Я должна была раньше заметить, насколько странно всё происходящее. Особенно в тот момент, когда накануне вечером Надя без предупреждения пришла ко мне с напряжённым лицом.

— Филомель, я хочу тебе кое-что сказать…

Надя долго не решалась заговорить, а потом задала мне всего один вопрос:

— Разве ты не говорила, что желаешь мне счастья? И говорила, что главным человеком в моей жизни должна быть я сама, разве нет?

— Да, говорила.

— Я… я действительно могу быть счастливой?

Было странно, что Надя спрашивала меня об этом, ведь она ещё даже не встретила главного героя, но я всё равно кивнула.

Моей подруге Филомель

Филомель, с самой первой нашей встречи ты всегда говорила мне, чтобы я была счастлива.

Честно говоря, до встречи с лордом Эймоном я не понимала, что именно ты имела в виду.

Но теперь я поняла. Я поняла, почему ты говорила мне быть счастливой.

Ты ведь всё знала, правда?

Ты знала, что мы с лордом Эймоном связаны судьбой.

Лорд Эймон — тот самый человек, о котором ты говорила, тот, кто сделает меня счастливой.

Пусть люди могут смотреть на нас с осуждением, но, Филомель, я хочу, чтобы ты знала только одно.

Мы тебя не предавали. Это была судьба.

Разве кто-нибудь способен бросить вызов судьбе?

Я уверена, ты понимаешь это.

Я никогда не забуду твоих слов, которые ты сказала мне тогда.

Я буду счастлива.

Я наберусь смелости.

Я буду жить хорошей жизнью. Спасибо тебе.

Твоя вечная подруга, Надя.

Да, я сказала Наде быть счастливой, именно так, как написано в этом письме.

Но это был всего лишь общий совет героине, страдавшей из-за безответной любви к главному герою. Я просто хотела, чтобы впоследствии она ни о чём не сожалела.

— Я не это имела в виду.

Но как бы там ни было…

— Я вовсе не имела в виду, что ты должна сбежать с моим женихом, Надя…

Героиня истории сбежала с моим женихом.

Да ещё и в сам день помолвки.

— Ха-а…

Я стояла ошеломлённая, не в силах произнести ни слова, и лишь издала горький смешок.

Затем тяжело вздохнула.

— Мисс, что случилось? Мисс Надя не придёт?

— София.

София по моему голосу поняла, что что-то не так, и осторожно ответила:

— Да, мисс.

Я рассеянно пробормотала:

— Мы можем сейчас отменить помолвку?

— Что?

На мои слова ответила уже не София.

— Филомель, что ты сейчас говоришь?

— Госпожа… молодой господин.

София растерянно поклонилась моей матери и Идену.

В её глазах, когда она смотрела на меня, читалось беспокойство, но я тогда не могла сосредоточиться вообще ни на чём.

Мама быстро подошла ко мне. Её лицо было суровым, а глаза полыхали от ярости.

— Отменить помолвку?

Выражение её лица резко изменилось, и она горько, насмешливо рассмеялась.

— Ты собираешься разорвать помолвку прямо сейчас? Ты с ума сошла?!

Мама высоко подняла руку, намереваясь ударить меня, но Иден быстро вмешался и перехватил её руку.

— Мама, если ты её ударишь, след останется на лице. Не переживай, просто выйди. Я сам с ней разберусь.

Мама с яростью посмотрела на меня.

— Филомель, хорошенько подумай над своими словами! Ты меня понимаешь?!

Она снова закричала, развернулась и вышла из комнаты.

Когда дверь закрылась, Иден тяжело вздохнул и со всей силы ударил меня кулаком в плечо, отчего я пошатнулась и отступила на шаг.

— Сестра, ты с ума сошла?

— …Похоже, что действительно сошла.

Я рассеянно пробормотала это, и Иден нахмурился.

— Ты хоть знаешь, сколько мои родители сделали, чтобы устроить эту помолвку? А теперь ты вдруг заговорила о том, чтобы её расторгнуть?

— …Вообще-то этой помолвки изначально сейчас не должно было быть. Но мама настояла на том, чтобы устроить церемонию, поэтому всё и подготовили.

Я спокойно ответила, и Иден не нашёлся, что сказать, лишь слегка поднял руку.

— Если бы я действительно получил эту пощёчину, я бы не пришёл на помолвку. Ах… Наверное, это было бы даже лучше.

Необычно для него, но Иден сдержался и не ударил меня, возможно, потому что сегодня был день помолвки.

— Ха-а, считай, тебе повезло, сестра. Если бы сегодня не была помолвка, твоё лицо сейчас было бы в плачевном состоянии.

Он снова с силой ударил меня по плечу и сказал:

— Веди себя прилично, сестра. Хорошо?

После того как Иден вышел, София подошла ко мне, едва сдерживая слёзы.

— Мисс, вы в порядке? Правда, все слишком остро реагируют… Вы ведь даже не хотели этой помолвки…

— София, у меня к тебе просьба. Можешь сильно ударить меня по лицу?

— Что?!

— Я хочу убедиться, что это не сон, а реальность. Просто дай мне пощёчину.

— Чего-о?!

София лишь изумлённо переспросила меня, и от этого я почувствовала тяжесть в груди.

Я подняла руку, собираясь сама ударить себя по щеке.

Мне нужно было убедиться, что это не сон, а реальность. Хотя где-то внутри я отчаянно надеялась, что это всё-таки сон.

Но в следующий момент кто-то внезапно схватил меня за запястье.

Первое, что я заметила, — его роскошную парадную форму. Затем я увидела лицо мужчины, одновременно знакомое и совершенно чужое.

Я растерянно уставилась на него.

Его необычные серебристые волосы были элегантно зачёсаны назад, открывая широкий лоб. Под аккуратными бровями блестели фиолетовые глаза.

У него были тонкие двойные веки, изящный нос и плотно сжатые в прямую линию губы. Его тонкие сомкнутые губы словно отражали его холодный характер.

Этот мужчина был необычайно красив.

И я прекрасно знала, кто передо мной.

В этом мире не было ни одного другого мужчины с такой внешностью.

Губы мужчины шевельнулись.

— Ты сошла с ума не так ли?

— …Что?

— Ты пытаешься причинить себе вред, потому что повредилась рассудком?

— …Не совсем. Но сейчас мне почему-то хочется стать сумасшедшей.

— Почему?

— Потому что мой жених сбежал с моей подругой.

— А-а… Как печально.

— Но ничего страшного. По крайней мере, это не я подталкивала их к тому, чтобы сбежать вместе.

Я спокойно ответила, но вдруг почувствовала что-то странное и спросила стоявшего передо мной мужчину:

— …Но почему вы здесь, герцог? Не думаю, что вас приглашали. Вы вообще есть в списке гостей?

Поскольку герцог появился здесь явно не просто в официальном качестве, я была крайне озадачена.

— Хороший вопрос.

В этот момент он уже сел на стул.

Один из его слуг тут же принёс стул для меня.

— Прошу, присядьте, мисс.

— А, да. Спасибо.

Когда я села, мужчина заговорил, словно именно этого момента и ждал.

— Как ты знаешь, мой чёртов отец давит на меня, заставляя жениться. Говорит, что брак — это необходимость, или что-то в этом духе.

Я была совершенно растеряна и не знала, как реагировать на человека, который вот так говорит о собственном отце, поэтому лишь неловко смотрела на него.

— Я понимаю своего отца, но жениться на человеке, которого он сам мне выберет… Это всё равно что стать объезженной лошадью, которой управляет хозяин. Невозможно. Поэтому я решил, что не женюсь, пока жив.

— Герцог, простите, что перебиваю, но моя помолвка скоро начнётся.

В этот момент прозвенел колокол, возвещая о начале церемонии, и я уже собиралась подняться.

— В любом случае, разве жених, с которым ты должна войти, не сбежал с твоей подругой?

— А…

Да. Это правда.

— Значит, с тобой никто не войдёт?

— Продолжайте, пожалуйста. Я просто забыла об этом.

Я снова спокойно села и продолжила слушать мужчину.

— Так вот, по нескольким причинам я решил самостоятельно найти себе герцогиню. Условия были простыми: женщина из семьи, погрязшей в долгах; не единственная дочь в семье; и та, которая хотела бы сбежать от своей семьи. Вот мои критерии.

Понятно.

— После того как я отсеял подходящие кандидатуры и выбрал одну, оказалось, что она сбежала с женихом другой женщины.

— Боже мой. Похоже, существует ещё одна женщина, похожая на мою подругу.

Я думала, что просто согласилась с ним, но он странно посмотрел на меня.

— …Поэтому я подумал предложить той женщине выйти за меня.

Он имеет в виду меня?

— Мисс, вы выйдете за меня?

Он действительно имел в виду меня.

— …А что вы думаете насчёт брака по контракту?

— Вот он.

Мужчина указал на одного из своих людей, стоявших позади него.

Тот взял лист бумаги и протянул его мне.

— Изначально в договоре должна была фигурировать Надя, поэтому прошу понять, что имя в контракте ещё не успели изменить…

— Я согласна.

Я быстро просмотрела контракт и кивнула.

— …Правда?

Мужчина явно удивился моему мгновенному согласию и переспросил:

— Да. Мне нечего терять, так что не думаю, что этот контракт может причинить мне какой-либо вред. Как я уже сказала, мне всё равно нечего терять.

— А, хорошо. У вас есть чернильная ручка?

— Чернильная ручка… Подождите минутку…

Я посмотрела на мужчину и его слуг, а затем без малейшего колебания сунула большой палец в рот и укусила его.

Я почувствовала острую боль, и вскоре появился запах крови.

— Мисс?

Я проигнорировала обеспокоенный голос мужчины и вытащила большой палец изо рта.

Я сильно прокусила палец, и кровь потекла из раны. Не теряя времени, я тут же подписала контракт кровью.

— Герцог уже подписал его заранее, так что теперь договор заключён. А, но имя Нади здесь потом нужно будет исправить, хорошо?

— О, да. Точно.

На лице мужчины появилось крайнее замешательство.

Я встала и прислушалась к двери. Из столовой доносились голоса, похоже, все разговаривали.

По всей видимости, они ждали нашего с Эймоном появления.

Я услышала, как мама сказала, что пойдёт проверить детей, которые, судя по всему, нервничали.

Я отстранилась от двери и подошла к мужчине.

— Герцог, я хотела бы попросить вас об одной небольшой услуге как ваша будущая жена.

Я вежливо произнесла это.

— Мне сейчас нужно войти в зал, где проходит церемония, но…

Я протянула к нему руку.

— Вы можете войти со мной?

Тёплые солнечные лучи коснулись моего тела.

Где-то вдалеке тихо щебетала птица.

— Хм-м…

Сегодня было особенно трудно поднять тяжёлые веки.

Бывают такие дни, когда веки словно налиты свинцом, но стоит открыть глаза, и сонливость быстро проходит.

Я потянула за шнурок рядом с кроватью, и вскоре вошла София.

Когда я опустила руки в воду, чтобы умыться, то слегка вздрогнула.

— Это сон? Почему вода тёплая?

Моя семья всегда неохотно позволяла мне пользоваться камнем обогрева.

Они не запрещали его полностью, но выдавали мне настолько ничтожное количество, что это даже трудно было назвать долей. Поэтому я пользовалась им только тогда, когда все уже спали.

Так что тёплая вода была для меня настоящей роскошью.

— Это не сон.

— Но почему вода тёплая?.. А, может, потому что сегодня конец месяца?

Иногда я осторожно экономила камень обогрева, поэтому к концу месяца у меня порой оставался небольшой запас.

В такие дни София приходила и нагревала мне воду.

— Нет, сегодня начало месяца.

Уверенный ответ Софии заставил меня задуматься. Я вынула руки из воды.

Затем взяла Софию за руку и мягко спросила:

— София, у тебя сейчас нет каких-нибудь трудностей? Тебе не нужен кто-нибудь, на кого можно было бы опереться морально?

— ...

— София, что будет, если я всю жизнь проведу в этом жалком доме, бережно храня свой крошечный запас камня обогрева?

— ...

— София… Ты можешь уйти отсюда в любой момент, а я, по сути, не могу. Может, мне сейчас лучше сбежать, чем оставаться здесь…

— Госпожа.

София обратилась ко мне серьёзным голосом.

— А?..

Неужели я сказала что-то не то?

Пока я прокручивала в голове свои слова и избегала её взгляда, София вдруг хлопнула меня по руке.

— Вы что, забыли, что вчера вышли замуж за герцога Виндевиля?!

— А.

Точно.

Вчера я вышла замуж за главного героя вместо главной героини.

Роман, в который я попала, назывался «Никаких сожалений».

Как и следовало из названия, это была история о героях, которые ни о чём не жалели.

У романа было множество отрицательных отзывов, но я всё равно его прочитала, и он превзошёл мои ожидания.

Плохим человеком там был не только главный герой. Главная героиня тоже не отставала от него.

Она была нерешительной, жила в мире собственных иллюзий, сама совершала ошибки, сама же разочаровывалась, а потом сбегала от главного героя.

Конечно, у главного героя тоже были свои проблемы. Но всякий раз, когда он пытался всё объяснить, героиня отказывалась его слушать и отталкивала его жестокими словами, потому что не хотела снова причинить себе боль.

Я терпеливо пробиралась через этот запутанный сюжет, пока не добралась до самой последней опубликованной главы.

И тут мне пришло уведомление, что история закончится всего через две главы.

Анонимный читатель: Разве всё это можно разрешить за две главы?

Чикашика Бум-Бум: Это вообще возможно?

Волшебник Оцу: Правда, ахахаха. На мой взгляд, этот роман — всего лишь завязка. Не может же это быть концом! Это только начало.

Читая эти совершенно искренние комментарии, я включила уведомления о новых главах.

Я из тех людей, которые, если уж за что-то взялись, обязательно должны довести дело до конца. Поэтому мне просто необходимо было продолжать читать.

Тем более это стоило всего 200 вон. Заплатить такую мелочь было менее неприятно, чем совсем не узнать концовку.

И вот, когда я искала дату выхода последней главы…

Я оказалась внутри этой жалкой истории.

Сперва я появилась в ней как подруга главной героини, но на самом деле была всего лишь второстепенным персонажем со своими проблемами в семье и отношениях с женихом.

Поначалу я отрицала реальность происходящего, но человек — существо, способное приспосабливаться. В конце концов я смирилась со своим положением и начала давать главной героине советы.

Так я и прожила свою жизнь до сегодняшнего дня.

Как уже было сказано, главная героиня предала меня с моим женихом, поэтому я решила заключить с главным героем брачный контракт.

— Мисс, ваша верная слуга обратилась за сведениями в информационную гильдию и попросила их помочь.

— Кажется, я уже слышала об этом.

Я кивнула, словно соглашаясь с её словами.

София тихо вздохнула и заговорила приятным голосом:

— Одним из главных качеств людей с особыми способностями является то, что они могут использовать ауру наряду с магией.

Аура не была магией. Это была совершенно иная, особая сила, отличавшаяся огромной мощью.

Магическими способностями обладали все — кто-то сильнее, кто-то слабее, — но использовать ауру могли лишь люди с особым даром.

Разумеется, за это приходилось платить.

Чем чаще человек использовал ауру, тем сильнее становилась таинственная боль, которую он испытывал.

Но подходящий партнёр мог избавить его от этой боли.

Если совместимость превышала определённый порог, человека считали подходящим проводником.

Однако найти такого партнёра было чрезвычайно трудно, поэтому на протяжении всей жизни люди с особыми способностями сталкивались с этой проблемой.

— Ух ты… Похоже, я прямо-таки проводник в этой системе сил.

Этот мир был устроен по принципу, знакомому по историям об эсперах и проводниках: существовали люди с особыми способностями, а также те, кто мог помочь им избавиться от страданий.

Главная героиня, Надя, обладала способностью облегчать страдания Каина.

Но…

— Нет.

У неё не было такой способности.

Их совместимость составляла всего тридцать процентов.

С точки зрения эффективности это было почти ноль, поэтому требовался тесный физический контакт.

Благодаря этому они хотя бы могли спокойно спать вместе.

Когда я это осознала, меня буквально разорвало.

— И до какой же степени я должна это делать?!

Мне было немного не по себе от мысли о столь тесном физическом контакте, который был описан в оригинале.

И тут София вдруг продолжила:

— У герцога нет любовницы.

В оригинале нынешний герцог был вторым сыном и, разумеется, не должен был наследовать титул своему отцу. Но его старший брат погиб в результате несчастного случая, и тогда герцогом стал он.

Всё происходило точно так же, как в оригинальной истории.

— А что касается размеров герцога…

— Стой, стой!

Когда внезапно речь зашла о размерах, я поспешно перебила Софию.

— Откуда ты вообще это знаешь?

— …Мне рассказали.

София слегка склонила голову набок, затем приблизилась ко мне и выдохнула мне прямо в лицо.

— Нет, мисс! Вам не следует стесняться таких вещей! Вы хоть понимаете, насколько это важно? Пусть в семье Ханс всё не очень хорошо, особенно в отношениях между супругами, но они ведь всё ещё не развелись. Знаете почему? Впрочем, неважно. Вы поймёте, когда выйдете замуж!

Я вспомнила садовника с огромными мускулами и загорелой кожей и резко закричала:

— Хватит!

Боясь, что она скажет что-нибудь ещё, я быстро выхватила у неё лист бумаги.

— Ах! Я получила эту информацию, отдав за неё целую месячную зарплату!

Я аккуратно сложила лист и сунула его в карман пижамы.

— Сейчас это неважно. Лучше расскажи, какая вчера была атмосфера во дворце?

София с раздражающе довольной улыбкой ответила:

— Ну и ну… Похоже, вчера все были в полном замешательстве.

— Это было ожидаемо. Я вошла в зал с новым женихом вместо старого.

Церемонию помолвки мы устроили в спешке, а семья моего прежнего… нет, бывшего жениха была категорически против и на церемонии не появилась.

И, если честно, меня это вполне устраивало. Это означало, что никто не будет доставлять мне неприятностей.

Я вошла в зал вместе с Каином, который уверенно держал меня под руку, а затем крикнул ведущему, чтобы тот перестал таращиться на нас и уже начинал церемонию.

Хотя ведущий несколько раз неправильно произнёс его имя и назвал его «Эймоном», Каин отнёсся к этому снисходительно.

После окончания церемонии семье пришлось объяснять ситуацию присутствовавшим на празднике аристократам, из-за чего они изрядно вспотели. А затем я одна вернулась домой.

Вдруг София на мгновение задумалась, который сейчас час, и нахмурилась.

— …Они скоро приедут.

— Филомель!!

Не успела София договорить, как дверь с грохотом распахнулась и в комнату ворвалась моя мать.

— Что здесь происходит?

Мама быстро направилась ко мне.

— Ну? Ты собираешься мне сейчас всё рассказать?!

Она даже не дала мне возможности ответить и сразу начала кричать:

— Всё именно так, как ты видела.

Я просто сказала правду, но лицо матери покраснело от ярости, и она занесла руку для удара.

Я быстро посмотрела на направленную ко мне руку.

А, к счастью, на ней не было никаких крупных и тяжёлых украшений.

БАХ!

— Ай, больно.

Я пошатнулась, и София тут же подхватила меня.

— Почему ты появилась с герцогом Виндевилем, а не с лордом Эймоном?

Я тяжело вздохнула.

— Мама, я уже говорила тебе. Всё произошло именно так, как ты видела. Никакой особой причины нет.

— Ах вот как! Значит, ты решила умереть?!

— Лорд Эймон сбежал с Надей.

На мгновение выражение лица матери несколько раз сменилось, после чего она произнесла:

— …Потому что тебе не хватает женственности, Надя отобрала у тебя жениха.

— Ха.

Неудивительно.

Пока я ошеломлённо смотрела на неё, дверь снова внезапно распахнулась.

Похоже, моей двери действительно недолго осталось.

Странно, что она вообще до сих пор держится после того, как её так безжалостно распахивают, несмотря на её и без того плачевное состояние.

— Мама!

Ох, похоже, и этот человек пришёл как раз в тот же момент.

Я приложила руку ко лбу.

Появление Идена заставило меня почувствовать, что я просто не переживу сегодняшний день.

Но, вопреки моим ожиданиям, Иден с побледневшим лицом закричал:

— Здесь герцог Виндевиль!

— Что? Зачем?!

Взгляд Идена устремился на меня.

— …Он ищет тебя, сестра.

Прекрасный момент.

Гостиная в доме графской семьи Бонита.

Каин был занят работой.

Если кто-нибудь задастся вопросом, почему он работает в доме другого человека, ответ прост: согласно его обычному распорядку, это время было отведено для работы.

А визит в дом графской семьи Бонита был незапланированным чрезвычайным обстоятельством, так что ему не оставалось ничего другого, кроме как продолжать работать прямо здесь.

Его помощник Джио устало наблюдал за ним, пока Каин быстро перебирал документы, а затем тихо прошептал ему на ухо:

— Граф Бонита здесь.

— А.

Каин совершенно забыл, что перед ним вообще-то сидит граф Бонита.

Граф ёрзал на месте и покрывался холодным потом. Было очевидно, что он ужасно нервничает.

Каин мельком взглянул на него, отложил документы в сторону и сказал:

— Если вам нужно в уборную, не стесняйтесь.

— А, да… Это не… Я хотел сказать… Да, конечно!

Граф Бонита не осмелился возразить герцогу и продолжил беспокойно ёрзать, не понимая, стоит ли ему уже вставать.

Каин нахмурился.

— Я же сказал, идите спокойно.

— Да, да!

Граф поспешно поднялся и вышел из гостиной.

И вот Каин остался в комнате один, совершенно расслабленный, словно находился у себя дома. В то время как граф Бонита, только что покинувший её, выглядел настоящим гостем.

— Почему ты выгоняешь хозяина из собственной комнаты? — заметил Джио.

— Я его ни к чему не принуждал, — уверенно ответил Каин, пожав плечами.

— Но любое слово, исходящее из твоих уст, звучит так, будто это приказ графу Бонита.

— И что же мне было делать? Сидеть и смотреть, как этот несчастный человек мечется передо мной, словно беспомощный пёс, которому срочно нужно в уборную?

Вспомнив состояние графа Бонита, Каин нахмурился и покачал головой.

Затем он спросил помощника:

— Сколько времени прошло с тех пор, как мы здесь?

— Тридцать минут.

— Неужели она всё ещё спит?

«Это будет проблемой» — Каин пробормотал это себе под нос, оглядывая гостиную.

Затем спросил:

— Джио, каково финансовое положение графской семьи Бонита?

— Не слишком хорошее. Все проекты, в которые граф Бонита пытался вложиться, провалились, из-за чего на нём накопилось огромное количество долгов.

— Разве леди Филомель не была дочерью его бывшей жены?

— Верно. Его бывшая жена умерла спустя несколько лет после рождения леди Филомель. После этого граф сразу женился на своей бывшей любовнице и сделал её графиней. У них также родился сын.

— Безнадёжная семейка.

Одной этой фразой Каин охарактеризовал положение графской семьи Бонита.

Джио тихо вздохнул, словно был с ним совершенно согласен.

— Я всё ещё не знаю, хорошо это или плохо.

— Мне всё-таки немного жаль. Мне следовало остановить герцога.

— Даже если ты понял это сейчас, уже слишком поздно. Помолвка ведь состоялась, не так ли?

— Но то, что произошло вчера, нельзя назвать настоящей помолвкой, не так ли?

— Тогда нам придётся устроить настоящую помолвку.

— Я не это имел в виду…!

Джио говорил как можно тише, поскольку не мог позволить себе повышать голос в чужом доме.

— Неважно, был я заменой или нет, в зал церемонии я вошёл как жених леди Филомель.

— Я всё равно беспокоюсь. Как ты мог… Ах, неважно, насколько всё было срочно, как ты вообще мог проигнорировать проверку совместимости?

По крайней мере, с Надей проверку совместимости провели.

Разумеется, её согласия никто не спрашивал: кровь взяли тайно и так же тайно провели проверку.

Для Каина показатель совместимости в тридцать процентов считался относительно хорошим результатом.

Ведь с другими людьми он редко демонстрировал высокую совместимость.

— А если у леди Филомель окажется меньше тридцати процентов?.. В таком случае тебе придётся любым способом найти кого-нибудь другого. Или вернуть леди Надю.

— Джио, ты слишком жесток. Как ты можешь предлагать мне расторгнуть договор после того, как мы его уже подписали?

— Но речь идёт о жизни герцога…!

Любой, кто увидел бы Джио сейчас, мог бы решить, что под угрозой находится не жизнь Каина, а его собственная.

Джио посмотрел на Каина, который совершенно никак не отреагировал на его слова, и почувствовал себя ещё более несправедливо обиженным и раздражённым.

В этот момент в дверь постучали.

Вскоре дверь открылась, и вошла Филомель, уже слегка приведя себя в порядок.

Она держала голову чуть склонённой.

Каин приподнял брови, увидев, что за ней вошли ещё двое.

Графиня Бонита и её сын Иден.

— Приветствую вас, герцог Виндевиль.

Графиня Бонита с преувеличенной почтительностью поприветствовала герцога, а на лице Идена было заметно напряжение. Он неловко поклонился.

Каин привык видеть подобные сцены, поэтому лишь равнодушно кивнул.

Тогда графиня Бонита ткнула Филомель локтем в бок.

Удар был болезненным, но Филомель не издала ни звука и медленно поклонилась герцогу.

— Если бы вы заранее предупредили нас, мы бы смогли подготовиться как следует… Боюсь, мы показали вам себя не с лучшей стороны. Ах! А это мой сын, Иден.

Словно только этого и ждал, Иден поспешно поприветствовал Каина:

— Рад впервые встретиться с вами. Я Иден Бони…

— Понятно. Но я здесь, чтобы увидеть леди Филомель, так что прошу вас уйти.

— Что?

Каин посмотрел на ошеломлённую графиню и мягко указал в сторону двери.

— Вы можете выйти через эту дверь прямо сейчас.

— Ах… но, герцог! Филомель очень нервничает, и, думаю, ей необходимо, чтобы я, как её мать, была рядом.

— Это правда, леди?

Впервые с момента своего появления в комнате Филомель подняла голову.

На мгновение её взгляд встретился со взглядом Каина. Затем она быстро посмотрела на графиню Бонита и стоявшего рядом с ней брата Идена, после чего отвернулась.

— Нет. Я уже не ребёнок. Думаю, я прекрасно обойдусь без матери и брата.

Глаза графини Бонита гневно расширились.

— Ты… ты…!

— Леди сама это сказала.

Каин спокойно перебил её, заставив графиню с трудом подавить свой гнев.

— Хорошо… Тогда я сейчас уйду.

Иден практически силой вытащил графиню Бонита из комнаты.

— По крайней мере, у сына есть немного здравого смысла.

Когда дверь закрылась, Каин посмотрел на Филомель.

— Леди Филомель, для начала присядьте…

— Ха-ха…!

Каин и Джио изумлённо уставились на Филомель, внезапно рассмеявшуюся.

Филомель смеялась, прикрывая рот рукой.

Сам того не заметив, Каин тоже усмехнулся вместе с ней, и в его смехе звучало удивление.

— Ха? Леди… Неужели это настолько смешно?

— Простите, правда. Всё, я уже перестала смеяться.

Филомель села напротив Каина. На её лице всё ещё оставалась улыбка.

Внезапно Каин поднялся со своего места и подошёл к ней. Он осторожно взял её за подбородок и слегка приподнял её голову.

Филомель удивилась неожиданному прикосновению, но осталась спокойной, почувствовав, что его хватка совсем не была сильной.

Каин внимательно посмотрел на её щёку.

На его красивом лбу появились лёгкие морщинки, а глаза немного сузились.

— Так… Я так и думал.

Он знал, что в доме графа с ней обращались не слишком хорошо, но не ожидал, что она окажется настолько спокойной перед лицом всего этого.

— Это можно будет вылечить позже. Но почему ты пришёл сюда?

Каин вернулся на своё место и удобно устроился в кресле, всё ещё озадаченный её подозрительным спокойствием.

— Разве вчера ты не прочитала договор как следует?

— Да.

Уверенно произнеся это, Филомель замолчала.

Каин несколько мгновений пристально смотрел на неё, а затем добавил:

— Я пришёл забрать тебя.

— Меня?

— Ты думаешь, я оставлю свою будущую жену запертой в таком месте?

— Согласно договору, сразу после его подписания леди должна переехать в герцогство Виндевиль, — мягко объяснил Джио.

— Вещи…

Каин внимательно оглядел Филомель с головы до ног.

Её одежда была старомодной и разительно отличалась от нарядов графини Бониты, которые вошли в моду всего неделю назад.

Разумеется, при стольких долгах в семье было трудно ожидать, что на нежеланную дочь станут тратить много денег.

— Похоже, собирать тебе почти нечего. Так что можешь идти прямо сейчас как есть.

Как и сказал Каин, собирать мне было практически нечего.

— Ты действительно уверена, что этого достаточно? Может, хотя бы одну сумку возьмёшь?

Каин сам предложил мне просто поийти с ним, но, когда я без колебаний согласилась и села в карету, он выглядел слегка растерянным.

— Да. Я не хочу брать из того дома ничего больше. Если я заберу с собой свою служанку, этого будет достаточно.

— Похоже, вы с ней близки.

— Мы очень сблизились, потому что вместе через многое прошли.

— Ты точно ничего не оставила? Почему ты так смотришь на особняк?

Несмотря на его слова, я продолжала смотреть на удаляющийся особняк.

— Просто… Мне трудно поверить, что я действительно оттуда ушла.

— А каким был твой первоначальный план? Ты собиралась выйти замуж за своего бывшего жениха?

— Не знаю…

Что? Неужели он понял, что у меня был другой план?

Я ответила неопределенно и украдкой взглянула на Каина.

Он сидел напротив меня с элегантно закинутой ногой, в безупречном костюме, и действительно выглядел как настоящий главный герой.

Я попыталась проследить за его реакцией, но сама того не заметив, просто уставилась на его лицо.

Каин положил договор мне на колени.

— Прочитай его ещё раз не спеша. Я дам тебе последнюю возможность.

Послушавшись его, я внимательнее перечитала договор.

Прочитав его трижды, я осторожно положила обратно на колени Каина.

— Моё мнение не изменилось.

— Даже если ты сейчас откажешься, я всё равно не стану возвращать тебя в тот дом, так что можешь не беспокоиться.

— Правда? Тогда я подпишу договор.

— Ты глупая или храбрая?

Что? Почему он вдруг так со мной разговаривает?

Я нерешительно посмотрела на него, но Каин продолжил уже более суровым тоном:

— Или, может быть, ты просто не знаешь, насколько опасны эсперы?

— Да.

— Что?

— Я не знаю, насколько опасны эсперы, поэтому я и глупая, и храбрая.

Я осторожно подтолкнула договор обратно к Каину.

— Так что, прежде чем я передумаю и попрошу расторгнуть договор, спрячь его как следует. А то я потом могу сбежать вместе с ним.

— Ха.

Каин тихо рассмеялся, убирая договор рядом с собой.

— Как скажешь. Я хорошо его спрячу, чтобы ты не смогла скрыться, прихватив его.

Если понадобится, я могу просто оставить его и сбежать.

Я мягко улыбнулась и не стала добавлять ничего лишнего.

— Когда мы приедем, дворецкий проведёт тебе экскурсию по особняку. У меня есть дела, поэтому я, скорее всего, вернусь поздно вечером. Не жди меня. Проверку совместимости проведут, как только всё будет готово, так что тебе больше ни о чём беспокоиться не нужно.

— Хорошо.

— И ещё тебе лучше на какое-то время прекратить светскую жизнь. После вчерашнего там сейчас настоящий хаос.

— Правда? На сколько?

Впрочем, друзей в высшем обществе у меня и так было немного.

Из тех немногих, с кем я дружила, Надя была ближе всех. Но она сбежала с моим женихом, так что я понятия не имела, что теперь творится в обществе.

— Хочешь посмотреть?

Каин протянул мне газету.

[Герцог Виндевиль, заявлявший о своём нежелании жениться, обручился со своей тайной возлюбленной?]

[Герцог Виндевиль уже женат?]

[Кто та женщина, ставшая женой герцога Виндевиля?]

Увидев заголовки, я удивлённо спросила:

— Разве мою личность ещё не раскрыли?

Честно говоря, я думала, что её объявят сразу.

— Это сделано ради твоей безопасности. К тому же эта газета принадлежит мне.

— ………… Правда?

Газета, которую Каин мне протянул, была одной из самых известных газет в оригинальном сюжете. Она обладала огромным влиянием.

— Мне нет необходимости лгать тебе, леди.

— Это правда. Очень впечатляет.

Я признала это и закрыла газету.

В этот момент карета остановилась.

— Добро пожаловать в наш дом, леди.

Каин произнёс эти слова, выходя из кареты и протягивая мне руку.

Меня охватило странное чувство, когда я увидела мужчину, с которым, как мне казалось, никогда не встречусь, протягивающего мне руку.

Отбросив смешанные чувства, я решительно встала и вложила свою руку в его.

Его ладонь оказалась неожиданно тёплой.

— Госпожа… Это ведь не сон, правда?

Когда после ужина мы вернулись, София не могла сдержать слёз.

Поначалу я тоже плакала вместе с ней, но это уже был пятый раз, так что особого эффекта больше не было.

— София, это не сон. Пожалуйста, перестань щипать себя за щёку, она уже вся красная.

— Ох! Но я так счастлива!

Нетрудно было понять почему.

Там, где раньше мне приходилось экономить даже на греющем камне, чтобы помыть руки, теперь каждый мой шаг приходился на тёплый пол. Здесь всё было совершенно иначе.

Вопреки моим опасениям, дворецкий Себастьян оказался очень добрым и обходительным со мной. Остальные слуги тоже.

В оригинальной истории после подписания договора Каин сразу забрал Надю в герцогский особняк.

Но Надя тянула время, потому что хотела попрощаться со служанкой, которая хорошо к ней относилась, поэтому в итоге не отправилась вместе с Каином в резиденцию герцога, а вошла туда вместе с его помощником Джио.

Даже тогда Себастьян был добр к ней, хотя сам он не был её слугой.

— На самом деле моё положение похоже на положение Нади.

Как я уже говорила, большинство слуг были добры ко мне. За исключением некоторых.

— Госпожа, это вещи, которые вы привезли из дома графа Бонита.

И среди них была одна служанка, которая сразу привлекла моё внимание.

Она была одной из тех служанок, которые питали чувства к главному герою. Говорили, что в каждом из его особняков была такая служанка, поэтому, несмотря на внешне безупречные манеры, я чувствовала, что она втайне презирает меня.

Служанка грубо бросила багаж.

Внезапно старая сумка распахнулась, и всё, что находилось внутри, рассыпалось по полу.

— Боже мой!

София была потрясена и поспешила собрать вещи.

— Что ты делаешь? Ты хоть знаешь, что лежало в этой сумке, раз обращаешься с ней настолько небрежно?

Служанка холодно ответила Софии:

— Я решила, что сумка старая, а значит, и её содержимое не представляет особой ценности. В следующий раз буду осторожнее.

После этого служанка ушла, оставив Софию в ярости. Казалось, из её глаз вот-вот посыплются искры.

— Эта… Эта нахалка…!

— София, успокойся. Успокойся.

Я погладила её кудрявые каштановые волосы, словно успокаивала разъярённую собаку.

София продолжала ворчать, но вскоре поджала губы и принялась складывать вещи.

— Правда! Тебе совсем не обидно? Она чуть не испортила памятную вещь госпожи!

Честно говоря, у меня не было воспоминаний о своей биологической матери, поэтому особой привязанности к этим вещам я не испытывала.

Более того, я совершенно забыла о них и собиралась взять с собой только Софию. Но, похоже, когда София услышала о приходе Каина, она что-то заподозрила и без моего ведома тщательно собрала вещи. Среди них оказались и эти памятные предметы.

— Госпожа… За те полдня, что я провела в этом особняке, я кое-что заметила.

София приблизилась ко мне и прошептала:

— В этом месте возводят стену. Здесь все очень добрые, но… только и всего.

Я не ожидала, что она заметит это так быстро. Её наблюдательность была удивительно точной.

Я удивлённо улыбнулась и в шутку спросила:

— Тогда ты хочешь вернуться в дом графа Бонита?

— Нет! Я совсем не это имела в виду, госпожа!

— Если служанки будут тебя притеснять, скажи мне. Я их накажу.

— Нет, госпожа. Вам нужно хорошо выглядеть в глазах герцога, так что я сама с ними разберусь!

С этими словами она выставила свою худенькую руку без единого мускула.

Я легонько шлёпнула её по руке.

— С такой рукой? С кем ты собралась драться? Иди отдыхай.

— Хи-хи. Увидимся утром, госпожа. Спокойной ночи!

Когда она ушла и оставила меня одну, я наконец вздохнула и легла на кровать.

— Я… Я действительно выйду замуж за главного героя?

Как я вообще оказалась в такой ситуации?

Я не собиралась следовать оригинальному сюжету, но и разрушать его тоже не планировала.

Меня вообще не интересовали события оригинальной истории. Всё, чего я хотела, — найти способ выжить.

— Но я и представить не могла, что моим способом выжить станет брак с главным героем вместо главной героини.

Я тихо рассмеялась про себя и закрыла глаза.

Каин вернулся в особняк поздно ночью.

Стоило ему войти в холл, как он почувствовал странную перемену в атмосфере.

Он остановился в замешательстве, чем вызвал любопытство Себастьяна.

— Что случилось?

Каин ответил:

— А, ничего. Я просто кое-что вспомнил. Совсем недавно я об этом забыл.

На самом деле с сегодняшнего дня в особняке появился новый жилец.

По дороге в кабинет Каин спросил Себастьяна:

— Как продвигается подготовка к проверке совместимости?

— Думаю, скоро всё будет готово.

— Хорошо. А как леди?

Вспомнив Филомель, Себастьян ответил:

— Она очень добрая… И, похоже, обладает острой наблюдательностью.

— Это мнение самого дворецкого?

— Да.

— А как отреагировали слуги?

— Конечно, сначала они были удивлены. Но в целом приняли её хорошо. Правда, они немного растеряны из-за того, что её настоящее имя пока не раскрыто. Но то, что вы лично сопровождали её в особняк, произвело на них большое впечатление.

Услышав это, Каин внезапно остановился и сам того не заметив улыбнулся.

— Что вас рассмешило? — спросил Себастьян.

— Ничего… Думаю, ты прав. Похоже, леди действительно очень умна.

В памяти Каина всплыли слова Филомель, сказанные, когда она выходила из кареты:

— Как будущая жена герцога, я хотела бы попросить вас ещё об одном. Пожалуйста, проводите меня внутрь особняка.

Каин собирался сразу вернуться к своим делам и продолжить работу по расписанию, но после некоторого колебания решил выполнить просьбу Филомель.

Он и представить не мог, что это произведёт настолько сильное впечатление.

Каин попытался продолжить идти дальше.

Но тут услышал знакомый голос:

— Ты вернулся поздно.

— Леди?

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Филомель появилась на верхней площадке лестницы, накинув поверх ночной рубашки шаль.

Несколько мгновений Каин колебался, а затем проводил её в свой кабинет.

— Здесь теплее, чем я ожидала.

Филомель оглядела простой кабинет. В нём были только письменный стол и диван — ни украшений, ни какой-либо другой мебели.

Наблюдая за тем, как она пьёт чай, Каин вдруг понял, что так и не спросил, зачем она пришла.

— Что ты хотела сказать?

— Ах, я хотела попросить тебя убрать одну из служанок из моего флигеля.

— Что-то случилось?

Если бы возникла действительно серьёзная проблема, Себастьян уже сообщил бы об этом Каину.

Филомель слегка нахмурилась.

— Эм… Это не совсем проблема, но она может стать причиной неприятностей. Поэтому я хочу устранить причину до того, как они начнутся. Есть одна служанка, которая явно намеренно меня игнорирует и презирает.

— Что?

— Не волнуйся. Только она ведёт себя подобным образом. Все остальные слуги в поместье очень любезны. Наверное, потому что работают на герцога. Но именно эта служанка, похоже, очень тебя любит. Поэтому даже сейчас, когда я всего лишь гостья, она относится ко мне предвзято и настороженно. А если объявят, что я будущая жена герцога…

— Она непременно создаст проблемы.

— Да. Поэтому я и хочу предотвратить это заранее.

Каин расслабленно откинулся на спинку дивана.

— Я разберусь.

— Правда?.. Ты мне веришь?

Филомель была немного удивлена, что он так легко поверил её словам. Она не ожидала от него многого.

— Ты думаешь, я считаю, что ты лжёшь?

— Нет, я не это имела в виду.

— Тогда вопрос закрыт.

«Какой спокойный и прямолинейный человек… Неужели это действительно тот самый главный герой, который впоследствии будет раскаиваться?» — Филомель пробормотала это, поражённая простой и прямой реакцией Каина. Ей даже показалось, что с таким человеком у них не должно возникнуть никаких конфликтов.

— Это всё, что ты хотела сказать?

— Вообще-то да, но я вспомнила ещё кое-что. Я уже закончила уроки для невесты, но имею лишь поверхностное представление о том, чем занимается хозяйка поместья. Пусть наш брак и будет фиктивным, но разве я должна исполнять обязанности хозяйки?

Каин на мгновение замолчал, а затем кивнул.

— Если хочешь, можешь этим заниматься.

Хозяйка поместья фактически управляла всем домом: следила за происходящим, принимала решения и руководила слугами. Поэтому её роль была чрезвычайно важной и давала ей значительную власть внутри поместья.

Если хозяйка была, но не исполняла своих обязанностей, её положение в доме постепенно ослабевало бы…

А значит, сохранить спокойную жизнь было непросто.

Что же касается Каина, он не собирался посягать на права своей будущей жены или каким-либо образом ограничивать её.

— Я, конечно, не идеальна, но постараюсь изо всех сил.

— Теперь всё?

— А как насчёт наследника?

Филомель задала вопрос, который не давал ей покоя с тех самых пор, как она прочитала оригинальный роман.

В контракте, который она получила, вообще ничего не было сказано о наследнике, точно так же, как и в оригинальной истории.

В романе главный герой и главная героиня влюблялись друг в друга и заводили ребёнка, тем самым решая вопрос с наследником. Но теперь, когда сюжет отклонился от первоначального пути, этот вопрос стал для Филомель особенно важным.

Она не испытывала к Каину ненависти, но мысль о ребёнке с человеком, которого она не любила, вызывала у неё сомнения.

— …Если подумать, похоже, я об этом забыл.

Каин ответил с таким выражением лица, будто получил удар по затылку.

— Не волнуйся. С вопросом наследника я разберусь сам.

— У меня такое чувство, будто я уже слышала этот разговор.

В оригинальном романе был эпизод, где Надя из-за этих слов решила, что у Каина есть внебрачный сын, и в одной из глав в одиночестве расплакалась.

Но автор почти до самого конца романа так и не закрыл эту сюжетную линию.

«Раз он сказал, что сам всё решит, мне остаётся только ему довериться».

И хотя Филомель доверяла Каину, кое-что она всё же хотела прояснить.

— Я не стану спрашивать о подробностях, потому что это твоя личная жизнь. Но как вторая сторона контракта я лишь прошу об одном: пусть однажды мать твоего ребёнка не заявится сюда, чтобы устроить беспорядок или публично объявить о себе.

Потому что тогда я окажусь в очень неприятном положении.

Филомель продолжила, слегка покачивая головой:

— Несмотря на то что нас связывает контракт, я надеюсь, что мы будем относиться друг к другу с уважением и сохранять приличия.

С этими словами Филомель встала.

— Ты так много работал до самого позднего часа. Отдохни немного.

— Подожди, леди… На минуту…

Но она быстро вышла из кабинета, опасаясь, что Каин скажет что-нибудь ещё.

Оставшись один, Каин впервые почувствовал желание поделиться своими чувствами с кем-нибудь.

Он и представить не мог, что его настолько неправильно поймут, или что Филомель способна дойти до столь далёких выводов.

Размышляя о том, как исправить её заблуждение насчёт наследника, Каин коротко рассмеялся и поднялся с дивана.

На следующий же день служанка, которая меня игнорировала, исчезла.

С тех пор я больше не встречалась и с Каином.

Я была занята экскурсиями по поместью, которые проводил Себастьян, и на то, чтобы осмотреть его целиком, ушло три дня.

На четвёртый день после моего прибытия в герцогское поместье Себастьян представил меня всем его обитателям.

— Сейчас она невеста господина, а в будущем станет герцогиней.

И в тот же день за обедом нас посетил неожиданный гость.

«…Герцог?»

Я остановилась, увидев Каина в столовой.

На нём была более расслабленная одежда, чем обычно. Галстук отсутствовал, верхние пуговицы у ворота расстёгнуты, а рукава закатаны.

Впервые я по-настоящему почувствовала, что он — хозяин этого поместья.

Заметив меня, Каин передал Джио документы, которые просматривал.

— Выглядите так, будто увидели призрака, леди.

— Мадам Мадонна сказала мне, что ты и сегодня не придёшь.

Мадонна была управляющей слугами и воспитательницей Каина, одной из старейших служащих в этом поместье наряду с Себастьяном.

Два дня назад она приходила ко мне, чтобы рассказать об обязанностях хозяйки поместья.

— Сегодня тот самый день, когда ты впервые официально поприветствуешь слуг, разве мне не стоит присутствовать, чтобы поддержать тебя?

— Это правда.

На самом деле в оригинальной истории Каин поступил с Надей точно так же.

В тот день, когда Надя впервые приветствовала слуг, она не выдержала их взглядов, в которых ей почудилось пренебрежение, и сбежала.

А потом встретила Каина и рассказала ему о случившемся, после чего слуги принесли ей извинения.

— На следующей неделе мы проведём помолвку.

— Ещё одну?

— Та помолвка не была настоящей.

Каин слегка нахмурился.

— Я не собираюсь просто так уклоняться от этого вопроса.

Я кивнула, услышав его твёрдый ответ.

— Что касается свадьбы, она состоится следующей весной. Я хотел провести её как можно раньше, но решил, что лучше дождаться окончания зимы. Тебя это устраивает?

— Да, всё хорошо.

Когда я села за стол, одно за другим начали подавать блюда.

Аромат был настолько аппетитным, что у меня сразу потекли слюнки. Еда, которую готовил главный повар этого поместья, всегда была восхитительной. Если бы меня попросили назвать то, что мне больше всего нравилось здесь, я без колебаний выбрала бы еду.

— Через два дня мы отправимся поприветствовать Его Величество императора, так что имей это в виду.

— …Нам также предстоит приветствовать кого-нибудь ещё из членов императорской семьи?

— Если случайно с ними не столкнёмся, то нет.

Ох, слава богу.

По спине пробежал холодок, и я слегка вздрогнула.

— Я хочу ненадолго выйти.

— Тебе не нужно спрашивать моего разрешения для таких вещей, леди. Просто сообщи Себастьяну, и он предоставит тебе карету, когда бы ты ни захотела. Ах, и после еды мы вместе пойдём в мой кабинет, чтобы провести тест на совместимость.

— Хорошо, я так и поступлю.

Неожиданно оказалось, что Каин ест преимущественно салаты.

Даже несмотря на одежду, которую он носил, невозможно было не заметить его мощное мускулистое тело. Я понятия не имела, как он поддерживает такую форму, питаясь одними травами.

Я продолжила есть, попеременно поглядывая то на его салат, то на кусок мяса перед собой.

После еды я поднялась в кабинет. Там уже был Джио.

— Небольшой укол, леди.

Джио проткнул мне палец, чтобы собрать кровь, затем взял кровь Каина, смешал их и поместил смесь внутрь шара размером с кулак.

— Я раньше не видела такого способа. Это что-то новое?

— Да. Теперь можно проводить более точные измерения.

— Что?

Я подошла к прибору для проверки совместимости, чтобы посмотреть на цифры, появившиеся на шаре, и протёрла глаза.

— Герцог, мне кажется, этот прибор сломан.

— Что? Не может быть.

Каин подошёл ближе, нахмурив брови.

— Нет, он определённо сломан.

Я произнесла это совершенно уверенно.

— Разве при исправном приборе может получиться настолько высокая совместимость?

Район, который я посетила после долгого перерыва, совершенно не изменился. Он по-прежнему был полон жизни.

Я сидела на площади и наблюдала за людьми, когда рядом услышала разговор.

— Ты слышала новости? Говорят, герцог Виндевиль женится!

— Говорят, невеста — дочь одного из графов. Думаю, этой девушке невероятно повезло.

А этой девушкой была я.

Хотя моего имени пока никто не называл, я сама того не заметив натянула шляпу поглубже.

Я боялась, что вот-вот прозвучит моё имя, поэтому решила перейти в другое место. Но тут разговор как раз переместился на тему, которую я ждала.

— Ты слышала об этом?

— О чём?

— Выпустили новый магический свиток.

— А, ты про тот, который выпустил магазин «Минен»?

— Да. Новый свиток называется «Сильный ветер».

— Что это ещё за название?

— Не знаю. Говорят, он создаёт сильный ветер.

— У этого магазина действительно странная привычка давать своим товарам такие названия.

Я поднялась с места и вышла с площади.

Затем свернула в переулок и вошла в магазин напротив. Как только я переступила порог, мы встретились взглядами с мужчиной, продававшим фруктовый сок.

— Давно вас не было, леди.

— Да, у меня были кое-какие дела. Как вы поживаете?

Я взяла апельсиновый сок и направилась к задней двери.

Поднялась по лестнице на второй этаж.

Открыв дверь, я увидела совершенно разгромленный кабинет.

— Эм… Это что, свинарник?

Я ошеломлённо распахнула окно. Хотя помещение находилось не под землёй, воздух здесь был душным и тяжёлым.

Я убрала бумаги, грудой сваленные на диване. И тогда увидела человека, который спал, накрывшись бумагами вместо одеяла.

— Харнин.

Я позвала его, но он не шелохнулся. Я глубоко вдохнула и тяжело выдохнула.

— Харнин!!

— А-а-а!

Харнин вытер стекающую изо рта слюну и резко вскочил.

Его длинные зелёные волосы полностью закрывали лицо.

Харнин огляделся.

— Где мои очки…?

— На шее.

Услышав это, Харнин начал ощупывать грудь, пока не нашёл очки, после чего надел их.

— А, глава… Когда вы успели прийти?

— Только что.

— Давно вас не было.

— У меня были кое-какие дела.

Харнин поднялся, протёр пыльную чашку своей одеждой, а затем налил мне чаю.

— Мы это пить не будем. И без того было очевидно, что ты как попало наводишь здесь порядок.

У меня было ощущение, будто от одного глотка этого чая мне пылью забьёт дыхательные пути.

Когда Харнин собрал волосы, из-под них показалось заострённое ухо, до этого скрытое длинными прядями.

Он поставил чашку на захламлённый стол.

— Глава, выпейте тоже.

— Я буду пить вот это.

Я потрясла принесённым с собой апельсиновым соком.

— Ты следил за реакцией на товар? Как всё прошло?

— Очень успешно.

— Как я и ожидала! Было ясно, что «Сильный ветер» станет хитом! А кто ещё говорил: «Не делай ничего подобного. Кто это купит?»

Харнин проигнорировал мои слова и принялся пить чай.

Поистине удивительно, что он вообще способен пить этот наполненный пылью чай.

Неужели полукровке-эльфу пыль нипочём?

Я вдруг подняла голову и оглядела кабинет.

— Дела сильно разрослись.

Я открыла бизнес по продаже магических свитков, или, точнее, основала «Минен», всего год назад.

В то время моя семья намеревалась продать меня подороже.

Поначалу я ненавидела саму мысль о замужестве.

Но в какой-то момент мне захотелось просто выйти замуж за хорошего человека по воле отца и спокойно жить.

Проблема была в Идене.

Сколько бы подходящих кандидатов я ни встречала на устроенных семьёй смотринах, Иден неизменно всё портил.

Харнин, рождённый от человека и эльфа, был полуэльфом. Из-за необычного цвета глаз и волос и своей красоты он попал в руки работорговцев, но в конце концов сумел сбежать.

После всего пережитого Харнин ненавидел людей. Но обстоятельства вынудили его обратиться за помощью ко мне.

На его шее находился магический ошейник с функцией отслеживания местоположения, поэтому его необходимо было как можно скорее снять.

Однако магических способностей у меня не было. В отчаянии Харнин сказал мне разбить ошейник камнем.

Тогда я ничего не знала о магии и понятия не имела, что насильственное снятие ошейника может привести к смерти его владельца, поэтому сделала, как он велел.

На месте обычного человека он, вероятно, погиб бы. Но тело Харнина было гораздо крепче человеческого, поэтому он сумел выжить.

И хотя проблему с магическим ошейником удалось решить, Харнину всё ещё требовалась помощь из-за тяжёлых ран, полученных во время побега.

Поэтому я не могла привести его в дом графа. Вместо этого попросила владельца магазина сока, который часто посещала, присмотреть за ним.

С тех пор я каждый раз находила повод заглянуть к Харнину.

А когда он рассказал мне, что ему нет места ни среди людей, ни среди эльфов, я решила открыть вместе с ним своё дело.

У Харнина была невероятно высокая духовная восприимчивость, поэтому он мог призывать самых разных духов.

Бизнес, в котором мы использовали эту способность, был предельно прост: мы продавали силу духов, заключённую в магических свитках.

Ни один человек не мог управлять духами, а феи не спускались в мир людей, поэтому опасности, что кто-нибудь раскроет секрет, не было.

Этот бизнес был возможен ещё и потому, что разницу между силой духов и магией было довольно трудно определить.

Так началось дело, в которое я вложила всё, что имела.

Первые полгода оно приносило одни убытки. Но прошло совсем немного времени, и мы начали получать прибыль.

А теперь бизнес, который когда-то начинался в сыром, затхлом подвале, добрался до самого верха здания.

«Я думала, что смогу сбежать из того дома на деньги, которые здесь накоплю»

Пока я погружалась в воспоминания, Харнин спросил:

— Кстати, почему ты была занята, глава?

— Из-за помолвки.

— Что? В итоге ты вышла замуж за того человека, который похож на плесень?

Харнин поставил чашку на стол и сердито затопал ногой.

— Я же сказал тебе подождать! Я бы вытащил тебя из этого проклятого дома! Я же говорил, чтобы ты вышла за меня!

— Ты думаешь, сейчас выглядишь устрашающе?

Неужели он действительно говорил серьёзно?

Я не смогла скрыть своего удивления.

Как можно воспринимать подобные предложения всерьёз, если человек постоянно кричит и ведёт себя вот так?

— Глава, я бы не взял с тебя ни гроша, пока ты не выберешься из этого дома!

— Ох, перестань. Я не вышла замуж за того человека, похожего на плесень.

— Что? Тогда ты вышла за того человека, с которым, как говорили, ходила на свидание? Который похож на кальмара?

— Нет.

— Тогда за кого?

— За герцога Виндевиля.

— …

Харнин на мгновение застыл. Но вскоре вспомнил, кто такой герцог Виндевиль, и широко распахнул глаза.

Прежде чем он успел задать ещё хоть один вопрос, я объяснила ему всё.

— Тот человек, похожий на плесень, сбежал с Надей после того, как влюбился в неё. Это произошло в день помолвки. Тогда герцог Виндевиль предложил мне заключить с ним брачный контракт. А с другой стороны… у меня не было причин отказываться. Вернее, обстоятельства просто не позволяли мне этого сделать.

— …Если твоя семья уже узнала, что эта плесень сбежала, тебе бы просто устроили наказание.

— Именно.

Конечно, никто не знал мою семью так хорошо, как Харнин.

Харнин потёр гладкий подбородок.

— Раз герцог относится к числу сильнейших, он сделал тебе предложение, потому что ему требовалось остепениться?

— Да.

— Вы уже прошли проверку совместимости? Если вы несовместимы, просто разведись и приходи ко мне. На наши деньги мы сможем жить за границей.

— …Я прошла проверку.

— …Почему ты так выглядишь? Неужели вы действительно несовместимы?

— Это…

Я вспомнила, что произошло вчера.

И крепко зажмурилась.

— …Результат…

— Какой процент показал прибор?

— …Семьдесят процентов!

Наша с Каином совместимость составляла семьдесят процентов.

Харнин несколько раз моргнул зелёными глазами.

— Разве это не высокий показатель? Это же практически идеальная совместимость, разве нет?!

— Да, показатель высокий.

Я глубоко вздохнула.

— Хотя сейчас я об этом не думаю, изначально я планировала развестись лет через десять или двадцать, после чего спокойно жить дальше и получить огромную компенсацию. Разве это не звучит великолепно? В любом случае, прежде чем разводиться, я собиралась найти человека, с которым у него была бы совместимость выше.

— …При семидесяти процентах тебе будет сложно найти человека, с которым совместимость окажется ещё больше.

— Да. В этом и проблема.

Вчера я несколько раз повторяла проверку, но результат оставался тем же.

До вчерашнего дня я и не подозревала, что счастливое число семь может быть настолько пугающим.

Я придумала оправдание, сказав, что у меня началась анемия из-за слишком большого количества взятой крови, вернулась в свою комнату и весь день пролежала там.

Даже этим утром мысли у меня были совершенно спутаны, но стоило мне выйти из дома, как стало немного легче.

Харнин осторожно спросил:

— И что теперь будет? Тебя действительно запрут?

— …Похоже, пока к этому нет никаких предпосылок.

Конечно, по его лицу было видно, что он одновременно потрясён и рад.

Я потерла лицо руками и тяжело вздохнула.

— Ах, не знаю.

— Глава.

Харнин продолжил уже с серьёзным выражением лица:

— Почему бы нам не сбежать?

— Если бы дело касалось семьи графа, сбежать было бы легко. Но теперь слишком поздно относиться к семье герцога Виндевиля легкомысленно, Харнин.

К тому же Каин — главный герой романа!

Одержимый главный герой!

Конечно, он не станет преследовать меня из-за любви. Но я уверена, что будет преследовать меня с пугающим упорством.

Он ни за что не позволит человеку с совместимостью в семьдесят процентов просто взять и сбежать.

— Я ожидала чего-нибудь около сорока процентов, но…

Ах, голова совсем не соображает.

Я глубоко вдохнула, медленно закрыла глаза, а затем снова открыла их.

Харнин взял меня за руку. Его большая ладонь полностью накрыла тыльную сторону моей.

Когда я посмотрела на его руку, то увидела, как он обеспокоенно смотрит на меня.

— Глава, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто скажи. Я буду готов сбежать в любой момент. Не забывай, я всегда на твоей стороне.

Я слегка улыбнулась его словам.

— Хорошо, я поняла.

В этот момент часы пробили полночь.

Мы одновременно посмотрели друг на друга.

— Товар готов?

— Конечно. Пусть я и не убираю кабинет, зато свою работу выполняю отлично.

Харнин подмигнул мне, затем сгрёб все бумаги со стола на пол и положил сверху магический свиток.

Когда я передала ему одежду, валявшуюся на полу, Харнин аккуратно надел её, тщательно спрятав волосы, уши и глаза.

Я тоже надела на голову принесённую с собой шляпу.

Тут в дверь постучали.

— Войдите.

— Ага, ага!

Получив разрешение, в комнату вошёл крупный мужчина.

Это был Джек — человек, который распространял изготовленные нами магические свитки на рынке.

Джек, служивший связующим звеном между нами и покупателями, сел на стул напротив и почтительно склонил голову.

Затем с любопытством оглядел помещение и восхищённо присвистнул:

— Вау! Каждый раз, когда я сюда прихожу, бардак здесь становится всё больше!

— Хватит. Просто проверь товар.

— А вы, молодой господин, всё такой же вспыльчивый!

Харнин нахмурился.

Я протянула Джеку магический свиток.

— Похоже, новый товар хорошо приняли, поэтому пока сосредоточимся на «Сильном ветре».

— Да-да, я как раз собирался вам это сказать. Как и ожидалось, вы отлично разбираетесь в бизнесе. А вот молодой господин Харнин, похоже, вообще ничего не понимает.

Изначально Джек обращался ко мне как к «леди», а к Харнину как к «господину».

Но однажды он услышал, как Харнин кричал, что именно он здесь главный, и с тех пор стал называть его «молодой господин».

Харнин нахмурился и крикнул:

— Замолчи и просто проверь товар!

— Ах, наш господин… То есть молодой господин! Продукция, как всегда, великолепна, но лучше всё проверить, чтобы всё было безупречно. Так что сейчас займусь проверкой!

Джек произносил это с явной насмешкой, один за другим осматривая магические свитки.

Хотя магические свитки были совершенно законным товаром, Джек всегда выглядел невероятно серьёзным во время проверки. С его довольно грозной внешностью можно было подумать, что он торгует наркотиками.

На самом деле мы могли бы распространять товар на рынке самостоятельно, без посредника. Но мы не хотели привлекать к себе внимание, поэтому Джек был нам необходим.

— Как я и ожидал! В этот раз тоже всё идеально!

Закончив проверку, он мгновенно вернулся к своему обычному виду, словно секунду назад вовсе не выглядел так серьёзно.

И снова ухмыльнулся.

— Кстати, вы видели новый магазин в переулке? Говорят, там продают лекарства, противозачаточные средства и всякую всячину.

Лицо Харнина странно перекосилось.

— Разве кто-нибудь ещё не знает, что это твой магазин? Не рекламируй здесь свои дела и проваливай.

— Ха-ха! Меня раскрыли!

Джек крепко прижал к себе свитки, словно вдруг что-то вспомнил, и наклонился вперёд.

— Кстати, вам двоим тоже стоит быть осторожнее.

Услышав слово «осторожнее», Харнин мгновенно вскочил, словно пружина.

— Почему?

Я знала, что новости, которые Джек время от времени приносил, часто оказывались очень полезными, поэтому приготовилась слушать.

Джек заговорил вполголоса:

— Говорят, один из высокопоставленных дворян заинтересовался магическими свитками. Я не уверен, хорошо это для нас или плохо, поэтому вам лучше быть осторожнее.

— …Ты! Ты ведь всё знаешь, да?!

— Я знаю только это!

Когда Харнин попытался схватить Джека за воротник, тот ловко увернулся.

— Я вернусь через пятнадцать дней! До встречи!

— До встречи, Джек! Возьми сок внизу!

После ухода Джека Харнин уже не мог скрыть своего беспокойства.

Он выглядел так, словно оказался перед серьёзной дилеммой, и в конце концов мне пришлось его успокаивать.

— Харнин, сначала успокойся.

— Тебе что, совсем на себя наплевать? Если сбегу только я, всё закончится, но ты так не сможешь. Тебе лучше скрывать этот бизнес от герцога.

— Да, но…

Увидев мою холодную реакцию, Харнин ударил себя кулаком в грудь.

— Ах! Как же это бесит! Почему ты такая спокойная?!

— Я сдалась. Есть вещи, которые не изменятся, сколько бы я ни старалась…

— Не говори как старуха! Тебе всего двадцать!

— Да, похоже, жить много лет — это прекрасно!

После нескольких перепалок с Харнином я поднялась со своего места.

— Что? Ты уже уходишь?

— Да. Думаю, теперь я не смогу приходить так часто, как раньше.

— Ха, и хорошо. Наконец-то смогу отдохнуть.

Несмотря на эти слова, я знала, что он будет работать усерднее всех остальных, поэтому потрепала Харнина по голове.

Зелёные пряди скользнули между моими пальцами.

— Я скоро вернусь, так что наведи порядок и убери в кабинете. Понял?

Успокоив Харнина, я попрощалась с ним и спустилась по лестнице.

— Вы сегодня рано уходите, леди.

— Да, я уже ухожу. Большое спасибо, дядюшка.

Я заплатила владельцу магазина фруктового сока.

Это была плата за сок, который мы с Харнином выпили.

Увидев деньги, мужчина поднял брови.

— Не стоит каждый раз платить столько.

— Просто я вам благодарна.

Если бы тогда рядом не было этого дядюшки, Харнин мог бы умереть.

Я как раз закончила с ним разговаривать и уже собиралась уходить, когда услышала:

— Леди Филомель.

— Джио?

Увидев Джио, я от удивления широко раскрыла глаза.

«Он ведь не видел, как я спускалась по лестнице?»

Я быстро вышла из магазина фруктового сока и подошла к Джио.

— Как ты узнал, что я здесь? Почему пришёл за мной?

Джио с горечью ответил, тяжело дыша:

— Кучер сказал, что леди Филомель вышла здесь, на площади, поэтому я начал искать вас поблизости.

«Интересно, за мной кого-нибудь приставили?»

Я отвела взгляд, в котором пыталась найти ответ, и улыбнулась.

— А, понятно. Я слишком долго отсутствовала? Вообще-то я уже собиралась возвращаться…

— Нет, прошло всего несколько часов с тех пор, как вы вышли. Но дело в том…

Джио огляделся по сторонам и немного понизил голос.

— Похоже, вам сейчас нужно пойти со мной.

— С герцогом что-то случилось?

Джио молча подтвердил.

Я тут же сказала:

— Тогда пойдёмте.

Как только мы вышли из переулка, перед нами уже стояла карета.

Я удивилась, когда вошла внутрь.

Я ожидала увидеть пустую карету, но внутри сидел Каин.

Он, как обычно, удобно расположился на сиденье, однако лицо его было бледным.

«А, точно».

Я только сейчас вспомнила.

Именно сейчас по времени происходил первый контакт Каина и Нади после помолвки.

— Нам нужно провести контакт прямо сейчас?

Я взяла руку Каина, лежавшую у него на коленях.

— Как ты себя чувствуешь?

На мгновение на лице Каина отразилось замешательство, но вскоре он вновь обрёл спокойствие.

— Ах…

Каин вздохнул и откинул голову назад.

При этом отчётливо обозначилась его острая линия подбородка. Обычно аккуратно уложенные волосы слегка растрепались, придавая ему какой-то непривычный вид.

Я быстро пробежалась взглядом по его лицу и заметила, что его брови слегка сошлись.

«Ему и этого мало?»

Я крепче переплела наши руки.

— Тебе лучше?

— ……

Правильный ли это вообще вопрос?

Не получив ответа, я осторожно спросила снова:

— Ты в порядке…?

Каин ответил спокойным голосом, в котором слышалась лёгкая усмешка:

— Леди, я не извращенец.

Я это знала. Но Каин выглядел вполне довольным, поэтому я не могла не спросить.

На его губах играла лёгкая улыбка, а лицо оставалось спокойным.

— Если ты спрашиваешь, всё ли со мной в порядке, без какого-либо другого смысла, то да. Всё хорошо.

Каин сжал мою руку и наклонил голову так, чтобы наши взгляды встретились.

— Моё состояние стабилизировалось быстрее, чем когда-либо прежде. Похоже, леди действительно мне подходит.

— …Правда?

Мне этот разговор был неприятен, поэтому я кивнула с неловким выражением лица.

— На этом пока достаточно. Если контакт окажется слишком длительным, состояние другого человека может ухудшиться, поэтому тебе нужно быть осторожной. Даже если мне этого хочется, ты должна отказаться, если почувствуешь, что для тебя это слишком. Поняла?

— Но разве не для этого мы и заключили брачный контракт?

— …Разумеется. Именно для этого.

Каин разжал пальцы.

Я тоже разомкнула руки и положила их на колени.

Когда тепло, наполнявшее мои ладони, исчезло, я почувствовала лёгкую прохладу.

— Разве ты не просила меня уважать тебя, леди?

Поскольку слова Каина совершенно не вязались с тем человеком, которого я знала, я удивлённо моргнула.

— …Спасибо.

— Не стоит благодарить за такие вещи.

Каин тихо рассмеялся.

— В любом случае, зачем тебе понадобился контакт? На тебя напал наёмный убийца? Или ты получила ранение?

— Такое случается время от времени. Я бы немного потерпел, но Джио поступил по-своему и настоял, чтобы я обязательно тебя увидел.

— Такое случается время от времени?

— Для эсперов это обычное дело.

— Не думаю, что такое с тобой впервые. Как ты справлялся с этим до сих пор?

— Обычно один эспер договаривается с другим, поэтому мне несколько раз помогали другие эсперы. Но ни разу результат не был настолько эффективным, как с тобой.

— Понятно.

— У тебя ещё остались дела? Если хочешь, можем вместе вернуться в поместье.

— Я уже всё закончила. Давай вернёмся.

Каин дважды постучал по окну кареты.

Карета, до этого стоявшая на месте, тут же тронулась.

Поскольку до поместья герцога Виндевиля было недалеко, мы быстро добрались до дома.

Каин первым вышел из кареты и подал мне руку.

Когда мы вошли в поместье, нам навстречу вышли София и Джио.

— Госпожа, хорошо провели время за пределами поместья?

Пока София помогала мне снять верхнюю одежду, Каин неожиданно подошёл ко мне.

— Ах, леди.

— Да?

— В дальнейшем опасно выходить одной, поэтому обязательно бери с собой хотя бы одну служанку.

— А… хорошо.

Что это вдруг?

Каин развернулся и обратился к Джио:

— Джио, что с тем делом?

— Мы всё ещё расследуем, но ходят слухи, что некий Джек известен своей крайней скрытностью и осторожностью. Возможно, он вообще не станет раскрывать никакой информации о магических свитках…

Я замерла, услышав имя, сорвавшееся с губ Джио.

А затем пристально посмотрела на спину Каина.

— Я слышал, что один из дворян заинтересовался магическими свитками.

— Дворянин высокого ранга.

— Дворянин высокого ранга.

Не может быть…

Я сглотнула, не сводя глаз со спины Каина, одетого в роскошный, явно очень дорогой костюм.

«Неужели этим дворянином является Каин?»

— Стоит ли приставить к ней кого-нибудь для наблюдения?

Джио задал этот вопрос сразу после того, как они вошли в кабинет.

Каин снял пальто и сел за свой стол.

— Достаточно. Мы уже провели проверку её прошлого.

— Это моя оплошность. Я не ожидал, что леди выйдет без служанки.

— Леди отличается от других знатных дам. Пожалуй, можно сказать, что она довольно беспечна.

Это было не то же самое, что бесстрашие.

Скорее, она была слишком безразлична к собственной внешности. Никакая широкополая шляпа не могла скрыть её нежной красоты.

На самом деле Филомель обладала редкой красотой, которая легко притягивала к себе взгляды. И даже широкие поля шляпы не могли скрыть её привлекательность.

Возможно, именно поэтому, когда он увидел её, выходящую из тёмного переулка, не мог смотреть ни на что другое.

А может, это было связано с каким-то инстинктивным ощущением, что именно она сможет избавить его от этой боли.

Джио нервно сглотнул и осторожно спросил:

— Ну как?

— Было… замечательно…

— Замечательно?

Каин вспомнил взгляд, которым она посмотрела на него, словно он был каким-то извращенцем, и тихо усмехнулся.

Джио невольно с облегчением выдохнул.

— Слава богу. Я так переживал. Бывают редкие случаи, когда партнёр оказывается несовместим.

Напряжение наконец спало с его плеч, и они заметно расслабились.

— Джио, у меня вопрос. Почему человеку может не быть особенно неприятно, когда на него смотрят как на извращенца?

— Наверное, потому что этот человек и правда извращенец?

— Я?

Каин серьёзно задумался о своих предпочтениях, но ничего необычного в них не обнаружил.

— В любом случае… Мы нашли местонахождение леди Нади.

— Дай мне бумаги.

Каин на мгновение замешкался, а затем взял документы.

В них содержалась информация о карете, которой воспользовалась Надия, местах, где она побывала, а также все подробности её отношений с другим человеком.

— Похоже, они даже не ожидали, что кто-нибудь станет их преследовать. Они вообще не пытались скрыться.

Несмотря на свою броскую внешность, она даже не воспользовалась плащом, чтобы скрыть лицо.

— Она глупая или просто наивная?

Каин нахмурился.

— Я сам с ней поговорю, поэтому ничего леди не сообщай.

— Понял. Но, господин… возможно, леди Филомель это будет неприятно слышать, однако я считаю, что в каком-то смысле ей повезло, что леди Надя предала её с бывшим женихом. В конце концов, нашей первоначальной целью была не леди Надя, а леди Филомель. Единственное, что изменило наши планы, — это то, что мы слишком поздно узнали о её помолвке.

— Верно.

— Если бы вы женились на леди Нади, то могли бы потерять подходящего кандидата. Так что во многих отношениях всё сложилось удачно.

Каин приподнял бровь, глядя на Джио.

— Ты выглядишь слишком довольным. С каких это пор тебе не нравилась леди Надя?

Джио смущённо улыбнулся и почесал затылок.

— Ох, не говорите так, господин. Я просто беспокоюсь о вас. Я действительно сказал это из беспокойства. Если честно, мне с самого начала нравился открытый характер леди Филомель.

Каин едва заметно улыбнулся и вновь сосредоточился на работе.

Стоило ему начать просматривать документы, как время пролетело незаметно.

Каин поужинал чем-то простым и продолжил разбирать бумаги, пока наконец не поднял голову.

Солнце уже давно село, а с тех пор, как Джио ушёл с работы, прошло несколько часов.

Каин поднялся из-за стола, растирая затёкшую шею.

— Хочется выпить чашку чая.

В это время Себастьян наверняка уже спал, поэтому Каин решил сам сходить за чаем, вместо того чтобы будить его.

По дороге на кухню Каин вдруг остановился, заметив одинокую фигуру в коридоре.

Свет был тусклым, поэтому он не мог толком разглядеть лицо, но потёртые рукава одежды показались ему странно знакомыми.

— …Леди Филомель?

Фигура вздрогнула и быстро обернулась.

— Герцог? Почему вы ещё не спите?

— …Полагаю, этот вопрос мне следует задать тебе. Почему ты ещё не спишь, леди?

— А, я не смогла уснуть. Наверное, я немного нервничаю из-за завтрашней встречи с императором.

Филомель ненадолго замешкалась, а затем указала рукой на небо.

— Луна красивая, правда?

Как и сказала Филомель, прекрасная луна ярко сияла в ночном небе.

— Значит, у тебя была причина стоять здесь.

— Да. Она действительно красивая.

Каин забыл о чае и надолго остался рядом с Филомель, глядя вместе с ней на луну.

— Не стоит переживать из-за завтрашнего дня. Его Величество уже кое-что знает о ситуации, так что он не поставит тебя в неловкое положение.

— Это успокаивает.

— Кстати, разве Себастьян не передал тебе деньги на расходы?

Приглядевшись, Каин понял, что ночная рубашка Филомель и правда была довольно старой.

Филомель смущённо почесала щёку.

— А… Я хорошо сплю даже при смене места, но когда меняю ночную рубашку, почему-то не могу уснуть… Себастьян дал мне все необходимые деньги, но я так и не смогла купить новую.

Каин рассмеялся, её слова прозвучали так, словно их произнесла ребёнок, который не желает расставаться с любимой игрушкой.

Филомель настороженно посмотрела на него и застенчиво спросила:

— …Мне всё-таки стоит сменить ночную рубашку?

— Необязательно. Не так уж много людей могут увидеть твою ночную рубашку, верно? А я стою выше них по положению, так что, если меня это устраивает, этого достаточно.

От этих слов Филомель слегка смутилась и начала теребить рукав.

И тут…

Из её кармана вдруг что-то выпало.

Филомель попыталась поднять это, но Каин оказался быстрее.

— Леди, что это?.. «Семья герцога Виндевиля на протяжении многих поколений…»

Семья герцога Виндевиля из поколения в поколение славилась своим потомством среди эсперов. Нынешний герцог Виндевиль тоже был эспером. А что касается трёх мерок, то…

— А-а-а!!

Филомель вскрикнула, когда Каин попытался прочитать бумагу, и в панике выхватила её у него.

Не раздумывая ни секунды, она засунула бумагу в рот.

— Леди! Ты с ума сошла?!

Каин одной рукой схватил Филомель за щёки и крепко сжал их.

Под его нажимом Филомель не могла ничего сделать, кроме как открыть рот.

Каин без колебаний вытащил бумагу из её рта и отбросил в сторону.

— Ты ведь не проглотила её? Во рту ничего не осталось?

Каин принялся осматривать её рот, двигая её челюстью то вправо, то влево, то вверх, то вниз.

— Ай! Больно!

Филомель застонала, пытаясь вырваться из его рук.

Место, на которое надавил Каин, ужасно болело.

Филомель обеими руками схватилась за щёки, и глаза её наполнились слезами.

— Как ты можешь так сильно давить?!

Каин уже собирался машинально извиниться, но вдруг почувствовал, что это несправедливо.

— А разве нормально вот так запихивать бумагу в рот? Ты вообще понимаешь, сколько на ней микробов?

— Прежде чем я пострадаю от микробов, мне, кажется, светит сломанная челюсть из-за тебя!

Каин приблизился к Филомель, которая уже была на грани слёз.

— …Сильно болит?

— А? Неважно. Просто проверь, нет ли синяка.

Каин внимательно осмотрел её челюсть.

На коже действительно остались красные следы от его пальцев.

— Болит?

— Да, болит.

— Но, похоже, ничего не сломано. Всё в порядке.

— Я же сказала, что болит.

— Похоже, всё нормально.

— Я говорю, что всё ещё болит!

— Думаю, всё в порядке.

«Что значит „в порядке“? Я же говорю, что у меня болит!»

Филомель мучительно боролась со смущением, пытаясь что-нибудь сказать Каину, когда раздался голос:

— Герцог? Леди?

Неожиданно появился Себастьян.

На самом деле прятаться не было никакой необходимости, но Филомель машинально схватила лежавший на полу лист бумаги и бросилась к своей комнате.

На полпути она сильно потеряла равновесие, отчего Себастьян и Каин одновременно инстинктивно протянули руки, чтобы поймать её.

Однако Филомель каким-то чудом сумела удержаться на ногах.

— Я… я в порядке.

Сказав это, ни к кому конкретно не обращаясь, она поспешила обратно в свою комнату.

— …С леди что-то случилось?

Каин на мгновение замешкался, а затем покачал головой.

— …Нет, ничего такого. А ты почему поднялся сюда? Разве ты не должен спать?

— А, я поспешил сообщить вам кое-что важное.

— Что именно?

— …Третий принц вернулся.

Лицо Каина внезапно застыло.

— В конце концов… он снова вернулся.

Когда Каин произнёс эти слова, на его лице ясно читались ненависть и гнев.

Каин выслушивал доклад Джио в гостиной.

— …Как я уже говорил, я займусь этим вопросом так, как мы и планировали.

Во время разговора с Джио он почувствовал чьё-то приближение и слегка отступил в сторону.

По лестнице спускалась Филомель, уже полностью собравшаяся.

Её светло-каштановые волосы, почти отдававшие золотистым оттенком, спадали на плечи. Она слегка подняла глаза, и их взгляды встретились. Прозрачные зелёные глаза, казавшиеся ярче изумрудов, особенно подчёркивали её красивое лицо.

Когда Филомель встретилась взглядом с Каином, её глаза слегка заметались от смущения. Похоже, события вчерашнего дня всё ещё не выходили у неё из головы.

Каин сдержал внутренний смех и протянул ей руку.

В отличие от вчерашнего поведения, на этот раз Филомель спокойно взяла его за руку. Даже когда они сели в карету, между ними почти не было разговора.

— Ах.

Каин вдруг что-то вспомнил, отчего рука Филомель заметно дрогнула.

— …Что такое?

По её напряжённому взгляду было ясно: она боялась, что он заговорит о событиях вчерашнего дня.

Каин с трудом подавил улыбку.

— Леди, хочешь узнать, где сейчас твой бывший жених? И где твоя подруга?

Глаза Филомель неожиданно широко раскрылись.

— Я думала, вы будете их разыскивать, но всё произошло гораздо быстрее, чем я ожидала. Я думала, что не услышу об этом даже после свадьбы.

— Они даже не пытались скрыться, поэтому найти их было легко.

— Этого и следовало ожидать от Нади.

— Тогда хочешь услышать, что произошло?

Каин слегка наклонился, словно готов был немедленно всё рассказать.

Но, вопреки его ожиданиям, Филомель покачала головой.

— Не стоит. Я не хочу знать.

— Почему?

— Это всё равно ничего не изменит. Да и особого любопытства я к ним не испытываю.

— Тебе разве не интересно узнать, как страдает бывший жених, который тебя бросил?

— Ну… пожалуй, немного интересно.

Филомель тихонько хихикнула.

— Но они наверняка не совсем дураки. Скорее всего, забрали с собой все деньги и ценные вещи, так что пока ещё живут вполне неплохо. Если превратятся в нищих и окажутся на улице, тогда расскажи мне.

— Почему именно тогда?

— Чтобы я пришла к Наде в самом роскошном наряде и сказала: «А ведь это место изначально было твоим». С её характером она наверняка расплачется и начнёт кричать.

— Неужели леди Надя такая незрелая?

— Незрелая… да.

Филомель произнесла это с явной иронией.

Выражение лица Каина стало таким ошеломлённым, словно ему сообщили, что свинья внезапно встала на две ноги и заговорила человеческим голосом.

«Вот почему они совершенно не подходили друг другу. Поэтому история и превратилась в такой сюжет».

Увидев потрясённое выражение лица Каина, Филомель всё поняла.

Кажется, теперь она наконец осознала, почему оригинальная история пошла именно по такому пути.

Они абсолютно не сочетались. Между ними не было ни капли совместимости — даже меньше, чем земли под ногтями.

«Теперь я понимаю, почему Каин говорил Наде такие жестокие вещи и почему Надя от него сбежала».

По крайней мере, хорошо, что Каин и Филомель друг другу подходили.

Пока они перебрасывались непринуждёнными репликами, карета прибыла к императорскому дворцу.

Некоторые люди уже знали, кто станет будущей женой герцога Виндевиля. Но поскольку Каин официально не раскрывал её личности и не показывал её публике, неудивительно, что стоило Филомель выйти из кареты, как она тут же привлекла к себе множество взглядов.

Во-первых, на карете был выгравирован герб семьи герцога Виндевиля. Во-вторых, сам Каин сопровождал какую-то женщину. И наконец, было нетрудно догадаться, что дама, которую сопровождал герцог, и есть его будущая жена.

— …Это ужасно смущает. Герцог всегда сталкивался с подобным?

— Примерно.

— Это действительно впечатляет…

Филомель искренне восхищалась Каином.

Если бы обычному человеку приходилось каждую минуту ощущать на себе столько взглядов, у него наверняка развилась бы социофобия.

Почувствовав, что ладонь Филомель, державшаяся за его руку, стала влажной от пота, Каин добавил:

— Со временем к этому привыкнешь, поэтому я не стану требовать, чтобы ты освоилась сразу. Но среди всех этих людей лишь очень немногие осмелятся обращаться с тобой пренебрежительно. Разумеется, Его Величество не в счёт.

— Ну… Сейчас я стараюсь хотя бы делать вид, что уверена в себе.

— У тебя хорошо получается. Просто сделай то же самое перед Его Величеством.

Но, похоже, с императором всё будет совершенно иначе…

Филомель даже не сумела как следует ответить и лишь слегка кивнула.

По мере того как они приближались к императорскому дворцу, людей становилось всё меньше, и Филомель наконец смогла немного расслабиться под чужими взглядами.

Слуги императорского дворца не разглядывали их так бесцеремонно, как остальные. Напротив, стоило Филомель и Каину пройти мимо, как они откладывали свои дела и почтительно кланялись.

Благодаря этому Филомель с некоторым облегчением добралась до приёмной императорского дворца.

Даже перед тем, как открылись двери, она мысленно ещё раз прошлась по правилам этикета, шаг за шагом.

— Да пребудет вечная слава Берниума с вами. Приветствую Его Величество императора.

Каин и Филомель одновременно вежливо поклонились.

Пока Филомель, осторожно придерживая край платья, склоняла голову, над ней раздался величавый голос:

— Поднимите головы.

Она медленно подняла голову и увидела пожилого императора, доброжелательно ей улыбающегося.

Стоит отметить, что отношения императора с главным героем были хорошими — довольно редкое явление для произведений такого жанра. Хотя Филомель примерно этого и ожидала, взгляд, полный искренней привязанности, который император направил на Каина, всё же превзошёл её ожидания и заставил её растеряться.

«Похоже, они гораздо ближе, чем я думала».

Пока она размышляла об этом, император перевёл взгляд на Филомель.

— Итак, леди Филомель.

Услышав своё имя, Филомель напряглась и замерла.

— Да, Ваше Величество.

К счастью, голос не выдал её волнения.

— Благодарю тебя за то, что остаёшься рядом с таким человеком, как герцог.

— Не стоит благодарности. Брак — это не то, за что благодарить должна только одна сторона. Я тоже благодарна герцогу.

— Ха-ха, похоже, я не совсем правильно выразился. Как ты и сказала, брак — это решение, которое двое принимают по любви.

Поскольку Филомель совершенно не умела лгать, она лишь застенчиво улыбнулась и отвела взгляд от императора.

— Что ж, тогда когда состоится помолвка?

— Через четыре дня. А свадьба запланирована на следующую весну.

— Всего через четыре дня? Ты должен был предупредить меня заранее, герцог. Я бы освободил свой график.

— Именно поэтому я и не стал вас предупреждать, Ваше Величество. Вам необязательно присутствовать на помолвке. Пожалуйста, не приходите.

Филомель растерянно посмотрела на Каина.

Тот разговаривал с императором с некоторым раздражением, совершенно не стесняясь.

Как говорится, когда сражаются киты, страдает спина креветки.

По спине Филомель пробежал холодный пот.

— Хм, жаль. Но, похоже, мне придётся отправить на помолвку своего представителя. А на свадьбу я приду лично, так что имей это в виду. Понятно?

— Да-да, как пожелаете.

Ответ Каина прозвучал совершенно небрежно и безразлично.

«Неужели они действительно настолько близки?»

Хотя Филомель не помнила подробностей, ей казалось, что в оригинальной истории их отношения не были настолько непринуждёнными.

Она почувствовала, как к голове приливает жар, медленно закрыла глаза, а затем снова открыла их.

Тем временем эти двое продолжили непринуждённо беседовать.

В какой-то момент Филомель услышала, как Каин сказал, что пора возвращаться. Она едва успела прийти в себя, как тут же поклонилась на прощание.

Выйдя из приёмной, Филомель с облегчением вздохнула.

Увидев, насколько непринуждённо Каин разговаривал с императором, она почувствовала, будто стала ещё вдвое дальше от него, чем была прежде.

Каин слегка улыбнулся, глядя на заметно оживившееся лицо Филомель.

— Леди, видишь? Ничего страшного в этой встрече не было, правда?

— Кто это сказал? Для меня это было очень тяжёлым испытанием…

— Мил?

Филомель внезапно остановилась, услышав чей-то голос.

Каин тоже остановился, но по совершенно другой причине.

Он поклонился человеку, появившемуся перед ними.

— Приветствую Третьего Принца Берниума.

— А, герцог. Давно не виделись.

Сердце Филомель бешено заколотилось.

— Герцог, здесь была какая-нибудь другая женщина?

— Нет, здесь никого не было. Я был только со своей невестой.

— С невестой? А, значит, эта леди и есть невеста герцога, о которой я слышал в слухах? Рад с вами познакомиться.

Как говорится, враги всегда встречаются на узком мосту.

«Встретить бывшего друга вот так?!»

Филомель почувствовала, что готова потерять сознание от неловкости.

— Ваше Высочество третий принц, его величество ожидает вас.

К счастью, слуга дворца поторопил третьего принца прежде, чем Филомель успела поднять голову.

Услышав слова слуги, Филомель с явным облегчением выдохнула.

— А, похоже, нам придётся отложить наше знакомство на другой раз. Тогда до встречи, герцог.

Каин лишь слегка кивнул, ничего не ответив принцу.

Его явное нежелание назначать новую встречу было написано у него на лице, и третий принц насмешливо улыбнулся, прежде чем уйти.

Каин проводил взглядом удаляющегося принца, а затем повернулся к Филомель.

— Леди, вы в порядке?

Каин обеспокоенно заметил, что лицо Филомель стало очень бледным.

Присмотревшись к её выражению, он понял, что это было не просто волнение. На её лице читалось что-то ещё.

— А… да, всё в порядке. Просто я не ожидала, что мне придётся встретиться сначала с его величеством, а потом сразу с третьим принцем.

Её прерывистый ответ заставил Каина решить, что лучше не задавать дальнейших вопросов.

— Тогда пойдёмте.

— Хорошо.

Филомель снова положила руку ему на локоть и мельком посмотрела на закрытую дверь. Её выражение тут же изменилось, в нём смешались тревога и задумчивость.

Каин и третий принц Вестон когда-то вместе учились в академии. Они были близкими товарищами, но после того, как мать Вестона, императрица, стала причиной смерти брата Каина, их отношения оборвались.

Когда Каин узнал правду, Вестон не просто встал на сторону своей матери. Он прекрасно знал о её плане, но ни разу не предупредил Каина.

С точки зрения Каина, Вестон был соучастником этого заговора и косвенно причастен к смерти его брата. С тех пор Вестон, как и его мать, стал для него объектом ненависти и мести.

На самом деле Вестон был из тех людей, которых можно было описать одной фразой — «синдром отличника».

Именно жажда материнской любви в конечном итоге заставила Вестона предать своего самого близкого друга.

«Как же всё происходило в оригинальной истории?»

Пока Филомель погружалась в свои мысли, карета остановилась.

Они приехали во дворец. Каин помог Филомель выйти из кареты, и почти сразу к ним поспешил Джио.

— Господин герцог!

Джио осторожно посмотрел на Филомель, а затем что-то прошептал Каину на ухо.

— Я сразу поеду обратно. Леди, сразу идите во дворец. Я могу задержаться, так что не беспокойтесь.

— Хорошо. Берегите себя.

Каин на мгновение замер, услышав её слова.

Затем повернулся к ней и, глядя на её лицо, тихо произнёс:

— …Я давно не слышал этих слов.

— Что?

Филомель недоумённо склонила голову, но Каин уже вернулся в карету. Девушка сделала несколько шагов назад, и карета тут же быстро тронулась, подняв облако пыли, и в мгновение ока скрылась из виду.

Филомель ещё немного смотрела ей вслед, а затем вошла в здание.

— Леди!

В холле её встретила София.

— Вы благополучно вернулись?

— Да. Но я так нервничала, что теперь всё тело болит.

— Я как следует нагрею вам воду!

Глаза Софии загорелись от воодушевления.

— …София, я понимаю, что тебе не терпится воспользоваться камнями для обогрева, но раньше вода была такой горячей, что я чуть кожу не обожгла!

— Это потому, что вы не привыкли к горячей воде! Все остальные дамы купаются при такой температуре.

— С каких это пор у других дам кожа стала стальной?

— Ц-ц.

— Вот видишь? Ты даже меня не слушаешь.

Что бы Филомель ни говорила, София её не слушала.

Вернувшись в свою комнату, Филомель сняла одежду и вошла в ванную. В ванне уже была набрана вода, от которой поднимался пар.

К счастью, на этот раз вода была не настолько горячей, чтобы заставить её кричать, как в прошлый раз.

Закончив купаться, Филомель легла на кровать.

Она думала, что после переселения в это тело её чувствительность к холоду исчезла, но всё оказалось наоборот. С тех пор как она попала в особняк, где повсюду использовали камни для обогрева, она стала ещё сильнее чувствовать холод.

Филомель уже начала задрёмывать, завернувшись в тёплое одеяло, когда услышала приближающийся звук кареты.

— Вы проснулись?

В этот момент в комнату вошла София.

— Время ужина, леди. Вы даже не обедали. Как бы вам ни хотелось спать, вам нужно встать.

— М-м, хорошо. Герцог уже вернулся?

— Да, он только что приехал.

София почти силой подняла её и быстро помогла переодеться.

— Ах, София… Кажется, нам нужно что-нибудь сделать с ночными платьями. Герцог их уже заметил.

— Что? Как это произошло?

— Просто… ах!

Глаза Филомель расширились. Она схватила Софию за щёки и сжала их.

— Герцог обнаружил ту бумагу. И всё это из-за тебя, София!

— Ай! Какую бумагу? Вы про… ту информацию, которую я принесла?

— Именно!

— Он прочитал… ту часть с размерами?

Филомель кивнула, и София прикрыла рот рукой.

— Зачем ты вообще принесла эту бумагу?!

— Ох, серьёзно?

Филомель закатала рукава.

— София, как насчёт небольшой процедуры, чтобы искупить свою вину?

— Простите, леди! Леди!

Филомель принялась щекотать Софию, которая совершенно не переносила щекотки.

Когда они уже собирались прилечь, внезапно раздался стук в дверь.

София и Филомель одновременно замерли.

София поспешно открыла дверь.

— О, герцог!

Увидев Каина, она тут же отступила в сторону.

— Герцог?

Филомель думала, что их встреча до обеда станет последней на сегодня.

Она растерялась из-за неожиданного появления Каина.

— Я закончил работу раньше, чем ожидал. И услышал, что вы не ели, поэтому подумал, что мы могли бы поужинать вместе. Вам удобно?

— А, да. Я как раз собиралась спускаться.

Филомель положила руку на протянутый локоть Каина.

— Вы завтра свободны? Я хочу выбрать обручальное кольцо и думаю, что нам лучше сделать это вместе.

— Да, но разве вы не заняты, герцог?

— Работа, которая меня беспокоила, разрешилась гораздо легче, чем я ожидал, поэтому у меня есть время.

Каин слегка наклонился и прошептал Филомель на ухо:

— Даже если это всего лишь контрактный брак, думаю, будет лучше выбрать кольцо вместе. Если я хочу показать вам своё уважение.

— …Вы сейчас надо мной издеваетесь?

Каин тихо рассмеялся и пожал плечами.

— Кстати, что произошло?

Филомель спросила, не подумав.

Но тут же заметила, что Каин смотрит на неё так, словно о чём-то размышляет.

— А, ничего. Не обязательно мне рассказывать, я просто спросила…

— Ничего страшного. Это не секрет. Вы слышали о магических свитках?

— А… да, знаю о них.

— Есть один человек, с которым я хотел бы встретиться. Но он распространяет эти свитки через посредников, поэтому увидеться с ним непросто. Я поймал одного из его посредников и задал ему несколько вопросов.

— ……

— Говорят, они супруги… Завтра я встречусь с ними и тогда узнаю подробности.

«…Погодите. О ком он говорит?»

Как бы Филомель ни думала, всё сходилось на одном.

«Он говорит обо мне»

После того как я быстро поужинала, почти не чувствуя вкуса еды, я продолжила обдумывать ситуацию.

Но сколько бы различных вариантов я ни прокручивала в голове, результат оставался одним и тем же.

«Да. Речь обо мне. Что же мне делать?»

Даже когда я тяжело вздыхала и пыталась как следует всё обдумать, никакого решения не находилось.

«Одно было точно, он не знает, кто я»

Если бы Каин знал, что человек, которого он ищет, сидит прямо перед ним, он бы не стал устраивать проверку. Он бы сразу сказал: «Это вы».

«Хорошо… Пока я буду всё скрывать»

Каков бы ни был результат, сейчас главное — сохранить тайну. Как и сказал Харнин, лучше скрывать от Каина мой бизнес с магическими свитками. Это единственный козырь, который у меня есть.

Козырь, который я могу использовать, когда мне понадобятся деньги по причинам, которые я не смогу ему объяснить.

Каин, в свою очередь, тоже управлял газетой, которой в оригинальной истории не существовало. Так что я не единственная, кто живёт в изменившейся истории.

Убедив себя в этом, я всё же не смогла нормально уснуть.

— Боже мой, леди, что случилось с вашим лицом? Вы так переживаете из-за выбора кольца? Даже перед встречей с императором вы хорошо спали…

Это правда.

София изо всех сил старалась привести в порядок моё бледное лицо.

Когда приготовления почти закончились, за мной пришёл Джио.

— Леди Филомель, не могли бы вы спуститься вниз? Герцог уже ждёт вас. Спасибо.

Джио доброжелательно улыбнулся.

Мне показалось, что после того случая, когда Каину стало лучше, он стал относиться ко мне ещё добрее.

Когда я спустилась в гостиную на первом этаже, Каин просматривал какие-то бумаги.

— Леди, вы пришли?

Он коротко поприветствовал меня, и я села.

И тут, словно они только этого и ждали, дверь открылась, и внутрь один за другим вошли почти десять человек.

Когда в просторную гостиную внезапно вошло так много людей, я от неожиданности слегка отступила назад.

В отличие от меня, Джио и Каин оставались совершенно спокойными, словно ничего необычного не происходило.

— Приветствую вас, герцог Виндевиль. Я хозяйка салона Потье. Можете просто называть меня мадам.

Каин слегка кивнул, после чего мадам повернулась ко мне.

— Рада впервые встретиться с вами, леди Филомель. Как я и слышала, вы действительно невероятно красивы.

Сначала меня смутило огромное количество людей, а потом я была ещё больше поражена, когда узнала, что женщина, обратившаяся ко мне, — сама мадам из салона Потье, знаменитого тем, что он обслуживает исключительно императорскую семью и высокопоставленных дворян.

«Боже мой… Неужели я действительно стала… герцогиней?»

Пока до меня постепенно доходило, насколько высоким стало моё положение после того, как я превратилась в герцогиню, передо мной поставили десятки шкатулок с украшениями.

Мадам наклонилась передо мной, чтобы оказаться на одном уровне со мной, и начала одну за другой открывать шкатулки, тщательно объясняя их содержимое.

Все кольца были прекрасны, а украшавшие их драгоценные камни поражали своими размерами.

Самым дорогим кольцом, которое я когда-либо видела, было кольцо моей матери. Но рядом с тем, что лежало передо мной, оно казалось совершенно тусклым. Честно говоря, мне даже стало неловко от того, что я сравнила мамино кольцо с этими роскошными украшениями.

Пока я машинально кивала, мадам принесла самую большую шкатулку и поставила её передо мной.

— Это новая модель, которую мы ещё никому не показывали, леди.

Мадам осторожно открыла шкатулку руками в перчатках.

— Вау.

Даже несмотря на то, что я продолжала машинально кивать, словно какая-то заводная кукла, при виде кольца, украшенного сверкающими камнями, у меня невольно вырвалось это восклицание.

— Красивое, правда? Мы долго работали над окрашиванием драгоценных камней. Особенно сложно было работать с алмазом, поэтому это заняло немало времени, но в конце концов нам удалось придать ему цвет.

Как и сказала мадам, драгоценный камень мягко светился зелёным. Он совсем не походил на обычный изумруд — его оттенок был гораздо светлее и чище.

— Боже мой, леди, он словно создан для вас! Его цвет точно такой же, как цвет ваших глаз.

Даже Каин, до этого без особого интереса наблюдавший за происходящим, обратил внимание на это кольцо.

Он достал его из шкатулки, осмотрел, а затем надел мне на безымянный палец левой руки.

Каин поднял мою руку с кольцом к лицу, по очереди разглядывая то меня, то украшение. Затем удовлетворённо улыбнулся и кивнул.

— Тебе очень идёт. Как насчёт сделать его обручальным, леди?

— Его… обручальным? Не слишком ли оно роскошное? Ведь нам ещё понадобится отдельное свадебное кольцо.

— Не волнуйся. Для свадьбы мадам принесёт ещё более прекрасное и дорогое кольцо.

Каин рассмеялся, словно совершенно не понимал, чего я так переживаю.

Когда я сняла кольцо и вернула его мадам, она осторожно положила его обратно в шкатулку.

Я решила, что на этом всё закончится, но Каин спокойно кивнул и сказал:

— Покажите ей следующее, мадам.

— Да.

Мадам дважды хлопнула в ладоши. Люди, стоявшие за ней, начали уносить шкатулки с украшениями, а затем с улицы внесли десятки комплектов одежды.

Я только моргала, совершенно не понимая, что происходит, когда Каин спокойно произнёс:

— Это вся одежда? Не думаю, что этого достаточно.

«Но одежды и так уже было очень много…»

— Это лишь то, что мы успели быстро подготовить, поскольку пока не знаем точных мерок леди.

Пока я растерянно смотрела на всё это, не в силах выбрать что-нибудь конкретное, Каин добавил:

— Есть что-нибудь, что ты хочешь примерить сейчас?

— Что?

— В любом случае всё это теперь твоё, поэтому не думаю, что тебе стоит стесняться выбирать.

— Всё это моё?

— Как только снимут мерки, мадам подгонит одежду и доставит её тебе.

— Леди Филомель, пожалуйста, подойдите сюда.

Всё ещё ошеломлённая происходящим, я позволила мадам снять с меня платье и приступить к измерению моих параметров.

— У вас длинные руки и ноги, а шея тонкая и длинная, так что вам пойдёт практически любая одежда.

Я, совершенно сбитая с толку её комплиментами, вернулась в гостиную абсолютно без сил.

Но на этот раз там остался только Себастьян.

— А где герцог?

— Он уехал. Сказал, что у него есть срочная работа.

Я решила не придавать этому особого значения.

Но вдруг вспомнила слова Каина: «Завтра узнаем подробности. Завтра я встречусь с ними»

— Себастьян!

Я поспешно окликнула Себастьяна.

— Да, леди? Что случилось?

— Пожалуйста, приготовьте мне карету! Самую быструю. Нужно выехать прямо сейчас!

Как только карета остановилась во дворе, я распахнула дверь и выпрыгнула из неё, бросившись бежать.

— Леди?

— Я поприветствую вас позже!

Я пробежала мимо хозяина фруктовой лавки, но тут же вернулась и, не переводя дыхания, заговорила:

— Дядюшка, немедленно закройте лавку и идите домой! Я заплачу вам позже!

Затем я снова побежала, не дожидаясь ответа, направляясь к лестнице.

Обычно я радовалась, поднимаясь по этой лестнице, она была символом успеха нашего дела. Но сейчас она казалась совершенно бесполезной, только бесконечно длинной.

Я обливалась потом, пока добиралась до верхнего этажа, а затем распахнула дверь.

В кабинете всё оставалось по-прежнему, повсюду царил беспорядок.

Я тут же разбудила Харнина, который буквально утонул в бумагах.

— Харнин, проснись! Немедленно проснись!

— А-а! Что случилось?

Я несколько раз хлопнула его по щеке, и он проснулся, застонав от боли.

— О? Глава?

— Просыпайся скорее! Герцог Виндевиль скоро сюда придёт!

— Глава? Твой жених идёт сюда? Он уже всё узнал?

— Я как раз так тороплюсь потому, что он ещё ничего не узнал!

Харнин несколько раз медленно моргнул, явно не понимая, что происходит. Но вдруг резко поднялся, словно наконец осознал ситуацию.

— Для начала главе нужно надеть плащ! Мы не знаем, когда прибудет твой будущий муж!

Мне с трудом удалось отыскать плащ среди бумаг, и я тщательно укрыла им лицо.

Затем заранее села на диван, чтобы Харнин не оказался на виду.

— Похоже, он скоро будет здесь.

Если дело зависело от Джека, то он, скорее всего, сейчас нарочно изображал идиота и тянул время, притворяясь растерянным, независимо от того, понял он ситуацию или нет.

Я доверяла Джеку.

Он вращался в преступном мире, поэтому был сообразительным и умел хорошо справляться с подобными ситуациями.

…Наверное.

В тот момент, когда Харнин спрятал готовый магический свиток под полом и сел рядом со мной, дверь открылась.

— Он должен быть здесь…

— Если ты снова ошибся, я тебя накажу…

— А, вот он! Босс!

За Джеком, чьё лицо было покрыто синяками, стояли Каин и Джио.

— Эй, Джек, что с тобой случилось?

Харнин тут же обратился к Джеку.

Как обычно, Джек поклонился, а затем указал на стоявших позади него Каина и Джио.

— Ха-ха, рад снова вас видеть. Эти двое — те самые дворяне, о которых я говорил в прошлый раз.

— Ты попал в переделку? Я спрашиваю, что с тобой случилось.

— Нет, это они меня так отделали. Они расспрашивали меня о том, где можно достать магические свитки, которые делают глава и молодой господин…

Джек едва не расплакался.

— Мне тебя не жаль. Замолчи.

Харнин прорычал это Джеку, а затем посмотрел на Каина и Джио.

— Вы действительно дворяне? Почему вы настолько невоспитанны?

— Я вежлив только тогда, когда хочу быть вежливым.

Каин сказал это, проталкивая Джека внутрь.

Затем огляделся.

— О. Здесь даже сесть некуда.

— А диван перед вами, значит, просто для красоты?

— А, так это был диван? Я думал, просто куча бумаг.

Джио обнаружил диван, погребённый под бумагами, и расчистил его.

— Господин, прошу, присаживайтесь.

Каин сел.

Из-за плаща я ничего не могла видеть, но чувствовала, как он пронзительно смотрит на нас с Харнином.

— Похоже, вы знаете, кто я. Вы совсем не удивлены.

— Вы также знаете, зачем я пришёл?

— Откуда мне знать? Ваше лицо я мог увидеть только в газетах.

— Верно.

Каин спокойно это признал, одновременно отодвинул бумаги на столе и положил на него какой-то предмет.

— Раз уж это сделали вы, то наверняка знаете, что это такое. Магический свиток Минен.

Всего несколько дней назад это был новый магический свиток, который я передала Джеку.

Мы с Харнином одновременно посмотрели на Джека.

Джек неловко улыбнулся и отвернулся к стене.

— Зачем вы сюда пришли?

— Люди, которые покупают у вас товар, знают, что это не обычный магический свиток?

— …Что вы имеете в виду?

— Вы полуэльф?

Услышав эти слова, я схватила Харнина за руку.

Он сжал её так сильно, что она побелела, а сама рука заметно дрожала.

Я знала, как сильно Харнин этого боится, поэтому должна была защитить его от взгляда Каина.

— Не волнуйтесь. Меня это не интересует.

— Я пришёл не для того, чтобы вам угрожать или оказывать давление.

Это было совершенно неожиданно.

— На самом деле я пришёл предложить вам сотрудничество.

— …Сотрудничество? Вы имеете в виду, что мы будем вместе работать?

— Это вы придумали превращать силу духов в магические свитки и продавать их?

Каин задал этот вопрос прямо мне.

Я не знала, стоит ли мне отвечать. Я колебалась, боясь, что он узнает меня по голосу.

Но как раз в тот момент, когда я собиралась заговорить, Харнин ответил быстрее меня:

— Глава не может говорить.

— Она не говорит или не может говорить?

— Не может.

— Есть причина?

— Просто не может.

— Значит, причина всё-таки есть.

В сражении копья и щита не было ни победителя, ни проигравшего.

— Ты хочешь выразить своё мнение?

Я покачала в ответ.

— Похоже, он не хочет раскрывать личность передо мной. В следующий раз сначала свяжемся с ним или будем общаться через помощника.

Каин поднялся со своего места.

— Сегодня я пришёл лишь для того, чтобы оценить ситуацию, поэтому сейчас уйду.

Когда Каин вышел, Джек сел на диван.

— Глава, молодой господин, я действительно прошу прощения. Я очень преданный человек, но всё же… как я мог лгать, когда сюда пришёл герцог Виндевиль?

— Замолчи.

— Он пробыл у меня целых тридцать минут. Вы знаете, сколько мучений мне пришлось вынести, чтобы потянуть время?

— Я это ценю.

— Глава, вы ведь от меня не откажетесь?

Джек посмотрел на меня, с преувеличенной жалостью изображая несчастный вид.

Конечно, из-за него я попала в неприятное положение, но более надёжного человека всё равно не найти. К тому же за всё время к нам пыталось подступиться немало людей, но благодаря ловкости Джека никто так и не смог ничего обнаружить.

— Я тебя не брошу. Да и вообще, Джек мне не принадлежит, так что я не могу тебя бросить.

— …А-а… Так ты с самого начала не была настоящей главой?

— Главой! Я единственный человек, с которым ты общаешься!

Как обычно, Джек и Харнин тут же начали ссориться.

Наблюдая за ними, я наконец осознала, что Каин уже ушёл, и с облегчением выдохнула.

Я действительно устала.

Ладони у меня уже вспотели, как и спина.

Заметив, что я выгляжу измученной, Джек тихо вышел из кабинета.

— Глава, с вами всё в порядке?

Пока я снимала плащ и устраивалась на диване, Харнин, как обычно, налил мне чаю в покрытую пылью чашку.

У меня так пересохло во рту, что сегодня я была готова выпить даже этот пыльный чай.

— Ах… Больше не могу…

— Глава, в следующий раз не приходите сюда и не изматывайте себя.

— А ты можешь разобраться с герцогом вместо меня?

— …Разве что-то мешает мне?

— Да. Очень многое тебе помешает.

На самом деле я начала работать с Харнином именно потому, что он совершенно ничего не понимал в делах. Я и сама не была большим специалистом в бизнесе, но хотя бы обладала базовыми знаниями и разбиралась в этом немного лучше него.

Кроме того, Харнин слишком сильно от меня зависел. Он даже говорил, что если мы не будем работать вместе, то ему придётся быть связанным со мной всю жизнь. Поэтому мне пришлось принять на себя роль старшего.

— Если герцог придёт в моё отсутствие, постарайся как можно быстрее его отослать. Исключение — дни, когда он приходит сюда по договорённости. В такие дни я свяжусь с тобой через Софию.

— Понял.

Успокоившись, я снова спустилась по лестнице.

В качестве объяснения я сказала, что в спешке вышла купить кое-что необходимое, поэтому мне пришлось действительно что-нибудь приобрести.

Я зашла в ближайший магазин, наугад купила вещь по рекомендации хозяина и вернулась к карете.

Пока карета ехала обратно во дворец, я пыталась привести в порядок растрепавшиеся волосы и как могла разгладила помявшуюся юбку платья.

Сегодня мне нужно немного отдохнуть.

Я очень устала. Давно мне не приходилось так бегать.

Когда карета подъехала к дворцу, она остановилась.

Я ждала, когда кучер откроет мне дверцу, но почему-то она не открывалась довольно долго.

Когда я уже собиралась выйти сама, передо мной появилась рука в перчатке.

Я на мгновение замерла и посмотрела на неё.

— …Герцог?

— Возьми меня за руку и выходи, леди.

— Ах, да. Спасибо.

Я быстро спустилась, позволив Каину проводить меня.

— Но почему ты здесь?.. Разве ты не выходил по какому-то делу?

— Я закончил свои дела и вернулся. Когда увидел карету, в которой ты ехала, решил проводить тебя внутрь.

— Понятно…

Я постаралась ответить как можно непринуждённее.

Тогда Каин спросил:

— Но куда ты ходила, леди?

— Себастьян сказал, что ты выбежала очень поспешно.

— Ах, я вышла кое-что купить.

— И только что вернулась…

Я запиналась и нервно отводила взгляд. И тут заметила коробку, которую держала в руках.

Это была коробка, которую я купила, даже не зная толком, что находится внутри.

Я протянула ему красиво упакованную коробку.

— Я вышла купить тебе подарок, герцог!

— …Ты собиралась подарить мне подарок?

— Да…! Это подарок на помолвку. Тебе ведь купили кольцо и одежду, а мне тоже.

— Это была моя обязанность.

— Но всё равно я почувствовала благодарность. Ах… Теперь я вернулась и немного устала, так что пойду…

Пока Каин работал во дворце, просматривая документы, его внимание внезапно привлекло кое-что на столе.

Там стояла красиво упакованная коробка.

Подарок на помолвку…

Каин вспомнил Филомель, которая так торопливо куда-то бежала, и начал распаковывать коробку.

Коробка была небольшой, поэтому вариантов её содержимого было не так много.

Перчатки? Или ручка?

Когда упаковка была снята, Каин застыл.

— Герцог, здесь есть ещё несколько документов, которые требуют вашего внимания.

— Джио.

Каин посмотрел на вошедшего в этот момент Джио.

— Что означает, когда женщина дарит мужчине, который собирается жениться, мужское средство контрацепции?

— Что?

— К слову, отношения между ними вовсе не плохие.

После долгого раздумья Каин добавил:

— Более того, я бы сказал, что они даже хорошие.

— Эм… Возможно, она хотела сказать ему, чтобы он вёл себя прилично…?

Каин ненадолго замолчал, а затем тихо пробормотал:

— Похоже, леди… сильно всё неправильно поняла.

Не осознавая, что человеком, который всё неправильно понял, был он сам, Каин задумчиво смотрел на коробку с мужским контрацептивом, которую подарила ему Филомель.

— Госпожа.

Меня разбудила София.

— Госпожа, просыпайтесь.

Я недовольно скривилась и свернулась калачиком.

— Ох, София… Что такое?.. Солнце ещё не взошло…

Я уже собиралась снова заснуть, когда вдруг почувствовала жгучую боль в ягодице от шлепка.

— Госпожа! Вы забыли, что сегодня день вашей помолвки?!

— Ох… Точно.

Я широко распахнула глаза, вспомнив, что сегодня день помолвки.

София печально посмотрела на моё лицо, разглядывая его то справа, то слева.

— Эта ужасная работа… За последние несколько дней кожа леди постарела года на три.

Если бы она сказала десять лет, это звучало бы как шутка. Но три года казались вполне правдоподобными, поэтому я обеспокоенно приложила ладонь к щеке.

— Правда?

— Нет. Но ваша кожа выглядит очень уставшей.

— Зачем вы меня так пугаете? Я чуть не умерла от страха.

— Я просто злюсь. Единственным достоинством кожи госпожи всегда было то, что благодаря долгому и крепкому сну она оставалась мягкой… А теперь посмотрите, что с ней стало.

— Иногда ты действительно…

— Ах, вода остынет, госпожа. Скорее вставайте, я сделаю вам массаж, чтобы снять отёчность.

София умела менять тему именно тогда, когда я собиралась что-то сказать. Пока я раздевалась, готовясь поворчать, мне пришлось покорно сдаться, когда она начала массировать меня с подходящей силой.

— Как хорошо… Так освежает.

— Госпожа… В такие моменты вы выглядите как старик. Мой отец делает то же самое, когда ест горячий суп и говорит, что ему освежает.

— София, замолчи и продолжай массаж.

— Хорошо!

София весело рассмеялась и продолжила.

После купания меня уже ждали служанки герцогского дома и сотрудницы салона красоты Потье.

Ко мне подошла мадам.

— Сегодня мы полностью подготовим леди. Просто сидите и отдыхайте, а обо всём остальном позаботимся мы.

Я спокойно села, как она и велела. Время от времени я дремала, но София каждый раз будила меня разговором.

— В последнее время я плохо сплю.

Разумеется, дело было не в помолвке.

На самом деле ещё вчера я даже не помнила о дате помолвки. Я была слишком занята обсуждением дел с Каином.

Несколько дней подряд я обменивалась с Каином письмами через Харнина. Наши обсуждения всё продолжались, и ситуация становилась настолько раздражающей и запутанной, что мне хотелось самой сбегать в его кабинет на том же этаже и обсудить всё напрямую.

— Леди, посмотрите в зеркало.

После того как я надела платье, я встала перед высоким зеркалом.

И тогда наконец увидела себя целиком.

Вокруг меня словно витала загадочная атмосфера благодаря живым цветам, вплетённым в частично собранные волосы.

А платье было просто великолепным. Оно не было полностью белым: мягкий бежевый оттенок придавал ему особое настроение, идеально подходящее для помолвки. Тонкое кружево без вычурных узоров придавало платью простую, но одновременно чарующую элегантность.

— Вау, леди, вы намного красивее, чем в день своего первого выхода в свет!

София с восхищением напомнила о самом нарядном дне в моей жизни. Воспоминание об этом заставило меня улыбнуться.

— Спасибо.

В этот момент в дверь постучали.

— Наверное, это герцог!

София возбуждённо и предвкушающе прошептала мне.

Одна из служанок тут же открыла дверь, и в комнату хлынул свет.

— Вау.

Но это был не свет.

Это был Каин.

Увидев его, я едва не захлопала в ладоши.

Сегодня он выглядел просто потрясающе. Во всех смыслах этого слова.

Не нуждаясь ни в каких длинных описаниях, он был красив с головы до ног.

На нём была не привычная одежда, а официальный наряд для торжества. Даже украшенный галстук смотрелся на нём великолепно, не выглядя при этом чрезмерно нарядным.

Волосы были уложены слегка небрежно, несколько прядей чёлки спадали на лоб, придавая его образу мягкость и идеально подходя к атмосфере помолвки.

И тут я заметила, что его нагрудный платок был украшен теми же живыми цветами, что и мои волосы.

На мгновение мне показалось, что мы действительно идеальная супружеская пара, и от этой мысли мои щёки слегка покраснели.

— …Мне кажется, герцог красивее госпожи.

Когда Каин подошёл ближе, София отступила назад и прошептала эти слова.

Похоже, это правда.

Как говорится, между женской красотой и мужской привлекательностью существует тонкая грань, и, похоже, это действительно так. Каин и в обычном состоянии выглядел довольно привлекательно, но стоило ему как следует нарядиться, как он становился единственным, на ком невозможно было не задержать взгляд. Казалось, всё остальное вокруг него просто переставало существовать.

Когда мы сели в карету, которая сегодня выглядела ещё роскошнее обычного, Каин сказал:

— Как ты предложила в прошлый раз, так и будет: помолвка пройдёт пышно, а свадьба — камерно.

Несколько дней назад Каин предоставил мне выбор.

Он спросил, какую церемонию я хочу сделать более роскошной — помолвку или свадьбу. Разумеется, был и третий вариант: сделать пышными обе.

Я спросила, какой вариант будет выгоднее для него, и выбрала исходя из его ответа.

В итоге мы решили сделать более роскошной помолвку.

— Но у меня есть вопрос. Почему лучше сделать пышной именно помолвку?

— Потому что она состоится раньше свадьбы, а один человек с нетерпением ждёт этой новости.

— Неужели речь о бывшем герцоге?

Услышав мой вопрос, Каин кивнул.

— Да. Отец жалеет, что не передал мне титул герцога только после свадьбы.

Уже некоторое время я слышала, что бывший герцог Виндевиль постоянно торопил Каина с женитьбой. Это казалось бессмысленным. Каин был ещё молод и не страдал никакими проблемами со здоровьем, так что подобная настойчивость выглядела чрезмерной.

«Интересно, почему…»

Но мы с Каином ещё не были настолько близки, чтобы я могла спросить его об этом.

К тому же, какой бы ни была причина, этот брак по контракту, если честно, был для меня очень выгоден. Если бы Каин захотел, он мог бы жениться на императорской принцессе или принцессе иностранного государства.

«Но наверняка была какая-то другая причина, по которой он выбрал именно меня»

После этого разговора в карете снова воцарилась тишина.

Через некоторое время Каин заговорил снова.

— Хм… Леди, я не был уверен, стоит ли тебе об этом говорить.

— О чём?

— Похоже, твоя семья приехала к месту проведения церемонии. Что будем делать?

При упоминании моей семьи я сама того не заметив нахмурилась.

И только сейчас осознала, что с тех пор, как покинула дом графа Бониты, ни разу не подумала о своей семье.

— На самом деле твоя семья уже несколько раз приходила тебя проведать. К счастью, каждый раз их визит совпадал с твоим отсутствием, поэтому мне удавалось вежливо их выпроводить.

— Что? Они приходили меня искать?

Услышав это впервые, я удивлённо посмотрела на него.

— Ах… Прости.

От смущения мои щёки покраснели, и я твёрдо сказала:

— Пожалуйста, и на этот раз вежливо выпроводи мою семью.

— Хорошо.

Мы прибыли в зал для церемонии. Карета остановилась, и, как обычно, Каин первым вышел и протянул мне руку, помогая спуститься.

Мы медленно вошли в зал, и на нас тут же устремились взгляды.

— Смотри вперёд, леди. Или можешь смотреть на меня, если хочешь.

Я сама того не заметила, как повернула голову к Каину. Он тоже смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Со стороны выглядит так, будто мы мило беседуем.

— Настолько, что никто не подумает, что это брак по контракту?

Он тихо рассмеялся.

— Да. Никто не узнает.

Мне стало немного спокойнее, когда мы встали перед ведущим церемонии. Церемония началась, и после обмена кольцами мы сразу отправились в комнату отдыха.

Вскоре должна была начаться встреча с гостями, поэтому нам нужно было подготовиться. Я переоделась и поправила макияж, после чего за мной пришёл Каин.

Он тоже переоделся. В зале приёма нам предстояло лично приветствовать гостей, и от этого атмосфера казалась ещё более утомительной и напряжённой.

Во время приветствия гостей вместе с Каином я заметила небольшое волнение в одном из углов зала. Повернувшись, я увидела лица, которые надеялась больше никогда не встретить.

— Филомель!

— …Мама.

Появление моей матери заставило нас с Каином замереть на месте.

Казалось, Каин не позволил моей семье войти в зал. Но тогда… кто их сюда пропустил?!

— Вот и встретились снова, герцог.

За моей семьёй с улыбкой появился Вестон.

— Прошу прощения за опоздание. Я был занят кое-какими делами, а когда увидел семью невесты герцога за пределами зала, вошёл вместе с ними.

— Мы очень благодарны вам. Спасибо, Ваше Высочество третий принц.

Мои родители с благодарностью поклонились Вестону. Тот немного смутился и неловко улыбнулся, махнув рукой.

— Не стоит. Беседуйте с леди сколько угодно.

Моя семья подошла ко мне. Они нисколько не изменились с нашей последней встречи. Хотя, пожалуй, теперь выглядели ещё более роскошно.

Мать казалась особенно нарядной. На её запястьях поблёскивали украшения, которых я раньше не видела.

Почему-то эти украшения показались мне знакомыми, и я не могла перестать на них смотреть.

— Филомель.

Мать взяла меня за руку.

— Давно не виделись. Как ты?

Голос и выражение её лица были тёплыми, но рука, сжимавшая мою, была жестокой, острые ногти безжалостно впились в тыльную сторону моей ладони.

Ко мне подошёл Иден.

— Правда, старшая сестра, как ты? Мы так за тебя переживали, что даже не могли нормально спать.

И в тот момент, когда Иден попытался обнять меня за плечи, Каин притянул меня к себе.

— Филомель.

При приближении Каина Иден нерешительно отступил.

— Нам нужно поприветствовать третьего принца.

Каин быстро окинул взглядом членов моей семьи.

— Вы говорили о чём-то важном?

Я заметила, как шевельнулись губы Идена, и поспешно вмешалась:

— Нет, ничего важного. Мы сейчас пойдём. Мама, папа, Иден, мы подойдём поприветствовать вас чуть позже.

Когда мы отошли, Каин тихо сказал мне:

— Отныне обращайся к своей семье на «ты». Это касается и остальных слуг. Теперь, леди, ты будущая герцогиня.

Я улыбнулась.

— Но мы пока всего лишь помолвлены.

Он лукаво улыбнулся.

— Ты не собираешься выходить за меня? Это нарушение договора.

— Я не это имела в виду. Конечно, выйду.

— Даже если пока это просто помолвка, весь мир уже будет считать тебя герцогиней Виндевиль.

Каин мягко похлопал по тыльной стороне моей руки, лежавшей на его руке.

— Поэтому не бойся своей семьи. Ты уже избавилась от этого несправедливого и грязного положения.

— …Да.

Хотя его прикосновение скорее напоминало лёгкие похлопывания, чем поглаживание, тепло его руки всё же немного меня успокоило.

«Но мы правда собираемся выразить почтение третьему принцу?»

Я слегка опустила взгляд, пока мы приближались к Вестону.

— Для меня честь приветствовать третьего принца королевства Берниум.

Мы с Каином поклонились, и Вестон улыбнулся.

— Ах, точно. Я был занят до этого и не смог как следует вас поприветствовать. Поздравляю с помолвкой.

Каин спокойно спросил:

— Ты пришёл как представитель Его Величества? Я знал, что он отправит посланника, но не думал, что им окажешься именно ты, принц.

Вестон ответил с улыбкой:

— Мама сказала, что мне лучше прийти самому. К тому же я хотел присутствовать на помолвке старого друга. Разумеется, я заранее тебе об этом не сообщил, чтобы сделать сюрприз.

Все слова Вестона словно были намеренно направлены на то, чтобы спровоцировать Каина, но тот в итоге никак не отреагировал.

Вестон повернулся ко мне.

— Думаю, мы уже встречались, но у меня не было возможности как следует с вами познакомиться. Я слышал, что вас зовут Филомель Бонита, верно?

— Да, верно, Ваше Высочество.

Он улыбнулся.

— Хотя герцог и выглядит холодным, сердце у него очень тёплое, так что не волнуйтесь.

Хотя я всё это время не поднимала глаза, я отчётливо чувствовала на себе взгляд Вестона.

К счастью, к нам начали подходить другие дворяне, и его внимание переключилось на них.

Так нам с Каином удалось покинуть это место.

Не успела я опомниться, как после окончания приёма мы уже ехали домой в карете, а я всё это время бесцельно отдыхала.

Я задумчиво смотрела в окно, когда Каин, небрежно ослабляя галстук, заговорил:

— Ты сегодня хорошо постаралась, леди. Наверное, это было утомительно, ведь ты не привыкла к подобным мероприятиям.

Я ответила с лёгкой улыбкой:

— Честно говоря, я не устала. Наверное, потому что была слишком увлечена. Всё время ушло на приветствия.

— Это правда.

Каин слегка улыбнулся и провёл рукой по волосам, поправляя их.

— Хочу заранее тебе сказать, что завтра мы с Джио отправимся в наш загородный дом. Он находится недалеко, но я регулярно езжу туда по делам. Если всё пойдёт по плану, вернусь через день-два.

— Хорошо.

— После помолвки многие будут приходить под предлогом преподнести подарки. Не волнуйся, Себастьян разберётся с ними. Просто хорошо отдохни.

Каин слегка нахмурился и потёр виски. Глядя на него, я сама того не заметив протянула к нему руку.

— Хочешь установить контакт?

Каин на мгновение замер и посмотрел прямо на меня. Его лицо слегка застыло, поэтому я поспешила объяснить:

— Ах, просто… Ты выглядел уставшим, и я подумала, что тебе это может понадобиться.

— Всё в порядке… Я в последнее время не использовал ауру. Просто чувствую себя уставшим.

Каин слегка улыбнулся, но мне показалось, что эта улыбка была натянутой.

В карете вдруг стало странно холодно и неловко. Я отвернулась к окну и машинально стала перебирать пальцами.

— Кстати, леди.

Каин попытался разрядить обстановку более лёгким тоном:

— Ты действительно настолько любопытна, что хотела узнать мои размеры?

— Мы приехали!

Я вдруг вскочила со своего места, как только карета остановилась, и распахнула дверцу.

Кучер, который как раз собирался подойти и открыть её, в изумлении отступил.

— Я устала! Я сначала зайду в дом!

За спиной я услышала тихий смех Каина, но продолжила уверенно идти к особняку, даже не оборачиваясь.

На следующий день Филомель проснулась очень поздно.

Обычно, если она слишком долго спала, София приходила её будить, но сегодня этого не произошло. Казалось, София намеренно решила позволить ей как следует отдохнуть. Особенно учитывая, что она уже заходила в комнату, а потом вышла, так и не разбудив её.

— Ах… Моё тело не двигается…

Филомель подумала, что вчера ей стоило забрать обратно слова, когда она сказала Каину, что совсем не устала.

Хотя глаза она открыла уже довольно давно, собрать в теле хоть какие-то силы не получалось.

Из-за того, что вчера ей пришлось приветствовать такое количество людей, теперь болело даже горло.

С трудом выбравшись из постели, Филомель потянула за шнурок, вызывавший слуг. Вскоре в комнату вошла София.

— Боже мой, госпожа!

Увидев Филомель, которая мучительно стонала от боли, София поспешила к ней.

— Когда я заходила раньше, вы ещё спали. Когда же вы проснулись?

— Только что… Я звала вас, но вы уже вышли…

Голос Филомель был настолько слабым, что София не услышала её, когда та звала её, и ушла, ничего не заметив.

— Ах, простите меня.

София подала ей стакан воды.

Филомель один за другим выпила два стакана, после чего снова с облегчением легла на кровать.

София начала массировать ей руки и ноги, а Филомель, глядя на тусклые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь занавески, спросила:

— Который сейчас час?

— Два часа дня. Вы хотите поесть в комнате?

— Нет. Движение ускорит восстановление.

— К счастью, у вас нет температуры.

Было удивительно, что, несмотря на столь плохое физическое состояние, у неё всё-таки не было жара.

После ещё некоторого отдыха Филомель с трудом смогла подняться с постели и отправилась обедать в столовую.

Из-за того, что она проснулась так поздно, солнце почти село сразу после того, как она закончила есть.

Несмотря на сильную усталость, Филомель не хотелось сразу возвращаться в постель, поэтому она устроилась в саду и принялась наслаждаться тёплыми лучами послеполуденного солнца.

Она медленно закрыла глаза под ласковым ветерком, а затем снова открыла их, наслаждаясь царившим вокруг спокойствием.

Наконец она почувствовала облегчение, ей удалось благополучно преодолеть одно из самых больших препятствий — церемонию помолвки.

Но почему-то всё это казалось ей нереальным.

«Я действительно обручилась с главным героем истории»

На самом деле вчерашняя церемония помолвки стала для Филомель своеобразной точкой невозврата.

Теперь в высшем обществе не осталось никого, кто не знал бы её лица или имени, и отныне каждый её поступок будет находиться под пристальным вниманием.

«Интересно, Надя уже услышала?»

Хотя этот вопрос не выходил у неё из головы, больше всего ей хотелось узнать, как отреагирует Эймон.

Их отношения с Эймоном нельзя было назвать плохими, но и хорошими тоже.

Поскольку их помолвка была результатом союза двух семей, они время от времени встречались и обменивались формальными знаками уважения. Иногда они пересылали друг другу подарки или письма.

Несмотря на то что перед ней Эймон вёл себя как настоящий джентльмен, Филомель прекрасно понимала, что…

Эймон вовсе не был добрым человеком. Он был избалованным и невоспитанным юношей.

Он никогда не прибегал к прямому насилию и не оскорблял её словами, но до неё доходили самые разные слухи, позволявшие понять правду.

«Эймон — тот самый мусорный жених из оригинального романа»

Филомель была занята собственной жизнью и не слишком интересовалась оригинальным сюжетом. Но всё, чего она хотела, — чтобы все, включая героиню и её саму, жили счастливо. Поэтому всякий раз, когда они встречались, она время от времени читала Эймону лекции о счастье.

После её помолвки с Эймоном, казалось, многое изменилось.

Погружённая в размышления обо всём этом, Филомель лениво покачивала ногами.

«Я действительно не могу предсказать, что произойдёт дальше»

Именно в этот момент она открыла глаза.

До её слуха донёсся какой-то странный шум, заставивший её слегка нахмуриться.

Во дворце герцога Виндевиля всегда было тихо.

Благодаря хорошей выучке слуг и строгому порядку здесь практически не было места беспорядку или шуму.

Поэтому вполне естественно, что этот небольшой переполох привлёк её внимание.

— София, что это за шум?

София, которая сонно сидела рядом с ней под солнечными лучами, поднялась.

— Я схожу и проверю.

София быстро удалилась.

Наблюдая за ней, Филомель подумала, что, пожалуй, пришло время и ей вернуться внутрь.

Однако переполох, который, как ей казалось, вскоре должен был прекратиться, становился всё сильнее.

— Филомель!

Знакомый голос.

— Где эта неблагодарная девчонка? Филомель!

Филомель была потрясена и быстрым шагом вышла из сада.

У входа во дворец она увидела графиню, которая яростно кричала, пока охрана не позволяла ей войти.

София страдала от боли: графиня вцепилась ей в волосы, а слуги и стражники изо всех сил пытались их разнять.

— София! Кричи! Эта девчонка ведь о тебе заботится, не так ли?

— Госпожа графиня! Это же я, София! Пожалуйста, остановитесь! Ах!

— Вместо того чтобы отвечать, кричи громче! Тогда Филомель выйдет!

Их взгляды встретились всего на мгновение.

— Отпусти Софию.

Голос Филомель был спокойным.

Когда она подошла ближе, слуги расступились.

— А… ах… Наконец-то ты появилась…

Графиня неловко ответила и отпустила волосы Софии.

— Госпожа…!

— Дай посмотреть на твои волосы. Ты не ранена?

— Кажется, у меня есть царапина…

София подошла к ней, тяжело дыша.

Убедившись, что она не получила серьёзных повреждений, Филомель повернулась к графине.

Она подошла ближе и заметила, что лицо матери покраснело…

От неё сильно пахло алкоголем.

С ней было трудно иметь дело даже в трезвом состоянии, а теперь, когда она была пьяна, это и вовсе казалось невозможным.

Филомель подавила раздражение и тихо спросила:

— Зачем ты пришла?

— Ты забыла? Вчера я так старалась встретиться с тобой, а ты ушла, даже не уделив мне время! Похоже, ты ничему не научилась.

Филомель удивлённо усмехнулась, услышав эти слова.

— Конечно, не научилась. Ведь я училась у тебя. А у кого ещё мне было учиться?

— Что? Что ты сказала?

Лицо графини задрожало от гнева, но вскоре она взяла себя в руки и отвернула голову, нарочито кашлянув.

— Хм. Сегодня у меня хорошее настроение, поэтому я тебя прощу. А теперь поторопись и приведи герцога.

— Зачем тебе встречаться с герцогом?

— Что за вопросы? Каждый раз, когда я приходила, я встречалась с герцогом! Так что поторопись и приведи его. Вообще-то, мне до тебя нет дела.

— Что?

Филомель начала чувствовать, что здесь что-то не так.

«Тогда зачем пришла моя мать? Она ведь должна быть здесь ради меня, разве нет?»

Даже Каин вчера сказал ей, что её семья несколько раз пыталась навестить её, но каждый раз он вежливо отправлял их обратно.

Поэтому слова матери о том, что она пришла не ради неё, не имели особого смысла.

И тут Филомель вспомнила украшение, которое вчера заметила на графине. Почему-то оно показалось ей знакомым.

В её памяти мелькнула сцена из недавнего прошлого — визит мадам Путье, когда они выбирали кольцо для помолвки.

В тот день Каин отбраковал несколько драгоценных камней низкого качества.

И один из этих отвергнутых камней теперь был на руке графини.

«Не может быть»

Филомель сглотнула и посмотрела на графиню.

— Мама, ты получила от герцога деньги или украшения?

— Ч-ч… что ты такое говоришь?

…Значит, всё-таки получила.

Филомель на мгновение закрыла глаза, а затем снова открыла их.

Графиня ни разу не попросила разрешения войти, хотя стояла за воротами. Она лишь устроила переполох, чтобы дать им знать о своём присутствии, но на самом деле не пыталась попасть внутрь.

Даже когда она снова и снова выкрикивала имя Филомель, стоило Филомель действительно выйти, как графиня заметно занервничала.

Очевидно, она устроила весь этот шум ради того, чтобы получить деньги, но не ожидала, что Филомель выйдет к ней сама.

— Сколько ты уже получила?

— Ч-что ты имеешь в виду? Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Графиня отвела взгляд.

Поняв, что ответа она не дождётся, Филомель отступила на два шага.

— Госпожа!

В этот момент, услышав шум, поспешно появился Себастьян.

— Себастьян.

Себастьян почтительно поклонился, ничуть не удивившись тому, как Филомель к нему обратилась.

— Да, госпожа.

— Отвези графиню Бониту домой. Похоже, она сильно пьяна. Думаю, будет лучше, если ты лично сопроводишь её.

— Я немедленно этим займусь. Прошу прощения, что не сразу заметил переполох.

— Наглая девчонка! Филомель! Я велела тебе привести герцога! Филомель!

Филомель вернулась во дворец, не обращая внимания на крики графини за спиной.

Даже войдя в свою комнату, она ещё некоторое время стояла неподвижно.

София, молча следовавшая за ней, осторожно приблизилась.

— Госпожа?

— София, ты знала?

Филомель повернулась к Софии и посмотрела на неё.

Когда их взгляды встретились, София смущённо съёжилась и кивнула.

Филомель прижала ладонь ко лбу, который пульсировал от боли, словно пытаясь успокоиться.

Она начала подозревать неладное ещё в тот момент, когда увидела, как графиня держала Софию за волосы, а та стояла неподвижно. Будь София сама собой, она бы сразу бросилась к Филомель и рассказала ей правду.

— Говори.

— …Герцог попросил меня об этом. Он велел мне ничего вам не говорить. Я и сама подумала, что вам лучше не знать о том, что семья графа Бониты вас использует. Мне правда очень жаль.

— София, я знаю, что ты очень меня любишь. Но если ты действительно думала обо мне, тебе следовало рассказать мне. Не нужно было позволять мне выглядеть так, будто я ничего не знаю.

Филомель не могла больше её отчитывать, потому что понимала: София скрывала всё это не со злым умыслом.

— Мне очень жаль, госпожа. Больше такого не повторится. Отныне я буду рассказывать вам всё… Даже семья дядюшки Ханса не развелась, потому что дядюшка по ночам…

— Хватит об этом!

Филомель поспешно прикрыла Софии рот ладонью.

София была готова расплакаться, словно провинившийся щенок. Глаза её наполнились слезами, а с растрёпанными кудрями она и вовсе стала похожа на пуделя.

Увидев это, Филомель глубоко вздохнула.

— С волосами всё в порядке?

— Да… Вообще-то у меня крепкие волосы. Вырвалось всего несколько прядей. Мне очень жаль, госпожа.

— Больше такого не повторится, так что можешь идти. Мне нужно кое о чём подумать.

— Хорошо. Я принесу вам ужин сюда.

После ухода Софии Филомель тяжёлыми шагами подошла к креслу и села.

— Во-первых… Похоже, Каин давал моей семье деньги.

Он делал это вовсе не из злых намерений.

Это был всего лишь простой способ заставить её назойливую семью замолчать. Ведь они не пытались связаться с самой Филомель.

Если бы они хотели поговорить с ней от имени семьи, им пришлось бы встретиться с ней лично, но они этого не сделали.

Возможно, Каин остановил их с помощью денег.

— Ах, я такая обуза…

Затем она тихо добавила:

— Как же неловко…

Ей было настолько стыдно, что она едва могла это вынести.

Филомель закрыла лицо обеими руками, пытаясь успокоить пылающие щёки.

Хорошо ещё, что Каина не было рядом. Даже если он находился в поместье, сейчас у неё не хватило бы смелости встретиться с ним лицом к лицу.

— Поговорю с ним, когда он вернётся.

Она провела руками по лицу и тяжело вздохнула.

Несмотря на изнеможение, Филомель чувствовала, что заснуть будет совсем непросто.

Уверенность её оказалась оправданной.

На следующий день у меня поднялась температура, из-за чего мне пришлось провести весь день в постели, принимать лекарство и отдыхать.

К счастью, похоже, это была всего лишь лёгкая температура, потому что уже на следующий день я смогла встать, словно ничего и не произошло. И тогда я вспомнила, что уже довольно давно не навещала Харнина.

— София, хочешь сходить выпить фруктового сока?

— …Опять? Госпожа, вам нужно немного отдохнуть!

Несмотря на то что София запротестовала и даже сделала вид, будто собирается снова уложить меня, она всё равно последовала за мной в гардеробную и помогла одеться.

Я села в карету и вышла на привычной площади.

Хотя в голове у меня по-прежнему роились мысли, перед тем как войти внутрь, я решила немного прогуляться.

И тут услышала знакомый голос:

— Госпожа, уходите отсюда.

— Что?

Я обернулась и увидела управляющую салона Путье, стоявшую перед входом в свой бутик.

А перед ней была до боли знакомая мне женщина. Слишком знакомая.

— Ты знаешь, кто я? Я мать будущей герцогини Виндевиль!

— Госпожа, давайте пойдём в магазин фруктового сока.

София встала передо мной, пытаясь не дать мне приблизиться.

— Пойдёте. Я хочу пить.

— София, но всё-таки… Она ведь моя мать, она меня вырастила.

— Госпожа, вы забыли, как она с вами обращалась? Более того, она использовала вас, чтобы получить деньги! Нельзя же…

— Я должна преподать ей урок.

— Госпожа, у вас слишком доброе сердце… А?

Я обошла Софию и направилась к матери и директрисе.

— Что здесь происходит?

Когда они одновременно посмотрели на меня, на их лицах отразились совершенно противоположные эмоции.

Управляющая салона смущённо поклонилась, а лицо моей матери просияло, словно она нашла драгоценное сокровище.

— Филомель!

Мать бросилась ко мне и схватила меня за руку, а затем нахмурила брови, изобразив печальное выражение лица.

— Филомель, пожалуйста, научи этих невоспитанных людей хорошим манерам, а?

Она вела себя так бесстыдно, словно совершенно не помнила, что произошло два дня назад.

— Я повторю вопрос. Что здесь происходит?

Услышав мои слова, управляющая почтительно поклонилась и сказала:

— Мне очень жаль, леди Филомель. Я неоднократно объясняла госпоже графине Боните, что в нашем салоне действует система предварительной записи. Однако она так настойчиво требовала войти, что нам пришлось уговаривать других посетителей пропустить её. После этого она выбрала украшения на сумму в три тысячи золотых и потребовала отправить счёт в герцогство Виндевиль.

— Ах… ах…

Мать издала звук, словно пыталась увильнуть от ответственности.

— Когда я спросила, получила ли она разрешение герцога Виндевиля, она ответила, что является тёщей герцога, поэтому проблем не возникнет. Однако, согласно правилам салона, мы попросили письменную гарантию. После этого графиня Бонита устроила большой скандал…

Закончив объяснение, управляющая тихо пробормотала:

— Честно говоря… это хуже всего.

— Правда ведь? Правда? Я тоже не понимаю, хочет она вообще заработать деньги или нет! Я ведь будущая тёща герцога и должна носить эти платья, а они ведут себя так высокомерно и относятся ко мне свысока!

Мать оглядела управляющую с ног до головы. Та опустила голову ещё ниже.

— Мне действительно очень жаль, леди Филомель. Я немедленно распоряжусь доставить одежду семье графа Бониты.

— Ха! И какой смысл теперь кланяться? Разве пролитую воду можно вернуть в сосуд? Если бы вы подарили мне кольцо или ожерелье, это было бы уже другое дело.

— Разумеется. Я позабочусь о том, чтобы преподнести вам что-нибудь подобное.

— Хватит.

— Ох… Филомель? Что ты имеешь в виду? Ха-ха-ха, нет-нет. Мадам, просто продолжайте заниматься этим делом.

— Хватит, графиня Бонита.

— …Ф-Филомель? Ты сейчас это мне сказала?

Я резко оттолкнула руку матери, которой она держалась за мой правый локоть.

— Ой!

Мать отшатнулась и изумлённо посмотрела на меня.

Я перевела взгляд на мадам.

— Мадам, мне действительно очень жаль, что всё это произошло. Я всё компенсирую.

Директриса выглядела растерянной, словно её удивило то ли происходящее, то ли мои слова. Она несколько раз моргнула, а затем поклонилась.

— Всё в порядке, леди Филомель.

— Мне следовало заранее предупредить вас, чтобы вы не оказались в таком положении. Но я не знала, что графиня Бонита может быть настолько грубой.

— Боже мой, Филомель! Что ты сейчас говоришь своей матери?!

— Графиня Бонита.

Я пристально посмотрела на мать.

— Как ты сама сказала, я будущая жена герцога, а ты всего лишь супруга графа.

Здесь существовала строгая сословная система.

Если после замужества сын или дочь поднимались в социальной иерархии выше своих родителей, было вполне обычным, что дети начинали относиться к родителям свысока. В ответ родители должны были проявлять уважение к своим детям.

— Ты действительно можешь так со мной обращаться? Ты разве не понимаешь, о чём я говорю?

— Ф-Филомель… Ты… ты…

— Если ты так дорожишь уважением, почему бы тебе не остаться в графском дворце? Зачем ты постоянно выходишь оттуда? Я не хочу видеть графиню Бониту.

Тело матери задрожало от ярости.

Она посмотрела на меня побледневшим лицом, и в её глазах застыло изумление.

— Разве ты не помнишь, как я тебя растила, несмотря на то, что мы не кровные родственники?!

— Быть любовницей — не то, чем стоит гордиться, графиня Бонита.

Я намеренно добавляла титул «графиня» к каждому своему обращению, надеясь, что мать наконец быстро поймёт своё настоящее положение.

Но, как и следовало ожидать…

— …Эта неблагодарная шлюха совсем не умеет быть благодарной.

Мать не поняла моих вежливых слов.

Хлоп!

— Ах, леди Филомель!

— Ах, госпожа!

После столь долгого перерыва пощёчина оказалась особенно болезненной.

Я пошатнулась, крепко прижав ладонь к щеке.

Когда я подняла руку, почувствовала что-то острое. Посмотрев на ладонь, я увидела кровь.

Кровь стекала с кольца матери.

Вероятно, она сама не ожидала, что ударит меня настолько сильно: на мгновение мать выглядела ошеломлённой, а затем довольно рассмеялась, словно одержала победу.

— Ха! Получила по заслугам! Как ты смеешь игнорировать ту, кто тебя вырастил? Тебе что, нужно получить пощёчину, чтобы наконец прийти в себя?

— Госпожа, нужно остановить кровотечение.

София бросилась ко мне, достала носовой платок и прижала его к моей щеке.

— Ты, служанка! Как ты смеешь вмешиваться, когда говорит госпожа?!

Мать пришла в ярость и резко дёрнула Софию за волосы.

Я запаниковала и закричала:

— Не трогай Софию!

— Ха! Ты ставишь эту служанку выше собственной матери?

— Ты даже не моя мать… Зачем ты так поступаешь? Тебе нужно ещё денег?

Было поразительно, мать, которая прежде так ненавидела, когда я называла её «мамой», теперь умоляла меня считать её настоящей матерью.

— Правда?!

Мать снова резко подняла руку.

Я на мгновение закрыла глаза, но боли не почувствовала.

Когда я удивлённо открыла глаза, передо мной оказалось что-то огромное.

— В-Ваше… герцог Виндевиль…

Услышав растерянный голос матери, я наконец поняла, что передо мной спина Каина.

— Леди, ты в порядке?

Я кивнула.

Каин взял за руку мою мать, которая пыталась его остановить, и лёгким движением отодвинул её в сторону. От этого мать вскрикнула и отшатнулась назад.

— Боже, мне стоило лучше контролировать свою силу.

— Господин герцог Виндевиль, каким бы высоким ни было ваше положение…

— Я видел, как вы прикасаетесь к моей невесте. Как я мог это проигнорировать?

— …Это семейное дело, господин герцог.

— Правда? Но что мне делать? Теперь мы с вами тоже семья.

— Х-хотя вы ещё официально не женаты…

— В день нашей помолвки его величество император одобрил наш брак, графиня Бонита. Мы лишь сначала провели церемонию помолвки, чтобы завершить все формальности, но фактически уже являемся супругами.

Каин пропустил мимо ушей все слова матери и посмотрел на меня.

— …Леди, давай вернёмся во дворец.

Каин быстро поднял меня и усадил на своего коня.

— Держись крепче за мою талию.

Стоило мне обхватить его за талию, как рядом со мной пронёсся свирепый ветер. Скорость была настолько ошеломительной, что у меня даже не хватило смелости открыть глаза.

«Даже сейчас я чувствую, как тепло в его объятиях»

Я долго прижималась к Каину, пока наконец мы не добрались до дворца.

Сразу же прибежал дворцовый врач и осмотрел мои раны. Он сказал, что раны не глубокие, хотя и не совсем поверхностные, и если тщательно наносить мазь, они заживут, не оставив шрамов. После этого он ушёл.

Затем Каин подошёл ко мне и протянул холодный компресс.

— Я могу…

— Я сам.

Каин подошёл ещё ближе, опустился передо мной на одно колено и осторожно приложил пакет со льдом к моей щеке. Когда холод коснулся кожи, мои плечи непроизвольно вздрогнули, и Каин стал двигать рукой ещё осторожнее.

Я молча смотрела на него. Из-за того, что он так спешил добраться до дворца, его волосы выглядели растрёпаннее, чем когда-либо прежде.

«Он всегда был таким безупречно аккуратным»

Я протянула руку и поправила растрёпанные волосы Каина. Я почувствовала, как он замер от моего прикосновения. С самого первого раза, когда я его увидела, мне хотелось прикоснуться к его волосам, настолько мягкими они казались. А когда я наконец коснулась их, они оказались ещё мягче, чем я ожидала. Наверное, из-за серебристого цвета они казались немного жёсткими, но на самом деле серебряные волосы Каина были похожи на сахарную вату — мягкие и податливые под моими пальцами.

Словно подсев на это, я неосознанно продолжила перебирать его волосы. Сначала провела рукой от лба вверх, потом пригладила волосы на макушке, а затем опустила руку к виску. Когда ладонь коснулась чего-то горячего, я посмотрела и увидела, что лицо Каина покраснело.

Точнее, покраснел край его уха.

— Ах.

Только тогда я поняла, что довольно долго гладила его по голове, и тут же убрала руку.

— Прости, прости! Я сама не заметила, как начала… Тебе было неприятно? Ах, что же теперь делать?

Это было не из-за любви или каких-то особых чувств. Я гладила его по голове так, словно передо мной был маленький ребёнок, и от смущения нервно покачивала ногой, сидя на месте.

Каин прикрыл рот тыльной стороной ладони и тихо кашлянул.

— Хм. Всё в порядке. Мне не было неприятно, так что успокойся.

— Тогда у меня есть один вопрос.

— А, конечно. Какой?

— Ты давал моей семье деньги?

Я не стала ходить вокруг да около и спросила прямо. Каин несколько мгновений смотрел на меня, а затем кивнул.

— Да.

— Почему?

— Когда они пришли во второй раз, сказали, что хотят кое-что мне сообщить, поэтому я решил с ними встретиться. Но они потребовали деньги за то, чтобы больше тебя не беспокоить.

Ах, вот как.

«До какой же степени они собираются меня позорить?»

Я подавила желание забиться в ближайшую нору.

Закрыла глаза, затем снова открыла и кивнула, показывая, что он может продолжать. Каин добавил:

— Миллион золотых.

— Что?!

От потрясения я едва не вытаращила глаза.

Я думала, они попросили несколько тысяч золотых. Но миллион?

— Миллион? Миллион? Золотых?

Я попыталась представить, сколько стоила бы эта сумма в валюте моего прежнего мира, и ужаснулась ещё сильнее.

— Ты… ты действительно дал им столько?

— Да.

Я глубоко вдохнула.

— Ха-а…

— Успокойся, леди. У меня много денег.

— Дело не в этом! Как бы то ни было, как ты мог отдать им миллион золотых?..

От потрясения я не смогла закончить фразу, а Каин слегка отвёл взгляд и сказал:

— На самом деле я дал им два миллиона золотых.

— Что?!

Я резко вскочила с места.

— Успокойся, леди. Сначала выслушай меня.

Каин попытался меня успокоить и усадил обратно. Я тяжело дышала и сглатывала пересохшим горлом.

— Хорошо… говори.

— Изначально это было предупреждением и последним шансом для них. Если они появятся снова, я больше не стану их игнорировать. А если попытаются приблизиться к тебе, я разберусь с ними.

— Они снова появлялись?

— Да. Неделю назад, через месяц после нашей первой встречи.

«Они потратили два миллиона золотых всего за месяц»

Правда? Всего за один месяц?

— Но тогда я не дал ей денег. Я серьёзно.

Каин быстро продолжил:

— Когда я отказался с ней встречаться, она сказала, что поговорит с тобой лично. Поэтому в конце концов я встретился с ней и предупредил её. И всё же… два дня назад она снова пришла.

Похоже, Каин тоже уже слышал о визите моей матери.

Я взяла его руку, которой он в этот момент продолжал прикладывать лёд к моей щеке. Под моей ладонью я почувствовала, как его пальцы слегка дрожали. Я осторожно опустила его руку, глубоко вдохнула и медленно заговорила:

— Есть две причины, почему я так отреагировала.

— Какие?

— Во-первых, я немного обижена.

Глаза Каина широко распахнулись от удивления.

— Хотя я и не способна идеально решить эту проблему, это всё-таки моя личная проблема. Конечно, я очень благодарна тебе за то, что ты вмешался и помог мне. Я знаю, что ты сделал это потому, что тебе не всё равно.

Никто не станет без колебаний отдавать два миллиона золотых человеку, который ему безразличен. То, что Каин без раздумий дал моей семье деньги, в конечном счёте было сделано ради меня.

— Но, как я уже сказала, это моё личное дело. Было бы лучше, если бы ты сначала обсудил это со мной. Я бы наверняка оставила всё на тебя, но мне хотелось хотя бы участвовать в принятии решения.

Честно говоря, я знала, что не способна решить эту проблему самостоятельно. Я не могла дать своей семье столько денег, сколько они требовали, и всё ещё не могла избавиться от их влияния на себя. Всё, что я делала, — отчаянно пыталась вырваться из этих оков.

Я натянуто улыбнулась и слегка пожала плечами.

— Я расстроена тем, что ничего не могу сделать, и это задевает мою гордость. Я понимаю, что должна быть благодарна тебе за то, что ты разобрался с этим вместо меня, но… я не могу контролировать свои эмоции.

Я слегка сморщила нос.

— Прости, что повысила голос вместо того, чтобы как следует поблагодарить тебя.

— Нет, всё в порядке.

Каин вздохнул, затем поднялся со своего места и снова опустился на колено рядом со мной.

— Ошибка была на моей стороне. Это мне следует извиниться. Я недостаточно учёл твою точку зрения.

Каин прикусил губу и продолжил:

— Я всего лишь хотел, чтобы ты не страдала из-за своей семьи, поэтому попытался решить всё спокойно. Я даже привлёк к этому твою служанку.

Каин провёл рукой по волосам и посмотрел на меня. Затем глубоко вздохнул.

— Не могу поверить, какой же я идиот. Мне правда очень жаль, леди. Обещаю, такого больше не повторится. Готов поставить на это всё своё состояние.

— Только на словах?

— Если хочешь, я прямо сейчас составлю для тебя договор.

Когда Каин внезапно поднялся, я быстро схватила его за рукав.

— Я пошутила! Я просто пошутила!

Я прижала руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Ты правда собирался его составить?

— Конечно, леди. Я никогда не бросаю слов на ветер и не даю обещаний, которые не способен выполнить.

Лицо Каина, когда он это говорил, оставалось совершенно спокойным, без малейшего колебания. Он выглядел настолько серьёзным, будто действительно собирался прямо сейчас написать договор, если я его не остановлю.

Я никогда прежде не встречала человека, который был бы настолько честен со мной. Я улыбнулась и мягко покачала головой.

— Всё в порядке. Я тебе доверяю. Мне достаточно твоих слов.

Каин снова опустился передо мной на одно колено.

Я подумала, что разговор окончен. И с удивлением посмотрела на него.

— Я ещё кое-что хочу обсудить.

— Что именно?

— Теперь расскажи мне.

Только тогда я поняла, что так и не объяснила Каину всей сути произошедшего. Я уже собиралась рассказать ему, что случилось, но он опередил меня:

— Как ты хочешь, чтобы я поступил с твоей семьёй? Никакого прощения и никакой пощады. Если ты хочешь чего-то из этого, я поступлю по-своему. Поэтому спрашиваю тебя в последний раз: что ты хочешь, чтобы я сделал?

— …Но мы действительно супруги?

Честно говоря, я никак не могла перестать думать о словах Каина, сказанных чуть раньше, когда он сказал, что император одобрил наш брак.

— …Я не ожидал от тебя такого вопроса. Но если ты хочешь знать ответ, то да, мы действительно супруги. Я собирался тебе сказать, просто не ожидал, что придётся говорить об этом в такой ситуации.

Я погрузилась в глубокие раздумья.

«Как мне решить эту проблему? Как избавиться от своей семьи? Что мне делать?»

Я подняла голову и посмотрела на Каина.

— Я хочу, чтобы они исчезли из моей жизни.

Я ожидала, что он спросит, достаточно ли этого, но Каин лишь спокойно улыбнулся и поднялся.

— Понял. Я сделаю именно то, что ты сказала.

В тот момент я ещё не понимала, что именно произойдёт. Я не знала, что мою семью отправят в печально известную тюрьму на отдалённом острове, где содержались только самые опасные преступники.

Последние два дня Филомель почти всё время спала, настолько крепко, что даже не почувствовала бы, если бы её подняли и понесли.

Каин приходил к ней трижды в день, каждый раз в одно и то же время, и спрашивал, проснулась ли она. Наконец, когда София уже привыкла каждый раз отвечать одно и то же, Филомель всё-таки вышла из комнаты.

— В конце концов, человеку нужно дышать свежим воздухом.

Сказав это, Филомель прогуливалась по саду герцогского поместья, подняв руки к небу.

София быстрыми шагами следовала за ней.

— Госпожа, кажется, я хочу фруктового сока.

— Правда? Очень?

— Да, очень-очень.

Услышав это, Филомель закончила прогулку и вернулась в свою комнату. Фраза «я хочу фруктового сока» была их условным сигналом, означавшим дела, связанные с бизнесом.

Как и ожидалось, София передала Филомель письмо от Харнина и вышла из комнаты.

Филомель лениво растянулась на кровати и принялась читать письмо.

— Они предлагают делать свитки духов?

Но, дойдя до важной части письма, Филомель резко поднялась с кровати.

Харнин передал ей подробности того, что сообщил Каин. Каин предложил начать новый проект, намекая, что пришло время больше не скрывать силу духов.

Для Харнина и Филомель идея свитков духов не была новой. Проблема заключалась в том, что жители этого мира считали живых духов странными и пугающими существами.

Магов считали благословлёнными, а тех, кто призывал живых духов, чем-то вроде чудовищ.

Конечно, обычные магические свитки тоже иногда создавали проблемы, но свитки Харнина, основанные на силе духов, до сих пор не стали причиной ни одного происшествия.

Примечание на полях: «У меня голова сейчас взорвётся от раздумий. Глава! Приходи и думай вместе со мной. Парни тоже хотят тебя увидеть после такого долгого отсутствия».

Прочитав последнюю строчку, Филомель рассмеялась и сложила письмо.

На всякий случай: «парни», о которых писал Харнин, он называл духов, с которыми заключил контракт.

Хотя у них была собственная воля, было маловероятно, что они действительно скучали по Филомель. Она знала, что на самом деле скучал Харнин, и от этого улыбнулась.

— Конечно, если меня нет рядом, от одних размышлений у него голова взорвётся.

Если бы Харнин и Филомель полагались исключительно на собственные силы при продаже свитков духов, проект был обречён на провал. Но если работать вместе с Каином, можно было воспользоваться именем Виндевилей и добиться успеха. Сила, деньги и влияние Каина наверняка полностью изменили бы результат.

— А это делает предложение ещё заманчивее.

Возможности расширения бизнеса с магическими свитками тоже были ограничены. Кроме того, если использовать слишком большую силу, существовала вероятность, что станет известно о её происхождении от духов. Поэтому они продавали только свитки с ограниченной мощностью, а это не позволяло им значительно повышать цены.

— Я не могу оставить всё как есть. Мне нужно идти.

Но важнее всего было то, что в письме говорилось, что Каин собирался посетить их офис сегодня.

Переписка имела свои ограничения, и было гораздо лучше встретиться с ним лично.

Филомель быстро поднялась с кровати и тщательно спрятала письмо, прежде чем дверь открылась.

— Ты закончила читать?

Филомель озорно улыбнулась Софии.

— София, ты не хочешь фруктового сока?

— Госпожа, ваше тело ещё не до конца восстановилось!

— Мне правда нужно идти.

— Ах… с вашим упрямством мне не справиться, леди.

София подняла руки, сдаваясь, а затем помогла ей собраться.

Закончив приготовления, они сразу вышли из поместья. К удивлению Филомель, Себастьян вообще ничего не сказал.

Она ожидала, что из-за истории с матерью Себастьян попросит её взять с собой охрану, но он этого не сделал.

«Неужели он… тайно приставил ко мне кого-нибудь следить за мной?»

Хотя она была уверена, что никого рядом нет, Филомель, выйдя из кареты на площади, внимательно огляделась.

Никого подозрительного не было.

Убедившись, что за ней никто не следует, она пересекла переулок и вошла в магазин фруктовых соков.

— Дядюшка, сколько же времени прошло с тех пор, как я…

На полуслове она замолчала, приветствуя хозяина магазина.

Раздался звук падения.

Зонт, который держала София, упал на землю.

— Госпожа…!

В помещении стоял сильный запах крови.

Филомель и София тут же бросились к стойке.

Дядюшка лежал там, а верхняя часть его живота была залита кровью. Филомель быстро прижала ладонь к ране, пытаясь остановить кровотечение.

— Дядюшка! Ты меня слышишь?!

— А… госпожа… наверх…

— Госпожа! Я останусь здесь и присмотрю за дядюшкой. Скорее поднимайтесь наверх!

— Хорошо!

Филомель, не останавливаясь ни на мгновение, бросилась к лестнице. Дыхание становилось всё тяжелее, ноги словно вот-вот готовы были подкоситься, но она не остановилась.

Добравшись наверх, она распахнула полуоткрытую дверь.

— Х… х…!

Окно было распахнуто настежь, бумаги валялись повсюду, испачканные кровью.

Следы жестокой борьбы были очевидны.

Сердце Филомель бешено заколотилось.

Она увидела на полу разбитые очки Харнина и тут же бросилась обратно к лестнице.

«Думай. Ты должна придумать решение!»

Её лицо стало таким же бледным, как лицо потерявшего сознание хозяина магазина.

И тут Филомель вспомнила письмо Харнина.

Он придёт сегодня, но мне совершенно не по себе рядом с герцогом. Иногда мне хочется, чтобы глава сама пришла, но я боюсь, что всё раскроется, поэтому лучше ей тоже не приходить. Ещё меня очень раздражает время обеда…

Он сказал, что прибудет в двенадцать часов дня. Время совершенно неподходящее для еды.

«Двенадцать часов»

Филомель посмотрела на часы.

Сейчас было 11:50.

Зная характер Каина, можно было предположить, что он прибудет примерно за десять минут до назначенного времени, с учётом дороги.

Значит, он должен был появиться совсем скоро.

— София! Останься тут!

Закончив с рассуждениями, Филомель распахнула дверь и выбежала из магазина.

Затем она направилась прямо к площади.

— Ах!

Когда Филомель уже почти вышла из переулка, она лбом столкнулась с чем-то и на мгновение пошатнулась.

— Леди?

Она услышала знакомый голос.

Кто-то успел поймать её, и это оказалось даже приятнее, чем если бы она просто упала на землю.

— Что ты здесь делаешь? Нет, погоди… откуда эта кровь? Ты ранена?

— А, нет. Это не моя кровь… Ах, нет…

— Тогда кого ты убила? Нужно убрать всё это?

— Г… герцог.

Она должна была сказать это. Она должна была попросить о помощи. Но, возможно, из-за шока ей было трудно даже открыть рот. Каин понял, в каком состоянии находилась Филомель, и нахмурился.

Глаза Филомель расширились. Каин положил ладонь ей на затылок и крепко обнял. Его большая рука медленно поглаживала её по спине. Прижавшись грудью к его груди, Филомель чувствовала спокойное биение сердца Каина.

— Тише. Всё хорошо. Успокойся, леди. Теперь всё в порядке.

Её сбившееся дыхание быстро пришло в норму. Несколько раз пошевелив губами, Филомель наконец поняла, что снова может говорить.

Она сглотнула и прерывистым голосом произнесла:

— Мне нужна твоя помощь. Харнин… Харнина снова схватил работорговец.

— Харнин?

Каин нахмурился ещё сильнее.

— Откуда ты знаешь этого эльфа?

— Это…

— Ах, герцог, вообще-то сначала я собиралась рассказать вам об этом.

— В договоре ведь есть пункт о том, что нельзя предавать, конечно. С тех пор как…

— Что ты имеешь в виду?!

Филомель гневно закричала. Глаза Каина и стоявшего позади него Джио удивлённо расширились.

— Я…

Филомель закрыла глаза и тихо, словно с трудом выдавливая из себя слова, сказала:

— Я глава магазина «Минен».

— Можешь объяснить ситуацию подробнее?

Филомель глубоко вдохнула, а затем быстро и чётко заговорила:

— Я услышала, что герцог придёт, поэтому отправилась искать Харнина. Но хозяин магазина был ранен и без сознания, а Харнина уже успели похитить. Я знала, что раньше он сбежал от работорговца, но на этот раз…

— Джио, иди в магазин и проверь раненого.

Услышав, что кто-то пострадал, Каин отправил Джио обратно в магазин.

— Кин.

Когда Каин назвал чьё-то имя, откуда-то появился человек в чёрной одежде и с невозмутимой маской на лице.

— Иди во дворец и подготовь рыцарей.

— Да, господин.

— Ты знаешь, где находится Харнин?

Филомель крепко сжала руку Каина.

— Я знаю работорговца, который занимается полукровками-эльфами. Кроме того, сегодня состоится аукцион.

— Я пойду с тобой.

— Леди.

— Я знаю, что это опасно, но Харнин… он важен для меня.

Услышав эти слова, Каин невольно нахмурился, но Филомель была не в том состоянии, чтобы это заметить.

Поняв, что Филомель не собирается отступать, Каин внезапно поднял её и усадил на лошадь.

— Держись крепче, леди.

Едва он закончил говорить, лошадь сорвалась с места с невероятной скоростью. После долгой скачки лошадь наконец остановилась. Филомель смогла открыть глаза, а Каин, придерживая её за талию, помог спуститься.

Они оказались в узком переулке. Задние ворота открылись, и к Каину подошёл человек, который, оглядываясь по сторонам, следил за обстановкой.

— Как вы и приказали, я принёс это.

— Спасибо. Можешь идти.

Каин взял у мужчины маску и надел её на лицо Филомель.

— Леди, скорее всего, ничего из того, чего ты опасаешься, не произойдёт. Работорговец не настолько глуп, чтобы причинить вред своему товару.

— А… да. Тогда, пожалуйста, расскажи мне о плане. Ты изначально собирался прийти на этот аукцион?

— …Да. Поначалу план был именно таким. Но, хотя обстоятельства изменились, теперь мы здесь как гости. Очень особенные гости.

— А тебе не нужно надеть маску, герцог?

— Мне всё равно. Я надел её ради твоей защиты.

Каин протянул мне руку.

— Здесь будет много людей, поэтому лучше держись за мою руку, леди.

Я протянула дрожащую руку и взяла его за руку.

Затем Каин без колебаний решительно вошёл через задние ворота. Он шёл так, будто прекрасно знал это место, не проявляя ни малейшего сомнения, пока не остановился перед дверью, украшенной золотом и отличавшейся от остальных.

— Леди, держись на шаг позади меня.

Когда Филомель отступила на шаг, Каин поднял ногу и с силой выбил дверь.

Массивная дверь тут же распахнулась.

— К-кто там?!

— Я.

Каин вошёл внутрь и направился к работорговцу, чтобы спокойно с ним поговорить.

— Господин герцог.

Работорговец с удивлением посмотрел на Каина.

— Что привело вас сюда…?

— Леди, хочешь сама поговорить?

Увидев происходящее, Филомель сразу всё поняла.

«Каин — тот человек, который способен без труда поставить этого работорговца на место»

— …Где Харнин?

— Харнин…?

— Тот полукровка-эльф, которого вы сегодня забрали!

— Я не понимаю, о чём вы…

— Разве ты не знаешь, что я не люблю повторять одно и то же несколько раз?

— …Господин герцог, это откровенное вмешательство в торговые дела.

— Первыми вмешались в моё дело вы. Как вы смеете похищать моего делового партнёра?

Лицо Каина исказилось от гнева.

— Это было не намеренно, господин герцог. Но этот полукровка изначально принадлежал нам, а потом сбежал. Если мы отдадим его вам, это будет для нас большой потерей.

— Цена.

— …Пять тысяч золотых.

— Это нелепо…

— Вот.

Каин достал из кармана пустой чек и бросил его работорговцу. Работорговец тут же схватил чек и осторожно убрал его в карман.

— Я вас провожу.

Пока Филомель шла за работорговцем, она прошептала Каину:

— Господин герцог, цена слишком завышена. Даже если Харнин полукровка…

— Леди, я заплатил эту сумму, потому что считаю, что мой деловой партнёр её стоит.

— Но…

— Ты считаешь, что мой деловой партнёр не стоит этих денег?

— Нет, конечно нет. Как вообще можно назначать цену человеку…

На этих словах Каин слегка улыбнулся.

— Вот здесь.

В этот момент работорговец остановился.

— Харнин!

Увидев Харнина, лежавшего за решёткой, Филомель тут же бросилась к нему. В отчаянии она сорвала с себя маску и внимательно осмотрела Харнина.

Он лежал неподвижно.

— Похоже, серьёзных ран нет. Он сильно сопротивлялся, поэтому потерял сознание.

Филомель бросила на работорговца полный ярости взгляд. Работорговец не нашёлся что ответить и отошёл в сторону.

Каин перевернул Харнина, чтобы проверить его состояние.

— Пульс нормальный, леди. Состояние тяжёлое, но, как сказал работорговец, серьёзных повреждений нет и его жизни ничто не угрожает.

Закончив осмотр, Каин поднял Харнина на руки.

Затем направился обратно тем же путём, которым они пришли.

— Леди, ты хочешь отомстить?

— Если бы всё зависело от меня…

— Ты бы оставила его в таком же положении?

Филомель глубоко вздохнула.

— Я… не обладаю такой силой. Я не знала, что всё окажется настолько сложно. Но ничего страшного. Раз уж герцог здесь, я смогла хотя бы что-то сделать.

— Леди, ты всё ещё многого не понимаешь.

— Что?

— Я уже не раз тебя спрашивал. Кем ты скоро станешь?

— …Герцогиней.

Спокойно ответив, Филомель остановилась перед задними воротами. Каин продолжил:

— Жена герцога может делать всё, что пожелает. Я помогу тебе с этим, леди. Теперь ответь мне ещё раз, ты хочешь отомстить?

— …Да.

— Хорошо.

Каин улыбнулся.

И в тот же момент дверь с силой распахнулась. Внутрь ворвались десятки рыцарей. Все они были облачены в доспехи с гербом семьи Виндевиль. Они прошли мимо Каина и Филомель и направились внутрь.

Через задние ворота Джио слегка поклонился и подмигнул ей.

— Я же говорил.

Филомель повернулась к Каину.

— Я же говорил тебе, что ты сможешь делать всё, что захочешь.

Харнин полностью оправился за два дня. За это время я рассказала Каину всё. Каин выслушал подробности, не проявляя особой реакции. На самом деле это даже успокаивало меня. К счастью, хозяин магазина тоже быстро поправился, поэтому мне оставалось лишь вернуть Каину долг.

Я постучала в дверь.

— Герцог.

— Леди?

Каин выглядел немного удивлённым, поскольку не ожидал увидеть меня.

— Что это?

— Это деньги. Пять тысяч золотых.

— …Зачем ты даёшь их мне?

— Хотя этой суммы недостаточно, это деньги, которые герцог заплатил работорговцу.

— Леди.

— Пожалуйста, возьми их. В любом случае, первым делом после того, как я собрала бы деньги, я хотела освободить Харнина от положения раба.

Это было правдой. Я не рассказывала об этом Харнину. На самом деле мне было больно видеть, что Харнин не может свободно появляться на улице и всё время остаётся в офисе. Поэтому в тот день, когда я наконец выбралась из своего бессилия, я решила освободить Харнина и позволить ему жить свободно.

— Даже если бы Харнина в тот день не похитили работорговцы, однажды я всё равно пришла бы к ним с этими деньгами. Я бы заплатила выкуп за Харнина.

Я боялась, что Каин не примет деньги, поэтому мои слова получились слишком сбивчивыми и длинными. Я следила за его реакцией. К счастью, Каин взял мешочек с деньгами.

— В дальнейшем разумно распоряжайся деньгами своего бизнеса.

— …Большое спасибо.

— Что сказал Харнин? Он уже немного поправился? Теперь мы втроём сможем спокойно поговорить.

— Да. Я заходила к нему перед тем, как прийти сюда. Он сказал, что уже в порядке.

— Значит, теперь он может вернуться к своей обычной жизни.

— Похоже, он быстро поправляется. Наверное, это из-за того, что он эльф-полукровка.

Через некоторое время пришёл Харнин, и мы начали разговор. Мы решили и дальше пользоваться нашим нынешним офисом. Каин предложил предоставить нам более просторное и удобное помещение, но Харнин настоял, что привычное место для него самое удобное. После недолгой беседы Харнин решил вернуться в офис.

Провожая его, я сказала то, что хотела сказать:

— Те пять тысяч золотых, которые мы до сих пор собрали, я отдала герцогу.

— Молодец, глава. Мы собрали больше денег, чем я ожидал.

Я рассмеялась, увидев, что Харнин ведёт себя как обычно.

— Да.

— Но, глава, думаю, герцог не такой плохой, как я считал.

— Что?

— Если бы он был похож на плесень, я мог бы забрать главу и сбежать отсюда, но жаль.

Харнин пожал плечами и забрался в карету. Я на мгновение удивлённо улыбнулась, а затем подтолкнула Харнина внутрь.

— Не говори глупостей, просто поезжай.

— Вы очень грубо обращаетесь с больными.

— Раз уж ты так болтаешь, значит, уже поправился.

Даже когда я просила его остаться и отдохнуть ещё несколько дней, Харнин отказался. Он полностью восстановился и сказал, что офис — самое удобное для него место.

— Не беспокойся обо мне слишком сильно, глава.

Харнин добавил это с лёгкой улыбкой.

Дверь кареты закрылась, но вдруг Харнин высунулся из окна.

— Глава, я кое-что забыл тебе сказать, потому что сам сомневался в этом.

— Что?

— Кажется, я видел человека, похожего на твоего бывшего жениха.

Как обычно, Каин работал допоздна.

— Ваше Высочество.

В этот момент Джио вошёл в кабинет Каина, держа что-то в руке.

— Леди?

Каин взглянул на часы.

Полночь уже давно миновала.

— Я встретил её перед кабинетом. Она попросила вас сначала закончить работу, поэтому ждёт снаружи.

— Пусть войдёт.

— Да, герцог.

Когда Джио повернулся, чтобы позвать леди, Каин слегка поднял голову, словно о чём-то задумавшись.

— С её семьёй всё улажено?

Джио широко улыбнулся и ответил:

— Да. Похоже, они все окончательно сошли с ума.

— Выведи их через две недели.

— Хорошо. И я также позабочусь о том, чтобы, как и планировалось, их перевели в закрытую больницу.

Словно Каин заранее прочитал мысли Джио.

Каин слегка улыбнулся и кивнул. После короткого разговора Джио открыл дверь, и в кабинет вошла Филомель.

— Я не вовремя?

— Нет. Сейчас как раз последнее время для подачи отчётов. Садись, леди.

Каин поднялся с кресла и направился к дивану.

— Хорошо попрощалась с Харнином?

— А, да. Спасибо вам, герцог. В любом случае, мне нужно кое-что сказать.

Филомель была первым человеком из всех знакомых Каину, кто говорил с ним прямо и сразу переходил к сути. Это вызывало у него интерес и одновременно было приятно. Он и сам не любил долгих предисловий.

— Что случилось?

— Ты можешь узнать, где сейчас Эймон?

— Конечно. Но почему именно сейчас? Думаешь, он скоро окажется рядом?

— Отчасти да. Харнин сказал, что видел Эймона на площади.

— Это ведь довольно далеко от его нынешнего места жительства, разве нет?

Каин вспомнил один из прежних отчётов, где было указано место проживания Эймона, и вопросительно склонил голову.

— Возможно, Харнин ошибся, но я хотела убедиться.

— Понятно. Это займёт всего несколько дней.

— Спасибо.

Тогда Каин достал из кармана какую-то вещь и протянул её Филомель.

— Приглашение?

— Верно. На официальный приём во дворце. Присутствие обязательно.

Каин устало провёл ладонями по лицу.

— Такие мероприятия проходят всего несколько раз в год. Но жаль, что оно состоится сразу после помолвки. Мне неловко перед тобой.

— В любом случае, отныне мне придётся посещать подобные мероприятия. Я буду часто на виду. Но это ведь часть моих обязанностей как невесты герцога, верно?

Слова Филомель «невеста герцога» вызвали у Каина странное, совершенно новое чувство. А затем его внимание привлекло кое-что ещё.

— Ты починила ночную рубашку?

— Да. Она уже давно была старой, а заменить её я не успела, поэтому пришлось просто залатать.

Увидев её платье, Каин кое-что вспомнил.

— Я вспомнил ту ночь, когда мы вместе смотрели на луну.

Лицо Филомель мгновенно застыло.

— Я до сих пор помню, что мы тогда читали. Например, мои размеры…

— Я немного нервничаю из-за королевского приёма через два дня. Я пойду!

Филомель резко поднялась, пытаясь скрыть своё раздражение.

— Спокойной ночи, леди.

Когда она уже собиралась выйти, то на мгновение остановилась и посмотрела на него.

— Сладких снов, герцог.

— Но, леди, насчёт моих размеров…

Скрррииип!

Дверь с громким хлопком закрылась прежде, чем он успел договорить.

Каин, который снова и снова подшучивал над этим, получал огромное удовольствие от её неизменной реакции.

— Надеюсь, она ещё долго будет так реагировать.

Он с лёгкой улыбкой посмотрел на дверь, за которой только что скрылась Филомель.

Королевские приёмы, обязательные для высшей знати, проводились довольно редко — обычно по случаю крупных событий, таких как дни рождения членов императорской семьи или национальные праздники. Но на этот раз всё было иначе. Приём устраивали в честь возвращения третьего принца из-за границы.

Когда распространилась новость о возвращении принца, он уже успел побывать на помолвке Каина и официально объявить о своём прибытии. Однако поскольку это была не свадьба, всё закончилось довольно быстро, чем разочаровало многих аристократов, желавших лично встретиться с третьим принцем. И тогда императрица воспользовалась этой возможностью, чтобы устроить официальный приём.

— Итак, если подвести итог, на этом приёме герцог Виндевиль не только впервые появится вместе со своей невестой, но также будут присутствовать третий принц и императрица. Поэтому мы просто обязаны прийти.

Дамы, присутствовавшие на королевском приёме, разбились на группы по две-три человека и принялись беседовать.

— Я была на помолвке, но расстроилась, что так и не смогла встретиться с невестой герцога.

— Не расстраивайся. Сегодня народу совсем немного, так что нам наверняка удастся встретить и герцога, и его невесту.

Как раз в тот момент, когда разговор закончился, объявили о прибытии Каина и Филомель.

— Герцог Виндевиль и леди Филомель Бонита входят!

Поскольку члены императорской семьи ещё не прибыли, внимание аристократов сосредоточилось на них. Каин, с убранными назад волосами, слегка повернулся в сторону и спросил:

— Леди, ты нервничаешь?

— …Меньше, чем на помолвке.

— Хм… Ну, начинаешь привыкать.

Филомель хотела возразить Каину, но стоило ей занять место в зале, как к ней тут же начали подходить аристократы, поэтому она предпочла промолчать. Казалось, будто она снова проводит собственную помолвку. Когда от бесконечных разговоров с другими дворянами у неё пересохло во рту, Каин вмешался и спас её.

— Мы немного отдохнём.

Пока Каин молча шёл впереди, Филомель чувствовала себя счастливой оттого, что её дрожащих ног не было видно из-за платья, скрывавшего их.

— Ты в порядке?

Только тогда Филомель поняла, что Каин сделал это ради неё, потому что переживал.

— Спасибо. Пока всё терпимо. Было бы лучше, если бы мы пришли прямо перед появлением принца или императрицы.

— Верно. Похоже, мы пришли слишком рано.

Филомель чувствовала беспокойство, но всё шло по плану — за исключением одного неожиданного знакомого лица.

— Мил? Это ты?

Филомель резко обернулась. От неожиданности она отступила на шаг. Она совершенно не ожидала встретить здесь кого-то, кто заговорит с ней настолько фамильярно. Однако женщина, обратившаяся к ней, шаг за шагом приближалась.

— Мил, ведь это ты? Ах, боже. Приветствую вас, герцог.

Женщина заметила Каина ещё с самого начала, но поприветствовала его лишь теперь. Её намерение было настолько очевидным, что Каин лишь кивнул.

— Мил, я думала, что слухи о том, что ты невеста герцога, — просто слухи…

— Но что это такое! Ты ведь ни разу не рассказывала мне о герцоге. Я немного разочарована.

— Извините, сейчас я занята. Поговорим в следующий раз, леди.

— Мил! Что с тобой? Почему ты разговариваешь со мной так официально? В любом случае, пригласи меня как-нибудь в герцогский дворец.

Взгляд Каина провожал женщину, пока она не скрылась из виду. Затем он спросил:

— Вы ведь не друзья?

Филомель с озадаченным выражением лица кивнула.

— Да… Мы всего один раз встретились на каком-то приёме. Она даже толком со мной не разговаривала, не говоря уже о том, чтобы запомнить моё имя или титул. Но что это сейчас было?

— Ну… Отныне перед тобой будет появляться много таких людей. Можешь просто игнорировать их. В конце концов, ты будущая герцогиня.

Филомель улыбнулась и кивнула.

— Да, так и сделаю.

Каин тихо рассмеялся вслед за ней. Внезапное появление человека, который обращался к Филомель настолько фамильярно, вызвало в нём странное чувство. Это имя казалось ему очень знакомым.

Мил.

Так называли Филомель. Он где-то уже слышал это прозвище. И в этот момент в голове Каина прозвучал чей-то голос.

«Мил?»

Как третий принц узнал её личное прозвище?

В этот момент раздался голос, объявляющий о прибытии императрицы и Вестона. Каин и Филомель вышли из угла, где стояли, и Каин слегка склонил голову.

Императрица была одета чрезвычайно элегантно и выглядела весьма непринуждённо рядом с Вестоном, который учтиво сопровождал её.

Каин смотрел на них спокойными глазами, скрывая свои истинные чувства.

Императрица короткой речью объявила о начале приёма. Как герцог, Каин должен был поприветствовать членов императорской семьи, поэтому вместе с Филомель подошёл к императрице. Императрица внимательно, с многозначительным взглядом посмотрела на Филомель.

— О…

Затем с лёгкой улыбкой добавила:

— Я впервые встречаюсь с невестой герцога Виндевиля, хотя уже слышала о его помолвке.

Императрица с лаской посмотрела на Вестона, стоявшего рядом, и продолжила:

— Я отправила третьего принца представлять императора на вашей помолвке. Это стало неожиданностью для герцога Виндевиля? Я хотела его удивить.

Каин ответил спокойным, совершенно бесцветным голосом:

— Третий принц сделал мою помолвку ещё более торжественной.

Несмотря на нейтральный тон, в его словах явно не было ни капли благодарности.

Императрица слегка прищурилась, затем перевела взгляд на Филомель и с фальшивой улыбкой сказала:

— Поздравляю с помолвкой с герцогом, леди. Ох, возможно, я уже слишком поздно поздравляю?

— Вовсе нет. Большое спасибо, Ваше Величество.

Императрица лукаво улыбнулась и спросила:

— Возможно, это невежливо с моей стороны, но как вы познакомились с герцогом?

Филомель растерялась и невольно переспросила:

— Что?

Императрица продолжила с притворной невинностью, за которой явно скрывалось недоброе намерение:

— Я понимаю, что вам может не понравиться мой вопрос, но герцог всегда пользовался вниманием множества дам. Для любой девушки он был бы самым желанным женихом. Поэтому мне стало любопытно, какая же девушка станет его женой.

Она говорила с таким совершенно невинным видом, что кого-нибудь это действительно могло бы обмануть и заставить поверить, будто ей просто любопытно.

Но Филомель, обладавшая достаточным жизненным опытом, ясно видела истинный смысл этих слов.

«Она похожа на Надю. Только императрица намеренно провоцирует людей, а Надя делала это совершенно неосознанно»

Впрочем, Каин тоже явно испытывал раздражение от поведения императрицы. Он холодно посмотрел на неё, а затем мягко положил руку Филомель на плечо, демонстрируя ей свою поддержку.

Филомель удивлённо подняла на него взгляд, а он с тёплой улыбкой ответил:

— Мы встретились случайно. Но это слишком личная история, поэтому я не могу вдаваться в подробности.

Затем он нежно посмотрел на неё и добавил:

— Но мы очень сильно любим друг друга.

На мгновение Филомель словно разучилась дышать и уставилась на Каина. Императрица тоже явно не ожидала такого ответа. Вероятно, она рассчитывала услышать какие-нибудь поверхностные слова о судьбе или любви с первого взгляда, но ответ Каина заставил её лицо на мгновение напрячься.

Вестон сразу это заметил и рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку:

— Похоже, отношения между герцогом и леди действительно очень крепкие, матушка.

Императрица быстро улыбнулась, скрывая своё раздражение.

— Действительно. Они прекрасно смотрятся вместе.

Каин спокойно улыбнулся, даже не потрудившись поблагодарить её.

Затем повернулся к Филомель.

— Давай уйдём в комнату отдыха.

— Конечно.

Каин увёл её подальше, явно раздосадованный поведением императрицы.

«Теперь он даже не пытается скрывать своих настоящих чувств к ней»

Но прежде чем он успел что-либо сказать, в дверь комнаты отдыха постучали, и вошёл главный слуга. Он почтительно поклонился.

— Герцог Виндевиль.

Каин поднялся и спросил:

— Что-то срочное?

Главный слуга серьёзным тоном ответил:

— Похоже, возникло дело, требующее вашего немедленного присутствия.

По взгляду главного слуги Филомель поняла, что происходящее её не касается, и сказала:

— Иди, герцог. Я подожду тебя здесь.

— Я скоро вернусь.

Каин быстро вышел вместе с главным слугой, оставив Филомель одну в комнате.

Филомель глубоко вздохнула, усаживаясь на диван.

«Когда я была всего лишь дочерью графа, мне не приходилось находиться в центре такого внимания. Наверное, это было единственным хорошим в моей прежней жизни»

Через некоторое время она поднялась и вышла на балкон, примыкавший к комнате. Прохладный ветер коснулся её лица. Солнце уже садилось. Филомель остановилась у края балкона, задумчиво глядя на горизонт и глубоко вдыхая свежий воздух. Тишина вокруг казалась почти нереальной — словно всё это происходило во сне.

Вдруг за её спиной раздался тихий шёпот:

— …Мил?

Услышав знакомый голос, Филомель резко обернулась. Убедившись, кто перед ней, она тут же почтительно поклонилась.

— Ваше Высочество третий принц.

Филомель без промедления спросила:

— Как вы сюда попали? Кажется, я оставила знак, что комната занята.

Вестон растерянно извинился:

— А… Простите, леди. Похоже, я не заметил знак и случайно вошёл.

Затем он огляделся, словно что-то ища.

— Вы были здесь с кем-то?

После короткой паузы Филомель ответила:

— Нет… Я была одна.

— Понятно… Значит, я ошибся.

Вестон с явным разочарованием повернулся и вышел. Филомель уже почувствовала облегчение, но вдруг Вестон снова обернулся.

— Леди, мы раньше где-нибудь встречались?

Филомель спокойно ответила:

— Мы встречались дважды: перед приёмной императора и на моей помолвке.

Вестон задумчиво покачал головой.

— А, я не это имел в виду… Раньше.

Филомель мягко улыбнулась.

— Сомневаюсь, Ваше Высочество. Вы прибыли в эту страну всего несколько дней назад, а я никогда не покидала её. Поэтому, думаю, раньше мы встретиться никак не могли.

Вестон слегка отступил.

— Простите… Похоже, я перешёл границу дозволенного.

Он снова развернулся и вышел. Филомель с облегчением опустилась на диван. Но внезапно дверь резко распахнулась, заставив её испуганно вскочить.

— Герцог?

Однако на этот раз вошёл не Вестон, а Каин. Филомель с облегчением выдохнула и расслабилась.

— Ты уже вернулся?

Каин внимательно посмотрел на неё.

— Здесь был третий принц?

Филомель кивнула.

— Да. Он вошёл, думая, что комната пуста, но сразу извинился и ушёл.

— Что-нибудь ещё произошло?

— Нет. Наш разговор был очень коротким.

Затем она спросила:

— Ты завершил дела?

— Да. Больше нет необходимости здесь оставаться.

Филомель проводила Каина до выхода из зала приёма и села в карету. Во время поездки Каин кое-что вспомнил и спросил:

— Леди, помнишь, что я просил тебя раньше насчёт новостей об Эймоне?

Филомель выпрямилась на сиденье.

— Что с ним?

Каин протянул ей документ.

— Твой бывший жених вернулся домой.

— Госпожа, возьмите.

— Спасибо.

Я взяла стакан апельсинового сока, который протянула мне София. Стоило мне сделать глоток, как во рту разлился сладко-кислый вкус.

— Как всегда, апельсиновый сок, который готовит дядюшка, самый лучший.

София рассмеялась и добавила:

— Конечно. Даже повара герцогского дома не могут его превзойти.

Она села рядом со мной, и мы стали пить сок, наблюдая за людьми вокруг.

София с воодушевлением отпила ещё глоток и спросила:

— Госпожа, как вы думаете, Надя, то есть эта женщина, действительно тут появится?

С тех пор как София узнала, что Надя сбежала вместе с Эймоном, она стала называть её «этой женщиной».

— Раз Эймон вернулся, скорее всего, Надя тоже вернулась. Но я не уверена. Поэтому я сейчас здесь.

София лукаво улыбнулась.

— Теперь понятно. Вот почему вы так быстро закончили разговор с Харнином сегодня, да? Похоже, на самом деле вы направлялись именно сюда.

Я находилась на городской площади, но до сих пор не услышала никаких новостей о Наде. Каин сообщил мне лишь, что Эймон вернулся к своей семье, и ничего не сказал о ней.

— Харнин сказал, что видел Эймона здесь, наверное, это связано с какими-то тайными делишками. Говорят, преступник часто возвращается на место преступления, разве нет?

— Госпожа, эта женщина ведь не преступница. Конечно, если преступление — супружеская измена, тогда она преступница, но…

— Но это совсем другое… Я просто вышла немного отдохнуть. Забавно ведь наблюдать за людьми, правда?

— Ха-ха, это точно.

Я ни на что особо не рассчитывала, но даже к полудню не смогла найти ни единого следа Нади.

Черты лица Нади были настолько запоминающимися, что мы с Софией никак не могли её пропустить.

— Госпожа, я просидела здесь целый день, и у меня уже болит всё сзади. Нам пора возвращаться. Солнце почти садится.

— Да. Я всё равно не ожидала, что сегодня встречу её.

Я поднялась и села в карету.

На самом деле я не была разочарована. Напротив, мне даже было приятно провести целый день под солнечными лучами, наслаждаясь свежим воздухом.

Но вдруг я вспомнила вчерашнее.

Как и раньше, Вестон не узнал меня. Проблема была в том, что это оказалось не просто ошибкой.

«Я думала, ты меня забыл»

Если бы он действительно забыл меня совсем, мне было бы спокойнее. Но от мысли, что он всё ещё помнит меня, мне становилось не по себе.

Как бы то ни было, вчера я едва не попалась. Я даже не могла описать, насколько сильно испугалась. В следующий раз мне нужно быть осторожнее.

Пока я думала об этом, карета внезапно остановилась.

Мы ещё не успели добраться до особняка, и София удивлённо посмотрела наружу.

— Почему мы вдруг остановились?

— Не знаю…

— Я выйду и спрошу кучера!

София уже открыла дверь, собираясь выйти, но вдруг вскрикнула:

— А-а-а!

Она успела спуститься лишь наполовину, прежде чем упала на землю.

— София!

Я резко вскочила с места и выбежала наружу вслед за кучером.

Перед каретой стоял слуга, преграждавший дорогу, а перед Софией находился какой-то человек.

Стоило мне взглянуть на него, как я застыла.

— …Эймон.

Это был Эймон — мой бывший жених, бросивший меня в день нашей помолвки.

Спустя несколько недель его лицо выглядело бледным, а даже светлые волосы, которыми он так гордился, потеряли свой прежний блеск.

Услышав, как я назвала его по имени, Эймон широко улыбнулся, словно обнаружил нечто невероятно важное.

— Ты меня помнишь? Филомель, я… я действительно очень, очень скучал по тебе.

«Что этот сумасшедший несёт?»

Я быстро обошла Эймона и помогла Софии, лежавшей на земле.

— София, ты в порядке?

— А… да. Всего лишь немного содрала ладонь.

— Давай вернёмся внутрь и сразу обработаем её.

Похоже, София подвернула лодыжку и прихрамывала, а стоявший рядом кучер помогал ей идти.

— Филомель!

Когда я уже собиралась продолжить путь, Эймон схватил меня за запястье.

— Эймон, отпусти мою руку.

— Филомель, послушай. Я хочу с тобой поговорить. Это рыцари семьи Виндевиль?

Я обернулась и увидела стоявших неподалёку рыцарей Виндевиль.

Они переводили взгляд с меня на Эймона, а затем остановили его на моей руке.

Из-за хватки Эймона моё запястье побелело.

Стоило рыцарям это увидеть, как их лица мгновенно изменились.

Один из них подошёл и крепко схватил Эймона за запястье.

— А-а-а!

Эймон вскрикнул от боли. Рыцарь оттолкнул его, и тот, пошатываясь, отступил.

— Что вы делаете? Вы знаете, кто я? Из какой вы семьи?

«Он действительно сумасшедший?»

Мы находились прямо перед особняком герцога. Здесь попросту не могло быть никого, чьё положение было бы выше положения этих рыцарей. К тому же на их груди были отчётливо видны герб и символы семьи Виндевиль.

Больше всего меня разозлило то, что Эймон, пятясь назад, продолжал выкрикивать эти слова.

— Молодой господин, вам лучше вернуться.

Пока слуга уводил Эймона, тот продолжал кричать:

— Отпустите мою руку! Вы видели, как он меня схватил?

— Пойдёмте сейчас, господин.

Слуга быстро затолкал его в карету и закрыл дверь.

— Ой, ой!

Эймон, дрожа, забирался в карету. Когда он понял, что больше не может терпеть, то поспешно крикнул мне:

— Филомель! Я обязательно найду тебя! Поняла?!

Слуга захлопнул дверцу и велел кучеру немедленно ехать.

— Леди, вы в порядке?

— Кто это был? Почему он так с вами обращается?

— Мой бывший жених.

Я ни к кому конкретно не обращалась, но лица рыцарей вдруг изменились, став злыми.

Они посмотрели туда, где исчезла карета Эймона, и сердито заговорили:

— Надо было сломать ему шею, а не руку.

— Я слишком легко его отпустил.

— Надо было сломать ему ногу.

— …Что?

Хотя обычно они всегда были вежливы, их поведение застало меня врасплох. Но тут они вдруг рассмеялись, словно ничего не произошло.

— Ха-ха, ничего страшного. В любом случае, леди, ваши руки в порядке?

— Вот, возьмите этот платок. Кажется, на них осталась грязь.

— Спасибо.

Я взяла платок у рыцаря и начала осторожно вытирать руки, направляясь к особняку.

В последние несколько дней София словно только и делала, что беспокоилась обо мне.

— Госпожа, я действительно в порядке.

Почувствовав, что вот-вот расплачусь, я взяла Софию за руку.

— Я рада, что вы не пострадали.

— София.

— Но, пожалуйста, в следующий раз позвольте мне самой влепить ему пощёчину.

— А? Что? Хорошо, я позволю.

— Я просто пошутила.

После слов Софии мне наконец удалось расслабить напряжённое лицо и улыбнуться.

Я вернулась в свою комнату и погрузилась в размышления, но вдруг дверь резко распахнулась.

— Леди!

— Герцог?

В его голосе звучало такое беспокойство, словно вот-вот должно было произойти нечто серьёзное.

Я быстро перебрала в памяти произошедшее и покачала головой.

— Совершенно ничего. Мы ехали домой, встретили рыцарей, и больше ничего не произошло.

— Мне следовало быть осторожнее с самого момента, когда я вчера услышал отчёт о его возвращении…

Каин всё ещё осторожно держал меня за запястье одной рукой и бережно поглаживал его.

— Ах, леди, прости.

— Всё в порядке. Для меня это тоже было неожиданностью.

Мне было интересно, почему Эймон приехал сюда сразу после возвращения и после того, как когда-то оставил меня.

Но я совершенно не хотела снова встречаться с ним лишь для того, чтобы получить ответы на эти вопросы.

Я больше не хотела видеть это лицо.

— Я знала, что он невоспитанный, но не ожидала, что до такой степени.

— Пользуйся мазью каждый день. Ни дня не пропускай. Ты ведь не чувствуешь боли? С костями всё в порядке?

— Вовсе нет. У него просто недостаточно сил, чтобы причинить мне такие повреждения.

Конечно, он не слабее меня, но уж точно не обладает достаточной силой, чтобы сломать мне кости.

— Что? Разве он не рыцарь?

— Он рыцарь, но стал им благодаря влиянию своей семьи.

— Тогда понятно.

Каин слегка улыбнулся и начал осторожно массировать моё запястье, стараясь не причинить мне боли.

— Леди, обещаю, такого больше не повторится.

«Надеюсь, что так и будет… Но я никак не могу избавиться от этого странного, неприятного чувства»

Наверное, это было из-за того, что Эймон во всеуслышание объявил о намерении найти меня. От этого в груди возникло какое-то неприятное ощущение.

И мои опасения оказались небезосновательными.

Я стояла у окна, погружённая в свои мысли.

— Ох…

София, стоявшая рядом со мной, покачала головой так, словно увидела что-то до крайности неловкое.

Мне тоже было тяжело. Я крепко зажмурилась, а затем снова открыла глаза.

Но Эймон, стоявший перед особняком герцога, никуда не исчез.

— Боже мой… Мне так стыдно, София…

Одного того, что я когда-то была связана с таким человеком, было достаточно, чтобы чувствовать себя униженной.

— Мне тоже, но я даже представить не могу, что чувствуете вы…

— Ах, правда… Я не могу даже показаться на глаза слугам герцога.

Я слегка дрожала, наблюдая за происходящим снаружи.

— Филомель! Я всё о тебе знаю!

— Госпожа, дышите медленно и спокойно. Не волнуйтесь.

Услышав голос Эймона, София начала поглаживать меня по спине, помогая успокоиться.

Я глубоко вдохнула, как велела София, а затем выдохнула.

— Больше не могу это терпеть.

Терпение окончательно лопнуло.

Прошло уже два дня с тех пор, как Эймон стал приходить к особняку герцога. Это означало, что все эти два дня он стоял перед закрытыми воротами и звал меня.

Несмотря на расстояние, я всё ещё слышала его голос.

— Госпожа! Нельзя же просто убить человека! Даже если это герцог, этот человек — второй сын маркиза!

Не обращая внимания на слова Софии, я спустилась вниз.

Слуги слегка поднимали головы, но мне казалось, что все они наблюдают за мной.

— Убью Эймона, а потом прямиком в рай к господу.

Пока я бормотала это себе под нос, ко мне подошёл Себастьян.

— Леди.

— Себастьян, можешь… убить Эймона? Или, точнее, избавиться от него…

Я внезапно замолчала.

Потому что стражник, который до этого игнорировал Эймона, словно его вовсе не существовало, открыл ворота.

— Это я приказал открыть их, леди.

В этот момент за моей спиной внезапно появился Каин. Его голос звучал спокойно, в нём чувствовалась совершенно естественная уверенность.

— Почему?

Я удивлённо обернулась, пытаясь понять, откуда он взялся.

Он лукаво улыбнулся той самой улыбкой, которая словно без разрешения пробиралась прямо в сердце.

— Потому что будет гораздо забавнее смотреть, как он будет ждать, пока я решаю, что с ним делать.

Я молча уставилась на него, а затем медленно произнесла, словно слова сами соскальзывали с губ:

— Дорогой мой герцог, ты гений?

Он тихо рассмеялся, слегка приподняв бровь, и с убийственной уверенностью ответил:

— Я слышу это определение с детства.

Мне хотелось поднять большой палец в знак восхищения, но он говорил так, словно и без того прекрасно знал, какое производит впечатление.

«Вот уж действительно герой, который не раскается»

Даже в романе он прекрасно умел мучить читателей, а теперь демонстрировал тот же талант окружающим.

Когда я подняла на него взгляд, в моих глазах всё ещё поблёскивали любопытство и угасающее раздражение. Каин спокойно протянул руку, будто приглашая меня отправиться с ним в новый день.

— Леди, хочешь позавтракать со мной?

Я тут же ответила, даже не задумываясь, есть ли у меня другой выбор:

— Да, с удовольствием.

В этот момент я заметила, что Эймон пытается войти следом. Прежде чем он успел это сделать, я вцепилась в руку Каина, словно пыталась укрыться от надвигающейся бури.

Мы поднялись по лестнице на верхний этаж, где находилась столовая. За спиной я услышала, как Себастьян с вежливой, почти насмешливой учтивостью приветствует Эймона:

— Если хотите, подождите в приёмной…

Краем глаза я увидела лицо Эймона, переполненное яростью, которую он пытался скрыть, но безуспешно.

Я едва сдержала насмешливую улыбку.

«Этот человек? Кем он себя вообще возомнил?»

Тот день прошёл на удивление спокойно.

Я позавтракала с Каином в непривычной для меня тишине, а затем мы немного прогулялись по саду, подальше от чужих глаз.

Особенно удачно вышло то, что в тот день у Каина не было никаких дел за пределами поместья, поэтому я смогла провести с ним и обед, и ужин.

Вечером, когда наступило время пить чай, я сидела перед большим окном, из которого открывался вид на горизонт.

Солнце медленно окрашивало небо в вечерние цвета, но эту картину нарушили чьи-то сердитые шаги.

Я обернулась и увидела, как Эймон покидает особняк твёрдой походкой, словно убегает от чего-то, чего больше не в силах вынести.

Каин стоял рядом со мной и провожал его взглядом.

— Наконец-то решил уйти.

Я улыбнулась, наблюдая за Эймоном, а затем спросила:

— Как думаешь, через сколько он вернётся?

Я задумалась на мгновение, слегка прищурившись.

— Не знаю, что вообще привело его сюда в первый раз, но думаю, завтра он придёт в ярости.

Каин рассмеялся, и в его улыбке мелькнул вызов.

— Завтра? У него терпения меньше, чем у золотой рыбки.

Я тоже рассмеялась.

— Если честно, даже меньше, чем у золотой рыбки.

Он покачал головой с улыбкой.

— А если поспорим? Я говорю, что он продержится четыре дня, а потом взорвётся.

Я удивлённо приподняла бровь.

— Четыре дня? Невозможно.

В его голосе появились игривые нотки.

— О, так ты встаёшь на сторону другого мужчины перед своим будущим мужем?

Я тихо рассмеялась и хитро ответила:

— Дело не в этом. Просто ты слишком высокого о нём мнения.

— Хорошо. Тогда поспорим.

— При условии, что ставкой будет желание. Но ничего связанного с деньгами или бизнесом.

Каин снисходительно улыбнулся и кивнул.

— Как пожелаешь.

Я была уверена, что выиграю.

Эймон? Этот человек приходил в ярость, если я опаздывала всего на пять минут. Четыре дня? Совершенно невозможно.

— Этого не может быть…

Я стояла у окна и смотрела наружу с выражением полного отчаяния.

Тяжёлые, раздражённые шаги удалялись. Эймон сдерживал свой гнев и спокойно уходил, не оказывая ни малейшего сопротивления и не устраивая сцен.

Я в изумлении вскрикнула:

— Я думала, такой идиот, как он, сразу потеряет терпение!

Я обернулась и увидела победоносную улыбку Каина, словно он только этого момента и ждал, чтобы продемонстрировать своё превосходство.

— Почему ты так разочарована? Ты проиграла этот спор ещё вчера.

Я нервно возразила:

— Но это невозможно!

Целых три дня Эймон проводил всё время в приёмной, ожидая меня, а затем уходил разочарованным. Сегодняшнее было лишь продолжением этой привычки.

И хотя я уже понимала, что мои шансы на победу практически исчезли, я всё ещё верила, что сегодня его терпение наконец лопнет.

Я увидела его издалека, он без всякой причины срывался на одном из своих слуг.

Как жаль. Я даже надеялась, что этот гнев он направит на меня, пока находится в герцогском поместье.

Я озадаченно пробормотала:

— Что такого он хочет мне сказать, что ради этого способен так долго подавлять свой гнев?

Беспокойство всё сильнее овладевало моими мыслями. Я уже не понимала, как вообще обращаться с этим человеком.

Каин мягко похлопал меня по плечу и спокойно сказал:

— Ну что, леди? Думаю, пришло время подумать, какое желание я загадаю.

Я возмущённо вскрикнула:

— Но ещё слишком рано! Кто знает, может, завтра он уже не сможет сдержать свой гнев?

Каин улыбнулся и слегка пожал плечами, словно беспокоиться было совершенно не о чем.

— Завтра узнаем.

Его чрезмерная уверенность только сильнее меня тревожила.

Меня преследовала мысль о том, что завтра Эймон наконец взорвётся от ярости.

И всё же произошло именно то, чего я боялась…

— Филомееееееееель!

Дом содрогнулся от его громкого голоса, который донёсся до моих ушей даже с двух этажей ниже.

Я тяжело вздохнула, чувствуя одновременно раздражение и горечь.

Не только потому, что не хотела слышать его разъярённый голос, но и потому, что проиграла спор Каину.

Он кричал так настойчиво, что я почти ощущала тяжесть его мольбы.

В это время мы с Каином обедали и пили чай из одной чашки, а окно было открыто, поэтому его голос особенно отчётливо разносился по всему дому.

— Мне нужно сказать кое-что важное!

В его голосе звучало отчаяние, словно дело не терпело ни минуты.

— Клянусь, это действительно важно!

Я слышала голоса людей, пытавшихся его успокоить, но он начал без стеснения ругаться и проклинать всех вокруг.

Я нахмурилась и встала, направляясь к окну, чтобы его закрыть.

— Герцог, уже достаточно. Я признаю, что проиграла спор, но, пожалуйста, давай не допустим, чтобы это повторилось. С завтрашнего дня скажи слугам не пускать его сюда.

Но прежде чем я успела закрыть окно, услышала, как он выкрикнул нечто совершенно другое:

— Это касается меня и Нади!

Я замерла на несколько секунд, колеблясь.

Затем полностью закрыла окно и тяжело выдохнула.

— Мне придётся с ним встретиться. Этого не избежать.

Каин, с наслаждением потягивавший чай, удивлённо приподнял бровь и хитро улыбнулся.

— Ты действительно это сделаешь?

Я поставила чашку и серьёзно ответила:

— Да. Придётся.

Я улыбнулась, скрывая глубокое раздражение.

«Интересно, какую же чушь он будет нести, когда мы снова встретимся»

Мне хотелось услышать, что он чувствует к женщине, которую бросил и которая теперь стала невестой будущего герцога.

— Эй! Поаккуратнее! Пожалуйста, аккуратнее!

Из-за двери доносились крики Эймона, словно он страдал.

Я холодно вздохнула, наблюдая за происходящим.

По знаку Каина слуга поспешно открыл дверь.

Эймон, пошатываясь, находился между рыцарями, державшими его за запястья.

Стоило его взгляду упасть на меня, как он, как обычно, широко улыбнулся, совершенно не испытывая ни капли стыда.

— Филомель!

Но улыбка тут же исчезла, когда он посмотрел мне за спину и увидел Каина. Похоже, только сейчас он осознал, что тот здесь.

— Достаточно.

После решительных слов Каина рыцари отпустили Эймона.

Эймон выглядел беспомощным и униженным и изо всех сил пытался скрыть смущение. Он притворно кашлянул и неуверенно направился ко мне.

Но Каин, словно это было само собой разумеющимся, мягко положил руку мне на плечо и подтянул к дивану, усаживая рядом с собой.

Эймон застыл на месте.

Он неловко постоял, несколько раз кашлянул, пытаясь нарушить тишину, а затем тоже сел на диван.

— Выйдите.

По приказу Каина рыцари и слуги покинули комнату, оставив нас одних.

— Хм-м, Филомель, похоже, ты была очень занята, да? Знаешь, я приходил сюда каждый день в течение последних четырёх дней только ради того, чтобы увидеть тебя.

— Леди, хотите чаю?

— Да, пожалуйста, налейте мне чашку.

— Возможно, вы слышали от слуг о моих частых визитах, но я хотел лично всё вам объяснить. Знаете, я ведь не такой уж терпеливый человек.

— Добавить сахара в чай, леди?

— Да, одну ложку.

— Филомель, ты меня слушаешь?

— Спасибо. А, да, я слушаю.

Я взяла чашку, которую подал мне Каин, и спокойно кивнула.

— Я слушаю.

— Я тоже слушаю.

Холодно заметил Каин, пока Эймон время от времени настороженно поглядывал на него.

— Эм… да…

Наконец я с раздражением спросила:

— Так почему ты четыре дня подряд настойчиво ждал встречи со мной?

— Я хочу объяснить свою позицию.

— Объяснить?

— Да. Я хочу объяснить наши отношения с Надей.

Наконец разговор дошёл до того, чего я так долго ждала.

Я крепче сжала чашку в руке и холодно сказала:

— Хорошо. Я слушаю.

— Ты должна мне поверить, Филомель. Понимаешь?

— Я сказала, говори.

— Леди попросила тебя говорить, разве нет?

Каин снова спокойно вмешался, отчего Эймон с явным раздражением уставился на него.

— О, герцог, прошу прощения, но не могли бы вы ненадолго выйти?

— Что?

Я не могла поверить в наглость Эймона.

Даже Каин удивлённо посмотрел на него, а затем с горькой насмешкой ответил:

— Похоже, после четырёх дней, проведённых здесь, ты забыл, где находишься. Это мой дом. Куда, по-твоему, мне следует уйти? Вы хотите, чтобы я ушёл?

В его голосе звучала такая надменность, словно весь мир вращался вокруг него.

— Это касается только нас. Некоторые вещи не должны быть осквернены посторонними ушами. В конце концов, мы с Филомель — жених и невеста, разве нет? И ты ведь тоже не хочешь, чтобы герцог слышал этот разговор, правда, Филомель?

Я не смогла удержаться от горькой усмешки, глядя на его наглость, словно она была неотъемлемой частью его натуры.

— Жених и невеста? С чего вдруг? Разве наши отношения не закончились в тот день, когда ты оставил меня и сбежал с Надей? Ты даже лишил нас официальной помолвки, если забыл.

На его лице на мгновение мелькнула растерянность, но вскоре он снова взял себя в руки и тихо сказал, словно пытался оправдаться перед человеком, который уже знал, что простить такое невозможно:

— Филомель, я понимаю, что ты злишься.

Он медленно покачал головой, словно пытался хоть немного смягчить тяжесть своей вины.

— В любом случае… если герцог не возражает, он может остаться и послушать.

— Правда?

Голос Каина был холоден, как зимний ветер в коридорах заброшенного дворца. На его лице появилась насмешка, смешанная с презрением, а руки скрестились на груди.

Одного его взгляда хватило, чтобы Эймон весь сжался. Я увидела, как он нервно сглотнул и опустил голову, словно провинившийся ребёнок.

Затем, будто пытаясь удержать последний клочок рушащегося достоинства, он тихо пробормотал:

— Я никогда тебя не бросал, Филомель.

— Не бросал? В день нашей помолвки ты выбрал мою подругу и ушёл вместе с ней. Разве это не значит, что ты меня бросил?

Он ответил так, словно был совершенно уверен, что его логика способна поставить в тупик весь мир:

— Нет. Это не так.

— У меня не было никаких намерений делать это. Но однажды, накануне помолвки, ко мне внезапно пришла леди Надя и предложила сбежать вместе. Она сказала, что мы можем ненадолго уехать и вернуться до рассвета… Я и представить не мог, что всё закончится именно так.

— …Надя оставила мне письмо. В нём она написала, что уходит с моим женихом в поисках счастья.

— Что? Это совершенно неправда, Филомель!

Эймон отчаянно замотал головой.

— Я никогда не мог бы состоять в таких отношениях с леди Надей!

— Эймон.

Я назвала его по имени, и он тут же словно сбросил тяжёлый груз с плеч.

— Да, Филомель. Ты ведь уже не злишься, правда? Тогда пойдём со мной в мой дом. Мои родители наконец-то тебя примут. А что касается герцога… тебе придётся расторгнуть помолвку. Ведь изначально твоим женихом был я, разве нет?

— Я думала, что понимаю тебя после года отношений. Но, похоже, ошибалась.

— Что…?

— Я хотя бы ожидала, что первым делом ты скажешь: «Мне жаль».

Даже если он собирался оправдываться, я ожидала, что начнёт с извинений. Пусть даже формальных.

— Что…?

На лице Эймона отразилось такое потрясение, словно его только что ударили пощёчиной. И только тогда я поняла: он вообще не собирался передо мной извиняться.

— Наверное, потому, что недавно я встретила одного хорошего человека, теперь и от остальных стала ожидать большего.

Я почувствовала на себе взгляд Каина, но он оставался лишь тенью за моей спиной, пока я не сводила глаз с Эймона.

— Расторгнуть помолвку? И зачем мне оставлять нынешнего жениха, который во всём выглядит гораздо лучше тебя, к тому же обладает деньгами и властью и ещё заботится обо мне?

— Филомель, все эти высокие аристократы одинаковы! Они ужасные люди!

— Всё лучше, чем быть таким уродом, как ты.

— Что? Что ты сказала?

Стоило мне задеть единственное, чем он действительно гордился, своей более-менее привлекательной внешностью, как выражение лица Эймона совершенно изменилось.

— И с каких это пор тебя привлекают такие мужчины? Ты с самого начала собиралась играть со мной? Ты ведь всегда думала о том, чтобы выйти замуж за другого мужчину, не так ли?

— Почему ты говоришь то, что должна была сказать я? Я своими глазами не раз видела, как во время наших отношений ты встречался с другими дамами.

И всё же я постоянно терпела его неоднократные попытки инициировать и оправдать физическую близость со мной тем, что мы вот-вот поженимся.

Сколько раз мне приходилось ломать голову, пытаясь придумать, как избежать подобных ситуаций? Он совершенно не имел права говорить мне такое.

— Ха! И как же ты соблазнила герцога? А, нет, можешь не рассказывать. Наверняка ты использовала… своё тело.

— Леди!

Голос Каина прозвучал резко и пронзительно, заставив нас с Эймоном одновременно повернуться к нему.

Каин серьёзно посмотрел на меня, а затем спокойно, но с едва сдерживаемой яростью произнёс:

— Ты уйдёшь со мной? Если останемся здесь ещё хоть на мгновение, боюсь, я разорву ему рот.

— …Подожди немного.

Я вылила чашку чая, которую держала в руках, прямо на Эймона.

— А-а! А-а-а!

Эймон от неожиданности вскочил, когда на него брызнул горячий чай.

— Что ты делаешь?!

— Ты действительно не понимаешь своего положения?

Я схватила дрожащую руку Каина, крепко сжав её.

— Почему бы тебе немного не подумать своей испорченной головой?

Мы с Каином поднялись со своих мест, и я спокойно добавила:

— Но знаешь что? Ты уже попал в очень большие неприятности.

— …Что? Нет, Филомель! Подожди! А-а-а-а!!

Эймон попытался поспешно приблизиться ко мне, но Каин толкнул стол ногой, преградив ему путь. Эймон потёр ушибленное о стол колено, а затем снова протянул ко мне руку.

— Я просто разозлился! Подожди, Филомель!

Мы с Каином не обернулись, выходя из гостиной, и закрыли за собой дверь.

Лицо Каина было мрачным, когда он подошёл к Себастьяну, который ждал снаружи, и тихо отдал приказ:

— Отправьте его на мусорную свалку в трущобах.

— Да, господин.

Голос Себастьяна звучал напряжённо. Мне даже показалось, что он был более взволнован, чем обычно. Исчезла даже его неизменная спокойная улыбка.

— Леди.

— Герцог.

Я окликнула Каина прежде, чем он успел что-либо сказать.

— Да. Говори, что у тебя?

— …Можно я сначала поднимусь? Я хочу побыть одна.

Каин на мгновение замешкался, затем обеспокоенно кивнул и тихо произнёс:

— Если это поможет тебе прийти в себя или утешиться, делай что хочешь.

— Ты хочешь меня утешить?

— Да.

Я устало посмотрела на Каина и слабо протянула руку.

— Тогда… можно ты один раз меня обнимешь?

Каин ни секунды не колебался. Он подошёл ко мне без малейшего удивления или замешательства и крепко обнял, так что мои ноги едва не оторвались от пола.

Ощущение было странным, но нахлынувшее спокойствие постепенно вытеснило тревогу из моего быстро бьющегося сердца.

Я слышала его сердцебиение сквозь грудь, к которой прижималась щекой, и невольно слегка улыбнулась.

— Почему твоё сердце бьётся быстрее обычного, герцог?

— …Я просто зол. Вот и всё.

Его голос звучал прямо у меня над головой, отдаваясь в ушах и сливаясь с неразборчивым шёпотом.

— Я обнял тебя, чтобы утешить, а в итоге успокоился сам.

— Твоё сердце всё ещё стучит бьётся, разве нет?

— …Это просто отражает моё состояние.

Каин постепенно отстранился, и его тёплое тело, окружавшее меня, исчезло. Словно вместе с ним из комнаты ушло тепло, и я почувствовала прохладу.

Но, несмотря ни на что, в воздухе всё ещё оставалась лёгкая нежность.

— Леди, спи спокойно и крепко. Когда проснёшься, мной всё уже будет улажено.

Я не совсем понимала, что именно он собирался «уладить», но стоило мне услышать эти слова, как меня внезапно охватила сонливость, словно у меня совершенно не осталось сил ей сопротивляться.

Я спокойно улыбнулась и слегка кивнула.

— Хорошо. Так и сделаю.

Каин смотрел ей вслед, пока Филомель не вошла в комнату. Он не двинулся с места до тех пор, пока дверь за ней не закрылась.

И только тогда улыбка исчезла с его губ.

— Джио.

Джио тут же подошёл к нему. Вместе они направились в кабинет.

— Я хочу, чтобы ты выяснил всё о семье лорда Кибана.

Когда началось расследование в связи с возможной невестой, были проверены все сведения об Эймоне Кибане, женихе Филомель. Было необходимо собрать подробную информацию обо всех людях, находившихся в его окружении.

Но всё это относилось только к самому Эймону Кибану.

Теперь же необходимо было собрать сведения обо всей семье лорда Кибана.

Каин внезапно остановился.

— Уберите всю мебель из гостиной. Смените там обои. Нет, смените обои во всём особняке. И очистите воздух. Избавьтесь от всех предметов, которых касался Эймон Кибан, включая чашки, из которых он пил чай.

Разумеется, микробы не могли передаваться таким образом. Но одного факта, что такой человек, как Эймон, ступал сюда, было достаточно, чтобы это место стало неприятным для Каина.

«Как же бесстыдно он себя вёл», — подумал Каин.

Всего по нескольким словам Эймона Каин сумел понять, что тот на самом деле намеревался сделать с Филомель.

Он продолжил идти к кабинету. План был прост: собрать как можно больше доказательств до того, как Филомель проснётся.

А после того, как Филомель выслушает всё и выберет подходящий ей вариант, Каину будет нетрудно избавиться от Эймона без малейшей задержки.

— Итак, все получили документы? Тогда начнём.

Джио поправил очки и спокойно, тщательно начал писать на доске.

— Есть несколько возможных планов, но основной план разделён на два варианта. Выбор за вами, леди. Пожалуйста, взгляните на первую страницу.

Следуя указаниям Джио, все начали изучать первую страницу отчёта.

— Есть два варианта: быстрая смерть и медленная, мучительная смерть. У каждого свои преимущества и недостатки. Первый вариант быстрый и позволяет человеку сразу обрести покой, но одновременно ускоряет конец его жизни. Второй дольше и сложнее, требует терпения и причиняет сильную боль, зато подарит глубокое чувство сладкой мести.

— Леди, выбор за вами. Выбирайте что хотите.

Каин произнёс это с мягкой улыбкой, явно ожидая именно такого выбора.

— Последний.

— Как я и думал.

Каин улыбнулся ещё шире, словно разделяя её желание.

— Я тоже согласна с госпожой.

Это была София, которая совершенно случайно присутствовала на этом совещании. Она энергично закивала.

— Я хочу избавиться от этого негодяя немедленно, но хочу, чтобы он испытал те же мучения, через которые моя госпожа проходила целый год.

— Верно, но успокойся, София.

Я не удержалась и провела рукой по мягкой голове Софии. Из её глаз буквально сыпались искры ярости, словно она вот-вот взорвётся.

Волосы Софии были густыми и кудрявыми, словно отказывались спокойно лежать и непременно должны были привлекать внимание прохожих. Куда бы она ни пошла, её невозможно было не заметить в толпе.

Пока я играла с прядями её длинных волос, я заметила, как Джио мельком взглянул в нашу сторону, а затем крепко сжал газету, которую держал в руках, словно уже готовился к тому, что произойдёт дальше.

— Вы пошли за нами, потому что что-то заподозрили?

Он повернулся ко мне, словно подтверждая то, о чём я только что подумала.

— Если подозреваете неладное, почему бы вам не зайти и не проверить всё самой?

Я последовала за ним во вторую комнату здания. Воздух здесь был пропитан шёпотом и тайнами, а звук наших шагов сливался с тишиной помещения. Джио положил газету на стол.

— Этот сомнительный журналист… Он задавал странные и запутанные вопросы, а его статья была полна преувеличений.

Он говорил о человеке, который вызвал у нас опасения.

— Он из людей Кибана, не так ли? Эти люди хвастаются тем, что раскрывают правду, а сами изо всех сил гонятся за славой.

Джио усмехнулся.

— Маркиз Кибан сам по себе уже проблема. Его второй сын стал рыцарем благодаря влиянию семьи, но на этом всё не заканчивается. У семьи Кибан долгая история накопления сомнительных богатств. Они связаны с грязными деньгами и незаконным бизнесом.

Затем он добавил:

— Но в последнее время их влияние начало ослабевать. Говорят, старший сын пристрастился к азартным играм и понёс огромные убытки. Поэтому семья Кибан постепенно приходит в упадок. Особенно учитывая, что у всех их сторонников одна проблема за другой, из-за чего их влияние продолжает уменьшаться.

Однако Джио, похоже, не был полностью убеждён. Он чувствовал, что за странным поведением этой семьи скрывается нечто ещё, и тихо произнёс:

— Говорят, они проводят тайные и сложные эксперименты, пересаживают человеческие органы и незаконно торгуют ими.

— Ты имеешь в виду Конамо? — удивлённо спросила я.

В этот момент вмешался Каин, подняв в руках книгу.

— На последней странице второго тома есть подробное описание Конамо.

Я открыла нужную страницу и внимательно прочитала написанное:

«Конамо — одна из древнейших организаций, действующих в тени. Они не занимаются грязными делами напрямую, а направляют их издалека и при необходимости вкладываются в них»

Каин с улыбкой закрыл книгу.

— Нет никаких неопровержимых доказательств того, что именно они всем этим управляют. Но никто и не осмеливается отрицать их связь со всем происходящим.

— Неужели такое возможно? — спросила я, всё больше заинтригованная.

— Возможно, это не так очевидно, но они в любом случае замешаны.

— Замешаны?

— Да. Богачи торгуют наркотиками под их покровительством и переводят им деньги. Даже те, кто занимается самой грязной работой, имеют тайные связи с Конамо.

Джио неожиданно спросил:

— Ты хочешь сказать, что торговля органами и эксплуатация людей осуществляются через Кибанов под защитой Конамо?

Каин уверенно кивнул.

— С точки зрения Конамо, Кибаны — всего лишь инструменты для зарабатывания денег.

Джио обеспокоенно спросил:

— А что, если они решат нам отомстить?

— Не решат.

Каин твёрдо улыбнулся.

— Кто посмеет напасть на нас?

Его слова звучали почти ошеломляюще. Несмотря на наличие у них денег и поддержки, Каин был совершенно уверен, что мы в безопасности и никто не сможет причинить нам вред.

— Мы не ввязываемся в битву, которую не можем выиграть. Нам всего лишь нужно довести расчёты до конца.

Каин произнёс это твёрдым голосом:

— Всё идёт по плану. К падению этой семьи и концу их эпохи.

Затем он посмотрел на меня.

— Что скажешь?

Я нерешительно улыбнулась.

— Твоя откровенность не знает равных… Ты действительно лучший.

Каин тихо рассмеялся.

— Никто ещё не хвалил меня подобным образом. Какая честь.

Он внезапно поднялся.

— Что ж, начнём первый этап прямо сейчас?

Он крепко сжал моя руку, а Джио тем временем открыл дверь. На нём был странный плащ.

И вдруг сзади раздался крик Софии:

— Уааа!

София резко отшатнулась и спряталась за дверью.

На стуле сидел связанный мужчина. Его тело было туго стянуто верёвками, словно его насильно затащили сюда.

Я застыла и изумлённо уставилась на него.

— Кто это? Кто он?

Каин спокойно ответил:

— Глава организации «Конамо». Я хотел лично кое-что от него услышать, поэтому привёл его сюда.

Я попыталась вспомнить, не видела ли его раньше.

— Это глава?

Каин слегка улыбнулся и махнул рукой.

— Да. Он.

— Джио.

Джио схватил мужчину за плечи, усадил рядом с дверью и снова крепко связал.

Затем строго спросил:

— Кто ты? Ты ведь не настоящий глава, верно?

Мужчина спокойно ответил:

— Да. Я всего лишь замена. Настоящий глава сам бы сюда не явился.

Джио достал из кармана мужчины сложенный лист и передал его Каину.

— Что это?

— Письмо, которое лично отправил глава. В нём указаны место и точное время встречи.

Каин внимательно изучил лист, затем посмотрел на меня.

— Леди, хочешь пойти со мной?

— Будет интересно.

Каин медленно открыл глаза, словно пробуждаясь от тяжёлого сна. Слова девушки явно произвели на Джиона сильное впечатление. Он тихо спросил:

— Леди действительно пойдёт?

Джио покачал головой.

— Да. Её месть — не просто желание отплатить им тем же. Я нужен для того, чтобы сопровождать её и поддержать. Она заслуживает увидеть своими глазами, как те, кто разрушил её жизнь, будут раздавлены.

Джио вздохнул.

— Но…

Каин твёрдо перебил его:

— Сейчас леди хочет услышать их крики и увидеть, как они один за другим падают. Не стоит недооценивать огонь, который горит у неё в сердце.

Джио опустил голову, словно эти слова погрузили его в тяжёлые размышления, а затем продолжил уже сломленным голосом:

— Да… Тот, кто прожил столько времени в аду, как она, наверняка тысячу раз представлял, что сделает с ними, когда придёт время отомстить.

Джио ничего не ответил. Он лишь опустил голову, молча принимая жестокую реальность.

Затем продолжил:

— Не думаю, что одних слов будет достаточно, чтобы убедить такую женщину, как леди, отступить. И было бы несправедливо требовать от неё прощения.

На всю эту неделю Каин отказался от своего привычного распорядка. Он почти не выходил из дома и не принимал никаких поручений. Он даже забросил ежедневное написание статей, которым был известен.

Но дело было не просто в лени.

Он наблюдал.

Он быстро ел, по ночам тайком уходил из дома, а затем внезапно возвращался без всякого предупреждения. Для него такое поведение было совершенно нехарактерным.

И вот тем утром, когда в коридоре раздался тихий звук, все поняли: всё вот-вот начнётся.

— Ты готова?

Его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась твёрдость.

Я спокойно улыбнулась, поправляя длинное чёрное пальто. Я уже приняла решение.

— После полудня всё перевернётся с ног на голову… Герцог, ты не хочешь в последний раз пересмотреть свой план?

Он тихо рассмеялся, спускаясь по лестнице к карете.

— Нет времени на пересмотры. Мы работаем против времени, которое не остановить.

Я остановилась у двери, немного поколебалась, а затем спросила:

— Нам скрыть лица?

Каин ответил:

— Пусть знают, кто мы. Лучше, чтобы послание дошло до них предельно ясно.

Я села в карету, надела шляпу и устроилась поудобнее.

Мы приехали в небольшое круглосуточное кафе. Работник с явной усталостью кивнул.

— Добро пожаловать… Проходите.

В углу, у окна, сидел мужчина. Перед ним уже стояли стакан воды и простой десерт.

Официант прошептал:

— Он пока ничего не заказывал. Просто ждал вас.

Я спокойно подошла к столу, за которым он сидел, и остановилась напротив.

Мужчина выглядел уверенным и даже слишком спокойным.

— О… Для меня честь встретиться с вами. Похоже, наша первая встреча должна была произойти именно так.

Его голос был гладким, как лезвие, и за этой гладкостью скрывалась зловещая угроза.

Джио прямо посмотрел на него.

— Ты действительно глава «Конамо»?

Мужчина слабо улыбнулся.

— Возможно… Так вам сказали. Кто знает? В этом мире не всё, что мы видим, является правдой.

Их взгляды встретились, и напряжение в воздухе стало нарастать.

Это была встреча, которая явно не ограничится простым разговором.

Я нахмурилась, слушая их.

В этом мужчине было что-то знакомое.

Нет… На самом деле знакомым мне казался сам его манера речи.

— Так почему вы похитили одного из моих людей, герцог?

— Мы раньше где-нибудь встречались?

— Ха? Не стоит прибегать к этим старым уловкам.

— Хватит болтать.

Каин презрительно цокнул языком.

— Давайте сразу к делу. Похоже, я смогу перекрыть один из источников твоего финансирования.

— Какой именно?

— Семья маркиза Кибана.

— ……

— О… Похоже, это гораздо более крупный источник финансирования, чем я ожидал? Не преувеличивай. Я и так знаю о них всё. Семья маркиза Кибана в конце концов не настолько значима.

— Да что ты говоришь? Для меня любой источник финансирования достаточно важен. И можно узнать почему? Мне действительно любопытно.

— Он бывший жених моей невесты.

— А-а, так это он…?

Я искоса посмотрела на мужчину, пытаясь сделать это незаметно. Хотя моего лица не было видно, я невольно опустила голову.

— Да. Поэтому я собираюсь уничтожить эту семью по нескольким причинам.

Несмотря на то что Каин был герцогом, он говорил об уничтожении семьи маркиза совершенно спокойно, без малейшего воодушевления или волнения.

Но я была погружена в собственные мысли, словно сознание погружалось всё глубже в прошлое.

«Конамо… Почему это название кажется мне знакомым? Неужели это воспоминание из моей прошлой жизни?»

В голове возникло что-то странное.

Будто название.

«Конамо…»

«Конамо…»

«Конамо…»

«…!!»

Внезапно я со всей силы ударила ладонью по столу и резко вскочила с места.

Громкий хлопок разнёсся по комнате.

Каин и глава Конамо спокойно беседовали, пока взгляд главы не упал на Филомель. В одно мгновение выражение его лица полностью изменилось.

— Леди… что с вами? Что-то случилось?

Филомель ошеломлённо посмотрела на него, и голос её дрогнул:

— Ты… ты… ты!!

Он указал на себя, на лице его отразилось изумление.

— Я?

— Да, ты… Джек!

— Что? Леди?!

Лицо мужчины застыло. Он поспешно снял шляпу и с сильным волнением уставился на неё.

— Неужели… неужели это действительно вы, глава?! Вы помолвлены с герцогом Виндевилем?! Разве вы не были помолвлены с тем идиотом?!

— А… а ты? Ты настоящий глава?

В одно мгновение встреча превратилась в хаотичный обмен вопросами. Казалось, все окончательно потеряли нить происходящего.

— Вот это да! А я ведь собирался соблазнить главу…

Брови Каина раздражённо поползли вверх.

— Ха! Ты за кого меня принимаешь?!

— Просто фантазировал, ничего больше! — запинаясь, ответил Джек.

Я всегда скрывала лицо под шляпой, и Джек ни разу не видел меня толком. Как же он узнал меня теперь? Впрочем, впервые я почувствовала, что пришло время избавиться от этой шляпы.

Я сняла её, открыв лицо.

Глаза Джека расширились, и он тихо произнёс:

— Как жаль… Как жаль…

— Что с тобой? Ты разве не видишь, что рядом со мной мой жених?!

Каин с силой ударил ладонью по столу, прерывая эту странную сцену.

Джек поднял голову и, прокашлявшись, сказал:

— Давайте сначала во всём разберёмся.

Каин глубоко вздохнул.

— Джек, ты тот самый распространитель магических свитков, связанных с леди… Ты ведь и есть глава Конамо?

— Почему ты скрываешь свою личность? И зачем работаешь распространителем?

Джек слабо улыбнулся.

— Мне было скучно… Просто подработка.

Дрожь в его голосе выдавала всю нелепость этого оправдания.

Джек продолжил:

— Что касается маркиза Кибана… Делайте с ним что сочтёте нужным.

— Нам нужна твоя помощь.

— Не думаю. Лучше оставить наши отношения такими, как они есть.

— Я прошёл долгий путь, чтобы добраться до настоящего главы, а не до всяких самозванцев.

— В таком случае не проси слишком многого. Говори, чего хочешь.

— Даже номер сейфа маркиза Кибана, если понадобится.

Я насмешливо улыбнулась и спросила:

— Почему ты назвал свою компанию «Конамо»?

Небольшая справка: «Конамо» в переводе означает «фасольное дерево».

Джек на мгновение замялся, а затем ответил:

— Когда я был маленьким, я посадил перед нашим домом фасоль. Я не знал, как назвать организацию, поэтому просто выбрал это слово наугад.

— …И только поэтому?

Это было подозрительно… словно кто-то завладел его телом, как когда-то произошло со мной.

Я продолжала с сомнением смотреть на него, пока он не начал смущённо чесать щёку.

Каин вмешался, чтобы закончить разговор:

— На этом всё.

Перед тем как мы ушли, Джек шутливо спросил:

— Кстати, чем герцог сейчас интересуется? Я тут подумывал об одном деловом проекте…

Каин холодно перебил его:

— Если ты собираешься работать со мной, то ошибся адресом.

— Чёрт… А ведь я почти поймал крупную рыбу.

Я поднялась со своего места, а Джек помахал мне на прощание:

— Госопожа, это место открыто для вас! Возвращайтесь в любое время, для вас всё будет бесплатно!

Каин тихо пробормотал:

— Бесплатно? Сомневаюсь.

Я согласно кивнула:

— Даже если это говорит Джек, теперь, когда я знаю, кто он на самом деле, верить ему ещё сложнее.

Наши отношения всегда были исключительно деловыми. Я никогда ему не доверяла, даже на личном уровне.

По дороге обратно во дворец я посмотрела на Каина и спросила:

— Когда мы начнём осуществлять план? Я имею в виду, когда начнём сближаться с семьёй Кибана?

Он слегка улыбнулся.

— Мы уже начали.

Подземный зал был обставлен с роскошью и богатством, несмотря на то, что служил центром незаконной деятельности. Вход туда был разрешён только аристократам.

Именно там Итан Кибан самоуверенно разглядывал свои карты.

— Я ставлю всё.

По залу прокатились изумлённые возгласы.

— Серьёзно? Все две тысячи золотых?!

— Да. Сегодня я победитель.

Уверенно открыв свои карты, он уже собирался забрать выигрыш, но чья-то рука схватила его за запястье.

— Игра ещё не закончена.

— Ты новичок? Эти карты невозможно побить.

Противник ничего не ответил. Он просто открыл свои карты…

И победил.

Повисла тишина, пока его люди собирали золото со стола.

— Вы издеваетесь?!

Его противник пожал плечами:

— Это нормально. Сегодня мы выигрываем, завтра проигрываем.

Итан вышел в ярости, изо всех сил стараясь скрыть своё разочарование.

— Если бы мы сыграли ещё один раунд, я бы победил. Я умнее всех этих идиотов.

Его слуга поспешил за ним.

— Господин! Подождите!

— Разве я не просил принести больше денег?! Почему ты не принёс?!

Слуга ответил:

— Госпожа приказала не давать вам больше этой суммы.

— Моя мать?! Я наследник! Мне должны повиноваться!

Слуга опустил голову и виновато произнёс:

— Простите… Кроме того, младшего господина нашли на свалке в бедном районе…

— Этот ублюдок! Он не перестаёт позорить нашу семью! Если бы он держался за Филомель, мы могли бы сделать её любовницей герцога! Мы бы на этом немало заработали!

— Простите… Простите, господин.

— Я даже не могу спокойно наслаждаться своей игрой?!

Тут позади него раздался голос:

— Вам нужны деньги?

Итан резко обернулся и увидел своего прежнего противника.

Он замер на месте. Хотел было напасть на него, но поколебался.

— Ты считаешь меня нищим?

Мужчина улыбнулся и бросил золотую монету к его ногам.

— Возможно, вы меня не знаете, но я вас прекрасно знаю, Итан Кибан.

Итан отступил на шаг, растерянно глядя на него.

— Не поймите меня неправильно. Я… ваш поклонник.

— …Что?

Как вообще кто-то может восхищаться таким человеком, как он? Итан прекрасно знал себя и никогда не пользовался особой любовью окружающих.

Мужчина непринуждённо приблизился и снял плащ.

Это был Кин, один из людей Каина.

— Всё прошло точно по плану.

Узнав об этом, Каин кивнул.

— Значит, слухи подтвердились… Итан — заядлый игрок.

— Да. Следующий шаг очевиден.

— Отлично. Я окажу на семью финансовое давление, а ты продолжай давать ему деньги в долг. Мы разрушим их изнутри.

— Понял, господин… Кстати, он упоминал имя леди Филомель.

Каин перестал думать и пристально посмотрел на него.

— Что он сказал?

— Он решил, что раньше она состояла с вами в отношениях. Если бы он знал об этом раньше, то после вашей свадьбы сделал бы её вашей любовницей и через неё вытягивал бы из вас деньги.

Каин насмешливо рассмеялся, а затем нахмурился.

Он был благодарен Филомель за то, что она не позволила ему убить этого человека… Тот не заслуживал даже милосердной смерти.

— Я разберусь с этим подробнее.

— Как прикажете, господин.

Кин ушёл, а Каин остался на месте, погружённый в свои мысли.

Он вспомнил слова Филомель после подписания брачного договора:

«Хотя наш договор этого не требует… я надеюсь, что мы будем относиться друг к другу с уважением»

Тогда Каин понял истинную глубину этих слов.

Она прожила жизнь, в которой никто не относился к ней с добротой и уважением.

Он печально вздохнул, и перед его мысленным взором вновь возникла та сцена…

Та, в которой она попросила его просто обнять её.

— Почему я чувствую себя так?

Он вспомнил её прикосновение, тот взгляд в её глазах…

И его сердце…

Начало биться так, как никогда прежде.

— Госпожа, пожалуйста.

Я взяла стакан апельсинового сока, который протянула мне София.

Как всегда, дядюшкин апельсиновый сок был восхитителен… Казалось, в его вкусе сохранялось тепло неизменных, привычных дней.

София немного поколебалась, затем протянула ещё один стакан мужчине, стоявшему рядом с нами.

— Р-рыцарь… не хотите немного сока?

— Всё в порядке. Лучше мне не делать ничего, что не связано с заданием. Не беспокойтесь обо мне.

— А… понятно…

София тут же прижалась ко мне и тихо прошептала:

— Как можно вообще не обращать внимания на такого огромного человека?

Я с улыбкой прошептала в ответ:

— И правда…

Мы с Софией одновременно покосились на мужчину, стоявшего рядом с нами.

Это был Джейк — рыцарь, которому со вчерашнего дня поручили меня охранять. Он не сопровождал меня постоянно, а лишь тогда, когда я покидала дворец.

Каин спросил меня, не буду ли я против, если этот рыцарь будет меня сопровождать, и я не нашла причин отказываться.

— Даже если та женщина здесь, думаю, она сбежит, едва его увидит! Он очень примечательный.

— Не переживайте. Сэр Джейк всё равно быстрее Нади. Если она сбежит, мы просто прикажем ему догнать и поймать её.

— Точно! Госпожа, вы такая умная!

Прошло три дня с тех пор, как мы вышвырнули Эймона.

После этого он больше не появлялся, но я не ожидала, что он так легко сдастся. Почему-то он всё ещё цеплялся за мысль, что я вернусь к нему.

«Он с ума сошёл? С какой стати он думает, что я брошу Каина и вернусь к нему?»

Мне хотелось вскрыть ему череп и посмотреть, что там внутри… Может быть, тогда я наконец поняла бы ход его странных мыслей.

«Он всегда был глупым, но не настолько же».

Похоже, любовь к Наде окончательно лишила его остатков разума.

Я раздражённо покачала головой и снова сосредоточилась на том, чем была занята.

«Неужели и сегодня мы не найдём Надю?»

Я внимательно осматривала площадь, заглядывая в каждый уголок.

Несмотря на толпу, я была уверена, что сразу узнаю её, если она здесь. Пусть наши отношения и не были особенно близкими, я много лет видела её совсем рядом.

Я пыталась связаться с семьёй графа Элиса, но все мои письма возвращались без ответа.

Каин предлагал отправить людей на её поиски, но я отказалась.

Прогулки здесь, посреди площади, в поисках Нади… были для меня чем-то вроде психологической терапии.

Если честно, я не так уж сильно жаждала её увидеть.

— Глава!

Внезапно раздался чей-то голос. Я быстро обернулась и увидела перед собой Харнина, скрывавшего лицо под плащом.

— Харнин?

То, что он вышел из кабинета средь бела дня, было настолько редким событием, что я изумлённо распахнула глаза.

В этот момент Харнин сел рядом со мной. В руке он держал стакан апельсинового сока, время от времени слегка звякая им.

— Харнин.

— София, привет.

— Как ты узнал, что я здесь? Нет, подожди… ты теперь можешь выходить?

— С того дня я начал каждый вечер выходить и тренироваться. Когда увидел тебя из окна, понял, что глава здесь. А когда спустился, дядюшка мне сказал.

…Похоже, Харнин всё ещё чувствовал себя неуютно в общественном месте. Он вытер вспотевшую ладонь о одежду.

Я потянула его за собой на скамью и сказала:

— Тебе всё ещё тяжело переносить чужие взгляды? Сейчас вся площадь на тебя смотрит.

— Разве сейчас это главное? Эта плесень… Он снова появился?

— Да. Около недели назад.

— И что он сказал? Извинился?

— Вот именно! Разве нормальный человек не должен был именно так поступить?!

— Он не извинился?

— Нет! И знаешь, что он мне сказал? Что у него никогда не было отношений с Надей, чтобы я не понимала всё неправильно, и чтобы я вернулась к нему.

— Какой сумасшедший.

— Похоже, он получил удар по голове. Он был глупым, но не настолько.

Харнин шумно вздохнул и изумлённо выдохнул:

— Ха… ха… хо… А я? Вернешься ко мне?

— Если мне придётся выбирать… я, конечно, выберу тебя. Даже если в следующей жизни я перерожусь муравьём, я всё равно не пойду к Эймону.

— Если глава переродится муравьём, я буду хорошо о ней заботиться.

— Если тебя самого не похоронят под вещами, которые ты так и не убрал. Ты навёл порядок в кабинете или нет?

Услышав мой вопрос, Харнин начал увиливать от ответа и старательно отводить взгляд.

— Я же велела тебе убраться!

— Уберусь.

— Когда?

— Глава, вы теперь коллекционируете претензии ко мне? Ваших замечаний стало больше, чем обычно.

— Если бы ты нормально слушал, мне не приходилось бы повторять одно и то же каждый раз.

— Чёрт, зачем я вообще вышел?

Харнин поднялся со своего места и направился к кабинету.

Я крикнула ему вслед:

— Если ты и дальше будешь в том же духе, я превращу твой кабинет в свинарник!

Услышав мои слова, Харнин ускорил шаг и очень быстро скрылся в кабинете.

«Боже мой… Он ведь намного старше меня. Когда же он наконец перестанет вести себя как ребёнок?»

— Возможно, потому, что вы более зрелая, а он всё ещё погряз в детстве.

— То есть из-за того, что он долго живёт, взрослеет он медленнее?

После долгих размышлений я не смогла придумать другого объяснения.

— Наверное, так и есть. Леди, вы действительно умны.

— И что же тут умного?

— Нет, я не это имел в виду… Не ум в обычном смысле. Просто вы всегда приходите к выводам, до которых другие не додумались бы…

— Это комплимент?

София лишь улыбнулась и отпила немного апельсинового сока.

В этот момент Джейк внезапно возник передо мной. Он уже больше часа неподвижно стоял на площади, поэтому его поведение меня удивило, и я повернула голову.

Ко мне кто-то приближался.

Из-за зонта, который дама держала, лица было не разглядеть, но по походке я сразу поняла, кто это.

— Филомель!

— …Маркиза Кибан.

Это была мать Эймона.

Повисло неловкое молчание.

Я смотрела на чашку чая, пока маркиза внимательно пробовала чай.

— Я отправила вам несколько писем. Разве они до вас не дошли?

— Я не получила ни одного.

Услышав мой ответ, она слегка приподняла брови.

Затем нахмурилась, скрестила руки на груди и пристально посмотрела на меня.

— Значит, ты стала невестой герцога Виндевиля, да? Теперь задираешь нос до небес и ведёшь себя так, будто совершенно ничего мне не должна.

— Должна? А что такого я получила от маркизы, за что должна быть вам благодарна?

Я искренне спросила это, потому что действительно не понимала.

Я не могла вспомнить ничего, что она когда-либо мне дала, кроме унижений и позора.

Маркиза изначально не одобряла моих отношений с Эймоном и всегда подозревала меня в дурных намерениях, будто это я соблазнила Эймона сделать мне предложение.

Она постоянно избегала меня и ненавидела, а порой даже вызывала меня к себе домой, чтобы я выполняла работу по дому или какие-нибудь мелкие поручения…

Как она вообще могла говорить о «благодарности», если именно она заставляла меня всё это делать?

— Ты ещё слишком молода, чтобы осмеливаться так со мной разговаривать! Неужели ты стала такой высокомерной только потому, что помолвлена с герцогом Виндевилем? Если ты ему наскучишь, он в любой момент бросит тебя и разорвёт помолвку.

Конечно, разводы среди аристократов время от времени случались.

Но я никак не могла понять, почему маркиза настолько уверена, что со мной произойдёт именно это.

— Герцог Виндевиль вообще всё о тебе знает? Возможно, ты обманула его, притворившись невинной, но в этом мире ничего не остаётся скрытым, Филомель.

Её слова звучали абсурдно, однако уверенность, с которой она их произносила, заставила меня подумать, что, возможно, ей что-то известно о моём прошлом с Вестоном.

«Чем увереннее она говорит, тем тревожнее мне становится».

Но всё это произошло десять лет назад, когда я ещё никак не была связана с семьёй маркизы.

«Что именно ей известно?»

Поскольку я не стала категорически отрицать её слова, маркиза криво усмехнулась, явно демонстрируя презрение.

— Ха, похоже, ты чувствуешь себя виноватой? Но, конечно, удивительно, что ты действительно поверила, будто можешь вот так отмыть свою репутацию и переписать своё прошлое.

Я отвела взгляд к столу, за которым поодаль сидели София и Джейк.

София тревожно смотрела на меня и нервно постукивала ногой, а Джейк сидел совершенно прямо, не сводя с меня глаз.

Ранее он сказал мне, что, если я подам ему знак, он тут же бросится мне на помощь.

Его правая нога уже немного сдвинулась из прежнего положения, он был готов в любой момент двинуться.

Я снова посмотрела на маркизу.

— Чего вы на самом деле хотите?

После ухода Эймона я много думала обо всём случившемся. Бояться меня должен был именно он, а не я его: ведь именно он совершил поступки, из-за которых я могла бы задуматься о мести, используя власть Каина.

Почему они все настолько самоуверенны и высокомерны — и родители, и дети?

Но поскольку маркиза была пожилой женщиной, я ожидала от неё большей мудрости. Я хотя бы рассчитывала на официальные извинения.

— Вот теперь ты заговорила как надо.

Она вдруг понизила голос и спокойно сказала:

— Действительно ли герцог Виндевиль хочет тебя?

— …Почему вы об этом спрашиваете?

— Выйди замуж за Эймона. Я разрешаю тебе это. И я также позволю тебе быть любовницей герцога Виндевиля.

— …Что вы такое говорите?

— Я позволю тебе всё. Но взамен ты должна заплатить. За всё, что я тебе позволяю.

Я стояла, не в силах ответить, и смотрела на лицо маркизы.

— Почему ты молчишь? Если не воспользуешься этой возможностью сейчас, второго шанса у тебя не будет! Отвечай скорее!

Она наклонилась ко мне и заговорила тише, но в голосе её сочился яд:

— Или ты предпочитаешь, чтобы я рассказала герцогу Виндевилю о твоём грязном прошлом? Хочешь сначала получить отказ от моего сына, а потом быть вышвырнутой и самим герцогом?

Я крепко сжала руки. Последние слова попали прямо в больное место.

— Как любопытно.

Рядом со мной неожиданно раздался голос. Я обернулась, Каин уже сидел рядом.

С невозмутимой величественностью он протянул руку и накрыл мои дрожащие пальцы своей ладонью, а затем спокойно посмотрел на маркизу.

— То грязное прошлое, о котором ты собиралась мне рассказать… Почему бы тебе не поведать об этом прямо сейчас?

— Г-г… герцог?

Маркиза явно не ожидала его появления. Затем она бросила на меня острый, подозрительный взгляд.

Похоже, она решила, что это я его вызвала. Но она ошибалась. Я даже не знала, что он окажется здесь. К тому же Джейк не мог успеть сообщить Каину, ведь ни на мгновение не спускал с меня глаз.

— Вот я лично перед тобой. Так что давай послушаем, что ты хотела мне рассказать, маркиза.

— Простите?

— Ты сама сказала, разве нет? Что расскажешь мне о грязном прошлом моей невесты.

— Это… я просто…

— Что ж, это даже в наших интересах. Мы с леди Филомель ещё недолго состоим в отношениях, поэтому я не успел узнать о ней столько, сколько знаешь ты. Так что давай послушаем, что тебе известно.

Маркиза замялась, переводя взгляд с меня на Каина, словно пыталась понять, что именно нас связывает.

Она не заметила, что под столом Каин уже держал меня за руку.

Заметив её колебания, Каин продолжил:

— А если ты всё расскажешь, обещаю, что получишь весьма щедрую награду.

— Правда?!

— Неужели ты думаешь, что герцог станет лгать? Что бы ты ни попросила, для меня это всё равно будут сущие копейки.

Стоило ему упомянуть деньги, как выражение лица маркизы мгновенно изменилось. Она открыла рот и без дальнейших колебаний начала говорить:

— Когда я узнала о вашей помолвке, я была крайне озадачена. Я хотела пожелать ей счастья, но её прошлое… Это был шок, который невозможно было просто так забыть. Каждый день я чувствовала, будто совершаю перед вами грех.

Она достала носовой платок и принялась промокать сухие уголки глаз, изображая слёзы.

— Когда Эймон узнал правду, он пошёл отговорить её от этого решения, но… после того, что с ним произошло, я сама пришла к ней. Я пыталась образумить её, убедить признаться вам в своём прошлом, но… перед собой я увидела уже не ту невинную девушку, которую когда-то знала.

— Хорошо. А что насчёт этого грязного прошлого?

Каин спросил это холодным голосом, и его лицо застыло, словно ледяная плита.

— Ты ведь расскажешь мне о нём сейчас?

— Что?

Маркиза растерялась от его неожиданной прямоты и выронила платок.

— Ах… это… Мне неловко говорить об этом своими устами, но… думаю, ради вашего счастья, герцог, я обязана вам всё рассказать.

Она полагала, что искусно скрывает улыбку, что спокойное выражение лица не выдаёт её истинных чувств.

Но я видела всё.

Её большие губы не смогли ей помочь: улыбка, которую она считала хорошо спрятанной, расцветала на её лице.

— Филомель… состояла в отношениях с несколькими мужчинами, не обращая внимания на их происхождение и положение. Она девушка необычайно широких взглядов. На самом деле я считаю это достоинством, заслуживающим похвалы.

Каин слегка приподнял бровь. Голос его оставался совершенно спокойным:

— То есть ты хочешь сказать, что леди состояла в отношениях с несколькими мужчинами?

— Ах… думаю, слово «отношения» здесь даже не совсем подходит. Скорее, она… встречалась с ними. Ну, в таком лёгком смысле.

— Похоже, она пользовалась популярностью. Совсем как цветок, привлекающий бабочек.

— Нет-нет, ваша светлость! Я не это имела в виду!

В её голосе появились нотки напряжения, когда она поняла, что Каин намеренно смягчает смысл её слов.

— Я хочу сказать… она просто развлекалась, встречаясь со множеством мужчин.

— Значит, она была общительной девушкой?

— Нет, её отношения с ними… были гораздо глубже.

— Значит, она умела по-настоящему сближаться с людьми.

— Герцог! Вы меня не понимаете!

Она больше не смогла сдерживаться. Вскочив с места, маркиза закричала и обвиняюще указала на меня пальцем:

— Это она соблазнила моего невинного сына своим телом! А потом ещё и крутила романы с другими мужчинами! Пустая и распущенная девица! И теперь пытается соблазнить ещё и вас, герцог! Очнитесь!

Её голос разнёсся по комнате, словно пощёчина в неподвижном воздухе.

Осознав, что сказала лишнее, она немного отступила и попыталась исправиться:

— Ах… простите. Я просто слишком сильно переживаю за вас, герцог… Я не хотела вас оскорбить…

Но Каин не забыл её слов.

Холод в его глазах стал ещё острее, а голос прозвучал страшнее меча:

— Я всё гадал, откуда у Эймона Кибана эта надменность и низость поведения… Теперь я понимаю. Он унаследовал их от тебя, мадам.

— Что…?

— С этого мгновения и до самой смерти каждый прожитый тобой миг будет полон мучений и сожалений. Ты будешь мечтать о том, чтобы этот день никогда не наступал. Будешь мечтать о том, что тогда стоило промолчать.

— Г-герцог?!

Он посмотрел на меня и протянул руку с мягкой, но решительной интонацией:

— Леди, пойдём.

Он взял меня за руку и без колебаний поднял с места.

Маркиза попыталась последовать за нами, но Джейк встал у неё на пути, словно тень.

У двери Каин повернулся к одному из стоявших там мужчин.

— Джио, думаю, нам пора приступить к нашему плану. Время пришло.

«Я очень зол. Я хочу как можно скорее увидеть их несчастными»

— Да, господин.

— Леди, извините меня на минуту.

— Что? Что?

Я снова переспросила, не понимая, о чём он говорит. Но Каин обхватил меня за талию, поднял и посадил в карету.

Он закрыл дверцу и постучал по стенке.

Карета тронулась.

Всё произошло так быстро, что я пришла в себя лишь спустя некоторое время.

— Герцог, как вы узнали, где я?

— Я знал, что ты придёшь на эту площадь. Мне было по пути, поэтому я решил забрать тебя с собой.

— Понятно. Что касается того, что сказала маркиза… Я объясню…

— Я не верю этому.

Каин ответил спокойно, желая меня успокоить.

— Поэтому не волнуйся, леди.

— Даже если герцог мне доверяет, я всё равно хочу объяснить. Я не хочу, чтобы вы думали, будто я…

— Если бы я хоть немного сомневался в леди, я бы не сделал всего того, что сделал. Но если леди хочет всё объяснить, я выслушаю.

— Мои родители трижды в неделю устраивали для меня свидания вслепую. Я пыталась сбежать, потому что не хотела туда идти, но это было бесполезно. Если я сбегала, они силой возвращали меня, наказывали, запирали и морили голодом. Похоже, за мной закрепилась репутация девушки, которая постоянно ходит на свидания. Когда маркиза услышала эти слухи, она стала ненавидеть меня ещё сильнее. В конце концов она решила, что я сплю со всеми мужчинами подряд. Несмотря на то что я пыталась объяснить ей, что это неправда, маркиза продолжала верить в свои выдумки. Поэтому… возможно, именно поэтому она так сказала. Но, господин, я могу поклясться всем, что у меня есть: я никогда не делала ничего подобного.

Вспоминать те постыдные воспоминания и произносить всё это вслух требовало от меня немалого мужества.

Кортеж остановился.

Я немного поколебалась, затем поднялась со своего места.

— Я выйду первой.

Я спустилась из кареты и направилась к дворцу. Когда следом вышла София, она посмотрела на меня встревоженными глазами. Я слегка улыбнулась ей, стараясь успокоить.

И тут между моими пальцами скользнула большая ладонь.

Я вздрогнула и обернулась. Каин совершенно естественно оказался рядом со мной и крепко взял меня за руку.

— Думаю, мне следует кое-что объяснить.

— Что именно?

— Как я уже сказал, я ни на мгновение в тебе не сомневался. В тот момент я думал лишь об одном: я был благодарен тебе за то, что ты столько всего выдержала.

Он глубоко вздохнул.

Затем Каин повернул свою руку, которой держал мою, так, чтобы моя ладонь оказалась обращена вниз.

Он слегка поднял взгляд и поцеловал тыльную сторону моей руки. Его губы едва касались её, но я почувствовала дыхание на своей коже, и от этого меня слегка защекотало.

— Спасибо… за то, что не сломалась. За то, что пришла ко мне, — прошептал он.

Я медленно выдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Вы сказали, что исполните всё, чего я попрошу, верно? — прошептала я.

— Конечно. Это обещание, а обещания нужно выполнять. Сегодня, завтра и всю жизнь.

Я внимательно посмотрела на него, затем на кольцо, украшавшее мой палец, и на такое же кольцо на его пальце. Два одинаковых украшения, словно безмолвное заявление о нашем союзе.

Я снова подняла взгляд на Каина и с улыбкой, в которой смешались горечь прошлого и огонь настоящего, сказала:

— Я хочу того же, чего и вы.

Сначала на его лице отразилось удивление, а затем появилась озорная улыбка.

— Ты имеешь в виду… ту кровавую месть, о которой я мечтаю?

Я слегка покачала головой, и на моих губах появилась лукавая улыбка.

— Говорят, что лучшая месть — это добиться успеха… И я думаю, что уже добилась его. Но одного успеха недостаточно… По крайней мере, не для этих людей. Я хочу месть, созданную специально для них.

Каин медленно повторил мои последние слова, словно пробуя их на вкус:

— Месть, созданная специально для них… Мне нравится.

Затем тихо, почти как клятву, произнёс:

— Я буду рядом с тобой каждое мгновение. Мы отомстим им вместе, моя принцесса.

Я не смогла сдержаться. Мои губы наконец тронула настоящая, искренняя улыбка — та, которой так давно не было.

— Господин, он пришёл.

Слуга осторожно расхаживал по подземному казино, исполняя поручения своего господина, когда заметил знакомое лицо и поспешил сообщить об этом.

Итан тут же поднял голову. До этого он без особого интереса наблюдал за игрой.

— Где? Где он?

— Вон там, господин.

Увидев, куда указывает слуга, Итан без колебаний бросился туда бегом.

— Ты!

Он направился к Кину, который только что вошёл в подземный зал.

— Почему ты так долго?! Знаешь, сколько я тебя ждал?

— Господин, вы меня ждали?

— Да! В прошлый раз мне нужно было столько всего тебе сказать, но я, похоже, плохо себя чувствовал и быстро отключился.

Итан благодарно посмотрел на Кина, вспомнив ту ночь.

Кин постоянно давал ему огромные суммы денег. Поначалу Итан не обращал на это особого внимания: Кин был членом клуба и вполне мог распоряжаться своими деньгами как хотел.

Но кое-что всё-таки не давало ему покоя…

Как один человек может практически каждый день приносить такие огромные суммы?

«Наверняка это кто-то очень влиятельный… Причём из тех, с кем лучше не связываться».

Итан не знал, что в его заведении появился человек такого уровня. Но теперь, когда он ухватился за ниточку, отпускать её не собирался.

Поэтому уже некоторое время он пытался выяснить имя Кина и его настоящую личность. Само его занятие вызывало подозрения, и если клиенты узнают об этом, Итан окажется в весьма неприятном положении.

Он хотел напоить Кина вином и заманить его в ловушку, но…

В итоге первым в неё угодил сам Итан.

После той ночи Кин два дня не появлялся. Итан уже решил, что навсегда упустил свой шанс, и ночами не спал, жалея об этом.

Ему пришлось отказаться от мысли поймать Кина в ловушку.

Но Итан не собирался сдаваться. У него был другой план.

— Как насчёт поговорить где-нибудь поспокойнее?

— Хорошо. Давай.

Кин без лишних вопросов согласился. Итан тайно обрадовался и повёл его на верхний этаж, где заранее снял комнату через одного из знакомых владельцев заведения.

— Осторожно… не торопись. Прошу сюда.

Они прошли сквозь толпу и поднялись наверх. По обе стороны коридора теснились комнаты. Итан завёл Кина в приготовленное помещение.

— Садись поудобнее.

Кин сел, а Итан наполнил бокал и поставил его перед ним, словно готовясь к долгому разговору.

— Кстати… Долго ли мне ещё обращаться к тебе просто «ты»? Не скажешь мне своего имени? Думаю, мы примерно одного возраста, а может, ты даже старше меня, поэтому мне неловко продолжать обращаться к тебе так.

— Кажется, я уже говорил тебе об этом в прошлый раз.

— Хм-м… А что ты тогда сказал?

— Я сказал, что меня не беспокоит такое обращение.

Похоже, в ту ночь Итан уже настойчиво расспрашивал его об имени, но, будучи пьяным, забыл об этом.

— И всё же я хотел бы узнать тебя поближе… Ты ведь всегда осыпал меня деньгами, разве нет?

Он мягко пододвинул бокал к Кину с улыбкой, в которой читалась затаённая благодарность.

— То, что я вам дал, не стоит и упоминания, господин. Ваше дело приносит мне большую выгоду, вот и всё.

— Выгоду…?

Итан нахмурился, словно в его голове внезапно мелькнула какая-то мысль.

Как только Кин протянул руку к бокалу, Итан тут же бросился вперёд и выхватил его.

— Ах, похоже, здесь насекомое!

Он сделал вид, будто ничего особенного не произошло. Но на самом деле заранее подмешал кое-что в напиток. Теперь он поспешно вылил его и изобразил обычную случайность, а остальные бокалы отодвинул как можно дальше.

— Разговор между мужчинами? Нам ведь не обязательно пить, чтобы поговорить, верно?

— Не обязательно, — спокойно ответил Кин, словно ничего не заметил.

Итан сглотнул пересохшим горлом и слегка подался вперёд.

— Но мне действительно хочется узнать, что именно ты имеешь в виду под этой «выгодой».

Чёткого ответа он так и не получил, но сердце его трепетало от счастья — не из-за вина или какого-либо дурманящего вещества, а от внутреннего ощущения опьянения и победы.

Он вышел из кареты, тихонько насвистывая, словно весь мир пел вместе с ним.

Во дворец он вошёл лёгкой походкой, будто его ноги вовсе не касались земли.

— С возвращением, молодой господин.

— Дворецкий? Ты до сих пор не спишь?

На часах было четыре утра. Время, совершенно неподходящее ни для сна, ни для бодрствования. Но вместо того чтобы спрашивать, почему Итан так поздно вернулся, куда более уместным был другой вопрос: почему дворецкий вообще не спит в такой час?

Слуга слегка поклонился. В его глазах читалась усталость.

Последние несколько дней стали для него настоящим кошмаром. Дом Кибанов и раньше был местом постоянного хаоса, но после исчезновения младшего сына, Эймона, ситуация вышла из-под всякого контроля.

Как ни странно, сразу после его пропажи в доме воцарилось спокойствие: все были заняты его поисками. Но стоило ему вернуться…

Хаос вернулся с удвоенной силой.

Каждое утро Эймон уходил, а вечером возвращался, никому не объясняя, куда направлялся. На второй день дворецкий спросил кучера, куда тот ездит.

Когда выяснилось, что Эймон навещает дом своей бывшей невесты, которая теперь помолвлена с герцогом Виндевилем, дворецкий чуть не потерял сознание.

На четвёртый день Эймон вечером не вернулся, и до самой ночи о нём не было никаких известий.

Дворецкий отправил людей на поиски, особенно в окрестности дворца Виндевилей, и даже приказал проверить берега рек на случай, если в воде окажется тело.

В конце концов Эймона нашли в самом постыдном месте из всех возможных… Рядом со свалкой пищевых отходов в одном из бедных районов неподалёку от площади. Воздух там был пропитан отвратительной вонью, но, к счастью, из этого приключения Эймон выбрался целым и невредимым…

По крайней мере, физически.

Но на этом тревоги дворецкого не закончились.

Теперь настала очередь Итана.

Дела семьи шли на спад, и их отец решил вдвое сократить средства, выделяемые каждому члену семьи. Даже на лекарства для своей жены теперь тратили меньше, чем раньше. То же самое касалось денег на азартные игры Итана.

И хотя маловероятно, что Итан вообще когда-либо что-нибудь откладывал, он каждый день без устали продолжал играть.

Когда дворецкий спрашивал его, откуда у него деньги, Итан приходил в ярость и заявлял, что вовсе не всегда проигрывает.

А сегодня…

К вороху забот дворецкого добавилась новая проблема.

— Что, чёрт возьми, происходит? — спросил Итан, заметив напряжение в поведении слуги.

Дворецкий медленно открыл рот, не решаясь продолжить.

Прежде чем терпение Итана окончательно лопнуло, слуга с трудом заговорил:

— Сегодня… госпожа приходила к леди Филомель.

— Правда? Она сказала ей, что официальная свадьба не нужна? Достаточно подписать документы — и всё? И когда мы должны начать получать деньги?

План заключался в том, чтобы Филомель стала любовницей герцога Виндевиля, после чего они начали бы вымогать у него деньги. Этот план не был новым, его придумали ещё тогда, когда появились первые слухи об их помолвке.

— Герцог… похоже, очень сильно разозлился.

— Ха! Естественно. Наверняка он не верит, что его девушка могла быть замешана во всём этом.

Но дворецкий продолжал мрачно смотреть перед собой, чем только сильнее раздражал Итана.

— Произошло не это, господин. Он сказал госпоже нечто странное… а затем забрал леди Филомель с собой.

— Что?!

— Похоже, мы неправильно всё оценили.

— Неужели дело было не просто в том, что ему понравилось красивое лицо?

— Похоже, всё гораздо серьёзнее.

— Тогда как она вообще оказалась помолвлена с таким человеком, как герцог Виндевиль? Каким образом ей это удалось?

— Похоже, мы ошиблись. Я хотел сообщить герцогу, что завтра мы придём извиниться, но госпожа… пришла в ярость. Думаю, вам, господин, стоит поговорить с ней и убедить её.

Итан ненадолго замолчал, прежде чем спросить:

— А где Эймон?

— Он всё ещё не проснулся.

— И правда ни на что не годен.

Дворецкий наконец почувствовал облегчение, ведь теперь хотя бы появился человек, с которым можно поговорить прямо. Но вскоре его охватило сильное беспокойство, когда он услышал следующие слова Итана:

— В любом случае, извиняться не нужно.

— Что?

— Дворецкий, я собираюсь начать огромный проект с одним влиятельным человеком.

Дворецкий вспомнил дела Итана и его торговлю наркотиками. Это была единственная отрасль, в которой Итан действительно добился успеха, хотя масштабы её всё ещё оставались сравнительно небольшими.

— Господин, пожалуйста…

— Дворецкий, не тревожься так сильно. Ты что, уже настолько состарился, что начал переживать обо всём на свете?

Итан глубоко вздохнул, осторожно огляделся, а затем понизил голос до необычно тихого:

— Я говорю тебе это только потому, что доверяю тебе. Торговля наркотиками недостаточно прибыльна. От этого дела человек не получает столько денег, сколько заслуживает. Наркотики — идеальный товар, но люди всё ещё относятся к ним отрицательно. Сейчас ими торгуют низшие слои знати или простолюдины. Но что будет, если их начнут употреблять высшие аристократы? Даже если император попытается это запретить, в конце концов наркотики всё равно получат признание.

— Но… ведь есть несколько знатных аристократов, которые употребляют наркотики, разве нет?

— Значит, мы заставим остальных делать то же самое.

— Что…?

Итан лукаво улыбнулся.

— Намеренно или нет, если они станут зависимыми, результат будет одинаковым. То, как именно это произойдёт, не имеет значения.

Итан похлопал по плечу дворецкого, который застыл от напряжения.

— Так что, дворецкий, держи язык за зубами. Иди займись моей матерью. Раз уж теперь я стану важным человеком, у меня не будет времени заниматься домашними делами.

— Не ожидал, что эти идиоты окажутся настолько полезными.

Каин насмешливо рассмеялся, выслушав доклад Кина.

Филомель согласно кивнула.

— Именно.

Даже она, сама придумавшая этот план, была удивлена результатом.

— Честно говоря, когда леди рассказала мне об этом плане, я сомневался. Как бы глупы они ни были, план казался совершенно нелепым, разве нет?

— Похоже, я переоценивала их. Всё это и должно было решиться легко, но они меня удивили.

План заключался в том, что они будто бы начнут приучали аристократов к наркотикам, вызывая у них зависимость.

Эту идею Кин тайно предложил Итану под своей фальшивой личностью. Когда он изложил ему суть проекта, Кин ожидал, что Итан согласится довольно быстро.

Но самым удивительным оказалось то, что Итан одобрил предложение сразу же.

— В любом случае для нас это хорошие новости.

— Что ж… Ты не сказала ничего неправильного.

Каин безразлично пожал плечами.

— Кстати, разве ты не просила меня принести приглашения, которые пришли на имя леди?

— А, да.

— Наверняка Себастьян оставил их в комнате. Сходи и посмотри.

— Спасибо.

Закончив лёгкое чаепитие с Каином, Филомель вернулась в свою комнату, но вдруг остановилась как вкопанная.

— Ах… Леди…

София лежала посреди целой кучи писем.

— София! Что с тобой случилось?!

Филомель в панике принялась вытаскивать её из-под груд бумаги.

— Я один раз упала, а потом все письма посыпались прямо на меня. Я уже не могла пошевелиться. Спасибо, что помогли.

Зрелище напоминало кабинет Харнина в самые напряжённые рабочие дни.

— Но, леди, зачем вы собрали все приглашения, которые вам прислали? Вы ведь не собираетесь никуда идти, правда? У большинства из них дата события уже прошла.

— Я просто… хотела узнать, кто их прислал.

София хмуро уселась на пол и принялась разбирать письма одно за другим.

Письма были написаны на самой обычной бумаге. Возможно, их отправители были небогаты или занимали не слишком высокое положение… Но неужели было так трудно хотя бы указать своё имя?

В недоумении она открыла одно из писем. Но едва её взгляд упал на первую строку, как она застыла.

«……..»

Моей подруге Филомель.

Письмо было от Нади… В этом не оставалось никаких сомнений.

— Где Филомель?

Каин обратился к Себастьяну, за последние дни для него стало привычкой спрашивать о ней сразу после возвращения домой.

— Она в своей комнате.

Услышав ответ, Каин на мгновение замешкался, а затем сел в кресло.

— Передай ей, что сегодня вечером я хочу поужинать вместе с ней.

— Как прикажете, господин.

Когда на четыре дня появился Эймон, Каин и Филомель впервые провели так много времени вместе. С тех пор это постепенно вошло в привычку: не проходило ни дня, чтобы они хотя бы раз не разделили одну трапезу.

Иногда первой приглашала Филомель, другие разы — Каин.

Сегодня приглашать предстояло ему.

Он откинулся на спинку кресла, вытянувшись во весь рост, и попытался немного расслабиться, прежде чем снова погрузиться в кипу лежавших перед ним бумаг…

Каин потёр рукой шею сзади, словно пытался прогнать невидимую тяжесть.

— В последнее время моё состояние не слишком хорошее…

Он чувствовал себя так, словно его мучила лёгкая лихорадка. Мышцы болели, а всё тело казалось тяжёлым, будто что-то изнуряло его изнутри.

Нахмурив брови и продолжая массировать шею, Каин вдруг принялся считать дни.

— Неужели… снова пришло время?

Он встревоженно пробормотал:

— Хм… Похоже, срок уже близко.

Все эсперы, перешагнувшие границы человеческих возможностей, испытывали боль. А если она становилась слишком сильной, они могли потерять над собой контроль и в конце концов сорваться.

Периодичность приступов различалась от человека к человеку. У кого-то боль приходила через равные промежутки времени, у кого-то — совершенно бессистемно.

Но Каин, один из сильнейших, страдал от более коротких циклов боли, чем остальные. К счастью, у него они были регулярными.

Время от времени его мучили лёгкие приступы, но раз в три месяца он неизменно слегал как минимум на день.

И даже сильнейшие эсперы не могли полностью заглушить эту боль. В такие моменты ему не оставалось ничего другого, кроме как обратиться за помощью к проводнику — человеку, чья энергия гармонировала с его собственной.

Хотя даже для близких людей подобное взаимодействие с проводником было довольно непростым. Когда сверхчеловек встречал своего совместимого, он терял контроль над эмоциями. Терял способность ясно мыслить, становился одержимым, словно во всём мире больше не существовало ничего, достойного его внимания.

Об этой стороне совместимости знали только сами эсперы.

Проводник не просто облегчал боль. Он дарил эсперу почти нерушимое ощущение внутреннего покоя — настолько сильное, что оно напоминало зависимость.

Стоило эксперу встретить своего совместимого, как сила, деньги и власть переставали иметь значение… Всё его существо начинало тянуться лишь к одному человеку.

Когда Каин впервые узнал об этом, ему было всего десять лет… и его охватило отвращение.

«Даже если это избавит меня от боли, я не смогу смириться с тем, что из-за кого-то потеряю самого себя»

Но всего несколько месяцев назад его взгляды начали меняться.

— Я ведь отношусь к Филомель не так, как к другим, правда?

Он прекрасно это понимал.

Филомель была особенной не только потому, что оказалась с ним совместима.

Она была самым странным человеком из всех, кого он когда-либо встречал. И самым добрым… и самым интересным.

Время рядом с ней пролетало в одно мгновение, а разговоры между ними, какими бы пустяковыми они ни были, оставляли в нём след — сладкое, почти пьянящее чувство радости. И каждый раз, когда они расставались, он чувствовал сожаление.

Поэтому Каин был уверен, даже если бы Филомель не была его проводником, ничего бы не изменилось. В конце концов, их энергетический контакт состоялся всего один раз.

Да, то мгновение было незабываемо приятным, словно тучи усталости внезапно рассеялись… Но одного этого было недостаточно, чтобы пробудить в нём настоящие чувства.

Каин был человеком рациональным и привык тщательно взвешивать собственные эмоции. Когда он держал её за руку, пытаясь стабилизироваться, то ощущал спокойствие.

Но когда обнял её, чтобы утешить, сердце забилось сильнее, а тело задрожало. И одного этого оказалось достаточно, чтобы понять правду.

— Похоже, я действительно сошёл с ума.

Прошептав это, он спрятал лицо в горячих ладонях и глубоко вдохнул, словно пытался вытолкнуть безумие из груди.

Затем уставился в пустоту перед собой, погрузившись в раздумья, будто пытался ухватить ускользающую нить мыслей.

— Неужели я… действительно по отношению к Филомель…

Тук-тук.

Торопливый стук в дверь оборвал его мысли.

Каин тут же пришёл в себя.

— Господин герцог, это я.

— Войдите.

Вошёл Себастьян. На его лице читалась тревога.

— С леди что-то случилось?

Поскольку совсем недавно Себастьян отправился пригласить Филомель на ужин, Каин сразу понял, что дело связано с ней.

— Дело в том… что леди не выходит из своей комнаты.

— Что?

— Прошло уже два часа.

— Я сейчас же пойду.

Не раздумывая, Каин вышел из кабинета и направился к комнате Филомель.

Хотя ей выделили лучшую комнату во всём особняке, сейчас его раздражало, насколько далеко она находилась от кабинета.

Он почти бежал, пока наконец не добрался до двери.

Перед ней уже стояли София и Джейк, явно обеспокоенные.

— Что случилось?

— Ах, герцог!

София поспешила к нему.

— Она… после того как прочитала какое-то письмо, попросила меня выйти и настояла, чтобы я больше не входила… После этого она ни на один мой зов не ответила…

Каин подошёл к двери.

— Леди.

Ответа не последовало.

— Леди, я дам тебе всего десять секунд. Если не откроешь, я выломаю дверь и войду. Обещаю, что не задержусь. Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.

Затем он начал считать вполголоса, стараясь сохранять спокойствие.

— Десять… девять… восемь… три, два…

Тук.

На девятой секунде, прежде чем он успел закончить счёт, из-за двери раздался тихий стук.

Каин с облегчением выдохнул.

Затем более мягко произнёс:

— Ты не расскажешь мне, что случилось?

Через мгновение дверь медленно открылась.

— Только ты, герцог… Войди один.

Каин спокойно проскользнул внутрь и закрыл дверь за собой.

Он оглядел комнату.

Письма были разбросаны у ног Филомель, словно она вскрыла их все и без особого интереса принялась разбирать.

Филомель медленно подошла к дивану и села.

Каин с такой же спокойной сдержанностью устроился напротив неё.

Она ничего не сказала. Лишь молча смотрела на одно из писем, а затем протянула его ему.

По её взгляду Каин понял, что она хочет, чтобы он прочёл.

Он медленно взял письмо.

Моей подруге Филомель.

Едва он прочёл первую строку, как сразу понял, кто его отправил.

— Не может быть… Надя?

— Да.

Филомель спокойно кивнула, словно письмо уже не имело для неё никакого значения.

Каин взял его и начал читать вслух, быстро и негромко:

Прошло много времени с тех пор, как я тебе писала. Как ты? Нет, на самом деле мне не следует задавать этот вопрос.

Ты наверняка несчастна, ведь потеряла свою лучшую подругу… В конце концов, она ушла вместе с твоим женихом.

Но Филомель, которую я знаю, сильная. Я уверена, что ты уже пережила это и теперь хорошо живёшь. Правда?

Твоя семья тоже очень тебя любит, ведь так?

Твоя семья?

Каин не смог сдержать горькой усмешки.

«Кто в этой семье вообще любит Филомель? Что это за любовь, которая запирает её в одиночестве, отталкивает в сторону и забрасывает в самый тёмный угол?»

Он продолжил читать, и гнев постепенно закипал в его крови.

Дочитав письмо до конца, он положил его на стол дрожащей рукой.

Он едва не разорвал его, но с трудом удержался.

— Итак, если подвести итог…

Его голос был полон гнева.

— После того как ссора с Эймоном заставила их очнуться от иллюзий, а после этого её собственная семья отвернулась от неё… она решила прийти сюда и жить за счёт герцогства

Затем он недоверчиво посмотрел на Филомель и с искренней горечью произнёс:

— Эта аристократка… она что, совсем разум потеряла?

Филомель не смогла сдержать сухого смешка, поняв, что вопрос был задан совершенно серьёзно.

— Нет.

После прочтения письма мысли Филомель словно остановились.

Она и не знала, что бывают ситуации, когда человек не способен вымолвить ни слова, даже если потрясение оказалось невероятно сильным.

Брови Каина невольно сошлись, а на лице отразилось недоверие.

— Значит, она всегда такая?

— Хм… Наверное.

Поначалу Филомель не знала, что Надя — главная героиня романа, поскольку воспоминания о прошлой жизни ещё не вернулись к ней. Но однажды, во время обычного чаепития, она встретила Надю, и, несмотря на схожее семейное положение и обстоятельства, их отношения быстро стали близкими.

Филомель поддерживала отношения с Надей, стараясь соблюдать равновесие, и когда ей исполнилось пятнадцать, впервые услышала о Каине Виндевиле. Именно тогда она внезапно поняла, что переместилась в мир романа.

— Я думала, что хорошо понимаю характер Нади, но ошибалась. Не ожидала, что она может быть настолько бесстыжей.

— Никто не способен понять такую личность. Невозможно мыслить подобным образом, не будучи сумасшедшим.

Каин серьёзно подпер подбородок рукой, не сводя глаз с лежавшего на столе письма, словно мог разорвать его одним взглядом.

Он глубоко вдохнул, а затем посмотрел на Филомель.

— А что же ты, леди?

Каин задал вопрос, и Филомель ненадолго задумалась.

Она долго сидела в комнате, размышляя над одним и тем же: мстить или нет? А если решит мстить, то как именно ей поступить?

Пока она обдумывала ответ, в дверь торопливо постучали.

— Герцог, леди, произошло нечто срочное. Вам обоим необходимо присутствовать.

Когда они вышли к главному входу особняка, то заметили молодую женщину, одиноко стоявшую за воротами сада.

Её золотисто-белокурые волосы развевались на ветру, словно перед ними была ожившая картина. Голубые глаза сверкали, как драгоценные камни, а маленькое лицо, тонкая шея и хрупкие плечи неизбежно притягивали к себе взгляды.

На ней было простое платье, но одного её присутствия было достаточно, чтобы покорить каждого, кто её видел.

Это была Надя, словно созданная для того, чтобы быть в центре всеобщего внимания. Где бы она ни находилась, было невозможно отвести взгляд.

— Ах.

С самого первого мгновения было очевидно, Надя — главная героиня этого мира.

Сердце Филомель забилось ненормально быстро.

Она инстинктивно перевела взгляд на Каина, словно искала объяснение происходящему.

Проведя столько времени рядом с Каином, она пришла лишь к одному выводу: в оригинальном романе главные герои влюблялись друг в друга благодаря своей привлекательной внешности.

Она не знала, встречал ли Каин Надю раньше, но была уверена, что при первой встрече он должен был полюбить её с первого взгляда.

Значит, если это действительно была их первая встреча, то происходящее сейчас станет началом их истории.

— Леди.

Сердце Филомель дрогнуло от спокойного голоса Каина.

Подняв голову, она увидела перед собой его лицо.

— Ты в порядке?

В его взгляде была забота, но вместе с тем и что-то ещё, нечто неуловимое, чего Филомель не могла определить.

Надя стояла совсем неподалёку, но её словно вообще не существовало, словно всё происходящее вращалось исключительно вокруг Филомель.

Заметив это, Филомель почувствовала что-то странное, будто равновесие этой сцены вот-вот нарушится.

Все взгляды устремились на Надю.

Её глаза были полны слёз. Увидев Филомель, она словно разом разрыдалась ещё сильнее и вдруг рухнула на пороге, точно неожиданно потеряла равновесие.

— Филомель! Нееееет!

Надя разразилась плачем, словно всё происходящее оказалось для неё непосильным. Она вытирала слёзы руками и выглядела как потерявшийся ребёнок, измученная, несчастная, совершенно разбитая.

Зрелище было трогательным, хотя в своей странности скорее вызывало недоумение.

Они не знали, что делать.

— Я даже войти не могу? Ты настолько меня ненавидишь? Как ты могла оставить меня одну из-за этого мужчины?

Её слова обрушились на Филомель словно пощёчины.

Они не могли понять, что происходит, и от неожиданности им казалось, что сама реальность внезапно перевернулась.

Филомель указала на охранника у ворот.

Хотя Надя продолжала плакать, стражник оставался совершенно невозмутимым, словно ничего не происходило. Он тут же открыл ворота.

Надя подняла голову и быстро вытерла слёзы, хотя глаза всё ещё оставались полными влаги.

И даже тогда она не утратила своей красоты. Её глаза сияли, словно были наполнены драгоценными камнями.

— Теперь я могу войти?

— Надя.

— Спасибо, Филомель!

Слова Нади тронули сердце Филомель.

Не в силах сопротивляться ситуации, она стояла, когда Надя бросилась к ней и крепко обняла.

Из-за разницы в росте Надя почти полностью скрылась в объятиях Филомель, словно маленький ребёнок, ищущий безопасности в чужих руках.

— Я боялась… Я так боялась… Моя семья выгнала меня… Я… правда… не могу перестать плакать…

«Она всё же главная героиня этой истории или просто ребёнок, который ничего не понимает?»

Филомель странно посмотрела на Надю, вытиравшую слёзы о её одежду.

— Что ты сейчас творишь?

Каин внезапно подошёл к ним.

Он протянул руку, чтобы убрать одежду Филомель из рук Нади, а затем мягко потянул Филомель к себе и осторожно обнял её.

Так расстояние между Надей и Филомель увеличилось, как будто судьба выбрала идеальный момент, чтобы полностью изменить расстановку сил.

— Ах…

Надя растерянно посмотрела на Каина и слегка приоткрыла рот.

Её глаза задрожали, встретившись с взглядом Каина. Бледное лицо внезапно зарделось, словно удивительный цветок распустился прямо на её глазах. Розовые губы стали ещё ярче, и она едва заметно провела по ним языком.

Филомель сразу это заметила.

Надя влюбилась в Каина с первого взгляда.

А Каин… не испытывал к ней ничего подобного.

Это был тот самый момент, который полностью изменил судьбу оригинального романа.

— Филомель… а этот мужчина… кто?

Надя, не способная отвести взгляда от Каина, осторожно потянула Филомель за край платья, с любопытством спрашивая о его личности, словно ей во что бы то ни стало необходимо было узнать, кто он.

Каин же выглядел раздражённым и одновременно озадаченным, наблюдая, как Надя продолжает промакивать слёзы о Филомель.

«Я отодвинул её именно затем, чтобы она не вытирала слёзы об одежду Филомель, а она снова за своё»

Каин не знал, как реагировать на это странное поведение.

Его руки нерешительно замерли — он уже собирался остановить Надю, но в то же время ему было трудно игнорировать полный вопросов взгляд девушки.

Надя всё ещё сильно дрожала, а слёзы продолжали стоять у неё в глазах.

— Филомель?

Всё это казалось сном, и Филомель вдруг почувствовала острую боль в сердце.

Она должна была отстраниться от Нади и вернуть ситуацию в нормальное русло.

— …Это герцог Виндевиль.

Филомель с трудом заставила себя отвести взгляд от Нади.

— Жених Филомель, — естественно добавил Каин, произнося её имя. — Хотя, если подумать, мы скорее похожи на супругов, чем на жениха и невесту.

Он улыбнулся Филомель, словно намеренно рисуя перед Надей определённую картину.

Холодная атмосфера мгновенно изменилась.

Тонкие губы Каина, прежде казавшиеся насмешливо изогнутыми, мягко улыбнулись, а взгляд острых глаз потеплел.

Филомель была поражена его мягким взглядом и сама того не заметив отвела глаза.

— Ох, понятно…

Надя покраснела и отвернулась, словно не выдержав этого взгляда.

Наблюдая за ней, Филомель быстро поняла, как решить ситуацию.

«Я действительно, по-настоящему любила Надю. У меня не было ни малейшего желания мстить ей, пока она не явилась сюда вот так бесстыдно. Более того, я не могла просто сидеть сложа руки и позволить всему этому пройти как ни в чём не бывало, потому что было несправедливо делать вид, что во всём виновата я»

— Для начала… я предоставлю тебе комнату. Себастьян, проводи Надю в гостевую спальную.

— Да, леди.

Когда Филомель попыталась провести Надю в особняк, та вдруг пошатнулась в сторону Каина.

— Ах…!

Надя крепко зажмурила глаза.

— Ах!

Но вместо сильного тела, готового её поймать, её встретил твёрдый и холодный пол.

Надя медленно подняла голову.

Она упала именно туда, где только что стоял Каин. Но в момент, когда она начала падать, Каин уже отступил от неё, одной рукой придерживая Филомель за плечо, словно больше совершенно не обращал на Надю внимания.

— Будьте осторожнее, леди. Вы чуть не задели Филомель.

Но Филомель изначально ничто не угрожало.

Надя начала падать в сторону Каина, и по логике он должен был её поймать. Однако Каин отступил, и в результате Надя упала на землю совершенно одна.

— Девушке нехорошо, Себастьян. Отнеси её.

Филомель тихо вздохнула и отвернулась.

— Да, леди.

Себастьян хлопнул в ладони, и за его спиной появились крепкие слуги, в глазах которых читалась решимость.

— Прошу вас, леди, отойдите. Мы сами её перенесём.

— Ах, нет, подождите!

Слуги бесцеремонно подхватили Надю и понесли её в сторону дворца.

Каин некоторое время молча наблюдал за происходящим, затем убрал ладонь с плеча Филомель и мягко взял её за руку.

— …Похоже, нам лучше поговорить сейчас.

— Да, думаю, так будет лучше.

Они сразу направились в комнату Филомель.

Каин сел в кресло и без лишних предисловий сказал:

— Я не знаю, что ты выберешь, леди. Но что бы ты ни решила, я в любом случае сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе помочь. В конце концов, Надя Элис сама разрушит свою жизнь, даже если мы ничего не будем делать.

Если человек в здравом уме, он не станет сбегать с женихом собственной подруги в день её помолвки.

Даже без того, чтобы Каин распространял слухи, в высшем обществе уже разошлись сплетни об измене Нади с Эймоном.

Даже если бы не известие о помолвке Каина и Филомель, эта история всё равно произвела бы настоящий переполох в аристократических кругах.

— …А если я захочу отомстить? Если потрачу на это силы и время?

— Есть известная поговорка: гнилой плод сам падает.

Каин расслабленно закинул руки за голову.

— Но это не значит, что мы должны просто оставить всё как есть. У нас есть возможность скорее столкнуть этот гнилой плод с ветки.

Глаза Каина внезапно сверкнули.

— Я не добрый человек, поэтому не думаю, что могу оставить её без наказания.

Если бы Каина спросили о его характере, он без колебаний назвал бы себя плохим человеком. Он слышал о прощении и милосердии, но сам ими не пользовался.

Если у тебя есть возможность наказать человека, зачем его прощать?

— …Правда?

— Да. Даже если ты решишь не мстить, ничего страшного.

Он посмотрел на Филомель с насмешливой улыбкой.

— Сейчас я даже благодарна Наде.

Филомель подняла голову и встретилась с ним взглядом: тёмно-зелёные глаза напротив фиолетовых.

— За то, что в тот день она сбежала с моим бывшим женихом.

Она сказала это с мягкой улыбкой.

— Благодаря ей я смогла найти идеального жениха, с которым у меня полная совместимость.

Взгляд Каина на мгновение застыл, и он не сразу смог ответить.

— Кстати, я должна поправить свои слова. Похоже, Надя не просто безрассудный человек. Всё гораздо хужк. Я не ожидала, что после отправленного письма она так быстро явится ко мне лично.

— …Похоже, мы недооценили Надю Элис.

Каин пристально посмотрел на Филомель и продолжил:

— Но, несмотря на это, я не отступлю от своего решения. Если Надя настолько серьёзно намерена устроить хаос, я готов предпринять необходимые шаги.

Филомель почувствовала странное ощущение в груди, словно оказалась на распутье. С одной стороны, в поведении Нади было что-то непонятное. С другой, слова Каина подтверждали, что всё далеко не так просто, как казалось.

— Думаю, нам стоит быть осторожнее. Не только с ней, но и со всеми остальными. Возможно, существуют скрытые нити, которые влияют на всё происходящее вокруг нас.

— Именно. Мы живём в мире, полном политических игр и обмана. Но в конце концов важно лишь одно — играть в эту игру умно.

Каин внезапно поднялся и указал на дверь.

— Пойдём. Есть дела поважнее, на которых нам нужно сосредоточиться.

Пока они шли к двери, Филомель чувствовала внутреннее напряжение. Она знала, что всё будет непросто и что каждый следующий шаг может привести её к чему-то совершенно неизвестному. Но в то же время надеялась, что у неё хватит сил пройти по выбранному пути.

Когда они вышли из комнаты, в её глазах появилось нечто новое.

Решимость.

Удивительно было уже то, что Надя отправила письмо, но ещё удивительнее, что явилась лично. Неужели она думала, что её примут без сопротивления? Или пыталась не оставить Филомель даже возможности отказать ей?

Одно было ясно.

— Так теперь мы можем преподнести Наде Элис достойную месть?

— Да.

— У тебя уже есть план?

Возвращаясь в комнату, Каин сразу понял, что Филомель начала строить план.

— Сначала я не решила, буду ли мстить или нет…

Но за это короткое время, казалось, она действительно определилась с тем, что собирается делать. Так не действует человек, пребывающий в растерянности.

— Надя помогла мне принять решение.

Когда Филомель увидела, как Надя намеренно пошатнулась в сторону Каина, впервые в глубине души она почувствовала тревогу. Это ощущение было таким, словно происходило что-то тёмное, нечто гораздо большее, чем обычная манипуляция.

Впервые Надя и Эймон встретились в присутствии Филомель, когда речь зашла о её помолвке с Эймоном. Филомель сказала, что, возможно, скоро у неё появится жених, и тогда Надя попросила познакомить её с ним.

Когда они встретились, Надя, конечно же, пошатнулась и упала прямо в сторону Эймона, а тот помог ей удержаться.

Но тогда Филомель ни о чём не подозревала.

— Всё её поведение было спланировано.

Теперь, увидев взгляд Нади, обращённый на Каина, Филомель начала понимать, что всё было тщательно продумано.

— Хорошо. Я использую всё, что у меня есть, чтобы мы смогли это осуществить.

— Мм, это…

Филомель неловко улыбнулась и едва заметно указала взглядом на его лицо.

Комната была красивее и роскошнее любой комнаты в доме семейства Элис. Очевидно, Надя никогда прежде не видела подобной роскоши и теперь была совершенно очарована увиденным.

Она смотрела на мебель так, словно попала в совершенно новый мир.

В комнате не было ни пылинки, что означало: слуги тщательно убирали её каждый день.

Кроме того, здесь необычайно тепло. Комната была оборудована дорогими отопительными установками, благодаря которым воздух внутри оставался очень тёплым.

Когда она ранее приехала к поместью Виндевиль к Филомель, то заметила роскошную обстановку, но сейчас была поражена ещё сильнее.

Прекрасный роскошный дворец, тихие и невозмутимые слуги — всё это восхищало Надю.

Но больше всего из всего увиденного её пленило другое…

— Каин Виндевиль…

Надя тихо прошептала его имя.

Его необычные серебристые волосы и редкие фиолетовые глаза были невероятно красивы. В целом он производил впечатление человека холодного и безразличного.

Но Надя заметила, как мягко меняется выражение его глаз, как чуть приподнимаются уголки его губ, и не могла перестать на него смотреть.

— Герцог Виндевиль… Он и правда моя судьба.

Поначалу она думала, что её судьбой был Эймон.

С самого момента первой встречи между Надей и Эймоном возникло взаимное притяжение, и в конце концов они вместе сбежали, освободившись от ограничений реальности и решив создать собственный мир.

Когда они только уехали, Надю переполняли волнение и радость.

Она переживала за Филомель, которая должна была остаться одна в день своей помолвки, но была уверена, что Филомель сильная. К тому же она всегда желала ей счастья.

Надя считала, что то, чего хочет она сама, — именно то, чего хочет и Филомель, поэтому с радостью отправилась в путь.

Но всё оказалось совсем не так, как она представляла.

С Эймоном, с которым прежде толком не разговаривала, всё было хуже, чем она ожидала, когда увидела его вблизи.

Его волосы были не светло-золотистыми, как она представляла, а глаза — неприятно тёмно-коричневыми. Даже под солнечными лучами в них не появлялось ни малейшего блеска.

Да и характер у него оказался странным.

Он без всяких колебаний ругался и при любой возможности ходил в казино.

Надя хотела покупать одежду и украшения, но Эймон забирал все деньги себе, из-за чего напряжение между ними только усиливалось.

Несмотря на попытки Нади терпеть, всё изменилось, когда она услышала одну новость.

— Вы слышали, что герцог Виндевиль обручился?

— Что? Герцог Виндевиль?

Имя герцога Виндевиля, хотя и известное в некоторых кругах, Надя знала недостаточно хорошо.

Он славился привлекательной внешностью и богатством и считался идеальным примером будущего мужа.

— А кто его невеста? Говорят, раньше она была помолвлена с кем-то другим?

— О, кто же она?

— Точно не знаю… Но говорят, что это одна из дочерей графской семьи.

В тот момент Надя сама не поняла, почему вспомнила Филомель.

Но это воспоминание пришло внезапно.

В тот день, когда они направлялись в порт и даже не успели добраться до места назначения, они осознали, что у них закончились деньги. Всё, что у них было, они спустили вместе.

— Эймон, ты потратил все эти деньги? Ты опять ходил в казино?

— Надя, пожалуйста, перестань меня обвинять! Ты что, моя мать? Неужели забыла, что сама попросила три платья на этой неделе?

— Это необходимые вещи для жизни аристократки! Ты собирался соблазнить меня, не имея возможности обеспечить мне даже это?

— Что? Соблазнить? Это ты первой меня соблазнила!

Их голоса постепенно становились всё громче.

— Чёрт! Неужели я сошёл с ума, что связался с такой женщиной, как ты? Я вернусь к Филомель! Она намного лучше тебя!

— Что ты сказал?! Если бы я знала, что ты беднее попрошайки, я бы никогда не предала Филомель!

— Что? Попрошайка?!

Эймон пришёл в ярость и оттолкнул Надю.

Надя была настолько потрясена, что выбежала из гостиницы. Ночь она провела в другом месте, а на следующий день вернулась.

— Эймон…?

Но Эймон уже исчез.

Надя несколько дней оставалась в гостинице, надеясь, что он вернётся, однако Эймон так и не появился.

Когда она вернулась в столицу, то узнала, что Эймон давно приехал туда и преследует Филомель.

А скандальной невестой герцога Виндевиля на самом деле оказалась Филомель.

В тот день, когда Надя и Эймон сбежали, герцог Виндевиль и Филомель вместе присутствовали на церемонии помолвки.

А теперь Филомель вот-вот должна была стать герцогиней.

Надя решила вернуться к своей семье. Но семейство Элис с самого начала не слишком её любило, поскольку она была незаконнорождённой дочерью, поэтому перед ней просто закрыли двери.

Из всех своих друзей Надя вспомнила именно Филомель.

«Филомель обязательно мне поможет. Она всегда желала, чтобы я была счастлива».

Она отправила ей письмо, а затем без всякого плана отправилась к ней сама.

Как Надя и ожидала, Филомель приняла её.

— Значит, Филомель жила в этом прекрасном доме, пока я страдала…

Надя пробормотала это, оглядываясь вокруг.

— Это действительно несправедливо…

«Неужели она настолько меня ненавидит? Неужели не может меня простить? Она бросила меня из-за одного-единственного мужчины…»

Надя не могла в это поверить.

Отношения между Филомель и Надей всегда были очень хорошими, они были близки друг с другом.

Но мысль о том, что Филомель позволила ей страдать из-за этого, разбивала Наде сердце.

Постепенно перестав плакать, Надя поднялась со своего места.

Она вошла в гардеробную и остановилась перед огромным зеркалом от пола до потолка, после чего принялась разглядывать своё лицо и фигуру с разных сторон.

Её густые волосы, ниспадавшие без завитков, по-прежнему сияли под освещение мягким золотистым оттенком. Заплаканные глаза казались ещё более голубыми, чем обычно, что придавало им особую красоту. Из-за пережитого в последние дни стресса и плохого питания Надя немного похудела, поэтому стала выглядеть ещё более хрупкой и стройной.

— …Я всё ещё красивее Филомель.

У Филомель были золотисто-каштановые волосы и зелёные глаза, но Наде эти цвета казались совсем не такими прекрасными.

А вот её собственные светлые волосы и голубые глаза были настоящим воплощением аристократического идеала.

— Конечно, теперь герцог Виндевиль предпочитает меня Филомель… Но, пожалуй, мне стоит ещё немного за собой ухаживать?

Как Эймон влюбился в неё, так и Каин, несомненно, влюбится.

Более того, Надя была уверена, что он полюбит её гораздо сильнее, чем Эймон.

Потому что они с Каином… были предназначены друг другу судьбой.

От этой мысли её настроение внезапно улучшилось, и, выходя из гардеробной, она тихонько начала напевать.

Закончив полностью приводить себя в порядок, Надя открыла глаза.

В зеркале отражалась сияющая молодая девушка — красивая, чистая и невинная. Она мягко моргнула, а затем лучезарно улыбнулась и посмотрела через зеркало на одну из стоявших позади горничных.

Но горничная ничего не сказала, хотя их взгляды встретились, и Надя удивлённо подняла брови.

— Мм?

— Да?

— Разве ты ничего не хочешь сказать?

Горничные несколько мгновений молча хлопали глазами, а затем одна наконец воскликнула:

— Боже мой, сегодня вы выглядите просто потрясающе! Ваша белоснежная кожа идеально сочетается с жемчугом!

— Совершенно верно! Вы как-то особенно ухаживаете за кожей, леди Надя? Вы словно купаетесь в молоке!

Надя тихо и довольно рассмеялась. Именно этих комплиментов она и ждала.

— Леди Надя, вам не холодно? Принести вам шаль? В последнее время погода становится всё холоднее.

Слова горничной были вполне разумными: платье, которое выбрала Надя, совершенно не подходило для осени, уже начинавшей холодать.

Однако Надя упрямо покачала головой.

— Всё в порядке, я не так легко простужаюсь.

Затем она с ещё большим интересом спросила:

— Кстати, разве герцог сегодня не должен быть в поместье?

— Да. Я спросила у старшего дворецкого.

— Хорошо. Тогда можешь проводить меня в сад?

Надя потянула горничную за руку, и они вместе пошли.

Они прошли по тёплому коридору, пол которого был густо выложен согревающими камнями, а затем вышли из дворца.

— Ах!

Надя внезапно ахнула, когда холодный ветерок пробрался под одежду.

«Неужели… на улице настолько холодно?»

Со вчерашнего дня, когда она приехала сюда, Надя ни разу не выходила из дворца. Внутри было так тепло, что она совсем забыла о холоде, поэтому теперь он казался ей гораздо сильнее, чем был на самом деле.

— Леди Надя, может, всё-таки принести вам шаль?

— Н-нет, не нужно.

Надя упрямо покачала головой, а затем понизила голос:

— Кстати, ты получила то, о чём я тебя просила?

— А, да.

Едва приехав в поместье герцога, Надя сумела привлечь одну из горничных на свою сторону только благодаря своей красоте.

Она прекрасно знала, какое воздействие оказывает её внешность. Стоило ей улыбнуться и сказать несколько добрых слов, как слуги легко попадали под её влияние.

Поэтому, заметив, что эта горничная с первой встречи не могла отвести от неё взгляда, Надя сразу поняла, что та уже попала под её обаяние.

Первое поручение, которое она ей дала, заключалось в том, чтобы собрать сведения о Филомель.

— Госпожа Филомель проходит обучение у старшей горничной, чтобы стать хозяйкой дома.

— Меня такие вещи не интересуют. Я имею в виду… мне не нужна информация о подобных делах.

— А? Вы спрашивали... не это?

— Да. Я имею в виду, что она делала вчера, например?

На лице горничной мелькнуло сомнение, но она быстро вновь приняла невозмутимый вид.

— Вы хотите узнать… всё о её передвижениях?

Надя кивнула, застенчиво улыбнувшись.

— Да, мне это действительно нужно. Моя прежняя горничная всегда занималась такими вещами.

Затем она быстро огляделась по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, приблизилась к служанке и прошептала ей на ухо:

— Если когда-нибудь я стану герцогиней, я оставлю тебя своей личной горничной.

— …Понимаю. Я всё сделаю.

На лице горничной исчезло сомнение, и Надя удовлетворённо улыбнулась.

— Итак, что она говорила о вчерашнем дне? Она была чем-нибудь расстроена?

— Нет… Ничего подобного я не слышала. Кажется, вечером она ужинала с герцогом.

— Что? Правда? А почему он не пригласил меня?

— …!

Надя ахнула и прикрыла рот рукой.

— Понятно… Филомель начала считать меня соперницей.

— Соперницей…?

— Конечно! Иначе почему она не пригласила меня? Наверняка почувствовала угрозу, увидев, насколько я теперь красива.

Она задумалась.

— Подумай сама… Это был редкий шанс поужинать со своим женихом. Если бы я была там, герцог смотрел бы только на меня.

Обычно, даже если люди были помолвлены, встречи между женихом и невестой во дворце не происходили часто.

После долгой разлуки для жениха и невесты было совершенно естественно поужинать вместе, поэтому Наде и в голову не пришло, что их отношения действительно близкие. Она просто решила, что совместный ужин для них — обычное дело.

— Я могу это понять… Но…

Почему же тогда у неё так сильно болело в груди?

Надя отвернула голову и задрожала ресницами. Она почувствовала, что вот-вот расплачется, поэтому намеренно начала быстро моргать, чтобы сдержать слёзы.

«Ещё не время… Герцог просто ещё не осознал своих чувств, вот и всё. Когда он снова меня увидит, он обязательно пригласит меня на ужин».

«Ох… Но даже если мы влюбились друг в друга с первого взгляда, разве не слишком рано приглашать кого-то на ужин уже при второй встрече?»

Надя всё глубже погружалась в свои счастливые фантазии, и вскоре шаги её вновь стали лёгкими и радостными, когда она направилась к саду.

Сад поместья Виндевиль был столь же прекрасен, как и сам дворец. В холодную погоду цветы редко оставались распустившимися, однако оранжерея была полна цветущих растений. Каждый цветок сиял свежестью и не имел ни единого увядшего лепестка, превращая их созерцание в настоящее удовольствие.

«Ах, я составлю из них букет! Отнесу его герцогу и заодно намекну ему на свои чувства. После этого он точно не сможет удержаться и сам подойдёт ко мне».

Обрадовавшись этой мысли, Надя велела своей служанке принести садовые ножницы.

Несмотря на сомнения служанки, она не могла поверить своим глазам, когда увидела, как Надя без малейшего колебания срезала жёлто-розовый цветок.

— Леди… Н-Надя…

Эта служанка уже много лет работала в поместье Виндевиль. Она обслужила множество гостей и сталкивалась с самыми разными ситуациями, поэтому гордилась тем, что никогда не теряла самообладания.

Но поведение Нади с самого начала и до самого конца было просто невероятным.

Если бы не предупреждение мадам Мадонны, старшей горничной, служанка уже давно побежала бы рассказать Себастьяну или Мадонне о происходящем.

«Она была права…»

— Послушай внимательно. Дама, за которой ты будешь присматривать в ближайшие дни… с головой у неё не всё в порядке. Поэтому, если она начнёт вести себя странно, не пугайся и не нужно каждый раз докладывать мне. Просто расскажи обо всём перед тем, как уйдёшь в конце дня.

Из-за внешней уравновешенности Нади сначала было трудно в это поверить. Но после целого дня, проведённого с ней, стало очевидно, что слова Мадонны были правдой.

Надя тихонько напевала, с радостью срезая один за другим распустившиеся цветы.

Набрав букет из цветов разной длины, она удовлетворённо улыбнулась и посмотрела на служанку.

— Как тебе? Красиво, правда?

— Н-ну… да… Действительно…

— Надеюсь, герцогу понравится. Ах, кстати, ты знаешь, какой у него любимый цвет?

Но откуда служанке, которая лишь обслуживала гостей, было знать такое?

Она покачала головой.

Надя раздражённо цокнула языком.

— Мм, от тебя и правда никакой пользы. Но ничего, я тебя не брошу.

— Ах, спасибо…

И Надя, прижимая букет к груди и совершенно довольная собой, вышла из оранжереи…

— Надя?

— Филомель? Ах, герцог!

Услышав голос Филомель, Надя обернулась и увидела Каина, стоявшего рядом с ней. Скрыть свою радость она не смогла.

— Надя, что ты сейчас творишь?

— Ах, это? Ничего особенного.

— …На самом деле выглядит довольно-таки серьёзно.

Пока Филомель продолжала расспрашивать её, Наде ничего не оставалось, кроме как протянуть букет Каину.

— Это вам, господин герцог.

— …Мне?

Каин удивлённо огляделся по сторонам, а убедившись, что рядом никого нет, указал на себя пальцем.

Надя застенчиво улыбнулась.

Но Каин, словно букет был чем-то отвратительным, небрежно передал его Джио, так, будто избавлялся от ненужной вещи.

Надя, пребывавшая в блаженном убеждении, что Каин принял её чувства, даже не заметила этого оскорбления.

«Ах, точно! Филомель всё ещё здесь!»

Надя поспешно обернулась и увидела, что Филомель отвернулась, прикрывая рот рукой. Её лицо исказилось от боли, а руки и плечи заметно дрожали.

«Что же мне делать? Герцог так явно продемонстрировал свои чувства ко мне прямо перед ней. Наверняка Филомель сейчас расстроена…»

Надя начала нервно кусать губу.

И тут подул холодный ветер.

— Ах!

Надя задрожала от холода.

Затем её охватил приступ кашля, и служанка поспешила к ней.

— Леди Надя, позвольте мне принести вам шаль.

— Нет, всё в порядке.

Надя украдкой посмотрела на пальто Каина. Сердце бешено колотилось, и она нервничала, опасаясь, что он не сможет сдержать свои чувства и снимет пальто, чтобы отдать его ей.

— Тебе холодно? — внезапно спросил Каин.

Сердце Нади словно выскочило из груди, а глаза широко распахнулись.

«Нет, не надо делать этого перед Филомель. Только не сейчас…»

Но, увидев, как Каин действительно начал снимать пальто, Надя крепко зажмурилась, словно не могла вынести зрелища того, что должно было произойти дальше.

«Не ожидала, что так быстро столкнусь с Филомель… Но ничего. Филомель ведь желает мне счастья, правда?»

Филомель спокойно сказала:

— Я в порядке.

«Почему она говорит, что всё в порядке? Её жених только что собирался снять пальто ради другой женщины! Неужели она не так уж сильно любит Каина? Как было с Эймоном… Тогда, может быть, я могу немного приблизиться к нему?»

Каин недовольно произнёс:

— Что значит «в порядке»? Ты дрожишь, Филомель.

…Филомель?

Глаза Нади удивлённо расширились.

Каин уже снял пальто и накинул его на плечи Филомель. Та, похоже, пыталась отказаться, но Каин настоял, и в конце концов ей ничего не оставалось, кроме как взять пальто.

Надя несколько раз ошеломлённо моргнула и застыла на месте.

«…А. Теперь понятно».

Разумеется, он не станет делать для неё подобное перед своей невестой.

Но почему же тогда ей так тяжело?

Сердце замерзло, а затем дрожь постепенно охватила всё её тело.

Каин посмотрел на неё, нахмурив брови.

— Разве в такую погоду стоило надевать подобное?

Его слова звучали скорее как выговор, чем как беспокойство. Он говорил достаточно громко, и Надя прекрасно его слышала.

Лицо Нади вспыхнуло от смущения.

Она несколько мгновений переводила взгляд с Каина на Филомель и вдруг заметила, что оба одеты для выхода.

— А-ах, кстати… Куда вы направляетесь?

Каин холодно нахмурился.

— Я ещё и гостям должен сообщать, куда иду?

— Ах, нет! Я совсем не это имела в виду!

Надя быстро замахала руками, заметно занервничав.

— Я просто… мне стало интересно…

Она нерешительно посмотрела на них, а затем заметила, что Каин смотрит на неё лишь тогда, когда обращается к ней. Всё остальное время его взгляд был направлен на Филомель.

И тогда она сразу всё поняла.

Каин… следит за Филомель.

«Ах…»

Снова… из-за Филомель.

Эймон тоже не показывал ей своих чувств, когда рядом была Филомель, ведь та была его невестой.

И теперь Каин делает то же самое, потому что Филомель… его невеста.

А Надя?

Она снова оказалась третьей лишней.

Надя больно прикусила губу изнутри.

— …Простите. Похоже, я вам помешала.

Едва произнеся эти слова, она резко развернулась. Но Надя не заметила горничную, стоявшую позади неё, столкнулась с ней и упала на землю.

— Ах!

— Леди Надя! Вы в порядке?

— Я-я в порядке.

Она не хотела показывать себя слабой.

Раз Каин рядом с Филомель, какой тогда смысл?..

Теперь было совершенно очевидно, что ей вообще не стоило сюда приходить.

С трудом поднявшись, Надя вытерла слёзы и побежала обратно во дворец.

На некоторое время воцарилась тишина.

— …Мы что-то не так сделали?

Каин задумался всерьёз.

В этот момент ему даже начало казаться, что он забыл, как успел оскорбить Надю, попав под действие заклинания, изменяющего память.

Потому что иначе как объяснить, что после нескольких его слов она вдруг расплакалась и ушла?

— Не понимаю.

Когда Каин впервые увидел её, он решил, что она сумасшедшая. Кто ещё станет носить такую лёгкую белую одежду в такую холодную погоду?

Этой сумасшедшей оказалась Надя. А потом она ещё внезапно преподнесла ему букет срезанных без разрешения цветов.

Ему просто нечего было на это ответить.

Честно говоря, он вовсе не хотел брать букет, но Филомель подтолкнула его, и ему ничего не оставалось, кроме как принять его.

— Леди, ты уверена, что этот план сработает?

Каин вспомнил план Филомель, о котором они говорили накануне, но от откровенных взглядов Нади сегодня его пробрала дрожь.

Он хотел продолжить, но Филомель опередила его.

— Герцог.

— Да?

— Уже поздно.

Филомель посмотрела вслед Наде, а затем с хитрой улыбкой повернулась к Каину.

— План уже сработал.

— …Не может быть.

— Это правда.

— Надя Элис в меня влюбилась?! Уже?! А что я вообще сделал?

Каин настолько растерялся, что начал запинаться.

Филомель пожала плечами.

— Возможно, она влюбилась в тебя с первого взгляда. Будто так было предначертано судьбой.

— Мир окончательно сошёл с ума. И такую сумасшедшую действительно можно вот так свободно отпускать? — Каин был потрясён. Прежде чем произнести что-либо ещё, он ещё раз прислушался к собственным ощущениям и, не задумываясь, произнёс это.

План Филомель был прост — заставить Надю поверить, что Каин её любит.

Услышав этот план, Каин категорически заявил, что не сможет быть с ней любезным. Лучше всего вести себя так, чтобы Надя могла ошибочно принять его поведение за проявление чувств, но при этом не переходить границ.

Хотя Каин и не горел желанием играть отведённую ему роль, Филомель прекрасно знала, что Надя уже влюбилась в него с первого взгляда и пока ещё не осознавала действительности. После сегодняшних поступков Нади она окончательно в этом убедилась.

— Сейчас Надя полностью погрузилась в собственную фантазию.

Как совсем недавно было с Эймоном.

— Одна из наших проблем исчезла. Теперь тебе вообще ничего не нужно делать.

— Правда? — Каин просиял.

— Неужели это было настолько неприятно?

— Нет, ну…

Он слегка отвёл взгляд.

— Тот взгляд, которым она на меня смотрела, был страшным.

Филомель удивлённо ответила:

— Но разве Надя не красивая? Светлые волосы, голубые глаза… Она обладает классической красотой.

К тому же она была худенькой, но её фигура оставалась очень привлекательной.

Сегодня Надя была настолько красива, что даже Филомель признавала это. Белокурые пряди развевались на ветру, а лёгкое платье притягивало взгляд.

— …Разве её волосы не были каштановыми?

— …Как золотистые волосы могут выглядеть каштановыми?

Филомель удивлённо посмотрела на него.

Но Каин говорил совершенно серьёзно. На самом деле он никогда как следует не рассматривал Надю и не испытывал к её внешности особого интереса.

Даже сейчас, встретившись с ней совсем недавно, он едва мог вспомнить её лицо.

К тому же цвет её волос был похож на цвет волос Филомель, поэтому в памяти у него просто осталось, что они светлые.

— Не знаю. Я всегда смотрел только на тебя.

— …Ты умеешь говорить правильные вещи.

Филомель тут же отвернулась.

Каин подхватил сползающее с её спины пальто и снова подтянул его вверх. Это дало Филомель немного времени, чтобы успокоить разгоревшееся лицо.

Каин сделал шаг вперёд, направился к карете и протянул Филомель руку.

Затем с озорной улыбкой сказал:

— Ну что, пойдём?

Филомель слегка улыбнулась и взяла его за руку.

— Да.

— Насчёт свитка, который ты показывал мне сегодня утром…

Как только мы сели в карету, я заговорила.

Сегодня утром Каин сказал, что хочет кое-что мне дать, после чего Себастьян принёс свиток.

Свиток, способный вместить силу духов.

Обычно свитки, которые продаются на рынке, предназначены для поглощения магии. Поэтому, когда Харнин пытается наполнить их силой духов, примерно один из десяти свитков оказывается бракованным.

Свитки, изготовленные для магии, отличаются от обычной бумаги. Хотя пользоваться ими было немного неудобно, Харнин всё равно продолжал работать с ними как есть.

Но Каин принёс мне свиток, способный вместить силу духов.

— Ну как тебе?

— Честно говоря, поскольку не мне самой предстоит наполнять его силой духов, я не могу почувствовать особой разницы. Но что тут скажешь…

Я ненадолго замолчала, немного поколебавшись.

— …Он роскошный.

Обычные магические свитки были тёмного цвета и имели грубую, почти деревянную на ощупь поверхность.

Но свиток, который мне передал Себастьян, был ослепительно белым, а по краям шли старинные золотые узоры.

Если не знать, для чего он предназначен, можно было подумать, что это не обычный свиток, а какая-то очень ценная вещь…

Он больше походил на бумагу для писем.

Услышав мои слова, Каин улыбнулся.

— Похоже, мой план сработал.

— Что ты имеешь в виду? Ты сделал это специально?

— Да.

Каин достал новый свиток, совершенно такой же, как тот, что Себастьян принёс мне сегодня утром. На контрасте старый, который обычно продавали, выглядел совершенно иначе.

— Я не люблю некрасивые вещи. Не хочу пользоваться тем, что выглядит вот так.

Каин отодвинул старый свиток, словно тот не представлял никакой ценности.

— Думаю, остальные чувствуют то же самое. Если тебе приходится чем-то пользоваться, ты наверняка предпочтёшь красивую и чистую вещь.

Я посмотрела на оба свитка и кивнула.

Новый свиток действительно привлекал гораздо больше внимания, чем старый — тёмный, грубый и непривлекательный. Он был чистым и красиво оформленным.

— Вообще-то производство свитков не такое уж сложное. Хотя Магические башни и держат его под контролем, один великий маг был у меня в долгу. Поэтому я воспользуюсь этим, чтобы наладить распространение свитков. Разумеется, эксклюзивно через магазин «Минен».

— А если другой магазин магических материалов предложит больше?

— Если они предложат сумму, равную состоянию герцогской семьи Виндевиль, я с удовольствием буду распространять свитки и через их магазин.

— Похоже, «Минен» будет обладать монополией на них всю жизнь.

— Да. А ещё я подумываю в ближайшее время изменить репутацию духов.

У духов была «материальная форма»: их можно было увидеть, и двигались они так, словно были живыми.

И хотя жизни в обычном понимании в них не было, люди видели их так, будто они дышат и активно двигаются, отчего для всех они оставались довольно странными существами.

— И как ты собираешься её изменить?

— Хм-м… Леди, вы ведь знаете о некоторых моих коммерческих проектах, не так ли?

Как будто я должна была это знать.

Я несколько раз моргнула, а затем кивнула.

— …Большая часть приносящих доход предприятий в империи…

До недавнего времени я даже не знала, что Каин владеет огромной газетой. Раньше меня вообще не интересовал Каин — главный герой романа.

— Хм.

Внезапно Каин повернул голову к окну и кивком указал наружу.

— Назови несколько магазинов, которые видишь там.

Я посмотрела туда, куда он указывал.

Карета въехала на широкую площадь в самом центре города, где было сосредоточено большинство жителей. Самые известные магазины выстроились здесь один за другим.

— Кондитерская «Шифон».

— Моя.

— …Этот магазин?

Я изумлённо распахнула глаза.

Эта знаменитая кондитерская была известна своим милым талисманом и забавными рисунками, украшавшими фасад.

Она славилась вкусными сладостями и приятным, чистым образом, который нравился всем — детям и взрослым, мужчинам и женщинам.

— Назови ещё что-нибудь.

На этот раз я указала на огромное здание.

— Большой магазин «Кай».

— И это тоже один из моих проектов.

Я растерялась, но тут же указала на соседнее здание поменьше, хотя народу там было даже больше.

— «Моймира»!

— То же самое.

В глазах простых жителей «Моймира» была универсальным брендом, который продавал буквально всё, что можно продать, и обеспечивал жителей империи всем необходимым в повседневной жизни.

Я открыла рот от изумления, пытаясь осознать невероятные масштабы бизнеса Каина.

— Как видишь, большинство моих коммерческих проектов имеют широкое влияние. Поэтому я собираюсь использовать их, чтобы репутацию и образ духов.

Каин начал объяснять мне свой план.

Проще говоря, он хотел наладить коммерческое сотрудничество: превратить духов в приятных и привлекательных персонажей, которых можно было бы использовать в рекламных и маркетинговых кампаниях.

План заключался в простом рекламном сотрудничестве. Духам собирались придать облик обаятельных рисованных персонажей, сделать их милыми и дружелюбными, а затем использовать этот образ в рекламе и продвижении товаров.

— Если правильно использовать образ духов, они больше не будут казаться странными существами, которых боятся люди. Напротив, постепенно все начнут воспринимать их положительно.

Он говорил уверенно.

— Духи будут появляться на упаковках сладостей, на канцелярских товарах, на вывесках магазинов и даже в журналах. Когда люди привыкнут видеть их в повседневной жизни, они начнут воспринимать их как что-то знакомое.

Он продолжил, серьёзно глядя на меня:

— И тогда даже те, кто боится духов или ненавидит их, постепенно начнут их принимать.

— …Это очень умный план.

Я ответила с искренним восхищением.

План действительно был продуманным. Вместо того чтобы заставлять людей принимать духов с помощью законов или силы, он собирался постепенно изменить их отношение к ним за счёт постоянного присутствия и привлекательного образа.

— Но разве превратить духов в персонажей не будет сложно?

— Не особенно. У нас уже есть художники и специалисты, способные создать любого персонажа, которого мы попросим.

Он уверенно улыбнулся и продолжил:

— К тому же самим духам это может понравиться. Некоторые из них любят, когда на них смотрят и обращают внимание.

Я тихо рассмеялась, представив духов, гордо смотрящих на упаковки сладостей со своими изображениями.

— Такое чувство, будто ты собираешься завоевать империю с помощью духов.

Каин тоже рассмеялся.

— Если уж я собираюсь это сделать, то предпочту использовать что-нибудь красивое и дружелюбное.

А что насчёт меня?

Я человек, попавший в этот мир, и, оказавшись внутри романа, обладала знаниями о его изначальном сюжете.

И это было моим огромным преимуществом.

— Где Филомель?

Каин спросил об этом, едва сев на место. Стоило ему услышать имя Филомель, как он невольно вспомнил вчерашние события.

Вчера они с Филомель отправились к Харнину и, как он и ожидала, да и как заранее его предупреждала Филомель, Харнин совершенно не заинтересовался планом развития бизнеса, который он ему представил.

С тех пор как он получил новый свиток, он ни на секунду не отводил от него взгляда и увлечённо возился с ним, словно с настоящим сокровищем.

Когда Каин дал ему ещё несколько экземпляров свитка для испытаний, Харнин счастливо улыбнулся и заявил, что немедленно приступит к работе. Он настаивал на этом с таким рвением, что в итоге выставили пару оттуда, и им ничего не оставалось, кроме как вернуться во дворец.

— Госпожа поужинала одна, а совсем недавно поднялась к себе в комнату. Похоже, она устала, выбирая платье.

— Хм-м.

Каин кивнул, возвращаясь из своих мыслей, но тут же застыл, услышав обращение, которое использовал Себастьян.

— …Госпожа?

Обычно, несмотря на то, что эти двое были помолвлены и жили вместе, слуги использовали официальные обращения. Ещё совсем недавно все во дворце называли Филомель «леди» или «юная леди».

Но теперь, всего за несколько дней, обращение изменилось на «госпожа» — более близкое и личное.

Себастьян уверенно выпрямился и пожал плечами.

— Раз уж в нашем дворце появилась новая леди, разве не естественно использовать обращение, отражающее нашу связь с ней?

Себастьян, знавший Каина с самого детства, сразу заметил, что это обращение пришлось ему по душе, поэтому не стал ничего уточнять сверх необходимого.

— Я чувствую себя так, словно стал с ней ближе. И это очень приятное ощущение.

— Похоже, Филомель тебе нравится, да?

— Разве я с самого начала вам не говорил, что она милая? А я люблю милых людей.

Себастьян всегда переживал за Каина, который никогда не проявлял интереса ни к одной женщине. Порой он даже начинал сомневаться, есть ли у него вообще романтические чувства. Бывший герцог регулярно присылал Себастьяну письма с вопросами о том, появилась ли в жизни Каина какая-нибудь женщина, и эти письма уже порядком его утомили.

Но однажды Каин внезапно пришёл и объявил Филомель своей невестой.

Одного этого было достаточно, чтобы все относились к ней с уважением. Но Филомель заслуживала большего, чем просто уважение.

Она была умной и сообразительной, к тому же обладала прекрасными манерами.

Несмотря на то что выросла в неприятной среде и не имела аристократического воспитания, после того как оказалась среди высшей знати, она не стала высокомерной или заносчивой. Напротив, она оставалась реалистичной и спокойно приняла своё новое положение, не хвастаясь и не пытаясь казаться кем-то другим.

Она также не была расточительной, но и не экономила чрезмерно под предлогом бережливости, что было ровно как надо.

Будущей жене герцога Виндевиля вовсе не требовалось быть экономной. Гораздо важнее было уметь разумно распоряжаться доступными ресурсами. И с этой точки зрения Филомель была совершенно идеальной.

— Раз Его Величество император уже одобрил ваш брак, не думаете ли вы, что лучше провести церемонию как можно скорее?

— Себастьян, ты уже совсем как мой отец.

— Уверен, бывший герцог думает точно так же, как и я.

А он был ничуть не менее настойчивым, чем Себастьян. Возможно, даже более.

Каин слегка улыбнулся, вспомнив отца.

— В любом случае, какие новости с Севера?

Север, где время от времени появлялись монстры, находился под властью семьи герцогов Виндевиль, которая из поколения в поколение рождала обладателей сверхъестественных способностей.

Однако несколько сотен лет назад благодаря жертве последней Девы всех монстров, терзавших Север, заморозили и погребли под снегом.

С тех пор монстры больше не появлялись. Но нельзя было забывать об опасности. Сколько всего было потеряно из-за этих чудовищ! Семья Виндевиль, которая на протяжении долгого времени переживала их нападения, не могла позволить себе ослабить бдительность.

Вскоре с Севера пришли новые известия. Там обнаружили тело животного, жестоко убитого неизвестным образом.

Хотя никаких доказательств того, что это дело рук монстров, не было, тело выглядело необычно. Земля на Севере была крайне суровой, поэтому животные эволюционировали, приспосабливаясь к местным условиям. Теперь предстояло выяснить, стало ли причиной гибели нападение какого-то зверя или же это действительно было дело рук монстра.

— Ах, с нами связался бывший герцог.

Сейчас Севером после выхода на пенсию управляли бывшие герцог и герцогиня.

Для Каина было удобно поручить человеку, которому он доверял, дело, требующее постоянного вмешательства.

— И что он сказал?

После этих слов на лице Каина появилось лёгкое напряжение.

— К счастью, это всего лишь мутировавшее животное.

Каин с облегчением выдохнул, выпустив воздух, который всё это время задерживал, и наконец избавился от напряжения.

Существовала небольшая вероятность, что существо окажется монстром, и именно это беспокоило его. Но теперь, когда выяснилось, что это не так, он почувствовал облегчение.

— Но бывший герцог попросил вас приехать раньше обычного.

Каждую зиму Каин проводил на Севере, где в это время монстры становились особенно активны. Он отправлялся туда, чтобы быть готовым к любым происшествиям, которые могли случиться.

— Насколько раньше обычного?

— Как насчёт того, чтобы отправиться ещё до начала зимы?

Каин мысленно подсчитал время. Если он решит уехать до наступления зимы, у него останется всего около месяца.

Он задумался о делах, которые нужно было срочно завершить, а затем покачал головой, приняв решение.

— Тогда будем торопиться.

— В таком случае я подготовлю всё необходимое, чтобы госпожа тоже отправилась с вами.

— Себастьян.

Каин мягко окликнул его, но в голосе прозвучал вопросительный оттенок.

Однако Себастьян не отступил.

— Господин, мы не можем предугадать, что может произойти там. Вполне естественно, что госпожа должна быть рядом с вами. Она ведь ваш совместимый человек. Что вы будете делать, если случится что-нибудь непредвиденное? Кого позовёте на помощь?

Каин никогда особо не интересовался поиском совместимого человека, однако Себастьян постоянно напоминал ему об этом, и, похоже, теперь эта мысль начала на него влиять.

И всё же совместимый человек внезапно появился в его жизни — Филомель. Совместимость Филомель с родителями Каина составляла шестьдесят пять процентов, а совместимость с самим Каином была значительно выше, а значит, она могла оказать ему огромную поддержку.

Каин нахмурился и ответил Себастьяну:

— Я надеюсь, мне не придётся повторять это снова. Ты действительно считаешь разумным брать Филомель на Север, где ей может угрожать опасность?

— Господин…

— Себастьян.

Каин резко перебил его, пресекая очередную попытку убедить его.

— Я уже говорил тебе, что не повезу Филомель на Север. Поэтому больше не поднимай передо мной этот вопрос. Это последнее предупреждение.

— …Да, понимаю. Простите.

Каин не посмотрел на Себастьяна, лишь спокойно махнул рукой.

Себастьян глубоко поклонился и молча вышел из комнаты.

Когда дверь закрылась, Каин прижал ладони к вискам и откинулся на спинку кресла. Напряжение портило ему настроение.

— А-а…

Не то чтобы он не понимал чувств Себастьяна. Просто прекрасно знал, насколько опасен Север.

После того как Каин узнал, что Филомель — его совместимый человек, внутри него что-то изменилось. Теперь, когда он знал, что существует человек, способный помочь ему контролировать собственные эмоции, он уже не испытывал прежнего страха.

Более того, одно лишь присутствие Филомель рядом вызывало в нём совершенно новое чувство… чувство, которого раньше он никогда не испытывал.

Впервые он почувствовал, что рядом есть человек, который может поддержать его и защитить, пусть и весьма необычным образом.

Мысль, что Филомель может быть с ним несмотря на все подстерегающие на Севере опасности, волновала сильнее, чем он ожидал. Он уже понимал, что чувства, которые начали зарождаться в его сердце, не были мимолётной симпатией. Это было нечто гораздо более глубокое.

Однако полностью принять это он пока не был готов.

— Но Север всё ещё остаётся опасным местом…

Он тихо пробормотал это, глядя в окно, где небо постепенно окрашивалось в закатные тона.

«Я не могу подвергать её риску».

Мысли Каина путались. Его сердце разрывалось между сомнением и тревогой, но он понимал, что должен вовремя принять правильное решение.

И всё же у Филомель была невидимая сила — сила, которая могла оказаться эффективнее любого меча или щита перед лицом опасности.

Иногда одной мысли об этом уже было достаточно, чтобы он почувствовал себя спокойнее.

Неужели в этом всё дело?

Мысль о том, чтобы отправиться с Филомель на Север, волновала его, но одновременно он не хотел оставлять её здесь.

Он не хотел, чтобы им пришлось надолго расстаться, и вместе с тем не хотел подвергать её опасности. Какой же огромный внутренний конфликт он испытывал.

Каин закрыл глаза, пытаясь избавиться от этих мыслей, а затем снова открыл их.

«Что сейчас делает Филомель?»

Он попытался переключиться на что-нибудь другое.

И тут вспомнил, что завтра Филомель должна была отправиться на чай, куда её ранее пригласила графиня Биасин.

Он собирался помочь ей с подготовкой, но Филомель вежливо отказалась, сказав, что у неё уже есть планы.

Каин невольно улыбнулся, вспомнив уверенное лицо Филомель и её спокойную улыбку. Филомель всегда вызывала в нём чувство ожидания чего-то приятного.

Каин продолжал думать о ней, даже не замечая, что всё это время улыбался.

— Хм-м.

Надя нахмурилась, услышав шум, доносившийся из-за двери её комнаты.

Обычно дворец Виндевиль был очень тихим, поэтому такой звук казался ей странным.

К тому же она всё ещё чувствовала себя неважно, а внезапно прерванный сон только усилил её раздражение.

— Что? Графиня Биасин?

Её глаза удивлённо расширились. Сонливость мгновенно исчезла.

Графиня Биасин была воспитательницей третьего принца и очень влиятельной женщиной в высшем обществе. Хотя с возрастом она отошла от роли одной из главных светских красавиц, её влияние по-прежнему оставалось чрезвычайно сильным.

Графиню Биасин считали представительницей императрицы. Если она проявляла к кому-нибудь благосклонность, девушка, пользовавшаяся её вниманием, в тот же год оказывалась в самом центре высшего общества.

Надя прекрасно знала, что обладает яркой красотой, однако даже представить не могла, что ей доведётся попасть в этот высший круг. Хотя она уже несколько лет вращалась в аристократическом обществе, возможности встретиться с графиней Биасин у неё ни разу не было.

Такие влиятельные знатные семьи, как семья графини Биасин, не спешили принимать новых людей, какими бы привлекательными те ни были.

«Неужели графиня Биасин пригласила Филомель?..»

Надя никак не могла поверить услышанному.

Всего несколько месяцев назад положение Филомель было практически таким же, как у неё.

Более того, Филомель даже уступала ей по красоте и поэтому занимала в обществе менее высокое положение.

Но теперь всё изменилось.

«Всё изменилось».

За те несколько месяцев, что Надя отсутствовала, произошло только одно действительно важное событие.

«Помолвка с герцогом Виндевилем… Это так несправедливо».

Надя ошеломлённо обдумывала происходящее.

«Почему? Разве я не красивее? Почему Филомель повезло больше, чем мне? Разве она не менее красива? Как же ей досталось всё это? Если Филомель смогла получить всё это, почему не могу я? Я ничем ей не уступаю».

— Что?

Надя повернулась к служанке.

— Быстрее. Скорее сделай мне макияж.

— Куда вы собираетесь? Вам ведь ещё не стало лучше.

Но Надя внезапно разозлилась.

— Со мной всё в порядке! Мне нужно срочно идти, так что поторопись!

Спеша выполнить приказ Нади, служанка начала суетиться быстрее.

После того как Надя приняла ванну, она выбрала платье и приступила к макияжу. Для гостей во дворце была приготовлена персональная одежда, но ни один из этих нарядов не показался ей подходящим.

Она вспомнила, что произошло вчера. Вчера люди из салона «Бьюти» прошли мимо её комнаты, неся несколько роскошных нарядов.

Подумав об этом, Надя поманила служанку.

— Что вам угодно, леди?

— Мне здесь ничего не подходит. Сходи к Филомель.

— К госпоже Филомель?

— Да. Попроси её одолжить мне одежду.

— …Что?

Когда служанка переспросила, Надя нахмурилась.

— Неужели ты не можешь понять меня с первого раза? Иди к Филомель и попроси одолжить мне платье. Вчера я видела, как ей привезли роскошные наряды из салона «Бьюти». Наверняка у неё их много, и она сможет одолжить мне одно.

Надя вытолкнула служанку за дверь и добавила:

— Скажи ей, что я хочу самое красивое платье! У меня кожа светлее, чем у Филомель, так что оно мне подойдёт лучше.

Выпроводив служанку, Надя принялась нетерпеливо бормотать, ожидая её возвращения.

Вскоре дверь открылась, и служанка удивлённо посмотрела на неё, держа в руках тёмно-синее платье.

— Конечно! Филомель — моя подруга!

— Госпожа также дала мне украшения.

— Боже мой, платье идеально сочетается с украшениями!

Надя не смогла скрыть улыбки, рассматривая аксессуары. Все они заметно превосходили по стоимости то, что она привыкла носить.

Она надела в ухо одну из рубиновых серёг и посмотрела на себя в зеркало. Ярко-красные украшения казались созданными специально для неё.

«Конечно, они подходят мне больше».

Филомель наверняка это понимала, поэтому без колебаний и дала ей эти вещи.

Надя негромко проговорила это, пока служанка помогала ей собираться.

Надев платье и закончив макияж, Надя не могла оторвать взгляда от своего отражения в зеркале.

Впервые в жизни она нарядилась настолько роскошно. Возможно, наряд был даже немного чрезмерным, но её это ничуть не беспокоило. Напротив, в таком виде её красота сияла ещё ярче.

— …В таком виде я невероятно красива.

В роскошном наряде, окружённая всем великолепием дворца Виндевиль, она выглядела прекраснее, чем когда-либо.

«Место жены герцога Виндевиля должно принадлежать мне. Раз уж я выгляжу настолько прекрасно, разве оно может принадлежать кому-то другому? Судьба снова повернулась ко мне… Разве на самом деле мне был предназначен жених Филомель?»

Надя с горечью пробормотала эти слова.

И вдруг увидела, как Филомель выходит из дворца.

От неожиданности девушка замерла, а затем быстро пришла в себя.

— Нужно поторопиться. Иди и немедленно останови Филомель!

— Что?

— Быстрее!

Она приказала служанке поспешить, а сама осторожно спустилась, стараясь не испортить наряд.

— Что происходит? Почему вы останавливаете госпожу?

Рядом с Филомель стояла её горничная с густыми кудрявыми волосами и, нахмурившись, обращалась к служанке Нади.

В этот момент Надя широко улыбнулась и указала на Филомель.

— Филомель!

Филомель повернулась к ней, и Надя едва не рассмеялась.

На Филомель было зелёное платье, цвет которого напоминал её глаза. Платье из высококачественного шифона выглядело слишком зрелым для её возраста.

Как ни посмотри, оно больше напоминало наряд пожилой дамы, чем платье молодой женщины вроде Филомель.

Украшения тоже были очень простыми: всего несколько маленьких и незатейливых деталей. Макияж сделали едва заметным. Если бы речь шла о траурном мероприятии, вполне можно было бы поверить, что Филомель направляется именно туда, а не на чайный приём.

— Филомель, а что это за платье? Ты унаследовала его от своей бабушки?

Надя посмотрела на выражение лица Филомель, слегка прикрыла рот и снова заговорила:

— Ну же, пойдём.

— Подожди, Надя. Куда ты хочешь пойти?

Филомель спокойно спросила её об этом.

— Куда? Конечно, на чай к графине Биасин.

— Тебя тоже пригласили?

Надя покачала головой.

— Нет. Но я хочу пойти с тобой.

Надя поспешно прижалась к Филомель, нежно положила голову на плечо и выжидающе подняла на неё глаза.

— Что? Мы опоздаем! Ну же, скорее пойдём.

— ……

— Если ты не пойдёшь, может, мне пойти вместо тебя?

— Ха…

Филомель огляделась по сторонам и натянуто рассмеялась, а затем вдруг расхохоталась.

— Ха-ха!

— Филомель?

Филомель посмотрела на Надю с лёгкой улыбкой, и следы смеха всё ещё оставались на её лице.

— Хорошо, пойдём вместе. Конечно, я могу это сделать.

— Да? Вот это и есть ты, Филомель!

Надя с облегчением расплылась в яркой улыбке. Как и ожидалось, Филомель всегда старалась её порадовать.

Надя широко улыбнулась и прижалась к подруге, после чего они вместе сели в карету.

Устроившись на сиденье со слегка покрасневшими щеками, Надя сказала:

— Ах, я так волнуюсь! Я действительно очень хотела встретиться с графиней Биасин.

Надя тревожно посмотрела на Филомель, а затем неловко сменила тему.

— …Ах, кстати, насчёт этого платья. По-моему, оно мне идёт гораздо больше. Думаю, было хорошей идеей одолжить его мне, правда?

— Надя.

— Да?

— Ты знаешь, что графиня Биасин принадлежит к фракции третьего принца?

— Конечно, знаю. Она ведь воспитательница третьего принца, разве нет?

Надя быстро ответила, одновременно вскинув подбородок, словно хотела сказать: «Неужели ты думаешь, что я этого не знаю?»

Ей стало немного обидно.

Но прежде чем она успела что-либо ответить, Филомель продолжила:

— Тогда ты в курсе, что семья герцога Виндевиля принадлежит к фракции наследного принца?

— …Что?

Надя удивлённо подняла бровь.

«Семья герцога Виндевиля — часть фракции наследного принца?»

Надя не особенно интересовалась политикой. Мир политики был далёк от неё, и обычно её мысли вообще не касались подобных вещей.

Она знала лишь, что графиня Биасин — воспитательница третьего принца, и этой информации ей было вполне достаточно.

— Семья графа Элиса тоже примкнула к фракции наследного принца?

Хотя Надя совершенно ничего не смыслила в политике, она понимала, что слова Филомель звучат чрезвычайно серьёзно, поэтому намеренно избегала смотреть ей в глаза.

— Ф-Филомель, о чём ты говоришь? Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я просто очень уважаю графиню Биасин…

— Ты лично её уважаешь? Тогда ты на стороне фракции третьего принца?

— Ф-Филомель! Зачем ты мне это говоришь? Из-за того, что платье, которое ты мне одолжила, подошло мне лучше?

Надя прикусила губу.

— А как насчёт тебя? Ты ведь невеста герцога Виндевиля. Тогда почему согласилась на приглашение графини Биасин?

— Надя.

Филомель тяжело вздохнула.

— Я иду, потому что меня пригласила графиня Биасин. Кроме того, я принадлежу к числу влиятельных дворян фракции первого принца. Пока император здоров, а наследный принц занимает своё положение, отказ от её приглашения может иметь серьёзные последствия.

Надя не до конца поняла, что именно имела в виду Филомель. Смысл её слов она примерно уловила, но не могла понять, как та пришла к такому выводу.

Нерешительно подняв глаза, Надя увидела, как Филомель слегка прищёлкнула языком.

— Проще говоря, я могу пойти на чай к графине Биасин, а ты — нет, потому что не принадлежишь к фракции третьего принца. Ты здесь всего лишь гостья семьи Виндевиль…

Филомель окинула Надю взглядом с головы до ног.

— Ты всего лишь гостья. Не более.

— Я… я просто…

— Да, ты всего лишь хотела встретиться с графиней Биасин. Но это не официальное мероприятие, Надя. Это обычное частное чаепитие.

Филомель говорила спокойно, отчётливо произнося каждое слово.

— Теперь понимаешь, насколько безрассудно ты поступила?

На мгновение в карете повисла тишина.

Надя крепко сжала губы.

Лицо её запылало, сердце заколотилось чаще. По спине стекал пот, ладони стали совершенно влажными. Каждый раз, когда она смотрела на Филомель, её спокойный взгляд заставлял Надю чувствовать себя всё меньше и слабее.

Надя сильно прикусила губу и с трудом выдавила:

— Значит, ты хочешь, чтобы я вернулась?

Её глаза чуть не наполнились слезами.

— Ты с самого начала хотела меня унизить? Ты пригласила меня с собой только для того, чтобы вот так меня унизить?

— Надя, ты забыла? Это ты сама захотела пойти со мной.

— Но!..

Филомель спокойно посмотрела на Надю, а затем улыбнулась.

— Не переживай. Разве я хоть раз говорила тебе возвращаться?

— Тогда… я могу пойти с тобой?

Филомель кивнула и спросила:

— Ты действительно этого хочешь?

— Х-Хорошо. Я больше не желаю об этом говорить.

Надя слегка отвернулась, но на её лице появилась кривая улыбка.

«Филомель будто насмехалась надо мной и не воспринимала меня всерьёз. Тогда зачем она вообще меня спросила? Неужели она собиралась отправить меня обратно? Она хотела меня напугать? Хотела заставить меня отказаться?»

Надя была ошеломлена. Она посмотрела на лицо Филомель, которая спокойно наблюдала за улицей из окна.

«Боже… когда же мы с Филомель стали такими?»

Ей казалось, будто она теряет близкую подругу.

Чувство потери было невероятно болезненным. И хотя ей уже не раз приходилось его испытывать, Надя всё равно ощущала, что никогда не сможет к нему привыкнуть.

«Но если мне суждено столкнуться со своей судьбой, я должна это выдержать. Другого выхода нет».

Ради Каина Надя решительно закрыла на это глаза.

Графиня Биасин смотрела на своё отражение в зеркале.

Несмотря на возраст, у неё по-прежнему были мягкие каштановые волосы, туго собранные в причёску, и в них не было ни единого седого волоска.

Пока графиня смотрела в зеркало, стоявшие позади горничные почтительно склонились, заметно нервничая.

Убедившись, что ни одна прядь не выбилась из причёски, графиня кивнула, и служанки с облегчением выдохнули.

Стоило ей махнуть рукой, как к ней приблизилась старшая горничная.

— Всё готово?

— Да, всё готово.

— А как насчёт леди Филомель Бонита?

Она была самой важной гостьей на этом чайном приёме.

Графиня Биасин вполне ожидала, что Филомель откажется от приглашения, поэтому заранее всё подготовила на случай её отказа. И всё же, когда Филомель изъявила желание прийти, графиня была удивлена.

Получив письмо с подтверждением от Филомель, графиня Биасин сразу поняла, что эта девушка не так проста.

— Похоже, она только что приехала.

Сказав это, графиня посмотрела на часы и слегка нахмурилась.

Вообще-то хозяйка должна первой встречать гостей. Но графиня Биасин обладала огромным влиянием в высшем обществе и не считала нужным соблюдать это правило, пока среди гостей не было кого-то выше её по статусу.

Напротив, ей всегда нравилось появляться на подобных мероприятиях последней.

Филомель была всего лишь дочерью небольшого дворянского дома, однако являлась невестой наследника герцога Виндевиля, поэтому её чувства могли быть задеты, если графиня Биасин не встретит её лично.

— Она прошла внутрь без возражений?

— Да.

Услышав, что Филомель не стала спорить из-за отсутствия приёма, графиня Биасин прищурилась.

— Странно.

— Однако служанка говорит, что она была не одна, а в сопровождении ещё одной молодой девушки.

— Кто она?

— Надя Элис.

Это имя показалось ей незнакомым.

Старшая горничная вкратце рассказала о Наде: она была дочерью одной из семей, оказавшихся на грани разорения, и близкой подругой Филомель.

Именно она, как ходили слухи, была той самой девушкой.

— Та самая молодая женщина, которая сбежала с прежним женихом леди Филомель?

— Да, именно она.

— Хорошо. Она сама преподнесла мне слабое место, которым я смогу воспользоваться.

Графиня Биасин удовлетворённо улыбнулась и направилась к саду, где должен был состояться чайный приём.

Приём был совсем небольшим, гостей было мало, поэтому обстановка была камерной.

Наблюдая за появлением двух незнакомых ей девушек, графиня Биасин попыталась угадать, которая из них Филомель.

Одна из них была немного выше другой. На ней было элегантное зелёное платье, аккуратно уложенные волосы светло-каштанового, почти белокурого цвета.

Другая, более миниатюрная, была наряжена настолько броско, что окружающие то и дело невольно обращали на неё взгляд.

Все присутствующие на приёме были одеты аккуратно и элегантно, поэтому этот чрезмерно яркий наряд сразу выделялся.

Её синее платье сияло настолько ослепительно, что вполне могло подойти даже для приёма в императорском дворце и не вызвало бы никаких вопросов. Волосы были уложены волнами и развевались при каждом движении.

Графиня Биасин быстро решила, что девушка в этом платье и есть Филомель.

— Хм, похоже, внезапно возросший за одно мгновение статус действительно сделал её глупой. Если она настолько глупа, это, наоборот, даже к лучшему для меня.

Графиня Биасин уверенной походкой приблизилась к двум гостьям.

Услышав шаги, блондинка быстро обернулась, и её крупные серьги качнулись вместе с движением. Едва увидев графиню Биасин, она расплылась в широкой улыбке и с воодушевлением поднялась.

— Графиня Биасин! Вы пришли! Я так хотела с вами познакомиться…

— Достаточно приветствий. Садитесь, леди.

— Да?.. Вы меня знаете?

— Если бы я вас не знала, разве попросила бы сесть? Мне что, повторить это трижды?

— А… д-да… конечно…

Блондинка растерянно села, пытаясь скрыть выражение лица.

Графиня Биасин заняла своё место и начала окидывать взглядом присутствующих, спокойно встречаясь глазами с каждой из них.

Наконец её взгляд встретился со взглядом девушки с каштановыми волосами, которая молча сидела напротив. Та своими зелёными глазами, такими же спокойными, как цвет её платья, поприветствовала графиню лёгким закрытием век, а затем снова открыла глаза.

Графиня Биасин не смогла скрыть улыбки. Увиденное понравилось ей даже больше, чем она ожидала.

«Отличная возможность для сравнения».

Графиня не присутствовала на помолвке герцога Виндевиля, поэтому раньше никогда не встречала Филомель и знала о ней лишь по слухам.

Однако однажды с ней связалась императрица и попросила обратить на девушку особое внимание. Императрица намеревалась изолировать её от общества, не вмешиваясь лично.

Поэтому графиня Биасин была полностью готова ослабить положение Филомель ещё до того, как та по-настоящему войдёт в высший придворный круг.

Она даже не дала ей возможности поздороваться, сразу начав задавать один вопрос за другим.

— Что думаете о вкусе чая? Сможешь определить, откуда он, леди?

— Я? Ну… вкус превосходный! Думаю, это чай с юга!

Графиня Биасин медленно повернулась ко второе девушке.

— А вы согласны с этим мнением, леди? Тоже считаете, что это чай с юга?

— Насколько позволяют мои скромные познания, думаю, это восточный чай. В нём есть лёгкая горечь, но она сменяется особенной сладостью, совсем как у восточного чая.

— Правда? Похоже, вы неплохо разбираетесь, в отличие от некоторых.

Последнюю фразу графиня произнесла нарочито, открыто сравнивая двух гостей.

По мере того как продолжались эти унизительные сравнения, выражение лица блондинки постепенно становилось всё более напряжённым. Было очевидно, что она поняла скрытые намерения графини.

Почувствовав, что, возможно, зашла слишком далеко, графиня решила немного смягчить разговор и задать непринуждённый вопрос.

— Герцог здоров? Мне до сих пор неловко, что из-за болезни я не смогла присутствовать на вашей помолвке.

— Что?..

Блондинка изумлённо моргнула.

— Что вы имеете в виду? Я не понимаю…

Но прежде чем она успела сказать что-либо ещё, сидевшая рядом девушка с каштановыми волосами всё так же спокойно улыбнулась ей.

В этот момент к графине быстро подошла старшая горничная и встревоженно прошептала:

— Госпожа!

— Что это за шум?

— Дело в том… — промямлила старшая горничная, не сумев толком продолжить.

Взгляд графини Биасин стал жёстче из-за столь неуместного поведения перед гостями. Но не успела она прийти в ярость, как переполох возник совсем в другом месте — у входа в сад.

Графиня нахмурилась и повернула голову в сторону шума, словно кто-то без разрешения вошёл в её дом.

К саду приближалось несколько человек, но всеобщее внимание сразу привлёк мужчина с подавляющей аурой.

На нём была лёгкая одежда, придававшая ему элегантный, но непринуждённый вид. Серебристые волосы сияли под солнечными лучами, а фиолетовые глаза сверкали с необычайной притягательностью.

Даже сквозь одежду угадывалось крепкое телосложение. Острые черты лица мгновенно притянули к себе все взгляды, словно перед ними стояла картина, сошедшая с рамы.

Он приподнял уголки губ в полуулыбке, высокомерной, но вместе с тем обворожительной, отчего его сокрушительная аура вдруг стала мягче. Взгляд мужчины тоже немного смягчился.

— Филомель.

Его глубокий, спокойный голос упал в установившейся тишине, словно капля воды на неподвижную поверхность.

Не останавливаясь, он уверенной походкой продолжил идти мимо графини Биасин, словно её не существовало, затем склонился перед одной из дам и легко поцеловал её в щёку.

— Хорошо проводишь время?

Дамой, которую он поцеловал, оказалась девушка с каштановыми волосами — Филомель.

Филомель не смогла скрыть удивления и широко раскрыла глаза, но тут же взяла себя в руки.

— Каин? Как ты здесь оказался?

В её голосе звучало неподдельное изумление.

Услышав своё имя, Каин на мгновение дрогнул, а затем выпрямился и ответил:

— Как я мог не волноваться? Это твоё первое светское мероприятие после нашей помолвки. Я не мог просто сидеть сложа руки. Графиня Биасин, прошу простить меня за столь неожиданный визит, но я очень переживал за свою дорогую невесту.

Он слегка поклонился ей.

— …Прощения? Нет-нет, не стоит извиняться, ваша светлость. Вы ничем не нарушили приличий.

Графиня ответила вежливо и невозмутимо, переводя взгляд между Каином и Филомель. Несмотря на спокойный голос, её глаза становились всё более тревожными, и скрыть растерянность ей не удавалось.

Она сглотнула и тихо спросила:

— Значит… вы специально пришли, чтобы встретиться с леди Филомель? Со своей невестой?

— Именно. Ну что, хорошо проводишь время, Филомель?

Каин махнул рукой, и слуги семьи Биасин поспешили принести ему стул. Он уверенно сел, словно находился у себя дома.

Филомель подняла чашку чая к губам, прикрывая ею часть лица, и быстро прошептала:

— Как ты вообще так внезапно здесь оказался? И почему не предупредил меня?!

Она едва не потеряла самообладание.

— Я же сказал, пришёл, потому что переживал за свою невесту.

От его наглого ответа Филомель невольно повернулась к нему.

Каин с самого начала не сводил с неё взгляда. Как только их глаза встретились, он широко ей улыбнулся, словно только этого момента и ждал.

Перед лицом его самодовольной и беззастенчивой смелости Филомель не нашла слов.

Тогда Каин тихо прошептал ей:

— Ну что, всё идёт по нашему плану?

— …Да.

Она быстро ответила, бросив короткий взгляд на графиню Биасин. Та всё ещё пребывала в оцепенении.

«Значит, я ошибалась?»

Графиня Биасин ошеломлённо переводила взгляд с Филомель на Надю.

Она перепутала их.

Она приняла Надю за Филомель, а настоящую Филомель всего лишь за обычную девушку.

До этого момента она хвалила ту, кого считала подругой, и критиковала другую — и всё было основано на этой роковой ошибке.

«Неужели… меня намеренно обманули?»

Она снова посмотрела на обеих.

Надя застывшим взглядом смотрела на Филомель и Каина, тогда как Филомель выглядела совершенно безразличной и продолжала разговаривать с другими благородными дамами, полностью игнорируя взгляд Нади.

Тем не менее из-за постоянного вмешательства Каина Филомель большую часть времени разговаривала только с ним.

«Но… меня ведь с самого начала даже не поприветствовали!»

Графиня Биасин всё это время мешала Филомель представиться, желая поколебать её уверенность в себе. Но она даже не догадывалась, что выбрала совершенно не ту цель.

От потрясения всё её тело дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки и с натянутой улыбкой повернулась к Каину и Филомель.

— Если бы я знала, что герцог почти́тит нас своим присутствием, мы бы подготовились гораздо официальнее. Боюсь, эта скромная встреча вам не соответствует.

— Не стоит беспокоиться. Это я виноват, что явился без предупреждения. Меня привело сюда беспокойство о ней.

Говоря это, он мягко взял Филомель за руку. Она слегка смущённо улыбнулась.

Каин нежно провёл ладонью по тыльной стороне её руки.

— Филомель, ты хорошо проводишь время?

— Да. — Она кивнула и тихо ответила.

Графиня Биасин облегчённо выдохнула, услышав это.

Но Каин искоса посмотрел на неё с насмешливой улыбкой и спросил:

— А графиня Биасин была добра к тебе?

Этот вопрос словно пронзил графиню стрелой. Она никак не ожидала, что он поставит её в столь неловкое положение с такой прямотой.

Хотя финансовое и политическое влияние семьи Биасин было не слишком велико, положение графини как воспитательницы третьего принца и представительницы императрицы заставляло всех её опасаться.

Но Каин Виндевиль был одним из немногих, кто не боялся открыто бросить ей вызов.

Графиня почувствовала, что теперь её собственная судьба зависит от ответа Филомель.

И от страха её лицо смертельно побледнело.

— Графиня Биасин была…

Филомель внезапно замолчала и бросила взгляд на графиню Биасин.

«Неужели она настолько боится Каина?»

Филомель слегка удивилась. Всего несколько мгновений назад графиня держалась с высокомерно поднятым подбородком и без колебаний прилюдно унижала Надю, а теперь её лицо побледнело, будто перед Филомель находился уже совсем другой человек. Такая внезапная перемена казалась весьма странной.

Филомель дружелюбно улыбнулась ей и спокойно сказала:

— Она была очень любезна. На самом деле я прекрасно провела время. Мы даже договорились встретиться ещё раз на следующем чайном приёме.

Поначалу графиня Биасин не сразу поняла услышанное и удивлённо моргнула. Но вскоре вновь взяла себя в руки и умело изменила выражение лица.

— Рада, что вы хорошо провели время, леди.

Для женщины, некогда бывшей одной из главных светских красавиц, подобная перемена не была чем-то необычным. Она с поразительной быстротой сменила тон, обменялась с Филомель дружелюбными взглядами и спокойными улыбками…

Но обе прекрасно понимали, что другая вовсе не так проста.

И во всей этой напряжённой атмосфере Надя оставалась единственной, кто совершенно не понимал, что происходит.

«Да что, чёрт возьми, здесь творится?»

Утром Надя приехала вместе с Филомель, твёрдо решив добиться расположения графини Биасин раньше неё и триумфально вернуться в высшее общество.

С тех пор как распространились слухи о её побеге с Эймоном, все люди, с которыми она прежде поддерживала отношения, отвернулись от неё. Поэтому этот приём был последним шансом.

Но графиня Биасин была любезна лишь с Филомель. Более того, она без всякой видимой причины унижала Надю и при каждой возможности сравнивала её с Филомель.

Поначалу Надя решила, что графиня поверила слухам о ней и заранее составила о ней дурное мнение. Однако стоило ей бегло оглядеть гостей чайного приёма и скромный наряд графини, как она всё поняла.

«Филомель всё это заранее подстроила».

Когда появился Каин, Наде показалось, будто наконец прибыл её спаситель. Он даже не взглянул на неё, но одного его присутствия было достаточно, чтобы она почувствовала себя в безопасности.

Поэтому Надя вновь собралась с силами и решила поговорить с графиней Биасин.

— Значит… вы пришли, чтобы встретиться с леди Филомель? Со своей невестой?..

Но, услышав эти слова, она внезапно поняла. графиня всё это время принимала её за Филомель!

«Так вот почему она всё время меня унижала… Она считала, что я Филомель?»

Надя всё ещё не до конца разобралась в происходящем, но это подарило ей слабую надежду. Раз уж графиня ошиблась и перепутала её с другим человеком, возможно, теперь она начнёт относиться к ней доброжелательнее.

Но этого не произошло. Графиня полностью игнорировала её, словно Нади вовсе больше не существовало.

Надя молча наблюдала за взаимными улыбками и тихим смехом между Филомель, Каином и остальными гостями. Она не могла произнести ни слова, лишь ошеломлённо смотрела на них, не в силах понять происходящее.

А чайный приём тем временем продолжался вокруг неё… Он закончился, прежде чем Надя успела осознать, как быстро пролетело время. Когда она увидела, что графиня Биасин провожает Каина и Филомель, Надя поспешно поднялась со своего места.

— Филомель!

Филомель, уже собираясь сесть в карету, обернулась к ней и слегка склонила голову.

— Что такое?

— «Что такое»?! Ты правда спрашиваешь?!

Надя не смогла сдержать эмоций, и в её голосе всё сильнее звучал гнев.

— Ты ведь нарочно это сделала, правда?

Филомель нахмурилась, а затем вздохнула так, словно у неё совершенно не было сил на долгий спор.

— О чём ты, Надя? Я устала.

— Платье! Это ты дала мне это платье! Ты ведь заранее знала, что графиня ненавидит роскошные наряды, но всё равно нарядила меня в это вызывающе броское платье!

Филомель скрестила руки на груди и посмотрела на ярко-синее платье Нади.

Затем мягко произнесла:

— Надя…

Она осторожно провела рукой по густым волнистым прядям её волос, а затем легонько похлопала по ним, словно пытаясь привести в чувство уснувший разум.

— Подумай хорошенько. Разве не ты сама попросила роскошное платье?

Наде нечего было ответить. Она действительно сама требовала нарядить её поярче и не могла этого отрицать.

Она уже собиралась что-то сказать, но вдруг повернулась к Каину.

— Герцог Каин, пожалуйста, скажите хоть что-нибудь…

— …Я?

Впервые в жизни Каин понял, что бывают моменты, когда человек настолько ошеломлён, что буквально лишается дара речи.

Надя смотрела на него глазами человека, ищущего поддержки у союзника, а он едва сдерживал раздражение из-за того, что она испортила момент, который он хотел провести наедине с Филомель.

— Надя Элис.

Он произнёс её имя твёрдым голосом, окончательно потеряв терпение.

— Если хотите сойти с ума, то пожалуйста. Но не втягивайте в своё безумие ни Филомель, ни меня.

— …Что? Что вы хотите этим сказать?

Надя почувствовала себя так, будто кто-то со всей силы ударил её по затылку.

— И ещё я хочу, чтобы вы немедленно покинули мой дом. Я не принимаю у себя ни одной женщины, кроме своей жены. Ваши вещи уже ждут вас у главного входа. Забирайте их и уходите.

С этими словами Каин уверенно обхватил Филомель за талию и продолжил:

— И, думаю, я проявил достаточно любезности к паразитам, которые умеют только потреблять чужую пищу.

Он помог Филомель сесть в карету, а затем в последний раз посмотрел на всё ещё стоявшую в оцепенении Надю.

Он чуть наклонился и прошептал так тихо, что услышала только она:

— Если вы ещё раз появитесь перед Филомель, ваши конечности уже не будут такими, как прежде.

Карета тронулась, оставив стоять на месте Надю, которая даже не понимала, дышит она ещё или нет.

— Герцог.

Как только карета тронулась, Филомель посмотрела на Каина.

— Это ведь ты всё подстроил?

Это был не вопрос, а уверенность.

Каин посмотрел на неё и утвердительно кивнул.

— Да.

На самом деле это не стало для Филомель полной неожиданностью.

Ещё вчера вечером она почувствовала, что происходит что-то странное. Вдруг из салон «Бьюти» стали привозить наряды, хотя обычно они заказывали одежду заранее и под расписание. И раньше такого внезапного потока вещей не случалось.

Когда она спросила мадам Бьюти, в чём дело, ей ответили:

— Их заказал герцог. Это сюрприз для вас.

За всё время, что Филомель знала Каина, он никогда не делал подобных внезапных подарков. Если он хотел что-нибудь подарить, то обычно вручал сам, а не отправлял кого-то другого.

Поэтому, когда на следующий день служанка Нади пришла одолжить роскошное платье, Филомель сразу вспомнила о подарке, присланном Каином накануне вечером.

Синее платье идеально подходило Наде и совершенно не соответствовало стилю Филомель, она без сожаления передала его вместе с подходящими украшениями.

А сама Филомель надела тёмно-зелёное платье, полностью отвечающее вкусу графини Биасин, которая предпочитала сдержанные наряды.

Таким образом, сравнение между Филомель и Надей становилось неизбежным. Возможно, именно поэтому произошло всё это непреднамеренное унижение.

Когда Каин появился на чайном приёме, Филомель окончательно поняла, что он разгадал её замысел и начал осуществлять нечто очень похожее на то, что задумала она сама.

План Филомель был почти таким же, как план Каина.

Она изначально собиралась взять Надю с собой на приём. Филомель специально упомянула графиню Биасин, рассчитывая, что Надя захочет пойти вместе с ней.

Затем девушка планировала показать ей свои самые роскошные платья в надежде, что Надя выберет одно из них и тем самым усилит контраст между ними. Сама Филомель изначально выбрала тёмно-зелёный строгий наряд.

Каин лишь слегка помог её плану.

— Почему ты это сделал?

— Леди.

Каин разомкнул скрещённые ноги и приблизился к Филомель, подаваясь к ней всем корпусом.

— Я ненавижу Надю Элис именно потому, что она плохо с тобой обращалась.

Рядом послышался тихий звук снимаемых перчаток. Белые перчатки одна за другой соскользнули с его рук, обнажая кисть с чётко очерченными костяшками.

— Даже помимо того, что я помогаю тебе с местью, я хочу избавиться от Нади Элис, ведь она пренебрегает человеком, который для меня важен. Человеком, которого я люблю и о котором забочусь.

Длинные пальцы Каина поднялись к уху Филомель.

Кончик его горячего пальца нежно коснулся края её уха, и по телу разлилось странное ощущение, словно на кожу опустилось перо.

Разумеется, это не было неприятно.

Когда её взгляд встретились с его фиолетовыми глазами, в которых читалось скрытое желание, Филомель почувствовала, что дыхание необъяснимым образом участилось.

Её ресницы дрогнули от странного ощущения там, где к ней прикасались пальцы Каина, и она опустила взгляд.

— Я сделаю так, чтобы тебя уважали все.

Его рука скользнула ниже, и кончик пальца мягко коснулся серьги в её ухе.

От этого лёгкого прикосновения Филомель невольно вздрогнула.

— Эта серьга тебе очень идёт.

Серьга была украшена камнем фиолетового цвета — точно такого же, как глаза Каина.

— …Думаю, это невозможно.

Чтобы стать человеком, которого уважали бы все, нужно было для начала обладать достаточно высоким статусом. И каким бы высоким и почётным ни было положение герцогини Виндевиль, оно всё равно не могло сравниться с положением члена императорской семьи.

Филомель поняла, что Каин говорил совершенно серьёзно, поэтому её лицо внезапно стало серьёзным.

— Если об этом услышит кто-нибудь из императорской семьи, будет беда.

Каин громко рассмеялся, услышав её слова.

— Пока Его Величество не станет вмешиваться, ни один принц даже не осмелится возразить.

В его голосе звучала полная уверенность в том, что император не станет вмешиваться.

Филомель уже хотела спросить почему, но тут же нервно поджала губы. Она знала, что Каин без колебаний расскажет ей правду. А если она узнает причину, то окажется втянута в дела семьи Виндевиль гораздо глубже, чем ей хотелось бы.

«По крайней мере, я всё ещё держу в уме возможность развода…»

Её взгляд заметно заметался.

Но тут её внимание привлекло что-то на груди Каина, и она удивлённо распахнула глаза.

Сегодня на ней были серьги с необычным дизайном… А теперь она заметила украшение на груди Каина: брошь с почти таким же узором, только камень в ней был зелёным.

Неосознанно она опустила взгляд на свою руку.

На безымянном пальце у неё было кольцо с зелёным камнем — точно такого же оттенка, как камень в броши Каина.

— Да, камень тот же самый.

Каин опустил голову вслед за её взглядом и ответил ещё до того, как она успела спросить:

— Я тайком купил её, потому что хотел, чтобы наши украшения сочетались. Но, похоже, ты всё-таки меня раскрыла.

— …Не думаю, что ты особо старался это скрыть.

— Даже это заметила? Ха-ха.

Филомель невольно улыбнулась, сама не зная, как описать охватившие её чувства.

— Тебе очень идёт, герцог.

— Точно так же, как тебе идут эти серьги, не правда ли?

На серьгах и броши были камни, напоминающие цвет глаз друг друга.

Возможно, это была мелочь, совершенно не стоившая внимания, но то, как Каин задал этот вопрос, заставило щёки Филомель жарко вспыхнуть.

Она не смогла ответить и лишь смущённо опустила взгляд.

Каин хитро улыбнулся, наблюдая за её реакцией, затем немного приблизился и с любопытством спросил:

— Кстати, почему ты сейчас не назвала меня по имени, как сделала до этого?

— …Я… разве я назвала тебя по имени?

— Когда ты лжёшь, это сразу видно.

Каин слегка поднял палец и в шутку коснулся уголка её губ, показывая на то место, которое едва заметно дрогнуло.

Филомель невольно подняла руку и серьёзно потрогала уголок губ, пытаясь проверить его слова. Каин тут же расхохотался.

— Я пошутил.

— А-а… правда?

«Я так и знала, что здесь что-то не так!»

Филомель с облегчением выдохнула, стараясь успокоить сердце, которое бешено колотилось от страха и смущения.

Но раз её поведение уже выдало ложь, Филомель решила быть честной.

— Я назвала тебя по имени потому, что ты… поцеловал меня в щёку, помнишь? Если два человека обменялись поцелуями в щёку, разве не странно после этого продолжать обращаться друг к другу по титулу «герцог»?

Она и представить не могла, насколько тогда была смущена.

Даже сильнее, чем в день своей помолвки, когда осталась одна и узнала, что Надя сбежала с Эймоном.

Каин тихо рассмеялся.

— Раз уж все шепчутся, что я настолько влюблён в свою невесту, что не могу отойти от неё ни на шаг, думаю, один поцелуй в щёку — не такая уж большая проблема.

Он ненадолго замолчал, а затем чуть тише спросил:

— …Тебя это обеспокоило?

«С таким лицом, как у него, если он целует меня в щёку, мне вообще-то стоит поблагодарить, а не жаловаться…» — так насмешливо подумала Филомель про себя.

Но сказать то, что она действительно чувствовала, она не смогла. Лишь слегка склонила голову в сторону и отвела взгляд, пока щёки заливались румянцем.

— Нет… меня это не беспокоит. Просто… я немного удивилась. Думаю, нам стоит установить несколько правил. Например, если обстоятельства потребуют какой-то близости, мы можем позволить себе поцелуй в щёку, но не больше.

— Хм-м… Только в щёку?

Каин на мгновение задумался, а затем серьёзным тоном продолжил:

— Если это всего лишь притворство… разве нельзя зайти дальше, вплоть до губ?

— Г-губ?!

— Да. Выслушай меня внимательно.

Он машинально кивнул, говоря так, словно речь шла о чём-то совершенно простом, из-за чего Филомель невольно задумалась, не она ли одна воспринимает это как нечто неловкое.

— Да, условия нашего соглашения не требуют от нас изображать влюблённых. Но незачем и делать вид, будто мы плохо ладим, разве нет?

— Верно…

— Поэтому иногда, когда мы будем на людях, нам может понадобиться изображать особую близость… Возможно, даже мимолётный поцелуй будет необходим.

Филомель нерешительно кивнула, обдумывая его слова.

Должно быть, это не самое приятное предложение, но и нельзя сказать, что Каин неправ.

К тому же он ясно сказал, что это всего лишь притворство.

Если бы речь шла о настоящем поцелуе, ей пришлось бы долго всё обдумывать… Но раз это всего лишь «игра», ничего страшного.

— …Хорошо. Пусть будет так. Если того потребуют обстоятельства, мы можем позволить себе показательный поцелуй.

Как только она кивнула в знак согласия, на губах Каина мелькнула лёгкая улыбка, которую он тут же спрятал, словно её и не было.

Но прежде чем они успели ещё раз закрепить эти правила, произошло нечто неожиданное.

Карета, до этого ехавшая плавно и достаточно быстро, внезапно остановилась.

Они оба удивлённо посмотрели друг на друга. Эта дорога не проходила через площади или людные места, так почему же карета остановилась?

Пока они недоумевали, к ним поспешно подбежал Джио. Его лицо было напряжено.

— Герцог, впереди королевская карета!

— Выясни, кто внутри?

Джио на мгновение замешкался, а затем тихо ответил:

— …Третий принц.

Лицо Каина мгновенно стало жёстким.

В тот же момент снаружи послышался звук открывающейся двери кареты.

— Каин? Это ты?

Было невежливо продолжать сидеть, если член королевской семьи лично выходил из кареты.

— Оставайся здесь. Не выходи.

Сказав это Филомель, Каин один вышел из кареты.

— Приветствую третьего принца королевства Лабринум.

Его приветствие было гораздо официальнее обычного, из-за чего Вестон слегка смутился и спросил:

— Откуда ты едешь?

— Я был на чайном приёме у графини Биасин.

— А, я тоже как раз направлялся туда.

Разумеется, иначе и быть не могло.

Вестон славился тем, что очень заботился о своих сторонниках, однако лишь Каин знал, что одного слова императрицы было достаточно, чтобы он без колебаний отказался от них.

Затем Вестон спросил:

— Но зачем ты ходил на чай к графине Биасин?

— Была приглашена моя невеста.

— Ах да. Теперь у тебя есть невеста. Я этого не ожидал и порой забываю об этом.

Каин скучающе выслушал слова Вестона, а затем внезапно спросил:

— Ты не уходишь?

— Ах да. Мне пора.

Вестон сказал это, но с места не двинулся.

Когда Каин начал терять терпение, Вестон наконец произнёс:

— …Я хочу снова провести время с тобой, мой друг, Каин Виндевиль.

Каину показалось, будто его уши его обманули. Но, посмотрев на лицо Вестона, он понял, что услышал правильно.

Он не мог поверить.

Принц Вестон, человек, который выглядел таким невинным и чистым, хотел снова стать другом человека вроде Каина, убившего его брата.

Каин рассмеялся, но это был насмешливый смех, вызванный наивностью Вестона.

— Ты действительно думаешь, что это возможно?

Он сказал это и не дал Вестону времени ответить.

— Я ухожу.

Каин повернулся к Вестону, затем посмотрел на обеспокоенного Джио, быстро поднялся в карету и дважды постучал по стенке.

Карета тут же тронулась.

— Мил.

Филомель посмотрела на него.

— Это ведь твоё прозвище?

— Да.

Филомель спокойно кивнула.

Каин колебался, не зная, стоит ли ему слушать то, что она собирается сказать. Он прекрасно знал, что особенно чувствителен к принцу Вестону.

Он считал, что слова любого другого человека не оказали бы на него такого воздействия. Но если эти слова исходили от Вестона, всё было иначе. Вестон имел огромное влияние на Каина, поэтому тот боялся, что Филомель может разочаровать его или даже предать.

Именно поэтому он уже давно старался держать свои чувства под контролем. Хотя сам уже начинал догадываться, в чём дело, он не решался заговорить об этом

Каин понимал, что в присутствии Вестона в нём слишком сильно говорит человек, движимый местью за прошлое.

Наконец Филомель открыла рот и сказала:

— Я встречала третьего принца десять лет назад.

В то время ей было пятнадцать лет. Именно тогда она впервые поняла, что оказалась в теле другого человека.

Когда Филомель было пятнадцать, она поняла, что оказалась в теле другого человека.

На самом деле Филомель до сих пор не была уверена, произошло ли с ней переселение в чужое тело или перерождение. По мере того как воспоминания о её прошлой жизни становились всё яснее, прежние воспоминания самой Филомель постепенно стирались. Поэтому произошедшее скорее напоминало именно переселение.

Осознав это, Филомель пришла в полное замешательство.

Это не было похоже на внезапный шок, словно её сбил грузовик. Просто в какой-то момент, проживая жизнь Филомель, она вдруг поняла, что находится в её теле.

От этого было только страшнее.

В пятнадцать лет Филомель не могла принять тот факт, что оказалась в теле персонажа из романа.

Всё вокруг пугало её.

Поэтому в пятнадцать лет Филомель решила сбежать из дома.

В прошлой жизни она жила тихо и спокойно, в любящей семье, и теперь не могла вынести презрения со стороны собственных родных.

Местом, куда она решила отправиться, была соседняя с Лабринумом страна.

Она украла драгоценности графини Бонита, а на вырученные деньги добралась до порта в соседнем государстве.

Но у пятнадцатилетней девушки там было не так уж много возможностей. Вскоре деньги закончились, и Филомель оказалась на грани голодной смерти.

— Ну вот и всё…

Именно тогда появился Вестон. Принц с золотыми волосами и золотыми глазами.

Вестона отправили в эту страну в наказание за деяние королевы, убившей дочь герцога Виндевиля.

Неудивительно, что он довольно быстро сблизился с Филомель, ведь, несмотря на недолгое пребывание в той стране, они были земляками. Вскоре они стали возлюбленными и многое пережили вместе.

Но их счастье длилось недолго.

Через месяц после того, как он приютил Филомель у себя, королева отправила гневное письмо, новости быстро дошли до неё.

— Это было письмо с требованием разделаться с ней.

Никто не ожидал, что Филомель увидит это письмо.

Хотя дверь в комнату принца была открыта, ни один слуга не осмелился войти туда без разрешения. Но Филомель выросла в мире, где не существовало сословных различий, поэтому спокойно вошла в комнату Вестона и прочитала письмо.

Она также прочитала ответ Вестона.

В ту же ночь Филомель сбежала из его дворца и вернулась в Лабринум. Несмотря на ненависть семьи к ней, Филомель считала, что внутри семейных владений будет безопаснее. Кроме того, она боялась, что королева могла начать её поиски, поэтому какое-то время оставалась дома.

— Конечно, Вестон не мог знать, кто я.

— В детстве я писала своё имя как «Мил». У меня были тёмно-каштановые волосы, а цвет глаз я меняла с помощью магии.

Теперь, оглядываясь назад, Филомель понимала, что действительно тщательно скрывала свою личность.

Поэтому деньги и закончились так быстро, ведь магия, которую она использовала для изменения цвета глаз, обходилась гораздо дороже обычных лекарств.

— Прости, что не рассказала тебе раньше.

— ……

Каин не перебивал её. Он лишь спокойно слушал.

— …С твоей стороны не было другого выбора. Ведь я явно враждебно относился к Вестону.

Она не могла сказать ему, что десять лет назад встречалась с третьим принцем.

— Это всё?

Филомель кивнула.

— Да. На этом всё и закончилось. Больше ничего не было.

Каин поднял руки.

Затем глубоко вдохнул и потёр ладонями.

— С тобой всё в порядке, герцог?

— Конечно, всё в порядке. Знаешь, о чём я подумал в первую очередь? Что на самом деле ты шпионка, которую прислал третий принц. Но раз ты рассказала мне всё, мне остаётся лишь радоваться, что я ошибся.

Каин улыбнулся.

— Я действительно рад.

На самом деле Каин всерьёз размышлял над тем, не стоял ли Вестон за побегом Нади и Эймона. За эти короткие мгновения в его голове успело промелькнуть множество мыслей, о которых Филомель даже не догадывалась.

— Он был твоим бывшим возлюбленным.

Это было неожиданно, но ничего не меняло.

— Вы провели вместе больше месяца? Время, которое ты провела со мной, уже гораздо больше.

— Правда?..

С Вестоном Филомель провела месяц, а с Каином уже больше двух месяцев.

— К тому же это было десять лет назад, так что ты вряд ли хорошо его помнишь.

— Да, почти не помню.

Каин был прав, но Филомель всё же держала в голове некоторые яркие моменты.

Например, как он дал ей хлеб, когда после нескольких дней голода она уже едва стояла на ногах.

Или то письмо, которое она случайно увидела.

— Тебе не нужно извиняться. Я тоже не рассказывал тебе всех своих секретов. У каждого человека есть что-то, о чём он не говорит.

Тогда Филомель поняла, что этот секрет связан с наследственностью.

«Я хочу знать».

Это было одной из вещей, о которых в оригинальном романе вообще не рассказывалось.

В оригинальной истории Каин был крайне осторожным и никому не доверял, но теперь он полностью на неё полагался.

«Почему?»

Филомель задумалась над этим, но вскоре решила не придавать значения этому вопросу и просто улыбнулась.

Роскошный дворец императрицы.

Раньше здесь было множество шумных гостей, но сейчас царила абсолютная тишина.

На протяжении последних десяти лет дворец оставался неизменно великолепным.

Несмотря на разницу в возрасте, императрица родила крепкого и здорового сына, тогда как вдовствующая императрица умерла довольно рано. Поэтому нынешняя императрица фактически стала самой высокопоставленной женщиной во дворце.

После рождения третьего принца дворец императрицы не пустовал, посетители постоянно приходили туда.

Но те времена давно прошли. Двери дворца императрицы были закрыты уже десять лет.

И лишь недавно дворец, долгие годы стоявший безжизненно, словно мёртвый, вновь начал оживать.

Причиной стало возвращение Вестона, который десять лет прожил за границей.

Здесь принимали лишь ограниченное число гостей, однако третий принц, будучи сыном императрицы, имел свободный доступ внутрь.

— Мама.

Вестон улыбнулся, пересекая длинный коридор и входя в комнату.

Красивая женщина, лежавшая на диване, лишь мельком взглянула на Вестона.

Вестон постарался улыбнуться как можно более послушно, встал перед императрицей на одно колено.

— Как вы и просили, я благополучно вернулся после визита к графине Биасин.

— Ах, правда?

В одно мгновение выражение лица императрицы изменилось.

Она тут же выпрямилась.

— Что она сказала?

Недавно императрица дала графине Биасин простое поручение. Хотя речь шла о многом, главная просьба заключалась в том, чтобы та добилась изоляции невесты герцога Виндевиля от светского общества.

Императрица помнила Филомель.

«Неужели герцог действительно привёл такую женщину?»

Её выражение лица было загадочным, характер — чрезвычайно смелым, и даже манера речи напоминала императрице Каина.

— Она отказалась от приглашения?

— Нет, она пришла.

Ответ оказался неожиданным, и императрица нахмурилась.

— Я также видел Каина. Похоже, он пришёл, потому что беспокоился о своей невесте.

Вестон улыбнулся, словно послушный ребёнок, достал письмо, которое передала ему графиня Биасин, и протянул его императрице.

Императрица быстро пробежала глазами письмо и начала читать.

За это время выражение её лица несколько раз менялось — то бледнело, то краснело.

— Мама…?

Вестон удивлённо посмотрел на мать. В последнее время он был очень счастлив.

Раз императрица, которая до этого постоянно его игнорировала, попросила его о помощи, он был рад тому, что наконец может сделать для матери хоть что-то.

Но выражение её лица во время чтения письма явно не предвещало ничего хорошего.

— Мама, ты в порядке?..

— Ты сказал, что видел герцога Виндевиля, верно, ваше высочество?

— …Да.

Вестон прекрасно знал, насколько болезненно императрица реагировала на всё, что касалось Каина, поэтому старался не говорить о нём в её присутствии. Но он так радовался возможности помочь ей, что не смог удержаться и немного рассказал о встрече.

— Расскажи мне всё, о чём вы говорили.

Слова императрицы показались ему одновременно знакомыми и странными. Он слышал их уже очень давно. С тех пор как Каин стал его другом, императрица каждую ночь вызывала Вестона и расспрашивала обо всём, что произошло между ними. Поскольку он не всегда замечал детали, Вестон постепенно выработал привычку запоминать каждый разговор с Каином.

— Мама, теперь всё хорошо. Тебе больше не нужно беспокоиться о Каине.

— Что?..

— Ты и так сделала достаточно. Каин хочет отомстить тебе, разве не так…

Звяк!

Чашка внезапно ударилась о лицо Вестона.

— Как ты смеешь! Как ты смеешь такое говорить!

— Ваше Величество!

Старшие горничные поспешно прибежали на шум и остановили разбушевавшуюся императрицу, которая уже замахнулась на Вестона.

— Ваше высочество, третий принц, вам нужно сейчас же выйти! Скорее!

Служанка быстро достала из кармана таблетки и дала их императрице.

— Как ты смеешь…

Под действием лекарства императрица постепенно успокоилась и опустилась на диван.

Пока она погружалась в сонливость, Вестон взял её обмякшую руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

На самом деле Вестон вовсе не собирался брать её с собой. Если бы распространился слух, что наследный принц, будучи неженатым, привёл во дворец девушку неизвестного происхождения, это стало бы непростительным скандалом.

Если бы не слова, которые произнесла эта леди, Вестон, вероятно, просто прошёл бы мимо неё, оставив плакать и не обратив внимания.

— Возьми меня с собой! Ты ведь хочешь стать наследным принцем, разве нет?! А я… я отомщу герцогству Виндевиль!

Стоит этой девушке попасться на глаза императрице — и ситуация может вспыхнуть в любой момент. Императрица всегда благоволила тем, кто питал неприязнь к семье Виндевиль.

Поэтому ради Каина Вестон решил рискнуть и взять девушку с собой.

Он приказал:

— Пусть служит при мне. Назначьте её моей личной горничной.

Слуга поклонился.

— Да, всё будет устроено немедленно.

Старший дворецкий пребывал в замешательстве. Вестон оставил девушку без каких-либо объяснений, и тот не знал, как ему поступить. Но теперь, получив чёткий приказ, он почувствовал некоторое облегчение.

Сам же Вестон молча направился к себе, без конца прокручивая в голове их последний разговор с Каином.

«Неужели мы действительно зашли в тупик и пути назад уже нет?»

Он пытался всё понять, но тщетно.

Да, боль была сильной. Но мёртвые не возвращаются. А Каин, отвернувшийся от него лишь потому, что умер его брат, оставил в сердце Вестона горечь и разочарование.

Добравшись до своей комнаты, он тяжело выдохнул и протянул руку к старому ящику. Оттуда он достал то, что долгие годы хранил в тайне.

Это был простой рисунок: мальчик и девочка сидели друг напротив друга и улыбались.

Хотя время стёрло черты их лиц, воспоминание, которое хранила эта картинка, оставалось живым, словно всё произошло лишь вчера.

Вестон дрогнувшим голосом прошептал:

— Мил…

И коснулся губами поверхности рисунка, словно приветствуя душу, которая давно исчезла.

— Как же я был бы счастлив, если бы ты по-прежнему была жива, Мил…

В покоях императрицы царила глубокая тишина.

Её Величество лежала, лениво глядя в потолок, а затем медленно закрыла глаза и снова распахнула их.

Холодно пробормотав себе под нос, она сказала:

— Похоже, пришло время сделать следующий шаг.

Её сын…

Он всё ещё оставался тем же хрупким, бесполезным юношей, каким она всегда его считала.

Медленно выпрямившись, женщина протянула руку и начала писать письмо, строчку за строчкой. Закончив, она поставила на нём императорскую печать и с силой прижала её.

На её губах появилась довольная улыбка.

Это письмо должно было стать искрой, которая в ближайшие дни разожжёт неутихающую бурю.

Тем временем Каин жёстким голосом отдавал распоряжения:

— Джио, где отчёт по Наде Элис?

Хотя он уже предупреждал её, Каин не сомневался, Надя обязательно снова появится перед Филомель. Всё, что он успел увидеть в ней до сих пор, убеждало его, что на этом она не остановится.

Поэтому он решил установить за ней ещё более плотное наблюдение.

— Следи за всеми её передвижениями. За каждой мелочью.

Мужчина нерешительно ответил, словно опасаясь того, какое впечатление произведут его слова:

— Когда мы отправили людей, Надя Элис уже исчезла.

Каин нахмурился, и его лицо мгновенно напряглось, будто новость ударила его прямо в лоб.

Джио поспешил смягчить удар:

— Позже выяснилось… что она вошла в императорский дворец вместе с третьим принцем. Поскольку дело касается внутренних дел дворца, потребуется некоторое время, чтобы выяснить все подробности.

Повисла тяжёлая тишина.

Каин отвёл взгляд и тихо пробормотал с холодной горечью:

— Наоборот… так даже лучше.

Да, собрать в одном месте двух людей, которых он ненавидел, было даже удобнее. А если повезёт, ему удастся избавиться от двоих одним ударом.

Раз уж Вестон и Надя объединятся, это можно будет счесть удачным развитием событий. Более того, такой союз почти стоило бы приветствовать.

Каин коротко махнул рукой.

— Не нужно пока приносить мне подробные отчёты о них. Просто сообщи, как только они начнут строить планы, как приблизиться к Филомель.

Джио уважительно кивнул.

— Будет исполнено. К тому же все приготовления к проекту по призыву духов завершены.

Каин твёрдо ответил, не терпящим отлагательств голосом:

— Начинайте уже завтра.

— Да, господин.

Когда доклад подошёл к концу, в дверь тихо постучали. Верный слуга Себастьян подошёл к двери и осторожно приоткрыл её.

— Госпожа, вы пришли к герцогу?

Раздался мягкий, чуть неуверенный голос:

— Да… Он сейчас очень занят?

Но прежде чем Себастьян успел ответить, Каин внезапно поднялся с кресла, словно какая-то невидимая сила мгновенно вытолкнула его вперёд.

— Нет, входи.

Увидев силуэт Филомель, он поспешил к дивану, словно его присутствие там внезапно стало необходимостью.

В руке Филомель был свиток, хорошо знакомый Каину, и он с интересом посмотрел на него.

Когда девушка заговорила, в в её глазах сверкнул осторожный огонёк, едва скрывавший волнение:

— Харнин прислал это… окончательный вариант свитка духов.

Она протянула руку и передала его Каину, словно вручала нечто чрезвычайно важное.

Каин взял свиток, его взгляд стал острым, внимательно изучая каждую линию на нём.

Филомель же стояла рядом и ждала. В груди у неё тяжело давило, словно она отдала свой товар на суд строгого судьи.

И вдруг Каин разорвал свиток рукой!

Резкий звук рвущейся бумаги напомнил движение лезвия.

И тут из ниоткуда появилась огромная водяная сфера, зависшая в воздухе словно фрагмент жидкого неба. Она плавно колыхалась между его руками.

Стоило ему лишь слегка направить её силой воли, как вода заструилась, как живое существо, послушно подчиняющееся ему.

Джио первым из присутствующих не сдержал восхищённого возгласа:

— Вау…

Он видел десятки магических свитков и хорошо осознавал мастерство «Минен», но то, что сейчас предстало перед ним, было чем-то совершенно иным.

Свитки духов…

Это полностью меняло дело.

Обычные свитки работали далеко не так быстро, когда их разрывали. Сразу после активации их сила была слабой, а действовали они медленно, словно приходилось тянуть за собой тяжёлый ком глины.

Если бы эта водяная сфера была создана обычным магическим свитком, вода бы распалась на капли, откликалась с задержкой и двигалась мучительно медленно.

Но здесь…

Свиток духов создавал впечатление, будто сам Каин призвал духа воды и теперь свободно управлял им, словно родился с этой способностью.

Филомель спросила его, с заметным волнением следя за его реакцией, словно ребёнок, ожидающий оценки учителя:

— Что ты думаешь?

Каин всё ещё смотрел на парящую перед ним воду и тихо ответил:

— Без сомнения… гораздо лучше прежних свитков «Минен».

Лицо Филомель тут же просветлело.

— Правда?! Я тоже недавно попробовала один в своей комнате, и он… работал невероятно плавно!

Она не возлагала особых надежд на результат, даже создавая свиток, предназначенный для призыва силы духов.

Но то, что она увидела теперь… Результат превзошёл все её ожидания. Он действительно был потрясающим.

В её глазах вспыхнуло воодушевление, смешанное с решимостью.

— Если бы свиток выдерживал ещё большую нагрузку… Думаю, мы смогли бы направлять ещё более мощную и одновременно более точную силу.

Именно в этом заключалась их главная проблема. Ни один из прежних свитков не выдерживал, когда на них обрушивали энергию сверх определённого предела.

Это всегда было слабым местом, которое заставляло Филомель чувствовать себя так, словно она доходила до запертой двери, которую никак не удавалось открыть.

Харнин был искусным призывателем духов, более того — одним из лучших, но даже его мастерство упиралось в ограничения магических свитков. Ему оставалось лишь помещать в них небольшое количество слабой силы.

Каин негромко заговорил, но в его голосе звучала такая сила, словно он давал обещание, от которого не отступятся:

— Если что-то тебя беспокоит… скажи мне, что бы это ни было. Я разберусь.

Филомель тепло улыбнулась и спокойно кивнула, словно от этих искренних слов у неё наконец стало легко на сердце.

— Хорошо. Я скажу.

Но прежде чем это короткое мгновение спокойствия успело завершиться, раздался тихий звук — лёгкий стук, заставивший всех одновременно повернуть головы к окну.

На карнизе сидел огромный сокол и тяжёлым клювом ритмично постукивал по стеклу.

Каин поднялся с места, быстро и решительно подошёл к окну и без колебаний развязал узел, прикреплённый к лапе птицы.

Филомель с лёгким удивлением наблюдала за происходящим, а затем внезапно поняла.

Это был личный почтовый сокол Каина, которого он использовал для особо секретных поручений.

Джио спросил с тревогой в голосе:

— Господин герцог… На вилле что-нибудь случилось?

Но Каин не ответил. Его глаза были прикованы к листку, который он молниеносно просматривал.

Едва дочитав, он развернулся и быстрым шагом пересёк комнату.

— Леди, мне нужно немедленно идти. Произошло нечто срочное, требующее моего присутствия. Прости, но мне придётся оставить тебя.

Затем он повернулся к Джио и приказал:

— Джио, оставайся здесь. На этот раз я никого не возьму с собой.

Каин вспомнил, что произошло в прошлый раз, когда графиня Бонита без предупреждения явилась во дворец.

Он не хотел, чтобы сегодня в его отсутствие повторилось нечто подобное, поэтому решил оставить здесь человека, который сможет присматривать за всем.

Филомель стояла и наблюдала за его движениями, а на её лице читалось лёгкое замешательство.

Внутри мелькнула смутная мысль:

«Неужели что-то случилось с его ребёнком? Или с её матерью?»

Где-то глубоко внутри Филомель преследовало ещё одно неясное ощущение, будто у Каина есть наследник, скрытый ребёнок, о существовании которого никто не знает.

Поэтому она недолго размышляла и медленно кивнула.

— Не волнуйся за меня. Иди.

Услышав эти слова, Каин сорвался с места, словно стрела, и вылетел из комнаты, торопливо ступая совсем не так, как обычно спокойный.

Вскоре за стеклом Филомель заметила силуэт Каина верхом на лошади. Он мчался прочь из дворца, словно буря, не знающая преград.

Себастьян попытался развеять её тревогу:

— Герцог скоро вернётся, госпожа. Не стоит волноваться.

Филомель мягко улыбнулась.

— Да… Всё хорошо.

Но едва она произнесла эти слова, как вдруг почувствовала, будто сердце сжалось.

Мысли остановились, по телу пробежал холодный озноб — словно она вдруг поймала себя на лжи, которую уже неоднократно повторяла.

«Всё хорошо? Но что я вообще имела в виду?»

Она спросила себя об этом, но ответа не нашла.

Напротив, в груди становилось всё тяжелее, словно на неё постепенно опускалась холодная каменная плита, перекрывая дыхание.

«Что это за неприятное чувство? Оно из-за того, что я не знаю, что происходит? Или дело в чём-то другом… в чём-то более глубоком?»

Она медленно повернулась и с трудом передвинула ноги, а сердце никак не хотело успокаиваться, будто тихо предупреждало её о надвигающейся беде.

В ту ночь Филомель так и не уснула.

Её тело лежало на кровати, но душа металась в неутихающем вихре, мучаясь вопросами, на которые не находила ответа.

«Да, всё хорошо».

Она снова и снова повторяла эту фразу про себя. Но правда заключалась в том, что этот ответ вообще ничего не значил.

Он не имел отношения ни к словам Себастьяна, ни к самой ситуации.

И всё же слова сами сорвались с её губ, словно язык предал её, прежде чем она успела что-либо осознать.

«Неужели со мной действительно что-то не так, а я просто пытаюсь убедить себя в обратном?»

Но если мне и правда плохо… что именно со мной происходит?

Её вопрос растворился в пустоте, не получив ответа.

«Каин… Неужели он действительно отправился к ним?»

Этот вопрос преследовал меня в глубине сознания, эхом отдаваясь в голове и не желая стихать.

— Глава!

Внезапный возглас Харнина заставил меня вздрогнуть, словно я только что проснулась от тяжёлого кошмара.

— А-а, что?

Я пробормотала это, моргая, всё ещё погружённая в туман собственных мыслей.

Харнин смотрел на меня с недовольством, брови его были нахмурены, а лицо выдавало явную тревогу.

— Что с вами, глава? С тех пор как вы вошли сюда, вы совершенно рассеянны, будто ваша душа покинула тело. Вы заболели?

Я быстро покачала головой и слабо улыбнулась, словно сначала пыталась убедить саму себя:

— Нет-нет, всё в порядке… Просто… в последнее время у меня много мыслей.

Но Харнин не так легко поверил мне.

Он повернулся к Софии, которая спокойно попивала свой сок, наблюдая за происходящим.

— София, вы знаете, что происходит с вашей госпожой?

София поставила стакан с соком на стол, вздохнула и покачала головой, словно сдалась:

— Не знаю. Она уже несколько дней такая, не может сосредоточиться и не слышит нас с первого раза.

Я слушала их с некоторым смущением, и на лице у меня появилась неловкая улыбка. Рука сама собой поднялась к шее и потёрла её, словно пытаясь избавиться от невидимой тяжести.

— Правда?

Я пробормотала это, стараясь казаться безразличной.

Но София меня не пощадила и продолжила с оттенком шутки и лёгкой жалобы:

— Конечно! Мне приходится звать вас как минимум три раза, прежде чем вы обратите внимание. Так продолжается уже три дня, госпожа.

— Три дня?

Я повторила эти слова с изумлением, словно кто-то со всей силы ударил меня по затылку и вернул к суровой реальности.

«Три дня?..»

Неужели эти дни прошли мимо меня, пока я была погружена в мрачные мысли?

Пытаясь осмыслить услышанное, я сама не заметила, как вновь вернулась мыслями к Каину.

Три дня…

Да.

Ровно три дня прошло с тех пор, как Каин в спешке ускакал верхом, оставив после себя вихрь вопросов, которые я не решалась задать.

Словно мой разум, вопреки моей воле, всегда находил путь к нему…

К Каину.

— Госпожа, смотрите скорее сюда! Харнин разработал новый продукт.

София так настойчиво тянула меня за собой, что я внезапно вынырнула из собственных мыслей.

Да, весь день в моей голове крутился один человек, но сейчас было совсем не время погружаться в подобные чувства.

Сегодня мне следовало особенно сосредоточиться: Харнин попросил меня прийти, потому что хотел показать кое-что новое.

Харнин отступил на несколько шагов, словно готовясь к чему-то опасному, а затем поднял в руке свиток духов.

В следующее мгновение он разорвал его.

Вокруг него взвился ветер, собираясь в вихрь вокруг руки.

Поток воздуха становился всё сильнее, и казалось, ещё немного — и окна не выдержат его напора.

Но стоило Харнину сжать кулак, словно схватывая воздух, как ветер внезапно стих, будто его никогда и не было.

— Вау! Невероятно!

София первой выразила своё восхищение, тогда как я сама стояла ошеломлённая, не в силах поверить увиденному.

Магия Харнина была во много раз мощнее того, что мы создавали раньше. Даже недавний «Сильный ветер» не мог породить такой поток, и до того результата мы пришли лишь после нескольких неудачных попыток.

А этот свиток, который только что использовал Харнин, превзошёл всё, чего нам удавалось добиться прежде. Созданный им вихрь был как минимум втрое мощнее прошлого.

— Когда привыкаешь пользоваться этими штуками, ими можно манипулировать довольно точно. Такое чувство, будто управляешь самим ветром.

Глаза Харнина горели от восторга, словно он делился со мной великим открытием.

— А вы, госпожа?

— Вау…

Я смогла лишь пробормотать это слово, а затем резко поднялась с места, словно меня захлестнули эмоции. Я быстро подошла к нему и крепко обняла.

— Вау! Харнин! Ты действительно невероятен!

Я была так счастлива, что хотелось от души хлопнуть его по спине в знак восхищения. Но продолжала только смеяться, словно лишь сейчас по-настоящему осознала масштаб того, чего он добился.

— Вот же ты! Я знала, что у тебя получится!

Затем я повернулась к Софии, которая с изумлением наблюдала за нами.

— София, ты это видела? Теперь мы сможем разбогатеть!

София смотрела на нас с таким выражением лица, что скрыть её удивление было невозможно.

Но мне и не требовалось ничего объяснять.

Я знала, это начало нового будущего. Теперь у нас появился ключ к тому, чтобы завладеть рынком, а «свиток духов» станет той самой вещью, которая изменит всё.

Харнин давно хотел изучить магические формулы. Но у нас не хватало денег, чтобы покупать большое количество свитков, поэтому эту мечту постоянно приходилось откладывать.

— Теперь как раз настало время этим заняться. Изучай их сколько захочешь.

— Правда?

— Да. Я уже рассказала об этом нашему герцогу.

Харнин широко улыбнулся, но вдруг перестал улыбаться и замялся.

— Что такое?

— Но…

Харнин слегка посмотрел на Софию, а затем понизил голос.

— Ты ведь раньше говорила, что, возможно, когда-нибудь разведёшься. Не думаешь, что слишком сильно связываешь себя с герцогом?

Его слова попали прямо в цель. Я словно внезапно получила удар и открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

— Я просто переживаю. Дело не только в том, что вы связаны друг с другом. Ты ведь знаешь, насколько сильно эсперы привязываются к людям, которых считают совместимыми? Знаешь, насколько они от них зависят?

«Знаю…»

Я уже собиралась кивнуть, вспомнив то, что читала в оригинале, но остановилась. В голове словно что-то тяжело перевернулось.

Харнин посмотрел на меня, как на потерявшегося ребёнка. В его глазах читалась тревога.

— Ты действительно ни разу не пробовала как следует установить с ним контакт? Говорят, эсперам это необходимо время от времени.

— Нет, не пробовала.

И в этот момент я поняла, что это время действительно уже приближалось.

Герцогу больше не было нужды прокладывать неудобные пути и не искать других совместимых людей, как раньше. Теперь всё было иначе.

— Будь осторожна. Если герцог попробует на тебя напасть… просто пни его как следует.

— А если после этого герцог не сможет двигаться?

— Не переживай. Я убегу вместе с тобой.

Харнин решительно кивнул, словно клялся, что ни за что не отступит от своего обещания.

Я слегка улыбнулась.

— Не волнуйся. Герцог ничего подобного не сделает.

— Откуда у тебя такая уверенность?

В оригинальной истории был момент, когда одна девушка попыталась внезапно пришла к нему в опасный период, когда он терял контроль над собой.

Она была в него влюблена, но её попытка приблизиться не закончилась ничем.

Как и всегда, герцог оттолкнул девушку так, словно она была всего лишь насекомым, пытавшимся залететь ему в ухо, а затем принялся как сумасшедший искать Надю.

В то время герцог ещё не осознавал своих чувств к Наде. Он безумно искал её, сам не понимая истинной причины своих действий.

«Хм-м…»

Я мысленно вернулась к этой сцене из оригинальной истории и вспомнила выражение лица герцога — в нём читалась почти неприкрытая ненависть к Наде.

«Пожалуй, я несправедливо о нём подумала. Наверное, так думать о нём неправильно…»

Мне вдруг стало не по себе от собственных рассуждений. Я сама не заметила, как мысленно извинилась перед Каином, ведь даже тот факт, что я так про него подумала, был несправедлива к нему.

Пока я была погружена в свои переживания, Харнин продолжал:

— В конце концов, никто не знает, что будет дальше, госпожа. Насколько я вижу, герцог не испытывает к вам той неприязни, которую вы ему приписывали. Возможно, однажды вы даже начнёте ему нравиться.

— Я? Я?!

Я указала на себя пальцем, сверкая от удивления глазами.

— Я ведь никогда не была такой красивой, как Надя.

Затем я добавила:

— К тому же, похоже, Каин считает меня всего лишь хорошим деловым партнёром.

Пока я неуверенно подбирала слова, Харнин внимательно посмотрел на меня.

— Знаешь, возможно, это только моё ощущение, но в прошлый раз, когда я видел герцога, он выглядел так, будто…

Но тут...

Бах!

Дверь кабинета внезапно распахнулась.

София тихо вскрикнула и бросилась ко мне в объятия, а Харнин тут же вытащил защитный магический свиток, готовый разорвать его в любой момент.

— Джио?

Но вошедший был хорошо знаком всем нам. Джио выглядел совершенно растрёпанным и тяжело дышал.

— Госпожа! Вы должны немедленно идти! Герцог… герцог совсем обезумел!

— Где я?

Ему казалось, будто всё тело горит, а перед глазами стоит густой туман.

Каин с трудом открыл глаза. Мир вокруг расплывался и качался, поэтому он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

Он внезапно соскользнул, и тело пронзила сильная боль. Судя по всему, он находился в карете.

Каин отчаянно пытался вспомнить, как оказался внутри. Он помнил, что ехал из загородной резиденции, и уже в тот момент, когда садился на лошадь, понял, что его состояние далеко от нормального.

Следовало сначала обработать рану, но инстинкт заставлял его двигаться дальше.

Он хотел оказаться рядом с человеком, который был ему так нужен. С человеком, по которому он скучал и которого хотел обнять.

Сам не понимая, почему боль разливается по всему телу, он продолжал двигаться. С каждой минутой боль усиливалась, и любое движение становилось мучительным.

Наконец он добрался до дворца.

— Филомель… Филомель…

— Герцог!

Джио с трудом двинулся ему навстречу, но тело Каина обмякло и рухнуло на землю.

Тогда Джио сообщил ему, что Филомель с утра покинула дворец.

Услышав это, Каин почувствовал, как сжалось сердце.

— Мне нужно найти Филомель…

Он попытался подняться и отправиться на её поиски, но тело почти не слушалось.

Джио поспешно помог Каину забраться в карету.

Карета тронулась, и Каин, прислонив голову к покачивающейся стене, почувствовал, как на него накрывает изнеможение.

Прошло некоторое время, и карета остановилась.

— Филомель…

Каин тяжело дышал и протянул руку. Зрение оставалось мутным, поэтому он никак не мог нащупать дверную ручку. Он несколько раз пытался, но безуспешно. Каждый раз, когда рука приближалась к ручке, на ладони выступал холодный пот, от которого жажда становилась только сильнее.

Каин резко рванул за рубашку. Ткань затрещала, пуговицы посыпались на пол, но в тот момент ему было не до этого.

Его пальцы почти коснулись ручки.

И вдруг дверь открылась.

В дверном проёме, залитая светом, стояла женщина. Она тяжело дышала и смотрела на Каина.

Из-за открытой двери ворвался свежий воздух.

Пряди её каштановых волос колыхнулись, словно вот-вот рассыплются по плечам, а знакомый запах окутал Каина.

В этот момент Каин неожиданно смутился.

Он подумал, что выглядит сейчас ужасно: лежит без сил, едва не теряя сознание. Наверняка Филомель испугается и станет переживать, увидев его в таком состоянии.

Каин быстро попытался убрать протянутую в воздухе руку.

Но стоило двери закрыться и солнечному свету исчезнуть, как две холодные ладони обхватили его руку во тьме.

— Теперь тебе станет лучше, герцог.

Услышав знакомый голос, Каин схватил Филомель и притянул к себе.

А затем прижался губами к её ключице.

Каин провёл носом по её шее, словно хотел запечатлеть на себе её запах, а затем мягко коснулся губами выступающей ключицы.

— Ха-а…

Боль в его теле исчезла, будто растворилась в воздухе, словно облако, растаявшее в небе.

Дрожащей рукой он сжал платье Филомель так сильно, что оно едва не порвалось, и прижался к ней всем телом, не оставляя между ними ни малейшего расстояния, словно хотел раствориться в ней ещё сильнее.

— Филомель… Филомель…

Он прошептал её имя мелодичным голосом, будто убеждаясь, что она всё ещё рядом с ним.

Чтобы окончательно в этом убедиться, он прислонился лбом к её шее и мягко потёрся о неё, пока растрёпанные пряди волос не упали ей на плечи.

Но в ответ раздавалось лишь её сбившееся дыхание. Ощутив глухой, безмолвный приступ раздражения, он прикусил губу, а затем едва заметно провёл ею по её ключице, словно ища утешения.

— Ах…

Тело Филомель вздрогнуло, мышцы напряглись, словно от неожиданного прикосновения, и он смягчил свои движения, оставив лёгкий поцелуй на её нежной коже.

— Ответь мне…

Он прошептал это с мольбой, и его зрение постепенно становилось яснее.

Хотя её лицо всё ещё было расплывчатым перед его глазами, он уже мог различить его черты.

Когда его взгляд остановился на её губах, он замер. Они казались бледными, словно потеряли свой цвет. Ему захотелось увидеть их настоящий оттенок, без остатков губной помады.

Он всматривался в них. Когда её губы чуть дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, между ними мелькнула белизна зубов, а затем они снова сомкнулись в молчании.

Но жажда, которую он чувствовал, не утихла, напротив, лишь усилилась, заставляя его тянуться к ней ещё ближе.

— Гер… герцог, подождите…

Филомель прошептала это с тревогой, но он не остановился. Вместо этого оставил ещё один поцелуй на её подбородке, заставив её внезапно замолчать.

Он продолжил рассеянно покрывать поцелуями уголок её рта, а его взгляд погрузился во мрачную задумчивость.

Он протянул руку и провёл большим пальцем по её губам, наблюдая, как они сжимаются под его прикосновением, открывая след цвета, который он искал.

Он не смог удержаться и наклонил голову, легко коснувшись губами того места, по которому только что прошёлся его палец, словно хотел уловить оставшийся на нём аромат.

— …На вкус сладко…

Он прошептал это так, словно только что открыл для себя что-то новое, но одного этого вкуса было недостаточно, чтобы погасить пламя внутри него.

Его взгляд скользнул от испуганных глаз Филомель к её лицу. Пока она с тревогой следила за каждым его движением, ей становилось всё труднее дышать.

Наконец его взгляд остановился на её губах, и она медленно выдохнула. Их тела вновь едва соприкоснулись.

Каин на мгновение закрыл глаза, а затем открыл их, и в них вспыхнуло желание.

— Я хочу попробовать этот вкус ещё…

Он наклонился и быстро коснулся губами её губ.

Поцелуй оказался до того коротким, что едва успел коснуться её, но Филомель затаила дыхание, не в силах ответить.

А затем Каин рухнул на неё всем телом и потерял сознание. Но она не почувствовала его веса, словно его тело внезапно стало невесомым.

— Что происходит?.. — пробормотала она, дрожащей рукой нерешительно коснувшись губ.

Этот поцелуй не был похож ни на одно другое прикосновение…

«Я хочу попробовать этот вкус ещё…»

Вспомнив его слова, Филомель густо покраснела.

Она не знала, как реагировать, и лишь продолжала тяжело и прерывисто дышать.

Вообще-то Каин не относился к мужчинам, которые стремятся сближаться с женщинами, и никогда не было известно, чтобы он кого-нибудь целовал.

Но сейчас… он поцеловал её, и в его глазах было желание, которое он не смог скрыть.

Именно это заставляло её мысли метаться, не позволяя понять, что он на самом деле чувствовал.

Она посмотрела на его измученное лицо и увидела, что всегда аккуратно уложенные волосы теперь растрепались и упали ему на лоб.

Впервые она могла так ясно разглядеть его лицо… густые ресницы, губы, утратившие свой розоватый оттенок, и оставшийся на них след её губной помады.

От этого её сердце забилось сильнее.

Она попыталась отвести глаза, но не смогла, и её взгляд скользнул к его шее, где она заметила холодный пот, стекавший по коже.

Но несмотря на всё произошедшее, Филомель почувствовала, что его состояние ухудшается. Она осторожно потрясла его за плечи:

— Герцог… Герцог!

Каин тихо застонал, и это лишь сильнее её напугало. Она начала изо всех сил отталкивать его в сторону, пока не заметила что-то подозрительное.

— …Кровь?

Она прошептала это, почувствовав на руке влагу. Это был не пот, а алая кровь.

Она ахнула и тут же разорвала его рубашку. Под ней обнаружилась повязка, обмотанная вокруг живота и насквозь пропитанная кровью. Филомель поспешно развязала её, и кровь хлынула ещё сильнее, словно кровотечение никак не хотело останавливаться.

Она прижала платье к ране и крикнула:

— Джио! Сколько ещё до дворца? Состояние герцога тяжёлое!

— Мы скоро будем! — ответил Джио снаружи кареты.

Через несколько мгновений карета остановилась, и Джио подхватил Каина на руки, понёс его во дворец.

Филомель попыталась подняться, чтобы последовать за ним, но замешкалась. Там был врач, что она вообще могла сделать?

И всё же она не смогла остаться в стороне. Ей хотелось быть рядом с ним, узнать о его состоянии, убедиться, что с ним всё в порядке.

Она вошла во дворец тяжёлой походкой, словно пробиралась сквозь густое облако тревоги, пока вокруг царил хаос.

— Госпожа!

Мадонна окликнула её, ошеломлённая кровью, испачкавшей её одежду.

— Успокойся. Это не моя кровь.

Она огляделась и спросила:

— Где слуги?

— Они в смятении. Я их успокою…

Но Филомель перебила её:

— Нет. Собери их всех здесь.

И хотя её платье всё ещё было залито кровью, Филомель твёрдой походкой прошла вперёд. Впервые она собрала всех слуг дворца вместе.

Она встала посреди зала и спокойным, но твёрдым голосом сказала:

— Сейчас во дворце царит хаос, и я рассчитываю на вас.

Она внимательно посмотрела на каждого из них и продолжила:

— Вы — слуги этого дворца. Вы служили здесь преданно, и я вам доверяю.

Затем, глядя на них с решимостью, добавила:

— Герцог ранен. Если эта новость распространится, возникнет множество проблем. Поэтому продолжайте работать как обычно и не позволяйте никому узнать о случившемся.

Она на мгновение замолчала, позволяя своим словам осесть в их сознании, а затем добавила:

— Будьте осторожны в каждом слове и каждом движении. Не допускайте беспечности.

После этого она обратилась к Мадонне, которая всё ещё ошеломлённо смотрела на неё, а затем вдруг встрепенулась.

Сперва Мадонна относилась к Филомель с недоверием. Но теперь она чувствовала нечто совсем иное…

Хотя Филомель не принадлежала к высокопоставленному знатному роду, сейчас она стояла посреди зала с такой уверенностью и силой, что все почтительно замолчали.

Она никогда не выставляла себя напоказ среди людей и не стремилась демонстрировать своё богатство. У неё было доброе сердце: со слугами она была мягка и щедра, а к Себастьяну и Мадонне, долгие годы служившим во дворце, относилась с глубоким уважением.

Она ни разу не жаловалась на то, что ей приходится осваивать обязанности знатной госпожи, а, напротив, бралась за них с усердием и старанием.

Но больше всего Мадонну поражало её отношение к Каину. Со стороны казалось, что между ними царят искренняя привязанность и взаимное уважение.

Впервые за долгое время Мадонна видела, как Каин улыбается с таким спокойствием, и её сердце наполнялось благодарностью к Филомель.

И в тот день, пока Мадонна твёрдо, но мягко наводила порядок во дворце, в её сердце укрепилась одна мысль:

«Она станет следующей герцогиней Виндевиль».

С этого момента Мадонна безоговорочно посвятила себя Филомель, хотя сама Филомель об этом даже не знала.

Их взгляды встретились. Это был короткий, безмолвный взгляд, но Мадонна всё поняла и жестом велела слугам удалиться.

Филомель хотела было поднести руку ко лбу, пытаясь унять головную боль, но остановилась, заметив засохшую кровь на ладони.

Мадонна мягко, с тревогой в голосе сказала:

— Госпожа, вам, пожалуй, стоит сейчас отдохнуть и принять тёплую ванну.

Но Филомель тихо покачала головой:

— Не сейчас…

В этот момент вошёл Себастьян, только что вернувшийся вместе с Джио из покоев герцога.

— Госпожа…

Она тут же с тревогой спросила:

— Как герцог?

Он почтительно ответил:

— Его состояние стабильно. Рана была глубокой, и он потерял много крови, но опасность миновала. Мы быстро зашили рану, и сейчас его жизни ничто не угрожает.

Филомель с благодарностью закрыла глаза, затем открыла их и спросила:

— Когда он, как ожидается, придёт в сознание?

Врач ответил:

— Трудно сказать наверняка, но, учитывая его крепкое телосложение, мы полагаем, что он очнётся в течение трёх дней.

Филомель пробормотала:

— Спасибо. Вы отлично справились.

После того как врач ушёл, она приблизилась к Каину и наконец смогла как следует разглядеть его лицо. К нему уже вернулась часть прежнего цвета, черты стали спокойнее, и теперь казалось, будто он в любую секунду может открыть глаза.

Она вздохнула, затем повернулась к Джио и спокойно, но несколько настойчиво спросила:

— Ты знаешь, откуда у герцога эти ранения?

Джио растерялся и замялся, словно пытался уклониться от ответа:

— Нет, госпожа… На самом деле это…

Но она мягко перебила его:

— Не нужно мне говорить. Это его личное дело, и я не вправе вмешиваться.

И всё же, несмотря на спокойный тон, Филомель чувствовала, что Джио знает правду. Более того, она почти не сомневалась, что эта рана связана с тем, о чём ходят слухи в связи с его происхождением, и, возможно, с другой женщиной…

Но ей не хотелось даже произносить это болезненное слово, поэтому она заменила его выражением «личные дела».

Она слабо улыбнулась и сказала:

— Я устала. Я пойду.

Джио окликнул её, но она не дала ему возможности продолжить. Филомель развернулась и вышла из комнаты твёрдой походкой. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной и тяжело выдохнула. Ей казалось, будто всё её тело отяжелело от усталости, а голова пульсировала от боли, словно невидимый молот медленно ударял по ней.

И вдруг она услышала два встревоженных голоса:

— Госпожа!

Филомель подняла голову и увидела Софию и Харнина, бегущих к ней. Их глаза были полны слёз.

Несмотря на себя, она слабо улыбнулась, словно один их вид снял с её плеч тяжёлую ношу.

София воскликнула:

— Кровь… Госпожа, на вас столько крови!

Харнин взволнованно добавил:

— Госпожа! Вы ранены?!

Она успокоила их:

— Это не моя кровь… Со мной всё в порядке, просто я устала. Вот и всё.

Но их тревога не утихла. Они хором настояли:

— Вам нужно немедленно отдохнуть!

— Точно! Возвращайтесь в свою комнату. Живо!

София крепко взяла её за руку и повела в её покои, а Харнин без конца продолжал давать ей наставления:

— Примите ванну, поешьте, разомните тело и сразу ложитесь спать! Никаких возражений!

У двери своей комнаты Филомель остановилась, взялась за ручку, а затем махнула Харнину:

— Я в порядке. Иди, не беспокойся.

Но он не двинулся с места. Вместо этого тихо спросил:

— …Глава, вы действительно в порядке?

Филомель остановилась. Казалось, у неё больше не осталось сил притворяться. Улыбка исчезла с её лица, и она лишь слегка пожала плечами, словно говоря: «Не знаю… Наверное».

Харнин осторожно похлопал её по плечу, затем отступил, освобождая дорогу.

Филомель вошла в комнату, где София уже приготовила ванну.

Когда дверь закрывалась, Филомель вздохнула и позволила Софии мягко вести себя за собой.

Да. Как они и говорили, сегодня ей действительно было необходимо отдохнуть.

В следующие дни у неё вошло в привычку следовать новому распорядку: просыпаться, завтракать, заниматься своими делами, затем учиться у Мадонны, немного гулять и после возвращаться отдыхать.

Однако в её распорядке появилось ещё кое-что новое.

Каждое утро она отправлялась в комнату Каина, открывала окна, садилась рядом с ним и наблюдала за его спокойным лицом, ожидая, когда он проснётся.

Однажды она села на край кровати и посмотрела на его умиротворённые черты. Затем тихо прошептала:

— Ваша светлость… Когда же вы откроете глаза?

Держа его грубую руку, привыкшую к мечу, она почувствовала в ней какое-то особенное тепло и не смогла удержаться:

— Даже твои руки красивые… Как такое возможно?

А затем твёрдо, но нежно сказала:

— Пора тебе просыпаться, Каин.

Она спокойно вышла из комнаты, но, возвращаясь, остановилась на лестнице, когда увидела необычную сцену.

На первом этаже Себастьян разговаривал с незнакомым мужчиной. Его одежда была простой и совершенно не подходила для посетителя герцогского дворца.

Филомель подошла ближе и услышала, как мужчина с мольбой говорит:

— Прошу прощения, господин Себастьян… Но состояние моей госпожи сильно ухудшилось, и у меня не было иного выхода, кроме как прийти сюда. Прошу вас, скажите мне, как герцог. Мы с Эммой очень переживаем с тех пор, как они расстались…

Услышав это обращение, Филомель почувствовала, будто кровь застыла у неё в жилах.

Она замерла на месте, сразу поняв, о ком идёт речь…

О другой женщине… Матери ребёнка…

Филомель медленно моргала, словно весь окружающий мир вдруг стал тяжёлым и невыносимым, а шёпот тем временем продолжал разноситься по холлу.

— На самом деле… герцог уже два дня не приходил в сознание.

— Ч-что?! Это правда?!

Голос мужчины дрогнул, и тревогу в нём невозможно было скрыть. Себастьян ответил ему, стараясь, несмотря на усталость, сохранять спокойствие:

— К счастью, его состояние не такое уж тяжёлое. Просто он потерял слишком много крови, поэтому до сих пор не очнулся… А как наша леди? С ней всё хорошо?

В его голосе, когда он задал этот вопрос, звучало явное чувство — тревога, смешанная с искренней привязанностью.

Филомель почувствовала, будто что-то холодное впилось когтями ей в сердце.

Она понимала, что Себастьян и Мадонна, несмотря на первоначальную холодность, со временем стали относиться к ней гораздо мягче, и в их взглядах ей порой чудилось нечто похожее на привязанность. Но то, что она услышала сейчас… То нетерпение, с которым Себастьян говорил об этой «леди», заставило все её чувства дрогнуть. Сравнивать их было просто невозможно.

— Ей немного лучше, да, но она очень переживает за герцога… Особенно после того, что произошло в прошлый раз, когда они едва успели встретиться…

— Ей придётся ещё немного потерпеть.

Голос другого мужчины стал выше, и в нём уже невозможно было скрыть раздражение:

— Но… сколько ещё?! Она прожила в той хижине пять лет, господин Себастьян… целых пять лет!

«Пять лет и два месяца…»

Филомель мысленно повторила эту цифру и невольно сравнила этот срок с тем коротким временем, которое сама провела в этом дворце.

Разница была огромной. Ей даже стало неловко от того, что она вообще позволила себе такое сравнение.

Себастьян заговорил тише, словно нёс на плечах тяжесть всего мира:

— Я знаю… Я лучше всех это понимаю. И я тоже хочу, чтобы леди вернулась туда, где её настоящее место. Но… ещё не время.

Другой мужчина замешкался, а затем процедил сквозь зубы:

— Неужели… всё из-за этой женщины? Из-за этой… невесты герцога?

— Бир! Не говори так!

Но Бир не замолчал. Его голос, полный горечи, стал ещё громче:

— Неужели именно она помешала возвращению леди?! Как… как они вообще могут позволять такому происходить?!

И вдруг позади Филомель раздался резкий, короткий крик, подобный удару меча:

— Бир!

Она сразу узнала голос Мадонны.

Но не обернулась. Не хотела смотреть.

В этот момент глаза Бира встретились с её глазами.

Словно время остановилось.

Филомель увидела, как он мгновенно побледнел, будто вся кровь разом отхлынула от его лица.

Он сразу понял, кто перед ним. Она… та самая женщина, о которой он только что говорил с таким презрением. Та, кого он назвал «этой женщиной».

Себастьян, заметив, что что-то произошло, тоже обернулся. Увидев Филомель, он словно разом потерял дар речи:

— Го… госпожа…

Он поспешил к ней, и на его лице отразились неловкость и тревога. Мадонна стояла рядом, старательно избегая её взгляда и не пытаясь добавить ни слова.

Себастьян попытался найти выход из неловкого положения:

— Я всё объясню, госпожа. Обещаю.

Но Филомель на мгновение опустила глаза, а затем вновь подняла их, и её голос прозвучал спокойно, почти пугающе спокойно:

— Нет.

Себастьян широко раскрыл глаза и уже собирался что-то сказать, но Филомель опередила его:

— Я выслушаю всё… но непосредственно от герцога.

В тот момент она приняла решение.

С тех пор как она услышала, с какой глубокой печалью слуги говорили об этой «леди», внутри неё окончательно укрепилась уверенность, что женщина, о которой они говорили, — любовница Каина и мать его ребёнка.

И Филомель не собиралась довольствоваться искажённой или неполной правдой, услышанной из уст слуг.

Она сама столкнётся с правдой лицом к лицу, услышав её от самого Каина, даже если ради этого её сердце будет гореть от боли.

Пока Филомель медленно моргала, мысли в её голове переплетались, словно сложные нити.

Рано или поздно слуги всё равно поймут, что она слышала весь их разговор.

Да, из этого разговора она окончательно убедилась в существовании любовницы герцога, но сама она не хотела слышать подробности от них.

Именно это она хотела услышать от Каина. Она хотела спросить его…

Что означал тот поцелуй, которым они обменялись в карете? Что он на самом деле хотел этим сказать?

Она резко оборвала их, даже не дожидаясь ответа:

— До тех пор я не хочу слышать от вас ни слова. Просто позаботьтесь о своём госте.

Закончив говорить, она сразу развернулась и ушла, даже не дав им возможности ответить.

На следующий день Филомель, как обычно, продолжила свой распорядок, не изменив в нём ничего.

Она встала в то же время, позавтракала, затем проверила магические свитки, которые прислал ей Харнин, а после обеда отправилась в сад вместе с Софией, поскольку в этот день у неё не было занятий с Мадонной.

София, не осмеливаясь ни о чём спрашивать, молча шла рядом, но прекрасно чувствовала: со вчерашнего дня с Филомель что-то не так.

Филомель подняла голову к ясному небу, и в груди тяжёлым комом поднялась мысль:

«Интересно, что же меня ждёт в будущем?»

А затем с горечью спросила себя:

«Почему Каин не женился на женщине, которая родила ему ребёнка? Неужели… не мог? Или не хотел? Неужели я оказалась в какой-то другой истории?»

Сердце отяжелело от этой тревожной мысли.

«А вдруг любовница… и есть настоящая героиня? А я всего лишь временный инструмент, не более?»

Возможно, я была лишь средством, с помощью которого главный герой должен был осознать свои настоящие чувства к другой женщине…

Но вскоре она попыталась убедить себя, что всё гораздо сложнее.

Она знала, что положение эсперов, обладающих сверхъестественными силами, довольно деликатно, большинство из них могут вступать в брак только с человеком, совместимым с ними физически и духовно.

А поскольку физические отношения за пределами такой совместимости неизбежно становятся предметом внимания и осуждения, вполне логично, что Каин не женился на своей любовнице…

«Потому что она ему не подходит».

Если бы он женился на ней, то не смог бы продолжать исполнять свои обязанности и не смог бы приблизиться к той, кто действительно совместим с ним и его силой.

И, возможно… именно поэтому он ждал женщину, которая согласилась бы стать его «женой по контракту».

Женой для всех окружающих, в то время как его сердце и чувства по-прежнему принадлежали бы другой.

«…Неужели именно поэтому он сказал мне тогда то, что сказал?»

Она вспомнила его слова, сказанные при их первой встрече:

«Я дал себе обещание никогда не жениться. До конца своей жизни».

И вдруг Филомель почувствовала, словно все кусочки головоломки наконец соединились, складываясь в целостную картину перед её глазами.

Мужчина, который любил женщину, не подходившую ему в качестве жены, решил поэтому никогда не жениться.

— Ха…

Из её груди вырвался короткий смешок.

Она внезапно остановилась посреди дороги и подняла глаза к небу, словно пыталась сбежать от реальности, а затем тихо, печально рассмеялась.

София с явной тревогой наблюдала за своей госпожой, которая смеялась без сил, словно окончательно потеряла опору под ногами.

— Ха-ха…

Филомель беспомощно рассмеялась, словно её душа горела изнутри.

— Так вот оно что… Вот в чём причина, да?

Осознание этой причины принесло ей некоторое облегчение, словно знание правды немного ослабило тяжесть в груди…

Но, несмотря на это, она не могла отрицать жгучую боль, которая продолжала разъедать её изнутри. Это острое чувство, которое она пыталась убедить себя не считать предательством. Но её сердце, несмотря на все попытки, кричало об обратном.

Филомель слегка улыбнулась, однако её глаза оставались неподвижными и холодными, не отражая тепла нарисованных на губах улыбок.

И как раз в тот момент, когда она задумчиво смотрела на ясное небо, до неё донёсся быстрый топот.

Это был Себастьян…

— Госпожа, герцог проснулся!

Услышав эти слова, Филомель закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Когда Каин открыл глаза, первым, что он увидел, был знакомый потолок.

Он медленно приподнялся и потянул за шнур, находившийся рядом. Почувствовав небольшую боль в животе, он лишь тогда окончательно осознал, что произошло.

Он потерял сознание, соприкасаясь с Филомель.

И всё же воспоминание об этом тут же вернулось к нему. Увидев, как Себастьян поспешно вошёл в комнату, Каин сразу спросил:

— Где Филомель?

Но Себастьян неожиданно слегка вздрогнул и ответил тихим голосом:

— Она во дворце.

Услышав, что она находится неподалеку, Каин почувствовал, как беспокойное сердцебиение постепенно успокаивается.

Он начал надевать лежавшую рядом рубашку и сказал:

— Где она? Я пойду к ней.

— Господин, я должен вам кое-что сказать.

Увидев потемневшее лицо Себастьяна, Каин встревожился и быстро спросил:

— С Филомель что-то случилось?

— Нет, не совсем… Но… она узнала о существовании леди.

Каин резко остановился, застёгивая пуговицы. Его пальцы замерли, а сам он некоторое время молчал, прежде чем твёрдо спросить:

— Что произошло? Расскажи мне всё в подробностях.

— Это моя вина. Бир пришёл во дворец как раз в тот момент…

После этого Себастьян рассказал ему обо всём случившемся, передав все слова Филомель.

— Я всё объясню. Просто приведи Филомель сюда.

Себастьян почтительно кивнул и вышел из комнаты.

Каин продолжил застёгивать пуговицы, размышляя о том, как теперь начать этот разговор. Время стремительно шло.

Вскоре дверь открылась, и Филомель одна вошла в комнату.

В комнате было довольно темно: свет не зажигали, занавеси оставались закрыты.

Филомель подошла к Каину, сидевшему на кровати, слегка поприветствовала его, затем села на стул рядом с кроватью и мягко улыбнулась.

— Давно не виделись.

— Да. Я и вправду задержался.

Себастьян уже рассказал ему, что Каин не приходил в сознание три дня, поэтому это была их первая продолжительная встреча после такого перерыва.

До этого Каин никогда так надолго не разлучался с Филомель.

Он провёл языком по пересохшим губам.

— Значит, первое, что я хочу тебе сказать… это то, что мне жаль.

— ……

— С самого начала я не собирался тебя обманывать. Я хотел рассказать тебе всё, когда придёт подходящее время.

— И когда же это время должно было настать?

— ……

Каин посмотрел Филомель в глаза.

Она всё ещё улыбалась, но Каину казалось, что эта улыбка холоднее, чем лицо, вообще лишённое каких-либо эмоций.

— Если быть честным… на самом деле я вообще не собирался тебе об этом рассказывать.

В любых отношениях последнее слово всегда оставалось за Каином, поэтому он никогда не чувствовал необходимости учитывать чувства или мысли «другой стороны».

— Я просто собирался сообщить тебе об этом позже.

— Понятно.

— Но…

— Это был мой план до того, как я встретил тебя.

Глаза Филомель внезапно дрогнули.

— После того как ты встретил меня, в твоей жизни что-нибудь изменилось?

— …Я хотел рассказать тебе об этом, когда буду уверен, что ты не оставишь меня. Но я скрывал всё с самого начала, потому что знал, ты разочаруешься.

— Ха.

Филомель не смогла удержать нарисованную на лице улыбку, похожую на застывшую картину, и с её губ сорвался насмешливый смех.

— Разве найдётся человек, который останется рядом с тобой, узнав правду? Ты хоть подумал, что, услышав всё позднее, он может испытать ещё большее разочарование?

У Каина не нашлось ответа.

Пока он молчал, Филомель продолжила:

— Герцог… Если бы ты с самого начала рассказал мне правду, я бы согласилась на сделку.

— ……

— Потому что у меня не было другого выбора.

Её ближайшая подруга сбежала с её женихом в день их помолвки. Было очевидно, что семья не простит Филомель, если узнает о том, что помолвка сорвалась. В таких обстоятельствах у неё не оставалось выбора.

Поэтому она и не придавала особого значения тому, что было написано в его контракте.

Не было никакой гарантии, что решение выйти за него будет для неё лучшим, но, по крайней мере, Филомель хотела чувствовать, что именно она сама приняла это решение.

— Я боялся, что ты оставишь меня… что отдалишься от меня.

Филомель хотела глубоко вдохнуть, но задержала дыхание, встретившись взглядом с Каином.

Пока слова Филомель одно за другим срывались с её губ, Каин, смотревший на неё с растерянностью, постепенно успокаивался. Но его глаза всё ещё не переставали дрожать.

— Я боялся, что ты разочаруешься во мне и уйдёшь. Я растерялся и, сам того не осознавая, начал принимать неправильные решения.

Каин испытывал облегчение хотя бы оттого, что голос не дрожал. Медленно сглотнув, он разжал пальцы, которые до этого так сильно сжимал, и протянул руку к Филомель.

Его ладонь мягко коснулась края её руки.

— Филомель.

Филомель тут же отдёрнула руку.

— Я извинюсь… но...

— Не пойми меня неправильно, герцог.

Она слегка улыбнулась.

— Я не собираюсь расторгать контракт.

— Что?

— Я останусь с тобой по этому контракту и всё равно выйду за тебя замуж. Тебе не нужно ничего мне объяснять.

Филомель поднялась с места.

— Тебе нужно ещё отдохнуть. Я пока уйду.

— Филомель! Подожди…

Каин внезапно вскочил и подошёл к ней, схватив за запястье, но из-за слабости не смог как следует удержать её, и его рука тут же соскользнула.

Филомель была ошеломлена его действиями, которые казались совершенно несвязными с происходящим. Она про себя улыбнулась, глубоко вздохнула и отвернулась.

— Почему ты так делаешь?

— Филомель.

— Почему ты всё время так меня называешь…?

В голосе Каина звучала глубокая печаль.

Он говорил так, словно пытался удержать человека, которого очень сильно любил, и в тот момент Филомель почувствовала почти невыносимую боль.

Поэтому она решила ясно выразить своё желание:

— Меня это совершенно не волнует. Так что не беспокойся, герцог. С кем ты встречаешься и что делаешь с этим человеком, меня не касается.

Каин растерянно слушал её и почувствовал, что в её словах есть что-то странное.

— С кем я встречаюсь и что делаю?..

— Да.

Филомель просто кивнула, но почти сразу поняла, что проговорилась о том, что пыталась скрыть.

— Твоя любовница. Мне всё равно.

— Что?..

По телу Каина словно прошёл холод.

— Любовница? Ты имеешь в виду… меня?

— Да.

Филомель немного пристально посмотрела на него, а затем с недоумением кивнула.

— Почему ты делаешь вид, будто не знаешь? Я уже всё знаю.

— Ты говоришь, что у меня есть любовница?

— Да, герцог. Я действительно в порядке. Тебе не нужно всё это изображать.

Каин провёл рукой по лицу, словно смывая с него усталость.

— Ха…

А затем внезапно рассмеялся.

— Ха-ха…

Но, вспомнив о Филомель, он тут же поднял голову. Как и ожидалось, она ошеломлённо смотрела на него.

«Он радуется тому, что мне всё равно?»

Выражение её лица поразило Каина, и ему захотелось забрать свои слова обратно.

Однако, прежде чем Филомель успела ещё глубже погрузиться в это ошибочное понимание, он поспешно заговорил:

— У меня нет любовницы.

Возможно, не желая называть любимую женщину любовницей, Каин начал объяснять:

— Нет женщины, которую я от тебя скрываю. Нет женщины, которую можно было бы назвать «любовницей».

— Что?

— Не знаю, как возникло это недоразумение, но…

— Подожди.

Филомель внезапно перебила его.

— Тогда кто та «леди», о которой они говорили? Та, что уже пять лет живёт на вилле?

Между ними повисла неловкая тишина.

Филомель не собиралась задавать этот вопрос настолько прямо, но после всех противоречивых слов Каина у неё просто не осталось другого выхода.

Наконец Каин понял, о ком именно говорит Филомель, но не знал, с чего начать. Его губы шевельнулись, но он ничего не сказал, а затем развернулся и направился к выходу.

Он подошёл к небольшой двери, соединённой с его комнатой.

— Филомель, думаю, лучше я покажу тебе, чем буду объяснять. Это моя последняя просьба. Ты можешь пойти со мной?

Филомель на мгновение замешкалась.

Их разговор продолжал уходить совсем не туда, куда следовало, поэтому ей показалось, что увидеть всё своими глазами будет гораздо проще, чем пытаться разобраться в этих запутанных объяснениях.

Она приняла решение и подошла к Каину.

Когда он открыл дверь, перед ними протянулся длинный коридор.

Его стены были увешаны изображениями предков Каина.

— Этот коридор ведёт в большую семейную комнату. На его стенах висят семейные портреты наших предков.

Обычно на каждом поколении было несколько портретов: на одном изображались от двух до трёх человек, а иногда — четыре или пять.

— Каждый раз, когда в семье рождается новый ребёнок, добавляют новый портрет.

Они медленно шли по коридору, и вдруг Филомель заметила портрет маленького мальчика, удивительно похожего на Каина. Её глаза широко распахнулись.

При других обстоятельствах она бы с удивлением рассматривала этот прекрасный портрет.

Каину на нём было около восьми лет. Для своего возраста он выглядел удивительно серьёзным, смотрел прямо перед собой со зрелым выражением лица, а особенно внимание привлекали его пухлые щёки.

Позади мальчика стояли двое взрослых людей, очевидно, родители Каина, а рядом с ними — ещё один мальчик, примерно на десять лет старше Каина.

Он был немного похож на Каина, но выглядел гораздо мягче и нежнее.

— Это мой брат.

Когда Филомель остановилась, Каин подошёл к ней и указал на человека на портрете.

— Разница в возрасте довольно большая.

— Десять лет. Так что да, разница немаленькая.

Они продолжили идти к следующему портрету.

На нём Каин был уже старше. Рядом с ним стоял его брат, а рядом с братом появилась новая женщина.

Больше всего в этом портрете бросался в глаза её сильно округлившийся живот — она выглядела беременной.

Филомель задержала взгляд на животе женщины, а затем перевела его на следующий портрет.

На этот раз на картине не было ни родителей Каина, ни его брата, ни жены брата.

Там была лишь маленькая девочка — ей, вероятно, было не больше трёх лет. Она сидела на небольшом стуле, а рядом стоял Каин.

У девочки были такие же серебристые волосы, как у Каина, а зелёные глаза напоминали глаза на предыдущем портрете.

— Это дочь моего брата.

Каин произнёс это тихим голосом.

— После смерти мужа моя невестка не оставила свою дочь и до последнего защищала её.

Взгляд Каина, обращённый к девочке на портрете, был исполнен мягкости.

— Поскольку я занял место своего брата в семье, я решил, что однажды оставлю это место ей.

Затем Каин посмотрел на Филомель.

— Поэтому я и говорил тебе не беспокоиться о наследовании.

— Ты хочешь сказать, что уже решил, кому передашь этот титул? Этой девочке?

— Да.

Губы Каина слегка дрогнули, прежде чем он продолжил:

— Девочка живёт на вилле. Я навещаю её один-два раза в месяц.

— Значит, это та самая «леди», о которой говорил Себастьян?

Каин кивнул.

Филомель наконец поняла, в чём именно она ошибалась, и ошеломлённо уставилась на портрет.

— Мне неловко перед тобой, но…

Каин осторожно протянул руку и взялся за край её рукава.

Его хватка была слабой, но уверенной.

Филомель повернулась к нему и встретилась с ним взглядом.

— Я хочу, чтобы ты осталась рядом со мной.

Каин мягко потянул Филомель за руку, сократив расстояние между ними всего на один шаг, и тут же легко поцеловал её в тыльную сторону ладони.

Он заговорил тихо, и каждое его слово словно касалось её кожи губами, оставляя после себя лёгкое тепло:

— Стань Филомель Виндевиль… и с этого дня и навсегда.

Филомель почувствовала, как по телу пробежала лёгкая дрожь. Её рука невольно сжалась, но Каин лишь крепче стиснул её ладонь, словно вовсе не собирался отпускать.

Она молча смотрела на него, глубоко всматриваясь в его глаза, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у него пересохло во рту.

Он всегда гордился своей интуицией и быстротой реакции, но сейчас, столкнувшись с этим блеском в её глазах, не мог разгадать его.

О чём она на самом деле думала? Никогда прежде ему не доводилось переживать момент, когда подобный выбор зависел от другого человека, оставляя его в таком напряжённом ожидании.

Он с трудом сглотнул. Сердце сильно колотилось, пока он ждал её ответа.

Наконец Филомель произнесла тихим, но острым, словно стрела, голосом:

— …Можешь рассказать мне всё? Всё, что ты от меня скрываешь?

Это не было прямым ответом на его слова, но Каин сразу понял, что она имела в виду.

— …Да, могу. Я могу рассказать тебе всё.

Они оба понимали одну и ту же истину.

Если Каин раскроет свою тайну, пути назад уже не будет. А если Филомель согласится его выслушать, это будет означать, что она выбрала остаться рядом с ним, несмотря ни на что.

Осознав это, он почувствовал, будто что-то сдавило ему грудь. Казалось, сердце раздулось настолько, что вот-вот разорвётся от боли и радости одновременно.

Каин медленно шевельнул губами, собираясь с мыслями:

— Но… прежде всего.

И вдруг рухнул на пол, тяжело опустившись на колени.

Филомель ахнула и широко распахнула глаза, на её лице отразилось изумление:

— Герцог! Ты в порядке?

Каин слегка улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула неловкость:

— Похоже, силы меня покинули… Я не чувствую ног.

Он продолжал смотреть на неё снизу вверх, и в его глазах мерцал слабый огонёк.

Его рука, несмотря на дрожь, ни на мгновение не отпускала её ладонь.

Потирая затёкшую от напряжения шею, он слегка склонил голову и спросил, и в его голосе прозвучала надежда:

— Позволишь мне… хотя бы раз тебя обнять?

— Что?

Филомель запнулась, и в её памяти стремительно всплыла та ночь, когда она попросила его обнять её, чтобы утешить.

Тогда это казалось естественным, без каких-либо сложностей.

Но теперь… только теперь она почувствовала, как жар приливает к лицу и обжигает щёки.

Она нерешительно произнесла, отводя взгляд от его глаз:

— Нет… нет, это…

В глазах Каина вспыхнула надежда, словно он увидел проблеск надежды:

— Нельзя?

Он медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Движение было плавным, но горячим, словно его кожа оставляла заметный след там, где проходила.

Его волосы растрепались, а широкая грудь виднелась в распахнутом вороте свободной рубашки, выдавая силу, которую невозможно было скрыть.

А глаза… О, эти глаза. Они умоляли так отчаянно, что Филомель стало трудно и дальше сопротивляться.

Она отступила на шаг, а затем резко высвободила руку, пусть и не слишком сильно, в этом движении читалась её внутренняя борьба:

— Нет… нельзя.

Тогда Каин тяжело вздохнул и слегка облизнул нижнюю губу, словно проглатывая своё разочарование.

Затем поднялся с места, стараясь взять себя в руки, несмотря на подавленность, которую невозможно было скрыть в его глазах.

Каин кивнул в сторону комнаты:

— Идём сюда. Я поговорю с тобой в кабинете главы семьи.

Филомель немного помедлила, а затем тихо спросила:

— Мне… можно войти?

Каин слегка прищурился, и на его лице мелькнуло озорство:

— Так ты всё-таки не выйдешь за меня?

Брови Филомель удивлённо взметнулись вверх. В тот же миг Каин легко отвёл взгляд, затем взял её за руку и повёл к кабинету главы семьи.

Он произнёс тоном, призванным её успокоить:

— Как хозяйка этого дома, ты имеешь право знать, поэтому не воспринимай это как что-то обременительное. Обычно муж рассказывает супруге подобные вещи в день свадьбы, но ты… заслуживаешь узнать обо всём немного раньше.

Несмотря на внешнюю простоту, дверь при открывании издала глубокий, тяжёлый звук.

Едва она открылась, Филомель почувствовала что-то странное, ощущение, что то, что находится за этой дверью… не похоже ни на какое другое место.

Она с сомнением пробормотала:

— Это… магия?

Каин с лёгкой улыбкой кивнул:

— Да. Она открывается только для того, кто вливает в неё свою магическую силу. Но не волнуйся, внутри я активирую для тебя устройство, чтобы ты тоже могла управлять им с помощью своей силы.

Он шёл спокойно, но его рука, сжимавшая её ладонь, плавно вела её внутрь, словно поток воды мягко направлял её.

Едва переступив порог, Филомель изумлённо расширила глаза.

Внешний вид двери совершенно не соответствовал тому, что открылось внутри. Комната была просторной, роскошной и наполненной элегантностью, так что Филомель даже забыла о своей нерешительности и остановилась, с явным восхищением разглядывая её.

Тёплый оранжевый свет заливал комнату, тщательно распределённый по всему помещению, создавая атмосферу одновременно библиотеки и кабинета.

В центре комнаты стоял большой диван, словно специально созданный для долгих разговоров. С одной стороны возвышался огромный книжный шкаф, а рядом находилось металлическое устройство, похожее на часть магической системы.

Филомель пробормотала, переводя взгляд между рамками, аккуратно расставленными на полках и столах:

— Здесь так много портретов…

Каин улыбнулся, и голос его стал чуть тише, словно он вспоминал далёкое прошлое:

— Дедушка всегда говорил: «Нам не остаётся ничего, кроме запечатлённых воспоминаний».

Затем в его голосе появилась тень серьёзности:

— Вторая императрица стремилась сделать Вестона наследным принцем… Но император не согласился. Во время политического брака он пообещал первой императрице, что ребёнок, который родится у неё, станет законным наследником престола.

Он вздохнул, и в его глазах блеснуло тяжёлое знание прошлого:

— В то время вторая императрица была молода, прекрасна и безумно амбициозна. Когда она родила Вестона, всё ещё занимая место в сердце императора, её честолюбие уже не знало границ.

Он ненадолго замолчал, а затем посмотрел на Филомель с горечью прошлого в глазах:

— Мой брат… был правой рукой наследного принца. Он был его опорой, укреплял его власть и усиливал его влияние.

Наследный принц был близок с Кейзеном, старшим братом Каина, достойным наследником рода Виндевиль.

На самом деле до тех пор никому и в голову не приходило, что вторая императрица способна пойти на что-либо, используя собственного грудного ребёнка — Вестона.

Как бы высоко ни было положение императрицы во дворце, она не могла изменить тот факт, что Вестон был младше наследного принца на целых пятнадцать лет.

Более десяти лет императрица всеми доступными ей хитростями пыталась свергнуть наследного принца, но раз за разом терпела неудачу.

А затем… перед ней появился Кейзен.

Каин произнёс с горечью человека, познавшего эту правду:

— Мы заплатили за свою беспечность… Мы думали, что императрица станет преследовать только наследного принца. И это было нашей ошибкой.

Затем тихо произнёс, словно боль всё ещё была свежа в его груди:

— Авария с каретой…

Карета, в которой ехали Кейзен и его жена, находившаяся на последнем месяце беременности, перевернулась вверх дном.

Им обоим чудом удалось пережить аварию, но императрица не дала им даже мгновения перевести дух и тут же отправила убийц.

Несмотря на ранения, Кейзен принадлежал к тем, кого называют эсперами, людям, чья сила превосходит возможности обычных людей.

Если бы он установил контакт со своей женой, которая носила их ребёнка, то восстановил бы силы и, возможно, смог бы выдержать покушение и одолеть напавших на него.

Но Каин продолжил, и его глаза затуманились печалью:

— Но… жена моего брата была на последнем месяце беременности. Любая сильная связь между ними подвергла бы её и ребёнка смертельной опасности.

В конце концов Кейзен решил спасти жену и сына.

С израненным телом он сопротивлялся убийцам до последнего, пока на помощь ему не прибыли рыцари герцогского дома… но было уже слишком поздно.

Кейзен испустил дух прежде, чем к нему успела подоспеть хоть какая-то помощь.

А его жена, собственными бессильными глазами наблюдавшая за смертью мужа, несмотря на боль выстояла и в назначенный срок благополучно родила ребёнка.

Но её измученное беременностью и трагедией тело не выдержало, и вскоре она последовала за мужем.

Всё это произошло, когда Каину было всего семнадцать лет.

Каин сглотнул комок в горле:

— Его Величество в огромном долгу перед родом Виндевиль, поэтому, несмотря ни на что он не может тронуть нас. Мы остались на стороне наследного принца и сохранили своё положение даже после той трагедии.

Затем с горькой улыбкой добавил:

— Но… вторая императрица тоже не вышла из этой истории без потерь. Никому не известна правда, но её покои во дворце закрыли, а саму императрицу лишили всех полномочий.

Он продолжил тяжёлым голосом:

— При обычных обстоятельствах её заперли бы в холодных покоях, изолировав от внешнего мира. Но её сын Вестон вмешался… и сказал, что покинет страну на десять лет в качестве искупления. Так дело и было закрыто.

Каин закончил свой рассказ, растирая влажные от холодного пота ладони.

Это был первый раз в его жизни, когда он рассказывал эту тайну. Он никогда не думал, что сможет произнести её вслух.

Филомель же слушала в полной тишине, не сводя взгляда со сказанного им.

Даже когда он закончил, она ещё некоторое время оставалась неподвижной, погружённая в море мыслей, а затем наконец шевельнула губами. Голос её был тихим, но тяжёлым от тревоги:

— …А если Его Величество скажет, что императрица и Вестон уже понесли своё наказание и что наша месть им больше не оправданна… что мы будем делать?

Каин изумлённо моргнул.

В её словах не было ни пустого утешения, ни пылающего гнева… Только логичный, прямой вопрос, который прежде даже не приходил ему в голову.

Он тихо рассмеялся, смех вырвался невольно, словно его поразила сама непосредственность этой мысли.

Филомель подняла голову и с неподдельной тревогой посмотрела на него:

— Что с тобой? Почему ты смеёшься?

Она спрашивала совершенно искренне, сердце её было переполнено тревогой, но его реакция казалась ей нелепой.

Каин отрицательно покачал головой, а улыбка всё ещё не сходила с его губ:

— Нет, ничего… Просто сейчас я понял… что, похоже, люблю тебя больше, чем думал.

Филомель не могла поверить своим ушам. Как он может произносить подобные слова так небрежно? Она сердито посмотрела на Каина и резко спросила:

— …В любом случае, у тебя ведь есть план, верно?

Каин, уверенный в себе, как всегда, улыбнулся и ответил:

— Конечно. Не о чем беспокоиться.

Филомель вздохнула, немного успокоившись. Да, если речь шла о Каине, у него наверняка был продуманный план.

Но внезапно ей вспомнилась оригинальная версия истории, и она недовольно нахмурилась.

«Нет, ну надо же… Каин в романе и правда был до смешного нелепым… Как он мог быть занят любовными разборками с Надей, когда всем грозила такая огромная катастрофа?»

Филомель никак не могла избавиться от неприятного чувства, охватывавшего её каждый раз, когда она об этом думала.

Каин прервал поток её мыслей, продолжив:

— В любом случае, моя племянница Лиазель… Она на моём попечении на всю жизнь.

Филомель внимательно посмотрела на него, а затем нерешительно спросила:

— Так вот почему ты отказывался жениться?

Каин спокойно кивнул, и в его улыбке появилась горечь.

— Да. Скорее всего, если бы мой сын не стал наследником, моя жена бы с этим не смирилась, и между нами могли возникнуть конфликты.

Филомель задумалась. Действительно, если бы Каин, как и другие аристократы, заключил политический брак, в конце концов ему пришлось бы столкнуться с бесчисленными конфликтами с женой.

И тут, словно молния мелькнула у неё в голове, она вспомнила визит того человека из виллы.

«В тот день он сказал, что здоровье леди не в порядке…»

Она глубоко задумалась. Филомель знала, что дети людей, обладающих сверхъестественными силами, часто наследуют эти способности, из-за чего становятся подвержены болезням.

Она внезапно подняла глаза и посмотрела на Каина:

— Лиазель тоже является эспером? Поэтому она больна?

На мгновение повисла тишина. Затем Каин, удивлённый тем, как быстро она пришла к выводу, ответил:

— …Да.

Не дав ему опомниться, Филомель резко вскочила с места. На её лице застыла решимость.

— Филомель? — обеспокоенно позвал её Каин.

Но она резко посмотрела на него и спросила:

— Почему ты медлишь?

— Что?

— Нам нужно немедленно ехать на виллу!

— А?

Она уставилась на него, не понимая, почему он продолжает задавать вопросы вместо того, чтобы встать.

— Почему ты всё ещё сидишь? Нам нужно немедленно отправиться туда и наладить контакт! И если ты оставил её на вилле из-за меня, почему бы тебе сейчас не привезти её в столицу?

Филомель знала, что люди со сверхъестественными силами могут чувствовать некоторое облегчение, вступая в контакт с себе подобными, а Лиазель, как племяннице Каина, связь с Филомель наверняка пошла бы на пользу.

Она сжала кулак и резко сказала, глаза её сверкнули от решимости:

— Если она больна из-за своей силы, ты должен был сказать мне об этом раньше! Вставай, быстрее!

Пока Каин всё ещё сидел, ошеломлённый её напором, Филомель рванулась к нему и крепко схватила за руку.

Но внезапно остановилась и посмотрела на дверь рядом с собой, которую только что поспешно открыла… и застыла от неожиданности.

— А? Это не коридор?

За дверью оказалась просторная спальня, а не коридор, как она ожидала.

Ошеломлённо пробормотав, она спросила:

— Почему… почему здесь кровать? Спальня?

И услышала его нерешительный ответ — голос Каина на этот раз непривычно смутился:

— Ах… Обычно хозяйская спальня предназначена для обоих — герцога и его жены, поэтому…

Но он внезапно замолчал и запнулся.

Филомель сглотнула. Внезапно почувствовав, как жар поднимается к щекам, она, не оборачиваясь к нему, пробормотала:

— Пойдём.

Каин коротко ответил тихим голосом:

— Да.

Словно между ними существовала негласная договорённость, Филомель и Каин вместе поспешно вышли из коридора, не обменявшись ни единым словом, торопливо перебирая ногами.

Оба отворачивались в разные стороны, стараясь успокоить разгоревшиеся от неловкости лица, поэтому ни один не заметил румянца на щеках другого.

Как только дверь позади закрылась, Каин выпустил из груди долгий вздох.

Филомель же не покинула комнату, пока не настояла на том, чтобы самой уложить Каина на кровать. Хотя для человека, пробывшего без сознания три дня, его физическое состояние было на удивление хорошим, ему точно требовался отдых.

Когда она уже собиралась отправиться разбирать накопившиеся дела, Каин только попытался, как Филомель ахнула и снова мягко, но настойчиво подтолкнула его обратно на кровать.

Она объяснила это тем, что сегодня они всё равно отправятся на виллу, поэтому ему следует отдохнуть до назначенного времени.

— Никогда бы не подумал, что выговор может быть настолько приятным…

Каин слегка улыбнулся, прислонившись к изголовью кровати и вновь вспомнив об этом.

В отличие от замечаний Себастьяна и Джио, которые всегда ложились ему тяжёлым грузом на сердце, слова Филомель, даже когда она его отчитывала, почему-то казались ему приятными… Более того, ему почти хотелось услышать ещё.

Каин едва заметно улыбнулся и насмешливо пробормотал про себя:

«Любовница, значит…»

Несмотря на то что возникшие вокруг него подозрения привели его в замешательство, в глубине души он почувствовал некоторую горечь.

«Неужели в её глазах я действительно настолько не заслуживал доверия?..»

Внезапно, словно ему пришла в голову неожиданная мысль, он выпрямился, сел, а затем встал.

Он вышел из спальни и направился в свой кабинет, где осторожно открыл ящик стола.

Внутри лежала небольшая коробочка, завёрнутая как дорогой подарок в форме розы. Каин медленно открыл её, и перед ним показалось хорошо знакомое лекарство…

Противозачаточные таблетки, те самые, которые Филомель подарила ему в первые дни их договорного брака.

Каин вздохнул и прошептал:

— Так даже это…

Тогда он лишь немного заподозрил неладное, но и представить не мог, что Филомель с тех пор носила в себе подобное подозрение относительно него.

Он рассеянно посмотрел на коробочку, а затем спокойно вернул её на место в ящике. На самом деле она ему вовсе не была нужна, поэтому так и осталась там. И всё же время от времени он открывал ящик и смотрел на неё, словно предаваясь странному воспоминанию.

Каждый раз он не мог сдержать улыбки, вспоминая этот странный подарок, который Филомель преподнесла ему во время их помолвки — подарок, больше похожий на какую-то нелепую шутку.

Но, несмотря на её слова, Каин не относился к тем, кто способен долго оставаться прикованным к постели, поэтому протянул руку и осторожно дёрнул за шнур звонка.

Вскоре вошёл Себастьян, сохраняя своё обычное достоинство.

Каин сразу сказал:

— Я закончил разговор с Филомель. Мы отправимся на виллу, подготовьте всё, чтобы выехать сегодня.

Он не стал ничего объяснять, однако Себастьян, как всегда, не выказал ни малейшего удивления и лишь вежливо поклонился:

— Как прикажете, ваша светлость. Я подготовлю всё в течение двух часов.

Вспомнив о своих обязанностях, Каин спросил:

— Есть ли срочные документы, требующие моей подписи?

Себастьян твёрдо ответил:

— Нет, ваша светлость. Их можно отложить до вашего возвращения, это ни на что не повлияет.

Каин пробормотал ответственным тоном:

— В любом случае, если что-нибудь случится, немедленно сообщите мне.

Себастьян снова поклонился:

— Как прикажете, господин.

Как только слуга вышел, Каин снова погрузился в мысли, не отпускавшие его с недавнего времени…

Одна фраза Филомель бесконечно крутилась у него в голове, словно навечно отпечаталась в памяти.

«…А если Его Величество скажет, что императрица и Вестон уже понесли наказание и наш с ними конфликт больше не оправдан?»

«Наш конфликт»… Она сказала не «твой конфликт», а «наш»…

Разница всего в одном слове, но для Каина она была огромной.

Словно это маленькое слово утвердило новую истину: они с Филомель больше не были просто двумя отдельными людьми. Теперь они стали «нами»… одной командой.

Каин улыбнулся про себя и пробормотал, словно только что осознал нечто важное:

— Мы…

Эта мысль приносила ему странное чувство спокойствия… Идея о том, что теперь они связаны как «мы», произнесённое Филомель, нравилась ему гораздо больше, чем он ожидал.

На его губах появилась глубокая улыбка, которую он не смог сдержать.

Позже в тот же день небольшая группа приготовилась к отправлению на виллу.

Посланник, прибывший из виллы, уже вернулся, поэтому теперь в поездку отправлялись только трое: Филомель, Каин и Джейк.

Вилла находилась в половине дня пути на карете, однако на этот раз они решили воспользоваться телепортацией, чтобы сократить расстояние.

Так трое оказались у входа в густой лес, высокие деревья которого словно охраняли скрытую в его глубине тайну.

Джейк спешился и принялся готовить лошадей, которых привёз из ближайшей деревни.

— Отсюда нам придётся ехать верхом.

Врата телепортации требовали для использования точных координат. Хотя некоторые из них и были разбросаны по разным уголкам королевства, вилла, расположенная в глубине этого зелёного массива, находилась даже от них на значительном расстоянии, поэтому им не оставалось ничего другого, кроме как пересесть на лошадей.

Каин легко приблизился к Филомель и плавным движением поднял её на руки, усадив в седло.

Филомель достаточно хорошо умела ездить верхом, поэтому, как только каждый из них устроился на своей лошади, трое двинулись вглубь леса.

Филомель на несколько мгновений погрузилась в свои мысли. Она решила, что перед предстоящей встречей ей лучше узнать хоть что-нибудь о Лиазель, поэтому повернулась к Каину и спокойно, но с любопытством спросила:

— Какая Лиазель? Что она за ребёнок?

Каин ненадолго замолчал, словно подбирая слова, а затем его губы тронула тёплая улыбка.

— Она очень милая девочка… чистая и добросердечная, но… после того как в пять лет у неё проявилась сверхъестественная сила, она стала время от времени страдать от сильнейших приступов боли.

У Филомель сжалось сердце, когда она это услышала.

Ребёнку такого возраста запрещено даже принимать лекарства, которые могли бы облегчить эти страдания, и ей приходится переносить эту боль в одиночку… Неудивительно, что ей так тяжело.

Каин продолжил, и в его глазах мелькнула тихая печаль:

— Наверное, поэтому, хотя ей уже десять, она всё ещё выглядит совсем маленькой. Она худенькая и слабая, так что слуги постоянно беспокоятся о ней.

Когда Каин говорил о племяннице, он выглядел непринуждённо, а его улыбка становилась всё теплее. На щеках появился лёгкий румянец, когда он повернулся к Филомель.

Он сказал несколько странноватым тоном:

— Впервые я вот так разговариваю о Лиазель с кем-то… На самом деле странное ощущение.

Филомель невольно мягко улыбнулась ему, наблюдая, как смягчаются его черты при упоминании девочки.

Она сказала, словно подтверждая то, что уже стало очевидным:

— Похоже, ты очень её любишь, герцог.

Каин смущённо покачал головой и потёр рукой затылок — жест, выдававший его неловкость.

— Неужели это настолько заметно?

Тогда Филомель внезапно добавила, словно ей пришла в голову мысль:

— А что обычно нравится Лиазель? Если бы я знала заранее, я бы принесла ей что-нибудь.

На мгновение Каин помедлил. Он поджал губы, сдерживая слова, отчего Филомель удивлённо повернулась к нему и увидела на его лице горькую улыбку, скорее печальную, чем радостную.

Наконец он заговорил спокойным голосом, скрывавшим многое:

— Лиазель повзрослела раньше времени, к сожалению. Она быстро улавливает всё вокруг и понимает, что происходит… А всё усугубляет то, что кормилица, воспитавшая её, посеяла в её голове искажённые представления. Это была женщина, которая приехала вместе с женой моего брата из её родного дома…

Филомель нахмурилась и с тревогой спросила:

— Что-то случилось? Что сделала эта женщина?

Каин вздохнул, и голос его стал ещё тише, словно ему самому было неприятно вспоминать эту историю:

— Она годами убеждала Лиазель, что однажды я брошу её и избавлюсь от неё. Более того, она планировала похитить её, а потом вымогать у меня деньги. Когда я узнал об этом, конечно же, выгнал и заменил другой кормилицей. Но, к сожалению, следы этой лжи всё ещё остались в сердце Лиазель… Она любит меня, да, но всё ещё настороженно относится ко мне, чувствует дистанцию между нами. В конце концов… всё это из-за меня. Я был невнимателен и пренебрегал ею…

Прежде чем он успел продолжить самобичевание, Филомель перебила его, и в её глазах вспыхнули возмущение и гнев:

— Как ты можешь так говорить, герцог?! Ты-то здесь при чём?! Во всём виновата только та женщина, а не ты!

Каин пробормотал, словно продолжая укорять себя:

— Если бы я с самого начала заметил… ничего этого вообще не произошло бы.

Но Филомель не позволила ему продолжить и быстро ответила тёплым, но твёрдым голосом:

— Но тогда… разве ты ещё не был совсем молод, герцог? Не всё зависело от тебя.

Она прекрасно знала, что случилось с семьёй Каина. После смерти брата он в одночасье стал преемником тяжёлого наследия Виндевиля и получил обязанности, которые превосходили его возраст.

Ему пришлось похоронить своё горе и управлять герцогством так, словно он был рождён для этой роли.

На губах Каина появилась бледная улыбка, скорее насмешка над собой, чем удовлетворение.

— Верно… Тогда я был ещё слишком молод.

Они продолжили путь, обмениваясь лёгкими разговорами, которые нарушали тишину дороги, пока наконец впереди не показались очертания виллы.

Это был большой двухэтажный дом, прятавшийся среди леса, словно тайна, надёжно скрытая от чужих глаз.

Каин остановился и задумчиво посмотрел на здание.

— Здесь есть защитный магический круг… Отойди немного назад, Филомель.

Она согласно кивнула и отступила, как он попросил, однако её глаза не отрывались от его широкой спины.

И вдруг, сосредоточившись на этом, она кое-что заметила… Каин... с каких пор он начал вот так называть её по имени, без всяких титулов?

Раньше он всегда обращался к ней «леди», а иногда — «госпожа», сохраняя официальную дистанцию. Теперь же его голос совершенно легко произносил её имя, словно это было совершенно естественно.

Она почувствовала лёгкое смятение в груди и подумала:

«Может, попросить его вернуться к прежней манере и снова обращаться ко мне, как раньше?»

Но мысль показалась ей неуместной, поэтому она заколебалась и промолчала.

Тем временем Каин поднял руку и лёгким движением провёл пальцами по воздуху.

Внезапно пространство перед ним дрогнуло, и на несколько секунд появился магический барьер — круглый, почти прозрачный, словно пятно расплавленного стекла в воздухе. Затем он исчез так же внезапно, как появился.

Прошло всего несколько мгновений, и дверь виллы открылась, а наружу вышел кто-то.

Это был тот самый мужчина, который вчера приходил во дворец герцога и принёс новости о девочке Лиазель.

— Ваша светлость, герцог?

Глаза мужчины на мгновение расширились от удивления, прежде чем он перевёл взгляд на женщину, стоявшую позади Каина.

— Филомель, подойди.

Каин протянул ей руку.

Когда девушка вложила свою ладонь в его и они вместе направились к коттеджу, она заметила, как на лице мужчины отразились настороженность и хмурое выражение.

Его реакция была вполне ожидаемой, он явно не был рад видеть Филомель. Впрочем, она сама не придавала этому особого значения, заранее подготовившись к подобному приёму.

Рука Каина, крепко и уверенно сжимавшая ладонь Филомель, была той опорой, которая успокаивала её сердце. Так они вдвоём и вошли в коттедж.

— Пир… Кто там…? Боже мой, герцог?

Женщина средних лет с добрыми чертами лица вздрогнула, увидев Филомель и Каина.

Каин спокойно произнёс:

— Эмма, я пришёл повидать Лиазель.

— А… да, конечно. Прошу, садитесь.

Коттедж был достаточно просторным, чтобы в нём имелась даже гостиная, обставленная с простой элегантностью.

Они сели, ожидая прихода Лиазель.

Филомель облизывала пересохшие губы, пытаясь успокоить напряжение, сковавшее нервы. Вскоре она повернулась к Каину и обнаружила, что тот тоже сидит напряжённо, испытывая не меньшее беспокойство. Как только их взгляды встретились, они оба тихо рассмеялись, почувствовав некоторое облегчение.

— Почему ты выглядишь таким напряжённым, герцог? — с улыбкой спросила Филомель.

Он тоже улыбнулся и покачал головой.

— И правда… Не знаю, почему я так нервничаю, но ничего не могу с этим поделать.

Его смех подействовал на неё словно волшебство, в сердце разлилось тепло, и напряжение, бушевавшее в душе, немного отступило.

В этот момент дверь открылась, и вошёл Пир с подносом чая.

— Пожалуйста, выпейте чаю, пока не пришла юная леди.

Пир поставил чашки перед ними, но уходить не стал. Тогда Каин поднял свою чашку и серьёзно спросил:

— Пир, ты хочешь мне что-то сказать?

Мужчина немного замялся, прежде чем ответить:

— Могу ли я спросить, как вы себя сейчас чувствуете, господин?.. Как только леди открыла глаза, первым делом она стала беспокоиться о вас.

Каин опустил взгляд на чашку и твёрдо ответил:

— Я полностью выздоровел, так что не о чем волноваться.

Затем он поставил чашку в сторону, и голос его стал ещё более тяжёлым:

— А теперь скажи мне, что на самом деле тебя тревожит.

Пир немного помолчал, а затем, запинаясь, спросил:

— Можно… мне спросить, что вы собираетесь делать с леди?

Филомель попыталась не обращать внимания на их разговор, но сама того не заметив, повернулась и взглянула на Пира.

Тот быстро добавил, словно опасаясь, что его неправильно поймут:

— Я знаю, что перехожу границы дозволенного, господин…

— Пир.

Мужчина замолчал, съёжился и тихо ответил:

— Да, господин.

Каин не сводил с него взгляда.

— Ты беспокоишься о Лиазель…

Он осторожно поставил чашку на стол и продолжил:

— Это хорошо. Ты её охраняешь, и твоя обязанность — думать прежде всего о ней.

Пир медленно поднял голову, словно слова герцога застали его врасплох.

В тот же миг дверь снова открылась, и вошла Эмма.

Рядом с ней находилась девочка, которая выглядела настолько маленькой, что трудно было поверить, что ей уже десять лет.

Она была худой, с тусклыми, лишёнными жизни волосами, небрежно зачёсанными назад.

Лицо было серым, словно пепел, под глазами залегли тёмные круги, а губы пересохли и потрескались, так что казалось, будто они сделаны из тонкой белой бумаги.

Девочка приблизилась дрожащими шагами и низко поклонилась, едва слышно произнеся:

— Здравствуйте, герцог.

Каин заговорил так тепло, как только мог:

— Хорошо… Садись, Лиазель.

Филомель, которая всегда внимательно наблюдала за Каином, сразу поняла, что происходит. Он изо всех сил старался придать голосу мягкость и изобразить спокойную улыбку, но у него не получалось.

Чем сильнее он осознавал собственные попытки, тем более напряжённым становился. Голос звучал слишком нервно, а улыбке было бесконечно далеко до естественной.

Лиазель медленно подошла и осторожно села напротив Филомель.

Как только Пир и Эмма вышли из комнаты, воцарилась тяжёлая тишина.

Несмотря на присутствие незнакомцев, Лиазель даже не подняла глаз, чтобы мельком взглянуть на них. Она лишь сидела, покорно склонив голову.

Филомель спокойно посмотрела на Каина. Было очевидно, что он мучительно пытается подобрать подходящие слова, чтобы разрушить эту ледяную стену.

Она словно могла представить эту картину:

С самого момента, как Каин вошёл сюда, они с Лиазель сидели в неловком молчании, он снова и снова думал, что сказать, а девочка лишь настороженно наблюдала за ним, не произнося ни слова.

Тогда Филомель окончательно поняла, что их отношения всё ещё далеки от близости и душевного взаимопонимания.

Но она также знала, что сейчас улучшение отношений Каина с девочкой не было главной задачей. Гораздо важнее было самой протянуть первый мост к Лиазель.

«Если я внезапно подойду к ней, она испугается».

Так подумала Филомель.

Поэтому ей следовало приближаться постепенно и осторожно.

Не колеблясь, она поднялась со своего места и пересела рядом с Лиазель.

— Здравствуй, Лиазель, — тихо и тепло сказала она.

Девочка вздрогнула и изумлённо посмотрела на неё. Она не ожидала, что Филомель первой заговорит с ней, поэтому быстро подняла глаза на Каина, словно ища у него какого-то знака, а затем тихо ответила:

— А… здравствуйте…

Филомель улыбнулась и ласково произнесла:

— Меня зовут Филомель. Я много о тебе слышала от твоего дяди. Рада с тобой познакомиться.

Глаза Лиазель расширились.

— Герцог… рассказывал тебе обо мне? — тихо, удивлённо спросила она.

Глаза Филомель засияли. Она понизила голос до шёпота, чтобы девочка почувствовала, будто это их маленький секрет.

— Да. Он сказал, что ты светлая, добрая и нежная. Признался мне в этом немного смущённо и не хотел, чтобы кто-нибудь об этом узнал… Так что это наш секрет, договорились?

Лиазель сама того не заметив, придвинулась ближе, словно её притягивало это тепло, и немного наклонилась, прислушиваясь к её словам. Щёки девочки слегка порозовели, а сама она продолжала неуверенно поглядывать на Каина.

Но Каин, уловив намёк, лишь отпил чаю, делая вид, что не замечает их, чтобы девочка чувствовала себя спокойнее.

Когда никто не стал ей мешать, Лиазель словно осмелела и ещё на шаг приблизилась к Филомель.

— Правда? Он это обо мне сказал?

Филомель улыбнулась, глядя на неё искренним, светлым взглядом.

— Конечно. Он сказал, что ты ему очень дорога и что он тобой очень гордится.

Лиазель смущённо покраснела и начала перебирать тонкими пальцами, однако счастливой она всё равно не выглядела. На её лице промелькнула печаль.

Филомель слегка наклонилась к ней и мягко, словно боясь задеть больное место, спросила:

— Что с тобой? Почему ты так грустишь?

Лиазель помедлила, а затем тихо прошептала, словно раскрывая тайну, слишком тяжёлую для её маленького сердца:

— Но… я не та девочка, которой можно гордиться…

Она начала с силой тереть тыльную сторону своей худенькой руки, словно хотела стереть мучившее её чувство.

С горечью она продолжила:

— Мне говорили, что ничего страшного, если я не умная, главное, быть здоровой… Но… я очень часто болею.

Внезапно она закашлялась, пытаясь сдержать приступ кашля, и искоса взглянула на Каина, словно боялась, что он её отругает.

Пытаясь подавить кашель, она вся покраснела, и казалось, кровь вот-вот бросится к щекам.

Но вскоре сдерживаться она уже не могла, и приступ усилился, так что маленькое тело девочки затряслось.

«Ха-а… ха-а…!»

— Лиазель?! — встревоженно позвала её Филомель и быстро протянула руку.

— Филомель, не трогай её!

Каин крепко схватил её за руку, не позволяя приблизиться.

— Отойди сейчас же, быстро!

В его голосе прозвучал жёсткий приказ, отчего Филомель растерялась и тут же поднялась со своего места.

Каин обеими руками схватил Лиазель за руки, словно пытаясь удержать её, а затем крикнул во весь голос:

— Пир! Эмма!

Вскоре оба быстро вошли, словно находились где-то неподалёку.

Как они уже не раз делали, оба умело схватили Лиазель за руки и ноги, пока она яростно сопротивлялась.

Даже объединив усилия, они не могли прекратить её попытки вырваться.

Филомель не могла нормально дышать, глядя на Лиазель.

Девочка сражалась с болью с неожиданной для её худенького тела силой. Это казалось невероятным, откуда в таком слабом теле столько мощи?

Но это означало лишь одно, Лиазель испытывала сильнейшую боль.

Филомель с трудом перевела дыхание и молча наблюдала за происходящим.

Каин осторожно взял Лиазель за лицо.

— Успокойся, Лиазель. Всё будет хорошо.

Лиазель закричала искажённым от боли голосом:

— Дядя…!

Её лицо исказилось от боли, а глаза наполнились слезами, которые вскоре хлынули по щекам.

Со временем тело Лиазель постепенно успокоилось.

Каин вздохнул, поднялся и подошёл к Филомель, которая застыла на месте.

— Не волнуйся. Это не внезапный приступ, а всего лишь судороги.

Филомель встревоженно спросила:

— Это похоже на то, что произошло в прошлый раз, когда ты тоже пострадал?

Во время судорог Лиазель теряет сознание и не способна контролировать своё тело. Её конечности могут настолько сильно окоченеть, что она способна причинить вред себе или окружающим, если в этот момент держит что-нибудь в руках.

Каин, вспомнив тот момент, сказал:

— В тот раз она держала чашку чая.

Во время приступа судорог чашка разбилась из-за резкости её движений.

Проблема заключалась в том, что она не могла контролировать свою силу так, как обычно, из-за чего всё становилось ещё опаснее.

Он ненадолго замолчал, а затем добавил:

— Я поранился из-за ауры, окружавшей чашку.

Он прекрасно понимал, что даже если пострадал он сам, подобное ранение, нанесённое аурой, не могло быть лёгким.

Пока Каин погружался в эти воспоминания, Филомель приняла решение.

— Я сейчас установлю с ней контакт, — твёрдо сказала она.

Он заметил, как она направилась к Лиазель, но крепко схватил её за запястье, не позволяя сделать ещё шаг.

— Нет. Сейчас ещё не время. Она пока не успокоилась окончательно.

Как он и сказал, тело Лиазель всё ещё время от времени содрогалось. Пир и Эмма продолжали удерживать её, не позволяя двигаться.

Но Филомель, глядя на измученную девочку, не смогла сдержать тревогу:

— Позволь мне помочь ей! Как я могу смотреть на неё в таком состоянии и позволять ей страдать? Если я могу ей помочь, зачем мне просто стоять и смотреть?

Каин решительно схватил её за руку.

— Филомель, я уже говорил тебе, ты должна быть осторожна. Более того, сейчас тебе нужно быть осторожнее, чем когда-либо.

Затем он продолжил:

— На самом деле несколько дней назад произошёл очень опасный момент, когда мы были вместе в карете… Ты знаешь, насколько опасно приближаться к человеку в состоянии безумия или судорог? Люди в таком состоянии могут непреднамеренно убить того, кто к ним прикоснётся.

Филомель продолжала обеспокоенно смотреть на него и пробормотала:

— Но как я могу оставить её так страдать?

Она крепко сжала руку Каина.

— Ты ведь тоже смог это преодолеть, правда? Ты ведь не напал на меня?

Каин слабо ответил:

— Это…

Но Филомель, ещё крепче сжав его руку, продолжила:

— Я доверяю тебе, Каин. И я доверяю Лиазель тоже.

Филомель отпустила его руку, но Каин по-прежнему крепко держал её.

— Каин.

Услышав, как она его позвала, Каин разжал пальцы и осторожно последовал за ней.

Филомель направилась прямо к Лиазель, опустилась перед ней на колени и мягко положила ладонь на тыльную сторону её напряжённой руки.

И в этот момент…

Она почувствовала, как что-то сильное внезапно обвилось вокруг неё.

— Филомель!

Это была рука Лиазель, которая изо всех сил обняла её. Филомель быстро поняла, что происходит, Лиазель прижимала её к себе так крепко, что Филомель с трудом могла дышать. Но, несмотря на это, в руках, сжимавших её, не было ни малейшего намерения причинить ей вред. В них чувствовалось отчаяние, словно Лиазель изо всех сил старалась не отпустить её.

— Я в порядке.

Филомель тихо произнесла эти слова, пытаясь успокоить встревоженного Каина, а затем нежно провела рукой по тусклым волосам Лиазель. От испуга шея Филомель была покрыта потом, и волосы девочки прилипали к ней.

— Ох… нет, я… Мне больше не больно… Мне больше не больно…

Филомель с облегчением выдохнула. Похоже, ей действительно удалось установить настоящий контакт.

Она мягко начала поглаживать худенькую спину Лиазель.

— Да, теперь больше не больно. Не волнуйся, Лиазель.

— Филомель… ты… ангел?

Филомель тихо рассмеялась, тронутая словами Лиазель.

— Нет, я не ангел.

Но Лиазель слабым, влажным от слёз голосом медленно продолжила:

— Но когда ты прикасаешься ко мне, мне совсем не больно…

Голос её звучал совсем тихо, и Филомель почувствовала, что девочка скоро уснёт.

Филомель прошептала ей на ухо:

— Теперь хорошо поспи. Больше ничего не болит, Лиазель.

Хотя Лиазель уже задремала, её руки по-прежнему обвивали Филомель и никак не желали разжиматься.

Филомель сказала, что всё в порядке, однако Каин попытался отстранить Лиазель от неё. Но всякий раз, когда он это делал, Лиазель лишь сильнее сжимала объятия. В итоге Филомель ничего не оставалось, кроме как смириться и продолжать держать девочку на руках, разговаривая с ней.

Едва Филомель села на диван, Пир глубоко поклонился ей, так низко, что казалось, ещё немного, и его спина переломится.

Дрожащим голосом он произнёс:

— Простите… От всего сердца прошу прощения, миледи. Я поспешно сделал о вас неверные выводы. Прошу меня простить. И… ещё раз благодарю вас. Искренне благодарю от всего сердца.

С тех пор как у Лиазель пробудились способности эспера, Пир стал особенно чувствителен к состоянию её здоровья.

Разумеется, он понимал, что происхождение Лиазель по-прежнему должно оставаться в тайне и что сейчас найти для неё подходящего человека было практически невозможно.

Но знать что-то и столкнуться с этим на деле — совершенно разные вещи.

В последнее время каждый раз, когда Пир видел, как Каин оставляет Лиазель в подобной месте, в его сердце всё сильнее закрадывалась горечь.

А потом до него дошла весть о помолвке Каина.

Когда он услышал, что Каин и его новая невеста, похоже, прекрасно ладят друг с другом, тревога в его груди вспыхнула, словно тлеющие под пеплом угли.

Он боялся, что Каин забудет о Лиазель, что бросит её.

Однако Каин снова и снова приезжал её навещать. Да, они не обменивались ни единым словом, а всё их общение было пропитано неловкостью и молчанием, но Пир хотя бы мог успокоиться, зная, что Каин ещё не забыл девочку.

Но… проблема возникла во время их последней встречи.

В тот день у Лиазель случился новый приступ. Так вышло, что в руках у неё оказалась чашка чая, и она опрокинулась на Каина, причинив ему тяжёлую травму.

Хотя Каин заверил всех, что с ним всё в порядке, и после этого уехал, приступ Лиазель не прекратился, напротив, он продолжал усиливаться.

Её температура не спадала, а всё повышалась, словно разгоравшееся пламя, и Пир едва не потерял рассудок от тревоги.

Тревога заставила его нарушить все правила, и он сам отправился в герцогский дворец.

Там он дрожащим голосом произнёс:

— Госпожа…

В герцогском дворце была только одна леди, которую могли назвать этим титулом.

Невеста Каина.

Стоило его взгляду встретиться с её лицом, сдержанным и невозмутимым, как Пир сразу понял, что она вообще не знала о существовании Лиазель.

По дороге обратно на виллу, куда он спешил изо всех сил, тревога терзала его словно хищный зверь.

Он боялся, что она расскажет Каину о том, что увидела, и тогда тот решит навсегда избавиться от Лиазель.

В ту тревожную ночь Пир не сомкнул глаз, ожидая неизвестности, пока Каин и его невеста вдруг не появились без предупреждения.

Но, к его удивлению, произошло вовсе не то, чего он так боялся.

— Теперь тебе хорошо, Лиазель… Больше ты не будешь страдать.

Филомель нежно прошептала эти слова, обнимая Лиазель, которая отчаянно цеплялась за неё, словно утопающая.

А Лиазель, та самая девочка, которая всегда старалась казаться сильной и жаловалась лишь тогда, когда её настигал приступ боли… Теперь разрыдалась в объятиях Филомель, всхлипывая совсем как маленький ребёнок.

— Мне больше не больно… Больше не…

Она повторяла это сквозь всхлипы, словно пыталась убедить саму себя.

И только тогда Пир осознал, насколько сильно ошибался… Как же слеп он был, когда так несправедливо судил о Филомель.

Филомель, поглаживая Лиазель по спине, тепло и мягко сказала:

— Я тебя понимаю, Пир. То, что ты сказал, вполне понятно… Ты близок Лиазель, поэтому естественно, что ты думал именно так. Тебе больше не нужно извиняться.

Даже Филомель, которая впервые увидела Лиазель только сегодня, почувствовала глубокую жалость к этой девочке. Что уж говорить о Пире, который был рядом с ней с самого рождения? Разумеется, его чувства были куда глубже и тяжелее.

Понимая это, Филомель не чувствовала ни малейшего неудобства, прощая его от чистого сердца. Более того, ей казалось, что эта ситуация стала хорошей возможностью исправить возникшее недоразумение. И теперь всё складывалось к лучшему.

Каин твёрдо сказал:

— Пир, Эмма… Я думаю перевезти Лиазель в герцогский дворец.

Эмма быстро подняла голову. В её глазах отразилась тревога, и она нерешительно спросила:

— Мы… можем объявить о существовании леди?

Каин бросил на Филомель косой взгляд, а затем, повернувшись к ним, ответил:

— Вообще-то я уже обсуждал это с Филомель… И думаю, время пришло. Вестон вернулся.

Услышав это, Пир и Эмма мгновенно изменились в лице.

Их лица застыли, словно они получили внезапную пощёчину, а взгляды неподвижно устремились на Каина.

Возвращение Вестона не было обычным событием. Оно означало лишь одно, Каин действительно начал свои серьёзные шаги по осуществлению мести.

В таком случае уже не имело смысла оставлять Лиазель, его слабое место, за пределами герцогского дворца.

Напротив, было гораздо разумнее защищать её внутри.

Каин бросил обеспокоенный взгляд на худенькое тело Лиазель и добавил:

— Кроме того, Филомель… Если ты продолжишь заботиться о Лиазель, ей больше не придётся страдать.

Он глубоко вздохнул, и тяжёлая затаившаяся в груди тревога вырвалась вместе с этим вздохом.

— Её состояние ухудшается… Думаю, за последние дни, прошедшие с нашей последней встречи, она ещё сильнее похудела. Эти дни дались ей очень тяжело.

Затем он добавил более твёрдым голосом:

— Но когда она поправится, мы начнём обучать её как наследницу герцогства.

Только тогда лица Пира и Эммы расслабились, и они наконец смогли вздохнуть с облегчением.

В словах Каина прозвучало недвусмысленное подтверждение, он по-прежнему считал Лиазель законной будущей наследницей дома Виндевиль.

Одного этого было достаточно, чтобы успокоить их.

Пир слегка поклонился и почтительно сказал:

— Тогда мы подготовим всё необходимое, чтобы дворец был готов принять леди, как только она проснётся.

Они вместе вышли из гостиной и принялись за приготовления.

Тем временем Лиазель погрузилась в глубокий сон. Когда Каин поднял её из объятий Филомель, она тут же обмякла, словно так долго прижималась к Филомель, что её тело согрелось от этой близости.

Филомель посмотрела на неё и мягко помахала ладонью, словно остужая девочку, а другой рукой нежно держала её маленькую ладонь.

Каин твёрдо сказал:

— Достаточно, Филомель.

Но она замешкалась и ещё немного не хотела прекращать:

— Давай подождём ещё чуть-чуть, просто на всякий случай.

Однако он решительно покачал головой, и голос его прозвучал категорично:

— Хватит. Если ты продолжишь, ты сама себя измучаешь.

Его слова оказались правдой, бледность, покрывавшая лицо Лиазель, постепенно отступала, и к нему возвращался здоровый цвет.

Филомель почувствовала, как усталость постепенно овладевает её телом, и наконец сдалась, перестав упрямиться. Её пальцы расслабились, и она отпустила руку девочки.

Лиазель мирно лежала на диване, погружённая в глубокий сон. Лицо её было спокойным, словно все бури, бушевавшие в ней, наконец улеглись.

Тогда Каин повернулся к Филомель и спросил:

— Не хочешь немного прогуляться?

Она мягко улыбнулась и кивнула:

— Да, это было бы хорошо.

Как только они вышли из виллы, к ним приблизился Джейк, охранявший вход.

Но Каин поднял руку, жестом велев ему остановиться. Джейк замер на месте и молча проводил их взглядом.

Каин и Филомель вместе направились по узкой дорожке за виллой.

Тропинка была словно волшебная дорога, украденная из какой-нибудь сказки.

Солнце прощалось с горизонтом, окрашивая небо в багряные тона и придавая пейзажу чарующую красоту.

На Филомель было лёгкое платье, поэтому идти по дорожке было легко, одежда не стесняла её движений и не отягощала шаг.

Тогда Каин протянул к ней руку.

— Прошу.

Она машинально протянула ему свою ладонь, не раздумывая… Обвила рукой его ладонь и принялась вертеть головой направо и налево, с сияющими глазами разглядывая окрестности, словно маленькая белка, ищущая еду.

Каин с трудом сдержал вырвавшийся смех, прикусив губу, пока наблюдал за её милым выражением лица. В его груди сам собой возникло какое-то тёплое чувство.

Он долго смотрел на неё, наслаждаясь этой картиной. Молчание затянулось, и наконец он открыл рот:

— Спасибо тебе.

Она повернулась к нему, удивлённая. До этого Филомель была полностью поглощена окружающим пейзажем и не заметила его слов.

— За что? За что именно?

На её лице появилось недоумение, и Каин ответил тихим, но исполненным искренности голосом:

— За то, что ты приняла Лиазель… Без отвращения или колебаний.

Её улыбка на мгновение застыла.

Филомель не могла признаться ему в болезненной правде, она пожалела Лиазель — девочку, которой даже не суждено было появиться в оригинальной истории.

Она лишь слабо улыбнулась, пытаясь скрыть лёгкое чувство вины, которое шевелилось внутри.

Да, это была не единственная причина. Но в глубине души она знала, что именно это стало первым толчком, и не могла полностью отрицать этого.

— На самом деле… для меня это было чем-то вроде ставки.

Признавшись, она слегка отвела взгляд и продолжила, намеренно добавив в голос нотку шутки:

— Я не знала, поладит ли со мной Лиазель. К счастью… похоже, я выиграла пари.

Она тихо рассмеялась и в шутку добавила:

— Может быть, у меня есть скрытый талант к азартным играм.

Каин спокойно улыбнулся. На его губах появилась едва заметная улыбка, но в ней было тепло, которое Филомель не могла не почувствовать.

Затем он заговорил, немного замедляя речь, словно каждому слову требовалось выйти наружу со всей его тяжестью:

— Правда, я обещал до конца нести ответственность за Лиазель… Но…

Он остановился.

Поскольку её рука была переплетена с его, Филомель тоже остановилась, сама того не осознавая.

Прежде чем она успела спросить, он мягко протянул руку и убрал непослушную прядь её волос за ухо.

Кончики пальцев нежно коснулись мочки её уха. Прикосновение было едва ощутимым, но оставило после себя обжигающий след, словно там, где прошли его пальцы, вспыхнула маленькая искра.

Щёки Филомель мгновенно порозовели. Ей ужасно хотелось поднять руку и потереть зудевшее ухо, но она осталась неподвижной, словно оцепенела, не в силах отвести взгляд от его глаз.

— Ты по-прежнему… самый важный для меня человек.

Лёгкий ветер прошелестел между ними, подхватил пряди её волос и заставил их танцевать перед глазами, но она даже не попыталась убрать их.

Она лишь медленно моргнула, а сердце бешено забилось под рёбрами.

Затем тихо спросила, и голос её оказался слабее, чем ей хотелось:

— С каких пор… я стала для тебя самым важным человеком?

Она знала, если услышит ответ, это будет всё равно что перейти мост, с которого уже не вернуться.

Но она также совершенно ясно понимала, что больше и сама не хочет возвращаться, какой бы ни оказалась цена.

Каин улыбнулся, но в его улыбке сквозило лёгкое недоумение, словно он сам не знал, когда и как всё начало меняться.

Он сказал:

— Не знаю… Просто в какой-то момент я стал всякий раз, увидев тебя, хотеть видеть тебя ещё больше… А когда тебя нет рядом, я скучаю. Мне хочется думать о тебе, всегда видеть твою улыбку и не позволять тебе испытывать боль.

В его голосе звучала искренность, лишённая всяких украшательств, словно он признавался в том, что долго держал в себе.

Даже он сам не знал, когда именно эти чувства прокрались в его сердце и разметались, словно летящие семена одуванчика, бесшумно разносившиеся ветром, пока в один миг не образовали целое поле — в тот самый момент, которого он не заметил.

Ему стало немного неловко от того, что он вот так изливает душу, поэтому поднял руку и машинально потёр затылок, выдавая своё волнение.

Затем продолжил, и голос его стал глубже:

— И я начал надеяться… что ты тоже будешь чувствовать то же, что и я. Что твоё сердце будет тянуться ко мне так же, как моё к тебе.

Каину было удивительно спокойно рядом с Филомель, когда их пальцы были переплетены.

Когда он протянул ей руку, она не колебалась и ничего не спрашивала, а сразу доверчиво вложила свою ладонь в его… Одного этого жеста оказалось достаточно, чтобы внутри него вспыхнуло странное чувство удовлетворения.

Он посмотрел на неё и спросил тихо, почти шёпотом:

— Что ты думаешь?

В этот момент Филомель почувствовала, как к её щекам приливает странное тепло.

Цвет его глаз, как обычно, оставался холодным фиолетовым, но тепла, сиявшего в них, было достаточно, чтобы её сердце забилось сильнее.

Ей казалось, что его взгляд обжигает её, пожирает душу, не оставляя видимого следа.

И если она не ошибалась, то это было не просто мимолётное тепло, а огонь, огонь желания и скрытого стремления обладать ею, направленный целиком на неё.

И всё же лицо Каина оставалось спокойным, без малейшего напряжения или смятения.

Напротив… казалось, он оставляет перед ней дверь открытой, давая ей возможность самой решить, хочет ли она сделать шаг ему навстречу.

И тогда в её голове возникла лишь одна мысль:

«Возможно… пришло время набраться смелости».

— Я…

Но именно в этот момент…

— Леди!

От этого возгласа и Филомель, и Каин резко повернули головы в сторону дворца.

Когда они обернулись туда, Лиазель вдруг сорвалась с места, словно освободившись от оков, и бросилась к Филомель, без колебаний уткнувшись ей в объятия и спрятавшись в складках её юбки.

Филомель отступила на шаг и едва не потеряла равновесие от неожиданности, но рука Каина крепко удержала её сзади, не дав упасть.

— Лиазель? — прошептала Филомель, и на её лице отразилось удивление.

Девочка тяжело дышала, прерывисто всхлипывая, и всё ещё цеплялась маленькой рукой за край платья Филомель.

— Я… я думала, что Филомель… ты ушла. Я не знала, куда ты делась.

Её маленькое тело дрожало. Стоя рядом, Филомель чувствовала, как быстро бьётся её сердце, так сильно, что казалось, будто каждый удар сотрясает воздух между ними.

Она поспешно спросила, тревожно всматриваясь в лицо девочки в поисках хоть малейшего признака боли:

— Почему? Тебе снова больно?

Лиазель резко замотала головой. В её глазах ещё блестели не высохшие слёзы.

— Нет, нет! Я больше ничего не чувствую… Сейчас мне совсем не больно.

Наконец она подняла маленькое лицо. Её широко распахнутые глаза были полны слёз и блестели, словно мокрое стекло.

Дрожащим голосом она сказала:

— Когда я проснулась, никого не было… Мне стало страшно. Я подумала, что ты… ушла. Это я тебя напугала? Из-за меня?

— Лиазель.

Каин всё ещё придерживал Филомель за плечо, словно хотел успокоить её, а другой рукой мягко погладил Лиазель по голове.

Филомель чувствовала его близость и лёгкое прикосновение его руки, отчего смущённо покосилась на него. Сердце почему-то забилось сильнее.

Однако Каин оставался спокоен. Он невозмутимо гладил девочку по волосам, словно ничего не произошло.

И хотя его прикосновения были ласковыми, вся сцена казалась немного неловкой: он — со своей привычной гордостью, она — с детской настороженностью, которая ещё не успела исчезнуть.

Лиазель тихо прошептала, и голос её напоминал шелест ветра:

— Дядя…

Не убирая руки с её головы, Каин мягко спросил:

— Эмма или Пир тебе что-нибудь сказали?

Лиазель отрицательно покачала головой:

— Нет… Как только открыла глаза, я сразу выбежала. Ничего не слышала.

Каин улыбнулся.

— Давай вернёмся домой, Лиазель.

Девочка замешкалась, тревожно прищурившись.

— Домой…?

— Да. В твой настоящий дом, в герцогский дворец. Теперь, когда ты выздоровела, тебе больше не придётся оставаться здесь.

Её маленькие губы задрожали, словно она боялась услышать ответ.

— А если я снова заболею… я вернусь сюда?

Каин изумлённо ахнул, застигнутый врасплох её неожиданной невинностью, а затем внезапно опустился на колени, оказавшись с ней на одном уровне. Он взял её тёплые ладошки в свои и мягким голосом, словно успокаивая встревоженное сердце, сказал:

— Нет, моя девочка. Нет, этого никогда не случится. Ты больше сюда не вернёшься. Отныне ты всю жизнь будешь жить в герцогском дворце.

В глазах Лиазель мелькнул слабый огонёк надежды.

— Тогда… можно мне… посмотреть на портреты мамы и папы?

Каин улыбнулся, и голос его потеплел.

— Конечно. Пойдём и посмотрим на них столько, сколько захочешь.

Девочка тут же заговорила с воодушевлением, забыв о своём страхе:

— Да! Я хочу посмотреть на их портреты!

Каин лишь обнял её, а затем осторожно поднял и усадил на свою сильную руку.

Поначалу ей было немного неловко, но она осторожно обвила руками его шею и прижалась к нему, словно боялась, что всё происходящее — всего лишь сон.

У начала дорожки Пир молча наблюдал за этой сценой, а затем улыбнулся им, в этой улыбке смешались облегчение и удовлетворение.

Лиазель тихо произнесла, словно собиралась поведать секрет:

— Знаешь…

— Мм?

Филомель чуть наклонилась к ней и внимательно прислушалась к её тихому голосу.

Лиазель улыбнулась и прошептала:

— Спасибо тебе.

А затем, совершенно неожиданно, легко поцеловала Филомель в щёку. Поцелуй оказался таким лёгким и нежным, что прозвучал едва слышно, словно цветок коснулся поверхности спокойной воды.

Филомель изумлённо распахнула глаза, глядя на заставшую её врасплох девочку, а затем повернулась к ней лицом.

Лиазель с сияющей невинностью на лице широко улыбнулась и сказала:

— Потому что ты… прогнала мою боль. Спасибо тебе.

Филомель медленно подняла руку и коснулась щеки в том месте, куда пришёлся поцелуй. Она почувствовала лёгкое покалывание, словно её коснулось мягкое пёрышко.

Моргнув от изумления, она встретилась взглядом с Каином. Он смотрел на неё, широко раскрыв глаза от удивления.

Он пробормотал:

— Прямо сейчас…

Филомель широко улыбнулась, не в силах скрыть своей радости.

— Вот именно! Она поцеловала меня раньше, чем тебя, герцог. Неужели ты не ревнуешь?

В её голосе явно звучала шутка, но на душе стало ещё легче, словно этот маленький поцелуй подарил ей особенное счастье…

Возможно, оттого, что в получении этой привилегии она даже опередила дядю Лиазель, её радость стала ещё сильнее.

Каин же отвёл взгляд и подумал:

«Это она первой поцеловала Филомель… Конечно, ревновать должен был я, а не она».

Филомель внезапно остановилась, замерев с рукой над бумагами, которые просматривала.

Она подняла голову и спокойно, но твёрдо позвала:

— Мадонна.

Женщина, ожидавшая перед ней, учтиво ответила и быстро подошла бесшумными шагами:

— Да, госпожа.

Филомель указала на одну из строк в лежавшем перед ней документе:

— Эта служанка… Её ведь уже уволили?

Мадонна мельком взглянула на имя и без колебаний кивнула:

— Да. Это та самая служанка, о которой я докладывала вам несколько дней назад.

Филомель коротко вздохнула, и в её глазах неожиданно вспыхнул холод.

— А, та самая, которая, как говорили, распускала сплетни направо и налево?

— Да, она.

Мадонна ответила спокойно, внимательно следя за выражением лица Филомель.

С тех пор как Лиазель появилась в герцогском дворце, Филомель и Мадонна стали внимательнее прежнего следить за слугами.

Как и в тот день, когда Каин получил ранение, официально ничего не объявляли, однако все соблюдали молчание и старались говорить о Лиазель с величайшей осторожностью.

Но некоторые служанки, как эта, не отличались благоразумием и без опаски разносили услышанное, словно не задумываясь о последствиях.

В подобных случаях Мадонна получала сведения от слуг и сначала докладывала обо всём Филомель, прежде чем принимать какие-либо меры.

Несколько дней назад Филомель уже дала разрешение уволить эту служанку, но теперь, просматривая отчёты за конец месяца, снова вспомнила об этой истории.

Она произнесла с лёгким облегчением в голосе:

— И всё же на этой неделе больше никто из слуг не был наказан, верно?

Мадонна спокойно ответила:

— Верно. Похоже, в последнее время все стали гораздо осторожнее.

Слуги, работавшие в герцогском дворце, славились своим умением разбираться в людях, поэтому им было нетрудно понять, почему один из их товарищей внезапно исчез без предупреждения.

— Тогда хорошо, — сказала Филомель, слегка вздохнув.

Она взяла перо и поставила свою аккуратную подпись внизу отчёта, тем самым окончательно утвердив его.

Подняв взгляд на Мадонну, Филомель с лёгкой улыбкой, в которой чувствовалась благодарность, сказала:

— Спасибо, Мадонна. Ты и в этом месяце проделала огромную работу.

Но Мадонна почтительно поклонилась и искренне ответила:

— Нет, госпожа Филомель… Настоящая работа была на вас.

Мадонна тепло улыбнулась:

— Вы и так сделали достаточно, госпожа.

Филомель ответила ей мягкой улыбкой, словно между ними существовало безмолвное взаимопонимание, которому не требовались слова.

Затем она непринуждённо спросила:

— Подготовка к поездке на север идёт как следует?

Мадонна кивнула и уверенно ответила:

— Да, госпожа. Почти всё закончено.

С тех пор как Лиазель приехала сюда, прошло пятнадцать дней, и день отъезда Каина на север уже приближался.

До его отъезда необходимо было как можно скорее отсеять всех слуг, которые не заслуживали оставаться во дворце.

Несмотря на то что Филомель пользовалась поддержкой герцога Каина и уверенно распоряжалась своими полномочиями, времени на то, чтобы утвердиться в качестве настоящей хозяйки дома в глазах всех слуг, всё ещё было недостаточно.

Ей нужно было ускорить этот процесс и укрепить своё положение до отъезда главного покровителя.

— Когда герцог отправляется на север, сколько он обычно там остаётся? Всю зиму проводит там?

Мадонна ответила:

— Если не произойдёт ничего чрезвычайного, что потребует его возвращения, обычно он остаётся там на три месяца. Но старается возвращаться каждые пятнадцать дней.

Филомель медленно кивнула, обдумывая её слова:

— Хм… Хорошо. Это успокаивает.

Три месяца — немалый срок, однако, узнав, что он возвращается примерно раз в две недели, Филомель с облегчением вздохнула.

Если бы он уезжал на всю зиму, не возвращаясь, всё было бы гораздо сложнее, особенно если бы произошло что-нибудь непредвиденное… Или, может быть, потому, что она… будет скучать по нему.

Но тут она встрепенулась, словно сама удивившись собственным мыслям, и быстро покачала головой, отгоняя эту идею:

«Нет, нет. Да о чём я вообще думаю?»

Мадонна заметила её смятение и спросила:

— Госпожа Филомель, всё в порядке?

Филомель поспешно скрыла своё замешательство и протянула ей отчёт:

— Ничего. Вот, держи.

Затем она подняла руки и начала растирать шею, в которой ощущалась неприятная скованность.

Мадонна с тревогой в голосе сказала:

— Вы, должно быть, устали, госпожа.

Филомель слегка улыбнулась и ответила:

— Возможно… Я пока ещё не привыкла ко всему этому.

Не так давно она начала исполнять обязанности настоящей хозяйки дворца, прежде эту работу выполняла Мадонна.

Но, обучив всему необходимому, Мадонна решила позволить той самой пройти через этот опыт и начала передавать отчёты на подпись.

К счастью, сезон светских мероприятий ещё не начался, и во дворце пока не проводилось никаких крупных приёмов, поэтому работа была не такой сложной. Благодаря этому Филомель до сих пор удавалось справляться со всем гладко, без каких-либо препятствий.

Увидев тревогу в её глазах, Мадонна ободряюще сказала:

— Вы прекрасно справляетесь, госпожа. Не стоит волноваться.

Филомель благодарно улыбнулась и кивнула:

— Это меня успокаивает. Спасибо.

В этот момент до её слуха снаружи через настежь распахнутое окно донеслись приглушённые звуки.

Она повернула голову и выглянула наружу.

Её кабинет находился на втором этаже и выходил на самый прекрасный вид во всём герцогском дворце Виндевиль, вид, который радовал глаза и согревал сердце, если она чувствовала усталость.

Каждый раз, когда на неё накатывало напряжение, она смотрела на этот пейзаж, словно омывая душу свежей, никогда не надоедающей картиной.

И там, посреди этой живой картины, она увидела бегущую и играющую девочку.

Её волосы были заплетены в две высокие косички, покачивавшиеся за спиной, а бледные щёки порозовели от долгого бега.

Это была Лиазель, которая всей своей невинностью наполняла окрестности радостью.

На губах Филомель невольно появилась тёплая улыбка, пока она наблюдала за девочкой.

— Хорошо, что Лиазель так быстро освоилась.

Затем она поднялась с кресла, подошла к окну и тихо сказала себе:

— Да, это успокаивает.

Мадонна ответила с облегчением на лице:

— Она освоилась даже лучше, чем мы ожидали, госпожа.

Филомель благодарно повернулась к ней:

— И всё это благодаря тебе, Мадонна.

Но Мадонна искренне покачала головой и ответила:

— Нет, госпожа… Это вы с добрым герцогом так заботились о Лиазель, с такой любовью. Мне здесь нечем похвастаться.

И, без сомнения, она была права.

Мадонна и Себастьян приложили немало усилий, чтобы Лиазель было легче привыкнуть к новой обстановке: они выбрали для неё молодых, добрых и спокойных служанок, чтобы окружить девочку комфортной атмосферой.

Кроме того, они без промедления устраняли любую проблему, которая могла возникнуть, быстро реагируя на происходящее и стараясь не допустить ничего, что могло бы причинить ей неудобства.

Что же касается Филомель и Каина, они уделяли Лиазель много времени, заботясь о том, чтобы она не чувствовала себя изолированной или одинокой.

Совместные трапезы стали ежедневным ритуалом, без которого уже невозможно было обойтись, словно тонкая нить, всё крепче связывавшая их друг с другом.

Из-за этого Каин, привыкший подолгу отсутствовать во дворце, постепенно стал реже покидать его, а с течением дней время, которое он проводил с Лиазель и Филомель, увеличивалось так естественно и незаметно, что это становилось очевидным лишь тому, кто задумывался над тем, насколько всё изменилось.

Филомель издали внимательно посмотрела на девочку и заметила очевидную перемену:

— Кажется, она снова подросла.

Это было видно даже без измерений. Улыбнувшись, Филомель добавила, наблюдая за платьем девочки, которое уже начинало становиться тесноватым:

— Похоже, нам пора купить ей новую одежду.

Мадонна с воодушевлением, не утратившим присущей ей деловитости, ответила:

— Я немедленно свяжусь с портнихой, госпожа.

За последние пятнадцать дней произошли поразительные изменения.

Когда Лиазель появилась во дворце, невозможно было поверить, что ей десять лет. Но это была крошечная девочка, едва достигавшая ста двадцати сантиметров в высоту, а её худенькое тело отражало годы боли и слабости.

Но с тех пор как благодаря тёплым прикосновениям Филомель боль отступила, девочка словно начала распускаться, как долго ожидавший своего часа цветок, и расти с поразительной скоростью, будто её тело разом наверстывало всё упущенное.

Всего за эти несколько дней она набрала пять килограммов и выросла на четыре сантиметра, словно бросая вызов всем цифрам и упорно стремясь догнать своих сверстников.

При таких темпах было очевидно, что вскоре она достигнет нормальных показателей для своего возраста, а возможно, скоро даже превзойдёт их.

И вдруг поток мыслей Филомель прервал звонкий детский голос, полный радости:

— Леди! Подожди меня!

Филомель обернулась и увидела Софию среди играющих служанок. Та, запыхавшись, пыталась догнать Лиазель, которая неслась вперёд с лёгкостью бабочки, неуловимой для человеческих рук.

На лице Филомель появилась улыбка, в которой смешались мягкая насмешка и нежность: маленькая непоседа снова увлекла за собой всех, закружив их в водовороте энергии и жизни.

— София! Попробуй меня поймать! Давай, быстрее!

— Уже бегу ловить вас!

Какая гармоничная парочка.

Если судить по умственному возрасту Софии, неудивительно, что они с Лиазель так легко нашли общий язык.

Пока Филомель была занята рабочими отчётами, она не поручала Софии никаких дел, предоставляя ей свободное время. Поэтому, видя, как та весело играет с Лиазель, Филомель только радовалась.

— А? Госпожа?

Услышав голос Софии, Лиазель, которая бежала впереди неё, обернулась, и её взгляд тут же остановился на Филомель.

Филомель улыбнулась и тепло помахала ей рукой.

— Филомель!

Лиазель ответила сияющей улыбкой и тоже радостно помахала рукой.

Филомель прислонилась к оконной раме и ласково спросила:

— Хорошо провела время?

— Да!

— Не проголодалась? Может, пойдём поужинаем?

— Да! Я хочу!

Лиазель воодушевлённо кивнула, и её глаза заблестели. Она провела целый день за играми, так что теперь было совершенно естественно, что проголодалась.

— Идём, поужинаем вместе.

Филомель поспешно закончила оставшуюся часть отчёта и вышла из кабинета. Лиазель уже направлялась к ней.

— Филомель! Ты закончила работать?

Лиазель подбежала к ней и схватила её за руку.

— Да, закончила. А ты? Чем сегодня занималась?

Они пошли рядом, непринуждённо беседуя.

— Играла с Софией в прятки, гуляла с ней по саду… А ещё мы вместе рисовали. И даже немного позанимались!

— Вау, ты всё это успела за один день? Какая же ты молодец!

Лиазель застенчиво покраснела от похвалы и смущённо улыбнулась.

Филомель ласково протянула руку и убрала растрепавшиеся пряди с её лба.

Лиазель нежно приняла это прикосновение, не испытывая ни неловкости, ни желания отстраниться.

Хотя теперь она больше не чувствовала боли, прикосновения Филомель по-прежнему дарили ей то самое прекрасное ощущение… ту же нежность, которую она чувствовала в прикосновениях Пира и Эммы.

На самом деле Лиазель с первой встречи поняла, что Филомель — та самая невеста Каина, о которой Пир и Эмма не раз говорили в её присутствии.

— Говорят, герцог помолвлен… Надеюсь, это не причинит никакого вреда нашей леди.

— Не волнуйся, Пир. Неужели ты думаешь, что герцог не умеет выбирать? Наверняка он нашёл подходящую ему спутницу.

— И всё же мне неспокойно. А что, если… если его невеста узнает о существовании леди? Как она отреагирует?

Они беспокоились за неё.

Лиазель доверяла своему дяде, который навещал её лишь время от времени, но тревога всё равно не покидала её до конца.

Она была не слишком здорова, и её тело могло подвести ещё до того, как она достигнет совершеннолетия.

Лиазель не понимала, почему, несмотря на всё это, её дядя собирался сделать её своей наследницей.

Поэтому, когда Филомель приехала вместе с Каином, Лиазель испытала одновременно удивление и тревогу. Она понятия не имела, что они скажут.

Но, несмотря на беспокойство, она всё же надеялась, что дядя не отказался от неё.

Поэтому Лиазель решила сама сказать Филомель… что никогда не стремилась стать наследницей.

А потом появилась Филомель…

— Ты больше не будешь страдать, Лиазель.

И она сдержала своё обещание.

С тех пор боль, неустанно терзавшая тело Лиазель, исчезла, словно сладкая вата, тающая от прикосновения воды.

Не прошло ещё и месяца с их первой встречи, а Лиазель уже искренне полюбила Филомель.

Иногда она с удивлением спрашивала себя, разве можно настолько сильно полюбить человека за такой короткий срок?

Филомель была той, кто избавил её от страшных мучений, и потому стала для неё бесценной и дорогой сердцу.

Лиазель на мгновение закрыла глаза, ощущая прикосновение руки Филомель, а затем спокойно открыла их. Её нынешняя жизнь… была настолько прекрасной, что казалась невероятной. И вопреки опасениям Пира, с тех пор как она приехала в герцогский дворец, ничего плохого не произошло. Никто из слуг не унижал её и не игнорировал, а даже Пир и Эмма постепенно начали отбрасывать свои тревоги.

Все были довольны этой спокойной жизнью в герцогском дворце.

Кроме одного.

— Серьёзно?

Неожиданный соперник.

— Ты собираешься меня игнорировать?

И этим соперником оказался не кто иной, как её дядя… Каин.

— Герцог, ты как раз вовремя.

Хотя они заранее не договаривались о встрече, он появился совершенно неожиданно, отчего Филомель удивлённо распахнула глаза.

— Я издалека слышал, как вы болтали…

Каин легонько постучал пальцем по уху.

— …и, похоже, меня полностью исключили из разговора, не так ли?

Филомель неловко улыбнулась, вспомнив, что довольно громко разговаривала с Лиазель.

— Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как прийти самому.

Стоило Каину приблизиться, как Лиазель крепче сжала руку Филомель.

Каин прищурился, наблюдая за ней.

Когда их взгляды встретились, Лиазель быстро показала ему язык и ещё теснее прижалась к Филомель.

— …Хм.

Каин был ошеломлён.

Он и представить не мог, что его соперницей в этой борьбе окажется… маленькая дочь его брата.

Будто обладая каким-то врождённым чутьём, Лиазель уже некоторое время считала Каина своим соперником. К несчастью, Каин и сам испытывал некоторую ревность к девочке, которая была младше его на много лет.

Итак… счёт сравнялся.

— Я бы не забыла о герцоге. Я как раз собиралась послать за вами.

— Правда?

Филомель ответила сияющей улыбкой, ловко уклонившись от сути его слов.

Каин попытался подойти и встать ближе к ней, отчего Филомель тихо ахнула и широко раскрыла глаза.

«Что ты делаешь?»

Она спросила его одним взглядом.

В ответ он лишь слегка пожал плечами, словно в происходящем не было ничего удивительного.

Филомель быстро посмотрела на Лиазель, словно прося её о помощи.

В конце концов Каину ничего не оставалось, кроме как встать рядом с Лиазель и взять её за руку.

Едва рука Филомель осталась только в её распоряжении, как лицо Лиазель озарилось счастьем. Она зашагала, слегка подпрыгивая, словно танцевала от радости из-за маленькой победы.

Похоже, она была счастлива уже от того, что держала Каина за руку.

Филомель наблюдала за ними и именно так всё поняла, даже не осознавая, что единственной, кто ошибся в своих выводах, была она сама.

Ей было приятно смотреть на них, перед глазами разыгрывалась милая, согревающая сердце картина.

По отдельности они не казались особенно похожими, но рядом, с одинаковыми серебристыми волосами, каким-то образом создавали впечатление сходства.

Если бы Каин был котом, Лиазель была бы маленьким щенком.

И всё же серебристые пряди, обрамлявшие их лица, придавали им обоим некое схожее очарование, словно между ними существовала невидимая нить родства.

Наблюдать, как они идут рядом, держась за руки, было всё равно что омывать взгляд чистой водой… да что там, словно очищалась сама душа.

Ужин прошёл в тёплой и непринуждённой атмосфере.

Лиазель сидела напротив Филомель и с заметным усердием ела, стараясь заслужить её похвалу.

Каин же, который был старше её более чем на десять лет, действовал иначе, он нарезал свою еду на маленькие кусочки и перекладывал их в тарелку Лиазель… чтобы отвлечь внимание Филомель.

Так соперничество за её похвалу превратилось в притворное сотрудничество, где каждый демонстрировал заботу о другом, стараясь выглядеть в её глазах более достойным.

Эта сцена продолжилась даже после того, как они перебрались в гостиную есть десерт.

И лишь когда Лиазель наконец уступила сонливости после пятнадцатого поражения в битве со сном, она, покачиваясь, отправилась в свою комнату. Только тогда тайное противостояние закончилось.

— Наконец-то… мы остались одни.

Каин произнёс это тихо, словно не хотел нарушать тишину, установившуюся после ухода девочки.

В последнее время он действительно проводил с Филомель больше времени, особенно теперь, когда надолго задержался во дворце, но большую часть этого времени рядом была Лиазель.

Поэтому моменты, когда они оставались вдвоём, были редкостью… и случались лишь по ночам, как сегодня.

Голос Каина звучал мягко и медленно, возможно, из-за двух расстёгнутых на рубашке пуговиц, а может, из-за ночной темноты за окном, придавшей его голосу оттенок где-то между серьёзностью и теплом.

Но Филомель не могла избавиться от странного ощущения от этой интонации.

Она слегка кашлянула, отвела взгляд и спросила:

— Ты действительно хочешь соперничать с ребёнком?

— Соперничать? За что?

— Правда? Ты не понимаешь, о чём я?

Поначалу Филомель думала, что сама всё себе придумала. Но за последние несколько дней сомнений у неё больше не осталось.

Каин и Лиазель… держались на какой-то непонятной дистанции. Не близкой, но и не далёкой. Однако было очевидно, что они тайком соперничали друг с другом, стараясь услышать от неё слова похвалы.

Филомель думала, что ей просто мерещится.

Ведь трудно было поверить, что такой человек, как Каин, станет соперничать с ребёнком лишь ради нескольких похвал.

— Почему ты всё время соперничаешь с Лиазель?

— Потому что в последнее время ты обращаешь внимание только на неё. Неужели я больше не важен для тебя?

Он нахмурился и изобразил на лице нарочито печальное выражение.

— Что за странности ты говоришь?

Филомель никак не могла понять, каким образом он пришёл к такому нелогичному выводу.

— Хм?

Он откинулся от спинки кресла, на которую опирался, и приблизился к ней настолько, что оказался рядом с рукой, державшей чашку чая.

Кончиком пальца он мягко коснулся её пальцев и сказал:

— Давай, на этот раз держи меня за руку как следует.

Филомель поставила чашку в сторону и развернула ладонь, показывая ему.

Их ночные встречи имели вполне определённую цель.

Каину предстояло провести на севере около трёх месяцев.

Хотя время от времени он собирался возвращаться, подготовиться к долгой разлуке можно было лишь благодаря частым встречам… и повторным прикосновениям.

Пальцы Каина скользнули, словно змеи, по нижней части её ладони, а затем крепко переплелись с её пальцами.

Он неизменно утверждал, что такое переплетение пальцев, когда они глубоко сцеплены друг с другом, гораздо ощутимее, чем простое держание за руки.

Хотя боли не было, ощущение ясности, охватившее его голову, заставило Каина тихо вздохнуть от удовольствия.

Одного прикосновения к руке Филомель было достаточно, чтобы лёгкая головная боль исчезла, а тело наполнилось странной свежестью, словно воздух вокруг вдруг стал чище.

Если бы всё зависело от него, Каин всю жизнь держал бы её за руку. Не раздумывая.

Он сам не заметил, как закрыл глаза, безмятежно отдаваясь покою, который постепенно проникал в самые глубины его существа.

Филомель молча смотрела на него, наблюдая за расслабившимися чертами его лица и лёгкой улыбкой, пока он спокойно держал глаза закрытыми.

Одной её руки, одного этого прикосновения было достаточно, чтобы успокоить и Каина, и Лиазель.

Позже, когда Филомель спросила его об этом, Каин объяснил, что его случай крайне редкий.

Всего лишь лёгкое прикосновение, а эффект при этом… был необычным.

И это заставило её задуматься:

«Неужели я могу быть святой и даже не знать об этом?»

Чтобы проверить свою догадку, она решила попробовать то же самое с Софией, но результат оказался… катастрофическим.

Едва Филомель коснулась её руки, София вздрогнула и недовольно сказала:

— У вас рука очень холодная!

В ту ночь служанка заставила спальню Филомель до отказа заполнить согревающими камнями, так что на следующий день та проснулась вся в поту, словно только что вышла из парной.

— Ах, герцог… Кстати, что произошло с Итаном?

Филомель вспомнила, что несколько дней назад Каин сказал ей, что конец этого человека уже близок.

Наконец Каин открыл глаза и ответил:

— Я как раз собирался рассказать тебе об этом сегодня. Сегодня тот самый день.

— Ты имеешь в виду сегодняшний вечер? Тот самый приём, где он будет распространять запрещённые вещества?

— Да.

Итан всё-таки осуществил свой план. Хотя Филомель до конца не была уверена, что он действительно решится на это, день и впрямь настал, а она всё ещё не могла поверить в происходящее.

План был прост: через Кина, одного из людей Каина, наркотики распространили среди нужных людей, после чего оставалось лишь дождаться подходящего момента, чтобы пустить их в ход во время приёма.

— А ты сам туда пойдёшь, герцог?

— Нет необходимости. Нам не придётся действовать самим.

— А…

Услышав его ответ, Филомель хитро улыбнулась.

— Враг моего врага — мой друг, верно?

— Именно.

Он посмотрел на неё с восхищением и довольно улыбнулся, увидев, что она поняла план с полуслова.

Всё было именно так, как она сказала: использовать одного врага, чтобы тот нанёс удар по другому.

Если бы Каин вмешался лично, связать его с тем, что произойдёт на приёме, было бы нетрудно, а это могло обернуться для него неловкостью или политическим ущербом.

Но если против маркиза Кибана выступит известный ему противник, всё будет выглядеть совершенно естественно.

— И какую семью вы тогда использовали? Графа Дивра?

Каин удивлённо посмотрел на неё.

— Погоди… Откуда ты это узнала?

— Потому что семья маркиза Кибана постоянно их проклинает. Кажется, не проходило и дня, чтобы я не услышала имя Дивра, сопровождаемое очередным проклятием.

Каин тихо рассмеялся.

— Я всего лишь оставил несколько ниточек… И как только они появились, они сразу почуяли след.

— Я совершенно забыла об Итане и Эймоне, но, похоже, всё и без того прошло хорошо.

Филомель неловко улыбнулась. Поначалу она тоже участвовала в этом плане, но после всех последовавших событий совершенно забыла обо всём, что касалось этого дела.

Вспомнила она о нём лишь недавно и с удивлением обнаружила, что всё продвигается гладко.

— Да. Лучше продолжай забывать о них. Так всё идёт гораздо лучше.

Каин с облегчением рассмеялся, услышав от Филомель, что она совершенно забыла об их существовании.

— Предоставь это мне. Я обо всём позабочусь.

Для него было гораздо лучше, если Филомель просто забудет о них, чем будет продолжать думать об этом и расстраиваться.

Внезапно на лице Филомель появилась озорная улыбка, словно ей пришла в голову идея.

— Как насчёт того, чтобы навестить Эймона? Нарядимся роскошно, как павлины… и немного его подразним? Будет весело, правда?

— Ха-ха, отличная идея! А уж о том, чтобы нарядиться павлином, позволь мне позаботиться.

Каин был в прекрасном настроении, воодушевлённый мыслью подразнить Эймона.

Более того, ему хотелось, чтобы дом маркиза Кибана рухнул ещё сегодня, лишь бы он мог насладиться этим зрелищем.

Но на самом деле ему не требовалось предпринимать ничего сверх этого.

Стоило Итану оказаться арестованным за распространение запрещённых веществ, как одно за другим начнут всплывать новые дела и скандалы.

Преступления, взятки и коррупционные схемы, которыми они занимались все эти годы, раскроются сами собой.

— Кстати, что это?

Каин указал подбородком на её правую руку.

На безымянном пальце правой руки у неё было маленькое кольцо из дикорастущей травы.

— А, это? Лиазель подарила мне его, когда увидела это кольцо…

Она указала на левую руку, которой всё ещё держалась за руку Каина. На её безымянном пальце было точно такое же кольцо.

— Она спросила, почему я всегда его ношу, и я сказала ей, что это помолвочное кольцо… для меня и тебя.

Филомель рассмеялась и слегка подняла правую руку.

— А в тот же день она подарила мне это кольцо и сказала, что безымянный палец правой руки принадлежит ей.

— Значит… безымянный палец твоей левой руки принадлежит мне?

Каин шутливо пошевелил безымянным пальцем левой руки, на котором было такое же кольцо.

Филомель недовольно подняла брови.

— Ты собираешься и дальше соперничать с ребёнком?

— А что мне остаётся? Стоит мне хоть на мгновение отвлечься, и она заберёт тебя у меня. У меня нет выбора, кроме как продолжать борьбу, разве не так?

Филомель вздохнула и цокнула языком, после чего, казалось, собралась встать.

Каин, желая задержать её ещё ненадолго, поспешно сказал:

— Дата императорского дворцового приёма уже назначена.

— Когда?

— Через неделю.

— Раз ты сам мне об этом говоришь… Полагаю, я пойду с тобой, верно?

— Да. Это последний большой приём перед наступлением настоящей зимы, поэтому мы не можем его пропустить.

— Тогда я начну готовиться.

Но едва она договорила, как заметила нерешительность на губах Каина, словно он хотел что-то сказать, но передумал.

Она спросила уже более тихим голосом:

— Третий принц тоже будет?

— Да.

Филомель слегка опустила взгляд и нейтрально произнесла:

— Хотя он вернулся впервые за десять лет, похоже, он очень стремится посещать мероприятия.

В то время как сам наследный принц появляется на них едва ли раз в год. От этого контраста становилось особенно горько.

— Поскольку императрица не может часто поддерживать связи с дворянами, она старается использовать Вестона для этой цели.

— Но есть один вопрос, который уже некоторое время не даёт мне покоя…

Она подняла глаза на Каина.

— Почему Вестона называют третьим принцем? Разве он не должен быть вторым?

Каин спокойно ответил:

— До того, как императрица родила Вестона, у неё был ребёнок…

— Перед ним у неё уже был ребёнок, но она потеряла его на позднем сроке беременности. И это не был естественный выкидыш, поэтому Его Величество особо пожаловал ей титул матери второго принца.

Филомель понимающе кивнула, постепенно складывая разрозненные части картины воедино.

Но Каин добавил тихим голосом, словно раскрывал давно похороненную тайну:

— Однако в этой истории есть один скрытый секрет.

— Какой?

— Императрица использовала второго ребёнка, чтобы укрепить своё положение. В то время она была всего лишь наложницей, пользовавшейся благосклонностью императора, и не более того.

— Несмотря на мощную поддержку со стороны дворянской партии, путь к титулу императрицы оставался для неё закрыт.

Она пожертвовала жизнью собственного нерождённого ребёнка, чтобы подняться на трон, и это было не просто слухом.

Герцогство Виндевиль, наблюдавшее за её действиями после того, как она внезапно завладела вниманием императора, раскрыло правду.

Всё это было тщательно спланировано — сознательная жертва собственного ребёнка ради того, чтобы получить титул императрицы.

Филомель немного помедлила, а затем тихо спросила:

— И… Его Величество не знает?

Император не был тираном. Он был мудрым правителем, проводил разумную политику и никогда не позволял коррупции затмить ему глаза или заглушить голос разума, несмотря на свой преклонный возраст.

Было трудно поверить, что он попался в ловушку императрицы.

— Узнал. Но упустил возможность привлечь её к ответственности… потому что сразу после этого она забеременела Вестоном.

Тут Филомель понимающе кивнула.

На несколько мгновений повисла тишина, после чего Каин с едкой иронией произнёс:

— Какая же удачливая женщина эта императрица.

Хотя положение наследного принца оставалось незыблемым, нельзя было игнорировать существование ещё одного ребёнка императрицы, особенно если он родится в подходящий момент, как и произошло с Вестоном.

Ребёнок выжил и стал принцем, а затем ещё и провёл десять лет своей жизни в изгнании ради матери… Иначе как удачей это не назовёшь.

Филомель внезапно захотелось узнать, каков же на самом деле план Каина.

— А как насчёт тебя, герцог? Как ты собираешься свергнуть их?

Это был первый прямой вопрос, который они задали друг другу на эту тему, несмотря на всё, что уже успели раскрыть друг перед другом.

Каин поднялся со своего места, подошёл к письменному столу, достал стопку документов и протянул её Филомель.

— Прочти сама.

Она удивлённо посмотрела на него, а затем начала читать.

Страница за страницей выражение её лица становилось всё более напряжённым.

Когда она дочитала последнюю страницу, то медленно подняла голову. В её глазах стоял шок.

— Здесь сказано, что они связаны с… колдунами?

В этом мире одного этого слова было достаточно, чтобы вселить ужас. Колдуны — те, кто орудует тёмными силами.

В отличие от магов или некромантов, использующих свои врождённые способности, колдуны черпают силу из убийств, особенно из убийства слабых и юных душ. И так же, как убийство ребёнка считается более тяжким преступлением, чем убийство взрослого, жертва более слабой души дарует им ещё большую силу.

Поскольку они представляли прямую угрозу жизни, королевство регулярно проводило кампании по их искоренению. Но, словно тараканы, они не исчезали окончательно… а снова расползались, скрываясь в тени.

— Да. Скорее всего, они намерены использовать тёмные силы, чтобы расширить своё влияние.

Филомель прошептала, рассеянно глядя перед собой:

— Неужели они действительно хотят возвести Вестона на императорский трон, даже если ради этого придётся погубить королевство…?

Если использовать колдовские силы, чтобы сделать Вестона императором, колдуны больше не смогут оставаться в тени. Вскоре страна погрузится в хаос.

— Как они могут не видеть последствий?

Она пробормотала это встревоженно, поражённая тем, до какой степени они готовы зайти.

Каин ответил спокойно, хотя в его голосе не скрывалась горечь:

— Когда жадность разрастается, разум слепнет. Проблема в том, что у нас пока нет решающего доказательства.

— Потому что организация колдунов полностью закрыта от внешнего мира, верно?

— Именно. В этом и заключается главная проблема.

Причина, по которой колдунам удавалось оставаться в живых всё это время, заключалась в том, что они представляли собой полностью закрытую организацию. Они никогда не принимали новых членов, поэтому внедрить в их ряды шпионов или агентов было чрезвычайно трудно и требовало много времени.

Кроме того, вступление в эту организацию требовало пройти суровые испытания, проводившиеся под видом экзамена, что ещё больше всё усложняло. Поэтому традиционными методами найти настоящие доказательства было практически невозможно.

— Тогда как ты узнал, что императрица сотрудничает с колдунами?

Каин спокойно улыбнулся и ответил:

— Я внедрил шпионов в императорский дворец. Несколько дней назад я получил донесение о том, что после нескольких лет молчания она отправила колдунам письмо.

— Тебе удалось узнать, что было в письме?

— К сожалению, нет. Но в тот день мы как раз встретились с графинией Ирен из семьи Биасин, так что, возможно, она планировала избавиться от меня.

— Что ты будешь делать, если они начнут действовать?

Каин серьёзно заверил её:

— Не волнуйся. Теперь я стал сильнее. На самом деле меня беспокоит только то, что вы с Лиазель останетесь здесь.

Пока Каин отправится на север, Филомель и Лиазель останутся во дворце. Несмотря на то что во дворце были люди, которым он доверял, Каин всё равно не чувствовал себя спокойно.

Он понимал, что не может взять их с собой в этот холодный и пустынный север только ради того, чтобы ему самому было спокойнее.

— Я расскажу тебе обо всём, когда придёт время. Но если что-нибудь случится, ты должна сразу же связаться со мной, даже если это будет сущая мелочь. Понятно?

Филомель вызывающе ответила:

— Даже если я порежусь листом бумаги, я сразу тебе сообщу. Так достаточно?

— Конечно, должна сообщить. Это обязательно.

Он говорил настолько серьёзно, словно вместо бумажного пореза она получила ножевое ранение.

Филомель не собиралась рассказывать ему о каждой мелочи вроде пореза бумагой, но если случится что-то более серьёзное, она без колебаний сразу же даст ему знать. Поэтому она лишь улыбнулась и пропустила его слова мимо ушей.

В этот момент они услышали стук в дверь. Вошёл Джио, который, коротко поприветствовав Филомель, подошёл к Каину.

— Господин, приём уже начался.

Речь шла о приёме, который устраивал Иден.

Каин и Филомель на мгновение молча переглянулись.

— Филомель, ты хочешь пойти?

— Я могу пойти?

— Конечно. Никаких проблем. Только всё время оставайся рядом со мной. На приёме обязательно носить маски, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Тогда хорошо, я пойду.

Филомель кивнула и улыбнулась, её глаза засияли от предвкушения.

Она быстро вернулась в свою комнату, закончила приготовления и вскоре вышла уже полностью готовая. Затем села в карету, на которой не было герба семьи.

Тем временем Каин с помощью нескольких магических снадобий изменил цвет своих серебристых волос на светло-коричневый.

— Кстати, не рассчитывай увидеть на маскараде что-нибудь интересное. Как я и предупреждал, поэтому нам нужно уйти до прибытия императорской стражи. И помни, ничего там не пей и не ешь. Никогда не знаешь, что может произойти.

Филомель кивала, слушая бесконечные наставления Каина.

— Да-да, я поняла. Не волнуйся, буду держаться за тебя, как паразит.

— Даже если нам придётся провести вместе всю жизнь, я не против. Тебе можно.

— А, да…

Филомель ответила с явным замешательством, и в её побледневшем голосе невозможно было не услышать лёгкое раздражение.

В этот момент карета остановилась.

— Иди сюда, я помогу тебе надеть маску.

Филомель закрыла глаза и подставила лицо Каину.

Каин собирался помочь ей без каких-либо задних мыслей, но, увидев, как послушно она закрыла глаза, на мгновение замешкался.

На ней не было никакой косметики, поэтому её чистая кожа оказалась совсем близко от него.

Длинные густые ресницы мягко опустились на глаза, но веки заметно дрогнули.

— Герцог?

Стоило её веку дрогнуть, как Каин наконец поднял руку и надел маску ей на лицо.

К счастью, маска закрывала большую часть её лица, иначе он не смог бы удержать себя в руках.

Маска Филомель закреплялась сзади широкой лентой. Она надела её и протянула руки назад, чтобы завязать ленту. Но едва Каин приблизился, чтобы помочь ей, как её внезапно окутал тёплый аромат его собственного тела.

Филомель открыла глаза, растерявшись. Лицо Каина находилось буквально в нескольких вдохах от её лица. Казалось, будто он обнимает её. А поскольку ему пришлось немного наклонить голову, чтобы завязать ленту, со стороны могло показаться, что он вот-вот её поцелует.

Филомель медленно моргнула, глубоко вдохнула, а затем спокойно и нарочито медленно выдохнула.

— Готово.

Каин произнёс это, тщательно завязав ленту красивым узлом, после чего удовлетворённо отстранился. Затем он поднял к лицу свою чёрную маску, напоминавшую морду леопарда, и приблизился к Филомель.

— Что ты…

Филомель прошептала это, сбитая с толку его поведением.

Каин наконец открыл глаза и сказал:

— А ты не поможешь мне тоже?

Из-под маски в тени загадочно блеснули его тёмно-фиолетовые глаза.

— Хорошо… Я… помогу.

Словно загипнотизированная, Филомель протянула руки назад.

Из-за массивного тела Каина её рука постоянно касалась его, пока она пыталась завязать ленту.

Каину понравилось ощущение её руки на затылке и то, как её рука прикасалась к нему. Поэтому он намеренно немного выпятил грудь, чтобы её рука прижалась к нему ещё сильнее.

— Кажется, у меня слишком короткие руки… Я плохо вижу…

Пробормотав это, Филомель придвинула лицо ещё ближе.

— Филомель, ты знаешь, какая у тебя маска?

— Да?

Она была занята тем, чтобы туго завязать узел, поэтому ответила, не вполне осознавая, что он спросил. Через мгновение она повернулась к нему.

Щёлк.

Раздался тихий звук, и в тот же миг оба широко раскрыли глаза, изумлённо глядя друг на друга. Губы их масок соприкоснулись.

Первой отшатнулась Филомель. Она отпрянула всем телом, резко втянув воздух, но Каин поспешно протянул руку и обхватил её голову.

Её голова ударилась бы о стенку кареты, издав довольно громкий звук, если бы не рука Каина.

— Ты… напугал меня. Я чуть не ушиблась, — тихо сказала она.

Каин, почувствовав облегчение оттого, что она не пострадала, мягко погладил её по голове.

— Ты не ударилась? С головой всё в порядке?

Он говорил совершенно естественно и непринуждённо, и от этого Филомель, до того застывшая, наконец расслабилась.

— А, да, всё хорошо. А твоя рука?

— Моя? Я не пострадал, не волнуйся.

— Тогда… пойдём.

— Да, пойдём.

Каин помог Филомель выйти из кареты.

Местом проведения приёма был особняк маркиза Кибана.

Филомель остановилась, разглядывая особняк, и тогда Каин слегка потянул её за руку, привлекая её внимание.

— Ты справишься?

Она прекрасно понимала, что он имеет в виду, и кивнула.

— Не вижу причин, почему бы и нет. В прошлый раз я тоже ушла отсюда невредимой.

Раньше госпожа Кибан постоянно вызывала Филомель, приказывая ей приходить в часы, когда добраться до особняка было практически невозможно, а затем осыпала её упрёками за опоздание. Причины всегда были пустяковыми: «Помассируй мне ноги», «Напиши за меня письмо», «Сделай за меня мою работу».

То, что Филомель так быстро освоилась с обязанностями знатных дам, было вовсе не случайностью: прежде она уже выполняла здесь, в этом самом доме, похожие поручения. Обычно госпожа не поручает свои домашние дела западным служанкам, но госпожа Кибан делала это лишь для того, чтобы унизить Филомель.

«Это мастерство? Или дерзость? Или, проще говоря… глупость?»

Филомель подумала об этом и украдкой улыбнулась, почувствовав, что её образ мыслей начинает становиться похожим на мышление Каина.

— К тому же теперь всё совсем иначе, правда, герцог? Теперь рядом со мной есть ты.

Раньше, когда она приходила сюда, ей даже не разрешали взять с собой служанку, и каждый раз она входила в особняк совершенно одна.

Но теперь это был первый раз, когда она пришла сюда вместе с человеком, который был на её стороне. Ей больше нечего было бояться.

— Если бы они знали, что ты пришла, было бы ещё интереснее. Жаль.

— Не волнуйся. Мы придём к ним после того, как всё рухнет. Так что жалеть не о чем.

Продолжая разговаривать, они передали приглашение и вошли в особняк.

— Не отходи от меня, ничего не трогай, а если кто-нибудь заговорит с тобой — игнорируй. Поняла?

— Герцог… Ты уже в десятый раз мне это повторяешь. Я не ребёнок, почему ты продолжаешь так настойчиво меня предупреждать?

— Потому что я беспокоюсь.

— Может, нам лучше связать запястья одной лентой?

— Отличная идея.

Каин весело улыбнулся, и Филомель тут же замолчала. А поскольку Каин говорил совершенно серьёзно, его даже немного огорчило, что воплотить эту идею в жизнь невозможно.

Когда они подошли к залу, из-за закрытых дверей уже доносился шум голосов.

Каин посмотрел вперёд, затем слегка наклонился к Филомель и прошептал:

— Твоя маска…

Двери распахнулись, и их залил яркий свет.

— Тебе действительно идёт.

Филомель посмотрела в сторону и увидела в отражении окна маску, сверкающую белоснежными перьями и напоминающую лицо ангела.

Итан был в хорошем настроении. Приводя одежду в порядок перед зеркалом, он, тихонько напевая мелодию, обернулся. На диване Кин медленно вращал бокал между пальцами.

— Ты не собираешься готовиться?

Кин, глубже надвинув капюшон плаща на голову, бросил на Итана косой взгляд.

— Я в порядке. Мне так удобнее.

Итан с неудовольствием посмотрел на мрачный плащ Кина и раздражённо прижал язык к зубам.

— Я же сказал, что помогу тебе. Я не настолько жадный. Более того, могу дать тебе даже больше.

На самом деле, если бы не Кин, Итан изначально не смог бы осуществить этот план. Он не обладал ни способностью придумать подобный замысел, ни достаточной смелостью, чтобы воплотить его в жизнь. Честно говоря, даже когда Итан уже начал приводить план в действие, он не был до конца уверен в успехе. Но Кин, который оставался спокойным и невозмутимым, что бы ни происходило, со временем придал ему смелости.

— Моё появление может сыграть не в твою пользу.

— Что за чушь ты несёшь? Это не имеет значения. Через несколько дней все, кто сейчас находится в том зале, будут стоять перед нами на коленях, как собаки, умоляя нас.

— Ты не слишком много потратил? Не надрываешься ли ты сверх своих возможностей?

— Надрываюсь? Не говори так.

На самом деле он действительно надрывался. Кроме его шахты, уже долгое время у него не было никаких источников дохода. Однако члены семьи маркиза Кибана, погрязшие в наркотиках, совершенно не осознавали истинного положения дел.

— В конце концов, у меня есть шахта.

Хотя права на эту шахту были переданы Конамо в обмен на огромное количество наркотиков, Итан по-прежнему считал её своей собственностью. В конце концов, знатные люди, пристрастившиеся к наркотикам, сами будут приносить ему деньги, и тогда вернуть шахту будет совсем нетрудно. Для реализации плана он собрал всё оставшееся у него состояние, вдобавок занял денег и устроил роскошный приём, вложив в него все имевшиеся средства.

Хотя семья маркиза Кибана постепенно приходила в упадок, положение самого маркиза по-прежнему оставалось высоким, поэтому на приглашение откликнулось немало влиятельных аристократов.

Пока Итан заканчивал последние приготовления, в комнату, тяжело дыша, ворвался старший дворецкий.

— Что случилось?

— Господин… у нас большие неприятности.

— Какие?

— Похоже, на приём прибыл Его Высочество третий принц.

— Что?!

Итан ахнул и ошеломлённо повернулся к слуге.

— Что ты говоришь?!

— Третий принц… похоже, он тайно проник в число гостей.

Поскольку на этот раз они хотели собрать как можно больше аристократов, проверять приглашения так тщательно, как обычно, не стали.

И вот теперь случилась катастрофа.

— Он пил алкоголь?! Принц?!

— Принц… Он в маске, поэтому его трудно узнать. Мы всё ещё пытаемся его найти и пока не знаем, успел ли он что-нибудь выпить…

— Чёрт! Вы должны были это проверить!

Аристократы — это одно, а члены королевской семьи — совсем другое. Если третий принц выпьет напиток, содержащий наркотик… Одной мысли об этом было достаточно, чтобы их охватил ужас.

Увидев побледневшее от страха лицо Итана, дворецкий поспешно добавил:

— Господин… ещё не поздно. Мы можем сейчас же остановить приём, прежде чем…

— Наоборот, так даже лучше.

— Что?!

Это сказал Кин, и Итан широко раскрыл глаза, повернувшись к нему.

— Ты не понимаешь? Это принц! Не какой-то обычный аристократ! Нашу семью могут стереть с лица земли в один миг!

— Посмотри на это с другой стороны, господин.

— С другой стороны?

— Это возможность… возможность схватить человека, обладающего огромным влиянием.

Слова звучали заманчиво, этого нельзя было отрицать. Дворецкий, заметив, что Итан начинает колебаться, изумлённо раскрыл рот. Он и представить не мог, что его господин окажется настолько наивным.

Связаться с принцем королевской семьи было практически самоубийством.

— Но… у меня не хватит смелости подчинить себе принца…

— Правда? Не хватит?

Кин спокойно задал вопрос, но его голос звучал так, словно он заглянул в самые глубины души Итана и раскрыл его сокровенные тайны.

Итан невольно вздрогнул.

— В таком случае давай закончим всё здесь. Скажи старшему дворецкому немедленно остановить приём, а Конамо пусть забирает шахту, раз ты этого хочешь.

Лицо дворецкого просветлело, когда он увидел, что Кин убеждает Итана.

— Нет.

Но Итан решительно покачал головой.

— Я больше не могу отступить. Я слишком много вложил… Всё не может пропасть впустую.

Он прекрасно понимал, что больше никогда не сможет устроить приём такого масштаба, поэтому сейчас выглядел отчаяннее, чем когда-либо.

— Господин, деньги можно будет вернуть позднее благодаря другим делам, но если мы свяжемся с третьим принцем…

— Замолчи! Как ты смеешь, будучи всего лишь слугой, вот так спорить со своим господином?!

Итан, и без того находившийся на пределе, взорвался от ярости и со всей силы пнул дворецкого.

Тот в потрясении покатился по полу.

— Ты.

Итан указал на помощника дворецкого, который стоял рядом и молча наблюдал за происходящим в ужасе.

— Д-да, господин!

— С этого момента ты старший дворецкий. А он уволен.

Уволенный дворецкий большую часть жизни прослужил этому дому, однако всего за несколько мгновений оказался вышвырнут. Он не смог скрыть чувства опустошения и разочарования.

Итан обратился к новому старшему дворецкому:

— Сначала нам нужно выяснить, в каком состоянии третий принц. Продолжай искать его. Где Эймон?

— Молодой господин… он…

— Ха… Эймон, этот идиот. Я день и ночь работаю ради этой семьи, а его нигде нет? И его тоже ищите!

— Слушаюсь! Немедленно!

— Кин, идём.

Уволенный дворецкий, скрежеща зубами от злости, наблюдал за происходящим, но вскоре принял решение и куда-то направился. Приём был в самом разгаре, и никто не заметил, как слуга тихо пробрался в кабинет Итана.

Каин оказался прав — приём превратился в настоящий хаос.

С самого момента своего появления он отвёл Филомель в дальний угол, не позволяя никому к ней приблизиться. Вокруг царило оживление: люди были поглощены разговорами и смехом и почти не замечали, что происходило рядом.

— Ты удивлена?

— Ах… нет, всё в порядке. Думаю, я просто забыла, какова атмосфера таких мест. Я давно ничего подобного не видела.

— Ты когда-нибудь бывала на маскарадах?

— Да.

Маскарады обычно проводились в строжайшей тайне, и приглашали на них лишь тех, кто имел тесные связи или принадлежал к влиятельным семьям.

Каин искоса наблюдал за задумчивым лицом Филомель и, возможно, лишь теперь окончательно осознал, насколько броской была её красота.

Даже не принадлежи она к могущественной семье, одних её черт было бы достаточно, чтобы произвести фурор на любом светском мероприятии.

Сама Филомель не придавала своей внешности особого значения, но объективно она была поразительно красива.

— Но я нечасто бываю на таких приёмах… Здесь слишком шумно. И всё же меня всегда поражало, как люди, стоит им надеть маску размером всего с фалангу пальца, начинают без всякого стеснения показывать свои сокровенные желания…

Каин тихо рассмеялся.

— А мы тоже показываем свои скрытые желания?

Она слегка наклонила голову и с мягким любопытством посмотрела на него.

— Но, герцог, тебе ведь незачем скрывать свои желания, разве нет?

— Ещё как есть.

Увидев серьёзность в его взгляде, она заинтересовалась ещё сильнее. Каин мягко взял её за руку и повёл в центр зала.

— Например… моё желание потанцевать с тобой.

— Какое же это великое желание.

— Да. Я ещё ни разу его не показывал.

На самом деле им ещё ни разу не доводилось танцевать вместе. Хотя они посещали некоторые светские мероприятия, возможности станцевать вдвоём им прежде не представлялось. И всё же Филомель без колебаний последовала за ним в центр зала.

Именно в этот момент заиграла новая мелодия, словно её специально написали для них.

— Для меня честь, герцог.

— Доверься мне, леди.

Они спокойно поприветствовали друг друга и приняли соответствующие для танца позы. Его рука крепко обвила её талию, а она мягко положила ладонь ему на плечо. Каин легко и искусно вёл танец, а она плавно следовала его движениям. Хотя они танцевали вместе впервые, их движения сливались так гармонично, словно они репетировали много раз. Никто из них не сбился, и ни один не наступил другому на ногу.

— Нам стоит уйти до того, как сменятся партнёры, согласна?

— Да, хорошая мысль.

Он приблизился к ней и прошептал так тихо, что слова достигли лишь её уха.

Филомель кивнула в знак согласия, не прекращая танцевать.

— Кстати… ты потрясающе танцуешь, герцог.

— А кем ты меня тогда считала?

— Плохим танцором, наверное? Разве о тебе не говорят именно так?

— А…

Каин улыбнулся про себя, вспомнив один из слухов, которые о нём ходили.

— Наверное, тебе было нелегко в обществе, когда ты был самым молодым герцогом среди всех.

— Быть молодым и красивым герцогом непросто, поверь мне.

Он ответил без промедления и совершенно искренне. Его внешность, положение и власть делали его идеальным женихом в глазах всех, кроме королевской семьи. И всё же он никогда не дарил ни одной женщине танца. Это было намеренным поведением, его справедливое отношение ко всем не позволяло ему сближаться с какой-либо девушкой.

Даже Филомель, которая не следила за слухами, однажды об этом слышала.

— Не думала, что мне когда-нибудь выпадет честь лично станцевать с герцогом Каином.

— Да… Ты первая женщина, с которой я танцую.

— Но откуда ты так хорошо умеешь вести?

Он не обращался с ней как с куклой. Напротив, мягко вовлекал её в танец, направлял с идеальным чувством ритма и держал уверенно, но не жёстко.

— Не знаю. Наверное, это врождённый талант?

Задумчивое выражение лица Каина вовсе не выглядело самодовольным, он говорил совершенно серьёзно. Филомель восприняла его слова с той же серьёзностью.

— В конце концов, нет ничего, чего Каин не умел бы.

Он во всём был искусен, поэтому неудивительно, что даже танцевать он, вероятно, научился с самого рождения.

— Ты и правда мне поверила?

Каин рассмеялся, увидев, что Филомель без малейших сомнений поверила его словам.

— Но ведь это правда, разве нет?

Она широко распахнула глаза от любопытства, и он кивнул ей, продолжая слегка улыбаться.

— Да, это правда. Врождённый талант.

Затем, оглядевшись по сторонам, он добавил:

— Хм… Как насчёт того, чтобы сейчас уйти?

Пришло время менять партнёров.

— Да.

Филомель легко повернулась в его объятиях.

После этого танца она чувствовала приятную лёгкость во всём теле, словно сбросила с себя что-то тяжёлое. Этого танца было в самый раз — ни слишком много, ни слишком мало, так что жалеть ей было не о чем.

Но стоило ей остановиться и протянуть руку к Каину, как произошло нечто совершенно неожиданное.

— Ах, простите!

Какой-то пошатывающийся человек столкнулся с ними и с силой налетел на Каина, из-за чего тот выпустил руку Филомель.

Каин тут же протянул к ней руку.

— Фил...

Но его ладонь схватила лишь пустоту.

— Филомель?

Там, где всего мгновение назад она стояла, теперь было пусто. Всё произошло в одно мгновение.

— Ваша светлость?

Филомель, выпущенная из его руки, оказалась в потоке людей, которые без остановки толкали её. Она чувствовала себя потерявшимся ребёнком в парке развлечений, который тревожно оглядывается по сторонам, не в силах найти отца. Она пыталась твёрдо встать на ноги и удержать равновесие, но безуспешно.

— Ах!

От сильного толчка ноги заплелись, и она пошатнулась. В этот момент её подхватила большая ладонь.

— Ах, большое спас...

Она всё ещё поворачивала голову в поисках Каина, но наконец обернулась, чтобы посмотреть, кто её удержал.

Золотистые глаза, сияющие ярким светом. Она узнала их мгновенно. Она не могла их спутать. Даже если воспоминания о том дне поблекли… первое, что тогда привлекло её внимание, невозможно было забыть. Эти золотые глаза неотрывно смотрели на неё.

Филомель поспешно опустила взгляд и склонила голову.

— Благодарю вас, господин.

Затем она мягко повернула плечо, высвобождаясь из руки Вестона, который всё ещё держал её.

Вестон вдруг осознал, что делает.

— Ах… простите. Вы напомнили мне одного знакомого человека.

Он тут же убрал руку. Но во взгляде, которым он смотрел на неё, всё ещё читались сомнение и растерянность.

Филомель на мгновение подумала о том, чтобы снять маску и официально представиться, но это был неподходящий момент. Кроме того, ей нужно было как можно скорее найти Каина.

Она слегка приподняла подол платья и сделала лёгкий поклон.

— Я пожалуй, пойду. Хорошо вам провести вечер, господин.

— Ах, подождите…!

Вестон внезапно схватил её за запястье. Он сжал его слишком сильно, и Филомель невольно нахмурилась от боли. Однако она подавила стон и другой рукой обхватила его запястье.

— Господин… что вы делаете?

Она произнесла это так, стараясь скрыть свои чувства, но голос предательски дрогнул от страха, вдруг он её узнал? Однако Вестон был настолько растерян, что даже не заметил этого. Её волосы больше не были прежнего цвета, да и глаза изменились. Даже черты лица за десять лет сильно изменились, поэтому он не мог быть уверен.

И всё же что-то внутри подсказывало ему, что он не должен позволить ей уйти.

— Леди… могу я узнать ваше имя?

— Разве не странно спрашивать моё имя при таких обстоятельствах?

Его хватка по-прежнему оставалась крепкой, и Филомель задумалась, не стоит ли устроить переполох, чтобы вырваться.

— Пожалуйста, отпустите меня.

Она повторила просьбу, но он не ослабил хватку. Филомель огляделась по сторонам, и от этого его растерянность лишь усилилась.

— Просто скажите мне своё имя. Обещаю, после этого я вас отпущу.

Филомель поняла, что он не собирается оставлять её в покое. Она задумалась… Может, соврать и назвать вымышленное имя?

Увидев её колебания, Вестон немного ослабил хватку.

И когда она уже собиралась открыть рот…

— Дорогая.

Раздался мягкий голос, а вслед за ним сильная рука обвила её за талию.

В следующий момент холодная маска коснулась её щеки.

— Что ты здесь делаешь?

Едва почувствовав его прикосновение и вдохнув знакомый аромат, Филомель успокоилась.

Близость Каина нисколько её не смутила, напротив, она с радостью встретила его.

— Ты здесь?

Она спокойно прислонилась головой к его груди и подняла на него взгляд.

Каин провёл носом по её плечу, затем поднял голову и посмотрел на Вестона.

— Кто это?

— Не знаю. Он внезапно попросил назвать ему моё имя.

— Хм… Твоё имя… «дорогая»?

Несмотря на мягкость его голоса, взгляд Каина, направленный на Вестона, был острым, как нож. Вестон тут же отпустил её запястье.

Филомель положила другую руку на ноющее запястье, и Каин вскоре накрыл его своей ладонью. Тепло его руки уменьшало боль, словно растапливало опухоль.

— Пойдём. Здесь ужасно скучно. Разве я не говорил тебе, что нам не стоило сюда приходить?

Филомель повернулась к нему. Стоило их взглядам встретиться, как её сердце сжалось. Он смотрел на Вестона глазами, холодными, как лёд, но пылающими сильнее огня.

— Дорогой…

Она улыбнулась и положила руку ему на грудь.

— Давай уйдём. Я устала.

— …Если моя дорогая устала, нам следует немедленно уйти.

Как только Каин перевёл взгляд на неё, страх в её сердце исчез. Он обнял её за плечи и повёл прочь.

— Подождите…!

Вестон окликнул её дрожащим голосом, но шум поглотил его слова. Каин быстро зашагал вперёд, и Филомель пришлось поспешить за ним.

Когда она начала задыхаться, Каин тут же сбавил шаг.

— Прости. Ты в порядке? Может, немного отдохнём, дорогая?

Он спросил это шутливым тоном, стараясь разрядить обстановку.

Филомель улыбнулась, понимая, что он делает это ради неё.

— Почему бы и нет, дорогой?

Он открыл дверь на соседний балкон, и они вошли внутрь. Каин тут же задёрнул занавески.

— Филомель.

— Да?

Прежде чем она успела понять, что происходит, Каин обхватил её за талию и поднял. Она изумлённо замерла, но он не дал ей времени на раздумья. Он уже снял маску, усадил её на край балюстрады и взял за запястье, чтобы осмотреть его. Даже в тусклом свете балкона покраснение было хорошо заметно.

Он пробормотал ругательство и крайне осторожно взял её запястье обеими руками. Мягко надавливая, он проверял, где болит.

— Здесь больно?

— Ах…

Филомель нахмурилась от лёгкой боли.

— Да, здесь болит.

— Оно совсем покраснело. Может появиться синяк, нужно немедленно нанести мазь.

— Не нужно так спешить. Я правда в порядке.

Он медленно провёл кончиками пальцев по внутренней стороне её запястья, пока она почти не почувствовала отпечатки его пальцев.

— Сильно болит?

— Немного.

Он поднял на неё взгляд.

— …Только скажи слово, и я сломаю ему запястье. Разумеется, это будет выглядеть как несчастный случай.

— Разве такое возможно?

Она удивлённо расширила глаза, а Каин усмехнулся.

— Разве ты не слышала, что третий принц часто попадает в несчастные случаи, в которых ему ломают кости?

— Не может быть…

Он равнодушно пожал плечами.

— Иногда мне нужно выпустить пар.

Пока она изумлённо смотрела на него, Каин взял её здоровую руку, положил себе на плечо и опустился перед ней на колени.

— Герцог?

Филомель замолчала, когда он взял её за лодыжку.

Его широкая ладонь могла полностью обхватить её лодыжку.

Он осторожно снял с неё туфлю и принялся осматривать слегка опухшую лодыжку.

— Прости. Похоже, из-за меня она опухла ещё сильнее.

— Нет, я подвернула её, когда отходила от тебя на приёме.

— Но из-за меня тебе пришлось бежать.

— Это не серьёзная травма, просто небольшое растяжение. Ничего страшного.

— В качестве искупления за то, что я причинил тебе, я буду носить тебя на руках, пока твоя лодыжка не заживёт.

Почему всё всегда заканчивается именно так?! Филомель посмотрела на него полуприкрытыми глазами.

— Перестань пользоваться ситуацией в своих интересах, герцог.

— О, ты меня раскусила, дорогая.

Каин улыбался, мягко массируя её лодыжку.

Несмотря на постепенно усиливающиеся покалывания, исходившее от его руки тепло понемногу облегчало боль. Когда разговор затих, его прикосновения стали ощутимее, смелее. Пальцы, уверенно касавшиеся её плеча, ласковая рука, прикасавшаяся к ней так бережно, словно перед ней было самое драгоценное в мире, и пылающий взгляд, полный безмолвного желания, медленно терзали нервы.

Филомель не могла отвести взгляд от Каина, который смотрел на её лодыжку так, словно готов был пожрать её глазами. Он смотрел на её белую ногу, скрытую под тонкими прозрачными чулками, которые одновременно открывали её взору и прятали от него. Каждый раз, когда лёгкая юбка колыхалась на ветру, колено на мгновение показывалось, а затем снова скрывалось.

«Неужели в такой ноге действительно есть мышцы, как у обычного человека?» — подумал он, разглядывая эту стройную ногу, которую, казалось, можно было целиком обхватить одной рукой.

Если бы это была нога другой женщины, он испытывал бы лишь любопытство. Но нога Филомель… была совсем другой. Она притягивала его, завораживала, будоражила его чувства. Даже прозрачные чулки, даже маленькая лента, завязанная на них… всё в ней казалось опасно возбуждающим.

Взгляд Каина медленно опустился к её лодыжке. Она была тоньше голени, а хотя сейчас немного опухла, в обычном состоянии была ещё тоньше. Неосознанно пальцы Каина крепче сжали её лодыжку, словно шёлковое оковы.

Ни он, ни Филомель этого не заметили.

Он чувствовал, как её лодыжка идеально помещается в его ладони без зазора, без лишнего пространства… словно она была создана специально для него. Его охватило странное ощущение, смесь удовлетворения и чувства обладания… словно вся Филомель оказалась у него на ладони.

Он сжал её ещё сильнее… и скрытое наслаждение усилилось.

— Ах…!

Филомель вскрикнула, когда от лодыжки вверх пронзила лёгкая боль. В тот же миг Каин поднял голову, и их взгляды встретились. Его фиолетовые глаза были наполнены неприкрытым, первобытным желанием.

Казалось, она застряла в его взгляде: никто не удерживал её голову, но она не могла отвернуться. Постепенно она погружалась в фиолетовый омут и где-то внутри понимала, что если задержится хотя бы на мгновение, выхода уже не будет. И всё же… она по собственной воле бросилась навстречу этому погружению.

Каин тоже утонул в её зелёных глазах, дрожавших под лунным светом, словно разбивающееся в свете зеркало.

Затем тихий голос нарушил тишину:

— В последнее время одна мысль постоянно не даёт мне покоя.

Его голос был низким и тяжёлым, что контрастировало с царившей между ними интимной атмосферой.

— Чем ближе я становлюсь к тебе… тем сильнее боюсь тебя потерять, боюсь, что не смогу тебя защитить.

Он опустил взгляд и продолжил:

— Поэтому мне не нравится видеть тебя рядом с Вестоном. Мне не нравится, когда ты оказываешься в какой-либо опасности, даже самой незначительной. Я не хочу, чтобы у тебя вообще появлялась возможность пострадать.

Иногда он думал о том, как прекрасно было бы создать маленькую закрытую комнату, в которой не было бы никого, кроме неё. Где куда бы он ни посмотрел, везде видел бы её. Куда бы ни протянул руку, касался бы её. Где бы не воцарилась тишина, а только был её смех. Недавно он понял, что это… одержимость.

Каин вовсе не был одержимым человеком по натуре. У него было всё, чего он хотел, поэтому он никогда ни к чему не цеплялся. И люди вокруг него были его давними товарищами, ему никогда не приходилось держаться за кого-либо.

Но Филомель… была исключением.

Она не была частью его жизни с самого начала. Она внезапно ворвалась в неё, без предупреждения и каких-либо предпосылок.

— Я чувствую, что хочу получить всё, что есть в тебе… твой взгляд, когда ты смотришь на меня, твой голос, когда ты зовёшь меня, даже твои прикосновения, когда ты трогаешь меня.

Он взял край её развевающейся юбки и спокойно поцеловал его.

— Я хочу услышать ответ, которого раньше так и не услышал.

Не переставая касаться губами края ткани, он поднял на неё взгляд.

— А ты? Ты хочешь смотреть только на меня, звать только меня и прикасаться только ко мне?

Он наклонил голову и прислонил её к её коленям.

— Скажи, что хочешь этого.

Филомель медленно разомкнула губы. Она отчётливо чувствовала, как дрожит его рука, державшая край её платья.

— Ты помнишь тот день?

— Какой день?

— Когда ты внезапно получил ранение и приехал ко мне на карете? Именно тот день.

Она глубоко вздохнула, а затем, глядя ему прямо в глаза, продолжила:

— Почему ты меня поцеловал? Мы могли ограничиться прикосновением или объятиями. Я имею в виду… наша совместимость составляет семьдесят процентов, не было необходимости переходить эту границу.

Он мог просто держать её за руку или даже обнять. Но он… поцеловал её, прошёлся дыханием по её шее, провёл по ней носом и лбом, словно оставляя на ней свой запах. А потом, наконец… поцеловал её.

— …Потому что ты мне нравишься.

Каин ответил ей:

— Ты мне нравишься, Филомель.

Филомель всегда не понимала, почему героини подобных романов отказываются принимать признания главных героев.

Но в этот момент она наконец полностью поняла их чувства. Она никогда не испытывала особого влечения к героям этого романа. И хотя события сильно отклонились от оригинального сюжета, тень романа всё ещё присутствовала, даже спустя десять лет после того, как она оказалась в этом мире.

Но смущало её не только это.

«Неужели он действительно любит именно меня?»

Филомель была подходящей для Каина. Но она не была уверена, любит ли он её именно как человека или же любит её потому, что именно она облегчает его боль.

«Если бы я не подходила тебе, ты всё равно испытывал бы ко мне те же чувства?»

— Что? Почему ты вдруг заговорила о совместимости?..

Каин замолчал на полуслове, поняв, что именно она имеет в виду. Его охватило потрясение, неужели ему не удалось дать ей достаточно уверенности? Затем он холодно рассудил, вполне естественно, что она испытывает такой страх.

«Если бы я был подходящим для неё…»

Если бы Филомель страдала, затем встретила его и полностью исцелилась рядом с ним, а спустя некоторое время призналась ему в своих чувствах…

«Я бы принял её».

Даже если бы именно Каин был тем, кто ей подходит… это не умаляло бы её самой. Но это было лишь его мнение. И только его.

Филомель не воспринимала себя как человека, который кому-то подходит. Даже у героини оригинального романа не было никаких способностей. Филомель никогда не могла по-настоящему принять, что эта сила является частью неё. И теперь, после того как их совместимость подтвердилась и Каин вот так открыто выражал свои чувства к ней, она задавалась вопросом:

«Он действительно любит меня… или это просто спутанные чувства, вызванные нашей совместимостью?»

Так его признание лишь ещё сильнее запутало её.

— Мой ответ на этот вопрос… нет.

Она слегка прикусила губу.

Но Каин не дал ей возможности продолжить.

— Выслушай меня до конца… Думаю, я не смогу ограничиться тем, что ты мне просто нравишься. Я… полюблю тебя.

— Что?

— Я думаю, что эта физическая совеместимость между нами… лишь мешает мне.

Каин поднялся и взялся не за её руку, а за край рукава.

— Рано или поздно я бы в тебя влюбился. Хотя на самом деле… я уже влюбился.

— …Что?

Филомель была ошеломлена и могла лишь повторить его слова. Она не могла осознать, что именно он говорит. Каин поднял руку и нежно погладил её по щеке ладонью.

— Если именно это тебя беспокоит, я докажу тебе обратное.

Затем он убрал прядь её волос за ухо.

— Я очень терпелив и хорошо разбираюсь в собственных чувствах. Я уверен… ты признаешься мне в любви.

Он прошептал:

— И однажды ты скажешь мне…

Он был так близко, что они почти соприкасались. Их дыхание смешивалось, а между его губами и её губами оставалось всего несколько волосков.

И всё же он не отводил взгляда от её глаз.

— …«Я люблю тебя. Я не могу без тебя жить».

Каин откинул голову назад и с улыбкой сказал:

— На самом деле половина этого — всего лишь моё желание, ведь иногда намёки бывают очень действенными. Поэтому с этого момента я заставлю тебя влюбиться в меня.

В его словах звучала уверенность. Затем он взял Филомель за руку, поднял её и легко поцеловал тыльную сторону ладони.

— Пожалуйста… пусть так и будет.

Он не ждал ответа, поэтому, сказав это, позволил её руке выскользнуть из своих пальцев. В его прикосновении чувствовалась тоска.

Затем он сменил тон на более лёгкий и сказал:

— Я хотел бы продолжить наш разговор… но, думаю, скоро появятся рыцари императорского дворца.

Едва он закончил говорить, как обхватил её за талию и поднял на руки.

— П-погоди, герцог?!

— Просто закрой глаза… и ты не успеешь ничего заметить.

А затем… спрыгнул вместе с ней с балкона. Они находились на третьем этаже. Высота была немалой. Филомель даже не успела закричать, лишь судорожно вдохнула и, крепко вцепившись в его шею, затаила дыхание.

Почувствовав, как её руки крепко обвились вокруг него, Каин едва заметно улыбнулся. Несмотря на падение, он мягко приземлился, по-прежнему удерживая её на руках. Затем быстро покинул дворец и направился к карете.

Однако карета не стала уезжать далеко. Она остановилась неподалёку.

— Посмотри туда. Видишь?

Каин открыл окно, и Филомель выглянула наружу. Вдоль дороги тянулись тусклые огни.

— Это… рыцари императорского дворца.

— Тогда, может быть, причина, по которой здесь оказался третий принц… в том, чтобы схватить Итана?

Она была настолько поглощена происходящим с Каином, что совершенно забыла о Вестоне.

Пробормотав это себе под нос, она посмотрела на Каина, и тот кивнул.

— Очень вероятно. У него нет никаких связей с семьёй маркиза Кибана, поэтому его присутствие на этом приёме подозрительно. Да и трусливый Итан ни за что не осмелился бы пригласить принца.

Затем они увидели, как рыцари входят во дворец.

Увидев такое количество людей, они оба пришли к выводу, что дело не ограничивается обычной облавой на запрещённые вещества. За всем этим наверняка стоял сам Вестон. Подобные силы можно было мобилизовать только в том случае, если к делу был причастен кто-то из королевской семьи.

— Теперь вернёмся. Кин всё равно придёт с докладом.

Каин закрыл окно и слегка постучал по стене, после чего карета тронулась.

С началом движения между ними воцарилась тишина. Филомель попыталась не обращать внимания на повисшее в воздухе напряжение и принялась приводить мысли в порядок.

«Значит… Каин любит меня».

Не просто считает её подходящей для себя, а любит как женщину, именно как Филомель. Она украдкой поглядывала на него, но, встретившись с его взглядом, удивилась и смутилась.

Каин улыбнулся ей так, словно ничего особенного не произошло. Она тоже попыталась ответить улыбкой, но слишком сильно нервничала, поэтому лишь натянуто приподняла уголки губ и отвернулась. Каин не относился к людям, которые часто сожалели о своих поступках, но на этот раз почувствовал непривычную горечь.

«Возможно, несколько дней она будет меня избегать. Но ничего страшного. Я всё равно рано или поздно должен был ей это сказать».

Каждый раз, когда он смотрел на неё, ему хотелось поцеловать её и обнять. Как же он мог молчать о своих чувствах? Сдерживать это желание было для него труднее всего. Поэтому Каин решил не сожалеть о сказанном.

Они прибыли во дворец около полуночи. Узнав, что Кин вернулся, они вместе поднялись в кабинет. Когда они вошли, Кин молча стоял в ожидании. Увидев их, он снял плащ и почтительно поклонился.

— Хорошая работа, Кин. Спасибо за старания.

— Не стоит, господин.

Несмотря на то что Кин несколько месяцев имел дело с Итаном, он, как обычно, сохранял спокойствие.

— Что произошло?

— Ситуацию удалось взять под контроль быстрее, чем мы ожидали.

Затем он начал рассказывать им о произошедшем.

Пока аристократы были пьяны и увлечены праздником, рыцари ворвались во дворец. На какое-то время воцарился хаос, но затем появился Вестон и раскрыл свою личность, благодаря чему обстановка относительно успокоилась. Поскольку напитки заранее заменили, в них не оказалось никаких наркотиков.

Вместо этого на складах Итана обнаружили десятки бочек с вином, смешанным с запрещенными веществами.

Затем, во время поисков документов, подтверждающих преступление, появился человек, которого никто не ожидал увидеть… и помог им.

— Главный дворецкий?

— Да. Единственный человек в семье Кибана, который ещё сохранил рассудок. Сегодня его как раз уволили, но он собирал доказательства, чтобы передать их.

И действительно, он передал все документы, что позволило значительно ускорить завершение дела.

— А маркиз и его жена… их тоже арестовали?

— А что с Эймоном?

— Эймон Кибан не был во дворце.

«…Правда?»

Каин прищурился и посмотрел на Филомель.

— Филомель, Эймон станет наследником семьи Кибан.

— Потому что он не принимал наркотики?

— Неожиданно, правда?

Каин кивнул. Эймон оказался единственным членом семьи, который не притронулся к наркотикам. Поэтому его не арестуют, и он унаследует титул и положение, пусть это наследство и будет запятнано позором.

— У тебя есть план, как избавиться и от него?

— Я собирался сделать это, как только он станет новым маркизом.

Каин хотел, чтобы Эймон рухнул, уверенный, что получил всё.

Филомель на мгновение задумалась, а затем кивнула.

— Возможно, так действительно будет лучше.

Когда разговор закончился, она поднялась со своего места.

— Я пойду.

— Я провожу тебя до комнаты.

— Не нужно, она совсем рядом.

Она мягко махнула рукой, отказываясь.

Каин подумал было настоять, но посмотрел на её лицо… и с покорной улыбкой сдался.

— Хорошо. Тогда до завтра.

— Спокойной ночи.

— …И тебе.

Как только дверь за ней закрылась, Каин позвал Себастьяна и велел ему немедленно отправить к ней врача.

Затем, оставшись совершенно один, он провёл ладонями по лицу и тяжело выдохнул.

— Всё это благодаря вам, Ваше Высочество третий принц.

Вестон улыбнулся заместителю командующего рыцарями.

— Нет, я ничего не сделал. Это вы приложили все усилия.

— Если бы не ваш намёк, мы бы вообще не стали действовать.

Ранее Вестон видел, как граф Дивра пытался убедить заместителя командующего в том, что у него есть доказательства причастности семьи Кибана к производству и распространению наркотиков.

Однако заместитель командующего казался нерешительным, отношения между ними были враждебными, а доказательств было недостаточно.

Он собирался лишь отправить доклад верховному командующему и предпринять ограниченные действия… пока не появился Вестон.

— Слова графа Дивры действительно звучат разумно.

Вестон вмешался, и его вмешательство изменило расстановку сил. Хотя наследный принц правил твёрдой рукой, Вестон всё же оставался принцем, которого нельзя было игнорировать. В результате были отправлены официальные доклады, а Вестон лично принял участие в операции, более того, переоделся и сам проник во дворец.

«Он хочет увеличить своё влияние?»

Заместитель командующего подумал об этом, почтительно поклонившись.

— Остальное оставьте нам, ваше высочество. Уже поздно, вам следует отдохнуть.

— Да. И вы тоже не переутомляйтесь, заместитель командующего.

Даже садясь в карету, Вестон продолжал сохранять вежливую улыбку. Но стоило дверям закрыться, как улыбка исчезла… уступив место усталому выражению лица. Он откинул голову назад и глубоко вздохнул. Подняв руку, он провёл пальцами по прядям светло-золотистых волос, слегка растрепав их. Затем протянул руку к маске, небрежно брошенной в карете. Это была самая обычная маска, предназначенная для того, чтобы затеряться среди толпы.

Но в его памяти возник образ другой, белой маски.

«Мил…»

Он задумался. Между ними не было никакого сходства… и всё же та девушка напоминала ему Мил.

«Почему в последнее время я так часто вижу тебя в своих мыслях, Мил?»

Он попытался вызвать в памяти давние воспоминания…

«Вестон».

Только Мил называла его просто, без колебаний. Поначалу его это раздражало, но вскоре ему это даже понравилось. Рядом с ней… он чувствовал себя свободным и спокойным. Поэтому, несмотря на возражения всех остальных, он настоял, чтобы она оставалась рядом с ним.

«Ты всё время живёшь за маской».

У неё была удивительно острая интуиция. Всего через несколько дней она поняла, что с ним происходит.

«Однажды я разобью эту маску, обещаю тебе».

Её голос эхом звучал у него в голове. Он плотно сжал губы.

«И всё же… почему ты внезапно исчезла, Мил?»

Если бы именно он сам отправил её прочь, этот след не остался бы в его сердце.

Но она… внезапно ушла, не оставив ни следа, ни прощания.

«Мил, которую я привёл к себе, кормил и одевал… Мил, которая принадлежала только мне».

Это было единственное, что он выбрал по собственной воле за всю свою жизнь. Вестон был одержим ею, несмотря на то что её больше не было в этом мире. Как он привык делать, он закрыл глаза и вызвал в памяти её образ.

Её тёмно-каштановые волосы, взгляд, улыбку, глаза…

Но почему…

— Приветствую третьего принца королевства Берниум.

Вестон внезапно замер и открыл глаза. Почему же ему на ум пришла не кто-нибудь, а невеста Каина?

— Филомель Бонита…

Он медленно прошептал её имя. В этот момент карета остановилась, они прибыли во дворец.

Когда дверцу кареты открыли, Вестон кивком поприветствовал кучера и вышел.

— Третий принц, вы вернулись.

Перед ним поклонился главный дворецкий.

— Ты ещё не спишь?

— Как я могу спать, пока Ваше Высочество не вернулось?

Вестон мягко улыбнулся.

— Я благополучно вернулся, так что иди отдыхай. Уже поздно.

— Но вы отпустили всех служанок. Ничего страшного, если я останусь и буду служить вам.

Только тогда Вестон вспомнил, что перед отъездом из дворца приказал освободить всех служанок от обязанностей.

— Тогда прошу прощения, но сегодня ночью я положусь на тебя.

Пока они шли к его покоям, они продолжали разговаривать.

— Моя мать приходила меня увидеть?

— Нет, из покоев королевы не приходило никаких сообщений.

Это был вопрос, который Вестон задавал чаще всего, но ответ никогда не менялся. При этом он не выглядел разочарованным.

— А в покоях королевы ничего нового?

Вестон уже давно знал, что здоровье королевы не в порядке, поэтому держал там надёжных людей, которые докладывали ему о происходящем.

— Ничего особенного, но… есть одна новость.

Вестон остановился.

— Какая?

— Говорят, в последнее время она… вновь стала бодрее.

Вестон быстро перебрал в уме всё, что было связано с Каином.

Но зима уже приближалась, и все аристократы проживали спокойное время. Семья герцога Виндевиль не была исключением, вообще-то это была тихая семья, в которой редко происходило что-либо примечательное.

Прежняя герцогская чета отправилась на север, чтобы спокойно провести там остаток жизни, а у Каина не было ни одного незаконнорождённого брата, который мог бы соперничать с ним за положение.

Если и был период, когда новости о семье Виндевиль не сходили с уст, то только нынешней осенью, когда Каин внезапно объявил о своей помолвке. Поскольку император одобрил помолвку, она фактически уже считалась браком. Саму свадебную церемонию решили провести следующей весной, в узком кругу, но помолвочная церемония была роскошной по любым меркам.

Одним словом, этот год был благоприятным для семьи Виндевиль.

Единственным недостатком Каина считался его поздний возраст, двадцать семь лет, но и эта проблема теперь была решена.

Вот что было странно.

Королева радовалась и хорошо ела только тогда, когда с семьёй Виндевиль или наследным принцем происходило что-нибудь плохое. Даже до наследного принца в последнее время доходили только хорошие новости, что вызвало у Вестона подозрения.

— Главный дворецкий.

— Да?

— Проверь, не связывалась ли моя мать с кем-нибудь в последнее время, и заодно проследи за действиями семьи Виндевиль.

— Будет исполнено.

Стоило ему подумать о Каине, как ему снова пришла на ум его невеста.

Вестон замешкался, а затем добавил:

— И ещё… невеста Каина…

— Третий принц!

Громкий голос внезапно прервал его. Он обернулся и увидел девушку, которая слонялась возле его покоев и теперь спешила к нему. Несмотря на темноту коридора, в глаза бросались её сияющие светлые волосы.

Это была Надя.

— Почему вы вернулись так поздно? Я ждала вас.

На ней поверх прозрачной ночной рубашки был халат, а на лице читался упрёк. Вестон поспешно снял пиджак и накинул его ей на плечи, затем жестом велел главному дворецкому уйти.

Слуга поклонился и тихо удалился.

— Леди Надя…

Надя, обеими руками державшаяся за пиджак принца, подняла голову и застенчиво улыбнулась.

— Вы в порядке? Я испугалась, когда вы ушли, ничего мне не сказав.

Поначалу Надя боялась Вестона. И неудивительно, он был принцем. Встретить принца, а затем оказаться во дворце по его приглашению… Это было похоже на сон. Но при этом он не просил её разделить с ним постель, что ещё больше озадачивало её.

Однако вскоре она поняла правду:

«Он влюбился в меня с первого взгляда».

Он был мягким человеком, который не навязывался ей, а давал время привыкнуть к нему. Поняв это, она решила сама сблизиться с ним. Но даже будучи его личной служанкой, она не могла просто так встретиться с ним, к тому же ей нужно было выполнять свои обязанности. А поскольку Вестон сам не мог сделать первый шаг, ей пришлось действовать самой.

Возможность появилась только сегодня. Из-за его отъезда она закончила работу раньше, надела ночную рубашку и лёгкий халат и ждала его до глубокой ночи. Но усталости она не чувствовала. Ведь сегодня был тот самый день, когда она наконец должна была завоевать сердце принца.

— Ты… расстроилась, потому что я тебе ничего не сказал?

— Да. Я думала, вы хотя бы предупредите меня.

Вестон улыбнулся, не до конца понимая, что она имеет в виду. Но, опасаясь задеть её чувства, лишь продолжал улыбаться.

— Вы ведь не устали?

— Нет, я в порядке.

— Вы не хотите ничего сказать?

— … Что ты имеешь в виду?

Его замешательство разочаровало её. Она так старалась, почему же он не делал ни шага навстречу?

«Мне нужно подойти к нему ещё ближе? Но что, если он сочтёт меня легкомысленной?»

Она замялась. Вестон тоже колебался.

«Неужели он забыл, что между нами было раньше?»

Но на самом деле с тех пор, как он привёз её во дворец, он вообще с ней не разговаривал. Он совершенно забыл о её существовании. Если бы между ними состоялся разговор, он бы его помнил, её лицо невозможно забыть. Но если он ничего не помнит, значит, они определённо никогда не разговаривали.

— Леди Надя… похоже, ты неправильно поняла. На самом деле мне нечего сказать.

Он тщательно всё обдумал. Вопреки его ожиданиям, Надя спокойно жила во дворце и не проявляла ненависти к герцогству Виндевиль. Да и когда он привёз её сюда, он особо ни о чём не думал. Надя была всего лишь дочерью графа. Да, она была красива, но не обладала влиянием, из-за которого королева могла бы заинтересоваться ею.

— Можешь возвращаться.

— Что… что вы имеете в виду?

Она считала себя важной частью плана принца. Она была красива и была готова, если потребуется, соблазнить наследного принца или Каина.

«Я их ненавижу, и всё же ты теперь меня прогоняешь?!»

— Леди Надя, пожалуйста, успокойся…

— Вы не можете так поступить! Вы должны были использовать меня, чтобы соблазнить их, а потом понять, что любите меня! Разве это не наша судьба?!

Она сказала это взволнованно, но, заметив его напряжение, понизила голос.

— Я обещаю… я сделаю вас императором. Я пожертвую собой ради вас.

— Леди Надя, пожалуйста, не говори таких вещей…

В разгар напряжённого разговора они не заметили, что дверь закрылась не до конца и что за ней кто-то находился. Шпионка, молча наблюдавшая за ними, развернулась, направилась в сад и издала звук кукушки. В назначенное время появилась женщина. Это была глава служанок из покоев королевы. Шпионка пересказала ей всё, что услышала, а затем исчезла.

— Надя Элис…

Женщина прошептала это имя. Затем имя дошло до королевы.

— Ненавидит семью Виндевиль?

— Да, согласно полученному нами докладу.

— Прекрасно… Это идеально.

Королева улыбнулась, и на её лице было полное удовлетворение.

— А ещё пришло письмо.

Глава горничных достала письмо из-за пазухи. Оно было сложено необычным, причудливым образом. Конструкция была настолько сложной, что тот, кто не знал, как его открыть, мог ненароком порвать письмо, пытаясь развернуть его. Императрица даже не рассказала главной горничной, которая служила ей десятилетиями, как именно его открывать.

Когда императрица увидела письмо, на её лице появилась сияющая улыбка. Она принялась осторожно разворачивать его, и внешние части одна за другой начали рваться, постепенно открывая содержимое.

Но прежде чем письмо раскрылось полностью, она повернулась к главной горничной.

Та почтительно поклонилась — так же, как при входе.

— Хорошо. Можешь идти.

— Да, Ваше Величество.

Едва горничная вышла, императрица разразилась смехом, преисполненная удовлетворения после прочтения письма. В тихих покоях императрицы, где не было слышно ни звука, раздавался лишь её смех.

Несколько дней спустя Каин сообщил Филомель, что имперские рыцари нашли Эймона без сознания в одной из таверн.

— В таверне?!

— Да. Похоже, он только и делал, что пил.

— И что произошло потом?

— Как думаешь, он отказался от права на наследство или нет?

Филомель ненадолго задумалась, прежде чем ответить:

— Не думаю, что отказался.

— Правильный ответ.

— Как я и предполагала… Он ведь каждый день твердил, что лучше своего брата.

Такой человек, как Эймон, не мог упустить подобную возможность.

Его не интересовало финансовое положение семьи маркиза Кибана, а возможно, он даже не заглядывал в её финансовые документы. После того как его брат оказался в тюрьме по обвинению в употреблении и распространении наркотиков и был лишён права наследовать семейный титул, Эймон наверняка увидел в этом свой золотой шанс и ухватился за него.

— Наверное, реальность обрушится на него, когда он унаследует всё.

— И он может расплакаться и попросить всё вернуть.

— …Не думаю.

— Герцог, ты иногда слишком хорошо думаешь о людях.

Вероятно, у него был определённый минимум ожиданий относительно того, как должны поступать другие люди, и, скорее всего, он мерил их по себе. Но его собственные стандарты были слишком высоки.

— Верно… Если судить по послужному списку Эймона Кибана, твоя версия вполне логична.

Каин потёр подбородок и задумчиво покачал головой. Раньше ему уже доводилось сталкиваться с такими людьми, как Надя, да и с Эймоном он успел познакомиться поближе. После всего, что ему пришлось увидеть, поверить словам Филомель было несложно.

— В любом случае, тебе стоит вести себя с ним осторожнее.

— … И это я тоже должна выслушивать?

— Да.

Перед её серьёзным настоянием на лице Каина появилось недовольство.

— Ты должна делать это, раз я так говорю. Филомель, иногда несколько слов бывают искреннее длинных речей.

— Но если длинные речи убедительны, то они ещё искреннее.

— … Ты единственный человек, которого я не могу победить в споре. Поэтому я тебя и люблю.

— Какая любезность, герцог.

Филомель легко улыбнулась, словно её это ничуть не тронуло, но в душе она была счастлива.

И в этот момент портьера перед ними отодвинулась, открывая Лиазель. На ней было платье, доходившее чуть ниже колен, вместо привычных длинных платьев. На талии оно было перехвачено зелёной лентой, а рукава мягко и пышно облегали руки. Белое платье с зелёными акцентами выглядело практичным и полным жизни. Одним словом, оно словно было создано для Лиазель. Её волосы были собраны в полураспущенную причёску, которая идеально дополняла её образ.

— Ну как?

Лиазель застенчиво улыбнулась, взялась за край платья и кокетливо покружилась.

— Вааау, Лиазель! Ты такая красивая!

Филомель восхищённо воскликнула, а затем ткнула Каина локтем.

— А что думает герцог?

— … Лиазель, ты прекрасно выглядишь. Я никогда в жизни не видел человека, которому это платье шло бы так, как тебе. Словно оно было создано специально для тебя.

Каин произнёс всё, чему Филомель его научила, а затем отвернулся. Лиазель уже полностью развернулась к нему спиной, а её плечи дрожали от смущения. Лиазель бросила на него быстрый взгляд, затем подошла к Филомель и прошептала:

— Филомель, мой дядя странно себя ведёт… Что с ним?

— Пф-ф…!

Филомель пыталась сдержать смех, но не смогла и расхохоталась.

Тогда Каин прикрыл покрасневшее лицо рукой. Прикусив губу, он пробормотал:

— Поэтому я и говорил, что не хочу этого делать…

— Ах, прости, я не смеялась. Честно.

Филомель ответила сквозь смех, хотя лицо её сияло от веселья. Да, она сама научила его, что говорить, но не ожидала, что в его исполнении это прозвучит настолько странно. Поэтому сцена оказалась ещё смешнее, чем она представляла.

Затем она посмотрела на Лиазель с всё той же доброй улыбкой.

— Твой дядя хотел тебя похвалить, но не знал как, поэтому попросил меня помочь. Если вкратце, он сказал, что ты выглядишь просто замечательно и очень красиво.

— А Филомель тоже так думает?

— Конечно.

Филомель кивнула, помогая ей пригладить растрепавшиеся пряди.

— Ты похожа на ангелочка.

— Хи-хи.

Лиазель весело рассмеялась.

— Разве не весело вот так выходить куда-нибудь?

— Ага! Надеюсь, мы скоро снова куда-нибудь выберемся!

Обычно мадам Бьюти сама приезжала в герцогство Виндевиль, когда это было необходимо. Даже когда Лиазель нужно было купить одежду, всё происходило именно так. Но теперь она быстро росла, и мадам Бьюти приходилось время от времени вызывать, чтобы подгонять её одежду.

И всё же Филомель решила, что хотя бы один раз Лиазель будет полезно получить другой опыт. А если этот опыт она разделит с Каином, это может ещё больше сблизить их. Поэтому Филомель решила сама отвезти их обоих в салон «Бьюти». Она также предложила Каину вести себя особенным образом, чтобы укрепить их связь… Вот только получилось то, что получилось.

— Тебе понравилось это платье? Хочешь надеть его, когда мы выйдем?

— А можно?

— Конечно.

Для девочки одна из прелестей шопинга — сразу же надеть новую одежду.

— В таком удобнее всего двигаться. Очень комфортно.

— А ногам не холодно?

— Колготки толстые, так что я ничего не чувствую.

— Хорошо. Тогда наденем пальто.

— Да!

Она бодро ответила и вернулась внутрь, чтобы надеть пальто.

Тем временем Каин поднялся со своего места и принялся рассматривать одежду, которую служащие салона принесли для Лиазель.

— Отправьте всё, что вы ранее показывали, в герцогство.

Мадам с довольной улыбкой поклонилась:

— Как прикажете, герцог.

Затем Каин повернулся к Филомель.

— Филомель, разве тебе ничего не нужно?

— У меня и так больше, чем достаточно.

— Скажи это ещё раз, и я скуплю весь магазин.

В прошлой жизни она всегда мечтала о том, чтобы кто-нибудь протянул ей чёрную карту и сказал тратить без ограничений. А теперь, когда она действительно оказалась в такой ситуации…

— Великолепно.

Это было даже лучше, чем она могла себе представить. Филомель указала на одну вещь.

— Тогда я хочу вот это.

— Это ведь то самое, на что ты только что смотрела?

Как и сказал Каин, именно эта вещь привлекла её внимание. Это был наряд, похожий на платье Лиазель. Каин по очереди посмотрел на них обеих, затем махнул рукой. Служащие подошли, неся платье.

— Иди и примерь. Думаю, вместе вы будете выглядеть ещё красивее.

Служащие любезно проводили Филомель в примерочную. Пока Каин ждал, он задумчиво качал ногой. Хотя он ничего не делал, ему не казалось, что время проходит впустую. Раньше его дни всегда были заполнены делами и подчинены строгому распорядку, и он никогда не считал это обременительным. Но после встречи с Филомель, а затем и после того, как Лиазель стала частью герцогства, он понял, что проводить время без какой-либо важной цели — не так уж плохо. Раньше он использовал бы эти свободные минуты для просмотра документов. Теперь же он научился наслаждаться моментами, когда можно просто ничего не делать.

— А? Где Филомель?

Лиазель вышла, уже надев пальто, и, не увидев Филомель, спросила:

— Там.

Каин кивком указал в сторону примерочной. Лиазель подошла к нему и села рядом. Затем, перебирая пальцами, нерешительно сказала:

— Спасибо за одежду, дядя.

— Не за что.

— И я знаю, что ты сказал это от чистого сердца… Просто я немного удивилась.

— … Понимаю.

Затем она тихо спросила:

— Дядя, ты любишь Филомель?

— Да.

Ответ Каина прозвучал без колебаний, однако на лице Лиазель не отразилось ни удивления, ни смущения. Она и так была уверена в этом с самого начала, поэтому согласно кивнула:

— Я так и думала.

— Это было настолько очевидно?

— Да. А ты думал, что хорошо это скрываешь?

— Нет, я хотел, чтобы это было очевидно.

Лиазель прищурилась и подозрительно посмотрела на него.

— Но Филомель, похоже, очень из-за этого волнуется.

— Именно этого я и хочу… Чтобы она волновалась.

— Почему? Филомель тебе отказала?

Каин вспомнил, что Филомель сказала ему, когда он признался в своих чувствах. Это было скорее похоже на отказ, чем на согласие. Пусть она и не отвергла его прямо, он решил считать её ответ временной отсрочкой, раз уж она не сказала ему однозначного «нет».

Он покачал головой:

— Нет, она мне не отказала.

— Она сказала, что ей нужно подумать?

— Что-то вроде того.

Лиазель задумалась над его слегка уклончивым ответом. Уже несколько дней она замечала, что между Каином и Филомель происходит что-то странное: Каин вёл себя так, будто заигрывал с ней, а Филомель намеренно игнорировала его поведение.

— Но разве в книгах не говорится, что жениться должны люди, которые любят друг друга? Вы ведь поженитесь, да?

В тот момент Каин вспомнил, что Лиазель, несмотря на свой ум, всё ещё была десятилетним ребёнком, половину жизни проведшим в лесу, невинным ребёнком, далёким от сложностей этого мира. Он не мог сказать ей: «Не каждый брак в этом мире основан на любви».

Поэтому быстро сообразил, что ответить, и сказал:

— …Мы помолвлены. Если мы полюбим друг друга, то поженимся.

— Тогда тебе нужно постараться ещё сильнее, разве нет? Ты её любишь, а она тебя нет.

Каин встал, не в силах ответить на эту неожиданную прямоту.

— …Я думал, есть только один человек, с которым я не могу тягаться в разговоре. Похоже, теперь их двое.

Обе они были непреклонными противницами. И вот Каин снова вкусил горечь поражения там, где совершенно его не ожидал. Затем он посмотрел на Лиазель.

— Ты любишь Филомель?

— Да.

Она ответила сразу, без малейшего колебания.

— А почему ты её любишь? Потому что она избавила тебя от боли?

Лиазель ненадолго задумалась, прежде чем ответить:

— Поначалу да…

Поначалу она испытывала скорее благодарность, чем любовь. Она боялась боли, поэтому потянулась к Филомель и прижалась к ней, ища безопасности. Филомель всегда нежно обнимала её и не позволяла Каину отстранить её. Со временем тёплое и успокаивающее прикосновение Филомель стало для неё чем-то дорогим.

— Но потом я начала любить её за то, какая она есть. То, что она избавляет меня от боли, стало лишь приятным дополнением, а не причиной.

Филомель была необычным человеком. Раньше Лиазель считала Каина самым странным человеком из всех, кого знала, но Филомель превзошла даже его.

— А ты ведь тоже не любишь Филомель только потому, что вы совместимы, правда?

— Правда.

Каин кивнул.

— Здесь то же самое. Не думаю, что существует только одна причина, по которой мы любим кого-то. Но почему ты спрашиваешь?

— Просто мне было любопытно.

— Тогда почему ты любишь Филомель, дядя?

Её вопрос впервые заставил его задуматься о своих истинных чувствах. Раньше он никогда никого не любил. У него не было ни любовных историй в прошлом, ни опыта влюблённости. Он не отвергал любовь, просто она его не интересовала. Он верил, что настоящая встреча произойдёт по воле судьбы, поэтому не искал её и не ждал.

Несмотря на все попытки Себастьяна и Мадонны убедить его, он оставался безразличен. В каком-то смысле Каин верил в судьбу. Когда он рассказал об этом Лиазель, она ответила одной фразой:

— Дядя, ты романтичнее, чем я думала.

Если бы он услышал такое несколько месяцев назад, то лишь насмешливо рассмеялся бы. Но теперь, после встречи с Филомель, он мог лишь беспомощно улыбнуться.

— Похоже, что так.

Лиазель некоторое время смотрела на него, а затем добавила шёпотом:

— Но, кстати…

В этот момент занавес примерочной раздвинулся.

Вышла Филомель. На ней было платье, похожее на то, что носила Лиазель, но другой длины. Зелёные детали, украшавшие платье, удивительно гармонировали с цветом её глаз.

— Думаю… Филомель тоже тебя любит.

Каин не мигая смотрел на неё. Филомель не отводила от него взгляда, а затем, улыбнувшись, помахала ему рукой.

— Поэтому тебе нужно постараться ещё сильнее.

Филомель встала перед ними.

— Ну как я выгляжу? Мне идёт?

— Ты очень красивая, Филомель!

Лиазель радостно подскочила к ней, её глаза сияли. Затем она стала переводить взгляд с собственного платья на платье Филомель.

— Это…?

— Да, такой же фасон.

Щёки Лиазель покраснели от смущения и счастья.

— Боже мой… Я ношу такое же платье, как Филомель… Я так счастлива!

Она взяла Филомель за руку и подвела к Каину, который всё ещё пребывал в своём собственном мире, ошеломлённо глядя на неё.

— Дядя, как тебе? Разве она не красивая?

Филомель застенчиво улыбнулась и уже хотела возразить:

— Ли-Лиазель, зачем ты так внезапно спрашиваешь гер…

— Красивая.

Глубокий голос Каина перебил её. Он смотрел ей прямо в глаза и продолжил:

— Очень красивая.

— ………

И тут Филомель вспомнила его слова: «Иногда короткие слова бывают искреннее длинных речей».

Возможно, именно это он сейчас и делал. Каждое произнесённое им слово было наполнено искренностью, в нём не было ни капли лжи.

— Красивая.

Он продолжал повторять это, не сводя с неё взгляда, пока её ресницы не задрожали и она с трудом не отвернулась. Но его взгляд словно обжигал её щёки. Филомель нервно рассмеялась и махнула рукой, пытаясь разрядить обстановку:

— Кто сказал, что я не верю? Я поняла, не нужно повторять. Пойдёмте, Лиазель наверняка проголодалась.

Она взяла Лиазель за руку, они вместе вышли из салона «Бьюти» и направились в один из самых известных ресторанов столицы. Это был старинный ресторан, в котором брони приходилось ждать месяцами. Несмотря на высокие цены, редкость свободных столиков превратила его в роскошное заведение, доступное лишь избранным. Даже Филомель, которая не интересовалась подобными вещами, слышала о нём.

Но странно было то, что ресторан, вопреки ожиданиям, оказался почти пуст. Несмотря на небольшое количество гостей, которые сейчас входили, весь персонал ждал только их.

— Ты полностью его арендовал?

Каин снял с Филомель пальто, передал его служащему и спокойно ответил:

— Да.

Лиазель села на стул, который отодвинул для неё Каин, а Филомель, как обычно, расположилась между ними.

— Тишина лучше шума, правда?

Филомель попыталась представить, сколько он заплатил за аренду этого места, но в конце концов лишь покачала головой.

Состояние герцогства Виндевиль было настолько велико, что подобная роскошь едва ли могла считаться для него чем-то значительным.

— Разве ты не слышала старую поговорку? Даже если герцог Виндевиль обанкротится, он всё равно останется богаче королевской семьи…

Каин подмигнул ей с улыбкой.

— Ты ведь хорошо знаешь, как обстоят дела с нашими владениями.

Когда Филомель только начала заниматься делами по управлению домо, первым делом она изучила финансовые отчёты герцога. Тогда она поняла, что Виндевиль — не просто богатое герцогство… Это было владение, способное при желании содержать три империи. Если бы она этого не знала, то, возможно, сочла бы его поступок расточительством. Но теперь понимала, для него это была сущая мелочь.

После того как они сделали заказ, им принесли лёгкую закуску.

— Хорошо поешь, Лиазель.

— Да!

— Герцог, мы пойдём на площадь после еды? Ты говорил, что мероприятие началось несколько дней назад, а я хочу его увидеть.

Каин рассказывал ей о проекте «Улучшение репутации духов», который стартовал три дня назад. Хотя Лиазель уже заранее ознакомилась с его подробностями, ей хотелось увидеть всё собственными глазами.

— На площадь?!

Лиазель с воодушевлением спросила это, пережёвывая закуску.

Это была первая прогулка Лиазель, и, конечно же, раньше она никогда не бывала на площади. Каин посмотрел в её сияющие глаза и тихо рассмеялся, кивнув.

— Хорошо, пойдём.

— Давай сначала выберем десерты, а потом попробуем что-нибудь ещё вкусное, Лиазель!

— Да!!

Разговоры о еде во время еды — удовольствие, не зависящее от возраста. Лиазель и Филомель с весёлым смехом пробовали блюда, которые одно за другим подавали на стол.

— Филомель, это самое известное блюдо в этом ресторане.

Каин отрезал небольшой кусочек и положил его в маленькую тарелку Филомель.

— Филомель, попробуй это, очень вкусно.

Пока он говорил, Лиазель воодушевлённо перебирала руками, выкладывая в тарелку Филомель другое блюдо. Филомель первой попробовала то, что ей подала Лиазель.

— М-м-м, очень вкусно! Прямо идеально по моему вкусу!

— Правда? Тебе понравилось?!

Лицо Лиазель просияло от похвалы. Конечно, вовсе не потому, что она успела покормить Филомель раньше Каина… Нет, ни в коем случае.

— Да, очень вкусно. Так что не беспокойся обо мне и ешь побольше.

Филомель слегка придвинула тарелку к Лиазель. Лиазель была в периоде активного роста. После того как боль отступила благодаря встрече с Филомель, она начала быстро расти и много есть за каждый приём пищи. Настолько много, что съедала порцию за двоих, поэтому большая часть блюд, предназначенных для троих, стояла перед ней.

Наблюдая, как она с аппетитом ест, Филомель невольно тоже почувствовала голод. Она повернулась и увидела, что Каин смотрит на неё хмуро.

— Что такое?

— Вот это.

Он указал на кусочек, который ранее положил ей в тарелку и который так и остался нетронутым.

— Я первым дал его тебе.

— …Почему с тех пор, как приехала Лиазель, ты ведёшь себя как ребёнок?

Филомель быстро положила кусочек в рот, прожевала и резко сказала:

— Вот, я его съела. Теперь доволен?

— Ты съела его с аппетитом.

Каин улыбнулся и положил в её тарелку ещё несколько блюд.

— Ешь ещё.

— Со мной всё в порядке, не нужно обо мне беспокоиться. Ешь сам, герцог.

Каин безразлично съел немного салата, но всякий раз, когда тарелка Филомель пустела, продолжал наполнять её. Даже под её недовольными взглядами он не отступал. Он был больше занят тем, чтобы накормить её, чем собственной едой. Поначалу Филомель это раздражало, но в конце концов она сдалась и спокойно принялась есть.

Затем она посмотрела на полную тарелку салата перед ним и спросила:

— Почему ты ешь только салат? Разве не голоден?

В распорядке дня Каина были физические тренировки, так откуда же он получал достаточно энергии, если питался одними овощами?

— Я привык к такой еде. Лишний вес делает тело тяжелее.

Филомель опустила взгляд на своё тело и коснулась живота.

«Неужели… я в последнее время немного поправилась?»

В последнее время, просыпаясь, она чувствовала тяжесть в теле.

— Ты не поправилась.

— Дядя, а я? Я тоже набрала вес?

Каин повернулся к Лиазель. Хотя после переезда в герцогство она немного прибавила в весе, всё ещё оставалась худее нормы. Причём набрала она вес не благодаря сладостям или перекусам, а за счёт регулярного и здорового питания. Она сама с нетерпением ждала, когда наконец поправится.

Каин посмотрел на её ожидающее лицо и кивнул:

— Да, ты сильно набрала вес.

Филомель поспешно подтвердила:

— Точно, сильно!

Лиазель широко улыбнулась:

— Правда? Тогда я буду есть ещё больше!

— Ешь, конечно. Хочешь, я закажу тебе что-нибудь ещё? Что тебе понравилось больше всего?

Филомель заказала ещё несколько блюд, которые понравились Лиазель, а затем повернулась к своей тарелке. Она снова была полна. Филомель посмотрела на Каина и с мягкой улыбкой сказала:

— Спасибо, но я уже начинаю наедаться. Не нужно класть мне ещё.

— Правда? Перед тем как мы пришли, ты ведь съела всего два мадлена, верно?

— …Откуда ты знаешь?

— От меня ничего не скрывается, когда дело касается тебя. И я знаю, что ты тоже не поправилась.

Он протянул ей новую тарелку салата.

— Но тебе тоже нужно есть овощи. Ты ешь слишком много одного мяса.

— Мясо — самое вкусное.

Филомель уже начала подозревать, что у неё аллергия на всё зелёное. Иначе как объяснить этот ужасный вкус?!

— Даже Лиазель ест свои овощи.

Он посмотрел на Лиазель, которая жевала салат, словно маленький кролик.

— …Лиазель ешё взрослеет, вот и всё.

Каин рассмеялся и забрал обратно тарелку салата, которую протягивал ей. Они продолжили есть, перебрасываясь лёгкими разговорами. В основном беседовали Филомель и Лиазель, а Каин лишь время от времени вмешивался.

Закончив обед, они направились на площадь. Поскольку приближалась зима, солнце теперь садилось раньше. Поэтому, несмотря на дневное время, улицы уже были заполнены людьми. Хотя зима в столице была несравнимо мягче, чем на севере, здесь всё же отчётливо ощущалась смена четырёх времён года, и зимой люди стали выходить из дома реже.

Скорее всего, уже на следующей неделе их станет вдвое меньше, и площадь перестанет быть оживлённой вплоть до прихода весны.

— Ваааау!

Лиазель восхищённо воскликнула, разглядывая всё вокруг.

— Лиазель, идём туда.

Филомель потянула её к магазину сладостей «Шифон». Это было огромное трёхэтажное здание, а на вывеске были изображены новые рисованные персонажи.

— Ах! Это духи!

Лиазель сразу их узнала, она уже видела этих персонажей раньше. Эти духи были милым воплощением природных стихий, а их дизайн нравился и детям, и взрослым.

— Как здорово увидеть их такими большими.

— Ещё больше удивишься, когда войдём.

И, как сказал Каин… Едва они вошли, как увидели, что сладости были полностью выполнены в форме духов. Это были те же сладости, которые люди несли по улице. А ещё там висела большая вывеска с надписью: «1+2».

— Хотя именно я предложила эту акцию… она довольно смелая.

— Ты правильно придумала. Теперь цель — сделать их привычными для людей.

Это была одна из идей Филомель. Поначалу Джио был против, но после её объяснений согласился. Ведь этот проект не был направлен на получение прибыли — он был подготовительным шагом к успеху «Свитков духов».

Поэтому главное внимание уделялось не прибыли, а продвижению. Филомель предложила ещё одну идею…

— Я выиграла третье место!!

Лиазель радостно закричала, глядя на обёртку купленной сладости. Предложение «1+2» было не единственной акцией. Филомель также предложила добавить моментальную лотерею. Под каждой обёрткой были указаны места от первого до десятого, и в зависимости от выпавшего места победитель мог выбрать вид и стоимость сладостей «Шифон». Разумеется, вероятность выигрыша была очень высокой. На каждом углу люди радостно смеялись.

— Я хорошо её сохраню и потом вернусь, чтобы выбрать свой приз!

— Да, положи её в сумку, Лиазель.

Она убрала обёртку в карман, словно настоящее сокровище. Особенность этой лотереи заключалась в том, что приз выдавался только после предъявления обёртки, благодаря чему на улицах не скапливался мусор.

— Филомель, дядя, возьмите по одной!

— Спасибо! Это ведь первый подарок, который я получила от Лиазель, да?

— Дядя дал мне много карманных денег, я могу купить всё, что захочу!

Лиазель радостно воскликнула, поднимая сумку, полную золота. Это была её первая прогулка, поэтому Каин выдал ей особые карманные деньги. А когда она сама почувствовала радость от покупок, то настояла на том, чтобы зайти в каждый магазин на площади и купить что-нибудь для своих близких.

Наконец Филомель указала ей на девушку, продававшую цветы на улице.

— Я хочу тот цветок. Можешь купить его мне?

— Конечно! И дяде тоже куплю цветок!

— Мне?

Лиазель быстро подбежала, расплатилась и вернулась с двумя цветами: жёлтым и белым. Она немного поколебалась перед Филомель, а затем посмотрела на неё своими большими глазами.

— Я хочу сама вставить его тебе за ухо, Филомель.