[[image:/storage/reader-images/fdfd0b37e8f7dd85fb0c0c9b27a5664655c2129e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0c3308cbf8a4716d4f96642fcdc3f0eb9c5ace0b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/bf854bbeb2794619df1029b05c3171351233263e.jpg]]

«Ха, чёрт. Будь она хоть чуть менее красивой, я бы врезал ей по лицу».

Великий род чистокровных магов.

«Попечительский совет Хогвартса, родительский комитет... Боги, да даже в Слизерине одна объявилась! У Малфоев всего-то четверо на весь род, но они умудряются сунуть нос во все дыры!»

Красота и ум в одном флаконе.

«Сделайте уже что-нибудь со Снейпом! С зельями и квиддичем перегибает так, что продыху нет! Как, по-вашему, вообще тренироваться прикажете?!»

Имя, которое всегда на слуху и обязано сиять ярче прочих — Карина Малфой.

Истинную главную героиню Хогвартса едва ли удастся отыскать.

Даже гриффиндорцы, обычно готовые перегрызть глотку любому со слизеринским значком, при ее появлении спешили спрятать клыки. Стоило ей озарить всех ангельской улыбкой, как самые вредные профессора тут же шли на уступки.

Ей даже пальцем о палец ударять не приходилось. Хогвартс кишел дураками, готовыми на всё, лишь бы коснуться хотя бы кончиков её пальцев.

Свита вилась вокруг неё подобно декоративным листьям, а ничтожные прихвостни отирались рядом в надежде уловить хотя бы мимолетный аромат. Хлопоты она спихивала на глупцов, а всю грязь смахивала теми самыми листьями.

Улыбку следовало беречь для солнца. Расточать её на земных букашек было непростительной роскошью.

Однако у любой властительницы мира должен быть достойный соперник.

И звали его Гарри Поттер. Мальчик, который выжил.

Малфой невзлюбила его с самой первой встречи.

Ну, без очков он выглядел вполне сносно. Объективно говоря, это стоило признать. Избавься он от своего убогого реквизита, сошел бы за вполне симпатичного парня. К тому же он происходил из древнего и славного чистокровного рода, а состоянием, по слухам, едва ли уступал самим Малфоям. И всё же в его манерах начисто отсутствовала хоть капля благородства, что не мешало глупым девчонкам распускать слюни и называть его «простым и открытым».

Успеваемость держалась на вполне приличной отметке, а сам он гордо носил звание самого молодого ловца в истории Хогвартс.

Если отмести всю шелуху и взглянуть на сухие «достоинства», он был точной копией Малфой — еще одним кандидатом на роль главного героя школы.

Вот только Карина прекрасно знала: всё это мыльный пузырь.

«Мальчик, который выжил».

В день его рождения Темный Лорд исчез.

И лишь благодаря этой нелепой случайности окружающие носили розовые очки, глядя на него снизу вверх.

На самом деле без знаменитого шрама лицо у него было совершенно заурядным.

Воспитывался среди маглов, манерам не обучен, от него так и несло дешевизной. Никакая это не простота, а форменный беспорядок.

На уроках вечно витает в облаках, а высокие оценки получает лишь благодаря той проклятой полукровке, что вечно таскается хвостом. Ну а квиддич... Короче говоря, один сплошной пузырь. Пузырь, раздутый не хуже прочих магловских фокусов.

В глубине души Карина всегда считала себя неизмеримо выше. Именно поэтому каждый раз, когда этот выскочка привлекал всеобщее внимание, её трясло от бешенства.

Когда Гриффиндор забирал Кубок школы, я от стресса готова была все ногти искусать. Спасибо Крэббу — вовремя остановил, так что они даже не пострадали.

Как бы то ни было. Без него Хогвартс был бы куда прекраснее.

А её привычная жизнь — безупречной и безмятежной.

— Эй, Малфой. Закрой рот и послушай сюда.

Эта безмятежная жизнь рассыпалась в прах из-за одной единственной тетради.

— Ты и твой отец влипли по самые уши.

Карина ошеломлённо взирала на дневник. Тот самый дневник, что отец намеревался подбросить в лавку «Горбин и Бэркес». Дневник, пропитанный чернейшей тёмной магией.

Кое-какие планы отца она знала. Конечно, появление чудовища вроде василиска в её расчеты не входило, но раз уж обошлось без жертв, ситуацию вполне можно было замять.

В конце концов, её отец — великий человек. Человек могущественный и влиятельный, способный крутить Министерством магии и держать в кулаке Попечительский совет Хогвартса.

Но теперь...

— Этот дневник — крестраж Волан-де-Морта. Иными словами, инструмент его возрождения, сосуд для его души. Твой отец так сильно хотел подставить мистера Уизли, что выставил напоказ столь опасный артефакт.

Гарри Поттер раздраженно откинул волосы со лба. Острый взгляд из-за стёкол очков прожигал Карину насквозь. Она испуганно затаила дыхание, мелко дрожа всем телом.

— Уж лучше бы я сама призналась, что открыла Тайную комнату. Попытайся министерство заявить об этом громко, они тут же растрезвонят на каждом углу о том, что это крестраж, и привлекут всех скрывающихся Пожирателей смерти.

— Н-наш отец не сядет! У него полно связей в министерстве, он сам говорил, что имеет огромное влияние на Визенгамот!

— Вот именно. Так что сидите тихо. Если Волан-де-Морт узнает, что часть его души уничтожена, он даже разбираться не станет — просто запустит в вас еще парочку Убивающих заклятий.

Волан-де-Морт.

Тёмный Лорд.

Бывший глава дома Малфой, сгинувший одновременно с рождением Гарри Поттера.

Как истинная представительница своего рода и чистокровная слизеринка, Карина испытывала перед Тёмным Лордом смешанное чувство трепета и благоговения. Каждый раз, когда Гарри Поттер осмеливался произносить его имя вслух, у неё внутри всё переворачивалось. Ей хотелось вскочить и потребовать, чтобы он не смел и слова произносить своими грязными устами.

Но стоило ей взглянуть на дневник, пронзенный ядовитым клыком, как мысли путались, а руки и ноги начинали ходуном ходить.

Гарри Поттер посмотрел на неё сверху вниз:

— Именно поэтому я предупреждаю тебя напрямую. Твой отец уничтожил одну из семи жизней Волан-де-Морта. Вашей семье лучше залечь на дно. И если это невозможно для всех, то хотя бы ты должна спастись. Помощь Пожирателям смерти не принесет вашему роду ничего, кроме гибели. Когда Волан-де-Морт вернётся, они станут его первыми врагами.

Малфои владели огромными богатствами, а их имения и особняки были разбросаны по всей стране. В этих тайных убежищах то и дело находили приют скитающиеся Пожиратели смерти.

И Гарри говорил об этом так легко, будто знал всё насквозь.

— Это шантаж, Малфой.

Гарри Поттер говорил с недетской, пугающей жестокостью.

— Если истинная природа этого дневника и способ его уничтожения всплывут наружу, твоему роду конец. И министерство, и Пожиратели смерти объявят вас врагами. Они набросятся на ваше имущество и влияние, как голодные псы на праздничный обед. Хочешь предотвратить огласку? Стань... нашей заложницей.

— З-заложницей?

— Именно. Сама ты всё равно ничего толком не знаешь. Моя главная надежда на тебя — исключительно роль заложницы, не больше.

Карина прижала руки к груди, дрожа от страха.

Те, кто жаждал возвращения Тёмного Лорда.

И те, кто отчаянно пытался это предотвратить.

По правде говоря, Карине было плевать, какой именно мир победит. Вернется ли Тёмный Лорд или нет — в любой реальности она оставалась бы главной героиней.

Но сейчас.

Когда дневник был безжалостно уничтожен.

— Л-ладно... Пусть будет так.

Ради себя и своей семьи ей не оставалось ничего другого, кроме как ухватиться за протянутую врагом соломинку.

— Я сделаю! Достаточно просто перейти на вашу сторону, да?!

— Рад видеть, что ты умнее, чем кажешься, Малфой. По крайней мере, «умнее».

Гарри поднялся с места и протянул ей руку. В этот момент его жест показался Карине оскалом ядовитой змеи.

Но что поделать?

Чтобы выжить, приходилось принимать правила игры.

— Отец.

— О, Карина. Моё сокровище. Что-то случилось?

Луциус Малфой тепло встретил зашедшую дочь. Карина слегка обняла отца и села напротив.

— Насчёт дневника.

— Карина, я же говорил, тебе не стоит об этом беспокоиться.

— Но Гарри Поттер постоянно расспрашивает меня!

— Просто игнорируй его.

— Я так и делаю, но он постоянно лезет под кожу, и это жутко раздражает. Отец, что вообще такое этот дневник?

— О небеса. Дамблдор, неужели ему больше нечем заняться, кроме как докучать ребёнку? Пришёл бы лучше ко мне.

Луциус тяжело вздохнул.

— Пообещай, что никому об этом не расскажешь. Наверняка тебе никто не поверит, да и доказательств нет, но плодить слухи ни к чему.

— Разумеется.

— Это тёмный артефакт, переданный мне самим Тёмным Лордом. Он не вдался в подробности, но предупредил, что вещица невероятно ценная, и наказал хранить её в абсолютной безопасности. Сказал, что заберёт её лично, когда вернётся.

Бум.

Карина вспомнила слова Гарри Поттера.

Крестраж, хранилище души.

Вещь чрезвычайно важная, которую он лично заберёт по возвращении.

— М? Карина, ты какая-то бледная. Тебе нездоровится?

— Н-нет! Продолжай, пожалуйста!

— Да тут особо и продолжать нечего. Остальное ты и так знаешь. Он исчез, а я продолжал хранить эту вещь. Но потом, сам знаешь, этот предатель крови Уизли начал совать нос куда не следует. Опасаясь, что на меня повесят всех собак, я подбросил её его дочке... Ну, ты и сама в курсе, в Хогвартсе училась, тебе виднее.

Она знала. Знала слишком хорошо.

И истинную сущность этой вещи, и то, в какую смертельную ловушку угодил отец.

— А... Разве Тёмный Лорд не рассердится, когда узнает, что этот предмет утерян?

— Ты так переживаешь за отца, Карина. Какая же ты заботливая.

Луциус одарил её редкой, доступной лишь дома улыбкой.

— Карина, Тёмный Лорд исчез. Будь он жив до сих пор, разве не явился бы прямиком к нашему роду? Мы же его вернейшие сподвижники.

«Потому что он нам не доверяет?»

Эта фраза едва не сорвалась с языка, но Карина вовремя прикусила губу.

Луциус лишь хмыкнул:

— К тому же, даже если он жив, неужели станет гневаться из-за пустяка вроде утерянной больше десяти лет назад безделушки? Не переживай. Это всего лишь дневник. Слышал бы кто — подумал, будто Тёмный Лорд доверил нам хранить собственное сердце!

— Так оно и есть?!

— М? Что ты сказала?

Вещь, заготовленная Тёмным Лордом для собственного возрождения.

Судя по словам Гарри Поттера, таких предметов было несколько, но факт оставался фактом: один из них отдали прямо в руки врагу.

— А, н-ничего, совсем ничего.

— Смотрю, ты всё ещё тревожишься. Ты у меня добрая девочка, но чтобы править миром чистокровных, нужно быть куда более хладнокровной.

Луциус взмахнул палочкой. Чайник и чашка плавно поднялись в воздух, опустились перед Кариной, и в неё тут же налился чай.

— Не обращай внимания на Дамблдора и Гарри Поттера. Им не предъявить нам обвинений. Кроме старого дневника, у них нет ни единой улики. А даже если бы они что-то отыскали, я сумею всё замять.

— Д-действительно... так ведь?

— Ты же сказала, что этот дневник уничтожен? Ядом василиска?

— В таком случае тем более не о чем беспокоиться. Яд василиска — это магический яд, способный убить даже душу. Уничтожены не только улики, связывающие дневник с нашим родом, но и вся магия, таившаяся внутри. Даже если кто-то погиб и его душа была заточена в дневнике, яд василиска разнёс бы её вдребезги! Ни один призрак не сможет дать показания по этому делу!

Д-д-д-д-д-р-р-р...

Рука Карины, державшая чашку, заходилась в безумной дрожи.

Луциус обеспокоенно нахмурился:

— Ты точно хорошо себя чувствуешь, Карина?

— К-кажется, я немного простудилась.

— Ох, велю домовикам поддать жару в камине.

Карина кое-как поднялась на ноги.

Казалось, её собственный отец собственноручно выкопал для них могилу.

Причём с поистине грандиозным размахом.

— Я, пожалуй, пойду к себе...

— Да, ступай, отдохни как следует.

— Угу... Отец, спокойной ночи.

Направляясь в свою комнату, Карина осознала страшную истину, в которую ей отчаянно не хотелось верить.

Защищать род Малфой теперь некому, кроме неё самой.

В текущих реалиях лучшим исходом было бы окончательное и безвозвратное исчезновение Тёмного Лорда.

Как бы кощунственно это ни звучало, Тёмный Лорд представлялся для Малфоев лишь источником постоянной угрозы.

У их семьи было всё — и несметные богатства, и власть.

Вставать на сторону Тёмного Лорда означало рискнуть потерять абсолютно всё, взамен не получив ничего.

Тем более для Карины, которой нравилось без лишнего шума подчинять людей своей врождённой красотой, мир, где всё решала магия, не представлял особый интерес.

— Если я хочу, чтобы Тёмный Лорд никогда не вернулся, мне придётся сотрудничать с Гарри Поттером...

А если Гарри проиграет, и Тёмный Лорд всё же вернётся?

— ...Тогда придётся залечь на самое дно и молиться, чтобы об этом никто не узнал.

Гарри Поттер дал ей обещание.

Если Карина окажет содействие, он приложит все усилия, чтобы скрыть правду о дневнике.

А если потребуется, вернет ей сам дневник — главное доказательство.

На недоверчивый вопрос Карины «С какой стати мне верить тебе?», Гарри ответил с поразительным спокойствием:

«Верить или нет — дело твоё, Малфой. Но этот дневник стоит хотя бы вернуть себе... Иначе что вы ответите Волан-де-Морту, когда он спросит, куда тот делся?»

И он был прав.

Если бы враги прокрались в имение Малфоев и уничтожили дневник, ещё было бы хоть какое-то оправдание.

Но подбросить дневник в сумку юной школьнице, из-за чего тот попал в Хогвартс и был уничтожен?

Причём полностью, вплоть до самой души?!

«Если всё раскроется — нам конец. Как минимум отцу точно не жить».

Карина сжала кулаки до побелевших костяшек.

Прежде ей никогда не приходилось испытывать подобную тревогу, но перед лицом смертельной угрозы для семьи даже она была вынуждена действовать.

Заботливый отец, любящая мать и даже этот непутёвый младший братец Драко.

Пусть кто угодно называет её зацикленной на чистоте крови, но для неё эти люди были дороже всего на свете.

— Я... я сама защищу этот род!

С непреклонной решимостью пообещала себе Карина.

Карина Малфой стояла, прислонившись к колонне на вокзале Кингс-Кросс.

Роскошные платиновые волосы ниспадали почти до самой талии, слегка развеваясь от легкого ветерка. Грациозная осанка и непринужденная поза делали её похожей на модель с обложки глянцевого журнала. Юная, но ослепительная красота сияла подобно солнцу, и окружающие охотно позволяли себе щуриться от этого блеска. Притягивая к себе сотен взоров, Карина Малфой от нечего делать слегка постукивала носком туфли по перрону.

В этот момент подошел поезд. Выждав удобный случай, проводник, прикрываясь своей формой словно щитом, решился приблизиться к ней.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, юная леди?

Каждый находящийся поблизости уловил в его голосе неловкую дрожь и скрытую надежду. Несложно было представить, как это выглядело со стороны самой Малфой.

Она с кокетливым и слегка капризным видом смерила его взглядом снизу вверх. На её лице читалась скука, за которой скрывалась едва заметная улыбка — девушка явно наслаждалась чужим вниманием.

Проводник был готов поклясться, что его сердце на секунду замерло.

— Я жду друзей.

— А, вы ждете друзей... Но поезд ведь отправляется с минуты на минуту, вы уверены, что всё в порядке?

— Всё в порядке. Я еду не на этом поезде.

— Но если пропустите этот, следующий будет только через тридцать минут?

— Цыц.

Малфой раздраженно цокнула языком и снова начала постукивать носком по земле. Поведение было откровенно высокомерным, но проводник не почувствовал в нем ни капли фальши. Она имела полное право так себя вести. Да и кто, если не она, мог позволить себе подобную роскошь?

Когда проводник набрался дерзости, чтобы продолжить разговор, раздался голос:

— Малфой. Извини, мы немного опоздали?

К ним подошли Крэбб и Гойл. Только тогда Малфой оторвалась от колонны и повернулась к ним.

— Вы не опоздали. Просто я терпеть не могу спешку. Если мы будем тащиться так медленно, то не успеем занять нормальное купе.

— Ой, да ладно тебе. Можно же просто выгнать тех, кто там уже сидит?

— Чтобы я лично кого-то выгоняла? Еще чего. Это лишено всякого изящества. Вот если они сами уступят — другое дело.

Проводник рефлекторно посмотрел в сторону, куда был направлен взгляд Малфой. К ней приближались две девушки. Одна слегка пухленькая, другая худая. Обе были выряжены по последней моде, но так и не смогли скрыть своей детской проказливой натуры.

От них тоже веяло аристократизмом. Изнеженные барышни, выращенные в оранжерее чистокровных семей. Но ни одна из них не обладала той захватывающей дух красотой, которой лучилась Малфой. Стоя между ними, Карина казалась прекрасным цветком среди обычных зеленых листьев.

Пока проводник размышлял об этом, произошло следующее:

— Невежливо, магл. Мои друзья заслуживают должного уважения.

Малфой уперлась кончиком волшебной палочки прямо в грудь проводника. От этой неожиданности тот лишь глупо разинул рот, не в силах вымолвить ни слова:

— Э... э-э...

— Впрочем, мне даже понравился твой растерянный вид. Так и быть, ограничусь парой бородавок на твоей стопе.

Девушка усмехнулась и убрала короткую палочку обратно в мантию, после чего вместе с подругами исчезла за колонной.

«Что это была за штука? Средство самообороны? Дирижерская палочка?»

Хотя какая разница? Пусть это и была насмешка, проводник страстно захотел увидеть её улыбку ещё хотя бы разок. Он шагнул за колонну, но... там никого не было.

«...Что за? Мне это приснилось?»

Проводник ошеломленно огляделся по сторонам, но ни золотистоволосой девушки, ни её спутниц нигде не было видно. Почесав затылок, он в следующее мгновение забыл обо всем произошедшем из-за сработавшего маговского заклинания.

Впрочем, бородавка на подошве осталась с ним в качестве бонуса.

— [Ой, надо же, здесь уже кто-то есть. А я-то думала заняться именно эти места сегодня...]

Этого оказалось достаточно. Шестикурсники из Когтеврана с неловкими улыбками тут же поспешили освободить купе. Единственной платой за их уступчивость стала беглая улыбка Карины. Но когтевранцам, казалось, хватило и этого — совершенно счастливые, они отправились искать себе другие места.

— Ты заставила их уступить!

— «Заставила», Крэбб? Услышь кто-нибудь твои слова, подумают, будто я их принуждала.

Самые лучшие места в Хогвартс-экспрессе находятся в самом хвосте поезда. Они расположены далеко от парового двигателя (который служит лишь декорацией, ведь поезд едет благодаря магии!), там тихо, да и старосты редко заглядывают, так что можно доехать с полным комфортом. Для кого-то вроде Малфой, неизбежно притягивающей чужие взгляды, такие места были жизненно необходимы. Жутко раздражало, когда проходящие мимо ученики постоянно заглядывали в окна купе.

— Они просто услышали мои мысли вслух и сами решили уступить.

— Аха-ха! Точно! Ты видела их глупые улыбающиеся рожи?! — ехидно захохотал Гойл.

Малфой сделала ему легкое замечание и взмахнула палочкой.

Прямо из воздуха на стол со снопом искрсыпались чашки с чаем и сладости. Крэбб и Гойл с горящими глазами сгребли угощения в охапку. Такие лакомства дома было не найти. Более того, большинство сладостей, принесенных Малфой, были заколдованы так, чтобы от них невозможно было поправиться. Для двух девушек, изо всех сил сидевших на диетах ради фигуры, это был настоящий праздник.

Малфой отпила глоток чая и произнесла:

— Давайте доедем сегодня тихо, спокойно и без происшествий, хорошо?

— Без проблем! Кстати, Малфой, ты слышала новость про Поттера?

— Кхм! Кхм! — Малфой судорожно вытерла губы платочком и зыркнула на Гойла. — Я же сказала: спокойно! Мне что, еще и в поезде слушать про этого хулигана?

— Не, тебе реально будет интересно! Говорят, Гарри Поттера скрутили маглские авроры за драку!

— Что?

«Этот паршивец?»

Малфой была искренне поражена. Гарри Поттер в её глазах был продуманным до мелочей отъявленным бандитом, способным выкинуть любую дичь и как ни в чем не бывало явиться на следующий урок. И такого типа скрутили какие-то маглские авроры?

— В итоге Министерству магии пришлось вмешаться. Авроры лично приехали и забрали Гарри Поттера. На вокзале сейчас полно министерских.

Раз уж само Министерство магии отправило целую группу, дело явно серьезное. Сгорая от любопытства, Малфой спросила:

— Что же он такого натворил?

— Может, украл чего?

— Я не о том. Меня ничуть не удивляет, что этот дикарь совершил преступление, за которое его повязали. Я о другом: почему за ним лично явилось Министерство? Обычного волшебника со знанием Стирания памяти было бы более чем достаточно, а тут целый отряд авроров! Неужели...?

Малфой мгновенно вспомнила утреннюю статью из «Ежедневного пророка».

Там писали об побеге опаснейшего преступника Сириуса Блэка. Тёмного мага, убившего тринадцать маглов одним заклинанием.

Если так, то...

— Обо мне сплетничаете?

В этот момент дверь купе непринужденно открылась, и Гарри Поттер по-хозяйски уселся рядом с Малфой. Развязная манера речи, абсолютное отсутствие стеснения или колебаний.

Всё произошло настолько стремительно, что Малфой успела среагировать только после того, как Гарри уже вальяжно развалился на сиденье.

— Г-Гарри Поттер?!

— О, шоколадная лягушка? Я возьму одну.

Гарри цапнул сладость со стола. Малфой с немым изумлением уставилась на наглого вторженца.

— Эй, не смей брать без разрешения!

— Чего ты жадничаешь? Денег нет, что ли?

— Ч-что?! За кого ты принимаешь старшую дочь рода Малфой! У меня хватит денег на то, чтобы наполнить ванну этими лягушками доверху!

— Ну вот и отлично, тогда я съем. Так, посмотрим, кто тут у нас... Эх, опять Дамблдор. Я, конечно, уважаю старика, но он мне попадается слишком уж часто...

С сокрушенным видом Поттер засунул карточку в карман, а саму шоколадную лягушку беспечно отбросил в сторону. Лягушка прыгнула на противоположное сиденье, от чего Крэбб испуганно визгнула.

Увидев это, Гарри прыснул и ухмыльнулся:

— Так о чем базар? Чем шушукаться за спиной, спрашивали бы напрямую.

Кем бы ни был этот парень, никто не ответит на вопросы лучше него самого. Подавив раздражение, Малфой спросила:

— Что ты натворил, раз за тобой пришла маглская полиция?

— Да есть там одна бесильная тетка, тетушка Мардж, вывела меня из себя. Я уж думал запустить в неё магией, но вне Хогвартса вытворять такое нельзя, исключат же. А вылетать из школы мне не хотелось, так что я просто забил ей рот «Ментосом» и «Колой» под завязку. Без всякой магии.

— Это еще что за дрянь?

— Маглские сладости, но вещь повеселее любой магии будет. Как-нибудь куплю тебе в подарок.

«Маглские сладости?» — Малфой почувствовала укол любопытства, но вовремя сдержалась. Наверняка глупость какая-нибудь, не стоящая внимания. Разве маглы способны сделать сладости, заколдованные от лишнего веса? Разумеется, нет.

— В общем, эта Мардж заявила на меня в полицию, и я чуть не отправился за решетку. Но тут явилось Министерство и вытащило меня.

— А им-то что за дело?

— Да кто их знает? Твердят, что сбежал какой-то опасный психопат, и вокруг слишком небезопасно.

Опасный преступник. Побег из тюрьмы. Сириус Блэк. Убийца и предатель чести чеfamily Поттеров...

Пазл сложился.

Изворотливый ум Малфой мгновенно выстроил логическую цепочку на основе имеющихся фактов. Министерство всеми силами печется о безопасности Гарри Поттера, поэтому направило авроров, чтобы защитить его до того, как Сириус Блэк успеет совершить нападение.

Знание — это сила. Обладая этой силой, Малфой заговорила куда более вальяжно:

— Под опасным преступником они наверняка имеют в виду Сириуса Блэка.

— Вроде да.

— Интересно, знают ли маглы в Лондоне, что по их улицам разгуливает этот фанатичный ненавистник маглов?

— Ну, раз по новостям крутят, наверное, знают.

Гарри Поттер кивнул с абсолютным равнодушием. На мгновение Малфой даже почувствовала к нему нечто вроде жалости. Неведение порой бывает столь жестоким.

Сириус Блэк — предатель, фактически убивший родителей Гарри, безумец, сбежавший из тюрьмы с единственной целью: оборвать последнюю нить их рода. И пока этот кровавый враг бродит на свободе и охотится за его головой, сам Гарри с безмятежным видом разворачивает шоколадки. Он понятия не имеет, под какой строгой защитой находится, и какой смертельной опасности подвергнется, стоит ему сделать шаг в сторону.

Малфой презирала дураков, но даже она, столько натерпевшись от Поттера, не могла не сочувствовать его ежегодным приключениям на грани жизни и смерти.

— Фырк. Поттер, ты действительно ничего не знаешь. Ты так беспечен, что твоё незнание кажется почти счастливым.

Поэтому Малфой решила поддержать его в своей манере, заодно дав дельный совет:

— На твоем месте я бы попыталась узнать чуть больше о происходящем. Если ты хоть немного поймешь Сириуса Блэка, то сможешь догадаться о его истинных целях.

Она дала искренний совет, но Гарри Поттер лишь усмехнулся. Малфой уже собиралась нахмуриться от того, что её слова проигнорировали, как вдруг...

Гарри протянул руку и ласково погладил Малфой по голове.

От этого вопиющего, невиданного хамства тело девушки одеревенело, будто от Заклятия Неподвижности. Гарри Поттер произнес с покровительственной интонацией:

— Я знаю куда больше твоего, мисс. Не переживай за меня, лучше брось черному псу че-нибудь поесть, если увидишь. Он наверняка голоден.

— Что?

— Я пошел.

Гарри резко поднялся и испарился так же мгновенно, как и появился.

Заторможенно повернув голову вслед ушедшему Поттеру, Малфой закричала во весь голос, вложив в крик всю свою ярость:

— Гарри Поттер-р-р!!

Он всегда, подобно урагану, втягивал окружающих в свой rhythm, а сам выходил сухим из воды. Малфой была вне себя от гнева из-за того, что снова попалась на его удочку.

— Наглец... Грубиян... Бессовестный бандит...

— Э-эй, Малфой? Ты в порядке?

— Нет, я не в порядке! Вы что, просто смотрели на всё это?! Не сидите соляными столбами, сделайте хоть что-нибудь!

— Да даже если ты так говоришь...

Требование было заведомо невыполнимым. Гарри Поттер мог жестоко отомстить любому, невзирая на возраст и пол, и даже шёл на конфликт со Снеггом. Шантаж, подкупы, изощренное преследование и месть всеми доступными способами — проявляющий безумие не хуже самого Салазара Слизерина, Поттер был слишком опасен, чтобы обычные ученики смели перечить ему. Да что там ученики, если сама Малфой оказалась у него на крючке из-за того самого «дневника». Куда уж бедным Крэбб и Гойл тягаться с отморозком, перед которым пасовали даже старшекурсники.

«Нет! Почему к этому паршивцу всегда особое отношение?!»

Пока Малфой пылала от гнева, воздух неожиданно стал ледяным.

Дыхание перехватило. На мир опустилась тьма, и всё счастье словно разом испарилось из поезда. Крэбб и Гойл, почувствовав то же самое, судорожно задрожали, хватая ртом воздух. Малфой тоже ощутила эту давящую тоску, но из чистого упрямства и нежелания выглядеть слабой гордо вскинула подбородок, сохраняя невозмутимость.

— Дементоры.

— Д-дементоры?

— Стражи Азкабана. Я слышала слухи, что их направят в Хогвартс на поиски Сириуса Блэка, но не думала, что они заявится прямо в поезд.

Знание — это сила. Понимая цель визитов гостей, Малфой обрела уверенность.

— Они пришли не за нами. Скоро уйдут.

Как и сказала Малфой, пронизывающий холод вскоре миновал их купе. Наслаждаясь восхищенными взглядами подруг, девушка только подняла чашку с чаем, как вдруг...

Раздался отчаянный крик Гарри Поттера.

Малфой приоткрыла дверь купе и выглянула наружу. Крики, чей-то громкий возглас. Тьма, сгустившаяся вокруг одного из купе, и яркая вспышка белого света внутри.

— Гарри!

Следом донесся визг его подружки-полукровки, Гермионы Грейнджер.

«Неужели с Поттером что-то случилось? Неужели дементоры...?»

Малфой вскочила с места и бросилась к тому купе.

Гарри Поттер лежал на полу. Бледный, как мертвец, он не подавал признаков жизни. Увидев это, Малфой почувствовала, как у неё перехватило дыхание от ужаса.

«Неужели он мертв? Или это Поцелуй дементора? Сам Гарри Поттер?!»

Пока Малфой стопорилась в замешательстве, мужчина в потертом, почти нищенском костюме убрал палочку и произнес:

— Гарри не умер. Не волнуйся, дитя. Он просто потерял сознание.

По какой-то непонятной причине, услышав эти слова, Малфой ощутила легкое облегчение. Наверное, просто потому, что единственный человек, способный скрыть правду о дневнике, не должен был так глупо скончаться.

К Малфой вернулось самообладание. Тем временем незнакомец в обносках раздавал указания друзьям Поттера:

— Так, милая. Иди в начало поезда и предупреди остальных, чтобы не выходили из купе. А ты... Рон Уизли, верно? Мистер Уизли, сходи и купи шоколадную лягушку. Гарри нужно восстановить силы.

— Э-э... ну...

Когда приказали купить шоколадную лягушку, Рональд Уизли замялся и нерешительно замолчал.

Сделав шаг внутрь купе, Малфой презрительно произнесла:

— Ничего у него не выйдет. У нищеброда Уизли не найдется денег даже на одну шоколадную лягушку.

— Кх, Малфой... — скривился Рон Уизли.

Малфой высоко задрала подбородок перед этим нищим предателем крови:

— Шоколадные лягушки есть и у меня в купе, Уизли. Если вежливо попросишь, я, так и быть, пожертвовую тебе одну из жалости.

— ...В этот раз я скажу тебе спасибо. Присмотри за Гарри.

Рон и Гермиона торопливо выбежали из купе. Глядя им вослед, Малфой цокнула языком:

— Тьфу. Просить о помощи с таким отсутствием манер. Впрочем, для Уизли это, наверное, предел вежливости.

В купе остались лишь бессознательный Гарри Поттер и мужчина в костюме. Пусть он и выглядел как бродяга, его присутствие в поезде в это время означало только одно: новый профессор Хогвартса. Судя по всему, по Защите от Тёмных искусств.

— Ты ведь Карина Малфой, верно?

— Да. А вы наш новый профессор Защиты от Тёмных искусств?

— Именно. Хотя семестр еще не начался. Меня зовут Римус Люпин.

Профессор Люпин усадил бессознательного Гарри поудобнее и достал волшебную палочку:

— Я приведу его в чувство заклинанием «Энервейт». Подержи Поттера за плечи, ладно? Не хотелось бы, чтобы он пришел в себя и ударился головой.

— А можно я просто пну его ногой?

— В целом, мне без разницы, но ты уверена, что справишься с последствиями?

Нет, конечно.

Наступив на гордость, Малфой наклонилась и прижала Поттера за плечи. Профессор Люпин направил палочку к голове Гарри.

Видеть молчаливого Гарри Поттера было жутко непривычно. С закрытыми глазами он казался почти святым, но стоило ему открыть глаза и заговорить, как он тут же превращался в законченного мерзавца.

Пока Малфой разглядывала его лицо, профессор Люпин произнес заклинание:

— Энервейт!

Гарри Поттер распахнул глаза и резко дернулся вверх. Порыв был настолько сильным, что Малфой едва удержалась на ногах. Если бы они столкнулись лбами, она могла бы сама лишиться чувств.

«А он сильнее, чем кажется», — успела подумать Малфой, когда Гарри Поттер уставился на неё в упор с абсолютно неверующим видом. Ей могло показаться, но его щеки на мгновение вспыхнули румянцем.

— Что? Какого черта тут делает Малфой?!

— Я прибежала на твои девчоночьи визги. Жалкое зрелище. Не пожалела, что пришла посмотреть.

На лице Гарри сменилась гамма эмоций: смущение, досада, изумление и, самое главное, задетое за живое самолюбие.

Видя его ошарашенную рожу, Малфой почувствовала, как все её прежние обиды растворяются без следа. Она убрала руки с его плеч и вальяжно села на сиденье. Гарри Поттер, сидя на полу, злобно прорычал:

— Эти твари... Они подозревают меня. Чёртовы твари, явиться прямо в поезд...

— Хи-хи, Поттер. Ты так усердно корчил из себя крутого парня, а перед дементором пасанул? — насмешливо протянула Малфой, буквально сияя от превосходства. — Похоже, дементор от тебя без ума, Поттер. Ты ведь даже не преступник, а он уже мечтает отсыпать тебе поцелуев. Смотри, как бы твой первый поцелуй не достался дементору!

Гарри Поттер перекосило от злости. Малфой с чувством глубокого удовлетворения смотрела на него сверху вниз.

Как же давно этого не было! Чтобы сам Гарри Поттер выглядел перед ней столь беспомощно.

Еще до поступления в школу Малфой встречала Гарри Поттера в Косом переулке. Тогда он впервые попал в магический мир, ходил с открытым ртом, глядя по сторонам как деревенский дурачок. Узнав Поттера, Малфой из чистого любопытства решила заговорить с ним, желая узнать, каков из себя мальчик, одолевший Тёмного Лорда.

«Тогда он был туповатым и скучным мальчишкой, ничем не отличавшимся от маглов. Я просто наговорила ему дерзостей и ушла».

Сейчас она понимала, что то время было куда лучше. По крайней мере, когда он молчал, он выглядел мило.

Наслаждаясь чувством превосходства и собираясь продолжить подкалывать Поттера, Малфой не успела и глазом моргнуть, как Гарри резко подался вперед. Его лицо оказалось в опасной близости от её собственного.

В этот короткий миг, когда их дыхание слилось воедино, что-то произошло.

Шокированная Малфой судорожно глотнула воздух. Дрожа от нереальности происходящего, она приложила пальцы к своим губам.

Гарри Поттер неторопливо поднялся с пола.

— Первый поцелуй с дементором? Теперь тебе не о чем беспокоиться.

«Это сон? Пожалуйста, пусть это окажется сном!»

Но недавнее ощущение было самым настоящим. Вне себя от шока и растерянности, Малфой едва могла связать двух слов:

— Ч-что... к-как... ч-что это было...?

— Даже для меня было бы слишком жалко отдавать твой первый поцелуй дементору. Считай это подачкой тому, кто может отбросить коньки в любой момент, — ехидно ухмыльнулся Гарри.

Малфой несколько секунд глотала воздух, после чего, не в силах сдерживать ярость, закричала во весь голос:

— Ах ты!! Это... Это был мой первый поцелуй! Ах ты, мерзавец!!

— Продолжишь орать? Если хочешь раструбить об этом на весь Хогвартс — валяй, мне-то что.

— Заткнись! Скотина! Умри! Забудь всё! Обливи... ОБЛИВИАТЕ!

— У тебя даже палочки в руках нет. Ты собралась выбить мне память кулаками?

— ОБЛИВИАТЕ!

Профессор Римус Люпин стоял с открытым ртом и выражением лица «Что я только что сейчас увидел?», после чего смущенно почесал подбородок и произнес:

— ...Э-э-эм. Может, мне лучше ненадолго выйти?

На пиру по случаю начала учебного года профессор Дамблдор объявил о том, что замок и его окрестности находятся под охраной дементоров, и призвал учеников к осторожности. Карине показалось, что директор питает к этим тварям глубочайшее отвращение. Была ли у них давняя вражда? Для обычно невозмутимого Дамблдора подобная открытая демонстрация чувств сама по себе казалась чем-то из ряда вон выходящим.

В этом году список преподавателей пополнился тремя именами: Сивилла Трелони, Римус Люпин и Рубеус Хагрид. Все они выглядели как лишенные лоска нищеброды, и единственным, кто хотя бы отдаленно походил на настоящего профессора, был Люпин. По правде говоря, если бы не его ловкие действия в Хогвартс-экспрессе, Карина с чистой совестью счела бы всю троицу сбродом.

Первым уроком в расписании значилась Защита от Тёмных искусств. Ученики Слизерина с шумными разговорами направились к кабинету.

— Опять какой-то оборванец, да?

— Да уж. Судя по его виду, он больше похож на нищего. Интересно, хватило ли у него денег хотя бы на палочку?

— Дамблдор наверняка нанял его в рамках программы помощи бедным волшебникам.

Карина Малфой, которая в любой другой день охотно поддержала бы подобные насмешки, сегодня молчала. Дементоры — стражи Азкабана и крайне опасные магические существа. Если этот профессор действительно знает, как им противостоять, послушать его лекцию точно не помешает.

«По крайней мере, он должен быть лучше заики Квиррелла и этого хвастуна Златопуста Локонса».

Когда все ученики заняли свои места, в кабинет вошел профессор Люпин с потертым портфелем в руках. Судя по всему, сытный хогвартский обед пошел ему на пользу — выглядел он куда свежее, чем вчера.

— Здравствуйте. Пропущу долгие приветствия, — улыбнулся он. — Сегодня у нас практика, так что достаньте только волшебные палочки.

Слизеринцы насторожились. Упоминание практического занятия сразу навеяло воспоминания о кошмарных уроках Локонса в прошлом году. Карина едва заметно нахмурилась, опасаясь повторения того хаоса, однако профессор Люпин лишь взмахнул палочкой и направился к выходу:

— Итак, прошу за мной!

Он повел учеников в учительскую. Ребята, смущенно переглядываясь, потянулись за ним, словно цыплята за наседкой.

Открыв дверь, они увидели скромную учительскую, где посреди комнаты стоял лишь старый, обшарпанный гардероб.

— Что ж, внутри этого шкафа находится боггарт.

Стоило Люпину приблизиться, как шкаф неожиданно заходил ходуном и с глухим стуком опустился на пол.

— Итак, тема нашего сегодняшнего занятия — боггарт. Кто-нибудь может рассказать, что это такое?

— Боггарт — это магическое существо, предпочитающее темные и замкнутые пространства. Он принимает облик того, чего больше всего боится стоящий перед ним человек, — произнесла Карина, даже не подумав поднять руку.

Она любила демонстрировать свои знания, но мысль о том, чтобы выслуживаться ради жалких баллов, вызывала у неё отвращение. Поэтому Малфой всегда отвечала сходу, игнорируя школьный этикет.

Некоторым профессорам подобная дерзость не нравилась, но Люпин, похоже, не был из числа упрямцев:

— Отлично, мисс Малфой. Находясь в замкнутом пространстве, боггарт еще не имеет четкой формы. Он не знает, чьи именно страхи ему придется отражать. Но стоит кому-то шагнуть вперед, как он тут же примет облик его самого глубокого кошмара.

Способ борьбы с боггартом в своей основе был один: не поддаваться страху и не паниковать.

— Именно поэтому наилучшая тактика — встречаться с ним в компании. Если перед боггартом оказывается сразу несколько человек, он теряется и не может решить, чей страх выбрать. Был случай, когда боггарт пытался одновременно напугать двоих: один боялся обезглавленного трупа, а другой — гигантского слизня. В итоге боггарт превратился в половинку слизняка, что не испугало вообще никого.

Однако, если судьба сводит вас с ним один на один, приходится преодолевать страх самостоятельно или использовать заклинание «Ридикулус», чтобы превратить кошмар в нечто смехотворное. Профессор Люпин заставил слизеринцев потренироваться в произношении чар.

— А теперь представьте то, чего вы боитесь больше всего на свете. А затем вообразите, как сделать этот образ смешным! Если всё сделано верно, «Ридикулус» лишит ваш страх всякой силы! Если вы готовы... Пэнси, начнем с тебя!

Пэнси Паркинсон больше всего на свете боялась гигантского осьминога. Стоило ей выкрикнуть «Ридикулус!», как щупальца твари поджарились, усохли и превратились в аппетитную закуску.

За ней последовала Грей Гойл. Перед ней боггарт принял облик злобной феи. Но не успела та взлететь, как Гойл взмахнула палочкой — крылья феи отвалились, и та потешно покатилась по полу.

Паркер Крэбб повезло меньше: её главным страхом оказалась собственная располневшая фигура. Увидев тучную версию самой себя, Крэбб так смутилась под чужими взглядами, что даже не смогла толком взмахнуть палочкой.

— Отступи назад, Крэбб!

«Стыдиться собственного прошлого — что за глупость», — тихо вздохнула Карина и сделала шаг вперед, намереваясь выручить подругу.

Профессор Люпин увлек Крэбб назад. Убедившись, что путь свободен, Карина крепче сжала волшебную палочку и встала перед боггартом.

Что же выйдет наружу? Она и сама не знала, ведь у безупречной Карины Малфой просто не могло быть страхов. Ничто в этом мире не способно сломить её гордость. В какой бы жуткий облик ни облачился боггарт, Малфой не утратит своего изящества.

Ей даже стало любопытно: кем же предстанет перед ней эта тварь?

Высоко задрав подбородок, Карина наблюдала за превращением.

Пухлая фигура Крэбб крутанулась в воздухе.

*Хлоп!*

Перед ней возник волшебник в темной мантии. Из-за глубокого капюшона лица не было видно — угадывался лишь силуэт.

«Что это?» Карина никогда не встречала этого человека. Может, из-за отсутствия явных страхов боггарт просто выдал неопределенный образ?

Она замешкалась лишь потому, что не могла сообразить, как сделать этот силуэт смешным.

«Просто сорву с него мантию и заставлю кланяться», — подумала она, поднимая палочку.

И в этот момент их взгляды пересеклись.

Бледная кожа, холодное выражение лица и жестокая, ядовитая ухмылка.

Карине показалось, что он чем-то невероятно похож на Гарри Поттера...

В этот миг вмешался профессор Люпин:

— Назад, Малфой! Ридикулус!

Возникший было образ резко вспыхнул и разлетелся снопом ярких искр, похожих на праздничный фейерверк. Ученики радостно зааплодировали. Профессор Люпин загнал боггарта обратно в шкаф и запер его:

— Что ж, на сегодня всё! Вы отлично справились! Каждый, кто встретил свой страх лицом к лицу, получает по пять баллов!

Карина растерянно посмотрела на свои руки.

Почему она оцепенела?

И вообще... почему боггарт принял облик Гарри Поттера? Неужели из-за его шантажа с дневником?

«Бред».

Да, он угрожал ей. Да, она согласилась на сотрудничество, чтобы сохранить секрет. Но это совсем другое!

Мысль о том, что чистокровная наследница рода Малфой могла поддаться банальному страху и оцепенеть, казалась ей абсолютным абсурдом.

Карина повернулась к преподавателю:

— Я не могу принять баллы. Я не одолела боггарта.

— Ты шагнула вперед, когда Барнетт замешкалась. Этого вполне достаточно. К тому же лучший способ справиться с боггартом — встретить его вместе с кем-то.

Профессор Люпин улыбнулся, но Карину этот ответ не удовлетворил. Всё еще хмурясь, она с нескрываемым раздражением посмотрела на запертый шкаф.

— Отличная работа, класс. На дом — прочитать главу о боггартах и подготовить краткое изложение к понедельнику. На этом всё.

Затем, будто вспомнил что-то важное, Люпин добавил:

— Ах да, мисс Малфой, задержитесь, пожалуйста. У меня к вам разговор.

Ученики, оживленно переговариваясь, покинули кабинет. Крэбб и Гойл хотели подождать её, но Карина жестом велела им идти.

Когда дверь за последним учеником закрылась, в комнате остались лишь они вдвоем. Профессор Люпин пододвинул два стула:

— Присядь. Я хотел поговорить о твоем боггарте.

— Какое совпадение. Я тоже, — бесстрастно ответила Карина и села напротив.

Люпин осторожно начал:

— Насколько я разглядел... человек под капюшоном был похож на Гарри Поттера. Я прав?

— Да. Но я его не боюсь. Он меня скорее раздражает.

Если бы она боялась Поттера, то не побежала бы проверять его купе, услышав крик. Ситуация с дневником вызывала досаду, но никак не страх.

Хотя, разумеется, она его искренне ненавидела!

— Скорее всего, боггарт просто сбился с толку.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Люпин. — Будь это настоящий Гарри, он бы не стал надевать подобную мантию. Но... пойми меня правильно, мисс Малфой. Когда я впервые увидел этот силуэт, он напомнил мне вовсе не Поттера... а Того-Кого-Нельзя-Называть.

Карина вздрогнула.

Если в этом мире и существовал кто-то, способный лишить её абсолютно всего, то это был Тёмный Лорд.

Семья, богатство, влияние, статус, самообладание, друзья... и даже жизнь её заклятого врага Поттера. Если Тёмный Лорд вернется, он заберет всё.

Неудивительно, что именно он воплощал её подсознательный кошмар.

— ...Хотите сказать, я боюсь волшебника, сгинувшего в год моего рождения? Смешно. Я даже его лица не знаю.

— Верно. Это неопределенный, смутный страх, поэтому и боггарт приняла размытые очертания. Неудивительно, что он заимствовал черты того, кто вызывает у тебя наибольшее раздражение... то есть Поттера. Особенно учитывая прошлый год.

В прошлом году, когда была открыта Тайная комната, многие подозревали, что Поттер — наследник Слизерина. Учитывая его умение говорить на змеином языке и постоянные выходки, в это легко можно было поверить. Даже сама Карина тогда на мгновение усомнилась.

Правда, когда Поттер заявился и во всеуслышание объявил: *«Если хотите звать меня наследником Слизерина, извольте сначала встать передо мной на колени»*, Карине, не имевшей ни малейшего желания ему подчиняться, пришлось даже выступить в его защиту — абсурдная была ситуация.

А теперь, узнав правду о дневнике, она оказалась повязана с ним намертво.

— Скажи, мисс Малфой... ты ведь что-то знаешь о связи между Поттером и Тем-Кого-Нельзя-Называть? — тихо спросил Люпин.

Карина вскинула подбородок, изо всех сил скрывая замешательство.

Ей посчастливилось случайно узнать правду: Поттер охотится за крестражами, а раскрытие истории с дневником уничтожит её семью. Но это была их общая с Гарри тайна. Раскрой она её — и роду Малфоев конец.

Не имея возможности полностью доверять Люпину, она не могла обронить ни слова:

— Понятия не имею, о чем вы. Как я и сказала, я просто терпёть не могу Гарри Поттера, вот боггарт и принял его облик.

— Вот как? — Люпин кивнул и поднялся. — В таком случае, не согласишься ли ты одолеть его прямо сейчас? Если ты сможешь прогнать этот страх, мне станет куда спокойнее.

— Идет. Я покажу вам, что эта ничтожная тварь для меня — пустой звук.

Неопределенный страх — глупость. Он подобен боязни темноты: не имея реального воплощения, он лишь питается чужой паникой. Теперь, когда Карина понимала природу своего замешательства, ничто не могло её испугать.

— Приготовься... Начинаем!

Люпин распахнул дверцу шкафа. Из темноты выскочил Гарри Поттер в темной мантии и хищно ухмыльнулся...

— Ридикулус!

Карина взмахнула палочкой, и облик Гарри мгновенно изменился. Тяжелая мантия исчезла, очки отлетели в сторону. Поттер предстал перед ней в изысканном фраке, будто собрался на светский бал. Этот образ катастрофически не вяжется с его обычным видом.

Карина прищурилась и с вальяжным видом опустилась на стул:

— Фырк. Ну, так-то лучше... Э-э?!

Поттер во фраке неожиданно опустился на одно колено, подхватил её ладонь и прикоснулся губами к тыльной стороне кисти. От этого неожиданного прикосновения Карина вскрикнула и судорожно отдернула руку:

— Постой, что за...?!

Получив отказ, «бальный» Поттер снова потянулся к её руке, словно приглашая на танец.

Только тут Карина осознала, какую ошибку совершила. Попытавшись сделать его облик смешным, она нарядила его во фрак, и теперь боггарт вел себя как галантный кавалер на балу!

Карина в панике снова взмахнула палочкой:

— Ридикулус!

На этот раз Поттер оказался в строгом костюме дворецкого и ничком склонился перед ней. Карина уже перевела дух, как вдруг дворецкий Поттер опустился перед ней на колени и аккуратно снял с неё туфлю.

— Ч-что?!

Не успела она опомниться, как «дворецкий» уже ловко стянул с её ноги чулок, аккуратно сложил его и принялся бережно массировать её стопу.

— А-ах?!

Что хуже всего — у боггарта оказались поистине золотые руки! Массаж был настолько хорош, что из груди гордой Карины Малфой вырвался невольный, смущенный стон!

— М-нгх... А-ах! Ты что вытворяешь, идиотина!

— Похоже, именно так в твоем представлении должен вести себя идеальный слуга, — с теплыми нотками в голосе заметил Люпин.

— Сделайте с этим хоть что-нибудь, немедленно!!

Профессор Люпин добродушно улыбнулся:

— Что ж, теперь я спокоен. Ты боялась не самого Гарри, а его наглых манер. Скажи, он часто тебя пугает?

— Не делайте вид, будто всё понимаете! — выдохнула Карина, пытаясь справиться со смущением. — Просто помогите мне!

— Я действительно рад. Видеть в ком-то свой главный страх — тяжелая ноша, и я уже раздумывал, не оградить ли тебя от Поттера. Но, кажется, причин для беспокойства нет. Если дело лишь в манерах, Поттеру придется поработать над собой.

— Прекратите разговорчики!!

Спустя пять минут Карина на дрожащих от напряжения ногах выскочила из учительской.

«Всё из-за этого проклятого Поттера...»

Кипя от праведного гнева в адрес Гарри Поттера, Карина Малфой отправилась на следующий урок.

Карина Малфой презирала многих, но если бы пришлось выбирать одного человека, вызывающего наибольшее отвращение, им безусловно стал бы Рубеус Хагрид.

Малфой терпеть не могла людей, лишенных изящества. Но тех, кто даже не пытался развиваться, топчась на месте, она презирала, а к людям, деградировавшим до беспомощности и паразитирующим на чужой доброте, испытывала чувство, близкое к ненависти.

Рубеус Хагрид соответствовал всем трем критериям.

Огромная туша, заставлявшая верить в его полугигантское происхождение, неряшливая одежда и грязный внешний вид, инфантильное поведение и полное отсутствие каких-либо выдающихся способностей.

Человек, выживающий исключительно благодаря доброте Дамблдора.

И этот субъект будет преподавать Уход за магическими существами?

Даже если связи — это тоже ресурс, они дают лишь шанс. Неспособность доказать свою профпригодность в итоге наносит удар по репутации самого Дамблдора, умаляя его авторитет и создавая бреши, в которые мгновенно устремятся враги.

Связи и репутация — ресурсы восполняемые и расходуемые. Но те, кто ими не обладает, вечно об этом забывают.

«Хорошо хоть предмет — Уход за магическими существами. Будь это любая другая дисциплина, я бы устроила бойкот».

Естественно, это не означало, что она верила в Хагрида. Любить зверушек и уметь обучать других — абсолютно разные вещи.

Этот шанс станет для него последним. Если человек, так страстно любящий животных, не справится даже с этим предметом, какой смысл ему вообще оставаться в Хогвартсе?

— Итак, первым делом откройте учебники!

— И как же? — спросила Малфой, не скрывая раздражения. — Я пыталась пролистать его перед началом учебы от нечего делать и чуть не осталась без пальцев. Продавать такие книги без предупреждения — верх неответственности! Разве вы не должны были хотя бы объяснить правила предосторожности?

— Э-э... Погладьте книгу по корешку, и она откроется, — ответил Хагрид.

Он аккуратно погладил «Чудовищную книгу о чудовищах», та задрожала и успокоилась.

Карина тихим, ядовитым тоном пропела:

— Надо же. Книгу нужно погладить, чтобы прочитать. Как увлекательно.

— П-правда? Тебе нравится?

— Это была сарказм. Вам весело смотреть, как ученики мучаются из-за ваших шуточек? Выказывать подобные ужимки стоит в школьные годы. Ах, хотя о чем это я...

Малфой смерила Хагрида ледяным взглядом:

— Вы ведь школу...

...так и не окончили, верно? — словосочетание готово было слететь с её изящного язычка, но в этот момент вмешался Гарри Поттер, подняв свой экземпляр книги:

— Цыц, Малфой. Вредничаешь из-за того, что сама не смогла открыть книгу?

— Что? Вредничаю?!

«Что за бред он несет?»

Это была вполне обоснованная критика совершенно нелепого учебника для не менее нелепого урока. Все слизеринцы пострадали от этой книги, да и гриффиндорцы, судя по виду, были не в лучшем положении.

Если он защищает Хагрида только из-за личной симпатии, это выводило Малфой из себя еще сильнее.

Репутация и слава — вещи временные. Твоей убогой известности не хватит, чтобы прикрыть Хагрида.

Малфой уже собралась выдать колкую отповедь, как Гарри Поттер прямо у неё на глазах раскрыл «Чудовищную книгу»:

— Я заранее разобрался, как её открыть, и прочел введение. Вводную часть от автора, Эдвардуса Лимы. Чары кусания были наложены на книгу для того, чтобы преподать урок: магические существа — живые создания, и подходить к ним нужно с искренней добротой и уважением.

Гарри с громким хлопком закрыл книгу. Малфой осознала подтекст и издала едва слышный стон.

Рубеус Хагрид явно не задумывался об этом, выбирая книгу. Как он и сказал ранее, он просто выбрал её ради забавы.

Но раз Гарри Поттер смог разгадать секрет и открыть учебник, её аргументы рассыпались в пыль.

— Будь это чудовищная книга или просто учебник, разгадка способа его открытия сама по себе являлась первым испытанием, верно?

— Гх...!

Малфой прикусила губу. Если бы никто не смог открыть книгу, его слова прозвучали бы как пустая защита. Но сейчас... Это было её явное поражение.

Счесывать учебник за мерзкую тварь и бросать его без попытки разобраться — у Карины больше не было права нападать на Хагрида.

Сверля Поттера пылающим от ярости взглядом, Малфой бросила натужно замершему Хагриду:

— ...Чего вы застыли? Ведите урок, профессор Хагрид.

— А, точно! Подождите минутку, я приведу их!

Хагрид показал Гарри большой палец и торопливо ушел в сторону леса. Малфой тем временем, пытаясь вернуть задетое самолюбие, погладила свою книгу по корешку. Книга заурчала и бессильно обмякла, позволяя раскрыть страницы. Карина перелистала её и тихо цокнула языком.

«Это было так просто? Я даже не подумала погладить её...»

Снова. Она опять проиграла Гарри Поттеру. Пока Малфой израненным самолюбием въедалась взглядом в страницы, Поттер ехидно протянул:

— Чего так губы надула? Поцеловать кого-то захотелось?

Малфой пошатнулась. Едва восстановив равновесие, она визгливо выкрикнула:

— Какая... Какая еще к черту замена поцелуям?!

— А что такого? Погладила бы книгу ласково, может, она бы открылась тебе и доверилась.

— Ты думаешь, из-за такой глупости можно довериться и заставить открыть тело?!

— Я обще-то про книгу говорил.

— Ах ты...!

Не успела Малфой выдать новую порцию проклятий, как между ними влез похожий на гориллу слизеринец, Пэнсер Паркинсон.

— Не смей заговаривать с Кариной, трусливый Поттер!

— О, «трусливый». Новое прозвище?

— Говорят, ты испугался дементора и пахнулся в обморок?

Новость о том, что сам Гарри Поттер упал без чувств в Хогвартс-экспрессе, успела разлететься по всей школе. Естественно, больше всех этой новости радовались слизеринцы, столько натерпевшиеся от Поттера.

Спустя два года мучений они решили, что наконец-то нашли его слабое место. Малфой не разделяла их дикого восторга, но и останавливать не стала — в конце концов, факт обморока действительно имел место.

— Наш герой чуть что — брякается без чувств, а чудовищную книгу умудрился открыть? Сколько же храбрости тебе потребовалось, трусишка Поттер?

Паркинсон с видом победителя насмехался над Гарри, но тот ответил с абсолютным равнодушием:

— Вау. Слухи уже дошли сюда? А другие слухи до тебя не доходили? Про то, что случилось еще до поцелуя дементора...

«Убью. Если скажешь — убью!»

Малфой впилась в Поттера взглядом, полным смертельной угрозы. Заметив этот взгляд, Гарри лишь ухмыльнулся и перевел тему:

— Ага. Я просто ужасно боюсь уродов. В этом смысле ты пугаешь меня куда сильнее дементора, Паркинсон... Фу-у-у. Ты страшнее, чем то, что скрывается под капюшоном дементора.

— Ч-что?!

Малфой вздохнула.

Так было всегда. Сколько бы изощренных оскорблений ни придумывали слизеринцы, тягаться с Поттером в искусстве ядовитых подколов было бесполезно.

Лицо Паркинсона багровело на глазах, но Поттер, словно желая окончательно довести его до белого каления, продолжил:

— Сделай одолжение, не открывай рот. Оттуда несёт хуже, чем из канализации... Я лучше поцелую дементора, чем тебя. Любая девушка в этом мире сначала сбоку блеванёт, прежде чем согласится прикоснуться к твоим губам. Посмотри, даже Малфой скривилась.

— Ах ты, сука!

Не выдержав, Паркинсон замахнулся кулаком, но Гарри Поттер, будто ожидая этого, легко уклонился и подставил под его руку «Чудовищную книгу». Книга мгновенно вцепилась в его предплечье.

Увидев прилипшую к руке книгу, Паркинсон визгливо заорал:

— А-а-а-а-а!

Хагрид, как раз ведомый под уцы группу гиппогрифов, в ужасе прибежал на крик:

— Что случилось?!

— Книга! Она сожрала мою руку! Мою руку!

— Не может быть! Стоит её открыть, и все зубы исчезают!

— А... А?

Услышав слова Хагрида, Паркинсон перестал орать и посмотрел на свою руку. Книга действительно «жевала» его рукав, но на коже не было даже следа укуса, а одежда даже не помялась.

Паркинсон другой рукой схватил книгу — та легко отвалилась.

Только сейчас осознав, как глупо его выставили дураком, Паркинсон густо покраснел:

— Гарри Поттер...!

— Ага. Меня зовут Гарри Поттер. Спасибо, что напомнил, горилла Паркинсон, а то я уж думал, ты забыл.

Пустить в ход кулаки на глазах у Хагрида он не смел, поэтому Паркинсон лишь пылал от стыда.

Гарри Поттер, усмехнувшись, шагнул к Хагриду:

— Это ведь гиппогрифы?

— А? Да, именно.

— Я прочитал главу заранее и знаю, как к ним подходить. Можно я продемонстрирую?

— Ох, будешь так любезен? Спасибо, Гарри!

Гарри Поттер уверенно шагнул к гиппогрифу. Заметив приближение человека, гиппогриф напрягся, но Гарри встретился с ним взглядом и изящно поклонился:

— Привет, гиппогриф. У тебя очень красивый клюв. Позволишь поцеловать тебя в шею?

Пока Малфой вздрагивала от слова «поцелуй», гиппогриф медленно поднялся и склонил голову перед Гарри. Получив разрешение, Гарри спокойно подошел и погладил существо по перьям. Гиппогриф, похоже, получал удовольствие и ласково потерся головой о его плечо.

«Хоть бы он тебя цапнул», — подумала Малфой. Похоже, у зверушек разборчивости не было вовсе.

— Можно я заберусь на тебя? Спасибо.

Гарри Поттер легко вскочил на спину гиппогрифа. Тот издал громкий клич и расправил крылья.

Гарри на гиппогрифе выглядел точно как драконий наездник из старых сказок. Хотя это явно был его первый раз, Поттер уверенно заложил вираж в небе. Завершив короткий полет, он опустился на землю, погладил гиппогрифа по голове и соскочил на траву.

Во всех его движениях не было ни капли сомнения или колебания. Гарри Поттер завершил полет с естественным изяществом.

К её собственному стыду, даже Малфой на секунду показалось, что это выглядело красиво.

Крэбб и Гойл невольно зааплодировали. Заметив на себе испепеляющий взгляд Малфой, они тут же умолкли и сделали вид, что ни при чем.

«Черт, подумаешь, просто прочитал книгу раньше других...!»

Вся разница между Гарри и Малфой заключалась лишь в том, прочел ли ты главу заранее. Ей просто не хватило информации. Знаешь она способ — сделала бы не хуже.

Опустившись на землю, Гарри Поттер прижал губы к клюву гиппогрифа. Похоже, он реально собирался его поцеловать. Увидев это, Малфой заскрипела зубами:

«Он что, раздает свои поцелуи направо и налево?!»

Окажись на месте гиппогрифа любой парень, получивший поцелуй Малфой, он бы после этого до конца жизни руки не мыл!

Малфой, пыхтя от возмущения, впилась взглядом в Поттера, высматривая, коснутся ли его губы перьев.

В этот момент Гарри встретился с ней взглядом. Ухмыльнувшись, он лишь слегка прикоснулся носом к клюву и отстранился. Чувствуя себя так, словно ею снова сманипулировали, Малфой задето отвернулась.

Хагрид зааплодировал и крикнул:

— Отлично! Десять очков Гриффиндору! Ну что, все видели? Гиппогрифы — гордые создания, с ними нельзя вести себя грубо. Обязательно ждите их ответа и кланяйтесь в ответ! Пробуйте!

Вдохновленные успехом Гарри, остальные ученики тоже направились к гиппогрифам.

Гиппогриф Невилла никак не хотел кланяться, заставляя парня убегать от него. Рон и Гермиона пытались подступиться к каштановому гиппогрифу.

А Малфой вместе с Крэбб и Гойл достался тот самый гиппогриф, на котором летал Поттер.

— Клювокрыл? Глупое имя, — пробормотала Малфой, разглядывая зверя.

Кланяться перед какой-то зверюгой она не намеревалась, поэтому, сглотнув обиду, слегка приподняла юбку и лишь слегка присела в реверансе.

Даже это сильно задевало её гордость.

К счастью, Клювокрыл внимательно оглядел Малфой и наклонил голову в ответ. Не сделай он этого, её самолюбие пострадало бы окончательно.

«Впрочем, зверь, покорившийся Поттеру, просто не мог отвергнуть меня».

Малфой с гордым видом подошла к Клювокрылу.

Внешне он был весьма грациозен. Шелковистые перья гладко покрывали тело от головы до копыт, а острый клюв и орлиный взгляд выглядели внушительно. Малфой протянула руку, чтобы погладить его по шее, и её взгляд случайно упал на клюв. Туда, куда только что целовался Поттер.

Ощутив неожиданное отвращение, Малфой посмотрела на Клювокрыла и произнесла:

— Цыц. Перед Поттером ты вилял хвостом как собачонка. Похоже, тупая скотина остается тупой скотиной?

Всё произошло за доли секунды. Прежде чем Малфой успела среагировать, в воздухе что-то блеснуло.

Острый коготь полоснул по её руке. Ранен был рукав, но ноги Карины подкосились, и она тяжело рухнула на землю. Боль пришла мгновением позже. Обжигающая, оглушающая боль волной ударила от плеча.

— А, гх...?

Кровь... Течет кровь. Рукав мантии быстро пропитывался алой жидкостью. Рука абсолютно не слушалась. Впервые в жизни она получила настолько тяжелую травму...

Для Малфой, самым большим увечьем которой в детстве была разбитая коленка, глубокий порез от когтя гиппогрифа стал невыносимым кошмаром.

— А, а-а-а!

От шока и резкой боли Малфой даже не могла закричать, лишь беспомощно хватала ртом воздух. Из глаз брызнули слезы, из горла вырвалось жалкой всхлипывание. В любой другой ситуации она бы подавила слезы, но сейчас, когда разум был парализован болью, контролировать себя не было сил.

Она ненавидела всё.

Ненавидела эту тварь, посмевшую ранить её, ненавидела себя, сидящую в грязи и плачущую, и Хагрида, притащившего сюда этих чудовищ.

Хагрид судорожно пытался оттащить беснующегося Клювокрыла. Остальные ученики в ужасе замерли, не зная, что делать.

— Сцепи зубы.

Хныкавшая от боли и обиды Малфой подсознательно подчинилась строгому голосу. Не обращая внимания на кровь, Гарри плотно обмотал её руку мантией, а остатками ткани прикрыл её лицо.

Запахло чем-то маглским. Резким, искусственным ароматом, который, впрочем, не вызывал отвращения.

Мантия полностью скрывала её лицо, так что никто не мог видеть её слабости. Укрывшись тканями, пахнущими кондиционером для белья, Малфой дала волю слезам, не боясь выглядеть жалкой.

Кто-то подхватил её на руки и на предельной скорости помчался в сторону замка.

Задыхаясь и теряя силы, Гарри Поттер всё же донес её до больничного крыла. Ворвавшись в двери, он закричал:

— Мадам Помфри, скорее! Её ранил гиппогриф!

Мадам Помфри с ужасом выбежала навстречу.

Даже после того, как первую помощь оказали и кровь остановили, Малфой продолжала всхлипывать. С перебинтованной рукой она икала от слез:

— Я... Я заставлю казнить эту тварь! Как смело это ничтожное животное ранить меня?! Я за всю жизнь и капли крови не пролила...!

— Спокойно. Успокойся и вытри лицо.

— Думаешь, я могу успокоиться?!

Гарри тут же прикусил язык. Малфой, утирая измазанное в грязи и слезах лицо, пробормотала:

— Я напишу отцу... Его казнят! Тварь, напавшую на волшебника, должны казнить!

— Не слишком ли это? Казнить из-за одной царапины?

— Тебе какая-то зверюга дороже моей раны?!

— Э-э, нет, я не об этом.

Аргументов у него не нашлось. Гарри вздохнул и смочил полотенце водой:

— Ладно. Сначала поправишься, потом будешь думать. Тебе надо остыть.

Пробормотав это, Гарри осторожно вытер её руку. Малфой молча позволяла ему ухаживать за собой.

В четверг, когда у Гриффиндора и Слизерина был совместный урок Зельеварения, Малфой вошла в подземное подземелье с огромным бинтом на руке.

Некоторые ученики смотрели на эту повязку так, будто это была орденская лента или знак воинской доблести, но для самой Карины бинт казался лишь уродливым и безумно неудобным атрибутом.

Подумать только: из-за раны, нанесенной какой-то тупой тварью, она временно лишилась возможности пользоваться правой рукой!

Малфой опустилась на свое место в крайне скверном расположении духа. Ни Крэбб, ни Гойл, прекрасно понимая её настроение, не смели обронить ни слова.

— Карина, как твоя рука? Сильно болит? — с дурацкой улыбкой поинтересовался Пэнсер Паркинсон.

Малфой отрезала сухо и холодно:

— Пойдет.

— Боже мой! Как ты вообще держишься? Чёртов гиппогриф, да как он посмел оставить шрам на твоей руке! — Паркинсон продолжал разглагольствовать, совершенно не замечая, как лицо Карины становится всё ледянее и опаснее. — Карина, будь я профессором Хогвартса, я бы этой твари башку снес на месте!

— Паркинсон, — произнесла Малфой понизившимся от гнева голосом. — Мадам Помфри прописала мне особое зелье. Все заживет идеально, не останется даже малейшего следа, так что закрыли тему.

— А, э-э, ладно...

— И школьный совет попечителей уже в курсе. Они собирают комиссию, вызывают Хагрида с его зверюгой и непременно вынесут этой тупой скотине смертный приговор.

— Вот как... Что ж, отлично.

— К тому же мне надоело повторять одно и то же с самого утра. Паркинсон, сделай одолжение — пусть это будет последний раз, когда я объясняю это.

— И-извини...

Смерив Паркинсона испепеляющим взглядом, Малфой с громким стуком опустила сумку на стол и уселась на стул.

В этот момент среди гриффиндорцев поднялся шум, и одна из учениц направилась прямо к столу Слизерина. Подняв голову и узнав гостью, Малфой лишь устало вздохнула:

— И что на этот раз?

— Малфой! Отмени казнь Клювокрыла! — пыхтя от праведного гнева, закричала Гермиона Грейнджер, остановившись перед ней.

Малфой всем своим видом демонстрировала глубочайшую скуку, слегка постукивая носком туфли:

— Это дерзкое животное должно получить заслуженное наказание, Грейнджер.

— Но это произошло исключительно из-за твоей ошибки! Хагрид же предупреждал!

— Ошибки? Я не ошибаюсь, Грейнджер. В чем именно заключалась моя «ошибка»?

Если в этом мире и существовали создания, имевшие полное право на гордыню, то это были волшебники. А Карина Малфой находилась на самой вершине этой иерархии. Настоящая аристократка магического мира, обладающая неотъемлемым правом на высокое высокомерие. И требовать от Карины Малфой, чтобы она ублажала какую-то зверюгу и кланялась ей — абсурд чистой воды.

— Требовать от человека реверансов перед зверюгой, а за отказ пытаться его задрать — вот где настоящая ошибка. У животного просто нет права вести себя подобным образом.

Эти слова звучали как неопровержимая истина. Отчеканив отповедь, Малфой принялась наматывать платиновую прядь на палец, всем видом показывая, что аудиенция окончена:

— Мне больше нечего добавить, Грейнджер. Если тебя что-то не устраивает, почему бы тебе не обратиться к «Мальчику, Который Выжил», твоему драгоценному Гарри Поттеру? У него ведь такие отличные связи с Дамблдором, наверняка он сможет что-нибудь придумать?

— Нет! Поттер... Поттер...! Я просто поверить в это не могу! — со слезами на глазах выкрикнула Гермиона, вся дрожа от обиды. — Поттер сказал, что если гиппогрифа казнят, с этим ничего не поделаешь! Как он мог так сказать, ведь ты просто получила легкую царапину...?!

Удивительно.

И бинты, сковывавшие её движения целый день, и тупая боль в правой руке, и раздражающая суета вокруг — всё это мгновенно испарилось из головы Карины. Настроение резко подскочило, будто она только что проснулась после прекрасного сна. Губы сами собой растягивались в улыбке, но улыбаться в лицо Грейнджер было бы слишком безвкусно, поэтому Малфой лишь издала легкий, удовлетворительный смешок:

— Что ж, приятно видеть, что у этого парня есть хоть капля здравого смысла.

— Но казнить его за это — перебор!

— Границы дозволенного определяют волшебники, Грейнджер, а не дикие звери.

Малфой с довольным видом постучала носком туфли по полу.

Что ж, пусть этот гиппогриф и был невыносимо дерзким и мерзким, в глубине души Карина была готова даровать ему жизнь. В конце концов, главное — чтобы он просто больше не попадался ей на глаза.

— Всем привет! Сегодня у нас прекрасное утро четверга в компании Снегга!

Как всегда, Гарри Поттер бесцеремонно ворвался в кабинет. Одного его появления хватило, чтобы атмосфера в классе кардинально изменилась. Его врожденная способность мгновенно перетягивать всё внимание на себя работала без сбоев. В одиночку устраивая шум, Поттер вальяжно подошел к месту, где Малфой спорила с Грейнджер.

— Ого, Гермиона, что стряслось?

Гермиона Грейнджер смерила его разгневанным взглядом и, громко топая, умчалась к своему столу. Настроение Малфой стало еще лучше.

Гарри с озадаченным видом почесал затылок:

— Всё еще дуется... Рон, да что с ней такое?

— Будто ты сам не знаешь, — буркнул Рон Уизли.

Гарри лишь глупо ухмыльнулся. Рон перевел взгляд с Поттера на Грейнджер и досадно хлопнул себя по груди:

— Гарри, я тоже считаю, что Гермиона слишком уж защищает зверье. Особенно этого монстра, который вечно охотится на Коросту. Но в этот раз тебе следовало встать на сторону Хагрида и Клювокрыла.

— Я всё еще на стороне Хагрида, Рон.

— Я знаю, просто... — Рон хотел добавить что-то еще, но, переведя взгляд с Поттера на Малфой, лишь понимающе кивнул. — Ладно. Делай так, как считаешь нужным. А я пойду сяду к ней.

— Спасибо, дружище.

Рон поспешил за Гермионой, а оставшийся в одиночестве Гарри трагично произнес:

— Вот досада. Теперь мне даже сесть некуда. А ведь если я не сяду до прихода Снегга, он обязательно придерется.

— Совершенно верно, Поттер, — раздался зловещий голос Снегга.

Гарри обернулся и скривился:

— Эге, Снегг.

— Раз уж вы не соизволили сесть до моего прихода, будьте готовы понести наказание. Минус пять баллов Гриффиндору, Поттер. И для вас я не Снегг, а *профессор* Снегг.

— Эге, не Снегг, а *профессор* Снегг.

— ...Еще минус пять баллов. И если вы не сядете до того, как я закончу говорить, вы лишитесь пятидесяти баллов.

Гарри мгновенно запрыгнул за ближайший стол. Потеря десяти баллов за долю секунды — для встречи Поттера и Снегга это было эквивалентно абсолютно обыденному приветствию. Ни Слизерин, ни Гриффиндор даже не обратили на это внимания.

Необычным было лишь то, где именно уселся Поттер.

— Ой, надо же, как удачно сел. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — ухмыльнулся Гарри.

Он уселся по правую руку от Малфой. Карина лишь слегка покосилась на него, но ничего не сказала.

Сегодня им предстояло варить Уменьшающее зелье. Из-за поврежденной правой руки Малфой опустила котел на стол и задумалась. Ей требовалось нарезать корни ромашки и чистить плоды смоковницы, а сделать это одной левой рукой было просто невозможно.

Подняв подбородок, Малфой произнесла:

— Профессор, у меня травмирована правая рука, я не могу готовить зелье.

Сделай подобное заявление любой другой гриффиндорец, Снегг мгновенно высмеял бы его и снял баллы. Но профессор Снегг откровенно потакал Слизерину, а Карине Малфой и вовсе прощал абсолютно всё. Что бы она ни вытворяла, она никогда не получала замечаний. Пусть Карина и не шумела на уроках и варила зелья безупречно, в глубине души она гордилась этой привилегией. Для неё это было лишь еще одним подтверждением её превосходства.

Снегг посмотрел на Уизли:

— В таком случае, Уизли, нашинкуй корни для Малфой...

— Профессор Снегг? — развязанный голос Поттера перебил преподавателя. Гарри помахал рукой в воздухе. — Зачем дергать Рона, если я сижу прямо рядом? Я сам всё сделаю.

И, не дожидаясь согласия Снегга, Поттер принялся ловко шинковать корни ромашки, будто нарезать ингредиенты на двоих для него было плевым делом.

Снегг некоторое время молча наблюдал за ним, после чего резко отвернулся.

Гарри Поттер учился весьма неплохо по всем предметам, но к Зельеварению у него был особый, почти гениальный талант. Как и остальные гриффиндорцы, с первого курса он подвергался постоянным нападкам и притеснениям со стороны Снегга. Но в отличие от остальных, Поттер из принципа и чистого упрямства давал Снеггу отпор: на любые подколки он отвечая с гордо поднятой головой, а к урокам готовился так тщательно, что щелкал любые въедливые вопросы как орешки. Спустя полгода эти усилия принесли плоды — Гарри стал одним из двух гриффиндорцев, к которым Снегг больше не мог придраться при всем желании.

Готовя свое зелье, Поттер параллельно обрабатывал ингредиенты для Малфой. Аккуратно очищенная кожица смоковницы на тарелочке аккуратно подвинулась к Карине.

Малфой буркнула:

— ...Я бы и сама не хуже справилась.

— Это значит «спасибо, ты отлично почистил»? Не за что, — хмыкнул Поттер.

Непривычной левой рукой Карина принялась опускать ингредиенты в котел. Поттер к этому моменту уже приготовил селезенку крысы и сок пиявок — всё было строго отмерено и разложено в нужном порядке. Поколебавшись, Карина сверзилась с учебником — порядок Поттера оказался абсолютно верным. Цокнув языком, она опустила селезенку и взяла сок пиявок.

Когда она принялась выдавливать сок, Гарри неожиданно накрыл её руку своей ладонью в перчатке. Вздорогнув от неожиданности, Малфой судорожно отдернула руку.

Поттер постучал пальцем по странице учебника:

— Сока пиявок нужно совсем чуть-чуть.

— Я... Я и сама знаю! Просто левой рукой неудобно дозировать!

Смахнув капли сока с перчатки, Малфой перешла к следующему этапу.

Приготовление подходило к концу, оставалось лишь варить зелье на медленном огне. Карина задумалась, как ей снять перчатку одной рукой, когда Гарри, будто только этого и ждал, аккуратно потянул за кончик ткани. Ухаживания Поттера были настолько выверенными и естественными, что Карине на секунду даже захотелось иметь такого слугу на постоянной основе. Стоило ей потянуть руку, как перчатка легко соскользнула. Поттер аккуратно протер перчатку платочком, сложил её и вернул хозяйке.

Принимая перчатку, Малфой произнесла:

— ...Не думай, что после этого я отменю свое решение.

— Какое еще решение?

— Смертный приговор. Когда комиссия прибудет, этой твари вынесут приговор, и палачи придут за ним. Что бы ты ни делал.

Неожиданная забота Поттера и его явная помощь — Карина решила, что он пытается задобрить её ради спасения гиппогрифа.

— Слуга из тебя неплохой, но этого недостаточно, чтобы я переменила решение. Зверь, напавший на человека, должен быть казнен. Понял?

Если бы Гарри Поттер еще немного поунижался перед ней, возможно, она бы и сменила гнев на милость. Малфой ждала, пока Поттер раскроет карты, но тот лишь с непонимающим видом почесал подбородок:

— Если ты отменишь приговор, мы с Хагридом будем очень благодарны. Но если его казнят... у меня лично никаких возражений нет.

— Что?

— Он заслужил.

Это звучало совершенно иначе, чем слова Гермионы Грейнджер. Если разговор с Грейнджер принес ей освежающее удовлетворение, то сейчас Карина почувствовала странную духоту... Но настроение всё равно оставалось прекрасным.

Малфой слегка кашлянула и спросила:

— Тогда к чему все эти ухаживания?

— Ну... Хобби?

От такого нелепого ответа Карина даже не найдя, что сказать. Поттер тем временем оглядел класс, взял стебель нарцисса и, пока Снегг отвернулся, незаметно подбросил его в котел Невилла. А встретившись взглядом с Малфой, весело подмигнул ей.

Глядя на него, Карина понимала: Гарри Поттер действительно не преследовал никаких скрытых целей. И от этого становилось еще непонятнее.

Зачем? Зачем человеку с таким легкомысленным поведением надо было так страшно... злиться и шантажировать её из-за дневника?

Вскоре после этого Карина окончательно разгадала «план» Поттера.

— Малфой! Давай я понесу твою сумку!

— Левой рукой мясо резать неудобно. Давай я тебе нарежу. Что? Руками? Негоже барышне из рода Малфой есть руками как дикарка. Ну-ка, скажи «А-а-а».

— Знаешь правило «3-3-3»? Нужно чистить зубы в течение трех минут после еды. У тебя правая рука болит, сама не справишься. Неси щетку и пасту. Что? Левой почистишь? Не переоценивай свою левую руку, бактерии сами себя не уничтожат! Давай я тебе почищу, открой рот, Малфой.

— ...Я сниму бинт! Сниму, только отстань от меня!!

Гарри Поттер преследовал её везде, предлагая свои услуги слуги по поводу и без. Наслаждался он этим или просто издевался — было неважно, но когда он попытался проделать это прямо в Большом зале на глазах у всей школы, терпение Малфой окончательно лопнуло.

В итоге Карина на глазах у всех сорвала повязку, продемонстрировав абсолютно здоровую руку без единого шрама. На самом деле рука еще немного поболивала, но это было в тысячу раз лучше, чем терпеть назойливое внимание Поттера.

— Эх, жалко-то как. А я так хотел попробовать почистить тебе зубы, — с досадой протянул Поттер, удаляясь. Были ли его слова шуткой или правдой, так никто и не узнал.

Вскоре по делу Хагрида в школу прибыл сам Люциус Малфой во главе попечительского совета. В первую очередь он отправился к своей дочери:

— Карина! Как твоя рука? Всё в порядке?

— Почти зажила. Я использовала зелье против шрамов.

— Зажила? Вот и отлично. Не волнуйся, за эту ничтожную тварь, посмевшую ранить тебя, я отвечу лично — его казнят.

— Не надо! Какая еще казнь, оставьте его в покое! Не хочу больше слышать об этой зверюге и забивать себе голову!

— А? Карина?

— Я же сказала, не надо! Просто сделайте так, чтобы он больше не попадался мне на глаза!

Люциус Малфой вернулся к попечителям, недоуменно бубня под нос: *«Неужели... переходный возраст?»*

По просьбе самой пострадавшей Клювокрыла вместо казни приговорили к изоляции. Отныне гиппогрифа запретили использовать на занятиях и кататься на нем кому бы то ни было.

Правило было куда мягче казни, но Карина осталась вполне довольна.

На доске объявлений появилось извещение о поезде в Хогсмид. Конец октября, Хэллоуин.

Крэбб и Гойл пришли в неописуемый восторг, уже воображая, как отправятся в кондитерскую «Сладкое королевство». Гойл больше всего на свете мечтала о сахарном пере. Для неё, отдававшей все силы на уроках и чувствовавшей себя истощенной, такая сладость была настоящей отдушиной, ведь её можно было незаметно сосать прямо во время занятий.

Остальные ученики тоже наперебой обсуждали места, которые хотели навестить, и их лица сияли предвкушением. Самой Малфой не было никакого дела до лавок простолюдинов, но, не желая разрушать чужие мечты, она снисходительно кивала и поддакивала.

В этот момент позади неё прошли Гермиона и Рон. Рефлекторно проследив за ними взглядом и убедившись, что Гарри Поттера с ними нет, Малфой спешно отвернулась.

Гарри Поттер сидел за столом в полном одиночестве с сиротливым видом.

Пока остальные ученики торопливо покидали Большой зал, Поттер сидел не шелохнувшись, после чего закинул в рот кусок вишневого пирога и неторопливо поднялся со своего места.

Малфой слегка похлопала подруг по плечу:

— Крэбб, Гойл, посмотрите на Гарри Поттера. Похоже, он не едет в Хогсмид.

— Ой, и правда?

— С чего это он один?

Если Малфой была кумиром Слизерина, то Гарри Поттер являлся буквально воплощением Гриффиндора. Видеть его сидящим в одиночестве было жутко непривычно.

На то явно имелась причина, и Малфой без труда могла догадаться, какая именно.

— Я пойду подколю его, а вы догоняйте.

Девочки кивнули. Малфой опередила Гарри и первой вышла из Большого зала.

Гарри Поттер не едет в Хогсмид. Из соображений безопасности или из-за отсутствия подписи на разрешении — так или иначе, он лишился права, которое сама Малфой принимала как должное.

Тот, кто может позволить себе абсолютно всё.

И тот, кто лишен элементарных вещей.

Как ни прискорбно, Гарри Поттеру не дозволено даже просто выйти в деревню за сладостями.

Ну, если он очень попросит, она, так и быть, могла бы привезти ему одно сахарное перо.

Малфой вышла из зала и медленно пошла по коридору. Как и ожидалось, Гарри Поттер заметил её и окликнул:

— Эй, Малфой, ты чего одна?

«Как я и думала». Малфой мысленно улыбнулась и высоко задрала подбородок:

— Я жду девочек, чтобы отправиться в Хогсмид. А ты? Не едешь, Поттер?

— К прискорбию, я не получил разрешения, — произнес Поттер с видом трагического героя. — Помнишь, я рассказывал? Немного пошутил над той бесильной теткой. Ну, дядя с тетей взбесились и наотрез отказались подписывать бумагу. Я уж думал подделать подпись, так эта проклятая бумага буквально выплюнула мои чернила! И не знал, что подделка документов может так бесить.

— Какое удручающее зрелище. Почему бы тебе не попросить друзей, с которыми ты вечно таскаешься, привезти тебе сладостей?

Сказав это, Малфой тут же мысленно споткнулась.

В самом деле, у него ведь есть друзья, с какой стати ей проявлять «милосердие» и суетиться из-за какого-то сахарного пера? Это выглядело бы нелепо и совершенно не вяжется с её положением.

Едва Малфой успела поморщиться от собственной мысли, как Гарри Поттер пожал плечами:

— Не нужно. То, что я хочу съесть, я куплю себе сам.

— А?

«Он же только что сказал, что не едет?» — подумала Малфой, но мгновением позже уловила суть его слов.

Он не говорил, что «не сможет поехать».

Он лишь сказал, что «не получил разрешения».

То есть...

— ...Что это значит? Судя по твоим словам, ты собираешься пробраться туда тайком?

*Хлоп-хлоп.* Гарри Поттер бурными аплодисментами встретил её догадку:

— В точку, Малфой!

— Ты с ума сшел?!

— Я абсолютно в своем уме.

— Это и значит, что ты свихнулся! Думаешь, это возможно? Филч лично проверяет каждого ученика в Холле!

— Малфой. Если бы я боялся Филча, разве смог бы я обшарить кучу запретных секций посреди ночи?

— И ты собираешься проделать это снова?

— Естественно.

— Безумец, конченый безумец!

Глядя на его абсолютно обыденное отношение к происходящему, Малфой была готова вцепиться себе в волосы от досады:

— Ты что, идиотина?! Сириус Блэк охотится за тобой, а ты собираешься сбежать за пределы Хогвартса?!

— Малфой, на меня уже охотилась тварь, пившая кровь единорогов затылком, и чудовище, способное убить одним лишь взглядом. С чего бы мне бояться какого-то трусливого предателя?

— Блэк — это другое, Поттер! У тех монстров были свои цели, а ты просто путался у них под ногами. Но цель Блэка — это лично ты! Он жаждет твоей смерти!

Гарри Поттер округлил глаза и переспросил:

— Ты что, переживаешь за меня?

— Ты совсема сдурел?! С чего бы мне переживать! Да будь ты хоть трижды мертв, я и глазом не моргну! Меня просто бесит, когда такой безрассудный идиотина ведет себя как набитый дурак!

— Спасибо за заботу, Малфой. Но если Хогсмид прямо под носом так опасен, думаешь, Хогвартс безопаснее? Что здесь, что там — риск одинаковый.

На краткое мгновение в глазах Гарри Поттера промелькнул ледяной, отчужденный блеск. Он перевел взгляд в пустоту, будто смотря на кого-то невидимого.

— Нет. Пожалуй, Хогвартс может быть даже опаснее. Если сюда проберется крыса, отыскать её будет непросто.

— В Хогвартсе стоят мощнейшие защитные чары, проверенные веками! И дементоры дежурят у каждого входа! Блэк ни за что не осмелится проникнуть в замок!

— Ни того, ни другого не было в Азкабане. Звучит «крайне надежно».

— Ты сейчас всерьез?! Ты...!

Она уже собиралась выдать ему очередную отповедь, как подошли собравшиеся Крэбб и Гойл. Малфой мгновенно прикусила язык и резко отвернулась.

— Еще увидимся!

— Делай что хочешь!

Гарри Поттер помахал рукой и испарился в коридоре. Подошедшие подруги с опаской посмотрели на явно не пребывающую в духе Малфой.

— «Еще увидимся»? Поттер что, тоже едет в Хогсмид?

— ...Малфой, может, доложить профессорам?

— Обойдутся. Мы что, маленькие — бегать и ябедничать преподавателям по каждому поводу? — резко отрезала Карина.

Гарри Поттера невозможно остановить. К этому выводу она пришла на основе многолетнего опыта.

В таком случае лучше действительно никому не говорить о его вылазке.

Как и сказал Поттер, Блэк вполне может искать лазейки для проникновения в Хогвартс. Для матерого преступника, обманувшего дементоров и сбежавшего из Азкабана, в этом нет ничего невозможного. Какими бы чарами ни был защищен замок, это все-таки школа, а не тюрьма строжайшего режима.

«Возможно, для Поттера действительно безопаснее незаметно уйти в Хогсмид, чем оставаться здесь...»

Додумав до этого момента, Малфой судорожно мотнула головой.

«Черт, если я буду так рассуждать, подумают, будто я действительно за него волнуюсь!»

Крэбб и Гойл переглянулись, хлопая глазами. Они уже открыли рты, собираясь что-то сказать, но Малфой резко рякнула, не дав им вставить и слова:

— Крэбб, Гойл! Хватит! Забудьте про этого паршивца! Тратить время в такой день на мысли о каком-то хулигане — непростительная роскошь!

Малфой гордым шагом направилась к выходу. Филч, сверявший списки учеников, оказался настолько задавлен её испепеляющим величием, что торопливо пропустил компашку.

Вылазка оказалась весьма приятной.

В «Сладком королевстве» отыскались десерты, которых Малфой прежде не пробовала. Купив парочку и запив их сливочным пивом, она ощутила приятное тепло по всему телу.

Карина не любила шумные места, но оживленная атмосфера «Трех метел» пришлась ей по душе. Согревающее сливочное пиво оказалось куда вкуснее, чем она представляла. Малфой купила две бутылки с собой и отправила их Совиной почтой самой себе в Хогвартс. Поступок жутко расточительный, но таскать бутылки с собой весь день было ниже её достоинства.

В лавке «Зонко» большинство товаров казались детской глупостью, но пару вещей всё же привлекли внимание. Сделав вид, что ей абсолютно всё равно, Карина тайком оглядела парные кольца, позволяющие владельцам знать о состоянии друг друга.

Время пролетело незаметно, и на деревню опустились сумерки. Колокол Хогсмида пробил сбор, а продавцы начали выпроваживать учеников обратно в школу.

Малфой вынуждена была признать, что поездка её изрядно увлекла. Она даже не заметила, как спустила целых 3 галлеона. Деньги для неё не имели значения, но потратить такую сумму в лавках для простолюдинов, словно незаметно под проливным дождем, было шоком даже для неё самой.

По возвращении в Большом зале их встретили тысячи тыкв со свечами внутри, парящие под потолком, и магические летучие мыши. Столы ломились от праздничных угощений. Крэбб и Гойл, несмотря на то, что наелись сладостей в деревне, умудрились умять еще по две полные тарелки. Карина с трудом проявила сдержанность и ограничилась одной.

После пира к Малфой прибыла Совиная почта с её покупками: две бутылки сливочного пива, огромная коробка со сладостями и пара шуточных штучек, о которых мечтали Крэбб и Гойл.

Распаковывая вещи, Малфой краем глаза покосилась на стол Гриффиндора.

Гарри Поттер находился в самом центре компании и что-то оживленно рассказывал. Судя по доносившимся обрывкам фраз, он действительно тайком пробрался в деревню.

В Хогсмиде она не встретила даже его тени. Должно быть, он прятался от чужих глаз.

«Главное, что вернулся целым и невредимым». Малфой отвернулась.

Вернувшись в гостиную Слизерина, Карина сразу же подарила коробку со сладостями младшекурсникам 1-го и 2-го годов, которые не смогли поехать в Хогсми드. Дети осыпали Малфой благодарностями и, несмотря на сытость, принялись уплетать угощения. Сливочное пиво никто пить не стал — все были слишком сыты. Наложив на бутылки консервирующие чары, Карина уселась болтать с подругами об их сегодняшних приключениях.

И ровно через 10 минут в гостиную с каменным лицом вошел профессор Снегг и велел всем немедленно покинуть спальни.

Сириус Блэк пытался проникнуть в гостиную Гриффиндора. Не сумев пройти из-за сопротивления Полной Дамы, он изрезал ее портрет и сбежал. В настоящий момент преподаватели прочесывают замок.

Карина с побледневшим лицом слушала объяснения профессора Дамблдора.

Гарри Поттер был прав. Хогвартс действительно не безопасен. Преступник, сумевший сбежать из Азкабана, без труда проник в школу, полную детей.

— Хорошо хоть он забрался сюда в день поездки в Хогсмид... — пробормотал кто-то рядом, но Малфой не разделяла этого оптимизма.

«Хорошо ли?»

Если Блэк проник в замок, не зная расписания, это можно было счесть случайностью.

Но что, если Сириус Блэк прекрасно знал о том, что Поттер не получил разрешения на выезд, и проник в опустевшую школу именно тогда, когда там почти не было учеников?!

«В замке есть предатель».

Ощущая натянутую как струна тревогу, Малфой огляделась по сторонам.

Если у Блэка есть сообщник внутри школы, то этот человек должен быть как минимум уровня профессора — кто-то, имеющий доступ к личным данным учеников.

Не уйди Гарри Поттер самовольно в Хогсмид, вместо портрета Полной Дамы в клочья был бы разорван сам Поттер.

«Интересно, понимает ли это сам Гарри?»

Сжав дрожащие кулаки, Малфой посмотрела на Поттера.

Гарри Поттер вовсе не выглядел перепуганным.

Напротив, на его лице читалась явная досада. По крайней мере, именно так показалось Карине.

— Сириус Блэк, судя по всему, уже покинул замок, однако вам придется оставаться здесь до завершения расследования. В целях безопасности сегодняшнюю ночь вы проведете в Большом зале. Старосты будут дежурить у входа. О любых странностях немедленно сообщайте мне.

Оставив эти указания, Дамблдор удалился.

Малфой неотрывно смотрела на Поттера и отчетливо увидела, как тот пробормотал что-то себе под нос.

Голоса слышно не было, но по холодному выражению его лица и движению губ она без труда разобрала сказанное:

*«Разминулись...»*

Именно с таким мрачным и жестким лицом Гарри Поттер шептал эти слова, когда его планы рушились.

Самочувствие Карины Малфой напрямую зависело от того, как она выглядела в конкретный день.

Если, умывшись и взглянув в зеркало, она оставалась довольна увиденным, день обещал быть идеальным. Тогда Карина представала перед окружающими как элегантная, безупречная и утонченная чистокровная волшебница.

Но стоило ей заметить хотя бы малейший изъян, как она тут же превращалась в ходячий сгусток раздражения.

Главной причиной таких перепадов настроения обычно становились прическа и волосы.

Если в какой-то день пряди упорно топорщились или выглядели недостаточно шелковистыми, Карина могла целый день цепляться к окружающим. А если неслухняные волосы и вовсе приходилось связывать из-за обстоятельств — она с утра до вечера бродила по коридорам Хогвартса, глядя на всех волком и выискивая жертву, на которой можно сорвать злость.

И сегодня был как раз тот самый день, когда волосы пришлось собрать.

Длинные платиновые локоны доходили Карине до самой талии. В обычные дни она гордо распускала их по плечам, но ради предстоящей тренировки по квиддичу волосы пришлось завязать в высокий хвост.

Простая и практичная лента, затянутая максимально туго, неприятно оттягивала кожу головы. От этого ощущения нервы Малфой натянулись до предела.

Существовали и куда более комфортные способы укладки, но Карина знала: чтобы поймать Снитч, легкая взвинченность и обостренные чувства лишь идут на пользу. Слегка нахмурив изящные брови, Малфой вышла на квиддичное поле.

— Наш первый матч предстоит против Гриффиндора. Само собой, мы обязаны победить.

Карина Малфой, самая молодая ловчая в истории Слизерина, чуть задрала подбородок и сжала древко метлы.

Легкое, стремительное тело, обостренная реакция, гибкость и идеальное чувство баланса.

Добавьте к этому колоссальное состояние её семьи, позволившее полностью обновить метлы всей команде.

Малфой добилась того, чего не смог бы сделать ни один игрок в одиночку — она вывела всю сборную факультета на совершенно иной уровень.

Слизеринская команда по квиддичу под ее началом была сильна как никогда.

— У этих оборванцев дешёвые «Чистометы». А у их лучшего игрока, Гарри Поттера, устаревшая «Нимбус-2000», которая уступает нашим метлам по всем статьям. Нам достаточно просто взлететь, и они будут уныло плестись в хвосте, как паршивые псы!

Поговаривали, будто Карина просто купила себе место ловца за папины деньги, но Малфой лишь презрительно фыркала на подобные сплетни.

Богатство — такая же часть способностей, как сила, выносливость или чувство равновесия. Это ресурс, который она имеет право использовать.

Декорация, лишь подчеркивающая её природный талант.

Капитан Слизерина, Маркус Флинт, окончив инструктаж команды, повернулся к Карине:

— Карина. Победа должна быть нашей любой ценой. На команду не отвлекайся — твоя задача поймать Снитч раньше Поттера.

Малфой изящно кивнула:

— Разумеется. Это моя обязанность.

Уступать Гарри Поттеру она не собиралась.

Этот наглый мальчишка стал ловцом еще на первом курсе — привилегия, которую не смогла получить даже сама Малфой.

Если бы всё списали на банальное везение, было бы проще, но даже Карина не могла отрицать очевидного: Поттер обладал феноменальным талантом.

Начиная с первого курса, он ловил Снитч буквально в каждом матче, вырывая победу для своего факультета. Он без колебаний бросался вниз с бешеной высоты, рискуя вылететь из седла, и сражался на равных со старшекурсниками. Несмотря на юный возраст, его цепкие пальцы и реакция были настолько стремительны, что, если он подбирался к Снитчу вплотную, шанс перехватить мяч стремился к нулю.

По школе даже ходила шутка, что Гриффиндор проиграет только в том случае, если Поттер окажется в больничном крыле.

Малфой лишь насмехалась над подобными глупостями, но ровно до прошлого года. В прошлом сезоне они сошлись с Гарри Поттером лицом к лицу, и Карина потерпела поражение без единого шанса на оправдание. Для нее, гордившейся своим мастерством полета, это был сокрушительный удар по самолюбию.

Полный разгром. И это при том, что ее метла была на порядок лучше!

Если бы Тайная комната не оказалась открыта и матч не отменили из-за полученных ею травм... Кубок по квиддичу наверняка достался бы Гриффиндору.

Хотя, честно говоря, с точки зрения Малфой, лучше бы эта проклятая комната вообще никогда не открывалась.

— Эх, вот бы и в этом году что-нибудь эдакое случилось. Было бы славно, если бы Поттер снова получил травму и не смог выйти на поле, — раздался чей-то голос.

— Может, кто-нибудь сходит и наведет на него сглаз?

— ...Даже не думай. В прошлом году Монтегю попытался, а потом его еле вытащили из кадки с слизнями.

— С этим психом лучше вообще не связываться.

Игроки один за другим принялись перешептываться. Услышав это, Карина гневно сверкнула глазами:

— Вы что, сомневаетесь во мне?!

Когда Малфой смерила их ледяным взглядом, слизеринцы тут же начали отводить глаза.

— Э-э, да нет, конечно...

— Просто сам знаешь... Поттер летает как черт.

— К тому же, Карина, ты рядом с ним вечно сам не свой.

— С чего это я «сам не свой»?!

Карина раздраженно топнула ножкой и, гордо вздернув подбородок, выкрикнула:

— Я вполне способна его уделать! В прошлом году он победил только потому, что рисковал собственной шкурой и сломал руку! Вот увидите, в этот раз я вырву победу, даже если придется сломать руку мне самой!

— Только давай без переломов, Карина. Я потом твоем отцу в глаза смотреть не смогу, — поспешно вмешался Маркус Флинт. — Оливер Вуд, капитан Гриффиндора, отчаянно жаждет кубка. У него последний год: либо он уходит ни с чем после семи лет неудач, либо выпускается чемпионом. В первой же игре он не станет рисковать Поттером. Если тот снова останется без костей и вылетит из сезона, про Кубок Гриффиндор может забыть.

— А значит, тот, кто победит в этом матче, и станет истинным триумфатором! — воскликнула Карина и взвилась в небо.

Встречный ветер приятно освежал лицо, но тяжелый хвост из собранных волос неприятно раскачивался за спиной, портя все настроение. Карине безумно хотелось распустить их, но она понимала: сделай она это, и позор второго курса может повториться.

Прошлогодний матч между Слизерином и Гриффиндором. День, когда Карина Малфой и Гарри Поттер сошлись в дуэли ловцов.

Превосходство «Нимбус-2001» над «Нимбус-2000» давало Малфой ощутимое преимущество. Разница казалась незначительной, но на бешеной скорости именно эти доли секунды решали всё.

Карина вырвалась чуть вперед, удерживая золотой мячик в поле зрения. Гарри Поттер летел практически вровень с ней, изо всех сил пытаясь сократить дистанцию.

Оба одновременно протянули руки к Снитчу.

И за мгновение до того, как пальцы Карины должны были сомкнуться на золотом крыле, растрепавшиеся на ветру волосы выскользнули из заколки и застлали ей обзор. Золотой блеск мгновенно растворился в каскаде платиновых прядей.

Потеряв ориентир, Карина резко вильнула в сторону и едва не сорвалась с метлы. Увидев это, Поттер судорожно вытянул вторую руку и за шиворот дёрнул её назад, возвращая в равновесие.

Вот только даже Гарри Поттер не мог удержаться на метле, бросив руль обеими руками на такой скорости.

Особенно если в одной из рук он уже сжимал пойманый Снитч.

Поттер рухнул с метлы, сгруппировался на земле и в итоге отделался тяжелым переломом.

А потом этот шарлатан Златопуст Локонс и вовсе растворил его кости...

При воспоминании об этом Карине вновь стало паршиво. Она недовольно выкрикнула:

— Вы так и будете ротозейничать?! Живее выпускайте Снитч!

— Ну вот, опять началось...

— Сходите кто-нибудь за Крэбб и Гойл. После тренировки мы с ней не справимся.

Слизеринцы один за другим оторвались от земли. Вскоре вся команда с головой погрузилась в тренировку.

Всё ради того, чтобы разгромить заклятых врагов из Гриффиндора!

Едва тренировка закончилась, Карина первым делом устремилась в душевые.

Смыв с себя пот, она распустила волосы, щедро нанесла ухаживающее зелье для блеска и шелковистости и, едва почувствовав приятную свежесть, опустилась на кровать в спальне.

Оглядевшись и убедившись, что в комнате никого нет, она распечатала письмо, доставленное Совиной почтой.

Послание было от её отца, Люциуса Малфоя.

«Любимая Карина.

До меня дошли слухи о проникновении Сириуса Блэка.

Уму непостижимо, чем занимается Дамблдор. У ворот дежурят дементоры, а по коридорам разгуливает беглый каторжник. Не поймешь — то ли это Хогвартс, то ли Азкабан.*

Я выражу решительный протест по этому поводу. Впрочем, защита гостиной Слизерина надежна, да и ваш декан крайне компетентен, так что поддаваться панике не стоит.

Что касается твоего прошлого вопроса — вынужден признать, что не обладаю информацией. Извини, что не смог помочь.

Береги себя.

С любовью, отец».

На первый взгляд — обычное отцовское письмо с расспросами о здоровье. Но Карина прекрасноร, что внутри спрятано тайное послание. Люциус частоใชше зашифрованные письма.

Направив волшебную палочку на подозрительный пустой промежуток в центре пергамента, она шепнула заклинание. Бумага с тихим треском расслоилась, обнажая внутреннюю полость.

Карина поддела край пальцами и вытащила скрытую записку:

«Что касается твоего прошлого вопроса:

Ты спрашивала, опасен ли Сириус Блэк для нас?

Отвечу честно:

Мы и сами не знаем.

Сириус Блэк в свое время был одним из тех, кто сражался против «Того-Кого-Нельзя-Называть». Он являлся ближайшим другом семьи Поттеров.

Известь о том, что он оказался предателем и продал своих друзей, в свое время шокировала даже нас.

Сперва мы думали, что Блэк устроил ловушку, дабы уничтожить «Его». Ведь «Он» исчез сразу после того, как отправился к убежищу Поттеров.

Однако утверждать наверняка нельзя. «Его» влияние простиралось повсюду, и у Него могли быть шпионы, о которых не знали даже мы. Регулус Блэк, истинный наследник рода Блэк и младший брат Сириуса, был нашим самым преданным сторонником. Ходили слухи, что братья были не в самых плохих отношениях, так что, возможно, Сириус действительно перешел на «Его» сторону.

Надеюсь, ты понимаешь, к чему я веду.

У меня нет точных сведений. Думаю, их нет ни у кого.

Поскольку гарантировать ничего нельзя, ни в коем случае не вступай с ним в контакт и просто наблюдай со стороны.

На чьей бы стороне ни был Блэк, тебя это не коснется. Очевидно, что его единственная цель — Гарри Поттер.

Северус, возможно, знает больше... Но я настоятельно прошу тебя выбросить это из головы.

Лишние знания тебе все равно не помогут.

Вынужден признать, что не обладаю информацией. Извини, что не смог помочь».

Дочитав до конца, Карина взмахнула палочкой:

— *Инсендио.*

Пергамент мгновенно вспыхнул и обратился в пепел — его изначально изготавливали из легкосгорающих материалов.

Карина погрузилась в раздумья.

Сириус Блэк. Беглый узник Азкабана, истинную суть которого не мог разгадать даже ее отец.

И пусть ничего не понятно наверняка, в одном можно быть уверенной точно: Гарри Поттер искал с ним встречи.

Его фраза «Разминулись» после возвращения из Хогсмида четко указывала на то, что Поттер намеренно пытался пересечься с Блэком.

Но зачем?

Неужели он возомнил, что сможет убить его своими руками? Неужто Поттер думает, что способен в одиночку одолеть опаснейшего темного мага?

Чем больше Карина размышляла, тем сильнее путались мысли.

Невозможно понять.

Ни то, о чем думает Гарри Поттер, ни то, какие цели преследует Сириус Блэк.

И уж тем более — кто тот самый «внутренний связной», указавший Блэку путь в замок...

Карина резко вскинула голову.

Есть один человек, способный ответить на эти вопросы.

Декан Слизерина и профессор Зельеварения — Северус Снегг.

Если Сириус Блэк действительно был двойным агентом, то Снегг, некогда исполнявший ту же роль, обязан знать правду.

Более того... Снегг сам мог оказаться тем самым «связным», помогшим Блэку проникнуть в Хогвартс!

Ее сердце забилось чаще от возбуждения.

Семья Малфоев была покровителем профессора Снегга и в свое время приложила немало усилий, чтобы устроить его преподавателем в Хогвартс.

Профессор Снегг наверняка считает Карину «своей» и поделится информацией.

A значит, у Малфой окажутся важнейшие сведения о Сириусе Блэке. Те самые сведения, которыми так жаждет обладать Гарри Поттер.

Наконец-то.

Наконец-то она сможет встать с Гарри Поттером на равных!

Карина с удовлетворенной улыбкой опустилась на подушки.

Поттер с униженным видом будет умолять её поделиться информацией. И тогда Малфой, находясь в безраздельно превосходящем положении, будет лишь дразнить его этими сведениями.

Она избавит его от дневника, окажет неоценимую услугу и заставит до конца жизни испытывать перед ней благодарность. Поттер, как и все остальные, будет смотреть на Карину Малфой с благоговейным трепетом!

Фантазия была невероятно сладкой. Насыщенный и тяжелый день мгновенно растворился в приятных мечтах.

Сладко улыбаясь и придумывая, какую плату потребовать с Поттера за информацию, Карина погрузилась в сон.

День матча по квиддичу между Слизерином и Гриффиндором.

Как назло, именно в этот день разразилась страшная буря. Раскаты грома заглушали рев зрительских трибун, а порывы ветра были настолько мощными, что стоящих на земле людей буквально качало из стороны в сторону.

Волосы Карины растрепались на ветру. Они были завязаны максимально туго, так что за прическу можно было не опасаться, но ощущение, будто кто-то непрерывно тянет её за шевелюру, лишь добавляло Малфой раздражения.

Надо же было погоде испортиться именно в день дуэли с Гарри Поттером. В такой шторм о честном и красивом поединке не могло быть и речи.

К тому же летать на метле в подобную вакханалию... Одно мысль о том, что одежда промокла до нитки, а волосы разметало по лицу, приводила её в бешенство.

— Всем выстроиться в шеренгу!

Игроки Гриффиндора и Слизерина встали друг напротив друга. Поскольку команды выстроились по позициям, прямо перед Кариной оказался Гарри Поттер.

В этот раз её волосы были туго собраны в хвост. Малфой испепелила Поттера взглядом.

— Капитаны, пожать руки!

Оливер Вуд и Маркус Флинт сошлись в рукопожатии. Естественно, оба сжали пальцы соперника с такой силой, будто намеревались раздробить кости. Не будь рядом мадам Трюк, приказавшей им разойтись, они бы так и простояли до конца дней.

Гарри Поттер шагнул вперед, протягивая руку. Капитаном Карина не была, и формально отвечать на этот жест не требовалось, но, желая продемонстрировать полное превосходство и вальяжность, Малфой протянула ладонь в ответ:

— Я не намерена слушать твои оправдания насчет плохой погоды, Поттер. В этот раз я растопчу тебя.

Гарри Поттер взглянул на свинец грозовых туч, на бушующий шторм и сдержанно произнес:

— Раз уж погода дрянь, я закончу всё по-быстрому.

— Фырк! Мечтать не вредно. Победную точку в этом матче поставлю я — Карина Малфой!

Отчеканив эти слова, Малфой вскинула метлу. В то же мгновение прозвучал свисток мадам Трюк, и игроки разом взмыли в штормовое небо.

Раздражение Карины достигло пика, превратив её чувства в оголенный нерв. Ледяной ветер пытался сбить её с траектории, а потоки воды просачивались под форму. В обычный день она бы даже на порог не вышла в такую погоду.

Ей хотелось бросить всё прямо сейчас и улететь в сухую и теплую гостиную. Не будь это принципиальным поединком против Поттера, Малфой так бы и поступила.

Но сегодня был решающий день.

Сжав зубы, Малфой оглядела поле боя.

Метлы вроде «Нимбус-2001» оснащены встроенными чарами защиты от ветра. В такой шторм они лишь слегка смягчали удар стихии по лицу, но даже этого хватало с лихвой.

А вот гриффиндорские загонщики-близнецы на своих дешевеньких «Чистометах» с трудом удерживали равновесие. Вратарь Гриффиндора Оливер Вуд и вовсе барахтался в воздухе, словно пытался плыть в невесомости.

Тотальное превосходство Слизерина благодаря экипировке. Слизерин уверенно набирал очки. Из-за ливня точность пасов и атак упала, но с таким преимуществом они неумолимо вырывались вперед.

«А значит, Гарри Поттер попытается поймать Снитч как можно скорее».

Ей нужно было найти его первой. Малфой въелась взглядом в пелену дождя.

— Таймаут!

Гриффиндор запросил перерыв. Капитаны подали знак, и команды устремились к своим скамейкам.

Опустившись на землю, Малфой спросила:

— Каков счет?

— Мы ведем на восемьдесят очков, — победоносно потряс метлой Маркус Флинт. — Всё благодаря «Нимбусам-2001». Им почти плевать на дождь и ветер. Если так пойдет и дальше, разрыв станет катастрофическим, поэтому они попытаются поймать Снитч любой ценой. Карина, ты понимаешь task?

— Понимаю. Связать Поттера боем и тянуть время, верно?

— Именно. Если разрыв превысит 150 очков, нам будет плевать, кто поймает Снитч — мы все равно победим. А если Снитч возьмешь ты, это будет разгром. Такой шанс выпадает раз в жизни.

— Я всё понимаю, но отказываюсь, — отрезала Малфой.

— Что?!

— Я не намерена торчать в этом аду дольше необходимого. Я закончу игру так быстро, как только смогу.

— Я капитан, Карина! Слушай мою команду!

— А я ловчий, Флинт. Моя работа — ловить Снитч, а не пасти чужого ловца!

— Упрямая девчонка... Ладно! Но ты обязана его поймать. Помни: время играет на нас!

— Поняла.

Маркус Флинт отошел, а Карина снова оседлала метлу, готовясь к взлету.

В этот момент она заметила, что на скамейке Гриффиндора Поттер стоит не один.

Гермиона Грейнджер подошла к Гарри и взмахнула палочкой над его очками. С трибун Гриффиндора донесся сдержанный ликующий возглас.

«И без того погода мерзкая, так еще и эти вытворяют глупости». Малфой резко отвернулась.

Матч возобновился. Стена ливня была настолько плотной, что разглядеть человека в десятке метров казалось невозможным, но обостренные чувства Малфой с точностью ищейки зафиксировали силуэт Поттера.

Ей еще никогда в жизни так страстно не хотелось утереть кому-то нос. Сверля Поттера взглядом, Карина вдруг заметила золотистую вспышку.

«Снитч...! Черт, но он ближе к нему!»

Гарри Поттер, похоже, еще не заметил мяч.

Малфой пошла на обманный маневр: резко ушла вниз, описала U-образную дугу и на предельной скорости рванула к Снитчу.

Только тогда Поттер засек золотой блеск и направил метлу в её сторону.

Снитч свечой ушел вверх. Поттер и Малфой, пробивая стеной ливень, устремились вслед за ним.

Поскольку Снитч изначально появился ближе к Гарри, Карина отставала.

«Надо же было ему появиться прямо перед Поттером...!»

Непозволительное невезение, заставившее её стиснуть зубы.

Хотя на самом деле Снитч и попал в поле зрения Карины только потому, что кружил возле Поттера. Но скажи кто ей об этом — она бы ни за что не признала очевидного.

Малфой не сдавалась. Из-за шторма метлу Поттера ощутимо бросало из стороны в сторону. Даже ему было непросто удерживать траекторию. Малфой выжидала момент, чтобы вырваться вперед.

И в эту секунду нахлынул леденящий кошмар.

Похолодание было мгновенным. Свет и звуки растворились, уступив место беспросветному отчаянию, в котором не оставалось места ни единой счастливой мысли.

Промокшая одежда показалась детским лепетом. Ледяная тьма прожгла кожу и вонзилась прямо в кости.

Пальцы, сжимавшие древко метлы, забились в безумной дрожи. Карина посмотрела вниз.

Около сотни дементоров в глубоких капюшонах молча запрокинули головы, глядя прямо на них.

— Дементоры...? — пробормотала Малфой.

Но ведь они должны были дежурить у ворот!

Гарри Поттер снова пошатнулся в седле. Только теперь Карина осознала, что его бросало из стороны в сторону вовсе не из-за ветра.

Когда дементоры досматривали Хогвартс-экспресс, Карина лишь покрылась мурашками, а вот Поттер тогда потерял сознание.

И сейчас история повторялась.

Вот только с одной крошечной деталью: они находились на бешеной высоте на метлах.

— Экспекто патронум! — выкрикнул Поттер, успев выхватить палочку.

Из кончика вырвалось белесое облако. Но этот слабый свет защитил Гарри лишь на пару секунд.

Малфой рванула к нему и закричала во весь голос:

— Улетай, Поттер! Заклятие Патронуса — это магия высшего уровня! Третьекурснику оно не по силам!

— Я не стану бежать! Экспекто патронум!

Теряющий рассудок Поттер из последних сил выкрикивал заклинание.

Но белый свет стал еще слабее, чем в первый раз. Искорка надежды была мгновенно поглощена тьмой и отчаянием, после чего с треском угасла.

Метла под Поттером заходила ходуном. Гарри, способный летать без рук, сейчас рисковал в любую секунду камнем рухнуть вниз.

— Да улетай же ты, идиот!

Крепче сжав метлу, Малфой подобралась к нему вплотную. Леденящий кошмар сковывал и её, в ушах стоял шепот проклятий, но её положение было в разы лучше, чем у Поттера.

Дементоры смертельно опасны для тех, чья память отравлена кошмарными воспоминаниями. Именно поэтому Карина держалась, а Поттер погибал.

Чтобы противостоять им, нужно светлое, счастливое воспоминание. Его нужно надеть как доспех.

Но Карина Малфой ничего не знала о прошлом Гарри Поттера.

Какая страшная Тень терзала его душу? И какое счастливое воспоминание могло бы вернуть ему силы?

— Это опасно...! Очнись, ради всего святого!

В их встречах всегда инициатива исходила от него. Поэтому Карина никогда не пыталась узнать его лучше и не задавала вопросов.

И сейчас всё, что она могла сделать — это просто удерживать его.

Чтобы он не вылетел из седла, Малфой прижалась к его метле вплотную и мертвой хваткой вцепилась в край его мантии.

Гарри Поттер медленно повернул голову.

Его взгляд упал на тонкие пальцы Карины, изо всех сил сжимающие его одежду. Находясь во власти кошмаров, он вдруг хищно, безумно ухмыльнулся и мертвой хваткой сжал палочку.

— ...Экспекто.

Чья-то ладонь накрыла руку Карины. Прежде чем Малфой успела сообразить, что происходит, из палочки Поттера вырвался ослепительный серебряный сноп света.

— ПАТРОНУМ!

Крошечный, едва сформировавшийся силуэт метнулся в небу.

Свирепо вереща, светящийся зверек промчался вокруг Поттера, и дементоры в ужасе бросились рассыпаться в стороны.

Словно сквозь грозовые тучи пробился первый луч солнца. Приятное, теплое чувство затопило тело Карины.

Малфой рефлекторно протянула руку к светящемуся силуэту. Белый комок подпрыгнул, подлетая к её ладони...

И с тихим хлопком исчез, уступив место золотому Снитчу.

Карина на автомате сжала пальцы. Золотой шарик с трепещущими крылышками забился в её ладони.

Замрев на секунду от неожиданности, Малфой, охваченная чистым восторгом, высоко вскинула руку:

— Смотри, Поттер! Я поймала-...!

Гарри Поттер её не слышал.

Он без чувств осел на её плечо.

Порыв ветра качнул метлу, и бессознательное тело Поттера соскользнуло в сторону, устремляясь в бездну. Малфой судорожно вытянула руку, но Поттер уже камнем летел к земле.

В этот момент сквозь шторм пробился Дамблдор. Взмахнув палочкой, директор замедлил падение Поттера, плавно опустив его на траву.

Карине прежде не приходилось видеть Дамблдора так близко, но она впервые видела на его лице настолько жуткое и страшное выражение.

Защита от Тёмных искусств. Ученики Слизерина с шумными разговорами направлялись к кабинету, гадая, какой урок их ждет сегодня.

К их огромному досаде, в классе их поджидал профессор Снегг.

— Профессор Люпин взяла больничный, поэтому вести занятие буду я.

Из рядов слизеринцев донеслись сокрушенные вздохи. При всей их любви к Снеггу, уроки профессора Люпина были неимоверно увлекательными и полезными.

Снегг сделала вид, что не услышал возмущения, и с сухим стуком раскрыл учебник:

— Итак, откройте книги. Профессор Люпин идет по программе последовательно, я же предпочитаю начать с конца. Откройте страницу триста девяносто четыре. Тема сегодняшнего урока — оборотни.

Несмотря на то что тему они еще не проходили и до нее было далеко, Снегг с непонятным упорством въедался в особенности оборотней.

Превращение в полнолуние; заражение через укус; морда чуть узковатая, а череп ближе к человеческому, чем у обычного волка; лечения не существует, хотя при ранении серебро способно слегка облегчить боль.

Даже свой основной предмет, Зельеварение, он не преподавал с такой яростной дотошностью. Слизеринцы впервые в жизни немного поняли учеников других факультетов, так искренне ненавидевших Снегга.

В конце урока Снегг задал эссе на целый свиток пергамента о способах распознавания оборотней к следующей неделе. Тут не выдержали даже слизеринцы:

— Профессор, мы ведь даже не проходили эту тему! Один свиток — это слишком много!

— Это крайняя необходимость, — отрезал Снегг.

Едва в кабинете готово было вспыхнуть волна возмущения, как Снегг ледяным тоном добавил:

— Гриффиндору я задал два свитка.

— А, ну раз так, то вроде и ничего...

— Один свиток — ерунда!

— Кто со мной писать будет?

Когда ученики группами покинули кабинет, Карина, выждав удобный момент, подошла к преподавателю:

— Профессор Снегг, у меня к вам вопрос.

— Что такое, Карина?

Семья Малфоев была главным покровителем Снегга, и декан всегда выделял её среди остальных. Для других учеников он был суровым и пугающим учителем, но для Карины — наставником, которому можно доверять.

Оглядевшись и убедившись, что они одни, Карина понизила голос:

— Это касается Сириуса Блэка.

— ...Зачем тебе это?

Лицо Снегга мгновенно потемнело. На долю секунды в его взгляде промелькнула сжигающая ярость и лютая ненависть.

Кем же был Сириус Блэ크, если даже вечно невозмутимый Снегг не смог сдержать эмоций?

Сгорая от любопытства, Карина ждала ответа.

Снегг потер висок, тяжело вздохнул и поднялся из-за стола:

— Это не тот разговор, который стоит вести здесь. Идем в мой кабинет.

Оказавшись в его личном кабинете, Снегг запер дверь магией и с крайне тяжелым видом повернулся к Карине:

— С чего вдруг такой интерес, Карина?

— Как с чего? Сириус Блэк постоянно проникает в школу. Разве это нас не касается?

Семья Малфоев имела репутацию известных Пожирателей смерти. Пусть отговорки о заклятии «Империус» и огромные пожертвования помогли Люциусу избежать Азкабана, все волшебники прекрасно понимали подоплеку.

Поэтому Карина умело отыгрывала свою роль. Позиционируя себя как преданную чистокровную, она делала вид, будто искренне поддерживает Сириуса Блэка, пытающегося убить Гарри Поттера.

Снегг въелся в нее взглядом, будто пытался прожечь насквозь:

— И это всё? Говори правду. В противном случае я свяжусь с твоим отцом.

— Отец уже в курсе. Он сам сказал, что вы можете знать больше.

Снегг неотрывно смотрел Карине прямо в глаза, и та, не сгибаясь под его тяжелым взглядом, гордо вскинула подбородок.

На краткое мгновение их взгляды скрестились, и Карина ощутила странный толчок, словно легкий щелчок в голове. Снегг нахмурился:

— Ты... прирожденная...

— Что?

— Ничего. Запомни это ощущение. Когда-нибудь оно сослужит тебе добрую службу.

Снегг глубоко выдохнул, собираясь с мыслями. Подавив бурю воспоминаний, он заговорил максимально сдержанным тоном:

— ...Ты знаешь, что такое заклятие «Фиделиус»?

— Нет. Мы ведь не проходили его на уроках?

— Разумеется. Это древняя, крайне сложная и секретная магия.

В те времена, когда Волан-де-Морт и Дамблдор противостояли друг другу, Тёмный Лорд по неизвестной причине решил уничтожить семью Поттеров.

Узнав об этом, Дамблдор применил заклятие «Фидели우스», чтобы спрятать Поттеров и их ребенка.

— Это чары, позволяющие скрыть секрет в душе одного-единственного живого человека. Информация прячется внутри Хранителя Тайны, и никто, кроме него, не способен выдать её. Профессор Дамблдор использовал «Фиделиус», чтобы укрыть Поттеров. А Хранителем Тайны был выбран лучший друг Джеймса Поттера, готовый отдать за него жизнь... Сириус Блэ크.

— Друг?!

— Да. Сириус Блэк учился на одном курсе с Джеймсом Поттером, они вечно таскались вместе и устраивали побеги. Их дружба продолжилась и после выпуска, и Поттеры доверили свою жизнь Блэку. Однако спустя неделю Тёмный Лорд явился прямо к их убежищу. Убив Поттеров...

Снегг сделал паузу. Его лицо превратилось в каменную маску, лишенную всяких эмоций:

— ...Он исчез.

Несмотря на бесстрастный тон, Карина почувствовала, как внутри Снегга клокочет сдерживаемая ярость.

Неужели он до сих пор так тяжело переживает исчезновение Тёмного Лорда, которому был предан душой и телом?

Видеть Снегга в таком состоянии — когда обычно его мог вывести из себя только Поттер — было непривычно.

— Дальше ты знаешь. Он убил семнадцать маглов и одного волшебника, был схвачен Министерством и отправлен под суд. Он даже не пытался защищаться. Визенгамот приговорил его к пожизненному заключению в Азкабане... Хотя этого явно было мало. Дементоры должны были выпить его душу... Карина?

— А, ничего-ничего, — мотнула головой Малфой и перешла к сути. — Значит, он действительно был шпионом Тёмного Лорда? Предал близкого друга и отдал всё ради Тёмного Лорда?

Она ожидала ответа «да» или «нет».

Если первый вариант — Блэк был гнусным предателем.

Если второй — то гениальным интриганом, заманившим Волан-де-Морта в ловушку.

— Какая разница? — холодно ответил Снегг.

— Что?

— Запомни, Карина: правдивые мотивы и намерения не имеют значения. Важен лишь результат.

От Снегга веяло ледяной, выверенной яростью. Появись Блэк прямо сейчас — Снегг удушил бы его собственными руками.

— Поттеры мертвы. Тёмный Лорд сгинул. И с какими бы намерениями Блэк ни действовал, этого уже не изменить.

В итоге для Гарри Поттера Сириус Блэк — заклятый враг.

И для Пожирателей смерти — точно такой же.

Блэк — преступник, которому нет места ни в одном из миров.

— Поэтому простить его или взглянуть на него иначе... невозможно. И неважно, кто отдаст такой приказал, — пробормотал Снегг, будто обращаясь к самому себе.

Истинная правда так и осталась скрыта, но в голове Карины сложилась четкая картина.

«Заклятие «Фиделиус», Хранитель Тайны и предатель... Невероятно ценная информация».

Для Поттера эти сведения будут дороже золота. Теперь Карина сможет вести с ним переговоры с позиции силы!

Малфой с трудом подавила торжествующую улыбку.

— ...На этом всё. Вопросов больше нет?

— Почти всё понятно, но остался один момент. Почему профессор Дамблдор сам не стал Хранителем Тайны?

— Острый ум, Карина. Дело в том, что один человек не может хранить слишком много тайн. Могущественные волшебники и без того несут в себе слишком много секретов, поэтому плохо подходят на роль Хранителя.

И то верно — используй враги «Фиделиус» направо и налево, в мире не осталось бы ничего, что можно найти. У столь древней магии всегда есть своя цена.

— Вы сказали, Сириус Блэк убил семнадцать маглов и одного волшебника. Кто был тем волшебником?

— ...Питер Петтигрю. Еще один их школьный друг.

— Друга...? Но зачем...?

— откуда мне знать ход мыслей Блэка?

Карина не стала расспрашивать дальше, чувствуя, что Снегг жаждет закончить разговор.

— На этом закончим. Не смей даже думать о контакте с Сириусом Блэком. А если увидишь его — немедленно беги и сообщай мне. Кем бы он ни был, у нас нет причин радостно встречать его.

— Я поняла, профессор.

— И не обмолвись об этом разговоре ни единой душой.

— Само собой. Вы принимаете меня за дурочку?

— Я лишь предостерегаю. Повторять это не грех. На этом всё, иди.

Информация была получена, загадки частично раскрыты. Поднимаясь со стула, Карина произнесла:

— А я уж грешным делом подумала, что именно вы были тем самым «внутренним связным», помогшим Блэку проникнуть в замок. Похоже, я ошиблась.

— ...Что? «Связным»?

Слово «связной» заставило Снегга мгновенно подобраться. Карина кивнула:

— Ну да. Блэк проник в замок в слишком уж удачное время. Я решила, что кто-то из замка сливает ему информацию. Кто-то уровня профессора.

На лице Снегга промелькнула сдержанная похвала и еле заметная ухмылка. Он тихо похлопал в ладони:

— Умна, Карина. И у тебя есть подозреваемые?

— Сперва я думала на вас, профессор, но раз вы ни при чем... Мы вернулись к началу. Возможно, никакого связного и нет.

— Нет, он абсолютно точно есть. Я тоже так считаю.

— Есть? — удивилась Карина.

Снегг ведь только что сказал, что Блэка не ждут ни в одном лагере. Какой связной станет помогать такому изгою?

Снегг скривил губы в ядовитой ухмылке:

— У меня есть лишь подозрения, но нет доказательств. Попробуй хорошенько повторить то, что мы проходили сегодня.

— То, что проходили сегодня? Вы про оборотней?

— Именно. Если ты добросовестно напишешь эссе на один свиток... Думаю, ты, в отличие от остальных глупцов, сможешь догадаться сама.

— А вы не можете просто сказать мне?

— Карина. У меня есть свое положение. Я не могу разглашать подобные тайны на основе одних лишь подозрений. Но если ты дойдешь до этого сама — моей вины тут не будет.

Снегг жестом указал ей на дверь:

— Иди. Ах да, поздравляю с победой в квиддиче.

Прихватив с собой плитку шоколада, Карина направилась в больничное крыло.

Гарри Поттер после нападения дементоров все еще отлеживался у мадам Помфри. Гриффиндорцы хоть и досадовали из-за поражения, были невероятно воодушевлены тем, что Поттер смог сотворить Патронуса. Они относились к его поражению как к обычной случайности и чувствовали себя неплохо.

Карина намеревалась предстать перед ним в роли триумфатора. Бросить ему эту плитку шоколада и насмешливо напомнить, как нелепо он рухнул перед дементорами.

А затем, как бы между прочим, обронить полученную информацию — и смотреть, как его ядовитая ухмылочка сменяется отчаянной мольбой.

Полная победа Карины Малфой была близка как никогда.

Она мысленно прокручивала полученные сведения:

Сириус Блэк. Ближайший друг родителей Поттера. Хранитель Тайны и гнусный предатель.

Как Поттер отреагирует, узнав эту правду?

Придет в ужас? Впадет в ярость?

Или... решит отомстить и сам отправится на поиски Блэка?

На этой мысли Карина резко остановилась как вкопанная.

«Отправится сражаться с Сириусом Блэком...? Обычный школьник?»

Абсурд.

Но тот Гарри Поттер, которого она знала — Поттер, без колебаний бросавшийся с головой в Тайную комнату — был способен и не на такое.

«Он и так ищет Блэка. А узнав, что тот предатель, он окончательно потеряет рассудок».

Он начнет обшаривать окрестности с одной лишь волшебной палочкой или вовсе выйдет на открытое место, привлекая Блэка к себе.

Каким бы талантливым ни был Поттер, это смертельный риск.

«Да какое мне до этого дело?! Если этот идиот сам ищет смерти — скатертью дорога!»

Пыхтя от возмущения, Карина замерла перед дверями больничного крыла.

Изнутри доносились оживленные голоса — у Поттера явно были посетители.

Стоя у дверей, Малфой несколько раз сжала и разжала кулак. Плитка шоколада в её руке казалась тяжелее свинца.

Помявшись у входа еще некоторое время, она развернулась и пошла прочь.

Карина брела по коридору в полном смятении.

Её твердая вера в то, что знание — это сила и превосходство, дал дал трещину.

Информации стало больше, но вот покоя не прибавилось ни на грош. Чем больше она размышляла, тем меньше находила ответов.

Пытаясь привести мысли в порядок, она отправилась прогуляться вдоль берега озера. Вдруг Карина почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Большая черная собака неподвижно смотрела на неё из-за кустов.

— Грим...? — рефлекторно выхватила палочку Малфой. Но, присмотревшись к псу, тут же расслабилась. — Да ну, бред. Обычная черная дворняга.

Черный пес был крупным, но настолько тощим, что совершенно не выглядел опасным. Если лохматое животное выглядит костлявым — дело совсем плохо.

Желая прогнать пса, Карина помахала перед собой шоколадкой:

— Пшел! Грязный, тощий пес. Не подходи ко мне, от тебя воняет!

Она уже собиралась пройти мимо, как заметила, что взгляд собаки неотрывно следит за плиткой шоколада. Пес исступленно вилял хвостом, всем видом умоляя об угощении.

В конце концов, шоколадку она покупала не для себя. Раз уж не получилось отдать её «кое-кому», почему бы не отдавать настоящему псу?

Карина отломила крупный кусок шоколада. Но прямо перед броском замерла:

— А разве собакам можно шоколад?

*Гав!*

Пес требовательно тявкнул, словно выражая возмущение задержкой.

Карина цокнула языком и бросила кусок прямо на землю:

— Ой, да плевать! Сам напросился. Сдохнешь — я не виновата!

Черный пес мгновенно сжевал шоколад в один приход.

Судя по тому, с каким жадным аппетитом он облизывался, от голода он сдох бы куда быстрее, чем от шоколада.

Карина немного понаблюдала за псом, после чего положила оставшуюся плитку на землю и побрела в гостиную. А черный пес устроил себе настоящий королевский пир.

— Нет, сомнения и долгие раздумья мне совершенно не идут!

Карина Малфой встала с места, позволив длинным платиновым волосам рассыпаться по плечам.

Рассказывать Гарри Поттеру правду о Сириусе Блэке или держать язык за зубами?

Сомнения длились долго, но ответа так и не нашлось. Однако Карина знала: в подобных ситуациях решительный шаг всегда лучше бесконечных колебаний.

— Чем метаться из стороны в сторону, лучше выбрать один путь и идти до конца. В этот визит в Хогсмид я встречусь с Гарри Поттером и поставлю жирную точку!

Услышав это громкое заявление, Крэбб и Гойл, игравшие неподалеку в карты, переглянулись с выражением «ну, началось».

— Ты наконец-то решилась?

— Собираешься позвать его на свидание? Сама?

— Ч-ч-что за бред вы несете?!

Карина, стоя застыв в той же позе, от возмущения едва не потеряла равновесие и визгливо закричала:

— Кто?! Кто распускает подобные идиотские слухи?!

— Ну... если так подумать, то мы?

— Вы ведь ближе всех ко мне! Вы лучше всех знаете, что мы с Гарри Поттером — непримиримые враги, которые никогда не найдут общий язык!

Крэбб и Гойл переглянулись. Одним лишь взглядом они без слов договорились просто молча кивать.

— Но, Малфой, ты три часа подряд сидела, обхватив голову руками, и тупо смотрела в камин.

— И если после таких мучительных раздумий ты решаешь «просто встретиться с Гарри Поттером в Хогсмиде»... Разве это не подозрительно?

Да, раздумья действительно затянулись и выглядели слишком серьезно. Но все дело было в важности информации, а вовсе не в её отношении к Поттеру!

Малфой лишь высокомерно фыркнула:

— Вы еще совсем юные и глупые девчонки. Видите пару разрозненных фактов и тут же пытаетесь привязать к этому дешевую романтику. Извините, но меня, в отличие от вас, подобные мелкие интрижки совершенно не интересуют.

— Крэбб, что с ней делать? С нас хватит?

— Потерпи еще немного, Гойл.

Крэбб и Гойл изо всех сил пытались проявить остатки своего терпения.

— И о чем же речь? Если дело такое важное, почему не поговорить в школе?

— Об этом не должна услышать ни одна живая душа. И... мы должны быть в Хогсмиде. Чтобы в случае чего я могла принять меры.

Карина закончила с мечтательным и таинственным видом, глядя куда-то вдаль. Грей Гойл не выдержала:

— Если хочешь секретного романа, заведи с ним общий дневник и пиши там. Хватит травить нам душу.

— Гойл! — Крэбб поспешно зажала ей рот, но было поздно.

К счастью, наученная опытом Карина больше не собиралась попадаться на подобные подколы:

— Фырк. Я не хотела об этом говорить, но так и быть, скажу только вам.

Малфой взмахнула палочкой:

— *Оглохни.*

— Что это за заклинание?

— Заклинание глухоты. Отец часто его использует.

Пользуясь случаем, Карина наклонилась, прикрывая губы каскадом платиновых волос, чтобы никто не смог прочесть по губам. Крэбб и Гойл сгорали от любопытства, вытянув уши:

— У меня есть невероятно важная информация для Гарри Поттера... Она касается Сириуса Блэка.

— Ого, это и правда серьезно.

— Я же твердила вам, что это важно! — Малфой топала ножкой от досады. В последнее время её подруги явно зарывались. — В общем, с помощью этого я буду вести с ним переговоры. А о чем именно информация — секрет.

— Но ведь Поттер не едет в Хогсмид?

— Ой, да ладно. Он проберется туда в любом случае.

Гарри Поттер никогда не останавливался перед задуманным. Ни на первом курсе, ни на втором. Не зная ничего и имея в руках лишь палочку, он бросался в самые опасные авантюры.

Именно поэтому Карина и решила заговорить с ним.

Раз уж он все равно намеревался искать Сириуса Блэка, пусть хотя бы знает истинную подоплеку событий.

Это проявление минимального милосердия, на которое она была способна.

— ...Хм, Малфой. Тебе нужна помощь? — осторожно предложила Крэбб. — На пути в Хогсмид мы можем отвлечь внимание остальных. Если мы вдвоем будем таскаться с какой-нибудь другой девчонкой, все подумают, что это ты.

— Было бы неплохо.

Идея оказалась крайне удачной, ведь лишние глаза им были ни к чему. Заручившись поддержкой подруг, Малфой стала ждать очередного дня посещения Хогсмида.

Перед самыми рождественскими каникулами стояла лютая стужа, поэтому, когда Карина натянула глубокую меховую шапку, никто не посчитал это странным.

Идя по улице вместе с Крэбб и Гойл, Карина дождалась, пока они свернули за угол к Дафне Гринграсс, и незаметно прошмыгнула в переулок. Спрятав волосы и подняв высокий воротник, она стала абсолютно неузнаваемой.

Она не договаривалась с Гарри Поттером о конкретной встрече. Лишь проходя мимо, едва слышно пробормотала: «Визжащая хижина». Но Поттер, судя по всему, все понял и незаметно показал ей жест «ОК».

Поскольку точного времени они не обговаривали, Карине пришлось прийти раньше и ждать. Плотно закутавшись, она стояла перед Визжащей хижиной.

Погода была ужасной. Несмотря на теплую одежду и шапку, ледяной ветер пробирал до костей.

Стоя с поднятым воротником, Карина услышала, как проходящие мимо ученики хихикают: «Смотри, она одна?».

Ей безумно хотелось обернуться и срезать их паршивым словечком, но она сдержалась. Малфой лишь молча ждала того невоспитанного наглеца, заставившего её мерзнуть.

И в этот момент вдали показался черный пес.

Тот самый пес, которого она видела возле Хогвартса. Вряд ли в окрестностях нашелся бы еще один настолько тощий кобель.

— ...И что этот дохляк тут забыл?

Казалось, он сожрал огромный кусок шоколада, но все равно выглядел так, словно голодал целую вечность. Смерив пса хмурым взглядом, Карина развернулась и направилась к «Трем метелкам».

Вскоре она вернулась с бокалом горячего сливочного пива и жареной куриной ножкой. Черный пес все еще оставался на месте.

Карина громко произнесла впустую:

— На улице такой дубак, мне просто необходимо согреться. Сливочное пиво — лучший напиток для этого. А куриную ножку я захватила просто за компанию, раз уж зашла туда.

Пес лишь молча смотрел на нее. «Все равно ничего не понимает», — пробормотала Карина и положила ножку на землю:

— Жри, если хочешь. Я не настолько лишена изящества, чтобы уплетать курицу на улице прямо из рук, как дикарка.

Пес посмотрел на нее с выражением «что ты несешь?». Карина подумала, что слухи о наличии мимики у собак, возможно, правдивы.

Но, ощутив запах жареного мяса, пес носом разорвал упаковку и принялся с жадностью уплетать курицу.

Пока Поттер не пришел, Малфой от нечего делать наблюдала, как тощий пес расправляется с едой.

«Ну, мне, конечно, плевать на какую-то собаку, но чтобы скрасить ожидание — вполне сойдет».

Она уже пробормотала про себя, что не прочь завести такого дома, как вдруг...

— Вау, собака!

— Дикая, что ли?

— Ого, она куру жрет! Да эта псина жрет лучше нас!

К ним приблизилась шумная компания учеников. Карина сразу же догадалась, что они намерены сделать.

У мальчишек были разбойничьи рожи. Наверняка они начнут тыкать в пса палками. Начнет ли пес убегать или бросится на них — зрелище в любом случае будет отвратительным.

Но благородная Карина Малфой не собиралась пачкать руки ради спасения какой-то дворняги.

Она лишь отпивала сливочное пиво и наблювала за происходящим.

— Эй, эй, вкусно тебе, псина?

Мальчишки с длинными палками медленно подступали к собаке. Жрущий ножку пес глухо зарычал.

Однако парней с волшебными палочками это ничуть не испугало:

— И чего ты рычишь? Мы тебя сейчас вниз головой подвесим...

Противостояние затягивалось. Ещё немного — и завяжется драка.

Влезать не хотелось, но Карине нужно было дождаться Поттера именно здесь. Привлекать лишнее внимание к своей персоне она не желала.

Карина уже сделала шаг вперед, собираясь вмешаться, как вдруг...

*К-И-И-И-И-И-А-А-А-А-К!*

Со стороны Визжащей хижины раздался кошмарный, душу раздирающий вопль. Парни от ужаса подпрыгнули на месте.

— Ч-что за...?!

— Призрак?!

— В Визжащей хижине живут духи... Но сейчас же день?!

*Хи-хи-хи, к-к-к-и-и-и-а-а-а-к!*

Загробный вопль повторился с новой силой, заставив мальчишек сжаться от страха.

*Хлюп!* Откуда ни возьмись вылетел ком грязи и прямо-таки налепился одному из них на лицо. Следом второй ком угодил точно в одежду.

— А-а-а-а!

— Призраки!

Ребята, зажимая лица руками, в ужасе бросились наутек. Малфой скрестила руки на груди, с улыбкой наблюдая за их позорным бегством.

И тут над самым её ухом раздался тихий, тоненький писк:

*К-и-и-и...*

— Прекращай выкаблучиваться и вылезай, Поттер.

— Ого?

Гарри Поттер сорвал Мантию-невидимку. На его лице, как всегда, сияла наглая, дразнящая ухмылка:

— Как ты догадалась, что это я?

— Будто я не узнаю твой мерзкий и легкомысленный голос. Устроить подобный балаган на глазах у всех... Будь я на твоем месте, я бы от стыда сквозь землю провалилась.

— А чего стыдиться? Никто ведь не понял, кто это сделал.

— Зато я поняла.

— Ну и что? Тебе-то можно показать.

Гарри Поттер протянул Карине волшебную пуговицу-грелку. Вещица из лавки «Зонко», которую натягиваешь на пуговицу пальто — и по всему телу разливается приятное тепло.

Карина прикрыла рот воротником и пробормотала:

— Фырк. Оказывается, у тебя есть хоть капля чувства вкуса.

— Я старался. Знаешь, как трудно было купить её под Мантией-невидимкой?

— Вместо того чтобы покупать глупости, пришел бы пораньше. Я тут целую вечность мерзну! Почему ты так долго... Погоди-ка.

Прикрепляя пуговицу, Малфой неожиданно нахмурилась.

Если у него хватило времени купить грелку, да еще и сымитировать вопль призрака в тот самый момент, когда она собиралась вмешаться...

Это могло означать только одно: Гарри Поттер пришел намного раньше.

И раз он успел сбегать за грелкой, значит, довольно долго наблюдал из-под мантии, как она мерзнет на холоде!

Карина гневно впилась в него взглядом:

— Ты заставил МЕНЯ ждать?! Намеренно?!

— Эй, погоди. Не пойми неправильно.

— Объяснись так, чтобы я поняла! А потом я спрошу с тебя за твою невоспитанность!

Малфой смерила его ледяным взглядом. Поттер с смущенной улыбкой почесал затылок, а затем тихо вздохнул:

— У меня была назначена встреча.

— Надобно же, правда?

— К прискорбию, мы разминулись. В итоге ты встретила вместо меня этого черного пса... Вы так мило сидели вместе, что я просто не решился вмешаться.

— Хм-м-м.

Он говори о собаке так, будто это был человек, но Карина была слишком занята мыслью о «назначенной встрече», чтобы обратить на это внимание.

Она скрестила руки, сжимая пуговицу-грелку так, будто собиралась сорвать её и выбросить:

— И с кем же у тебя была встреча?

— Неважно. По сравнению с нашим свиданием — полная ерунда.

— И ты туда же?! Почему у вас у всех мозги повернуты только в эту сторону?! — закричала Карина, пыхтя от праведного гнева. — У меня действительно ВАЖНЫЙ разговор! Это касается Сириуса Блэка!

В то же мгновение лицо Поттера странно изменилось. Он выглядел так, будто изо всех сил пытается сдержать рвущийся наружу хохот.

Он мельком оглянулся назад. Черный пес, разгрызая куриную косточку, внимательно наблюдал за их беседой.

Карина с гордым видом произнесла:

— Поттер! Ты хоть знаешь, кто такой Сириус Блэк? Он был другом твоих родителей. Настолько близким, что ему доверили самую главную тайну, от которой зависели их жизни!

— А-а, э-э. Вот как.

— Тебе не интересно, почему столь близкий человек оказался в Азкабане?

— Вау, ужасно интересно.

— Хм, а ведь я могу рассказать тебе об этом...

Реакция Поттера была странной, но опьяненная чувством собственного превосходства Малфой ничего не замечала.

— Поттер, если хочешь, я поделилась с тобой информацией. Но у меня есть условие... Верни мне дневник.

— Что?

В то же мгновение лицо Гарри Поттера стало ледяным. Карина невольно сглотнула от этого взгляда, но не отступила и гордо вскинула подбородок:

— А что? Это ведь честный обмен. Речь идет о предателе, погубившем твоих родителей!

Гарри Поттер снова оглянулся на черного пса. А затем с тихим вздохом провел ладонью по волосам.

Карина, давно наблюдавшая за Поттером, знала этот жест.

Когда он делал вид, будто поправляет челку, а сам слегка касался пальцами своего шрама...

Это означало лишь одно: вечно наглый и веселый Поттер становился СМЕРТЕЛЬНО серьезным.

— Малфой, я знаю о Сириусе Блэке. А вот ты, похоже, не знаешь ничего.

Температура его голоса упала градусов на десять. От этого тона Карину пробрал дрожь, несмотря на работающую пуговицу-грелку.

Дементоры? Карина не могла поверить, что какие-то дементоры способны напугать Поттера.

Разгневанный Гарри Поттер выглядел в тысячу раз страшнее любых дементоров.

Но...

— Я знаю достаточно! И тебе точно нужна эта информация! Если ты хочешь узнать—!

На кону стоял дневник. Поттер и Дамблдор вряд ли раструбят об этом на весь мир, но лучше пусть дневник хранится у Малфоев, чем в руках врагов.

Сейчас решающий момент! Превозмогая страх, Карина выдвинула свое требование, но...

— Нет. Ты не знаешь ровным счетом ничего.

Её предложение было отвергнуто мгновенно и без колебаний.

Карина вздрогнула. В его голосе не было ни блефа, ни упрямства — лишь голая правда.

Гарри Поттеру действительно НЕ НУЖНА была эта информация.

— Спасибо, конечно, за заботу, но это дело... — Поттер запнулся и погрузился в раздумья. — Хотя нет. Раз уж ты зашла так далеко, лучше я расскажу тебе сам.

— Ч-что закроешь?

— Я покажу тебе, чего именно ты не знаешь. Но это в первый и последний раз. И чтобы я больше НИКОГДА не слышал от тебя о дневнике. Поняла?

Слова Гарри звучали настолько жутко и непреклонно, что Карина невольно сделала шаг назад.

Поттер посмотрел на нее с ледяным строгим выражением, в котором читалась глухая печаль. Затем он повернулся к черному псу:

— Сириус. Я хотел встретиться с вами. Извините, но придется раскрыть карты прямо сейчас.

*Гав! Гав!*

Пес гавкнул в ответ, будто действительно понимал его слова.

Карина с немым изумлением смотрела на Поттера, пытающегося разговаривать с собакой.

Но Гарри совершенно не обращала на нее внимания и продолжал диалог:

— Все в порядке. У меня есть на нее рычаги давления. Так что можете спокойно возвращаться в человеческий облик.

— Что ты...

Карина не успела договорить и застыла с расширенными от ужаса глазами.

Черный пес неожиданно опустился на передние лапы, встал на задние и провел лапой по морде. За считанные секунды морда укоротилась, густая шерсть превратилась в длинные растрепанные волосы, и перед ними встал человек.

Карина узнала это лицо. Лицо, которое все лето печатали на первых полосах «Ежедневного пророка».

При должном уходе этот человек мог бы сойти за красавца, но сейчас перед ними стоял изможденный, обросший густой щетиной беглый каторжник в оборванной мантии.

Гарри Поттер указал на него рукой:

— Знакомься.

Анимаг. Волшебник, способный превращаться в животное.

Только сейчас пазл окончательно сложился. Вот как он сбежал из Азкабана и как обвел вокруг пальца Министерство!

Дементоры питаются человеческими эмоциями. Они служат стражами Азкабана только потому, что эмоции людей — их единственная пища.

Сириусу Блэку не требовались тайные ходы или внутренние связные. Он просто проскользнул в школу в облике обычной собаки!

Гигантский черный пес, которого она принимала за обычную дворнягу...

Был превращенным Сириусом Блэком!

— Это Сириус Блэк. Беглый узник Азкабана, мой заклятый враг... и по совместительству мой крестный отец.

Гарри Поттер с абсолютно спокойным видом представил ей беглого каторжника, явившегося, чтобы убить его.

— С-Сириус... Блэк...?

Оказавшись лицом к лицу с величайшим убийцей века, Карина Малфой, едва осознав происходящее, оцепенела от ужаса.

И это было естественно. Перед ней стоял тёмный маг, одним заклинанием уничтоживший семнадцать маглов и одного волшебника.

Каким бы талантом ни обладала Карина, она оставалась лишь школьницей. Тягаться с таким монстром ей было не под силу.

Ей безумно хотелось броситься наутек прямо сейчас, но собственная гордость и... Гарри Поттер, стоящий перед ней, удерживали её на месте.

Карина судорожно вытянула руку к Поттеру:

— Опасно... Назад...!

— Спокойно, Малфой, — Гарри мягко перехватил её ладонь и, словно пытаясь успокоить, накрыл своими руками. — Поверь мне. Он не враг. И уж точно не убийца.

Оснований верить ему не было никаких.

Если вспомнить статьи в «Ежедневном пророке», печатавшиеся на первой полосе каждое утро с самого лета, а также отзывы Люциуса и Снегга, Сириус Блэк абсолютно точно являлся врагом для всех.

Поэтому верить Поттеру на слово было абсолютно неразумно.

Карина Малфой понимала это головой.

Вот только её тело, похоже, не желало подчиняться холодному разуму.

Гарри лишь сжал её ладонь, но тепло его тела струей побежало по её венам.

Прежде чем она успела осознать, мелкая дрожь, бившая всё тело, прекратилась. Немного придя в себя, Карина въелась взглядом в Блэка.

— Так, народ. Давайте сменим обстановку, — произнес Поттер и повел их внутрь Визжащей хижины.

Карина крадучись шла следом, не сводя глаз с Сириуса. Блэк, в свою очередь, тоже настороженно покосился на нее. Поттер усадил их поодаль друг от друга, хотя, даже не сделай он этого, они бы все равно расплылись по разным углам, как одноименные полюса магнитов.

Сириус заговорил первым:

— Гарри, Малфои из поколения в поколение были самыми преданными сторонниками Волан-де-Морта. Ты уверен, что стоило раскрывать ей мою личность?

— Естественно, не уверен! — выкрикнула Малфой, крепче сжимая палочку в кармане. — Знай я, что этот пес — Сириус Блэк, я бы ему даже косточку от курицы не бросила!

Сириус тут же огрызнулся в ответ:

— А знай я, что ты дочь Люциуса Малфоя, я бы в жизни у тебя ничего не принял!

— Надо было догадаться еще тогда, когда ты сожрал шоколад! Я потом специально проверила — собакам категорически нельзя шоколад, они от него дохнут!

— Ах вот как? То есть ты дала его мне, чтобы отрубить концы?!

Малфой и Сириус вцепились друг в друга взглядами, буквально рыча от злости.

Гарри Поттер тем временем удивленно повел бровью, зацепившись за мелкую деталь:

— Ты дала ему шоколад? Когда?

— Сразу после того, как ты пахнулся перед дементорами! Я шла по двору, и тут этот вылез...

— Ты ведь не любишь шоколад. Зачем таскать с собой то, что не ешь, а потом отдавать собаке? А-а-а.

Не успела Карина спохватиться, как Гарри Поттер щелкнул пальцами:

— Ты несла его мне?

— Ч-что за бред?! Слишком много о себе мнишь!

— Разве нет?

— Н-нет... То есть да, но я просто хотела посмотреть на твою жалкую физиономию! А когда пришла и мне стало лень, я просто бросила его первой попавшейся собаке!

— М-да. Жаль, конечно, но раз уж Сириус его съел, так и быть, прощаю.

Сириус с открытым ртом наблюдал за их перепалкой. Впечатление от этой девчонки кардинально отличалось от того, что он видел снаружи.

Более того, Сириусу, прекрасно помнившему Джеймса, нынешнее поведение Гарри казалось до боли знакомым.

— Так, посмотрим. Малфой, ты говорила, что у тебя есть важная информация о Сириусе Блэке? Это всё еще в силе?

— ...Нет.

— И сколько ты знаешь?

— Вплоть до того... что Сириус Блэк был Хранителем Тайны твоих родителей.

— Хм. И кто же тебе это слил? Кто-то из профессоров... А, ну конечно, Снегг?

Карина вздрогнула, но ничем себя не выдала. Гарри не стал её допрашивать — раз уж он раскрыл секрет анимагии Сириуса, это было не так уж важно.

— Раз ты знаешь так много, логично предположить, что ты в курсе работы заклятия «Фиделиус»?

Карина кивнула.

Она знала об этом от Снегга: спрятать секрет в душе одного-единственного живого человека, Хранителя Тайны. И пока Хранитель молчит, никто не сможет выдать эту информацию.

— Тогда объяснять будет проще. Всё верно: мой отец выбрал Сириуса Хранителем Тайны.

— И он вас предал.

— Не смей болтать лишнего! Я никого не предавал! — взорвался Сириус.

Гарри Поттер, словно заправский дипломат, привычно успокоил обоих:

— Малфой, послушай меня пару минут. А вы, Сириус, успокойтесь. Вы ведь хотите, чтобы она знала правду? Посидите тихо.

Перехватив инициативу, Гарри Поттер повернулся к Карине и озвучил истину:

— Да, он не предатель. Потому что Сириус... отказался быть Хранителем Тайны.

— Что?

Отказался?

Но ведь факт того, что Сириус Блэк был лучшим другом Джеймса Поттера, был общеизвестен. Об этом говорил даже Люциус!

И если он не был Хранителем...?

Сама предпосылка рушилась на глазах. Карина с каменным лицом слушала Поттера:

— Сириус был лучшим другом отца, и об этом знали абсолютно все. Сделать его Хранителем Тайны было слишком очевидным ходом. Поэтому Сириус предложил отвлекающий маневр: он будет делать вид, будто является Хранителем, пока на роль настоящего Хранителя выберут другого человека.

Отвлечь внимание всех на себя, доверив секрет тому, на кого никто не подумает — даже с точки зрения Малфой это была весьма грамотная дезинформация.

— Профессор Дамблдор и Сириус после долгих раздумий выбрали настоящего Хранителя. Вот только сразу после этого этот «Хранитель» начал причитать: мол, Волан-де-Морт обязательно станет охотиться за Сириусом, и если Блэка схватят и запытают, тот может случайно выдать имя настоящего Хранителя. Убежище родителей было защищено «Фиделиусом», а вот личность Хранителя — нет.

Магия «Фиделиус» защищала лишь само место — «убежище Поттеров». Сам Хранитель оставался уязвим. И как бы грамотно они ни отвлекали внимание, риск оставался.

Именно поэтому Хранителем выбирают того, кому готовы доверить жизнь — ведь этому человеку приходится рисковать собой вместо других.

— В его словах была логика, поэтому профессор Дамблдор и Сириус наложили на себя магический Запрет. Запрет, не позволяющий ни при каких обстоятельствах раскрыть личность истинного Хранителя Тайны. Они предприняли все меры... вот только сам «Хранитель» оказался предателем.

— Н-но... В таком случае...

Из-за чьего-то предательства погибли родители Гарри Поттера.

А сразу после этого Сириус Блэк был обвинен в убийстве семнадцати маглов и Питера Петтигрю и приговорен к пожизненному сроку в Азкабане.

Все считали Сириуса Блэка предателем, но если слова Поттера — правда...

Карина дрожащим голосом произнесла:

— Хранителем Тайны... был...

— Питер Петтигрю.

— Но он ведь мертв...

— Он жив. Зная, что Сириус и Дамблдор ни при каких обстоятельствах не смогут назвать его имя из-за Запрета, он устроил взрыв и инсценировал собственную смерть. И никто не мог этого опровергнуть.

Это звучало логично, но осознать подобную правду было куда сложнее, чем просто считать Блэка предателем.

Карина обхватила пальцами виски:

— Но почему?! Почему профессор Дамблдор не выступил в защиту Сириуса Блэка? Он ведь мог сказать правду до того, как Блэка бросили в Азкабан!

— Из-за Запрета. Поскольку они не могли никаким образом сослаться на Питера Петтигрю, ни Дамблдор, ни Сириус не способно были защитить себя на суде. Да ты сама взгляни на него.

Гарри указал на Блэка.

Сириус Блэк смотрел на них налитыми кровью глазами. Он молчал, но в его взгляде читалась буря эмоций, копившаяся четырнадцать лет.

Жажда высказать невысказанную правду, боль от роковой ошибки прошлого и выжигающая ярость.

Но наружу не вырывалось ни единого слова, ни единого жеста. Магический Запрет намертво сковал его способность выдать информацию.

— Он не может обронить ни слова. Всё, что может косвенно указать на Питера Петтигрю, находится под табу.

— Но ты же сказал, что Дамблдор рассказал всё тебе!

— Ну так это профессор Дамблдор, — Поттер пожал плечами. — Он великий маг и знает, как обходить подобные чары. К тому же я — единственный выживший, находившийся под защитой того самого «Фиделиуса». Я сам являлся частью этого секрета, поэтому профессор Дамблдор смог передать эту информацию ТОЛЬКО мне. Да и то — крайне иносказательным путем.

К прискорбию, Карине нечем было возразить. Как бы семья Малфоев ни недолюбливала Дамблдора, он оставался одним из величайших волшебников этого мира.

В итоге Карине пришлось признать: принесенная ею информация не стоила и выеденного яйца. На секунду она почувствовала досаду на отца и Снегга, но тут же смирилась — такова была тайна, доступная лишь Дамблдору.

— Ладно. Признаю. Это... мое поражение.

— Да я как бы и не пытался с тобой воевать.

Надутое величие испарилось, уступив место жгучему стыду.

Теперь все странные поступки Гарри Поттера обрели смысл. И его тайные вылазки в Хогсмид, и роняемые сквозь зубы слова *«Разминулись...»* после нападения на замок.

— Ты сбегал в Хогсмид, чтобы встретиться с Сириусом Блэком.

— Да. В деревне привлечь к себе внимание куда сложнее, чем в замке.

— И про еду для собаки ты тоже говорил не просто так.

— Я знал от профессора Дамблдора, что Сириус — незарегистрированный анимаг, принимающий облик черного пса.

— ...Ты, должно быть, смеялся надо мной. Пока я пыталась отговорить тебя от поездок в Хогсмид.

На этот счет Гарри Поттер лишь качнул головой:

— Я ведь уже говорил. Спасибо за заботу.

— Это был сарказм!

— Я никогда тебе не вру.

Лицо Карины на мгновение вспыхнуло алым, но она тут же вернула себе холодное выражение и слегка кашлянула:

— И что ты намереваешься делать дальше?

— Насчет этого...

Гарри Поттер растянул губы в мягкой, почти покровительственной улыбке.

Словно взрослый, успокаивающий капризного ребенка.

— Умой руки, Малфой.

— ...Что?

— Я рассказал тебе про Сириуса только потому, что знал: не сделай я этого, ты продолжишь сунуть свой нос куда не просят. Больше тебе вмешиваться не нужно.

Он отталкивал её.

Карина никак не ожидала такого поворота. Чтобы человек, подошедший так близко к тайне, был вот так просто отброшен в сторону... Забыв про всякую аристократическую спесь, она заикнулась:

— Т-ты... Посвятил меня во все это только для того, чтобы сказать «умой руки»?!

— Малфой, тебе кажется, что я открыл тебе великую тайну, но на самом деле по сравнению с дневником это полная ерунда. Подумаешь, беглый преступник оказался анимагом.

Дневник.

Стоило этому слову слететь с губ Поттера, как сердце Карины оборвалось и ухнуло в пятки.

— Теперь, когда я вышел на связь с Сириусом, профессор Дамблдор предоставит ему надежное убежище. Из под защиты Дамблдора его никто не достанет. Сириус в безопасности.

— И... И что дальше? А как же я?

— На этом всё. В то, что будет происходить дальше, тебе вмешиваться не стоит. Впрочем, не «не стоит», а лучше НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ. Ни тебе, ни мне.

— Но почему?! Я ведь уже увязла по уши! Я тоже...

«Расскажи мне. Не оставляй меня в неведении!»

Забыв про гордость, являвшуюся сутью её характера, Карина практически молила его.

Но отказ Поттера оказался куда холоднее и жесточе, чем она могла вообразить:

— Я не хотел этого говорить. Но под угрозой не только ты, но и вся твоя семья. Подумай о родных, Малфой. Твой младший брат Драко уж точно ни в чем не виноват. Ты правда готова рисковать его жизнью?

Это был шантаж в чистом виде.

Шантаж, против которого у Карины не было защиты. Он бесцеремонно привлек её младшего брата Драко, сделав его заложником.

Используя самый грязный метод из возможных, Гарри Поттер окончательно указал ей на дверь.

— ...Ты серьезно?

Сломав собственную гордость, она переспросила. Моля его взять эти слова обратно.

Иметь в руках оружие — это одно. Но пустить его в ход — совсем другое. Гарри Поттер прямо сейчас замахнулся на неё тайной дневника.

И тем не менее Поттер отчеканил с ледяной непреклонностью:

— Да. Тебе здесь не место.

Карина Малфой не плачет.

Показать слезы на людях — значит обнажить свою слабость и вымаливать чужую жалость.

Гордость не позволяла ей этого. Дочь благородного рода Малфоев не имеет права плакать перед посторонними.

А значит, то, что сейчас текло по её щекам — это просто капли дождя.

Снаружи ведь абсолютно точно идет дождь.

— ...Отныне, — Карина тщательно подбирала слова. Ей безумно хотелось ударить его в ответ. Оставить на сердце Гарри Поттера, бросающего её, неизгладимый шрам.

Вот только как бы она ни пыталась придумать колкость, ничего не приходило в голову.

И она просто озвучила свое единственное, искреннее желание:

— Не смей больше улыбаться передо мной.

Сорвав с пальто волшебную пуговицу-грелку, она с силой швырнула её на пол. Круглая штуковина звякнула о доски, покатилась и провалилась в щель между половицами.

Карина развернулась и выбежала из хижины.

Снаружи все так же шел дождь.

Едва Карина ушла, в хижине остались лишь Гарри и Сириус. Блэк размышлял, как разрядить тяжелую обстановку, когда Поттер, к счастью, заговорил первым:

— По-другому было нельзя. Если бы Малфой увязла в этом сильнее, для нее это закончилось бы катастрофой.

Его голос звучал так мрачно, как Сириус еще никогда не слышал. Не зная, как утешить крестника, Сириус выбрал не самый удачный аргумент:

— Э-э, ну... Ты уверена, что всё сделал правильно? Как я и говорил, Малфои всегда были на стороне Волан-де-Морта. Я ни на что не намекаю, но если эта девчонка проболтается...

— Сириус. Я рассказал ей всё вовсе не потому, что надеялся на её умение держать язык за зубами, — перебил его Гарри ледяным тоном. — Я рассказал ей всё, заранее смирившись с тем, что она МОЖЕТ проболтаться.

Это заявление показало всю глубину решимости Гарри, но одновременно прозвучало как укор самому Сириусу.

Хранитель Тайны.

В свое время Сириус готов был стать мишенью, но совершенно не подумал об остальных.

У Сириуса ведь были другие варианты. Как Макгонагалл — среди членов Ордена Феникса хватало преданных и проверенных людей.

Вот только все они были слишком заняты, и Сириус доверил секрет человеку с наименьшей загруженностью и отличными навыками к бегству.

Иными словами, Питер Петтигрю... был для Сириуса самым УДОБНЫМ вариантом.

— ...Прости меня. Я... тогда я доверился человеку, которому верить было нельзя. Я поступил слишком глупо.

— Забудьте о прошлом. Главное — то, что происходит сейчас.

Гарри Поттер резко повернулся на каблуках. Его лицо мгновенно вернуло обычное выражение:

— В конце первого курса, когда одержимый Волан-де-Мортом Квиррелл напал на меня, мы поняли, что Волан-де-Морт выжил благодаря какому-то средству.

Тогда, спустя десять лет после его исчезновения, факт выживания Тёмного Лорда подтвердился.

Дамблдор с тех пор начал собирать людей и открыл Гарри правду: Волан-де-Морт жив и ищет способ вернуться.

— А в конце второго курса, когда Люциус Малфой подбросил дневник, мы узнали, что этим «средством» являлись крестражи.

Год спустя Тайная комната была открыта снова. Уничтожив дневник после кучи испытаний, Гарри передал его Дамблдору, и тот после долгих изысканий пришел к окончательному выводу.

Дневник был крестражем. Осколком души, дарующим запасную жизнь.

Вот как Волан-де-Морт избежал смерти.

— Подбросить крестраж в сумку Джинни... Глупость Люциуса Малфоя дала нам невероятное преимущество...

Волан-де-Морт создал не один, а МНОГО крестражей.

Он доверил их части своим самым преданным сторонникам.

И несмотря на способность возродиться, по какой-то причине до сих пор не провел ритуал.

Все эти важнейшие сведения удалось узнать лишь благодаря глупой ошибке Люциуса Малфоя.

— Дневник-крестраж содержал в себе ключи ко всем этим тайнам. Люциус Малфой своими руками вручил нам оружие против своего господина.

— Но какая разница? Если враг сам подставляется, нам же лучше... — Сириус запнулся на полуслове.

Игривый и свободолюбивый дух Гарри напоминал Джеймса, но черты лица явно несли в себе наследие Лили.

Привлекательное лицо, вобравшее в себя лучшее от обоих родителей, должно было вызывать симпатию у любой девушки.

Вот только взгляд Гарри Поттера из-под очков не нес в себе ни ребячества Джеймса, ни мягкости Лили.

— Сириус.

Нет, Сириусу уже приходилось видеть такой взгляд.

Именно так смотрел Джеймс, когда узнал, что Волан-де-Морт охотится за его семьей.

Гарри произнес с ледяной, стальной решимостью:

— Второго шанса у него не будет.

— ...Я понял.

*Хлоп-хлоп!*

Гарри Поттер хлопнул в ладоши, мгновенно разряжая обстановку, и суетливо поднялся:

— Так, у нас полно дел. Если Малфоям доверили крестраж, значит, их передавали и другим семьям. Самые вероятные кандидаты — Лестрейнджи, Блэки, Флинты. Вряд ли он резал душу на сотню кусков, так что семей было немного.

— Блэки... Прости, но тут я плохой помощник. Меня выжгли с семейного древа сразу после совершеннолетия. Мой младший брат мог бы знать, но он давно сгинул.

— И на том спасибо. У меня слово «Блэк» вообще ассоциируется только с черным цветом.

— Но прежде нам нужно сделать кое-что еще.

— Вы про поимку Питера Петтигрю?

Поскольку на тему Петтигрю действовал Запрет, Сириус лишь молча застыл. Гарри с пониманием кивнул:

— Профессор Дамблдор уже вызвал человека, способного помочь. Друга моего отца и единственного, кто может раскрыть его личность... Римуса Люпина.

— Продумано до мелочей.

— Само собой. Профессор Дамблдор тоже не сидел сложа руки эти десять лет.

Приготовления были окончены. Волан-де-Морт лишится всех своих запасных жизней до того, как успеет возродиться.

И тогда его следующая смерть станет ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ.

Поттер задумчиво коснулся губ. Все шло по плану, но во рту стоял жгучий, горький осадок. Поколебавшись немного, Гарри неожиданно спросил:

— Сириус. Можно задать один вопрос?

— О чем?

— Как сделать так... чтобы больше не улыбаться?

Лицо Гарри Поттера в этот момент выглядело так, будто он уже навсегда разучился улыбаться.

Хотя Гарри Поттер и услышал о том, что он волшебник, абсолютно всё в магическом мире казалось ему чужим и диким.

Волшебники и колдуньи, разгуливающие прямо по улице в остроконечных шляпах. Жабы и слизни, абсолютно спокойно продающиеся под вывесками «Ингредиенты для зелий». Крылатые феи, порхающие под карнизами, увешанными ловцами снов. И совы, которые бесстрашно опускаются на плечи прохожих, пока те даже глазом не моргнут, привязывая к их лапкам записки.

Эта сюрреалистичная картина разворачивалась вокруг него как нечто совершенно обыденное. Гарри даже не знал, чему именно стоит удивляться больше, поэтому просто крутил головой во все стороны.

— Я сбегаю за учебниками, Гарри! Жди меня здесь!

Пока Хагрид ненадолго оставил Гарри Поттера одного, тот, словно завороженный, принялся разглядывать окружающих.

Начиная с ног прохожих (обувь с хвостами пищала при каждом шаге!) и заканчивая их головами (то, что Гарри принял за парик, оказалось живым орлом!) — ничего обычного здесь не было.

Для этих людей магия являлась самой жизнью. Гарри брел по улице, ощущая себя птицей, неожиданно брошенной в воду, и удивлялся абсолютно всему. Как раз в тот момент, когда он проходил мимо магазина одежды — кажется, он назывался «Мантии на все случаи жизни»...

Кто-то ростом примерно с самого Гарри преградил ему путь. Сделав это невероятно гордо и естественно.

— Привет? Ты случайно не «тот самый» Гарри Поттер?

Перед ним стояла девочка, похожая на куколку. Ее шелковистые платиновые волосы колыхались на ветру, а в очаровательных глазах крошечного личика искрилось чистое любопытство. Без каких-либо дурных намерений, ведомая лишь детским интересом, она подошла к Гарри вплотную и принялась рассматривать его лицо.

— Шрам в виде молнии... Значит, точно Гарри Поттер. Угадала или нет?

— А, да. Я Гарри Поттер.

— Так и знала! Меня не обманешь!

Девочка победоносно улыбнулась и обрадовалась, прямо как маленький ребенок. Она была похожа на капризную принцессу, сбежавшую из сказки.

А может, она действительно сбежала из сказки?

Хагрид говорил, что грифоны, драконы и призраки существуют на самом деле. Если так, почему бы и сказочной принцессе не оказаться настоящей?

Гарри испугался: а вдруг стоит до нее дотронуться, как она превратится в рисунок? И, сам того не замечая, протянул руку и дотронулся до ее щеки.

*Тык.* На ощупь она оказалась теплой и невероятно мягкой.

— Настоящая...? — пробормотал Гарри.

В то же мгновение девочка вздрогнула и отпихнула его:

— Ты что вытворяешь?! Как ты смеешь распускать руки?!

— Ой, и-извини. Я просто не думал, что ты настоящая.

— Что? Настоящая? Это еще что за бред?! Если не придумаешь нормального оправдания, ответишь за то, что распускаешь руки!

Девочка уперла руки в бока и гневно смерила его взглядом. Она изо всех сил пыталась показать, как сильно разозлилась, но выглядела при этом настолько мило, что Гарри ляпнул не подумав:

— Ты просто такая миленькая... Я думал, тебя создали магией.

— Чего? Что?!

Решив, что она переспрашивает на полном серьезе, Гарри замялся:

— Ну... ты настолько милая, что я подумал, будто волшебники создали такую куколку с помощью магии...

— Д-да не в этом дело!

Широко распахнутые глаза девочки медленно опустились, а крошечные губы дрогнули — то ли от попытки сдержать улыбку, то ли от нахлынувшего смущения. Слегка кашлянув, она гордо вскинула подбородок и произнесла:

— Кхм-кхм! Так и быть, на первый раз я тебя прощаю. Но учти: в следующий раз спуску не дам!

К счастью, его, кажется, простили. Гарри перевел дух, а девочка, повеселев, подошла к нему еще ближе:

— Я Карина. Карина Малфой. Старшая дочь благородного дома Малфоев и будущая первокурсница Хогвартса. Я поступаю на Слизерин.

— На Слизерин?

— Ты что, даже про четыре факультета не знаешь? Слизерин, Когтевран, Пуффендуй и Гриффиндор. Распределяющая шляпа делит учеников по четырем факультетам. И самый лучший из них — Слизерин. Туда попадают только самые чистопородные и прекрасные волшебники!

— Вот как. Значит, тебе он идеально подходит.

Гарри сказал это совершенно искренне, и девочка по имени Карина сияла от счастья, расплывшись в широкой улыбке:

— А ты мне нравишься. Хотя странно, что ты до сих пор ничего не знаешь о Хогвартсе.

Гарри снова напомнил себе, что перед ним — настоящая жительница магического мира. Для него Косой переулок был диким и непонятным местом, а для этой девочки — родным домом.

Естественный разговор у них вряд ли бы получился. Папав духом, Гарри честно признался:

— Я десять лет жил в доме тети и дяди, поэтому совсем ничего не знаю о мире магии.

— У дяди? Твой дядя — магл?

— Ага. Мои родители были волшебниками, но я даже их лиц никогда не видел. Я до десяти лет вообще не знал, что они магии обучались.

— Фырк. Твой дядя-магл — редкий глупец. Волшебник все равно себя проявит, как его ни прячь. Я, например, даже без палочки могла медленно спускаться со второго этажа! А у тебя что получалось?

— Я... кажется, заставил исчезнуть стекло.

— Что? Серьезно?

Гарри так и не понял, почему она переспросила с таким удивлением. Для него что исчезающее стекло, что плавное падение со второго этажа казались одинаково немыслимыми вещами.

— А ты не так прост. Сподобился на нечто вроде заклятия Исчезновения...

— Это называется заклятием Исчезновения?

— Нет. То, что делается без палочки, заклятиями не считается. Но вот когда я выучусь в Хогвартсе, я точно смогу колдовать заклятие Исчезновения! Так что не вздумай воображать себя особенным!

Пусть она и поддалась спортивному азарту, пытась утереть ему нос, ничего не понимающий Гарри лишь хлопал глазами, глядя на нее.

«Знай я о магии хоть немного больше, мы могли бы поговорить нормально. Я бы не стоял тут как полный дурак».

Пока Гарри досадовал на себя, девочка скрестила руки на груди:

— В общем, в магии ты полный ноль, да? Ладно, иди за мной. У меня сегодня хорошее настроение, так и быть — устрою тебе небольшую экскурсию!

Гарри посчитал этот день невероятно удачным. Самый лучший день рождения в жизни, известие о том, что он волшебник, да еще и эта милая девочка без всякого раздражения вызвалась показать ему город!

Неужели это награда за все прошлые мучения? Сияя от счастья, Гарри торопливо кивнул:

— Вон там — Торговый дом сов «Эйлопс». Совы — очень популярные питомцы, потому что умеют доставлять почту. Если захочешь завести питомца, советую брать сову. Правда, они дороговатые.

— А у тебя есть сова?

— У нас их столько, что тошнит! В нашем поместье под них выделена целая отдельная комната. Так что в Хогвартс я сову брать не буду — не хочу возиться с перьями и кормом.

— Вау, круто. Это значит, у вас живут десятки сов? Вы можете отправлять десятки писем одновременно!

— Хм-м! А ты соображаешь.

Девочка с упоением хвасталась своими знаниями. Ей хотелось утереть нос ничего не знающему мальчишке, но Гарри лишь искренне восхищался ею, вознося её достоинства до небес.

Пусть первоначальная цель и не была достигнута, никому не неприятно, когда его хвалят. Разошедшаяся девочка вовсю таскала Гарри за собой:

— Смотри. Это метла. «Нимбус-2000». У серии «Нимбус» дизайн так себе, но из того, что сейчас есть на рынке, характеристики у нее лучшие.

— Характеристики? С этой метлой уборка идет быстрее?

— Чего?! Метла — это чтобы летать в небе! Ты даже этого не знаешь?!

— Извини... Я никогда не летал ни на самолетах, ни на метлах...

Гарри снова виновато опустил голову. Девочка резко остановилась и с глубоким недовольством посмотрела на него сверху вниз:

— Ты мне не нравишься.

У Гарри сердце ушло в пятки. Неужели его поведение снова вызвало у нее раздражение? Неужели он, как всегда твердил дядя Вернон, снова оказался «неисправимым уродом» и испортил ей настроение?

Узнав, что он волшебник, Гарри всё еще не мог вытравить из себя привычки прошлых десяти лет. По привычке, въевшейся на Тисовой улице, он пробормотал виноватым, заискивающим голосом:

— И-извини. Я просто еще ничего не знаю...

— Вот это! Вот это мне и не нравится!

Вот только он и понятия не имел, что именно задело её.

Девочка тыкнула в него пальчиком и отчеканила:

— Почему ты по каждому поводу просишь прощения?! Перестань извиняться за всякую ерунду! Раз уж ты волшебник — держись гордо!

— Но я... Я только вчера узнал, что я волшебник.

— Да хоть вчера, хоть с самого рождения — ты волшебник! Ты изначально отличаешься от этих маглов!

Маленькие ладошки девочки легли на плечи Гарри. Она принялась поворачивать его плечи, словно управляла куклой. Гарри ничего не оставалось, кроме как подчиниться её властным рукам:

— Не сутулься!

Выпрямив его плечи, девочка прикоснулась пальчиками к его подбородку. Гарри рефлекторно попытался уклониться.

— Подбородок держи выше!

Заставив его вскинуть голову, она принялась пальцами приподнимать уголки его губ. Гарри почувствовал, как его лицо заливает густая краска.

Девочка, совершенно не обращая на это внимания, была полностью увлечена созданием «правильной» улыбки:

— Улыбайся гордо! Нигде и никогда не теряй достоинства! Я терпеть не могу размазней, которые не могут и слова вымолвить!

— Э-э...

Он уже собирался снова сказать «извини», но вовремя прикусил язык. Девочка, глядя на робкого мальчишку, тяжело вздохнула, после чего заметала вдали своих родителей. Она помахала им рукой через плечо Гарри:

— Я сейчас приду!

Неподалеку их ждала элегантная пара, так похожая на саму девочку. От них веяло духом настоящей магии, да так, что даже маглы невольно обернулись бы им вслед.

Гарри почувствовал укол досады, понимая, что пора прощаться. Девочка, как и ожидалось, повернулась к нему:

— Что ж, было довольно весело. Поведение твое мне не особо понравилось, но вот лицом ты вполне вышел. Увидимся в Хогвартсе.

— В Хогвартсе...

— Ага. Ты ведь тоже поедешь в Хогвартс. Если научишься вести себя подобающим образом... так и быть, разрешу тебе таскаться за мной!

Это была не последняя их встреча. И Гарри, и эта девочка — первокурсники Хогвартса. Им предстояло вместе учиться, осваивать магию и пересекаться целых семь лет.

Сердце Гарри забилось чаще:

— Я постараюсь стать настоящим волшебником. Тогда... ты признаешь меня?

— Ага. Именно этого я и жду.

Девочка и сама не подозревала, насколько глубоко её случайные слова западут в душу мальчику.

Любившая похвастаться малышка навсегда изменила судьбу этого мальчика. Мальчика, которому предстояло сыграть огромную роль в её собственной жизни.

Гарри кивнул:

— Я запомню. До встречи!

— ...Фырк, еще увидимся!

Девочка слегка приподняла край юбочки и присела в изящном реверансе. От такого королевского прощания Гарри окончательно обомлел.

Впрочем, судя по тому, как она тут же фыркнула и резко повернулась к нему спиной, она просто хотела похвастаться только что выученным реверансом. Но на Гарри это произвело неизгладимое впечатление.

Не зная других способов прощания, Гарри лишь махал ей рукой. Махал до тех пор, пока фигурка Карины не скрылась из виду.

И в этот момент сквозь толпу пробился Хагрид. В его руках возвышалась огромная стопка учебников. Тяжело дыша, он подбежал к Гарри:

— Гарри! Ты куда пропал?! Я уж весь Косой переулок с ног сбил!

— Про...

«Простите меня, Хагрид».

Именно эти слова должны были слететь с его губ.

Но Гарри встретил её. И дал себе обещание вести себя как настоящий волшебник. Он больше не мог быть прежним трусливым мальчиком.

Гарри расправил плечи и высоко задрал подбородок. Встретившись взглядом с Хагридом, который был вдвое выше его, он с абсолютной уверенностью произнес:

— Я познакомился с девочкой. Она сказала, что тоже поступает в Хогвартс, и показала мне тут всё. Я ведь ничего плохого не сделал?

— Ого, правда?! Уже успел завести друзей! Ха-ха, вылитый отец — такой же общительный!

Хагрид вовсе не разозлился, а искренне обрадовался. Он не стал ругать его за то, что тот не извинился и не опустил взгляд. Совсем не так, как сделали бы дядя Вернон и тетя Петуния.

Теперь Гарри понимал: тетя и дядя злились, даже когда он прятал взгляд. На самом деле опускаешь ты голову или поднимаешь — не имело никакого значения.

А если отношение окружающих от этого не зависит — значит, выгоднее с самого начала держаться гордо.

— Эх, Гарри, но мог бы хоть словечко молвить! Знаешь, как у меня сердце ушло в пятки, когда я тебя потерял?!

— А-а, ну... Извините, Хагрид.

— Да не за что извиняться! Подружился — и отлично! Ну и как тебе эта девчонка?

Гарри посмотрел в сторону, где скрылась платиновая макушка, и тихо пробормотал:

— Она была... как магия.

Все рождественские каникулы Карина провела в беспросветном унынии.

Она до сих пор не могла поверить в происходящее. Какой-то Гарри Поттер посмел указать ей на дверь! Да еще и прикрываясь безопасностью её семьи!

Кто бы мог подумать — какой-то Поттер посмел так поступить с самой Кариной Малфой!

Это было совершенно недопустимо. Трус, подлец, мелочный нищий, хам... Никакие бранные слова не могли передать всю полноту его ужасного поступка.

В конце концов, Карина и сама была готова сотрудничать с Поттером ради защиты семьи. Раз уж дневник оказался осколком души Тёмного Лорда, а её отец так глупо подставился, наилучшим исходом для рода Малфоев становилось полное и окончательное невозвращение Тёмного Лорда. И Карина пыталась помочь Поттеру ради достижения этого наилучшего результата.

«Нет, то есть не помогать, а оказать ему огромную услугу, чтобы забрать дневник!»

Но тот самый Гарри Поттер, который шантажировал её этим дневником, взял и выставил её вон.

Зачем?! Зачем вообще нужно было рассказывать ей про дневник, если он собирался так поступить?!

Карина даже думала обо всём рассказать отцу и попросить у него помощи.

Узнав истинную суть дневника, Люциус до смерти перепугался бы и немедленно переметнулся к Дамблдору.

Но, немного порассуждав, Карина отвергла эту мысль.

«Нет. Чем меньше людей знает эту тайну, тем безопаснее».

Карина любила отца, но не доверяла ему.

Человек, способный безалаберно избавиться от «важной и секретной вещи», доверенной ему самим Тёмным Лордом...

За его холодным и неприступным видом скрывался довольно трусливый и эмоциональный человек, абсолютно не подходивший на роль хранителя страшных тайн.

И поступок Люциуса с дневником стал тому лучшим доказательством — благодаря его глупости Дамблдор и Поттер получили бесценные козыри.

«И самое главное — нужно учитывать вариант, при котором Тёмный Лорд всё же вернется».

Если семья Малфоев, вечно пакостившая Дамблдору, вдруг резко сменит курс, это вызовет подозрения у всех. Рано или поздно всё выплывет наружу.

И если Тёмный Лорд действительно вернется, как и говорил Поттер... предателей казнят первыми.

Пока Карина мучилась от этих мыслей, из коридора донеслись торопливые детские шаги. Это был её младший брат, Драко. Карина вздохнула и вернула лицу спокойное выражение.

— Сестра! Смотри! Мне прислали метлу на Рождество!

Драко Малфой с грохотом распахнул дверь и ворвался в комнату. Сияя ангельской улыбкой, отлично сочетавшейся с его платиновыми волосами, он высоко вскинул свой подарок.

— Это «Чистомет-10»! Конечно, не «Нимбус», а всего лишь серия «Чистомет», что мне не особо нравится, но отец пообещал купить метлу получше, когда я поступлю в Хогвартс! А пока я буду тренироваться на этой!

Глядя на задорно тараторящего Драко, Карина приложила ладонь к лбу:

— Драко. Входя в комнату к леди, нужно стучать. Это элементарное воспитание, ты не знал?

— Какая из тебя леди? Валяться весь день в кровати на Рождество — так делают не леди, а медведи!

*Хрусь.*

Карина поправила волосы и поднялась с кровати. Заметив воинственный настрой старшей сестры, Драко слегка попятился.

— Ах ты, дерзкий мальчишка. Похоже, за пару дней ты совсем забыл, как нужно выражать уважение сестре. Мне стоит наложить на тебя чары Щекотки, чтобы освежить память?

— А вот и н-не сможешь! Использование магии несовершеннолетними за пределами Хогвартса запрещено!

— Ого, какие умные слова ты знаешь, Драко. Вот только чтобы отщекотать тебя, палочка мне не нужна.

Драко отчаянно сопротивлялся, но разница в четыре года была непреодолимой пропастью. Зажатый в угол мальчишка визжал от хохота и катался по полу, пока палочки-пальчики сестры беспощадно въедались в его подмышки.

Наконец освободившись и поднявшись на ноги, Драко вытер слезы и с обидой выкрикнул:

— Вот увидишь! Поступлю в Хогвартс, первым делом выучу чары Щекотки и применю на тебе!

— До этого еще целых два года, милый. К тому моменту я уже сдам С.О.В. и стану дипломированной волшебницей.

— Ну и что! А я сразу стану ловцом в квиддиче, сдам Ж.А.Б.И. и получу высшие баллы за экзамены! Я тебя в два счета догоню!

— Ну-ну, удачи. Первокурсников не берут в сборные, а Ж.А.Б.И. сдают только на седьмом курсе.

От её снисходительного тона Драко окончательно закипел и показал ей язык.

Едва Карина снова занесла руку, мальчишка в ужасе выскочил из комнаты:

— Мама зовет ужинать! И сказала, что пора распаковывать твои подарки! Хотя мои все равно круче!

— Ладно. Переоденусь и спустилась.

— Да хоть обрядись, красивее не станешь, так что иди так!

— Ах ты...!

Глядя на улепётывающего Драко, Карина невольно улыбнулась. Однако стоило брату скрыться за поворотом, как улыбка мгновенно угасла, словно свеча на ветру.

Ангельский, искренний мальчишка даже не подозревал о темных тучах, сгустившихся над их родом. Дети в его возрасте и должны быть такими. И защитить эту улыбку — прямой долг Карины Малфой.

Она не позволит никаким темным тучам отнять у Драко его радость.

Карина тихи пробормотала:

— Хорошо. Я действительно не буду вмешиваться.

Пусть Поттер пытается. Посмотрим, как у него получится без её помощи.

Но если он потерпит неудачу, если Тёмный Лорд всё же вернется... она первой открестится от Поттера и сделает всё, чтобы заслужить прощение за грехи отца, став самой преданной слугой.

Ради защиты семьи она была готова на всё. Даже если это назовут предательством.

Так решила Карина.

После окончания рождественских каникул Карина вернулась к привычной школьной рутине.

Уроки, еда, посиделки с подругами, тренировки по квиддичу и домашние задания. А затем сон — и наступал очередной день. Обычная жизнь, мало чем отличавшаяся от прежней.

Единственное изменение заключалось в том, что она больше не пересекалась с Гарри Поттером.

Карина принципиально не смотрела в его сторону. Где бы он ни находился, она даже головы не поворачивала, полностью погружаясь в свои дела.

Даже на совместных уроках Зельеварения или Ухода за магическими существами Малфой не удостаивала Поттера и взглядом.

Даже когда Снегг в очередной раз устраивал Поттеру публичную разносную, Карина хранила ледяное спокойствие.

— Поттер. Я просил сварить Умиротворяющий бальзам. Что вы натворили?!

— Умиротворяющий бальзам, профессор.

— Не лгите мне! Это Зелье Эйфории!

— Вовсе нет. Для вас это именно Умиротворяющий бальзам. Ведь в обычное время вы всегда в скверном настроении, разве нет?

Большинство гриффиндорцев покатились со смеху, и даже некоторые слизеринцы не смогли сдержать смешков. Впрочем, стоило Снеггу испепелить их взглядом, как все тут же затаили дыхание и отвернулись.

Голос Снегга, отчаянно пытавшегося подавить ярость, прозвучал леденяще:

— ...Минус двадцать баллов Гриффиндору. И если до конца урока вы не сварите настоящий Умиротворяющий бальзам, я сниму сто баллов и назначу взыскание. Посмотрим, насколько вы хороши на деле.

— Ой-ой, надо срочно освободить котел. Выбрасывать жалко — кто хочет попробовать мое зелье настроения? Специально сделал со вкусом милк-ти!

Гойл за локоть удержала Крэбб, рванувшуюся было за халявным зельем. Карина же с абсолютно безразличным видом опустила в котел желчь барсука и сделала пять оборотов по часовой стрелке.

Подошедший к её столу Снегг одобрительно кивнул:

— Отличная работа, Малфой. Безупречно.

Произнеся это, Снегг продолжил смотреть на Карину с ожиданием в глазах. С тех пор как она сдала эссе об оборотнях, он вечно смотрел на нее таким взглядом, но Карина лишь демонстративно отворачивалась.

Узнав правду о Сириусе, искать «внутреннего связного» потеряло всякий смысл. Ведь Поттер и Дамблдор сами и были этими «связными».

В итоге Поттер был прав: Карине здесь делать было нечего.

— Я могу идти, профессор?

— Да. Те, кто закончил, могут быть свободны.

Карина быстро прибрала рабочее место и вышла из кабинета Зельеварения. Крэбб и Гойл, кое-как завершив работу, торопливо выскочили вслед за ней.

Гарри Поттер сидел в коридоре у стены. Видеть его не хотелось, но он сам попался на глаза, и Карина не стала демонстративно отворачиваться.

Окруженный шумящей толпой учеников, Поттер сидел один и... не улыбался.

На уроке Заклинаний они проходили чары Радости. Обуявшая Гойл Крэбб с трепетом в сердце направила палочку на Карину, но Малфой ощутила лишь легкую щекотку — никакого прилива счастья не последовало.

Крэбб подумала, что накосячила с заклинанием, и виновато подняла руку, но даже попытка профессора Флитвика развеселить Карину провалилась. Озадаченный Флитвик пропищал своим высоким голосом:

— Э-э... У волшебников с невероятно сильной ментальной защитой подобные чары действительно могут не срабатывать!

Охваченные любопытством слизеринцы по очереди подходили к Карине и пытались наложить на нее чары. В конце концов не выдержавшая Карина рякнула на Пэнсера Паркинсона, занесшего палочку в пятый раз, и гордо удалилась в угол.

Крэбб и Гойл изо всех сил пытались поднять ей настроение. Понимая, что подруги искренне стараются, Карина немного оттаяла и вместе с ними направилась в Большой зал.

В зале, как всегда, было шумно. Однако за столом Гриффиндора разгорался настоящий скандал:

— Эта проклятая тварь сожрала Коросту!

— Рон, успокойся.

— Гарри, ты же сам видел! Для этого кота издевательства над Коростой были главным развлечением! А в итоге он просто цапнул его! Короста даже пикнуть не успел!

— Дружище, я уверен, что Короста жив.

— С чего ты так уверен?! Там была куча кошачьей шерсти и кровь!

Карина намеренно села спиной к гриффиндорцам, но они орали так громко, что каждое слово отчетливо долетало до её ушей.

Слизеринцы тоже начали перешептываться:

— О чем они?

— Кажется, у Уизли сдохла его семейная крыса.

— Эта старая тушка? Да её даже если сова сожрала — это смерть от старости.

Карина знала про любимую крысу Уизли, но никакой жалости не испытывала. Какая-то крыса — очутись она в поместье Малфоев, её бы давно отдали совам в качестве игрушки.

Уизли, безумно привязавшийся к этой рухляди, закричал на весь зал:

— То есть ты до последнего будешь защищать Гермиону?!

— Я защищаю не Гермиону, просто ты делаешь из этой крысы трагедию вселенского масштаба.

— Естественно! Короста был членом моей семьи!

Гарри ответил абсолютно серьезным тоном:

— Если ты потом переслушаешь свои слова, будешь жалеть о них всю оставшуюся жизнь.

— Ты еще и насмехаешься надо мной?! Ну конечно, раз с Малфой ничего не вышло, решил найти себе новых друзей?! Делай что хочешь!

Карина замерла, не в силах вымолвить ни слова — слишком много эмоций захлестнули её одновременно. Словно сотни веревок потянули её в разные стороны, парализуя на месте.

За столом Слизерина тоже наступила тишина.

— Кстати, я сегодня видела, как Поттер и Грейнджер шли куда-то вдвоем...

— Боже, неужели они уже...?

— А Поттер... Разве он не...?

— На Рождество что-то произошло? Карина...

*Взгляд.*

Заметив испепеляющий взгляд Малфой, сплетница мгновенно уткнулась носом в тарелку. Карина, делая вид, что ей абсолютно всё равно, просто ковыряла вилкой курицу.

Она даже не понимала, что означала фраза «раз с Малфой ничего не вышло», но они что... с Грейнджер встречаются?! Серьезно?!

Впрочем, эта троица вечно таскалась вместе, так что если кто-то из них начал встречаться — в этом не было ничего удивительного.

К тому же Гарри Поттер её больше не касался, так что какое ей дело.

Да и в подобном смысле они никогда и не общались!

— Рон совсем потерял разум. Нет никаких доказательств, что Живоглот напал на него! Любой адекватный человек на месте Гарри понял бы это!

— ...Гермиона. Я встал на твою сторону вовсе не потому, что уверен в невиновности Живоглота.

В его словах прозвучал какой-то скрытый подтекст. Инстинктивно почувствовав неладное, Крэбб и Гойл с опаской посмотрели на Карину.

Малфой с такой силой вонзила вилку в тарелку, что куриное мясо превратилось в труху. Но она продолжала яростно орудовать прибором.

Гарри Поттер её не касался. Они были заклятыми врагами с первого курса. Пусть делает что хочет.

Разум всё понимал, но настроение Карины падало со скоростью камня. Казалось, хуже уже быть не может.

— Гермиона. Мне придется одолжить твой «секрет».

— Гарри? Но это же...

— Нам нужно время.

*Грохот.*

Карина бросила вилку на стол и поднялась с места. А затем чеканным шагом направилась к выходу.

Оставшиеся слизеринцы уставились на Крэбб и Гойл:

— Вы не пойдете за ней?

— Хватит вешать на нас все проблемы. Мы тоже люди.

— Давайте сами! Сколько можно перекладывать всё на нас?

Карина не знала, какие разборки начались за столом, и ей было плевать. Пыхтя от гнева, она шла по коридору в полном одиночестве.

«Не прошло и пары дней, а он уже нашел себе другую? Фырк, от такого бабника другого и ждать не приходилось».

Да, всё ограничивалось лишь этим. Связь в прошлом... хотя какая там связь, просто пару пересечений.

Не стоит зацикливаться на такой ерунде. Карина Малфой слишком благородна, чтобы переживать из-за подобной чуши.

Размышляя об этом, Карина вдруг увидела вдали Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер, поднимающихся по лестнице. Секунда — и они скрылись из виду.

Карина торопливо взбежала по ступеням. Но, поднявшись наверх, никого не обнаружила.

На секунду вспыхнув от досады, она тут же озадачилась.

Она только что вышла из Большого зала. В тот момент эти двое еще даже не закончили ужинать. Как они могли оказаться здесь так быстро?!

Неужели показалось? Спускаясь обратно, Карина решила еще раз глянуть в сторону зала.

И увидела, как из дверей выходят те же двое. Черты лица, прическа — сомнений быть не могло: это были Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер.

«Похоже, я совсем свихнулась от мыслей о них, раз мне уже мерещится всякое». Карина проводила их взглядом. Стоя чуть выше на лестнице, она осталась незамеченной.

— Поттер, этим нельзя разбрасываться...

— А кто тут разбрасывается?

Подавив закипающую ярость, Карина уже собиралась отправиться в гостиную, дабы проигнорировать Поттера, как и обещала себе.

Но неожиданно замерла.

Направление, куда они шли... Это был туалет для девочек. Тот самый заброшенный туалет, где на первом курсе разбушевался тролль.

Прежде чем она успела сообразить, её ноги сами понесли её вслед за ними.

Оглядевшись, двое прошмыгнули в тупик, где находился туалет. Карина замерла за углом. Шагни она дальше — и её поймают на слежке.

Для Карины, жившей одной лишь гордостью, быть пойманной за уродливым подглядыванием за кем-то было худшим позором в жизни.

Но уйти сейчас означало лишить себя сна на целую неделю. Раз уж зашла так далеко, лучше довести дело до конца.

Глубоко вздохнув, Карина придумала себе оправдание.

Да. Это защита грязнокровок. Попытка благородной Малфой спасти чистокровную традицию от развратных лап Поттера.

К тому же ей как раз нужно было в туалет. Это женский туалет, так что никто не посчитает её появление странным.

Приняв решение, Карина шагнула вперед и с грохотом распахнула дверь, пообещав себе не удивляться ничему, что увидит.

Вот только картина, открывшаяся перед ней, не поддавалась никакому объяснению.

В женском туалете никого не было.

Карина почувствовала себя так, словно её обвели вокруг пальца призраки.

Гарри Поттер вечно попадался Карине на глаза. Он то усердно тренировался на поле, то засиживался за учебой, то вместе с Гермионой Грейнджер растворялся в неизвестности.

Создавалось впечатление, будто у него два тела: активность Поттера зашкаливала, а его уединенные отлучки с Грейнджер в темные углы замка стали регулярным ритуалом.

Если Карина совершенно случайно оказывалась на их пути, стоит ей было на мгновение отвести взгляд — и парочка исчезала без следа.

В Хогвартсе ведь невозможно трансгрессировать, так куда же они девались? Сколько Карина ни высматривала, ни одного тайного хода ей обнаружить не удалось. Загадка лишь распаляла её любопытство, оставляя в полном одиночестве и смятении.

Карину всё сильнее накрывала паршивая досада.

Посоветоваться было не с кем — она ни за что не хотела давать повод подумать, будто выслеживает Поттера. Но скрывать это становилось невыносимо, а тяжелое, давящее чувство внутри сковывало грудь. С подобным эмоциональным комом Малфой прежде никогда не сталкивалась.

В конце концов Карина заставила себя выбросить всё из головы. Чем бы они там ни занимались, это явно требовало секретности.

Одна лишь мысль об этом обжигала душу, а выжигать себя ради какого-то мальчишки Карина не собиралась.

Она закрыла сердце на замок и привела чувства в порядок. Все непонятные эмоциональные всплески были сброшены в дальний угол и заперты там, а сама Карина вернулась к своему привычному образу.

Снова став своенравной, высокомерной и холодной высокопоставленной особой Слизерина.

— А ну брысь от дверей, нечего тут роиться как назойливые мухи! Тащиться со слюнявой грацией улиток и перегораживать дорогу — это что, фирменное качество Пуффендуя?

Пуффендуйцы, беззаботно болтавшие в проходе Большого зала, мгновенно получили отповедь, словно с ясного неба прилетел разряд молнии.

Карина Малфой чеканила слова с ледяным высокомерием. Задетые ученики вспыхнули и обернулись, но, подавленные её ослепительной красотой и властной аурой, не смогли проронить ни слова и поспешно прошмыгнули вон.

Поправив волосы, Карина направилась к столу Слизерина.

Сокурсники с одобрением подняли большие пальцы:

— Ого, Карина! Вот это ты их срезала!

— Фырк. Этим сбившимся в кучу недотёпам давно пора указывать на их место. Это прямой долг каждого слизеринца.

Карина выглядела точно так же, как на первом курсе. Ученики дивились возвращению её язвительного нрава, но, видя, что резкие перепады настроения прекратились, вздохнули с облегчением и стали общаться с ней свободнее.

Хотя многие, конечно, жалели, что её недавняя более искренняя и живая мягкость испарилась, сказать ей об этом вслух никто не дерзал.

— Я же говорила, всё вернулось на круги своя! Что я вам твердила? Между ней и Поттером никогда ничего и не было! — вовсю злорадствовал Пэнсер Паркинсон, а остальные лишь сомневающе чесали затылки.

И только Крэбб и Гойл, знавшие чуть больше остальных, сочувственно посматривали на Карину.

— Всё в порядке, Малфой. Этот оборванец рано или поздно всё равно бы влип в неприятности.

— Говорят, он сейчас вместе с Грейнджер по всем углам ищет какую-то крысу.

— Крэбб, Гойл, — Карина с громким стуком захлопнула книгу. — Сколько можно мусолить тему этого наглого гриффиндорца? Будто нас еще может удивить то, что Гриффиндор занимается всякой ерундой.

— А, э-э, ну да!

— Кстати, вы слышали, что натворил старшекурсник Дерик?

Подруги тут же перевели тему, принявшись болтать обо всяких пустяках: о тренировках по квиддичу, об испуганных пуффендуйцах и о том, что капитан Седрик Диггори, может, и не самый сильный игрок, но лицом вышел хоть куда.

В этот момент Крэбб достала из кармана парные кольца и спросила:

— Малфой, а с этим что делать?

Это были те самые кольца из лавки «Зонко», купленные Кариной во время первой поездки в Хогсмид. Магическая пара, позволяющая узнать состояние владельца второго кольца.

Карина мысленно прокляла саму себя из прошлого.

Зачем она их вообще купила? Из-за гордости она все равно не смогла бы подарить подобную вещь. Так на что же она надеялась, когда тайком подкладывала их между пакетами с засахаренными фруктами и сливочным пивом?

Мельком глянув на украшения, Карина задавила вспыхнувшие эмоции и сухо отвернулась:

— Купила ради интереса, но их тут пара, так что мне они без надобности. Выброси.

— ...Выбросить? Серьезно?

— Конечно. Нас трое, а колец два — некомплект. Да и носить их мне некому.

Сделав вид, будто никогда и не планировала использовать их по назначению, Карина отрезала разговор и окончательно уткнулась в книгу.

Крэбб, крутя кольца в руках, помялась немного:

— А можно я тогда возьму их себе?

— Забирай.

Карина ответила не задумываясь, и Крэбб с кольцами торопливо ушла.

Спустя некоторое время, оторвавшись от чтения, Карина случайно заметила одно оставшееся кольцо на столе и тяжело вздохнула.

Забрала, называется... Утащила одно, а второе бросила. И зачем ей сдалось одно кольцо?

Не желая больше забивать себе голову, Карина швырнула кольцо в ящик стола и с силой задвинула его.

Настал день матча по квиддичу.

Соперник — считавшийся слабым Пуффендуй. И хотя к ним в качестве капитана присоединился отличный ловец Седрик Диггори, общая физическая подготовка команды оставляла желать лучшего.

Слизеринцы, разгромившие Гриффиндор и оттого ходившие с гордо поднятыми носами, к подготовке отнеслись спустя рукава. Впрочем, все сходились во мнении, что при честной игре поражение им не грозит.

— Капитаны, пожать руки!

Маркус Флинт и Седрик Диггори обменялись рукопожатием. После этого Седрик нарочито шагнул к Карине и сияюще улыбнулся:

— Привет, Малфой. Впервые сходимся лицом к лицу. Желаю хорошей игры.

— ...Угу, старайся лучше, — сухо отрезала Карина, но Седрик даже ухом не повел, продолжая улыбаться. Взгляды слизеринцев мгновенно посекли воздух лезвиями ярости.

Мадам Трюк дала свисток:

— На старт!

Игроки взмыли в небо. Все разошлись по своим позициям, но Седрик Диггори почему-то прижался прямо к Карине.

Карина без задней мысли начала обшаривать небо в поисках Снитча, но, видя, как Диггори намертво повис на её хвосте, нахмурилась. Похоже, Седрик решил взять её в персональную опеку.

— Пшел вон!

— Извини, но не могу. Вы выдрали победу у Гриффиндора с огромным разрывом, так что...

Седрик преследовал Карину по пятам. Малфой пыталась уйти на скорости, но ловкий Диггори висел на хвосте и не отставал ни на метр. Поравнявшись с ней, он на ходу бросил:

— Нам нужно поднабрать очков.

— Думаешь, если ловец будет пасти ловца, ваша команда победит? Раз уж так жаждешь победы, шел бы искать Снитч, пока разрыв не стал катастрофическим!

— Команда победит не потому, что ловец пасет ловца. А потому, что я пасу именно ТЕБЯ. Опа!

В Седрика мгновенно полетел Бладжер. Загонщик Слизерина Дерик, видя, как пуффендуец пристает к их ловцу, запустил в него мяч. Седрик легко уклонился, сделав крутой вираж.

При всей своей скупости на похвалу, Карина не могла не признать его феноменальную реакцию. Стоило ей попытаться оторваться — он тут же восстанавливал дистанцию, а на финты реагировал мгновенно.

Пока Карина против своей воли таскала за собой Седрика, слизеринские загонщики Боул и Дерик принялись методично отправлять в Диггори один Бладжер за другим.

Но Седрик уклонялся с поразительным изяществом, будто отрабатывал эти маневры годами.

— Штрафной! Атака ловчего без видимых причин — это нарушение правил! — дав свисток, объявила мадам Трюк.

Охотник Пуффендуя Кэдволладер успешно реализовал бросок. Счет стал 40:10. Как ни странно, впереди шли пуффендуйцы.

Седрик пожал плечами:

— Вашим парням так хочется защитить свою принцессу от назойливого поклонника, что они совсем потеряли концентрацию.

— Ты... да как ты смеешь использовать меня...!

— Слышал, вы с Гарри Поттером поругались?

Опять эти сплетни. Карина слышала эту чушь слишком часто, чтобы удивляться. Задрав подбородок, она отрезала:

— Тоже мне новость. Я с этим типом воюю с первой нашей встречи.

— Ну, слухи ходят разные. Мне вот тоже интересно, что между вами происходит.

Слегка улыбаясь, Седрик оглядел поле и вновь небрежно уклонился от очередного Бладжера.

Он с самого начала планировал эту провокацию. Карина была самой популярной девчонкой Слизерина и негласным центром своего курса. Когда к такой особе начинает открыто цепляться соперник, у партнеров по команде сдают нервы.

В Слизерине никогда не было сплоченности. Каждый считал себя пупом земли, и сплотить их могло лишь подчинение более грубой силе. С Гриффиндором они еще держали строй, но сейчас превратились в неуправляемую ораву. А тактика Седрика окончательно добила их дисциплину.

— Но победа в матче для меня все же важнее, — хмыкнул Диггори.

Боул и Дерик, бросив свои позиции, рванули таранить Седрика напрямую. Оставшись без прикрытия загонщиков, охотники Слизерина смялись под напором Пуффендуя.

Маркус Флинт орал во всё горло:

— На позиции, идиоты! Нечего пасти их ловчего, защищайте охотников!

Тем временем Пуффендуй забил очередной гол. Разрыв приближался к семидесяти очкам.

Карину охватила паника. Из-за плотной опеки Седрика она не могла искать Снитч, а сам Диггори своей наглой провокацией психологически ломал всю её команду.

Карина дала полный газ, пытаясь оторваться, но в этот момент прямо в нее полетел сбитый кем-то Бладжер.

— Осторожно!

Седрик рывком дернул Карину на себя. Тяжелый мяч со свистом пролетел в миллиметре от ее плеча. Вопли Маркуса Флинта долетали даже сюда.

Карина смерила Седрика, схватившего её за плечи, ледяным взглядом:

— Руки убрал.

— Ты же чуть не вылетела из седла!

— Лучше вылететь, чем терпеть твои прикосновения. И от такого паршивого Бладжера я бы ни за что не упала.

Карина резко вырвала плечо. Седрик чуть отлетел в сторону и насмешливо протянул:

— Какая нервная. А ведь в прошлом матче ты сама схватила Поттера, чтобы он не рухнул?

— ...Не суй нос не в свои дела. Помощь, которую я оказываю по своей воле, и твоя невоспитанность — совершенно разные вещи.

— Но факт остается фактом: ты первая протянула ему руку. Может, у Гарри Поттера к тебе вообще ничего нет, и это ты в него в одностороннем порядке влюбилась?

Это было перебором. Разъяренная Карина потеряла контроль и наотмашь врезала метлой по метле Седрика. Диггори с глухим оханьем закрутило в воздухе.

Да, возможно, он прав. Все чувства, которые она испытывала — лишь иллюзия, а Гарри Поттер — обычный легкомысленный бабник, улыбающийся каждой встречной.

Вот только Карина НИКОГДА и никому не говорила о том, что чувствует к Поттеру!

— Не смей гадать о моих чувствах!

Вырвавшись из опеки Седрика, Карина рванула на поиски мяча.

Но Седрик лишь хищно ухмыльнулся и свечой ушел вниз. Карина ахнула. Захваченная провокацией, она совершенно упустила из виду золотистый блеск, засиявший у самой земли.

Малфой пустила метлу в пике, устремляясь за ним, но Седрик Диггори не даром считался первоклассным ловчим.

— 270:30! Победа Пуффендуя!

Это был сокрушительный разгром.

Карина felt, будто рушится в глубокую бездну. Отчаяние было настолько беспросветным, что появись рядом дементоры — она бы даже не заметила.

Позволить какому-то Поттеру так легко выбить себя из колеи! Теперь каждый встречный будет считать её марионеткой, за ниточки которой можно дергать как угодно.

Ощущение, что её чувства превратили в дешевую игрушку, вызвало жгучий стыд и удушающую ярость.

Сбросив с себя попытки сокурсников утешить её, Карина устремилась в глухой угол замка. Усевшись на каменные ступени вдали от всех, она дала волю закипающей обиде.

Мысли о Поттере, подлый Седрик, использовавший её слабость, улюлюканье трибун, упущенный Снитч и позор поражения — всё смешалось в безумный cocktail.

Карина Малфой не плачет. Она может яростно метать молнии, но заливаться слезами от горя — ниже её достоинства. Какое-то разовое поражение не сломит её.

Сжав пылающие глаза, она сделала глубокий вдох, подавляя жжение в носу. Спустя минуту, восстановив контроль над собой, Карина opened her eyes.

Прямо рядом с ней на ступени лежал платок.

Его совершенно точно не было здесь секунду назад.

Карина огляделась — коридор был пуст.

Смявшись, она подняла платок. Он был теплым, будто его только что держали в руках.

В Хогвартсе ходили слухи про вещи, появляющиеся тогда, когда человек в них отчаянно нуждается. Неужели это оно?

«Мне абсолютно не нужен никакой платок. Я даже не плакала».

Но не использовать то, что лежит перед носом, было глупо. Карина провела мягкой тканью по лицу. Хотя она была уверена, что сдержит слезы, на ткани отпечаталась пара влажных капелек. Не желая видеть эти следы собственной слабости, Карина сжала платок в кулаке, но выбрасывать не стала и спрятала в карман.

Платок был старого фасона, но чистым, мягким и согревающим. Вполне сгодится, чтобы временно считаться её собственностью.

Карина резко поднялась. Почувствовав себя намного лучше, она прошлась по коридору, согревая пальцы о платок в кармане.

Едва она скрылась за поворотом, в коридоре появилась миссис Норрис. Кошка Филча на мгновение замерла и уставилась на пустые ступени.

Как и полагается кошке, миссис Норрис сохраняла полное гордое равнодушие — даже если там находилось что-то невидимое глазу.

И даже когда из пустоты донеслось глухое, полное выжигающей ярости рычание:

— *Седрик Диггори...*

Кошка лишь отвернулась и гордо прошествовала дальше по своим делам.