Чэнь Шао угодил в другой мир и очнулся принцем империи Даянь — как раз когда полумиллионное войско Даянь разгромили, а отец-император, спасая шкуру, выкинул его из повозки.
Перед самым пленом у него активировалась【Система ярлыков «Сияние звезд»】. Выполнил побочное задание — и можно тянуть из системы любые ярлыки.
【Дрифт на ослиной повозке】: правишь ослиной повозкой — скорости нет равных, можно даже в занос уходить!
С этим он и удрал обратно в Даянь, где его посадили на трон как марионетку. А империя — в осаде: изнутри грызутся вероломные сановники и коварная императрица, снаружи к стенам подошла армия Бэймана.
Ярлыки выпадают один нелепее другого...
Спать на хворосте и пробовать желчь【Попробовать желчь — Серебро+1!】
Бить челом при встрече【Есть шанс, что сразу падут на колени и станут преданны до гроба!】
Полуголый бог войны【Чем меньше одежды, тем безумнее боевая мощь!】
【Гроза названых отцов】【Переправа через реку на бревне】【Двенадцать золотых пайцз】【Бить челом при встрече】...
Абсурдные, но в его руках они заиграли всеми красками. С их помощью Чэнь Шао отразил Бэймана, навёл порядок при дворе, разобрался с коварными сановниками и приструнил вдовствующую императрицу.
Со временем он стал святым владыкой и величайшим императором веков, а народ нарек его【Истиннейшим сокровенным изначальным владыкой широкого закона, постигшим сокрытое в нефритовых чертогах великим святым истинным повелителем】Чэнь Шао.
Глядя на свежий ярлык【Метеор, рухнувший на лагерь】, он тяжело вздохнул к небесам:
«Вся эта жизнь Наша — поистине как хождение по тонкому льду!»
[Абстрактно, дурдом, на полном серьёзе комедия, нажмите для сохранения мозгов... Получите эксклюзивный ярлык]
─ Если ты не выйдешь из повозки, все погибнут, включая меня!
─ Шестой, не вини отца за жестокость, пора тебе послужить родине!
Император Цинъань пинком сбросил Чэнь Шао с повозки.
Тот стоял на месте с ошеломленным видом.
Кто я? Где я? Что произошло?
В следующее мгновение волна воспоминаний ворвалась прямо в голову, до предела заполнив всё сознание.
Хорошая новость: он попаданцев, да ещё и царевич.
Плохая новость... Твою мать?
Переваривавший воспоминания Чэнь Шао едва не сыграл в ящик от потрясения.
Это же полный абсурд!
Нынешняя династия – Даянь, двадцатый год Цинъань.
Месяц назад император Цинъань, то есть Чэнь Юань, – тот самый батюшка, что только что вышвырнул его из повозки, –
поддавшись сиюмирясному порыву, отправился в личный поход во главе полумиллионной армии, величественно двинувшись на север.
Но кто бы мог подумать, что эту полумиллионную армию пятитысячная конница Бэймана раскатает в пух и прах.
В этот момент они разбегались, словно побитые собаки.
А пнул он его как раз для того, чтобы облегчить повозку и бежать быстрее.
Доносившийся издалека топот копыт напоминал частый боевой барабанный бой и стремительно приближался.
Это были всадники Бэймана, они настигали их!
Переварив воспоминания, Чэнь Шао осознал своё положение: чёрт побери, да это же немиленая смерть на старте!
Жажда выживания заставила его изо всех сил помчаться вперед, пытаясь догнать повозку.
─ Подождите меня, я не могу умереть, у меня ещё жена и дети...
─ Я помогу тебе о них позаботиться! Верно, ты же ещё не женат!
С повозки донесся ледяной голос Чэнь Юаня.
А, ну тогда ладно, погодите, нет...
─ Твою мать, а ну остановите телегу!
Увы, как бы Чэнь Шао ни надрывал горло, толку не было.
Император Цинъань, смывающийся подобно побитой собаке, и не думал останавливаться...
Чэнь Шао уперся руками в колени и тяжело задышал.
Черт!
Ну точно как у соседа сушатся семена конопли – просто пиздец!
Мало того что попал в другой мир, так ещё и угодил в самый этот момент?
Телохранители Чэнь Юаня в конце концов сжалились и бросили ему подсказку.
─ Шестой принц, вон там есть ослиная повозка, садитесь скорее и уезжайте, а северяне – те ещё звери. [i: context adjustment]
Чэнь Шао проследил за взглядом: у дороги стоял серый осёл, худой настолько, что каждое ребро выпирало наружу.
Проще сразу перезапуститься, – в отчаянии подумал Чэнь Шао.
Осёл ведь силен своей выносливостью.
С бешеным темпом и мощным рывком лошади ему вообще не сравниться.
Ехать на нём? Шутки шутите.
Пожалуй, его главное достоинство – это сгодиться на мясо для жарки.
─ Не успел совершить великий подвиг, как уже помираю, до чего же тяжелая судьба.
В прошлой жизни он только-только пробился, добившись малых успехов, и уже собирался пойти по баням с эскортницами навстречу вершине жизни.
И тут его непонятно с чего занесло сюда, хотя при его хватке и обладании различной инсайдерской информацией он бы запросто везде устроился наилучшим образом.
Но... чёрт побери, угодить прямиком в эту смертельную ловушку.
Как же обидно!
Топот копыт становился всё громче, Чэнь Шао оглянулся и чуть не упал в обморок.
На глаз до них оставалось от силы метров пятьсот.
Густая лавина тяжелой конницы поднимала тучи пыли по всей округе.
Даже с такого расстояния можно было ощутить пронзительную жажду убийства.
Впереди всех мчался всадник на высоком коне в серебряных доспехах, с высокой прической из хвоста, с двумя огромными бурунами на груди, которые покачивались в такт бегу лошади...
Это была северная императрица!
Хлоп!
Чэнь Шао отвесил себе пощечину: до чего додумался, сейчас ли пялиться на такое.
Бэйманцы отличались кровожадностью; попадись он им в руки – либо смерть, либо рабство, а если не повезет и кому-то приглянешься в роли женоподобного мальчишки, то не сможешь ни жить, ни умереть.
Какая жуть!
Единственное, что радовало хоть немного, так это скорость той повозки Чэнь Юаня...
Хотя тому тоже конец.
Чэнь Шао не испытывал ни малейшей симпатии к отцу, только что пнувшему его.
Даянь в его воспоминаниях казался ещё относительно процветающим, но... эта битва стоила почти всех сил государства.
И из-за самонадеянности Чэнь Юаня вся армия погибла.
Бэйман непременно воспользуется моментом, чтобы двинуться на юг, и с той минуты Даянь будет вечно стоять перед угрозой уничтожения страны.
Что же до него самого, то начать всё с нуля на втором аккаунте – на словах просто, а на деле сложно.
Ищи свищи того, кто знает, каково это, когда тебе в грудь вонзается копье.
Чэнь Шао не стал ждать смерти на месте; охваченный жаждой выживания, он единым махом запрыгнул на осла – это была его последняя соломинка.
─ Но!
Но осёл есть осёл, он от природы создан крутить жернова, а не нестись галопом.
Как бы он ни надрывался, ленивая скотина не проявляла ни малейшего желания сдвинуться с места.
А кавалерия Бэймана подбиралась всё ближе и ближе.
─ Похоже, это сын Чэнь Юаня.
─ Убить его! Хватайте Чэнь Юаня! – ледяным голосом бросила северная императрица, не останавливая коня.
Длинное копье со свистом рассекало воздух, отражаясь в глазах Чэнь Шао и стремительно увеличиваясь.
Оно целило прямо ему в горло.
─ Черт... умираю так жалко...
В тот самый момент, когда Чэнь Шао уже собирался сдаться, в его голове внезапно раздался холодный механический голос.
[Дзынь, система «Сияние звезд» успешно привязана.]
[Система стремится помочь хозяину стать величайшим императором в истории, собрав блеск пяти тысячелетий...]
─ Хватит блин собирать, выдавай скорее стартовый набор.
В критический момент, откуда у Чэнь Шао было время выслушивать системную болтовню.
Раз уж появилась система, то судя по его многолетнему опыту книгочея, у него точно должен быть стартовый набор!
Как он и предполагал.
[Стартовый набор выдан, доступна одна случайная выдача ярлыка императора, желаете вытянуть?]
─ Тяни, тяни, тяни!
В голове Чэнь Шао мгновенно промелькнула картина.
Под сиянием звезд человек в драконьей халате стоял заложив руки за спину, а перед ним на коленях стояла связанная по рукам и ногам красавица.
Мужчина в драконьей халате усмехнулся: «Государыня Сяочжоу, продолжай кричать, да ты хоть охрипни...»
─ Пропустить, пропустить же!
В другое время Чэнь Шао непременно стал бы рассматривать всё по кадрам, но сейчас...
[Дзынь, идет вытягивание ярлыка императора...]
Чэнь Шао чувствовал уныние в душе: издеваться над государыней Сяочжоу... так это же не кто иной, как император Тайцзун династии Сун, Чжао Гуанъи.
И какой же у него будет ярлык?
[Дзынь, поздравляем хозяина с получением ярлыка: Дрифт на ослиной повозке!]
[Дрифт на ослиной повозке: когда хозяин управляет ослиной повозкой, он получает способность к дрифту, скорость многократно возрастает, и никакие тучи конницы его не догонят.]
Какая абстракция...
Э? Глаза Чэнь Шао ярко блеснули.
Когда то длинное копьё находилось не больше чем в сантиметре от его горла.
Он собрал все силы и заорал: «Но!»
В следующее мгновение произошло чудо.
Ленивый осёл подпрыгнул на всех четырёх копытах и со свистом, словно сорвавшаяся с тетивы стрела, мгновенно рванул вперёд.
Едва-едва, чудом избежав того удара.
Тут же позади взметнулся столб пыли в три чжана высотой, ослиная повозка взметнула целый клубок густого дыма и помчалась на бешеной скорости.
Впереди был поворот, и тело осла накренилось, а копыта заскользили боком.
Вместе с телегою на повороте они выписали дугообразную стену дыма.
Кавалеристы Бэйман дружно натянули поводья, наглотавшись пыли.
– Э-э… это мать его осёл?!
Вдовствующая императрица тоже была изрядно удивлена, но лишь слегка замерла, взмахнув длинным копьем так, что наконечник сверкнул ледяным холодком.
– Не уйти, в погоню!
…
Чэнь Юань сидел в повозке, приподняв занавеску и с тревожным видом озираясь назад.
Куда ни кинь взгляд, пыль от поднимаемых конскими копытами копыт застилала небо и солнце.
Армия Бэйман подбиралась всё ближе.
– И как теперь быть?..
Он опустил занавеску, прислонился к спинке повозки, потеряв всякий дар речи.
– Ваше Величество, кони Бэйман крепки и выносливы, при такой скорости нам вряд ли удастся уйти…
Снаружи раздался встревоженный голос охранявшего его генерала.
Чэнь Юань окинул взглядом внутреннее убранство повозки.
В ней уже шаром покати.
Всё, что можно было выбросить, выбросили, включая его собственного сына.
Если и после этого спастись не удастся, то поделать действительно больше ничего нельзя.
– Если совсем прижмет… сдадимся.
– Я одарю их щедрыми дарами, уступлю побольше земель, думается, в Бэйман не станут слишком лютовать.
Его глаза забегали: – Живо возвращайся назад, схвати шестого и отправь его в Бэйман, скажи, что я согласен на заложника в степях, лишь бы они позволили мне уйти.
Отдать в заложники императорского сына – это крайняя степень уступки.
В конце концов, это равносильно тому, чтобы дать Бэйман законный повод для вступления в войну в любой момент.
– Ваше Величество, ни в коем случае нельзя!
– Время ли сейчас рассуждать! – рассвирепел Чэнь Юань.
– Ваше Величество… – снаружи повозки внезапно раздался испуганный возглас.
– Что, ты вздумал ослушаться императорского указу?
– Нет… Ваше Величество… взгляните-ка…
Хотя в душе Чэнь Юаня кипел гнев, в такой момент нельзя было слишком сильно давить на людей, и он снова приподнял занавеску.
Оглянулся назад.
– !!!
Он увидел, как совсем недалеко позади повозки на бешеной скорости несется Чэнь Шао, и эта скорость… была такова, что преследовавшие их кавалеристы Бэйман могли лишь глотать пыль.
На чём он едет, почему так быстро?
Чэнь Юань протер глаза.
Ослиная повозка?!!!
Каким образом осёл развил такую скорость, его уже не волновало.
Увидев, что Чэнь Шао приближается всё ближе, Чэнь Юань пришел в дикий восторг.
Высунувшись наполовину из повозки, он отчаянно замахал руками своему дорогому сыночку.
– Сынок! Скорее! Скорее спасай отца!
Но дикая радость на его лице не продержалась и трех секунд, как застыла.
Ослиная повозка под управлением Чэнь Шао промчалась с невероятной скоростью, но, проезжая мимо них, даже не подумала остановиться.
Со свистом они вместе с ослом превратились в размытую тень.
Поднявшиеся клубы песка залепили Чэнь Юаню всё лицо.
Чэнь Юань сплюнул пару раз, выплевывая изо рта грязь, и просто не верил собственным глазам.
– Сы… сынок?!
Лишь когда ослиная повозка начала удаляться, он наконец пришел в себя.
И завопил во всю глотку:
– Сынок, вернись, спаси меня, когда вернемся, я непременно назначу тебя наследником престола! Клянусь, я держу слово!
– Вернись! Ну вернись же!
– Сынок может сравниться с Яо и Шунем!
– Я не могу умереть, я твой венценосный отец, Даянь не может обойтись без меня, у меня еще есть государственные дела, которые нужно беречь, и наложницы…
Услышав это, Чэнь Шао даже не обернулся, а скорость ничуть не убавил.
Лишь махнул рукой: – Отец, не переживай, сынок обязательно позаботится о них вместо вас! Но!!
Ослиная повозка снова ускорилась и скрылась вдаль.
– Скотина! Неблагодарный сын!
Ярость в глазах Чэнь Юаня едва не выплещется наружу.
Как человек может…
Он уже собирался разразиться новой руганью, но серебряное копьё уже уперлось ему в горло.
После чего он увидел холодное и прекрасное личико.
Наконечник копья надавил вниз, и резким движением Чэнь Юаня сбросили с повозки.
Вдовствующая императрица подняла копьё и громко выкрикнула:
– Император Даянь Чэнь Юань взят в плен армией Бэйман!
…
Столица, Зал Тайхэдянь.
Трон пуст, а за занавеской сидит императрица в простых белых одеждах.
Первый министр сянго Хань Цао и великий полководец Юйвэнь Хуагу, два высших сановника империи, собрались в зале.
– Дело было так.
Чэнь Шао поклонился стоявшей за занавеской императрице… о, впрочем, она наверняка скоро станет вдовствующей императрицей, и произнес с серьезным лицом:
– Этот сын изо всех сил спешил на помощь, но ничего не смог поделать. Ныне отец, боюсь… попал в руки разбойников из Бэйман, ох.
Полмиллионная армия полностью уничтожена, император взят в плен – степень безумия этого события просто неслыханная и возмутительная до крайности.
Оба сановника переглянулись.
Затем… в крайнем горе воздели руки к небу и горько зарыдали.
– Всё кончено! Всё кончено!
– Да предстанем перед духами предков Даянь, мы, слуги ваши, виновны в преступлении, за которое не искупить и десяти смертей!
– Допустить такое положение дел – великое горе для Даянь и наша, чиновников, никчемность!
– Ваш слуга немедленно соберется с войсками и выступит на спасение императора!
Оба занимали высокие посты и обладали немалым умом, чтобы они дружно потеряли самообладание… поистине редкое зрелище.
Мысленно выругался Чэнь Шао.
Конечно, эти двое тоже не ангелы.
Удерживать государственную власть и устранять иномыслящих для них обычное дело.
В этом есть что-то от крокодиловых слез.
– Довольно, – раздался из-за занавески холодный голос императрицы.
– Какой толк от этих воплей? Сын Небесного Повелителя в плену, армия Бэйман может двинуться на юг в любой момент, положение уже шаткое, как на ветру, пора подумать о том, как с этим справиться!
Плач двух сановников мгновенно оборвался.
Сянго Хань Цао утер слезы.
– Императрица говорит верно, в столь смутные времена я считаю… что Бэйман может использовать Сына Неба, чтобы повелевать князьями. Если они станут прикрываться императором, то Даянь окажется полностью связан по рукам и ногам, и государству грозит гибель!
Юйвэнь Хуагу тут же поддержал: – Я тоже так думаю.
Хань Цао продолжил: – Полумиллионная армия уничтожена, а стальная конница Бэйман в любой момент может двинуться на юг и осадить столицу.
– Когда трон пустует, нет никакой гарантии, что у удельных князей на местах не возникнут дурные замыслы.
– Желтоповязочники свирепствуют все сильнее и непременно воспользуются случаем для мятежа.
– Ныне единственный способ исправить положение – возвести на престол нового государя, лишь так можно разрубить гордиев узел.
За занавеской на мгновение воцарилось молчание, после чего оттуда донесся всхлипывающий голос:
– Слова двух уважаемых сановников разумны, пожалуй… это действительно наилучший план.
Тогда возникает вопрос.
Кого сделать императором? Ведь у Чэнь Юаня целая куча сыновей.
Оба сановника преследуют собственные корыстные цели, да и императрица вряд ли лишена амбиций.
Сянго Хань Цао любит властолюбие, он не только взял под контроль цензоров и чиновников, но и возглавляет гражданских чиновников.
Он во сне видит, как отстранить императора от реальной власти и править Поднебесной от имени Сына Неба.
Великий полководец Юйвэнь Хуагу еще хуже.
Он родной брат императрицы и хочет возвысить ее на престол, чтобы в конце концов государство естественным образом досталось клану Юйвэнь.
Императрица, естественно, обоими руками поддерживала его.
Эх, вздохнул про себя Чэнь Шао, с такими тремя персонажами разве можно было не погубить государство?
Его совершенно не интересуют их обсуждения.
В этот момент его куда больше привлекает собственная система.
[Система «Сияние звезд».]
[Эта система вобрала в себя мудрость сияющих звезд за пять тысяч лет и стремится помочь хозяюшке стать величайшим императором тысячелетий.]
[Выполняйте задания системы по укреплению национальной мощи, и вы сможете вытягивать карты ярлыков, чей пул состоит из императоров и полководцев за пять тысяч лет.]
[Карты ярлыков делятся на карты императора, карты полководца и карты наставления.]
[Карта императора: ярлыки правителей блистательной китайской цивилизации протяженностью в пять тысяч лет, доступные вам для призыва.]
[Карта полководца: ярлыки полководцев и министров блистательной китайской цивилизации протяженностью в пять тысяч лет, доступные вам для призыва.]
[Карта наставления: после использования позволяет осуществить базовый набор.]
[Примечание: активируется после обретения статуса императора.]
[Хозяин: Чэнь Шао.]
[Возраст: восемнадцать.]
[Сила: 60 (уровень нормального взрослого человека – 50).]
[Амбиции: 10.]
[Текущая оценка хозяина: незначительная серая мышь Даяня, всеми презираемая.]
[Примечание: процветающая мощь государства увеличивает вероятность выпадения золотых карт, все карты ярлыков делятся на золотые и прочие.]
[Основное задание: стать величайшим императором тысячелетий.]
[Второстепенное задание: сильное государство неотделимо от экономической базы, императора даже ломаный грош может поставить в тупик, начните с основ, заработайте свою первую копейку, текущий прогресс: 0/100 лянов!]
В голове у Чэнь Шао сейчас сияла целая галактика.
Среди того звёздного неба возникали силуэты один за другим, отчего в глазах рябило.
Вместе с ними являлись самые разные диковинные ярлыки:
[Метеор, рухнувший на лагерь], [Попаданец], [Любитель замужних], [Спать на хворосте и пробовать желчь], [Мастер втыкать в спину названным отцам], [Обнаженное тело на ложе]…
Ознакомившись с описанием, Чэнь Шао почувствовал легкую зубную боль.
Чтобы крутить карты, разве не нужно сначала стать императором?
Его материнский род не имеет влияния, родная мать рано умерла, в будни он служит лишь живым талисманом на удачу, и уж кому-кому, а собаке достанется трон, но точно не ему.
К тому же, ныне основные силы Даянь утрачены, снаружи свирепствует Бэйман, изнутри давят восемь крупных уделов и армия Желтых повязок.
Плюс два влиятельных сановника и вдовствующая императрица, слушающая дела из-за занавески.
Такая ситуация… поистине заслуживает поговорки: «Отец Цаэ Пи молчит, а отец Цжэнь Цзи лишен слов»!
Эта штука – императорский трон – может в любой момент отправить тебя на тот свет, даром не нужна.
Пока он размышлял, в зале, похоже, подошли к концу обсуждения.
Женщина за занавеской вновь заговорила:
– Шао-эр, с сегодняшнего дня ты – император нашего Даяня.
– М? Ум?
Чэнь Шао ошеломленно поднял голову и увидел, что эти два старых хрыча смотрят на него с улыбкой.
Погодите...
Я... то есть я теперь император?
У Чэнь Шао слегка закружилась голова, в мозгу мгновенно закрутился шторм мыслей, и вскоре он всё понял.
Ага, они не смогли прийти к согласию между собой, поэтому и выставили его вперед в роли императора-марионетки?
Во-первых, с его помощью можно временно справиться с текущей кризисной ситуацией, а в критический момент его, возможно, даже удастся обменять на Чэнь Юаня.
Во-вторых, императором без власти, сил и поддержки со стороны материнского рода легко управлять.
─ Ты не согласен?
В этот момент завеса слегка приоткрылась.
Медленно вышла императрица.
На вид ей было чуть за тридцать.
На ней красовалось пышное императорское платье, величественное и роскошное.
Сквозь императорское платье две гигантские выпуклости были обтянуты подкладом из лучших парчовых тканей.
Талия тонкая.
А книзу она резко расширялась.
Ниже подола очертания напоминали ручные жернова.
Это была настоящая непревзойденная красавица, в которой сочетались величие, элегантность, зрелая красота и пышность форм.
Чэнь Шао немного поглазел, сочтя это неприличным, и отвел взгляд.
Разве у него был выбор, становиться императором или нет?
Он тут же изобразил вид человека, польщенного до глубины души.
Глубоко поклонившись императрице, он произнес:
─ Во всём полагаюсь на волю императрицы, ваш сын непременно приложит все силы и никогда не посрамит доверия императрицы и уважаемых господ.
Императрица и оба сановника довольно кивнули.
─ Тогда решено.
[Дзынь, поздравляем хозяина с вступлением в должность императора, вы получаете дополнительную попытку розыгрыша, желаете крутить?]
─ Крутить, крутить, крутить!
Чэнь Шао мысленно взмолился: пусть выпадет [Метеор, рухнувший на лагерь], я заставлю их всех пасть на колени и петь «Покорение».
Едва он мысленно завершил молитву, перед глазами снова возникла картинка.
Среди сверкающих звезд...
Мужчина в драконьих одеждах, пышущий силой и благородством, стоял в воздухе, а под ним преклоняли колена иноземцы.
Звуки клича Небесного кагана раскатились по небосводу.
Черт возьми... неужели выпало золото?
Второй император Ли! [i: Второй император (Эр-Фэн) – прозвище Ли Шиминя]
Эта система и впрямь хороша, с первой же попытки попадание в десятку.
Но он снова поторопился с выводами.
[Дзынь, поздравляем хозяина с выпадением карты императора, получен ярлык: Братоубийство!]
─ ???
Система, мать твою за ногу!
Вы из Tencent, что ли? [i: Tencent – китайская технологическая корпорация, известная своей агрессивной монетизацией в играх]
Вы что творите? Это же Ли Шиминь!
Насколько прекрасны и мощны его ярлыки, нечего и говорить.
Небесный каган, армия Тяньцэ, военачальник Тяньцэ, универсальный боец, мета меты...
На худой конец, дали бы хоть разборку у Врат Сюаньу!
Что ещё за братоубийство!
[Братоубийство: когда вы нападаете на братьев, показатель силы игнорируется, и создается абсолютное подавление!]
С какой стати мне нападать на братьев, да и откуда у меня братья...
Хм?
Кажется, у меня есть несколько десятков братьев...
......
Взлёты и падения человеческой жизни поистине то взмывают вверх, то падают, падают, падают, падают.
На следующий день Чэнь Шао, сидя на драконьем троне, всё ещё не мог в это поверить.
Всё происходило как в тумане.
Сначала странное попадание в чужой мир, затем чуть не расстался с жизнью.
А теперь вдруг в один миг превратился в императора Даяня.
Пусть даже марионеточного, да еще и перед лицом угрозы гибели государства.
Но... он же теперь император, верно?
Раз есть система, неужели бояться, что не поднимешься?
Побочное задание ведь в том, чтобы добыть денег!
Всего-то сто лянов, слишком уж они недооценивают людей.
В тронном зале вдовствующая императрица восседала за занавесом позади него, два влиятельных сановника выстроились по обе стороны, возглавляя гражданских и военных чиновников.
Придворные усыпали пол коленями, и евнух начал зачитывать указ о передаче престола.
Этот так называемый указ о престолонаследии, разумеется, был составлен после долгих обсуждений несколькими людьми, а Хань Цао набросал его наспех за ночь.
«Страна не может ни дня оставаться без правителя, шестой принц Шао – человек добродетельный, мудрый и проницательный, достойный унаследовать великий престол, объявляем девиз правления Цяньюань...»
─ Стойте!
В этот момент неуместный голос разнесся по всему тронному залу.
Весь двор был потрясен.
Взгляды всех присутствующих разом устремились к выходу.
Туда широким шагом, чеканя шаг, вошел старший принц Чэнь Цзин.
Если говорить о том, кому воцарение Чэнь Шао причинило больше всего боли, так это первенцу.
Он от природы выглядел старше своих лет, на вид ему едва перевалило за тридцать, лицом он уродился дородным и воинственным.
Его давно должны были назначить наследником престола, но ему выпало счастье иметь такого отца, как император Цинъань.
Чэнь Юань держался за трон так крепко, что никому не позволял и близко к нему подойти.
И до самого порога смерти не желал назвать преемника.
Старший принц Чэнь Цзин слишком долго этого ждал.
Услышав весть о поражении отца, он заблаговременно ждал в резиденции, даже собираясь разыграть комедию с тройным отказом от трона.
Он перечитал восемь раз «Путь правителя», «Как балансировать влияние чиновников» и «Тайные истории дворцовых покоев».
А в итоге его здесь просто взяли и обошли на повороте, взобравшись на престол?
Такое стерпеть нельзя! Стерпеть невозможно!
Лицо у него было свинцово-серым, а в глазах полыхал огонь, готовый вырваться наружу.
─ Я не согласен!
Чэнь Цзин стоял посреди тронного зала, указывая пальцем на Чэнь Шао, восседавшего на драконьем троне.
И произнес суровым голосом:
─ С древних времен ведется порядок старшинства.
─ Отец попал в беду, и наследовать великий престол по праву должен старший императорский сын! Чэнь Шао – шестой по счету, к тому же бездарный и никчемный, с какой стати он смеет занимать столь высокое место?
─ Матушка, сын умоляет вас одуматься! Так поступать категорически нельзя!
В тронном зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает игла.
Сидевшая за занавесом вдовствующая императрица от гнева тяжело и прерывисто дышала.
Старший принц слишком долго зарился на трон!
Дошло до того, что он осмелился бросить вызов её авторитету.
Даже когда был оглашен указ о престолонаследии, он всё равно посмел открыто возразить.
Совсем щенок распустился!
Этот старший принц был рожден не ею, у императрицы не было собственных детей, и всем своим нынешним положением она обязана лишь красоте и непревзойденному мастерству дворцовых интриг.
Она уже собиралась повысить голос, как вперед вышел один из сановников.
─ Старший принц, указ о престолонаследии написан черным по белому, разве ваше выступление не есть бунт против воли государя?
Однако Чэнь Цзин ничуть не испугался.
─ Вы ошибаетесь, судьба Сына Небесного касается всего государства, разве можно решать такие вопросы на основании сомнительного указа с неизвестной подлинностью?
─ Ныне Бэйман вот-вот двинется на юг, мятежники поднимают голову по всей стране, повсюду стихийные бедствия и человеческие несчастья, империя Даянь оказалась на краю гибели.
─ В такое время как раз следует позволить человеку с талантами и добродетелью, способному завоевать всеобщее доверие, повернуть небеса вспять!
─ И уж точно не позволять ничтожному и бездарному человеку всходить на трон и разрушать трехвековое наследие Даяня!
Его слова звучали весомо и громогласно, каждое предложение было исполнено логики.
От услышанного Чэнь Шао даже слегка смутился: будь на его месте прежний хозяин тела... пожалуй, всё и впрямь было бы так, как тот говорил, и Даянь пришел бы к краху.
Другой сановник выступил вперед: ─ И кто же, по мнению старшего принца, способен унаследовать великий престол? [i: correction of pronoun gender/context]
Чэнь Цзин повернулся к чиновникам, сложил руки в приветствии и скромно произнес:
─ Хоть Цзин и не блещет талантами, но почитаю себя человеком с двойными познаниями в гражданском и военном деле, искусным в стратегии, понимающим нужды народа и знающим великий долг, посему осмеливаюсь предложить собственную кандидатуру на роль того, кто спасет империю.
О, теперь Чэнь Шао всё понял.
Те сановники, что только что говорили, были лишь подпевалами Чэнь Цзина.
Они разыгрывали спектакль по ролям.
Он с интересом принялся разглядывать этого честолюбивого мужа.
В следующее мгновение над его головой зависла прозрачная панель.
[Имя: Чэнь Цзин.]
[Сила: 110, внутренняя политика: 55, интеллект: 60, амбиции: 120.]
Оказывается, он просто тупица... – мысленно ужаснулся Чэнь Шао.
Погодите!
Какого чёрта, сила 110 – это что значит, а у меня всего 60?
Прикончить его, человека с силой 60, для него, наверное, плевое дело?
Всякий, кто играл в игры, знает, что подобные показатели силы нельзя измерять линейно: если Чжао Цзылун сменит стойку, у него будет под две сотни, а у простого воина несколько десятков, но сколько воинов он способен свалить за раз?
Это уже давно не вопрос простого линейного роста.
Только вот интеллект старшего братца, кажется, не соответствует его амбициям.
Братец, твой противник – вдовствующая императрица, те два старых хрыча.
Чэнь Шао собирался занять выжидательную позицию.
Но... он всё же просчитался.
Интеллект этого старшего принца явно хромал на обе ноги, и после своей тирады в тронном зале он широким шагом двинулся прямо к драконьему трону.
Целью был именно Чэнь Шао.
─ Шестой, это место не для тебя!
Чэнь Цзин протянул руку, желая схватить Чэнь Шао, и двигался быстрее зайца.
Чрезмерно раздутые амбиции часто заставляют людей совершать глупости.
Совершить открытое нападение на монарха – до такого он додумался!
Грубый мужлан! Шёл бы ты лучше душить эту императрицу!
Этот внезапный поворот застал всех врасплох, включая императорскую гвардию, так что они могли только ошеломленно таращиться.
─ Защитите императора!
─ Как ты смеешь!
─ Старший принц, не горячитесь...
─ Дерзость!
Пока сановники охвачены паникой, в главном зале вдруг раздается отчетливый хруст – и звук этот еще долго не затихает.
Следом Чэнь Цзин делает два с половиной оборота на месте и с глухим стуком падает на пол.
Вся придворная знать, вдовствующая императрица за занавесью и сам Чэнь Шао – все замерли.
Старший принц Чэнь Цзин, между прочим, первый боевой силач императорской семьи.
И вот такого грозного человека шестой принц... нет, ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО взял да и отходил по полной программе прямо по физиономии.
Судя по невероятной силе удара, у старшего принца совсем не осталось сил даже на малейшую защиту?
Сердца всех присутствующих наполнились бушующими волнами ужаса.
Чэнь Цзин прикрывает лицо руками и с совершенно ошарашенным видом смотрит на Чэнь Шао.
Как такое возможно...
Кто-кто, а он-то не мог не знать Чэнь Шао!
Без всяких преувеличений, тот мог бы прибить его даже своим третьим членом.
Наверное, он просто слишком сильно возбудился...
Испытывая жгучую обиду, он скрипит зубами, собирает всю волю в кулак и снова поднимается на ноги.
Ублюдок, сдохни!
На сей раз Чэнь Цзин вкладывает все силы, замахивается изо всех врат и изо всех сил снова бьет.
Хлёсткий удар…
Чэнь Шао на этот раз бьет с обеих рук наотмашь, со всей дури хлеща Чэнь Цзина по лицу.
...А [Братоубийство] и впрямь чертовски полезно: какая бы ни была у тебя баснословная выучка, а я все равно буду иметь над тобой абсолютное превосходство.
Впрочем, этот Чэнь Цзин и впрямь не лыком шит.
Его толстокожесть оказалась такова, что у Чэнь Шао даже слегка онемела рука.
─ Старший брат!
─ Некоторые вещи можно брать только тогда, когда я их тебе даю. Если не даю – брать нельзя.
─ Понимаешь?
─ Ты… – у старшего принца дергается уголок рта.
Из-за занавеси раздается не терпящий возражений резкий окрик:
─ Хватит!
─ Стража, уведите старшего принца прочь, не позорьтесь здесь перед всеми!
Придворная стража словно только что очнулась от сна, и несколько человек с воплями бросаются вперед.
Все вместе они подхватывают под руки окончательно ошалевшего старшего принца.
В мире воцаряется покой.
Вдовствующая императрица медленно выходит из-за занавеси, ее широкое одеяние волочится по полу, а холодный взгляд скользит по придворной знати.
─ С сегодняшнего дня шестой принц Шао – наш император Даянь.
─ Кто еще осмелится спорить, будет обвинен в измене!
─ Аудиенция окончена!
......
Чэнь Шао вступает на престол, девиз правления – Цяньюань.
Только вот страна в бедственном положении, так что все обставляется по минимуму.
После окончания аудиенции императорский указ о восшествии на престол, скрепленный государственной печатью, рассылается по всем уголкам страны, и на этом пока все.
Это также знаменует собой начало новой эпохи.
А заодно и дает Чэнь Шао понять, до какой же степени он марионеточный император: о каких там высоких материях вроде указов, выходящих за пределы дворца, и говорить не приходится.
Стоит ему сейчас пустить шептуна, как тут же кто-нибудь явится обнюхать всё и доложить кукловодам, сложная ли там получилась композиция.
─ Ваше Величество, пора трапезничать.
И точно: едва он со всем управился, как к нему направляется круглолицый старый евнух с совершенно белым лицом и без единой бородинки.
Чэнь Шао окидывает его взглядом.
Этот евнух Вэй кажется ему до боли знакомым.
Безоговорочный верный пёс вдовствующей императрицы.
─ Евнух Вэй, ты шпион вдовствующей императрицы?
Евнух Вэй тут же покрывается испариной: ух ты блин, неужто кто-то еще способен говорить настолько прямо в лоб?
Он выдавливает из себя улыбку:
─ Ваше Величество, изволите шутить, ваш покорный слуга – слуга Вашего Величества.
─ Ладно, чьим ты шпионом являешься, неважно. Я человек прямой и чистый перед совестью, от посторонних мне скрывать нечего.
─ К тому же к вдовствующей императрице я испытываю самую что ни на есть преданность.
─ ......
У Чэнь Шао сейчас в голове крутится лишь одна мысль – и эта мысль о деньгах!
─ Веди меня в личную сокровищницу, хочу глянуть.
─ А?
Евнух Вэй откровенно замирает: пусть он даже марионетка, разве не следовало бы сперва вникнуть в великие государственные дела?
И он даже не пытается делать вид, да?
Впрочем, жажда денег – это хорошо!
...
Мгновение спустя из внутренней сокровищницы доносится разрывающий душу вопль Чэнь Шао:
─ Где деньги!
─ Где мои деньги!
─ В великой-то Даянь, в срединной державе, в императорской сокровищнице не находится ни единого медяка?!
─ Это чёрт побери сокровищница или чьи-то панталоны, почему тут так чисто!
В сокровищнице пустота такая, что забредшая сюда мышь уйдет со слезами на глазах.
Чэнь Шао придерживает пустые створки дверей, чувствуя себя так, будто оплакивает покойника.
Евнух Вэй почтительно стоит рядом и осторожно произносит:
─ Ваше Величество, прошу прощения за прямоту, но вам пока особо и негде тратить деньги...
─ Да чтоб твою мать!
─ ......Это точно речи Сына Неба? – евнух Вэй лишается дар речи.
─ Черт побери! До того как стать императором, денег не было, теперь стал императором – всё равно нет денег, на кой хрен я вообще в этот императоры полез?!
─ Веди меня в государственный арсенал, не верю!
У евнуха Вэй подергивается уголок рта, но спорить он не смеет.
Кое в чем убедишься только тогда, когда сам дойдешь до ручки.
Государственная сокровищница Даянь находится в ведении палаты финансов, выполняет функции государственной казны и располагается позади Зала Цзянъудянь во дворце.
Проходит совсем немного времени, и Чэнь Шао, оказавшись в казне, окончательно теряет дар речи.
Казна выглядит ничуть не лучше внутренней сокровищницы.
На этот раз Чэнь Шао даже не орет и не шумит, у него просто напросто опускаются руки.
Папочка-система, я был неправ.
Сто лянов – это и впрямь труднее, чем взобраться на небеса.
В личной казне пусто, в государственной казне пусто, а будучи марионеткой, он даже не имеет возможности выскользнуть из дворца, чтобы сбыть налево пару драконьих халатов.
Где, мать вашу, раздобыть денег!
─ Неужели... империя Даянь уже докатилась до такого состояния? – поспешно объясняет евнух Вэй. – Из-за стихийных бедствий и человеческих бед в последние годы казна и так была скудна, а покойный император, отправляясь в поход, забрал с собой едва ли не всю наличную серебряную монету и продовольствие.
─ Жалованье полумиллионной армии, провиант, военное снаряжение... всё это почти подчистую опустошило весь двор.
Постепенно успокаивающийся Чэнь Шао усмехается про себя.
Причины на то отчасти и впрямь такие, но вот далеко не единственные.
Судя по воспоминаниям, жизнь высших сановников и аристократии Даянь отличалась необычайной роскошью.
Первый министр Хань Цао, говорят, за один присест съедавший по тридцать шесть блюд.
Великий полководец Юйвэнь Хуагу и вовсе молчит – у него в одном лишь особняке числилось три сотни певиц и танцовщиц, и каждый день гремели пиры.
У вдовствующей императрицы во внутренних покоях даже нательный нагрудник был обшит золотой канителью и стоил целое состояние.
А уж все эти князья, маркизы, министры, заместители министров...
Кто из них не жил в роскоши и не швырялся деньгами налево и направо?
Хорошо, отлично!
Значит, все вы богаче императора, да?!
Подождите, я с вами еще как следует разберусь!
Без денег не получится выполнять системные задания и вытягивать ярлыки, без ярлыков не будет усиления способностей, а без усиления способностей...
Учитывая его нынешний статус марионетки, Чэнь Шао вовсе не считает, что ему удастся прожить здесь долго.
Обязательно нужно раздобыть денег!
Как их добыть?
Откуда их брать?
Конфискация имущества чиновников, конечно, самый быстрый и наименее болезненный способ разжиться деньгами, но на данный момент это малореально.
Власти нет.
Кого он вообще может тут заставить подчиняться?
Кто во всем дворце и среди всех придворных сановников станет слушать его приказы?
Чэнь Шао вдруг бросает яркий взгляд и прищурившись смотрит на евнуха Вэй.
─ Евнух Вэй, я хочу кое о чем с тобой переговорить.
─ Ваше Величество, вы меня пугаете до полусмерти, извольте отдавать любые приказания, старый слуга готов хоть в огонь, хоть в воду.
─ Ха-ха-ха, всё не так страшно, я хочу кое-что у тебя занять.
Услышав это, лицо евнуха Вэй мгновенно белеет как полотно.
Он с настороженностью смотрит на молодого императора.
Раз заходят такие разговоры, значит, в восьми случаях из десяти занимать собираются его собственную буйнову голову.
─ Ваше Величество, что именно изволите занять? – его тон холодеет, а в сердце просыпается легкое презрение: не слишком ли спешно император пытается узурпировать власть?
Неужто уже надумал бунтовать?
─ Займи немного деньжонок.
─ Ох, старый слуга так преданно прислуживает, с чего бы Вашему Величеству... стойте, занять что?!
─ Помилуйте, чего вы так всполошились? Думали, я у вас голову занять хочу?
...Дело не в том, что мы всполошились, просто это поистине евнухи собрались на совет – сплошная бессмыслица.
Сам небесный сын вздумал просить денег у евнуха?
Если это разойдется по слухам, то будет выглядеть так, будто мы притесняем императора, хэ-хэ-хэ.
─ Ваше Величество, простите грубость старого слуги, но у вас, похоже, какая-то… необычайная тяга к деньгам?
─ Изголодался по бедности.
Чэнь Шао пояснил: ─ Перед восшествием на престол я набрал немало ростовщических долгов, их же надо возвращать, верно?
В Даяне знать давала в рост на каждом шагу, выжимая соки из простого народа до последней косточки.
Для принца без власти и влияния взять заем было далеко не редкостью.
Взгляд евнуха Вэй забегал: ─ Ваше Величество, старый слуга хоть и рад бы помочь, да… руки у меня чисты от богатств…
─ Миллион лянов, иначе я немедленно отправлюсь докладывать вдовствующей императрице, что положил глаз на тебя и хочу сделать своей наложницей.
─ Чего?!
Любимчики-фавориты… в Даяне тоже не были диковинкой, и евнух Вэй мгновенно почувствовал, как сзади повеяло ветерком.
Я евнух, а не дешевка какая-то.
У меня есть принципы, как я могу совершить столь абсурдный поступок!
...
Спустя мгновение, после долгих взаимных уступок и торга, оба они в каком-то смысле уладили дело с займом.
Торг с миллиона лянов сдвинулся до ста лянов.
Сто лянов: на грош больше – и проявится жадность, на грош меньше – и евнух Вэй рискует забеременеть.
[Цзинь, поздравляем хозяина с выполнением текущего побочного задания, получена одна попытка вытянуть ярлык, крутить рулетку или нет?]
─ И стоит спрашивать? Крутить!
В следующее мгновение в голове Чэнь Шао вновь предстала та сияющая звездным блеском картина.
Внутри дворца тускло мерцали свечи.
Мужчина сгорбленной сутулой фигуры, изнуренный дорогой, словно конюх, держал в руках благородный сосуд.
Окунул туда палец, зацепив капельку темно-желтой… фекалии?
С мрачным и торжественным выражением лица отправил ее в рот.
Увидев это, Чэнь Шао уже догадался, кто перед ним.
Удача улыбнулась ему: царь Юэ Гоуцзянь!
Интересно, выпадет ли на этот раз что-нибудь золотое.
Если удастся вытянуть его ярлык «Три тысячи воинов Юэ способны проглотить У»… тогда он озолотится.
[Цзинь, поздравляем хозяина: вытянут ярлык «Спать на хворосте и пробовать желчь».]
Чэнь Шао счел этот ярлык неплохим: сносить унижения и терпеть тяготы – и непременно добьешься великой цели.
Это как раз соответствовало его нынешнему положению.
Но когда в следующее мгновение он прочесть описание ярлыка, ему захотелось умереть от отчаяния.
[Спать на хворосте и пробовать желчь: смело пробуйте желчный пузырь, вы будете спать на хворосте, и за каждое лизание желчного пузыря можно получить 1 лян серебра.]
[Цзинь, побочное задание активировано: у вас появилось средство обогащения, сделайте так, чтобы государственная казну понемногу наполнялась: 0 / 100 000 лянов!]
Да твою мать…
А эта собачья система и впрямь невероятно абстрактная!
Как же хороший ярлык умудрился так извратиться.
И еще… разве это, к черту, средство обогащения?
Желчный пузырь – эту гадость даже собаки не стали бы лизать.
......
В кабинете для чтения Чэнь Шао отослал всех прочь.
Он сидел прямо и чинно, с тоской глядя на тонкую веревку, свисавшую с балки.
К ее кончику был привязан желчный пузырь.
Мда, свежий.
Если придвинуться ближе, можно даже уловить сложный душок – смесь тухлого запаха с горечью, бьющую прямо в темя.
Чэнь Шао уставился на него, целую стражу настраивая себя психологически.
Окажись это в прошлой жизни, при расчете один лян за раз, он бы сказал: дайте мне десять штук, одного раза мало для лизания.
Но нынче он чертов император…
Чэнь Шао едва не плакал, зажал нос и вытянул вперед губы.
─ Блэт!!!
В тот самый миг, когда кончик языка коснулся кожи желчного пузыря, его всего словно молнией прошибло.
Опираясь о письменный стол, он сдерживал позывы к рвоте раз семь или восемь.
[Текущий прогресс: 1 / 100 000!]
─ Ладно, ладно, была не была, иначе рано или поздно все равно подохнешь.
─ Любое дело с нуля начинается с лизания…
─ В начале прошлой жизни, общаясь с теми богатыми тетушками, разве я не… ах.
─ Потерпи.
Спустя какое-то время Чэнь Шао постепенно овладел техникой.
Частота движений пугала.
Это терпение продлилось всю ночь.
[Текущий прогресс: 47 328 / 100 000!]
[Текущий прогресс: 78 900 / 100 000!]
Уже светало, а Чэнь Шао все так же неустанно трудился на благо своего ярлыка.
К этому моменту он уже давно управлялся с процессом играючи.
Подперев щеку одной рукой и прищурившись, он все еще продолжал зарабатывать деньги на бешеной скорости.
Евнух Вэй по заведенному порядку явился прислуживать.
На лице старого евнуха застыла материнская улыбка, пока он отворял двери императорского кабинета.
─ Какая же у Вашего Величества преданность государеву делу, провели в кабинете всю ночь напролет, только вот не знаю… ась?
─ Ась? Ух тыыыыы!!!
Улыбка евнуха Вэй окаменела.
Что он сейчас увидел?
Юный император с осунувшимся лицом и покрасневшими глазами самозабвенно облизывал туда-сюда подвешенный желчный пузырь…
Что за пристрастие?
Сколько десятилетий он провел во дворце, повидал всяких бурь, но никогда еще не встречал столь противоестественной дикости!
Ах да, некоторые наложницы упражнялись в подобном.
Но…
Евнух Вэй вдруг снова почувствовал, как сзади повеяло ветерком, испуганно издал вопль «ау!» и бросился наутек.
Напрямик к покоям вдовствующей императрицы.
─ Псих ненормальный.
Чэнь Шао не желал возиться с этим старым евнухом.
И продолжил свое великое дело.
Наконец, небеса не обделили старательных.
[Текущий прогресс: 100 000 / 100 000!]
[Поздравляем хозяина с получением одной попытки розыгрыша, крутить рулетку или нет?]
─ Крутить! ─ Чэнь Шао судорожно прикрыл рот рукой.
Речь даже стала какой-то заплетающейся.
Знакомая картина вновь возникла в его голове.
Восемьсот ли водной глади Ляншаня, на горе полощется на ветру огромное знамя с надписью «Вершить волю Небес».
В просторной зале расставлены кушанья и вино.
Сто восемь храбрецов сидят по обе стороны, осушая чаши за чашами, какое оживление!
Черный невысокий толстяк держит винную чашу.
─ Мечтаю, чтобы Небесный Владыка поскорее ниспослал указ о даровании амнистии, и тогда сердце мое будет полностью удовлетворено.
─ Амнестия, амнестия, с утра до вечера одна лишь амнистия, амнистируй ты этого чертова петуха! ─ машинально пробурчал про себя Чэнь Шао.
[Цзинь, поздравляем хозяина: вытянута карта полководца, получен ярлык: «Бить челом при встрече».]
[Бить челом при встрече: когда вы заставите других проникнуться искренним уважением к вашему личностному обаянию или реальным поступкам, с определенной вероятностью сработает эффект «бить челом при встрече», и противник падет ниц, после чего станет преданным до конца.]
[Цзинь, побочное задание активировано: сто тысяч лянов для целой империи – это сущая капля в море, соберите серебро: 0 / 5 000 000!]
Даже при том, что язык у него сейчас заплетался, Чэнь Шао уже не мог сдержаться.
─ Мать твою, система!
─ Это что, заставлять меня лизать пять миллионов раз? Да чтоб ты сдохла!
Десять тысяч раз уже чуть не свели в могилу.
А пять миллионов лянов – это просто нож в сердце и добивание.
─ Придется задействовать другие методы.
Теперь, когда у него есть сто тысяч лянов, деньги делают деньги, и превратить их в миллион лянов, пожалуй, окажется не так уж сложно.
─ Но сперва нужно обрести свободу.
Что же делать?
Чэнь Шао задумчиво уставился на ярлык.
......
Дворец Куньнингун.
Вдовствующая императрица Юйвэнь Синъе полулежала на фениксовом ложе.
На ее прекрасно ухоженном лице не было заметно ни единой мелкой морщинки.
Только сейчас брови ее сошлись в тяжелом узелке.
Тот марионеточный император, которого она сама же и возвысила, обладает такой силой…
Выходит, она сама выставила себя полнейшей дурой.
Великий полководец Юйвэнь Хуагу произнес вполголоса:
─ Государыня, раз Чэнь Шао смог вмиг сокрушить Чэнь Цзина, его боевая мощь не из простых. Не навлечем ли мы риски, избрав его марионеткой?
Вдовствующая императрица позвала его как раз ради этого вопроса.
─ Я ничего в этом не смыслю, он и вправду так силен?
─ Государыня, хотя Чэнь Цзин – просто грубыйяяяяк, он тем не менее настоящий мастер, и среди молодого поколения входит в число редких избранных.
─ То, что Чэнь Шао смог его одолеть, равносильно силе, способной противостоять тысяче воинов.
Брови вдовствующей императрицы сошлись еще круче.
─ Быть того не должно, каждое его движение вечно находилось под моим контролем, он никак не может быть мастером боевых искусств, тут… может, кроется подвох?
То, что Чэнь Шао – император, еще полбеды.
Но если статус императора соединится с такой силой, дело примет крайне щекотливый оборот.
Тогда уж лучше было позволить взойти на престол такому глупцу, как Чэнь Цзин.
По крайней мере, Чэнь Цзин действовал прямолинейно – что на уме, то и на языке.
В этот момент молодой человек за спиной Юйвэнь Хуагу шагнул вперед.
─ Тетушка, в этом деле нет ничего сложного.
Юйвэнь Чэньду!
Законный старший сын Юйвэнь Хуагу, родной племянник вдовствующей императрицы.
У него имелся еще один титул…
Если Чэнь Цзин был сильнейшим мастером молодого поколения императорского рода, то он являлся сильнейшим мастером молодого поколения всей столицы!
─ Какова бы ни была сила Чэнь Шао, почему бы мне не пойти и не испытать его вес лично!
Вдовствующая императрица покачала головой.
─ Нельзя, как-никак он сейчас сын Неба, а если сунешься ты – это оскорбление величества.
Отец и сын Юйвэнь переглянулись и усмехнулись.
─ Государыня излишне тревожится: если рассуждать о родстве, Чэнь Шао – двоюродный братец этого негодника.
─ Согласно правилам этикета, он еще должен звать моего сына старшим братом.
─ Спарринг между кузенами – дело безобидное.
─ И кто во всем императорском дворе посчитает это хоть сколько-нибудь предосудительным?
Юйвэнь Хуагу погладил бороду, улыбаясь с хитростью старого лиса.
─ К тому же выпадет случай показать придворным чиновникам нашего цыплятника из рода Юйвэнь.
Услышав это, вдовствующая императрица подняла большой палец вверх, обращаясь к своему старшему брату.
«Чудесно, просто чудесно!»
«Тогда по рукам: во время утреннего приёма Чэньду ты смело можешь бросить ему вызов, а я всё устрою».
В этот момент со всех ног прибежал евнух Вэй.
Он плюхнулся на колени.
«Государыня… у старого раба есть дело для доклада!»
Вдовствующая императрица нахмурилась, а в её фениксовых очах промелькнула властность: «Чего ты паникуешь?! Что за непотребство!»
«Уж не новости ли о новом императоре?»
Евнух Вэй торопливо выложил всё как на духу о том, как Чэнь Шао занял у него денег.
«Он пристал как банный лист и заявил… заявил, что если старый раб не даст ему и ста ляэров серебра, то он… то он потребует у вдовствующей императрицы пожаловать меня ему в наложницы…»
Тьфу!
Императрица сначала замерла, а затем зашлась в хохоте, затрясшись всем телом.
«Т… таковой бред возможен?»
Молодой Юйвэнь Чэньду презрительно усмехнулся.
«Хэ».
Зато Юйвэнь Хуагу принялся рассуждать сам с собой:
«Государыня, это прекрасно».
«То, что этот Чэнь Шао падок на деньги и блудлив – к лучшему!»
Вдовствующая императрица кивнула: верно, раз у человека есть слабости, им легко управлять.
Если бы он и впрямь был непроницаем для всего и пошёл на рыбью ловлю до конца, её хоть и удалось бы подавить, но расхлёбывать последствия оказалось бы трудновато.
Бездарность и распущенность – достоинства марионетки.
«Только вот этот парень… любит мужчин?»
Она бросила взгляд на дородное тело евнуха Вэя и цокнула языком.
«Совсем не перебирает».
«Государыня, есть ещё одна странная вещь».
«Какая?»
«Этот император, кажется… с некоторым прибабахом: он… он в императорском кабинете без конца лижет тот жёлчный пузырь, раз в секунду по дюжине раз, и старый раб решительно не понимает, какой глубокий смысл кроется в этом его поступке».
Юйвэнь Хуагу: «Что?!»
Вдовствующая императрица: «Сколько раз?»
Юйвэнь Хуагу был потрясён до глубины души и просто не верил собственным ушам.
Вдовствующая же императрица вздрогнула всем хрупким телом и чуть не растаяла.
Так быстро?!
«Кхе-кхе».
Императрица сообразила, что дело неладно, прочистила горло и снова села прямо.
«И впрямь невероятно, впрочем, на общую картину это никак не влияет. Можешь продолжать следить за ним и докладывать при малейшем шорохе!»
«Юйвэнь Чэньду, ступай и как следует готовься».
«Генерал Юйвэнь, Бэйман взял в плен верховного правителя-отца, они неизбежно предпримут шаги – это твой час покрасоваться!»
Распорядившись обо всём по очереди, императрица знаком велела им удалиться.
В её голове бессознательно всплыла та картина…
Неужто и впрямь можно так быстро?
Она прикусила алые губы и крепко зажмурилась.
«Как он может меня контролировать, что это за колдовство?»
…
Евнух Вэй вернулся обратно.
Он мягко приоткрыл дверь в кабинет.
И увидел молодого императора, который подпёр лицо обеими руками и тупо пялился на жёлчный пузырь.
«……»
Он подобрался ближе, комично семеня ягодицами.
«Ваше Величество, вы всё ещё воюете с этим жёлчным пузырем…»
«Ваше Величество, я могу понять, что вы нуждаетесь в деньгах – деньги словно черепахи: чем дольше на них смотришь, тем они привлекательнее».
«Но что хорошего в этом жёлчном пузыре, старый раб решительно не понимает».
Чэнь Шао даже глазом не моргнул, являя собой олицетворение полной безнадежности.
─ Старый Вэй, я решил: буду лизать его пять миллионов раз.
─ А?
Ваше Величество, вы извращенец?
Евнух Вэй был абсолютно не в силах ни понять, ни принять это!
Во внутренних покоях хватало мрачных мест, и каких только извращенцев он не перевидал.
Неужели император собрался спать на хворосте и пробовать желчь, чтобы переломить ход событий и вернуть власть?
Но ведь не таким же способом её пробуют!
Он слегка приблизился носом и принюхался к жёлчному пузырю.
Тьфу!
Ядрёная, злая волна мгновенно ударила в самую макушку.
─ Ваше Величество… старый раб… старый раб просто преклоняется перед Вашим Величеством, вы поистине небесное создание!
─ Не стоит преувеличивать, на моём месте ты бы тоже…
Не успел Чэнь Шао договорить, как в его голове раздался системный звоночек.
[Дзинь, обнаружено, что целевой персонаж проникся к хозяину глубочайшим уважением, активирован эффект ярлыка «Бить челом при встрече».]
Плюх…
Евнух Вэй опустился на колени.
─ Ваше Величество, да вы просто маленьким ножичком подрезали попу, открыли старому рабу глаза!
Чэнь Шао резко приподнялся, и в его глазах блеснул яркий свет.
Над головой евнуха Вэя всплыла прозрачная панель.
[Имя: Вэй Чжунго.]
[Сила: 60, внутренняя политика: 60, интеллект: 60, амбиции: 0, верность: 100.]
[Состояние: Клянется стоять насмерть, никогда не предаст.]
Вот это да!
И такую вероятность удалось затащить на удачу?
Это же просто попытка стерпеть унижения, неужели всё так жутко?
Хотя евнух Вэй и был бочкообразным дурнем, но раз уж он предан ему, то хоть какая-то гарантия личной свободы появилась.
Чэнь Шао подавил дикую радость в груди.
Сохраняя невозмутимость, он произнёс:
─ Евнух Вэй, почему бы тебе не выложить всё чистосердечно?
Евнух Вэй всем телом задрожал и низко склонил голову в поклоне.
─ Ваше Величество, старый раб виновен, старый раб подослан вдовствующей императрицей шпионить за Вашим Величеством.
─ И как именно шпионить?
─ Докладывать обо всем в мельчайших подробностях, ограничивать личную свободу Вашего Величества, запрещать общаться с посторонними и в любой момент сфабриковать кучу улик в госизмене со стороны Вашего Величества, чтобы предать их огласке.
─ И даже, если возникнет крайняя необходимость… сначала казнить, а потом докладывать.
Какого чёрта?!
Да нет же… У Чэнь Шао даже в голове зашумело.
Даже марионеточный император не должен доходить до такого!
Чуть что – и сразу рубят!
Уж больно лютая эта сука-императрица!
─ Ладно, вставай. С этих пор будешь крутиться при мне, а на людях продолжай оставаться шпионом императрицы.
─ Но сейчас есть одно дело, которое нужно исполнить.
─ Ваше Величество, лишь извольте приказать, старый раб пройдёт сквозь огонь и воду!
─ Не нужно сквозь огонь и воду, отнеси этот жёлчный пузырь на императорскую кухню, свари императрице миску супа и скажи, что это проявление сыновней почтительности от меня.
─ Эм…
─ К чёрту твоё «эм»!
─ Ваше Величество, так ведь она же ваша матушка…
─ Так, одно название.
─ Старый раб повинуется воле государя.
─ Старый Вэй, ну-ка подойди, подскажи мне, как быстро раздобыть пять миллионов ляэров серебра?
─ Разграбить чужой дом, – инстинктивно выпалил евнух Вэй.
─ Считай, что я не спрашивал!
Придётся всё хорошенько обдумать…
…
На следующий день состоялся утренний приём.
Это должен был стать первый утренний приём нового государя, но временного императора-регента совершенно проигнорировали, фактически отстранили от дел, и ему оставалось лишь наблюдать за представлением министров.
Посреди главного зала на коленях стоял донельзя жалкий старый евнух.
Этим человеком был преданный приспешник верховного правителя-отца Чэнь Юаня, некогда всесильный и влиятельный главный евнух Ван Чжэн.
Месяц назад именно он подбил верховного правителя-отца выступить в поход лично во главе войск.
Теперь же полмиллиона воинов сгинули, верховный правитель попал в плен и стал узником, а его самого Бэйман отправил обратно.
Он вернулся и принёс с собой три новости.
Первая: верховный правитель-отца Чэнь Юань ныне пребывает в северном лагере Бэймана на положении узника.
Вторая: войска Бэймана перебрасывают силы и готовятся к походу на юг.
Третья: Бэйман даст двору Даяня шанс на мирные переговоры, иначе верховный правитель будет принесён в жертву небесам.
─ Ван Чжэн!
Первый министр Хань Цао испустил яростный рев, широким шагом выступил вперед и уставился сверху вниз на этого старого евнуха.
─ У тебя ещё хватает совести возвращаться!
─ Полномиллионная армия!
─ Полмиллиона человеческих жизней!
─ Верховный правитель застрял вражеском лагере, его судьба неизвестна, а ты, будучи ближним слугой Сына Неба, пользовавшийся благодеяниями трёх поколений императоров, вместо того чтобы думать о служении родине, смущал монарший слух и натворил столь чудовищную беду!
─ Почему ты не сдох на поле боя?! Как у тебя хватает сости жить и возвращаться?!
Чиновники при дворе давненько уже точили зуб на евнухов-кастратов.
─ Первый министр Хань прав!
─ Ван Чжэн заслуживает десяти тысяч смертей!
─ Прошу схватить эту нечисть и предать её суду по закону!
─ Убить эту собаку-евнуха!
Чэнь Шао, словно его это не касалось, сидел на драконьем троне и наблюдал за их представлением.
Когда Чэнь Юань собрался в поход лично, вся гражданская и военная знать, за исключением считанных людей, только и делала, что пела дифирамбы.
Теперь же, когда стряслась беда, непременно требовалось найти козла отпущения.
Конечно, этот Ван Чжэн определённо был негодяем.
Хань Цао повернулся и отвесил глубокий поклон в сторону занавески, за которой сидела императрица.
─ Вдовствующая императрица, этот негодяй совершил тягчайшее преступление, старый слуга испрашивает высочайшего уложения: казнить мерзавца и арестовать его пособников ради утверждения государственных законов! Дерись они по всей строгой справедливости! Нужны решительные меры!
─ Утверждаю.
Вдовствующая императрица помедлила и снова произнесла:
─ Что думает陛下?
Ты у меня блядь все уже утвердил, хули теперь у старика спрашиваешь?
Чэнь Шао сейчас прекрасно осознавал свое положение марионетки.
─ Всецело полагаюсь на решение вдовствующей императрицы.
Ребенок вполне обучаем…
Уголки губ вдовствующей императрицы за ширмой чуть приподнялись.
Будешь послушно слушаться – нам ведь так куда проще ладить.
Ван Чжэн понимал, что ситуация безвозвратно упущена: без верховного правителя он при дворе не стоил и ломаного гроша.
Он даже не стал жаловаться на несправедливость, позволив дворцовой страже скрутить себя.
Арест Ван Чжэна был лишь интерлюдией, а вопросы, которые предстояло обсудить дальше, имели первостепенную важность.
Бэйман идет на юг!
Как с этим бороться?
Атмосфера в большом тронном зале мгновенно стала тяжелой.
Лишь спустя мгновение кто-то неторопливо вышел из строя.
─ Железная конница Бэйман не знает себе равных в Поднебесной. На сей раз даже полмиллиона воинов полегли поголовно, а в столице нынче осталось от силы тысяч тридцать немощных стариков, больных и юнцов, силы крайне пусты…
─ Если Бэйман двинется на юг, сдержать их не будет ни малейшей возможности, и по мнению вашего старого слуги, в нынешнем положении остается лишь одно – бежать на юг в Цзиньлин!
─ Опираясь на естественные преграды Янцзы, замышлять дальнейшие действия!
Стоило этим словам прозвучать, как по всему залу пронесся ропот.
Но эти слова отражали общее мнение всех присутствующих.
Даже полумиллионную армию разнесли в пух и прах, так какой смысл еще драться?
Уйти на юг заранее: северяне не сильны в речном бою, глядишь, и удастся сохранить за собой хотя бы половину страны.
Среди придворных тут же поднялся хор согласных голосов.
─ Верно, мощь Бэйман велика, силой их не одолеть.
─ Были бы целы зеленые холмы – нечего бояться, что не останется дров для костра. Переселение на юг – мера временная, а накопив силы и окрепнув, мы снова пойдем в северный поход!
─ Столичный гарнизон не имеет надежных укреплений, и вместо того чтобы сидеть сложа руки в ожидании гибели, лучше перенести столицу, чтобы избежать их первого удара!
─ У Цзиньлина есть защита в виде Янцзы, и сколь бы ни была сильна конница Бэйман, вряд ли они смогут переправиться через реку верхом на лошадях?
─ Ваш покорный слуга поддерживает!
─ Я тоже поддерживаю!
Голоса в поддержку раздавались один за другим, придворные сановники падали на колени один за другим.
Однако в этот самый момент по тронному залу раскатился неуместный и полный сил громовой крик.
─ Чушь собачья!
Звук этого «чушь собачья» прозвучал как расколовший небеса гром.
Все дружно обернулись и увидели, что это левый заместитель министра военного ведомства Юй Циань.
В голове Чэнь Шао тут же всплыла информация об этом человеке.
Юй Циань начал свой путь с должности уездного начальника и шаг за шагом пробился до заместителя министра военного ведомства.
В чине третьего ранга.
Ныне же, после гибели министра военного ведомства в северном походе, он фактически стал главой военного министерства.
Этот человек был известным скандалистом, с жестким характером, никогда ни к кому не присоединялся и не заискивал перед сильными мира сего.
─ Юй Циань, что ты несешь! Просто позорище!
─ А я говорю, что вы все несете чушь! Дошло до такого, а вы мне тут про позорище, мать твою!
─ Перенос столицы? Какую еще к черту столицу!
─ Столица – это основа государства Даянь, здесь находятся усыпальницы наших предков!
─ Здесь наши храмы предков, здесь наши алтари духов земли и злаков! Вы говорите «перенести» – и так просто переносите?
─ Полмиллиона солдат сгинули! Но в Даянь есть не только эти полмиллиона!
─ В северных округах еще стоят гарнизоны, в каждой провинции и каждом уезде есть местные войска, а у восьми великих цзедуши наберется добрых несколько сотен тысяч отборных воинов. Стоит лишь двору кликнуть клич, как войска для защиты престола исчислят миллионами!
─ А вы что же? Враг еще даже не подошел, а вы уже первыми думаете о бегстве?
Его гневу не было предела.
─ Если бы прежние императоры узнали, что в момент смертельной опасности для страны первой реакцией их чиновников было бегство и перенос столицы, боюсь, их гробовые крышки перестали бы держаться на месте!
Юй Циань пустил в ход всю свою ярость, и на какое-то время он в одиночку заставил замолчать весь двор.
Все потеряли дар речи… Перенос столицы и вправду был не самым благовидным делом.
Когда рушится небо, есть те, кто выше ростом, чтобы держать его; раз уж император не спешит, с чего бы им так волноваться?
Взгляды сановников устремились на их главную опору.
Хань Цао хранил бесстрастное выражение лица; этот Юй Циань действительно не дорожил своей жизнью.
─ Господин Юй.
─ Вы, будучи заместителем министра военного ведомства, занимая высокий третий ранг, являетесь истинно столичным сановником высочайшего уровня.
─ В зале заседаний то и дело бросаться словами про собачью чушь и мать твою, сквернословить – на что это похоже?
─ Гражданские и военные чины собрались здесь для обсуждения дел, и даже при наличии разных взглядов следует убеждать аргументами, а не устраивать грязную ругань на рынке.
─ Подобное поведение чем отличается от уличного задиры?
Он ругал жестко, но Юй Циань ничуть не испугался и с вызовом встретил взгляд Хань Цао.
─ Тогда стоило бы спросить первого министра: все эти мужи в пурпурных одеждах, что едят государево жалование, но ни один не смеет заикнуться об обороне и сражении, умея лишь падать на колени и вымаливать перенос столицы на юг – это вообще на что похоже?
Они вели словесную перепалку, чиновник третьего ранга прямо в лицо императорскому двору открыто пикировался с действующим первым министром.
Чэнь Шао сверху наблюдал за этим с нескрываемым изумлением.
То, что Юй Циань дожил до сегодняшнего дня, само по себе чудо.
Перебранка между ними достигла наивысшей точки накала.
Юй Циань задрал подбородок, его чиновничья шапка уже давно валялась на полу, и он громко произнес:
─ Если первый министр уперся рогом в этот перенос столицы, то я, Юй Циань, больше не служу чиновником!
─ Ты потерял страх, Юй Циань!
─ Кхм.
Вдовствующая императрица наконец не выдержала и легко кашлянула.
─ Заместитель министра Юй предан от всей души и достоин сочувствия, а первый министр Хань печется о благе государства с глубоким умыслом.
─ Все вы радеете за государственные устои империи Даянь, к чему же доходить до такого?
─ Заместитель министра Юй, подберите свою чиновничью шапку. Вы – левый заместитель министра военного ведомства, опора двора, разве можно бросать службу просто так, стоило лишь заикнуться об этом.
─ Что же до переселения столицы или отказа от него, великого плана войны и обороны, то этот вопрос касается выживания государства. Я, императрица-мать, и陛下, а также несколько министров уже давно все обсуждали, и у陛下 в сердце есть свой твердый ответ.
─ По этому вопросу вскоре будет вынесено решение, незачем устраивать пустые споры при дворе.
Как только эти слова прозвучали, все разом уставились на молодого императора, до сих пор хранившего молчание на драконьем троне.
У陛下 уже есть решение?
Даже Чэнь Шао на мгновение опешил: у меня, мол, уже есть решение?
С чего бы мне о нем знать.
Ах да, эти старые хрычи хотят заставить меня взять всю вину на себя.
В конце концов, перенос столицы и переселение двора на юг – это же дело, за которое потом пригводоят к позорному столбу.
Разве меня возвели на престол не для того, чтобы провернуть именно это дело?
Хань Цао наконец получил повод сменить тему и скучающе махнул рукой.
─ Заседание окончено,陛下 принимает единоличное решение, а вы все просто ждите.
─ Каждый пусть занимается своими обязанностями, ни в коем случае нельзя вносить смуту в ряды.
В этот самый момент в тронном зале раздался еще один звонкий голос.
─ Стойте!
Отец и сын Юйвэнь переглянулись, и молодой Юйвэнь Чэньду вышел вперед.
Он огладил рукава и слегка поклонился императору на драконьем троне.
─ 陛下.
─ Слышал, что вчера 陛下 одним ударом отбросил старшего принца, а я с детства постигаю боевое искусство и необычайно к этому неравнодушен.
─ Вдруг зачесались руки, осмелюсь просить 陛下 преподать мне пару уроков, позволено ли это?
Взгляд Чэнь Шао упал на него.
Тут же всплыла прозрачная панель.
[Имя: Юйвэнь Чэньду.]
[Воинская мощь: 118, внутренняя политика: 10, интеллект: 80, амбиции: 125.]
─ Нельзя, у меня нет времени никого учить, ─ решительно отказался Чэнь Шао.
Каких он сам мастей и веса, он прекрасно понимал: победить старшего князя удалось исключительно благодаря ярлыку [Братоубийство].
Драться с таким громилой – да ну его к черту.
Бросить вызов императору? Зал мгновенно зашумел.
Это было просто неслыханно.
Пусть даже Чэнь Шао всего лишь марионеточный император, но номинально он все-таки Сын Неба великого Даянь.
Это же оскорбление величества!
Тут же несколько чиновников возмущенно закричали:
─ Юйвэнь Чэньду! Как ты смеешь! 陛下 – обладатель драгоценного тела, Верховный Властитель, разве гоже ему состязаться с тобой, простым воякой, в кулачном бою?
─ Открыто бросать вызов Сыну Неба посреди тронного зала – в какое положение ты ставишь устои государя и подданных, это же просто вопиющая дерзость!
─ Эй! Уважаемые господа, вы неправы.
Великий полководец Юйвэнь Хуагу широким шагом вышел вперед, его лицо было расплылось в улыбке.
─ Какие такие отношения у моего никчемного сынишки с 陛下? Они же кровные двоюродные братья!
─ В детстве вместе птичьи гнезда разоряли, а по возрасту 陛下 еще должен называть Чэньду старшим братом.
─ Потолковать между братьями, размять кости – с каких это пор тут заговорили об устоях государя и подданных?
Э?
Чэнь Шао аж глаза прозрел от услышанного.
Он мне еще и старший брат?
Чэнь Шао не спешит высказывать свое мнение, лишь нарочно сохраняет на лице смутное выражение.
И действительно, подает голос вдовствующая императрица:
─ Ваше Величество, раз уж у Чэнь Ду есть такой азарт, составь ему компанию, потренируйся с ним, поучи парня.
─ Что ж, выиграешь ты или проиграешь, я могу пообещать тебе кое-что исполнить, как на это смотришь?
Чэнь Шао изображает затруднение и лишь спустя мгновение с видимой неохотой кивает:
─ Ну раз так... то мне придется преподать ему урок?
─ Ты Сын Неба, тебе по чину положено наставлять подданных, – хихикает вдовствующая императрица.
Внутри Юйвэнь Чэнь Ду бушует дикий восторг!
Замечательно!
Наконец-то настало время и мне, Юйвэнь Чэнь Ду, показать себя во всей красе!
Сегодня перед лицом всего двора я покажу им всю силу нашего рода Юйвэнь.
Избить императора посреди тронного зала на глазах у всех – о какой еще славе мог мечтать хоть один забияка?
С сегодняшнего дня при дворе будут знать только наш род Юйвэнь, а вовсе не какого-то императора.
─ Благодарю Ваше Величество за оказанную честь.
Юйвэнь Чэнь Ду складывает руки в поклоне, отступает на несколько шагов назад и замирает посреди главного зала.
─ Ваше Величество, прошу наставить меня.
Едва слова замирают на губах, как аура Юйвэнь Чэнь Ду мгновенно преображается.
От него исходит та самая кровожадная аура, что вырабатывается в затяжных боях.
Те, кто стоит к нему ближе, даже чувствуют, как лицо режет ледяным ветром.
Его внутренняя энергия взмывает вверх ступень за ступенью.
Каждое движение источает ауру непобедимости и абсолютного превосходства.
─ Прошу прощения, Ваше Величество!
Многие министры бледнеют от ужаса и в испуге кричат:
─ Нельзя! Генерал Юйвэнь!
─ Генерал Юйвэнь, пощадите... проявите милосердие...
Юйвэнь Чэнь Ду пропускает крики мимо ушей, громко смеется, делает шаг вперед, и его фигура движется со скоростью призрака.
В следующее мгновение…
Хлёсткий удар!
Раздается громкий звук.
Следом какая-то фигура с бешеной скоростью влетает прямо в объятия великого генерала Юйвэня.
Генерал сперва замирает, а затем испускает раздирающий душу вопль:
─ Скорее! Зовите лекаря!
─ Спасите моего сына!
......
Лекари работают весьма оперативно, а поскольку положение Юйвэнь Чэнь Ду весьма своеобразно, медицинскую помощь ему оказывают по самому высшему разряду.
После аудиенции первый министр Хань Цао и великий генералиссимус Юйвэнь Хуагу идут плечом к плечу по дворцовой дорожке.
Лица у обоих старых лис весьма помрачневшие.
Одного прилюдно обругали прямо в тронном зале, а другой чуть было не отправил своего наследника на тот свет раньше времени.
─ И что ты думаешь, какого черта творится с этим Чэнь Шао? – первым нарушает молчание Юйвэнь Хуагу. – Чэнь Цзин не продержался против него и удара, и я списал это на то, что тот просто пустослов.
─ Но мой сын Чэнь Ду – он ведь определенно из лучших среди молодежи, и его тоже, мать его, с одного шлепка сдуло?!
Юйвэнь Хуагу сумел выбиться в великие генералы исключительно потому, что у него за душой нет ни гроша реальных талантов – он поднялся по служебной лестнице исключительно за счет родственных связей.
─ Чертовщина какая-то.
Хань Цао идет, заложив руки за спину, а лицо его темнее тучи.
─ Я сам ломаю голову над этим.
─ Этот Чэнь Шао восемнадцать лет сидел во дворце тише воды ниже травы, в былые дни даже пикнуть боялся, почему же, едва взойдя на престол, он вдруг... Но раз уж у него есть такая сила...
Хань Цао рассуждает с холодным рассудком: – Генерал Юйвэнь, вы не задумывались, почему тот самый бывший император попал в плен, а вот ему удалось сбежать?
Юйвэнь Хуагу не успевает сообразить и машинально бросает:
─ У этого паренька просто были способы удрать, и он бросил остальных умирать!
─ Ошибаетесь! Это бывший император давным-давно знал, что парень скрывает свои истинные таланты, и потому... предпочел сам угодить врагам в лапы, лишь бы обеспечить ему побег!
─ Значит...
Оба переглядываются и в один голос выдыхают:
─ Свергнуть!
Юйвэнь Хуагу выкрикивает первым: – Свергнем его! Третий принц предан государству, разумен и учтив, возведем на трон третьего принца!
─ Третьего принца? – усмехается Хань Цао. – Генерал, вы что, принимаете меня за слепца? Третий принц издавна близок с вами, если посадить его на трон, разве Даянь не переименуется в Юйвэнь? Давайте второго принца!
─ Ха, твои замыслы, Хань Цао, у всех на слуху, о втором принце даже и не думай! Кто не знает, что вы с ним в одной упряжке!
Так они совершенно бесцеремонно обсуждают, кого именно возвести на трон.
Но кого бы они ни посадили, это никак не отвечает их нынешнему разделу добычи.
В конце концов они не приходят ни к какому результату в своих спорах.
─ Вопрос о смещении пока отложим, пусть побудет на троне еще немного. Без войск и власти он всё равно не сможет заварить кашу, к тому же эту грязную работу с переездом на юг кому-то ведь надо выполнять.
......
Кабинет императора.
Хань Цао и Юйвэнь Хуагу являются вместе, плечом к плечу.
─ Старые слуги приветствуют Ваше Величество.
Оба для виду отвешивают легкий поклон и переходят прямо к делу.
Хань Цао слегка покашливает:
─ Ваше Величество, мы прибыли сюда по поводу переселения на юг.
─ Просим Ваше Величество ради государственных интересов немедленно издать указ о переезде.
Юйвэнь Хуагу тут же добавляет от себя:
─ Ваше Величество, с этим делом нельзя больше тянуть, промедление смерти подобно, чем раньше уйдем, тем крепче будем спать.
Только теперь Чэнь Шао с видимым интересом принимается разглядывать обоих.
【Имя: Хань Цао!】
【Должность: Первый министр Даянь!】
【Воинская сила: 50, внутренние дела: 79, интеллект: 90, амбиции: 130.】
...
【Имя: Юйвэнь Хуагу.】
【Должность: Великий генерал, дядя императора.】
【Воинская сила: 120, внутренние дела: 10, интеллект: 50, амбиции: 130.】
Чэнь Шао чувствует легкую зубную боль от увиденного.
Надо же, все придворные сановники – сплошь амбициозные мерзавцы.
Цифра 130 – это они хотят заделаться удельными императорами? Или устроить смуту во внутренних покоях?
Воинская сила 60 – с таким новеньким персонажем и впряммь тяжко.
Если бы можно было начать сначала...
Чэнь Шао предпочел бы стать каким-нибудь мастером боевых искусств, который постиг древние трактаты и способен убивать взглядом любого.
А вовсе не быть никчемным императором, который понятия не имеет, как прокачать боевую силу, и окружен сплошными абстрактными способностями.
Но что до переезда на юг... размечтались.
Чэнь Шао поправляет драконий халат и мгновенно принимает насквозь праведный и величественный вид.
Хлоп! Он с силой бьет ладонью по столу.
Оба сановника застаются врасплох и разом вздрагивают.
─ Первый министр Хань, генерал Юйвэнь!
─ Вы что же, хотите выставить меня изменником на века?
Хань Цао хмурится: ─ Что за речи у Вашего Величества?
─ Вы требуете от меня издать указ о переезде на юг? Что такое переезд на юг? Это отказ от столицы, это брошенный императорский род, это преподнесение усыпальниц предков на блюдечке варварам из Бэйман!
─ Я только что взошел на престол, а мой первый же великий указ – бегство?!
─ Куда мне девать лицо, как я после смерти гляну в глаза предкам?
─ Если заставите меня перебираться на юг, я лучше расшибу себе голову об этот престол.
Чэнь Шао говорит с невероятным пафосом, а две старые лисы от такого праведного гнева откровенно теряются.
Сценарий развивается не так...
Этот парень должен был осознавать свое положение; разве может быть что-то хорошее от борьбы с двумя столпами государства?
Юйвэнь Хуагу уже открывает рот, думая, что император затевает бунт.
Хань Цао останавливает его и терпеливо произносит:
─ Ваше Величество, дело касается выживания государства, нельзя поддаваться сиюминутным порывам, конная гвардия Бэйман – не то, с чем Даянь сейчас способен справиться...
─ Я знаю, – тон Чэнь Шао немного смягчается.
─ Всё, о чем вы беспокоитесь, мне ведомо, но брать на себя такую дурную славу я не стану. Разве что...
─ Разве что что? – хором вопрошают оба.
─ Доплатите!
Чянь Чжэндэ поставил ногу на письменный стол и поманил обоих пальцем.
─ Вы двое хороши! Заставили меня принять на себя такую огромную грязную ответственность, а взамен – ни малейшей отдачи? Тогда мне проще остаться на месте и ждать смерти.
─ Пять миллионов лянов! Не говоря уже о том, чтобы издать указ о переезде на юг, – если я издам указ о капитуляции, и то проблем не будет.
У обоих в голове словно помутилось.
Прошло немало времени, прежде чем они пришли в себя.
Хань Цао лишь недоверчиво произнес:
─ Боль... больше денег?
─ Бред! Сегодня я заявляю прямо: без денег даже и не думайте об этом!
Какая от тебя польза с деньгами? Такое грандиозное дело, такая дурная слава – разве это измеришь деньгами?
Нет... почему на свете бывает такой император, который требует денег у собственных сановников?
Хань Цао десятилетиями вращался при дворе, повидал немало бурных штормов, но сейчас чувствовал, что его мозги отказываются соображать.
Этот новый император – какая же он, мать его, абстракция!
Шантажировать сановников решением о переезде на юг, способным погубить государство? И это, мать его, какой вообще сын Неба?
─ Ваше Величество. ─ Хань Цао подавил чувство абсурдности происходящего и постарался говорить как можно спокойнее.
─ Пять миллионов лянов... у меня их нет, даже если разрубить старого слугу на куски.
─ Ваше Величество, вы же знаете старого слугу.
─ С тех пор как старый слуга поступил на госслужбу, руки мои чисты, жалование скудно, а в поместье ртов – больше сотни, едва сводим концы с концами.
Юйвэнь Хуагу тоже торопливо вступил в разговор.
На его лице читалась горькая обида:
─ Ваше Величество, вы ведь тоже знаете меня. Солдатам под моим началом нужно есть зерно и получать жалование, я даже свое собственное жалование туда вложил, откуда у меня деньги!
─ Не то что пять миллионов лянов, даже пятьдесят лянов станут для меня смертельным ударом.
Ломайте комедию, можете ломать изо всех сил!
Чянь Чжэндэ притворился недовольным:
─ Первый министр Хань, с чего это я слышал, будто в твоем обеде тридцать шесть блюд?
─ Ваше Величество, чужие люди пересказывают слухи, на самом деле там всего тридцать шесть видов солений, и все домашнего засола.
─ А великий полководец? В твоем доме ведь не меньше трехсот певиц и танцовщиц?
─ Всё домыслы людские, хм? – Юйвэнь Хуагу вдруг почувствовал что-то неладное. Нет... это у тебя дома триста певиц!
Да у тебя вся семья певицы!
Видя, что великий полководец вот-вот сорвется, Чянь Чжэндэ с улыбкой произнес:
─ То была всего лишь шутка.
─ Я ведь знаю вас двоих, как же мне не верить, что оба уважаемых сановника чисты душой и праведны?
─ Но раз у вас нет денег, вы можете продавать должности, торговать титулами.
─ В суде столько лакомых местечек, продавайте их по твердой цене направо и налево – разве пять миллионов лянов не наберутся в два счета?
Оба пришли в ярость!
─ Ваше Величество, выбирайте выражения!
─ Торговля должностями и титулами – это путь к гибели государства! Разве может императорский двор отбирать людей на службу по количеству золота и серебра? На столь безумный поступок старый слуга не пойдет даже под страхом смерти!
─ И этот полководец тоже!
Допекли, они и впрямь допекли его.
Чянь Чжэндэ отмахнулся: ─ И это снова была лишь шутка.
─ Нельзя ли Вашему Величеству прекратить шутить? Это оскорбление нашего человеческого достоинства!
─ Ладно-ладно, я понял. Но, уважаемые сановники, раз у вас самих нет денег, это вовсе не значит, что денег нет ни у кого другого.
─ Давайте так: пусть чиновники, выступающие за переезд на юг, придут и сделают мне подношения.
Большая часть гражданских и военных чинов при дворе состояла из их приспешников.
Услышав это, те немедленно снова заартачились.
─ Ваше Величество, все гражданские и военные чины при дворе до единого чисты...
Мать вашу за ногу!
Чянь Чжэндэ прервал его напрямик:
─ Раз уж мне досталась такая дурная слава, им придется пролить кровь. Об этом и речи быть не может.
Чянь Чжэндэ лично проводил их обоих до выхода из императорского кабинета.
Едва они удалились, евнух Вэй подступил ближе.
─ Ваше Величество, разве так можно?
─ Получится или нет, но это хотя бы шанс. – Чянь Чжэндэ и сам не был ни в чем уверен.
─ Прошу прощения за прямоту Вашего слуги, Ваше Величество, но какая вам польза от этих денег? Они ведь еще и вашей репутации повредят.
Чянь Чжэндэ снова взглянул на показатель стопроцентной преданности над головой евнуха Вэя.
И лишь тогда назидательно произнес:
─ Евнух Вэй, положение моему тебе ныне ведомо, деньги – это единственный способ пробить ледяную корку!
─ Ныне при дворе эти двое, во дворце – вдовствующая императрица, мне шагу ступить некуда.
─ Лишь деньги способны дать мне хоть малейшую возможность переломить ситуацию!
Император не гоняет голодных солдат, без денег кто станет работать на тебя?
За счет императорского величия?
Сейчас это величие на глаз равняется нулю.
Деньги питают людей, люди порождают силу, сила захватывает власть.
Евнух Вэй был поражен, но в душе егосколыхнулось потрясение.
Он-то думал, что император будет просто проедать дни и плыть по течению, отдаваясь на волю чужой воли, но никак не ожидал, что за столь нелепым поступком скрывается столь глубокий смысл.
От такого волнения преданность выросла еще на 10 пунктов.
─ С чего Ваше Величество намерено начать?
─ С Цзиньивэй!
......
Авторитет двух влиятельных сановников был чрезвычайно силен, и вскоре после этого к императору уже запросился на прием чиновник.
─ Ваше Величество, это правый заместитель министра налогов и финансов Цянь Чжэндэ.
Министерство налогов и финансов!
Чянь Чжэндэ едва не рассмеялся.
Что такое Министерство налогов и финансов?
Это бог богатства Даяня.
Правый заместитель министра налогов и финансов, особа в высоком третьем ранге, – того, что просыпается сквозь его пальцы, обычному человеку хватило бы на несколько жизней.
Он еще опасался, что два могущественных сановника станут палки в колеса вставлять.
Оказывается, он просто зря накручивал себя.
─ Скорее просите его войти!
Чянь Чжэндэ снова чинно уселся, изобразив на лице дружелюбную и ласковую улыбку.
Вскоре после этого...
Цянь Чжэндэ вошел внутрь, неся в руке бамбуковую корзину, а позади него стражник тащил на плече туго набитый мешок.
─ Ваш слуга, правый заместитель министра налогов и финансов Цянь Чжэндэ, приветствует Ваше Величество!
─ Избавьте, избавьте от этикета! 大人, неужто господин Цянь пожаловал с подношением по случаю переезда на юг?
Лицо Цянь Чжэндэ потемнело.
Этот император и впрямь говорит всё напрямик, без обиняков.
─ Ваше Величество, слуга знает об опустошении внутренних кладовых, и пусть слуга беден, но он тоже желает разделить заботы Вашего Величества.
─ Отлично-отлично, именно разделить заботы, это я оговорился.
Чянь Чжэндэ с улыбкой приподнял грубую ткань на бамбуковой корзине и сунул внутрь руку.
Его улыбка застыла.
Пошарив еще немного,
Чянь Чжэндэ вытащил из корзины куриное яйцо и долго его разглядывал.
Уж не в силах сдержать ярость, он изо всех сил швырнул его в Цянь Чжэндэ.
Плясь!
Точно в переносицу, желток растекся по всему лицу.
Гнев Сына Неба! Был страшен.
─ Цянь Чжэндэ!
─ Ты вот этим вздумал испытывать императора?
─ Какой же император способен выдержать подобное испытание?
─ Яйца! Ты, мать твою, притащил целую корзину яиц!
Чянь Чжэндэ поднялся на ноги, поворошил содержимое мешка – там оказалась даже такая дрянь, как кукуруза.
Тут гнев Сына Неба вспыхнул с новой силой.
─ А это что еще такое?
─ Ваше Величество... это местные деликатесы из родных мест вашего подчиненного...
Цянь Чжэндэ вытер яичную жидкость, трясясь от страха: ─ Слуга думал, что руки его чисты и несравненно непорочны, слуга...
─ Слуга твою мать!
─ А ну выпей сейчас же все эти яйца до единого, дай мне взглянуть на твою преданность!
─ А?
─ Евнух Вэй, чего стоишь, не помочь ли?
Хотя у Чянь Чжэндэ не было власти, он всё же не был тем, на кого рядовой чиновник осмелился бы огрызнуться на месте.
Евнух Вэй немедленно выступил вперед, скрутил Цянь Чжэндэ и принялся по одному разбивать яйца, заливая их тому в рот.
Целую корзину яиц влили в него так, что Цянь Чжэндэ начал отрыгивать, и только тогда остановились.
Чянь Чжэндэ швырнул в него еще и початок кукурузы.
И с надрывным, кричащим до боли в сердце воплем рявкнул:
─ Цянь Чжэндэ, прекрати, мать твою, нести мне чушь про воду, в которой нет рыбы, раз она кристально чиста!
─ Мои деньги! Мне нужны только деньги! Вы забрали себе львиную долю, неужто трудно выделить мне самую малость?
─ Вы что, хотите сжить меня со свету?!
Цянь Чжэндэ выкатился из императорского кабинета кубарем.
От всего его вида исходил специфический тухлый запах свежих куриных яиц.
В мыслях он раз восемьнадцать проклял предков этого императора.
Разумеется, в основном поминая мачеху.
Спотыкаясь, он выбрел за дворцовые воры и сразу же увидел двух влиятельных первых сановников, стоявших там руки в замок.
– Цянь-шилан, вы это… к чему? – спросил Хань Цао.
Цянь Чжэндэ был преданным человеком Хань Цао, и при таком подчиненном тому тоже было неловко перед людьми.
Уловив этот душок и разглядев на лице Цянь Чжэндэ яичную массу,
Хань Цао с чего-то вдруг испугался.
– Неужто император дошел до столь извращенных пределов?
Он даже вообразить не мог такую картину.
– Нет! Хань-сян, всё совсем не так, как вы думаете, это яичный белок, сырой куриный белок!
– Ох.
Сыпля соль на рану своим унылым видом, Цянь Чжэндэ от и до пересказал всё, что только что произошло в императорском кабинете.
Юйвэнь Хуагу слушал с отвисшей челюстью, а лицо Хань Цао чем дальше, тем становилось страннее.
Они переглянулись: это император или горный разбойник?
С чего бы в императорском роду появились такие потомки…
– Эх, истинно несчастье для государства, давайте-ка пока подкинем ему немного сладенького.
…
В императорском кабинете к этому моменту царила совсем иная атмосфера.
Чэнь Шао сидел закинув ногу за ногу, а евнух Вэй стоял рядом с бухгалтерскими книгами в руках и улыбчиво их зачитывал.
– Ладно-ладно.
Чэнь Шао махнул рукой: – Назови мне сразу общую сумму.
– Ваше Величество, если сложить всё вместе, в пересчете на серебро… миллион лянов.
Миллион лянов? У них и впрямь чертовски много денег!
Нет, это ведь они вытащили лишь самую малость, чтобы откупиться от меня после того, как я прижал их силой.
У этой сволочни деньжищ куры не клюют.
В прошлой жизни Чэнь Шао тоже читал кой-какие исторические книги.
Самый хрестоматийный пример – эпоха правления Чунчжэня: он был до того беден, что даже его драконью халату латали дыры, а когда устроили сбор пожертвований, насобирали всего-навсего тринадцать тысяч лянов серебра.
Но когда Ли Цзычэн взял штурмом город, у них выгребли семьдесят миллионов лянов.
Что это за концепция такая?
О чем это говорит?
О том, что даже на краю гибели государства они думают исключительно о собственной выгоде.
Единственное, что радовало – цифра в побочном задании системной панели тоже сдвинулась с места.
Осталось еще четыре миллиона…
– Евнух Вэй, прибереги эту книгу счетами для меня как следует: кто сколько прислал, каждую мелочь записывай отчетливо.
– В будущем все это вернется к ним бумерангом.
В этот момент снаружи донеслись торопливые шаги.
Маленький евнух вбежал рысцой и, опустившись на колени, преподнес мемориал-доклад:
– Ваше Величество, это прислали от императрицы-матери.
Чэнь Шао взял доклад и велел маленькому евнуху катиться на все четыре стороны.
Но стоило ему бросить на бумагу первый взгляд, как улыбка на его лице застыла.
[«При обыске резиденций Ван Жэня и его подельников – всего семнадцать усадеб, изъято золота и серебра, земельных угодий, антиквариата, картин и прочего в пересчете на серебро… пятьсот тридцать семь тысяч с лишним лянов, а в государственную казну фактически поступило ровно пятьсот тысяч лянов серебра».]
– Пятьсот тысяч лянов? – Чэнь Шао едва не рассмеялся от злости.
Кто такой Ван Жэнь?
Главный евнух при бывшем императоре, чья власть над двором и страной простиралась целые десятилетия.
Его ученики и старые сослуживцы заполнили весь двор, а влиятельные наместники в регионах на каждый праздник готовили ему щедрые подношения.
И у такого несметно богатого евнуха вытрясли всего полмиллиона лянов?
– Ваше Величество, – тихо произнес евнух Вэй.
– Состояние Вана Жэня никоим образом не может исчисляться такой суммой, старый слуга примерно знает масштаб.
– Боюсь, эти полмиллиона лянов не составят и десятой доли.
Чэнь Шао холодно усмехнулся: – Выходит, конфискация имущества на деле оказалась переездом! Раз конфискацией руководил Хань Цао, значит, добро Ван Жэня просто перетащили к нему в дом!
– Ван Жэнь – ключевая фигура, мне нужно с ним повидаться. Старый Вэй, есть ли способ?
– Ваше Величество, Ван Жэнь содержится в тюрьме Чжаоюй при Северной управе Цзиньивэй. Чтобы увидеть его, придется покинуть дворец, а вдовствующая императрица на это не согласится…
Черт, ну и работенка эта императорская!
Чтобы выйти из дворца, нужно заглядывать в лицо какой-то бабе.
Чэнь Шао хлопнул по столу: – Тогда сегодня пусть она посмотрит, что этот император – не какой-то там бабник, о чьей судьбе решает женщина!
– ? – у евнуха Вэй лицо пошло темными полосами.
– Подавать паланкин, я иду засвидетельствовать почтение вдовствующей императрице.
– Император!
– Против!
– Бабьего!
– Управления!
…
Вдовствующая императрица контролирует внутренние покои, владеет императорской печатью и способна издавать указы от имени двора, а ее родной брат Юйвэнь Хуагу к тому же держит в руках столичные гарнизоны.
По силе своей власти она превосходила всех прошлых императриц и вдовствующих государынь.
За каких-то пару дней внутренние покои почти полностью заполнили ее доверенные лица.
…
Дворец Куньнингун.
Вдовствующая императрица Юйвэнь Синъе полулежала на фениксовом ложе.
Под ярко-красными одеждами две прямые ноги открывались посторонним взорам.
Сплошная белизна.
Еще более поразительно то, что в эту эпоху, когда еды вечно не хватало, одежды не спасали от холода, а грудь у всех в среднем тянула лишь на второй размер, она оказалась обладательницей фигуры класса «E».
Это было поистине трогательное зрелище.
По крайней мере, Чэнь Шао проникся.
Он почтительно отвесил вдовствующей императрице поклон:
– Сын ваш приветствует матушку-императрицу.
Вдовствующая императрица окинула его взглядом, после чего отложила буддийскую сутру и при поддержке служанки приподнялась.
Длинные ноги переплелись одна с другой.
В руках она перебирала четки.
Каждое ее движение источало неповторимый шарм зрелой женщины, свойственный лишь ей одной.
– Ах ты, ребенок, и вправду проявил сыновнюю почтительность, раз вспомнил о том, что нужно навестить эту госпожу.
Чэнь Шао уже четко уяснил: хочешь протянуть подольше – придется заходить через эту бабу.
Сначала нужно объединиться с ней, чтобы держать в узде Хань Цао.
Властолюбие вдовствующей императрицы сводится в худшем случае к желанию побыть императрицей-женщиной и насладиться властью.
Но Хань Цао с его кликой чинуш – это самые настоящие государственные паразиты!
– Что вы такое говорите, императрица-мать! Отец-император угодил в беду, и сын ваш может лишь позаботиться о вас вместо него.
– Видя, что дух и облик императрицы-матери свежи, как у юной девушки, сын ваш успокоился.
Вдовствующая императрица расплылась в улыбке от этих его слов.
По правде говоря, если отбросить тот факт, что этот парнишка – пешка, рот у него и впрямь подвешен сладко, умеет ублажить.
Особенно учитывая, что у него прибережен тот самый навык…
Это добавило ей к Чэнь Шао капельку симпатии.
– Кстати, тот суп был сварен на славу, эта госпожа испила его и даже почувствовала легкость во всем теле, так что и ночной сон стал куда крепче.
Тьфу! – прислуживавший рядом евнух Вэй едва не вырвало.
Императрица-мать… да вы понятия не имеете, через что прошла эта желчь…
Чэнь Шао сохранил невозмутимое лицо:
– То был отвар из отборной желчи, приправленный семенами кассии и ягодами годжи – он лучше всего питает Инь и сохраняет молодость кожи.
– Питает Инь и сохраняет молодость кожи?
Глаза вдовствующей императрицы засияли.
Ни одна женщина не способна противиться искушению сохранить молодость, будь она хоть вдовствующей императрицей.
– Ты всегда обо всем думаешь так предусмотрительно… Эх, только вот эта госпожа состарилась, сколько ее ни питай, былой красоты уже не вернешь.
Услышав это, Чэнь Шао тут же переменился в лице:
– Что за слова такие у императрицы-матери!
– Вы вовсе не стары: с вашим цветом лица и вашей красотой, стойте мы рядом, чужаки наверняка решили бы, что вы – моя старшая сестра.
– Если бы не знание того, что вы вдовствующая императрица, сын ваш сам захотел бы взять вас в наложницы.
Вдовствующая императрица обладала высоким положением и долго жила глубоко во дворце – кто смел говорить с ней в таком тоне?
Но именно такие непочтительные речи казались самыми искренними и разили прямо в сердце.
Уголки губ вдовствующей императрицы невольно поползли вверх, и она бросила на него укоризненный взгляд:
– Вечно ты мелешь вздор, ребенок ты этакий.
«Эх, – вздохнула она про себя. – Как жаль, какой замечательный мальчик, но ему суждено лишь принять судьбу марионетки».
Когда обстановка уляжется, она наградит его побогаче.
Вдовствующая императрица перевела разговор:
– Во всем-то ты хорош, ребенок, только есть в тебе один изъян: уж больно ты бессовестный.
Чэнь Шао остолбенел:
─ А?
С какого перепугу у твоего слуги нет манер?
Вдовствующая императрица окинула его презрительным взглядом: «Ты – государь целой страны, так имей же величие государя».
«Что это за манера через слово выражаться как попало?»
«Ты мало того что заставил сановника из министерства финансовблевать, запихнув ему в рот яйца, так еще и ругаешься как сапожник, и заставил всех чиновников дарить тебе подарки... Просто...»
«Если это разойдется, от императорского достоинства ничего не останется? Мне тоже будет стыдно смотреть людям в глаза».
...И впрямь, всё-всё находится под ее наблюдением.
─ Да-да-да, ваш сын запомнил.
─ Одного запоминания мало. Я тут подумала: в том, что касается манер, тебе необходим пробел в образовании.
─ Я намерена пригласить для тебя просвещеннейшего мужа наших дней, чтобы он наставлял тебя в учении святых и путях императоров.
Чэнь Шао, разумеется, понимал, что это, скорее всего, очередной человек, подосланный следить за ним.
Но сейчас положение дел не оставляло выбора.
Если бы вдовствующая императрица приказала ему делить с ней ложе, он бы ревел, но шел.
─ Благодарю вдовствующую императрицу за заботу.
─ Вдовствующая императрица, сегодня у вашего сына есть еще одно дело, прошу вдовствующую императрицу дать разрешение.
─ Какое дело?
─ Вдовствующая императрица сказала в тронном зале, что вне зависимости от того, проиграет ваш сын или выиграет, она выполнит одну его просьбу. Ваш сын хочет разок выйти из дворца.
─ Выйти из дворца?
Вдовствующая императрица нахмурилась. Если бы не то, что лесть Чэнь Шао только что ублажила ее с ног до головы, она бы сейчас без раздумий отказала.
─ С чего вдруг тебе понадобилось выходить из дворца?
─ Какое бы ни было дело, я могу сделать его за тебя.
Слуга идет блудить, ты тоже сможешь помочь?
Чэнь Шао улыбнулся:
─ Ваш сын хочет сходить в бордель.
В покоях мгновенно воцарилась тишина.
Две служанки за спиной вдовствующей императрицы чуть не лопнули от сдерживаемого смеха, но посмеяться в голос не смели.
Вдовствующая императрица остолбенела. Ей показалось, будто она расслышала: сходить в бордель?
Великий правитель Даяня тратит выпавшую с таким трудом возможность на то, чтобы пойти поблядовать?!
Что за непотребство!
─ Чушь собачья, ты…
─ Меня совсем заперли, вдовствующая императрица.
Чэнь Шао изобразил крайнюю обиду. ─ Вдовствующая императрица, вы же знаете вашего сына: при покойном императоре меня воспитывали в строжайших правилах, и возможности покинуть поместье выпадали крайне редко. Теперь же мне исполнилось восемнадцать, я в самом расцвете сил, полон мужественной энергии…
Ах да, он ведь еще девственник.
При этой мысли у вдовствующей императрицы едва сердце не растаяло.
Погодите-ка… Какое отношение это имеет к делу?!
Как можно такие вещи произносить настолько невозмутимо, да еще и с таким гордым видом!
Но, подумав немного, она сочла, что поход в бордель всяко лучше визитов к министрам.
Взвесив все за и против, вдовствующая императрица неожиданно с легким сердцем кивнула:
─ Пойдет – и ладно, лишь бы развеялся да вникнул в народные нужды. Только ты – особа благородная, тебе решительно нельзя соваться в подобные места, а тем более мараться о каких-то продажных девок.
─ Как только у меня дойдут руки, я подберу тебе пару наложниц, чтобы избавить тебя от этой жгучей нужды.
─ Возьми с собой евнуха Вэя, пусть присмотрит за тобой.
Чэнь Шао с безмерной радостью выразил благодарность.
…
После его ухода служанка нахмурилась:
─ Вдовствующая императрица, если он сейчас выйдет из дворца, не случится ли чего дурного?
Вдовствующая императрица холодно хмыкнула: ─ Что, ты берешься учить меня, что делать?
─ Смею служанкам не соваться, – тут же рухнула на колени служанка, покрываясь холодным потом.
─ Пока за ним приглядывает евнух Вэй, что он вообще сможет сделать?
Вдовствующая императрица холодно усмехнулась, но в душе ее переполняло горделивое торжество: это была чистейшая победа ума.
Глупенькая служанка, смех да и только.
Ты видишь лишь первый уровень, а я уже на пятом.
─ Вдовствующая императрица, этот император просто наговорил лести, кажется, он намеренно пытался вам угодить…
Услышав это, вдовствующая императрица пришла в ярость.
Эта фраза задела ее за живое.
Что значит «намеренно пытался угодить»?
Раз он сказал, что она молода и красива, так это ложь, что ли?
─ Если бы у вас было хоть десятая доля от сноровки Чэнь Шао, я бы не изнывала от тоски целыми днями!
─ А ну бить себя по щекам!
…
Получив разрешение вдовствующей императрицы, Чэнь Шао тут же переоделся вместе с евнухом Вэем в простое платье и тайком покинул дворец.
Стоило лишь переступить порог дворцовых ворот, как Чэнь Шао ощутил давно забытый вкус свободы.
В тот день он вошел во дворец с докладом, но кто бы мог подумать… что всё обернется вот так.
【Динь! Поздравляем хоста с тем, что он ступил за пределы императорского дворца и вышел за ворота – это важнейший шаг к избавлению от участи марионетки! Получена одна дополнительная попытка розыгрыша, крутить или нет?】
Шаг Чэнь Шао замедлился: неужто и для такого нашлось добро?
Нынешняя стоимость розыгрыша взлетела уже до пяти миллионов лянов.
«Крутить!» – без малейших колебаний мысленно произнес он.
Знакомая картина сияющего звездного неба вновь предстала перед глазами.
Среди мириадов звезд то тут, то там проступали силуэты прославленных императоров и полководцев.
В переливах образов перед глазами возникло величественное здание дворца.
Внутри во фрунт выстроились сановники.
На драконьем троне восседал юный император.
Старый евнух неспешно заводил в залы оленя на поводке.
─ Ваше Величество, это олень или конь?
Э? – в глазах Чэнь Шао мелькнул свет.
Да это же Чжао Гао!
Пусть сам Чжао Гао личность так себе, но ярлыки у него выдающиеся.
[Назвать оленя конем], [Хватит строить из себя святошу], [Скрыть весть о кончине], [Власть над двором], [Я буду карабкаться наверх шаг за шагом], [Заговор в Шацю]
Пока он предавался раздумьям, картинка замерла.
Тот самый юный император поднял голову, являя миру простодушную и глуповатую улыбку.
Хухай?
【Динь! Поздравляем хоста с выпадением карты императора, получен ярлык: Подставить батю!】
【Удар по отцам: Когда вы подвергаетесь нападению или преследованию, урон перенаправляется на вашего отца, который принимает все удары за вас.】
Чэнь Шао собственным глазам не верил.
Неужто эта система докатилась до столь абсурдного уровня?
Впрочем, раз у Хухая имелся такой ярлык, это еще хоть как-то можно объяснить.
Такое колоссальное наследие он умудрился спустить в два счета, из-за чего Первый император стяжал себе столько дурной славы.
Тц-тц.
Что же до его собственного отца… почему бы и нет, вполне годится.
Он пришел в себя.
Впервые после перерождения он по-настоящему вглядывался в этот древний город.
Вся столица по-прежнему представляла собой пеструю и живописную картину народной жизни.
─ Уровень инфраструктуры у древних и впрямь недооценивать нельзя, – не переставая восхищаться, бормотал Чэнь Шао.
Жаль только, что этот грандиозный древний город, вполне возможно, вскоре растопчут конные тумены Бэймана.
Они никуда не спешили: чтобы скрыть истинную цель, спутники сначала принялись бесцельно слоняться по улицам.
Тем временем с верхнего этажа чайной чей-то мрачный взгляд следил за каждым движением Чэнь Шао.
Старший принц Чэнь Цзин!
Он вышел проветриться и выпить чаю, но никак не ожидал встретить здесь шестого братца, узурпировавшего его трон.
─ Какая удача! – холодно усмехнулся Чэнь Цзин.
Пощечина до сих пор жгла щеку огнем.
Сейчас по всей столице ходили слухи, будто он, непревзойденный мастер боевых искусств императорского рода – пустышка чистой воды.
Как стерпеть такое унижение?!
─ Старший принц! – стоявший за его спиной мужчина в черном понизил голос: ─ Убрать его?
─ Наша Башня Цзиньфэн Сиюй – самая прославленная организация наемных убийц в Цзянху.
─ Стоит вам отдать приказ, и мы гарантируем, что он окочурится так, что никто ничего не узнает.
Чэнь Цзин мрачно бросил: ─ Я, конечно, хочу его смерти, но как вы собираетесь это сделать?
─ Само собой, прикончить среди бела дня на улице.
─ Не годится.
Старший принц покачал головой: ─ То, что Юйвэнь Чэньду был повержен им с одного удара – еще полбеды, но ведь даже этот принц не продержался против него и удара.
─ Вы в Башне Цзиньфэн Сиюй уверены, что справитесь?
Мужчина в черном замер, охваченный внутренним ужасом: старший принц проиграл ему с одного удара, и Юйвэнь Чэньду тоже?!
В схватках мастеров, особенно высшего эшелона, обычно требуются часовые бои, чтобы выявить победителя.
А тут разобраться с противником за один удар – какая же между ними должна быть пропасть в силе.
Заглянув вглубь себя, он понял: это абсолютно исключено.
Чэнь Цзин поднялся на ноги, подошел к окну и в упор уставился на спину юного императора.
─ У этого человека непостижимая выучка. Лишить его жизни силой нельзя, тут требуется хитрость.
─ И в чем же хитрость?
─ Хе-хе.
Чэнь Цзин самодовольно ухмыльнулся.
─ Вы, наемники, соображаете хуже этого принца?
─ Заманите его в бордель.
─ Обстряпаем всё так, будто он умер от пресыщения плотью!
…
В Даяне чиновники-конфуцианцы обладали колоссальным влиянием и правом голоса.
А раз чиновников пруд пруди, это неизбежно стимулировало бурное процветание индустрии развлечений.
Чего-чего, а борделей в Даяне на каждом шагу – буквально по десятку на квартал.
Они в одиночку обеспечивали немалую долю ВВП столицы.
─ Господин, загляните на огонек.
─ Молодой господин, не желаете пропустить со мной пару чашечек?
─ У нас есть первоклассные уроженки западных земель, у них бюст размером с голову, о как!
На улице переплетались всевозможные сладкие голоса и нежные речи.
Девушки в легкомысленных нарядах на вторых этажах махали красными рукавами, предаваясь разгулу.
У Чэнь Шао даже возникло ощущение, будто он очутился на улице борделей.
Терем Весеннего Торжества!
Чэнь Шао шагнул внутрь в одиночестве.
Евнух Вэй то ли счел, что внутри слишком много дурной энергетики, то ли у него там всё равно не было чем заниматься.
Короче говоря, он затаился в тени, охраняя покой Чэнь Шао.
В просторном зале первого этажа порхали девицы да благоухали ароматы.
Красавицы сновали между столиками с кувшинами вина, не смолкал заливистый смех.
Стоило ему остановиться, как хозяйка заведения заплыла к нему, покачивая бедрами в такт змеиному изгибу.
Эта содержательница борделя явно собаку съела на подобных делах, взгляд у нее был цепкий донельзя.
Она окинула Чэнь Шао оценивающим взором сверху донизу.
И уловила отчетливый аромат – богатства!
Перед ней стоял либо отпрыск высокопоставленного чиновника, либо умытый золотом мажор.
─ Ой, молодой человек с таким незнакомым лицом, впервые у нас?
Чэнь Шао не стал тратить слов понапрасну, извлек из рукава слиток серебра и прямо засунул его в ложбинку меж грудей содержательницы.
─ Зови всех, у кого с голову размером, и давай лучшую отдельную комнату.
─ Молодой господин говорит про тех варварок с западных земель? Разве господин не боится этого бараньего духа?
─ Зажмуришься – и всё едино.
Хозяйка замерла, а затем принялась молотить кулачками по груди Чэнь Шао:
─ Ах вы, молодой господин, какой же вы бабник.
…
Вскоре в отдельном кабинете перед Чэнь Шао в ряд выстроились девицы в полупрозрачных шелках самых разных расцветок.
Пышнотелые и хрупкие, на любой вкус.
Там даже нашлись две золотоволосые голубоглазые девицы с выдающимися вперед округлостями.
Насчет того, что они с голову размером – это вовсе не преувеличение.
Хоть зрелище и было соблазнительным, и любая из них потянула бы на уровень первоклассной интернет-звезды, Чэнь Шао шел сюда вовсе не за этим.
Его мысли целиком занимал старый евнух Ван Чжэн.
Появление здесь было лишь способом потянуть время до наступления темноты.
Невольно он махнул рукой: ─ Следующую партию.
Хозяйка не расстроилась.
Но дальше…
─ Следующую партию.
─ ……
Хозяйка почувствовала себя оскорбленной.
Это было оскорблением репутации ее Терема Весеннего Торжества.
И пощечиной ее профессиональному достоинству.
─ Подождите минутку, молодой господин! – сжав зубы, выдавила она сквозь зубы.
На этот раз она привела лишь одну-единственную женщину.
─ Это же наше самое дорогое сокровище!
Чэнь Шао невольно бросил на нее взгляд и не смог удержаться от восхищения.
Черты лица этой женщины были точеными, брови словно далекие горы, а глаза – как осенняя вода.
Впрочем, внешность – дело десятое; главное, что среди этого разгульного женского щебетания от нее веяло какой-то отрешенной чистотой, будто она ни с кем не соперничала.
─ Су Жолань слушает молодого господина.
Уроговье стоит своих денег.
Чэнь Шао наконец кивнул: ─ Выберу тебя.
Хозяйка заведения словно получила амнистию.
Она похлопала себя по пышной груди: ─ Какой же у господина острый глаз, ведь барышня Жолань – наша главная красавица и цветок борделя.
После этого она с виляющей походкой удалилась.
И мягко прикрыла за собой дверь.
Су Жолань мерной походкой подошла к Чэнь Шао и села рядом с ним.
Привычным движением она протянула руку и взяла стоявшую на столике маленькую селадоновую пиалу.
В пиале плавало несколько круглых шариков в сиропе.
Плавающие шарики – это были те же танъюани, которые в эту эпоху уже давным-давно ворвались на сцену, превратившись в легкое предзастольное лакомство для самых изысканных сборищ.
Она зачерпнула ложечкой один танъюань и, надув губы, слегка подула на него.
─ Это рабыня сделала своими руками, пусть господин попробует.
В ушах Чэнь Шао внезапно раздался тончайший, едва громче комариного писка голос:
─ Ваше Величество, нельзя бездумно есть чужую еду, воспользуйтесь серебряной иглой, чтобы проверить на яд.
Ах да, всегда найдутся подлые люди, желающие навредить мне, императору, и Чэнь Шао послушно последовал совету.
При нем тоже имелась серебряная игла, заготовленная евнухом Вэй заранее.
─ Погоди-ка.
Серебряная игла вонзилась в танъюань и немного помешала начинку.
Когда Чэнь Шао вытащил ее обратно, кончик иглы уже почернел.
Лицо его резко переменилось.
Он сурово крикнул: ─ Как ты смеешь! Как у тебя хватило наглости подсыпать яд в танъюани!
─ Ах… ─
Су Жолань испугалась его столь внезапной перемены в лице, и ложечка чуть не выпала у нее из рук.
Она опустила голову и глянула на почерневшую иглу.
Уголки ее губ дернулись: неужели она так быстро прокололась?
Нет!‐
Этот ублюдок что, дурак? Да это же, мать его, танъюани с черным кунжутом!
─ Господин… какой же это яд, здесь просто черная кунжутная начинка… ─
Э?‐
Чэнь Шао остолбенел.
Желая доказать свою невиновность, Су Жолань целиком проглотила один танъюань, так что при раскусывании брызнул сладкий сироп.
─ Господин слишком осторожен… ─
Чэнь Шао натянуто усмехнулся и убрал серебряную иглу.
─ Ну, знаешь ли, привычка, дело привычки… ─
Прекрасные глаза Су Жолань наполнились влагой, в одно мгновение доведя образ несчастной красавицы до совершенства.
Она горько улыбнулась:
─ Рабыня тоже может понять. В такой нынче мир живем: береженого бог бережет.
─ Особенно… остерегаясь таких падших женщин, как мы. ─
Стоило ей это произмовить, прибавив к словам жалостливое выражение лица, как Чэнь Шао тут же заболел болезнью, которой страдают все мужчины в подлунном мире.
Сбивать порядочных женщин с праведного пути.
Уговаривать куртизанок завязать с ремеслом.
─ Девица, почему ты ступила на этот путь? ─
Услышав это, из глаз Су Жолань мгновенно брызнули две струйки чистых слез.
Подобных вопросов ей доводилось слышать с избытком, и способ ответа был заучен ею до зубовного скрежета.
─ Эх, долгая история, батюшка у рабыни горький пьяница да игрок, матушка прикована к постели болезнью, да еще есть никчемный младший брат… ─
─ Стоп-стоп-стоп. ─
Чэнь Шао почувствовал пресыщение; он-то думал, что удастся раскопать какую-нибудь захватывающую историю.
А оказалось все то же банальное старье.
Неужели… всех этих девиц обучал один и тот же учитель?
Неужто у каждой непременно любящий азартные игры отец, тяжело больная мать и сломанная жизнью она?
Нельзя ли хоть капельку свежих идей?
─ Ладно, я понял, присядь вон там. ─
Появление в борделе служило лишь прикрытием, а подлинная цель Чэнь Шао заключалась в том, чтобы дождаться темноты и тайком пробраться в Чжаоюй.
Каким образом можно было проскользнуть в Чжаоюй незаметно для всех, он не представлял.
Но евнух Вэй сказал, что способ непременно найдется.
Заметив, что Чэнь Шао погрузился в задумчивость,
Су Жолань на мгновение сверкнула гневом во взгляде.
Она была главным ассасином Башни Цзиньфэн Сиюй и под личиной главной куртизанки выполнила бессчетное число сложнейших заданий.
При этом она давным-давно в совершенстве овладела искусством соблазнения.
После тех недавних фокусов любой обычный мужчина давно бы уже пал к ее ногам, ползая внизу с желанием облизать ей туфельки.
Но этот тип перед ней, чтоб его душу разорвало,
выслушав столь жалостливую историю, не испытал ни капли сочувствия?
Слушай, ты вообще зачем в бордель пришел?
Разве тебе не щекочет нервы?
Новое задание, спущенное организацией сверху, гласило: тихо и незаметно устранить этого человека.
Лучше всего – смерть от излишеств в постели.
Вышестоящее руководство неоднократно подчеркивало: этот император Даяня обладает колоссальной силой в боевых искусствах, вступать с ним в открытый бой категорически запрещено.
Задача трудная.
Но именно такие и представляют интерес.
Покушение на императора! Это же покушение на императора!
Увенчайся оно успехом, этот славный подвиг позволил бы завести для своего рода отдельную страницу в родовой книге!
Не бывает кошек, что не любят рыбу, и нет мужчин, равнодушных к красоте.
Раз уж он падок на женский пол, его непременно удастся отравить, а затем инсценировать все как естественную смерть.
Су Жолань являлась первоклассной убийцей, арсенал ее уловок не исчерпывался никогда.
Во всех тайных складках ее одежды давно был припрятан яд.
Под ногтями, во рту и даже в порах кожи – при желании ядом становилось абсолютно все.
─ Господин. ─
Сладко и жалобно позвала Су Жолань.
В ее голосе слышались и каприз, и упрек.
─ Неужели господин пришел сюда лишь затем, чтобы просидеть с рабыней неподвижно? ─
Э-э… у меня вообще-то еще дела имеются, если не сидеть неподвижно, так что же, вечно кувыркаться?‐
Видя, что Чэнь Шао остается глух к ее чарам, Су Жолань разозлилась еще сильнее.
Так ты решил вынудить меня пустить в ход тяжелую артиллерию, да?‐
Она бросила на Чэнь Шао кокетливый взгляд: ─ Тогда, может, рабыня станцует для господина? ─
И такой номер в программе имеется?‐
Чэнь Шао кивнул, мысленно отметив, что соотношение цены и качества в борделях этой эпохи далеко превосходит караоке-клубы.
Су Жолань явно была мастерицей своего дела.
Она встала прямо перед Чэнь Шао.
Плавные круговые движения бедрами, глубокие наклоны, изгибы корпуса, призывные S-образные позы… она ни в чем не уступала ведущим стримершам с откровенным контентом.
Сначала Чэнь Шао держался вполне спокойно.
В прошлой жизни он повидал немало женщин и обладал богатым опытом.
Но как юношескому студенческому организму восемнадцати лет от роду совладать с подобным искушением?
Хотя мысли Чэнь Шао изначально были заняты исключительно серьезными делами, сейчас сердце неизбежно забилось быстрее, а кровь заструилась по венам с новой силой.
Его рука помимо воли притянула Су Жолань в свои объятия.
Он и в самом деле не хотел, но тело не подчинялось.
─ Ваше Величество, ни в коем случае! Вы – истинный Сын Неба, как может ваше драгоценное тело осквернять подобная падшая женщина! ─
Внутренняя передача голоса евнуха Вэй вновь пробилась в сознание, но Чэнь Шао остался глух к предостережению.
─ Ваше Величество, если вам так невтерпеж… быть может, позволите старому слуге испытать яд вместо вас? ─
Тьфу, и это ты называешь «испытать яд»?
Главное – разве у тебя самого есть способности к испытанию ядов такого рода?
Чэнь Шао показал средний палец в сторону потолка.
Внутри жилой комнаты закружились сорванные одежды.
…
─ Чэнь Юань, ты проиграл! ─
Город Шуанму, лагерь армий Бэймана.
Костры окрасили половину неба в багровый цвет.
Пятьдесят тысяч конников разгромили полумиллионную армию – подобное сражение могло войти в учебники истории, это была высота, которой Бэйман прежде никогда не достигала.
Внутри лагеря все предавались ликованию.
В самом центре главного шатра на почетном месте восседала императрица Бэймана Хэлянь Юньни.
Два ряда высокопоставленных воевод Бэймана сидели по левую и правую руку от нее.
Все они были широки в плечах и крепы мускулами, излучая свирепый дух, редко встречающийся среди жителей Центральных равнин.
В этот момент взгляды абсолютно всех присутствующих были прикованы к жалкому человеку средних лет посредине шатра.
Это был император Даяня Цинъань – Чэнь Юань!
Хэлянь Юньни смотрела на него сверху вниз, и лишь спустя долгое время неторопливо произнесла:
─ Чэнь Юань, ты проиграл. ─
Чэнь Юань держался на удивление по-мужски.
Он лишь легко и непринужденно усмехнулся:
─ Победитель получает все, а проигравший становится злодеем, так повелось с древних времен, и мне нечего сказать.
─ Лишь надеюсь, что вы проявите милосердие к простому народу и не станете обижать моих подданных из Даяня. Что же до меня самого, то вольны казнить или миловать по вашему усмотрению. ─
Эти фразы прозвучали весомо и исполненно высокого гражданского мужества.
─ О? ─
Хэлянь Юньни чуть приподняла брови.
─ А у тебя еще хватает хребта. ─
В этот момент поднялся круглоголивый генерал с густой бородой.
─ Ваше Величество, по нашим северным обычаям Бэймана, надлежит провести ритуал ведения овцы. ─
Ритуал ведения овцы, он же обнажение торса и ведение овцы на веревке.
Это был обряд капитуляции и сдачи в плен у северных варваров.
От пленного требовалось обнажить верхнюю часть тела, облачиться в овечью шкуру и обвязать шею веревкой, чтобы его вели за нее словно овцу.
Смысл обряда: отдавать себя на заклание, как бессловесное животное.
Император великой державы! Никогда прежде никому не доводилось брать в плен столь высокое лицо.
ле
Подобная картина при одном лишь воображении заставляла кровь закипать от восторга.
В шатре немедленно поднялся шум и гам.
Военачальники наперебой застучали кулаками по столам, подзадоривая друг друга.
Лицо Чэнь Юаня вмиг побелело.
─ Чушь собачья! ─
─ Я – государь целой страны, владыка Центральных равнин, как могу я сносить подобное унижение? ─
─ Уж лучше убейте меня сразу, я предпочту умереть стоя, чем жить на коленях! ─
Женщина-императрица презрительно усмехнулась и махнула рукой:
─ Раз так, тогда просто убейте его. ─
Двое солдат немедленно схватили Чэнь Юаня с обеих сторон.
Изогнутые сабли нацелились ему в горло.
─ Убить! ─
А северяне-то и вправду не соблюдают правила честной борьбы!‐
Чэнь Юань мысленно исступленно ругался: где это видано – так обращаться с правителем целой империи?
─ Постойте! ─
Он вырвался из рук двоих солдат.
─ Что еще? ─
─ Я – Сын Неба, выберите для меня овцу получше. ─
В большом шатре на мгновение воцарилась тишина, а затем раздался взрыв хохота.
─ А еще думали, что он герой, а он обыкновенный трус!
─ Правитель целой страны, с чего он вдруг такой ничтожный и бесхребетный?
─ И то верно, в Срединной равнине есть поговорка: «Знающий обстоятельстa – благородный муж». Вот он и оказался благородным мужем.
Всевозможные насмешки и едкие словечки витали вокруг, но Чэнь Юань словно ничего не слышал.
Он по-прежнему прямо и неподвижно стоял на месте.
Такая поза поистине некоторых разозлила.
─ Тц! Правитель павшего государства, глупец, погубивший полмиллиона воинов, а все смеет тут хорохориться! Ваше Величество, позвольте мне, последнему генералу, снести ему голову!
Какой-то генерал внезапно бросился вперед, намереваясь срубить голову Чэнь Юаню.
Плюх…
На этот раз всё выглядело так, будто дело приняло серьезный оборот, и Чэнь Юань без малейших колебаний рухнул на колени.
─ Не… не убивайте меня, давайте поговорим по душам…
─ Такие, как ты, пока живут, лишь зря переводят еду!
─ Нет-нет-нет, я пригожусь, я еще пригожусь.
─ И на что же ты годен?
─ Я… я могу уговорить императорский двор сдаться, могу… помочь вам сокрушить любые преграды…
Едва Чэнь Юань договорил, как во рту у него внезапно возникло жгучее, саднящее ощущение.
С каких пор…?!
Эта боль была невероятно мучительной, и его губы на глазах у изумленных зрителей стремительно раздулись, превратившись в две сосиски.
Затем эта боль распространилась по всему телу, и Чэнь Юань почувствовал лишь, как земля закружилась перед глазами.
Мир погрузился во мьму, и он рухнул навзничь.
─ Мм?
Хэлянь Юньни нахмурилась, легко шагнула вперед и оказалась перед Чэнь Юанем.
─ Он не притворяется.
─ Плохо дело, он отравлен! Скорее спасайте его, этот человек чрезвычайно важен для нас!
Весь большой шатер мгновенно погрузился в хаос.
Шедшие со свитой императорские лекари в суете и панике принялись за лечение.
Эта внезапная сцена лишила всех дар речи.
─ Что… что с ним такое?
─ Судя по тому, что он нес, даже небеса не смогли этого выслушать и наказали его рот.
─ О, верно. Чтобы из уст правителя целой державы вылетало подобное – просто непостижимо.
─ Хватит.
Хэлянь Юньни взмахом руки пресекла разговоры.
─ Расходитесь. Как только армия завершит празднества, немедленно двинемся на юг.
От города Шуанму до столичных земель Даяня – всего триста километров.
Легкая конница во время внезапного набега способна добраться до вражеских стен за сутки с небольшим.
Даже при обычном марше с обозами на это уйдет не больше пяти-шести дней.
─ Хэлянь Сюн, ты поведешь пять тысяч всадников, станете авангардом.
─ Жители Срединной равнины чтут церемонии прежде оружия, так что ты непременно должен быстро достичь столицы Даяня, явить величие нашего государя и принудить их явиться на переговоры.
─ Остальные – каждый на своем посту: держите в узде подчиненные войска, распределяйте провиант, готовьтесь к осаде в любой момент!
─ Пусть лазутчики докладывают каждый час, доставляя мне сведения из Даяня.
С каждым приказом императрицы мощь Бэймана, окрыленного великой победой, удваивалась.
…
─ Молодой господин, вы…
Су Жолань не могла взять в толк, почему ее яд не возымел ни малейшего действия.
Противник по-прежнему был полон сил и энергии.
Раз так… разве не получалось, что она и товар потеряла, и себя опозорила?
Ради этого покушения она даже отдала свое тело!
И при этом стерпела столько унизительных издевательств!
Как же такое могло случиться?
Она ломала голову, но не находила ответа.
И Чэнь Шао действительно не чувствовал ни малейших признаков недомогания.
Заметив, что уже смеркается, он решительно подтянул штаны.
Одеваясь на ходу, он расточал бурные похвалы.
─ Не зря ты главная куртизанка – действительно умеешь обращаться с мужчинами! Под каким ты номером? В следующий раз снова приду к тебе.
─ Какой еще номер… – прошептала та.
Су Жолань в очередной раз убедилась, что с противником всё в порядке, и ей захотелось умереть.
Задание провалено…
─ Как тебя зовут? Впрочем, неважно.
Чэнь Шао бросил взгляд на не до конца прикрытую шелковым одеялом грудь женщины.
─ По этому признаку запомнить легче, чем по имени.
Он покачал головой и уже собирался толкнуть дверь.
─ Стой.
Су Жолань окликнула его.
Она все еще не оставляла надежды.
─ Послушай, неужели ты вообще ничего не чувствуешь?
─ Ощущения были весьма неплохие.
─ Нет, я говорю о дурных предчувствиях…
Чэнь Шао задумался: ─ Разве что немного. Сейчас ноги слегка ватные, в голове пустота, и никаких мирских желаний – это считается?
Чтоб тебя разорвало, состояние «после оргазма»! – мысленно взвыла Су Жолань.
Она со злости дернула шелковое одеяло, накрылась с головой и принялась яростно размышлять, на каком именно этапе их задание потерпело крах.
Ведь все шло как по маслу.
…
Сгустились сумерки.
Оба направились в сторону Чжаоюя Северной управы.
─ Ваше Величество, вы ведь только выбрались наружу и сразу же – в бордель?
─ Она не просила денег, так что не считается.
Чэнь Шао небрежно отмахнулся и, охваченный тревогами, произнес:
─ Старик Вэй, этот Ван Чжэн заперт в Чжаоюе, должно быть, он преступник из преступников, охрана там наверняка жесточайшая. Как нам пробраться внутрь незаметно?
─ Ваше Величество.
Евнух Вэй покачал головой. ─ Раб скажет то, чего говорить не следовало бы, но вы несколько переоцениваете нынешних стражей из Цзиньивэй.
─ Что ты имеешь в виду?
─ Нынешняя Цзиньивэй почти целиком состоит из мажоров и тех уличных хулиганов, что купили должности за деньги.
─ Они ищут выгоду и пекутся лишь о собственной безопасности, идут против воли Сына Неба, ставят золото превыше всего и используют государственные должности в личных целях, а дела ведут и наживаются на взятках без всяких преткновений!
─ Стоит дать достаточно денег – и можно увидеться с кем угодно.
─ Спешить поживиться взятками и не спешить чинить расправу – вот каково их нынешнее положение дел.
Брови Чэнь Шао сошлись на переносице.
У него была и еще одна цель для этой вылазки – посмотреть, удастся ли склонить Цзиньивэй на свою сторону.
Теперь у него тоже водились кое-какие богатства.
Но если всё обстоит так, как говорит евнух Вэй, то на этих людей действительно нельзя положиться, их нельзя использовать, с ними невозможно иметь дело!
Цзиньивэй – личная гвардия Сына Неба, ведавшая сыском, облавами и надзором за чиновниками всех мастей, – был самым острым клинком в руках императора.
Но судя по словам евнуха Вэя, этот клинок, похоже, уже сломался.
…
Нынче стоял август, ночной ветерок веял опьяняющей прохладой, лаская лица теплом.
Однако на сердце у Чэнь Шао сделалось холодно.
Министры узурпируют власть, вдовствующая императрица мутит воду в государстве, а Цзиньивэй прогнила до мозга костей.
Удельные князья на местах обладают собственной силой и казначействами, сами собирают налоги, но подчиняются лишь приказам о сборах, а не призывам ко двору.
Железная конница Бэймана хищно зыркает окрест, готовая в любой момент двинуться на юг и схватить дракона.
Просто предзнаменование гибели государства!
Каждый из этих ярлыков абсурднее предыдущего – как вообще здесь можно победить?!
Спасать или не спасать страну – дело десятое, ему бы собственную шкуру сперва сберечь.
Спустя время, равное горению двух ароматических палочек, оба уже появились в самом глубоком подземелье Чжаоюя.
Точь-в-точь как и говорил евнух Вэй – всё решалось какими-то десятью лянами серебра.
Чэнь Шао, опустив голову, проследовал по коридору мимо суровой охраны и наконец вошел к тому сверхглавному евнуху.
Ван Чжэну!
Тот сжался в углу, растрепанный, с грязно-седыми волосами, свалявшимися прядями закрывавшими лицо.
Он тупо смотрел на стену.
Услышав позади шорох, он лишь равнодушно бросил:
─ Пришли отправить этого старика в последний путь?
Чэнь Шао не спешил открывать рот, лишь прищурился – над головой Ван Чжэна всплыла табличка с характеристиками.
[Имя: Ван Чжэн]
[Сила: 58, Внутренняя политика: 20, Интеллект: 86, Амбиции: 118]
[Статус: Полное отчаяние, ждет смерти…]
Потрясающе!
Чэнь Шао чувствовал, что этот мир окончательно сошел с ума.
Во всем Даяне показатели внутреннего управления у каждого хуже прежнего, зато амбиции у каждого выше крыши!
У простого евнуха амбиции взлетели до 118 – чего он вообще задумал?!
Впрочем, амбиции – это даже хорошо.
С теми, у кого есть запросы, проще вести дела.
─ Ван Чжэн! ─ внезапно рявкнул Чэнь Шао.
─ Какая у тебя наглость!
─ Это ты подбил Ваше Величество лично отправиться в военный поход, и из-за тебя погибло полмиллиона воинов.
─ Мало того что ты погубил жен, детей и стариков из тех полумиллиона семей, ты еще и предал Даянь – знаешь ли ты за собой вину?!
Ван Чжэн даже не обернулся и с усмешкой бросил:
─ Если уж вам захотелось повесить на нашего слугу всех собак, так и сказали бы, к чему натягивать такие совиные маски.
─ Ха, а ты еще хорохоришься, хотя падать тебе уже некуда. Ван Чжэн, неужто ты думаешь, что умереть так просто? Тебе теперь не добиться ни жизни, ни смерти.
─ Истребление девяти родов, подвешивание у городских ворот и медленная смерть от тысячи порезов – если ты сможешь это вынести, значит, ты и впрямь мужчина.
Плечи Ван Чжэна слегка дрогнули.
Он мог умереть, но ему хотелось бы умереть без боли.
Чаша с ядовитым вином, белый шелковый шнур – всё это было приемлемо.
Истребление девяти родов тоже не такая уж большая проблема: после смерти хоть трава не расти.
Но лингчи... его сердце рухнуло на самое дно.
Боль!
Как же это больно!
Он уже видел такую казнь.
Три тысячи триста пятьдесят семь разрезов, перерыв после каждых десяти, казнь длится три дня – еще никому не удавалось вынести подобную пытку.
─ Ван Чжэн. ─ Тон Чянь Шао смягчился.
─ Сейчас я даю тебе шанс остаться в живых, всё зависит от того, хватит ли у тебя способностей им воспользоваться.
Ван Чжэн резко замер.
Затем медленно повернулся.
Его глаза впились мертвой хваткой в лицо стоявшего перед ним молодого человека.
─ Шестой... шестой принц... Ваше Величество...
Ван Чжэн некогда обладал огромной властью при дворе и тоже считался мастером дворцовых интриг.
Стоило ему увидеть Чянь Шао, как в голове у него закрутились лихорадочные мысли.
Юйвэнь Хуагу, Хань Цао, вдовствующая императрица, шестой принц...
В одно мгновение он всё понял.
Марионетка!
Но такие амбициозные люди лучше всего умеют цепляться за любой шанс.
Даже понимая, что у противника нет ни власти, ни влияния, и что тот, как и он сам, находится на чуткой разделке, словно рыба,
Ван Чжэн все равно опустился на колени и совершил самый что ни на есть почтительный земной поклон.
─ Грешный раб Ван Чжэн приветствует Ваше Величество.
─ Только... пусть наш слуга осмелится сказать дерзость, но ныне Ваше Величество и само едва ли способно спасти собственную шкуру, как же вы спасете нашего слугу...
─ Раз уж ты видишь всё насквозь, я не стану от тебя таиться: я хочу заключить с тобой союз.
─ Если преуспеем, ты вновь обретешь былое величие, если потерпим неудачу – выйдет ничуть не хуже нынешнего.
─ Но Ваше Величество...
Чянь Шао махнул рукой, прерывая его, и указал на евнуха Вэя.
Ван Чжэн проследил за его жестом взглядом, а в следующее мгновение изумленно выдохнул:
─ Вэй Чжунго!
Преданнейший сподвижник вдовствующей императрицы – и вдруг он переметнулся к этому новому государю?
Это значило... что у этого шестого принца имеются немалые методы.
Факты красноречивее слов.
Чянь Шао не требовалось больше ничего добавлять, и Ван Чжэн с громкими стуками снова несколько лбом о пол.
─ Если Ваше Величество не побрезгует, эта никчемная жизнь грешного раба принадлежит Вашему Величеству!
─ Вот и... прекрасно.
Чянь Шао кивнул, после чего принялся строить тайные планы вместе с Ван Чжэном.
Спустя полчаса, понукаемый тюремщиками, он покинул Чжаоюй.
Ван Чжэн долго провожал глазами молодую фигуру, скрывшуюся в конце коридора.
Он неподвижно стоял на месте
и бормотал про себя:
─ Быть может... у него и вправду получится.
......
На следующий день, утреннее заседание.
Чиновники гуськом вошли в тронный зал и выстроились по ранжиру.
Каждый отлично понимал, какие вопросы будут сегодня обсуждаться.
Первый – дело Ван Чжэна, по которому сегодня должно быть вынесено решение.
Второй – как противостоять Бэйману, переезжать на юг или нет.
─ Есть дела – докладывайте ранним утром, нет дел – расходимся.
─ Ваше Величество, вдовствующая императрица.
Средних лет военный чиновник в одеянии летучей рыбы решительным шагом вышел из шеренги.
Поклонившись, он произнес:
─ Я, командующий Цзиньивэй Се Юн, имею доклад для государевых глаз.
─ Я исполнил императорский указ об обыске и описи имущества по делу Ван Чжэна, на текущий момент всё его имущество полностью описано, прошу Ваше Величество и вдовствующую императрицу ознакомиться.
Все эти детали были решены еще вчера, и сегодня всё это было лишь формальностью, чтобы дать знать чиновникам.
Се Юн развернул доклад.
─ В ходе обыска в резиденциях Ван Чжэна обнаружено в общей сложности семнадцать усадеб; конфискованы золото, серебро, земельные угодья, антиквариат, картины и прочее на общую сумму... более пятисот тридцати семи тысяч лянов серебра.
Едва прозвучали эти слова, как в большом зале поднялась буря.
─ Пятьсот тридцать тысяч лянов!
─ И этот евнух накопил столько несметных богатств! Истинный негодяй Ван Чжэн, его и впрямь следует предать тысяче порезов!
─ Мало ему тысячи порезов! Будучи евнухом, он нажил состояние, равное доброй половине государственной казны! Это уже не просто коррупционер, это точильщик, это государственный вор!
─ Евнухи у власти – великая беда для государства! Просто поразительно, неслыханно!
─ Ваше Величество! Жалования нас, слуг государевых, за целый год едва хватает на горсть монет, а у него такие деньжищи! Прошу Ваше Величество издать указ о медленной смерти этого негодяя.
Придворные старались один перед другим, захлебываясь от гнева и рассыпая проклятия.
Чянь Шао мысленно диву давался.
И как у этих ребят хватает наглости сохранять такие толстые лица?
Стоило ему только слегка проговориться вчера – и сразу нашлось миллион лянов.
А теперь они поносят на чем свет стоит человека, у которого при обыске во владениях влиятельного великого евнуха нашли всего каких-то полмиллиона лянов.
Как можно быть настолько бесстыдными?
Если выпадет случай... этих мерзавцев и впрямь можно было бы вырезать до единого.
Придворные бранились всё изощреннее и грязнее, в конце концов в ход пошли такие матюги, что матерей поминали на все лады.
И всё это в утонченном стиле, без малейшей потери придворного этикета.
─ Твоя матушка ищет смерти, блядь! ─
汝之彼母寻亡乎！
─ Твоя матушка уже того? ─
汝母故乎？
─ В рот я ебал твою старушку! ─
直你老母！
Чянь Шао выждал мгновение, а затем со всего маху хлопнул ладонью по императорскому столу.
─ Ублюдки!!!
Кого именно он назвал ублюдками, разобрать было трудно, но напора хватало с избытком.
Весь тронный зал мгновенно затих.
Придворные в недоумении уставились на того самого слабого правителя, каким они его привыкли видеть.
─ Истинные паразиты государства!
─ Стража! Притащите сюда эту собаку Ван Чжэна! Я казню его перед лицом всех гражданских и военных чинов!
......
Вскоре Ван Чжэна привели.
Бывший владыка двора выглядел растрепанным, его одежды были измазаны репейником и травой.
Стражники бросили его посреди зала, где он и свернулся калачиком на коленях.
─ Ах ты, собачий раб Ван Чжэн!
─ Покойный император относился к тебе со всей щедростью, а ты не только погубил войско, но и разграбил столько серебра – ты вообще человек?!
Стоя на коленях посреди зала, Ван Чжэн яростно забился лбом о каменный пол и завыл в голос:
─ Ваше Величество... грешный слуга признает вину...
─ Покойный император оказал старому слуге неизмеримую милость, а старый слуга... старый слуга оказался неблагодарной собакой и не оправдал доверия его старческого величия.
─ Мало того что угнетал инакомыслящих, так еще... еще расхитил десять миллионов лянов серебра! Грешный слуга признает вину, грешный слуга кается!
Он рыдал так надрывно, что выглядел сущим злодеем, внезапно осознавшим свои грехи.
Но стоило прозвучать этим словам, как атмосфера в тронном зале мгновенно переменилась.
Особенно у главного ответственного за обыск – командующего Цзиньивэй Се Юна: его старое лицо вмиг побагровело, превратившись в свиную печенку.
Указав на Ван Чжэна, он рявкнул со злостью:
─ Брехня!
─ Ван Чжэн! Перед смертью ты еще смеешь возводить напраслину и клеветать!
─ Я лично возглавлял отряд при обыске, всё имущество на твое имя в сумме составило лишь пятьсот тридцать семь тысяч восемьсот шестьдесят два ляна!
─ Все счета ясны, каждый пункт можно проверить, откуда взялись десять миллионов?!
─ Ты хочешь оклеветать меня, оклеветать императорский двор, потащить за собой в могилу пару человек, чтобы сдохнуть не в одиночку?
─ Командир Се, да кто может знать свое имущество лучше меня?
─ У меня в столице с десяток особняков, и каждый тянет как минимум на эту названную вами цифру, верно?
─ Пятьсот тысяч лянов, над кем это вы издеваетесь?
─ Да и эта брешь слишком велика, моя смерть искупит лишь малую часть вины, но эти деньги...
─ Замолчи!
Лицо Се Юна побелело, на лбу вздулись вены.
Он повернулся к Чэнь Шао, причем в его тоне прозвучал едва ли не приказ.
─ Ваше Величество, этот негодяй явно намеренно возводит навет и клевещет, подобные уловки шиты белыми нитками, прошу Вас незамедлительно предать его смертной казни.
Он занервничал.
Чэнь Шао внутренне усмехнулся.
Цзиньивэй – по идее, это должна быть самая преданная клинок-опора Сына Неба.
Но ныне они скатились до того, что слились в едином порыве с остальными придворными чиновниками.
Даже родного отца в грош не ставят.
Император – вот ваш отец, идиоты.
─ Командир Се!
Ван Чжэн выпрямился во весь рост. ─ Каждая присвоенная мной в виде взятки серебряная монета имеет точный учет и документальные подтверждения. Я прекрасно сознаю чудовищность своих преступлений и готов принять смерть от тысячи порезов, но перед смертью хочу лишь одного: чтобы эти серебряные горы поступили в государственную казну.
После этого он тяжело поклонился до земли перед Чэнь Шао.
─ Ваше Величество! Десять миллионов лянов серебра – сумма колоссальная, старый слуга ни за что не смеет лгать, прошу Ваше Величество во всем разобраться.
Чэнь Шао пришел в ярость:
─ Ты, мерзавец, перед смертью еще и норовишь очернить высших сановников двора! Ван Чжэн, неужели ты и впрямь не боишься смерти?
─ Старый слуга не сказал ни единой ложной фразы. Раз уж у нас с господином командиром показания расходятся, Ваше Величество может послать людей обыскать особняк командира Се, и все станет ясно.
─ Дерзко!
Хань Цао наконец вышел вперед.
Се Юна ни в коем случае нельзя было давать в обиду, тем более нельзя было позволять обыскивать его особняк.
Иначе это потянет за собой целую кучу людей.
Он холодным взглядом покосился на Ван Чжэна.
─ Се Юн – командующий Цзиньивэй, сановник высшего третьего ранга при дворе, разве можно устраивать обыск лишь по твоему слову?
─ К тому же ты – преступник, чья вина искуплению не подлежит, с какой стати двору позволять тебе огульно оговаривать людей и бесчинствовать?
Чэнь Шао удивленно протянул: ─ Тогда получается очень странно.
─ Один говорит про пятьсот тысяч лянов, другой – про десять миллионов, разница поистине огромна.
─ Как насчет того, чтобы я лично нанес визит в особняк Се Юна и восстановил честное имя командира?
Се Юна мгновенно бросило в холодный пот.
─ Ни в коем случае, ─ поспешно выкрикнул Хань Цао.
─ Цао... ─ Чэнь Шао с досадой посмотрел на него. ─ Это нельзя, то нельзя, так что же, по-твоему, делать?
Кому это он говорит «Цао»? Или он ругается матом? Хань Цао помрачнел лицом.
Он снова собрался было заговорить.
Сидевшая за занавесью вдовствующая императрица, до этого храпевшая молчание, не выдержала.
─ Так тому и быть, пошлите кого-нибудь проверить, пусть восстановят честное имя командира Се.
─ ???
У Хань Цао сердце ухнуло в пятки, в глазах слегка потемнело.
Что это еще за фокусы у вдовствующей императрицы?
А стоявшего на коленях Ван Чжэна окатила бурная радость: наконец-то он сообразил, почему евнух Вэй сопровождал императора.
Оказывается, вдовствующая императрица поддерживает государя!
Се Юн с грохотом рухнул на колени:
─ Вдовствующая императрица! Я невиновен, моя преданность Даяню чиста как небо и ясна как солнце, я столько лет служил в Цзиньивэй, разве мог я присвоить хоть один лян серебра? Этот негодяй Ван Чжэн просто возводит напраслину...
─ Решено. ─ Вдовствующая императрица уже с трудом сдерживала голос.
Она и так была готова взорваться от гнева.
Там за занавесью ее грудь тяжело вздымалась.
Этот мерзавец Се Юн!
Что за гадина!
Награбил целый миллион... тьфу, десять миллионов лянов серебра, а в подарок ей преподнес всего один миллион!
Совсем совесть потерял перед лицом этой наложницы императорского рода! Да как он смел?
Это же все ее деньги!
Он сам набил карманы до отказа, а ей позволил лишь облизать миску да еще требовал благодарности.
Вспомнив об этом, вдовствующая императрица почувствовала себя оскорбленной до глубины души.
─ Вэй Чжэн, бери гвардейцев и отправляйся в особняк Се Юна.
─ До тех пор пока не будут готовы результаты обыска, командиру Се придется подождать здесь.
Кончено!
Се Юн ослеп на оба глаза и рухнул без чувств.
Пожертвовать пешкой ради спасения ладьи, – Хань Цао мысленно вздохнул, но тут же нашел выход из положения.
В особняке Се Юна проверку не выдержит ни один угол, он считай пропал.
Что же до замешанных лиц, то под удар попадет едва ли не половина двора.
Наказать всех за одно преступление невозможно – брали все, даже вдовствующая императрица не брезговала.
В конце концов большое дело замнется, а малое сойдет на нет.
Сглотнув поднимавшуюся злость, он сменил тему:
─ Что ж, пусть будет так, а кто лжет, выяснится сразу после проверки.
─ Ваше Величество, вдовствующая императрица, теперь можно обсудить, как противостоять Бэйману.
Вот этот вопрос действительно имел важнейшее значение.
Юй Циань немедленно выступил вперед.
─ Ваш слуга скорее умрет, защищая столицу, чем согласится отступать на юг!
И несколько других чиновников партии войны наперебой выразили ту же позицию.
Хань Цао не стал препираться с этими упрямцами, лишь холодно улыбнулся:
─ Восхищаюсь преданностью господ, премьер-министр тоже разделяет ваше восхищение.
─ Но раз уж Его Величество давно принимает решения единолично, нам, слугам, остается лишь повиноваться мудрой воле.
Он повернулся: ─ Прошу Ваше Величество объявить об этом официально.
Все взоры устремились на юного императора, восседающего на драконьем троне.
А Чэнь Шао и впрямь уже принял окончательное решение.
Куда там на юг.
Перебраться на юг – значит временно продлить жалкое существование, но то они, а не он.
Стоит ему прибыть в Цзиньлин, как в первый же день его лишат престола.
В лучшем случае его до конца дней упрячут под домашний арест, где он даже на служанок заглядеться не сможет.
Уж лучше умереть, чем так жить.
Умирать так всем вместе.
Пусть остаются здесь, в столице.
Он уже хотел отдать приказ, как вдруг услышал системное оповещение:
[Дзинь! На краю гибели активировано побочное задание: остановить отступление на юг!]
[За успешное выполнение задания полагается одна попытка розыгрыша приза.]
Халявная задачка.
Чэнь Шао неторопливо поднялся с места.
Обвел взглядом сановников.
Кхе-кхе.
─ Я знаю.
─ Конница Бэймана свирепа, столичный гарнизон ослаблен, и отступление в Цзиньлин – лучший выбор.
─ Оставаться в столице – верная смерть, у всех вас есть жены, дети, престарелые родители, погибать здесь было бы слишком жестоко.
Намек был более чем прозрачен, и сторонники бегства тут же воодушевились.
─ Мудрое решение, Ваше Величество!
─ Ваше Величество поистине милосердный правитель тысячелетия.
Чэнь Шао вскинул руки, призывая всех к тишине.
─ Но сын Неба охраняет границы, а государь умирает у алтарей предков – таков завет наших предков в Даяне.
─ Поэтому, подумав как следует, я нашел идеальный выход: вы отступаете на юг, а я остаюсь защищать столицу и прикрывать ваш отход!
─ ???
Только что ликовавшая толпа мгновенно онемела, словно потеряла родителей.
В смысле... император не уходит, так кто же, мать вашу, посмеет сбежать?
Что запишут в исторических хрониках?
Сановники сбежали на юг, а императора бросили на верную смерть?
Разве не станут люди плевать им в спину до конца веков?
Это же позор на тысячелетия.
Настоящее изощренное оскорбление.
Чэнь Шао повернулся лицом к северу.
Легко вздохнул:
─ Сановники на юг, а я один на север.
─ Пока не разобью Бэйман, не вернусь назад.
Он стоял, заложив руки за спину, излучая мрачную и величественную ауру.
И надо же такому случиться, именно в этот момент налетел сквозняк, растрепав его одежды и придав ему поистине царственный вид.
─ Мудрое решение, Ваше Величество!
Силы сторон поменялись местами: сторонники войны, еще мгновение назад выглядевшие обреченными, теперь словно получили дозу живительного эликсира.
─ Мудрое решение, Ваше Величество!
─ Ваше Величество поистине милосердный правитель тысячелетия!
Первый министр Хань Цао издавна славился умением скрывать эмоции на лице – в душе у него бушевали бури, а лицо оставалось гладким, как зеркало озера.
Но сейчас он поистине не мог сдержать гнева, и его лицо мгновенно помрачнело, как вода в темной туче.
Этот ублюдок взял столько денег, обещал все как надо, а наотмашь предал их прямо посреди аудиенции в тронном зале.
Как человек может… может быть до такой степени бесстыдным!
И ведь он правитель целой страны, как можно так вероломно нарушать слово?
Однако слова Чэнь Шао были сказаны слишком красиво, за ними стояла высшая правда и нравственная высота.
Все эти речи о том, что сын неба защищает рубежи, а государь погибает вместе со своими алтарями духов земли и злаков, не оставляли ему никаких возможностей для возражений.
Раз уж сам сын неба не боится смерти, то если какой-то сановник продолжит раскрывать рот…
Его самого пригвоздят к позорному столбу и утопят в плевках ученых мужей со всего света.
К тому же Чэнь Шао говорил слишком неторопливо, рассуждая о том, что нужно во всем следовать указаниям императора…
Он замуровал все пути к отступлению, и гнев было некуда излить.
Оставалось лишь исступленно бесноваться про себя: «Мелкий ублюдок, взял деньги и дела не сделал!»
Погоди, этот подарок обойдется тебе дорого!
Вдовствующая императрица и Юйвэнь Хуагу тоже выглядели не лучшим образом.
Они ведь тоже выступали за переселение на юг.
Почему клан Юйвэнь обладал таким могуществом? Именно благодаря военной силе.
Если же растерять в боях все те войска, что были у них в руках, тогда им действительно наступит полный конец.
─ Моя речь закончена, кто за, кто против?
Чэнь Шао и вовсе не дал им возможности высказаться.
Тут же заговорив снова:
─ Раз никто не против, значит, решено.
─ Те, кто хочет уйти, могут немедленно собрать имущество, взять жен, детей и домочадцев и среди ночи бежать из города – я не стану задерживать.
─ А те, кто останется и уходить не желает, пусть занимаются своими делами на своих постах и изо всех сил готовятся к войне!
─ Басшум!
…
Иероглиф «выгода» несет на себе нож, иероглиф «польза» обагрен кровью.
В мире не бывает вечных врагов, бывают лишь вечные интересы.
Хотя у Хань Цао и оставалась заноза в сердце из-за клана Юйвэнь, перед лицом общих интересов
эти двое все же вновь сошлись вместе.
─ Первый министр Хань, что за чертовщина тут творится!
У Хань Цао и без того было полно злости на душе, а услышав в его тоне упрек, он сразу же пришел в ярость.
─ Великий полководец это меня допрашивает? Разве не вы все вместе вынашивали план посадить его на императорский престол?
─ Твою мать, Хань Цао! Хватит тут ворошить прошлое, ты ведь тоже давал на это согласие.
И впрямь, восшествие Чэнь Шао на престол было результатом долгих раздумий их троих.
Теперь же казалось, что этот парень словно сплошь состоял из упрямых костей и не поддавался управлению.
─ Ладно, раз уж все случилось, толковать об этом бесполезно. Сейчас важнее всего другое: что делать?
Хань Цао произнес суровым голосом:
─ Столицу нам точно не удержать, а великие земли Даянь нельзя дать погубить в наших с вами руках.
─ Переселение на юг по-прежнему остается наилучшим выбором. Передохнем и накопим силы за несколько лет, а затем замыслим северный поход – это все еще лучший план из всех возможных.
Юйвэнь Хуагу хлопнул себя по бедру: «Кто бы спорил! Но что теперь делать? Он уже поставил нас перед свершившимся фактом!»
─ А вот это еще бабушка надвое сказала!
Хань Цао холодно усмехнулся: «Разве можно позволять ему единолично решать дела такой важности, когда речь идет о выживании или гибели государства?»
─ Сегодня мы с вами тоже устроим давление на императора.
─ Давление на императора?
─ Именно так. Поднимем всех гражданских и военных чиновников к императорскому дворцу на колени – пока он не согласится на переселение, не встанем. И что он тогда сделает?
─ Слишком он загордился! Ему придется подчиниться! – в глазах Юйвэнь Хуагу вспыхнул свет.
Стоит признать, подобным давлением на монарха они занимались впервые, и ощущение было довольно захватывающим.
Если в будущем устроить еще и военный переворот, тогда жизнь великого полководца станет поистине совершенной.
Коленопреклонение сановников у дворца называлось смертельным увещеванием.
Это был самый доводящий императоров до головной боли способ давления на монарха во все эпохи и при всех династиях.
Если не согласиться, это значит пренебречь всеми гражданскими и военными чинами империи и стать врагом для каждого.
Разве сможет император вынести подобное?
…
Покои.
Напевая под нос мотивчик о нунчаках и только-только переступив порог, Чэнь Шао услышал, как в голове вовремя раздался голос системы.
[Дзинь! Побочное задание «Предотвратить переселение на юг» выполнено.]
[Дополнительно получена одна попытка розыгрыша. Крутить барабан – да/нет?]
─ Крутить!
Знакомая картина сияющего звездного неба вновь раскинулась в его сознании.
Среди бесчисленных звезд смутно вырисовывались силуэты императоров и полководцев.
Во дворец двое пили вино, как вдруг один из них швырнул кубок.
Могучий и доблестный муж за его спиной немедленно вытащил из-за пазухи императорский указ:
─ Получите указ покарать изменника Дун Чжо!
─ Старый вор, испробуй-ка алебарду Люй Бу!
О, Ван Юнь, Люй Бу, Дун Чжо.
Чэнь Шао смутно на что-то надеялся – лучше всего было бы вытащить навык Люй Бу.
Получить что-нибудь вроде [Непобедим в Поднебесной] или [Дяочань в объятиях] было бы весьма неплохо.
На худой конец сошел бы и [Силянский свирепый разбойник] авторства Дун Чжо.
[Дзинь! Поздравляем хозяина с выпадением карты полководца, получен ярлык: Бросить кубок как знак!]
Твою мать!
Так и знал!
Два грозных воина, а выпало именно это.
Старый ситу Ван Юнь.
Но в следующий миг…
─ Система, ну ты просто родной отец.
[Бросить кубок как знак: каждый брошенный кубок позволяет насмерть забить человека, а в худшем случае – по крайней мере искалечить его так, что он потеряет всякую способность к самостоятельной жизни.]
Кажется, не так уж плохо.
…
Дворец Куньнингун.
Вдовствующая императрица, Чэнь Шао, Хань Цао и Юйвэнь Хуагу собрались вместе.
Только вот атмосфера в этот момент стояла предельно давящая.
Евнух Вэй тихо докладывал об итогах обыска в резиденции Се Юна.
─ Обыск в особняке командующего Цзиньивэй Се Юна завершен.
─ Всего обнаружено около трех миллионов лянов серебра, а также бесчисленное количество антиквариата, картин, земельных актов и купчих на недвижимость; по грубым подсчетам, общая стоимость должна составить не менее пяти миллионов лянов…
Хлоп!
Вдовствующая императрица схватила чайную чашку и швырнула ее об пол.
─ Пять миллионов лянов!
Она была близка к тому, чтобы сойти с ума от гнева.
Выходит, то, что досталось ей самой, не составляло и малой доли его сбережений?
Какой-то императорский слуга оказался богаче собственного господина?
Это невыносимо!
Она дрожала всем телом от гнева, волосы ее встали дыбом от ярости.
─ Наше государство Даянь балансирует на краю пропасти, на продовольствие для личного похода императора-отца не удается собрать средств, а еще голодают десятки тысяч бедствующих людей!
─ А я день и ночь переживаю, ночами не смыкаю глаз и готова даже продать это фениксово платья, лишь бы пополнить государственную казну!
─ А он каков!
─ Пять миллионов лянов, пять миллионов лянов! Паршивый пес-слуга богаче государственной казны в десятки и сотни раз!
─ Просто переворот всех устоев!
Ого… – Чэнь Шао втянул в себя воздух.
Не зря она чемпионка дворцовых интриг, что за мастерство перевоплощения?
Вдовствующая императрица, у тебя-то в личной сокровищнице наверняка побольше будет…
Хань Цао действовал решительно – пришло время отрубить ящерице хвост ради спасения жизни.
Он глубоко поклонился вдовствующей императрице.
─ Прошу вдовствующую императрицу гневаться меньше.
─ Этот негодяй Се Юна предал императорскую милость, его казнокрадство и беззаконие не имеют прощения.
─ По мнению вашего слуги, если не искоренить такого паразита, не получится ни восстановить законы государства, ни унять гнев народа.
─ Следует немедленно снять его с должности, бросить в темницу и передать в министерство наказаний для сурового допроса, всю незаконно нажитую казну целиком обратить в доход государства, а семью сослать в действующую армию в качестве назидания остальным.
Вдовствующая императрица усмехнулась про себя – этот старый хрыч спешит откреститься.
Но Се Юн должен умереть!
Без его смерти не унять жгучую боль в сердце.
─ Первый министр рассуждает здраво, передайте мою волю: Се Юна сместить с поста командующего Цзиньивэй, немедленно бросить в тюрьму, предать суду трех палат, а все имущество конфисковать в казну.
Она вдруг что-то вспомнила и повернулась взглянуть на невозмутимого Чэнь Шао.
И с показным видом осведомилась:
─ Каково мнение императора на сей счет?
Чэнь Шао зевнул: ─ Мудрость вдовствующей императрицы безгранична, пусть все будет так, как она решит.
Мм, а он вполне понимает текущий момент.
Она довольно кивнула.
─ Се Юн отправлен в темницу, и место командующего Цзиньивэй освободилось.
─ Должность эта необычайная, пустовать она не может. Есть ли у двух уважаемых сановников подходящие кандидатуры?
Хоть Цзиньивэй сейчас и пришли в упадок, номинально они обладали огромными полномочиями по надзору за чиновниками всех рангов, а также обладали исключительными привилегиями на проведение расследований, арестов и допросов по всей цепочке.
Стоит дать им шанс, и они взмоют в небеса.
Эта должность была критически важной.
Оба ждали именно этих слов.
Юйвэнь Хуагу незамедлительно заговорил:
─ Вдовствующая императрица, командующий Цзиньивэй возглавляет личные войска сына неба, отвечает за оборону столицы, патрулирование и поимку преступников, и поручить это дело может лишь человек преданный и надежный.
─ Я выдвигаю своего недостойного сына Юйвэнь Чэньду.
─ Чэньду искусен в боевых искусствах, среди молодого поколения ему равных нет, а к двору он питает чистейшую и преданнейшую любовь.
─ Передать ему руководство Цзиньивэй подходит лучше всего!
Хань Цао холодно усмехнулся: «Великий полководец поистине не чурается родни при выборе достойных».
Юйвэнь Чэньду получил пощечину и до сих пор отлеживается в императорской лечебнице, а отправлять его командовать Цзиньивэй – это ли не повод для насмешек?
─ Старый слуга выдвигает второго принца Чэнь Шу.
─ Второй принц искусен и в гражданском, и в военном деле, полон сил и энергии, пользуется заслуженным авторитетом при дворе.
─ А главное, он – единокровный брат его величества, и то, что Цзиньивэй возглавит он, будет и законно, и справедливо, и позволит его величеству чувствовать себя спокойно.
Юйвэнь Хуагу пришел в ярость.
Кто при дворе не знал, что второй принц Чэнь Юн во всем поддерживает Хань Цао?
─ Пиздеж! Второй принц даже на поле боя не бывал и меча в руках толком не держал, а ты хочешь поручить ему Цзиньивэй? Первый министр Хань, ты что, хочешь превратить Цзиньивэй в Академию Ханьлинь?!
─ Генерал Юйвэнь заблуждается, командующему Цзиньивэй вовсе не обязательно лично бросаться в бой и рубить головы врагов, выстраивать стратегии в тиши кабинета – вот истинный путь.
─ Стратегии ты свои в жопу засунь…
─ Довольно!
Вдовствующая императрица помассировала виски.
Среди этих чиновников при дворе не было ни одного, кто давал бы ей душевный покой.
─ Вы оба – сановники, которым доверили малолетнего императора, оплоты империи, а устраиваете такую грызню, на что это похоже?
В этот момент спешно вбежал маленький евнух с докладом.
─ Государыня, ваше величество, глава Шэнь просит о встрече.
В глазах вдовствующей императрицы блеснул свет – глава Шэнь появилась как нельзя кстати.
Хань Цао же и Юйвэнь Хуагу одновременно нахмурились.
Зачем это ей понадобилось являться?
Глава Шэнь, настоящее имя – Шэнь Цинцы.
Глава Академии Лумин – первой по величине академии столицы.
Выдающийся конфуцианский ученый Даяня, равных которой не было.
Вот только этот человек был чересчур прямолинейным, да вдобавок обладал невероятно ядовитым языком.
В свое время, когда император Цинъань пригласил ее во дворец для чтений, она на глазах у всех чиновников высших рангов отчитала императора на чем свет стоит.
И потому не снискала благосклонности императора Цинъань.
Ее неизменно держали в стороне от центра власти.
─ Пригласите главу Шэнь.
Мгновение спустя двери тронного зала отворились.
Вошла женщина с пышными формами и слегка кругловатым лицом.
В памяти Чэнь Шао не было возможности свидеться с ней, он лишь слышал о ней.
Эта женщина обладала немалым талантом и в то же время была безумно горда; на такого никчемного принца, как Чэнь Шао, другие и смотреть не хотели.
Потому он был знаком лишь с ее именем, но не видел ее воочию.
Что ее удивило – так это то, что о женщине ходили слухи как о свирепой, а у нее оказалась столь потрясающая внешность.
Лицо правильных черт с легким оттенком холодности, казалось, будто она не от мира сего; в сочетании с той круглой формой лица, что выдавала намек на детскую пухлость, это создавало отчетливое ощущение Маленького Дракона.
Цвет кожи белел словно снег, губы были тронуты едва заметным оттенком.
Вся соль была в том, что она принадлежала к числу слегка полноватых женщин, и на ней был самый обычный свободный халат, но несли его так, будто это была соблазнительная униформа.
Ее фигура выглядела чертовски горячо.
─ Простая народница Шэнь Цинцы приветствует вдовствующую императрицу, приветствует Ваше Величество.
Глава Шэнь слегка присела в полупоклоне, выказав уважение вдовствующей императрице и Чэнь Шао.
Достойно и сдержанно, ровно настолько, насколько было нужно.
Когда же ее взгляд упал на двух других людей, она не только не поклонилась, но даже слегка приподняла уголки губ, ничуть не скрывая насмешки.
И фыркнула.
─ Главы Шэнь, к чему эти церемонии, ─ вдовствующая императрица слегка кивнула. ─ Ты пришла как нельзя кстати: возникло одно щекотливое дело, и мне хотелось бы услышать твое мнение.
─ Пост командующего Цзиньивэй свободен, великий полководец и первый министр Хань выдвинули каждый по кандидатуре: Юйвэнь Чэньду и второй принц Чэнь Шу. Как ты считаешь, кто подходит больше?
Вдовствующая императрица, разумеется, желала, чтобы пост занял Юйвэнь Чэньду, но пока Хань Цо был рядом, об этом нечего было и думать.
Она была вдовствующей императрицей, но и единолично решать не могла.
Глава Шэнь не примыкала ни к чьей стороне, не вступала в клики, была честна и бескорыстна; если бы она сделала выбор, это стало бы неплохим компромиссным решением.
Шэнь Цинцы обвела их взглядом.
И холодно усмехнулась:
─ Один храбр, но безрассуден, амбициозен и пуст внутри, другой же избалован и гоняется за дешевой славой. Кто бы из этих двоих ни стал командующим Цзиньивэй, это станет несчастьем для Даяня.
Юйвэнь Хуагу в тот же миг воспылал яростью.
─ Да что ты несешь!
Хань Цо сохранял некоторую выдержку: ─ Госпожа Шэнь, выбирайте выражения.
─ Разве я не права? С чего бы мне выбирать выражения?
Юйвэнь Хуагу: «……»
Хань Цо: «……»
Чэнь Шао: «До чего же дерзкая эта женщина… Но ведь это же два могущественнейших сановника империи…»
Однако поделать с Шэнь Цинцы те двое и впрямь ничего не могли.
Шэнь Цинцы не состояла на службе, но пользовалась огромной славой в Даяне, и назвать ее лидером конфуцианского круга было бы вовсе не преувеличением.
Она служила примером для всех ученых мужей.
Тронуть ее означало пойти против ученых мужей по всему миру.
К тому же она была бесстрашна.
Кому охота без нужды связываться с таким человеком?
У вдовствующей императрицы тоже слегка дернулся уголок рта: ─ И по мнению главы Шэнь, найдется ли подходящая кандидатура?
─ Найдется.
Шэнь Цинцы ответила без малейшего колебания:
─ Главный констебль Шести Врат, Бай Бинбин!
Шесть Врат подчинялись ведомству наказаний.
Ведали расследованиями, поимкой воров и допросами.
Но в отличие от Цзиньивэй, Шесть Врат занимались делами простолюдинов и мелких чиновников, не вмешиваясь в борьбу придворных группировок.
Бай Бинбин была молода, но обладала врожденным талантом и раскрывала дела с божественной проницательностью.
К тому же отличалась несчастливой судьбой одиночки.
Они были близки друг с другом и являлись лучшими подругами.
─ Главный констебль Бай честна и неподкупна, а ее уровень культивации высок – она подходит на пост командующего лучше всех.
Юйвэнь Хуагу не удержался и вставил слово:
─ Глава Шэнь, как может какой-то констебль из Шести Врат стать командующим Цзиньивэй? Это против правил.
─ Тогда зачем вдовствующая императрица спрашивает меня?
─ Ты……
─ Чего тыкаешь? Во мне нет ни капли личного интереса, в отличие от некоторых.
─ Я……
─ Чего тыкаешь да тыкаешь, пусть и есть личный интерес – с кем не бывает, но зачем же быть настолько глупым.
Юйвэнь Хуагу умолк.
Хань Цо смотрел на собственный нос и на сердце, больше не говоря ни слова.
Чэнь Шао стоял рядом, ошеломленно наблюдая за происходящим.
Путь императорской власти лежит через баланс сил – это слова, которые вдовствующая императрица слышала некогда от императора Цинъань.
Сейчас назначение любого на пост командующего Цзиньивэй сулило мало хорошего.
И впрямь требовался кто-то нейтральный.
У Бай Бинбин не было в суде и следа опоры, идеальный материал для чиновника-одиночки.
Она тотчас кивнула.
─ Человеку, которого порекомендовала глава Шэнь, я доверяю.
─ Пусть Бай Бинбин будет в порядке исключения возвышена до командующего Цзиньивэй, Ваше Величество, вы ведь не против?
Чэнь Шао сжал кулаки перед грудью:
─ Я тоже доверяю честности главы Шэнь, возражений не имею.
─ Тогда порешим на этом. Верно, Ваше Величество, я говорила в прошлый раз, что найду для вас наставника, чтобы как следует вас обучать – вот эта госпожа Шэнь и есть.
─ А?
─ Что, вы недовольны? Шэнь Цинцы не знала, доволен ли Чэнь Шао, но раз на его лице вместо дикого восторга отразилось лишь странное выражение, сама она оказалась недовольна.
─ Чего изволите, о том и мечтаем, только не смели просить.
─ Учить тебя – твоя честь.
«……»
Малое заседание совета завершилось ко всеобщему удовлетворению.
Вдовствующая императрица наказала Се Юна, выпустив пар из груди.
Юйвэнь Хуагу не позволил второму принцу занять пост командующего Цзиньивэй, но счел, что остался в выигрыше.
Хань Цо тоже посчитал, что они в выигрыше.
Шэнь Цинцы тоже решила, что в критический для государства момент она наконец сможет вновь попытаться повернуть вспять катящийся к гибели мир, станет императорской наставницей, да еще и пристроит подругу на работу – словом, осталась в выигрыше.
Имущество Се Юна никто не осмелился присвоить, всё пошло в государственную казну.
Вместе с деньгами, что Чэнь Шао получил в подарок, сумма достигла более чем шести миллионов шестисот тысяч лянов, и Чэнь Шао тоже счел себя в выигрыше.
……
[Дзинь! Поздравляем хозяина с выполнением побочного задания: собрать серебро. Получена 1 попытка розыгрыша призов, желаете сыграть?]
─ Крути эту рухлядь!
Знакомая картина вновь вспыхнула перед глазами, сияющее звездное небо…
Только на этот раз всё было иначе: обычные муж и жена сидели друг напротив друга за выпивкой, а насытившись, с радостью предавались утехам, что выглядело совершенно буднично.
Эту сцену тоже пропустили напрямую.
Это что же?
[Дзинь! Поздравляем хозяина с выпадением карты полководца, получением ярлыка: Герой из народа.]
[Герой из народа: Вы мастерски умеете обращаться со змеями, если поблизости есть змеи, вы даже можете управлять ими, к тому же вы обладаете природной притягательностью для всего, что связано со змеями.]
─ «?»
Выходит, если подумать, Сюй Сянь – тоже подходящая карта полководца?
[Дружеское напоминание: каждые три ярлыка можно объединить в один, слияние дает случайный ярлык.]
[Активировано побочное задание: чтобы прочно закрепиться при дворе, вам необходима собственная опора. Задание: вербуйте людей и набирайте войска, добейтесь преданности и поддержки некоторых министров.]
……
Кабинет императора.
Шэнь Цинцы стояла, заложив руки за спину и повернувшись к Чэнь Шао спиной.
─ Раз вдовствующая императрица поручила мне обучать вас, я буду выкладываться полностью.
─ Вдовствующая императрица сказала, что вы не умеете себя вести, и велела мне как следует вас приструнить.
─ Изначально я должна была учить вас обуздывать личные желания, быть мудрецом внутри и правителем снаружи.
Она замолчала и резко сменила тон:
─ Впрочем, то методы для мирных времен. Ныне Даянь штормит: изнутри правят продажные сановники, снаружи угрожает Северный Бэйман, да еще и Жёлтые повязки бунтуют. Если учить вас становиться святым шаг за шагом, то пока вы научитесь, Даянь уже падет.
─ Поэтому я решила сперва обучить вас кое-чему практичному – искусству управления людьми.
─ Почему вы молчите?
Взгляд Чэнь Шао по-прежнему был прикован к округлым ягодицам собеседницы.
Должно быть, она способна принести крепкое потомство?
В прошлой жизни он повидал немало моделей для демонстрации бедер, но, кажется, ни одна не шла в сравнение с этой наставницей.
Заметив, что он по-прежнему никак не реагирует, Шэнь Цинцы резко обернулась.
И обнаружила, что Чэнь Шао смотрит во все глаза…
─ Наглец! Куда это вы смотрите?!
─ Наставница неверно поняла, Я просто размышлял.
Чэнь Шао пришел в себя и выпрямил лицо:
─ Осмелюсь спросить главу Шэнь, что такое искусство управления людьми?
─ Искусство управления людьми, если говорить начистоту, сводится к четырем иероглифам – милость и кара рука об руку.
Она внезапно сделала два шага вперед, упершись ладонями в стол, и подалась корпусом вниз.
Почти касаясь лица Чэнь Шао, она тихо произнесла:
─ Что вы думаете о своем нынешнем положении?
Какая белизна… Чэнь Шао вовсе не собирался подглядывать намеренно, но когда она вот так подалась вперед, это оказалось равносильно тому, что ему поднесли всё прямо к лицу.
Это поистине грандиозно!
─ Я… вот так и думаю…
─ И как же это «вот так»?
Шэнь Цинцы вдруг почуяла неладное и проследила за взглядом Чэнь Шао.
В тот же миг ее охватило пламя ярости.
─ У вас в глазах кроме этого вообще что-нибудь есть?!
Пойманный с поличным, Чэнь Шао с громким стуком хлопнул ладонью по столу и вскочил.
─ Наставница и впрямь думает, будто я смотрю на это?
Он указал на грудь Шэнь Цинцы.
…Просто подошла слишком близко, да и красотой сияла такой ослепительной, что не глянуть – значило бы проявить известную бесцеремонность, – мысленно выругался Чэнь Шао.
Следом лицо его приобрело суровое выражение:
─ Я увидел две великие горы.
─ Тьфу!
Шэнь Цинцы изначально полагала, что раз он смог пойти против течений при дворе и поклялся защищать столицу, то он все же неплохой император.
Теперь же она поняла: ошиблась в расчетах.
Чэнь Шао вздохнул: ─ Первая – это чиновничья клика во главе с Хань Цо, они узурпировали государственные дела, а в мыслях у них лишь собственная выгода.
─ Вторая – семейство Юйвэнь, в чьих руках военная власть над столичными предместьями и самим дворцом, а у меня нет ни малейшей личной свободы.
─ Наставница, я словно хожу по тонкому льду.
Разве это те две горы?
Хорошо еще, что в этом мире не было чтения мыслей; Шэнь Цинцы увидела, что выражение лица Чэнь Шао не выглядело фальшивым.
Она выпрямилась и слегка одёрнула одежду.
─ А вы и впрямь не глупы.
─ «……»
─ Вот почему я говорю: сперва обучу вас искусству управления людьми, дабы помочь вам сокрушить эти две горы.
Вы это серьезно?