Босс из Гонконга умоляет дочку капиталиста назвать его любимым
Baixing Ran 88

Су Доми очнулась и поняла: она угодила в роман про другую эпоху, где ей отведена роль расходного материала — старшей дочери капиталиста.

Сразу после пробуждения она разносит лицемерную приёмную сестру, открывает в себе пространственный дар, обзаводится белым тигрёнком и вместе с ним уводит у отца-мерзавца миллионное состояние, после чего уезжает жить в Гонконг.

В этой жизни её план прост: скупать недвижимость и нежиться в роли богачки.

Но случается непредвиденное: рынок жилья в Гонконге за одну ночь пустеет.

Приходится снимать квартиру и открывать своё дело, чтобы выправить положение. И тут случайно её сбивает гонконгский босс Фу Цзинсин — а он ещё и морщится, будто на него налетел призрак.

Позже, чтобы проверить подозрения, он несколько раз подстраивает аварии, но Су Доми всякий раз уворачивается.

В конце концов терпение лопается, и она прижимает заносчивого четвёртого господина Фу к земле: «Говори, зачем ты постоянно подсылаешь людей толкать тебя на меня?»

Фу Цзинсин в ужасе осознаёт, что эта женщина читает его мысли, и с тех пор уже не может от неё отвязаться.

Сначала он просто хотел собеседника, но потом начал разгонять её ухажёров, убирать препятствия и отдавать ей ресурсы и власть, лишь бы удержать рядом.

Однако Су Доми свободолюбива и терпеть не может оковы богатых семей, поэтому снова и снова отвергает его одержимую любовь.

Доведённая до крайности, она спускает на него тигра: «Загрызи его!»

На глазах у ошеломлённой толпы гордый четвёртый господин Фу, никогда ни перед кем не склонявшийся, падает перед ней на колени и жалко умоляет: «Дорогая, прошу, полюби меня хоть раз, ладно?»

====================

«Попадание в 1968 год»

Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год, особняк семьи Су в Пекине.

─ Су Доми, ну-ка отвори дверь! Если не выйдешь сейчас же, пеняй на себя – больше я не считаю тебя своей дочерью!

─ Отец, да не гневайся ты так, Доми, глядишь, кутком да одумается.

─ Сестрица, пожалей батюшкино сердце, перестань терзать его.

Снаружи до слуха сидевшей в комнате девушки тонула в непрекращающемся стуке разнородная галдежь голосов – мужских, женских, детских.

Су Доми приоткрыла сонные глаза и обвела взглядом все вокруг.

Неужто ей снова снится её извечное богатство?

И она опять очутилась в загородной вилле прямо во сне?

Ну и до чего же хороша стала, право слово! Правду, видать, гадалка баяла.

Такой человек далеко пойдет.

Однако…

Радость не продлилась и тридцати секунд, как она резко уставилась на дверь. Это кто тут вздумал барабанить с такой остервенелостью?

Подумать только, в её собственном сне кто-то посмел обижать хозяйку?

Она тут же собралась подняться, намереваясь сперва задать наглецам хорошую взбучку – еще никто не смел вести себя столь дерзко в её присутствии.

Но едва её носок коснулся тапочки, как в голове полыхнуло резкой, тупой болью, и она рухнула обратно на постель.

Су Доми зажмурилась, а когда открыла глаза во второй раз, взор её уже был совершенно ясен.

Теперь она точно знала: это не сон, её угораздило угодить в самую настоящую книгу.

Она провалилась в недавно прочитанный производственный роман под названием «Подмененная жизнь: фальшивая балерина купается в лучах всеобщей любви», причем угодила в роль истинной наследницы богатой семьи, приходящейся соперницей главной героине, – той самой, что исчезает из повествования уже к третьей главе.

Настоящую дочь тоже звали Су Доми, ей было двадцать три года, а ростом она шла метр семьдесят два.

Фальшивая же наследница звалась Су Няньси и приходилась плодом греховной связи подлого отца Су Цзинчууэя с любовницей Шэнь Сичжэнь.

Шэнь Сичжэнь, едва разрешившись от бремени, подменила Су Няньси на Су Доми и подбросила ту в дом отца, дабы тот растил чужое дитя. Предлогом же выставила желание, чтобы её кровная дочь осталась при отце и ублажала его сыновним – точнее, дочерним – почтением.

Вдобавок она поклялась окружить Су Доми самой нежной заботой.

Пара сладких словес – и вот Су Цзинчууэй уже растаял, потеряв голову настолько, что не имел более ни малейших возражений.

Однако стоило Шэнь Сичжэнь переступить порог с младенцем на руках, как она швырнула Су Доми на кровать, позволив той орать до посинения, едва не сведя в могилу. Опасаясь лишь одного – как бы не держать ответ перед подлым отцом, она скрипя сердце продержала девочку до истечения первого месяца.

А после, в какую-то безлунную и темную ночь, Шэнь Сичжэнь вывезла Су Доми в глухую деревню на верную погибель, пустив слух, будто ребенка украли.

По счастью, кроху подобрал местный старик-старьевщик, вырастивший её и спасший от неминуемой смерти на зимней улице.

Су Няньси тем временем жила в доме Су припеваючи, окруженная материнской любовью и лаской.

Покуда в день её восемнадцатилетия

не случилось непредвиденное: она нечаянно подслушала разговор отца с матерью и узнала всю правду.

Цзян Цинъюй тогда обуяла такая ярость, что она поклялась во что бы то ни стало разыскать свою родную кровь, пригрозив Су Цзинчууэю страшной расплатой.

В те годы обвинение в недостойном поведении было не шуткой, и перепуганный отец решил пока притвориться покладистым, чтобы замять скандал.

Но Су Няньси, подкараулив момент, когда Цзян Цинъюй спускалась по лестнице, подбежала и толкнула её так, что та со всего маху угодила виском в острый угол стены на площадке и испустила дух.

Су Цзинчууэй сперва остолбенел, но мгновением позже испытал облегчение: мол, сама оступилась, с дурной головой, и спросу с него никакого.

Сама же Су Няньси сперва испугалась, но стоило отцу чуть-чуть утешить её, как она тут же выбросила происшествие из головы.

В конце концов, то была не её родная мать, а место законной госпожи Су занимала слишком долго – самое время уступить.

В этот момент в особняк вернулся старейшина рода Су. Он не стал чинить долгих разбирательств, а лишь потребовал от Су Цзинчууэя вернуть Су Доми домой в обмен на молчание о тайне.

Только благодаря этому обстоятельству восемнадцатилетняя героиня благополучно переступила порог родного дома.

Увидев Су Доми в день её возвращения, Су Муань испытала столь жгучий стыд, что свела счёты с жизнью, унеся страшный секрет в могилу.

С тех пор Шэнь Сичжэнь неизменно величала себя её биологической матерью, приговаривая, будто она – всего лишь любовница, пробившаяся наверх, а потому новоявленной «незаконнорожденной» Су Доми следует вести себя тише воды и ниже травы и ни в коем случае не сметь тягаться с Су Няньси.

Су Доми жаждала материнской теплыни так долго, что беспрекословно внимала каждому её слову.

И лишь сегодня после полудня, когда она принесла Су Няньси стопку выглаженного белья, её уши случайно уловили их тайный уговор: выдать её замуж за калеку и спровадить в глушь. Тут-то вся правда и вскрылась.

Она возжелала мести, но, испугавшись, что горячность помешает делу, намеренно заперлась в комнате.

Мысль о том, что она столько лет услуживала семейству убийцы её матери, рвала сердце на куски. В конце концов, её хватил удар от непомерной злости, и она скончалась прямо на месте.

В книге, едва Су Доми испустила дух, Су Цзинчууэй не только не пролил ни слезинки, но и вздохнул с облегчением.

Он панически боялся, что рано или поздно правда выплывет наружу и дочь потребует с него ответ.

Шэнь Сичжэнь с Су Няньси и вовсе ликовали: главная соперница была устранена.

С той поры троица упорхнула в Гонконг с награбленными сокровищами, где Су Няньси повстречала наследника влиятельного клана Фу Цзинчжоу и зажила в роскоши и довольстве.

Су Доми некогда открыла роман чисто из любопытства – её позабавило совпадение имен, стало интересно, как сложится судьба её тёзки на страницах книги.

Но прочтение лишь вскипятило в ней кровь: с какой стати её героине уготована столь жалкая доля?

В реальной жизни она концы с концами сводила, так ещё и в романе её полная тёзка влачит жалкое существование – где же справедливость?

Одолеваемая гневом, она пролистала роман до финала, щедро осыпая проклятиями автора за скомканный конец.

И надо же было такому случиться – не прошло и минуты веселья, как она угодила сюда на роли пушечного мяса.

Су Доми не брала в толк, какими судьбами её сюда занесло, но раз уж выпало гостить в чужом теле, спуску никому давать она не намерена: все долги должны быть возвращены, а обидчики – наказаны.

Делать ей все равно было нечего, да и работы на новом месте пока не имелось.

Су Цзинчууэй как раз замышлял побег в Гонконг с пожитками, а судя по ходу времени, до этого оставалось меньше недели.

И верно: ее никчемный отец происходил из старинного рода столбовых дворян. В годы лихолетья все его братья сложили головы за родину.

В лучшие времена пекинцы звали его не иначе как Су Бичэн, что значило: добра и богатств в его закромах столько, что хватит замостить целый город.

Хотя дед героини большую часть состояния пожертвовал государству, но и оставшегося хватало с лихвой – старые запасы Су Цзинчууэя впечатляли.

Пока Су Доми раздумывала, как лучше распорядиться имуществом, за дверью раздался голос: ─ Батя, матушка, ступайте по своим делам, а с сестрицей я сама потолкую.

Вслед за тем посмертно прозвучали шаги уходящих Шэнь Сичжэнь и Су Цзинчууэя.

Вновь вознамерились выдать её замуж?

Уж она-то точно не чета той книжной тихоне: сил и ухищрений у нее хватит, чтобы поставить семейку на место.

Лукаво усмехнувшись, она отворила дверь, втащила ошеломленную Су Няньси внутрь и накрепко задвинула засов.

Та никак не ожидала подобного приема и от неожиданности лишилась дар речи: с каких это пор у этой девчонки такая дурная силушка?

Едва успев прийти в себя и собираясь разразиться бранью: ─ Сестрица… –

─ Хлесь! Хлесь! Хлесь!

Не дав той закончить, Су Доми с размаху отвесила ей три оплеухи подряд – так, для разогрева и в счет будущих процентов.

Ой, мамочка, не рассчитала силушку, аж собственную ладонь защипало.

Су Доми поднесла руку к губам и принялась усердно дуть на покрасневшую ладонь, пока жжение не утихло.

Су Няньси сроду не воспринимала Су Доми всерьез. Раз та годами безропотно и бессловесно услуживала её матери, значит, была никем иным, как последней тряпкой.

Но нынче…

Она прижала ладони к пылающим щекам, отказываясь верить происходящему.

─ Ты что, рехнулась, Су Доми? Как ты посмела поднять на меня руку?!

Су Доми лишь скривила губы в холодной усмешке: ─ О, погоди, то ли еще будет.

Не давая той опомниться, она стремительно взмахнула рукой и рубанула её ребром ладони по затылку.

Су Няньси широко распахнула глаза, тело её разом обмякло, и она мешком рухнула на пол.

----------

«Пробуждение пространственного кармана»

Су Доми оставила поверженную девицу валяться на полу и сперва вышла в коридор, чтобы проверить обстановку в доме.

К счастью, все домашние отбыли по делам, что было ей только на руку.

В романе упоминалось, что у семейства Су имелся фамильный нефритовый талисман, который Су Цзинчууэй впоследствии преподнес Су Няньси на совершеннолетие.

Уже позже, когда семейство бежало от погони в Гонконг, Су Няньси случайно оросила нефрит кровью и обнаружила внутри тайное пространство.

Там таились и целебная родниковая вода, исцеляющая от любых недугов, и бездонное хранилище с функцией консервации, и сотни акров плодородных земель для посева.

С той поры Су Цзинчууэй полностью передоверил все дела дочери, и благодаря пространству клан Су поднялся выше прежнего.

Но теперь все это достанется ей по праву.

Свое имя – Доми – она получила в честь года Петуха, сулившего ей неисчислимые зёрна удачи и богатства, чтобы той всегда было чем поживиться.

Она окинула взглядом второй этаж: три жилые комнаты да кабинет. Из всех дверей запертой оказалась лишь одна, но убранство за ней выдавало хозяйку – это была почивальня Су Няньси.

Су Доми переступила порог и целеустремленно направилась к туалетному столику.

Там красовались три шкатулки: в первой лежало золотое шитье, во второй – редчайшие браслеты из императорского жадеита, в третьей – бриллианты чистой воды и прочие драгоценности.

Каждая коробочка была заполнена до отказа.

Она немедля запустила пальцы в ларец с жадеитовыми браслетами: парных вещиц там набралось целых восемь штук, причем все изумруды выглядели близнецами-братьями.

Тут-то она и застряла.

В прошлой жизни она была всего лишь заурядным офисным клерком – могла работать с текстами, лакомиться изысками да спать без задних ног, но в оценке антиквариата смыслила ровно столько же, сколько свинья в апельсинах.

В тексте романа не уточнялось, какой именно браслет нужен, упоминались лишь пять заветных слов: «редчайший браслет из императорского жадеита».

Су Доми тяжело вздохнула: судя по всему, сегодня без кровопускания обойтись не удастся.

Закусив губу, она подцепила со столика бритвенный станок для бровей, полоснула себя по пальцу и принялась капать кровью на каждое изделие по очереди.

Не доводилось бывать на свиноферме – так хоть посмотреть на свиней доведется.

Хуже не будет, в крайнем случае сожрёт всю эту ораву.

Стоило ей уронить каплю на восьмой браслет, как в голове помутилось, а перед внутренним взором отчетливо проступило светлое пространство, посреди которого сидел белый тигрёнок.

Какая неожиданная удача – бонус в придачу.

Белый тигрёнок: ─ ……

Никакой он ей не бонус, между прочим, а страж сего пространства.

Закатив глаза, зверь рывком втянул Су Доми внутрь.

Начитавшись современной прозы, девушка обладала завидной нервной системой, а потому появление говорящего тигрёнка восприняла без лишних потрясений.

Она с размаху подхватила зверя на руки, намереваясь потискать как котенка, но получила лапой по носу – тот решительно пресек попытку фамильярности: ─ Хозяйка, не изволь дурачиться! Я тебе не котенок. ─

Ишь ты, еще и разговаривает!

Чудеса да и только: в книге про эту диковинку не было ни слова.

Не обращая внимания на недовольство зверя, Су Доми взъерошила его повыше, заглянув прямо в глаза: ─ Ну-ка выкладывай, что ты умеешь? И на что способен твой карман? ─

Белый тигрёнок закатил глаза во второй раз: ─ Я умею стирать, стряпать, шить наряды, наводить порядок в комнатах, а еще искать, чуять и собирать сокровища.

В пространстве бьет целебный родник, исцеляющий недуги и возвращающий молодость, есть выстроенная мной вилла для жилья, а также бездонные закрома с функцией вечной свежести. ─

Он мохнатой лапой указал влево: ─ Глянь на те поля: я там от нечего делать злаки с целебными травами высадил, а в речушке рыбу развел. ─

Су Доми даже не повернула головы, ее занимал куда более животрепещущий вопрос: ─ А ну-ка погоди, дай проверю, мальчик ты у меня или девочка? ─

С этими словами она перевернула зверька хвостом к себе: ─ Тьфу ты, девка оказалась! Ну тогда будешь моей младшей сестрицей. ─

Тигрёнок замер с поднятыми лапами, не успев даже опомниться, и выдал с обреченным вздохом: ─ ……

Вообще-то он прожил на свете куда больше ее самой, но раз уж эта девчонка – его хозяйка, пусть тешится.

Су Доми задала вопрос с самым невинным видом: ─ А яды варить умеешь? ─

Тигрёнок вылупил глаза: ─ Ты что, с дуба рухнула? Я вообще-то законопослушный тигр! ─

Прекрасно.

Сегодня она уже второй раз слышит этот вопрос.

Наверняка впереди ее ждут еще три-четыре подобных реплики, но и ладно – раз сошла с ума, так с сошла с ума окончательно.

Обменявшись еще парочкой фраз, Су Доми не стала долго задерживаться.

Она велела тигрёнку ссыпать в хранилище все ценности с виллы, а сама вернулась в реальный мир разбираться с Су Няньси.

Едва она ступила на порог, как в спину пахнуло прохладным ветерком; шаги её на миг замерли, и она обернулась.

Ого, а тигрёнок хорош – от комнаты Су Няньси едва не обои отлетели.

Неужто у этой крали было столько добра?

Хотя тигрёнок и чуял мысли хозяйки прямо из пространства, отвлекать её от расправы не стал, а потому промолчал.

Успеет еще наглядеться на богатства рода Су, когда сама заявится внутрь.

Су Доми потерла глаза, отгоняя остатки удивления, и вернулась в собственную комнату.

Тут у нее наконец появилась возможность получше разглядеть Су Няньси: классическое личико фарфоровой красавицы ныне украшала смачная физиономия отекшего поросенка.

Точёная фигурка, облаченная в ультрамодное шелковое ципао цвета слоновой кости, лишь подчеркивала нежность ее молочно-белой кожи.

Недурно, как для главной героини – пропорции идеальные.

Су Доми принялась нарезать круги по комнате, раздумывая, как поступить с этой убийцей.

Улик нет, так что закон ей не указ.

Ядов пушистая помощница делать не умеет, отравить не выйдет.

Светиться в роли подозреваемой тоже ни к чему.

Она лукаво прищурилась: раз та так рвется в Гонконг…

Туда ведь не иначе как на пароходе плыть надо, а если дорогой она случайно за бортом очутится…

Глаза её мгновенно вспыхнули, и она обратилась к питомице силой мысли:

[Тигриная сестрица, ты гипнозом владеешь?]

[Тигрёнок в ответ лишь лапкой рот прикрыл да захихикал про себя: угадала, какая же хозяйка умница.]

[Она сжала лапку в кулак и кашлянула: – Умею, выпускай меня наружу.]

Су Доми мысленно перенесла тигрёнка к телу Су Няньси.

─ Сделай так, – велела она, – чтобы она позабыла про побои, а помнила лишь одно: будто сама с лестницы свалилась. И пусть думает, будто дом ограбили воры. ─

Су Цзинчууэй с Шэнь Сичжэнь все равно шастали по городу в поисках схронов, так что раньше ночи им не вернуться.

А поутру аккурат поспеют к показаниям Су Няньси.

Тигрёнок кивнул, припал к самому уху девушки и забормотал что-то монотонное.

Су Доми на всякий случай зажала уши ладонями – больно заклинание походило на заговор, мало ли мозги промоет ненароком.

Вскоре тигрёнок встряхнулся, доложив, что дело сделано.

Су Доми водворила помощницу обратно в карман, выскользнула из дома, оседлала велосипед и дала по газам.

В тексте черным по белому значилось: всю казну перед отъездом Су Цзинчууэй переправил на склад в порту Тяньцзиня.

Он отвалил бешеные деньги капитану заграничного судна, чтобы то тайком перебросило груз в Гонконг в обход нейтральных вод.

Но сокровища пока еще покоились в фамильном склепе Су, куда Су Цзинчууэй с Шэнь Сичжэнь и направились нынче ночью.

Су Доми тряхнула головой – упускать время было нельзя, нужно успеть очистить схроны первой.

Белый диск луны плавно катился по небу, заливая серебром дорогу, по которой неслась на велосипеде её одинокая фигура.

----------

«Полетушки Су Тинсюаня»

Воспользовавшись воспоминаниями прежней хозяйки тела, Су Доми без труда отыскала фамильное кладбище семьи Су.

Оказавшись в двух-трех метрах от массивного грузовика Су Цзиньчуаня, она в мгновение ока ускользнула в пространство, ожидая дальнейшего развития событий.

Прижимая к груди маленького тигрёнка и зарывшись носом в его шерстку, она через полупрозрачную пелену наблюдала за происходящим снаружи.

Это же тяжелый горный самосвал SH380, а ее стервец-отец оказывается не промах – сумел раздобыть такую технику.

Шэнь Сичжэнь с довольной улыбкой следила за снующими туда-сюда рабочими, а ее щеки расцветал здоровый румянец – все эти богатства теперь принадлежат ее дочери.

Цзян Цинюй, какой бы благородной ни была твоя семья, в конце концов ты лишь подготорила невесту для чужого счастья.

В этот момент один из рабочих оступился на камне и, едва не потеряв равновесие, чуть было не уронил на землю шкатулку из красного дерева.

У Шэнь Сичжэнь от испуга задергалось веко. ─ Осторожнее там, не повредите ничего, ─ бросила она.

Она отрывисто замахала руками, разгоняя поднимавшуюся пыль. ─ Смотрите мне, убытков не возместите!

Рабочий в латаной-перелатаной одежде торопливо закивал: ─ Слушаюсь, госпожа, буду предельно аккуратен.

Закончив говорить, он поспешно поправил ношу и внес шкатулку в кузов.

Остальные, заметив это, начали смотреть под ноги с удвоенным вниманием, смертельно боясь нарваться на требование компенсации.

Су Цзиньчуань лениво прислонился плечом к борту грузовика, докурил сигару и лишь после этого неторопливо направился к ним: ─ Ступай передохни, остальное я сам проконтролирую.

Шэнь Сичжэнь покачала головой: ─ Нет уж, я должна всё видеть своими глазами, иначе не успокоюсь.

Су Цзиньчуань только мысленно вздохнул: столько лет в браке, а эта ее страсть к наживе никак не пройдет.

Спорить он не стал, развернулся и шагнул в склеп, окликнув старшего артели: ─ Сколько ящиков уже погрузили? И сколько еще осталось?

Тот протянул Су Цзиньчуаню амбарную книгу со словами: ─ Хозяин, в машину уже загружено ровно сто ящиков, здесь осталось еще пятьдесят восемь. Раньше восьми вечера закончить никак не выйдет.

Су Цзиньчуань перелистнул страницы, проверяя записи: ─ Подгоните людей, иначе в Тяньцзине все сроки сорвем, принимать груз будет некогда.

Бригадир кивнул и, повернувшись к остальным, зычно крикнул: ─ Шевелитесь, парни, давайте побыстрее! Закончим вовремя – с меня щедрые чаевые.

─ Есть! – вразнобой отозвались мужики.

Забыв об усталости, они принялись споро таскать ящики, подгоняемые обещанием награды.

По глухим металлическим звукам, доносившимся из кузова, было слышно, как стопка за стопкой заполняется пространство машины.

Время пришло.

Су Доми шустро выскользнула из пространственного кармана и, пригнувшись, бесшумно скользнула в спасительную тень грузовика.

Пользуясь покровом сумерек, она мысленно щелкнула пальцами, и все сто пятьдесят восемь ящиков мгновенно исчезли, переместившись в ее схрон.

Не оставив мерзавцам даже пустого деревянного коробка.

Пусть теперь попробуют попитаться свежим воздухом.

Завершив дело, Су Доми незаметно покинула место происшествия и лишь у самого подножия горы вновь материализовала велосипед, на котором стремглав доехала до фамильного особняка.

Согласно сюжету оригинала, все наследство, оставленное Су Муань, хранилось в родовом склепе, в то время как в самом особняке ценностей почти не было – да и те подчистил сообразительный тигрёнок.

Теперь ей следовало разыграть положенную сцену, а затем придумать, как заставить их поехать в Сянган, чтобы без помех довести свой план до конца.

Впрочем, если мягкие методы не сработают, она всегда сможет применить силу.

Когда Су Доми вернулась к вилле, у ворот уже толпилась возбужденная гурьба зевак, наперебой обсуждавших странное происшествие.

─ С чего это дом Су обчистили подчистую средь бела дня? – недоумевал кто-то.

Другой понизил голос: ─ По мне так они кому-то крепко насолили, вот и получили месть из-за угла.

Нашлись и те, кто заподозрил неладное: ─ А вы вспомните, разве слышно было хоть звуки погрузки или суету какую-то днем?

От этих слов у присутствующих побежали мурашки по коже, и наиболее боязливые начали потихоньку расходиться.

Су Доми протерла глаза и решительно протиснулась сквозь толпу: ─ Пропустите, пожалуйста, мне домой нужно.

Оглянувшись и узнав ее, соседи поспешно расступились.

Мясистая тетушка Пань, жившая по соседству с семейством Су, ухватила ее за рукав: ─ Доми, ты поосторожнее! Твои брат с сестрой только что в полицию заявили, дом-то ограбили! Сидят внутри, мечут громы и молнии!.

Су Доми с секунду изучающе смотрела на нее, узнавая добродушную соседку, с которой прежняя хозяйка частенько общалась: ─ Хорошо, я поняла, спасибо.

С этими словами она толкнула калитку, вошла во двор и задвинула щеколду на случай, если кто-то вздумает заглядывать.

Стоило ей переступить порог гостиной, как прямо в лицо полетела тяжелая деревянная палка, от которой она ловко увернулась, качнувшись в сторону.

Бум!

Оглянувшись, она увидела, как палка отлетела на дорожку, разбив стоявший у крыльца вазон.

Ого.

А силушки-то не занимано.

Су Доми перевела взгляд на зачинщика погрома.

Перед ней стоял молодой человек с правильным овалом лица, резкой линией подбородка, аккуратными скулами и выразительными персиковыми глазами, дополненными едва заметным изгибом губ в форме буквы М.

Ростом около метра восьмидесяти пяти, в безупречно белой рубашке из ткани «диклон», темных прямых брюках и начищенных до блеска туфлях – все вещи кричали о дороговизне.

Судя по всему, это был родной брат прежней владелицы тела – Су Тинсюань.

Внешне – истинный утонченный аристократ.

По натуре же – свинья неблагодарная.

Он прекрасно знал всю правду о событиях прошлых лет, но, соблазненный обещаниями Су Цзиньчуаня отписать часть имущества, не только промолчал, но и с удовольствием участвовал в травле сводной сестры.

Он искренне считал, что затворническая жизнь девушки в глухой деревне делала ее неотеканной деревенщиной, позорящей фамилию Су.

─ И где тебя черти носили, ты… ─ рассвирепел Су Тинсюань, но закончить не успел.

─ Хлобысь! Хлобысь! Хлобысь!

Не тратя времени на лишние слова, Су Доми стремительно сократила дистанцию, вцепилась ему в воротник и отвесила увесистую оплеуху, а следом еще две.

Она никогда не любила разводить демагогию, особенно с подобными отребьями.

Ума у Су Тинсюаня оказалось все же чуточку больше, чем у Су Няньси, поэтому он инстинктивно отпрыгнул назад и взвизгнул: ─ Су Доми, ты с катушек слетела? Руки распускаешь!

Су Доми скривила губы в усмешке: ─ ……

Конечно же, первый вопрос снова о ее психическом здоровье.

Она холодно усмехнулась: ─ А кто только что палками кидался?

Су Тинсюань прижал ладонь к горящей щеке и принялся оправдываться: ─ Да если бы ты не шлялась где попало вместо того, чтобы сидеть дома, Няньси не упала бы с лестницы и ей было бы кому помочь!

Су Няньси, физиономия которой после вчерашнего напоминала опухший блин, выплыла из-за спины брата: ─ Братец, не ругай сестрицу, я сама оступилась, она тут ни при чем.

Су Доми чуть приподняла подбородок: ─ Слышал?.

Су Тинсюань, окончательно уподобившись слабоумному, ткнул в нее пальцем: ─ Еще и пререкаешься! Вижу, мои слова для тебя пустой звук.

─ Сейчас я из тебя всю дурь выбью, ублюдочная девчонка!.

Его глаза зашарили по углам в поисках чего-нибудь потяжелее.

Су Няньси тут же принялась «изображать миротворца», вцепившись брату в талию: ─ Сестрица, беги в комнату, я удержу старшего брата!.

Су Доми неторопливо расправила складки на рукаве: ─ Надо же, какая забота. Пожалуй, мне стоит сказать тебе спасибо.

─ Да брось ты, мы же одна семья, ─ сладко улыбнулась Су Няньси. ─ Я вовсе не держу зла за твое происхождение.

Девушка искренне собиралась уйти в свою комнату и спокойно разобрать добычу, но бесконечное упоминание ее статуса внебрачного ребенка переполнило чашу терпения.

Су Доми резко остановилась и, воспользовавшись тем, что парочка все еще сцеплена в объятиях, перешла от слов к делу, осыпая обоих градом ударов.

Су Тинсюаню досталось исключительно по лицу – чтоб неповадно было пялиться свысока, а его физиономия приобрела окончательное сходство с дородным боровом.

Су Няньси же… ее она отходила с особым усердием, методично щипая и охаживая тумаками так, что следов не оставалось на виду, но жгло знатно.

Попробуй потом докажи посторонним, что хрупкая девчонка способна в одиночку отметелить здоровяка Су Тинсюаня.

─ Су Доми, ах ты… немедленно прекрати! ─ вопил Су Тинсюань, тщетно пытаясь отбиться, пока сестра мертвой хваткой висела у него на поясе. ─ Хватит лупить, кому говорят!.

Су Няньси, разрываясь между стыдом и яростью, зажимала руками все уязвимые места: ─ Су Доми, тварь ты неблагодарная! Зря я только жалела эту выскочку….

----------

«Воспитательный процесс Шэнь Сичжэнь»

К тому моменту, когда Су Доми соизволила прекратить порку, оба родственника валялись на полу без чувств.

Уж если бить – так наверняка, до полной потери сознания.

Она извлекла из кармана тигренка: ─ Мелкая, наложи-ка на них внушение, пусть думают, что это их грабители отметелили.

Тигрёнок встряхнулся, подошел к лежащим на полу тушкам и затянул какую-то заунывную бормотунку.

Краем глаза заметив, что Су Доми отвлеклась на поправление одежды, зверек воспользовался моментом и пару раз гневно топнул лапкой по полу – аж в пространстве было слышно, как у него подгорает.

Тоже мне, нашли моду – родную сестру тумаками потчевать да еще и гадостями поливать.

Су Доми проигнорировала его мелкие пакости и просто водворила обратно в хранилище.

Затем она присела на корточки и бесцеремонно растолкала лежащих: ─ Эй, голубки, вы чего удумали? Как можно средь бела дня в гостиной обниматься? Вы ж брат и сестра!.

Она кивнула на лестницу: ─ Марш по комнатам миловаться.

Су Тинсюань с Су Няньси еще с минуту хлопали глазами, не до конца веря в происходящее: неужели грабители оказались настолько наглыми – мало того что всё вынесли, так еще и избили хозяев до полусмерти?

Окинув взглядом абсолютно целую и невредимую Су Доми, Тинсюань взбеленился пуще прежнего: ─ Ты где шлялась, коза? Дом вычистили до нитки, ты хоть в курсе?.

Су Няньси скривилась от боли, стараясь не подать виду: ─ Сестрица, могла бы и пораньше вернуться, помогла бы нам….

Опять двадцать пять.

Су Доми состроила кислую минную гримасу: ─ Возвращаться, чтобы тоже получить тумаков?.

Су Тинсюань выпалил не задумываясь: ─ А как же! Вернулась бы вовремя, глядишь, мы бы….

Су Няньси мгновенно зажала ему рот рукой, изо всех сил изображая раскаяние: ─ Сестрица, не слушай старшего брата, он просто вне себя от горя из-за пропажи вещей.

Су Тинсюань отшвырнул ее руку: ─ С чего это я бред несу? Шлялась черт знает где в своей деревне, шкура толстая, ну подумаешь – пару раз отоварили бы, не переломилась бы!.

─ Это твой долг перед нами, внебрачной девчонке положено отрабатывать свое существование.

Су Няньси скривила губы в подобии улыбки, делая вид, что снова пытается его остановить: ─ Перестань, братец, сестрица ведь не по своей воле родилась вне брака….

─ Да что ты за нее заступаешься, ублюдки должны знать свое место!.

─ Братец, ну хватит уже, они же не виноваты в своем рождении, нельзя же так… ─ Су Няньси сама начала закипать от его непроходимой тупости.

Су Доми тяжело вздохнула, поднялась на ноги, с хрустом размяла кисти рук и повращала щиколотки – ну просто заслуживают продолжения банкета.

Су Тинсюань продолжал нести чушь, сверкая глазами: ─ Я считаю, такие ублюдки вообще жить не должны, зря тебя только в этот дом приволокли!.

─ Братец, ты уже перегибаешь! ─ Су Няньси попыталась оттолкнуть его, но тут же осеклась, вовремя вспомнив о приличиях. ─ Не надо на сестрицу нападать, мы же одна семья!.

Су Доми мысленно сплюнула: эти двое со своим пародийным дуэтом выглядели до тошноты умильно.

Только вот на нее этот цирк не действовал.

Не дожидаясь окончания их спектакля, она снова сжала кулаки и принялась методично вколачивать истину в их пустые головы.

Закончив воспитательную процедуру, она снова выпустила тигренка для закрепления результата.

Тот тоже церемониться не стал, от души потоптавшись по их тушкам всеми четырьмя лапами.

Согласно заветам предков из рода горных владык, хозяйку надлежало защищать ценой жизни, и терпеть оскорбления в ее адрес никто не собирался.

Вот только олухи выводов не сделали: стоило им прийти в себя, как старая пластинка закрутилась по новой про «ублюдочную девчонку» и прочую чушь.

Су Доми охотно пошла им навстречу: раз мало одного сеанса – будет второй, а если потребуется, организует и третий.

Тигрёнок от злости даже усами задергал – вытащил из закромов фирменный отвар собственного приготовления, гарантирующий потерю дара речи ровно на три сутков.

Расправившись с хулиганами, зверек гордо задрал нос: ─ Ну как, хозяйка, перформанс удался?.

Су Доми ухватила его за мохнатое ухо: ─ А ну признавайся, кто мне недавно заливал, будто ты яды варить не умеешь?.

Тигрёнок завертел головой, пытаясь вырваться: ─ Ой-ой-ой, недоразумение! Я только всякие безобидные пакости умею мастерить, вредить здоровью по-настоящему мне устав не позволяет!.

─ Это же священный закон нашего рода, нарушу – обращусь в обычного глупого зверя, лишусь разума и памяти!.

Су Доми прищурилась: ─ Точно?.

Тигрёнок тут же задрал лапу вверх: ─ Клянусь! Если соврал, пусть я больше в жизни не попробую ни кусочка мяса!.

Удовлетворенная ответом, Су Доми решила, что на сегодня хватит потрясений – с непривычки первый день в новом теле выдался слишком хлопотным.

Она водворила тигренка обратно в пространство и направилась в спальню.

Ничто на свете не сравнится с полноценным отдыхом.

А целебную воду из источника прибережет напоследок, когда доберется до Сянгана, чтобы резкие изменения во внешности не привлекали лишних глаз.

……

Ранним утром следующего дня.

Су Доми распахнула дверь комнаты, намереваясь спуститься вниз перекусить, а заодно прикупить досок – пусть тигренок смастерит ей нормальную лодку.

Едва ступив на первую ступеньку лестницы, она увидела всю честну́ю семейку в полном составе: четыре скорбные фигуры сидели на полу в гостиной, понурив головы.

Она не удержалась от смеха: ─ Света белого не взвидели, а с утра пораньше уже уселись в кружок хороводы водить?.

Су Цзиньчуань резко вскинул голову, уставившись на дочь – эта девчонка словно подменилась.

Ни черты лица, ни голос, ни рост не изменились, но куда-то напрочь испарилась та забитая, жалкая покорность, что всегда отличала внебрачную дочь.

Он сорвался на крик, раздраженный ее показным спокойствием: ─ Тебе еще хватает наглости скалиться? Нас обчистили в собственном доме! Твоих брата с сестрой искалечили, а тебе хоть бы хны, совсем совесть потеряла?!.

─ Даже дворовая собака лает на чужих, а от тебя никакого толку, сидишь зубы скалишь!.

Стоило ему вспомнить вчерашнюю разгрузку и пустой кузов машины у терминала, как в груди снова закипала ярость – чертовщина какая-то.

Вроде своими руками всё укладывали, а на месте прибытия – шаром покати, и концов не найдешь.

Он-то рассчитывал распродать остатки добра, чтобы безбедно обосноваться в Сянгане, а теперь остался у разбитого корыта – даже миски не осталось.

И эта паршивка смеет ухмыляться?.

Раз уж она не поможет ему уехать в Сянган, то хоть настроение испортить обязана?.

Шэнь Сичжэнь вперила в Су Доми злобный взгляд ничуть не пострадавшей женщины: ─ Я разве не учила тебя беречь Няньси?.

Почему ты не отскочила в сторону, почему не прикрыла ее собой?.

Совсем забыла свое место в этом доме, поганка?.

Су Няньси внутренне торжествовала, но снаружи изображала скорбь – правда, вымолвить хоть звук по-прежнему не могла, поэтому лишь судорожно дергала отца и мачеху за рукава, требуя прекратить этот балаган.

Су Цзиньчуань ткнул в сторону Су Доми пальцем: ─ Погляди на сестру – какая умница! А ты? На кого похожа?.

Ходишь чумазая, оборванная, ни манер, ни стыда, ни совести.

Су Тинсюань брезгливо скривился – зря ее вообще из этой глухомани притащили, сплошной позор.

Су Доми демонстративно выковырнула из уха воображаемую соринку, поочередно покрутила стопами и сделала пару разминок для шеи.

─ Вы закончили свое представление, дорогие родители?.

Не выдержав ее наплевательского тона, Шэнь Сичжэнь подорвалась с пола, подскочила к падчерице и занесла руку для пощечины.

Эта неблагодарная дрянь слишком много на себя берет, если день не бить – на шею сядет.

В глазах Су Доми мелькял ледяной блеск: левой рукой она перехватила ее запястье, а правой отвесила три сочных оплеухи подряд.

─ Хлобысь! Хлобысь! Хлобысь!.

Глядя на остолбеневшую от шока мачеху, она добавила еще три – эта старая ведьма заслуживала порки больше всех.

Опомнившись, Шэнь Сичжэнь завизжала раненой кошкой: ─ Ах ты тварь бесстыдная, посмела поднять руку на мать….л

Су Доми надежно зафиксировала ее на месте, позволяя изливать желчь до конца, а затем добавила к ругательствам дежурный набор тумаков и пинков.

Остальные члены семейства замерли в оцепенении – как эта девчонка вообще посмела?!.

Су Няньси прикинула перспективы на собственную шкуру и испуганно переглянулась с Су Тинсюанем – судя по его помрачневшему лицу, думали они об одном и том же.

Су Цзиньчуань взревел раненым медведем, поднимаясь с пола, намереваясь скрутить наглую девчонку.

Не успел он сделать и шага, как Су Доми с легкостью уложила главу семейства лицом в паркет, принявшись методично вколачивать авторитет отца в половые доски.

─ Ия-ия-у… ─ доносились из угла нечленораздельные вопли.

Су Няньси и Су Тинсюань в панике зашевелили конечностями, пытаясь отползти подальше, продолжая издавать нечто среднее между младенческим лепетом и кошачьим мяуканьем.

----------

«Пощёчины Су Цзиньчуаню»

Су Доми ещё не успокоилась, схватила Су Цзиньчуаня за воротник и со всей силы влепила ему с десяток пощёчин.

Этот двуличный тип ни капли не походил на своих храбрых братьев.

В конце концов, она не была прежней Су Доми, так что можно не церемониться.

Она уже давно решила: уедет в Гонконг, развернёт там собственное дело, и тогда не придётся бояться этих старых хрычей.

Су Цзиньчуань всё же был в возрасте и вскоре начал на коленях умолять: ─ Хватит бить! Я больше не буду тебя упрекать, хорошо?

Шэнь Сичжэнь закрыла лицо руками, пытаясь сохранить последнее достоинство: ─ Доми, перестань, я…

Су Доми, приложив все силы, мигом оглушила обоих и отбросила в сторону.

Она повернулась к Су Тинсюаню и Су Няньси и усмехнулась: ─ Видимо, вам мало уроков, хватило наглости снова мутить воду.

Су Тинсюань попятился, бешено размахивая руками, давая понять, чтобы она не горячилась.

Су Няньси спряталась за его спиной и отчаянно замотала головой: ─ И-и-и-а-а-а…

Хмы.

Она давала им шансы, но те не понимали, что для них хорошо.

Су Доми стремительно подошла, в два счёта оглушила их и выпустила тигрёнка.

Она поднялась, одёрнула одежду: ─ Прочти им всем заклинание и дай проглотить пилюли – пусть дня два-три помолчат.

Тигрёнок кивнул, ступая лапами, по очереди прочёл заклинание и скормил каждому пилюлю.

Су Доми спросила: ─ Раз ты умеешь строить виллы, то и лодку соорудить сумеешь, верно?

Тигрёнок присел на землю и облизнул лапу: ─ Пустяки. Ты только купи лес – через два дня будет готово.

Су Доми присела и потрепала его по голове: ─ В пространстве есть отдельная комната, чтобы запереть их?

─ …Не хочу, чтобы они снова выходили к людям и создавали лишние проблемы.

Тигрёнок замер, перестав лизать лапу: ─ Я построил у реки деревянный домик для рыбалки, можно запереть их там.

─ …Они не узнают о пространстве, а я смогу время от времени появляться и пугать их.

Получив желаемый ответ, Су Доми тут же достала из пространства несколько пеньковых верёвок, связала всем четверым руки и ноги и бросила их в домик.

И велела тигрёнку сторожить у двери – не спускать с них глаз до самого отплытия.

Уладив дела, она открыла калитку и вышла, но столкнулась с тётей Толстухой, приникшей ухом к двери: очевидно, та слышала всё, что происходило.

Толстуха выпрямилась, и беспокойство пересилило неловкость: ─ Доми, ты в порядке?

Она машинально заглянула внутрь, но ничего необычного не заметила.

Су Доми покачала головой и закрыла дверь: ─ Всё в порядке. Это папа с мамой побранились. Я их успокоила, и они пошли отдыхать.

Толстуха успокоилась, взяла её за руку и потянула за собой: ─ Ты, верно, не успела поесть. Пойдём к тёте, я с утра наготовила лишнего.

─ Спасибо, тётя, я уже поела, ─ Су Доми удержала её за запястье.

Она огляделась по сторонам и, нагнувшись к уху Толстухи, прошептала: ─ Скажи, ты не знаешь кого-нибудь, кто хочет купить работу?

─ …Мои родители, братья и сёстры собираются в деревню, вот я и хожу, пристраиваю их должности.

Глаза Толстухи вспыхнули: любая из этих должностей была для других недостижимой мечтой. ─ Ты серьёзно?

Су Доми поспешно кивнула – продать надо быстрее, а на вырученные деньги закупить припасов.

Толстуха удивилась: ─ Но утром твои родители просили моего сына отпросить их на два дня, сказали, что дома обокрали и надо разобраться. Больше ничего не говорили.

Су Доми улыбнулась: ─ Мы только что это обсудили.

Если должности не продать, а прогулов накопится слишком много, это привлечёт внимание начальства, а то и товарищей из милиции.

Услышав это, Толстуха немедленно потащила её к себе, усадила на диван и прижала за плечи: ─ Тогда продай всё мне. У меня детей много, прежние места так себе, как раз все и поменяем.

Су Доми откинулась на подушку: ─ Договорились. Сколько дашь, столько и ладно.

Толстуха осклабилась, велела ей подождать и поднялась наверх за деньгами.

Вскоре она спустилась с большой железной шкатулкой – видать, семья была зажиточная.

Открыв крышку, она пододвинула шкатулку к Су Доми: ─ Пересчитай, здесь всего восемь тысяч двести юаней.

─ …Должность твоего отца – начальник производства на механическом заводе, по рыночной цене это две тысячи восемьсот с лишним.

─ …Должность брата – заведующий закупками, продать можно за три с лишним тысячи.

─ …Сестра была бухгалтером на швейной фабрике, должность поскромнее, но за неё дают две тысячи.

─ …Я тебе округлила, чтобы в деревне жилось не так тяжело.

Су Доми не стала пересчитывать, тронутая до глубины души: ─ Спасибо, тётя. Когда будет удобно оформить передачу должностей?

Толстуха взглянула на часы: ─ Можно после обеда. Скоро они придут есть, я им и скажу.

Су Доми кивнула, они перекинулись парой слов, и она ушла.

Забирать шкатулку она не стала, сказала, что возьмёт после оформления.

Главное, она ещё не знала, получится ли оформить всё за родственников.

По дороге она мысленно велела тигрёнку составить список материалов для лодки – пусть потом закажет всё на чёрном рынке, не бегать же самой.

По памяти она добралась до глухого переулка, скользнула в пространство, переоделась в образ женщины средних лет, обмотала лицо шарфом, оставив только глаза.

Взяв список, она вышла и отыскала двух «привратников» у входа на чёрный рынок.

Крепкий, как столб, спросил: ─ Покупать или продавать?

─ Закупка крупная. Отведи меня к вашему главарю, ─ понизив голос, ответила Су Доми.

Она достала список из кармана и протянула ему.

Второй, худощавый, взял список, проглядел, тут же зашептал что-то крепышу и повёл Су Доми внутрь.

Вскоре они оказались у сыхэюаня в переулке. Худощавый постучал три раза и толкнул дверь.

Он предложил Су Доми присесть во дворе, а сам ушёл докладывать.

Су Доми остановилась и осмотрелась.

Двор небольшой, по четырём углам стояли люди – явная охрана.

Вокруг виднелось с десяток комнат разного размера – типичный сыхэюань с одним двором.

Когда худощавый вернулся, Су Доми пригласили в боковую комнату.

Согнувшись, худощавый обратился к молодому человеку в очках: ─ Брат Чжоу, вот та самая женщина, что хочет купить много леса.

Су Доми села напротив: ─ Назовите цену. Когда самое раннее сможете поставить?

Цзян Яньчжоу поправил очки, взял счёты и тщательно подсчитал: ─ За всё выйдет четыре тысячи двести восемьдесят девять юаней.

─ …Могу поставить уже завтра, но потребуется задаток в тысячу юаней.

Су Доми без лишних слов положила на стол пачку банкнот: ─ Завтра в десять утра поставьте товар в заброшенный храм у рощи за городом.

Договорившись, Су Доми сразу ушла.

Она собиралась в универмаг – купить новую одежду.

Одежда прежней хозяйки тела была выцветшей и мятой – нечего удивляться, что её считали не умеющей себя подать.

Всё из-за этих подлецов Шэнь Сичжэнь и Су Цзиньчуаня, которые внушали ей мысль, что она незаконнорождённая, и она изо всех сил себя ущемляла.

А ещё эта маленькая лицемерка Су Няньси то открыто, то исподтишка намекала, доводя Су Доми до жгучего чувства вины перед Цзян Цинъюй, и потому та позволяла семье Су помыкать собой.

----------

«Разбор припасов»

В универмаге Су Доми сразу направилась к отделу одежды.

Она взяла четыре белых рубашки из полиэстера, две пары брюк цвета хаки с завышенной талией, две пары чёрных шерстяных брюк с завышенной талией, два коричневых кожаных ремня, две пары бежевых кожаных туфель на низком каблуке, две пары чёрных кожаных туфель на низком каблуке, одно короткое пальто светло-овсяного цвета, одно короткое пальто светло-дымчатого цвета, одно шерстяное пальто средней длины кремово-белого цвета.

Ещё десять пар хлопчатобумажных трусов и десять хлопчатобумажных бюстгальтеров.

Всё обошлось в триста восемнадцать юаней, тридцать семь чи талонов на ткань и двадцать три промышленных талона.

После покупок она зашла в глухой переулок, убедилась, что поблизости никого нет, перебросила вещи в пространство и велела тигрёнку всё постирать.

Потом она заглянула в государственный ресторан и, нагнувшись к уху официантки, прошептала заказ: пять порций риса, пять порций свиных пельменей, пять порций лапши с соусом.

Пять порций капусты в уксусном соусе, пять порций тушёной капусты с лапшой, пять порций свиных ушей в соусе.

Пять порций говядины в соусе, пять порций свиной рульки, пять порций свинины по-пекински.

Пять порций тушёной свинины, пять порций кисло-сладких рёбрышек, пять порций жареных креветок.

Пять порций говядины с редькой, пять лепёшек с луком и бараниной, пять лепёшек с кунжутной пастой, пять порций десерта.

И ещё сто мясных булочек.

Всё вместе обошлось в пятьдесят девять юаней два мао пять фэней и шестнадцать цзиней пять лянов продовольственных талонов.

Что и говорить, в эту эпоху деньги были по-настоящему ценными.

Но и правил хватало. Не сунь она на ходу официантке два мао – пришлось бы поломать голову, как выкрутиться.

Когда официантка упаковала заказ, Су Доми с едой вышла в глухой переулок и скользнула в пространство.

Сначала нужно было набить желудок и передохнуть, а днём сразу пойти оформлять передачу должностей, потом домой.

Она взяла себе четыре-пять булочек, остальное отдала тигрёнку.

Тигрёнок принюхался, ухватил пакет зубами и потащил в кладовую свежих продуктов.

Он опёрся передними лапами о дверь, посмотрел на Су Доми, которая ела на диване, и мигом развернул пакеты с булочками, говядиной и рулькой – попробовать.

Круглые тигриные глаза сверкнули, он облизнулся и, позабыв обо всём, уткнулся мордой в пакеты – съел всё без остатка.

«Вот это вкусно!»

Намного вкуснее того, что он готовил сам.

Только доев, он вспомнил, что надо было оставить немного и Су Доми. Что же делать?

Тигрёнок виновато распластался на полу, но в тот же миг вскочил – можно же сбегать в магазин и купить ещё!

Он облизнул лапу, помахал ею в воздухе, прикидывая: воспользоваться способностью собирать сокровища и стащить еды – небось, ничего страшного?

Не успел он додумать, как Су Доми подошла и подняла его: ─ Пошли, покажешь, что вчера собрали.

─ Хорошо-хорошо, прошу за мной, в склад на третьем этаже, ─ виновато ответил тигрёнок.

…

«С каких это пор он стал таким вежливым?»

Услышав это, Су Доми остановилась и подняла его до уровня своих глаз. Чем дольше смотрела, тем отчётливее видела: он что-то скрывает.

Прежде всего от него разило терпким запахом соуса.

Она покосилась в сторону склада и, криво усмехнувшись, уставилась на него: ─ Признавайся, что натворил?

Тигрёнок зажмурился и набрался смелости: ─ Я съел все твои мясные булочки, говядину в соусе и свиную рульку.

Сказав, он понурил голову – мол, делай что хочешь.

Су Доми думала, что случилось что-то серьёзное, а он просто объелся.

Ей стало немного смешно, и она снова взяла его на руки: ─ Моими покупками можешь пользоваться и есть их, но в меру. В человеческой пище полно приправ; животным лучше не есть слишком солёное. Понял?

─ Понял. Хозяйка, ты такая добрая, ─ тигрёнок встрепенулся и потёрся головой о её грудь.

Так, болтая, они дошли до склада на третьем этаже.

Он тут же спрыгнул, открыл дверь и пропустил Су Доми.

Стоило ей войти, как глаза загорелись. Как и говорила гадалка – счастливая у неё судьба.

Крупных золотых слитков – пятьдесят ящиков, в каждом по сто слитков весом 312,5 грамма.

Мелких слитков – тридцать ящиков, по триста штук в каждом, по 31,25 грамма.

Двадцать ящиков с антиквариатом и каллиграфией разных эпох, в каждом по двадцать-тридцать предметов.

Десять ящиков с лучшими нефритовыми украшениями, по тридцать комплектов.

Двадцать ящиков с украшениями из бриллиантов высшего качества, по двадцать комплектов.

Десять ящиков с необработанными бриллиантами высшего класса, примерно по сто камней.

Пятнадцать ящиков с золотыми и серебряными украшениями с самоцветами, по двести-триста предметов.

Одна сберегательная книжка гонконгского банка HSBC на миллион гонконгских долларов – так, мелочь.

Плюс три ящика гонконгских долларов – всего три миллиона, пол-ящика купюр «Великое единство» – сто двадцать тысяч и больше полуящика общегосударственных талонов.

Остальное – женьшень, птичьи гнёзда, оленьи панты и прочие тонизирующие средства, в сумме ещё три ящика.

В комнате Су Няньси, кроме трёх шкатулок с украшениями, нашлись пять ящиков золотой посуды – ложки, миски. Ясно, что за эти годы Цзян Цинъюй надарила ей добра.

Су Доми раньше считала, что мебель на вилле из простого дерева, а когда соскоблили верхний слой – оказалось, вся из палисандра.

Однако у тигрёнка отличный глаз и немалые способности.

Этих богатств хватит на жизнь в Гонконге, но совсем лежать на боку не выйдет: время идёт, инфляция будет только усиливаться.

Нужно успеть прикупить недвижимости и акций, чтобы запустить настоящий положительный цикл.

Когда Су Доми прикинула всё в голове, у неё появилось время осмотреться.

Вилла, построенная тигрёнком, была трёхэтажной. В кладовых, кроме золота и драгоценностей, лежали его любимые игрушки – например, палочка с пёрышком.

Рядом с кладовой была огромная комната кошачьих игрушек – всё, что можно найти в магазинах, он притащил сюда.

Она чуть не лопнула со смеху.

Ха-ха.

На втором этаже виллы находились две спальни и комната для рукоделия, где стояли швейные машинки, лежали пряжа и ткани.

К слову, в его собственной спальне весь пол был застлан сухой травой и тому подобным.

Су Доми даже подумала, что и ей придётся спать на сене, но, войдя, обнаружила мебель, которую он смастерил в форме тигров.

Например, кровать из цельного дерева имела вид тигра, свернувшегося во сне, а тумбочки были огромными тигриными лапами.

На первом этаже – современная кухня и гостиная, а также кладовые для свежих продуктов и лекарств, всё выращено самим тигрёнком.

Су Доми радостно прижала его к груди: ─ Спасибо, что всё приготовил. Я очень рада.

─ Да ладно, пустяки, ─ тигрёнок махнул лапой.

Она поцеловала его ещё пару раз. Это не было для неё само собой разумеющимся; наоборот, она чувствовала благодарность: он стал первым, кто подарил ей тепло в этом мире.

─ Ой, не целуй меня, неудобно же, ─ тигрёнок прикрыл морду лапами.

Су Доми, услышав, принялась целовать его ещё сильнее – она вся была соткана из противоречий.

Она спросила: ─ Откуда здесь электроприборы? Только не говори, что ты их сделал.

─ Нет, это осталось от прежнего хозяина, ─ тигрёнок потёрся головой о её шею.

Су Доми подумала, что это логично, и не стала допытываться.

Она ещё немного поиграла с ним и вышла из пространства.

Ей нужно было заняться делами.

----------

Обработка работы

Еدдва Су Доми добралась до ворот особняка, как от соседки выскочила тетушка Пан: ─ Доми, я тебя так долго жду, пойдем.

─ Пойдем.

Сначала они направились на механический завод, и Су Доми, перекинувшись парами слов с вахтером, спокойно прошла внутрь.

Все шло как по маслу лишь благодаря тому, что Шэнь Сичжэнь раньше то и дело заставляла прежнюю хозяйку тела носить еду Су Цзиньчуаню и его сыну, так что местные успели к ней привыкнуть.

Опираясь на воспоминания, она повела тетушку Пан прямиком к кабинету директора, надеясь заручиться поддержкой Ли Юна.

Тот с детских лет увивался за Су Муанем, помогая вести дела, и по праву считался не только доверенным лицом, но и единственной опорой, которую старик оставил внучке перед смертью.

Су Доми помнила: в оригинале говорилось, будто перед кончиной Су Муань сжал руку внучки и наказал: ─ Детка, дед виноват перед тобой, но если возникнут трудности, непременно отправляйся на механический завод к директору Ли Юну, запомни это.

Она действительно обратится к нему за помощью, однако испытывать благодарность к старому Су не собиралась.

По большому счету, он являлся одним из подельников Су Цзиньчуаня.

Иначе прежняя хозяйка тела не стала бы терпеть бесконечные издевательства, в конце концов сведшие ее в могилу от разрыва сердца – хотя, с другой стороны, в таком случае и ей самой не довелось бы переселиться в этот мир.

Су Доми постучала костяшками пальцев в дверь кабинета.

Изнутри тут же донесся зычный голос: ─ Войдите.

Толкнув дверь, Су Доми вошла вместе с тетушкой Пан и остановилась перед рабочим столом: ─ Дядя Ли, здравствуйте, я Су Доми, внучка Су Муаня.

Ли Юн тут же поднял голову, поправил очки и с улыбкой окинул ее взглядом: ─ Так ты та самая Сяо Ми? Что-то случилось, тебе нужна моя помощь?

Су Доми ответила без утайки: ─ Отец и брат велели мне переоформить их рабочие места, я бы хотела попросить вас посодействовать.

Ли Юн замер на мгновение, собираясь расспросить о причинах: Су Цзиньчуань вовсе не производил впечатление человека, готового добровольно отказаться от службы.

Но вспомнив завет покойного старика исполнять любые требования Су Доми беспрекословно и ни о чем не расспрашивать, он тут же кивнул:

─ Без проблем. Кому именно передаем? Я распоряжусь, чтобы людей проводили.

Су Доми не ожидала, что дело выгорит так легко, и указала на тетушку Пан: ─ Это наша соседка, тетушка Пан, оба места перейдут ее сыновьям.

Тетушка Пан с улыбкой пояснила: ─ Директор Ли, побеспокою вас. У меня оба парня здесь трудятся: один бригадиром – Чжан Цзяньго, второй в ремонтной группе – Чжан Цзяньбинь.

Услышав это, Ли Юн кивнул, снял трубку телефона, вызвал кадровика и велел ему заняться оформлением передачи рабочих мест.

После этого тетушка Пан ушла с бумагами искать сыновей, а Су Доми осталась в кабинете.

Директор проводил ее к дивану, расспросил, как ей живется в доме Су, и поинтересовался, какие поручения оставлял дед.

Главным образом он опасался, как бы девушка не подумала, что он самоустранился.

Только тут Су Доми узнала, что Су Муань не просто наказал Ли Юну помогать внучке по первому зову, но и оставил ей приданое на хранение.

Приданое прежней хозяйки возвратить придется непременно, но расценивать это следовало лишь как компенсацию, а вовсе не как повод для благодарности – в конце концов, он предпочел покрывать мерзости собственного сына.

Ли Юн налил ей чашку чаю: ─ Сяо Ми, тебе ведь уже двадцать три, не хочешь, чтобы дядя Ли подыскал тебе хорошего жениха?

Су Доми покачала головой: ─ Спасибо за заботу, дядя Ли, но я пока хочу побыть с родителями, не спешу.

Ли Юн, понимая нравы нынешней молодежи, донимать ее не стал и перешел к делу: ─ Ну а что насчет приданого? Оставишь его у меня на хранение или заберешь домой?

Су Доми нарочно помедлила с ответом: ─ Дядя Ли, отдайте его мне, пожалуйста. Мы с родителями собираемся уехать в деревню.

Ли Юн мгновенно сообразил, почему Су Цзиньчуань решил избавиться от работы: этот ленивец снова взялся за старое и норовит сбежать в глушь.

Младший сынок и в подметки не годился погибшим братьям: ничтожный, праздный да падкий до баб.

Расспрашивать дальше он не стал, чтобы не портить себе нервы, лишь велел прийти завтра к полудню за вещами.

Немного поговорив о том о сем, Су Доми покинула проходную завода.

Тетушка Пан уже поджидала ее у ворот, и они прямым ходом отправились на швейную фабрику.

Здесь все оказалось еще проще: зять тетушки Пан занимал пост заместителя директора, так что перед ними везде горел зеленый свет – просто песня, а не дело.

Всего за полдня Су Доми благополучно сбыла три рабочие места, выручив восемь тысяч двести юаней.

.......

Забрав из дома тетушки Пан железную шкатулку, Су Доми вернулась в особняк, упрятала ларец в пространственное хранилище и поручила тигренку присмотреть за ним.

Она только собралась передохнуть, как в дверь забарабанили.

Теперь оставалось дождаться, пока тигренок смастерит лодку, забрать приданое – и можно садиться на поезд до Гуанчжоу, а оттуда нелегально перебираться в Сянган.

Поразмыслив немного, она все же пошла отпирать калитку, опасаясь поднятой из-за пропавшего человека шумихи.

На пороге стоял молодой человек в белоснежной нейлоновой рубашке и темных прямых брюках. (⊙﹏⊙) Что ж, прикид почти как у Су Тинсюаня.

Память прежней хозяйки подсказала имя: это был жених Су Няньси – Вэнь Хуайцзинь.

Правда, вскоре после переезда в Сянган выяснилось, что он не родной сын семейства Вэнь, и на этом его история закончилась.

Су Доми бросила на него вопросительный взгляд: ─ Что вам нужно?

Вэнь Хуайцзинь заглянул через ее плечо во двор: ─ Я к Няньси, мы договаривались сегодня пойти в кино.

Су Доми прислонилась плечом к косяку: ─ Она уехала по делам с моими родителями и велела передать, что кино отменяется до лучших времен.

Вэнь Хуайцзинь нахмурился: ─ С чего мне верить, что ты говоришь правду?

Су Доми улыбнулась с приторностью примерной девочки, оттолкнула его в грудь и с шумом захлопнула калитку на засов.

Псих ненормальный.

Ишь чего удумал – доказательства ему подавай. Раз такой умный, пусть сам разыскивает.

Ей требовалось срочно поспать: ночью предстояло добыть несколько чистых бланков командировочных предписаний.

Снаружи Вэнь Хуайцзинь от неожиданности отшатнулся, а когда попытался снова дернуть створку, та была уже заперта.

Он яростно забарабанил кулаком по дереву: ─ Су Доми, открывай немедленно! Дай мне увидеть Няньси, иначе я отсюда не уйду.

─ Открывай же… –

Он не успел договорить, как из-за соседнего забора высунулась тетушка Пан: ─ Чего раскричался? Доми правду говорит! Су Цзиньчуань лично приводил твоего сына отпрашиваться с утра пораньше.

Вэнь Хуайцзинь недоверчиво уставился на нее, но пыл умерил и опустил руку: ─ Тетушка, вы не шутите? Няньси никогда бы не уехала без предупреждения.

Тетушка Пан повысила голос, вмиг растеряв добродушие: ─ Конечно нет! Что за тон у этого юнца? Зачем мне тебя обманывать? –

Вэнь Хуайцзинь засомневался, однако спорить не стал. Попытавшись подпрыгнуть, чтобы заглянуть за ограду, и не заметив ничего подозрительного, он с кислым видом поплелся прочь.

Проводив его взглядом, тетушка Пан одернула передник и с улыбкой вернулась в дом мыть овощи.

Сердцем она чувствовала: Доми затеяла что-то серьезное…

Любому зрячему было очевидно, что настоящая дочь Шэнь Сичжэнь – это Су Няньси: они с матерью были словно две капли воды, от манер до внешности.

Впрочем, матерей, равнодушных к собственным детям, на свете сыщется немало.

Разве что такой ублюдок, как Су Цзиньчуань, способен творить подобные безумства.

----------

Расскажи-ка, как ты готовишь?

В пространственном кармане тигренок усадил Су Доми на каменную скамью во дворе, а затем, сосредоточенно шевельнув ушами, водрузил перед ней тарелку с ужином собственного приготовления.

Он подтолкнул миску лапой: ─ Хозяйка, отведай-ка тушеной лапши, я только что научился ее стряпать.

Су Доми заглянула внутрь: в похлебке плавало изрядное количество сушеной рыбы, кусочки свиной грудинки и овощи. Ее охватило глубокое уныние насчет кулинарных талантов зверя.

Теперь понятно, почему он вырос таким крошечным – судя по всему, его просто морили голодом.

Она впервые видела лапшу толщиной с мизинец: если такую высушить, ею же удавить кого угодно можно.

Но отвергать старания пушистого питомца не стоило. Су Доми подняла миску, прихлебнула бульону, пошевелила губами – во рту определенно что-то застряло, ощущение было такое, будто жуешь шерстяную нитку.

Проведя пальцем по губам, она сняла злосчастный ворс и чуть не лишилась чувств: эта жизнь рисковала закончиться прямо здесь и сейчас.

С вымученной улыбкой уставившись на тигренка, она процедила: ─ Расскажи-ка, как ты это готовишь? –

Ничего не подозревающий зверь отчеканил рецепт от и до.

Су Доми глубоко вздохнула: ─ А пробовать на вкус как пробовал? –

Тигренок ничтоже сумняшеся заявил: ─ Подумаешь, велика хитрость! Смотри сюда.

С этими словами его лапа нырнула прямо в тарелку к хозяйке, после чего он слизал сок с подушечек: ─ Вполне съедобно же. –

Все ясно.

Их величество изволили готовить собственными собачьими лапами.

Су Доми со злорадным оскалом произнесла: ─ Тебе конец. Ты заставил меня пить воду из-под собственных лап! –

Она бросилась на тигренка, пытаясь сцапать негодника.

Тот сообразил быстрее, чем соображал: сказывался долгий перерыв в общении с людьми, совсем отвык от их заморочек.

Тело отреагировало раньше головы, и зверь рванул с места: ─ П-п-простите, я правда забыл! –

Су Доми не собиралась отступаться – еще никто не смел поить ее грязной водой.

Он петлял по огороду, она неслась следом.

Женщина и тигр носились по грядкам как угорелые.

Она и представить не могла, что в эту эпоху ей доведется вжиться в роль кошки, гоняющейся за мышкой.

Бег тигренка до боли напоминал движения кота Тома, при этом он то и дело оглядывался, проверяя, не настигла ли погоня.

Су Доми стиснула зубы, продолжая преследование, хотя решительно отказывалась признавать в себе неугомонного Джерри.

Лишь когда обессиленный тигренок рухнул на землю, она остановилась, опустилась рядом на колени и в наказание выдернула из его шкуры пару клочков шерсти.

Зверь высунул язык и тяжело задышал: ─ Ты так гналась за мной только ради клочка шерсти? –

У Су Доми не осталось сил на разговоры, она молча кивнула.

─ …… –

А он-то думал, что хозяйка собралась его в супе сварить.

И ради этого такой цирк… Сказала бы раньше, он как раз линяет, пускай выдирает сколько душе угодно.

Поняв, что толку от питомца никакого, Су Доми порадовалась предусмотрительности: хорошо хоть в городе нашлась готовая еда, удастся заморить червячка.

Сконцентрировавшись, она материализовала перед собой порцию лапши под соусом чжацзян.

Бросив на тигренка выразительный взгляд, она быстро умяла еду, немного перевела дух и покинула пространственное убежище.

Дождавшись сумерек, она направилась прямиком к зданию революционного комитета.

Поглядев на массивные двери, Су Доми поняла, что сама внутрь не проберется – отмычками она владеть не умела.

Убедившись поблизости от отсутствия людей, она выпустила тигренка, шепнула ему пару слов на ухо и спряталась в тени ожидать результатов.

Прошло совсем немного времени, прежде чем показался тигренок: покачивая бедрами и гордо вышагивая лапами, он направлялся к ней, а на шее у него поблескивало что-то золотое.

В зубах он держал несколько чистых бланков командировочных, которые тут же выплюнул ей в ладонь.

Присмотревшись, Су Доми обнаружила, что печати на них проставлены как попало, каждая со своими реквизитами.

Но пару годных бумажек отыскать удалось.

Не успела она раскрыть рту, как зверь с независимым видом потерся мордой о ее локоть: ─ Дарю в знак примирения. –

Покосившись на массивные золотые цепи, украшавшие его шею, Су Доми отметила весьма изящную работу.

Без церемоний сдернув золото в карман, она спросила: ─ Стащил по пути? –

Тигренок смущенно поскреб лапой за ухом: ─ У меня же чутье на сокровища… Раз уж попались на глаза, взял немного поиграться, не стоит благодарности. –

Су Доми безмолвно возвела глаза к небу.

Похоже, голодная смерть ей в этой жизни не грозит…

Хотя нет, лучше не рисковать – пить воду из-под лап желания не было, придется зарабатывать честным трудом.

.......

На следующее утро Су Доми уже выкатывала со двора велосипед, как у калитки снова нарисовался Вэнь Хуайцзинь.

Он судорожно ухватился за руль: ─ Куда делась Няньси? Скажи мне, я сам её отыщу! –

Проведя ночь в тревожных мыслях, он боялся, что если не разыщет ее сегодня, то потеряет навсегда.

Потому-то с рассвета он и караулил у ворот Су, твердо намереваясь выбить из девчонки правду.

Припомнив, что после полудня ей нужно ехать за билетами, а дорога до Гуанчжоу займет больше тридцати часов и сбои в планах были ни к чему, Су Доми сменила гнев на милость.

Взглянув на него предельно честным взором, она промолвила: ─ Я бы и рада подсказать, но ты же помнишь мое положение в семье – считай, приемыш. Разве мне положено знать такие тайны? –

Вэнь Хуайцзинь остолбенел: слухи о бесправном положении Су Доми ходили упорные.

Но сейчас…

Нервно кашлянув, он выдавил: ─ Понапрягай память, они ничего больше при тебе не упоминали? –

Су Доми изобразила крайнее недоумение, почесав макушку: ─ Вроде бы говорили, будто надо срочно перевезти кое-какое имущество, а вот что именно – понятия не имею. –

У Вэнь Хуайцзиня отлегло от сердца: значит, отправились за сокровищами деда Су.

Похоже, старик оставил после себя изрядное состояние, и он поставил на ту лошадь.

Получив желаемое, парень собрался было удалиться, но Су Доми окликнула его: ─ Они вернутся дня через четыре-пять, так что прекрати меня осаждать. –

Вэнь Хуайцзинь поморщился: если бы не беспокойство за Няньси, стал бы он возиться с этой девчонкой. Тем не менее он сухо кивнул в знак согласия.

Проводив его взглядом, Су Доми постучалась к тетушке Пан, чтобы предупредить о планах.

Та откликнулась на стук: ─ Доми, что такое? –

Су Доми улыбнулась: ─ Тетя, я на пару-тройку дней уеду в деревню, а родители вернутся как раз через четыре-пять дней. Передайте им весточку, пожалуйста. –

Вспомнив, что в город та вернулась только в восемь лет, тетушка Пан догадалась о целях поездки.

─ Поезжай, развейся, я все им передам, – добродушно отозвалась она.

Немного успокоившись и перекинувшись еще парочкой фраз, Су Доми оседлала велосипед и покатила к заброшенному храму городского божества на окраине.

Лучи солнца пробивались сквозь тучи, устилая землю золотистым сидением.

Глядя на спешащих прохожих, она вспомнила бесконечные забеги на работу в прошлой жизни и порадовалась, что с этим покончено.

Как назло, в поле зрения попалась гуляющая парочка мать с дочкой, державшаяся за руки, и сердце кольнуло тоской по родным.

Деньги у нее теперь водились, но близких, любивших ее, не вернуть.

В прошлой жизни она из кожи вон лезла ради их благополучия, но так и не смогла довести дело до конца.

В человеческом бытии редко удается обрести все и сразу, всегда остается место горечи.

----------

«Отправление в Гуанчжоу»

Когда Су Доми снова привела себя в порядок и доехала на велосипеде до храма Чэнхуан, Цзян Яньчжоу уже распорядился начать разгрузку.

Она прислонила велосипед в уголок и направилась к нему: ─ Когда закончите?

Цзян Яньчжоу обернулся и заметил, что она пришла одна: ─ Еще полчаса, и почти все. Сама-то управишься с тяжестями?

Су Доми покачала головой: ─ Я просто посмотреть, а перетащите потом, когда уедете.

Услыхав это, Цзян Яньчжоу больше ничего не стал расспрашивать и сам направился внутрь подгонять парней.

Вскоре люди с черного рынка полностью выгрузили лесоматериалы.

Су Доми мысленно велела тигренку тщательно всё осмотреть, и, лишь убедившись в отсутствии изъянов, полностью выплатила остаток – чуть больше трех тысяч юаней.

Дождавшись, пока Цзян Яньчжоу со своими людьми скроется из виду, она при помощи своей способности забрала в пространственное хранилище и доски, и саму себя.

Присев на корточки, девушка потрепала тигренка по макушке: ─ Ты отлично потрудилось.

Зверушка покрутилась вокруг древесины: ─ Вовсе не трудно, мне нравится возиться с этим.

Не став больше докучать питомцу, Су Доми вернулась в дом, смыла маскировку, вернула прежний облик и снова оседлала велосипед, направляясь на машиностроительный завод к Ли Юну.

Стоило ей подъехать к проходной, как сторож выглянул из будки и добродушно окликнул: ─ Сяо Ми, опять к отцу пожаловала?

─ Нет, я к директору Ли. ─ Су Доми прислонила велосипед боком к калитке. ─ Дедуль, пригляди за моим железным конем.

─ Ладно, оставляй здесь. ─ Сторож охотно согласился, подумав про себя, до чего же работящая эта девчонка.

Миновав караулку, Су Доми вошла в административный корпус и уверенно отыскала кабинет директора.

Она постучала в дверь и, повернув ручку, шагнула внутрь: ─ Дядя Ли, я пришла.

Ли Юн поднял на нее взгляд, отложил перьевую ручку и указал на диван: ─ Посиди пока, я разберусь с этими срочными бумагами.

─ Хорошо, не спешите, дядя Ли, занимайтесь. ─ Су Доми послушно присела на диван.

Директор, глядя на ее невозмутимую уверенность, невольно вспомнил Цзян Цинюй и с улыбкой кивнул.

Хорошо, что характером она не в Су Цзинчуаня – тот еще мерзавец.

Он снова взял ручку и несколькими быстрыми, размашистыми движениями поставил резолюции и пометки.

Прошло полчаса. Закончив с бумагами, Ли Юн отпил из фарфоровой кружки глоток чая, чтобы промочить горло, и наконец повел Су Доми на выход.

Они покатили на велосипедах, держась друг за друга, в сторону окраины.

Ли Юн то и дело оборачивался, проверяя, не отстает ли спутница. Убедившись, что та рядом, он сильнее налегал на педали, пока они не остановились у неприметного деревенского дома на самой границе города.

Закатив оба велосипеда в угол, он достал ключи и отпер замок.

Оглядев ветхую, избитую временем постройку, Су Доми слегка удивилась.

Раньше она думала, что ей оставят в лучшем случае сберегательную книжку, ну или на худой конец ящик золота, но теперь всё выглядело иначе…

Отыскав в доме метлу, Ли Юн слегка подмел вход в подвал – сюда давненько никто не заглядывал, всё покрылось толстым слоем пыли.

Усиленно потянув за деревянный щит, он оттащил его в сторону и посветил на ступеньки фонариком: ─ Сяо Ми, смотри под ноги.

Су Доми кивнула и спустилась следом. Первое, что бросилось в глаза, – целые горы ящиков.

Отряхнув ладони от пыли, Ли Юн протянул ей связку ключей: ─ Всё это оставил твой дед. Твои родители ни сном ни духом. Распоряжайся теперь сама.

Девушка приняла ключи и спрятала в карман: ─ Поняла, спасибо, дядя Ли.

Они немного поболтали; она предлагала ему выбрать любой ящик в знак благодарности, но мужчина отказался, заметив, что дед и так вручил ему в свое время немало ценного.

Настаивать она не стала. Когда Ли Юн ушел, Су Доми наконец приоткрыла крышки.

Пять ящиков слитков золота – так называемых «желтых малышей» (по пятьсот штук в каждом), пять ящиков ювелирных украшений (по двести-триста изделий на ящик), пять ящиков антиквариата и свитки с живописью (по двадцать-тридцать единиц).

А в придачу – закладная на старую усадьбу семьи Су и чек шанхайского банка Standard Chartered на один миллион гонконгских долларов.

Богатство оказалось внушительным.

Она машинально выудила один слиток, уже поднесла к губам, собираясь попробовать на зуб, но передумала – пусть лучше отнесет тигренку, у того зубы крепче.

Мысленный приказ – и подвал опустел в мгновение ока. Девушка зашагала прямиком к вокзалу.

Добравшись до тихих переулков неподалеку от железнодорожных путей, она спрятала велосипед, немного изменила внешность и затерялась в толпе.

Полуденное солнце щедро заливало улицы, вытягивая ее фигуру в тонкую тень.

Подняв глаза к небу, она подумала: сбудется ли в этой жизни то, чего она так страстно желает?

Обязательно сбудется.

Без сомнений.

Больше не колеблясь, она решительно подошла к кассе и приобрела билет на нижнюю полку жесткого вагона до Гуанчжоу, расставшись с тридцатью двумя юанями и двумя цзяо.

Когда сумерки окутали перрон, состав с грохотом и лязгом вкатился на станцию. Су Доми быстро отыскала свое место и опустилась на матрац.

Проход был уже забит людьми до отказа – яблоку негде упасть.

Из разных купе то и дело доносились тяжелые, душные запахи.

Су Доми распахнула окно настежь и высунулась наружу, наконец-то вздохнув посвободнее.

Тут ее кто-то легонько тронул за плечо: ─ Дочка, ты одна путешествуешь?

Обернувшись, она увидела женщину лет тридцати-сорока. Одета та была изысканно, но кожа на руках оказалась грубой, что как-то не вязалось с ее нарядом.

Девушка кивнула: ─ Что-то нужно?і

Женщина доброжелательно улыбнулась: ─ Да нет, ничего. Просто скучно стало, дай, думаю, поболтаю с кем-нибудь.

И с этими словами попыталась присесть рядом.

Реакция Су Доми была молниеносной: она резко подалась вперед и вытолкнула непрошеную гостью бедром: ─ Прошу прощения, у меня нет привычки болтать с первыми встречными, и сидеть на моем месте я тоже никому не позволяю.

Она сделала жест рукой, приглашая убираться.

Лицо женщины перекосило так, будто она проглотила живую муху – еще никто и никогда не отказывал ей столь прямолинейно.

Фыркнув от злости, та резко развернулась и зашагала обратно к своему купе.

Проводив ее взглядом, Су Доми мысленно связалась с тигренком:

[Сестренка-тигрица, почуешь носом, есть ли за этой бабой какой-то подвох?]

[Тигренок: «……Ты меня за дворовую собаку держала?»]

[Ну что ты, собачки такие милые… хотя до тебя им далеко.]

[Сама я запаха не уловлю, но могу ненадолго стать невидимой и пойти за ней.]

[Прекрасно, сестренка-тигрица, обожаю тебя.]

[Тигренок прикрыл мордочку лапой: «Хе-хе, подумаешь, любовь какая, аж шерсть дыбом встает».]

Они прекратили болтовню, и Су Доми мысленно выпроводила питомца наружу, поручив проверить, что затеяла эта дамочка.

У нее с самого начала было смутное предчувствие: если это торговцы людьми, этой бабе не жить.

Тем временем в соседнем купе женщина плюхнулась на полку с таким грохотом, что сидевший напротив мужчина подскочил и тут же придвинулся к ней: ─ Не вышло?

Она оттолкнула его: ─ И не спрашивай! Эта соплячка даже присесть не дала, какая уж тут болтовня.

Мужчина закинул ногу на край полки и пренебрежительно усмехнулся: ─ И из-за этого кипиш? Дорога длинная, успеем еще подвернуться.

Он бросил взгляд на коридор и понизил голос: ─ К тому же она одна, чего нам бояться толпы?

Женщина махнула рукой: ─ Ладно тебе, языком молоть каждый горазд, кто ж спорит.

─ Отдыхаем пока, дел впереди невпроворот.

----------

«Что не так?»

Невидимый тигренок сидел рядом, время от времени вылизывая лапу и слушая их разговор от начала до конца.

И они еще надеялись запугать хозяйку?

Тут молодой парень с верхней полки подал голос: ─ Сестра, а мне кажется, эта девчонка совсем не похожа на ту, о которой рассказывал тот человек.

Женщина заложила руки за затылок: ─ И правда, если подумать, что-то не сходится.

Сидевший напротив мужчина удивился: ─ А что не так?

Моргнув, молодой пояснил: ─ Тот тип говорил, что она мягкая и податливая, а эта только что огрызнулась так, будто за ней глаз да глаз нужен.

Женщина прищурилась: ─ Плевать. Довезем до Хуачжая, а там сбыл с рук – и дело с концом.

─ Но если сведения неверные, мы можем влететь по-крупному.

Парень по-прежнему сомневался. Ошибка в наводке грозила неприятностями, стоило бы переиграть план.

Мужчина с нижней полки задумался: ─ Может, ссадить ее с поезда, когда прибудем в Цзячжуан?

Женщина кивнула: ─ Пожалуй. Заодно проверим, на что она способна.

Тигренок на секунду прервал умывание. Если они попробуют ее ссадить, пусть его самого переименуют.

Убедившись, что больше интересного не услышит, он вильнул хвостом, подбежал к Су Доми и потерся о ее ногу, намекая, что пора забирать его обратно.

Девушка поймала волну и мгновенно втянула зверя в хранилище.

Очутившись внутри, тигренок тут же пересказал всё слово в слово.

Теперь уже Су Доми ломала голову, силясь понять, кому могло понадобиться ее убирать.

Ее приемный папаша вместе со своей благоверной и выводком уже пару дней сидели взаперти в ее пространстве.

Да и под присмотром тигренка сбежать оттуда невозможно.

Она еще раз мысленно пробежалась по сюжету.

Изначальная героиня – проходной персонаж, погибающий в первых трех главах, после чего фокус смещается на главную герою Су Няньси, которая уезжает развивать карьеру в Гонконг. Никаких дворцовых интриг.

Су Цзинчуань отвратителен всем вокруг, на него и собаки не лают по доброй воле.

Родственники семьи Су либо давно сгинули, либо оборвали все связи.

Жених Су Няньси уже получил свои инструкции и даже договорился с толстухой теткой о прикрытии.

Что до Шэнь Сичжэнь, в тексте про ее родню ни слова, а в памяти оригинальной владелицы тела – абсолютная пустота.

Никто никогда не видел ее общающейся с родственниками.

Неужели родня Цзян Цинюй?

Она нахмурилась. В оригинале о них не упоминалось ни полслова – неужели кто-то выжил?

Су Доми вдруг вспомнила о своем статусе внебрачного ребенка и мысленно закатила глаза раз десять.

Вполне возможно.

Слепые курицы: при том, как сильно она смахивает на Цзян Цинюй, никто из них даже бровью не повел.

Нужно сообразить, как себя вести: притвориться спящей? дурочкой? безумной?

Не успела она додумать, как сидевший в пространстве тигренок не выдержал – с ним рядом столько думать вредно для здоровья.

[Тигренок: «Хозяйка, спи спокойно, остальное предоставь мне».]

Глаза Су Доми вспыхнули: [Сестренка-тигрица, ты серьезно?]

[Тигренок: «Конечно серьезно, засыпай и ни о чем не беспокойся».]

Раз так, церемониться она не станет – сон превыше всего.

[Тигренок: «Ты бы для начала выпустила меня наружу, да делиться койкой придется по-братски».]

Су Доми прикрыла рот рукой, сдерживая смех – чуть не забыла.

Мысленно качнув головой, она выставила тигренка из укрытия и подвинулась, освобождая ровно половину матраца.

То-то же.

Зверь встряхнулся, запрыгнул на полку и растянулся рядом с ней.

К девяти часам вечера весь вагон уже погрузился в сон.

В этот момент Чжан Цуйфэнь выбралась из соседнего отсека и, увидев, что Су Доми мирно посапывает у стенки, злорадно усмехнулась.

Такая взрослая, а ума не нажила – шляться одной и спать с таким безмятежным видом.

Сама напросилась.

Бесшумно ступая, она приблизилась к койке, наклонилась над лицом девушки, извлекла из кармана тряпку, щедро смоченную спиртом, и уже собиралась зажать ей нос и рот.

Тигренок приоткрыл один глаз и легонько дунул в сторону Чжан Цуйфэнь.

Рука женщины с зажатой тряпкой замерла на полпути, а затем ее тело помимо воли развернулось, направляя руку к собственному лицу.

Она вытаращила глаза от ужаса: что за чертовщина?

Она отчаянно пыталась отвести правую руку подальше, но как бы ни дергалась, тряпка неумолимо приближалась к лицу, пока полностью не накрыла нос и рот.

Не прошло и трех секунд, как под действием дурмана Чжан Цуйфэнь закатила глаза и рухнула на пол.

Опасаясь привлечь внимание остальных подельников, тигренок сопрыгнул вниз и мягко амортизировал падение своим телом, осторожно уложив женщину на доски.

Справившись с этим, он растолкал Су Доми и велел идти звать милицию.

Зевая и потягиваясь, девушка прокралась в противоположную сторону в поисках проводника или охраны.

Она подошла прямо к стойке с коробками для еды и поинтересовалась: ─ Товарищ, подскажите, где караульный состав? Мне нужно заявить о преступлении.

Проводник в синей форменке замер и уставился на нее: ─ Что-то случилось?і

─ Я тут спала, а мне чуть наркотиком лицо не зажали, – выпалила Су Доми. – Еле успела увернуться, спасибо реакция хорошая.і

Без лишних вопросов проводник проводил ее в служебное купе и велел повторить рассказ.

Несколько сотрудников транспортной милиции тут же поднялись на ноги.

Один резво распахнул сейф, достал табельное оружие и раздал коллегам, другой схватил блокнот с ручкой для протокола.

Закончив приготовления, отряд двинулся за Су Доми обратно в вагон.

В тишине спящего коридора шествие из четырех-пяти человек производило мрачное впечатление – самые чуткие пассажиры при виде людей в форме чуть в обморок не падали.

Су Доми мысленно вздохнула: подумаешь, идут они тихо.

Вскоре они добрались до нужного купе. Чжан Цуйфэнь по-прежнему лежала на полу, намертво вцепившись в ту самую тряпку – вещественное доказательство налицо.

Милиционеры переглянулись. Один из них в присядку защелкнул наручники, аккуратно засунул тряпку в полиэтиленовый пакет, после чего они вдвоем волоком потащили задержанную в штабной вагон.

Трое остались для прочесывания местности.

Су Доми подробно перечислила все подозрения: и дневные подкаты торговцев живым товаром, и свои опасения, заставившие ее держать ушки на макушке.

Милиционер молча выслушал, черкнув в блокноте фразу: «Товарищ Су, благодарю за содействие, пройдите в дежурку, нечего вам здесь светиться – вдруг сообщники объявятся».

Кивнув, она повернула назад.

Ввязываться в долгие разбирательства ей не улыбалось. Доберется до Гонконга, отыщет родню Цзян, выложит всё как есть – и проблемы испарятся сами собой.

Не поверят – придумает другой план.

А если и он сорвется, просто выпустит тигренка разорвать их в клочья.

[Тигренок: «……Хозяйка, забудь об этой мысли раз и навсегда. Я их мясо есть не стану, чтоб ты знала».]

[Су Доми: «……Губа не дура, будто я собираюсь тебя такой гадостью кормить».]

Перебрасываясь колкостями, парочка добралась до служебного купе.

Проводник, заметив ее возвращение, без лишних слов проводил девушку в свободное мягкое купе – отдохнуть, а с остальным милиция разберется позже.

----------

«Четвёртый господин, вы прибыли»

Ранним утром на следующий день проводник разбудил Су Доми в мягком вагоне, сообщив, что ей необходимо оказать содействие и снова дать показания, а заодно обрадовал новостью: тех торговцев людьми поймали.

Услышав это, Су Доми озарилась улыбкой и пообещала, что приведёт себя в порядок и сразу же подойдёт.

Проводник кивком дал понять, что всё в порядке, и тут же удалился из купе.

Су Доми, не теряя времени, бросилась в туалет, чтобы поскорее умыться, – даже на завтрак сил уже не оставалось, – после чего прямиком направилась в дежурную часть.

Завидев её, транспортный милиционер вкратце обрисовал вчерашнюю операцию по задержанию, попросил дополнить показания и заодно предупредил, чтобы она была осторожна: одному из молодых бандитов удалось выпрыгнуть в окно.

Су Доми продемонстрировала примерную сознательность: ─ Хорошо, товарищ, я буду бдительна. Если больше никаких вопросов нет, я пойду отдыхать.

Милиционер стал по очереди выкладывать на стол вещи: ─ Здесь пять котов продовольственных талонов, два чина ткани, полкино мясных талонов, восемь юаней наличными, один эмалевый таз и пять котов сухой лапши.

─ А ещё официальная грамота с печатью органов общественной безопасности – в награду за проявленную бдительность и помощь в разоблачении преступников.

Су Доми с довольной улыбкой приняла вещи: ─ Спасибо, товарищ, я буду очень дорожить этим.

С этими словами она аккуратно уложила всё имущество в эмалевый таз, прижала его к груди и зашагала обратно в мягкий вагон.

Яркое солнце пробивалось сквозь оконное стекло прямо на постель, разливая по телу Су Доми приятное, уютное тепло – до чего же хорошо.

Она одновременно мысленно болтала с тигрёнком о том о сём и уплетала бесплатный обед, предоставленный поездом, а когда почувствовала усталость, тут же, не раздумывая, рухнула на подушку и заснула.

Бедняга тигрёнок вечно злился на неё, топорща шерстку и норовя укусить: ну разве можно вырубаться в самый разгар интересной беседы?

Су Доми, впрочем, было совершенно наплевать на его возмущения; её жизненное кредо оставалось неизменным – руководствоваться исключительно собственным комфортом.

Солнце поднималось и опускалось, и вот, не успела она оглянуться, как наступило раннее утро третьего дня, около шести часов, и поезд плавно вкатился на перрон в Гуанчжоу.

Прижав к себе пожитки, Су Доми тепло попрощалась с проводником и милиционером, а затем повернулась и растворилась в толпе.

Навстречу ей мгновенно пахнуло обжигающим зноем; в сочетании с нескончаемым людским потоком это делало и без того жаркий Гуанчжоу поистине невыносимым.

Улучив момент, она выбралась с вещами из вокзала, нашла укромный, безлюдный уголок и вместе со всем скарбом скрылась в пространстве.

Стоило ей переступить порог, как тигрёнок тут же сбил её с ног, вцепившись передними лапами наподобие котенка, разминающего лапками мамин живот, и принялся приговаривать: ─ Загрызу тебя, загрызу, доведешь ты тигра до белого каления!

Правда, при всей грозности речей его пасть щелкала исключительно по пустому воздуху.

Су Доми от неожиданности завалилась набок, придавив собой поклажу.

Махнув на это рукой, она решила оставить всё как есть – в конце концов, убирать за собой всё равно ему.

Она резко загребла зверя в охапку, принялась ерошить его шерстку и примирительно заговорила: ─ Ладно-ладно, обещаю больше не засыпать во время разговора, устроит?

Тигрёнок высокомерно отвернул мордочку: ─ Хм, смотри мне, слово надо держать, иначе я по-настоящему укушу.

Су Доми не удержалась от смеха: ─ Хорошо-хорошо, как скажешь.

С этими словами она снова прижала зверя к себе и принялась изо всех сил щекотать его подмышками.

Ишь ты, мелочь пузатая, а туда же – вздумал угрожать хозяйке.

Ну погоди, сейчас она его до смеха защекочет.

─ Пф-у... пф-пф-у... ─

Тигрёнок закрутился волчком, пытаясь вывернуться, но увернуться не удавалось ни разу, разрываясь между смехом и воинственным шипением.

Лишь когда Су Доми окончательно выбилась из сил, она соизволила сделать передышку.

Тигрёнок, ворча, самостоятельно поволок вещи в кладовую, а Су Доми тем временем зашла в дом, быстро привела себя в порядок, перекусила и вновь вышла наружу, в реальный мир.

Чем раньше доберёшься до Сянгана, тем спокойнее на душе.

Она разыскала примостившийся за железнодорожным вокзалом междугородний автовокзал и приобрела билет до уезда Баоань, отдав за него один юань восемьдесят фэней.

Отправление было назначено примерно на полдень; дорога состояла сплошной ухабистой грунтовки, так что Су Доми впервые в жизни прочувствовала на себе все «прелести» укачивания до полного отупения – словами и не передать.

Водитель автобуса, заметив путешествующую в одиночку девчушку, лишь насмешливо усмехнулся в усы: еще одна самоуверенная глупышка.

Думают все эти людишки перебраться туда, да неужто это место создано для легкой жизни?

Эх...

Под непрекращающиеся вздохи шофёра машина наконец мягко затормозила на автостанции Наньчэ.

На дворе как раз стоял вечер, а переправляться нелегально в такое время было еще рано.

Су Доми сошла с автобуса и, помня подсмотренные в литературе эпохи хитрости, незаметно проскользнула в заброшенные постройки поблизости от берега моря, решив переждать там до глубокой ночи.

.......

Тем временем на вилле № 1 в районе Оушен-Бей в Сянгане.

Фу Цзинсин распахнул глаза, резко сел на кровати, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.

Снова этот сон.

Что кроется за этим кошмаром, который неизменно повторяется из года в год в один и тот же день?

Почему видение неизменно запирает его в четырех стенах, не позволяя сделать ни единого движения?

Он откинул со лба непослушные пряди, откинул одеяло, поднялся с постели и направился в ванную.

Освежившись, он заглянул в гардеробную, облачился в безупречную белую рубашку, черные классические брюки прямого кроя, натянул черные кожаные туфли и перчатки.

Распахнув дверь спальни, он спустился на первый этаж, где его уже поджидал А Лань: ─ Четвёртый господин, к вам заходила барышня Цзян Цинянь, говорила, что у нее есть к вам разговор особой важности. ─

Фу Цзинсин, не останавливаясь на пути к гаражу, мимоходом бросил презрительный жест, означающий «гнать её в шею».

А Лань поспешил следом, с заметной сомнением в голосе: ─ Четвёртый господин, она утверждала, что дело не терпит отлагательств, и умоляла уделить ей хоть минуту. ─

Фу Цзинсин замер как вкопанный, бросил на него свирепый косой взгляд и принялся быстро выводить пальцами: [Еще слово – и выметешься вместе с ней.]

Какая-то пешка, подброшенная семейкой Цзян ради привязки к роду Фу, возомнила себя пупом земли?

И с каких это пор всякая шваль может рассчитывать на аудиенцию у него?

Даже в бреду он бы не опустился до подобного.

А Лань торопливо закивал: ─ Понял, я сейчас же передам всё барышне Цзян. ─

Затем он открыл дверь машины. Дождавшись, пока Фу Цзинсин устроится на заднем сиденье, он обошел автомобиль и занял место спереди.

Шофёр А Сяо нажал на газ, и машина плавно вырулила со двора, направляясь прямиком к родовому гнезду клана Фу.

Крутя баранку, он украдкой бросил взгляд на Фу Цзинсина через зеркало заднего вида и мысленно хмыкнул: небось опять Четвёртому господину таинственные сны снились.

Вот уж правда – красота страшная сила, ишь как прилипают пиявки.

Или же... ─

Мысль не успела сформироваться, как Фу Цзинсин с жуткой проницательностью уловил движение и со всего маху врезал ногой по спинке водительского кресла.

А Сяо лишь на секунду скосил глаза, что на их языке означало: следи за дорогой.

Тот мгновенно подобрался: ─ Слушаюсь, четвёртый господин. ─

А в голове уже роились новые жалобы: до чего же проклятая нынче работенка – мало того что хлеб горький, так даже собственные мысли думать возбраняется.

Сидевший рядом А Лань лишь беззвучно вздохнул про себя: ну до чего же у А Сяо дубовая башка, вечно нарывается.

Он выразительным взглядом предостерег товарища: поосторожнее, а то ведь и впрямь прилетит.

Вспомнив, как в прошлый раз его угораздило залететь в сточную канаву, А Сяо благоразумно решил, что мыслить вредно для здоровья, хотя трудиться в целом всё еще обожает.

Салон погрузился в абсолютную тишину.

Лицо Фу Цзинсина наконец немного разгладилось. Уставившись в окно на бесконечный поток машин, он заранее ощущал головную боль от предстоящей встречи с пресмыкающимися перед ним лицами.

Марать руки не хотелось – тошно и бессмысленно.

Вскоре А Сяо припарковал автомобиль у парадного входа особняка.

Фу Цзинсин ссутулился, выходя из машины, одернул рукава и решительным шагом направился в гостиную.

Как вдруг сверху донесся медовый, до тошноты приторный голосок: ─ Четвёртый господин, вы пожаловали. ─

----------

«Четвёртый, погоди»

Фу Цзинсин поднял взгляд: тьфу ты, опять эта пакость глаза мозолит.

Он покосился на А Ланя, делая знак преградить ей путь – общаться с этим созданием не было ни малейшего желания.

Затем он уселся рядом с Фу Юйъанем, указательным пальцем начертил в воздухе вопросительный знак, перекрестил ладони на груди и жестами осведомился: [В чём дело?]

Фу Юйъань мельком глянул на него, сделал глоток чая и произнес: ─ Я велел тебе вернуться ради заключения брака с семейством Цзян. ─

Он поднял глаза на застрявшего на лестнице А Ланя: ─ Ая сидит наверху, ступай пообщайся с девушкой, выберите день и поезжайте ставить штампы в свидетельство. ─

Фу Цзинсин скептически усмехнулся, сложил пальцы крест-накрест в приветственном жесте, ткнул пальцем в сторону Цзян Цинянь, демонстративно коснулся собственного сердца и резко выбросил руку вбок: [Хочешь жениться – женись сам.]

Фу Юйъань с грохотом опустил чашку на стол: ─ Что за бред ты несешь? Наконец-то нашлась девушка, готовая выйти за тебя, а ты еще носом крутишь? чего тебе не хватает? ─

Фу Цзинсин с абсолютно ленивым видом изобразил жест: «Если хочешь капризничать, найди себе переводчика попроще».

Фу Юйъань в ярости хлопнул ладонью по столешнице, заставив фарфор подпрыгнуть: ─ По-твоему, это нормально? Ты что, всерьез рассчитываешь, что кто-то станет читать твои мысли с полувзгляда? ─

Фу Цзинсин с наплевательским видом закинул ногу на ногу,

налил себе чашку чаю и принялся невозмутимо потягивать напиток, словно вокруг никого не было.

Эта наглая развязность окончательно вывела Фу Юйъаня из себя; швырнув чашку о пол, он поднялся на ноги: ─ Родить кусок жареной свинины было бы полезнее, чем тебя! ─

Тут же из кухни появился старый дворецкий в сопровождении горничной, указывая на черепки: ─ Живо всё приберите. ─

Затем он почтительно поклонился Фу Цзинсину: ─ Четвёртый господин, не желаете ли свежих пирожных? ─

Фу Цзинсин отмахнулся, давая понять, что не нужно.

Дворецкий молча кивнул и увлек горничную обратно в кухонную зону.

Оставшись в гостиной в полном одиночестве, Фу Цзинсин поставил чашку и устало потер переносицу.

И зачем только он продолжает тратить силы на эти жесты, если всё равно взаимопонимания ноль?

Стоило им сослать его за границу на двадцать лет, как по возвращении тут же пытаются пристроить под венец – губы у них не треснут от таких фантазий.

Фу Цзинсин поднялся, собираясь уйти, но на лестнице путь ему преградила Сун Цзиннин: ─ Старичок Четвёртый, постой. ─

Она смахнула руку А Ланя, пытавшегося заступить ей дорогу, подошла вплотную к сыну и попыталась взять его за руку, но он отдернул ладонь: ─ Четвёртый, Ая ждет наверху, сходи взгляни на неё. ─

В её глазах читалась мольба: ─ Она станет тебе отличной женой. ─

А Лань, потиравший посиневший от ущипов бицепс внизу лестницы, с изумлением уставился на госпожу, только что назвавшую ЭТО хорошей женой???

В Сянгане теперь так называют образцовых супруг???

Или это всё-таки разновидность горных тигриц...?

Фу Цзинсин раздраженно отмахнулся, вопрошая знаками: [Она сможет общаться со мной без этой клоунады с руками?]

Сун Цзиннин предпочла списать всё на дурное настроение младшего сына и с улыбкой произнесла: ─ Не валяй дурака. Если ты перестанешь жестикулировать, кто вообще поймет твои мысли? ─

Фу Цзинсин прекрасно понимал, насколько завышенным было его требование.

Но если всю оставшуюся жизнь придется объясняться на пальцах, лучше уж сдохнуть в одиночестве.

По крайней мере, сохранится иллюзия покоя.

Превозмогая раздражение, он показал: [Моя жизнь – не ваше дело.]

Развернувшись, он стремительно зашагал к выходу, не оглядываясь.

А Лань тут же бросился за ним: если замешкаться, его руки окончательно преврафятся в фарш.

Цзян Цинянь с отчаянием рванулась следом: ─ Четвёртый господин, выслушайте меня, у меня действительно есть важные слова! ─

Сун Цзиннин с умилением смотрела на девушку, понесшуюся вслед за сыном.

Какая преданность – мало того что не испугалась нрава А Сина, так еще души в нем не чает.

Вот и славно, найдется кому о нем позаботиться.

Фу Цзинсин уже успел втиснуться на заднее сиденье, А Лань кулем рухнул на переднее пассажирское: ─ Быстро, гони! Эта белесая фурия сюда несется, трогай! ─

А Сяо живо повернул ключ зажигания, намереваясь рвануть с места.

Цзян Цинянь в отчаянии выскочила прямо перед капотом, раскинув руки и приняв вид мученицы.

А Сяо резко вдавил тормоз в пол, высунулся из окна и взревел: ─ Жить надоело? А ну убирайся с дороги! ─

Цзян Цинянь проглотила оскорбление и взмолилась: ─ Передайте Четвёртому господину, мне действительно нужно поговорить с ним! ─

От резкого толчка Фу Цзинсин затылком приложился о спинку сиденья, а услышав заунывный вопль девицы за окном, в ярости дважды пнул водительское кресло, требуя давить на газ и ехать прямо по ней.

А Сяо криво усмехнулся: ─ Сама не отойдешь – я не виноват, если перееду. ─

С этими словами он плавно отпустил тормоз, позволяя машине катиться вперед.

Зрачки Цзян Цинянь сузились от ужаса; инстинкт самосохранения перевесил амбиции, и она отпрыгнула в сторону.

Глядя вслед набирающему скорость автомобилю, она до боли закусила губу, яростно топая ногами: Фу Цзинсин будет принадлежать только ей.

В этот момент крыльца достигла Сун Цзиннин, мягко беря девушку под руку: ─ Ая, не переживай, просто А Син с дороги устал, дай ему время прийти в себя. ─

Цзян Цинянь мгновенно спрятала хищный оскал, изобразив кроткую улыбку: ─ Хорошо, я послушаюсь матушку Сун. ─

.......

Ровно полночь.

Одетая во всё черное Су Доми выскользнула из пространства и стрелой бросилась к морскому побережью.

Пограничные прожекторы то и дело шарили лучами по песку; она то исчезала внутри пространства, то появлялась вновь, заставляя тигрёнка закатывать глаза до самого затылка – до чего же суетливые пошли люди.

Когда до заброшенной бухты оставалось совсем чуть-чуть, её слух резанул грубый окрик: ─ Товарищ, погоди! ─

Сразу за этим взвился тревожный свисток – судя по всему, кричавшего засекли.

Су Доми в бешенстве сорвалась с места, прибавив ходу: ─ Проваливай к чертям, придурок проклятый! ─

Парень опешил: впервые в жизни его удостаивали столь специфического напутствия, и гнев еще не успел вскипеть, как его накрыло ярким светом поискового прожектора.

В панике он шарахнулся как раз в ту сторону, куда неслась Су Доми.

─ Стоять, не с места! ─

Пограничный дозор с фонарями наперевес бросился в погоню за беглецом.

Обернувшись и заметив две мелькающие тени – одну впереди, другую на хвосте, – Су Доми задохнулась от праведного гнева.

Убить бы этого олуха малолетнего.

Припрется черт знает куда и орет на всю округу.

Сжав зубы, она припустила еще быстрее, скрываясь в тенистых зарослях у бухты.

Убедившись, что погоня пока отстала, она спешно нырнула в пространство – переждут бурю, а там видно будет.

Тем временем пограничник в рупор предупреждал: ─ Прекратите бегство, иначе откроем огонь на поражение! ─

Парень бежал, дико озираясь по сторонам в поисках укрытия, и от свирепых окриков стражников порядок в его голове окончательно рухнул.

Он не только не сбавил шаг, но и припустил с удвоенной силой.

─ Бах! ─

Милиционер, не раздумывая больше, пальнул в воздух для устрашения.

Ощутив, как икру прожгло огненной болью, парень споткнулся и рухнул носом в грязь.

Не обращая внимания на адскую боль, он кое-как поднялся, волоча подбитую ногу, и продолжил ковылять вперед.

Сзади снова раздался окрик: ─ Следующий выстрел будет в голову! ─

Беглец оглох ко всему, кроме собственного страха, упрямо двигаясь вперед.

В тот момент, когда он почти добрался до кромки прибоя, грянули сразу два ружейных выстрела, но пули ушли мимо.

Парень прекрасно понимал: остановка означает отправку на перевоспитание в трудовые лагеря, откуда не возвращаются.

С последней надеждой он с размаху бросился в пенящиеся волны.

Вспыхнувший в темноте луч прожектора выхватил из мрака стремительную тень.

─ Нет! ─

----------

«Помни, плыви в правильном направлении»

Ополченец протянул руку в отчаянном жесте, пытаясь остановить мальчишку, но тот и не думал возвращаться. У него была повреждена голень – в воду неизбежно хлынет кровь, привлекая голодных морских хищников. К тому же такой поступок лишь усугублял наказание, окончательно ставя крест на его репутации и превращая в беглого предателя. Однако, не успел ополченец договорить, как юноша с окровавленной ногой решительно бросился в пучину, не оглядываясь назад. Один из дежурных тут же сорвался с места и в несколько прыжков добежал до небольшой моторной лодки, привязанной у каменистой отмели. Глухо заурчал мотор, и пограничники на катере стремительно разрезали волны, устремляясь в погоню за беглецом. Раненая нога совсем не слушалась, и парню оставалось лишь отчаянно загребать руками, оставляя за собой на воде бледный, расплывающийся алый след. Услышав позади нарастающий рев двигателя, он начал грести еще яростнее, изо всех сил цепляясь за воду. Но силы таяли вместе с потерянной кровью, движения становились все слабее, и катер легко настиг его. ─ Куда собрался? ─ крикнул ополченец. Стоя на коленях в качающейся лодке, он наклонился и втащил парня на борт за руку. Юноша откинулся назад, пытаясь всем весом снова соскользнуть в спасительную воду: ─ Умоляйте, пощадите! Дома совсем невыносимо, пришлось бежать на другой берег ради куска хлеба. Ополченец тяжело вздохнул: ─ Легко сказать. Везде тяжело, и если каждый вздумает бежать, что тогда останется? С десяток минут они боролись на волнах, пока изможденного юношу наконец не выволокли на берег. В пространстве Су Доми сидела на диване, прижимая к груди маленького тигренка, и холодно наблюдала за происходящим со стороны. Туда ему и дорога. Стоило ему промолчать, и, глядишь, обошлось бы без погони. Тигренок поднял мордочку, заметил ее нахмуренные брови и, решив, что она испугалась, утешающе тронул ее за колено мягкой лапой: ─ Хозяйка, не бойся, я тебя защищу. Су Доми вздрогнула, заглянула в чистые тигриные глаза и уткнулась лицом в пушистую голову. Крепко обняв зверятa, она зарылась носом в шерстку: ─ Спасибо, тигровая сестренка, обожаю тебя. Тигренок прикрыл мордочку лапой: ─ Ой, ну перестань, я же смущаюсь. ─ Ха-ха. Повозившись немного в тишине внутреннего пространства, Су Доми снова вышла наружу. Оглядевшись и убедившись поблизости в полном отсутствии людей, она спустила на воду деревянную лодку, ловко запрыгнула сама и выпустила тигренка, поручив ему править. Сама же она разлеглась на дне лодки, беззаботно болтая ногами – наконец-то наступала нормальная жизнь. Тигренок деловито перебирал лапкой самодельный румпель и вдруг бросил на нее обиженный взгляд. Использовать детский труд вообще-то незаконно. У нее хоть капля совести осталась? Как можно чувствовать себя настолько невозмутимо? Вздохнув, он смиренно продолжил работать лапой. Прошло минут десять, лодку вынесло на самую середину залива, и берега по обе стороны постепенно превратились в размытые серые полосы. Су Доми приподнялась на локте: ─ Сестренка-тигр, спрячься пока в пространстве, я тут разберусь с семейкой Су. Не успел зверек опомниться, как мысль хозяйки перенесла его в убежище. В тот же миг на днище лодки тяжело рухнули четверо членов семьи Су, заставив суденышко тревожно качнуться. У Су Цзинчуаня и остальных лица были серыми и безжизненными, щеки ввалились, губы потрескались от жажды, а от одежды исходил резкий запах мочи. Завидев Су Доми, глава семейства попытался разгневанно рявкнуть, но тут же скривился от подступившей тошноты; холодный пот покатился по подбородку, и он бессильно прислонился к борту: ─ Дрянь… бесстыдная девчонка, ты еще смеешь показываться? Шэнь Сичжэнь внезапно переменила тон и жалобно заскулила: ─ Ми-ми, я ведь твоя мать… Сжалься, дай хоть крошку еды! Су Няньси на мгновение зажмурилась, понимая, что сейчас не время качать права. Раскрыв глаза, она мгновенно наполнила их слезами и изобразила невинное раскаяние: ─ Сестрица, что с тобой? Чего ты хочешь? Только скажи, я все для тебя сделаю. Су Тинсюань молчал. Он прекрасно знал, что эта стерва так просто их не отпустит. Дождавшись, пока они закончат причитать, Су Доми засучила рукава, схватила Шэнь Сичжэнь за воротник, ухватила за пояс и без лишних слов швырнула за борт: ─ Третья, плыви-ка не спеша домой. Никто из них не успел опомнить опомниться, пока из воды не донеслось бульканье захлебывающейся женщины, заставившее остальных в ужасе вытаращить глаза. Су Цзинчуаня со связанными руками попытался отползти назад с помощью одних пят: ─ Дрянь, что ты творишь? Су Няньси в панике огляделась и с ужасом осознала, что они посреди открытого моря. Эта безумица и вправду решилась на убийство. Су Тинсюань, уловив намерения Су Доми, в панике выпалил: ─ Сестрица, я твой кровный брат, нельзя так со мной! Ха. Какая ирония. Напоминание о родстве сейчас приблизит его конец быстрее всего. Су Доми усмехнулась уголком рта, наклонившись к самому его лицу: ─ Думаешь, я ничего не знаю? Зрачки Су Тинсюаня сузились – неужели она раскусила их с самого начала? Он судорожно сглотнул: ─ Сестра, тогда тем более нельзя так поступать, мама на том свете будет плакать. Плакать? Ей-богу, прослезится. Оттого, что не смогла защитить дочь при жизни. Но сейчас покойница наверняка радовалась, что их род претерпел такое перерождение и она смогла отомстить обидчикам. Су Доми насмешливо фыркнула: ─ Мама только рада будет твоему компанию, в конце концов, ты первый помогал убийцам травить собственную сестру. Больше не тратя слов на пустые споры, она вцепилась в его одежду, шагнула к борту и с размаху швырнула в воду. ─ А-а, нет, не надо… Не успел он договорить, как волны скрыли его с головой. Су Няньси и Су Цзинчуань дрожали от страха, прижавшись друг к другу и не зная, что предпринять. Су Доми отряхнула руки: ─ Теперь ваша очередь. ─ Тс-с. Заметив, что те собираются кричать, она приложила палец к губам: ─ Поберегите силы на обратную дорогу, это куда важнее. Су Няньси тут же сбросила маску: ─ Дрянь! Чтоб ты в следующей жизни в мои руки попала, я сгною тебя! ─ Ха, ну и убьешь меня, и что с того? Мать твоя уже не вернется, а сама ты станешь убийцей и всю жизнь проведешь в страхе. ─ Я же просто предлагаю вам поплавать, с чего такие крики? Су Доми с видом оскорбленной невинности поковырялась в ухе и повторила тот же фокус с Су Няньси, отправив её следом за остальными: ─ Помни, плыви в правильном направлении. А бывшая главная героиня умела трепать языком. Сама-то она человек исключительно правильный. Су Цзинчуань выглядел словно мертвец, у него даже не осталось сил на сопротивление. Су Доми сохраняла ледяное спокойствие, но когда ее палец коснулся его плеча, в глазах старика мелькнуло нечто похожее на проблеск разума: ─ Доми, отец виноват перед тобой и матерью. Он обвел взглядом горизонт: ─ Ты ведь собралась в Гонконг? Твой дядя Цзян Цинлинь как раз там. Обязательно найди его, он присмотрит за тобой. ─ Знаю я. Су Доми поморщилась – к чему эта дешевая драма напоследок? Проваливай вслед за остальными. Лодка мгновенно опустела. Вокруг простиралась зловещая темная вода, и Су Доми поспешила вернуть тигренка для подстраховки: ─ Давай быстрее, нам нужно успеть на берег. Тигренок закатил глаза, продемонстрировав белки: ─ Садитесь поудобнее, хозяйка. Он присел на лапы и выжал максимальную скорость, рассекая ночную гладь, пока деревянное суденышко не уткнулось носом в песчаный берег. Темнота скрывала их прибытие.

----------

Прибытие в Гонконг

Воспользовавшись тем, что вокруг не было ни души, Су Доми спрятала лодку и тигренка обратно в пространственный карман, а затем легко выпрыгнула на берег. Едва ступив на сушу, она нырнула в заросли мангровых деревьев, где ноги мгновенно увязли в густой жиже, а в некоторых местах грязь доходила до колен. Нагнувшись, она стала распутывать переплетения корней, превозмогая боль от острых ракушек, впивавшихся в кожу, и медленно пробираясь вверх по илистому склону. Спустя полчаса она наконец выбралась на твердую почву, сразу же затерявшись под сенью соснового бора, и под покровом ночи двинулась на восток вдоль рисовых чеков. На ходу Су Доми мысленно обратилась к спутнику: ─ Куда теперь? [В радиусе пяти ли живые организмы, тигренок почуял чужое тепло носом, – тут патруль, прячься в лес.] Су Доми молнией метнулась в гущу деревьев и затаилась, слившись с темнотой. Спустя мгновение [«Все, можно выходить, дальше чисто», – подал знак принюхавшийся тигренок.] Она вернулась на тропу, преодолела пологие холмы Пиншаня, и примерно через три-четыре часа перед ее глазами забрезжили огни лавки Вонлун. Спускаясь с горы, она не рискнула идти напрямик, а укрылась в заброшенной хижине у рыбных садков, где на мгновение скрылась в пространстве, чтобы привести себя в порядок. Едва забрезжил рассвет, на тропинках появились первые крестьяне с коромыслами и корзинами овощей. Свежая и аккуратная, Су Доми затерялась в толпе местных жителей, направляясь к автостанции Юньлон за утренним рейсом. Вскоре подошел старенький автобус. Едва открылись двери, крестьяне гурьбой бросились внутрь. Кондуктор с матерчатой сумкой на поясе принимал плату с каждого пассажира. У Су Доми в карманах водились лишь крупные купюры, которые при первом же появлении привлекли всеобщее внимание. Не моргнув глазом, она протянула деньги кондуктору: ─ Вчера только выдали зарплату, других нет, разменяйте, пожалуйста. Кондуктор нахмурился, перебирая мелочь в сумке: ─ Поспрашивайте у людей, у меня не наберется столько сдачи. Су Доми поднялась с места и окинула салон взглядом: ─ Граждане, выручайте, у кого найдется размен? С меня завтрак на выходе. Стоило упомянуть бесплатную еду, как попутчики тут же принялись шарить по карманам. Не найдя нужной суммы, некоторые заметно погрустнели, сокрушаясь об упущенном угощении. Наконец одна женщина высыпала на ладонь всю скопившуюся мелочь, долго пересчитывала, пока не набралось ровно сто долларов – помятых и засаленных. Смущенно протянув их девочке, она произнесла: ─ Держи, деточка. Су Доми тут же отдала ей крупную банкноту, улыбнувшись в знак благодарности: ─ Спасибо, тетушка, вместе выходим? ─ Давай, – женщина слабо улыбнулась, теперь хоть не придется переживать из-за сбережений. Отсчитав восемьдесят центов за проезд, Су Доми спрятала остаток денег в карман. За окном сельские пейзажи сменились частоколом высоток, и автобус плавно затормозил у паромной переправы на Джордан-роуд. Выйдя следом за той женщиной, Су Доми устроилась за столиком в прибрежной забегаловке под тентом и заказала две порции вонтонов всего за доллар. Быстро покончив с едой, они распрощались, и Су Доми направилась прямиком к автобусной остановке на Нейтан-роуд, откуда доехала до конечной в Цимшатэй. ....... Вилла № 1 в Репалс-Бэй. В просторном кабинете Фу Цзинсин небрежно опирался локтями на стол, легко касаясь подбородка тыльной стороной ладони; полулежа в кресле, он с ленивым безразличием слушал доклад А Ланя. Тот с телексовым бланком в руках докладывал: ─ Четвертый господин, из-за границы пришел запрос: сколько переводить средств? Чувствовалось его легкое волнение: ─ Мы действительно возвращаемся, чтобы отнять рынок у главного дома Фу? А вдруг старшие прознают и снова начнут давить, требуя отдать активы первому браку? Фу Цзинсин едва приподнял веки, бросил на помощника ленивый взгляд и небрежно вывел на бумаге: [Десять миллиардов.] Подумав секунду, он добавил еще строчку: [Скупить всю недвижимость в Гонконге, какую удастся найти, и нанять побольше людей для охраны.] Так будет намного веселее. Увидев написанное, А Лань судорожно сглотнул: ─ Понял, четвертый господин. ─ И кстати, госпожа снова звонила, требует, чтобы вы встретились с мисс Цзян, иначе… иначе она грозится покончить с собой. [……] Сколько раз на дню она собирается умирать? Если так пойдет дальше, в могилу сойдет он сам. Фу Цзинсин устало потер переносицу – если бы не проклятые сны, он бы ни за что не ступил на землю Гонконга. Он знаком левой руки указал на время после полудня, поднял два пальца, прикоснулся к левой ладони, обозначая «Цим», затем легонько потер ладони друг о друга – «Ша», качнул подбородком в сторону моря, конкретизируя район, изобразил дугой крышу отеля и скрестил руки, символизируя высотное здание. В полдень в полудне в отеле «Пенинсула» состоится встреча. Ему не терпелось взглянуть, что за пакость на этот раз изволит изречь эта женщина. А Лань мысленно перевел дух: устрой он еще один демарш, старейшина точно прибил бы его на месте. ─ Хорошо, четвертый господин, я всё устрою. Не успел он сделать шаг к выходу, как Фу Цзинсин снова постучал пальцем по столу. А Лань мгновенно вытянулся в струнку: ─ Четвертый господин, есть еще указания? Фу Цзинсин быстрыми жестами изобразил короткий сценарий: сначала указал на гипотетическую даму, коснулся губ, развел десять пальцев, изобразил циферблат и резко опустил ладонь. Затем отмахнулся, показав, что времени будет в обрез, и провел ребром ладони по горлу. Десять минут, и ни секундой больше – пусть потом не вопит о нехватке времени и не устраивает истерик. А Лань мысленно схватился за голову: это же чистое приглашение на казнь, ничуть не лучше предыдущего отказа. Он выдавил натянутую улыбку: ─ Будет сделано, четвертый господин. Развернувшись, он поспешно вышел из кабинета, аккуратно притворив дверь. Тогда Фу Цзинсин выдвинул ящик стола, достал несколько эскизов и принялся вглядываться в них. На первом рисунке виднелась бурная зелень холмов и неясные очертания храмовой крыши – даже толком не разобрать. На втором – кромешная тьма пустой комнаты. На третьем – две заглавные цифры: «десять» и «восемнадцать». Это были единственные три фрагмента, которые удавалось удержать в памяти после тех странных снов; чаще всего остальное стиралось сразу после пробуждения. Он снова и снова сравнивал рисунки, изучая каждую линию, но безрезультатно. Увы, собрать воедино эту мозаику никак не удавалось. В этот момент А Лань снова постучал и, приоткрыв дверь, виновато заглянул внутрь, избегая смотреть шефу в глаза: ─ Четвертый господин, госпожа только что звонила еще раз. Просила одеться поприличнее, чтобы произвести впечатление на мисс Цзян. ─ Бабах! ─ Фу Цзинсин молча схватил со стола увесистую книгу и швырнул в помощника, а затем тяжело ударил пальцами по столешнице, приказывая тому проваливаться. Какая-то пустопорожняя помеха смеет указывать ему, как себя вести! А Лань среагировал мгновенно, заслонив лицо руками. Главное, чтобы нос остался цел, остальное стерпится.

----------

«Заселение в отель „Пенинсула“»

Су Доми четко знала, чего хочет, и с Нейтан-роуд направилась прямиком к отелю «Пенинсула».

Она намеревалась пожить там некоторое время, пока не подыщет себе подходящий дом, чтобы переехать.

Подойдя к стойке регистрации и пустив в ход кантонский диалект, которому она в прошлой жизни училась просто ради интереса, Су Доми произнесла: ─ Здравствуйте, будьте добры, оформите мне одноместный номер с видом на море на полмесяца.

Ее чистое произношение выдавало в ней коренную жительницу Гонконга, в чем с первого же взгляда убедился персонал. ─ Конечно, одноместный номер с видом на море стоит 90 гонконгских долларов за ночь. При оплате за полный месяц… то есть за полмесяца сумма составит 1350 гонконгских долларов плюс десять процентов за обслуживание, итого 1485 гонконгских долларов.

Су Доми достала пятнадцать стодолларовых купюр и положила их на середину стойки.

Сотрудник быстро вложил в руку Су Доми ключи от номера и сдачи пятнадцать гонконгских долларов.

После этого он лично проводил ее на восьмой этаж, подробно объяснив планировку комнаты и рассказав обо всех удобствах.

Су Доми ловила каждое его слово, слушая со вниманием и без малейшего намека на нетерпение.

Впрочем, сопровождающий вскоре удалился. Оставшись одна, она заперла дверь изнутри и залпом осушила два полных стакана воды из источника духа. Ее тело тут же покрылось черной маслянистой слизью, похожей на грязь.

Девушке не оставалось ничего другого, как выпустить на свободу маленького тигренка и напутствовать его: ─ Я пойду помоюсь, а ты пока побудь на хозяйстве.

С этими словами она стремительно бросилась в ванную, чтобы смыть с себя всю грязь.

Утреннее толкание в переполненных автобусах утомило ее настолько, что от нее даже исходил легкий запах.

«……»

Тигренок закатил глаза от полного оцепенения.

Он окинул взглядом комнату по кругу. Разве это похоже на место, которое нуждается в охране?

Да и даже если бы ему действительно доверили охрану, она вряд ли рискнула бы выпустить его наружу – сплошное баловство и лишние хлопоты.

Не успел он как следует поворчать, как Су Доми вышла из ванной – свежая, в аккуратной одежде.

Тигренок уставился на похорошевшую раз эдак в восемь Су Доми, чьи волосы стали невероятно гладкими и шелковистыми, и его тигриные глаза мгновенно заблестели: ─ Хозяйка, до чего же ты красивая.

─ Еще бы, – самодовольно усмехнулась Су Доми.

Она присела на корточки, прижала зверька к груди и принялась гладить по шерстке: ─ Не мог бы ты превратиться в котенка? Тогда я смогла бы носить тебя с собой повсюду.

Тигренок поспешно оттолкнул ее ладонь: ─ Не нужно, совсем не нужно, мне и в пространстве хорошо.

Он вовсе не собирался обращаться в мягкотелого котишка – ему куда больше нравилось быть крупным тигром, способным за себя постоять.

Да таким, чтобы одним укусом пускать кровь врагам, ау-у-у!

Су Доми не стала настаивать: превратить его в карманного питомца, судя по всему, было затеей несбыточной.

Вернув его в пространство, она отправилась в полицейский участок неподалеку от отеля, чтобы оформить удостоверение личности. Разобравшись с бумагами, она неспешно зашагала в сторону банка.

Самой важной задачей сейчас было купить сотню домов. Тогда, даже когда деньги в пространстве закончатся, ей хватит продажи всего одной-двух квартир в год, чтобы безбедно жить до конца своих дней.

Банк HSBC находился совсем рядом с «Пенинсулой». Быстро зайдя внутрь, она обратилась к сотруднику за стойкой: ─ Здравствуйте, я хочу купить недвижимость.

Клерк в форменном костюме слегка склонил голову и вежливо произнес: ─ Прошу прощения, мисс, на сегодняшний день вся доступная для продажи недвижимость из нашего списка уже раскуплена, свободных вариантов пока нет.

Вы можете оставить свое имя, контактный адрес и предпочитаемый район. Я запишу вас в реестр, и как только появится новый объект, мы первыми отправим вам письменное уведомление.

Если покупка не горит, рекомендуем заглянуть к нам через недельку-другу.

«……»

Разве в эту эпоху недвижимость в Гонконге пользовалась таким бешеным спросом? – мысленно удивилась она.

Оставлять свои контакты Су Доми не стала: не получилось здесь – найдет в другом месте.

Она вышла на улицу, взмахом руки поймала такси у обочины и велела ехать к следующему банковскому отделению.

Чтобы добраться на машине от Цимсачёя до главного офиса HSBC в Центральном районе, требовалось сначала доехать до паромной пристани на Джордан-роуд и переправляться на автомобильном пароме, так что поездка обошлась бы не меньше чем в семь гонконгских долларов.

Вскоре такси плавно затормозило у входа в банк.

Су Доми вошла внутрь с гордо поднятой головой, но уже спустя пару минут вылетела оттуда мрачнее тучи – результат оказался точь-в-точь как в филиале в Цимсачёе.

Не желая верить в неучу, она следом отправилась пытать счастья в Standard Chartered и Citibank.

Без малейших сюрпризов: все жилье было распродано.

Неужели в этот мир занесло еще одну попаданку, или здесь завелся кто-то неизмеримо богаче нее самой?!

Она с досадой постучала себя по коленям – после долгих часов беготни ноги гудели от усталости.

В этот момент ее взгляд случайно упал на вывеску заведения напротив, и глаза мгновенно загорелись: ─ Ресторан «Юнкий».

Она отлично помнила упоминание из книги о том, что это заведение уже давно вошло в список пятнадцати лучших ресторанов мира по версии журнала «Форбс».

Фирменными блюдами здесь считались жареный гусь по-кантонски на углях, а также столетние яйца с маринованным имбирем – их заказывал абсолютно каждый посетитель.

Помимо этого, славу ресторану приносили креветки «пипа» с икрой лиюньцзы, свинина с кедровыми орешками в тумане из облаков, фирменный ассорти-гусь с маринованными свиными ножками, гусиные колбаски, жареный рис с яичными белками и сушеными гребешками, а также фирменная лапша по-княжески, приправленная гусиным жиром.

От одних только названий аппетит разыгрывался не на шутку.

Су Доми больше не сомневалась ни секунды: она решительным шагом направилась туда и заняла свободный столик в общем зале.

Она заказала порцию лапши по-княжески впридачу к двум главным фирменным блюдам ресторана.

Не успела она расположиться, как официант подал закуску – тарелочку прозрачных столетних яиц с маринованным имбирем для возбуждения аппетита.

Едва она успела отведать пару кусочков холодной закуски, как на стол водрузили половину жареного гуся на углях. Его хрустящая кожица цвета спелой вишни и янтаря аппетитно блестела от гусиного жира, а щедро политый горячим маринадом деликатес источал умопомрачительный аромат.

Су Доми вгрызлась в хрустящую корочку, а затем закусила ее яйцом с имбирем, чтобы сбить жирность – сочетание мяса и овощей было выверено идеально.

Как только с первыми двумя блюдами было покончено наполовину, официант принес тончайшую, словно шелковые нити, лапшу по-княжески.

На дне тарелки лежали две-три обданные кипятком ветки ярко-зеленого чой-сума, на фоне которых бамбуковая лапша казалась еще более золотистой.

Сверху ее украшала россыпь тончайших колечек зеленого и белого лука. Никаких лишних соусов или кусочков мяса – все выглядело максимально лаконично и чисто.

Блюдо подали на абсолютно белой круглой тарелке, а рядом поставили пиалу с прозрачным бульоном на рыбе дайдиюй, отлично помогающим справиться с жиром.

Наевшись до отвала, Су Доми прямиком на такси вернулась в «Пенинсулу».

........

В просторном вестибюле отеля.

Цзян Цинянь чинно восседала за столиком у арочного окна с видом на гавань, в томительном ожидании Фу Цзинсина.

На этот раз она твердо намерена заставить его потерять голову от любви, а если не выйдет – по крайней мере уговорить его на брак.

Ее глаза были прикованы к входным дверям так неотрывно, будто она боялась пропустить хоть одно мгновение.

Лишь спустя полчаса на пороге наконец показалась высокая, исполненная достоинства фигура мужчины, за спиной которого шагали трое или четверо телохранителей в строгих костюмах.

Это он.

Он действительно пришел.

Она прижала руку к бешено колотящемуся сердцу, силой возвращая себе самообладание.

Бросив быстрый взгляд на свое отражение и убедившись, что в ее внешности все безупречно, она расправила плечи и стала ждать, пока он приблизится.

Фу Цзинсин лениво приподнял веки, скользнув взглядом по окнам, и с явной неохотой направился в ее сторону.

А Лань в пару шагов опередил его и отдернул стул, приглашая сесть.

Фу Цзинсин закинул ногу на ногу,

опершись локтями на подлокотники, и чуть приподнял подбородок.

А Лань тут же уловил этот жест: ─ Четвертый господин спрашивает, зачем вы его позвали? – перевел он.

Цзян Цинянь во все глаза смотрела на приближающегося мужчину. Солнечные лучи пробивались сквозь окно, падая на его фигуру и окутывая легким цветным сиянием, от которого у нее на секунду закружилась голова.

Почему раньше она упорно замечала в нем лишь одни недостатки и в упор не видела природной красоты?

Лишь голос А Ланя вернул ее к действительности.

Она заправила за ухо выбившуюся прядь волос, набралась смелости и посмотрела прямо на него, заговорив невероятно мягким тоном: ─ Здравствуй, четвертый господин, я Цзян Цинянь.

Госпожа Фу говорила мне, что нам обоим стоит пожениться как можно скорее. Что ты думаешь об этом?

Фу Цзинсин даже не удостоил ее ответом, лишь бросил косой взгляд на А Ланя.

Всякое отребье теперь тащат прямо к нему – совсем совесть потеряли.

А Лань озвучил волю хозяина: ─ Мисс Цзян, четвертый господин просит вас сразу переходить к делу и не тратить время на посторонние разговоры – у него нет ни малейшего желания сидеть здесь из вежливости.

Лицо Цзян Цинянь мгновенно залилось краской, она неловко улыбнулась: ─ Хорошо, я сейчас же...

В этот момент ее взгляд случайно скользнул к входу в отель, и зрачки сузились так, словно началось землетрясение.

Как такое возможно?!

----------

«Первая встреча»

За те несколько секунд, пока она прибывала в оцепенении, Фу Цзинсин окончательно потерял терпение, развернулся и зашагал прочь.

─ Четвертый господин, дайте мне еще пару минут, умоляю! – опомнившись, Цзян Цинянь бросилась за ним.

Фу Цзинсин пропустил ее слова мимо ушей, продолжая идти своим путем.

Одолеваемая паникой, Цзян Цинянь обогнула телохранителей и в отчаянии ухватилась за полу его пиджака, надеясь заставить его хотя бы повернуться.

Почувствовав рывок, Фу Цзинсин слегка качнулся в сторону и стряхнул ее руку.

Разворачиваясь на ходу, он не рассчитал траекторию и со всего маху врезался в вошедшую в холл Су Доми.

Столкновение произошло настолько стремительно, что телохранители даже не успели среагировать, и оба рухнули прямо на пол.

Только что обретшая равновесие Цзян Цинянь снова покачнулась.

Почему они все-таки столкнулись?!

Небеса, да чего же вы добиваетесь?!

Су Доми скривилась от боли, ее лицо исказилось, а сквозь зубы вырвался стон: ─ Ой… Как тяжело, встаньте же немедленно.

Брови Фу Цзинсина сошлись на переносице в тугой узел. Опираясь ладонями о пол, он приподнялся, но в этот момент его нос случайно скользнул по нежной коже, отчего он замер на месте.

Следом в его ноздри ударил легкий, едва уловимый аромат. С каких пор чужие духи падали настолько приятно?

Он только хотел принюхаться получше и разобрать бренд парфюма, как снизу донесся испуганный шепот.

Встретившись взглядом с перекошенным от боли лицом под собой, он в ужасе подскочил на ноги: чуть не стал жертвой какого-то призрачного домогательства!

Су Доми шумно выдохнула, поднимаясь на ноги с твердым намерением отчитать неуклюжего хама.

Но А Лань уже сделал шаг вперед и протянул ей пачку банкнот: ─ Приносим извинения, мисс, наш четвертый господин сделал это не нарочно. Возьмите в знак компенсации.

«……»

Поистине, жители Гонконга отличались широкой душой.

Су Доми бегло окинула взглядом здоровенных телохранителей за спиной обидчика и благоразумно решила, что связываться с ними – себе дороже.

Пришлось смириться и принять деньги: ─ Ладно, тогда до свидания.

Она успела сделать всего пару шагов, как сзади раздался наглый голос:

【А с виду обычная рвачка до денег. Знал бы – принюхался подольше, чтобы узнать марку духов, хотя бы польза была, раз уж все решается купюрами.】

Она резко замерла и оглянулась, но увидела лишь удаляющиеся спины да какую-то незнакомку, бегущую следом.

Су Доми озадаченно почесала в затылке: неужели от удара у нее начались слуховые галлюцинации?

Она опустила глаза и пересчитала купюры – ровно десять сотенных бумажек.

Черт, таких денег на медицинские расходы могло и не хватить.

.......

Тем временем снаружи отеля Цзян Цинянь в очередной раз стала свидетелем того, как автомобиль с Фу Цзинсином увозит его прочь.

В бешенстве она принялась яростно топать ногами: проклятье, проклятье, проклятье! Такой прекрасный шанс, добытый с таким трудом, пошел прахом.

Свирепым взглядом она долго смотрела на вход в отель, пока ногти не впились в ладони до боли, которой она даже не почувствовала.

Су Доми, значит, ты все-таки приехала.

Тогда не вини ее за жестокость – на этот раз она сотрет соперницу с лица земли.

Подойдя к «Мерседесу», Цзян Цинянь открыла дверцу и приказала: ─ Едем домой.

─ Слушаюсь, мисс.

Водитель почтительно кивнул, утопил педаль газа в пол, и машина помчалась в сторону особняков в Коулун-Тонг.

Вскоре автомобиль замер у ворот семейства Цзян.

Цзян Цинянь выскользнула из салона и неторопливо вошла в гостиную.

Экономка по имени матушка Ван тотчас поспешила ей навстречу: ─ Мисс, вы вернулись.

─ Угу, – Цзян Цинянь протянула ей сумочку и небрежно сбросила туфли.

─ Как прошло? – матушка Ван приняла сумку, повесила ее на вешалку, а затем аккуратно расставила обувь в шкафчике.

Цзян Цинянь потерла переносицу: ─ Он ушел после пары дежурных фраз.

Она опустилась на диван: ─ Где папа с мамой?

Матушка Ван поставила на столик перед ней чашку чаю: ─ Господин с госпожой уехали за покупками.

Цзян Цинянь поднесла чашку к губам и слегка подула: ─ Не говорили, в какой магазин?

Матушка Ван покачала головой.

Хотя она проработала в доме не один год, хозяева по-прежнему были скупы на слова и никогда не откровенничали с прислугой.

Цзян Цинянь махнула рукой, отпуская ее.

Ей требовалось тщательно обдумать дальнейшие шаги и понять, как предотвратить неизбежное.

В прошлой жизни она из кожи вон лезла, используя мнимый долг жизни, чтобы заставить Сун Цзиннин уговорить Фу Цзинсяо взять ее в законные жены.

После свадьбы она старалась изо всех сил быть идеальной супругой, окружая мужа заботой.

Увы, сердце Фу Цзинсяо принадлежало другой. Мало того что он отказывался делить с ней ложе, так еще и притащил в дом наложницу.

Сун Цзиннин не только не поддержала невестку, но и призывала к мудрости, заявляя, что все мужчины одинаковы, а законы Гонконга подобное вполне одобряют.

Цзян Цинянь понимала, что спорить бесполезно, и предпочла умолкнуть.

Она по-прежнему исправно исполняла роль законной жены, попутно воспитывая зарвавшуюся наложницу, и жизнь кое-как шла своим чередом.

Перелом наступил тогда, когда эта девка забеременела. Опираясь на свое положение, та перестала считаться с хозяйкой дома, открыто потеснив ее не только в спальне, но и в правах на имущество.

В конце концов от нее потребовали уступить статус законной жены, и Фу Цзинсин дал на это согласие.

Даже Сун Цзиннин в открытую заявила: раз та не способна зачать ребенка, место следует освободить.

Разве дело было в ее бесплодии?

Вся проблема заключалась в том, что Фу Цзинсяо годами не прикасался к ней.

Сун Цзиннин прекрасно все понимала, но из соображений мнимого благородства не могла признать правду публично, поэтому ради спасения чести семьи Фу распустила слухи о слабом здоровье невестки.

Тогда Цзян Цинянь сделала вид, что смирилась, а сама за спиной принялась искать компромат на семейство Фу, надеясь держать их на крючке.

В тот период она случайно узнала, что Фу Цзинсин, отщепенец клана Фу, обладает баснословным состоянием и при этом крутит шашни с Су Доми.

Сун Цзиннин была рабыней предрассудков и старых устоев, а сирота Су Доми не представляла для нее никакого интереса.

Сама же Цзян Цинянь тогда отмахнулась от этой информации, с головой уйдя в сбор компромата на Фу Цзинсяо.

Она совершенно не интересовалась жизнью деверя, а тем более тем, что происходило между ним и Су Доми.

Шли годы. К тому моменту, когда у детей наложницы уже подошел школьный возраст, она по-прежнему не добилась ничего.

Охваченная отчаянием, услышав как-то разговор Фу Цзинсяо с Сун Цзиннин о тайной высылке неугодной жены из Гонконга, она решилась на крайние меры.

Она заранее подослала людей на кухню: одна доза яда, пара капель бензина, несколько стволов – и с семейством Фу было покончено раз и навсегда.

Выжил лишь Фу Цзинсин, да и то потому, что жил отдельно от родового гнезда.

А следом она переродилась.

Всю накопившуюся злобу и обиды прошлой жизни она искупила перед самой смертью.

На сей раз ей не нужен этот протухший брак.

Она завоюет Фу Цзинсина под маской доброй и прекрасной девушки, привяжет его к себе навек, приберет к рукам корпорацию Фу и станет хозяйкой первого клана Гонконга.

Но главной занозой оставалась Су Доми – нельзя позволять им пересекаться.

Судя по воспоминаниям, отец вскоре должен был случайно встретить девчонку, недоразумение разрешилось бы, и ее привели бы жить в этот дом.

Сколько именно времени она здесь прогостит, память не сохранила.

В тот период Цзян Цинянь уже была замужем и не обращала внимания на какую-то кузину с континента.

Никаких пересечений по интересам у них не было, тесного общения – тем более, разве что редкие семейные посиделки по праздникам.

Разве что изредка она слышала ворчание матери о том, что та девица до сих пор не замужем и перебирает женихами.

Именно из-за этого скудного багажа знаний о них нынешняя ситуация казалась ей столь запутанной и опасной.

----------

«Хорошо, когда есть ты и я»

─ Мадемуазель, о чем вы задумались?

Выйдя из кухни, Ван-ма увидела на губах Цзян Цинянь жутковатую усмешку и невольно ежилась.

Цзян Цинянь резко пришла в себя: ─ Пустяки, я ненадолго отлучусь.

Услышав это, Ван-ма торопливо семенила к прихожей и заранее достала и поставила туфли, чтобы той было удобно обуваться.

Цзян Цинянь ступила в туфли и, прихватив сумочку, направилась в гараж.

На этот раз она решила сесть за руль сама. Бросив сумку на пассажирское сиденье, она пристегнула ремень безопасности, резко вдарила ─ педаль газа в пол, и машина тут же вылетела из гаража.

Стоило опустить стекло, как в лицо пахнул прохладный морской бриз, даря удивительное ощущение легкости и свободы.

Вскоре, проезжая мимо автобусной остановки в районе Ваньчай-Гап, она заметила у дороги зеленую телефонную будку.

Она тут же припарковала машину у обочины, выскользнула с сумочкой наружу и, зайдя внутрь будки, опустила в прорезь монету номиналом в один гонконгский мац.[^1]

На том конце провода ответили почти мгновенно: ─ Кто это?

Цзян Цинянь подняла взгляд и бегло окинула взглядом западную сторону: ─ Это я. Почему Су Доми все-таки приехала в Гонконг?

─ Ее обнаружили наши люди и тут же сдали властям.

Ничтожества.

Даже с такой плевой задачей справиться не могут.

Она глубоко вздохнула: ─ Сейчас она остановилась в отеле «Пекин» в Цимшацзюе, сделайте что-нибудь, чтобы скорее избавиться от нее.

Из трубки донесся ленивый голос: ─ Мадемуазель, первая партия наших людей уже за решеткой. Если вы хотите продолжить, придется доплатить и задействовать других исполнителей.

Ради своего счастливого будущего замужества Цзян Цинянь закусила губу: ─ Сколько нужно?

─ Пятьдесят тысяч гонконгских долларов.

─ Хорошо, я оставлю деньги там же, где и в прошлый раз.

─ Широкий жест, мадемуазель. Будьте уверены, на этот раз все будет сделано в лучшем виде.

─ Быстрее.

Не желая выслушивать лишнюю болтовню, Цзян Цинянь бросила трубку, оборвав собеседника на полуслове.

Она тот же час поехала в банк снимать наличные.

.........

Тем временем.

Номер 818 в отеле «Пекин».

Су Доми сидела на диване, прижимая к себе маленького тигренка, и тяжело вздыхала.

Всего наличности, которую можно было пустить в ход из пространственного хранилища, едва наберется миллионов пять.

Продавать золото и антиквариат в больших объемах пока нельзя – даже случайный сбыт хоть одной вещицы неизбежно привлечет внимание алчных глаз и навлечет смертельную опасность.

Главное, что ее собственные боевые навыки весьма заурядны, и сколь ни будь она искусна в кунг-фу, ей не совладать с народной истиной в виде огнестрельного оружия.

Стоит только просочиться слуху, что одинокая молодая женщина обладает несметным состоянием,

как она мгновенно превратится в лакомый кусочек для любого встречного, и даже захудалый бандит сможет легко отправить ее на тот свет.

Сейчас на улицах полно членов триад, так что рисковать попросту нельзя.

Кто виноват, что она – бедная сирота без роду и племени.

Она легонько потеребила тигренка за ухо: ─ Сестрица Тигрица, что же мне делать, если я не могу купить жилье?

─ Если так пойдет и дальше, наших наличных не хватит, чтобы угнаться за взлетом цен.

Тигренок прижался к ее руке: ─ Продать золото и антиквариат?

Су Доми покачала головой: ─ Нет, слишком опасно, это до добра не доведет.

Тигренок вдруг прижал уши к макушке: ─ Пока я здесь, никто не смеет тебя обидеть.

На сердце у Су Доми потеплело, она подняла зверя и зарылась лицом в его шерстку: ─ Я верю тебе, но от всего не убережешься.

Одной силой тут не поможешь, нам нужен надежный и легальный источник дохода.

В глазах тигренка мелькнул огонек, и она предложила: ─ Ты же вырастила в пространстве столько риса и овощей, почему бы тебе не продать их?

Глаза Су Доми мгновенно загорелись: ─ А ведь и правда, отличная мысль.

Поразмыслив над этим, она добавила: ─ Как насчет того, чтобы вместе открыть лавку?

Тигренок на мгновение прервал умывание лапой: ─ Ладно, я буду выращивать овощи, а ты спокойно займешься продажами снаружи.

Су Доми нахмурилась: ─ Как назовем? Может, «Овощи и фрукты Дуоми»?

─ «Продуктовая лавка Шаньцзюня».

Тигренок заворочался у нее на коленях: ─ Мой рис и мои овощи должны носить мое имя.

─ Мишань?

─ Шаньми?

─ Миху?

─ Мицзюнь?

─ Дуоцзюнь?

─ Дуоху?

Видя, что она по-прежнему молчит, тигренку пришлось выдать целый ряд комбинированных названий: ─ Ты собираешься выбрать что-нибудь или нет? ─

Су Доми протянула руку и потрепала ее по голове, лукаво улыбнувшись: ─ Но ты должна пообещать мне одну вещь.

Тигренок поднял мордочку: ─ Какую еще вещь?

Су Доми со смешком приподняла бровь: ─ Ты превратишься в манекен кота, приносящего удачу, и будешь сидеть со мной в лавке.

─ К-кого?! ─

Тигренок резко вскочил на лапы: ─ Я же великий владыка Шаньцзюнь, а ты хочешь сделать из меня кошку, которую каждый встречный будет тискать?!

Она принялась колотить лапами Су Доми по животу: ─ У тебя вообще есть совесть? Есть капля жалости? Хоть немного доброты и сострадания?

─ …… ─

И это она еще утверждала, что не хочет быть кошкой, хотя только что топталась лапками как котенок.[^2]

Су Доми ласково поглаживала ее по голове: ─ Помоги мне присматривать за лавкой и принимать деньги. Если я найму чужого человека, появятся лишние вопросы о происхождении товара, так что придется купить фургон и якобы ежедневно подвозить все самой.

─ У меня есть условие.

Тигренок снова улегся: ─ Половина заработанных денег моя, и ты будешь покупать на них всякое разное мясо.

Она не собирается работать бесплатно.

Нужно отъесться, чтобы в будущем, встретив сородичей, можно было показать настоящую тигриную стать.

─ Идет.

Су Доми улыбнулась уголками губ: ─ Назовем ее Продуктовая лавка «Дуоху».

Тигренок расплылся в довольной улыбке: ─ Хорошо, когда есть ты и я.

Су Доми сразу стало спокойнее на душе: по крайней мере, появится дело, и ей не придется проедать свои сбережения.

Завтра сперва арендует помещение, наймет мастеров для ремонта, запишется на сдачу экзамена на водительские права, а потом купит машину – просто идеально.

Даже если не удастся сразу купить квартиру, ничего страшного: как только лавка будет готова, она первое время поживет прямо там.

.......

Ранним утром следующего дня.

Фу Цзинсин резко сел на постели, проводя рукой по выступившему на лбу холодному поту.

Что за чертовщина?!

Почему ему снова приснилась та размытая горная вершина?

Раньше этот сон повторялся строго раз в год, с чего бы в этом году ему являться уже второй раз?

Его брови сошлись на переносице. Вспомнив, где он побывал вчера – кроме собственной виллы, навестил лишь отель «Пекин» да старый родовой особняк, –

он понял, что дело тут явно нечисто.

Раньше он тоже бывал в «Пекине», но ничего подобного никогда не повторялось.

Единственное отличие вчерашнего дня заключалось в том, что он посидел и немного побеседовал с той нечистью.

Уж не она ли приложила к этому руку?

От испуга уголки его рта задергались в нервном тикe, а в груди зазвучал безумный внутренний крик:

Небеса, умоляю, только не вздумайте играть со мной.

Он ведь искренне, всей душой терпеть не может эту заразу.

В следующую секунду в нем вновь всколыхнулось любопытство: что же она такое хотела ему сказать?

Фу Цзинсин машинально вцепился в простыню и яростно разорвал ее на полосы.

Полоса слева – поехать?

Полоса справа – не ехать?

Продолжая это бесконечное дерганье туда-сюда, он наполнил комнату громким шелестом рвущейся ткани.

Снаружи А Лань с описью недвижимости в руках поднимался по лестнице, намереваясь уточнить у Фу Цзинсина, стоит ли продолжать скупку.

Подумав о том, что всего за один день выкуплено столько объектов, что это уже привлекло внимание многих влиятельных лиц в Гонконге, он решил, что семейство Фу скоро должно предпринять какие-то шаги.

Не успел он дойти до двери, как до него донеслись странные звуки изнутри. Рука, уже занесенная для стука, замерла, а вместо этого он прижался ухом к деревянной филенке.

Обитатель комнаты явно был всецело поглощен забавой с рваньем постельного белья и совершенно не замечал происходящего снаружи.

От услышанного у А Ланя на висках запульсировали вены.

Четвертый господин снова взялся за старое: чуть что – принимается кромсать простыни, чтобы принять решение.

Холостяк, который из года в год изводит столько белья, и человек, которому вечно поручают все покупать заново, неизменно одаривает его исполненным горькой скорби взглядом.

Разве тут нужны еще какие-то объяснения?

Сам-то он устраивает себе развлечения, а всю расплату за заскоки этого маньяка приходится терпеть другим.

----------

«Четвертый господин, на что это вы смотрите?»

А Лань глубоко вздохнул, поднял руку и постучал в дверь: ─ Си-е, мне нужно доложить вам об одном деле.

С этими словами он толкнул дверь и вошел.

Фу Цзинсин швырнул рваную простыню прямо на пол.

Затем он поочередно сменил жесты: сначала потер ладонью о тыльную сторону кисти, обозначая абсолютную новизну, а после вздернул подбородок, глядя на А Ланя, давая понять, что пора бы принести замену.

А Лань слегка поклонился: ─ Слушаюсь, Си-е.

Он быстрым шагом подошел, поднял потрепанную ткань и бросил ее в урну.

После этого он вернулся к кровати, остановился и протянул ему детализацию по вчерашней сделке с недвижимостью: ─ Си-е, вчера А Тао с людьми скупил целый список объектов.

Папарацци уже заметили это, так что новости наверняка скоро всплывут.

Мы все еще будем покупать по изначальному плану?

Он помолчал, обдумывая все как следует: ─ Я опасаюсь, что это привлечет ненужное внимание семьи Фу, и тогда ваша личность будет раскрыта, что принесет лишние хлопоты.

Ну неужели он выразился настолько ясно, чтобы Си-е наконец понял?

Фу Цзинсин протянул руку, взял бумаги, бегло просмотрел их и пренебрежительно цыкнул.

Разве такое мизерное количество стоило поднятой паники?

Он небрежно швырнул документ на прикроватную тумбочку.

Сначала он провел указательным пальцем вниз, а затем изобразил жест покупки, приказывая А Ланю продолжать приобретать недвижимость.

А Лань обреченно кивнул: ─ Понял, Си-е, я пойду.

Фу Цзинсин торопливо постучал по деревянной спинке кровати, призывая его подождать.

Затем он согнул палец в знак приглашения, резко тряхнул кулаком вниз и обвел в воздухе круг, изображая нечто грязное, после чего показал десятку и нарисовал в пустом пространстве очертания отеля «Полуостров».

Раз уж даже простыню упомянули в контексте встречи, придется потратить еще полдня и увидеться.

─ Нечто грязное? – опешил А Лань, ничего не понимая.

Фу Цзинсин безмолвно дернул уголком рта.

Смирившись со своей участью, он взял лежащие на тумбочке лист бумаги и перьевую ручку, после чего вывел имя: Цзян Цинянь.

Только тогда А Лань прозрел и поспешно кивнул: ─ Слушаюсь, Си-е, я немедленно велю все передать.

…

В то же время.

Су Доми продрыхла почти до девяти утра и лишь после этого нехотя приоткрыла глаза.

По привычке загребнув себе на грудь маленького тигренка, она машинально натянула на него одеяло: ─ Утро доброе, сестрица Тигрица.

Маленький тигренок с досадой прикрыл мордочку лапой и зевнул: ─ Уж какое утро, хозяйка, вставай скорее, нам нужно идти по делам.

Его внутренние часы давно сбились окончательно.

Су Доми на секунду зависла, но тут же сообразила: ─ Ладно, я сейчас встаю.

С этими словами она потискала тигренка, пару раз перекатившись с ним по кровати, и лишь потом окончательно распрощалась с постелью.

Быстро заглянув в ванную, она умылась, переоделась, превратила тигренка в рыжего котенка и, подхватив его на руки, вышла наружу.

Раз уж ей платят жалование, грех не отрабатывать его должным образом.

К тому же зверь сам вызвался быть боссом, а значит, решать все вопросы придется вместе.

Су Доми посмотрела на притаившегося на груди кота и расплылась в умиленной улыбке – до чего же хорош.

Тигренок, опустив взгляд на собственные превратившиеся в мягкие подушечки лапы, внутренне бунтовал против такой реальности.

Он твердо решил впредь поменьше налегать на мясо, лишь бы в следующей жизни не встретить столь безумную хозяйку.

Стоило им только выкатиться из лифта, как дежуривший у выхода швейцар почтительно преградил им путь: ─ Мисс, прошу прощения, но по правилам отеля появление домашних животных в общественных зонах строго запрещено.

Швейцар окинул взглядом снующих вокруг постояльцев: ─ Пожалуйста, не приводите питомцев в зоны общего пользования и тем более не заносите их в номера тайком.

Иначе, если об этом узнает управляющий, мало того что я лишусь работы, но и ваша репутация пострадает.

Су Доми на ходу замерла, виновато опустила глаза на тигренка и кивнула: ─ Хорошо, я сейчас отведу его обратно.

Сказав это, она быстрыми шагами направилась к выходу.

Тигренок поспешно закрыл рот лапой, притворившись безобидной ношей на ее руках.

Дырявый рот, молчи же.

Эра дармовой еды была уже так близко.

При проходе через вестибюль ее слуха внезапно вновь коснулся странный голос.

[И надо же, а эта охотница за чужими деньгами оказалась вполне себе симпатичной.]

[Жаль только, котик на руках простоват, будь на его месте белый тигр – смотрелось бы куда эффектнее.]

Тигренок лениво приоткрыл один глаз, зыркнул в сторону источника звука и снова зажмурился.

Коту положено знать кошачью мудрость: сон – это главное дело жизни.

Су Доми резко остановилась, нахмурилась и медленно перевела взгляд на ряды аккуратно расставленных столиков неподалеку.

На каждом столе красовались кофейные чашки и этажерки с пирожными, официанты в белоснежной форме сновали туда-сюда, услужливо обслуживая посетителей.

Гонконгская бизнес-элита тихо переговаривалась за чашкой кофе.

Царила тишина и благопристойность, даже говорили вполголоса – совсем не похоже на ту наглую откровенность, что прозвучала у нее в голове.

И кому только не лень с утра пораньше кости ей перемывать?

Ее взгляд сам собой скользнул к арочным окнам, и она нос к носу столкнулась с насмешливым взглядом.

Фу Цзинсин сидел откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди.

Когда их глаза встретились, уголки его губ чуть приподнялись, а глубокий взгляд казался способным затянуть человека на дно.

Интересно.

Никак не ожидал встретить такую холодную красавицу.

Столкновение вчера на дороге уже не казалось таким досадным.

Су Доми разглядывала мужчину с четко очерченными бровями, глубоко посаженными глазами и волевым подбородком, испытывая глубочайшее недоумение.

Одной лишь правильной и мужественной внешности было достаточно, чтобы привлекать всеобщее внимание.

Но при такой-то жаре носить кожаные перчатки – насколько же слабым должно быть здоровье у человека?

Она разочарованно покачала головой: красив, да толку чуть.

Вряд ли этот франт мог оказаться тем уличным дельцом.

Не прошло и нескольких секунд, как Су Доми отвела глаза и уверенно зашагала к выходу.

─ Четвертый господин, на что это вы смотрите? – невпопад бросила Цзян Цинянь, заметив, что он уставился куда-то за дверь, и даже помахала рукой перед его лицом.

Фу Цзинсин очнулся от задумчивости и с досадой потер переносицу.

Он бросил взгляд на сидевшего рядом А Ланя и слегка качнул подбородком, приказывая тому говорить.

А Лань тут же уловил намек: ─ Мисс Цзян, советую вам говорить ближе к делу, у Си-е нет времени сидеть здесь просто так.

Цзян Цинянь смущенно улыбнулась: ─ Хорошо.

Теребя пальцы, она собралась с духом и заговорила: ─ Си-е, мне известно немало секретов Фу Цзинсяо.

Если вы согласитесь жениться на мне, я выложу вам все до последнего, помогу поскорее поглотить группу «Фу» и сделать вашу семью первыми богачами Гонконга.

Едва слова затихли.

зрачки Фу Цзинсина опасно сузились, и он вперил в Цзян Цинянь пронзительный взгляд.

Откуда вообще эта девица взялась?

p>С чего вдруг ей стали известны его сокровенные мысли?

Уголки его губ дрогнули в усмешке: семейка Цзян поистине изобретательна раз смеет подсылать шпионов прямо к нему.

Он повернулся к А Ланю, поднял правую руку, медленно провел указательным пальцем сверху вниз, после чего плавно сжал ладонь в кулак – его лицо окаменело, а язык жестов требовал непременно выпотрошить источник утечки.

Завершив жест, он молча поднялся и зашагал прочь.

А Лань чуть подался в сторону, пропуская его, проводил взглядом отдаляющуюся спину, а затем повернулся к Цзян Цинянь и с вежливой улыбкой поклонился: ─ Мисс Цзян, прошу за мной.

Цзян Цинянь не владела языком жестов и могла ориентироваться лишь на слова А Ланя.

Но заметив, что тот закончил показывать что-то собеседнику и тут же собирается уходить, она встревожилась: ─ Си-е, вы…

Не успела она договорить, как Фу Цзинсин уже скрылся за поворотом.

Растерянно застыв на месте, она услышала голос вернувшегося А Ланя.

На сердце у нее отлегло, и она торопливо поднялась: ─ Хорошо.

…

----------

«Ты ведь Няньси, верно?»

Су Доми отвела тигренка в безлюдный уголок и воспользовалась моментом, чтобы вернуть ее в пространственное хранилище.

Пока что выводить ее «в свет» открыто нельзя, придется подождать, пока они не откроют лавку.

Она снова вошла в здание банка HSBC, расположенного неподалеку от отеля.

Сотрудница в операционном зале сразу узнала ее: ─ Мадемуазель, примите мои извинения, но свободной жилой недвижимости для продажи на сегодня по-прежнему нет.

Су Доми покачала головой: ─ Я хочу арендовать помещение под магазин, найдется что-нибудь подходящее?

Юн Жосянь слегка склонила голову: ─ Разумеется, прошу за мной.

Су Доми последовала за ней в переговорную и присела на стул.

Юн Жосянь подхватила чайник, налила ей чашку черного чая, а затем раскрыла лежавшие на столе папки с документами на недвижимость и подвинула их к гостье: ─ Мадемуазель, здесь собраны все коммерческие помещения и апартаменты, выставленные на аренду. Посмотрите, приглянется ли вам что-нибудь.

Су Доми принялась перелистывать страницы.

Юн Жосянь осведомилась: ─ Как пишется ваше имя латиницей?

В дальнейшем эта информация понадобится земельному управлению для оформления картотеки – как на апартаменты, так и на торговую точку.

Су Доми ответила: ─ То-Ми Су.

К счастью, в том романе упоминались правила именования.

Юн Жосянь сделала пометку в блокноте и продолжила: ─ Где вы сейчас остановились?

─ В отеле «Пекин», ─ ответила Су Доми.

Юн Жосянь на секунду замерла: ─ У вас нет постоянного жилья?

Су Доми кивнула: ─ Нет, я как раз собираюсь арендовать еще и квартиру.

Юн Жосянь вежливо улыбнулась, мысленно признавая, что дело принимает сложный оборот.

Она поспешно отыскала формуляры с требованиями к арендаторам и положила перед Су Доми: ─ Ознакомьтесь сначала с этими правилами.

Заглянув в бумаги, Су Доми едва не закатила глаза от досады.

Чтобы арендовать коммерческое помещение, требовалось прежде всего предоставить справку о гонконгской прописке, подтверждение личных активов, а также документ о происхождении товара.

Хуже всего было то, что обязательно нужны два поручителя из числа местных жителей.

Кое-где даже заставляли подписывать письменное обязательство торговать исключительно разрешенным ассортиментом.

─ Я еще не успела разыскать родственников. Неужели без поручителей арендовать ничего нельзя? ─

Юн Жосянь задумалась: ─ Есть еще один способ: держать на счете в HSBC неснижаемый остаток в пятьдесят тысяч гонконгских долларов плюс внести предоплату за полгода вперед.

Иными словами, залог за шесть месяцев плюс оплата за один. Только тогда я смогу взять ваши документы и подать прошение на особое исключение из правил.

Су Доми усмехнулась: ─ Это не проблема. А можно обойтись без документов о происхождении товара?

Брови Юн Жосянь чуть сошлись на переносице: ─ По внутренним правилам компании подтверждение происхождения товара – обязательный пункт.

─ У меня нет возможности его предоставить.

Су Доми отложила бумаги в сторону: ─ У поставщика товар расходится мгновенно, что делать, если справку потребуют показать, а товар перехватят конкуренты? ─

Юн Жосянь слегка расслабилась: вот оно в чем дело.

Она извлекла из стопки другую папку: ─ Тогда взгляните на эти предложения, здесь подтверждение происхождения товара не требуется.

─ Хорошо.

Су Доми взяла документы и принялась изучать их.

Выяснилось, что требования британских компаний и китайских холдингов в Гонконге различались.

Теперь ей стало окончательно понятно, в чем тут дело: она и не предполагала, что политика ущемления прав местных началась так рано.

Сейчас главное – обрести постоянную крышу над головой, а остальное пока неважно.

Ее взгляд сразу же привлек магазин на улице Карнарвон-роуд в Цимшацзюе: общая площадь 720 квадратных футов, разделенная на торговый зал в 420 футов и складское помещение в 300 футов.[^3]

Арендная плата составляла 3,8 гонконгского доллара за фут, залог за шесть месяцев плюс предоплата за один – в сумме набегало 19 152 гонконгских доллара.

Там же нашлись роскошные апартаменты на Ханкоу-роуд в том же Цимшацзюе, всего в трех-четяти минутах ходьбы от будущего магазина.

Планировка представляла собой двухкомнатную квартиру с гостиной, отдельной кухней, ванной и небольшим балконом, где можно сушить белье.

Если перевести футы в привычные меры, выходило около восьмидесяти восьми квадратных метров, а аренда составляла 1 600 гонконгских долларов в месяц; те же условия – залог за шесть месяцев плюс оплата за один, итого 11 200 гонконгских долларов.

─ Когда можно будет посмотреть эти два объекта? ─

─ Я оформлю внутреннее согласование сегодня, а ключи для осмотра будут у меня завтра.

Юн Жосянь взглянула на часы: ─ Приходите в банк завтра к десяти утра, я буду на месте.

Су Доми извлекла из своего матерчатого мешка двести тысяч гонконгских долларов вместе с документами, удостоверяющими личность, и протянула Юн Жосянь: ─ Будьте добры, откройте мне счет и внесите эту сумму.

Хорошо еще, что ее сводный папаша разменял часть гонконгских купюр по пятьсот, иначе носить их с собой было бы тяжеловато.

В глазах Юн Жосянь мелькнул блеск, она протянула руку: ─ Хорошо, минутку.

С этими словами она удалилась.

Вскоре она вернулась с бумагами, дала Су Доми расписаться, при ней пересчитала двести тысяч и выдала сберегательную книжку банка HSBC.

Глядя на темно-красную обложку новенькой книжки, Су Доми чуть заметно улыбнулась.

Еще одно дело сделано, какая же она молодец.

Зажав книжку в руке, она попрощалась и вышла, пообещав явиться в назначенное время.

Стоило ей перешагнуть порог банка и направиться на поиски ремонтной конторы, чтобы проконсультироваться насчет сметы,

как, шагая чуть быстрее обычного, она плечом к плечу столкнулась с шедшим навстречу мужчиной средних лет.

Раздался глухой стук: ─ Бах.

Черный кожаный портфель из рук незнакомца полетел на тротуар.

Мужчина покачнулся и отступил на два шага назад.

Сморщившись, он попытался унять головокружение, а затем наклонился и подобрал портфель.

Су Доми пришла в себя и поспешно остановилась, выразив на лице искреннее сожаление: ─ Простите, господин, я тут зазевалась.

Она наклонилась, собираясь помочь.

Но тот опередил ее и сам собрал упавшие вещи.

─ Цинъюй? ─

Стоило ей выпрямиться, как зрачки мужчины сузились: ─ Нет, погоди, ты ведь Няньси, верно? ─

─ …… ─

Она вовсе не та женщина.

Су Доми чуть сдвинулась в сторону, чтобы не загораживать дорогу прохожим.

Только теперь у нее появилась возможность рассмотреть его получше: на вид ему было около сорока пяти, черты лица неуловимо напоминал прежнюю хозяйку тела; одетый в строгий темно-синий костюм-тройку, он к тому же знал имя Цзян Цинъюй, а значит, приходился ей родственником.

Она покачала головой: ─ Я не Су Няньси, я дочь Цзян Цинъюй – Су Доми.

─ Что ты сказала? ─

Цзян Цинъюй смотрел на нее с абсолютным неверием: ─ Как такое возможно? ─

Су Доми окинула взглядом улицу: ─ Здесь слишком много народа, говорить неудобно. Если есть время, поехали в отель «Пекин», там все спокойно обсудим.

─ Хорошо.

Они шаг за шагом направились к отелю.

Цзян Цинъюй бросал взгляды на шедшую впереди девушку, чья фигура и черты лица поразительно напоминалы его сестру, и чувствовал, как в груди поднимается буря из самых разных эмоций.

Тогда он так хотел забрать сестру с собой в Гонконг, но упрямый Су Цзинчунь ни в какую не соглашался, и пришлось отступить.

Все эти годы он и помыслить не смел, что они еще когда-нибудь встретятся.

И вот теперь...

Су Доми первой вошла в вестибюль гостиницы и уселась на кресло у арочного окна.

─ Цзян Цинъюй была сброшена со второго этажа на первый и насмерть разбилась по воле самой Су Няньси. ─

Не успел Цзян Цинъюй толком устроиться на стуле, как эти слова заставили его вскочить на ноги: ─ Ты говоришь правду?! ─

Стул резко сдвинулся с места, издав легкий скрип дерева, который заглушил глухой звук трения ножек о ковровое покрытие.

На них тут же уставились все присутствующие.

Во взглядах читалось и осуждение за излишний шум, и праздное любопытство.

От такого внимания щеки Цзян Цинъюя покраснели, и он смущенно опустился обратно.

Швейцар неподалеку, заметив это, решил не подходить и не спрашивать, нужна ли помощь.

─ Угу. ─

Су Доми пропустила его реакцию мимо ушей и продолжила: ─ Всего через пару дней после моего рождения Су Цзинчунь обменял меня и отдал на воспитание Шэнь Сичжэнь... ─

----------