Много детей — много счастья: этот повеса — Император бессмертных
Yang Yan Sheng Ti

У Цзюньюй, после перерождения в Священной обители, взял на себя роль бесполезного гуляки и твёрдо решил не сходить с этого образа. Когда невеста, тоже пережившая вторую жизнь, при всех разорвала помолвку, он лишь радостно согласился, а затем активировал систему «Много детей — много счастья».

С тех пор он напоказ кутил с красавицами, а втайне укреплял собственный род. Ледяная бессмертная фея с мечом, одарённый алхимик, сирота из демонической расы — одна за другой прекрасные спутницы носили его детей, и все отпрыски рождались гениями. Когда прозвище «никчёмность уровня Закладывания Основания» прогремело на весь континент, мир культивации с ужасом осознал: за спиной осмеянного повесы стоит огромный клан, битком набитый гениями, а сам он давно и незаметно достиг вершины пути бессмертия.

====================

«Нырнув в врата бессмертных, пробуждаю систему „Много детей — много счастья“»

─ Чтобы господин пришел в себя и исцелился, понадобятся редчайшие сокровища стоимостью по меньшей мере восемь миллионов первоклассных духовных камней!

─ Восемь миллионов так восемь миллионов, я требую студенческий билет!

─ Ой! Муж, это Цзюньюй сейчас что-то сказал?

─ Похоже на то, мне тоже послышалось про студенческий билет, неужели Цзюньюй собирается познавать Дао через конфуцианство?

─ Я сказал: восемь миллионов так восемь миллионов, и мне еще нужно, чтобы о родителях заботились.

─ Цзюньюй, ты проснулся! ─ Линь Ваньцзюнь бросилась к постели, заливаясь слезами радости, и нежно коснулась кончиками пальцев щеки У Цзюньюя, переполненная щемящей болью в сердце.

─ Сынок, ты наконец-то очнулся, напугал ты своего старого отца до смерти, ─ У Сюаньлин стоял неподалеку, и от его былого величия мастера стадии преодоления скорби не осталось и следа – на лице читался лишь испуг человека, только что избежавшего гибели, а его крупные руки нервно теребили край одежды.

У Цзюньюй лежал на мягком облачном ложе, во всем теле чувствовалась такая ломота, будто кости рассыпались, а в голове стоял кромешный бардак. Он отчетливо помнил, как накануне вечером выпивал с друзьями и собирался продолжить вечер в караоке, так с какого перепугу при первом же открытии глаз он очутился в столь древнем на вид месте? Эта пара богато одетых, излучающих неземную благодать мужчине и женщины казалась одновременно чужой и родной, отчего на душе становилось лишь тревожнее.

В этот самый момент в сознание ворвался огромный массив чуждых ему воспоминаний, вгрызаясь в мозг так, будто тысячи игл вонзились в виски, и острая боль мгновенно пронзила все тело.

─ Агх! ─ У Цзюньюй не удержался от приглушенного стона, обеими руками крепко обхватив голову, и слегка сжался в комок.

─ Лекарь! Лекарь! Скорее взгляни, что опять с моим сыном! ─ У Сюаньлин среагировал мгновенно, схватив за рукав седовласого лекаря, который уже собирался удалиться, а его голос от спешки сменил тональность.

Старый лекарь поспешно шагнул вперед и нащупал пульс, а спустя мгновение выдохнул с облегчением:

─ Святой Владыка, успокойтесь, с господином все в порядке. Просто он слишком долго был без сознания, а пробуждение оказалось резким, вот тело и не привыкло, да к тому же возвращение духовной сущности вызвало небольшое потрясение. Я выпишу отвар для успокоения духа и снятия боли, пусть примет его и спокойно отлежится несколько дней, и все пройдет.

Говоря это, лекарь принялся выводить кистью рецепт, а стоявшая рядом служанка поспешно перехватила бумагу и бросилась варить лекарство. Вскоре принесли пиалу чернильно-черной жижи, источающей горький запах травы, и У Сюаньлин уже протянул руку, чтобы покормить сына, но Линь Ваньцзюнь с размаху шлепнула его по ладони.

─ Старый хрыч, руки у тебя тяжеленные, неужели ты хочешь завести себе наследника по новой линии?! ─ Линь Ваньцзюнь зыркнула на мужа, бережно подхватила пиалу с лекарством, зачерпнула нефритовой ложечкой порцию, остудила ее и лишь тогда поднесла к губам У Цзюньюя.

Горький лекарственный отвар скользнул в горло, У Цзюньюй поморщился, но послушно все выпил. Когда пиала опустела, он немного пришел в себя, поднял взгляд на двоих стоявших рядом людей и бесстрастным тоном произвел:

─ Я хочу немного отдохнуть, вы оба выйдите.

─ Хорошо, хорошо, матушка с батюшкой сейчас уйдут, ─ поспешно отозвалась Линь Ваньцзюнь и тут же добавила: ─ За дверью дежурит Сяоюань, если что-то понадобится, просто позови, только не вздумай перенапрягаться.

С этими словами она увела из комнаты не желавшего уходить У Сюаньлина, осторожно ступая, они вышли вон и заботливо притворили за собой дверь.

В комнате наконец воцарилась тишина, У Цзюньюй протяжно выдохнул, напряженное тело расслабилось, а внутри бушевали нешуточные страсти.

«Я переродился! Я черт возьми переродился! И это еще мать его мир бессмертных культиваторов!» – бормотал он про себя, не веря собственным глазам.

Усвоив память прежнего владельца тела, он наконец навел порядок в происходящем. Хозяина этого тела звали точно так же – У Цзюньюй, он приходился единственным сыном У Сюаньлиню, владыке Святого места Пимяо в Центральном Регионе, а его матушка Линь Ваньцзюнь была чистокровной наследницей высшего аристократического клана самой обители, что делало его абсолютной вершиной среди золотой молодежи мира бессмертных.

Но как назло, прежний владелец прославился на всю округу как никчемный гуляка и бездарность. Несмотря на то, что он обладал редчайшим духовным корнем Хаоса, родители ради его же безопасности запечатали его силу с самого детства, являя миру лишь уровень позднего Заложения Основания, а парень и сам махнул на все рукой, изображая распутника и затевая ссоры, благодаря чему заслужил несмываемое клеймо бездарности.

И нынешняя потеря сознания произошла из-за того, что этот оболтус, преследуя младшую ученицу в порыве дурости, оступился на ступенчатом сходе и приложился головой о камни, отбросив коньки на месте, благодаря чему современный работяга и занял его оболочку.

─ Но я ведь бросил школу еще до окончания начальных классов, а в четырнадцать лет пошел на стройку таскать кирпичи, какое к черту бессмертие! ─ У Цзюньюй был готов заплакать. ─ Другие попаданцы либо мастерят АК своими руками, либо занимаются научным культивированием, а я не умею ровным счетом ничего, боюсь, этот статус небожителя я мигом спущу в унитаз!

Он машинально мысленно позвал: «Система! Тонька! Братец Тонька! Ты здесь? Скинь чит-кодовый артефакт, выручай парня!»

─ Господин!! Что с вами? ─ из-за двери донесся испуганный шепот служанки Сяоюань, которая, судя по всему, расслышала его бормотание.

─ Ничего! ─ У Цзюньюй поспешно взял себя в руки, вернув голосу безмятежность, хотя на душе кошки скребли – неужели и впрямь не будет никакого подспорья?

Но стоило ему подумать, что надежды рухнули, как в голове прозвучал холодный механический голос:

[Дзинь! Обнаружено, что духовная сущность хозяина стабилизировалась, слияние душ завершено, система «Много детей — много счастья» официально активирована!]

Глаза У Цзюньюя резко распахнулись, он чуть не подпрыгнул на постели!

Началось! Его читерская система прибыла!

Он поспешно сосредоточил мысли, и прямо перед его взором всплыла бледно-голубая системная панель:

Хозяин: У Цзюньюй

Статус: прямой наследник клана У в Святом месте Пимяо

Уровень культивации: позднее Заложение Основания (запечатан, подлежит распечатке истинный Духовный корень Хаоса)

Текущее количество потомков: 0

Функция системы: рождение потомства приносит награды в виде прироста культивации, передачи врожденных талантов, техник и божественных способностей; чем сильнее талант потомка, тем щедрее награда!

Стартовый набор: выдан, открыть немедленно?

Глядя на информацию на панели, У Цзюньюй не удержался от улыбки – много детей, много счастья? Да это же идеально совпадает с его статусом мажора из мира бессмертных! Стоит только заводить детей – и станешь сильнее, система создана специально под него!

Мысленно он отдал приказ: «Открыть стартовый набор!»

[Дзинь! Стартовый набор успешно открыт! Получено: усиление восприятия духовного корня Хаоса (позволяет первично ощущать энергию неба и земли, печать дает слабую трещину), перманентная фиксация навыка маскировки (совершенное сокрытие истинного состояния, 100 000 первоклассных духовных камней).]

Мягкий теплый поток мгновенно разлился по всему телу, боль в израненных мышцах стихла, а в голове появилось кристально чистое восприятие духовной энергии мира. К тому же он отчетливо почувствовал, что запечатанный глубоко внутри духовный корень Хаоса действительно слегка шевельнулся.

У Цзюньюй охватило дикое ликование: с такой системой он не то что продолжит притворяться гулякой, он даже под видом ничтожества сможет втайне заводить детей, совершать прорывы и подниматься на вершину!

В этот самый момент в памяти прежнего владельца промелькнул изящный силуэт – его невеста Линь Цинсюэ.

Память подсказывала, что Линь Цинсюэ была дознавательницей из основного клана Линь, обладала выдающимся талантом и всегда смотрела на него, никчемного гуляку, свысока, а в последнее время все чаще ходили слухи о ее недовольстве помолвкой, и, судя по всему, в скором времени она явится расторгать брак.

У Цзюньюй тронул себя за подбородок, в глазах сверкнул игривый огонек.

Расторгнуть помолвку? Как раз вовремя! У него не было ни малейшего интереса связывать себя обязательствами с женщиной, которая презирала прежнего хозяина тела, тем более что с системой «Много детей — много счастья» недостатка в прекрасных компаньонках у него не будет, а значит, и за продолжение рода переживать не придется.

Он снова откинулся на облачное ложе, уголки его губ изогнулись в ленивой усмешке истинного мажора: раз уж попал сюда, придется с этим жить, отныне он – У Цзюньюй!

Изображать гуляку, скрывать истинную силу, заводить детей и становиться сильнее!

Этот путь бессмертия обещал быть чертовски приятным!

----------

«Спасение красавицы как лучшее лекарство»

Проведя день в спокойном отдыхе, У Цзюньюй полностью усвоил действие лекарства, а вдобавок к питательной поддержке от стартового набора системы вся ломота в теле без следа испарилась.

Он поднялся, облачился в парчовые одежды цвета лунного света, подпоясался нефритовым кушаком, собрал волосы в хвост, и в сочетании с красивым, но слегка дерзким лицом прежнего владельца он выглядел вылитым воплощением изнеженного аристократа из сект бессмертных.

─ Господин, вы собрались на выход? ─ поинтересовалась стоявшая у двери Сяоюань, низко поклонившись при его появлении.

─ Да, прогуляюсь по торговым рядам, засиделся в четырех стенах, ─ бросил У Цзюньюй небрежным тоном, хотя в глубине его глаз прятался вполне конкретный расчет.

Ему требовалось освоиться в этом мире и вдобавок безупречно удерживать образ распутника – в конце концов, чем убедительнее фасад, тем слаще будет последующее унижение недоброжелателей.

Будучи высшей силой Центрального Региона, Святое место Пимяо располагало грандиозным рынком: по обеим сторонам улиц тянулись ряды торговых лавок, повсюду раздавались зазывающие крики торговцев и ожесточенный торг, сновали толпы практикующих, а концентрация духовной ци здесь была заметно выше, чем в остальных местах.

Заложив руки за спину, У Цзюньюй неторопливо шагал по мостовой, озираясь по сторонам и то и дело подбирая с прилавков травы или артефакты, чтобы повертеть их в руках – вылитый праздный мажор, вышедший прогулять лишние сокровища.

Когда он проходил мимо одного из переулков, до его слуха донеслись резкие окрики.

─ Мелкая шавка, посмела торговать пилюлями на нашей территории, а налог за защиту уплатить забыла?

─ Смотрю, личико у тебя вполне ничего, так что лучше иди к нашему господину, гарантируем, что в святом месте будешь жить припеваючи!

У Цзюньюй поднял взгляд и увидел трех учеников во внешних одеждах секты, которые окружили и толкали бледную девушку-странницу в испачканных одеждах. На вид ей было лет шестнадцать-семьдесят, за спиной висел потрепанный короб с парой низкосортных целебных трав, сейчас она дрожала от страха, глаза ее застилал ужас, однако она продолжала судорожно прижимать к груди короб, не желая отступать.

Вокруг собралось немало зевак из числа практикующих, но никто не решался вмешаться: эта троица принадлежала к побочной ветви клана Линь, служащей при святом месте, а упомянутый клан как раз приходился родней его несостоявшейся невесте Линь Цинсюэ.

─ Ого, это что за представление? ─ У Цзюньюй неспешно подошел ближе, бросив легкомысленный и бесцеремонный взгляд на девушку, в точности изображая похотливого негодяя.

Увидев, что перед ними У Цзюньюй, те трое учеников тут же изменились в лице и поспешно поклонились:

─ Приветствуем молодого господина У.

Во всем Святом месте Пимяо не нашлось бы того, кто не знал, что этот наследник клана У – прожженный гуляка и ничтожество, который, прикрываясь положением сына владыки и аристократки, творит бесчинства направо и налево; разозлишь его – и пощады не жди даже членам клана Линь.

У Цзюньюй проигнорировал их приветствие, протянул руку, подцепил пальцем подбородок девушки и с наигранной развязностью произнес:

─ Какая хорошенькая крошка, и как тебя угораздило вляпаться в такие неприятности?

Девушка покраснела от стыда и испуга, слезы подступили к глазам, но она не смела сопротивляться, лишь опустив голову и застыв всем телом.

Стоявшие вокруг культиваторы тут же принялись перешептываться, глядя на него с откровенным презрением и брезгливостью.

─ Опять этот У Цзюньюй, совсем от рук отбился! Странница и без того жалка, а он еще и домогается бедняжки!─

─ Прикрывается отцом-владыкой, творит что хочет, истинный позор нашего святого места!─

─ Жалко девчонку, пропадет ни за что с этим отморозком!─

Слушая эти ругательства, У Цзюньюй мысленно извергал проклятия: репутация прежнего владельца действительно протухла до основания, впрочем, так даже лучше – чем ниже репутация, тем надежнее укрытие.

Внешне он по-прежнему изображал развратника, но пальцы его как бы невзначай скользнули по запястью девчонки, незаметно вложив в ее ладонь теплую целебную пилюлю, а попутно крошечная нить хаотичной духовной силы сломала печать, наложенную на нее тремя негодяями.

Завершив это дело, он с наигранным отвращением убрал руку и презрительно скривил губы:

─ Тьфу, скучно. Трусишка какая-то, ни капли веселья.

С этими словами он отвесил пинок стоявшему рядом внешнику со словами: ─ Проваливайте отсюда, не мозольте глаза господину, еще раз сунетесь к ней – ноги переломаю!─

Тот ученик отлетел в сторону от удара, но не посмел выразить и тени недовольства, поспешно подхватив товарищей и давая деру.

Зеваки вокруг зашумели еще сильнее, решив, будто У Цзюньюй прогнал людей из клана Линь лишь затем, чтобы единолично завладеть девкой, и брань полилась с новой силой.

У Цзюньюй остался совершенно к этому глух, даже приветственно взмахнув рукой толпе с издевательской ухмылкой:

─ Благодарю за похвалу, господа, обожаю, когда вы меня терпеть не можете, но сделать ничего не можете.

Сказав это, он перестал обращать на них внимание и зашагал прочь, оставив девушку-странницу стоять в растерянности. Сжав в ладони теплую целебную пилюлю и ощущая, как развеялись внутренние путы, она смотрела ему вслед полными благодарности и изумления глазами.

Она хотела поблагодарить У Цзюньюя, но не осмелилась подойти, поэтому молча спрятала пилюлю, питая к этому печально известному гуляке совершенно новые чувства.

Завернув за пустующий угол, У Цзюньюй сбросил с лица маску легкомыслия, сменив ее на невозмутимость.

[Дзинь! Хозяин тайком помог страннице и успешно закрепил образ распутника, награда: 10 000 первоклассных духовных камней, микроприрост хаотичной духовной силы!]

Система подала голос в голове, и уголки рта У Цзюньюя чуть дрогнули в улыбке: черт возьми, а притворяться пафосным дурачком тут даже выгодно.

Он погладил подбородок, подсчитывая про себя: скоро подойдет время разбираться с помолвкой, да и семейка Линь Цинсюэ наверняка объявится со дня на день.

Отлично, после расторжения брака он сможет развязать руки, следовать главной цели системы «Много детей — много счастья», принимать в свой круг красавиц, заводить потомство, шаг за шагом снимать печать с корня Хаоса и двигаться прямиком к вершине.

Мысль об этом подняла ему настроение, и, вновь нацепив на лицо шутовскую улыбку, он продолжил прогулку по рынку, скупая всякую бесполезную мелочевку и доводя образ беспутного мажора до абсолюта.

Чего он не знал, так это того, что с террасы второго этажа ближайшего постоялого двора за ним пристально следил чей-то холодный взгляд.

Линь Цинсюэ стояла, опершись на перила, и наблюдала за развязной фигурой У Цзюньюя; ее изящные брови были слегка сдвинуты, а глаза полнились презрением и нетерпением.

В этой новой жизни она никому не позволит повторить старых ошибок и выдать себя за этого никчемного павлина, губя собственное восхождение по пути бессмертия.

Расторжение помолвки было неизбежно!

----------

«Разрыв помолвки клана Линь и подлинная сущность мажора»

Вернувшись с рынка в усадьбу клана У, У Цзюньюй только ступил за ворота, как его личная служанка Сяоюань бросилась навстречу с тревогой на лице:

─ Господин, вы вернулись! Из клана Линь прибыли люди, говорят, сама госпожа Линь прибыла лично и ждет в передней гостиной.

У Цзюньюй шагнул было дальше, но не успел он обдумать услышанное, как в голове раздался холодный сигнал системы: [Дзинь! Обнаружено приближение невесты хозяина, Линь Цинсюэ. Ее душа сохранила воспоминания из прошлой жизни, зафиксировано перерождение, будьте готовы.]

Переродившаяся?

У Цзюньюй мысленно усмехнулся: все произошло ровно так, как он и предполагал, Линь Цинсюэ вернулась из прошлого. Похоже, хлебнув лиха с прошлым «никчемным мажором», в этой жизни она с самого начала решила во что бы то ни стало расторгнуть помолвку, чтобы отправиться на поиски собственных благословений.

Внутри него прозвучал издевательский смешок, а на лице мгновенно заиграла развязная ухмылка бездельника. Зевая, он небрежно отмахнулся:

─ Понял, пускай ждет. Сперва переоденусь, а потом снизойду до встречи.

Не дожидаясь ответа Сяоюань, У Цзюньюй направился прямиком в свои покои. Он прекрасно понимал: раз Линь Цинсюэ переродилась и жаждет от него избавиться, то этот визит преследует единственную цель – разрыв помолвки. Раз уж так складываются карты, он просто обязан сыграть роль распутника по полной программе, чтобы она с радостью сбежала сама и не докучала ему в дальнейшем.

Вернувшись в комнату, У Цзюньюй сорвал с плеч верхнюю одежду, натянул яркий багряный халат с распахнутым воротом, выудил из системного мешочка горсть духовных семечек и подхватил на руки пухлого снежно-белого зверка – духовного питомца «Сюэцю», чья умилительная мордашка как нельзя лучше подчеркивала образ праздного лентяя.

Подготовившись, он развалился на мягкой тахте в передней, щелкая семечки и тиская Сюэцю, а шелуху небрежно сплевывал прямо на пол – вылитый неисправимый шалопай.

Вскоре Сяоюань провела в залу группу людей во главе с девушкой в белоснежном длинном платье. Стройная фигура, холодное и утонченное лицо, а во взгляде – тяжелая, не по годам зрелая гордыня. Это была наследница клана Линь и невеста У Цзюньюя – Линь Цинсюэ. Позади нее шли двое старейшин клана Линь с суровыми лицами, в чьих глазах читалось явное презрение к хозяину дома.

Переступив порог, Линь Цинсюэ с первого же взгляда уперлась в развалившегося на тахте У Цзюньюя: щелкает орехи, тискает зверька, распахнутые одежды, разбросанная шелуха под ногами. Этот вид законченного бездельника лишь усилил отвращение в ее сердце.

В этой новой жизни она никогда больше не повторит прежнюю ошибку и не выйдет замуж за тупицу, который умеет лишь прожигать жизнь, губя ее великий путь.

─ У Цзюньюй, ты понимаешь, зачем я здесь? ─ подала голос Линь Цинсюэ. Ее тон был холодным, лишенным малейшего тепла, а прямой взгляд не содержал и капли женского смущения или нежности.

У Цзюньюй приподнял веки, с наигранным недоумением моргнул, продолжая жевать семечки, и выдал с набитым ртом:

─ Зачем? Уж не соскучилась ли по мне, раз решила навестить лично?

И с этими словами он показательно подмигнул ей, изображая законченного хама.

Лицо Линь Цинсюэ помрачнело, она с трудом подавила вспышку гнева и холодно бросила:

─ Хватит кривляться! Я пришла расторгнуть помолвку!

─ Расторгнуть помолвку? ─ У Цзюньюй с деланным удивлением выпрямился на тахте, из-за чего Сюэцю испуганно втянул голову в плечи, но сам хозяин остался невозмутим. Он скривил губы. ─ С какой стати? Мой отец – владыка Святого места Пимяо, матушка – аристократка, а сам я красавец хоть куда, так что для тебя это лучший вариант.

Эта наглая и бесстыдная тирада заставила старейшин клана Линь позеленеть от злости, и один из них рявкнул:

─ У Цзюньюй! Прекрати балаган! Цинсюэ – одаренная дева небесного уровня, её ждет великое будущее, а ты – всего лишь ничтожество на поздней стадии Заложения Основания, вечно мающийся дурью! Какое ты имеешь право на нее претендовать?!

─ Ничтожество? ─ У Цзюньюй приподнял брови, изобразив еще больший цинизм. ─ А что не так с поздним Заложением Основания? Мне нравится, моему отцу и матери нравится, а вас каким боком это волнует?

Он специально демонстрировал непробиваемую тупость, пока в мыслях потешался: «Линь Цинсюэ, чем больше ты меня презираешь, тем быстрее придешь к выводу, что разрыв помолвки – твое лучшее решение. Когда позже ты увидишь мою настоящую силу, не кусай потом локти!»

Видя перед собой эту непробиваемую стену безнадежности, Линь Цинсюэ полностью избавилась от остатков сомнений, и голос ее зазвучал еще тверже:

─ У Цзюньюй, я все решила. Этот союз должен быть аннулирован. Отныне каждый из нас пойдет своей дорогой.

─ Ну и ладно, тридцать лет на востоке, тридцать лет на западе, не смей унижать молодого… ─ У Цзюньюй махнул рукой, изображая полнейшее равнодушие, даже завалился обратно на тахту, щелкать семечки дальше. ─ Расторгайте так расторгайте, я и сам считаю, что от тебя веет холодом и скукой. Но сразу предупреждаю: это ты сама решила порвать помолвку, смотри потом не заявляй, будто наш клан У обижал ваше семейство Линь.

Линь Цинсюэ никак не ожидала, что он согласится столь легко. Она на мгновение замерла, а затем почувствовала облегчение: видимо, парень просто осознал собственную никчемность и не посмел возражать.

Она тут же извлекла из кольца заранее заготовленный свиток о расторжении брака и положила его на стол:

─ Вот бумага, ставь подпись и оттиск печати, с этого момента помолвка аннулирована.

У Цзюньюй бросил взгляд на свиток, даже не утруждая себя чтением текста, небрежно подхватил кисть, размашисто черканул свое имя и приложил печать пальца – все было сделано в одно движение, без тени сожаления.

─ Все, подписано, можете проваливать, не мешайте мне возиться с питомцем, ─ бросил он, не поднимая головы, с избытком выказывая желание побыстрее от них избавиться.

Глядя на подписанный документ, Линь Цинсюэ почувствовала себя так, будто с ее плеч свалилась гора. Слегка кивнув У Цзюньюю, она развернулась и быстрыми шагами покинула залу вместе со старейшинами, словно пребывание здесь было для нее пыткой.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру бывшей невесты, У Цзюньюй стер с лица фальшивую улыбку мажора, а в глазах мелькнул холодный блеск.

Он небрежно отбросил тарелку с семечками, подхватил Сюэцю, поднялся на ноги и лениво потянулся, чувствуя, как в груди зреет абсолютная уверенность в победе.

----------

«По-прежнему гну свою линию»

Линь Цинсюэ не стала задерживаться, но у самого выхода из передней резко замерла, бросив на прощание фразу, в которой сквозили нескрываемое высокомерие и насмешка, отчетливо долетевшая до ушей У Цзюньюя:

─ Через три дня состоится малое состязание Святого места Пимяо, и я непременно займу первое место, возглавив молодое поколение. А ты, У Цзюньюй, ничтожество на поздней стадии Заложения Основания, даже права на участие не имеешь, так и останешься до конца дней мажором, прячущимся за родительской спиной.

Произнеся это, она гордо удалилась в сопровождении старейшин, оставив за собой ощущение непреодолимой пропасти между ними.

У Цзюньюй слегка занес над ртом пальцы с семечками, замер на секунду, а затем коротко усмехнулся, отправив зернышко в рот и неспешно разжевывая.

Занять первое место? Назвать его недостойным участия?

Надменность перерожденной оказалась даже выше, чем он предполагал.

Впрочем, сам он оставался совершенно спокоен и даже находил ситуацию забавной. Линь Цинсюэ наивно полагала, что за счет воспоминаний из прошлого сможет вырвать победу на турнире, не подозревая, что нынешние перемены давно вышли из-под ее контроля.

А право на участие? Всего лишь вопрос одного слова, просто ему до этого не было дела.

─ Господин, да эта госпожа Линь… она же перешла все границы! ─ личико служанки Сяоюань покраснело от гнева, она кинулась защищать хозяина. ─ Вы же сын самого Владыки, как это у вас может не быть права на участие, она же просто намеренно вас унижает!─

У Цзюньюй махнул рукой, демонстрируя полнейшее безразличие:

─ Пусть болтает, язык у нее за зубами не удержишь, неужели я стану ей рот затыкать?

Он поднялся, стряхнул шелуху со своей одежды, прижал к груди Сюэцю и лениво произнес:

─ Пошли, составишь мне компанию на рынке, говорят, завезли новые фруктовые цукаты, куплю попробовать.

Сяоюань смотрела на показное равнодушие господина, разрываясь между досадой и тревогой, но спорить не смела и послушно поплелась следом.

Разумеется, новости о том, что Линь Цинсюэ расторгла помолвку с У Цзюньюем и публично объявила об отсутствии у него прав на участие в турнире, разнеслись по всему Святому месту Пимяо быстрее лесного пожара – не прошло и часа, как об этом гудела вся обитель.

Тренировочные площадки мгновенно превратились в клуб обсуждений, где внешние ученики вовсю злословили:

─ Слыхали? Госпожа Линь порвала с этим У Цзюньюем, да еще сказала, что у него даже допуска на турнир нет, просто бальзам на душу!─

─ Еще бы! У Цзюньюй – тупой мажор, вечно бездельничает, культивация застряла на поздней стадии Заложения Основания, где ему тягаться с одаренной Линь Цинсюэ, разрыв был вопросом времени!─

─ Спорим, на этот раз она возьмет первенство и станет первой среди молодых талантов, а этот парень останется на дне!─

В секторах внутренних учеников побочная ветвь клана Линь и вовсе праздновала триумф, не скрывая злорадства:

─ Так ему и надо! Прикрываясь статусом прямого наследника, вел себя как хозяин жизни, а теперь невеста дала ему от ворот поворот, опозорил весь наш род!─

─ Верно, ничтожество без права на участие в турнире все еще держится за статус наследника, полагаю, Владыке пора задуматься о замене кандидата!─

Насмешки, презрение и злорадные пересуды неслись отовсюду, заполняя каждый уголок святого места.

Однако главный виновник всего этого балагана, сам У Цзюньюй, казалось, ни о чем не подозревал.

Прижимая к себе Сюэцю, он неспешно прогуливался по рынку: то покупал пачку изысканных фруктовых цукатов в лавке сладостей, то копался в рядах безделушек, выбирая для зверька изящный нефритовый ошейник, и на лице его цвела безмятежная улыбка человека, наслаждающегося жизнью, на которого не способна повлиять ни одна буря.

Когда они проходили перекресток, несколько учеников внешнего круга узнали его и намеренно заговорили громче, пытаясь вызвать гнев:

─ Гляньте-ка, не брошенный ли это господин У? Еще и гуляет по рынку, нервы железные!─

─ Нутро ничтожества не изменишь, после такого позора даже носа не прячет, лишь бы жрать да развлекаться!─

У Цзюньюй бросил на них ленивый взгляд, не только не разозлившись, но даже с улыбкой качнув пакетом с лакомствами:

─ Завидуете? Зря стараетесь, эти сладости дорогие, вам такие не по карману.

С этими словами он развернулся и ушел вместе с питомцем, оставив обидчиков стоять с позеленевшими от злости лицами и полным бессилием внутри.

[Дзинь! Хозяин проигнорировал насмешки, закрепив образ упаднического мажора и сохранив стабильность духа, награда: 5 000 первоклассных духовных камней, микроподпитка хаотичной духовной силы!]

Система отозвалась звоном в голове, и улыбка на губах У Цзюньюя стала только шире.

Пусть мир вокруг исходит ядом, его собственная основа оставалась незыблемой.

Изображение упадка было лишь защитной маской. На предстоящем через три дня турнире он, разумеется, появится, вот только приготовленный для Линь Цинсюэ «сюрприз» окажется весьма масштабным.

Прижимая лакомства к груди, он неторопливо направился обратно в свою усадьбу, оставляя всю внешнюю суету за ее пределами.

----------

«Маленькое соревнование: подача заявки»

Глубокой ночью в резиденции клана У царила абсолютная тишина, и лишь в спальне У Цзюньюя мерплил слабый огонёк духовной свечи.

Дневная суета наконец улеглась, и он полулежал на татами, закрыв глаза и погрузившись в себя, пока последние осколки воспоминаний чужака и прежнего владельца тела окончательно сливались воедино, проясняя все причины и следствия.

Прежний юноша действительно был единственным сыном владыки Святого места Пимяо У Сюаньлин и Линь Ваньцзюнь, с рождения обладавшим невероятным Духовным корнем Хаоса, который сулил ему путь истинного избранного небес. Однако родители, опасаясь, что столь ослепительный талант привлечет ненужное внимание и чужие злые замыслы, безжалостно запечатали его тайным искусством, оставив на поверхности лишь заурядную силу поздней ступени Заложения Основания.

А сам прежний хозяин тела решил просто пуститься во все тяжкие: притворялся безнадёжным повесой, устраивал скандалы и заслужил непоколебимую репутацию ничтожества, что в итоге и стало для него лучшей защитой.

─ Вот это номер, стратегия просто потрясающая, ─ мысленно выругался У Цзюньюй. ─ Запечатать высший Духовный корень Хаоса до состояния бесполезного хлама – кому такое понравится? Хорошо, что я здесь, иначе этот дар пропал бы даром.

[Система: Задано новое начальное задание: зачать первого потомка.]

[Награда за задание: база культивации ранней стадии Золотой Пилюли, осколок озарения в Пути меча ×1.]

[Срок выполнения: не ограничен, носитель может планировать всё самостоятельно.]

Следом за этим прямо в его сознании возникла мерцающая голубая панель системы, где отчетливо значились все данные:

Носитель: У Цзюньюй

Статус: прямой наследник клана У в Святом месте Пимяо

Культивация: поздняя стадия Заложения Основания (Духовный корень Хаоса запечатан)

Текущие потомки: 0

Основные правила системы:

1. Зарождение потомства приносит награды в виде обратной связи культивации, передачи талантов, техник и божественных способностей; чем выше одарен потомок, тем щедрее награда;

2. Уровни таланта потомков: обычный → духовный → врожденный → хаотический, и награды возрастают соответственно;

3. Для снятия печати с Духовного корня Хаоса требуется накопление родовой удачи потомков; чем выше уровень снятия печати, тем большей силой хаоса может воспользоваться носитель.

Глядя на правила на панели, У Цзюньюй почувствовал, как его сердце забилось чаще, а охватившее его ликование едва не выплескивалось наружу.

Ранняя стадия Золотой Пилюли! Перешагнуть пропасть между Заложением Основания и Золотой Пилюлей одним махом – такая награда просто невероятна! Да и осколок озарения в Пути меча как раз вовремя заложит фундамент на будущее. А главное, духовный корень Хаоса можно освободить с помощью удачи потомков, а это значит, что его истинный потенциал рано или поздно раскроется полностью!

«Много детей – много счастья, отличная всё-таки система!» – подумал У Цзюньюй, потирая руки и начиная строить планы.

Впрочем, терять голову он не собирался. Чтобы найти спутницу жизни и завести с ней детей, нужна хоть какая-то эмоциональная база. Нельзя же просто силой отнимать девушек – это и противоречит его принципам, и сулит лишние проблемы. Лучше найти кого-то по душе, с хорошим характером, чтобы пообщаться не спеша, и тогда всё сложится само собой.

В данный момент как раз подворачивался подходящий случай – малое соревнование Святого места через три дня. Там соберутся все молодые адепты, и можно будет спокойно присмотреться к ним, авось и подвернется подходящая кандидатура.

Приняв решение, У Цзюньюй успокоил мысли, снова напустил на себя отрешённый вид и стал готовиться к завтрашнему «спектаклю» перед отцом.

Ранним утром следующего дня У Цзюньюй с унылым видом и понуро опущенной головой отыскал У Сюаньлина, который был занят бумагами в своем кабинете.

Заметив сына в таком состоянии, тот отложил нефритовый бампук, приподнял брови и спросил: ─ Что случилось? Кто тебя расстроил?

У Цзюньюй скривил губы, нарочно изображая обиду, и глухим голосом произнес: ─ Отец, я хочу принять участие в предстоящем через три дня малом соревновании Святого места.

У Сюаньлин замер, явно не ожидая от него подобной просьбы. Обычно этот парень был ленив до крайности, и его невозможно было заставить участвовать не то что в соревновании, но даже в обычных сектантских тренировках, с чего же он вдруг переменился?

─ Ты хочешь участвовать в соревновании? – с недоверием переспросил У Сюаньлин. – Раньше тебя и палкой нельзя было загнать на тренировку, почему вдруг такой интерес?

─ Всё из-за Линь Цинсюэ! ─ упрямо задрав подбородок и демонстрируя крайнее возмущение, ответил он. ─ Вчера, когда она расторгла помолвку, она насмехалась над мной, заявив, что у меня даже нет права на участие. Я должен отстоять свою честь и не могу позволить себе опозорить наш клан У! Пусть я не займу призового места, но показаться там обязан, чтобы другие не смели смотреть на меня свысока.

Подобные речи вполне соответствовали образу избалованного мажора, одержимого гордыней и жаждой спасти лицо.

Глядя на редкое упорство сына, У Сюаньлин, хоть и продолжал удивляться, всё же не посмел отказать. Во-первых, отпрыск впервые сам проявил интерес к делам секты, а во-вторых, действительно нельзя было позволить остальным относиться к роду У с пренебрежением.

Поразмыслив мгновение, он кивнул: ─ Хорошо, отец разрешает тебе. Я велю распорядителю внести твое имя в списки, а жетон участника тебе доставят позже.

С этими словами он незаметно подал знак стоявшему рядом скрытому стражу, приказывая приглядывать за парнем в тени, чтобы того никто не обидел во время турнира.

Добившись своего, У Цзюньюй внутренне ликовал, однако внешне сохранил угрюмое выражение лица, коротко и равнодушно отозвался на слова отца и покинул кабинет.

Стоило ему выйти за порог, как уголки его губ растянулись в улыбке, которую он уже не мог сдерживать.

Мало того, что он собирался принять участие в соревновании Святого места, он еще и собирался преподнести Линь Цинсюэ грандиозный сюрприз. Ну а поиски спутницы жизни как раз удачно совместятся с этим турниром.

----------

«Заговор бывшей невесты»

Весть о том, что У Цзюньюй подал заявку на участие в малом соревновании Святого места, не прошло и получаса, как долетела до Линь Цинсюэ.

В тот момент она предавалась медитации в тренировочной комнате резиденции клана Линь, укрепляя свою культивацию на пике ступени Заложения Основания. Услышав доклад служанки, она медленно открыла глаза, и в глубине ее зрачков промелькнуло изумление, мгновенно сменившееся презрением и насмешкой.

─ Он посмел заявиться на соревнование? ─ Линь Цинсюэ взяла со столика чашку с духовным чаем, легонько постукивая пальцем по краю, а ее голос сочился сарказмом. ─ Всего лишь ничтожный выродок со скованным духовным корнем, чья база культивации застряла на Заложении Основания, а сам он не способен освоить даже базовые заклинания! И этот глупец смеет соваться на арену? Неужели ему мало того унижения, которое он уже испытал?

Будучи переродившейся в этом мире душой, она помнила У Цзюньюя прежних лет: бездельник, дни напролет проводящий в праздности, с застывшей на месте силой, не способный ни на что, кроме как опираться на авторитет родителей. В ее глазах решение У Цзюньюя участвовать в турнире было лишь глупой попыткой вернуть лицо после вчерашнего расторжения помолвки, чистой воды безрассудством.

Стоявшая рядом служанка поспешно поддакнула: ─ Вы абсолютно правы, госпожа. У молодого господина У вечно болят зубы от одной только мысли о тренировках, так что на этот раз он наверняка вылетит в первом же круге и станет всеобщим посмешищем.

Уголки губ Линь Цинсюэ изогнулись в холодной усмешке – именно этого эффекта она и добивалась. Раз уж У Цзюньюй сам лезет в пасть к тигру, она заставит его потерять всякое лицо перед всеми адептами Святого места, раз и навсегда отбив у него охоту даже думать о ней, а заодно покажет каждому, насколько правильным было ее решение отказаться от этого ничтожества.

Она поднялась, расправила складки платья и распорядилась: ─ Ступай позови старшего брата Чжао Фэна, скажи, что у меня к нему дело.

Чжао Фэн являлся гениальным учеником внутренней секты, обладавшим пиковой силой Заложения Основания. Его искусство ветряных лезвий было отточено до совершенства, он пользовался большим авторитетом среди молодого поколения, а кроме того, уже давно питал страсть к Линь Цинсюэ и люто ненавидел У Цзюньюя.

Вскоре Чжао Фэн быстрым шагом появился в комнате. Одетый в ладный синий костюм для тренировок, с красивым лицом, он смотрел на Линь Цинсюэ взглядом, полным жгучего восхищения: ─ Цинсюэ, ты звала меня?

─ Старший брат Чжао, ─ Линь Цинсюэ подняла на него глаза, и в ее голосе прозвучала нарочитая мягкость. ─ Ты, должно быть, уже слышал, что У Цзюньюй зарегистрировался на соревнование.

Услышав это, Чжао Фэн презрительно рассмеялся: ─ Этот отброс? И он смеет тягаться? Наверняка надеется выехать за счет положения сына самого владыки.

─ Именно так, ─ кивнула Линь Цинсюэ, в ее глазах блеснул расчетливый огонек. ─ Раз уж у него хватило наглости вести себя столь самонадеянно, то если он останется невредимым на турнире, люди подумают, будто мы его испугались. Я хочу, чтобы ты «уделил ему особое внимание» на соревновании. Было бы прекрасно, если бы он с позором вылетел в первом же туре, и тогда все увидели бы его истинное лицо.

Чжао Фэн тут же ударил себя в грудь кулаком, давая обещание: ─ Не переживай, Цинсюэ, это дело беру на себя! Этот мажор и так давно раздражал меня, а на этот раз я устрою ему публичное унижение и покажу, кого можно задевать, а кого – ни в коем случае!

Ему и так хотелось покрасоваться перед Линь Цинсюэ, а теперь представилась идеальная возможность, упускать которую он не собирался. Они тут же условились: если жребий сведет их в первом туре, Чжао Фэн безжалостно раздавит У Цзюньюя, а если нет – непременно отыщет способ публично прищемить ему хвост на арене, чтобы тот покрылся несмываемым позором.

Когда сговор был завершен, Чжао Фэн удалился в приподнятом настроении, а Линь Цинсюэ стояла у окна, глядя в сторону резиденции клана У, и в ее взгляде читалась абсолютная уверенность в победе.

Тем временем в резиденции клана У сам виновник пересудов вместе со служанкой Сяоюань целенаправленно направлялся к семейной сокровищнице.

─ Молодой господин, зачем вы идете в сокровищницу? – недоуменно хлопала глазами Сяоюань. Раньше хозяин никогда не проявлял интереса к хранилищу духовных материалов и артефактов, и сегодняшний визит выглядел крайне странно.

У Цзюньюй поиграл в воздухе выданным жетоном участника и ответил с абсолютной невозмутимостью: ─ Скоро соревнование, разве мне не нужно раздобыть кое-какое снаряжение для самообороны? Не могу же я лезть туда с пустыми руками и подставляться под удары.

Хотя слова эти звучали как очередная отговорка избалованного лентяя, в мыслях у него давно созрел план. Сейчас его культивация запечатана, внешне он находится лишь на поздней стадии Заложения Основания, и в открытом столкновении с гениями того же пика ему не поздоровиться. Только с помощью талисманов и артефактов удастся совершить неожиданный маневр: и образ бездельника поддержать, и врагов побить.

Смотритель сокровищницы, седовласый старец, при виде вошедшего У Цзюньюя поспешно согнулся в поклоне: ─ Приветствую молодого господина. Каких именно сокровищ изволите пожелать?

─ Хватит болтать, выкладывай сюда низкоранговые талисманы да защитные артефакты, я буду выбирать, ─ У Цзюньюй вальяжно уселся на стуле, закинув ногу на ногу и приняв самый надменный вид.

Старец на мгновение растерялся: ─ Молодой господин, низкоранговые талисманы вещь простая, но вот артефакты подлежат строгому учету. Если вы возьмете слишком много, боюсь...»

─ Чего ты боишься? ─ У Цзюньюй грозно округлил глаза, ударил кулаком по столу и разыграл капризного мажора. ─ Мой отец – владыка Святого места, а я – законный наследник клана У! Что плохого в том, чтобы взять парочку бесполезных талисманов? Или ты смеешь мне мешать? Я тут же пожалуюсь отцу, что ты утаиваешь добро, и тебе мало не покажется!

Старец перепугался до полусмерти, мгновенно забыв о любых возражениях, и поспешно приказал слугам вытащить из кладовых всё имеющееся барахло: простые талисманы и заурядные защитные безделушки.

Вскоре на столе выросла целая гора разномастных вещиц: талисманы огненных шаров, ледяных игл, земляных стен, а также мешочки с удушливым дымом, нефритовые пластины для мягкой брони и камни головокружения. Всё это были низкосортные предметы, которыми обычно пользовались самые обычные адепты.

Проходившие мимо младшие члены ветвей клана и слуги, увидев эту картину, тут же принялись перешептываться за спиной.

─ Глядите-ка, молодой господин решил побеждать за счет читерства с артефактами. Позорище рода У.

─ Точно! Раз ума нет, так хоть пытается силой авторитета набрать побольше барахла, на большее он не способен.

─ Ждем не дождем сеточки соревнований. Даже с кучей артефактов на турнире он проиграет, отброс есть отброс.

Все эти насмешки долетала до ушей У Цзюньюя, но он делал вид, что не замечает их. Напротив, он демонстративно показушно выбирал вещи, засунув за пазуху пачку талисманов с огненными шарами, пристроив на поясе мешочек с дымом, приговаривая себе под нос: ─ Эта штука полезная, и та тоже сойдет, соберите всё для вашего молодого господина, чтобы меня во время драки не прибили.

Его поведение лишь еще больше укрепило окружающих в мысли, что перед ними типичный бездарный мажор, привыкший выезжать за счет папаши, что вызвало новую волну презрения.

И лишь сам У Цзюньюй прекрасно понимал истинное положение дел. На вид он просто перебирал барахло, но за каждым предметом стоял расчет. Талисманы огня и льда подходили для атаки, стена защищала, дым мешал обзору, а камни головокружения позволяли нанести удар внезапно. Совместив эти примитивные средства с тайной циркуляцией энергии Хаоса, он сможет преподнести сюрприз любому сопернику на турнире.

Заполнив два вместительных мешочка, У Цзюньюй с довольным видом поднялся, бросил через плечо фразу: «Запишите на мой счет», – и в сопровождении Сяоюань удалился.

Вернувшись в комнату и заперев дверь, он мгновенно сбросил маску бездельника, сменив ее на сосредоточенную собранность. Он разложил на столе извлеченные из сумок талисманы и артефакты, аккуратно сортируя их и слегка проводя пальцами по поверхности, чтобы прочувствовать внутренние токи духовной энергии.

[Динь! Носитель собрал снаряжение для турнира с большим умом и расчетливостью. Награда: повышенное мастерство управления талисманами!]

В голове прозвенел звонок системы, и уголки губ У Цзюньюя слегка приподнялись.

Спрятав ценное снаряжение поближе к телу, он закрыл глаза, погружаясь в медитацию и обдумывая тактику предстоящих поединков. Внешне опустившийся, внутри он накапливал силы, дожидаясь момента, когда турнир начнется и он заставит всех скептиков раскрыть рты от изумления.

----------

«Начало малого соревнованиия: игра на удачу»

Сегодня на тренировочной арене Святого места было шумно и многолюдно, над трибунами развевались разноцветные стяги, а на широких циновках из синего камня бурно пульсировала духовная энергия – долгожданное малое соревнование, проводимое раз в двадцать лет, официально объявлялось открытым.

Адепты всех ветвей столпились у подножия помоста, разделенные на внутреннее, внешнее и элитное крылья, жадно уставившись на поле боя. Старейшины восседали на высоких местах, фиксируя ход событий при помощи бампуковых пластин, а владыка У Сюаньлин и Линь Ваньцзюнь занимали почетные места неподалеку, причем мать то и дело бросала тревожные взгляды на толпу, переживая за сына.

─ На этом турнире собрались все сливки общества, а сестра Линь Цинсюэ достигла пика Заложения Основания и владеет утонченными заклинаниями, наверняка она заберет первое место!─

─ А еще есть старший брат Чжао Фэн, чье владение ветряными лезвиями достигло вершины, среди молодежи ему почти нет равных!─

─ Зато посмотрите, У Цзюньюй тоже притащился сюда. Посмотрим, как он опозорится и как его сбросят с арены в первом же круге!─

Шумные разговоры не умолкали ни на секунду, большинство зрителей обсуждали двух главных звезд – Линь Цинсюэ и Чжао Фэна, попутно предвкушая комедию с участием У Цзюньюя.

Вскоре судья-старейшина зычным голосом объявил о начале состязаний, и на доске объявлений появились результаты жеребьевки. В первом туре Линь Цинсюэ выпало сразиться с учеником внешней секты. Она легко взлетела на арену, ее изящная рука взметнулась вверх, и заклинание водяных стрел сорвалось с пальцев, в точности поразив артефакт противника. Тот даже не успел оказать сопротивление, как рухнул с помоста – весь бой занял не больше трех ударов сердца.

─ Отлично! Старшая сестра Линь непобедима! ─ разнеслись по трибунам восторженные крики. Линь Цинсюэ слегка кивнула, с равнодушным видом спустилась вниз, бросив презрительный взгляд на беззаботно стоявшего в толпе У Цзюньюя.

Следующим на арену вышел Чжао Фэн. Облаченный в боевой костюм, он излучал свирепую ауру, а его соперником оказался собрат по внутренней секте равного уровня. Не успев и глазом моргнуть, Чжао Фэн собрал на пальцах ветер, и несколько режущих лезвий со свистом разорвали защитный барьер противника, после чего тот одним ударом ноги был вышвырнут за пределы площадки чисто и без лишней возни.

Приземлившись, Чжао Фэн демонстративно посмотрел на У Цзюньюя, криво усмехнувшись, а толпа ответила взрывом восхищенных возгласов.

После двух ярких поединков настала очередь У Цзюньюя.

Он неторопливо поднялся на помост, прижимая к груди круглого пушистого Сюэцю, в алых шелковых одеждах, с растрепанными волосами и набитым под завязку мешочком в руке. Меньше всего он походил на участника турнира – скорее на зеваку, забредшего на праздничную ярмарку.

─ Ха-ха-ха, этот У Цзюньюй притащил с собой духовного питомца! Неужели боится, что без няньки ему некому будет плакать, если он проиграет?─

─ Глядите на его перепуганную рожу, у него же ноги трясутся, пусть сразу сдает позиции, чего позориться?─

Насмешки покатились волной. На высоком помосте У Сюаньлин нахмурился, храня молчание, а Линь Ваньцзюнь крепко сжала в руке носовой платок.

Соперником У Цзюньюя оказался ученик внешней секты по имени Чжан Лэй, находившийся на средней стадии Заложения Основания. Заметив, что перед ним стоит печально известный мажор-бездарность, парень тут же обрел уверенность и, сложив руки, произнес: ─ Молодой господин У, прошу прощения!─

Едва договорив, Чжан Лэй направил духовную энергию и метнул в сторону соперника огненный шар.

У Цзюньюй изобразил крайний испуг, неуклюже замахал руками и едва не уронил Сюэцю, при этом вопя: ─ Не надо, не надо! Я сдаюсь… ой-ой-ой, не успеваю увернуться!─

Словно в панике, он вытащил талисман земляной стены, но из-за дрожащих пальцев бумага вылетела криво, стена поднялась лишь наполовину и тут же рухнула, едва сдержав ударную волну пламени.

─ И это всё? И ты еще смеешь заявляться на турнир! ─ ободрившись, Чжан Лэй выпустил пару острых ветряных лезвий.

У Цзюньюй метался из стороны в сторону, выглядя крайне жалким, его цветастые одежды разодрало от порыва ветра, он чудом избежал прямых попаданий, а хохот на трибунах стал еще громче.

─ Ничтожество есть ничтожество, даже талисман удержать не может!─

─ Спорим, он и десяти ударов не выдержит, сейчас загремит!─

Сидевшая в зоне отдыха Линь Цинсюэ холодно наблюдала за сценой, будучи полностью уверенной в быстром поражении У Цзюньюя, и даже потеряла к нему остатки интереса. А Чжао Фэн со скрещенными на груди руками ухмылялся, предвкушая момент, когда этот дурачок окажется повержен.

В тот самый момент, когда Чжан Лэй решил нанести решающий удар и сформировал огненный шар покрупнее, случилось непредвиденное.

Желая победить как можно быстрее, Чжан Лэй сделал слишком резкий выпад, неловко наступил на обломок камня у края помоста, его нога скользнула, равновесие оказалось потеряно, и он завалился вперед.

А в это же время У Цзюньюй «в панике» наугад швырнул талисман огненного шара, целясь с закрытыми глазами, но тот по невероятной случайности угодил прямо в спину падающему противнику.

─ Бум!─

Взрыв огня подбросил и без того потерявшего равновесие Чжан Лэя, и тот со свистом улетел за пределы арены, шмякшись на землю.

На мгновение трибуны замерли, а затем взорвались еще более громким хохотом и свистом.

─ Мать моя! И так можно победить? Вот это везение!─

─ Чжан Лэй редкостный тупица, сам споткнулся и подарил победу этому никчеме!─

─ Чистая удача, посмотрим, как ему повезет в следующем круге!─

Стоявший на арене У Цзюньюй с глуповатым видом моргал, похлопывая Сюэцю по шерстке, и ухмылялся: ─ Ой, прошу прощения, кажется, мне просто повезло!─

Его выражение лица – человека, который урвал выгоду и тут же прикидывается дурачком – заставляло зрителей скрипеть зубами от злости.

Судья-старейшина на секунду растерялся, но затем зычно объявил: ─ У Цзюньюй побеждает и проходит в следующий тур!─

Напевая себе под нос и прижимая к груди зверька, У Цзюньюй неторопливо покинул ринг, полностью игнорируя презрительные взгляды вокруг.

[Динь! Носитель выиграл первый бой, безупречно сохранив образ избалованного мажора. Награда: 3000 камней высшего качества, капля духовной энергии Хаоса для подпитки!]

Услышав подсказку системы, У Цзюньюй мысленно усмехнулся.

----------

«Притворись свиньей, чтобы съесть тигра: победа одним ударом»

Второй тур малого соревнования начался незамедлительно, и шум на арене превзошел вчерашний день. После отсева в первом туре на ринге остались лишь сильнейшие представители кланов, и взгляды зрителей стали еще более сосредоточенными. Исключением оставался лишь У Цзюньюй, который по-прежнему приковывал к себе всеобщие насмешки – все сходились на том, что вчерашняя победа была лишь слепой удачей Чжан Лэя, а сегодня везение точно закончится.

Соперником У Цзюньюя во втором круге стал Ли Ху, ревностный последователь Линь Цинсюэ. Обладавший крепким телосложением и развитой базой поздней стадии Заложения Основания, он превосходно владел «Яростным кулаком ветра» и всегда следовал за Линь Цинсюэ по пятам. Выйдя против У Цзюньюя, он открыто демонстрировал намерение отомстить за свою госпожу.

─ У Цзюньюй, вчера тебе помогла тупая удача, но сегодня этот номер не пройдет! ─ Ли Ху взмыл на арену, сжав кулаки, пока вокруг него бушевала духовная энергия, а в голосе звучало нескрываемое высокомерие. ─ Я покажу тебе, что даже со случайной удачей ничтожество остается ничтожеством!─

С трибун тут же раздались поддерживающие выкрики со стороны сторонников Линь Цинсюэ. Сама она сидела в зоне отдыха, попивая чай из чашки и с ледяным равнодушием глядя на помост, словно заранее зная исход поединка.

У Цзюньюй же сохранял свой неизменный беспечный вид, прижимая к себе пушистого зверька, зевнул и лениво протянул: ─ Не будь таким суровым, это всего лишь товарищеский поединок, давай без крайностей.─

Едва он закончил говорить, Ли Ху бросился вперед без лишних слов. Его кулаки, окутанные яростными потоками ветра, устремились прямо в лицо противнику.

─ Осторожно! ─ не выдержав, вскрикнула на трибунах Линь Ваньцзюнь, невольно вцепившись в руку мужа.

У Цзюньюй изобразил испуг, шарахнулся назад, споткнулся и едва не упал, заставив Сюэцю испуганно пискнуть. В панике он выхватил талисман земляной стены и швырнул его перед собой, выкрикивая: ─ Не подходи! Я защищаюсь!─

Талисман ударился о землю, успев возвести стену лишь по пояс, но Ли Ху обрушил на нее сокрушительный удар, и с грохотом камень разлетелся на куски под градом осколков.

─ И это всё? ─ усмехнулся Ли Ху, не сбавляя темпа и запуская вдогонку режущее ветряное лезвие.

У Цзюньюй выглядел совершенно потерянным, неуклюже вытаскивая талисман огненного шара. Руки его дрожали так сильно, что бумажка полетела криво, и всем показалось, что он снова промахнется, но в последний момент огонь странным образом столкнулся с уязвимым местом лезвия.

─ Бах! ─ оба заклинания разорвались в воздухе, а ударная волна отбросила У Цзюньюя назад, опалив край его шелковых одежд и придав ему поистине жалкий вид.

─ Ха-ха-ха, посмотрите на этого труса, он умеет только наугад швырять талисманы!─

─ Давай, братец Ли Ху, сбрось эту бездарность с ринга!─

Трибуны захлебывались от смеха. Воодушевленный Ли Ху вновь ринулся в атаку, нанося удары один за другим, и мощь его кулаков возрастала с каждой секундой.

У Цзюньюй уворачивался и отскакивал, казалось, загнанный в угол, но всякий раз с помощью простейшего приема «направления ци» в последний момент отводил чужие удары в сторону, подкрепляя маневры ледяными талисманами для помехи. Со стороны это выглядело как цепь комичных случайностей, спасавших его от неминуемой гибели.

Чем дольше продолжался бой, тем сильнее бесился Ли Ху: он отчетливо видел противника перед собой, но никак не мог зацепить его, а из-за чрезмерной траты духовных сил его собственное дыхание стало сбиваться.

Когда Ли Ху собрал силы для решающего удара, У Цзюньюй «в парении ужаса» метнул мешочек с дымом. Густая пелена заполнила пространство арены, лишив соперника видимости, и тот начал слепо махать кулаками во все стороны.

А У Цзюньюй уже точно рассчитал траекторию. Прикрываясь дымом, он сосредоточил на кончике пальца слабую кропалину базовой духовной энергии и небрежным тычком попал ровно в точку циркуляции энергии Ли Ху.

─ Тьфу! ─ Ли Ху глухо кашлянул, его внутренняя ци мгновенно застопорилась, а движения замерли.

Воспользовавшись моментом, У Цзюньюй «случайно» врезался в него плечом. Ли Ху, потерявший контроль над энергией, покачнулся и полетел головой вниз прямо за пределы площадки.

Дым рассеялся. У Цзюньюй стоял посреди арены, похлопывая себя по груди и сдавленно дыша: ─ Страшно-то как, чуть не прибили!─

Стадион на секунду погрузился в мертвую тишину, после чего разразился бурей возмущения.

─ Снова удача! Да этот Ли Ху просто безнадежен!─

─ Использовать дымовой мешок для победы – какое бесстыдство, типичные манеры мажора!─

Судья-старейшина со вздохом объявил: ─ У Цзюньюй побеждает и выходит в четвертьфинал!─

Прижимая к себе пушистика и почёсывая за ухом, У Цзюньюй не спеша удалился под свист толпы. Линь Цинсюэ сжала пальцами чашку так сильно, что побелели костяшки, а в ее глазах промелькнуло смутное подозрение: две случайности подряд – не слишком ли много для простого везения? Но тут же отбросила эту мысль, вспомнив репутацию ничтожества, закрепившуюся за ним годами.

Вскоре стали известны результаты жеребьевки восьмерки сильнейших: У Цзюньюй предстояло сойтись с Чжао Фэном!

Как только об этом объявили, арена взревела пуще прежнего. Все были уверены, что на этот раз удача от отвернется от него: Чжао Фэн являлся признанным гением поздней стадии Заложения Основания, с которым не могли тягаться ни Ли Ху, ни Чжан Лэй. Каким бы везучим ни был У Цзюньюй, на этот раз ему не выжить.

Чжао Фэн первым взлетел на помост. Облаченный в синее, излучающий леденящую уверенность, он свысока посмотрел на поднимающегося противника и процедил сквозь зубы: ─ У Цзюньюй, твоя победа в восьмерке держалась исключительно на ослином везении. Сегодня я открою тебе глаза на реальность: отбросы никогда не станут драконами. Сдавайся добровольно, целее будешь!─

─ Вперед, старший брат Чжао! Раздави этого никчему! ─ неслось с трибун.

Линь Цинсюэ выпрямила спину, не отрывая глаз от помоста и предвкушая неминуемый разгром.

А У Цзюньюй состроил испуганную гримасу и замахал руками: ─ Ой, нет-нет, старший брат Чжао, может, я лучше сразу сдамся?─

─ Теперь поздно сдаваться! ─ злорадно усмехнулся Чжао Фэн, выпуская на волю бушующую духовную силу, пока на его пальцах формировались три свистящих лезвия из ветра. ─ Сегодня я преподам тебе урок по поручению Цинсюэ!─

Свистнув, лезвия сорвались с мест, целясь прямо в жизненно важные точки У Цзюньюя. Скорость их была такова, что прошлогодние соперники не шли ни в какое сравнение.

Зрители невольно зажмурились, ожидая увидеть, как парня искромсает на куски. Линь Ваньцзюнь испуганно прикрыла рот ладонью, а У Сюаньлин слегка прищурился, готовясь в любой момент вмешаться.

Однако в тот самый миг, когда лезвия почти коснулись цели, страх на лице У Цзюньюя испарился, сменившись ледяным спокойствием. Он бесшумно задействовал крошечную каплю энергии Хаоса, подаренную системным пакетом новичка, и небрежно ткнул пальцем вперед.

Никаких грандиозных вспышек – лишь едва заметная золотистая волна пронзила пространство.

─ Хруп!─

Острые ветряные лезвия рассыпались на куски, словно хрупкое стекло, растаяв в воздухе.

Прежде чем Чжао Фэн успел опомниться, эта золотая искра мягко коснулась его груди.

─ Кха! ─ Чжао Фэн выплюнул полный рот крови, его тело взлетело вверх, словно порванный бумажный змей, и тяжело грохнулось за пределами арены, где он тут же потерял сознание.

На трибунах воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Каждый из присутствующих застыл с широко раскрытыми глазами, не веря собственным глазам, словно они воочию увидели призрака.

Что только что произошло?

Техника Чжао Фэна развеялась сама собой?

Этот безнадежный мажор У Цзюньюй одним движением свалил гения?

Чашка в руках Линь Цинсюэ с треском рухнула на пол, разлетевшись на осколки. Она резко вскочила, ее прекрасные глаза расширились от шока и недоверия, а затаенное подозрение в груди превратилось в леденящую бурю: это не могло быть удачей! Какой же секрет скрывал У Цзюньюй?

На высоком помосте У Сюаньлин с легкой улыбкой понимания откинулся на спинку сиденья, в то время как Линь Ваньцзюнь так и замерла в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова.

А У Цзюньюй стоял на помосте, хлопая ресницами и возвращая себе прежний наивный вид, после чего почесал затылок и удивленно произнес: ─ Ой? А почему он сам улетел? Неужели... это снова моя удача?─

----------

«Признание поражения»

Мертвая тишина на боевой арене продержалась добрых несколько десятков ударов сердца, прежде чем ее разорвал дружный вздох изумления. Все взгляды намертво впились в фигуру У Цзюньюя, стоявшего в самом центре помоста, а во взорах зрителей смешались шок, недоумение и абсолютное неверие.

Тот самый никчемный увалень, который целыми днями только и делал, что предавался утехам и праздности, будучи лишь на позднем этапе Закладки фундамента, в один миг сокрушил гения на пике того же этапа – Чжао Фэна? Да это же чистейшей воды бред, сказка для безумцев!

Линь Цинсюэ замерла у зоны отдыха, ее лицо побелело как мел, а кончики пальцев от судорожного сжатия сделались совсем бесцветными. В прошлой жизни У Цзюньюй вплоть до самого момента их разрыва оставался ни на что не годным отбросом, застрявшим на позднем этапе Закладки фундамента. О том, чтобы одолеть Чжао Фэна, он не мог и мечтать – он даже Ли Ху не был способен осилить. А сегодня? Сегодня он играючи развеял ветровые лезвия и отбросил Чжао Фэна мощнейшей ударной волной… И уж в простое везение здесь никто бы не поверил!

─ Да он жульничает! Он явно использовал запрещенные уловки! ─ Линь Цинсюэ резко пришла в себя, и ее пронзительный голос звонко раскатился по всей площадке. ─ Культивация У Цзюньюя годами стояла на месте, с чего бы ему побеждать Чжао Фэна? Тут не обошлось без запретной техники или какого-то жульнического артефакта!

Ее слова мгновенно взбодрили толпу, и трибуны взорвались возмущенными криками.

─ Точно! Стопроцентный обман! Иначе с чего бы этому никчеме одолеть гения?

─ Уважаемые судьи, проверьте его немедленно! Нельзя позволять проходимцам пробиваться наверх с помощью грязных фокусов!

Гул голосов нарастал, а лица старейшин-арбитров сделались суровыми. Один из них тут же поднялся со своего места:

─ У Цзюньюй, погоди-ка. Нам необходимо удостовериться, что при тебе нет запрещенных предметов.

Растерянность на лице У Цзюньюя мгновенно сменилась обидой. Прижав к груди Сюэцю, он спрыгнул с помоста и с самым невинным видом развел руками:

─ Старейшины, умоляю, рассудите! С какой стати мне жульничать? При мне лишь горстка низкоранговых талисманов, я их просто из семейной сокровищницы захватил. Не верите – взгляните сами!

С этими словами он широким жестом распахнул свой пространственный мешок и вытряхнул наружу все завалявшиеся там вещицы: талисманы огненных шаров, ледяных пик, мешочки с одурманивающим дымом и прочий мелкий скарб. Глаза разбегались от пестрого изобилия, но всё это добро было доступно абсолютно любому рядовому ученику. О каких запрещенных артефактах вообще шла речь – тут даже захудалого артефакта среднего качества не сыскалось бы.

Несколько старейшин подошли ближе, чтобы провести тщательный осмотр. Их духовная энергия волнами прокатилась по всему телу У Цзюньюя, после чего они по очереди изучили каждый талисман, но не обнаружили ни малейшего следа запретной ауры или остатков запрещенных техник.

─ Никаких запрещенных предметов не обнаружено, ─ сурово объявил главный судья, бросив на Линь Цинсюэ недовольный взгляд. ─ Юная Линь, недопустимо клеветать на людей без единого доказательства. Победа У Цзюньюя неоспорима, этот вопрос закрыт.

Линь Цинсюэ затряслась от злости, но предъявить было нечего. Ей оставалось лишь сверлить У Цзюньюя взглядом, полным жгучей досады и смутных сомнений.

Заметив это, У Цзюньюй счел уместным еще немного понаглеть и комично скривил губы:

─ Старейшая соученица Линь, как вам вообще в голову приходит порочить мое честное имя? Победа есть победа, и даже если мне просто улыбнулась удача, это вовсе не повод обвинять меня в мошенничестве.

Его наглый вид баловника, умудрившегося и выгоду получить, и выйти сухим из воды, едва не довел Линь Цинсюэ до кровавой рвоты. Ей пришлось с боем проглотить эту обиду, резко развернуться и вихрем покинуть трибуны.

[Система: Хозяин успешно пресек обвинения в жульничестве, образ избалованного мажора укреплен. Награда: микродоза духовной энергии Хаоса, усиление навыка маскировки!]

Мысленно усмехнувшись, У Цзюньюй внешне сохранил прежнее пренебрежительное выражение лица и, по-прежнему прижимая к груди Сюэцю, неторопливо вернулся в зону отдыха.

Вскоре подоспели результаты жеребьевки полуфинала: У Цзюньюй должен был сойтись с еще одним одаренным учеником внутренней секты.

Все ожидали, что парню снова «сказочно повезет», но стоило ему подняться на ринг, как, не дожидаясь судейского сигнала, он беспечно отмахнулся:

─ Не буду я с ним сражаться, хватит с меня. Я уже два боя провел,утaмился вусмерть, да и бороться за первое место мне без надобности. Сдаюсь.

Стоило этим словам слететь с его губ, как трибуны снова взревели от изумления.

─ Чего? Он что, просто так сдал бой?

─ Совсем рехнулся! Добрался до самого полуфинала – и бросает всё только потому, что устал?

─ Я же говорил, что он пустое место! Выпал такой шанс пройти дальше, а он его даже не ценит!

Насмешки, разочарование и недоумение смешались в единый гвалт. Сидевшие на возвышении У Сюаньлин и Линь Ваньцзюнь лишь переглянулись, и в их глазах мелькнуло понимание: их сын в очередной раз искусно прятал свои истинные таланты.

А тот одаренный соперник так и замер на месте, хлопая глазами, и лишь когда судья-арбитр громко объявил его победителем, он в полном недоумении поплелся обратно.

У Цзюньюй же, тихонько насвистывая мотивчик и прижимая к груди Сюэцю, не спеша покинул арену. Ни малейшего сожаления в его походке не читалось – он отыгрывал образ ленивого мажора по полной программе.

Он прекрасно понимал: уже продемонстрированной силы хватило с головой, чтобы щелкнуть всех по носу. Продолжай он побеждать и дальше, это неизбежно привлекло бы лишнее внимание, что лишь помешало бы его планам. Добровольный отказ от борьбы позволял убить двух зайцев сразу – и не светить все карты раньше времени, и закрепить за собой репутацию безалаберного бездельника.

Вскоре молодежный турнир подошел к концу, и Линь Цинсюэ благодаря стабильному выступлению вполне ожидаемо завоевала высшую награду. Однако момент триумфа, который должен был принести ей всеобщее восхищение, вышел на редкость пресным – всё внимание толпы по-прежнему было приковано к недавним выходкам У Цзюньюя: его сокрушительной победе над Чжао Фэном и скандальному отказу от продолжения борьбы.

─ По-вашему, У Цзюньюй и впрямь скрывал истинную силу? Иначе как он умудрился одолеть Чжао Фэна?

─ Да кто его знает! Может, и вправду невероятно повезло, иначе с чего бы ему сдавать полуфинал? Наверняка испугался, что обман вскроется!

─ Как ни крути, а хотя Линь Цинсюэ и взяла первое место, весь триумф у нее из-под носа увел У Цзюньюй. До чего же обидно!

Эти разговоры долетавшие до слуха Линь Цинсюэ заставили ее пальцы, сжимавшие чемпионский жетон, побелеть от напряжения, а тревогу в душе – разгореться с новой силой.

Воспоминания о прошлой жизни стояли перед глазами во всех подробностях: У Цзюньюй тогда был самым настоящим ничтожеством. Но в этой жизни все его странные выходки – решимость при расторжении помолвки, нелепая «удача» на турнире, победная мощь в схватке с Чжао Фэном… Всё это разительно отличалось от того, что она знала прежде.

Неужели… ее возвращение в прошлое что-то изменило? Или в самом У Цзюньюе изначально таилась какая-то мрачная тайна?

Она невольно скользнула взглядом по толпе, выискивая знакомую фигуру. Парень по-прежнему возился со своим духовным зверьком, перешучиваясь со служанкой, и выглядел всё тем же беспечным шалопаем. Но почему-то каждый раз ей казалось, что за этой маской беззаботности скрывается бездна, которую ей ни за что не постичь.

Липкое чувство тревоги тихо подкралось к ее сердцу. Впервые она усомнилась в том, что ее решение разорвать помолвку было абсолютно верным.

А сам виновник всеобщих пересудов в этот момент преспокойно лакомился духовным фруктом, а на его губах играла едва заметная, скрытая от посторонних улыбка.

Турнир завершен, пощечина обидчикам отвешена, репутация закреплена.

Теперь оставалось заняться поисками подходящей спутницы жизни, выполнить первое поручение системы и зачать первого наследника.

----------

«И снова спасение красавицы»

Прошло немало дней с окончания внутреннего турнира, но триумфальная победа У Цзюньюя над Чжао Фэном по-прежнему оставалась главной темой для сплетен в Святом месте Пимяо. Куда бы он ни направился, отовсюду доносились перешептывания: кто-то откровенно любопытствовал, кто-то сомневался, а кто-то пытался услудить, и от этого назойливого гула у него уже кружилась голова.

─ Молодой господин, в окружении только и говорят, что о вашей скрытой силе. Не желаете ли выйти и показаться тем ученикам, что горят желанием выразить вам свое почтение? ─ спросила вошедшая со свежими духовными плодами служанка Сяоюань.

У Цзюньюй откусил кусочек фрукта и с досадливым видом отмахнулся:

─ Какое еще почтение? Сборище прихлебателей, от которых одна головная боль. Я отправляюсь развеяться, и чтобы духу твоего за мной не было.

У Цзюньюй давно подыскивал повод покинуть центральную зону святого места. Во-первых, хотелось сбежать от надоедливых зевак, а во-вторых – воспользоваться моментом, чтобы присмотреть подходящую спутницу жизни. Первое задание системы все еще висело несданным, и разблокировать культивацию Золотой Пилюли можно было только после рождения наследника – об этом он помнил отлично.

Неспешно покинув Усадьбу Цзюньюй и избегая оживленных торговых рядов, он направился прямиком в тихие глухие переулки на окраине рынка. Здесь суета учеников святого места сменялась привычной уличной толчеей, изредка попадались бродячие культиваторы да адепты внешних сект – словом, идеальное место, чтобы побыть в тишине.

Внезапно впереди, из какого-то глухого проулка, донесся сухой звон скрестившихся клинков, смешанный с сальными смешками мужчины и холодными отповедями женского голоса.

─ Красавица, хватит ломаться! С твоим Телосложением Иньской Тьмы ступай в нашу Секту Хэхуань, и твоя культивация взлетит в небеса за считанные дни! К чему упираться?

─ Мечтай! Даже если моя душа рассеется, я никогда не примкну к вашей секте Радостного Единения!

Шаги У Цзюньюя замерли, а в глубине его глаз вспыхнул острый огонек. Телосложение Иньской Тьмы? Да это же редчайший врожденный тип духовного тела! Если использовать его для продолжения рода, талант будущего потомства окажется запредельным, а система наверняка отсыплет щедрую награду!

Бесшумно приблизившись к повороту переулка, он заглянул внутрь.

В самой глуши тупика трое адептов в розовых одеждах Секты Хэхуань зажали в угол девушку в белом. На ее запятнанном кровью простом платье выделялись следы схватки, волосы были аккуратно собраны, а строгое и прекрасное лицо выражало ледяное превосходство вперемешку с непреклонной гордостью. В руке она сжимала надломленный синий меч. Колеблем слабыми вспышками духовной энергии, она источала ту самую пронзительную остроту, которая свойственна лишь истинным мастерам клинка.

Она тяжело дышала, а на ее плече темнело ранение, источавшее холодную дымку – сказывались последствия затяжного боя на истощение. Тем не менее девушка выпрямила спину и вперила в адептов секты Радостного Единения полный презрения ледяной взгляд, не выказывая и намека на капитуляцию.

─ А у этой девчонки есть стержень, ─ мысленно хмыкнул У Цзюньюй, продолжая изучать ее и одновременно запуская системное сканирование.

[Имя: Су Линвэй]

[Культивация: средний этап Закладки фундамента (мастер меча)]

[Телосложение: Телосложение Иньской Тьмы (врожденное духовное тело, идеально совместимое с Духовным корнем Хаоса, огромный бонус к таланту потомства)]

[Статус: тяжело ранена, истощение духовной энергии]

Уведомление системы отозвалось в голове радостным звоном, заставив сердце У Цзюньюя забиться чаще – условия подходили идеально! Телосложение Иньской Тьмы в паре с его собственным духовным корнем Хаоса гарантировало рождение абсолютного гения!

Тем временем в переулке адепты Секты Хэхуань потеряли остатки терпения. Главарь шайки ухмыльнулся с мерзким огоньком в глазах:

─ Раз по-хорошему ты не понимаешь, не обессудь! Вяжем ее и тащим в секту – там быстро научим уму-разуму!

Все трое одновременно вспыхнули силой, и розовые волны извращенной ци хлынули на Су Линвэй.

Лицо девушки побледнело. Стиснув обломок клинка, она приготовилась к отчаянному сопротивлению, но резерв был полностью исчерпан – не удавалось собрать даже крохи энергии для простейшего удара.

В этот самый критический момент со стороны выхода раздался развязный, ленивый голос:

─ Эй, среди бела дня трое здоровых лбов насели на беззащитную девицу – совесть-то вообще потеряли?

Все обернулись на голос и увидели У Цзюньюя. Он беспечно прислонился плечом к каменной стене, пожевывая духовное лакомство, и с откровенно распущенным видом окинул взглядом сначала Су Линвэй, а затем незваных гостей, не скрывая презрения.

─ Какая шпана посмела лезть не в свое дело? ─ главарь шайки взревел, его розовая аура взметнулась вверх. ─ Жить надоело – вали отсюда!

У Цзюньюй презрительно хмыкнул и неторопливо шагнул в проход, задерживая взгляд на холодном лице Су Линвэй. Изображая сладострастника, он присвистнул:

─ А вещица-то выдающаяся! Жаль, если такую красоту затаскают грубые мужланы. Пожалуй, я беру ее под свою опеку, так что этот разговор окончен.

Су Линвэй нахмурилась еще сильнее. Глядя на этого развязного паренька, она не чувствовала ни капли благодарности – лишь настороженность. Она отчетливо видела, что его уровень культивации застрял на позднем этапе Закладки фундамента, немногим превосходя ее преследователей. Справиться с тремя противниками он не мог физически, а значит, преследовал какие-то свои грязные цели!

─ Уходи отсюда! Не лезь в чужие дела! ─ холодно бросила она, не желая тянуть за собой случайного прохожего.

Но У Цзюньюй пропустил ее слова мимо ушей и вызывающе подмигнул адептам:

─ Убирайтесь по-хорошему, пока целы, иначе велю вынести вас отсюда вперед ногами.

─ Ах ты ж наглец! ─ рассвирепели те. ─ Жалкий отброс на поздней стадии Закладки смеет угрожать нам! Братья, прикончить ублюдка!

Главарь шайки бросился первым, выбросив вперед руку, покрытую розовой когтистой дымкой, источавшей тошнотворный смрад.

У Цзюньюй деланно засуетился, хотя на деле всё было под контролем: кончики его пальцев втайне окутала слабая нить энергии Хаоса, а из рукава вылетел низкоранговый талисман огненного шара.

Бум!

Вспыхнувшее пламя мгновенно сожрало мерзкую розовую ауру, обдав нападавших жаром. Адепты Секты Хэхуань никак не ожидали от противника фокусов с талисманами и отпрянули назад под напором волны.

─ Талисманы? А этот парень забавный! ─ оскалился главарь. ─ Все вместе, добиваем!

Двое оставшихся тоже пошли в атаку, выпуская парные сгустки розовой скверны.

У Цзюньюй не спешил паниковать: его шаги казались хаотичными лишь на первый взгляд, но на деле позволяли безупречно уходить от ударов, одновременно выпуская пару ледяных шипов, сковавших движения преследователей.

Воспользовавшись секундной заминкой, он молниеносно сократил дистанцию и словно невзначай нанес ладонью легкий удар в область даньтяня главного противника.

─ Ух! ─ тот охнул, осел на землю, когда его духовная энергия в животе взбунтовалась от скрытого толчка, а лицо побелело как чистый лист.

Увидев это, двое других оцепенели. Поняв, что перед ними вовсе не беспомощный мажор, они переглянулись, подхватили раненого товарища и бросили напоследок:

─ Мы запомнили твое лицо! ─ после чего быстро ретировались.

Су Линвэй всё еще сжимала рукоять обломка, не спуская с У Цзюньюя подозрительного взгляда:

─ Чего тебе от меня нужно?

У Цзюньюй отряхнул руки, сбросив личину развязного повесы, но оставил на губах легкую ухмылку, приближаясь к ней:

─ Я только что спас твою шкуру. Разве благодарность не входит в твои планы?

─ И чего ты хочешь? ─ ее пальцы сильнее впились в рукоять меча, готовые отразить любую глупость.

─ Всё предельно просто, ─ он ткнул пальцем в себя. ─ Меня зовут У Цзюньюй, я прямой наследник клана У из Святого места Пимяо. Тебе сейчас идти некуда, так почему бы не переждать бурю в моей усадьбе? Побудешь моей служанкой пару дней в знак благодарности за спасение. Залечишь раны – и ступай на все четыре стороны, держать не стану.

Он говорил с такой небрежной уверенностью, словно предлагал самую обычную сделку: с одной стороны, обеспечивал убежище, с другой – использовал предлог «платы за долг», чтобы не оставить ей пространства для отказа.

Су Линвэй заколебалась. Она была тяжело ранена, духовные каналы опустошены, укрыться негде – если отказаться сейчас, люди Секты Хэхуань настигнут ее снова. С другой стороны, этот парень выглядел крайне подозрительно, и оставаться рядом с ним казалось не меньшей авантюрой.

Будто прочитав ее сомнения, У Цзюньюй хмыкнул:

─ Расслабься. Хоть у меня и репутация охотника за женскими сердцами, силой я никого не неволю. Поживешь тихо, я гарантирую безопасность, а как встанешь на ноги – дорога открыта. Но если удумаешь строить козни – обижайся на себя.

Угроза прозвучала мягко, но оставила ощущение надежности. Подумав еще немного, девушка кивнула:

─ Хорошо, я пойду с тобой. Но если позволишь себе лишнее – я лучше расстанусь с жизнью, чем позволю тебе одержать верх.

─ С удовольствием составлю тебе компанию, ─ усмехнулся У Цзюньюй, пряча довольный огонек в глазах.

Развернувшись, он зашагал впереди, бросив через плечо:

─ Не отставай. Шаг вправо, шаг влево – искать тебя я не стану.

Су Линвэй молча двинулась следом, не выпуская из виду его спину, но ее холодный взгляд стал чуточку мягче.

----------

«Святой отпрыск секты Хэхуань»

Утро в Усадьбе Цзюньюй неизменно укутывало легкой дымкой духовного тумана.

Су Линвэй с зажатым в пальцах средним мечом, небрежно брошенным ей У Цзюньюем в первый день, сосредоточенно отрабатывала базовые стойки. Рана на плече еще не до конца затянулась, из-за чего движения получались чуть скованными, на холодном лбу выступила испарина, но она стискивала зубы и не думала останавливаться.

─ Стоп, стоп, стоп! ─ раздался ленивый голос.

У Цзюньюй вальяжно развалился на мягкой тахте под навесом галереи, в расстегнутых шелковых одеждах, поигрывая винным кувшином. Его насмешливый взгляд скользнул по ее стойке, и он фыркнул:

─ Послушай, красавица Су, твои выпады похожи на вышивание крестиком: силы в толчке ноль, возврат клинка затяжной. Напади на тебя настоящий враг – ты не отбиться успеешь, а упаришься насмерть еще до начала боя.

Су Линвэй замерла, опуская меч, и бросила на него холодный взгляд:

─ Если молодой господин У изволил явиться сюда ради насмешек, то напрасно теряет время. Моя база культивации слаба, куда мне до гениев вашего святого места.

Она по-прежнему не доверяла этому человеку, подозревая, что его помощь вызвана лишь мимолетной прихотью избалованного богача.

У Цзюньюй хмыкнул, поднялся с тахты и неторопливо направился к центру площадки. Подхватив валявшийся рядом деревянный меч, он легко взмахнул им:

─ Смотри внимательно. Я покажу всего один раз, если не схватишь на лету – сама виновата.

В следующее мгновение его запястье мягко изогнулось, и деревянный клинок чертил в воздухе изящную дугу. Никаких следов духовной энергии, но каждый укол, блок и парирование были безупречны, исправляя именно те ошибки, на которых Су Линвэй буксовала минуту назад. Движения выглядели расслабленными, но за ними чувствовалась такая глубинная логика меча, что воздух вокруг едва слышно рассекался.

─ Плечи расслабляешь при выпаде, возвращаешь клинок за счет инерции, а не перенапряжения духовных каналов. Твое плечо еще не зажило, будешь форсировать силу – только растратишь ресурс, ─ закончив упражнение, У Цзюньюй швырнул деревянный меч на место и вернулся к тахте, сделав глоток из кувшина с видом человека, делающего одолжение. ─ Вот так. Это в сотню раз эффективнее твоей слепой зубрежки, давай повторяй.

Су Линвэй замерла. Она хоть и происходила из скромной школы, но в основах меча разбиралась прекрасно. Несколько брошенных мимоходом замечаний У Цзюньюя попали точно в больные точки ее техники, превосходя по точности указания ее собственных наставников. Она подсознательно повторила указанное движение – и тут же почувствовала, как скованность исчезла, а ци потекла много свободнее.

Она украдкой глянула на юношу, уплетавшего фрукты в стороне. Тот отводил глаза, делая вид, будто безупречный совет вырвался у него случайно.

─ Чего встала? Продолжай! ─ не поворачивая головы, прикрикнул он. ─ Доработаешь – получишь пиалу «Утренней росы», она как раз снимает боль в плече. Не будь неблагодарной.

Су Линвэй закусила губу, но возражать не стала. Закончив круг упражнений, она подошла ближе. У Цзюньюй без лишних слов бросил ей небольшой глиняный сосуд – от него веяло приятной прохладой и глубоким лесным ароматом.

─ Это… исцеляющее вино третьего ранга? ─ изумленно прошептала она. Пусть ее база была невысока, ценность подобных эликсиров она понимала: рядовые культиваторы копили годами ради капли подобного зелья, а этот мажор разбрасывался ими налево и направо.

─ А что, по-твоему, я стану поить тебя помоями? ─ изогнул бровь он. ─ Пей быстрее и возвращайся к тренировкам, не мешай мне греться на солнышке.

Су Линвэй опустила взгляд на сосуд, чувствуя, как обжигает пальцы приятное тепло. За время бегства она познала столько предательства и холода, что подобная забота казалась невероятной. Он говорил с издевкой, но тайком подсунул целебное вино, указал на слабые места в технике и даже учел ее незаживающее ранение.

Молча сделав глоток, она ощутила, как мягкая волна энергии разлилась по телу, мгновенно утихомирив пульсирующую боль. Ледяная броня в ее сердце дала первую трещину.

Следующие несколько дней прошли в тренировках. У Цзюньюй неизменно сидел на галерее, потягивая вино или щелкая орехи, и хотя каждое его указание сопровождалось шпилькой или едким комментарием, уроки не прерывались ни на день.

По ночам Су Линвэй порой чувствовала, как за пределами двора проносится чужое присутствие. Стоило ей схватиться за меч, как легкое возмущение ци на мгновение прочерчивало периметр стены – и подозрительные ауры исчезали без следа. Повторись это несколько раз, и она окончательно поняла: парень прикрывал ее спину.

Это открытие все сильнее запутывало ее. Человек, заслуживший репутацию избалованного ничтожества, вел себя надежнее большинства «благородных» адептов праведных сект. Она ловила себя на том, что исподтишка наблюдает за ним, за тем, как за показной ленцой проступает ясный ум, а за легкими взмахами меча – колоссальная школа. Вся ее настороженность таяла, сменяясь странным чувством защищенности.

Тем временем за тысячу ли отсюда, в роскошном розовом дворце владений Секты Хэхуань, святой отпрыск Шангуань Хао мрачно крутил в пальцах нефритовый подвес, чернее тучи.

Перед ним на коленях дрожали те самые двое недобитков:

─ Пощадите, святой отпрыск! Мы бессильны! Не смогли вернуть девчонку, так еще и получили отпор от какого-то сопляка из Святого места Пимяо!

─ Ничтожества! ─ Шангуань Хао швырнул нефрит на пол, разбив его вдребезги. ─ Не смогли притащить девку с базой Закладки фундамента, да еще и смеете возвращаться ко мне с оправданиями?

Он давно положил глаз на Телосложение Иньской Тьмы: с такой партнершей его двойная культивация совершила бы скачок, о котором он грезил годами. И надо же такому случиться, что добычу увели из-под носа!

─ Кто этот ублюдок? ─ холодно процедил он.

─ Докладываем… это прямой наследник клана У, У Цзюньюй, ─ залепетал один из них. ─ Мы навели справки: он знаменитый праздный бездельник, чья культивация держится на пилюлях, а сам он силен лишь за счет чужого авторитета!

─ О? Всего лишь изнеженный щенок? ─ в глазах Шангуань Хао мелькнуло презрение и зловещая улыбка. ─ Этот малец решил встать у меня на пути?

В его глазах У Цзюньюй был лишь удачливым дурачком, применившим пару грязных талисманов. Без поддержки рода он не стоил ломаного гроша.

─ Разузнайте, где они прячутся на внешних окраинах рынка, и найдите Су Линвэй, ─ отдал приказ Шангуань Хао. ─ Заодно преподарок этому У Цзюньюю сделайте, пусть знает, с кем шутки плохи. Только без лишнего шума – сначала верните девушку.

─ Слушаемся, святой отпрыск! ─ оба поспешно ретировались.

Шангуань Хао смотрел на розовые облака за окном, предвкушая победу. Телосложение Иньской Тьмы принадлежало ему по праву, а с уличным мажором он разберется походя.

Тем временем в Усадьбе Цзюньюй слушал доклад разведчика сам хозяин.

─ Молодой господин, Шангуань Хао отправил людей на поиски госпожи Су. Они уже прочесывают окраины и наверняка полезут к нам.

У Цзюньюй позволил легкой улыбке тронуть уголки губ, а в глазах сверкнула сталь, хотя голос остался прежним – насмешливым и ленивым:

─ Шангуань Хао? Пходе, птенцы Секты Хэхуань совсем потеряли страх.

Он с самого начала знал, что те не успокоятся, но скорость псов удивила даже его. Впрочем, раз они сами шли в ловушку, грех было отказываться. Заодно и Су Линвэй получит повод успокоиться.

─ Пусть ищут, не мешайте, ─ зевнул он. ─ Как подойдут к границам усадьбы – «случайно» покажитесь им на глаза, чтобы знали, кто здесь хозяин. А до драки… спешить некуда, пусть немного понервничают.

Неподалеку, на площадке для тренировок, Су Линвэй как раз опустила меч, поймав тот самый едва уловимый холодный блеск в глазах расслабленного юноши.

Ей всё сильнее казалось, что за внешней легкомысленностью кроется расчетливый и опасный игрок, способный отразить любую бурю, не сходя с места.

Су Линвэй сжала рукоять крепче, и в ее глазах впервые за долгое время блеснуло теплое, неподдельное доверие.

----------

«Нм-м, а-а, этап Золотого ядра»

За оградой усадьбы Цзюньюй три призрачные тени бесшумно скользили по земле, прильнув к ней словно духи. На кончиках их пальцев покачивались извилистые бумажные талисманы слежки, изготовленные в Секте Хэхуань, чье бледно-розовое сияние едва заметно указывало в глубь усадьбы.

Словно невесомый тополиный пух, фигура тайного стража беззвучно опустилась перед У Цзюньюем. Опустившись на одно колено, он понизил голос почти до шепота: ─ Молодой господин, люди из Секты Хэхуань уже подобрались к самому периметру. Их около трех человек, все на пике этапа Заложения Основания. Судя по всему, они нацелены на госпожу Су, боюсь, с минуты на минуту полезут внутрь.

У Цзюньюй лениво привалился плечом к резному столбу галереи и, зевнув, обронил: ─ Какая надоедливая мошкара, от них просто не избавиться.

Он перевел взгляд на Су Линвэй, которая неподалеку упражнялась с мечом. Девушка в белых одеждах была чище снега; и хотя в ее выпадах все еще чувствовалась некоторая скованность, в них уже проступала железобетонная твердость. При непрерывной циркуляции Телосложения Иньской Тьмы ее окутывало тонкое, прохладное облачко духовной энергии. Ощутив на себе чей-то взгляд, Су Линвэй опустила клинок и обернулась – в ее чистых, холодных глазах мелькнула тень недоумения.

─ Хватит тренироваться, пошли со мной, – поднялся на ноги У Цзюньюй. Его тон звучал непринужденно, но не терпел возражения. ─ Гости из Секты Хэхуань пожаловали. Оставаться здесь больше нельзя.

Лицо Су Линвэй неуловимо изменилось. Она судорожно сжала рукоять меча, на дне ее глаз промелькнула испуганная растерянность, но тут же сменилась решимостью: ─ Я не могу тебя впутывать. Я уйду сама. – С этими словами она собралась развернуться.

У Цзюньюй протянул руку и наотмашь перехватил ее за запястье. Стоило его пальцам коснуться ее прохладной кожи, как Су Линвэй вздрогнула всем телом. Попытавшись выдернуть руку, она лишь почувствовала, что хватка стала только крепче. ─ Впутывать? – хмыкнул У Цзюньюй, выдав усмешку, в которой легкомысленная развязность странным образом соседствовала с глубокой серьезностью. ─ Молодой господин тебя спас, а ты еще не отблагодарила и уже норовишь сбежать? С чего бы такая щедрость. Не бойся, пока я здесь, эта горстка назойливых мух ничего не сможет сделать.

Не дав Су Линвэй возможности снова завести свой спор, У Цзюньюй потянул ее за собой, направляясь вглубь заднего двора. Задняя часть усадьбы утопала в буйной зелени редких духовных растений. Добравшись до раскидистого тысячелетнего кипариса, парень трижды легко стукнул пальцем по шершавой коре. Ствол дерева бесшумно треснул, являя взору темный зев глубокого прохода.

─ Это тайное убежище усадьбы, его заложили предки моего клана. Место исключительно скрытное, люди из Секты Хэхуань ни за что его не отыщут, – бросил У Цзюньюй, шагнув внутрь первым, и обернулся, подзывая Су Линвэй. ─ Заходи, внутри полно духовной энергии, как раз залечишь свои раны.

Проводив взглядом его широкую спину и бросив короткий испуганный взгляд на едва различимый шум у забора, Су Линвэй стиснула зубы и все же шагнула во тьму перехода. Всего через мгновение они достигли конца туннеля – перед ними открылась каменная комната площадью в несколько чжанов. В центре возвышалось гладкое ложе, по углам громоздились груды духовных кристаллов и целебных пилюль, а в стены были вмонтированы лунные жемчужины, заливавшие помещение ровным, дневным светом. Воздух здесь был насыщен густой, концентрированной духовной силой – идеальная среда для культивации тех, кто обладал Телосложением Иньской Тьмы.

─ Не думала, что такой пустобрех, как ты, додумается спрятать здесь столь надежное местечко, – не удержалась от реплики Су Линвэй. В ее голосе почти не осталось прежней ледяной колючести, уступив место едва уловимому мягкому оттенку.

У Цзюньюйски приподнял бровь и с гордым видом задрал подбородок: ─ Разумеется. Твой покорный слуга невероятно умен. Ты пока присядь, переведи дух, а я пойду разберусь с той мохнатой дрянью снаружи и сразу вернусь.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но Су Линвэй по привычке вцепилась пальцами в его рукав. На ее бледном лице вспыхнул легкий румянец; поспешно разжав пальцы, она тихо проговорила: ─ Ты… будь осторожнее.

В груди У Цзюньюя что-то сладко екнуло. Посмотрев на ее порозовевшие мочки ушей, он тронул уголки губ плутовской улыбкой: ─ Что, пожалела меня? Не переживай, чтобы раздавить пару мух, много сил тратить не придется.

С этими словами он вышел из тайника, аккуратно задвинув каменный ствол. В подземной келье мгновенно воцарилась тишина. Су Линвэй сидела на каменном ложе, ощущая, как на кончиках пальцев все еще теплится остаточное тепло его ладони, а сердце отчего-то забилось чересчур часто. Дни, проведенные вместе, один за другим всплывали в памяти: он постоянно язвит, но всегда безошибочно укажет на ошибку в ее стойке с мечом; он притворяется легкомысленным повесой, но втихаря подсовывает ей редкое целебное вино; он мог бы оставаться в стороне, но раз за разом закрывает ее собой от любых напастей.

Прошло совсем немного времени, прежде чем снаружи донеслись глухие, короткие звуки ударов, и все стихло окончательно. Сдвинув створку, У Цзюньюй вернулся обратно, отряхивая руки, и с беззаботным видом отчитался: ─ Готово. Мелкая шпана, ломаются от одного щелчка.

Су Линвэй поднялась ему навстречу. Видя, что на нем нет ни единой царапины, она наконец позволила себе выдохнуть, и ее сердце растопило еще более глубокое тепло.

Следующие несколько дней они провели взаперти, пережидая бурю в тайнике. У Цзюньюй оставался верен образу неисправимого повесы, но при этом продумывал каждый шаг Су Линвэй до мельчайших деталей: ежедневно приносил свежие духовные фрукты и утонченные лакомства, оставлял для нее самые чистые кристаллы для практики и даже раздобыл специализированную методику для стабилизации ее врожденной конституции. Вслух он, правда, отмахивался дежурными фразами вроде «смотри мне, не испорти свое тело, а то потом даже отблагодарить меня сил не останется», но на деле искренне опасался, как бы злые чары Хэхуань не подорвали ее здоровье.

Мало-помалу Су Линвэй окончательно сбросила с себя панцирь недоверия. Она стала сама заводить беседы о своей секте, делилась тяготами владения Телосложением Иньской Тьмы, а У Цзюньюй неизменно отшучивался, заставляя ее холодное лицо озаряться редкими, искренними улыбками. Порой глубокой ночью, закончив медитацию, девушка замечала задремавшего у стены парня. В неверном сиянии луны, пробивавшемся сквозь трещины в камне, черты его лица лишались напускной развязности, приобретая удивительно мягкие и гармоничные очертания.

Нежные ростки зарождающегося чувства пробивались сквозь почву их душ, подобно диким побегам в защищенном тайнике, оплетая сердца с непреодолимой силой.

В ту ночь за окнами усадьбы разразилась дикая буря. Тяжелые, размером с кулак капли дождя с яростным грохотом хлестали по земле, а в каменной келье отчетливо ощущалось биение разбушевавшейся стихии. Су Линвэй сидела на ложе, прислушиваясь к заунывному завыванию ветра, и чувствовала, как на душе скребут кошки.

У Цзюньюй присел рядом и, небрежно накинув на ее плечи плотную верхнюю одежду, заметил: ─ Ночью холодно, не хватало еще простудиться.

От мягкой ткани исходил его неповторимый запах. Щеки Су Линвэй мгновенно вспыхнули алым заревом, и она поспешно опустила глаза, не смея поднять взгляд. В тесном пространстве каменной комнаты не слышно было ничего, кроме их общего ровного дыхания и шума ливня за толщей породы; в воздухе натянулась густая, звенящая пелена недосказанности.

─ На самом деле… я ведь понимаю, что ты совсем не такой, каким тебя считают остальные, – внезапно нарушила тишину Су Линвэй, говоря необычайно мягко. ─ Ты кажешься легкомысленным повесой, но на деле внимателен к мелочам, да и твоя истинная сила далеко превосходит то, что лежит на поверхности.

Сердце У Цзюньюя дрогнуло. Повернув голову к ней, он увидел, что девушка смотрит прямо на него – в ее ясных глазах отражались доверие и тихая нежность, а озаренное тусклым светом лицо казалось невероятно красивым. Поддавшись неожиданному порыву и больше не в силах сдерживать накопившиеся чувства, он протянул руку и мягко привлек ее к себе за талию.

Су Линвэй вздрогнула всем телом, но отстраняться не стала. Лишь жар на ее щеках стал невыносимым, а сердце заколотилось птицей в груди.

Буря неистовствовала за стенами, ночь кружила головы. У Цзюньюй склонил голову и коснулся ее прохладных губ. Су Линвэй прикрыла глаза, отдаваясь на волю захлестнувшей их обоих стихии, и сама обвила руками его шею.

Ночь растворилась в дожде и утонченном безумии.

Ранним утром, когда стихия утихла, а сквозь расщелину в каменной плите пробился первый золотистый луч солнца, оба они все еще лежали в объятиях друг друга. Первой очнулась Су Линвэй. Уставившись на мирно спящего У Цзюньюя, она густо покраснела и попыталась незаметно отступить назад, но этим неосторожным движением разбудила его.

У Цзюньюй распахнул глаза и, окинув взглядом прильнувшую к нему девушку, позволил лукавой искре промелькнуть на дне глаз, после чего вновь напустил на себя маску вальяжного повесы. Приподняв бровь, он протянул: ─ Проснулась? Ну раз уж все зашло так далеко, отныне ты – человек этого молодого господина. Придется отрабатывать благодеяние всю оставшуюся жизнь.

Су Линвэй шутливо, но беззлобно шлепнула его, спорить не стала, лишь коротко кивнула, пряча застенчивую улыбку в складках его одежды.

И в этот самый момент в глубине его сознания раздался звенящий, кристально чистый голос системы, заставивший У Цзюньюя мгновенно подобраться:

[Динь! Обнаружено, что хозяин завершил духовное и телесное слияние с подходящей даосистской спутницей Су Линвэй, задание по продолжению рода успешно выполнено!]

[Прогресс задания: 100%. Ожидание зачатия потомства, предполагаемый обратный отсчет – десять месяцев.]

[Награда за задание: этап Начального Золотого ядра и осколки постижения Пути Меча выдаются немедленно!]

У Цзюньюй ликовал внутри, но внешне сохранял абсолютное спокойствие. Протянув руку, он ласково потрепал Су Линвэй по волосам и произнес с прежней легкой издевкой: ─ Не переживай, твой господин защитит тебя. Больше никто и никогда не посмеет тебя обидеть.

Прижавшись к его груди и прислушиваясь к мощному, мерcному удару его сердца, Су Линвэй ощутила, как по телу разливается долгожданное спокойствие. Бесконечные преследования, побеги и жестокость мира людей нашли свое тихое пристанище в объятиях этого непутевого с виду парня.

----------

«Любопытство Линь Цинсюэ»

У Цзюньюй вел Су Линвэй за руку, когда они выбирались из заднего двора. Щеки девушки все еще пылали не сошедшим румянцем; она попыталась машинально вытянуть ладонь, но У Цзюньюй сжал ее пальцы еще крепче, поигрывая бровями: ─ Теперь ты человек этого молодого господина, а все еще смущаешься из-за простого рукопожатия?

Су Линвэй с укоризненным выражением стрельнула в него глазами, но вырываться больше не стала – лишь в глубине ее прозрачных глаз плескалось мягкое тепло. Боковым зрением заметив ее реакцию, парень внутренне ухмыльнулся, хотя напускную развязность не уронил ни на йоту, громко крикнув слугам: ─ Эй! Подайте утреннее угощение! Да чтобы мясо духовного оленя, пирожные из лунной росы, а заодно прогрейте кувшин цветочного нектара!

Появившиеся на зов служанки, увидев своего господина за руку с незнакомой белоснежной красавицей, хоть и были озадачены, пересмеиваться не посмели и низко поклонились, принимая приказание. У Цзюньюй с самым беспечным видом потащил Су Линвэй в парадный зал, по дороге громко отпуская шуточки, хотя на дне его глаз холодной рябью проносилось абсолютное прозрение: циркулирующая в даньтяне духовная сила только что выданного системой Золотого ядра уже совершала оборот за оборотом, а первая печать Духовного корня Хаоса пусть и едва заметно, но треснула, в десятки раз обострив его восприятие окружающей среды.

Вернувшись в зал, он забросил в рот кусок сладкого пирожного и прожевал с набитым ртом: ─ Ешь давай, не стесняйся, здесь тебя никто не обидит. – С этими словами он плеснул в чашку Су Линвэй немного вина, причем, небрежно пододвинув сосуд к ней, позаботился о том, чтобы внутри плескалось не банальное цветочное питье, а скрытно замененное им «Чистое сияние» – вино, специально питающее Иньскую конституцию.

Заметив этот жест, Су Линвэй почувствовала, как в груди разливается сладкое тепло. До конца не понимая, зачем ему нужно притворяться ветреным повесой, она молча приняла его заботу, осушив чашу, и просто сидела рядом, слушая его дурашливые речи и наблюдая за тем, как он гоняет слуг, умудряясь при этом окружать ее саму безупречным, незаметным для других комфортом.

Когда прислуга удалилась и в зале остались только они дворое, легкомысленное выражение с лица У Цзюньюя слегка спало. Слегка постучав пальцем по крышке стола, он заставил скрытое в даньтяне Золотое ядро вращаться быстрее: тончайшая, незримая нить хаотичной духовной энергии просочилась по меридианам во все тело. Системная энергия, подобная покладистому горному ручью, омывала ледяную корку печати на корне Хаоса – на ней уже пролегла трещинка толщиной с волосок, сквозь которую хлынули потоки чистейшей энергии мира, уплотняя его Ядро.

─ Сиди смирно, я закреплю прорыв, – бросил У Цзюньюй вполголоса, напустив на себя серьезный вид. Су Линвэй тут же выпрямилась на стуле, затаив дыхание и встав на страже. Она видела, как он погрузился в медитацию, а вокруг его фигуры разлилось слабое белесое свечение – аура его стала настолько монолитной и тяжелой, что не имела ничего общего с прежней расхлябанностью.

Не прошло и половины палочки благовоний, как У Цзюньюй завершил практику. Разомкнув веки, он вновь нацепил маску небрежного гуляки и зевнул: ─ Ну вот, такие пустяки не способны озадачить этого молодого господина. Живи здесь без страха, если эти ублюдки из Хэхуань сунутся снова, я отправлю их в один конец.

Он намеренно приглушил любые следы истинной ауры Золотого ядра, оставив на поверхности лишь рыхлую, напускную духовную оболочку от обилия принятых пилюль – любой посторонний сканер принял бы его за все того же бесполезного сборища баловня, выезжающего за счет семейного ресурса.

Последующие дни выдались для У Цзюньюя донельзя «развратными». Днем он либо катался по городским рынкам в сопровождении челяди, скупая тоннами диковинные фрукты и занятные безделушки, либо нежился на солнце в беседке усадьбы, распивая вино и отмахиваясь от нагрянувших с визитом второстепенных родственников клана У дежурными байками о праздности – словом, не показывал и намека на то, что собирается тренироваться.

Присутствовавшие при этом родичи за глаза только укреплялись во мнении, что он – «глина, из которой не вылепить стены», раз, заполучив такую девицу, как Су Линвэй, он погряз в плотских утехах и забросил развитие.

Однако все эти сценки не укрылись от глаз Линь Цинсюэ, наблюдавшей за ним из тени.

После того унизительного инцидента, когда У Цзюньюй захлопнул перед ней двери, ее терзали смутные сомнения. Будучи перерожденной душой, она прекрасно помнила, что в прошлой жизни У Цзюньюй был конченым ничтожеством, чье развитие на поздней стадии Заложения Основания застряло намертво. Он только и делал, что ввязывался в скандалы, пока семейка Линь окончательно не расторгла помолвку, превратив его в посмешище всего Святого места Пимяо, после чего он бездарно погиб в каком-то заброшенном секретном мирах.

Но нынешний У Цзюньюй на каждом шагу демонстрировал странные несостыковки.

Мало того, что он смел разгонять адептов Хэхуань на внешних торговых рядах, так он еще и укрыл таинственную белую мечущуюся душу в своей резиденции, выстроив непробиваемую защиту; тот, кто раньше ленился даже заглядывать в книги заклинаний, теперь владел усадьбой, где фоновая концентрация духовных сил превосходила все разумные пределы; но больше всего ее беспокоило другое – несколько дней назад лазутчики Хэхуань бесследно сгинули у самых стен его двора. При его «поздне-базовом» уровне силы провернуть подобное было попросту невозможно.

Не в силах больше подавлять растущее внутри подозрение, Линь Цинсюэ принялась за скрытное расследование. Сперва она подкупила прислугу из усадьбы, пытаясь выведать хоть какие-то детали, но служанки твердили одно: ─ Молодой господин ведет себя как обычно – пьет вино, шатается по рынкам, изредка наблюдает за тренировками госпожи Су, ничего особенного.

Тогда она лично засела в засаде за оградой усадьбы, неоднократно используя духовные сканеры, но каждый раз фиксировала все тот же уровень – поздняя стадия Заложения Основания, с размытой, неустойчивой аурой, в точности как в ее прошлой жизни. И все же она кожей чувствовала: У Цзюньюй изменился. В нем больше не было прежней щегольской суеты; вместо этого проступала ледяная, не поддающаяся просчету глубина. Даже когда он улыбался с бокалом в руке, на самом дне его зрачков таилась опасная, ультимативная острота.

─ Неужели после моего перерождения этот мир свернул с привычного пути? – Линь Цинсюэ стояла на раскидистой ветви дерева напротив усадьбы, с силой сминая в пальцах шелковый платок, ее брови сошлись на переносице. Она отказывалась верить, что пустой нуль вдруг обрел способность расправляться с пиковыми воинами Заложения Основания. Если он действительно стал сильнее, почему она не может уловить хоть малейший след этого роста?

В один из полуденных часов Линь Цинсюэ решила наведаться в усадьбу лично, прикрывшись благовидным предлогом «выразить почтение старшим», а заодно своими глазами прощупать почву. Когда служанка передала весть, У Цзюньюй как раз потягивал вино в беседке. Услышав имя гостьи, он лениво приподнял бровь, позволив злой усмешке промелькнуть в уголках рта, неторопливо поднялся, одернул одежды и вальяжной походкой двинулся навстречу.

─ Какая честь, старшая мисс Линь пожаловала к нашим скромным пенатам, редкий гость, – расплылся в улыбке У Цзюньюй, складывая руки в приветственном жесте, в котором сквозила изрядная доля пренебрежения. ─ Что такое? Неужто сегодня не нужно медитировать, раз появилось время заглянуть в мою берлогу?

Линь Цинсюэ скользнула взглядом по его разнузданному облику, подавляя червей сомнения, и мило улыбнулась: ─ Мы так давно не виделись с братом Цзюньюем, я решила зайти проведать. Слышала, у тебя тут появилась прекрасная гостья, не познакомишь ли?

─ Прекрасная гостья? – У Цзюньюй нарочито преувеличенно изумленно вскинул брови и поскреб затылок. ─ Ах, ты про Су Линвэй… Да так, подобрал по дороге, какая она мне гостья. Если старшей мисс Линь так приглянулась, хочешь – завтра же отправлю ее к тебе?

─ Брат Цзюньюй шутит, – сдержанно парировала Линь Цинсюэ, не сдвинувшись с позиции. ─ Несколько дней назад я слышала, будто люди из Секты Хэхуань устроили здесь беспорядки. Ты не пострадал? С твоим уровнем культивации, наверное, изрядно перепугался.

У Цзюньюй тут же хлопнул себя по груди и залился показным смехом: ─ Пара назойливых мух! Этот молодой господин стер их мимоходом, чего тут бояться! Все благодаря авторитету клана У, эти мерзавцы просто не посмели развернуться всерьез.

Он намеренно приписал всю заслугу родовым связям, изо всех сил изображая спесивого баловня, за спиной у которого стоят влиятельные родственники, и не показал ни крохи реальной силы. Чем дольше Линь Цинсюэ смотрела на этот фарс, тем сильнее крепли ее сомнения.

Противоречие между ее воспоминаниями из прошлого и реальностью перед глазами заводило ее в тупик. Поболтав еще немного о пустяках и не добившись ни единого ценного признания – У Цзюньюй отбивал любые намеки глупыми шуточками, – она была вынуждена откланяться.

─ Перерожденная оказалась на редкость проницательной, но угадать козыри этого молодого господина тебе все равно не светит, – проводил он ее взглядом.

----------

«Вся семья горой за сына»

В главном зале клана У курился благовонный сандал, но тяжелую, застывшую в воздухе нервозность он рассеять не мог.

Три старейшины клана Линь восседали на гостевых местах с мрачными лицами. Возглавлявший их делегацию старший старейшина крутил в пальцах седую прядь усов, обводя взглядом присутствующих, и заговорил подчеркнуто мягким, но несгибаемым тоном: ─ Брат У, нынешнее дело о расторжении помолвки – не более чем ребячество и минутное помутнение рассудка со стороны Цинсюэ. Клан Линь вовсе не желает враждовать с родом У, но сердечные дела нельзя навязывать силой, так что мы рассчитываем на ваше великодушие.

У Сюаньлин сидел во главе стола, ритмично постукивая пальцем по полированной столешнице. Выражение его лица оставалось холодным, отвечать он не спешил.

Как раз когда напряжение достигло пика, Линь Ваньцзюнь качнула точеными губами, и ее мягкий, но звонкий голос разрезал тишину. Каждое ее слово несло в себе железобетонную защиту интересов сына: ─ Старейшина Линь слишком преувеличивает. Вопросы брака всегда строились на взаимном согласии, раз уж племянница Цинсюэ не видит пары в моем сыне Цзюньюе, наш клан силой удерживать никого не станет. Однако мне хотелось бы задать племяннице Цинсюэ один вопрос.

Линь Цинсюэ сидела поодаль от старейшин; при этих словах ее сердце пропустило удар, и она исподлобья уставилась на Линь Ваньцзюнь. Вернувшись из прошлой жизни, она была абсолютно уверена в ничтожности У Цзюньюя, считая разрыв единственно верным решением, но сейчас под пронзительным взглядом матери парня она почувствовала странную неуверенность. Это смущение питалось ее личной тайной реинкарнации, о которой никто не догадывался, но именно оно заставляло ее чувствовать себя неуютно перед лицом клана У.

─ Пусть матушка… то есть госпожа спрашивает, – справившись с голосом, произнесла Линь Цинсюэ, судорожно вцепившись в складки ткани на коленях.

На губах Линь Ваньцзюнь заиграла тонкая улыбка, взгляд ее оставался мягким, но острым, словно стилет: ─ Племянница Цинсюэ одарена редчайшим талантом, и запросы у нее, естественно, высоки. Но мне интересно узнать: на чем основывалась твоя непоколебимая уверенность, когда ты, глядя на то, как Цзюньюй долгие годы топчется на ступени Заложения Основания, вынесла ему приговор, будто он останется бездарностью до конца дней?

Лицо Линь Цинсюэ побледнело. Возражая, она выдавила: ─ У Цзюньюй целыми днями пропадает на рынках, предавался праздности, а его развитие стояло на месте – об этом знает все Святое место Пимяо, я ничего не преувеличиваю.

─ Ох? Правда ли? – усмехнулась Линь Ваньцзюнь, и в ее тоне прозвучала открытая насмешка. ─ В нашем Святом месте скрыто немало драконов и тигров: кто-то выставляет способности напоказ, а кто-то предпочитает копить силы в тишине. Племянница Цинсюэ судит обо всем по внешней оболочке и с легкостью выносит окончательные вердикты чужим судьбам – с таким поверхностным зрением далеко не уедешь.

Выдержав паузу и обведя взглядом представителей клана Линь, она смягчила тон, но в каждом звуке сквозила бескомпромиссная защита: ─ Мой сын Цзюньюй, пусть даже его уровень сейчас скрыт от глаз, остается законным наследником рода У, обладателем благородной крови. Его будущее не нуждается в чужих оценках. Что до расторжения помолвки – считайте, что все кончено, клан Линь больше может не возвращаться к этому вопросу, а род У не станет преследовать вас. Только впредь, племянница Цинсюэ, избавь нас от публичных унижений клана У, иначе это сочтут за оскорбление всего Святого места Пимяо.

Эта отповедь разом и дала гостям возможность сохранить лицо, и жестко прикрыла У Цзюньюя, одновременно макнув Линь Цинсюэ носом в ее недальновидность и потерю истинного сокровища.

Старейшины Линь покраснели пятнами, но возразить не посмели. Статус Линь Ваньцзюнь говорил сам за себя, к тому же она славилась на все Святое место безумной материнской хваткой – доведи они дело до драки, клан Линь ушел бы ни с чем.

Линь Цинсюэ сидела ни жива ни мертва, ощущая, как слова Линь Ваньцзюнь жгут ее изнутри. В памяти всплывали недавние странности в поведении У Цзюньюя: то, как он играючи отмел адептов Хэхуань, загадочная девица в его доме, аномальная концентрация духовной силы вокруг двора… Все это не имело ничего общего с ее воспоминаниями.

И все же она упорно цеплялась за мысль, что перед ней все тот же бесполезный паразит, а все происходящее – лишь цепь случайных совпадений.

Поняв, что ловить здесь больше нечего, а едкие замечания матери парня бьют без промаха, делегация клана Линь поспешила раскланяться.

Когда в зале вновь воцарилась тишина, У Сюаньлин бросил на жену теплый взгляд: ─ Ну ты и даешь, все так же горой стоишь за сына.

Линь Ваньцзюнь капризно вздернула подбородок, подошла к мужу, но затем опустила руку на голову У Цзюньюя, и ее голос мгновенно смягчился: ─ Моего ребенка я буду защищать всегда. У этих слепцов кишка тонка разглядеть истинную цену Цзюньюя, а я-то все вижу.

У Цзюньюй тут же прижался к материнскому плечу, состроив самое обиженное и сиротливое лицо, какое только мог изобразить, и пробормотал: ─ Отец, матушка, вы одни меня и понимаете. Но теперь весь этот говор в Святой Обители из-за расторжения… Куда ни кинь взгляд, везде тычут пальцами, мне тошно здесь находиться.

Он поднял глаза, и на дне их мелькнул скрытый расчет, хотя голос оставался жалобным: ─ Я хочу съехать из центральной зоны Святого места и построить отдельную усадьбу в горах. Глаза б мои не видели этих сплетников, хоть отдохну в тишине.

У Сюаньлин переглянулся с женой, в их глазах мелькнуло полное понимание.

Оба родителя давно догадывались о странностях в поведении сына за последнее время. И та легкость, с которой он расправился с чужаками, и появление Су Линвэй, и слабые колебания духовных сил в его даньтяне – они прекрасно знали, что у парня есть свои тайны, но не лезли в душу, предпочитая молча подстраховывать.

Раз уж сын сам заговорил о переезде, мотивируя это обидой на пересуды, на деле он просто хотел выбить себе личное пространство для удобства дальнейших маневров.

Поразмыслив пару секунд, У Сюаньлин кивнул, и в его голосе зазвучала отцовская поддержка: ─ Что ж, ладно. В сердцевине Святого места слишком много глаз, тебе там и впрямь не место. У Духовной горы пейзажи славные, да и духовной энергии в избытке. Я прикажу выделить тебе лучший участок, строй там все, что душе угодно.

─ Правда? – лицо У Цзюньюя мгновенно просветлело, мгновенно сбросив маску обиды и превратившись в восторженную физиономию проказливого мажора. ─ Отлично! Отец, ты лучший! Я возведу там самую огромную усадьбу, засажу все поляны редкими цветами и заведу духовных зверей, пусть только попробуют мне указывать!

Его наигранная радость заставила Линь Ваньцзюнь улыбнуться и легонько щелкнуть его по лбу: ─ Вечно тебе бы только баловаться. Впрочем, переезжай, займись делом. Распоряжусь, чтобы слуги собрали всё необходимое, если чего-то не хватит – скажешь.

─ Спасибо, матушка! – расплылся в улыбке У Цзюньюй, хотя на самом деле его мысли уже унеслись далеко вперед.

Оставить сердцевину территории и отстроиться обособленно – этот шаг был идеально вписан в его план. Во-первых, это позволяло надежно укрыться от назойливого внимания Линь Цинсюэ и спрятать секрет расконсервации корня Хаоса; во-вторых, создавало максимально безопасную, закрытую зону для вынашивания ребенка Су Линвэй; в-третьих, закладывало фундамент для будущих побед и расширения личного влияния.

Разрыв помолвки с кланом Линь неожиданно сыграл ему на руку, предоставив идеальный повод для легального ухода из центральной зоны Святого места. Настоящий выигрыш по всем фронтам.

Тем временем Линь Цинсюэ стояла за воротами клана У, глядя на высокие стены резиденции, и долго не решалась уйти. Сквозь щели в стене до нее долетали обрывки слухов о том, что У Цзюньюй собирается обосноваться на Духовной горе, и это лишь сильнее разжигало ее внутреннюю тревогу.

В прошлой жизни униженный разрывом парень только и делал, что спивался в углах, не проявляя и намека на самостоятельность или стремление отделиться.

Неужели этот У Цзюньюй действительно больше не похож на прежнего?

Сжав ладони в кулаки, Линь Цинсюэ впервые задала себе вопрос: а не совершила ли она роковую ошибку, разорвав эту помолвку?

----------

«Будущий отец»

Усадьба Цзюньюй на вершине Духовной горы благодаря усердию мастеров клана У и мастерам-начертателям была возведена всего за десяток дней. Изогнутые карнизы были покрыты глазурованной духовной черепицей, крытые галереи вились вокруг журчащих целебных источников, а сама резиденция стояла прямо на пересечении духовных жил горы, из-за чего плотность энергии здесь сгустилась до туманного состояния, превосходя даже покои старейшин в сердцевине Святого места.

Слухи о новом обустройстве опального наследника быстро разлетелись по всей округе.

Сам же У Цзюньюй с удовольствием подыгрывал общему мнению. В день окончания строительства он лично руководил отделкой помещений: пол в главном зале устлали согревающим нефритовым камнем, исцеляющим тело при каждом шаге; стены украсили лунными духовными кристаллами, которые с наступлением ночи начинали источать сияние падающих звезд; во дворах высадили целые рощи ароматных орхидей и успокаивающих трав, а висящие под крышами колокольчики были вырезаны из древесины, гармонизирующей дух.

Кроме того, он распорядился обустроить огромную трапезную и павильон для представлений, завез лучшие по всему Среднему региону изысканные яства и вина, начав ежедневно зазывать на пирушки всю праздную золотую молодежь Святого места.

─ С такими тратами брата Цзюньюя не сравнятся даже старейшины ордена! – распивая вино, завистливо вопил какой-то молодой аристократ.

У Цзюньюй, лениво раскинувшись на застеленном лисьими шкурами ложе в распахнутых шелковых одеждах, с презрительной вальяжностью бросал: ─ Живем один раз! Меня прилюдно бросили у алтаря, если я не буду развлекаться, то от тоски помру. Духовные камни нужны, чтобы их тратить, а свобода – дороже всего!

Подобное поведение заставляло ортодоксальных учеников лишь брезгливо морщиться, окончательно закрепляя за ним клеймо безнадежного дурака. Разведчики, подосланные Линь Цинсюэ, исправно тащили госпоже донесения о том, как «У Цзюньюй предается пьянству и забросил развитие».

Но за фасадом этого разгула скрывался тщательно выстроенный расчет. Под нефритовым полом залегал Девятикратный собирающий массив, запиравший всю энергию Духовной горы внутри периметра; стены из кристаллов служили основой для защитной формации, мощности которой после его прорыва на этап Золотого ядра с лихвой хватило бы для отражения атаки практика стадии Зарождающегося Младенца; благовонные травы в саду подбирались исключительно для поддержки Су Линвэй; а гуляющие на пирушках бестолковые наследники служили идеальным громоотводом – никто в здравом уме не заподозрил бы пьянчугу и мота в ведении сложной тайной игры.

С наступлением ночи гости разъезжались, и в усадьбе водворялась тишина. Отослав слуг, У Цзюньюй быстрым шагом направлялся в Двор Цзинсинь – наиболее защищенное и наполненное чистой энергией ядро усадьбе, где жила Су Линвэй. Вокруг сада была протянута скрывающая формация, сквозь которую не могла пролететь даже птица.

Су Линвэй сидела у окна, прижав ладонь к животу; ее холодные черты лица смягчало выражение робкой тревоги. Услышав шаги, она поднялась ему навстречу, и ее тихий голос звучал на редкость уверенно: ─ Цзюньюй, сегодня во время циркуляции Иньской ци я отчетливо ощутила в себе устойчивую жизнь. Проверив трижды, я поняла: я действительно ношу ребенка.

Едва эти слова сорвались с ее губ, в сознании У Цзюньюя прозвучал ровный механический голос системы:

[Награды за период вынашивания накапливаются непрерывно, итоговый расчет – после рождения потомства]

[Базовая награда разблокирована: методика высшего земного ранга «Первичная разгадка Хаоса», получить немедленно?]

У Цзюньюй ликовал, но внешне сохранял все ту же расслабленную улыбку. Быстро шагнув вперед, он аккуратно поддержал Су Линвэй за локоть, и в его фривольном тоне проступила самая искренняя забота: ─ Разумеется! Этот молодой господин станет отцом! Линвэй, не бойся, я укрепил этот двор тремя рядами защитных формаций.

Глядя в его серьезные глаза, Су Линвэй почувствовала, как на сердце теплеет. Спасаясь от погони, когда она, будучи мастером меча Инь, оказалась в тупике, она была спасена этим парнем и думала, что это лишь временный союз двух одиночек. Но теперь, ощущая хрупкую жизнь под сердцем и видя его абсолютную надежность, она окончательно стерла последние крупицы былого недоверия.

─ С тобой рядом мне не о чем тревожиться, – прошептала она.

Усадив ее на ложе, У Цзюньюй незаметно провел тончайшую нить хаотичной энергии в ее тело. Мягкая сила окутала плод, питая меридианы матери и входя в гармонию с ее врожденной конституцией, отчего зародыш зафиксировался в лоне с несокрушимой прочностью.

─ В следующие десять месяцев ты будешь спокойно отдыхать здесь, – твердо произнес он. ─ Я заготовил тысячелетний женьшень, росу для вынашивания и кучу других редкостей. Служанки отобраны моей матерью особи лично, приставлены к тебе неотлучно. Защиту усадьбы я выкручу на максимум, с моей силой даже мастер этапа Зарождающегося Младенца здесь зубы обломает.

Обладая теперь силой раннего Золотого ядра в сочетании с уникальным корнем Хаоса, он превосходил любых противников своего уровня, а уж защитить двоих людей для него не составляло труда.

Су Линвэй кивнула и, бросив взгляд на распустившиеся за окном орхидеи, тихо ответила: ─ Я буду усердно практиковать переданную тобой методику, чтобы сберечь нашего ребенка.

У Цзюньюй улыбнулся про себя – его планы оформлялись все четче. Десять месяцев вынашивания дадут ему достаточно времени, чтобы закрепить уровень Золотого ядра, освоить «Первичную разгадку Хаоса» и еще глубже распечатать духовный корень, а заодно, прикрываясь ширмой усадьбы, присмотреться к другим подходящим кандидаткам.

Тем временем шпионы Линь Цинсюэ исправно докладывали ей об «эскападах» и беспробудном веселье в усадьбе Цзюньюй. Слушая доклады о том, как У Цзюньюй ежедневно пирует и плюет на тренировки, Линь Цинсюэ кривила губы в презрительной усмешке. Для нее он оставался прежним отбросом, который после разрыва помолвки скатился на дно, и это лишь доказывало безупречность ее собственного выбора.

Лунный свет лился в окна Двора Цзинсинь, мягко укрывая две обнявшиеся фигуры.

----------

«Аскетичное совершенствование в тайне»

Стоило Су Линвэй уснуть, как У Цзюньюй поднялся с постели и направился к тайной комнате.

Эту обитель для медитаций он спроектировал лично: её стены были отлиты из тысячелетнего таинственного железа, а изнутри её оплетала герметизирующая формация. Обычным адептам святого места оставалось лишь мечтать о том, чтобы заглянуть сюда, и даже мастера стадия Интеграции не смогли бы пробиться сквозь барьер и разглядеть хоть крупицу происходящего.

У Цзюньюй уселся в позе лотоса на циновке, прикрыв глаза. Вокруг его тела вились тончайшие нити сероватой первородной духовной энергии Хаоса. В море сознания вихрем крутились строки формулы техники , подобно целому созвездию; каждый иероглиф таил в себе первозданную грандиозность мироздания, идеально резонируя с ранней стадией Золотой Пилюли, давно пробудившейся в его даньтяне.

Стоило ему запустить , как духовная энергия послушным ручейком потекла по меридианам, омывая запечатанный Духовный корень Хаоса. Прежде казавшаяся незыблемой печать под лаской хаотической силы покрылась мелкой рябью, и крошечные капли первородного дыхания Хаоса начали просачиваться наружу, растворяясь в его плоти и крови.

─ И впрямь техника, созданная специально для Духовного корня Хаоса! Скорость культивации превосходит высшие техники святого места в несколько раз! ─ мысленно обрадовался У Цзюньюй, сохраняя при этом на лице абсолютное невозмутимое спокойствие.

Снаружи тайной обители затаились тайные стражи, подобные призракам, перехватывая любые чужие приближения. У Цзюньюй прекрасно понимал: сейчас он лишь кажется неуязвимым, а на деле ходит по краю пропасти.

Спустя два часа У Цзюньюй завершил практику и поднялся на ноги. Окутывавшая его энергия Хаоса мгновенно рассеялась, а уровень ауры откатился до поздней стадии Заложения Основания, ничем не выдавая его истинной мощи. Стряхнув пыль с одежд и вернув на лицо привычную беспечную и развязную улыбку молодого господина, он вышел из тайной комнаты и направился во Двор Цзинсинь.

Едва переступив порог двора, он услышал доносившиеся из комнаты слабые звуки рвотных позывов. Шаг У Цзюньюя мгновенно замедлился, он бросился вперёд и распахнул дверь: Су Линвэй опиралась рукой о край стола, бледная, с нахмуренными тонкими бровями – её явно изнуряли тяжелые симптомы беременности.

Телосложение Иньской Тьмы само по себе было уникальным, и при вынашивании потомства обратный удар энергии Неба и Земли оказался в несколько раз сильнее, чем у обычных женщин. Тошнота, слабость и сонливость наваливались одна за другой, придавая этой холодной девушке-мечнику необычайную хрупкость.

─ Что случилось? ─ У Цзюньюй подскочил к ней, подхватил под руку, но в голосе его нарочито прорезалось недовольство, и он заворчал: ─ Я же говорил тебе: всего лишь ребенок, нечего так капризничать. Мне У Цзюньюю просто надоело гулять, вот и несу ответственность до конца, а найдись кто другой – стал бы я возиться со всем этим?

Бормоча ворчливые слова пренебрежения, он действовал с бесконечной нежностью: бережно усадил Су Линвэй на мягкую тахту, подхватил со стола пиалу с подогретой медовой водой и поднес к её губам: ─ Выпей немного, это облегчает токсикоз. Я попросил служанок сварить его на тысячелетнем духовном мёде специально для тебя.

Су Линвэй приняла чашку и сделала маленький глоток. Прохладная сладость и тепло скользнули по горлу прямо в живот, и тошнота действительно отступила. Она подняла взгляд на У Цзюньюя: несмотря на его показное недовольство, в глубине глаз плескалась неподдельная забота, отчего на её холодном лице зацвела мягкая улыбка.

─ Спасибо тебе.

─ И за что только благодаришь? ─ У Цзюньюй отвернулся и небрежно отмахнулся: ─ Просто боюсь, что если ты свалишься от болезни, некому будет рожать мне наследников, и тогда моя дурная слава гуляки окажется заработанной зря.

В глубине души У Цзюньюй уже вовсю ликовал. Глядя на слегка округлившийся живот Су Линвэй и ощущая биение бурлящей там новой жизни, он переполнялся предвкушением. Это же его первенец, основа его будущего величия и ключ к снятию печатей с Духовного корня Хаоса – как он мог и вправду тяготиться им?

[Система: Обнаружена забота о вынашиваемом потомстве. Удача потомства +1, степень ослабления печати Духовного корня Хаоса +0.1%] - прозвенел в сознании голос системы, заставив У Цзюньюя упиваться успехом еще сильнее. Судя по всему, внимательный уход за Су Линвэй приносил дополнительные дивиденды – сделка оказалась невероятно прибыльной!

В последующие дни У Цзюньюй окончательно перевоплотился в образ «твердого снаружи и мягкого внутри» избалованного папаши.

Поскольку Су Линвэй страдала от сильного токсикоза и не могла смотреть на обычную духовную пищу, он сам вставал к плитам. Руководствуясь рецептами для беременных от системы, он использовал самые нежные побеги духовных овощей и мясо лучших духовных птиц, чтобы готовить для неё легкие и легкоусвояемые каши. А когда служанки заставали его за этим занятием, он лишь с показным раздражением бросал: ─ Не придумывайте лишнего, я просто боюсь, что она отощает и это помешает развитию моего сына.

Когда Су Линвэй одолевали сонливость и слабость, он брал на себя всю работу по Двору Цзинсинь, запрещал служанкам шуметь, сам поправлял её одеяло и обмахивал веером от жары. Когда окружающие стали шептаться, что он сильно изменился, он лишь презрительно фыркал: ─ Делать У Цзюньюю больше нечего, чтобы слушать ваши сплетни? Просто наигрался, захотелось пожить спокойно.

Он также раздобыл по всему Святому месту Пимяо бесчисленные сокровища для сохранения беременности – от ароматических платёжей и пилюль до травы питания меридианов и защитных нефритовых подвесок, завалив ими всю сокровищницу усадьбы. На людях он заявлял, что «клан У богат, можно тратить сколько влезет», хотя на деле каждая вещь была тщательно отобрана им лично как идеально подходящая для женщин с Телосложением Иньской Тьмы.

Днем он по-прежнему пировал в главном зале с компанией праздных сынков, распивая вино и изображая человека, погрязшего в удовольствиях и забывшего о культивации. Шпионы Линь Цинсюэ исправно докладывали обо всем наверх, неизменно передавая одно и то же: У Цзюньюй окончательно покатился по наклонной и забросил тренировки.

Узнав об этом, Линь Цинсюэ стала презирать его еще сильнее. В её глазах У Цзюньюй был не просто никчемным отбросом на стадии Заложения Основания, а глупцом, ослепленным женской красотой и променявшем ради какой-то девицы все перспективы в культивации. Такой человек не стоил и мизинца.

Впрочем, забота о Су Линвэй не была для него лишь прихотью. Наблюдая за этой холодной девушкой – от её первоначальной настороженности и отчужденности до нынешней мягкой привязанности, – чувствуя рост малыша под сердцем, У Цзюньюй обнаружил, что в нем просыпается нечто большее, чем просто выполнение системных задач. Настоящее, живое тепло.

─ Осталось чуть больше девяти месяцев, ─ шептал У Цзюньюй, сидя на краю постели Су Линвэй и нежно касаясь пальцами её живота, пока она спала. ─ Когда мой крепыш родится, мой Духовный корень Хаоса выйдет на новый уровень, и тогда посмотрим, кто посмеет назвать меня отбросом!

Лунный свет лился сквозь резные решетки окон, окутывая двоих тишиной и уютом.

----------

«Визит святого отпрыска секты Хэхуань и подозрения Линь Цинсюэ»

Во дворе Су Линвэй опиралась на руку служанки, медленно прогуливаясь среди ароматических клумб. Под свободным лунно-белым платьем её живот уже заметно округлился: вынашивание ребенка с Телосложением Иньской Тьмы сильно отличалось от обычного, и всего за месяц её фигура претерпела явные изменения. У Цзюньюй намеренно заменил всю духовную флору вокруг Двора Цзинсинь на успокаивающие травы, которые одновременно маскировали ауру и подпитывали материнский организм, объясняя это окружающим своей любовью к изящным пейзажам.

Сам же он полулежал на мягкой кушетке, притворяясь спящим, хотя его духовное восприятие уже давно окутывало всю усадьбу. Секта Хэхуань и Святое место Пимяо принадлежали к высшим силам Центрального Региона и всегда соблюдали нейтралитет, но раз уж Мо Чэнь положил глаз на Иньское тело Су Линвэй, он точно не отступится. Приходилось держать ухо востро.

И действительно, не прошло и получаса, как привратник вбежал во двор, спотыкаясь от страха, с дрожью в голосе: ─ Мо-молодой господин! Святой отпрыск секты Хэхуань Мо Чэнь привел людей и перекрыл ворота! Требует выдать госпожу Су, тон у него жутко угрожающий!

У Цзюньюй «вспрыгнул» с кушетки так резко, что с испуганным лицом уронил на пол нефритовый талисман, который со звоном разбился. Суетливо хлопая себя по груди, он в точности изобразил перепуганного до смерти богача: ─ Что? Люди секты Хэхуань? О-откуда он здесь взялся?! Быстро, ведите меня к нему, только пусть не смеет громить мой двор!

Шатаясь на ходу, он поспешил за слугою к парадному входу, хотя на душе у него царил абсолютный порядок. Мо Чэнь осмелился заявиться сюда открыто лишь потому, что секта Хэхуань стояла на равных со Святым местом Пимяо и ему не было нужды бояться внутренних правил. Если не уладить дело миром прямо сейчас, маска «бесполезного мажора» могла и треснуть.

У парадных ворот усадьбы стоял Мо Чэнь в алых одеждах секты Хэхуань, опоясанных нефритовым куяком. Его красивое лицо искажало властное и надменное выражение. Позади него застыли четыре угрюмых охранника на пике стадии Золотой Пилюли. Их давящая аура заставила проходящих мимо адептов святого места остановиться в испуге – никто не смел вмешиваться, ибо столкновение двух великих сил не сулило зевакам ничего хорошего.

─ У Цзюньюй, ты наконец соизволил выползти, ─ скрестив руки на груди, усмехнулся Мо Чэнь, скользнув взглядом вглубь усадьбы. ─ Спрашиваю в последний раз: где Су Линвэй? Выдавай её по-хорошему, и сегодняшний инцидент исчерпан. Иначе пеняй на себя – сравняю твою жалужную богадельню с землей!

Вокруг зашумели голоса, а взгляды, обращенные на У Цзюньюя, наполнились насмешкой. Все были уверены, что для заносчивого мажора, к которому нагрянул могущественный гость, нет другого выхода, кроме как покорно подчиниться.

И У Цзюньюй оправдал их ожидания: его колени задрожали, руки затряслись в угодливом поклоне, а голос зазвучал жалобно и подобострастно: ─ Святой отпрыск Мо, помилуйте! Какая госпожа Су? Понятия не имею! Я просто расстроился из-за расторжения помолвки с кланом Линь, переехал сюда отдохнуть в тишине, откуда мне прятать людей из секты Хэхуань? Вы должно быть ошиблись!

При этом он незаметно подал знак рукой за спину. Из тени у ворот мгновенно выскользнули две темные фигуры – это были элитные стражи-смертники клана У. Их скрытая аура излучала мощь пика стадии Золотой Пилюли, в точности уравновешивая силы охраны Мо Чэня.

Лицо Мо Чэня помрачнело. Он прекрасно знал, что клан У – старинный род с глубокими корнями в Святом месте Пимяо, но никак не ожидал, что у какого-то никчемного мажора найдется столь сильная охрана. Тем не менее, опираясь на равенство своей секты и святой обители, он не испугался, шагнул вперед и резко высвободил давление: ─ Ошибся? Мои шпионы собственными глазами видели, как ты увел Су Линвэй с рынка и притащил в эту усадьбу! Живое пилюльное тело Иньской Тьмы тебе без надобности – отдай её, и я зачту это тебе как услугу!

─ Отпрыск шутит, ─ У Цзюньюй всё еще дрожал, но намеренно повысил голос: ─ Мы находимся на территории Святого места Пимяо. Вломиться в чужой дом и силой требовать женщину – если слухи разойдутся, это пятно на репутации всей секты Хэхуань! Наша обитель всегда жила с вашей в мире, неужели вы хотите разжечь конфликт из-за пустяка?

Его слова звучали как трусливая мольба, но били прямо в цель. Выражение лица Мо Чэня изменилось. Он мог прийти сюда с требованиями, но развязывать бойню на территории святого места не смел. Уйти же с пустыми руками гордость ему не позволяла – он жаждал заполучить Иньское тело любой ценой.

─ У Цзюньюй, перестань прикрываться миром между сектами! ─ прорычал Мо Чэнь, сверля его зловещим взглядом. ─ Даю тебе последний шанс: отдаешь её или нет?

У Цзюньюй отшатнулся на полшага, изображая животный ужас, и запричитал: ─ Пощадите! Никого нет! Если бы я прятал её, разве стал бы так уверенно отпираться? Смилуйтесь, я всего лишь бесполезный бездельник, куда мне тягаться со святым отпрыском!

Играл он безупречно: страх в глазах и дрожь в коленях идеально соответствовали его репутации ничтожества. Но две темные фигуры по-прежнему стояли у входа, источая мертвенное напряжение и готовые в любую секунду пустить в ход оружие.

Мо Чэнь кипел от бешенства, но понимал всю безвыходность ситуации. Силы были равны, и драка здесь привела бы лишь к взаимному уничтожению и скандалу, а уходить ни с чем означало потерять лицо и дать местному дураку себя переиграть.

Поколебавшись еще мгновение, Мо Чэнь яростно сжал кулаки и процедил сквозь зубы: ─ Хорошо! У Цзюньюй, запомни это! Я добьюсь Су Линвэй, а сегодняшнее дело еще не закрыто!

Бросив злобный взгляд, полный такой ненависти, что она казалась осязаемой, он взмахнул рукавом и развернулся вместе с охраной.

Едва фигура Мо Чэня скрылась за углом улицы, как напускной страх с лица У Цзюньюя исчез, сменившись ледяной усмешкой. Он отряхнул одежды и отдал приказ стражам: ─ Усилить охрану. Мо Чэнь не успокоится, в ближайшие дни госпоже Су лучше не покидать усадьбу.

─ Слушаемся, молодой господин, ─ безмолвно поклонились стражи, растворяясь в тенях.

Развернувшись ко двору, У Цзюньюй уже на подходе к саду заметил знакомую фигуру, замершую на тропинке у рыночного проулка.

Линь Цинсюэ неотрывно смотрела на гуляющую по саду Су Линвэй. Её брови были сдвинуты, а глаза полнились сомнениями. Проходя мимо по делам старейшин, она случайно заметила силуэт Су Линвэй – слегка округлившийся живот и несвойственную прежде медлительную походку. Сопоставив это со всеми странностями У Цзюньюя после их расставания, она пришла к поразительной догадке.

Эта девица носила под сердцем ребенка У Цзюньюя!

Сердце Линь Цинсюэ пропустило удар, а затем заполнилось жгучим недоверием. Как мог У Цзюньюй, этот никчемный отброс на Заложении Основания, погрязший в развлечениях, защищать постороннюю женщину и позволить ей забеременеть? Здесь явно крылся какой-то секрет.

Она молча подала знак своей служанке. Та всё поняла без слов и тихо обошла сад с тыльной стороны, пытаясь подобраться к Су Линвэй, чтобы выяснить подробности. Но стоило ей приблизиться к боковой калитке усадьбы Цзюньюй, как из воздуха вынырнули две темные фигуры.

─ Частная территория, посторонним вход воспрещен! ─ холодные голоса стражей прозвучали с такой свирепой решимостью, что не оставляли шансов на компромисс.

Служанка побледнела. Пытаясь что-то возразить, она отступила под их давлением, чувствуя тяжесть чужих аур. Понимая, что силой прорваться не удастся, она вернулась ни с чем и доложила обо всем хозяйке.

─ Их остановила охрана? ─ брови Линь Цинсюэ сошлись еще круче, а подозрения достигли пика. ─ У Цзюньюй – всего лишь мажор, откуда у него такие преданные и сильные бойцы? К тому же они так ревностно охраняют боковую калитку – очевидно, оберегают ту женщину!

Чем больше она думала об этом, тем страннее всё выглядело. Раньше У Цзюньюй был лишь пустым местом, способным лишь транжирить семейное богатство. Но теперь выходило, что он скрывал слишком многое. Беременность незнакомки, тайная стража, его собственное странное поведение – всё указывало на то, что бывший жених, которого она когда-то выбросила из жизни без всяких сожалений, оказался вовсе не тем, кем казался.

Линь Цинсюэ бросила сложный взгляд на стены усадьбы. В этот момент она впервые усомнилась в том, что её решение разорвать помолвку было правильным.

А глубоко в усадьбе У Цзюньюй уже наблюдал за ней со стороны. Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Линь Цинсюэ, он криво усмехнулся.

─ Засомневалась? ─ пробормотал он, потирая подбородок с холодной искоркой в глазах. ─ Что ж, Линь Цинсюэ, гадай сколько душе угодно.

----------

«Приобретение антенатальных трав»

Рынок Святого места Пимяо всегда бурлил от толп народа. Глаза разбегались от обилия духовных трав, рудных минералов, магических артефактов и пилюль, а среди окутанных дымкой улочек особенно выделялась одна напыщенная фигура.

Размахивая веером из нефритовых костей и облаченный в роскошные шелка, У Цзюньюй с размаху вошел в крупнейший торговый дом святого места – «Павильон Ванбао», где с порога ударил ладонью по прилавку:

─ Эй, хозяин! Выволакивай на свет все сокровища, что пылятся в твоих тайниках! Господин сегодня намерен скупить весь ассортимент!

Увидев гостя, хозяин Павильона Ванбао, толстяк по фамилии Ван, расплылся в подобострастной улыбке и тут же заискивающе закланялся: ─ Какая честь для скромной лавки принимать молодого господина У! Изволите поискать что-то конкретное, или выставить всё лучшее?

─ Тащи всё самое дорогое! ─ У Цзюньюй скосил глаза, сложил веер и небрежно ткнул им в сторону полок. ─ И не смей подсовывать мне всякий хлам, у меня духовных камней куры не клюют, мне нужна исключительно экзотика!

─ Сию секунду! ─ засуетился управляющий Ван, мгновенно извлекая из внутренних покоев несколько парчовых шкатулок и распахивая их по очереди. ─ Извольте взглянуть, молодой господин: столетняя Фиолетовая трава – превосходнейшее средство для укрепления плода и гармонизации ци; вот Дерево расколотой души, стабилизирующее духовное сознание, неоценимо для совершенствования; а это Суть духовного кристалла, сокровище чистейшей энергии… Правда, цена кусается…

У Цзюньюй бросил беглый взгляд, мысленно ликуя. Фиолетовая трава была как раз тем, что требовалось для вынашивания Су Линвэй, Дерево расколотой души питало разум будущего ребенка, а Суть кристалла являлась идеальным ресурсом для развития врожденных талантов. Всё до единой позиции шло в список первоочередных нужд.

Однако внешне он лишь скривил губы в пренебрежительной гримасе и махнул рукой: ─ Сойдет, выглядит сносно, заворачивай всё! И еще тысячелетнюю ароматическую орхидею, кровавые финики, камни глубокого Юаня – тоже в кучу!

Управляющий Ван едва не ослеп от радости и закричал подручным паковать товар: ─ Будет сделано, господин! За всё про всё с вас восемьсот тысяч камней среднего качества!

─ Всего восемьсот тысяч? ─ усмехнулся У Цзюньюй, небрежно швыряя на прилавок увесистый пространственный мешок. ─ Держи!

Стоявшие вокруг адепты тут же принялись перешептываться, глядя на него с откровенным презрением и насмешкой.

─ Гляньте-ка, этот мажорчик снова принялся сорить деньгами. Настоящий транжира!

─ Брошен кланом Линь, вот и скатился к безумию, разбазаривает семейные богатства направо и налево. Скоро от их запасов ничего не останется!

─ Скупает всякую бесполезную экзотику просто ради забавы. Какое разбазаривание хороших материалов!

В этот момент к нему подлетели двое знакомых праздных сынков из внутренних сект, расплывшись в льстивых улыбках: ─ Ого, брат У сегодня щедр! Выбросить восемьсот тысяч камней даже не моргнув глазом – истинный пример для нас!

У Цзюньюй бросил на них надменный взгляд, задрав нос: ─ Разумеется! В клане У камней полно – не тратить же их зря? Не то что вы, торгуетесь из-за каждой травинки, позорище!

─ Верно, брат У говорит абсолютно верно! ─ тут же поддакнули те. ─ Куда вы теперь собираетесь, молодой господин? Позвольте составить вам компанию!

─ В Павильон Чудес по соседству! ─ взмахнул рукой У Цзюньюй. ─ Хочу зачистить рынок от редких травок просто для настроения!

В тени тем временем шпион, приставленный Линь Цинсюэ, скрупулезно фиксировал каждый его шаг, готовясь немедленно доложить госпоже.

Прогуляв добрую половину дня и вернувшись в усадьбу с набитым добром пространственным мешком, У Цзюньюй тут же отослал всех лишних людей, оставив лишь преданную служанку.

─ Эту Фиолетовую траву и орхидею отвезти во Двор Цзинсинь, варить ей укрепляющие отвары ежедневно. Дерево расколотой души и Суть кристалла снести в тайную комнату, подпитывать с помощью собирающей формации до рождения ребенка. Остальное – в хранилище под замок, без моего приказа не сметь трогать, ─ отдал он короткий приказ строгим голосом, в котором не осталось и следа дневной показухи.

─ Слушаюсь, молодой господин, ─ почтительно поклонилась служанка, бережно забирая свертки.

Проводив её взглядом, У Цзюньюй довольно усмехнулся. С такими ресурсами беременность Су Линвэй пройдет без сучка и задоринки, а будущий талант ребенка получит наилучшую подпитку. Эта «транжирная» трата окупилась сторицей.

Тем временем в Зале старейшин Святого места Пимяо разворачивалось бурное совещание.

Семь старейшин восседали в креслах, излучая тяжелую ауру. Главный старейшина, поглаживая бороду, взял слово первым: ─ Я созвал вас сегодня вот по какому вопросу. Адепты докладывают, что старший сын клана У, У Цзюньюй, в последнее время безумно сорит камнями духа на рынке, скупая редкие ингредиенты пачками. Всего за день он спустил миллион камней. Что думаете об этом?

Второй старейшина Чжан И тут же подскочил, недовольно хмурясь: ─ Великий старейшина, по-моему, этот У Цзюньюй совершенно распоясался! После расторжения помолвки он не только не взялся за ум, но и принялся растаскивать семейные ресурсы, портя нравы всего святого места! Его следует примерно наказать, урезав поставки духовных камней!

Третий старейшина поддержал его: ─ Верно! Клан У – оплот нашей обители, а растет такое ничтожество, позорящее наши имена! Редкие травы – это сокровища для культивации, а он пускает их по ветру, просто преступное святотатство!

Шумели долго: старейшины наперебой осуждали расточительность парня, требуя от У Сюаньлин строгих мер.

Сам У Сюаньлин сидел в стороне с совершенно безмятежным лицом, лениво постукивая пальцем по столу. Дождавшись, пока все выскажутся, он неторопливо заговорил ровным тоном: ─ Уважаемые старейшины, к чему столько гнева? Мальчишка просто переживает из-за разрыва, вот и тратит камни ради развлечения.

─ Развлечения? ─ выкатил глаза второй старейшина. ─ Глава У, речь идет о миллионе камней и тоннах редких материалов! Разве это назовешь простой прогулкой? Чистое мотовство!

У Сюаньлин поднял взгляд и лениво покосился на него: ─ Богатства клана У выдержат и не такую ношу. Цзюньюй – мой прямой наследник, тратит собственные семейные запасы на то, что ему по душе. С каких пор это стало заботить столь почтенных старейшин?

Тон был спокойным, но в нем отчетливо сквозила давящая вощь главы клана, отчего в зале мгновенно воцарилась тишина.

Главный старейшина поспешил сгладить углы: ─ Глава У, мы вовсе не против клана У, просто переживаем за парня. Если он продолжит в том же духе, то совсем забросит практику и собьется с пути. Будущему наследнику не подобает вести себя подобным образом.

─ Благодарю за заботу, великий старейшина, ─ слегка кивнул У Сюаньлин. ─ Характер сына мне ведом: пошумит немного и успокоится. А насчет культивации – он сам знает свои пределы, беспокоиться не о чем.

Спорить дальше было бессмысленно, и недовольные старейшины молча разошлись.

Когда все покинули зал, У Сюаньлин остался сидеть на месте, а его лицо постепенно стало серьезным.

Он щелкнул пальцами, призывая из тени скрытого стража: ─ Выясни, что за травы скупал мой сын в последние дни на рынке?

Страж почтительно склонил голову: ─ Докладываю главе: молодой господин приобретал преимущественно Фиолетовую траву, ароматическую орхидею, Дерево расколотой души и Суть кристалла. Все они направлены на питание души, укрепление плода и стабилизацию основы, а вовсе не на пустую трату.

В глазах У Сюаньлин мелькнул острый блеск, и он мысленно хмыкнул: «Укрепление плода и духа? Неужели…»

─ Продолжай следить за ним из тени, обеспечь безопасность, но ни в коем случае не вмешивайся и не выдавай своего присутствия, ─ приказал он.

─ Слушаюсь, глава! ─ страж бесшумно растворился в воздухе.

Стоя в пустом зале и глядя на залитые солнцем духовные горы за окном, У Сюаньлин позволил себе легкую, едва заметную улыбку.

----------

«Чем сильнее потомство, тем сильнее я»

Полуденное ласковое солнце пробивалось сквозь решетчатые оконные рамы, рассыпаясь золотистыми бликами по плетеным подушкам для медитации. Су Линвэй сидела, скрестив ноги, прикрыв глаза и погрузившись в практику переданного У Цзюньюем незадолго до этого «Искусства Успокоения Духа и Закаливания Разума».

Медленно приоткрыв глаза, девушка уловила во взгляде едва заметную тень изумления, а ее изящные пальцы легко коснулись слегка округлившегося живота, в то время как уголки губ тронула мягкая, безмятежная улыбка.

─ Проснулась? ─ У Цзюньюй тут же отложил в сторону целебный финик.

Су Линвэй подняла на него ясный, полный прохладной чистоты взгляд, в котором теперь отчетливо теплилось тепло: ─ Эта техника вовсе не рядовая медитация для сохранения плода. Стоит мне начать циркуляцию энергии, как моя внутренняя ци Иньской Тьмы начинает резонировать с внешними потоками ци, отчего все каналы в теле словно расправляются, а ребенок в утробе обретает поистине глубокое спокойствие.

─ Да неужто? Неужто и впрямь столь чудесна? ─ изобразил крайнее удивление парень, потрепав себя по затылку. ─ Я просто случайно выудил ее из семейных хранилищ. Увидел на обложке слова об успокоении плода да и захватил для тебя. Кто бы знал, что от нее такая польза.

На словах онбрел всякую чепуху, но в душе торжествовал. Хаотическая духовная сила и Телосложение Иньской Тьмы изначально дополняют друг друга от рождения, а уж подпитываемые искусством закаливания разума, зачатки будущего ребенка станут лишь крепнуть день ото дня. Стоит ему появиться на свет, как он окажется избранным среди тысяч.

Су Линвэй чуть кивнула, ощущая кончиками пальцев слабое шевеление внутри, и тихо проговорила: ─ Только что, во время резонанса духовных сил, я отчетливо почувствовала дыхание ребенка – до того чистое, что оно кажется несравненно более густым, нежели врожденная ци обычных практиков. Думаю, в будущем его одаренность окажется поистине выдающейся.

─ Разумеется! ─ У Цзюньюй тотчас выпятил грудь, с видом победителя задрав подбородок. ─ Ты только посмотри, чья это кровь. Сын самого У Цзюньюя в грядущем непременно станет великим героем, вознесшимся над землей, и превзойдет всех этих так называемых гениев из святого места Пимяо в сотни раз!

Едва сорвались с языка эти слова, как он тут же спохватился, сбросил с лица горделивое выражение и принялся небрежно отмахиваться: ─ Кхм, впрочем, ему необязательно быть слишком сильным. Главное – расти в безопасности, не то еще решат, будто он уродился таким же никчемным глупцом, как и его отец, над которым все потешаются.

Ловя его напускное равнодушие, Су Линвэй не удержалась от тихого смешка: ─ Ты вовсе не никчемен, просто не желаешь выставлять себя напоказ. В тот день, когда святой отпрыск из секты Хэхуань явился на наш порог, если бы не твои тайные распоряжения, меня бы наверняка уже увезли прочь.

─ Ох, брось ты вспоминать эту мерзкую историю! ─ поспешно оборвал ее он, состроив испуганную гримасу. ─ Этот Мо Чэнь такой свирепый и страшный, он едва до смерти меня не напугал! Хорошо еще, что домашняя стража оказалась на высоте, иначе от моей скромной обители камня на камне бы не осталось.

Продолжая разыгрывать из себя беспечного гуляку, он переложил все заслуги на невидимых охранников, а Су Линвэй не стала разоблачать его увертки – лишь нежность в глубине ее глаз стала еще острее. Она отчетливо понимала: этот человек, кажущийся на первый взгляд легкомысленным и праздным, на деле куда надежнее, чем кажется.

─ Кстати говоря, ─ неожиданно заговорила она. ─ Я целыми днями сижу в неподвижности, отчего мое тело совсем задеревенело. Я так давно не брала в руки меч, что мне хочется немного размяться. Не составишь ли мне компанию?

─ Меч? ─ У Цзюньюй оживился, словно только этого и ждал. Осколки озарения в искусстве меча, что застряли у него на душе, до сих пор не были полностью усвоены; если бы ему довелось скрестить клинки с настоящим мастером меча в лице Су Линвэй, это определенно помогло бы ему быстро переварить знания и усовершенствовать владение клинком.

Однако внешне он изобразил крайнее нежелание, нахмурившись и протянув: ─ Разве можно так рисковать мечом? А ну как задену тебя или нашего сына? К тому же моя техника никуда не годится, еще станешь надо мной смеяться.

─ Мы будем лишь легко перекидываться ударами, без применения истинной силы, ─ Су Линвэй поднялась с места и неспешно шагнула в центр двора, поднимая с углового камня обыкновенный синий стальной меч. ─ Сейчас мне не положено напрягаться, я не стану выкладываться до конца. Попробуй просто составить мне компанию ради развлечения.Видя ее упорство, У Цзюньюй с деланным недовольством подобрал с земли деревянный меч: ─ Ладно-ладно, потешу тебя немного. Если устанешь – сразу прекратим, не вздумай геройствовать.Во дворе они встали друг напротив друга. Су Линвэй со стальным мечом в руке сохраняла привычную прямую осанку – пусть в положении и была, но холодная грация мастера клинка не покинула ее. У Цзюньюй же, зажав деревянный меч, стоял с расслабленным, вальяжным видом, не выказывая ни капли сосредоточенности.

─ Я нападаю, будь осторожнее, ─ тихо предупредила она, чуть качнув запястьем. Синий стальной меч вычертил в воздухе мягкую дугу, лишенную всякой смертоносности – в ней жило лишь чистое стремление клинка.

У Цзюньюй с нарочитой неуклюжестью отразил удар. Дерево глухо стукнуло о сталь, издав короткий звон. Но в самый миг соприкосновения заложенный в движениях Су Линвэй истинный смысл меча мгновенно отозвался эхом в осколках озарения, покоившихся в его море сознания.

Бесчисленные мелкие откровения хлынули в голову: удары сверху, рубящие выпады, уколы, подсечки – базовые приемы сделались кристально ясными, а прежде темные и запутанные принципы фехтования вдруг распахнулись во всей простоте.

─ Твоему порыву не хватает собранности, запястье должно быть твердым, а клинок следовать за мыслью, ─ заметив это, Су Линвэй тихонько подсказала ему и, развернув кисть, смягчила удар: ─ Вот так. Не гонись за грубой силой, движения должны течь плавно.

─ О… вот как? ─ следуя ее подсказкам, он изменил положение руки, и деревянный меч рассек воздух, породив едва заметный шлейф плотного ветра.

Стоило совершить лишь одно движение, как понимание меча углубилось еще на шаг. Природный дар Су Линвэй к этому искусству поражал: стоило ей обронить пару фраз, как он извлекал из них огромную пользу.

─ Верно, именно так, ─ в глазах девушки мелькнуло удивление. Она высказалась лишь вскользь, а У Цзюньюй уловил суть с полуслова – подобная сообразительность была недоступна заурядным праздношатающимся мажорам.

Они продолжали обмениваться ударами. Су Линвэй вела себя мягко, сосредоточившись на основах фехтования, в то время как он прикидывался новичком, тайком впитывая крохи чужого опыта, благодаря чему его владение оружием прогрессировало на глазах.

От изначальной неуклюжести до последующей плавности прошло не больше полпалочки благовоний, а его «Искусство меча Плывущих Облаков» уже достигло совершенства, позволив даже интуитивно прозреть несколько путей для маневра.

─ Стой! ─ Су Линвэй внезапно опустила меч и удивленно уставилась на него. ─ Какая же у тебя чудовищная восприимчивость! Стоило потренироваться пару раз, как ты схватил суть «Плывущих Облаков» на семь-восемь частей – это много быстрее, чем далось мне самой в начале пути!

У Цзюньюй тут же изобразил самодовольную ухмылку, почесывая затылок: ─ Разумеется! Ты посмотри на меня – стоит лишь взглянуть, как все само в голове укладывается. Просто лень заниматься, а иначе я давно бы стал гениальным мечником.

Похваляясь вслух, внутри он оставался предельно собранным. Весь этот прогресс всецело зависел от осколков озарения, дарованных системой; если бы он вздумал демонстрировать подобное на людях, неизбежно возникли бы подозрения, и лишь здесь, в безлюдном дворе Цзинсинь, он мог позволить себе показать истинное лицо.

Су Линвэй слегка покачала головой и с улыбкой вздохнула: ─ Ах ты… вечно болтаешь языком без умолку. Впрочем, твой талант к мечу и впрямь выдающийся. Если бы ты приложил усилия к культивации, то вряд ли уступил бы ученикам с пика Ванцзянь.

─ Брось, какая же скука эта культивация, ─ бросив деревянный меч, он рухнул на каменный стул и схватил сочный плод. ─ По мне, так куда приятнее жить в свое удовольствие, а с мечом можно баловаться лишь изредка, ради тебя.

Глядя на его ленивую фигуру, Су Линвэй перестала уговаривать, но в сердце ее крепла уверенность: У Цзюньюй неизменно что-то утаивал. Его уровень казался застывшим на месте, однако проницательность поражала воображение – ни таинственная техника для сохранения плода, ни исключительные способности к фехтованию не соответствовали поверхностному впечатлению.

Бросив на нее мимолетный взгляд, парень понял, что она размышляет о чем-то своем, но раскрывать карты не стал. Время еще не пришло, и маска должна была оставаться на месте.

Подойдя к ней ближе, он осторожно поддержал ее за локоть: ─ Ну все, размялись – пора и отдохнуть, негоже утомлять ребенка. Я велел служанкам сварить отвар из фиолетовой травы, как раз для укрепления сил.

Девушка послушно прильнула к нему, глядя на теплое солнце, замершее над двором, и тихо произнесла: ─ Как хорошо, что ты рядом.

У Цзюньюй почувствовал, как на душе стало теплее, хотя язык продолжил молотить прежнее: ─ Разумеется! Во всем мире не сыскать столь же ответственного человека, как я. Ты спокойно вынашивай ребенка, а уж когда он появится на свет, я непременно сделаю из него величайшего гения, чтобы никто и никогда не посмел обидеть нас двоих.

Закатное солнце клонилось к закату, вытягивая их тени по земле. Во дворе Цзинсинь оставалось еще не растаявшее эхо резонанса духовных сил, а радость от постижения тайн меча скрывалась на самом дне сердец; чувствуя рядом мягкость любимой женщины и ощущая бьющуюся в ней жизнь, У Цзюньюй чувствовал, как его собственные намерения обретают непоколебимую твердость.

----------

«Демонический культиватор стадии Зарождения Души»

Черный Лес на окраине святого места Пимяо из года в год продувался зловещими ветрами, усыпавшими землю щепками сухих деревьев, а в воздухе клубились едва заметные следы демонической ци – именно здесь ученики святой обители обычно проходили испытания.

У Цзюньюй шел неторопливой, вальяжной походкой, узорчатые облака на его богатых одеждах ярко выделялись на фоне хмурого леса, а позади семенила притихшая служанка Сяоюань. Девушка тревожно хмурила брови, с опаской озираясь по сторонам.

─ Молодой господин, давайте вернемся, здесь так жутко, ─ тихонько уговаривала она, теребя в пальцах край юбки. ─ Говорят, в Черном Лесу часто орудуют сильные демонические практики, это очень опасно. К тому же госпожа Су ждет вас в усадьбе к обеду.

─ Чего бояться? ─ парень постучал веером по ладони, презрительно скривив губы. ─ Я вышел поискать редкие травы, неужели меня испугает какой-то сквозняк? К тому же в тени за нами следуют скрытые стражи пика Золотой Пилюли, и даже если сюда сунется какая-нибудь нечисть, мне не причинят вреда.

Едва они ступили на небольшую поляну среди деревьев, как с неба на них обрушилось колоссальное давление, способное сокрушить горы! Облаченный в черные как смоль одежды, со зловещим и мрачным лицом, маг Сюэшань завис в воздухе; его багровые глаза впились в У Цзюньюя, а черная демоническая ци вздымалась вокруг него бурлящими волнами, разорвав сухие стволы в мелкую пыль своей мощью стадии Зародившегося Младенца.

Лицо Сяоюань мгновенно побелело, ноги подкосились, и она едва не рухнула на колени, сипло выдохнув: ─ Мо… молодой господин! Это маг стадии Зародившегося Младенца! Скорее… скорее прикажите стражам защитить нас!

У Цзюньюй резким движением захлопнул веер. Вся его прежняя беспечность вмиг испарилась, лицо стало бледным, как бумага, колени затряслись, и, тыча пальцем в сторону врага, он забормотал осипшим от ужаса голосом напуганного гуляки: ─ Ты… ты кто такой? Как посмел бесчинствовать на окраине святой обители! Я – наследник клана У святого места Пимяо, У Цзюньюй! Если ты посмеешь тронуть меня, мой отец У Сюаньлин сотрет тебя в порошок!

─ У Цзюньюй? ─ маг сперва опешил, а затем испустил пронзительный, режущий слух смех, от которого задрожал воздух. ─ Так ты тот самый никчемный слабак на стадии Заложения Основания, которого бросила семья Линь! Я как раз ломал голову над тем, кого бы захватить в заложники для шантажа У Сюаньлина, а ты сам явился прямо в руки – сама удача идет ко мне в лапы!

─ Слабак? Не смей молоть чушь! ─ покраснев до корней волос и трусливо отступая назад, взвизгнул он. ─ Я… я вовсе не слабак! Стража! Живо ко мне!

Две черные тени в укрытии чуть шевельнулись, но У Цзюньюй силой своей духовной воли приказал им оставаться на месте – время для их вмешательства еще не настало.

Сюэшань с презрительным смешком скользнул взглядом по темным углам, без труда обнаружив обоих скрывавшихся воинов, однако ни во что их не ставил: ─ Жалюлки на стадии Золотой Пилюли возомнили себя мастерами перед лицом мага Зародившегося Младенца? У Цзюньюй, сдавайся по-хорошему и отправляйся со мной в логово, иначе я оставлю от тебя хотя бы целый труп!

Не успело затихнуть эхо его слов, как демон выбросил вперед руку, материализовав черную когтистую лапу. Окутанная чудовищной силой, она метнулась прямо к горлу парня! Давление было столь велико, что Сяоюань зажмурилась, а из ее глаз брызнули слезы: ─ Молодой господин!

У Цзюньюй с воплем «ужаса» бросился бежать, неуклюже перебирая ногами и размахивая руками, словно слепая муха, и надрывно завопил: ─ Спасите! Демоны убивают! Отец, помоги!

─ Бежишь? Разве от меня убежишь? ─ усмехнулся маг. Скорость практика стадии Зародившегося Младенца превосходила любые мыслимые пределы, и черные когти уже почти коснулись ворота его одежды.

В этот критический миг страх в глазах У Цзюньюя мгновенно сменился ледяным блеском! Спрятанные в рукавах пальцы молниеносно сложили печать, активировав три высших талисмана разрушения демонов, и одновременно с этим скрытая на дне его киноварного поля хаотическая духовная сила хлынула в ладони тонким ручейком, не выдав себя ни единой искрой энергии.

Хаотическая сила была прародительницей всех стихий и безотказно подавляла любые порочные чары падших духов – даже самой малой ее толики было достаточно, чтобы нанести смертельный урон врагу.

─ Грохох…!!!

Три талисмана разом разорвались на части, выбросив сноп ослепительно-золотого света, пропитанного чистейшей хаотической силой, которая ударила магу прямо в грудь с силой упавшего солнца!

─ А-а-а! ─ испустил истошный вопль Сюэшань. Черные одежды на его груди обратились в пепел, сатанинская ци зашипела под воздействием золотого пламени, нанеся тяжелейший удар по источнику его души! Выпучив глаза от изумления, он уставился на него багровыми от ярости зрачками: ─ Ты… ты, ничтожество! Откуда у тебя талисманы, способные сокрушить демонов высшей ступени?! И что это за мерзкая сила…

Круто развернувшись, У Цзюньюй продолжал изображать слезы страха, неуклюже ползая на четвереньках: ─ Н-не я! Э-это защитная печать, которую дал мне отец! Она сама взорвалась! Не подходи ко мне!

Бей врага, пока он слаб! Собрав в ладони новую порцию хаотической ци, парень с напускной паникой взмахнул рукой, и невидимый сгусток энергии точно угодил в рану мага!

─ Кха! ─ Сюэшань изверг фонтан черной крови. Его зародившийся младенец внутри затрепетал, а уровень культивации мгновенно рухнул до средней ступени. Одарив обидчика ядовитым взглядом, он понял, что оставаться здесь дольше – верная смерть: ─ У Цзюньюй! Я запомню тебя! За сегодняшнее я верну долг сторицей!

С этими словами он, превозмогая боль, обратился в черный вихрь и поспешно скрылся в чаще леса.

Стоило демоническим следам полностью раствориться, как напряженное тело парня обмякло. Закрыв глаза, он плашмя рухнул на землю, изображая потерю сознания, причем на лице его застыла маска ужаса – сцена была разыграна с безупречным мастерством человека, до смерти испуганного чудовищной силой.

─ Молодой господин! Очнитесь же! ─ бросилась к нему Сяоюань, обнимая его безвольное тело и заливаясь слезами. ─ Демон сбежал! Не пугайте меня так!

Из теней бесшумно выскользнули две фигуры – те самые стражи пика Золотой Пилюли. Быстро осмотрев состояние подопечного и заметая следы схватки, они заняли посты по обе стороны от него.

Вскоре на шум подоспели патрульные старейшины святого места с отрядом учеников. Почувствовав оставшиеся в воздухе остатки чудовищной ци, они изменились в лице: ─ Какая густая демоническая аура! Маг стадии Зародившегося Младенца! Молодой господин У!

Обнаружив лежащего без чувств парня, старейшина бросился к нему, а затем тяжело вздохнул: ─ Эх, избалованный мажор. Попал под удар врага такой мощи и лишился чувств от страха. Хорошо хоть защитные амулеты спасли ему шкуру, иначе от него и пыли бы не осталось.

На верхних ярусах павильонов святого места Линь Цинсюэ созерцала окрестности, когда к ней подбежала перепуганная служанка: ─ Госпожа! Беда! У Цзюньюй столкнулся в Черном Лесу с магом Сюэшанем, его принесли обратно в усадьбу без сознания!

─ Зародившийся Младенец? Сюэшань?! ─ резко обернувшись, девушка так сильно сжала шелковый платок, что побелели пальцы. ─ Это же он! Мой заклятый враг из прошлой жизни, почему он достиг пика этой ступени так рано?!

Чем больше она думала об этом, тем сильнее нарастала тревога. Сюэшань славился своей жестокостью, и его мощи хватило бы, чтобы выкосить всю молодежь секты. Как же У Цзюньюй, никчемный слабак на этапе Заложения Основания, сумел выжить? И отделался лишь испугом?

─ Служанка говорит, что молодой господин уцелел лишь благодаря защитным талисманам, которые ранили мага, ─ добавила та.

Хмуря брови, Линь Цинсюэ чувствовала, как волны сомнений поднимаются в ее груди: ─ Защитные талисманы? Какие амулеты способны ранить демона столь высокого уровня? У Цзюньюй… неужели ты действительно ничтожество, или же все это время водил всех за нос?

Тем временем доставленный в свою усадьбу У Цзюньюй, едва его опустили на мягкое ложе, приоткрыл глаза. Во взгляде не было и следа страха – лишь легкое, насмешливое веселье.

─ Маг высшей ступени сбежал тяжелораненым, в ближайшее время он нос не покажет, ─ потирая подбородок, обратился он к докладывавшему в тени стражу. ─ Отлично сработано. Пусти слух по всем закоулкам, пусть болтают, будто я столкнулся с демоном, наложил в штаны от страха и спасся лишь чудом благодаря амулету отца, полностью опозорив клан У.

─ Слушаюсь, молодой господин, ─ откланялся страж.

Сяоюань вошла в комнату с чашкой горячего чая, ее глаза все еще покраснели от слез: ─ Молодой господин, впредь не смейте так рисковать, служанка чуть не умерла от страха.

Приняв чарку, он сделал небольшой глоток и небрежно отмахнулся: ─ Чего бояться? Моя жизнь крепка. К тому же слабак должен вести себя как слабак, иначе как одурачить тех, кому положено знать об этом?Бах!…

----------

Глава 3: «Признание сородичей в старой усадьбе»

В тишине «Обители Цинсюэ» святого места Пимяо курились благовония. Линь Цинсюэ сидела на нефритовом ложе, задумчиво перебирая пальцами прохладный нефритовый амулет, а ее лицо напоминало неподвижную гладь воды.

Верная служанка Цинхэ быстрыми шагами вошла внутрь и низко поклонилась: ─ Госпожа, тот демон и впрямь оказался Сюэшанем. Обладая пиковой силой стадии Зародившегося Младенца, он, тяжело раненный талисманом молодого господина У, бежал за тысячи ли и вряд ли посмеет в ближайшее время сунуться на земли нашей обители.

─ Пик Зародившегося Младенца… ─ Линь Цинсюэ резко подняла голову, и в ее глазах мелькнула тень страха. ─ Вы уверены, что это был именно он?

─ Совершенно точно, ─ кивнула служанка. ─ Патрульные старейшины исследовали оставшуюся на месте ауру, и она полностью совпадает с демонической техникой Сюэшаня.

Девушка сжала ладони так сильно, что ее суставы побелели, а воспоминания прошлой жизни хлынули в сознание подобно лавине.

─ Вся хронология рушится… ─ пробормотала она, хмуря брови. ─ События отклонились от прежнего пути: Сюэшань объявился раньше срока и обладал чудовищной силой. И все эти перемены начались ровно в тот момент, когда У Цзюньюю отказали от дома!

Цинхэ недоуменно протянула: ─ Госпожа, неужели вы хотите сказать… что молодой господин У – и есть корень всех этих перемен? Но он ведь всего лишь бездарный мажор на поздней стадии Заложения Основания, не способный выдержать и удара от Сюэшаня! Как он мог повлиять на столь многое?

─ Ничтожество? ─ усмехнулась та, чувствуя, как подозрения захлестывают ее с головой. ─ Если он и впрямь слабак, то как сумел так легко отделаться от святого отпрыска секты Хэхуань? И как умудрился за счет простого амулета ранить демона пиковой ступени и уйти невредимым?

Поднявшись с места, она принялась мерить шагами покои, говоря тяжелым голосом: ─ Прежний У Цзюньюй был заносчив, глуп и лишен каких-либо амбиций, а после расторжения помолвки лишь предавался унынию. Нынешний же, хотя и продолжает притворяться гулякой, на каждом шагу являет странности. История в Черном Лесу выглядит так, будто он подстроил ее сам: он избавился от угрозы и одновременно закрепил за собой репутацию ничтожества. Подобным коварством истинный дурак обладать не может!

─ Вы хотите сказать, что молодой господин все это время притворялся? ─ округлила глаза служанка, не веря услышанному.

─ Скорее всего, ─ кивнула она, ощущая сложность сплетенных интриг. ─ Переродившись, я думала, что смогу контролировать все, но не учла, что именно У Цзюньюй станет главным фактором перемен. Что он скрывает? И зачем ему понадобилось так искусно прятаться?

Тем временем в усадьбе Цзюньюй царила совсем иная атмосфера – теплая и мирная.

У Цзюньюй поправлял выбившуюся прядь волос у виска Су Линвэй, говоря с привычной беспечностью: ─ Собирайся, сегодня мы навестим старый дом клана У. Мать уже несколько раз спрашивала о тебе, хочет увидеться.

Су Линвэй слегка вздрогнула. Ее пальцы машинально скользнули к слегка выступающему животу, а в голосе проскользнула тревога: ─ В… в старый дом? Но я в положении, уместно ли появляться там вот так? А если старшая госпожа останется недовольна…

Происходя из скромного рода и будучи преследуемой сектой Хэхуань, она боялась, что старшие поколения клана У презрительно отнесутся к ее незамужней беременности и лишь доставят хлопоты У Цзюньюю.

Заметив ее сомнения, парень не удержался от легкого смешка, протянул руку и ласково потрепал ее по макушке, скрывая под маской шалости подлинную нежность: ─ Чего бояться? Женщину У Цзюньюя моя мать примет с радостью, кто посмертно посмеет выразить недовольство? Не переживай, характер у нее самый добрый, она будет счастлива.

Стоявшая рядом Сяоюань тоже радостно поддержала их: ─ Госпожа Су, не извольте сомневаться! Старая госпожа души не чает в молодом господине, а человека, которого он выбрал, она станет беречь пуще глаза.

Встретив уверенный взгляд У Цзюньюя, тревога в груди девушки постепенно растаяла, и она слабо кивнула: ─ Хорошо, я послушаюсь тебя.

Добравшись до глубоких пределов святой обители, где располагалось родовое гнездо клана У, они увидели величественные алые ворота и охраняющих вход каменных львов, подчеркивающих глубокие корни древнего рода.

Женщина в роскошных одеждах, с благородными и величественными чертами лица – мать У Цзюньюя, Линь Ваньцзюнь – уже спешила им навстречу.

─ Юй-эр! Наконец-то вернулся! ─ ее взгляд сразу упал на сына, а затем скользнул по стоявшей за ним Су Линвэй. В глазах мелькнуло искреннее восхищение, после чего она принялась внимательно изучать гостью.

Су Линвэй поспешно склонила голову в почтительном поклоне: ─ Младшая Су Линвэй приветствует старшую госпожу.

Протянув руку, Линь Ваньцзюнь помогла ей выпрямиться. Случайное касание запястья позволило ей ощутить едва теплящийся пульс ребенка, отчего глаза женщины ярко вспыхнули и она радостно схватила девушку за руку: ─ Добрая девочка, встань же! Это… неужто ты в положении?

Лицо Су Линвэй порозовело, и она смущенно кивнула: ─ Да, матушка… то есть, отвечая старшей госпоже…

─ Прекрасно! Как же прекрасно! ─ Линь Ваньцзюнь прослезилась от избытка чувств, а затем шутливо укорила сына, покосившись на него: ─ Ах ты паршивец! О таком событии – и объявил только сейчас! Ты что, хотел довести меня до сердечного приступа?

У Цзюньюй почесал затылок, изображая невозмутимость: ─ Разве я мог волновать тебя раньше? К тому же ребенок еще мал, стоило дождаться, пока все окрепнет.

─ Снова споришь! ─ беззлобно ткнув его в лоб пальцем, мать вновь повернулась к Су Линвэй со взглядом, полным материнского тепла. ─ Бедная девочка, досталось же тебе. Наш клан У не держится за пустые формальности, раз ты носишь кровь нашего рода, значит, ты наша спасительница. Живи в родовом доме и ничего не бойся, никто не посмеет обидеть тебя!

Увлекая девушку за собой во внутренние покои, Линь Ваньцзюнь на ходу отдавала распоряжения: ─ Быстро принесите из моих кладовых хаотический нефрит для вынашивания плода, тысячелетнее сердце лотоса, защитные доспехи и пилюли успокоения девятого ранга, всё доставьте госпоже Су!

─ Мам, разве нужно столько? ─ последовал за ними парень, делая удивленное лицо. ─ Все это – твои сокровища на черный день.

─ Что ты понимаешь! ─ бросила на него взгляд мать. ─ Линвэй носит моего первого внука, разве могут сравниться с этим какие-то вещи? Пока внук здоров и невредим, я отдам все запасы, и сердце мое не дрогнет!

Повернувшись к невестке, она заговорила еще мягче: ─ Линвэй, не стесняйся. Все это – бесценные дары для сохранения плода: нефрит укрепляет силы, лотос питает дух, а доспехи отражают чужие атаки. Бери и носи все, а ежели чего не хватит – сразу скажи мне.

Видя столь искреннее и горячее участие, Су Линвэй почувствовала, как тепло разливается по ее груди, а глаза заволокла влага: ─ Благодарю за столь щедрую заботу, я… я тронута до глубины души.

─ Какая я тебе старшая госпожа, называй меня матерью! ─ похлопав ее по руке, улыбнулась женщина. ─ Отныне мы одна семья, и если этот негодяй Юй-эр вздумает обидеть тебя, скажи мне, я живо с ним расправлюсь!

У Цзюньюй скривил губы: ─ Мам, я же твой родной сын, почему ты так явно переметнулась на ее сторону?

─ Меньше болтай! ─ оборвала она его. ─ Лучше позаботься о Линвэй и моем внуке, а если я узнаю, что ты снова шляешься где попало и транжиришь время, пеняй на себя!─ Понял-понял, ─ закивал он, пряча улыбку в уголке рта.

Безусловная поддержка матери снимала с него последние заботы: опираясь на авторитет старого дома клана У, Су Линвэй и будущий ребенок получали надежный щит.

Шедшая следом процессия оглашала дворик веселыми голосами; вокруг цвели духовные травы, струилась чистая ци, и тяжелый камень наконец свалился с сердца девушки, позволив ей искренне улыбнуться.

А далеко отсюда, в «Обители Цинсюэ», Линь Цинсюэ все еще продолжала перебирать нити воспоминаний прошлого, все сильнее укрепляясь в мысли, что именно У Цзюньюй разрушил уготованную ей судьбу.

Она сжала нефритовый амулет так сильно, что тот затрещал, и прошептала с непреклонной решимостью: ─ У Цзюньюй, какие бы секреты ты ни скрывал, я докопаюсь до правды. Твоя внезапная роль разрушителя судеб не должна уничтожить мой путь к перерождению!Юй-эр! Наконец-то вернулся!…

----------

«Вспышка высокомерного молодого господина»

В парадном зале родового гнезда клана У золотился декор, на резных столиках красовались только что сорванные и покрытые капельками росы духовные плоды, а в воздухе витал тонкий аромат сандала. Однако это мирное умиротворение звучало особенно режет слух из-за шепотка, исходившего от представителей боковой ветви клана У, собравшихся в зале.

─ Подумать только, только взгляните на эту женщину, ─ раздавались насмешливые голоса. ─ Сразу видно, что из какой-то жалкой мелкой секты, манерам не обучена.

─ Наш клан У – это древний и почтенный род из святого места Пимяо, а старший законный сын ухитрился устроить скандал с залётом до свадьбы! Он же просто втаптывает в грязь само имя предков!

─ По-моему, это этот никчёмный мажор У Цзюньюй воспользовался своим происхождением и силой принудил бедняжку! Он от века привык жить в роскоши и предаваться распутству, какая низость ему не по плечу?

Обрывки ядовитых насмешек долетали до ушей, отчего кончики пальцев Су Линвэй яростно задрожали. Кусочек духовного лакомства в её руке едва не выпал, она опустила голову, её бледные щеки залил румянец неловкости, а всё тело напряглось до предела.

Лицо Линь Ваньцзюнь мгновенно помрачнело, она уже собиралась раскрыть рот и прикрикнуть на сплетников, как сидевший за столом боковой ветви старейшина-третий дядя по имени У Сун с размаху ударил ладонью по столешнице. Опираясь на трость, он поднялся во весь рост и, гневно сверкая глазами и шевеля седыми усами, ткнул пальцем в сторону У Цзюньюя, рявкнув наотмашь: ─ У Цзюньюй! А ну встань!

У Цзюньюй неторопливо поднял веки, выплюнул косточку от финика и лениво протянул: ─ Третий дядя, что-то стряслось?

─ Что-то стряслось?! ─ У Сун так разъярился, что застучал тростью о пол. ─ Ты, законный наследник клана У, после расторжения помолвки покатился по наклонной и целыми днями только и делаешь, что транжиришь ресурсы направо и налево! Но теперь ты ухитрился зачать ребенка со связями из мелкой секты до свадьбы, опозорив репутацию рода! Ты осознаешь свою вину?

Молодой ученик побочной ветви У Лэй тут же вскочил на ноги, подхватывая обвинение с заносчивым видом: ─ Третий дядя прав! У Цзюньюй, ты – самая настоящая дыра в фундаменте нашего клана! С твоими повадками развратника ты и близко не достоин зваться законным сыном клана У! Какая-то деревенская девка из захудалой секты посмела переступить порог нашего дома?

─ Деревенская девка? Принудил? ─ переспросил У Цзюньюй.

Лень на лице У Цзюньюя испарилась в одно мгновение. Он с грохотом хлопнул ладонью по подлокотнику мягкой кушетки, резко вскочил, уперев руки в боки, и завопил во всю глотку, изображая наглую и беспардонную спесь избалованного мажора так громко, что весь парадный зал заходил ходуром.

─ Это вы-то, сборище бездельников из побочных ветвей, что тут распустили языки и мелете всякую чушь?! ─ У Цзюньюй ткнул пальцем прямо в нос У Суну и У Лэю, его брови взлетели кверху. ─ Моя женщина, Су Линвэй, – разве вам позволено открывать рты и рассуждать о ней? Мы с Линвэй полюбили друг друга по взаимному согласию, это союз сердец! С какого перепугу это стало принуждением? Какой из ваших косых глаз разглядел, будто я заставлял её?!

У Сун от неожиданности даже отшатнулся из-за такого внезапного балагана, но тут же побагровел от ярости: ─ Дерзкий малец! Да как ты смеешь хамить старшим! Разве не правда, что зачатие до свадьбы нарушает все правила приличия и позорит клан У?

─ Приличия? Репутация? ─ У Цзюньюй подался вперед, нагло заслонив собой Су Линвэй, демонстрируя типичную замашку зарвавшегося паренька, готового защищать свою добычу. ─ Мой отец – глава клана, а я его первенец. Кого хочу баловать, с той и делю ложе! Кого пожелаю одарить ребенком, та и понесет! А вы, боковая ветвь, живете за счет клана У, пользуетесь нашими ресурсами, но смеете указывать мне, как жить? Совсем от безделья с ума сошли?

У Лэй затрясся от злости: ─ У Цзюньюй! Ты занимаешься демагогией! Ты просто никчемный бездарный мажор, который умеет только выезжать за счет авторитета семьи, и кроме скандалов не способен ни на что!

─ Да, я мажор! Да, я пользуюсь силой своего рода, и что ты мне сделаешь? ─ У Цзюньюй скрестил руки на груди, задрав подбородок с максимально вызывающим видом. ─ Трачу духовные камни своего же дома, балую свою собственную женщину – вас-то какое собачье дело до этого? Хватит духу – пойдите сами да женитесь на той, кто вам по сердцу, заведите детей! Хотя... погодите-ка, у вас кишка тонка на такое, вот вы и желчь тут изливаете от зависти!

─ Ах ты... Ах ты негодник! ─ У Лэй лишился дар речи, а его лицо окрасилось в цвет переспелой печени.

У Сун опираясь на трость, затрясся от злости, указывая на него дрожащим пальцем: ─ Совсем от рук отбились! Где глава клана? Я требую справедливости у главы! С таким отвратительным характером наследника этот клан У очень скоро пойдет ко дну по твоей милости!

─ Ищешь моего отца? Прекрасно! Я сам сейчас позову его! ─ У Цзюньюй засучил рукава, делая вид, что собирается ринуться наружу, и заорал еще громче прежнего: ─ Я сам спрошу у бати, неужели все эти боковые родственники только и ждут момента занять место прямого наследника, дабы целыми днями выискивать изъяны в моих личных делах! По вашим лицам видно, что вы вынашиваете волчьи замыслы, решив устроить бунт!

Линь Ваньцзюнь вовремя поднялась с места. Ее благородное лицо покрылось легкой тенью властности, и она холодно произнесла: ─ Довольно! Цзюньюй прав, его дела – не ваша забота, и представителям побочной ветви здесь вмешиваться не дозволено! То, что Линвэй носит под сердцем кровь нашего клана У – величайшая радость. Если кто-то еще посмеет распускать языки, пусть пеняет на себя: я применю семейный закон и вышвырну смутьяна вон из старого особняка!

Раз главной хозяйкой было сказано слово, в котором ощущалась вся тяжесть её превосходства, У Суну и остальным пришлось с кислыми минами занять свои места. Они кипели от бессильной злости, но вымолвить больше не смели ни слова, и в огромном зале воцарилась зловещая тишина.

Заметив, что эта шайка клоунов наконец-то укрощена, У Цзюньюй тут же сбросил маску буяна, отряхнул ладони от воображаемой пыли, повернулся обратно к Су Линвэй и мгновенно смягчил тон: ─ Не бойся, пока я здесь, никто и никогда не посмеет тебя обидеть.

Су Линвэй подняла на него взгляд, в глубине её глаз искрилась глубокая благодарность. Она слегка прикусила губу и кивнула: ─ Спасибо тебе, Цзюньюй.

─ С каких это пор ты стала со мной церемониться? ─ У Цзюньюй потрепал её по макушке, вновь возвращая себе беспечный вид, уселся на мягкую кушетку и принялся дальше щелкать духовные финики.

В этот самый момент в его голове прозвучал звонкий и отчетливый голос системы:

[Динь! Обнаружено, что прогресс вынашивания потомства у хозяина достиг половины, что соответствует условиям для получения промежуточной награды!]

[Выдача награды: база культивации на пике ранней стадии Золотой Пилюли стабилизирована, чистота духовной энергии Хаоса увеличена на 10%!]

Мягкая, но плотная волна энергии Хаоса устремилась прямо в его даньтянь. Сила, которая прежде едва-едва перешагнула порог начальной ступени Золотой Пилюли, словно вбитый в камень железный костыль, намертво закрепилась на пике этой ступени, полностью избавившись от малейших признаков зыбкости. Духовная сущность Хаоса стала еще более чистой и послушной, подчиняясь малейшему движению воли, а её разрушительный потенциал превзошел прежний уровень.

Внутри себя У Цзюньюй ликовал, однако внешне оставался абсолютно невозмутимым, продолжая с ленивым видом лузгать финики.

Культивация наконец-то зафиксирована, энергия Хаоса стала мощнее, а до полного снятия печати с Духовного корня Хаоса остался всего один шаг! Все эти ужимки и нападки ничтожной родни – лишь мелкие эпизоды на пути его скрытого роста. Когда придет день явить истинную силу, весь клан У и даже все святое место Пимяо будут вынуждены смотреть на него с благоговейным трепетом!

У Сун и остальные, глядя на безразличную физиономию этого беспечного мажора, скрежетали зубами от злости, но связываться больше не решались. Они лишь молча сидели в сторонке, боясь даже лишний раз вздохнуть.

Линь Ваньцзюнь наблюдала за тем, как её сын загораживает собой Су Линвэй, и в глубинах её глаз промелькнула понимающая улыбка. Её мальчик никогда не был никчемным смутьяном – эта железобетонная ответственность, спрятанная за маской сумасбродства, давным-давно превзошла по своей прочности нравы его ровесников.

Парадный зал вновь погрузился в тишину. Сладковатый аромат духовных плодов поплыл по углам. Су Линвэй, прислонившись к спинке кушетки, прислушивалась к едва уловимым движениям ребенка под сердцем и бросала нежный взгляд на беззаботного, но бесконечно заботливого У Цзюньюя. На её губах распустилась легкая улыбка полного умиротворения.

----------

«Нападение секты Хэхуань»

─ Молодой господин, экстренное донесение!

Бесшумная тень скользнула во двор, являя собой У Иня – главу теневых стражей клана У, достигшего пика стадии Золотой Пилюли. Опустившись на одно колено, он доложил с предельной мрачностью в голосе: ─ Святой отпрыск секты Хэхуань Мо Чэнь затаил злобу и объединился с пятью мастерами стадии Золотой Пилюли из Дворца Небесных Демонов. Собрав свыше десятка элитных бойцов своей секты, они планируют совершить ночной налет на усадьбу в полночь. Их главная цель – похитить госпожу Су!

Су Линвэй при этих словах мгновенно побледнела и подсознательно вцепилась в рукав У Цзюньюя: ─ Цзюньюй… —

У Цзюньюй похлопал её по руке, не выказывая ни тени страха. Напротив, он вальяжно закинул ногу на ногу и усмехнулся: ─ Этот Мо Чэнь никак не угомонится. В прошлый раз ему мало досталось, раз он снова тащит сюда отбросов из Дворца Небесных Демонов искать смерти?

У Инь склонил голову: ─ Молодой господин, в общей сложности у врагов семеро экспертов Золотой Пилюли и более десятка сильных бойцов стадии Заложения Основания. Натиск обещает быть мощным. Я уже поднял по тревоге всех теневых стражей, но защита самой усадьбы слаба, боюсь, удержать периметр не удастся.

─ Слаба защита? Чего бояться, ─ поднялся на ноги У Цзюньюй. ─ Прогуливаясь по двору, он принялся крутить в пальцах небольшой диск формации, произнося беспечным тоном: ─ Я давным-давно расставил по периметру усадьбы простенькие ловушки и разрушающие чары, руки всё не доходили испытать их в деле. Вот и представился отличный повод проверить, чего они стоят.

В глазах У Иня мелькнуло удивление: ─ Молодой господин разбирается в формациях?

─ Так, постиг поверхностно, ─ отмахнулся У Цзюньюй, делая вид, что ему всё равно, и протянул диск У Иню. ─ Возьми эти узлы, установи их по четырем углам усадьбы, а заодно раздай стражам заготовленные мной высококлассные разрушающие и сдерживающие амулеты. Ждите моего сигнала для активации массива. В лобовую атаку лезть не нужно, просто изматывайте их.

─ Слушаюсь! Подчиняюсь приказу! ─ У Инь принял артефакты и амулеты, мгновенно растворившись в воздухе для подготовки.

Сяоюань принесла пиалу с горячим чаем, её лицо было искажено от тревоги: ─ Молодой господин, эти люди – свирепые культиваторы, да еще из Дворца Небесных Демонов! Это безумно опасно! Может, лучше немедленно вернемся в родовое поместье?

─ Вернуться? Зачем это бежать? ─ У Цзюньюй принял пиалу, отхлебнул чаю и показательно вжался в плечи, изображая комичный испуг. ─ Я же не боец, чтобы с ними сражаться! Начнется потасовка – я запрусь в спальне и носа не покажу, а отбиваться будут У Инь и остальные. В конце концов, я никчемный бездарный мажор, для меня бояться драки – это норма.

Су Линвэй подошла к нему и тихо проговорила: ─ Цзюньюй, тебе не обязательно ломать комедию ради моей защиты. Если станет совсем тяжело, я… —

─ Никаких «если» нет, ─ перебил её У Цзюньюй, притягивая к себе в объятия. В его голосе на секунду прорезалась абсолютная твердость, прежде чем вновь смениться на привычную развязность: ─ Ты носишь моего ребенка, и я обязан тебя защищать. Расслабься, со мной стражи и формация, эта мелкота ничего не сможет сделать. А я отлежусь в комнате да посмотрю на представление, гарантирую – ни единой царапины.

Пока они переговаривались, ночь сгустилась, приближался час полуночи. Густой туман над усадьбой сделался ледяным, а воздух пропитался смертоносным коктейлем из демонической ауры и сладострастных чар секты Хэхуань, что неумолимо подступал к стенам.

Мо Чэнь в алых одеяниях застыл за пределами ограды усадьбы, окруженный пятью скрывшими лица под черными капюшонами слугами Дворца Небесных Демонов. Его глаза горели зловещим огнем: ─ Этот ничтожный мажор У Цзюньюй сейчас наверняка сладко дремлет в своей постели. Прорываемся внутрь, забираем Су Линвэй, а поместье стираем с лица земли, чтобы клан У умылся кровью от стыда!

Главарь демонических наемников злорадно ухмыльнулся: ─ Будьте спокойны, святой отпрыск. В этой усадьте дежурит всего пара стражей Золотой Пилюли, нам они не соперники! А обладательница телосложения Иньской Тьмы от нас точно не уйдет!

─ Вперед! —

По взмаху руки Мо Чэня толпа культиваторов рванула с мест, перемахивая через стены и устремляясь к главному входу!

Но стоило им ступить за черту двора, как под ногами вспыхнула бледно-золотая вязь рун. Окутывающий пространство массив задействовал невидимые оковы духовной энергии, вмиг сковав движение нападавших и срезав их скорость на треть!

─ Черт возьми! Формация! ─ лицо Мо Чэня перекосилось от ужаса. ─ Откуда у этого никчемного У Цзюньюя познания в расстановке массивов?!

─ Ха-ха-ха! Святой отпрыск Мо Чэнь, какими судьбами? ─ раздался голос У Цзюньюя из главных покоев.

Высунувшись наполовину из окна и изображая животный ужас на лице, он вопил на всю округу так, будто его душа уже расставалась с телом: ─ Вы… вы посмели напасть на мое жилище! У Инь! Защитите меня! Прогоните этих ублюдков!

Мо Чэнь скрипел зубами от злости: ─ У Цзюньюй! Трусливая черепаха! Хватит прятаться, выйди и сразись со мной лицом к лицу, если есть хоть капля мужества!

─ И не подумаю выходить! ─ орал в ответ У Цзюньюй. ─ Ты святой отпрыск Хэхуань, а я всего лишь слабак на Заложении Основания, мне с тобой не тягаться! Умён – так попробуй одолеть моих стражей!

Затем он отдал зычный приказ во двор: ─ У Инь! Запускай массив сокрушения демонов! Рассыпай амулеты! Лупите их изо всех сил!

─ Есть! —

По команде У Иня четыре угла двора вспыхнули одновременно. Разрушающий демонов массив ожил, залив всё вокруг ослепительным золотым светом, который жёг черную скверну демонов, как масло! Десятки амулетов дезинтегрировали тьму, переплетаясь с огненными вспышками, заставляя воинов Дворца Небесных Демонов оглашать округу истошными криками.

Два элитных стража пиковой стадии Золотой Пилюли молниеносно выскочили из укрытий, вступая в бой с людьми Мо Чэня. Их невероятная мощь вкупе с усилением от формации вмиг переломила ход схватки в пользу защитников.

─ Проклятье! Почему этот массив так эффективно давит демоническую энергию?! ─ культиваторы-демоны были в ярости и панике, а их темные покровы плавились с шипением.

Мо Чэнь застрял в бою со стражем, мечась в мыслях. Окинув взглядом окна, за которыми маячил трясущийся У Цзюньюй, он взревел от бессилия: ─ У Цзюньюй! Какая ты после этого мужская гордость, раз воюешь чужими руками и чертежами?!

─ А я никогда героем и не был! Я же избалованный трус! ─ откликался из комнаты У Цзюньюй, не забывая командовать: ─ Левее! Бей по левому флангу! У Инь, ты чего тупишь, используй сдерживающие амулеты! —

Его указания, несмотря на театральную панику, отличались хирургической точностью. Стражи следовали каждому его слову, швыряя печати так расчетливо, что враги катились назад поредевшими рядами.

Не прошло и половины палочки благовоний, как три мага Дворца Небесных Демонов были тяжело ранены амулетами, а половина бойцов секты Хэхуань полегла на газонах. Мо Чэня отбросил мощным ударом меча У Инь, и поняв, что сегодня победа не светит, тот отчаянно взвыл: ─ У Цзюньюй! Я запомню этот день! Отступаем! —

Остатки банды прорвали трещащие по швам остатки массива и бросились врассыпную, удирая из усадьбы Цзюньюй в полном бесславии.

Лишь когда следы ауры врагов полностью растворились в ночи, У Цзюньюй не спеша вышел на крыльцо, отряхивая пыль с рукавов.

У Инь подошел с подчиненными, опускаясь на колено: ─ Молодой господин, противник обращен в бегство, потерь с нашей стороны нет, изъято свыше десятка артефактов.

─ Отличная работа, ─ кивнул У Цзюньюй. ─ Затрите следы, не оставляйте зацепок. Завтра пустите слух, будто вы в одиночку спасали хозяина, пока я сидел в комнате под кроватью от страха.

─ Подчиненные поняли задумку, ─ У Инь скрылся в тени.

Су Линвэй подошла к нему, её глаза светились восхищением: ─ Цзюньюй, ты мастерски всем управлял, так почему же приказал говорить о тебе обратное?

У Цзюньюй потрепал её по голове и рассмеялся: ─ Если я открою свою силу, меня перестанут беспокоить? Репутация никчемного смутьяна – лучшая броня, чем тише едешь, тем целее будешь.

Рано утром новость о нападении на усадьбу Цзюньюй разлетелась по всему святому месту Пимяо.

─ Слыхали? Вчера ночью секта Хэхуань и Дворец Небесных Демонов атаковали резиденцию У Цзюньюя, они едва не вынесли ворота! —

─ И что У Цзюньюй? Он не пострадал?

─ Да какой там пострадал! Этот трус забился в угол своей спальни и носа не казал, отбивались исключительно наемные стражи клана. Опять опозорил фамилию предков донельзя! —

─ Эх, нить из гнилого дерева не сошьешь. Кроме как прятаться за спинами слуг и родителей, он абсолютный ноль!

Волны насмешек поднялись с новой силой, и репутация У Цзюньюя как бесполезного мажора закрепилась окончательно.

Стоя у окна в Обители Цинсюэ, Линь Цинсюэ слушала доклад служанки, нахмурив брови: ─ Сета Хэхуань совместно с демонами совершила набег, и их отбросила горстка стражей? А откуда взялся тот барьер вокруг усадьбы Цзюньюй? —

Сомнения в её груди лишь усилились. Но все до единого свидетели утверждали, что У Цзюньюй трясся от страха в комнате, из-за чего она никак не могла разгадать истинную суть этого пресловутого бывшего жениха, казавшегося сплошным недоразумением.

----------

«Первый сын, обладающий врожденными костями Меча»

Полгода пролетели незаметно, словно миг. Духовные растения вокруг усадьбы Цзюньюй разрослись с невероятной силой, а во Дворе Цзинсинь концентрация ци стала настолько плотной, что казалось, её можно резать ножом. Су Линвэй вынашивала ребенка все десять месяцев, и вот настал день родов.

К этому моменту У Цзюньюй сбросил с себя любые маски беспечного мажора. Забыв о показушном легкомыслии, он с нахмуренными бротями шагал из угла в угол перед дверями родовой комнаты, а кончики его пальцев слегка подрагивали от напряжения и вполне искреннего волнения. Теперь, когда поблизости не было посторонних, ему не нужно было изображать никчемного повесу: всё его существо было сосредоточено лишь на той, что находилась за закрытой дверью.

─ Молодой господин, госпожа Су находится в родильной палате уже два часа, повитухи говорят, всё идет по плану, не переживайте так сильно, ─ приближаясь с пиалой целебной воды, мягко успокаивала его служанка Сяоюань.

У Цзюньюй слегка кивнул, не отрывая взгляда от тяжелых дверей, и отдал приказ глухим голосом: ─ Передай остальным: объявить наивысший уровень тревоги внутри и снаружи усадьбы. Ни единой посторонней души не подпускать на пушечный выстрел. Даже если прибудет старейшина святого места, без моего личного разрешения не сметь переступать порог!

─ Слушаюсь, молодой господин! ─ Сяоюань тут же удалилась исполнять приказ.

Стоило её шагам затихнуть, как невидимое доселе давление мягко накрыло всю усадьбу Цзюньюй. Эта аура, глубокая и бездонная, как океан, далеко превосходила уровни Зарождающегося Младенца и Трансформации Духа – это было присутствие, доступное лишь эксперту стадий Преодоления Скорби. Бесшумно опустившись во двор, старейшина Мо в серых одеждах с абсолютно седыми волосами и бородой почтительно поклонился У Цзюньюю:

─ Подчиненный Мо старик, по приказу главы клана У Сюаньлина, прибыл охранять молодую госпожу и будущего юного господина. Я буду стоять здесь на стадии Преодоления Скорби, не отходя ни на шаг, и гарантирую безопасность матери и ребенка ценой собственной жизни!

В глазах У Цзюньюя мелькнуло тепло. Отец всё-таки понял его без слов: зная, что в этот день неминуемо проявятся небесные знамения, он прислал лично стража стадии Преодоления Скорби. Он поддержал старика за локоть, произнеся искренне и весомо: ─ Благодарю вас, старейшина Мо, сегодня вам придется потрудиться.

─ Молодой господин излишне вежлив, это мой долг, ─ старейшина Мо застыл изваянием, а его духовное восприятие накрыло окрестности на десятки ли вокруг, не позволяя ни единой живой душе пересечь невидимую черту.

Изнутри донесся сдержанный стон боли Су Линвэй. Сердце У Цзюньюя сжалось в тиски, он подбежал к самой двери и проговорил через дерево: ─ Линвэй, потерпи еще немного, я здесь, старейшина Мо охраняет нас лично, никаких непредвиденных бед не будет, вы с малышом обязательно будете в безопасности! —

─ Цзюньюй… со мной всё хорошо… ─ слабый голос донесся изнутри, полный той удивительной материнской стойкости. ─ Я чувствую, что ребенок невероятно крепок… —

В этот самый миг чистое голубое небо над усадьбой в один миг заволокло свинцовыми тучами, а налетевший штормовой ветер взвыл лютым зверем! Вся духовная энергия святого места Пимяо сошла с ума, устремляясь к усадьбе Цзюньюй бушующими валами, которые уплотнились до такой степени, что превратились в видимую невооруженным глазом реку ци, хлынувшую прямо внутрь родильных покоев!

─ Грохнуло! —

Раскат грома прорезал небосвод, хотя с неба не упало ни единой капли дождя. Среди густых туч медленно формировался сгусток золотой духовной энергии, принявший форму идеального меча. Застыв над усадьбой Цзюньюй, он источал ослепительное сияние и одновременно – необъятную ауру благословения!

Это колоссальное знамение в виде меча пронзило небеса и землю, мгновенно взбудоражив всё святое место Пимяо!

В Зале старейшин на главном пике несколько стариков, прервавших многолетнюю медитацию, резко распахнули глаза. В ужасе они выскочили на крыльцо и уставились в сторону усадьбы Цзюньюй, задыхаясь от изумления.

─ Что… что это за знамение?! Духовная энергия собралась в форме клинка, это же врожденное чудо... Это предвестник рождения ребенка с костями Меча! ─ Первый старейшина дрожащей рукой оглаживал бороду.

─ Врожденные кости Меча? Да это же один на миллион дар владения мечом, который не рождается и за тысячелетия! Откуда ему взяться в усадьбе Цзюньюй?! ─ третий старейшина отказывался верить собственным глазам.

─ Усадьба Цзюньюй? Резиденция этого бесполезного мажора?! Невозможно! Абсолютно невозможно!

В Обители Цинсюэ Линь Цинсюэ, вцепившись побелевшими пальцами в резные перила балкона, смотрела на парящий в небе золотой меч. Её лицо выцвело до синевы, а зрачки сузились до точек.

─ Знамение клинка… Врожденные кости Меча… И всё это из владений У Цзюньюя?! ─ сердце Линь Цинсюэ забилось в истерике. В её воспоминаниях о прошлой жизни подобного чуда никогда не было, временная шкала трещала по швам!

─ Неужели… это дитя Су Линвэй? Но как?! У Цзюньюй – ничтожный никчема, как он мог зачать потомка с врожденными костями Меча?!

В старом особняке клана У Сюаньлин стоял сложа руки за спиной и созерцал небесное чудо. На его губах играла улыбка человека, который знал всё заранее. Он пробормотал себе под нос: ─ Ай да парень, и вправду спрятал козыри глубоко. Врожденные кости Меча… В нашем клане У наконец-то появится истинный гений меча! —

За пределами усадьбы толпы учеников святого места застыли с открытыми ртами, указывая на небо пальцами.

─ О небеса! Знамение в виде меча! Говорят, такое бывает только при рождении обладателя врожденных костей Меча! —

─ И это прямо над усадьбой У Цзюньюя? Как у этого пустого мажора мог появиться такой ребенок? —

─ Наверное, совпадение! Просто сокровище какое-то проснулось рядом, вот и всё! —

Пока толпа шумела, из родильных покоев внезапно раздался звонкий, чистый плач новорожденного младенца!

Этот крик звучал подобно звону небесных колоколов или чистейшему звону клинка, разрезающего воздух. Он мгновенно разогнал черные тучи над головой, заставил бушующую ци вернуться на свои места, а парящий в небе золотой меч рассыпался мириадами светящихся искр, опустившихся прямо на крышу палат!

Мир вернулся в состояние покоя, но воздух вокруг усадьбы сделался мягким и благодатным.

─ Уа-а! Уа-а! —

Плач малыша перешел в уверенный ритм. Деревянная дверь отворилась, и повитуха, прижимая к груди сверток, вылетела наружу с лицом, залитым счастливыми слезами, трясясь от переполнявших её эмоций.

─ Молодой господин! Свершилось! Госпожа родила! У вас сын! Мать и ребенок здоровы! ─ повитуха протянула сверток У Цзюньюю, всхлипывая: ─ Посмотрите на него, молодой господин! У маленького господина врожденные кости Меча! Самые настоящие врожденные кости Меча! Его косточки отливают золотом, сама судьба меча благословила его, в будущем он станет величайшим владыкой клинка! —

У Цзюньюй дрожащими руками принял младенца. Мальчик в пеленках обладал чертами лица, так напоминавшими Су Линвэй, а вокруг его крошечного тела вилась тончайшая аура в форме меча, в то время как под кожей проступал золотистый отлив – неоспоримый признак истинных костей Меча. Почувствовав тепло отца, малыш внезапно умолк, распахнул чистые, ясные глазки и легко ухватился пальчиком за палец У Цзюньюя.

В этот самый момент в голове У Цзюньюя прогремел самый отчетливый и звонкий системный сигнал:

[Динь! Обнаружено успешное появление на свет первого потомка хозяина. Имя ребенка: У Цзяньсинь!]

[Талант потомка: Врожденные кости Меча, Высшее Сердце Меча, непревзойденный дар меча сквозь века!]

[Поздравляем хозяина с получением наград: талант потомка – Высшее Сердце Меча, Врожденные кости Меча! Полное абсолютное постижение меча во всех категориях!]

Мощный, но мягкий поток острой и чистой силы хлынул во все каналы тела У Цзюньюя. Позвоночник закололо приятным теплом, новые кости меча бесшумно сформировались внутри, Высшее Сердце Меча слилось с душой, а бесконечные озарения в искусстве владения клинком от базовых ударов до самой сути меча наполнили его разум, превратившись в единое целое!

У Цзюньюй ликовал внутри, но внешне оставался бесконечно нежным. Опустив взгляд на сына, он быстро шагнул в родильную комнату к Су Линвэй.

Линьвэй, бледная, но с сияющей от счастья улыбкой, смотрела на ребенка на руках мужа и прошептала: ─ Цзюньюй, глянь… наш малыш родился с костями Меча.

У Цзюньюй присел на край кровати, мягко сжав ладонь Су Линвэй, и в его голосе не осталось ни грамма фальши, только искренняя нежность и радость: ─ Ты отлично справилась, Линвэй. Ради Цзяньсиня все эти тяготы стоили того. Отныне я буду оберегать вас двоих, и никто в этом мире больше не посмеет вас обидеть.

Старейшина Мо вошел следом в комнату, с благоговейным трепетом глядя на сверток, и низко поклонился: ─ Поздравляю молодого господина и молодую госпожу! Маленький господин обладает врожденными костями Меча, его будущее безгранично, а расцвет клана У теперь не за горами! —

----------

«Инцидент в святой обители»

Стоило призрачному силуэту меча растаять не прошло и полпалочки благовоний, как пронзающее небеса сияние чистейшей первозданной энергии вихрем пронеслось по всему святому месту Пимяо. Высшие старейшины, годами предававшиеся глубокой медитации, и рядовые ученики на дальних подступах – все до единого содрогнулись от ужаса, и вся обитель в одно мгновение вскипела, словно котел!

В Зале старейшин на главной вершине обители первый старейшина со всего маху обрушил ладонь на нефритовый стол, обратив его в крошечные осколки. Седая борода его ходуном ходила, а палец, указывавший в сторону усадьбы Цзюньюй, дрожал от обуявшего его волнения. ─ Видение меча! Врожденные кости Меча! Истинно так! Это же ниспосланное небесами сокровище Пути Меча, редчайшее за десять тысяч лет на Континенте Цзюсяо!

Второй старейшина не верил собственным глазам, зрачки его сузились до предельной точки: ─ Источник этого знамения берет свое начало прямо в усадьбе Цзюньюй! Как у этого никчемного повесы У Цзюньюя, над которым смеется вся обитель, мог родиться наследник с врожденными костями Меча?!

─ Чушь! Сущая нелепица! ─ третий старейшина аж задохлся от гнева, яростно сверкая глазами. ─ Наверняка в мире проявился какой-то великий артефакт, да случайно упал на его порог! С убогим уровнем культивации У Цзюньюя, застрявшего на стадии Заложения Основания, он отродясь не смог бы зачать столь чудесного младенца!

На внешней площади святой обители столпились гудящие толпы учеников, оживленно переругивавшихся и брызжущих слюной от возбуждения.

─ Вы видали? Этот столб мечевой ци взмыл прямо в небеса, да так мощно, что духовная энергия разлилась целой рекой! Жуть какая!

─ Сто пудов, сокровище невиданной силы явилось миру! Этот никчемец У Цзюньюй просто сорвал баснословный куш, раз уж реликвия угодила прямиком к нему в усадьбу!

─ А по-моему, нифига подобного! Знамение больно смахивает на рождение потомка. Неужто и вправду его дитя?

─ Да бред собачий! С его-то жалкими данными – и такое счастье? Сто процентов совпадение!

Звуки насмешек и изумления сменяли друг друга; недавнее презрение к У Цзюньюю в один миг переросло в безумные догадки об источнике таинственного феномена.

Тем временем в Обители Цинсюэ Линь Цинсюэ стояла у резных перила, вглядываясь в даль. Она не отрывала глаз от всё еще не рассеявшегося свечения над усадьбой Цзюньюй, а в прекрасных глазах застыло предельное потрясение. Ее ци на мгновение замерла, и нефритовый кулон едва не выскользнул из тонких пальцев.

─ Госпожа, это знамение… исходит из усадьбы Цзюньюй, ─ тихо произнесла преданная служанка Цинхэ, не скрывая крайнего изумления в голосе.

Линь Цинсюэ заговорила не спеша; в ее голосе отчетливо звучал трепет, лишенный, впрочем, любых лишних эмоций: ─ Знамение прихода в мир врожденных костей Меча… тютелька в тютельку.

Она тяжело нахмурилась, и в глубине ее глаз читались лишь удивление да вопросы: ─ У Цзюньюй… всего лишь бездарный повеса на поздней стадии Заложения Основания, а Су Линвэй обладает лишь телосложением Иньской Тьмы и происходит из захудалой секты. Как от их союза мог появиться ребенок с костями Меча?! Это же напрочь противоречит здравому смыслу!

Цинхэ испуганно выдохнула: ─ Неужто госпожа хочет сказать, что У Цзюньюй и впрямь что-то скрывает?

─ Понятия не имею, ─ покачала головой Линь Цинсюэ, по-прежнему не сводя глаз с нужного направления, снедаемая глубоким удивлением. ─ Переродившись в этом мире, я думала, что держу все нити в своих руках, но это знамение в пух и прах разбило любые представления. Что же за тайны на самом деле таит У Цзюньюй?

Она замерла на месте, в то время как буря в ее душе утихла, оставив лишь чистый шок без тени раскаяния или обиды – ее просто выбило из колеи столь внезапное явление природы.

В фамильном поместье клана У старейшина У Сюаньлин заложил руки за спину. Выслушав доклад теневого стражника, он запрокинул голову и залился раскатистым смехом, разнесшимся по всей округе: ─ Хорошо! Прекрасно! Замечательно! Предки клана У хранят нас! На свет появился мой правнук с врожденными костями Меча! А этот сорванец Цзюньюй умеет же прятать концы в воду!

А вот У Сун и прочие сородичи из побочной ветви сидели бледные как полотно, безвольно опустившись на стулья и мелко дрожа всем телом. Еще недавно они высмеивали У Цзюньюя за позор рода, а теперь у того родился гений с костями Меча, и статус парня взлетит до небес. Сами же они, будучи лишь боковой ветвью, отныне даже головы поднять не посмеют!

В родильном покое усадьбы Цзюньюй царили тишина и уют, надежно укрытые от мирской суеты.

Скинув с себя личину беспутного гуляки, У Цзюньюй нежно прижимал к груди спеленатого У Цзяньсиня. Кончиками пальцев он легко касался крошечных косточек младенца, источавших едва заметное золотое сияние, а взгляд его был полон нерастраченной нежности. Су Линвэй полулежала на мягкой тахте; пусть ее лицо еще хранило бледность, в глазах читалось безграничное умиление при взгляде на мужа и сына.

─ Кости Цзяньсиня от рождения несут в себе сущность клинка, сама его судьба сплетена с Путем меча, а будущее поистине безгранично, ─ тихо произнес У Цзюньюй, и в его голосе послышалось искреннее облегчение.

Су Линвэй ответила мягким, ласкающим слух тоном: ─ Это ты уберег нас от всех бед. Не будь твоих тайных техник для укрепления плоти, у Цзяньсиня никогда бы не проявился столь грандиозный талант.

Стоявший в стороне страж на стадии Преодоления Скорби по имени Старейшина Мо почтительно поклонился и с улыбкой произнес: ─ Молодой господин, молодая госпожа, маленький господин – истинный небожитель. Ему на роду написано сокрушить мечевое дао Континента Цзюсяо, и нынешний расцвет клана У уж точно не за горами!

Его слова едва успели замереть в воздухе, как один из стражей пиковой стадии Золотой Пилюли стременами влетел во двор. Опустившись на одно колено, он выпалил срывающимся от спешки голосом: ─ Молодой господин! Беда! Святой отпрыск секты Хэхуань Мо Чэнь заявился сюда вместе с демоническим магом на пике стадии Зародившегося Младенца по имени Сюэшань! Оба пышут свирепой жаждой убийства и прут напрямую к покоям роженицы!

Выражение лица У Цзюньюя мгновенно окаменело. Уютная мягкость испарилась без следа, сменившись пробирающим до костей холодом и убийственным намерением, а взгляд его, острый словно клинок, надежно заслонил собой Су Линвэй и ребенка.

─ Мо Чэнь? Сюэшань? ─ голос У Цзюньюя прозвучал ледяным эхом. ─ Совсем страх потеряли, раз смеют заглядываться на моего сына!

Лицо Су Линвэй резко переменилось. Судорожно вцепившись в рукав мужа, она испуганно пролепетала: ─ Цзюньюй, они пришли ради врожденных костей Меча нашего мальчика! Они хотят отнять ребенка!

─ Не бойся, ─ обернувшись, У Цзюньюй мгновенно смягчил взгляд и легко похлопал ее по руке. ─ Пока я здесь, пока рядом старейшина Мо, никому не дозволено причинить вред моим любимым.

Старейшина Мо сделал шаг вперед; аура стадии Преодоления Скорби тихо и мощно заструилась вокруг него, когда он произнес глухим голосом: ─ Не беспокойтесь, молодой господин. Сейчас же я срублю головы этим уродам, и они не посмеют потревожить молодую госпожу и маленького господина!

─ Пусть входят, ─ холодно бросил У Цзюньюй. ─ Хочу я взглянуть, сколько у них жизней, раз они осмелились сунуться в мою усадьбу и посягнуть на моего мальчика.

Мо Чэнь, облаченный в алые одежды секты Хэхуань, с искаженным от жадной одержимости лицом тыкал пальцем в сторону младенца, исступленно вереща: ─ Врожденные кости Меча! Это же бесценное сокровище небесного уровня! У Цзюньюй, ты, ничтожный отброс, недостоин владеть им! А ну отдал ребенка, не то я сравняю твою усадьбу с землей!

Вокруг Сюэшаня клубилась густая демоническая ци; его налитые кровью глаза впились в У Цзяньсиня, и он зловеще усмехнулся: ─ Святой отпрыск дело говорит! Если переплавить эти кости в демоническую пилюлю, я точно смогу прорваться к стадии Преодоления Скорби! У Цзюньюй, отдавай пацана по-хорошему, оставлю твое тело целым!

Прижимая к груди сына, У Цзюньюй не спеша вышел из покоев во двор. Окруженный зловещим шлейфом жажды крови, он холодно усмехнулся непрошеным гостям: ─ Выдворением из стаи бродячих псов возомнили себя великими силами, раз посмели позариться на мое дитя? Смерти ищете!

─ Ах ты ничтожество! Еще смеешь пасть открывать! ─ взревел Мо Чэнь и, пустив в ход технику культивации, камнем бросился прямо на У Цзюньюя, целясь в младенца. ─ Сегодня я отберу твоего ублюдка и покажу, во что обходится неуважение ко мне!

Сюэшань атаковал синхронно: сгустки темной ци мгновенно сформировали жуткую когтистую лапу, нацеленную прямо на отца семейства!

И в тот самый миг, когда счет шел на доли секунды, фигура старейшины Мо молниеносно сорвалась с места. Мощнейшее давление стадии Преодоления Скорби обрушилось на нападавших подобно горному хребту, намертво приковав их к земле!

─ Выродки, посмевшие поднять руку на наследника молодого господина, заслуживают мучительной гибели!

Старейшина Мо небрежно взмахнул рукой, и колоссальный объем чистой энергии Преодоления Скорби сорвался с его пальцев – никакой вычурности, лишь грубая, сносящая всё на своем пути мощь!

─ Бам! ─

─ А-а-а! ─

Два пронзительных вопля слились в один. Мо Чэнь и Сюэшань даже не успели толком сопротивляться, как их мгновенно обратило в пыль, а души развеялись без следа, стирая само их упоминание на небесах и земле.

В одно мгновение два грозных противника были стерты с лица земли!

Аура убийства вокруг У Цзюньюя тихо рассеялась. Опустив взгляд на мирно посапывающего на руках сына, он мягко улыбнулся и направился обратно в комнату.

─ Всё в порядке, Линь, угроза миновала.

Старейшина Мо почтительно поклонился: ─ Молодой господин, я уже зачистил все следы. Никаких хвостов не останется.

─ Отлично, ─ кивнул У Цзюньюй. ─ Усилить охрану усадьбы, посторонних не пускать, берегите Линвэй и Цзяньсиня.

Вскоре весть о бесславной кончине Мо Чэня и Сюэшаня тихо просочилась наружу, повергнув всю святую обитель в мертвую тишину, за которой тотчас последовал новый, куда более мощный взрыв потрясения!

─ Что?! Мо Чэнь и Сюэшань мертвы? Прямо возле усадьбы Цзюньюй?

─ Неужто это дело рук тайных стражей клана У? Какую же мощь за спиной прячет этот У Цзюньюй, раз его защищают столь сильные мастера?

─ Тот, кто сунется туда после этого, явно жить надоело!

----------

«Семья в сборе, а повеса хвастается сыном»

Старейшина Мо легким движением руки развеял последние следы демонической ци во дворе, после чего духовные потоки усадьбы Цзюньюй вновь обрели мирное теченье. У Цзяньсинь во сне почмокал губками, а его личико озарилось слабым золотистым сиянием; аура же благословения врожденных костей Меча продолжала витать вокруг, вызывая у Су Линвэй нежную, теплую улыбку.

В этот самый момент с небес опустилась глубокая, бездонная, но совершенно не давящая волна энергии. Фигура в темных шелковых одеждах шагнула на территорию усадьбы – это был глава клана У святого места Пимяо и отец У Цзюньюя, У Сюаньлин.

─ Отец.

Завидев его, У Цзюньюй шагнул вперед, сбросив с себя недавнюю ледяную ауру убийцы. Когда рядом не было чужих глаз, черты его лица смягчались подобающей отцу заботой, не оставляя и следа от былых повадок беспутного мажора.

У Сюаньлин едва заметно кивнул и легонько провел пальцем по детскому пеленанию. В тот же миг, едва коснувшись костей младенца, он ощутил чистейший поток золотой мечевой ци – мягкий, но разящий наповал. Подделки быть не могло: перед ним лежали самые настоящие врожденные кости Меча!

Он уже давно догадывался, что его сын с самого дня расторжения помолвки скрывал величайшую тайну; даже колебания духовного корня Хаоса в сыне временами казались готовыми сорвать любые печати.

У Сюаньлин понизил голос так, чтобы слышал лишь он один: ─ Ну ты и хитрый жук, сынок. Дитя с врожденными костями Меча не рождается просто по воле случая. Секретов за твоей душой кроется куда больше, чем отец мог предположить.

У Цзюньюй понимал отца без лишних слов. Раз уж тот обо всем догадался, скрывать что-либо не имело смысла, поэтому он просто улыбнулся и тихо произнес: ─ Время еще не пришло, но у сына всё под контролем. Навредить клану У я не позволю, напротив – сделаю его лишь сильнее.

Взглянув на него долгим взглядом, лишенным упреков и полным лишь понимания и негласного одобрения, У Сюаньлин похлопал его по плечу: ─ Хорошо, отец не станет допытываться. Береги жену и сына, охраняй клан. Пока я жив, никто в обители не посмеет упрекнуть тебя из-за этого знамения.

Отцу и сыну не нужны были долгие разговоры – царившее между ними согласие говорило само за себя. У Сюаньлин перевел взгляд на внука, и в его глазах окончательно растаял всякий холод: это было будущее рода У и гордость сына, которую уже невозможно скрыть.

─ Цзюньюй! Где мой внук?!

Звучный, но торопливый голос возвестил о появлении Линь Ваньцзюнь. Облаченная в роскошное платье с облачным узором, она в сопровождении служанок и управляющих стремительно вошла во двор. На лице ее читались крайнее волнение и предвкушение; едва переступив порог, она уставилась прямо на ребенка в руках сына.

Услышав в фамильном гнезде о рождении внука и последовавшем за этим мечевом знамении, она так распереживалась, что едва не споткнулась, и преодолела весь путь в мгновение ока, растеряв всю степенность матриарха клана У.

─ Мам, вот же он, ─ с улыбкой протянул малыша У Цзюньюй.

Линь Ваньцзюнь бережно, словно хрупчайший фарфор, приняла ребенка. Коснувшись пальцем крошечной круглой щечки и разглядев слабо мерцающее сияние костей, она расплылась в счастливой улыбке, а ее глаза превратились в лучистые полумесяцы.

─ Ах ты мой славный внучек, какой же красивенький! Глянь-ка на этот свет в костях – врожденный меч! Какое же это великое благословение! ─ не в силах расстаться с малышом, Линь Ваньцзюнь покачала его на руках, а затем поспешила к тахте, где полулежала Су Линвэй.

─ Линвэй, ты так устала, столько всего перенесла, ─ взяв ее за руку, Линь Ваньцзюнь проникновенно выдохнула: ─ Ты подарила клану У такого чудесного внука, теперь никто и никогда не посмеет выказать тебе и тени неуважения!

Су Линвэй, чье лицо еще хранило следы бледности, поспешно ответила тихим голосом: ─ Вы преувеличиваете, матушка, я лишь исполнила свой долг.

Покачав головой, Линь Ваньцзюнь повернулась к толпившимся во дворе и за его пределами сородичам и старейшинам побочных ветвей. Возвысив голос так, чтобы он разнесся по всей территории, она объявила: ─ Отныне Су Линвэй возводится в ранг законной супруги моего сына У Цзюньюя, ее имя вносится в родовую книгу клана У. Жалую ей жилу высшего духовного качества, десять флаконов пилюль Девяти Поворотов для укрепления плоти, а также трактат «Меч Иньской Тьмы». Все расходы усадьбы Цзюньюй отныне покрывает семейная казна!

Стоило ее словам стихнуть, как в усадьбе и за ее пределами воцарилась абсолютная тишина, сменившаяся безмолвным потрясением!

Все члены клана У были ошеломлены. Старейшины боковых ветвей, что недавно потешались над низким происхождением Су Линвэй и ее беременностью вне брака, вмиг побелели и теперь не смели поднять глаз.

Духовная жила высшего качества, «Меч Иньской Тьмы» – разве это не сокровища клана? Подобная щедрость со стороны матриарха означала лишь одно: Су Линвэй приравняли к законной первой жене, не говоря уже о внесении в официальные списки рода, что навеки закрепило ее статус.

─ Поздравляем главу! Поздравляем матушку! Поздравляем молодого господина!

Спустя мгновение тишины управляющие первыми пришли в себя, отвесив синхронный поклон. Остальные сородичи поспешили присоединиться к поздравлениям, больше не смея глядеть на хозяйку свысока.

Даже сама Су Линвэй на миг лишилась дар речи, а ее глаза слегка покраснели, когда она склонила голову: ─ Благодарю матушку за щедрость.

─ Глупышка, о чем речь, ты же наша главная героиня, ─ с улыбкой отмахнулась Линь Ваньцзюнь и снова прижала к себе внука, не в силах скрыть обожание.

Глядя на то, как мать ценит Су Линвэй и ребенка, У Цзюньюй почувствовал приятное тепло в груди. Но, обернувшись и заметив пытливые и полные благоговения взгляды сородичей, он тут же вернулся к привычной манере избалованного мажора.

Сделав пару шагов вперед, он забрал сына из рук Линь Ваньцзюнь. Одной рукой придерживая малыша, а вторую уперев в бок, он неспешно продефилировал перед сородичами, задрав подбородок с насквозь наглым видом.

─ Чего уставились? Детей с хорошими талантами отродясь не видали? ─ У Цзюньюй пренебрежительно скривил губы, продолжая бахвалиться с видом полнейшего пофигизма. ─ Да ладно вам, ничего особенного, просто так родился. Я-то думал, обычный пацанчик будет, а небеса взяли да подкинули врожденный меч. Что поделать, прет мне по жизни, от удачи не спрячешься.

Покачивая на руках сына, он нарочно красовался перед публикой. Этот вызывающий образ «мой сын гений, я горд, но мне плевать» заставил стоявшего рядом У Сюаньлина болезненно поморщиться, а старейшина Мо поспешно уткнулся взглядом в землю, пряча улыбку.

Присутствующие члены клана У кипели от злости, но высказать ничего не смели, мысленно ворча: «Просто родился»? Разве врожденные кости Меча рождаются просто так?! Этот мажорский характер молодого господина не изменился ни на йоту! Но крыть им было нечем – отпрыск у него и впрямь запредельный.

─ Молодой господин, врожденные кости Меча у маленького господина – это величайшее благословение для рода У за тысячелетие! ─ поспешил выслужиться один из старейшин боковой ветви.

У Цзюньюй небрежно махнул рукой: ─ Ладно-ладно, знаю, что хорош, хватит расхваливать, а то от комплиментов и возгордиться недолго. Обычный пацан, будет со мной сладко есть да мягко спать, всяко лучше всяких упоротых гениев-одиночек.

Сколь бы небрежными ни казались его слова, руку, державшую сына, он сжал чуть крепче, кончиками пальцев поглаживая пеленку. На самом деле душа его ликовала, а гордость рвалась наружу.

Линь Ваньцзюнь со смешанным чувством умиления и раздражения глядела на бахвальство сына: ─ Ах ты паршивец, смотри не укачай внука! Держи аккуратней, хватит красоваться перед всеми!

─ Мам, ну это же мой сын, как тут не похвастаться, ─ ухмыльнулся У Цзюньюй и, продолжая носить ребенка по двору, хвастал им перед каждым встречным, исполняя роль беззаботного повесы безупречно.

У Сюаньлин молча наблюдал со стороны за разы, как сын притворяется легкомысленным гулякой, а затем переводил взгляд на внука с невероятной духовной силой. На душе у него было легко.

Пусть притворяется слабоумным, пусть слывет мажором – пока у сына есть силы защитить дом и продолжить род, будущее клана У озарено ярким светом.

----------