Половина двенадцатого ночи, отделение скорой помощи Первой больницы при Университете Цзинхуа.

Белые лампы дневного света в коридоре издавали гудящий низкий звон, а запах хлорки в воздухе был настолько густым, что от него некуда было деться. Красный свет реанимационной все еще горел, телефон на посту медсестер зазвонил три раза и умолк – никто не взял трубку, все были заняты так, что земля уходила из-под ног.

Когда Лю И вышел из реанимационной, на его белом халате была кровь, а перчатки он еще не успел снять. Он прислонился спиной к стене коридора, закрыл глаза и глубоко втянул воздух, после чего медленно выдохнул.

Тридцать шесть часов на ногах без сна.

— Доктор Лю, у пациента с двадцать третьей койки снова ухудшение! — Медсестра вбежала в ординаторскую легкой трусцой, в ее голосе отчетливо слышалось напряжение.

Лю И открыл глаза, стянул перчатки, бросил их в бак для медицинских отходов и быстрым шагом направился к двадцать третьей койке. Шаги у него были твердые, и заметить ни малейшей усталости не удавалось – это было умение, отточенное им в отделении скорой помощи за три года. Каким бы уставшим он ни был, стоило ему войти в палату, как он неизменно должен был оставаться самым собранным человеком.

Койка номер двадцать три находилась в самом дальнем углу зоны кратковременного наблюдения: там лежал старик лет шестидесяти с лишним, доставленный в больницу три дня назад из-за беспричинной комы. Ему сделали компьютерную томографию головы – всё в порядке; сделали электрокардиограмму – всё в порядке; общий анализ крови, полный биохимический профиль, коагулограмма… все анализы, которые только было можно сделать, сделали, и все они абсолютно в норме.

Но человек просто не приходил в себя.

Лю И подошел к кровати, и его взгляд скользнул по монитору: частота сердечных сокращений – 78, артериальное давление – 125/80, сатурация кислорода – 98%, дыхание – 16 раз в минуту. Всё в пределах нормы.

Он нахмурился, приподнял веки старика и посмотрел на зрачки. Одинаковые, ровные, реакция на свет присутствует.

— Всё еще не удается выяснить? — Раздался позади чей-то голос.

Лю И обернулся – это был заведующий Ван из его же отделения, пожилой специалист по неврологии, которого позвали на консилиум.

— Все показатели в норме, – сказал Лю И. — Но пациент просто не просыпается.

Заведующий Ван взял историю болезни, полистал ее, и его брови тоже сошлись на переносице:

— Я проработал в неврологии тридцать лет и такого не видел. Его электроэнцефалограмма и магнитно-резонансная томография головного мозга в норме, что говорит об отсутствии повреждений функций мозга. Но его сознание никак не может очнуться, это лишено всякого смысла.

Лю И смотрел на старика на кровати: у того было румяное лицо, ровное дыхание, и видом он походил на спящего. Однако при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что брови старика слегка сдвинуты, а губы время от времени шевелятся, словно он что-то говорит, но не может издать ни звука.

— Похоже, он видит сон, – произнес Лю И. — Сон, из которого невозможно проснуться.

Заведующий Ван взглянул на него и ничего не ответил.

Лю И подошел к изголовью, взял планшет с историей болезни, висевший в ногах кровати, и перелистнул на страницу с контактными данными родственников.

Контактное лицо: Линь Ваньэр.

Кем приходится: внучка.

Телефон: 138xxxxxxx.

— Заведующий Ван, по номеру родственников звонили? — Спросил Лю И.

— Звонили, аппарат абонента выключен, – ответил заведующий Ван. — Эта Линь Ваньэр – единственная родственница больного, но связаться с ней никак не удается. Отдел полиции тоже ведет поиски, пока новостей нет.

Лю И кивнул, отложил историю болезни и снова бросил взгляд на старика на койке.

В этот самый момент его мобильный телефон вильнул.

Это было новостное оповещение: «Шок! В Цзиньнане обнаружена загадочная древняя гробница, на выкопанной из земли нефритовой стеле предположительно высечены письмена древности!»

Лю И бросил беглый взгляд и уже собирался закрыть уведомление, как его внимание привлекла иллюстрация к новости.

То была серо-зеленая нефритовая стела, сплошь покрытая плотными рядами знаков. Эти знаки не походили ни на одну из известных письменных систем, но по какой-то причине, стоило Лю И на них взглянуть, как в глубине его мозга внезапно поднялось сильнейшее головокружение.

Словно нечто звало его.

— Доктор Лю? — Голос медсестры вернул его в реальность.

— Ничего, – Лю И убрал телефон и потер виски. — Понаблюдайте еще ночь, если завтра он все еще не очнется, организуйте перевод в другую больницу.

Он повернулся и направился в ординаторскую, шагая чуть быстрее обычного.

Сердце колотилось немного чересчур быстро.

Он думал, что от сильной усталости.

…

В два часа ночи отделение скорой помощи наконец затихло.

Лю И сидел в кресле в ординаторской, перед ним была раскрыта «Клиническая фармакология», но вникнуть хотя бы в одно слово он не мог. Лицо старика с двадцать третьей койки неотступно крутилось у него в голове, а еще эти знаки на нефритовой стеле – он ведь отроду не видел этих символов, однако они казались ему странно знакомыми.

— Ладно, пойду сделаю обход, – он поднялся на ноги и взял фонендоскоп.

В двадцать третьей палате горел свет.

Лю И толкнул дверь и первым делом бросил взгляд на монитор – показатели все те же, в норме. Затем он подошел к кровати, намереваясь еще раз проверить зрачки старика.

В тот миг, когда его палец коснулся века старика, от кончика пальца вверх бурно хлынул разряд тока!

— Че…

Он не успел договорить, как глаза старика резко распахнулись.

Не просто обычное пробуждение – в зрачках старика переливался зеленый свет, словно горели два потусторонних изумрудных пламени.

Лю И попытался отдернуть руку, но обнаружил, что пальцы будто приклеились и оторвать их никак не получается. Электрический ток становился всё сильнее, он побежал от кончика пальца к запястью, от запястья распространился по всей руке и в конце концов ворвался в сердце.

— Спа…

Он не мог издать ни звука.

Тело будто намертво пригвоздило к полу каким-то предметом, и пошевелиться не удавалось.

Два зеленых огонька в глазах старика разгорались всё ярче, всё сильнее, пока наконец не обратились в два зеленых луча, которые вонзились прямо в зрачки Лю И!

Лю И чувствовал, как его сознание что-то терзает и тянет вовне: словно невидимая рука запустила пальцы в его мозг, вцепилась в его душу, а затем сделала резкий рывок…

— А-а-а!

Он услышал собственный крик, но звук этот доносился будто откуда-то издалека-далека.

Окружающие предметы начали искажаться, деформироваться, вращаться. Белые стены палаты обратились в хаотичный серый туман, тиканье монитора сменилось гудящим низким звоном, а белый свет ламп дневного света под потолком превратился в слепящую вспышку, поглотившую его целиком.

В самую последнюю секунду перед тем, как сознание угасло, он услышал голос.

Не ушами услышал, а ощутил прямо у себя в голове – словно в глубинах разума проступила строка холодных письмен:

[Обнаружено особое телосложение… Идет привязка системы чекинов алхимического пути…]

[Привязка успешно завершена!]

[Хозяин Лю И, добро пожаловать в Мир Совершенствования.]

После чего всё погрузилось во мрак.

Боль.

Каждый дюйм тела пронзала боль, словно человека разобрали по частям и собрали заново, или будто бросили в блендер и прокрутили триста раз.

Лю И с трудом открыл глаза. Перед ним были вовсе не белоснежные потолки больницы, а серые деревянные балки. В воздухе витал какой-то неописуемый запах – травы, сырость, вонь пота и еще… фекалии?

Он резкий рывком сел, а затем зашелся в яростном кашле.

Это не его общежитие, не больница, не какое-либо из мест, где он бывал.

Комната очень маленькая, меньше десяти квадратных метров. Кровать, сколоченная из досок, застелена сеном и куском грязной тряпки неопределенного цвета. В углу громоздятся несколько треснутых глиняных кувшинов, щербатыя фарфоровая чаша и покрытая ржавчиной мотыга для сбора травы. Стены сложены из грубого камня, в щелях забит сухой мох, едва позволяющий защититься от ветра.

Единственное окно – квадратное отверстие размером с ладонь, заклеенное промасленной бумагой, сквозь которую пробивался тусклый желтоватый свет.

— Какого черта это за место? — Негромко выругался Лю И, и голос его звучал до того хрипло, будто принадлежал не ему.

Только затихли последние слова, как чужие воспоминания хлынули в его сознание подобно прорвавшей плотину воде…

Секта Цанлань.

Внешний двор.

Фармацевтический раб.

Эти три слова, словно три молота, снова и снова били по его сознанию.

Прежний владелец тела тоже носил имя Лю И и был самым низшим существом во внешнем дворе секты Цанлань. Фармацевтический раб – как явствует из названия, это раб, предназначенный специально для испытания пилюль. Алхимики в секте создают новые пилюли, но не решаются пробовать их первыми и не смеют давать официальным ученикам, а потому хватают фармацевтических рабов для испытаний.

Если испытание прошло успешно, за пилюлю полагается награда.

Если испытуемый погибает, берут другого.

Прежний владелец тела уже три года тянул лямку на этой должности фармацевтического раба и прожил дольше всех прочих. И не потому, что ему везло, а потому, что его организм обладал большей устойчивостью к ядам, чем у других рабов. Но за эти три года в его теле накопилось огромное количество яда пилюль, и все пять внутренних органов уже начали отказывать.

Три дня назад прежнего владельца тела позвали испытывать новую партию пилюль Сбора Духа. Та партия оказалась неудачной и была сплошь пропитана ядами. Приняв пилюлю, он тут же выплюнул полный рот крови, его принесли обратно в эту ветхую хижину, и он пролежал три дня и три ночи.

А затем явился Лю И.

— Значит… я попаданц? — Лю И поднял руки и уставился на эти чужие руки, покрытые мозолями и шрамами. — Я, доктор медицинских наук, попал в тело… раба, испытывающего пилюли?

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Раз, два, три.

Как врач отделения скорой помощи, он повидал слишком много жизней и смертей, и его психологическая устойчивость далеко превосходила обычных людей. Паника не способна решить никаких проблем, а хладнокровие – единственный выход.

— Ладно, для начала разберем текущее положение дел, – Лю И открыл глаза и принялся оценивать собственную ситуацию.

Во-первых, он перенесся из современного XXI века в мир совершенствования под названием континент Линъу.

Во-вторых, по своему статусу он – фармацевтический раб во внешнем дворе секты Цанлань, чье социальное положение примерно равносильно дышащему инструменту.

В-третьих, в организме прежнего хозяина накопилось колоссальное количество яда пилюль, и по меркам этого мира ему осталось жить не больше трех месяцев.

В-четвертых, он унаследовал часть воспоминаний прежнего владельца тела и получил базовое представление об этом мире: Концентрация Ци, Создание Основания, Золотое Ядро, Зародившаяся Душа… Это мир, где уровень совершенствования определяет всё, а его нынешний уровень совершенствования равен «нулю», он даже не достиг первой ступени Концентрации Ци.

В-пятых, и это самое главное – он не собирается умирать.

«Система», – мысленно призвал Лю И.

Тот голос, что он услышал перед перемещением, некая штука под названием «система чекинов алхимического пути», должна быть его читерской способностью. Обязательный атрибут попаданца, как он успел усвоить из сетевых романов.

【Я здесь, хост.】

Холодный механический голос зазвучал в его голове.

Лю И чуть было не подпрыгнул на кровати – ощущение до того жуткое, будто кто-то разговаривает у него в голове.

— Ты что за штука? — Мысленно спросил он.

【Система чекинов алхимического пути призвана помочь хосту вырасти до вершины пути алхимии. Хост может получать рецепты пилюль, духовные травы, пилюльные печи, опыт алхимии и прочие награды посредством ежедневных чекинов.】

— Чекин? Как его делать? — Мысленно уточнил он.

【Хосту достаточно мысленно произнести «чекин», и система автоматически определит текущее местоположение, после чего выдаст награду. Чекины в разных местах позволяют получить награды разных типов, а за непрерывные чекины предусмотрены дополнительные бонусы.】

Глаза Лю И ярко блеснули.

Это же все равно что каждый день отмечаться ради получения бонусов: чем дольше чекинишься, тем лучше награда.

— Чекин, – мысленно произнес он.

【Чекин успешен! Место: общежитие фармацевтических рабов внешнего двора секты Цанлань. Получено: рецепт пилюли промывания промывки костей и очищения от яда ×1, базовое алхимическое мастерство ×1, расширение духовного чутья ×1.】

Теплая волна хлынула во все конечности Лю И, и бесчисленные знания об алхимии, словно оттиск клейма, врезались в его память: методы распознавания лекарственных трав, техники контроля жара, принципы сочетания рецептов… Все эти знания казались ему до боли знакомыми, будто он изучал их больше десяти лет, хотя Лю И прекрасно знал, что еще несколько секунд назад ничего не смыслил в алхимии.

В то же время незримая сила распространилась из глубин его разума, и он почувствовал, как его восприятие стало невероятно острым. Закрыв глаза, он мог «видеть» всё в радиусе ста метров: в соседней хижине кашляет фармацевтический раб, во дворе кто-то разговаривает, вдали кто-то упражняется с мечом…

Вот оно – «духовное чутье».

【Рецепт пилюли промывания промывки костей и очищения от яда: пилюля первого ранга, способная очистить организм от яда пилюль и восстановить поврежденные меридианы. Необходимые травы: трава промывки костей ×3, духовный цветок мозга ×2, лоза очищения яда ×1, надлежащее количество чистой воды.】

Уголки губ Лю И чуть приподнялись.

От яда пилюль, накопившегося в теле прежнего хозяина, теперь есть спасение.

Однако он не спешил радоваться, а тщательно изучил травы, перечисленные в рецепте. Трава промывки костей, духовный цветок мозга, лоза очищения яда – судя по воспоминаниям прежнего владельца, всё это вовсе не редкие растения, их можно найти на травяных полях внешнего двора секты Цанлань.

— Проблема в том, как заполучить их в свои руки, – Лю И нахмурился.

Прежний хозяин был фармацевтическим рабом и не имел никакой свободы, а круг его ежедневной активности ограничивался пространством между общежитием рабов и палатой испытания пилюль. За самовольный уход могли переломать ноги – и это не преувеличение, а чистая правда.

— Подождем немного, посмотрим, как обстоят дела, – Лю И лег обратно на кровать и продолжил приводить в порядок воспоминания прежнего владельца.

В памяти того неизменно всплывало одно и то же лицо…

Женщина лет сорока с лишним, в роскошных шелковых одеждах, с ярко накрашенными губами и зловещим взглядом.

Чжао Цзиньфэн.

Мачеха прежнего владельца тела.

Родители Лю И скончались рано, и перед смертью отец доверил мальчика мачехе Чжао Цзиньфэн. Чжао Цзиньфэн на словах дала прекрасное согласие, но тут же продала его во внешний двор секты Цанлань в качестве фармацевтического раба, да еще и выручила за это немалую сумму серебра.

Прошло три года, и прежний хозяин каждый день думал о том, почему мачеха поступила с ним так.

Лю И знал причину: перед смертью отец оставил наследство, и Чжао Цзиньфэн прогнала пасынка из дома лишь ради того, чтобы присвоить эти богатства себе. А отправить его в фармацевтические рабы она решила для того, чтобы он сгинул сам по себе и никогда больше не возвращался.

— Какая же злобная мачеха, – холодно усмехнулся Лю И. — С этим счетом я разберусь позже.

Он закрыл глаза и принялся усваивать «базовое алхимическое мастерство», запечатанное в его голове.

В прошлой жизни он специализировался на фармакологии и отлично разбирался в компонентах лекарств, механизмах их действия и противопоказаниях к совместному применению. Алхимия же в мире совершенствования по своей сути заключалась в извлечении, слиянии и фиксации действующих веществ из духовных трав с последующим формированием пилюли.

Одно – наука, другое – мистика, но их внутренняя суть поразительно схожа.

— Как занятно, – уголки рта Лю И слегка изогнулись. — Этот мир совершенствования куда интереснее, чем я думал.

Небо за окном постепенно темнело.

Тусклый закатный свет пробивался сквозь промасленную бумагу окна, отбрасывая нечеткие тени и блики на грубый каменный пол.

Лю И лежал на той жесткой кровати, глядя на серые деревянные балки, а в его голове на бешеной скорости крутились мысли.

Для создания пилюли промывания костей и очищения от яда требуются три травы, и ему нужно придумать, как ими разжиться.

Для варки пилюль необходимы котел и источник огня, так что придется искать укромное место для тайной алхимии.

Яд в его теле ждать не станет: три месяца – срок для кого-то долгий, а для кого-то короткий.

А еще эта мачеха – раз она смогла продать пасынка в рабы, то так просто от него не отстанет. Как только она узнает, что он всё еще жив, то непременно подошлет кого-нибудь сгубить его.

— Сначала выжить, потом стать сильнее и в конце концов вернуться к ней за расплатой, – мысленно выстроил трехступенчатый план Лю И.

Он перевернулся на другой бок, и сено под ним издало шелестящий звук.

За окном взошла луна.

Колокол секты Цанлань плыл в ночном ветру – далекий и протяжный.

Прислушиваясь к этому колоколу, Лю И тронул легкой улыбкой уголки губ.

— Мир совершенствования, я иду.

Он закрыл глаза и крепко уснул.

Это была его первая ночь в новом мире.

Чего он не знал, так это того, что в те самые часы, пока он спал, в тайной комнате на задней горе секты Цанлань человек в черном одеянии зажег у медной лампады листок бумаги с начертанным талисманом.

Бумажный талисман сгорел дотла, обратившись в тонкую струйку дыма, которая уплыла далеко на север.

На севере, в мрачной усадьбе, Чжао Цзиньфэн открыла глаза, и уголки ее рта изогнулись в злобной ухмылке.

— Этот ублюдок все еще не умер?

— Возвращаюсь к госпоже, жив, – опустив голову, промолвил стоявший на коленях человек в черном. — Три дня назад после испытания пилюль он потерял сознание, а сегодня снова очнулся.

— Жизнь у него на редкость живучая, – холодно усмехнулась Чжао Цзиньфэн. — Ну да ничего, жизнь фармацевтического раба ничего не стоит. Следите за ним и при первой же возможности… отправьте его на тот свет.

— Слушаюсь.

Человек в черном обратился в полоску черного дыма и исчез в тайной комнате.

Чжао Цзиньфэн поднялась на ноги, подошла к окну и устремила взгляд на юг, в сторону секты Цанлань, а в ее глазах стояла чистая злоба.

— Лю И, тебе не положено жить на этом свете.

За окном тучи затянули луну.

Буря зрела исподволь.

А сам Лю И в эту минуту во сне переваривал оставшиеся обрывки воспоминаний прежнего хозяина.

Он «увидел» сцену из детства прежнего владельца: мальчик лет четырех-пяти сидит на коленях у мужчины, а тот с улыбкой учит его грамоте.

Это был отец прежнего хозяина.

В следующее мгновение картина сменилась: траурный зал, гроб, белые одежды, а женщина с накрашенными красным губами стоит перед мемориальной дощечкой, и в ее глазах нет ни капли скорби – лишь жадность.

— Сяо И, отныне ты будешь жить со мной, – Чжао Цзиньфэн присела на корточки, ущипнув мальчика за подбородок так, что ногти глубоко впились в его кожу.

Мальчику было так больно, что хотелось заплакать, но она тихо прошептала ему на ухо:

— Не смей плакать. Заплачешь – брошу в горах волкам на съедение.

Мальчик прикусил губу и не смел издать ни звука.

На этом видение оборвалось.

Лю И резко открыл глаза, весь лоб в испарине.

— Вот оно как всё было, – прислонившись к изголовю кровати, пробормотал он. — Будь спокоен, твою месть я возьму на себя.

С этими словами он лег обратно и закрыл глаза.

На сей раз ему не снились кошмары.

Ему приснился сон: он стоял перед алхимической печью, в которой бушевало пламя, а девять пилюль крутились внутри, источая семицветное сияние.

В тот момент, когда пилюли были готовы, содрогнулось всё небо и вся земля.

Бесчисленные люди падали перед ним на колени, выкрикивая одно и то же имя.

Но он не мог разобрать, что именно они кричали.

Потому что он увидел человека.

Женщину.

Ее белые одежды сияли, как снег, а водопад длинных волос ниспадал с небес, откуда она взирала на живые существа.

На ее лице не было никаких эмоций, она казалась холодной, словно вековые нетающие льды.

Но по какой-то причине Лю И чувствовал, что она смотрит именно на него.

Она смотрит на него.

А затем она улыбнулась.

Улыбка эта была столь прекрасна, какой не может быть пейзаж в мире смертных.

Лю И хотел спросить, кто она такая, но не успел произнести и первого слова, как сон рассеялся.

Небо за окном уже посветвело.

Утренний колокол секты Цанлань разносился эхом по ветру.

Лю И приподнялся на постели и потер виски.

Лицо той женщины он все еще помнил.

Каждую детальку помнил.

— Странно, – тихо промолвил он. — Я ведь отродясь ее не видел.

Чего он не знал, так это того, что за тысячи ли от секты Цанлань, в секта Тяньцзянь, точно так же открыла глаза юная девушка в белых одеждах.

Она сидела на краю утеса Мечников, а поперек колен у нее лежаль древний меч, на лезвии которого застыл тонкий слой инея.

Она нахмурилась.

— Опять приснился тот человек.

Она не могла толком описать внешность того человека, но всякий раз, когда он ей снился, сердце начинало биться быстрее без всякой на то причины.

— Ханьшуан, пора упражняться с мечом, – раздался за спиной голос наставника.

Су Ханьшуан поднялась на ноги, сжав рукоять меча, и мороз с кончиков ее пальцев побежал по клинку, превращая весь меч в ледяной.

Она взмахнула мечом, рассекая воздух, и ци меча расколола пополам каменную гору в сотне чжанов от нее.

— Снова есть успехи, – удовлетворенно кивнул наставник.

Су Ханьшуан ничего не ответила.

Она думала о том сне.

О человеке с неразличимым лицом.

О человеке, заставлявшем ее сердце биться чаще.

— Кто же это? — Спросила она себя.

Она не знала.

Судьба же тем временем уже тихонько связала воедино два конца нити.

Оставалось лишь дождаться мгновения, когда ее слегка потянут.

Когда Лю И проснулся, уже совсем рассвело.

Солнечный свет пробивался сквозь промасленную бумагу окна и отбрасывал на каменный пол нечеткое световое пятно, а в воздухе стоял слабый аромат лекарств – это был особый запах секты Цинъюнь, который спускался из аптекарской обители на полугоре и держался круглый год, не рассеиваясь.

Он сел и размял суставы. Сон прошлой ночью оказался неожиданно крепким, ему ничего не снилось (или снилось, но он не запомнил), а физическая усталость значительно уменьшилась. Однако смутное покалывание никуда не делось: ощущение расползающегося по телу яда пилюль было таким, будто у него в кровеносных сосудах блуждало бесчисленное множество тонких игл.

— Три месяца, — негромко произнес Лю И. — Времени достаточно, но терять его нельзя.

Он мысленно прокрутил рецепт «пилюли промывания промывки костей и очищения от яда», полученный от системы.

Три стебля травы промывки костей, два цветка духовного цветка мозга, одна лоза очищения яда.

Все три лекарственных компонента нельзя было назвать редкими. Трава промывки костей и духовный цветок мозга росли прямо на лекарственных полях секты Цинъюнь, а лоза очищения яда и вовсе была обычным духовным растением, которое повсюду встречалось в дикой природе. Проблема заключалась не в самих ингредиентах, а в том – как ему заполучить их в свои руки.

Распорядок дня фармацевтических рабов был неизменен: до рассвета их поднимали, строили в очередь и вели в палату испытания пилюль, где алхимики вливали в них различные опытные образцы, после чего их гнали обратно в бараки – ждать смерти. Им не разрешалось ходить где попало и тем более ступать на лекарственные поля.

— Нужно придумать способ пробраться туда, — Лю И поднялся на ноги и отряхнул с одежды сухую солому.

В этот момент с улицы донеслись суматошный топот ног и грубые окрики.

— Подъем, подъем, подъем! Все на выход! Сегодня управляющий Чэнь будет варить новую пилюлю, нужны испытуемые, строитесь в ряд!

Лю И толкнул полуразвалившуюся деревянную дверь и увидел, что во дворе уже стояло человек семь-восемь фармацевтических рабов. Они были оборванными, с землисто-серыми лицами и пустыми глазами, словно ходячие мертвецы.

Во главе стоял дюжий громила в серой короткой куртке младшего слуги секты Цинъюнь, за пояс которого была заткнута черная как смоль плеть. Лю И выудил из воспоминаний прежнего хозяина тела информацию об этом человеке: Ван Ху, младший слуга, отвечающий за надзор над фармацевтическими рабами. Каких-либо успехов в самосовершенствовании у этого человека не было, но со связанными по рукам и ногам фармацевтическими рабами он справлялся с избытком. Плеть в его руках была особой, после ударов ею на теле не оставалось внешних повреждений, но болело отчаянно.

— Лю И! — Ван Ху, заметив вышедшего Лю И, нахмурился. — Разве ты не собирался окочуриться позавчера? С чего это ты снова на ногах?

— Благодаря вашей милости все еще жив, — бесстрастно ответил Лю И.

Ван Ху на мгновение опешил.

Раньше этот Лю И при виде него начинал дрожать и слова боялся вымолвить громко, с чего бы ему сегодня быть таким дерзким?

— Хм, предсмертное прояснение ума, не иначе, — Ван Ху презрительно сплюнул. — Иди, иди, вставай в хвост очереди. Сегодня управляющий Чэнь будет варить пилюлю укрепления истоков, если сдохнешь в палате испытания пилюль, мне еще придется утруждаться собирать твой труп.

Лю И ничего не ответил и молча встал в самый конец очереди.

Его взгляд скользнул по каждому углу двора, словно сканер, фиксируя окружающую обстановку. Ворота двора выходили на юг, у входа дежурили двое слуг. Стена двора была высотой в чжан, сложена из синего камня, с гладкой поверхностью, зацепиться было не за что. В северо-восточном углу двора имелась калитка, ведущая к – память прежнего владельца подсказывала ему, что за этой дверью начиналась тропинка, ведущая к аптекарской обители внешних учеников секты Цинъюнь.

Аптекарская обитель.

В голове Лю И мелькнула догадка.

Подгоняемая Ван Ху очередь пересекла несколько мощеных камнем дорожек и прибыла в палату испытания пилюль. Палата испытания пилюль находилась в юго-восточном углу внешней секты Цинъюнь и представляла собой серое каменное здание, внутри которого стояло свыше десятка каменных коек; на каждой из них лежали проходившие испытания фармацевтические рабы – кто-то еще был жив, а кто-то уже скончался.

— Сегодняшние пилюли здесь, — молодой алхимик в длинных зеленых одеждах вышел из внутренней комнаты, держа в руках поднос, на котором лежало семь-восемь черных пилюль. — Новая пилюля укрепления истоков от управляющего Чэня, ее лекарственное действие еще не проверялось. Каждому по штуке, как съедите – лежите здесь два часа, все возникающие реакции записывайте.

Лю И бросил взгляд на эти пилюли, и его брови слегка сошлись на переносице.

Судя по цвету и запаху, жар при варке этой партии пилюль укрепления истоков был явно превышен. На поверхности пилюль виднелись мелкие трещины, что говорило о резком падении температуры в момент формирования пилюли, из-за чего ее тело сжалось неравномерно. От приема такой пилюли в лучшем случае начнется диарея и рвота, а в худшем – пострадают меридианы.

— Система, можешь проанализировать состав этой пилюли? — Мысленно спросил Лю И.

[Пилюля укрепления истоков 1-го ранга · Низкое качество. Состав: трава восполнения истока (избыток), порошок линчжи (недостаток), цветок сгущения крови (примеси не удалены до конца). Ожидаемый эффект: после приема боли в животе, рвота, в тяжелых случаях возможно появление спазмов меридианов.]

Вот именно.

Лю И взял пилюлю, но не стал спешить ее глотать. Он заметил, что передние фармацевтические рабы, проглотив пилюлю, уже спустя совсем немного времени начинали хвататься за животы и стонать, а некоторые даже прямо так их изрыгали. Тот алхимик с бесстрастным лицом делал записи в стороне, словно эти страдания не имели к нему никакого отношения.

Дошла очередь до Лю И.

Он засунул пилюлю в рот, но глотать не стал, а спрятал под язык. Затем он подошел к каменной койке, лег на нее, закрыл глаза и сделал вид, что переваривает силу пилюли.

Спустя два часа испытание закончилось.

Пока Ван Ху не вилá, Лю И выплюнул пилюлю из-под языка, завернул в кусок рваной тряпки и засунул за пазуху. Эта штука хоть и была низкокачественной, но все же создана из духовных лекарств, глядишь, когда-нибудь и сгодится.

— Все назад! Завтра продолжим! — Ван Ху взмахнул рукой и, словно скот, погнал рабов обратно в бараки.

Лю И вернулся в ту ветхую лачугу, затворил дверь, вытащил из-за пазухи пилюлю и внимательно оглядел ее.

Пилюля имела темно-коричневый оттенок, поверхность была покрыта тонкими трещинами, при приближении к носу ощущался запах гари. И это уровень алхимика 1-го ранга в мире совершенствования? Честно говоря, в прошлой жизни он в лаборатории синтезировал любое органическое соединение с чистотой куда выше этой хреновины.

— Система, чекин, — мысленно проговорил Лю И.

[Чекин успешно! Место: бараки фармацевтических рабов внешней секты секты Цинъюнь. Получено: осколок базового котла для пилюль ×1, мастерство распознавания духовных лекарств ×1.]

Осколок базового котла для пилюль? Лю И остолбенел: в его руке из ниоткуда появился бронзовый осколок размером с ладонь, покрытый густыми рунами. Эта штука выглядела так, будто отвалилась от какого-то котла для пилюль, а на ее краях даже виднелись следы обжига.

[Собрав десять осколков базового котла для пилюль, можно синтезировать целый базовый котел для пилюль. Текущий прогресс: 1/10.]

Вот как. Награды за системный чекин не случайны, у них есть внутренняя логика – у него сейчас нет котла для пилюль, вот система и выдает ему осколки котла. Когда накопится достаточно осколков для синтеза котла, можно будет приступить к варке пилюль.

Что же до «мастерства распознавания духовных лекарств»…

Новый массив знаний хлынул в сознание Лю И, словно кто-то установил в его хранилище памяти целую базу данных духовных трав. Теперь ему требовалось лишь беглый взгляд, чтобы точно определить разновидность, возраст, лекарственные свойства и качество любого духовного растения. Это работало куда лучше высокоэффективной жидкостной хроматографии из его прошлой жизни.

Уголки рта Лю И слегка приподнялись.

— Шаг первый: сперва придумать способ пробраться в аптекарскую обитель.

…

Возможность представилась даже быстрее, чем предполагал Лю И.

Тем же днем после полудня Ван Ху внезапно прибежал в бараки фармацевтических рабов и отобрал нескольких человек для помощи в переноске лекарственных материалов в аптекарскую обитель. Лю И вызвался добровольцем, и Ван Ху, взглянув на него, сначала хотел отказать – в конце концов, Лю И позавчера едва не отдал концы, и умри он в аптекарской обители, тому пришлось бы несладко.

Но Лю И сказал одну фразу, заставившую Ван Ху изменить решение.

— Брат Ван, у меня силушки много, смогу перетащить побольше рейсов. Вам тоже не придется туда-сюда бегать, отдохнете себе под деревом. Фраза.

Ван Ху призадумался – и впрямь. Таскать лекарственные травы – работа тяжелая и неблагодарная, ему самому туда идти совсем не хотелось. Раз кто-то готов заменить его, а сам он посидит снаружи, почему бы и нет?

— Ладно, ступай. Только мне тут без глупостей.

Лю И вместе с остальными фармацевтическими рабами прошел через ту калитку в северо-восточном углу и, поднимаясь минут пятнадцать по извилистой мощеной дорожке вверх, добрался до аптекарской обители внешней секты секты Цинъюнь.

Аптекарская обитель располагалась на площадке посреди горного склона и занимала огромную площадь, издали напоминая скопление серых грибов. Воздух пропитывался густым ароматом лекарств, запахи различных духовных трав смешивались, образуя уникальное амбре. Обычному человеку такое могло показаться резким, но Лю И вдыхал его с непривычным умиротворением – этот запах напоминал ему о лаборатории из прошлой жизни.

Заведовал аптекарской обителью управляющий по фамилии Сунь, лет пятидесяти, худой как щепка, носивший очки в хрустальной оправе, из-за чего он походил на бухгалтера. Он окинул взглядом нескольких рабов, и его взгляд в конце концов остановился на Лю И.

— Ты новичок? Раньше тебя здесь не видел.

— Докладываю управляющему Суню, этот ученик, Лю И, уже три года служит фармацевтическим рабом во внешней секте, — почтительно поклонившись, ответил Лю И.

Управляющий Сунь неопределенно хмыкнул и допытываться не стал. Существование фармацевтических рабов в секте Цинъюнь ценилось ниже сторожевой собаки, и тратить время на запоминание имени какого-то раба ему было неинтересно.

— Сегодняшняя работа – перетащить вон ту партию травы промывки костей с заднего двора на площадку для сушки. Как закончите – каждому по миске жидкой каши, кто не закончит – назад не вернется.

Трава промывки костей.

Сердце Лю И дрогнуло – это как раз то самое растение из трех необходимых ему компонентов.

На заднем дворе горой громоздилась трава промывки костей, прикинь на глаз – не меньше тысячи стеблей. Эта трава только что была собрана с лекарственных полей, на ее корнях еще оставалась земля, а листья блестели от влаги, очевидно, их недавно поливали.

Лю И согнулся в три погибели, подхватил охапку травы промывки костей и направился к площадке для сушки.

Его движения выглядели весьма усердными, но на самом деле с каждым шагом он вел наблюдение: изучал планировку аптекарской обители, места хранения лекарственных материалов, а также распорядок работы управляющего Суня и остальных слуг.

Площадка для сушки находилась с восточной стороны аптекарской обители и представляла собой обширный ровный участок земли из синего камня, на котором были расстелены бамбуковые циновки; трава промывки костей выкладывалась на них для просушки. Лю И заметил, что в углу площадки для сушки валялось несколько связок уже высохшей травы промывки костей, аккуратно перевязанных пеньковой веревкой.

За той сушеной травой никто специально не присматривал.

Сердце Лю И забилось чуть быстрее.

Однако он не стал действовать опрометчиво. Сегодня он пришел лишь на разведку, время для активных действий еще не настало. Сделав вид, будто случайно, он положил охапку травы промывки костей рядом со связками сушеной травы, а затем повернулся и пошел за следующей партией.

Один раз, второй раз, третий…

Спустя час гора травы промывки костей была полностью перетащена.

Лю И был весь мокрый от пота, одежда на спине пропиталась влагой и липко прилегала к коже. Но его глаза ярко горели – он уже полностью изучил планировку аптекарской обители, узнал, что ночью на площадке для сушки никто не дежурит, и даже мысленно набросал маршрут от бараков до обители.

— Управляющий Сунь, работа закончена, — утерев пот, почтительно произнес Лю И.

Управляющий Сунь хмыкнул и кивнул на большой котел в углу:

— Жидкая каша там, накладывайте сами.

Лю И зачерпнул миску жидкой каши и присел под стеной, неспешно похлебывая ее.

Кашу сварили из старого риса, такого водянистого, что в нем можно было отразиться как в зеркале; в ней плавало лишь несколько листочков зелени, не было добавлено даже соли. Но по меркам рациона фармацевтических рабов это считалось неплохой едой. Во всяком случае, куда лучше той бурды с остатками пилюль из палаты испытания пилюль.

Попивая кашу, он продолжал вести наблюдения.

Кроме управляющего Суня, в обители находилось еще три слуги. Один отвечал за мытье лекарственных трав, второй – за их нарезку, а третий – за сушку. У каждого имелись свои обязанности, и они не могли неотрывно следить за площадкой сушки. К тому же после захода солнца все расходились по жилым помещениям отдыхать, и площадка для сушки оставалась совершенно пустой.

— Можно действовать уже сегодня ночью, — подсчитал про себя Лю И.

Но была одна проблема – дверь в общежитие фармацевтических рабов на ночь запирали: Ван Ху запирал ее снаружи и приходил открывать только на следующее утро. Выйти он не мог.

— Надо придумать способ, чтобы Ван Ху не запирал дверь.

Лю И допил жидкую кашу, поставил миску на отведенное место и поплелся обратно вместе с другими фармацевтическими рабами. Проходя мимо Ван Ху, он остановился и вытащил из-за пазухи небольшой матерчатый сверток – ту самую некачественную пилюлю укрепления истоков, которую он спрятал вчера.

— Брат Ван, сегодня управляющий Чэнь варил пилюли укрепления истоков, я украдкой приберег одну, – понизив голос и изобразив на лице льстивую улыбку, сказал Лю И. — Эта штука хоть и плохая, но все же пилюля. Возьмите ее, обменяете на кувшин вина.

Ван Ху взял сверток, развернул, заглянул внутрь, и его глаза засияли.

Пилюля укрепления истоков, какой бы некачественной она ни была, оставалась пилюлей: в городке у подножия горы за нее можно было выручить по меньшей мере два ляна серебра. Его же месячное жалование составляло всего три цяня серебра.

— А ты, сопляк, сообразителен, – Ван Ху похлопал Лю И по плечу и сунул сверток за пазуху. — Ладно, сегодня у меня хорошее настроение, запирать не буду. Если ночью пойдешь по нужде, веди себя потихоечку, чтобы ночной дозор не обнаружил.

— Большое спасибо, брат Ван.

Лю И опустил голову, уголки его губ чуть приподнялись.

Клюнул.

…

Поздняя ночь.

Луна спряталась за облака, и секту Цинъюнь окутал мрак. Огонь горел лишь в нескольких важных залах, а все остальное поглотила ночная тьма.

Лю И лежал на той жесткой, как камень, кровати, прислушиваясь к шагам учеников ночного дозора. Шаги приближались, а затем удалялись, проходя мимо примерно каждые сжигание благовонной палочки.

Он прождал целый час.

Пока частота дозоров не стала стабильной, пока луна полностью не скрылась за облаками, пока вся секта Цинъюнь не погрузилась в сны…

Он тихонько сел и вытащил из-под досок кровати ту самую некачественную пилюлю укрепления истоков (он знал, что Ван Ху не станет по-настоящему ценить эту вещь как сокровище, поэтому заменил фальшивкой настоящую пилюлю? Нет, Ван Ху он отдал именно ту некачественную пилюлю укрепления истоков, но у него самого оставалась еще одна – сегодня в палате испытания пилюль он на самом деле спрятал две).

— Удача на моей стороне, – тихо произнес Лю И.

Он разломил пилюлю укрепления истоков пополам, одну половину засунул за щеку, а вторую завернул в тряпицу и положил обратно под доски кровати.

Пилюля укрепления истоков была хоть и низкосортной, но содержащаяся в ней духовная энергия была вполне реальной. Если держать ее за щекой, духовная энергия будет выделяться медленно, поддерживая его физические силы – с тем телом, что было источено ядом пилюль, ему предстояло сделать то, на что этой ночью сил бы не хватило.

Толкнув деревянную дверь, он увидел, что во дворе царит кромешная тьма.

Ван Ху и вправду не запер дверь.

Лю И прижался к стене, согнувшись в три погибели, и бесшумно двинулся к калитке в северо-восточном углу. Он ступал очень легко, опуская ногу так, что сначала касался земли носком, и лишь убедившись, что звука нет, опускал всю стопу – это был навык, выработанный в прошлой жизни в лаборатории, когда во время кражи реактивов нельзя было попадаться на глаза научному руководителю.

Калитка не была заперта на замок, ее лишь подперли деревянным затвором.

Лю И осторожно приподнял затвор, боком протиснулся наружу, а затем вернул затвор на место.

За дверью лежала тропинка.

По обеим сторонам тропинки росли густые кустарники, под ногами шуршал щебень. Лю И ступал предельно осторожно, стараясь наступать на участки с высокой травой, чтобы заглушить шаги.

Спустя четверть часа он увидел очертания аптекарской обители.

Серые строения казались в темноте притаившимся гигантским зверем, от тишины которого становилось не по себе. Сушильная площадка находилась с восточной стороны обители; фонарей там не было, только мертвенно-бледный свет луны просачивался сквозь щели в облаках, падая на землю.

Согнувшись, Лю И быстро пересек открытое пространство перед обителью и шмыгнул на сушильную площадку.

Те несколько связок сухой травы промывки костей были на месте.

Он опустился на корточки, его руки слегка дрожали – вовсе не от страха, а от напряжения и возбуждения. Три года прежний хозяин этого тела сносил обращение хуже, чем со скотиной, капля за каплей отравляемый ядом, шаг за шагом толкаемый мачехой к гибели.

И сегодня он сделал первый шаг к сопротивлению.

Лю И глубоко вздохнул, взял одну связку травы промывки костей и быстро выдернул несколько стеблей, сунув их за пазуху. Потом взял другую связку и снова выдернул несколько штук.

Трава промывки костей у него в кармане.

Следующим шел духовный цветок мозга.

Духовный цветок мозга был ценнее травы промывки костей, его не стали бы держать на открытой сушильной площадке. Исходя из дневных наблюдений, Лю И предположил, что их хранят в кладовой аптекарской обители. Кладовая находилась с северной стороны обители, представляя собой отдельно стоящий каменный домик, на двери которого висел железный замок.

Железный замок.

Лю И нахмурился.

Он не умел вскрывать замки.

— Система, есть ли способ открыть замок? — Мысленно спросил Лю И.

[Рекомендация: использовать функцию «Исследование духовным чьем». Текущая сила духовного чутья хозяина позволяет исследовать устройство сердцевины замка без повреждения самого запорного механизма, а затем открыть его подходящим инструментом. Силы духовного чутья недостаточно, насильственное исследование может вызвать головную боль.]

Поразмыслив, Лю И решил попробовать.

Он закрыл глаза и сгустил духовное чутье в тонкую нить, просунув ее в замочную скважину.

Устройство сердцевины замка постепенно прояснилось в его восприятии: это был простой штифтовой замок с пятью штифтами – стоило поднять их одновременно в правильное положение, и замок откроется.

Но проблема заключалась в том, что у него не было инструментов.

Лю И открыл глаза и обвел взглядом окрестности. В углу сушильной площадки валялись сухие стебли и корни лекарственных трав, среди которых нашелся один подходящий по толщине и достаточно твердый корень.

Он поднял этот корень, заострил один конец, снова погрузил духовное чутье в сердцевину замка и одновременно стал поддевать корнем штифты.

Раз.

Два.

Три.

— Щелк…

Замок открылся.

Лю И тяжело выдохнул, его лоб покрылся потом. Использование духовного чутья отняло у него много сил, а в голове отдалась тупая, похожая на укол иглы боль.

Он толкнул дверь кладовой и шмыгнул внутрь.

В кладовой стоял густой аромат лекарств, на деревянных стеллажах по сортам были разложены всевозможные духовные травы. Взгляд Лю И быстро скользнул по ним: трава восполнения истока, порошок линчжи, цветок сгущения крови, лотос очищения сердца… На самом верхнем ярусе третьего стеллажа он заметил небольшой фарфоровый горшок, в котором росли несколько стеблей духовной травы с белыми цветочками.

Духовный цветок мозга.

Лю И осторожно сорвал два цветка, завернул их в тряпицу и убрал в карман. Затем он взял две лозы очищения яда – в кладовой эта вещь не представляла особой ценности и валялась кучей в углу.

Трава промывки костей добыта, духовный цветок мозга добыт, лоза очищения яда тоже.

Все три травы оказались у него в руках.

Лю И повернулся и вышел из кладовой, снова защелкнув железный замок и вернув все в прежний вид.

После этого он, согнувшись, стремительно двинулся назад по тому же пути.

Тропинка, калитка, двор, деревянный домик.

Когда он снова улегся на эту жесткую постель, его сердце все еще бешено колотилось.

Получилось.

Ему действительно удалось.

Он утащил необходимые для варки пилюль травы из строго охраняемой аптекарской обители.

Лю И вытащил травы из-за пазухи, разложил их на лоскуте ткани и в темноте принялся нежно оглаживать их листья.

Трава промывки костей: корни толстые и крепкие, лекарственная сила сосредоточена в основании.

Духовный цветок мозга: лепестки целые, духовная ци не рассеялась.

Лоза очищения яда: на кожице видны тончайшие прожилки, высшее качество.

— Завтра начну варить пилюли, – прошептал Лю И про себя.

Он спрятал травы под доски кровати, закрыл глаза и заставил себя уснуть.

Завтра предстояло сделать еще очень многое.

Например, придумать, как раздобыть котел для пилюль.

Например, найти место, где варку пилюль никто не обнаружит.

Например, совмещать варку пилюль с дневными испытаниями ядов и выдерживать придирки Ван Ху.

Путь предстоял долгий.

Но первый шаг он уже сделал.

За окном луна выглянула из-за облаков, заливая все вокруг серебристым светом.

Лю И перевернулся на другой бок, и на его губах заиграла едва заметная улыбка.

Он не заметил, как над дверным косяком кладовой в аптекарской обители крошечный нефритовый талисман начал медленно тускнеть. То была защитная охранная печать, установленная управляющим Сунем: стоило кому-либо без разрешения войти в кладовую, как талисман менял цвет.

И в эту минуту тот самый талисман уже стал темно-красным.

Темно-красный цвет означал вторжение.

В дежурной комнате аптекарской обители один из разнорабочих открыл глаза и увидел предупреждающий свет, испускаемый талисманом.

— Кто-то ворует лекарства, – поднявшись на ноги, он быстрыми шагами направился к покоям управляющего Суня.

Ночь все еще продолжалась.

Лю И пока не знал, что его уже разоблачили.

Лю И едва успел закрыть глаза и провести так меньше полугодия – нет, меньше половины часа, как снаружи послышались торопливые шаги.

Не один человек, много людей.

Свет факелов пробивался сквозь промасленные бумажные окна, заливая всю комнату багрянцем. Кто-то кричал: «Все встали! Все мне встать! У управляющего Сунь пропала духовная пилюля, будет обыск!»

Сердце Лю И резко ухнуло вниз.

Его раскрыли.

Он заставил себя успокоиться, быстро вытащил спрятанные под досками кровати травы и сунул их в потайной карман на внутренней стороне одежды – его прежний владелец сшил сам, чтобы прятать кое-какие «остатки пира», тайком уносимые из палаты испытания пилюль, и он никак не ожидал, что сегодня это пригодится.

Деревянную дверь ударом ноги выбили.

Несколько разнорабочих ворвались с факелами, впереди всех шел тот самый сухощавый дневной управляющий Сунь. В руке он держал изменившую цвет нефритовую бирку, а его лицо было мрачным, как небо перед бурей.

— Обыскать! — Отдал приказ управляющий Сунь.

Разнорабочие принялись переворачивать всё вверх дном. В комнате фармацевтического раба искать было особо нечего, всего-то несколько жалких вещиц: доски кровати приподняли, сухую солому раскидали, глиняные кувшины опрокинули – не прошло и времени выкупить чашку чая, как всю комнату перевернули вверх дном.

Ничего не нашли.

— Управляющий Сунь, ничего, – покачал головой один из разнорабочих.

Лицо управляющего Суня стало еще более зловещим. Он взглянул на нефритовую бирку в руке, потом на дрожащих фармацевтических рабов в комнате, и его взгляд, словно нож, прошелся по лицу каждого.

— Все вон, сбор во дворе, – холодно произнес он.

Рабов выгнали во двор и выстроили в ряд.

Лю И стоял с самого краю, опустив голову, и его выражение лица ничем не отличалось от лиц остальных рабов – страх, растерянность, полная растерянность. Но сердце его колотилось так сильно, что он опасался, как бы окружающие этого не услышали.

— Сегодня ночью кто-то проник в хранилище аптекарской обители и похитил траву промывки костей и духовный цветок мозга, – управляющий Сунь стоял перед фармацевтическими рабами, заложив руки за спину, и его голос звучал негромко, но каждое слово впивалось в уши людей, как гвоздь. — Дверной замок хранилища цел, следов взлома нет, а значит, его открыли ключом или особым способом. Ключи от аптекарской обители есть только у меня и у трех разнорабочих, поэтому…

Он сделал паузу, обведя взглядом каждого присутствующего.

— Тот, кто украл пилюлю, находится среди вас, фармацевтических рабов.

Среди рабов поднялся шум: кто-то принялся кричать о своей невиновности, кто-то от страха горько заплакал, а кто-то и вовсе рухнул на колени и стал бить поклоны.

— Прошу управляющего Суня проявить проницательность, нас ночью запирают в комнатах, мы вообще не можем оттуда выйти!

— Верно, управляющий Сунь, мы даже за ворота двора выйти не способны, как нам добраться до аптекарской обители?

— Это наверняка кто-то нас подставляет!

Управляющий Сунь ничего не ответил, лишь холодно глядя на их галдеж.

Лю И стоял в задних рядах, его мозг лихорадочно соображал.

Управляющий Сунь был прав: замок хранилища не имел следов взлома, что означало применение ключа или духовного чутья. Духовное чутье – это важная информация. В этом мире духовным чьюем обладали лишь практики на стадии Создания Основания и выше. Фармацевтические рабы были простыми людьми, не достигшими даже первого уровня Концентрации Ци, и обладать духовным чутьем они не могли.

Поэтому управляющий Сунь должен был догадаться, что вор – не из числа рабов.

Но почему он всё же пришел с обыском?

Если только… он пришел искать не человека, а краденое имущество.

Сердце Лю И дрогнуло, он машинально потрогал потайной карман на внутренней стороне одежды.

Травы были на месте.

Но если управляющий Сунь действительно решит обыскать его тело, утаить их не удастся.

— Ван Ху, – неожиданно произнес управляющий Сунь. — Это ты запирал сегодня ворота двора?

Ван Ху стоял в стороне, бледный, сплошь покрытый капельками пота на лбу. Услышав, что управляющий Сунь зовет его, он вздрогнул всем телом и торопливо опустился на колени:

— Отвечая управляющему Суню, эт… это я запирал.

— Запер как следует?

— Зап… запер… должно быть, запер… — заикаясь, бормотал Ван Ху, не смея поднять голову.

— Должно быть? — Голос управляющего Суня похолодал. — Повтори еще раз.

Ван Ху затрясся всем телом и, наконец не выдержав, застучал лбом о землю:

— Пощадите, управляющий Сунь! Пощадите, управляющий Сунь! Маленький человек помут Sсудом, сегодня ночью не запер ворота! Но маленький человек не знал, что кто-то отправился красть травы! Маленький человек лишь… лишь…

— Лишь что?

— Лишь взял у Лю И одну пилюлю укрепления истоков, он сказал мне оказать удобную услугу и не запирать ночью ворота, чтобы он мог выйти справить нужду… — Ван Ху указал на Лю И, переложив на него всю ответственность.

Все взгляды сошлись на Лю И.

Управляющий Сунь повернулся, глядя на Лю И, и окинул его взглядом с ног до головы.

— Ты и есть Лю И?

— Отвечая управляющему Суню, да, – Лю И опустил голову, его голос звучал очень спокойно, но при вдумчивомслушивании можно было ощутить легкое подрагивание – разумеется, контролируемое им самим.

— Ван Ху говорит, что ты подкупил его пилюлей укрепления истоков, чтобы он не запирал ворота. Было такое?

— Было, – Лю И не стал отрицать. Подобные вещи при попытках оправдаться становятся лишь чернее, лучше было признаться сразу.

— Откуда пилюля укрепления истоков?

— С сегодняшнего испытания пилюль, та партия некачественных пилюль укрепления истоков, что варил управляющий Чэнь. Ученик тайком спрятал одну.

Бви у управляющего Суня слегка сошлись на переносице. Он слыхал о том, что во время испытания пилюль рабы прячут пилюли, и это не было редкостью. Жизнь фармацевтических рабов была слишком тяжела, порой они тайком прятали кое-какие пилюли, чтобы обменять их на еду или попросту проглотить самим.

Но с кражей трав это не имело ничего общего.

— Ты выходил сегодня ночью?

— Выходил.

— Куда ходил?

— В задние горы, – ответил Лю И.

Глаза управляющего Суня слегка сузились:

— Зачем ходил в задние горы?

— Закапывать вещи.

— Что закапывать?

Лю И на мгновение умолк, затем поднял голову и прямо посмотрел в глаза управляющему Суню. Его взгляд был совершенно чист, в нем не было страха, не было бегающих ноток, присутствовала даже капля беспомощности и усталости.

— Закапывать собственные посмертные вещи, – сказал он. — Яд пилюль в теле ученика уже очень силен, боюсь, долго мне не прожить. Поэтому захотел сходить в задние горы и закопать свои немногие пожитки, считай, соорудить себе символическую могилу.

Во дворе стихло.

Несколько фармацевтических рабов при этих словах покраснели глазами. Все они были людьми на краю гибели, и такие речи слышать им было тяжелее всего.

Управляющий Сунь долго молчал.

Он всматривался в глаза Лю И, словно пытаясь отыскать там следы лжи. Но взгляд Лю И был настолько открытым, что заставлял его чувствовать, будто подозревать обреченного на смерть фармацевтического раба – излишне.

— Ты говоришь, что ходил закапывать вещи в задние горы, кто-то может это подтвердить?

— Нет, – покачал головой Лю И. — Ученик ходил один.

Управляющий Сунь снова умолк.

На самом деле он не считал, что у фармацевтических рабов хватит способностей открыть замок хранилища. У рабов не было духовного чутья, они не могли открыть замок с его помощью; не было у них и ключа – ключи имелись только у него самого и у трех разнорабочих. Так что похитителем трав с большей вероятностью мог оказаться кто-то из своих.

Но нефритовая бирка действительно изменила цвет, а из хранилища и впрямь пропали трава промывки костей и духовный цветок мозга. Ему требовалось выяснить, чьих это рук дело, иначе за эту провинность придется отвечать собственной шкурой.

— Раздеться для досмотра, – в конце концов принял решение управляющий Сунь. — Всем снять одежду.

Рабы переглянулись, но ослушаться не смели и принялись раздеваться.

Сердце Лю И едва не остановилось.

Травы лежали в потайном кармане его одежды, и стоило раздеться, скрыть их оказалось бы решительно невозможно.

Ему необходимо было придумать выход.

— Система, есть ли способ временно спрятать травы? — Мысленно вопросил Лю И.

【Срочная опция: потратить 100 очков духовного чутья, активировать функцию «Хранилище духовного чутья», позволяющую поместить предметы объемом не более одного кубического чи в пространство духовного чутья сроком на один час. Текущие очки духовного чутья: 120. Использовать?】

— Использовать!

Незримая сила исторглась из тела Лю И, обволокла три вида трав в потайном кармане одежды, а затем «проглотила» их. Лю И ощутил, как в его сознании возникло крошечное пространство, где тихонько парили три целебных растения.

Пространство духовного чутья.

Он слыхал об этой концепции – по преданиям, практики с глубоким совершенствованием могли использовать духовное чутье для создания отдельного пространства, служащего для хранения вещей. Но для этого требовалась как минимум стадия Зародившейся Души. Он же, фармацевтический раб, не достигший даже первого уровня Концентрации Ци, неожиданно смог задействовать эту функцию?

Созданное системой и вправду не шло проторенными путями.

Лю И подавил рвущееся наружу волнение и вместе с остальными рабами скинул верхнюю одежду.

Во дворе воцарилась тишина.

Тощие, обтянутые кожей тела обнажились под лунным светом, сплошь покрытые следами от иголок, шрамами и синяками. На ком-то еще сочились незажившие раны, гной смешивался с кровью, источая зловоние.

Таковы они, фармацевтические рабы.

Таковы нижайшие люди секты Цинъюнь.

Управляющий Сунь бросил взгляд и отвел глаза. Не потому, что ему было жаль смотреть – он просто брезговал.

— Одевайтесь, – он взмахнул рукой и повернулся уходить. — Ван Ху, с завтрашнего дня надзор за рабами усилить вдвое. Повторится подобное – спрошу с тебя.

— Да-да-да, благодарю управляющего Суня за милость! — Ван Ху застучал лбом о землю.

Разнорабочие удалились.

Факелы во дворе погасли, и лунный свет вновь завладел всем пространством.

Рабы молча надели одежды обратно и разошлись по своим каморкам. Никто не произносил ни слова, никто не утешал друг друга. В этом месте каждый заботился исключительно о собственном выживании.

Лю И рухнул обратно на постель, тяжело и часто дыша.

Холодный пот уже насквозь промочил спину.

Как опасно.

Чуть было не попался.

Он закрыл глаза, погрузив духовное чутье в крошечное пространство своего разума, чтобы удостовериться: травы на месте.

Три стебля травы промывки костей, два цветка духовного цветка мозга, одна лоза очищения яда.

Ничего не пропало.

— Система, как долго способно продержаться пространство духовного чутья?

【Текущее время поддержания – один час. Спустя час предметы автоматически извлекутся наружу. При необходимости долговременного хранения требуется потратить очки духовного чутья на улучшение пространства.】

Одного часа было достаточно.

Лю И перевернулся, сел, достал из-под досок кровати оставшуюся с дневного времени половину пилюли укрепления истоков и закинул в рот, защекой придерживая ее.

Ему необходимо за один час отыскать место для варки пилюль и закончить работу с травами.

Куда податься?

В аптекарскую обитель нельзя, слишком опасно.

Вокруг барака полно людей, тоже не годится.

В задние горы – точно, в задние горы. Он же сегодня заявлял, будто ходил туда, так что сможет наведаться туда по-настоящему. Даже если столкнется с ночным патрулем, найдется объяснение: ходил в задние горы закапывать посмертные вещи.

Лю И тихонько оттолкнул деревянную дверь.

Во двор опустел, Ван Ху неизвестно куда спрятался, надо полагать, перепугался до полусмерти и больше не смел вмешиваться в дела рабов.

Прижавшись к стене, он снова выскользнул через калитку в северо-восточном углу и по тропинке направился в сторону задних гор.

…

Задние горы погрузились во мрак еще глубже, чем аптекарская обитель.

Луну затянули облака, зги не было видно. Лю И продвигался наощупь, несколько раз чуть не споткнувшись о корни деревьев. Но зажигать огонь он не смел – свет пламени могли заметить.

Пройдя с четверть часа, он нашел подходящее место.

Заброшенную пещеру.

Вход был зарос лианами, и без внимательного осмотра его вовсе нельзя было заметить. Пещера внутри оказалась небольшой, примерно два чжана в квадрате, на полу валялись высохшие листья и звериная шерсть – похоже на чье-то логово. Но принюхавшись, он не уловил никакого тухлого запаха, что говорило о том, что эта пещера уже давно заброшена.

«Вот здесь», – Лю И присел на корточки и достал из пространства духовного чутья травы.

Три стебля травы промывки костей, два цветка духовного цветка мозга, один корень лозы очищения яда.

Травы пробыли в пространстве духовного чутья меньше полушихена, их целебные свойства не улетучились. Лю И разложил их перед собой и при тусклом свете, проникавшем через вход в пещеру, внимательно осмотрел.

Когда в прошлой жизни он проводил эксперименты по экстракции лекарственных веществ, у него был четкий и полный процесс – очистка, сушка, измельчение, экстракция, очищение, кристаллизация. Хотя алхимия мира совершенствования отличалась от современной фармации, суть их была одинакова. Суть пилюль заключалась в концентрировании и затвердевании действующих веществ.

«Сначала избавимся от примесей», – Лю И взял стебель травы промывки костей и начал обрывать пожелтевшие листья и корни с прилипшей землей.

Его движения были медленными и очень аккуратными, словно он проводил сложнейшую хирургическую операцию. Экспериментальный опыт прошлой жизни подсказывал ему, что предварительная обработка трав напрямую определяет качество конечного продукта. Одна ошибка – и все пойдет наперекосяк.

Закончив с травой промывки костей, он принялся за духовный цветок мозга.

Лепестки духовного цветка мозга были очень нежными, от малейшего усилия они могли повредиться. Лю И осторожно зажал цветоложе двумя пальцами и стал один за другим отрывать лепестки, складывая их на чистый лист дерева.

Затем последовала лоза очищения яда.

С лозой очищения яда всё было проще всего – снять кожуру, нарезать ломтиками.

Закончив обработку всех трав, Лю И достал из-за пазухи небольшой фарфоровый пузырек. Это был пузырек, который он прихватил в палате испытания пилюль; изначально в нем находилась какая-то мазь, но он его вымыл. Внутри плескалась чистая вода – тоже прихваченная из палаты испытания пилюль.

— Раз нет печи для пилюль, остается сначала экстрагировать действующие вещества, — Лю И положил обработанные травы в фарфоровый пузырек, добавил нужное количество чистой воды, а затем закрыл крышку и сильно потряс.

Это был самый распространенный в его прошлой жизни лабораторный метод – экстракция растворителем. Действующие вещества из трав растворялись в воде, образуя лекарственный раствор. Хотя по эффективности это уступало алхимии, зато подкупало своей простотой и не требовало никакого оборудования.

Потрясив пузырек с четверть часа, Лю И открыл крышку и вылил лекарственный раствор на чистый лист дерева.

Раствор имел темно-коричневый цвет и испускал густой лекарственный аромат.

— Следующий шаг… — Лю И посмотрел на лекарственный раствор на листе и призадумался.

Экстракция была лишь первым шагом. Дальше требовалось сгустить и затвердеть лекарственный раствор, чтобы получилась пилюля. Для сгущения нужен был нагрев, а температура и продолжительность затвердевания требовали точного контроля. Без печи для пилюль как ему нагревать состав? Не добывать же огонь трением дерева?

— Система, есть ли способ варить пилюли без печи для пилюль?

[Обнаружена потребность хозяина. Рекомендуемое место для чекина: обитель алхимии. Чекин позволяет получить «Простую технику алхимии» или сопутствующие предметы.]

Обитель алхимии?

Лю И горько усмехнулся.

Он сейчас даже на порог аптекарской обители ступить не может, какая уж тут обитель алхимии?

[Альтернативный вариант: использовать полученный хозяином «Фрагмент базовой печи для пилюль». Каждые пять фрагментов позволяют временно синтезировать одноразовую печь для пилюль, которую можно использовать один раз, после чего она разрушается.]

Пять фрагментов – у него сейчас был только один.

— Похоже, сначала придется копить фрагменты, — Лю И вылил лекарственный раствор, закопал остатки трав в землю внутри пещеры, а затем убрал фарфоровый пузырек и оставшиеся травы.

По крайней мере, этой ночью он трудился не зря.

Он разобрался, как пользоваться пространством духовного чутья, нашел безопасное укрытие, а еще научился экстрагировать травы с помощью имеющихся под рукой средств.

Все это было немалым приобретением.

Лю И поднялся на ноги, отряхнул грязь с коленей и вышел из пещеры.

Луна вынырнула из-за туч, пролив серебристый свет.

Пейзаж задних гор предстал в лунном свете как на ладони: гряды холмов, густые леса, а вдали смутно угадывался комплекс зданий секты Цинъюнь.

Лю И глубоко вздохнул, в воздухе витали запахи земли и зелени.

— Система, чекин, — мысленно произнес он.

[Чекин успешен! Место: задние горы секты Цинъюнь. Получено: фрагмент базовой печи для пилюль ×1.]

Второй фрагмент.

Уголки рта Лю И слегка приподнялись.

С такой скоростью за пять дней удастся накопить пять фрагментов и синтезировать одноразовую печь для пилюль.

Пять дней.

Он мог подождать.

Лю И пошел обратно той же дорогой, его шаг был намного легче, чем по пути сюда.

Проходя мимо аптекарской обители, он остановился и бросил взгляд внутрь. В кладовой еще горел свет, управляющий Сунь, должно быть, все еще подсчитывал убытки внутри.

— Простите, управляющий Сунь, — мысленно произнес Лю И. — Я не со зла украл ваши травы. Но в этом теле осталось жить всего три месяца, я должен спасать себя. Когда выварю пилюлю промывания промывки костей и очищения от яда, я верну вам все в двойном размере.

Он развернулся и продолжил путь.

Когда он вернулся в общежитие фармацевтических рабов, на краю неба уже забрезжил рассвет.

Лю И лег обратно на кровать, закрыл глаза, но никак не мог уснуть.

В голове снова и снова прокручивалась каждая деталь сегодняшней ночи: пространство духовного чутья, экстракция трав, допрос управляющего Суня, предательство Ван Ху… Эти картины крутились перед глазами, как калейдоскоп.

— С этим Ван Ху в будущем надо быть осторожнее, — подумал Лю И. — Он ради собственного спасения без колебаний переложил вину на меня. На такого человека нельзя полагаться, но его можно использовать.

И еще управляющий Сунь.

Управляющий Сунь не стал обыскивать его не из милосердия, а потому что в глубине души презирал фармацевтических рабов, считая, что у тех не может быть духовного чутья и они не способны открыть замок кладовой.

Это презрение было лучшей маскировкой для Лю И.

Пока он остается фармацевтическим рабом, никто и смотреть на него не станет.

И именно это ему было нужно.

— Сначала выжить, потом стать сильнее, а напоследок вернуться и поквитаться с мачехой, — мысленно проговорил Лю И этот трехшаговый план.

За окном светлело все больше.

Утренний колокол секты Цанлань разносился по ветру, начиная новый день.

Лю И закрыл глаза, заставляя себя отдыхать.

Сегодня снова испытывать пилюли.

Завтра снова испытывать пилюли.

Послезавтра снова испытывать пилюли.

Но как только он перетерпит эти дни, накопит фрагменты и выварит пилюлю промывания промывки костей и очищения от яда, все изменится.

Чего он не знал, так это того, что в недоступном для него месте весть об изменении цвета нефритового талисмана уже дошла до кое-кого.

В потаенной тайной комнате во внешних вратах секты Цинъюнь.

Человек в черном стоял на коленях перед масляной лампадой.

— Хозяйка, на стороне Лю И появились движения, — опустив голову, произнес человек в черном. — Прошлой ночью в аптекарской обители секты Цинъюнь произошла кража, пропали трава промывки костей и духовный цветок мозга. Хотя поличного ни у кого не нашли, у этого Лю И есть серьезный мотив – он подкупил стражу и ушел посреди ночи.

Из масляной лампады донесся женский голос, леденящий кровь и полный яда:

— Трава промывки костей, духовный цветок мозга… Зачем ему понадобились эти вещи?

— Подчиненный проверил, эти две травы являются главными ингредиентами для пилюли промывания промывки костей и очищения от яда. Пилюля промывания промывки костей и очищения от яда способна выводить яд пилюль.

Наступило молчание.

— Он собирается варить пилюли? — В женском голосе прозвучала нотка невероятного. — Простой фармацевтический раб собрался варить пилюли?

— Подчиненный тоже считает это немыслимым. Но кроме него, никто не стал бы красть эти две травы.

Снова воцарилась тишина.

— Следи за ним пристально, — голос женщины стал еще холоднее. — Что бы он ни задумал, нельзя позволить ему преуспеть. Выбери момент и избавься от него.

— Слушаюсь.

Человек в черном обратился в полоску черного дыма и исчез в тайной комнате.

Свет масляной лампады потускнел.

В особняке за тысячу ли отсюда Чжао Цзиньфэн открыла глаза, и на ее губах заиграла зловещая, ледяная улыбка.

— Лю И, а ты и впрямь живуч…

Она поднялась на ноги, подошла к окну и устремила взгляд на юг, в сторону секты Цанлань.

— Но те, кто живуч, обычно умирают страшнее всех…

За окном темные тучи заслонили только что взошедшее солнце.

Новый день – принесет ли он свет или еще более глубокую тьму?

Никто не знал.

Рассвело.

Лю逸 практически не сомкнул глаз за всю ночь, но выглядел гораздо бодрее, чем вчера, – и всё благодаря той половинке некачественной пилюли укрепления истоков. Хотя качество пилюли оставляло желать лучшего, содержавшаяся в ней духовная энергия действительно подпитала его истощенное тело. Духовная энергия медленно струилась по его меридианам, словно высохшее русло реки, наконец дождавшееся дождей.

Но это ощущение продлится недолго. Эффект от низкосортной пилюли сохранится от силы два дня, а по истечении двух дней его тело вернется к прежнему состоянию – или даже худшему.

— Надо поторопиться, — Лю И перевернулся, сел и принялся за подготовку к новому дню.

Сперва он извлек из-под досок кровати остатки лекарственных трав, аккуратно завернул их в тряпицу и засунул в потайной карман на внутренней стороне одежды. Эти остатки хоть и подвергались уже первичной экстракции, но всё еще содержали часть действующих веществ, и выбрасывать их было бы жалко. Занимаясь научными экспериментами в прошлой жизни, он никогда не разбрасывался никакими материалами – это было врожденным инстинктом бедного студента.

Затем он достал из-под досок вторую половинку пилюли укрепления истоков, разломил ее пополам: одну половину закинул за щеку, а вторую приберег про запас.

Едва он закончил, как снаружи раздался зычный голос Ван Ху:

— Подъем, подъем, подъем! Сегодня управляющий Чэнь сварил новую партию пилюль, чтобы все были бодры и веселы!

Лю И оттолкнул деревянную дверь и увидел, что Ван Ху стоит во дворе, выглядя куда лучше вчерашнего, – судя по всему, управляющий Сунь не стал его сурово наказывать, ограничившись парой браней. Заметив вышедшего Лю И, Ван Ху на мгновение отвел взгляд, но тут же вернул привычное свирепое выражение лица.

— Черт ли на него пялишься? Строиться!

Лю И молча пристроился в хвост очереди и поплелся за толпой в сторону палаты испытания пилюль.

Всю дорогу его духовное чутье непрерывно и незаметно сканировало обстановку вокруг. И хотя мощь его духовного чутья была крайне мала, а радиус охвата составлял всего около десятка метров, этого уже вполне хватало. Он заметил, что сегодня возле палаты испытания пилюль появилось несколько новых лиц – внешние ученики и разнорабочие в серых халатах с короткими ножнами на поясе, чьи бдительные взгляды шарили по каждому встречному.

— Усилили охрану, — мысленно усмехнулся Лю И. — Управляющий Сунь чувствует за собой вину. Лекарства пропали, а шумиху поднимать нельзя, вот и приходится самим укреплять безопасность.

Дверь палаты испытания пилюль была распахнута, оттуда разило едким лекарственным духом. Сегодня у котла стоял другой алхимик – не тот молодой парень из вчерашнего дня, а мужчина лет сорока с козлиной бородкой и пронзительным взглядом прожженного прохвоста.

— Сегодняшние пилюли здесь, — алхимик указал на пилюли в подносе. — Новая «Пилюля укрепления тела», сваренная управляющим Чэнем, пилюля второго ранга. Обладает мягким действием, подходит для длительного приема. Каждому по одной, после употребления – как водится, записать реакцию организма.

Пилюля укрепления тела?

Сердце Лю И встрепенулось, и он тут же порылся в памяти прежнего владельца тела. Пилюля укрепления тела была вспомогательной пилюлей, широко используемой учениками внешней секты Цинъюнь, способной укреплять тело и прочищать меридианы без каких-либо явных побочных эффектов. Спрос на подобные пилюли стоял огромный, и палата алхимии штамповала их по нескольку сотен штук ежемесячно.

Но загвоздка заключалась в том, что мягкое действие пилюли укрепления тела означало низкую концентрацию активных веществ и обилие примесей. Для фармацевтических ранов это оборачивалось благом. В пилюлях с большим количеством примесей токсичность относительно ниже, а муки во время испытаний будут чуточку легче.

«Похоже, у управляющего Чэня сегодня хорошее настроение», – подумал Лю И.

Фармацевтические рабы по очереди подходили, брали с подноса пилюли, проглатывали их и укладывались на каменные ложа.

Дошла очередь и до Лю И. Он бросил взгляд на пилюлю – серовато-белая, с гладкой поверхностью и без трещин, что говорило о неплохом контроле над огнем. Но принюхавшись поближе, он уловил легкий кислый душок, указывавший на сбой в пропорциях какого-то из ингредиентов.

— Система, проведи анализ. Оцени состав.

[Пилюля второго ранга: Низкосортная пилюля укрепления тела. Состав: трава укрепления костей (в избытке), лоза активизации крови (в недостатке), плод сгущения ци (незрелый). Ожидаемый эффект: ломота в суставах, застой ци и крови после приема, в тяжелых случаях возможно временное оцепенение и потеря способности передвигаться.]

Лю И закинул пилюлю в рот, прижал языком к небу и растянулся на каменном ложе.

Спустя полчаса у рабов стали проявляться разнообразные побочные реакции. Кто-то схватился за колени, воя от боли, кто-то забился в судорогах, а кто-то и вовсе брякнулся с кровати, будучи не в силах подняться на ноги.

Лю И тоже «играл роль». Он свернулся калачиком, нахмурил брови и время от времени испускал жалобные стоны. Но его духовное чутье продолжало скрытно наблюдать за всем происходящим вокруг…

Тот самый алхимик средних лет сидел на стуле у входа, держа в руках тетрадь и фиксируя реакции рабов. Выражение его лица было совершенно бесстрастным, словно происходящее было для него обыденным делом.

Ван Ху стоял за дверью, болтая с теми самыми рабочими-новичками. Духовное чутье Лю И уловило обрывки их беседы.

— Что за лекарства утащили у управляющего Суня прошлой ночью? — Поинтересовался один из разнорабочих.

— Говорят, траву промывки костей и духовный цветок мозга, — понизил голос Ван Ху. — Управляющий Сунь бесится черного пуще, грозится докопаться до истины. Но сам же знаешь, барахло из аптекарской обители пропадает не в первый и не в последний раз, вечно всё спускают на тормозах.

— На сей раз всё иначе, — возразил другой разнорабочий. — Я слышал от старшего брата из аптекарской обители, что та партия травы промывки костей была затребована лично старейшиной Ли в качестве вспомогательного ингредиента для варки пилюли Создания Основания. Без травы промывки костей варку пилюли Создания Основания придется отложить. Старейшина Ли уже торопит, так что управляющий Сунь сейчас под страшным прессингом.

Сердце Лю И дрогнуло.

Пилюля Создания Основания?

Штука поистине бесценная. Пилюля, принимаемая практиками этапа Создания Основания для прорыва к этапу Золотого Ядра, каждая из которых стоит баснословных денег. Для варки пилюли Создания Основания требовалось множество редких духовных трав, и пусть трава промывки костей не считалась самой драгоценной из них, она все же являлась незаменимым вспомогательным компонентом.

«Похоже, те несколько стеблей травы промывки костей, что я стянул, по воле слепого случая сорвали планы управляющего Суня», – подумал Лю И. — «Впрочем, моей вины здесь нет. Кто просил его оставлять лекарства в кладовой и не запирать дверь на замок?»

Спустя два часа испытания завершились.

Фармацевтические рабы побрели обратно в казармы, волоча за собой изможденные тела. Лю И заметил, что на обратном пути Ван Ху неотрывно пялился на него, и в его взгляде читалось нечто неопределенное – вовсе не подозрения, а скорее… любопытство.

— Ему неймется узнать, зачем я таскался к задней горе, — раскусил мысли Ван Ху Лю И. — Он хочет нагреть руки за мой счет.

И действительно, стоило им вернуться в казарму, как Ван Ху заявился следом.

— Лю И, — Ван Ху затворил дверь и перешел на шепот. — Какого черта ты вчера ночью забыл у задней горы?>

Лю И развернулся и заглянул в глаза Ван Ху. В них не было злобы – лишь жадность. Таких взглядов ему довелось повидать с избытком. В лабораториях прошлой жизни аспиранты точно так же смотрели друг на друга, когда пытались перехватить первенство в публикации.

— Брат Ван, разве я не говорил? Ходил хоронить память о предках, — Лю И вздохнул и извлек из-за пазухи ту самую половинку пилюли укрепления истоков. — Мне ли, одной ногой стоящему в могиле, еще о чем-то думать?>

Ван Ху взял пилюлю, взвесил ее на ладони, и в его глазах промелькнуло разочарование.

— И это всё?>

— Брат Ван, я же крохи отрываю от себя, — горько улыбнулся Лю И. — Вы же знаете, в палате испытания пилюль всё барахло бракованное, много ли выручишь? За эту мою половинку пилюли укрепления истоков у подножия горы в лучшем случае дадут одну монету серебра.

Ван Ху на мгновение умолк.

— А когда ты ходил к задней горе, не приметил ли чего еще? — Спросил он, опуская голос еще ниже. — Например… духовных трав?>

Сердце Лю И екнуло.

Так вот к чему клонил Ван Ху.

Бараки рабов располагались близко к задней горе, и Ван Ху решил, что раз тот постоянно шныряет туда, то наверняка знает места произрастания диких духовных трав. Он рассчитывал выведать у Лю И координаты этих мест, чтобы самому собрать их и сбыть за монеты.

— Духовных трав? — Лю И включил дурака. — Брат Ван, я ведь даже в глаза не видел, как эти духовные травы выглядят. К тому же, что хорошего может расти на той задней горе?>

Ван Ху пристально вглядывался в лицо Лю И добрых полминуты и, убедившись, что тот не лжет, с досадой припрятал пилюлю и развернулся к выходу.

У порога он неожиданно замер и, не оборачиваясь, бросил:

— Лю И, не говори потом, что я тебя не предупреждал. Кое-кто уже пронюхал, что ты шастал где не надо прошлой ночью. Будь осторожнее.

Дверь захлопнулась.

Лю И стоял посреди комнаты, нахмурив брови.

Кое-кто уже пронюхал?

Кто именно?

Что означали слова Ван Ху?

— Система, есть ли способ проверить, не следит ли за мной кто-нибудь поблизости?>

[Функция сканирования духовным чутьем активирована. Текущая мощь духовного чутья охватывает радиус в пятнадцать метров, идет сканирование… Сканирование завершено. Аномалий не обнаружено.]

Пятнадцать метров – маловато.

Если кто-то затаился в пятнадцати метрах от него и использовал какую-нибудь тайную технику наблюдения, он попросту не сможет этого засечь.

Лю И глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

— Плевать, сперва нужно разобраться с тем, что перед глазами.

Он рухнул обратно на постель и закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями.

Побывать на задней горе сегодня не вышло, но ничего страшного. Ему предстояло провернуть одно дело прямо в казарме – проанализировать состав токсичных остатков пилюль в своем теле.

…

Ночь стояла в разгаре.

Луна снова спряталась за облачными грядами, и секта Цинъюнь погрузилась во тьму.

Убедившись, что за стенами царит тишина, Лю И тихонько приподнялся и погрузил духовное чутье вовнутрь собственного тела.

Это был новый навык, перенятый им у системы, – внутреннее созерцание. Наблюдение за меридианами, внутренними органами и циркуляцией ци и крови в собственном теле с помощью духовного чутья. В мире бессмертных практиков подобный трюк встречался часто, но для его освоения обычно требовался как минимум этап Создания Основания. Лю И же благодаря поддержке системы справился с этим, не достигнув даже первой ступени Концентрации Ци.

Духовное чутье, словно невидимое щупальце, протянулось из его разума, проникая в каждый меридиан, в каждую акупунктурную точку.

Ощущение внутреннего созерцания было удивительным – он буквально «видел» то, что сокрыто внутри его тела.

Меридианы напоминали извилистые реки: одни широкие и полноводные, другие – зауженные и забитые пробками. Вода (духовная энергия) медленно текла по руслам, но большинство протоков пересохло, и лишь в считанных единицах журчали слабые ручейки.

Внутренние органы походили на озера на берегах рек: печень, сердце, селезенка, легкие, почки – на зеркальной глади каждого из пяти озер плавали черные пятна загрязнителей. Эта черная дрянь и была ядом пилюль; присосавшись к поверхности органов и просочившись вглубь тканей, она капля за каплей подтачивала его жизненные силы.

Лю И тщательно «осмотрел» скопления яда, выстраивая в голове их структурные модели.

Черный яд не был простым веществом – это была гремучая смесь различных токсинов. Кое-что досталось от травы промывки костей (ее избыточный прием делает кости хрупкими), кое-что от цветка сгущения крови (что подтачивает функции свертывания крови), а часть – от травы восполнения истока (длительный прием бьет по печени)…

— Молекулярная структура этих токсинов… — Лю И шарил по уголкам памяти прошлой жизни в поисках схожих химических соединений. — Токсины травы промывки костей близки к бисфосфонатам, подавляющим активность остеокластов и ведущим к аномальной плотности костей. Токсины цветка сгущения крови сродни варфарину, нарушающему циркуляцию витамина К и синтез факторов свертывания крови. А токсины травы восполнения истока…>

Он анализировал их один за другим, подтверждая догадки.

Этот процесс затянулся ровно на стражу времени.

Когда он наконец разомкнул веки, лоб его покрылся испариной, а в голове будто иголки кололи.

Но оно того стоило.

Теперь он четко представлял себе состав накопившегося в организме яда пилюль, что заложило важнейшую теоретическую базу для создания пилюли промывания костей и очищения от яда. Системный рецепт пилюли был универсальным, но состав токсинов у каждого отличался, как и требуемая дозировка с пропорциями. Ему необходимо было точечно скорректировать рецептуру под индивидуальные особенности организма ради достижения наилучшего результата.

— Токсины травы промывки костей требуют нейтрализации щелочным веществом, — размышлял про себя Лю И. — Духовный цветок мозга как раз обладает слабощелочной средой. Лоза очищения яда способна усилить детоксикационную функцию печени, ускоряя метаболизм токсинов. Что же касается яда цветка сгущения крови…>

Он запнулся, и в сознании мелькнула догадка.

— Можно задействовать антагонист витамина К. В мире бессмертных нет витамина К, но есть духовная трава под названием «трава свертывания крови», содержащая схожие соединения. Трава свертывания крови и цветок сгущения крови – совершенно разные духовные травы, у них похожие названия, но противоположные эффекты. Нейтрализовать токсины цветка сгущения крови с помощью травы свертывания крови должно получиться.

Однако трава свертывания крови отсутствовала в рецепте, выданном системой.

Это означало, что ему придется заниматься доработкой рецепта пилюли самостоятельно.

Уголки рта Лю И тронула легкая улыбка – вот в этом-то он как раз и преуспевал.

В прошлой жизни в лаборатории он занимался ровно тем же каждый божий день: анализировал составы, подбирал пропорции, оптимизировал техпроцессы. Разница лишь в том, что раньше он работал с химическими препаратами, а теперь – с духовными травами.

Суть оставалась прежней.

— Как только соберу пять осколков печи для пилюль, сразу же проведу испытание, — наметил план Лю И. — Если выгорит, смогу вытравить большую часть токсинов. К тому времени тело восстановится, и можно будет приступать к полноценным тренировкам.>

Он ляг назад в постель и закрыл глаза.

В голове продолжали крутиться мысли о молекулярной структуре тех токсинов.

Размышляя об этом, он вдруг вспомнил об одном обстоятельстве – часть яда пилюль в теле прежнего владельца происходила от мачехи Чжао Цзиньфэн.

В памяти прежнего хозяина тела всплывали такие эпизоды: в детстве мачеха то и дело «из добрых побуждений» потчевала его некими укрепляющими снадобьями, приговаривая, что это для здоровья. Всякий раз после таких пилюль парень страдал от жара, рвоты и полнейшего упадка сил.

«То были не укрепляющие снадобья, то был яд», – у Лю И на сердце повеяло холодом. — «Чжао Цзиньфэн начала травить прежнего владельца тела еще тогда. Она не наследство хотела прибрать к рукам – ей требовалась его жизнь».

Это открытие заставило Лю И затаить к Чжао Цзиньфэн еще более глубокую ненависть.

Но он не позволил гневу затуманить рассудок.

«С этим счетом мы разберемся позже, не спеша», – подумал он про себя.

…

День второй.

День третий.

День четвертый.

Три дня подряд Лю И заведенным порядком испытывал пилюли, прятал лекарства и копил осколки.

Ежедневный чекин приносил свои плоды.

На второй день на задней горе отмечен чекин – получен осколок базовой печи для пилюль ×1 (третий).

На третий день в палате испытания пилюль отмечен чекин – получен осколок базовой печи для пилюль ×1 (четвертый).

На четвертый день возле аптекарской обители отмечен чекин (зайти внутрь он не посмел, ограничившись внешней стороной ограды) – получен осколок базовой печи для пилюль ×1 (пятый).

Пять дней, пять осколков – комплект собран.

Вечер пятого дня, Лю И вновь проскользнул в тот заброшенный горный грот.

Он извлек из пространства духовного чутья пять бронзовых осколков и, следуя подсказкам системы, соединил их вместе.

Все пять частей бесшовно срослись в небольшую, размером с ладонь, печь для пилюль, чью поверхность густо покрывали мельчайшие руны. Хоть печурка и выдалась миниатюрной, весила она немало – по меньшей мере с десяток фунтов. Лю И держал ее на раскрытых ладонях и чувствовал, как она слегка излучает тепло, словно живое существо.

[Временная печь для пилюль успешно синтезирована! Доступно однократное использование, после чего она разрушится. Просьба к хосту использовать ее с осторожностью.]

Один шанс.

Один шанс решить исход дела.

Лю И глубоко вздохнул и извлек из пространства духовного чутья подготовленные травы: три стебля травы промывки костей, два цветка духовного мозга и один побег лозы очищения яда. А также те вспомогательные ингредиенты, что он тайком сберегал последние дни: траву свертывания крови, лотос очищения сердца и порошок линчжи.

Эти добавочные травы он откопал в «обедках со стола» палаты испытания пилюль. Когда алхимики занимались обработкой трав, после них оставались обрезки и отходы, которые летели прямиком в мусорное ведро. Лю И каждый день украдкой сгребал то тут, то там немного мелочи и приносил в казарму – так по зернышку всё и скопилось.

— Три стебля травы промывки костей, два цветка духовного мозга, один побег лозы очищения яда, два листочка травы свертывания крови, один лотос очищения сердца и щепотка порошка линчжи, — пересчитывал лежащие перед ним травы Лю И. — Дозировки должно хватить.

Следуя привычке лабораторных экспериментов из прошлой жизни, он набросал в уме блок-схему процесса.

Шаг первый – предварительный прогрев печи.

Шаг второй – загрузка сырья в строгом порядке: сначала трава промывки костей и цветок духовного мозга, выдерживать в режиме плавления полчаса; затем лоза очищения яда и трава свертывания крови, выдерживать четверть часа; напоследок лотос очищения сердца и порошок линчжи для завершения процесса.

Шаг третий – формирование пилюли.

Силу огня, продолжительность и порядок закладки на каждом этапе требовалось выверять с точностью до доли миллиметра. Малейшая погрешность – и вся партия пойдет прахом.

Лю И уселся на землю, скрестив ноги, приложил ладони к бокам печурки и пустил в нее остатки скудной духовной энергии из своего тела.

Пламя внутри печи с гулом взметнулось вверх: синевато-зеленые языки огня жадно зализали стенки, раскалив воздух вокруг до обжигающего жара.

Закладка трав.

Густой лекарственный аромат вырвался из жерла печи, заполняя весь грот.

Лю И сосредоточил всё внимание на печи, погрузив туда свое духовное чутье для контроля за изменениями сырья.

Под воздействием высоких температур трава промывки костей плавилась, превращаясь в тягучую жижу, лепестки цветка духовного мозга распадались на мельчайшие крупицы, взвешенные в этой жидкости, – обе субстанции медленно смешивались в жару пламени…

Спустя полчаса в топку отправились лоза очищения яда и трава свертывания крови.

Спустя четверть часа – лотос очищения сердца и порошок линчжи.

Заключительный этап – формирование пилюли.

Лю И стиснул зубы и влил в печь всю оставшуюся духовную силу. Пламя резко взметнуло языки, охватывая жидкое лекарство внутри, заставляя его стремительно вращаться, спрессовываться и затвердевать…

— Получилось?

Только он собрался перевести дух, как печь издала глухой стук, крышка затряслась в лихорадке, и из щелей повалил черный дым!

— Пережог?! — Сердце Лю И камнем упало вниз.

Но паниковать он не стал.

Проникнув внутрь печи духовным чутьем, он убедился, что дело не в взрыве, а в избыточной мощи огня, из-за чего часть лекарственного раствора подгорела. К счастью, сердцевина в целости, стоило лишь вовремя сбить жар, и положение еще можно было спасти.

Лю И вспомнил прошлый лабораторный опыт: реакцию перегрева требуется срочно гасить охлаждением. Он схватил горсть земли с пола, засыпал сверху на крышку печи и принялся яростно дуть, сикось-накось сбивая температуру.

Земля впитала жар, и печь стала быстро остывать.

Буление лекарственной жижи внутри утихло, переходя в неторопливое застывание.

Спустя палочку благовоний печь полностью остыла.

Дрожащими пальцами Лю И приподнял крышку…

На самом дне покоилась серовато-белая пилюля.

Не черная (полный провал) и не белая (абсолютный успех), а именно серовато-белая – нечто среднее между удачей и неудачей.

Лю И взял пилюлю в руки и поднес к носу. От нее исходил тонкий лекарственный дух без единой нотки гари, что говорило об отсутствии порчи. Однако поверхность оказалась шероховатой, со множеством мелких трещинок, выдавших чересчур резкие температурные скачки при застывании.

— Система, проведи анализ.

[Пилюля первого ранга: Пилюля промывания костей и очищения от яда (модифицированная). Качество: среднее. Эффект: способна вывести 70% токсинов пилюль из организма хоста, залечить часть поврежденных меридианов. Оставшиеся 30% токсинов потребуют повторного приема.]

Среднее качество.

Не высшее, не превосходное, всего лишь среднее.

Но для простого фармацевтического раба без собственной печи, тайком варящего зелье в заброшенном горном гроте, это уже граничило с чудом.

Лю И вглядывался в пилюлю на ладони, и уголки его рта медленно, неуклонно поползли вверх.

— Вышло.

Голос прозвучал так тихо, что расслышать его мог лишь он сам.

Но весили эти два слова неизмеримо много.

Он бросил пилюлю в рот и проглотил.

Едва лекарство опустилось в желудок, как оттуда волной хлынуло тепло, растекаясь по всем конечностям и суставам. Ощущение было сродни погружению в горячие источники: раскрывалась каждая пора, распрямлялся каждый меридиан.

Закрыв глаза, он обратил духовное чутье внутрь себя, отслеживая перемены.

Под напором целебной мощи черный яд пилюль принялся распадаться и растворяться, крошась на мельчайшие частицы, что уходили наружу через поры и с дыханием. Кожа на теле покрылась липким налетом, а в выдохе отчетливо зазвучал кислый душок тления.

Процесс занял около получаса.

Разомкнув веки, Лю И опустил взгляд – руки покрывал слой серовато-черной маслянистой грязи, от которой разило за версту.

Но он улыбался.

Тело отзывалось совсем иначе: легкость, ясность, прилив сил.

Будто с плеч сбросили тяжелые кандалы.

[Прогресс очищения от яда пилюль: 70%. Текущее состояние здоровья хоста: умеренная слабость (прежде – тяжелая). Ожидаемая продолжительность жизни: один год (прежде – три месяца).]

Год.

С трех месяцев до целого года – срок увеличился ровно вчетверо.

— Хватит и этого, — Лю И поднялся на ноги, разминая затекшие суставы. — За год я успею сделать очень многое.

Выбравшись из пещеры, он вскинул голову к усыпанному звездами небу.

Ночной ветер приносил освежающую прохладу.

— Мачеха Чжао Цзиньфэн, жди, — в сиянии звезд глаза Лю И сверкнули холодным стальным блеском. — Скоро я навещу тебя.

Вдалеке над сектой Цинъюнь плыл размеренный перезвон вечернего колокола.

Лю И даже не подозревал, что в густых зарослях неподалеку от него за его спиной неотрывно следит чья-то пара глаз.

Налитые кровью глаза, полные жадности и зловещего расчета.

Ван Ху сидел на корточках в кустах, сжимая в руке короткий кинжал так сильно, что пальцы подрагивали.

Он пришел сюда не убивать Лю И – по крайней мере, не этой ночью.

Он явился по его следам.

Последние дни Ван Ху не покидало странное предчувствие насчет Лю И. С чего бы приговоренному к смерти рабу каждую ночь шастать на заднюю гору? Что он там забыл? Уж не отыскал ли впрямь какое-то сокровище?

Тижечком увязался следом.

И сегодня ночью Ван Ху тихонечко увязался следом.

Он видел, как Лю И скрылся в пещере, видел отблески пламени от печи, чуял запах зелья и разглядел ту самую серовато-белую пилюлю в его руке.

«Этот раб… умеет варить пилюли?» – промелькнула мысль в голове у Ван Ху.

А следом накатила волна куда большей алчности.

«Он крал духовные травы у управляющего Суня и втайне их здесь плавит. Если я доложу обо всем управляющему Суню, тот наверняка осыплет меня щедрой наградой. А если схвачу его с поличным да доставлю управляющему Суню, глядишь и вовсе…»

Ван Ху сжал рукоять кинжала еще крепче.

Но с места не сдвинулся.

Его удерживало сомнение: а вдруг у Лю И припасен козырь в рукаве? От этого смертного раба исходила какая-то неуловимая, тревожная аура.

— Погоди еще немного, — шептал он себе. — Дай ему потерять бдительность, тогда и ударим.

Бесшумно отступив назад, он растворился в чаще кустарника.

Ночной ветер по-прежнему веял прохладой.

Звезды сияли прежним светом.

Лю И стоял у входа в пещеру, глядя вдаль, совершенно не подозревая о надвигающейся угрозе.

Когда Лю И вернулся в общежитие, на краю неба уже забрезжил рассвет.

Он не заметил жадных глаз в кустах, как не заметил и неглубокого следа ноги на земле у двери – следа, оставленного кем-то, кто приходил до него.

Он слишком устал.

Создание пилюль истощило последние остатки духовной силы в его теле, а вдобавок к этому резкая реакция организма при выведении яда пилюль довела его до того, что у него едва оставались силы даже поднять руку. Он повалился на кровать и почти мгновенно провалился в сон.

Но спать ему пришлось недолго.

Едва рассвело, зычный голос Ван Ху разнесся как обычно.

— Вставать, вставать, вставать! Сегодня у нас почтенные гости, все живо приведите себя в порядок!

Лю И открыл глаза и почувствовал, что его тело чувствует себя намного лучше, чем вчера: после того как яд пилюль вывелся на семьдесят процентов, то тяжелое ощущение, будто его что-то давит, сильно уменьшилось. Хотя он все еще оставался очень слабым, по крайней мере, теперь каждый вдох не казался глотанием битого стекла, как раньше.

Он приподнялся на постели и увидел, что Ван Ху стоит в дверях и смотрит на него странным взглядом.

В этом взгляде не было привычной свирепости или вчерашней жадности – была лишь… оценка. Словно он смотрел на какой-то товар, прикидывая его ценность.

— Лю И. — Ван Ху назвал его по имени, не бросив привычное «эй».

— Старший брат Ван. — Лю И поднялся, делая вид, будто ничего не заметил, и на его лице появилась привычная угодливая улыбка.

Ван Ху поглазел на него пару секунд, затем отвел взгляд и махнул рукой:

— Иди в строй, сегодня чтоб мне без фокусов.

Лю И вышел из хижины, опустив голову, а его сердце колотилось быстрее обычного.

Изменения в поведении Ван Ху были слишком заметными. Этот грубый вояка не умел скрывать эмоции – он наверняка что-то обнаружил или… кое-что услышал.

— Система, следил ли за мной Ван Ху прошлой ночью? — Мысленно спросил Лю И.

【Духовного чутья недостаточно, отмотать назад невозможно. Но рекомендуется проявить бдительность, уровень враждебности этого человека по сравнению с вчерашним днем вырос на 40%.】

Уровень враждебности вырос на 40%.

Лю И внутренне все понял.

Ван Ху прошлой ночью определенно ходил на заднюю гору и что-то увидел.

«Он видел, как я варю пилюли, или только как я входил в пещеру и выходил из нее? – …быстро анализировал Лю И в уме. – …Если бы он видел, как я варю пилюли, то наверняка полез бы в драку на месте, а не стал бы ждать до сегодняшнего дня. Так что с наибольшей вероятностью он лишь заметил, как я хожу туда-сюда, или почуял аромат трав, но не был уверен, чем именно я там занимался».

Не был уверен, а потому не смел действовать опрометчиво.

Но жадность заставит его продолжать наблюдения и проверки.

«Нужно придумать способ отвлечь его внимание», – подумал Лю И.

…

Атмосфера в палате испытания пилюль сегодня отличалась от обычной.

У входа появились двое внутренних учеников в синих мантиях с жетонами на поясах – с первого взгляда было ясно, что они не чета какому-то там обслуживающему персоналу. Они стояли у дверей с бесстрастными лицами, бдительно оглядывая каждого входящего и выходящего.

Внутри палаты испытания пилюль тоже все изменилось. Разбросанные как попало целебные травы аккуратно разложили, драные циновки на каменных ложах заменили новыми, и даже пол был вымыт водой – от него веяло сыростью и запахом земли.

«Почетные гости», – Лю И вспомнил слова Ван Ху.

Что за люди способны заставить внешнюю палату испытания пилюль секты Цинъюнь поднять такой переполох?

Ответ раскрылся очень скоро.

Фармацевтические рабы едва успели улечься, как из-за дверей донесся звук шагов. То были шаги не одного человека, а целой группы – по меньшей мере человек семь-восемь.

Занавеска откинулась, и внутрь вошел мужчина средних лет в пурпурной мантии.

Ему было около пятидесяти с небольшим, у него было худощавое лицо с тремя прядями длинных усов, на голове красовался венец из белого нефрита, а пояс был украшен вплетенными духовными камнями. В целом он походил вовсе не на практика, а на какого-нибудь мирского учителя. Но его глаза были иными – глубокие и ясные, словно два бездонных древних колодца, они казались способными пронзить твою душу, когда он смотрел на кого-то.

— Старейшина Ли. — Младшие служители у входа дружно поклонились.

Старейшина Ли.

Лю И выудил это имя из памяти прежнего владельца тела – Ли Даожань, старейшина Зала алхимии секты Цинъюнь, алхимик девятого ранга, первая величина в алхимическом пути секты Цинъюнь. Ходили слухи, что за созданными им пилюлями в очередь выстраивались даже старейшины других бессмертных сект.

Позади Ли Даожаня шла пара людей, среди которых Лю И разглядел уже знакомых управляющего Суня и управляющего Чэня, а также молодую женщину в белой мантии.

Взгляд Лю И упал на эту девушку и уже не смог оторваться.

И вовсе не из-за ее красоты – хотя она и впрямь была прекрасна: кожа словно топленое сало, брови как далекие холмы, а копна черных как смоль волос небрежно собрана нефритовой шпилькой, с несколькими прядями, спадающими на белоснежную шею.

А из-за ауры, исходившей от нее.

Такой ауры Лю И еще никогда не ощущал – холодная, острая, подобная вынутому из ножен мечу. Стоило ей ступить сюда, как окружающий воздух словно слегка замерз.

— Система, проанализируй этого человека, — мысленно произнес Лю И.

【Цель: Су Ханьшуан. Статус: внутренняя ученица секты Тяньцзянь. Уровень развития: поздняя стадия Создания Основания. Духовный корень: небесный духовный корень ледяного атрибута. Родословная: состояние неполного пробуждения, тип неизвестен.】

Секта Тяньцзянь.

Из памяти прежнего владельца тела Лю И знал, что секта Тяньцзянь была союзной сектой секты Цинъюнь, и между ними то и дело происходили совместные мероприятия. Но зачем ученикам секты Тяньцзянь понадобилось наведываться в палату испытания пилюль секты Цинъюнь?

— Старейшина Ли, сюда, пожалуйста. — Управляющий Чэнь услужливо указал дорогу, ведя Ли Даожаня и его спутников в самый дальний угол палаты испытания пилюль.

Там стояло отдельное каменное ложе, застеленное новенькими постельными принадлежностями, а на стоявшем рядом столике расположились чай и сладости – то были «места для почетных гостей».

Ли Даожань устроился на сиденье, отпил глоток из пиалы и обвел взглядом лежавших на каменных ложах фармацевтических рабов.

— Каково состояние этой партии фармацевтических рабов? — Поинтересовался он.

Управляющий Чэнь поспешил с ответным докладом:

— Докладываю старейшине Ли, в этой партии всего двенадцать фармацевтических рабов, все они закуплены за последние три месяца из разных мест. Их физическое состояние различается, но все они пока держатся.

— Мм, — Ли Даожань кивнул. — Сегодня мы будем испытывать усовершенствованную версию пилюли укрепления истоков, которую я только что сварил. Эффективность лекарства на тридцать процентов выше обычной пилюли укрепления истоков, но побочные эффекты еще не выяснены. Требуется отобрать нескольких фармацевтических рабов с крепким телосложением для пробы.

Управляющий Чэнь скривился в затруднении:

— Старейшина Ли, телосложение этих фармацевтических рабов… честно говоря, оставляет желать лучшего. Вы и сами видите, все как один желтолицые и истощенные, им бы на ногах устоять.

— Тогда выбери тех, кто еще может двигаться, — Ли Даожань поставил пиалу. — Нынешнее испытание пилюли связано с планом поставок пилюль для Зала алхимии на вторую половину года, тут нельзя относиться спустя рукава.

Управляющий Чэнь утер пот со лба и повернулся к фармацевтическим рабам.

Его взгляд прошелся по лицу каждого и наконец замер на одном человеке.

Лю И.

— Ты, вставай. — Управляющий Чэнь указал на Лю И.

Сердечко Лю И екнуло, он приподнялся с каменного ложа и, опустив голову, подошел к управляющему Чэню.

— Как твое имя?

— Лю И.

— Лю И… — управляющий Чэнь призадумался. — Тот самый парень, что свалился в прошлый раз с обрыва и не помер?

— Да.

Управляющий Чэнь с ног до головы окинул его взглядом, и в его глазах промелькнуло удивление:

— Выглядишь ты куда бодрее, чем в прошлый раз.

Лю И ничего не ответил. Он чувствовал за спиной чей-то взгляд – не управляющего Чэня и не Ли Даожаня, а той девушки в белом.

Су Ханьшуан смотрела на него.

— Подойди. — Управляющий Чэнь привел Лю И к Ли Даожаню. — Старейшина Ли, у этого фармацевтического раба хорошее телосложение, в последние несколько раз реакция на испытания пилюль была слабой, должно подойти.

Ли Даожань бросил на Лю И взгляд, задерживаясь на его лице на мгновение.

— Сколько тебе лет?

— Докладываю старейшине, двадцать.

— Двадцать… — Ли Даожань задумчиво кивнул. — В двадцать лет уже фармацевтический раб, какая жалость.

Произнеся «какая жалость», он говорил совершенно ровным тоном, словно обсуждая погоду. Но все присутствующие отлично слышали: в этих словах не было ни капли сочувствия, лишь одно сожаление о «растрате ресурсов».

Лю И опустил голову, выражение его лица ни капли не изменилось.

Но пальцы рук чуть сильнее сжались.

— Ложись. — Ли Даожань извлек из пазухи небольшой фарфоровый флакон и высыпал оттуда бледно-зеленую пилюлю. — Это усовершенствованная версия пилюли укрепления истоков моего собственного изготовления, проглоти ее и доложи честно обо всех ощущениях.

Лю И принял пилюлю и поднес к глазам.

Та оказалась бледно-зеленой, с гладкой поверхностью и испускала легкий травяной аромат. Судя по качеству выделки, она на голову превосходила те некачественные пилюли, что ему давали пробовать раньше.

— Система, сделай анализ.

【Пилюля второго ранга: усовершенствованная версия пилюли укрепления истоков. Состав: трава восполнения истока, порошок линчжи, лотос очищения сердца, цветок небесных звезд (добавлен). Ожидаемый эффект: укрепление телосложения, прочищение меридианов. Добавленный цветок небесных звезд снижает побочные эффекты, но может вступить в антагонизм с лотосом очищения сердца, вызывая у некоторых людей головокружение, тошноту и другие симптомы. Вероятность: 15%.】

Пятнадцать процентов вероятности головокружения и тошноты.

Вероятность не сказать чтобы высокая, но и не маленькая.

Лю И закинул пилюлю за щеку и улегся на каменное ложе.

Глотать по-настоящему он ее не стал – в конце концов, управляющий Чэнь и Ли Даожань не собирались заглядывать ему в горло. Стоит ему лежать неподвижно и изображать вид человека, «переваривающего силу лекарства», как никто ничего не заподозрит.

Спустя полчаса у остальных фармацевтических рабов одна за другой проявились реакции. Кто-то схватился за живот и застонал от боли, кого-то вырвало, а некоторых забило в крупной дрожи.

Лю И тоже «играл роль». Он зажмурился, слегка нахмурил брови и время от времени издавал слабый стон. Но его духовное чутье продолжало тайком следить за реакцией Ли Даожаня и Су Ханьшуан.

Ли Даожань сидел в кресле с памятной книжкой в руке, записывая реакции фармацевтических рабов. Выражение его лица было предельно сосредоточенным: сделав очередную запись, он обводил ее кружком.

Су Ханьшуан стояла позади него, время от времени переводя взгляд на мучившихся фармацевтических рабов. На ее лице не отражалось ни единой эмоции, словно она была изваянием из льда.

Однако Лю И заметил, что на нем ее взгляд задерживался гораздо дольше, чем на любом другом фармацевтическом рабе.

«Почему она обратила на меня особое внимание? – …подумал про себя Лю И. – …Потому что я выгляжу бодрее остальных фармацевтических рабов? Или из-за… чего-то другого?»

Чего он не знал, так это того, что Су Ханьшуан задержала на нем взгляд в несколько раз дольше обычного потому, что почувствовала от него какую-то странную ауру.

Эта аура была не силой ци, не ядом пилюль, а чем-то вроде… знакомого ощущения.

Будто она где-то уже видела его.

Но вспомнить она не могла.

…

После окончания испытания пилюль фармацевтических рабов выгнали обратно в общежитие.

Лю И шел в самом хвосте колонны, а в голове у него все еще прокручивалась каждая деталь из сегодняшней палаты испытания пилюль. Ли Даожань, Су Ханьшуан, та улучшенная пилюля укрепления истоков, фраза управляющего Чэня «ты выглядишь намного бодрее, чем в прошлый раз»…

«Кто-то заметил мои изменения, – подумал Лю И. – …И это не какой-то грубиян вроде Ван Ху, а человек с действительно набитым глазом. Управляющий Чэнь хоть и не великий мастер, но он столько лет провел в секте Цинъюнь, повидал бесчисленное множество фармацевтических рабов и с одного взгляда способен определить, кто уже одной ногой в могиле, а кто еще протянет какое-то время. Он заметил, что я стал бодрее, а это значит, что мои изменения уже начали привлекать чужие взоры».

Это опасный сигнал.

Фармацевтический раб должен выглядеть как фармацевтический раб – с землистым цветом лица, исхудавший, еле живой, готовый в любой момент испустить дух. Если он начнет вести себя «не как фармацевтический раб», это вызовет ненужное внимание.

«Нужно придумать способ продолжать маскироваться, – подумал Лю И. – …Либо… уйти из этого места, пока кто-то по-настоящему меня не раскусил».

Уйти из секты Цинъюнь?

Едва эта мысль возникла, как Лю И тут же отбросил ее.

У него сейчас нет никакой базы развития, в теле еще оставалось тридцать процентов неизгнанного яда пилюль, а покинуть секту Цинъюнь равняется самоубийству. Внешний мир в сто раз опаснее секты Цинъюнь: свирепые звери, разбойники, зловещие практики… любой из них может лишить его жизни.

«Необходимо продолжать маскировку и одновременно дальше совершенствоваться».

Лю И вернулся в общежитие, запер дверь, достал из-под досок кровати ту самую половинку пилюли укрепления истоков (которую сберег раньше) и положил в рот.

Затем он скрестил ноги на кровати, закрыл глаза и попытался запустить циркуляцию слабой ци в своем теле.

Это было его первое активное культивирование в этом мире.

Ци под его руководством медленно потекла по меридианам. С каждым полным кругом ци становилась чуточку мощнее. Хотя скорость была до одури медленной, Лю И чувствовал, что его собственная база развития растет крупица за крупицей.

[База развития: Первый уровень Концентрации Ци (начальная стадия).]

Первый уровень Концентрации Ци.

Это отправная точка на пути познания истинного я. О.

Лю И открыл глаза, и уголки его рта чуть приподнялись.

«Пусть старт и низкий, но начало по крайней мере положено».

…

Опустилась ночная тьма.

Лю И как раз собирался снова отправиться на заднюю гору, чтобы продолжить свое «тайное культивирование», как из-за двери донесся едва слышный шорох.

Не шаги, а какой-то… скрежещущий звук.

Будто что-то терлось о дверь.

Духовное чутье Лю И тут же выплеснулось наружу – за дверью не было никого.

Но в щель под дверью просунули полоску бумаги.

Лю И подошел, нагнулся, поднял записку и развернул ее.

На записке была написана всего одна строка, почерк изящный, словно женской рукой:

«Остерегайся Ван Ху, он уже доложил посторонним о твоих делах».

Зрачки Лю И резко сузились.

Он перевернул записку – на обороте обнаружилась еще одна короткая строчка:

«Я тебе не враг. Но и не друг. Сегодня в полночь, у старого дерева с игольчатой листвой на задней горе: если хватит смелости прийти – узнаешь, кто я».

Подписи не было.

Лю И смотрел на эту записку, а в голове у него проносились бесчисленные мысли.

Кто написал?

Та женщина в белом из секты Тяньцзянь? Маловероятно. Она заявилась в секту Цинъюнь только сегодня, не знает его и не имеет причин ему помогать.

Су Ханьшуан? Тем более невозможно. Она – гениальная ученица секты Тяньцзянь, незнакома с каким-то фармацевтическим рабом, с какой стати ей рисковать и подкидывать ему записку?

Может быть… кто-то из самой секты, кто тайком наблюдает за ним?

Лю И вспомнил странный взгляд Ван Ху сегодня утром, вспомнил фразу управляющего Чэня «ты выглядишь намного бодрее, чем в прошлый раз», вспомнил слова Ли Даожаня «какая жалость»…

«Кто-то уже обратил на меня внимание, – подумал Лю И. – …Этот человек не враг, но и не друг. Она хочет со мной встретиться – возможно, чтобы испытать меня, а возможно, чтобы использовать».

Идти или не идти?

Лю И немного поразмыслил и принял решение.

Идти.

Не из любопытства, а потому, что ему нужно знать – кто наблюдает за ним из тени.

Если это враг, он обязан заблаговременно подготовиться.

Если друг, ему необходимо узнать цель этой стороны.

Если же ни враг, ни друг – тем более требуется прояснить ее позицию.

Лю И запихнул записку в рот, разжевал и проглотил.

После чего лег на кровать, закрыл глаза и стал ждать наступления полуночи.

За окном луна взошла в зенит.

Серебристый лунный свет пролился во двор, покрыв все вокруг холодной, резкой глазурью.

Чего Лю И не знал, так это того, что в месте, куда его взгляд не доставал, Ван Ху присел на корточки в тени за общежитием, сжимая в руке короткий нож, и в упор пялился на его окно.

Ван Ху не собирался сегодня заниматься слежкой.

Он планировал действовать напрямую.

«Фармацевтический раб – даже если умрет, никто и не заметит, – думал про себя Ван Ху. – …А вот те пилюли при нем… стоят больших денег».

Он покрепче перехватил короткий нож, выжидая, когда Лю И выйдет из помещения.

А за тысячу ли отсюда Чжао Цзиньфэн сидела перед медной лампадой и слушала доклад человека в черном.

— Госпожа, с沒有 [стороны секты Цинъюнь] поступили вести, что Лю И в последнее время ведет себя из ряда вон. Он не только не сдох, но и хорошеет день ото дня.

— О? — Глаза Чжао Цзиньфэн сузились. — Раб, который должен был подохнуть, хорошеет день ото дня?

— Подчиненный подозревает, что он мог найти способ избавиться от яда пилюль.

Чжао Цзиньфэн на мгновение умолкла, а затем холодно усмехнулась.

— Интересно. Этот ублюдок оказался еще живучее своего папаши в те годы.

Она поднялась на ноги, подошла к окну и устремила взгляд на юг, в сторону секты Цанлань.

— Ждать больше не буду. Пошли кого-нибудь в секту Цинъюнь, пусть прикончат его безо всяких отговорок.

— Слушаюсь.

Человек в черном обратился в полоску черного дыма и растворился в ночной мгле.

Чжао Цзиньфэн стояла у окна, легонько постукивая пальцами по оконной раме, издавая мерный стук.

— Лю И, твою жизнь я, Чжао Цзиньфэн, забираю себе.

Лунный свет падал на ее лицо, отражая искаженную, пропитанную ядовитой злобой физиономию.

Чего она не ведала, так это того, что в тот же самый лунный свет другой человек тоже думал о Лю И.

Су Ханьшуан стояла у окна гостевой комнаты секты Цинъюнь, сжимая в руке нефритовую подвеску.

Это была подвеска, которую она носила с самого детства, по слухам, связанная с ее происхождением.

Сегодня ночью эта нефритовая подвеска неожиданно нагрелась.

С тех пор как она прибыла в секту Цинъюнь, подвеска то и дело теплела.

— Почему? — Тихо спросила она себя. — Почему в этом месте нефрит подает знаки?

Она подняла голову и глянула вдаль.

Под луной задняя гора секты Цинъюнь погрузилась в безмолвие.

— Наверное… завтра стоит сходить на заднюю гору и посмотреть.

Она убрала нефрит, развернулась и пошла обратно в комнату.

Вдалеке в ночном ветре плыл колокольный звон: раз удар, два удара, три удара…

Полночь уже близко.

Цзыши.

Луна поднялась в зенит, и серебристый лунный свет осветил заднюю гору так ярко, будто стоял белый день.

Когда Лю И вылез через окно общежития, его духовное чутье уже покрывало радиус в пятнадцать метров вокруг. Он не пошел по той знакомой тропинке – Ван Ху уже знал ее, и если тот действительно замышлял что-то, то наверняка поджидал неподалеку от этой дорожки.

Он выбрал другой путь.

Выбравшись через водосток позади общежития, пробрался сквозь заросли кустарника, а затем полез наверх по тенистому склону горы. Идти здесь было тяжело, кругом валялись обломки камней и рос колючий кустарник, но зато дорога отличалась скрытностью – сюда не заглядывали даже дежурные разнорабочие.

Руки Лю И оцарапало в нескольких местах, выступила кровь, которая при лунном свете казалась особенно яркой. Но он не остановился и даже не сбавил скорость. После того как семьдесят процентов яда пилюль в его теле очистилось, его физические показатели заметно улучшились – пусть он все еще далеко уступал нормальному практику, но по крайней мере был сильнее обычного смертного.

Четверть часа спустя он добрался до старой софоры на задней горе.

Старая софора росла на полусклоне задней горы, будучи древним деревом, прожившим неведомо сколько лет. Ее ствол был настолько толстым, что обхватить его смогли бы лишь три-четыре взрослых человека, а крона закрывала небо и солнце, погружая в тень пространство радиусом в десятки чжанов.

Под деревом стоял кто-то.

Белые одежды – словно снег, длинные волосы – как водопад.

Су Ханьшуан.

Шаги Лю И на мгновение замерли.

Он гадал, от кого могла быть записка, но никогда и не помышлял, что ею окажется Су Ханьшуан. Гениальная ученица секты Тяньцзянь, гордая небесная избранница, которую весь мир совершенствования звал «бессмертной девой Ханьшуан», зачем ей понадобилось передавать записку фармацевтическому рабу?

— Ты пришла. — Су Ханьшуан повернулась, и лунный свет упал на ее лицо, отразив холодную, прекрасную до нереальности красоту.

Лю И подошел к ней, сохраняя дистанцию в три шага – это была привычка, выработанная им в отделении скорой помощи: держать с любым человеком надлежащее расстояние, чтобы ни у собеседника не возникало ощущения давления, ни самому не оказаться в уязвимом положении.

— Это ты написала записку? — Спросил он.

— Нет.

Лю И опешил.

— А кто?

Су Ханьшуан не стала отвечать напрямую, а достала из-за пазухи записку и протянула Лю И.

Лю И взял ее, глянул – точь-в-точь как та, что он получил ранее: та же бумага, тот же почерк, такой же изящный.

— Ты тоже получила ее? — Лю И поднял на нее взгляд.

Су Ханьшуан кивнула:

— Сегодня под вечер кто-то просунул ее в щель двери.

Брови Лю И нахмурились.

Двое получили одинаковые записки и были приглашены в одно и то же место. Писавший явно хотел, чтобы они встретились здесь.

— Ты знаешь меня? — Спросил Лю И. Это был вопрос, который волновал его сейчас сильнее всего – гениальная ученица секты Тяньцзянь не должна была знать фармацевтического раба из секты Цинъюнь.

— Не знаю, — ответила Су Ханьшуан. — Но моя нефритовая подвеска тебя знает.

Она вынула из-за пазухи нефритовую подвеску и покачала ею в лунном свете. То была бледно-зеленая подвеска, исчерченная сложными узорами, похожими на какие-то древние руны. В этот момент она излучала слабое свечение, словно на что-то отзываясь.

— Я носила эту подвеску с самого детства, говорят, она связана с моим происхождением, — глядя на Лю И, произнесла Су Ханьшуан. — Она никогда еще не светилась так, как сегодня. До тех пор пока я не пришла в секту Цинъюнь, пока не увидела тебя в палате испытания пилюль.

Лю И замолчал.

Он вспомнил ту нефритовую стелу, которую видел в новостях на смартфоне, когда переродился, вспомнил те странные символы. Неужели прошлая жизнь этого тела имеет какое-то отношение к этой холодной, как лед, девушке?

— Ты хочешь сказать, твоя подвеска реагирует на тебя? — Спросил Лю И.

— Не на меня, а на тебя, — поправила Су Ханьшуан. — Подвеска начинает светиться, когда ты приближаешься. Сейчас, когда ты стоишь передо мной, она обжигает.

Лю И бросил взгляд на ту подвеску: она и впрямь светилась, причем ярче, чем только что.

— Система, проанализируй эту нефритовую подвеску, — мысленно произнес он.

[Целевой предмет: нефритовая подвеска Ледяного Феникса. Ранг: неизвестен. Функция: резонирует с обладателем родословной Ледяного Феникса, может активироваться при определенных условиях. Текущее состояние: входит в резонанс с неким предметом.]

С неким предметом?

Лю И опустил взгляд на себя – ничего.

— У тебя на теле случайно нет чего-нибудь? — Су Ханьшуан, очевидно, тоже заметила эту проблему. — Подвеска не стала бы светиться без причины.

Лю И подумал немного и вытащил из внутреннего кармана одежды несколько вещей: ту половину пилюли укрепления истоков, несколько еще не использованных вспомогательных трав, кусок рваной ткани. Свечение подвески ничуть не изменилось.

— Больше ничего нет, — сказал он.

Су Ханьшуан всмотрелась в него пару секунд, а затем произнесла:

— Снимай одежду.

Лю И: «…»

— Я не это имела в виду, — бесстрастно произнесла Су Ханьшуан. — Я к тому, что у тебя на теле может быть что-то, о чем ты сам не знаешь.

Лю И помедлил, но все же снял верхнюю одежду.

В лунном свете его исхудавший торс обнажился во всей красе. Ребра выпирали одно за другим, а кожа была сплошь усеяна следами от игл и шрамами – это были следы трех лет испытания ядов.

Взгляд Су Ханьшуан скользнул по его телу и в конце концов остановился на его груди.

— Что это?

Лю И опустил голову – прямо посреди груди алела бледно-зеленая отметина. Небольшая, размером с ногтей, она походила то ли на цветок, то ли на снежинку.

Он никогда прежде не знал об этой отметине.

— Система, что это такое?

[Идет анализ… Анализ завершен. Целевая отметина: духовный след. Тип: контрактный. Однороден с целевой нефритовой подвеской Ледяного Феникса.]

Духовный след? Контракт?

В голове Лю И пронеслись бесчисленные мысли, но ни одна из них не сложилась в целостный ответ.

— Я не знаю, что это, — честно ответил он.

Су Ханьшуан шагнула вперед и протянула руку, ее кончики пальцев легко коснулись отметины.

Лю И почувствовал, как в груди разлилось жжение – не боль, а какое-то… похожее на удар током ощущение, которое поползло от груди по всему телу.

В то же время подвеска в руке Су Ханьшуан ярко вспыхнула, осветив пространство на несколько чжанов вокруг!

— И правда, — Су Ханьшуан отдернула руку, и сияние подвески тут же потускнело. — Между нами существует какая-то связь.

Лю И снова надел одежду, его разум всё еще переваривал эту информацию.

Связь между фармацевтическим рабом из секты Цинъюнь и гениальной ученицей секты Тяньцзянь? Звучало как завязка какого-то третьесортного романа.

— Но это не главное, о чем мы должны говорить сегодня вечером, — Су Ханьшуан резко сменила тему, и ее тон вернул прежнюю прохладу. — Я позвала тебя, чтобы кое о чем предупредить.

— О чем же?

— Кто-то хочет тебя убить.

Зрачки Лю И слегка сузились.

— Кто?

— Я не знаю, — ответила Су Ханьшуан. — Но сегодня днем я увидела в окне гостевого дома темную тень. Он долго кружил возле твоего общежития, а потом отправился к жилищу управляющего внешними делами Чэнь Юаньчжи. Я проследила за ним и подслушала разговор.

— Какой разговор?

— Он сказал Чэнь Юаньчжи, что фармацевтический раб Лю И в последнее время ведет себя странно, каждую ночь бегает на заднюю гору, и высказал подозрение, что тот тайком варит пилюли. А еще заявил, что некто предлагает высокую цену за твою голову, и спросил, не согласится ли Чэнь Юаньчжи посодействовать.

Сердце Лю И ушло в пятки.

— Что ответил Чэнь Юаньчжи?

— Он сказал, что подумает, — произнесла Су Ханьшуан. — Но он не отказался.

Лю И замолчал.

Чэнь Юаньчжи, управляющий внешними делами, ведающий фармацевтическими рабами и разнорабочими. Лю И видел его несколько раз: всегда с бесстрастным лицом, по которому невозможно было понять глубину его натуры. Воспоминания прежнего хозяина тела тоже хранили лишь весьма смутный образ – помнил лишь, что тот говорил мало, делал все основательно и никогда не выказывал эмоций.

Если Чэнь Юаньчжи и впрямь согласился на предложение того человека, у Лю И в секте Цинъюнь не осталось бы ни капли безопасности.

— Почему ты помогаешь мне? — Спросил Лю И. Это был вопрос, который он хотел задать с самого начала.

Су Ханьшуан на мгновение умолкла, а затем сказала:

— Я же сказала, подвеска реагирует на тебя. Это значит, что между нами есть связь – пусть я пока и не знаю, какая именно. Но в любом случае мне не хочется, чтобы связанный со мной человек погиб непонятно из-за чего.

Лю И заглянул ей в глаза: в них не было и следа лжи.

— Спасибо, — произнес он.

— Не за что, — Су Ханьшуан повернулась. — Все, что следовало, я сказала. А как поступить дальше – твое собственное дело.

Сделав несколько шагов, она снова остановилась.

— Да, и еще кое-что.

— Что?

— Тот, кто написал записку, возможно, нам не друг, — произнесла Су Ханьшуан. — Он (она) зазвал нас сюда, чтобы мы узнали о существовании друг друга. Но сам(а) при этом не явился( – лась). Это значит, что он (она) наблюдает за нами из тени.

— Ты хочешь сказать, что нас использовали?

— Возможно, — Су Ханьшуан помедлила. — Может, и не «возможно», а «наверняка». Кто-то ведет партию, и все мы – лишь пешки.

Сказав это, она без оглядки растворилась в ночной темноте.

Лю И стоял у старой софоры, глядя ей вслед, с нахмуренными бровями.

Су Ханьшуан была права.

Кто-то разыгрывал партию.

Этот человек знал, что подвеска Су Ханьшуан отреагирует на него, знал, что они встретятся в палате испытания пилюль, знал, что они заинтересуются друг другом. Этот человек заманил их сюда, чтобы они обнаружили связь между собой, а затем… а затем что?

— Система, можно выяснить, кто написал записку? آہ

[Недостаточно духовного чутья, отследить невозможно. Но судя по почерку, пишущий – женщина, возраст около двадцати лет, уровень совершенствования не ниже этапа Создания Основания.]

Женщина, лет двадцати, совершенствование не ниже Создания Основания.

Кто бы это мог быть?

Лю И порылся в памяти прежнего хозяина тела, но там вовсе не нашлось женщин такого возраста и с таким уровнем совершенствования. Пробыв в секте Цинъюнь три года, прежний хозяин общался лишь с фармацевтическими рабами да разнорабочими, даже с учениками внутренней секты не перекинулся и парой слов.

— Ладно, пора возвращаться, — Лю И повернулся и зашагал обратно по той же дороге.

Не успел он пройти и нескольких шагов, как духовное чутье внезапно уловило звук – шаги, очень легкие, но в тишине ночи отчетливо ясные.

Кто-то приближался.

Не сзади, а спереди.

Лю И остановился, напрягая духовное чутье изо всех сил. В радиусе пятнадцати метров не обнаружилось никого. Но шаги звучали все ближе и ближе, становились все отчетливее.

— Тот, кого не может учуять духовное чутье? — Сердце Лю И упало. — Значит, уровень совершенствования противника намного выше моего.

Он быстро окинул взглядом окрестности в поисках укрытия. Слева темнел кустарник, справа возвышался большой валун, позади стояла старая софора.

Шаги затихли примерно в десяти шагах от него.

— Выходи, — сказал Лю И. Прятаться он не стал, потому что при абсолютной разнице в силе прятаться не имело никакого смысла.

Прошло несколько секунд молчания.

Из темноты вышел силуэт.

Не один человек – два.

Ван Ху.

И Чэнь Юаньчжи.

Сердце Лю И ухватилось в самую бездну.

— Лю И, что ты делаешь в задних горах так поздно? — Голос Чэнь Юаньчжи был совершенно спокойным, словно он спрашивал, что тот ел сегодня на обед.

— Докладываю управляющему Чэню: не спится, вышел прогуляться, — ответил Лю И.

— Не спится? — Чэнь Юаньчжи слегка улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Фармацевтический раб, который почти при смерти, и вдруг не спится? Этот твой боевой дух куда выше, чем у тех учеников внутренней секты.

Лю И не ответил. Его взгляд метался между Чэнь Юаньчжи и Ван Ху, быстро оценивая обстановку.

Чэнь Юаньчжи, управляющий внешней сектой, его уровень развития – начальная стадия Создания Основания. Ван Ху, разнорабочий, без уровня развития, но у него есть короткий нож.

Сам Лю И – начальная стадия Концентрации Ци, духовной силы в теле почти ноль. Навык чекина системы доступен, но значение духовного чутья после последней варки пилюль еще не восстановилось.

Один против двух, у него нет ни единого шанса на победу.

— У управляющего Чэня ко мне дело? — Спросил Лю И.

— Кто-то предложил высокую цену за твою жизнь, — сказал Чэнь Юаньчжи, и его тон был пресен, как разговор о сегодняшней погоде. — Я поначалу не хотел браться, но ты в последнее время слишком активен. Фармацевтический раб не должен быть настолько активен.

— Так управляющий Чэнь решил взяться за это дело?

— Это не дело, — Чэнь Юаньчжи покачал головой. — Это избавление секты от заразы. Фармацевтический раб, который тайком варит пилюли, – если это всплывет наружу, куда секта Цинъюнь денет свое лицо? Денет лицо? [Примечание: нет, здесь просто повтор] Куда секта Цинъюнь денет свое лицо?

Лю И все понял.

Чэнь Юаньчжи нужны не деньги, он хочет использовать жизнь Лю И, чтобы кое-кому угодить. А что до того, кем был этот тот человек, – возможно, именно «кто-то», о ком говорила Су Ханьшуан.

— Ван Ху, — Чэнь Юаньчжи отступил на шаг. — Действуй.

Ван Ху крепко сжал короткий нож и двинулся на Лю И.

На его лице не было обычной свирепости, напротив – проступало какое-то невыразимое… возбуждение. Словно он наслаждался этим мгновением.

— Лю И, не вини меня, — сказал Ван Ху. — Если кого и винить, так это самого себя: не стоило тайком варить пилюли, не стоило привлекать к себе внимание.

Он поднял короткий нож…

В этот самый момент из тела Лю И вырвался взрыв белого света!

Не атака, а защита – защитный механизм, который система автоматически активирует при обнаружении смертельной угрозы!

[Обнаружена смертельная угроза, автоматически активирован «Духовный щит»! Потрачено 50 единиц духовного чутья, текущий остаток: 30 единиц. Духовный щит способен выдержать одну физическую атаку ниже уровня Создания Основания, длительность: три секунды.]

Три секунды.

Всего три секунды.

Но трех секунд достаточно.

Лю И резко перекатился в сторону, увернувшись от клинка Ван Ху. Одновременно он вытащил из-за пазухи маленький фарфоровый пузырек – в нем оставались те самые осадки лекарственной жидкости, которые он до этого никак не решался выбросить.

Пузырек врезался Ван Ху в лицо, и лекарственная жидкость брызнула ему в глаза.

— А-а-а! — Взревел Ван Ху от боли, зажимая глаза руками и отступая назад.

Лю И не стал завязывать бой, развернулся и бросился бежать!

Он бежал к кустам, к каменной стене, к любому месту, где можно было спрятаться. Позади доносились яростный крик Чэнь Юаньчжи и вопли Ван Ху, но он не смел оглядываться, зная лишь одно: надо бежать изо всех сил.

Терновник царапал его кожу, острые камни резали стопы, но он не чувствовал боли. Ту жалкую капельку духовной силы, что оставалась в теле, он до последней крохи влил в ноги, и его скорость стала почти вдвое выше обычной.

Бежать.

Неизвестно, сколько он бежал, но наконец Лю И услышал, что шаги позади стихают, удаляясь. Он нырнул в расщелину скалы и с помощью духовного чутья убедился, что за ним никто не следит, после чего только и осмелился остановиться, чтобы перевести дыхание.

Грудь тяжело вздымалась, в горле подступил сладковатый привкус крови.

Как опасно.

Чуть не погиб.

— Чэнь Юаньчжи, Ван Ху… — Лю И сжал зубы, и в его глазах мелькнул холодный блеск. — Этот счет я запомнил.

Он прислонился спиной к каменной стене и поднял голову, глядя на лунный свет, пробивавшийся сквозь расселину.

Су Ханьшуан была права: кто-то ведет партию.

Чэнь Юаньчжи и Ван Ху – пешки, и он, Лю И, тоже пешка.

Но с сегодняшнего дня он больше не пассивная пешка.

Он станет тем, кто ведет игру.

Лю И выбрался из расщелины, сориентировался на местности и зашагал прочь от секты Цинъюнь.

Он не может вернуться.

Общежитие фармацевтических рабов небезопасно, задние горы тоже небезопасны. Раз уж Чэнь Юаньчжи сорвал маскировку, он не оставит ему шансов на выживание.

— Надо найти место, где можно спрятаться, — думал про себя Лю И. — Спрятаться, пока сил не хватит защитить себя, а потом вернуться.

На ощупь, ступая неуверенно, он двигался вниз с горы.

Спустя какое-то время впереди возникла пелена тумана.

Туман был густым, настолько густым, что пальцев перед носом не было видно. Лю И собирался обойти его, но духовное чутье подсказало ему: за туманом раскинулся лес, и концентрация духовной ци в этом лесу невероятно высока – выше, чем во всех местах, где ему доводилось бывать.

— Возможно, там есть духовные травы, — думал Лю И. — Возможно, удастся найти материалы для варки пилюль…

Он глубоко вздохнул и шагнул в пелену тумана.

…

За туманом действительно оказался лес.

Необычный лес – здешние деревья взмывали к самым небесам, каждое достигало в высоту сотен чжанов, а их стволы поражали воображение своей толщиной. Кроны заслоняли солнце и небо, так что неба почти не было видно. Землю покрывал толстый слой опавших листьев, под ногами было мягко, словно ступаешь по хлопку.

Воздух был пропитан густой духовной ци, и с каждым вдохом Лю И чувствовал, как духовная сила в его теле медленно прирастает.

— Что это за место? — Тихо произнес он.

[Обнаружено, что хозяин вошел в новую зону. Идет распознавание… Распознавание завершено. Локация: Запретный лес тумана секты Цинъюнь. Уровень опасности: высокий. Рекомендуется немедленно покинуть зону.]

Запретная зона?

Лю И нахмурился. Запретная зона секты Цинъюнь означала, что посторонним вход туда заказан. Но он сейчас уже загнан в угол, и уходить отсюда – значит возвращаться на верную смерть.

— Не уйду, — подумал Лю И. — Если останусь здесь, то хотя бы временно в безопасности…

Он продолжил путь вглубь леса.

Прошло около четверти часа, и впереди показалось дерево.

Не просто дерево – оно было толще всех остальных деревьев вокруг, его ствол густо порос мхом, а узловатые корни выступали из земли, напоминая извивающихся гигантских питонов. Крона закрывала небо, погружая в тень пространство на сотни чжанов вокруг.

Под деревом ситал человек. [Сидел – исправление опечатки в слове «ситал» из-за раскладки] [Прим. Переводчика: Исправлено на «сидел»]

Старик.

Седовласый, с иссохшим лицом, в потрепанном даосском халате, он сидел, скрестив ноги на корнях дерева, закрыв глаза и словно погрузившись в медитацию.

Шаги Лю И потревожили его. Старик медленно открыл глаза, являя миру мутные, налитые кровью белки.

— Сколько лет прошло… — голос старика был хриплым, будто он очень долго ни с кем не разговаривал. — Наконец-то кто-то пришел.

Лю И остановился и настороженно посмотрел на старика.

— Кто ты?

Старик ухмыльнулся, обнажив ряд желтых зубов.

— Кто я – не важно, — сказал он. — Важно – кто ты? Почему ты пришел сюда? И почему на твоем теле ее след?

— Ее?

— Ледяной Феникс, — произнес старик. — Тот самый древний род, который был истреблен.

Лю И машинально коснулся метки на груди.

— Ты знаешь эту метку?

Старик не ответил, лишь протянул руку и указал на то, что было за спиной у Лю И.

— Тот человек позади тебя тоже знает. [Тот человек позади тебя – также знает]

Лю И резко обернулся…

Су Ханьшуан стояла неподалеку, ее длинный меч уже был обнажен, острие указывало на старика, а взгляд был холоден, как лед.

— Кто ты? — Спросила она, и ее голос был холоден под стать этому лесу.

Старик глядел на двоих молодых людей, и в его мутных глазах мелькнула сложная гамма чувств – словно облегчение, словно печаль и даже словно страх.

— Меня зовут Сюаньтянь, — ответил он. — Я ваш… старый знакомый…

Лунный свет пробивался сквозь просветы в кроне дерева, отбрасывая на лицо старика пятнистые тени и отсветы.

Лю И и Су Ханьшуан одновременно замерли.

Сюаньтянь.

Это имя в памяти каждого из них оставляло смутный, но глубокий след – хотя ни один из них не понимал почему.

Лунный свет пробивался сквозь просветы в кронах деревьев, бросая на лицо старика пятнистые светотени.

— Сюаньтянь? — Лю逸 повторил это имя, шаря в памяти прежнего владельца тела: ничего, абсолютно никакой информации об этом имени не было.

Но реакция Су Ханьшуан была иной.

В тот момент, когда она услышала это имя, меч в её руке слегка дрогнул. То был не страх и не удивление, а… нечто более сложное, словно постучали в долго запертую дверь.

— Тебя зовут Сюаньтянь? — Голос Су Ханьшуан оставался холодным, но если прислушаться, можно было почувствовать едва уловимое колебание. — Это имя… кажется, я где-то слышала.

Старик улыбнулся, и в его улыбке сквозила какая-то невыразимая горечь.

— Ты конечно слышала, — сказал он. — Потому что это имя высечено тобой на моей могильной плите в прошлой жизни.

Воздух на миг замер.

В голове Лю Ия тревожно зазвонили колокольчики: прошлая жизнь? Могильная плита? Этот старик человек или призрак?

Кончик меча Су Ханьшуан не дрогнул ни единым мускулом, но её взгляд долго задерживался на старике, словно она что-то в нём узнавала.

— Прошлая жизнь? — Переспросила она. — Ты хочешь сказать, что мы были знакомы в прошлой жизни?

— Не знакомы, — сказал старик. — Мы любили друг друга.

Лю И: «…»

Ему показалось, что его мозгов уже не хватает.

Су Ханьшуан из прошлой жизни любила этого старика по имени Сюаньтянь? Кем же тогда был он сам? Каким-то прохожим со стороны, которого занесло сюда лишь потому, что нагрелся нефритовый кулон?

Брови Су Ханьшуан нахмурились. Её меч по-прежнему был направлен на старика, но рука, державшая клинок, явно уже не была столь твердой.

— Я не верю, — сказала она.

— Тебе и не нужно верить, — сказал старик. — Но нефритовый кулон на твоей груди, нефритовый кулон, который ты носишь с детства, вырезан моими собственными руками. Родословная Ледяного Феникса в твоем теле активирована моей пожизненной силой совершенствования. В день твоего перерождения и реинкарнации я лично проводил тебя.

Су Ханьшуан смолкла.

Она опустила голову и бросила взгляд на нефритовый кулон в своей руке – этот бледно-зеленый нефрит в данный момент светился. И не тусклым светом, а ослепительным сиянием, словно изнутри него что-то рвалось наружу.

Лю И стоял в стороне и чувствовал себя здесь лишним.

Но он не ушел. У него было слишком много вопросов: что за отметка на груди? Почему нефритовый кулон отреагировал на него? Почему этот старик по имени Сюаньтянь оказался в запретной зоне секты Цинъюнь?

— Ты говоришь, что вы с ней любили друг друга в прошлой жизни, — подал голос Лю И. — Но раз она теперь переродилась, ты всё еще любишь её?

Старик глянул на Лю И, и в его потускневших глазах промелькнул сложный отблеск.

— Люблю? — Он покачал головой. — У меня больше нет права любить её.

— Почему?

— Потому что я уже мертв.

Зрачки Лю И резко сузились.

Мертв?

— То, что стоит перед вами – лишь остаток духа, — сказал старик. — Настоящий Сюаньтянь погиб ещё три тысячи лет назад.

Остаток духа.

Лю И слышал об этом понятии: после смерти культиватора, если его одержимость достаточно сильна, он может оставить крупицу духа, привязав её к какому-то предмету или месту в ожидании человека, которого хочет увидеть.

— Ты остаток духа? — Голос Су Ханьшуан наконец отчетливо дрогнул. — Тогда как долго ты меня ждал?

— Три тысячи лет, — ответил старик. — С того самого дня, как ты отправилась на перерождение, я ждал здесь.

Три тысячи лет.

Лю И глубоко вздохнул.

В прошлой жизни он прожил двадцать пять лет и уже считал это долгим сроком. Три тысячи лет – временной масштаб, который он был абсолютно не в силах вообразить.

— Зачем ты ждал моего прихода? — Спросила Су Ханьшуан.

Старик на мгновение умолк, а затем произнес:

— Чтобы рассказать тебе правду.

— Какую правду?

— Твое происхождение. Твою миссию. И… — его взгляд переметнулся на Лю И. — Его личность.

Лю И почувствовал, как у него пропустило удар сердце.

— Мою личность? — Сказал он. — Я фармацевтический раб.

— Ты не фармацевтический раб, — сказал старик. — Ты – воплощение Бога Алхимии.

Воплощение Бога Алхимии.

Эти четыре иероглифа ударили в голову Лю И подобно раскату грома.

— Система, то, что он говорит – правда? — Мысленно вопросил он.

[Идет запрос… зарос выполняется… Недостаточно полномочий для подтверждения. Но согласно анализу имеющихся данных, такая вероятность существует.]

Недостаточно полномочий?

Система впервые заикнулась о «недостатке полномочий».

— С чего мне верить тебе? — Спросил Лю И.

Старик ответил не сразу: он протянул руку и очертил в пустоте круг. Внутри круга проступило видение…

Внутри видения юноша в белых, как снег, одеждах стоял перед алхимической печью; в печи полычал огонь, девять пилюль кружились внутри, источая семицветное сияние. Юноша складывал руками печати и что-то бормотал; пилюли в печи становились всё ярче и ярче…

Наконец пилюля была создана.

Девять пилюль вырвались из печи, обратившись в девять потоков света, которые разлетелись во все четыре стороны.

Юноша повернулся, открывая лицо.

Лицо Лю И.

— Это твое прошлое воплощение, — произнес старик. — Бог Алхимии Цзючжуань. Величайший мастер алхимии за всю историю мира совершенствования.

Лю И уставился на то лицо в видении, которое было точь-в-точь как его собственное, в голове у него была звенящая пустота.

— Цзючжуань создал вид пилюль под названием «пилюля Перерождения», — продолжал старик. — Эта пилюля позволяет человеку переродиться, сохранив воспоминания и талант прошлой жизни. Он создал девять пилюль Перерождения, одну съел сам, а остальные восемь отдал восьми людям.

— Каким восьми людям? — Спросила Су Ханьшуан.

— Последним восьми сородичам клана Ледяного Феникса, — ответил старик. — Включая тебя.

Дыхание Су Ханьшуан участилось.

— Ты хочешь сказать, что я из клана Ледяного Феникса?

— Ты – последняя кровь клана Ледяного Феникса, — сказал старик. — Три тысячи лет назад клан Ледяного Феникса был истреблен Владыкой Преисподней. Когда Цзючжуань поспел на место, он успел спасти лишь вас восьмерых. Он использовал пилюли Перерождения, чтобы вы переродились, в надежде, что вы сможете избежать преследования Владыки Преисподней и возродиться в следующей жизни.

— Кто такой Владыка Преисподней? — Спросил Лю И.

— Непревзойденный сильный мира сего, доживший с древних времен, — в глазах старика промелькнула искра ненависти. — Пик стадии Преодоления Скорбей, сильнейшее существо в мире совершенствования. Он истребил клан Ледяного Феникса ради того, чтобы с помощью родословной Ледяного Феникса создать пилюлю Бессмертия и обрести вечную жизнь.

Лю И чувствовал, что объем информации в его мозгу вот-вот взорвется.

Воплощение Бога Алхимии, родословная Ледяного Феникса, Владыка Преисподней, пилюля Бессмертия… Эти слова словно кусочки мозаики складывались в гигантскую и ужасающую картину.

— А что насчет самого Цзючжуаня? — Спросила Су Ханьшуан. — Он съел пилюлю Перерождения и воплотился, значит, он тоже должен быть жив.

— Он действительно жив, — старик посмотрел на Лю И. — И он стоит прямо перед тобой.

Взгляд Су Ханьшуан переместился на Лю И, в её глазах мелькнуло сложное чувство.

— Ты и есть Цзючжуань?

— Я не знаю, — честно ответил Лю И. — Я знаю лишь то, что меня зовут Лю И, я доктор медицинских наук, три месяца назад попал в этот мир и стал фармацевтическим рабом.

— Попал в этот мир? — Брови старика сошлись на переносице. — Нет, ты не должен был попадать сюда путем переноса. Пилюля Перерождения Цзючжуаня совершенна, после перерождения он должен был сохранить воспоминания прошлой жизни. Раз у тебя нет воспоминаний прошлой жизни, значит, с перерождением что-то случилось.

— Быть может, дело не в том, что что-то случилось, — внезапно произнесла Су Ханьшуан. — Быть может, кто-то влез в это дело и вмешался.

Трое одновременно умолкли.

Если кто-то смог вмешаться в пилюлю Перерождения самого Бога Алхимии, то сила этого человека…

— Владыка Преисподней, — произнес старик то имя. — Только у Владыки Преисподней есть способности вмешаться в пилюлю Перерождения Цзючжуаня. Он жив и всё это время следил за вами.

…

Издалека донесся долгий крик.

То был не крик зверя, а человеческий – яростный вопль, изданный кем-то вдалеке.

— Лю И…! Тебе не убежать…!

Голос Чэнь Юаньчжи.

Лицо Лю И переменилось.

Он убежал уже так далеко, неужели Чэнь Юаньчжи всё равно смог его преследовать?

— Он использовал талисман отслеживания, — пояснил старик. — Ты провел в секте Цинъюнь три года, и на твоем теле давным-давно оставили метку преследования.

Метка преследования.

Лю И опустил голову и осмотрел свое тело – неизвестно когда на внутренней стороне его руки появилась крошечная черная точка, словно родинка. Но он прекрасно помнил, что на этом теле никогда не было такой родинки.

— Как от нее избавиться?

— Уже поздно, — сказал старик. — Они уже подошли к границе Запретного леса тумана. Запретный лес тумана – это запретная зона секты Цинъюнь, они не посмеют просто так зайти внутрь, но и не уйдут просто так.

— Что же делать тогда?

Старик бросил взгляд на Лю И, затем на Су Ханьшуан и медленно поднялся на ноги.

В процессе подъема его тело стало прозрачным, словно готовое в любой момент рассеяться.

— Я могу помочь вам временно скрыть ваше дыхание, — сказал старик. — Но у меня осталось мало времени. Остаток духа поддерживал себя три тысячи лет и уже дошел до предела. Разговор с вами сегодня исчерпал мои последние силы.

Су Ханьшуан посмотрела на старика, её губы зашевелились, но ничего не сорвалось с них.

— Не грусти, — улыбнулся старик. — Раз я дождался твоего прихода и смог перекинуться с тобой парами слов, я уже преисполнен удовлетворения.

Он поднял руку и начертил в пустоте руну.

Руна полетела к Лю И и растворилась в его груди.

В то же время другая руна полетела в сторону Су Ханьшуан и впилась ей между бровями.

— Это «талисман сокрытия дыхания». Он может скрыть ваше дыхание на трое суток. В течение трех суток, пока вы сами себя не выдадите, никто не сможет вас отыскать.

— А что будет через три дня? — Спросил Лю И.

— Через три дня вы уже должны будете уйти, — сказал старик. — В глуши Запретного леса тумана есть тайный проход, ведущий наружу секты Цинъюнь. Вы можете покинуть её через него.

С этими словами его тело стало еще более прозрачным.

— Постой, — внезапно заговорила Су Ханьшуан. — Ты ждал меня три тысячи лет только для того, чтобы сказать мне это?

Старик посмотрел на нее, и глаза его были полны нежности.

— Нет, — ответил он. — Ждать тебя три тысячи лет нужно было для того, чтобы сказать тебе последнюю фразу.

— Какую фразу?

— Прости.

Голос старика был очень тих, настолько тих, что его почти не было слышно.

— Три тысячи лет назад я не смог защитить тебя. Позволил Владыке Преисподней устроить на вас облаву, позволил тебе уйти на перерождение и расти в одиночестве в этом мире. Прости меня.

У Су Ханьшуан покраснели глаза.

Она не плакала – но рука, сжимавшая меч, слегка подрагивала.

— Я не помню событий прошлой жизни, — сказала она. — Я не знаю, кто ты и какие отношения были между нами. Но мой нефритовый кулон светится, а моё сердце болит. Это доказывает… то, что ты говоришь – правда.

Старик улыбнулся.

Это была самая лучезарная его улыбка за сегодняшний вечер.

— Достаточно, — сказал он. — Услышав эти твои слова, я считаю ожидание длиною в три тысячи лет не напрасным.ּ

Его тело обратилось в бесчисленные точки света и растаяло в ночном ветре.

В лунном свете остались лишь Лю И да Су Ханьшуан, а также фраза, оставленная стариком перед исчезновением…

— Берегитесь Владыки Преисподней. Он вас не отпустит.

Лес вновь погрузился в тишину.

Вдалеке по-прежнему эхом отдавался долгий крик, но Чэнь Юаньчжи и Ван Ху не зашли внутрь. Они стояли на опушке Запретного леса тумана, глядя на окутанную туманом запретную зону, не смея ступить и шагу.

— Возвращаемся, — сказал Чэнь Юаньчжи. — Он не сможет пробыть там долго. В Запретном лесу тумана обитают дикие звери, заявись туда такой фармацевтический раб, он сразу умрет смертью храбрых.

Ван Ху с досадой глянул в глубь леса, но всё же последовал за Чэнь Юаньчжи и удалился.

Чего он не знал, так это того, что Лю И не только не умер, но вместе с талантливой ученицей секты Тяньцзянь обнаружил в глубине леса тайну, способную перевернуть весь мир совершенствования.

…

Лю И и Су Ханьшуан плечом к плечу сидели под деревом.

Руны, оставленные после рассеяния старика, действительно сработали – их ауры полностью исчезли, они даже не ощущали присутствия друг друга, полагаясь лишь на зрение и слух.

— Ты веришь тому, что он сказал? — Спросил Лю И.

Су Ханьшуан долго молчала.

— Верю, – ответила она. — Не потому, что его словам можно так уж верить, а потому, что моему телу верится. Нефритовая подвеска нагрелась, сердце защемило – этим я не могу управлять.

Лю И кивнул.

У него было точно такое же ощущение. Когда старик сказал, что он – воплощение Бога Алхимии, в его голове раздался гул, словно что-то пробудилось. Хотя к нему не вернулись воспоминания из прошлой жизни, его тело, его душа – всё отзвалось эхом на эту информацию.

— Если то, что он говорит, правда, то у нас большие неприятности, – сказал Лю И. — Владыка Преисподней преследует родословную Ледяного Феникса, и мы оба – его мишени: ты обладаешь родословной Ледяного Феникса, а я – воплощение Бога Алхимии. Три тысячи лет назад он не смог убить нас, а три тысячи лет спустя он непременно вернется.

Су Ханьшуан взглянула на него:

— Ты испугался?

— Испугался, – честно ответил Лю И. — Но от страха нет толка.

Уголки губ Су Ханьшуан чуть приподнялись – Лю И впервые видел, как она улыбается; пусть это был лишь малейший изгиб губ, при лунном свете эта улыбка была ослепительно прекрасна.

— А ты, оказывается, человек прямой, – произнесла она.

— Я всего лишь фармацевтический раб, прямота – это мое единственное оставшееся достоинство, – с самоиронией отозвался Лю И.

Су Ханьшуан больше ничего не сказала.

Она встала, стряхнула с одежды опавшую листву и убрала длинный меч в ножны.

— Пошли, – сказала она. — Он говорил, что в глубине леса есть тайный проход, мы уйдем оттуда.

— Куда?

— Сначала покинем секту Цинъюнь, а потом придумаем, как повысить силу, – ответила Су Ханьшуан. — Владыка Преисподней – могущественный практик на пике стадии Преодоления Скорбей, мы сейчас не справимся и с одним его пальцем. Пока у нас нет достаточной силы, единственное, что мы можем сделать, – это выжить.

Лю И поднялся и последовал за ней вглубь леса.

Лунный свет пробивался сквозь просветы в кронах деревьев, бросая на опавшую листву пятна серебристо-белого света.

Тени обоих вытянулись на земле очень-очень далеко, то разделяясь, то сливаясь.

Пройдя около получаса, впереди показался свет.

Не лунный свет, не солнечный, а бледно-голубое сияние, словно кто-то зажег в темноте лампу.

— Что это? — Спросил Лю И.

Су Ханьшуан покачала головой и положила руку на рукоять меча.

Они осторожно приблизились.

Источником сияния была каменная стела.

Стела была небольшой, высотой в три чи, гладкая с виду, как зеркало, и испускала бледно-голубой свет. На ней было высечено несколько строк, почерк – старинный и суровый, с первого взгляда было видно, что он принадлежит мастеру.

Лю И подошел поближе и всмотрелся – иероглифы были ему знакомы, это был общий язык мира совершенствования, который сохранился в памяти прежнего владельца тела.

«Запретный лес тумана, запретная зона секты Цинъюнь, вошедший без разрешения да погибнет».

Ниже следовала подпись:

«Установлено Цинъюнь-цзы, предком-основателем секты Цинъюнь».

— «Вошедший без разрешения да погибнет», – прочитал Лю И. — Значит ли это, что мы считаемся нарушителями?⁰

— Мы спасались от преследования и сбежали сюда, – сказала Су Ханьшуан. — Не считаемся.

— Каменная стела считает иначе.

Они обошли стелу и продолжили путь.

Не пройдя и ста шагов, вновь появилось свечение.

Не каменная стела, а дверь.

Каменная дверь, вставленная в горный склон, со сложными узорами, высеченными на ней, которые источали бледно-золотой свет.

— Это тот самый тайный проход, о котором говорил старик? — Лю И подошел и протянул руку, чтобы коснуться каменной двери.

Каменная дверь не шелохнулась.

— Нужен ключ, – произнес он.

Су Ханьшуан подошла к двери и прижала имеющуюся у нее нефритовую подвеску к углублению на ней.

Подвеска вошла туда как влитая, без зазоров.

Каменная дверь медленно приоткрылась.

За дверью тянулся глубокий и темный проход, а стены по обеим сторонам были инкрустированы светящимися духовными камнями, освещавшими весь проход так ярко, будто стоял день.

— Откуда ты знаешь, что подвеска – это ключ? — Спросил Лю И.

— Я не знаю, – ответила Су Ханьшуан. — Но чувствовала, что так и должно быть.

Лю И на мгновение умолк.

— Твое чувство… поразительно точное.

Они вошли в проход, и каменная дверь за их спинами медленно захлопнулась.

Проход был длинным и извилистым, и было неизвестно, куда он ведет.

Лю И шел и одновременно осматривал окружающую обстановку. Духовные камни на стенах были не обычными камнями, а какой-то незнакомой ему рудой, излучавшей густую духовную ци. Эта духовная ци просачивалась в воздух, позволяя ему с каждым вздохом чувствовать, как растет его修为.

— Система, что это за духовные камни?⁰

【Идет анализ… Анализ завершен. Целевой предмет: древний духовный камень – небесная духовная руда. Ранг: бессмертный. Функция: содержит густую духовную ци Небес и Земли, может использоваться для совершенствования, варки пилюль, создания формаций. Текущая ценность: неоценима.】

Бессмертный духовный камень.

Лю И судорожно втянул воздух.

Бессмертный ранг – это то, что в мире совершенствования уже почти исчезло.

— Этот проход оставил предок-основатель секты Цинъюнь, – сказал Лю И. — Раз у него были такие масштабы, значит, секта Цинъюнь в те времена выглядела совсем иначе, чем сейчас.

— Что ты хочешь сказать?⁰

— Я хочу сказать, что в секте Цинъюнь может скрываться куда более страшная тайна, – ответил Лю И. — И эта тайна, возможно, связана с Владыкой Преисподней, о котором говорил старик.

Су Ханьшуан кивнула и не стала допытываться дальше.

Они шли по проходу около часа, пока впереди наконец не забрезжил свет.

Это было не сияние духовных камней, а естественный дневной свет.

Выход был близок.

Лю И ускорил шаг и вынырнул из прохода наружу.

Снаружи расстилался незнакомый горный лес.

Солнечный свет падал на тело, согревая его.

Воздух был свежим, птицы пели, цветы благоухали – совсем не так мрачно, как в Запретном лесу тумана.

— Что это за место? — Лю И огляделся по сторонам.

Су Ханьшуан достала из пазухи карту и развернула ее.

— К юго-востоку от секты Цинъюнь, примерно в пятидесяти ли, – произнесла она. — Мы уже покинули сферу влияния секты Цинъюнь.

Покинули.

Лю И сделал глубокий вдох, чувствуя, что камень, давивший на грудь, наконец-то стал чуть легче.

— Куда теперь? — Спросил он.

Су Ханьшуан убрала карту и взглянула на него.

— Вернемся в секту Тяньцзянь, – сказала она. — Ты пойдешь со мной.

Лю И остолбенел:

— Я? Пойду с тобой в секту Тяньцзянь? Что я там буду делать, будучи фармацевтическим рабом?

— Ты не фармацевтический раб, – возразила Су Ханьшуан. — Ты – воплощение Бога Алхимии. И кроме того…

Она сделала паузу.

— И на твоем теле есть та же печать, что и на мне. Кем бы мы ни были друг для друга в прошлой жизни, в этой жизни мы уже связаны.

Лю И смотрел на нее, и она смотрела на Лю И.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего одновременно отвели взгляд.

— Хорошо, – сказал Лю И. — Я пойду с тобой.

Су Ханьшуан повернулась и зашагала на юго-восток.

Лю И последовал за ней, сделал несколько шагов, внезапно остановился и оглянулся на проход позади себя.

Вход в проход уже зарос лианами, и без внимательного осмотра его было совершенно не заметить.

— Старший Сюаньтянь, – мысленно произнес Лю И. — Спасибо.

Затем он повернулся и последовал за Су Ханьшуан, растворившись в горных лесах.

В глубине прохода сияние духовных камней постепенно угасало.

В тот момент, когда исчезла последняя искра света, в проходе раздался старческий голос:

— Идите. Ступайте исполнять свое предназначение.

— Этому миру нужны вы.

Вдалеке, в стороне секты Тяньцзянь, среди клубящихся облаков и туманов смутно виднелась величественная горная вершина.

На пике этой горы силуэт кого-то всматривался вдаль.

Это был седовласый старик в зеленом одеянии главы секты Тяньцзянь, опиравшийся на деревянный посох.

— Родословная Ледяного Феникса шевельнулась, – тихо произнес он. — И воплощение Бога Алхимии тоже объявилось.

— Трехтысячелетнее ожидание наконец подходит к концу.

Он повернулся и вошел в главный зал.

В главном зале уже собрались десятки старейшин секты Тяньцзянь.

— Глава, что произошло? — Спросил один из старейшин.

Старик обвел их взглядом и медленно вымолвил:

— Приготовьтесь встретить двух человек.

— Двух человек?

— Наследника Ледяного Феникса и воплощение Бога Алхимии.

В главном зале поднялся шум.

Старик не обращал внимания на их обсуждения, а подошел к самой глубине зала и открыл давно запечатанную дверь.

За дверью лежал меч.

Клинок целиком был ледяно-голубым и испускал пронизывающий до костей холодок.

— Меч Морозного Инея, – старик погладил клинок. — Твой хозяин наконец прибыл.

Клинок издал гул, словно отзываясь.

А за тысячу ли отсюда Лю И и Су Ханьшуан пробирались сквозь горные леса.

Они не знали, что ждет их впереди.

Но в одном можно было не сомневаться…

С сегодняшнего дня их судьбы были накрепко связаны с судьбой этого мира.

Солнечный свет пробивался сквозь щели в листве, отбрасывая пятнистые тени и блики на горную тропинку.

Лю И и Су Ханьшуан, один за другим, почти два часа пробирались через горный лес. Покинув Запретный лес тумана, они двинулись на юго-кое-как по древней тропе, почти полностью заросшей дикой травой; чем дальше они шли, тем круче становились горы и тем гуще – деревья.

Физические силы Лю И уже подходили к пределу. Хотя яд пилюль в его теле очистился на семьдесят процентов, он все же оставался лишь практиком на начальном этапе Концентрации Ци первого уровня: после двух часов непрерывного пути его ноги начали слабеть, а дыхание – сбиваться.

Су Ханьшуан же, напротив, шла легким шагом, ее дыхание было ровным, и на ней не выступило ни единой капли пота. Ее уровень совершенствования на позднем этапе Создания Основания стоил не больше макового зернышка перед лицом подобной физической нагрузки.

— Передохнем, — Су Ханьшуан внезапно остановилась и бросила через плечо.

Лю И не стал церемониться, плюхнулся на камень у обочины и тяжело задышал.

— Ты в порядке? — Су Ханьшуан обернулась и посмотрела на него, в ее взгляде сквозило легкое исследование.

— Жить буду, — Лю И вытер пот со лба. — Просто немного тяну назад.

— Твой уровень слишком низкий, — прямо заявила Су Ханьшуан. — Первый уровень Концентрации Ци – ты даже до порога внешних учеников секты Цинъюнь не дотягиваешь. С твоей нынешней силой и речи быть не может о том, чтобы справиться с Владыкой Преисподней; столкнись ты хоть с обычным странствующим практиком – и то не одолеешь.

Лю И горько усмехнулся:

— Я знаю. Но ничего не поделаешь, уровень совершенствования не поднимешь за один день.

Су Ханьшуан помолчала немного, достала из-за пазухи маленький фарфоровый пузырек и бросила его Лю И.

— Съешь.X.

Лю И поймал пузырек, открыл его – внутри лежала бледно-золотая пилюля, источавшая густую духовную энергию. Едва понюхав ее, он почувствовал, как духовная сила в его теле оживилась.

— Что это? X.

— Пилюля укрепления истоков, — ответила Су Ханьшуан. — Высшего качества.

Пилюля укрепления истоков высшего качества.

Лю И судорожно втянул воздух. Пробыв в палате испытания пилюль секты Цинъюнь столько времени, лучшей пилюлей, которую он видел, была пилюля среднего качества. Пилюля высшего качества – это сокровище, которого порой не могли заполучить даже внутренние ученики.

— Мне? Не жалко? — Спросил Лю И.

— Ты слишком слаб, будешь меня тяготить, — бесстрастно произнесла Су Ханьшуан. — Съешь ее, твой уровень поднимется примерно до третьего уровня Концентрации Ци.

Лю И больше не стал церемониться: он закинул пилюлю в рот и проглотил ее.

В тот же миг, когда пилюля оказалась в желудке, мощный поток духовной силы поднялся из нижней части живота и, словно прорвавшая дамбу вода, хлынул по всем конечностям и костям! Лю И почувствовал, будто его тело раздуло воздушным шаром, каждый дюйм меридианов расширялся, растягивался и перерождался под напором духовной энергии!

— Закрой глаза, сосредоточься и направляй духовную силу! — Голос Су Ханьшуан раздался у него над ухом.

Лю И сжал зубы и, следуя найденному ранее методу, повел духовную энергию по меридианам. С каждым новым кругом циркуляции духовная сила крепла, а с каждым омовением меридианы расширялись.

Этот процесс продолжался около получаса.

Спустя полчаса Лю И открыл глаза и почувствовал, что весь мир вокруг изменился: воздух стал чище, краски ярче, и он даже расслышал, как в ста шагах от них белка грызет сосновую шишку на дереве.

[Уровень совершенствования: третий уровень Концентрации Ци (средняя ступень).]X.

С первого до третьего уровня Концентрации Ци – одна пилюля высшего качества позволила перешагнуть сразу через две малые ступени.

— Пилюля высшего качества и вправду невероятна, — Лю И поднялся на ноги и размял кости. Тело стало намного легче, а сила и скорость заметно возросли.

— Пошли, — Су Ханьшуан уже повернулась и продолжила путь.

Лю И последовал за ней, шагая куда бодрее, чем прежде.

— Су Ханьшуан, — окликнул он ее.

— Мм? X.

— Почему ты мне помогаешь? — Лю И задал вопрос, который не давал ему покоя с самого начала. — Только потому, что нефритовая подвеска отреагировала на тебя? Только потому, что тот старик сказал, будто я – воплощение Бога Алхимии? Этих причин недостаточно.X.

Су Ханьшуан не ответила сразу.

Пройдя с десяток шагов, она заговорила:

— У тебя есть медицинские знания, ты умеешь варить пилюли. Мне нужен алхимик.

Лю И опешил:

— Зачем тебе алхимик? X.

— Для совершенствования, — ответила Су Ханьшуан. — Способ совершенствования родословной Ледяного Феникса отличается от путей обычных практиков, ему требуется множество особых вспомогательных пилюль. Алхимики секты Тяньцзянь не могут сварить нужные мне пилюли, а в Долине Фармацевтов они слишком дорогие – мне не по карману.

— Так ты наняла фармацевтического раба варить тебе пилюли? X.

— Ты не фармацевтический раб, — поправила Су Ханьшуан. — Ты – воплощение Бога Алхимии. Даже если память прошлой жизни к тебе не вернулась, твой талант и инстинкты при тебе. То, что ты творил в секте Цинъюнь – усовершенствование процесса обработки травы, варка пилюли промывания промывки костей и очищения от яда, тайная варка пилюль в заброшенной пещере, – обычный фармацевтический раб сделать не способен.

Лю И смолчал.

Оказывается, она знала обо всем.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду варить тебе пилюли. Но с одним условием.

— Говори.X.

— Мне нужны ресурсы для совершенствования. Духовные травы, рецепты пилюль, котел для алхимии, а еще руководства по практикам, — перечислил Лю И. — Моя нынешняя сила слишком мала, я даже защитить себя не могу. Если Владыка Преисподней действительно явится за мной, я не смогу даже сбежать.

— Идет, — Су Ханьшуан согласилась без малейших колебаний.

Они продолжили путь.

…

К вечеру они добрались до небольшого городка.

Городок был невелик, всего из нескольких десятков дворов, но благодаря тому, что он лежал на дороге, ведущей к секте Тяньцзянь, здесь было довольно оживленно. На улице работало несколько постоялых дворов, харчевен и лавок со всякой всячиной, то и дело попадались проходящие мимо практики в разноцветных даосских одеждах.

— Ночуем здесь, — сказала Су Ханьшуан. — Завтра чуть свет двинемся дальше и до заката успеем добраться до секты Тяньцзянь.

Они вошли в самый большой постоялый двор в городке.

Хозяином гостиницы оказался толстый старик лет пятидесяти. Увидев Су Ханьшуан, он просиял и поспешно выскочил из-за стойки:

— Госпожа Су! Вы пожаловали! Все по старой привычке? X.

Су Ханьшуан кивнула и положила на прилавок слиток серебра.

Хозяин с улыбкой взял серебро и бросил любопытный взгляд на Лю И – Су Ханьшуан всегда приходила и уходила одна, а сегодня вдруг привела с собой мужчину?

Но расспрашивать он не стал: правило этого ремесла гласило – не спрашивай о том, о чем не положено.

— Две лучшие комнаты, горячую воду немедленно доставлю. Если что-то понадобится, обращайтесь в любое время.

Лю И поднялся по лестнице вслед за Су Ханьшуан и вошел в свою комнату.

Комната оказалась небольшой, но чистой: деревянная кровать, стол, стул, окна оклеены свежей бумагой, сквозь которую открывался вид на весь городок.

Лю И сел на кровать и вытащил из-за пазухи маленький камешек, который он походя подобрал в проходе Запретного леса тумана – это был не обычный камень, а осколок небесной духовной руды. Хоть он был размером с ногтей, содержащаяся в нем духовная энергия поражала своей густотой.

— Система, для чего годится этот осколок небесной духовной руды? X.

[Осколок бессмертного духовного камня. Вариант применения первый: поглотить напрямую для повышения уровня совершенствования. Вариант применения второй: добавить при варке пилюль для повышения их качества. Вариант применения третий: использовать в качестве узловой точки при построении массива для усиления его мощи.]X.

Поразмыслив, Лю И решил пока приберечь его. Поглощать напрямую – слишком большая трата, а вот для алхимии или расстановки массивов эта вещь принесет куда больше пользы.

Он убрал осколок небесной руды и уже собирался отдохнуть, как за дверью раздался стук.

— Это я.X.

Лю И открыл дверь – на пороге стояла Су Ханьшуан со свертком из ткани в руках.

— Тебе, — она протянула сверток Лю И.

Лю И развернул его: внутри лежала тонкая книжица, на обложке которой красовались четыре иероглифа: «Канон Голубого Облака».

— Руководство по совершенствованию? — Глаза Лю И заблестели.

— Базовая практика для внешних учеников секты Цинъюнь, самая элементарная, — пояснила Су Ханьшуан. — Твой уровень слишком низок, сложные техники ты не потянешь. Сначала заложи крепкий фундамент, а когда доберемся до секты Тяньцзянь, я постараюсь найти тебе что-нибудь получше.X.

Лю И раскрыл книжицу и бегло просмотрел ее.

«Канон Голубого Облака» был базовой практикой внешних учеников секты Цинъюнь; хоть он и уступал в ранге, но отличался простотой, понятностью и постепенностью освоения. Для новичка вроде Лю И, начинающего с нуля, ничего лучше было не придумать.

— С меня хватит и этого, — Лю И закрыл брошюру. — Спасибо.

— Не за что. Я же говорила: тебе нужны ресурсы для совершенствования, а мне – твои навыки варки пилюль. Это сделка, — договорив, Су Ханьшуан развернулась и ушла.

Лю И запер дверь, сел со скрещенными ногами на кровать и принялся направлять духовную силу по методике «Канона Голубого Облака».

Духовная энергия медленно текла по меридианам, с каждым новым кругом прибавляя в силе. По сравнению с прежним методом, который он измышлял сам, эффективность «Канона Голубого Облака» возросла по меньшей мере втрое.

Спустя час Лю И открыл глаза и почувствовал, что его уровень еще немного продвинулся вперед.

[Уровень совершенствования: третий уровень Концентрации Ци (поздняя ступень).]X.

— С такой скоростью я через месяц прорвусь на четвертый уровень Концентрации Ци, — удовлетворенно кивнул Лю И.

Он лег на кровать, готовясь ко сну.

Но едва он закрыл глаза, как духовное чутье уловило неладное – снаружи гостиницы кто-то шпионил.

Не один человек, а двое.

Они стояли на крыше дома напротив постоялого двора, одетые в черные ночные одежды и в масках, скрывавших лица так, что видны были лишь глаза. Духовное чутье Лю И покрывало ровно пятнадцать метров, и те двое как раз находились на расстоянии чуть больше пятнадцати метров; он не мог разглядеть их лиц, но отчетливо ощущал их взгляды – холодные, зловещие, уставившиеся на его окно словно ядовитые змеи.

— За мной пришли? — Пронеслось в голове у Лю И. — Или за Су Ханьшуан? X.

Он тихонько приподнялся и выглянул через щель в оконной бумаге.

Те двое все еще были там.

Один из них достал из-за пазухи талисман и прилепил его к себе. Талисман вспыхнул черным пламенем, силуэт человека начал бледнеть и в конце концов растворился – талисман невидимости!

Лю И уже видел подобное: прежде убийцы, преследовавшие его и Лэн Юэ (нет, Су Ханьшуан), тоже пользовались талисманами невидимости.

— Система, кто-то приближается с талисманом невидимости, это можно обнаружить? X.

[Сканирование духовным чутьем способно обнаружить невидимые цели. Текущая сила духовного чутья покрывает пятнадцать метров. Хозяину рекомендуется подготовиться к бою.]X.

Лю И слез с кровати, тихонько подошел к двери и, достав из-за пазухи половинку пилюли укрепления истоков, засунул ее за щеку. Это были его последние запасы; пусть пилюля и низкосортная, но хоть какую-то толику духовной поддержки она обеспечить сможет.

Шаги приближались.

Только не по земле, а по крыше – те двое спрыгнули с крыши на галерею второго этажа постоялого двора и теперь крались вдоль коридора к его комнате.

Шаг, второй, третий… X.

— Бах! X.

Дверь вышибли ударом ноги!

Двое людей в черном ворвались в комнату, их короткие клинки блестели в лунном свете холодной стали!

Но они ударили в пустоту – на кровати никого не было.

— Где он? — Тихо спросил один из людей в черном.

— Здесь.X.

Голос раздался у них за спиной.

Оба резко обернулись и увидели Лю И, стоявшего у дверей с куском дерева в руке – он выломал его из ножки кровати.

— Дрянь с третьего уровня Концентрации Ци, и смеешь поднимать руку против нас? — Усмехнулся человек в черном и взмахнул клинком на Лю И!

Лю И не стал принимать удар в лоб, а отскочил в сторону, обрушивая деревянную палку на запястье противника!

— Хрусь… X.

Палка сломалась, но запястье нападавшего пронзила острая боль, и короткий клинок вылетел из его рук.

Второй убийца бросился сбоку, целясь клинком прямо в горло Лю И!

Лю И не успевал уклониться и мог лишь прикрыться рукой…

— Плюх… X.

Короткий нож рассек его рукав, оставив на руке глубокий кровавый след!

Брызнула кровь!

Лю И глухо хэкнул и с размаху пнул человека в черном в колено!

Мембер в черном не ожидал, что у ничтожества на третьем этапе Концентрации Ци еще останутся силы на отпор. Получив удар в колено, он качнулся, и короткий нож отклонился на пару дюймов, оставив лишь царапину на плече Лю И.

В этот момент из-за двери выстрелил белый свет!

Не атака – это была ци меча.

Ледяно-синяя ци меча безошибочно поразила обоих людей в черном, отбросив их назад и заставив с силой врезаться в стену!

Су Ханьшуан стояла на пороге, меч в ее руке уже был обнажен, а на клинке клубился тонкий иней.

— Кто здесь? — Ее голос был холоден как лед.

Двое людей в черном с трудом поднялись, переглянулись и одновременно достали из-за пазухи талисман…

— Собрались бежать? — Су Ханьшуан холодно хмыкнула, взмахнула мечом, и две волны ци меча сорвались с клинка!

Но люди в черном оказались быстрее: талисманы вспыхнули черным светом, и оба мгновенно исчезли с прежнего места.

Су Ханьшуан подошла туда, где они исчезли, присела на корточки и подняла оброненный кусочек черной ткани.

На ткани был вышит крошечный узор – искаженный иероглиф «Юань».

— Орден Моюань, – брови Су Ханьшуан сошлись на переносице.

Лю И подошел, прижимая руку к кровоточащему плечу, и бросил взгляд на этот узор:

— Орден Моюань? Это та самая секта праведного пути, которая специализируется на заказных убийствах?

— Мм, – Су Ханьшуан выпрямилась. — С чего это им понадобилось охотиться на тебя?

Лю И задумался, и в памяти внезапно всплыло одно лицо – мачеха Чжао Цзиньфэн.

В воспоминаниях прежнего владельца тела Чжао Цзиньфэн однажды контактировала с человеком в черном. На том человеке был похожий знак.

— Это моя мачеха, – сказал Лю И. — Она постоянно посылает людей убить меня.

— Твоя мачеха?

— Да, – Лю И вкратце рассказал о Чжао Цзиньфэн: как она захватила семейное имущество, продала его в секту Цинъюнь в качестве фармацевтического раба, тайком подстроила его падение со скалы, подкупала наемников…

Выслушав его, Су Ханьшуан на мгновение умолкла.

— Твоя мачеха – всего лишь смертная, ей ни за что не нанять убийц из ордена Моюань, – произнесла она. — Минимальная плата за услуги ордена Моюань составляет пять тысяч камней духа, что равносильно всему состоянию практика на этапе Создания Основания. Наследства твоей мачехи не хватило бы и наполовину.

Лю И замер.

Он никогда раньше не задумывался об этом.

И верно – Чжао Цзиньфэн обычная смертная, и даже присвоив наследство отца прежнего владельца тела, тех грошей не хватило бы на оплату услуг наемника из ордена Моюань. Тому убийце на этапе Золотого Ядра заплатили как минимум больше десяти тысяч камней духа, Чжао Цзиньфэн ни за что не смогла бы их раздобыть.

— Выходит, ее нанял кто-то другой? — Брови Лю И нахмурились еще сильнее.

— Нельзя исключать вероятность, что за ее спиной кто-то стоит, – сказала Су Ханьшуан. — Но как бы то ни было, орден Моюань обратил на тебя внимание. Это значит, что кто-то заплатил огромную цену за твою голову.

Лю И промолчал.

Он вспомнил слова Су Ханьшуан, сказанные в секте Цинъюнь: «Кто-то ведет партию, а все мы – лишь пешки».

Теперь казалось, что эта партия куда больше и сложнее, чем он думал.

— Твою рану нужно обработать, – Су Ханьшуан достала из-за пазухи склянку с мазью для заживления ран и бросила Лю И. — Нанеси сам.

Лю И поймал мазь, вернулся в комнату и сел на кровать обрабатывать рану.

Рана на руке была неглубокой, но крови вытекло немало. Царапина на плече тоже оказалась неглубокой, зато неудачно расположена: при каждом движении руки рана тянулась, причиняя ему жгучую боль.

Он накладывал мазь и размышлял.

События этой ночи доказывали, что орден Моюань уже расставил соглядатаев поблизости. Они знали передвижения Су Ханьшуан, знали, в какой она остановилась постоялой гостинице, и даже знали, что она вместе с Лю И.

«От секты Цинъюнь до секты Тяньцзянь остался еще день пути, – думал Лю И. – …Этот день спокойным не будет».

Закончив с мазью, он вернул баночку с целебным средством Су Ханьшуан.

— Эту ночь я буду сторожить, – сказала Су Ханьшуан. — Отдыхай.

— Не нужно, я…

— Твоя ступень совершенствования слишком низка, от твоего дозора толку не будет, – перебила она его. — Если кто-то действительно явится, ты даже не заметишь.

Лю И приоткрыл рот, собираясь сказать, что его духовное чутье способно покрывать пятнадцать метров, но передумал и промолчал. Радиус в пятнадцать метров для истинного мастера – вовсе не дистанция.

— Хорошо, – он снова лег на кровать. — Ты сторожишь первую половину ночи, во вторую поменяемся.

— Не нужно. Мне не требуется много сна.

Лю И не стал настаивать, закрыл глаза и заставил себя уснуть.

Но уснуть не получалось.

В голове крутились картины сегодняшнего вечера: вломившиеся в комнату люди в черном, короткий нож, рассекший руку, ци меча Су Ханьшуан, черная ткань с вышитым знаком «Юань»…

А еще эти слова о «ведущем партию».

Кто этот человек, оставивший записку? Зачем ему понадобилось сводить его и Су Ханьшуан вместе? Появление старца Сюаньтяня – случайность или чей-то умысел? Правдивы ли слова того старика о «перерождении Бога Алхимии» и «родословной Ледяного Феникса»? Или же кто-то намеренно состряпал эти слухи, чтобы связать его и Су Ханьшуан по рукам и ногам?

Слишком много вопросов, слишком много загадок.

Лю И воротился с боку на бок и уткнулся лицом в подушку.

«Раз не получается разгадать, не буду ломать голову, – сказал он себе. – …Сначала сделаю то, что перед глазами: доберусь живым до секты Тяньцзянь, живым подниму силу, живым докопаюсь до правды».

Лунный свет за окном постепенно блекл.

Облака заволокли луну, и земля погрузилась во тьму.

Су Ханьшуан сидела у окна, рука лежала на рукояти меча, а бдительный взгляд вглядывался во все, что происходило снаружи.

Она не сказала Лю И об одной вещи – от тех двоих людей в черном, посланных орденом Моюань, исходило еще одно дыхание. Она хорошо знала это дыхание, потому что ее нефритовая подвеска отзывалась на него.

Это было дыхание родословной Ледяного Феникса.

Нет, погодите – это было какое-то иное дыхание, однородное с родословной Ледяного Феникса, но в то же время оскверненное.

«Существуют другие носители родословной Ледяного Феникса?» – думала про себя Су Ханьшуан. — Или кто-то проводит какие-то эксперименты с родословной Ледяного Феникса?

Она вспомнила слова старца Сюаньтяня: «Владыка Преисподней уничтожил клан Ледяного Феникса ради того, чтобы выварить пилюлю бессмертия из их родословной».

Если Владыка Преисподней действительно преуспел, значит, в его руках должен остаться образец родословной Ледяного Феникса.

Быть может, за спиной ордена Моюань стоит сам Владыка Преисподней.

Су Ханьшуан крепче сжала рукоять меча.

Если дело обстоит именно так, то ее нынешней силы не хватит даже на то, чтобы сравниться с мизинцем Владыки Преисподней.

— Необходимо как можно скорее поднять силы, – произнесла она про себя. — Необходимо как можно быстрее помочь Лю И вырасти.

Во тьме за окном за ним пристально следила пара глаз.

Не человеческих глаз – а глаз какого-то демонического зверя, испускавших во мраке тускло-зеленое свечение.

Эти глаза некоторое время понаблюдали за ней, а затем тихо растворились во тьме.

Су Ханьшуан ничего не заметила.

Потому что уровень совершенствования обладателя тех глаз стоял много выше ее собственного.

За тысячу ли отсюда, в резиденции Чжао Цзиньфэн.

Человек в черном стоял на коленях перед бронзовой лампадой, низко опустив голову.

— Хозяин, покушение провалилось.

— Ничтожества, – голос Чжао Цзиньфэн доносился прямо из лампады. — Вы не смогли прикончить даже ничтожество на третьем этапе Концентрации Ци?

— Того паренька кто-то защищает – это Су Ханьшуан из секты Тяньцзянь, ее совершенствование достигло поздней стадии Создания Основания. Подчиненные оказались ей не ровня.

В лампаде на мгновение воцарилось молчание.

— Су Ханьшуан… — в голосе Чжао Цзиньфэн послышалась доля недоумения. — Ученица секты Тяньцзянь, с чего бы ей водиться с фармацевтическим рабом?

— Подчиненным неведомо. Но судя по наблюдению, эти двое близки.

Снова повисло молчание.

— Ладно, пока не предпринимайте ничего, – сказала Чжао Цзиньфэн. — Пусть Лю И еще немного попрыгает. Я уже связалась с верхушкой ордена Моюань, они пришлют кого-нибудь посильнее, чтобы разобраться.

— Слушаюсь.

Лампада погасла.

Человек в черном обратился в полоску черного дыма и исчез в тайной комнате.

Чжао Цзиньфэн стояла у окна, глядя вдаль – в сторону секты Тяньцзянь, и уголки ее губ скривились в зловещей усмешке.

— Лю И, неужто ты думал, раз тебя защищают, ты в безопасности?

— Какая наивность.

— В этом мире защитить тебя не сможет никто.

Лунный свет за окном падал на ее лицо, отражая искаженное, пропитанное злобой выражение.

А Лю И в эту минуту крепко спал в комнате постоялого двора.

Он не знал, что еще более широкая сеть затягивается вокруг него.

И он не знал, что таинственный человек, оставивший записку, наблюдает во тьме за каждым его движением, а на губах его играет многозначительная улыбка.

— Игра началась, – тихо произнес тот человек. — Пешки на доске расставлены, посмотрим, кому суждено смеяться последним.

Под лунным светом белый силуэт растаял во тьме.

Едва рассвело, как Лю И был разбужен стуком в дверь.

— Пора идти, — раздался из-за двери голос Су Ханьшуан, такой же холодный и отрешенный, как всегда.

Лю И перевернулся и сел. Рана на плече все еще тупо ныла, но ей стало гораздо лучше, чем вчера вечером. Мазь от ран Су Ханьшуан оказалась превосходной: за ночь рана уже начала затягиваться корочкой.

Он быстро умылся и толкнул дверь. Су Ханьшуан уже стояла в коридоре, переодевшись в чистое белое одеяние мечника, длинные волосы были собраны нефритовой шпилькой, а на поясе висел тот самый древний меч «Стонущая от мороза». Сама она выглядела холодной, прекрасной и острой.

— Как твоя рана? — Спросила она.

— Пустяки, — Лю И немного пошевелил рукой. — Можно в путь.

Су Ханьшуан кивнула и первой спустилась вниз.

Они позавтракали в общем зале постоялого двора – Лю И выпил две мивки каши и съел три паровых маньто, чем донельзя изумил хозяина гостиницы. Су Ханьшуан выпила лишь чашку прозрачного чая и почти не притронулась к еде. Лю И заметил, что ее уровень развития уже не нуждался в подпитке за счет пищи: практики на поздней стадии Создания Основания могли поддерживать нужды тела, просто поглощая духовную ци неба и земли.

«Поздняя стадия Создания Основания…» – мысленно вздохнул Лю И. Когда же он сам достигнет этого уровня?

Выбравшись из небольшого городка, они продолжили путь на юго-восток.

Сегодня погода стояла лучше, чем вчера: светило солнце, в небе не было ни облачка. Деревья по обе стороны горной тропы казались на солнце особенно сочно-зелеными, время от времени у них над головой проносились редкие птицы, оставляя после себя череду звонких трелей.

Лю И шагал следом за Су Ханьшуан, попутно с дорогой вращая «Канон Цинюнь». Это вошло у него в привычку за последние дни – пока он не сражался и не спал, он постоянно поддерживал циркуляцию духовной силы. Эффективность такого «фрагментированного совершенствования», конечно, уступала специальной медитации, зато брала количеством. Работая в прошлом в отделении скорой помощи, он точно так же использовал каждую свободную минуту на чтение литературы и ведение записей.

[Уровень развития: Третий уровень Концентрации Ци (пик).]

Лю И внутренне обрадовался. С такой скоростью еще день-два – и он сможет прорваться на четвертый уровень Концентрации Ци.

— Твой способ совершенствования весьма необычен, — внезапно заговорила Су Ханьшуан, не оборачиваясь. — Среди всех, кого я встречала, никто так не делает: и идешь, и совершенствуешься.

— Эффективность невысока, но зато экономится время, — ответил Лю И. — Я слишком поздно начал, мне нужно дорожить каждой секундой.

Су Ханьшуан на мгновение замолчала, а затем произнесла:

— Твой талант к совершенствованию неплох. Обычным людям от третьего до четвертого уровня требуется месяц, а ты справился всего за несколько дней. Это говорит о том, что качество твоего духовного корня велико.

Лю И встрепенулся. Его духовный корень после перерождения благодаря пилюле очищения костей стал двойным духовным корнем огня и дерева высшего качества – в мире совершенствования это считалось уровнем гения. Но об этом он никогда никому не рассказывал.

— Возможно, это эффект той пилюли укрепления истоков высшего качества, — вскользь бросил Лю И.

Су Ханьшуан больше ничего не сказала.

Они продолжили путь.

…

В полдень они добрались до подножия горы.

Гора была невысокой, но крутой, склоны ее заросли соснами и кипарисами, издавна зеленевшими сплошным ковром. У подножия стоял каменный памятник, на котором были высечены три крупных иероглифа…

«Секта Тяньцзянь».

Ниже шла строка мелких надписей: «Посторонним вход воспрещен, нарушители понесут ответственность на свой страх и риск».

Лю И глядел на этот памятник, и в его душе рождалось какое-то смутное чувство. С момента перемещения он прошел через унижения в палате испытания пилюль, погоню мачехи, предательство Чэнь Юаньчжи, приключения в Запретном лесу тумана… Шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу, он наконец добрался сюда.

Секта Тяньцзянь.

Обитель Су Ханьшуан. И место, где он временно обретет приют.

— Держись за мной, — сказала Су Ханьшуан. — На горной тропе стоят запреты, оступишься – попадешь под удар.

С этими словами она шагнула на горную дорогу.

Лю И неотступно следовал за ней, наступая след в след туда, куда ступала она. Его духовное чутье выплеснулось наружу, обнаружив в лесу по обе стороны тропы бесчисленные крошечные руны; эти руны образовывали густейшую сеть, покрывавшую весь склон горы. Если бы кто-то случайно задел эти руны, последствия оказались бы немыслимыми.

— Эти запреты были установлены при основании секты Тяньцзянь, — поясняла Су Ханьшуан на ходу. — Им уже больше десяти тысяч лет, и они до сих пор действуют. Каждый новый глава секты регулярно поддерживает их и укрепляет.

— Больше десяти тысяч лет? — Восхитился Лю И. — Формации мира бессмертных поистине великолепны.

Они поднимались по горной тропе около получаса, пока впереди не показались каменные ворота.

Каменные ворота достигали трех чжанов в высоту и были высечены из цельного куска синего камня. На их перекладине красовались три глубоких знака «Секта Тяньцзянь», исполненные размашистым, мощным почерком и излучающие грандиозную силу. По обе стороны ворот стояло по ученику в белых одеждах с мечами в руках, с настороженными взглядами.

— Старшая сестра Су! — Увидев Су Ханьшуан, оба ученика поспешно отдали должное поклоном.

Су Ханьшуан кивнула и провела Лю И сквозь каменные ворота.

За воротами расстилалась просторная площадь.

Площадь занимала огромную территорию, ее пол был вымощен аккуратными плитами из синего камня, а в самом центре возвышался гигантский каменный меч высотой в десять чжанов, сплошь исписанный сложными рунами. Вокруг площади высились гряды строений – главный зал, павильоны мечей, тренировочные залы, Павильон Сокровищниц, обитель алхимии… Все они располагались в живописном беспорядке, являя собой поистине величественное зрелище.

Больше всего привлекала внимание гора на северной стороне площади.

Пик уходил высоко в облака, вершина его скрывалась в туманной дымке, где смутно угадывались очертания величественного дворца. Вокруг дворца вились и кружили потоки свирепой ци меча, издавая гудящие звуки.

— Это пик Тяньцзянь, — произнесла Су Ханьшуан. — Место, где живут глава секты и старейшины. Простому люду туда подниматься нельзя.

Лю И кивнул и обвел взглядом всю площадь. Он заметил, что на площади множество учеников упражнялись с мечами: кто-то занимался в одиночку, кто-то бился в паре. Вспыхивали отсветы клинков, перекрещивалась ци меча, и всю площадь пропитывал свирепый, леденящий дух.

— Секта Тяньцзянь основана на пути меча, — пояснила Су Ханьшуан. — Каждый здешний ученик начинает упражняться с мечом с самого первого дня вступления в секту. Твой уровень развития может быть невысоким, но владение мечом не должно быть плохим.

— А ты? — Спросил Лю И. — Когда ты начала заниматься мечом?

Су Ханьшуан на мгновение умолкла, а затем ответила:

— Не помню. Сколько себя помню – все время с мечом.

Лю И мысленно качнулся. Су Ханьшуан была подобрана главой секты Тяньцзянь и выросла здесь, в секте. У нее не было детства, не было близких – только меч.

Возможно, именно поэтому ее характер был столь леденящим – дело не врожденное, а навязанное средой.

— Пойдем, я отведу тебя к главе секты, — Су Ханьшуан зашагала к северной стороне площади.

Лю И последовал за ней и почувствовал, как окружающие ученики устремляли на него любопытные взгляды. И впрямь: мужчина в потрепанной одежде, спло Gь покрытый ранами, шел бок о бок с прекраснейшей ученицей секты Тяньцзянь – кому тут не проявить любопытства?

— Кто этот парень? — Шептались вокруг.

— Понятия не имею, с виду обычный смертный.

— С чего бы старшей сестре Су приводить в секту смертного?

— Может, родственник?

— Разве у старшей сестры Су есть родственники? Ее же подобрал глава секты, разве нет?

Разговоры не утихали, но Су Ханьшуан оставляла их без внимания, а Лю И делал вид, что ничего не слышит.

Они миновали площадь и подошли к подножию пика Тяньцзянь.

У входа на горную тропу тоже стояли каменные ворота, по сторонам которых дежурили двое учеников в зеленых одеяниях меченосцев. Их уровень развития был неизмеримо выше, чем у учеников на площади; Лю И попытался прощупать их духовным чутьем, но не смог ощутить их глубины – это значило, что их силы далеко превосходили предел его восприятия.

— Старшая сестра Су, глава секты уже ждет вас, — произнес левый ученик.

Су Ханьшуан кивнула и провела Лю И в каменные ворота.

…

Внутреннее убранство пика Тяньцзянь совершенно не походило на показное величие внешних пределов.

Вдоль горной тропы росли всевозможные диковинные цветы и травы, воздух пропитывал легкий аромат благовоний. Порой в лесной чаще мелькали духовные звери: одни напоминали оленей, другие зайцев, и они совсем не боялись людей – заметив Су Ханьшуан и Лю И, они лишь с любопытством взглянули на них и продолжили заниматься своими делами.

— Это личные сады главы секты, — сказала Су Ханьшуан. — Он любит разводить цветы, травы и духовных зверей, говорит, что это помогает в совершенствовании.

Лю И кивнул и ничего не ответил.

Продолжая подъем по тропе примерно в течение четверти часа, они вышли к самой вершине.

Дворец на вершине оказался гораздо проще, чем воображал Лю И: никаких золотых переливов и роскошной лепнины, лишь двухэтажное здание из синего камня. Перед домом раскинулся небольшой дворик, посреди которого росла старая сосна.

Под старой сосной на каменной табуретке сидел седовласый старец и пил чай.

Старик был облачен в зеленое одеяние главы секты Тяньцзянь, в руке он опирался на деревянный посох, и на вид ему было не меньше семидесяти-восьмидесяти лет. Однако глаза его сияли ярко, словно две звезды, и казалось, что при взгляде на человека они способны пронзить саму его душу.

— А вот и Ханьшуан, — старец отставил чашку и перевел взгляд на Лю И. — Это тот самый человек, о котором ты говорила?

— Да, — Су Ханьшуан сложила руки в почтительном поклоне. — Глава секты, его зовут Лю И, он фармацевтический раб, сбежавший из секты Цинъюнь. Я познакомилась с ним в палате испытания пилюль; он обладает превосходными навыками целительства и умеет выплавлять пилюли. Ученица хотела бы оставить его в секте, чтобы он помогал мне в совершенствовании.

Старец произнес «мда» и окинул Лю И долгим взглядом с ног до головы.

Лю И чувствовал, что взгляд старика разил подобно клинку: он полоснул по его лицу, прошелся по телу и наконец замер на его груди – там, где располагалась бледно-зеленая метка.

— Тебя зовут Лю И? — Спросил старец.

— Да, — подтвердил он.

— Люди из секты Цинъюнь знают, что ты пришел сюда?

— Нет, — честно ответил Лю И. — Я бежал. Управляющий внешними делами Чэнь Юаньчжи хотел убить меня, я сбежал под покровом ночи в Запретный лес тумана и выбрался через потаенный ход.

Брови старец слегка нахмурились:

— Потаенный ход в Запретном лесу тумана? Откуда тебе о нем известно?

— Мне кое-кто рассказал, — Лю И не стал упоминать старца Сюаньтяня – не потому, что не доверял Су Ханьшуан, а потому, что считал: чем меньше людей знают об этом, тем лучше.

Старец пристально смотрел на него несколько секунд, а затем изрек:

— Ты не до конца откровенен.

Сердце Лю И сжалось.

— Но это неважно, — старец неожиданно сменил тон. — У каждого есть свои секреты. Пока твои секреты не угрожают секте Тяньцзянь, мне неинтересно знать их…

Лю И облегченно выдохнул.

— Глава секты, так значит вы… — начала Су Ханьшуан.

— Человека можно оставить, — ответил старец. — Но не на пике Тяньцзянь. В обители алхимии как раз требуется кто-то на подсобные работы, пусть отправляется туда…

На подсобные работы.

Лю И мысленно горько усмехнулся: от фармацевтического раба до чернорабочего – можно ли считать это повышением?

— Благодарю главу секты, — он сложил руки в поклоне.

Старец махнул рукой:

— Ступайте. Ханьшуан, проводи его в обитель алхимии и распорядись насчет жилья с управляющим Линем.

— Слушаюсь, — Су Ханьшуан повернулась, чтобы уйти.

Лю И последовал за ней, но, сделав несколько шагов, вдруг услышал брошенную вдогонку фразу старика:

— Парень, ту метку, что у тебя на теле, лучше никому не показывать…

Шаги Лю И споткнулись.

Откуда старец узнал про метку на его теле?

Он оглянулся: старец уже снова поднес к губам чашку чая и продолжал пить, словно только что произнесенные слова принадлежали не ему.

— Идем, — прозвучал впереди голос Су Ханьшуан.

Лю И отвел взгляд и зашагал быстрее.

…

Обитель алхимии располагалась на восточной стороне пика Тяньцзянь и представляла собой обособленный дворик.

Во дворе виднелось несколько каменных построек: одни служили для хранения лекарственных трав, другие для выплавки пилюль, а в паре комнат жили люди. Воздух наполнял густой аромат лекарств, очень похожий на запахи травяной палаты секты Цинъюнь, но более чистый и свежий – качество здешних трав явно на порядок превосходило цинъюньские.

— Управляющий Линь, — Су Ханьшуан подошла к одной из каменных хижин и постучала в дверь.

Дверь отворилась, и оттуда вышел исхудалый старик лет пятидесяти. Он был одет в короткую серую куртку, волосы его поседели, а лицо покрывали морщины, но глаза светились живостью – с первого взгляда было ясно, что человек этот исключительно проницателен.

— Фея Су, какими судьбами? — Управляющий Линь, заметив Су Ханьшуан, поспешно отдал приветственный поклон, а его взгляд упал на Лю И. — А это…

— Новичок, которого распределил глава секты, будет помогать в обители алхимии, — ответила Су Ханьшуан. — Его зовут Лю И. Выдели ему жилье и обучи правилам.

Управляющий Линь с ног до головы окинул Лю И взглядом, и в его глазах промелькнула тень презрения – чего может добиться ничтожество на третьем этапе Концентрации Ци?

Но он не подал виду, а лишь с улыбкой кивнул:

— Хорошо, фея Су, не беспокойтесь, предоставьте это мне.

Су Ханьшуан повернулась к Лю И:

— Я ухожу. Если что-то понадобится, ищи меня у утеса Мечников.

С этими словами она развернулась и ушла, не оглядываясь.

Лю И смотрел, как ее силуэт растворяется в дверях двора, а на сердце у него скребло какое-то неопределенное чувство. С сегодняшнего дня он – простой разнорабочий в обители алхимии секты Тяньцзянь. Статус невысок, но все же лучше, чем у фармацевтического раба.

— Тебя зовут Лю И? — Раздался у него над ухом голос управляющего Линя.

— Да.

— Третий этап Концентрации Ци?

— Да.

— Умеешь выплавлять пилюли?

— Немного умею.

Глаза управляющего Линя слегка сузились:

— Немного? Какие пилюли ты варил?

— Пилюли укрепления истоков, — ответил Лю И. — Среднего качества.

Управляющий Линь помолчал какое-то время, а затем произнес:

— Идем за мной.

Он привел Лю И в каменный дом в глубине двора. Дом оказался небольшим, внутри все было завалено разнообразными целебными травами, а аромат лекарств в воздухе казался почти осязаемым.

— С сегодняшнего дня ты будешь жить здесь, — сказал управляющий Линь. — Твоя ежедневная работа – мыть травы, наводить порядок на складе и подметать двор. Когда закончишь, можешь отдыхать, но территорию обители алхимии покидать нельзя.

— Понятно.

— И еще… — управляющий Линь сделал паузу. — Ты сказал, что умеешь варить пилюли – это правда?

— Правда.

— Свари-ка котел мне на показ.

Лю И заглянул в глаза управляющему Линю и уловил в них капельку сомнения, капельку любопытства и еще капельку… предвкушения.

— Хорошо, — ответил он.

Управляющий Линь привел его к главному алхимическому котлу обители. Котел представлял собой трехфутовый бронзовый сосуд, испещренный по всей поверхности рунами, а под ним бушевал земной огонь, раскаляя воздух до невероятной температуры.

— Травы вон там, выбирай сам, — управляющий Линь указал на стеллаж в углу.

Лю И подошел и отобрал несколько стеблей травы восполнения истока, порошок линчжи и лотос очищения сердца – все это были самые ходовые ингредиенты для варки пилюль укрепления истоков. Он сначала подумывал обработать травы по собственному улучшенному методу, но, подумав, решил пока придерживаться традиционного способа.

Не то чтобы он не хотел выставлять себя напоказ, просто время еще не пришло.

Вернувшись к котлу, он приступил к подготовке сырья.

Движения вышли неспешными, но уверенными. Каждое движение ножа было безупречно точным, а каждый ингредиент обработан с абсолютной аккуратностью. Управляющий Линь наблюдал со стороны, и пренебрежение в его глазах постепенно исчезало, сменяясь изумлением.

Этот юноша на третьем этапе Концентрации Ци обращается с травами настолько искусно?

Закончив с подготовкой, Лю И закинул все компоненты в котел и принялся управлять пламенем.

Его духовное чутье проникло внутрь котла, отслеживая малейшие изменения в травах. Трава восполнения истока под воздействием жара плавилась в густую жидкость, порошок линчжи превращался в крошечные крупицы, взвешенные в этой массе, а лепестки лотоса очищения сердца неторопливо источали прохладное дыхание…

Спустя полчаса из котла поплыл густой аромат лекарства.

Лю И откинул крышку котла, и на дне тихонько лежали пять круглых пилюль собирания духа.

— Высшее качество! — Вырвалось у управляющего Линя.

Пять пилюль укрепления истоков высшего качества.

Юноша на третьем этапе Концентрации Ци без чьего-либо руководства, используя простейшие травы, сварил пилюли укрепления истоков высшего качества.

Управляющий Линь взял одну пилюлю, внимательно рассмотрел ее, и чем дольше всматривался, тем сильнее росло его потрясение. Поверхность пилюли была гладкой, как зеркало, без единой трещинки, а аромат – насыщенным, но не едким. Такое качество превосходило даже то, что получалось у него самого, человека, отработавшего в обители алхимии тридцать лет.

— Где ты раньше учился алхимии? — Спросил управляющий Линь.

— В секте Цинъюнь, — ответил Лю И. — Подсмотрел в лекарственной хижине.

Управляющий Линь долго молчал.

Затем он тяжело вздохнул и хлопнул Лю И по плечу.

— С сегодняшнего дня ты освобожден от черной работы, — сказал он. — Будешь учиться алхимии у меня.

Лю И мысленно усмехнулся.

Клюнул.

Он вовсе не собирался хвастаться понапрасну – просто знал, что в таком месте, как секта Тяньцзянь, одной лишь защиты Су Ханьшуан недостаточно, чтобы прочно встать на ноги. Ему требовалась собственная ценность – секта должна увидеть от него пользу, заслуживающую защиты.

Алхимия и стала его ценностью.

— Благодарю управляющего Линя, — Лю И сложил руки в почтительном жесте.

— Не стоит благодарности, — управляющий Линь махнул рукой. — Твой талант выше моего, я мало чему смогу тебя научить. Зато я могу предоставить в твое распоряжение все ресурсы обители алхимии – бери любые травы для любых пилюль, каких пожелаешь.

На сердце у Лю И радостно ёкнуло – именно это ему и было нужно.

— Но… — разговор управляющего Линя сделал резкий поворот. — Ты должен пообещать мне одну вещь.

— Слушаю.

— Пилюли, которые ты варишь, в первую очередь должны поступать секте Тяньцзянь.

— Без проблем, — Лю И согласился без малейших колебаний.

Ему и так требовалось покровительство секты Тяньцзянь, а обмен пилюль на безопасность – сделка вполне выгодная.

…

Ближе к вечеру Лю И сидел в своей новой комнате и подводил итоги сегодняшнего дня.

Жилье появилось, алхимические ресурсы появились, техника культивации появилась (пусть и самая базовая), нашелся даже управляющий Линь, готовый обучать его тонкостям алхимии.

По сравнению с недавними деньками, когда он был рядовым фармацевтическим рабом в секте Цинъюнь, нынешняя жизнь казалась настоящим раем.

«Система, чекин», – мысленно произнес он.

[Чекин прошел успешно! Место: обитель алхимии секты Тяньцзянь. Получено: рецепт пилюли четвертого ранга «пилюля Сгущения Истока» ×1, озарение в алхимии (кристаллизованный опыт управляющего Линя) ×1, духовные камни ×10.]

Рецепт четвертого ранга!

Глаза Лю И ярко блеснули. Самые лучшие пилюли, которые он был способен варить на данный момент – третьего ранга, а четвертый оставался для него недосягаемой высотой. Но с рецептом появлялось направление для движения.

Он раскрыл рецепт пилюли Сгущения Истока и углубился в изучение.

Пилюля Сгущения Истока, алхимический препарат четвертого ранга, применялась для помощи практикам стадии Золотого Ядра при прорыве через «бутылочное горлышко». Для нее требовалось сорок семь видов трав, причем главный ингредиент – «трава сгущения истока» – был невероятно редок, и даже во всей секте Тяньцзянь запасы оставались скудными.

«Пока варить не получится, – убрал рецепт Лю И. – …Но можно начать подготовку заранее».

Он снова переключил внимание на «озарение в алхимии», представлявшее собой сгусток многолетнего опыта управляющего Линя. Пусть мастерство управляющего и не достигало вершин мастерства, его опыт представлял огромную ценность для новичка вроде Лю И.

Лю И внимательно перечитал все записи и отложил полезные сведения в памяти.

Затем он уселся на кровать, скрестив ноги, и принялся за культивацию.

Духовная сила заструилась по меридианам, с каждым новым кругом становясь чуть мощнее.

[Уровень культивации: четвертый этап Концентрации Ци (ранняя ступень).]

Произошел прорыв.

Лю И открыл глаза, и уголки его губ слегка приподнялись.

Путь от третьего этапа Концентрации Ци до четвертого занял у него меньше двух дней. В мире совершенствования подобная скорость считалась чрезвычайно высокой. Но Лю И понимал, что это лишь начало. Впереди ждал долгий путь, и каждое преодоление границы будет даваться все труднее.

«Нужно спешить, – подумал он про себя. – …Владыка Преисподней не оставит мне много времени».

Луннный свет лился из окна, расстилая по полу серебристые блики.

Лю И подошел к окну и бросил взгляд в сторону далекого пика Тяньцзянь. Дворцы на вершине мерцали в лунном сиянии, словно парящие в небесах обители бессмертных.

Он не знал, что в одном из тех дворцов глава секты сидел под старой сосной, держа в руках нефритовый листок, на котором были зафиксированы успехи Лю И в сегодняшней алхимической комнате.

— Пилюля укрепления истоков высшего качества, — тихо произнес глава секты. — Юноша на третьем этапе Концентрации Ци смог сварить пилюлю укрепления истоков высшего качества.

Он опустил нефритовый листок и поднял взгляд на ночное небо.

— Ханьшуан, о Ханьшуан, человек, которого ты привела, совсем непрост.

— На нем лежит печать Ледяного Феникса, но сам он не ведает о своем происхождении.

— Он – воплощение Бога Алхимии, но лишен воспоминаний прошлой жизни.

— Кто он: враг или друг?

Старик молчал некоторое время, после чего покачал головой.

— Неважно. Раз его привела Ханьшуан, пусть она с ним и разбирается.

Он поднялся на ноги, опираясь на деревянный посох, и скрылся в глубине дворца.

В лунном свете тень старой сосны протянулась по земле необычайно далеко.

А в недоступном для глаз Лю И месте кто-то стоял во мраке, сжимая в пальцах черную шахматную фигурку.

— Партия началась, — негромко произнес этот кто-то. — Воплощение Бога Алхимии уже вошло в игру.

Фигура опустилась на доску, издав звонкий щелчок.

— Теперь пора сделать так, чтобы и кровь Ледяного Феникса вступила в игру.

Во тьме блеснула пара странных красных глаз.

Этот взгляд долго, неотрывно следил за пиком Тяньцзянь.

А затем растворился.

Первый утренний луч солнца пробился сквозь оконный переплет и упал в комнату. Лю И уже скрестил ноги на постели и целый час занимался совершенствованием.

Духовная сила начального этапа четвертого уровня Концентрации Ци медленно циркулировала по меридианам. Хотя она была слабой, по сравнению с истощенным состоянием в бытность фармацевтическим рабом в секте Цинъюнь это было небо и земля. С каждым новым кругом циркуляции духовной силы меридианы чуть-чуть расширялись, а даньтянь наполнялся на самую малость. Это ощущение походило на возобновление притока воды в высохшее русло реки: хотя этого все еще было далеко не достаточно, по крайней мере появилась надежда.

Лю И открыл глаза и выдохнул мутный воздух.

— Четвертый уровень Концентрации Ци, все еще слишком слаб, — тихо пробормотал он.

У самых обычных учеников внешней секты секты Тяньцзянь уровень совершенствования составлял седьмую или восьмую ступень Концентрации Ци, а ученики внутренней секты сплошь находились на этапе Создания Основания. Что же касается таких гениев позднего этапа Создания Основания, как Су Ханьшуан, то они и вовсе были для него существами недосягаемыми. Его нынешняя сила занимала во всей секте Тяньцзянь последнее место – нет, пожалуй, даже последнее место она не занимала, ведь в секте Тяньцзянь вообще не было учеников на четвертом уровне Концентрации Ци.

— Но по крайней мере это лучше, чем быть фармацевтическим рабом в секте Цинъюнь. — Лю И поднялся на ноги и переоделся в серый короткий халат, который управляющий Линь дал ему вчера. Одежда оказалась велика и сидела на нем мешковато, но все же была неизмеримо лучше его прежних обносков.

Стоило распахнуть дверь, как во дворе засуетилось несколько разнорабочих. Увидев выходящего Лю И, все они бросили на него любопытные взгляды: вчерашнее дело с выплавкой Лю И пилюли укрепления истоков высшего качества уже разнеслось по всей обители алхимии. Юноша на третьем уровне Концентрации Ци сумел выплавить пилюлю укрепления истоков высшего качества – это вызвало немалый переполох в обители алхимии.

— Доброе утро, старший братец Лю! — Подбежал шестнадцати – или семнадцатилетний подросток с угодливой улыбкой на лице. — Управляющий Линь велел вам зайти к нему в главную алхимическую комнату.

Лю И кивнул и направился к главной алхимической комнате.

Главная алхимическая комната находилась в самом глухом углу двора и представляла собой отдельный каменный дом, который возвышался над остальными окружающими постройками. Дверь была железной, густо исписанной рунами, и выглядела исключительно массивной. Лю И толкнул ее, и на него пахнуло волной жара – земной огонь в алхимической печи бушевал вовсю, раскалив весь каменный дом подобно парилке.

Управляющий Линь стоял перед алхимической печью, держа в руке пучок трав и забрасывая их внутрь. Движения его были медленными, перед заброской каждого вида травы он на мгновение замирал, используя духовное чутье для улавливания происходящих в печи изменений.

Лю И не стал ему мешать и молча встал сбоку понаблюдать.

Алхимическая техника управляющего Линя разительно отличалась от методов управляющего Чэня из секты Цинъюнь. Управляющий Чэнь выплавлял пилюли так, будто выполнял повинность: движения были быстрыми, но грубыми, и множество деталей ускользало от внимания. У управляющего Линя все обстояло иначе: движения его замедленны, но каждый шаг предельно точен – обращение с духовными травами, время их закладки, контроль жара, каждый нюанс выверен безупречно.

— Это опыт, — думал про себя Лю И. — Десятилетия опыта не заменишь никаким талантом.

Примерно полчаса спустя из алхимической печи поплыл густой аромат лекарственных трав. Управляющий Линь откинул крышку печи, и на ее дне замерли шесть округлых пилюль, излучавших бледно-зеленое сияние.

— Пилюля сгущения Цзи среднего качества. — Управляющий Линь с довольным видом кивнул, извлек пилюли и уложил их в небольшой фарфоровый пузырек.

Повернувшись, он заметил стоящего в дверях Лю И и слегка удивился:

— Давно ты здесь?

— Какое-то время, — ответил Лю И. — Видел, что вы заняты алхимией, и не смел мешать.

Управляющий Линь кивнул, и в его глазах промелькнуло одобрение. Юноша не суетится, знает, когда следует говорить, а когда помалкивать – это крайне редкое достоинство.

— Сегодня я позвал тебя, чтобы поручить несколько дел. — Управляющий Линь подошел к стоявшему неподалеку стулу, сел и жестом пригласил Лю И тоже присесть. — Дело первое: твое жилье и работа уже вчера улажены. Впредь ты каждое утро будешь помогать мне с обработкой трав, а во второй половине дня сможешь заниматься алхимией самостоятельно. За нужными травами ходи на склад к старику Вану делать отметки и получать их.

— Благодарю управляющего Линя.

— Дело второе: я изучил твое алхимическое мастерство, фундамент заложен очень прочно, приемы тоже искусенные. Но круг выплавляемых тобой пилюль слишком узок, нельзя ограничиваться одной лишь пилюлей укрепления истоков. — Управляющий Линь достал из-за пазухи тетрадь и протянул ее Лю И. — Здесь собраны рецепты пилюль, которые я систематизировал в годы своей юности – от первого до третьего ранга, всего около трех десятков. Сначала ознакомься с ними, а если что-то не поймешь, спросишь меня.

Лю И взял тетрадь и открыл ее – на страницах густым почерком были записаны составы различных пилюль, методы их выплавки и меры предосторожности; почерк аккуратный, структура четкая, с первого взгляда было очевидно, что на упорядочение ушло немало сил.

— Дело третье. — Тон управляющего Линя внезапно стал суровым. — Твой статус в секте Тяньцзянь – разнорабочий обители алхимии. Статус этот не сказать чтобы высокий, но и не низкий. Однако запомни одно: не лезь на рожон к людям из других залов, особенно из Зала мечевого совершенствования.

— Зал мечевого совершенствования? — Лю И на мгновение замер.

— Секта Тяньцзянь опирается на путь меча, и Зал мечевого совершенствования – это сердце секты, там сосредоточены все старейшины и ученики личной передачи. — В глазах управляющего Линя промелькнул сложный оттенок. — В глазах обитателей Зала мечевого совершенствования обитель алхимии – всего лишь место прислуживания. Когда им нужны пилюли, они улыбаются нам и заискивают, а когда не нужны – даже смотреть в нашу сторону не станут.

Лю И промолчал. Он вспомнил тех учеников, которых видел вчера на площади, – их взгляды на него и впрямь несли в себе некое высокомерное превосходство.

— Я понял, — сказал Лю И.

— Ладно, ступай. — Управляющий Линь махнул рукой. — Сегодня до полудня обработай ту партию травы сгущения Цзи на складе, а во второй половине дня приходи ко мне, я научу тебя выплавлять пилюлю сгущения Цзи.

…

Склад располагался в северо-восточном углу обители алхимии и представлял собой одноэтажное здание из тесаного камня без окон, с единственной тяжелой железной дверью.

Лю И толкнул дверь, и в лицо ему ударил густой лекарственный аромат. Внутри склад казался значительно просторнее, чем снаружи – по меньшей мере в три-четыре комнаты, а по всему помещению тянулись ряды деревянных стеллажей, на которых аккуратно лежали различные духовные травы: трава восполнения истока, трава сгущения Цзи, лотос очищения сердца, порошок линчжи, цветок сгущения крови…

Лю И глубоко вдохнул и почувствовал, как духовная сила в его теле заметно оживилась.

— Ты и есть тот самый новенький Лю И? — Раздался грубый голос из глубины склада.

Лю И обернулся на звук и увидел притаившегося в углу мужчину лет сорока, который разбирал травы. Тот был дородного телосложения, с густой бородой и в сером коротком халате, сплошь покрытом грязью; он походил вовсе не на практика, а на какого-то крестьянина.

— Я, — подойдя ближе, ответил Лю И. — Управляющий Линь велел мне получить траву сгущения Цзи.

— Старик Ван, зови меня стариком Ваном. — Мужчина средних лет поднялся на ноги и отряхнул с рук землю. — Трава сгущения Цзи на третьем стеллаже, иди бери сам. Сколько нужно?

— Сколько сегодня предстоит обработать? — Спросил Лю И.

— Около пятидесяти цзиней, — ответил старик Ван. — Управляющий Линь в ближайшие дни собирается выплавить партию пилюль сгущения Цзи, говорит, в Зале мечевого совершенствования сильно подгоняют.

Пятьдесят цзиней травы сгущения Цзи.

Лю И подошел к третьему стеллажу и, глядя на возвышавшуюся холмом траву сгущения Цзи, мысленно прикинул. Если обрабатывать ее традиционным способом, на пятьдесят цзиней уйдет по меньшей мере два дня. Но с техникой высокоэффективного извлечения духовных трав, изученной им в Системе, на это потребуется от силы два часа.

Он закатал рукава и принялся за работу.

Сначала разделил траву сгущения Цзи на небольшие пучки, удалил сухие листья и подгнившие корни, а затем промыл чистой водой. После этого он запустил духовное чутье внутрь каждого стебля травы сгущения Цзи, ощущая распределение содержащейся в ней духовной силы – в этом заключался ключевой навык «техники высокоэффективного извлечения духовных трав», позволявший при помощи духовного чутья точно находить места наибольшей концентрации действующих веществ в лекарственном растении и целенаправленно проводить обработку, а не стричь всех под одну гребенку, как в традиционных методах.

Старик Ван бросил взгляд в эту сторону, сначала не придавши значения: чего особенного может добиться новичок-разнорабочий в обработке трав?

Но чем дальше он смотрел, тем шире становились его глаза.

Лю И двигался невероятно быстро. Его руки порхали среди травяных пучков порхающими бабочками, и каждая травинка задерживалась у него в руках не дольше трех секунд – удаление сухих листьев, удаление гнилых корней, промывка, сортировка – все делалось на одном дыхании. К тому же обработанная им трава сгущения Цзи выглядела безупречно по размеру и форме каждого стебля, ровными стопками лежала сбоку и источала густой аромат духовной энергии.

— Это… что за техника такая? — Старик Ван не удержался, подошел и принялся в деталях рассматривать один из подготовленных стеблей травы сгущения Цзи.

Лю И ответил, не поднимая головы:

— Сам додумался, так быстрее.

Старик Ван приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но не нашелся сA словами. Двадцать лет он отработал в обители алхимии и повидал немало мастеров обработки трав, но столь быстрых и безупречных результатов, как у Лю И, видел впервые.

Спустя два часа все пятьдесят цзиней травы сгущения Цзи были полностью обработаны.

Лю И размял затекшую шею, чувствуя, что все его тело насквозь пропиталось ароматом лекарственных трав.

— Старик Ван, трава сгущения Цзи готова, куда ее положить?

Старик Ван долго молча смотрел на те самые аккуратно уложенные ряды травы сгущения Цзи, после чего произнес:

— Оставь прямо здесь, я чуть позже сам перенесу.

Лю И кивнул, развернулся и вышел со склада.

…

Во второй половине дня Лю И вовремя прибыл в главную алхимическую комнату.

Управляющий Линь уже ждал его, земной огонь в печи был разожжен, и температура неуклонно повышалась.

— Трава сгущения Цзи обработана? — Спросил управляющий Линь.

— Готово.

Управляющий Линь кивнул и не стал расспрашивать дальше. Он думал, что Лю И справился лишь с небольшой частью, а оставшееся доделает завтра. Он и ведать не ведал, что все пятьдесят цзиней травы сгущения Цзи уже были полностью обработаны Лю И за два часа.

— Пилюля сгущения Цзи – это пилюля первого ранга, метод ее выплавки схож с пилюлей укрепления истоков, но есть одно ключевое отличие – жар. — Управляющий Линь стоял перед алхимической печью, попутно совершая манипуляции и давая пояснения. — Пилюля укрепления истоков требует медленного тушения на слабом огне, а пилюля сгущения Цзи нуждается в быстром обжиге на сильном огне. Если жара не хватит, снизится качество пилюль; если переборщить с жаром, вся партия пилюль погибнет.

Лю И внимательно слушал, направляя духовное чутье в печь и отслеживая изменения температуры внутри. Управляющий Линь полностью оправдывал звание старого алхимика с тридцатилетним стажем, контроль над жаром у него достиг филигранной степени – температура печи неизменно удерживалась в стабильных пределах, а колебания не превышали одного процента.

— Попробуй-ка ты. — Управляющий Линь отступил на шаг назад, уступая место Лю И.

Лю И подошел к алхимической печи, глубоко вздохнул и, следуя усвоенным от управляющего Линя методам, начал закладывать травы.

Трава сгущения Цзи, порошок линчжи, лотос очищения сердца, цветок небесных звезд…

Одна за другой травы отправлялись в печь, при высокой температуре плавясь в жидкость, после чего происходило слияние, бурление и затвердевание. Духовное чутье Лю И отслеживало каждое изменение в печи от начала до конца: каждый градус повышения температуры отзывался в его восприятии; каждое слияние целебного раствора представало перед его взором.

Спустя полчаса из алхимической печи повеяло лекарственным ароматом.

Лю И откинул крышку печи, и на ее дне лежали четыре пилюли.

— Пилюля сгущения Цзи среднего качества. — Управляющий Линь взял одну пилюлю, осмотрел ее, и в его глазах промелькнуло удивление. — При первой же выплавке пилюль сгущения Цзи получить среднее качество – твой талант даже лучше, чем я предполагал.

Люй И ничего не ответил. Он знал, что эти четыре пилюли сгущения Цзи среднего качества – только начало. Когда он станет лучше разбираться в методе выплавки пилюль сгущения Цзи, он верил, что сможет выплавлять высокого качества и даже наивысшего.

— Продолжай тренировку, — сказал управляющий Линь. — Сегодня выплавь три котла.

Три котла.

Люй И не стал жаловаться и заново начал закладывать лекарственные травы.

Во втором котле – четыре штуки среднего качества.

В третьем котле – три штуки среднего качества, одна высокого качества!

Управляющий Линь посмотрел на ту пилюлю сгущения Цзи высокого качества и долго молчал.

— Люй И, — произнес он. — Ты никогда не думал о том, чтобы принять участие в турнире пути алхимии?

Люй И опешил:

— Турнир пути алхимии?

— Это крупнейшие соревнования по алхимии в мире совершенствования, которые проводятся раз в пять лет, — в глазах управляющего Линя мерцал свет. — Участники съезжаются со всех концов света, все они – гении алхимии из различных сект и орденов. Если удастся занять там призовое место, ты перестанешь быть простым разнорабочим в секте Тяньцзянь.

Люй И немного подумал, а затем покачал головой:

— Я сейчас еще слишком слаб. С культивацией на четвертом уровне Концентрации Ци соваться на турнир пути алхимии – даже до порога не дотянусь.

Управляющий Линь приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но в конце концов лишь тяжело вздохнул.

— Тоже верно, — сказал он. — Слабая культивация – смертельный изъян. Подрастишь свою культивацию – тогда и поговорим.

…

Ближе к вечеру Люй И с трудом дотащил свое уставшее тело до комнаты.

Сегодня был второй день его пребывания в секте Тяньцзянь и первый день его настоящей «работы». Он переработал пятьдесят цзиней травы сгущения Цзи, выплавил три котла пилюль сгущения Цзи да еще выкроил время на часок культивации – такая нагрузка утомляла сильнее, чем ночные дежурства в отделении скорой помощи в прошлой жизни.

«Система, чекин», – мысленно произнес он.

[Чекин успешен! Место: обитель алхимии секты Тяньцзянь. Получено: рецепт пилюли второго ранга «пилюля восстановления Цзи» ×1, духовные камни ×5, опыт алхимии +50.]

Пилюля восстановления Цзи – пилюля второго ранга, используемая для быстрого восстановления духовной энергии в бою.

Люй И убрал рецепт, скрестив ноги уселся на кровати и приступил к последней на сегодня тренировке.

Духовная энергия циркулировала по меридианам: круг, второй, третий…

[Культивация: четвертый уровень Концентрации Ци (средняя ступень).]

Еще один небольшой шаг вперед.

Люй И открыл глаза и уже собирался лечь отдохнуть, как вдруг услышал донесшийся из-за окна легкий шорох.

То не был шум ветра, то не был шелест листьев – то были шаги.

Его духовное чутье мгновенно выплеснулось наружу. В радиусе пятнадцати метров никого обнаружить не удалось. Но шаги становились все ближе и отчетливее.

«Опять талисман невидимости?» – сердце Люй И сжалось. Он тихонько ссунулся с кровати и выудил из-под нее короткий нож – тот самый, что он «позаимствовал» на складе для самообороны.

Шаги за окном затихли.

Затем в щель между оконными рамами просунули бумажную полоску.

Люй И поднял записку, развернул и всмотрелся – почерк изящный, точь-в-точь как на той записке, что он получил ранее в секте Цинъюнь.

«Остерегайся управляющего Линя. Он не тот, кем кажется».

Зрачки Люй И резко сузились.

Управляющий Линь?

Он вспомнил сегодняшнее отношение управляющего Линя к нему – доброжелательное, терпеливое, готовое поделиться всеми знаниями. Что не так с таким человеком?

На обратной стороне записки обнаружилась еще одна строчка мелким почерком:

«В молодости он был обязан великим благодеянием ордену Моюань. Ты уверен, что он помогает тебе искренне, а не преследует скрытые цели?»

Руки Люй И слегка задрожали.

Орден Моюань – та самая секта праведников тьмы, которая специализируется на заказах по убийствам, тот самый орден Моюань, который прислал убийцу по его душу.

Управляющий Линь связан с орденом Моюань?

Ему не хотелось в это верить, но почерк на записке в точности совпадал с предыдущим, а значит, записку оставил один и тот же человек. Раз этот человек знает о его связи с Су Ханьшуан и о существовании старца Сюаньтяня, то сказанному им можно доверять по крайней мере отчасти.

«Система, можешь проверить прошлое управляющего Линя?»

[Недостаточно прав, проверка невозможна. Но согласно анализу имеющихся данных, в духовной энергии управляющего Линя действительно примешивается следы демонической ци, слабые настолько, что их почти невозможно заметить. Хозяину рекомендуется сохранять бдительность.]

Люй И крепко сжал записку в руке.

Демоническая ци.

В духовной энергии управляющего Линя есть демоническая ци.

О чем это говорит? Может, он когда-то сражался с практиками демонического пути и оказался заражен демонической ци? Может, с его техникой культивации что-то не так? А может – он действительно связан с орденом Моюань?

Люй И сунул записку в рот, разжевал и проглотил.

Затем он лег обратно в постель, закрыл глаза и заставил себя уснуть.

Но в эту ночь он так больше и не сомкнул глаз.

…

Ранним утром следующего дня Люй И, как обычно, пришел в главную алхимическую комнату.

Управляющий Линь был уже там и разбирал травы, которые понадобятся сегодня. Заметив входящего Люй И, он с улыбкой кивнул:

— Вовремя пришел, сегодня я научу тебя обращаться со сложными травами.

Глядя на улыбку управляющего Линя, Люй И ощутил в душе сложную смесь чувств.

Этот старик и впрямь относился к нему очень хорошо. Учил алхимии, давал ресурсы, помог обустроить жилье. Если слова в записке правдивы, если управляющий Линь действительно связан с орденом Моюань, то зачем ему так хорошо относиться к Люй И?

Чтобы завоевать его доверие?

Или ради… какой-то другой цели?

— Что такое? У тебя лицо неважное, — управляющий Линь заметил перемену в Люй И.

— Все в порядке, просто ночью плохо спал, — Люй И через силу улыбнулся. — Давайте начнем.

Управляющий Линь не стал допытываться и повернулся к алхимической печи.

Люй И шел следом за ним, и в тот момент, когда его взгляд упал на спину наставника, он вдруг заметил одну деталь – на задней стороне шеи управляющего Линя виднелась крошечная черная татуировка.

Не обычная татуировка, а иероглиф «Юань», написанный причудливым шрифтом.

Точь-в-точь такой же узор, как на черной ткани одежды того ночного убийцы.

Шаги Люй И на миг замедлились.

Но он не остановился и продолжил следовать за управляющим Линем к алхимической печи.

— Сегодня мы будем выплавлять… — голос управляющего Линя раздался впереди.

Люй И слушал, но мысли его были далеко.

В его голове крутилась лишь одна мысль…

Управляющий Линь и вправду человек из ордена Моюань.

Какова же его цель приближения к Люй И?

Его подослала мачеха Чжао Цзиньфэн?

Или тот загадочный «господин»?

Или… его целью является Су Ханьшуан?

Люй И глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

Каковы бы ни были намерения управляющего Линя, он не должен ничего показывать. Ему необходимо притворяться, будто он ничего не знает, и дальше трудиться под началом управляющего Линя, продолжать постигать алхимию и наращивать мощь.

Но в то же время он обязан тайком расследовать подлинную личность и замыслы управляющего Линя.

«Хорошо, – сказал Люй И про себя. – …Раз уж ты хочешь играть спектакль, я подыграю».

Он поднял голову, напустив на лицо сосредоточенное выражение, и прислушался к объяснениям управляющего Линя насчет пилюли, которую предстояло выплавлять.

Лучи солнца пробивались сквозь оконную решетку, отбрасывая тени обоих на землю.

Две тени тесно соприкасались, выглядя весьма гармонично.

Но Люй И знал, что под этой мирной поверхностью бушуют скрытые течения.

И чего он не знал, так это того, что за оградой двора обители алхимии кто-то стоял в тени и посредством духовного чутья наблюдал за всем происходящим в главной алхимической комнате.

Уголки губ этого человека слегка приподнялись, являя многозначительную улыбку.

— Люй И уже все понял, — тихо произнес этот человек. — Что же он предпримет дальше?

— Сделает вид, что ничего не знает, и продолжит возиться с управляющим Линем?

— Или сразу расскажет все Су Ханьшуан, чтобы люди из секты Тяньцзянь сами со всем разобрались?

— А может… воспользуется управляющим Линем, чтобы нанести ответный удар по ордену Моюань?

Этот человек уронил зажатую в пальце шахматную фигуру на доску, издав звонкий стук.

— Интересно. Все интереснее и интереснее.

В тени сверкали зловещим блеском чьи-то глаза.

Лю Юаньчжи не знал, как пережил тот день занятий по алхимии.

Управляющий Линь стоял перед печью для пилюль и терпеливо объяснял способ выплавки пилюли питания души третьего ранга: управление силой огня, порядок добавления лекарственных травы, выбор момента сгущения… Каждая деталь была объяснена предельно ясно, и он даже лично продемонстрировал всё три раза. Если бы Лю Юаньчжи не увидел у него на задней части шеи искривленное татуированное слово «Юань», он бы решил, что перед ним – добросовестный и ответственный учитель.

Но теперь на каждое слово управляющего Линя Лю Юаньчжи думал: нет ли здесь ловушки? То, чему тот учит, – правда или с подвохом?

— Попробуй ты, — управляющий Линь отступил на шаг, уступая место Лю Юаньчжи.

Лю Юаньчжи подошел к печи для пилюль, глубоко вздохнул и начал выплавку по методу, которому научил управляющий Линь.

Пилюля питания души – это пилюля третьего ранга, используемая для восстановления поврежденной души, и сложность ее выплавки намного превосходила пилюлю укрепления истоков и пилюлю сгущения Ци. Требовалось тридцать три лекарственных травы, среди которых три были основными: трава питания души, цветок успокоения духа и плод стабилизации духа. Свойства этих трех трав были крайне нестабильны, и малейшая ошибка в порядке или моменте их добавления привела бы к порче всей партии пилюль.

Лю Юаньчжи протянул духовное чутье в печь для пилюль, контролируя каждое изменение внутри нее.

Трава питания души была добавлена и под воздействием высокой температуры расплавилась в жидкость бледно-золотого цвета.

Цветок успокоения духа был добавлен, и по жидкости пошли круги ряби, словно в ней что-то распространялось.

Плод стабилизации духа был добавлен – пальцы Лю Юаньчжи слегка замерли. Управляющий Линь говорил, что плод стабилизации духа следует добавлять после того, как цветок успокоения духа полностью расплавится, но духовное чутье Лю Юаньчжи подсказывало ему, что скорость плавления цветка успокоения духа была почти в два раза выше, чем утверждал управляющий Линь. Если добавить плод стабилизации духа в назначенное управляющим Линем время, будет уже слишком поздно, что приведет к резкому падению эффективности пилюли.

Управляющий Линь намеренно назвал неверное время?

Или же он опирался на собственный опыт и вывел среднее значение, не учитывая, что духовное чутье Лю Юаньчжи острее, чем у обычных людей?

Лю Юаньчжи поколебался мгновение и решил довериться собственному суждению.

Он добавил плод стабилизации духа раньше.

Лекарственная жидкость в печи для пилюль яростно забурлила, а затем успокоилась. Духовное чутье Лю Юаньчжи увидело, что свойства плода стабилизации духа и цветка успокоения духа идеально слились воедино без каких-либо признаков отторжения.

«Верно», – подумал он.

Спустя полчаса из печи для пилюль повеяло утонченным лекарственным ароматом – не резким запахом, а мягким, проникающим в душу благоуханием, от одного вдоха которого в голове становилось ясно.

Лю Юаньчжи открыл крышку печи, и три пилюли бледно-золотого цвета тихо лежали на дне.

— Пилюля питания души высшего качества! — Выпалил управляющий Линь.

Он быстрым шагом подошел, взял одну пилюлю и внимательно осмотрел ее, а в его глазах было полно шока. Молодой человек на четвертом этапе Концентрации Ци выплавил пилюлю третьего ранга в самый первый раз и неожиданно получил пилюлю высшего качества? Это уже был не вопрос одаренности – это был чистый монстр!

— Ты… как тебе это удалось? — Голос управляющего Линя слегка дрожал.

Лю Юаньчжи посмотрел в глаза управляющего Линя и увидел в них искреннее удивление и восхищение. Это не выглядело наигранным.

— Наверное, повезло, — сказал Лю Юаньчжи.

Управляющий Линь покачал головой:

— Нет, не везение. Ты добавил плод стабилизации духа раньше, верно?

Лю Юаньчжи внутренне насторожился – управляющий Линь заметил.

— Да, — он не стал отрицать. — Мое духовное чутье подсказывало мне, что цветок успокоения духа плавится быстрее, чем ожидалось, поэтому я добавил плод стабилизации духа раньше.

Управляющий Линь долго молчал, а затем вздохнул.

— Твое духовное чутье очень сильно, — сказал он. — Сильнее моего. Это одаренность, которой не позавидуешь.

Он положил пилюлю питания души обратно в печь для пилюль, повернулся спиной к Лю Юаньчжи, и его голос звучал несколько глухо:

— Лю Юаньчжи, скажу тебе правду. То, чему я тебя учу, – всё верно. Но в некоторых вещах я и сам до конца не разобрался. Например, момент добавления плода стабилизации духа: я всегда думал, что нужно ждать, пока цветок успокоения духа полностью расплавится, но сегодня, увидев, как ты добавил его заранее, я понял – возможно, я ошибался, ошибался тридцать лет. Я.

Лю Юаньчжи остолбенел.

Он не ожидал, что управляющий Линь произнесет такие слова.

Старый алхимик, проработавший в обители алхимии тридцать лет, перед новичком-разнорабочим признал, что ошибался тридцать лет.

Это не то, что мог бы сказать человек с изощренными замыслами.

— Управляющий Линь… — начал Лю Юаньчжи.

— Не зови меня управляющим Линем, — старик махнул рукой, повернулся к нему лицом, и на его лице читалась какая-то невыразимая усталость. — Зови меня старик Линь. Титул управляющего – для посторонних. В обители алхимии ты – мой ученик.

Ученик.

В сознании Лю Юаньчжи промелькнуло то татуированное слово «Юань», промелькнула фраза на записке «В молодости он получил великую благодать от ордена Моюань», промелькнула подсказка системного анализа «В силе ци примешана толика демонической ци».

Но то, что этот старик только что сказал, было правдой.

Он признал свою ошибку из глубины души.

Разве человек из ордена Моюань стал бы так относиться к фармацевтическому рабу?

Лю Юаньчжи не знал.

Но он решил пока не спешить с выводами.

— Хорошо, старик Линь, — сказал Лю Юаньчжи. — В дальнейшем я буду учиться у тебя.

Управляющий Линь улыбнулся, и в его улыбке сквозило некоторое утешение.

— Ладно, на сегодня хватит алхимии, — сказал он. — Возвращайся отдыхать, завтра научу тебя выплавлять более высокие пилюли.

…

Когда Лю Юаньчжи вернулся в свою комнату, уже совсем стемнело.

Он не стал сразу ложиться отдыхать, а сел, скрестив ноги, на кровать и приступил к сегодняшней практике.

Духовная сила циркулировала в меридианах: круг, два круга, три круга…

【Уровень совершенствования: четвертый этап Концентрации Ци (поздняя ступень).】

Продвинулся еще на шаг.

Лю Юаньчжи открыл глаза и уже собирался сделать чекин, как вдруг услышал донесшийся снаружи легкий звук шагов.

Это были не тяжелые шаги Ван Ху и не размеренные шаги Чэнь Юаньчжи, а легкие, почти неслышные шаги, похожие на то, как ходит кошка.

Духовное чутье Лю Юаньчжи протянулось наружу.

В радиусе пятнадцати метров никого не было.

Но шаги становились все ближе и яснее.

«Снова талисман невидимости?» – насторожился Лю Юаньчжи, вытащил из-под кровати короткий нож и тихонько переместился к двери.

Шаги остановились у двери.

Затем дверь толкнули.

Ее не выбили ударом, а толкнули легко и бесшумно.

Внутрь промелькнул белый силуэт.

Су Ханьшуан.

Лю Юаньчжи вздохнул с облегчением и убрал короткий нож.

— Ты почему пришла? — Приглушенно спросил он.

Су Ханьшуан закрыла дверь, подошла к окну, настороженным взглядом окинула улицу снаружи, а затем повернулась и посмотрела на Лю Юаньчжи.

— Ты обнаружил? — Спросила она.

Лю Юаньчжи опешил:

— Обнаружил что?

— Управляющего Линя, — произнесла Су Ханьшуан. — Его происхождение.

Зрачки Лю Юаньчжи слегка сузились.

— Ты тоже знаешь?

— Я пробыла в секте Тяньцзянь десять лет, — сказала Су Ханьшуан. — Подноготную каждого человека в секте Тяньцзянь я знаю. Управляющий Линь в молодости действительно получал милость от ордена Моюань, но он никогда ничего не делал для ордена Моюань. Он тридцать лет добросовестно трудился в секте Тяньцзянь, не совершив ни единой ошибки. Глава секты знает о его прошлом, но решил довериться ему.

Лю Юаньчжи промолчал.

— Записка, которую ты получил, – кто ее написал? — Спросила Су Ханьшуан.

— Не знаю, — Лю Юаньчжи вытащил из пазухи ту записку – он не стал ее проглатывать, а сохранил. — Почерк точно такой же, как в прошлый раз. Тот же самый человек.

Су Ханьшуан взяла записку, взглянула на нее, и ее брови нахмурились.

— Какова цель этого человека? — Спросила она. — Зачем ему понадобилось сообщать тебе о прошлом управляющего Линя? Он хочет заставить тебя насторожиться по отношению к управляющему Линю? Или хочет посеять раздор между тобой и управляющим Линем?

Лю Юаньчжи подумал:

— Возможно, и то, и другое.

— Тогда не поддавайся на провокации, — Су Ханьшуан вернула записку Лю Юаньчжи. — Прошлое управляющего Линя – это его личное дело. До тех пор пока он не совершил действий, вредящих секте Тяньцзянь, его прошлое никак не связано с его нынешней работой.

— Я знаю, — Лю Юаньчжи засунул записку в рот и проглотил ее. — Но я буду сохранять бдительность.

Су Ханьшуан кивнула и повернулась к двери.

Уже у самой двери она внезапно остановилась и, не оборачиваясь, произнесла:

— Лю Юаньчжи, а на том знаке на твоем теле в последнее время не было никаких аномалий? Я.

Лю Юаньчжи опешил, опустил взгляд и посмотрел на свою грудь – бледно-зеленый знак тихо покоился там без каких-либо изменений.

— Нет, — сказал он.

— Мой нефритовый кулон в последнее время постоянно нагревается, — сказала Су Ханьшуан. — Особенно когда ты занимаешься алхимией. Когда ты варишь пилюли, неужели ты используешь какой-то особый метод?

Лю Юаньчжи задумался. Когда он занимался алхимией, он действительно использовал множество знаний, почерпнутых из прошлой жизни: очистку лекарств, молекулярную структуру, адресную доставку… Всё это не имело отношения к алхимии мира совершенствования.

— Возможно, мой метод алхимии отличается от остальных, — ответил Лю Юаньчжи.

Су Ханьшуан на мгновение замолчала, а затем произнесла:

— Завтра вечером в час крысы встретимся за горой. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Сказав это, она толкнула дверь и ушла.

Лю Юаньчжи смотрел, как ее силуэт растворяется в ночной темноте, а в сердце поднималось какое-то неопределенное чувство.

Завтра вечером в час крысы, за горой.

Снова час крысы, снова за горой.

В прошлый раз в час крысы за горой он встретил старца Сюаньтяня и узнал, что является реинкарнацией Бога Алхимии. С чем же он столкнется на этот раз?

Лю Юаньчжи лёг обратно на кровать и закрыл глаза.

В голове снова и снова проносилось всё произошедшее за сегодняшний день: откровенность управляющего Линя, предупреждение Су Ханьшуан, почерк на той записке…

«Кто-то ведет партию в шахматы, – подумал он. – …Причем мастерство этого игрока чрезвычайно велико. Он знает о моей связи с Су Ханьшуан, знает прошлое управляющего Линя, знает об обиде между орденом Моюань и мной. Он выдает мне эту информацию по капле не ради доброго совета, а направляет меня».

Куда его направляют?

К чему его принуждают?

Лю Юаньчжи не знал.

Но он знал одно…

С этого момента он больше не мог пассивно принимать информацию. Он должен действовать на опережение, выяснить, кто написал записку, и понять, какова цель этого человека.

«Система», – мысленно призвал он.

【Я здесь, хозйяин.】

— Есть ли способ отследить хозяина почерка? Я.

【Текущая сила духовного чутья недостаточна для проведения отслеживания почерка. Хозяину рекомендуется попытаться использовать эту функцию после достижения этапа Создания Основания.】

Этап Создания Основания.

Лю Юаньчжи сейчас находился лишь на четвертом этапе Концентрации Ци, и до этапа Создания Основания ему было еще как до Луны пешком.

— Есть ли другой способ?

[Рекомендуется хозяину обратить внимание на колебания духовной силы окружающих. У того, кто написал записку, уровень совершенствования не ниже этапа Создания Основания, а колебания духовной силы обладают уникальностью. Если хозяин встретит поблизости человека с аномальными колебаниями духовной силы, он может уделить ему особое внимание.]

Колебания духовной силы.

Лю И закрыл глаза, мысленно вспоминая каждого, с кем контактировал в последнее время, – Су Ханьшуан, управляющий Линь, старик Ван, глава секты, стражники у ворот… Каковы особенности колебаний духовной силы каждого из них?

Колебания духовной силы Су Ханьшуан были холодными и острыми, словно обнаженный меч.

Колебания духовной силы управляющего Линя были теплыми и мирными, но при тщательном восприятии в них действительно обнаруживался слабый ледяной и мрачный оттенок – это была аура демона.

Колебания духовной силы старика Вана были грубыми и хаотичными, словно у обычного человека, не проходившего систематического совершенствования.

Колебания духовной силы главы секты были глубокими и необъятными, и духовное чутье Лю И вовсе не могло постичь их глубину.

Колебания духовной силы стражников у ворот были самыми обычными, без каких-либо особенностей.

Кто из этих людей мог иметь отношение к хозяину почерка?

Лю И не мог этого придумать.

— Ладно, сначала займусь совершенствованием. — Он закрыл глаза и продолжил циркулировать «Канон Цинюнь».

Духовная сила циркулировала по меридианам, и духовная сила в киноварном поле становилась все более полной.

[Уровень совершенствования: Концентрация Ци, 4-й уровень (пик).]

Остался один шаг до 5-го уровня Концентрации Ци.

Лю И открыл глаза, уголки его губ слегка приподнялись. Судя по такой скорости, завтра удасться совершить прорыв.

…

Ранним утром следующего дня Лю И, как обычно, отправился в главную алхимическую комнату искать управляющего Линя.

Но сегодняшняя обитель алхимии отличалась от обычной – во дворе появилось несколько незнакомцев.

Они были одеты в черные мантии, на их поясах висели жетоны с вырезанными на них двумя иероглифами «правопорядок». Адепты правопорядка секты Тяньцзянь, отвечавшие за поддержание дисциплины в секте и наказание нарушивших правила адептов.

— Что случилось? — Подошел Лю И к старику Вану и спросил вполголоса.

Лицо старика Вана выглядело не лучшим образом, он понизил голос и сказал:

— В Зале мечевого совершенствования пропала вещь, адепты правопорядка проводят обыск по всей секте.

— Что пропало?

— Не знаю. Но говорят, пропало что-то очень важное, переполошился даже глава секты.

Лю И кивнул, его взгляд скользнул по тем адептам правопорядка. Они проводили обыск в каждом углу обители алхимии, действовали быстро, но тщательно, перевернув даже стеллажи с лекарственными травами в хранилище ящик за ящиком.

— Нашлось! — Выбежал из хранилища один адепт правопорядка, держа в руке черный матерчатый мешочек.

Лицо управляющего Линя изменилось, он быстрым шагом подошел ближе.

— Что это? — Спросил он.

Адепт правопорядка развязал мешочек, внутри лежал черный жетон, на котором был вырезан искаженный иероглиф «Юань».

Жетон ордена Моюань.

Атмосфера в обители алхимии мгновенно застыла.

Взгляды всех присутствующих сосредоточились на управляющем Лине.

— Управляющий Линь, прошу вас объясниться, — голос адепта правопорядка звучал холодно. — Почему жетон ордена Моюань оказался в вашем хранилище?

Лицо управляющего Линя побелело, губы слегка задрожали.

— Я… я не знаю, — произнес он. — Это не мое…

— Ключи от хранилища есть только у вас и старика Вана, — сказал адепт правопорядка. — Мы уже обыскали старика Вана, у него при себе ничего нет. Этот жетон мог принадлежать только вам…

Лю И стоял в стороне, наблюдая за этой сценой, и в сердце у него поднялось сильное чувство тревоги.

Кто-то подставлял управляющего Линя.

Положить жетон ордена Моюань в его хранилище, а затем заставить адептов правопорядка прийти с обыском. Целью этого человека был вовсе не управляющий Линь, а – Лю И.

Потому что после того, как управляющего Линя начнут допрашивать, в обители алхимии начнется хаос. Когда в обители алхимии начнется хаос, защитить Лю И будет некому. В тот момент, когда убийцы ордена Моюань придут снова, Лю И окажется рыбой на разделочной доске.

— Система, совпадают ли колебания духовной силы на этом жетоне с демонической аурой управляющего Линя? — Мысленно спросил Лю И.

[Идет анализ… Анализ завершен. Источник демонической ауры на жетоне отличается от источника демонической ауры управляющего Линя. Демоническая аура на жетоне совпадает с демонической аурой убийцы, который покушался на хозяина той ночью.]

Зрачки Лю И резко сузились.

Этот жетон оставил убийца той ночи.

Убийца спрятал жетон в хранилище именно для того, чтобы свалить вину на управляющего Линя.

— Старший брат из числа адептов правопорядка, — неожиданно заговорил Лю И.

Взгляды всех обратились на него.

— Ты всего лишь разнорабочий, что ты можешь сказать? — Адепт правопорядка нахмурился.

Лю И подошел к тому жетону, присел на корточки и внимательно осмотрел его.

— Демоническая аура на этом жетоне смешана с запахом лекарственных трав из хранилища, что указывает на то, что он пролежал здесь не более двух часов, — сказал Лю И. — Управляющий Линь сегодня утром все время был со мной, мы выплавляли пилюли в главной алхимической комнате и никуда не уходили. У него не было времени положить жетон в хранилище…

Брови адепта правопорядка нахмурились еще сильнее:

— Откуда тебе знать, что жетон пролежал здесь не более двух часов?

— Из-за запаха травы сгущения Цзи, — ответил Лю И. — В последнее время в хранилище хранилось большое количество травы сгущения Цзи, и ее запах въедается во все вещи. Запах травы сгущения Цзи на жетоне крайне слабый, что говорит о том, что он пробыл в хранилище очень короткое время. Если бы он пролежал там всю ночь, запах был бы намного сильнее…

Адепт правопорядка на мгновение замолчал, поднял жетон и понюхал его – запах травы сгущения Цзи действительно присутствовал, но был очень слабым.

Он посмотрел на управляющего Линя:

— Управляющий Линь, где вы были сегодня утром?

— В главной алхимической комнате, — ответил управляющий Линь. — Все утро выплавлял пилюли вместе с малышом Лю. Старик Ван может подтвердить, он приносил нам травы…

Старик Ван поспешно кивнул:

— Верно, утром я приносил травы в главную алхимическую комнату и видел, как управляющий Линь и Лю И занимались алхимией…

Адепт правопорядка подумал немного и убрал жетон.

— Мы продолжим расследование этого дела. Управляющий Линь, до тех пор, пока не появятся результаты расследования, вам нельзя покидать обитель алхимии…

— Я понимаю. — Управляющий Линь кивнул.

Адепты правопорядка удалились.

Во дворе воцарилось спокойствие, но напряженная атмосфера все еще сохранялась.

Управляющий Линь подошел к Лю И, глядя на него, а в его глазах читалась сложная гамма эмоций.

— Спасибо тебе, — произнес он. — Если бы не твоя внимательность к деталям, сегодня мне пришел бы конец…

Лю И покачал головой:

— Не стоит благодарить. Я лишь озвучил то, что увидел…

Управляющий Линь похлопал его по плечу, повернулся и направился в главную алхимическую комнату.

Лю И стоял во дворе, глядя вслед удаляющимся адептам правопорядка, а в его голове роилось множество мыслей.

Кто-то пытался подставить управляющего Линя.

Кто же этот человек?

Неужели кто-то из ордена Моюань?

Или тот таинственный незнакомец, что оставил записку?

А может быть – сам управляющий Линь? И он просто разыгрывает спектакль?

Лю И покачал головой, временно отгоняя эти мысли.

Как бы то ни было, сегодня он выручил управляющего Линя. По крайней мере, это заставит управляющего Линя доверять ему еще больше.

Доверие – это первый шаг к получению информации.

Лю И повернулся и направился к хранилищу, готовясь приступить к сегодняшней работе.

Чего он не знал, так это того, что в тени за внешней стеной двора обители алхимии стоял человек, сжимая в руке черную шахматную фигуру.

— Лю И выручил управляющего Линя, — негромко произнес этот человек. — Интересно. Он не стал сидеть сложа руки в стороне, а вмешался сам…

— Это значит, что он начал активно участвовать в этой партии…

— А не пассивно служить пешкой…

Шахматная фигура опустилась на доску, издав звонкий стук.

— Хорошо, — сказал тот человек. — Раз ты хочешь сыграть, я составлю тебе компанию…

В тени пара глаз сверкала зловещим светом.

Эти глаза уставились в сторону обители алхимии и смотрели так очень, очень долго.

А затем исчезли.

Под мирной поверхностью дневной обители алхимии скрытые течения не переставали бурлить.

После случая с подброшенной жетон-пластиной управляющий Линь явно стал намного молчаливее. Хотя он всё так же стоял перед алхимической печью, наставляя Лю И в выплавке пилюль, во время объяснений он порой терял концентрацию, устремляя взгляд в окно – словно о чём-то беспокоился. Лю И видел это, но расспрашивать не стал: о некоторых вещах спросишь – только неловкость создашь.

— Сегодня варим «пилюлю восстановления истока», — управляющий Линь отвел взгляд и протянул Лю И рецепт. — Пилюля второго ранга, используется для залечивания ран. Она сложнее пилюли укрепления истоков, но принципы те же.

Лю И взял рецепт и быстро просмотрел его. Для пилюли восстановления истока требовалось двадцать восемь видов трав, среди которых было три главных ингредиента – трава Восстановления Истоков, цветок сгущения крови и лоза регенерации плоти. Рецепт имел сходство с некоторыми препаратами для ускорения заживления ран, которые он видел в прошлой жизни: трава Восстановления Истоков напоминала фактор роста, цветок сгущения крови отвечал за остановку кровотечения, а лоза регенерации плоти способствовала регенерации тканей.

— Хорошо, — Лю И подошел к стеллажу с травами и принялся выбирать ингредиенты.

Его движения по-прежнему оставались быстрыми и точными, ни одно растение не задерживалось в его руках дольше трёх секунд. Управляющий Линь наблюдал за ним со стороны, а в его глазах читалась сложная гамма чувств – талант этого юноши был величайшим из всех, что он встречал за свою тридцатилетнюю профессиональную карьеру. Но именно поэтому он переживал еще сильнее. Высовывающийся стебель первым срезают: чем ярче Лю И проявлял себя в секте Тяньцзянь, тем проще ему было стать бельмом на глазу у некоторых людей.

— Старик Линь, — произнес Лю И, продолжая обрабатывать травы. — С той историей с жетоном – у тебя есть соображения?

Управляющий Линь помолчал какое-то время:

— Даже если есть, толку нет. Адепты правопорядка не смогут отыскать истинного виновника, и этот темный груз так и останется висеть на мне.

— Ты не собираешься доказывать свою невиновность?

— Как ее докажешь? — Горько усмехнулся управляющий Линь. — Ключи от склада есть только у меня и старика Вана. Старика Вана обыскали, у него ничего не нашли. Значит, единственный оставшийся подозремый – это я.

Лю И бросил обработанную траву Восстановления Истоков в алхимическую печь и погрузил духовное чутье внутрь, чтобы контролировать жар.

— Демоническая ци на жетоне такая же, как демоническая ци на том человеке, который покушался на меня в ту ночь, — сказал он.

Зрачки управляющего Линя резко сузились:

— Напавший на тебя?

Лю И вкратце рассказал о случившемся той ночью нападении на постоялом дворе. Выслушав его, управляющий Линь помрачнел еще сильнее.

— Ты хочешь сказать, что кто-то спрятал жетон убийцы в моем складе с целью избавиться от меня?

— Не обязательно избавиться от тебя, — покачал головой Лю И. — Может быть, просто сделать так, чтобы ты временно не мог работать. Если в обители алхимии не останется управляющего, начнется хаос. А когда в обители алхимии начнется хаос, некому будет меня защищать.

Управляющий Линь смолк.

Он понял смысл слов Лю И: кто-то хотел расправиться с Лю И, но опасался мощи секты Тяньцзянь, поэтому начал с периферии, отрубая ему крылья. Управляющий Линь был управляющим обителью алхимии, а также одной из важнейших опор Лю И в секте Тяньцзянь. Убрать управляющего Линя – все равно что пробить брешь рядом с Лю И.

— Кому же ты насолил? — Спросил управляющий Линь.

Лю И подумал и решил раскрыть часть правды:

— Моя мачеха пытается меня убить. За ней кто-то стоит, этот человек весьма влиятелен и, возможно, связан с орденом Моюань.

Брови управляющего Линя нахмурились еще круче. В молодости он действительно был обязан ордену Моюань: когда он только начинал свой путь и кто-то выманил у него все сбережения, именно периферийный участник ордена Моюань одолжил ему серебра и помог пережить трудные времена. Он никогда ничего не делал для ордена Моюань, но это прошлое вечно оставалось занозой в его сердце.

— Лю И, — тон управляющего Линя стал серьезным. — Что бы ни случилось, запомни: я, старина Линь, хоть и не великий человек, но раз пообещал учить тебя алхимии, буду учить до конца. Люди из секты Тяньцзянь хотят меня проверить – пусть проверяют. Мое тело прямо, а тень не бывает кривой.

Лю И посмотрел на налитые кровью, но по-прежнему твердые глаза управляющего Линя, и на сердце у него разлилось тепло.

— Я знаю, — сказал он. — Поэтому я в тебе и не сомневался.

Пилюли восстановления истока в печи уже завершили процесс формирования. Лю И открыл крышку печи – пять бледно-красных пилюль тихо лежали на дне, источая слабый аромат лекарственных трав.

— Пилюли восстановления истока среднего качества, — взглянув на них, удовлетворенно кивнул управляющий Линь. — С первой же попытки получить среднее качество – неплохо.

Лю И собрал пилюли и принялся выплавлять вторую партию.

…

Во второй половине дня Лю И выкроил время, чтобы заглянуть на склад и поболтать со стариком Ваном.

Старик Ван был прямым человеком, говорил все как есть и не ходил вокруг да около. Лю И перекинулся с ним парами фраз, а затем свел разговор к той самой жетон-пластине.

— Старик Ван, как ты смотришь на историю с этим жетоном? — Спросил он.

Старик Ван как раз раскладывал травы; услышав этот вопрос, он на миг замер с лекарственным растением в руках.

— Никак не смотрю, — ответил он. — Жетон не мой и не управляющего Линя. Кто-то хочет его подставить.

— С чего ты так уверен?

— Потому что я знаю управляющего Линя, — старик Ван опустил травы и повернулся к Лю И. — Я пашу в обители алхимии двадцать лет, двадцать лет следую за управляющим Линем. Человек он робкий и боящийся неприятностей, он даже курицу зарезать не посмеет, не говоря уж о сговоре с орденом Моюань. Да к тому же, если бы он действительно был связан с орденом Моюань, зачем ему было прозябать в секте Тяньцзянь тридцать лет? С его-то уровнем алхимии пойти в орден Моюань каким-нибудь почетным старейшиной – это в десять раз лучше, чем сидеть здесь.

Лю И кивнул.

Логика старика Вана была верна. Если бы управляющий Линь и впрямь состоял в ордене Моюань, ему не было никакой нужды оставаться в секте Тяньцзянь и терпеть лишения. Обладая статусом алхимика третьего ранга, он мог бы стать старейшиной в любой средней секте, к чему ему занимать скромную должность управляющего в алхимических покоях секты Тяньцзянь?

— Так кто же его подбросил? — Спросил Лю И.

— Не знаю, — покачал головой старик Ван. — Но пробраться на склад могут немногие. Кроме меня и управляющего Линя, сюда заходят только адепты Зала мечевого совершенствования, которые ежедневно приходят за травами.

Адепты Зала мечевого совершенствования.

Сердце Лю И тревожно ёкнуло.

Зал мечевого совершенствования – ядро секты Тяньцзянь, все старейшины и прямые ученики находились именно там. Если жетон подбросил кто-то из Зала мечевого совершенствования, дело принимало сложный оборот.

— Адепты Зала мечевого совершенствования приходят за травами каждый день?

— Верно. Зелья, что варят в обители алхимии, по большей части идут на снабжение Зала мечевого совершенствования. Ученики заглядывают ежедневно, а в иные дни и по семь-восемь раз забегают, — задумавшись, произнес старик Ван. — Вчера за травами приходил Чжао Ху из Зала мечевого совершенствования, а сегодня – Сунь Мин. У них у обоих была возможность получить доступ к складу.

Лю И мысленно зафиксировал оба имени.

— Спасибо, старик Ван.

— Не за что. Если действительно разузнаешь, кто подкинул жетон, не забудь сказать мне – я пойду и набью ему морду.

Лю И улыбнулся и покинул склад.

…

Ближе к вечеру Лю И вернулся в свою комнату, сел на кровать, скрестив ноги, и приступил к сегодняшней практике.

Ци циркулировала по меридианам: круг, второй, третий…

Барьер четвертого уровня Концентрации Ци походил на тончайшую пленку, преграждавшую путь снаружи киноварного поля. Лю И сжал и уплотнил духовную энергию, а затем резко высвободил ее…

— Пхм!

Эта пленка прорвалась.

[Уровень культивации: пятый уровень Концентрации Ци (начальный этап).]

Прорыв свершился.

Лю И открыл глаза и шумно выдохнул. Пятый уровень Концентрации Ци среди разнорабочих секты Тяньцзянь уже не считался самым низким. Но до тех внешних учеников оставался еще порядочный разрыв.

— Не будем спешить, — подумал он про себя. — Поспешишь – людей насмешишь. [Прим. Пер.: дословно «желание скорости ведет к недостижению цели»].

Он поднялся на ноги, подошел к окну и вгляделся в ночную мглу за стеклом. Луна уже поднялась, серебристый лунный свет заливал внутренний двор, окутывая всё вокруг ледяным сиянием.

Приближался час цзы [Прим. Пер.: с 23:00 до 1:00].

Лю И переоделся в темную одежду, выпрыгнул в окно и вдоль тени внутренней стены направился к Задней горе. Его духовное чутье работало на полную мощность, покрывая радиус в пятнадцать метров вокруг и гарантируя, что за ним никто не следит.

Задняя гора располагалась в северо-западном углу секты Тяньцзянь и представляла собой череду холмов, заросших соснами и кипарисами. Никаких зданий на горе не было – лишь несколько тропинок для прогулок учеников. Днем туда изредка кто-нибудь захаживал, но по ночам стояла абсолютная пустота.

Когда Лю И добрался до места встречи, Су Ханьшуан уже ждала его.

Она стояла под старой сосной, а ее белые одежды меченосца мягко мерцали в лунном свете. Длинные волосы не были забраны в пучок, а рассыпались по плечам, легко колышимые ветром. Лунный свет пал на ее лицо, делая кожу почти прозрачной.

— Ты пришел, — Су Ханьшуан повернулась и посмотрела на Лю И.

— Да, — Лю И подошел к ней. — Ты говорила, что нужно мне кое о чем рассказать.

Су Ханьшуан кивнула, вынула из пазухи нефритовый кулон и развернула его в лунном свете.

Кулон светился – не слабым свечением, а ослепительным блеском, разгоняющим окружающую тьму.

— С тех пор как ты прибыл в секту Тяньцзянь, этот кулон всё время светился, — произнесла Су Ханьшуан. — Причем светился все ярче. Сегодня во второй половине дня он даже начал нагреваться.

Лю И опустил голову и взглянул на отметину у себя на груди – та бледно-бирюзовая метка тоже слабо излучала свет; пусть и не столь ярко, как кулон, но свечение определенно присутствовало.

— Это доказывает, что наша связь становится всё сильнее, — заметил Лю И.

— Не связь, — Су Ханьшуан покачала головой. — Резонанс. Твоя метка и мой кулон имеют один источник. Они откликаются друг на друга.

— Один источник?

— Сюаньтянь, — ответила Су Ханьшуан. — Тот старец говорил, что кулон вырезал он. Твою метку он тоже оставил. Вот почему между ними возникает резонанс.

Лю И на мгновение умолк.

— Ты позвала меня сегодня ночью только для того, чтобы сказать это?

— Нет, — Су Ханьшуан убрала кулон, и ее взгляд посерьезнел. — Я позвала тебя, потому что кое-что обнаружила.

— Что именно?

— В секте Тяньцзянь завелся шпион.

Сердце Лю И ухнуло вниз.

— Какой еще шпион?

— Кто-то передает во внешний мир сведения о секте Тяньцзянь, — сказала Су Ханьшуан. — Вчера я проверяла архивные материалы в архивной комнате Зала мечевого совершенствования и обнаружила странности: за последние три месяца несколько документов, к которым должны иметь доступ исключительно старейшины, кто-то просматривал. На дверном замке архивной комнаты не было следов взлома, а значит, тот, кто их листал, заходил внутрь с ключом.

— У кого есть ключи?

— У старейшин Зала мечевого совершенствования, а также… у ученика, ответственного за ведение архивной комнаты, — Су Ханьшуан сделала паузу. — Того ученика зовут Сунь Мин.

Сунь Мин.

В памяти Лю И всплыло имя, названное стариком Ваном: «Сегодня за травами приходил Сунь Мин».

— Сунь Мин тоже приходил в обитель алхимии за травами, — произнес Лю И.

Брови Су Ханьшуан едва заметно сошлись на переносице:

— Зачем ему понадобилось в обитель алхимии?

— Говорил, что за травами. Но старик Ван утверждает, что он захаживал туда чаще остальных учеников.

Они переглянулись, и в глазах друг друга прочли одно и то же – подозрение.

— Какая у Сунь Мина ступень культивации? — Спросил Лю И.

— Средний этап Создания Основания, — ответила Су Ханьшуан. — Внутренний ученик Зала мечевого совершенствования, в секте уже пять лет, ведет себя заурядно, ничего особо выдающегося.

— Такие люди лучше всего подходят на роль шпионов, — констатировал Лю И. — Не привлекают внимания, но при этом на ключевой позиции могут добраться до важнейшей информации.

Су Ханьшуан кивнула.

— И что ты намерена предпринять? — Поинтересовался Лю И.

— Пока не трогать его, — ответила Су Ханьшуан. — Закинуть длинную леску, поймать крупную рыбу. Он всего лишь тот, кто передает весточки, за его спиной кто-то стоит. Я хочу выяснить, кто за ним стоит.

Лю И призадумался:

— Быть может, стоит оттолкнуться от круга его контактов? Информация, которую он передает наружу, в конце концов к кому попадает?

— К ордену Моюань, — произнесла Су Ханьшуан. — Или… к кому-то повыше.

К кому-то повыше.

Лю И вспомнил имя, упомянутое старцем Сюаньтянем – Владыка Преисподней.

— Су Ханьшуан, — неожиданно произнес Лю И.

— М? [Прим. Пер.: выражает краткое вопросительное «а?» или «что?»]

— Как думаешь, Владыка Преисподней еще жив?

Су Ханьшуан долго молчала.

— Старец Сюаньтянь говорил, что он жив, — ответила она. — И мое собственное чутье подсказывает мне, что он жив.

— Если он жив, не находится ли он где-то неподалеку от секты Тяньцзянь?

Зрачки Су Ханьшуан чуть сузились.

— Ты хочешь сказать, что шпион подослан Владыкой Преисподней?

— Понятия не имею, — покачал головой Лю И. — Но в одном можно быть уверенным: кто-то плетет тайную интригу, желая затащить нас всех. Мачеха Чжао Цзиньфэн, орден Моюань, шпион в секте Тяньцзянь, таинственный незнакомец, оставляющий записки… Между всеми этими людьми определенно существует связь. Если удастся отыскать эту связующую точку, возможно, получится распутать клубок всех загадок. [Прим. Пер.: дословно «затащить нас внутрь» / «втянуть нас во все это»]

Су Ханьшуан посмотрела на него, и в ее глазах мелькнул отблеск сложных эмоций.

— Ты умнее, чем я думала, — произнесла она.

— Да не то чтобы я умный, — горько усмехнулся Лю И. — Жизнь заставила. Фармацевтический раб, если он недостаточно умен, давно бы уже сгинул. [Прим. Пер.: дословно «жизнь выжала из меня»]

Они стояли плечом к плечу при лунном свете, не произнося ни слова.

Вдалеке смутно вырисовывался пик Тяньцзянь, а во дворце на вершине пика то и дело вспыхивали огоньки.

— Лю И, — неожиданно нарушила тишину Су Ханьшуан.

— М?

— Если однажды мне придется покинуть секту Тяньцзянь, ты пойдешь со мной?

Лю И опешил:

— С какой стати тебе уходить?

— Потому что мне здесь небезопасно, — ответила Су Ханьшуан. — О моей родословной Ледяного Феникса кое-кому уже известно. Хоть глава секты и помог мне это замять, ши в мешке не утаишь. Рано или поздно эта весть просочится наружу. И тогда люди Владыки Преисподней заявятся сюда. Я не могу навлечь беду на секту Тяньцзянь.

Лю И замолк.

Он понимал, что Су Ханьшуан права. Родословная Ледяного Феникса была целью Владыки Преисподней, и стоило ей раскрыться, как вся секта Тяньцзянь окажется в опасности. Уход Су Ханьшуан – лучший способ защитить секту.

— Я пойду с тобой, — сказал он.

Су Ханьшуан повернулась к нему: в лунном свете ее глаза сияли, словно две звезды.

— Ты не боишься смерти?

— Боюсь, — ответил Лю И. — Но рядом с тобой хотя бы умру с осознанием дела. [Прим. Пер.: дословно «умрешь понятно / осознанно»]

Уголки губ Су Ханьшуан чуть приподнялись – это был второй раз, когда он видел ее улыбку.

— Хорошо, — произнесла она. — Запомни то, что сказал сегодня.

Она развернулась и растворилась в ночной мгле.

Лю И стоял на месте, глядя, как ее силуэт исчезает среди сосен, а на сердце у него зарождалось какое-то странное, смутное чувство.

Сам он не знал почему, но ему казалось – эта холодная, словно лед, дева стоит того, чтобы ей доверять.

…

Когда Лю И вернулся в обитель алхимии, уже миновал час чоу [Прим. Пер.: с 1:00 до 3:00].

Во дворе царила кромешная тьма, и лишь в главной алхимической комнате горел свет. Управляющий Линь по-прежнему занимался выплавкой пилюль – это была его давняя привычка: ночная тишина отлично подходила для изучения новых рецептов.

Лю И не стал его тревожить и тихонько пробрался через окно в свою комнату.

Стоило ему прилечь, как духовное чутье уловило малейшую аномалию…

За окном кто-то был.

И это был не какой-нибудь грубиян вроде Ван Ху, а практик с немалой ступенью культивации. Во всяком случае, духовное чутье Лю И ощущало лишь само «присутствие» человека, но не глубину его сил.

— Кто там? — Тихо спросил Лю И.

За окном на мгновение воцарилась тишина, после чего раздался хриплый голос:

— Неважно, кто я. Я просто пришел передать весточку.

— Какую еще весточку?

— Управляющий Линь тебе не враг. Но и не друг. Остерегайся того ученика из Зала мечевого совершенствования по имени Сунь Мин. Он намного опаснее управляющего Линя.

Сердце Лю И ухнуло вниз.

Опять весточка.

Опять аноним.

Тот же самый человек, что и автор записки?

— Ты кто такой в конце концов? — Спросил Лю И.

За окном никто не ответил.

Лю И перевернулся, соскочил с кровати и толкнул створку окна – снаружи не было ни души.

Лишь лунный свет пал на пустой внутренний двор да вдалеке мерцали неясные огни пика Тяньцзянь.

Лю И закрыл окно и лег обратно на кровать.

Заснуть он уже не мог.

В голове настойчиво крутились слова незнакомца: «Остерегайся Сунь Мина».

Сунь Мин.

Внутренний ученик Зала мечевого совершенствования, ответственный за архивную комнату, то и дело захаживавший в обитель алхимии за травами, в последнее время ведущий себя странно.

Что, черт возьми, замышляет этот человек?

Какая у него связь с орденом Моюань?

И какая связь между ним и тем загадочным автором записок?

Лю И закрыл глаза, заставляя себя погрузиться в сон.

Завтра он отправится к Су Ханьшуан и поведает ей об этой новой новости.

За окном луна спряталась за тучи.

Земля погрузилась в непроглядный мрак.

А в тени пика Тяньцзянь стоял человек, сжав в руке черную шахматную фигуру.

— Лю И уже узнал о деле Сунь Мина, — тихо проговорил этот человек. — Что он сделает теперь?

— Расскажет ли Су Ханьшуан, чтобы люди из секты Тяньцзянь занялись проверкой Сунь Мина?

— Или станет расследовать сам?

Шахматная фигура опустилась на доску, издав четкий стук.

— Как бы он ни поступил, эта партийка будет становиться всё интереснее.

Во тьме пара глаз сверкала зловещим светом.

Эти глаза уставились на сторону обители алхимии и не отрывались очень, очень долго.

Затем они исчезли.

Лю И почти не спал всю ночь.

Едва забрезжил рассвет, он соскочил с кровати, быстро умылся и стремглав направился к жилищу Су Ханьшуан. Су Ханьшуан жила в отдельном небольшом дворике на полугоре утеса Мечников, который цэчжун выделил специально для нее. Он находился вдали от жилищ остальных учеников – там было тихо, но и одиноко.

Когда он прибыл, Су Ханьшуан тренировалась во дворе с мечом.

Луна еще не до конца поблекла, а утренний свет только-только прорезал восток белизной рыбьего брюха. Су Ханьшуан стояла посреди двора, и зажатый в ее руке длинный меч чертил в воздухе изящные дуги. Каждый взмах сопровождался острой ци меча, которая рассекала окружающий воздух с резким свистом.

Её владение мечом не было вычурным представлением – это был лаконичный, эффективный и смертоносный убийственный меч. Каждое движение целило прямо в уязвимые точки, не содержало лишних элементов и намеренной эстетики. Но именно эта лаконичность придавала ее мечу невыразимую потрясающую силу.

Лю И стоял у входа во двор, не мешая ей.

Он смотрел, как она упражняется с мечом, и вспоминал те дни в отделении неотложной помощи в прошлой жизни – когда каждый день состязаешься со смертью, и каждая секунда имеет значение для жизни и гибели. Меч Су Ханьшуан был подобен его скальпелю: точный, решительный, не оставляющий места для сомнений.

— Ты рано пришел, – Су Ханьшуан убрала меч в ножны и повернулась.

Утренний свет пал на ее лицо, отражаясь легким ореолом. На лбу виднелись мелкие капельки пота, а дыхание было чуть участившимся – судя по всему, она занималась уже довольно долго.

— Нужно кое о чем тебе рассказать, – Лю И вошел во двор. — Прошлой ночью ко мне снова приходили.

Брови Су Ханьшуан слегка сошлись:

— Снова анонимное послание?

— Да, – Лю И пересказал слова, произнесенные вчера хриплым голосом. — Тот человек сказал, что Сунь Мин гораздо опаснее, чем управляющий Линь.

Су Ханьшуан на мгновение замолчала, подошла к каменному табурету во дворе и села, жестом приглашая Лю И тоже присесть.

— Насчет этого Сунь Мина я наводила справки, – сказала она. — Он в секте пять лет, его уровень совершенствования поднялся с седьмого слоя Концентрации Ци до средней ступени Создания Основания. Скорость не сказать чтобы высокая, но очень стабильная. Его наставник – Цинь Цан, великий старейшина Зала мечевого совершенствования, человек, который яростно защищает своих людей.

— Ученик великого старейшины? — Лю И слегка нахмурился. — Значит, тронешь его – и наживешь врага в лице великого старейшины.

— Да. Поэтому нельзя действовать необдуманно, – пальцы Су Ханьшуан легко постучали по каменному столу, издавая ритмичный звук. — Нам нужны доказательства. Неопровержимые доказательства, чтобы великому старейшине нечего было возразить.

— Как отыскать доказательства?

Су Ханьшуан призадумалась:

— Сунь Мин каждый день под вечер ходит в архив разбирать документы, примерно на полчаса. В это время в архиве он один.

— Ты хочешь, чтобы я проник в архив?.

— Не проник, а «случайно заглянул», – произнесла Су Ханьшуан. — Сейчас твой статус – разнорабочий в обители алхимии, и сходить в архив подыскать материалы, связанные с алхимией, вполне логично и естественно. Сунь Мин не станет тебя подозревать.

Лю И кивнул:

— А что потом?

— Затем понаблюдай за ним, – сказала она. — Что он делает, с кем контактирует, нет ли в его поведении отклонений. Разве у тебя нет духовного чутья? Используй духовное чутье, чтобы прощупать ци на его теле.

У Лю И дрогнуло сердце. Хотя его духовное чутье способно покрыть лишь пятнадцать метров, для восприятия ци одного человека этого вполне хватит. Если в ауре Сунь Мина кроется демоническая ци или какие-то колебания духовной силы, связанные с орденом Моюань, духовное чутье непременно их уловит.

— Хорошо, сегодня под вечер я отправлюсь туда.

…

Вернувшись в обитель алхимии, Лю И приступил к обычным утренним обязанностям.

Состояние управляющего Линя сегодня было лучше, чем вчера: он перестал часто витать в облаках, а при объяснении тонкостей пилюль к нему вернулась прежняя терпеливость. Лю И, обрабатывая травы, слушал его рассказ и изредка задавал вопросы – вдвоем они работали на удивление слаженно.

— Старик Линь, – подал голос Лю И во время короткой передышки. — Ты знаешь Сунь Мина из Зала мечевого совершенствования?

Управляющий Линь опешил:

— Сунь Мин? Знаю, тот парень, который вечно приходит за травами. А что такое?

— Да ничего, просто заметил, что он больно часто захаживает, – бросил Лю И между делом. — Другие ученики заглядывают раз в неделю или две, а он является чуть ли не каждый день.

Брови управляющего Линя чуть сошлись, и он задумался:

— И правда. Я поначалу не обращал внимания, а как ты сказал – действительно так. Каждый раз он заявляет, будто в Зале мечевого совершенствования большой расход пилюль и требуется пополнение. Только вот велик ли там расход на самом деле, мне неведомо.

— Ты не спрашивал?

— Спрашивал однажды. Он ответил, что его наставнику, старейшине Циню, для совершенствования требуется множество пилюль, и попросил выделять побольше. Старейшина Цинь – великий старейшина Зала мечевого совершенствования, его уровень постижения непостижим для ума, раз ему для тренировок нужны пилюли, я и не мог отказать.

Лю И кивнул и не стал расспрашивать дальше.

Но в душе он уже зафиксировал эту деталь: старейшине Циню для совершенствования требуется множество пилюль? Великому старейшине с непостижимым уровнем совершенствования тоже нужны пилюли для тренировок? Это противоречит здравому смыслу. Чем выше у человека уровень совершенствования, тем меньше его зависимость от пилюль, поскольку их эффективность для таких людей становится ничтожно малой.

Если только…

Эти пилюли предназначались вовсе не старейшине Циню.

Тогда кому же?

Лю И задвинул этот вопрос на дно памяти и продолжил возиться с травами.

…

Ближе к вечеру Лю И переоделся в чистые одежды и направился к архиву Зала мечевого совершенствования.

Архив располагался в юго-восточном углу Зала мечевого совершенствования и представлял собой отдельное двухэтажное зданьице: внизу находился архив, а наверху – книгохранилище. Вся постройка была окутана тонкой световой пеленой – это защитная формация, войти внутрь без разрешения посторонним не дозволено.

Однако Лю И посторонним не был. Су Ханьшуан вручила ему жетон, служивший временным пропуском в Зал мечевого совершенствования, который позволял в отведенные часы проникать в архив для сверки материалов.

— Лю И? — Раздался голос из-за спины.

Лю И обернулся и увидел молодого человека лет двадцати с небольшим, стоявшего на ступенях со связкой ключей в руке. На нем были белые одежды внутреннего ученика, лицо заурядное, комплекция средняя – из тех людей, что затеряются в любой толпе.

Сунь Мин.

— Старший сородич Сунь, – Лю И отвесил поклон. — Я Лю И из обители алхимии, хочу посмотреть кое-какие материалы по алхимии, старшая сестра Су сказала, что можно наведаться в архив.

Сунь Мин изучал его несколько секунд, после чего кивнул и отпер замок на двери:

— Заходи. Только в твоем распоряжении всего час, по вечерам в архиве активируются запреты, и если превысишь лимит времени, сработает автоматическая тревога.

— Понял.

Лю И проследовал за Сунь Мином в архив.

Архив оказался небольшим: внутри стояло несколько рядов деревянных стеллажей, на которых аккуратно громоздились разнообразные нефритовые таблички и бумажные свитки. На стенах висело несколько карт: на одних были отмечены сферы влияния секты Тяньцзянь, на других – расположение крупных орденов мира совершенствования.

Сунь Мин прошел к столу в самом дальнем углу, уселся за него и принялся разбирать лежащие там бумаги.

Лю И не спешил приближаться к нему. Он подошел к деревянному стеллажу, наугад взял несколько нефритовых табличек и сделал вид, будто изучает их. Его духовное чутье уже незаметно развернулось, окутывая весь архив и уделяя особое внимание каждому движению Сунь Мина.

Сунь Мин занимался сортировкой документов.

Движения его были неторопливы: поднимая каждый документ, он внимательно прочитывал его, а затем раскладывал по категориям. Со стороны он казался добросовестным и ответственным архивариусом.

Но духовное чутье Лю И уловило одну деталь: изучая какой-то документ, Сунь Мин слегка постукивал пальцами правой руки по крышке стола, выстукивая ритм.

Три коротких, три длинных, три коротких.

Это было не бессознательное движение, а некий сигнал.

Азбука Морзе?

Нет, в мире совершенствования не знали азбуки Морзе. Но сам ритм несомненно представлял собой закодированное послание.

Лю И мысленно отпечатал этот ритм в памяти и продолжил изображать чтение материалов.

Прошло около четверти часа. Сунь Мин поднялся, подошел к окну и распахнул его.

За окном темнело – близился вечер, горы погружались во тьму, и разглядеть что-либо уже не представлялось возможным.

Встав у окна, Сунь Мин извлек из-за пазухи маленькое зеркальце и трижды качнул им на улицу.

После чего захлопнул створку.

Духовное чутье Лю И ощутило, как за окномлыхнуло слабым всплеском ци, который тут же растаял.

Кто-то ждал его снаружи.

А то зеркальце служило средством передачи сигнала.

В мыслях Лю И окончательно утвердилось: в Сунь Мине определенно крылся изъян. Зачем архивариусу при разборе документов отбивать шифрованные стуки? Зачем вертеть зеркальцем в сторону улицы у окна? Подобное напрочь выходило за рамки нормальной работы.

Однако он не стал разоблачать его на месте.

Он продолжал делать вид, будто изучает записи, пока не истек час, и только тогда опустил нефритовые таблички.

— Старший сородич Сунь, я закончил, пойду.

Сунь Мин кивнул, не говоря лишнего.

Лю И вышел из архива и зашагал обратно тем же путем, каким пришел. Его духовное чутье оставалось наготове, отслеживая любые шорохи позади.

Отойдя шагов на сто, он уловил духовным чутьем звук – Сунь Мин негромко произнес в архиве фразу.

Голос звучал тихо, настолько тихо, что без пристального прослушивания с помощью духовного чутья расслышать его не удалось бы вовсе.

Но Лю И услышал.

— Цель прибыла в секту Тяньцзянь, в обитель алхимии.

Шаги Лю И на мгновение замедлились, но он тут же зашагал дальше.

Сердце забилось быстрее, однако на лице не дрогнул ни один мускул.

Под «целью» подразумевался он сам.

Сунь Мин передавал вовне сведения о его перемещениях.

Иными словами, люди из ордена Моюань уже знали, что он находится в секте Тяньцзянь.

…

Лю И не стал возвращаться в обитель алхимии и напрямик отправился во дворик Су Ханьшуан.

Су Ханьшуан медитировала в комнате. Услышав шаги Лю И, она распахнула глаза.

— Что выяснил? — Спросила она.

Лю И во всех подробностях поведал о событиях после ее ухода: как Сунь Мин отбивал стуком шифр, как покачивал зеркальцем у окна и что именно произнес.

— «Цель прибыла в секту Тяньцзянь, в обитель алхимии», – Су Ханьшуан повторила эту фразу, и в ее глазах промелькнул холодок. — Он и впрямь оказался предателем.

— Что теперь предпримем? — Осведомился Лю И.

— Не трогать его, – ответила Су Ханьшуан. — Продолжим наблюдение. Он всего лишь связной, за ним стоят другие. Нам нужно выявить того, кто за ним скрывается.

— Не может ли этим человеком, стоящим за ним, оказаться его наставник – старейшина Цинь?

Су Ханьшуан умолкла.

Цинь Цан, великий старейшина Зала мечевого совершенствования, вторая фигура в секте Тяньцзянь, с непостижимым уровнем совершенствования. Если он спелся с орденом Моюань, под угрозой окажется вся секта Тяньцзянь.

— Без улик голословно обвинять нельзя, – произнесла наконец Су Ханьшуан. — Но мы можем кое-что сделать.

— Что именно?

— Сыграть в поддавки, – в глазах Су Ханьшуан блеснул морозный свет. — Раз он сливает информацию наружу, мы позволим ему передать фальшивку. Когда люди из ордена Моюань двинутся по ложному следу, мы и выясним их каналы связи.

Лю И поразмыслил и счел план рабочим.

— Каким образом заставить его передать фальшивку?

— Ты, – ответила Су Ханьшуан. — Ты – его цель. Он следит за твоими передвижениями, так дадим ему фальшивые данные. Например, скажем, что завтра вечером ты собираешься в тыловые горы за травами.

— А дальше?

— Затем я устроил засаду на задней горе. Люди из ордена Моюань явились, я захватил их и выведал у них личность Сунь Мина.

Лю И кивнул:

— Хорошо.

…

На следующий день под вечер Лю И нарочно «случайно встретился» с Сунь Мином у входа в обитель алхимии.

— Старший соученик Сунь, снова пришел за травами? — Первым заговорил Лю И.

Сунь Мин кивнул:

— Старейшине Цину для совершенствования требуется партия пилюль, я пришел забрать их.

— Как удачно, я погодицу тоже собираюсь на заднюю гору за травами, — невпопад бросил Лю И. — Травы сгущения Цзи в обители алхимии стали заканчиваться, старик Ван велел мне сходить на заднюю гору накопать немного.

Взгляд Сунь Мина слегка метнулся:

— Задняя гора? На задней горе секты Тяньцзянь много духовных трав?

— Немало. Но в глубине водятся демонические звери, я не смею заходить слишком далеко, — улыбнулся Лю И. — Покручусь на окраине, накопаю несколько кустиков травы сгущения Цзи и сразу вернусь.

Сунь Мин кивнул, больше расспрашивать не стал и, забрав травы, удалился.

Проводив взглядом его спину, исчезнувшую за поворотом, Лю И повернулся и вернулся в обитель алхимии.

Ночью они с Су Ханьшуан устроили засаду на окраине задней горы.

Луна была очень яркой, серебристый лунный свет пал на склон горы, освещая всё предельно отчетливо. Лю И и Су Ханьшуан спрятались за большим валуном, полностью раскрыв духовное чутье, которое покрывало окружающее пространство в радиусе тридцати метров, – духовное чутье Лю И после нескольких дней совершенствования уже расширилось до двадцати метров, а в сочетании с поддержкой духовного чутья Су Ханьшуан зона обнаружения обоих покрывала круг радиусом в пятьдесят метров.

Час крысы.

Чью-то фигура поднялась снизу горы.

Не человек в черном, а разнорабочий в коротком сером халате – Лю И не знал его, но Су Ханьшуан знала.

— Чжао Ху, — тихо произнесла Су Ханьшуан. — Разнорабочий Зала мечевого совершенствования, отвечает за повседневные хозяйственные дела.

Чжао Ху дошел до задней горы, остановился под сосной, огляделся по сторонам, после чего достал из-за пазухи маленький фарфоровый флакон и положил его под корни дерева.

Он развернулся и ушел.

Лю И и Су Ханьшуан подождали, пока Чжао Ху отойдет подальше, вышли из-за камня и направились к сосне.

Лю И поднял тот маленький фарфоровый флакон, открыл и заглянул внутрь – внутри лежала записка.

На записке была написана всего одна строка: «Обитель алхимии, час крысы, благовонная палочка».

— Это Сунь Мин написал для Чжао Ху? — Спросил Лю И.

— Нет, — покачала головой Су Ханьшуан. — Это Чжао Ху написал для кого-то другого. Сунь Мин отвечает за передачу вестей, а Чжао Ху – за прием и пересылку. Это цепочка: Сунь Мин – Чжао Ху – некто.

— Кто этот некто?

— Не знаю. Но скоро узнаем. — Су Ханьшуан вернула записку во флакон и водворила флакон на место. — Смысл слов на записке «Обитель алхимии, час крысы, благовонная палочка» в том, что кто-то приходит на встречу в обитель алхимии в час крысы, а время встречи составляет одну благовонную палочку.

— Кто идет на встречу?

— Должно быть, тот самый «некто», — сказала Су Ханьшуан. — Возвращаемся сейчас же, затаимся неподалеку от обители алхимии. Как только появится «некто», узнаем, кто он такой.

Оба тихонько покинули заднюю гору и направились в сторону обители алхимии.

…

Час крысы.

Обитель алхимии погрузилась во тьму.

Лю И и Су Ханьшуан укрылись в тени позади главной алхимической комнаты, полностью раскрыв духовное чутье и наблюдая за всем вокруг.

Время одной благовонной палочки – для кого-то долгое, для кого-то короткое.

Сердце Лю И колотилось быстро, но руки были тверды. Меч Су Ханьшуан уже обнажился, на клинке лежал тонкий слой инея, отливая холодным блеском в лунном свете.

Минуло время сжигания одной чайной чашки благовоний.

Из темноты вышла какая-то фигура.

Не Чжао Ху, не Сунь Мин, а человек, которого Лю И никогда раньше не видел.

Этот человек был облачен в черный плащ, капюшон которого скрывал большую часть лица, оставляя открытым лишь подбородок. Шаги у него были легкие, почти бесшумные, а уровень развития – по меньшей мере не ниже поздней стадии Создания Основания.

Человек в черном подошел к входу в обитель алхимии, достал из-за пазухи ключ и отпер висевший на двери замок.

У него был ключ.

Зрачки Лю И резко сузились: кроме управляющего Линя и старика Вана, ключи были только у одного человека.

Кладовщика секты.

Личность этого человека в черном уже почти не нуждалась в доказательствах.

Су Ханьшуан крепче сжала рукоять меча.

— Нападаем? — Тихо спросила она.

Лю И покачал головой.

— Нет, пускай войдет. Посмотрим, что он станет делать.

Человек в черном вошел в обитель алхимии.

Лю И и Су Ханьшуан тихонько проследовали за ним, затаились у двери и стали заглядывать внутрь через щель.

Человек в черном подошел к стеллажу с травами, вытащил из-за пазухи полотняный мешок и принялся складывать в него травы. Движения его были быстрыми, он явно отлично здесь ориентировался.

Он складывал вовсе не обычные травы – а траву сгущения истока и небесный духовный плод, обе эти травы являлись главными ингредиентами для выплавки пилюль четвертого ранга «пилюли прорыва границ». Пилюли прорыва границ, применявшиеся в качестве вспомогательного средства для совершенствования при прорыве из стадии Золотого Ядра в стадию Зародившейся Души, были исключительной редкостью.

— Он крадет травы, — тихо сказал Лю И.

В глазах Су Ханьшуан мелькнул холодный блеск.

— Хватит, — произнесла она. — Действуем.

Лю И с размаху пнул дверь, а клинок Су Ханьшуан уже взметнулся!

Человек в черном резко обернулся, но меч Су Ханьшуан был слишком быстр – ледяная синяя ци меча мгновенно перекрыла ему пути отхода!

— Не двигайся, — острие меча Су Ханьшуан уперлось человеку в черном в горло. — Дернешься еще раз – умрешь.

Человек в черном не шевельнулся.

Лю И подошел и откинул капюшон его плаща.

Лунный свет упал на это лицо.

То было старое, покрытое морщинами лицо.

Управляющий Линь.

Сердце Лю И ушло в пятки.

Управляющий Линь смотрел на Лю И, в его глазах не было ни страха, ни гнева – лишь какая-то невыразимая усталость.

— Лю И, — сказал он. — Ты наконец всё понял.

Су Ханьшуан не убрала меч.

— Управляющий Линь, зачем вы крадете травы? — Ее голос звучал холоднее льда.

Управляющий Линь долго хранил молчание.

Затем он заговорил, и от его слов и Лю И, и Су Ханьшуан замерли в оцепенении.

— Я не краду травы, — произнес он. — Я вас спасаю.

— В смысле?

Управляющий Линь достал из-за пазухи письмо и протянул его Лю И.

Лю И развернул послание, бегло прочел его, и его лицо стало мрачнеть на глазах.

Письмо было написано главой секты.

Содержание гласило: секта Тяньцзянь уже пронизана агентами влияния, среди верхушки есть лазутчики ордена Моюань. Управляющий Линь являлся внедренным главой секты агентом, отвечавшим за скрытое расследование личностей лазутчиков. Он крал травы для того, чтобы выманить лазутчиков наживкой, – потому что те трава сгущения истока и небесный духовный плод были запрошены лазутчиком персонально.

— Кто лазутчик? — Спросила Су Ханьшуан.

Управляющий Линь покачал головой:

— Еще не знаю. Но я уже подобрался близко.

Лю И вернул письмо управляющему Линю.

— Простите, старик Линь, — сказал он. — Я вас не так понял.

Управляющий Линь горько усмехнулся:

— Не виню тебя. Всё это изначально задумывалось как спектакль. Глава велел мне разыграть его на глазах у лазутчика. Если лазутчик увидит, что меня схватили, и решит, что план провалился, он выдаст себя.

— Что же нам теперь делать? — Спросила Су Ханьшуан.

Управляющий Линь посмотрел на Лю И и Су Ханьшуан, и в его глазах мелькнула решимость.

— Вы возвращайтесь и делайте вид, будто ничего не знаете, — сказал он. — Пусть адепты правопорядка придут и арестуют меня. Когда я окажусь в темнице, лазутчик потеряет бдительность. Вот тогда и представится шанс схватить его.

Лю И и Су Ханьшуан переглянулись и одновременно кивнули.

Су Ханьшуан убрала меч в ножны.

Лю И повернулся и вышел из обители алхимии.

Позади управляющий Линь сам распахнул дверь обители алхимии, ожидая, пока адепты правопорядка придут схватить его.

В лунном свете спина Лю И казалась на редкость одинокой.

Чего он не знал, так это того, что в тени за оградой двора обители алхимии стоял человек и сжимал в руке черную шахматную фигуру.

— Управляющего Линя схватили, — тихо произнес этот человек. — Эта партия становится всё интереснее.

Фигура опустилась на доску, издав звонкий стук.

— Что же лазутчик предпримет дальше?

— Продолжит скрываться или перейдет в активное наступление?

Во тьме пара глаз мерцала странным блеском.

Эти глаза долго-долго вглядывались в сторону обители алхимии.

А затем исчезли.

Новость о том, что управляющий Линь схвачен, рано утром разлетелась по всей секте Тяньцзянь.

Слух распространялся быстро, донельзя быстро. Пройдя всего несколько сотен шагов от обители алхимии до главной алхимической комнаты, Лю И услышал не менее пяти версий «правды»: одни говорили, что управляющий Линь – лазутчик, внедренный орденом Моюань, и похитил пилюлю третьего ранга секты, намереваясь переправить ее в Земли Демонов; другие утверждали, что управляющий Линь тайком выплавлял запретные пилюли и был пойман с поличным, а краденые вещи лежали в принесенном им с собой тканевом мешке; третьи же уверяли, что управляющий Линь вовсе не оклеветан – в молодости он получил великое благодеяние от ордена Моюань, а теперь явился отплатить за добро.

Слухи обрастали все более нелепыми подробностями, но одно оставалось неизменным – управляющий Линь был брошен в глубокую тюрьму секты Тяньцзянь в ожидании расследования Зала правопорядка.

Дверь главной алхимической комнаты была плотно закрыта, вход опечатан бумажной полосой, поверх которой стояла красная печать Зала правопорядка. Лю И стоял у входа, глядя на эту печать, а в сердце его поднималось сложное чувство. В это же время вчера он еще стоял вместе с управляющим Линем перед алхимической печью, слушая его объяснения о секретах выплавки пилюли восстановления истока. Сегодня же то место опустело.

— Лю И. — Старик Ван подошел со стороны склада, держа в руках пучок целебных трав, с лицом, полным тревоги. — Ты слышал, управляющий Линь он…

— Всё будет хорошо, — прервал его Лю И. — Глава секты во всем разберется.

Старик Ван приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но в конце концов лишь тяжело вздохнул и повернулся, возвращаясь на склад.

Лю И не стал заходить в главную алхимическую комнату, а вернулся в свою комнату и сел на кровать, скрестив ноги. Сегодняшнее задание по алхимии отменили: без управляющего Линя главную алхимическую комнату временно закрыли, и все младшие ученики ждали указаний. Это дало Лю И массу свободного времени, но в то же время усилило его тревогу.

«Система, чекин», – мысленно произнес он.

【Чекин успешен! Место: обитель алхимии секты Тяньцзянь. Получено: рецепт пилюли третьего ранга «пилюля очищения сердца» ×1, духовные камни ×10, опыт алхимии +50.】

Пилюля очищения сердца – пилюля третьего ранга, используемая для избавления от внутренних демонов и стабилизации душевного равновесия. Лю И убрал рецепт и продолжил циркулировать «Канон Голубого Облака». Духовная энергия циркулировала по меридианам, и его база культивации на начальной стадии пятого уровня Концентрации Ци уже окончательно закрепилась, но ему требовалось действовать быстрее – настолько быстро, чтобы до того, как Владыка Преисподней явится за ним, обрести хотя бы способность защитить себя.

Ближе к полудню появилась Су Ханьшуан.

Сегодня она была не в белых одеждах мечника, а переоделась в темный наряд, из-за чего казалось, будто она собралась в дальнюю дорогу. Лицо ее было холоднее обычного, а взгляд – острее.

— Идем со мной, — сказала она.

— Куда? — Спросил он.

— В тюрьму.

Лю И замер:

— Навестить управляющего Линя? Зал правопорядка разрешит?

— Не разрешит, — ответила Су Ханьшуан. — Поэтому пойдем тайком.

Лю И помолчал немного, поднялся на ноги и последовал за ней из комнаты.

…

Тюрьма секты Тяньцзянь располагалась в самом сердце пика Тяньцзянь, а вход в нее находился на скрытой тропе позади Зала мечевого совершенствования. Обычно ее охраняли адепты правопорядка, и посторонним вход был заказан. Однако Су Ханьшуан провела в секте Тяньцзянь десять лет и знала каждый уголок, каждую потайную дверь как свои пять пальцев.

Она обошла с Лю И главный вход и проникла в горное чрево по заброшенной шахтной выработке.

Тоннель был очень узким, впору лишь для одного человека. Каменные стены по обе стороны поросли мхом, а в воздухе стоял сырой запах плесени. Лю И шагал следом за Су Ханьшуан, ступая то твердо, то неуверенно, полностью задействов духовное чутье, чтобы ощущать всё вокруг.

— Эту шахту прокопали триста лет назад, а потом забросили, — объясняла Су Ханьшуан на ходу. — Глава секты знает об этой дороге, но не стал запечатывать ее, оставив на случай непредвиденных обстоятельств. Об этом пути знают меньше пяти человек во всей секте Тяньцзянь.

Пройдя около четверти часа, они уперлись в железную дверь.

Дверь была старой, покрытой ржавчиной, но замок на ней – совершенно новым. Су Ханьшуан вынула из пазухи ключ, вставила в замочную скважину и легко повернула – замок щелкнул.

— Откуда у тебя ключ? — Тихо спросил Лю И.

— Главы секты, — ответила Су Ханьшуан. — Он велел мне прийти. H2.

За дверью тянулся еще более узкий коридор, по обе стороны которого располагались камеры, разделенные железными решетками. Внутри было темно, и лишь тусклый свет масляной лампы лился из самого конца прохода. Воздух пропитался смесью запахов сырости и крови, от которой невольно хотелось зажать нос.

Управляющего Линя держали в самой дальней камере в конце коридора.

Он сидел на ветхой деревянной кровати в серых арестантских одеждах, волосы его слегка растрепались, но вид в целом был бодрым. Заметив Лю И и Су Ханьшуан за железными прутьями, он на мгновение широко раскрыл глаза, но тут же помрачнел.

— Вам не следовало приходить, — сказал он. — Если вас увидят, то тоже впутают в это дело.

— Никто не увидит. — Су Ханьшуан достала из-за пазухи нефритовый талисман и прижала его к железной решетке. Талисман испустил блеклое свечение, окутавшее всю камеру. — Это талисман звукоизоляции, снаружи нас не услышат.

Управляющий Линь кивнул, поднялся на ноги и подошел к решетке.

— Старик Линь, ты не ранен? — Спросил Лю И.

— Нет, — покачал головой управляющий Линь. — Люди из Зала правопорядка со мной относительно вежливы, лишь несколько раз допросили, не применяя пыток. Но я знаю, что они просто так меня не отпущут. В конце концов, та жетоновая пластина была обнаружена на моем складе, да и я действительно получал милость от ордена Моюань.

— Глава секты знает, что ты невиновен, — произнесла Су Ханьшуан. — Он велел передать тебе: держись, он постарается как можно быстрее вычислить предателя.

Управляющий Линь горько усмехнулся:

— Я благодарен главе секты за доверие. Но всё не так просто. Предатель – это не один человек, а целая сеть. Сунь Мин отвечает за передачу вестей, Чжао Ху – за прием и пересылку, но это лишь двое на самом внешнем кольце. Настоящий крот прячется гораздо глубже.

— Ты знаешь, кто это? — Спросил Лю И.

Управляющий Линь помолчал немного, а затем произнес:

— Есть одно имя, на которое вам следует обратить внимание – Цинь Цан.

Цинь Цан.

Великий старец Зала мечевого совершенствования.

Вторая фигура в секте Тяньцзянь.

Брови Су Ханьшуан сурово сошлись на переносице:

— У тебя есть доказательства?

— Нет, — ответил управляющий Линь. — Но я пробыл в обители алхимии тридцать лет и поставлял бесчисленное количество пилюль в Зал мечевого совершенствования. Число пилюль, требующихся старейшине Циню, превосходит таковое у всех остальных старейшин вместе взятых. Раньше я думал, что у него высокий уровень культивации и огромный расход энергии, но недавно я обнаружил, что значительная часть этих пилюль вовсе не доставлялась старейшине Циню.

— Тогда куда же они отправлялись?

— Не знаю. Но я выяснил, что за прием пилюль отвечал Сунь Мин. — Управляющий Линь сделал паузу. — Сунь Мин – ученик старейшины Циня. Всем он заявлял, будто пилюли идут на нужды старейшины, но на самом деле старейшина Цинь никогда не интересовался, куда деваются эти лекарства.

Лю И и Су Ханьшуан переглянулись, и каждый прочел в глазах другого одно и то же – эта нить вела к самой сердцевине секты Тяньцзянь.

— Я продолжу расследование, — сказала Су Ханьшуан. — Но ты здесь тоже будь осторожен. Предатель знает, что тебя упрятали сюда, и может подослать кого-нибудь, чтобы заткнуть рот.

Управляющий Линь кивнул:

— Я знаю. Поэтому я не стану прикасаться ни к еде, ни к воде, что принесут посторонние.

Лю И извлек из-за пазухи небольшой фарфоровый пузырек и протянул управляющему Линю:

— Это пилюля-антидот собственной выделки, пусть она и не высшего качества, но способна нейтрализовать большинство ядов. Возьмите на всякий случай.

Управляющий Линь принял пузырек и посмотрел на Лю И, в его глазах промелькнул сложный отблеск.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответил Лю И. — Вы столькому меня научили, это мой долг.

…

Покинув тюрьму, Лю И и Су Ханьшуан не вернулись в обитель алхимии, а направились во внутренний двор Су Ханьшуан.

Они сели на каменные скамьи во дворе, и никто не проронил ни слова.

Солнечный свет струился сквозь листву, отбрасывая пятнистые тени и блики на каменный стол. Вдалеке на ветру разносился гул колокола Зала мечевого совершенствования – протяжный и глухой.

— Ты думаешь, старейшина Цинь – предатель? — Наконец нарушил молчание Лю И.

Су Ханьшуан долго молчала.

— Я не знаю, — произнесла она. — Старейшина Цинь – ветеран секты Тяньцзянь, он следовал за главой секты на протяжении сотен лет и принес неисчислимые заслуги. Мне не хочется верить, что он предатель. Но то, что сказал управляющий Линь, звучит вполне разумно.

— И что ты собираешься делать?

— Продолжать расследование, — ответила Су Ханьшуан. — Искать пути движения пилюль, проверять каналы связи Сунь Мина, выяснять, кто стоит за спиной Чжао Ху. Шаг за шагом, и мы докопаемся до правды.

Лю И кивнул.

— Кстати, — Су Ханьшуан вдруг что-то вспомнила. — Ты сегодня вечером свободен?

— Свободен. А что такое?

— Составишь мне компанию на рынке.

— На рынке?

— У подножия пика Тяньцзянь есть рынок, где торгуют бродячие практикующие и простые люди, — пояснила Су Ханьшуан. — Мне нужно приобрести кое-какие вещи, но ты разбираешься в травах лучше меня, поэтому я хочу попросить тебя помочь посмотреть.

Поразмыслив немного, Лю И дал согласие.

…

Ближе к вечеру они выступили из секты Тяньцзянь, спустившись по горной тропе примерно за час, и достигли рыночной площади у подножья горы.

Рынок был небольшим – всего одна улица, по обеим сторонам которой пестрели самые разные лотки: одни торговали духовными травами, другие пилюлями, третьи магическими артефактами, четвертые талисманами… Всего было вдоволь. Среди владельцев лавок попадались как бродячие практики, так и обычные люди, и все они наперебой зазывали покупателей, привлекая проходящих мимо гостей.

Лю И шел по улице вслед за Су Ханьшуан, бросая взгляды на каждый привал. Его духовное чутье было полностью раскрыто, улавливая качество и колебания духовной энергии каждой травинки.

— Что тебе требуется купить? — Спросил он.

— Цветок ледяной души, — ответила Су Ханьшуан. — Главный ингредиент для выплавки пилюли ледяной души. Запасы секты Тяньцзянь исчерпаны, придется приобретать самостоятельно.

Цветок ледяной души – редкая духовная трава, произрастающая в крайне холодных регионах, исключительной редкости. Порывшись в воспоминаниях прежнего владельца тела, Лю И прикинул: цена такого растения баснословна, один цветок обойдется как минимум в сотню духовных камней.

— Вон на том конце улицы кто-то продает его, — указал Лю И на лавку в самом хвосте рынка.

Они подошли ближе. Торговцем оказался бродячий практик лет сорока в потрепанном даосском халате с изможденным лицом, жизнь которого явно не баловала. На его прилавке валялось несколько вялых духовных трав, среди которых выделялся цветок ледяной души.

— Почем этот цветок ледяной души? — Осведомилась Су Ханьшуан.

Монах поднял голову, и в тот миг, когда он увидел Су Ханьшуан, в его глазах промелькнул испуг и восхищение, но он тут же потупил взор и назвал цену:

— Сто пятьдесят духовных камней за штуку.

— Слишком дорого, — поморщилась Су Ханьшуан. — Рыночная цена максимум сто камней.

— Бессмертная дева, да ведь он добыт в Крайних Северных Ледяных Топях, одни путевые расходы превышают пятьдесят камней, — горько улыбнулся торговец. — Сто двадцать камней, меньше никак нельзя.

Су Ханьшуан уже собиралась ответить, как Лю И внезапно придержал ее за руку.

— Погоди. — Он присел на корточках, взял цветок ледяной души и придирчиво его осмотрел.

Кондиция цветка оказалась неплохой, лепестки целые, полнота духовной энергии соблюдена, он действительно стоил ста двадцати камней. Но духовное чутье Лю И уловило одну деталь: у основания стебля цветка имелись крошечные белые крупинки.

— Что это? — Лю И указал на эти белые частицы.

Выражение лица торговца едва заметно изменилось:

— Наверное… земля.

— Не земля, — Люй И сскреб эти белые крупинки, подержал на ладони и всмотрелся. — Это яйца ледяного шелкопряда. Ледяной шелкопряд – духовный червь ледяной стихии, питающийся нектаром цветка ледяной души. Твой цветок ледяной души источен ледяными шелкопрядами, его целебная сила упала по меньшей мере вдвое.

Лицо владельца лавки совершенно переменилось.

Взгляд Су Ханьшуан тоже похолодел:

— Ты торгуешь поддельными лекарствами?

— Не поддельными! Э-э, это я случайно… — заикаясь, стал оправдываться лавочник. — Я не знал, что там яйца ледяного шелкопряда, правда не знал!

Люй И поднялся на ноги и отряхнул с рук пыль:

— Пятьдесят духовных камней, этот цветок ледяной души мы забираем.

— Пятьдесят? Слишком мало…

— Пятьдесят духовных камней, продаешь или нет? — Рука Су Ханьшуан уже легла на рукоять меча.

Взглянув на леденящее лицо Су Ханьшуан, лавочник задрожал и торопливо закивал:

— Продаю! Продаю! Пусть пятьдесят!

Су Ханьшуан заплатила духовными камнями, забрала цветок ледяной души, и они с Люй И покинули ту лавку.

— Откуда ты узнал, что это яйца ледяного шелкопряда? — Спросила она.

— В прошлой жизни изучал, — ответил Люй И. — Ледяной шелкопряд – паразитический червь, любящий селиться на духовных травах ледяной стихии. Их яйца очень малы, невооруженным глазом почти не разглядеть, но духовное чутье способно их ощутить.

Су Ханьшуан бросила на него взгляд, в ее глазах промелькнуло мимолетное одобрение.

— Ты и правда полезен, — произнесла она.

Люй И усмехнулся:

— Я же говорил, что я полезный человек.

Они вдвоем продолжили ходить по рынку.

Духовное чутье Люй И по-прежнему оставалось распущенным, выискивая травы, которые могли представлять ценность. Пройдя полпути, его духовное чутье внезапно уловило нечто необычное: на маленьком угловом прилавке лежала на вид совершенно обычная духовная трава, но испускаемое ею колебание духовной силы оказалось по меньшей мере раз в десять сильнее, чем у окружающих духовных трав.

— Погоди-ка, — Люй И быстрыми шагами направился к тому прилавку.

Хозяином лавки оказалась седобородая старушка в грубой одежде сплошь в заплатках; она сидела на низком табурете, а перед ней были разложены несколько неказистых на вид духовных трав.

— Бабушка, почем эта духовная трава? — Люй И указал на сероватую былинку.

Старушка приподняла затуманенные глаза и глянула на него:

— Эта-то? На дороге подобрала, сама не знаю что такое. Если хочешь, дай десять медяков и забирай.

Десять медяков.

Люй И с трудом подавил бушевавшее в груди волнение, вытащил из-за пазухи десять медяков, протянул старушке и поднял ту духовную траву.

— Что это? — Су Ханьшуан подошла ближе и спросила.

Люй И поднес духовную траву к самым глазам, внимательно оглядел, а затем запустил внутрь свое духовное чутье.

— Система, проанализируй.

[Целевой предмет: трехтысячелетний многоцветковый горец. Ранг: небесный. Функция: главное сырье для выплавки множества высокоранговых пилюль, можно принимать напрямую для повышения уровня совершенствования. Текущее состояние: из-за неправильного хранения на внешней оболочке образовался защитный слой, скрывающий истинный вид.]

Трехтысячелетний многоцветковый горец.

Небесный ранг.

Люй И глубоко вздохнул и бережно спрятал многоцветковый горец за пазуху.

— Удача улыбнулась нам, — сказал он. — Ценность этой духовной травы – по меньшей мере десять тысяч духовных камней.

Зрачки Су Ханьшуан слегка сузились.

Десять тысяч духовных камней равнялись ее ресурсам для совершенствования за три года.

— Ты уверен?

— Уверен, — сказал Люй И. — Это трехтысячелетний многоцветковый горец, пусть вид у него и плох, но целебная сила на месте. Если выплавить из него пилюли, ценность возрастет как минимум вдесятеро.

Су Ханьшуан на мгновение умолкла, а затем произнесла:

— Ты варишь пилюли, я предоставляю травы. Доходы делим пополам.

— По рукам.

Они продолжили бродить по рынку с полчаса, прикупили кое-каких разрозненных трав и материалов, после чего покинули торговые ряды.

…

Когда они вернулись в секту Тяньцзянь, совсем стемнело.

Луна висела в небе, рассыпая серебристое сияние. Люй И и Су Ханьшуан шагали плечом к плечу по горной тропе, и никто из них не ронял ни слова.

Едва они приблизились к Залу мечевого совершенствования, духовное чутье Люй И внезапно уловило нечто странное: в придорожных кустах таилось слабое дыхание.

То был не зверь, а человек.

Кто-то устроил там засаду.

Люй И наотмашь схватил Су Ханьшуан за запястье и дернул за спину.

— Кто-то есть, — приглушенно бросил он.

Су Ханьшуан отреагировала быстрее него – длинный меч уже вылетел из ножен, и ледяно-синяя ци меча рассекла кусты!

— Бах!

Кусты разрубило ци меча, и оттуда выметал силулуэт!

Не один человек – трое!

На них были черные ночные одежды, лица закрывали маски, в руках они сжимали короткие ножи, а клинки были смазаны какой-то черной жидкостью – ядом.

— Орден Моюань, — холодно бросила Су Ханьшуан.

Трое чернокнижников не стали тратить слов и бросились прямо на них!

Меч Су Ханьшуан двигался слишком быстро – первый удар перерубил короткий нож первого ассасина; второй пронзил плечо второго; третий пресек путь к отступлению третьему.

Но третий убийца не отступил, а вытащил из-за пазухи талисман и прилепил себе на тело. Талисман вспыхнул черным пламенем, и его фигура мгновенно растаяла – талисман невидимости!

Брови Су Ханьшуан сошлись на переносице.

Духовное чутье Люй И напряглось изо всех сил, шаря в темноте в поисках того невидимого ассасина.

Нашел!

Слева сзади, меньше чем в десяти метрах!

— Прокол духовного чутья!

Незримая игла духовного чутья вонзилась в мозг того ассасина!

Ассасин взвизгнул от боли, вывалился из невидимого состояния, схватился обеими руками за голову, и из его семи отверстий хлынула кровь!

Кончик меча Су Ханьшуан уперся ему в горло.

— Кто вас послал? — Спросила она.

Убийца прокусил ядовитую капсулу во рту, изрыгнул черную кровь и рухнул на землю.

Двое других ассасинов тоже были повержены Су Ханьшуан, но те точно так же раскусили ядовитые капсулы и испустили дух на месте.

— Смертники, — Су Ханьшуан убрала длинный меч, опустилась на корточки и осмотрела тела убийц. — Смертники, взращенные орденом Моюань: провалили задание – совершают самоубийство, живыми не сдаются.

Люй И посмотрел на три трупа на земле, и по сердцу у него прокатилась волна холода.

Люди ордена Моюань уже просочились к самому подножию секты Тяньцзянь.

Их целью был Люй И.

— Откуда они узнали, что мы сегодня спустимся с горы? — Спросил Люй И.

Су Ханьшуан помолчала немного, а затем произнесла:

— Кто-то передал им весточку.

— Сунь Мин?

— Возможно. А возможно, и нет, — Су Ханьшуан поднялась на ноги. — Но как бы то ни было, это доказывает, что внутренний соглядатай продолжает действовать. То, что управляющего Линя схватили, их действиям не помешало.

Люй И кивнул.

Они оттащили три трупа к обочине, прикрыли сухими ветками и опавшей листвой, а затем продолжили путь вверх по горе.

Всю дорогу Люй И думал об одном и том же: какова же личина у того загадочного человека, что оставлял записки? Он (или она) словно знал подноготную каждого – ведал о прошлом управляющего Линя, о личности Сунь Мина, о вылазках ордена Моюань. Но сам он (она) никогда не показывался, передавая сведения лишь через записки.

Враг он или друг?

Люй И не ведал.

Но одно он знал наверняка…

Эта партия в шахматы становилась все запутаннее.

А он уже оказался в самом эпицентре этой шахматной доски.

…

Когда они вернулись в обитель алхимии, уже миновал час крысы.

Люй И толкнул дверь, вошел в комнату и только собрался запереть ее, как вдруг заметил на столе нечто новое.

Записку.

Точь-в-точь как те записки, что он получал раньше – та же бумага, тот же почерк.

Он взял записку, развернул и всмотрелся:

«Сегодняшнее покушение – лишь начало. Орден Моюань уже выслал убийц посильнее, цель – не только ты, но и Су Ханьшуан. Остерегайся тех, кто рядом».

Люй И скатал записку в комок, засунул в рот и проглотил.

Те, кто рядом.

Кто из тех, кто рядом с ним?

Управляющий Линь? Старик Ван? Су Ханьшуан? Или… сам глава секты?

Он повалился обратно на кровать и смежил веки.

В голове эхом отдавались слова того человека: «Остерегайся тех, кто рядом».

Во тьме Люй И открыл глаза.

Уставившись в потолок, он почувствовал, как в груди поднимается невыразимая тревога.

Этой шахматной партии еще далеко до конца.

Лю И не спал всю ночь.

Дело было не в том, что ему не хотелось спать – просто не спалось. Каждое слово на той записке вновь и вновь проносилось в его голове: «Орден Моюань уже отправил более сильных убийц, цель – не только ты, но и Су Ханьшуан. Берегись тех, кто рядом».

Тех, кто рядом.

Кто из тех, кто рядом? Управляющий Линь в тюрьме, старик Ван на складе, Су Ханьшуан на утесе Мечников. Подозрения со всех троих он уже снял. Управляющий Линь – внедренный главой секты агент, Су Ханьшуан – соратница, с которой у него есть связь через духовный след, а старик Ван – человек прямой, который даже лгать не умеет.

Но предупреждение на записке не могло появиться без причины. Должен быть еще один человек, затаившийся подле него, словно ядовитая змея, что в любой момент готова сделать укус.

Лю И перевернулся на другой бок, глядя на светлеющее за окном небо. Утренний свет пробивался сквозь оконную решетку, бросая на пол полоску бледного золота. Начался новый день, но вчерашний мрачный туман еще не рассеялся.

Он сел и приступил к сегодняшней тренировке.

Духовная энергия циркулировала по меридианам, база развития на начальной стадии пятого слоя Концентрации Ци уже полностью укрепилась. Но Лю И знал, что этого далеко не достаточно. Убийцы, посланные орденом Моюань, – как минимум на стадии Создания Основания. Сам же он – мелкий практик всего лишь пятого слоя Концентрации Ци, перед лицом настоящих убийц он и одного удара не выдержит.

«Система», – мысленно призвал он.

[На связи, хост.]

«Есть ли какой-нибудь способ позволить мне за короткое время поднять боевую мощь? Не уровень развития, а именно боевую мощь».

[Обнаружена потребность хоста. Рекомендуемый вариант: развитие продвинутого навыка «атаки духовным чутьем» – шторма духовного чутья. Текущая сила духовного чутья способна покрыть радиус в двадцать метров, вызывая эффект головокружения у врагов ниже стадии Создания Основания и кратковременные помехи у врагов выше стадии Создания Основания. Время, необходимое для освоения: три дня.]

Три дня.

Лю И стиснул зубы. Три дня – срок немалый, но и не долгий. Однако люди из ордена Моюань ждать его три дня не станут.

«Есть ли что-то побыстрее?»

[Альтернативный вариант: израсходовать 1000 единиц духовного чутья, активировать «боевой режим» и временно усилить мощь атаки духовным чутьем. Длительность: один час. Текущий запас духовного чутья: 350.]

350, недостаточно.

Лю И вздохнул и продолжил тренировать шторм духовного чутья.

…

Утром Лю И отправился в главную алхимическую комнату.

Печать на двери уже сорвали, дверь была открыта, и внутри кто-то разговаривал. Лю И заглянул внутрь – старик Ван хлопотал перед алхимической печью, держа в руке пучок лекарственных трав, весь в поту.

— Старик Ван, почему ты здесь? — Лю И вошел внутрь.

— Управляющего Линя нет, а обитель алхимии не может простаивать, — не оборачиваясь, ответил старик Ван. — В Зале мечевого совершенствования торопят с пилюлями, я хоть и не умею их выплавлять, но по крайней мере могу помочь с обработкой трав.

Лю И подошел к нему и бросил взгляд на алхимическую печь. Огонь в ней уже погас, дно печи зияло пустотой, там не было абсолютно ничего.

— Ты обрабатываешь травы, а кто будет выплавлять пилюли?

— Не знаю, — горько усмехнулся старик Ван. — Все равно нельзя оставлять всё как есть. Глава секты сказал, что через пару дней пришлет нового алхимика. А до тех пор мы сперва подготовим травы.

Лю И кивнул, закатал рукава и принялся помогать старику Вану с обработкой трав.

Трава восполнения истока, трава сгущения Цзи, лотос очищения сердца… Одна за другой лекарственные травы быстро проходили обработку в его руках и аккуратными стопками укладывались в стороне. Старик Ван наблюдал за его движениями, его глаза были полны зависти.

— Сяо Лю, с такой техникой ты справляешься даже быстрее, чем управляющий Линь.

— Напрактиковался, — невпопад бросил Лю И. — Раньше в секте Цинъюнь приходилось каждый день обрабатывать по несколько десятков цзиней травы, хочешь не хочешь – ускоришься.

Старик Ван кивнул и не стал допытываться дальше.

Они трудились все утро до самого полудня, полностью разобрав залежи трав на складе. Лю И вытер пот со лба и уже собирался вернуться в комнату отдохнуть, как вдруг услышал доносящиеся из-за двери шаги.

Шел не один человек – людей было много.

Лю И вышел из главной алхимической комнаты и увидел у входа во двор пять человек в черных мантиях. На их мантиях не было никаких опознавательных знаков, и невозможно было понять, из какой они секты. Но взгляды у них были холодными – холодными, как зимний ветер.

— Кто здесь Лю И? — Спросил тот, кто стоял во главе.

Сердце Лю И упало.

— Я, — он не стал отступать, потому что отступать было бесполезно. На территории секты Тяньцзянь эти люди не смели творить бесчинства.

Главарь с ног до головы окинул его взглядом, затем вытащил из-за пазухи письмо и протянул Лю И.

— Кое-кто велел передать тебе это письмо.

Лю И взял письмо, раскрыл и вгляделся – почерк был изящным, точь-в-точь как на полученной ранее записке.

Снова этот загадочный человек.

В письме была всего одна строка: «Сегодня в полночь на утесе Мечников будет засада. Не говори Су Ханьшуан, иначе она умрет».

Зрачки Лю И резко сузились.

Не говорить Су Ханьшуан?

Чего добивается этот человек? Если он (она) знает, что ночью будет засада, почему не позволяет рассказать Су Ханьшуан – какова тут логика?

— Письмó доставлено, мы уходим, — главарь развернулся и удалился.

Лю И проводил взглядом их спины, исчезнувшие в воротах двора, скомкав в руке записку до мятого состояния.

— Сяо Лю, от кого письмо? — Подходя, спросил старик Ван.

— От одного знакомого, — Лю И сунул клочок бумаги за пазуху. — Старик Ван, я возьму отгул на полдня, надо отлучиться по делам.

Старик Ван кивнул и не стал допытываться дальше.

…

Лю И не пошел искать Су Ханьшуан.

Не потому, что он верил написанному в записке, а потому, что ему требовалось время на раздумья.

Он вернулся в комнату, запер дверь, уселся на кровати скрестив ноги и стал снова и снова обдумывать каждое слово из записки.

«Сегодня в полночь на утесе Мечников будет засада. Не говори Су Ханьшуан, иначе она умрет».

Какова логика этого человека?

Если он (она) – враг, зачем заранее предупреждать о засаде? Не проще ли было просто отправить его на верную смерть?

Если он (она) – друг, почему нельзя сказать Су Ханьшуан? Су Ханьшуан – сильный практик поздней стадии Создания Основания, с ней угроза засады стала бы намного меньше.

Если только… Су Ханьшуан не является частью самой засады.

Эта мысль мелькнула в голове Лю И, и его сердце тяжело ёкнуло.

Су Ханьшуан? Невозможно. Она столько раз спасала его, обеспечивала ресурсами для тренировок, привела в секту Тяньцзянь и даже пообещала защищать, когда ему будет грозить опасность. Как она могла причинить ему вред?

Но слова в записке действительно намекали, что Су Ханьшуан нельзя доверять.

«Берегись тех, кто рядом», – говорил тот человек.

Су Ханьшуан и была той, кто рядом.

Лю И покачал головой, отгоняя эту мысль.

Нет, он не верил, что Су Ханьшуан причинит ему зло. Это был не результат рационального анализа, а интуиция – интуиция духовного следа. Этот след подсказывал ему, что Су Ханьшуан заслуживает доверия.

А сказанное в записке «не говори Су Ханьшуан, иначе она умрет», возможно, было правдой. Быть может, целью ночной засады был не только он, но и Су Ханьшуан. Если бы он рассказал Су Ханьшуан, она отправилась бы на утес Мечников и угодила бы в опасность.

Неужели этот человек защищает Су Ханьшуан?

Или же разыгрывает куда более масштабную партию?

Лю И не мог найти ответ.

Он поднялся, подошел к окну и посмотрел в сторону видневшегося вдалеке утеса Мечников. Дворец на вершине утеса ярко сиял в лучах солнца, напоминая парящую в небесах обитель бессмертных.

— Сегодня в полночь, на утесе Мечников, — тихо произнес он. — Идти мне или нет?

Если пойти – это может оказаться ловушкой.

Если не пойти – то, коль скоро сказанное в записке правда, он упустит шанс раскрыть правду.

Лю И глубоко вздохнул и принял решение.

Идти.

Но не на утес Мечников.

Он устроит засаду на единственной дороге, ведущей к утесу Мечников, дождется появления тех людей и посмотрит, кто же на самом деле плетет интригу.

…

Опустилась ночная темнота.

Лю И переоделся в темные одежды, выпрыгнул через окно и вдоль тени монастырской стены направился в сторону утеса Мечников. Его духовное чутье было полностью раскрыто, покрывая радиус в двадцать метров вокруг и гарантируя, что за ним никто не следит.

Утес Мечников находился на северной стороне секты Тяньцзянь и представлял собой гигантскую скалу, выдающуюся из горного массива, внизу же зияла бездонная пропасть. Вершина утеса служила местом тренировок учеников Зала мечевого совершенствования: днем там кипела жизнь, а по ночам было совершенно пусто.

Ведущая к утесу Мечников дорога была всего одна – узкая горная тропа, по обеим сторонам которой зеленели густые заросли кустарника.

Лю И побывал здесь еще до наступления темноты и присмотрел идеальное место для засады – за большим валуном на повороте горной тропы. Отсюда была видна вся дорога, в то время как сам он оказывался скрыт за камнем, и заметить его было трудно.

К моменту его прибытия до полуночи оставался еще целый час.

Луна светила ярко, серебристый лунный свет падал на горную тропу, отчетливо освещая всё вокруг. Лю И прятался за большим валуном, изо всех сил напрягая духовное чутье, чтобы контролировать всё происходящее вокруг.

Время шло секунда за секундой.

Полночь.

На горной тропе не было ни малейшего движения.

Брови Лю И нахмурились. Неужели обещанная в записке засада – просто пустая угроза?

Прошла еще четверть часа.

На горной тропе наконец появились человеческие фигуры.

Не один человек, а трое.

На них были черные ночные одежды, лица закрыты масками, в руках они сжимали короткие ножи. Шаги были легкими, почти бесшумными, а уровень развития – как минимум на стадии Создания Основания.

Духовное чутье Лю И уловило исходившую от них ауру – ледяную, зловещую, со слабым приметем демонической энергии.

Люди из ордена Моюань.

Трое двигались вверх по горной тропе быстро, с четкой целью – утес Мечников.

Лю И не шевельнулся. Его целью было выяснить, кто затеял эту интригу, а не вступать в лобовое столкновение с тремя убийцами. Мелкий практик пятого слоя Концентрации Ци против трех убийц стадией Создания Основания – у него даже шанса на побег не останется.

Трое скрылись из виду.

Лю И продолжил ждать.

Прошла еще четверть часа.

Из кустарника на горной тропе поднялась человеческая фигура.

Этот человек все время прятался там, прибыв раньше Лю И и укрывшись еще надежнее.

На нем была серая мантия, а на голове – шляпа-доули, скрывавшая лицо. Шаги его были неторопливыми, но каждый шаг – твердым и уверенным, что явно выдавало высокий уровень развития.

Он шел вверх по горной тропе, и направление его пути тоже вело к утесу Мечников.

Дождавшись, пока тот человек уйдет далеко вперед, Лю И выбрался из-за валуна и бесшумно последовал за ним. Своё духовное чутье он не решался выставлять слишком далеко, опасаясь быть обнаруженным идущим впереди человеком, поэтому ограничил его радиусом в десять метров – как раз чтобы ощущать силуэты впереди.

Шедший впереди человек, казалось, не замечал его и продолжал подниматься наверх.

Прошло примерно время сжигания одной палочки благовоний, и впереди показались очертания утеса Мечников.

Те трое в черном уже стояли на вершине утеса, и их короткие ножи поблескивали на лунном свету холодным блеском.

Человек в серой мантии подошел к ним и остановился.

— Где он? — Спросил он.

— Не пришел, — ответил главарь в черном. — Мы прождали на вершине утеса очень долго, никто не появился.

Человек в серой мантии на мгновение умолк, а затем произнес:

— Он узнал.

— Узнал?

— Кто-то передал ему весточку, — голос человека в серой мантии был холоден. — Он знал, что ночью будет засада, поэтому не пришел.

— Что же делать?

— Что делать? — Человек в серой мантии холодно усмехнулся. — Раз он не идет к нам, мы пойдем к нему. Обитель алхимии, прямо сейчас. Убьем его, и дело сделано.

Сердце Лю И тяжело рухнуло вниз.

Он развернулся и бросился бежать.

Но шум его шагов услышали идущие впереди.

— Кто там! — Рявкнул человек в черном и бросился в погоню за Лю И!

Лю И влил всю циркулировавшую в теле духовную энергию в ноги и изо всех сил помчался назад. Горная тропа была неровной, острые камни впивались в подошвы, терновник разрывал одежду и царапал кожу, но он не смел останавливаться, потому что остановка означала смерть.

Позади шаги убийц приближались всё ближе.

Скорость стадии Создания Основания не шла ни в какое сравнение с уровнем Концентрации Ци.

Видя, что его вот-вот настигнут, Лю И внезапно круто свернул и нырнул в придорожный кустарник. Заросли были густыми, почти непроницаемыми для света, и преследовавшие в черном убийцы сбавили шаг, добежав до этого места.

— Он здесь, — сказал человек в черном. — Ищите!

Рассвело, но сердце Лю И всё ещё оставалось во тьме прошлой ночи.

Он лежал на кровати, уставившись в потолок, а в памяти снова и снова прокручивались все детали о том человеке в серой робе – серая роба, соломенная шляпа на голове, хриплый и низкий голос, когда он говорил, и те слова: «Если он не придёт, мы пойдём сами. Обитель алхимии, прямо сейчас. Убей его, задание выполнено».

Этот человек знал о передвижениях Лю И абсолютно всё и даже заранее подготовил смертельную ловушку на утесе Мечников. Он знал, что Лю И может не прийти, поэтому спланировал второй вариант – отправиться прямиком в обитель алхимии. Если бы Лю И заранее не подслушал их разговор и не прибежал обратно среди ночи, к этой минуте он, скорее всего, уже был бы трупом.

«В течение семи дней выяснить истинную личность человека в серой робе», – мысленно повторял Лю И подсказку скрытого задания системы, поднимаясь с кровати.

Семь дней. Времени в обрез, но задача не невыполнимая. Всё упирается в то, с чего начать.

Зацепок о человеке в серой робе было слишком мало – серая роба, соломенная шляпа, хриплый голос, прекрасное знакомство с рельефом секты Тяньцзянь, уровень развития по меньшей мере на поздней стадии Создания Основания, а рядом с ним трое наемных убийц из ордена Моюань. Все эти улики, сошедшись воедино, указывали на одну возможность – человек в серой робе, вероятнее всего, был кем-то изнутри секты Тяньцзянь, причем занимал далеко не самое низкое положение.

«Для начала проверю Сунь Мина», – принял решение Лю И.

Сунь Мин был известным внутренним предателем, отвечавшим за передачу информации наружу. Если человек в серой робе связан с орденом Моюань, то между ним и Сунь Мином наверняка тоже существует связь. Возможно, Сунь Мин знает личность человека в серой робе, а может быть, этот человек и есть тот самый покровитель Сунь Мина.

Лю И переоделся в чистую одежду и вышел за дверь.

Ранним утром в обители алхимии царила тишина, лишь старик Ван у входа на склад разбирал целебные травы. Увидев выходящего Лю И, старик Ван поднял голову, и в его глазах промелькнула забота:

— Сяо Лю, у тебя лицо неважное, не выспался прошлым ночью?

— Всё в порядке, — через силу улыбнулся Лю И. — Старик Ван, в какое время Сунь Мин из Зала мечевого совершенствования обычно приходит за травами?

Старик Ван задумался:

— Обычно после полудня. Как пройдет полдень, он всегда заглядывает, чтобы забрать пилюли на текущий день.

Лю И кивнул, в душе у него созрел план.

…

После полудня Лю И не стал отправляться в главную алхимическую комнату, а «случайно встретил» Сунь Мина у входа во внутренний двор обители алхимии.

Сегодня Сунь Мин был облачен в белые одежды ученика внутреннего круга, на поясе висела жестяная бирка Зала мечевого совершенствования, лицо его оставалось бесстрастным, шаги – размеренными, внешне он ничем не отличался от любого другого рядового ученика внутреннего круга. Но Лю И заметил одну деталь: между указательным и средним пальцами его правой руки имелся тонкий слой мозолей – мозолей не от удержания меча, а от долговременного письма кистью.

У ученика внутреннего круга Зала мечевого совершенствования на руках не должно быть таких мозолей.

— Старший соученик Сунь, снова пришли за травами? — Лю И сам направился ему навстречу, изобразив на лице самую подходящую улыбку.

Сунь Мин бросил на него взгляд и кивнул:

— Пилюли, нужные старейшине Цину, закончились, я пришел за свежевыплавленными.

— Сегодня их, боюсь, не получить, — вздохнул Лю И. — Управляющего Линя нет, в главной алхимической комнате никто пилюли не выплавляет. У старика Вана есть только подготовленные травы, а готовых пилюль нет ни одной.

Брови Сунь Мина слегка нахмурились, но он быстро вернул себе спокойное выражение лица.

— Что же тогда делать со старейшиной Цином? — Спросил он.

— Глава секты сказал, что пришлет нового алхимика, но когда именно он прибудет, я сам не знаю, — выдержал паузу Лю И. — Может, старший соученик Сунь сначала вернется и доложит обстановку старейшине Цину? Как только пилюли будут готовы, я доставлю их вам лично в самый короткий срок.

Сунь Мин помолчал немного, а затем произнес:

— Не нужно, я сам приду и заберу.

С этими словами он развернулся и ушел.

Лю И проводил взглядом его спину, а его духовное чутье тихонько вырвалось наружу, охватив пространство в радиусе двадцати метров. Колебания духовной энергии Сунь Мина были самыми обычными, его уровень развития соответствовал средней стадии Создания Основания, ничего аномального. Но Лю И обратил внимание на одну деталь: когда Сунь Мин шел, его правая нога слегка прихрамывала – не от рождения, а являлась остаточным явлением после перенесенной травмы.

Эта деталь отличала его от того человека в серой робе. Тот человек передвигался твердой поступью, без малейшей хромоты. Значит, Сунь Мин – не человек в серой робе.

Однако Лю И вовсе не разочаровался. Пусть Сунь Мин и не был серым плащом, он почти наверняка знал, кто скрывается под этим образом.

В последующие дни Лю И совмещал тренировки шторма духовного чутья со скрытым наблюдением за каждым шагом Сунь Мина.

Он зафиксировал распорядок дня Сунь Мина: утром он совершенствовался в Зале мечевого совершенствования, после полудня ходил за травами в обитель алхимии, под вечер отправлялся в архивное помещение разбирать документы, а ночью возвращался в свое жилище отдыхать. Всё выглядело точным, как часы, без малейших отклонений.

Но Лю И заметил одну деталь – каждый вечер, когда Сунь Мин прибирался в архивном помещении, он непременно открывал окно и на какое-то время выглядывал наружу.

Не просто глядел по сторонам, а делал это по определенной системе. Сначала смотрел налево, потом направо, а затем в центр. Три направления, на каждом из которых задерживался по три секунды.

Точно так же, как он раньше подавал сигналы зеркалом, выглядывая из архивного помещения наружу – это был особый знак.

Записав результаты наблюдений, Лю И продолжил ждать.

На пятый вечер Лю И снова подкараулил у архивного помещения.

На сей раз он увидел нечто иное.

Сунь Мин по обыкновению распахнул окно и по обыкновению замер на три секунды в каждом из трех направлений. Затем он вытащил из-за пазухи маленькое зеркальце и трижды качнул им в сторону улицы.

Всё было как прежде.

Но на этот раз извне последовал ответ.

Слабый белый всполох мелькнул вдалеке среди темноты, а затем исчез.

Духовное чутье Лю И уловило направление, откуда исходил этот белый свет – западная сторона Зала мечевого совершенствования.

Кто-то ответил там на сигнал Сунь Мина.

Лю И запомнил это направление и тихонько удалился от архива.

…

На следующий день Лю И отправился на западную сторону Зала мечевого совершенствования.

Западная часть Зала представляла собой небольшой сад, засаженный разнообразными диковинными цветами и травами. Посреди сада стояла беседка, в которой кто-то сидел.

Старик.

Седобородый, с иссохшим лицом, облаченный в серую робу, он опирался на деревянный посох. Глаза его были закрыты, казалось, он то ли погрузился в медитацию, то ли просто греется на солнце.

Шаги Лю И на миг замедлились.

Серая роба.

Цвет и фасон точно такие же, как у того человека в ту ночь.

Но этот старик был слишком стар – настолько стар, что передвигался лишь с тростью, и никак не мог оказаться тем твердо шагающим человеком в сером из прошлой ночи.

— Ты кто? — Внезапно открыв глаза, старик уставился на Лю И мутным взором.

Лю И отвесил поклон:

— Ученик Лю И, разнорабочий из обители алхимии. Заблудился и случайно забрел сюда, прошу прощения, что потревожил старшего.

Старик пристально разглядывал его с пару секунд, затем издал глухое «мгм» и снова смежил веки, возобновляя медитацию.

Лю И не стал задерживаться и, развернувшись, покинул сад.

Однако в мыслях у него уже закрепилась одна деталь – на западной стороне Зала мечевого совершенствования обитает некий старик. И его серая роба в точности повторяет наряд того незнакомца.

Быть может, эта серая роба служит опознавательным знаком какого-то определенного ранга в Зале мечевого совершенствования.

«Система, удастся ли выяснить, какому статусу соответствует серая роба в Зале мечевого совершенствования?» – мысленно вопросил Лю И.

[Идет поиск… Поиск завершен. Серая роба является эксклюзивным одеянием гостевых старейшин Зала мечевого совершенствования. Гостевые старейшины не участвуют в повседневном управлении сектой, но их статус приравнен к старейшинам внутреннего круга.]

Гостевой старейшина.

Статус приравнен к старейшинам внутреннего круга.

Иными словами, человек в серой робе с большой долей вероятности выступает одним из гостевых старейшин Зала мечевого совершенствования.

Сердце Лю И забилось быстрее. Круг гостевых старейшин был узок, во всей секте Тяньцзянь их насчитывалось всего трое. Если удастся выяснить, кто из этих троих гостевых старейшин покидал свои покои пять ночей назад, удастся установить и личность серого плаща.

Он быстрыми шагами направился к дворику Су Ханьшуан.

…

Су Ханьшуан упражнялась с мечом во дворе и, заметив запыхавшегося и вбегающего Лю И, вложила клинок в ножны.

— Что случилось? — Спросила она.

Лю И во всех подробностях поведал ей о происшествии пятидневной давности, своих наблюдениях за последние дни и зацепке с серой робой.

Выслушав его, Сунь Ханьшуан помрачнела лицом.

— Гостевой старейшина, – произнесла она тихо. — В секте Тяньцзянь всего три гостевых старейшины: Чжоу Ботун, Ли Чуньфэн и Ван Чжунъян.

— Ван Чжунъян? — Опешил Лю И. Это имя было слишком хорошо ему знакомо.

— Не тот Ван Чжунъян, о котором ты думаешь, – ответила Су Ханьшуан. — Он – бродячий практик, присоединившийся к секте Тяньцзянь пятьдесят лет назад, его мастерство непостижимо глубоко, но он никогда не вмешивался в дела секты. Из трех гостевых старейшин на него падает наибольшее подозрение.

— Почему? — Спросил он.

— Потому что его жилище ближе всего к утесу Мечников. В ту ночь, если серым плащом был он, ему потребовалось бы меньше половины палочки благовоний, чтобы дойти от своего дома до утеса Мечников, – выдержала паузу Су Ханьшуан. — К тому же в последние полгода он ведет себя странно, часто уходит один, а возвращается раненым.

— Глава секты знает об этом?

— Знает. Но глава секты говорит, что дела гостевых старейшин не его ума дело.

Лю И ненадолго умолк.

— Я хочу повидаться с этим Ван Чжунъяном.

Су Ханьшуан окинула его взглядом:

— Ты уверен? Его уровень развития по меньшей мере на поздней стадии Золотого Ядра, если ты спугнешь рыбу…

— Не спугну, — перебил ее Лю И. — Я просто отнесу пилюли. Обитель алхимии отправляет пилюли гостевым старейшинам на вполне законных основаниях.

Су Ханьшуан немного подумала и кивнула:

— Я пойду с тобой.

…

Жилище Ван Чжунъяна располагалось в самом дальнем углу западной части Зала мечевого совершенствования и представляло собой уединенный дворик. Высокие стены, железная калитка, сплошь покрытая рунами. Лю И постучал в дверь, и лишь спустя долгое время створка приоткрылась на узкий просвет.

— Кто там? — Раздался из-за двери старческий голос.

— Из обители алхимии, с лекарственными пилюлями, — Лю И поднял фарфоровый флакон. — Это пилюли сгущения Цзи за текущий месяц, глава секты велел передать.

Щель в воротах расширилась, и оттуда протянулась покрытая морщинами рука, принявшая флакон.

— Благодарю…

Дверь уже собиралась захлопнуться, когда Лю И неожиданно произнес:

— Старший, у младшего есть одна просьба.

Движение за дверью замерло:

— Какая еще просьба?

— Младший в последнее время совершенствует духовное чутье и столкнулся с тупиком. Слышал, что старший преуспел в постижении духовного чутья, и хотел бы испросить совета.

Наступило молчание.

Дверь медленно отворилась.

В проеме стоял Ван Чжунъян в серой робе, седобородый, с изможденным лицом, опиравшийся на деревянный посох. Его глаза выглядели мутными, ничем не отличаясь от глаз любого другого дряхлого старика.

Однако духовное чутье Лю И уловило одну деталь – его поступь была твердой.

Совсем не той поступи, какая подобает старцу с тростью, а поступью сильного практика. Каждый шаг уверенный, без малейшей дрожи.

— Входи, — Ван Чжунъян повернулся и направился вглубь двора.

Лю И последовал за ним, а Су Ханьшуан шла позади.

Дворик оказался небольшим, внутри росли несколько сосен и кустов сливы. Посреди двора стоял каменный стол с расставленной шахматной доской, черные и белые камни на которой застыли в схватке.

Ван Чжунъян опустился на каменный табурет и уставился на Лю И:

— Ты сказал, что совершенствуешь духовное чутье и зашел в тупик?

— Да, — Лю И сел напротив него. — Радиус действия моего духовного чутья дошел до двадцати метров и дальше расширяться отказывается, хотелось бы узнать у старшего, как прорваться.

Ван Чжунъян помолчал, а затем вымолвил:

— Расширение духовного чутья отлично от роста уровня развития. Силу можно нарастить с помощью пилюль, удачи и усердия, но духовное чутье зависит лишь от природного дара. Раз твое чутье замерло на двадцати метрах, значит, на этом твой предел и исчерпан.

Сердце Лю И упало.

Не потому, что он поверил словам Ван Чжунъяна, а потому, что расслышал в них нотку пренебрежения – этот старик смотрел на него свысока.

Станет ли гостевой старейшина, презирающий простого разнорабочего, лично отправляться на утес Мечников устраивать ловушку на этого самого разнорабочего?

Вполне возможно. Раз презирает, значит, не считает нужным марать руки лично. Но раз он все же появился там, значит, кто-то его заставил.

— Благодарю старшего за наставление, — Лю И поднялся на ноги. — Ученик покидает вас.

Ван Чжунъян не стал его удерживать.

Лю И и Су Ханьшуан вышли за ворота, которые за их спинами захлопнулись.

…

— Это он? — Тихо спросила Су Ханьшуан.

Лю И покачал головой:

— Не уверен. У него твердая поступь, но тот человек в серой робе прошлой ночью двигался быстрее и легче. У ноги Ван Чжунъяна есть изъян, при ходьбе он слегка волочит правую ногу, что не сходится с образом серого плаща.

— Значит, это Чжоу Ботун или Ли Чуньфэн.

— Возможно, — промолвил Лю И. — Но есть и другая вероятность – серый плащ вовсе не гостевой старейшина, а просто облачился в его серую робу, чтобы запутать следы.

Су Ханьшуан умолкла.

Лю И был прав. Хотя серая роба являлась исключительной принадлежностью гостевых старейшин, в секте хватало тех, кто мог получить к ней доступ – прачки, заведующие складами, даже личные слуги самих старейшин. Любой мог украсть серую робу и натянуть ее, выдавая себя за гостевого старейшину.

— Что же делать? — Спросила Су Ханьшуан.

— Продолжать расследование, — ответил Лю И. — Выяснять перемещения трех гостевых старейшин в ту ночь, узнать, у кого был шанс заполучить серую робу, и проверить недавнюю активность ордена Моюань в окрестностях секты Тяньцзянь.

— На всё это нужно время.

— Я знаю, — произнес Лю И. — Но у меня есть лишь семь дней. Сегодня пятый день, осталось еще два.

Су Ханьшуан посмотрела на него, и в ее глазах промелькнула искра тревоги.

— Ты слишком сильно себя изнуряешь, – сказала она. — Дело управляющего Линя, внутренний предатель, орден Моюань, человек в серой робе… Если ты взвалишь всё это на одного себя, то сломаешься.

Лю И горько усмехнулся:

— Если не я, то кто? Управляющий Линь в темнице, старик Ван ничем помочь не может, у главы секты свои соображения. Только мы двое – и посторонние, и в то же время в самом центре происходящего.

Су Ханьшуан долго молчала.

Затем она протянула руку и крепко сжала руку Лю И.

Ее ладонь была холодной, но сжимала крепко.

— Ты не один, – произнесла она. — Я с тобой.

Лю И заглянул в ее глаза и в этом ледяном взгляде разглядел крупицу прежде не виданной нежности.

— Хорошо, — вымолвил он. — Будем расследовать вместе.

Они стояли бок о бок в лучах заходящего солнца, и их тени на земле казались долгими-долгими.

Вдали вершина Мечников отливала в закатном зареве золотистым сиянием, напоминая пылающую пагоду.

И они не ведали, что в садовой беседке Ван Чжунъян стоял перед каменным столом, сжимая в пальцах черный камень.

— Лю И приходил испытать меня, — проговорил он тихо. — Ему известно о человеке в серой робе.

Камень опустился на доску, издав отчетливый звонкий стук.

— Но чего он не знает, так это того, что серый плащ – не я.

— Я сам – цель человека в серой робе.

Старик поднял голову, устремив мутные глаза вдаль.

— Лю И, будь осторожен. Тот человек гораздо опаснее, чем ты думаешь.

Закат погас, и последние лучи растворились на краю небосвода.

Опустилась тьма.

А во тьме чьи-то глаза неотрывно следили за направлением обители алхимии, и уголки губ тронула зловещая усмешка.

— Прошло шесть дней, — прошептал тот человек. — Остался один день.

— Лю И, тебе не раскрыть меня.

— Потому что ты понятия не имеешь, с кем играешь в шахматы.

Во тьме эти глаза полыхали жутковатым багровым светом.

Затем они исчезли.

День шестой.

Когда Лю И открыл глаза, на улице за окном только-только светало. Он почти не спал всю ночь: в его голове непрерывно прокручивалась каждая крупица информации, собранная за эти дни – мозоли на пальцах Сунь Мина, походка Ван Чжунъяна, зацепка с серым халатом, голос того сероманника, когда он говорил… Все эти осколки походили на рассыпавшийся песок и никак не складывались в цельную картину.

— Остался один день, — тихо произнес он.

Системное задание давало семь дней, и завтра наступал последний срок. Если не удастся выяснить истинную личность сероманника до завтрашнего дня, задание будет провалено. Хотя система не уточняла, в чем заключается наказание за провал, Лю И отлично понимал – сероманник не даст ему второго шанса.

Он сел на постели и приступил к сегодняшней практике. Ци циркулировала по меридианам, основа базы развития на начальной стадии Концентрации Ци уже укрепилась, но до нужной ему боевой мощи было еще очень далеко. Практика шторма духовного чутья завершилась больше чем наполовину, и еще через день-два он бы ее освоил. Но проблема заключалась в том, что у него не было этих дня-двух.

— Система, чекин, — мысленно проговорил он.

[Чекин успешен! Место: обитель алхимии секты Тяньцзянь. Получено: рецепт пилюли второго ранга «пилюля-антидот» ×1, духовные камни ×10, показатель духовного чутья +50.]

Показатель духовного чутья уже накопился до 450, до необходимых для активации «боевого режима» 1000 было еще далеко. Лю И вздохнул, убрал рецепт пилюли, поднялся и вышел.

Су Ханьшуан уже ждала у входа во двор.

Сегодня она сменила одежду на длинное платье нежно-голубого цвета, а длинные волосы были собраны нефритовой шпилькой. Сама она теперь походила вовсе не на холодную и гордую мечницу, а скорее на барышню из ученой семьи в мире смертных. Однако ее взгляд по-прежнему оставался холодным, и эта холодность была не показной – она была высечена у нее в костях.

— Тебе идет платье, — невзначай бросил Лю И.

Су Ханьшуан бесстрастно глянула на него:

— Меньше болтай языком. Куда идем сегодня?

— В Зал мечевого совершенствования, — ответил Лю И. — Я хочу проверить передвижения трех старейшин-гостей в тот день.

— Как проверять?— В архиве есть записи, — сказал Лю И. — Записи о входах и выходах старейшин-гостей, записи об отлучках, записи о получении пилюль – все хранится в архиве. Сунь Мин заведует архивом, у него должны быть самые полные материалы.

Брови Су Ханьшуан слегка сошлись:

— Сунь Мин – внутренний шпион, он позволит тебе вести проверку?

— Нет, — ответил Лю И. — Поэтому мы не можем позволить ему узнать об этом.

— Тогда как мы туда проникнем?

Лю И достал из-за пазухи нефритовый жетон – это была «копия», которую он потратил всю прошлую ночь на изготовление. Стиль жетона и ключа в руках Сунь Мина были абсолютно одинаковы, но вот узоры духовной ци внутри он подделал по памяти.

— Ты сам это сделал? — Су Ханьшуан взяла жетон и внимательно оглядела его. — Он сможет открыть дверь в архив?

— Не уверен, — честно признался Лю И. — Но стоит попробовать.

…

Дверной замок архива представлял собой духовный замок, и для его открытия требовался особый узор духовной ци. Каждый раз, когда Сунь Мин открывал дверь, Лю И прятался в тени и с помощью духовного чутья считывал узоры ци на его ключе, а затем воссоздавал такие же на жетоне.

Это звучало просто, но на деле выполнялось с невероятным трудом. Узоры духовной ци представляли собой чрезвычайно тонкие колебания энергии, и обычным духовным чутьем их было просто не уловить. Однако духовное чутье Лю И после усиления системой стало острее, чем у практиков того же уровня, более чем на порядок.

Когда они вдвоем подошли к архиву, был как раз полдень. Сунь Мина на месте не оказалось – он приходил в архив только после полудня, а полдень был временем его практики.

Лю И подошел к двери, приложил нефритовый жетон к замочной скважине и влил духовную ци.

Жетон испустил тусклое свечение, и из замочной скважины донесся щелчок.

Дверь открылась.

Лю И с облегчением выдохнул и шагнул внутрь. Су Ханьшуан последовала за ним, попутно закрыв дверь.

В архиве царила абсолютная тишина, и лишь нефритовые таблички на деревянных стеллажах отбрасывали тусклый призрачный свет. Лю И подошел к самому дальнему столу и принялся перебирать бумаги Сунь Мина.

Документов было много, они были разложены по папкам в соответствии с категориями. Лю И бегло просматривал обложки каждой папки: «Личные дела учеников Зала мечевого совершенствования», «Журнал посещаемости старейшин Внутреннего двора», «Журнал выдачи пилюль старейшинам-гостям»…

— Нашел, — он вытянул папку «Журнал выдачи пилюль старейшинам-гостям» и раскрыл ее.

Там содержались сведения о получении пилюль тремя старейшинами-гостями за последние полгода: Чжоу Ботун ежемесячно получал двадцать пилюль сгущения Ци и десять пилюль укрепления истоков; Ли Чуньфэн ежемесячно получал пятнадцать пилюль сгущения Ци и пять пилюль укрепления истоков; Ван Чжунъян ежемесячно получал тридцать пилюль сгущения Ци и двадцать пилюль укрепления истоков.

Количество пилюль, получаемых Ван Чжунъяном, превышало то, что забирали двое других старейшин-гостей вместе взятые.

— Ван Чжунъян за месяц получает столько пилюль? — Лю И нахмурился. — Разве один человек способен их израсходовать?

Су Ханьшуан подошла поближе и заглянула внутрь:

— Возможно, его база развития выше, чем у остальных двоих, и расход у него больше.

— Возможно, — Лю И не стал делать окончательных выводов и продолжил листать дальше.

В самом конце папки он обнаружил еще более странную запись – в прошлом месяце Ван Чжунъян дополнительно получил партию особых пилюль: десять пилюль восстановления истока, пять пилюль-антидотов и три пилюли укрепления истоков. Причиной получения значилось «необходимо для уединенной практики».

— В прошлом месяце Ван Чжунъян уединялся для практики? — Спросил Лю И.

Су Ханьшуан призадумалась:

— Нет. В прошлом месяце я видела его в саду за игрой в шахматы.

Сердце Лю И забилось быстрее.

Пилюли он получил, но в уединение не уходил. Куда же делись эти пилюли?

Он запечатлел ту запись в памяти с помощью духовного чутья и продолжил просматривать остальные документы.

В «Журнале посещаемости старейшин-гостей» он обнаружил еще более важную информацию – пять дней назад, то есть в тот самый вечер, когда сероманник устроил засаду, в записях о посещаемости трех старейшин-гостей значилось: Чжоу Ботун находился в своей обители, Ли Чуньфэн находился в своей обители, а Ван Чжунъян – отсутствовал.

Отсутствовал.

Ван Чжунъян в тот вечер отсутствовал.

Лю И и Су Ханьшуан переглянулись и в глазах друг друга прочли один и тот же ответ.

— Ван Чжунъян и есть сероманник, — сказала Су Ханьшуан.

— Не факт, — покачал головой Лю И. — Журнал посещаемости вел Сунь Мин. Сунь Мин – внутренний шпион, он вполне мог подделать запись для Ван Чжунъяна. Либо же он подделал записи всех подряд, чтобы мы заподозрили не того человека.

— Тогда что делать?

Лю И немного подумал:

— Навестить Ван Чжунъяна и спросить обо всем напрямую.

— Если он действительно сероманник, он не признается.

— Ему и не нужно признаваться, — сказал Лю И. — У меня есть способ.

…

Способ Лю И был прост – использовать сваренную им «пилюлю правды».

Пилюля правды являлась пилюлей третьего ранга, после приема которой человек в течение часа лишался возможности лжествовать. Это не было какой-то глубокой тайной, многие секты использовали ее для допросов преступников. Но Ван Чжунъян был старейшиной-гостем, его база развития была непостижимо глубока, и обычная пилюля правды могла на него не подействовать.

Пилюля правды, сваренная Лю И, отличалась. Он усовершенствовал рецепт с помощью знаний современной фармакологии, добавив компонент «проникновения духовного чутья» – попадая в организм, пилюля испускала слабые колебания духовной ци, которые воздействовали напрямую на уровень сознания принявшего, а не действовали за счет силы самой медицины. Подобный метод работал и на практиках с высоким уровнем развития: они могли сопротивляться силе лекарства, но совладать с вмешательством на уровне духовного чутья им было крайне тяжело.

— Ты уверен, что это сработает? — Су Ханьшуан держала в руках ту самую бледно-золотую пилюлю и все еще испытывала некоторые сомнения.

— Не уверен, — ответил Лю И. — Но стоит попробовать.

Когда они вдвоем подошли к обители Ван Чжунъяна, уже вечерело. Закат разливал свои лучи по белым стенам маленького двора, придавая всему теплый золотистый оттенок. Дверь по-прежнему была плотно закрыта, а руны на железной створке отливали тусклым светом в лучах заходящего солнца.

Лю И постучал в дверь.

Лишь долгое время спустя створка приоткрылась на щель. Иссохшее лицо Ван Чжунъяна выглянуло из-за двери, и мутные глаза скользнули по фигурам Лю И и Су Ханьшуан.

— Снова вы, — его голос звучал хрипло. — Какие вопросы на этот раз?

— Старейшина, ученик сегодня пришел не за наставлениями, — Лю И достал из-за пазухи пилюлю правды. — Ученик хотел бы попросить старейшину об одном одолжении.

— О каком одолжении?

— Проверить пилюлю, — сказал Лю И. — Ученик тут недавно сварил новую пилюлю и не знает, каков будет эффект. База развития старейшины высока, и восприятие лекарственной силы острее, чем у меня, поэтому я хотел бы попросить старейшину помочь провести испытание.

Ван Чжунъян пару секунд пристально смотрел на пилюлю, а затем холодно усмехнулся:

— Пилюля правды. Ты хочешь, чтобы я принял пилюлю правды?

Сердце Лю И ушло в пятки.

Его раскусили.

— Думал, я не замечу? — Голос Ван Чжунъяна стал еще холоднее. — Я состою в секте Тяньцзянь уже пятьдесят лет, каких пилюль я не видел? Ты хочешь обмануть меня своими жалкими фокусами?

Лю И глубоко вздохнул и решил больше не ходить вокруг да около.

— Старейшина, в тот вечер пять дней назад, где вы находились?

Глаза Ван Чжунъяна сузились:

— Ты допрашиваешь меня?

— Это не допрос, это попытка разобраться, — сказал Лю И. — В тот вечер на утесе Мечников кто-то устроил засаду, чтобы убить меня. Серый халат того человека был точь-в-точь как одеяние старейшин-гостей. Я хочу знать, не вы ли тот человек.

Ван Чжунъян долго хранил молчание.

А затем он открыл дверь.

— Заходите, — сказал он. — Все, что хотите узнать, я вам расскажу.

Седьмой день.

Лю И стоял во дворе обители алхимии, задрав голову и глядя в небо.

Небо было очень синим, несколько белых облаков лениво плыли по нему, изредка пролетали птицы, оставляя после себя цепочку звонких трелей. Солнце светило прекрасно, лучи приятно грели тело, заставляя невольно захотеть вздремнуть. Но Лю И знал, что сегодня не день для дремоты. Сегодня был последний день задания, день расплаты между ним и человеком в сером балахоне.

— Готов? — Су Ханьшуан вошла через ворота двора, сжимая в руке тканевый сверток.

— Готов, — Лю И повернулся и посмотрел на нее.

Су Ханьшуан сегодня переоделась в аккуратный черный наряд для боевых искусств, длинные волосы были собраны в высокий хвост, а на поясе висел тот самый древний меч «Стонущая от мороза». Весь ее облик казался опрятным и подтянутым, словно обнаженный клинок. Ее взгляд был острее обычного, похожий на два кинжала, способных разрезать человеческую кожу.

— Вещь принесена, — Су Ханьшуан протянула тканевый сверток Лю И.

Лю И развернул сверток: внутри лежала серая мантия – точно такая же, как одеяния гостевых старейшин, вплоть до узоров на ткани, не отличавшихся ни на йоту. Су Ханьшуан одолжила ее прошлой ночью из сокровищницы главы секты, и глава не стал спрашивать, зачем она ей понадобилась, лишь обронил одну фразу: «Осторожнее».

Лю И стряхнул серую мантию и набросил на плечи. Мантия оказалась великовата, сидела на нем мешковато и не совсем по размеру. Но в темноте никто не станет обращать внимания на такие детали.

— А потом? — Спросила Су Ханьшуан.

— А потом ждать темноты, — ответил Лю И.

…

Темнело быстро.

После того как солнце зашло за горизонт, последний отблеск света на краю неба тоже исчез, и тьма, подобно приливу, хлынула со всех сторон, поглотив всю секту Тяньцзянь. Луна еще не взошла, звезды мерцали на небе, словно бесчисленные глаза, взирающие на землю.

Лю И переоделся в ту серую мантию, а на голову водрузил бамбуковую шляпу – точно такую же, какую носил Ван Чжунъян. Его лицо было скрыто под шляпой больше чем наполовину, виден был лишь подбородок. В темноте такого облачения было вполне достаточно, чтобы любой принял его за Ван Чжунъяна.

— Я отправлюсь на заднюю гору, — сказал Лю И. — Ты стой на единственной дороге, ведущей туда. Если появится человек в сером балахоне, останови его.

— А если он не появится?

— Он появится, — сказал Лю И. — Потому что он думает, что Ван Чжунъян идет на встречу с людьми Владыки Преисподней. Он не позволит Ван Чжунъяну идти на эту встречу в одиночку.

Су Ханьшуан на мгновение замолчала, а затем произнесла:

— А вдруг он раскусит твою маскировку?

— Тогда драться, — ответил Лю И. — Когда не сможешь победить его, беги. Беги к главе секты, он не посмеет преследовать.

Су Ханьшуан посмотрела на него, и в ее глазах промелькнула сложная гамма эмоций.

— А ты? — Спросила она. — Что будешь делать ты?

— Я? — Лю И усмехнулся. — Я всего лишь приманка. Человеку в сером балахоне приманка неинтересна, его интересует Ван Чжунъян. Пока он думает, что я – это Ван Чжунъян, он будет следовать за мной.

Су Ханьшуан хотела что-то сказать, но Лю И уже повернулся и направился в сторону задней горы.

Под лунным светом его спина казалась на редкость одинокой.

…

Задняя гора погрузилась во мрак.

Лю И поднимался по горной тропе, шагая очень медленно, словно прогуливаясь или выжидая кого-то. Его духовное чутье было полностью раскрыто, покрывая радиус в двадцать вокруг него и улавливая каждое малейшее движение – звук ветра, гуляющего в листве, стрекотание насекомых в траве, журчание далекого ручья…

Но звуков шагов не было.

Человек в сером балахоне не появлялся.

Лю И продолжал поднимяться выше, дошел до полугоры на задней горе и остановился под старой сосной. Он прислонился к стволу и поднял голову, глядя в небо. Звезды мерцали над макушкой, словно подмигивая ему.

— Все еще не выходишь? — Тихо произнес он.

Никто не ответил.

Лю И достал из-за пазухи маленькую фарфоровую бутылочку, откупорил крышку и высыпал порошок на землю. Этот порошок был «поисковым средством», которое он смешал в обители алхимии – бесцветным и безвкусным, но стоило кому-то наступить на него, как под ногами оставалось люминесцентное свечение, уловимое лишь духовным чутьем. Он рассыпал слой на своем пути, и если бы кто-то следовал за ним, то оставил бы следы.

Закончив сыпать порошок, он продолжил путь наверх.

Дорога на задней горе становилась все круче, кустарники по обе стороны – все гуще. Духовное чутье Лю И непрерывно сканировало окрестности, но чужого присутствия он так и не обнаружил.

Человек в сером балахоне не пришел.

— Неужели он раскусил обман? — Лю И нахмурился.

В этот самый момент его духовное чутье уловило звук – не шаги, а нечто вроде… шороха. Словно что-то волочилось по земле.

Лю И резко обернулся.

Горная тропа позади была совершенно пуста.

Но на поисковом порошке на земле виднелась цепочка неглубоких следов.

Следы были очень легкими, и если бы не свечение порошка, невооруженным глазом их было бы абсолютно не разглядеть. Следы тянулись всю дорогу снизу до того места, где стоял Лю И, а затем – останавливались прямо за его спиной.

Кто-то неотступно следовал за ним по пятам на расстоянии менее десяти метров.

И его духовное чутье при этом вовсе не обнаружило этого человека.

У Лю И волосы встали дыбом.

— Ты наконец пришел, — он заставил себя сохранить хладнокровие, и голос его звучал спокойно.

Позади на мгновение воцарилось молчание.

А затем раздался хриплый голос:

— Ты не Ван Чжунъян.

Лю И повернулся.

В лунном свете перед ним стоял человек. Серая мантия, бамбуковая шляпа, скрывающая лицо – точно так же, как в ту ночь.

Человек в сером балахоне.

— Как ты понял? — Спросил Лю И.

— Когда Ван Чжунъян ходит, его правая нога слегка волочится, — сказал человек в сером балахоне. — Когда идешь ты, обе ноги совершенно нормальны. Одна деталь выдала твою маскировку.

Внутри Лю И похолодело: оказывается, то, что Ван Чжунъян при ходьбе слегка волочил правую ногу, объяснялось не старостью, а травмой, полученной той ночью. Он столько времени наблюдал за Ван Чжунъяном и даже не заметил этой детали.

— Ты все это время следил за мной? — Спросил Лю И.

— Не за тобой, за «Ван Чжунъяном», — ответил человек в сером балахоне. — Я увидел, что он направился в эту сторону, и последовал за ним. Не ожидал, что это ты.

— Зачем ты следил за ним?

Человек в сером балахоне промолчал.

— Потому что он твоя цель? — Допытывался Лю И. — Потому что он украл семя духовного чутья Владыки Преисподней? Или потому что – ты сам человек Владыки Преисподней?.

Человек в сером балахоне медленно снял бамбуковую шляпу.

Лунный свет упал на его лицо.

То было старое, покрытое морщинами лицо, но не Ван Чжунъяна. То был незнакомый Лю И человек, которого он никогда прежде не видел.

— Кто ты? — Спросил Лю И.

— Чжоу Ботун, — ответил старик. — Гостевой старейшина секты Тяньцзянь, Чжоу Ботун.

Зрачки Лю И резко сузились.

Чжоу Ботун.

Самый незаметный из трех гостевых старейшин. Получал меньше всего пилюль за месяц, реже всех отмечался в отчетах, никогда не участвовал в делах секты, словно пустое место.

Но именно этот человек-невидимка управлял всем из тени.

— Зачем ты помогаешь Владыке Преисподней? — Спросил Лю И.

Чжоу Ботун долго молчал, а затем сказал:

— Потому что он может позволить мне выжить.

— Выжить?

— Мне в этом году триста двадцать лет, — произнес Чжоу Ботун. — Предел жизни на этапе Золотого Ядра – триста пятьдесят лет. Мне осталось жить тридцать лет. Владыка Преисподней сказал, что пока я буду работать на него, он даст мне «пилюлю продления жизни», которая позволит прожить еще пятьсот лет.

— Так ты предал секту Тяньцзянь?

— Я не предавал секту Тяньцзянь, — покачал головой Чжоу Ботун. — Я просто передавал ему вести. Что бы ни захотел узнать Владыка Преи1сподней о людях, делах и вещах секты Тяньцзянь, я сообщал ему. Только и всего.

— Только и всего? — Голос Лю И похолодел. — Вести, переданные тобой, позволили убийцам ордена Моюань проникнуть в секту Тяньцзянь и едва не свели меня в могилу у утеса Мечников. И это называется «только и всего»?

Чжоу Ботун посмотрел на него, и в его глазах не было раскаяния – лишь усталость.

— Я прожил триста лет и повидал слишком много жизней и смертей, — сказал он. — Твоя жизнь или моя – что важнее? Для меня важнее моя жизнь. Для других важнее чужие жизни. Таков мир совершенствования: сильный пожирает слабого, здесь нет правых и виноватых.

Лю И сжал кулаки.

Он хотел возразить, но понял, что в словах Чжоу Ботуна есть доля правды. В этом мире, где почитается сила, жизни слабых и впрямь ничего не стоили. Но он не разделял мнения, будто «нет правых и виноватых». Правое есть правое, а неправое – неправое, и это не зависит от силы.

— Сунь Мин – твой ученик? — Спросил Лю И.

— Не ученик, пешка, — ответил Чжоу Ботун. — Он отвечал за передачу новостей, а Чжао Ху – за прием и пересылку. Они оба пешки, от которых избавятся, как только они станут ненужными.

— Жетон в хранилище управляющего Линя подбросил ты?

— Да.

— Зачем?

— Потому что управляющий Линь слишком мешал, — сказал Чжоу Ботун. — Он слишком честен, слишком ответственен, слишком внимателен к деталям. Пока он находился в обители алхимии, передавать новости было бы куда сложнее. Поэтому мне нужно было избавиться от него.

— Ты использовал жетон ордена Моюань, чтобы отправить в темницу человека, проработавшего в секте Тяньцзянь тридцать лет.

— Это же просто, не так ли? — Чжоу Ботун усмехнулся, и в этой улыбке не было тепла. — Человеческая природа такова. Стоит хорошему человеку совершить хоть малейший проступок, как все от него отвернутся. Управляющий Линь когда-то получал милость от ордена Моюань, в этом и заключалось его пятно. Мне нужно было лишь раздуть это пятно, и этого оказалось достаточно.

Лю И посмотрел на Чжоу Ботуна, и в его сердце зародился невыразимый холод.

Этот человек был ужасен. Он не принадлежал к числу свирепых и жестоких злодеев, напротив, являлся злодеем куда более страшного толка – хладнокровным, расчетливым, планомерным и терпеливым. Он мог десятилетиями скрываться в секте Тяньцзянь, не привлекая внимания и выполняя каждое поручение Владыки Преисподней, не оставляя никаких следов.

Если бы не появление Лю И, возможно, он не раскрыл бы себя никогда.

— Зачем ты рассказываешь мне все это? — Спросил Лю И.

— Потому что ты скоро умрешь, — произнес Чжоу Ботун. — Рассказав правду мертвецу, можно не опасаться утечки.

Он извлек из-за пазухи короткий клинок, лезвие которого было покрыто черной жидкостью – ядом.

— Люди ордена Моюань уже окружили заднюю гору, — сказал он. — Тебе не сбежать…

Сердце Лю И ушло в пятки.

В этот самый момент ледяная голубая ци меча рухнула с небес, целя в Чжоу Ботуна!

Чжоу Ботун отскочил в сторону, и ци меча рассекла землю, прочертив глубокую трещину.

Су Ханьшуан выскочила из темноты со сжимаемым в руке мечом, покрытым тонкой корочкой инея. Она заслонила собой Лю И, ее взгляд был холоден и остер, словно лед.

— Ты забыл, — произнесла она. — Я пришла не одна.

Чжоу Ботун посмотрел на нее, и в его глазах промелькнул след удивления.

— Ты когда пришла?

— С самого начала, — сказала Су Ханьшуан. — Когда Лю И отправился на заднюю гору, я последовала за ним. Каждое твое слово я слышала.

Чжоу Ботун на мгновение замолчал, а затем рассмеялся.

— И что с того, что услышала? У тебя нет доказательств.

— Твои слова – и есть доказательства, — сказала Су Ханьшуан. — Цчжунчжу поверит мне.

— Цчжунчжу? — Чжоу Ботун холодно усмехнулся. — Сам цчжунчжу не знает, сколько людей Владыки Преисподней находится вокруг него. Думаешь, я один? Слишком наивно.

Лю И и Су Ханьшуан одновременно замерли.

Он не один?

Есть кто-то еще?

— Кто? — Спросил Лю И.

Чжоу Ботун не ответил.

Он убрал короткий нож за пазуху и повернулся, направляясь в темноту.

— Вам меня не поймать, — донесся из темноты его голос. — Потому что я не один. Я сеть, сеть, которая покрывает всю секту Тяньцзянь. Поймаете меня одного – останутся еще тысячи и миллионы таких, как я.

Голос исчез.

В темноте слышался лишь шелест ветра, гуляющего в листьях.

Лю И и Су Ханьшуан стояли на прежнем месте, и никто из них не произнес ни слова.

— То, что он сказал… правда? — Наконец заговорила Су Ханьшуан, ее голос слегка дрожал.

— Не знаю, — ответил Лю И. — Но у него не было причин лгать. Человек на пороге смерти не станет лгать другому человеку на пороге смерти.

— И что делать?

Лю И долго молчал.

— Идти к цчжунчжу, — сказал он. — Рассказать ему все. О деле управляющего Линя, о деле Сунь Мина, о деле Чжао Ху, о деле Чжоу Ботуна… Все до единого, рассказать ему все.

— Поверит ли нам цчжунчжу?

— Поверит, — сказал Лю И. — Потому что он тоже ведет расследование.

Су Ханьшуан посмотрела на него:

— Откуда ты знаешь?

— Потому что управляющий Линь – внедренный им агент, — ответил Лю И. — Агент, внедренный цчжунчжу, не будет схвачен без всякой причины. У него наверняка есть своя цель.

Су Ханьшуан кивнула.

Они шли плечом к плечу по горной тропе.

Луна вынырнула из-за туч, пролив полосу серебристо-белого света.

Сделав несколько шагов, Лю И внезапно остановился.

— В чем дело? — Спросила Су Ханьшуан.

Лю И присел на корточки и посмотрел на цепочку следов на земле.

Это были следы, оставленные Чжоу Ботуном.

Следы были очень легкими, почти неразличимыми, но духовное чутье Лю И уловило одну деталь: по краям следов лежал слой бледно-золотого свечения.

— Что это? — Он провел рукой по этому свечению.

Сяяние рассеялось у него на кончиках пальцев, оставив после себя слабые колебания духовной энергии.

— Аура цчжунчжу, — Су Ханьшуан присела рядом и внимательно прислушалась к ощущениям. — Это поисковый след, оставленный цчжунчжу. Он оставил на Чжоу Ботуне поисковую метку?

В голове Лю И промелькнула мысль.

— А Чжоу Ботун знает, что цчжунчжу оставил на нем поисковую метку?

— Наверное, нет, — сказала Су Ханьшуан. — Если бы знал, давно бы попытался от нее избавиться.

— Получается, все, что он только что сказал, цчжунчжу слышал?

Су Ханьшуан остолбенела.

— Цчжунчжу… все это время прослушивал?

Лю И поднялся на ноги и устремил взгляд в сторону пика Меченосцев.

Дворец на вершине пика смутно вырисовывался в лунном свете, словно притаившийся гигантский зверь.

— Возможно, — сказал он. — Возможно, цчжунчжу ждал этого дня всю жизнь. Ждал, пока Чжоу Ботун сам себя выдаст.

Су Ханьшуан долго молчала.

— Так мы все еще идем к цчжунчжу?

— Идем, — сказал Лю И. — Но не искать его, а увидеться. Должно быть, он уже ждет нас.

Они ускорили шаг и направились к пику Меченосцев.

В темноте позади следы Чжоу Ботуна постепенно исчезали.

Но Лю И знал, что настоящая битва только начинается.

Потому что Чжоу Ботун бросил фразу: «Думаешь, я один? Слишком наивно».

Есть и другие.

Гораздо больше других.

Лю И глубоко вздохнул и толкнул тяжелые ворота пика Меченосцев.

За воротами цчжунчжу сидел под старой сосной, держа в руке чашку чая, словно кого-то ждал.

Увидев вошедших Лю И и Су Ханьшуан, он отставил чашку и легко улыбнулся.

— Пришли? — Спросил он.

— Пришли, — ответил Лю И.

— Садитесь.

Лю И и Су Ханьшуан устроились на каменных табуретах.

Цчжунчжу налил им по чашке чая, затем взял собственную и слегка подул на нее.

— Все, что сказал Чжоу Ботун, я слышал, — произнес он.

Сердце Лю И упало – так и есть.

— Ты все это время вел прослушку?

— Не прослушку, а защиту, — сказал цчжунчжу. — На Чжоу Ботуне моя поисковая метка, уже три года. Все эти три года каждое его движение, каждое сказанное им слово были под моим наблюдением. Я не следил за ним – я ждал, пока он оступится.

— Почему не схватили его после того, как он оступился?

— Потому что поймай я одного его – останутся другие, — цчжунчжу отставил чашку и посмотрел на Лю И. — Он был прав, он не один. Он часть сети. Узлы этой сети раскинуты по всей секте Тяньцзянь. Если бы я схватил только его одного, остальные узлы спрятались бы еще глубже, найти их стало бы еще труднее.

— Значит, вы хотите отпустить леску, чтобы поймать крупную рыбу?

— Верно, — сказал цчжунчжу. — Чжоу Ботун еще не знает, что я его раскрыл. Он думает, что его личность не обнародована. Он продолжит действовать, продолжит передавать вести, продолжит связываться с другими узлами. А я буду ждать дальше – ждать, пока он свяжется с еще большим числом людей, а затем выловлю всю сеть целиком.

Лю И молчал.

Это был смелый план, но в то же время опасный план. Ведь каждый день Чжоу Ботун передавал информацию о секте Тяньцзянь Владыке Преисподней. Эти сведения могли подвергнуть учеников секты Тяньцзянь опасности или даже стоить им жизни.

— Сколько времени потребуется? — Спросила Су Ханьшуан.

— Не знаю, — ответил цчжунчжу. — Может быть, месяц, может, год, а может, и десять лет. Но пока я жив, я буду ждать.

Су Ханьшуан сжала рукоять меча.

— А управляющий Линь? Сколько ему еще просидеть в темнице?

— Недолго, — сказал цчжунчжу. — Он нужен мне в темнице потому, что там он в большей безопасности. Будь он снаружи, Чжоу Ботун мог бы нанести по нему удар.

Лю И кивнул. Это объяснение звучало разумно.

— А мы? — Спросил он. — Что нам делать?

Цчжунчжу посмотрел на него, и в его глазах промелькнул сложный отсвет.

— Ты продолжай алхимичить, поднимай свою силу, — сказал он. — Ханьшуан пусть продолжает совершенствоваться, повышает уровень мастерства. Вам не нужно специально что-то расследовать, потому что расследующих и так слишком много. Вам нужно лишь хорошенько беречь себя и не стать следующей целью Чжоу Ботуна.

Лю И на мгновение замолк.

— Хорошо, — сказал он.

Он поднялся, отвесил цчжунчжу поклон и повернулся, покидая пик Меченосцев.

Су Ханьшуан шла следом за ним, а когда они дошли до выхода, внезапно остановилась.

— Цчжунчжу, — произнесла она. — Вы действительно сможете защитить секту Тяньцзянь?

Цчжунчжу не ответил.

Он лишь поднял чашку чая и задумчиво всмотрелся в воду на дне.

Лунный свет падал на него, вытягивая его тень длинно-длинно.

Су Ханьшуан немного подождала, не дождалась ответа и ушла.

Чего она не знала, так это того, что в ту самую секунду, когда она повернулась, цчжунчжу тихо произнес:

— Защитить не смогу. Но я сделаю все, что в моих силах.

Пролетел ночной ветер, унося эти слова.

На пике Меченосцев остались лишь старик, чайник и усыпанное звездами небо.