【Отправление начинается, дорогие собратья по дао, входите с осторожностью!】

Когда сгустились сумерки.

Среди глухих гор и диких диковин.

Ли Шиу был одет в рваное даосское одеяние и бос; на лодыжках его висели железные цепи, отполированные до блеска, глаза были мутными, а сам он полнился усталостью.

Позади него шли четверо маленьких даосов, одетых точно так же, как и он, лет семнадцати–восемнадцати, неся на плечах сработанные из зеленого бамбука незамысловатые паланкины.

На паланкине же сидел угрюмый старый даос с лицом, сплошь покрытым черными оспинами, да еще и с кривым ртом, по имени Цяньюань-цзы.

В этот миг.

Ли Шиу изо всех сил тряхнул головой, из последних сил бодрясь, и с трудом выдавил подобострастную улыбку, прежде чем обернуться.

Он спросил:

─ Учитель, мы, твои ученики, следуем за тобой в поисках бессмертной судьбы, уже целых десять лет переваливаем через горы и хребты, ночуем и пьем на ветру и снегу.

─ Ученик дерзит, но хотел бы спросить у учителя: как же все-таки стать бессмертным?

На бамбуковом паланкине Цяньюань-цзы слегка приподнял веки и презрительно усмехнулся:

─ Стать бессмертным?

─ Лишь тот, чье семейное древо восходит к небесам, у кого есть знающий провожатый и могущественный покровитель, способный защитить дао, может стать бессмертным.

Услышав эти слова, Ли Шиу почесал подбородок и продолжил расспрашивать:

─ Учитель, а есть ли другие способы?

Цяньюань-цзы сказал:

─ Лишь тот, кому суждена непревзойденная удача, кто, опустив голову, натыкается на логово дракона, а подняв голову, видит гнездо феникса, может стать бессмертным.

Услышав это, Ли Шиу весь омрачился, но, не желая сдаваться, спросил снова:

─ А еще есть?

Цяньюань-цзы косо взглянул на него, и в его голосе послышалось нетерпение:

─ Лишь тот, чьи таланты превосходят людские, кто делает шаг – и постигает суть, кто за день совершает озарение, может стать бессмертным.

На этот раз Ли Шиу вовсе оторопел: из этих трех путей ни один не подходил им, братьям-соученикам, с их-то задатками.

И потому он замялся и зазаикался:

─ Учитель, учитель, твой способ стать бессмертным и вправду невероятно силен, но он слишком уж зависит от происхождения, удачи и таланта.

─ Нет ли способа более понятного и применимого на деле, чтобы ученики могли открыть для себя нечто новое?

Едва эти слова прозвучали, как у Цяньюань-цзы, казалось, пробудился некоторый интерес.

Было видно, как он огляделся по сторонам; кругом простирались дикие горы и глушь, а рядом находились лишь Ли Шиу да четверо остальных учеников.

Только тогда он с облегчением вздохнул и достал из-под даосского балахона мятый, размером с ладонь, сухой буро-желтый свиток из овечьей шкуры.

Затем он понизил голос и таинственно произнес:

─ Есть, ученик, иначе зачем бы твой учитель вел вас через горы и хребты целых десять лет?

─ Лишь потому, что, по слухам, существует даосская обитель под названием Обитель Взращивания Бессмертия.

─ В той обители есть кусочек чудесной земли.

─ Как говорится, что посеешь, то и пожнешь, но именно та земля способна взрастить бессмертного!

Заговорив об этом, Цяньюань-цзы, казалось, чрезвычайно воодушевился, даже спрыгнул с бамбукового паланкина, раскинул руки и, запрокинув голову к небу, громко расхохотался.

─ Стоит твоему учителю найти ту Обитель Взращивания Бессмертия, а затем закопать себя в землю, словно «семя», как я смогу стать бессмертным, стать бессмертным!

В то же мгновение Ли Шиу и четверо остальных маленьких даосов разом замерли на месте, с глазами, полными ужаса.

Они и помыслить не могли, что за тем, как Цяньюань-цзы десять лет таскал их в поисках бессмертия, крылась столь абсурдная и невероятная причина.

Внезапно Цяньюань-цзы мрачно зыркнул на него и ни с того ни с сего спросил:

─ Шиу, тебе прошлой ночью снова снились небожители?

Ли Шиу тут же содрогнулся всем телом и поспешно ответил:

─ Снились, снились.

─ О, и что же снова приснилось?

─ Приснилось, как «Гуаньинь попьяни колотит Татхагату, а Сунь Укунь снежной ночью поднимается на гору Ляншань».

Цяньюань-цзы прищурился:

─ Рассказывай!

В глуши было уныло, трава и деревья неистово раскачивались на вечернем ветру, издавая шумный шорох.

Лишь Ли Шиу, обливаясь потом, изо всех сил рассказывал ту перевраную накорню историю о небожителях.

Спустя некоторое время.

Цяньюань-цзы громко расхохотался:

─ Забавно, истории этих собратьев-бессмертных и вправду забавны.

Однако в следующее мгновение он оскалил рот, полный желтых зубов, и уставился на Ли Шиу, улыбаясь непередаваемо мрачно.

─ Шиу-а, твой учитель не может доказать, что сказанное тобой – правда.

─ Но точно так же не может доказать, что ты врешь и обманываешь учителя.

Взгляд Цяньюань-цзы постепенно охладел:

─ Твой учитель сейчас не бессмертный, но когда в один прекрасный день я и вправду стану бессмертным, поднимусь в те Чертоги Девяти Небес и не увижу там тех собратьев-бессмертных, о которых ты говорил…

─ Послушный ученик, ты ведь должен понимать, какая участь тебя ждет?

Сказав это, он снял с мочки уха украшение размером с большой палец, бронзового цвета, по форме напоминавшее жабу.

И бросил его на землю.

В мгновение ока оно превратилось в бронзовую жабу размером с жернов, сплошь покрытую шишками.

─ Ква-ква…

Жаба квакнула дважды, а затем раскрыла огромный рот, и из него поочередно выскочили горшки, миски, тазы, несколько свернутых в рулон бамбуковых циновок, несколько тонких одеял…

─ Скоро стемнеет.

─ Ученики, разжигайте очаг, разводите огонь, а твой учитель пойдет подстрелит какую-нибудь скотину для котла.

Раздав несколько указаний, Цяньюань-цзы исчез в сумрачных сумерках.

Что же до Ли Шиу, то он давно привык к подобным зрелищам и лишь тяжело вздохнул с облегчением.

На самом деле он не был коренным жителем этого мира – по крайней мере, его душа.

А как он переродился в этом мире? Прожив здесь столько лет, он давно уже перестал об этом печься.

Он помнил лишь то, что, когда был еще младенцем в пеленках, его похитил Цяньюань-цзы и растил вместе с тридцатью другими младенцами.

Когда же им исполнилось по восемь лет, они стали компанией, которая, несмотря на дожди и ветры, коротала дни в глуши.

И из тридцати братьев-соучеников до сегодняшнего дня дожили лишь всего пятеро.

И подавляющее большинство из них сгинуло именно от рук Цяньюань-цзы!

В это время маленький даос с остроконечной мордочкой и худой, как обезьяна, толкнул Ли Шиу локтем.

И шепотом спросил:

─ Шиу, отличный шанс, бежим или нет?

─ Если пойдем дальше, этот старый черт рано или поздно замучит нас до смерти.

Он сплюнул:

─ Чертова Обитель Взращивания Бессмертия, по-моему, этот старик просто сбрендил на почве желания стать бессмертным, у него помешательство…

Ли Шиу мельком глянул на него и, опустив голову, установил железный котел.

Разводя огонь, он сказал:

─ Бежать?

─ Ты сможешь снять кандалы с наших ног? Или ты сможешь одолеть Господина Гроба?

Краем глаза Ли Шиу косился на присевшего неподалеку бронзового жаба и, понизив голос, продолжил:

─ Хоу Ци, не болтай лишнего.

─ С этой тварью шутки плохи: дернешься бежать – и она откусит тебе голову.

Что же до «Господина Гроба», о котором он говорил, то им как раз и был тот бронзовый жаб.

Разум его был невелик, в брюхе он мог хранить вещи, нравом обладал лютым, любил есть пропитанные кровью пампушки, и люди в шутку прозвали его «Господином Гробом».

В обычные дни он уменьшался до размеров большого пальца и висел на мочке уха Цяньюань-цзы.

И по мере того как поднимались языки пламени, в этой глуши постепенно прибавилось немного человеческого тепла.

Высокий, с виду простодушный молодой даос загудел:

─ Шиу, истинно завидую тому, что тебе снятся небожители.

─ Учитель сказал, это называется «судьба бессмертного».

Сидевший рядом Хоу Ци тоже усмехнулся:

─ Да уж, сплети наобум пару историй о бессмертных – и старый черт уже расплывается в улыбке до ушей.

Затем он повернулся к другому молодому даосу, пригожему лицом, с женственными чертами, и в его голосе послышалось злорадство:

─ Ой-ой-ой, а ведь кое-кто по ночам не жалеет сил, чтобы греть постель этому старому черту.

─ И каков результат? Все равно, как и мы, каждый день таскает этот бамбуковый паланкин, аж плечи мозолями покрылись.

─ Не то что Шиу: идет себе налегке впереди и расчищает дорогу.

А того пригожего даоса звали Хуа Эрлин.

Он гневно поднялся и возмущенно прокричал:

─ Хоу Ци, я говорил тебе много раз: у Цяньюань-цзы застарелый недуг, он не способен на мужество!

─ К тому же из-за беспорядочного приема пилюль у него развилась болезненная боязнь холода, потому ему и нужно, чтобы кто-то грел ему постель, все вовсе не так, как ты думаешь!

Услышав это, Хоу Ци сохранил все ту же наглую ухмылку и снова повернулся:

─ Шиу, а расскажи еще тот отрывок про то, как Танский Монах под луной заигрывал с Западной Матерью-Королевой, мы любим такое слушаем и еще хотим.

─ Расскажу я тебе, как же, нет настроения! ─ Ли Шиу закатил глаза.

─ Ква-ква…

В этот миг Жабий гроб – Господин Гроб – квакнул дважды, что прозвучало в глуши незаурядно режуще для ушей.

Несколько человек поспешно повернули головы и увидели, как криворотый старый даос, шагая нелепой чиновничьей походкой и держа в руке мертвую обезьяну, медленно проступает из ночной тьмы.

Увидев это, Ли Шиу тут же расплылся в улыбке и семенящим шагом побежал навстречу, отчего цепи у него на ногах зазвенели:

─ Учитель, глушь кругом, не рассказать ли вам отрывок о том, как Тан Саньцзан под луной заигрывал с Западной Матерью-Королевой, чтобы развеять скуку?

Хоу Ци покрутил глазами и тоже выскочил навстречу; его подобострастная мина разительно отличалась от того, кем он был только что.

─ Батюшка!

─ Как говорится, «учитель – это пол-отца, а ученик – пол-сына».

─ Вы целый день просидели в бамбуковом паланкине, поясница, часом, не затекла? Дозвольте сыну помять вам спину?

Цяньюань-цзы тоже улыбнулся, вот только в его руке внезапно появился черный железный топор-секач длиной в полруки.

Со вспышкой лезвия, совершенно без всякого предупреждения, взгляд Хоу Ци застыл, и в нос ударил густой запах крови.

Цяньюань-цзы взглянул на упавшего в лужу крови ученика, свирепо отпихнул его ногой и лишь затем достал несколько белых пампушек, обмакнул их в человеческую кровь на земле и стал кормить Господина Гроба.

При этом он посмеивался:

─ Ученик а, твой учитель ведь тоже считал тебя за пол-сына, да вот беда, кто ж виноват, что ты оказался целым? Пришлось выдать тебе один удар刀.

─ Да к тому же в этих диких горах не найти человеческой крови, чтобы накормить Господина Гроба, так что пока сойдешь ты.

Глядя на происходящее перед глазами, Ли Шиу и остальные опустили головы; в их глазах, помимо ненависти и жалости, не было ни звука – они не смели проронить ни слова.

И подобные вещи за эти десять лет уже стали обыденным делом.

Вот только эта компания и не подозревала.

В этой ночи, черной, словно пролитые чернила, в нескольких ли от них нечеткая даосская обитель, казавшаяся сугубо гранью между реальностью и иллюзией…

Медленно открывала свои следы.

Сегодняшней ночью не было ни луны, ни звезд.

Лишь дикий ветер ухал вокруг, царапая лицо до боли.

Ли Шиу смастерил незамысловатый навес из нескольких бамбуковых циновок, чтобы хоть как-то укрыться от порывов.

Под навесом горел костер, на котором стоял чугунный котел. В нем варился суп из обезьяны. Тушу бросили целиком, и мясо уже отваливалось от костей, но похожий на младенческий череп и сжатые лапы навевали жуткий страх.

Неподалеку, за пределами навеса, в одиночестве валялись изувеченные останки Хоу Ци. Никого они больше не волновали.

─ Учитель, на самом деле я давно хотел спросить: откуда вам вообще известно про легенду об Обители Взращивания Бессмертия? Правда это или вымысел? ─ словно бы между прочим поинтересовался Ли Шиу, обмакивая белый пампуш в мясной бульон.

Сидевший посередине Цяньюань-цзы снова явил из воздуха нож для хвороста. Его разновеликие глаза наполнились мраком.

─ Шиу, неужто ты позарился на шанс своего учителя обрести бессмертие?

Увидев это, стоявший рядом рослый и простоватый даос поспешно вмешался:

─ У… учитель, нас, братьев-соучеников, осталось всего четверо. Если умрет еще один, некому будет даже нести ваши паланкины.

Цяньюань-цзы задумчиво порассуждал и тут же расплылся в улыбке:

─ Гуань Сань, ученик мой, а ведь ты один умеешь заботиться об учителе. Обезьянью голову из котла съешь ты.

Ли Шиу состряпал обиженный вид:

─ Учитель, ну как вы могли такое обо мне подумать?

─ Я ведь просто думаю: мы ищем ту обитель уже десять лет, столько бед претерпели на пути, а даже тени ее не видали.

─ Вот и переживаю за вас, учитель.

Цяньюань-цзы косо взглянул на него:

─ Вправду?

Увидев это, Ли Шиу немедля сменил мину на заискивающую:

─ Хе-хе, ученик ваш бездарен, мечтает лишь о том, чтобы учитель стал бессмертным.

─ А мы, несколько учеников, погреемся в лучах вашей славы, взлетим на небеса вслед за хозяином, как собаки да курицы.

─ Хорошо! ─ Цяньюань-цзы тяжело хлопнул себя по бедру и громко расхохотался. ─ Станем бессмертными вместе, учитель и ученики!

─ Век мне воли не видать! Если тот старикашка Нефритовый Император из твоего сна смог воссесть во дворце Линсяо, то почему бы и мне, Цяньюань-цзы, там не воссесть?

Он плюнул в сторону, на лице появилось нерушимое упрямство.

─ Ученики мои, не сомневайтесь.

─ Обитель Взращивания Бессмертия мы непременно найдем.

Костер потрескивал, время от времени вздымая красные искры, и приносил малое тепло в эту суровую пустынную ночь.

Цяньюань-цзы уставился на пламя, взгляд его постепенно задумчивился:

─ Ученики мои, разве я плохо к вам отношусь?

─ С трудом вырастил вас, научил грамоте, да еще и таскаю через горы и реки в поисках этого шанса стать бессмертными.

─ Но почему вы вечно норовите сбежать?

Он вздохнул и выловил из котла обезьянью лапу в пиалу Ли Шиу:

─ Тридцать учеников… Из всех вас до сего дня дожили лишь четверо.

Ли Шиу опустил голову и молчал.

Все тридцать соучеников получили свои имена наобум: случайная фамилия да порядковый номер.

Подавляющее большинство из них погибло из-за непредсказуемого нрава Цяньюань-цзы, однако были и те, кто не вынес истязаний и был убит при попытке к бегству.

Цяньюань-цзы продолжал вздыхать:

─ Шиу, на самом деле из множества учеников учитель больше всего ценил тебя и Ши Эрба.

─ Я даже рассказывал про Обитель Взращивания Бессмертия отдельно Эрба.

─ Жаль, как жаль.

Услышав это, Ли Шиу повел глазами и выбpосил с бранью:

─ Тьфу, эта собака бросила учителя и теперь подохла неизвестно в каком захудалом угле.

Ши Эрба был единственным среди них, кому удалось сбежать. Случилось это два месяца назад.

Цяньюань-цзы кивнул, его взгляд поочередно скользнул по Ли Шиу, Гуань Саню и Хуа Эрлину.

И наконец остановился на маленьком даосе, который все это время молчал, сжавшись в комок.

─ Чжао Сы, ученик мой, скажи-ка, хорошо ли учитель к тебе относится?

─ Помнишь, этак год назад повстречался нам деревенский мужик, ведший под узды старую лошадь? А в седле сидела его новоиспеченная женушка, в новеньком вышитом красном ватнике, вся такая нарядная.

─ Направлялись они, стало быть, к ее родителям после свадьбы.

Цяньюань-цзы оскалился в улыбке:

─ В тот день ты завороженно уставился на грудь той женушки и сказал, мол, у баб с большой грудью характер точно хороший.

─ И что в будущем ты и себе такую найдешь.

Дойдя до этого места, Цяньюань-цзы зашелся довольным смехом:

─ Разве мог я, твой учитель, позволить своему ученику терзаться такой обидой?

─ Понравилась тебе та женушка ─ учитель помог тебе ее отнять.

─ Хрясь ─ и зарезал того мужика одним ударом, а бабу сдернул с лошади, чтобы небо стало вам покрывалом, а земля ─ ложем, да прямо на месте и справили брачную ночь.

─ Чжао Сы, каков к тебе учитель?

Молодой даос по имени Чжао Сы вздрогнул всем телом и в испуге поднял голову:

─ Хорош… учитель относится к ученику лучше всех.

Вот только голос его звучал тонко и пискляво, словно испорченный детский фальцет, а вернее сказать ─ как у евнуха.

Цяньюань-цзы вздохнул:

─ Эх.

─ Учитель просто боялся, что ты погрузишься в женские ласки и забросишь главное дело ─ обретение бессмертия.

─ Посему я и оскопленкой вырезал ту штуковину у тебя в штанах.

Ли Шиу молча слушал и, глядя на жеманный вид Чжао Сы, невольно чувствовал печаль в сердце.

Быть подле Цяньюань-цзы ─ это состояние невозможно было описать простым словом «пытка».

Он даже ночью не смел уснуть крепко, опасаясь, как бы тот в припадке самодурства не зарезал его мимоходом.

Ночь тянулась долго.

От котла с обезьяньим мясом постепенно остались лишь осколки костей.

Даже бульон с самого дна Гуань Сань выхлебал дочиста.

Хуа Эрлин поднялся и пошел к небольшому навесу неподалеку. Подойдя ближе, он разделся донага.

Все было ровно так, как говорил Хоу Ци: каждую ночь ему приходилось согревать постель Цяньюань-цзы.

Ли Шиу ничуть не удивился. Он лишь вместе с Гуань Санем и Чжао Сы прибрал посуду и подкинул свежих дров.

Ночной ветер ухал, раскачивая дикую траву и кустарник. Издали казалось, будто стая черных призраков пристально вглядывается в эту группу людей.

Ли Шиу расстелил циновку возле костра и укрылся тонким одеялом. То ли из-за гибели Хоу Ци, то ли по иной причине, но этой ночью в его душе царило смятение.

Существуют ли в этом мире бессмертные на самом деле?

Он невольно задавал себе этот вопрос.

Ведь на всем этом пути они с Цяньюань-цзы обыскали столько огромных гор, но ни разу не встретили ни одного практика, не увидели даже следа духовных или демонических зверей, да и духовных цветов или трав нигде не росло.

В лучшем случае попадались странные и жуткие твари, подобные Господину Гробу.

Подумав об этом, он просто сел, уставившись на отдаленные останки Хоу Ци, а затем повернулся и въелся взглядом в палату Цяньюань-цзы.

В его глазах постепенно проступала свирепость.

Он раздумывал, не махнуть ли на все рукой да не попробовать ли изрубить Цяньюань-цзы на куски.

─ Шиу, не надо, ты погибнешь.

Сидевший рядом Чжао Сы неизвестно когда проснулся. Он непрестанно качал головой, и взгляд его был полон мольбы:

─ Тебе с ним не сладить, не отдавай жизнь попусту.

Ли Шиу перевел дух, лицо его разгладилось, и он с улыбкой произнес:

─ Спи, завтра с утра снова в путь.

Но внезапно…

Прежде безмолвная земля содрогнулась в жестоких судорогах, издавая жуткий грохот.

Небо и земля заходили ходуном, а в густых тучах над головой разошлась трещина, обнажив серп луны, словно омытый свежей кровью.

Под этой кровавой луной все сущее будто покрылось алой вспышкой, наполненной неизреченной скверной и красотой конца света.

Ли Шиу поднялся, на мгновение остолбенев.

А затем его жилы наполнились единственной мыслью, от которой кровь забурлила в жилах:

Земляной Дракон переворачивается! Небесный дар! Бежать!

Но не успел он сделать и шага, как Цяньюань-цзы уже выскочил наружу, и на его старом лице расцвел небывалый, лишeнный разумности лихорадочный восторг.

─ Земляной Дракон переворачивается?

─ Нет, не то!

─ Небо и земля окрасились кровью, все сущее дрожит… Неужто Обитель Взращивания Бессмертия явилась в мир?

─ Ха-ха, бессмертие! Старый даос обретет бессмертие!

Голос Цяньюань-цзы звучал сипло, точь-в-точь как у злого духа:

─ Ученики, скорее! Скорее за учителем, навстречу шансу стать бессмертными!

Ли Шиу насупился: очевидно же, что это землетрясение, с чего этот старый хрыч опять взбесился?

Однако выбирать ему не приходилось.

Под ало-кровавым лунным светом отряд людей, уворачиваясь от падающих с обеих сторон камней, спотыкаясь, бросился озираться по сторонам.

И наконец…

Спустя один шичэнь…

Покрытая пылью даосская обитель действительно предстала перед их взорами.

─ О… Обитель Взращивания Бессмертия действительно существует?

Ли Шиу ошеломленно уставился на это зрелище, чувствуя, как глубокое ощущение абсурда постепенно затопляет его разум.

Гуань Сань, Хуа Эрлин, Чжао Сы и остальные испытывали то же самое ─ происходящее казалось слишком нереальным.

Лишь Цяньюань-цзы был настолько рад, что не удержался и запрокинул голову, завыв к небесам:

─ Нашел! Наконец-то нашел!

А даосская обитель перед ними на самом деле не бросалась в глаза, походя на обычное дикое святилище в горах.

Сложенная из камня и дерева, она сильно выветрилась снаружи, во многих местах обвешалась гнилью и брешами, но именно это придавало ей древнее очарование веков.

─ Ученик Чжао Сы.

─ Иди, отвори врата обители, ─ неожиданно произнес Цяньюань-цзы.

Чжао Сы обомлел и тут же пал ниц, беспрестанно бьясь лбом о землю:

─ Этот шанс стать бессмертным предначертан судьбой лишь вам, учитель, ученик ни за что не дерзнет выходить вперед!

Цяньюань-цзы скосил глаза и произнес сурово:

─ Что, перестаешь слушаться учителя?

Увидев это, Чжао Сы лишь беспомощно поднялся и, дрожа всем телом, побрел к обители.

Подойдя ближе, он увидел перед собой серо-бурые ворота из неизвестного материала с двумя латунными кольцами.

Но едва Чжао Сы протянул руку, собираясь толкнуть створки, как Цяньюань-цзы с ножом для хвороста наперевес коршуном налетел на него.

Вспыхнула алая полоса, раздался истошный вопль, и обе ноги Чжао Сы были отрублены под самый корень. Он повалился в кровавую грязь.

Цяньюань-цзы высунул язык и слизнул каплю крови с лезвия. В его разновеликих глазах бушевали жестокость и коварство.

─ Хе-хе.

─ Я велел тебе идти ─ и ты пошел? Совсем испытаний выдержать не можешь.

─ Похоже, ты, отродье, и впрямь позарился на шанс своего учителя обрести бессмертие.

А в следующее мгновение…

Взгляд Цяньюань-цзы въелся в Ли Шиу, а искривленный рот расплылся в жуткой улыбке:

─ Шиу, тебе ведь по ночам вечно снятся бессмертные обители.

─ Стало быть, и у тебя есть сродство с бессмертием.

─ Открой же врата обители вместо своего учителя!