Кто-то как-то сказал: если тебя что-то бесит, возьми и делай сам.

И да, сейчас мне реально хочется кричать.

Я возьмусь. Я всё сделаю сам.

Так что…

«Хватит давать им такие дерьмовые песни!»

[Impacter – «Boom-Shot!» M/V]

Сегодня был день выхода шестого сингла мужской айдол-группы Impacter, состоящей из пяти человек.

Причина, по которой они выдавили из себя жалкие две песни и назвали это «альбомом», была очевидна. Это объявление войны. Они снова собираются до смерти загонять их по фансайнам.

Музыкальное видео, которое должно было выйти ровно в 6:00, загрузили с опозданием аж на 27 минут.

«…Вау».

Неужели я и правда был единственным, кто его ждал? В секции комментариев стояла невероятная тишина.

Никто даже не злился.

Хотя вплоть до прошлого альбома я был благодарен хотя бы просто за их камбэк.

[Бум-бум-бум, бьётся сердце,

Прямо в тебя: шот-шот-шот,

Бросаю свои чувства]

Теперь же мне хотелось плакать от жалости к мемберам, которым приходилось петь этот дерьмовый текст.

Уж лучше бы вы читали почту, долбаное агентство. Я умолял вас взять мою песню, а вы всё проигнорировали, чтобы устроить им камбэк с этим музыкальным мусором?

[Предложение о сотрудничестве с Impacter_Композитор SW (Демо во вложении)]

[Предложение заглавного трека для Impacter_Композитор SW (Демо во вложении)]

Мои письма, которые поначалу выглядели вполне официально...

[Предлагаю бесплатную песню для Impacter_Композитор SW (Демо во вложении)]

...спустя несколько месяцев сменили тему на предложение о бесплатной передаче прав, а потом...

[♨Какой знак зодиака сорвёт куш на этой неделе?♨]

[※Начальная зарплата от 40 миллионов?! Если мечтаешь сменить работу ☆КЛИК☆]

...в итоге приобрели вид кликбейта, который был похуже любого спама.

«…Они там совсем больные?»

Что было самым нелепым, так это то, что последние два письма эти ублюдки всё-таки прочитали! Хотя прикрепленные файлы с демо, судя по всему, даже не открыли.

«Если бы послушали, то не выпустили бы такую говно-песню».

Я оттолкнулся от стола и откинулся на спинку кресла.

[Запрос на заглавный трек для Sorizun_SJ Entertainment]

[Запрос на создание заглавного трека для Genie_K Entertainment]

.

.

.

[Запрос на продюсирование дебютного альбома новой айдол-группы_Star-It Enter A&R]

В отличие от того агентства, моя папка «Входящие» ломилась от запросов. Успешный композитор SW, который мог позволить себе выбирать только ту работу, которая ему по душе – это я, Ю Сонъу.

Говорят, то, что тебе нравится, и то, в чём у тебя талант, редко совпадает, но мне повезло. Я стал хорош в том, от чего получал удовольствие. Первые места в музыкальных чартах это само собой, но также я работал над OST-ами к любимым фильмам и играм, и мои старые песни снова взлетали в топах. Результат всегда был превосходным.

Но была лишь одна вещь, которой я так и не смог достичь... отдать свою песню группе Impacter.

Impacter.

Мужская айдол-группа из пяти человек, дебютировавшая 3 года назад. Они добавили суффикс «-er» к слову «Impact» с амбициозной целью стать командой, оказывающей мощное влияние на музыкальную индустрию.

Поскольку они сформировались через собственное шоу на выживание от агентства, в начале дебюта хайп вокруг них был приличный. Приятная внешность, дерзость новичков, история, выстроенная благодаря шоу. Но падение Impacter, которые вполне неплохо заявили о себе в индустрии развлечений, произошло в одно мгновение.

[Читаешь рэп, потому что в ноты не попадаешь,

От тебя две строчки бубнежа, и партия сли-та!]

Когда нетизены откопали старый микстейп мембера Го Джэсона (отвечавшего за продюсирование), в котором он жёстко задиссил популярного парня-айдола, Impacter попали под безжалостный обстрел со стороны огромного фандома. Но главная проблема заключалась в том, что этот отбитый придурок проехался далеко не по одной группе.

М-да. Го Джэсон был челом, обсирающим всех подряд.

В отношении одной популярной женской группы он накатал полный понтов текст, как будто мог выбрать любую из участниц и встречаться с ней. И это при том, что в реальности они даже в глаза друг друга не видели. Более того, он ляпнул какую-то невежественную чушь, граничащую с расизмом, чем поставил на уши даже зарубежных фанатов K-pop.

Как говорится, одна паршивая овца всё стадо портит. Один Го Джэсон пустил ко дну всю группу.

Если бы они были полными ноунеймами, это могло бы просто забыться, но из-за шоу выживания их популярность зависла на странном полу-уровне. Фандом ещё не успел толком сформироваться, и в итоге фанаты Impacter просто разбежались кто куда.

А когда позже всплыл скандал с плагиатом их дебютной песни, они моментально вступили на путь провальных айдолов.

Конечно, оставались преданные фанаты, но и их терпение лопнуло из-за абсурдного поведения агентства, которое продолжало выгораживать проблемного мембера. Словно назло фанатам, в следующем альбоме Го Джэсона сделали центром группы, и Impacter окончательно пошли ко дну.

Бот «Го Джэсон покинул группу?» @OUT_GO · 2 мин. назад

Го Джэсон ушёл? Нет

Репосты: 30 | Цитаты: 20 | Лайки: 3

Очнитесь @seeballoma · 1 мин. назад

Нас и так оставалось полтора землекопа (теперь и вовсе четверть калеки) а эти всё пляшут и пляшут. Психи бл

Репосты: 25 | Цитаты: 30 | Лайки: 10

ImpacterСдох @mangpacter · 3 мин. назад

Импэктор мертвы. А ведь когда-то казалось, что у парней большое будущее. Жаль всё рухнуло в один миг.

Репосты: 30 | Цитаты: 0 | Лайки: 27

А я был фанатом-парнем, который слишком поздно ступил на эти руины, откуда все уже давно сбежали.

Это проклятое агентство вообще не знает иных способов заработка, кроме фансайнов? Период продвижения длился жалкие 2 недели, альбом вышел два месяца назад, а они до сих пор гоняют их по раздачам автографов.

Вы поверите, если я скажу, что сегодня был уже двадцатый фансайн?

Звучит как бред. Но то, что я посетил все эти двадцать фансайнов, звучит ещё бредовее.

– Снова видимся?

– Вы ведь и вчера приходили?

Здесь остались только самые прожжённые фанаты. Вода в этом болоте настолько застоялась, что того и гляди сгниет.

Я привычным движением установил камеру. Как только я сфокусировал объектив на моём любимчике, Кан Июле, парень ярко улыбнулся и помахал рукой.

«Провальный айдол с таким-то лицом».

У этого парня тоже весьма трагичная судьба.

Первая мысль, которая посещает меня каждый раз, когда я прихожу, хотя бываю здесь так часто:

«Эта группа не должна была так провалиться».

– Сонъу-хён, ты и сегодня пришёл?

– Мне кажется, я вижу хёна каждый день.

– Спасибо, что так сильно поддерживаешь нас в этом камбэке!

– Ох, я правда тронут.

Все четверо мемберов обладают отличной внешностью, прекрасным характером и талантом, но...

– Здравствуйте.

– ...

Вместо слов он лишь слегка кивнул…

Этот мусор – исключение.

– ...

– ...

Вторая мысль, которая посещает меня каждый раз. Почему время на фансайне должно быть одинаковым для всех мемберов?

«Мне вот с этим придурком реально не о чем говорить».

Го Джэсон, сидевший передо мной, похоже, думал о том же. Достаточно было взглянуть в его глаза, чтобы услышать, как у него в голове проносится: «С фига ли мужик платит деньги, чтобы прийти посмотреть на мужика?»

– Сонхун? Сонхо? Сонун?

Как и положено известному бабнику, он видел меня уже десятки раз, но до сих пор не мог запомнить мое имя. В тот момент, когда я всерьез задумался, проблема ли это отсутствия манер или просто низкого интеллекта…

– ...Сонъу, – тихо подсказал моё имя стоящий позади охранник. Видимо, это вырвалось у него непроизвольно от того, насколько абсурдной была ситуация.

– А~ Сону? Рад видеть, Сону-хён!

Даже стафф крепко зажмурился и отвернулся.

«Хрен с ним, проехали».

Мне правда нечего было сказать, но я кое-как выдавил из себя:

– Я слушал демо-трек, который ты недавно выложил в соцсети.

– А, правда?

– ...

– …Ну и как вам?

Как-как. Настолько говно, что я выключил на середине.

– Хм, может, стоит немного убавить автотюн?

Парень, который всё это время сидел с кислой миной, вдруг усмехнулся.

– Ваще ниче не понимаешь. В этом же весь шарм!

Это не шарм, ты просто заштукатурил свой недостаток вокала. Впервые узнал, придурок, что ты у нас такой футуристичный. Песня была настолько забита электронным звуком, что я бы не удивился, скажи ты, что её написал ИИ.

– У тебя совсем нет вкуса~

Этот наглец ещё и незаметно перешёл со мной на «ты».

– Впрочем, откуда Сонхо-сси разбираться в написании музыки?

«Я Сонъу, ублюдок ты с памятью золотой рыбки».

– Похоже, вы в последнее время часто слушаете песни SW?

– Ооо~ наш братан SW просто бог.

Внутри всё перевернулось. Больше всего на свете мне хотелось сказать, что SW – это я, и заткнуть его трепливую пасть.

– Было бы здорово, если бы SW подарил Impacter хотя бы одну песню.

– Эй, песни SW слишком хороши для нас.

«Для тебя – да».

Эту фразу я с трудом проглотил.

– Песня уровня братана SW должна выйти как мой сольник.

…Может просто убить тебя, и дело с концом?

Настолько полное отсутствие объективности к себе – это тоже грех, великий грех.

– А, ха-ха, и правда. Увидимся в следующий раз.

Слова о том, чтобы двигаться дальше, ещё не прозвучали, но я предположил, что минута уже прошла, и встал с места. Однако стафф схватил меня за руку.

– Время ещё не вышло.

…Вы издеваетесь? Минута ещё не прошла? По ощущениям я проторчал там целый час.

Пришлось стиснуть зубы, поиграть в гляделки, и только потом я услышал заветное: «Можете переходить».

– О, Сонъу-хён!

Кто сказал, что в месте, куда ты сбегаешь, нет рая? Меня ждали небеса!

Этот парень мой любимчик, Кан Июль.

Правда сегодня в глаза бросалась нистолько его яркая улыбка, сколько волосы. Из-за постоянных осветлений они превратились в мочалку, и под светом софитов это выглядело ещё более жалко. Удивительно, но агентство, растерявшее всякое чутьё, проводило свои дикие эксперименты с прическами исключительно на Июле.

«Надо будет вложить в подарок на день рождения эссенцию для волос...»

Что он такого сделал генеральному директору, чтобы получить пожизненный приговор в виде дешевой краски? Быть красивым это преступление? Я вижу такой флуоресцентный цвет впервые со времён болонки Поппи, которая была у моего друга в детстве.

– Хён, признайся честно, ты ведь готовился стать айдолом?

– А? В мои-то годы...

– Каждый раз удивляюсь, когда тебя вижу. У тебя такое лицо, будто мы должны вместе стоять на сцене.

С таким-то лицом, он ещё и такой добрый!

– Точно, я хотел кое-что спросить.

– Что такое?

– Хён, а как ты стал нашим фанатом?

На мгновение я потерял дар речи. Впрочем, неудивительно, что ему любопытно. Парень-фанат, приходящий на каждый фансайн – явление крайне редкое. Я и сам в жизни не думал, что мне когда-нибудь понравится айдол, тем более в мужской группе. Уж если на то пошло, я всю жизнь был равнодушен даже к женским группам.

– Хм... Расскажу тебе на следующей неделе.

– Эй, ну мне же интересно~

В любом случае, я уже подал заявку на следующий фансайн. Он выпадет как раз на день рождения Июля, так что я расскажу ему, когда буду вручать подарок.

«Благодаря тебе я снова смог писать музыку».

– Жесть, что с погодой?

Даже если просто стоять на месте, пот льёт градом. Сумасшедшая жара. Это проклятое агентство, видимо, не брезгует затыкать любые дыры: они внезапно впихнули выступление в провинции прямо накануне дня рождения Кан Июля.

Взззз-

– Чего тебе?

Это был мой друг и партнёр по работе, продюсер Мун Гёнхо, он же Мунхо.

– Что?

[Сможешь сегодня скинуть файлы проекта?]

– Нет, я сейчас на улице.

[Э? Да ладно. Опять поехал смотреть на своего Июля?]

– Да, я очень занят, так что отвали.

Бип.

Я столько раз мотался повсюду, чтобы посмотреть на Impacter, что давно забил на конспирацию.

– Пиздец как жарко…

К жаре добавилась усталость, и моё раздражение достигло предела. Если я сегодня встречу хоть одного идиота, который начнёт качать права из-за места, это стопроцентно закончится в полиции.

Трот-певец, детский хор, какая-то танцевальная группа, о которой я впервые слышу... После долгого ожидания ведущий наконец-то выкрикнул:

– Глобальная бой-группа, ведущая за собой корейскую волну – Impact!

Единственное, что тут было правдой – это слова «бой-группа».

– Здравствуйте, мы Impacter!

...На удивление, никто в толпе никак не отреагировал. Не в силах выносить эту тишину, я, наплевав на стыд, громко завопил.

– В нашей песне есть строчка «Бум-бум-бум, шот-шот-шот»! Давайте попробуем спеть её вместе? – Лидер группы Хан Санъюн не сдавался и пытался расшевелить публику. Всё-таки, айдолом может стать далеко не каждый.

– Бум-бум-бум, бьётся сердце, прямо в тебя: шот-шот-шот!

Не знаю, как насчет всего остального, но я не могу смотреть, как мой мальчик падает духом...

– БУМ-БУМ-БУМ! ШОТ-ШОТ-ШОТ!

Я чувствовал себя родителем на утреннике в детском саду, который срывает голос, поддерживая своего ребёнка.

Но всё же на лицах мемберов расцвели улыбки. Кан Июль посмотрел в мою камеру и поднял большой палец вверх. Пройдёт время, и мы будем со смехом вспоминать об этом.

«Потому что в будущем всё будет хорошо».

Хотя это был всего лишь местечковый концерт, они пели и танцевали с такой же страстью, как на музыкальном шоу. Даже несмотря на то, что тот ублюдок, похожий на скользкую рыбину, рушил всю хореографию.

– Вот бы его не было.

Это было их единственное выступление. Я потратил добрых 7 часов только на дорогу сюда и ожидание, а всё закончилось ровно за 3 минуты.

Но я не жалел. Каждое их выступление было для меня драгоценным.

– С вами были Impacter. Спасибо!

Мемберы поклонились так низко, что чуть не сломались пополам, и спустились со сцены.

Я без сожалений собрал вещи и направился к машине.

Теперь мне нужно было гнать 4 часа назад, сразу по приезду в студию закончить работу над треком, поспать час-другой и снова ехать на фансайн Impacter.

– Да уж, похоже, я занят даже больше, чем сами Impacter.

Когда я выезжал с площадки, по крыше машины забарабанил дождь.

Кап-кап-кап.

– Что, дождь пошёл?

Он ливанул внезапно и с такой силой, что дворники не справлялись.

– Блять, я же только вчера машину помыл...

На встречной полосе бешено заморгали фары.

– Новичок что-ли...

Я медленно вывернул руль, уступая дорогу.

В этот момент фары вспыхнули. Свет был настолько ярким, что ослеплял.

Это заняло лишь долю секунды.

– …А?

Сквозь свет фар я увидел лицо Кан Июля.

Бабааааааах—!

Всё произошло мгновенно. Раздался оглушительный бум, сработали подушки безопасности. Моё тело скрутило, а дыхание перехватило. Я даже не понял, что именно у меня сломано.

Единственное, за что цеплялось моё затухающее сознание, – это лицо, которое я увидел последним. В голове билась одна только мысль.

Лишь бы это не была машина Impacter.

«Пожалуйста–»

Держась за сломанное плечо, я с трудом выбрался из машины.

Зрелище было чудовищным. Скомканный до неузнаваемости кузов и осколки разбитого стекла валялись по всей дороге.

– А, а...

В этом месиве я увидел безвольно свесившуюся руку. Лишь по одной руке я мог понять, кому она принадлежит. И этот факт был невыносимо жутким.

– …Нет.

Нога, на которую я едва опирался, подкосилась. Хлещущий дождь был слишком тяжёлым. Не было бы ничего странного, если бы он прямо сейчас вдавил меня в землю навсегда.

Я ведь ещё не успел рассказать тебе, почему стал твоим фанатом.

Теряя сознание, мне не оставалось ничего, кроме как признать это.

Сегодня я убил своего любимчика.

– Кхха!..

Воздух с силой ворвался в грудь. Лёгкие обожгло такой невыносимой болью, будто меня только что вытащили со дна океана.

– Живой…

Пока живой. Срочно, надо набрать 119, пока…

– Стоп.

Рука замерла в пустоте.

Ничего не было. Ни проливного дождя, ни разбитой машины... вообще ничего. Вокруг простиралась сплошная, давящая чернота. Будто меня заперли в бездонном ящике.

– Что за?..

Я со всей силы ущипнул себя за щеку.

– Не больно?

Сон! Ну конечно же! Просто жуткий кошмар. Сейчас я открою глаза и всё закончится. Не было никакой страшной аварии, Июль жив-цел, а я скоро вернусь к своей привычной рутине.

«Не знаю, что это было, но на то убогое мероприятие я больше ни ногой».

Однако время шло, а тьма вокруг так и не рассеивалась.

– …Я что, реально сдох?

Впрочем, после такого месива выжить было бы чудом. Так вот ты какой, загробный мир.

– Ха… Да забирайте уже, чего тянуть. Хоть в ад, хоть в рай, плевать… – стоило крякнуть невпопад, как...

Вспых!

Пространство озарилось белым светом, режущим глаза.

– А-а-ай!

Веки обожгло, а следом грянул совершенно неуместный звуковой эффект:

Пам-па-ба-ба-ам!

– …А?

[Поздравляем!]

С чем, блять?!

[Выигрышный номер усопшего за последние 100 лет: 392849384…]

Непонятно откуда взявшееся системное окно начало без умолку тараторить бесконечный ряд цифр. Под конец оно даже как-то жалобно запыхалось.

– Что это такое вообще?

Внутри полупрозрачной рамки запустилась корявая пиксельная анимация. Великий царь загробного мира Яма крутил барабан с именами покойников. Суть сводилась к следующему: счастливчик получает «Билет желания усопшего» и может загадать абсолютно всё, что захочет.

[Вам неслыханно повезло! Право на желание выдаётся всего раз в столетие. Предыдущего победителя лишили билета за нецелесообразное использование, и новым дитём судьбы становитесь именно вы!]

«Я столько лет молил небеса выиграть в лотерею, а мне подфартило вот так?!»

И что за «нецелесообразное использование»?

[Избранный усопший Ю Сонъу имеет право загадать ровно одно желание.]

Ай, плевать. Какая разница, если прямо сейчас мне в руки упал единственный безумный шанс?

– Ж-жизнь… Вернуть жизнь можно?

[Разумеется! Для воли владыки Ямы нет ничего невозможного!]

– Скажи… Кан Июль тоже погиб?

Пожалуйста. Только скажи, что нет.

[В результате данного ДТП погибло два человека: Ю Сонъу и Кан Июль. Трое остальных – Джухан, Чхве Унджо и Хан Санъюн – в тяжёлом состоянии, но всё ещё цепляются за жизнь!]

– …Чего?

В голове загудело.

– То есть только ублюдок Го Джэсон отделался без единой царапины?!

Не зря говорят: дурной траве и мороз не страшен. Если б знал, то материл бы его при жизни чуть меньше.

– Время назад отмотать вы можете?

Окно словно прочитало мои мысли и переспросило:

[Желаете сделать так, будто ничего не было?]

– Да. Мне просто нужно не поехать на то проклятое выступление.

[Даже если повернуть время вспять, будущее неизбежно повторится, пока не устранена истинная первопричина.]

– Первопричина…

Горько признавать, но долго ломать голову не пришлось. Почему группа Impacter вообще попёрлась затыкать дыру в лайн-апе на копеечном захолустном фестивале? Ответ был очевиден.

– …Потому что они группа провалившихся айдолов.

Перед глазами всплыли полные бессилия посты наших фанатов в соцсетях: «Быть никому не нужными айдолами это что, смертный грех?! За что им всё это?..»

Конечно, поводов для провала хватало: бездарный менеджмент, убогие шмотки, проходные треки… Но корень зла был предельно ясен.

Позорный зашквар Го Джэсона. Его невнятные оправдания и заторможенная реакция агентства утянули на дно всю группу без остатка.

И из-за одного безответственного мудака остальные четверо парней, пахавших до кровавого пота, оказались втянуты в смертельную мясорубку?!

– Это же… чертовски несправедливо.

Мои кулаки мелко дрожали от бешенства. Ярость прокатилась горячей волной, оставив после себя лишь трезвое, ледяное осознание.

Я медленно выдавил готовое решение:

– Я встану на его место.

Убрать Джэсона с его косяками, и группа не пойдёт ко дну. Не будет провала – не случится и той кошмарной поездки под дождём.

Но система словно насквозь видела мои потаённые мысли:

[Изменить уже предначертанную судьбу невозможно.]

Предначертанную судьбу…

– Значит, готовую группу Impacter задним числом не перекроить. Нужно вернуться туда, где эта судьба ещё не была закреплена.

Выход оставался только один.

– …Выживалка! Шоу на выживание!

[Осталась 1 минута.]

«Это что, фансайн какой-то?!»

Я судорожно перебирал и оттачивал формулировку в голове. Ошибиться нельзя. Второй попытки не будет.

– Верни меня на четыре года назад. Сделай так, чтобы я вместе с Кан Июлем стал участником дебютного шоу на выживание Boys Code.

Если нельзя влезть в состав уже после дебюта, я пройду мясорубку с самого начала. Вышвырну Джэсона собственными руками и займу его место.

Айдол? В жизни об этом не мечтал! Но сейчас во мне не было сомнений... Ведь на кону стояли наши с Июлем жизни.

«В конце концов, если даже такое бревно, как Джэсон, смогло дебютировать, чем я хуже?»

– На этот раз…

Если ты прямо сейчас радуешься, что единственный вышел сухим из воды, то наслаждайся. Это твои последние счастливые деньки.

– Я дебютирую любой ценой.

Я вытащу Кан Июля с того света.

[Желание усопшего Ю Сонъу: «Вернуть время на 4 года назад и стать участником шоу на выживание вместе с Кан Июлем» – принято к исполнению.]

[Желаем удачи!]

Тьма сомкнулась вновь, и моё тело сорвалось в головокружительное падение.

— …Кха!

Я резко подорвался, хватая ртом воздух. Снова загробный мир?!

Шлёп!

– Уй!

Спину обожгло резкой болью. Стоп. Эта до боли знакомая оплеуха ладонью… Неужели?..

– Наконец-то соизволил продрать глаза?! Сам же орал, что надо выйти пораньше!

– …Нуна?

Моя единственная родная сестра. Ю Сонъа.

– А кто ещё, дубина? Святой дух?

Не веря своим глазам, я яростно потёр веки. Закрыл, открыл, и ничего не исчезло.

– К-какой сейчас год?..

– Сонъу, ты с утра пораньше решил окончательно крышей поехать? Ты точно в школе на отлично учишься?

– …

– Или там во всей параллели три калеки числится?

– Нуна, сколько тебе сейчас лет?!

– Ты уже и цифры забыл? На семь лет тебя старше, двадцать шесть мне!

Семь лет?! Мы же погодками с тобой были!

Я медленно скосил глаза и схватил лежавший рядом смартфон.

6 июля 202Х года.

Действительно. Ровно четыре года назад.

– …А мне тогда сколько?

Сонъа смерила меня взглядом, в котором читалось искреннее сочувствие к моим умственным способностям.

– Короче, хватит тупить с утра. Опоздаешь ведь, дурак.

Хлоп!

Дверь за ней закрылась.

И стоило сестре скрыться, как перед глазами услужливо выскочило системное окно:

[В соответствии с желанием усопшего Ю Сонъу время успешно обращено на 4 года назад.]

— Слышь, ты… А предупредить до того, как мне прилетит по хребту, нельзя было?!

[…Предоставляем базовые данные пользователя Ю Сонъу.]

[Для комфортной адаптации интерфейс настроен в привычном для пользователя игровом формате.]

Оно меня сейчас реально проигнорировало?..

[Имя: Ю Сонъу

Возраст: 19 лет

Рост: 178 см

Вес: 65 кг]

– Твою ж…

Внезапно снова стать девятнадцатилетним пацаном.

«Типа, двадцатидевятилетнего мужика на подростковое айдол-шоу никто не пустит?»

Надо же, какой царь Яма оказался щепетильный реалист.

– …Мог бы скинуть ещё пару лет, чего мелочиться-то?

Девятнадцать это ж самый край, последний вагон для старта!

Всё происходящее казалось полным бредом, но спорить с реальностью было трудно, ведь лопатка после затрещины Сонъа всё ещё ныла.

Я подошёл к зеркалу. Ни тебе синяков под глазами от вечных ночных смен, ни ввалившихся щёк. Гладкое лицо, прямо как очищенное варёное яйцо. Я невольно оскалился в глупой улыбке и вдруг… заметил блеск во рту.

– Да ладно…

Бля... я совсем забыл.

– Даже это решили воссоздать?!

В девятнадцать я носил брекеты. Ладно, шок прошёл быстро. Айдол с брекетами это даже мило, фанаткам такой типаж порой заходит на ура.

– Ладно, сойдёт.

Настоящая катастрофа ждала ниже. На мне не было ни грамма мышц. Одно лишь тощее тельце, которое качало от малейшего сквозняка.

– Я же… я же годами в зале горбатился!

Вспомнив, сколько денег было всажено в протеин и абонементы, я чуть не пустил скупую мужскую, но оплакивать бицепсы было некогда. Нужно структурировать факты:

1. Я вернулся на четыре года назад.

2. Биологически омолодился до 19 лет только я один.

3. Внутреннее выживание в Nix Entertainment стартует ровно через неделю.

Значит, прямо сейчас мне нужно первым делом…

– Эй! Ты в компанию вообще собираешься?!

Пам!

В дверях снова нарисовалась Сонъа.

– В какую компанию?..

Я же школьник, в какую, блин, компанию?

Бровь сестры поползла вверх. Это было её фирменное выражение лица из серии «опять этот дебил несёт какую-то чушь».

– Ты чё, врал мне, что тебя прямо посреди улицы скаутнули?!

В голове словно щёлкнул тумблер.

Неделю назад… Мужчина в строгом костюме, всунувший мне визитку прямо на улице. И логотип на плотной бумаге: «Nix Entertainment».

Контракт стажёра. Тренировочные залы. Шоу на выживание.

Забытые воспоминания накрыли меня сокрушительной волной.

– Вот же…

Сервис в загробной канцелярии явно работал без сбоев.

В провале группы Impacter был ровно один плюс: агентство Nix Entertainment за четыре года так и не разбогатело, а потому адрес офиса остался прежним.

Я толкнул ту самую стеклянную дверь, ничуть не изменившуюся со времён моего прошлого.

[Уровень опасности: 90% (▼2%)]

– Упал…

Впервые с момента возвращения мёртвая цифра сдвинулась с места.

«И как эта шкала вообще работает?»

Слово «опасность» само по себе резало слух и вызывало нервный холодок.

«Эй, система, может, объяснишь нормально?»

[Избыточный объём данных может спровоцировать панику.]

[Необходимая информация будет предоставляться строго по мере необходимости.]

– Ну да, зубы заговаривать ты мастер.

Короче говоря: хрен тебе, а не подсказки. Сглотнув раздражение, я шагнул внутрь.

В холле под стильным логотипом Nix ровными рядами красовались подписанные диски популярных артистов.

Дуэт отцов-основателей компании когда-то гремел на весь шоу-бизнес: кастинг-директор Сон Инхёк, открывший кучу звёзд для гигантов индустрии, и вижуал-директор Квон Джэхёк с его безупречным художественным чутьём. Позже за бездарный менеджмент их язвительно прозвали «Инджэ» – ходячая катастрофа, но на момент запуска Nix эти двое считались признанными гениями к-попа.

«Значит, вот как выглядел этот холл…»

Июль приходил сюда каждое утро. Я с благоговением огляделся по сторонам: не верилось, что теперь я стою на том же самом месте.

Сотрудник молча кивнул мне и повёл по коридору в сторону репетиционного зала.

Стоило переступить порог, как я судорожно впился взглядом в толпу парней. Одно лицо, второе, пятое…

«Где?.. Почему его здесь нет?!»

Сердце рухнуло в пятки. Кан Июля среди них не было.

В этот момент дверь распахнулась шире, и в зал вошёл сам Сон Инхёк.

– Как мы и предупреждали, сегодня будет важное объявление.

В зале мгновенно повисла напряжённая тишина.

– Со следующей недели мы запускаем внутреннее шоу на выживание. По его итогам определится финальный дебютный состав.

Среди стажёров прокатился сдавленный гул.

– Выживание?..

Сон Инхёк выдержал театральную паузу, обвёл притихших парней тяжёлым взглядом и добил:

– И каждый этап будет транслироваться на канале C-Net.

На этот раз зал просто взорвало. Это был уже не шёпот, ведь стажёры едва сдерживали восторженные вопли.

– Д-да ладно?!

– Нас покажут по телику?!

– С ума сойти…

Все вокруг сияли от эйфории, но для меня мир словно выцвел.

«Плевать мне на это шоу! Где Июль, мать вашу?!»

Паника нарастала с каждой секундой, сдавливая горло ледяными тисками.

И тут…

Скрип.

Дверь приоткрылась снова.

– Прошу прощения за опоздание.

Знакомый голос.

Сердце пропустило удар и заколотилось где-то в горле ещё до того, как мозг успел всё осознать.

Я резко обернулся, и наши взгляды встретились.

Кан Июль.

Живой.

Самый что ни на есть живой Кан Июль.

Кан Июль вошёл в зал.

В тот миг мои ноги словно приросли к полу.

Я же отчётливо помнил ту картину: безвольно свисающая рука на холодном мокром асфальте, бледность лица без единой капли крови… Но прямо сейчас передо мной стоял живой Кан Июль.

Он дышал, двигался, с него капал пот.

– Слава богу… – само собой сорвалось с губ.

Лишь тогда сковавшее тело напряжение отпустило.

Живой. Действительно живой.

Я с облегчением выдохнул и опустил взгляд.

«А?..»

Его левая рука была закована в белый гипс.

Сердце опять рухнуло куда-то вниз. Радость от того, что он жив, мгновенно испарилась, сменившись тревожным взглядом на эту руку.

– По дороге сюда попал в небольшую аварию. Мне просто оказали первую помощь, ничего страшного.

В зале поднялся встревоженный гул:

– Что? В какую ещё аварию?

– Ты в порядке?

– Сильно досталось?

Но я ничего этого не слышал.

«Авария? Какая ещё авария?!»

Кан Июль и травмы были вещами несовместимыми. Он даже на радио как-то со смехом рассказывал:

– Мне ни разу в жизни не делали операций.

…И тут такое.

«Что-то не так».

Слова Сон Инхёка, вещавшего о грядущем шоу на выживание, пролетали мимо ушей.

Списать это на простую случайность не получалось. В прошлом ничего подобного не было.

Мысли закручивались всё сильнее.

Что изменилось по сравнению с прошлым?

Только одно.

«…Уровень опасности».

Это слово молнией пронеслось в голове.

«Неужели…»

Он жив, но всё ещё находится под угрозой?

[※ Разблокирована новая системная информация!]

[Уровень опасности означает вероятность возникновения несчастного случая.]

[Пока уровень опасности не снизится до 0%, инцидент может произойти в любой момент.]

Словно подтверждая мою догадку, системное окно перед глазами замерцало.

Блять... Выругаться захотелось так, как я не ругался даже в момент собственной смерти.

Уровень опасности – это чистая теория вероятности. Пока цифра отлична от нуля, рвануть может когда угодно.

И мишенью остаётся Кан Июль.

Выходец из крупного агентства, Сон Инхёк вечно пытался прыгнуть выше головы. Одной из таких попыток стали аляповатые жалюзи с разноцветными звёздами на всю стену тренировочного зала.

Он нацепил их в надежде сделать интерьер легендарным, подражая знаменитым «облачным жалюзи» одной известной компании.

«Ну и вкус…»

Тошнотворный цвет волос Июля под болонку Поппи – однозначно дело рук этого гения.

Впрочем, сейчас эти сверкающие звёзды меня не волновали, ведь сразу после объявления о выживалке началась общая тренировка по танцам.

– Так, начали с восьмёрки!

По команде хореографа все синхронно пришли в движение.

Кроме меня.

Стоило поднять руку, как заплетались ноги; поворачивал голову, и тут же вылетал из такта. Я двигался хуже сломанного робота.

«С ума сойти…»

Среди десятков отражений в зеркале только я один выбивался из общего строя.

«М-да, это уже перебор».

Одно дело чувствовать ритм головой, и совсем другое – заставить двигаться собственное деревянное тело.

– Ещё раз!

И снова мимо.

По спине струился холодный пот.

– Сонъу, ты сейчас врежешься!

– Сонъу, смотри вперёд!

– Сонъу, не с левой, с правой ноги!

Я машинально втянул голову в плечи:

– Извините!

Я уже сбился со счёта, сколько раз окликнули моё имя.

– Ха, ну даёт.

– С таким телом ещё на сцену метит.

Сзади послышались неприкрытые насмешки:

– Опозорится на шоу по полной программе.

В общем-то, чистая правда.

«Если бы я с самого начала умел нормально двигаться, то давно бы уже дебютировал».

Именно поэтому в прошлой жизни я даже не смотрел на пачки визиток от скаутов.

– Давайте с самого начала!

И тут...

– Эй.

На негромкий голос я обернулся.

Это был Кан Июль. Вид у него был крайне недовольный.

– Не пытайтесь следить за всеми движениями сразу.

Его тон оказался неожиданно прохладным.

– Ч-что?

Июль мотнул подбородком себе за спину:

– Ха… Просто встаньте позади меня.

Я на мгновение опешил.

«Разве Июль когда-нибудь так разговаривал?»

В прошлой жизни он всегда улыбался, а голос его звучал мягко. А сейчас…

– Из-за вас мы постоянно сбиваемся.

Вот оно как.

– …Прости.

Я рефлекторно опустил голову.

«Наш Июль… говорит исключительно по делу».

…Вот только прилетает по делу прямо мне.

Голос у него был убийственно строгим.

Но что самое странное:

«А мне ведь это очень даже нравится».

…Чего?

«Стоп. Тормози».

В голове сработал экстренный тормоз.

«Приди в себя, Ю Сонъу».

Просто я ни разу не слышал от него такого тона ни на фансайнах, ни по телевизору.

Глухой, сухой… настоящий, драгоценный голос без капли фальши.

– Смотрите сзади только на мои ноги.

– Да!

– Забудьте про руки, сначала попадайте в шаги.

Снова заиграла музыка.

На этот раз я послушно уставился исключительно на его ноги.

Раз, два…

– О…

Впервые удалось попасть в такт.

Июль дал этот совет просто от раздражения, но для меня это оказалось идеальным решением.

«Уж в чём-чём, а в наблюдении за Кан Июлем мне равных нет».

Одно движение Июля работало в разы лучше, чем десять замечаний тренера.

– О, Сонъу наконец-то начал догонять! Отлично, переходим к следующей связке!

– Да!

Идеалом это не назовёшь, но я хотя бы перестал быть ходячей катастрофой для всей группы.

– Вот так и делайте.

Пусть голос оставался сдержанным, это была моя первая похвала от него.

«Сегодня же запишу этот день в дневник!»

– Да! Премного благодарен!

– Зачем так официально-то…

Я изо всех сил закивал, пытаясь скрыть распиравший изнутри дикий восторг.

От этого резкого движения Июль едва заметно усмехнулся. И в ту же секунду воспоминания унесли меня в день, когда я впервые его увидел.

В прошлой жизни в определённый момент я вдруг потерял способность писать музыку. Но что хуже: сколько бы я ни выжимал из себя идеи, в голове стояла звенящая пустота.

И надо же было такому случиться именно тогда, когда моё имя как продюсера только начало греметь. Заказы сыпались рекой, а я не мог выдать ни единой строчки мелодии.

Чудовищный творческий тупик.

Я прыгал с банджи, напивался в хлам, часами бродил под ливнем без зонта…

Ничего не помогало.

Музыка была единственным, чего я по-настоящему страстно желал в жизни, и оттого внезапная утрата вдохновения ранила ещё больнее.

В тот день под предлогом поиска музы я просто бесцельно слонялся по улицам и совершенно случайно наткнулся на уличное выступление Impacter.

Зрителей вокруг почти не было. Девять из десяти прохожих даже не поворачивали головы. Да и сцена была такого масштаба, что иначе быть не могло.

Я подумал о том же:

«Что за дурацкая сумбурная песня?..»

И только собрался уйти, как взгляд намертво приковала безумная ядовито-неоновая шевелюра.

Первая мысль возникла сама собой:

Шарик для пинг-понга.

«Развевающиеся пряди были точь-в-точь такого цвета».

Разгар лета, палящее солнце, раскалённый асфальт открытой площадки, от которого поднимался удушливый жар… Но этот парень улыбался и танцевал.

По его лицу катился пот, волосы промокли насквозь, но каждое движение было наполнено жизнью.

И в этот миг…

Щёлк.

В голове словно прорвало плотину. Мелодия. Совершенно новая мелодия.

Я выхватил телефон и стал лихорадочно набивать ноты. От спешки пальцы били не впопад.

Впервые за полгода у меня родилась песня.

Вернувшись в студию, я закончил трек в тот же вечер. Мне показалось, что кошмарный кризис наконец позади.

…Как бы не так.

Я понял одну вещь: чтобы писать дальше, мне снова нужно увидеть его танец на сцене.

С того дня я стал одержимо его разыскивать.

Задача оказалась не из лёгких: сначала выяснить имя этого «шарика для пинг-понга», а затем выслеживать редкие выступления уже скатившихся на дно Impacter.

Изначально о фансайнах я даже не думал.

«О чём вообще двум парням говорить?»

Казалось, достаточно просто глянуть на сцену, и родится новый мотив. Но по иронии судьбы единственными мероприятиями, где вообще можно было увидеть живой номер Кан Июля, оставались те самые встречи с фанатами.

Никогда не забуду то чувство неловкости, когда я кое-как разобрался с заявкой и впервые припёрся на фансайн.

Я умолял стафф разрешить мне просто посмотреть номер со стороны, не подходя за автографом, за что отхватил взгляды в духе «что за псих сюда заявился?». А драгоценные для других фанатов минуты общения для меня тянулись целую вечность: я раз за разом отделывался неловким «А, правда?», мечтая поскорее свалить со сцены.

Но Кан Июль и вне сцены оставался настоящим. Он без конца расспрашивал, как сделать выступление лучше, чего ему сегодня не хватило, и с каждым разом действительно рос на глазах.

А ещё он всегда был искренне внимательным. Если я приходил после бессонной ночи за пультом, он первым делом замечал мои красные глаза, а стоило простудиться – сразу слышал хрипотцу в голосе.

И с каждой такой встречей Кан Июль незаметно превращался из простого источника вдохновения в человека, за которого по-настоящему болело сердце.

– Сонъу, следующее движение!

Окрик вернул меня в реальность.

– …Да!

Передо мной был не призрак прошлого, а настоящий, живой Кан Июль.

Сбившееся дыхание, чёткие шаги, мокрые от пота волосы и цепкий, сосредоточенный взгляд.

Глядя на него, я наконец до конца осознал:

«Вот почему…»

Вот почему я стал твоим фанатом.

Не из-за красивой картинки или показного лоска.

Ты был тем, кто выкладывался на полную в любых условиях. Тем, кто не опускал руки до самого конца. И потому один лишь взгляд на тебя дарил мне силы творить.

Я крепко стиснул зубы.

«Я сделаю из Impacter лучшую группу. Любой ценой».

Я займу место этого ублюдка Го Джэсона и применю весь свой продюсерский опыт, чтобы команда никогда не знала клейма провальной. И красить волосы ему разрешат только за бешеные деньги в топовых салонах, чтобы сберечь каждую волосинку на этой драгоценной голове!

От дурацкой неоновой шевелюры и до того жуткого финала, о котором страшно вспоминать… На этот раз его жизнь перепишу я.

– Выключайте свет, как закончите. Я пошёл.

Лидер Impacter Хан Санъюн ушёл последним, оставив нас в зале вдвоём.

Шёл третий день после моего возвращения. Ничего не изменилось.

Кан Июль оставался тренироваться допоздна. А раз оставался он, уйти не мог и я.

Июль буквально не отходил от зеркала.

Он раз за разом прогонял одни и те же связки, дотошно вылизывая хореографию, которая и без того казалась безупречной.

«Неужели он всегда так пахал?..»

Мне казалось, я знаю всё.

Сколько раз его обламывали в шаге от дебюта, как отчаянно он рвался на сцену… Но видеть это своими глазами оказалось совершенно другим испытанием.

Смотреть, как он истязает себя даже с гипсом на руке, было невыносимо тяжело.

Травма, которой не было в прошлом… критическая помеха перед шоу.

«Это всё из-за меня».

Чувство вины снова сдавило горло.

Я потерял счёт времени. Давно перевалило за час ночи.

Веки то и дело опускались. Силуэт танцующего Июля начал расплываться перед глазами.

Пам!

Но дело было не в моей усталости.

– …!

Июль врезался в стену, оступившись на сложном шаге.

Сонливость как рукой сняло.

В памяти всплыл тот дождливый день, когда он упал на скользкой сцене. Тогда мне до боли хотелось выбежать к нему.

То, о чём раньше я мог только мечтать, теперь было в моих силах.

Но я не мог сдвинуться с места: отражение в зеркале пугало. Я никогда прежде не видел у Кан Июля такого лица.

Искажённое от боли, оно выражало такое глухое отчаяние, что он в бессилии вцепился пальцами себе в волосы.

– …

Глаза обожгло. Я резко отвернулся.

Снова заиграла музыка. Июль продолжил танцевать как ни в чём не бывало.

– …Ха.

Вместе с тяжёлым вздохом плотину внутри прорвало. Слёзы полились так, что я даже не успевал их стирать.

Мысль о том, что в конечном счёте именно я стал причиной его гибели, жгла калёным железом. Не в силах больше это выносить, я поднялся с пола. Мне нужно было немедленно выбраться из этой комнаты.

Щёлк.

Стоило мне приоткрыть дверь…

– Ой…

Наши взгляды встретились.

У входа застыла сотрудница агентства со смартфоном в руках. Она снимала Кан Июля – тихо, не заходя внутрь и боясь издать хоть звук, чтобы запечатлеть неподдельный момент ночной тренировки.

Мгновение гробовой тишины.

Я торопливо смахнул слёзы, но было поздно.

Её камера уже неотрывно смотрела прямо на меня.

Растерянная сотрудница с запозданием на секунду опустила камеру.

Я рефлекторно захлопнул за собой дверь. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Кан Июль увидел меня в таком виде.

– …Ты в порядке?

Вместо ответа я грубо вытер глаза тыльной стороной ладони. Мне и в зеркало смотреть не надо было. И так понятно, что глаза опухли до неприличия.

«Заплыли, небось».

В коридоре повисло неловкое молчание.

– Сонъу, – осторожно нарушила тишину сотрудница. – Почему ты плакал?

Придётся спешно придумывать оправдание. Не могу же я ей в лицо сказать:

«Кан Июль погиб из-за меня»

Кто вообще поверит в такой бред?

– Что-то случилось? – она сделала шаг ко мне.

Я коротко перевёл дыхание.

– …Да так.

– Как это «так»?

– С тренировками… ничего не получается.

Глаза девушки слегка расширились. Стоило выговорить эти слова, как щёки обожгло стыдом.

– Я так хочу сделать всё хорошо… – с трудом подбирая слова, выдавил я. – Но тело… совсем не слушается.

Выражение её лица переменилось в ту же секунду.

Она бросила быстрый взгляд в сторону тренировочного зала и снова посмотрела на меня.

– И поэтому ты остался репетировать, хотя все уже ушли?

Я осторожно кивнул. В конце концов, я действительно тренировался, так что лёгким уколом совести можно было пренебречь.

– …Хотелось и дальше смотреть на того, у кого всё получается.

А вот это было чистейшей правдой.

– Нечастно таких парней встретишь – негромко улыбнулась сотрудница. – В наше время мало кто переживает настолько отчаянно, чтобы плакать из-за танцев.

И добавила:

– Ты и правда всем сердцем хочешь стать айдолом.

…Внутри меня прошиб холодный пот.

«Нет, на самом деле я просто хочу спасти этого парня».

Но язык не поворачивался это произнести.

[SP 1 (+1)]

«Это... что?»

В статусном окне всплыла совершенно новая строчка, не имеющая отношения к уровню опасности. Цифра никуда не исчезала, сколько бы я ни моргал.

– Понимаю. Тренироваться нелегко, – пока я ошарашенно пялился в пустоту, сотрудница ободряюще похлопала меня по плечу. – Но у тебя всё получится.

В её голосе звучала непоколебимая уверенность:

– Такие отчаянные ребята, как ты, в конце концов всегда выживают.

Тогда я ещё не знал, что эта единственная цифра станет якорем для всех моих будущих поступков.

Следующее утро.

Стоило мне толкнуть дверь тренировочного зала, как на меня разом устремились десятки взглядов.

– Эй, глянь, это он.

– Кто?

– Тот самый, который вчера разрыдался.

Я сделал вид, будто ничего не происходит, и принялся за растяжку, но слух бывшего продюсера был чересчур острым.

– Говорят, расплакался, потому что движения не получались.

– Ого-го…

– Вот же упёртый, жесть.

– А ты сам разве тайком где-нибудь не ноешь?

– Пшёл нах.

Каждое моё движение сопровождалось липким ощущением чужого внимания.

«Ха-а… Какой позор, твою мать».

Я и подумать не мог, что вчерашняя история разлетится с такой скоростью. Стоило один-единственный раз дать слабину, и ко мне намертво прилип ярлык:

Парень, который плачет на тренировках; парень, готовый пахать до победного.

…И псих, свихнувшийся на желании стать айдолом.

– Не ожидал от него, если честно.

– И не говори.

Я сделал глоток воды, избегая чужих взглядов.

«Это… слишком быстро».

Вообще-то, изначально я именно такой образ и планировал: «Стажёр с коротким сроком подготовки, но относящийся к мечте искреннее всех».

Уличный кастинг и мизерный опыт тренировок. На первый взгляд эти параметры были бесконечно далеки от профессионализма, но если сыграть на контрасте и показать бешеную хватку, можно было занять нишу «растущего персонажа», прогрессирующего от раунда к раунду.

Для ходячего бревна вроде меня это было единственным доступным оружием.

Но почву под этот сценарий создали ещё до старта самого выживания. Слухи с бешеной скоростью разошлись не только среди стажёров, но и среди персонала компании:

– Говорят, он каждый день закрывает тренировочный зал.

– Ого, у нас завёлся второй Июль?

– Но даже Июль никогда не ревел на тренировках…

И с каждым подобным разговором неизвестное число медленно ползло вверх:

[SP 15 (+1)]

[SP 17 (+2)]

Стоило людям начать шептаться за спиной, как:

[SP 29 (+4)]

– Попади он в компанию чуть раньше, цены бы ему не было.

– И не говори. Шоу уже на носу.

– Жаль парня.

Стоило кому-то задержать на мне взгляд, и опять...

[SP 30 (+1)]

В какой-то момент я просто не мог не сложить два плюс два. Чем больше внимания ко мне проявляли, тем больше очков накапливалось.

Хорошее оно или плохое, но любой чужой интерес увеличивал цифру.

Я подошёл к зеркалу.

Брекеты, нагло заявляющие о себе при малейшей улыбке. Смоляные волосы, ни разу в жизни не знавшие краски. Бледное от недосыпа и изнурительных тренировок лицо, на котором контрастно темнели круги под глазами.

Идеальная физиономия «чистого, ещё не обтёртого индустрией стажёра».

«Отлично».

Уголки губ медленно поползли вверх. Стыд стыдом, но если это работает, грех не воспользоваться.

Я поставил бутылку с водой и нарочито старательно, словно выжимая из себя последние силы, продолжил двигаться.

[SP 31 (+1)]

«Внимание».

Вот моё оружие.

– Джэсон-а, после тренировки сразу в круглосуточный?

– Ты ж вроде говорил, что на диете сидишь?

Из коридора донёсся шумный галдёж. Даже смотреть не требовалось, всё и так было понятно.

«Го Джэсон со своими шестёрками».

Я продолжил растяжку, не обращая на них внимания. Связываться с ними себе дороже.

Однако...

– Ты ведь Сонъу, верно?

Избежать встречи всё-таки не удалось.

«Чёрт бы тебя побрал…»

Я быстро натянул дежурное выражение лица и поздоровался:

– Раз встрече с вами. Я новенький стажёр.

– Да брось формальности, мы же ровесники.

– А… угу.

Дружелюбный тон и чуть прищуренный взгляд. Я ещё до возвращения во времени это подмечал: с виду к этому ублюдку вообще не придерёшься.

На протяжении всего шоу-выживания он держался именно как душа компании и обаятельный парень.

«Потому-то всё вскрывшееся после дебюта и вызвало такой шок».

Хотя фанатки Го потом строили удивительные логические цепочки в духе: «Это всё злое агентство и мемберы виноваты!».

– Ну ты реально монстр, конечно, – вдруг выдал он ни с того ни с сего.

Я озадаченно вскинул брови:

– В каком смысле?

– Персонал на тебя уже такие надежды возлагает. Говорят, потенциал звезды просто бешеный.

Его свита прыснула со смеху:

– Какая ещё звезда? Просто сопли распустил!

– Может, мне тоже пойти слезу пустить жалости ради?

Го Джэсон со смешком отмахнулся:

– Эй, вы чего? Расплакаться перед другими вообще-то не так просто.

– Да ладно?

Он по-свойски хлопнул меня по плечу:

– Не обижайся, сам знаешь... пацаны просто любят подкалывать.

Го снова всё замял лёгким смешком и тут же разрулил обстановку:

– Давайте ладить. И вы к Сонъу получше относитесь, поняли?

Улыбка на его холёной физиономии даже не дрогнула.

«Классика».

Вот в этом был весь Го Джэсон. Сам вбросил провокацию, и сам же в конце выставил себя благородным спасителем.

Схема, при которой любой, кто посмеет возмутиться, автоматически выглядит психом и хамом.

Вот только мне было абсолютно насрать.

«Я с тобой дебютировать и не собираюсь, уёбок».

Цель у меня одна: слить Го Джэсона с этого шоу. Тратить нервы на мелких сошек не имело никакого смысла.

В этот момент по коридору прокатился стук каблуков.

Цок, цок.

Размеренные шаги. Чем ближе они звучали, тем быстрее вскакивали с пола стажёры, то и дело приглаживая растрёпанные волосы.

Дверь распахнулась.

Незнакомое лицо.

«Кто это?»

Впрочем, спрашивать не понадобилось.

– Всем внимание.

«Твою мать».

Одного звука этого голоса хватило, чтобы пазл мгновенно сложился.

Учитывая необычный бас, это был тот самый «начальник Тигр», которого мемберы Impacter до жути боялись. Он постоянно мелькал на шоу выживания и в собственном контенте группы, так что фанатам эта фигура была прекрасно знакома.

«Так вот ты какой в жизни».

Правда, на экране его лицо всегда наглухо замазывали блюром.

– Сегодня дневных занятий не будет, – произнёс он, глядя в планшет. – Вместо этого все отправляются на мейковер.

– Мейк… овер?

По залу прошёл возбуждённый гул:

– Охренеть, нам наконец-то разрешат постричься?!

– А химию можно?

– Я сразу осветлюсь, сто процентов!

Ситуация у всех была похожей. Никто не знал, какую причёску ему в итоге подберут, поэтому парням приходилось отращивать патлы, не смея даже кончики тронуть. И вот настал день избавления от этого кошмара.

– Однако, – начальник обвёл стажёров ледяным взглядом, от которого спины мгновенно вытянулись в струнку, – стиль вы выбираете сами.

У многих в глазах вспыхнул азартный огонёк.

– Сегодня вы решите, какими именно айдолами предстанете перед зрителем.

Я чуть крепче сжал бутылку с водой.

«Мейковер…»

Первое впечатление на шоу. Лицо, которое поймает объектив.

Момент превращения из «безымянного стажёра А» в настоящего айдола.

– Поедем двумя группами по очереди.

Стоило двери за ним закрыться, как репетиционный зал снова зашумел как встревоженный улей.

Я перевёл дыхание и мысленно разложил всё по полочкам.

«Вот теперь начинается настоящая битва».

Камера фиксирует лицо, но зрители в итоге запоминают характер и образ.

Я уже отчётливо представлял, каким должен предстать перед камерами.

Оказавшись в салоне, посреди возбуждённых стажёров, я молча огляделся по сторонам.

Некоторые уже всё для себя решили. По одним только кричащим цветам и дерзким укладкам это было понятно. В их глазах так и сквозило жгучее желание выделиться и любой ценой приковать к себе объективы.

В этот момент кто-то окликнул меня:

– А ты что делать будешь?

Раз я даже имени его не помню, значит, парень вылетит в первых же раундах.

– Чёрный выберу.

– Так у тебя и сейчас чёрные.

– Да. С ними и останусь.

В кучке парней раздались смешки:

– Ходжун, нафига ты вообще спрашиваешь?

– Деревенщина же, классика.

– Ой, небось так с брекетами на сцену и попрётся!

– Чтобы стильно выглядеть, вкус иметь надо.

– Да ладно, забейте. Минус один конкурент на старте.

Отвечать им я не стал. Лишь поправил прядь, глядя в зеркало.

«Насчёт минуса вы правы».

Вот только кто кого выбьет, мы ещё посмотрим.

Сев в кресло, я услышал вопрос стилиста:

– Какие пожелания?

– Слегка подровняйте чёлку, пожалуйста. Чтобы во время танца лицо не закрывалось.

Девушка озадаченно склонила голову:

– Красить вообще не будем?

– Нет, но сделайте, пожалуйста, глубокий уход и клинику. Хочу, чтобы в кадре волосы выглядели живыми и блестящими.

Стилист одобрительно улыбнулась:

– А у тебя есть чутьё.

Из соседнего кресла тут же послышалось ехидное фырканье:

– Обалдеть, он качеством волос публику покорять собрался!

Очередной ноунейм, чьё лицо я вижу впервые.

– Видимо, метит в рекламу шампуня вместо дебюта.

– Идиоты, блин.

Ноунейм 1, Ноунейм 2 и Ноунейм 3 дружно заржали между собой.

«Посмотрим, кто тут ещё идиот».

Массовый зритель вовсе не ждёт идеального, напыщенного образа с первого же раунда. На мужских шоу выживания это правило работало железно:

[Блонд и пирсинг? Фууу]

[Бля, от этой слащавости скоро диабет начнётся]

[Выглядит как айдол с десятилетним стажем, кринж]

[Слишком переигрывает, тошнит]

Когда образ выглядит чересчур вылизанным и продуманным, он моментально вызывает отторжение. Как прожжённый фанат, я насмотрелся на такие комментарии сполна.

На выживалках продаётся не искусственный лоск, а естественное обаяние, вызывающее симпатию.

– Ты закончил раньше всех. Точно больше ничего не хочешь добавить?

В зеркале я практически не изменился.

Аккуратная чёлка, блестящие чёрные волосы.

– Всё идеально. Спасибо большое!

И результат меня очень устраивал.

И тут…

– Ха-а…

Послышался знакомый вздох.

Приехавший со второй группой Кан Июль разглядывал себя в зеркале. Вид у него был мрачнее тучи.

«Что с ним?»

В груди шевельнулась тревога.

– Может… покраситься? – тихо обронил он мастеру.

«Что-о-о-о?!»

В голове мгновенно пронеслась ядовито-неоновая болонка Поппи.

– НЕТ!

В салоне вмиг воцарилась мёртвая тишина.

Все взгляды разом остановились на мне. Кан Июль с ошарашенным лицом повернулся в мою сторону:

– …Что?

Чёрт, я влип.

Я рявкнул вслух куда громче, чем рассчитывал. Пришлось судорожно спасать ситуацию:

– Ни в коем случае нельзя!

– …Почему это?

Его ошеломлённый взгляд буквально кричал:

«А ты кто такой, чтоб мне указывать?»

Кан Июль неловко улыбнулся.

– …А. Просто у меня уже была на примете причёска.

«Ну да. Тот дурацкий лохматый кошмар а-ля пёс-сапсали».

Июль-а.

Я тебя очень-очень люблю, но это правда никуда не годится.

Я отрезал без малейших колебаний:

– Тебе больше всего идут чёрные волосы.

Раз уж слово вылетело, нужно идти до конца.

Кан Июль уставился на меня. На его лице читалось абсолютное недоумение.

– …Почему?

– Ты же красивый.

Снова повисла тишина.

На этот раз она затянулась.

Послышалось, как кто-то пробормотал: «С ума сойти».

– …А.

Кончики ушей Кан Июля медленно покраснели.

«К похвалам всё так же неустойчив».

– Не нужно краситься и прятать своё красивое лицо.

Кан Июль открыл рот и снова закрыл.

Казалось, он тщательно подбирает слова.

– Но почему вы говорите это мне…

– Ты же сам только что спросил, – невозмутимо парировал я. – Мол, «стоит ли мне краситься?».

– Это я просто сам с собой…

– Вот я тебе и ответил.

Кан Июль посмотрел на меня с онемевшим видом.

«Ну и? Что ты мне сделаешь?»

Как говорил великий господин Ю Сонъу, жизнь держится на чистом напоре.

– Нет, просто, с чего вдруг такие странные слова…

– В смысле странные? Что ты красивый?

– …

Я пожал плечами.

– Если человек красивый, то его так и называют. А как ещё сказать?

За нашими спинами тем временем начался настоящий переполох. Но раз уж дело зашло так далеко, отступать было нельзя.

Кан Июль провёл ладонью по лицу.

– …Ха.

Он усмехнулся, словно поражённый, но недовольства в его виде не было.

Сейчас. Самое время дожимать.

– И ещё... как насчёт того, чтобы сделать чёлку подлиннее?

Пользуясь всеобщей суматохой, я намеревался выжать максимум.

– Подлиннее?

– Да, чтобы лоб был слегка виден.

До регрессии внешность Июля начинали оценивать всё выше ближе ко второй половине шоу на выживание. Реакция пошла как раз тогда, когда у него отросли волосы.

Укладка, которую другие высмеивали, обзывая «мидией» за форму прядей, Июлю, как ни странно, подходила идеально.

«А как потрясающе она развевалась на сцене…»

Как раз в этот момент стилист понимающе кивнул:

– А это отличная мысль!

– Да?

– У него красивый лоб и форма лица, так что образ заиграет новыми красками.

Когда подключился и стилист, лицо Июля стало задумчивым.

«Поддаётся… поддаётся!..»

– …Сделайте так, пожалуйста.

– Есть!

…Короткий победный возглас вырвался сам собой.

Впрочем, терять мне было уже нечего. Опозорился так опозорился.

– Ого…

Когда укладка была закончена, Кан Июль тихо выдохнул от восхищения.

До регрессии он предстал перед публикой с каштановыми волосами, напоминавшими взъерошенного щенка. Конечно, и с той причёской он был невероятно красив, но с тёмными волосами вайб ощущался совершенно иначе.

«Вот именно. Мидии должны быть чёрными».

– Даже не думал о такой причёске…

Он замялся на секунду, а затем взглянул на меня:

– …Спасибо.

Но больше этих слов меня обрадовали его руки.

Сложенные вместе ладони, будто в молитве. Привычка, которая проявлялась у него каждый раз, когда он был по-настоящему счастлив или взволнован.

В груди вдруг сладко защемило.

Пока Июль ненадолго отошёл, стилист обратился ко мне:

– Для человека, который благодарит, он как-то слишком…

– Что?

– Не слишком ли он сдержанно отреагировал?

О чём вы вообще? Да наш Июль был на седьмом небе от счастья! У него чуть собачьи ушки на макушке не выскочили!

– Он сейчас невероятно счастлив.

– Правда?

– Правда.

– А откуда вы знаете?

Вместо ответа я лишь улыбнулся.

Шёл третий год, как я стэнил Кан Июля. Я понимал его с полувзгляда.

Преображение перешло на этап макияжа.

– Кхм…

От щекочущих прикосновений кистей то тут, то там раздавались сдавленные смешки. Было забавно наблюдать, как все с непривычки сидели со смущёнными лицами, плотно сжав губы.

Как только приготовления закончились, стафф шустро собрал оборудование.

– Сразу переходим на съёмочную площадку для профайлов!

«Ого, ну и темп».

Ощущалось яростное намерение компании выжать из этой съёмки абсолютно всё.

«Ну ещё бы, на подготовку двадцати человек ушло столько часов».

…Решение было донельзя разумным.

Оказавшись в студии, я на секунду перевёл дух.

«Первая съёмка профайла Июля!»

До регрессии о таком моменте можно было только мечтать. Наблюдать за «началом» своего любимчика прямо рядом с ним!

Сердце заколотилось само по себе.

В комнате ожидания все переоделись в одинаковую одежду: белые футболки и джинсы. Это и было главной причиной, почему я так настаивал на чёрном цвете волос.

Съёмка началась с Хан Санъюна, старожилы, который пришёл в Nix Entertainment раньше всех. А это означало, что моя очередь в самом конце.

«Ждать придётся долго».

Впрочем, был и плюс: очередь Июля наступила очень скоро.

В тот миг, когда преобразившийся Июль вошёл в павильон…

Щёлк–

Фотограф рефлекторно нажал на спуск, хотя тот даже позу занять не успел.

– Ого…

Короткий возглас прозвучал громче, чем ожидалось. Вокруг тут же пробежался гул перешёптываний.

Ниспадающая длинная чёлка, слегка открытый лоб. Ничего лишнего, но взгляд приковывало намертво. Сдержанный стиль парадоксальным образом лишь подчеркнул природную яркость его черт.

Фотограф, глядя на экран камеры, рассмеялся:

– Это же с ходу кадр категории А!

– Он точно трейни? Камера его просто обожает.

Сотрудники стаффа тоже один за другим одобрительно закивали:

– И стиль ему безумно идёт…

Под градом сыпавшихся комплиментов смущённый Кан Июль снова молитвенно соединил ладони.

Глядя на это, я мысленно ликовал:

«Да. Именно так и должно быть».

Такое лицо обязано вызывать именно такую реакцию.

До регрессии, в самом начале выживания, Кан Июля оценивали крайне неоднозначно:

– Симпатичный, конечно, но не настолько же, чтобы с ума сходить?

– Его внешность слишком сильно меняется от стиля к стилю…

– А как Кан Июль выглядит на самом деле? Каждый раз его не узнаю.

– Он что, нефотогеничный? В жизни же отвал башки, так обидно за него, плакать хочется ㅠㅠ

Но теперь всё иначе. Сейчас Кан Июль выглядел так, что любой вынужден был признать его привлекательность. Безупречная красота шла по умолчанию, а в придачу к ней появилась невероятная атмосфера.

– Двигайся свободно, как чувствуешь.

Щёлк, щёлк.

Звук затвора не смолкал ни на секунду.

Переполненный эмоциями, я незаметно сжал кулак. На этот раз с самого начала всё пойдёт по-другому.

Съёмка Кан Июля завершилась под бурю восторгов, а вот следующие за ним кандидаты представляли собой «буйство красок» во плоти.

Обесцвеченные волосы, ядовитые оттенки, чрезмерная завивка и куча навешанных побрякушек. Более того, ноунеймы 1, 2 и 3, которые раньше ко мне цеплялись, словно сговорившись, выстроились в ряд со светофорными цветами на головах.

– Вот это да…

«Зато их местоположение можно определить за версту».

Каждый из них сверлил камеру взглядом, буквально всем телом крича:

«Я – айдол!»

Щёлк, щёлк–

Желание выглядеть круто понятно, но хорошего должно быть в меру.

Вздохи фотографа становились всё длиннее, а стафф уже открыто переглядывался.

«Половина из них… будет со стыда пинать одеяло, когда увидит эти снимки».

Я спокойно дожидался своей очереди.

– Последний остался? Трейни Ю Сонъу?

– Да!

Наконец назвали моё имя. Достижение, которого пришлось ждать долгих три часа.

Всякое волнение давно выветрилось. В предвкушении скорого ухода домой я зашагал вперёд с лёгким сердцем.

Но стоило мне встать под софиты…

«Ох блин…»

Веки сами собой зажмурились.

«Тут даже глаза открыть непосильная задача?»

– Так, встань по центру и посмотри прямо перед собой.

Команды фотографа сыпались без передышки:

– Подбородок чуть на себя… Нет, не так сильно!

– Вот так?

– Переборщил.

И это стало началом безмолвной пытки.

– Слегка расслабься, но не слишком. Пусть напряжение останется только в кончиках пальцев…

«Что за бред, это как попросить горячий айс-американо».

Щёлк–

– Слегка улыбнись, но так, чтобы глаза не щурились, просто подними уголки губ как можно выше.

В тот момент мне искренне хотелось стать марионеткой на ниточках: чтобы верёвочку у губ дёрнули вверх, а ниточки у глаз ослабили.

– Смотри в объектив с невозмутимым лицом, но добавь силы во взгляд, при этом расслабив мышцы лица…

Делать было нечего. Я просто двигался так, как мне говорили. По крайней мере, он не вздыхал, как на съёмках предыдущих ребят, и на том спасибо.

Щёлк–

Затылок немел, напряжение доходило до кончиков пальцев ног.

– Сейчас! Вот прямо сейчас отлично. Замри в этой позе…

Казалось, фотограф и не думал останавливаться. Вспышка сверкнула ещё раз.

– Позу держим, меняем только выражение лица и делаем ещё дубль!

– Да!

Пока он сделал глоток воды, я перевёл дыхание, которое задерживал всё это время. Благодаря этому я впервые с начала съёмки посмотрел не в объектив, а на самого фотографа. Его лицо буквально пылало от азарта.

– А теперь давай улыбнёмся как можно шире, во весь рот! – бодро скомандовал он. – Брекеты пусть будет видно, это не страшно.

В голове у меня остался лишь белый шум.

Широко… улыбнуться?

– Так, а чего это ты вдруг одеревенел?

– ...

– Давай ещё раз! Улыбнись естественнее.

Для меня это была самая невыполнимая миссия. Мышцы лица наотрез отказывались слушаться.

«Естественнее… нужно естественнее…»

Проблема была в том, что от этих мыслей всё становилось лишь более натянутым.

Щёлк–

Затвор впервые замолчал.

– Не пытайся давить из себя улыбку. Просто вспомни какой-нибудь счастливый момент из жизни.

Счастливый момент...

Эти слова эхом прогремели в мыслях.

Когда я впервые получил заказ на песню? Когда написанный мной трек занял первое место? В памяти всплывало множество событий, но ни за одно из них не получалось ухватиться по-настоящему отчётливо.

И тут...

В поле моего зрения появился Кан Июль, уже переодевшийся в повседневную одежду. Привычным движением он заправил прядь волос за ухо.

В ту же секунду передо мной наложилось воспоминание.

Фестиваль цветения где-то в провинции. Группа Impacter выступает на сцене, и стоящая в первом ряду пожилая женщина протягивает ему цветок.

Сцена была настолько низкой и крошечной, что до зрителей можно было дотянуться рукой.

Кан Июль на мгновение растерялся, но тут же лучезарно улыбнулся и принял цветок. А затем, не раздумывая, заложил его себе за ухо.

У меня тогда перехватило дыхание.

«Ты сияешь даже в такие моменты».

Там не было ни эффектного света, ни грандиозной сцены. И всё равно он сиял. Нет, он просто знал, как нужно сиять.

Воспоминание нахлынуло подобно волне.

Щёлк–

Я и сам не заметил, как улыбнулся во весь рот. Это была искренняя, рвущаяся из самого сердца улыбка.

– Отлично! – голос фотографа сорвался на крик. – Вот оно! Держи это выражение!

Щёлк, щёлк, щёлк!

Под непрерывную пулемётную дробь затвора я продолжал улыбаться. Глядя уже не в камеру, а поверх неё. Прямо на Кан Июля.

Когда фотограф наконец опустил аппарат, люди толпой бросились к контрольному монитору.

– Обалдеть…

– По-моему, этот снимок можно пускать в релиз прямо так, без ретуши!

– Нереально хорошо вышло.

Только тогда я и сам повернулся к экрану.

– …А.

Там был я.

Лицо, озарённое широкой, до самых брекетов, улыбкой. Чувства, вложенные в неё, были яснее любых слов.

Выражение, которого я ни разу в жизни не встречал, даже когда смотрелся в зеркало. Я долго не мог оторвать глаз от монитора.

«Оказывается, вот какое у меня было лицо».

Оно ослепительно сияло.

Я никогда раньше не задумывался о том, как выгляжу со стороны, когда смотрю на Кан Июля. Грудь распирало от нахлынувших чувств. К горлу подступил ком, а глаза налились слезами.

Сияющим был не только Кан Июль. Я, смотревший на него, в каждый из тех моментов сиял вместе с ним. И я на экране был тому прямым доказательством.

– Сонъу-сси, ты сработал просто великолепно, – с улыбкой похвалил фотограф.

– Когда эти фото опубликуют, начнётся безумие.

– Вот-вот! Люди увидят и сразу побегут голосовать!

Вокруг не смолкали восторженные возгласы, но я почти не слышал, о чём они говорят. Мой взгляд был намертво прикован к экрану.

«…И правда».

Кажется, только сейчас я всё понял. Я не был просто человеком, бегущим вслед за сияющей звездой. Я был тем, кто смотрел на этот свет, находясь в том же самом времени, и согревал его точно таким же теплом.

Это был миг, когда я впервые по-настоящему встретился с самим собой.

Когда я вернулся домой, за окном было уже совсем темно. Тело, выдержавшее непривычный день, бессильно обмякло. Кое-как сбросив обувь, я швырнул сумку на диван.

– Ух ты, накрашенный?

Сестра, полулежавшая на диване, резко вскинула голову.

– Ага. Сегодня профайлы снимали.

– Обалдеть. Первый раз вижу, чтобы ты себе что-то на лицо намазал.

В обычное время на меня обрушился бы шквал нотаций за то, что я пришёл так поздно, но сегодня накрашенное лицо вызвало у неё куда больший интерес.

– Тщательно всё смой перед сном, иначе прыщавый будешь.

– Да-да. А мылом это можно смыть?

– Ты дурак? Ха, и как такой парень вообще решил стать айдолом?

Ах, попался.

Так начался двадцатиминутный урок правильного очищения лица:

– Это ремувер для глаз, а вот это гидрофильное масло. Тут есть порядок, понимаешь? Последовательность!

– Брось, с каких пор даже у простого умывания есть строгий порядок…

– Молчи и просто запоминай.

В итоге я дошёл до высшей степени мастерства: аккуратного растирания средств подушечками мизинцев.

«…Быть айдолом правда нелегко».

– Слушай, если так умываться, то и рассвет встретить можно.

– А ты у нас прямо мальчишка, который совсем не боится телевизионных камер. Если кожу разнесёт, никакая красота тебе уже не поможет!

Кое-как покончив с умыванием, я почувствовал себя абсолютно выжатым. Хотелось тут же плюхнуться на кровать, но для начала нужно было собрать вещи для жизни в общежитии. К счастью, я начал потихоньку собираться сразу после регрессии, так что закончил быстро.

«Спасибо тебе, Сонъу из прошлого».

Закинув последнюю партию косметики, которую рассортировала нуна, я наконец улёгся. По настоянию Ю Сонъа моё лицо вдобавок было густо обмазано ночной маской.

Глаза слипались, но голова была поразительно ясной.

События сегодняшнего дня проносились перед глазами, как в кино: смена стиля, первый в жизни макияж, преобразившаяся причёска Июля, съёмка профайлов и моё собственное лицо в объективе камеры.

– …Ха, – с губ сорвался тихий смешок.

И в этот момент в углу обзора замигали цифры.

– SP...

Очки, которые копились весь день. То самое число, резко подскочившее на съёмочной площадке.

Но главная проблема заключалась в другом:

– И куда мне это тратить, блин...

Видеть чужой интерес в режиме реального времени было здорово, но если эти очки просто копятся мёртвым грузом в них ведь нет никакого смысла.

И тут окно статуса отреагировало:

[SP означает «Spotlight Point».]

[Это очки, в которые конвертируется чужой «интерес».]

[Накопленные SP можно преобразовывать в предметы.]

Кратко, но суть ясна.

– Предметы?

Сонливость как рукой сняло.

Не успел я договорить, как всплыло новое окно:

[※ Доступно создание предмета]

Под ним появились пустые графы:

▶ Название предмета: _______

▶ Эффект: _______

– Отлично!

Я сел на кровати.

Завтра начинаются полноценные съёмки шоу на выживание. Такой шанс упускать было нельзя.

Мозг быстро заработал.

«Так, что мне нужнее всего в первую очередь?..»

Тут и думать нечего:

– Круто танцевать.

Окно статуса угрожающе окрасилось в красный цвет:

[※ Создание не удалось – условия не соблюдены]

Я нахмурился:

– Эй, в чём проблема? Тогда… «Мастер хореографии»?

И снова красное предупреждение:

[※ Создание не удалось – условия не соблюдены]

[Эффект предмета должен быть интуитивно понятен уже по одному его названию.]

Появилось первое условие.

– Скопировать танцевальные навыки Кан Июля.

[※ Создание не удалось – условия не соблюдены]

[Возможно создание только тех предметов, которые жизненно необходимы пользователю.]

И следом второе.

– А мне это сейчас жизненно необходимо, между прочим!

[...]

– Повелитель камеры.

Провал.

– Прирождённый айдол.

Провал.

Превозмогая дикую неловкость, я придумывал одно пафосное название за другим, но ни одно так и не сработало. К счастью или к сожалению, ограничений на количество попыток не было. Счёт провалов быстро пошёл на десятки.

– ...Поприкалываться решил?

Я и без того до смерти устал, а от бесконечных отказов внутри закипало раздражение. Снова рухнув на постель, я уставился в потолок:

– Чего именно ты от меня хочешь?

Окно статуса больше не откликалось. Это значило, что ответ нужно найти самому.

Мысли начали путаться, и глаза то и дело закрывались.

– Ха, да эта штука куда привередливее, чем казалось.

Цифры SP всё так же тускло мерцали.

Очки вроде бы мои, а воспользоваться ими нельзя…

«Как же бесит».

Я предпринял ещё несколько попыток, но сон в итоге победил.

…Подумаю об этом завтра.

И сознание окончательно отключилось.

С самого утра в тренировочном зале витало странное напряжение.

Первое, что бросилось в глаза, стоило распахнуть дверь, – камеры, развешанные повсюду. Возле входа, над зеркалами, да и по всем углам. Чёрные объективы следили за нами, словно глаза надзирателя.

– …Ух.

Кто-то судорожно сглотнул.

Парни нервно приглаживали волосы, поправляли одежду, косились в зеркала. Каждый по-своему переживал осознание первой съёмки.

Теперь всё начиналось по-настоящему. Момент, когда ты перестаёшь быть просто стажёром и становишься «участником шоу».

Дверь открылась, и первыми вошли сотрудники съёмочной группы. Микрофоны, свет, расстановка камер... площадка организовывалась без единого лишнего движения.

И наконец…

– Все готовы?

Вместе с бодрым голосом в центр зала шагнул высокий мужчина.

– Обалдеть.

– С ума сойти можно.

– Это реально он?

Трейни вскочили со своих мест практически синхронно, сработал условный рефлекс.

– Рад встрече. Я Кан Седжун, ведущий шоу Boys Code.

Он непринужденно окинул нас доброжелательным взглядом. А вот об участниках такого сказать было нельзя.

Кан Седжун – лидер мужской группы Nexty из пяти человек, действующий айдол, который недавно успешно завершил сольный промоушен. Несмотря на то что с момента его дебюта прошло уже больше десяти лет, он по-прежнему держался на вершине популярности.

От неожиданного появления титана индустрии все напрочь забыли про камеры и просто ошарашенно глазели на него. На лицах читалась смесь напряжения и предвкушения.

«Неудивительно, что они в шоке».

Именно он в своё время обеспечил проекту Boys Code бешеный интерес на старте. Кан Седжун согласился на участие из чувства признательности к директору Сон Инхёку, и благодаря этой программе триумфально дебютировал в роли ведущего.

«А ещё он исполнял трек, который я написал».

Странное чувство. Встретить того же самого человека, но в абсолютно иных обстоятельствах, чем до регрессии.

– Наконец-то наша первая съёмка, – Кан Седжун легко взмахнул карточками с подсказками. – Ждёте с нетерпением?

В ответ послышались неловкие смешки.

Ведущий с пониманием кивнул и продолжил:

– Как думаете, что именно зрители увидят в первую очередь?

Тут же посыпались догадки:

– Профайлы?

– Может, интервью?

– Первое выступление?

Выслушав варианты, Кан Седжун покачал головой:

– Нет.

Короткая пауза. Под аккомпанемент повисшей тишины он произнёс:

– Это будет Сигнал-сонг.

Одно только это словосочетание в корне изменило атмосферу.

Сигнал-сонг – лицо проекта на выживание и первое совместное выступление трейни, которое увидит публика.

По жесту Кан Седжуна в передней части зала опустился проекционный экран.

Бум, бум. Под гулкий низкий бит на экране высветились буквы:

『BOYS CODE – SIGNAL SONG』

Глаза парней, отражавшиеся в зеркалах, загорелись. Ещё бы им не ждать, это ведь шанс с порога заявить о себе миллионам зрителей.

Но я-то знал, что долго этот трепет не продлится.

[Boy's Code (Prod. LowKey)]

– Сигнал-сонг в жанре хип-хоп, рассказывающий о пути парней, стремящихся взломать неизвестный код под названием «дебют».

Краткое описание промелькнуло на экране, и звук моментально ударил по ушам.

[Boom!]

С первых же секунд отовсюду послышались восхищённые вздохи:

– Вау....

– Разрыв…

Вой сирены, звук шагов, механический, пульсирующий ритм.

Мощь трека моментально захватывала дух.

[В точке жесткой посадки,

Прямо перед глазами

Неизвестная система.

Warning! (Опасность!)

Tell me how to escape! (Скажи, как мне сбежать!)]

Мелодия была простой, но невероятно прилипчивой. Я едва сам не начал напевать её под нос.

В большинстве шоу на выживание для Сигнал-сонг выбирали лёгкий и освежающий концепт, ведь он лучше всего подчёркивает юность и непосредственность стажёров.

«Беспроигрышный вариант».

Однако руководство Nix Entertainment решило пойти на хитрость.

Чтобы выделиться на фоне бесчисленных однотипных проектов, они сделали ставку не на свежесть, а на агрессивный драйв. Да и продюсер LowKey был известен именно мощными, взрывными треками для мужских групп.

В своё время реакция публики разделилась на два лагеря: одни хвалили за новизну, другие считали трек слишком шаблонным.

Для шоу стажёров это действительно было свежо, хотя в рамках жанра мужских групп концепт оставался классическим. Но в одном сходились абсолютно все: песня получилась чертовски хорошей.

[Keep on moving! (Двигайся дальше!)

Never stop! (Не смей тормозить!)

Break it! (Сокруши всё!)

Этот пароль, что откроет дверь,

Тот самый код –

Boy's code!]

Убийственная кульминация с разрывающими высокими нотами, дарящими ощущение абсолютной свободы. Партия, которую фанаты обожали больше всего.

– Класс...

– И это петь нам?!

Но восторг продлился недолго.

– Постойте, а как это вообще спеть?

– Нам конец...

Реальность накрыла с головой.

«Рановато вы паникуете…»

Финал композиции уходил в щемящую фортепианную мелодию. Наверняка здесь каждого покажут крупным планом. Момент, где придётся выложиться без остатка, чтобы запомниться зрителю.

Всего три минуты, но первое впечатление они производили колоссальное.

– А теперь мы покажем вам хореографию.

[Постановка: Эйфория]

Одного взгляда на эти имена хватало для понимания: Никс поставили на это шоу буквально всё. В те годы команда Эйфория гремела так, что каждое их движение мгновенно вирусилось в соцсетях и превращалось в трендовые челленджи.

Чудо-песня, родившаяся только благодаря тому, что два молодых директора агентства задействовали все свои мыслимые и немыслимые связи.

– Эйфория? Та самая команда, где танцует Джейкоб?

– Жесть…

– К-как такое возможно?!

Ожидания взлетели до небес.

– ...Что?

– По-подождите, почему движений так много?!

Однако от этих ожиданий не осталось и следа уже через десять секунд.

– Эй, постойте, полегче!

В хореографии не было ни единой секунды передышки – движения шли сплошным и невероятно плотным потоком. Объективно, запредельно сложных элементов там не было, но проблема крылась в том, что танец был расписан под каждую долю секунды и каждый мелкий бит.

Проще говоря – хореография-убийца.

– Какой бешеный темп…

– Ох… это будет нелегко.

Даже в обучающем видео было слышно тяжёлое дыхание танцоров. В повисшей тишине кто-то обречённо пробормотал:

– …Они хотят, чтобы мы прямо в танце сдохли?

В яблочко.

Оглядев перепуганные, вытянувшиеся лица трейни, Кан Седжун ободряюще хлопнул в ладоши:

– Песня ведь отличная, правда?

– Да!

И тут же последовал убийственный контрольный выстрел:

– На подготовку вам даётся ровно три дня. Через три дня мы приступаем к съёмкам Сигнал-сонг.

– Да ёб...

Чей-то судорожно проглоченный мат стал финальной точкой, после которой повисло пятисекундное гробовое молчание.

Я молча смотрел на эту картину.

Оказаться внутри сцены, которую раньше видел только на экране телевизора…

«Обалдеть…».

Ощущения оказались куда более странными, чем я мог себе представить.

– Три дня?

– Жесть…

– И тот, кто получит наивысшую оценку на промежуточной проверке за день до съёмок… – Кан Седжун сделал паузу. – …станет центром.

В полумёртвых глазах стажёров при слове «центр» вспыхнул огонёк.

– И последнее: первая пятёрка получит дополнительные предметы во время съёмок Сигнал-сонг.

До регрессии Кан Июль занял шестое место – не хватило буквально чуть-чуть.

«В этот раз всё будет иначе».

Потому что я собственноручно втащу Кан Июля наверх, хоть за шкирку.

До регрессии в топ-5 вошли Хан Санъюн, Джухан, Го Джэсон, Чхве Унджо и…

– Эй, с дороги.

Вспомнишь солнце, вот и лучик. Это был Хван Гонхи. Он пользовался неплохой популярностью, но в середине шоу со скандалом вылетит.

– О, это последняя модель?

Трейни восхищались спонсорскими планшетами. Разумеется, функционал там был урезан: только просмотр хореографии и реклама.

– Жаль, OTT-платформы [¹] сюда не поставишь.

«Бедняга…»

К сожалению, из-за этой фразы тот стажёр получит лишь прозвище «Мистер OTT» и благополучно вылетит. Видимо, я пересмотрел столько шоу на выживание, что при одном взгляде на лицо уже вспоминаю финал каждого.

«Чувствую себя оракулом-самоучкой».

Кан Седжун покинул тренировочный зал, но камеры остались. Красные огоньки объективов то и дело мигали со всех сторон. Из-за этого между трейни развернулась нешуточная борьба за самые выгодные позиции.

«Если в этот момент камера поймает перекошенную кислую мину, то ты сразу пойдёшь ко дну».

Сквозь зеркало я окинул взглядом расположение камер.

Они были мне до боли знакомы.

До регрессии я пересматривал Boys Code десятки, если не сотни раз. Особенно первые эпизоды, где у Кан Июля было так ничтожно мало экранного времени, что приходилось ставить на паузу чуть ли не каждый кадр в поисках хоть какого-то его следа!

Занимаясь этим снова и снова, я заучил расположение всех камер наизусть. Ведь чтобы разглядеть крошечный силуэт Кан Июля, нужно было проверять каждый возможный ракурс.

«С этого ракурса он пропадал, а вот здесь вываливался из кадра».

Воспоминания с идеальной точностью накладывались на тренировочный зал.

Я направился к двери.

С виду это худшее место в самом углу. Однако на самом деле идеальный обзор был именно тут.

«Отсюда отлично ловится общий план».

Естественным движением заняв позицию, я оглядел зал.

– …Ох, боже мой.

Тяжёлый вздох вырвался сам собой.

Кан Июль репетировал на самом невнятном пятачке, к тому же зажатый со всех сторон другими стажёрами.

«Ну почему именно там-то?»

Как бы его ненавязчиво переманить к себе?

Проще всего было попросить показать хореографию. Была лишь одна загвоздка…

«Я-то её уже знаю от и до».

Причём с идеальной точностью.

Человек – продукт повторения. Когда сотни раз пересматриваешь фанкамы своего любимчика, хореография в какой-то момент сама врезается в память. Но на этом я не остановился. То были отчаянные попытки хоть как-то раскрутить Impacter.

Когда группа пошла на спад, компания не придумала ничего лучше, кроме как спекулировать на ностальгии по шоу. Пока другие группы продвигали челленджи под свои актуальные треки, эти запустили челлендж на Сигнал-сонг программы, закончившейся больше года назад.

Естественно, никому до этого не было дела.

В итоге я завёл аккаунт.

Нацепил маску и начал выкладывать челленджи с концептом вроде: «Что, если деревянный станцует Сигнал-сонг из Boys Code?».

Причём каждый божий день.

Поначалу все комментарии сводились к хейту: мол, «чего только не сделают ради дешёвого хайпа». Возразить мне было нечего. Разве что надеялся я привлечь внимание не к себе, а к Impacter.

Первые видео были тем ещё зрелищем, без слёз не взглянешь.

– Кальмар переродился в человека?

– Ого, сбой всех четырёх конечностей и головы, мощно

– Это не ии случаем?

– Так чисто смешить людей одним своим телом – это талант, автор, продолжай!

Но моё шутовство принесло свои плоды и действительно помогло заявить имя Impacter.

Под роликами, едва набиравшими с десяток отзывов, стали появляться сотни комментариев. Число репостов росло в геометрической прогрессии.

– Эй, откуда у него вообще линии в танце прорезались? Я разочарован, отписка.

– Победа человеческого духаааа. На пятидесятый день это реально стало походить на танец.

– Глянул оригинал и... кто вообще ставил эту хореографию? Там же сдохнуть можно во время танца!

– Да у него явно изначально была хоть какая-то база. Сама хореография адски сложная, так что повторить её хотя бы так уже уровень.

└ Да нет же, я слежу с первого дня, он двигался так, будто с другой планеты свалился!!!

– Танцует он, конечно, НЕ идеально, но то, что выучил весь танец целиком, впечатляет.

Примерно на сотый день, когда просмотры моих видео перевалили за показатели клипа Impacter, я тихо снёс аккаунт.

Мне не хотелось, чтобы Июль узнал обо мне с такой стороны. Да и насмешек в адрес Impacter не хотелось допускать.

Благодаря всей этой истории я назубок знал и танец, и саму песню. Конечно, это не означало, что я великолепный танцор: мой навык попадал под категорию «вызубрил на отлично», а не «божественно станцевал».

«И сейчас главное ничем себя не выдать».

Ведь для всех я трейни, который увидел эту хореографию только сегодня.

«Может, сначала сделать вид, что пытаюсь учить, а потом подозвать его?»

«Или сразу прикинуться полным нулём?»

Пока я прикидывал варианты, до ушей донёсся раздражённый голос:

– Да твою ж!..

– Прости, это из-за гипса…

– Так иди в другое место тренируйся! Тут и так не протолкнуться…

– …

«Слышь, ты как с ним разговариваешь, урод!?»

Не раздумывая ни секунды, я направился прямиком к Кан Июлю.

– Слушай…

Я осторожно тронул его за плечо. Кан Июль обернулся с озадаченным видом.

– …Я?

– Ага. Если тебе не трудно, не мог бы ты мне немного помочь?

Вид у него был несколько опешивший, но он едва заметно кивнул.

«Июль-а, там тебе слишком тесно».

Я выведу тебя в большой мир.

Стоило нам встать рядом, как одна из камер плавно сменила угол.

«Отлично, первая пошла».

Верный знак, что съёмочная группа обратила на нас внимание. Да и неудивительно, зал уже превратился в поле боя. Под прессом трёхдневного дедлайна каждый бился сам за себя.

Командным соревнованием здесь и не пахло, так что исход вполне закономерный.

Вот только в эфир куда охотнее пускают не танцоров-одиночек, а сюжетные взаимоотношения. Поэтому я намеревался выстроить Кан Июлю амплуа заботливого наставника.

«Ну и заодно послужит отличным оправданием тому, почему мои навыки вдруг так резко вырастут».

– В этой части руку вот так вытягивать надо?

Я нарочито неуклюже повёл рукой.

Кан Июль скользнул взглядом и покачал головой:

– Нет, у вас всё не так.

Всё тот же сухой тон.

«К его уважительному тону я в жизни не привыкну».

– Сначала проворачиваете внутрь, а на следующий бит вытягиваете.

Вау, оказывается, наш Июль… тоже чего-то не умеет!

Из его объяснения было непонятно ровным счётом ничего. Не зря говорят: уметь делать самому и учить других – две абсолютно разные вещи.

Я будто снова сидел на обязательной паре в универе: профессор бубнит материал, совершенно не заботясь о том, понял ли хоть кто-то в аудитории.

Наш мальчик ведь гений, поэтому, кажется, искренне недоумевал, как это движение вообще может у кого-то не получаться.

– Ааа, вот так~

Я повторил спустя рукава. Бровь Июля едва заметно дёрнулась вверх.

– И это… тоже нет.

– А тогда так?

– Нет.

Тяжело вздохнув, он встал прямо передо мной и показал лично:

– Здесь проворот, затем вытягиваем…

Объяснял он всё так же коряво, но сами движения были безупречны.

Я повторил всё ещё раз, старательно изображая новичка:

– А… а это как делается?

– Это просто. Представьте, что последовательно задействуете суставы, связывая их воедино…

О да, проще некуда. Прямо элементарщина, Июль-а.

Не будь моим учителем сам Июль, я бы уже вовсю язвил. Движение было такой сложности, что ещё пара таких «простых» попыток, и рука бы просто вылетела из сустава.

Подумать только... глядя на любимого Июля, я вспомнил самого ненавистного препода. Жизнь и впрямь полна сюрпризов.

Дальше всё пошло по кругу: я намеренно ошибался разок-другой, Июль раздражался и досадовал…

А на этот раз…

– …А?

Я не стал ошибаться специально.

Взгляд Кан Июля на секунду дрогнул. Я мысленно усмехнулся.

– …Делайте так, как сейчас, – негромко произнёс он.

Я пожал плечами:

– Может, это потому, что учитель толковый?

В этот раз пауза вышла чуть длиннее.

Когда ситуация грозила стать неловкой, Июль обронил:

– …Вовсе нет.

Он возразил, но нотки в голосе заметно смягчились.

И тут на нас навели ещё одну камеру.

«Уже три».

Этого было более чем достаточно.

Я начал аккуратно добавлять мелкие детали.

Хореография для Сигнал-сонг была подло сложной. Само собой, создатели шоу сделали это намеренно.

Но я помнил каждую мелочь. Меня так безбожно разносили в комментариях, что пришлось вызубрить всё до автоматизма, глотая слёзы.

– 00:24 Он тут даже пальцы нормально не выпрямил?

– 00:47 Блин, сколько раз ни танцует, вечно забывает подвернуть носок внутрь ххахахах

└ Человек старается, зачем сразу руки отбивать

– 01:05 Обалдеть… Тут поворот всего на пол-оборота, я уже сам выучил, а он всё ещё крутится вокруг своей оси. Упорный, жесть просто

– 01:22 Вчера левая нога была правильно, а правая косячила. Сегодня правая норм, так сразу левая мимо, мдэ. Это что за вселенная, где обе ноги не могут работать одновременно? ㅠ

И напротив: чем лучше танцевал стажёр изначально, тем легче он упускал такие нюансы. Схватывая на лету, такие ребята решали, что движение уже готово, и просто переходили к следующей связке.

Поэтому показательные разносы фаворитов на старте всегда служили главным развлечением для зрителей.

«Но я не позволю поливать Июля грязью».

Угол наклона пальцев, направление носка.

Если в показываемых им связках недоставало каких-то тонкостей, я как бы невзначай добавлял их в свой танец.

Внимательно наблюдавший Кан Июль замер.

– …Секунду.

Он тут же схватил планшет и заново пересмотрел видео.

– …А.

Короткое озарение. Когда Кан Июль снова посмотрел на меня, его взгляд неуловимо переменился.

Я с невинным видом поинтересовался:

– Что такое?

– …Ничего.

На словах отмахнулся, но рисунок танца уже изменился. Движения стали вывереннее, с идеальной проработкой акцентов.

Я сдержал улыбку. Этого было вполне достаточно.

Кан Июлю было не по себе рядом с Ю Сонъу.

Честно говоря, с самой первой их встречи.

Кастинг с улицы. Этого слова хватало, чтобы составить общее впечатление.

Большинство таких ребят приходят с раздутой самоуверенностью, а через пару дней бесследно исчезают.

Июль был уверен, что с Ю Сонъу будет то же самое, но парень оказался другим.

Каждый божий день он оставался в тренировочном зале допоздна. Не день, не два, а изо дня в день.

«…Что же он за человек?»

Это раздражало. Как бы Июль ни пытался не обращать внимания, Сонъу то и дело маячил перед глазами. А когда до него дошли слухи, что тот расплакался во время репетиции, любопытство лишь усилилось.

«Упрямства ему, похоже, не занимать».

Но не более того. Ввязываться в общение Июль не планировал. Его собственное положение было не настолько радужным, чтобы отвлекаться на посторонних.

– Слушай…

Поэтому, когда Сонъу попросил о помощи, он собирался отказать. Времени на подготовку и так в обрез, какая уж тут помощь другим.

Но в тот миг Июль случайно бросил взгляд в зеркало. Мягкие пряди, шелковистые даже от пота. Стиль, при котором достаточно небрежно провести ладонью по волосам, чтобы выглядеть безупречно. Сами собой вспомнились восторженные комплименты на съёмке.

И всё это для него сделал именно этот хён.

– …Ха.

Быть в долгу Июль ненавидел всем сердцем. Так что он решил: поможет один разок и тем самым закроет долг.

…И пожалел об этом в ту же секунду.

– Вот так?

– Нет.

Неправильно.

– А может, вот так?

Снова мимо.

Уметь так усложнять элементарные движения – тоже своего рода талант.

– Вы раньше… вообще учились танцевать?

– Не-а.

Что ж, если бы учился, с такими движениями вопросов возникло бы куда больше.

– О, получилось!

Стоило разок попасть в бит, как на лице Сонъу засияло счастье, будто он покорил весь мир.

«И ему ещё смешно?»

Если начистоту, это не на шутку бесило. С какими мыслями он вообще сунулся на шоу на выживание? Дебют – это не детские игрушки.

Но раз уж пообещал помочь, бросать всё на полпути было неловко.

– …Давайте ещё раз.

Пришлось продолжить занятие.

Однако чем дольше длилась тренировка, тем более странным всё казалось.

Ю Сонъу по-прежнему танцевал из рук вон плохо. Тело двигалось вразнобой, а смысл замечаний доходил до него далеко не с первого раза.

«Что за...?»

Но парадоксальным образом движения раз за разом становились верными. Он неизменно ошибался ровно дважды, а на третий раз выдавал идеальный результат.

Эта закономерность повторялась с пугающей стабильностью.

«…И почему я так с ним вожусь?»

По идее, всё это должно было вызывать глухое раздражение, но вместо этого просыпался профессиональный азарт.

Более того, в связках Ю Сонъу начали проскальзывать акценты, которые сам Июль успел упустить.

– …Секунду.

Июль перемотал видеозапись назад. И окончательно убедился.

Он и правда упустил этот элемент.

Подняв голову, он увидел Ю Сонъу, стоявшего с невиннейшим видом.

– …Что такое?

Кан Июль ничего не ответил.

«…Случайность, наверное».

Он попытался списать всё на совпадение, но на следующей же связке всё повторилось. И снова вариант Ю Сонъу оказался точным.

Кан Июль прикусил губу.

Не уметь танцевать, но замечать тончайшие детали, мимо которых пролетают остальные? Тут одного намётанного глаза было явно недостаточно.

«Если бы он до посинения зубрил именно этот танец, тогда всё было бы понятно».

Но это физически невозможно.

Июль впервые по-настоящему вгляделся в Ю Сонъу.

Учил-то вроде как он сам…

«Кто такой этот хён?»

Появилось странное ощущение, будто его незаметно втягивают в чужую игру.

Примечание:

[1] OTT – метод предоставления видеоуслуг через Интернет.

Кан Июлю теперь было не столько не по себе рядом с Ю Сонъу, сколько любопытно. Тот был медлительным, но каким-то непостижимым образом схватывал абсолютно всё. И в конечном счёте результат всегда был безупречно точным.

– Слушай… – замявшись, начал Ю Сонъу. – Ничего, если я встану позади тебя и буду повторять движения, глядя, как ты тренируешься?

«Изменится ли что-то от того, что он смотрит сзади?..»

Но долг есть долг. Уж лучше вернуть его как следует за один раз и закрыть вопрос.

– …Хорошо.

– Отлично!

Однако происходило что-то странное.

Ю Сонъу не встал сзади сразу.

Шаг, ещё шаг.

Он отмерял дистанцию и выбирал позицию с поразительной расчётливостью и осторожностью.

Июль без труда догадался:

«Видно, пристраивается так, чтобы выгоднее смотреться на камере».

Ю Сонъу вовсе не был простаком. Чего стоит одно то, что он заявился на шоу на выживание едва став трейни, да ещё и умудрился сразу же привлечь к себе внимание.

А главное... Июль заметил его цепкий взгляд, мимолётно выискивающий объективы.

Это точно не было случайностью.

«Хитрый».

Впрочем, в этой сфере подобное недостатком не считалось.

«Только так тут и выживают».

И тут, стоило Июлю сделать шаг вперёд, как Ю Сонъу придержал его:

– Почему вы?..

– Ты слишком далеко ушёл. Можешь сделать шаг назад?

– …Что?

Разница всего в один шаг, что значит «слишком далеко»?

– Извини, у меня это… зрение не очень.

«Чушь».

Кан Июль сощурился.

Человек с плохим зрением так молниеносно вычисляет положение камер?

«Неужели?..»

Он быстро окинул взглядом зал. Одна из камер смотрела ровно в их сторону.

«Ох…»

Июль тут же отступил на шаг назад.

Один шаг. Всего один шаг и кадр строится совершенно иначе.

Интуиция, выработанная за долгие годы стажёрства, подсказывала, что к этому хёну сейчас точно стоит прислушаться.

Ракурс, в котором мы оба естественно попадали в один кадр. Позиция, которую я подобрал, специально отлучившись под предлогом похода в туалет, чтобы взглянуть на мониторы съёмочной группы.

Музыка заиграла снова.

Кан Июль раз за разом повторял хореографию перед зеркалом. Он станцевал её уже не один десяток раз, но сил в нём бурлило столько же, сколько и в самом начале.

Я повторял за ним сзади.

Положение стоп, изгиб талии, плечи, угол кистей. Тело само собой подстраивалось под его пластику. В этом и заключалась вторая причина, почему я попросил показать мне танец, который и так знал наизусть.

Я повторял эту хореографию тысячи раз. Танцам меня никто не учил, поэтому движения я осваивал исключительно по фанкамам Кан Июля с Сигнал-сонг, пересматривая их до дыр.

Так что называть это «танцевальными линиями» было даже как-то неловко, но вся моя пластика невольно копировала его стиль.

Правда, со времён удаления аккаунта прошло прилично времени, поэтому отрабатывать приходилось до седьмого пота. Трек заканчивался и тут же начинался заново, заканчивался – и снова с первых секунд.

Пот продолжал спадать, бёдра горели огнём, но я не останавливался.

Каждый раз, когда накатывало ощущение «всё, больше не могу», я смотрел на гипс Кан Июля. И вспоминал тот самый роковой финал, о котором мне не хотелось думать даже под дулом пистолета.

Я обязан выжить сам. И обязан спасти его.

Сколько прошло времени? В тренировочном зале воцарилась тишина. Должно быть, остальные ушли ужинать – остались только мы двое. Ну и неусыпно следящие камеры, разумеется.

– Хаа…хаа…

Я бессильно осел прямо на пол. Горло драло от сухого хриплого дыхания. Казалось, раскалённый воздух вырывается не из лёгких, а из каждой поры измученного тела.

Кан Июль же, напротив, всё ещё стоял у зеркала.

Не прошло и суток, как его движения уже были отточены до идеала. Сказывались бесконечные годы тренировок. Июль стажировался с младших классов школы и был известен тем, что прошёл школу крупного агентства.

Глядя на него, я осознал:

«Этого мало».

Сейчас я «знаю» хореографию. Но просто выучить движения недостаточно. Время ограничено, а шанс даётся только один.

В отличие от Сигнал-сонг, будущие конкурсные песни я заранее знать не буду. Значит, нужно прочно закрепить успех прямо сейчас, пока судьба подкинула такую возможность.

Шоу на выживание ждать меня не станет.

Конечно, за целый день тренировок дело пошло на лад. Чем дольше я двигался, тем быстрее тело вспоминало наработанный опыт.

А значит, прямо сейчас мне нужно…

«Время».

Куда больше времени, чем остальным. Время ошибаться, исправлять ошибки и намертво вбивать движения в мышечную память.

Стоило этой мысли оформиться до конца, как окно статуса замерцало:

[SP 235]

Я пару секунд вглядывался в число, а затем тихо произнёс:

– Точно.

Только теперь до меня дошло, почему прошлой ночью ничего не выходило, сколько бы я ни бился над созданием предмета.

Тогда всё было слишком размыто. Я просто хотел «что-нибудь полезное», толком не осознавая, в чём действительно нуждаюсь. Но теперь всё встало на свои места.

– Я ненадолго отойду в туалет, – бросил я вслух и непринуждённо выскользнул из зала.

Единственное место, где нет камер. На всякий случай я даже запер за собой дверь.

«Терять бдительность нельзя ни на секунду».

Встав перед раковиной, я перевёл дыхание.

Тело ломило. Каждая мышца ныла, а ступни словно жгло раскалённым железом.

Но то, что требовалось прямо сейчас, было предельно ясно.

– Создание предмета.

Всплыло системное окно:

▶ Название предмета: _______

▶ Эффект: _______

На этот раз никаких колебаний не было.

Простой, понятный предмет, чьё действие очевидно из одного лишь названия:

– Песочные часы, обращающие время вспять.

Мгновение тишины. Ничего не происходило.

«Опять провал?»

И тут…

В ладони разлилось тепло. Тусклое сияние начало стекаться к кончикам пальцев.

Свет плавно обретал форму: прозрачное стекло и плавно пересыпающийся внутри тонкий песок. На ладони материализовались маленькие, но тончайшей работы песочные часы.

[※ Предмет успешно создан]

▶ Название предмета: Песочные часы, обращающие время вспять

▶ Эффект: при переворачивании часов можно повернуть вспять определённый отрезок времени.

Я сжал часы в руке, но в зеркале напротив ничего не отразилось.

– Значит, их вижу только я.

Какое счастье. Меньше всего мне хотелось выглядеть психом, который посреди туалета заворожённо крутит в руках песочные часы.

– …Отлично.

С заметно полегчавшей душой я толкнул дверь зала. Как и ожидалось, Кан Июль никуда не делся – он продолжал упорно шлифовать связки.

Посмотрев на него секунду, я робко окликнул:

– Июль-а, я сейчас правильно станцевал то движение?

Я повторил связку, стараясь максимально воспроизвести его пластику.

– Хм, немного скованно. Не нужно напрягать всю руку, лучше…

Зафиксировав его движения взглядом, я завёл руку за спину и перевернул часы.

Ш-ш-ших–

Этот тихий шелест песка слышал только я.

На долю секунды возникло странное чувство разобщённости с реальностью, словно на перемотке видеоплеера, Июль и всё вокруг покадрово вернулись на мгновение назад.

«Вау…»

Ровно на тридцать секунд назад.

Невольно пробрал нервный смешок: мне вспомнилось, как я раскладывал его фанкамы по кадрам и перематывал взад-вперёд.

– Хм, немного скованно. Не нужно напрягать всю руку, лучше…

Те же самые слова, то же самое движение, тот же тайминг.

Я снова впился глазами в его связку.

И перевернул часы ещё раз.

Ш-ш-ших–

Снова тридцать секунд назад. Снова то же самое движение, то же самое объяснение.

Реакция Июля не менялась. Похоже, пока действуют часы, окружающее пространство подчиняется механике временной петли.

В первый раз я просто повторил за ним.

Во второй – поймал тайминг.

В третий – отметил точки приложения силы.

На десятый…

«Ага».

Я всё понял.

Скрип резиновых подошв о паркет, мелкая дрожь в мышцах, сбитое дыхание. Опыт накапливался с каждым разом.

Повторив связку раз пятьдесят, я начал замечать, как в движениях проклёвывается нечто похожее на нормальный танцевальный рисунок.

«Сойдёт, пожалуй?»

Я перевернул часы в последний раз.

– Если сделать так, нормально будет?

Движение вышло на порядок плавнее. На этот раз переворачивать часы я не стал.

– …Стало намного лучше.

Вот что значит «сыт одним добрым словом». Чтобы услышать эту короткую фразу, мне пришлось провернуть одно и то же движение несколько десятков раз.

В тот же миг ноги предательски подкосились. Мышечная боль накрыла волной.

– Угх.

Тело заныло с удвоенной силой. Время-то откатывалось назад, а вот накопленная усталость никуда не девалась.

«Бесплатного сыра не бывает, ясное дело».

Вполне естественно, что бесконечно пользоваться этим предметом физически невозможно.

– …Продолжим? – поинтересовался он.

Всё такой же угрюмый и неразговорчивый, но в обучении халтуры не допускает.

– Ооо~, я уже дорос до следующего движения?

– …

«Ладно, для таких шуток пока рановато».

Ну и плевать. Для стажёра в период полнейшей неизвестности и стресса он ведёт себя как сущий ангел.

Следующая связка оказалась ещё сложнее. Но теперь вместо страха меня подстёгивал азарт. Если на прошлое ушло пятьдесят дублей, хватит ли на это сотни?

Июль снова посмотрел на меня:

– …Попробуем?

– Давай!

Ш-ш-ших–

Я снова перевернул часы за спиной. Хотелось тренироваться дальше, но…

– Всем приготовиться к переезду в общежитие!

Съёмка всегда стояла выше тренировок. Первым делом нужно было отснять сцену заселения.

– Ого...

– Мы реально будем жить здесь?

Отовсюду посыпались восхищённые возгласы.

Стильная новостройка, вылизанный, как в отеле, холл. У входа уже вовсю хлопотали операторы с оборудованием.

– Ничего себе, какое огромное здание…

– Интересно, по сколько человек в комнате?

Ради этого шоу Никс целиком арендовала на короткий срок жилой комплекс апартаментов гостиничного типа.

Именно из-за аренды график съёмок Boys Code был настолько тяжёлым.

«Сколько денег они на это угробили, интересно».

– Размещение по четыре человека. Проверяйте свои фамилии на дверях и заходите, – объявил стафф, указывая на коридор. – А теперь заходим парами, непринуждённо и естественно.

«От самого этого указания веет полнейшей неестественностью…»

Я мысленно молился, чтобы ко мне подселили хотя бы одного из будущих мемберов Impacter. Кроме Го Джэсона, разумеется.

И небеса услышали мои молитвы:

[Хан Санъюн / Чхве Сухёк / Ю Сонъу / Чи Донсок]

«Есть!»

Сам Хан Санъюн!

Один из немногих совершеннолетних трейни, на протяжении всего проекта отыгрывавший роль «мягкого и рассудительного лидера». Впоследствии он возглавил Impacter, а после дебюта за ним прочно закрепился статус парня, с которым «хоть сейчас на смотрины к строгим родителям».

«Но есть вещь и поважнее».

Завоевать расположение Хан Санъюна – значит сделать огромный шаг к дебюту. За годы тренировок он стал настоящим профи, показывая высочайший класс в вокале, хореографии и подаче, а для руководства компании являлся стажёром, на которого всегда можно положиться с закрытыми глазами.

В приподнятом настроении я толкнул дверь номера. Но внутри…

– Мать моя...

Пришёл, увидел, опешил.

По полу разбросаны чемоданы, наружу свешиваются шмотки. Двое парней, заехавших первыми (видимо, приятели), развалились на нижнем ярусе кровати и гоготали, беззастенчиво роняя крошки от чипсов прямо на пол!

Я замер на пороге.

– Ты чего встал? Заходи давай!

– А, просто колёса у чемодана пыльные.

– Ой, да брось, мы же все парни, чего церемониться!

При этих словах на пол вновь посыпалась очередная порция крошек.

– Ну… вообще-то с нами в комнате ещё Санъюн-ним.

Оба соседа моментально прыснули со смеху:

– Санъюн-ним? Ха, да Санъюн-хён добрейшей души человек~

– Сто проц!

Добрый-то добрый, кто бы спорил. Но вот вопрос: останется ли он таким в свинарнике?

Пока я протирал колёса чемодана предусмотрительно захваченной влажной салфеткой, дверь снова скрипнула:

– …

Тихий и сдавленный вздох. Вернее, не вздох даже, а звук отлетающей в астрал души.

Хан Санъюн так и застыл на пороге, не в силах даже прикрыть за собой дверь. Его вечно сияющие живые глаза впервые утратили всякий блеск.

«Ну конечно. У тебя же мания чистоты, причём клиническая».

Хан Санъюн – фанатик стерильности. Для него генеральная уборка и стирка – единственный способ снять стресс.

На одном из фансайнов, когда фанаты спросили, какой подарок он хочет на день рождения, этот парень без тени сомнения выпалил: «Набор для уборки».

«Тогда я искренне считал его поехавшим».

– А вы тут… смотрю, без комплексов, – протянул он бархатным голосом. Но от этого тона по спине почему-то побежали мурашки. – Вы ведь специально всё так раскидали, да?

Началось. Фирменный стиль Хан Санъюна: пассивная агрессия с широкой добродушной улыбкой.

– Хотели показать всю реалистичность стажёрского общежития для камер?

С одной стороны, очевидно, что тебя распекают, но при взгляде на его лучезарную улыбку мозг неизбежно впадал в ступор.

– А… хён, прости пожалуйста…

– Мы просто прилегли на минутку…

– Нет-нет, что вы! Вы же ради классных кадров для шоу старались, я понимаю, – уголки его губ поползли ещё выше. В этой улыбке неприкрыто сквозило: «Если вы не делали это ради картинки, то быть такими свиньями просто невозможно».

Он понимающе покачал головой и повернулся ко мне. Разумеется, за его спиной оба виновника с выпученными глазами мигом запихивали вещи обратно в чемоданы.

Человек, способный построить всех одним лишь словом. Вот кем был Хан Санъюн.

– …Сонъу-а.

– Да?

– Ты сейчас… протираешь колёсики чемодана?

– Да. Боюсь испачкать пол.

В то же мгновение его глаза вспыхнули неподдельным светом. Словно путник в кромешной тьме хаоса узрел единственный луч надежды.

«Кто бы сомневался».

Человек, с которым, по общему признанию, было сложнее всего сблизиться. Парень, вокруг которого при всей его вежливости ощущалась непробиваемая невидимая стена.

А ведь чтобы растопить этот лёд, на самом деле требовалась всего одна влажная салфетка.

Став соседом по комнате и напарником по уборке для Хан Санъюна, я обрёл ещё одного наставника. Я как раз думал о том, что нельзя же всё шоу держаться только за одного Июля, так что это стало неожиданной удачей.

– Это потому, что тебе показывал Июль? – Хан Санъюн долго всматривался в мои движения и слегка склонил голову набок. – Кажется… линии очень похожи.

«А он проницательный».

С одной стороны, было приятно иметь что-то общее с Июлем, но с другой... внутри всё же кольнуло чувство вины.

– У меня пока нет собственного стиля в танце, – улыбнулся я, сглаживая тему.

– И всё равно то, что ты полностью выучил хореографию уже круто.

– Спасибо.

– А линии движений дело наживное, – Хан Санъюн легко хлопнул в ладоши. – Сейчас главное не ошибаться.

– Да.

Всё-таки он другой. Прагматичный и точный.

«Потому и дебютировал».

– То место, о котором ты спрашивал… здесь?

– Да. Кульминационная часть слишком быстрая, поэтому…

– Быстрая, это точно.

Кульминация Сигнал-сонг. Проклятый отрезок, где под бешеный бит руки и ноги не останавливаются ни на секунду.

– Сан… Санъюн-ним, не могли бы вы показать один раз?

– ...

На мгновение Хан Санъюн пристально уставился на меня.

«Что такое?»

Не успел я подумать, что сказал что-то не то, как…

– Пф-ха!

Хан Санъюн прыснул со смеху.

Нет, не просто прыснул, он покатился со смеху так, что запрокинул голову и чуть не задохнулся. От его характерного заливистого смеха я тоже неловко заулыбался за компанию.

– Погоди… Ты сейчас реально сказал «Санъюн-ним»?

– А.

Только сейчас до меня дошло.

– Какой ещё «-ним»?

– Простите.

– Да нет, извиняться-то не за что, – Хан Санъюн с трудом сдержал смех и махнул рукой. – Зови проще.

Вот это было куда сложнее. После регрессии мне снова стало девятнадцать, из-за чего Чхве Унджо стал моим ровесником, а Хан Санъюн превратился в старшего.

«Сопляк, вообще-то изначально старше был я!»

Причём намного.

– Да. Санъюн…

Но язык просто не поворачивался.

– …ним.

В итоге я снова прилепил эту приставку.

Хан Санъюн снова расхохотался:

– Прости, просто слишком громко смеюсь. Всего-то два года разницы, а ты: «Санъюн-ним»…

Отсмеявшись, он наконец принял исходную позу:

– Погоди, давай покажу как надо.

Слегка размявшись, он включился в танец точно под музыку.

– Ого...

Одни и те же движения, но ощущение совершенно другое. В танце Хан Санъюна чувствовалась динамика между силой и мягкостью.

– Попробуешь сам?

– …Да.

Результат, разумеется, был ужасен.

Если Хан Санъюн походил на грациозного лебедя, плавно скользящего по глади воды, то я был тем же лебедем, но под водой... где видно, как он отчаянно и неуклюже машет лапками.

– Хм.

Всего один звук, но от этого стало только страшнее.

– Сейчас... У тебя видна сильная спешка.

– Аа…

– Ты слишком торопишься показать абсолютно каждое движение.

Он раскусил меня в два счёта.

– Это ведь танец, а не тренировка в спортзале, – он отбил пальцами ритм. – В спорте ты напрягаешься от начала и до конца.

Тук.

– А в танце – нет.

Тук.

– Здесь делаешь акцент силой…

Шурх.

– …а здесь просто отпускаешь движение по инерции.

Словно молотком по голове ударили.

«Вот в чём была разница».

До сих пор я вкладывал всю силу в каждое чёртово движение. Поэтому и выглядел как заведённый робот.

«Тут пятьюдесятью разами не обойтись».

– Я попробую ещё раз.

Ничего не поделаешь. Придётся повторить сто, а то и сто пятьдесят раз.

– Давай, – улыбнулся Хан Санъюн. – Только в этот раз сбавь немного рвение.

Я незаметно сжал песочные часы в руке.

Ш-ш-ших–

На 30 секунд назад.

Снова.

Ш-ш-ших–

На 30 секунд.

То же самое движение. Тот же ритм. То же объяснение.

Одни и те же тридцать секунд повторялись бесконечной чередой. Пятьдесят раз, сто раз… и вот, на сто сорок седьмой.

«Получилось».

Только тогда я наконец поймал это чувство.

Момент, когда напряжение сменяется расслаблением, воздух между движениями.

«Этого должно хватить».

Я убрал песочные часы и снова начал двигаться под музыку. На этот раз я нарочно ошибся ещё пару раз. Слишком резкий прогресс выглядел бы подозрительно.

После ещё пяти повторений…

– Ого, – негромко усмехнулся Хан Санъюн. – Стало намного лучше. Для пяти попыток это очень быстро.

«Каких ещё пяти? Это сто пятьдесят вторая».

– Спасибо! Санъюн… – губы шевельнулись: – …ним.

В итоге снова провал.

Ноги буквально разрывало от боли, но куда сложнее ста пятидесяти двух повторений связки оказалось выдавить из себя короткое слово «хён».

День промежуточной оценки.

Двадцать трейни разом вошли в тренировочный зал.

– Меня от нервов сейчас вырвет…

– Эй, тише, микрофоны всё ловят.

Воздух был настолько сухим и напряжённым, что даже тихий шёпот звучал резко.

Посмотрев вбок, я увидел Кан Июля. Придерживая руку в гипсе, он глубоко и размеренно дышал.

Этот вид не давал мне покоя.

«…Если бы я только узнал обо всём чуть раньше».

90%.

Уровень опасности, не сдвинувшийся ни на долю процента, вызывал глухую досаду. А то, что сам он ни о чём даже не подозревал, давило на меня ещё сильнее.

Именно поэтому сегодня я обязан был справиться.

– Пойдём и мы.

Атмосфера в зале разительно отличалась от обычной.

Слева сидели два штатных тренера компании, справа – двое приглашённых судей. А в самом центре восседал директор Сон Инхёк.

Тяжёлая обстановка источала густое напряжение.

Впрочем, у меня всё обстояло иначе.

«Я столько раз видел их на передаче…»

Внутри даже возникло некое ощущение странной близости к этим людям.

Подготовка к съёмкам завершилась, и вперёд вышел ведущий Кан Седжун:

– Приветствую всех. Ну как, продуктивно тренировались всё это время?

– Да!

– Перед завтрашними съёмками Сигнал-сонг мы проведём промежуточную оценку.

При слове «оценка» у кого-то задрожали руки, кто-то крепко зажмурился.

– В настоящий момент каждому из вас присвоен кодовый номер от 1 до 20 в порядке зачисления в агентство.

Цифры футболок ощущались особенно тяжёлыми.

– Разумеется, – Кан Седжун улыбнулся, – эти номера будут постоянно меняться.

Послышались сдавленные вздохи.

Номер на груди был не просто цифрой. Это самый наглядный показатель твоего статуса здесь и сейчас. Главная изюминка и одновременно самый жестокий элемент Boys Code.

– По итогам сегодняшней промежуточной оценки будут определены позиции в Сигнал-сонг.

Атмосфера, и без того напоминавшая тонкий лёд, натянулась до предела.

– И центр в Сигнал-сонг, который наверняка интересует каждого, также решится сегодня.

В тот же миг выражения лиц участников переменились.

Негласное правило любого айдол-выживания:

[Центр в Сигнал-сонг дебютирует со стопроцентной гарантией.]

Расстановка позиций определяет то, сколько времени ты проведёшь в объективах камер. Именно поэтому на каждом подобном шоу трейни насмерть бьются за центр. Какими бы выдающимися ни были навыки или вижуал, если тебя не показывают на экране – всё насмарку.

– Расстановка позиций в Сигнал-сонг делится на уровни от Код A до C. Разумеется, Код A – наивысший уровень.

Он сделал паузу, бегло окинув стажёров взглядом.

– И лишь один, самый выдающийся участник получит единственный Код S и займёт позицию центра.

Воздух в зале снова дрогнул от напряжения.

– Что ж.

Кан Седжун перевернул карточку:

– Мы начинаем промежуточную оценку.

Оглядев участников, он спросил:

– Есть желающие выступить первыми?

Никто не шелохнулся.

Оно и понятно. Первый номер – невероятно тяжёлая ноша, тем более когда это самая первая оценка за всё шоу. Потому и до регрессии никто не осмелился выйти вперёд добровольно.

И посреди этой тишины я без малейших сомнений поднял руку.

– Если желающих нет…

Кан Седжун заметил мою руку и улыбнулся:

– О, кажется, у нас есть доброволец.

Стоило ему договорить, как с десяток объективов дружно развернулись в мою сторону.

Судьи, изучавшие анкеты, разом вскинули головы. Взглянув на меня, половина снова опустила глаза в бумаги, а вторая половина выказала неподдельный интерес.

Разумеется, сильнее всех опешил стоявший рядом Кан Июль:

– Вы… сейчас серьёзно подняли руку?

– Ага. Уж лучше получить по шапке первым и забыть.

– …

– Пойду покажу всё то, чему ты меня научил.

Я выставил кулак. Кан Июль пару секунд помедлил, но всё же неловко коснулся его своим.

Тук.

От этого короткого жеста напряжение внутри почему-то немного отпустило.

– Код 20, прошу выйти вперёд.

– Фух.

Сделав короткий глубокий вдох, я шагнул к судьям.

– Срок стажировки… – судья перелистнул страницу профайла. – Две недели?

Его бровь изогнулась:

– И выходишь первым? – он убрал руку от подбородка. – А парень не из пугливых.

Я и раньше не отличался робостью, но умерев однажды, бояться перестал вовсе.

– Да. Часто это слышу.

– Оправданная ли это уверенность или просто безрассудство… – судья со стуком положил ручку на стол. – …сейчас проверим.

Я встал точно на центральную метку на полу. Короткий вдох.

Зазвучало интро Сигнал-сонг.

Вступление с акцентом на слово «Boom!» начинается ровно на счёт десять про себя. Все ждут момента, когда закончится интро, но…

«Так ты опоздаешь».

До регрессии больше половины участников от нервов проваливали этот тайминг.

Это был идеальный тайминг, который я нащупал лично, пока вёл челлендж-аккаунт.

«Девять, десять!»

[Boom!]

Точно в ритм я выбросил руку вперёд.

– О?

Кто-то негромко ахнул – настолько попадание было безупречным.

«Отлично».

Начало вышло чересчур напористым и чуть топорным, но я твёрдо усвоил жизненное правило от Ю Сонъа: если переть напролом – нет ничего невозможного.

Переведя дух, я сконцентрировался на вокале:

[Тот единственный парень,

Кто сможет разгадать эту тайну…]

В бытность продюсером мне было трудно на словах объяснить артистам задуманное настроение, поэтому демо-гайды ко всем трекам я всегда напевал сам. Сколько же подколов от знакомых певцов мне тогда пришлось выслушать!

«Кто бы мог подумать, что это так пригодится».

Ошибиться в тексте я даже не боялся. Я слушал этот трек больше любого из присутствующих здесь – возможно, даже больше самого продюсера LowKey, написавшего его.

[…Ведь это я!

Focus on me! (Сосредоточься на мне)]

Взгляды судей стали острее.

Благополучно завершив первый куплет, я перешёл ко второму. Пока ни единой ошибки. Главное – делать всё шаг за шагом. Не торопиться, не суетиться.

Благодаря помолодевшему телу дыхание сбивалось меньше, так что всё складывалось весьма удачно.

[Вырваться из места

Туда, где ждёшь меня ты –

Я почти у цели!]

Для меня это не просто выступление.

Сотни, тысячи раз. Перемотать, станцевать снова, пересмотреть. Всё то время, за которое я упрямо держался, несмотря на насмешки.

Дыхание начало подводить, но движения ни капли не замедлились, словно мозг напрочь отключил восприятие физической боли.

Великая сила повторения. Связки, показанные Июлем, тело воспроизводило раньше, чем успевала сработать мысль.

– О…

Выражения лиц судей постепенно менялись: кто-то едва заметно улыбнулся, кто-то перешёптывался с соседом.

Молясь, чтобы это был добрый знак, я устремился к кульминации:

[Make a new history! (Создам новую историю)

По ту сторону этих врат

Ослепительно засияет

New world– (Новый мир)]

Я вытягивал высокую ноту, не прекращая танцевать. Пусть дыхание слегка дрогнуло, я дожал до конца. Главное – довести выступление до конца любой ценой.

Способ, которому научил Хан Санъюн, очень помог: не размазывать движения, а делать их точными, но компактными. Использование их как связок дало крошечную передышку, чтобы выровнять дыхание.

[Пароль, что откроет дверь,

Тот самый код –

Boy's code!]

Финальная строчка. С силой топнув, я выбросил правую руку к потолку.

– Хаа… хааа...

Сдавленное дыхание шумно вырвалось наружу. Давно во рту не стоял привкус крови. Сердце колотилось яростнее, чем в те дни, когда я нёсся сломя голову, чтобы занять первый ряд на мероприятиях.

«Закончилось…».

Если судить объективно, номер был далёк от совершенства.

Чтобы научиться петь и танцевать одновременно, я переворачивал песочные часы сотни раз. Но абсолютного мастерства всё ещё не хватало.

И всё же сожалений не было. Я не упустил ни единого элемент и не запнулся ни на одной строчке. Как минимум, в одном я был уверен на все сто: это выступление стало абсолютным максимумом того, на что я способен прямо сейчас.

Ведь прямо сейчас я не стал снова переворачивать песочные часы.

В тренировочном зале стало до странности тихо. Звук моего тяжелого дыхания разносился особенно громко.

– …

Судьи не спешили открывать рот. Они опустили взгляд в оценочные листы, затем снова посмотрели на меня. Эта короткая пауза показалась в несколько раз длиннее.

– Ого~.

Тишину нарушил тренер по танцам Катин:

– Ты раньше стажировался в другом агентстве?

Переведя дыхание, я покачал головой:

– Нет, Nix Entertainment – моё первое.

Брови Катина взметнулись вверх:

– Серьёзно? Если честно, я пока даже лицо Кода 20 толком не запомнил, – он повернулся к сидевшему рядом коллеге. – Но сделать такой рывок за столь короткий срок...

Другой тренер тоже с пониманием кивнул:

– С нуля, да за два дня показать такой уровень...

«Клюнули».

Именно на это я и рассчитывал.

Главный плюс выступления первым – отсутствие сравнения. Если бы передо мной вышли готовые профи вроде Июля или Джухана, судьи вряд ли были бы настолько впечатлены.

К тому же, чем дальше, тем сильнее они устают.

Крайне низкие, а то и вовсе отсутствовавшие ожидания на мой счёт удачно совпали с порядковым номером, создав впечатление куда лучшее, чем мои реальные навыки.

– Разумеется, самим навыкам пока не хватает базы, – поправил очки Сон Инхёк.

– Да.

– Ближе к концу дыхание сбилось, да и движения в целом деревянные.

– …Да.

Я покорно кивнул на абсолютно точное замечание.

– Однако, – Сон Инхёк снова посмотрел на меня. – Потенциал для роста весьма впечатляющий.

В тот же миг несколько стажёров вскинули головы.

«Умеет же играть на нервах».

– Обычно... – Сон Инхёк постучал пальцами по столу. – За два дня даже просто выучить всё это невероятно трудно.

– Вот именно! – тут же поддакнул Катин. – Нет, правда, как тебе вообще удалось... запомнить всю хореографию?

Вопрос, которого я ждал.

– Я никогда раньше не учился танцевать, – я сделал короткую паузу, выравнивая дыхание: – Поэтому сразу бросил попытки станцевать хорошо.

Судьи синхронно уставились на меня.

– Вместо этого... – уголок моих губ слегка приподнялся. – ...я поставил цель: ни в коем случае не ошибиться.

Катин рассмеялся:

– А это отличный подход!

– По крайней мере, это было единственным, чего я мог добиться упорными тренировками.

Судьи переглянулись.

Шурх-шурх.

Послышался скрип ручек по оценочным листам.

– И ты освоил всё это в одиночку?

И этого вопроса я тоже ждал. Выждав секундную паузу, словно колеблясь, я ответил:

– …Мне помогли другие стажёры.

Глаза сценаристки тут же блеснули:

– Кто именно?

– Код 1 и Код 3.

Взгляды Кан Июля и Хан Санъюна одновременно устремились на меня.

– Код 3... – сначала я посмотрел на Кан Июля. – Несмотря на травмированную руку, шаг за шагом терпеливо разбирал со мной каждое движение. А Код 1... – на этот раз я повернулся к Хан Санъюну. – ...Санъюн-ним научил меня контролировать силу и акценты. Благодаря этому я смог дотянуть танец до самого конца.

Короткие смешки судей слегка разрядили напряженную атмосферу:

– Что ж, теперь выступления этих двоих вызывают ещё больший интерес.

– Они ведь, по сути, соперники, а тут такая трогательная взаимовыручка.

Для сценаристов и главного продюсера это был лакомый кусочек: сюжетная арка взаимодействия первого и последнего места работает безотказно в любом жанре.

– Будем ждать от тебя большего.

– Спасибо!

Отвесив поклон, я вернулся на своё место. Вслед мне вонзились различные взгляды: зависть, настороженность и даже неприкрытая враждебность.

– Сколько же ты тренировался? – Хан Санъюн легко толкнул меня в плечо. – Будто совершенно другим человеком стал.

Санъюн-а, после твоих подсказок я накрутил ровно сотню часов дополнительных повторений.

– Я старался.

– Одними стараниями такого не добьёшься, – он усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным. – Но всё равно... приятно видеть результат своих трудов. Молодец, отлично поработал.

От этих простых слов внутри странным образом потеплело.

Кан Июль же, стоявший рядом, не проронил ни слова. Он просто молча смотрел на меня.

– Но если новенький стажёр выдаёт такой уровень, планка ожиданий от остальных резко возрастает, не так ли?

Вокруг послышались тяжкие вздохи.

Последующие просмотры превратились в настоящий тихий ужас. Те, кто помнил танец, забывали слова, а те, кто чисто пел, напрочь запарывали хореографию.

– Не ожидал, что ты решишь только плясать и вообще не откроешь рот для пения.

– Решил, что раз на съёмках клипа важен танец, то петь и вовсе необязательно?

Кто-то целиком пропускал второй куплет, а кто-то и вовсе замирал столбом посреди зала. Судьи от досады одними губами подсказывали: «Делай хоть что-нибудь», «Продолжай».

– Детали хореографии смазаны, вокал даже начать не смог...

– Простите...

– За что ты извиняешься? Дебютировать-то в итоге не сможешь ты сам.

Каждая реплика резала как лезвие. Вскоре стажёры один за другим начали срываться на слёзы.

– Код 13, ты чего ревёшь? Слезами горю не поможешь.

– Н-нет, ничего...

В конце концов Сон Инхёк, не выдержав этого зрелища, взял микрофон:

– Парни.

По одному только тону чувствовалось, с каким трудом он сдерживает накипающую ярость:

– Даже Код 20, который стажируется всего ничего, зубами выгрыз хореографию и текст до последней строчки. Вы чем вообще занимались?

«М-да... чувствую себя как на иголках».

– Съёмки уже начались, – голос Сон Инхёка стал ещё ниже и глуше. – Не слишком ли вы расслабились только потому, что выживание проходит внутри компании?

Лица стажёров бледнели прямо на глазах.

– Очнитесь. Неужели вам не страшно, что парень с двадцатым номером окажется впереди вас?

Он не повышал голоса, но оттого давление ощущалось лишь сильнее. Сидевший рядом тренер по вокалу Пак Джэхун поспешил сгладить углы с натянутой улыбкой:

– Директор-ним, давайте пока остановимся на этом. Ребята переволновались на первой оценке, да и съёмки нужно продолжать. Верно ведь, продюсер?

Однако главный продюсер лишь криво усмехнулся:

– Зачем же? Остро, драматично – самое то.

Пак Джэхун осёкся.

– Отличный материал для нарезки выйдет.

Что и говорить. Человек, помешанный на дофамине и рейтингах.

Кан Седжун поспешил переключить внимание:

– Путь к мечте о дебюте никогда не бывает простым. Что ж, перейдём к оценке участника под номером Код 10!

– Есть!

Звонкий, энергичный голос Кода 10 – Чхве Унджо – эхом разнёсся по залу.

– Код 10, есть волнение?

– Варенье?

От нелепого ответа невпопад прыснули со смеху и ведущий, и судьи.

– Волнение, волнение!

– А, нёрвиз? Да не, ни капли!

Ещё во времена группы Impacter я это замечал. Такое поведение – настоящий врождённый талант.

– Тогда я начинаю!

Озорная физиономия вмиг стала предельно собранной.

– Гляньте на Унджо, когда он такой серьёзный, его прямо не узнать, да?

Когда он не улыбался, образ менялся кардинально – не зря фанаты, зацепившиеся за него во время выступлений, потом долго привыкали к его реальному характеру.

Но куда больше отточенного танца меня поразил его вокал, неожиданно уверенный и чистый.

Но вдруг...

[Make a new history! (Создам новую историю!)

По ту сторону этих врат...]

Его голос внезапно оборвался.

«Неужели забыл слова?»

– ...Yeah, we go up now, break the code– (О да, теперь мы поднимаемся и взламываем код–)

Пока все затаили дыхание от тревоги, Чхве Унджо с невозмутимым видом на ходу превратил бридж во фристайл-рэп.

– …!

От такой наглой смекалки судьи даже покачали головами с улыбкой:

– Код 10, что почувствовал, когда вылетели слова?

– Ну... подумал: «Всё, полная лажа».

Я покосился на Хан Санъюна: тот уже прижимал ладонь ко лбу:

– И где он только таких словечек нахватался...

Забавно наблюдать, что даже после дебюта Санъюн оставался главным «надсмотрщиком» за длинным языком Унджо.

– Забыть слова – фатальный промах, но умение так выкрутиться – тоже профессионализм. В итоге вышло очень здорово.

– Судья-ним, от души спасибочки!

Хан Санъюн снова закрыл лицо рукой.

Следующим выступал Код 4 – Го Джэсон.

– Ну, Джэсон-то... – улыбнулся Катин. – ...наверняка подготовился идеально.

Заиграла музыка, и Го Джэсон безупречно попал во вступление.

«Мастерства ему действительно не занимать».

Вокруг раздались восхищенные шепотки его шестёрок:

– Посмотри, какая точность движений.

– Завидую... Сразу видно – стопроцентный кандидат на дебют.

Я внимательно следил за его танцем. Филигранная работа рук и ног, плавные переходы строго в бит.

Но на моих губах появилась едва заметная усмешка.

«Снаружи картинка идеальная. Вот только...»

То, что он упустил, от моих глаз не скрылось.

К тому же, ошибка в финальном куплете: он попытался смазать её с невозмутимым видом, но мой слух обмануть не удалось.

– Отличная подготовка.

– Спасибо!

Наконец подошла очередь Кода 3 – Кан Июля.

По правде говоря, оценка Джэсона прошла мимо моих ушей. Все мои мысли крутились вокруг больной руки Июля. Насколько бы безупречно он ни станцевал, гипс неминуемо станет огромным минусом.

– Код 3, просим выйти вперёд.

– Да!

Кан Июль шагнул к судьям. А затем...

– Что?

– Рука уже зажила?

Он снял лонгету.

Я сам не заметил, как вскочил с места.

«Ты с ума сошёл?!»

Июль молча сделал круговое движение рукой. Его брови тут же сошлись к переносице. Боль никуда не ушла, и это было очевидно.

«Снять гипс до того, как всё срослось, и танцевать?!»

Едва заставив себя опуститься обратно, я не поверил собственным глазам. Судьи и ведущий тоже опешили от такой неожиданной выходки:

– Код 3, не стоит так рисковать. Лучше надень гипс обр...

– Всё в порядке.

«Да в каком месте всё в порядке!..»

Я схватился за голову. Неужели его слова о том, что после дебюта рука больше никогда не болела, тоже были ложью?

Но Июль лишь слегка размял запястья и лодыжки и сразу приготовился к выступлению.

[Boom!]

Затаив дыхание, я следил за каждым его движением. Каждый раз, когда он выбрасывал больную руку, мои плечи невольно вздрагивали.

Должно быть, от боли его голос на миг дрогнул, но выражение лица не дрогнуло ни на секунду.

«Ещё немного».

«Потерпи ещё чуть-чуть».

Я сжал кулаки так сильно, что пальцы онемели. Казалось, каждое его движение – квест со смертельной ставкой.

[Пароль, что откроет дверь,

Тот самый код –

Boy's code!]

В момент, когда рука застыла в финальном жесте...

«Получилось!»

Даже голу на чемпионате мира я не радовался бы так яростно. К горлу подступил горячий ком. Тронь меня сейчас кто-нибудь пальцем, и я бы разревелся на месте.

Напряжение разом отпустило всё тело.

«Танцевал Июль, а выворачивает от боли меня...»

Тренер по танцам заговорил с неподдельным трепетом:

– У меня... прямо ком в горле встал, – зал стих. – Трейни, который настолько отчаянно рвётся на сцену, просто обязан занять достойное место.

– С рукой точно всё в порядке? – тяжело вздохнул Сон Инхёк.

– Да, почти зажила. И... я не хотел оставлять поводов для сожалений.

Вдали я заметил, как сценаристка победно сжала кулак: «Вот оно!»

– Молодец.

– Спасибо!

Оставшимися двумя были Хан Санъюн и Джухан. Оба оправдали всеобщие ожидания на двести процентов.

В особенности Джухан. Этот парень буквально был рождён, чтобы стать айдолом. Хан Санъюн обладал железной базой, но Джухан стоял на недосягаемом уровне.

Если существует типаж «вот такие люди и становятся звездами», то Джухан был его живым воплощением. Не зря до регрессии именно он стал центром. Увидев его вживую, я окончательно лишился дара речи от его харизмы и энергетики.

«Потому Июль и мучился от постоянного стресса».

Будучи ровесниками, они постоянно подвергались сравнению.

Как бы то ни было, благодаря двум последним выступлениям промежуточная оценка завершилась под одобрительные улыбки судей.

– На этом промежуточная оценка подошла к концу. Всем спасибо за работу! После совещания судей мы объявим финальное распределение позиций.

Прошло немало времени, прежде чем судьи вернулись в зал.

– Итак, сначала огласим стажёров, распределённых в группу Код C.

Прозвучало девять номеров, и, к счастью, моего среди них не оказалось.

«...Пронесло».

– Далее – группа Код B.

Следом назвали пять номеров. Я нутром чувствовал, что сейчас настанет очередь моего кода.

Но стоило сделать шаг вперёд, как прозвучала цифра:

– И последний – Код 4.

Это был не мой номер.

– Трейни с Кодом 4, пожалуйста, выйдите вперёд.

Краткая тишина. Го Джэсон не двигался. Выражение лица такое, будто он даже не понял, что назвали его.

– Трейни Код 4?

Только со второй попытки его плечи вздрогнули.

– ...А, да!

Кое-как натянув улыбку, он сделал шаг вперёд. Пытался казаться невозмутимым, но было уже поздно. Камеры ни за что не упустили бы это оцепенение на его лице.

– На этом объявление группы Код B завершено.

Воздух в тренировочном зале похолодел.

– ...Всё? – пробормотал кто-то.

Мой номер не назвали вплоть до Кода B, а это значит, что...

«Я... в Коде A?»

Шёпот и гул прокатились по залу в мгновение ока:

– Это... как?

– Да он же только пришёл!

– Я был уверен, что Джэсон сто процентов будет в A...

– Какие тут критерии вообще?!

В спину мне полетели неприкрытые подозрения и волны недовольства.

Хотя на этом этапе имена называть ещё запрещалось правилами, имя Го Джэсона то и дело срывалось с чужих губ.

Оставалось всего пять человек, но все взгляды естественным образом сошлись только на двоих: Го Джэсоне и мне.

Сам же он делал вид, что успокаивает остальных стажёров:

– Перестаньте. Наверняка у них была причина.

Делал вид, что разнимает, но и не думал скрывать обиженную мину.

«Скользкий ублюдок».

Сам молчит, но вынуждает окружающих выплёскивать недовольство вместо него. Именно так Го Джэсон вёл себя на протяжении всего шоу.

– Поздравляю, трейни с Кодом 2, – несмотря на немалый шум, Кан Седжун продолжил объявление. – Вы стали единственным обладателем Кода S и первым центром Boys Code.

– Огромное спасибо!

Джухан вышел вперёд и низко поклонился:

– Я буду стараться изо всех сил!

Как и ожидалось, центром снова стал Джухан. В глубине души я надеялся на Кан Июля, но, увидев всё своими глазами, не мог спорить с этим неоспоримым талантом.

Однако произошло важное изменение.

Кан Июль стал не шестым, а третьим кодом.

В отличие от прошлого, где он обидно пролетел мимо верхушки, на этот раз он уверенно вошёл в дебютную группу.

Боевой дух вопреки травме, судя по всему, глубоко тронул сердца судей.

И ещё кое-что.

[Уровень опасности: 85% (▼5%)]

«Царь Яма, спасибо огромное!!»

Упал сразу на 5%! Изменение произошло благодаря тому, что я попал в дебютный состав, а рейтинг Кан Июля взлетел вверх.

«Нужно просто продолжать в том же духе».

Если удержаться в дебютной группе до самого конца и дебютировать вместе...

Быть может, шкалу и правда удастся опустить до 0%.

– Таким образом, в группу Код A автоматически распределяются трейни с Кодом 20, Кодом 3, Кодом 10 и Кодом 1.

– Сонъу, поздравляю! – Хан Санъюн хлопнул меня по плечу.

– А, а... Да, Санъюн... ним, вас тоже.

– Опять за своё, – рассмеялся он, но обстановка вокруг ничуть не разрядилась.

Кто стал центром, уже никого не волновало. Все зациклились только на одном вопросе:

«С какого перепугу я оказался в Коде A?»

– Похоже, среди стажёров есть те, кого результаты не устраивают?

«Ого, прямо в лоб».

Фраза Кан Седжуна, сказанная с лёгкой полуулыбкой, в мгновение ока заглушила весь гул.

– Пожалуй, мне стоит ещё раз объяснить критерии оценки для этой Сигнал-сонг.

Судья перевернул карточку-подсказку:

– Сегодняшний просмотр был не просто отбором тех, кто танцует лучше всех.

Лица нескольких стажёров окаменели.

– Сигнал-сонг была представлена вам всего два дня назад. У всех были одинаковая песня, одинаковая хореография и одинаковое количество времени.

Взгляд Кан Седжуна скользнул по ребятам из Кода C.

– Судьи оценивали того, кто за этот короткий срок смог точнее всего считать хореографию и воспроизвести её.

– ...Точнее всего? – осторожно переспросил кто-то.

– Да. Именно точность.

На этот раз микрофон взял Катин.

– Хорошо танцевать и точно выполнять заданную хореографию – это совершенно разные вещи.

Он показал руками короткое движение:

– Направление кончиков пальцев, угол ладони. Кажется мелочью, правда?

Стажёры молча смотрели на него.

– Но хореограф вставил эти детали не просто так. Это движения, специально разработанные для создания нужной атмосферы и акцентов трека.

Катин опустил руку:

– Поэтому упустить детали – это не просто случайная ошибка, – его голос стал серьёзнее: – Это значит, что вы либо не сосредоточились на поставленной задаче, либо схалтурили, подогнав связку под свою привычную манеру.

Шум стих окончательно.

«Вот оно что».

До регрессии это объяснение в эфире показали вскользь, сильно урезав при монтаже.

Но услышав это лично на съёмках, я понял, насколько критерии были прозрачны. Насколько добросовестно ты справился с первой незнакомой задачей за строго отведённый срок. Вот что было главным критерием оценки Сигнал-сонг.

– Трейни, получившие Код A и S... – Катин посмотрел в нашу сторону. – ...смогли выполнить всё это, поэтому и попали в верхушку топа.

– А...

То тут, то там раздались вздохи понимания.

– На самом деле... совещание насчёт последнего места сильно затянулось, – при словах Кан Седжуна все взгляды снова вонзились в меня.

«Да знаю я, знаю».

Судьям наверняка было нелегко решиться запихнуть меня в группу A. Однако следующие слова ведущего оказались полной неожиданностью для всех:

– Код 10, который забыл текст, но вытянул номер фристайлом. И Код 4, упустивший две детали в хореографии.

И тут я опешил куда сильнее, чем когда Го Джэсона отправили в Код B.

– Что? Значит, новичок изначально был утверждён?

– Они выбирали между Чхве Унджо и Го Джэсоном?!

Вектор перешёптываний развернулся на все сто восемьдесят градусов.

– У обоих были очевидные промахи, поэтому дебаты вышли ожесточёнными, – Кан Седжун перевёл дух, оценивая реакцию зала. – Решающим фактором стала завершённость выступления на сцене. И потому последнее место досталось Коду 10.

Он с улыбкой посмотрел на Чхве Унджо, а тот... пару раз постучал себя кулаком в грудь. Довольное выражение лица и наглая ухмылка – типичная реакция человека, которому не привыкать к похвале.

– Впереди вас ждут самые разные сцены. А после дебюта времени будет ещё меньше, а задачи станут ещё сложнее, – он медленно обвёл стажёров взглядом. – Искренне надеюсь, что вы приложите все силы, чтобы доводить свои выступления до конца.

От самого Кан Седжуна этот совет звучал особенно весомо.

– А теперь прошу всех занять места согласно своим группам Кода.

На экране высветились новые коды участников дебютного состава:

Код 2 ▶ Код 1

Код 1 ▶ Код 2

Код 3 ▶ Код 3

Код 20 ▶ Код 4

Код 10 ▶ Код 5

Обладатель Кода S и первого места Джухан встал во главе.

За ним, согласно местам в группе Код A, выстроились Хан Санъюн, Кан Июль, я и Чхве Унджо.

«Поверить не могу, что я обошёл Чхве Унджо».

Но куда больше четвёртого места пьянило ощущение того, что я стою плечом к плечу с Кан Июлем. И осознание того, что Го Джэсон теперь остался на шаг позади нас.

– Топ-5 участников могут выбрать дополнительные предметы, – Кан Седжун закрыл карточки. – До встречи завтра на съёмочной площадке Сигнал-сонг!

Так подошла к концу промежуточная оценка, оставившая после себя один лишь шок.

– ...Снято! На сегодня съёмки закончены!

– Всем спасибо за работу!

– Благодарим!

Съёмка закончилась, но ощущение реальности так и не вернулось.

«Я... в топе?»

Код A. Это слово эхом отдавалось в голове.

Ведь изначально цель была предельно ясна: просто избежать группы C, чтобы не схлопотать штраф на съёмках клипа. Потому я и пахал как проклятый, но всё равно рассчитывал максимум на серединку. Ведь сколько деталей ни соблюдай, лучше танцевать я от этого не стал.

– Сонъу-сси, поздравляю!

– С-спасибо вам!

Та самая сотрудница, видевшая мои слёзы, искренне поздравила меня:

– Я и не знала, что ты так здорово поёшь.

– Вот-вот... Было из-за чего плакать. Если ты способен на такое пение, как же обидно было, когда тело отказывалось слушаться!

«Пение...»

В этот момент пазл в голове наконец-то сложился.

Во-первых, вокал.

Всё это время я задирал планку слишком высоко.

Что неудивительно: до регрессии я каждый божий день слушал в студии готовых профессионалов.

Певцы, которые с первого дубля выдавали идеальный студийный трек. Сумасшедший живой вокал в наушниках – вот что было моим мерилом качества.

«Такой уровень – это же база».

Из-за этой привычки мне и в голову не приходило, что я хорошо пою.

Попадать в ноты, выучить текст, петь до самого конца параллельно с танцем – всё это казалось мне элементарными вещами, разумеющимися сами собой. Но только сегодня, посмотрев на выступления остальных стажёров, до меня дошло:

«Ах да... они ведь пока просто трейни».

Один задыхается так, что не может вытянуть ни строчки; второй увлёкся танцем и забыл слова; у третьего высокие ноты вообще в природе отсутствуют.

По меркам стажёров я оказался куда выше, чем думал. Тот факт, что я смог спеть трек до конца во время танца, уже автоматически ставил меня выше среднего уровня.

«Хотя, конечно, такое возможно только потому что Никс не гигант индустрии».

Этой компании пришлось соскребать стажёров буквально отовсюду вплоть до самого старта съёмок. До регрессии они так и не смогли набрать двадцать человек и начали с девятнадцати, так что добрая половина участников здесь просто для массовки.

И во-вторых – детали.

Я снова вспомнил озвученные критерии судейства: насколько точно ты воспроизвёл хореографию за то же самое время.

До регрессии критерии были теми же. Просто единственным человеком, кто им реально соответствовал, оказался Джухан.

Остальные трейни упустили примерно одинаковое количество деталей, и в итоге Код A распределили тупо по зрелищности номеров. Тот же Го Джэсон, запоровший сегодня всего две детали, в прошлой жизни упустил добрых пять штук.

Но в этот раз всё пошло иначе.

Не только я, но и репетировавшие со мной Кан Июль с Хан Санъюном не упустили ни единой мелочи.

Как только количество участников с безупречной точностью возросло, судейский критерий заработал на полную мощь.

Критерии не изменились. Изменились люди, которые смогли им соответствовать.

– ...С ума сойти.

План, придуманный ради собственного выживания, в итоге перевернул с ног на голову всю систему оценок.

Сердце громко колотилось. Занять выгодную позицию на съёмках Сигнал-сонг – это великолепный шанс вырваться вперёд с самого старта.

Но радость быстро сменилась накатившей тревогой.

«Если мой реальный уровень танцев вскроется...»

Я мысленно усмехнулся:

«Меня ведь с потрохами сожрут».

Чем ярче софиты, тем гуще тень за ними.

Я понимал эту истину лучше кого бы то ни было.

В конечном счёте оставался лишь один ответ:

Тренировки, и снова тренировки.

Я по привычке снова встал перед зеркалом.

Завтра на съёмках петь вживую не придётся. Мой главный козырь – вокал – испарится, останется только чистый танец. Для меня эти условия были куда более невыгодными.

Положение стоп, угол рук, момент поворота головы... Я медленно проверял одно движение за другим.

Раз уж я попал в Код A, нужно выглядеть человеком, который достоин этого места. Но...

С первого же движения тело покачнулось.

– А?

Центр тяжести завалился вперёд.

Я торопливо переступил ногой, чтобы удержать равновесие, но что-то было не так.

Тело отзывалось на команды с задержкой в целый такт.

«Нервы отпустило?»

Списав всё на усталость, я начал заново.

На этот раз всё пошло гладко, движения связывались естественно.

И вот кульминация.

Раз, два, три. Момент, когда нужно сделать три толчка грудью.

Тук.

Сердце словно рухнуло в пустоту.

Дыхание мгновенно перехватило.

«Минуту...»

Схватившись за грудь, я замер.

Я судорожно попытался выровнять дыхание, но сердце никак не желало успокаиваться.

«Что со мной?»

Да, перед промежуточной оценкой я перенапрягся, но не настолько же, чтобы валиться с ног.

Я медленно доковылял до стены. Опёрся ладонью – холодная поверхность стены отозвалась в сознании с запозданием на долю секунды.

И в этот миг края поля зрения поплыли. Фокус расплывался и возвращался, снова плыл и снова восстанавливался.

Я крепко зажмурился.

Раз, ещё раз. Только после этого картинка стабилизировалась.

– ...Вау.

С губ невольно сорвался нервный смешок.

Это была не простая усталость.

«Песочные часы, обращающие время вспять».

Тело сохраняло в себе абсолютно всё время, которое я отматывал назад. В памяти оставались не только заученные связки – физическое истощение тоже удваивалось и накапливалось комком.

Прислонившись спиной к стене, я слегка опустил голову. Голова кружилась, но не настолько, чтобы я не мог репетировать прямо сейчас.

Вот только само тело уже посылало предупреждающие сигналы: если продолжать в том же темпе, я гарантированно перейду черту.

«Это опасно».

Даже без системных окон я чувствовал это на уровне инстинктов.

Я думал, что выигрываю время у других, а на самом деле просто брал взаймы под бешеные проценты, словно у нелегальных ростовщиков.

Я снова взглянул в зеркало.

Круги под глазами заметно потемнели.

– ...Придётся знать меру.

Предметы нельзя использовать бездумно. Создавать разрешалось только жизненно необходимое, но и пускать в ход это стоило исключительно при крайней нужде.

И ответственность за это решение, в конце концов, лежала только на мне.

Я снова принял исходную стойку. На этот раз просто легко прошёлся по связкам. Освежил в памяти только ключевые точки, на которых нужно сосредоточиться на завтрашней съёмке. Отражение в зеркале двигалось подчёркнуто медленно.

Пока ещё терпимо, но в следующий раз всё может закончиться иначе.

И эта очевидная истина молча подстёгивала меня двигаться дальше.