Свидания вслепую с первого дня: Награда — «Девять мечей Дугу» Jin Ri Wen Dao Откуда в цзянху столько моих бывших? Гу Гуаньци умер и переродился в мире боевых искусств, где ему досталась «Система свиданий вслепую». Каждое свидание одаривает его редчайшими техниками боевых искусств, и все они сразу достигают уровня полного совершенства. С тех пор Гу Гуаньци идёт по цзянху от одного свидания к другому. А потом он замечает странность: похоже, ни одна из его спутниц на этих свиданиях не так проста, как кажется. ==================== «Девять мечей Дугу» Линь Яньэр представила Шэнь Цинцю, щебеча: ─ Молодой господин Гу, это моя задушевная подруга Шэнь Цинцю, сестрица Шэнь. Вы, возможно, слышали о ней: она – сотник Люшаньмэнь в округе Цинъян. Мы с ней заранее условились сегодня погулять вместе, но так вышло, что время совпало, и я пригласила ее составить нам компанию. Прошу вас меня извинить, молодой господин Гу! Гу Гуаньци на мгновение растерялся. Ещё когда он только увидел Шэнь Цинцю, ему показалось, что эта женщина не так проста, но он никак не ожидал, что *настолько*. Хоть сам он и не принадлежал к людям цзянху, всё же до него доходили слухи об этой женщине-сотнике по имени Шэнь Цинцю, что наводила страх на мир и праведников, и злодеев. Шэнь Цинцю состояла в рядах Люшаньмэнь округа Цинъян и издавна носила прозвище Багроволицая Богиня Сыска. В свои двадцать пять-двадцать шесть лет она уже дослужилась до чина сотника шестого ранга с понижением и пользовалась огромной славой в окололитературных и бандитских кругах Цинъяна. Ее быстрый клинок заставлял трепетать бесчисленных преступников, и она по праву считалась мастером высшего класса, чье имя гремело на весь округ. ─ Какая неожиданность, госпожа сотник, наслышан о вас! ─ Гу Гуаньци торопливо сложил руки в приветственном жесте. ─ Что ж, мисс Линь, прошу входить. И вы, госпожа сотник… тоже прошу. На лице Шэнь Цинцю мелькнуло смущение. Чужие смотрины вслепую – и вдруг она собственной персоной в роли третьей лишней; право слово, выглядело это нелепо. На самом деле идти сюда ей совсем не хотелось, но она попросту не смогла противостоять мольбам Линь Яньэр. Всё дело было в том, что Линь Яньэр вовсе не горела желанием устраивать свою личную жизнь. В мужья она себе выбирала исключительно искусного в боевых искусствах благородного рыцаря-цзянху, а вовсе не какого-то заурядного, ничем не примечательного лекаря. Однако дед Линь обладал в доме непререкаемым авторитетом, его слово было законом, и совладать с его волей Линь Яньэр была не в силах. А старейшина семьи уперся рогáми и во что бы то ни стало решил выдать внучку за этого лекаря Гу. Желая создать обоим условия для уединения, он даже запретил кому-либо из домашних их сопровождать. Линь Яньэр намеревалась объясниться с Гу Гуаньци напрямую, но в то же время опасалась, что этот незнакомый жених станет докучать ей бесконечными преследованиями. Именно поэтому она и увязалась за Шэнь Цинцю, надеясь припугнуть кавалера и заранее отбить у него охоту к приставаниям. Шэнь Цинцю прекрасно понимала, что люди собрались на вполне благопристойные смотрины, а вовсе не разбойничать. Её появление здесь выглядело верхом бестактности, и любой человек, обладай он хоть каплей сообразительности, давно бы ретировался и подождал на улице. И всё же она пересилила себя, сжала кулаки и произнесла: ─ Прошу прощения за беспокойство. Гу Гуаньци слегка отступил в сторону, приглашая обеих гостьй пройти, после чего крикнул мальчику на побегушках, ожидавшему в коридоре: ─ Братец, будь добр, неси угощение! ─ Не нужно никакого угощения! ─ Поспешно вмешалась Линь Яньэр. ─ Молодой господин Гу, давайте обойдемся без еды, перейдем сразу к делу. Вы и сами видите: у нас с сестрицей Цинцю назначена встреча, так что давайте покороче,детка, идет? Гу Гуаньци слегка опешил. Стоило ему услышать эти слова, как в груди тотчас зародилось понимание: похоже, сегодняшним смотринам суждено завершиться, толком не начавшись. Впрочем, близко к сердцу он это не принял. В конце концов, дело молодое: он вполне мог не прийтись по вкусу барышне, равно как и она ему – обычное, в общем-то, дело. Он поднял чайник, разлил напиток по пиалам для Шэнь Цинцю и Линь Яньэр и промолвил: ─ Мисс Линь, слушаю вас… В тот самый момент в голове Гу Гуаньци внезапно раздался механический звон: [Обнаружено, что игрок начал смотрины, Система свиданий вслепую официально активирована] … [Обнаружена цель для свидания – Линь Яньэр] [Уровень оценки – одна звезда] [Награда за свидание: Внутренний Искус Хуашань на максимальном уровне] [Мероприятие началось, просим игрока подойти к делу со всей серьезностью, награда будет выдана по завершении] … Одновременно с этим сознание Гу Гуаньци наполнилось потоком информации. Система свиданий вслепую, исходя из самого названия, приносила награды за встречи с потенциальными невестами, причем ценность даров напрямую зависела от статуса и уровня самой девицы. Система давала комплексную оценку на основе боевых навыков, происхождения, влияния, внешности, способностей и манер пассии, и чем выше был её ранг, тем щедрее оказывался приз. На данный момент Линь Яньэр получила от системы лишь начальную, первую звезду, а в качестве награды полагалось Усилие Сохранения Истоков – одна из девяти великих техник Школы Хуашань, воспетых в предании «Ода об удалом мечнике». Сия методика базировалась на принципе «хранения истоков и обретения цельности» и славилась исключительной практичностью: она давала устойчивую, несгораемую внутреннюю энергию и позволяла с легкостью переходить от глухой обороны к контратакам. Больше всего Гу Гуаньци радовало то, что награда не просто дарила некий навык – она мгновенно возводила его на предельный уровень, избавляя от необходимости долгих тренировок и сразу выводя мастера на грань совершенства. … Сквозь пелену мыслей Гу Гуаньци мгновенно вернулся в реальность. Линь Яньэр, сжав пальцами чашку, неторопливо заговорила: ─ Молодой господин Гу, прежде всего позвольте принести вам извинения. Боюсь, сегодня я заставила вас попусту тратить время и впустую гонять коней, и я искренне раскаиваюсь. Дело вовсе не в том, что вы чем-то плохи. Вы хороши собой, изящны и обходительны, да к тому же искусный лекарь – пара из нас вышла бы более чем достойная. Просто с малых лет я бредила цзянху, и идеалом моего сердца всегда был отважный герой, владеющий смертоносным оружием, защищающий слабых и карающий злодеев. Так что… простите меня. Гу Гуаньци с легкой улыбкой ответил: ─ Девушке Линь не за чем извиняться. Судя по вашим словам, я действительно не подхожу под ваш идеал, так что это скорее я позволил себе излишнюю вольность. ─ О нет, нет, нет, ─ поспешно запротестовала Линь Яньэр. ─ Вы абсолютно ни при чем, я изначально не должна была отнимать ваше время. Просто дедушкины слова в нашем доме некому оспорить, вот я и была вынуждена согласиться на сегодняшнюю встречу, заставив вас ехать впустую. Безумно перед вами виновата. Гу Гуаньци успокоил ее: ─ Я всё понимаю. Не переживайте: когда старейшина Линь спросит меня, я отвечу, что характерами мы не сошлись, и в обиду вас не дам. ─ Огромное вам спасибо! ─ Линь Яньэр с глубокой благодарностью поднялась со стула, отвесила поклон и произнесла: ─ Молодой господин Гу, вы поистине благородный и рассудительный человек. Мне даже стыдно перед вами – вы так добры, а я еще позволила себе судить о вас сдвоенной меркой… Ах, у вас непременно появится та единственная, что заслуживает вашего счастья! ─ Ваши бы слова да мне в уши, ─ улыбнулся Гу Гуаньци. ─ Тогда я позволю себе откланяться. Спасибо вам, молодой господин Гу! ─ Линь Яньэр грациозно присела в реверансе. Наблюдавшая за этой сценой со стороны Шэнь Цинцю тихонько выдохнула. На самом деле она тоже опасалась, что Гу Гуаньци начнет назойливо цепляться – давить служебным положением ей не хотелось, но и позволить, чтобы подруга связала жизнь с нелюбимым человеком, она тоже не могла. В этот самый миг в голове Гу Гуаньци прозвучал оповещающий глас системы: [Мероприятие завершено] [Награда: Внутренний Искус Хуашань на максимальном уровне выдана] [Желаете забрать награду?] В груди Гу Гуаньци шевельнулось предвкушение, однако забирать дар прямо сейчас он не стал, опасаясь, что сиюминутное получение спровоцирует какие-нибудь неестественные спецэффекты. Он бросил взгляд на уже собиравшихся уходить Линь Яньэр и Шэнь Цинцю, и в его голове молниеносно родилась одна идея. Внешностью Шэнь Цинцю ничуть не уступала Линь Яньэр, а вот боевым искусством и влиянием превосходила ее на голову, а то и на две. Если бы удалось сделать объектом смотрин её, приобретенная награда наверняка оказалась бы грандиозной. Не откладывая в долгий ящик, он поспешно окликнул их: ─ Две госпожи, прошу погодите! И Линь Яньэр, и Шэнь Цинцю слегка вздрогнули и переглянулись; в глазах обеих читалось одно и то же подозрение: Неужто передумал? Сердце Линь Яньэр подпрыгнуло к самому горлу. Она резко обернулась и с заметным волнением спросила: ─ Молодой господин Гу, в чем дело? У вас остались еще какие-то вопросы? Гу Гуаньци посмотрел на Шэнь Цинцю и произнес: ─ Насколько мне известно, госпожа сотник тоже до сих пор не замужем! Шэнь Цинцю остолбенела. Линь Яньэр же и вовсе округлила глаза от изумления и выдала срывающимся голосом: ─ Молодой господин Гу, вы?! Вы… неужто положили глаз на сестрицу Цинцю?! Гу Гуаньци слегка усмехнулся: ─ Прекрасные девы достойны внимания благородных мужей. Быть может, я и не соответствую идеалу мисс Линь, но вполне способен подойти под запросы госпожи сотника. С этими словами он вновь повернулся к Шэнь Цинцю и задал вопрос предельно серьезным тоном: ─ Не соизволите ли вы, госпожа сотник, поведать о своих требованиях к будущему избраннику? Шэнь Цинцю никак не ожидала от Гу Гуаньци подобного маневра. С секунду пробыв в оцепенении, она пришла в себя, махнула рукой и бросила: ─ И не думайте, молодой господин Гу, вы моим критериям не отвечаете! На это Гу Гуаньци мягко заметил: ─ Не познакомившись поближе, как госпожа сотник может утверждать наверняка? Он смотрел на Шэнь Цинцю, охваченный потаенным трепетом. Ведь, согласно установкам системы, стоило женщине признать факт свидания, как механизм тут же фиксировал начало мероприятия. Ждал он вовсе не того, что Шэнь Цинцю им очаруется – ему требовалось лишь, чтобы она прошла через формальную процедуру смотрин. Глядя на невозмутимого Гу Гуаньци, Шэнь Цинцю изначально не горела желанием продолжать этот фарс, но при мысли о том, что сегодня они пришли с Линь Яньэр лишь затем, чтобы оградить подругу от навязчивого кавалера, а на деле этот самый Гу Гуаньци оказался неизменно вежлив, тактичен и разумен… Её тут же царапнуло чувство вины: человек искренне пришел на смотрины, а с ним обошлись столь сурово. Поколебавшись мгновение и поддавшись укорам совести, она решила не уходить с концами, а дать мужчине формальный шанс на отступление и обронила: ─ Ну хорошо. Почему бы молодому господину Гу для начала не рассказать о себе? В то же мгновение в голове Гу Гуаньци раздался серебристый сигнал: [Обнаружено, что игрок начал смотрины] … [Обнаружена цель для свидания – Шэнь Цинцю] [Уровень оценки – три звезды] [Награда за свидание: Девять мечей Дугу на максимальном уровне] [Мероприятие началось, просим игрока подойти к делу со всей серьезностью, награда будет выдана по завершении] ---------- «Шэнь Цинцю» Линь Яньэр сжала кулаки и горячо произнесла: ─ Я верю в тебя, сестрица Цинцю, однажды ты непременно дослужишься до маршала, а те мерзавцы из клана Те еще локти кусают. Но всё же... что, если ты встретишь суженого? неужто тоже откажешься выходить замуж? ─ Не выйду. Даже не подумаю. ─ Но как же упустить такую возможность? А вдруг потом пожалееешь? ─ С чего бы мне жалеть? … Собрав в лукошко остатки еды, Гу Гуаньци покинул заведение и направился в свою лечебницу. Та располагалась неподалеку от Пьянящего Цветочного Шалмана, так что дорога домой заняла совсем немного времени. Едва переступив порог, он накрепко запер входную дверь, призвал систему и мысленно скомандовал: «Забрать». В то же мгновение по телу Гу Гуаньци разлился колоссальный поток внутренней энергии, хлынувший подобно бушующему океану и вмиг пробивший все основные меридианы от макушки до пят. Закупоренные каналы были очищены напором ци до кристальной прозрачности, Усилие Сохранения Истоков мгновенно перескочило из зачаточной стадии на уровень высшего мастерства, его аура обрела плотность осязаемой материи, а кипение ци в киноварном поле достигло небывалой мощи – казалось, он воистину постиг предел совершенства. Но самое главное – в сознание непрерывным потоком хлынули тончайшие откровения и секреты этой внутренней практики; знания впечатывались в самую душу, словно выжженные на камне письмена. Спустя лишь долю мгновения он уже в совершенстве владел Хуашаньской техникой. Никаких побочных эффектов, ни малейшего дискомфорта – всё выглядело так, будто он сам упорно тренировался долгие годы, придя к этому результату естественным чередом. Гу Гуаньци ликовал. Пусть это Усилие и не являлось каким-то запредельным искусством, но как один из девяти столпов Школы Хуашань оно никак не могло быть слабым; более того, мгновенный выход на пик мастерства наполнил его резервы чистейшей ци и подарил абсолютный контроль над силой. К тому же в его распоряжении теперь имелось легендарное искусство Девять мечей Дугу, способное сокрушить любую технику под небесами, позволяя играючи справляться с мастерами боевых искусств даже без поддержки внутренней энергии. Не теряя времени, Гу Гуаньци тут же повторно отдал мысленный приказ: «Забрать». В тот же миг в голове Гу Гуаньци грохнул колокол, а образы мечевых стоек хлынули галактическим потоком: рассечение клинков, отражение копий, противостояние саблям... Суть всех девяти форм слилась в единое целое. Его взгляд вмиг сделался острым, как лед клинка, каждое движение отныне несло в себе философию меча, и даже без намеренного напряжения воли мечевой дух повиновался любому его импульсу. Бесчисленные тени смертоносных выпадов пронеслись перед внутренним взором, каждая несла уникальный рисунок силы; словно хлопья зимнего снега, падали на землю сложные комбинации, но Гу Гуаньци прочитывал их насквозь в ту же секунду. Искусство Девять мечей Дугу состояло из девяти частей: один только Общий свод правил насчитывал триста шестьдесят вариаций, а прочие восемь специализировались на отражении определенных стилей. Эта школа славилась тем, что не признавала заученных связок, побеждая противника за счет отсутствия формы, не зависела от запасов ци, опережала врага на полшага и наносила удар в незащищенную брешь. Пусть комбинации поражали воображение, истинной душой этого стиля являлся именно дух меча. В этот краткий миг сложнейшие приемы обратились в чистый природный инстинкт, и он прикоснулся к сокровенной сути принципа «побеждать бесформенным». Девять мечей Дугу достигли абсолютной вершины. Одним волевым усилием Гу Гуаньци превратился из человека, сроду не державшего в руках клинка, в непревзойденного мастера меча. … Обретя боевые навыки, Гу Гуаньци немедленно принялся за практику. После этого уклад его жизни претерпел изменения: поход в дневную лечебницу стал закрываться гораздо раньше, поскольку ему требовалось выкраивать часы на тренировки, особенно на укрепление внутренней силы. Хотя Усилие Сохранения Истоков уже расцвело пышным цветом, накопление ци оставалось процессом непрерывным – чем больше занимаешься, тем глубже резервуар. Будучи изначально мастером этого пути, он генерировал колоссальные объемы чистейшей энергии за один полный круг циркуляции. Впрочем, поиском свах он тоже не пренебрегал, задействовав массу знакомых. К счастью, в этом мире, где существовало превосходящее обычных людей боевое мастерство, положение женщин было куда выше стандартного: в династии правили три императрицы, а среди чиновников, мастеров боевых искусств и странствующих воительниц немало было представительниц прекрасного пола. Здесь не существовало жесткого затворничества во внутренних покоях, а к сердечным делам относились куда свободнее. И хотя родительское слово и посредничество свах по-прежнему имели вес, личные встречи и смотрины молодых людей никого не шокировали. Потому хлопот с организацией новых свиданий у Гу Гуаньци не возникало. К тому же лицом он вышел вполне ладным, слыл уважаемым лекарем, так что недостатка в желающих составить ему пару не наблюдалось. Правда, вскоре Гу Гуаньци постигло разочарование: порог требований системы оказался высок. Проведя свыше десятка смотрин подряд, он не встретил ни единой барышни, способной дотянуть хотя бы до первой звездной отметки. Впрочем, подобного исхода он ожидал. Стоило вспомнить, что Линь Яньэр обладала внешностью незаурядной, выделявшейся в толпе с первого взгляда, да к тому же происходила из образованной семьи – и всё равно удостоилась лишь стартовой единицы. Прикинув масштаб системных запросов, Гу Гуаньци оставил затею полагаться на случайных свах. Обитатели переулка Цинпин, с которыми он водил знакомство, в массе своей были простым людом, и отыскать среди них девушку, соответствующую критериям системы, не представлялось возможным. Имея за душой пик Хуашаньской техники и Девять мечей Дугу, он чувствовал себя в этом мире вполне уверенно, страха перед будущим не испытывал и теперь преспокойно сочетал прием пациентов с медитациями. … В тот день с неба лил проливной дождь. Ещё до открытия лавки к нему постучались – требовалась срочная помощь больному, и Гу Гуаньци, закинув за плечи аптекарский короб, поспешил под ливень. Вода хлестала сплошной стеной, мир утопал в серой водяной взвеси. Укрываясь под промасленной бумажной зонтой и неся за спиной короб, Гу Гуаньци спешил вслед за родственником больного по вымощенным синим камнем улочкам. Дождевые струи стекали по ребрам зонта, разбивались о брусчатку мелкими брызгами и слегка смачивали подолы одеяний. ─ Доктор Гу, уже почти пришли! Отец мой наотрез отказался меня слушать – в такие-то годы вздумал пойти в горы, вот и сорвался, теперь нога совсем не двигается... ─ на ходу причитал провожатый, крупный мужчина средних лет. Гу Гуаньци лишь кивал в ответ, не замедляя шага. Проходя мимо одного из переулков, он заметил толпу зевак. Подняв глаза, он увидел множество стражников Люшаньмэнь в соломенных плащах и шляпах, окруживших просторный трехэтажный особняк. Парадные ворота распахнуты настежь, конвоиры выводят вереницу окровавленных преступников, чьи тяжелые кандалы с лязгом волочатся по мокрой каменной кладке. Скользнув взглядом по процессии, Гу Гуаньци неожиданно выцепил в толпе знакомый силуэт – ту самую Шэнь Цинцю, сотника Люшаньмэнь, с которой он познакомился на недавних смотринах. В этот момент она облачена в лазоревые чиновничьи одежды, насквозь пропитанные дождем и туго облегающие стан. За поясом поблескивают парные клинки, а сама она стоит под навесом крыльца, отдавая подчиненным распоряжения по описи задержанных. ─ Что здесь стряслось? ─ обратился Гу Гуаньци к стоявшему рядом зеваке. Тот, молодой человек в студенческом халате, смерил его взглядом и пояснил: ─ Люшаньмэнь проводит операцию. Говорят, накрыли шайку рецидивистов из Хуайбэя по прозвищу Хуайбэйский Вихрь. На их счету масса кровавых налетов с истреблением целых семей, местные власти разводили руками, а вот наша сотник Шэнь – голова! Стоило ей взяться за дело, как банда полегла. Воистину мужественная женщина, ни в чем не уступающая мужчинам! Гу Гуаньци слышал о «Хуайбэйском Вихре», причем узнал об этом сравнительно недавно – после пробуждения памяти он проявлял огромный интерес к событиям в мире цзянху. Эта банда в последнее время гремела на всю округу. Помимо правительственного розыска, за их головы объявили награду именитые школы и кланы. Особый ужас внушали главари – семейная пара: муж по имени Ян Линь, мастерски владевший широким тесаком, и жена Фэн Юй, искусно орудовавшая длинным мечом. Их слаженный парный бой унес жизни многих прославленных мастеров. Помимо четы главарей, остальные члены шайки также отличались жестокостью и запятнали себя морем крови, так что их поимка была благом для всех. Гу Гуаньци мысленно похвалил Шэнь Цинцю: благодаря ее усилиям за последние годы порядок в Цинъяне окреп. Задержав взгляд на девушке еще на мгновение, он уже собирался продолжить путь, но в ту же секунду Шэнь Цинцю повернула голову. Их взгляды встретились. Между ними лежала пелена дождя и разделяла улица. Гу Гуаньци приподнял зонт, слегка улыбнулся и молча поприветствовал ее кивком руки. Шэнь Цинцю, похоже, тоже узнала его: она на секунду замерла, после чего вежливо склонила голову в ответ. Развернувшись, Гу Гуаньци продолжил путь за провожатым. Шэнь Цинцю не придала этому значения и отвела взгляд. В эту минуту из глубины особняка пулей вылетел стражник и доложил вполголоса: ─ Госпожа сотник! Только что провели допрос: выяснилось, что Ян Линь и Фэн Юй ускользнули незадолго до того, как мы окружили дом – судя по всему, поднятый нами шум их спугнул! Лицо Шэнь Цинцю осталось бесстрастным: ─ Не страшно. Я с самого начала предвидела, что эту парочку не так-то просто взять голыми руками. Я заблаговременно расставила наблюдателей и велела сотнику Ма Мэйфэну устроить засаду снаружи – сегодня им не уйти! ---------- «Разбойники» Чэнь Сань усмехнулся: ─ У тебя, доктор Гу, слишком высокие запросы... ─ Перебросившись еще пара фразами, Чэнь Сань опустил ставни лавки, а Гу Гуаньци вернулся домой. … В Восточном квартале, в медицинском заведении под вывеской «Зал Возрождения Весны». Десятка полтора стражников Люшаньмэнь кто сидел, кто стоял; большинство щеголяло ранами, а воздух был густо насыщен смрадом крови и запахом травяных отваров. Два лекаря в сопровождении учеников впопыхах бинтовали раненых и останавливали кровь, время от времени кто-то из силовиков глухо стонал, задевая порванную плоть. Шэнь Цинцю стремительным шагом вошла внутрь. Ее лазоревая форма насквозь промокла и облепила тело, вода капала с кончиков волос, но она не обращала на это ни малейшего внимания, бросая цепкие взгляды по сторонам. ─ Госпожа сотник! ─ Завидев ее, силовики дружно отдали честь. Шэнь Цинцю успокаивающе качнула ладонью: ─ Сидите, берегите силы. Не сбавляя шага, она миновала передний зал и уперлась взглядом в молодого стражника, выходящего из внутренних покоев: ─ Где сотник Ма? тотчас осведомилась она. Тот торопливо сложил руки: ─ Докладываю госпоже сотнику: сотник Ма в задней комнате, лекарь зашивает ему рану. Шэнь Цинцю молча кивнула и решительно направилась туда. Обстановка в комнате оказалась спартанской: на деревянном топчане лежал мужчина лет сорока с широким волевым лицом и короткой щетиной. Верхняя одежда с него была сброшена, обнажая мощный, рельефный торс. На левом боку зияла глубокая, до кости, рваная рана с вывернутыми краями, а лекарь при помощи серебряных игл старательно накладывал швы. Этот плотный мужчина обладал густыми бровями и массивным подбородком; звали его Ма Мэйфэн, и он занимал пост одного из шести сотников циньянского Люшаньмэнь. Ма Мэйфэн имел за плечами огромный стаж, в искусстве закалки тела в Цинъяне ему почти не было равных; отличался рассудительностью, опытом и многолетней выслугой. Когда Шэнь Цинцю только появилась в округе, она попала как раз под начало Ма Мэйфэна – строго говоря, тот являлся ее наставником и полуучителем в стенах ведомства, и её стремительный взлет до чина сотника во многом опирался на его советы. Двое офицеров всегда работали слаженно. Нынешняя облава на Хуайбэйский Вихрь строилась по той же схеме: Шэнь Цинцю шла в авангарде, а Ма Мэйфэн страховал периметр. Услышав шаги, Ма Мэйфэн скосил глаза, узнал гостью и виновато скривился. Войдя в горницу, Шэнь Цинцю тут же осведомилась: ─ Ма-гэгэ, как рана? ─ Пустяки, царапина, затянется со временем, ─ Ма Мэйфэн с горьким укором посмотрел на нее: ─ Цинцю, я подвел тебя. Недооценил мастерство Янь Линя и Фэн Юй, упустил мерзавцев! ─ Шэнь Цинцю покачала головой: ─ Ма-гэгэ не в чем себя винить. Хуайбэйский Вихрь годами промышлял по нескольким провинциям, уходя от облав лучших чиновников, противники они серьезные. То, что взять их с ходу не вышло, в порядке вещей, главное – сами живы. Ма Мэйфэн тяжело вздохнул: ─ Другие могут не знать, но мне-то ведомо, сколько сил и пота ты вложила в ликвидацию этой банды. К тому же до звания заместителя тысячника тебе не хватало как раз этой победы, а я... прости меня, Цинцю, я... ─ ─ Ма-гэгэ, ─ мягко прервала его Шэнь Цинцю. ─ Твоей вины тут нет, ты сделал всё возможное. Я ведь пришла сюда не упрекать тебя, а проведать и убедиться, что ты цел. Что же до этой парочки, можешь не переживать: я распорядилась перекрыть Чанлэфан и выставить скрытые посты на всех дорогах, далеко они не уйдут. Напряжение на лице Ма Мэйфэна слегка отпустило, он кивнул: ─ Ну и славно... славно. ─ Сказав еще пару ободряющих фраз и велев товарищу по оружию отдыхать, Шэнь Цинцю развернулась и зашагала обратно. Оказавшись в передней, она остановилась и бросила молодому подчиненному: ─ Передай остальным: держать ухо востро, ночью не ослаблять бдительность ни на миг. Ян Линь и Фэн Юй загнанные звери, в отчаянии они способны на любое безумство. ─ Есть! ─ Тот козырнул и бросился исполнять. Стоя на пороге лечебницы и глядя на унылые потоки ливня, Шэнь Цинцю свела брови к переносице. … Дождь усиливался, ночь погружалась во мрак. Улочки Цинъяна в ненастье выглядели зловеще и пустынно, лишь редкие фонари покачивались на ветру, рождая тусклые мятущиеся блики. На западе города, в уединенном дворике, мужик с густой окладистой бородой лежал на полу с обнаженным торсом, пока зрелая, пышущая бабьим очарованием женщина торопливо бинтовала его торс. Ими оказались те самые разбойники-супруги: Буревестник Ян Линь и Речной Вихрь Фэн Юй. ─ Тсс... ─ Ян Линь до крови закусил губу, холодный пот градом катился по лбу, но он давил стоны. К счастью, оба промышляли грабежом годами и наложении повязок обучились неплохо, обойдясь без паники. Рана вскоре была стянута и кровотечение остановилось. Ян Линь шумно выдохнул и с помощью Фэн Юй привалился спиной к стене; сама женщина также тяжело дышала, залитая потом от усталости. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжелыми хрипами. Рядом с ними валялись пять трупов – старики и дети, хозяева этого дома. Жили себе люди тихо и мирно, но бандитам понадобился угол для перевязки, выбор пал именно на их усадьбу, и всю семью просто вырезали. Впрочем, для Янь Линя и Фэн Юй подобное зверство являлось обычным, мимолетным делом. Переведя дух, Фэн Юй извлекла из-за пазухи бамбуковый тубус величиной с палец и произнесла: ─ Когда нас зажимали в тиски, кто-то в суматохе сунул мне это в руку. Всё случилось так быстро, что лица я не разглядела... Муж, у тебя есть знакомые в циньянском ведомстве? ─ Ни единого! ─ покачал головой Ян Линь. ─ Не помню, чтобы кто-то из моих приятелей служил в тамошнем Люшаньмэнь. Странно всё это: я уж думал, нам конец, ан нет – прорвались. Неужто кто-то решил помочь из тени? ─ Сейчас узнаем. ─ Фэн Юй со щелчком откупорила тубус, извлекла узкую полоску бумаги и прочла несколько строк: Липовый переулок, дом пятый в третьем ряду, усадьба Линь. Местная девица Линь Яньэр – близкая подруга Шэнь Цинцю. Если хотите уйти живыми, бейте по этой цели: только так вы заставите Шэнь Цинцю дрогнуть и завоюете шанс на спасение. ─ Вот оно как... ─ Супруги переглянулись. ─ Верить этому? Вдруг ловушка? ─ засомневался Ян Линь. Фэн Юй прищурилась: ─ Рискнем. Других вариантов у нас нет. Багроволицая Богиня Сыска села нам на хвост всерьез, окружив город сетью облав. Чудом выбравшись сегодня, в другой раз удача может отвернуться. Раз сдохнуть всё одно светит – почему бы не сыграть ва-банк? Ян Линь шумно втянул воздух: ─ Решено. Идем брать Линь Яньэр! ─ ---------- «有客来» ─ Ты… вы кто такие… ─ голос Линь Яньэр дрожал. ─ …Слезы уже стояли в глазах, но от ужаса она не смела их проронить. ─ Если вам нужны деньги… я… я отдам вам всё… ─ Госпожа Линь, мы вовсе не хотим причинить тебе вреда, ─ тяжело дыша, проговорил Ян Линь хриплым голосом. ─ …Пока ты будешь вести себя смирно, мы гарантируем, что с тобой ничего не случится. Но если ты не послушаешься… Он вытащил из ножен широукий тесак. В тусклом свете масляного светильника на лезвие еще не успела полностью засохнуть кровь, отливая зловещим темно-красным блеском. ─ Из всех твоих домочадцев я не оставлю в живых ни единой души! Меня зовут Ян Линь, в миру меня знают как Перевального Ветра. Ты, пожалуй, не слышала обо мне, но «Хуайбэйский шквал»-то наверняка доходил до твоих ушей? Так что не сомневайся в том, хватит ли у меня сил вырезать всю твою семью! Лицо Линь Яньэр вмиг побелело как полотно. Будучи близкой подругой Шэнь Цинцю, она, разумеется, была наслышана об этой банде безжалостных разбойников с большими дорогами. ─ Я… я буду послушной… Умоляю, не трогайте моих родных… Я во всем вас послушаюсь… ─ Линь Яньэр захлебывалась слезами, ее колотило в непрерывной дрожи. Ян Линь убрал тесак обратно в ножны и бросил: ─ От тебя требуется лишь одно: сиди тихо и без лишнего шуму ступай за нами. С этими словами Ян Линь бросил косой взгляд на стоявшие на столе тушь, бумагу, кисти и чернильницу, после чего обратился к Фэн Юй: ─ Бабенка, оставь-ка сотнику Шэнь весточку. Мы позаимствуем ее хорошую подругу на время, надеемся, она не станет чинить нам препятствий! Фэн Юй тут же уселась за стол и принялась выводить иероглифы. Писала она быстро и лаконично: суть сводилась к угрозе Шэнь Цинцю. Раз они захватили Линь Яньэр, то, если им позволят беспрепятственно покинуть город, они отпустят девушку где-нибудь на вольных дорогах за его пределами; если же уйти им не дадут, то перед смертью они первым делом прикончат Линь Яньэр. Закончив, Фэн Юй аккуратно слозила записку и положила ее на самое видное место посреди стола. ─ Уходим. Ян Линь грубо дернул Линь Яньэр за руку, Фэн Юй толкнула створку заднего окна, и все трое выскользнули наружу, растворившись в дождливой ночи. С момента их проникновения в дом до самого бегства прошло не больше времени, чем требуется на заварку чая, и никто в поместье Линь ничего не заметил. Лишь когда обнаружили тело убитой служанки, в усадьбе поднялся переполох. Следом пропажу Линь Яньэр заметили уже официально, а затем отыскалась и та самая угрожающая записка. Однако старейшина клана Линь незамедлительно пресек любые попытки раздуть скандал, строжайше запретив кому бы то ни было болтать о письме, после чего тотчас отправил людей за Шэнь Цинцю. Прошло совсем немного времени, прежде чем Шэнь Цинцю во главе отряда стражников примчалась в переулок Грушевого Цветения. Поскольку она и без того вела погоню за Ян Линем и Фэн Юй, сузив поиски до окрестностей Чанлэфана, прибыла она стремительно. Небеса немного умерили пыл, но дождь и не думал прекращаться. Старый господин Линь лично вышел к воротам встретить Шэнь Цинцю, а затем отвел ее в глубь внутренних покоев и глухим голосом произвел на свет тяжелое признание: ─ Яньэр похищена бандой «Хуайбэйского шквала», и главная причина тому – вы. Я запретил прислуге поднимать шум, а уж как вам поступить – решайте сами. Каков бы ни был ваш выбор, семья Линь ни в чем вас не упрекнет. С этими словами старейшина протянул Шэнь Цинцю записку. Развернув листок, Шэнь Цинцю мгновенно помрачнела лицом. Теперь ей стало предельно ясно, почему старый господин говорил с ней в таком тоне. Ведь Линь Яньэр угодила в эту переделку лишь из-за того, что приходилась ей, Шэнь Цинцю, подругой. Если Шэнь Цинцю не подчинится требованиям Ян Линя и Фэн Юй, жизнь Линь Яньэр оборвется с вероятностью, близкой к ста процентам. Если же она выполнит их условия, ей не миновать обвинения в служебном преступлении, что в преддверии ее собственного повышения по службе неизбежно нанесет сокрушительный удар по всей карьере. Старый господин Линь стоял рядом с мрачным лицом, не говоря ни слова. Поразмыслив мгновение, Шэнь Цинцю глубоко вздохнула, аккуратно сложила записку и спрятала ее за пазуху. Круто повернувшись к выходу, она вышла во дворец и сурово бросила своим доверенным подчиненным: ─ Передайте приказ: всем оставаться на местах и временно прекратить преследование. Без моего приказа никому не сметь проявлять самодеятельность. ─ Сотник Шэнь, что-то стряслось?.. Взгляд Шэнь Цинцю резал ножом. ─ Ян Линь и Фэн Юй сорвались с цепи, ─ выговорила она. ─ Они прикрываются простыми людьми. Мы не можем давить на них слишком сильно: если эти отморозки загонят себя в угол, пострадает еще больше невинных. Но и пускать дело на самотек нельзя. Мы проследим за ними исподтишка, выжидая момент для мгновенного удара. Нельзя дать им шанс и дальше творить бесчинства. Бросив эти слова, Шэнь Цинцю уверенной поступью пересекла усадьбу Линь и остановилась под навесом парадного крыльца. Струи дождя, подгоняемые порывами ветра, хлестали ее по лицу, но она лишь обвела взглядом промозглую ночь, мысленно выстраивая расстановку сил. Наконец она лично повела за собой нескольких лучших мастеров легкой поступи из числа подчиненных. … Тем временем в глубине извилистого переулка в районе Чанлэфан. Шаги Ян Линя становились всё тяжелее и медленнее. Рана на его теле окончательно открылась, оттуда непрерывной струйкой сочилась кровь. Лицо его сделалось бледным как бумага, губы посинели, и он уже едва держался на ногах. ─ Муженек, держись! ─ Фэн Юй поддерживала мужа, тревожно озираясь по сторонам. ─ Я… я больше не могу… ─ тяжело выдыхал Ян Линь, захлебываясь слабым голосом. ─ Кровотечение не останавливается. Если так пойдет и дальше, меня и без помощи Люшаньмэнь прикончит собственная кровь… Фэн Юй призадумалась и предложила: ─ Давай отыщем местечко, где тебе смогут залечить рану. Раз нам все равно не убежать, остается уповать на то, что Шэнь Цинцю побоится за жизнь Линь Яньэр и позволит нам уйти. Ждать ли нам помощи здесь или в другом месте – разницы никакой, дальше бежать бессмысленно! ─ Будь по-твоему, ─ выдавил Ян Линь. В этот самый миг раздался глухой звук: ─ Бух! Из ночной тьмы донесся размеренный стук колотушки ночного сторожа. В устье переулка показалась фигура в соломенной шляпе. Фэн Юй мгновенно взмахнула длинным мечом, приставив лезвие к горлу несчастного. ─ Где здесь поблизости лекарь? – процедила она сквозь зубы. Смертельно испуганный сторож уронил фонарь, который тут же погас в луже, и рухнул на колени. Дрожа всем телом, он ткнул пальцем в соседний переулок и заикаясь затараторил: ─ Ту… туда… идите вон туда, в самый конец, а потом налево… Упираетесь в тупик, там стоит лечебница… Тамошний эскулап великий мастер своего дела… Фэн Юй взмахнула клинком, в одно мгновение перерезав старику горло. Тот рухнул на землю, судорожно дернулся пару раз и затих. Линь Яньэр оцепенела от ужаса, ее трясло в лихорадке. Заикаясь, она простонала: ─ За… зачем вы… убили его… ─ Не знаешь, что такое «замести следы»? Если бы он остался жить, то выдал нас с потрохами, ─ холодно бросила Фэн Юй. ─ К тому же, если мне захочется кого-то прикончить, я это делаю без спросу. У барышни Линь есть какие-то возражения? Линь Яньэр больше не посмела раскрыть рта. Ливень лил как из ведра, мрак окутывал улицы чернильной пеленой. Троица ускорилась и наконец увидела у входа в один из переулков вывеску, покачивающуюся под ударами ветра и дождевых струй… «Медицинская лавка Гу». ---------- «Нападение из засады» Он бросил эти слова, направляясь к прилавку, водрузил масляную лампаду на стол и принялся зажигать настенные светильники. Огонек за огоньком разгорались в лавке, наполняя внутренние покои мягким, теплым светом. А троица с улицы тем временем переступила порог. Гостями оказались не кто иной, как Ян Линь, Фэн Юй и Линь Яньэр. Поначалу Гу Гуаньци не разглядел лица Линь Яньэр и потому не узнал ее. Зато сама девушка мгновенно признала юношу, и ее сердце пронзила острая паника: «Что же делать?! Если господин Гу узнает меня, эти бандиты тут же прикончат его, чтобы замести следы!» «Нет, я должна придумать, как предупредить господина Гу, чтобы он бежал!» «…» Пока в мыслях Линь Яньэр проносился целый вихрь отчаянных соображений, Гу Гуаньци зажег последний фитиль и обернулся… Его взгляд случайно скользнул по вошедшим, и в следующую секунду он узнал Линь Яньэр. На миг его охватило искреннее изумление. С каких это пор девушка из благородной и почитаемой семьи за полночь шатается по улицам в столь странной компании? Впрочем, замешательство длилось недолго: Гу Гуаньци вдруг заметил, что Линь Яньэр едва заметно покачивает головой и отчаянно строит ему глаза, сигнализируя о каком-то нешуточном бедствии. Сообразив, что с девицей явно творится что-то неладное, он мгновенно собрался. А те двое за его спиной, с котомками, мечами и дорожной пылью на одежде, безошибочно угадывались как бродяги из цзянху. В нормальном состоянии Линь Яньэр ни за что не водилась бы с подобными типами, а раз уж они явились сюда в таком виде, значит, дело не обошлось без злой воли. Поэтому Гу Гуаньци не стал окликать Линь Яньэр, а быстро прошел за прилавок и осведомился деловым тоном: ─ Кому из вас требуется помощь лекаря? Фэн Юй помогла Ян Линю усесться на табурет и вымолвила: ─ Моему мужу. На нас напали бандиты, он ранен. Гу Гуаньци протянул руку, нащупал запястье Ян Линя, замер, прислушиваясь к пульсу, а затем велел больному расстегнуть одежду, чтобы осмотреть повреждение. В этот момент Ян Линь сбросил с головы бамбуковую шляпу. В ту же секунду Гу Гуаньци узнал его: перед ним стоял тот самый Перевальный Ветер Ян Линь, чья физиономия красовалась на ориентирах у входа. Личность его спутницы также не нуждалась в лишних пояснениях – разумеется, это была Водный Ветер Фэн Юй. Раз уж Линь Яньэр оказалась здесь в их компании, значит, ее бесцеремонно взяли в заложницы. Мгновенно просчитав расклад, Гу Гуаньци сохранил абсолютно невозмутимый вид. Осмаривая рваную рану Ян Линя, он ровным голосом произнес: ─ Потеря крови велика, края раны разошлись, но, к счастью, внутренние органы не задеты. Потребуется заново промыть и наложить швы, после чего я выпишу отвар. Будете принимать по три раза в день, через полмесяца все затянется. Он поднялся на ноги, подошел к аптечному шкафу, выдвинул один из ящичков, извлек несколько тонких игл и вернулся, чтобы приступить к остановке кровотечения иглоукалыванием. Закутывая больные места серебром, он невзначай обронил: ─ Не хватает еще пары игл. ─ Он взглянул на Фэн Юй и добавил: ─ Уважаемая госпожа, не могли бы вы или эта девушка сходить за ними в соседнюю комнату? Они лежат в третьем ряду, в пятой коробочке. Фэн Юй уже было собралась подняться, но, бросив тревожный взгляд на тяжелораненого мужа, тут же заколебалась и бросила Линь Яньэр: ─ Иди ты. Услышав это, Линь Яньэр едва заметно вздрогнула, а в ее глазах вспыхнул крошечный огонек надежды. Она всё поняла. Гу Гуаньци намеренно создает ей лазейку для побега. Про себя она подумала: «Какой же господин Гу замечательный человек! Мало того что рассудительный и понимающий, так еще и донельзя добрый! Но я ни в коем случае не могу подставить его! Стоит мне сбежать, как эти изуверы тут же прикончат Гу Гуаньци со зла. У господина Гу нет ни капли боевой выучки, для него это верная смерть. Этот шанс на спасение должен достаться ему, а раз те бандиты всё еще держат меня в заложниках ради шантажа сестрицы Цинцю, убивать меня они пока не станут». Поэтому Линь Яньэр тут же покачала головой: ─ Доктор… лучше сходите сами. У меня руки-крюки, еще испорчу ваши лекарские снадобья, неудобно получится. Услышав такой ответ, Гу Гуаньци сразу раскусил ее благородный порыв – девица всеми силами пыталась спасти ему жизнь. В душе он горько усмехнулся: девочка, конечно, добрая, да только просчиталась. Он нарочно отправлял ее прочь вовсе не из альтруизма, а опасаясь, что в разгар схватки Ян Линь и Фэн Юй используют ее как живой щит. С того самого момента, как он опознал беглых разбойников, Гу Гуаньци четко понимал: боя не миновать. В их текущем положении эта парочка ни за единую живую душу, видевшую их лица, не отпустит живой – свидетелей ждет обязательная зачистка. И даже если бы он прикинулся полным глупцом, это бы не помогло: стоило ему завершить зашивание раны Ян Линя, как бандиты ради собственной безопасности непременно пустили бы в ход клинки. Сделав вид, что рассердился на упрямство гостьи, Гу Гуаньци нахмурился: ─ Сказано же принести иглы, чего ты там мнешься? Будем лечить раненого или нет? Линь Яньэр тяжело вздохнула и, не смея больше пререкаться из страха вызвать подозрения у бандитов, поспешно семенила в соседнюю кладовую с лекарствами. В этот самый миг пальцы Гу Гуаньци слегка коснулись края приставки, тело плавно подалось вбок, и за счет этого скрытого импульса он единым отточенным движением выдернул из потайного ложа за прилавком узкий меч. Клинковое полотно оказалось узким и длинным, а чистая сталь заиграла синевой, отражая тусклые язычки пламени холодным блеском. Никакого предупреждения. Ни единого лишнего движения. Каждое движение лекаря выглядело донельзя естественным, словно его рука испокон веков была создана лишь для того, чтобы сжимать рукоять этого оружия, а острие – указывать аккурат в грудь Ян Линю. Вспышка стали рассекла воздух бесшумно, оставив позади даже малейший намек на свист ветра; лишь яростная, пронзительная ци меча устремилась вперед на доли секунды раньше самого металла. Ян Линь все еще сидел с обнаженной грудью, а сочившаяся из раны кровь капала на колени. Уткнувшись взглядом в руки лекаря, он полностью потерял бдительность. Сталь вонзилась в грудину. Тело Ян Линя вмиг одеревенело, глаза вылезли из орбит, а из горла вырвался короткий, сдавленный хрип. Опустив взгляд, он увидел торчащий из собственной груди серебристый кончик клинка, с которого по желобку беспрерывно заструилась алая кровь. Ян Линь попытался что-то выговорить, беззвучно разлепив губы, но изо рта хлынули лишь пузырящиеся кровавые сгустки. Его туловище бесформенно сползло с табурета, рухнув на пол с глухим стуком, после чего он уже не шевелился. Удар вышел невероятно быстрым и точным – прямо в сердце, не оставив жертве ни шанса на сопротивление. ─ Муженек! ─ истошно завопила Фэн Юй. В тот же миг, пока тело мужа еще оседало на пол, она сорвала с пояса собственный меч. Вспышка клинка описала в воздухе ослепительную белоснежную дугу, нацеленную прямиком в горло Гу Гуаньци. ---------- «Первая схватка» Ее только что отправили за иглами, но, едва сделав пару шагов, она услышала позади глухой стук, обернулась и собственными глазами увидела, как Гу Гуаньци пронзает грудь Ян Линя. Она окаменела. Тот самый изнеженный, хрупкий на вид лекарь, что казался воплощением мягкости и интеллигентности, сейчас стоял с обнаженным мечом наперевес, прямой как сосна. Где в нем вообще оставалось хоть что-то от слабого книжника? Она испытывала одновременно ужас и дикий восторг, а сердце колотилось где-то в горле. Ужасало то, что обычный лекарь осмелился поднять руку на матерых бандитов; радовало же то, что у него получилось. Однако мысли тут же побежали дальше: всем известно, что хоть атаман у «Хуайбэйского шквала» и Ян Линь, но истинной силой в банде всегда обладала Фэн Юй. Сможет ли Гу Гуаньци одолеть ее? Ведь Фэн Юй – это вам не тяжелораненый Ян Линь. Пусть на ней тоже имелись повреждения, все они носили поверхностный характер и боеспособности не снижали. Тем временем Фэн Юй уже обрушилась на Гу Гуаньци. Блеск ее меча превратился в сплошной сверкающий жгут, поднявший в лавке ураганный вихрь острой ци. Линь Яньэр до смерти побелела лицом. Инстинктивно она хотела вскрикнуть, привлекая внимание, но тут же прикусила язык, боясь помешать юноше. Теперь до нее дошло, почему Гу Гуаньци так упорно выпроваживал ее в другую комнату – он боялся сделать ее заложницей. Не раздумывая больше ни секунды, она подобрала подол юбки и бросилась в глубь внутренних покоев, влетела на кухню, намертво захлопнула за собой дверь и забилась в самый дальний угол, стараясь даже не дышать, чтобы не стать обузой. «Сестрица Цинцю говорила: если не можешь помочь в драке, то лучший способ помочь – не путаться под ногами!» Внутри лавки скрещивались клинки. Стиль Фэн Юй отличался свирепостью и безжалостностью: она предпочитала скоростной напор, обрушивая на противника непрекращающийся каскад ударов, подобных разрушительному шторму. Проведя в цзянху не один десяток лет и отправив на тот свет уйму народу, она в этот момент отчаянной схватки вложила в выпады всю злобу, целясь исключительно в уязвимые точки. Гу Гуаньци же выглядел куда более невозмутимым. Его меч то взмывал вверх парирующим движением, то мягко скользил по касательной, то совершал точечный укол. Каждый выпад поражал своей простотой и отсутствием мишуры, но неизменно точно ложился в самую мертвую точку наступления Фэн Юй. В этом и заключалась суть Девяти мечей Дугу. Эта техника не предполагала отступления – лишь нападение, причем каждое движение было направлено на то, чтобы вынудить врага защищаться. Чем яростнее атаковал противник, тем очевиднее становились изъяны в его технике. Пускай Гу Гуаньци не изучил сотни классических стоек, он видел перед собой не набор вражеских приемов, а пустые просветы и бреши в чужой защите. Фэн Юй нанесла колющий удар прямо в грудь юноше. Гу Гуаньци слегка подался вбок, пропуская лезвие мимо, и одновременно выставил вперед собственный меч, целясь в подмышечную впадину противницы. Этот ответный удар опережал ее маневр: если бы Фэн Юй не прервала атаку ради защиты, она напоролась бы на клинок первой. Ей пришлось в спешке отбивать выпад. Звон металла разорвал тишину, высечив сноп искр. Внутри женщины все кипело от ярости. Стиснув зубы, она провела серию из семи выпадов подряд: косые рассечения, горизонтальные режущие удары, верхние иссечения – один смертоноснее другого. Но ноги Гу Гуаньци двигались с абсолютной легкостью, а меч в его руках отражал угрозы легко и непринужденно. Со стороны казалось, будто он машет им без всякой системы, но за каждым движением скрывалась железобетонная логика меча. Его глаза неотрывно следили за клинком соперницы, и малейшее движение ее плеча или запястья выдавало траекторию задолго до того, как удар завершался. Сияние клинков перечеркивало пространство лавки. От поднятого бурильнного ветра аптечные шкафы затрещали, несколько ящичков с грохотом вылетели из гнезд, рассыпая по полу сушеные коренья и травы. Настенные светильники заплясали от сквозняка, бросая на стены хаотичные тени сражающихся. Не имея возможности прорвать оборону, Фэн Юй испытывала всё больший ужас. Она выжала из себя пределы возможностей, но этот молодой человек оставался непостижимо расслабленным. Его меч словно скользил между щелями ее атак, и сколько бы она ни наступала, нанести ему вред не получалось. Самым страшным было то, что его боевой стиль вообще не имел жесткой формы. То это был простейший укол, то самое заурядное горизонтальное движение, однако в его руках даже эти банальные движения неизменно били по тем зонам, которые она была обязана прикрывать. В этом и крылась квинтэссенция Девяти мечей Дугу – не привязываться к формам, побеждать форму бессмыслицей. Имея лишь нападение в арсенале, этот стиль не знал шагов назад. Как бы быстро ни двигался враг, мысль всегда опережает движение. И сейчас Гу Гуаньци следовал именно этому правилу: он не забивал себе голову вопросом, какой именно удар нанести, а просто отслеживал чужое намерение и инстинктивно подставлял острие туда, где противник оставлял брешь. Фэн Юй совершила еще один выпад, вложив в него остатки внутренней энергии. Клинок загудел, рассекая воздух с мощью падающего громового камня. Гу Гуаньци не отступил – напротив, подался вперед. Чуть отклонив корпус, он позволил вражескому лезвию скользнуть вдоль плеча, а собственным мечом проскользнул вдоль чужого ствола прямо к ее горлу. Ошеломленная Фэн Юй резко откинула голову назад; острие пронеслось в миллиметре от ее подбородка, срезав пучок волос. Споткнувшись, она отшатнулась на несколько шагов назад, пока ее спина не впечаталась в створку входной двери. Тяжело дыша, она бросила испуганный и полный злобы взгляд на лежавший неподалеку труп Ян Линя. Закусив губу до крови, она бросилась в атаку в последний раз – в самоубийственном порыве, желая унести противника с собой. Вспышка стали напоминала радугу. Взгляд Гу Гуаньци сузился. Его меч пошел по косой траектории снизу вверх, легко чиркнув по середине клинка Фэн Юй и изменив направление ее удара. Ее меч пролетел мимо его плеча, распоров ткань одежды, но не задев кожи. В этот же миг меч Гу Гуаньци изменил траекторию, возвращаясь по дуге вслед за движением чужой стали, и бесшумно полоснул женщину по шее. Удар вышел легким, воздушным, лишенным малейшей тяжести. Тело Фэн Юй вздрогнуло и застыло. Оружие со звоном выпало из ослабших пальцев. Она подняла руки, зажав ладонями горло. Между пальцев сочилась яркая кровь, а в глазах застыло выражение глухого отчаяния и неверия. Пошевелив губами, она попыталась что-то сказать, но из груди вырвался лишь булькающий хрип, после чего ее колени подогнулись и она рухнула рядом с телом Ян Линя. Кровь тонкой струйкой растекалась по каменным плитам пола, собираясь в лужицу, зловеще блестевшую в желтеющих отсветах ламп. В лавке снова воцарилась тишина. Снаружи по-прежнему монотонно и неустанно шумел дождь. Фитили настенных светильников пару раз качнулись, выхватив из полумрака картину учиненного разгрома: перевернутые табуреты, рассыпанные по полу травы и два безжизненных тела в лужах крови. Гу Гуаньци стоял с мечом в руке, ровно дыша и сохраняя абсолютно спокойное выражение лица. ---------- «Мысли» Линь Яньэр хотела было расспросить его дальше, но, взглянув на Гу Гуаньци, всем видом показывавшего, что продолжать разговор он не намерен, проглотила слова, уже сорвавшиеся с языка. Внезапно ей показалось, будто Гу Гуаньци, стоявший прямо перед ней, на самом деле бесконечно далек, и разглядеть его истинное лицо никак не удается. Присев на корточки, она помогла ему собрать рассыпанные по полу бинты, а сама украдкой бросила взгляд на его профиль. Тусклый свет лампы падал сбоку, очерчивая мягкой, плавной линией его утонченный контур. За дверью монотонно и беспрерывно шумел дождь, отрезая этот маленький лечебный покой от остального мира. Руки Линь Яньэр замерли. Она вспомнила день их смотрин, когда с горячей уверенностью заявляла, будто ее идеал – могущественный мастер боевых искусств, благородный герой, что карает зло и защищает обиженных. А теперь тот самый лекарь, которого она считала совершенно беспомощным, только что хладнокровно зарезал мечом двух матерых разбойников – Ян Линя по прозвищу Пересекающий Горы и Фэн Юя по прозвищу Водный Ветер. Его меч был быстрее ветра и холоднее осеннего дождя, но, убрав клинок в ножны, он снова тихо и размеренно принялся раскладывать по местам травы и наводить порядок в шкафчиках, словно все случившееся было не более чем заурядным дождливым вечером. «Он и впрямь искусен в боевых искусствах, а то, что он только что сделал, – это ведь и есть кара за злодеяния…» Линь Яньэр вдруг охватила легкая паника. Не страх, а скорее полная растерянность. Она не знала, куда девать глаза, куда пристроить руки, и даже дыхание ее стало сбиваться и казаться неестественным. В этот момент Гу Гуаньци положил сверток с лекарственным сбором обратно в выдвижной ящик, обернулся и, заметив странное поведение девушки, участливо спросил: ─ Госпожа Линь, вам нездоровится? ─ Н-нет… ничего… ─ пролепетала она. Линь Яньэр подняла глаза, встретилась с ним взглядом и тут же испуганно потупилась, делая вид, будто поправляет валявшийся у ног лоскут ткани, а ее пальцы при этом заметно дрожали. Она чувствовала, как горят щеки, как пылают мочки ушей и даже шея покрылась жаром. Она не смела поднять голову. Боялась, что стоит ей взглянуть на него, как он тотчас прочтет всё по ее лицу. ─ Молодой господин Гу… ─ снова позвала она, и голос ее прозвучал мягко, словно растаявшая карамель. ─ Мм? ─ Да так… просто… вообще-то я считаю, что быть лекарем – это тоже замечательно! Произнеся это, она так и не осмелилась взглянуть на него, ощущая, как уши продолжают полыхать. Огонек светильника покачивался, дождь шел заунывно и плавно. Она складывала тот лоскут ткани раз за разом, превращая в крошечный квадратик, затем расправляла и складывала снова. … Проливной дождь всё не унимался. В переулках квартала Чанлэ Шэнь Цинцю в соломенной накидке, с парой клинков на поясе стремительно вела сквозь дождливую ночь трех лучших мастеров легкой поступи. ─ Госпожа начальник, ─ понизив голос, произнес шедший позади дознаватель. ─ Мы обыскали все переулки в округе, но никого не нашли. Шэнь Цинцю ничего не ответила, остановилась и прислушалась, обратившись в слух. Где-то на грани слышимости донесся звон скрестившегося оружия – короткий, едва уловимый, его тут же заглушил шум воды. ─ Туда, идем в эту сторону, ─ приняла она молниеносное решение и, сделав легкое движение телом, преодолела сразу несколько чжанов. Трое подчиненных поспешили следом. Мгновение спустя Шэнь Цинцю опустилась на землю перед дверью врачебной лавки Гу. Створки были приоткрыты, наружу пробивался тусклый желтоватый свет, в воздухе отчетливо пахло кровью. Жестом приказав троим спутникам рассредоточиться для охраны, она сама медленно толкнула дверь, положив руку на рукоять меча. В тот же миг ее взору предстали два бездыханных тела в лужах крови – это были те самые Ян Линь и Фэн Юй, которых она преследовала. А Гу Гуаньци сидел на корточках на полу и неторопливо складывал обратно в шкаф рассыпанные травы, двигаясь с такой невозмутимой размеренностью, словно просто прибирался в комнате, где разгулялся сквозняк. Рядом с ним на коленях примостилась Линь Яньэр; она держала в руках деревянный пенал, помогая собирать лекарства. Однако глаза ее были вовсе не там: девушка то и дело бросала украдкой влюбленные взгляды на Гу Гуаньци, тут же смущенно пряча глаза, а уголки ее губ трогала счастливая улыбка ребенка, тайком утащившего сладость. Заметив всё это, Шэнь Цинцю испытала одновременно изумление и тревогу. ─ Лекарь Гу, ─ подала она голос и шагнула внутрь. Гу Гуаньци поднял голову, узнал ее, поднялся на ноги и слегка поприветствовал сложенными ладонями: ─ Сотник Шэнь, вы наконец прибыли. Если бы не пришли, я уже собирался сам отправляться на ваши поиски. Услышав голос Шэнь Цинцю, Линь Яньэр опомнилась и, сияя от радости, со всех ног бросилась к ней: ─ Сестрица Цинцю! Шэнь Цинцю бегло окинула ее взглядом: убедившись, что на девушке нет никаких ран, а ее одежда лишь слегка влажная да растрепалась прическа, она мысленно отлегло от сердца. Тут же ее взгляд скользнул мимо Линь Яньэр к мертвым телам. Подойдя ближе, она присмотрелась: у одного в груди зияла кровавая дыра, на горле другого чернел след от меченого удара. Обернувшись, Шэнь Цинцю посмотрела на Гу Гуаньци, и в ее взгляде смешались тяжелая задумчивость и недоверие: ─ Лекарь Гу, это…? Прежде чем Гу Гуаньци успел раскрыть рфот, Линь Яньэр выпалила скороговоркой: ─ Сестрица Цинцю, ты даже не представляешь, как страшно здесь только что было! Те два негодяя приволокли меня сюда лечиться, а молодой господин Гу узнал в них разбойников из розыскной грамоты. Он тайком велел мне отойти в сторонку, а потом одним ударом меча прикончил этого мужчину! Она жестикулировала обеими руками, оживленно пересказывая события, а ее глаза сияли невероятным блеском. ─ А потом эта женщина выхватила меч, чтобы убить молодого господина Гу, и они сошлись в поединке. Сражались, наверное, добрых несколько десятков смен ударов, пока молодой господин Гу не зарубил ее… В общем, оба они мерзавцы, те самые разбойники Порывистый Ветер из Хуайбэя, а молодой господин Гу просто вершил праведный суд, он вовсе не занимался бессмысленным убийством! Она говорила очень быстро, страшно боясь, что замедли Шэнь Цинцю – и та по ошибке сочтет Гу Гуаньци хладнокровным душегубом. Слушая ее, Шэнь Цинцю не сводила глаз с Гу Гуаньци. Она прекрасно знала истинную силу Ян Линя и Фэн Юя: даже будучи ранеными, те представляли угрозу, с которой рядовому мастеру не справиться, не говоря уже о том, чтобы уничтожить обоих разом. Будь Гу Гуаньци известным мастером боевых искусств со славным прошлым, это еще куда ни шло, но ведь он – самый обычный деревенский лекарь. ─ Лекарь Гу, ─ произнесла Шэнь Цинцю строгим тоном. ─ К какой школе или секте вы принадлежите? Гу Гуаньци ссыпал оставшиеся травы в ящичек, захлопнул дверцу, обернулся и ответил с абсолютным спокойствием: ─ Сотник Шэнь, у меня нет никакой школы. В детстве мне довелось встретить странствующего даоса, который обучил меня парочке приемов владения мечом для самообороны, сказав, что в будущем это может пригодиться. Тот старец пробыл у нас всего три дня и исчез без следа, не оставив даже своего имени. Сделав небольшую паузу, он добавил: ─ Я не люблю распри в мире Цзянху и все эти годы воспринимал эти навыки лишь как способ укрепить здоровье, никогда не демонстрируя их посторонним. Сегодня же мне пришлось обнажить оружие лишь по воле обстоятельств. Шэнь Цинцю выслушала его безмолвно. Подобное объяснение не было редкостью – в Цзянху полным-полно историй о случайных встречах с великими мастерами, и верить им или нет, каждый решал сам. Однако раз уж Гу Гуаньци не желал распространяться, допытываться дальше не стоило: в конце концов, этот человек только что спас жизнь ее лучшей подруге и избавил ее от преступников, за которыми она так долго охотилась. К тому же за Гу Гуаньци не числилось никаких противоправных деяний, и продолжать допрос было бы верхом бестактности. ─ Благородный поступок лекаря Гу, спасшего Яньэр и избавившего Люшаньмэнь от опасных преступников, заслуживает самой глубокой благодарности от моего лица, ─ она сложила руки в уважительном поклоне. Гу Гуаньци чуть подался в сторону, уступая дорогу, и махнул рукой: ─ Сотник Шэнь слишком преувеличивает. Человеку свойственно помогать ближнему, когда тот у его порога стоит на краю гибели. К тому же эти двое были закоренелыми злодеями, чья смерть была предопределена. Шэнь Цинцю кивнула: ─ Ваше сегодняшнее деяние ради справедливости я непременно доложу начальству, и управление выпишет вам официальную награду! После этого она больше не тратила слов на разговоры, повернулась к подчиненным и распорядилась навести порядок на месте происшествия и забрать тела. Констебли проворно принялись за дело: уложили трупы Янь Линя и Фэн Юя на носилки и тщательно обыскали их в поисках возможных вещественных доказательств. Линь Яньэр стояла в стороне, наблюдая за суетой стражников, украдкой поглядывала на Гу Гуаньци, ее губы слегка шевелились, будто она хотела что-то сказать, но не находила подходящих слов. Закончив с делами, Шэнь Цинцю подошла к Линь Яньэр и тихо произнесла: ─ Яньэр, пойдем, я провожу тебя домой. У вас там сейчас настоящий кавардак. Линь Яньэр тихонько произнесла «угу», сделала за ней пару шагов, но вновь не удержалась и оглянулась. Гу Гуаньци стоял за стойкой и аккуратно стопкой собирал несколько медицинских трактатов, разбросанных потоком Ци. Свет от латиков падал на его профиль, опущенные ресницы и сосредоточенное лицо делали его похожим на живую картину. В ее душе вновь поднялась острая волна тоски, и шаги сами собой замедлились. В этот самый момент Гу Гуаньци неожиданно поднял голову, его взгляд поверх плеча Шэнь Цинцю упал прямо на нее, на губах заиграла едва заметная улыбка, и он произнес: ─ Сотник Шэнь, погодите. Шэнь Цинцю обернулась с недоумением на лице. Гу Гуаньци вышел из-за прилавка, приблизился к двери и встал напротив нее, говоря так непринужденно, будто речь шла о самой пустяковой вещи: ─ Вы упоминали в прошлый раз, что если попадется подходящая девушка, то поможете мне сосватать невесту. Не попадалась ли в последнее время на примете какая-нибудь достойная партия? Шэнь Цинцю слегка опешила, не ожидав, что он заговорит об этом именно сейчас. Тогда она бросила те слова невзначай, но раз уж слово было дано, отступать было нельзя, и она поинтересовалась: ─ В прошлый раз мы спешили, я забыла спросить: а какая девушка вам по душе, лекарь Гу? Немного подумав, тот ответил: ─ Главное, чтобы человек был подходящий. Шэнь Цинцю окинула его взглядом, затем перевела глаза на опустившую голову и о чем-то задумавшуюся Линь Яньэр, ее губы тронула легкая улыбка: ─ Хорошо, я поняла. Как только встречу подходящую барышню, сразу же дам вам знать. Гу Гуаньци подошел к выходу, почтительно сложил руки и произнес с подчеркнутой серьезностью: ─ Сотник Шэнь, я вовсе не шучу. Пожалуйста, отнеситесь к этому со всей душей, я буду неизмеримо благодарен и непременно подготовлю все подарки для сватовства! ─ Договорились. Шэнь Цинцю ответила на поклон и зашагала прочь. Линь Яньэр плелась следом, но шаги ее становились все тяжелее и медленнее; когда они поравнялись с выходом из переулка, она снова украдкой бросила прощальный взгляд назад, чувствуя, как сердце сжимает невыносимая горечь. Шэнь Цинцю искоса взглянула на нее и спросила: ─ Ну что, пожалела?… ─ Мм… ─ машинально кивнула Линь Яньэр, а затем, испугавшись собственных слов, поспешно добавила: ─ Сестрица Цинцю, что ты такое говоришь… ─ Не отпирайся, ─ покачала головой та. ─ Ты ведь готова была броситься ему на шею. Какая юная дева устоит перед обаянием героя, спасшего ее от гибели? Линь Яньэр долго молчала, а затем кивнула: ─ Сестрица Цинцю, я… действительно пожалела, но… но раз молодой господин Гу при мне попросил тебя стать сватом, его намерения очевидны: у него нет ко мне подобных чувств! Шэнь Цинцю промолчала, не зная, как ее утешить. ---------- «Оборванное влечение» Шэнь Цинцю слегка замерла. Глядя на опущенные ресницы Линь Яньэр и чуть поджатые уголки ее губ, она вдруг отчетливо всё поняла. ─ Если дело обстоит так, то мастерство этого человека поистине поражает воображение, ─ тихо произнесла Шэнь Цинцю. ─ Что ж, тогда я и впрямь должна хорошенько присмотреть для него пару. Линь Яньэр резко вскинула голову. Уголки губ Шэнь Цинцю тронула едва заметная, но полная понимания и мягкости улыбка: ─ Не спеши. Сначала разберись в собственных чувствах. Если ты действительно к нему неравнодушна, ступай и скажи ему сама – ясное дело, предпочтение отдадут тебе. Если вы в итоге сойдетесь, зачем мне кому-то еще его искать? Лицо Линь Яньэр вмиг залилось ярким румянцем. Она приоткрыла рот, собираясь отговориться хоть чем-нибудь, но слова застряли в горле. Опустив ресницы, она принялась теребить подол платья, скручивая его до тех пор, пока промокшая насквозь ткань едва не заскрипела от напряжения. Лишь спустя долгое время она промолвила едва слышным, комариным писком: ─ Но… если… если он и впрямь человек столь высокого полета, разве я ему пара? А если он не обладает великим мастерством, значит, преследует какие-то скрытые цели или связан с темным прошлым Цзянху, и тогда нам тоже нельзя быть вместе. Наша семья Линь – всего лишь скромные пахаши и книжники, нам не вынести бурь мира боевых искусств! Шэнь Цинцю изумленно спросила: ─ Разве ты раньше не грезила о благородных героях Цзянху? Только что в лавке мне показалось, что ты готова глазами проглотить Гу Гуаньци, почему же теперь ты говоришь совсем иначе? Линь Яньэр помолчала немного и ответила: ─ Молодой господин Гу спас меня сегодня, и мое сердце действительно затрепетало. Тогда мне казалось, что это невероятно романтично, словно сцена из приключенческого романа ожила прямо на моих глазах. Но когда я вспомнила о матушке, отце, дедушке, эта сказочная пелена рассеялась, вернув меня к суровой реальности. Я вспомнила того ночного стражника, которого убили у меня на глазах – ведь в жизни это совсем не то легкое «удар меча – кровь брызнет на пять бу» из книжек. Это был живой человек: еще мгновение назад он стучал в колотушку, а в следующее превратился в бездыханное тело, упавшее в грязь. Он был совершенно невиновен, не сделал ничего дурного, просто оказался статистом в чужой истории из мира Цзянху и бесславно погиб. И сегодняшняя семья Линь: вздумай те разбойники вбежать сюда в ярости, и весь наш род был бы вырезан до единого человека. Линь Яньэр подняла глаза на Шэнь Цинцю и продолжила: ─ Сестрица Цинцю, раньше я мыслила слишком наивно, видя лишь внешнюю романтику историй и закрывая глаза на кровь и слезы, что кроются под ней. Мир Цзянху… на самом деле вовсе не романтичен. Семья Линь не выдержит этих штормов, и я тоже не справлюсь. А раз так, пусть это мимолетное чувство в сердце там же и останется! Шэнь Цинцю посмотрела на нее, медленно протянула руку и аккуратно поправила влажную прядку у нее на щеке: ─ Ты повзрослела. ─ Сестрица Цинцю, когда будешь предлагать ему невест… не думай обо мне. Я не смею мешать его судьбе. Произнеся это, она отступила на полшага назад, скрывшись в тени навеса. Свет фонаря уже не освещал ее лицо, был виден лишь силуэт нежно-зеленого платья, чуть раскачиваемый ночным ветром. Шэнь Цинцю молча смотрела на нее долгие мгновения, после чего лишь молча кивнула. ─ Хорошо. Она развернулась, раскрыла зонт и шагнула в пелену дождя. Линь Яньэр всмотрелась в непроглядную черноту ночи и прошептала едва различимо для самой себя: ─ Быть просто лекарем… поистине прекрасно. … Смута, посеянная разбойниками из Хуайбэя, начала постепенно утихать. После нескольких дней простоя лечебница Гу Гуаньци вновь открыла свои двери для пациентов. Однако к его немалому огорчению бизнес пошел на убыль: весть о том, что он в одиночку расправился с двумя грозными бандитами, неизбежно просочилась наружу. Окружающие узнали в нем мастера боевых искусств и теперь глянули на него с опаской и благоговением. В действительности многие обожают слушать байки о Цзянху, но одно дело – слушать сказки, и совсем другое – делить крышу с опасным человеком. Большинство предпочитало держаться от него подальше, боясь навлечь на себя беду. И хотя сам Гу Гуаньци вовсе не принадлежал к миру бродяг и мастеров, никто не поверил бы, что обладатель столь грозного кунг-фу – всего лишь скромный врач. Люди неизбежно думали о скрытых темных тайнах, а потому избегали контактов. Даже старик Линь, почти ежедневно захаживавший к нему на партию в шахматы, появился лишь раз – на следующий день после спасения Яньэр, чтобы принести благодарность и заверения в вечной признательности. Больше он за доской не появлялся. Прийти с благодарностью требовало благородство и память о добрых делах семьи Линь, а не приходить больше означало осознание того, что их скромный род не должен иметь ничего общего с опасностями мира Цзянху. К счастью, у Гу Гуаньци еще оставались сбережения, так что временное отсутствие пациентов не грозило ему голодом. Тем более что теперь, владея боевыми искусствами, он мог не переживать за завтрашний день, даже если лавка окончательно обанкротится – его истинной опорой больше не была эта аптека. В полдень следующего дня в лечебнице Гу Гуаньци царила привычная пустота. За всю первую половину дня заглянул всего один больной, и Гу Гуаньци уже собирался закрывать заведение. В самый момент, когда он тянулся к дверям, снаружи раздался голос: ─ Лекарь Гу, неужели закрываетесь так рано? Голос звучал негромко, прохладно и чисто. Гу Гуаньци выпрямился и посмотрел на источник звука. Перед ним стояла Шэнь Цинцю, идя против света от конца переулка. Позади простиралась залитая белым полуденным солнцем улица, а на ней по-прежнему красовался знакомый лазурный мундир чиновника, пара клинков на поясе и заложенные за спину руки. Гу Гуаньци легко улыбнулся и поприветствовал ее поклоном: ─ Сотник Шэнь, какое совпадение. Обход по делам службы? ─ Никакое не совпадение, я пришла специально к тебе, ─ ответила она. Гу Гуаньци посторонился: ─ Прошу входить. Шэнь Цинцю без лишних церемоний переступила порог лечебницы. Только теперь Гу Гуаньци заметил небольшой сверток, который она держала за спиной обеими руками. Положив сверток на стол, Шэнь Цинцю сложила ладони в приветственном жесте: ─ Я пришла сюда от имени Люшаньмэнь и городского управления, чтобы выразить лекарю Гу искреннюю благодарность за твою доблесть в уничтожении разбойников Ян Линя и Фэн Юя. С этими словами она отвесила глубокий поклон. Гу Гуаньци поспешно поддержал ее за локоть: ─ Да бросьте, пустяковое дело! Выпрямившись, Шэнь Цинцю указала на узелок на столе: ─ Здесь сто лянов серебра – награда от управы, возьмите, лекарь Гу. Улыбнувшись, Гу Гуаньци заметил: ─ Раз уж казна жалует серебро, отказываться грех. ─ С этими словами он налил гостье чашку чаю. Шэнь Цинцю поблагодарила его, приняла чашку и присела напротив. Какое-то время в комнате царило молчание. Они едва знали друг друга, к тому же разница полов обязывала соблюдать дистанцию, так что найти общую тему для беседы оказалось непросто. Наконец, спустя несколько минут тишины, Шэнь Цинцю заговорила: ─ Вообще-то, я обязана поблагодарить вас лично, лекарь Гу. Те двое, Ян Линь и Фэн Юй, захватили Яньэр исключительно ради шантажа. Если бы не ваша своевременная помощь, я бы просто не знала, что предпринять. Эту милость Шэнь век не забудет! Гу Гуаньци усмехнулся: ─ Сотник Шэнь преувеличивает. Человек не может стоять у порога и безучастно смотреть на чужую гибель, тем более что те двое были закоренелыми негодяями, заслуживающими смерти. Кивнув, Шэнь Цинцю произнесла: ─ Ваш сегодняшний героический поступок я обязательно занесу в рапорт, чтобы власти вынесли вам официальную благодарность!. После этого они больше не заводили лишних разговоров, она развернулась и приказала констеблям наводить порядок и собирать тела. Стражники споро принялись за работу, уложили Ян Линя и Фэн Юя на носилки и принялись тщательно проверять, не осталось ли при них каких-либо ценных вещдоков. Линь Яньэр стояла в сторонке, наблюдая за суетой стражи и поглядывая на Гу Гуаньци. Ее губы шевелились, словно она хотела что-то сказать, но не знала, с чего начать. Завершив дела, Шэнь Цинцю подошла к девушке и тихо сказала: ─ Яньэр, я отведу тебя домой. У вас там сейчас настоящий переполох. Линь Яньэр тихо произнесла свое согласие, сделала с ней пару шагов и снова украдкой оглянулась. Гу Гуаньци стоял за прилавком, поднимая упавшие от ударов меча медицинские книги и аккуратно складывая их стопкой. Свет озарял его профиль, взгляд был опущен, а сам он казался тихим и безмятежным, как на полотне. В груди вновь защемило, и шаги замедлились сами собой. В этот миг Гу Гуаньци неожиданно поднял голову, его взгляд поверх плеча Шэнь Цинцю остановился на ней, на губах мелькнула легкая улыбка, и он произнес: ─ Сотник Шэнь, задержитесь на минуту. Шэнь Цинцю обернулась с вопросом в глазах. Гу Гуаньци вышел из-за прилавка, подошел к дверям и встал лицом к Шэнь Цинцю, заговорив так легко, будто речь шла о пустяке: ─ Вы упоминали в прошлый раз о сватовстве, если попадется хорошая девушка. Не встретился ли кто-нибудь подходящий за последнее время? Шэнь Цинцю слегка удивилась, не ожидав от него такого напора. В прошлый раз она бросила это предложение в сердцах, но слово не воробей, отказываться от сказанного не годилось, поэтому она спросила: ─ В прошлый раз мы расстались наспех, я забыла уточнить: а какая женщина вам по вкусу, лекарь Гу? Подумав немного, тот ответил: ─ Лишь бы человек был хороший. Шэнь Цинцю окинула его взглядом, затем бросила взгляд на молча стоявшую поодаль и о чем-то думавшую Линь Яньэр, ее уголки губ чуть приподнялись: ─ Хорошо, я поняла. Как только подвернется кто подходящий, сразу дам знать. Гу Гуаньци вышел к порогу, сложил руки в почтительном поклоне и произнес со всей серьезностью: ─ Сотник Шэнь, я говорю это безо всяких шуток, прошу вас отнестись к делу со вниманием. Я буду безмерно благодарен и непременно подготовлю все подарки для сватовства! ─ Договорились. Шэнь Цинцю ответила на поклон и решительно зашагала прочь. Линь Яньэр плелась следом, замедляя шаг с каждым махом. У самого выхода из переулка она вновь не удержалась, бросив прощальный взгляд назад, а на сердце лежал тяжелый груз разочарования. Шэнь Цинцю скосила глаза на девушку: ─ Что, пожалела? ─ Мм… ─ машинально протянула Линь Яньэр, а потом, испугавшись, поспешно замахала руками: ─ Сестрица Цинцю, ты о чем вообще… ─ Перестань, ─ оборвала ее та. ─ Ты чуть не бросилась ему на шею. Какая юная девушка устоит перед обаянием спасителя-героя? Линь Яньэр долго молчала, а затем кивнула: ─ Сестрица Цинцю, я… и вправду пожалела, но… но раз молодой господин Гу при мне просил тебя выступить свахой, его намерения ясны: он не видит во мне свою избранницу! Шэнь Цинцю умолкла, не зная, какие слова утешения подобрать. ---------- «Сюэ Фулин» ─ Я всё проверила, ─ голос Шэнь Цинцю звучал ровно. ─ Он уроженец округа Цинъян, с детства рос учеником в местной лечебнице, кругло сирота, без роду без племени, ни в каких шайках не состоял, за пределы округа сроду надолго не выезжал – биография абсолютно чистая. А что до его боевых навыков… пожалуй, всё и впрямь обстоит так, как он сам говорит: в детстве довелось повстречаться с каким-то мастером старой школы, обучившим его основам. Выслушав ее, Ма Мэйфэн кивнул: ─ В двадцать лет обладать такой силой и при этом не искать ни славы, ни богатства – поистине редкое достоинство. ─ Вот почему я считаю его подходящей партией, ─ продолжала Шэнь Цинцю. ─ Я ведь специально навела справки: репутация у него безупречная, нрав мягкий, рассудительный, человек он надежный. ─ Раз ты кого-то одобрила, значит, в человеке сомнений быть не может, ─ усмехнулся Ма Мэйфэн, не став вдаваться в подробности, и лишь коротко подытожил: ─ Ладно, я пойду, не буду тебя задерживать. Шэнь Цинцю тоже направилась во внутренний двор. Стоило ей перешагнуть порог двора, как Ма Мэйфэн, стоявший у входа на площадку, неожиданно обернулся и бросил долгий, странный взгляд ей в спину; в глубине его зрачков мелькнул зловещий огонек. … Задний двор лекарской усадьбы оказался гораздо меньше парадного, но куда тише и уединеннее. Несколько кустов изумрудного бамбука жались к стене, тихо шелестя под порывами ветра. На деревянных растах сушились пучки разноцветных трав, а воздух был напоен ароматом зелени и кореньев гораздо гуще, чем в лавке. Какая-то женщина стояла у стеллажей спиной к ней, методично перебирая и раскладывая травы по бамбуковым подносам. Она была облачена в длинное платье цвета лунного света с широкими рукавами, перехваченное на талии светло-зеленым кушаком. Темные волосы удерживала простая серебряная шпилька, оставляя несколько свободных прядей спадать вдоль щек, покачивавшихся в такт каждому ее движению. Даже со спины от нее веяло спокойной, мягкой, струящейся словно вода грацией. Шэнь Цинцю шагнула ближе, стараясь ступать мягко, остановилась за ее спиной и негромко произнесла: ─ Фулин. Женщина обернулась. Лицо у нее было необычайно красивым – не ослепительной броской красотой, а той уютной, умиротворяющей прелестью, от которой при первом же взгляде на душе становилось легко. Тонкие брови, изящный прямой нос, чуть сомкнутые губы. Кожа ее отличалась удивительной белизной, особенно заметной в лучах полуденного солнца. Особенно примечательными были глаза – глубокие и тихие, словно гладь лесного озера, в которой не способна отразиться никакая буря. Этой девушкой являлась Сюэ Фулин, ученица Долины Царства Лекарств и главный медицинский инспектор Люшаньмэнь. ─ Цинцю, ─ отозвалась Сюэ Фулин. Голос ее звучал ровно и чисто, напоминая журчание ручья по камням. ─ Ты пришла. ─ Да, зашла поговорить, ─ Шэнь Цинцю приблизилась, бросила взгляд на сушащиеся травы и поинтересовалась: ─ Чем занимаешься? ─ Составляю новый сбор. В последнее время за городом участились случаи лихорадки, боюсь, как бы она не переросла в повальную эпидемию, поэтому спешу закончить рецепт, ─ Сюэ Фулин аккуратно разложила последнюю горсть трав, стряхнула с ладоней пыльцу и повернулась к подруге. ─ Разве сегодня у тебя не дежурство? Шэнь Цинцю прислонилась плечом к опорному столбу галереи, скрестив руки на груди: ─ Дежурство. Но тысячник велел мне передать благодарственную грамоту Гу Гуаньци – тому самому парню, о котором я тебе намедни рассказывала. Заодно и перекинуться с ним словечком насчет вашей встречи. Сюэ Фулин приподняла брови: ─ И что же он ответил? ─ Разумеется, согласился с радостью, ─ улыбнулась Шэнь Цинцю. ─ Завтра я приведу его познакомиться с тобой. По-моему, вы отлично сойдетесь: ты постоянно ездишь в поездки с бесплатной помощью больным, и хотя у тебя есть охрана, среди них нет истинных мастеров. А он силен в боевых искусствах, но от мира цзянху далек, так что лишних проблем тебе не создаст. К тому же он сам лекарь, так что общих тем для разговоров у вас найдется в избытке. Сюэ Фулин слегка опустила ресницы, а на ее губах мелькнула едва заметная улыбка: ─ Я об этом особо не задумывалась. Раз у него есть сила, но при этом хватает терпения быть простым доктором, значит, дело свое он любит искренне, а с таким человеком по крайней мере стоит повидаться. ─ Тогда договорились на завтра, ─ заключила Шэнь Цинцю. Сюэ Фулин кивнула: ─ Договорились. Сказав это, она вновь склонилась над подносами с травами, продолжая работу в том же неспешном, размеренном темпе. ─ Ну, я тогда завтра за ним зайду, ─ Шэнь Цинцю оттолкнулась от столба и отряхнула подол. ─ Пойду, не буду отвлекать тебя от работы. Сюэ Фулин лишь коротко бросила в ответ: ─ Угу, ─ не поднимая головы, добавив напоследок: ─ Будь осторожна по дороге. … На следующий день, едва забрезжил рассвет, Гу Гуаньци уже проснулся. Приведя себя в порядок, он уселся в лавке в ожидании. Прошло около получаса, прежде чем с улицы донеслись шаги. Гу Гуаньци поднялся навстречу гостье, но, переступив порог, на мгновение замер. К нему действительно пожаловала Шэнь Цинцю, но выглядела она совершенно иначе. На ней больше не было привычного сурового чиновничьего мундира зеленого цвета; вместо него она нарядилась в легкое плиссированное платье, подол которого мягко покачивался в такт ее шагам. На поясе по-прежнему висели две короткие ножны, но сам наряд полностью смывал с нее прежнюю хищную строгость, заменяя ее мягким очарованием женственности. Волосы не были забраны волосок к волоску по уставу – они свободно падали назад, собранные в простой конский хвост и заколотые серебряной спицей, а несколько выбившихся прядей придавали ее облику непринужденную мягкость. Уставившись на нее, Гу Гуаньци на секунду потерял дар речи, после чего искренне выдохнул: ─ Раньше я думал, что грозная и решительная осанка сотника Шэнь – редкость на весь белый свет. Кто бы мог подумать, что в женском платье вы выглядите настолько ослепительно! Вся красота этого мира собралась в вас одной! Шэнь Цинцю рассмеялась в ответ: ─ Доктор Гу, сегодня я здесь сватаю, а не иду на свидание. Приберегите свои сладкие речи для нужного случая. Гу Гуаньци тут же поспешил заверить: ─ Чистейшая правда, перед лицом небес и земли! Прикрыв рот рукой, Шэнь Цинцю весело улыбнулась: ─ Какая жалость, доктор Гу. Я замуж не собираюсь, тем более за тех, кто моложе меня. Иначе я бы с радостью провела с вами побольше времени, чтобы послушать все ваши клятвы. ─ Стоит мне увидеть сотника Шэнь, как у меня тут же находится тысяча слов… Перешучиваясь, они шли плечом к плечу по оживленной улице. Вчерашний визит Шэнь Цинцю положил начало их долгому разговору обо всем на свете – от искусства владения мечом до взглядов на цзянху, – и они обнаружили, что мыслят в унисон. Неловкость первого знакомства полностью испарилась, и теперь они могли позволить себе легкие шпильки в адрес друг друга. День выдался ясным и по-весеннему теплым. Вскоре они добрались до западной части города и без труда отыскали нужную лекарскую усадьбу. ---------- «Таблетка Великого Возвращения и Божественные персты» [Обнаружена потенциальная пара для сватовства – Сюэ Фулин] [Уровень оценки – две звезды] [Награда за сватовство: Таблетка Великого Возвращения (позволяет прибавить десять лет внутренней силы)] [Сватовство началось, пожалуйста, выполните задание добросовестно, награда будет выдана по завершении активности] … Гу Гуаньци почувствовал прилив радости. Наградой оказалась Таблетка Великого Возвращения, способная увеличить внутреннюю энергию на десять лет. Обладая Усилием Сохранения Истоков и Девятью мечами Дугу, он уже считался неплохим бойцом, но его главным слабым местом оставался скромный запас ци. Десятилетний прирост силы легко перекрыл бы этот недостаток. … Хотя на сердце у Гу Гуаньци было радостно, лицо его оставалось совершенно спокойным, и он продолжил: ─ Впрочем, самостоятельно принимать пациентов я начал лишь последние два-три года. Сюэ Фулин издала мягкое «мм» и поинтересовалась: ─ Слышала от Цинцю, что вы мастерски справляетесь с внешними травмами? ─ Лечу и внутренние расстройства, но внешние раны действительно удаются лучше всего. ─ Гу Гуаньци усмехнулся: ─ Если подумать, мои скромные навыки перед лицом госпожи Сюэ – лишь попытка учить мастера. Кто в Цзянху не слышал о Долине Царства Лекарств? Сюэ Фулин покачала головой, а голос ее звучал всё так же неторопливо: ─ Искусство врачевания не измеряется громкими титулами, и в Долине Царства Лекарств не каждый – великий врач. В народе немало искусных лекарей. Разговаривая, она сохраняла неизменно ровную интонацию, в которой, казалось, не было места никаким эмоциям. ─ Сотник Шэнь обмолвилась, что вы сейчас заняты новым рецептом? ─ Да, в окрестностях города свирепствует лихорадка, и зараза, похоже, только набирает силу, меня это беспокоит. ─ Что за болезнь? Каковы симптомы? Собеседники плавно перешли к оживленной беседе. Они обсудили многое: от профилактики эпидемий и лечения внутренних повреждений до сочетания целебных трав; от рецептуры сборов до сезонных правил поддержания здоровья и точек акупунктуры при иглоукалывании. Медицинские познания Сюэ Фулин действительно превосходили уровень Гу Гуаньци, поскольку этот мир обладал мистическими боевыми традициями, чья философия разительно отличалась от знаний его прежней жизни. Но у Гу Гуаньци имелась современная научная теория медицины, а его подход «ориентация на человека и лечение на основе дифференциации симптомов» показался Сюэ Фулин необычайно свежим. Она слушала со всей серьезностью, изредка задавая короткие, но меткие вопросы, попадавшие прямо в самую суть. Гу Гуаньци отвечал на каждый из них, и беседа текла настолько непринужденно, что они не заметили, как пролетело больше часа. Пока из передней донеслись шаги: к ним спешил мальчик-слуга. Остановившись у лунообразной арки, он почтительно доложил: ─ Лекарь Сюэ, прибыл старый мастер кулачного боя по фамилии Чэн из соседнего уезда. Услышав это, Сюэ Фулин поднялась с места и обратилась к Гу Гуаньци: ─ Лекарь Гу, мы оба врачи, и вам прекрасно знакома эта доля. Мой пациент страдает хроническим недугом, набегает каждые два месяца, и сеанс длится по два-три часа. Сегодня так совпало, прошу прощения, но на сегодня нашу беседу придется прервать. В этот момент в голове Гу Гуаньци прозвучал системный сигнал: [Сватовство завершено] [Награда: Таблетка Великого Возвращения выдана] [Желаете забрать награду?] Гу Гуаньци не стал спешить с получением приза, поднялся и произнес: ─ Госпожа Сюэ, мы оба служим людям в белых халатах, правила мне понятны, не стесняйтесь. Сюэ Фулин повернулась к передней половине лавки, сделала пару шагов и остановилась, оглянувшись на него. Солнечный свет струился сквозь бамбуковую листву, оседая на ее плечах и волосах, придавая ее облику удивительно мягкое сияние. ─ Лекарь Гу, ─ промолвила она, глядя на него. ─ Сегодняшняя беседа принесла мне огромную пользу. Если вы не против, давайте пообщаемся еще несколько дней, узнаем друг друга лучше, а затем решим остальное. Как вы смотрите на это? И тут же в сознании Гу Гуаньци раздался еще один звонок системы: [Обнаружено ответное предложение от пары для сватовства, можно активировать продвинутую фазу активности] [Активировать?] … Гу Гуаньци слегка изумился, не ожидав, что система предусматривает продолжение заданий и позволяет получать дополнительные награды с одним и тем же человеком. К счастью, он изначально подошел к делу искренне и не пытался отделаться формальностью, иначе упустил бы шанс. Он как раз ломал голову над тем, где искать подходящих кандидаток. Не раздумывая ни секунды, он мысленно скомандовал: «Активировать». Система отозвалась сообщением: [Партнер для сватовства – Сюэ Фулин] [Уровень оценки – две звезды] [Награда за сватовство: техника максимального уровня «Божественные персты»] [Продвинутая стадия сватовства активирована, завершите ее для получения награды] … Собравшись с мыслями, Гу Гуаньци с легкой улыбкой поприветствовал Сюэ Фулин: ─ Хорошо, госпожа Сюэ, впредь буду докучать вам чаще. И дело было даже не в системных бонусах: даже без них любой нормальный мужчина не стал бы отказываться от общества столь нежной и прекрасной женщины, чье предложение пообщаться подольет приятных красок в будни. Услышав его согласие, Сюэ Фулин слегка улыбнулась, почтительно поклонилась в ответ и зашагала в переднюю часть дома; ее лунно-белое платье тихо колыхалось на ветру, а шаг был уверенным и размеренным. Проводив ее взглядом, Гу Гуаньци постоял во дворе еще немного, а затем тоже направился к выходу. Шэнь Цинцю ждала его под навесом передней, потягивая чай из пиалы. Увидев его, она спросила: ─ Закончили? ─ Да, ─ подходя к ней, ответил Гу Гуаньци. ─ Госпожа Сюэ пошла принимать больного. Шэнь Цинцю кивнула без лишних расспросов и бросила: ─ Ну что ж, пошли, я провожу тебя до дома. Они вышли из лечебницы друг за другом и зашагали по улице. ─ Ну как она тебе? – неожиданно поинтересовалась Шэнь Цинцю. Подумав, Гу Гуаньци честно ответил: ─ Прекрасный человек: искусный врач, с мягким нравом, общаться с ней одно удовольствие. ─ А она что-то сказала? ─ Предложила пообщаться подольше, чтобы узнать друг друга ближе. Услышав это, уголки губ Шэнь Цинцю едва заметно приподнялись: ─ Похоже, ты произвел на нее неплохое впечатление, иначе она бы не стала говорить о том, чтобы «пообщаться еще». Уж я-то знаю: если этот человек кто-то не по нраву, она отказывает на месте. Гу Гуаньци улыбнулся, не найдя что ответить. ─ Ну тогда захаживай в аптеку почаще! – бросила Шэнь Цинцю. ─ Непременно. Шэнь Цинцю рассмеялась: ─ Если у вас всё сложится, с тебя причитается хорошая благодарность мне как свахе. ─ Само собой! Заболеете – для вас лечение будет бесплатным! ─ Тьфу ты, нашел что пожелать! ─ Ха-ха, сотник Шэнь обязательно будет здорова и проживет до ста лет. ─ На этот раз сойдет. ─ … Беседуя, они шагали бок о бок, постепенно удаляясь. Пара клинков на поясе Шэнь Цинцю легко позванивала в такт шагам, отражая тусклые лучи полуденного солнца. Затем они миновали оживленную улицу, свернули в переулок и растворились в полуденном мареве. ---------- «Сюэ Фулин пропала» Усилие Сохранения Истоков изначально славилось своей прочной основой и чистейшей внутренней силой, а его личное Усилие Сохранения Истоков и вовсе достигло стадии великого совершенства, так что преобразованная внутренняя энергия закономерно оказалась чистейшей в своем роде. При равных десяти годах мастерства, десять лет на начальном этапе и десять лет на стадии великого совершенства отличались как небо и земля, и об их чистоте нечего было и говорить. Получив прибавку в виде этих десяти лет мастерства, его внутренняя энергия стала еще более мощной и восполнила самый главный из его прежних недостатков. Пребывая в крайнем волнении, Гу Гуаньци поднялся, размял затекшие суставы, толкнул окно и выглянул наружу: за стеклом уже раскинулось усыпанное мириадами звезд глубокое ночное небо. «Я ведь занимался целое полугодие… то есть, целый день…» Гу Гуаньци слегка улыбнулся и, ощутив нестерпимый жор в желудке, поспешно приготовил нехитрую еду и плотно поужинав. После этого он снова принялся за упражнения, вновь и вновь сводя воедино вновь обретенную внутреннюю энергию и Усилие Сохранения Истоков, пока потоки энергии не заструились легко и беспрепятственно, и лишь тогда спокойно отошел ко сну. … На следующий день забрезчил бледный рассвет. Гу Гуаньци поднялся спозаранку, приготовил завтрак, поел, умылся и переоделся, особо выбрав для выхода чистый синий халат. Ему предстояло навестить лекаря Сюэ Фулин в лавке целебных трав. Встречи для смотров невест продолжались, к тому же на кону стояла главная награда – легендарные «Божественные персты» в полном объеме. Это же было не что иное, как непревзойденное мастерство самого мастера Шао Линя или же восточного еретика Хуан Яоши с острова Персикового Цвета: сила пальцев столь велика, что пробивает камень словно бумагу, одинаково смертоносная как в дальней, так и в ближней схватке, а обретение подобного дара означало появление еще одного туза в рукаве на черный день. Ранним утром на протяженной улице стояло безлюдье, лишь парочка торговцев с пожитками для завтрака только-только развертывала свои лотки, пуская в небо струйки дыма. Гу Гуаньци легким шагом направился на запад. Однако, когда Гу Гуаньци добрался до травяной лавки, он с удивлением обнаружил, что это место оцеплено констеблями из Люшаньмэнь, а вокруг толпилось немало праздных зевак. Сердце Гу Гуаньци екнуло от недоброго предчувствия, и он уже собирался расспросить кого-то из толпы, как вдруг из дверей лавки один за другим стали выносить тела, и среди них оказалась Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю вышла на крыльцо и, стоя под навесом, тихо отдавала какие-то распоряжения нескольким подчиненным. На ней снова красовался парадный зеленый мундир чиновника, на поясе висела пара изогнутых клинков, лицо хранило суровое выражение, а меж бровей залегла ледяная тень. Обведя взглядом зевак у входа в лавку, она тотчас приметила Гу Гуаньци и жестом подозвала одного из стражников, отдав ему пару приказаний вполголоса. Тот стражник без промедления протиснулся через толпу зевак и препроводил Гу Гуаньци прямо к порогу лавки. ─ Госпожа тысячник Шэнь, ─ торопливо приблизившись к Шэнь Цинцю, осведомился Гу Гуаньци. ─ Что здесь стряслось? Шэнь Цинцю глубоко вздохнула, и голос ее прозвучал глухо: ─ Травяная лавка подверглась нападению. По предварительным данным, всё произошло прошлой ночью около часа ночи. Злоумышленники сперва применили бесцветный дурманящий дым без запаха, лишив сознания всех находившихся во дворе, а уже после устроили бойню. Всего шестнадцать человек. Охрана лавки, ученики-фармацевты, а также пришедший за врачебной помощью старый мастер кулачного боя по фамилии Чэн вместе с двумя своими учениками – никто не уцелел. Бросив взгляд на выносимые наружу тела, Гу Гуаньци поспешно осведомился: ─ А госпожа Сюэ? Шэнь Цинцю на мгновение умолкла и вымолвила: ─ Пропала без вести. Гу Гуаньци тут же спросил: ─ Удалось ли отыскать хоть какие-нибудь зацепки? Шэнь Цинцю ответила: ─ Ищем до сих пор. Нападавшие воспользовались дурманом, усыпившим абсолютно всех, и лишь затем принялись за убийства. На месте преступления не осталось ни малейших следов борьбы – все были перебиты без единой попытки сопротивления, так что напасть на сколько-нибудь надежный след крайне тяжело. Гу Гуаньци не стал допытываться дальше: в конце концов, он не состоял на службе в Люшаньмэнь, и то, что Шэнь Цинцю вообще соизволила выложить ему столько подробностей, объяснялось лишь тем, что он приходился женихом Сюэ Фулин. ─ Лекарь Гу, ─ произнесла Шэнь Цинцю. ─ Ступайте пока домой. Если я отыщу Фулин, то обязательно дам вам знать. Гу Гуаньци сложил руки в почтительном жесте и отзывался: ─ Что ж, тогда я пойду. Шэнь Цинцю едва заметно кивнула. Гу Гуаньци уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг его взгляд упал на одно из вынесенных на носилках тел, и он замер на месте. Перед ним лежало старческое лицо, изрезанное морщинами, на вид говоруну было около шестидесяти лет, седые волосы и борода, глаза сомкнуты, кожа серовато-бледная, а чуть приоткрытые губы являли взору следы запекшейся темно-красной крови на зубах. Зрачки Гу Гуаньци сузились. Судя по опыту его прошлой жизни, этот покойник вполне мог находиться в состоянии мнимой смерти. ─ Госпожа тысячник Шэнь, ─ резко развернувшись, обратился к Шэнь Цинцю Гу Гуаньци. ─ Могу я взглянуть на это тело поближе? Поскольку Шэнь Цинцю знала, что Гу Гуаньци – лекарь и к тому же искусный мастер боевых искусств, она сразу догадалась, что он наверняка заметил нечто необычное, и тут же переспросила: ─ Вы что-то обнаружили? ─ Мне нужно сперва убедиться. ─ Пожалуйста. Только не уродуйте тело: этот человек – старый мастер кулачного боя Чэн из соседнего уезда, у него великое множество учеников и колоссальный авторитет в цзянху, так что с испорченным трупом у меня возникнут серьезные проблемы. ─ Хорошо, я буду осторожен. Получив разрешение Шэнь Цинцю, Гу Гуаньци шагнул вперед, опустился на колени и, прижав пальцы к запястью мастера Чэня, сосредоточенно прислушался к пульсу. Затем он оттянул веки старика, а напоследок достал серебряную иглу и слегка уколол кожу мастера Чэня. Потратив немного времени на осмотр, Гу Гуаньци поднял голову и произнес: ─ Этот человек еще не до конца мертв. Зрачки Шэнь Цинцю сузились в точку: ─ Что? ─ Это техника мнимой смерти черепахи, ─ скороговоркой пояснил Гу Гуаньци. ─ Он погрузился в глубочайший летаргический сон, и при проверке обычными методами ничем не отличается от покойника. В прошлой жизни Гу Гуаньци доводилось сталкиваться со множеством подобных случаев, и без помощи сложнейшей аппаратуры их легко было принять за настоящую смерть. В этом же мире, где существовала внутренняя энергия, подобное состояние казалось еще более скрытным и трудным для распознавания. Но благодаря богатому опыту и солидному запасу внутренней силы он все-таки уловил слабые намеки на жизнь. ─ Его можно спасти? ─ поспешно воскликнула Шэнь Цинцю. ─ Лекарь Гу, говорите прямо, что для этого нужно! Гу Гуаньци отмахнулся: ─ Лишь бы посторонние не мешали. – С этими словами он принялся расстегивать верхнюю одежду мастера Чэня, обнажая его тощую грудь. ─ Он пребывает в состоянии мнимой смерти уже несколько часов, его жизненные силы истощены до предела, и даже если вернуть его к жизни, он продержится совсем недолго. Моими нынешними силами удастся продлить ему жизнь максимум на две четверти часа, и если за это время он не очнется, то помочь ему уже не сможет никто. Услышав это, Шэнь Цинцю сурово произнесла: ─ В главном управлении Люшаньмэнь имеются пилюли продления жизни, способные добавить человеку целый час. За этот час наверняка удастся найти способ привести мастера Чэня в сознание. Гу Гуаньци бросил в ответ: ─ Я не разбираюсь в пилюлях, решайте сами. Больше не говоря ни слова, Гу Гуаньци принялся ставить иголки, одновременно направляя сквозь них энергию Усилия Сохранения Истоков. Практикуемое им Усилие Сохранения Истоков изначально славилось принципом «соблюдения первородного единства», отличалось устойчивостью и долговечностью, а его мягкая и ровная внутренняя сила наилучшим образом подходила для подпитки меридианов и разгона крови. Превратив сейчас свою энергию в тончайшие нити тепла, он капля за каплей, подобно весеннему дождю, напитывающему почву, внедрял их в сердце и сосуды мастера Чэня. Окружавшие их стражники сгрудились вокруг. Лицо Шэнь Цинцю отражало смесь сомнения и надежды. Мало-помалу серовато-пепельный оттенок кожи мастера Чэня стал заметным для глаза образом приобретать живой цвет. Его давно остывшее и оцепенелое тело слегка шевельнуло грудной клеткой. Появилось дыхание! Пораженная Шэнь Цинцю выдохнула: ─ Лекарь Гу, ваше искусство возвращения с того света – редчайший дар в Поднебесной, сегодня мне довелось воочию увидеть нечто невероятное! Посмотрев на мастера Чэня еще пару мгновений, Гу Гуаньци разжал пальцы, оставив иглы в теле старика, и махнул рукой: ─ Похоже, сам мастер Чэн очнуться не успеет. Всё, что я смог выиграть для него – это две четверти часа, а с учетом дороги туда и обратно времени явно не хватит, так что вам лучше немедленно отправить его в Люшаньмэнь на носилках. Приняв молниеносное решение, Шэнь Цинцю выбрала четырех самых быстрых констеблей, взвалила на них носилки с мастером Чэнем и те поспешно удалились. Проводив взглядом удаляющуюся Шэнь Цинцю, Гу Гуаньци окинул взглядом ряды трупов: за исключением мастера Чэня, все остальные были мертвы. Гу Гуаньци тихо вздохнул, еще сильнее уразумев, почему старик Линь, едва заметив проявления его боевых навыков, решительно пресек любые контакты: бури в цзянху бушевали слишком яростные, стоило чуть потерять бдительность, как все вокруг заливало кровью, и простолюдинам следовало держаться от этого как можно дальше. С этими мыслями Гу Гуаньци покинул травяную лавку. ---------- «Нападение на Шэнь Цинцю» ─ Защищайте людей, не отставайте от меня. Шэнь Цинцю не стала тратить слова на ветер: скрестив клинки, она сорвалась с места, словно выпущенная из лука стрела. Ее техника владения клинком разительно отличалась от приемов прочих рубаяк. Большинство мастеров клинка ценили размашистые удары, мощь, способную расколоть гору, и побеждали за счет грубой силы. Стиль же Шэнь Цинцю отличался быстротой – невероятной быстротой, оставлявшей в воздухе лишь серебристые шлейфы остаточных образов, создавая впечатление, будто в руках у нее не пара клинков, а потоки чистейшего света. Левый клинок рассек воздух по горизонтали, отводя в сторону летевший навстречу меч, а правый тут же последовал за ним: острие, подобно жалу ядовитой змеи, вонзилось прямо в горло укрытого маской негоддиа. Тот попытался отшатнуться вбок, но всё же опоздал на мгновение – лезвие полоснуло его по шее, взметнув фонтан крови. Враг был повержен с одного удара. Не замедляя шага, Шэнь Цинцю закрутила клинки ветряным вихрем, отбросив холодной вспышкой трех бросившихся на нее одновременно наемников. Изысканность ее техники заключалась в безупречном сочетании нападения и защиты: пока левый клинок блокировал выпады неприятеля, правый разил незащищенные места; стоило же правому клинку натолкнуться на блок, как левый наносил удар с совершенно неожиданного угла. Двое противников атаковали с флангов: один с мечом, другой с палицей. Меченосец вел бой в легкой манере, целя острием в левый бок Шэнь Цинцю, тогда как владелец палицы обрушил на ее правое плечо увесистое оружие со свистящим гудением. Вместо того чтобы отступить, Шэнь Цинцю подалась вперед, слегка пригнув корпус, пропуская острие меча мимо, и одновременно взмахнула левым клинком снизу вверх, обухом отбив железную палицу и уведя ее в сторону. В тот же миг правый клинок взметнулся снизу вверх, распоров сухожилия на запястье меченосца, и чужой меч со звоном рухнул на каменные плиты мостовой. Пинанием ноги она отбросила поверженного врага прямо в грудь другого наемника, и оба кубарем покатились по земле. Три удара – пять трупов на мостовой. Сжимая в ладонях парные клинки, Шэнь Цинцю двигалась с грацией пантеры, разметая с десяток наседавших врагов без малейших признаков усталости. Ее удары совмещали скорость и точность, каждый из них целил в уязвимые точки, не оставляя противникам ни шанса. Один из наемников лишился половины пучка волос от скользящего удара и, побелев от ужаса, попятился. Другой попытался зайти со спины, метнув длинное копье точно ей в сердце, словно жалящий дракон. Не поворачивая головы, Шэнь Цинцю отразила острие обратным взмахом левого клинка, а правым тут же полоснула вдоль древка, срезав нападавшему три пальца. Среди воплей боли Шэнь Цинцю крутанулась на месте, перекрестив клинки и отбросив напавших спереди. Застыв посреди улицы с обнаженным оружием, она с забрызганными кровью одеждами сохраняла невозмутимый вид, а ее цепкий взгляд хладнокровно сканировал пространство вокруг. Из дюжины нападавших четверо были убиты, шестеро ранены, а оставшиеся на какое-то время лишились всякой охоты продолжать схватку. ─ Алая Убийца, слава твоя не преувеличена. Хриплый голос донесся из ближайшего переулка. Оттуда неспешно вышел дюжий мужчина в маске, с увесистым мечом-гуэдао наперевес, чьи медные кольца на обухе позвякивали в такт каждому шагу. Его открытые глаза излучали хищную злобу. Следом за ним с разных сторон появились еще несколько фигур. Сжимающая парные клинки Шэнь Цинцю бросила беглый взгляд по сторонам. Вместе с двумя констеблями они образовали авангард, прикрывая сзади носилки с мастером Чэнем и двух сопровождавших их охранников. ─ Взять их! По этой команде наемники вновь ринулись в атаку. Шэнь Цинцю тут же подалась вперед, но в этот самый момент молодой стражник рядом с ней неожиданно шевельнулся. Однако он не стал отражать нападение врагов – вместо этого его клинок вонзился прямо в тело Шэнь Цинцю. Рефлексы не подвели Шэнь Цинцю, и она попыталась увернуться, но удар оказался настолько внезапным и лишенным каких-либо предвестников, что полностью избежать его она не смогла: острие прорвало ткань одежды, вошло в плоть и глубоко ушло в грудь. Тело Шэнь Цинцю мгновенно оцепенело. Опустив взгляд, она уставилась на клинок, чья сталь обагрилась яркой, режущей глаза на солнце кровью. Она подняла голову. Сжимавший рукоять молодой констебль крупно дрожал, его лицо побледнело до цвета бумаги, а глаза отражали бездонную муку и терзания. ─ Госпожа… госпожа Шэнь… простите… — Его голос срывался, слезы катились по щекам, и он, пятимясь, повторял: ─ У меня не было выбора… я был вынужден… простите меня… Правая рука Шэнь Цинцю взметнулась в обратном ударе, и сияние клинка полоснуло парня по горлу. Голова взмыла в воздух, фонтан крови брызнул из обрубка шеи, орошая брусчатку. Голова шмякнулась о камни и пару раз перекатилась; на ее лице застыло всё то же страдальческое выражение, а на щеках блестели невысохшие слезы. Левой рукой Шэнь Цинцю зажала рану, из-под пальцев хлынул багровый поток, мгновенно пропитав половину ее одеяний. Удар пришелся на редкость глубоко: хоть в последнее мгновение инстинкт и заставил ее отклониться, уберегая сердце, сквозное ранение отзывалось острой, пронзающей болью при каждом вдохе. Впрочем, неприятель не собирался давать ей передышку и вновь обрушился толпой. Отчаянно отбиваясь, Шэнь Цинцю отступала шаг за шагом; вскоре все трое ее подчиненных были перебиты, а находившийся без сознания старый мастер Чэн получил контрольный удар и испустил дух окончательно. Загнанная в тупик Шэнь Цинцю стиснула зубы до хруста, убрала руку с кровоточащей раны и крепче перехватила парные клинки. Кровь струилась по ее груди, капая с одежды на каменные плиты, но она словно потеряла способность чувствовать боль: резко рванувшись вперед, она обрушила на двоих преграждавших путь убийц каскад снежных лезвий. Это был бой насмерть – без отхода назад, без права на ошибку. Испуганные столь безумным напором двое наемников инстинктивно отпрянули назад, позволив Шэнь Цинцю прорвать кольцо окружения. Одним ударом свалив третьего противника слева, она помчалась к выходу на улицу. ─ Держите ее! Не дайте уйти! Грозный окрик верхового головореза заставил преследователей броситься в погоню. Вылетев из переулка, Шэнь Цинцю свернула в узкую улочку. Рана на груди источала кровь, оставляя багровые следы на каждом камне мостовой. В глазах стало мутиться, дыхание участилось, а шаги делались всё тяжелее. Прикусив кончик языка до крови, она заставила жгучую боль разогнать пелену перед глазами, одним прыжком взлетела на забор и помчалась по черепичным крышам. Позади доносились всё более отчетливые крики преследователей. … Купив немного продуктов на улице, Гу Гуаньци свернул в тихий переулок, решив срезать путь. Едва он поравнялся с поворотом, как сверху донесся свист рассекаемого воздуха, а мгновение спустя какое-то тело рухнуло с крыши прямо на каменные плиты, поднимая тучу пыли и брызги крови. Зрачки Гу Гуаньци сузились. Это оказалась Шэнь Цинцю. Вся в крови, она лежала неподвижно, ее форменный зеленый мундир пропитался багрянцем и облепил тело. Из груди все еще сочилась кровь. В пальцах по-прежнему были зажаты клинки, но сталь покрылась бурыми, запекшимися пятнами. ---------- «Благородный спаситель прекрасной дамы» Удар вышел не слишком тяжелым, но безупречно выверенным по части техники: он пришелся ровно в ту точку, где инерция вражеского клинка подходила к переломному моменту. Наемник почувствовал, как лезвие содрогнулось, отклонившись от траектории под воздействием простой бамбуковой палки, и клинок прочертил черту вдоль плеча Шэнь Цинцю, срезав лоскут ткани и высекая искры из каменной кладки. ─ Мастер! Нападавший отскочил назад, не спеша продолжать атаку. Он бросил взгляд на палку в руках Гу Гуаньци, затем на руку, поддерживающую Шэнь Цинцю, и в его глазах промелькнула тень сомнения. Мастер виден по первому же движению: будучи умелым бойцом, он прекрасно понял всю искусно рассчитанную сложность этого тычка, а подобные приемы мог исполнить лишь настоящий мастер. А поскольку боеспособность Шэнь Цинцю оставалась под вопросом, связываться еще и с бойцом неизвестного уровня он не рискнул. В этот момент Гу Гуаньци повернул голову к Шэнь Цинцю. Лицо той побелело как бумага, губы утратили всякий цвет, и лишь глаза по-прежнему горели ясным блеском. ─ Госпожа тысячник Шэнь, вы в порядке? – спросил он. Переведя дух, она отозвалась: ─ Держусь. Тут же заметив руку Гу Гуаньци, всё еще покоящуюся у нее на поясе, она ощутила прилив смущения и слегка качнулась в сторону. Однако Гу Гуаньци прижал ладонь плотнее вовсе не из дурных побуждений – он передавал ей порцию внутренней энергии, чтобы стабилизировать рану. Крепко сжав рукоять клинка, Шэнь Цинцю проговорила вполголоса: ─ Лекарь Гу, за мной идут слишком опасные головорезы, вам лучше не ввязываться во всё это! Гу Гуаньци промолчал. Тут главарь наемников подал голос: ─ Судя по всему, уважаемый не состоит в Люшаньмэнь, зачем же вам лезть в эту кабалу? Если вы сейчас уйдете, то мы разойдемся миром, но если будете упорствовать, последствия окажутся плачевными. Гу Гуаньци легко улыбнулся: ─ Чего не видел – того не видел. А уж коли увидел, пройти мимо совесть не позволяет. С этими словами он повернулся к Шэнь Цинцю: ─ Одолжите клинок на минуту. Шэнь Цинцю немедленно протянула ему один из своих клинков, но в ее взгляде читалось сильнейшее беспокойство, поскольку она знала, что Гу Гуаньци куда лучше владеет мечом. Заметив ее тревогу, Гу Гуаньци спокойно обронил: ─ Не переживайте, для меня разницы между мечом и клинком не существует – любая травинка или бамбуковая щепка в моих руках сойдет за меч. Приняв клинок, Гу Гуаньци огладил пальцами рукоять, оценивая баланс и изгиб стали. Оружие оказалось на редкость добротным: длиной чуть больше двух футов, с ослепительным сиянием безжалостного лезвия! В этот момент Шэнь Цинцю показалось, что Гу Гуаньци неуловимо переменился: мягкий облик кроткого лекаря растворился без следа, сменившись неописуемым, острым, точно вынутый из ножен клинок, холодом. ─ Какое хорошее изречение: «любая травинка или бамбуковая щепка в моих руках сойдет за меч». Раздавшийся с крыши голос прозвучал зловеще и вкрадчиво, напоминая шуршание змеи в траве. Подняв голову, Гу Гуаньци увидел по фигуре на каждом из навесов по обе стороны улочки. Слева стоял тощий высокий мужчина с железным копьем, кисти которого колыхались на ветру; справа – приземистый крепыш с черным девятизвенным хлыстом на поясе, каждое звено которого было усеяно шипами. Оба спрыгнули вниз, образовав вместе с первым бандитом треугольник, в ловушке которого оказались Гу Гуаньци и Шэнь Цинцю. Теперь тот первый убийца с клинком заметно расслабился: не зная истинной силы Гу Гуаньци, он опасался в одиночку связываться с загадочным противником и раненой, но пришедшей в себя Шэнь Цинцю. Теперь же, с прибытием подкрепления, внутреннее напряжение испарилось. Между тем Гу Гуаньци убрал руку и прекратил подпитывать раненую Шэнь Цинцю. Окинув взглядом фигуры и оружие троицы, Шэнь Цинцю помрачнела еще сильнее. Наклонившись ближе к спутнику, она предупредила: ─ Будьте осторожны, эта троица – не обычные уличные разбойники. Сделав глубокий вдох, она продолжила: ─ Тот, что с клинком – мастер свирепых выпадов из школы «Восьми рассекающих клинков», если я не ошибаюсь, это Ци Кунь по прозвищу «Разрывающий душу». Некогда он был известным разбойником-одиночкой в округе Фэншуй, а три года назад скрылся в округе Цинъян и затаился на дне, подумать только, что объявился здесь. Она перевела дыхание и посмотрела на тощего копейщика: ─ Владелец копья опасен коварной и изощренной техникой, должно быть, это Сюй Хань по прозвищу «Мертвая змея». Он вышел из северных лесных братств, а его «Змеиное копье» поражает горло и сердце без промаха, немало прославленных мастеров нашли свою смерть от его острия. ─ Что до того типа с девятизвенным хлыстом, ─ в голосе Шэнь Цинцю прибавилось тяжести при взгляде на крепыша, ─ это, судя по всему, Чжоу Дун по прозвищу «Железный хлыст», отступник из школы Железного Хлыста, изгнанный за убийство старшего брата по секде и ушедший в разбойники. Его цепь сочетает твердость и гибкость, хороша как в ближнем, так и в дальнем бою. Все трое – заслуженные мастера высшей лиги, с ними шутки плохи. Главарь бандитов громко рассмеялся: ─ Не зря вас зовут грозной Алой Убийцей, разгадали нас в мгновение ока! Впрочем, скрываться дальше и впрямь без надобности. Сбросив маску, нападавший явил лицо Ци Куня по прозвищу «Разрывающий душу». Остальные двое тоже сорвали повязки, подтверждая догадки Шэнь Цинцю. В качестве тысячника Люшаньмэнь Шэнь Цинцю по долгу службы постоянно сталкивалась с преступным миром, и хотя в других местах поручиться не могла, всех матерых злодеев округа Цинъян знала наперечет. Поэтому, столкнувшись с ними в бою, она без труда определила их личности. … Глубоко вздохнув, Шэнь Цинцю покрепче сжала клинок и прошептала: ─ Лекарь Гу, эти трое слишком опасны, если начнется бой и дело примет дурной оборот, я постараюсь выкроить для вас шанс на побег… Она не успела договорить, как чужая рука легла ей на плечо. Нажим был легким, но непреклонным, возвращая ее изготовившееся к бою тело в исходное положение. ─ Стойте смирно, предоставьте это мне. Придерживая Шэнь Цинцю за плечо, Гу Гуаньци шагнул вперед. Шэнь Цинцю повернула голову. Падавший наискось с крыш солнечный свет резко очертил профиль лица Гу Гуаньци. «До чего же красивый у него профиль!» Сердечко Шэнь Цинцю неожиданно пропустило удар. В ту же секунду она подумала, что окончательно рехнулась: в разгар смертельной схватки ее посещают столь нелепые мысли. ---------- «Убийство трех мастеров» В этом и заключалась вся суть приема Поражения копья из Девяти мечей Дугу. В то же самое время Гу Гуаньци уже оказался на расстоянии вытянутой руки от Сюй Ханя. Короткий нож взметнулся снизу вверх, полоснув Сюй Ханя по горлу. Брызнула кровь. Сюй Хань широко раскрыл глаза, а железное копье со звонком рухнуло на землю. Он поднял руку, зажав шею, сквозь пальцы хлынула алая кровь, из груди вырвался хриплый клекот, и его тело безвольно осело вниз. ─ Старина Сюй! Яростно взревел Ци Кунь, обрушивая широкий меч с такой мощью, что казалось, будто тот собрался разрубить мир надвое. В этот удар он вложил всю внутреннюю силу, и рассекаемый воздух завыл подобно грозовому раскату. Гу Гуаньци резко отскочил назад, и вражеский клинок чиркнул прямо перед его носом, оставив в камнях глубокую трещину. Не дав передышку, Ци Кунь тут же провел второй удар, сливая их в сплошной бурный поток. В этом и заключался сокровенный смысл Восьми ударов, ломающих лезвие – один удар быстрее предыдущего, каждый последующий яростнее предыдущего, пока противник не будет повержен. Но истинный дух Девяти мечей Дугу заключался в том, чтобы предугадывать намерения врага на шаг вперед. Ци Кунь еще не успел завершить замах для второго удара, а Гу Гуаньци уже разгадал его замысел по едва заметному подрагиванию плеча и изгибу запястья. Стоило клинку пойти вниз, как Гу Гуаньци внезапно подался вперед, скользнув в самую щель между лезвиями, а его короткий нож, точно ядовитая змея, выскользнувшая из норы, вонзился прямо в грудь Ци Куня. Лицо Ци Куня исказилось от ужаса, он попытался отдернуть меч для защиты, но было уже поздно. Острие вошло в плоть. Тело Ци Куня оцепенело. Опустив глаза, он уставился на вошедший по самую рукоять клинок, и в его взгляде застыло неверие. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но изо рта выплеснулась лишь кровавая пена, после чего он замертво рухнул на землю. ─ Ай да парень, а в тебе что-то есть! Чжоу Дун испытал сильнейшее потрясение. На самом деле к этому моменту в нем уже зародилось желание отступить, но легкой поступью он не владел, и если бы вздумал бежать, то неминуемо открылся бы под удар и погиб, не говоря уже о том, что где-то рядом сидел восстанавливающий силы Шэнь Цинцю, который непременно воспользовался бы моментом. Сейчас у него оставался лишь один выход – биться не на жизнь, а на смерть. Девятизвенный хлыст немедленно вычертил в воздухе зловещую дугу и, объятый слепой яростью, обрушился на голову Гу Гуаньци. В этот удар старик вложил все мастерство всей своей жизни, и звенящий свист рассекаемого воздуха напоминал плач горных духов. Гу Гуаньци выдернул короткий нож и, крутанувшись всем телом, в последний миг ускользнул от самого кончика плети. Железный хлыст ударил о мостовую, разнеся каменные плиты вдребезги и рассыпая вокруг фонтаны крошки. Чжоу Дун взмахнул запястьем, и цепь послушно последовала за движением, извиваясь черной змеей вокруг шеи Гу Гуаньци. Пригнувшись, Гу Гуаньци увернулся, а затем резким обратным взмахом полоснул ножом по звенящей цепи, высекая сноп искр. Девятизвенный хлыст сочетал в себе жесткость и гибкость, и удар клинка поглотила сама упругая природа оружия. Воспользовавшись моментом, Чжоу Дун дернул кистью, и железная змея снова ожила, целясь шипами на конце прямо в лицо противнику. Закинув голову назад, Гу Гуаньци продолжил движение и, не останавливая шагов, вихрем закружил вокруг Чжоу Дуна. В тот самый миг, когда хлыст в очередной раз рассек воздух, он вновь сократил дистанцию. Короткий нож взметнулся снизу вверх, распарывая одежды Чжоу Дуна, рассекая кожу и прокладывая кровавый путь по его груди. Этот удар не был глубоким, но пришелся точно в цель, оборвав его жизненные меридианы. Тело Чжоу Дуна застыло, тяжелый железный хлыст выпал из ослабевших пальцев и с глухим звоном упал на камни. Опустив взгляд на рану и тонкую ниточку крови на груди, он почувствовал, как сердце заполняет горечь поражения. Он попытался что-то сказать, но тело уже не подчинялось его воле и неумолимо заваливалось вперед. С глухим стуком он рухнул в пыль. В переулке снова воцарилась тишина. Прислонившись спиной к стене и наблюдая за происходящим, Шэнь Цинцю почувствовала, как у нее внутри все сжалось. Она инстинктивно попыталась подняться, но движение потревожило рану, и острая боль в боку едва не вырвала из ее груди крик. Стиснув зубы, она в упор уставилась на одинокую фигуру в синем халате посреди двора, испытывая глубочайшее потрясение! Она отчетливо чувствовала, что Гу Гуаньци прежде едва ли доводилось участвовать в настоящих смертельных схватках, и его технике убийства явно не хватало опыта. И тем не менее, стоило троим мастерам объединить усилия в атаке, как у них нашлось лишь пара возможностей для удара, после чего все трое были уничтожены. ─ Насколько же высок его уровень владения мечом? – промелькнуло в ее голове. Три тела лежали на серых каменных плитах, а меж ними медленно растекалась кровь, образуя багровые лужи в неровностях мостовой. Косой солнечный луч падал из-за крыши переулка, окрашивая багрянец в темный, зловещий блеск. Шэнь Цинцю опиралась спиной на стену, сжимая в руке меч, острие которого упиралось в землю, служа ей единственной опорой. Смотря на спину Гу Гуаньци, она тихо произнесла: ─ Гу Гуаньци, ты как? ─ Ничего страшного! – отозвался тот. Наклонившись, Гу Гуаньци вытер клинок о полу одежды Ци Куня, счистив кровь, и повернулся к ней. Увидев, что лицо юноши по-прежнему спокойно, Шэнь Цинцю испустила долгий вздох облегчения, чувствуя, как камень падает с сердца. ─ Какой у тебя отличный нож, где купил? – спросил Гу Гуаньци. Шэнь Цинцю приняла оружие, и стоило ее пальцам коснуться рукояти, еще хранившей тепло чужих рук, как на сердце у нее наплыла странная, трудно объяснимая тоска. ─ Купить такое нельзя, этот клинок сделан мастером и выкован из редкого металла. Мне в свое время пришлось приложить немало усилий, чтобы выменять его в Люшаньмэнь за заслуги. – Тут Шэнь Цинцю слегка улыбнулась и добавила: – Впрочем, с твоим мастерством… качество оружия уже не имеет особого значения. Услышав это, Гу Гуаньци заметил: ─ Я просто удивился. Взяв в руки твое оружие, я вдруг понял, что мой меч – не более чем кусок железа. Шэнь Цинцю почувствовала, как внутри нее что-то шевельнулось. Она посмотрела на меч в своей руке и, решив не развивать эту тему, спросила: ─ Скажи… насколько высок твой уровень боевых искусств? Гу Гуаньци слегка покачал головой и ответил: ─ Трудно сказать. Я ведь за всю жизнь дрался всего пару раз и сам толком не знаю, какое место занимаю в江湖. Впрочем, свой уровень владения мечом я тебе уже описывал: трава, деревья, бамбук и камни – все может стать мечом. В этом и заключается суть. Шэнь Цинцю остолбенела. Трава, деревья, бамбук и камни – все может стать мечом. Гу Гуаньци уже говорил ей эти слова там, в переулке. Но тогда она не придала им никакого значения. А теперь, вдумавшись в смысл сказанного, она вдруг осознала, насколько невероятно высока эта ступень мастерства. Наконец-то она поняла, почему юноша двадцати лет от роду, обладая столь выдающимися способностями, совершенно не стремится красоваться перед всеми – вовсе не из желания утаить силу, а потому, что ему не нужно ничего доказывать. Его духовный уровень был недосягаемо высок! … ─ Пойдем. – К этому моменту Гу Гуаньци уже восстановил дыхание, подошел к женщине и поддержал ее под руку, говоря: – У тебя тяжелое ранение, нужно срочно найти место, где можно обработать раны. Оказавшись в его объятиях, Шэнь Цинцю внезапно поняла, что ее собственные силы практически иссякли. До сих пор ее держала лишь упрямая воля, но стоило напряжению спасть, как тело словно опустошили изнутри – в ногах не осталось ни единой унции энергии, и она всем весом безвольно прильнула к груди Гу Гуаньци. Ее щеки мгновенно вспыхнули от жгучего стыда. Попытавшись отстраниться, она обнаружила, что совершенно обессилела, и это движение со стороны выглядело так, будто она лишь сильнее прижалась к нему, отчего ей стало еще тревожнее. Больше всего ее пугало то, что она, кажется, действительно потеряла способность передвигаться самостоятельно, и в следующее мгновение клинок выпал из ее ослабевших пальцев на землю. Сердце затрепетало от паники, не зная, как подобрать нужные слова. Тут Гу Гуаньци сам обратился к ней: ─ Начальник Шэнь, вы совсем не можете идти? Хотите, я вас понесу? Шэнь Цинцю подняла взгляд и, встретившись с его чистыми глазами, смущенно пролепетала: ─ Тогда… спасибо тебе! Гу Гуаньци тут же подобрал с земли оба клинка, а затем, слегка наклонившись, подхватил Шэнь Цинцю на руки. Та тут же отвернулась в сторону, не смея взглянуть на него. ---------- «Тот, кто за кулисами» Одним из них был седовласый старец с на удивление моложавым лицом без единой бороды и с поразительно белой кожей. Он был одет в обычное коричневое платье, а на губах его играла улыбка. Вторым оказался дородный мужчина с густыми бровями, квадратным лицом и короткой щетиной на подбородке – не кто иной, как стотник Люшаньмэнь Ма Мэйфэн. В этот момент выражение лица Ма Мэйфэна было хуже некуда. Уперевшись руками о подоконник, он так сильно сжал пальцы, что костяшки побелели. Его взгляд был прикован к трем трупам в переулке и удаляющимся фигурам Гу Гуаньци и Шэнь Цинцю. ─ Четвертый господин, – голос его звучал глухо. – Больше десятка матерых мастеров цзянху, да еще задействованная изнутри тайная пешка – и все ради того, чтобы не справиться с тяжело раненой Шэнь Цинцю? Вдобавок ко всему, Ци Кунь, Сюй Хань и Чжоу Дун, трое прославленных мастеров высшего звена, были вдобавок убиты каким-то безродным лекарем. Сегодняшнее дело провернули из рук вон плохо! Белобородый старец, которого назвали Четвертым господином, бросил на Ма Мэйфэна косой взгляд и зловеще протянул: ─ А стотник Ма нынче напускает на себя знатный чиновничий вид. Это он что же, решил призвать старика к ответу? Лицо Ма Мэйфэна слегка изменилось, и он торопливо поклонился: ─ Четвертый господин, я вовсе не это имел в виду! Просто из-за сегодняшней крупной оплошности мне будет трудно держать ответ перед Великим Боссом, я и в мыслях не имел упрекать вас! ─ Хм! – хмыкнул старец и, слегка повернув голову, вновь уставился в сторону переулка. Его взгляд на мгновение задержался на удаляющейся фигуре Гу Гуаньци, который нес на руках Шэнь Цинцю, после чего он медленно отвел глаза и произнес: ─ В случившемся виноват ты. Тебе еще давным-было велено покончить с Шэнь Цинцю, но ты раз за разом проявлял неуместную мягкотелость. Вот и доигрался – вырастил тигра в доме, да так и не смог справиться с девчонкой, которая теперь метит в заместители тысячника. Ма Мэйфэн согнулся в поклоне: ─ Моя вина! ─ И то верно, твоя, – холодно бросил Четвертый господин. – Все эти годы Великий Босс оказывал тебе скрытую поддержку, а ты оказался неспособен одолеть какую-то девчонку. Какой позор на всю округу! Ма Мэйфэн стоял с опущенной головой, не смея произнести ни звука. ─ И с похищением тоже облажался, – продолжал отчитывать его старец. – Умудрился оставить живого свидетеля, и теперь нам приходится зачищать твои хвосты целой горой трупов! Ма Мэйфэн поспешно оправдался: ─ Гнев Четвертого господина справедлив, я действительно не ожидал, что кто-то выживет. Впрочем… живым его назвать сложно. Если бы не появление этого Гу Гуаньци, никто бы и не заметил, что мертвец на самом деле притворялся, да он бы и сам вскоре отдал концы. Чистая случайность. ─ Случайностей вокруг слишком много! – раздраженно бросил Четвертый господин. – Я собирался прикрыть твой промах и попутно прикончить Шэнь Цинцю, но кто бы знал, что у этой девки такая высокая степень боевой выучки? Сумела ускользнуть из смертельной ловушки – просто поразительно. А тот парень, что обратил клинок в меч и прикончил троицу Чжоу Дуна… Никто в здравом уме не поверил бы в подобное. И скажи на милость, почему стотник Ма не доложил об этом заранее? Ма Мэйфэн поспешил объясниться: ─ Не так давно этот малый уже расправился с Фэн Юем и Ян Линем. Но тогда они были ранены, особенно Ян Линь, потерявший боеспособность, так что я не придал этому значения. Кто же знал, что его мастерство достигло такой высоты! Четвертый господин развернулся, прислонился спиной к подоконнику и принялся рассеянно вертеть в пальцах нефритовую подвеску, висевшую на поясе: ─ Из-за этого твоего пренебрежения наш план провалился, да еще столько людей полегло. Он тяжело вздохнул и с досадой добавил: ─ Если бы я знал, что Чжоу Дун и остальные не справятся с этим мальчишкой, я бы сам вмешался. Теперь поздно: подкрепление из Люшаньмэнь уже прибыло, у меня больше нет возможности ударить. Затем он взглянул на Ма Мэйфэна: ─ Впрочем, у нас остался еще один шанс разделаться с Шэнь Цинцю, и здесь потребуется твое содействие. Как только она вернется в управление, я задействую другую скрытую пешку, а твоя задача – обеспечить ему удобный момент для нападения. Ма Мэйфэн тут же сложил руки в приветствии: ─ Четвертый господин, я все понял. Но вокруг будет полно людей, боюсь осечки. Нам нужен запасной план. ─ Какой еще план? – поинтересовался старец. ─ Придется использовать Сюэ Фулин. – ответил Ма Мэйфэн. – Шэнь Цинцю сильна, рассудительна и имеет глубокие корни в Люшаньмэнь. Раз уж нам не удалось покончить с ней сегодня, в другой раз представиться куда меньшая возможность. Но у нее есть слабость – мало друзей и чрезмерная преданность тем, кто дорог. Сюэ Фулин входит в число ее немногих близких товарищей. Если мы хотим устроить новую засаду на Шэнь Цинцю, сыграть нужно именно на этом. ─ Ты хочешь использовать Сюэ Фулин в качестве приманки? ─ Именно так, – кивнул Ма Мэйфэн. – Вместо того чтобы ломать голову над тем, как подобраться к Шэнь Цинцю, проще расставить ловушку, в которую она сама охотно шагнет. Четвертый господин немного подумал и произнес: ─ Хорошо. Я поговорю с нашим хозяином насчет этого. Но запомни: Сюэ Фулин крайне важна для Великого Босса, смотри мне, не смей ее пальцем тронуть. ─ Понял. Четвертый господин поднялся на ноги, протянул палец и ткнул Ма Мэйфэна в грудь: ─ Смотри мне, на этот раз не запори дело. Терпение Великого Босса не безгранично. Ма Мэйфэн опустил голову и глухо ответил: ─ Я всё понимаю. ─ Ступай работать, – бросил старец. Ма Мэйфэн слегка кивнул, извлек из складкóв одежды маску из человеческой кожи и натянул ее на лицо. Черты его мгновенно изменились, и теперь никто на свете не смог бы узнать в нем стотника Ма. После этого он поклонился Четвертому господину и вышел за дверь. Выбравшись через черный ход здания, он миновал узкий переулок и скрылся в тихом жилом дворе. Спустя мгновение, выйдя из другой двери этого дома, он сорвал маску, вернув себе прежнее лицо и переодевшись в привычную одежду. Поправив воротник, он тщательно загнал подальше все эмоции, оставив на лице лишь выражение деловой сосредоточенности и тревоги, подобающее опытному сыщику. После чего он быстрыми шагами направился в сторону улицы Фуфэн. По пути ему то и дело попадались отряды сослуживцев из Люшаньмэнь, спешивших в том же направлении. На лицах каждого читалось напряжение, и при встрече они спешили поприветствовать его: ─ Стотник Ма! ─ Господин Ма, говорят, на улице Фуфэн совершено нападение на госпожу Шэнь? ─ Стотник Ма, ваши раны еще не зажили, как же вы выбрались? Ма Мэйфэн отвечал каждому сдержанно и с тревогой в голосе: ─ Я как раз покупал здесь кое-какие мелочи, когда услышал новости – разве ж тут усидишь на месте? Цинцю мне словно младшая сестра, как я мог не прийти?. Никто в отряде не нашел его слова странными: в Люшаньмэнь все знали, что Ма Мэйфэн и Шэнь Цинцю были связаны узами наставничества и товарищества, составляя слаженный дуэт. Даже получив равные звания и возглавив разные отряды, они продолжали тесно сотрудничать. Продвигаясь вперед ускоренным маршем, они вскоре заметили на большой улице Гу Гуаньци, который выносил Шэнь Цинцю из переулка. ─ Цинцю! – крикнул Ма Мэйфэн и бросился навстречу. – Ты как? Остальные стражники тоже окружили их плотным кольцом. ─ Я в порядке! – бросила Шэнь Цинцю, после чего представила спутникам Гу Гуаньци: – Это мой друг, лекарь Гу Гуаньци. Если бы не его своевременная помощь, вы бы меня уже не увидели! Ма Мэйфэн поспешно сложил руки в знак уважения перед Гу Гуаньци: ─ Лекарь Гу, спасибо, что выручили Цинцю. Я уже слышал, как вы в одиночку обратили в бегство негодяев. Добро ваше неизмеримо, я непременно навещу вас лично, чтобы выразить благодарность. Гу Гуаньци слегка кивнул: ─ Мы с Цинцю друзья, это мой долг. Кхм… давайте не будем терять время, сначала отвезем ее к лекарям! ─ Верно, верно, в лечебницу! – замахал руками Ма Мэйфэн, призывая подчиненных. Несколько стражников тут же принесли носилки. Гу Гуаньци бережно уложил Шэнь Цинцю на них, а заодно прихватил с собой оба ее клинка. В этот момент Ма Мэйфэн протянул руку, собираясь забрать оружие у Гу Гуаньци, и произнес: ─ Лекарь Гу, давайте клинки Цинцю мне, мы сейчас… ─ Не нужно. – Голос Гу Гуаньци прозвучал негромко, но твердо, прерывая Ма Мэйфэна. – Я пойду с вами. Ма Мэйфэн на мгновение растерялся: ─ Боюсь, это неуместно… ─ Ничего неуместного здесь нет, – прямо ответил Гу Гуаньци. – Цинцю сегодня подверглась столь жестокому нападению прежде всего из-за предательства среди ваших же людей в Люшаньмэнь. Раз нашелся один изменник, никто не поручится, что за ним не кроется второй. Поэтому теперь я никому из вас не доверяю и должен лично сопровождать ее до самого управления. Никто из присутствовавших стражников не знал подробностей произошедшего на улице Фуфэн, а услышав такие слова, они тут же зашумели. Ма Мэйфэн больше не стал возражать и отрывисто скомандовал отряду расчищать дорогу. Двое ловких стражников подхватили носилки. Гу Гуаньци шел рядом с носилками, крепко сжимая в руках оба меча Шэнь Цинцю, сохранив на лице предельно сосредоточенное и настороженное выражение. Шэнь Цинцю повернула голову, глядя на Гу Гуаньци, и незаметно для окружающих ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка. ---------- «Дар» Советник Сунь на мгновение замер и переспросил: ─ Начальник Шэнь, вы хотите… Меч Цюшуй? ─ Да. Советник Сунь отложил кисть и с сомнением в голосе протянул: ─ Начальник Шэнь, неужто вы собрались потратить заслуги на этот меч? ─ Мм. – кивнула Шэнь Цинцю. Советник Сунь помолчал, подбирая слова: ─ Послушайте… старик помнит, что мечом вы отродясь не пользовались. Разве что раздобыли какую-то секретную технику владения им? Но даже так, спешить не стоит, брать легендарное оружие без прямой нужды нет никакого резона. Ту золотую мягкую броню вы выслеживали целых три года, и теперь на нее наконец хватило очков заслуг. Она тонка как шелк, сносу ей нет, а второй такой вряд ли сыщется в ближайшее время, да и накопить столько заново – задача не из легких. Вы хорошо подумали? Действительно хотите спустить накопленное на меч, который вам практически не нужен? Шэнь Цинцю на секунду засомневалась. Польза от этой золотой брони для нее и впрямь была куда выше, чем советник Сунь себе представлял. В технике ци, которую она практиковала – «Каноне Сюаньян», имелась смертельная уязвимость. При обычной циркуляции энергии изъян удавалось скрывать, но если столкнуться с истинным мастером и дать ему разгадать эту слабину, исход мог стать фатальным. Надеттая на голое тело золотая броня как раз закрывала эту уязвимость. Она давно заглядывалась на нее, но подобные вещи редки, и в арсенале Люшаньмэнь округа Цинъян их вечно не хватало. Впрочем, посомневавшись лишь мгновение, она решительно бросила: ─ Старик Сунь, оформляйте выдачу меча, я спешу. Советник Сунь больше не стал ее отговаривать, поднялся, отворил дверь кладовой и вскоре вернулся, неся в обеих руках длинный лакированный ларец. Затем он достал толстую амбарную книгу, отыскал нужную страницу с личным счетом Шэнь Цинцю, сделал несколько быстрых пометок и развернул фолиант к ней для оттиска печати. Приложив палец к чернилам, Шэнь Цинцю оставила отпечаток, подхватила ларец и быстрым шагом направилась к выходу, двигаясь куда быстрее, чем когда пришла. У крыльца ее по-прежнему ждали двое верных подчиненных. Увидев начальницу, они тут же пристроились следом. Троица миновала несколько переулков, направляясь в сторону квартала Чанлэ. Чанлэ был одним из самых оживленных мест восточной части города Цинъян – сплошные таверны да чайные дома, где сходились представители самых разных сословий. Шэнь Цинцю вела людей по следам разыскиваемого. Увы, результат принес лишь разочарование. Информация доносчиков подтвердилась: такой человек действительно существовал. Вот только к нападению на нее он отношения не имел – обычный заурядный игрок, накануне попавшийся на шулерстве в игорном доме, где ему в наказание отрубили безымянный палец. Нить оборвалась. Хмурая Шэнь Цинцю дала знак отступать. Правда, дойдя до развилки, она отпустила подчиненных, а сама в одиночку свернула в Тихий переулок. Шагая меж серых стен, она и сама не заметила, как ее шаг невольно ускорился. Миновав пару поворотов и обогнув старый колокол, она наконец добралась до нужного места. В глубине переулка ворота медицинской лавки Гу были приоткрыты, деревянная створка заслоняла проход. Постояв немного на пороге, Шэнь Цинцю поправила воротник, передвинула за спиной оружейный ларец и заглянула внутрь. Во дворе никого не оказалось, и она, шагнув за порог, окликнула вглубь двора: ─ Гу Гуаньци. Из глубины донеслось шкворчание масла на сковороде, и спустя мгновение из внутренних покоев появился сам хозяин в фартуке и с мокрыми от воды руками. ─ Цинцю? – Увидев ее, он на секунду замер, после чего торопливо подошел ближе: – Рана зажила? Шэнь Цинцю кивнула: ─ Почти полностью. В Люшаньмэнь полно целебных снадобий, да и моя техника обладает исцеляющим свойством, плюс я сразу отвела смертельный удар – так что восстановление идет быстро, остается лишь поберечься. Гу Гуаньци протянул руку, нащупал ее пульс, вслушиваясь в удары, перевел взгляд на ее лицо и констатировал: ─ И правда, восстанавливаешься на зависть быстро! Он не переставал удивляться тому, насколько нелогичен этот мир, полный чудесной энергии – неудивительно, что здесь ходят легенды о возвращении утраченных конечностей и воскрешении мертвых. ─ Повезло! – улыбнулась в ответ Шэнь Цинцю. Сняв со спины продолговатый ларец, она водрузила его на стол и неспешно открыла крышку, обнажая лежащее внутри оружие. Ножны из белого нефрита были лишены украшений, но излучали мягкий, спокойный свет, словно в них заключили лунный лучик. ─ Это… – начал было он. ─ Дарю. – Тон Шэнь Цинцю был небрежен, будто она говорила о какой-то сущие мелочи. – Ты же сам говорил давеча, что твой меч никуда не годится. Я как раз расследовала дело в квартале Чанлэ, ну и заглянула попутно в арсенал Люшаньмэнь прихватить вещицу – все равно без дела пылилась. Гу Гуаньци взял меч в руки и легонько подал рукоять на пару дюймов вверх. Показалась часть клинка. Цвет металла напоминал чистую воду, прозрачную до звона, а по лезвию бежал призрачный морозный отсблеск, будто на стали застыл тончайший слой льда. По поверхности клинка змеились еле заметные водяные узоры, перекатываясь словно речная рябь. Вытащив клинок целиком, Гу Гуаньци заставил его вспыхнуть на солнце так, что комната озарилась ярким светом. Сделав легкий взмах, он заставил лезвие рассечь воздух, издав едва слышный, чистый и хрупкий звон – точь-в-точь тончайший драконий голос, затихающий очень нескоро. ─ Отличный меч, – искренне похвалил он, возвращая оружие в ножны и поворачиваясь к гостье. – Ты утверждаешь, что взяла его мимоходом, но неужто в Люшаньмэнь раздают такие сокровища первому встречному? Шэнь Цинцю откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, и небрежно бросила в сторону: ─ Разумеется, мимоходом. Иначе зачем бы мне специально бегать туда? У меня полно дел, я вообще-то занятой человек. Гу Гуаньци усмехнулся: ─ Ну разумеется. В таком случае премного благодарен за столь удачно попавшийся под руку меч! Шэнь Цинцю коротко бросила «угу» и перевела тему: ─ Ты что, готовишь еду? ─ А, да, – отозвался он. – Присаживайся, отведаешь моего кулинарного мастерства. С этими словами Гу Гуаньци скрылся на кухне. Шэнь Цинцю сперва хотела отказаться, но слова сами собой застряли в горле. Из кухни доносился стук ножа о доску, перемежаемый тихим, обрывистым напеванием какой-то незнакомой мелодии. Из щели под дверью сочился полоской теплый желтый свет, ложась на кирпичный пол. Сидя в пустой приемной, Шэнь Цинцю то и дело ловила себя на том, что смотрит в сторону кухни, где хлопотал хозяин. Гу Гуаньци как раз сосредоточенно шинковал что-то на доске – его движения были быстрыми, а удары ножа звучали ритмично и четко. В памяти снова всплыл тот день в узком переулке, когда он заслонил ее собой от смертельных ударов. Уголки ее губ сами собой тронулись едва заметной улыбкой. ---------- «Поиск Сюэ Фулин» Одетые в легкие дорожные костюмы, эти люди выделялись тем, что их пояса подозрительно топорщились – там явно пряталось оружие. Беглый подсчет показывал, что во дворе и за его пределами крутится никак не меньше двух-трех десятков человек, а сколько еще укрывалось внутри, оставалось только гадать. Лицо Шэнь Цинцю омрачилось холодной решимостью, и она процедила сквозь зубы: ─ Идти напролом нельзя. Их слишком много, а о силе противника нам ничего не известно. Начнется бой, они поймут, что раскрыты, и от отчаяния могут схватиться за что угодно – ради сокрытия своих преступлений они запросто причинят вред Фулин. ─ Я придерживаюсь того же мнения, ─ откликнулся Ма Мэйфэн. ─ Мы понаблюдаем здесь, а как только наши подтянутся, начнем… Но боюсь, времени ждать у нас нет. ─ Послушайте, сделаем так, ─ предложила Шэнь Цинцю. ─ Мы проберемся внутрь тайком и отыщем Фулин. Как только обнаружим ее, остальное приложится. Отряд из Люшаньмэнь подоспеет очень скоро. Ма Мэйфэн немного подумал, повернулся к двум своим подчиненным-констаблям и приказал: ─ Вы двое остаетесь снаружи. Прибудет подкрепление – встретите их. Смотрите мне, не вздумайте спугнуть зверя, действуйте строго по команде. Оба констебля молча сложили руки в знак повиновения и рассеялись по укромным уголкам. Ма Мэйфэн бросил взгляд на Шэнь Цинцю, затем на Гу Гуаньци и произнес: ─ Ну что ж, Цинцю, лекарь Гу, выступаем. Шэнь Цинцю и Гу Гуаньци кивнули в знак согласия, после чего все трое бесшумно перемахнули через стену. Гу Гуаньци хоть и не владел искусством легкого шага, обладал колоссальной внутренней силой. Техника Усилия Сохранения Истоков включала в себя навыки управления ци, в том числе и прыжковые упражнения, так что преодолеть ограду усадьбы для него не составило труда. Оказавшись внутри, они почти сразу заприметили одного из подручных речной артели, который в одиночку направлялся к отхожему месту. Бандит уже стоял у входа в уборную и принялся распускать пояс штанов, как вдруг Гу Гуаньци молниеносной тенью метнулся к нему: одной рукой он зажал негодяю рот, а другой резко вдарил по затылку, вталкивая человека внутрь. Ма Мэйфэн тотчас последовал за ним и захлопнул дверь. ─ Пискнешь – убью, ─ лезвие клинка Ма Мэйфэна уперлось прямо в горло пленнику. Тот затрясся от ужаса, рухнул на колени, и по его лбу заструился холодный пот. Ма Мэйфэн понизил голос: ─ Где Сюэ Фулин? Бандит растерянно моргал: ─ Какая еще Сюэ Фулин? Гу Гуаньци тихо добавил: ─ Молодая девушка, очень кроткая. У вас ведь немного пленниц здесь? ─ Немного, немного, ─ зачастил бандит. ─ Всего одна девчонка, ее привезли пару дней назад. Только я человек маленький, имен не знаю. Одно скажу – красавица неописуемая! Начальство строго-настрого велело охранять ее как зеницу ока, персонаж мол не простой, приближаться кому-либо запрещено. Кроме того, кто носит еду по расписанию, туда никто не смеет соваться. Она в восточном дворике, во втором флигеле! Ма Мэйфэн не раздумывая ударил его ребром ладони по затылку, и тот обмяк, погрузившись в глубокий обморок. Выбравшись наружу, оба наткнулись на Шэнь Цинцю, которая несла дозор, и вся троица стремительно двинулась на восток, вскоре достигнув искомого дворика. У входа дежурили двое стражников. Однако Шэнь Цинцю вышла прямо к ним, не таясь, и прежде чем те успели сообразить, в чем дело, оба рухнули без чувств. Гу Гуаньци с Ма Мэйфэном тут же подбежали, подхватили тела и втащили во двор. Затем Шэнь Цинцю затворила дверь и быстрыми шагами направилась к парадному входу главного дома. Приоткрыв створку, в узкую щель она увидела, что Сюэ Фулин сидит за столом, склонив голову – она словно заснула и не шевелилась, а рядом лежали стопка книг, кисти, тушь и бумага. По всему было видно, что дурного обращения девушка здесь не терпела. Шэнь Цинцю чуть заметно выдохнула, окинула взглядом комнату и шагнула за порог. ─ Фулин! Фулин! ─ она подбежала к девушке и легонько тронула за плечо. Но Сюэ Фулин не подавала признаков жизни, ее тело безвольно качнулось вслед за толчком, продолжая пребывать в глубоком сне. Гу Гуаньци подошел ближе, нащупал запястье девушки и на мгновение сосредоточился. ─ Все в порядке, ─ тихо произнес он. ─ Просто задета точка сна. Услышав это, Шэнь Цинцю немного успокоилась, но в ту же секунду боковым зрение уловила какое-то движение за ширмой… ─ Осторожно! ─ Его окрик еще висел в воздухе, когда из-за ширмы единым порывом выскочили несколько фигур. Холодный блеск брызнул дождем, свист скрытого оружия резал слух, и смертоносный рой устремился прямо на них! Реакция Шэнь Цинцю была безупречной: ее парные клинки мгновенно взлетели из ножен, сплетаясь перед ней в серебристый щит, со звоном отбивая летящие иглы, стальные дротики и шипы. Гу Гуаньци тем временем подхватил спящую Сюэ Фулин на руки, отступил на несколько шагов к выходу, аккуратно уложив девушку под навесом крыльца, и выхватил меч, резко разворачиваясь. Стоило Мечу Цюшуй покинуть ножны, как по комнате пронесся леденящий холод. Клинок взметнулся белой лентой, рассекая воздух и разрубая пополам три летевших в упор железных гвоздя, которые с дребезжанием ссыпались на пол. Ма Мэйфэн в этот момент впрыгнул в окно, обнажая саблю, чтобы прикрыть Шэнь Цинцю. Отступая с боем, троица выкатилась из дома во двор. Из-за ширмы высыпало больше десятка мастеров – все поджарые, проворные, вооруженные до зубов. Рассыпавшись веером, они взяли троицу в плотное кольцо. Впереди стоял сухощавый мужчина средних лет с парой судейских кистей в руках. Его зловещий взгляд и холодная усмешка не предвещали ничего хорошего. ─ Шэнь Цинцю, мы ждали тебя целую вечность! ─ Голос мужчины был пронзительным и тонким, словно ногтем по стеклу. Держа клинки наготове, Шэнь Цинцю окинула взглядом бандитов, и сердце ее упало: по меньшей мере половину этих лиц она прекрасно знала – они числились в розыскных списках Люшаньмэнь как опасные преступники. Гу Гуаньци стоял рядом с ней, опустив острие Меча Цюшуй до самой земли; клинок отливал зловещим синим светом на солнце, а сам юноша держался с полнейшей невозмутимостью. Ма Мэйфэн занимал позицию в полушаге позади них, крепко сжимая привычную саблю, с мрачным выражением лица. Лишних слов не последовало. В едином порыве враги бросились вперед, и началась ожесточенная схватка. Поскольку Гу Гуаньци был вынужден защищать погруженную в сон Сюэ Фулин, он оказался в самом центре боевых порядков, тогда как Шэнь Цинцю и Ма Мэйфэн прикрывали его с флангов. Ситуация складывалась тяжелая: оба констебля к тому же были ранены, а Гу Гуаньци отвлекался на девочку, из-за чего задерживаться здесь они не могли. Пришлось отступать с боем. Но когда они почти достигли ворот двора, яростно рубящий врагов Ма Мэйфэн внезапно развернул лезвие и обрушил удар прямо в спину Гу Гуаньци! Удар вышел невероятно быстрым и свирепым, нанесенным без малейшего предупреждения, прямо в сердце. Казалось, уклониться уже невозможно. Но в тот же миг Шэнь Цинцю, словно ожидавшая подвоха, молниеносным движением метнула собственный клинок. Полоснув воздух пронзительной дугой, нож опередил события, целясь в шею Ма Мэйфэна. Тот в ужасе дернулся, отменяя удар, но Шэнь Цинцю уже воспользовалась моментом и полоснула его по правой руке. Брызнула кровь. Издав глухой стон, Ма Мэйфэн отшатнулся. На его запястье зияла глубокая, до кости, рана, и длинная сабля со звоном упала на камни. Зажав поврежденную руку, он смотрел, как из-под пальцев хлещет кровь, мгновенно пропитывая половину рукава. В этот же миг Гу Гуаньци удвоил напор: одним стремительным движением проломив защиту двоих мастеров, он перерезал им горла. Брызнувшая кровь заставила остальных нападающих инстинктивно отпрянуть. Все произошло в доли секунды. Гу Гуаньци и Шэнь Цинцю быстро отступили под защиту колонн на крыльце. Шэнь Цинцю с парными клинками в руках воззрилась на Ма Мэйфэна. В ее глазах бушевала буря сложнейших чувств: шок, боль, ярость, разочарование… Все это переплелось, чтобы наконец вылиться в тихий, надломленный вздох: ─ Ма-гэ, неужели и правда ты. ---------- «Богомол ловит цикаду» Ма Мэйфэн усмехнулся: ─ И ты притащила сюда лекаря Гу умирать? Не слишком благородно с твоей стороны. ─ Шэнь Цинцю слегка покачала головой: ─ Ма-гэ, к чему эти попытки посеять раздор? Перед тем как идти сюда, я все объяснила Гу Гуаньци, он вызвался помочь мне добровольно! ─ Вы все время были вместе, когда же ты… ─ Осекшись, Ма Мэйфэн вдруг прозрел: ─ Ах да, перед выходом ты внезапно отлучилась – чтобы ввести в курс дела лекаря Гу… Вот оно что! Шэнь Цинцю глубоко вздохнула: ─ Ма-гэ, я одного не пойму: зачем ты это сделал? Ма Мэйфэн криво усмехнулся: ─ Тебе не понять. Твоя карьера всегда шла гладко, а я? Забыл, что ли? Когда ты только прибыла в округ Цинъян, я уже был сотником, и ты служила под моим началом. Прошли годы, и теперь мы сравнялись в чинах. Нет, хуже того – ты, женщина, метишь в заместители тысячника, возвышаясь надо мной, в то время как я застрял в сотниках! Цинцю, тебе не понять, какая боль и горечь точат мое сердце! Переведя дыхание, Ма Мэйфэн продолжил: ─ Вообще-то я не хотел тебя убивать, Цинцю, правда не хотел. Ян Линь и Фэн Юй… Я позволил им сбежать и похитить Линь Яньэр только для того, чтобы ты оступилась. Провал задания в сочетании с гибелью Линь Яньэр подкосили бы тебя, и ты бы уже не претендовала на высокий пост, но… ─ он перевел взгляд на Гу Гуаньци и злобно выплюнул: ─ Кто бы мог подумать, что какой-то лекарь всё испортит! Гу Гуаньци с невинным видом развел руками. Шэнь Цинцю холодно произнесла: ─ Даже если бы я погибла, должность заместителя тысячника все равно не досталась бы тебе. В Люшаньмэнь шестеро сотников, по старшинству ты лишь четвертый. К тому же могли прислать человека со стороны, тебе это место все равно не светило. ─ Стоит тебе умереть, а уж способ подняться я найду! ─ рявкнул Ма Мэйфэн. Гу Гуаньци хмыкнул: ─ Похоже, за твоей спиной стоят очень влиятельные люди. ─ Понятия не имею, о чем ты, ─ процедил Ма Мэйфэн. ─ Брось, сотник Ма, к чему этот фарс, ─ усмехнулся Гу Гуаньци. ─ Ты же не хочешь сказать, что все эти головорезы с улицы Фуфэн и из этого двора – твоих личных рук дело, и ты один способен их содержать? Была бы у тебя такая мощь, разве сидел бы ты в сотниках без надежды на повышение? Даже меня не проведешь, неужто ты думал обмануть Цинцю? ─ Ма Мэйфэн покачал головой и обратился к Шэнь Цинцю: ─ Ладно, Цинцю, довольно разговоров. Моя подготовка завершена, пора отправлять вас в последний путь. С этими словами он и стоявшие за его спиной бандиты резко отпрыгнули назад, а Ма Мэйфэн зычно заорал: ─ Фас! Пустить стрелы! Однако во дворе стояла мертвая, зловещая тишина. ─ Стреляйте! Стреляйте же! ─ Лицо Ма Мэйфэна перекосило. Он повторил приказ еще пару раз, но в ответ не раздалось ни звука. В этот момент подручные Ма Мэйфэна тоже занервничали, их лица посерели. Не веря своим глазам, Ма Мэйфэн уставился на Шэнь Цинцю: ─ Цинцю… что ты наделала? Шэнь Цинцю вздохнула: ─ Ма-гэ, пока ты вешал мне лапшу на уши, выигрывая время для своих людей, я точно так же тянула время для своих. И теперь очевидно: моя подготовка оказалась надежнее! ─ Невозможно! ─ вскричал Ма Мэйфэн. ─ Я расставил здесь дюжину лучших стрелков! Чтобы бесшумно убрать их, потребовалось бы перебросить сюда целый отряд элитных бойцов из Люшаньмэнь, я бы непременно заметил! ─ ─ Ха-ха-ха-ха… ─ В этот момент с крыши донесся резкий, дребезжащий смешок, и оттуда материализовался тщедушный карлик ростом не выше трех футов. Шагая по черепице, он во весь голос объявил: ─ Ма Мэйфэн, ты что, обо мне забыл?! При виде этого старика Ма Мэйфэна бросило в жар. Этот карлик был легендарной фигурой в сыскном приказе округа Цинъян – признанный мастер ядов, занимавший третье место по отравлениям во всех девяти округах Цинчжоу, в миру известный как Ядовитый Бессмертный. Он обожал яды, но использовал их не для убийств, а ради издевательств и шуток. Десять лет назад тысячник Люшаньмэнь поймал его, и ради спасения собственной шкуры тот охотно переметнулся на сторону закона. Должности он не занимал, но в округе о нем знали все. Теперь же, увидев его здесь, Ма Мэйфэн моментально понял, что все его засадные стрелки были тихо и чисто отравлены этим мерзавцем. ─ Ядовитый Бессмертный, ─ взревел Ма Мэйфэн. ─ Какого черта ты вернулся? Разве тебя не сослали в Гуаньшань? ─ ─ Хе-хе, ─ захихикал тот. ─ Еще несколько дней назад девчонка Цинцю послала мне голубиную почту с приказом вернуться. Я тут уже три дня как сижу, хвостом хожу за ней, жду, пока ты клюнешь! ─ Шэнь Цинцю пояснила: ─ Ма-гэ, стоило мне заподозрить предательство в рядах нашего ведомства, как я приняла меры предосторожности. Старец Яд сопровождал нас с самого начала. Пока ты тянул время для своих людей, я выжидала ради него. Ма Мэйфэн горько и жалобно усмехнулся: ─ Какая ирония… Все вокруг считают, что это я тебя всему научил, но мой собственный, безупречный по моим меркам план в твоих глазах оказался сплошной дырой! ─ ─ Ма-гэ, сдавайся! ─ призвала Шэнь Цинцю. ─ Я буду ходатайствовать о смягчении приговора! ─ Цинцю… ─ Ма Мэйфэн взмахнул саблей и выкрикнул: ─ Что за бред ты несешь? Зашел такой шах и мат, умирать все равно придется, с чего бы мне сдаваться?! ─ ─ Ма Мэйфэн, теперь это не тебе решать! ─ Ехидно ухмыльнувшись с крыши, Ядовитый Бессмертный ткнул пальцем в подельников Ма Мэйфэна: ─ А ну, попадали все! ─ Стоило ему договорить, как бойцы один за другим захватили головы руками, зашатались и, теряя опору под ногами, рушили на землю. На ногах устояли лишь двое или трое самых сильных мастеров. ─ Ах вы так, сдохну, но заберу с собой! ─ Яростно взревел Ма Мэйфэн, его глаза налились кровью, вены на шее вздулись толстыми жгутами, и он бросился вперед с низким звериным рычанием – словно загнанный в угол зверь, совершающий последний рывок. Гу Гуаньци и Шэнь Цинцю инстинктивно вскинули оружие для ответа. Но в следующий миг траектория сабли Ма Мэйфэна резко изменилась: он направил острие себе в горло, решив покончить жизнь самоубийством. Лезвие взметнулось назад, целясь в шею с такой пугающей скоростью, что на раздумья времени не оставалось. В тот же миг короткий клинок вылетел из рук Шэнь Цинцю, белой молнией опередив неминуемую смерть. Раздался звонкий удар – нож с филигранной точностью вбился в лезвие сабли. От мощного толчка оружие вылетело из ослабевших рук Ма Мэйфэна, дважды перевернулось в воздухе и со звоном упало на брусчатку в трех саженях от них. Острие лишь слегка мазнуло по коже на шее Ма Мэйфэна, оставив тонкий красный порез. Силы окончательно оставили его. Кони подогнулись, и он грянулся оземь на колени, уперевшись пальцами в трещины каменных плит. Суставы его побелели от напряжения, а все тело крупно дрожало. ─ Цинцю… ─ голос его звучал хрипло и надломленно, как перетянутая струна, наконец-то лопнувшая под грузом невыразимой скорби: ─ Ты даже в этом отказала мне… неужели не оставила мне ни капли человеческого достоинства? ─ Шэнь Цинцю стояла перед ним, сжимая в руке единственный оставшийся клинок, острие которого все еще капало кровью. Смотря на него сверху вниз со сложным выражением лица, она произнесла: ─ Ты предпочел смерть признанию подельников. Если бы я сохранила твое «достоинство», как бы я смотрела в глаза невинным жертвам и товарищам, погибшим от твоей руки? ─ ---------- «Желтая ириска позади» Примерно в тридцати чжанах от них, на раскидистой кроне старого вяза, черная тень стояла прямо на самой высокой боковой ветви. Фигура была облачена в черные одежды и скрывала лицо под маской, силуэт ее казался стройным, а в руках она держала длинный лук из черного дерева. Заметив, что первая стрела не достигла цели, маска ничуть не растерялся: быстрым движением закинув руку за спину, он вытащил из колчана третью стрелу, наложил на тетиву, оттянул её и прицелился – все это было проделано единым плавным движением, быстрым, словно доведенный до автоматизма многотысячным повторением инстинкт. Едва звякнула тетива, как стрела уже оказалась перед самыми глазами. Этот выстрел был направлен прямо в лицо Гу Гуаньци. ─ Лови! ─ Гу Гуаньци отбросил прижимаемую к груди Сюэ Фулин в сторону Шэнь Цинцю. В этот момент рассекающая воздух стрела издала пронзительный свист, похожий на плач злого духа. Вложенная в древко внутренняя энергия оказалась настолько мощной, что за хвостовиком стрелы тянулся слабый белый след – явное свидетельство того, что ци вырвалась наружу, но не рассеялась, а сгустилась. Не отступая и не уклоняясь, Гу Гуаньци по диагонали взметнул вверх Меч Цюшуй, и его острие с филигранной точностью коснулось боковой стороны наконечника. Цзинь… Раздался еще один резкий звон. В этом ударе проявилась вся суть пронзающего стрелы приема из «Девяти мечей Дугу», основанного на принципе «легким усмирять тяжелое, искусностью сокрушать быстроту» – чем быстрее летела вражеская стрела, тем точнее острие меча наносило удар, ровно в ту точку, где скрыта самая слабая доля силы скрытого оружия. В тот же миг его внутренняя энергия хлынула из киноварного поля, пропитывая клинок. В мгновение соприкосновения острия с наконечником он чуть повернул запястье, и меч, следуя за силой летящего снаряда, описал небольшой полукруг, погасив большую часть этой сокрушительной лавины энергии. Стрела отскочила в сторону и по косой вонзилась в стоявшую слева опорную колонну. С глухим грохотом толстая в обхват колонна пролетела насквозь, во все стороны брызнули щепки, а наконечник пробил ее с тыльной стороны и глубоко ушел в кирпичную кладку позади, расколов камни и оставив после себя выбоину размером с кулак. ─ Ай да парень… Всыпь ему! ─ Ядовитый Бессмертный, укрывшийся в углу с того самого момента, как Ма Мэйфэн был убит, высунул половину головы, а его испещренное морщинами старое лицо выражало крайнюю степень изумления. ─ Откуда, мать твою, этот стрелок взялся? С такого расстояния – и такая силища! Сколько живу на свете, впервые такое вижу. ─ Шэнь Цинцю подхватил Сюэ Фулин на руки и бросился искать укрытие. Полетела четвертая стрела, снова целясь в Шэнь Цинцю. Но в следующее мгновение Гу Гуаньци отбил ее ударом меча. Стрела угодила прямо в колонну, и под раскатистый грохот в ней вынесло брешь размером с пиалу, засыпая все вокруг щепками и осколками. Тут и сам стрелок, похоже, вышел из себя: пятая стрела, шестая, седьмая… Снаряды неслись слитной чредой, один за другим, практически не оставляя времени на передышку. Каждая стрела была напитана чудовищной внутренней энергией, и поднятый ими при рассечении воздуха вихрь буквально стер в порошок листву и ветки на кроне дерева, которые теперь дождем осыпались вниз. Гу Гуаньци замер посреди двора, а Меч Цюшуй заплясал в его руках. Суть «Девяти мечей Дугу» заключалась в том, чтобы «предугадывать действия противника на шаг вперед», а техника отражения стрел была создана специально для противодействия любым видам скрытого оружия в Поднебесной. Изучение этого стиля требовало доведения навыков слуха до абсолютного совершенства – чтобы улавливать движение воздуха и звуки летящих предметов, – после чего применять метод использования чужой силы против нее самой. И тем не менее, стрелы этого лучника были до предела свирепыми. Даже когда удавалось попасть в самую уязвимую точку, заключенная в снаряде ци все равно обрушивалась подобно горному паводку, и после каждого отраженного удара Гу Гуаньци приходилось отступать на полшага, а синий кирпич под его ногами трескался от малейшего нажима. Восьмая стрела, девятая, десятая… Стрелы летели все быстрее, а их мощь становилась все тяжелее. Затаившийся в маске стрелок, похоже, тоже раскусил незаурядность противника и вкладывал в каждый новый выстрел на три десятых больше ци, чем в предыдущий. Свист рассекаемого воздуха делался все пронзительнее, казалось, он пытался разорвать самый небесный свод. Одиннадцатая стрела угодила точно в каменный чан, стоявший посреди двора. Этот чан был выше человеческого пояса, а толщина его стен составляла три цуня, однако стрела прошила его насквозь. Вода фонтаном забила из пробоины, сам чан с грохотом разлетелся на куски, осколки разлетелись в разные стороны, а лужа залила всю землю. Двенадцатая стрела последовала незамедлительно, целясь прямо в грудь Гу Гуаньци. Он отразил удар горизонтальным взмахом, прижав клинок плашмя к груди, чтобы встретить наконечник плоской стороной. Цзинь… Сила этого выстрела была такова, что его самого отбросило назад на три чи, а подошвы сапог оставили на каменных плитах две глубокие полосы. Меч Цюшуй гудел не переставая, но он сполна оправдывал звание легендарного клинка – на нем не осталось ни единой царапины. Гу Гуаньци тряхнул онемевшей правой рукой, сохраняя взгляд неизменно сосредоточенным. Он готовился встретить тринадцатую стрелу. Спрятавшийся вверху стрелок уже пристроил на тетиву тринадцатый снаряд, но вдруг замер. Тетива не отпущена, стрела не сорвана. Глядя сверху вниз на стоящего во дворе человека с мечом, он вел внутреннюю борьбу: эта стрела у него оставалась последней. Поразмыслив мгновение, он все же выпустил тринадцатую стрелу, но на этот раз целью стал вовсе не Гу Гуаньци. Снаряд описал причудливую дугу – сначала взмыв вверх, а затем резко уйдя вниз, – и полетел прямо к третьей колонне с левой стороны. За ней как раз прятались Шэнь Цинцю и поддерживаемая им Сюэ Фулин. Гу Гуаньци сделал шаг в сторону, резко развернулся, и Меч Цюшуй очертил в воздухе окружность, едва успевая догнать летящую стрелу – острие звонко чиркнуло по хвостовику. Этот удар был невероятно рискованным. Стрелу отклонило от траектории, и она по косой вошла в землю. Плиты раскололись, наконечник скрылся в грунте, а снаружи остался лишь вибрирующий хвостовик. Гу Гуаньци опустил меч и, замернув на месте, поднял взгляд на старый вяз. Незнакомец в маске уже убрал лук, единым прыжком сорвался с кроны, словно огромная черная птица, оттолкнулся от крыши соседнего дома и легко пролетел несколько чжанов. Сделав пару взмахов, темный силуэт растаял за многослойными коньками крыш, исчезнув в мгновение ока. Увидев, что лучник скрылся, Гу Гуаньци почувствовал легкое разочарование. Легкость передвижения и впрямь оставалась одним из его главных слабых мест на данный момент. ─ Какое высокое мастерство цигун! ─ Выскочив наружу, Ядовитый Бессмертный забрался на искусственную горку и с восхищением зацокал языком: ─ Безупречное владение луком в сочетании с искусной легкостью – для наемного убийцы просто идеальное сочетание. ─ С этими словами старик посмотрел на Гу Гуаньци и с улыбкой поинтересовался: ─ Эй, парень, как тебя звать? У тебя такое мастерство владения мечом, почему же я раньше о тебе не слыхал? ─ Глядя на то, как Ядовитый Бессмертный при своем малом росте напускает на себя столь солидный и надменный вид, Гу Гуаньци невольно усмехнулся и ответил: ─ Младший зовется Гу Гуаньци, в Цзянху никогда не крутился, так что старшему вполне простительно меня не знать! ─ ─ Твое искусство фехтования вполне стоит того, чтобы девчонка Цинцю лично выменяла для тебя знаменитый меч Цюшуй, ─ Ядовитый Бессмертный спрыгнул вниз, подбежал к Гу Гуаньци, задрал голову и спросил: ─ Ты ведь сердечный друг девчонки Цинцю, да? Она… ─ ─ Старший Яд, извольте не нести чепухи, ─ Шэнь Цинцю торопливо прервал старика, поддерживая выходящую из оцепенения Сюэ Фулин, и произвел представление: ─ Гу… лекарь Гу – жених Фулин, это я их познакомила! ─ Ядовитый Бессмертный неловко поскреб в затылке и осклябился: ─ Вот оно что, ладно-ладно. Парень видный, боевые искусства на высоте, с Фулин они и вправду пара, прекрасная пара, хе-хе… ─ Сюэ Фулин поклонилась Ядовитому Бессмертному и произнесла: ─ Старший Яд, давно не виделись, благодарю за спасение. ─ ─ Пустяки, пустяки, ─ отмахнулся старик. Затем Сюэ Фулин поклонилась и Гу Гуаньци: ─ Лекарь Гу, благодарю вас! ─ ─ Госпоже Сюэ не стоит церемониться, ─ ответил с поклоном Гу Гуаньци. ─ Скорее это мы прибыли поздновато, заставив вас пережить столько тягот в эти дни. ─ Сюэ Фулин чуть покачала головой: ─ На самом деле все не так плохо. Все те дни, пока меня удерживали, они заставляли меня составлять рецепты. Поскольку они имели ко мне интерес, со мной обращались сносно: кроме ограничения свободы, притеснений не было. ─ Шэнь Цинцю тут же перешла к расспросам: ─ Так ты знаешь, Фулин, кто тебя похитил? ─ Сюэ Фулин покачала головой: ─ В ту ночь тысячник Ма привел людей лечить раны. Ни я, ни кто-либо в хижине не заподозрили неладное, мы не были готовы к нападению. Внезапно тысячник Ма набросился на меня, и я потеряла сознание. Когда очнулась, оказалась в каком-то дворе. Все, с кем доводилось видеться, носили маски, а меня запирали в комнате, так что узнать их личности не представлялось возможным. И вот сегодня мне снова закололи точки сна, привезли сюда, а пришла в себя я уже здесь. Впрочем, кое-что мне все же удалось услышать: те люди неизменно величали своего зачинщика «Большим Боссом»! ─ Ядовитый Бессмертный полюбопытствовал: ─ А что за зелья они заставляли тебя смешивать? ─ Сюэ Фулин ответила: ─ Они дали мне несколько рецептов с крайне свирепыми свойствами и велели составить им противоядия, способные нейтрализовать или подавить эту ярость. За это время я успела составить в общей сложности пять таких составов. ─ Тут Сюэ Фулин ненадолго умолкла и добавила: ─ Все эти рецепты я помню. Вернувшись домой, я их запишу, возможно, удастся отыскать какие-то зацепки. ─ Ядовитый Бессмертный одобрил: ─ Отлично-отлично, потом дай взглянуть и мне! ─ В этот момент во дворе поднялся шум, и за ворота хлынули многочисленные стражники из Люшаньмэнь. Шэнь Цинцю сказала: ─ Фулин, ты слаба телом, я велю кому-нибудь отправить тебя ко мне отдохнуть. Оставаться в лекарской хижине пока нельзя. ─ Сюэ Фулин слегка кивнула: «Хорошо». Тут же Шэнь Цинцю позвала двух стражников сопровождать Сюэ Фулин. Попрощавшись со всеми поклоном, Сюэ Фулин удалилась. Шэнь Цинцю глянула на Гу Гуаньци, скривила губы и произнесла: ─ Лекарь Гу, неужели у тебя совсем нет глаз? Почему ты еще не проводишь Фулин? ─ ─ О, верно, ─ Гу Гуаньци только теперь сообразил, схватил Меч Цюшуй и тут же двинулся следом. Глядя на удаляющихся бок о бок Гу Гуаньци и Сюэ Фулин, Шэнь Цинцю на мгновение погрузилась в оцепенение, а в груди поднялось какое-то неописуемое чувство. Тут подскочил Ядовитый Бессмертный и зацокал языком: ─ Ну надо же, девчонка Цинцю, а ты мастер сватать! Смотришь на них – прямо глаз радуется, талантливые и красивые! ─ Услышав слова старика, Шэнь Цинцю вдруг ощутила жуткое раздражение. Она яростно ткнула Ядовитого Бессмертного в макушку и возмущенно бросила: ─ Старый хрыч, совсем стыд потерял, еще и за спиной сплетничаешь! ─ Потирая голову и глядя на разъяренную Шэнь Цинцю, Ядовитый Бессмертный растерянно бормотал: ─ Разве я не хвалил ее? ─ … В то же самое время маскированный стрелок вошел в обычный жилой дом, где его ожидал седобородый старик с гладко выбритым лицом. ─ Четвертый господин, ─ поклонился лучник. ─ Ма Мэйфэн убит мной, однако успел ли он сболтнуть что-то про личность Большого Босса, я не знаю. ─ Четвертый господин махнул рукой: ─ Пока у него не было шанса подвергнуться пыткам, ради семьи он не выдаст тайну Большого Босса. Хм-м, а что насчет Сюэ Фулин, отбить ее не вышло? ─ Лучник ответил: ─ Пока рядом находился тот мастер меча по имени Гу Гуаньци, у меня был шанс сделать лишь один успешный выстрел. Убив Ма Мэйфэна, я его потратил, а на остальных времени уже не оставалось. ─ Узкие глаза Четвертого господина слегка сузились: ─ Неужели мастерство этого Гу Гуаньци настолько высоко? У тебя был шанс лишь на один выстрел? ─ ─ Да, ─ подтвердил лучник. ─ Лишь самый первый выстрел, когда Гу Гуаньци не ожидал атаки, мог увенчаться успехом. После этого мои стрелы против него стали бесполезны: я выпустил тринадцать штук, но остальные двенадцать он отбил. ─ ─ А сможешь ли ты прикончить его одним выстрелом? ─ спросил Четвертый господин. Лучник покачал головой: ─ Я не уверен, даже в первый раз. У него превосходное владение мечом, если только кто-то не станет отвлекать его, пока я буду бить из засады – тогда появится шанс. Чтобы устранить Гу Гуаньци, вам придется прислать мастера, способного сковать его движения. ─ ─ Хорошо, ─ Четвертый господин кивнул. ─ Этот парень должен умереть. Мы понесли слишком большие потери и в итоге остались ни с чем, потеряв целую группу элитных бойцов, а теперь еще и упустили Сюэ Фулин. В конечном счете во всем виноват этот щенок Гу Гуаньци. Только уничтожив его, можно унять гнев Большого Босса – в округе Цинъян еще никому не дозволялось причинять Большому Боссу столь крупный убыток! ─ Лучник крепко сжал лук, замялся и спросил: ─ Четвертый господин, а Большой Босс… не желает ли со мной увидеться? Я так давно его не видел, мне… мне очень хочется повидать его! ─ Четвертый господин усмехнулся: ─ Сейчас он находится на решающей стадии выплавки пилюль. Когда закончит дела, у него само собой появится время с тобой встретиться. ─ ---------- «Попутчики» Говоря это, он опустил на стол лакированную коробочку и приоткрыл ее: внутри аккуратными рядами лежало несколько изысканных пирожных, от которых еще поднимался легкий пар. ─ Захватил вам к чаю, сам приготовил. ─ Шэнь Цинцю бросила взгляд на снедь, затем на стоявшую рядом молчаливую Сюэ Фулин: ─ Рана моя пустяковая, занялись бы своими делами! ─ ─ Как скажете, ─ кивнул Гу Гуаньци, поворачиваясь к девушке: ─ Сюэ-гунян, а вы что думаете? ─ Сюэ Фулин слегка склонила голову и обратилась к подруге: ─ Цинцю, тогда мы пойдем. Слушайся доктора, не напрягайся и побереги нервы. ─ ─ Идите, идите, ─ отмахнулась та с напускной беспечностью. ─ Не задерживайте друг друга, получше приглядитесь друг к другу, обсудите все. ─ Гу Гуаньци тоже сложил руки в приветствии, после чего они с Сюэ Фулин бок о бок покинули комнату. Сидя на постели, Шэнь Цинцю провожала взглядом их удаляющиеся силуэты, пока те не скрылись за лунными воротами во дворе. Глубоко вздохнув, она притянула коробку, сорвала крышку и отправила в рот кусочек османтусового пирожного. Лакомство оказалось теплым, сладким, но не приторным, тающим во рту. Умяв все угощение в мгновение ока, она пробормотала с набитым ртом: ─ Какой же он скряга, навестил больную и притащил всего кропаль… жадина, да Фулин на такое и не взглянет… точно не взглянет! ─ В последующие дни Гу Гуаньци и Сюэ Фулин начали видеться едва ли не ежедневно. Поначалу, пока Сюэ Фулин еще жила у Шэнь Цинцю, Гу Гуаньци не мог оставаться там подолгу. К тому же, как назло, всякий раз в его визиты Шэнь Цинцю спешно уходила на службу. Несколько дней подряд они так и разминались. Вскоре после того, как в лекарне обновили охрану и прислали элитный отряд из Люшаньмэнь для круглосуточного патрулирования, безопасность стала абсолютной, и Сюэ Фулин вернулась в свою обитель. С тех пор времени для общения у них прибавилось. Ладили они отлично, поскольку тем для бесед находилось в избытке. По части медицины Сюэ Фулин намного превосходила Гу Гуаньци, и ее подсказки оказывали ему неоценимую помощь, в то время как медицинские концепции из будущего, которые озвучивал юноша, открывали для девушки совершенно новый горизонты. Они могли проболтать с полдня кряду. Впрочем, чаще всего Гу Гуаньци просто сопровождал ее в выездных медицинских миссиях по селениям вокруг Цинъяна. Крайне уважительно отзываясь о девушке, Гу Гуаньци не мог не признать: она лечила людей по-настоящему, без всякой фальши, не делая различий между оборванными нищими и зажиточными горожанами. Больше всего его поражало ее самообладание: с какими бы трудными пациентами ни приходилось иметь дело, она всегда терпеливо разъясняла им диагноз. Гу Гуаньци никогда не видел Сюэ Фулин потерявшей самообладание. Дело Ма Мэйфэна закрыли довольно быстро. Официальный вердикт Люшаньмэнь и окружной управы гласил: главарь речной артели в сговоре с Ма Мэйфэном занимались казнокрадством, а после разоблачения виновный покончил с собой. Ни Гу Гуаньци, ни Сюэ Фулин в эту версию не верили, но раз власти поставили точку, а сама Шэнь Цинцю развела руками в знак бессилия, сделать было ничего нельзя. Спустя несколько дней по цынъянскому цыганскому миру прокатилась громкая весть. Неукротимая сыщица Шэнь Цинцю получила назначение на должность заместителя тысячника Люшаньмэнь. Переход из седьмого низшего чина в пятый низший казался лишь полушагом, но на деле означал преодоление важнейшего рубежа от сотника к заместителю тысячника. Она стала не только самой молодой заместительницей за всю столетней историю ведомства, но и первой женщиной на этом посту. Впрочем, для самого Гу Гуаньци это значило лишь то, что придется раскошелиться на подарок, не более. Настал день, когда небо едва окрасилось зарей, а Гу Гуаньци уже поднялся с постели. Предстояла поездка в уезд Цяньдэн под юрисдикцией округа Цинъян для бесплатного приема больных – путешествие, которое Сюэ Фулин запланировала еще полмесяца назад. Цинъян со всех сторон омывался водами, здесь бурно развивался речной транспорт, а благодаря покровительству властей выросли крупные торговые узлы. Уезд Цяньдэн как раз был одним из таких центров: богатый, оживленный, уступающий лишь самому административному центру. Бедняков-работяг там водилось видимо-невидимо, потому Сюэ Фулин и направлялась туда с миссией. Когда Гу Гуаньци добрался до лекарни, повозка уже ждала у входа. Одетая в светло-зеленое платье, со шляпой-доули от солнца на голове, девушка сидела у подножия экипажа и что-то сосредоточенно выводила на бумаге. Стоило взглянуть, как Гу Гуаньци сразу понял: она снова перебирает рецепты. За время общения с ней он уяснил заветную мечту Сюэ Фулин: составить универсальный медицинский трактат, вобравший в себя все известные недуги с самыми простыми и доступными способами их лечения. Все потому, что ей слишком часто доводилось видеть простых людей, которые умирали от пустяковых болезней лишь из-за некомпетентности лекарей или банальной нехватки денег на лекарства. Она горела желанием исправить это положение. Великая мечта. Хоть Гу Гуаньци и считал ее малоосуществимой, но искреннее стремление и вложенный труд заслуживали самого глубокого уважения. ─ Гуаньци, ты пришел, ─ заметив его, Сюэ Фулин легко улыбнулась. ─ Путь в Цяньдэн займет дней десять туда и обратно, придется тебе нелегко. ─ Гу Гуаньци усмехнулся: ─ Раз хрупкая барышня Фулин не боится трудностей, неужто мужчина, изучающий боевые искусства, спасует? ─ Сюэ Фулин ответила мягкой улыбкой: ─ Тогда садись в повозку, пора выступать. ─ В поездку также отправлялись двое охранников и лекарский ученик. Охранников – братьев по имени Чжао Шань и Чжао Ши – выделил Люшаньмэнь для личной защиты Сюэ Фулин; оба владели клинками и обладали весьма неплохим мастерством. А ученика звали Сяо Ци – сорванец лет двенадцати-тринадцати, живой и проворный. Увидев, что Гу Гуаньци и Сюэ Фулин устроились внутри, он тоже живо запрыгнул за ними. Кучером шел Чжао Шань, в то время как Чжао Ши сопровождал их верхом на коне, держась сбоку. Вскоре экипаж выкатился за городские ворота и взял курс на запад по императорскому тракту. С наступлением темноты путники остановились на ночлег в постоялом дворе, а на заре снова двинулись в путь. Солнце постепенно поднималось над горизонтом, раскаляя землю добела. На полях по обе стороны дороги горбились крестьяне, вдалеке синели слоистые горные гряды, и временами из чащи доносилось щебетанье птиц. Гу Гуаньци сидел, скрестив ноги и погрузившись в медитацию, а Сюэ Фулин в глубине фургона перелистывала трактат, то и дело приподнимая занавеску, чтобы взглянуть на пейзаж, или украдкой бросала долгие взгляды на медитирующего юношу. Спустя еще примерно два часа они наконец пересекли границу уезда Цяньдэн. Солнце стояло в самом зените, паля так, что макушку пекло сквозь ткань. ─ Лекарь Сюэ, впереди чайный развал, не сделать ли привал? ─ повернувшись назад, поинтересовался Чжао Шань, указывая на придорожный навес. Сюэ Фулин приоткрыла полог, огляделась и кивнула: ─ Пожалуй. Передохнем немного, да и перекусить перед дорогой не помешает. ─ Больше всех обрадовался малец Сяо Ци – он тут же спрыгнул на землю. Чайная лавочка оказалась крошечной: грубо сколоченные столбы поддерживали соломенную крышу, продуваемую со всех сторон, под ней теснилось с полдюжины низких лавок и столов. Хозяин, седовласый старик лет пятидесяти, возился у очага с кипятком и, завидев путников, поспешил навстречу. В чайной уже сидали люди за тремя столиками. За двумя крайними расположились шестеро бродячих торговцев в грубых одеждах, с узлами и коромыслами поблизости – с виду обычные коммерсанты, спешащие по делам. Однако при первом же беглом взгляде Гу Гуаньци нахмурился. При всей их внешней простоте, движения этих людей выдавали затаенную крепость. У двоих из них на руках отчетливо виднелись мозоли от рукояти меча или сабли, наработанные годами тренировок. У третьего рукоять скрытого оружия выпирала из-под полы. Сидя непринужденно с виду, они то и дело бросали косые взгляды на центральный столик. А за ним сидели трое даосов. Главарем компании был сорокалетний проповедник с худым, утонченным лицом и тремя тонкими прядями бороды на подбородке. Он был облачен в серо-синее даосское платье, а на макушке красовался пучок волос, закрепленный деревянной шпилькой – вид у него был поистине благообразный. По бокам от него сидели двое молодых послушников лет двадцати, опрятных и молчаливых, которые степенно пили чай, изредка перекидываясь парой слов. Сами даосы, казалось, вовсе не замечали странного напряжения вокруг, беззаботно потягивая чай, а старший наставник даже время от времени указывал на далекие холмы, объясняя ученикам тонкости фэншуй. ---------- «Лекарь и одиннадцатый этаж» Остальные бродячие торговцы тоже обнажили оружие, вшестером полукругом окружив столик. Линь Ци бросил быстрый взгляд на спутников Гу Гуаньци и понизил голос: ─ Уходите скорее, уважаемые! Мы – ученики Школы Цзиньдао, отправленные сюда по приказу выслеживать злодеев. Последнее время в окрестностях уезда Цяньдэн постоянно пропадают путешественники и торговцы, и наше наставничество выяснило, что за этим стоит именно этот Сюаньчэн-цзы. Если начнется драка, мы вряд ли сумеем защитить вас, так что убирайтесь отсюда во избежание беды. ─ Сказав это, Линь Ци с гневом обрушился на Сюаньчэн-цзы: ─ Сюаньчэн-цзы, ты – старейшина обители Цинфэн, а опустился до убийств ради наживы и растления женщин! Ты полностью опозорил лики предков своей обители! ─ Однако Сюаньчэн-цзы не выказал ни малейшей спешки: он отпил глоток из пиалы, медленно опустил ее, поднял глаза на Линь Ци, а уголки его губ искривились в издевательской насмешке: ─ Ваша Школа Цзиньдао прислала на смерть сопляков, у которых еще молоко на губах не обсохло? Выходит, вы совсем не ставите ни во что бедного монаха. ─ Линь Ци холодно хмыкнул: ─ Чтобы справиться с такой тварью, как ты, нам вполне хватит собственных сил. ─ ─ Вот как? ─ Сюаньчэн-цзы тихонько рассмеялся, переводя взгляд с шестерки учеников Школы Цзиньдао на компанию Гу Гуаньци, и в его глазах блеснул игривый огонек. ─ Будь здесь ваш глава Ван Чанфэн, бедный монах, пожалуй, обратился бы в бегство. Ну а вы… сопляки, решившие поиграть в благородных героев – вы идете на верную смерть! ─ ─ Самонадеянный глупец, да ты и моего учителя не достоин вызывать на бой! ─ Линь Ци взревел от ярости и шагнул вперед, намереваясь броситься в атаку. Но в тот же миг он почувствовал, как к горлу подступил сладковатый привкус крови, ноги ослабли, и он чуть не рухнул на колени. Судорожно ухватившись за край стола, он выплегнул полный рот черной крови. ─ Ты… ─ Линь Ци поднял голову, из уголка его рта сочилась кровь, а в глазах стоял первобытный ужас. ─ Когда ты успел подсыпать яд? Невозможно, мы все время были начеку и ничего не ели! ─ Остальные ученики Школы Цзиньдао тоже побледнели: один цеплялся за стол, балансируя на грани падения, а двое уже рухнули на землю, в конвульсиях содрогаясь всем телом. Сюаньчэн-цзы взмахнул метелкой и заложил руки за спину, улыбаясь еще более самодовольно: ─ Все ваши жалкие предосторожности бедный монах раскусил давным-давно. Неужели вы и вправду думали, будто я отрастил яд в чае и сладостях, на которые вы так усердно смотрели? ─ Холодно усмехнувшись и покачивая головой, он пояснил: ─ То была лишь обманка, чтобы затуманить вам мозги, а за подлинным ядом отправляйтесь прямо к владыке подземного мира! ─ Стиснув зубы, Линь Ци попытался поднять меч, но рука налилась свинцом, и острие безвольно повисло у самой земли, не подчиняясь воле владельца. Сюаньчэн-цзы перевел взгляд на компанию Гу Гуаньци, надолго задержавшись на лице Сюэ Фулин, и его глаза постепенно загорелись: ─ Эти господа тоже не из простых. Неужели те простенькие штучки могли на них подействовать? ─ С этими словами он даже сделал два шага вперед, приближаясь и бесцеремонно разглядывая Сюэ Фулин, после чего с восторгом протянул: ─ Какая писаная красавица! Полмесяца просидел бедный монах в этой глуши, а таких прелестниц еще не встречал. Сегодня мне определенно улыбнулась удача… ─ Услышав это, Чжао Шань пришел в бешенство, со звонким «цзюн» выдернул саблю из ножен и рявкнул: ─ Дерзость! ─ С громким криком Чжао Шань уже нанес удар клинком. Этот удар отличался тяжестью и сокрушительной силой, неся с собой свирепый порыв ветра, целя прямо в лицо Сюаньчэн-цзы. Однако тот ничуть не испугался – взмахнув метелкой, он легко и непринужденно встретил атаку. В то мгновение, когда белая метелка соприкоснулась с саблей… ─ Бам! ─ Раздался глухой стук, и лицо Сюаньчэн-цзы резко переменилось. Он почувствовал, как от клинка хлынула невероятная, лавинообразная внутренняя энергия, мгновенно разбросавшая волокна метелки в разные стороны. Его самого отбросило назад, словно порванного бумажного змея, и он с тяжелым стуком впечатался в столб чайного навеса, отчего деревянная опора надломилась, а соломенная крыша наполовину обвалилась. Извергнув кровь, Сюаньчэн-цзы рухнул на землю. Поднимаясь с трудом, он смотрел на противника глазами, полными чистого ужаса. ─ Ты… почему ты не отравлен? ─ Голос Сюаньчэн-цзы дрожал, пока он в упор вглядывался в Чжао Шаня. Чжао Шань лишь холодно хмыкнул, не удостаивая его ответом. Стоявший рядом Чжао Ши тоже молниеносно вскочил, вытащив клинок и перекрывая пути отхода Сюаньчэн-цзы. ─ Ты… неужели и ты не отравлен? ─ не поверил своим глазам тот. В этот момент Сюэ Фулин невозмутимо посмотрела на противника и заговорила ровным, размеренным голосом: ─ Яд, который ты использовал, называется «Развеянный ветром», и создан он на основе аконита в качестве государя, борца в качестве министра, с добавлением вытяжки из дурмана в качестве помощников. Эта отрава растворяется в воздухе от дуновения ветерка, она бесцветна и не имеет запаха. Когда ты подошел пообщаться с нами, то вроде бы подсыпал яд в питье, а на самом деле просто подошел с подветренной стороны и распылил «Развеянный ветром». Она сделала паузу, сохранив прежнюю невозмутимость – так говорят о самых заурядных вещах: ─ Противоядие от этого порошка тоже простое: достаточно вколоть серебряные иглы в точки Нэй-гуань, Цзянь-цзин и Шань-чжун. При одновременном введении трех игл яд рассеивается. Если же игл нет, можно просто сильно надавить на эти три точки, чтобы быстро подавить токсин. ─ Улыбка на лице Сюаньчэн-цзы окончательно застыла. Он в упор уставился на Сюэ Фулин, и в его взгляде промелькнули настороженность и сомнение. ─ Похоже, сегодня бедному монаху встретился знаток, ─ глухим голосом произнес Сюаньчэн-цзы. ─ Позвольте узнать, к какому клану принадлежит уважаемая? ─ ─ Долина Царства Лекарств, Сюэ Фулин. ─ Стоило прозвучать этим шести словам, как зрачки Сюаньчэн-цзы сузились до точек. ─ Так это лекарь Сюэ из Люшаньмэнь. ─ Сюаньчэн-цзы выдавил из себя подобие улыбки, сложил руки в приветствии, но ногами начал бесшумно пятиться назад. ─ Бедный монах не разглядел гору Тай и оскорбил благородных особ – прошу лекарь Сюэ проявить великодушие. Впредь при встрече бедный монах будет обходить вас за тридевять земель и никогда не посмеет докучать. Прощайте! ─ Не договорив, он резко взмахнул рукой… ─ Свист-свист-свист-свист! ─ Плотный рой ядовитых дротиков обрушился на чайный навес подобно ливню. Черный блеск, пронзительный свист рассекаемого воздуха – смертоносные лезвия накрыли всю площадку без разбору, а сам Сюаньчэн-цзы воспользовался моментом, чтобы с помощью цигуна сигануть в чащу леса. Ученики Школы Цзиньдао и так были отравлены, но при виде опасности сообразили поднять скамейки в качестве щитов; братья Чжао поспешно замахали клинками, прикрывая Сяо Ци и Сюэ Фулин; а двое учеников самого Сюаньчэн-цзы даже не успели сообразить, как словили дротики, рухнув на землю и забившись в судорогах. В этот самый миг Гу Гуаньци пришел в движение. Едва Меч Цюшуй вылетел из ножен, сверкнув холодной вспышкой, как сияние клинка превратилось в сплошную, непроницаемую завесу света. Суть пронзающих стрелы приемов проявилась в его руках во всем великолепии – хотя дротики летели густо и быстро, в его глазах они двигались словно в замедленной съемке, а траектория каждого снаряда читалась абсолютно отчетливо. Дзынь-дзынь-дзынь – раздался звонкий перестук, и десятки ядовитых лезвий рухнули на землю у его ног, не позволив ни единому прорваться сквозь круговую защиту клинка. Не останавливаясь, Гу Гуаньци швырнул вслед уходящему врагу пустые ножны. Они, наполненные мощной внутренней энергией, провели в воздухе ровную белую черту и помчались прямо за взлетевшим на верхушку дерева Сюаньчэн-цзы. ─ Бах! ─ Ножны точно угодили в спину монаху. С диким воплем тот сорвался с ветки и рухнул на землю, поднимая клубы пыли. Вооружившись мечом, Гу Гуаньци бросился вперед, а Меч Цюшуй вычертил в морозном воздухе холодную дугу, целясь прямо в противника. Сделав кувырок назад, Сюаньчэн-цзы яростно закричал: ─ Неужели вы намерены преследовать меня до конца, не оставляя шанса на жизнь? ─ Ожесточенно крича, он быстро вытащил из рукава пару судейских кистей, перекрестив их так, что острия напоминали ядовитые языки змей, и бросился на Гу Гуаньци. Уклонившись в сторону, Гу Гуаньци по диагонали выставил меч. Удар казался небрежным, но острие точно попало в зазор между скрещенными кистями. Самое лезвие еще не долетело, а волна ци уже достигла цели, и Сюаньчэн-цзы почувствовал, как у него онемел палец на руке, а левая судейская кисть чуть не выпала. Ошеломленный до крайности, он поспешно отвел оружие и сделал три шага назад, пытаясь увеличить дистанцию. Но клинок Гу Гуаньци следовал по пятам, и второй удар уже метил в лицо. Этот выпад был быстрее, проще, лишен любых вычурных украшений – просто укол. Однако именно от этого укола Сюаньчэн-цзы понял, что уклониться невозможно. Все его заготовки, все хитрости перед лицом этого простого движения казались просчитанными наперед: куда бы он ни шагнул, кончик меча неизменно указывал ему путь к отступлению. Пху… Клинок вошел в правое плечо. Издав приглушенный стон, Сюаньчэн-цзы полетел назад от силы этого удара и тяжело рухнул на землю, а судейские кисти вылетели из рук, затерявшись в придорожной пыли. С трудом поднимаясь на ноги, он случайно скользнул взглядом по клинку в руках Гу Гуаньци и различил два древних иероглифа – «Цюшуй». Зрачки его резко сузились, а лицо исказил ужас: ─ Знаменитый меч Цюшуй… Вы… неужели вы тот самый лекарь Гу Гуаньци? ─ Гу Гуаньци ничего не ответил, продолжая наступать с мечом в руке. Лицо Сюаньчэн-цзы сменило оттенок с бледного на синюшный, а затем на серо-землистый. Внезапно он опустился на колени, тяжело ударившись лбом о землю, и в его голосе зазвучали страх и мольба: ─ Пощадите жизнь, великий герой Гу! Бедный монах… нет, ничтожный не ведал, что сюда пожаловали сам великий герой и лекарь Сюэ, оскорбив двоих уважаемых людей, я заслуживаю смертной казни! Прошу великого героя ради… ─ Его глаза заговорщицки забегали. ─ …ради того, что ничтожный еще не совершил непоправимого греха, дайте мне собачью жизнь! Я клянусь отныне очистить сердце и больше никогда не творить зла… ─ Сюаньчэн-цзы исступленно стучал лбом о камни, не переставая вымаливать пощаду. Но его правая рука тем временем украдкой скользнула в рукав, а пальцы нащупали синюю от яда иглу – смертоносный яд на ее кончике убивал от малейшей царапины, и он ждал лишь мгновения расслабления противника, чтобы нанести удар. Однако Гу Гуаньци не предоставил ему шанса, опустив Меч Цюшуй. Один удар прервал дыхание. Тело Сюаньчэн-цзы мгновенно затвердело, правая рука выпала из рукава, а крошечная игла покатилась по земле, издав едва слышный сухой звон. Его глаза выкатились от ужаса, рот приоткрылся, но из горла не донеслось ни звука. Из раны на шее хлынула кровь, тело качнулось и рухнуло лицом вперед, затихнув навсегда. Убрав меч в ножны, Гу Гуаньци обернулся. Позади ученики Школы Цзиньдао под руководством Сюэ Фулин самостоятельно давили на точки, чтобы подавить яд. Линь Ци прижимал ладонь к точке Шань-чжун на груди и с помощью ци выплевывал сгустки черной крови – лицо его оставалось бледным, но выглядел он уже куда лучше прежнего. Поддерживая друг друга, они поднялись на ноги, подошли к Гу Гуаньци и все разом сложили руки в глубоком поклоне. ─ Благодарим великого героя Гу за спасение жизней! ─ Линь Ци произнес это искренне, а в его глазах читались благодарность и благоговение. ─ Подумать только, перед нами сам великий герой Гу! Встретить здесь великого героя – поистине великая честь для нас! ─ Гу Гуаньци удивился: ─ Ты знаешь меня? ─ Линь Ци ответил: ─ Нынче в Цзянху Цинъяна разве найдется тот, кто не слыхал о лекаре Гу Гуаньци? ─ Гу Гуаньци нахмурился в недоумении. Подошедшая Сюэ Фулин пояснила: ─ Должно быть, вести о том, как ты в тот день убил Ци Куня, Чжоу Дуна и Сюй Ханя ради спасения Цинцю, уже разошлись повсюду! ─ Линь Ци поспешно подтвердил: ─ Как и сказала лекарь Сюэ, те трое – Ци Кунь, Чжоу Дун и Сюй Хань – были печально известными злодеями, от рук которых полегло немало мастеров. Правительство и праведники Цзянху безуспешно разыскивали их долгие годы, а великий герой Гу в одиночку и с одним мечом перебил их всех. Были там еще и Бушаньфэн Ян Линь с Шуайшанфэном Фэн Ююй – тоже знаменитые разбойники, которые точно так же нашли свою смерть от руки великого героя. p>Нынче в Цзянху округа Цинъян все только и говорят о славе великого героя Гу. А поскольку великий герой по призванию лекарь, народ в Цзянху стал называть его именно так, и поговаривают даже, что одиннадцать высочайших башен Цинъяна теперь обязаны превратиться в двенадцать! ─ Гу Гуаньци опешил: ─ А что такое эти одиннадцать этажей? ─ Услышав вопрос, Линь Ци и остальные переглянулись с ошеломленными лицами – казалось, они поражены тем, что Гу Гуаньци понятия не имеет оглашенных на весь Цинъян одиннадцати этажах. Тут Сюэ Фулин пояснила Линь Ци и его спутникам: ─ Хотя лекарь Гу владеет выдающимся боевым искусством, он никогда не ступал в Цзянху и промышляет врачеванием в народе. Если бы не случайности этих дней, никто, пожалуй, и не узнал бы, что он скрывающийся мастер, поэтому он мало что ведает о делах боевых искусств. ─ ─ Вот оно что! ─ Люди из Школы Цзиньдао мгновенно всё поняли. Сюэ Фулин обернулась к Гу Гуаньци и продолжила объяснение: ─ Под одиннадцатью высокими башнями Цинъяна подразумеваются одиннадцать сильнейших мастеров нашего округа: тысячник, главный стражник и Ядовитый Бессмертный из Люшаньмэнь; а также начальник стражи, нищий, искатель сокровищ и актер из простого народа; а из боевых школ – мастера стихий Железной Ладони, Золотого Клинка, Серебряного Копья и Медного Кулака. Эти одиннадцать человек признаны сильнейшими в Цзянху округа Цинъян, почему их и называют одиннадцатью этажами – словно одиннадцать башен боевого Пути, на которые люди смотрят снизу вверх с благоговением. Из них ты двоих уже знаешь: начальник стражи – это Цинцю, а Ядовитый Старик – уважаемый старейшина Ядовитый Бессмертный. ─ ─ Вот как всё устроено, ─ слегка кивнул Гу Гуаньци. ─ А как выстраивается их порядок? ─ ─ Никакого порядка нет, ─ ответила Сюэ Фулин. ─ Тот, кто вздумает устанавливать порядок, лишь попытается разжечь распри, и намерения его будут преступны. Впрочем, сильнейшим все единогласно признают нашего тысячника Янь Ванчуаня. Ну а слабейшим считается старый мастер Яд, поскольку его яды обладают чудовищной разрушительной силой, но против противников уровня одиннадцати этажей у каждого имеются методы противодействия, из-за чего старик легко поддается контролю, но в то же время связываться с ним желающих находится меньше всего. ─ ---------- «Эпидемия» Внутри кареты воцарилась тишина. Сюэ Фулин бросила взгляд на Гу Гуаньци, отвернулась, приподняла занавеску и принялась смотреть на проносящиеся мимо ряды деревьев. Легкий ветерок растрепал пряди ее волос, а мысли унеслись куда-то далеко. Сама не зная почему, она вдруг улыбнулась и тихо промурлыкала: «В общем-то, можно было и не учиться – ведь есть же я!» … С наступлением темноты путники наконец добрались до уездного города Цяньдэн. Городские улицы тонули в мерцающих огоньках, разгоравшихся в сумерках. В государстве Гань уже лет тридцать или сорок не знали комендантского часа, поэтому в таком оживленном месте, как уезд Цяньдэн, жизнь бурлила и по вечерам. Стоило им въехать в город, как перед глазами предстали плотные ряды домов и бесконечные торговые лавки. Вывески харчевен и чайные флаги трепетали на ночном ветру. На улицах яблоку негде было упасть, повозки шли сплошным потоком, а разноцветные фонари, развешенные от одного конца улицы до другого, заливали всю округу ярким, дневным светом. Гу Гуаньци с любопытством и некоторой долей удивления оглядывал виды за окном. Он знал, что Цяньдэн – город процветающий, но никак не ожидал, что до такой степени. По своей живости он едва ли уступал главным улицам округа Цинъян. ─ Здесь куда просторнее и оживленнее, чем я думал, ─ произнес Гу Гуаньци. Сюэ Фулин слегка кивнула и пояснила: ─ У уезда Цяньдэн очень выгодное расположение. Он находится на пересечении границ нескольких уездов, и здесь обычно останавливаются на отдых и пополнение припасов все торговые караваны, идущие с юга на север и с севера на юг. К тому же здесь развито речное судоходство, через которое переваливают самые разные грузы. Со временем город и разросся. Она ненадолго умолкла, а затем добавила: ─ Впрочем, при всем своем богатстве это место – извечный приют для всякого сброда и тайных сообществ. Здесь около десятка крупных и мелких банд, у каждой своя территория и свой промысел. На людях они соблюдают видимость мира, но в тени только и делают, что грызутся друг с другом. ─ Столько группировок обосновалось прямо здесь, неужели власти закрывают на это глаза? – удивился Гу Гуаньци. ─ Власти следят за порядком, но вмешиваться в каждую мелочь не в силах, ─ ответила Сюэ Фулин. ─ К тому же у этих банд есть свои рамки: они стараются не тревожить простой люд, так что у уездной управы нет острой необходимости наводить здесь жесткий порядок. Вспомни тот же Цинъян – разве там мало преступных группировок? ─ Разве не потому, что там есть Люшаньмэнь? – уточнил Гу Гуаньци. ─ То же самое, ─ откликнулась Сюэ Фулин. ─ Хотя в Цяньдэне нет постоянного поста Люшаньмэнь, они все равно держат все под контролем. Просто на местном уровне им достаточно присматривать за цзяньху – бандами и школами боевых искусств, а те уж сами помогают уездной управе поддерживать порядок. Гу Гуаньци задумчиво кивнул. Сюэ Фулин продолжила: ─ Главная сила в уезде Цяньдэн – Школа Цзиньдао. Будучи одной из четырех великих боевых обителей округа Цинъян, она диктует свою волю всем бандам к западу от Цинъяна. Поэтому, если случается какая-то беда, Люшаньмэнь напрямую обращается именно к Школе Цзиньдао. ─ Вот оно что, ─ внезапно прозрел Гу Гуаньци. ─ Неудивительно, что после бесчинств Сюаньчэн-цзы Школа Цзиньдао отправила своих учеников разбираться с ним. Это был их способ отчитаться перед Люшаньмэнь. Сюэ Фулин покачала головой: ─ Дело не только в Люшаньмэнь. Школа Цзиньдао – исконно местная организация, пустившая корни больше века назад. Ее фундамент прочен, а глава Ван Чанфэн силен в боевых искусствах и пользуется огромным авторитетом в Цзяньху. Но одними только заслугами статус главного защитника не удержать. Главная причина в том, что торговля в Цяньдэне процветает. Все здешние группировки, независимо от происхождения, обязаны платить дань Школе Цзиньдао – только так у тех появляются средства на развитие. Разумеется, дань платят не за просто так. Получая её, Школа Цзиньдао берется охранять владения этих банд от потрясений и обеспечивать безопасность торговых путей. Бесчинства Сюаньчэн-цзы ударили по репутации Цяньдэна. Если торговцы и путники перестанут сюда ездить, как выживать местной экономике? Без доходов зачахнет собственный бизнес Школы Цзиньдао, разбегутся банды, и школа останется без гроша в кармане. Гу Гуаньци слегка кивнул и признался: ─ Вот как обстоят дела. А я-то наивно полагал, будто благородные школы и впрямь пекутся исключительно о справедливости в боевых искусствах! Сюэ Фулин легко рассмеялась: ─ Все в поднебесной крутится вокруг выгоды. Истинные мастера тем и отличаются от прочих, что ведут свои дела по правилам. Точно так же и структуры Школы Цзиньдао платят взносы, промышляя на чужих землях. Пока каждый старается придерживаться установленных правил, порядок не рушится. Пока они беседовали, карета миновала самый оживленный торговый ряд и свернула в тихий переулок. Переулок оказался недлинным, а в самом его конце возвышалась трехэтажная усадьба. На вывеске над воротами красовались четыре иероглифы: «Анцзиский постоялый двор». Чжао Шань остановил ковку у крыльца, спрыгнул с козел и доложил: ─ Лекарь Сюэ, мы на месте. Сюэ Фулин обратилась к спутнику: ─ Это постоялый двор служит опорным пунктом Люшаньмэнь в здешних краях. Я заранее обо всем договорилась, и в ближайшие дни мы будем вести здесь бесплатный прием. Гуаньци, тебе придется нелегко! ─ Пустяки. … На следующий день, едва забрезчил рассвет, Гу Гуаньци проснулся от шума во дворе. Распахнув окно, он увидел братьев Чжао Шань и Чжао Ши, разминавших кости на свежем воздухе, и служанку Сяоци, примостившуюся у очага с котлом для воды. Дверь в комнату Сюэ Фулин была распахнута нараспашку, и оттуда доносился отчетливый шорох перекладываемых бумаг. Приведя себя в порядок и переодевшись в чистое, он вышел наружу. Сюэ Фулин как раз покидала комнату с пачкой исписанных листов в руке. Заметив его, она чуть кивнула: ─ Доброе утро, Гуаньци. ─ И тебе доброе, Фулин! Сюэ Фулин заговорила о делах: ─ Состав жителей Цяньдэна пестрый, но подавляющее большинство – бедняки, горбатящиеся на тяжелой работе. Заболев, они до последнего жалеют денег на врачей, так что в дни бесплатных осмотров отбоя от пациентов не будет. Если вдруг устанешь, иди в комнату отдохнуть – всех больных все равно не пересмотришь! Гу Гуаньци поинтересовался: ─ Почему ты всегда ведешь прием в одиночку и не позовешь других лекарей? С твоей-то известностью ты вполне могла бы собрать целую артель. ─ Так поступать совершенно неверно, ─ она положила исписанные листы на стол и покачала головой. ─ Не спорю, найдутся единомышленники, готовые помогать мне в этом деле. одно дело, когда они сами изъявляют желание присоединиться, и совсем другое – если я начну их созывать. Я даю бесплатные консультации по собственной воле, из жалости к простому люду. Но я не имею права навязывать свои альтруистические порывы другим. И есть еще одна, самая главная причина: я могу позволить себе не зарабатывать, потому что получаю жалование от Люшаньмэнь. Большинство же лекарей в городах и селах живут исключительно своим ремеслом, зарабатывая на кусок хлеба для семьи. Если я кликну клич созывать всех на благотворительный прием, многие окажутся заложниками собственной репутации. И пусть их кошелек или семейные обстоятельства вовсе не позволяют бросать дела ради бесплатной помощи, из страха прослыть бессердечными эгоистами они будут вынуждены подчиниться. А для них это непосильная ноша. Гу Гуаньци кивнул: ─ Ты права, Фулин, а я рассуждал слишком поверхностно. ─ Ты куда умнее меня, просто не стал глубоко задумываться! После этого они еще немного обсудили детали предстоящей работы и отправились завтракать. К моменту окончания их трапезы на улице уже вовсю сновал народ. У входа в постоялый двор вывесили табличку о начале приема, а внутренние помещения превратили в импровизированный лазарет. Сюэ Фулин уселась за стойку и принялась за работу. Новости о бесплатном лекаре разлетелись молниеносно. Не прошло и полдня, как перед постоялым двором выросла длинная очередь. В основном это были оборванные бедняки: грузчики, надрывавшиеся с тюками, крестьянки с рынка, торговавшие зеленью, и бесприютные нищие. Сперва Гу Гуаньци лишь ассистировал Сюэ Фулин, но вскоре, видя бесконечный людской поток, притащил еще один стол и тоже начал принимать пациентов. Правда, долго сохранять ангельское терпение, подобное терпению Сюэ Фулин, он не умел. Стоило времени перевалить за полдень, как его начинало раздражать происходящее, и ему требовался перерыв, чтобы перевести дух. А вот Сюэ Фулин сидела с утра до вечера, почти не прерываясь даже на еду. Что больше всего поражало Гу Гуаньци, так это ее железобетонная выдержка: каждого больного она выслушивала с неизменным вниманием, тщательно щупала пульс, расспрашивала о симптомах, выписывала рецепты, готовила лекарства и давала наставления – кропотливо, методично и без тени пренебрежения. И в таком режиме она держалась изо дня в день. Шли сутки за сутками, но больных меньше не становилось, напротив, толпы только росли. С раннего утра у дверей выстраивалась очередь, причем некоторые добирались сюда по горным тропам за десятки ли, занимая места еще посреди ночи. В один из таких дней стоял невыносимый полдневный зной. Гу Гуаньци как раз перевязывал ногу здоровяку, получившему тяжелый ушиб, как вдруг со стороны Сюэ Фулин донесся едва слышный вздох: «Ишь ты…» В этом коротком звуке сквозила тяжесть, какой он прежде у нее не слышал. Он поднял голову и увидел, что перед Сюэ Фулин сидит новый пациент. Это был мужчина средних лет в короткой куртке, сплошь состоящей из разномастных заплаток. Его лицо отливало болезненной желтизной, глаза глубоко запали в орбиты, а потрескавшиеся губы кровоточили. Он сидел, слегка посагивая всем телом, словно борясь с невыносимой болью. Впрочем, внимание Гу Гуаньци привлекло совсем другое. Лицо, шея, руки – вся открытая кожа этого человека была покрыта язвами самого разного размера. Одни раны уже затянулись черно-бурыми корками, из других сочилась желтоватая сукровица, а воспаленные края источали тяжелый, неприятный запах. Гу Гуаньци отложил марлю и подошел, остановившись за спиной у Сюэ Фулин. Она прижала пальцы к запястью больного, закрыв глаза и слегка нахмурив брови. Внимательно осмотрев язвы на лице мужчины, она спросила: ─ Уважаемый, давно ли у вас появились эти болячки? Тот ответил слабым, хриплым голосом: ─ Д… дней пять назад, наверное. Сперва на руке выскочили красные точки, жутко чесались. Я почесал, они лопнули, а потом… вот во что это вылилось. ─ А кто-нибудь из ваших домочадцев болеет чем-то подобным? Мужчина мотнул головой: ─ Нет у меня никого, живу один. Скажите, лекарь, что это за хворь? Я… я от нее не умру? Сюэ Фулин ничего не ответила. Достав из рукава серебряную иглу, она легонько кольнула неповрежденный участок кожи на руке пациента, поднесла кончик иглы к самому носу, принюхалась, а затем поднесла ближе к свету, вглядываясь в малейшие детали. Губы ее плотно сжались, складка между бровей углубилась, а в глазах мелькнула тень тревоги. ─ Скажи-ка, братец, не доводилось ли тебе встречать других людей с такими же симптомами? – спросила она. ─ Нет, ─ снова покачал головой тот. ─ Лекарь, скажите, меня… меня можно спасти? Спрятав иглу, она поднялась на ноги и произнесла: ─ Вылечить это можно, братец, но потребуется время. Сейчас я выпишу отвар, чтобы сбить жар и остановить болезнь. Возвращайся домой и пей лекарство строго по часам, а на улицы пока ни в коем случае не выходи, берегись сквозняков. Она быстро набросала рецепт, отдала его Сяоци, чтобы та собрала травы, дала больному последние наставления и велела Чжао Шаню проводить мужчину отдохнуть в сторонку. Тот со слезами на глазах рассыпался в благодарностях. Стоило ему удалиться, как Сюэ Фулин повернулась к Гу Гуаньци и произнесла вполголоса: ─ Гуаньци, пойдем со мной на минутку. Они прошли вглубь двора. Остановившись под густой кроной османтуса, Сюэ Фулин долго молчала, стоя к нему спиной, после чего тихо вымолвила: ─ У этого человека… та самая эпидемия, о которой я тебе говорила. Сердце Гу Гуаньци ухнуло вниз: ─ Та самая зараза, для которой ты пыталась смешать профилактические пилюли? Она кивнула, и голос ее звучал тише обычного: ─ Сперва эта хворь объявилась всего в двух деревнях. Я думала, что очаг локализован, и даже попросила управу перекрыть те селения. Но раз она проявилась в самом Цяньдэне – дело дрянь. Здесь плотность населения огромная, стоит заразе поползти дальше, как вспыхнет настоящая чума. Гу Гуаньци поспешно спросил: ─ А пилюли, которые ты готовила, помогают? Сюэ Фулин нахмурилась: ─ Только наполовину. Они сдерживают болезнь, но не излечивают ее полностью. У меня появились кое-какие мысли на этот счет, но я никак не ожидала столкнуться с ней прямо здесь, в Цяньдэне. ─ И что ты намерена делать? – мрачно осведомился он. ─ Не будем спешить с выводами, ─ ответила она. ─ Мне нужно подтвердить диагноз еще у нескольких больных. Если это единичные завозные случаи – еще полбеды, но если эпидемия уже пустила корни… будет трудно. С этими словами она достала из комнаты маленький фарфоровый пузырек и протянула Гу Гуаньци: ─ Пилюли внутри защищают от заражения и сдерживают симптомы. Достаточно принять по одной. Раздай их Чжао Шаню с братом, а также хозяину и слугам постоялого двора. ─ Хорошо. Гу Гуаньци тут же проглотил одну горошину. Вскоре оба вернулись в передний зал и продолжил прием. К полудню прибыло еще несколько пациентов с абсолютно теми же признаками: гноящиеся язвы, желтизна лица, полный упадок сил. У кого-то красные точки высыпали на руках, у кого-то на лице или на спине. Сюэ Фулин тщательно обследовала каждого, и с каждым новым осмотром тучи на ее лице сгущались. К сумеркам за ее плечами числилось уже семеро подтвержденных больных. Она сидела за столом, глядя на лежащий перед ней лист бумаги, густо исписанный симптомами, датами проявления болезней и адресами. Ее кисть замерла над белым полем, так и не опустившись. Стоявший рядом Гу Гуаньци заглянул через ее плечо, и на душе у него стало совсем тоскливо. Семь больных из пяти разных мест. Один жил на базарной площади, другой в пригородной деревне, третий в лачуге у самого причала. Между ними не было никакой связи или знакомств, кроме одной страшной детали: все они подхватили одну и ту же заразу. Это означало, что зараза не ползла из одной точки – она уже вспыхнула сразу в нескольких местах. Сюэ Фулин отложила кисть, закрыла глаза, глубоко вздохнула и медленно выпустила воздух. Когда она вновь подняла веки, во взгляде воцарилось привычное хладнокровие. ─ Гуаньци, ─ поднялась она из-за стула. ─ Мне нужно в уездную управу. ─ Прямо сейчас? ─ Прямо сейчас, ─ подтвердила Сюэ Фулин. ─ С этим нельзя тянуть. Чем раньше возьмем под контроль, тем меньше людей сляжет. Нужно заставить управу изолировать заболевших и срочно обучить других лекарей методам сдерживания болезни. Гу Гуаньци подумал немного и сказал: ─ Я пойду с тобой. ---------- «Бунт лекарей» Четвертый господин махнул рукой: ─ Эта Сюэ Фулин сует нос куда не просят, но ее врачебное искусство и вправду отменное. Она нужна боссу, так что умирать ей нельзя. ─ А… а что насчет того Гу Гуаньци? – поинтересовался Чжоу Минъюань. ─ Этот парень сегодня же отправится на тот свет! … На следующий день Сюэ Фулин прервала прием и отправилась в управу. Она лично читала лекции десяткам лекарей, экстренно созванных уездным правителем Чжоу Минъюанем. Разъясняла все до мельчайших деталей: причины зарождения заразы, симптомы, методы диагностики, рецепты раннего лечения, запреты на прием определенных препаратов и правила ухода за больными. Среди собравшихся лекарей были и седовласые старцы, десятилетиями практиковавшие в лавках, и зеленые подмастерья. Уровень их знаний сильно разнился, но Сюэ Фулин без устали повторяла материал: не поняли с первого раза – объяснит во второй, не усвоили со второго – повторит в третий, пока каждый не вникнет в суть. Вскоре все эти десятки врачей разошлись по разным уголкам города и уезда для проведения повальных проверок. Одни работали в городских кварталах, другие отправились в глухие деревни. Уездная управа обеспечивала связь между ними, разворачивая масштабную кампанию противоэпидемических мер и одновременно запуская массовое производство профилактических пилюль. Без проверок масштаб бедствия оставался в тени, но стоило начать обходы, как выяснилось, что зараза в Цяньдэне захватила огромные территории. Число заболевших, ежедневно поступавших из разных точек, заставляло кровь стыть в жилах. Из-за столь решительных действий управы над всем Цяньдэном нависла мрачная тень, посеяв панику среди населения. К счастью, благодаря целенаправленной разъяснительной работе властей, горожане знали: лекарь Сюэ из Люшаньмэнь способна победить эту заразу. И методы, переданные ею, действительно работали. Состояние людей, принимавших отвар по ее рецептам, заметно улучшалось. Пусть исцеления пока никто не добился, но болезнь по крайней мере перестала прогрессировать. Это давало надежду на то, что хворь излечима. Паника немного улеглась, а имя Сюэ Фулин мгновенно обросло легендами среди простого народа Цяньдэна, превратив ее едва ли не в живую святую. … В один из таких полудней Гу Гуаньци вместе с Сюэ Фулин вернулись на постоялый двор, чтобы пополнить запасы лекарств, которые у них закончились. Только они принялись за сортировку трав, как издалека донесся какой-то галдеж. Шум нарастал, приближаясь со страшной скоростью. Казалось, орет целая толпа: слышались плач, проклятия и гул тяжелых шагов. Не успел Гу Гуаньци выйти на разведку, как из передней части двора пулей вылетел перепуганный Чжао Шань и закричал: ─ Лекарь Сюэ, лекарь Гу, беда! Катастрофа! Сюэ Фулин подняла голову: ─ Чжао Шань, что стряслось? Говори толком. Тот задохнулся от волнения: ─ Туда идет толпа народу! Там и люди из боевых секций, и члены банд, и куча простолюдинов. Они волокут мертвецов – штук шестьдесят, не меньше, и все сюда! Я послушал немного в толпе, о чем они толкуют… говорят, все эти люди подохли от вашей профилактической отравы! Да еще и многих лекарей привязали к столбам. Уходите же через черный ход! Брови Сюэ Фулин сошлись на переносице: ─ Чушь собачья. Мы сами принимали эти пилюли, в них нет ни капли яда. Даже если у каждого свой организм, в худшем случае лекарство просто окажется слабоватым, но отравить оно никак не могло! Чжао Шань покачал головой: ─ В подробности я не вникал. Но я уже послал гонца к уездному правителю Чжоу, надеюсь, он сумеет урезонить бунтарей. … Тем временем перед постоялым двором яблоку негде было упасть. Дэсятки тел выстроились в ряд, накрытые белыми полотнами. Под палящим солنцем они выглядели жутко и зловеще. Вокруг мертвецов толпились мужчины и женщины в траурных одеждах, оглашая окрестности воплями и рыданиями. Связанные лекари стояли на коленях в шеренгу: потрепанные одежды, перепуганные лица в синяках и запёкшейся крови – очевидно, их уже успели побить. Кто-то из толпы высоко поднял белое полотно с выведенными угольной тушью словами: «Продажные твари травят народ, верните жизни!» Как только толпа двинулась на штурм ворот, переулок заполнился людьми. Наперерез им бросился уездный правитель Чжоу Минъюань в сопровождении стражи, но его горстка людей в сравнении с этой стеной разъяренного люда выглядела жалко. Чиновничья шапка съехала набок, а горло сорвалось на хрип: ─ Уважаемые сограждане, выслушайте слово чиновника! Лекарь Сюэ – официальный целитель Люшаньмэнь, ученица Долины Царства Лекарств, она и в мыслях не держала вредить людям! Здесь явное недоразумение, дайте мне разобраться… ─ Недоразумение?! Да мой отец за три дня загнулся от ваших пилюль! Сколько эта ведьма содрала с вас, продажные шкуры?! Растрепанная женщина с налитыми кровью глазами выскочила из толпы и принялась тыкать пальцем прямо в лицо Чжоу Минъюаня, сорвав голос до визга. ─ Точно! Мой муж тоже окочурился после вашей микстуры! ─ И сынок! Ему же всего десять лет было! ─ Какая она к черту целительница, обычная мошенница! Народное возмущение кипело и перехлестывало через край. Чжоу Минъюаня оттолкнули назад, и лишь пара верных стражников спасла его от падения под ноги толпы. В этот момент чей-то грубый голос перекрыл общий гомон: ─ Люди! Послушайте меня! Да не было никакой страшной заразы! У моего соседа, старого Ванга, пацан тоже заболел, так он купил травы цзиньлин, попил пару дней – и как рукой сняло! И потратил всего пару медяков! Эти чинуши нарочно нагнетают панику, чтобы карманы набить! А пилюли этой ведьмы, которые она якобы по себестоимости сбывает, сколько крови людской высосали? Эти слова подействовали на толпу как искра, брошенная в бочку с порохом. ─ Верно! От обычной травы цзиньлин хворь проходит, а она нарочно развела всю эту канитель, чтобы впаривать свои чудо-таблетки! ─ Точно! Заболел – пошел да купил за пару грошей пучок цзиньлин, через несколько дней будешь здоров. А она тут устраивает цирк с обследованиями и пугает народ концом света! ─ Ладно бы деньги вымогала, хрен с ними, пусть те пилюли хоть из грязи слеплены – они хоть не убивали! А теперь столько народу полегло! ─ Ведьму на плаху! ─ На плаху! На плаху! На плаху! Шум нарастал девятым валом. Чжоу Минъюань утирал пот со лба и орал во всю мочь: ─ Сограждане! Эти пилюли делала казна, мы не взяли за них ни полушки! Рецепт открыт для всех, отравить ими невозможно! Все учетные книги чисты, их можно проверить в любой момент! Лекарь Сюэ вообще не касалась ни единой медной монеты, а слухи о том, что трава цзиньлин излечивает чуму, еще никто не подтвердил… Договорить он не успел. Из толпы вылетел увесистый кирпич и со всего маху врезался ему в лоб. Раздался глухой стук. Брызнула кровь. Чжоу Минъюань глухо охнул, качнулся и рухнул назад. Телохранители бросились ловить его: из рассеченной брови струйкой текла кровь, мгновенно заливая половину чиновничьего халата. ─ Прибить паршивого чинушу! ─ Чинуши друг друга покрывают, ворье поганое! ─ Ломай ворота! Пусть эта ведьма выходит отвечать за смерти! Кто-то взревел, и толпа ринулась на постоялый двор, как прорванная дамба. Редкие стражники разлетелись в стороны, не в силах сдержать лавину. Придерживая разбитую голову, уездный правитель пятился назад при поддержке телохранителей. Лицо его исказилось, а в голосе слышались слезы: ─ Лекарь Сюэ, уходите, уходите скорее, они потеряли рассудок… Дверные створки постоялого двора затрещали под ударами, и щеколда с громким треском вылетела наружу. Толпа ворвалась внутрь. Но в тот же миг передний ряды бунтовщиков взмыли в воздух и полетели назад, сшибая остальных волной. На мгновение улица замерла в тишине. Из дверей вышел Гу Гуаньци. Среди затихшей толпы кто-то завопил: ─ Бей его! Он тоже подручный этой ведьмы, задавите гада!.. ─ Кхм! – холодно бросил Гу Гуаньци. Он отстегнул от пояса меч Цюшуй, крепко сжал рукоять и… Вытащил клинок. В тот же миг холодный отблеск клинка полоснул пространство, подобно сверкающей ленте. Гу Гуаньци взмахнул мечом. Никаких вычурных стоек, никаких лишних движений – лишь простой горизонтальный удар. Но в этот простой жест была вложена вся его внутренняя энергия. Густая ци хлынула из даньтяня, побежала по жилам и влилась в лезвие, обратившись в видимую невооруженным глазом волну… Клинок пронесся над самой землей, пропахивая в каменных плитах глубокую борозду. Звук раскалывающегося камня резанул слух, во все стороны полетели искры и каменная крошка. Прямая, словно проведенная тушью линия разделила улицу надвое от ног Гу Гуаньци до противоположного края. Не успела осесть пыль, как он вернул меч в ножны. Поставив ножны на землю, он легонько стукнул офортом о каменный настил… ─ Бах! – разнесся глухой удар. Камень треснул. Паутина трещин побежала во все стороны от точки удара, и самая длинная из них протянулась на добрых пол-аршина. Гу Гуаньци поднял голову, обведя взглядом лица перепуганной толпы. В его глазах не было ни злобы, ни жажды убийства – лишь спокойное, тяжелое безмолвие. Затем он влил ци в голос, и его слова прозвучали негромко, но отчетливо дошли до ушей каждого присутствующего: ─ Переступивший черту – умрет. Четыре слова. Сказанные без нажима, не спеша, но они вошли в сердца людей раскаленными гвоздями. Толпа словно онемела: невидимая рука сжала горло каждому. Весь прежний крик, мат и плач оборвались в одну секунду. ---------- «Сценическая площадка» Его голос дрожал, дрожали и руки, но форменная чиновничья шапка была занесена неподвижно и прямо. Толпа на миг утихла. Тут же кто-то издевательски бросил: ─ Чиновники друг друга прикрывают, кому ты теперь поверишь? ─ Именно! Ты с этой ведьмой в сговоре! Кто знает, сколько ты за это серебра отвалил! ─ Хватит тут головами трясти, если только ты ее сейчас же сам не снесешь! ─ Да эти пилюли ваша управа вместе с ней и сбывала, кто в здравом уме поверит твоему поручительству? Брань поднялась с прежней силой, но всё же уже не так яростно, как мгновение назад. В этот самый момент из глубины толпы донесся звонкий, чистый голос: ─ А если к этому добавить мою Школу Цзиньдао? Люди оглянулись на звук и увидели, как толпа сама собой расступается: оттуда вышла группа молодых людей в крепких дорожных нарядах и с саблями на поясах. Впереди шел парень лет двадцати с небольшим, статный, с густыми бровями и большими глазами. На поясе у него висел длинный меч в золотых ножнах, ступал он твердо и держался с исключительным достоинством. Позади него шагало семь-восемь таких же молодцов – все как на подбор подтянутые, исполненные отваги и удали. Подойдя ближе, этот молодой человек сначала сдержанно поприветствовал Гу Гуаньци ударом кулака о ладонь, затем почтительно поклонился уездному правителю Чжоу, после чего развернулся к толпе и громко провозгласил: ─ Я Линь Ци, старший ученик главы Школы Цзиньдао! По приказу учителя я прибыл сюда, чтобы разобраться в истинном положении дел! Стоило ему заявить о себе, как в толпе тотчас поднялся глухой ропот. ─ Школа Цзиньдао! Это люди из Школы Цзиньдао! ─ Линь Ци? Кажется, это тот самый старший ученик Ван Чанфэна, главы Школы Цзиньдао? ─ Раз уж сама Школа Цзиньдао за нее ручается, неужели здесь и вправду какая-то ошибка? …отовсюду слышались недоверчивые голоса. Линь Ци обвел собравшихся взглядом и произнес звонким, исполненным внутренней силы голосом: ─ Уважаемые старейшины, дорогие земляки, уважаемые мастера боевых искусств! Школа Цзиньдао готова поручиться за лекаря Сюэ! В этом деле слишком много темных пятен: были ли вообще те пилюли бракованными и отчего на самом деле погибли люди – всё это требует тщательного расследования! Сделав короткую паузу, он перевел взгляд на связанных лекаров и лежавшие на земле тела, а голос его зазвучал еще громче: ─ Наша Школа Цзиньдао существует уже больше ста лет и пустила глубокие корни в уезде Цяньдэн. Если вы не доверяете мне, Линь Ци, то должны же вы довериться вековой репутации Школы Цзиньдао! В течение трех дней наша школа приложит все силы, чтобы помочь управе докопаться до правды в этом деле! Мы вернем справедливость погибшим и восстановим доброе имя лекаря Сюэ! С этими словами напряжение на площади заметно спало. Те самые простолюдины, что минуту назад исступленно изрыгали проклятия, переглянулись, и их крики постепенно стихли. В конце концов, авторитет Школы Цзиньдао в уезде Цяньдэн был огромен, а столетняя репутация дорогого стоила. Прибавьте к этому уездного правителя, который держал над головой чиновничью шапку в знак поручительства, – выходило, что за Сюэ Фулин одновременно заступались и боевые искусства, и официальная власть. В одно мгновение напор толпы рассеялся. В этот самый момент из самой гущи людей донесся глубокий, старческий голос: ─ Раз уж и управа, и Школа Цзиньдао готовы поручиться, то почему бы и нам не дать Сюэ Фулин шанс доказать свою невиновность? Голос этот был негромким, но отчетливо долетел до ушей каждого присутствующего. В нем сквозила неотвратимая, непререкаемая властность, словно удар колокола в старом горном монастыре, тяжким грузом падавший на людские сердца. Толпа сама собой подалась назад, образуя широкую дорогу. Из людского моря неторопливо вышел старик. На вид ему было около шестидесяти с лишним лет, ростом он выдавался среди прочих, а седая борода спускалась прямо до груди, чуть колыхаясь от дуновений ветра. На нем был серый халат – выцветший от бесчисленных стирок, но аккуратный и чистый. Однако одно его присутствие подавляло всех, кто находился на площади. Те самые боевые мастера, что еще недавно пылали воинственным задором, теперь умерили свой пыл и почтительно сложили руки в поклоне. ─ Рыцарь Не! ─ Старый герой Не! ─ Старший Не! Старик слегка кивнул в ответ на приветствия, не сбавляя шага, и остановился лишь у самой черты, оставленной на камнях мечом. Он опустил взгляд на след от клинка, затем перевел его на Меч Цюшуй в руке Гу Гуаньци. Задержав глаза на лезвие на мгновение, он отвел их и посмотрел прямо в лицо Гу Гуаньци. Взгляд его был совершенно спокойным, пожалуй, даже с легким оттенком придирчивости. Линь Ци торопливо сделал несколько шагов вперед и почтительно поклонился: ─ Старший Не! Какими судьбами вы здесь? Чжоу Минъюань тоже выступил вперед, приветствуя его с заметным уважением в голосе: ─ Уважаемый Не. Иные мастера цзянху тоже поспешили выразить свое почтение. Эта картина вызвала у Гу Гуаньци некоторое удивление. Тут же Сюэ Фулин подошла ближе к Гу Гуаньци и тихо проговорила: ─ Этот человек – Не Циншань по прозвищу Безумный посох, первая легенда цзянху округа Цинъян. Десятилетиями он вершил дела справедливости, его имя гремело повсюду: он помогал нуждающимся, не жалел средств ради правого дела и пользовался невероятным авторитетом. Его влияние порой превосходит авторитет глав четырех великих школ. К тому же он великолепно владеет боевыми искусствами, признанный мастер номер один среди тех, кто еще не поднялся на одиннадцатый этаж. Он поистине благородный и самоотверженный муж. В здешнем мире мало кто в цзянху осмелится пойти против его слова. Тебе лучше не вступать с ним в конфликт, иначе здешние люди забросают тебя слюнами и утопят в них раньше, чем ты успеешь опомниться. …услышав слова Сюэ Фулин, Гу Гуаньци чуть кивнул, показывая, что понял. Тем временем Не Циншань ответил людям легким поклоном и громко произнес: ─ Старик обычно уединенно предавался самосовершенствованию дома, но, услышав, что случилась такая беда и погибло столько людей, специально пришел взглянуть своими глазами. Дела боевых искусств должны решаться людьми боевых искусств, раз уж я нахожусь в Цинъяне, то не могу оставаться в стороне. С этими словами он обвел взглядом лица Линь Ци и Чжоу Минъюаня, а затем, повернувшись к толпе, медленно продолжил: ─ Изначально старик шел сюда, чтобы помочь потребовать справедливости. Но раз уж уездный правитель и Школа Цзиньдао ручаются за нее, я считаю, что можно дать им эти три дня. Если по истечении трех дней они не дадут вразумительного ответа, я сам выступлю и потребую справедливости для всех вас. Что думают об этом уважаемые земляки? ─ Раз сам старый герой Не так сказал, наша Банда Сыян согласна! ─ Школа Фуню тоже готова подчиниться решению старшего Не! ─ … В один миг люди зашумели, выражая согласие со словами Не Циншаня. Чжоу Минъюань шумно выдохнул, сложил руки в замок и произнес: ─ Благодарю старшего Не за помощь! Этот чиновник обязуется в трехдневный срок дать полный отчет! Не Циншань отмахнулся, указал на Сюэ Фулин и потребовал: ─ Однако Сюэ Фулин должна остаться. Ведете ли расследование вы в уездной управе или за него берется Школа Цзиньдао, но в эти три дня она не имеет права покидать это место. Справитесь? И Чжоу Минъюань, и Линь Ци устремили взгляды на Сюэ Фулин. Она вышла из-за спины Гу Гуаньци. Выражение ее лица оставалось прежним – холодным и отрешенным, на нем не отражалось ни единой эмоции. Порой Гу Гуаньци даже ловил себя на мысли: неужели в этом мире вообще не существует вещей, способных хоть калькусколебать ее невозмутимость? Сюэ Фулин слегка поклонилась Не Циншаню и произнесла: ─ Старший Не, младшая готова сотрудничать, но я должна принимать непосредственное участие в расследовании. Из-за чего именно эти пилюли свели людей в могилу – мне необходимо увидеть всё своими глазами и проверить собственными руками. К тому же история с травой цзиньлин, якобы способной исцелять поветрие, кажется мне крайне подозрительной, и в ней тем более следует разобраться до конца. Брови Не Циншаня сошлись на переносице, голос его стал тяжелее: ─ Ты хочешь участвовать в расследовании? Лекарь Сюэ, ты же главная обвиняемая! С каких это пор обвиняемые сами себя расследуют? Каких бы результатов в итоге ни добились, грош им цена, раз всё записано с твоих слов. Сюэ Фулин чуть качнула головой и ответила: ─ Чувствую ли я себя несправедливо обиженной – на самом деле не так уж важно. Куда больше меня волнует сама эпидемия, ведь на кону стоят жизни бесчисленных простолюдинов, и это неизмеримо важнее участи одного-единственного человека. На это Не Циншань возразил: ─ Так дело не пойдет. Если ты сама полезешь в расследование, результатам никто не поверит. К тому же, а что если ты воспользуешься случаем и сбежишь? Сюэ Фулин подняла голову, глядя прямо в глаза Не Циншаню, и ее мягкий, но твердый голос прозвучал отчетливо: ─ Старший Не, я состою в Люшаньмэнь в должности лекаря и получаю жалование от императорского двора. Нося это форменное платье, я не стану бежать от правосудия из страха перед наказанием. К тому же, если бы я пожелала уйти, то сделала бы это раньше, к чему мне тянуть до сего часа? Если же уважаемый старший не согласен с моими условиями, то и я отказываюсь принимать ваши порядки. Мне вовсе не нужно доказывать свою невиновность – это вы обязаны предоставить улики и доказать мою вину. Заявляете ли вы, что я наживалась на обмане, или утверждаете, что от моих пилюль умирали люди, – пожалуйста, представьте доказательства. Я, Сюэ Фулин, – лекарь Люшаньмэнь, чиновница восьмого ранга. Уездный правитель Чжоу не имеет полномочий судить меня, для этого требуется суд окружного управления. Но даже окружному суду понадобятся веские доказательства, а не чьи-то пустые слова. Закончив говорить, Сюэ Фулин не сводила глаз с Не Циншаня: ─ Уважаемый старший Не, моя готовность вести расследование лично – это дань уважения вашим сединам и скорби семей, потерявших близких, а вовсе не признак того, что вы имеете право вершить над мной суд. Я не принадлежу к миру цзянху, и ваши методы на меня не действуют. Лицо Не Циншаня помрачнело, и он гневно выпалил: ─ Вот как! Ну надо же, какая бойкая у нас лекарь из Люшаньмэнь! Ты пытаешься давить на меня властью? На других это управу найдет, но не на меня, Не Циншаня! Какая ты мне лекарь – даже если бы передо мной стоял ван или принц, я, Не Циншань, не пожалел бы жизни, чтобы добиться справедливости! На это Сюэ Фулин ответила: ─ Старший Не, неужели ваши слова означают, что вы уже вынесли мне приговор? Хорошо, где же тогда улики? Если у вас нет доказательств, на каком основании вы посягаете на мою свободу? Изначально я не должна была доказывать свою невиновность, но из сострадания к погибшим и страха перед тем, что моровая язва унесет еще больше жизней, я согласилась на собственное расследование. Вы же отказываете мне в этом праве, и в этом нет никакой логики! Осоловевший от гнева Не Циншань прорычал: ─ Ты… несешь чушь! Какая же ты языкастая девчонка! Раз тебе нужны улики – вот они, посмотри на эти трупы вокруг, разве это не доказательство?! ─ Нет, ─ возразила Сюэ Фулин. ─ Это не улики, это лишь последствия происшествия. Улики же – это неопровержимые доказательства того, что они скончались именно от моих пилюль. Кроме того, вам придется доказать, что сами пилюли были намеренно изготовлены мной ради наживы. К слову, мне уже и доказывать ничего не нужно, поскольку уездная управа может засвидетельствовать: при создании этих пилюль я предоставила лишь рецепт, к самому процессу изготовления не прикасалась и не извлекла из этого дела ни единой медной монеты. С этими словами Сюэ Фулин повернулась к Чжоу Минъюаню: ─ Уездный правитель Чжоу, вы ведь можете подтвердить это фактами? Чжоу Минъюань на мгновение растерялся, но тут же поспешно откликнулся: ─ Э-э… да! Весь процесс изготовления наших пилюль строго документирован, а движение каждого гроша зафиксировано на бумаге. Я могу прямо сейчас отправить людей за архивами! Сюэ Фулин едва заметно кивнула, после чего снова посмотрела на Не Циншаня и всё так же спокойно спросила: ─ Уважаемый старший Не, вы намерены похитить высокопоставленного государственного чиновника? Не Циншань задохнулся: ─ Ты…! Лицо Не Циншаня то бледнело, то багровело. Внезапно он взмахнул рукавом и сделал тяжелый шаг вперед – под его подошвами взметнулась волна внутренней энергии, заставив мелкие камни на мостовой заплятать в мелкой дроби. Его голос, подобный ударам огромного храмового колона, заложил уши окружающим: ─ Хорошо, хорошо! Старик не мастак с тобой спорить, но сегодняшнюю справедливость для невинных душ я потребую любой ценой! Ты говоришь, что я похищаю государственного чиновника? Пусть так, сегодня я похищу тебя! А что до последствий – имперский суд волен забрать эту мою голову, когда пожелает! ─ Хватит терпеть! Умирать так вместе, сегодня в этом деле о справедливости я с вами! ─ Старый герой Не прав! В худшем случае останется лишь шрам размером с чашку, раз эта ведьма смеет прикрываться чиновничьим мундиром и губить людей, мы покажем ей, на что способен гнев простого человека, способный обагрить кровью землю на пять шагов вокруг! ─ Прикончить эту ведьму! ─ … В одно мгновение толпа вскипела, и бесчисленные мастера боевых искусств дружно поддержали Не Циншаня. Не Циншань возвысил голос: ─ Другие боятся вашего Люшаньмэнь и Долины Царства Лекарств, но я – нет! Я странствую по цзянху уже более сорока лет, и всё, на чем я стою, – это слово «справедливость»! Если сегодня я отступлю, то даже ценой собственной жизни не позволю тебе сделать и шагу прочь! С этими словами он медленно поднял правую руку, слегка растопырив пальцы, и на его ладони отчетливо заструилась внутренняя энергия. Заметив это, Линь Ци резко изменился в лице. Он тут же бросился вперед, заслоняя их собой, и выкрикнул: ─ Старший Не, умоляю, умерьте гнев! Давайте поговорим во всем спокойно, лекарь Сюэ вовсе не это имела в виду… ─ Убирайся с дороги! ─ Не Циншань оттолкнул Линь Ци взмахом рукава, не сводя яростного взгляда с Сюэ Фулин. ─ Старик сегодня хочет посмотреть, кто посмеет меня остановить! И он шагнул за черту, начерченную на земле Гу Гуаньци. ─ Кто смеет меня остановить?! Он бросил этот вызов еще раз, и взгляд его впился в Гу Гуаньци. ---------- «Меч, рассекающий Не Циншаня» Ван Чанфэн поднял чашку с чаем, отпил крошечный глоток, а его взгляд сквозь узкую щель оконной рамы упал на фигуру с мечом, неподвижно застывшую посреди длинной улицы. ─ Этот старый пес Не Циншань, ─ Четвертый господин откинулся на спинку кресла, закинув ногу за ногу и поигрывая в пальцах белым нефритовым кольцом, а в его голосе прозвучало изрядное презрение. ─ Всю жизнь гонится за пустым звоном славы, а ведь ему скоро стукнет семьдесят, и до сих пор ума не нажил! Уголки губ Ван Чанфэна тронула легкая усмешка: ─ Он прожил жизнь ради двух слов – великий рыцарь. Выгода ему не нужна, он жаден до славы и обожает всеобщее поклонение. Нынешнее его положение на самом деле создано руками толпы, ведь многим нужна послушная марионетка. Нельзя отрицать, что в молодости он действительно горел чистым пламенем и заслужил имя прославленного мастера. Но с возрастом его ослепила жажда наживы на собственной репутации: суть его рыцарских поступков исказилась. Теперь он помогает людям не из сострадания к слабым, а исключительно ради поддержания собственного авторитета. Множество дел, которые он вершил в последние годы, даже не расследовались должным образом – всё решалось на основе его личных прихотей. По его вине пострадали и погибли невиновные, но, прикрываясь своим именем, он нагло выворачивал факты наизнанку, объявляя черное белым. Вы помните историю в деревне Чжанцзя из соседнего уезда, случившуюся недавно? Четвертый господин кивнул: ─ Кое-что слышал. Кажется, молодой господин из богатой семьи силой захватил жену простолюдина, а когда бедняки попытались найти управу, их везде прогнали. Не Циншань, узнав об этом, заявился туда и лично забил того наглеца до смерти. Ван Чанфэн рассмеялся: ─ На самом деле тот простолюдин оказался профессиональным работорговцем. Он промышлял похищением девушек, что и обнаружил тот самый молодой господин из семьи Чжан, который несчастную девицу и спас. Но Не Циншань, опрокинув пару чарок вина и наслушавшись россказней торговца людьми, наотрез отказался слушать любые доводы и забил благородного юношу до смерти. Позже, прекрасно понимая, что совершил ошибку, он перевернул всё с ног на голову и вынес окончательный приговор в свою пользу. В итоге клан Чжан стараниями учеников и последователей Не Циншаня был практически стерт с лица земли, а ту несчастную девушку Не силой вернул барышникам. Подобных историй за последние годы Не Циншань натворил немало. И пусть большую часть грязной работы делали его ученики, он неизменно закрывал на это глаза, видя, как растет его слава, а порой и сам помогал замести следы. Нынешний Не Циншань – давно уже не тот пылкий юноша из прошлого, а обыкновенный стяжатель дешевой популярности. Четвертый господин усмехнулся: ─ Судя по словам главы Вана, вы ни в грош не ставите Не Циншаня. Почему же вы не обнародуете его истинное лицо? Ван Чанфэн покачал головой: ─ Честно говоря, если бы я вздумал во всеуслышание объявить о его гнилой натуре, он тут же начал бы всё отрицать и перекладывать вину на меня, а в итоге, боюсь, свою репутацию потерял бы как раз я. К тому же старик в последние годы научился соблюдать меру и не переходит дорогу тем, кого не может одолеть. А такой его нрав для нас, всех прочих сил, – сущее благо. Порой в умелых руках он срабатывает просто великолепно. Взять хотя бы сегодняшнее дело: стоило лишь чуть-чуть подтолкнуть его, как он сам прибежал сюда в качестве послушного орудия, даже не осознавая этого. Четвертый господин с сомнением протянул: ─ Но у этого Не Циншаня всё же есть остатки гордости и сил. Гу Гуаньци далеко не прост, неужели он не боялся соваться к нему? Ван Чанфэн покачал головой: ─ Он был уверен в одном: Сюэ Фулин – человек официальный, и по долгу службы ей не положено рубить всех налево и направо. А Гу Гуаньци хоть и силен в боевых искусствах, но одинок, за его спиной нет влиятельных кланов, и потому он не посмеет убить старика. В худшем случае Не Циншань получил бы от Гу Гуаньци пару ударов, но зато стяжал бы славу человека, не боящегося ни сильных мира сего, ни самой смерти, который стоит горой за народ! И даже если бы Сюэ Фулин в конце концов оправдали, старик всегда мог бы просто извиниться, заявив, что его цинично обманули. К тому же он выступал в защиту погибших, так что на его репутации это бы никак не отразилось! Он всесторонне взвесил этот шаг перед тем, как прийти сюда, – он шел на дело, заведомо не сулившее ему никаких убытков. Четвертый господин улыбнулся: ─ И то, что он оказался в уезде Цяньдэн столь вовремя, – тоже ваших рук дело? Ван Чанфэн кивнул: ─ Он – прекрасное, послушное орудие. К тому же мне выпал отличный случай своими глазами оценить истинное мастерство меча этого Гу Гуаньци. Познав себя и противника, не потерпишь поражения в тысяче битв! ─ А вы не опасаетесь, что из Не Циншаня под пытками вытянут что-нибудь лишнее? ─ Что они могут вытянуть? ─ холодно бросил Ван Чанфэн. ─ Не Циншань и сам ни о чем не ведал, он пришел сюда исключительно из жажды славы, я его не подкупал и ничего ему не приказывал. Четвертый господин скосил на него глаза и усмехнулся: ─ Глава Ван, как по-вашему, кто из этих двоих одержит победу? ─ Разумеется, Гу Гуаньци, ─ ответил Ван Чанфэн. ─ Если бы Не Циншань сумел одолеть его, то Гу Гуаньци попросту не стоил бы того, чтобы я лично тащился сюда ради наблюдения за ним, и тем более не заслуживал бы права ступить на двенадцатый этаж. ─ Но ведь он пока еще не на двенадцатом этаже! ─ Как только он победит Не Циншаня, до двенадцатого этажа ему останется рукой подать, ─ отрезал Ван Чанфэн. Четвертый господин хмыкнул: ─ Выходит, глава Ван абсолютно уверен в победе Гу Гуаньци. Ван Чанфэн помолчал с минуту, прежде чем заговорить вновь: ─ Техника Безумного посоха Не Циншаня строится на сокрушающей мощи, это стиль прямых и широких движений, где грубая сила подавляет любые тонкости. В молодости, когда он обрушивал эту технику на врагов, два-три десятка противников не смели к нему приблизиться. Но жаль… Он прервался, поднес чашку к губам и сделал еще один глоток. ─ Старость? ─ Дело не в старости, ─ Ван Чанфэн опустил чашку на стол и большим пальцем плавно гладил рукоять сабли. ─ В его технике посоха больше нет собственной воли. Пусть приемы доведены до абсолютного совершенства, в них давно испарился дух. Четвертый господин приподнял брови: ─ А что же Гу Гуаньци? ─ Этот парень… ─ взгляд Ван Чанфэна слегка сузился. ─ Его меча я в деле не видел, но когда он несколько дней назад прикончил Ци Куня, Чжоу Дуна и Сюй Ханя, я приказал людям восстановить картину боя до мельчайших деталей. Метод владения мечом этого парня достиг состояния полной свободы от условностей, он меняется в зависимости от действий врага. Какое бы оружие ни держал противник, его меч разрушает именно его. Идет с саблей – рубит саблю, идет с копьем – колет копье, идет с хлыстом – рассекает хлыст. Четвертый господин нахмурился: ─ Что это за уровень такой? ─ Не знаю, ─ ответил Ван Чанфэн. ─ Именно поэтому я поднял такую бучу и привел сюда Не Циншаня – чтобы воочию посмотреть на его мечничество. В конце концов… В глазах Ван Чанфэна мелькнула тень воспоминаний, а лицо сделалось сложным: ─ В конце концов, сам Великий Босс приказал убрать этого человека. Он попросил меня оказать небольшую услугу, так что я должен выполнить ее красиво, не так ли? Четвертый господин промолчал. Ван Чанфэн спросил: ─ Интересно, когда у него найдется свободное время, чтобы снова спеть мне песню? ─ Закончим с этим делом, тогда и поговорим, ─ бросил Четвертый господин. ─ Мысли Великого Босса мне постичь не дано. С этими словами он приподнял чашку и легко сдул плавающие по поверхности чайные листья: ─ Я подготовил превосходного стрелка. Твоя задача – связать боем Гу Гуаньци, а ему будет достаточно всего одного мига, чтобы покончить с ним. Ван Чанфэн ничего не ответил. Его взгляд вновь обратился к длинной улице, к молодому человеку, стоявшему со сжатым в руке мечом. Взгляд оставался бесстрастным, но под этой гладью медленно концентрировалось что-то тяжелое, словно клинок, который очень медленно и беззвучно задвигают обратно в ножны. ─ Зачем мне чужая помощь, если я могу убить его сам? …на длинной улице воцарилась тяжелая, удушливая атмосфера. Солнце пробилось сквозь облачную пелену, заливая мостовую ослепительно-белым светом, и шрам от меча на синих каменных плитах казался теперь особенно ярким и резким. Гу Гуаньци стоял неподвижно, занеся Меч Цюшуй перед собой, острие клинка указывало косо вниз. Не Циншань возвышался в трех чжанах от него, держа перед собой тяжелый черный железный посох. Толщина древка равнялась человеческому предплечью, оружие было отлито целиком из чистейшего железа, а навершие изображало гневно взирающего ваджрного воина, в чьей пасти покачивалось железное кольцо, издавая при каждом движении глухой гул. Этот тяжелый посох весил ровно тридцать цзиней, но в руках Не Циншаня казался невесомым. Сделав мощный взмах, он взревел: ─ Смотри под ноги! Едва стихло эхо его голоса, как старик сорвался с места. Тридцатицзиневый железный посох взметнулся снизу вверх с сокрушительной силой, и ваджрное навершие очертило в воздухе черную дугу, породив шквал свирепой внутренней энергии, устремленный прямо в подбородок Гу Гуаньци. Этот прием назывался «Цзиньган поддерживает пагоду» и служил излюбленным началом в технике Безумного посоха. На вид простой, он таил в себе семь скрытых ступеней развития атаки: как бы ни уворачивался противник, траектория посоха следовала за ним неотступно, словно тень. Ветер от удара взревел, напоминая яростный прибой, бьющий о скалы. Гу Гуаньци слегка качнулся, скользнув назад на три фута, и свистящий вихрь от конца посоха пронесся в дюйме от его одежд. Его собственный меч качнулся вслед за движением врага, острие скользнуло вдоль металлического древка, целясь прямо в пальцы Не Циншаня, сжимавшие оружие. Этот удар был безупречно точен и быстр, он опережал само время. Напуганный Не Циншань поспешно отдернул руки, и железный посох замер на полпути. Меч Гу Гуаньци беспрепятственно вклинился в эту паузу, и острие, легкое, как стрекоза на воде, уперлось прямо в горло Не Циншаню. Мгновение – и на длинной улице воцарилась абсолютная, мертвая тишина. Те самые люди, что секунду назад рассуждали о том, как «Гу Гуаньци сейчас придется туго», застыли с полуоткрытыми ртами и выпученными глазами, не способные вымолвить ни звука. Линь Ци вытаращил глаза, приоткрыл рот и лишь спустя долгое время выдавил из себя: ─ Гу-рыцарь… одолел старого героя Не с одного удара?… ─ Повержен с одного удара?! ─ Да как такое возможно?! ─ Это же Не Циншань, сам старый герой Не, владыка Безумного посоха, человек номер один под одиннадцатым этажом… неужели Гу Гуаньци… и вправду вышел на двенадцатый этаж?! По толпе прокатился взволнованный гул. А Не Циншань так и стоял на прежнем месте: меч все еще прижимался к его горлу, но он по-прежнему гордо держал голову и выпячивал грудь, лишь холодно бросив: ─ Я проиграл. Хотите убить или четвертовать – воля ваша! Гу Гуаньци равнодушно ответил: ─ Старший Не, если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это с самого начала. Ступай с миром, сегодня лекарь Сюэ оклеветана несправедливо, мы сами во всем разберемся. ─ Чушь! ─ взревел Не Циншань. ─ Гу Гуаньци, твои боевые искусства высоки, и старик тебе не ровня. Но либо ты лишаешь меня жизни, либо Сюэ Фулин остается здесь. Раз уж я вышел вперед, чтобы защитить народ, смерти я не боюсь! С этими словами он сделал шаг вперед и добавил: ─ Сегодня я прямо заявляю: либо Сюэ Фулин остается, либо ты убиваешь меня, третьего не дано. Ты… ─ Тогда отправляйся на смерть! ─ рявкнул Гу Гуаньци. Резким взмахом меча он полоснул по горлу Не Циншаня, и фонтан алой крови взметнулся в воздух. Не Циншань широко раскрыл глаза, исполненные абсолютного, дикого неверия. ─ Ты… ─ прохрипел он. В его глазах плескался немой ужас, он хотел что-то сказать, но горло было залито кровью, не позволяя издать ни звука. Его ноги подкосились, тело рухнуло на землю, судорожно дернулось пару раз и затихло навсегда. ----------