Секрета Юньмэн, пик Сяояо.

В тихой горной келье духовная энергия бурлила, словно прилив, непрестанно вращаясь вокруг юноши в белых одеждах.

Юношу звали Юнь Хэн, ему было ровно двадцать лет. Брови и глаза у него были чистые и ясные, фигура – стройная и статная, и видом он обладал поистине ослепительным и прекрасным – если приглядеться, он даже на семь-восемь десятых был похож на всех вас, читающих эту книгу.

В этот момент его глаза были слегка прикрыты, а ладони и стопы обращены к небу.

Внутри киноварного поля истинная субстанция бушевала, как река, впадающая в море, проходя через двенадцать основных каналов и восемь чудесных меридианов, раз за разом очищая плоть. Этот поток духовной силы вращался все быстрее и быстрее, пока наконец в глубине моря ци резко не сжался, превращаясь в ослепительное золотое сияние.

Вжух…

Золотой свет сконденсировался, став совершенным и безупречным.

Юнь Хэн медленно выдохнул мутный воздух.

«Проглотив в брюхо зерно золотой пилюли, с той поры расходимся мы по путям бессмертных и смертных».

Он открыл глаза, и на дне его зрачков словно струилась нить золотого света, а уголки губ при этом приподнялись.

Годы тяжелых тренировок – и сегодня золотая пилюля наконец обретена.

Юнь Хэн уже собирался закрыть глаза, чтобы продолжать постигать сокровенную тайну только что сформированной золотой пилюли, как из глубин моря разума внезапно донесся знакомый трепет.

Словно кто-то, протянув мягкий палец сквозь мириады вод и гор, легко тронул его дух.

«Опять…»

Сердце Юнь Хэна слегка дрогнуло, и в следующее мгновение тихая келья, циновка для медитации, сосновый шум за окном – все рассеялось, постепенно растворяясь, как отражение в воде.

Фиолетовое сияние хлынуло со всех сторон, и когда Юнь Хэн снова разглядел картину перед собой, он уже стоял посреди уединенного двора.

Двор был сплошь засажен глицинией, ее плети вились по белой нефритовой галерее, а гроздья фиолетовых цветов свисали вниз, легко раскачиваясь на ветру. Мелкие лепестки падали с воздуха, источая чистый и смутный аромат.

В глубине двора стояла мягкая кушетка, на которой полулежала женщина.

На ней было фиолетовое дворцовое платье, подол которого расстилался облаками, талия была тонкой, а фигура при этом изнеженной и соблазнительной; при каждом легком вздохе она являла потрясающие воображение изгибы, источая зрелое очарование, от которого невозможно было отвести взгляд.

Длинные фиолетовые волосы рассыпались по плечам, а их кончики свисали с кушетки, подобно струящемуся ночному мраку.

Ее черты лица и вовсе были несравненно прекрасны: брови походили на далекие горы с нарисованной тушью, а глаза – на звенящую рябью весеннюю воду.

Юнь Хэн лишь взглянул на нее, как грандиозный боевой дух, только что возникший при прорыве к золотой пилюле, тут же угас больше чем наполовину.

Женщина подперла бедный подбородок, обводя пальцем прядь волос, и с улыбкой смотрела на него.

─ Малыш Юнь Хэн.

Ее голос звучал мягко и обольстительно, а кончик фразы чуть приподнимался, словно легонький перышек, скользнувший по самому сердцу.

─ В двадцать лет сумел обрести золотую пилюлю – ты и впрямь стоишь звания старшего ученика пика Сяояо.

Юнь Хэн поправил воротник и, делая вид, что сохраняет невозмутимость, поскреб в затылке:

─ Благодаря наставлениям сестры за эти годы я смог успешно сформировать пилюлю.

─ О? – в глазах женщины улыбка стала еще глубже. – На словах говоришь такое милое послушание, а сам стоишь так далеко. Похоже, малыш Юнь Хэн стал истинным мастером золотой пилюли, а храбрости у него, напротив, убавилось.

─ Я просто…

─ Подойди сюда.

Она протянула тонкий нефритовый палец и легко поманила его.

Юнь Хэн на мгновение засомневался, но все же сделал шаг вперед.

Женщина удовлетворенно кивнула, и когда он подошел к мягкой кушетке, ее свободные фиолетовые рукава соскользнули с запястий, обнажая отрезок руки, соперничавшей белизной со снегом.

─ Малыш Юнь Хэн, подойди к сестре.

Ее взгляд скользил, а сама она улыбалась с предельной прелестью:

─ Дай сестре посмотреть, крепкой ли вышла эта золотая пилюля.

Шаг Юнь Хэна замер.

─ А? Прямо сейчас смотреть? Пилюля в киноварном поле, как же на нее посмотреть…

─ У сестры, естественно, свои правила для осмотра.

Женщина поднялась с места, и смутный аромат мгновенно окутал его.

─ Сестра к тому же знает, о чем ты только что думал.

Уши Юнь Хэна слегка порозовели, и его взгляд стремительно переместился на соседние цветы глицинии.

─ Да я ничего такого не думал.

─ Правда? – женщина легко усмехнулась и протянула руку, перехватив запястье Юнь Хэна.

Та рука была мягкой и бесплотной, но сила в ней оказалась поразительной – у Юнь Хэна не оставалось и тени надежды вырваться.

Всё вокруг завертелось.

Не успел он прийти в себя, как женщина уже обняла его за плечи и притянула к себе, так что они оказались близки настолько, что едва не соприкасались дыханием.

На него пахнуло прохладным ароматом, теплое дыхание овеяло шею, и тело Юнь Хэна мгновенно оцепенело.

Он с детства предавался совершенствованию, а после вступления в секту и вовсе большую часть мыслей отдавал искусству владения мечом и торговле. Хотя эта таинственная женщина и то и дело появлялась в его море разума, обучая его дыханию и передавая тайные методы, они всегда сохраняли между собой дистанцию – когда им доводилось прижиматься друг к другу вот так близко?

─ Сестра… – кадык Юнь Хэна качнулся. – С чего это вдруг…

Речь не успела завершиться, как женщина уже слегка подалась вперед со спины: одна ее рука легла на плечо Юнь Хэна, а другая плавно скользнула вниз по его запястью, и их пальцы переплелись.

Их фигуры соприкоснулись, и невероятный изгиб женского тела сквозь тонкую ткань отчетливо отпечатался у него на спине, неся под своей сдержанной властностью бесконечную мягкость.

В голове Юнь Хэна громыхнуло, кровь бросилась прямо к ушам, и даже дыхание сбилось с привычного ритма.

Женщина легонько положила подбородок ему на плечо, наслаждаясь тем, как он напрягся от неловкости.

─ Лицо покраснело до такой степени? Неужели после обретения золотой пилюли и самтрехъядерный истинный огонь внутри разгорелся куда сильнее?

Юнь Хэн приоткрыл рот, но от былого торгового красноречия не осталось и следа, и он не мог вымолвить ни единого слога.

Увидев это, женщина рассмеялась так, что ее гибкий стан затрепетал.

Эта мягкая волна дыхания следом легко зашевелилась на спине Юнь Хэна, вызвав у него бурю в душе и заставив бессознательно попытаться податься вперед на полдюйма, но та нефритовая рука, что сжимала его запястье, без лишней мягкости вернула его на место.

─ Малыш Юнь Хэн, от чего ты прячешься? – прильнув к его уху, она выдыхала слова, подобные орхидеям: – Сеста ведь тебя не съест.

Юнь Хэн глубоко вздохнул, стараясь удержать ясность в чертоге разума.

─ Сестра сегодня… ради чего в конце концов специально призвала меня?

─ Разумеется, чтобы вручить тебе награду.

Женщина обняла его еще крепче.

─ Раз уж ты сформировал золотую пилюлю, твоя плоть и дух обрели основу для постижения высших ступеней мастерства. С сегодняшнего дня ты по-настоящему ступил на путь бессмертных.

Ее пальцы легко вычерчивали руны на ладони Юнь Хэна:

─ Все эти годы сестра велела тебе ежедневно взмахивать мечом по три тысячи раз – и ты не пропустил ни единого удара; велела глубокой ночью закалять душу – и ты не расслаблялся, как бы ни было больно; велела держаться подальше от тех легкомысленных учениц – и ты вел себя благопристойно и честно… Так что это награда сестры тебе.

Юнь Хэн чувствовал лишь, как у него на спине поднимается жжение, а сердце колотилось, словно боевой барабан.

Су Ваньчжуань прелестно улыбнулась, разомкнула сцепленные пальцы, обвила его шею и посмотрела на него глубоким взглядом:

─ К сожалению, истинное тело сестры ныне ограничено, и этот двор – всего лишь созданная из твоего духа иллюзия. Можно беседовать с тобой, передавать тебе искусство, и вот так обнимать тебя…

Она сделала паузу, и ее алые губы почти коснулись мочки уха Юнь Хэна, когда прохладное дыхание скользнуло мимо:

─ Но в конце концов мы все еще не можем полностью коснуться тебя настоящего в этом мире.

Юнь Хэн ощутил, как ушную раковину закололо от покалывания, и от этого аромата его едва не расплавило:

─ Тогда как же я могу увидеться с сестрой?

Су Ваньчжуань тихонько рассмеялась, не отвечая напрямую, лишь прошептала ему на ухо:

─ Малыш Юнь Хэн, ты должен запомнить.

─ Юная дева, что еще не познала мир, сегодня говорит, что восхищается тобой, а завтра ее, глядишь, ослепят чужие магические артефакты и духовные камни.

─ Лишь те, кто подобен сестре, знают, как защищать тебя, как наставлять тебя и как вылепить из тебя самого выдающегося мастера меча в этом мире.

Ее палец легко провел по подбородку Юнь Хэна:

─ Поэтому не отвлекайся, понял?

Покоренный ее зрелой и властной аурой, Юнь Хэн чувствовал, что сердце бьется так быстро, будто готово вырваться из груди.

─ Когда ты достигнешь ступени зарождения младенца, и твой дух претерпит полное перерождение…

Су Ваньчжуань протянула фразу, опустив ладонь ему на грудь и ощущая ритм сердца, который становился все чаше:

─ В тот день сестра сможет по-настоящему предстать перед тобой.

Речь не успела умолкнуть, как Су Ваньчжуань слегка выплеснула ладонью духовную силу и несильно толкнула его в грудь.

Заполнившие небо лепестки глицинии взмыли вверх, и прелестная улыбка женщины стремительно расплылась и удалилась.

Юнь Хэн резко открыл глаза, и перед ним возникли привычные ситцевые пологи кровати.

Головокружение в море разума еще не рассеялось, а на щеках словно все еще оставалось теплое дыхание.

Он уставился на вершину постели, на мгновение застыв.

─ Странно…

Брови Юнь Хэна медленно сошлись.

Когда он совершал прорыв к золотой пилюле, он ведь сидел в медитации на циновке, почему же безо всякой причины очутился лежащим на кровати?

Еще более странным было то, что грудь тяжело давило, будто на нее навалился огромный валун.

Юнь Хэн попытался поднять руки и обнаружил, что оба его запястья намертво прикованы к изголовью кровати лентой, источающей тусклое синеватое сияние; духовные узоры переливались по ней – судя по всему, это был сковывающий магический артефакт.

У него в груди похолодело, и он резко поднял голову.

Какая-то девушка сидела у него на боку, наполовину наклонившись и придавливая его грудь.

На девушке было лунно-белое платье внутренней ученицы секты Юньмэн, а копна белых, как снег, волос струилась вниз, и несколько прядей прилипало к ее бледным и изящным щекам.

В руке она держала узкий нефритовый талисман, острие которого упиралось прямо в сердце Юнь Хэна, и темные руны построения медленно расползались по его вороту, напоминая сплетающуюся паутину.

Зрачки Юнь Хэна сузились.

Черт побери, только выбрался из иллюзии – и снова угодил в логово разбойников? С каких это пор моя послушная младшая сестренка, которая раньше даже перед тем, как раздавить муравья, читала очищающую сердце манру, научилась баловаться связыванием?

─ Старший брат…

Девушка наклонилась ниже, и рассыпавшиеся белые волосы полностью закрыли Юнь Хэну обзор.

─ Прости, Лин'эр ни за что не позволит… чтобы тебя у нее кто-то отобрал.

Белые волосы рассыпались прядями, словно иней и снег.

Девушка слегка подалась вперед, и в ее ярко-красных зрачках плавела тонкая пелена влаги. Лицом она уродилась исключительно прелестной: чистые брови и глаза, аккуратный носик, а в довершение ко всему – это обиженное выражение готовой расплакаться девчонки, от которого у любого смягчилось бы сердце.

Юнь Лин.

Младшая сестра с пика Сяояо, признанная холодная белоснежная луна секты Юньмэн.

Не прошло и трех лет с тех пор, как она вступила в секту, а летающие мечи с признаниями в любви на пике Цюдао уже сваливались в небольшую гору.

Как-то раз старший ученик с пика Сицзянь даже поклялся при всех: стоит Юнь Лин лишь улыбнуться ему, как он пролетит над прудом Сицзянь на летающем мече вниз головой.

В конце концов у того парня иссякла духовная энергия, и он с маху угодил головой в грязь.

Узнав об этом, Юнь Хэн тотчас же добавил в «Свод дополнений к правилам пика Сяояо» новый пункт:

【Строго запрещается ученикам секты позориться и привлекать к себе внимание на главном пике такими способами, как полет на мече вниз головой или разбивание камней в знак преданности.】

Но сейчас, глядя на туго обвившую его запястье темно-синюю ленту, Юнь Хэн подумал о другом – и первой мыслью в его голове было то, что

правила всё же составили слишком грубо.

Как он мог забыть добавить пункт «Строго запрещается устраивать внезапные нападения и связывать соучеников прямо в спальне»?

─ Старший брат… ─

мягко позвала Юнь Лин, ее взгляд слегка дрожал.

Юнь Хэн тайком пустил в ход циркуляцию по малому кругу небес, но путы на запястье лишь внезапно сжались, и чрезвычайно властная карающая духовная энергия хлынула по меридианам, отчего только что сформированное Золотое ядро тут же застопорило.

Высшая Лента пленения духов.

В павильоне духовных сокровищ секты она оценивалась в восемь тысяч камней духа низшего качества.

Младшая сестра обычно экономила на каждом горшочке рисовой или лапшичной похлебки, но все же не пожалела восьми тысяч камней духа на эту дрянную черную вещь, созданную специально для подавления истинной энергии практикующих, чтобы сковать его.

Какое-то время Юнь Хэн даже не мог понять, то ли ему радоваться, то ли пугаться.

─ Лин-эр, распусти сперва Ленту пленения духов, о чем бы ни шла речь, давай сядем и поговорим не спеша, ─ смягчив голос, уговаривал Юнь Хэн.

Юнь Лин слегка покачала головой, и в глубине ее глаз проступила капелька одержимой серьезности:

─ Так не договоримся. Лин-эр думала целых три дня и все равно считает… что лишь тогда будет надежнее всего, если в сердце старшего брата останусь только я одна и никто больше.

Сердце Юнь Хэна резко ухнуло: ─ Погоди-ка, не глупи… ─

Не успело замереть эхо слов, как девушка уже подалась вперед.

Холодный и горьковатый прохладный аромат мгновенно повеял у самого кончика носа, ледяное и мягкое прикосновение на губах тут же пропало, а следом за ним в его зубы пропихнули и влили каплю источающей призрачный блеск ледяной лекарственной жидкости.

Лекарственная сила растаяла чрезвычайно быстро, и перед глазами у Юнь Хэна потемнело.

Завидный парень, только-только взрастивший Золотое ядро, за один день сначала подвергся тискам и насмешкам со стороны фиолетововолосой старшей сестры в иллюзии, а теперь в реальности был подпоен и насильно подчинен милой и мягкой младшей сестрой.

─ Золотое ядро старшего брата только что сформировалось, и его тело стало намного крепче прежнего, ─

Юнь Лин выпрямилась, кончиком пальца легко провела по собственным слегка покрасневшим уголкам губ и тихо промолвила:

─ Обычный порошок для туманения разума уже не справляется с твоим духовным сознанием… К счастью, я заранее приготовила «Нить влечения».

Она сняла с пояса миниатюрный флакончик из теплого нефрита.

Пробка откупорилась, и капля запечатлевшей колебания духа и души крови ее подлинной природы повисла в воздухе.

Эту тайную технику она вынашивала уже давно.

В первых трех этажах павильона писаний секты ее отыскать не удалось, и тогда она, рискуя, воспользовалась нефритовой подвеской сокрытия дыхания, чтобы пробраться в тайное хранилище, где нашла этот «Узы единого сердца» в старом свитке, сплошь затянутом паутиной.

Взять за проводник каплю собственной духовной сущности и духа, проникнуть в духовное море и алтарь сознания противника, подменить чувства и мысли, исподволь переписав место назначения его душевных привязанностей.

С той поры судьбы их сплетались воедино, и горести с радостями они делили на двоих.

По мнению Юнь Лин, предок, создавший этот метод, обладал поистине сердцем бодхисаттвы – он избавлял от необходимости сражаться и убивать, а заодно позволял намертво приковать мысли старшего брата к себе.

─ Душа как проводник, чувства переплетены в единое сердце. ─

Юнь Лин сложила пальцы в заклинание, и та капля крови из ее сердца обратилась мириадами нитей слабого света, которые растворились в межбровье их обоих.

В следующее мгновение ее сознание ворвалось в просторные и бескрайние пределы моря духов.

Вокруг колыхались пятна света – все они были обломками воспоминаний Юнь Хэна о прошлых днях.

─ Сначала найдем в подсознании старшего брата то, как он представляет себе спутницу жизни… ─

Духовное сознание Юнь Лин легким скольжением миновало бесчисленные сияющие крупицы воспоминаний о тренировках с мечом и сведении счетов, пока наконец в самой глубине моря духов не разглядело запертую наглухо ало-красную створку ворот, обвитую многослойными защитными печатями.

На дощечке ворот отчетливо красовались вырезанные духовным сознанием крупные иероглифы: 【Система фетишей】.

Глаза Юнь Лин ярко вспыхнули: ─ Нашла! ─

Она взмахнула вспыхнувшей духовным светом рукой и распахнула ворота, и на нее мгновенно пахнуло густым, застилающим все вокруг потоком фиолетовой ци.

Сумрачный двор, свисающие плети глицинии.

За воротами обнаружился сплошной призрачный образ какой-то женщины!

То она лежала на боку на мягкой кушетке, искоса поглядывая и насмешливо улыбаясь; то ревела в полете в алой юбке, управляя мечом сложенными пальцами; а то являлось воспоминание о том, что произошло совсем недавно – та фиолетововолосая женщина обнимала Юнь Хэна со спины, и ее пышная, уверенная стать казалось, вот-вот сокрушит крыльцо всей этой иллюзии.

Юнь Лин стояла перед воротами, и все ее тело оцепенело.

Она бессознательно опустила взгляд на собственную грудь.

Внутренние доспехи адепта из белого как луна шелка сидели плотно и аккуратно, фигура была стройной и утонченной, ключицы изящными, а талия такой узкой, что ее можно было обхватить двумя руками – среди сверстниц-молодых монахинь это почиталось за чистую и утонченную, идеальную пропорцию, где ни прибавить лишнего грамма, ни убавить.

Но если сравнить это с той обладающей поразительной аурой и преувеличенными изгибами фиолетововолосой фигурой за воротами…

Юнь Лин молча прикусила задние зубы.

─ Старший брат в повседневной жизни кажется бесстрастным… как же его пристрастия в глубине путей сердца могут отклоняться до такой безумной степени?! ─

Разве это фигура – это же две крутые горные вершины, способные подавить извечную тьму!

─ Этот грохот едва не до смерти напугал меня… ─

Юнь Лин глубоко вдохнула, ее алые зрачки сочились настороженностью.

Ни во внутренних, ни во внешних покоях секты отродясь не водилось подобной особы; без сомнений, это был порожденный внутренним демоном морок от сбоя в культивации старшего брата!

─ Фальшивка, все это фальшивые образы внутренних демонов! ─

Юнь Лин подняла руки, слагая печати, и бесчисленные алые шелковые нити выстрелили из ее ладоней, свирепо обвивая те призрачные воспоминания, что были связаны с Су Ваньъюань.

─ Выжечь суетные мысли. ─

─ Старшему брату должно нравиться чистое и хрупкое. ─

─ Должно быть белым, как снег. ─

─ Должно быть с алой искрой на дне глаз. ─

─ Должно быть тихой нравом Юнь Лин, что станет уповать лишь на старшего брата… ─

Алые нити внезапно натянулись, пытаясь размозжить весь этот двор с глицинией до самого основания.

Грохссс! –

В пустом пространстве с грохотом взорвалась неистовая фиолетовая молния, и властное донельзя давление духа и души с шумом отбросило удар обратно.

Духовное сознание Юнь Лин сильно качнуло, ее отбросило назад на несколько шагов, алые нити оборвались разом.

Тот фиолетововолосый образ стоял непоколебимо, словно скала, и даже единый лепесток не был потревожен на нем.

─ Как это возможно?! ─

Не веря в происходящее, Юнь Лин вновь направила каплю крови из сердца, чтобы подстегнуть тайную технику, и красные нити с пронзительным свистом устремились вперед в виде меченого света.

Бац!

Фиолетовая молния ударила вновь, алый свет в одно мгновение рассыпался прахом.

Та фиолетовая печать, что укоренилась в море духов Юнь Хэна, обладала пугающе высокой ступенью совершенствования, не имевшей ничего общего с тем, чем мог обладать рядовой практик Золотого ядра; скорее она напоминала запечатывающие цепи, оставленные какой-то великой превосходящей всех мастером.

Юнь Лин насмерть закусила уголок губ, от гнева ее грудь вздымалась.

Не вытравить.

Этот внутренний демон пустил корни донельзя глубоко!

─ Раз уж от него не избавиться… ─

Юнь Лин глубоко вздохнула, и в ее глазах мелькнул беспощадный отблеск.

─ Так засунем же все это внутрь! ─

Она быстро сменила печати на руках, заставив всю духовную энергию и свет своего сознания силой втискиваться в щель ало-красной створки ворот внутрь:

Белые волосы, алые зрачки, утонченная фигура, забота соученицы в будничные дни, каждая чашка духовного чая и каждое пирожное, поданные ему…

Все эти особенности и воспоминания она скопом вбила в самую глубь души Юнь Хэна, накрепко зажав их бок о бок с той фиолетовой пеленой.

Закончив с этим, Юнь Лин исчерпала все силы своего духовного сознания, и тайная техника стала потихоньку затухать.

Сознания обоих окончательно вынырнули из слияния.

В реальной спальне застывший воздух снова пришел в движение, и фитиль свечи слегка качнулся.

Вернувшись из моря духов в свое тело, Юнь Лин сплошь покрылась испариной на висках и слегка обессилела.

На ложе Юнь Хэн лежал с закрытыми глазами, в нем переплетались лекарственная мощь и две совершенно разные по своей природе духовные субстанции, отчего сам он был горячим, как печь, а брови его были сурово сдвинуты.

Юнь Лин склонилась над ним, глядя на красивое лицо старшего брата даже в беспамятстве, и крошечная искра гнева в ее сердце вновь обратилась мягкостью.

─ Каким бы сильным ни был внутренний демон, он остается лишь мором иллюзий. ─

Тихо прошептала она, вытащила из волос тончайший артефакт в виде красной веревочки, до крови прокусила кончик пальца и быстро начертила на ней печать единого сердца, а затем предельно бережно повязала ее на безымянный палец правой руки Юнь Хэна, пока артефакт не растворился под кожей в виде скрытой алой нити.

─ Старший брат, тебе от меня не убежать. ─

Покончив с этим, она слегка перевела дыхание, устало помассировала переносицу и задула ночник у изголовья.

Юнь Лин медленно выпрямилась и глубоко вздохнула.

Её обычно строгое и послушное личико сейчас пылало румянцем после сильнейшего применения заклинания, дыхание было слегка сбивчивым, а несколько белоснежных прядей прилипли к покрасневшим уголкам губ, из-за чего её алые глаза казались еще более влажными и переливчатыми.

Она сидела на краю постели и завороженно смотрела на спящего Юнь Хэна.

Едва улучив момент, чтобы силой внедрить печать собственной духовной мысли в море сознания старшего брата, она чуть не пострадала от удара той властной молнии; сейчас ци в её даньтяне была совершенно пуста, а сердце стучало невероятно сильно.

«Старший брат…»

– тихо позвала Юнь Лин.

Человек на ложе лежал с плотно закрытыми глазами, его дыхание было ровным и глубоким, очевидно, он всё еще погружался в сон духовной души.

Она похлопала себя по груди, чувствуя некоторое облегчение и в то же время смутное, непонятное разочарование.

Спустя мгновение Юнь Лин достала белоснежный шёлковый платок, нежно вытерла мелкий холодный пот, выступивший на лбу Юнь Хэна, и тщательно разгладила его растрёпанный воротник.

«Когда старший брат проснется, вчерашнее событие покажется ему лишь обычным вещим сном».

Она подоткнула парчовое одеяло вокруг Юнь Хэна и тихо убрала в рукав Ленту, связующую духов, лежавшую в изголовье кровати.

Перед уходом девушка наклонилась и совсем легко оставила едва прохладный поцелуй на тёплом лбу Юнь Хэна.

«Чуть позже Лин'эр приготовит самый любимый суп старшего брата из духовных побегов бамбука, жди меня».

Дверь комнаты приоткрылась, и по мере того, как лёгкие шаги постепенно удалялись, тишина в тихой комнате воцарилась вновь.

Прошло около получасá, и молодой человек в белых одеждах на ложе слегка нахмурил брови.

«Ши…»

Юнь Хэн открыл глаза и почувствовал лишь распирающую боль в глубине моря сознания, словно кто-то, пока он спал, орудовал огромным молотом, перестраивая стены в чертоге духовной души.

Он поднял руку, прижался к межбровью и потряс тяжёлой головой.

«Странно… Неужели отдача при прорыве к золотому ядру оказалась настолько сильной?»

Мало того что духовная душа распухла, еще более странным было то, что кровь и ци в его теле казались до крайности безмятежными.

Весь он словно только что провёл в затворе у холодного пруда в древнем монастыре восемьсот лет, его сердце было как древний колодец, свободное от пыли.

Это ощущение было подобно старому монаху, сидящему под деревом Бодхи: пусть перед ним танцуют демоны и пестрят розовые скелеты, он сложит руки вместе и с сострадательным выражением лица произнесет: Амитабха, цвет – это пустота.

«Неужели это золотое ядро в придачу наделено великим смыслом избавления от страстей?»

Юнь Хэн тихо вздохнул, перевернулся и встал с кровати.

Втянув носом воздух, он почувствовал, что в комнате слабо держится слабый, прохладный аромат лекарств.

«Ладно, сначала сделаю важные дела».

Он поправил одеяние внутреннего ученика, толкнул дверь и шагнул в утренний свет.

Утренняя зарёю уже залила внутренний двор, на пике Сяояо лёгкий туман струился подобно тонкой кисее, старые сосны переплетали корни, а духовный ветер обдувал лицо.

Юнь Хэн немного освежился и подумал, что пора бы отправиться на заднюю гору к наставнику, чтобы по уставу доложить о прорыве к золотому ядру.

Хотя этот его наставник годами не выходил из затвора и играл роль беззаботного начальника, из десяти посланных летающим мечом писем девять тонули в воде, а на оставшееся одно в большинстве случаев приходил ответ:

«Затраты на пике записывай на мой счет, не хватает духовных камней – сходи в боковой зал и возьми сам».

Но поверхностные приличия всё равно требовалось соблюсти.

К тому же вчера, во время церемонии принятия учеников в секте, он только что вместо затворника-наставника принял новую ученицу.

Говорилось, что он принимает ученика от имени наставника, но на деле все хлопоты взял на себя он, старший брат.

Пока он размышлял, снаружи у ворот двора внезапно раздался приторно-сладкий, чарующий женский зов:

«Старший брат~»

Последняя нота была слегка протяжной, делая манящий изгиб, словно мягкое перо павлина, пробирающееся сквозь слуховой проход прямо к сердцу.

Юнь Хэн остановился и посмотрел туда.

У ворот двора неизвестно когда стояла девушка с розоватыми волосами.

На ней было лунно-белое одеяние, единое для пика Сяояо, а на талии красовалась светло-розовая лента. Обычная одежда секты, которая на других учениках выглядела простой и аккуратной, на ней натягивалась на манящих, изогнутых изгибах чрезвычайно вызывающе.

Длинные розовые волосы рассыпались шёлковыми прядями, в глазах таилась весенняя вода, а губы походили на вишни; каждое её движение и жест несли в себе природное, соблазнительное очарование.

Лю Яньяо.

Новая младшая сестра, поступившая только вчера, двадцати трех лет, на пике сферы Основания; судя по измерению костей и озарения, она во всех отношениях превосходила большинство.

Заметив блуждающий взгляд Юнь Хэна, Лю Яньяо изящной походкой направилась вперед, покачивая талией, словно тонкая ива на ветру, в то время как в глубине её глаз незаметно проскользнуло презрение.

И правда.

Стоит гордым небесным избранникам праведного пути сбросить эту маску высокомерия, как в глубине души они всё равно остаются кровожадными смертными мужланами.

Вчера на банкете в честь принятия учеников она притворилась, что ненароком коснулась кончиков пальцев этого паренька, и собиралась тайно применить технику обольщения, как вдруг её духовное сознание подверглось удару свирепой фиолетовой молнии, едва не разрушившему её искусство на месте.

Теперь же казалось, что вчерашнее знамение, скорее всего, было вызвано каким-то защитным нефритовым талисманом, который он носил с собой, и являлось чистой случайностью.

Монахи праведного пути издавна искуснее всего умели подавлять желания, внешне казались благопристойными, но стоило разжечь их изнутри, как они сдавались гораздо быстрее людей из демонических сект.

Лю Яньяо усмехнулась про себя, но её лицо стало еще более кротким и безобидным.

«Старший брат, Яньяо только поднялась на пик Сяояо, и я еще совсем не ориентируюсь в здешних массивах и тропинках».

Она подошла к Юнь Хэну, слегка наклонилась, обнажая изящную, белизной подобную снегу длинную шею, и её озерные глаза прямо приковывали к себе взгляд Юнь Хэна.

Юнь Хэн окинул её взглядом.

Фигура действительно потрясающе манящая, а на груди даже смутно ощущалось давление, сравнимое с той таинственной женщиной с фиолетовыми волосами в его море сознания.

Если составить рейтинг среди сектантских красавиц, она гарантированно вошла бы в тройку лидеров.

Юнь Хэн видел всё насквозь, но выражение его лица оставалось совершенно невозмутимым; более того, он даже вежливо отступил на полшага назад, увеличивая безопасную дистанцию.

Лю Яньяо слегка замерла.

Всё еще притворяется праведником?

Ладно, эта святая дева хочет посмотреть, сколько раундов ты сможешь выдержать.

Лю Яньяо втайне задействовала уникальное ментальное искусство Секты Соития, и нить сладкого, прохладного, соблазняющего аромата бесшумно рассеялась вокруг.

Она шагнула вперёд, словно поскользнувшись на мохеровом камне дорожки, и её тело резко качнулось.

«Ой!»

С нежным криком Лю Яньяо закономерно полетела прямо в объятия Юнь Хэна.

Угол этого падения был предельно коварным: реакция практика золотого ядра непременно позволила бы поймать её полными руками, и тогда при столкновении его ждало тепло нефрита и благоухание ароматов, от которых у любой железной духовной основы неизбежно затрепетала бы душа.

Однако в самый момент соприкосновения сердце Лю Яньяо вдруг ёкнуло.

Где же та сотрясающая дух фиолетовая молния из вчерашнего дня?

Исчезла?

Она тайно обрадовалась – получилось! На следующем шаге это бревно должно воспользоваться моментом, обнять её, лицемерно расспрашивать обо всём и под этим предлогом проводить её в комнату для «целебных упражнений с ци».

Эту лицемерную схему праведных монахов она давно знала наизусть.

«Старший брат…»

Лю Яньяо воспользовалась моментом, чтобы поднять это трогательное личико, её тёмные пряди сбились, а в глазах плескалась вода.

Однако…

Руки Юнь Хэна двигались с молниеносной быстротой, крайне благопристойно ухватив её за внешнюю сторону обеих рук, и с помощью плавного, текучего движения он подтолкнул и поддержал её.

Лю Яньяо даже не успела почувствовать тепло груди собеседника, как вся она под воздействием чистой и мирной духовной энергии оказалась плавно и надежно усажена на каменный табурет у двора.

«…»

В воздухе повисла странная тишина.

Юнь Хэн стоял в шаге от неё, с высоты своего роста рассматривая девушку, а в его голосе прозвучало даже некое старческое сочувствие и забота:

«Младшая сестра Лю, ты что, не нашла столовую прошлой ночью и проголодала всю ночь?»

Лира нежного выражения на лице Лю Яньяо мгновенно застыла.

«…А?»

«Хотя начальная ступень Основания уже позволяет впитывать ци и обходиться без зерна, ты только что совершила прорыв, основа еще шаткая, а энергию пяти злаков нельзя резко прерывать».

Юнь Хэн с абсолютно уверенным видом принялся анализировать:

«К тому же ты впервые на главном пике, у тебя акклиматизация, в мыслях туман и усталость, отчего ноги подкашиваются и скользят на ровной дороге – с вероятностью девять из десяти ты ослабла от голода».

Лю Яньяо была совершенно ошеломлена.

Она ведь только что использовала технику соблазнения сердца, это было предельно стандартное и соблазнительное падение в объятия!

Как в глазах этого дурня оно превратилось в «ноги ослабли от голода»?

Этот человек действительно слеп или у него после удара молнии не хватает одной извилинки в мозгу?!

Лю Яньяо глубоко вдохнула, изо всех сил подавляя желание выхватить меч и зарубить его, и внимательно всмотрелась в молодого человека перед собой.

Лицо юноши было безмятежным, взгляд чист, как холодный пруд, в нём не отражалось ни капли сладострастных желаний. Стоило ему встать там, как от него исходила аура просветлённого монаха буддийской школы, свободного от мирских забот и пустого от всех желаний.

Сердце Лю Яньяо резко ёкнуло.

Что-то здесь не так.

Неужели… он на самом деле давным-давно раскусил её принадлежность к секте Хэхуань и демоническому пути?

А эти дурацкие разговоры про безумие – способ преподать ей урок?

Фраза «проголодала всю ночь» – скрытая насмешка над тем, что секта Хэхуань жадно забирает чужую энергию путем поглощения?

А «падение на ровном месте» – предупреждение о том, что её чары полны брешей и вызывают лишь смех?!

В одно мгновение спина Лю Яньяо покрылась слоем холодного пота.

Этот на вид молодой старший брат обладал столь глубоким и мрачным умом!

Лю Яньяо прикусила серебряные зубы и решила пойти ва-банк. В словаре святой девы демонического пути не было четырех слов «отступить перед лицом трудностей».

Она слегка прикусила губу, протянула руку и подергала за рукав Юнь Хэна, а её голос задрожал, приобретя дополнительную порцию болезненного соблазна:

«Старший брат видит всё насквозь… У Яньяо и впрямь жутко кружится голова и нет сил, я стоять не могу».

Она слегка подняла голову, её взгляд скользил:

«Может ли старший брат проводить меня в комнату немного отдохнуть?»

Шаг назад для шага вперед, прямой удар в самое сердце. Закрой дверь в спальне, останься мужчина и женщина наедине в одной комнате, и она не верила, что этот лицемерный праведник останется непреклонным!

Юнь Хэн проследил за направлением ее пальца и взглянул на дверь своей тихой комнаты.

Проводить ее в комнату?

Шутите!Младшая сестрица только что ушла оттуда в спешке, постель наверняка не убрана, да и там вполне могли остаться какие-нибудь странные обрывки бумажных талисманов. Если новая младшая сестра увидит ранним утром беспорядок в его комнате, то где останется образ непорочного и великого первого ученика пика Сяояо?

Более того, его нынешнее состояние «сердце как вода» еще не прошло, и всё вокруг казалось ему не более чем розовыми скелетами, лишёнными земных желаний.

Юнь Хэн с серьезным видом замахал руками:

«Отдыхать в комнате не нужно, полы и полынь разные, не положено по уставу пика».

Улыбка на лице Лю Яньяо едва не треснула на месте.

Юнь Хэн продолжал сохранять невозмутимость:

«Раз уж у тебя кружится голова от голода, я отведу тебя к Лин'эр. Она кухарка пика Сяояо, и больше всего на свете умеет готовить целебные лекарственные блюда».

С этими словами он с некоторым сожалением добавил:

«Что до меня… я умею лишь обходиться без зерна, готовить не умею».

«…

Нефритовые пальцы Лю Яньяо, спрятанные в рукаве, до боли сжались в кулаки.

Кого волнует твой рис из духовных злаков?!

Этой девушке нужны твои истоки ян! Нужна твоя сломленная духовная основа! Нужен компромат на твоё лицемерие!

Лю Яньяо мысленно запустила тайное искусство, проверяя ци и кровь Юнь Хэна.

Жизненная сила бурная, как река, янская энергия кипит, как печь, а тело крепкое настолько, что голыми руками можно разорвать дракона.

Со здоровьем всё в порядке.

Тогда проблема в его душевном состоянии – какую же чёрт побери безжалостную даосскую технику он практикует, раз способен подавить все семь чувств и шесть желаний до состояния стоячей ряби?

Легендарное слияние с небесами и мудрец без желаний и вправду существуют в этом мире?

Лю Яньяо медленно выдохнула мутную ци и мысленно предостерегла себя:

Спокойно, держи себя в руках. Чем сложнее раскусить такого неприступного орешка, тем слаще будет вкус его сбора. Когда эта святая дева отыщет твою уязвимую точку, ты у меня еще заклинешься на коленях и назовешь госпожой.

Подумав об этом, Лю Яньяо вновь растянула губы в мягкой нежной улыбке.

Заметив, что та неожиданно улыбнулась, Юнь Хэн мысленно кивнул: видать, и впрямь проголодалась до смерти, стоило заикнуться о еде, как сразу оживилась.

Он уже собирался двинуться в путь и указать дорогу, как с каменной тропинки за пределами двора донесся чистый, приятный слуху, но от того не менее прохладный девичий голос:

«Старший брат~»

«Еда готова~»

─ Старший брат~

─ Пора кушать.

Голосок был чистым и сладким, словно горный ручей.

Юнь Хэн обернулся на звук.

Утренний свет пробивался сквозь листву перед внутренним двором, рассыпая мелкие пятна света по синей каменной дорожке. Юнь Лин неторопливо приближалась, неся в руках лакированную коробочку для еды; ее послушные белые волосы спадали до пояса, алые глаза изгибались двумя неглубокими полумесяцами, а на изящных щеках играла мягкая улыбка.

Она переоделась в длинное платье светло-бирюзового цвета, а талию опоясывала белоснежная лента, отчего та казалась еще тоньше; подол платья плавно покачивался в такт шагам, напоминая распускающийся на ветру зеленый лотос.

Вот только когда те алые глаза скользнули поверх плеча Юнь Хэна и упали на Лю Яньяо, улыбка, казалось, стала чуточку слаще.

Из коробки в руках Юнь Лин донесся тихий треск, словно фарфоровая чаша внутри внезапно треснула пополам.

Глаза Лю Яньяо чуть сузились.

Женская интуиция подсказывала ей, что эта младшая названая сестра сейчас очень зла.

Еще мгновение назад она думала о том, как заполучить старшего брата, а теперь объявилась та, кто ревностно охраняет свою добычу.

Эта белокурая младшая сестра с виду казалась холодной и хрупкой, но мысли ее явно были куда глубже, чем казалось.

Интересно.

Она, святая дева секты Хэхуань, годами изучала мужские сердца и лучше всего умела манипулировать людскими душами. Неужели какая-то девчонка, не повидавшая жизни, посмеет строить перед ней козни?

Лю Яньяо распрямила спину, и изгиб ее груди едва заметно дрогнул.

В этой битве она уже выиграла половину.

─ Лин-эр.

Юнь Хэн же, казалось, вовсе не чувствовал смертоносного воздуха, клубящегося вокруг, и с улыбкой широким шагом направился к ней.

─ Доброе утро.

Шаги Юнь Лин замерли.

Юнь Хэн поднял руку и самым естественным образом опустил ее на макушку девочки, слегка взъерошив волосы.

Послушные белые пряди скользнули между пальцами, на ощупь нежные, как лучший белый шелкопрядный шелк.

─ Сегодня ты встала чуть позже обычного, устала?

Юнь Хэн внимательно оглядел Юнь Лин.

─ Лицо выглядит немного покрасневшим, уж не простудилась ли?

Накопленная в груди Юнь Лин ревность рассеялась от этого прикосновения без следа.

Она прищурила глаза, а в горле родился тихий, словно комариный писк, стон.

─ Мм…б

Ладонь старшего брата была очень теплой, а подушечки пальцев, скользившие по волосам, несли в себе привычную нежность.

В детстве семья Юнь Лин пришла в упадок, и ее преследовали демонические секты из-за врожденной Кости Верховного.

Когда ее только привели обратно на пик Сяояо, она была замкнутой и пряталась от каждого встречного. В каждую грозовую ночь она забивалась под одеяло, прижимая к себе подушку, широко раскрывала алые глаза и не могла сомкнуть их до самого утра.

Тогда Юнь Хэн всегда притаскивал стул и садился у кровати.

Приговаривая: «С чего бы это оставлять подобранного хадзими без присмотра?», он нежно гладил ее по голове вот так, пока она крепко не засыпала.

Прошли годы, а эта привычка так и не изменилась.

Юнь Лин бессознательно подалась на полшага вперед и потерлась макушкой о ладонь Юнь Хэна.

─ Доброе утро, старший брат.

Ее голос стал намного мягче.

Лю Яньяо сидела неподалеку и молча наблюдала за этой сценой.

Даже она видела, что эта младшая сестра секунду назад была готова убить человека.

А этот парень ничегошеньки не заметил.

Разве этот человек глубокомыслен? Он же просто дурак!

Вспомнив, как она сама только что суетилась, а ее эмоции скакали туда-сюда, Лю Яньяо вдруг почувствовала некоторую усталость.

Мысли праведных гордецов и впрямь трудно угадать – главным образом потому, что у него самого, кажется, вообще не было никаких мыслей.

С другой стороны, рука Юнь Хэна все еще лежала на макушке Юнь Лин.

Юнь Лин блаженно прищурилась, а ее бледные щеки залил легкий румянец. Она чуть приподняла подбородок, и ее изящное личико оказалось всего в нескольких дюймах от Юнь Хэна.

Глядя на нее, Юнь Хэн вдруг почувствовал легкий трепет в груди.

Это волнение накатило безо всякой причины.

Белые волосы девушки были белее снега, алые глаза – чисты, а когда она вот так прищуривалась, она напоминала белого пушистого хадзими, которого гладит хозяин.

Милая, ее так и тянуло продолжать гладить, и даже хотелось прижать к себе и как следует потискать.

Движения Юнь Хэна резко замерли.

Погоди-ка.

Эта мысль была опасной.

Юнь Лин – младшая сестра, которую он вырастил своими руками.

Когда ее только привели на пик Сяояо, она была такой крошечной и целыми днями тянула его за рукав, следуя по пятам.

Чувства Юнь Хэна к ней всегда оставались братскими.

Теперь же младшая сестра превратилась в цветущую девушку, а у него из-за того, что она потерлась о его ладонь, возникло странное волнение.

Дело плохо.

Лицо Юнь Хэна слегка изменилось.

Уж не помрачилось ли его состояние духа после прорыва к золотому ядру?

Ему было двадцать, а Юнь Лин давно уже выросла.

Они не были связаны кровным родством и являлись соучениками; по обычаям мира бессмертных, заключение союза между ними казалось вполне естественным.

Но одно дело – рассудок, а в голове у Юнь Хэна по-прежнему всплывал образ маленькой Юнь Лин, которая плелась у него за спиной, плача и выкрикивая «старший брат».

И вот теперь он испытывает подобные мысли к младшей сестре, которую вырастил сам…

Что это такое?

Воспитание? Зверство?

Воспитательный зверь?

Юнь Хэн медленно убрал руку, и его выражение лица мгновенно стало серьезным.

─ Старший брат? ─ Юнь Лин открыла глаза и с недоумением посмотрела на него.

─ Почему у тебя вдруг такое страшное лицо?

─ Я просто вспомнил об одной серьезной вещи.

─ О какой?

Юнь Хэн посмотрел на чистую и милую девушку перед собой; странное волнение в сердце снова дало о себе знать, и он быстро отвел взгляд.

─ Кажется, в секте… пора уже усилить нравственное воспитание.

Пожалуй, пику Сяояо нужны новые правила!

Юнь Лин склонила голову набок, ничего не понимая.

Она уже привыкла к тому, что в голове у старшего брата то и дело рождаются странные мысли.

Крепко прижав к груди коробочку, Юнь Лин повернулась к Лю Яньяо. Стеснительная нежность на ее лице тихо исчезла, сменившись прежней сдержанной и безупречной улыбкой.

─ Младшая сестра тоже здесь.

Лю Яньяо в ответ озарила ее чарующей улыбкой.

─ Яньяо впервые на пике Сяояо, здесь все мне незнакомо, а тут как раз встретила старшего брата и немного поболтала с ним.

Она нарочно подняла руку, чтобы поправить воротник, и при этом движении открылся большой участок нежной белой кожи.

─ Старший брат так добр ко мне, он даже помог мне сесть своими руками.

Уголок глаза Юнь Лин чуть подернулся.

─ Старший брат всегда добр душой. Даже если бездомная кошка или собака на горе упадет, он непременно поднимет ее собственными руками.

Улыбка на лице Лю Яньяо слегка застыла.

Она что, только что назвала ее бродячей кошкой или собакой?

─ Старшая сестра права.

Лю Яньяо нежно коснулась груди, и ее голос зазвучал жалобно:

─ Тело Яньяо хрупкое, и я вечно то и дело спотыкаюсь. Боюсь, в будущем мне еще не раз придется утруждать старшего брата поддержкой.

Юнь Лин бросила взгляд вниз на те две покачивающиеся вершины на ее груди... от этих больших прелестей у нее только прибавилось хлопот!

С таким тяжелым грузом действительно немудрено потерять равновесие при ходьбе.

Она мягким голосом осведомилась:

─ Младшая сестра так часто падает на ровном месте, не водила ли ты ее к лекарю?

Лю Яньяо улыбнулась:

─ Это от рождения, боюсь, такое не вылечишь.

─ Вот как.

Юнь Лин задумчиво кивнула.

─ Проблемы с головой и впрямь тяжело поддаются лечению.

─ …

Юнь Хэн стоял рядом и одобрительно кивал.

Стоило младшим сестрам впервые встретиться, как они уже способны так дружелюбно общаться.

Похоже, атмосфера среди учеников на пике Сяояо и правда очень гармоничная.

─ Давайте сначала поедим.

Юнь Лин открыла коробку и стала расставлять на каменном столе блюда.

Рисовая каша, лепешки из духовного риса, изумрудные маринованные овощи и целая корзинка дымящихся паровых булочек с бульоном.

Аромат поднимался вверх, пробуждая сильный аппетит.

Минувшей ночью, расследуя устройство защитных массивов пика Сяояо, Лю Яньяо действительно проработала всю ночь.

А утром в спешке пытаясь сблизиться с Юнь Хэном, она даже забыла принять пилюлю насыщения.

Раз уж дошло до этого, сначала надо поесть.

А когда насытится, можно будет подумать и о том, как покорить этого старшего брата с явно не слишком сообразительной головой.

Лю Яньяо протянула руку, уже собираясь взять палочки для еды, как вдруг ее рука застыла в воздухе.

На каменном столе стояло два комплекта посуды.

Один лежал перед Юнь Хэном, другой – перед Юнь Лин.

Перед ней же было абсолютно пусто.

Лю Яньяо опустила взгляд на стол, а затем подняла его на Юнь Лин.

Юнь Лин тут же широко раскрыла алые глаза, словно только что заметив проблему, и слегка прикрыла рот рукой.

─ Ой, младшая сестра, прошу прощения.

В ее голосе звучало искреннее сожаление.

─ Вчера старшая сестра все время пребывала в уединении для медитации, а старший брат не предупредил меня, что на пике появился новичок.

─ Обычно мы с братом едим вдвоем, и когда вдруг появляется кто-то третий, это все же непривычно.

Слово «вдвоем» она выделила с особой четкостью.

Уголки рта Лю Яньяо слегка дернулись.

Разве это непривычно? Да она просто намеренно ничего для нее не приготовила!

Хоть она и мала годами, а коварства ей не занимать.

Будучи младшей сестрой, если она сейчас начнет устраивать сцену из-за посуды, это будет выглядеть невоспитанно. А если она по-настоящему разозлится, то как раз угодит в чужую ловушку.

Юнь Хэн же совершенно не заметил их противостояния.

─ Ах да, я ведь забыл тебе сказать.

Он хлопнул себя по лбу.

─ Вчера после церемонии приема учеников я так спешил приступить к прорыву к золотому ядру, что совсем упустил это из виду.

Юнь Хэн подвинул свою посуду к Лю Яньяо.

─ Возьми мою, на кухне… у нас и правда нет лишнего комплекта.

Взгляд Лю Яньяо качнулся.

Пусть умом он и туговат, но по крайней мере догадался позаботиться о новой младшей сестре.

Однако Юнь Лин протянула руку и прижала чашку ладонью.

─ Так нельзя.

Она посмотрела на Юнь Хэна, и в ее алых глазах плескалась мягкая улыбка.

─ Эту еду я приготовила специально для старшего брата.

─ Все, от духовного риса до гарниров, приготовлено в строгом соответствии с его вкусами.

Девочка обеими руками приподняла фарфоровую чашу и произнесла с серьезным видом:

─ Поэтому старший брат обязан съесть все до конца, не оставив ни крошки.

Глядя на ее полный ожидания взгляд, Юнь Хэн снова почувствовал трепет в груди.

Опять.

Снова это непонятное волнение.

Младшая сестра всего лишь приготовила завтрак, почему же он находит ее такой милой?

Неужели царство золотого ядра усиливает у практики странные наклонности?

На душе у Юнь Хэна стало еще тяжелее, надо бы поскорее расспросить учителя.

Проблемы в культивации еще могут подождать, но вопросы морали требуют немедленного решения.

Лю Яньяо наблюдала за их переглядываниями и тут же изобразила обиженный вид.

Мужчинам труднее всего устоять перед хрупкими девушками, особенно перед таким юношей, который воображает себя благородным мужем праведного пути; увидев, что её обидели, он непременно заступится.

Тогда удастся и посеять рознь между ними, и вызвать у Юнь Хэна жалость к себе.

Одним выстрелом двух зайцев.

Лю Яньяо опустила голову, и розовые пряди скрыли ее профиль.

Она закусила губу, глаза ее мгновенно покраснели, и когда она снова подняла взгляд, на ней было написано вселенское смирение.

─ Ничего страшного, старший брат.

─ Яньяо впервые здесь и еще не привыкла к порядкам пика Сяояо.

─ То, что старшая сестра приготовила еды лишь на двоих – тоже вполне естественно.

Она слегка шмыгнула носом и выдавила из себя слабую улыбку.

─ Я знаю, это я здесь лишняя…

Речь еще не успела завершиться, как пара палочек и чашка внезапно протянулись прямо перед ней.

Лю Яньяо замерла.

Потому что посуду протянула Юнь Лин.

─ Так что поешь вместе со старшим братом.

Юнь Лин вложила чашку и палочки ей в руки, а ее улыбка по-прежнему оставалась мягкой.

─ Я вдруг поняла, что еще не проголодалась.

─ Э?

Лю Яньяо моргнула.

Что это за прием такой? Шаг назад ради броска вперед? Игра в кошки-мышки?

Или же в еду подсыпали яд, и она хочет отравить Юнь Хэна ее руками, а потом свалить все на секту Хэхуань?

Лю Яньяо потупилась, глядя на посуду в своих руках, а в голове у нее вихрем пронеслись с десяток зловещих заговоров.

Но Юнь Лин тихо сидела рядом, сложив руки на коленях, с кротким выражением лица, словно и впрямь просто хотела, чтобы новая младшая сестра поела горячей еды.

Неужели она зря на нее наговаривала?

Эта кажущаяся злодейкой старшая сестра с булочками на самом деле добрая и хорошая девушка?

─ Лин-эр.

Юнь Хэн внезапно заговорил.

─ Старший брат?

Юнь Хэн взял стоявшую перед ней пустую чашку и как само собой разумеющееся произвел:

─ Посуды на пике не хватает, нам проще пользоваться одним набором.

В следующее мгновение алые глаза девушки резко засияли.

─ Мм.

Она слегка кивнула, а ее голос прозвучал мягко, словно облачко, впитавшее в себя духовную энергию:

─ Лин-эр послушает старшего брата.

Лю Яньяо сидела сбоку, сжимала чашку в обеих руках и погрузилась в раздумья.

Эти двое явно еще не принесли небесные клятвы и не стали парой душ, однако держались друг с другом настолько естественно и слаженно, что от этого веяло какой-то липкой атмосферой, куда постороннему никак не вклиниться.

Здесь что-то не так, определенно что-то не так.

Лю Яньяо исподтишка прищурилась.

Неудивительно, что Юнь Хэн только что остался совершенно равнодушен к ее неоднократным прощупываниям почвы и даже проявил твердость сердечной воли, подобную скале.

Оказывается, он вовсе не какой-то отрешенный от мира святой великого Дао, а просто заранее пригрел дома беловолосую подругу детства!

Юнь Лин, судя по всему, заметила ее взгляд, повернулась и в ответ одарила ее безупречно чистой и мягкой улыбкой.

Лю Яньяо тут же улыбнулась в ответ – чарующе и обольстительно, так, что от этого зрелища у любого бы голова пошла кругом.

В пустоте между ними столкнулись два взгляда, словно остриа схлестнувшихся незримых летающих мечей, и в воздухе едва заметно заискрились ослепительные искры.

Юнь Хэн не замечал скрытых под столом бурных течений и целиком сосредоточился на кормлении.

Кусочек младшей сестре, кусочек старшему брату.

Не успевала Юнь Лин тщательно прожевать и проглотить предыдущий кусок, как к ее губам уже точно доставляли новый росток бамбука.

Бамбуковые палочки мелькали в воздухе туда-сюда так быстро, что от них оставались лишь сплошные остаточные течения.

Скорость рук и сила запястий, выработанные годами упорных тренировок в базовой технике владения мечом, в этот момент были продемонстрированы им во всей красе.

Лю Яньяо опустила взгляд на собственную фарфоровую чашку и с досадой прикусила коренные зубы.

Разве это называется утренней трапезой? Это же самое настоящее заявление прав прямо у нее на глазах!

И надо же какова – с виду такая чистая и нежная младшая сестрица.

Хотя фигура у нее еще юная и хрупкая, а вот мыслишки о захвате территории оказались куда острее, чем ци меча пика Сицзянь.

─ Почему младшая сестра Лю остановилась? – Юнь Хэн заметил, что ее движения слегка замедлились, и участливо поинтересовался:

─ Еда пришлась не по вкусу?

─ С чего бы? – Лю Яньяо смахнула рябь на дне глаз, прикрыла рот рукой и с легкой улыбкой произвела:

─ Целебное блюдо, что приготовила старшая сестра, невероятно вкусно, просто Яньяо впервые видит, чтобы сородичи по секте были настолько близки, вот и позавидовала немного.

Юнь Хэн внезапно все понял:

─ На кухне обычно едим только мы вдвоем с Лин-эр, так что запасной посуды и впрямь не хватает, сегодня приходится временно потерпеть неудобства.

Потерпеть неудобства?

Брови Лю Яньяо яростно дернулись.

Да у тебя техника кормления отточена так же безупречно, как искусство управления мечом, в каком же месте это выглядит как временные неудобства?!

Юнь Хэн между тем непринужденно подцепил еще один кристально чистый рисовый пирожок с духовной крупой.

Юнь Лин крайне естественно слегка подалась вперед, и ее нежные губы легко прихватили кончик палочек, принимая угощение.

Поскольку рисовый пирожок был теплым, мягким и слегка липким, губы девушки на мгновение задержались на бамбуковых палочках.

Когда она отстранилась, кончик палочек блестел от мягкого влажного глянца.

Юнь Хэн посмотрел на эти палочки, и его движения неожиданно замедлились на полтакта.

Постойте.

Этими палочками только что пользовалась Лин-эр.

Если он сейчас отправит их себе в рот, разве это не…

Мысль, которую в мирских романах обычно шутливо называют «косвенной», без всякого предупреждения выскочила из духовного моря Юнь Хэна.

Его сердце беспричинно пропустило удар.

Это ощущение было точь-в-точь как когда точно знаешь, что на краю обрыва стоит каменная стела с надписью «Бездна неизмерима, поверни назад», но в глубине души чей-то голос уговаривает сделать шаг вперед и испытать судьбу.

Стоит лишь вернуть палочки в рот, и удастся коснуться того самого места, которого только что касались губы младшей сестры.

Обычно холодная и чистая, как снег, младшая сестрица сейчас имела слегка покрасневшие губы, на которые падал утренний свет, придавая им поразительно живое выражение.

Адамово яблоко Юнь Хэна невольно дернулось вверх-вниз.

Подождите!

О чем это он вообще думает?!

Это же Юнь Лин! Младшая сородич-сестра, которую он сам вырастил и подобрал в мире смертных!

Раньше, когда она была совсем маленькой, пользоваться одной посудой было самым обычным делом, но теперь, когда он только-только сформировал Золотое ядро, откуда у него взялись столь абсурдные и праздные мысли?!

Запястье Юнь Хэна дрогнуло, и балочные палочки едва не выскользнули из рук, стукнувшись о край стола.

Дpянь дело.

Обратная отдача духовной энергии и сознания оказалась куда более демонической, чем он предполагал.

Если он продолжит предаваться столь праздным мыслям, в свод правил пика Сяояо, пожалуй, действительно придется внести новый пункт:

[Строжайше запрещается старшему брату витать в облаках во время трапезы].

Юнь Хэн с суровым лицом чинно положил бамбуковые палочки на чашку.

─ Старший брат? ─ Юнь Лин моргнула своими окутанными туманной дымкой алыми зрачками и растерянно произнесла:

─ Почему ты не ешь, еда пришлась не по вкусу?

Глядя на лицо младшей сестры, на котором были написаны сплошное простодушие и доверие, Юнь Хэн почувствовал, как чувство вины в его сердце мгновенно удвоилось.

─ Я наелся, ─ поднявшись с места, произнес Юнь Хэн с серьезным выражением лица.

─ Так быстро? ─ Юнь Лин посмотрела на почти нетронутые тарелки: в обычные дни аппетит старшего брата был как минимум втрое больше.

─ Золотое ядро только что сформировано, истинная ци в теле сама совершает полный небесный круг циркуляции, а угасание аппетита – это нормальное состояние для даосского ухода от зерновой пищи.

Юнь Хэн с абсолютно невозмутимым видом нес чушь, прикрываясь великим Дао, чтобы скрыть свою неловкость:

─ Я пойду в главный зал на задней горе доложить о положении дел наставнику.

Взгляд Юнь Лин слегка блеснул, и она мысленно подумала: неужели старший брат сдерживает остаточные волны от только что проведенной тайной техники слияния душ и сознания?

У нее слегка тревожно защемило на сердце, но внешне она осталась такой же кроткой и покорной:

─ Иди, старший брат, я уберу со стола и отправлюсь практиковать меч к обрыву.

─ Хорошо.

Юнь Хэн сделал два шага, слегка замер, затем снова повернулся и с предельно сосредоточенным выражением лица предупредил:

─ Лин-эр, у меня в последнее время происходит прорыв границ, и сердечная воля порой может давать сбои. Если в дальнейшем я стану вести себя как-то неестественно или совершать оплошности, ты обязательно должна привести меня в чувство ударом и вовремя напомнить.

Юнь Лин наклонила голову и серьезно произнесла:

─ В глазах Лин-эр все, что бы ни сделал старший брат, – правильно.

Услышав это, Юнь Хэн снова тяжело вздоххнул в глубине души.

Только посмотрите, какая чистая и верная младшая сестрица.

Как он мог допускать те грязные мысли, что свойственны обычным людям? Грех, великий грех!

Он глубоко вздохнул, решив больше не задерживаться, взмахнул рукавом и поспешно высколзнул за ворота двора, а его спина выглядела так, будто он спасался бегством на ветру.

Как только фигура Юнь Хэна полностью растворилась за поворотом вымощенной голубым камнем тропинки, Юнь Лин медленно отвела взгляд.

Сидевшая рядом Лю Яньяо к этому моменту уже отбросила всякое смущение и принялась за еду с поистине богатырским аппетитом.

Бамбуковые пельмени на пару, суп из нефрита с восьми сокровищами, хрустящие лепешки с мясом духовной птицы… Тарелки и блюдца на столе пустели с невероятной скоростью.

Юнь Лин изначально полагала, что эта новоприбывшая младшая сестра просто ломает комедию, прикидываясь жалкой ради жалости, но теперь она видела: эту девицу и впрямь будто заморили голодом.

Она окинула взглядом выдающиеся, вздымающиеся холмики на груди Лю Яньяо, а затем перевела взгляд на четыре или пять опустевших больших блюд на столе.

Вот оно что.

Так она ест столько всего, поэтому ее фигура и выросла до столь соблазнительных форм?

Юнь Лин мысленно взяла это на заметку: судя по всему, в будущем ей тоже стоит соответствующим образом скорректировать свой рацион духовной пищи.

Хотя, подумав немного, она решила, что грозное величие и силуэты того фиолетоволосого внутреннего демона в глубинах духовного моря старшего брата вряд ли удастся превзойти лишь за счет поедания лишних мисок риса.

На днях придется заглянуть в Запретное хранилище и поискать древние книги с целебными рецептами.

─ Благодарю старшую сестру за угощение.

Лю Яньяо проглотила последний кусочек сладости, изящно взяла шелковый платок, промокнула уголки губ и вновь приняла слабый вид клонящейся к земле ивы.

Юнь Лин с абсолютно невозмутимым выражением лица собрала пустые пароварки:

─ Главное, чтобы младшей сестре понравилось.

Лю Яньяо поднялась на ноги и потянулась, демонстрируя поистине поразительную тонкую талию:

─ Я только что прибыла и хотела бы сперва ознакомиться с защитными барьерами секты. Я слышала, что на пике Сяояо есть платформа для привлечения духов и практики меча, не подскажете, где она находится?

Юнь Лин небрежно указала рукой на западную сторону утеса:

─ Выйди со двора, иди по каменным ступеням прямо, на развилке сверни в бамбуковую рощу, пройдешь сквозь нее – и сразу окажешься на месте.

─ Благодарю старшую сестру за указание дороги.

Лю Яньяо очаровательно улыбнулась, сложила руки в поклоне и повернулась, чтобы уйти.

Стоило ей только переступить порог гостевого двора, как мягкая улыбка на ее губах мгновенно испарилась.

У этой беловолосой девчонки с пика Сяояо уровень мастерства оказался весьма высок, она явно не какая-то простая простушка.

Похоже, чтобы полностью подчинить себе Юнь Хэна и превратить его в марионетку для парного совершенствования, одних лишь низкоуровневых техник обольщения явно недостаточно, нужно все тщательно обдумать и действовать постепенно.

Во дворе воцарилась абсолютная тишина.

Утренний ветерок пронесся по верхушкам бамбука, срывая несколько пожелтевших листьев.

Загроможденный грязной посудой стол стоял в полном беспорядке, и Юнь Лин, засучив белоснежные рукава, уже собралась было за него приняться.

На середине уборки ее взгляд сам собой упал на те самые бамбуковые палочки.

Это были те самые палочки, которыми они только что пользовались вместе со старшим братом.

Юнь Хэн ушел спешно, и палочки так и покоились у края бирюзовой чашки.

Юнь Лин протянула изящный палец и легко коснулась бамбуковых палочек.

Самый обычный зеленый бамбук, безо всяких колебаний духовной энергии.

Но на них… определенно оставалось тепло пальцев старшего брата, а также аромат, оставшийся от недавнего прикосновения.

Вокруг ни души.

В просторном дворе слышен лишь шелест бамбуковых листьев на ветру.

В глубине сердца нечто потаенное и одержимое разрасталось, словно дикие побеги лианы.

Подумаешь… просто коснуться вещи, которой пользовался старший брат, люди, практикующие даосизм вместе, никогда не мелочатся по пустякам.

Юнь Лин медленно подняла палочки, и их кончик приближался к ее покрасневшим губам все ближе и ближе.

Замернув на полдюйма от лица, она слегка испуганно напряглась, и ее разум издал слабый протестующий писк:

─ Нельзя…─

Если старший брат заметит, он решит, что у нее странный характер, и даже начнет проявлять бдительность.

Но с другой стороны…

Утром она ведь даже задействовала Ленту пленения духов и технику перемещения сознания и духа, и даже кровь истинной природы уже слилась воедино, а их судьбы давно связаны на жизнь и смерть.

Раз уж их духовные миры стали настолько близки, то какая-то жалкая пара палочек – разве это имеет хоть какое-то значение?

Все те заурядные посредственности, что обычно смеют лишь издалека украдкой взглянуть на старшего брата у горных троп и тут же краснеют и убегают, откуда им знать эту уходящую в самую суть души привязанность?

Это называется не извращением.

Это называется упорством, высшей степенью искренней страсти на пути следования великому Дао!

Последняя капля сомнений в глазах девушки обратилась в твердую решимость.

Она слегка поджала губы, прикрыла алые глаза и очень легко прикоснулась прохладным кончиком бамбуковых палочек к своим губам.

Хотя вкуса никакого не было, в глубинах Моря Сознания словно разлилась сладостная рябь.

Будоражаще, слегка сладко, а сердце колотилось так сильно, что вот-вот готово было вырваться из груди.

─ Младшая сестрица~ ─

Сладкий голос внезапно прогремел прямо у ворот двора.

Юнь Лин мгновенно окостенела всем телом.

Оказалось, что Лю Яньяо вернулась обратно, просунув внутрь двора половину туловища, а ее розовые волосы рассыпались по груди:

─ Я тут шла и вдруг забыла, платформа для меча на левой стороне или…

Голос Лю Яньяо резко оборвался.

Ее взгляд приковался к беловолосой девушке, стоявшей у каменного стола.

В лучах утреннего света обычно холодная, подобно горному лотосу одинокой вершины, младшая сестрица стояла с раскрасневшимся, словно утренняя заря, лицом, зажав у губ те самые оставленные Юнь Хэном бамбуковые палочки, а вид у нее был отрешенный и упоенный.

Их взгляды встретились, и в мире воцарилось жуткое, мертвенное молчание.

Юнь Лин с абсолютно бесстрастным лицом убрала палочки от губ.

Лю Яньяо широко раскрыла миндалевидные глаза и не удержалась от легкого судорожного вдоха:

─ …Ххм.

Румянец на щеках Юнь Лин с видимой глазу скоростью остыл и исчез, мгновенно сменившись привычным ледяным выражением старшей ученицы внутреннего круга, сковывающим все вокруг на тысячу ли.

Пока мне неловко, душевное равновесие потеряет тот, кто напротив.

─ У младшей сестры еще остались дела? ─ холодно произнесла она, и в ее голосе не было ни малейшей интонации.

Лю Яньяо простояла в оцепенении целых три удара сердца, прежде чем с трудом вернула себе голос:

─ Я… я просто забыла, старшая сестра говорила повернуть налево или направо.

─ Налево, через бамбуковую рощу.

─ …Благодарю старшую сестру.

Лю Яньяо с деревянным лицом попятилась из ворот двора; поначалу она еще пыталась сохранять видимость приличий, но, миновав коридор, перешла на паническое бегство.

Отошедши на добрую сотню чжанов, Лю Яньяо оперлась о стволы древней сосны, хватая ртом воздух и прижимая руку к бурно вздымающейся груди, в то время как в ее сердце бушевали гигантские волны.

Я потеряла бдительность! Какое же это неслыханное унижение!

Лю Яньяо, Лю Яньяо, ты же назначена святой секты Хэхуань, которую они изо всех сил взращивали, ты обычно гордилась тем, что познала все человеческие чувства и страсти и глубоко постигла семь эмоций и шесть желаний всех практиков мира, а столкнувшись с гордым небожителем праведной секты, оказалась подвержена столь сокрушительному удару понижения размерности!

Только посмотри на нее!

Белым днем, среди бела дня, на глазах у всех она посмела заняться столь глубоким погружением в практику образов с помощью посуды своего сородича-брата!

И после того, как ее поймали с поличным, она не только не сошла с ума от отклонения ци, но даже сохранила абсолютное спокойствие, а ее сердечная воля крепка, как скала!

Что это за ужасающая стойкость и одержимость?!

Если она и дальше продолжит вести себя столь лениво, то о том, чтобы взять Юнь Хэна в качестве живого котла для совершенствования, и речи не пойдет – боюсь, ей даже не удастся угнаться за пылью от следов этой беловолосой девчонки!

Нужно вдвое усерднее налечь на учение!

Говорят, что в «Раю 19» недавно появилась тайная иллюстрированная книга с шестизначным кодовым номером, и описанные там секретные техники парного совершенствования и методики покорения сердец невероятно глубоки и загадочны, по возвращении в секту она обязательно должна раздобыть ее и изучить от корки до корки!

В глазах Лю Яньяо вновь вспыхнуло пламя боевого духа, она топнула ногой и стремглав бросилась в сторону тренировочной площадки.

Во дворе у каменного стола.

Юнь Лин молча посидела какое-то время, убедившись, что эта надоедливая розовая демоница окончательно укатилась подальше.

Изначально зародившееся у нее смутное чувственное томление теперь было полностью разрушено столь внезапным вторжением.

Девушка опустила взгляд на зажатые в руке бамбуковые палочки, и та мягкость в алых зрачках полностью улетучилась, сменившись наслоением невероятно опасного холода.

─ Эта вечно таскающая за собой обузу любительница подглядывать… поистине до безумия раздражает.

Юнь Лин с бесстрастным лицом сжала палочки сильнее, так что ее суставы побелели:

─ Пожалуй, в какую-нибудь безлюдную ночку стоит сходить на заднюю гору, выкопать яму и избавиться от нее.

Пик Сяояо, дворец Чуйюнь.

Это место было обителью владычицы пика Юэ Цинцю, где она уединялась для постижения Дао.

Вне дворца клубились облака и туманы, кружились белые журавли; внутри струился аромат сандала, а чистая ци наполняла помещения. На нефритовых колоннах были высечены сокровенные даосские узоры, у стен аккуратно стояли несколько рядов свитков с канонами – куда ни кинь взгляд, всюду царила торжественная атмосфера бессмертной обители.

Если рядовому ученику выпадала удача ступить сюда, он непременно шагал мягче и затаивал дыхание, страшась потревожить владычицу пика в её постижении Великого Дао.

В этот момент владычица пика, которой полагалось постигать Великое Дао, сжала в комке на мягкой тахте комикс и горько плакала, заливаясь слезами.

─ Почему… мы ведь уже дошли до этого момента, почему нужно искать смерти…

Юэ Цинцю одной рукой держала манхву, а другой – шёлковую салфетку, и слёзы непрерывным потоком капали вниз.

─ Влюбленные преодолели столько тягот и лишений, наконец-то воссоединившись, как у автора хватило духу разлучить их?

─ У-у-у…ы…

Она шмыгнула носом и перелистнула манхву на страницу назад.

Те ясные прекрасные глаза уже слегка покраснели от слёз.

─ «Небо Первородного бога» – поистине прекрасная история.

─ Брат и сестра, преодолевшие мирские оковы и продолжающие стойко хранить верность друг другу перед лицом сплетен и злословий. Какая чистота, какая отвага и какое…

Юэ Цинцю на мгновение умолкла, её выражение постепенно стало серьёзным.

─ …Как раз для коллекции.

Она смахнула с глаз слёзы и аккуратно разгладила страницу.

Этот альбом был коллекционным изданием, недавно выпущенным торговой палатой «Рай 19». Его обложка была изготовлена из шёлка тысячелетнего снежного шелкопряда, иллюстрации персонажей выглядели живыми и объёмными, а в комплект даже входил нефритовый жетон с зацикленной записью главной темы.

Правда, почему этот мотив звучал так смутно знакомо? Словно голос того самого малыша, которого её ученик принёс несколько лет назад.

Да и цена оказалась до боли трогательной – целых три тысячи камней духа среднего качества.

Оформляя заказ, Юэ Цинцю даже глазом не моргнула – в конце концов, платили из казны пика Сяояо.

Прижимая к груди манхву, она задумалась на мгновение и внезапно вернулась к середине истории.

─ Раз уж досмотрела до конца, пересмотрю-ка с битвы на перевале.

Юэ Цинцю уже собиралась перевернуть страницу, как её боковое зрение внезапно упало на дверь залы.

Древние массивные створки дверей дворца Чуйюнь были целиком отлиты из тысячелетнего таинственного дерева.

Увы, никакого перевала за дверью не было – сразу за ней начиналось обширное внутреннее помещение.

Юэ Цинцю взглянула на манхву, затем на дверь, и её изящные брови слегка сошлись на переносице.

─ А не спроектировать ли во дворце Чуйюнь прихожую?

─ Места-то хватит.

─ Платяной шкаф можно поставить слева, тумбу для обуви – справа, а ещё постелить мягкий ковёр…

Её взгляд упал на один из кадров манхвы, и щеки незаметно порозовели.

─ А если приключится какая-нибудь неожиданность, при падении можно будет невзначай…

Хрусь.

Снаружи дворца внезапно послышался звук вращающихся защитных барьеров.

Выражение лица Юэ Цинцю застыло.

На всём пике Сяояо смельчаков, способных напрямую взломать охранные чары дворца Чуйюнь, помимо неё самой, оставался ровно один.

─ Учитель~

Из-за дверей донёсся звонкий голос юноши.

─ Я вхожу.

Зрачки Юэ Цинцю сузились.

Манхва захлопнулась, обложкой вниз, и была затолкнута в самый низ мягкой тахты.

Тут же она подхватила лежавший рядом фолиант «Книги Великого предка о постижении Дао через светлую чистоту» и небрежно раскрыла на середине.

Завершив эти действия, она мелькнула телом и в мгновение ока оказалась на циновке посреди залы.

Скрестив ноги, прикрыв глаза, сложив пальцы в печать.

Вокруг её тела заструился чистый свет, длинные волосы зашевелились без ветра, и следом распространился тончайший, непостижимый аромат дао.

От книжной полки до медитации – весь процесс занял меньше половины мгновения.

Это можно назвать совершенным воплощением контроля над собственным телом, доступным практику на стадии Махаяны.

Двери дворца медленно отворились, и Юнь Хэн заглянул внутрь, окинув всё взглядом.

─ Учитель?

Юэ Цинцю сидела с закрытыми глазами, её голос звучал безмятежно.

─ Входи.

Голос её был холоден и прозрачен, неся в себе толику отрешённости от мирской суеты.

Юнь Хэн вошел в залу и с первого же взгляда заметил женщину на циновке.

Прямые и шелковистые черные волосы Юэ Цинцю прядями спадали с хрупких плеч, почти полностью укрывая циновку. На макушке была наискось вотчена серебряная шпилька, на конце которой покачивалось крошечное нефритовое колечко, ритмично подрагивая в такт её дыханию.

Она облачилась в просторное белое платье, а талию обвивало мягкое нефритовое украшение.

Длинные и изящные нефритовые ноги были сложены крест-накрест, из-под подола платья едва виднелась пара белоснежных щиколоток. Линии ног были гармоничными и мягкими, сочетая утонченность с притягательной, в меру округлой полнотой.

Её лицо казалось донельзя чистым, почти нереальным.

Безупречная кожа, черты лица словно с картины, прямой точеный нос, маленькие алые губы. Облаки она надень на себя платье мирской ученицы и надень заплечный мешок для книг, перед нами предстала бы та самая чистая и благонравная отличница из иллюстраций альбома, что вечно занимает первые места на экзаменах.

Иными словами, ей любая школьная форма к лицу.

Всякий, кто впервые видел Юэ Цинцю, непременно подумал бы, что ей едва минуло шестнадцать-семнадцать лет.

Но эта выглядящая юной и непорочной владычица пика Сяояо прожила уже не одну тысячу лет.

Юнь Хэн остановился прямо перед ней.

Юэ Цинцю по-прежнему держала глаза закрытыми, её аура Дао струилась вокруг, создавая впечатление, будто она погружена в некое глубочайшее состояние.

─ Учитель.

─ Мм.

─ Вы держите книгу вверх тормашками.

─ …

Даосская аура в большой зале слегка дрогнула.

Практикующие познают небо и землю, извечно не нуждаясь в разделении на прямое и обратное.

Истинное Великое Дао на своих глубинных уровнях изначально обращает инь и ян вспять, переворачивая мироздание.

Юэ Цинцю с бесстрастным лицом повернула фолиант на пол-оборота.

─ Наставница ныне постигает метод обращения меридианов вспять, а потому читает книги наоборот, дабы через сравнение познать суть.

Юнь Хэн исполнился благоговейного трепета.

─ Вот оно что.

В глазах Юэ Цинцю мелькнул отблеск облегчения.

А этот ребёнок временами всё же бывает понятливым.

В следующее мгновение Юнь Хэн опустил взгляд на мягкую тахту: из-под её основания выглядывал уголок обложки манхвы.

На обложке красовалась юная девушка в летнем легком платье на фоне лазурного неба. На корешке же чётко виднелись крупные иероглифы: «Коллекционное издание Рай 19».

─ Эту книгу вы тоже постигаете задом наперёд?

─ …

Юэ Цинцю умолкла на секунду, её пальцы едва заметно дрогнули, и спрятанная под тахтой манхва бесшумно превратилась в поток света, влетевший прямо в кольцо-накопитель.

Юнь Хэн сделал вид, что ничего не заметил.

─ Хэн-эр, продвигаешься ли ты в постижении пути в последнее время?

─ Сносно.

Юнь Хэн заложил руки за спину, и уголки его губ поползли вверх.

Юэ Цинцю внимательно оглядела его, после чего окружавший её мягкий чистый свет резко замер.

─ Ты… – Юэ Цинцю указала на Юнь Хэна пальцем, и напускная отрешённость на её лице моментально разрушилась.

─ Ты прорвался к Золотому ядру?

Юнь Хэн как раз и ждал этого мгновения.

Он упер руки в боки, высоко задрал подбородок, а грудь выпятил вперёд.

─ Кхе-м!

─ Именно так!

─ Круто ведь? Потрясающе? Гениально?

За спиной Юнь Хэна словно взошло ослепительное золотое солнце, озарив весь дворец Чуйюнь ярким сиянием.

Юэ Цинцю поднялась с циновки и дважды обошла вокруг Юнь Хэна, с каждым мгновением оставаясь всё более довольной.

Золотое ядро в двадцать лет.

Если оглядеть всю многотысячелетнюю историю секты Юньмэн, таких единицы на миллион.

Но что ещё важнее – столь выдающийся ученик вышел с пика Сяояо, из-под её собственной, Юэ Цинцю, рукой!

Юэ Цинцю уперла руки в боки, точно так же высоко задрав подбородок.

─ Обладатель Золотого ядра в двадцать лет, самый юный истинный старейшина за последние сотни лет!

─ Кажется, наставница и впрямь обладает выдающимся даром обучать.

─ О-хо-хо-хо-хо~

Холодный и бесплотный смех в одно мгновение сменил тональность, и дворец Чуйюнь наполнился гоготом, похожим на гусиный крик.

Посмеявшись пару мгновений, Юэ Цинцю вдруг повернулась.

─ Наставнице нужно отлучиться.

Юнь Хэн тотчас насторожился.

─ Куда это ты собралась?

─ Разумеется, нанести визит нескольким молодым людям.

Юэ Цинцю поправила рукава, а на её губах застыла сдерживаемая улыбка.

─ Мы столько лет состоим в одной секте, и раз уж мой личный ученик прорвался к Золотому ядру, им поистине стоит об этом сообщить.

У Юнь Хэна дёрнулся уголок глаза.

Судя по тому, какое выражение лица было сейчас у учительницы, она явно собиралась туда похвастаться.

Причём ходить она собиралась от дома к дому, хвасталась прямо у входов в их пещеры для медитаций.

─ Те молодые люди, о которых ты говоришь, – это глава секты и остальные?

─ Естественно.

Юэ Цинцю кивнула так, будто иначе и быть не могло.

─ Я намного старше их, так что какой вред в том, чтобы назвать их молодыми людьми?

Юэ Цинцю подняла руку и указала на Юнь Хэна.

─ Ах да, тебе сегодня запрещено выходить из дома.

─ Почему?

─ Наставнице нужно сначала объявить новость.

─ С какой стати?

Юнь Хэн тут же возмутился.

Он больше десятка лет тяжело трудился в культивации и с таким трудом сформировал Золотое ядро, а сейчас был как раз тот момент в его жизни, когда лучше всего подходило время покрасоваться.

И что же, Юэ Цинцю хочет опередить его и забрать всё его внимание себе?

Безобразие!

─ Золотое ядро сформировал я! – принялся отстаивать свою справедливость Юнь Хэн.

─ Подожди, пока я сменю одежду, мы пойдем вместе.

─ Ты останешься дома.

Выражение лица Юэ Цинцю стало суровым.

─ Молодой человек только что совершил прорыв, его ци ещё не стабилизировалась, так что ему положено спокойно укреплять уровень.

─ Ты же только что сама говорила, что собираешься пойти похвастаться.

─ Твоя наставница называет это разделением радости со Свободными братом и сестрой.

─ Возьми меня с собой, и радость удвоится.

─ Если появишься ты, всё внимание окружающих переключится на тебя, и кто тогда станет хвалить наставницу за хорошее воспитание?

Юэ Цинцю высказалась исключительно прямо.

Юнь Хэн шагнул вперед и пошёл в контратаку:

─ Да сиди ты уже тихо дома, затворница! Я ещё даже не похвастался!

Юэ Цинцю вскинула изящные брови.

─ Дерзость! Ты смеешь называть наставницу затворницей?

─ Во дворце Чуйюнь триста дней в году двери закрыты, а оставшиеся шестьдесят с лишним уходят на получение заказов с мангой курьерской почтой – и это по-твоему не затворница?

─ Твоя наставница занималась затворнической культивацией!

─ Каким же образом?

─ Великим Дао смертного мира.

─ И что же ты там разглядела?

─ Сто тысяч лиц обычных людей.

─ А что спрятано под кроватью?

─ …

Юэ Цинцю взмахнула рукой, и тут же повеяло чистым ветром.

Юнь Хэн был готов заранее и уклонился вбок.

Чистый ветер пронёсся мимо книжной полки у него за спиной, заставив десятки свитков с канонами зашуршать.

─ Ты это со зла от стыда!

─ Твоя наставница проверяет твою технику передвижения!

─ Ты только что целилась мне в лицо!

─ Разве в смертельной битве мира бессмертных враг станет избегать твоего лица?

─ Ты просто завидуешь, что я красивее тебя!

─ Непокорный ученик!

Юэ Цинцю снова подняла руку.

Юнь Хэн ловко обошёл нефритовый столб.

Учитель и ученик смотрели друг на друга из-за колонны, и ни один не желал отступать ни на шаг.

Юэ Цинцю пристально глядела на Юнь Хэна, и в её сердце внезапно зародился лёгкий прилив чувств.

Тот малыш, который раньше доставал ей лишь до пояса и целыми днями бегал следом, теперь вырос и стал выше её почти на голову.

В двадцать лет сформировал Золотое ядро, одарённости выдающейся, склад характера приемлемый.

Пусть он немного дерзок языком, лицом крепок, в делах изворотлив, а порой умудряется взламывать её защитные барьеры, чтобы украдкой почитать мангу…

В общем и целом он оставался хорошим учеником.

Впрочем, какими именно делами он вообще занимался? Она, будучи его наставницей, кажется, никогда об этом не беспокоилась.

Взгляд Юэ Цинцю постепенно стал серьёзным, и она уже собиралась расспросить его о том, как идут дела с торговлей, но в мыслях вдруг промелькнули кадры из только что прочитанной манги.

Юэ Цинцю посмотрела на Юнь Хэна, и её взгляд вмиг стал каким-то странным.

Юнь Хэну от её взгляда стало холодно спиной.

─ Наставница? – Мгм.

─ Почему ты вдруг так на меня смотришь?

Юэ Цинцю сделала два шага и оказалась перед ним.

Юнь Хэн инстинктивно отступил назад, а Юэ Цинцю продолжила приближаться.

Юнь Хэн отступил ещё раз, пока его спина не упёрлась в нефритовый столб, и тогда он понял, что бежать больше некуда.

Юэ Цинцю подняла лицо и внимательно оглядела его с ног до головы.

Слишком близко.

Юнь Хэн даже смог уловить слабый аромат, исходивший от её волос.

Изысканный и нежный, словно орхидея, смешанный с ноткой запаха типографской краски для комиксов.

─ Наставница, что ты задумала?

Юэ Цинцю внезапно протянула руку и ухватила его за рукав.

─ Сними одежду.

Её голос звучал строго.

─ Послушайся, дай мне взглянуть.

В главном зале резко стихло.

Юнь Хэн моргнул, подозревая, что ослышался.

─ А?

Лишь тогда Юэ Цинцю осознала, что её слова прозвучали, пожалуй, чересчур прямолинейно.

Однако сказанного не воротишь, а величие главы пика не терпело изменений.

Она тихо кашлянула, заложила руки за спину и вновь приняла непостижимый и возвышенный вид.

─ Наставница имела в виду…

─ Стадия Золотого ядра – это первое превращение плоти практика из человеческой в бессмертную.

─ Кости, меридианы, море ци, внутренние органы и даже плоть и кровь – всё это подвергается очищению духовной силой Золотого ядра.

Взгляд Юэ Цинцю медленно скользнул с груди Юнь Хэна к его поясу и, наконец, снова остановился на его лице.

─ Наставнице необходимо тщательно всё проверить.

─ Посмотреть, как ты…

Она замолчала, и её вид сделался ещё более суровым.

─ Развился физически.

В голове Юнь Хэна внезапно возникло крайне жуткое предположение.

Его наставница жила в одиночестве целую тысячу лет и никогда не заводила спутника жизни.

Днями напролёт сидела взаперти, а единственным её увлечением за последние годы стала покупка различных иллюстрированных альбомов, издаваемых палатой «Рай 19».

Абсолютное одиночество, абсолютное подавление.

К чему в конце концов это её привело? К чтению хентая!

Адамова яблока Юнь Хэна с трудом качнулось.

─ Наставница.

Юнь Хэн обеими руками прикрыл воротник, охранный вид его сделался предельно настороженным.

─ Мне уже исполнилось двадцать лет.

Юэ Цинцю кивнула.

─ Наставница знает.

─ Мужчины и женщины должны держаться раздельно.

─ Для лекаря нет различий между мужчинами и женщинами.

─ С каких пор ты стала лекарем?

─ Практики Великого единения живут тысячелетиями, чего они только не видали?

─ То, что ты обычно видишь, по большей части взято из «Рая 19»!

Щёки Юэ Цинцю покраснели.

─ Чушь!

─ У спрятанной тобой манги уголок книги всё ещё выглядывает снаружи!

─ Это материалы для исследований!

─ Какие такие исследования требуют раздеваться прямо в прихожей?

─ Великое Дао смертного мира!

─ Слишком уж пошлое у тебя это Дао!

Юэ Цинцю наконец потеряла терпение.

Она вскинула руку, ухватила Юнь Хэна за воротник, и от вспышки чистого света попытавшегося сбежать ученика снова придавило к нефритовой колонне.

─ Хватит болтать, раздевайся.

Юнь Хэн крепко ухватился за вороты своей одежды.

─ Я отказываюсь!

─ Твоя наставница проверяет твоё тело.

─ Для проверки меридианов достаточно духовного сознания!

─ Духовное сознание может наблюдать лишь за циркуляцией духовной силы, а телесную трансформацию необходимо подтвердить лично.

─ Та проверка, о которой ты только что говорила, вообще приличная?

─ Естественно, приличная.

─ Убери-ка для начала предвкушение со своего лица!

─ Это наставница испытывает радость за успехи любимого ученика!

После некоторой возни Юэ Цинцю внезапно отпустила его.

Юнь Хэн чуть не потерял равновесие и поспешно схватился за нефритовый столб позади себя.

Он опустил голову, принялся оправдывать одежды и настороженно уставился на Юэ Цинцю.

Юэ Цинцю стояла на прежнем месте, сложив руки на груди, а на её лице вновь воцарилось прежнее холодное выражение.

─ Раз ты столь сильно сопротивляешься, наставница не станет настаивать.

Юнь Хэн подозрительно произнёс:

─ Правда?

─ Правда.

Юэ Цинцю слегка кивнула.

─ Ты вырос, и то, что у тебя есть собственные мысли – это вполне нормально.

На сердце у Юнь Хэна немного отлегло.

Пусть наставница и была испорчена мангой, в конце концов у неё всё ещё оставалось немного здравого смысла.

─ Тогда я пойду к себе укреплять…

Не успел он договорить, как из-под ног внезапно поднялся лучик духовного света.

Юнь Хэн опустил взгляд.

Неизвестно когда на полу главного зала проступил круглый массив, и десятки светящихся пут вырвались из пустоты, мгновенно оплетя его запястья и лодыжки.

─ Юэ Цинцю! – Юнь Хэн широко раскрыл глаза.

─ Ты напала исподтишка!

Юэ Цинцю подняла руку и принялась заново подбирать длинные волосы, закрепив их серебряной шпилькой с изящным и невозмутимым движением.

─ Разве то, что происходит между практиками, можно назвать нападением исподтишка? Это называется проявить мудрость.

Она неспешной походкой подошла к Юнь Хэну, а кончиком пальца легко зацепила его пояс.

─ Твоя наставница прожила больше тысячи лет, и абсолютное одиночество с абсолютным подавлением действительно кое-чему её научили.

На лбу Юнь Хэна выступила капля холодного пота.

─ Например?

Юэ Цинцю очаровательно улыбнулась.

─ Например, как заставить непослушного ученика смирно пройти осмотр.

Пояс слегка ослаб, и Юнь Хэн окончательно лишился возможности сопротивляться.

Во дворец Чуйюнь струился чистый свет.

Юнь Хэн навзничь лежал на белой нефритовой кушетке; его верхняя одежда была спущена до пояса, а руки крепко привязаны золотистыми шнурами к изголовью.

Если взглянуть на это в первый момент, то выглядело все отчасти непристойно.

Если же приглядеться как следует, непристойным оно оставалось по-прежнему.

Юэ Цинцю стояла на коленях у края кушетки; ее черные длинные волосы спадали с плеч, одна рука давила на грудь Юнь Хэна, а другая неторопливо шарила по контурам его плеч и мускулам рук.

Выражение ее лица было сосредоточенным, а взгляд – серьезным.

Если не принимать в расчет то, как она время от времени пощипывала его там и сям, можно было даже поверить, что она делает это профессионально.

─ Хмм… ─

Юэ Цинцю ткнула Юнь Хэна пальцем в грудь; мышцы слегка прогнулись, а затем мгновенно вернулись в прежнее состояние.

Ее глаза тут же зажглись, и она надавила уже всей ладонью.

─ Ого-го-го! ─

─ Так вот какое на ощупь у грудных мышц! ─

─ Какая упругость. ─

Она опустила взгляд на собственную грудь, а затем снова пощупала Юнь Хэна.

─ Совсем не так, как эти мои мягкие штуковины. ─

Юнь Хэн лежал с абсолютно бесстрастным лицом.

Сопротивление лишь продлевает муки, а истинный силач умеет сберечь силы в неблагоприятных условиях.

─ Мастер. ─

мрачно подал голос Юнь Хэн.

─ Мм? ─

Пальцы Юэ Цинцю как раз двигались вниз по его груди, и в ответ она лишь беспечно угукнула.

─ У вашего ученика есть еще один вопрос. ─

─ Спрашивай. ─

Юэ Цинцю согнула палец и легонько постучала его по животу.

Мышцы живота тоже были крепкими.

Юнь Хэн уставился на потолок дворца, и тон его звучал сложно:

─ Почему нужно было обязательно ждать, пока я сформирую Золотое ядро, и только потом браться за дело? ─

Рука Юэ Цинцю слегка замерла.

Юнь Хэн продолжил:

─ Мое тело было ровно таким же еще с этапа разминки ци.

─ После Заложения основ оно стало разве что покрепче, а контуры особо и не изменились.

─ Если вам так хотелось все проверить, почему все предыдущие годы вы притворялись благопристойным мастером? ─

Пусть Юэ Цинцю в обычное время и отличалась некоторой легкомысленностью, в целом за ней все же сохранялось нечто вроде наставнического достоинства.

Одно дело – разглядывать альбомы с картинками, другое – запускать руку в общественную казну, да и перетягивать славу ученика было всего лишь вопросом ее морали.

Но чтобы вот так привязать его и облапать с ног до головы, как сегодня, – такое случалось впервые.

Юэ Цинцю искоса взглянула на него, и уголки ее губ изогнулись в холодной усмешке:

─ Ха, ты думаешь, твоя наставница не хотела? ─

Выражение лица Юнь Хэна застыло: в этой фразе крылось слишком уж много смыслов.

Юэ Цинцю уперлась руками в мягкую кушетку, подалась вперед, и послушные черные пряди свесились вниз, кончиками легко ометая его грудь.

─ Твоя матушка в свое время специально оставила на тебе защитное запечатывание. ─

─ До Золотого ядра любой, кто задумал бы сделать с тобой что-то дурное, стоило ему лишь прикоснуться к тебе, как его душа и дух тут же подверглись бы обратной отдаче проклятия. ─

Она вытянула один палец и нарисовала круг на груди Юнь Хэна.

─ В лучшем случае – онемение всего тела и потеря контроля над истинной ци. ─

─ В худшем – потрясение духа и падение в обморок на месте. ─

─ Из-за той печати даже я не могла просто так дотронуться до тебя. ─

Юнь Хэн на миг замер:

─ Это оставила моя мать? ─

─ Охранное заклятие пылкого сердца. ─

Юэ Цинцю кивнула.

─ Перед тем как уйти тогда, твоя матушка специально наказала главе присматривать за тобой. ─

─ Она, должно быть, давным-давно предвидела, что с такой внешностью, как у тебя, тебе не избежать соблазнения пчел и бабочек, когда ты подрастешь. ─

На этих словах в глубинах глаз Юэ Цинцю мелькнула тень обиды.

─ Вот же… ─

Юэ Цинцю скрипнула зубами.

─ Она даже от меня защищалась. ─

Юнь Хэн посмотрел на нее и погрузился в раздумья.

То, о чем мастер говорила только что, касалось проверки костей и плоти, но в ее обиженном выражении лица чудилось немало сожаления о том, что какое-то противозаконное деяние так и не удалось довести до конца.

─ Мастер. ─

─ Опять что такое? ─

─ То, что матушка защищалась от вас, пожалуй, и впрямь было очень нужно. ─

Юэ Цинцю шлепнула его ладонью по животу.

─ Перестань клеветать на наставницу. ─

Раздался шлепок.

Живот Юнь Хэна при этом даже не шелохнулся.

Глаза Юэ Цинцю загорелись еще ярче, и она тут же погладила его пару раз.

Юнь Хэн молча отвернулся в сторону.

Ладно.

Все равно объяснять бесполезно – все равно никто не поверит.

Он тщательно припомнил все, что с ним происходило за эти годы.

В детстве, кажется, и вправду почти никто не вступал с ним в близкий контакт.

Монахини из секты время от времени хотели погладить его по щеке, но не успевали кончики пальцев коснуться кожи, как те безо всякой видимой причины плашмя падали на землю.

В шестнадцать лет одна из старших сестер с пика Сицзянь под предлогом спарринга повалила его и уже собралась было ущипнуть его за бок, как вдруг изошла пеной у рта и скатилась со сцены для боевых искусств.

Тогда все говорили, что у нее случился сбой в тренировках, но теперь, вспоминая об этом, он понимал: очевидно же, срабатывало Охранное заклятие пылкого сердца.

Вот оно что.

Юнь Хэн озарился догадкой.

Неудивительно, что, прожив двадцать лет с такой же прекрасной и лихой физиономией, как у читателя, он так ни разу и не испробовал настоящей романтической удачи.

Раньше он всегда думал, что ученицы секты излишне скромны.

Или что сам он слишком тугодумен и не замечает этих тайных чувств.

А теперь выходило – они-то как раз были смелыми, просто после сближения с ним вечно грозило получить разряд током.

Та самая загадочная фиолетововолосая старшая сестра поселилась в его духовном сознании сразу после того, как он вступил в секту Юньмэн.

За эти годы она частенько отпускала дразнящие речи, а порой нарочно подбиралась совсем близко.

Но до настоящего телесного контакта дело дошло лишь тогда, когда он сформировал Золотое ядро.

Юнь Хэн поначалу полагал, что Су Ваньъюань была ограничена какими-то правилами духа и души.

Теперь же казалось… ее, судя по всему, тоже успешно отгоняло Охранное заклятие пылкого сердца.

Неудивительно, что она все эти годы так торопила его усерднее формировать Золотое ядро.

Побудительные мотивы этой сестрицы к тому, чтобы наставлять его в культивации, судя по всему, стремительно кренились в крайне опасную сторону.

─ Помилуйте… ─

пробормотал Юнь Хэн:

─ Матушка у меня была настолько крута? ─

Способная наложить заклинание, которого страшились даже практики стадии Великого единения, – можно было легко представить, каков был уровень совершенствования его матери в те годы.

Однако в смутных воспоминаниях Юнь Хэна матушка осталась лишь мягкой и нежной женщиной.

Каждое утро она поправляла ему волосы, по вечерам сидела при лампе и учила грамоте, а когда сердилась, лишь постукивала пальцем по лбу.

Кто бы мог подумать, что те самые нежные руки способны сотворить столь властную печать?

Юэ Цинцю легко хмыкнула.

─ Твоя матушка, конечно, была сильна; говорят, в молодости во всем бессмертном мире она… ─

На полуслове она вдруг захлопнула рот.

Юнь Хэн тут же повернул голову.

─ Что еще за всё?

─ Ничего.

Взгляд Юэ Цинцю ускользнул в сторону.

─ Выходя наружу, лучше не называть имя своей матери, хотя сейчас ее, пожалуй, мало кто помнит.

─ Это почему же?

─ Зачем ты задаешь столько вопросов?

Юэ Цинцю подняла руку, ущипнула его за щеки и слегка потянула в стороны.

─ Когда придет время, ты сам все узнаешь.

Щеки Юнь Хэна исказились, и речь стала невнятной.

─ Как же вы, практикующие высокие ступени, любите говорить загадками?

Юэ Цинцю отпустила его лицо и, опустив голову, продолжила изучение.

─ Короче говоря, охранное заклятие пылкого сердца будет постепенно рассеиваться по мере того, как формируется твое Золотое ядро. Отныне обычные прикосновения уже не смогут его активировать.

С этими словами она внезапно изобразила на лице мимолетное сожаление.

─ Жаль, что столь занятная печать рассеивается слишком рано.

Юнь Хэн покосился на нее.

─ Судя по тому, с каким удовольствие ты только что лапала меня, в тебе не заметно ни капли сожаления.

Выражение лица Юэ Цинцю стало строгим.

─ Наставница накапливает опыт в медицинском искусстве.

─ Раньше, когда ты читала манхву, ты тоже говорила, что накапливаешь опыт познания мирской суеты.

─ Путей великого Дао мириады, а ведут они к одному.

─ Проще говоря, тебе просто хотелось потрогать.

─ Непокорный ученик, если ты продолжишь болтать, наставница будет проверять тебя еще целый час.

Юнь Хэн тут же замолчал.

Мужчина должен уметь как сгибаться, так и разгибаться, а временное молчание – ради того, чтобы побыстрее надеть одежду обратно.

Ладонь Юэ Цинцю продолжила движение вниз, ее кончики пальцев остановились на боку талии, старательно улавливая изменения в костях, суставах и духовной энергии.

─ Впрочем, если бы не эта преграда в виде заклятия…

Она прищурилась, и в ее тоне проступила опасная нотка.

─ Наставница давным-давно превратила бы тебя в…

─ Об этом нельзя говорить,师父!

Юнь Хэн резко оборвал ее.

─ Если мы скажем, мы исчезнем!

Юэ Цинцю моргнула.

─ Все настолько серьезно?

─ Более чем.

─ Тогда наставница подберет выраженьице помягче.

─ Не нужно, ничего не говори.

Юнь Хэн посмотрел на потолок дворца, и его тон звучал так, будто он познал превратности судьбы.

Ему неизменно казалось, что с тех пор, как наставница начала приобретать иллюстрированные книги издательства «Рай 19», ее речь с каждым днем становилась все более опасной.

Прежняя Юэ Цинцю, хоть и отличалась ленью, по крайней мере выглядела холодной и степенной.

Нынешняя же Юэ Цинцю только и думала что о скрытых точках циркуляции, учениках, идущих против воли наставника, и отношениях с партнерами помладше.

Отсюда можно было сделать вывод, что вредная литература наносит точно такой же огромный вред женщинам, живущим в одиночестве уже тысячу лет.

Похоже, придется заняться тщательной цензурой чтива из «Рая 19»!

Юэ Цинцю мысленно подводила итоги:

Контуры грудных мышц отчетливые, живот на ощупь упругий, кожа глаже, чем предполагалось, а температура тела немного выше, чем у обычных людей.

Трансформация плоти мужчины на стадии Золотого ядра поистине поразительна.

Прожив больше тысячи лет, она наконец-то восполнила этот бесценный пробел в опыте.

─ Вот оно как…

─ пробормотала Юэ Цинцю.

─ Линии, жесткость и осязание грудных мышц и пресса я запомнила полностью.

─ Следующее на очереди…

Ее взгляд медленно опустился ниже, минуя поясницу, и в конце концов остановился на тех стройных и сильных ногах Юнь Хэна.

Юнь Хэн чутко уловил опасность.

─ Наставница.

─ Мм?

─ Раз уж проверка верхней части тела завершена, этого разве не достаточно для оценки изменений в плоти?

─ Недостаточно скрупулезно.

Юэ Цинцю покачала головой.

─ Когда практикующие применяют техники передвижения и взмывают в воздух на мечах, во всем полагается опираться на усилия поясницы и ног, кости и сухожилия нижних конечностей тоже имеют значение.

Она с самым серьезным видом протянула руку.

─ Наставница взглянет на твои ноги.

Юнь Хэн потупился, глядя на эту постепенно приближающуюся ладонь, и в его душе забили тревогу башенные колокола.

В тот самый момент, когда кончики пальцев Юэ Цинцю уже почти коснулись бедра Юнь Хэна, снаружи дворца внезапно раздался нежный и чистый девичий голос:

─ Старший братец, наставница, с мирскими владениями пика Сяояо приключилась беда.

Этот голос пробился сквозь пласты запретов и упал во дворец Чуйюнь.

Чистый, мягкий, а в окончании ноток слышалась природная звенящая легкость.

Юэ Цинцю резко подняла голову, прислушивалась в течение двух вздохов, а ее глаза сияли все ярче.

─ Этот голос… Да это же голос из заглавной темы игры «Небо Первородного бога»!

Уголок рта Юнь Хэна дернулся.

─ Наставница, сначала развяжи меня.

Юнь Хэн приподнял запястья, опутаные светящимися веревками.

Лишь тогда Юэ Цинцю вспомнила о деле, взмахнула рукой, и несколько световых веревок тут же рассыпались золотистыми искрами и исчезли.

Стоило Юнь Хэну приподняться, как Юэ Цинцю схватила его за запястье и потащила к выходу из дворца.

─ Быстрее, быстрее, быстрее.

─ Дай наставнице послушать, как же исполняется эта главная тема.

Юнь Хэн споткнулся оттого, что она его волокла, и торопливо подхватил с земли верхнее халатее, набрасывая его на плечи.

─ Это же твоя вторая ученица!

Шаг Юэ Цинцю оборвался.

─ Вторая ученица?

─ Ага!

─ Какая еще вторая ученица?

─ ……

Юнь Хэн глубоко вдохнул.

─ Та самая беловолосая девчонка, что вечно ошивается рядом со мной.

─ С красными глазами, обычно тихая, очень вкусно готовит.

─ В детстве я спас ее из лап секты демонов, а позже она поступила к тебе в ученицы.

На лице Юэ Цинцю промелькнуло озарение.

─ А, тот ребенок, который все время ходит за тобой по пятам.

У Юнь Хэна задергался уголок брови.

─ Ее зовут Юнь Лин.

─ Юнь Лин…

Юэ Цинцю старательно повторила имя, словно заучивая только что услышанное.

Спустя мгновение она кивнула.

─ Ладно, наставница запомнила.

Юнь Хэн был полон сомнений.

─ В прошлый раз ты говорила то же самое.

─ На этот раз точно запомню.

─ Она приносит тебе новые томики манхвы по три раза в месяц.

─ Так это она!

Память Юэ Цинцю мгновенно стала кристально чистой.

─ Этот ребенок умен и послушен, проворен руками и ногами, а книги, что она приносит оттуда, всегда целы и невредимы – разумеется, наставница ее помнит.

Юнь Хэн уже потерял желание говорить; он поправил пояс на одежде и вместе с Юэ Цинцю направился к дверям зала.

Шагая по дороге, Юэ Цинцю вдруг вспомнила о другом обстоятельстве.

─ Если подумать, этот ребенок, похоже, всегда мог прикасаться к тебе.

Шаг Юнь Хэна слегка замедлился.

─ Разве?

─ Разумеется.

─ вспомнила Юэ Цинцю.

─ Охранное заклятие пылкого сердца никогда на нее не реагировало: в первую же ночь, как ты привел ее домой, она проспала у тебя на груди всю ночь, а на следующие сутки проснулась целой и невредимой.

Юнь Хэн кивнул, кажется, такое и вправду было.

Все эти годы Юнь Лин контактировала с ним чаще всех: поглаживания по голове, держание за руки, совместное использование посуды – все это было самым обычным делом.

Охранное заклятие пылкого сердца никогда не нападало на нее.

Уголки губ Юэ Цинцю приподнялись в довольной улыбке.

─ Похоже, помыслы у этого ребенка чисты. Раз она способна игнорировать защитное заклятие, это доказывает, что в ней нет ни капли дурных замыслов против тебя.

─ Находится в мирской суете, а сердце ее – словно гладкая глазурь.

─ Хороший ребенок.

─ с чувством произнесла Юэ Цинцю.

─ Наставница в свое время и впрямь не ошиблась с выбором ученицы.

Юнь Хэн тоже задумчиво кивнул.

Пока наставница с учеником беседовали, створки дворца медленно отворились.

Белая фигура тихо стояла снаружи; руки Юнь Лин были сложены перед собой, алые глаза источали мягкость, а на лице играла идеально выверенная улыбка.

Юэ Цинцю посмотрела на тихую и послушную вторую ученицу и с удовлетворением кивнула.

─ Значит, Юнь Лин?

Юэ Цинцю похлопала ее по плечу.

─ Чужда мирских страстей по мужчинам, всем сердцем устремлена к Дао.

─ Хороший ребенок с чистыми помыслами.

Юнь Лин помолчала пару дыханий.

─ Эм… Наставница права.

Голос девушки звучал сладко и чисто, в то время как в ее голове проплыла фраза…

Не смей веселить свою старшую сестру Юнь Лин.

За пределами дворца Чуйюнь клубилось море облаков.

Юнь Лин тихо стояла перед каменными ступенями, достала из рукава письмо и обеими руками протянула его Юнь Хэну.

Конверт пожелтел, а на месте запечатывания стояла лишь самая обычная сургучная печать.

─ Прислали из мирских земель?

─ Угу.

Юнь Лин легко кивнула.

─ Гонец добрался до подножия горы два часа назад и уже упал без сил от усталости. Стражи горы увидели на письме печать, оставленную старшим братом, и тут же передали его мне.

Брови Юнь Хэна слегка нахмурились.

В мирские владения, подконтрольные пику Сяояо, входило в общей сложности пять городов и семь уездов. Там были богатые водой и землей угодья и многочисленное население. В обычное время все крупные и мелкие дела решались местными чиновниками и специально назначенными людьми из секты Юньмэн, а заурядные вопросы можно было уладить с помощью нефритовых табличек для передачи вестей.

Раз уж нынче они специально отправили человека преодолевать горы и реки с секретным письмом, дело наверняка было немалым.

Юнь Хэн уже собирался вскрыть письмо, как сидевшая рядом Юэ Цинцю внезапно зеванула, махнула рукой и повернулась, направляясь внутрь дворца Чуйюнь.

─ Наставница проводит вас только досюда, а все крупные и мелкие дела на пике и у его подножия можете перепоручить Хэн-эру.

Пока она говорила, она уже перешагнула порог.

─ Ты даже не хочешь выйти за пределы карниза…

─ уныло проворчал Юнь Хэн.

Юэ Цинцю, не оглядываясь, взмахнула рукавом.

─ За карнизом слишком яркое солнце, а у наставницы нежная кожа, она не выносит сильного света.

Фигура Юэ Цинцю скрылась за дверями дворца, и защитные чары дворца Чуйюнь мгновенно сомкнулись.

Судя по скорости закрывания дверей, она наверняка спешила вернуться к просмотру битвы в Секретных Вратах.

Юнь Хэн помолчал немного и повернулся к Юнь Лин.

─ Раньше, когда нас обоих не было, как решались дела?

Юнь Лин моргнула.

─ Складывали в кучу и ждали возвращения старшего брата.

Юнь Хэн поднял руку и прижал пальцы ко лбу.

Прекрасно. Пик Сяояо держался до сего дня исключительно благодаря сознательности учеников и покровительству прародителей, а с нынешним владыкой пика это было никак не связано.

Он подцепил пальцем край конверта и вытащил лежавший внутри тонкий лист бумаги.

На бумаге не было ни приветствий, ни лишних любезностей – значилось лишь несколько коротких строк мелким почерком.

Клан Е из Чуньчэна объединился с тремя торговцами зерном, перекрыл водные и сухопутные зерновые пути, тайком скупил оставшееся на рынке зерно и взвинтил цены на него.

Клан Е открыто заявлял, что опирается на поддержку пика Сяояо, поэтому местные чиновники опасались вмешиваться и временно не могли с этим справиться.

Приближалась весенняя пахота, запасы зерна в домах простого народа постепенно иссякали, а цены на зерно в городе уже достигли пятикратного размера по сравнению с прошлыми годами.

Просим хозяина поскорее вернуться.

Юнь Хэн перечитал послание от начала до конца и холодно усмехнулся.

─ Вот как.

Юнь Хэн легким движением встряхнул бумажный лист.

─ Замечательно.

─ Я провел в уединении на горе всего несколько дней, а в Чуньчэне уже нашлись те, кто под знаменем пика Сяояо скупает зерно и взвинчивает цены.

─ Кто не знает, так подумает, будто в Чуньчэне снова случились какие-то природные бедствия или напасти!

Юнь Хэн заново сложил письмо, и полы его одежды затрепетали на ветру.

─ На пике Сяояо неожиданно завелась такая мразота, это же просто предатели народа!

Юнь Лин остолбенела.

─ Кто такие «народ»?

─ Это те самые люди в Чуньчэне, что тратят деньги на покупку зерна.

─ А те, у кого нет денег на покупку?

─ Это храбрецы, которые готовятся поднять восстание.

Юнь Лин с видом человека, понявшего всё наполовину, кивнула.

Юнь Хэн повернулся, и его тон резко стал собранным.

─ Лин-эр, собирай вещи. Захвати из кладовой обычные веревки, мечи и цепи. Смотри, бери те, что выкованы из обычного железа, духовного оружия не бери.

Алые глаза Юнь Лин слегка блеснули, и она совершенно спокойно и естественно спросила:

─ Убивать будем?

Уголок глаза Юнь Хэна слегка дернулся.

─ Мы – праведная секта.

─ Ох.

─ Эта поездка направлена прежде всего на выяснение обстоятельств, стабилизацию цен на зерно и наказание главных злодеев.

─ Ох.

─ Веревки нужны для того, чтобы вязать людей.

─ Старший брат считает, лучше закапывать живьем или сначала связать, а потом закопать?

Юнь Хэн поднял руку и легко постучал ее по лбу.

─ В городе одни простые смертные. Если заклинатели хоть в малой степени потеряют осторожность при обращении с артефактами, то заденут невинных. Возьмите лучше обычное оружие, его будет удобно передать местной страже и чиновникам.

Юнь Лин прикрыла лоб ладонью и послушно кивнула.

─ Лин-эр поняла.

─ Приготовь еще несколько смен одежды, захвати ходовые пилюли.

Юнь Хэн подумал немного и добавил:

─ Прихвати и конторские счёты из бухгалтерии.

─ Счёты?

─ Головы зерновых торговцев растут на плечах, а бухгалтерские книги всё же должны лежать в шкафу.

Юнь Хэн прищурился.

─ Сначала посчитаем убытки, а потом разберемся с людьми.

─ Я сию же минуту отправлюсь.

Она сделала несколько шагов и внезапно остановилась.

─ Младшую младшую сестру тоже брать с собой?

Юнь Лин обернулась, ее алые глаза были чисты, а на лице читалось чистосердечное недоумение.

─ Она только вчера вошла в врата секты и еще не освоилась с делами пика Сяояо. Похоже, остаться на пике для занятий культивацией тоже неплохой вариант.

Эти слова звучали так, будто в них сквозила всесторонняя забота о Лю Яньяо.

─ Конечно, брать.

─ ответил Юнь Хэн.

─ Раз уж она вошла в число личных учеников пика Сяояо, в будущем ей предстоит отвечать за управление мирскими владениями у подножия горы.

─ Если бессмертные практикующие будут вечно сидеть на горе, они легко превратятся в ту самую особу, что наша наставница.

Он указал на стоявший за спиной дворец Чуйюнь.

─ Если заведется еще одна затворница-домоседка, как мы потом станем куда-то выбираться?

Глаза Юнь Лин внезапно ярко зажглись.

Когда дела будут улажены, возможно, удастся побродить со старшим братом по ночному рынку Чуньчэна, прокатиться на разукрашенной лодке и отведать сладостей.

Что же касается младшей сестрицы-молочной коровы… в свое время ей можно просто выдать немного духовных камней, чтобы она сама подыскала себе постоялый двор и переждала там.

─ Старший брат прав.

─ серьезно кивнула Юнь Лин.

─ Личным ученикам и впрямь полезно побольше повидать мирские дела, Лин-эр идет собираться.

Она легким шагом удалилась из дворца Чуйюнь.

Юнь Хэн посмотрел вслед белой фигуре, исчезавшей в тумане и облаках, и в сердце его зародилось легкое утешение.

На пике Сяояо царили товарищеская любовь и дружба, будущее сулило быть прекрасным.

Юнь Хэн выпустил духовное восприятие, и незримый сгусток ментальной энергии волной пронесся над горными лесами, протянувшись вниз вдоль рядов каменных ступеней.

В комнате пилюлеварения несколько учеников толпились у печи, споря о силе огня. В саду духовных зверей синий бык лежал на земле, греясь на солнышке.

В долине мечей бушевала ци мечей, и духовное восприятие Юнь Хэна вскоре зацепило розовый силуэт.

Лю Яньяо в одиночестве стояла посреди тренировочной площадки с мечом в руке, а ее одежды развевались на ветру.

Длинный меч очертил в ее руках резкую дугу.

Рубить, поддевать, колоть, взмахивать – каждое движение и каждый прием плавно перетекали один в другой, а отсветы меча походили на розового дракона, оставляя на синем каменном полу несколько неглубоких следов от клинка.

Она упражнялась именно в технике «Меч пылающего сердца мельчайших пылинок», которой владел Юнь Хэн.

Всего за один день она уже освоила базовые переходы первых шести форм.

Помимо свирепости, в технике владения мечом чувствовалась присущая исключительно женщинам мягкость. Каждый раз при развороте ее розовые волосы взлетали, как лепестки цветов, а длинные и стройные нефритовые ноги то и дело проступали сквозь подол платья.

Смотреть издалека было поистине приятно для глаз.

Юнь Хэн про себя кивнул.

Эта новая младшая сестрица хоть и ела много, а при ходьбе то и дело спотыкалась на ровном месте, к практике подходила весьма добросовестно.

При таких темпах максимум за полмесяца она овладеет мечом пылающего сердца мельчайших пылинок.

Вот только некоторые из ее способов приложения усилий выглядели несколько странновато: амплитуда движений талии была слишком велика, а шаги отличались от канонических мечевых стоек избытком кокетства. Когда она отрабатывала пятую форму, это больше напоминало танец.

Юнь Хэн списывал это на индивидуальные привычки.

У каждого заклинателя свое понимание фехтования, и раз уж удается поразить врага, излишняя грация в движениях ничуть не мешала.

Он шагнул в море облаков, под его ногами собрался золотой свет, подхвативший его тело и понесший к долине мечей.

Спустя мгновение Юнь Хэн бесшумно опустился на край тренировочной площадки.

Лю Яньяо была полностью поглощена отработкой седьмой формы, на ее лбу выступил слой мелких капель пота, несколько розовых прядей прилипли к щекам, а дыхание чуть участилось.

С последним колющим выпадом стоявший перед ней бамбуковый лист разломился пополам.

─ Отличная техника меча. ─ похвалил он, хлопая в ладоши.

Лю Яньяо давным-давно уловила его приближение по ци, однако на ее лице вовремя проступило выражение легкого удивления.

Она убрала меч и повернулась, а ее грудь плавно вздымалась и опускалась в такт дыханию.

─ Старший брат?

─ Усердно тренируешься.

Юнь Хэн поднялся на тренировочную платформу и достал из пространственного кольца прозрачный стеклянный сосуд причудливой формы.

Внутри сосуда плескалась темно-коричневая жидкость, со дна то и дело поднимались мелкие пузырьки, лопаясь на поверхности тонкой пенной пленкой.

Это была ледяная кола, воссозданная им по воспоминаниям прошлой жизни из духовных фруктов, сиропа и пузырчатой формации.

Юнь Хэн протянул бутылку.

─ Выпей колы, отдохни, иди собирай вещи, через четверть часа спускаешься со мной с горы.

Лю Яньяо приняла стеклянный сосуд, и стоило ее пальцам коснуться ледяных боков, как ее глаза загорелись.

─ Ого! Это та самая легендарная Бессмертная кола радости?

Брови Юнь Хэна едва заметно дрогнули.

─ Ты видела ее раньше?

─ Конечно видела.

Лю Яньяо прижала стеклянный сосуд к груди, и на ее лице появилась удивленная улыбка.

─ Палата Ваньбао на континенте Чжоунань изредка выставляет на продажу это духовное питье, но на каждую поставку приходится всего по несколько десятков бутылок.

─ Говорят, оно сладко на вкус, полно пузырьков, бодрит дух и снимает усталость.

Она слегка покачала бутылочку в руке.

─ На континенте Чжоунань одна такая бутылка стоит как минимум один камень высшего качества!

─ Большое спасибо, старший брат.

Лю Яньяо шагнула вперед, намеренно сокращая расстояние между ними.

После тренировки от нее исходил легкий запах пота. Тонкий аромат смешивался с теплым девичьим дыханием, наплывая волной.

Пожалуй, для удобства тренировок подол ее платья сегодня был короче, чем вчера.

Две круглые и стройные нефритовые ноги открывались взору, а кожа ослепительно белела.

Лю Яньяо слегка подалась вперед, поднося стеклянный сосуд к губам.

Этот угол был тщательно рассчитан: он позволял Юнь Хэну и разглядеть поразительные изгибы ее груди, и полюбоваться плавными, прекрасными очертаниями ее ног.

Она высунула маленький гвоздичный язычок и легонько провела им по горлышку бутылки.

Движение было медленным, а взгляд – манящим.

Затем алые губы приоткрылись, обхватив горлышко, и она принялась маленькими глотками смаковать напиток.

Ледяная жидкость хлынула в рот, пузырьки лопались на кончике языка, доставляя невиданное доселе возбуждение.

Она приподняла веки, исподлобья наблюдая за реакцией Юнь Хэна.

По ее расчетам, даже если в этот момент Юнь Хэн и смог бы сохранить вид благонравного мужа, его взгляд все равно стал бы блуждать между ее губами, грудью и ногами.

Однако Юнь Хэн и впрямь широко раскрыл глаза, а взгляд его пылал необычайно ярко.

Только вот его глаза совершенно не падали на Лю Яньяо.

─ Сколько???! Да эти барыжники грабят среди бела дня!

Юнь Хэн глубоко вздохнул, силой подавив в себе порыв немедленно отправиться в Чжунаньчжоу и подвесить всех этих бессовестных спекулянтов у городских ворот напоказ на три дня.

«Ладно».

Он опустил руку, и выражение его лица вновь стало спокойным.

─ С делами в Чжунаньчжоу разберемся позже, сначала спускайся со мной.

─ В миру торговцы зерном запасают впрок продовольствие и взвинчивают цены на него. Если позволить им бесчинствовать и дальше, простые горожане, боюсь, останутся даже без куска хлеба.

─ Сперва решим проблему с едой для людей.

Услышав слова «взвинчивают цены на зерно», в глубинках сознания Лю Яньяо без всякого предупреждения всплыло почти стертое из памяти воспоминание.

Разоренная деревня, потрескавшиеся поля. Амбары богатого землевладельца ломились от риса, а за околицей валялись трупы умерших от голода.

Его отца вытащили из-за амбара, а он все еще судорожно сжимал в кулаке горсточку заплесневелой дробленой крупы.

Упали безжалостные палки, а пожелтевшая от истощения мать закрыла ей глаза и, прижимая к себе маленькую, бежала из деревни посреди ночи.

─ Яо-эр, не оглядывайся…

Воспоминание оборвалось на полуслове.

Лю Яньяо опустила ресницы, на какой-то миг показавшись необычайно тихой.

Пройдя несколько шагов, Юнь Хэн заметил, что она не отстает, обернулся и спросил:

─ Что такое?

Лю Яньяо подняла голову, и на ее лице вновь появилась легкая улыбка.

─ Ничего.

Она мягко закинула за ухо прядку розовых волос, упавших на плечо:

─ Просто подумала, что старший брат прав: прежде всего люди должны быть сыты.

Вдвоем они двинулись по горной тропе и вскоре вышли к утесу на южной стороне пика Сяояо.

Внизу клубились облака и туман, вдали тянулась череда горных хребтов, и время от времени среди облачного моря пролетали белые журавли, рассекая воздух крыльями.

Юнь Лин уже давно ждала их.

Сегодня юношеская одежда девушки сменилась на простое серо-белое платье, послушные белые волосы были собраны на затылке, а лицо слегка замаскировано с помощью техники изменения внешности.

Ее алые глаза сузились до обычной черноты, и хотя черты лица оставались миловидными, она уже не привлекала к себе столько внимания, как в будни.

А позади нее стояла летающая лодка.

Увидев судно, Лю Яньяо замерла, и улыбка на ее лице медленно застыла.

Лодка была около трех чжанов в длину, и весь ее корпус имел серо-коричневый цвет, отмеченный печатью времени. Борта покрывали пятна царапин, на правом ограждении не хватало изрядного куска, а на носу на месте прежнего гнезда для духовного светильника зияла лишь черная дыра.

Лю Яньяо обошла вокруг летающей лодки, и ее взгляд становился все более сложным:

─ Наш пик Сяояо… действительно дошел до такой нищеты?

Юнь Лин невозмутимо пояснила:

─ Младшая сестра ошибается, на пике Сяояо вовсе нет недостатка в роскошных духовных лодках.

Лю Яньяо с облегчением выдохнула, промелькнула мысль, что это, быть может, некая традиция свода правил для закалки новых учеников:

─ Тогда зачем лететь на этой?

─ Отправляться в путь с шумом и помпой – лишь спугнуть змею, ударив по траве.

Юнь Лин разгладила обшлаг рукава и спокойно произнесла:

─ Раз зерноторговцы Чуньчэна смогли сообща монополизировать городской рынок зерна, за ними непременно кто-то стоит.

─ Если мы спустимся с небес на могучей духовной лодке секты Юньмэн, противник, боюсь, еще до того, как мы успеем войти в город, подчистую сотрет все амбарные книги, запасы зерна и замешанных людей.

─ Поэтому нынешний спуск с гор должен пройти скрытно.

Лю Яньяо задумчиво кивнула:

─ Вот оно что.

Юнь Хэн уже первым шагнул на летающую лодку:

─ Хватит зевать.

─ До Чуньчэна от пика Сяояо всего триста ли, а к наступлению темноты нужно еще вернуться к ужину.

Юнь Лин тут же последовала за ним:

─ Что старший брат желает на ужин?

─ Приготовь что-нибудь попроще.

─ Тогда сделаю тушеную духовную рыбу, суп из семян лотоса и сварю бамбукового цыпленка.

Лю Яньяо стояла на месте, глядя на скрипучую посудину, а затем на уходящее в бесконечную глубину море облаков.

В конце концов, стиснув зубы, она ступила на партию.

Спустя полчаса.

Летающая лодка плавно опустилась в густом лесу за пределами Чуньчэна.

Точнее говоря, она прямиком пропахала лесной массив.

Сопровождаемая глухим треском ломающихся ветвей, нос судна пропахал в грязи глубокую борозду длиной в несколько чжанов и наконец чудом замер перед кривым деревом.

Опираясь рукой о ствол дерева, Лю Яньяо сошла с лодки, чувствуя, что ноги ее слегка ватные.

Юнь Хэн сложил пальцы в заклинание, убирая лодку, и с заметным удовлетворением кивнул:

─ Неплохо, сегодня сломали всего три дерева, навыки управления заметно продвинулись вперед.

Лю Яньяо закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Спокойно, эта святая – будущая владычица секты Хэхуань.

Нельзя терять надежду на жизнь из-за какой-то разваливающейся посудины.

Все трое переоделись в заготовленные заранее грубые холщовые одежды и применили маскирующие чары, чтобы скрыть подлинную внешность и уровень культивации.

Юнь Хэн сошел за простого торговца с заурядной внешностью, а Юнь Лин превратилась в сопровождающую служанку.

Лю Яньяо опустила взгляд на свое грубое платье. Простая пеньковая одежда оказалась слишком свободной, почти полностью скрывая ее изначальные чарующие формы.

Поразмыслив немного, она тихо пустила в ход духовную энергию, и грубый воротник тут же слегка натянулся, упрямо обрисовывая весьма примечательные очертания.

Юнь Лин повернула голову и искоса глянула на нее:

─ Младшая сестра.

─ Что такое?

─ Женщины из обычных беженцев не могут позволить себе столько еды.

Улыбка на лице Лю Яньяо слегка дрогнула.

Кончики пальцев Юнь Лин чуть шевельнулись, и легкий порыв духовного ветерка скользнул по фигуре, отчего натянутая ткань тут же опала обратно, став совершенно заурядной.

Лю Яньяо, глядя сверху вниз на исчезнувшие изгибы, про себя заскжетала зубами.

Какая же упрямая белая девчонка, даже маскируясь, не позволяет ей получить ни малейшей выгоды.

Притворившись обычными бродячими торговцами, они вскоре пешком подошли к городским воротам Чуньчэна.

Прежде Чуньчэн, пусть и не выделялся предельной процветательностью, все же оставался крупным городом, известным на сотни ли вокруг.

Торговцы сновали туда-сюда, телеги с лошадьми не иссякали.

Каждое утро у ворот выстраивались в очередь крестьяне из окрестных деревень, тащившие на коромыслах фрукты и овощи, а зазывающие крики разносчиков были слышны на несколько улиц вокруг.

Но сегодня за стенами царила мертвенная тишина.

На широком тракте виднелись лишь редкие семьи беженцев, истощенные до предела, которые, поддерживая друг друга, брели шагом.

Стражники у ворот лениво опирались на зубцы стены, лица их были желтоватыми, взгляды – пустыми и оцепенелыми, так что у них не оставалось сил даже на проверку дорожных грамот.

Троица без всякого труда затерялась в толпе и вошла в город.

Запустение внутри оказалось еще сильнее, чем снаружи.

Большая часть лавок по обе стороны длинной улицы стояла закрытой.

Трактиры и харчевни, откуда прежде исходили ароматы вина и мяса, теперь являли миру лишь покрытые толстым слоем пыли вывески. В редких лавках с вывесками «Лавка Е» двери были открыты, но перед ними неизменно толпились десятки изможденных людей с землистыми лицами.

─ Хозяин, прояви милосердие, вчера доу риса стоил триста вэней, почему сегодня цена снова удвоилась?

─ Умоляю вас, мой малыш уже два дня не пил рисового отвара…

─ У меня есть только двести вэней, возьмите хоть полдоу залежалого риса…

На каменных ступенях лавки приказчик скрестил руки на груди, а его заплывшие жиром черты лица сочились раздражением:

─ Нет денег – проваливайте!

─ Сейчас во всем Чуньчэне дефицит зерна, за белый рис платите пятьсот вэней за доу, за старый – четыреста, не доплатите и полмонетки – не унесете ни зернышка!

Пожилая женщина опустилась на колени и дрожащими руками протянула небольшой холщовый сверток:

─ Я… старуха, у меня есть еще старая серебряная шпилька.

─ Это память о тех днях, когда я выходила замуж… Хватит ли ее на два доу риса?

Приказчик выхватил шпильку, надкусил ее, убедился, что серебро настоящее, и небрежно швырнул ее в стоявший позади медный ящик:

─ Хватит только на один.

Старуха ошеломленно подняла голову:

─ Но ведь в этой шпильке целых два ляна чистейшего серебра…

─ Хочешь – меняй, не хочешь – катись.

Приказчик усмехнулся:

─ В наше время два ляна серебра спасут от голода в котле? Следующий!

Губы старухи дрожали, слезы смешивались с грязью на лице, но она все же крепко прижала к груди неполный мешочек с заплесневелым рисом и, сгорбившись, шаг за шагом зашаркала прочь из толпы.

Лю Яньяо молча стояла в тени, наблюдая за происходящим, а пальцы в рукавах незаметно побелели от напряжения.

Юнь Лин незаметно бросила взгляд на стоящего рядом Юнь Хэна.

Юнь Хэн стоял посреди унылой улицы, глядя на закрытые двери, на скорчившихся у стен немощных стариков и детей, а также на наглую, безнаказанную физиономию приказчика зерновой лавки, и легкая усмешка, обычно застывшая на его губах, постепенно исчезала.

─ Это уже не обычные торговцы зерном.

Суставы пальцев Юнь Хэна хрустнули, а в глубине его глаз зажглось холодное пламя:

─ Нужно действовать решительно!

В то же время.

В центре Чуньчэна, в особняке клана Е.

За высокими стенами и глубокими дворами не смолкали звуки флейт и струн, а запах изысканных блюд ощущался даже сквозь ограду.

Посреди двора несколько танцовщиц плавно кружились в такт мелодии.

Пока тысячи жителей Чуньчэна продавали детей за полмиски заплесневелой крупы, в главном зале клана Е горы деликатесов ломились от изобилия.

Там стояли лоснящиеся свиные рульки, хрустящая жареная утка в глазури, тушеный морской окунь, а в самом центре возвышался даже суп, сваренный из нежнейшего мяса языков духовных птиц.

На почетном месте молодой господин клана Е, Е Цю, полулежал на мягких подушках, небрежно поигрывая монетой в руке, наслаждаясь моментом.

Ему было около двадцати пяти-шести лет, и хотя на нем был даосский халат внешних учеников секты Юньмэн с синими узорами, за огромные деньги тот был перешит невероятно роскошно – манты отделывались красно-золотой нитью, воротник украшался мягким светлым нефритом, а даже обувь на ногах была изготовлена из парчи, которую в мире смертных не сыскать за десять тысяч золотых.

Один из управляющих, слегка согнувшись, подобострастно стоял перед столиком:

─ Молодой господин, сегодня цена на зерно в городе прочно зафиксировалась на четырехстах вэнях за доу старого риса. Управляющие из других скрытых складов прислали людей за указаниями – спрашивают, поднимать ли цены еще выше завтра.

Е Цю подбросил монету в воздух и резким движением прихлопнул ее ладонью к столу:

─ Поднимать, почему не поднимать?

─ Золото и серебро ведь выпотрошены, разве у них не осталось земельных и домовых расписок?

─ Когда золото и серебряные украшения закончатся, пусть меняют на плодородные земли и родовые усадьбы, всё черным по белому, по обоюдному согласию.

Управляющий выказал легкое сомнение:

─ Только… беженцев за стенами становится всё больше, если они устроят беспорядки и потревожат власти или, чего доброго, привлекут внимание внутренних дозорных секты Юньмэн…

Услышав это, Е Цю усмехнулся и, протянув руку, хлопнул по висящей на поясе синей нефритовой бирке:

─ Ты что, ослеп? Посмотри хорошенько, кто я такой.

Управляющий торопливо поклонился:

─ Молодой господин – выдающийся ученик внешних врат секты Юньмэн.

─ Вот именно.

Е Цю холодно фыркнул, исполненный гордыни:

─ Чуньчэн – всего лишь заурядный город смертных у подножия секты Юньмэн.

─ Пока я восседаю здесь, какой слепой бессмертный станет лезть на рожон из-за пустяков вроде кормления смертных? К тому же, неужели жалованье в виде духовных камней, что ежегодно забирают распорядители внешних врат, уходит в никуда?

Управляющий тут же расплылся в улыбке и засыпал его похвалами:

─ Разум и дальновидность молодого господина вызывают у вашего слуги искреннее восхищение!

Е Цю отослал управляющего и, с виду поднимая чарку с вином, мысленно погрузился в глубины духовного моря.

Светло-голубой световой экран, видимый лишь ему одному, стремительно мерцал в его сознании.

[Шкала накопления награбленных мирских богатств: девять тысяч девятьсот девяносто восемь гуаней… девять тысяч девятьсот девяносто девять гуаней…]

[Дзынь–]

[Сумма поступивших средств достигла рубежа в десять тысяч гуаней, серебра – пятьсот четырнадцать лян.]

[Условия этапного сбора соблюдены, успешно активирован механизм трансформации духовных камней «Превращение камней в золото».]

[Результат текущего расчета: десять тысяч низкосортных духовных камней, пятьсот четырнадцать среднесортных духовных камней.]

[Дополнительно активирована этапная награда: носителю даруется «Пилюля деспотичного основания»!]

На длинной улице туда-сюда сновали люди.

Точнее говоря, толпа изголодавшихся, еле стоявших на ногах простолюдинов, которые поддерживали друг друга и медленно брели вперед.

Трое продолжили путь вглубь города, а лицо Юнь Хэна становилось все более мрачным.

Юнь Лин шла рядом с ним, но ее взгляд вдруг перекинулся через толпу и упал на какого-то мужчину в углу улицы.

Мужчине было около тридцати лет, он был одет в покрытые пылью грубые холщовые одежды.

Его шаг был нетвердым, левый глаз сильно опух, в угольках губ еще чернела запекшаяся кровь, а на поясе висела деревянная бирка размером с большой палец.

На лицевой стороне бирки был вырезан едва заметный узор счастливого облака, а ниже – два перекрещенных длинных меча.

Это была удостоверяющая личность бирка чернорабочего ученика пика Сяояо.

─ Старший брат.

Юнь Лин тихо позвала, и Юнь Хэн, проследив за ее взглядом, сузил глаза.

Этот мужчина, похоже, тоже заметил их взгляды: его лицо резко побледнело, он в испуге опустил голову и бросился в соседний переулок.

Однако не успел он сделать и двух шагов, как Юнь Лин бесшумно оказалась перед ним.

─ Сотоварищ.

Юнь Лин подняла руку, переграждая путь, и ее тон был мягким.

─ Я тоже с пика Сяояо, почему ты так испуган?

Тело мужчины яростно задрожало.

Он даже не поднял головы, чтобы толком разглядеть лицо Юнь Лин, как машинально обхватил голову руками и присел на корточки у земли.

─ Хватит бить!

─ Больше не буду жаловаться, хватит бить!

─ Я ничего не видел, не буду жаловаться, не буду…

Мужчина несвязно бормотал, в его голосе слышался глубокий страх.

Окружающие прохожие, услышав шум, спешно опускали головы и обходили стороной, и не нашлось ни единого человека, кто осмелился бы остановиться и посмотреть.

Юнь Хэн подошел к мужчине и присел на корточки.

─ Посмотри на меня.

Мужчина по-прежнему сжимался в комок и безостановочно качал головой.

─ Не буду жаловаться, я правда больше не буду…

Юнь Хэн сложил два пальца вместе и легко коснулся ими его межбровья, и чистый поток духовного света канул в море сознания.

Заклинание очищения сердца.

Беспорядочное дыхание мужчины постепенно выровнялось, а страх в глазах немного отступил.

Юнь Хэн протянул руку и снял с лица маскировку, вернув себе прежний облик.

─ Разгляди хорошенько.

─ Я старший ученик пика Сяояо, Юнь Хэн.

─ Скажи мне.

Юнь Хэн заглянул ему в глаза и спросил каждое слово в отдельности:

─ Кто потворствует четырем великим кланам в притеснении Чуньчэна?

Мужчина ошеломленно смотрел на стоящего перед ним юношу в белых одеждах.

Это лицо не мог не узнать ни один ученик пика Сяояо.

─ Стр… старший брат?

Губы мужчины сильно задрожали.

Он протянул руку, словно желая ухватить Юнь Хэна за рукав, но тут же испачкать одежду и в конце концов мог лишь рухнуть на колени.

─ Это действительно вы?

Юнь Хэн поддержал его за руку.

─ Встань сначала, давай поговорим.

─ Я…

Мужчина приоткрыл рот, и долго сдерживаемые эмоции наконец окончательно вырвались наружу.

─ Старший брат, меня зовут Ван Лэй, я чернорабочий ученик внешнего круга пика Сяояо.

─ Обычно я отвечаю за уход за садом лекарственных трав, а несколько дней назад отпросился в Зале управделами и вернулся навестить стареющую матушку.

Ван Лэй указал на зерновую лавку неподалеку.

─ Вернувшись в Чуньчэн, я обнаружил, что цены на зерно подскочили в пять раз по сравнению с прошлыми годами.

─ Чтобы сберечь зерно, моя матушка каждый день пила лишь миску жидкой похлебки.

─ А на западе города от голода умерло уже несколько человек!

На этих словах глаза Ван Лэя покраснели.

─ Я услышал, что молодой господин клана Е – наш ученик внешнего круга на пике, и подумал, что он злоупотребляет именем секты для угнетения простого народа.

─ Поэтому я отправился в отделение Зала правопорядка в Чуньчэне, желая доложить об этом деле.

─ Но они…

Ван Лэй машинально потрогал свой распухший левый глаз.

─ Они совершенно не стали слушать.

─ Стоило мне только произнести имя клана Е, как меня утащили во внутренний двор. Они допытывались, кто меня подговорил, и спрашивали, не пытаюсь ли я очернить сородичей по секте.

─ Я сказал, что о ценах на зерно знает весь город, и тогда они избивали меня три дня, а сегодня утром выкинули через заднюю дверь.

Ладонь Юнь Хэна медленно сжалась, а под его ногами бесшумно треснул синий кирпич.

Лю Яньяо стояла рядом, чувствуя, как волна холода медленно ползет вверх по ее спине.

Неудивительно, что четыре великих клана столь открыто перекрыли зерновые пути, а чиновники Чуньчэна до сих пор не решались предпринять хоть какие-то действия.

Оказывается, дело вовсе не в том, что никто не докладывал о происходящем, а в том, что получавшие вести давно встали на одну сторону с ними.

На губах Лю Яньяо проступила легкая насмешливая улыбка.

Ха, вот они какие, так называемые праведные секты: на словах сплошные высокие материи о живых существах, а в сердце – одна лишь корысть и барыши.

Грязные и мерзкие не меньше демонического пути, но при этом куда более лицемерные.

Ее собственный родной дом некогда находился во владениях секты Ухай.

Тот местный помещик ежегодно платил дань секте Ухай. После того как ее отца забили до смерти, мать тоже стояла на коленях у пределов обители секты Ухай, умоляя тех бессмертных наставников восстановить справедливость.

В ответ она дождалась лишь легкомысленного изречения: «Мирские распри не входят в ведение врат бессмертных».

Лю Яньяо опустила ресницы.

И впрямь, все вороны в мире черны.

─ Старший брат!

Ван Лэй рухнул на колени с глухим стуком.

─ Вы непременно должны заступиться за простых людей Чуньчэна!

Юнь Хэн помолчал немного и протянул руку, поднимая его.

─ Не бойся, раз уж я прибыл сюда, без внимания это дело не останется.

Юнь Хэн достал из мешка хранения пилюлю для исцеления ран и вложил ее в руку Ван Лэя.

─ Сперва приведи в порядок раны, а затем проводи нас до ближайшего филиала палаты «Рай 19».

Ван Лэй опешил.

«Рай 19»? Разве в такое время не следует сперва отправиться в Патрульную службу или Зал правопорядка?

─ В городе как раз есть одна точка, прямо через две улицы отсюда.

Пройдя длинную улицу, троица узрела перед собой трехэтажный терем.

Терем обладал простым и изящным внешним видом, а перед входом висела черная дощечка с золотыми иероглифами.

Рай 19.

Стоило Чуньчэну страдать от упадка всех ремесел, и многие лавки уже закрылись, но это заведение продолжало работать в обычном режиме.

Правда, помогавших зазывать гостей работников прежних дней уже и след след простыл, в главных дверях оставалась лишь узкая щель, а перед входом висела деревянная дощечка.

Во время нехватки зерна продажа обычных иллюстрированных книг приостановлена.

Книги по медицине, земледелию и буквари для обучения грамоте продаются за полцены.

Ван Лэй глянул на деревянную бирку, и его выражение лица стало несколько странным.

Он вечно слыхивал, будто палата «Рай 19» – это место, где торгуют всякой особой литературой, и никак не ожидал, что там еще и продают книги по медицине с земледелием.

Юнь Хэн толкнул дверь и вошел прямо внутрь, а управляющим лавкой оказался плотноватый мужчина средних лет, который сидел за прилавком и сверял бухгалтерские книги.

Услышав звук открывающейся двери, он торопливо поднялся на ноги.

─ Уважаемые гост…

Речь управляющего оборвалась на полуслове, стоило его взгляду упасть на нефритовый жетон в руке Юнь Хэна.

Его лицо резко переменилось.

Жетон был целиком черным, на лицевой стороне красовались два иероглифа «Рай 19», а на обратной был вырезан расправляющий крылья золотой Пэн.

Во всей палате «Рай 19» владельцев таких жетонов было всего трое.

Управляющий поспешно обошел прилавок и низко поклонился.

─ Хозяин.

Ван Лэй резко поднял голову, а Лю Яньяо тоже моргнула.

Хозяин?

Она изначально полагала, что упомянутое Юнь Хэном «ведение дел» в худшем случае сводится к содержанию пары трактиров или обработке нескольких духовных полей.

Она никак не ожидала, что гремящая на весь мир бессмертных палата «Рай 19» тоже принадлежит ему.

В сознании Лю Яньяо внезапно всплыл тот величайший шедевр под номером тридцать пять тысяч двадцать тридцать четыре, и взгляд, брошенный ею на Юнь Хэна, мгновенно сделался сложным.

С виду этот человек держится с благопристойным видом, а за спиной заправляет крупнейшим в мире бессмертных книготорговым домом.

Неудивительно, что он никак не отреагировал на ее чары: пожалуй, стоит подыскать время и поскорее изучить тридцать пять тысяч двадцать тридцать четыре, чтобы отыскать в том произведении его слабости.

Юнь Хэн холодно отдал распоряжение:

─ Закрой двери лавки, на сегодня работа приостановлена, мне понадобится третий этаж.

Управляющий не стал расспрашивать лишнего.

─ Слушаюсь.

Третий этаж палаты «Рай 19» не был открыт для посторонних и являлся местом с установленными звукоизоляционными массивами и скрывающими запретами, которое служило исключительно для передачи секретных донесений между филиалами.

Троица поднялась по лестнице на самый верх.

Когда дверь комнаты закрылась, Юнь Хэн снял со стены талисман передачи звука и влил в него духовную силу.

Поверхность бумаги покрылась слабым золотым свечением, и спустя мгновение из талисмана раздался грубый голос.

─ Кто?…

Юнь Хэн притянул стул и сел.

─ Братец Писью, это я.

На другом конце талисмана на мгновение воцарилось молчание.

─ Юнь Хэн?

В голосе того человека тут же прибавилось настороженности.

─ Зачем ищешь меня?

Выражение лица Юнь Хэна постепенно стало строгим.

─ В Зале правопорядка внешнего круга пика Сяояо и Патрульной службе Чуньчэна наблюдаются масштабные должностные преступления, взяточничество и укрывательство.

─ Четыре великих клана Чуньчэна перекрыли зерновые пути и скупают продовольствие впрок, что привело к росту цен на зерно по всему городу.

─ Кое-кто отправился с докладом в Зал правопорядка, но не только не добился разбирательства, но и был задержан и избит в течение трех дней.

─ Бери людей и отправляйся во внешний круг, схвати всех причастных лиц из чуньчэнского филиала Зала правопорядка.

─ Расследуй как положено, если потребуется – разрешаю сканирование душ.

Тон собеседника зазвучал нерешительно.

─ По законам секты мы должны сперва провести тайное расследование.

─ И лишь убедившись в наличии серьезных подозрений, запрашивать ордер на обыск и арест.

─ Ты сейчас даже списка имен не имеешь, а уже велишь мне вести людей на захват… принципе не положено.

Юнь Хэн прищурился.

─ И что же?…

С другого конца талисмана донесся шелест перекладываемых бумаг.

─ Однако делами внешнего круга пика Сяояо по принципу заведует глава пика.

─ Глава пика Юэ пребывает в затворничестве круглый год и полностью передал повседневные дела на усмотрение старшего ученика Юнь Хэна.

─ То есть… сам принцип и высказался.

Юнь Хэн удовлетворенно кивнул.

─ Ого, а ты вырос, братец Писью, прихвати попутно несколько отрядов учеников Зала правопорядка и вместе со мной войди в Патрульную службу Чуньчэна.

─ До тех пор пока дело не будет расследовано, никому из сотрудников Патрульной службы не разрешается самовольно покидать место службы.

─ Все дела, бухгалтерские книги и нефритовые пластины для связи опечатать.

С другого конца талисмана послышался скрип отодвигаемого стула.

─ Понял, дай мне один час, люди из Зала правопорядка прибудут следом.

─ Половина часа.

─ Час – это и так очень быстро, Чуньчэн всего в трехстах ли от секты.

─ Летающему кораблю Зала правопорядка требуется предварительная заявка.

─ Я утверждаю.

─ А где официальная бумага заявки?…

─ Дооформишь по дороге.

─ …

На том конце талисмана тяжело вздохнули.

─ Пусть будет половина часа.

Золотой свет медленно угас, связь прервалась.

Ван Лэй стоял неподалеку, и его вид по-прежнему оставался тревожным.

─ Старший брат, у нас ведь еще нет доказательств взяточничества со стороны Зала правопорядка, не будет ли захват людей сходу слишком самонадеянным?…

Юнь Хэн вернул талисман передачи звука на стол.

─ Доказательства?

Он повернулся и глянул в окно.

Одетые в лохмотья бродяги жались по углам, а мать прижимала к себе надрывно плачущего от голода ребенка. Несколько стариков дежурили у дверей зерновой лавки, крепко сжимая в ладонях последние медные монеты.

Голос Юнь Хэна постепенно холодел.

─ Стонущие по всему городу простые люди – вот доказательство.

─ Практикующим свойственно стремиться к Дао, и в этом нет ничего предосудительного.

─ Но раз уж те люди получают выдаваемое сектой жалование и занимают посты, призванные поддерживать мир в округе, они обязаны нести соответствующую ответственность.

─ Пользоваться подношениями простолюдинов и при этом ради собственных мелких интересов позволять злодеям терзать невинных.

Юнь Хэн поднял глаза.

─ Такому отребью не место среди практикующих на моем пике Сяояо.

Ван Лэй посмотрел на него и низко склонил голову.

─ Есть!

Юнь Лин стояла рядом, и на ее губах проступила улыбка.

Старший брат все такой же добрый, как и прежде.

Лю Яньяо же стояла с полуприоткрытым ртом и ошеломленно смотрела на Юнь Хэна, какое-то время совершенно не зная, что и сказать.

По идее, ей следовало бы высмеять его за то, что он рассуждает о человечности и справедливости в жестоком мире культивации, где прав сильнейший, – это поистине глупо.

А уж рисковать ради тех смертных, чья жизнь длится всего несколько десятков лет, навлекая на себя гнев законников секты, чиновников Чуньчэна и четырех великих кланов – и вовсе верх безумия.

Однако Лю Яньяо никак не удавалось выдавить из себя смешок.

В ее памяти вновь возникла та разорренная деревня.

Если бы тогда… тем человеком, которого она встретила, оказался Юнь Хэн.

Разве ее отец не избежал бы гибели от побоев? Разве мать не смогла бы выжить?

Она не знала.

Около получаса спустя над Чуньчэном внезапно разнесся глухой гул.

Жители города один за другим поднимали головы и видели, как пять черных летающих кораблей пронзают облачную пелену, а по бокам их бортов развеваются черные железные знамена Патрульной службы секты Юньмэн.

Полотна знамен расправлялись на ветру, серебряный длинный меч пронзал черные цепи, и от них веяло леденящей душу杀чжи

[убийственной аурой]

— леденящая убийственная аура ударяла прямо в лицо.

Пять летающих кораблей не стали останавливаться за городом, а прямиком перелетели через городскую стену и зависли над Раем 19.

Люки открылись.

Одна за другой фигуры спрыгивали с летающих кораблей и ровным строем опускались на длинную улицу.

Всего сто двадцать пять человек.

Двадцать пять практиков стадии Заложения основ, сто учеников на пике стадии Концентрации ци.

Большинству этих людей было около пятидесяти-шестидесяти лет. Человек во главе обладал высоким ростом, широкими плечами, за его спиной виднелся тяжелый длинный нож, а на груди висел жетон капитана Патрульной службы.

Гуань Бао, практик поздней стадии Заложения основ, командир сто четырнадцатого отряда Патрульной службы секты Юньмэн, вел всех за собой на третий этаж Рая 19.

Дверь комнаты открылась, Юнь Хэн стоял у окна и изучал карту Чуньчэна.

Пять командиров одновременно сжали кулаки в приветствии.

─ Со сто четырнадцатого по сто восемнадцатый отряды Патрульной службы прибыли по приказу старшего сородича Цзиня.

─ Всего двадцать пять практиков Заложения основ, сто учеников на пике Концентрации ци.

─ Ждем указаний старшего сородича Юнь Хэна!

Стройный голос разносился по третьему этажу.

Ван Лэй стоял в стороне, его взгляд был немного затуманен.

Юнь Хэн убрал карту.

─ Как раз вовремя.

─ Идем.

─ Занимаем Патрульную службу Чуньчэна!

─ Есть!

Пять патрульных отрядов быстро построились.

Вся процессия вышла из Рая 19 и шумной толпой двинулась по длинной улице.

Ученики Патрульной службы были облачены в одинаковые черные магические одежды, на их поясах висели патрульные веревки, а на плечах покоились доспехи, сдерживающие духовную энергию.

Одновременные действия более чем сотни практиков исключали любую возможность остаться незамеченными.

Обыватели вдоль дороги спешно расступались в стороны.

Кое-кто узнавал одежды Патрульной службы секты Юньмэн, и в их глазах мелькала надежда, но лица большинства по-прежнему оставались оцепенелыми.

Лю Яньяо шла в самом центре толпы, впитывая взглядом выражение лиц этих людей.

По сравнению с криками и плачем, такое молчание ранило куда сильнее.

Патрульная служба Чуньчэна располагалась в самом центре города.

Алые ворота достигали в высоту около двух чжанов, перед ними стояли две грозные каменные львицы, а по обе стороны дежурили по восемь стражников в доспехах.

Патрульная служба должна была следить за народным благосостоянием, сдерживать рост цен и вылавливать разбойников с ворами.

Теперь же по всему городу валялись трупы умерших от голода, а эта управа по-прежнему блистала роскошью и была капитально отремонтирована.

Каменные ступени перед входом были выметены до идеальной чистоты, а алые лакированные ворота выглядели так, будто их только что покрасили заново, слепя глаза под лучами солнца.

Гуань Бао поднял взгляд на мемориальную доску.

─ Сто четырнадцатый отряд, перекройте передний и задний входы.

─ Сто пятнадцатый отряд, возьмите под контроль все передающие формации внутри управы.

─ Остальные за мной.

Едва слова затихли, как пятьдесят учеников Патрульной службы стремительно рассеялись.

Стражники у входа наконец-то сообразили, что дело неладно, и шагнули вперед, преграждая путь.

─ Стоять! Это Патрульная служба Чуньчэна, посторонним вход воспрещен…

Гуань Бао даже не сбавил шага, вытащил с пояса жетон Патрульной службы и прямо прижал его к лицу противника.

─ Патрульная служба секты Юньмэн ведет дело.

─ Проваливайте.

Стражник разглядел жетон, его лицо слегка побелело, но он через силу продолжил:

─ Даже люди из секты Юньмэн не могут врываться в Патрульную службу без причины. Если у вас есть служебные дела, пожалуйста, сначала подайте визитную карточку…

Гуань Бао протянул руку, надавил ему на плечо и легко оттолкнул человека в сторону.

Стражника отбросило в сторону, он сделал два оборота в воздухе и с глухим звуком плюхнулся в кадку с водой рядом со каменным львом.

─ Теперь подал.

Гуань Бао продолжил движение.

─ Вломиться внутрь.

Две алые створки ворот с грохотом распахнулись под натиском учеников Патрульной службы.

Услышав шум, чиновники и стражники внутри резиденции повыскакивали наружу, хватаясь за оружие. Однако мирские воины не имели ни малейшего шанса противостоять практикам.

Тем более что сюда пожаловали элитные бойцы Патрульной службы секты Юньмэн, специально созданные для задержания культиваторов.

Множество патрульных веревок взмыло из рукавов учеников, и среди вспышек духовного света стражники Патрульной службы попадали на землю, словно нанизанные на нитку кузнечики.

От прорыва через ворота до зачистки переднего двора прошло менее тридцати дыханий.

Ван Лэй следовал сзади, чувствуя, как у него закипает кровь.

Вот это и есть настоящая сектантская Патрульная служба!

Разве те отребья, что он встречал раньше, заслуживали носить одежды секты Юньмэн?

Толпа двинулась вглубь.

При пересечении переднего двора им навстречу вышла группа чиновников Патрульной службы в официальных одеждах.

Шедшему впереди было около сорока лет, комплекция его выдавала сытую жизнь, а на лице красовались аккуратно подстриженные короткие усики.

Именно он и был тунчжэнши

[главой городской управы]

Патрульной службы Чуньчэна по имени Бай Си.

Хотя этот человек не обладал талантом к культивации, он происходил из знатного чиновничьего рода, а в молодости женился на старшей дочери главы клана Е.

Опираясь на богатство клана Е и связи с внешними учениками секты Юньмэн, он шаг за шагом поднялся до должности тунчжэнши, ведая налогами, ценами и местным патрулированием Чуньчэна.

В этот момент лицо Бай Си помрачнело до предела.

─ Дерзость! Кто разрешил вам вламываться в Патрульную службу?

Он бросил взгляд на поваленных на землю стражников и пришел в ярость.

─ Секта Юньмэн – известная праведная школа, защищающая здешние земли, а Патрульная служба тем более должна соблюдать законность.

─ Вы без всяких доказательств самовольно вторгаетесь в официальное учреждение и избиваете казенных служащих.

─ Чем ваше грубое правоприменение отличается от поведения горных разбойников?

Гуань Бао отступил на полшага в сторону, и Юнь Хэн неторопливо вышел из-за спин остальных.

Увидев этого юношу в белых одеждах, Бай Си сузил зрачки.

─ Юнь… Старший сородич Юнь Хэн? — выдохнул он.

На поясе Юнь Хэна покачивался жетон личного ученика пика Сяояо: над морем облаков парил одинокий серебряный месяц, окруженный девятью узорами мечей.

Это было личное свидетельство Юэ Цинцю.

Юнь Хэн поднял руку и снял жетон.

─ Я действую от имени наставницы, прибыв с инспекцией мирских владений пика Сяояо.

Он посмотрел на Бай Си.

─ Есть ли тут что-то недозволенное?

Выражение лица Бай Си непрерывно менялось, пока он насильственно не выдавил из себя улыбку.

─ Раз вы прибыли инспектировать Чуньчэн, младший сородич, естественно, приветствует вас.

─ Только вот Патрульная служба – учреждение светское, ведающее городскими реестрами, налогами и обороной. Подобное шумное вторжение наверняка вызовет ненужные недоразумения.

─ Если у вас есть какие-то дела, быть может, сперва пройдем в задние покои для обстоятельной беседы? Младший уже приготовил чай…

Юнь Хэн перебил его.

─ Чай пить не стану, боюсь, чай в вашем доме запятнан кровью простого народа.

Улыбка на лице Бай Си мгновенно застыла.

Юнь Хэн больше не обращал на него внимания и перевел взгляд на Гуань Бао.

─ Взять под полный контроль всю Патрульную службу, ни одному чиновнику, замешанному в махинациях с ценами на зерно и налогами, не позволять покинуть место.

─ Опечатать склады, бухгалтерию и архив, связать патрульными веревками и допрашивать поодиночке.

─ Тех, кто посмеет оказывать сопротивление, судить по обвинению в пособничестве демоническим практикам и препятствии сектантскому правосудию.

─ Есть!

Гуань Бао взмахнул рукой, ученики Патрульной службы стремительно двинулись вперед, и чиновники за спиной Бай Си тут же засуетились в панике.

─ Вы не имеете права меня арестовывать!

─ Я начальник управления戶籍司

[регистрации домохозяйств]

Чуньчэна! Мой дядя – внешний наставник Чжоу!

─ Недоразумение, это все недоразумение!

Никто не останавливался, и в мгновение ока на переднем дворе Патрульной службы прибавилось несколько десятков извивающихся черных длинных червей.

Завидев, как к нему направляются двое учеников Патрульной службы, Бай Си окончательно сбросил маску вежливости.

─ Прекратите!

Он яростно оттолкнул руку одного из учеников.

─ Юнь Хэн, ты понимаешь, что творишь?

Юнь Хэн холодно произнес:

─ Задерживаю преступников. Или мне нужно еще и объяснять тебе, как пользоваться патрульной веревкой?

Лицо Бай Си побагровело от гнева.

─ Я – назначенный императорским двором тунчжэнши Чуньчэна!

─ Даже если у Патрульной службы и впрямь есть упущения по службе, разбираться должны совместные суды двора и секты Юньмэн.

─ С какого перепугу ты, простой ученик пика Сяояо, берешься хватать людей по одному лишь слову?

Юнь Хэн слегка качнул в руке жетон личного ученика.

─ Вот с такого.

Бай Си уставился на жетон, его грудь тяжело вздымалась, и он смог лишь процедить сквозь зубы:

─ Ты сгреб в кучу всех служащих Патрульной службы, а кто станет поддерживать порядок в Чуньчэне?

─ Десятки тысяч жителей в городе, поставки продовольствия, охрана стен и торговые налоги – всему этому нужны чиновники для управления!

─ Если ты сегодня тешишь свое самолюбие и учинишь смуту, ответишь ли за последствия, когда это выльется в еще большие беспорядки?

Юнь Хэн слегка призадумался.

─ Разумно.

Выражение лица Бай Си немного смягчилось: похоже, этот старший ученик, при всей своей импульсивности, по крайней мере понимает необходимость считаться с общей обстановкой.

─ Поэтому…

Юнь Хэн указал на Ван Лэя.

─ С этого момента Ван Лэй временно исполняет обязанности тунчжэнши Патрульной службы.

─ А?

Ван Лэй резко поднял голову.

─ Он?

Бай Си с недоверием ткнул пальцем в Ван Лэя.

─ Чернорабочий с пика Сяояо? Да что он смыслит в управлении делами?

Юнь Хэн спросил:

─ А ты смыслишь?

─ Я-то конечно…

─ Цены на зерно по всему городу взлетели до небес – ты палец о палец не ударил; простой народ мрёт с голоду прямо на улицах – тебе дела нет; тех, кто отправлялся докладывать в секту, избивали в Зале правопорядка целых три дня – и снова ноль внимания, – вполне серьёзно проговорил Юнь Хэн.

─ Посади на это место цепного пса, и то он хотя бы пару раз тявкнет на зерновых торговцев. Неужто Ван Лэй справится хуже тебя?

Ван Лэй стоял неподалеку со сложным выражением лица.

Бай Си затрясло от ярости.

─ Ты… – Юнь Хэн не дал ему продолжить.

─ Гуань Бао.

─ Здесь!

─ Сто четырнадцатый отряд остаётся в Патрульной службе, чтобы помочь Ван Лэю взять под контроль городские ворота и успокоить жителей. Юнь Лин, отбери людей из сто четырнадцатого отряда, чтобы принять архивы и бухгалтерские книги, а остальные три отряда разделите на четыре направления.

Он расстелил на каменном столе карту Чуньчэна и по очереди коснулся пальцем четырёх усадеб.

─ Кланы Е, Чжан, Чжоу и Чэнь контролируют по одному крупному зернохранилищу в Чуньчэне.

─ Отправьте по отряду к кланам Чжан, Чжоу и Чэнь, а я с одним отрядом отправлюсь к клану Е.

─ Опечатать казну и склады, арестовать причастных лиц, открыть зернохранилища, переписать запасы и выделить часть зерна для раздачи народу.

─ Если кто попытается оказать сопротивление, связывайте их правовыми веревками. Если же кто-то решится уничтожить зерно, поджечь склады или спрятать бухгалтерские книги…

Голос Юнь Хэна слегка похолодел.

─ Разрешаю на месте лишить их культивации.

Четверо командиров синхронно сжали кулаки в приветствии.

─ Есть!

Приказав это, Бай Си потерял и последние остатки краски на лице.

Клан Е был первенцем среди четырёх главных кланов Чуньчэна, а также кланом его жены.

Все эти годы четыре клана лишь казались ведущими дела по отдельности, а на деле давно сплелись воедино через брачные узы и общие интересы.

В серебре и монетах, полученных от скачка цен на зерно, была и его доля. Если Зал правопорядка доберётся до зернохранилищ и бухгалтерских книг, о должности тунчжэнши можно будет забыть, да и за собственную шкуру поручиться не удастся.

Бай Си отчаянно забился.

─ Щенок! Не смей трогать четыре клана!

Двое учеников Зала правопорядка прижали его плечи к земле, но Бай Си по-прежнему орал во всё горло:

─ Вся торговля зерном в Чуньчэне находится в руках четырёх кланов!

─ На них держатся и торговые караваны, и повозки, и склады в городе!

─ Если ты вступишь вражду с четырьмя кланами, торговые пути неизбежно прервутся. Тогда Чуньчэну действительно придёт конец!

Чем дальше говорил Бай Си, тем сильнее распалялся.

─ Думаешь, открыв пару зернохранилищ, ты сможешь спасти жителей всего города?

─ Если те зерновые торговцы сговорятся и уйдут из Чуньчэна, кто потом осмелится вести здесь дела? Без купцов, доставляющих зерно, люди точно так же подохнут с голоду!

─ Сегодня ты посмел ограбить их амбары, а завтра они сделают так, что во всём Чуньчэне не останется ни единого зёрнышка!

─ Пхп.

Раздался тихий раскат грома, Бай Си почувствовал холод в правом плече, а следом накатила острая боль.

Сотканный из молний меч промелькнул сквозь его плечо. Брызнула кровь, и оторванная рука рухнула на землю.

Передний двор мгновенно погрузился в тишину.

Бай Си опустил голову, глядя на собственное пустое плечо, лицо его исказилось от полного неверия.

─ Моя рука… моя рука!

Пронзительный крик боли пронёсся над Патрульной службой.

Юнь Лин стояла рядом с Юнь Хэном, разряды молний на её руке еще не рассеялись, и она с бесстрастным выражением лица смотрела на Бай Си.

Раз этот человек только что обозвал старшего брата щенком, этот удар меча должен был сразу снести ему голову.

Но раз старшему брату он еще нужен для допроса, сначала отсекут одну руку.

Весьма разумно.

Гуань Бао и остальные смотрели на кончики собственных носов.

Кто же просил тебя её злить?

Юнь Хэн бросил взгляд на валявшуюся на земле отрубленную руку, а затем перевёл его на Юнь Лин.

Леденящий холод в алых глазах Юнь Лин мгновенно растаял, она легко моргнула, приняв невинный и послушный вид.

─ Старший брат.

─ Он только что попытался вырваться из правовых веревок.

─ Лин-эр испугалась, что он причинит тебе вред.

Бай Си обливался холодным потом от боли.

Его же, чёрт побери, прижимали двое практиков стадии Заложения основ, он даже пальцем пошевелить не мог! Каким образом он мог кому-то повредить?

Юнь Хэн помолчал немного.

─ Главное, чтобы на тебя не брызнуло.

Юнь Лин кивнула.

─ Лин-эр запомнила.

У Бай Си потемнело в глазах, он едва не лишился чувств прямо на месте.

Лю Яньяо стояла позади, молча наблюдая за этой парочкой брата и сестры.

Юнь Хэн подошёл к Бай Си.

─ Смешно. Этот Чуньчэн в конце концов принадлежит простому народу или зерновым торговцам?

Бай Си, прижимая культю рукой и бледный как полотно, всё же проскрежетал сквозь зубы:

─ Без четырёх кланов Чуньчэн попросту не сможет функционировать! Обидев их сегодня, ты непременно горько пожалеешь об этом в будущем!

Юнь Хэн покачал головой.

─ Похоже, ты слишком долго просидел в кресле тунчжэнши и позабыл самые простые истины.

Он поднял руку и указал на длинную улицу за пределами Патрульной службы.

─ Поля обрабатываются простым народом, зерно собирается простым народом, дороги вымощены кирпичик за кирпичиком бесчисленными работягами. Городские стены, склады, повозки – разве всё это не исходит от народа?

─ Купцы всего лишь перевозят зерно из одного места в другое, забирая за это честную прибыль.

─ Если говорить красиво – это торговый оборот, а если прямо – обыкновенные грузчики.

Юнь Хэн опустил взгляд, глядя на Бай Си.

─ Плохо справляется грузчик – его просто меняют.

─ В Поднебесной столько людей желают заниматься торговыми делами, неужто без кланов Е, Чжан, Чжоу и Чэнь зерно разучилось ходить самостоятельно?

Бай Си прохрипел:

─ Если четыре клана сговорятся в бойкоте, какой еще купец осмелится ступить в Чуньчэн?

─ Они могут перекрыть торговые пути! Увести все торговые караваны из города!

─ Да они могут даже сговориться с другими городами, чтобы в Чуньчэне больше никогда не смогли купить ни зернышка!

Юнь Хэну стало даже немного смешно, и он оглянулся на Гуань Бао.

─ Ты слышал?

Гуань Бао кивнул.

─ Слышал.

─ На что похоже?

Гуань Бао прикинул про себя.

─ Угроза секте, поднятие толпы на мятеж.ы

Юнь Хэн снова повернулся к Бай Си.

─ С давних пор доводилось слышать лишь о том, как доведённый до отчаяния народ поднимался с кольями наперевес.

─ Но я ещё ни разу не слыхал, чтобы пара купцов, у которых не получилось загрести побольше грязных денег, осмеливалась поднимать бунт.

─ Если у них и вправду есть такая смелость, мне бы очень хотелось на это посмотреть.

Юнь Хэн больше не стал обращать на него внимания и отдал приказ:

─ Немедленно приступить к исполнению.

─ За полчаса взять под контроль все зернохранилища четырёх кланов. За час организовать в городе двенадцать точек раздачи зерна.

─ До захода солнца сегодня я хочу, чтобы каждая семья в Чуньчэне получила свою пайку.

─ Есть!

Все бойцы Зала правопорядка дружно отдали приказ.

Бойцы Зала правопорядка быстро рассредоточились.

Три отряда отправились соответственно к кланам Цянь, Чжоу и Чэнь, а сто четырнадцатый отряд остался в Патрульной службе, взяв под контроль городскую оборону, бухгалтерию и повсеместные массивы передачи сообщений.

Юнь Хэн уже собирался повести оставшихся людей в клан Е, как сзади внезапно раздался голос:

─ Старший брат, я тоже пойду.

Лю Яньяо шагнула вперед.

─ Опоздай мы хоть на капельку, кто-нибудь из бедняков вполне может умереть с голоду.

─ В складах Патрульной службы должны храниться экстренные запасы продовольствия.

─ Я хочу сначала открыть там бесплатную раздачу каши, чтобы помочь пострадавшим.

Юнь Хэн на мгновение замер: он только что был целиком поглощен мыслями об опечатывании амбаров четырех великих кланов и совсем забыл, что далекая вода не тушит близкий пожар.

Даже если сейчас же отворить амбары, на опись зерна, регистрацию дворов и организацию пунктов выдачи тоже потребуется время.

А те, кто уже несколько дней ничего не ел, едва ли смогут дождаться.

─ Это я упустил из виду, ─ кивнул Юнь Хэн.

─ Иди, сперва открой точки с кашей.

─ Если припасов Патрульной службы не хватит, отправляйся в Палату «Рай 19» за серебром и купи еду у мелких торговцев в городе, у которых еще осталось зерно.

─ Скажи им, чтобы не боялись мести четырех великих кланов. После сегодняшнего дня еще большой вопрос, останутся ли в Чуньчэне эти четыре клана вообще.

Уголки губ Лю Яньяо чуть приподнялись.

─ ЯньАО понимает.

Она сделала несколько шагов назад и вдруг остановилась.

─ Старший брат.

─ Мм?

─ Если люди из клана Е не пожелают сотрудничать... ─ прекрасные глаза Лю Яньяо слегка сузились. ─ Помни: руби побольше раз, но целясь мимо жизненно важных точек.

Юнь Хэн бросил на нее слегка удивленный взгляд.

Эта младшая сестрица в обычные дни всегда говорила нежным, тихим голосом, а сегодня словно переродилась.

─ Не беспокойся.

─ К тем, кто любит притеснять других с помощью власти, я никогда не скуплюсь применять еще большую власть, чтобы жестоко их покарать.

Лю Яньяо тихонько рассмеялась.

─ Тогда Яньяо подождет здесь победного возвращения старшего брата.

Она повернулась и направилась во внутренний двор Патрульной службы.

Юнь Лин уставилась ей в спину, и в ее руряных зрачках промелькнула тень раздумий.

Эта дойная корова сегодня казалась чуточку более сносной; если впредь она перестанет виться вокруг старшего брата, можно будет даже подумать о том, чтобы не закапывать ее слишком глубоко.

─ Пошли, ─ отдал приказ Юнь Хэн, и сто восемнадцатый отряд Зала правопорядка немедленно последовал за ним. Двадцать пять учеников правопорядка пересекли главную улицу Чуньчэна и устремились прямо к поместью клана Е.

Клан Е занимал самый процветающий район в восточной части города; его высокие стены тянулись на несколько ли, внутри усадьбы громоздились павильоны и терема, а одни только парадные ворота были достаточно широки, чтобы в них могли свободно разъехаться шесть повозок.

Перед воротами из ярко-красного дерева по обе стороны присели на корточки две пары писюй, высеченные из цельных блоков белого нефрита, причем каждая держала в пасти золотую бусину.

Юнь Хэн подошел к воротам клана Е, и двое привратников тут же бросились вперед.

─ Кто идет?

─ Это поместье клана Е, посторонним...

Юнь Хэн не остановился и высвободил ауру стадии Золотого ядра.

Бум – незримое давление накрыло всю усадьбу.

Речь обоих привратников оборвалась на полуслове, их колени подогнулись, и они шмякнулись на землю.

Алые ворота издали стон под невыносимой тяжестью, подвешенные перед ними фонари заходились в бешеных судорогах, а золотые бусины из пастей обеих нефритовых писюй сорвались вниз, запрыгали по каменным ступеням и скатились в ливневую канаву.

Лица сородичей внутри поместья клана Е, которые до этого предавались пиршеству и веселью, мгновенно переменились.

Чашки и кубки попадали на землю, звуки цитры и флейты смолкли, а слуги, не имевшие никакой кундалини, и вовсе пластом рухнули на пол, не будучи в силах даже поднять голову.

Практик стадии Золотого ядра!

Весь клан Е в одно мгновение погрузился в хаос.

─ К нам пожаловал практик Золотого ядра!

─ Быстро позовите главу клана!

─ Уведомите молодого господина!

─ Немедленно сожгите все амбарные книги!

Последняя фраза еще не успела затихнуть, как летящий меч Зала правопорядка уже влетел из-за внешней стены и вонзился точно в землю перед говорившим, причем острие оказалось всего в пол-цуне от его пальцев ног.

─ Кто посмеет сжечь бухгалтерские книги, будет приравнен к уничтожающим улики.

Гуань Бао перемахнул через стену и холодно произнес:

─ Лишить четырех конечностей на месте.

Сотня учеников Зала правопорядка перепрыгнула внутрь усадьбы, быстро беря под контроль все выходы.

Чуньчэн был мирским владением пика Сяояо, и всякий, кто обладал хоть малейшим талантом к совершенствованию, неизменно старался вступить в секту Юньмэн.

Те же, кто обладал талантом получше, попав во внутренние секты, непременно перевозили родителей и родственников в бессмертные города рядом с обителью.

А те практики, которые действительно желали остаться в мирских городах, в массе своей обладали заурядными способностями и всю свою жизнь крутились лишь на ступенях Очищения дух-частиц или Заложения основ.

Так называемые четыре великих клана в пределах Чуньчэна действительно обладали чудовищным влиянием.

Но перед лицом секты Юньмэн они были не более чем пиявками, присосавшимися у подножия секты и жирующими за счет ее имени, – все четыре клана вместе, исчерпав весь свой потенциал, не смогли бы выставить и одного патриарха стадии Золотого ядра.

Самым сильным человеком в клане Е был старый глава клана Е Сун, которому уже исполнилось сто сорок с лишним лет.

Он находился на средней ступени Заложения основ.

В этот момент Е Сун в сопровождении нескольких сородичей поспешно выбежал навстречу.

Ощущая давящую ауру Золотого ядра, накрывшую всю усадьбу, он растерял на лице последние крохи краски.

Разглядев юношу в белых одеждах у ворот, Е Сун и вовсе почувствовал, как у него подкашиваются ноги.

Старший ученик пика Сяояо Юнь Хэн!

Тот самый человек, что властен решать, жить клану Е или умереть.

Е Сун с силой оттолкнул поддерживавшего его сородича и быстрыми шагами двинулся вперед.

─ Старший брат Юнь Хэн! ─ выпалил он.

Хотя возрастом он годился Юнь Хэну в прадедушки, произнося это обращение, он не смел проявлять ни малейшей фальши.

─ Старик не знал о личном визите старшего брата и не вышел встретить издалека.

─ Весь клан Е готов содействовать расследованию секты, а в истории с ценами на зерно наверняка кроется какое-то недоразумение.

─ Старик сию же минуту прикажет открыть амбары и передать все зерно на усмотрение старшего брата!

Окружающие сородичи из клана Е при этих словах выразили крайнее изумление.

Кто-то хотел подать голос, но Е Сун сурово на него зыркнул.

В такой момент думать о зерне? Практик Золотого ядра уже заблокировал ворота; если не признать вину сейчас, сегодня же всю родословную клана Е разорвут пополам.

Е Сун согнулся в поклоне, с его лба непрерывным потоком катился холодный пот.

─ Клан Е плохо вел воспитание и готов принять наказание. Сколько бы серебра ни потребовалось в качестве компенсации, у старика не будет ни единой жалобы.

Юнь Хэн посмотрел на него, выражение его лица не изменилось ни на йоту.

─ Ты и впрямь сообразителен.

На сердце у Е Суна отлегло.

Раз можно торговаться – значит, все в порядке; пока удается откупиться деньгами, у этого дела остается простор для маневра. Золота и серебра, накопленных кланом Е за эти годы, хватило бы, чтобы выкупить большую половину Чуньчэна. И пусть даже придется отдать половину имущества, это все равно лучше, чем быть полностью уничтоженными сектой Юньмэн.

─ Однако... ─ тон Юнь Хэна внезапно переменился.

─ Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы обсуждать компенсацию.

Улыбка на лице Е Суна застыла, а Юнь Хэн переступил порог.

─ Оцепить клан Е.

─ Провести опись клановой казны и амбаров.

─ Всех, кто причастен к скупке зерна ради накрутки цен, подкупу чиновников и избиению тех, кто доносил, связать веревками Зала правопорядка.

Лицо Е Суна сделалось мертвенно-бледным.

─ Старший брат! ─ закричал он.

─ Клан Е согласен пожертвовать все зерно без остатка!

─ Прошу старшего брата ради того, что Е Цю тоже ученик пика Сяояо, дать нам шанс.

Шаг Юнь Хэна слегка замедлился.

─ Е Цю?

─ Именно так, ─ Е Сун, словно ухватившись за последнюю соломинку, торопливо заговорил: ─ Цю-эр – внешний ученик пика Сяояо.

─ Он обладает выдающимися талантами, и всего через три года после вступления в секту уже дошел до ранней ступени Заложения основ.

─ И нынешнее дело с хлебной торговлей тоже затеял Цю-эр...

Е Сун внезапно умолк, а Юнь Хэн медленно повернул голову.

─ Что – тоже Цю-эр?

─ Ни... ничего, ─ пробормотал Е Сун.

В душе Е Сун принялся мысленно корить себя за старческое слабоумие: как он мог в такой момент примешивать сюда Е Цю?

Он уже собирался выдумать какое-нибудь оправдание, чтобы замять оговорку, как из внутренних покоев клана Е донесся долгий свистящий крик.

─ Кто посмел чинить бесчинства в моем клане Е! ─ фигура пронзительно-зеленого цвета взмыла в небо.

Тот человек стоял на летящем мече, качаясь в воздухе, и едва не врезался лбом в карниз.

К счастью, он вовремя выровнял тело и в конце концов свалился с небес, с грохотом приземлившись перед парадным входом семьи Е.

Взметнулась пыль, синий кирпич треснул, бирюзовые одежды затрепетали на ветру. Прибывшему на вид было лет двадцать пять или двадцать шесть, черты лица вполне правильные, но вот лицо отливало каким-то нездоровым лихорадочным румянцем.

Он заложил руки за спину, выпятил грудь, а в уголках рта застыла самоуверенная улыбка.

То был не кто иной, как молодой господин семьи Е – Е Цю.

Увидев его появление, Е Сун на мгновение погрузился во тьму перед глазами.

– Цю-эр! Немедленно отойди назад!

Е Цю взмахнул рукой.

– Дедушка может не тревожиться, пустяковое дело, я сам со всем разберусь.

Час назад он уже принял дарованную системой Пилюлю Небесного Фундамента, и его уровень культивации тут же прорвался до средней ступени Заложения Основы.

Мало того, он чувствовал, что его меридианы стали в несколько раз шире прежнего, в Даньтяне бурно журчала духовная энергия, а во всем теле словно появилась неисчерпаемая сила.

Средняя ступень Заложения Основы в двадцать пять лет – среди внешних учеников секты Юньмэн это уже позволяло прослыть молодым дарованием.

Тем более что он носил в себе систему, и со временем дойти до Зарождения Души, Превращения Божества и даже преодолеть Небесную Кару ради восхождения не составит никакого труда.

Юнь Хэн просто начал культивировать на несколько лет раньше него и случайно сформировал Золотое Ядро. Стоит системе сделать еще пару перерасчетов, и превзойти его будет проще простого.

Взгляд Е Цю скользнул по присутствующим и в конце концов остановился на Юнь Хэне.

– Ты и есть старший соученик Юнь Хэн?

Юнь Хэн окинул его взглядом.

– А ты – Е Цю?

– Верно.

Е Цю стоял, заложив руки за спину.

– Будучи учениками одного пика Сяояо, сегодняшнее дело на самом деле сплошное недоразумение. Но раз уж ты явился в мой дом вместе с Залом Строгого Суда, избил стражу и разрушил ворота, по справедливости за это полагается огромная компенсация.

Он немного подумал и выставил один палец.

– Так и быть, прояви ко мне уважение. Возмести моей семье сто лянов золота и десять тысяч лянов серебра, и на этом инцидент будет исчерпан.

У Е Суна подкосились ноги, и если бы сородичи вовремя не поддержали его, он едва не рухнул на землю на колени.

Окружающие ученики Зала Строгого Суда тоже умолкли, а Гуань Бао медленно повернул голову и посмотрел на стоявшего рядом заместителя главы.

Этот парень часом ранее, падая с небес, случаем не приземлился головой вперед?

Заместитель главы легко покачал головой.

Заметив, что все молчат, Е Цю решил, что они просто потрясены его ци, и в душе возгордился еще сильнее.

Система и вправду не солгала: после приема Пилюли Небесного Фундамента у него не только прорвало культивацию, но и аура стала куда мощнее прежней.

Вот каково это – быть избранником небес!

Е Цю продолжил:

– Старший соученик Юнь Хэн, все мы свои люди, к чему портить отношения из-за горстки презренных людишек?

– Зерновой бизнес – дело добровольное. Раз уж у тех простолюдинов не хватает денег, разве можно винить в этом семью Е?

– Купцы погонятся за выгодой – так было во веки веков. Ну а что до пары погибших от голода людей…

Е Цю небрежно усмехнулся.

– Каждый день в этом мире кто-то умирает, какое нам, практикующим, до этого дело?

Краска окончательно сошла с лица Е Суна.

– Замолчи!

Он резко вырвался от сородичей и бросился вперед, намереваясь зажать Е Цю рот.

Однако Е Цю небрежно взмахнул рукой и прямо-таки оттолкнул Е Суна назад на несколько шагов.

– Дедушка, ты состарился.

– При малейшей проблеме сразу впадаешь в робость.

– Пока я здесь, с семьей Е ничего не случится.

Е Цю огладил рукава и снова посмотрел на Юнь Хэна.

– К тому же, если говорить строго, в будущем мы все равно станем одной семьей.

В глубине глаз Юнь Хэна наконец промелькнуло недоумение.

– В каком смысле?

Уголки губ Е Цю приподнялись – он только этого и ждал.

– Скажу без утайки: я – избранник небес, обладающий редчайшей в мире великой удачей. В будущем мне суждено взойти на самую вершину бессмертного пути, обзавестись толпами жен и наложниц и внушать трепет мирам.

– Младшая соученица Юнь Минь хоть и отличается холодным нравом, но ее красота вполне меня достойна. Когда я женюсь на Юнь Минь, ты станешь моим шурином.

– Раз уж мы родственники, к чему портить лад из-за нескольких смертных?

Е Цю задрал голову и громко рассмеялся.

– Ха-ха-ха-ха-ха!

Воздух внезапно замер.

Е Сун так и застыл на месте с протянутой для заграждения рукой. Уголок глаза Гуань Бао яростно дернулся, а окружающие ученики Зала Строгого Суда дружно подались на полшага назад.

Кто во всей секте Юньмэн не знал, что те самые гениальные брат и сестра с пика Сяояо были близки как кровные.

Юнь Хэн растил Юнь Минь с малых лет и в будничные дни даже не позволял ей терпеть малейшие обиды.

А сама Юнь Минь славилась своей защитой близких: как-то раз один внутренний ученик сболтнул за ее спиной пару гадостей о Юнь Хэне.

На следующий день того подвесили вниз головой под водопадом пика Очищения Мечей, и он полоскался там целых три часа, причем преступника до сих пор так и не нашли.

А этот хлыщ перед ними не просто участвовал в скупке зерна, из-за чего голодали жители целого города, так он еще и посмел заявить в лицо Юнь Хэну, что намерен жениться на Юнь Минь.

Он явно домогался смерти самым изощренным способом.

Е Цю, казалось, все еще было мало: он перевернул ладонь, и на ней появился мешок для хранения.

– Десять тысяч духовных камней среднего качества.

– Стоит старшему соученику сегодня забрать людей и удалиться, и эти духовные камни станут подарком от меня, зятя, моему дорогому шурину при первой встрече.

– Как тебе? Такие условия достаточно доказывают мою искренность?

Он слегка подбросил мешок, и улыбка на его лице стала еще самоувереннее.

Конечно же, Е Цю вовсе не собирался отдавать те десять тысяч духовных камней среднего качества.

Но стоило Юнь Хэну протянуть за ними руку, как это приравнивалось бы к улике. Чуть позже, приложив немного усилий, он мог бы сделать так, чтобы во всей секте Юньмэн узнали: старший соученик с пика Сяояо берет взятки и покрывает семью Е.

Тогда, чтобы спасти свою репутацию, Юнь Хэну оставалось бы лишь покорно пойти с ним на сотрудничество.

Что же до Юнь Минь… Е Цю уже видел ее раньше.

Белые волосы, алые зрачки, ослепительная красота, да к тому же гордость секты, обладающая Костью Верховного.

Подобная девица явно была предназначена системой специально для него – истинной главной героиней.

То, что она сейчас не узнает его, объяснялось лишь тем, что сюжет еще официально не стартовал. Стоит ему продемонстрировать перед Юнь Хэном великую силу, как Юнь Минь естественным образом воспылает к нему нежным чувством.

Подумав об этом, Е Цю едва снова не рассмеялся.

В то же самое время от Юнь Хэна начал медленно расходиться леденящий душу холод.

– Е Цю.

– Здесь.

Е Цю слегка задрал подбородок.

– Дорогой шурин все обдумал?

Юнь Хэн мягко кивнул.

– Ты скупал зерно, взвинчивал цены, подкупал чиновников и попустительствовал подручным, избивавшим учеников секты.

– Из-за тебя жители Чуньчэна остались без крова, а некоторые даже умерли голодной смертью.

– Теперь же, когда Зал Строгого Суда пришел по твою душу, ты не только не раскаиваешься, но еще и смеешь подкупать духовными камнями прямого ученика.

Грохот!

Внезапно вспыхнула давящая аура Золотого Ядра, и улыбка на лице Е Цю мгновенно застыла.

Синий кирпич под его ногами разлетелся в щепки, колени согнулись против воли, и он рухнул на землю с глухим стуком. Чашечки ударились о плиты, и кровь мгновенно залила штанины.

Зрачки Е Цю сузились.

– Как такое возможно?

Он ведь уже принял Пилюлю Небесного Фундамента и стяжал величайший фундамент. Как обычное давление Золотого Ядра могло заставить его встать на колени?

Юнь Хэн шаг за шагом приближался к нему, а его одежды колыхались без всякого ветра.

С каждым новым шагом давление на Е Цю возрастало на порядок.

На кончиках пальцев Юнь Хэна зазвучал чистый звон меча.

– Ты, ничтожный, грязный, коварный, злобный и не ведающий высоты небес негодяй.

– Сегодня я именем главы пика Сяояо очищу сектовые ряды.

– И покараю тебя по закону прямо здесь!

Единым взмахом голоса Юнь Хэна оборвалось эхо слов, и золотой свет меча внезапно рухнул вниз.

Е Цю стоял на коленях среди расколотого синего кирпича и во все глаза смотрел, как в его зрачках стремительно увеличивается клинок.

Лишь в этот момент он наконец осознал, что Юнь Хэн, похоже, и вправду намерен его убить.

Этот старший ученик пика Сяояо с самого начала вовсе не собирался вести с ним переговоры.

«Система!» – безумно закричал в душе Е Цю.

«Спаси меня!»

«Дзынь~ Обнаружено, что хозяин подвергся смертельному нападению. Желаете ли потратить одну защиту Судьбы?»

Е Цю совершенно не успевал размышлять.

«Потратить!»

В тот самый миг, когда золотой свет меча обрушился, на груди Е Цю внезапно вспыхнул серовато-белый свет.

Хрусь.

Нефритовая подвеска, спрятанная за воротником, раскололась на месте, и фигура Е Цю внезапно исчезла, появившись в дюжине чжанов оттуда.

Ци меча вонзилась в землю.

Взрыв…

Перед парадным входом клана Е образовалась трещина длиной в несколько десятков чжанов.

Каменная крошка брызнула во все стороны, пыль заполнила небо. Е Цю с жалким видом рухнул на землю, а его изумрудно-зеленые одежды были разорваны ци меча в нескольких местах.

Его лицо было мертвенно-бледным, лоб покрылся холодным потом, а сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди.

Чуть не погиб.

Всего лишь чуть-чуть – и он бы умер!

Е Цю опустил голову и взглянул на грудь: защитная нефритовая подвеска, дарованная системой, полностью обратилась в пыль.

«Защита Судьбы израсходована. Просим хозяина как можно скорее победить сильного врага и похитить его удачу, чтобы восполнить запас очков Судьбы». — сообщил голос системы.

Услышав системную подсказку, страх в глазах Е Цю постепенно отступил.

Вот оно что, эта битва вовсе не означала, что система пыталась его погубить – это было испытание, специально подготовленное для сына Судьбы!

Разве любой главный герой из романов не рос всю дорогу, попирая сильных врагов?

Обычные практики культивировали шаг за шагом, зачастую тратя по нескольку десятков или сотен лет на прорыв в новое состояние. Главный герой же был способен совершить прорыв прямо во время отчаянной схватки, победить превосходящего противника и уничтожить не по годам самоуверенных старых монстров, перепрыгивая через ступени.

Хотя представшему перед ним Юнь Хэну было всего двадцать лет, он являлся главным учеником пика Сяояо, а также широко известным гордым сыном праведного пути.

Такой человек явно служил первой ступенькой на его собственном пути к величию!

Стоит лишь победить Юнь Хэна, отнять его удачу, богатства и женщину, как он сможет полностью открыть свой путь Судьбы!

К тому же у него имелись навыки и сокровища, пожалованные системой. Он ведь главный герой, как же главный герой может проиграть?

Е Цю резко поднялся с земли.

─ Ха-ха-ха-ха! – он рассмеялся, обращаясь к небу, и недавнее унижение словно никогда и не случалось.

Е Сун дрожащим голосом заговорил:

─ Цю-эр… скорее попроси прощения у старшего брата Юнь Хэна.

Е Цю бросил на него мимолетный взгляд.

─ Дед, ты совершенно ничего не понимаешь.

─ Путь сильных никогда не добывается угодничеством и пресмыкательством.

─ Сегодня я покажу вам всем, что такое настоящий гордый сын небес!

Е Цю изо всех сил топнул ногами по земле.

Бум!

Синий кирпич разлетелся на куски.

Его тело, подобно сорвавшейся с тетивы стреле, помчалось прямо на Юнь Хэна.

Не используя никакой боевой техники, он просто влил всю духовную энергию средней стадии Заложения основ в свои ноги и понесся вперед, полагаясь исключительно на силу плоти.

Гуань Бао от удивления чуть не лишился чувств – смелость человека перед ним уже перешла границы, удерживаемые здравым смыслом.

Юнь Хэн стоял на месте, выражение его лица тоже было немного странным.

Неужели этот парень все еще приберег какую-то козырную карту?

─ Юнь Хэн! – рявкнул Е Цю.

─ Хоть твоя база культивации выше моей, всё это наработано твоими собственными мелкими усилиями!

─ При столь высокой скорости культивации твой фундамент неизбежно должен быть до крайности зыбким!

─ А я не такой!

Духовная энергия в теле Е Цю бушевала, а в его глазах проступили жуткие багровые прожилки.

─ Я ведь прокачался за счет очков!

─ Каждая капля моей силы лично влита системой!

─ Мой фундамент в тысячу и в десять тысяч раз прочнее твоего!

Юнь Хэн широко раскрыл глаза.

─ Прокачка за счет очков?

Подобные вещи отчетливо фигурировали лишь в тех системных романах, что он читал в прошлой жизни!

В голове Юнь Хэна в одно мгновение пронеслись бесчисленные догадки, и пока он прибывал в изумлении, Е Цю уже подлетел на расстояние нескольких чжанов.

─ Получай прием! – Е Цю одновременно выбросил вперед обе ладони.

─ Летящий в небесах дракон!

Сопровождаемые яростным ревом, его руки внезапно раздулись. Под кожей словно зашевелились бесчисленные безумные насекомые, и темно-красные мясные наросты поползли от плеч к запястьям.

Наросты стремительно множились, искажались, переплетались друг с другом и в конце концов превратились в плотского дракона длиной в несколько чжанов. Пасть дракона широко раскрылась, обнажая несколько рядов хаотичных зубов.

─ Ррр! – плотский дракон издал звук, похожий вовсе не на драконий рык, а скорее на одновременные крики мук множества людей.

Лица окружавших его сородичей из клана Е побледнели как полотно, а несколько слабонервных слуг и вовсе заупрямились и тут же их вырвало.

Гуань Бао вцепился в рукоять ножа, его выражение лица мгновенно стало суровым.

─ Что это за зловещая техника? – остальные ученики Зала правопорядка тоже один за другим обнажили мечи.

Увидев испуганные выражения на лицах окружающих, Е Цю почувствовал еще большую гордость: их и впрямь испугало его непревзойденное божественное умение.

Разве могут аборигены этого мира понять навыки, переданные системой?

─ Юнь Хэн! Для тебя великая честь умереть от божественной техники уровня Небес – Летящий в небесах дракон!

Плотский дракон широко разинул пасть и бросился прямо на Юнь Хэна.

Юнь Хэн легко тронул кончиками пальцев рукоять меча, и клинок на дюйм вышел из ножен, исторгнув холодный свет подобно низвергающемуся водопаду.

─ Рассекающий поток опадающих цветов. – произнес он.

Две дюжины лучей меча, словно разлетающиеся лепестки цветов, слились в воздухе в серебристый ручей.

Свет меча столкнулся лицом к лицу с плотским драконом.

Ш-ш-ш!

Дракон был аккуратно рассечен надвое посередине, темно-красная плоть брызнула в обе стороны, и бесчисленные мясные наросты попадали на землю.

Не теряя инерции, сияние клинка полоснуло Е Цю по правому плечу – рука взлетела высоко вверх, фонтанируя кровью.

Тело Е Цю по инерции продолжало нестись вперед еще несколько чжанов, пока наконец со всего маху не врезалось в дворовую стену.

Грохот!

─ Молодой господин! – безмолвно вскрикнули несколько сородичей из клана Е. Е Сун закрыл глаза, слегка подражая телом.

Все кончено, потеряв руку, у него по крайней мере остался шанс сохранить жизнь.

Раз уж Цю-эр готов попросить прощения…

─ Ха-ха… – из развалин внезапно донесся глухой смех.

─ Ха-ха-ха-ха! – Е Цю отбросил завалившие его обломки и снова поднялся на ноги. Из раны на правом плече бурлила плоть, а сломанные кости росли наружу с видимой глазу скоростью.

Спустя всего лишь один вздох целая правая рука отросла заново.

─ Бесполезно. – он посмотрел на Юнь Хэна, и улыбка на его лицо была близка к безумию.

─ Я – сын Судьбы!

─ Пока Е Цю жив хоть на йоту, он будет непобедим! – Е Цю широко раскинул руки.

Хотя внешне он казался совершенно исцеленным, Юнь Хэн мог отчетливо ощутить, что принадлежащая «человеку» аура в его теле стремительно угасает.

Какая-то хаотичная, извращенная сила замещала его плоть и кровь.

Оставлять живого свидетеля дальше было уже небезопасно, а стоило этой силе окончательно выйти из-под контроля, как она могла задеть окружающих.

Е Цю решил, что тот наконец осознал разницу между ними, и самодовольно усмехнулся:

─ Теперь уже поздно бояться, покайся передо мной на коленях да отдай Юнь Лин…

─ Похоже, живым тебя оставлять нельзя. – мягко произнес Юнь Хэн.

Улыбка Е Цю застыла.

─ Чего? – Юнь Хэн неторопливо обхватил рукоять меча, и сомнения, возникшие из-за дела с системой, в этот миг рассеялись без следа.

Какова бы ни была система на теле Е Цю, прибыл ли он из другого мира подобно ему самому, но то, что стояло перед ними, уже не заслуживало называться человеком.

При нанесении удара мечом пустые мысли – худший враг.

Юнь Хэн закрыл глаза. В пучине его разума бесчисленные беспорядочные помыслы медленно опадали, словно пыль. Когда он открыл их вновь, в его глазах царила абсолютная ясность.

Сердце меча кристально чистое.

В сердце Е Цю внезапно хлынул поток сильнейшей тревоги.

─ Система! Обменяй защитное сокровище! Технику передвижения уровня Небес! Влей все очки в скорость!

─ Дзынь~ Недостаточно средств на балансе хозяина.

─ Как такое возможно? – выражение лица Е Цю резко переменилось.

─ Я только что заполучил десять тысяч духовных камней среднего качества!

─ Функция конвертации духовных камней учитывает лишь реально заработанное хозяином. Взятки, еще не поступившие на склад, в баланс не засчитываются.

─ Ничтожество! – мысленно выругался Е Цю. Видя, что Юнь Хэн по-прежнему стоит на месте, он стиснул зубы и снова привел в движение Летящего в небесах дракона.

Его правая рука стремительно раздулась, плоть продолжила множиться.

Однако на сей раз дракон даже не успел толком сформироваться, как фигура Юнь Хэна исчезла.

Е Цю почудилось, будто перед глазами мелькнуло, и Юнь Хэн уже оказался у него за спиной.

Длинный меч неизвестно когда вернулся в ножны.

Е Цю остолбенел.

─ И это все? А я-то думал, что за…

Юнь Хэн отпустил рукоять.

─ Рассечение клинков мельчайших пылинок. – промолвил он.

Легкий ветерок пронесся мимо, голос Е Цю оборвался на полуслове, и на его лбу проступила тончайшая кровавая нить.

Следом за ней на щеке, шее, груди и конечностях одновременно проявились тысячи тончайших следов от клинка, которые с абсолютной точностью рассекли его плоть, кости, меридианы и даньтянь.

Е Цю опустил голову и, словно изваяние, сложенное из песчинок, начал понемногу рассыпаться по ветру.

─ Система… – прошептал он.

─ Дзынь… – ледяной сигнал прозвучал в его голове.

─ Израсходованы все очки и талант в обмен на Тотем Бессмертия для проведения операции по захвату тела.

В следующий миг его тело окончательно превратилось в бесчисленные крошечные ошметки плоти, разлетевшиеся среди разбитых синих кирпичей.

Аура Е Цю полностью угасла, во дворе воцарилась мертвая тишина.

Е Сун стоял неподалеку, его губы судорожно подрагивали.

Он хотел взглянуть на внука напоследок, но на земле осталась лишь кучка кровавой пыли, истолченной ци меча, и было совершенно невозможно разобрать, какая часть принадлежала руке, а какая – голове.

В конце концов Е Сун опустил голову, и мутные слезы скатились из уголки его глаз.

Он не смел ненавидеть Юнь Хэна, да и не имел на это права.

В том, что Е Цю дошел до сегодняшнего дня, была вина каждого снисходительного к нему члена клана Е.

Если бы клан Е не видел в нем надежду на возрождение рода, не позволял ему копить зерно и богатства, притесняя простой люд, разве дошло бы дело до сегодняшнего дня?

─ Цю-эр… – ученики Зала правопорядка долго хранили молчание. Гуань Бао смотрел на Юнь Хэна с глазами, полными потрясения.

Аура Е Цю хоть и выглядела странной, но демонстрируемые им физическая сила и способность к восстановлению уже далеко превосходили уровень обычного Заложения основ.

Даже практику начальной стадии Золотого ядра едва ли удалось бы с ним совладать.

Один из учеников Зала правопорядка сглотнул слюну.

─ Разве старший брат Юнь Хэн… не только что прорвался к Золотому ядру? – тихо ответил другой:

─ Должно быть, так.

─ Почему мне кажется, что срубить Золотое ядро для него будет не намного труднее, чем зарубить Е Цю?

Гуань Бао помолчал немного.

─ О чем не следует спрашивать – не спрашивайте. – остальные тут же закрыли рты.

Юнь Хэн не обратил внимания на изумление окружающих, подошел к тому месту, где исчез Е Цю, и присел на корточки.

В самом центре кровавой пыли медленно мерцала серая точка света, напоминавшая дышащий глаз.

Юнь Хэн протянул руку ближе, и световая точка, словно почувствовав опасность, стремительно метнулась к его межбровью.

Цзинь!

В глубинах моря духов раздался ясный звон меча, и серая точка света исчезла в воздухе, даже не успев коснуться тела Юнь Хэна.

Ленивый голос Су Ваньъюань раздался из глубин его души:

─ Какая-то внемировая дрянь… маленький Юнь Хэн, подбирать всякую гадость не разрешается. – рука Юнь Хэна замерла в воздухе.

─ Старшая сестра знакома с этой штукой? – Су Ваньъюань была занята своими делами.

─ Сестра сейчас занята, приду к тебе ночью, о-о-у~ – Су Ваньъюань словно прихлопнула назойливую муху, и ее голос возник лишь на мгновение и исчез без следа.

Юнь Хэн уставился на место, где рассеялся черный дым, и его брови медленно сошлись.

Похоже, система, о которой говорил Е Цю, была куда сложнее, чем он предполагал.

После гибели Е Цю последние крошечные мысли о сопротивлении в клане Е тоже рассеялись без следа.

Люди добровольно сдавали сумки-хранилища, наперебой указывая расположение бухгалтерии и зернохранилищ.

Несколько управляющих ради снисходительного наказания даже затеяли драку прямо на месте, наперебой докладывая Зал правосудия о том, что Е Цю творил все эти годы.

─ Молодой господин приказывал людям перехватывать зерновые суда за пределами города!

─ Идея с повышением цен принадлежала второму господину, я лишь исполнял приказ и вёл записи!

─ Бай Си ежемесячно получал от клана Е триста лянов серебра, в его кабинете есть ещё одна двойная бухгалтерия!

─ Е Цю также приказывал насмерть забивать нескольких беженцев, воровавших зерно, их тела закопаны на кладбище бродяг в восточном пригороде…

Преступления всплывали одно за другим, и по мере того, как Гуань Бао слушал их, лицо его становилось всё холоднее.

─ Записать всё.

Адепты Зала правосудия действовали быстро: одна за другой полетели верёвки для задержания, связывая замешанных лиц в целую гирлянду.

Несколько зернохранилищ клана Е также были полностью опечатаны.

Когда тяжёлые двери амбаров отворились, все присутствующие погрузились в молчание.

Внутри зернохранилищ мешки с рисом громоздились горами, а в самой глубине лежало даже огромное количество прошлогоднего старого зерна. На поверхности некоторых мешков с рисом из-за слишком долгого хранения уже появились следы плесени.

Это зерно предпочитали оставлять в хранилищах гнить, но не выдавали для спасения простого люда в городе.

Один из адептов Зала правосудия засунул руку в мешок с рисом, и белоснежный отборный рис медленно посыпался сквозь его пальцы.

─ Твари.

– тихо выругался он.

Юнь Сн стоял снаружи дверей амбара с безмятежным выражением лица.

─ Сначала провести опись.

─ Годное в пищу зерно немедленно отправить на пункты раздачи зерна по всему городу.

─ Всё уже заплесневевшее зерно разложить отдельно, не смешивать с остальным.

Гуань Бао кивнул.

─ Понятно.

Он уже собирался распределить людей, когда один из адептов правосудия позади него внезапно спросил:

─ Старший соученик Юнь Сн, как поступить с оставшимися людьми клана Е?

Среди клана Е было множество замешанных лиц: от главы клана, управляющих до стражников и счетоводов, почти половина так или иначе участвовала в накоплении зерна и завышении цен.

Но в то же время среди клана Е оставалось немало детей, некоторые из которых были совсем малы и совершенно не понимали, что произошло в доме.

Были и некоторые родственники из боковых ветвей, которые давно отошли от дел клана Е, жили собственным ремеслом и никогда не участвовали в зерновом бизнесе.

Нельзя же было просто из-за того, что у них фамилия Е, привязать всех и утащить в секту Юньмэн.

Юнь Сн посмотрел неподалёку.

Около полусотни женщин и детей клана Е были собраны во дворе, несколько малышей жались к материнским объятиям, а на их лицах застыл страх.

Самой младшей девочке среди них было от силы года четыре-пять; она, казалось, вовсе не понимала, что происходит, зная лишь одно: все те старшие, что обычно выглядели столь грозно, теперь были связаны верёвками.

В ручке девочки всё ещё зажато кусок надкусанного дважды османтусового пирожного, в то время как бесчисленные беженцы за городом не могли съесть даже горсти мякины, смешанной с песком.

Юнь Сн на мгновение умолк.

─ Тщательно проверить каждого человека в клане Е.

─ Тех, кто прямо участвовал в этом деле, знал о происходящем и извлекал выгоду, – взять под стражу вместе и ожидать суда.

─ Что же до тех детей и сородичей, которые действительно ничего не ведали…

Обитатели клана Е затащили дыхание.

─ Позволить им жить вместе с теми родственниками, кого это ещё не коснулось.

В глазах нескольких женщин промелькнуло удивление, но в следующее мгновение тон Юнь Сна переменился.

─ Однако земли, лавки, усадьбы и золото с серебром, принадлежащие клану Е, подлежат полной конфискации.

─ За исключением двух смен одежды и трёхдневного запаса провизии на каждого человека, ничего с собой уносить не дозволяется.

─ Всех сородичей замешанного клана изгнать из Чуньчэна.

Одна из женщин клана Е не удержалась и подняла голову.

─ Бессмертный мастер, мы никогда не участвовали в зерновом бизнесе!

─ Все те дела творили глава клана и Е Цю, к нам они не имеют никакого отношения. Раз вы уже установили, что мы невиновны, зачем же отбирать наше имущество?

Юнь Сн холодно произнес:

─ Та одежда, что вы носите сегодня, усадьба, в которой вы живёте, пирожные, которые вы едите, – разве всё это построено не на этих землях и не на этом зерне?

─ Вы, возможно, никогда собственными руками не ударили простолюдина и сами не отдавали приказов о повышении цен в зерновых лавках.

─ Но всё то, чем вы наслаждались, – это кровь, которую клан Е выкачал из простого народа.

Несколько женщин опустили головы.

Голос Юнь Сна вовсе не звучит сурово.

─ Я не стану бросать детей в темницу лишь за грехи, совершенные их отцами. Но это вовсе не значит, что они могут продолжать почивать на богатствах, добытых преступным путём.

─ Даже если вы сами никогда не вершили зла, эта вина всё равно не обойдет вас стороной.

─ С сегодняшнего дня клан Е прекращает существование, и вы вольны вновь начать жизнь собственным трудом.

─ Что же до этого имущества…

Юнь Сн посмотрел на забитые зерном склады.

─ Оно изначально должно было вернуться к жителям Чуньчэна.

Никто из людей клана Е больше не посмел раскрыть рот.

─ Увести.

Верёвки для задержания резко натянулись, и замешанные лица клана Е были партиями выведены адептами Зала правосудия из резиденции.

В делах семей Чжан, Чжоу и Чэнь всё шло столь же гладко. Обывательские кланы, не имеющие за душой практиков сферы Золотого Ядра, перед лицом Зала правосудия секты Юньмэн вовсе не имели почвы для сопротивления.

К сумеркам все двенадцать пунктов раздачи зерна в Чуньчэне открылись, мешки с продовольствием вывозились из хранилищ четырёх великих кланов, и над длинными улицами вновь поднялся дым от очагов.

Перед первыми открытыми навесами для раздачи каши и вовсе выстроились длинные очереди.

Лю Яньяо стояла перед железным котлом высотой в полчеловека, с деревянным половником в руке, медленно помешивая рисовую кашу внутри.

Её подлинная внешность была скрыта: волосы сделались обыкновенными чёрными, а белая и нежная кожа также скрыта под техникой отвода глаз, щёки выглядели запылёнными, словно у простой крестьянки, каких полно повсюду.

Грубые полотняные одежды на её теле широки и просты, а те две чересчур заметные горные вершины на груди также временно подавлены ею с помощью тайного искусства.

─ Помедленнее, хватит на всех.

Лю Яньяо протянула пиалу с рисовой кашей стоявшему перед ней старику.

Каша сварилась очень жидкой, в котле, помимо рисовых зёрен, добавлены еще несколько видов мягких лекарственных трав, способных помочь людям, долго голодавшим, восстановить жизненные силы.

В конце концов, если позволить этим бедствующим сразу объесться мясом и рыбой, это скорее повредило бы их желудкам и кишечнику.

Старик держал пиалу с кашей обеими руками, его глазные впадины покраснели.

─ Благодарю девушку.

Лю Яньяо улыбнулась.

─ Не меня благодарите, зерно и так ваше.

Старик, казалось, ничего не понял, лишь осторожно держа пиалу с кашей и направляясь в сторону.

Мальчик лет семи-восьми следовал по пятам за ним.

Мальчик исхудал так, что остались одни обтянутые кожей кости, но глаза его прямо вперились в железный котел.

Лю Яньяо наполнила пиалу каши и положила поверх неё ещё один небольшой кусочек пирожка из духовного риса.

Мальчик сглотнул слюну, но не взял её сразу.

─ Старшая сестрица.

─ Можно мне налить ещё одну миску?

─ Она не может идти, лежит вон там.

Лю Яньяо посмотрела туда, куда указывал его палец: на соломенной циновке у угла улицы лежал маленький ребёнок с восково-желтым лицом.

Движения руки Лю Яньяо на миг замерли.

─ Возьми обе миски, а как поедите, приходите вставать в очередь снова.

Мальчик изо всех сил кивнул.

─ Спасибо, сестрица! –

он с обеими пиалами в руках осторожно направился к углу улицы.

Лю Яньяо провожала взглядом его спину, словно сквозь туман видя саму себя много лет назад.

Тогда она тоже держала в руках пол-лепешки с плесенью, желая оставить её тяжелобольной матери.

Вот только мать в конце концов так и не смогла поесть.

Лю Яньяо опустила голову и продолжила помешивать рисовую кашу. Жар поднимался из котла, размывая проблеск влаги, что промелькнул на дне её глаз.

─ Следующий.

Ночная пелена постепенно опускалась, и беспорядок в Чуньчэне мало-помалу улаживался.

Юнь Минь осталась в Ведомстве инспекции упорядочивать бухгалтерские книги, выдернув из сто четырнадцатого отряда несколько адептов, искусных в письменном деле и формациях, чтобы напролёт всю ночь проводить ревизию денежных потоков между четырьмя великими кланами и чиновниками.

Большинство прежних чиновника Ведомства инспекции уже угодили в тюрьму, а те немногие оставшиеся, даже если и не участвовали во взяточничестве, давно были отстранены Бай Си от дел, так что поднять на ноги весь Чуньчэнь в мгновение ока они не могли.

И тогда Юнь Минь напрямую в качестве личной ученицы пика Сяояо разослала предписания в окрестные городки.

Назначив помощника уездного начальника镇 Цинши временно исполнять обязанности главы ведомства регистрации домохозяйств Чуньчэна, назначив инспектора镇 Коукоу взять под свой контроль оборону города, а также позаимствовав у трех соседних городов более десятка чиновников, отвечающих за подсчёт населения, распределение зерна и восстановление торговых путей.

Сама же Юнь Минь уселась на прежнее место Бай Си, листая досье одно за другим.

─ В пункте раздачи каши на западе города не хватает лекарственных трав, взять их из аптекарского склада Ведомства инспекции.

─ В зернохранилище клана Е обнаружено три тысячи мешков плесневелого риса – опечатать, дожидаясь решения старшего соученика о том, как с ними поступить.

─ У северных городских ворот обнаружены два торговых каравана, пожелавших бежать, воспользовавшись смутой, – задержать груз, тщательно проверить личности.

Приказы отдавались один за другим без малейшей путаницы.

Не прошло и полдня, как в Чуньчэне, едва не рухнувшем в пропасть, вновь установился базовый порядок.

Ван Лэй сидел неподалёку, перед ним громоздились бумаги высотой в полчеловека.

Он беспрерывно разбирал дела уже несколько часов кряду, но ничуть не чувствовал усталости.

Еще до сегодняшнего дня он был всего лишь простым разнорабочим в травяном саду. Самой большой его заботой каждый день было то, сколько пучков лекарственных трав снова сгрызли духовные кролики, которых разводил старейшина. Теперь же он временно исполнял обязанности министра распорядительных дел Чуньчэна, управляя жизнями десятков тысяч простых людей.

Изменения в человеческой жизни происходят столь стремительно, что к ним поистине невозможно подготовиться заранее.

На другом конце улицы Юнь Сн вместе с Гуань Бао инспектировал последнее зернохранилище.

Повсюду в городе поднимался дым от очагов, а в некоторых из прежде запертых торговых лавок вновь распахнулись двери.

Ночная мгла окутала Чуньчэнь, огоньки зажглись один за другим. Всё, казалось, двигалось к лучшему.

В то же самое время.

В диких землях в нескольких десятках ли от Чуньчэна.

Лунный свет падал на рощу сухих деревьев, и пальцы лежавшего в грязи тела вдруг слегка дрогнули.

В следующее мгновение этот человек резко распахнул глаза.

─ Ха-а… –

он перевернулся на колени, тяжело и часто задыхаясь, его грудь бурно вздымалась, а пот непрерывными капельками струился по щекам.

У него было до крайности чужое лицо: с темной кожей, тяжелыми надбровными дугами, а на теле надета испачканная грязью короткая одежда охотника.

И всё же сознание, укрытое в этом теле, принадлежало тому человеку, что должен был умереть в резиденции клана Е.

Е Цю.

Он опустил голову, разглядывая чужие ладони, и на дне его глаз проступил ещё не рассеявшийся страх.

Если бы система в самый последний момент не потратила все очки и способности на обмен тотема бессмертия, его душа, пожалуй, действительно развеялась бы прахом.

Е Цю пластом лежал на земле, долго приходя в себя.

─ Какая же… жуткая тварь…

─ Ой… а вот и внезапно появившийся братик.

Сладкий и нежный голос раздался за спиной.

У Е Цю волоски на теле встали дыбом, и он резким прыжком сорвался с места.

─ Кто?!

Он развернулся и принял оборонительную стойку, скрестив руки на груди, однако изнутри тела докатилась лишь волна раздирающей острой боли.

В этом теле едва набрался третий уровень Заложения основ, меридианы были узки, ци и кровь слабы, а духовной силы в даньтяне и вовсе оставалось жалкие крохи.

Не говоря уже о том, чтобы применить «Парящего дракона в небесах», даже на создание крошечного огненного шара у него не хватило бы сил – он тут же начал бы харкать кровью.

Если вдруг прибывший – это погоня, отправленная сектой Юньмэн… В глазах Е Цю мелькнуло свирепое выражение.

Даже ценой повторного повреждения духовной души необходимо пробиться с боем и найти выход к жизни!

Однако, стоило ему разглядеть пришедшую, как руки, замершие перед грудью, медленно опустились.

При лунном свете возле сухого дерева стояла прислонившаяся женщина. На вид ей было чуть за двадцать, короткие розовые волосы спадали по сторонам лица, и несколько прядей легко покачивались на ночном ветру.

Ее глаза алели, подобно крови, но выглядели вовсе не свирепо – напротив, слегка приподнятые уголки глаз придавали им завораживающую, чарующую манящую истому.

Женщина была облачена в короткое алое платьице, ворот которого лишь едва прикрывал изгибы груди, а тонкая талия и белоснежные длинные ноги по большей части оставались обнаженными.

Талию обвивали несколько тонких золотых цепей, издававших при каждом ее легком шаге приятный мелодичный звон.

Фигура ее была соблазнительной и округлой, а в каждом движении чудилось стремление намеренно привлечь мужские взгляды.

Бдительность в глубине души Е Цю тут же рассеялась больше чем наполовину, и его кадык дернулся.

Какая жгучая женщина, она наверняка превосходит тех тщательно отобранных служанок из клана Е в бесчиснное количество раз.

Избранник небес спасся из пасти смерти и, едва придя в себя, встретил в диких землях красавицу.

Разве это еще не очевидно? Появившаяся женщина несомненно была новой героиней, специально устроенной небесами в награду ему!

Е Цю завел руки за спину, слегка приподнял подбородок, стремясь неземным и глубоким обликом компенсировать недостатки собственной внешности.

─ Девушка, не бойся, я не какой-нибудь злодей.

Розововолосая женщина моргнула.

─ Хэ-эр и не боится.

Ступая по мягкой листве, она легко приблизилась к Е Цю, и ветер принес с собой волну сладковатого, сокровенного аромата.

Е Цю едва успел вдохнуть его, как почувствовал, что ци и кровь по всему телу забурлили, а прежде ослабленный дух ощутимо взбодрился.

Женщина с любопытством оглядела его.

─ Хэ-эр просто удивлена: в этих диких местах обычно даже охотники редко ходят, а братик вдруг вылез прямо из-под земли. Уж не редисочный ли ты дух, тысячелетиями занимавшийся самосовершенствованием?

Выражение мудрой отрешенности на лице Е Цю чуть дрогнуло.

─ Чушь.

─ Я – истинный практик рода человеческого.

─ Просто я практиковал некое высшее искусство побега и в спешке не рассчитал точку приземления.

Розововолосая женщина легко прикрыла алеющие губы ладонью.

─ Вот оно как, братик просто невероятен.

В ее голосе слышалось чистейшее восхищение, и на душе у Е Цю мгновенно стало куда спокойнее.

Именно такой и должна быть нормальная реакция героини при встрече с Избранником небес.

Те люди из клана Е слепы на глаза, Юнь Хэн беззастенчиво пользовался тем, что превосходил его в силе, а Юнь Лин и вовсе никогда не удостаивала его даже взглядом.

Когда он возродится вновь и вернется с этой женщиной в секту Юньмэн, те люди наконец поймут, чего именно они лишились!

Розововолосая женщина склонила голову набок.

─ А почему братик оказался здесь совсем один?

Е Цю тяжело вздохнул.

─ Об этом долго рассказывать.

Он устремил взгляд на ночное небо вдаль, и в его глазах проступили три части печали, три части беспомощности и четыре части глубокомыслия.

─ Изначально я происходил из знатного рода и обладал природным талантом, с малых лет являя миру поразительное величие. Беда лишь в том, что в подлунном мире слишком много посредственностей, и всегда найдутся так называемые гении, завидующие моим способностям.

─ Несколько дней назад один старый недруг, пользуясь тем, что упражняется на несколько лет дольше меня, втайне сговорился с Залом правопорядка и напал на меня толпой.

─ Из уважения к товарищам по секте я сдерживался во всем. Кто же знал, что он столь подл и бесстыден и совершит вероломное нападение, пока я не готов.

Е Цю опустил голову и бросил взгляд на незнакомое тело.

─ В конце концов, хотя мне и удалось вырваться из пасти смерти благодаря высшей потайной технике, я временно лишился修为.

Алые глаза розововолосой женщины слегка блеснули.

─ Выходит, брата подло предали, этот негодяй и вправду перешел все границы.

─ Точно так же.

Е Цю стоял, заложив руки за спину.

─ Сражайся мы честно, одной рукой подавил бы его.

Глаза розововолосой женщины засияли.

─ Тогда братик должно быть тот самый легендарный непревзойденный гордый гений?

Уголки губ Е Цю медленно поползли вверх – наконец-то хоть кто-то разглядел его величие.

─ Непревзойденным гордым гением меня не назвать.

Он с показной скромностью покачал головой.

─ Однако за мной и впрямь тянется великая удача.

─ Любые трудности в этом мире – лишь испытания на моем пути к совершенству.

─ Ведь я – Избранник небес, просто по неосторожности преданный старым недругом и случайно заброшенный сюда.

Розововолосая женщина сложила руки на груди.

─ Избранник небес… как же это потрясающе, братик.

Последние следы сомнений в сердце Е Цю окончательно исчезли.

Прекрасная женщина, случайно встреченная в диких землях, услышав четыре слова «Избранник небес», не только не усомнилась, но тут же одарила его взглядом, полным благоговения.

Если это не героиня, то кто же?

Розововолосая женщина подалась к нему на полшага.

─ Меня зовут Шуй Хэ-эр, я одинокая странница без кола и двора.

─ Отправляясь в путь на этот раз, я хотела навестить дальнюю родственницу неподалеку от секты Юньмэн.

─ Только вот Хэ-эр никогда прежде там не бывала.

Она слегка прикусила нижнюю губу, и в ее алых глазах застлалась тонкая пелена влажной дымки.

─ Не знает ли братик какого-нибудь способа помочь?

Чудесное имя.

И сама прекрасна, и имя звучит красиво.

Е Цю незамедлительно произнес:

─ Какое совпадение, я как раз собираюсь отправиться в секту Юньмэн, чтобы проситься в ученики и постигать мастерство.

В глазах Шуй Хэ-эр мелькнул и тут же скрылся странный отблеск.

─ Проситься в ученики и постигать мастерство?

Е Цю не заметил ничего.

─ Именно так.

Ныне он потерял прежнее тело Е Цю, а именная бирка и пространственный мешель остались в клане Е. Даже если он вернется в секту Юньмэн, доказать, что он является внешним учеником пика Сяояо, не удастся.

Самым надежным способом было под новой личиной заново вступить в секту Юньмэн. А когда система восстановится, вернуть себе все принадлежащее по праву шаг за шагом.

Что же до одаренности этого тела… Е Цю ничуть не беспокоился.

Покуда есть система, одаренность лишена всякого смысла. Другие надрываются в тренировках, ему же достаточно лишь распределять очки.

В этом и заключается разница между Избранником небес и обычным человеком.

Е Цю посмотрел на Шуй Хэ-эр и серьезно сказал:

─ Однако отсюда до секты Юньмэн путь неблизкий, добрых пять-шесть сотен ли. Сестрица столь прекрасна, отправляться в дорогу в одиночку – боюсь, повстречаешь опасность.

Говоря это, он одновременно озарил ее мягкой улыбкой.

Шуй Хэ-эр и впрямь не разочаровала его.

─ И что же делать?

Она протянула белоснежные руки, легонько обхватив Е Цю за руку, и с обеих сторон ощутимо прижалась мягким пышным телом.

Тело Е Цю мгновенно окостенело, но Шуй Хэ-эр, казалось, ничего не заметила и лишь крепче прижалась к его руке.

─ Хэ-эр ведь всего лишь слабая женщина, если встретятся горные разбойники, дикие звери или злоумышляющие практики, боюсь, у меня даже сил на сопротивление не останется.

Она слегка приподняла голову, и в ее алых глазах читалось сплошное упование.

─ У братика ведь наверняка найдется способ защитить Хэ-эр, верно?

Е Цю почувствовал лишь, как поток ци и крови ударил в самую макушку, и без того не слишком ясная голова превратилась в сплошное месиво.

И правда, все прежнее было лишь прологом, а сюжет, уготованный Избраннику небес, по-настоящему начался только теперь!

Е Цю легко кашлянул.

─ Не бойся, сестрица, пока я здесь, никто не посмеет причинить тебе вреда.

─ Пусть сейчас уровень моей силы невысок, на самом деле я лишь временно утратил прежнюю ступень.

─ Пройдет совсем немного времени, и я снова обрету Заложение основ, а то и прорвусь к Золотому ядру.

Шуй Хэ-эр тихонько ахнула.

─ Золотое ядро? Братик так молод, а уже прикоснулся к граням Золотого ядра? Ступени цзиньдань?

Выражение лица Е Цю стало еще более надменным.

─ Золотое ядро – всего лишь начало.

─ Мое будущее воображение обычных практиков не в силах постичь.

─ Зарождающаяся душа, Превращение божества, Пересечение скорбей… передо мной все это лишь вопрос времени.

Шуй Хэ-эр моргнула.

─ Значит, и Хэ-эр в будущем сможет жить в достатке рядом с братиком?

─ Разумеется.

Без малейших колебаний произнес Е Цю:

─ Когда я воцарюсь над миром, каждый, кто помог мне сегодня, обретет высшую благодать. Если сестрица пожелает сопровождать меня в пути, я уж точно не обижу тебя.

─ Братик так добр.

Шуй Хэ-эр прижалась щекой к его плечу.

Ночной ветер пронесся по лесу сухих деревьев, ветви задевали друг друга, рождая низкий заунывный стон.

Хрупкое тело Шуй Хэ-эр слегка задрожало.

─ Братик, в этой глуши так холодно…

Она подняла голову, и ее щеки окрасились легким румянцем.

─ Может Хэ-эр обнять братика, чтобы согреться?

В сердце Е Цю бушевало бешенство восторга, однако внешне он по-прежнему хранил видимость сдержанности.

─ Мужчина и женщина не должны касаться друг друга при передаче вещей.

─ Однако здесь и впрямь холодно, да и уровень ци сестрицы невелик.

─ Если речь лишь о том, чтобы согреться, то, пожалуй, можно.

Не успели стихнуть слова, как Шуй Хэ-эр бросилась в его объятия, заполнив их собой целиком – теплом, ароматом и нежностью.

Е Цю рефлекторно расставил руки и крепко прижал ее к себе.

Тайный аромат непрерывным потоком вливался в его ноздри, и этот запах казался наделенным какой-то особой чарующей силой, от которой его дух распалялся все сильнее, в то время как тело постепенно обмякало.

─ Братик, ─

мягко произнесла Шуй Хэ-эр:

─ что мы теперь будем делать?

─ Ибать! [*]

Е Цю глубоко вдохнул аромат.

Он даже мысленно поблагодарил Юнь Хэна: если бы тот не разрушил его прежнее тело, разве встретил бы он здесь Шуй Хэ-эр?

Лишиться статуса молодого господина клана Е ради обретшейся по собственной воле героини, что сама бросается в объятия.

Если вдуматься, сделка выглядит не такой уж убыточной.

Шуй Хэ-эр ощутила, как его дыхание становится все более частым, и в уготках ее губ незаметно промелькнула соблазнительная улыбка.

Неизвестно, сколько прошло времени, но Е Цю почувствовал, что ноги его стали ватными, а остатки духовной силы в даньтяне окончательно истощились. И даже из глубин духовной души накатила волна опустошающей усталости.

Он наконец-то ощутил неладное, придержал Шуй Хэ-эр за плечи и выдавил из себя натянутую улыбку:

─ Добрая сестрица… давай на сегодня на этом закончим. Спешить надо в дорогу, у нас еще столько времени впереди…

Шуй Хэ-эр не разжала объятий, напротив – вытянула тонкий нефритовый палец и легко уперлась им ему в губы.

─ Хи-хи… –

Мелодичный смех раскатился по лесу высохших деревьев, а в некогда нежном и зависимом выражении лица Шуй Хэ-эр постепенно проступило изрядное количество насмешки.

В сердце Е Цю внезапно поднялось дурное предчувствие.

─ Сестрица? –

Шуй Хэ-эр прищурила глаза.

─ А вот и нет.

Она легко провела языком по уголку губ, и голос ее оставался таким же приторным, но от него у Е Цю кровь застыла в жилах.

─ Е Цю…

Зрачки Е Цю резко сузились, и не успел он раскрыть рот, как женщина, словно что-то вспомнив, с улыбкой исправилась:

─ Ах, нет, твое настоящее имя – Лю Лу.

Ее ладонь легко опустилась на грудь Е Цю, и тот с ужасом обнаружил, что полностью утратил способность двигаться, и даже призвать систему больше не в силах.

Шуй Хэ-эр приблизилась к самому его уху, и горячее дыхание легко защекотало мочку.

─ Братик Лю Лу, а «система»… что это значит?

Голос Шуй Хэ-эр по-прежнему звучал сладко и мягко, но для Лю Лу он прозвучал подобно грохоту внезапного грома.

Его зрачки сузились, а прежде затуманенный разум вмиг прояснился.

─ Ты…

Лю Лу инстинктивно попытался оттолкнуть сидящую перед ним женщину, но стоило его рукам приподняться, как они бессильно опали вниз.

Шуй Хэ-эр по-прежнему ласково прижималась к его груди, ее белоснежные руки мягко обвивали его талию, а на лице все еще играла нежная и сладкая улыбка.

Однако Лю Лу больше не чувствовал ни малейшего намека на романтику.

Он опустил взгляд на свое тело: некогда вполне крепкое телосложение охотника теперь усохло настолько, что кожу обтягивали одни лишь кости.

Его жизненная сила, духовная энергия и даже сама первооснова духа – все было выпито досуха за те жалкие мгновения.

─ Ты…

Лю Лу с трудом приоткрыл рот, но из горла вырвалось лишь несколько хриплых звуков.

Шуй Хэ-эр подняла голову и легко коснулась пальцем его межбровья.

─ Тш-ш, не мешай Хэ-эр.

Воспоминания одно за другим проносились перед глазами Шуй Хэ-эр; она прищурила алые зрачки, и улыбка на ее лице становилась все шире.

─ Хм-м, вот оно как.

─ Братец Лю Лу из другого мира, спасенный системой перед самой казнью.

─ А затем захвативший тело Е Цю и ставший так называемым сыном судьбы.

Ее кончик пальца легко скользнул по ввалившейся щеке Лю Лу.

─ У него даже есть конвертация сокровищ в духовные камни и магазин очков, как забавно.

Лю Лу в упор смотрел на нее, но его веки неуклонно тяжелели.

─ Ой, братец Лю Лу оказывается еще и дрался с Юнь Хэном.

Шуй Хэ-эр легко облизала уголок губ.

─ Так он уже прорвался к Золотому ядру.

─ Причем его剑意 [меч-намерение] куда чище, чем в донесениях.

─ Неудивительно, что старшая сестра нацелилась на него.

Она склонила голову набок и задумалась.

─ С характером старшей сестры, она наверняка уже оставила на нем свою метку, верно? В конце концов, все эти праведники такие фальшивые~

Лю Лу исчерпал последние силы, отчаянно пытаясь позвать систему.

Но в глубинах моря сознания царила мертвая тишина.

Шуй Хэ-эр опустила голову, приближаясь к его лицу.

─ Эй же, не закрывай глаза, братец.

Она большим пальцем аккуратно приподняла уже смыкающиеся веки Лю Лу.

─ Если закроешь… то больше их уже не откроешь~

Последняя искорка света в глазах Лю Лу угасла, и Шуй Хэ-эр протянула один палец, легко толкнув его в грудь.

─ Прощай, братец-сын судьбы.

Порыв ночного ветра пронесся мимо, и тело Лю Лу, иссохшее до состояния обтянутого кожей скелета, словно выжженный тысячелетиями ветром сухой лист, в мгновение ока полностью обратилось в прах.

Шуй Хэ-эр осталась стоять на прежнем месте и медленно прикрыла глаза; серая точка света парила в глубинах ее моря сознания.

Неужели это та самая система, о которой говорил Лю Лу?

Шуй Хэ-эр протянула духовное чувство и попыталась осторожно коснуться ее.

Серая точка света резко всколыхнулась, и в ее голове раздался голос.

Только вот голос этот больше не был холодным, жестким и наполненным современной механикой, каким его помнил Лю Лу; напротив, он походил на голос старого ученого, пробудившегося от глубокой древности.

─ Благостно. Бренный остаток Лю Лу полностью обращен, получена одна пилюля поддержания красоты.

Шуй Хэ-эр открыла глаза, и из серой точки света медленно выплыла бело-розовая пилюля, опустившись ей на лаждонь.

Пилюля была гладкой, как нефрит, и источала едва уловимый тонкий аромат; Шуй Хэ-эр поднесла ее к лунному свету, внимательно разглядывая.

─ И правда конвертирует?

Интерес в ее глазах вспыхнул с новой силой, и старческий голос зазвучал снова.

─ О дева, раз приняла ты эту связь, должна понести и эту карму.

─ Покорись же своим желаниям.

─ Грабь, поглощай, владей – все в этом мире может стать твоим топливом на пути к Великому Дао.

Шуй Хэ-эр поиграла пилюлей поддержания красоты и с улыбкой спросила:

─ Звучит вроде бы круто.

─ Имеется новое поручение для тебя.

Шуй Хэ-эр слегка повела брорью.

─ Выкладывай, послушаю.

Серая точка света чуть качнулась, и строчки архаичных золотых иероглифов медленно проступили в ее море сознания.

─ Задание для новичка –

…

События развивались на два фронта.

В Чуньчэне раздачу последнего котла рисовой каши завершили.

Длинная очередь перед навесом для раздачи еды постепенно редела; несколько временно нанятых патрульной службой работников мыли деревянные бадьи, большие половники и пиалы.

Лю Яньяо сидела на низком табурете у навеса, ее маскировочная техника еще не была развеяна. Щеки были покрыты пылью, а черные длинные волосы небрежно стянуты сзади веревкой.

Зато на руках у нее прибавилась худенькая девочка.

Ребенку было около пяти-шести лет, телом она была легка, как пучок сухой травы, и одета в явно великоватую старую одежду сплошь в заплатках на манжетах и вороте, а щеки слегка ввалились от долгого недоедания.

Лю Яньяо держала пиалу с рисовой кашей, зачерпнула пол-ложки и поднесла к губам девочки.

─ Съешь еще ложечку.

Девочка крепко сжала губы и покачала головой.

Лю Яньяо терпеливо произнесла:

─ Она не горячая.

Девочка по-прежнему никак не реагировала и тихо сидела на коленях у Лю Яньяо, глядя на уже потухший очаг вдалеке.

Когда Юнь Хэн возвращался из клана Е, он застал именно эту картину, а позади него шли Гуань Бао и несколько учеников Зала правопорядка.

Все они конвоировали последних замешанных в деле управляющих, намереваясь препроводить их в темницу патрульной службы.

Увидев Юнь Хэна, Лю Яньяо словно наконец обрела опору.

─ Старший брат. ─ она поднялась, прижимая к себе девочку. ─ Этот ребенок отказывается есть.

Юнь Хэн подошел к ним вплотную.

─ Тебе нездоровится?

Лю Яньяо легко покачала головой.

─ Я уже проверила.

─ Она просто слишком долго голодала, ее тело немного ослабло, тяжелых внешних травм нет.

─ Но как бы я ни уговаривала, она не хочет открывать рот.

Юнь Хэн посмотрел на малышку и протянул руку, чтобы легко погладить ее иссохшие желтые волосы.

─ Почему же ты не кушаешь?

─ Сегодняшняя каша очень вкусная.

─ Если ты будешь вечно голодать, твоя матушка станет волноваться.

Глаза девочки медленно повернулись, и она наконец посмотрела на Юнь Хэна, ответив тоном, до оцепенения ровным:

─ Моя матушка умерла от голода.

Рука Юнь Хэна замерла в воздухе.

Руки Лю Яньяо, обнимавшие девочку, чуть сильнее сжались.

Всего лишь простая фраза – но она без предупреждения рассекла ту незажившую рану в ее собственных воспоминаниях.

Лю Яньяо приоткрыла рот, и голос ее прозвучал гораздо тише обычного:

─ Тогда… а что с остальными дома?…

Девочка посмотрела на нее.

─ У меня дома никого не осталось.

к

Лю Яньяо окончательно умолкла и прижала девочку еще крепче.

Она научилась обманывать людей улыбкой, искусно манипулировать мужскими желаниями, а еще не моргая встречать лицом к лицу смерть.

Но в этот самый миг этот ребенок на руках всего двумя фразами превратил ее обратно в ту бездомную маленькую девочку из прошлых лет.

Юнь Хэн протянул обе руки.

─ Дай я подержу, посмотрю.

Лю Яньяо ничего не ответила, и Юнь Хэн аккуратно перехватил ребенка.

В первое же мгновение, стоило ей оказаться на руках, его брови нахмурились.

Слишком легкая: сквозь тонкую одежду он отчетливо ощущал каждую выпирающую косточку.

Юнь Хэн слегка взвесил ее на руках, помолчал пару мгновений, затем вернул обратно Лю Яньяо и, погрузившись в молчание, дважды прошелся туда-сюда.

Гуань Бао следовал за ним по пятам, не смея даже громко выдохнуть.

Юнь Хэн наконец остановился и достал из-за пояса жетон главы пика Сяояо.

Серебряная луна висела высоко в небе, и девять узоров меча вспыхнули один за другим.

─ Соединить с Залом правопорядка. ─ сжав жетон главы пика, произнес Юнь Хэн, пока голос «Пиксио» не передался в ответ.

─ Цзинь Дали.

─ Тех спекулянтов зерном, коррумпированных чиновников и замешанных управляющих, пойманных сегодня…

─ Мы немедленно обезглавим всю эту компанию на площади на потребу толпе!

На другом конце передающего жетона воцарилось мглечание, а затем из него донесся звук перекладываемых Цзинь Дали бумаг.

─ Зал правопорядка уже создал временную судебную коллегию.

─ Бухгалтерские книги, показания и камни памяти, присланные из Чуньчэна, приводятся в порядок.

─ Главным виновникам, непосредственно повинным в гибели людей, вынесут приговор самое позднее завтра в полдень.

Юнь Хэн нахмурился.

─ Слишком медленно.

─ Это уже предельная скорость Зала правопорядка, ─

раздраженно бросил Цзинь Дали:

─ Нельзя же так, чтобы ты там схватил одного, а я здесь обезглавил другого.

─ Перед казнью по меньшей мере необходимо сверить личности, статьи обвинения и улики.

─ Если вдруг убьют не того человека, то как Залу правопорядка дальше работать?

Юнь Хэн на мгновение замолчал.

─ Тогда пусть будет завтра в полдень.

─ Мало того, мы должны широко распространить это дело по всем мирским владениям пика Сяояо.

─ В каждом городе, каждом уезде и в каждом селении должны быть расклешены объявления.

Его голос постепенно холодел.

─ Известить всех.

─ Отныне каждый, кто пользуется бедствиями для накопления зерна, перекрывает пути поставок продовольствия и умышленно вызывает голод…

─ При наличии неопровержимых улик подлежит немедленной расправе.

На другом конце жетона снова на какое-то время воцарилась тишина, после чего Цзинь Дали медленно произнес:

─ Ты хочешь убить курицу, чтобы напугать обезьян.

─ Нет.

Юнь Хэн покачал головой.

─ Я просто хочу, чтобы те мерзавцы, что собрались разбогатеть на голодной смерти людей, поняли: человеческая жизнь не товар для сделки. Прежде чем совать куда-то руки, им лучше хорошенько подумать, стоят ли их головы тех серебряных монет.

─ Ладно, ─

решительно заявил Цзинь Дали:

─ Завтра в полдень казнь на Восточном рынке Чуньчэна.

─ Зал правопорядка сохранит полное дело, все обвинения будут зачитаны публично.

Юнь Хэн убрал жетон главы пика обратно на пояс.

Возле навеса с кашей Лю Яньяо по-прежнему обнимала девочку. Малышка прижалась к ее груди, и хотя ее взгляд все еще оставался остекнелым, она больше не сопротивлялась миске с рисовой кашей.

В глубине глаз Лю Яньяо мелькнула искорка радости.

─ Старший братец, она поела.

Юнь Хэн тоже вздохнул с облегчением.

─ Корми понемногу, она слишком долго голодала, нельзя за раз съедать слишком много.

─ Угу.

Лю Яньяо опустила голову и зачерпнула еще ложку рисовой каши.

Она слышала весь недавний диалог Юнь Хэна с Цзинь Дали.

Казнить торговцев зерном, разослать известие во все мирские владения, установить черту, которую никому и никогда не позволено переступать.

Но Юнь Хэн просто увидел этого ребенка, увидел тех, кто умер от голода, и решил, что кое-какие вещи не должны продолжать происходить.

Лю Яньяо молча смотрела на него: этот старший ученик действительно не похож на остальных адептов праведного пути.

Она видела слишком много благородных мужей, у которых на словах одна лишь человечность и справедливость. Кукульники равнодушны к жизни и смерти смертных, сильные топчут слабых, и все считают это само собой разумеющимся – в конце концов, этот мир изначально живет по закону джунглей.

А то, что Юнь Хэн делает сейчас, и вовсе до смешного наивно.

Из-за нескольких простолюдинов, чья жизнь длится едва ли несколько десятков лет, восстать против четырех великих семей, устроить чистку в Зале распорядителей внешнего двора, да еще и установить правило, которое неизбежно затронет интересы бесчисленных людей.

Глупо, наивно, полное непонимание законов выживания в мире бессмертных.

Лю Яньяо должна была бы именно так его оценить, однако, глядя на девочку в своих объятиях, она вдруг почувствовала, как у нее защипало в глазах.

Если бы много лет назад нашелся такой же глупый человек, который пришел в ту деревню; если бы кто-то захотел ради жизней нескольких смертных ворваться в амбар местного богатея; если бы кто-то нашелся сказать секте Ухай, что тех, кого они считают букашками, точно так же нельзя убивать просто так.

Разве отец тогда не пал бы под градом палок? Разве матери не пришлось бы бежать с ней под покровом ночи?

Разве ей самой не пришлось бы уходить с секта Хэхуань, учась улыбкой и ненавистью покупать себе шанс на выживание?

Лю Яньяо не знала и вдруг почему-то позавидовала ребенку на руках.

По крайней мере, в самый отчаянный момент она встретила Юнь Хэна.

Слезинка скатилась из уголка глаза, Лю Яньяо быстро опустила голову, делая вид, что глаза просто защипало от дыма, поднимающегося над котлом с кашей.

Она протянула руку, смахнула слезу со щеки, а другая рука, спрятанная в рукаве, легко коснулась мешочка-хранилища на поясе.

В глубине мешочка-хранилища лежал порошок сокрушения души из секты Хэхуань.

Самым важным заданием Лю Яньяо при проникновении на пик Сяояо было сблизиться с Юнь Хэном и, воспользовавшись своей невинностью в сочетании с порошком сокрушения души, внедрить духовный клин в его душу.

Стоит лишь посеять духовный клин, и Юнь Хэн останется все тем же любимцем небес, но при этом будет безоговорочно зависеть от нее и доверять ей, позволяя выкачивать из себя силу ци и совершенствование, пока в конце концов не превратится в марионетку, подчиняющуюся только ей одной.

Даже если в будущем они вознесутся в мир бессмертных, этот клин никогда не исчезнет.

Наставница говорила.

Так называемые любимцы небес праведного пути – всего лишь сборище мужчин, у которых еще не нашли слабостей. Стоит лишь точно нащупать их желания, как даже самое крепкое духовное сердце можно понемногу взломать.

Лю Яньяо изначально тоже так думала, но теперь… действительно ли она должна это сделать?

Она боялась, что клин и впрямь погубит этого человека перед ней.

─ Яньяо? ─

Голос Юнь Хэна вывел ее из раздумий, Лю Яньяо резко подняла голову.

─ Старший брат? ─

─ Почему у тебя глаза покраснели? ─

Она слегка шмыгнула носом.

─ Яньяо просто показалось, что эта девочка немного жаль, и вспомнилось кое-что из прошлого.

Юнь Хэн не стал допытываться и протянул руку, чтобы похлопать ее по плечу.

─ Пошли со мной домой чуть позже. ─

Лю Яньяо оцепенело посмотрела на ладонь, лежащую на ее плече, влага в глазах, только что подавленная, снова подступила, и ей пришлось быстро отвести взгляд.

─ Угу. ─

Юнь Хэн не заметил ее душевных колебаний и достал еще один знак передачи сообщений.

После вливания духовной силы оттуда донесся слегка уставший голос юноши:

─ Старший брат? ─

Юнь Хэн перешел сразу к делу.

─ Инь Мин, мне нужно, чтобы ты немедленно собрал группу людей. ─

Инь Мин был одним из главных управляющих внешнего двора пика Сяояо, обычно отвечая за распределение учеников, выдачу заданий и начисление жалованья. Услышав слова «собрал группу людей», он тут же насторожился.

─ Сколько людей? ─

─ Чем больше, тем лучше. ─

─ Старший брат, наш внешний двор в последнее время очень занят, ─

горько улыбнулся Инь Мин:

─ Людям не хватает рук в аптечном саду, не хватает на рудниках, торговый караван тоже набирает охранников.

─ А несколько дней назад вы велели расширить мастерскую колы.

─ И теперь среди свободных учеников, боюсь, и полсотни не наберется.

Юнь Хэн сказал:

─ Внешние ученики, отправляющиеся на эту работу, могут получить дополнительное пособие.

Голос Инь Мина мгновенно оживился:

─ Какое пособие? ─

─ Выплачивать в полтора раза больше обычного сектантского задания, а в случае хорошего усердия начислять баллы вклада отдельно.

Инь Мин тут же ответил:

─ Сколько людей вам нужно? Завтра к концу дня я смогу собрать для вас пятьсот человек! ─

Уголок глаза Юнь Хэна слегка дернулся.

─ Сначала подготовь триста человек: из них сто должны разбираться в строительстве и формациях, а остальные двести будут отвечать за присмотр за детьми, регистрацию домохозяйств и закупку припасов.

Инь Мин озадаченно спросил:

─ Присмотр за детьми? ─

─ Из-за нынешнего голода в Чуньчэне появилось много бездомных сирот, ─

Юнь Хэн посмотрел на Сяохэ в объятиях Лю Яньяо:

─ Я хочу, чтобы ты совместно с чиновниками мирских владений основал приют для сирот.

─ И не только в Чуньчэне – обследуй все города и селения под юрисдикцией пика Сяояо и сведи всех детей, о ком некому позаботиться, в единый список.

─ Семьи, желающие взять их на воспитание, должны пройти проверку.

─ Тех, кого временно никто не усыновит, приют будет содержать централизованно, пока они не обретут способность жить самостоятельно.

Инь Мин на мгновение замолчал.

─ На казенном счету пика Сяояо, боюсь… ─

─ Не трогай казенный счет, ─

решительно произнес Юнь Хэн:

─ Все расходы я беру на себя. ─

Инь Мин, казалось, уже привык к подобным ответам:

─ Понял, сегодня же ночью выдам задание.

─ К тому же, выбирая учеников для ухода за детьми, будь внимательнее, ─

добавил Юнь Хэн:

─ Тех, у кого буйный характер или кто ранее был замечен в притеснении соучеников, не брать вовсе.

─ Учеников, отвечающих за счета, менять ежемесячно, а все траты сделать открытыми.

─ Если кто-нибудь посмеет утаить деньги приюта… ─

Его тон на миг замер:

─ Отправлять прямо в Зал правопорядка. ─

Инь Мин содрогнулся.

─ Я лично все отберу. ─

Передача окончилась, Юнь Хэн опустил бумажный талисман.

Сейчас можно было лишь сперва основать пристанище, а что до дальнейшего обустройства – вернуться на пик Сяояо и обсудить все не спеша.

Юнь Хэн повернулся к Гуань Бао.

─ Командир Гуань. ─

─ Здесь, ─

Гуань Бао тут же выступил вперед.

─ Возьми эту девочку, а также отряд людей из Патрульной службы и Зала правопорядка и отыщи в городе всех детей, потерявших родных.

─ Для начала размести их в конфискованных усадьбах четырех великих семей. ─

─ Остальные дела продолжим уже после прибытия учеников внешнего двора. ─

Гуань Бао сложил руки в приветствии и ответил:

─ Понял. ─

Гуань Бао увел маленькую девочку, и лишь когда эта тощая фигурка скрылась в конце улицы, Лю Яньяо медленно отвела взгляд.

Юнь Хэн отряхнул рукава.

─ Пойдем, вернемся в Патрульную службу к Лин-эр. Она одна разбирает столько свитков, наверняка уже измаялась от головной боли. ─

Лю Яньяо машинально сделала за ним два шага, но вдруг что-то вспомнив, резко остановилась.

─ Стой… подожди, старший брат. ─

Юнь Хэн обернулся.

─ Что такое? ─

─ У меня еще осталось одно небольшое дело, старший брат пусть возвращается первым. ─

Взгляд Лю Яньяо слегка забегал.

─ Мне тебя проводить? ─

─ Не нужно! ─

Лю Яньяо ответила на редкость быстро:

─ Всего лишь женские личные дела, старшему брату не очень удобно со мной идти. ─

─ Вот как. ─

Юнь Хэн с пониманием кивнул.

─ Тогда будь осторожна. ─

─ Хорошо. ─

Лю Яньяо проводила взглядом белую фигуру, постепенно растворявшуюся вдали среди огней. Оглядевшись по сторонам, она подняла воротник повыше и с помощью маскирующих чар сделала свое лицо еще более заурядным.

После этого она быстрыми шагами направилась вдоль улицы в другую сторону.

Ей нужно было в Рай 19!

Об этой величайшей божественной книге под номером тридцать пять тысяч двести тридцать четыре она мечтала уже давно. До этого она была занята проникновением на пик Сяояо и слежкой за Юнь Хэном, так что ей никак не удавалось выкроить возможность для покупки.

Теперь же филиал в Чуньчэне находился совсем рядом, и если упустить этот шанс, неизвестно, сколько еще придется ждать.

Хотя теперь она уже знала, что Юнь Хэн и есть тот самый тайный хозяин Рая 19…

Но одно дело знать, и совсем другое – покупать такие книги прямо у него на глазах.

Если в будущем Юнь Хэн узнает, что его новоиспеченная младшая сестрица во второй же день после вступления в секту тайком приобрела иллюстрированные свитки парного совершенствования, разве ее образ чистой и нежной девы не будет полностью разрушен?

Ночь становилась всё глубже, но огни на улицах Чуньчэна горели гораздо ярче, чем обычно.

Филиал «Рая 19» в Чуньчэне тоже снова распахнул свои двери, а висевшая снаружи деревянная вывеска уже была заменена.

Несколько приказчиков были заняты тем, что заново расставляли товары на полках, а новенькие иллюстрированные альбомы аккуратно выкладывали за прилавком, сортируя по темам, персонажам, объёмам и подходящему для чтения возрасту.

Лю Яньяо стояла на противоположной стороне улицы и уже добрую минуту наблюдала за происходящим. Убедившись, что Юнь Хэн не возвращался, она пониже надвинула бамбуковую шляпу и быстрым шагом перешла дорогу.

В этот момент она во всём выглядела лишь обычной девушкой, пришедшей в город за повседневными покупками. Стоило проявить достаточно естественности, и никто не догадался бы об её истинной цели.

Лю Яньяо глубоко вздохнула и с невозтимым выражением лица переступила порог магазина.

─ Добро пожаловать в «Рай 19».

Стоявший у входа приказчик привычно произнёс:

─ Медицинские трактаты, книги по земледелию и буквари по-прежнему продаются за полцены. Обычные иллюстрированные альбомы снова в продаже. Бессмертная кола радости отпускается не более двух бутылок в одни руки, перепродажа на месте запрещена.

Внутри магазина уже находилось больше десятка гостей: кто-то выбирал книги по основам совершенствования; кто-то присел на корточки в углу и внимательно сравнивал обложки двух альбомов; а какой-то средних лет практик с исключительно праведным выражением лица прижимал к груди стопку книг и направлялся к прилавку, на ходу то и дело уверяя всех, что покупает их для друга.

Увидев это, Лю Яньяо тихонько выдохнула с облегчением.

Отлично, здесь ежедневно принимают столько гостей, что, затерявшись среди них, она вовсе не привлечет к себе внимания.

Она подошла к полке с медицинскими трактатами, наугад взяла один под названием «Уход за базовыми меридианами», полистала две страницы и поставила обратно.

Затем она направилась в секцию сельскохозяйственных книг, взяла в руки «Борьбу с распространенными вредителями на духовных нивах» и принялась сосредоточенно вчитываться, делая вид, что увлечена делом.

Проделав такой круг трижды, Лю Яньяо наконец убедилась, что никто на неё не смотрит, и неторопливо направилась к прилавку.

Лаврей склонил голову и перебирал костяшки на счётах.

─ Что желает госпожа?

Лю Яньяо огляделась по сторонам и слегка приблизилась к прилавку.

─ Три-пять-ноль-два-три-четыре.

Звук счётов мгновенно смолк, пальцы лавочника замерли прямо на костяшках. Он медленно поднял голову и внимательно окинул взглядом стоявшую перед ним запылённую простую женщину.

Лю Яньяо почувствовала себя немного напряженно под его взглядом. Неужели этот номер уже распродан? Или требуется предъявить какой-то особый знак принадлежности к определенному кругу?

На некоторые коллекционные альбомы, продаваемые в «Рае 19», действительно устанавливали порог для покупки.

Раньше уже случалось такое, что «Праздник горячих источников» можно было приобрести, лишь громко выкрикнув: «Случайная встреча в ином мире подарит нам истинное блаженство!»

А некоторые чересчур редкие лимитированные издания продавались и вовсе только совершеннолетним практикам, чья ступень совершенствования достигла Заложения основ и выше.

Говорили, будто это делалось ради того, чтобы молодые адепты не расшатали свои основы сердечного пути, не погрязли в этом с головой и не запустили тренировки.

Лю Яньяо легко кашлянула.

─ Больше нет?.

Лавочник наконец пришел в себя и с суровым лицом напустил на себя строгий вид:

─ Есть. Госпожа уверена, что ей нужен номер три-пять-ноль-два-три-четыре?

Лю Яньяо кивнула.

─ Минутку.

Лавочник повернулся и направился к тайному шкафу в глубине, снял с его поверхности три слоя печатей и, наконец, извлек с самого дна тонкий иллюстрированный альбом.

─ Взгляните, госпожа.

Лю Яньяо опустила взгляд: обложка альбома выглядела предельно скромно, на ней черной тушью были выведены лишь четыре крупных иероглифа.

《Горькая доля пары уточек》.

─ На вид очень просто.

Лавочник сохранил невозмутимость.

─ Такова воля хозяина. Хозяин однажды изрек: великая музыка тиха по звучанию, а великий образ не имеет формы. Чем более ошеломляюще и шокирующе содержимое, тем проще и незатейливее должна быть обложка.

Лавочник протянул руку и легко провел пальцем по обложке 《Горькой доли пары уточек》.

─ Лишь так можно позволить читателю без тени сомнений раскрыть первую страницу и ощутить потрясение, идущее из глубин самой души.

Стоявший рядом приказчик услышал это и слегка скривил уголки рта.

Хозяин?

Лю Яньяо с напускной непринужденностью спросила:

─ Это работа старшего со... господина Юнь Хэна?

─ Почти. Саму историю предложил хозяин, а конкретное наполнение дорабатывали и дополняли профессиональные художники.

Выражение лица Лю Яньяо стало несколько странным. Оказывается, старший брат в повседневной жизни казался отрешенным от мирских страстей, а за спиной вынашивал замыслы подобных альбомов.

Она с серьезным видом осведомилась:

─ Сколько стоит?

Лавочник выставил два пальца.

─ Двести пятьдесят лянов серебра.

Лю Яньяо слегка опешила.

─ Не нужны духовные камни?

─ Эта книга напечатана на обычной бумаге, и при ее создании не применялись массивы фиксации образов.

Лавочник пояснил:

─ Хозяин говорил, что искусство не должно становиться уделом лишь состоятельных практиков. Даже простой человек, у которого нет духовных камней, заслуживает права прикоснуться к этому потрясению.

Приказчик стоял рядом и едва сдерживался, чтобы не отвернуться.

Истинные слова хозяина звучали совсем иначе: если за такую дрянь заломить цену дороже одного духовного камня, покупатели непременно разнесут их лавку в щепки.

Но стоило лавочнику немного приукрасить сказанное, как от него повеяло подлинным гуманизмом и заботой о читателях всего мира.

Лю Яньяо же слушала это с возрастающим уважением.

Книга продается за простую мирскую монету – старший брат и впрямь невероятно совестлив. Даже ведя столь специфический бизнес, он не забыл о тех практиках, чьи карманы пусты.

Лю Яньяо достала из мешочка для хранения серебряные билеты и положила их на прилавок. Лавочник проверил сумму и уложил 《Горькую долю пары уточек》 в серый бумажный пакет без каких-либо опознавательных знаков.

Снаружи этот пакет ничем не отличался от того, в котором лежали медицинские трактаты, так что даже при встрече со знакомыми на дороге никто бы ничего не заподозрил.

─ Спрячьте понадежнее, госпожа. Содержимое альбома довольно своеобразное, поэтому перед чтением рекомендуется сперва установить звукоизоляционный массив и убедиться, что поблизости нет несовершеннолетних практиков.

Лю Яньяо сосредоточенно кивнула.

─ Понимаю.

─ Желает ли госпожа что-то еще? На днях в нашу лавку поступила новая партия...

─ Больше ничего!

Лю Яньяо быстро оборвала его, сделала пару шагов и вдруг вспомнила, что ей нельзя уходить через парадный вход.

Вдруг Юнь Хэн как раз окажется неподалеку и увидит ее с пакетом из «Рая 19» – тогда всё станет невозможно объяснить.

Она вернулась к прилавку и вполголоса спросила:

─ У вас есть задняя дверь? Мне тут... не очень удобно...

Лавочник выказал полное понимание. Большинство гостей, приобретавших в «Рае 19» тайные альбомы, предпочитали избегать глаз знакомых, и к подобным просьбам он давно привык.

Лавочник с привычной ловкостью указал вглубь лавки.

─ Пройдите вглубь мимо полок, увидев склад, поверните налево, минуите две двери – и попадете в переулок. Выходя, будьте аккуратны со ступеньками.

─ Благодарю.

Лю Яньяо крепче прижала к груди бумажный пакет, толкнула деревянную дверь, и ей в лицо пахнул ночной ветер.

Стоило Лю Яньяо сделать шаг за порог, как в самом конце переулка она заметила знакомый силуэт.

Та была облачена в бледно-зеленое длинное платье, ее белые как снег волосы и холодные алые глаза даже в мраке тусклого переулка напоминали опустившуюся в мир смертных луну.

Их взгляды встретились, а налетевший ночной ветер подхватил с земли обрывок исписанной бумаги, который медленно пролетел между ними.

Юнь Лин спокойным голосом произнесла:

─ Королевы коров... мда, младшая сестра, какое совпадение.

Лю Яньяо с окостенелым видом подняла руку для приветствия. Этот злобный маленький пирожок совершенно точно сделал это специально.

─ Мелкая бан... старшая сестра, какая случайность, ха-ха.

Уголок глаза Юнь Лин едва заметно дернулся. Рано или поздно она отыщет способ отрезать те два мешающихся бугра у нее на груди.

─ Почему ты здесь?.

Лю Яньяо уже собиралась сочинить какую-нибудь отговорку, но ее взгляд случайно упал на то, что Юнь Лин прятала за спиной.

Правая рука Юнь Лин была отведена назад, и в ней явно зажимался черный бумажный пакет. Заметив ее взгляд, Юнь Лин незаметно отвела руку еще дальше.

Глаза Лю Яньяо слегка сузились.

Тут что-то нечисто.

Однако в ее собственных объятиях тоже покоился номер три-пять-ноль-два-три-четыре, и начинать расспросы сейчас означало бы нанести тысячу ударов врагу ценой собственной гибели.

Лю Яньяо изобразила беззаботную улыбку.

─ Ахха-ха...

─ Разве это не лавка старшего брата?

─ Я услышала, что филиал снова открылся, и пришла справиться о том, как идут дела.

Она указала пальцем на деревянную дверь за своей спиной.

─ Старший брат весь день хлопотал ради жителей Чуньчэна, и мне, как младшей сестре, подобало прийти и оценить, как обстоят дела в лавке.

Юнь Лин легко кивнула.

─ Вот оно как. Младшая сестра и впрямь проявила заботу.

Ее взгляд скользнул по серому бумажному пакету в руках Лю Яньяо, и та решила перейти в наступление первой!

─ Почему старшая сестра тоже здесь?.

Юнь Лин на мгновение умолкла.

─ Дела Патрульной службы уже завершены, я тоже пришла справиться о делах.

Обе девушки снова умолкли, и атмосфера в переулке постепенно стала наэлектризованной.

Они не стали разоблачать друг друга, но при этом не верили ни единому слову соперницы.

Ночной ветер подул снова.

В головах у обеих одновременно пронеслась одна и та же мысль – эта девчонка точно замышляет что-то недоброе.

Лю Яньяо мысленно усмехнулась.

Этот маленький пирожок обычно прикидывается невинной и послушной, а стоило старшему брату отлучиться, как она тайком прибежала к задней двери «Рая 19» за какими-то тайными товарами.

На людях она невинная девчушка, а втайне ее познания в теории наверняка не имеют границ, так что терять бдительность нельзя ни в коем случае.

Юнь Лин точно так же сверлила взглядом Лю Яньяо.

Эта корова пробралась на пик Сяояо и явно строит козни против старшего брата. В первый же вечер в Чуньчэне тайком побежала покупать особые иллюстрированные альбомы – наверняка задумала изучить оттуда приемы, чтобы применить их на старшем брате.

Хорошо, что она сама сегодня заглянула сюда и раздобыла секретное оружие.

Спустя долгое время Лю Яньяо заговорила первой:

─ Старшая сестра.

─ М?.

─ То, что мы встретились здесь сегодня...

─ Я ничего не видела.

Спокойно произнесла Юнь Лин, и глаза Лю Яньяо чуть заметно блеснули.

─ Какое совпадение, я тоже ничего не видела.

Немозгласная сделка была заключена на месте.

Лю Яньяо тихонько спрятала серый бумажный пакет в кольцо для хранения, и Юнь Лин тут же последовала ее примеру, убрав черный пакет в свой тайник.

─ Кстати.

Лю Яньяо словно внезапно о чем-то вспомнила.

─ Старший брат только что говорил, что собирается в Патрульную службу за тобой, намереваясь сразу после завершения последних дел вернуться на пик Сяояо.

Выражение лица Юнь Лин слегка изменилось.

─ Старший брат уже отправился в Патрульную службу?

─ Должно быть, он уже почти там.

Юнь Лин тут же зашагала к выходу из переулка.

─ Пойдем скорее.

Если старший брат явится в Патрульную службу и не обнаружит ее на месте, он неминуемо станет расспрашивать, где она пропадала, а подобного допустить было нельзя.

Лю Яньяо тоже прибавила шагу, и обе они бок о бок вышли из переулка.

Отношения между соратниками по нашему пику Сяояо и впрямь невероятно здоровые!

Перед воротами Ведомства охраны порядка было светло, как днем.

Несколько временно переведенных чиновников с кипами судебных дел спешно входили и выходили, а ученики Зала правопорядка, держа руки на рукоятях мечей, выстроились по обе стороны от дворовой стены и главных ворот, поддерживая только что установленный в городе порядок.

Юнь Лин и Лю Яньяо едва успели дойти плечом к плечу до дверного проема, как увидели идущую им навстречу изящную белую фигуру.

Юнь Хэн сменил испачканное дневной грязью и пылью верхнее платьице на чистую, аккуратную лунно-белую даосскую робу. Заметив, что две его младшие сестры вопреки всяким ожиданиям идут вместе, он невольно слегка споткнулся шагом.

─ Вы почему вместе?

Взгляд Юнь Лин едва заметно замер, но стоявшая рядом Лю Яньяо уже среагировала на шаг раньше.

Ни в коем случае нельзя позволять этому прямолинейному старшему брату продолжать допрос.

Прекрасные глаза Лю Яньяо пленительно изогнулись, а в угодках губ мгновенно распустилась чарующая и соблазнительная легкая улыбка.

─ Да так, женские секретничанки между ученицами одной секты.

Она сделала изящный шаг и совершенно естественно прижалась к боку Юнь Хэна, попутно обвив рукой его правую руку.

Тело Юнь Хэна мгновенно напряглось.

Теплый, манящий аромат ударил в нос, а следом вплотную прижалось потрясающее воображение давящее ощущение. Даже сквозь плотную ткань даоской робы эта увесистая, поразительная тяжесть отчетливо заставляла его кожу на голове покалывать от оцепенения.

─ Старшему брату не стоит допытываться до самого конца~

Она слегка приподняла свое несравненно прекрасное личико, розовая прядь волос скользнула по его плечу, а окончание фразы прозвучало мягко и певуче, с тем особым сладострастным привкусом, что пробирал прямо до костей:

─ У девушек всегда должны быть секретики, о которых не расскажешь мужчинам.

Мочки ушей Юнь Хэна резко вспыхнули.

Хотя все они носили одинаковые даоские робы сектантского покроя, на этой девушке несколько густых вышитых узоров на вороте казались натянутыми до предела, грозя в любой момент разойтись. Если же ненароком бросить взгляд чуть ниже, это было сродни тому, как жарить собственное даоское сердце на сильном огне.

Не смотри на то, что недозволенно, аминь.

Юнь Хэн быстро отвел взгляд, откашлялся и изо всех сил постарался сохранить подобающие первому ученику пика Сяояо выдержку и достоинство:

─ Раз уж это личные разговоры, мне, естественно, не пристало расспрашивать… но, младшая сестра Лю, не могла бы ты сначала отпустить…

Он тайне влил скрытое усилие, пытаясь вытащить руку, но та даже не шевельнулась. Лю Яньяо не только не отпустила, но, напротив, под предлогом каприза еще на полдюйма теснее прижалась к его согнутому локтю.

─ Отпустить что?

Она деланно захлопала персиковыми глазами, а ее фигурка слегка вздымалась в такт дыханию.

Адапт Юнь Хэн недостойно сглотнул слюну.

─ …Ничего.

И ладно. Новая младшая сестра сегодня целый день суетилась, раздавая кашу и успокаивая народ, бегала туда-сюда с самого утра, так что у нее наверняка не осталось сил и подсознательно захотелось опереться на кого-нибудь. Как старший брат, передающий учение от лица наставника, он должен быть шире душой.

Разумеется, дело было вовсе не в том, что его охватило такое нежное и мягкое кольцо рук и ему не хотелось высвобождаться.

Юнь Лин стояла в полушаге от них, молча наблюдая за этой сценой, и ее совершенно черные зрачки с каждой секундой холодели, едва не теряя блеск.

Как на белом свете может существовать столь бесстыдная и распутная лисья демоница?

Старшего брата так намертво опутали эти громоздкие и вульгарные пожитки, мешая циркуляции ци в меридианах, должно быть, ему невероятно тяжело. Сама она, будучи заботливой и понимающей младшей сестрой, просто обязана разделить с братом эти тяготы.

Едва эта мысль промелькнула в голове, Юнь Лин быстрым шагом обошла их с другой стороны, подняла изящные белоснежные запястья и напрямую обняла левую руку Юнь Хэна.

В полнейшем отличии от накатывающей девятым валом сокрушительной тяжести справа, тело младшей сестры было прохладным и хрупким, а когда она прижалась, то напомнила комочек мягкого теплого облака со следами первозданного снега, и от всего ее существа исходил тончайший шлейф прохладного целебного аромата, успокаивающий сердце.

Даоское сердце Юнь Хэна, которое он с трудом подавил секунду назад, тут же снова забилось с дикой яростью.

Слева – белоснежная как снег, прохладная и миниатюрная; справа – напоенная весенним цветением, зрелая и вызывающая.

Какое-то время Юнь Хэн даже не мог понять, навлекла ли его судьба цветение персика в этот момент, или же он столкнулся с какой-то зловещей и изощренной карой мира бессмертных, созданной специально для разрушения практики непорочности.

─ …Лин-эр?

Тело Юнь Хэна оцепенело, словно кусок железа, и он с трудом повернул шею:

─ Что на этот раз стряслось у тебя?

Юнь Лин в этот момент легко прислонила макушку к его плечу, а ее голос звучал тише комариного писка, источая вызывающую жалость болезненную слабость:

─ Лин-эр совсем выбилась из сил.

─ То проверять половину сичэня сверяла реестры дворов, то втайне распределяла оборону в городе…

─ В висках болит так, будто иглами колют.

Услышав это, крохи легкомысленных мыслей в голове Юнь Хэна тут же развеялись, вытесненные глубоким чувством вины.

То, что Весенний Город сегодня удалось вытащить с самого края бунта, – величайшая заслуга младшей сестры, ибо все дела и изнутри, и снаружи держались почти исключительно на ее распоряжениях.

─ Ты потрудилась на славу, как вернемся на пик – ни о чем не думай и как следует отдохни.

─ Угу.

Уголки губ Юнь Лин едва заметно изогнулись, она слегка потерлась щекой о ткань на его плече и, полуобняв, потащила вперед:

─ Старший брат, давай скорее вернемся на пик.

Говоря это, она бросила на лицо стоявшей напротив Лю Яньяо молниеносный взгляд, острый как кинжал.

Раз уж беспорядок в Ведомстве охраны порядка улажен, нельзя давать этой демонице ни единого повода побыть со старшим братом наедине.

Лю Яньяо, прижимавшаяся к правой руке Юнь Хэна, с не меньшей решимостью шагнула вперед:

─ Старшая сестра говорит верно: мы трудились весь день, и у Яньяо косточки едва не рассыпаются, так что нам и впрямь положено пораньше вернуться в свои комнаты и отдохнуть.

Шаг Юнь Лин слегка замедлился, а Лю Яньяо одарила ее улыбкой полных очарования глаз.

Два взгляда пронзили переносицу Юнь Хэна и беззвучно столкнулись в пустоте, вновь породив легкий запах пороха.

Зажатый между ними Юнь Хэн ощущал по бокам тела то тепло, то холод, и совершенно не замечал подводных течений:

─ Летучий корабль все еще оставлен в лесу за городом…

─ Старший брат может не тревожиться.

Юнь Лин мягким и нежным голосом прервала его:

─ Я уже велела гонцам из Ведомства охраны порядка доставить летучий корабль назад во внутренний двор.

…

Спустя полчаса, на мрачном заднем дворе Ведомства охраны порядка.

Этот повидавший виды серо-бурый летучий корабль с недостающим куском ограждения тихонько лежал на грязи.

Все трое по очереди поднялись на борт, и следом вспыхнул тусклый свет защитной формации. Под пугающий до мурашек скрип летучий корабль криво-косо оторвался от земли и, покачиваясь, устремился в бескрайнюю ночную тьму.

Лю Яньяо тут же вцепилась мертвой хваткой в остатки деревянных перила, смертельно боясь вылететь из поднебесья.

Пробив облака, летучий корабль парил выше них, и внизу, сквозь ночную мглу, вновь начинали зажигаться долгожданные огоньки тысяч домов Весеннего Города.

Юнь Лин сидела на краю палубы, обхватив колени руками, а ее алые глаза смутно мерцали в тени ночи, и взгляд ее от начала и до конца не отрывался от Юнь Хэна.

Стоявший на носу корабля юноша в развевающихся белых одеждах выглядел стройным и статным, а холодный лунный свет падал на его плечи и спину, будто покрывая слоем запредельной серебристой дымки.

События сегодняшнего дня в Весеннем Городе лишь укрепили и без того фанатичную убежденность Юнь Лин.

Такого старшего брата – с виду проницательного и рассудительного, но до крайности тупого в вопросах межполовых отношений – во всем белом свете сыскать просто невозможно.

А потому, прибегнув к любым, пусть даже самым неблаговидным методам, она обязана накрепко приковать его к себе, не отпуская ни на шаг.

Кончики пальцев Юнь Лин легко скользнули по кольцу пространственного хранения в рукаве, и при воспоминании о странных вещицах и иллюстрациях, спрятанных в том черном бумажном пакете, ее поначалу холодное личико тихонько залилось обжигающе-горячим румянцем.

Стоит только последовать руководству… и старший брат непременно не устоит.

А на другом конце летучего корабля Лю Яньяо точно так же втихаря гладила свое пространственное кольцо.

Тот самый свиток «Влюбленные в несчастье», надежно запечатанный в влагонепробиваемую бумагу, тихонько покоился в уголке.

Ведь это же несравненный раритетный фолиант, который тайно передавали из уст в уста и превозносили по небесам ученики секты Хэхуань! Вернувшись сегодня в комнату, она непременно должна будет учиться денно и нощно, воскурить благовония и углубиться в чтение, чтобы полностью постичь скрытые точки смертельных любовных бедствий праведных адептов, от которых невозможно защититься!

Обе девушки питали тайные замыслы и преследовали разные цели.

Примерно через час знакомый главный пик Сяояо наконец пробился сквозь клубящееся море облаков.

Летучий корабль на низкой высоте пронесся над бамбуковой рощей, вспугнув ночующих птиц, и в конце концов без происшествий и вполне надежно приземлился перед дверью небольшого двора.

Ночь уже глубоко вступила в свои права, и троица, обменявшись простыми любезностями на прощание, разошлась по своим комнатам.

Юнь Лин заперлась у себя, прижимая к груди тот черный бумажный пакет, и в тот же миг выставила несколько слоев звукоизоляционных барьеров, запечатав все наглухо.

В то же самое время.

В тихой западной комнате Лю Яньяо с обратной стороны плотно притворила створки дверей и единым махом наложила тройную формацию Сдерживания Демонической Ци по всей оконной раме, проемам и даже между трещинами в плитке пола.

─ Наконец-то заполучила…

Лю Яньяо с облегчением выдохнула, взмахнула рукой – и серый тонкий бумажный пакет материализовался из ниоткуда на грушевом столике.

Разорвав лаковую печать, она обнаружила перед собой серую потрепанную книжицу в скромном переплете, от которой исходил едва уловимый дух старины.

Лю Яньяо задержала дыхание, а уголки ее губ взметнулись вверх в уверенной улыбке победительницы:

─ Эта святая дева хочет взглянуть, какие же тайны инь и ян скрывает это высшее сокровище двойного совершенствования, заслужившее всеобщие хвалебные оды по всей секте Хэхуань.

Она протянула длинные белоснежные нефритовые пальцы и со священным благоговением искателя пути осторожно перевернула пожелтевшую обложку.

Никаких обещанных ярких картинок страсти и бурлящей ци крови.

Всё, что предстало ее взору, – это суровое, волевое предисловие, выведенное размашистым, мощным почерком:

[В конце эпохи Восточной Ханьской династии государственные устои пали, а царство раздирали удельные князья.]

[Первый министр Дун Чжо сосредоточил в своих руках всю полноту власти в стране, и все поднебесные трепетали перед его жестокостью и свирепостью. Но сколь ни была капризна судьба, кто мог знать, что в глубине тех лат, столь надежно укутанных высшей властью и пролившейся кровью, тоже таилась не знающая огласки глубина нежных чувств.]

[Вплоть до беседки Фэнъи, где он встретил человека среди людей, держащего в руке алебарду Цзи Тяньцзы, – Лю Бу.]

Под текстом красовалось оттиснутое мастерское тушевое изображение, выполненное в стиле гунби с глубочайшей проработкой линий.

С левой стороны свитка стоял могущественный гигант среднего возраста в тяжелых доспехах, с густой бородой и фигурой, подобной железной пагоде.

С правой же стороны свитка застыл волевой воин с трезубцем на голове, в фиолетовых золотых венцах, огромного и грозного телосложения, с глазами размером с медные колокола.

Под наклонными лучами заходящего солнца оба несравненных военачальника стояли лицом друг к другу, сверкая пронзительными взглядами и ведя издалека глубокий любовный диалог через пустоту.

Вокруг картины падали мириады персиковых лепестков, создавая до боли прекрасную и трагичную атмосферу.

Торжество и предвкушение на лице Лю Яньяо сантиметр за сантиметром закоченели на бледных щеках.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

Прошло немало времени.

Нынешняя святая дева секты Хэхуань дрожащей рукой держала иллюстрированный альбом и с трудом выдавила из глубин зубов фальшиво звучащее, полное разрыва шаблона бормотание:

─ …Любовная история… Лю Бу и Дун Чжо?!

Ночь становилась всё глубже, пик Сяояо окутывали клубы тумана, над ним то и дело раздавался перекатывающийся шум сосновой хвои.

Лунный свет пробивался сквозь оконную решетку и падал на пол тихой комнаты, расстилаясь слоем холодного серебристого инея.

Преодолев ступень тренировки ци, заклинатель мог заменять обычный сон медитацией и дыхательными практиками. Достигнув стадии Золотого ядра, он не испытывал особой усталости, даже если не сомкнул глаз несколько месяцев подряд.

Однако Юнь Хэн по-прежнему сохранял привычку засыпать в тот же миг, как голова касалась подушки.

Причина была проста: сколько он себя помнил, Су Ваньъюань то и дело появлялась в глубинах его снов.

Промелькнуло больше десятка лет, и смыкание глаз с наступлением ночи давно стало для его тела инстинктом, вросшим в костный мозг.

Тихая комната, полог кровати и сосновый шум за окном медленно рассеялись, словно отражения в воде, и из пустоты хлынула знакомая густая фиолетовая пелена.

Юнь Хэн открыл глаза, но открывшийся перед ним пейзаж разительно отличался от привычного.

То была вовсе не знакомая галерея с глициниями, а тесный, но чрезвычайно изысканно и элегантно обставленный уютный покой.

На полу лежали густые и мягкие ковры, у окна стоял столик из древесины грушевого дерева, на котором аккуратно и ровно располагались бронзовое зеркало, нефритовый гребень и шкатулка для румян с позолотой.

Посреди комнаты стояла резная кровать, застеленная бледно-голубым шелковым одеялом.

С обеих сторон свисали легкие кисейные пологи, а ночной ветерок врывался через полуприкрытое окно, заставляя занавеси покачиваться, подобно ряби.

─ Маленький Юнь Хэн, каково оно на вид?

Знакомый чарующий голос внезапно донесся от края кровати.

Юнь Хэн оглянулся на звук: Су Ваньъюань лениво полулежала на постели, с улыбкой подперев щеку рукой.

На ней был наброшен лишь темно-синий шелковый халат, чья легкая, мягкая и гладкая ткань плотно облегала фигуру, подчеркивая захватывающие дух, пышные и стройные линии тела.

Воротник был слегка распахнут, обнажая изящную ложбинку ключиц, белых как снег, опровергающих самый мороз. Фиолетовые волосы не были собраны и водопадом рассыпались по плечам и ложу, источая редкую для будней нотку интимности и ленивого шарма.

Взгляд Юнь Хэна на мгновение замер, а кадык против воли легко дернулся.

Какой же полный сил и крови заклинатель стадии Золотого ядра вынесет подобный натиск?

Он тут же перевел взгляд на стоявшую неподалеку этажерку для редкостей и, делая вид, что ведет себя как умудренный опытом старший, откашлялся:

─ Весьма изысканно… кхм, и очень уютно.

─ Вот как?

Улыбка в глазах Су Ваньъюань стала еще глубже.

Взгляд этого малыша явно откровенно застыл, а он все норовит напустить на себя вид невозмутимого благородного мужа, которого невозможно смутить.

С самого детства эта его черта – заносчивость до последнего, при том что тело ведет себя излишне честно – ничуть не изменилась.

Она слегка подалась вперед, опираясь изящной рукой о край ложа, и пара прядей фиолетовых волос соскользнула с плеча:

─ Старшей сестре тоже кажется великолепно. Хотя двор и просторен, ветра и простора там всё же было чересчур много. Перебраться ненадолго в помещение для беседы кажется куда более умиротворяющим.

Юнь Хэн блуждал взглядом по сторонам и вдруг случайно бросил взгляд на приоткрытый шкаф, в котором аккуратно висели два комплекта мужской повседневной одежды, причем длина и размер явно тютелька в тютельку совпадали с его собственными.

─ Сестра даже одежду для меня приготовила?

Су Ваньъюань легко моргнула своими подобными осенней воде глазами:

─ Это место изначально создано как тихий уголок для нас двоих, так что твоя доля в нем, разумеется, необходима.

С этими словами она лишила Юнь Хэна возможности перевести тему: слегка приподняв изящное запястье, она легонько поманила его пальцем:

─ Чего ты застыл там статуей? Малыш~

Окончание фразы прозвучало легко и соблазнительно, словно мягкое перышко коснулось сердца:

─ Разве ты не подойдешь составить старшей сестре компанию хотя бы на мгновение?

Разве это был обычный отдых?

Это же была чистейшая осада духовного сердца мастера меча стадии Золотого ядра!

Юнь Хэн мысленно глубоко вздохнул.

Он уже давно не тот желторотый малец, который терялся от того, что сестра взъерошила ему волосы.

Ныне он – истинный и подлинный真人 Золотого ядра, чего ему бояться? Сегодня он непременно должен вернуть себе позиции!

Он было выпятил грудь и сделал полшага вперед, как мягкая, но непреодолимая духовная сила божественного сознания без предупреждения обвила его по талии.

─ Ась?

Восклицание еще не успело сорваться с губ, как он уже взмыл в воздух и против собственной воли полетел к той самой мягкой постели.

Среди кружения мира, пока он приходил в себя, Су Ваньъюань уже поймала его в объятия, уложив на самый край ложа.

Теплое, зрелое и мягкое дыхание окутало его со всех сторон.

─ Прости уж.

Су Ваньъюань легко оперлась чистым подбородком о его плечо, и фиолетовые пряди упали вниз, переплетясь с черными волосами Юнь Хэна:

─ Это сестра немного торопится.

Она сомкнула руки, прижав Юнь Хэна еще ближе к себе, и кончиком носа втянула исходивший от юноши нежный и свежий аромат травяной ци, а в ее взгляде проступило глубокое, услаждающее душу удовлетворение:

─ И впрямь пахнет приятно, словно свежеиспеченное сладкое пирожное.

Она прикрыла глаза, мягко прижавшись щекой к шее Юнь Хэна, словно ленивая духовная кошка, полностью довольная после обхода своих владений.

Юнь Хэн оказался накрепко зажат в ее кольце, и повсюду – со спины и с груди – ощущалось это удивительно плотное и мягкое прикосновение.

С каждым вдохом женщины эта тяжеловатая давящая нотка вздымалась и опадала, заставляя всю кровь в его теле устремляться прямо к макушке.

Он изначально планировал отстранить ее на пару сантиметров, чтобы восстановить справедливость, но обе руки словно обрели собственный разум, полностью проигнорировав приказ из моря сознания, и необычайно покорно легли за спину Су Ваньъюань, крепко обхватив ее гибкую и тонкую спину с талией.

Пусть между ними и пролегала гладкая, подобная воде шелковая ткань, ладони повсюду натыкались на поразительные изгибы.

Тело Су Ваньъюань едва заметно мелко задрожало, но вместо того, чтобы рассердиться, из глубины ее горла вырвался ленивый и довольный стон, а руки, обнимающие юношу, сжались еще сильнее:

─ М-м-м… И правда, не зря я о тебе заботилась.

Заметив, что тело юноши стало еще горячее, а пальцы задеревенели, Су Ваньъюань слегка приподняла голову и оставила легкий, как крыло бабочки, поцелуй на его пылающей мочке уха.

─ Маленький Юнь Хэн, в совершенствовании нельзя расслабляться.

Пропустив пальцы сквозь его черные волосы, она тихо прошептала:

─ Старайся поскорее ступить на ступень Зарождающейся души.

Юнь Хэн постарался сосредоточиться: ─ Зарождающаяся душа?

Холодные и длинные пальцы Су Ваньъюань медленно скользнули от межбровья к его подбородку:

─ Когда ты сконденсируешь Зарождающуюся душу, твое божественное сознание наконец претерпит полное перерождение. К тому времени сестра сможет одолжить тебе частицу своего первородного божественного умысла и ненадолго снизойти в явный мир.

В глубинах разума Юнь Хэна ярко блеснула искра догадки.

Если Су Ваньъюань действительно сможет шагнуть за пределы иллюзии и явиться на пик Сяояо в образе сошедшего божества…

Ладонь, лежавшая на ее талии, подсознательно чуть сильнее сжалась.

Су Ваньъюань обладала невероятной чуткостью: уголки ее глаз слегка приподнялись, и она рассмеялась так, что это могло вскружить голову любому созданию:

─ Малыш, куда твои мысли снова утекли?

─ Никуда, ученик всем сердцем предан Дао и обдумывает узловые точки прорыва, – с абсолютной серьезностью ответил Юнь Хэн, глядя на нее так строго, будто они рассуждали о принципах бытия.

─ Вот как? –

Су Ваньъюань слегка приоткрыла алые губы, и прохладное дыхание полностью овеяло его ушную раковину:

─ А сестра-то думала… будто ты размышляешь о том, как после моего нисхождения собираешься перевернуть меня и отчитать.

Стоило раскрыть его помыслы прямо в лицо, как все лицо Юнь Хэна мгновенно залилось густой краской.

Су Ваньъюань тихо рассмеялась и нежно потрепала его по макушке, словно успокаивая взъерошенного котенка:

─ Прорвавшись к Зарождающейся душе, тем более нельзя сбавлять темп. Поскорее вызови грозовое бедствие девяти небес и вознесись в высшие сферы к сестре.

Она слегка прервалась, и в шутливой на вид насмешке проступила редкая глубинная одержимость:

─ Сестра ждала тебя в этом пустом месте уже слишком, слишком долго… Больше заставлять меня ждать нельзя.

Юнь Хэн слегка прикрыл глаза, уловив эту необычайную серьезность в ее голосе.

─ Сестра может не беспокоиться. С моим запасом сил и одаренностью вознесение – вопрос не столь отдаленного будущего.

Это вовсе не были пустые слова. Достичь безупречного Золотого ядра в двадцать лет – подобное явление за все мириады лет существования секты Юньмэн можно было пересчитать по пальцам.

Пока само Великое Дао не прервется на полпути, бессмертное вознесение и впрямь не казалось недосягаемым.

Однако Су Ваньъюань покачала головой, и на ее несравненном лице, что было так близко, затаился намек на опасную интригу:

─ Одного лишь «не столь отдаленного будущего» мало.

─ У твоей сестры отродясь не было особого терпения.

Она подняла руку, и прохладные кончики ее пальцев медленно разгладили легкую складку между бровей Юнь Хэна:

─ Если маленький Юнь Хэн решит побаловаться и станет лениться, да так и не соберется двигаться дальше…

Юнь Хэн моргнул: ─ И что же сделает сестра?

─ Разумеется, лично разорву пустоту и притащу тебя обратно через границу миров, –

Су Ваньъюань произнесла это ровным и мягким тоном, словно обсуждала сегодняшнее вечернее меню:

─ Сначала заново полностью сотворю твою плоть, а затем тайным искусством навечно закую твою культивацию на начальной ступени Золотого ядра.

─ Сестра выстроит для тебя самую роскошную нефритотивную башню во всем белом свете, приготовит нескончаемые запасы отборных духовных плодов и сладких нектаров, да снабдит самыми ладными шелковыми одеждами.

─ Тебе больше не придется постигать никакое Великое Дао и изнурять себя тренировками с мечом. Днем будешь оставаться подле сестры, позволяя ей обнимать тебя и тискать, а по ночам – следовать желаниям сестры и творить забавные вещи… Разве этакое беззаботное блаженство не лучше той злосчастной изнуряющей практики?

Юнь Хэн слушал так, что уголки его глаз непрерывно подергивались, а загривок покрывался ледяным потом.

Слышалось это… почему-то ни капли не похоже на встречу младшего сородича ради совместного наслаждения покоем?

Куда больше смахивало на то… как будто

Су Ваньъюань словно видела насквозь всё, что творилось в его духовном чертоге; ее взгляд скользнул по сторонам, а улыбка расцвела ярче цветка.

Она слегка подалась вперед, взяла оцепенелое лицо Юнь Хэна в свои ладони и сочным, звучным поцелуем запечатлела его на гладком лбу:

─ Ты угадал.

─ Если маленький Юнь Хэн не пожелает изо всех сил карабкаться наверх… после того как я тебя схвачу, тебе останется лишь кротко служить сестре ручной домашней зверушкой до конца своих дней, о как.

Она говорила легко и беззаботно, но жажда обладания в ее глазах пылала так горячо, что от этого замирало сердце:

─ С такими-то выдающимися способностями к постижению, если ты и впрямь падешь до столь плачевного удела, у тебя в будущем уже решительно не останется шансов заново ступить на путь Великого Дао.