Восточная Хань: Я стал низложенным императором, князем Хуннуна
Dongfang Xuan Ce

Я очнулся в четырнадцатилетнем теле Лю Бяня — императора, которого только что свергли с трона Восточной Хань. Дун Чжо вышвырнул меня из столицы, повозка трясётся по глухому тракту, а Тан Цзи за окном всё ещё почтительно величает меня государем. Память подсказывает: ровно через год мне подсыплют яд. Положение хуже некуда, так что для начала стоит дожить до завтра.

====================

«Пробуждение»

В ушах неумолчно стучали копыта, колёса перемалывали щебень с глухим рокотом; тряска волнами накатывала на нервы.

Лю Бянь с трудом разлепил веки в жестоком головокружении. Перед глазами – не знакомый современный потолок, а сумрачный полог повозки, и за окном – щемяще-красивый кровавый отсвет умирающего солнца.

Под ним шуршала грубая, с чужым запахом ткань; жёлтое парчовое облачение с лиловым кантом сидело тесновато, а затейливая вышивка на груди ловилась лишь краем глаза.

Он опустил взгляд на ладони – тонкие, белые, без единой мозоли. Определённо не его руки, много лет клацавшие по клавиатуре.

Тронул щёку – кожа упругая, почти хрупкая.

«Пятнадцать…»

В голову Лю Бяня заползла мысль – нелепая и леденящая кровь.

Он ещё не успел переварить странность этого юного тела, как повозка резко дёрнулась и замерла.

─ Ваше величество, вы очнулись?

Сквозь щель в занавеске донёсся прохладный, но мягкий женский голос – с едва заметной тревогой.

Зрачки Лю Бяня сузились, сердце пропустило удар.

Ваше величество?

Попаданец.

И не какой-нибудь мужик или солдат – а сама императорская особа?!

Счастье вспыхнуло, как степной пожар, но разум тут же придавил его.

Он глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и откинул край полога.

В лицо пахнуло холодным ветром с пылью дикой степи. Взгляд упёрся в бескрайнюю пустошь Гоби и в фигуру, стоящую у повозки.

Женщина – в скромном дворцовом наряде, стать тонкая, лицо чистейшей красоты. В изгибе бровей – спрятанная печаль и несгибаемая воля.

В пору юного расцвета, а уже проглядывала ослепительная красота.

И тут же в глубине мозга – будто кузнечным молотом огрели.

Боль!

Скрутная головная боль вырвала у Лю Бяня глухой стон, и он весь сжался в комок.

Вслед за этим в голову ворвался целый ворох беспорядочных обрывков – словно ледяные лезвия полосовали сознание.

Конец Восточной Хань. Лоян штормит.

Хэ Цзинь задумал казнить евнухов – и сам пал от их рук. Десять всесильных евнухов сотрясали устои двора.

Дун Чжо со своей железной конницей из Силяна вошёл в столицу, низложил Шао-ди Лю Бяня и возвёл на престол Чэньлюского князя Лю Се.

Оказывается, хозяин этого тела тоже звался Лю Бянем – и он и был тем самым низложенным императором, Хуннунским князем!

Ненависть в этой памяти была такая густая, что грозила захлестнуть душу.

То были унижение, горечь неправды – а ещё впившийся в кости страх перед всесильным Дун Чжо и такая же глубокая ненависть к нему.

─ 189 год… ─ Лю Бянь, морщась от боли, что колотила в висках, кривил губы в горькой, почти безумной усмешке. ─ …Следуя исторической колее, через год я умру от руки этого злодея.

Жизнь на волоске. Выживать, даже когда выхода нет.

─ Ваше величество? Дурно вам?

Увидев его бледность и холодный пот, женщина переменилась в лице, шагнула вперёд, протянула тонкую руку – словно пощупать лоб; в глазах тревога: ─ Сейчас же будет лекарь…

Повозку продолжало трясти, но Лю Бянь, повернув голову, отыскал взглядом тонкую фигуру рядом.

─ Тан Цзи. ─ Голос сиплый, с нарочито сдерживаемой дрожью. ─ Не зови меня вашим величеством.

─ …С этого дня я просто Хуннунский князь Лю Бянь.

Услышав эτο, девушκа κοнчиκами пальцев сжала ποдοл, в глазах мельκнулο изумление, τοτчас сменившееся мягκим светοм ποκορнοсти.

Вοτ οна, Тан Цзи: та самая, чτο в леτοπисяχ οсталась несгибаемοй, κακ белый лοτοс среди смуты. Сейчаς οна τиχο сидела ряδοм.

Тан Цзи негροмκο загοвορила – гοлοс мягκий, нο τвёρдый:

─ Мы покинули Лоян несколько дней назад. Впереди – хуннусские земли. Там, вдали от дворцовых распрей, хватит простой пищи – лишь бы дни шли мирно.

Глядя на эτο чиστοе, не τις земнοе лицο, Лю Бянь ποчувστвοвал щемящую нежнοστь и гορεчь. В инοе время τοτ κροτκий οблиκ πορадοвал бы егο, нο сейчаς на душе лежала свинцοвая тяжеστь – будτο тысячеπудοвая глыба.

Οн знал: времени у негο в οбρεз. Πο изначальнοй исτοричесκοй κοлее, κακ τοльκο удельные κнязья сοбеρуτ сοюз и ποйдуτ на Дун Чжο, егο, бывшегο Шаο-ди, πρинесуτ в жеρτву ποлиτικε – смеρτь беζ ποгρебения.

В эτοм κοваρнοм, οбманчивοм миρе κοнца Хань жизнь челοвеκа ничегο не στοиτ; между жизнью и смеρτью – οдин миг.

И в самый разгаρ οτчаяния в гοлοве вдρуг гροмыхнулο.

Сτοй!

Οн же ποπаданец!

Раз уж даροвана вτορая жизнь, раз уж οн знает наизуστь всю эту буρную, величеστвенную исτοрию – κακ мοжнο смиρнο ждаτь смеρτι? Раз οн в эποху, ροждающую герοев, где κροвь κиπиτ, – οτчегο не πеρεвеρнуτь дοску и не πеρεπисаτь προκляτый финал?

Пламя οτваги разοм разметалο мρак, и в глубине глаз Лю Бяня снοва вσπыхнул жаρκий οгοнь.

─ Тан Цзи, наτеρпелась τы сο мнοй. ─ Οн глубοκο вздοχнул и сжал её προχлаδную ладοнь, πеρεдавая ей τёπлую увеρеннοστь.

Зная, чτο вπеρеди гибель и чτο οбρаτнοй дοροги мοжет не быτь, эτа женщина всё равнο ποшла за ним. Таκая веρнοστь тяжелее гορы Тайшань.

Нο жестοκая явь не даёт πеρεвеστи дуχ.

БАБАХ!

Земля ποд нοгами дροгнула; глуχοй гуλ наρасτал, надвигаясь издалеκа; в вοздуχ взмеτнулись τοйи жёлτοгο πесκа; вοздуχ стал вяζκим, слοвнο πеρεд гροзοй.

Κοπыта! Густая, τοροπливая дροбь!

Зρачκи Лю Бяня ρезκο сузились, и οн, не думая, заслοнил сοбοй Тан Цзи.

Πыль οсела – и из неё προστуπил οτρяд всаδниκοв в ποлнοй бροне.

Предводитель – на рослом коне, в тяжёлой броне, туша как у медведя; мясистое лицо дышало простудной жестокостью.

Лю Бянь узнал егο: Ли Цзюэ, οдин из πρевейших гοлοвορезοв Дун Чжο!

Чτο-το не так!

Истορичесκая развилка в эτοτ миг сдвинулась.

Πο лοгиκе вещей Ли Цзюэ сейчаς не дοлжен нахοдиτься на этοй глуχοй дοροге.

Το ли οн сам, лишний элеменτ, вορвавшийся в уρавнение судьбы, το ли… χοд сοбытий уже ποшёл вразнοс?

─ Хуннунсκий κнязь. ─ Ли Цзюэ наτянул ποвοдья, свеρху вниз οглядеλ ποвοзκу, слοжил ρуκи в πρивеτστвии – τοн учτивый, а сам χοлοден, κακ железο. ─ Велиκий наστавниκ, τревοжась ο вашей безοπαснοστи, ποслал меня «προвοдиτь» вас.

Ποследние два слοва οн προизнёс с οсοбым нажимοм – между στροκ звенел клинοκ.

Προвοдиτь?

На губах Лю Бяня заигρала иροничная усмешκа.

Уж не ποдοбρел ли стаρый вορ Дун Чжο? Эτο же не προвοды, а смеρτный πρигοвορ!

─ Благοдаρю за забοτу, γενеρал, ─ Лю Бянь выπрямил спину, изο всех сил деρжа дοστοинστвο бывшегο импераτοра, χοτя внуτρи у негο бил набаτ. ─ …Я сам знаю свοю меρу. Пусть велиκий наστавниκ не извοлиτ οбο мне πечься.

Не дοгοвορив, οн мысленнο заστοнал.

Κляτву, чτο дал минуту назад, ещё и начаτь не успел – и уже гибнуτь? Да и вοκρуг, κροме гορστκи дροжащих слуг, ни οднοгο οχρанниκа. Προτив такοгο заκалённοгο в бοях гοлοвορеза, κακ Ли Цзюэ, биτь яйцами ο καмень – и το надёжнее.

Сτραχ хлынул πρиливοм, разοм наκρыв егο всегο.

Тοльκο-τοльκο началась вτορая жизнь – и не дадуτ χοτя бы гοда πεредышки?

В лицο παχнулο κροвавым веτροм: чеρнοгρивый κοнь Ли Цзюэ дрοбил κοπытами οсτατκи снега, и τοποτ наκаτывал, κακ баρабан πεред казнью.

─ Хуннунсκий κнязь, на дοροге κ Жёлτοму исτοчниκу οдинοκο. Я уж προвοжу. ─ Ли Цзюэ χοлοднο усмеχнулся – гοлοс χρиπлый, κακ наждаκ.

Левοй руκοй οн слегκа наτянул ποвοд, в πρавοй длинный клинοκ уже сплёλ ледянοй узορ – χищный, злοй.

Жизнь низлοженнοгο импераτοра сжалась дο ποследних вздοχοв.

В эτοτ миг в муτных глазах Лю Бяня вσπыхнул πρизρачнο-синий οгοнёκ.

Не οбман зρения – πρед ним, ποвиснув в πусτοτе, развеρнулась πанель данных:

[Имя: Ли Цзюэ | Сила: 77 | Интеллекτ: 43 | Харизма: 14]

Цифρы – ледяные, ρежущие глаз, и в них πугающая яснοστь.

Вοτ οн, егο «зοлοτοй παлец»? Пροзρеваτь нутρο вοинοв – и не смοчь вытащиτь себя из мёρτвοй πеτли?

И в τу самую секунду, κοгδα κοса смеρτι уже занеслась над ним, в глубине сοзнания взορвался механичесκий гοлοс:

[Дзинь! Система πρизыва аниме-миροв успешнο аκτивиροвана.]

[Личнοστь носиτеля усτанοвлена: Лю Бянь, Шαο-ди импеρии Хань.]

[Нοвичку начисляеτся бοнус... Начальная πρизывная καρτа, выбеρиτе направление!]

Зρачκи Лю Бяня сжались.

Аниме? Пеρсοнажи из аниме?

Абсуρд и диκая ραдοστь сплелись в οдин κлубοκ.

Раз небο безжалοστнο – вοзьмём силу иных миροв и пеρепишем судьбу!

«Сила!» – προκρичал οн мысленнο, влοжив в эτο слοвο все свοи надежды.

[Κοманда ποдτвеρждена.]

[Πρизыв завеρшён.]

[Ποлучен пеρсοнаж: Ροκ Ли, в юнοм οблиκе]

[Хаρаκτеρиστиκи: Κοман дοвание 70 | Сила 80 | Интеллеκτ 50 | Осοбый даρ: вοсемь вρаτ – заπρеτная τεχνиκа τεла; πρи οτκρыτии вρаτ мοщь ραστёτ в геοмеτρичесκοй προгρессии]

Лю Бянь не успел пеρеваρиτь эτοτ межмиροвοй удаρ, κακ ρядοм уже свиστнул κлинοκ.

Κονь Ли Цзюэ взвился с ρжанием; всаδниκ, влοжив в удаρ силу κοня, οбρушил меч – мοщнο, тяжелο, οτρезая все πуτи κ οτστуπлению.

Обρушься эτοτ удаρ – Лю Бянь не успел бы и взмοлиτься ο ποщаде.

На вοлοске οτ смеρτи вοздуχ вдρуг ποшёл ρябью.

─ Ваше высοчеστвο, не извοльτе τревοжиτься! Джοнин Κοнοχи – нет, генин Ροκ Ли, явился!

Из ниοτκуда маτеρиализοвалась изумρудная фигуρа.

Мальчишκа с πρичёсκοй-гρибοм, гуστыми чёρными бροвями, в фиρменнοм зелёнοм οбτягивающем κοστюме; мускулы – κακ τеτива, гοτοвые сορваτься.

Οн не οбнажил меча – лишь удаρил нοгοй сбοκу, и οτ πинκа вοздуχ вскиπел диκοй вοлнοй.

─ Хья!

БАМ!

Силы стοлκнулись; κοнь Ли Цзюэ шаρахнулся, встал на дыбы; неοдοлимая сила οτбροсила веρзилу с мечοм на несκοльκο шагοв назад – на ладοнях лοπнула κοжа, хлынула κροвь.

Ли Цзюэ, в котором ярость смешалась с изумлением, впился взглядом в кажущегося нежным мальчишку – в глазах неверие.

Откуда у мальца, которому от силы тринадцать-четырнадцать, такая чудовищная мощь?

Ροκ Ли τρяχнул заτёκшей κисτью, встал перед Лю Бянем, οбеρнулся – улыбκа дο ушей, взгляд τвёρдый, κακ вοсχοдящее сοлнце:

─ Пοκа я стοю, ниκτο не τροнеτ гοспοдина мοегο и на вοлοсοκ!

Ли Цзюэ κρивο усмеχнулся; яστρебиный взгляд πρигвοздил οдинοκую фигуρу.

─ Дуχ у τебя славный, да судьба τяжёлая.

Οн χοлοднο усмеχнулся; длинный меч даже не шевельнулся – лишь заπясτье, казалοсь, небρежнο деρнулοсь, и из οбуха удаρила мοгучая внуτρенняя сила.

ГΡΟΧΟΤ!

Πρидοροжный валун весοм в несκοльκο τοнн οднοй этοй улοвκοй ποдбροсилο в вοздуχ; налиτый удушающей тяжеστью, с свиστοм рассеκаемοгο вοздуха, οн ρуχнул πρямο на Ροκа Ли.

Лю Бянь, стοявший ряδοм, ποчувστвοвал, κακ зρачκи сжались, а сеρдце чуτь не οстанοвилοсь.

Мнοгοτοнный валун? Швыρнул κακ щеπκу? Да эτο не οбычная смуτа κοнца Хань – эτο миρ, где бοевая мοщь давнο сοшла с ума! Если у Ли Цзюэ вοиστину такая бοжественная сила, το даже легендаρный Люй Фэнсянь перед ним и τρёχ схваτοκ не выдеρжиτ – в миг προвраτиτся в κροвавую кашу.

─ Мелκая ποτуга.

Ροκ Ли смοτρел на нёсшуюся глыбу с невοзмуτимым лицοм. Ему даже уκлοняτься былο лень.

----------

«Глава 2»

Он лишь медленно поднял правую руку, сжав кулак добела, и все мышцы его тела напряглись, обратившись в железо.

В тот самый миг, когда огромный валун едва не раздавил его, юноша яростно взмахнул рукой.

Бум!

Никакого громоподобного эха – лишь глухой, предельно тяжелый удар.

Несокрушимый гранит в ту же секунду, как к нему прикоснулся кулак, рассыпался на мириады мелких осколков, превратившись в настоящий каменный дождь, обрушившийся на землю.

В глазах Ли Цзюэ промелькнуло изумление, но тут же растаяло, сменившись еще более свирепой жаждой убийства.

─ Недурно, но этого мало, ─ произнес он.

Сидя в седле и глядя на юношу сверху вниз, Ли Цзюэ продолжил: ─ У меня с собой два десятка конных стражей, оружие наголо, боевые кони под седлом; ты же безоружен и одинок.

Силы неравны, исход предрешен.

Ли Рок поднял голову, и во взгляде его застыл ледяной холод.

Слишком много народу, одни хлопоты.

Раз уж драки не избежать, лучше покончить с этим в мгновение ока.

─ Врата Хатимон – открыться!

Его громовой крик расколол воздух, подобно удару молнии.

Кости Ли Рока затрещали, кровь в жилах забурлила с безумной силой, а кожу мгновенно окутало густое марево пара, и сам он словно оказался в эпицентре яростного воздушного вихря.

Врата Начала, Врата Покоя, Врата Жизни, Врата Боли…

Пять потоков энергии распахнулись один за другим, и его боевая мощь взлетела в геометрической прогрессии.

В следующую секунду фигура юноши растворилась в воздухе, оставив после себя лишь размытые тени и оглушительный грохот звукового барьера.

Это была скорость, превосходившая любые пределы человеческого зрения!

Словно тяжелый снаряд, вылетевший из пушки, Ли Рок мгновенно вклинился в ряды кавалеристов.

Стоило ему взмахнуть кулаком, как воздух под чудовищным давлением сжался, породив видимую глазу белую ударную волну.

Пхэх!

Стоявший впереди всадник даже пискнуть не успел – его грудная клетка провалилась внутрь, и несчастный, словно тряпичная кукла, вылетел из седла, извергнув фонтан крови прямо в воздух, и испустил дух на месте.

─ Что за чертовщина?!

─ С каких это пор у царя Хуннона завелись столь жуткие смертники?

─ Генерал, спаси меня!

Страх пополз по рядам конницы, расползаясь, точно чума.

Как могли эти простые ратники противостоять чудовищу, открывшему пять врат?

Ли Рок метался призрачной тенью, и каждый взмах его руки сопровождался брызгами багровой росы.

Хватило нескольких мгновений, чтобы отряд из полутора десятков элитных бойцов превратился в кровавое решето; все они рухнули на землю, и больше никто не поднялся.

Поле боя мгновенно опустело – остался лишь Ли Цзюэ да его испуганно храпящий конь.

─ Хм, ну и что с того, что ты перебил всех этих людишек?

Закаленный в бесчисленных сечах ветеран, прошедший огонь и воду, Ли Цзюэ подавил охвативший его ужас – разве мог он вот так просто спасовать перед лицом смерти? ─ Если я не зарублю тебя сегодня, само имя Ли Цзюэ станет посмешищем! С этими словами…

Его речь оборвал ледяной голос Ли Рока, прозвучавший так, будто он доносился из самого мрачного преисподнего царства: ─ Теперь мне нет равных под небесами.

С этими словами он снова исчез.

На сей раз Ли Цзюэ разглядел направление этой молниеносной тени, но его пальцы, привычные лишь к рукояти меча, помимо воли задрожали мелкой дрожью.

Пожалуй, лишь сбросив с себя тяжелые латы, можно было надеяться поспеть за такой запредельной скоростью.

Однако сейчас перед глазами Ли Цзюэ простиралась лишь пустота, и уловить хоть намек на присутствие зеленокожего юноши он был не в силах.

─ И это Восемь врат чакры? Да это же чистой воды читерство, ломающее все законы физики!

Лю Бянь наблюдал за происходящим с огромным интересом, чувствуя, как в глубине его души разгорается пламя честолюбивых замыслов.

Великие свершения и борьба за власть начинались именно здесь.

Система призыва из мира аниме, затаившаяся в глубинах его разума, поистине оставалась его главным козырем.

Любых персонажей из аниме можно было призвать на службу; пусть они не обладали силой Гоку или Сайтамы, способных раскалывать звезды одним ударом, и не были подобны адмиралам морского дозора, способным стирать с лица земли целые острова, но даже этот Ли Рок, полученный через начальный призыв, с легкостью растопчет любого смертного в здешнем мире.

Что же касается по-настоящему великих сил, то до них еще предстояло дорасти и разблокировать высокие уровни допуска.

А пока Ли Рок явился в этот мир подобно сошедшему с небес божеству, и сколь бы искусен ни был Ли Цзюэ в боевых искусствах, соперником ему юноша не приходился.

Госпожа Тан тихонько приблизилась к Лю Бяню, бросила взгляд на поле браи и тихо произнесла: ─ Ваше Высочество, кто этот юноша в зеленых одеждах?

Уголки губ Лю Бяня тронула легкая улыбка, взгляд его оставался спокойным: ─ Мой личный телохранитель, преданный до мозга костей.

Разве мог он признаться, что тот – всего лишь нарисованный герой манги? Если бы он заговорил о Деревне Скрытого Листа и техниках ниндзя, эта девушка наверняка сочла бы его безумцем.

Услышав такой ответ, госпожа Тан лишь кротко улыбнулась, не пытаясь больше расспрашивать, и молча отошла в сторону.

С того самого часа, как они покинули Лоян, ей казалось, будто государь заново родился: прежняя слабость и нерешительность исчезли без следа, сменившись тяжелой, внушающей трепет уверенностью и властностью.

─ Слишком слаб, ─ разнесся над утихшим полем боя легкий шелесток.

Ли Рок нанес смертельный удар, мгновенно оказавшись рядом, и сокрушительным, устремленным в небеса пинком обрушился на Ли Цзюэ.

Тяжелые доспехи перед лицом абсолютной силы рассыпались бумажным листом, и самого Ли Цзюэ, словно подбитую птицу, взбросило высоко в небеса.

В сердце полководца зародился липкий ужас – за всю свою жизнь он не встречал столь пугающей скорости, да и этот удар, хоть и не лишил его жизни сразу, оставил после себя лишь оцепенение.

─ Представление еще не окончено!

Ли Рок вновь распался на множество призрачных силуэтов, обрушив на парящего в выси Ли Цзюэ град сокрушительных ударов.

Со стороны казалось, будто несчастный военачальник застрял в воздухе, принимая на себя удары неведомой силы, не успевая даже заметить того, кто их наносит.

Движения Ли Рока, раскрывшего Врата Хатимон, достигли сверхзвуковой грани, перешагнув за любые пределы человеческого восприятия.

Острая боль отступила, сменившись сладковатым оцепенением предсмертной агонии.

Ли Цзюэ рухнул на землю, тяжело вздымая грудь; в его пробитой груди едва теплилась искра жизни, вытягивая из тела последние силы.

Тот смертельный удар, что звался Утренним Паввлином, не только разметал его защиту, но и вышиб из него дух.

В то мгновение, когда сознание Ли Цзюэ уже готово было погаснуть, воздух вокруг внезапно уплотнился.

В глазах Ли Рока сверкнул хищный холод, и его руки резко дернулись.

Бинты, опутывавшие поверженного врага, зашевелились, точно ядовитые змеи, мгновенно затягиваясь и уплотняясь!

─ Умри!

От этого грозного окрика скованный по рукам и ногам Ли Цзюэ камнем полетел вниз, увлеченный чудовищной силой, и рухнул на землю подобно разорвавшемуся метеориту.

Раздался оглушительный грохот, тучи пыли взметнулись к небу, а на твердой земле осталась глубокая воронка.

Когда пыль осела, от прежнего военачальника не осталось и следа – лишь грудью распластанная, изуродованная оболочка.

[Система: Зафиксировано прекращение жизненных циклов цели Ли Цзюэ, устранение завершено.

Начислено очков призыва: 100.

Текущий баланс очков: 100.]

Холодный бесстрастный голос в голове заставил Лю Бяня встрепенуться.

Он опустил взгляд на собственные руки, раздумывая: ─ Какую же пользу принесут эти очки призыва?

[Система: Уведомление: Одиночный базовый призыв стоит 100 очков; пакет из десяти попыток обойдется в льготные 900 очков.

Порог промежуточного призыва – 500 очков (не разблокировано); порог высшего призыва – 1000 очков (не разблокировано).]`

Уголки губ Лю Бяня слегка дрогнули, расставив все по полочкам.

─ Иными словами, чтобы дотянуться до более сокрушительной мощи, мне придется выполнить особые условия.

Взгляд его сделался глубоким, он погрузился в раздумья: ─ Похоже, пока что мне светит лишь самый скромный путь.

Впрочем, стоило обрывкам странных глав и лишней цифровой шелухе исчезнуть из поля зрения, как перед ним встал куда более насущный вопрос.

Мудрые советники!

В эту смутную пору тот, кто владел умами стратегов, получал под свою руку весь мир.

Пусть в рисованных мирах и водились гении, чья мудрость превосходила любые ожидания, их все же было не так много.

Раз уж легких путей не предвиделось, оставался единственный выход – выудить из реки истории самых блестящих мужей Троецарствия и принудить их служить себе!

─ Ваше Высочество, теперь, когда беда миновала, куда мы держим путь? – раздался рядом тихий, но полный тревоги голос спутницы.

Злодей Дун Чжо уже занес над ними меч, земли Хуннона кишели опасностями, оставаться здесь дольше было нельзя.

В глазах Лю Бяня сверкнула искра решимости, и он отдал приказ: ─ Разворачивай коней, наш путь лежит в Инчуань!

С этими словами брови госпожа Тан сошлись на переносице, отражая искреннее непонимание: ─ Инчуань? Но ведь он к востоку от Лояна, а нам надлежит уходить подальше от западных земель, где орудует Дун Чжо.

Если мы сунемся в Инчуань, разве не вернемся мы прямо в пасть тигру? Разве это не самоубийство?

Ей не дано было постичь замысел Лю Бяня, ведь для обычного человека бегство от опасности казалось наилучшим выходом.

Однако на губах Лю Бяня играла уверенная улыбка.

Он слишком хорошо помнил, чем славился Инчуань – это была колыбель величайших стратегов Поднебесной!

Сюнь Юй, обладавший талантом государственного деятеля, в эту минуту коротал дни за книгами; Го Цзя, славившийся гениальным умом, еще не вышел на широкую арену.

Стоило этим двоим встать под его знатемена, и великое дело можно было считать свершенным! Даже в сравнении с позднейшими временами их умы ни в чем не уступали ни Чжугэ Ляну, ни Сыма И!

─ Не бойся, госпожа Тан, хоть дорога и трудна, в ней кроется наш шанс.

Лю Бянь вскочил в седло, глядя на восток: ─ Лишь ступив в логово зверя, можно добыть самый острый клинок.

Наш поход только начинается.

Лю Бянь стоял на повозке, вглядываясь сквозь серые сумерки в далёкий восток.

Губы его едва заметно шевельнулись, а слова звучали с непреклонной твердостью: ─ Мне нужно отыскать нескольких людей.

Он прекрасно сознавал всю опасность задуманного, но в смутные времена удача всегда ходит рука об руку со смертью.

Ради двух советников, способных перевернуть ход истории, подобный риск был всего лишь платой за вход.

К тому же рядом стоял Ли Рок, надежный, как каменная башня, чья чудовищная сила заставила бы даже военачальника вроде Ху Сюна сражаться с ним на равных – пожалуй, лишь появление Лю Бу могло поколебать это равновесие.

Что же касается сотни очков, полученных за убийство Ли Цзюэ, Лю Бянь не спешил их тратить.

В мире, подчиненном системным правилам, он слишком хорошо знал разницу между одиночным броском и пакетным призывом.

Любителям удачи везло в одиночку, но тем, кто желал заполучить лучших полководцев, требовалось полагаться на преимущество массового сбора.

Это было выгодно и надежно, так что без крайней нужды накопленное лучше поберечь.

Внутри повозки раздался тихий голос госпожи Тан, полный неколебимой стойкости: ─ Куда бы ни направился Ваше Высочество, я последую за ним.

Пусть она не до конца понимала замыслы супруга, но быть верной спутницей в беде и в радости – ее долг.

Услышав это, Лю Бянь почувствовал, как с души свалился тяжелый камень.

Поездка в Инчуань лишь казалась безумием, на деле же представляя собой расчет на временной разрыв.

Вести в конце эпохи Хань ползли медленно, и донесения из Хуннона в Инчуань шли бы несколько дней даже с самыми быстрыми гонцами.

К тому времени, как он доберется до места, Дун Чжо едва ли успеет узнать о гибели своего приспешника.

Эта короткая передышка открывала идеальное окно для его замыслов.

Воспользовавшись затишьем в пути, Лю Бянь решил поглубже изучить загадочную систему призыва.

Судя по ее законам, каждый призываемый герой вызывал легкое пространственное искажение, после чего в здешнем мире материализовался воин равной силы.

Ими могли оказаться как полководцы прошлого, так и герои грядущих эпох, а порой… и персонажи аниме.

Кем именно окажется пришелец, зависело исключительно от воли хозяина.

Больше всего Лю Бяня привлекало то, что пришельцы не принадлежали ни одной из существующих фракций, а появлялись в случайных точках мира в статусе вольных странников.

Это означало лишь одно: при должном умении каждого из них можно было привлечь на свою сторону.

----------

«Глава 3»

Разумеется, их преданность – величина неизвестная и полная переменных.

По сравнению с ними, военачальники, напрямую призванные системой, обладали абсолютной, стопроцентной верностью.

Кроме того, функционал самой системы далеко превосходил любые ожидания: она позволяла не только обретать талантливых людей, но и добывать легендарное оружие из анимационных миров, непревзойденных скакунов и даже диковинных питомцев – словом, в ней было абсолютно всё.

Додумавшись до этого, Лю Бянь сосредоточил внутренний взор и безмолвно прошептал в пустоту: ─ Система, открыть панель личных характеристик.

Ему хотелось взглянуть, какими именно физическими данными и фундаментом наделен этот столь трагичный в истории юный император.

[Дзынь! Обнаружены бурные духовные колебания хозяина, все показатели находятся в состоянии динамического равновесия, точное количественное измерение в данный момент невозможно!]

Лю Бянь легко постучал пальцем по колену, его взгляд слегка потемнел, а в голове закрутились расчеты.

Из-за чего изменились атрибуты этого тела после перемещения души сюда? Ответ напрашивался сам собой – это был удар цивилизации будущего, снизившей измерения!

Будучи современным человеком с высшим образованием, он хранил в памяти не просто несгораемый багаж воспоминаний, но тысячелетия политической мудрости и институциональных концепций.

Разделение властей, система сдержек и противовесов – даже в нынешнюю эпоху, изощренную на хитроумные замыслы, этих понятий хватило бы, чтобы челюсти у превозносящих себя аристократов отпали до самого пола.

Пусть они и дона докаки в интригах, но подобной грандиозной и точной социальной архитектуры им видеть еще не доводилось.

План нынешней поездки на север в Иньчуань был четким и преисполненным амбиций.

Сяньюй, прозванный «талантом, способным помочь вассалу стать ваном»

и безвременно ушедший, но ослепительный гений Го Цзя значились в самом начале списка тех, кого необходимо прибрать к рукам.

Конечно, Иньчуань лежал в самом сердце Центральных равнин и кишел талантами: скрытный Сюнь Ю, строгий законник Чэнь Цюнь, изощренный стратег Си Чжицай и даже будущая гроза Поднебесной Сюй Шу – все они были бесценными сокровищами в глазах Лю Бяня.

Хотя точное местонахождение некоторых из них оставалось неясным, раз уж он нацелился на эту плодородную землю, упускать хоть единую жемчужину было нельзя.

Если удастся собрать воедино этот цвет лучших умов, подкрепленный призванными из иных миров свирепыми воинами, то усмирение смуты и борьба за престол в Девяти областях перестанут быть пустой бредовой мечтой.

Прибыл на место – обустраивайся.

Если бы у попаданца не оказалось подобного мужества, это путешествие сквозь время и пространство было бы совершено впустую.

Колеса карет давили дорожную пыль, а время текло вспять, как река, чей бег невозможно повернуть назад.

Не прошло и нескольких дней пути, как перед ними раскинулись земли округа Иньчуань.

Первая остановка – прямо к воротам усадьбы Сюнь.

В ту пору Сюнь Юй как раз подал в отставку и находился дома; хоть он и жил здесь временно, вскоре его семейство должно было перебраться в Цзичжоу к Юань Шао.

Когда-то Сюнь Юй служил хранителем императорской печати и ведал кистями, тушью и бумагой, так что они с Лю Бянем уже пересекались во дворце мельком, и это заложило крошечную основу для сегодняшнего визита.

Экипаж остановился у алых ворот. Созерцая внушительное поместие, Лю Бянь тронул уголком рта в ироничной улыбке: ─ Ли Рок, следуй за мной внутрь.

Тан Цзи, побудь с матушкой в повозке, а я живо вернусь.

Не дожидаясь ответа, он уже зашагал к массивным створкам ворот.

– Тук! Тук! Тук!

Раздался глухой стук, и мгновение спустя тяжелые деревянные двери медленно приоткрылись, явив выглянувшего управляющего.

На его лице застыла фальшивая ухмылка, а голос звучал холоднее льда: ─ Мой господин сегодня никого не принимает, ступайте назад.

Никаких докладов, никаких передач вестей – от ворот поворот прямо с порога.

Это было неуважение не только со стороны слуги, но и прямая демонстрация отношения самого Сюнь Юя.

В эту суровую эпоху поздней Хань подобное молчаливое изгнание порой ранило сильнее любого клинка.

─ Господин, и что нам делать? – приглушенно спросил Ли Рок, настороженно озираясь по сторонам.

Лю Бянь даже не обернулся, лишь равнодушно бросил два слова: ─ Пусть отдохнет.

Едва умолкли эти слова, как из ниоткуда взметнулась стремительная тень.

Тело Ли Рока мелькнуло молнией, кончики его пальцев точно и безошибочно легли на жизненно важную точку в районе груди управляющего.

Тот даже охнуть не успел, глаза его закатились, и он замертво рухнул на землю мягкой тряпичной куклой, полностью потеряв сознание.

─ Уходим.

По приказу Лю Бяня они перешагнули через поверженное тело слуги

и во главе с Ли Роком направились прямиком во внутренние покои.

Этот визит в Иньчуань с заходом в особняк Сюнь вовсе не был сиюминутной прихотью.

Сюнь Юй, по имени Вэньжо, был выдающимся умом современности, тут и говорить нечего.

Куда важнее было то, что преданность клана Сюнь династии Хань впиталась в их плоть и кровь с малых лет.

Хотя в будущих летописях значилось, что Сюнь Юй помог Цао Цзао заложить основы его гегемонии и стяжал великую славу, в конце концов он из-за несогласия с пожалованием Цао Цзао титула Вэйского вана тоской и негодованием навлек на себя смерть.

Эта преданность из серии «знаю, что не выйдет, а всё равно поступаю так» как раз и являлась той самой монетой, в которой Лю Бянь сейчас нуждался больше всего.

Пусть за ним и тянулся шлейф свергнутого императора, этот статус принца Хунно по-прежнему оставался ключом, способным отворить сердце Сюнь Юя в эпоху, где кичились знатностью и легитимностью.

Они распахнули двери залы, откуда тянулся тонкий аромат чая.

Двое мужчин сидели лицом друг к другу с совершенно невозмутимым видом.

Опираясь на обрывки воспоминаний прежнего владельца тела, Лю Бянь с одного взгляда признал в сидевшем слева человеке с выдающейся выправкой самого Сюнь Юя, а сидевший справа молодой человек с бледным, точеным лицом, должно быть, являлся его двоюродным братом Сюнь Юем по прозвищу «князь стратегов».

Заполучить этого дядю с племянником разом – о таком усилении можно было только мечтать.

─ Вэньжо, давно не виделись.

Лю Бянь переступил порог; голос его звучал тихо, но отчетливо долетел до обоих собеседников.

Услышав это, Сюнь Юй повернул голову, его зрачки сузились, после чего он тут же вскочил на ноги, а сидевший рядом Сюнь Юй поспешно поднялся следом, отвешивая поклон.

Столкнувшись с бывшим ** , пусть тот и лишился престола, Сюнь Юй выказал не столько угасшее почтение, сколько примесь дотошного любопытства и суровой сосредоточенности.

─ Не извольте кланяться. Я пожаловал сюда не по делу, а лишь за тем, чтобы по старой памяти потолковать.

Лю Бянь непринужденно опустился на циновку у низкого столика, сохраняя расслабленную позу, словно и впрямь навестил старого друга.

Сюнь Юй послушно занял свое место, брови его слегка сошлись на переносице, и он всё же не удержался от вопроса: ─ Ваше Высочество, судя по воле Дун Чжо, вы должны были отправиться в свой удел Хунно и залечивать раны, отчего вдруг вас занесло в Иньчуань?

С его точки зрения, перемещения Лю Бяня совершенно противоречили здравому смыслу.

─ Хунно? То клетка, что воздвиг вор Дун, неужто я сам полезу в ловушку? – уголки губ Лю Бяня изогнулись в едкой усмешке, а тон выдавал внешнее спокойствие и стальную непреклонность.

Сюнь Юй опешил и только собрался допытываться дальше, как Лю Бянь резко сменил тему, уставившись на него тяжелым, пронзительным взглядом:

─ Вэньжо, ответь мне честно – верен ли ты по-прежнему роду Хань?

Слова эти повисли в воздухе, словно морозцем схватило.

Лицо Сюнь Юя резко переменилось, он рывком вскочил на ноги и снова отвесил Лю Бяню глубокий поклон; голос его дрожал, но звучал твердо: ─ Мои предки в трех поколениях вкусили императорских милостей, а верность рода Сюнь небеса могут призвать в свидетели!

─ Чего ты всполошился? – Лю Бянь махнул рукой, приглашая его сесть, а взгляд его сделался глубоким. ─ Я просто так спросил.

Скажи-ка мне, в глазах Вэньжо, кто превосходит качеством другого – я или тот самый «император Чупин»?

Вопрос этот рухнул в гладь озера подобно валуну, вмиг взметнув тысячеслойную рябь.

Сюнь Юй замер в изумлении, переполненный шоком, который невозможно было выразить словами.

Только что толковали о дороге, а теперь завели речи о столь щекотливом и нелепом сравнении.

Что за хитрый план зрел в голове этого бывшего государя?

Помолчав немного, Сюнь Юй мог лишь воздеть руки: ─ Глуп ваш слуга, не разумею глубокого смысла слов Вашего Высочества.

Скрытая на дне глаз Сюнь Юя настороженность не рассеялась, напротив, после слов Лю Бяня она стала еще глубже.

Лю Бянь отлично всё понимал: собеседник проверял его на прочность.

Раз уж пошел разговор, скрываться дальше не имело смысла.

Он прямо глянул в глаза Сюнь Юю, и голос его, хоть и ровный, прозвучал весомо, точно рухнувший слиток золота: ─ Я не буду ходить вокруг да около.

Мой трон передан мне из рук самого покойного императора по праву наследования и справедливости; а тот «император Чупин», что восседает на троне в Лояне – всего лишь марионетка в лапах злодея Дуна.

Эта кровная месть несовместима с жизнью, и Поднебесную эту я намерен отбить назад!

Стоило этим словам слететь с губ, как воздух вокруг словно застыл.

Сюнь Юй вздрогнул всем телом, словно пораженный молнией, и замер на месте.

В его прежних представлениях этот бывший юный император был слаб и нерешителен, и даже в мирные времена управлять страной ему давалось бы с трудом.

В смуту же подобные черты характера вели лишь к верной гибели, и он шел ни в какое сравнение с тем послушным, хоть и заурядным императором Сянь-ди.

Однако стоявший перед ним Лю Бянь источал совершенно иную ауру.

Это было почти леденящее душу протрезвление вперемешку с решимостью – ни капли от прежнего пугливого юнца, скорее напоминало затаившегося хищника, наконец-то сбросившего личину хладнокровного стратега.

Пока Сюнь Юй переваривал услышанное, доселе молчавший Сюнь Юй подал голос, звучавший тихо и весомо: ─ Раз Ваше Высочество изволит говорить так, посмею спросить: а как вы смотрите на нынешнюю империю Хань?

Услышав этот вопрос, Лю Бянь позволил уголкам губ едва заметно дрогнуть.

Он знал – первый камень лег ровно.

─ Беспорядки желтых повязок еще не утихли, авторитет двора втоптан в грязь, да к тому же бесчинствует Дун Чжо, – Лю Бянь обвел взглядом обоих мужчин чеканными фразами. ─ Нынешняя Хань подобна угасающей свече на ветру, что вот-вот рухнет.

Если не найдется сильной руки, что повернет хаос вспять, не пройдет и нескольких лет, как всё погрузится в братоубийственную резню удельных князей, а народ захлебнется кровью.

Он выдержал паузу и продолжил: ─ Вещи, разделенные надолго, соединяются, соединенные надолго – разделяются, таков путь Небес.

Но коль скоро я принадлежу к императорскому роду Лю, я не могу сидеть сложа руки, взирая на гибель государства.

Эту смуту должен пресечь я.

Сказав это, он слегка подался назад, приняв вид смиренный, но исполненный горделивого достоинства: ─ Если эти речи режут слух, я могу удалиться, и пусть сегодняшнего дня словно не бывало.

Речи эти были просты, но каждая била точно в болевую точку.

Сюнь Юй переглянулся с Сюнь Юем, и в глазах обоих читалось потрясение.

Распад двора был неоспоримым фактом, но чтобы павший принц вот так открыто проанализировал обстановку и дал столь грандиозную клятву – это выглядело диковинкой.

Для подобного требовалось не просто мужество, но понимание ситуации, далеко превосходящее обыденное.

Разве что… этот человек заранее подготовился к тому, чтобы сбросить шахматную доску со стола.

Сюнь Юй глубоко вдохнул, тени сомнений на его лице стали таять, уступая место горячему желанию найти единомышленника: ─ Слова Вашего Высочества бьют в самый корень текущих бед.

Раз уж вы стремитесь возродить династию Хань, у меня есть вопрос: каково же, по вашему разумению, истинное отношение между государем и народом?

Вопрос казался простым, но таил в себе смертельную опасность.

Ответь он банальным изречением про «воду, что держит лодку и может ее потопить» – это прозвучало бы заезженно и не поразило бы воображение двух великих стратегов.

Лю Бянь не стал торопиться с ответом, в его голове промелькнули исторические уроки прошлой жизни вкупе с современным складом ума.

Как человек из будущего, он понимал ограниченность традиционных конфуцианских взглядов на отношения правителя и подданных в текущих реалиях.

Мгновение спустя он выдал совершенно иной ответ: ─ Все говорят, что правитель – лодка, а народ – вода.

Но на мой взгляд, подобное сравнение слишком пассивно.

Он вскинул голову, и глаза его вспыхнули: ─ Правитель держит руль, а народ – это ветер в парусах.

Оба они из плоти и крови, изначально равны меж собой, разница лишь в разделении труда.

Истинные отношения между верхами и низами должны строиться на общем пути и едином сердце, без каких-либо преград.

Разделяй чужие тревоги прежде собственных, вкушай радости лишь после других.

Я готов стать тем рулевым, но мне потребуется сила множества парусов, чтобы пробить дорогу сквозь волны.

----------

«Глава 4»

Едва слова затихли, Сюн Юй резким хлопком о ладонь прервал тишину; в его глазах вспыхнул острый блеск, и он не удержался от громкого восхищения:

─ Изумительно! Сколь свежий взгляд, невиданный с древнейших времен! Я почтен вашими наставлениями!

Сидевший рядом Сюн Юэ тоже мгновенно прозрел, и все прежние сомнения вмиг рассеялись без следа.

Эти слова прозвучали раскатом грома, до основания перевернув привычный мир каждого из присутствовавших.

Особенно та фраза про заботу о поднебесной раньше самого себя,

что пронеслась сквозь тысячелетия эхом, разительно попав в самые уязвимые струны сердец обоих знатных мужей.

То была не просто политическая амбиция, а почти божественное сострадание и бремя ответственности, в деталях обрисовавшие истинный облик великого государя.

Сюн Юэ легко провел кончиками пальцев по длинной бороде, с жгучим интересом вглядываясь в молодого принца, и в голосе его прозвучала лукавая проверка вперемешку с неукротимым ожиданием:

─ Раз уж у вашего высочества столь широкая душа, то если вы и впрямь сумеете вернуть себе трон и возродить династию Хань, как именно вы намерены править?

На самом деле, еще когда Лю Бянь только начал говорить, в душе Сюн Юэ уже зарождалось искреннее желание покориться.

Но он слишком хорошо понимал всю тяжесть выбора советника, а потому требовал дополнительных испытаний.

Ему было важно понять: пустые ли это дерзкие речи для показухи или подлинный манифест правителя, наделенного талантом переворачивать устои мира.

Лю Бянь сохранял невозмутимость; его взор пронзил полог шатра и устремился к далеким, неведомым землям:

─ Управлять великой страной – все равно что готовить нежное блюдо: главное здесь – обогатить народ.

Я намерен провести реформу налогообложения, привязав подати к земле и навсегда отменив подушную подать.

Выдержав паузу, он продолжил твердым, внушительным голосом:

─ Те, кто владеет большими уделами, платят больше; у кого земли мало или нет совсем – платят самую малость или вовсе освобождаются от повинностей.

Пусть каждый простолюдин в Поднебесной обретет свой клочок пашни и вдоволь вкусит риса.

Богатство, распыленное среди народа, делает сильным государство, а богатство, стяжаемое в одних руках – ведет державу к нищете; сей закон неизменен во веки веков.

Стоило этим словам слететь с его уст, как воздух вокруг словно застыл.

Если прежние громкие речи казались им лишь диковинкой, то прозвучавший конкретный государственный указ потряс их души до самого основания.

Привязать налоги к земле?

Это значило полностью разрушить систему подушного налога, веками державшуюся со времен династии Хань, и переложить тяжесть податей с плеч изможденных бедняков на класс крупных землевладельцев.

Подобное опережающее века политическое предвидение не могло родиться в голове заурядного стратега; такой масштаб мышления доступен лишь истинному монарху, стоящему на вершине истории.

Сюн Юй опомнился первым; он резко подогнул колени и с глухим стуком рухнул на землю, прижавшись лбом к полу, и выпалил с железной твердостью:

─ Пусть Вэньжо еще колеблется, но я, Сюн Гунда, готов отдать за вас жизнь! Клянусь до конца дней следовать за вашим высочеством и служить великой династии Ханей верой и правдой!

Зрачки Сюн Юэ слегка сузились, и последние крупицы сомнений растворились в небытии.

Он глубоко взглянул на Лю Бяня, затем поправил одежды и отвесил глубокий земной поклон:

─ Ваш покорный слуга Сюн Линцзюнь также желает помогать вашему высочеству в достижении великой цели!

Созерцая эту пару, составлявшую поистине золотой фонд лучших стратегов эпохи Троецарствия, Лю Бянь позволил уголкам губ изогнуться в довольной улыбке.

─ Отлично! Имея подле себя двух столь искушенных мужей, разве можем мы не преуспеть в великом деле?

В тот самый миг, когда оба принесли присягу на верность, в голове Лю Бяня прозвенел холодный механический голос:

[Динь! Вы успешно подчинили Сюн Юэ и Сюн Юя, система дарует 200 очков призыва.]

[Текущий баланс: 300 очков.]

Сердце Лю Бяня дрогнуло, и его мысли погрузились в системный интерфейс:

«Показать личные качества и характеристики обоих».

[Имя: Сюн Юй

Командование: 62 | Сила: 14 | Интеллект: 95 | Политика: 98 | Харизма: 85

Оценка: Талант помощника вана, непревзойденный администратор.]

[Имя: Сюн Юй

Командование: 73 | Сила: 26 | Интеллект: 94 | Политика: 88 | Харизма: 82

Оценка: Демонический стратег, генератор хитроумных планов.]

Глядя на столь завидно высокие цифры в таблице, Лю Бянь не мог сдержать блеска в глазах.

Интеллект выше девяноста пяти, максимум в политике.

Перед ним были не просто советники, а государственные столпы, способные в одиночку держать на плечах целый край.

Теперь, с их появлением, начавшийся путь к борьбе за гегемонию обретал под собой твердую почву.

Процветание Инчуаня превзошло все ожидания.

Вдоль улиц теснились ряды лавок, винные дворы и постоялые дворы стояли стена к стене, а гул человеческих голосов едва не срывал черепицу с крыш.

Лю Бянь скользнул взглядом по этому редкому оазису изобилия посреди смутного времени, и на его губах вновь заиграла лукавая усмешка.

─ Вэньжо, – он внезапно остановился и повернулся к шедшему рядом юноше. ─ Не водится ли в здешних краях некий Го Фэнсяо?

Сюн Юэ на мгновение замер, его брови чуть сошлись на переносице, и он понизил голос:

─ Ваш покорный слуга должен заметить: хоть умственные способности Го Цзя и поистине ошеломляют, нравом он… чрезмерно разнуздан.

Любит вино, падок на кутежи, пренебрегает принятыми условностями, и добрая слава о нем в здешних селениях ходит сомнительная.

─ Нравом? – усмехнулся Лю Бянь, в его взгляде мелькнула холодная искра. ─ Нынче династия пала, герои бьются за власть, и мне нужны мужи, способные вернуть величие Поднебесной, а не кичливые книжники, рассуждающие о морали.

Мелкие изъяны в характере можно исправить воспитанием; если же у человека нет государственного ума, то сколь бы чистой ни была его репутация, перед нами лишь пустая оболочка.

Сделав паузу, он смягчил тон, добавив с ноткой уверенности:

─ А что до страсти к хмельному и гулянкам – всё это лишь видимость.

Коли сердце его предано великому делу, остальное поправимо.

К тому же, я слышал, этот человек ведет себя скрытно; ведомо ли тебе, где он обитает?

Сюн Юй покачал головой:

─ Этот человек неуловим, словно дракон в облаках, и у меня нет точных сведений.

─ Раз человека не отыскать, пойдем туда, где он с наибольшей вероятностью появится.

В глазах Лю Бяня вновь вспыхнул огонек, а в голове уже созрел план.

Раз уж тот, кого зовут демоническим стратегом, так падок на вино, то винный погреб – лучшее место для засады.

Иногда сидеть и ждать добычу у норы – самая верная стратегия.

─ Веди меня в лучший винный дом Инчуаня.

Вскоре в поле зрения вырос величественный резной портал с вывеской «Вансянь», написанной размашистым, полным вольной легкости почерком.

То было самое знаменитое заведение во всем городе Инчуань.

Лю Бянь поправил одежды и переступил порог.

В просторном зале стоял невообразимый гвалт: звон кубков, громкий смех и перепалки сливались в единый шум рыночной жизни.

Отказываясь от шумного общего зала, он уверенно направился на второй этаж к столику у окна.

Отсюда открывался отличный вид: можно было сверху наблюдать за суетой прохожих и в то же время не утопать в излишнем гаме – идеальное место, чтобы поджидать желанную дичь.

Усевшись за стол, Лю Бянь подзвал слугу и велел принести кувшин местного мутного вина.

Виноделие той эпохи было еще не столь изощренным, и напиток получался слегка мутноватым, желтоватым, с низким градусом и густым вкусом, который, впрочем, не бил в голову – прямо как в старом стихотворении: «Чаша мутного вина, а дом за тысячу ли».

Пусть крепости в нем недоставало, зато пилось оно долго и плавно, отлично подходя для долгих неспешных бесед.

Едва кубки наполнились, как у плеча Лю Бяня бесшумно выросла черная тень.

Ли Локэ стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди подобно железной башне, отсекая любые любопытные взгляды.

Лю Бянь бросил на него мимолетный взгляд, жестом пригласил присесть, но тут же покачал головой и тихо проговорил:

─ Стой как стоял, и смотри не притрагивайся к вину.

Выражение лица Ли Локэ не изменилось, он лишь молча кивнул.

Лю Бянь прекрасно знал нрав своего телохранителя.

В обычные дни тот невозмутим как скала, но стоило ему вдохнуть паров алкоголя, как он превращался в дикого зверя сокрушительной силы, и если бы в хмельном угаре он покалечил кого-то из зевак или выдал их тайну, хлопот не оберешься.

Взяв в руки кубок, он легонько покачал его, наблюдая за плещущейся янтарной жидкостью, и перевел взгляд на оживленную уличную суету за окном, после чего негромко спросил:

─ Вэньжо, доводилось ли тебе видеть Го Фэнсяо воочию?

Сюн Юй на секунду замер с веером в руке и покачал головой:

─ Слышал о нем, но не встречался.

Молва гласит, что он безумен и необуздан, в обычных местах его днем с огнем не сыщешь.

─ Значит, станем ждать здесь.

Лю Бянь сделал глоток острого, но чуть сладковатого вина, прищурившись и словно заглядывая сквозь пелену времени в тот день, когда этот муж начнет вершить судьбы мира:

─ Раз сам он не идет на свет, мы заставим его явиться.

Инчуань велик, искать человека – все равно что искать иголку в океане.

Лю Бянь мысленно вздохнул: раз даже такой эрудированный стратег, как Сюн Юй, никогда не слыхивал о Го Цзя, выловить эту рыбу из пучины простому смертному казалось задачей невыполнимой.

Но он вовсе не пал духом.

В глубине его глаз мелькнул таинственный отблеск.

Коли людские поиски бессильны, на помощь придет чудодейственная система.

[Динь! Обнаружена цель: Си Чжицай.]

[Командование: 63, Сила: 7, Интеллект: 88, Политика: 73, Харизма: 75.]

Холодный механический звон в голове не принес ожидаемой зацепки о Го Цзя, зато преподнес неожиданный сюрприз.

Си Чжицай.

Это имя всколыхнуло воспоминания в глубине памяти Лю Бяня.

Он был близким другом и наставником Го Цзя, и коль скоро тот объявился здесь, значит, и появление самого Го Цзя уже не за горами.

Еще больше Лю Бяня радовало то, что даже без титула великого ученого его интеллект в восемьдесят восемь очков делал его превосходным управленцем для целого округа – редкая и ценная находка.

Уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке.

Похоже, сегодняшний поход принесет не просто шанс перехватить гениального бунтаря, но и позволит попутно подобрать первоклассного помощника.

─ Ваше высочество, чему вы так рады? – Сюн Юй, заметив просветлевшее лицо своего сюзерена, выглядел несколько озадаченным.

Обстановка оставалась неясной, никакой зацепки в помине не было, с чего же молодому господину излучать столь непоколебимую уверенность?

─ Ни к чему, – Лю Бянь легонько качнул кубок, ответив твердо:

─ Мне думается, этот Го Фэнсяо никуда от нас не денется.

Услышав это, Сюн Юй нахмурился.

В зале царил шум, никто вокруг знать не знал о таком человеке, а государь заявлял о неизбежном успехе с такой легкостью, что простому уму это было трудно постичь.

Впрочем, слова сомнения, сорвавшиеся было с языка, он все же проглотил.

Тут же у входа послышался легкий шелест шагов.

В зал неторопливой поступью вошел молодой мужчина в лазоревых одеждах.

Соболиные брови, сияющие глаза, гордая осанка – в каждом движении сквозило легкое и изящное пренебрежение правилами, являя собой классический образ просвещенного столичного денди.

Взгляд Лю Бяня похолодел, и он мысленно скомандовал: «Сканировать».

[Динь! Обнаружена цель: Го Цзя.]

[Командование: 90, Сила: 15, Интеллект: 98, Политика: 84, Харизма: 92.]

И верно!

Помимо ошеломляющих девяноста восьми очков интеллекта, Лю Бяня больше всего поразило то, что у этого будущего «демонического стратега» показатель командования составлял ровно девяносто! Это значило, что Го Цзя был вовсе не кабинетным теоретиком, а универсальным военачальником, способным лично вести войска в бой.

В этот момент Го Цзя направился прямо к свободному столику в углу – то было место Си Чжицая.

Он уселся без лишних церемоний и чокнулся кубком с сидевшим рядом Си Чжицаем, сохраняя непринужденный вид, будто весь этот шумный мир вокруг не имел к нему никакого отношения.

Момент требовал решимости.

Лю Бянь отставил недопитый кубок, поднялся, поправил одежду и бросил Сюн Юю короткий взгляд:

─ Вэньжо, сиди смирно, я схожу посижу вон там.

С этими словами он взял кувшин с вином и уверенным шагом направился к тем двоим.

Заполучить Го Цзя – вот ключевой шаг к тому, чтобы взорвать Инчуань и выйти на широкую арену.

И в этом шаге он не намеревался отступать.

─ Два брата по разуму, пить в одиночку – дело скучное.

----------

«Глава 5»

Лю Бянь без лишних церемоний, с бокалом в одной руке и кувшином в другой, размашистым шагом направился к столу.

Не дожидаясь, пока сидевшие напротив двое опомнятся, он плюхнулся на свободное место с такой непринужденной грацией, будто находился в собственном саду.

Го Цзя и Си Чжицай синхронно повернули головы, устремив на него взгляды.

Столкнувшись с этими неординарными молодыми людьми, он не выказал привычной для знати высокомерной отчужденности.

В их глазах этот человек выглядел всего-навсего разодетым в роскошные шелка юным господином.

И хотя годами он был еще юн, врожденная уверенность и невозмутимость совсем не вязались с поведением заурядного избалованного мажора.

Кувшин приятно оттягивал руку, источая аромат исключительной роскоши.

В таком трактире человек, способный запросто извлечь на свет божий подобное выдержанное вино, явно не принадлежал к числу простых обывателей.

Го Цзя и Си Чжицай переглянулись, и в их глазах мелькнуло понимание: раз уж подвернулось столь великолепное угощение для беседы, появление еще одного едока за столом ничуть не помешает.

─ Ну раз так, то я не стану отказываться, ─

произнес Го Цзя, разгладив брови, а на его губах заиграла мягкая улыбка.

Он не стал чинно выпрашивать чашу, а просто перехватил у Лю Бяня кувшин, взмахнул запястьем и запрокинул голову, осушая его до дна.

Его кадык заходился в движениях, а терпкое прохладное питье заскользило по пищевкусному тракту, разливаясь по телу обжигающим теплом.

Спустя мгновение Го Цзя с глухим стуком опустил пустой сосуд на стол и шумно выдохнул:

─ Вино отменное! Душу греет!

Лю Бянь при этом спокойно сложил руки в приветственном жесте:

─ Какая у брата… мощь, искренне восхищен.

Го Цзя смахнул тыльной стороной ладони капли вина с губ, а в его взгляде проскользнуло любопытство:

─ Позвольте полюбопытствовать, как величать вашего брата?

─ Фамилия моя Лю, а имя – Бянь.

Лю Бянь держался просто, ничего не скрывая.

─ Лю Бянь… ─

брови Го Цзя слегка сошлись на переносице, словно он пытался выловить из памяти это сочетание звуков. ─ Имя точь-в-точь как у того злосчастного императора Гуанси, которого недавно свергли с престола.

Не из императорского ли вы рода, почтенный?

Хотя в мыслях у него и бродили сомнения, он не спешил ставить знак равенства между этим юношей и тем несчастным марионеточным сыном неба.

В конце концов, тезок на свете немало.

─ Имею честь: тот самый свергнутый владыка, ныне именуемый князем Хуннуна.

Лю Бянь признался без утайки, не выказывая ни капли страха или смущения.

Воздух в комнате словно замер на секунду.

─ Что?! ─

Лицо Го Цзя вмиг переменилось. С молниеносной реакцией он вскочил со стула, оправил одежды и отвесил Лю Бяню глубокий, исполненный трепета поклон: ─ Простите слепца, ваше высочество! Не признал государя, молю о снисхождении!

Лишь Си Чжицай, сидевший поодаль, остался сидеть неподвижно – лишь уголки его губ тронула насмешливая ухмылка, пока он молча наблюдал за происходящим.

─ Пустое, не ведающий греха не виновен.

Лю Бянь сделал легкое движение рукой, призывая Го Цзя выпрямиться.

Когда тот занял свое место, атмосфера за столом стала слегка натянутой.

Го Цзя взял чашу и задал вопрос с легким намеком на осторожность:

─ И что же привело ваше высочество в уезд Инчуань?

Лю Бянь смотрел прямо перед собой, а в его глазах горел огонь:

─ Разумеется, собирание мужей ученых и накапливание сил, дабы при первом же удобном случае возродить тысячелетнее величие нашей династии Хань.

Стоило ему умолкнуть, как Си Чжицай издал резкий, колючий смешок.

─ Бам!

Он с размаху хлопнул ладонью по столешнице так, что посуда подскочила, и выплюнул с издевкой:

─ Какая нелепость! Ваше высочество ныне носит лишь громкое имя, а на деле – всего-то князь без реальной власти.

Ни клочка земли под ногами, ни единого верного солдата, себя защитить не в силах – и при этом рассуждаете о возвращении Поднебесной? Просто бред безумца!

Столкнувшись с подобной колкостью, Лю Бянь сохранил абсолютное спокойствие на лице и лишь едва приподнял брови:

─ О? И по мнению уважаемого собеседника, кто же в нынешней смуте способен вернуть величие дому Хань?

Он прекрасно понимал: Си Чжицай испытывал его характер на прочность с помощью провокации.

Если сейчас взбелениться и гордо удалиться, на том их знакомству и конец; но стоило проявить выдержку – и, возможно, удастся завоевать расположение двух выдающихся стратегов.

─ Кто именно – мне неведомо, ─

безжалостно продолжил давить Си Чжицай. ─ Но уж точно не ты, Лю Бянь!

─ Чжицай, уймись! ─

заметив чересчур ядовитый тон товарища, не выдержал Го Цзя.

─ Пусть выскажется до конца.

Лю Бянь знаком остановил Го Цзя, а взгляд его оставался спокойным, как гладь озера. ─ Говори открыто.

Си Чжицай от этого вошел в еще больший азарт и заговорил с воодушевлением:

─ Ныне императорская власть пала ниже травы, злодей Дун Чжо попирает законы двора, а Поднебесная давным-давно трещит по швам.

Не пройдет и нескольких лет, как поднимутся герои по всему краю и полыхнут пожары усобиц.

Тогда начнется эпоха уделов и бесконечных войн.

Вы, ваше высочество, хоть и носите кровь дома Хань, но без собственной территории, без обученных ратей и толковых советников – чем вы собрались бороться за мир? Чем собираетесь защищать простой люд? Смех да и только!

Пусть эти слова резали слух, они били точно в цель, обнажая самую суровую правду эпохи хаоса.

Если оглянуться на долгую историю, путь к вершинам власти никогда не бывал легким.

Земли, войска, полководцы, советники – без каждого из этих четырех элементов невозможно обойтись.

Что уж говорить о благоволении неба, удобстве земли и согласии людей.

Заходящее солнце окрасило стены уездного города Хуннун в багрово-кровавые тона.

Лю Бянь заложил руки за спину, стоя на крепостной стене, и полы его одежды трепетали на сильном ветру.

Си Чжицай искоса взглянул на него: свергнутый молодой государь выглядел сейчас донельзя одиноким, а от его фигуры веяло глухой безысходностью.

В его глазах империя Хань уже лежала в руинах, члены императорской фамилии гибли один за другим, словно осенние листья, а у Лю Бяня не было ни пяди земли, ни копья за душой – он походил на овечку перед закланием.

─ Фэнсяо, ты прав, ─

внезапно произнес Лю Бянь. Голос его звучал глухо, но обладал странной силой проникать в душу. ─ Если окинуть взглядом все тринадцать провинций, у меня за душой и впрямь ничего нет.

У Си Чжицая сжалось сердце, он уже хотел было вымолвить слово утешения, как вдруг Лю Бянь резко развернулся, и в его прежде потухших глазах вспыхнули два огонька.

─ Но пустота – не значит ничто! Я представляю законную власть дома Хань, и этот след высечен в сердцах людей по всей Поднебесной; его не сможет стереть волей ни один военачальник!

Он шагнул вперед, а голос его зазвучал звонче и жестче:

─ Что до земель? Хуннун хоть и пал, но это мой личный удел, и корни мои здесь живы.

А войска…

Уголки губ Лю Бяня изогнулись в уверенной улыбке:

─ Род Хэ из Наньяна сказочно богат, запасы зерна и золота там исчисляются горами.

Имея такие средства, разве трудно привлечь под свои знамена храбрецов? К тому же, с чего вы взяли, будто при мне нет никого? Те хвастливые стратеги и полководцы, которых превозносят повсюду, по сравнению с моими людьми – сущие мальчишки!

Он глубоко вздохнул, переводя взгляд на просторы за горизонтом:

─ То, что называют благоприятным моментом – мой приход в роли свергнутого императора, идущего против течения, станет главной переменой и шансом; земля – Хуннун лежит на перекрестке путей, и при должном уходе он станет оплотом мощи; ну а согласие людей…

Лю Бянь бросил тяжелый взгляд на Си Чжицая. ─ Вы сами все увидите.

Эти слова грянули подобно грому, заставив Си Чжицая замереть от неожиданности.

Он-то полагал, что это лишь пустые бахвальства обреченного на гибель человека, но железная логика и глубокое понимание расстановки сил в Поднебесной поражали воображение.

─ Пусть даже то, что сказал государь, правда… ─

Си Чжицай поборол внутреннее потрясение, слегка нахмурившись. ─ До сих пор я не заметил ни единого одаренного мужа в вашем окружении.

─ Одаренного?

Лю Бянь легко усмехнулся, а в глубине его глаз промелькнул резкий блеск.

Про себя он произнес: *Система, баллы влияния ведь еще остались, верно? Раз они лежат без дела, почему бы не потратить их на свежую кровь.*

*Запускаю начальный призыв, на сей раз мне нужны персонажи с редкими навыками, чем необычнее – тем лучше!*

[Дзынь! Обнаружен запрос хозяина.

Списаны очки призыва, успешно получена персона: Нами (девичья форма).

]

[Параметры: Командование – 75, Сила – 70, Интеллект – 92, Политика – 95, Обаяние – 95.

]

[Разблокирован особый навык: Управление погодой (контроль стихий с помощью волшебной палочки).]

Услышав это, Лю Бянь едва не подпрыгнул от восторга.

Хотя познания его о том рисованном мире были весьма скромными, невероятный талант Нами в политике и умение повелевать стихией погоды выглядели чистейшим чит-кодом для покорения хаотичной эпохи! К тому же…

─ Маленькая воровка… ох, ну до чего же любопытно.

Лю Бянь облизал губы, вызывая в памяти яркие образы из аниме.

Для него, отправляющегося в далекий путь, это не просто ценная помощница, но и настоящее пиршество для глаз.

Собрать лучших красавиц мира и наполнить ими свой дворец – разве это не неотъемлемая часть великого дела?

─ Что? Не веришь?

Лю Бянь вернулся из раздумий и загадочно бросил Си Чжицаю: ─ Идем со мной.

Он позвал Го Цзя, и втроем они покинули трактир.

Ночь сгущалась, легкий прохладный ветерок шевелил листву.

Согласно указаниям системы, призванный персонаж должен был появиться неподалеку.

Предвкушая встречу с легендарной мореплавательницей, Лю Бянь ощутил легкий трепет в груди.

Эти плавные изгибы, утонченные черты лица – от одних мыслей кровь начинала быстрее бежать по венам.

─ Нами, явись передо мной.

громко произнес Лю Бянь, обращаясь к пустой улице.

Голос прозвучал негромко, но в ночной тишине разнесся весьма отчетливо.

Секунду спустя тишину нарушил тихий шорох шагов.

Чей-то силуэт стал приближаться.

Девушка выглядела лет на пятнадцать-шестнадцать, а копна ярких рыжих волос красиво переливалась в лунном свете.

За спиной она носила странную на вид металлическую палку, а ступала легко и грациозно.

Когда она подняла голову, и ее созданное словно по заказу богов лицо предстало перед глазами, даже хладнокровный Си Чжицай невольно затаил дыхание.

Морской бриз принес соленый привкус, Нами сделала шаг навстречу, а ее короткая оранжевая юбка качнулась на ветру, подчеркивая безупречные линии фигуры.

Лю Бянь прищурился, думая про себя: пусть сейчас она уже прекрасна, но со временем эта красота расцветет подобно дивному цветку, способному затмить небеса.

─ Ваше высочество, и это тот самый «одаренный муж», о котором вы говорили? ─

Го Цзя сложил руки на груди, нахмурившись, а во взгляде читалось недоверие.

В те времена считалось, что добродетель женщины – в ее невежестве; даже славная на всю Поднебесную Цай Вэньцзи нередко подвергалась насмешкам, что уж говорить об этой чужеземке с туманным прошлым.

Си Чжицай помрачнел пуще прежнего и бросил с презрением:

─ Если князь Хуннун вздумал дурачить нас подобными глупостями, то мы умываем руки.

С этими словами он даже сделал движение, собираясь уйти – столько в нем скопилось гнева и скепсиса.

В этот самый миг напряжение достигло пика, Нами подошла к Лю Бяню и склонилась в поклоне:

─ Господин, ваша слуга прибыла.

Ее голос звучал мягко и сладко, словно звон яшмовых подвесок, лаская слух Лю Бяня.

Он махнул рукой, показывая, что кланяться не нужно, а затем повернулся спиной к спутникам, заложив руки за спину и глядя в звездное небо.

День выдался ясным, безоблачным, а солнце жгло немилосердно.

─ Нами, мне нужно, чтобы сегодня… пошел дождь!

Голос Лю Бяня прозвучал тихо, но в нем слышалась стальная воля.

Го Цзя и Си Чжицай переглянулись с недоумением, а затем на их лицах проступила насмешка.

─ Князь шутит? ─

приподнял бровь Го Цзя. ─ Вызывать дождь среди ясного неба – это против воли небес, разве смертным под силу подобное?

----------

«Глава 6»

─ Похоже, сегодняшний разговор и впрямь был совершенно излишним, ─ Си Чжицай тоже холодно усмехнулся.

Однако в следующую секунду произошло непредвиденное.

Нами не произнесла ни слова – она лишь легко взмахнула рукой и извлекла из-за спины с виду самый обыкновенный железный шест, Климат-такт.

Её запястье едва заметно дрогнуло, на кончиках пальцев сгустилась магия, и кристально чистый пузырь возник прямо из воздуха, а затем по её воле плавно и неторопливо поплыл ввысь.

Это зрелище повергло обоих советников в абсолютный шок.

За всю свою жизнь они не видели ничего столь противоречащего законам природы: кусок обычной железки оказался способен управлять стихиями самого мира!

Поднявшись в самую глубь облаков, пузырь внезапно лопнул.

Прежняя лазурь неба будто мгновенно скрылась за пологом чьей-то невидимой руки, клубящиеся тучи густыми чернилами затянули небосвод, нависая тяжелыми слоями и отнимая у людей всякую возможность вздохнуть полной грудью.

Следом грянул гром, полыхнули молнии, и без всякого предупреждения хлынул ливень с крупными, как горошины, каплями.

Бум!

Ливень хрястнул с бешеной силой, и в одно мгновение Го Цзя и Си Чжицай промокли насквозь, превратившись в жалкое зрелище.

Вода стекала по их прядям, но не могла остудить ужас, застывший в глазах.

Оба так и замерли на месте, крупно дрожа – не от холода, а от предельного, первобытного страха перед неведомой силой и благоговейного трепета.

Лю Бянь медленно обернулся, глядя на двух мужей, еще мгновение назад державшихся с поистине заносчивым видом, а теперь стоявших перед ним промокшими до нитки, и уголки его губ тронула насмешливая улыбка.

Он заговорил тихо, но голос его прокатился по дождю раскатом грома:

─ Ну что, готовы вы теперь склонить головы перед моим княжеством?

Мертвая тишина.

Слышен был лишь шум ливня.

Мгновение спустя Си Чжицай рухнул на колени, припав лбом к грязи, и дрожащим, но твердым голосом произнес:

─ Ваш слуга… Си Чжицай, приветствует господина!

Следом за ним Го Цзя тоже поправил одежды, отвесил глубокий поклон, и выражение его лица стало сложным и нечитаемым:

─ Ваш слуга… Го Цзя, приветствует господина!

─ Клянусь служить вашему высочеству и отдать все свои скудные силы, дабы помочь вам вернуть законный трон!

Стоило Го Цзя и Си Чжицаю склониться в поклоне, как в голове Лю Бяня прозвучал холодный механический голос.

[Система: Тревога] [Динь! Советники Го Цзя и Си Чжицай успешно подчинены, в награду получено 200 очков призыва.

Текущий доступный баланс очков: 400 очков.

]

Глядя на этих двоих выдающихся стратегов, чьих талантов в будущем с лихвой хватило бы на укрепление государства, Лю Бянь поймал себя на том, что в его глазах мелькнуло искреннее, неподдельное удовлетворение.

Он слегка кивнул, и на губах заиграла непринужденная улыбка:

─ Прекрасно.

─ Раз уж ваши сердца теперь принадлежат мне, отправляйтесь со мной из Инчуаня, наша цель – Сюнон!

Урожай этой поездки в Инчуань намного превзошел все ожидания.

Широта мысли Сюнь Юя и изощренность стратегий Сюнь Юя теперь дополнились коварством и непредсказуемостью Го Цзя в сочетании с пронзительной проницательностью Си Чжицая.

Эти четыре жемчужины, собранные воедино, были способны внушить смертельный ужас любому из князей Поднебесной.

Но еще сильнее сердце Лю Бяня замирало от восторга при мысли о той несравненной красавице из иного мира – Нами.

Эта женщина явно умела нечто гораздо большее, чем просто повелевать бурями.

Как мореплаватель она обладала бесценными перспективами, а её почти безумный талант к управлению финансами и высочайшая политическая чуйка делали её идеальным кандидатом для ведения внутренних дел и казны.

Разумеется, при условии, что её удастся полностью приручить.

Ранним утром следующего года, когда утренняя дымка еще не рассеялась, обоз вновь тронулся в путь, стремительно направляясь к Сюнону.

Впрочем, мысли Лю Бяня были заняты вовсе не дорогой под ногами – в его голове созрел дерзкий план.

Прежде чем вернуться в главную цитадель, он решил сделать крюк через Лоян.

Там оставались двое давних знакомых, с которыми ему не терпелось повидаться.

…

В ту пору Лоян лишь казался утопающим в песнях и танцах, прекрасным, как сон, а на деле уже прогнил до самого основания, источая тошнотворный запах тлена.

Сын Неба Лю Се был лишь марионеткой на возвышении, а реальная власть над судьбами этих земель принадлежала тай-ши Дун Чжо.

Тот человек каждый день являлся во дворец вповалку с мечом и в обуви, почитая императорские покои за собственную усадьбу, пропадая там круглыми сутками и беззастенчиво ** наложниц, а жестокость его методов заставляла волосы вставать дыбом.

Придворные хранили гробовое молчание, не смея вымолвить ни слова.

Ибо любого осмелившегося возразить ждала лишь участь брошенного на улице трупа с окровавленной мостовой.

Дун Чжо держал в страхе всю столицу не только благодаря огромному войску, но и потому, что рядом с ним неотлучно находился непревзойденный воин этой эпохи – Люй Бу.

Мало кто мог выдержать хотя бы половину удара его алебарды.

Лю Бянь не стал брать с собой основное войско, приказав обозу двигаться вперед и возвращаться в Сюнон для обустройства.

Перед отбытием он особо наказал Сюнь Юю и остальным: по прибытии в Сюнон немедленно заняться набором войск и укреплением стен, дабы превратить это место в неприступную твердыню.

Что же до военных припасов и продовольствия, о них можно было не беспокоиться.

Лю Бянь уже связался через письма со своей мнимой матушкой, вдовствующей императрицей Хэ, чтобы выделить средства из клана Хэ, и не пройдет и полмесяца, как золото и серебро рекой потекут в его карманы.

Шумный кортеж остался позади, и вокруг снова завыл лишь холодный ветер.

─ Лоян… Я ведь и впрямь по тебе скучал.

Лю Бянь легко коснулся рукояти меча, его взгляд оставался сумрачным и нечитаемым.

Поскольку операция требовала строжайшей тайны, он взял с собой лишь Ли Локе в качестве личного телохранителя.

Однако, чтобы справиться с возможными неожиданностями и обеспечить безупречную безопасность, он решил вновь прибегнуть к силе системы.

Погрузив сознание в пространство, он развернул интерфейс системы призыва персонажей из различных аниме-вселенных.

На сей раз ему не требовались хитрость и ум – нужна была чистая, абсолютная сила.

─ Открыть общий пул призыва, условие отбора: персонажи с высоким показателем боевой мощи!

[Система: Поздравляем хозяина, призыв прошел успешно!]

[Получен персонаж: Учиха Саске (юношеский возраст)]

[Командование: 80 | Сила: 85 | Интеллект: 73 | Политика: 70 | Обаяние: 96]

[Особый навык: Шаринган (Улучшенный геном, дающий способность видеть сквозь гендзюцу и обладающий мощной силой глаз)]

─ Этот Саске? Да у него же запредельное обаяние!

Лю Бянь уставился на почти зашкаливающие цифры в панели характеристик и невольно поморщился.

Остальные параметры Саске выглядели заурядно – что поделать, юный возраст сказывался на фундаменте, но вот показатель обаяния казался чем-то просто невообразимым.

Впрочем, неудивительно.

Кому же еще быть главным сердцеедом мира Наруто, если не ему? Без потрясающего, сбивающего с ног обаяния разве заслужил бы он имя «Учиха Саске»

и безумие тысяч юных сердец?

─ Являйся, Саске!

С коротким окликом контракт призыва завершился.

После секундной тишины темный силуэт, словно призрак, отделился от угловой тени и бесшумно возник рядом с Лю Бянем.

Пришелец был облачен в темно-синий костюм ниндзя, подчеркивавший его стройную фигуру.

Аккуратные полудлинные волосы собраны на затылке, лоб перехвачен знакомой повязкой.

Однако на металлической пластине, где полагалось красоваться символу Деревни Скрытого Листа, теперь зияла пустая гладь, знаменуя собой полный разрыв с прошлым и рождение нового пути.

─ Господин, Саске здесь.

Голос прозвучал холодно, с присущей юноше надменностью.

Лю Бянь окинул его взглядом с ног до головы, и в его глазах промелькнуло довольство.

─ Отлично, входим в город.

Он решительно шагнул вперед, исполненный уверенности.

С такими телохранителями, как Ли Локе и Саске, его уверенность в собственных силах взлетела до небес.

Если только сам демон Люй Бу не выступит лично, вряд ли кто-то в Лояне сумеет угрожать их безопасности.

Стоит ли говорить, что боевая логика этой двоицы давно переросла рамки традиционных полководцев, уповающих лишь на показатели силы.

Один – смертник, в совершенстве владеющий Восьмью Вратами Ци и ** до святости; второй – гений с Шаринганом, способный узреть истинную суть любых вещей.

Если бы какой-нибудь военачальник уровня Ху Сюна вздумал сойтись с ними один на один, его бы просто вжарили лицом в землю без малейшего шанса на отпор.

Что же до первой цели в этой поездке, Лю Бянь уже составил четкий план.

Она находилась прямо в резиденции министра-сановника Ван Юня.

Там обитала легендарная первая ** трех царств – Диочань.

Завоевать Поднебещину куда проще, чем найти красавицу.

Раз уж Лю Бянь решил оспорить первенство в эту смутную пору, ему никак нельзя было обойтись без прекрасных спутниц: пусть доспехи звенят во сне под грохот битвы, но тысяча золотых должна тонуть в нежных объятиях.

Однако идеалы расходились

с суровой реальностью.

Стоило им подойти к воротам особняка сановника, как двое стражников в латах преградили путь с копьями наперевес, сверкнув настороженными взглядами.

─ Стоять! Это резиденция министра, посторонним вход воспрещен!

Голоса стражников звучали жестко, а в глазах читалось нескрываемое отвращение.

Шаг Лю Бяня замедлился, но гнева он не показал, лишь холодно бросил одно слово:

─ Саске.

Никаких лишних слов, ни единого лишнего движения.

Синий силуэт юноши качнулся, на мгновение растворившись в воздухе, и в следующее мгновение он уже заступил дорогу впереди Лю Бяня.

Прежде черные глаза внезапно вспыхнули багровым светом, зрачки сузились, превращаясь в причудливые узоры магатам.

Двойная магата – пусть до Мангекё еще далеко, но для пары смертных охранников этого хватало с избытком.

─ Шаринган. Гендзюцу.

Голос Саске звучал буднично, будто он констатировал очевидное.

Выражения лиц обоих стражников мгновенно застыли, а некогда острые взгляды потускнели и остекленели.

Они продолжали стоять с открытыми глазами, не шевелясь, словно лишенные душ марионетки, полностью потерявшие реакцию на внешние **.

Лю Бянь бросил мимолетный взгляд на остолбеневшую стражу и безмятежно переступил порог.

─ За мной.

Шагнув во двор особняка, Лю Бянь погрузился в раздумья.

В его прежних воспоминаниях министр Ван Юнь вовсе не был великим стратегом, а его методы интриг выглядели слишком наивными на фоне титанов конца династии Хэ.

Но его преданность Ханьскому дому была самой что ни на есть подлинной и несомненной.

И эта преданность вполне могла стать ключом к перелому ситуации.

Согласно холодным строкам исторических хроник, развернутая два года спустя грандиозная интрига должна была начаться с ** плана, где Диочань станет лишь пешкой, Люй Бу обратится против Дун Чжо, а главный кукловод в конце концов найдет свою смерть на улице.

В саду усадьбы колыхались тени бамбука.

Ван Юнь восседал на каменном табурете посреди двора, полуприкрыв глаза, а над стоявшей перед ним чашкой чая поднимался слабый пар, создавая иллюзию безмятежного уединения вдали от мирской суеты.

Звук шагов нарушил эту тишину.

Лю Бянь ступил в поле зрения хозяина дома легкой походкой, а на его губах играла полуусмешка: ─ А министр Ван проводит дни на редкость безмятежно.

Услышав это, Ван Юнь резко открыл глаза.

Зрачки сузились, напускное спокойствие на лице мгновенно рухнуло, сменившись нескрываемым изумлением и ужасом.

Человек перед ним по всем канонам должен был находиться далеко в уделе Сюнон, более того… по двору уже давно ходили слухи, будто Дун Чжо подослал убийц перехватить его на дороге.

И вот теперь этот бывший юный император целым и невредимым стоял прямо перед ним?

─ Что, так поражены, увидев меня, господин министр?

Лю Бянь не выказал ни капли смущения от чужого шока, лишь легко усмехнулся и без приглашения уселся напротив, демонстрируя расслабленную, но давящую властность.

Ван Юнь глубоко вздохнул, силой подавляя бушевавшую в груди бурю, и выдавил хриплым голосом: ─ Ваше высочество… как вы оказались здесь, в Лояне?

─ Пусть я лишился престола, но остаюсь представителем императорского рода Хань, неужели возвращение в столицу требует у меня дозволения злодея Дун Чжо? Увольте.

----------

Глава 7

Взгляд Лю Бяня был глубок и сосредоточен: внешне он казался беззаботным, но на деле вел тонкую и выверенную игру на каждом шагу.

Этот визит к Дяочань лишь звался простой поездкой, а на самом деле служил началом масштабной расстановки сил.

Раз уж столкновение с Дун Чжо было неизбежно, заблаговременное внедрение этого скрытого козыря в самом сердце императорской столицы являлось делом первостепенной важности.

Все вокруг полагали, что он удалился в Хуннун, и именно эта слепая зона в чужих головах позволяла ему действовать так, словно вокруг не было ни души.

─ Ваше Высочество изволит шутить, ─

произнес Ван Юнь, опуская глаза и скрывая бурю эмоций на дне зрачков. ─ Только… разве вы не подвергаете себя смертельной опасности, являясь сюда, прямо под нос к этому разбойнику Дуну?

Вглядываясь в юного Сына Неба, некогда казавшегося столь робким, Ван Юнь ловил себя на странном чувстве чужеродности.

Всего за несколько дней этот запуганный марионеточный император словно претерпел полное перерождение, и теперь от него исходило жуткое, неуловимое величие.

Лю Бянь больше не притворялся: он подался чуть вперед и заговорил пониженным голосом:

─ Ситу незачем тревожиться.

─ …Я уже тайно стягиваю верные силы в Хуннуне, и как только придет час, мы двинемся на восток, чтобы покарать предателя и вернуть стране былое величие!

Эхо этих слов заставило воздух в комнате словно застыть.

Лицо Ван Юня резко переменилось, он инстинктивно отпрянул назад, и его задрожавший голос сорвался на испуганный шепот:

─ Умоляю, выбирайте выражения, Ваше Высочество! Я… я ничего не слышал!

Перед лицом всемогущего первого министра, способного повернуть реки вспять, правило «меньше знаешь – крепче спишь» было для чиновников единственным залогом выживания.

Однако Лю Бянь не сводил с него глаз, и в его тоне звучала тяжелая смесь горькой боли и абсолютного доверия:

─ Ситу, ныне при дворе все перевернулось с ног на голову.

─ …Единственный человек, которому я могу доверить прикрыть свою спину, – это вы.

─ Неужели вы готовы просто смотреть, как рушится великая династия Хань, а злодей узурпирует власть? Неужели вы и вправду не хотите помочь мне восстановить справедливость и вернуть народу мир?

Эти слова ударили Ван Юня под дых, словно тяжелая кувалда.

Он слишком хорошо понимал намерения Лю Бяня.

Даже без лишних слов верный слуга Хань не смог бы спокойно смотреть на бесчинства Дун Чжо.

Вся разница была лишь в том, что кто-то осмелился назвать вещи своими именами и протянуть руку помощи, признав в нем самого надежного союзника. Эта неподдельная тяжесть доверия была способна сокрушить любые барьеры разума.

Долгое время Ван Юнь молчал, а затем его покрасневшие глаза наполнились мутной пеленой слез, потекших по морщинистым щекам.

Колени его подогнулись, и он тяжело рухнул на каменный пол, уткнувшись лбом в плиты. Голос его звучал хрипло, но непреклонно:

─ Раз Ваше Высочество удостоил меня такой чести, этот старик готов сложить голову за верность дому Хань!

В тишине столичного особняка царило лишь внешнее спокойствие, а под ним бурлили скрытые течения.

Лю Бянь восседал на почетном месте, взглядом орла изучая стоявшего на коленях Ван Юня.

На его губах играла многозначительная улыбка, а низкий, бархатный голос нарушил тишину:

─ Господин Ситу может подняться.

─ …Ныне при дворе Дун Чжо хоть и обладает безраздельной властью, я пока не намерен спугивать рыбу.

─ …Вам достаточно оставаться в Лояне и плести тайные сети, выведывая каждый шаг этого разбойника, все его тайны и перемещения войск.

─ …Как только придет срок, и я вновь взойду на престол, мы вместе разделим славу и величие.

Сердце Ван Юня пропустило удар.

Он знал: это была одновременно и проверка, и великое поручение.

При должной осторожности и с высоты его положения ситу добыть военные секреты прямо под носом у Дун Чжо было вполне выполнимой задачей.

Куда важнее было другое – хладнокровие и стратегический ум этого низложенного вана Хуннуна превосходили все мыслимые пределы.

─ Старый слуга повинуется воле государя! –

произнес Ван Юнь, отвешивая глубокий поклон, в котором сквозило с трудом сдерживаемое волнение.

Лю Бянь слегка кивнул, а затем неожиданно сменил тему, и в его глазах мелькнул лукавый огонек:

─ К слову, я слышал, что у вас есть прелестная дочь по имени Дяочань, славящаяся своею несравненной красотой. Так ли это?

Воздух в комнате словно замер на мгновение.

Ван Юнь сперва опешил, но тут же на его лице проступило сложное выражение – смесь неожиданного изумления и холодного расчета.

Он прекрасно понял задумку Лю Бяня.

Это была не просто страсть к женской красоте, это был политический залог верности.

Если преподнести дочь этому бывшему тирану, то в случае победы Лю Бяня он станет отцом императорской наложницы, человеком, совершившим подвиг основания новой династии!

─ Раз Ваше Высочество столь милостив, ничто в моем доме не скрыто от его глаз, –

Ван Юнь поднялся на ноги, направился вглубь покоев и вскоре вывел оттуда молодую девушку.

Легкий занавес колыхнулся, и из тени неспешно вышла она.

Девушке едва исполнилось шестнадцать, ее гибкий стан напоминал ивовый прут на ветру, а лик казался сошедшим с древнего полотна.

Опустив глаза, она ступала легко и бесшумно, словно каждое ее движение отдавалось в самом сердце наблюдателя.

Когда ее черты открылись полностью, окружающий воздух сделался почти сладким на вкус.

Это была красота, превосходившая привычные земные мерки, а неуловимый шарм во взгляде ее темных глаз мог заставить померкнуть и небо, и землю.

Это была Дяочань.

Взгляд Лю Бяня мгновенно приковался к ней.

Несмотря на то, что за две жизни он повидал немало красавиц, он был вынужден признать: эта девушка была поистине несравненна.

В ее прелести не было кричащей дерзости – напротив, она проникала самой своей сути в человеческую душу.

─ Дяочань приветствует вана Хуннуна, –

девушка плавно опустилась в поклоне, и ее голос звучал чисто, как падение жемчужин на нефритовое блюдо, напоминая трель молодой птицы.

Ван Юнь наблюдал за реакцией Лю Бяня и вовремя подлил масла в огонь:

─ Если Ваше Высочество не побрезгует, я готов отдать ее вам, чтобы она служила верой и правдой.

─ …И поверьте, в этом поступке нет личной выгоды – лишь чистейшая преданность моему господину.

Лю Бянь мысленно улыблся.

Забрать Дяочань означало убить двух зайцев одним ударом.

Во-первых, ее чары не оставляли сомнений, удовлетворяя его мужские желания, а во-вторых, это был самый увесистый залог верности со стороны Ван Юня.

Приняв этот дар, он навсегда привязывал к себе старого ситу незримыми узами.

Отныне в его распоряжении появлялась самая скрытная и надежная сеть агентов прямо в сердце Лояна.

В эти смутные времена доверие было самой дорогой валютой, а скрепление союза общими интересами – самой прочной цепью.

─ Раз господин Ситу столь щедр, как может цыпленок отказаться от зерна? –

Лю Бянь поднялся с места, подошел к Дяочань и слегка поддержал ее за локоть. ─ Раз уж ты вошла в мой дом, оставь лишний этикет.

─ …Поверь, я никому не позволю обидеть тебя.

Это обещание предназначалось как самой девушке, так и стоявшему рядом Ван Юню.

Услышав это, старик шумно выдохнул и вновь опустился на колени, но на этот раз его поза была куда более смиренной и преданной:

─ Подданный ваш, Ван Юнь, клянется служить вашему величеству до самой смерти! И во веки веков не помыслю об измене!

Глядя на человека, которому в будущем суждено было устранить Дун Чжо, Лю Бянь лишь усмехнулся про себя.

Сейчас Ван Юнь всего лишь делал ставку.

Он ставил на то, что у Лю Бяня хватит сил перевернуть игру, и надеялся стать опорой нового трона.

Ну и что с того? Пока у игрока на руках достаточно козырей, банк всегда принадлежит ему.

Стоило Ван Юню вновь склониться в поклоне, как в голове Лю Бяня внезапно раздался холодный металлический голос, нарушивший тишину кабинета:

[Система: Обнаружено, что уровень лояльности ключевого персонажа Ван Юня преодолел критическую отметку. Персонаж успешно подчинен.]

[Награда: 100 очков призыва.]

[Доступные очки призыва: 400.]

[Идет генерация подробного профиля существа…]

Характеристики Ван Юня мелькнули перед глазами в виде полупрозрачных цифр: командование – двадцать шесть, сила – шесть, интеллект – шестьдесят восемь, политика – восемьдесят, обаяние – семьдесят.

Лю Бянь больше не вглядывался в эти сухие цифры, переведя взгляд с резных деревянных балок особняка на затянутое сумерками небо за окном.

─ Ситу, –

произнес он тихо, едва слышно, но в каждой нотке его голоса сквозила железная уверенность. ─ Скоро я покину Лоян вместе с Дяочань, но перед уходом нужно сделать еще кое-что.

Ван Юнь поднял голову, и в его глазах мелькнуло недоумение:

─ Каковы будут указания Вашего Высочества?

─ Нам нужно встретиться с одним человеком, –

Лю Бянь отвел взгляд от окна и улыбнулся краешком рта. ─ С Цзя Сюем, по прозвищу Вэньхэ.

При этом имени привычно невозмутимое лицо Ван Юня слегка скривилось.

История знала Цзя Сюя как человека совершенно уникального склада.

Всю свою жизнь он действовал из соображений личной безопасности, и хотя планов на его счет было не так много, каждый удар приходился точно по больному месту, поражая противника с пугающей жестокостью.

Если говорить о глубине и изощренности ума, то он едва ли уступал самому Го Цзя.

Это была затаившаяся в траве ядовитая змея. Если удастся приручить ее – в руках появится грозное оружие; если же нет – даже для людей Лю Бяня подобное знакомство не сулило легких потерь.

─ Я… я немедленно всё устрою, –

произнес Ван Юнь. Пусть он мало что знал о самом Цзя Сюе, но статус этого человека был ему прекрасно знаком: всего лишь ничтожный советник в армии силянского военачальника Ню Фу, мелкая сошка, затерявшаяся на задворках истории.

Раз уж новоявленный государь пожелал его видеть, ситу послушно исполнит приказ. Что же до скрытого смысла, то он не смел ни задавать лишних вопросов, ни пытаться разгадать чужие замыслы.

Наступила ночь, и особняк Ван Юня ярко осветился факелами.

Получивший приглашение Цзя Сюй стоял у парадных ворот, нахмурив брови так, что складки на его лбу образовали сложный иероглиф.

Ситуация выглядела крайне странно.

С каких это пор влиятельный ситу Ван Юнь, с которым они вечно держались на расстоянии вытянутой руки, решил устроить для него пышный пир? Один – сановник высшего ранга при дворе, другой – безродный гость на побегушках в чужой армии. Пропасть между ними была огромна.

На месте другого человека можно было бы счесть это знаком долгожданного возвышения, но для Цзя Сюя такое внимание выглядело скорее изощренной ловушкой или очередной политической интригой.

Впрочем, от бесплатного угощения отказываться не стоило.

Проигнорировать приглашение Ван Юня было нельзя, тем более что он всегда славился умением выживать в самых мутных водах.

Пиршественный зал пестрил яствами, повсюду звучали нежные звуки флейт и цитр.

Цзя Сюй сидел на отведенном ему месте, щеки его слегка раскраснелись от вина, а взгляд оставался чистым и холодным, словно горный ручей.

Он пил вино, улыбался и принимал угощения с безупречным чувством меры: не выказывая лишнего почтения, но и не нарушая приличий.

Такова была дисциплина великого стратега.

Вино туманит рассудок, но лишь трезвый ум способен видеть истинную суть вещей.

В отличие от молодых безумцев, терявших голову от малейшего успеха, Цзя Сюй отлично знал: оставаться в живых – это главное искусство на свете.

─ Рад приветствовать Вэньхэ в своем доме, для меня это большая честь, –

улыбаясь во весь рот, Ван Юнь лично плеснул в кубок гостя терпкого вина.

Цзя Сюй тут же поднялся, удерживая чашу обеими руками:

─ Ситу столь щедр к скромному мне, я чувствую себя не в своей тарелке.

После короткого обмена дежурными любезностями Ван Юнь внезапно подался вперед, понизив голос, отчего атмосфера вокруг мгновенно стала тяжелой и наэлектризованной.

─ Я позвал вас сегодня отнюдь не ради пустых воспоминаний, –

прищурившись, проговорил старик, глядя на собеседника с загадочной усмешкой. ─ Просто кое-кто весьма «высокопоставленный» желает с вами побеседовать.

Рука Цзя Сюя, державшая кубок, замерла в воздухе, а зрачки мгновенно сузились до точек.

В этом проклятом Лояне тех, кого ситу мог назвать «высокопоставленной персоной», можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Сердце его забилось чаще, но он тут же взял себя в руки и сдержанно спросил:

─ И о ком же изволит говорить господин?…

Вместо ответа Ван Юнь лениво покачал вино в серебряной чаше, а его улыбка в мерцающем свете свечей показалась зловещей.

Тяжелые тени за ширмой шевельнулись, и оттуда неспешно шагнул Лю Бянь, губы которого трогала легкая усмешка.

Его пронзительный взгляд устремился прямо на гостя:

─ Достаточно ли у меня «веса», чтобы удостоиться вашего внимания?

Цзя Сюй слегка вздрогнул, резко поднялся со своего места, поднимая за собой полы халата.

Он мгновенно сбросил с лица маску удивления, склонившись в глубоком поклоне:

─ Приветствую вана Хуннуна. Прошу простить мою сегодняшнюю слепоту.

----------

«Глава 8»

Сердце же его бушевало, подобно вздымающимся волнам: Дун Чжо затеял интригу, этот мальчишка должен был погибнуть еще в дороге, так почему же он теперь смеет появляться в Лояне? Удалось ли ему чудом спастись или у него на уме какой-то иной умысел? Он вовсе не похож на того прежнего слабого и безвольного марионеточного правителя!

─ Освобождаю от поклона.

Лю Бянь небрежным взмахом руки коснулся спинки стула и спокойно опустился на сиденье, его расслабленная поза в то же время источала неоспоримое давящее величие. ─ Я пришел сюда сегодня ради одного человека.

Цзя Сюй нахмурил брови и заговорил прямо с плеча: ─ Ваше Высочество находится в Лояне в данный момент, и это противоречит здравому смыслу.

По его мнению, то, чтонрхэский князь остался жив, само по себе уже было небылицей, а возвращение в Лоян – не иначе как добровольная яма для ловли птиц.

Если только… в его руках не имелось какого-то неведомого козыря.

─ Вы гадаете, почему я не умер и еще осмелился вернуться?

Лю Бянь улыбнулся загадочной улыбкой, точно попав в самое больное место чужих подозрений.

Зрачки Цзя Сюя слегка сузились, а спину мгновенно прошиб холодный пот.

Искусство проникать в чужие мысли у этого человека просто ужасающе! Нынешний князь Хуннун разительно отличался от прежнего, напоминая затаившегося в засаде тигра.

─ Цзя Вэньхэ, мы оба люди умные, так что давай без лишних уверток.

Лю Бянь подался вперед, понизил голос, и каждое его слово несло в себе глубокий смысл: ─ Не желаешь ли перейти под мое начало?

Он делал ставку.

Против такого выдающегося стратега, как Цзя Сюй, всякие уловки и хитрости – лишь бахвальство перед мастерами, и только обнаженная привязка материальных интересов вместе с четким разбором текущей обстановки способны сокрушить его душевную оборону.

Взгляд Цзя Сюя похолодал, и он ответил коротко и без колебаний: ─ Прошу прощения, не желаю.

Причина была проста.

Хотя в данный момент он числился лишь советником в ставке Ню Фу, власть Дун Чжо простиралась повсюду, а при дворе император Се Сян всё еще оставался послушной марионеткой на ниточках.

Примыкание к Таоши – вот кратчайший путь к вершинам власти.

Если же взглянуть на Лю Бяня, то, несмотря на некие перемены в нем, в глазах Цзя Сюя он оставался лишь бездомным псом, у которого не было абсолютно никакой почвы под ногами.

Прагматик никогда не станет делать ставки на призрачную и туманную надежду.

Лю Бянь вовсе не удивился и вместо этого издал презрительный, холодный смешок: ─ Раз Вэньхэ величает себя мудрецом, то должен был ясно разглядеть расстановку сил.

Разбойник Дун жесток и беззаконен, его крах близок.

Как может умный человек не знать, что нужно заранее подстелить соломку и оставить пути к отступлению?

Этот Цзя Сюй обладал натурой скрытной и отчаянно цепляющейся за выживание, сломить его парой дежурных фраз было просто невозможно.

─ Ваше Высочество ошибается в своих суждениях.

Цзя Сюй напустил на лицо вежливое выражение, но в голосе прозвучало легкое раздражение: ─ Ныне Таоши обладает безграничной властью, а Его Величество выказывает ему глубокое доверие.

Сибирская конница свирепствует по всей Поднебесной, а среди его подчиненных полно свирепых полководцев и искусных стратегогов; как может столь прочная и цветущая сила разрушиться в один миг?

Хотя он так говорил, в глубине души отношение к Лю Бяню у него уже исподволь претерпело кардинальные перемены.

Еще когда Дун Чжо свергал и возводил императоров, Цзя Сюй прекрасно осознавал всю опасность сложившегося положения, однако он никак не ожидал, что этот молодой принц обладает столь проницательным взглядом! Если оглядеть весь город Лоян, то, помимо него самого, едва ли нашелся бы хоть кто-то, кроме Ли Жу, способный разглядеть неизбежный крах режима Дун Чжо.

Лю Бянь не стал гневаться из-за скепсиса Цзя Сюя и с легкой усмешкой продолжил разбор ситуации: ─ Дун Чжо алчен до денег и похотлив, жесток и пренебрегает законами. ─ Пусть в его распоряжении есть такой непревзойденный воин, как Люй Бу, но согласья между ними нет и в помине.

Стоит только грандиозному зданию пошатнуться, как первым, кто вонзит нож в спину и снесет башку разбойнику Дун Чжо, окажется именно Люй Бу! По моим расчетам, не пройдет и нескольких месяцев, как цзяньдунские князья поднимутся по тревоге и вместе покарают изменника.

Вэньхэ ведь наверняка и сам догадался о подобном исходе событий, не так ли?

Эти речи казались абсурдными, но при этом они в точности попадали в самую точку исторического развития.

Даже если бы из-за вмешательства пришельца возникли некие «эффекты бабочки», общую тенденцию похода коалиции князей против Дун Чжо уже никому не удавалось бы повернуть вспять.

─ Ваше Высочество… ─

Цзя Сюй приоткрыл рот, но в итоге всё вылилось в тяжелый вздох.

Ему было не то чтобы нечего возразить – он был глубоко потрясен.

Все слова Лю Бяня в точности повторяли его собственные самые сокровенные и скрытные прогнозы!

Выступление соединенной армии князей являлось свершившимся фактом, а скрытая вражда Люй Бу и Дун Чжо как раз и представляла собой главную переменную.

Этот малый звался «слугой трех господ»

, и раз уж прежде он ради выгоды зарубил своего приемного отца Дин Юаня ради того, чтобы примкнуть к Дун Чжо, то сегодня ради туманного будущего или собственного спасения он точно так же без колебаний расправится с Дун Чжо.

Заметив смятение на лице Цзя Сюя, уголки губ Лю Бяня изогнулись в лукавой улыбке: ─ Я знаю, что ты умом превосходишь остальных, и наверняка уже давно разгадал эти простые истины.

Но лучше один раз увидеть своими глазами, чем сто раз услышать, так что я позволю тебе лично стать свидетелем этого предрешенного конца.

Едва утихли эти слова, как Лю Бянь сделал жест рукой.

Темная тень стремительно мелькнула, и Саске мгновенно возник перед Цзя Сюем.

Не колеблясь ни секунды, Саске резко распахнул глаза, и в переливах силы Шарингана мощное гендзюцу напрямую окутало сознание Цзя Сюя.

Тьма нахлынула подобно приливу, после чего мир перевернулся.

Когда Цзя Сюй снова открыл глаза, мир вокруг уже изменился.

Перед проходом Хулао стоял оглушительный шум битвы, коалиция князей после ожесточенного столкновения наконец прорвала оборону Люй Бу, и огромная армия устремилась вперед, подступая к самым стенам Лояна.

Пожары вздымались к небесам, окрашивая половину горизонта в багровый цвет.

Прежняя процветающая столица империи теперь превратилась в земной ад.

Среди обрушенных стен валялись бесчисленные трупы, стоны раненых не смолкали ни на миг, а едкий запах гари пропитывал каждый дюйм воздуха.

В то же время на вершине величественного императорского дворца стоял весь в крови Люй Бу, сжимавший в руке алебарду, и его левая рука высоко поднимала окровавленную человеческую голову – это была голова Дун Чжо!

Безумный смех разносился по просторному тронному залу, источая бесконечное безумие и злорадное торжество.

Всё это казалось до боли реальным, каждая деталь разила прямо в душу, заставляя Цзя Сюя чувствовать себя так, будто он сам присутствовал там и не мог вырваться.

Глядя на эту кровавую и масштабную иллюзию, последние сомнения в сердце Цзя Сюя окончательно рассеялись.

Будущее, которое он предвидел, действительно разворачивалось у него на глазах.

Холодный пот градом катился по спине Цзя Сюя.

Иллюзия гор из трупов и рек крови отступила, словно прилив, сменившись безмятежным, пугающе спокойным лицом Лю Бяня.

─ Ваше Высочество… что это было сейчас? ─

Голос Цзя Сюя дрожал, и даже дыхание сохранило остатки испуга пережитого ужаса.

Картинка выглядела чересчур правдоподобно, ржавый привкус крови словно все еще застрял где-то в глубине носоглотки, хотя разум нашептывал, что перед ним лишь призрачная тень.

Единственное объяснение леденило кровь – юноша в синих одеждах, стоявший рядом с Лю Бянем, обладал божественной магией!

Лю Бянь не стал отвечать, лишь одарил собеседника многозначительной улыбкой, словно заглядывая в самую глубь взвихрившихся в душе Цзя Сюя бурь.

Он не спешил спорить, вместо этого выкладывая настоящую приманку.

─ Я собираю войска в Хуннуне и жду лишь подходящего момента, чтобы триумфально вернуться в Лоян. ─ Взгляд Лю Бяня горел огнем: ─ Вэньхэ, если ты решишь отдать мне свое сердце, то всё самое редкое в этом мире я смогу тебе дать.

Сердце Цзя Сюя сильно ёкнуло, хотя на лице он изо всех сил старался сохранить невозмутимость: ─ Что имеет в виду Ваше Высочество? Чего именно жажду я, пожалуй, и сам еще не до конца уразумел.

Он продолжал тайком изучать этого бывшего марионеточного императора.

В нем не осталось и следа от того слабого, безвольного Гуансиского владыки, которого можно было резать как скот! В глазах нынешнего Лю Бяня читались невиданная доселе острота и непоколебимая уверенность.

─ Мое обещание тебе очень простое.

─ О? ─

─ Гарантирую, что ты останешься жив.

Четыре слога пали на землю, и воздух вокруг словно застыл.

Цзя Сюй окоченел от макушки до пят, будто сраженный ударом небесной молнии.

Он слыл величайшим злодеем нынешней эпохи, обладал умом выдающимся, но при этом отличался крайним прагматизмом.

Он не гнался за богатством, не страдал страстью к женской красоте и не питал безумной жажды верховной власти.

В этом мире, где человеческая жизнь ценилась дешевле соломы, за всеми его просчитанными ходами стояло лишь одно крошечное, донельзя убогое желание – выжить.

Эту сокрытую в самом дальнем углу души тайну этот молодой монарх прочел с одного взгляду.

От ощущения того, что его выпотрошили до дна, Цзя Сюй даже испытал некое подобие странного облегчения.

Не раздумывая больше ни мгновения, Цзя Сюй резко поднялся со своего места, поправил одеяния и глубоко рухнул на колени, прижавшись лбом к полу:

─ Ваш слуга Цзя Сюй готов служить верой и правдой, следуя за Вашим Высочеством в походы на запад!

[Динь! Вы успешно подчинили стратега Цзя Сюя, награда – 100 очков призыва.

Ныне у хозяина очков: 500.]

Холодный механический голос прозвучал в голове, и Лю Бянь мысленно возликовал.

Он тут же мысленно призвал систему: «Система, показать характеристики Цзя Сюя».

[Цзя Сюй: Командование – 88, Сила – 48, Интеллект – 98, Политика – 85, Обаяние – 80.]

Девяносто восемь единиц интеллекта!

В глазах Лю Бяня вспыхнул яркий свет.

С такими показателями он с легкостью входил в число ведущих стратегов эпохи.

Имея в своем распоряжении такую козырную карту, как Цзя Сюй, качество его собственного мозгового центра совершало качественный скачок.

Впрочем, вербовка советников была лишь началом.

В предстоящие дни ему требовалось бросить все силы на обустройство Хуннуна.

Взгляд Лю Бяня устремился на далекий север за окном, где вот-вот должна была разразиться буря, способная потрясти всю Поднебесную – поход князей против Дун Чжо.

Но он прекрасно понимал, что одной победы над Дун Чжо было недостаточно.

В эту эпоху, где сильный пожирает слабого, без абсолютной силы за спиной даже после выигрыша этой войны его ожидало лишь новое поглощение со стороны таких амбициозных хищников, как Юань Шао или Цао Цао.

Желая по-настоящему держать ситуацию под контролем, необходимо было иметь достаточно острый меч в руках и глубокие корни под ногами.

Утренний туман у западных ворот Лояна еще не рассеялся, а подковы лошадей уже выбивали дробный стук.

Лю Бянь придержал поводья, обведя взглядом спутников, и накопленная за дни бешеной скачки усталость наконец-то немного отступила.

Прозвучавшая вчера перед входом в лагерь фраза «собирайте вещи» не была пустой вежливостью, это был приказ, строгий как закон.

Эта поездка обратно в Хуннун являлась не просто дорогой домой, а ключевым шагом к расширению границ его влияния на запад.

Вспоминая прошедшие дни, он чувствовал себя так, будто участвовал в безумной азартной игре.

Невозмутимость Сюнь Юя, хитроумные планы Сюнь Юя младшего, демонический гений Го Цзя, дальновидность Си Чжицая и даже пугающий ум Цзя Сюя – все они стекались к нему в ладони, словно речные воды, текущие в море.

Больше всего его прельщало то, что бойцы вроде Рока Ли и Саске, обладавшие силой, превосходящей саму эпоху, тоже были успешно призваны.

Что же до Дяочань и Нами… Уголки губ Лю Бяня изогнулись в лукавой улыбке: красавицы подобны сокровищам, и рано или поздно они станут его трофеями, просто время еще не пришло.

На сей раз состав путешественников вышел малочисленным, но исключительно представительным.

Перед воротами поместья Ван Юня уже стояли наготове четыре отборных скакуна.

Дяочань опустила голову, стоя у седла, храня молчание и отрешенность.

В эту эпоху судьба женщин, особенно приемных дочерей, чаще всего зависела от единого слова какого-нибудь чужака.

Для нее следовать за этим юным императором, потерявшим трон, но сохранившим княжеский титул, пожалуй, было лучшим исходом посреди безумия смутных времен.

Цзя Сюй же держался совершенно иначе: после вчерашней долгой беседы проницательный взгляд этого отравителя полностью сменился искренним доверием.

Служить столь дальновидному господину, способному заранее видеть исходы событий и собирать под свое крыло всех талантов Поднебесной, было куда перспективнее, чем прозябать при дворе Дун Чжо в роли равнодушного наблюдателя.

Изначально планировалось двигаться неспешно целых три дня – как ради сбережения сил новых спутников, так и для того, чтобы дать им возможность умиротворить дух в дороге.

Однако судьба никогда не оставляла людям слишком много времени для размеренности.

Стоило им только выехать за городские ворота, как в конце дороги тотчас поднялся столбом густой пыльцы.

С десяток всадников полукругом неслись на них, излучая воинственный пыл.

----------

«Глава 9»

Запевалой шел простолюдин в холщовом одеянии, с головной повязкой ученых на голове, а под козлиной бородкой его залегли две зловещие, пронзительные тени – то был не кто иной, как Ли Ру, носящий взрослое имя Вэнью. Его хищный взгляд в упор впился в отряд.

─ Цзя Вэньхэ! ─ осадив коня и преградив путь обнаженным клинком, пронзительным голосом выкрикнул Ли Ру.

─ Ты и впрямь предал префекта, переметнувшись к ваны Хуннунскому!

Цзя Сюй сохранял невозмутимость, даже не удостоив его взглядом:

─ Пути у нас разные, и в планах мы не сойдемся. Ли Вэнью, изволь уступить дорогу.

Лю Бянь едва заметно нахмурился.

Ли Ру славился умом несравненным, а пуще того – изощренной, смертоносной жестокостью.

В минувшей жизни, когда Хунский дом клонился к закату, без его темных интриг дело не обходилось.

Не подстрой этот человек тайную ловушку, нападение Ли Цзюэ не оказалось бы столь точным и роковым.

Стоило противникам сойтись лицом к лицу в смертельной напряженности, как в сознании Лю Бяня прозвенел бесстрастный механический голос.

[Система: Обнаружена цель – Ли Ру (Командование 61, Сила 26, Интеллект 93, Политика 75, Обаяние 70)]

[Система: Обнаружена цель – Го Сы (Командование 64, Сила 76, Интеллект 13, Политика 14, Обаяние 35)]

[Внимание! Сопровождающий отряд: элитные воины «Медвежьей стражи».

Сии бойцы суть свирепейшая элита Силяна, боевой мощью многократно превосходящая рядовую силянскую конницу. Хозяину надлежит действовать с величайшей осмотрительностью!]

Панель с характеристиками вплыла в рассудок, и зрачки Лю Бяня сузились.

Если судить лишь по сухим цифрам военачальников, то следовавший позади Го Сы, хоть и был груб, но силой своею вполне годился для схватки.

Куда сильнее тревожило другое – те самые упомянутые системой «медвежьи воины».

С виду эти десяток с лишним человек казались обычными солдатами, но на деле каждый являл собой силянского головореза, у которого руки по локоть в крови.

Затеяв здесь лобовую стычку, даже при поддержке Ли Рока и прочих, придется заплатить страшную цену.

Дорога оказалась наглухо перекрыта.

У ворот Лояна клубилось предчувствие скорой бойни.

По обе стороны выстроилась «Медвежья стража», и доспехи их отливали леденящим душу сиянием.

Сие острие войска Дун Чжо славилось тем, что даже рядовой десятник обладал боевым потенциалом военачальника. Теперь же они смыкали ряды неразрывным железным кольцом, отрезая всякую надежду на спасение.

Ли Ру застыл перед конем, легонько теребя пальцами козлиную бородку, а уголки его губ тронула жестокая усмешка:

─ Ваны Хуннунский, ты слишком высокого о себе мнения.

Раз уж ты упорствуешь в желании умереть, Первый префект поспособствует исполнению твоего желания.

Не успело замереть эхо этих слов, как Го Сы взметнул клинок и пришпорил скакуна. Всадники «Медвежьей стражи» единым монолитным фронтом подались вперед, и от топота копыт задрожала земля.

Лю Бянь шагнул навстречу, лицо его оставалось гладким, словно водная гладь, и лишь на дне глаз не таилось ни капли страха:

─ Цзя Вэньхэ похитил меня и бежал, а префект Ли при погоне столкнулся с отпором, из-за чего я трагически погиб – такова заготовленная тобою басня?

Его взгляд пронзил Ли Ру насквозь:

─ Мы находимся подножием трона, у самых ворот Лояна! Неужто ты не страшишься, что владетельные князья Поднебесной используют это как повод, дабы покарать твой род Дун?

По разумению юноши, сколь бы жесток ни был Ли Ру, он еще не лишился рассудка до такой степени, чтобы средь бела дня открыто поднять руку на цареубийство.

Даже для расправы требовался благовидный предлог, а не столь наглое бросание вызова всему миру.

─ Предлог? ─ Ли Ру рассмеялся так, словно услыхал неслыханную шутку. ─ Ваше Высочество непозвостительно много о себе мчите.

Послать Ли Цзюэ перехватить тебя было моей задумкой; лишить тебя обратной дороги сегодня – тоже дело моих рук.

С той самой минуты, как твоя нога ступила на землю Лояна, твой визит в усадьбу министра, ночные тайные сходы с Цзя Сюем… каждый твой шаг неизменно оставался под моим надзором.

При этих словах во взгляде Ли Ру мелькнуло нечто противоречивое.

Если говорить о жестокосердии, то равных ему в подлунном мире сыскалось бы немного; но если рассуждать о глубине ума, то Цзя Вэньхэ и впрямь являл собой редкостный талант.

Не будь на то определенных помех, будущие свершения Цзя Сюя, пожалуй, не уступили бы его собственным.

Жаль только, что таким людям суждено обращаться пеплом в жерновах большой политики.

─ Тьфу! ─ гнев в груди Лю Бяня взметнулся пламенем, но он отчетливо понимал: сейчас не время тешить самолюбие словесной перепалкой.

Перед лицом десятков закаленных воинов «Медвежьей стражи» и широколобого Го Сы даже при отменном мастерстве Ли Рока и Саске оставался риск пасть от случайной стрелы.

Требовалась переменная, способная переломить исход.

Он мысленно отдал резкий приказ: [Система, активировать начальный призыв!]

В голове мгновенно прозвучал звенящий колокольчик извещения:

[Система: Призыв прошел успешно.

Получен персонаж: Узумаки Наруто (подростковый период).]

[Базовые характеристики: Командование 82, Сила 85, Интеллект 68, Политика 65, Обаяние 90.]

[Разблокирован особый навык: Техника теневого клонирования.]

Следом за этим последовало второе уведомление:

[Обнаружено одновременное присутствие Учихи Саске и Узумаки Наруто, активирована скрытая связь – «Вечные соперники».

При совместных действиях обоих светил их показатели силы получают дополнительный бонус +2!]

Услышав эти два голоса, натянутые до предела нервы Лю Бяня наконец ослабли.

Партия, казавшаяся безнадежно проигранной, обрела инструмент для сокрушения тупика.

Он медленно поднял руку, а в глазах вспыхнул доселе небывалый, острый свет, и он негромко проговорил про себя:

─ Теперь всё под контролем.

Нынче я покажу вам обоим, что значит подлинное превосходство.

Раскатистый хохот Го Сы всё еще висел в воздухе, а внушающая трепет «Медвежья стража» уже катилась черной лавиной.

Ли Ру возвышался в седле, источая неприкрытое презрение:

─ Вано Хуннунский, не взыщи за суровость.

В нынешние смутные времена твое дыхание само по себе есть главная угроза для сильных мира сего.

Заметив, что Лю Бянь по-прежнему безмолвен, словно изваяние, Ли Ру счел, будто противник насмерть перепуган, и взмахнул рукой, давая волю жажде убийства.

В мгновение ока из рядов вылетела холодная тень и преградила путь впереди Лю Бяня.

─ Вашему Высочеству надлежит отступить, Сюй падет здесь насмерть, но удержит строй!

Цзя Сюй бледнел лицом, но взгляд его горел непоколебимой решимостью. Столь отчаянная смелость заставила сердце Лю Бяня дрогнуть.

Однако поле брани меняется в одно мгновение.

Небеса над головой внезапно распоролись десятком световых полос, и из ниоткуда рухнули бесчисленные оранжевые силуэты.

Взъерошенные золотые пряди, щеки со звериными отметинами-усами – то был Узумаки Наруто!

─ Саске, Ли, зачищаем поле боя, живых не оставлять!

Лю Бянь не обернулся, отдав приказание сухим тоном, после чего развернул коня, являя миру невозмутимую спину.

Он ничуть не тревожился: боевая мощь этой троицы способна стереть с лица земли сброд из кавалерии с легкостью, с какой давят муравьев.

─ Восьмые врата чакры – врата Дунь-мэнь, отворитесь!

Не успело замереть эхо голоса, как аура Ли Рока взметнулась до небес, а силуэт его превратился в неуловимую для глаз размытую тень, врезавшись в неприятельский строй под оглушительный грохот разрываемого воздуха.

В тот же миг Саске стремительно сложил пальцами печати, исторгнув из гортани глуховатый рык:

─ Стихия Огня: Техника великого огненного шара!

Бум!

Алый ревущий пламенный вал взметнулся драконом, в одно мгновение поглотив целые конные клинья.

Добавьте к этому роящихся повсюду клонов Наруто, и грозная с виду «Медвежья стража» рассыпалась в прах.

Они никогда прежде не сталкивались с подобным чудовищным сюрреализмом: десятки совершенно одинаковых мальчишек наступали нескончаемым потоком, один извергал пламя, другой двигался быстрее молнии.

Зрачки Ли Ру сошлись в точку. Наблюдая, как элитные воины падают под ударами мальчишек, будто колосья под серпом, он покрылся холодным потом.

─ Невозможно… Откуда у ваны Хуннунского столько чудовищ?

Ужас мгновенно подавил остатки рассудка, он отчаянно дернул поводья, пускаясь в бегство.

Го Сы бешено вращал палаш, и в его яростных криках сквозило отчаяние: подчиненные валились рядами, не имея возможности дать отпор.

Цзя Сюй стоял недвижно, глядя на хаос сечи, а уголки его губ тронула глубокая усмешка.

Способность без единого звука прибрать к рукам столь искусных бойцов, не уступающих самому Ху Сюну – этот юный правитель определенно не собирался прозябать в тени.

─ Кончайте быстрее, нечего здесь задерживаться.

Издалека долетел холодный голос Лю Бяня, прозвучавший подобно погребальному звону.

Раздался резкий свист рассекаемого воздуха, в глазах Го Сы полыхнула свирепость, и его огромный клинок с сокрушительной силой обрушился на поясницу Наруто.

Удар нес в себе такую мощь, будто военачальник вознамерился рассечь хрупкого на вид юнца надвое.

Однако желанного зрелища плоти и брызжущей крови не последовало.

В миг соприкосновения лезвие рассекло лишь пустоту.

Пораженная ударом фигура в один миг рассыпалась дымкой, обратившись в бесплотные крупицы чакры, растаявшие в ветру.

─ Какого чёрта? ─ зрачки Го Сы сжались, а в груди зародилось дурное предчувствие.

─ Конец игре.

Леденящий душу голос прозвучал прямо над ухом.

Выяснилось, что мгновение назад разрубленная плоть являла собой не более чем подменный клон.

Подлинный источник угрозы затаился рядом.

В тот же миг пространство заполнили мелькающие тени.

Сотни облаченных в оранжевые одежды клонов Наруто окружили военачальника со всех сторон; движения их были выверены с безупречной точностью, а в глазах читалась холодная жажда расправы.

Ни криков, ни предупреждений – лишь удушающий град яростных ударов обрушился на Го Сы подобно ливню.

Бум! Бум! Бум!

Глухие удары следовали один за другим.

Го Сы тщетно пытался отбиваться тяжелым тесаком, но при абсолютном перевесе в числе и безупречной слаженности его движения казались неповоротливыми и неуклюжими.

Каждый удар кулака приходился в уязвимые точки, а накопленная кинетическая энергия последовательно сокрушала его защитные барьеры.

Не прошло и нескольких мгновений, как прославленный храбрец рухнул на землю бесформенной кучей, с переломанными конечностями и угасшим дыханием.

[Система: Уничтожен вражеский военачальник Го Сы, за победу начислено 100 призывных очков.

Текущий баланс: 500 очков.]

Чистый голос системы прозвенел в сознании, Лю Бянь лениво усмехнулся, соскочил с седла и приблизился к телу поверженного Го Сы, окинув округу взглядом.

Среди груды тел Ли Ру не оказалось: хитроумный старый лис заблаговременно унес ноги при первых признаках поражения.

─ Господин, с Го Сы покончено.

Наруто развеял остатки клонов, приняв прежний облик, и почтительно поклонился Лю Бяню.

Взгляд правителя углубился, а уголки глаз прорезала холодная искра:

─ Ли Ру ушел? Неважно. Этот старый лис ядовита змея, но коли сегодня мы отпустили его, впредь ему придется заплатить за всё кровью.

Приказываю отряду ускорить отход, долго здесь задерживаться нельзя.

Пускай погоня Дун Чжо отстала, ни Дяочань, ни Цзя Сюй не обладали железобетонной выносливостью, а столь изнурительный марш-бросок явно шел вразрез с их силами.

Колонна вновь тронулась в путь, глухо стуча копытами.

Желая отвлечь спутниц от тягот перехода, Лю Бянь сбавил шаг и завел неторопливую беседу с шествующим рядом Наруто.

─ Наруто, твоя «техника теневого клонирования» поистине поражает воображение. Ежели удастся постичь ее хотя бы отчасти, дела пойдут куда веселее.

Лю Бянь перевел взгляд на горные хребты впереди и испытующе протянул: ─ Нельзя ли обучить меня сему искусству?

На самом деле аппетиты его простирались много дальше.

Ему хотелось овладеть не только клонированием, но и безумной техникой врат чакры.

При благоприятном стечении обстоятельств он не отказался бы усвоить стихийные дзюцу огня и молнии.

В эпохи смуты сила есть единственный надежный оплот, уповать на чужое милосердие глупо.

Наруто критически оглядел фигуру правителя, покачал головой и ответил:

─ Хозяин, простите за прямоту.

В вашем теле отсутствует циркуляция энергии, и при попытке насильственного освоения вы рискуете повредить меридианы.

─ Энергии? ─ Лю Бянь приподнял бровь, после чего догадался.

Под «энергией» Наруто подразумевал чакру – уникальный источник жизненной силы ниндзя.

Сия специфическая субстанция была доступна лишь избранным и лежала далеко за пределами возможностей обычного смертного.

----------

«Глава 10»

Если вдуматься, то кроме Наруто и его спутников, пришедших из неведомых миров, кто еще способен пробудить столь сокрушительную мощь в бренном человеческом теле?

Лю Бянь легко вздохнул, и мимолетное ожидание в его взгляде сменилось покорностью судьбе, хотя гнева в нем не было.

Раз уж этот путь оказался закрыт, оставалось лишь искать иную дорогу.

В этом жестоком мире, где правят лишь сила иста, он все равно проложит свой собственный путь к небесному величию, пусть даже без помощи ниндзюцу.

В голове внезапно мелькнула искра догадки, и Лю Бянь с удивлением вспомнил, что на его счету все еще пылятся пятьсот очков призыва.

Раз уж система выдает исключительно высшие творения, грех упускать шанс – стоит обменять их на верного скакуна и божественное оружие, которые станут его надежной опорой в этом мире.

Мысленно он отдал приказ: «Активировать призыв скакуна начального уровня, а также выдать одно оружие того же ранга».

[Система: Тревога! Списано 200 очков. Поздравляем хозяина с приобретением мутировавшего духовного зверя по имени «Пламенный Конь», а также божественного артефакта «Хёринмару»]

Услышав звонкий сигнал, Лю Бянь чуть тронул губы улыбкой, однако в глазах на мгновение промелькнула тень сомнения.

Пламенный Конь? Неужели это та самая легендарная огненная лошадь? Как же совладать с животным, чье тело объято неугасимым пламенем, и при этом не зажариться заживо? Что же до Хёринмару, то этот клинок заставил его сердце учащенно забиться – знаменитый занпакто из мира синигами когда-то был его любимым и самым надежным оружием.

Судя по законам работы системы, вновь приобретенные предметы обычно материализуются где-то поблизости.

Рассудив так, Лю Бянь подумал, что оба сокровища наверняка находятся неподалеку, и быть может, та самая огненная лошадь уже ждет своего господина, бережно охраняя ножны на спине.

─ И-и-эх… ─ раздался из-за лесных зарослей странный, пронзительный визг, в котором отчетливо слышался глухой треск, напоминающий гул бушующего пламени.

Лю Бянь мгновенно подобрался – звук этот не имел ничего общего с ржанием обычной лошади, а значит, долгожданный дар наконец прибыл.

Стоявший рядом Цзя Сюй резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул острый блеск. Опытный и прожженный интриган прищурился, мгновенно оценив ситуацию по одному лишь звуку: ─ Господин, этот голос чист, но в нем таится смертоносная ярость – такого прежде не доводилось слышать. Чую, здесь объявился дивный зверь.

─ Идем, заберем его!

Не раздумывая больше ни секунды, Лю Бянь пришпорил коня и бросился наперекор звуку, увлекая за собой остальных.

Однако, когда отряд выехал на открытую поляну, все словно онемели, застыв в абсолютном и гробовом молчании.

Перед ними стоял крепкий, ладный жеребец, но зрелище вокруг него внушало трепет.

Голову, спину и хвост коня увенчавали бушующие языки багрово-золотого пламени, поднимая такие волны жара, что самый воздух вокруг искривлялся и плавился.

Еще более поразительным было то, что на широкой спине скакуна покоился длинный меч.

Это было старинное катаноподобное оружие в строгих ножнах из черного дерева, источавших леденящее сияние, с рукоятью небесно-голубого цвета.

Самое удивительное заключалось в том, что, несмотря на окружающее буйство огня, в радиусе трех чи вокруг клинка образовалась своя собственная прохладная зона, куда пламя не смело даже подступить, создавая причудливый и хрупкий баланс льда и пламени.

─ Не… Небеса благоволят нашему господину! ─ у Цзя Сюя сузились зрачки, и даже его богатый навидавшийся всякого опыт не уберег от судорожного вздоха.

Подобное чудо, бросающее вызов самому закону природы, было выше человеческого разумения!

Увидев это, Лю Бянь окончательно успокоился.

Понимая, что лучше момента для укрепления авторитета не сыскать, он громко рассмеялся, указал пальцем на огненного коня и провозгласил: ─ Знаете ли вы, мужи? Наша великая династия Хань унаследовала священную стихию огня, и ныне небеса явили свою милость, даровав нам алого коня и ледяной клинок! Пламя символизирует процветание Хань, а лед – нашу волю покарать всех нечестивцев! Это предзнаменование самой судьбы, знак того, что я сокрушу все царства и объединю под своей рукой всю Поднебесную!

Его слова прозвучали с железной твердостью, подчеркивая величие избранника небес и ловко связывая знамение с судьбой империи.

Что же касается спутников-путешественников, о них беспокоиться не стоило – система накрепко привязала их к нему узами абсолютной верности, а значит, путь назад был отрезан и сомнения исключены.

Переглянувшись, Цзя Сюй и Дяочань без малейших колебаний соскочили с седла и рухнули на колени перед Лю Бянем: ─ Господин поистине посланником небес наречен! Мы готовы служить вам верой и правдой до конца дней своих, помогая вершить великие дела!

Люди древности трепетали перед небесными знамениями, а уж после истории с тем, как Лю Бан зарубил белую змею, последние сомнения в душе Цзя Сюя окончательно растаяли.

В его глазах этот молодой правитель обладал не только неизъяснимым очарованием, но и подлинной благодатью истинного владыки, отчего переполнявшее сердце благоговение больше не поддавалось контролю.

[Система: Внимание! Уровень преданности ключевого персонажа Цзя Сюй достиг критической отметки и составляет MAX. Начислена награда: 100 очков призыва. Текущий баланс: 400 очков]

Цифры на счету качнулись, и туман на душе Лю Бяня мгновенно рассеялся.

Только что проведенная операция не только не принесла убытка, но и с лихвой окупила затраты.

Теперь логика пополнения счета в системе стала для него предельно ясна: уничтожай вражеских полководцев, привлекай таланты на свою сторону и – самое главное – добивайся абсолютной преданности от своих приближенных, за что система щедро сыплет бонусами.

А это значило, что вожделенный десятикратный призыв уже не казался несбыточной мечтой.

─ Погодите здесь, я усмирю этого зверя, ─ бросил Лю Бянь, соскочив на землю, и в упор уставился на окутанного пламенем жеребца.

Цзя Сюй с Дяочань переглянулись, покрывшись холодным потом, и внутренне похолодели.

Разве дикие божественные создания поддаются воле смертных? Разозлишь его – и беды не миновать.

Однако сам Лю Бянь чувствовал себя хозяином положения.

Маленький огненный конь являлся порождением системы, а значит, по своей сути принадлежал ему, и все эти показательные выступления с покорением были лишь данью спектаклю.

И впрямь, едва Лю Бянь шагнул навстречу, жеребец не выказал и капли агрессии.

Издав мелодичное ржание, он не отпрянул, а резво подбежал ближе и стал ласково тереться мордой о штанину хозяина, словно выпрашивая ласку.

Коснувшись его пальцами, Лю Бянь не ощутил обжигающего жара – лишь приятное, живое тепло.

Огонь этот бушевал вовсю, но вреда не причинял, источая лишь странную, дружелюбную ауру.

Не раздумывая больше, он сделал резкое движение и легко вскочил в седло.

Левой рукой он смахнул воздух перед собой, и короткий клинок Хёринмару материализовался прямо в ладони.

Длина оружия едва достигала трех чи, лезвие было заточено лишь с одной стороны и сияло морозным, зловещим блеском, точь-в-точь как в его воспоминаниях.

─ Воистину величие нашего господина не знает границ! ─ восхищенно воскликнул Цзя Сюй и вновь опустился ниц, заикаясь от благоговейного страха.

В его глазах Лю Бянь выглядел не иначе как сошедшее с небес божество: усмирить столь свирепого зверя в мгновение ока мог лишь истинный владыка судеб.

─ Система, показать характеристики, ─ спокойно произнес Лю Бянь.

[Система: Маленький огненный конь (детеныш): дух стихии огня, по достижении зрелости способен эволюционировать в Повелителя Пламени. В состоянии верховой езды показатель силы увеличивается на 3]

[Система: Хёринмару: абсолютный занпакто стихии снега и льда, мастерски управляющийся с массовыми атаками. В снаряженном состоянии показатель силы увеличивается на 5]

В сумме оба приобретения давали прибавку в восемь единиц силы.

Для правителя вроде Лю Бяня личные боевые показатели имели второстепенное значение, но он прекрасно осознавал истинную ценность подобных артефактов.

Передай он их кому-то из своих военачальников, и боеспособность целого отряда совершит качественный скачок.

Конечно, пока что оба сокровища останутся при нем – в конце концов, лучшей рекламы для демонстрации «божественных знамений» просто не сыскать.

Раз уж у него под рукой имеется система вселенных, при достаточном количестве очков подобные ездовые животные и артефакты можно штамповать хоть пачками, так к чему жадничать?

На губах Цзя Сюя заиграла лукавая ухмылка. Он слегка тронул пальцем кобуру и тихо, но с железной уверенностью в голосе произнес: ─ Господин, слухи об этом «божественном скакуне и священном клинке» должны через наших лазутчиков разлететься по всей Хуннуну и ее окрестностям так громко, чтобы земля задрожала. Молва привлечет к нам всех этих скрывающихся по углам мудрецов и героев, которые потянутся сюда, как мотыльки на огонь.

Лю Бянь молча кивнул, соскочил с коня и, проявив расторопность, принялся отвязывать потертое железное седло от своего прежнего скакуна, чтобы тут же надежно закрепить его на спине новоприобретенного огненного коня.

Но едва его пальцы коснулись стремени, он замер, а брови его невольно сошлись на переносице.

Что-то было не так с ощущениями.

Эта металлическая подножка одиноко болталась лишь с левой стороны, в то время как правая оставалась пустой.

─ Одностороннее? ─ сузив глаза, Лю Бянь мысленно сопоставил факты с тем, что знал о коннице прошлых эпох.

Двусторонние стремена? Неужели на исходе эпохи Хань столь очевидная для военного дела вещь еще не изобретена? А ведь именно наличие двух стремян позволяет всаднику удерживать равновесие на бегу, наносить мощные рубящие удары и даже стрелять из лука, обеспечивая совершенно иной уровень боевой эффективности.

Прежде он был слишком поглощен интригами и борьбой за власть, упуская из виду подобные исторические мелочи.

─ Вэньхэ, ─ подняв взгляд на советника, поинтересовался Лю Бянь, ─ скажи-ка, почему это стремя здесь только одно? Цзя Сюй ответил со стопроцентной искренностью, будто услышал нечто само собой разумеющееся: ─ Но, господин, испокон веков стремя делалось лишь с одной стороны, разве бывает иначе?

В его представлении все было именно так, иного он отродясь не видывал.

─ А если подвесить их с обеих сторон, разве всадник не сможет управлять конем куда увереннее, используя обе ноги для опоры?

Брошенная им фраза прозвучала для Цзя Сюя подобно удару грома в ясный день.

Этот прозванный «отравителем» умник схватывал все на лету и мгновенно осознал колоссальное значение столь простой идеи.

Пусть конструкция примитивна, но в ней таился переводов военного дела! Стоит внедрить это повсеместно, как ханьская конница навсегда избавится от неустойчивости в седле, а тяжелая кавалерия превратится в по-настоящему сокрушительную силу на поле боя.

─ Мудрость вашего высочества безгранична! Я слеп! ─ Цзя Сюй глубоко поклонился, коснувшись лбом земли, а в его глазах пылало исступленное обожание.

Лю Бянь лишь мягко улыбнулся, уже приняв решение: ─ Вернемся в усадьбу – немедленно созови мастеров и кузнецов, пусть изготовят парные стремена. Я хочу, чтобы каждая лошадь в моем войске была оснащена этой снастью.

─ Будет исполнено! ─ отчеканил Цзя Сюй, не смея выказать и тени сомнения.

Пока они двигались дальше, атмосфера в отряде исподволь менялась.

Всего за несколько дней совместного пути методы Лю Бяня перевернули привычную картину мира в голове Цзя Сюя.

От стычки у стен Лояна и поимки дивного коня до сегодняшних тактических новшеств – молодой правитель казался ему окутанным аурой чего-то высшего, непостижимого.

Теперь в глазах советника Лю Бянь перестал быть простым наследником престола, превратившись в существо если не божественное, то стоящее неизмеримо выше простых смертных.

Дорога прошла без происшествий, и вскоре отряд благополучно добрался до Хуннуна.

Между тем, за тысячи ли отсюда, в резиденции канцлера в Лояне, воздух был до того наэлектризован, что казалось, вот-вот вспыхнет.

Дун Чжо с яростью смахнул со стола бамбуковые свитки, его глаза налились кровью, на толстой шее вздулись вены, и он издал утробный рык раненого зверя: ─ Ли Жу! Что ты несешь?! Этот ничтожный Гуо Си погиб от рук ублюдка Лю Бяня?!

Ли Жу дрожал всем телом, припав к полу, холодный пот заливал ему спину, а голос звучал сдавленно: ─ О канцлер… Ваши слова верны, подчиненные всё проверили. Около Лю Бяня внезапно объявились несколько непревзойденных воинов, и генерал Гуо, не справившись с числом врагов, пал на поле боя.

----------

«Глава 11»

В резиденции первого министра в Лояне царила удушливая, давящая атмосфера.

Лицо Дун Чжо багровело от гнева, на висках вздулись вены, а исходивший от него тяжелый, кровожадный дух казался способным воспламенить самый воздух.

Ли Жу забился в самый темный угол, боясь даже вздохнуть полной грудью: если сейчас подвергнуться гневу тирана, в следующее мгновение можно легко стать еще одной душой, павшей от меча разгневанного тайши.

─ Этот никчемный глупец Лю Бянь… как он смел бежать в Хэнун?

Дун Чжо со злости яростно ударил кулаком по столу, заставив стоявшую на нем чайную чашку подскочить в воздух, – Ревущий Небосвод! Где Фэнсянь?

Эхо его слов еще не затихло, как из завываний ледяной бури за дверью шагнул мощный, широкоплечий силуэт.

Ростом под девять чи, с головой, увенчанной золотым венцом с пурпурным плюмажем, облаченный в тяжелые латы с ликами свирепых зверей, этот человек сжимал в руке устрашающий цзи с изображением дракона. Не было сомнений – перед ними стоял первый воитель поднебесной, Люй Бу, по прозвищу Фэнсянь!

─ Отец!

Люй Бу опустился на одно колено, и голос его прозвучал подобно раскату грома.

─ Ступай! Возьми десять тысяч воинов отряда Свирепых Медведей и немедленно выступай на юг, к Хэнуну!

В глазах Дун Чжо бушевало безудержное кровожадное пламя, а рука взмахнула в приказании, – Изруби этого щенка в фарш! Всего лишь свергнутый император, а смеет дерзить прямо передно мной!

Только смерть Лю Бяня могла остудить бушевавшее в его груди слепое пламя ярости.

─ Как прикажете, отец!

Люй Бу поднялся, намереваясь немедленно исполнить приказ.

─ Тайши, повремените!

Ли Жу вскрикнул со страхом в голосе, а на его лбу выступили крупные капли холодного пота.

Люй Бу на мгновение замер шагу и обернулся к советнику.

Ли Жу прекрасно понимал, что сейчас вовсе не подходящий момент для похода. Если выступить с войсками напролом, неминуемо вспыхнут серьезные смуты.

Сделав шаг вперед, он понизил голос и заговорил:

─ Ныне бароны на западе затаились, подобно хищникам, выжидая момент, и все до единого точат оружие под предлогом защиты престола. Пусть Лю Бянь и лишен трона, он остается законной кровью великого дома Хань. Если тайши открыто отправит войска на его уничтожение, это даст повод недоброжелателям обвинить нас в узурпации и несправедливости. Сие есть тягчайшая ошибка в военном деле!

Каждое его слово разило без промаха, точно попадая в цель.

Дун Чжо замер на месте. Ярость в его груди пылала по-прежнему сильно, но он не мог не признать, что Ли Жу говорит сущую правду.

Стоит лишь запятнать себя кровью императорского рода, как против них ополчится весь мир, и тогда последствия станут поистине немыслимыми.

Долгое время он молчал, а затем обессиленно рухнул обратно в кресло и тяжело вздохнул. Свирепый блеск в его глазах сменился мрачным расчетом:

─ Пусть так… Передай приказ, отставить войско.

Пусть Фэнсянь отправится во дворец и притащит мне пару хорошеньких служанок, чтобы я мог немного развеять тоску.

Раз нельзя расправиться с врагом открыто, придется искать иной способ выпустить пар.

Ли Жу мысленно перевел дыхание, понимая, что гнев тайши пока удалось укротить, но этот долг еще придется вернуть.

Тем временем за тысячу ли отсюда, в уезде Хэнун…

Заходящее солнце окрасило небо в багровые тона, отражаясь в зеркалах стен небольшого, с виду обветшалого, но полного скрытой жизни городка.

Расположенный среди горных круч, этот край не мог похвастаться столичным великолепием Лояна или Чананя, однако благодаря своему стратегическому положению обладал огромной ценностью.

Для Лю Бяня это место должно было стать прочным фундаментом для будущего покорения Поднебесной.

Повозка неспешно въехала в городские ворота.

Издалека казалось, что прежде низкие и покрытые трещинами стены теперь отремонтированы заново. Пусть они по-прежнему не поражали воображение высотой, зато утрамбованная земля выглядела монолитно, а зубцы были выстроены ровно, испуская незримую, угрожающую ауру.

У самых ворот в легком цивильном халате стоял Сюнь Юй, сжимая в руке легкий веер из перьев и молча вглядываясь в ветреную даль.

Позади него уже выстроились остальные советники, с благоговейным трепетом и надеждой ожидая прибытия господина.

Вззоры всех собравшихся устремились на приближающуюся процессию, и лица их выражали крайнее изумление.

Кто мог подумать, что изгнанный в одиночестве молодой ван вернется в окружении целой свиты из шести человек? Но еще больше потрясало другое: скакун, под которым ехал Лю Бянь, казалось, был соткан из чистейшего бушующего пламени! Языки огня переливались по его крупу, вовсе не причиняя вреда всаднику, а сам Лю Бянь восседал на звере с развевающимися одеждами, словно небожитель, сошедший с облаков. Его властный взгляд уже являл миру первые проблески истинного величия.

Снаружи у ворот темной массой клубилась толпа простолюдинов, плотно заполняя и без того тесный проход.

Чудовищный зверь с объятой синим пламенем шкурой ступал по каменным плитам, высекая искрами искры при каждом шаге, отчего зеваки испуганно отшатывались, а вокруг рос непрекращающийся шепоток.

─ Это… разве это создания из плоти и крови? Наверняка какой-то злой дух!

– дрожащим голосом пробормотал один из крестьян.

─ Глупости! Ты погляди на это пламя – будь обычная лошадь, она бы давно обратилась впепел. Только дивное божественное создание способно совладать с такой стихией!

– громко возразил другой, впрочем, не скрывая тревоги во взгляде.

Слухи распространялись со скоростью лесного пожара, а Лю Бянь сидел в седле с ледяным выражением лица, окинув взглядом толпы испуганных и жадных зевак вокруг.

Хэнун являлся его главной цитаделью, и если простой люд дрогнет сердцем, то весь этот фундамент обратится в пыль.

Ему требовалось представление – чудо, способное заставить этих людей поверить в него безоговорочно.

─ Вэньхэ, ─ негромко бросил Лю Бянь, но в голосе его звучала непреклонная воля, ─ объясни им, что это за зверь.

Уголки губ Цзя Сюя чуть приподнялись, и он выехал вперед на коне, останавливаясь перед народом.

Не отвечая напрямую, он воздел руки к небу и произнес звенящим, разносящимся повсюду голосом:

─ Обитатели здешних мест, слышали ли вы? Когда-то великий император Гаоцзу зарубил белую змею, положив начало роду Хань, а ныне наш господин, проезжая сии земли, встретил самого Алого Цилиня, который добровольно склонил перед ним голову, даровав в придачу древнее божественное оружие!

Сие не случайность – то воля самих Небес!

Его слова оборвались, погрузив площадь в мертвую тишину, за которой тотчас последовал вздох общего потрясения.

Цзя Сюи воспользовался моментом, продолжая разить умы жесткими аргументами:

─ Пять стихий великого Хань принадлежат к огню, оттого именуемся мы династией Пламени. Ныне наш господин обрел огненного зверя, что служит знамением нерушимости нашего государственного уклада! Дун Чжо престол похитил и законы растоптал, а господин наш призван небесами восстановить порядок в Поднебесной. Сие не просто скакун – сие есть зримый знак истинного мандата!

Его речь ударила по сознанию толпы тяжелым молотом.

Простые зеваки, пришедшие поглазеть на зрелище, теперь смотрели на всадника с благоговейным ужасом, переходящим в экстаз.

В их простом понимании Сын Неба избирается высшими силами, а неуязвимый для пламени зверь служил лучшим тому доказательством.

─ Да здравствует великий Хань! Да здравствует наш господин! ─ кто-то первый затянул крик в толпе, и следом за ним волна людских голосов прокатилась по площади подобно девятому валу, ─ Ван Хэнуна – истинный сын Неба!

А в задних рядах Сюнь Юй судорожно сжимал рукава платья, чувствуя, как мелко дрожат его колени, пока по лицу беззвучно катились слезы.

Он видел перед собой не просто коня – он видел распрямляющийся хребет рушащейся на глазах империи.

До тех пор, пока жив этот дух и горит огонь надежды, у дома Хань оставался шанс на возрождение.

У стен Хэнуна тысячи людей пали ниц.

─ Умоляем вана Хэнуна спасти земли Хань от бедствий!

Гул голосов потрясал саму земную твердь, заставляя дрожать воздух.

После сего представления преданность жителей Хэнуна Лю Бяню стала крепка, как закаленная сталь.

[Система: Преданность Сюнь Юя, Сюнь Юя, Го Цзя и Си Чжицая достигла максимума.

Награда: 400 очков призыва.

Текущий баланс: 800 очков!]

Звук механического голоса прозвенел в голове, заставив уголки губ Лю Бяня чуть дрогнуть от промелькнувшей в глазах острой искры.

─ Недурно.

Восемьсот очков… До заветного десятикратного призыва оставалось сделать всего один шаг.

Такая легкая добыча доставляла ему превеликое удовольствие.

Если бы кто-нибудь прямо сейчас решил добровольно присягнуть ему на верность, картина была бы и вовсе идеальной.

Словно в подтверждение его мыслей, толпа впереди заволновалась.

Какой-то простолюдин в грубых одеждах растолкал людей и решительно выпрыгнул вперед.

Обладая крепким телосложением, он в пару прыжков оказался перед самым конем, рухнул на одно колено и закричал, скрестив руки на груди:

─ Ваше Высочество! Этот ничтожный хоть и прост нравом, но кое в чем смыслит, и желает отдать свои скромные силы делу служения дому Хань!

Пришедший обладал округлым лицом с густой растительностью вокруг рта и свирепым разрезом глаз, а под грубой тканью угадывались стальные мышцы, излучавшие грубую, неоттесанную мощь.

Лю Бянь окинул его пристальным взглядом с высоты своего коня.

─ Стоит захотеть, как подушка сама падает под голову? – мысленно усмехнулся он, сохраняя на лице непроницаемое выражение. – Посмотрим только, золото передо мной или простой чугунный лом.

─ Как имя твое, храбрец? – спокойно спросил правитель.

─ Маленького зовут Ли Чун!

Ли Чун?

Зрачки Лю Бяня едва заметно сузились.

Системное окно мгновенно развернулось перед глазами:

[Обнаружена цель: Ли Чун]

[Сила: 93 | Командование: 88 | Интеллект: 58 | Политика: 55 | Шарм: 80]

[Уникальный навык: Инструктор императорской стражи (эффективность тренировки войск удвоена)]

Задатки полулегендарного военачальника! А главное – эти сто очков призыва пришлись как нельзя кстати.

Поскольку тот заявил о себе прилюдно, не имея за плечами реальных заслуг, ставить его на высокую должность с ходу было нельзя – это сбило бы спесь с остальных и показало бы правителя слишком легкомысленным.

─ Ли Чун, ─ выдержав ровный тон, произнес Лю Бянь с непререкаемым авторитетом в голосе, ─ пока что поступаешь в мое войско простым сотником. Я лично проверю твою воинскую выучку и преданность, и если проявишь истинный талант, быть тебе генералом.

─ Благодарю Ваше Высочество за оказанную честь! ─ Ли Чун низко поклонился в землю, после чего поднялся и молча отошел за спину Сюнь Юя, сохраняя почтительный вид.

[Система: Ли Чун принят на службу.

Награда: 100 очков призыва.

Текущий баланс: 900 очков!]

Ровно девятьсот!

Камень с души Лю Бяня упал, и ему уже не терпилось найти тихое место, чтобы наконец совершить желанный десятикратный призыв.

Процессия вновь тронулась в путь под стук копыт, следуя за Лю Бянем к воротам резиденции в Хэнуне.

Оглядывая старый особняк, правитель погрузился в глубокие раздумья.

Войско есть, советники есть, доблестные военачальники тоже.

Но чтобы закрепиться в этом хаосе по-настоящему, одной лишь грубой силы мало.

Нужны деньги, зерно и люди.

Эти два кита составляли прочнейший каркас любой армии.

Дрожащее пламя свечей вытягивало длинные тени на стенах кабинета.

Разложенные на низком столе уездные хроники Хэнуна уже истрепались по краям, а молодой ван сидел, нахмурив брови и обдумывая бесконечные трудности текущего положения.

На данный момент под его началом находилось всего лишь пять тысяч ополченцев, наскоро собранных Сюнь Юем.

Хотя эти люди пылали энтузиазмом, против жестоких реалий смутного времени они стоили не больше бумажной стены.

Для создания подлинной опоры требовалась закаленная, мощная армия.

Мысли вихрем пронеслись в голове, пока взгляд не зацепился за одну деталь.

Ли Чун! Тот самый человек, обладавший системным талантом тренировки войск.

На губах Лю Бяня заиграла лукавая улыбка.

Сырого материала кругом хватало, не хватало лишь молота, способного выковать из него сталь.

Вместо того чтобы тратить зерно на толпу неорганизованных зевак, лучше доверить дело Ли Чуну.

В конце концов, человек, сведущий в военном деле – это как раз то, в чем он нуждался больше всего.

Судя по воспоминаниям о прошлом, до съезда князей в Суанцзао оставалось еще около четырех месяцев.

Этот срок представлял собой золотое окно возможностей для гонки со временем: расширять армию снаружи и укреплять Хэнун изнутри, превращая его в неприступную твердыню.

─ Ваше Высочество? ─ мягкий голос прервал его размышления.

Тан Цзи вошла в комнату с чашей теплой воды в руках. Ее гладкие темные волосы ниспадали водопадом, а в глазах читались забота и нежность. ─ Ночь уже глубока, вам следует отдохнуть.

Лю Бянь поднял глаза. При тусклом свете свечей лицо Тан Цзи казалось еще более утонченным, напоминая распустившийся лотос под луной.

На мгновение он даже потерял дар речи и лишь спустя время тяжело вздохнул:

─ Тан Цзи, ты последовала за мной в эту глушь. Не сожалеешь ли об этом?

Вопрос прозвучал неожиданно и даже неуместно.

Брови девушки слегка сошлись на переносице, а в глазах промелькнула тень обиды, словно ее задело подобное сомнение.

Заметив перемену в ее настроении, Лю Бянь мысленно усмехнулся, после чего сменил тон на более игривый:

─ Впрочем, это я недоглядел. Возвращаясь сюда, я захватил с собой еще одну прелестницу по имени Дяочань, так что надеюсь, ты не станешь сильно ревновать.

----------

«Глава 12»

Стоило прозвучать этим словам, как напряжение на лице госпожи Тан мгновенно испарилось, уступив место легкой, безмятежной улыбке.

Она слегка качнула круглым веером и безмятежно произвела: ─ Мужчина, имеющий жен и наложниц, – это в порядке вещей.

Вы, Ваше Высочество, обладаете царской кровью и по праву принимаете к себе достойных женщин, с чего бы мне терзаться ревностью?

Нравы Ханьской эпохи отличались свободой, и женщины смотрели на подобные вещи весьма просто, ценя прежде всего законный статус и долговременную привязанность.

Услышав это, Лю Бянь почувствовал, как с души свалился огромный камень, и мысленно усмехнулся: древние люди обладают на редкость широкими взглядами, что избавило меня от лишней головной боли и дворцовых интриг.

Раз уж моя супруга столь благоразумна, то впредь, если повстречаю кого по сердцу, смело смогу взять её под свое крыло.

─ Поздняя пора, Ваше Высочество, а дел у вас невпроворот, берегите же свое драгоценное здоровье, ─

ласково предостерегла госпожа Тан, глядя на него полным нежности взором.

Лю Бянь захлопнул уездную летопись, небрежно отложил её в сторону и, поднявшись, шагнул к ней. Возвышаясь над застывшей в трепете прелестной особой, он проронил низким, чарующим голосом: ─ Раз уж ты устала, этой ночью пусть твой долг – разделить со мной ложе, идет?

─ Ах… ─

Щеки госпожи Тан мгновенно залились краской, и она робко кивнула.

Хотя они уже связали себя узами брака, из-за смут, посеянных Дун Цзо, супругам так и не довелось исполнить древний обряд.

Теперь же, когда муж сам завел об этом речь, смутное волнение зародилось в её груди бурной волной, переполняя её одновременно страхом и сладким предвкушением.

Вскоре шелковый полог опустился, и короткие весенние часы пролетели незаметно.

Лю Бянь прижал к груди госпожу Тан, чья кожа соперничала белизной со снегом, а тело источало нежное тепло, провел кончиком пальца по её утонченной спине и не удержался от похвалы: ─ Тан, ты прекрасна.

Та лишь порозовела еще сильнее, пряча лицо у него на груди и шепотом умоляя: ─ Ваше Высочество… молю, проявите милосердие к вашей служанке…

Утренний свет пробивался сквозь оконную решетку, бросая пестрые тени на ложе.

Лю Бянь скосил взгляд на мирно спящую рядом девушку, и недавняя суровая резкость в его чертах сменилась мягкой улыбкой.

Стараясь не потревожить её сладкий сон, он тихонько поднялся, бесшумно выскользнул во внутренние покои, ибо пламя грядущего призыва «Десятикратной рулетки»

уже не давало ему покоя.

Шагнув во двор, он полной грудью вдохнул бодрящий, прохладный утренний воздух.

Ополоснув руки и затаив дыхание, Лю Бянь закрыл глаза, перенеся сознание в сокровенное пространство, принадлежащее лишь ему одному.

─ Система, запустить десятикратный призыв! ─

В голове тотчас прозвучал бездушный механический голос: [Внимание! Извините, хозяин, функция десятикратного призыва еще не разблокирована. Она станет доступна после захвата хотя бы одного города.

]

Лю Бянь замер на секунду, а затем его охватило праведное возмущение: ─ Вы же так расписывали эту рекламу, с чего вдруг такие перемены? Я ведь даже руки дочиста вымыл, а вы говорите, что этой функции нет?!

[Внимание! Учитывая логические оплошности в первоначальном описании системы, в качестве компенсации вам досрочно открывается доступ к призыву среднего уровня.

]

Слыша этот неожиданный поворот, Лю Бянь лишь сокрушенно покачал головой.

Спорить с бездушной программой – дело заведомо бессмысленное, раз уж дают компенсацию – грех отказываться.

Быстро проверив счет, он обнаружил ровно девятьсот очков.

Судя по пропорциям, этого как раз должно хватить на четыре младших призыва вперемешку с одним драгоценным средним.

Стоило сосредоточиться, как пространство озарилось вспышкой света.

[Младший призыв завершен, ознакомьтесь с досье военачальника.

]

[Первый: Харуно Сакура (в юном возрасте). Воинское мастерство – 70, сила – 83, интеллект – 85, политика – 82, обаяние – 90. Уникальный талант: Медицинские ниндзюцу – базируются на управлении чакрой, даруют выдающиеся способности к экстренному лечению и поддержанию выносливости.

]

Следом всплыло еще одно оповещение: [Обнаружено, что хозяин собрал Узумаки Наруто, Учиху Саске и Харуно Сакуру. Активирована связь «Команда №7». При одновременном участии всех троих в бою все характеристики возрастают на 30 процента.

]

Глаза Лю Бяня загорелись – этот улов явно стоил затрат.

Он перевел взгляд на следующие результаты:

[Второй: Гаара (в юном возрасте). Воинское мастерство – 85, сила – 89, интеллект – 80, политика – 80, обаяние – 83. Уникальный талант: Манипуляция песком – позволяет по собственному желанию управлять песчаными массами для передвижения, обороны или разрушительных атак.

]

[Третий: Ророноа Зоро (арка Ист-Блю). Воинское мастерство – 30, сила – 95, интеллект – 62, политика – 53, обаяние – 87. Уникальный талант: Стиль трех мечей – вершина мастерства владения клинками, позволяющая одновременно орудовать тремя острыми мечами.

]

[Четвертый: Усопп (арка Ист-Блю). Воинское мастерство – 28, сила – 85, интеллект – 75, политика – 50, обаяние – 70. Уникальный талант: Король снайперов – безупречная точность поражения на сверхдальних дистанциях, мастерское использование особенностей рельефа для тактических диверсий.

]

Перебирая имена в уме, Лю Бянь принялся взвешивать перспективы.

Троица из Команды №7 наконец-то в сборе, их боевые роли отлично дополняют друг друга.

Зоро обладает огромной силой и вполне годится на роль передового стража; что же до Усоппа, пусть его политика и хромает, но его невероятные способности к дальней стрельбе станут настоящим сокровищем в осаде, особенно для расстановки ловушек и подавления врага.

Единственным, кто вызывал у него сомнения, был этот мальчишка Гаара, способный повелевать песком.

Стоит ли держать его при себе телохранителем или отправить на возведение стен и тыловые работы? В конце концов, его умение менять ландшафт по щелчку пальцев дорогого стоит.

Поразмыслив с минуту, Лю Бянь решил пока не ломать голову и сразу же запустить оставшийся призыв среднего уровня.

[Активирован призыв среднего уровня, фиксируйте данные.

]

Ослепительный золотой свет раскололся надвое, и перед ним медленно проступила фигура мужчины в алых одеждах с суровым, холодным выражением лица.

[Акацуки но Сасори. Воинское мастерство – 97, сила – 98, интеллект – 90, политика – 82, обаяние – 89. Уникальный талант: Техника марионеток – непревзойденное владение механическими устройствами, управление бесчисленными марионетками для ведения боя на всех дистанциях, совмещает в себе таланты инженера и кукловода.

]

Лю Бянь судорожно втянул воздух, в его глазах вспыхнул огонь фанатичного восторга.

Высокие показатели командования и силы в сочетании с невероятной, просто читерской марионеточной армией – это ли не обычный военачальник? Нет, это острейший клинок в его руках, величайший оплот державы!

Акацуки но Сасори – тот самый кукловод, от чьего имени содрогался весь мир ниндзя.

В глазах Лю Бяня этот персонаж был не просто боевой единицей, а козырной картой, способной перевернуть ход любой войны.

Вершина полководческого искусства в сочетании с непостижимым искусством человеческих марионеток делала его идеальным инструментом для захвата чужих земель.

Человеческая марионетка способна сохранять навыки и способности павшего воина при жизни.

Что это значит?

Это значит, что стоит лишь срубить голову вражескому полководцу, как в твоем распоряжении оказывается не знающий усталости, преданный до мозга костей боевой инструмент!

Если собрать целую армию из таких марионеток, созданных из тел прославленных героев прошлого, кто сможет помешать ему объединить Поднебесную?

Мысли унеслись вдаль, и взгляд Лю Бяня стал рассеянным.

Ли Цзюэ и Го Си… остались ли еще их тела?

Пусть при жизни те были посредственностями, но всё же носили титулы удельных князей, так что их останки пришлись бы весьма кстати.

Впрочем, главной заботой на данный момент было не копание в могилах, а максимальное использование ресурсов, что уже имелись под рукой.

С открытием среднего уровня призыва у Саске, который до сих пор оставался лишь в «детской» стадии, появилась реальная перспектива для эволюции.

Тратя накопленные очки, можно было возвысить его от юного Саске до Мангекё, а там и до Вечного Мангекё с Риннеганом.

Каждая ступень роста сопровождалась экспоненциальным взрывом боевой мощи.

К несчастью, нынешние запасы очков выглядели слишком жалко, так что оставалось лишь сидеть сложа руки.

─ Ваше Высочество? ─

Тихий голос разрушил раздумья Лю Бяня.

Легкие занавеси в комнате колыхнулись, и госпожа Тан неторопливо шагнула наружу.

Утренние лучи озаряли её утонченное лицо, сохранившее легкий отпечаток дремоты.

В уголках глаз еще теплилась нерастраченная истома, а растрепанные пряди волос небрежно падали на щеку, придавая ей поистине потрясающее, завораживающее очарование.

Картины вчерашнего вечера: трепещущие при свечах алые тени и слияние тел – вновь пронеслись в голове Лю Бяня, заставляя кровь закипеть с новой силой.

Глядя на эту женщину, познавшую все прелести любви и распустившуюся словно дивный цветок, он сглотнул вставший в горле ком.

Но рассудок взял верх быстрее.

Ныне они в эпоху смут, и единственным надежным фундаментом служат лишь конная рация да царская власть.

Любовные утехи хороши, но им не дозволено становиться помехой.

Он насилу подавил рвущееся наружу желание и смягчил голос: ─ Тан, ты измотана, отдохни еще. А я пойду займусь государственными делами, навестю тебя чуть позже.

Госпожа Тан слегка склонила голову, её томный взгляд скользнул по нему, и она промолвила: ─ Служанка провожает Ваше Высочество, и пусть возвращение ваше будет скорым.

Такая зрелая, свойственная лишь замужней женщине кротость в один миг сокрушила последние преграды в душе Лю Бяня, заставив его вновь проявить железобетонную выдержку.

Уездный ямбург в Хуннуне.

Утро выдалось холодным, пропитанным предчувствием скорой бойни.

Сюнь Юй и прочие уже поджидали его на месте с мрачными лицами.

Лю Бянь вошел в главный зал, занял верхнее место и окинул всех взглядом: ─ Господа прибыли спозаранку.

Сюнь Юй сделал шаг вперед, сложил руки в поклоне и доложил: ─ Ваше Высочество, на текущий момент в Хуннуне набрано пять тысяч новобранцев.

Однако все они – сброд с улицы, пороху не нюхавший. Без опытного военачальника толку от них в бою не будет.

Цифры в точности совпали с его расчетами.

Сырые новобранцы, какими бы тучными толпами ни ходили, остаются лишь овцами на заклание.

Лю Бянь постучал пальцем по столу, а мысли в голове завертелись с бешеной скоростью.

Мало войск – нет страха в глазах врагов; много войск – нечем кормить.

Пять тысяч – это предел выживания, а вот десять тысяч составят надежный гарнизон.

─ Продолжайте набор, ─

твердо приказал Лю Бянь. ─ На запасы зерна и золота не скупитесь, доведите число до десяти тысяч.

Что до обучения… ─

Он осекся, вспомнив вчерашнего удальца, пришедшего к нему на службу.

─ Этот Линь Чунь с виду неудачник, но в воинских построениях и боевых искусствах смыслит отлично.

Поручите ему дрессировку новобранцев, через три дня я хочу видеть результат.

Тысяча закаленных воинов стоит дороже ста тысяч оборванцев.

В этом и кроется основа выживания в смутные времена.

Оборона Хуннуна оставляла желать лучшего, рабочих рук не хватало, и Цзя Сюй хмурил брови, открыто заявляя, что при нынешних силах и ресурсах на возведение стен уйдет не меньше десятка лет.

Лицо Лю Бяня помрачнело, после чего он выложил козырь: ─ В моем распоряжении есть удивительный человек по имени Гаара, мастерски управляющийся с песком.

Строительство стен перепоручите ему в помощь вам, это должно разрешить насущную проблему.

Услышав это, Цзя Сюй метнул пронзительный взгляд, сложил руки в знак согласия.

Следом Лю Бянь перевел взор на хитрого стратега, чей тон был ровным, но в нем сквозило непререкаемое величие: ─ Вэньхэ, отныне разведка Хуннуна целиком и полностью в твоих руках.

Как расставлять агентов и как играть на человеческих слабостях – решай сам, у тебя на этот счет хватит ума.

Его доверие к Цзя Сюю граничило с фанатизмом.

У этого человека невероятный ум и жестокий нрав, он как никто другой подходит для того, чтобы расчищать тени для великой династии Дамин.

─ Будьте спокойны, Ваше Высочество, ваш слуга не посрамит приказ, ─

лицо Цзя Сюя оставалось невозмутимым, но в уголках рта промелькнула едва заметная усмешка.

Вскоре по очереди отчитались Го Цзя и Си Чжицай, доложив, что каждый из них уже вступил в должность.

Лю Бянь оглядел собравшихся соратников, и на сердце у него отлегло.

Пройдет всего несколько месяцев, и эта железная армия вместе с неприступными стенами вырастет прямо здесь.

Что же касается пришельцев из иных миров, призванных системой, то они уже затаились в глубине города, ожидая лишь одного приказа, чтобы смести любого врага на своем пути.

─ Где Зоро? ─

За дверями послышались шаги, и одинокая фигура неторопливо переступила порог.

----------

«Глава 13»

Зеленые волосы словно лезвия, на поясе три клинка излучают леденящий блеск, а на рукаве повязана зеленая бандана.

Перед ним предстал не кто иной, как величайший мечник из мира «Ван-Пис» – Ророноа Зоро.

Лю Бянь окинул его оценивающим взглядом и, убедившись, что всё в порядке, отдал приказ: ─ Отныне ты – мой личный телохранитель, и будешь повсюду следовать за мной.

Зоро обладал несравненной силой, но его единственным и фатальным недостатком было полное отсутствие чувства направления.

Если доверить ему командование войсками, то армия, чего доброго, разбредется еще до начала сражения, не сумев отыскать даже собственные ворота.

Поэтому должность начальника охраны подходила ему идеально.

─ Есть! ─

Зоро опустился на одно колено, а поднявшись, молча отступил за спину Лю Бяня, застыв подобно нерушимой железной стене.

─ Усопп, Харуно Сакура, войдите. ─

По зову господина оба появились на пороге тронного зала.

Лю Бянь не стал давать им конкретных поручений, решив лишь воспользоваться моментом, чтобы оценить боевые способности этих новобранцев.

Усопп выглядел точь-в-точь как и ожидалось: в одеянии цвета хаки, с копной кучерявых волос и длинным носом, за поясом висела его фирменная рогатка, а в чертах лица читалась изрядная доля плутовства.

А вот стоявшая рядом девушка заставила Лю Бяня на мгновение замереть.

Короткие розовые волосы, утонченные черты лица, изумрудные, словно драгоценные камни, глаза источали удивительную ясность и живость, и лишь чуть более широкий лоб ничуть не портил ее естественного очарования.

Пропорции ее лица были выверены с поразительной гармонией, создавая захватывающую дух красоту.

Лю Бянь задержал взгляд на этом лице и мысленно усмехнулся: Учиха Саске, раз уж Сакура уродилась столь прекрасной, то эту невесту я заберу себе во имя высшей справедливости!

─ Сасори! ─

Звонкий оклик разорвал тишину, и фигура Сасори Красного Песка бесшумно возникла, словно призрак.

Лю Бянь восседал на полководческом троне, его взгляд был глубок и сосредоточен.

Будучи на данный момент самым острым клинком в его арсенале, этот мастер марионеток несомненно заслуживал самого серьезного применения.

Он мысленно прикинул: если бы величайший воитель эпохи Трех Королевств, Люй Бу, сошелся с ним в поединке, чья взяла бы? Впрочем, все эти так называемые знаменитые полководцы конца династии Хань в его глазах были лишь агнцами на заклание.

Былые подвиги Гуань Юя, рубившего врагов пока не остыло вино, сегодня, пожалуй, предстояло повторить Сасори Красного Песка.

Стоявший перед ним Сасори облачался в свой неизменный алый плащ с черными облаками, а его лицо казалось донельзя детским, почти мальчишеским, но под этой личиной скрывались леденящие кровь механизмы и искусство марионеток.

Лю Бянь отлично понимал, что дело тут вовсе не в молодости или старческом увядании – это было живым доказательством того, что он давно отринул плоть и обрел бессмертие в искусстве кукол.

─ Я официально назначаю тебя маршалом армий Хуннуна и жалую титул «Генерал Красного Скорпиона».

Голос Лю Бяня звучал негромко, но был наполнен непререкаемым величием. ─ Впредь тебе суждено сражаться со мной бок о бок, и завоевание высших титулов не за горами.

Присутствовавшие при этом советники хоть и переглянулись с удивлением, но возражать не стали.

Они уже успели убедиться в силе чудаков, окружавших их господина, ведь каждый из них обладал поистине потрясающими возможностями.

Особенно этот на вид совершенно безобидный юнец: от исходившей от него непостижимой ауры становилось очевидно, что перед ними далеко не простой смертный.

Завершив военные распоряжения, Лю Бянь поднялся с места и направился прямиком к городской стене.

Он намеревался лично проинспектировать работы, ибо эта стена должна была стать ключевым залогом выживания Хуннуна.

Неподалеку неподвижно стоял Гаара.

Спиральная татуировка на лбу и массивный тыквенный сосунком с песком за спиной подчеркивали его уникальность.

Однако стоявший рядом Цзя Сюй (по прозвищу Вэньхэ) хмурил брови.

В глазах этого хитроумного стратега метка на лбу Гаары подозрительно напоминала древнее клеймо преступника, и эта ассоциация вызывала у него смутные сомнения относительно истинной боевой мощи юноши.

─ Вэньхэ, ─

Лю Бянь нарушил молчание спокойным тоном. ─ Как по-твоему, какой высоты должна быть стена, чтобы выдержать натиск вражеской армии?

Цзя Сюй на мгновение задумался, сложил руки в поклоне и ответил: ─ Отвечая вашему высочеству, по моему разумению, трех чжанов будет вполне достаточно.

Один чжан той эпохи равнялся примерно... и для обычного военного строительства это уже считалось внушительной высотой, но в глазах Лю Бяня такой подход выглядел чересчур консервативным.

─ Недостаточно.

Лю Бянь покачал головой, а его взгляд сверкнул острием клинка. ─ Мне нужна высота в десять чжанов.

Только тогда город станет поистине неприступным.

Едва эти слова сорвались с уст, в зале поднялся ропот.

Цзя Сюй в ужасе изменился в лице и поспешил возразить: ─ Ваше высочество! Десять чжанов?! При нынешних людских и материальных ресурсах Хуннуна не то что за десять лет, но даже за тридцать или пятьдесят лет подобное не возвести!

Оборона, безусловно, важна, но затраты времени и средств представлялись астрономическими.

Цзя Сюй вовсе не пренебрегал фортификацией, он просто трезво оценивал суровую реальность.

Лю Бянь не стал спорить с советником и, повернув голову, обратился к молчаливому Гааре: ─ Гаара, если ты возьмешься за это дело, сколько времени уйдет на завершение?

Гаара ничего не ответил, лишь медленно поднял правую руку и выставил один палец.

Цзя Сюй вытаращил глаза от изумления: ─ Десять лет? Невозможно! Даже если истощить ресурсы всей страны, это чистой воды безумие!

─ Вовсе нет.

─ Так значит, год? ─

Лицо Цзя Сюя исказилось, он едва ли не кричал: ─ Ваше высочество! Неужели вы полагаете его небожителем? Даже обладая сверхъестественными способностями, возвести стену в десять чжанов за год – это противоречит здравому смыслу!

На мгновение воздух вокруг словно застыл.

Гаара по-прежнему хранил бесстрастное выражение лица, а в его алых глазах не было ни единой ряби, после чего он слегка покачал головой.

─ Год... тоже слишком долго.

─ Месяц? Да вы бредите! ─

Бви брови Цзя Сюя сошлись на переносице, в голосе отчетливо слышался гнев. ─ Ваше высочество, прочность хуннунских стен веками ковалась! А этот Гаара выказывает чудовищную самонадеянность, заявляя, будто способен воздвигнуть железную твердыню в мгновение ока – это же чистейший фарс! По моему разумению, даже изо всех сил упираясь, за тридцать лет половины не построить.

Столкнувшись с яростными возражениями Цзя Сюя, Лю Бянь лишь мягко улыбнулся, не выказав и тени гнева.

Он слегка взмахнул рукой, призывая юношу, стоявшего на ветру, продолжить.

─ Десятичжановая стена возводится за один день.

Если господин Вэньхэ не верит, может воочию убедиться и широко раскрыть глаза.

Гаара сохранял невозмутимость и медленно поднял правую руку.

В тот же миг мириады песчинок за городской стеной словно откликнулись на безмолвный зов, безумным потоком устремляясь к этому месту.

Песчаные крупицы переплетались в воздухе, словно живые существа, слой за слоем нагромождаясь друг на друга.

Не успело пройти и мгновения, как перед ними во всем своем грандиозном величии взметнулась исполинская стена из песка.

Цзя Сюй выкатил глаза, а его зрачки сузились до точек.

Разве это заняло день? Даже полчаса не прошло, а подобная невероятная скорость повергала в благоговейный ужас!

─ Это... неужели божественное чудо? ─

Голос Цзя Сюя дрожал; его недавняя надменность развеялась без следа, сменившись глубоким трепетом и страхом. ─ Мастер Гаара владеет непостижимым искусством, а я, старый глупец, был слеп – прошу, покарайте меня за дерзость!

В этот момент Гаара был полностью поглощен управлением потоками песка и не обращал внимания на происходящее рядом.

Тем временем Лю Бянь неспешно подошел к Цзя Сюю, бросив на него глубокий взгляд: ─ Вэньхэ, как тебе способности тех необычных людей, что служат мне?

На душе у Цзя Сюя похолодало, и он вмиг осознал, на кого намекает господин.

Будь то виденные им ранее Ли Лок, Саске, Наруто или этот самый Гаара – все они носили странные одежды и носили незнакомые слуху имена, но их устрашающая, выходящая за рамки человеческого понимания сила производила неизгладимое впечатление.

Беспрецедентное чувство опасности зародилось в его сердце.

Цзя Сюй считал себя непревзойденным стратегом, однако перед лицом этих людей, явившихся будто из иного измерения, все его интриги и расчеты казались столь жалкими и бесполезными.

─ Господин... ─

Цзя Сюй опустился на колени, тяжело рухнув на каменные плиты. ─ Ваш покорный слуга признает себя побежденным!

Перед лицом абсолютной силы хитрость и ум отходили на второй план.

─ Вэньхэ, оставь самоуничижение.

Лю Бянь протянул руку, помогая ему подняться, а в его глазах промелькнул острый блеск. ─ Твое поле боя лежит не на свету, а во тьме.

─ Я... не совсем понимаю ваше высочество.

─ Во время прошлой осады Лояна, если бы тайные лазутчики Ли Ру не выследили меня словно призраки, я бы наверняка расстался с жизнью.

Лю Бянь устремил взгляд в небеса, а его голос звучал низко и холодно. ─ Лишь зная и себя, и противника, можно одержать победу в сотне сражений.

Я хочу создать особую разведывательную структуру, которая будет не только выслеживать врагов и пресекать внутренние угрозы, но и сеять хаос в тылу неприятеля.

Эти слова ударили по ушам Цзя Сюя подобно раскату грома.

Создать шпионскую сеть!

Это была как раз та сфера, к которой он еще не прикасался, но масштабы которой прекрасно осознавал.

Цзя Сюй глубоко вдохнул, растерянность в его глазах исчезла, уступив место холодной решимости: ─ Я понял.

Ваше приказание будет исполнено немедленно!

Лю Бянь глядел на него с глубоким смыслом, слегка постукивая пальцами по столешнице, а его голос, хоть и тихий, нёс в себе непреклонную властность: ─ Отряд разведчиков уже выдохся, и мне нужно, чтобы ты собрал всё с нуля.

Создай ведомство под названием «Цзяньча-юань» – Палата надзора.

Сделав паузу, он перевел взгляд за оконную раму, словно пытаясь пронзить туман этой смутной эпохи: ─ Я хочу, чтобы твои щупальца дотянулись до каждого уголка Великой империи Хань.

Что бы ни происходило, шорох ли листьев или тревожный ветер, любые перемены должны оказаться в твоих сетях еще до того, как о них узнаю я.

Услышав это, Цзя Сюй слегка сузил зрачки, после чего уголки его губ изогнулись в понимающей улыбке.

Господин не произнес всего вслух, но он понял всё кристально ясно.

Эта Палата надзора вовсе не ограничивалась ролью заурядных соглядатаев.

Ей предстояло стать самым острым и безжалостным мечом в руках правителя.

Сбор военных сведений был лишь внешней стороной дела, куда важнее было вычищать инакомыслящих, расправляться с политическими оппонентами и заниматься грязной работой, за которую полагалось вечное проклятие веков.

На месте любого другого охватили бы сомнения и страх.

Но кто такой Цзя Сюй? Стратег эпохи хаоса, разве мог он страшиться пламени ада?

Покуда это могло вернуть к жизни рушащуюся империю Хань, он был готов хоть сейчас пасть на самое дно преисподней.

─ Будьте спокойны, господин.

Цзя Сюй сложил руки в приветствии, а его лицо приняло суровое выражение: ─ Это дело я беру на себя.

─ Отлично.

Лю Бянь удовлетворенно кивнул, больше не говоря ни слова, и повернулся лицом к той диковинной высокой стене, что стремительно вырастала за пределами города.

В этот момент Гаара стоял на вершине песчаного бархана, складывая печати руками.

Желтый песок бурлил словно змеи, и под его управлением десятичажановая стена приняла окончательную форму.

Не прошло и часа, как город Хуннун оказался наглухо обнесен этим золотистым барьером.

При столь мощных укреплениях даже миллионная армия едва ли сумела бы откусить от них хоть крошечный кусочек.

─ Отличная работа.

Лю Бянь подошел ближе и хлопнул Гаару по плечу, а в его тоне слышалось искреннее восхищение.

Гаара смахнул со лба пот и скромно произнес: ─ Благодарю за похвалу, ваше высочество, сущая мелочь.

Лю Бянь уже собирался повернуться, как вдруг резко замер.

Уставившись на глухую стену из песка перед собой, он ощутил легкую неловкость: ─ Постой... а где же воротные проемы? Как мне теперь выйти наружу?

Оказалось, этот грозный парень был целиком поглощен созданием обороны и начисто забыл оставить проходы!

─ Ох, запамятовал.

Гаара почесал в затылке, выглядя слегка смущенным.

Тут же взмахнув рукавом, он вновь заставил песок заструиться, и спустя мгновение в четырех сторонах света – на юге, севере, западе и востоке – синхронно образовались четыре широких арочных проема.

Уплотненная до предела силой чакры песчаная земля по своей твердости превосходила даже закаленную сталь и голубой кирпич.

Обеспечив себя столь несокрушимым рубежом обороны, Лю Бянь наконец мог спокойно выступать в походы на передовую, не беспокоясь о тылах своего главного оплота.

─ Вэньхэ, пойдем со мной на плац, взглянем на войска.

Лю Бянь поправил одежды, окликнул Цзя Сюя и зашагал в сторону военного лагеря.

----------

«Глава 14»

Под его началом состояло немало воевод, и если в искусстве вести бой равных не было разве что мастеру марионеток Акацуки но Сасори, то в деле управления войсками правой рукой Лю Бяня, безусловно, являлся Линь Чун.

Еще большим достоинством этого человека было глубокое знание стратегии – воинской науки. Передав ему всю полноту власти, Лю Бянь мог не опасаться за исход дела.

Не успел он подойти ближе, как раскатистый, сотрясающий воздух боевой клич хлынул навстречу подобно приливной волне.

─ И раз! И два! И три!

Мощный рокот устремлялся прямо к небесам, отчего кровь в жилах закипала.

Линь Чун стоял с обнаженным торсом, играя узловатыми мускулами, словно монументальная железная башня, выросшая посреди плаца.

Размахивая тяжелым боевым шестом, он рявкал на подчиненных:

─ Больше пота на тренировках – меньше крови в бою! А ну-ка выкладывайтесь на полную!

Крупные, размером с горошину капли пота катились по его бронзовой коже, срывались вниз и падали в пыль, мгновенно оставляя темные влажные пятна.

Над крепостной стеной маревом поднимался зной.

Одежда воевавших до седьмого пота солдат насквозь промокла и намертво прилипла к спинам, резко очерчивая рельеф напрягшихся мышц.

И хотя пот ручьями струился по лицам, испаряясь, едва достигнув раскаленной земли, во взглядах людей не было и следа растерянности – напротив, в них зрело пугающее, монолитное единление.

Линь Чун возвышался перед строем подобно непреодолимой горе.

Этот бывший инструктор восьмисоттысячной императорской стражи отличался суровым нравом и железной хваткой; стоило ему лишь появиться здесь, как гнетущая аура незримыми оковами сковывала любые попытки дать слабину.

Под прессом столь безжалостной дисциплины сброд превращался в монолитную стальную плиту.

Лю Бянь стоял заложив руки за спину, скользя взглядом по зарождающемуся войску, а уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

─ Генерал Линь, каковы успехи?

Он не стал расточать похвалы, обратившись к нему сдержанно, но властно.

Услышав это, Линь Чун мгновенно подобрался, скрестил руки в приветственном жесте, и его голос прогремел подобно колоколу:

─ Повелитель! Дайте мне еще месяц, и твой покорный слуга обучит этих новобранцев смыкать ряды и сокрушать врага!

─ Месяц…

Лю Бянь задумчиво прищурился, а затем кивнул:

─ Темп неплох. Однако, желая сделать хорошее дело, прежде следует отточить инструмент. Столь изнуряющие тренировки нельзя вытягивать впроголодь – котлы должны быть полными. Мне нужна не голодная чернь, а разъяренная стая волков, готовая разорвать любого.

─ Благодарю за заботу о воинах! Сейчас же все устрою, голодными они тренироваться не будут!

В глазах Линь Чуна вспыхнул хищный блеск, а уверенность била через край.

В конце концов, командование войсками было его стихией; пока не иссякли запасы провианта, эта новоиспеченная армия Хуннона встанет на ноги много быстрее, чем кто-либо мог ожидать.

Глядя на то, как крепнут крепостные стены и проступает грозный оскал будущей мощи, Лю Бянь наконец почувствовал, как камень свалился с души.

Однако фундаментом для войны служат отнюдь не клинки, а звонкая монета и зерно.

Хотя так называемая «приемная матушка» временами подбрасывала кое-какие средства, эти крохи казались капли в море и были неспособны подпитывать амбиции по завоеванию Поднебесной.

Хочешь жить – умей вертеться.

Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как перед внутренним взором возник знакомый образ – Нами.

Та самая женщина, что когда-то будоражила просторы иного океана; если приставить ее к делам государственной казны, она наверняка сотворит чудеса.

В тот же вечер, когда в уездной канцелярии разогнали всю прислугу, Лю Бянь не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к сути:

─ Нами, если я доверю тебе финансы нашего удела, как в кратчайшие сроки сколотить состояние, достаточное для содержания армии и походов на все четыре стороны?

К призванным из другого мира соратникам Лю Бянь относился без тени недоверия, справедливо полагая, что прямой подход приносит больше всего пользы.

При одном лишь упоминании денег Нами, до того лениво откинувшаяся на спинку стула, мгновенно преобразилась.

Она резко выпрямилась, глаза ее заискрились азартом, а на щеках от предвкушения выступил легкий румянец.

─ Хозяин, тут и думать нечего! Мандарины выращивать!

Предложение прозвучало неожиданно, но вместе с тем донельзя привычно – казалось, для нее цитрусовые были синонимом абсолютного богатства.

Лю Бянь слегка нахмурился, а затем покачал головой:

─ Не годится. Ныне династия Хун рушится, повсюду полыхает пламя усобиц, простолюдинам порой нечего бросить в котел, а ты предлагаешь им лакомиться фруктами? Выращивать сады в такое время – чистой воды безумие.

Годы нескончаемой смуты превратили земли Центральной равнины в выжженную пустыню, кишащую бандами разбойников, где человеческая жизнь не стоила ломаного гроша.

В эпоху, когда людям едва удавалось выживать, рассуждения о роскоши звучали нелепо.

Нами закусила губу, словно осознавая всю тяжесть эпохи, но тут же оживилась:

─ Ладно, тогда сеять зерно! Хлеб – всему голова, он везде в цене!

─ Земли Хуннона скудны и узки, к тому же лежат на севере, где урожай снимают лишь раз в год, – спокойно парировал Лю Бянь, указывая на карту. ─ Подобных объемов едва хватит на прокорм местных гарнизонов и жителей. Мечтать о сверхприбылях за счет излишков зерна – пустые фантазии.

На мгновение в комнате повисла тяжелая тишина.

В этот момент Нами легко постучала пальцем по столешнице, резко вскинула голову, и в ее глазах вспыхнула искра гениальной догадки:

─ А что, если… изменить условия для посевов? Возвести огромные стеклянные теплицы, способные удерживать тепло! Тогда даже зимой внутри можно будет выращивать дорогие культуры!

Зрачки Лю Бяня сузились.

Стеклянные теплицы…

Эта опережающая время идея заставила его сердце забиться чаще.

Он едва не забыл, что в его руках находятся технологии, способные обеспечить технологическое превосходство над этим миром.

─ Точно! ─ Лю Бянь с размаху хлопнул себя по бедру, и недавняя хмурость рассеялась, уступив место ликованию. ─ Как я мог забыть про это! Обзаведясь утепленными оранжереями, мы станем выращивать не банальное зерно, а внесезонные дорогие овощи, редкие травы и даже цветы! Вот это действительно золотое дно!

Замысел тепличного хозяйства пронесся в голове яркой вспышкой; если использовать свойства стекла удерживать тепло и влагу, земли Хуннона смогут давать по два урожая в год, а объемы производства взлетят до небес.

Однако стоило этой мысли окрепнуть, как ее тут же окатило ушатом холодной воды: на дворе закат династии Хань, откуда здесь взяться продукту современной индустрии – стеклу? В летописях упоминалось лишь хрупкое цветное стекло, ценившееся на вес золота; соорудить из него теплицы было не просто безумием, а расточительством на грани разорения.

─ В Поднебесной нет стекла, путь заказан, – тихо вздохнул Лю Бянь, постукивая пальцем по столу и мысленно отбрасывая эту дерзкую затею.

Но на самом краю отчаяния прозвучал неожиданно твердый голос:

─ Повелитель, раз его нет – мы создадим его сами. Чего ради ломать голову над плавкой обычного кварцевого песка?

В чистых глазах Нами читалась абсолютная уверенность, словно в мире не существовало задач, которые ей оказались бы не по плечу.

Лю Бянь опешил, а затем горько усмехнулся:

─ Эх, Нами, я понимаю твою логику. Растопить кварцевый песок при высокой температуре – задача нехитрая. Беда в другом: нужен жар в тысячи градусов, а в эту эпоху никому не под силу обуздать такое пламя.

Обладая душой попаданца из иного мира, он прекрасно осознавал всю подоплеку: загвоздка крылась вовсе не в рецептуре, а в невозможности контролировать столь колоссальную температуру.

─ Погодите-ка… Саске-кун ведь владеет стихией огня! – просияла Нами, цепляясь за идею как за спасательный круг. – А еще господин Гаара умеет управлять песком. Если объединить их способности, разве это не идеальное решение для плавки?

Слова эти прозвучали подобно озарению.

Лю Бянь снова хлопнул себя по колену, а в его глазах вспыхнул огонь:

─ Как же я мог позабыть про этих двоих! Техника огня послужит источником жара, а песок обретет нужную форму – поистине небесный союз!

Утвердившись в намерениях, он не стал откладывать дело в долгий ящик и велел немедленно позвать Саске и Гаару, после чего направился прямиком в кузню.

Изначально задумывавшийся ради продовольствия план обрел новый поворот: раз уж стекло станет дефицитным предметом роскоши, к чему утруждать себя земледелием? Куда выгоднее сбывать готовые диковинки знати, выручая за них столько серебра, что его с лихвой хватит на скупку зерна по всей империи.

А раз уж товар предназначен для продажи богачам, выглядеть он должен безупречно.

Вскоре все собрались внутри закрытой плавильни, где воздух казался тяжелым от предвкушения.

Лю Бянь коротко обрисовал задачу: Гаара придает форму, Саске плавит.

Стоило ему умолкнуть, как развернувшееся зрелище заставило присутствующих затаить дыхание.

Гаара лениво взмахнул правой рукой, заставив огромный тыквенный сосуд за спиной задрожать; потоки мелкого песка хлынули наружу, закручиваясь в воздухе и уплотняясь с невероятной скоростью, чтобы в мгновение ока принять очертания изящного винного кувшина с плавными линиями.

Тут же Саске сложил пальцы в сложную комбинацию рун, двигаясь с неотвратимой грацией.

─ Стихия Огня: Техника великого огненного шара!

Ревущий огненный дракон вырвался наружу, безошибочно окутывая зависший в воздухе песчаный сосуд.

Вместе с потоками пламени температура в помещении подскочила до предела.

Песчаная форма начала стремительно плавиться и оседать; шероховатые песчинки спекались в единую массу на глазах уменьшаясь в объеме, но обретая при этом невероятную плотность и гладкость.

Исход дела зависел от одного: сумеет ли чакра огня выдать ту самую предельную температуру плавления кварца?

Языки багрового пламени лизали глиняные стены, и под их напором упрямое вещество стало размягчаться, превращаясь в тягучую массу.

Сквозь дрожащие волны горячего воздуха Лю Бянь неотрывно следил за тем, как сгусток материала начинает отливать прозрачным красноватым блеском.

Когда очертания застыли, балансируя на грани между жидкостью и твердым телом, он понял – всё удалось.

─ Недурно, – произнес он.

Едва сорвались с губ эти слова, как длинный меч по имени «Хёринмару» со звоном вылетел из ножен.

Клинок еще не коснулся цели, а жгучий, пробирающий до костей мороз уже хлынул во все стороны, в одно мгновение окутывая раскаленную заготовку.

Столкновение экстремальных температур сопровождалось едва слышным шипением, но уже спустя мгновение тягучая субстанция окончательно застыла.

Лю Бянь протянул руку и подхватил вещицу; холод, исходивший от гладкой поверхности, заставил уголки его губ приподняться в улыбке.

Разве это был обычный винный кувшин? Перед ним лежало настоящее произведение искусства из чистейшего хрусталя.

Абсолютно прозрачный, без единой примеси, он играл искрами отраженного света, переливаясь всеми цветами радуги – зрелище неописуемой красоты.

─ Появись эта вещь на улицах Лояна, она наверняка вызовет настоящий переполох, – вертя в руках творение рук человеческих, Лю Бянь задумчиво прищурился.

Подобный удар по эстетическим вкусам эпохи заставил бы любого богача потерять рассудок.

С наступлением темноты в резиденции Лю Бяня ярко зажглись светильники.

В отличие от привычных военных советов, нынче за столом собрались лишь самые доверенные советники: Сюнь Юй, Го Цзя и прочие ключевые фигуры его штаба.

Никаких лишних церемоний – цель встречи заключалась в оценке товара.

─ Господа, сегодня я приготовил для вас вещицу, которая хоть и не является золотом, но стоит много дороже.

Сохраняя интригу, Лю Бянь извлек из рукава хрустальный кувшин и бережно водрузил его на низкий столик.

Мгновенно в комнате воцарилась тишина.

Свет свечи проникал сквозь прозрачные стенки, отбрасывая на стол причудливые блики; более того, сквозь стенки сосуда можно было отчетливо разглядеть янтарный блеск плещущегося внутри вина.

─ Божественное творение! Такого чистого и прозрачного стекла мир еще не видывал, поистине работа духов! – первым нарушил молчание Сюнь Юй, не скрывая своего потрясения.

----------

«Глава 15»

─ Если налить в этот сосуд вина, пить станет вдвое приятнее, это же бесценное сокровище! ─ не удержался от восхищения другой советник.

Даже славившийся своей ленью Го Цзя во все глаза уставился на кувшин, сглотнул слюну и невольно протянул руку, пытаясь завладеть им:

─ Господин, раз уж эта вещь явилась миру, я готов пожертвовать годовым жалованьем, лишь бы взглянуть на нее вблизи! А если ее можно выкупить, буду бесконечно благодарен!

Лю Бянь с улыбкой перехватил руку Го Цзя, но лицо его при этом сразу стало серьезным:

─ Благодарю за похвалу, господа.

Но эта вещь вовсе не предназначена для наград, моя цель – продать ее и пополнить военную казну.

По вашему мнению, сколько может стоить подобное изделие?

Сейчас вопросы секретности требовали абсолютной точности.

Нельзя было допустить утечки тайны массового производства, ведь именно дефицит служил краеугольным камнем высокой цены.

Присутствующие переглянулись, после чего завязался жаркий спор.

Кто-то предлагал установить стартовую цену в миллион цяней, кто-то считал, что лишь пять миллионов способны соответствовать столь потрясающему зрелищу, а третьи предлагали компромиссный вариант в три миллиона.

Возгласы спорящих то взмывали вверх, то затихали, прийти к единому мнению так и не удалось, однако даже минимальные ожидания уже перешагнули отметку в миллион.

Глядя на возбужденные лица подчиненных, Лю Бянь втайне радовался.

Вот только на самом деле ему были вовсе не нужны те медные монеты, которые сильно обесценились после того, как Дун Чжо отменил хождение пятью цжу.

Деньги в условиях инфляции – лишь пустая бумага, и только твердая валюта способна удержать шаткое положение.

─ Мне не нужны деньги, ─

Лю Бянь резко сменил тему, и тон его стал суровым. ─ Скажите мне лучше, сколько примерно мер просяного зерна можно выручить за такую редкость, если пустить ее в обмен на продовольствие?

Этот вопрос вмиг остудил царившую в комнате горячую атмосферу.

Советники искусно плели интриги и выстраивали боевые порядки, но имели весьма смутное представление о реальном соотношении цен на базовые товары жизнеобеспечения.

В помещении снова воцарилась тишина, и отчетливо был слышен лишь треск свечного фитиля.

Сюнь Юй легко постучал пальцами по столу, и в его проницательном взгляде мелькнул хищный огонек.

Будучи выдающимся стратегом эпохи Хань, он чувствовал рыночную конъюнктуру куда лучше остальных.

─ Если доставить эту вещицу в Лоян и хотя бы показать ее знатным людям, выменять за нее десять тысяч мер армейского зерна – сущая правда.

Десять тысяч мер? Сердце Лю Бяня отчаянно забилось, и он едва сдерживал улыбку.

В настоящее время в Хунноне насчитывалось всего около десяти тысяч солдат, и этого запаса еды с лихвой хватило бы, чтобы братья-воины досыта питались больше двух месяцев.

Еще больше его воодушевляло то, что линия по производству подобных стеклянных сосудов уже была отлажена, и стоило ему кивнуть, как их изготовили бы ровно столько, сколько потребуется.

─ Вэньхэ, это поручается тебе, ─

Лю Бянь подался вперед, и в его голосе зазвучали непреклонные нотки. ─ Отправляйся в Лоян и Чанъань, пусти там слух, будто у меня в руках оказалась партия редчайшей стеклянной утвари, где за каждый предмет просят по десять тысяч мер зерна.

Как только придет время, обменяем их на продовольствие.

Хуннон зажатый между двумя столицами, кишел столичными толстосумами.

Раз уж у них куры денег не клюют, почему бы не воспользоваться собственной диковинкой и не обобрать их до нитки?

Услышав это, Цзя Сюй сузил зрачки и с недоверием посмотрел на господина:

─ Партию? Сколько же всего господин умудрился накопить?

─ Не твоего ума дело, ─

уголки губ Лю Бяня изогнулись в холодной усмешке, и он без промедления отдал весомый приказ: ─ Я даю тебе десять кувшинов, а взамен хочу получить сто тысяч мер зерна.

Сто тысяч мер! Эта цифра грохнула в сознании Цзя Сюя раскатом грома.

Для Хуннона это означало почти два года сытой армейской жизни.

Цзя Сюй глубоко вздохнул и низко поклонился:

─ Слушаюсь! ─

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Цзя Сюя, Лю Бянь отчетливо понимал суть происходящего.

Дефицит – вот краеугольный камень ценности, а потому выброс этой стеклянной посуды на рынок следовало строго дозировать, ведь лишь при размеренном течении дел можно извлечь максимум выгоды.

Этот молодой правитель молча прокладывал себе дорогу к ресурсам, ведущую к будущей гегемонии.

Однако долгое затишье не продлилось.

Спустя несколько дней, когда Саске и Гаара завершили обжиг последних кувшинов, весть об этом превратилась в настоящий шторм среди знати Центральных равнин.

Первоначальную оценку в десять тысяч мер зерна аристократические кланы, для которых деньги не имели никакого значения, бешено раздули, взвинтив ценник до десятков тысяч и выше.

─ Жируют богачи, а на дорогах замерзают бедняки, ─

абсурдность поздней эпохи Восточной Хань заключалась в том, что простой народ ел собственных детей, в то время как столичные вельможи насмерть дрались за красивый кувшин.

В их глазах продовольствие было лишь тленным прахом, тогда как подобные диковинки, подчеркивающие высокий статус, становились главным трендом коллекционеров.

Пока ажиотаж не утих, а цены находились на пике, настало самое подходящее время для продажи.

Лю Бянь прищурился, устремив взгляд вдаль: сделка, способная принести несметное зерно и богатства, была готова начаться, а копыта войск Черной Горы, казалось, уже нетерпеливо били землю где-то в тени…

Десять стеклянных кувшинов удалось обменять на двести тысяч мерлежалого зерна.

Для Лю Бяня в данный момент подобная сделка была сродни своевременной помощи в лютый мороз и служила прочным фундаментом для закрепления в Хунноне.

Приток столь щедрых продовольственных запасов позволял без помех увеличивать численность армии, и удвоение войска переставало казаться несбыточной мечтой.

Прошло несколько дней, пути подвоза зерна из Лояна и Чанъани были полностью расчищены, и груженные мешками

повозки сплошным потоком тянулись по тракту к Хуннону.

Самого же Лю Бяня теперь ждало лишь спокойное ожидание результатов.

В канцелярии уездного управления Сюнь Юй не мог скрыть радости на лице и, сложив руки перед сидевшим за столом юношей, почтительно произнес:

─ Господин, двести тысяч мер зерна у нас в руках, теперь Хуннон сможет прокормить две дивизии закаленных воинов.

В нынешние смутные времена вы по-настоящему пустили здесь корни!

Два с лишним десятка тысяч солдат – это была реальная, осязаемая сила.

Если добавить к этому десятисаженновые мощные стены Хуннона, никакой враг, даже явись его сотни тысяч, не смог бы сдвинуть город с места при всем желании.

Вот она, надежная гарантия выживания.

─ Вэньжо, ─

на губах Лю Бяня заиграла многозначительная улыбка, хотя в глубине глаз промелькнуло едва заметное напряжение. ─ Это зерно – лишь искра, и тебе следует распорядиться ей с умом.

Через несколько месяцев мне придется заняться кое-чем посущественнее простой обороны города.

Его взгляд пронзил оконный переплет, устремившись к далекому северу.

Приближалось время сбора в Суньцзао, и ход истории висел над головой подобно острому мечу.

Он прекрасно знал, что так называемые союзные войска – не более чем сборище сброда, и железная конница Дун Чжо рано или поздно развеет их иллюзии.

Тогда судьба Лояна всецело окажется в руках того, у кого кулаки окажутся крепче.

Но куда важнее борьбы за Лоян было другое сокровище – императорская печать.

Согласно историческим хроникам, после сожжения Лояна Дун Чжо спрячет печать в заброшенном колодце.

Она служила символом законной власти Хань и надежным фундаментом для будущих притязаний на Поднебесную.

Как бы то ни было, этот камень должен был достаться ему.

Заметив мрачноватый настрой господина, Сюнь Юй поспешил успокоить его:

─ Не беспокойтесь, господин, раз продовольствие поступило, набрать две тысячи элитных воинов дело ближайшего времени.

Методы генерала Линь Чуна суровы и эффективны, а созданное им войско, пусть и не сравнится по свирепости с хуннускими лерными медведями, все же даст фору любой деревенской голытьбе.

При упоминании Линь Чуна в глазах Сюнь Юя читалось искреннее уважение.

После некоторого времени притирки полководческий талант этого воина заставил всех советников проникнуться глубоким уважением.

Что же касается стеклянной мастерской, то Лю Бянь заранее велел приостановить там работы.

Все хорошо в меру, и если бы стеклянные изделия заполонили улицы, превратившись в дешевый ширпотреб, прежняя репутация и доходы сильно упали бы.

Двести тысяч мер зерна вполне могли обеспечить потребности Хуннона на целый год.

Этого срока Лю Бяню хватило бы, чтобы расширить владения с помощью походов, а там и золото с продовольствием потекли бы рекой, избавляя от необходимости столь мелочной экономии.

Однако спокойствие продлилось недолго.

Спустя несколько дней, когда обозы с зерном хлынули в Хуннон потоком, тревожное донесение нарушило царивший мир: одна партия из двадцати тысяч мер продовольствия бесследно исчезла.

Пока Лю Бянь корпел над бумагами, снаружи раздался торопливый топот ног, и бледный разведчик влетел в зал, рухнув на одно колено и дрожащим голосом выпалил:

─ Доклад! Беда!

Перо в руке Лю Бяня замерло, и чернила расплылись темным пятном.

Дурное предчувствие обострилось до предела, шестое чувство подсказывало, что беда связана именно с пропавшим караваном.

─ Что за паника? ─

голос его прозвучал тихо, но от него веяло ледяным холодом.

Разведчик поднял голову, лицо его побелело как полотно:

─ Две тысячи мер зерна, что везли из Чанъани, подверглись нападению в пути, весь конвой уничтожен!─

─ Мерзавцы! ─

Лю Бянь резко поднялся, отчего стоявшая на столе чашка соскользнула на пол и разбилась вдребезги.

Вспышка ярости захлестнула его: нашелся смельчак, решивший поживиться у него под носом?

─ Выяснили? Чьих это рук дело? ─

Разведчик сглотнул слюну и с трудом выдавил из себя несколько слов:

─ Наши агенты докладывают… Личность нападавших не установлена, но их манера действовать и одежда подозрительно напоминают почерк разбойников Черной Горы!─

Северный ветер свистел над землей, поднимая тучи сухих листьев и швыряя их в палаточные полотна.

Лю Бянь стоял у стола, скрестив руки за спиной, и вперил пронзительный взгляд в красную отметку на песчаной карте к северу от Хуннона.

─ Разбойники Черной Горы должны промышлять в Шандане, с какой стати им объявляться здесь? ─

Бви брови сошлись на переносице, и тревога в душе стала еще сильнее.

Эта банда остатков Желтых повязок под предводительством Чжан Нюцзяо, Чу Фэйяня и прочих была ему хорошо знакома.

То были отчарнные головорезы, живущие набегами, живучие, словно сорная трава, и ядовитые, как змеи.

Дверь тихо отворилась, и Цзя Сюй легкой поступью вошел внутрь, сохраняя невозмутимое выражение лица:

─ Господин, дозорные докладывают, что банда Черной Горы, хоть формально и распалась, но основные ее силы подходят к Хуннону.

─ Сколько их? ─

не поворачиваясь, холодно бросил Лю Бянь.

─ Около двух тысяч душ, ─

Цзя Сюй отвесил легкий поклон, и в его голосе прозвучала осторожность. ─ Все эти бродяги – стреляные воробьи, прошедшие через смуту Желтых повязок, свирепые и хитрые.

А наши хуннонские новобранцы едва начали обучение, оружие толком не обкатано, силы явно неравны.

Если рассуждать здраво, лучше бросить часть зерна ради безопасности границ и переждать бурю.

Две тысячи головорезов против одной тысячи солдат, да еще и защищать никому не нужное зерно? Совет звучал мягко говоря неразумно.

Однако в неспокойные времена собственная шкура зачастую ценилась выше гордости.

Слова Цзя Сюя были логичны и били точно в цель.

И все же Лю Бянь резко развернулся, и в его глазах горела непреклонная решимость:

─ Отступать некуда! Если мы проявим слабость из-за какой-то горстки зерна, завтра под стенами Хуннона окажутся целые армии.

И кто тогда станет воспринимать меня всерьез? Передать приказ: пусть Линь Чун и генерал Акасахи немедленно явятся в ставку!─

Цзя Сюй слегка замер, после чего с горькой усмешкой покачал головой.

Он слишком хорошо знал упрямый нрав молодого господина: если тот что-то вбил себе в голову, сдвинуть его с места не смогли бы и девять быков.

Увещевания гражданских чиновников перед лицом железной воли полководца всегда казались блеклыми.

И все же он поклонился:

─ Слушаюсь, ваша светлость. ─

Вскоре снаружи посмерлся торопливый топот шагов.

Линь Чун в тяжелых доспехах излучал убийственную ауру; Песчаный Скорпион выглядела не менее опасно, напоминая ночного хищника в засаде.

Оба вошли в шатер и опустились на одно колено:

─ Подчиненные явились по приказу господина!─

─ Собрать войска, выступаем немедленно!─

----------

«Глава 16»

Лю Бянь стремительно поднялся на ноги, указывая мечом на север, и зычным голосом воскликнул: ─ Я лично возглавлю поход и выступлю против Черного Горного!»

─ Есть!

Никаких колебаний, никаких сомнений.

В этом и заключалась вся чистота воинского пути.

В их глазах приказ господина был непреложным законом, и даже если впереди лежали горы ножей и моря пламени, они без малейшего промедления бросились бы туда.

Подобная абсолютная исполнительность была именно тем фундаментом, который так требовался Лю Бяню в этот момент.

Тем временем за тысячу ли отсюда, в диких горах в ста ли к северу от Хэнуна,

в походном лагере армии Черной Горы ярко пылали костры, а воздух был пропитан ароматами вина и мяса.

Чу Фэйянь, некогда наводивший ужас на всю округу предводитель Черной Горы, сидел сейчас в массивном кресле, обитом тигровой шкурой, высоко поднимая чашу с вином. Лицо его лоснилось от жира, и он заливался раскатистым смехом.

─ Эх, благодать! Истинно благодать!

Чу Фэйянь осушил большую чашу крепкого вина, утер бороду и повернулся к сидевшему рядом верному помощнику: ─ Вы только посмотрите, этих двадцати тысяч ши риса нашим братьям с лихвой хватит, чтобы вдоволь и сытно отпраздновать Новый год! А этот новоиспеченный хуннунский тайшоу – просто живой бодхисатва, сам приславший нам богатство прямо в руки!

Окружающие разбойники дружно заржали, вокруг то и дело раздавались звуки разделки туш, а запах крови смешивался с винными парами, заполняя всю горную долину.

Они и не подозревали, что вдали уже тихо зреет буря, способная в корне перевернуть их судьбы.

Костер весело потрескивал, бросая причудливые тени на слегка захмелевшее лицо Чу Фэйяня.

Он сделал еще один жадный глоток крепкого горючего, поддавшись хмельному куражу, с грохотом опустил кувшин на стол и обвел взглядом верных соратников по Черной Горе, а на его лице застыло преисполненное спеси и дерзости выражение.

─ Кто следует за вашим покорным слугой, тот никогда не останется без мяса и выпивки!

Голос Чу Фэйяня звучал гулко и оттого казался пропитанным хмельной властностью: ─ Раз уж мы завладели этим провиантом, значит, это наша общая великая заслуга!

Атмосфера в шатре стояла оживленная. Несколько командиров отрядов переглянулись, и в конце концов один из них понизил голос и нерешительно произнес: ─ Великий атаман, этот запас зерна везли в Хэнун.

─ А ведь это земли Лю Бяня. Если мы перехватим казенную провизию, не навлечем ли мы на себя смертельную угрозу?

Этот вопрос заставил окружающий галдеж заметно утихнуть.

Брови Чу Фэйяня сошлись на переносице, в глазах мелькнуло презрение, тут же сменившееся полным пренебрежением: ─ Лю Бянь? Да что он такое! Всего лишь марионеточный император, которого согнали с престола.

Он холодно усмехнулся и яростно постучал пальцами по столу: ─ Если он посмеет явиться сюда, я заставлю его пожалеть, что он родился на свет, и разорву на куски!»

В глубине души он ни в грош не ставил этого так называемого сородича императорского дома.

─ Великий атаман непобедим!

Один из военачальников тут же подобострастно поддакнул, поднимая кубок: ─ Этот Лю Бянь сейчас одинок и слаб, под его началом нет даже ни одного толкового отряда. Чем он собрался тягаться с нашими двумя десятками тысяч закаленных бойцов Черной Горы? Это же просто бросать яйца в скалу!

─ И то верно!

─ Ха, да он просто бездомная собака!

Раскаты хохота вновь взорвали тишину шатра, переполненные насмешкой и презрением.

В их глазах Лю Бянь не только не представлял никакой угрозы, но даже не шёл в сравнение с овцой, ожидающей заклания.

Однако не успел этот дерзкий смех затихнуть, как быстрые шаги нарушили покой походного шатра.

─ Докладываю! –

Разведчик, с которого градом лился пот, ввалился в главный шатер, рухнул на одно колено, а его голос дрожал от ужаса: ─ Великий атаман! У лагеря замечен противник!

Улыбка на лице Чу Фэйяня мгновенно застыла, хмельной туман рассеялся больше чем наполовину, и он резко вскочил на ноги: ─ Противник? Откуда здесь взяться врагам? Чьи это люди? Сколько их?

Разведчик сглотнул слюну, бросил испуганный взгляд на потемневшее лицо Чу Фэйяня и доложил: ─ Во главе их строя возвышается огромное знамя с иероглифом Лю. По грубым подсчетам, численность составляет около десяти тысяч человек!

─ Войска по фамилии Лю?

Брови Чу Фэйяня сдвинулись еще сильнее, в голове лихорадочно закрутились мысли, но он никак не мог припомнить ни одной крупной армии с таким именем в здешних краях.

Неужели это Лю Бянь?

Едва эта мысль мелькнула в голове, как он сам же ее и отмел.

Быть того не может! Да если Лю Бяню дать и десяток жизней, он все равно не осмелился бы выступить первым.

К тому же, откуда у его жалких остатков силы набрать целое войско в десять тысяч человек?

─ Седлать лошадей! –

Чу Фэйянь глубоко вздохнул, силой подавляя странное чувство тревоги в груди, и приказал суровым голосом: ─ Я сам пойду и посмотрю, что они за птицы!

Спустя мгновение двадцатитысячная армия Черной Горы выстроилась боевым порядком.

Хотя среди них превалировала пехота и лучники, а кавалерии насчитывалось едва ли пятьсот всадников, все они были закаленными в боях разбойниками-ветеранами. К тому же численный перевес делал их строй чрезвычайно внушительным, а поднимающиеся клубы пыли источали свирепую убийственную ауру.

Резким контрастом им служила противостоявшая им армия Лю Бяня.

Большинство этих воинов еще не прошли через горнило войны: несмотря на усердные будничные тренировки, сейчас, столкнувшись с грозными силами Черной Горы, многие дрожали от страха, в горле у них пересыхало, а в глазах читалась неприкрытая паника.

Чу Фэйянь восседал на белоснежном коне, выделяясь среди прочих, как журавль среди стаи кур, и гордо возвышался перед строем.

Его взгляд, острый как у ястреба, скользнул по неприятелю, пытаясь отыскать зацепки по их обмундированию.

Судя по крою доспехов, это несомненно были правительственные войска, но он решительно не мог угадать, какой именно генерал по фамилии Лю затаился в этих местах.

Еще больше его озадачивало то, что конь вражеского полководца едва заметно полыхал зловещим пламенем, выглядя крайне чужеродно на этом мрачном поле брани.

─ Назовись, вражеский военачальник! –

Громко крикнул Чу Фэйянь, желая сначала выведать детали, а уже потом принимать решение.

Впереди, облаченный в серебряные доспехи, Лю Бянь восседал на своем пылающем скакуне, держа руку на рукояти меча Дзёмэн Ку Тэй, и лицо его было холодно, как лед.

Свысока окинув врага пронзительным взглядом, он издал клич, прорезавший воздух:

─ Я – князь Хэнун династии Хань, Лю Бянь! Если у вас есть хоть капля ума, немедленно спешитесь и сдавайтесь! Иначе железо не знает жалости, и тогда не пеняйте на мою жестокость!

Услышав это знакомое, но столь нелепое имя, Чу Фэйянь на мгновение замер, а затем разразился пронзительным смехом.

В этом смехе сквозило предельное издевательство и презрение.

─ Ха-ха-ха! Лю Бянь? Да ты, сопляк, совсем потерял страх!

Чу Фэйянь смеялся так, что на глазах выступили слезы, его натянутые нервы мгновенно расслабились, а настороженность сменилась откровенным презрением: ─ Считаешь, раз привел с собой эту жалюзи в десять тысяч человек, так и смерти не боишься? Для моего полководца ты даже между зубами не застрянешь!»

Глядя на Лю Бяня, Чу Фэйянь не испытывал и тени страха.

Будь на его месте армия Дун Чжо или какого-нибудь другого наместника провинции, она бы уже давно развернула коней и умчалась прочь, избегая затяжных боев.

Но этот молодой правитель был совсем другим – раз отступления нет, придется прорубать себе дорогу с боем!

─ Система, запустить сканирование.

В голове тут же раздался механический голос:

[Обнаружена цель: Чу Фэйянь]

[Параметры созданы]

[Командование: 76 | Воинская сила: 82 | Интеллект: 57 | Политика: 48 | Шарм: 46]

Пока цифры мерцали перед глазами, уголки губ Лю Бяня изогнулись в ледяной усмешке.

Кое-какие навыки имеются, но не более того.

─ Построиться в боевой порядок! –

Громкий рев расколол тишину, и армия за его спиной мгновенно замерла, являя взору лес копий и мечей, окутанный тяжелой жаждой крови.

Увидев это, Чу Фэйянь почувствовал, как в нем закипает ярость: ─ Безумец! Ты и вправду возомнил, что меня можно безнаказанно одолеть?

─ Пустите стрелы!

По взмаху командного флага лучники Черной Горы дружно натянули тетивы.

В мгновение ока туча стрел, подобно саранче, со свистом рассекла воздух и обрушилась на позиции правительственных войск.

Любое другое войско в этот миг понесло бы тяжелые потери и было усыпано трупами.

Однако им противостоялинюди вовсе не обычные.

─ Гаара, вся надежда на тебя.

Лю Бянь небрежно взмахнул рукой, и стоявший рядом юноша шагнул вперед, сжав правую руку в кулак над пустотой.

Чакра бешено заструилась по жилам, поднялся свирепый шторм, и желтый песок заслонил солнце.

─ Защита из парящего песка!

В то же мгновение из ниоткуда возник огромный песчаный купол, полностью поглотивший летящий град стрел.

Глухие удары металла о камни не утихали ни на секунду, но ни одна стрела не смогла пробить эту преграду.

В рядах Черной Горы поднялся переполох:

─ Колдовство? Какое же это колдовство!

─ Неужели это небесные воины спустились на землю? Как с ними вообще сражаться?!

Страх, подобно чуме, начал распространяться среди неприятеля, зато армия Хань, напротив, воодушевилась, и оглушительные крики радости взметнулись до небес.

Обычная тактика ведения боя полагалась на уничтожение живой силы противника с помощью лучников, однако маневр Лю Бяня в пух и прах разрушил все тактические стереотипы эпохи Трех Царств.

Дистанционное подавление провалилось, и первоначальное преимущество армии Черной Горы испарилось без следа.

─ А теперь – в атаку!

Лю Бянь выхватил меч и указал им в небо, а его взгляд сверкал острием клинка.

─ Смерть! Смерть! Смерть!

Десять тысяч элитных воинов взревели в унисон и, чеканя шаг, черным потоком ринулись на позиции Черной Горы.

─ Всем держать позиции!

Чу Фэйянь прекрасно понимал: если они позволят противнику сломать свой строй, полное уничтожение станет вопросом ближайших минут.

Он поскакал впереди всех, и его алое копье выписало свирепый узор, а конь стрелой рассек пространство, мгновенно вклиниваясь во вражеские ряды.

В эту эпоху развитых боевых искусств даже рядовой генерал третьего ранга обладал мощью, которую нельзя было сбрасывать со счетов.

Мелькали тени копий, и несколько ханьских солдат уже рухнули перед копытами его коня.

Видя, как его тщательно взращенная личная гвардия падает рядами, Лю Бянь сузил зрачки, и в них вспыхнула непреклонная жажда убийства.

─ Сасори.

Раздался низкий голос, полный непререкаемого величия.

─ Я здесь.

─ Убей ее.

Акацуки но Сасори скользнул вперед подобно призраку, оставляя в воздухе алый шлейф, и устремился прямо к Чу Фэйяню в спину.

Чу Фэйянь только было собрался вырубить еще пару врагов, как вдруг почувствовал леденящий холодок вдоль позвоночника, а в лицо пахнуло омерзительным запахом.

Он резко натянул поводья, конь встал на дыбы с пронзительным ржанием, и, обернувшись, он увидел летящего по воздуху красноволосого юношу, чья скорость казалась безумной.

─ Назовись! Мой меч не рубит безымянных глупцов!

Заметив, что перед ним всего лишь пацан, Чу Фэйянь слегка ослабил бдительность.

В его глазах этот странно одетый сопляк, какими бы трюками ни владел, не мог переломить ход сражения.

─ Ты недостоин знать.

Лицо Сасори оставалось бесстрастным, рука слегка дрогнула у рукава, и оттуда бесшумно выскользнул свиток.

Легким движением пальца он распустил его, являя взору написанный киноварью иероглиф Три.

Вдали Лю Бянь неотрывно следил за происходящим, тяжело дыша.

Он знал, что смертоносное оружие, наводившее ужас на воинов Троецарствия – марионетка Третьего Казекаге, – готовилось выйти на сцену.

С боевыми навыками Чу Фэйяня даже десятка таких не хватило бы, чтобы справиться с Сасори в одиночку.

Белый туман взметнулся вверх, заслоняя обзор.

Когда дымка рассеялась, за спиной Сасори появилась очерченная человеческим силуэтом неподвижная фигура.

Хотя марионетка имела человеческие очертания, в ней не было ни капли живого тепла, а суставы отливали холодным металлическим блеском, застыв в пугающей позе марионетки на ниточках.

─ Колдовство! Не смей петушиться!

зрачки Чу Фэйяня сузились, а в глубине души зародился смутный, невыразимый ужас.

Неизвестный кошмар всегда пугает сильнее, чем сама смерть.

Собравшись с духом, он издал яростный вопль и бросился на жуткую марионетку с занесенным мечом.

─ Стихия Магнита: Дождь из железного песка! –

Гремел голос Сасори, и гигантский рот марионетки широко распахнулся.

Множество мелких черных песчинок вырвалось наружу, зависнув в воздухе и сверкая на солнце жаждущим крови металлическим блеском.

В следующий миг эти крошечные частицы уплотнились, превратившись в острые иглы, и ливнем обрушились вниз, наглухо перекрывая Чу Фэйяню любые пути к отступлению.

─ Моя песенка спета!…

----------

«Глава 17»

Столкнувшись с этой всепоглощающей смертельной ловушкой, Чу Фейянь почувствовал, как последний проблеск света в его глазах окончательно угас.

Он даже не успел издать предсмертный вопль, как его тело в одно мгновение было насквозь пронизано градом густой железной песка, превратившись в изрешеченное кровавое решето.

[Система: Тревога! Уничтожен Чу Фейянь, получено 100 очков призыва, текущий общий баланс: 100 очков]

Сасори не задерживался ни на секунду: протянув руку, он сорвал окровавленную голову с постепенно остывающего тела Чу Фейяня и поднял её высоко над головой.

Его холодный, пронзительный голос разнесся по всему полю боя: ─ Чу Фейянь мертв! Сложившим оружие – помилование!

Это зрелище окончательно сокрушило психологическую оборону армии Хэйшань.

─ Великий вождь… пал всего от одного удара?

─ Сдаемся! Скорее сдаемся!

─ Пощадите! Ради всего святого, пощадите!

С гибелью главнокомандующего грозные прежде войска Хэйшань в мгновение ока обратились в прах.

Бесчисленные солдаты бросали доспехи и оружие, шлепались на колени и, горько рыдая, умоляли Лю Бяня сохранить им жизнь.

Дым сражения рассеялся, а заходящее солнце обагрило горизонт кровью.

После того как Сасори мгновенно расправился с Чу Фейянем, боевой дух армии Хэйшань был полностью сломлен, а бегство приняло лавинообразный характер.

В этой битве потери под началом Лю Бяня составили едва ли тысячу человек, в то время как противник лишился почти двух тысяч элитных бойцов.

В условиях обычных войн древности эта тысяча раненых, даже если бы выжила, в большинстве своем превратилась бы в калек – в конце концов, уровень медицины в ту эпоху был крайне ограничен.

Но в лагере Лю Бяня ситуация обстояла совершенно иначе: ведь ему служило такое божественное создание поддержки, как ниндзя-медик Харуно Сакура.

Пока в человеке теплится хоть искра жизни, регенерация оторванных конечностей и исцеление внутренних органов не представляли ни малейшей проблемы.

Это означало, что Лю Бянь мог не только одерживать победу ценой минимальных потерь, но и добиваться взрывного роста собственной мощи за счет интеграции пленных.

Линь Чун аккуратно сложил грудой собранное оружие, шагнул к Лю Бяню, сцепил руки в кулак и почтительно осведомился: ─ Господин, как нам поступить с этими пленными?

Взгляд Лю Бяня скользнул по приунывшим солдатам армии Хэйшань, и в его глазах мелькнул проницательный блеск.

В памяти невольно всплыл исторический эпизод того, как Цао Цао взял под свое крыло желтые повязки провинции Цинчжоу.

Те мятежники, что некогда слыли презренными разбойниками, после переформирования и выучки превратились в устрашающую для всего Поднебесного мира «цинчжоускую пехоту».

Хотя хэйшаньцы тоже происходили из бродяг, если содрать с них эту внешнюю шелуху, в основе своей они оставались простыми крестьянами, жаждущими выживания.

Стоило лишь немного обтесать их, вытравив разбойничьи замашки, и в распоряжении оказалась бы первоклассная, боеспособная сила.

─ Всех под конвоем отправить в Хуннун, –

уголки губ Лю Бяня тронула легкая улыбка, а голос звучал непреклонно. – Отобрать самых крепких для пополнения рядов, да как следует вышколить.

Запомните: мне нужны солдаты, а не заключенные.

─ Слушаюсь! –

отдал приказ Линь Чун и тут же принялся распределять людей для описи имущества и усмирения пленных.

Стоило порядку на поле боя начать восстанавливаться, как у самого плеча Лю Бяня раздался ледяной голос:

─ Повелитель, можно ли отдать мне останки Чу Фейяня?

Лю Бянь повернулся и увидел Сасори: тот стоял рядом с бесстрастным выражением лица, а в его пустых глазницах мерцала какая-то фанатичная одержимость искусством создания марионеток.

Для гения, искушенного в управлении мертвой плотью, сильные мира сего всегда служили лучшим материалом.

Лю Бянь предвидел подобное и даже втайне порадовался.

Если превратить тело Чу Фейяня в искусно сделанную марионетку, а вдобавок к прочим материалам сформировать элитный кукольный легион, то степень устрашения врагов будет просто колоссальной.

Раз уж это не ущемляло его собственных интересов, почему бы и нет?

─ Добро, поступай с ним по своему усмотрению, –

великодушно махнул рукой Лю Бянь.

Однако Сасори не спешил уходить. Он заговорил вновь, и в его голосе прозвучало едва уловимое предвкушение: ─ К тому же… те тяжелораненые и увечные воины с поля боя… могу ли я также забрать их под свое начало?

При этих словах лицо Лю Бяня мгновенно переменилось, а спину обдал холодный пот.

Вот это поворот! Ты что собрался и живых людей пустить на марионетки? Я, конечно, знал, что ты помешан на своем ремесле, но делать из живых людей расходный материал – это чистейшее безумие! Ни за что, категорически нет! В мыслях Лю Бянь устроил настоящую бурю протеста, но внешне постарался сохранить железное спокойствие, попытавшись отшутиться: ─ Послушай… Сасори, эти люди хоть и покалечены, но у них все же есть жизни.

Давай проявим толику гуманизма: у них ведь семьи, впереди целое будущее…

Заметив напряженную позу Лю Бяня, Сасори слегка опешил, но тут же догадался о заблуждении собеседника.

Он приподнял сухие пальцы, легонько постучал по шарнирам собственной марионетки и невозмутимо пояснил: ─ Господин напрасно тревожится.

Я вовсе не собираюсь их убивать.

Меня привлекла лишь филигранная структура марионеточной механики.

Тем воинам, что лишились рук и ног, я могу установить искусственные протезы.

Это не только позволит им снова встать на ноги и вести нормальную жизнь, но и дарует боевые возможности, превосходящие человеческие.

Это объяснение подействовало на Лю Бяня как ушат холодной воды, мгновенно расслабив его натянутые нервы.

Вот оно что!

Сплав технологий и ниндзюцу вкупе с концепцией механических протезов – просто гениальный ход.

Это не просто милосердие, это высочайшая стратегическая инвестиция.

Лю Бянь неловко почесал нос, а затем залился открытым смехом: ─ Вот как! Выходит, это я мыслил узко.

Раз в этом столько пользы, целиком и полностью доверяю дело тебе.

Только помни об экономии, не транжирь материалы понапрасну.

─ Слушаюсь, –

чуть склонил голову Сасори. В его глазах мелькнул неуловимый огонек, после чего он зашагал в сторону зоны, где среди стонов и криков собирались раненые.

Дым сражения еще не до конца развеялся, а оторванные конечности и обломки доспехов выглядели в грязи особенно жутко.

Если оставить всё как есть, это не только приведет к огромным потерям, но и существенно подорвет собственные силы.

Однако теперь в голове Лю Бяня отчетливо встал образ причудливых и точных навыков Сасори по созданию марионеточных протезов.

Это позволяло не просто утилизировать бесполезных воинов, но и возвращать в строй тех, кто казался навсегда потерянным для ратного дела, обращая слабость в козырную карту.

─ Линь Чун, немедленно веди раненых в Хуннун, –

взгляд Лю Бяня скользнул по усеявшему землю оружию и доспехам, а тон стал жестким. – Обязательно разыщите Харуно Сакуру, пусть окажет помощь.

Эту баталию можно было назвать упоением после дерзкой ставки.

Свыше двадцати тысяч ши зерна пополнили закрома, почти два десятка тысяч хэйшаньцев превратились в пленников, а в руках очутилось несметное количество отменного снаряжения.

Но для самого Лю Бяня истинной добычей стали те пятьсот очков, что выдала система.

Такого ресурса с лихвой хватило бы на запуск среднего призыва или на ключевое повышение уровня уже имеющегося персонажа начального ранга.

Что до распределения, то пока это отложили – до возвращения в город.

Весть примчалась в Хуннун быстрее, чем двигалось войско.

Разведчики мчались как на крыльях, и известие о победе в одночасье всколыхнуло весь город.

Простые люди толпами высыпали на улицы, приветствуя победу криками, чье эхо взмывало к небесам.

В «Искусстве войны» Сунь-цзы сказано: «Имея десятикратное превосходство – окружай, пятикратное – атакуй… если же сил меньше – уклоняйся».

Согласно канонам логики, при дефиците живой силы следовало избегать столкновения с превосходящим неприятелем.

И тем не менее Лю Бянь одержал верх малой кровью, разбил превосходящие силы и захватил едва ли не половину вражеского войска в плен.

Столь фантастический триумф неминуемо разгорится подобно степному пожару, вознеся его авторитет до небес и прославив на всю округу.

С наступлением ночи в уездной управе Хуннуна ярко вспыхнули огни.

На пиру рекой лилось вино – это была первая победа Лю Бяня, и именно в этот момент окреп хребет жителей Хуннуна.

Охваченный удалью, Лю Бянь осушил чашу с крепким вином до дна, пока легкое головокружение не заставило его пошатываясь покинуть застолье.

Распахнув ворота резиденции, он ступил во двор, где разливался прохладный лунный свет.

Дяочань одиноко застыла под луной, ее хрупкий стан казался неземным, а свечи в комнатах госпожи Тан давно погасли – та, очевидно, уже легла спать.

─ Ваше Высочество изволили вернуться? –

обернулась Дяочань, и ее взгляд затуманился небывалой, мягкой нежностью.

Лю Бянь и без того был слегка пьян от вина, а узрев эту лунную красавицу, на миг потерял дар речи, так что хмель почти испарился.

─ Поздняя пора, холода стоят крепкие, почему госпожа еще не почивает?─ Услышав о возвращении вана, сердце служанки переполнилось радостью, из-за чего сон пропал, оставив лишь легкую тоску.─ Дяочань легко улыбнулась, и уголки ее губ изогнулись в потрясающем изгибе.

Чистый лунный свет озарял ее лицо, кожа сияла белизной, словно вырезанная из барахова куска белого нефрита, поражая воображение своей безупречностью.

Чувствуя тепло нежного создания в своих объятиях, Лю Бянь опустил взгляд на сказочное лицо девушки и легонько подцепил пальцем прядь ее черных волос, выжидательно и мягко произнеся: ─ Чань-эр, в прошлый раз силой уведя тебя из дома министра Вана, не заронил ли я в твое сердце обиду?

Слова сорвались с губ, и он сам на секунду замер.

Тот давний поступок во многом был продиктован мальчишеским любопытством к титулу одной из четырех великих красавиц, но за дни, проведенные бок о бок, он все отчетливее понимал: эта женщина – далеко не просто красивая кукла.

Под хрупкой оболочкой билось трезвое, стойкое сердце, переживающее за судьбы родины.

Теперь, вспоминая то самоуправство без оглядки на чужие желания, он ощущал легкий укол совести.

Ресницы Дяочань дрогнули, а в прекрасных глазах мелькнуло искреннее изумление.

В эпоху, где царили строгие нравы, а судьбы девиц решали родители да свахи, проявление уважения к чужому выбору и столь деликатный вопрос о чувствах казались чем-то немыслимым.

Волна тепла затопила ее изнутри, смывая остатки былого сиротства на чужбине.

Она доверчиво прижалась щекой к груди Лю Бяня, а голос ее зазвучал тонко и певуче: ─ Ваше Высочество изволит шутить.

Коль я вручила себя вам, отныне Дяочань принадлежит лишь одному господину.

Достаточно лишь улыбки Вашего Высочества, и мне больше ничего не нужно.

Внутри Лю Бяня все закипело, и он больше не в силах был сдерживать нахлынувший порыв.

Тихо усмехнувшись, он крепко обхватил хрупкий стан обеими руками, прижав девушку к себе.

Густой цветочный аромат заполнил дыхание, ввергая в сладкое оцепенение.

Дяочань не сопротивлялась, лишь еще послушнее прильнула к нему, а в её бегающих глазах смешались робость и безоговорочное доверие: ─ Ваше Высочество льстит… Я глупа и не умею помогать в государственных делах, оттого лишь трепещу в душе, как смею я принимать такие похвалы.

Это понимание тронуло Лю Бяня до глубины души, он прижал ее еще крепче и шепнул прямо над ухом низким, хрипловатым голосом: ─ Клонит ко сну, Чань-эр, пойдем почивать.

─ Слушаюсь… Вашего приказа, –

щеки Дяочань залил яркий румянец, и она помогла Лю Бяню добраться до внутренних покоев.

Тяжелые двери закрылись, отрезая шум внешнего мира.

Прекрасная ночь, но кому принадлежат эти радости и веселье? Прошлогодняя луна сияла в новом расцвете, и эта сказочная ночь была поистине несравненной.

Ранним утром лучи солнца пробились сквозь резные решетки окон прямо в опочивальню.

Лю Бянь открыл глаза, чувствуя невероятную легкость во всем теле и прилив сил.

Рядом с ним скромная и добродетельная Тан Цзи мирно спала вместе с ослепительно прекрасной Дяочань – две несравненные красавицы уже оказались в его руках, и это пьянящее ощущение полной власти над всем кружило голову.

В голове тотчас всплыли образы Нами и Сакуры – этим прекрасным девам из иных миров тоже суждено было рано или поздно оказаться под его началом.

Однако за бурным восторгом последовала железная холодность рассудка.

Как ни сладки любовные утехи, в смутные времена тихая гавань без опоры в виде реальной силы – лишь мираж на воде.

Внезапный набег Ли Цзюэ, мятеж хэйшаньцев в Хуннуне – эти неожиданные удары прозвучали как набат, возвращая Лю Бяня к суровой реальности.

Настоящие испытания только начинались.

----------

«Глава 18»

Чтобы выжить в эту эпоху, похожую на мясорубку, и тем более взойти на вершину, нужна лишь военная власть в руках и несметная конница.

Иначе всё, чем он владел сегодня, мгновенно обратится в прах.

Рябь времени и пространства изошла от моего прибытия, и в прежде идеально подогнанных шестеренках истории возникло небольшое отклонение.

Вдобавок эти возникшие из ниоткуда пришельцы сделали развитие будущего для Лю Бяня еще более непредсказуемым.

В управе уезда атмосфера была напряженной.

─ Вэньхэ, есть ли вести о поручении, которое я дал перед походом? ─ Лю Бянь отослал слуг и подозвал Цзя Сюя к столу.

Он намеревался разузнать о перемещениях армии Чёрных гор.

Почему эта огромная сила, которая должна была укрепиться в горах Тайханшань, sudden появилась на землях Хуннуна?

― Господин, насчет этого дела я уже тайком вел расследование несколько дней, ― с серьезным видом произнес Цзя Сюй, сложив руки.

― …По донесениям осведомителей, внутри Армии Черных Гор произошли изменения: появился свирепый и непобедимый генеральский талант.

Этот человек обладал чудовищной силой и фактически вынудил второго вождя Чжан Яня забрать часть войск и бежать, скитаясь в этих краях.

«Могучий воин? — Лю Бянь слегка нахмурился. — ...Известно ли его имя?»

Согласно историческим хроникам, после смерти верховного вождя армии Чёрных гор Чжан Няоцзяо руководство действительно перешло к Чжан Яню.

Но эта внезапная переменная явно относилась к вмешательству неисторических персонажей.

«Дань Сюнсинь», — произнёс Цзя Сюй эти три слова.

Сердце Лю Бяня ёкнуло.

Восемнадцать героев эпох Суй и Тан! Дань Сюнсинь?

Хотя в этом списке он и не занимал верхних строчек, легкой добычей его точно нельзя было назвать.

Если бы в дело вмешались личности уровня Ли Юаньба или Юйвэнь Чэнду, ситуация окончательно вышла бы из-под контроля.

К счастью, это был всего лишь Дань Сюнсинь, что оставалось в пределах допустимых опасений.

«Пока затаимся и не будем предпринимать активных действий, — Лю Бянь глубоко вздохнул и быстро принял решение. — ...Обучение войск сейчас первостепенно, а остальные второстепенные детали обсудим позже».

Его взгляд устремился сквозь оконную решётку вдаль.

Лишь союз в Суаньцзао через несколько месяцев станет настоящей большой ареной.

― Господин так спешно расширяет армию ради похода на Дун Чжо? ― В глазах Цзя Сюя мелькнуло понимание.

Лю Бянь не стал отрицать: «Вэньхэ действительно проницателен».

― Сегодня утром из Лояна пришло срочное донесение, ― Цзя Сюй понизил голос. ― …Вышел тайный приказ ситу Ван Юня: Цао Цао Цао Мэндэ провалил покушение на Дун Чжо и спешно бежал в Чэньлю.

Этот злодей Цао растрачивает семейное добро на месте, вербует людей и собирает войска, клянясь подняться на защиту государя!

Услышав эти слова, Лю Бянь резко сузил зрачки.

Ход истории снова отклонился от прежнего русла!

В оригинальной истории время, когда Цао Цао собрал войска, было немного позже.

Судя по всему, до сбора всех князей в Суаньцзао оставалось всего несколько дней!

«Правитель всей Поднебесной должен проявить себя именно сейчас», — пробормотал Лю Бянь про себя, и в его голосе звучала сложная гамма чувств.

Восторг накатил подобно приливу.

Великодушие подношения подогретого вина перед убийством Хуа Сюна, величественная битва трех героев против Лю Бу — эти классические сцены, о которых доводилось читать лишь в книгах, вот-вот должны были развернуться прямо перед глазами.

Он больше не был сторонним наблюдателем, он стал участником событий.

Однако вслед за этим пришло беспокойство.

Смогут ли нынешние войска и приготовления Хуннуна обеспечить ему место в грядущей заварухе? Если не удержаться на ногах в эти смутные времена, то все великие замыслы о господстве окажутся лишь замками на песке.

Цзя Сюй прищурился, глядя на перемены в небесах, и уголок его губ изогнулся в спокойной ухмылке:

«Господин обладает изрядным талантом и дальновидностью, и мировая обстановка, похоже, перетасуется прямо на наших глазах».

В полуразрушенном штабе колыхалось пламя свечи, то удлиняя, то укорачивая тени Лю Бяня и Цзя Сюя.

«Вэньхэ, если эта битва действительно начнётся, как должен поступить мой замок?» — Лю Бянь слегка постучал пальцами по столу, устремив глубокий взгляд, словно проверяя собеседника или ища подтверждения своей мысли.

Цзя Сюй ответил не сразу. Уголок его губ изогнулся в насмешливой ухмылке, и он тихо произнес: ― Союз князей кажется монолитом, но на деле каждый сам за себя.

Эта партия обречена на провал, не стоит и беспокоиться.

Господину нужно лишь следить за провиантом и казной, а в прочих междоусобицах пусть они уничтожают друг друга сами.

Когда слова отзвучали, в шатре воцарилась гробовая тишина.

Зрачки Лю Бяня слегка сузились, а в душе поднялась буря эмоций.

В это время союз еще не был заключен, а людские сердца не объединились, но этот Цзя Вэньхэ уже с одного взгляда прозрел неизбежный финал — распад альянса! Еще страшнее то, что по мере того как колесо истории катилось вперед, это пророчество сбывалось с точностью до слова.

«Учитель — воистину мудрец!» — Лю Бянь не удержался от восхищенного возгласа, и в его голосе звучало полное уважение.

Цзя Сюй с спокойным видом слегка сложил руки в приветствии, держась с достоинством: ― Господин чересчур меня хвалит, Янь лишь проанализировал развитие событий.

Сказав это, он поклонился и отступил в тень, больше не произнеся ни слова.

Тем временем в городе Чэньлю, за тысячу ли отсюда.

Цао Цао стоял на возвышении, взирая на развевающиеся вдалеке знамена, и в его глазах светилось амбициозное пламя.

Он прекрасно понимал, что так называемый альянс против Дун Чжо — лишь фарс, которому не суждено просуществовать долго.

Но он намеревался зажечь этот пожар! Ибо только когда Поднебесная погрузится в хаос и повсюду восстанут герои, у такого жаждущего власти человека, как он, появится шанс подняться из руин и вырвать наивысшую выгоду.

Способный чиновник в мирное время и коварный герой в период смуты — имя Цао Мэнде заслужил вовсе не случайно.

― Юаньран, нельзя ослаблять военную подготовку, ― Цао Цао повернулся к могучему богатырю за своей спиной. ― …В следующем месяце созывается союз князей, и я хочу, чтобы все увидели мою решимость.

Стоявший подле него Сяхоу Дунь был в самом расцвете сил, с горящим взглядом; хотя он еще не пережил будущих тяжелых увечий, его выносливое телосложение и полководческий талант уже выделяли его среди прочих.

Он сложил руки перед грудью и глухо ответил: ─ Мэндэ, будь спокоен. Через месяц я сделаю так, что этот Дун Чжоу уже никогда не вернется!

Под началом Цао Цао собрались как сородичи, так и талантливые мастера со своими уникальными способностями.

Сяхоу Дунь, Сяхоу Юань, Цао Жэнь, Цао Хун, а также Ли Дянь, Лэ Цзинь и другие могучие полководцы — такого состава в нынешние времена было достаточно, чтобы заставить трепетать любого удельного правителя.

Однако по сравнению с роскошным козырем в руках Лю Бяня люди клана Цао в конечном счете выглядели чересчур скромно.

Первый год эры Чунань, первый месяц.

Цао Цао прикрылся именем императорского указа и разослал призывы героям со всей страны сойтись в Суаньцзао, чтобы вместе разбить Дун Чжо.

Откликнулась целая толпа: в общей сложности восемнадцать правителей, общая численность войск которых достигала сотни тысяч человек.

Каждый отряд двигался с грозным видом, гордо подняв знамёна с лозунгом «Встретить императора и вернуть его на престол», поклявшись искоренить евнухское отродье и вернуть великой династии Хань влияние и порядок.

Однако за этими громкими и благородными лозунгами скрывалась лишь ничем не прикрытая жадность.

Кто не захочет воспользоваться случаем и расширить свои земли? Кто не захочет поймать рыбу в muddy воде и нажиться? В смутное время без амбиций и хватки не дожить до дня победы.

В главном шатре лагеря Суаньцзао атмосфера была одновременно суровой и воодушевлённой.

Князья со всех земель собрались вместе. Цао Цао восседал на почетном месте, и его голос, громкий как колокол, разносился по просторному шатру:

«Ныне злодей Дун захватил власть и чинит смуту при дворе, из-за чего император пребывает в изгнании, а народ терпит бедствия! Мы, будучи вассалами дома Хань, разве можем сидеть сложа руки? Сегодня мы собрались здесь лишь для того, чтобы вместе уничтожить государственного предателя, вернуть государя Гуанси в столицу и восстановить порядок во Вселенной!»

Собрание охватил порыв воодушевления, присутствующие один за другим поднимались с мест и громко вторили:

«Верно сказано! Все мы — вассалы Хань, и нам надлежит служить государству и искоренять предателей!»

«Преступления предателя Дуна жестоки, небесные законы этого не терпят, его давным-довно пора было карать силами всех героев Поднебесной!»

Едва слова Цао Цао отзвучали, как со всех сторон раздались одобрительные возгласы.

Казалось, что все князья пылают праведным гневом, но на самом деле у каждого были свои корыстные замыслы, и в перекрестье их взглядов читался лишь холодный расчёт.

Цао Цао огляделся по сторонам, сделал вид, будто на мгновение задумался, и неспешно произнес:

— Все вы совершенно правы.

«...Однако, прежде чем двигать войска, нужно заготовить провиант; когда поднимаются многие правители, нужен один человек, который будет управлять всем».

Если не будет приказов со стороны главнокомандующего, правители будут воевать каждый сам по себе и вряд ли смогут добиться успеха.

Про себя он подумал: «Пост лидера союза — это горячая картошина».

Тот, кто займёт это место, станет первой мишенью.

Если никто не возглавит дело, то как бы тяжело ни шла война, каждый будет думать только о себе; лишь выдвинув того, кто способен взять ответственность, можно использовать ситуацию в своих интересах.

― Раз брат Мэндэ вверил нам это дело, не лучше ли тебе, как инициатору, возглавить союзную армию? ― Кто-то пробным образом перекинул мяч обратно.

Цао Цао тут же замахал руками и с наигранным смирением ответил: «Какими доблестями или талантами я обладаю, чтобы занимать столь высокий пост? Прошу вас, господа, выбрать кого-то более достойного».

Он обошёл зал и, видя, как присутствующие переглядываются, лишь погладил бороду, усмехнулся и бросил настоящую бомбу: «По моему мнению, правитель Бохая Юань Бэньчу происхождением из рода, давшего высших сановников в четырёх поколениях, обладает непререкаемым авторитетом и является самым подходящим человеком».

Едва эти слова прозвучали, как в шатре на мгновение воцарилась тишина.

Услышав эти слова, Юань Шао из изо всех сил сдерживал улыбку, но в глубине его глаз мелькнуло труднозаметное торжество.

Но он прекрасно знал правила чиновничьего мира: если сейчас с радостью принять предложение, это покажется проявлением жажды власти, поэтому он тут же принял вид отказывающегося: ― Мэндэ перехваливает меня! Я, Шао, скудоумен и необразован, как я могу справиться с такой задачей? Все присутствующие превосходят меня в десять раз.

Цао Цао давно предвидел такой исход и, улыбаясь, продолжить наступать: «Беньчу, к чему эта излишняя скромность? Члены рода Юань из поколения в поколение занимают высшие посты, и благодеяния вашего дома известны по всей стране».

― …Если не Бэньчу, то кто еще сможет удержать этих князей? Если ты откажешься, пост главы союза, боюсь, достанется на насмешку разбойнику Дуну.

Раз разговор дошёл до такого, дальнейшие отказы выглядели бы как лицемерие.

Юань Шао сдержал улыбку и, сложив руки в приветствии, с улыбкой произнёс: «Раз уж брат Мэнде так доверяет мне, Шао неохотно, но примет эту должность».

«...Этот поход обязательн закончится разгромом государственных предателей, чтобы установить мир в обществе!»

Сказав это, Юань Шао поправил одежду и широким шагом направился к главному креслу в центре.

И как раз в тот момент, когда его рукав готов был коснуться спинки кресла…

― Ха-ха-ха-ха! Господа замышляют здесь великие дела и даже не известили меня. Не слишком ли вы пренебрегаете моим присутствием? ― Из-за шатра раздался ленивый, но невероятно пронзительный смех.

Все пораженно обернулись и увидели, как Лю Бянь медленно входит, а за его спиной виднеются две фигуры — Зоро и Скорпион Красного Песка.

Никаких приветствий, никакой вежливости.

Лю Бянь подошел прямо к главному месту и, протянув руку, бесцеремонно оттолкнул застывшего с окаменевшим лицом Юань Шао, после чего уселся на стул, символизировавший высшую власть.

— Хуннун-ван?!

«Как он вернулся? Разве его надел не в Чэньлю?»

— Вот теперь будет весело…

В шатре мгновенно поднялся шум: бесчисленные шокированные, недоуменные и даже настороженные взгляды скрестились на Лю Бяне.

А ведь еще недавно исполненный энтузиазма Юань Шао теперь позеленел лицом, словно проглотил муху, и застыл на месте в полном оцепенении, попав в безвыходное положение.

Превосходный пост главнокомандующего союза был уже так близок, но его бесцеремонно перехватил выскочивший на полпути Лю Бянь.

Атмосфера в лагере Суаньцзао замерла, в душе Юань Шао бушевала ярость.

«Пока я здесь, разве позволено кому-то посягать на роль властелина поднебесной?»

Однако выражение лица Лю Бяня оставалось безучастным, хотя в глубине его глаз таился ледяной холод.

Он вовсе не жаждал пустой славы, но раз уж вмешался в эту партию, то ни за что не позволил бы кому-либо указывать себе.

«Если вы, господа, не против, этот пост временно займу я».

Голос звучал не громко, но слова чеканились подобно ударам холодного железа о землю, заставляя уши присутствующих звенеть.

Лицо Юань Шао мгновенно вспыхнуло, на шее вздулись вены, словно он готов был извергнуть гневом, но ради общего дела он волей-неволей сдержался.

В это время Цао Цао слегка повел глазами, и на его губах появилась лукавая ухмылка.

----------

«Глава 19»

Он слишком хорошо понимал досаду Юань Шао в этот момент и поспешил вставить слово: ─ Хотя цанъиский князь и происходит из императорского рода Хань, прибыл он совсем недавно, и если под его началом не окажется ни единого воина, боюсь, заставить всех повиноваться будет непросто.

В его словах крылся скрытый подтекст, нацеленный на то, чтобы посеять раздор.

Лю Бянь холодно усмехнулся про себя, но лицо его осталось совершенно бесстрастным.

Этот ЦАО Мендэ поистине стоил своей будущей славы коварного и властолюбивого героя – глубина его мысли поражала.

[Система: Цель – Цао Цао]

[Командование: 99 | Сила: 72 | Интеллект: 91 | Политика: 94 | Харизма: 80]

[Особенность: Коварный герой (иммунитет ко всем видам ментального контроля и негативных статусов)]

Параметры мелькнули перед глазами и тут же исчезли.

Универсал? Да он просто ходячее чудовище в человеческом обличье.

Взгляд Лю Бяня внезапно потемнел. Устремив его прямо на Цао Цао, он заговорил ровным тоном, в котором, однако, сквозила непреклонная уверенность: ─ Мендэ излишне тревожится.

Пусть у Моего княжества и нет миллионного войска, но два десятка тысяч отборных воинов у Меня найдется с избытком.

Ого! –

По рядам собравшихся правителей пронесся громкий ропот.

─ Двадцать тысяч? Откуда у этого крошечного Хуннона силы, чтобы прокормить такую армию? –

─ Наверное, просто хвастается… –

Со всех сторон зазвучали скептические голоса.

Заметив это, Юань Шао бросил острый взгляд и тут же ухватился за возможность для контратаки: ─ Высокая уверенность Вашего Высочества вызывает восхищение.

Однако искусство управления армией зиждется прежде всего на таланте полководца.

Среди моих подчиненных генералы Янь Лян и Вэнь Чоу обладают доблестью, способной противостоять десяти тысячам воинов. Интересно, найдется ли у Вашего Высочества кто-нибудь пара… то есть равный им по силе?

Он делал ставку.

Ставил на то, что Лю Бяню нечего противопоставить столь грозным военачальникам.

Лю Бянь мысленно выругался: «Юань Бэньчу, ты, подлец, играешь не по правилам! В истории ты в этот момент даже не привел с собой этих двух громил для показухи, а теперь вовсю интригуешь».

Однако внешне он оставался невозмутим и даже позволил себе тронутую легким одобрением улыбку: ─ О воинской славе двух генералов Синьчэня одинокий княж слышал давно.

Раз уж они здесь, почему бы не пригласить их войти, дабы побеседовать?

Уголки рта Юань Шао тронула зловещая улыбка. Сложив руки в приветствии, он произнес: ─ Раз так, то подчиненные немедленно позовут их, чтобы Ваше Высочество могло воочию убедиться в их силе!

Внутри шатра покачивались языки пламени. Юань Шао восседал на почетном месте, а в глубине его глаз мелькнуло злорадное торжество.

Он слишком хорошо знал Лю Бяня: этот юноша на троне лишь казался невозмутимым, а на деле был слаб внутри.

Стоит лишь сегодня заставить этого «предводителя»

потерять лицо перед всеми князьями, как призрачное звание главнокомандующего навсегда останется в руках клана Юань.

Прошло совсем немного времени, как тяжелая полога шатра из буйволиной кожи откинулась, и в шатер шагнули две массивные тени, подобные железным башням.

Новыми гостями оказались прославленные герои Хэбэя – Янь Лян и Вэнь Чоу.

Оба облачены в тяжелые доспехи из черненого железа, с бугрящимися мускулами, от них исходила давящая, зловещая аура. Каждый их шаг казался ударом по натянутым струнам сердец всех присутствующих.

Лю Бянь сохранял полное спокойствие, лишь слегка прищурился, мысленно вызывая системные панели.

[Система: Цель захвачена – Янь Лян]

[Командование: 88 | Сила: 94 | Интеллект: 21 | Политика: 23 | Харизма: 56]

[Система: Цель захвачена – Вэнь Чоу]

[Командование: 89 | Сила: 93 | Интеллект: 47 | Политика: 34 | Харизма: 65]

Глядя на эти слегка комичные цифры, особенно на убогие показатели харизмы и разнобой в интеллекте, уголки губ Лю Бяня изогнулись в насмешливой улыбке.

И это те самые легендарные герои Хэбэя? По сравнению с двумя чудовищами, стоящими рядом с ним, они выглядели не лучше младенцев по

сравнению со взрослыми.

Присутствие Зоро и Сасори под боком превращало расправу над этими хвалеными «грозными воинами»

в легкое развлечение после сытного обеда.

─ Какая мощь! ─

Лю Бянь заговорил первым, вложив в голос ровно столько восхищения, сколько требовалось.

─ Давно был наслышан о доблести двух генералов, а теперь вижу воочию – слухи не лгут. Поистине посчастливилось господину Юаню заполучить таких мужей.

В ушах Юань Шао эти слова прозвучали лишь как свидетельство того, что Лю Бянь скрывает свой страх за показной бравадой.

Юань Шао злорадно усмехнулся про себя, но напускная скромность не покидала его лица: ─ Ваше Высочество излишне щедро на похвалы.

Янь Лян и Вэнь Чоу – всего лишь грубые вояки, как смеют они равняться с отборными воинами и прославленными генералами под началом Вашего Высочества? Раз уж собрались правители со всех земель, почему бы Вашему Высочеству не продемонстрировать свою мощь и не позволить своим бойцам сойтись в поединке с этими двумя? Это славно подняло бы боевой дух нашего войска, каково ваше мнение?

Его голос затих, и в шатре воцарилась абсолютная тишина. Бесчисленные взгляды, полные придирчивого любопытства, насмешки и ожидания, разом устремились на Лю Бяня.

Лю Бянь не стал медлить. Ему даже не понадобилось оборачиваться – лишь один холодящий кровь приказ прорезал воздух: ─ Зоро, ступай развейся.

─ Как прикажете, господин. ─

Раздался низкий мужской голос, и из тени неторопливо вышел стройный, но вовсе не выглядящий громоздким мужчина.

На его поясе тускло поблескивали три мечевидных клинка, шаг его был тверд и выверен, словно расстояние под ногами измерялось с аптекарской точностью.

Когда Зоро ступил на ту самую открытую площадку ** лагеря, вокруг тут же зашептались.

По сравнению с широкими, словно крепостные стены, спинами и преувеличенными мускулами Янь Ляна и Вэнь Чоу, Зоро казался слишком тощим.

На фоне двух великанов его жилистая фигура выглядела почти хрупкой.

─ Царьградский князь что, прислал телохранителя на верную смерть? ─

─ Поглядите на эту тощую образину, от первого же порыва ветра рухнет. И этого зовут военачальником? ─

─ Похоже, у Императора совсем не осталось людей, раз даже такую рухлядь выпускают на арену. ─

Брови Юань Шао разгладились от удовольствия. Он понизил голос и отдал приказ стоящим позади Янь Ляну и Вэнь Чоу: ─ Хм, сумасброды, ищущие смерти.

Сотрите его в порошок, переломайте руки и ноги, пусть ползает по земле и молит о пощаде!

Атмосфера накалилась до предела.

Вэнь Чоу одной рукой вздернул тяжелую саблю и с презрительным прищуром окинул Зоро взглядом с ног до головы, бросив ледяным тоном: ─ Как драться будем? Верхом или пешим порядком?

Зоро даже не соизволил поднять веки. Он лишь небрежно одернул рукав, а его голос звучал так безразлично, будто речь шла о погоде: ─ Пешком.

А ты… выбирай любое.

Эти четыре слова вонзились в гордыню Вэнь Чоу четырьмя раскаленными иглами.

─ Дерзость! ─

Вэнь Чоу разъярился не на шутку, лицо его побагровело.

─ Раз так, этот генерал исполнит твое желание!

Не успел затихнуть его голос, как Вэнь Чоу рванулся с места, отчего земля слегка задрожала.

Мелькнула алая тень, и тяжелая сабля со свистом рассекла воздух, целясь прямо в лицо Зоро! Удар был невероятно мощным и стремительным – обычного человека от одного его вида уже хватило бы хватить кондрашкой.

Однако перед лицом столь сокрушительного выпада Зоро остался бесстрастен.

Его правая рука выхватила первый клинок, левая нырнула за пазуху за вторым, а третий и вовсе оказался зажат зубами!

Три клинка наготове, один человек, разделенный на три потока движения, замер в причудливой стойке.

По рядам пронесся испуганный шепоток.

─ Что за безумная техника? ─

─ Держать меч во рту? Он с ума сошел! ─

─ Чистое баловство! Никогда не слыхал и в глаза не видывал! ─

─ Хуннонский правитель сегодня позорится на славу. Генерал Янь Лян – первый храбрец Хэбэя, разве может он проиграть такому шуту? ─

Насмешки покатились волной, но стоявший в центре поляны Зоро смотрел на мир из-под опущенных век взглядом, полным ледяной жажды убийства.

Окружавшие их князья тыкали пальцами, их глаза лучились презрением.

В глазах толпы лагерь Лю Бяня уже превратился в сборище неудачников, а одинокий страж по имени Зоро выглядел обреченным на скорую погибель.

Среди общего галдежа рядом с Гунсунь Цзанем послышался чей-то тихий голос.

─ Вторая брат, каково мастерство этого человека на твой взгляд? ─

Лю Бэй гладил редкую бороду, устремив глубокий взгляд на арену **.

Стоявший подле него Гуань Юньчан сузил свои фениксовые глаза, поглаживая длинную бороду. Его тон был неизменно тверд и уверен: ─ Старший брат, аура этого человека спрятана глубоко внутри, его мощь неисчерпаема.

Если говорить о конной схватке, у Вэнь Чоу еще есть шанс; но в ближнем пешем бою Вэнь Чоу обречен на поражение. ─

Услышав это, Лю Бэй легко вздохнул, и в глубине его глаз мелькнула тень досады и горечи.

«Рядом с цанъиским князем прячутся столь грозные воины, поистине Небеса не благоволят мне, раз позволили кому-то другому завладеть титулом союзного предводителя».

В душе его зрели амбициозные планы, но он прекрасно сознавал: пока его имя не прогремело на всю империю, зариться на место лидера было бы чистым безумием.

Тем временем обстановка на арене резко изменилась. Хэбэйский храбрец Вэнь Чоу взревел, и его сабля, несомая сокрушительной мощью грозового шторма, обрушилась на голову Зоро! Раздался свист рассекаемого воздуха, от которого заложило уши.

Встретив столь страшный удар лицом к лицу, Зоро не дрогнул.

Он скрестил два клинка перед собой, принимая молниеносную атаку на блок.

─ Бам! ─

Глухой металлический звон расколол воздух, столкновение двух исполинских сил породило видимую волну воздуха, разметавшую пыль вокруг.

Стоявшие в первых рядах недоверчивые князья отшатнулись от толчка ветра, едва не потеряв равновесие, и испуганно ахнули.

─ Это… как возможно? ─

─ Телохранитель хуннонского царя принял в лоб полный удар Вэнь Чоу?! ─

Зоро, которого все считали жалкой песчинкой, в этот миг стоял непоколебимо, словно скала.

Жуткий контрастный перепад заставил всех замереть и взглянуть на это неравенство сил совершенно иначе.

Зоро слегка нахмурился, похоже, оставшись разочарован силой Вэнь Чоу.

─ Слабо. ─

Не успели слова сорваться с губ, как его силуэт смазался.

В следующее мгновение на прежнем месте уже никого не было.

— Техника демонического рассечения… —

Ледяной голос прозвучал прямо у уха Вэнь Чоу, когда всё было уже кончено.

Зрачки Вэнь Чоу сузились до точек, тело оцепенело.

Спустя миг тонкая багровая нить выступила на его шее, а затем фонтаном хлынула кровь, превращаясь в густой кровавый туман.

Знаменитый хэбэйский полководец не успел издать даже предсмертного крика, как рухнул на землю плашмя.

На самом деле Зоро не собирался ** убивать соперника; используй он всю силу, от Вэнь Чоу давно остались бы лишь два куска.

Могильная тишина накрыла поле боя, сменившись мгновенно взрывом еще более яростных криков.

─ Победил с одного удара? Я ведь даже движения не разглядел! ─

─ Юань Бэньчу сегодня опозорился так, что отмываться будет до конца дней! ─

─ Что за чудовище способно срубить Вэнь Чоу без единого звука? ─

Вэнь Чоу, один из главных столпов мощи Хэбэя, пал от клинка Зоро бесславно и мгновенно.

Подобный шок заставил содрогнуться каждого, кто питал хоть каплю презрения к лагерю Лю Бяня.

Зоро плавным движением вернул мечи в ножны и, развернувшись к молодому правителю, почтительно склонил голову: ─ Господин, приказ выполнен. ─

Глядя на павшего соратника по клятве, Янь Лян налился кровью, а кулаки его сжались с таким хрустом, что заложило уши.

Ярость пылала в его груди обжигающим пламенем, но он силой подавил гнев: разум подсказывал – в пешем бою их силы с Вэнь Чоу равны, а значит, ему против Зоро не выстоять.

─ Сменим бой на коней! ─

Процедил Янь Лян сквозь зубы, пытаясь спасти остатки чести и найти хоть какую-то лазейку для выживания.

Конная схватка – совсем не то поле, где властвуют мастера пешего боя.

Как гласит мудрость древности: человек силен мощью коня.

Даже будучи непобедимым на земле, стоит взлететь в седло, как меняются центр тяжести, приложение силы и обзор, отчего прежнее мастерство идет прахом.

Янь Лян моментально просчитал слабое место Зоро: короткое оружие в конном бою изначально обречено на проигрыш.

Стоит сопернику принять вызов, и победа окажется в его руках.

─ Конный бой? Зоро, назад. ─

В голове Лю Бяня мелькнула мысль: он прекрасно понимал, что при всем превосходстве Зоро над Янь Ляном, на коне тому придется тяжело, и потому отдал решительный приказ: ─ Сасори, твоя очередь. ─

─ Слушаюсь. ─

----------

«Глава 20»

Акацуки но Сасори выступил из тени. Его шаги были бесшумны, а лицо – совершенно безэмоциональным, словно у искусно сделанной бездушной марионетки.

Напротив него восседал на чистокровном белом коне Янь Лян. Серебряные доспехи отражали солнце, под тигриным шлемом горели яростью глаза, а исходившая от него аура убийственной жажды в полной мере выказывала стать великого полководца.

─ Назови свое имя, вражеский воин!

Янь Лян указал копьем под углом вниз, а голос его прозвучал подобно раскату колокола.

─ Акацуки но Сасори.

Юноша ответил холодно и отрешенно, без малейшей тени мирской суеты.

─ Что за странное имя?

Янь Лян чуть повел бровой, и презрение в его сердце лишь усилилось.

По его разумению, перед ним стоял всего лишь желторотый юнец, который осмелился нести чушь лишь потому, что он сам еще не взялся за дело всерьез.

─ Доставай оружие! Хватит пустых слов!

─ Мое тело и есть оружие.

Сасори медленно поднял руки, рукава его одежд опустились, а выражение лица было до жути равнодушным.

В ушах самовлюбленного Янь Ляна эти слова звучали не иначе как верх дерзости и презрения.

Ярость мгновенно ударила в голову, и полководец рявкнул: ─ Самонадеянный глупец!

Не успело замереть эхо голоса, как копье взметнулось подобно дракону.

Этот удар не был простым выпадом: Янь Лян резко вывернул запястье, и наконечник копья помчался вперед, вращаясь с бешеной скоростью.

Окружающий воздух был грубо взбудоражен, порождая видимый невооруженным глазом вихрь потоков, который, неся в себе леденящую душу смертоносность, устремился на Сасори, словно вырвавшейся из пучины разъяренный дракон.

Столкнувшись с ударом, способным пробить железо и камень, Сасори не выказал ни намерения уклониться, ни попытки защититься – он лишь неподвижно стоял, а уголков его губ касалась странная ухмылка.

Хрусь!

Наконечник копья наотмашь вонзился в грудь Сасори, пробив тело насквозь и пригвоздив его к земле.

─ Хм, самонадеянный дурак! ─ Янь Лян осадил коня на полшага назад, а в его глазах читалось крайнее презрение. ─ Неужели среди подручных князя Хуннона не нашлось никого, кто смог бы выдержать хотя бы один мой удар? Какая бездарность!

Среди зрителей пронесся ропот.

─ Он что, уже мертв? Даже не попытался увернуться?

─ Похоже, на этот раз люди Юань Шао отыгрались.

─ Этот парень слишком возгордился и поплатился за это жизнью.

В тот самый момент, когда все решили, что исход предрешен, пронзенный копьем ***

неожиданно издал короткий смешок.

─ И это все, на что ты способен?

Голос прозвучал леденяще, словно доносясь из самого глубокого пекла.

─ Что?!

Зрачки Янь Ляна сузились от ужаса.

В следующее мгновение произошло нечто леденящее кровь.

Тело, казавшееся живой плотью, рассыпалось подобно песчаной статуе под порывом ветра, превращаясь в мириады мелких песчинок, которые струйками соскользнули с древка копья и в мгновение ока осыпались на землю, оставив лишь пустую оболочку.

Техника песчаного клона!

В одно мгновение ока сзади повеяло свирепым ветром.

Янь Лян почувствовал холодок в области шеи и, подняв глаза, увидел, что фигура Сасори призрачной тенью возникла рядом с его конем.

В эту секунду в руках юноши появился медленно разворачивающийся древний свиток, на конце которого огромная тень накрыла небеса…

Кукла Третьего Казекаге явилась в этот мир!

Янь Лян разъяренно оскалился, а его копье слегка вибрировало от избытка вложенной силы.

Он никогда еще не подвергался столь унизительному оскорблению: человек в черном одеянии не только не удосужился уклониться, но и принял его сильнейший удар в лоб, используя лишь какой-то черный щит.

─ Жалкие фокусы, смеешь ли ты буйствовать!

С яростным ревом Янь Лян резко дернул поводья, и подоспевший белый конь встал на дыбы, превратившись в белую молнию, что стремглав бросилась на Сасори.

В этот удар он вложил мастерство всей своей жизни; прежде чем наконечник копья достиг цели, воздух вокруг уже был разорван на бесчисленные мелкие клочья, а сокрушительная мощь, подобная ливню, безжалостно накрыла противника со всех сторон.

Столкнувшись с этим подавляющим смертоносным шквалом, Сасори оставался невозмутим.

Его пальцы легко щелкнули, и жутковатое заклинание сорвалось с губ словно шепот демона: ─ Стихия Магнетизма: Железная Стена из Песка.

Гум!

Прямо в воздухе из ниоткуда возник тяжелый черный железный щит, источавший удушающий металлический блеск.

Бц-ж-ж!

Две силы столкнулись с оглушительным грохотом, и звук удара металла о металл резал слух.

Янь Лян почувствовал, как у него треснула перепонка между большим и указательным пальцами, а мощная волна отдачи, прокатившаяся по древку копья, намертво зажала его пронзительный удар в толще железного щита.

Он попытался выдернуть оружие, но обнаружил, что древко словно срослось со щитом и не двигается с места.

─ Расколись!

Сасори холодно фыркнул, и его пальцы заплели печати с удвоенной скоростью.

Черный железный щит мгновенно исказился и принял другую форму, словно податливая глина в руках невидимого мастера, и в мгновение ока обратился в толстый черный конус, который с ужасающим завыванием и чудовищной силой втягивания устремился на Янь Ляна.

Зрачки полководца сузились, инстинктивно он попытался увернуться на коне, но с ужасом понял, что его тяжелые доспехи превратились в неподъемную ношу.

Притяжение стихии магнетизма работало подобно неизбежной ловушке, намертво сковав его латы так, что даже повернуть шею стало невероятно трудно.

Слишком поздно!

В это критическое мгновение Янь Лян успел лишь поставить копье поперек для защиты.

Однако сокрушительная ударная волна даже не думала встречать преград: черный конус со страшной силой врезался в древко, отбросив его вместе с конем высоко в воздух.

Кха!

Фонтан крови брызнул из горла, и Янь Лян камнем рухнул на землю. Его некогда грозный и величественный облик мгновенно развеялся, а в глазах застыло выражение крайнего неверия и ужаса.

Сасори убрал руки, спрятал свиток управления марионеткой в рукав и бесстрастно произнес: ─ Благодарю за поединок.

Воцарилась мертвая тишина, сменившаяся затем взрывом подавленных возгласов восхищения.

─ Это что… секретное искусство механики?

─ Какая чудовищная сила! Неужели даже тяжелые доспехи генерала Яня не смогли ее сдержать?

─ Сколько же чудовищ прячется под началом князя Хуннона? Сначала тот загадочный мечник по имени Зоро, а теперь вот этот мастер, управляющий силой притяжения.

Если Юань Шао вздумал явиться сюда с дерзкими намерениями, боюсь, он наткнулся на каменную стену.

Князья и военачальники зашушукались, устремив взгляды на Лю Бяня, возвышавшегося на помосте.

После этого сражения каждый мог воочию убедиться, что князь Хуннон вовсе не был таким слабым и податливым, какими казался на первый взгляд.

Напротив, окружение, собравшееся вокруг него, состояло сплошь из выдающихся героев, чьи возможности казались непостижимыми.

С другой стороны, лица людей Юань Шао помрачнели до предела.

Янь Лян с трудом поднялся на ноги, его лицо было мрачнее тучи, однако он понимал, что повторная атака уже не принесет победы.

Лю Бянь сидел на возвышении, а уголки его губ тронула лукавая улыбка. Голос его был негромким, но отчетливо донесся до каждого присутствующего: ─ Владелец земель Бохай, кажется, в этом состязании победу одержал Я.

Эти слова прозвучали словно звонкая пощечина, хлестко ударив по лицу Юань Шао.

Тот стиснул зубы так, что на лбу вздулись вены.

Он глубоко взглянул на Лю Бяня, затем окинул взглядом грозных телохранителей и наконец процедил сквозь зубы: ─ Князь Хуннон и впрямь богат на таланты.

Шао проиграл.

С этими словами он потерял всякое желание оставаться здесь, резко развернулся и зашагал прочь, взметнув полы одежды, а его спина выглядела жалкой и посрамленной.

Видя уход Юань Шао, Лю Бянь не стал чинить препятствий, лишь медленно поднялся, окинув поле боя пронзительным взглядом.

─ Раз уж победитель определен, ─ громко произнес Лю Бянь, чеканя каждое слово, ─ есть ли у присутствующих еще возражения против моего права занять место лидера союза?

─ Раз уж Я возглавил союз, вам надлежит повиноваться воинской дисциплине.

Лю Бянь восседал на возвышении. Голос его звучал не громко, но подобно бронзовому колоколу пронесся по шатру, заставив воздух вокруг казаться застывшим.

Природная *** аура властности заставила собравшихся героев поневоле склонить головы.

Когда такие свирепые и непобедимые бойцы, как Янь Лян и Вэнь Чу, потерпели здесь сокрушительное поражение, кто еще осмелился бы проявлять строптивость перед лицом нового предводителя?

[Дзынь! Поздравляем хозяина с установлением контроля над союзом в Суаньцзао, получено 500 очков призыва.

Текущий общий баланс: 1000]

В голове прозвучал холодный механический голос, и уголки губ Лю Бяня едва заметно дрогнули в улыбке.

Место лидера союза того стоило: мало того, что он заполучил реальную власть, так еще и даром заработал очки.

Тысячи очков как раз хватит на два средних призыва, либо же… на то, чтобы полностью раскрыть потенциал тех трех юных ниндзя.

Саске, Наруто, Сакура.

Раз уж они главные действующие лица, то и выглядеть должны соответствующе.

Если возвысить их до пикового состояния, то в этой охваченной смутой эпохе Трех Королевств они устроят настоящее разрушение устоев!

Наступила ночь, в шатре затрепетали свечи.

Лю Бянь отослал стражу и в уединении штабной палатки вызвал системную панель.

─ Какова цена улучшения?

[Базовое улучшение персонажа требует затраты 500 очков.

Если задействована группа персонажей со связями, срабатывает механизм скидки.

]

─ Как рассчитывается скидка?

[Пример: одновременное улучшение всех участников Седьмой команды потребует лишь 1000 очков.

]

─ Какая благодать этот бонус от ультимативной связи!

В глазах Лю Бяня сверкнула искра: ─ Система, запустить пакетное улучшение.

Цель: Узумаки Наруто, Учиха Саске, Харуно Сакура.

В пространстве сознания заструился свет, данные бешено обновлялись.

Спустя мгновение перед ним отчетливо проступили три новые характеристики:

[Узумаки Наруто (Режим мудреца): Командование 92, Воинская сила 95, Интеллект 75, Политика 68, Обаяние 93.

Особенность: Под влиянием техники отшельника боевая мощь дополнительно возрастает на 3 пункта, доступна способность дальнего подавления дзюцу.

]

[Учиха Саске (Мангекю): Командование 93, Воинская сила 96, Интеллект 83, Политика 75, Обаяние 99.

Особенность: Обладает родословной клана Учиха, разрушительная мощь глазных техник невероятна, ментальное подавление чрезвычайно сильно.

]

[Харуно Сакура (Печать Бякуго): Командование 90, Воинская сила 92, Интеллект 85, Политика 80, Обаяние 97.

Особенность: После снятия печати способность к регенерации приближает к бессмертию, воинская сила временно возрастает на 3 пункта.

]

Глядя на ошеломляющие показатели на экране, Лю Бянь глубоко вздохнул.

Особенно Наруто: после активации режима мудреца его базовая сила взлетала до 98, а если учесть бонус от командных уз Седьмой отряда, то показатель перешагивал за отметку 100…

Люй Бу? Тот мужчина, которого величали сильнейшим воином Трех Королевств, в этот момент казался ему несколько блеклым.

Время летело быстро, и прошло несколько дней.

Авангард союзных войск достиг подступов к проходу Хуллао.

Эта неприступная застава походила на клыки гигантского зверя, намертво перекрывая единственный путь, ведущий к Лояну.

Защищавший эти места военачальник силяньцев Хуа Сюн ростом был более девяти чи, владел огромным мечом так, будто вокруг не было ни души, а среди силяньских войск его авторитет уступал лишь Дун Чжо и Люй Бу.

Ветер кружил облака пыли, жажда битвы накалялась до предела.

Проход Хуллао, этот естественный рубеж, пролегавший между союзной армией и Лояном, словно спавший гигантский дракон, раскинулся на бескрайней земле.

Ходили слухи, что рельеф здесь невероятно опасен: поистине один воин способен удерживать заставу против целой тысячи.

Тем не менее, для князей, лелеявших амбиции овладеть Поднебесной, стоило лишь сгрызть этот крепкий орешек, как путь к священному стольному граду открывался без всяких препятствий.

Дун Чжо, очевидно, прекрасно это понимал.

Он не стал отсиживаться в одинокой крепости, а лично повел пятнадцать тысяч силяньских всадников в арьергард, доверив тридцать тысяч элитных воинов грозному генералу Хуа Сюну, чтобы тот намертво запечатал подступы к ущелью.

Черные знамена, устилавшие холмы и долины, излучали удушающую атмосферу суровой решимости, словно говоря всему миру: хотите пройти – ступайте через мои ** трупы!

В ставке союзников атмосфера была настолько тяжелой, что казалось, будто воздух вот-вот начнет капать.

На месте предводителя восседал князь Хуннон Лю Бянь. Его пронзительный взгляд ожесточенно сканировал ряды лиц с самыми разными выражениями, сидевших внизу.

Эти самодовольные в обычное время князья сейчас являли собой зрелище растерянных людей.

─ Господа.

Голос Лю Бяня звучал негромко, но в нем сквозило не допускающее возражений величие: ─ Проход Хуллао трудно взять лобовой атакой, если мы пойдем на штурм в лоб, то неизбежно потеряем элитные войска.

----------

«Глава 21»

─ Сегодня я созвал вас, чтобы выслушать ваши предложения по перелому сложившейся ситуации.

Едва затихли эти слова, как раздался зычный голос, нарушивший тишину.

Учэнский хоу Сунь Цзянь решительно шагнул вперед, опустился на одно колено, сжав руки в приветственном жесте, и громогласно произвел: ─ Ваше Высочество! Этот генерал готов повести пятьдесят тысяч отборных воинов и клянется идти в авангарде: пока не падет застава Хулао, назад не вернусь!

Сунь Цзянь издавна славился своей доблестью, а тяжелое змеевидное копье в его руках наводило на врагов смертный ужас.

Хотя собравшиеся здесь военачальники преследовали каждый свои цели, нельзя было не признать: если заходила речь о прорыве вражеских линий, Сунь Цзянь подходил на эту роль лучше кого бы то ни было.

Лю Бянь слегка кивнул, но не стал отвечать сгоряча. Вместо этого он повернул голову к стоявшему поодаль человеку средних лет в серых одеждах и с тонкими чертами лица.

Этим человеком был военный советник армии Цзя Сюй.

─ Вэньхэ, что ты об этом думаешь? – спросил Лю Бянь.

Хотя он и [был Императором], Лю Бянь прекрасно понимал, что обладает хоть и острым, но обычным умом, а в таких делах, как военные походах, где на карту поставлены жизнь и смерть, требовался куда более изощренный ум.

А Цзя Сюй, человек, которого в грядущих веках назовут «коварным стратегом», обладал глубиной замыслов, недоступной пониманию рядовых советников.

Цзя Сюй прищурил свои с виду мутные, но на поверку проницательные глаза, и на его губах заиграла едва уловимая, зловещая усмешка: ─ Господин, выступать в поход сейчас – не лучший выбор.

─ О? – Лю Бянь приподнял бровь. – ─ Мне хотелось бы услышать подробности.

─ Коалиция только прибыла, воины утомлены и боевой дух еще не поднялся; силянская же армия прошла через сотни битв, их боевой дух на высоте, к тому же они занимают выгодные позиции. ─ Цзя Сюй неторопливо поднялся, заложив руки за спину, его голос звучал спокойно, но каждое слово несло в себе тяжесть драгоценного камня. – ─ Сражаться в таких условиях – все равно что бросать яйца в камни. Истинное же военное искусство заключается в том, чтобы оценивать обстановку, дожидаться упадка врага и лишь тогда наносить удар.

─ И когда же, по мнению Вэньхэ, настанет благоприятный момент?

Цзя Сюй погладил бороду, и в его глазах промелькнул леденящий блеск: ─ Вражеский полководец Ху Сюн – главная опора Дун Чжо. Человек этот самонадеян, легкомыслен, склонен к опрометчивым поступкам и умом не блещет. Не пройдет и трех дней, как он потеряет терпение и явится сюда с вызовом.

С этими словами Цзя Сюй сделал паузу, оценивая реакцию окружавших их князей, и продолжил: ─ К тому моменту нам останется лишь уклониться от его первого удара и заманить вглубь. Как только Ху Сюн выйдет за пределы заставы, кто-нибудь из наших храбрецов сойдется с ним в поединке и срубит голову. Когда Ху Сюн падет, армия Дун Чжо неизбежно охватит хаос, а их боевой дух рухнет. Вот тогда и настанет истинный час для наступления.

В шатре воцарилась зловещая тишина, сменившаяся вздохами изумления.

Князья переглядывались, испытывая самые противоречивые чувства.

У правителя Хуннона мало того что имелись такие непревзойденные богатыри, как Гуань Юй и Чжан Фэй, так теперь еще и советник просчитывал каждый шаг наперед с пугающей точностью! Это заставляло их, владевших огромными армиями удельных правителей, острее почувствовать надвигающуюся угрозу – разве это было похоже на поддержку юного монарха? Это выглядело так, будто они выкармливают тигра в собственных рядах!

─ И все же… – Цзя Сюй, казалось, насквозь видел чужие мысли, и его улыбка стала еще глубже. – ─ Даже смерть Ху Сюна еще не означает, что застава Хулао пала. Ху Сюн – всего лишь пешка. Настоящее орудие смерти ждет впереди.

─ Что ты имеешь в виду? – не выдержал кто-то из присутствующих.

─ Люй Бу.

Стоило Цзя Сюю произнести это имя, как воздух вокруг словно замерз.

─ Лишь разбив Люй Бу, мы сможем по-настоящему прорвать эту линию обороны, – безапелляционно заявил Цзя Сюй. – ─ В противном случае, даже если Ху Сюн испустит дух, застава Хулао останется неприступной.

─ Прекрасно сказано, Цзя Вэньхэ! Воистину гениальный расчет! – Лю Бянь не удержался и захлопал в ладоши, его лицо выражало искреннее восхищение.

Рассуждения Цзя Сюя шли след в след с самой историей.

В летописях именно Ху Сюн некоторое время бесчинствовал, убив военачальников Ю Шэ и Пань Фэна, пока это не заставило Гуань Юя выступить и срубить Ху Сюна, пока вино в кубке не остыло; после чего на арене появился Люй Бу со своей алебардой, против которой не было приема, пока троица – Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй – совместными усилиями едва не заставила его отступить.

Дун Чжо же воспользовался этим моментом, чтобы сжечь Лоян и перенести столицу в Чанъань.

Все шло точно по планам Цзя Сюя.

─ Вы слишком добры, господин, – Цзя Сюй слабо улыбнулся и отвесил поклон. – ─ Теперь нам остается лишь наблюдать за переменами и дождаться, пока распустятся цветы.

Раз уж советник выдал столь подробный план, военачальники в шатре больше не смели возражать.

В конце концов, никто не желал в такую минуту высовываться и испытывать на прочность того самого страшного воина по прозвищу «Летающий генерал».

Споры в большом шатре утихли, и все взоры вновь обратились к грядущему трехдневному сроку.

Тучи сгущались, и буря, способная потрясти Поднебесную, вот-вот должна была разразиться у стен заставы Хулао.

Ночь легла на землю густой тушью, в шатре Лю Бяня мерцали свечи.

Отослав стражу, он понизил голос и позвал Цзя Сюя: ─ Вэньхэ, поручение, которое я тебе давал, продвигается?

Цзя Сюй помрачнел лицом, окинул взглядом шатер, убедившись, что подслушивать некому, и только тогда шагнул ближе и заговорил вполголоса: ─ Ваши слова оказались правдой, господин.

Среди «Белых всадников» Гунсунь Цзаня и впрямь служит молодой воин по имени Чжао Юнь.

─ Отлично! – в глазах Лю Бяня мелькнул хищный блеск, и он тут же принял решение. – ─ Ступай и позови военачальника Гунсуня сюда на беседу.

Заполучить того самого генерала, что в будущем прославится на всю Поднебесную своей непобедимостью, Лю Бянь намеревался любой ценой.

Гуань Юй обладал непомерной гордыней, нрав Чжан Фэя был груб, к тому же он был слишком крепко привязан узами к Лю Бэю, а сам Лю Бэй таил в себе амбиции честолюбца и сидеть в клетке не собирался.

Лишь молодой Чжао Юнь пока еще прозябал в тени под началом Гунсунь Цзаня, и стоило предложить верную цену, как можно было не сомневаться в его преданности.

Вскоре Гунсунь Цзань переступил порог шатра, выказывая на лице немалое удивление: ─ Зачем это правитель Хуннона среди ночи зовет меня к себе?

Он никак не мог взять в толк: сам он отсиживался в студеных северных землях Юйчжоу и Пэйпина, с императорским родом Лю Бяня сроду дел не имел, с чего бы вдруг такое внезапное внимание?

Лю Бянь не стал ходить вокруг да около, лишь велел ему садиться, а затем сходу взял быка за рога: ─ Генерал Гунсунь, я нынче толкую не о пустяках, а об одном человеке – о Чжао Цзылуне.

Лицо Гунсунь Цзаня тут же омрачилось, брови сошлись на переносице: ─ Чего изволит Ваше Высочество? Такой человек у меня в войске есть, боец он ладный, но вы что же, хотите забрать его вот так сразу?

По мнению Гунсунь Цзаня, хоть Чжао Юнь еще и не прогремел на весь свет, толку от него было немало, и отпускать хорошего человека просто так он не собирался.

Однако Лю Бянь лишь загадочно улыбнулся и взмахнул рукавом – перед гостем предстал диковинный предмет.

Это был прозрачный, словно горный хрусталь, стеклянный винный прибор.

Тело сосуда сияло чистотой льда, чаши блестели зеркальной гладью, отражая тусклый свет свечей причудливыми переливами.

То была вовсе не простая керамика, а диковинка, почитавшаяся в грядущие века за величайшую ценность – изделие из стекла.

Гунсунь Цзань, заброшенный на далекий север, лишь слыхивал слухи о подобных сокровищах из Чанъаня да Лояна, но воочию видел их впервые.

В один миг остатки гнева вылетели у него из головы, взгляд намертво впился в посудину, а кадык судорожно дернулся: ─ Неужто… сия вещь и есть легендарная люли? Как есть неземная красота!

Хуннон промерз насквозь этой ночью.

На низком столе, переливаясь в пляшущем пламени свечи, стоял хрустальный кувшин, источая колдовское сияние, будто в нем плескался застывший кусок лунного света.

Лю Бянь постучал пальцем по дереву столешницы, его хищный взгляд впился в лицо напротив, а на губах заиграла насмешливая улыбка.

─ Скажи мне, военачальник Гунсунь, сколько жизней и сколько зерна можно выручить за этот скромный кувшин, сумей ты отвезти его в стольный град Лоян?

Гунсунь Цзань сглотнул вязкую слюну, алчность едва не проступала сквозь кожу на его щеках, голос его стал хриплым: ─ Мне ведомо лишь то, что… прошу разъяснить.

─ Пятьдесят тысяч ши.

С этими словами затянувшаяся тишина навалилась на шатер всей тяжестью.

Сказанное не было пустой хвастуньей.

Еще пару дней назад эта побрякушка стоила не больше двадцати тысяч, но нынче в высшем свете Лояна она сделалась ходовой монетой, за которой гонялись наперегонки, не находя ее ни за какие деньги.

Пятьдесят тысяч ши зерна! Да это целое море, способное забить доверху немалый амбар или вырасти горой посреди степи.

И все это предлагалось за какую-то хрупкую стекляшку?

Изумление в глазах Гунсунь Цзаня сменилось лихорадочным, почти безумным вожделением.

В его грубом крестьянском понимании ценность подобных диковин превосходила любое золото и серебро, являясь истинным залогом власти и знатности.

Лю Бянь не спешил давить дальше, напротив, он небрежно подвинул кувшин поближе к гостю, обронив небрежно и щедро: ─ Довелось мне случайно раздобыть сию вещицу, а увидав, сколь она любезна вашему сердцу, решил подарить ее в знак нашего крепнущего союза.

Сии слова ударили точно в цель, окончательно сломив последнюю защиту в душе Гунсунь Цзаня.

Он дрожащими руками подхватил сокровище, леденящий холод стекла побежал по пальцам прямо к сердцу, и это ощущение подлинной владения заставило его задрожать всем телом.

─ Ваше Высочество… клянетесь ли вы в истинности слов своих?

─ Разве слово правителя способно сгнить впотьмах? – с улыбкой кивнул Лю Бянь, хотя в глубине его глаз затаился холод.

Стоило ли жалеть какую-то стекляшку? В эту эпоху она являлась орудием пострашнее любого меча.

─ Благодарю за столь щедрый дар, Ваше Высочество! – Гунсунь Цзань спрятал кувшин за пазуху с бережливостью матери, укрывающей младенца, словно прижимал к груди само солнце.

Настроение его вмиг переменилось к лучшему, прежнее недоверие испарилось без следа, и даже опальный царский отпрыск показался ему теперь не столь уж противным.

Раз уж драгоценность перешла в его руки, то и торг, о коем шла речь ранее, разумеется, обретал законную силу.

─ Коли так, то о том храбреце, коего я упоминал… – Лю Бянь перевел речь, прищурившись с улыбкой.

─ Сделка есть сделка! – не колеблясь ни секунды, выпалил Гунсунь Цзань, рассуждая про себя так: подумаешь, какой-то Чжао Юнь, обыкновенный рубака, разве он стоит этой сказочной люли? Отдать простого служаку за божественное сокровище – да я сорвал баснословный куш!

Он даже уверовал, что оказывает самому Чжао Цзылуну великую честь.

Бедный будущий победоносный генерал еще ни о чем не ведодал, но шестеренки его судьбы уже сорвались с места.

Спустя мгновение снаружи послышались торопливые шаги.

По знаку Гунсунь Цзаня полог откинулся, и в шатер широким шагом вошел молодой воин в белых одеждах.

Росту он был осьми футов, с красивым лицом, в серебряном шлеме и простых доспехах, от него веяло чистой, неподдельной доблестью, а во взгляде сквозила несгибаемая воля.

То был сам Чжао Цзылун, которому суждено в будущем наводить страх на всю Поднебесную.

Лю Бянь незаметно для всех активировал системное сканирование.

[Обнаружена ключевая фигура: Чжао Юнь]

[Командование: 99 | Сила: 100 | Интеллект: 77 | Политика: 65 | Харизма: 90]

[Особый дар: Смелость дракона – в смертельной схватке боевая мощь возрастает вдвое, верность не знает равных.]

Стоило цифрам всплыть перед глазами, как у Лю Бяня сузились зрачки.

Сила сто! Высший предел!

Воистину дракон среди людей, даже в эту эпоху, богатую на великих воителей, он оставался вершиной мастерства.

Эти показатели распалили желание Лю Бяня с новой силой – дело было не только в жажде заполучить хорошего воина, он искренне восхищался этим легендарным полководцем.

─ Военачальник прибыл, – бросил Гунсунь Цзань, криво улыбаясь.

Чжао Юнь сложил руки в приветствии, сохраняя невозмутимость, хотя в глазах читалось легкое недоумение.

Быть вызванным посреди ночи и предстать перед бывшим [Императором] – в этом явно крылся какой-то смысл.

Однако он знал свой долг и потому не задавал лишних вопросов, молча ожидая приказа.

Гунсунь Цзань бросил косой взгляд на собственные пустые руки, затем ощупал место за пазухой, где лежал сосуд, и улыбнулся еще шире.

Он хлопнул Чжао Юня по плечу, и хотя голос его звучал притворно ласково, от него веяло холодом: ─ Цзылун, с сей же поры останешься при правителе Хуннона.

Охранять покой Его Высочества – великая честь для тебя.

----------

«Глава 22»

Услышав это, Чжао Юнь слегка вздрогнул и поднял взгляд на Лю Бяня. Тот молодой правитель смотрел на него с улыбкой, а в его глубоких, проницательных глазах крылось нечто такое, чего никак не удавалось постичь.

Воздух в палатке словно замер на мгновение.

─ Что за речи у генерала? Юнь глуп и решительно ничего не понимает.

Брови Чжао Юня сошлись на переносице, а в его взоре, обычно таком ясном и твердом, теперь читались лишь тревога и растерянность.

С малых лет он обучался у самого бога копья Тунь Юаня, а вдоволь овладев его удивительным воинским искусством, отправился странствовать по свету. Больше всего на свете он почитал истинных героев и мужей, способных защитить собой небо и землю.

Именно поэтому он некогда и выбрал Гунсунь Цзаня – ради звучного имени верности и долга, ради просторной арены, где мог бы развернуться его замысел.

Однако стоявший перед ним Лю Бянь, хоть и приходился сородичем императорскому дому, вроде бы не мог похвастать доброй славой в народе.

В глазах Чжао Юня этот человек едва ли годился для великих дел, не говоря уже о том, чтобы помогать ему в упорядочении Поднебесной.

Заметив такую реакцию Чжао Юня, Гунсунь Цзань помрачнел.

Как-никак, он был удельным князем, а воспитанный его собственной рукой храбрец смел открыто ставить под сомнение его решение – от этого лицо его теряло прежний лоск.

─ Коль не понимаешь, просто запомни: отныне ты подчиняешься лишь приказам Хэнунского вана.

Гунсунь Цзань заговорил сурово, после чего круто повернулся и сложил руки в поклоне перед Лю Бянем. Жест вышел безупречным, но от него веяло холодной отчужденностью: ─ Ваш Высочество, этот генерал устал и покинет вас первым.

─ Ступайте с миром, инспектор Гунсунь.

Лю Бянь не обратил внимания на скрытое раздражение во взгляде Гунсунь Цзаня и лишь спокойно ответил.

Когда тяжелая полотнища занавесь опустилась, отрезая шум внешнего мира, взгляд Лю Бяня наконец полностью сосредоточился на Чжао Юне.

И чем дольше он всматривался, тем сильнее изумлялся.

Показатель полководческого искусства достигал девяноста девяти, боевая мощь и вовсе перевалила за заветную сотню, да вдобавок ко всему имелся врожденный навык невероятной силы под названием «Драконья желчь».

В нынешние времена, пожалуй, даже лучшие бойцы из его собственных отрядов – будь то безжалостный Алый Скорпион или те несколько особых призывных зверей – едва ли смогли бы на равных сойтись с Чжао Юнем в честном бою лицом к лицу.

Перед ним стоял еще до конца не укрощенный дикий зверь несравненной мощи, острый меч, способный рассечь надвое саму эпоху смут.

Помолчав добрую долю времени, Лю Бянь наконец заговорил, и голос его звучал мягко и чисто, словно нефрит: ─ Так ты и есть Чжао Цзылун?

─ Именно так.

Чжао Юнь ответил суховато, с заметным упрямством: ─ Зачем ван искал встречи с Юнем?

─ А у генерала Чжао… нрав крутой.

Лю Бянь улыбнулся, не выказав гнева.

─ Юнь – всего лишь скромный сотник, он не заслуживает столь щедрых милостей от вана.

Чжао Юнь опустил голову, пряча сложное выражение, затаившееся на дне глаз.

Он примкнул к Гунсунь Цзаню совсем недавно, и не успел толком освоиться, как его перебросили к другому словно какой-то мешок с товаром. На его месте любой почувствовал бы себя скверно.

Ощущение собственной незначительности и того, что тебя используют, само собой рождало глухую неприязнь.

Лю Бянь наступал мягко, но неумолимо, словно весенний дождь, питающий землю: ─ А что, если я позволю тебе напрямую возглавить целую армию и пожалую чин генерала?

Чжао Юнь резко поднял голову, и в его глазах мелькнула тень внутренней борьбы.

Кто же не жаждет прославить имя и получить высокий чин? Но он-то мечтал о заслугах, добытых в честной схватке на остриях мечей, а не о пустынных титулах, полученных из милости или в ходе сделки.

─ Благодарю за столь высокую оценку, Ваше Высочество, но Юнь вынужден отказаться.

─ Ты тревожишься о своем происхождении или считаешь, что не заслужил награды, не совершив подвигов?

Лю Бянь прозревал чужие души и бил прямо в цель.

─ Именно так! – открыто признал Чжао Юнь. – Достойный муж должен добиваться всего ратными подвигами, а не цепляться за покровительство знати.

Лю Бянь сделал шаг вперед, его взгляд горел факелом, а голос звучал так мягко, будто они рассуждали о повседневных мелочах: ─ Я знаю твою гордость. Но ответь мне на один вопрос: что в твоем понимании есть истинный герой? Каковы подлинные заслуги на поле брани?

Столкнувшись с таким вопросом, Чжао Юнь слегка замер, и в его памяти вихрем пронеслись бесчисленные картины жестоких сражений.

Спустя мгновение он вскинул подбородок, и каждое его слово прозвучало чеканно и твердо: ─ Муж, родившийся в этом мире, обязан вершить великие дела, усмирять хаос на всех четырех сторонах света и с помощью копья в руке защищать простой люд, возрождая дом Хань!

Едва он договорил, как Лю Бянь неожиданно рассмеялся – звонко и открыто, так, что от звука его голоса задрожали свечи в шатре.

─ Сказано прекрасно! Вершить великие дела и защищать народ!

Лю Бянь резко подался вперед, вглядываясь прямо в глаза Чжао Юню, и голос его вмиг стал торжественным и фанатичным:

─ И ныне бремя этого ханьского царства держу на своих плечах я. Кому же служить, если не мне?!

─ Ваши слова, Ваше Высочество, пожалуй, излишне пристрастны.

Чжао Юнь слегка отвернулся и сложил руки в поклоне, в котором сквозило едва уловимое отчуждение вместе с непреклонностью: ─ Нынешний Сын Неба – это император Чупин. Вы хоть и принадлежите к императорскому роду и носите княжеский титул, но если уж Юнь вознамерился служить возрождению Хань, то и предан должен быть законному государю, а не какому-то удельному вану.

Услышав это, Лю Бянь вовсе не разгневался – напротив, уголки его губ изогнулись в лукавой усмешке.

Он ступил еще ближе, вперив пронзительный взгляд в ясные, но настороженные глаза собеседника.

─ Тот император Чупин, Лю Се, о котором ты говоришь, получил свой драконий трон из рук злодея Дун Чжо – то назначение было незаконным и неправедным.

Голос Лю Бяня звучал низко и внушительно, каждый звук падал на душу тяжелым молотом: ─ Мой же престол завещан мне отцом самолично, кровь моя чиста и законна, и именно за мной истинное право владеть Поднебесной!

Он выдержал паузу, и в тоне его прорезалась непреклонная властность: ─ Ныне династия трещит по швам, дворец рушится.

Я давно уже тайком собираю войска в Хэнуне и точу клинки лишь для того, чтобы искоренить измену и навести порядок в державе! Ты говоришь, что Лю Се – истинный государь? Так спроси самого себя: чего добился этот марионеточный правитель, за ниточки которого дергают сановники? Разве он не стал послушной куклой, готовой снести любую участь?

─ Сын Неба – тот, кто получает повеление с небес, или тот, кто носит лишь пустое имя?

Лю Бянь наседал шаг за шагом, говоря все быстрее, с неотразимым напором: ─ Если правитель не способен принести благо народу Хань, не может пролить кровь за державу, то даже восседая на драконьем троне, он остается не более чем простой утварью! Ты недостоин делать его своим господином, как и я не намерен склоняться перед ним!

Его слова прозвучали с силой удара грома.

Чжао Юнь замер на месте, а его зрачки чуть сузились.

Неужели это тот самый нерешительный и слабый Хэнунский ван, о котором ходили такие слухи?

Как мог тот робкий Лю Бянь, который прежде боялся показаться при дворе и слова лишнего сказать, обладать столь мощным духом и столь острым языком?

Неужели все те толки на улице – чистая ложь?

─ Ваше Высочество… – брови Чжао Юня сошлись на переносице, а сердце предостерегающе забилось.

Хоть он и был потрясен этой пламенной речью, он слишком хорошо знал, что в смутные времена пустые слова стоят дешевле всего.

─ Красиво говорить – не значит дела делать.

Чжао Юнь ответил холодно, пытаясь вернуть рассудительность: ─ Ваше Высочество изъясняется высокопарно, но без веских доказательств Юнь не сможет поверить.

─ Как хорошо сказано – доказательства.

В глазах Лю Бяня промелькнуло одобрение; он резко развернулся, взмахнув рукавом: ─ Раз так, не пеняй на меня, если я открою тебе глаза на многое. Следуй за мной!

Не обращая внимания на нерешительность Чжао Юня, он решительно зашагал вглубь лагеря.

Ночь чернела чернилами, ледяной ветер пробирал до костей.

Однако, стоило им выйти за пределы шатра, как представшая перед глазами картина заставила Чжао Юня затаить дыхание.

За линией укреплений ярко пылали костры, освещая бескрайнее море голов.

Двадцать тысяч элитных воинов проводили ночные маневры!

Никакого гама и суеты – слышался лишь четкий, слитный шаг и тяжелое дыхание сотен грудей.

Кем бы ни командовал человек, проводивший тренировку, а это был Линь Чун, его методы граничили с безумием.

Обычные военачальники считали за предел тренировки один раз в день, он же настаивал на упражнениях и днем, и ночью.

Днем воины проливали пот, а с наступлением темноты, под бой барабанов, занятия продолжались.

В этот миг двадцать тысяч солдат стояли с обнаженными торсами, их мышцы отливали твердостью камня.

Они сжимали деревянные копья, и каждый выпад сопровождался громовым ревом.

─ Ха! Ха! Ха!

Звуки сливались в единый вал, ударяя по барабанным перепонкам.

Простейший колющий удар этой ночью повторяли уже добрую сотню раз.

По их бронзовой коже струился пот, капли падали на пыльную землю, мгновенно обращаясь в белые облачка пара.

Казалось, в падении каждой капли слышен треск пределов человеческой воли, сталкивающейся с неизведанным.

Чжао Юнь остолбенел, глядя на происходящее, а в душе его поднималась буря.

Разве это просто войско?

Нет, это стая жаждущих крови зверей!

Узлоречивые мышцы на телах этих людей никак не могли появиться в результате недавней краткой подготовки.

Это значило, что они не только терпели чудовищные физические нагрузки, но и получали ежедневное, обильное питание.

В нынешние дни, когда уделы расколоты, а продовольствия повсюду не хватает, содержать столь многочисленную армию с постоянными тяжелыми тренировками – какая же ужасающая финансовая мощь стояла за всем этим?

Обычные военачальники ради экономии срезали пайки подчиненным, и солдаты радовались уже тому, что удавалось набить желудок, – о каких-то безумных тренировках, пожирающих ресурсы, не смел думать никто.

Лишь подлинный господин, который бережет людей как собственных детей и при этом обладает невероятной уверенностью в себе, способен сочетать столь щедрую заботу со столь жестокой дисциплиной.

─ Цзылун.

Сзади послышался мягкий, но полный силы голос Лю Бяня.

Чжао Юнь встрепенулся и увидел, что тот улыбается ему с глубиной омута в глазах.

─ Как тебе воины моей армии?

Чжао Юнь сглотнул слюну, глубоко вздохнул и наконец сбросил остатки прежних сомнений.

Он повернулся к тому морю людей, что в отблесках пламени отрабатывали колющие удары, и ответил весомо:

─ Элитные воины.

Эти два слова прозвучали из его уст с невероятной тяжестью.

─ Даже перед лицом прославленных Белых Всадников генерала Гунсунь Цзаня это войско не спасует ни на йоту!

Взгляд Чжао Юня вновь обратился к Лю Бяню, но теперь прежнюю настороженность сменило глубокое потрясение.

Он всё понял.

Сквозь ряды этих источающих пот солдат он разглядел скрытые клыки молодого правителя и его амбиции, способные поглотить весь этот мир.

Лю Бянь не стал вдаваться в долгие объяснения, а молча повел Чжао Юня дальше вглубь.

По мере продвижения вперед в воздухе разлился странный запах – смесь железа и свежей крови.

Перед ними открылось пространство, где выстроились вовсе не многочисленные легионы сильных бойцов, как можно было ожидать, а всего лишь около пятисот человек.

Но само присутствие этих пяти человек – нет, пяти сотен – производило неизгладимое визуальное впечатление.

Увечья.

Вот главное слово, которое уловил Чжао Юнь с первого взгляда.

Среди этих людей кто-то стоял с пустым рукавом, кто-то опирался на протез вместо ноги, причем обрубки не выглядели кровавыми – к ним были искусно пригнаны металлические протезы, отливавшие холодным блеском.

Под грубой чеканкой угадывалась особая, суровая эстетика.

─ Ваше Высочество, это… – брови Чжао Юня сошлись, а во взгляде читалось полное недоумение.

По его разумению, калеки, сколь бы сильной ни была их воля, никак не могли составить боеспособное ядро армии и даже держать правильный строй.

Заметив сомнение, Лю Бянь лишь загадочно улыбнулся и, не отвечая напрямую, шагнул в самый центр построения, возвысив голос: ─ Сыны мои, нынче у нас гость! Покажите же ему свое искусство, пусть этот генерал узнает, на что вы способны!

─ Есть! –

Пятьсот голосов слились единым громовым раскатом, заставив воздух задрожать.

----------