─ Алло? Старик Цзюэ, это я, Цзысюань. Я тут услышал, что ты в больнице, неужели…

─ Именно. Рак. Рак желудка, терминальная стадия.

─ Послушай, ты только не падай духом! Медицина сейчас шагнула далеко вперед, я за границей слышал о множестве случаев, когда рак успешно вылечивали. Теперь это уже не смертельный приговор.

─ Да знаю я, у меня прекрасный настрой. Все ведь говорят, что с хорошим настроем можно протянуть еще очень долго. Не переживай, я еще ого-го сколько продержусь.

─ Тоже верно. Злодеи живут по тысяче лет, а ты, паршивец, тот еще фрукт, так просто не подохнешь.

─ Хех, то-то же. Ладно, давай закругляться, минута разговора нынче в копеечку влетает.

─ Ну ладно, тогда вешаю трубку. В следующем месяце я возвращаюсь на родину, соберемся тогда всей нашей компашкой.

─ Идет.

Цзюэмин медленно опустил трубку, тяжело вздохнул и вспомнил патологоанатомический отчет, который только что принес его лечащий врач.

─ Злодеи живут по тысяче лет? Ну, судя по всему, злодеем я пока не стал. Надеюсь, удастся дотянуть до следующего месяца… кхе-кхе-кхе.

Приступ яростного кашля отозвался болью в послеоперационном шве на животе. Цзюэмин невольно сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Это была уже третья операция. На сегодняшний день ему удалили почти треть желудка – все ради того, чтобы полностью избавиться от раковых клеток и получить шанс на нормальную жизнь.

Но Небо вечно шло наперекор желаниям: несмотря на то, что его желудок был сплошь покрыт шрамами, злокачественные клетки, словно присосавшиеся к кости паразиты, намертво обосновались в его чреве.

Только что лечащий врач вынес окончательный вердикт, настоятельно рекомендуя немедленно провести четвертую операцию. В противном случае раковые клетки снова пойдут в масштабное наступление, и тогда спасти его будет уже невозможно.

Впрочем, Цзюэмин и сам всё прекрасно понимал. Он ведь был выпускником медицинского вуза, закончил его всего два года назад. И хоть врачом поработать не довелось, база осталась, а свое тело он знал лучше кого бы то ни было.

Если четвертая операция не принесет успеха, то надежды практически не останется. В патологоанатомическом отчете черным по белому было написано, что в следующий раз придется иссечь уже две трети всего органа. А если и это не поможет… резать дальше было просто нечего.

Поэтому на предложение врача Цзюэмин ответил расплывчато: он хотел подумать.

Дело было вовсе не в том, что он потерял веру в себя, – веры у него как раз не было ни на грош. Да и кошелек категорически отказывался разделять этот оптимизм.

Даже если бы этот раз увенчался успехом, вероятность рецидивного возвращения болезни составляла больше половины – чаще всего из-за того, что опухоль вырезали не до конца или произошла вторичная метастазиция.

Цзюэмин не мог позволить себе играть в такие ставки. Именно сейчас он воочию прочувствовал, что значит фраза «жизнь хуже смерти».

«Ладно, к черту. В конце концов, надо еще немного продержаться и повидаться с пацанами», – думал он про себя.

Еще три месяца назад Цзюэмин был добросовестным и ничем не выдающимся медицинским представителем. Будучи круглым сиротой, он упорно грыз гранит науки именно ради того, чтобы поступить в медицинский и в будущем лечить людей (даже имя себе выбрал в честь целебной травы – цзюэмин). И вот до чего он в итоге докатился.

Не то чтобы ему не хотелось работать – просто он физически не выносил трагедии жизни и смерти в операционных. А когда он трудился медпредставителем, то не пытался схалтурить, а вполне осознанно продвигал действительно хорошие лекарства, порой даже поступаясь частью собственной прибыли.

Кто бы мог подумать, что три месяца назад, стоило ему сменить компанию и пройти первичный медосмотр, как из больницы пришло страшное известие.

Рак желудка, терминальная стадия.

Эту тонкую бумажку с диагнозом без преувеличения можно было назвать громом среди ясного неба. За прошедшие три месяца он успел перенести уже три операции.

Иногда жизнь именно такова: о чем-то лучше вовсе не упоминать, но стоит лишь заговорить – и лавину уже не остановить.

Спустя неизвестно сколько времени тупая боль начала отступать. Цзюэмин сквозь зубы разжал побелевшие кулаки, вернул телефон на тумбочку и закрыл игровой интерфейс Civilization VI на компьютере.

В последнее время это было его единственным развлечением. Хотя ему постоянно требовался отдых, болезнь зашла слишком далеко, и даже лечащий врач смотрел на его посиделки за монитором сквозь пальцы.

Больше всего на свете Цзюэмин любил градостроительные симуляторы. До того как у него обнаружили рак, он мог запросто просидеть за такой игрой всю ночь напролет.

По его собственному выражению, подобные игры помогали ему хоть в какой-то мере удовлетворить амбиции, недостижимые в реальной жизни: «Кто же не хочет побыть владельцем фермы? Кто не мечтает стать богатым сынок? Будь то ветер или дождь, я жду тебя на пашне».

Вытащив руку, не занятую капельницей, Цзюэмин так же аккуратно переставил ноутбук на тумбочку. Поворачивая голову, он боковым зрением заметил медсестру, которая стояла за стеклом палаты и в упор смотрела прямо на него.

Цзюэмин отлично понимал значение этого взгляда. В нем читалась жалость.

Будучи наполовину неисправимым оптимистом, он одарил ее мягкой улыбкой и мысленно подумал: «WDNMD, да киньте уже флешку в палату! Эта сестричка меня жестко пикает из прицела, судя по всему, меня сейчас снова потащат на химию».

Все произошло ровно так, как он и предполагал. Медсестра, заметив его улыбку, больше не смущалась стоять снаружи и решительно толкнула дверь палаты.

─ Цзюэ-сяньшэн, подошло время процедур химиотерапии.

─ Хорошо, извините за хлопоты, придется вам меня везти.

─ Это наша работа.

Сестричка одарила его очаровательной улыбкой, позвала коллег, и вместе они переложили Цзюэмина на каталку, направляясь в процедурную.

Время тянулось медленно. Бледного как полотно Цзюэмина выкатили из кабинета химиотерапии – к тому моменту каталок уже не нашлось, и его пересадили в инвалидное кресло. Возвращаясь обратно, он хмурился: мучительная боль в желудке и накатывающие после химии приступы тошноты раз за разом терзали его измученное тело.

Цзюэмин устало взмахнул рукой, посмотрел на стоявшего рядом санитара и выдавил: ─ Я хочу в туалет.

Санитар кивнул и машинально подтолкнул кресло вперед, но Цзюэмин прижал руку к подлокотнику: ─ Я сам справлюсь. Дай мне немного времени… ладно, братишка?

Встретившись взглядом с Цзюэмином, санитар молча кивнул и поспешил вперед, распахивая перед ним тяжелую дверь мужской уборной.

─ Спасибо.

Дверь мягко закрылась. В туалете никого не было. Цзюэмин с трудом подкатил себя к умывальнику и тут же согнулся в приступе сухих позывов к рвоте.

Это было обычным делом после химии: в желудке уже давным-давно ничего не осталось, но спазмы безжалостно сотрясали внутренности, снова и снова натягивая еще не зажившие швы.

Нахлынувшая волна острой боли напомнила удар раскаленного шила, которое неутомимо проворачивали где-то в глубине живота. Холодный пот градом катился по лицу, пальцы Цзюэмина судорогой свело от невыносимых мук.

Минум через пять неприятные симптомы понемногу пошли на спад, однако жгучая боль в желудке никуда не делась.

Цзюэмин выпрямился, превозмогая боль, уставился на свое отражение в зеркале, провел ладонью по гладкому лысому черепу и самоиронично бросил:

─ Я облысел, но сильнее почему-то не стал.

Уголками рта он улыбнулся еще шире – отчасти потому, что эта шутка забавила его самого, отчасти из-за того, что живот по-прежнему адски болел.

Шум-шум… Кран отвернули до упора. Цзюэмин зачерпнул пригоршню воды, плеснул себе в лицо, заодно «отполировав» макушку, и снова улыбнулся отражению.

─ Надо еще немного продержаться, – проговорил он про себя.

Затем он развернул инвалидное кресло, собираясь вернуться в палату и продолжить свои грандиозные градостроительные планы.

Но вдруг его тело согнулось в три погибели. Боль, затмившая утреннюю агонию, ударила с новой силой: теперь это походило не на уколы шилом, а на взрыв заложенной прямо в желудке динамитной шашки.

Он до крови закусил губу, изо всех сил сдерживая крик, пока кожа на рту не лопнула, оросив подбородок алыми каплями.

Помимо боли, в области желудка стремительно нарастало жжение, сопровождаемое странным ощущением распирания в животе.

─ Кхм… Черт возьми, неужели из-за напряжение разошелся внутренний шов и началось кровотечение?

─ По… помогите…

Использовав последние остатки сил, Цзюэмин хрипло крикнул в сторону выхода, после чего перед глазами у него окончательно потемнело, и он потерял сознание.

… …

В палате Цзюэмин лежал все такой же бледный, с капельницей в руке. Глядя на то, как его девушка сидит рядом и аккуратно чистит яблоко, он почувствовал, как сердце пронзила острая боль:

─ Сяоцзин, не надо его чистить, я сейчас все равно ничего не смогу съесть.

Руки Сяоцзин замерли. Она опустила голову, и темные пряди волос упали на лоб, скрывая ее лицо.

─ Давай… расстанемся.

На лице Цзюэмина не дрогнул ни один мускул. Чуть улыбнувшись, он произнес:

─ Хорошо.

Сяоцзин в шоке подняла голову, а очищенное яблоко выскользнуло из ее пальцев и глухо стукнуло о пол. Она никак не ожидала, что Цзюэмин согласится так быстро и с таким пугающим спокойствием.

─ Я, пожалуй, и двух месяцев не протяну, так что разрыв ничего не изменит, – с улыбкой отозвался Цзюэмин.

Сяоцзин совершенно не была готова к подобной реакции. Она на мгновение растерялась, судорожно пытаясь подобрать слова.

В конце концов, густо покраснев, она словно спасаясь бегством выскочила из палаты: ─ Я… я пойду тебе за едой…

Цзюэмин проводил взглядом убегающую фигуру Сяоцзин. Улыбка не сходила с его губ, лишь глаза слегка покраснели, а в груди затаился одинокий, горький вздох.

Больше Сяоцзин не возвращалась, да Цзюэмин и так прекрасно понял ее отношение.

Время незаметно перевалило за вечер. Улучив момент, когда в палате никого не было, Цзюэмин выдернул иглу капельницы и, увлеченный игровым процессуальным экраном, азартно щелкал мышкой.

Это тут же привлекло внимание дежурной медсестры.

─ Мужчина, вам уже пора спать! Вы должны нести ответственность за свое здоровье!

─ Спасибо, я уже закругляюсь.

Цзюэмин с послушным видом пай-мальчика свернул ноутбук, готовясь отойти ко сну, а про себя подумал: «Куда уж ответственнее? И без того дошел до ручки, как я еще могу за себя отвечать?..»

Видя его покорность, медсестра с облегчением вздохнула, аккуратно выключила свет в палате и на прощание напомнила, что в случае чего можно нажать кнопку вызова – она примчится незамедлительно.

Как только шаги стихли, Цзюэмин приоткрыл глаза. Не двигаясь с места, он тупо уставился в темное окно. Лунный свет пробивался сквозь стекло, падая на больничную койку и освещая его бледное лицо.

─ Неисповедимы пути судьбы… – пробормотал он себе под нос.

Внезапно из глубины желудка донесся странный утробный звук. Цзюэмин горько усмехнулся: ─ Можешь сколько угодно урчать от голода, все равно кормить тебя нечем.

Однако едва стихло эхо его слов, как внутренности вновь скрутило спазмом. Ощущения точь-в-точь повторили дневной кошмар в туалете, и Цзюэмин мгновенно изогнулся дугой, превращаясь в жареную креветку.

На этот раз приступ оказался куда сильнее прежнего: его тело забилось в судорогах. Обжигающее тепло в животе стремительно переросло в невыносимый жар, словно миниатюрное солнце раскаляло его изнутри.

Чувство распирания не заставило себя ждать: Цзюэмин даже сквозь тонкую ткань постельного белья смутно ощущал, как в районе желудка что-то мерно пульсирует, словно пытаясь разорвать плоть и вырваться наружу.

─ Какого черта здесь творится?! Разве это нормальная реакция на химию? – сдерживая гримасу боли, выругался он в темноте.

Сморщившись от странного жжения, он попытался протянуть руку к кнопке экстренного вызова на изгороди кровати, но не успели пальцы преодолеть и половину расстояния, как рука тяжелой плетью рухнула на матрас, и он снова провалился во тьму.

Когда Цзюэмин очнулся, за окном уже вовсю светило солнце. Строго говоря, разбудила его дежурная медсестра: не заметь она мерного вздымания его груди, персонал наверняка уже вызывал бы лечащего врача.

Придя в себя, Цзюэмин какое-то время лежал с мутным от недоумения взором, щурясь на залитый светом день. В памяти четко отложилось лишь то, как ночью его скрутил жестокий приступ желудочных болей и он отключился. Боль была такой, что забыть ее просто невозможно.

─ Цзюэмин-сяньшэн, вам пора на плановый осмотр.

Голос медсестры вырвал его из пучины раздумий. Спросонья он пробормотал: ─ Скажите, вы часом марлю у меня в животе не забыли? Последние пару дней я чувствую себя чертовски странно.

Медсестра опешила от такого вопроса, но с дежурной вежливой улыбкой парировала: ─ Ну что вы за шутник! Мы не допускаем подобных ошибок. Наверняка это стандартные послеоперационные проявления, вот сейчас сделаем детальное обследование, и все встанет на свои места.

Цзюэмин шумно выдохнул. На самом деле у него просто сказывалось утреннее раздражение, разум оставался вполне ясным, и он одарил собеседницу тем, что счел вполне доброжелательной улыбкой:

─ Ладно, пошли. После обследования я наконец-то смогу нормально поесть? Мне тут соседи по палате расписывали здешнюю тыквенную кашу…

Медсестра лишь улыбнулась в ответ и позвала коллегу помочь усадить Цзюэмина в инвалидное кресло, думая про себя: «Совсем молодой парень, едва ли старше меня на пару лет. Остается надеяться, что его неиссякаемый оптимизм поможет ему продержаться подольше, эх…»

Поскольку случай Цзюэмина считался тяжелым, а сам он перенес уже три операции подряд, больничное обследование назначили дотошное, буквально просвечивающее человека до костей.

Начав около восьми утра, они закончили лишь ближе к полудню, и то при условии, что все кабинеты проходили без очереди.

В полдень, после короткой беседы с лечащим врачом, санитар медленно выкатил Цзюэмина из кабинета.

─ Постойте… – окликнул их встревоженный голос. Лечащий врач выбежал следом в коридор и вновь завел старую песню:

─ Цзюэмин, понимаешь, клиника действительно может пойти навстречу и частично скостить расходы, в особо тяжелых случаях даже полностью освободить от оплаты. Я настоятельно советую не бросать попытки.

─ Доктор Цзоу, у врачей должно быть милосердие, я прекрасно понимаю ваши намерения. Но я действительно больше не хочу продолжать лечение. Я умею читать эти снимки: в прошлый раз они снова вырезали не всё, верно? При нынешнем раскладе, если только мне не пересадят чужой желудок, вариантов практически нет.

─ На самом деле, сейчас искусственные органы… – доктор Цзоу все еще не сдавался.

Но Цзюэмин пресек его на полуслове: ─ Доктор Цзоу, жизнь и смерть неподвластны людям. Вы в медицине уже тридцать лет, должны понимать это лучше меня.

С легкой улыбкой на губах Цзюэмин тронул кресло с места, оставляя врача стоять посреди коридора под тяжелым немым вздохом.

Вернувшись в палату, Цзюэмин тихо прилег на кровать, глядя на залитый солнцем подоконник, где одиноко дымилась миска с тыквенной кашей.

«Ешь пока естся, каждая ложка на счету», – безрадостно подумал он.

Цзюэмин взял ложку, поднес ко рту, и теплый аромат мгновенно пробудил в нем зверский аппетит.

Он понимал, что нормально не питался уже целую вечность.

Сделав над собой усилие, Цзюэмин зачерпнул порцию каши и медленно проглотил.

Теплая жижа скользнула по пищеводу прямо в желудок, а следом по гортани разлилось приятное расслабляющее тепло.

─ Ах… хорошо-то как.

Пусть даже это была самая простая тыквенная каша, для опустевшего желудка Цзюэмина она казалась истинным деликатесом.

И хотя в животе по-прежнему ощущался легкий дискомфорт, это всяко превосходило голодные муки.

Восхитительный вкус каши пробудил в парне аппетит, и он с удовольствием умял порцию до самого дна.

─ Ик… – Цзюэмин сыто отрыгнул и с наслаждением откинулся на подушку. ─ Сто лет так плотно не ел.

В палате он находился один. Покончив с кашей, парень снова неподвижно уставился в потолок, размышляя о своей короткой жизни.

Приятное тепло приятно разливалось по животу, даря долгожданное расслабление, как вдруг изнутри снова поползли знакомые зудящие ощущения.

Цзюэмин даже не знал, как описать это чувство. Разве желудок может чесаться? Во всяком случае, раньше ему об этом слышать не доводилось, однако зуд был самым настоящим.

Задрав край одежды, он уставился на шов на животе: ─ Это что, процесс заживления тканей?

Он попытался почесать кожу через ткань, но толку не было – все равно что чесать пятку через сапог.

Зуд в желудке становился все настойчивее. Цзюэмин невольно перевернулся на бок, но резкое движение тотчас отозвалось новой вспышкой боли.

─ Какого черта, мать вашу?! Разве мне не разрешили сегодня есть?

Боль смешалась с зудом, набирая обороты, и невыносимый жар вновь окатил его изнутри.

Цзюэмин ожесточенно вцепился пальцами в живот, терпя это странное, противоестественное ощущение.

Наконец боль и жар достигли пика. Не выдержав, он издалдавний сдавленный стон, занес руку и со злости врезал себе кулаком прямо в живот.

В ту же секунду тупая боль от удара кулаком вытеснила внутренние муки. Прежнее жжение исчезло бесследно, оставив после себя лишь холодный пот на лбу да напоминание о только что пережитом кошмаре.

Моргнув, ошеломленный Цзюэмин не понимал, что произошло. Медленно опустив руки, он уставился на собственный живот, и глаза его расширились от изумления.

Прямо на его глазах кожа в районе шва сделалась полупрозрачной, излучая слабое лазурное свечение.

Он даже смог отчетливо разглядеть петли кишечника и остатки собственного желудка, уменьшившегося после операций почти вдвое.

Цзюэмин резко вскинул голову и моментально одернул футболку, чувствуя, как по спине снова побежали капли холодного пота.

─ Капец, полный капец… Я что, мутировать вздумал? Галлюцинации, чистой воды галлюцинации.

Убеждая себя в том, что это самовнушение, он дрожащими пальцами снова приподнял край одежды. Лазурное сияние, заполнившее поле зрения, не оставляло сомнений: все происходило наяву.

И тут ситуация сделалась еще более сюрреалистичной.

И без того уменьшенный почти вдвое желудок вдруг засиял ярче остальных внутренних органов – к счастью, дневной свет, падавший из окна, служил неплохой маскировкой.

На глазах у остолбеневшего Цзюэмина контуры его уменьшенного до размеров горошины желудка расплылись, постепенно скрываясь под сияющей пеленой.

Затем этот лазурный сгусток закрутился внутри живота воронкой, словно подыскивая выход, чтобы прорваться наружу сквозь тело носителя.

Челюсть Цзюэмина едва не отвалилась до самой кровати: ─ Это еще что за фокусы? У моего желудка появился собственный разум? Или я столько лет хреново к нему относился? Хотя… да, особо не баловал…

Разум парня на секунду отключился, и он пытался заглушить шок потоком абсурдных мыслей.

Между тем лазурный сгусток под кожей метался в безуспешных поисках выхода и наконец всей массой устремился наружу.

Живот Цзюэмина слегка вздулся. Пронзительная боль вырвала из его груди сдавленный стон, и, глядя на рвущийся наружу сияющий сгусток, он снова врезал себе кулаком по животу.

─ А ну сиди тихо, твою мать!

К его величайшему удивлению, этот метод подействовал безотказно. Получив увесистую оплеуху извне, лазурное сияние мгновенно притихло, послушно вернулось на прежнее место и начало угасать. Кожа вернула привычную плотность, и все вернулось на круги своя.

В этот момент дежурная медсестра, услышав его недавний вскрик, толкнула дверь:

─ Цзюэмин-сяньшэн, вы что-то звали?

Цзюэмин повернул голову и со сложным выражением лица посмотрел на нее:

─ Скажите, вы поверите, если я скажу, что моя опухоль обрела разум?

─ А? – опешила медсестра.

─ Кхм… короче, я хочу пройти еще одно обследование. Самое подробное, какое возможно, ладно?

─ Ох, хорошо, я сейчас позову доктора Цзоу, подождите минутку.

Стоило медсетре выйти, как Цзюэмин тяжело рухнул затылком на подушку, тупо уставившись в потолок:

─ Неисповедимы пути судьбы… Халк? Доктор Осьминог? Или, может, Человек-паук?

Внезапно в нем проснулось подобие азарта. Неужели это манна небесная? Во всяком случае, происходящее никак не походило на норму, но всяко превосходило перспективу заживо сгнить в могиле.

Вскоре в палату быстрым шагом вошел доктор Цзоу, решивший, что парень наконец пришел в себя.

─ Цзюэмин…

─ Доктор Цзоу, я всё обдумал. Проведите мне повторное обследование, нужны самые детальные результаты.

─ Хорошо, хорошо.

Доктор Цзоу закивал с облегчением и тут же велел персоналу готовить каталку.

Время шло, солнце незаметно скатилось за горизонт.

Доктор Цзоу сидел в своем кабинете с нахмуренным лбом, раз за разом перечитывая только что распечатанные результаты анализов и откровенно не зная, как преподнести их пациенту.

По его тяжелому взгляду Цзюэмин сразу понял – ничего хорошего ждать не стоит.

─ Доктор Цзоу, давайте напрямую. Хуже новостей, чем у меня уже есть, все равно не сыщешь.

─ Гм… Странно, очень странно… Откуда… почему раковые клетки распространились с такой скоростью?..

─ Покажите мне результаты.

Понимая, что перед ним сидит бывший студент-медик и скрывать правду бессмысленно, вздохнувший врач молча протянул ему бумаги.

Цзюэмин принял отчет и углубился в чтение.

«…подтверждено стремительное метастазирование злокачественных клеток по оставшимся тканям желудка…»

Цзюэмин покачал головой: ─ Похоже, на этот раз операция уже не поможет.

─ Цзюэмин…

─ Доктор Цзоу, я хочу побыть один. Можно?

─ …Да. Возвращайся в палату, я зайду к тебе позже.

Санитар отвез его в пустую палату. Лунный свет в эту ночь был тусклым – круглая луна наполовину скрылась за тучами, словно сама не желая свидетельствовать унылое существование Цзюэмина.

Лежа в одиночестве на койке, парень привычно уставился в потолок. Всякий раз, погружаясь в раздумья, он неизменно таращился вверх.

Диагноз в отчете не давал ему покоя: здравый смысл подсказывал, что дело нечисто. Не только доктор Цзоу, но и он сам прекрасно понимал: едва перенеся третью операцию, раковые клетки при всей их живучести не могли за каких-то пару дней захватить весь оставшийся желудок.

Более того, во время утреннего обследования никаких аномалий аппарат не зафиксировал – на снимках желудок выглядел ровно так же, как прежде, и не думал превращаться в сияющие сгустки.

Оставался еще один момент, не даравший ему покоя. Если бы темпы распространения действительно были таковы, болезнь давно поразила бы и другие органы, однако в отчете говорилось, что за пределами желудка рака не обнаружено.

Главное же заключалось в том, что сегодня он прошел диагностику дважды, и утром всё было в полном порядке.

А к полудню – тотальное поражение? Противоречит любым законам природы.

В памяти всплыл утренний инцидент в палате. Без сомнений, всё это как-то связано с тем странным феноменом в его животе!

Протянув руку, Цзюэмин приподнял край одежды, обнажая шрам, и прошептал: ─ Ты вообще что за хрень такая? ─ и постучал пальцем по коже.

Никакой реакции.

─ Разве что… тыквенная каша помогла?

Сам себя подловив на столь нелепой мысли, он тихонько усмехнулся: ─ Да плевать. Завтра закажу еще порцию каши и проверю.

С этими мыслями он повернулся на бок, натянул одеяло повыше и провалился в глубокий сон.

Под одеялом и слоями больничной одежды Цзюэмин не заметил, как кожа на его животе вновь посветлела, желудок снова обратился лазурным световым сгустком, который медленно и бесшумно заскользил внутри.

Впрочем, на сей раз сияющий комок вел себя тихо, осторожно и беззвучно выискивая обходные пути.

А сам Цзюэмин, несмотря на тяжелый недуг, впервые за долгое время погрузился в крепкий, безмятежный сон.

Лазурный световой сгусток продолжал метаться по животу Цзюэмина, а сам он, погруженный в глубокий сон, уже блуждал в каком-то странном сне.

Во сне сознание Цзюэмина постепенно прояснилось; он заморгал, ошеломленно озираясь по сторонам.

В этот момент он находился в гигантской полости. Прямо перед ним, слегка пульсируя и источая мягкое сияние, парил круглый лазурный сгусток света размером с контейнер.

Вглядываясь в полумрак, освещенный лишь этим свечением, Цзюэмин понял, что эта полость размером с баскетбольную площадку не имела никаких выходов. Стены состояли вовсе не из камня, а из мягкой ткани, напоминающей живую плоть: темно-красные, они даже непрерывно шевелились и сокращались.

«Это еще где? Разве я не должен спать? Или это сон? Какого черта это вообще за место такое?» – встревоженно пробормотал Цзюэмин.

Однако тут же он почувствовал, что при всей фантасмагоричности происходящего его рассудок и контроль над телом оставались ясными, совсем не так, как в туманном сне.

Он опустил голову и нащупал ногами землю – оказалось, что даже почва под ногами состояла из той же самой мягкой ткани и была покрыта тонким слоем мерзкой слизи.

Осмотревшись, Цзюэмин невольно перевел взгляд на лазурный сгусток впереди, ведь, кроме него самого, это была единственная «вещь» во всей округе.

Свет, исходивший от шара, не слепил глаза, а мягкое голубоватое сияние как раз освещало всю полость целиком.

При виде этого Цзюэмин сразу же вспомнил про тот самый сгусток света в собственном желудке и про дневное знамение.

Он снова огляделся по сторонам и сглотнул слюну: ─ Я… неужели я нахожусь у себя в животе?..

Словно в ответ на его догадку, лазурный свет неожиданно зачастил с пульсацией, увеличив ее амплитуду, и теперь живо напоминал бьющееся синее сердце.

Капли света отделились от него, слившись в тонкий луч, который медленно поплыл от сгустка к Цзюэмину.

Испуганный Цзюэмин отступил на пару шагов назад, с напряжением наблюдая, как луч опустился в нескольких метрах от него. Свечение стало сгущаться, уплотняться и в конце концов приняло очертания человеческой фигуры.

Эта фигура целиком состояла из света и имела лишь общие контуры человека, без прорисовки каких-либо деталей или хотя бы черт лица.

─ Твою мать, какого черта, хочу я отсюда выбраться, ─ сам себе выругался Цзюэмин, застыв в полном оцепенении.

─ Ты тоже хочешь уйти? –

Внезапно из светового силуэта раздался бархатный мужской голос, заставивший Цзюэмина вздрогнуть от неожиданности.

─ Т… ты… кто ты такой?

─ Ха-ха, ─ усмехнулась фигура. ─ Тебе тоже нравится использовать эти смертные уловки? Или ты надеешься насмехаться надо мной таким образом? Это и есть твое истинное обличье?

«Брат, ты вообще кто? Я тут, черт побери, впервые и ни черта не знаю, к чему этот вид, будто мы оба всё понимаем без слов?»

Охваченный смутными сомнениями, Цзюэмин заговорил снова: ─ О чем ты говоришь? Кто ты такой в конце концов и что это за место?

─ Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха! –

Услышав растерянные вопросы Цзюэмина, фигура вдруг разразилась безумным смехом, вскинула руку, материализовав трехфутовый световой меч, и с резким свистом указала им на него.

─ Неважно! Спрашиваю тебя: сегодня ты снова собираешься встать у меня на пути?

─ Э… а как по-твоему, должен я мешать или нет? – в Цзюэмине вмиг проявился весь его скрытый характер.

Но в ушах светового силуэта эти слова прозвучали совершенно иначе.

─ Я понял, – сурово произнес человек-свет, после чего, высоко подняв меч, шаг за шагом двинулся на Цзюэмина.

«Да погоди ты, что за бестолковое упрямство, с чего это ты решил вести диалог на разных волнах?»

Охваченный глухой тоской, Цзюэмин принялся пятиться назад, пытаясь вразумить противника: ─ Постой-постой, дай сначала договорить! Мне кажется, мы можем обо всем спокойно пообщаться…

─ Больше не о чем говорить! На протяжении мириадов лет разве удостаивал ты вниманием нас, смертных? Или ничтожные букашки вовсе недостойны твоего августейшего взора?

─ Тогда я освежу твою память: в девятьсот тридцать шестом году по календарю Сицан небо разверзлось непрекращающимися ливнями, и четыреста пятьдесят лет бедствие заливало землю, а мой род людской целых четыреста пятьдесят лет влачил жалкое существование!

─ В две тысячи триста сорок седьмом году по календарю Цигуан с небес пали звезды, и землю иссушила засуха, продлившаяся ровно три века!

─ В две тысячи восемьдесят втором году по календарю Тяньюань люди начали познавать Вселенную, но что было потом? Поветрие опустошило мир, тысячелетняя вечная ночь погрузилась во мрак, а число трупов сравнялось с числом червей.

─ И вот теперь земля рушится, небесный свод кренится, а демоны выползают из бездонной пучины, заявляя, будто исполняют волю небес, и истребляют мой народ!

─ И это лишь то немногое! Ответь мне: тысячелетиями люди оглашали мир стонами, выживая средь пучины страданий, и горы трупов исчислялись миллионами! Мы подносили изобильные дары и носили грубые одежды, разве хоть в чем-то провинились перед Небесным Путем? Разве мы были должны тебе хоть что-то?!

─ Я… я… да ты какую-то херь несешь, старик.

─ Теперь же в этом мире из всех живых существ остался я один! Даже если ты не станешь мне мешать, я всё равно добьюсь справедливости для предков нашего рода!

С этими словами сияющий силуэт, сжав трехфутовый клинок, стремительно бросился на Цзюэмина: мгновенный выпад, взмах меча, колющий удар одной рукой.

Цзюэмин в ужасе отпрянул назад, с испугу запутавшись в собственных ногах, и в тот момент, когда клинок приблизился, свист рассекаемого воздуха уже обдал его лицо.

Ему оставалось лишь беспомощно скрестить руки на груди, прикрывая лицо, и заорать во всю мольбу:

─ Ты можешь хоть немного включить логику, чуть что – сразу рубить человека?!

Однако световой меч не замедлил хода, и его острие уже коснулось лба Цзюэмина.

Цзинь!

Раздался легкий звон, похожий на столкновение металла: меч намертво уперся в руки Цзюэмина, и как ни старался силуэт, продвинуться вперед он больше не мог ни на дюйм.

Цзюэмин почувствовал холод, исходивший от рук, опустил их и уставился на клинок перед собой, а затем на собственное тело.

В этот момент тонкая пелена лазурного света неизвестно когда окутала его со всех сторон, надежно защищая от угрозы.

А силуэт, не желая сдаваться, снова занес клинок для нового удара.

Но на этот раз всё было иначе: в глазах Цзюэмина каждое движение противника замедлилось в бесчисленное множество раз, словно кадры кинопленки, сменяющиеся рывками.

Словно догадавшись о чем-то, охватившая его досада заставила Цзюэмина поднять руку и со всего маху обрушить ее на этот клинок.

Хлоп! Раздался звонкий треск, и меч мгновенно разлетелся на куски, обратившись в капли лазурного света, растворившиеся в воздухе. Трещины же не остановились на достигнутом, а побежали по рукояти прямо на тело самого призрака.

─ Нет! Нет! Нет!

Трижды повторив это слово, силуэт покрылся трещинами по всему периметру, после чего, подобно выветрившемуся камню, рассыпался на сияющие крупицы, которые потекли обратно в огромный световой сгусток.

Выпучив глаза и глядя на собственную правую руку, зависшую в воздухе, Цзюэмин сглотнул слюну: ─ И всё что ли?

Конечно же нет. Вернувшись в сгусток, те световые точки породили ослепительную, ослепительную вспышку, залившую светом все вокруг.

Мощная волна всасывания вырвалась из шара, неумолимо подтягивая Цзюэмина всё ближе.

Он попытался сопротивляться, но сила притяжения оказалась слишком велика – ему было не совладать с ней. Добавив к этому скользкую липкую почву под ногами, он лишь на секунду замешкался, прежде чем его целиком затянуло внутрь сгустка.

После этого сияние померкло, и шар вернулся к своему прежнему виду.

Зажмурившись, Цзюэмин позволил этой неведомой силе нести себя вперед. Примерно через минуту он почувствовал, что движение постепенно прекращается.

Открыв глаза, он обнаружил вокруг себя кромешную тьму. По идее, нельзя было разглядеть ни зги, но он к своему удивлению понял, что прекрасно видит всё вокруг.

Даже не пользуясь глазами, в сознании сами собой возникали образы окружающих предметов – это было донельзя удивительное ощущение. Он просто остался с закрытыми глазами, с трепетом разглядывая место, куда его занесло.

Цзюэмин сообразил, что теперь он, судя по всему, находится в пустом пространстве, где, кроме далекой светящейся точки, не было абсолютно ничего.

Даже сам он находился в состоянии полной невесомости, не касаясь ногами никакой опоры.

─ Точь-в-точь космическое пространство, только пустое донельзя. И что это за место такое? Как мне отсюда выбраться? Неужели через ту светящуюся точку? – пробормотал он.

Цзюэмин перевел взгляд на огонек вдали, но тот был слишком далеко, чтобы что-либо разобрать.

─ И как же туда добраться? Наверное, там выход.

Стоило Цзюэмину подумать об этом, как его тело само собой заскользило в сторону светящейся точки.

На этот раз не было ни притяжения, ни толчка – Цзюэмин чувствовал, что скользит буквально в пустоте.

─ Стоп, – мысленно приказал он.

И в тот же миг его тело послушно замерло на месте.

─ Охереть, по какому принципу это работает? Вперед!

Вжух! Тело Цзюэмина снова набрало скорость, устремляясь к огоньку. На этот раз он не стал останавливаться, а просто наслаждался этим необычайным ощущением, переполненный вопросами.

Вскоре огонек стал увеличиваться, постепенно открывая своему зрителю всю свою полноту.

То оказалось неописуемо гигантское эллиптическое тело, испускающее едва заметный тусклый свет.

Понукая свое тело двигаться дальше, Цзюэмин подплыл вплотную к сфере и лишь тогда разглядел, что она состоит из какого-то прочного полупрозрачного материала.

Было примерно понятно, что внутри она пуста, но рассмотреть подробности не удавалось – даже то странное чутье не пробивалось сквозь эту преграду.

Но отступать было некуда, а путь наружу он не знал, поэтому, набравшись смелости, Цзюэмин протянул руку и осторожно коснулся полупрозрачной стены.

К его удивлению, преграда, казавшаяся монолитной, на ощупь оказалась гладкой, как вода: едва он приложил чуть больше усилий, как весь целиком проскользнул внутрь.

Однако, оказавшись по ту сторону, Цзюэмин замер на месте с открытым ртом, ошеломленно взирая на открывшееся зрелище.

Здесь царила такая же непроглядная тьма, но в самом центре пространства покоился гигантский круглый материк, простиравшийся до самого края видимости – застывший и мертвый.

─ Э… это… что за хрень? –

В груди Цзюэмина поднялась буря эмоций; ему казалось, что он забрался в какое-то совершенно безумное место.

Попытавшись снова управлять своим телом, он обнаружил, что способность двигаться силой мысли внутри этой оболочки сохранялась, и он на полной скорости помчался к этому материку.

Но чем ближе он подбирался, тем отчетливее чувствовал, как контроль над полетом ослабевает.

Прикинув всё в уме, Цзюэмин понял, что к моменту приземления он просто-напросто сорвется в свободное падение со всеми вытекающими.

─ И что делать? Здесь и впрямь существует целый мир?…

─ Но если мне не удастся ступить на него, как я найду дорогу назад? Или заорать во всю глотку: «Назад!»? – рассуждал вслух Цзюэмин.

Не успело стихнуть эхо его слов, как Цзюэмин резко дернулся и распахнул глаза: за окном заливались птицы, ярко светило солнце, а в больничной палате отчетливо запахло больничным хлорамином.

Цзюэмин ошеломленно сидел на кровати, переваривая вихрь мыслей в голове.

─ Был ли это просто сон? Но слишком уж реалистично… Нет!

Цзюэмин вдруг вспомнил о своем животе, торопливо откинул одеяло и задрал край рубахи: на коже поблескивало бледно-лазурное сияние, а внутри желудка вместо прежнего органа тихо покоился тот самый световой сгусток.

─ Н… неужели всё это правда?

Сгусток больше не метался и не блуждал повсюду, а лишь едва заметно пульсировал на прежнем месте, передавая Цзюэмину странное ощущение.

Ему казалось, будто у него появился дополнительный орган – нечто сродни рту или носу, что можно было чувствовать и даже контролировать.

Тепло из желудка разлилось по всему телу, и Цзюэмин тихо вздохнул:

─ Судьба переменчива, видать, помереть мне пока не суждено.

В груди затеплился слабый огонек надежды: может… может, ему удастся выжить? Рак желудка? Раковые клетки? Да у меня желудок в сгусток света превратился, о каких раковых клетках ты толкуешь?

Успокоив дыхание, Цзюэмин снова откинулся на подушку, а сияние на животе угасло, вернувшись в привычное состояние.

Закрыв глаза, он принялся досконально обдумывать всё случившееся.

«Мой рак теперь наверняка излечим, но откуда у меня внутри целый мир? Тот круглый материк совершенно противоречил законам физики, однако он существовал наяву, я же видел его своими глазами… погоди-ка».

Цзюэмин вспомнил тот светящийся силуэт: неужели он был родом из того мира?

Пари, пьянство, сырые желтки, курение, потопы, падающие звезды, засуха, чума, вечная ночь… Сердце Цзюэмина постепенно ушло в пятки.

Собравшись с духом, он попытался мысленно связаться с лазурным шаром. В его восприятии окружающая обстановка постепенно растворилась, тело полегчало, и вновь возникло ощущение невесомости.

Стоило ему снова открыть глаза, как круглый материк отразился в зрачках – он опять очутился в пространстве за полупрозрачной преградой.

Глядя на землю перед собой и на защитную пелену лазурного света вокруг тела, Цзюэмин стиснул зубы и камнем рухнул вниз, по направлению к материку.

Всё повторилось: чем ближе он подлетал к поверхности, тем слабее становились его способности к полету. Глядя, как от трения о силовое поле снаружи вовсю сыплются искры, Цзюэмин широко распахнул глаза.

Внизу открылась серая равнина: куда ни кинь взгляд, везде лежала выжженная земля, не было ни травинки, казалось, даже самый ветер позабыл дорогу в эти края.

Бац! Подняв тучу пыли, Цзюэмин, подобно упавшему метеориту, врезался в землю, оставив после себя огромную воронку.

Выбравшись из центра кратера, он ощупал свое невредимое тело, подпрыгнул пару раз – хм, никакой разницы с Землей.

Затем он мысленно скомандовал: «Взлетай! Вверх!» – но не произошло ровным счетом ничего.

─ И правда, стоило ступить на землю, как способности пропали?

Пока Цзюэмин сокрушался по поводу утраченных талантов, его прошиб холодный пот: а вдруг он теперь отсюда не выберется?

Поспешно собравшись с мыслями, он сфокусировался на намерении вернуться в реальный мир. По мере того как шло время, всё вокруг стало заливаться белым светом, пока ослепительное сияние окончательно не заполнило всё поле зрения.

На больничной койке Цзюэмин открыл глаза, и лучи ласкового солнца вновь коснулись его лица.

─ Фух… хорошо, хорошо, смог вернуться. Если бы застрял там навсегда, было бы худо.

─ Господин Цзюэмин, с вами всё в порядке?

Раздался голос, и, повернув голову к двери, Цзюэмин увидел вошедшую дежурную медсестру.

─ Да я в порядке, прекрасно себя чувствую, – с улыбкой ответил он.

Однако медсестра смотрела на него со сложным выражением лица: она-то отчетливо видела, как он только что резко сел, потом снова рухнул обратно, тут же вытаращил глаза и подумала, что от пережитого потрясения рассудок пациента помутился.

─ Эм, кстати, вы что-то хотели?

─ Видите ли, доктор Цзюэмин сомневается в результатах вчерашних анализов, поэтому просил вас сегодня повторить обследование.

Сомнения? Какие еще сомнения? Вчера они действительно могли быть, но сегодня всё изменилось кардинально – разве можно позволить им вот так взять и все обследовать?

Посмотрев на медсестру, Цзюэмин попытался говорить как можно мягче: ─ Сегодня я никуда не пойду, к доктору Цзюэмону я чуть позже зайду сам и всё объясню.

─ Но… ─

─ Милашка, я смертельно устал и хочу подремать, пожалуйста… э-э, если не сложно, не могли бы вы принести мне порцию тыквенной каши?

─ Л… ладно уж. –

Дождавшись, пока медсестра выйдет и закроет за собой дверь, Цзюэмин взглянул на часы. Прикинув в уме промежуток времени: от погружения в тот мир, свободного падения и до прихода медсестры…

В реальном мире прошло от силы минуты две, в то время как там, в пространстве за барьером, одно только падение заняло явно больше двух минут.

─ Выходит, течет разница во времени? Жаль, не знаю точно какая. Если разрыв слишком велик, мне это сейчас не высчитать… Ладно, схожу-ка еще разок. –

Потерев подбородок, он тут же перешел от слов к делу и снова улегся на кровать.

Внутри огромного кратера вновь материализовался Цзюэмин. Оценив глубину воронки, он прикинул, что если взбираться наверх пешком, до поверхности придется карабкаться бог весть сколько.

К счастью, по мере того как его связь со световым сгустком крепла, в сознание само собой потоком хлынула природная информация.

К примеру, теперь он мог свободно управлять защитной оболочкой на теле: полностью снимать ее или делать невидимой.

Правда, рисковать своей спасительной броней он не осмелился, хотя всё же попробовал проделать крошечную брешь напротив лица.

Как только отверстие открылось, он тут же жадно задышал – в нос ударил резкий едкий запах, и испуганный Цзюэмин поспешно восстановил целостность мембраны.

─ Так, воздух там есть, но кислорода мало, да и состав неизвестен… Погоди-ка, я что, ставлю эксперименты на собственной шкуре? Хотя нет, сейчас я, пожалуй… в виде духовной сущности, по крайней мере, со стороны кажется, что я просто сплю.

В этот момент в мозг из сгустка полилась новая порция информации: Цзюэмин почувствовал некое подобие водного слияния с почвой – этот мир начал стремительно сливаться с ним воедино.

Поскольку здесь не было ни солнца, ни луны, он не мог засечь точное время; оставалось лишь дожидаться момента, когда он почувствует себя более плотным.

Вместе с тем этот материк и всё барьерное пространство ощущались продолжением его собственного тела, вызывая четкое ощущение подконтрольности.

Уголки рта Цзюэмина невольно изогнулись в улыбке, и он неторопливо протянул правую руку.

─ Вверх! –

Стоило прозвучать этому слову, как земля под его ногами – словно повинуясь заклинанию – зашевелилась, и тяжелая почва заструилась послушно, будто вода.

Земляной столб начал расти, поднимая Цзюэмина все выше, пока не сравнялся с уровнем равнины, после чего остановился и затвердел.

Стоя на вершине столба, Цзюэмин тяжело дышал. Он чувствовал усталость и страшную слабость, а в голове было трудно собрать воедино хоть одну мысль.

Передача информации от светового шара тем временем завершилась, и Цзюэмин, усевшись на верхушке столба, принялся осмысливать полученные знания.

─ Очки духа? Разве у меня есть такое? –

Лишь теперь до него дошло: этот мир уже кровно связан с его разумом, точнее говоря – с душой. Он не ошибался в своих догадках: теоретически здесь он действительно всемогущ.

Однако все его действия требовали затрат энергии, если выражаться проще – его духовной силы, для удобства исчисляемой в очках.

Например, этот воздвигнутый им десятимятровый столб истощил почти весь его текущий запас очков, оставив после округления… примерно 0,1 единицы.

Что же касается способов пополнения духовной силы, их насчитывалось три:

Первый – вернуться в реальный мир и лечь спать для естественного восстановления.

Второй – тоже вернуться в реальность, а затем есть, есть без остановки (этот путь был самым медленным).

А третий способ заключался в том, чтобы заставить этот мир ожижить самого себя.

Прикрыв глаза, Цзюэмин принялся вникать в суть происходящего вокруг; впрочем, света здесь всё равно не было, так что разница невелика, а с закрытыми глазами удавалось унять лишние приступы страха.

Через лазурный сгусток весь материк вплоть до самых границ пространственного барьера отчетливо отпечатался в его сознании.

И его понимание этого мира вышло на совершенно новый уровень.

Во-первых, здесь не было света, ни солнца с луной, ни единого живого существа.

Во-вторых, здесь отсутствовала вода: на просторах материка виднелись следы влаги, но отыскать хотя бы каплю не представлялось возможным.

В-третьих, он обнаружил, что материк непрерывно расширяется – по краям земля всё время нарастала, увеличивая общую площадь. Скорость казалась пренебрежимо малой, но экспансия шла на самом деле.

Нахмурившись, Цзюэмин поспешно остановил процесс расширения. Теоретически он мог управлять здесь всем чем угодно и даже создавать вещи из ничего (за исключением жизни), но всё упиралось в одно: ему требовалось достаточное количество очков духа, или, иными словами, мощная духовная сила.

Но какой от этого толк? Обладай он хоть колоссальным запасом энергии, он мог бы усеять эту землю замками и озерами, но вырастить хотя бы одну травинку был не в силах. Он мог свободно расщеплять и преобразовывать любые элементы, однако подлинная суть жизни заключалась вовсе не в том, чтобы складывать кирпичики и бездумно нагромождать стихии друг на друга.

Правда, существовал способ перетаскивать вещи из внешнего мира, хотя при его нынешней силе переправлять их напрямую силой мысли не получалось. Оставался лишь проверенный путь – через желудок.

А уже внутри тела отделять то, что подлежит усвоению, от того, что должно перекочевать в этот мир.

─ Ох… сквозь бури и дожди жду тебя я на полях. И впрямь нарвался я на нечто невообразимое, но… путь предстоит долгий и тернистый. –

Как именно зародить жизнь, он пока не ведал – предстояло и дальше углублять связь со световым сгустком.

Да даже если б он и знал, здешняя обстановка совершенно не подходила для обитания живых существ. Значит, требовалась переделка ландшафта, на которую опять-таки нужны очки духа, а восполнение запасов и поднятие лимита напрямую зависели от наличия жизни.

─ Бездонная бочка… замкнутый круг… –

Устроившись на вершине столба, Цзюэмин мысленно созерцал всё сущее в этом мире. Когда он наконец отключил восприятие, то заметил, что теперь кратер напоминал закопанную в землю гигантскую чашу, столб – воткнутую в самую ее серединку палочку для еды, а он сам одиноко сидел на ее макушке в кромешной тьме.

На мгновение ему показалось, что он полнейший дурак.

Помотав головой, он вышел из барьерного пространства. В больничной палате Цзюэмин открыл глаза и первым делом схватился за ноутбук, открывая чистый файл.

─ Так… пусто, всё придется собирать по крупицам. На том скудном запасе, что остался внутри, замкнутый цикл не построишь, придется подпитывать извне. С остальным проще, но вот как быть со светом? Сожрать лампочку?

─ Нет-нет, так не пойдет. Спроблемой света справиться всё еще слишком сложно, состав почвы тоже требует анализа, а вот воздух вполне пригоден для дыхания, но вот содержание кислорода – это вопрос.

─ Впрочем, на поздних этапах всё будет проще: чего не хватит, можно напрямую преобразовать с помощью очков духа. Но есть важный момент: и преобразование, и созидание из пустоты пока можно условно считать насильственным изменением количества протонов и нейтронов в атомных ядрах, хотя это еще требует экспериментов.

─ Но для меня нынешнего это слишком сложно, к тому же… это вовсе не созидание из ничего, всё равно требуется какая-то основа в качестве исходного сырья.

В этот момент Цзюэмин неожиданно вспомнил ту картину непрерывного расширения материка, которую он наблюдал во время медитативного сканирования. Тогда в его восприятии края круглого материка на изломах непрерывно вздымались и разрастались.

И хотя в тот момент он чувствовал, как его духовная сила убывает, он не ощущал исчезновения чего-либо вообще.

Цзюэмин убрал руки с клавиатуры, потер подбородок и пробормотал: ─ Получается, это можно истолковать так, будто та почва и вправду образуется из абсолютной пустоты?

После этой мысли выражение лица Цзюэмина сделалось весьма странным, поскольку в памяти всплыли еще две вещи.

─ Раковые клетки… живая земля…

─ Эх… ─ Цзюэмин захлопнул ноутбук, рухнул затылком на подушку и уставился глазами прямо в потолок.

─ Слишком сложно… Слишком сложно, эту задачку мне не осилить. И впрямь, научно-технический прогресс – главная производственная сила.

─ Если рассуждать с точки зрения какой-нибудь фермерской игры, первое, что сейчас нужно сделать, – это вспахать землю, сравнять всё с землей и перестроить заново.

─ Но моих возможностей на это явно не хватит. Тьфу ты, и с чего же тут начать?

Пока Цзюэмин размышлял об этом, дверь палаты плавно отворилась.

─ Господин Цзюэмин, ваша тыквенная каша, ─ дежурная медсестра вошла в палату, бережно держа в руках контейнер с едой.

─ Ох, спасибо вам огромное.

─ Не за что, но… насчет доктора Цзоу…

─ Не переживайте, я сам скоро с ним побеседую.

Цзюэмин постарался придать своему голосу как можно более бодрый тон – ему вовсе не хотелось, чтобы окружающие решили, будто он окончательно опустил руки и ждет смерти.

─ Ладно, воспользуйтесь случаем и оформите выписку: вечно торчать здесь нельзя, за каждый день набегает кругленькая сумма.

Дождавшись, пока медсестра уйдет, Цзюэмин перевел взгляд на еще источающую жар тыквенную кашу, и в животе тут же громко заурчало.

Он тихонько усмехнулся: ─ Чего это я? Разве я еще могу хотеть есть? Хотя, верно… целый мир там внутри ждет не дождется кормежки… А, озарило!

Цзюэмина внезапно осенило, и, забыв про жар, он схватил миску с тыквенной кашей и, решившись, опрокинул её прямо себе в рот.

Каша обжигала язык, но Цзюэмин стерпел. Проглотив её до последней капли, он поправил постель и спокойно лег.

Когда сознание погрузилось вглубь, Цзюэмин почувствовал, что тарелка тыквенной каши не стекла напрямую в лазурный световой сгусток, но заняла точно такое же положение рядом с ним, пребывая в некоем промежуточном состоянии – одновременно призрачном и реальном.

Цзюэмин попытался остатками духовной силы связаться с лазурным световым сгустком, отделил ровно половину каши на переваривание, а вторую половину напрямую забросил в тот неведомый мир.

Каково же было его удивление, когда та часть, что предназначалась для усвоения, по его мысленной команде мгновенно растворилась, превратившись в чистейшие питательные вещества, которые неспешно начали впитывать окружающие клетки.

Цзюэмин опешил: ─ Значит… теперь мне больше не придется ходить в туалет? Какая же утрата для радостей жизни! ─ Вскоре его сознание окончательно угасло и перенеслось в тот мир.

На вершине земляного столба медленно материализовался силуэт Цзюэмина. И хотя света здесь не было, ориентироваться помогало внутреннее чутье, что, впрочем, не мешало ему по привычке повертеть головой и покрутиться – поделать было нечего, после стольких лет привычки доверять глазам пользоваться голографическим радаром всё еще непривычно.

Осмотрев окрестности, Цзюэмин ощутил легкое разочарование: фокус удался, тыквенная каша и впрямь доставилась в этот мир.

Вот только из-за полного отсутствия тепла и с учетом разницы в течении времени вся каша остыла и затвердела, как раз заполнив кратер до краев.

Несмотря на статус творца этого мира, в какой-то момент Цзюэмин поймал себя на мысли, что он…

Собравшись с духом, он осторожно спустился со столба и ступил ногами на застывшую тыквенную массу – оказалось на редкость мягко, словно идешь по батуту.

─ И как мне объяснять это будущим поколениям? Земной рай? На деревьях растет хлеб, а в реках течет каша?

Рассуждая про себя, Цзюэмин не спеша двинулся к берегу. Поскольку вокруг царила непроглядная тьма и пустота без единого ориентира, ощущение времени здесь испарялось мгновенно.

Он понятия не имел, сколько времени брел до берега – знал лишь одно: здешняя пустота способна вселить подлинное отчаяние.

─ Действовать придется постепенно. Раз уж обычная вспашка невозможна, начнем с воздуха. Жаль, вынести что-то отсюда наружу нельзя, иначе стоило бы сперва всё проанализировать.

─ Впрочем, как говаривал один классик литературы: если толком ничего не понятно, для начала просто запусти кислород, качай от души…

В больничной палате Цзюэмин открыл глаза и глянул на часы: в реальном мире прошло около десяти минут.

Он покачал головой: ─ В следующий раз обязательно проглочу будильник!

Дверь палаты отворилась, и вошел доктор Цзоу, поправляя на ходу очки.

─ Цзюэмин, мне кажется, вчерашние результаты анализов ошибочны, тебе сегодня лучше бы…

─ Доктор Цзоу, спасибо вам за заботу, которую вы проявляли всё это время, но я смертельно устал. Я хочу выписаться.

─ Что? Послушай, Цзюэмин, умоляю, подумай еще хорошенько…

…

Строго говоря, доктор Цзоу был на редкость добросовестным врачом, но переубедить Цзюэмина ему не удалось: в конце концов, законных оснований насильно удерживать пациента в больнице у них не было, особенно когда речь шла о неизлечимо больном.

На сборы и оформление всех бумаг у Цзюэмина ушло полдня. Перед самым уходом доктор Цзоу продолжал уговаривать его остаться, но парень лишь отмахнулся и покинул клинику.

Мыслями он уже был там, в том мире, а потому взял такси напрямую до дома – даже с учетом этого поездка заняла больше двух часов.

Переступив порог съемной квартиры, Цзюэмин швырнул багаж в угол и шумно выдохнул.

─ Как же хорошо дома.

Немного переведя дух, он наскоро заварил пакетик лапши быстрого приготовления и, похлебывая её, достал телефон.

─ Алло? Старик Цзюэ?

─ Ага, я. Цзысюань, у тебя же там сейчас день? Я не сильно не вовремя?

─ Да нет, с чего бы! Звони хоть посреди ночи – отвечу. Ну как ты эти дни? Получше?

─ …Намного лучше, третья операция прошла успешно, я уже выписался и восстанавливаюсь дома, только надо будет регулярно ездить на проверки, чтобы исключить рецидив, ─ не моргнув глазом соврал Цзюэмин, продолжая втягивать лапшу.

─ Ну и славно! Я так и знал, что ты живучий. Через месяц вернусь – отпразднуем.

─ Договорились, жду. Слушай, я больше не буду ходить вокруг да около: мне и правда кое в чем нужна твоя помощь.

─ Выкладывай.

─ Сможешь через знакомых достать для меня медицинский чистый кислород? Большие баллоны, чем больше, тем лучше.

─ …Ты что, рыб у себя разводишь?

─ С каких пор для рыб нужен чистый кислород? Ничего-то ты не понимаешь в жизни богачей.

─ Ха-ха, ладно, без проблем. Эм… если большими, то одного баллона хватит?

─ …А сколько всего ты можешь достать?

─ А тебе сколько надо?

─ …Для начала пригони целую фуру.

─ ???

На следующее утро Цзюэмин встал ни свет ни заря и решил спуститься во двор перекусить. Пусть в туалет ему теперь, возможно, и не требовалось, но привычку есть никто не отменял. Впрочем, от идеи засунуть в желудок еще и лапшу быстрого приготовления он минувшим вечером благоразумно отказался.

Стоило ему выйти из подъезда, как зазвонил телефон – на связи был Цзысюань.

─ Ну что, старик Цзюэ.

─ Я. Нашлось что-нибудь?

─ Да, груз уже на месте, я распорядился отвезти его на пустующий склад неподалеку от моего дома. Можешь ехать принимать работу, я предупредил людей: этот склад теперь в твоем полном распоряжении.

Цзюэмин мысленно показал телефонному аппарату большой палец: ─ Красавчик. Всё-таки быть сыном владельца сети супермаркетов – это отдельный уровень.

─ Пошел к черту, мне спать пора. Смотри только не взлети на воздух со своими баллонами.

Получив координаты, окрыленный Цзюэмин наспех позавтракал в ближайшей забегаловке и сразу же поймал машину до указанного адреса.

Добравшись до места, он остался доволен: склад стоял на отшибе, вдали от жилых кварталов, вокруг громоздились точно такие же хранилища, так что можно было не опасаться лишних глаз.

─ Господин Цзюэ, как вам местечко? Если не нравится, могу подыскать другой склад, ─ подобострастно заискивал перед ним старший из местных работников.

Цзюэмин бросил на него короткий взгляд, не выказав никаких эмоций – каждый крутится как может, осуждать тут некого.

─ Пойдет и это. Благодарю, что повозились со мной.

─ Что вы, пустяки. Вот ключи и моя визитка, если что – сразу звоните напрямую.

─ Хорошо, спасибо.

Проводив взглядом уехавшего управляющего, Цзюэмин вошел внутрь и тщательно запер массивные двери.

В центре просторного помещения аккуратными рядами выстроились десять стопок – по десять штук в каждой – новенькие синие баллоны с медицинским кислородом, снабженные простейшими переходниками и шлангами.

─ Фух… ─ выдохнул Цзюэмин.

Он размял затекшие плечи и решительно направился к рядам баллонов.