Капли холодного дождя барабанили по асфальту, превращая ночной Токио в калейдоскоп размытых неоновых огней. Холодная вода стекала по моим тёмным волосам, забиралась за воротник лёгкой куртки, но мне было всё равно. Настроение, вопреки паршивой погоде, оставалось отличным.

Я бежал по залитой водой улице, слушая привычный ритм своих шагов. В отражениях глубоких луж то и дело мелькало моё лицо — обычный парень с тёмно-карими глазами и слегка растрёпанной челкой.

Меня зовут Акира Тендо.

Мне восемнадцать лет, и я… никто.

У меня нет семьи. Родители погибли в ужасной автокатастрофе девять лет назад, оставив меня один на один с этим огромным и равнодушным миром. В университеты я не поступал — на это банально не было денег. Моя жизнь крутится вокруг одной-единственной вещи, которой я посвятил себя с самого раннего детства — фехтования.

Каждый день я до седьмого пота тренируюсь в додзё, подрабатываю спарринг-партнёром и помогаю обучать новичков. Платящие за это деньги трудно назвать богатством, мне едва хватает на аренду крошечной однокомнатной квартиры и скромную еду. Но когда в твоей руке клинок — ты чувствуешь, что живешь.

Впереди, сквозь пелену дождя, вырисовался массивный мост, соединяющий два района.

«Так… нужно быстрее перебраться на ту сторону. Денег на метро или автобус всё равно не осталось, придется идти пешком до самого дома», — вздохнул я про себя и ускорил шаг, переходя на мерный бег.

Дождь усилился. Вода заливала глаза. Я ступил на пешеходную дорожку моста, как вдруг…

Вспышка.

Ослепительно яркий сноп света вырвался из-за поворота и ударил мне прямо в лицо. Скрежет металла о мокрый асфальт оглушил. Из-за дикого блеска фар я даже не успел разглядеть марку машины — похоже, это был обычный седан.

Автомобиль потерял управление. На полной скорости тяжелая машина врезалась в металлическое ограждение, разделяющее проезжую часть и тротуар. Защитный барьер смялся, словно сделанный из фольги.

Всё произошло за долю секунды. Я даже не успел испугаться. Вспышка, визг тормозов — и многотонная туша металла влезает прямо в меня.

УДАР.

Боль была настолько чудовищной, что мой мозг просто отказался её воспринимать. Я слышал мерзкий, сухой хруст собственных костей. Обе ноги превратились в месиво, грудную клетку смяло. Из моих легких вырвался нечеловеческий, дикий крик, полный боли и беспомощности.

Но на этом кошмар не закончился. Инерция неконтролируемой машины была слишком велика. Пробив перила моста, искорёженный автомобиль вместе с моим искалеченным телом ухнул в темноту.

Мы полетели вниз. Секунда свободного падения — и я сокрушительно врезался в ледяную гладь реки.

Вода мгновенно сомкнулась над головой.

Внутренности горели адским огнем. Каждое движение отзывалось парализующей судорогой. Я быстро погружался на дно, увлекаемый течением. Из рта вырвалось густое облако темной крови, растворяясь в мутной речной воде.

Я умирал. Вот так просто. В восемнадцать лет, на дне грязной реки, совсем один. Кому какое дело до безымянного сироты?

Из глаз, смешиваясь с речной водой, покатились горячие слёзы. Веки налились невыносимым свинцом. Очертания подводного мира стали размываться, погружаясь во мрак.

«Я не хочу… Господи, я не хочу умирать…»

«Пожалуйста… кто-нибудь… спасите…»

Последний пузырек воздуха вырвался из моих губ. Мир окончательно померк. Тьма поглотила всё.

Прошло десять секунд. Десять секунд абсолютной, гробовой тишины и кромешного ничто.

А затем… я снова почувствовал, что у меня есть глаза. И я смог их открыть.

Вокруг не было ни воды, ни боли, ни переломанных костей. Я парил в невесомости. Это было невероятное, завораживающее место, похожее на бесконечный космос. Вокруг меня беззвучно мерцали далекие галактики, проплывали туманности и искрились звёздные скопления.

Зрение всё ещё оставалось туманным. Но прямо перед собой я увидел женский силуэт.

У нее были длинные, как сама ночь, тёмные волосы, мягко развивающиеся в космической пустоте. Глаза девушки были закрыты, а на губах застыла едва заметная, печальная улыбка.

Она плавно приблизилась ко мне, протянула руки и нежно, с невероятным теплом обняла меня прямо посреди этой звёздной бездны.

Её губы коснулись моего уха, и тихо, но так отчётливо, словно этот голос звучал в самой моей душе, она прошептала:

— С возвращением… мой Лорд.

— ХА-А-АХ!

Я распахнул глаза и с диким судорожным вдохом рванулся вперед, жадно хватая ртом воздух, словно утопающий, вынырнувший с самого дна.

Голова разрывалась от тупой, гудящей боли. Сердце колотилось в груди как бешеное. Легкие горели, но… они работали. Ноги, ребра, руки — ничего не больно. Я был цел.

— Здравствуйте, мистер! С вами всё хорошо?! — раздался совсем рядом звонкий, взволнованный женский голос.

Я судорожно зажмурился, справляясь с головокружением, а когда снова открыл глаза, увидел перед собой девчонку.

Ей на вид было лет семнадцать. На ней была странная, словно из другого века, пригнанная по фигуре одежда, напоминающая походную форму мечника. Но больше всего меня поразила её внешность: пышные, серебристые волосы, спадающие на плечи, и яркие, словно янтарные, жёлтые глаза, в которых читался искренний страх за меня.

Голова всё еще гудела. Превозмогая слабость, я кое-как поднялся на дрожащие ноги и огляделся вокруг.

И в этот момент мой разум окончательно зашел в тупик.

Это был точно не Токио.

Я стоял посреди невероятно густого, почти тропического леса. Гигантские деревья с невиданными рассеченными листьями уходили высоко вверх, а сквозь них прорывался пронзительный, почти ураганный ветер, от которого закладывало уши.

Но самый главный шок ждал меня, когда я поднял голову к небу.

Там не было солнца. И не было облаков.

Прямо посреди небесного свода зиял колоссальный, рваный фиолетовый разлом. Он пульсировал, извивался как живая рана и излучал жуткий, неземной свет. Однако странный мягкий свет от этой аномалии заливал всё вокруг, словно для этого мира разлом был самым обычным дневным светилом.

— Простите… — хрипло выдавил я, едва узнавая собственный голос. — А… где я?

Серебристоволосая девушка нахмурилась и удивленно моргнула:

— Как где? Вы в регионе Китайской Республики Фэнкутай.

Я опешил, переваривая услышанное:

— Китайская… Республика… Фэнкутай?

— Ну да, именно так, — подтвердила она, внимательно разглядывая меня с головы до ног.

— Простите… я не знаю этого места… — я обхватил гудящую голову руками. — Да и в целом… я с трудом помню, как здесь оказался…

— Потеря памяти? — тихо пробубнила девушка себе под нос, словно пытаясь разгадать сложную загадку. — А имя-то своё вы хотя бы помните?

— Да… Акира.

— Акира? — она забавно склонила голову набок. — Какое странное имя…

Договорить она не успела.

Справа от нас с треском переломилось толстое вековое дерево. Из тёмных глубин чащи на поляну выскочила тварь.

У меня перехватило дыхание. Это было чудовище, внешне похожее на гигантского, покрытого шипами и костяными наростами краба. Но размером эта хрень была с крупную взрослую корову! Огромные клешни с оглушительным щелканьем рассекали воздух, а десятки мелких черных глаз-бусинок уставились прямо на нас.

— Чёрт… Аккуратнее! Акира, назад! — крикнула девушка.

Она мгновенно среагировала, заслонив меня своей спиной. Послушным, отточенным движением её рука опустилась на пояс, и из ножен выскочил меч. На вид — совершенно простой клинок: тёмная, потертая рукоять и обычное стальное лезвие.

Но в следующую секунду произошло нечто невообразимое.

Вокруг лезвия мгновенно закружился плотный, видимый глазу вихрь. Порыв ветра был настолько сильным, что меня едва не сбило с ног. В тот же миг жёлтые глаза девушки вспыхнули холодным, стальным серым цветом.

— Пошёл прочь! — рякнула она.

Девушка сделала шаг вперед и вложила всю силу в один-единственный взмах.

Полупрозрачный дугообразный клинок из спрессованного ветра со свистом вырвался из её меча, разрезая воздух. Магическая волна прошла сквозь гигантского краба как через масло.

Огромный монстр замер на секунду, а затем его туша ровно пополам развалилась на две части, заливая траву едкой, синеватой жидкостью.

Я стоял, неподвижно уставившись на дымящиеся останки чудовища. По лбу градом покатился холодный, липкий пот. Ноги стали ватными, а сердце снова забилось в бешеном ритме от накатившего животного ужаса.

Монстры… Серые горящие глаза… Магия… Клинки из ветра…

«Где я… Где я, чёрт возьми, нахожусь?! Что это за дьявольщина?!» — в полной панике кричал я про себя, глядя на серебристоволосую незнакомку, которая спокойно счищала зеленую кровь с лезвия своего меча.

Залитый ночными огнями Токио казался мирным и безмятежным. Дождь едва моросил, оставляя на мокром асфальте блестящие дорожки от неоновых вывесок. Город засыпал. По пустой трассе мерно шуршал шинами темно-синий седан.

За рулём сидел Кисато Тендо — мужчина с густыми чёрными волосами и усталыми, глубоко посаженными глазами. На соседнем сиденье, подперев щеку рукой, дремала его жена. Её светлые, золотистые волосы красиво переливались в свете редких уличных фонарей. В салоне царила уютная полутьма, нарушаемая лишь тихим шуршанием кондиционера.

Тишину неожиданно разорвал резкий, настойчивый звонок мобильного телефона.

Кисато мельком взглянул на экран, нахмурился и нажал кнопку громкой связи на руле.

— Слушаю, — сдержанно произнёс он.

— Добрый вечер, Кисато-сан, — раздался из динамиков сухой, лишенный всяких эмоций голос начальника отдела. — Извините за поздний звонок, но совет директоров принял решение. Вы уволены. С сегодняшнего дня ваши услуги больше не требуются компании. Пропуск заблокирован, вещи можете забрать завтра у охраны.

— ЧТО?! — выкрикнул Кисато, почувствовав, как земля уходит из-под ног. — Какое ещё увольнение?! Я отдал этой фирме двенадцать лет!

Его жена мгновенно вздрогнула и открыла глаза, с испугом уставившись на мужа. В её взгляде читалась тревога. Кисато же в порыве закипающей ярости на мгновение оторвал взгляд от ночной дороги, сжав пальцы на руле так, что побелели костяшки.

И это стало роковой ошибкой.

— Кисато, осторожно! — дико закричала женщина.

Мужчина резко вскинул голову. В ярком свете фар, прямо посреди мокрой полосы движения, сидел маленький, насквозь промокший кот. Его глаза-бусинки испуганно блеснули в темноте.

Инстинкт сработал быстрее разума. Кисато нажал на тормоз и изо всех сил рванул руль влево.

Тяжелую машину мгновенно занесло на скользком покрытии. Раздался оглушительный визг ревущей резины. Автомобиль потерял управление, снес дорожное ограждение и, подпрыгнув на бордюре, несколько раз перевернулся в воздухе, сокрушительно врезаясь в массивный бетонный столб.

Металл смялся, словно сухой лист. Стекла разлетелись на тысячи острых осколков.

Кисато погиб мгновенно — его грудную клетку раздавило рулевой колонкой. Из-под искореженного капота вырвался сноп искр, и спустя секунду салон затянуло густым едким дымом, а затем объяло жадным пламенем.

Мать Акиры была ещё жива. Преодолевая адскую, парализующую боль в сломанном позвоночнике, она с трудом подняла окровавленную, дрожащую руку. Пальцы с трудом тянулись к уже неподвижному, залитому кровью телу мужа.

— Ки... сато... — едва слышно прошептала она.

Её пальцы слабо коснулись его рукава. Но в следующую секунду глаза женщины остекленели, дыхание прервалось, и она навсегда погрузилась в вечный сон.

День похорон выдался серым и промозглым.

В ритуальном зале пахло благовониями, сыростью и холодным воском. В центре помещения стояли два черных гроба с портретами погибших родителей.

На коленях перед ними стоял маленький семилетний мальчик.

Это был Акира.

Детское тело содрогалось от судорожных всхлипов. Слезы застилали глаза, выжигая изнутри всё живое. Мальчик не мог поверить, что больше никогда не услышит ласковый голос матери и не увидит сильные, надежные руки отца.

— Мама... папа... пожалуйста... — захлебывался в плаче ребенок, избивая крошечными, сбитыми в кровь кулачками жесткий деревянный пол. — Вернитесь... Умоляю...

Его крик тонул в гулкой тишине зала. Никто не подошел, чтобы обнять его. Никто не попытался утешить.

За его спиной стояли шеренгой родственники и дальние знакомые в строгих черных костюмах. Они даже не пытались понизить голос, шепчась прямо над ухом скорбящего сироты:

— Бедный мальчик... Но кто же его заберёт?

— Только не я. У нас с женой и так трое, куда нам еще один рот?

— Да и вы видели, сколько долгов осталось у Кисато после той аварии? Свяжешься с мальчишкой — замучают кредиторы.

— М-да, жестокая судьба. Видимо, прямая дорога ему в детский дом...

В тот день Акира впервые осознал простую и страшную истину: реальный мир невероятно жесток. Ему нет дела до чужого горя, до детских слез и разбитых сердец. Люди заботятся только о собственной выгоде.

После коротких споров и перекладывания ответственности семилетнего Акиру отправили в муниципальный приют.

Приют стал для него настоящим адом на земле.

Там правили законы джунглей. Старшие воспитанники отбирали у младших еду, устраивали дедовщину и использовали слабого, замкнутого Акиру как мешок для бритья. Заступиться за него было некому — воспитателям было плевать на сирот.

Каждый день мальчик возвращался в свою угловую спальню с новыми синяками, ссадинами и разбитыми губами.

В один из таких тёмных вечеров, прячась на заднем дворе от очередных обидчиков, Акира нашел выброшенную кем-то старую деревянную палку, похожую на меч. Взяв её в руки, он ощутил странное, непонятное прежде чувство уверенности.

С этого дня деревянный клинок стал его единственным спасением.

Каждую ночь, когда весь приют засыпал, Акира тихо выбирался на задний двор и под светом луны тренировался. Он заучивал движения по старым, потертым книгам из приютской библиотеки, подглядывал за занятиями в местной секции через забор, повторял стойки и выпады тысячи раз.

Руки покрывались кровавыми мозолями, мышцы выли от усталости, но он не останавливался.

Однако у Акиры совершенно не было врожденного таланта.

То, что другие дети усваивали за пару дней, ему приходилось оттачивать месяцами. Его движения были топорными, реакции не хватало, а тело подводило.

— Посмотрите на этого бездаря! — смеялись над ним приютские заводилы, швыряя в него камнями.

— Ты никогда ничего не добьешься, урод!

— Отродье безродное! Да когда ты уже просто подохнешь?!

Жестокие слова летели со всех сторон, въедаясь в душу как яд. «Бездарь. Отродье. Подохни».

Со временем этот непрекращающийся поток ненависти и боли сломал Акиру изнутри. Тот добрый и доверчивый мальчик, которым он был когда-то, окончательно умер.

Но чтобы не сойти с ума от беспросветной тьмы, его травмированный разум создал уникальный защитный механизм. Акира решил заставить себя улыбаться. Он научился заглушать боль и находить капли позитива абсолютно во всем, даже в самых ужасных ситуациях. Если его избивали — он радовался, что не сломали кости. Если отбирали обед — радовался, что осталась корочка хлеба.

Он носил эту улыбку как непробиваемую броню.

«...Акира. Эй, Акира!»

Звонкий голос девчонки окончательно выдернул его из мрачных глубин воспоминаний.

Акира судорожно вздохнул и заморгал, возвращаясь в реальность. Прошлое рассеялось как дым.

Перед ним простирались огромные, дикие джунгли мира Фэнкутай. Воздух все еще пах озоном, паленой шерстью и едкой синеватой кровью убитого краба-монстра. Серебристоволосая девушка с яркими жёлтыми глазами ловко закинула свой стальной меч в ножны на поясе и тяжело вздохнула.

— М-да… Неудачное же время вы выбрали, чтобы прийти к нам, — с явной тяжестью в голосе произнесла она, отряхивая пыль с походной одежды.

Акира с трудом унял дрожь в коленях и вытер холодный пот со лба. Голова все еще немного гудела от перемещения, а воспоминания о гибели родителей и приюте отзывались тупой болью в груди.

— В… в чём дело? — хрипло спросил он, пытаясь придать своему голосу хотя бы немного уверенности. — Что значит «неудачное время»?

Девушка остановилась, повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Ее взгляд неожиданно стал очень серьезным и мрачным:

— Война.

Слово прозвучало тихо, но от него по спине Акиры мгновенно пробежал табун ледяных мурашек.

— В-война?.. — переспросил он, переваривая услышанное. — С кем? С этими монстрами?

— И с ними тоже, — неопределенно качнула головой девушка. — Здесь всё сложнее, Акира. В нашем регионе сейчас разворачивается настоящая бойня. Похоже, ты вывалился прямо в эпицентр последствий одной из недавних стычек...

Желая лучше разглядеть собеседницу и оглядеться, Акира сделал неуверенный шаг вперед.

И в ту же секунду его подошва наступила во что-то мягкое, мокрое и отвратительно липкое.

ХЛЮП.

Мерзкий, влажный звук заставил его замереть на месте.

Акира медленно, с нарастающим чувством тревоги опустил взгляд вниз, под ноги.

Трава под его сапогом была пропитана густой, темно-алой жидкостью. Но кошмар заключался не в этом.

Прямо возле его ноги, вывернутый из глазницы и перемазанный в грязи, лежал человеческий глаз. Его помутневший, мертвый зрачок уставился прямо на Акиру, словно с немым упреком.

А чуть дальше, в густых зарослях рассеченных лопухов, покоилось разорванное на куски человеческое сердце. Оно всё ещё едва заметно поддрагивало в предсмертных судорогах, брызгая остатками крови на сочную зелень. Рядом просматривались обрубки человеческих конечностей и искореженные куски стальной брони, принадлежавшие, судя по всему, местным солдатам.

Картина была настолько чудовищной, детальной и кровавой, что разум Акиры, привыкший к мирной жизни в Токио, просто не выдержал.

Кровь отлила от его лица. Желудок мгновенно скрутило адским спазмом.

— ГХ-Х!..

Акира рухнул на колени прямо в сухую траву и его жестоко, выворачивая наизнанку, вырвало. Он тяжело дышал, хватая ртом воздух, пока слезы невольно текли из глаз от сильной тошноты и накатившего первобытного ужаса.

В Токио он видел всякое. Видел смерть родителей в аварии, видел кровь в приютских драках. Но эта картина… это было нечто из разряда сугубо кошмарных снов. Настоящее мясное месиво.

Серебристоволосая девушка лишь понимающе отвернулась, давая ему время прийти в себя и спасти остатки достоинства. Она сложила руки на груди и с грустной полуулыбкой тихо проговорила:

— Ну... Если тебе от этого хоть немного легче, Акира, у меня изначально была точно такая же реакция, когда я впервые увидела поле боя. К этому дерьму невозможно привыкнуть сразу.

Акира вытер губы рукавом куртки, кое-как поднялся на дрожащие ноги и с ужасом посмотрел вокруг.

Фиолетовый разлом в небе пульсировал, заливая изуродованные трупы жутковатым неоновым светом. Мир, в который он попал, оказался не сказкой с магией и приключениями.

Это был самый настоящий ад.

И чтобы выжить в нем с его нулевым талантом и обычным стальным мечом, Акире придется перешагнуть через свой страх.

Последующие полчаса пути сквозь первобытные дебри Фэнкутая показались Акире настоящей, изматывающей вечностью. С каждым шагом влажные, пышущие жизнью джунгли неумолимо отступали, словно боялись того, что ждало впереди. Гигантские папоротники сменялись иссохшим кустарником, а сочная зелень уступала место жухлой, пепельно-серой траве, которая хрустела под подошвами, словно битое стекло.

Воздух тоже менялся. Он становился всё суше, тяжелее. Сладковатые запахи экзотических цветов и озона бесследно исчезли, уступив место стойкому, тошнотворному аромату горелой земли, ржавчины и застоявшейся, пролитой в огромных количествах крови. Этот запах проникал в самые легкие, оседал на языке горьким привкусом железа и заставлял желудок нервно сжиматься.

Акира шел тяжело, то и дело спотыкаясь о выступающие корни, которые всё больше напоминали скрюченные в агонии пальцы мертвецов. Он тяжело дышал, вытирая рукавом грязный пот со лба. Его обычная городская одежда совершенно не подходила для таких марш-бросков, а неподготовленное тело, привыкшее лишь к монотонным взмахам деревянного меча на заднем дворе приюта, жалобно ныло от напряжения.

Впереди, грациозно и бесшумно ступая по мертвой земле, шла его спутница. Серебристые волосы мерно покачивались в такт её шагам, а правая рука всегда находилась в нескольких сантиметрах от рукояти меча. Она была собрана, напряжена, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Наконец, изувеченные деревья окончательно расступились.

Они вышли на высокий, обрывистый каменистый склон. Холодный, пронизывающий до костей ветер ударил Акире в лицо, растрепав его темные волосы.

Серебристоволосая девушка остановилась у самого края обрыва. Она оперлась ладонью в металлической перчатке на эфес своего клинка и, не оборачиваясь, едва заметно кивнула вниз.

— Смотри, Акира, — её голос звучал тихо, но в этой тишине было больше тяжести, чем в грохоте падающих небес. — Вот оно... поле боя.

Юноша сглотнул вставший поперек горла сухой ком и сделал несколько неуверенных шагов вперед, равняясь с воительницей. Он опустил взгляд, и у него мгновенно перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью, отдаваясь пульсацией в висках.

Позади них шумел хоть и чужой, но всё же живой лес. А вот внизу...

Внизу, насколько хватало глаз, простиралась мертвая, истерзанная, выжженная до самого основания пустошь. Земля там была неестественно темной, словно пропитанной густыми чернилами или зараженной какой-то космической проказой — это была чистая, концентрированная Бездна.

Вся долина была изрыта колоссальными воронками от взрывов, глубина которых пугала даже отсюда. Повсюду, словно сломанные игрушки, валялись остовы исполинских осадных орудий, разбитые баллисты и вдавленные в грязь истлевшие знамена незнакомых Акире цветов. Земля была усеяна тысячами трупов: и человеческих, закованных в пробитые латы, и чудовищных — покрытых шипами, чешуей и слизью.

А вдалеке, в клубящемся, ядовито-фиолетовом тумане, который медленно полз по низине, бродили искаженные, жуткие силуэты. Громадные, переломанные тени копошились в грязи, издавая утробные, леденящие душу звуки, и рыскали среди гор трупов в поисках падали.

«Что... что это вообще такое? Господи, что это за место?!» — панически пронеслось в голове Акиры.

Его колени предательски задрожали, грозясь подогнуться в любую секунду. Пальцы на руках онемели от ужаса. Одно дело — читать о битвах с монстрами в дешевых приютских комиксах или фантазировать о героизме, и совершенно другое — стоять на краю реальной мясорубки, глядя в саму пасть алчной смерти.

Весь его показной позитив, все те психологические барьеры, которые он выстраивал годами, чтобы защититься от издевательств сирот, сейчас трещали по швам, рассыпаясь в пыль перед лицом истинного кошмара. Это был не хулиган с палкой. Это был апокалипсис наяву.

Заметив, как его лицо приобрело цвет пепла, девушка мягко, с пониманием улыбнулась. В её глазах не было ни капли насмешки или презрения к его страху. Она сделала шаг навстречу, протянула руку и бережно, но очень уверенно взяла дрожащего Акиру за подбородок.

Металл её перчатки был холодным, но само прикосновение таило в себе странное успокаивающее тепло. Она заставила его поднять взгляд чуть выше, отрывая от созерцания гниющих трупов и ядовитого тумана.

— А теперь, Акира, посмотри чуть дальше. Сквозь туман.

Юноша судорожно выдохнул и прищурился, вглядываясь в горизонт.

Там, далеко за изуродованными пустошами, на возвышенности, защищенной природными скалами, возвышалось нечто невероятное. Словно сияющий маяк надежды посреди бескрайнего океана отчаяния, стоял колоссальный город.

Его многоярусные белокаменные стены уходили к самым небесам, сливаясь с облаками. Огромные шпили башен ловили отблески света, а над самим городом переливался сложный, состоящий из тысяч магических рун защитный купол. Внутри купола виднелись парящие острова, монументальные храмы и жилые кварталы. Это была столица Фэнкутай. Невероятно величественная, неприступная, гордая и ослепительно прекрасная в своем упорстве жить вопреки всему.

— Она прекрасна, да? — с нескрываемой гордостью и легкой, звенящей грустью в голосе произнесла девушка, отпуская его подбородок. Её глаза засияли, отражая далекий свет столицы. — На неё хотели напасть. Орды этих тварей, ведомые тенью Бездны, обрушились на наши земли, желая стереть нас в порошок. Они почти прорвали оборону, но мы... мы не сдались. Мы дали им отпор, Акира. Мы выстояли и защитили наш дом.

Она повернулась к столице спиной, отрезая от себя вид на безопасный город, и посмотрела прямо в глаза Акире. Свирепый ветер с пустошей трепал её серебряные волосы, но она стояла твердо, как скала. На её испачканном сажей и кровью лице сияла искренняя, теплая и полная жизни улыбка.

— Этот мир сломан, да, — тихо, но твердо сказала она. — Но он не так уж и плох, Акира. Здесь есть то, за что стоит сражаться. То, что стоит защищать любой ценой.

Акира слушал её, чувствуя, как паника медленно отступает, сменяясь чем-то другим. Непонятным трепетом. Эта хрупкая на вид девушка, стоящая на краю ада, излучала такую силу воли, что юноша поневоле заразился ею. Может быть, в этом проклятом мире и для него найдется место? Может быть, здесь он перестанет быть «бездарным отродьем»?

Но его мыслям не суждено было закончиться.

ВЖУХ-Х-Х!

Звук рассекаемого воздуха был неестественно тихим, почти неуловимым, словно сама смерть решила подобраться на цыпочках. Но сразу за ним последовал тошнотворный, громкий и влажный хруст пробиваемой плоти и сминаемого металла.

Теплая улыбка мгновенно застыла на лице девушки, превратившись в маску шока. Зрачки её желтых глаз сузились до крошечных точек.

Глаза Акиры расширились от неконтролируемого, парализующего ужаса. Время словно остановилось, превратившись в вязкую смолу.

Прямо из правого плеча девушки, пробив толстую пластину латного наплечника насквозь, вырвался длинный, зазубренный наконечник черной, как смоль, стрелы. От гранёного металла, пропитанного темной магией, исходил густой, едкий черный дым, который тут же начал разъедать края раны.

Она не успела даже вскрикнуть. Сила кинетического удара была настолько колоссальной, что девушку буквально оторвало от земли и отбросило назад.

Она потеряла равновесие на самом краю неустойчивого обрыва. Камни осыпались под её сапогами, и, беспомощно взмахнув руками, воительница полетела спиной вниз по крутому, усыпанному острыми валунами склону.

— НЕТ! — отчаянный, дикий, сорванный крик вырвался из глотки Акиры.

В этот момент инстинкты сработали быстрее оцепенения. Не раздумывая ни доли секунды, он бросился вперед, падая на колени у самого края и протягивая руку, пытаясь ухватить её за край плаща или металлическую рукавицу.

Его пальцы впустую чиркнули по воздуху, едва коснувшись её холодной брони.

Потеряв опору, Акира сорвался вниз. Он кубарем полетел в зараженную низину прямо вслед за ней.

Мир перед глазами превратился в безумную, вращающуюся кроваво-серую карусель. Гравитация безжалостно тащила их на дно ущелья. Острые сланцевые камни жестоко били по ребрам, выбивая воздух из легких. Жесткая, похожая на проволоку пожухлая трава до крови резала лицо и руки.

В какой-то момент, чудом извернувшись в падении и превозмогая вспышки адской боли во всем теле, Акира смог дотянуться до летящей рядом девушки. Он мертвой хваткой вцепился в её броню и силой прижал к себе, разворачиваясь так, чтобы принять большую часть ударов о камни на свою спину.

Они заскользили по крутому, усыпанному щебнем грунту. Скорость была пугающей. Акира стирал в кровь ладони, пытаясь зацепиться хоть за что-то, его легкая куртка и штаны за секунды превратились в окровавленные лохмотья. Обувь сгорела от трения о камни.

Казалось, это падение не закончится никогда, но внезапно склон выровнялся. Они проскользили еще пару десятков метров по черной грязи, пока наконец с глухим, болезненным стуком не врезались в толстый ствол поваленного, обугленного дерева у самого подножия.

Удар был сокрушительным. Из легких Акиры со свистом выбило весь воздух. Перед глазами поплыли черные круги, а во рту отчетливо запахло медью собственной крови.

Несколько секунд он просто лежал, глотая едкую, пропитанную миазмами пыль Бездны, не в силах даже пошевелиться. Каждая мышца горела огнем, ребра саднило так, словно по ним прошлись кувалдой.

Но мысль о спутнице заставила его стиснуть зубы. Хрипя и сплевывая грязную слюну, Акира с трудом перевернулся, вскакивая на дрожащие, ободранные в мясо колени.

Они были живы. Но состояние девушки стремительно, на глазах ухудшалось.

Длинная черная стрела с оперением из вороновых перьев все еще глубоко сидела в её плече, пригвождая руку к земле. Вокруг страшной рваной раны кожа уже приобрела мертвенно-серый оттенок, а по вздувшимся венам, пульсируя в такт сердцебиению, стремительно расползалась жуткая смоляная паутина.

Яд. В стреле был концентрированный, демонический яд.

Девушка часто и поверхностно дышала, её некогда фарфоровая кожа покрылась густой испариной. Глаза лихорадочно метались под закрытыми веками, а тело била крупная, неконтролируемая дрожь от внезапно начавшегося сильнейшего жара.

«Чёрт, чёрт, чёрт! Что это за дрянь?! Блять, что мне делать?!» — паника, липкая и холодная, окончательно затопила разум Акиры.

Он схватился за голову, пачкая волосы собственной кровью со сбитых ладоней. Чувство абсолютной, тотальной беспомощности навалилось на него бетонной плитой. Это было то же самое чувство, которое он испытывал в приюте, когда его избивали толпой, а он ничего не мог сделать. Он был бесполезен. Пустое место.

«Я ничего не знаю! Я не умею лечить! Я даже не маг! Если я вытащу стрелу, она истечет кровью. Если оставлю — яд убьет её за минуты! Думай, Акира, думай!»

— Кха... А... кира... — сдавленно прохрипела девушка. Её веки дрогнули, приоткрывая мутные, потерявшие фокус янтарные глаза. — Беги...

— Заткнись, я никуда не уйду! — дрожащим голосом огрызнулся юноша, пытаясь разорвать на полосы остатки своей куртки, чтобы сделать хоть какое-то подобие жгута.

И вдруг над ними раздался звук.

Хриплый, булькающий, леденящий душу звук, сопровождаемый мерзким хлюпаньем шагов по грязи.

Акира резко, как от удара током, обернулся. По склону, откуда они только что скатились, неестественно дергаясь, спускался стрелок.

Это была не просто уродливая тварь. Это был концентрат кошмара. Когда-то давно, возможно, несколько десятилетий назад, это существо было человеком, солдатом. Но сейчас от него остался лишь сгнивший, обтянутый трупной, потрескавшейся серой кожей скелет. В проваленных глазницах пылал болезненный фиолетовый огонь Бездны. Из разорванной, лишенной губ челюсти капала черная, дымящаяся слизь, прожигающая траву. Доспехи на нем вросли прямо в гнилое мясо.

У твари больше не было лука — он, видимо, сломался при выстреле. Вместо этого монстр сжимал в костлявой, изуродованной мутациями руке точно такую же темную, метровую стрелу, используя её как заостренное короткое копье.

Существо издало мерзкий, клокочущий визг, заметив своих жертв. Его суставы захрустели, и монстр с невероятной для мертвеца скоростью бросился на Акиру, занося свое импровизированное отравленное оружие для смертельного удара прямо в сердце юноши.

Страх окончательно парализовал Акиру. Его мозг отдавал команды бежать, уворачиваться, драться, но тело, лишенное таланта, боевого опыта и вымотанное падением, наотрез отказалось подчиняться. Всё, что смог сделать Акира в свои последние секунды — это выставить вперед ободранные руки и крепко зажмурить глаза, готовясь к неминуемой, обжигающей боли, надеясь лишь на то, что смерть наступит быстро.

Но удара не последовало.

Вместо звука рвущейся плоти над ухом раздался пронзительный, звенящий лязг стали, за которым мгновенно последовал омерзительный хруст перерубаемых костей.

Акира распахнул глаза, судорожно втягивая воздух.

Серебристоволосая девушка, превозмогая нечеловеческую, адскую боль в пробитом плече и сжигающий её изнутри некротический яд, стояла на одном колене. Это было за гранью человеческих возможностей. Левой, здоровой рукой она сжимала свой меч.

Её серые глаза пылали яростным, неистовым светом. Клинок, окутанный плотным вихрем магического ветра, сверкнул в полумраке бездны ослепительной дугой.

Она нанесла один-единственный, идеально выверенный удар снизу вверх. Лезвие с тошнотворным свистом прошло сквозь плоть монстра, чистым срезом отсекая мертвецу правую руку по самый локоть — ту самую руку, в которой тварь сжимала отравленную стрелу-копье.

Гнилая конечность вместе с оружием шлепнулась в грязь у ног Акиры.

Существо истошно, оглушительно заверещало, схватившись культей за фонтанирующий черной желчью обрубок. Потеряв оружие и получив отпор, инстинкт самосохранения монстра взял верх. Спотыкаясь о камни и продолжая пронзительно визжать, мертвец в панике бросился бежать прочь, растворяясь в густом фиолетовом тумане Бездны.

Девушка проводила убегающего монстра мутным, угасающим взглядом. Она попыталась повернуться к Акире, попыталась ободряюще улыбнуться, сказать, что всё обошлось, но вместо слов из её рта вырвался жуткий, булькающий кашель.

Она согнулась пополам. На обугленную черную землю брызнула густая, потемневшая от яда кровь.

Силы окончательно покинули её измученное тело. Глаза закатились, обнажив белки, тяжелый меч со звоном выпал из ослабевших пальцев, и воительница рухнула на землю, потеряв сознание. Её дыхание стало пугающе прерывистым, едва заметным.

— Эй! Эй, нет, нет, нет! Очнись! Пожалуйста! — Акира в ужасе бросился к ней, падая в грязь.

Он осторожно потряс её за здоровое плечо, но голова девушки безвольно мотнулась в сторону. Она умирала прямо на его глазах, и он ничего, абсолютно ничего не мог с этим сделать. Слезы отчаяния, смешиваясь с грязью и кровью на лице, покатились из его глаз.

— Не умирай! Только не снова... Я не хочу снова видеть смерть... Пожалуйста, кто-нибудь...

Он был совершенно один в этом проклятом, мертвом месте на краю света.

И в этот момент всё изменилось.

Воздух вокруг внезапно стал другим. Он мгновенно потерял свою легкость. Пространство уплотнилось, стало невероятно тяжелым, вязким, словно Акиру резко погрузили на дно Марианской впадины. Звуки пустоши — завывание ветра, далекий рев чудовищ, даже шорох осыпающихся камней — всё это мгновенно стихло. Наступила абсолютная, звенящая, мертвая тишина. Вакуум.

Акира замер, не успев стереть слезы.

Вся оставшаяся кровь отлила от его лица, оставив его мертвенно-бледным. Легкие сдавило так сильно, что стало невыносимо трудно дышать, ребра затрещали от невидимого атмосферного давления. Волоски на его руках встали дыбом от переизбытка статического электричества.

Его первобытные инстинкты взвыли сиреной об опасности. Каждая клеточка, каждый нерв его тела кричали, умоляя не шевелиться и ни в коем случае не оборачиваться.

Но он чувствовал это.

Прямо за его спиной стояло нечто.

Оно не издавало звуков, не дышало. Но оно излучало ауру такой колоссальной, подавляющей, древней и зловещей мощи, что одно лишь его присутствие заставляло саму реальность вокруг содрогаться в благоговейном ужасе. Тень этого существа легла на плечи Акиры, замораживая душу. И он понял: то, что стояло позади, было страшнее любого монстра Бездны.

Воздух стал настолько густым и тяжелым, что каждый вдох обжигал легкие, словно Акира пытался дышать битым стеклом и раскаленным пеплом. Пространство вокруг него сжалось, звуки умирающего мира Фэнкутай — свист ядовитого ветра, предсмертные хрипы чудовищ вдалеке — всё это исчезло, стертое колоссальным, всепоглощающим давлением чужого присутствия.

Его инстинкты орали, умоляя упасть на землю, сжаться в комок, закрыть голову руками и притвориться мертвым. Тело, лишенное какой-либо магической защиты, застыло в ледяном параличе. Но прямо перед ним лежала серебристоволосая девушка. Та самая, которая секунду назад пожертвовала собой, чтобы отбить атаку гниющего мертвеца. Ее кровь, отравленная черным некротическим ядом, медленно впитывалась в сухую землю.

«Если я ничего не сделаю... она умрет. И я тоже умру. Снова», — эта мысль, яркая и пронзительная, прорезала пелену первобытного ужаса.

Акира стиснул зубы так сильно, что во рту появился отчетливый вкус крови. Превозмогая дикую, скручивающую внутренности дрожь и адскую боль в разбитых при падении коленях, он потянулся к земле. Его сбитые в кровь пальцы нащупали холодную, обтянутую темной кожей рукоять тяжелого меча, который выронила девушка. Металл казался невероятно тяжелым, неподъемным для его нетренированных рук, но юноша вцепился в него мертвой хваткой.

Используя клинок как опору, он заставил себя подняться. Суставы жалобно хрустнули, мышцы завыли от напряжения.

Акира медленно, преодолевая сопротивление самого пространства, развернулся назад.

И в этот момент его разум просто отказался воспринимать реальность. Тот хрупкий позитив, та улыбка, которой он годами закрывался от жестокости приюта, разлетелись в пыль. Его сковал абсолютный, чистый, животный ужас.

В нескольких шагах от него стояло существо, бросающее вызов самому мирозданию.

Оно возвышалось над землей почти на два с половиной метра. Его фигура заслоняла собой ядовито-фиолетовый свет небесного разлома, отбрасывая на Акиру длинную, леденящую душу тень. Кожа твари была мертвенно-серой, цвета застарелого пепла, и натягивалась на неестественно выпирающих костях и узловатых мышцах так туго, что казалось, вот-вот лопнет, обнажив черные внутренности.

За спиной существа, подрагивая в такт беззвучному дыханию, свисали гигантские, рваные крылья. Они напоминали крылья летучей мыши, но были лишены плоти — лишь перепончатые лохмотья гниющей кожи, натянутые на острые, изогнутые костяные шипы. С них на землю непрерывно капала густая, смоляная жидкость, прожигая в мертвой почве шипящие дыры.

В своей массивной, когтистой руке существо небрежно сжимало колоссальное копье. Его древко казалось выкованным из самой сгустившейся тьмы, а лезвие пульсировало багровыми прожилками, словно копье питалось кровью убитых им жертв.

Но самым страшным было лицо. Лишенное носа, с ввалившимися щеками, оно напоминало искаженный судорогой череп. А в глубоких, черных провалах глазниц горели два ярких, немигающих желтых огонька. Они смотрели на Акиру не с ненавистью, не со злобой, а с абсолютно холодным, безразличным превосходством хищника, разглядывающего раздавленного червя.

Грудь Акиры судорожно вздымалась. Он не мог дышать, не мог даже отвести взгляд от этих желтых огней, выжигающих его душу изнутри. Паника сковала горло стальным обручем. Он попытался сделать шаг назад, но ноги приросли к земле.

— К... к... ктттоо... — выдавил из себя юноша. Его голос сорвался на жалкий, хриплый писк. Нижняя губа тряслась, а из глаз сами собой катились слезы. — Вввы...

Существо даже не шелохнулось. Оно просто стояло, возвышаясь над ним, как монолитный памятник самой смерти. Затем тварь сделала один единственный, плавный шаг вперед, сократив расстояние между ними ровно до метра.

Зловоние ударило в нос Акиры — концентрированный запах разложения, тысячелетней пыли и озона.

Монстр медленно, с омерзительным влажным хрустом разлепил губы, обнажая широкую, кошмарную пасть, усеянную кривыми, гниющими, острыми как бритвы зубами. Между клыками тянулись нити черной слюны.

Когда существо заговорило, это был не просто звук. Это была вибрация, пронизывающая каждую клетку тела Акиры, резонирующая в его костях и заставляющая землю под ногами мелко дрожать. Голос был глубоким, многотональным, словно состоял из тысяч стонов умирающих душ, слившихся воедино.

— У меня нет имени.

Существо чуть склонило свою жуткую голову, и желтые огни в глазницах вспыхнули ярче, ослепляя юношу.

— Я... ОВЕРЛОРД.

Это слово прозвучало как приговор. Как финальный аккорд симфонии конца света.

И в следующую долю секунды законы физики перестали существовать. Оверлорд не прыгнул, не сделал рывок — он буквально стер пространство между ними. Воздух с оглушительным хлопком разорвался, и монстр оказался вплотную к Акире. Грудь юноши почти касалась древней, источающей холод брони существа.

Огромная рука с копьем уже находилась в движении. Удар был нацелен прямо в сердце.

Разум Акиры не успел даже осознать происходящее, но тысячи часов, проведенных на заднем дворе приюта с деревянной палкой в руках, сделали свое дело. Инстинкт выживания, мышечная память, вбитая в тело кровью и потом, сработали быстрее мысли.

С диким, отчаянным криком Акира вскинул чужой тяжелый меч, выставляя лезвие перед собой в попытке заблокировать смертельный выпад.

Копье Оверлорда столкнулось со сталью.

КРАК!

Звук был таким, словно в метре от них взорвалась артиллерийская мина. Никакого искрящегося противостояния. Никакой эпичной борьбы.

Удар существа обладал такой чудовищной, кинетической мощью, что первоклассная магическая сталь клинка серебристоволосой девушки просто не выдержала. Меч, окутанный остатками магии ветра, с жалобным, пронзительным звоном переломился пополам, словно был сделан из хрупкого стекла. Осколки лезвия брызнули в стороны, вонзаясь в сухую землю.

Остаточная энергия удара, не встретив больше преград, обрушилась на Акиру.

Юноша почувствовал, как его грудная клетка прогибается внутрь. Воздух со свистом покинул легкие, смешавшись с кровавой пеной. Его оторвало от земли и швырнуло назад с такой скоростью, что мир вокруг превратился в смазанную серую полосу.

Он пролетел несколько десятков метров над пустошью, как сломанная кукла, и со страшным, глухим хрустом врезался спиной в массивный каменный привал у подножия склона.

Камни брызнули в стороны. Удар был настолько сильным, что в глазах Акиры мгновенно вспыхнули миллионы белых сверхновых, а затем лопнули, погрузив всё в первобытную тьму. Его изломанное тело сползло по острым валунам на грязную землю. Пальцы правой руки свело мертвой судорогой — он всё еще инстинктивно, до побеления костяшек, сжимал бесполезную рукоять меча, из которой торчал лишь жалкий огрызок сломанного пополам лезвия.

Боль не пришла. Тело просто отключилось, перегруженное шоком.

Реальность раскололась, осыпалась пеплом, и сознание Акиры провалилось в бесконечную, бездонную пропасть.

Он падал в пустоту. Долго. Бесшумно.

А затем падение прекратилось, и Акира почувствовал, что стоит на ногах.

Вокруг не было ни боли, ни запаха крови, ни тяжести сломанных костей. Только абсолютный, непроницаемый мрак и идеальная, звенящая тишина. Под его ногами простиралась невидимая, идеально гладкая поверхность, которая отзывалась на каждое движение легкой, расходящейся в стороны рябью, словно он шел по неглубокому, черному зеркалу воды.

Акира посмотрел на свои руки. Они были целы. Никаких ссадин, никакой крови. На нем снова была та самая легкая куртка и джинсы, в которых он погиб в Токио.

«Я умер? Снова?» — пронеслась в голове потерянная мысль. Он огляделся по сторонам, пытаясь пронзить взглядом кромешную тьму, но не видел ничего дальше вытянутой руки.

И вдруг тишину этого сюрреалистичного пространства разрезал голос.

— Эй~

Звук был протяжным, ленивым, пропитанным настолько концентрированным презрением и насмешкой, что Акира инстинктивно вздрогнул. Этот голос был пугающе знаком. Он звучал так, словно Акира слышал его в своей голове всю жизнь, но только сейчас он обрел физическую форму.

— Ничтожество.

Слово ударило как хлыст.

Акира резко развернулся на пятках, поднимая фонтанчики черных брызг из-под ног, и замер, забыв как дышать.

В нескольких шагах от него стоял человек.

Его фигура была окутана легкой дымкой тьмы, но черты лица были видны абсолютно четко. Это был он сам. Его точная копия. Те же растрепанные темные волосы, тот же рост, та же одежда.

Но на этом сходство заканчивалось. От двойника исходила аура такой подавляющей, тяжелой и хищной уверенности, какой оригинальный Акира никогда не обладал. Он стоял расслабленно, чуть ссутулив плечи, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на Акиру с откровенной скукой.

Но самым пугающим было его лицо. Оно не улыбалось той самой вымученной, защитной улыбкой, за которой Акира прятался от мира. Лицо двойника было холодным, безжалостным. А его глаза...

Его глаза были истинным воплощением кошмара. Там, где должна была быть белая склера, зияла кромешная, смоляная чернота, засасывающая свет. А прямо в центре этой бездны, на месте зрачков, пронзительно горели две крошечные, ослепительно белые точки. Они смотрели сквозь Акиру, препарируя его душу, вытаскивая наружу все его страхи, всю его жалкую неуверенность и трусость.

— Ты... еще кто... — едва слышно прошептал Акира, делая непроизвольный шаг назад. Его голос предательски дрожал. Смотреть в эти черные глаза было физически больно, словно заглядывать в саму суть Бездны.

Тёмный Акира презрительно фыркнул. Он не стал ухмыляться, не стал принимать боевую стойку. Ему это было не нужно.

— Ты — ничтожный слабак, — произнес двойник. Его голос был холодным, как лед, и ровным, как лезвие бритвы. Каждое слово сочилось ядом истины, от которой нельзя было спрятаться за фальшивым позитивом. — Ты всегда им был. В приюте, в подворотнях Токио, а теперь и здесь. Ты прячешься за своей улыбкой, потому что боишься признать, насколько ты пуст и жалок.

Тёмный Акира медленно, не вынимая рук из карманов, двинулся вперед. С каждым его шагом черная вода под ногами расходилась свирепыми волнами.

— Посторонись.

С этими словами двойник оказался вплотную к Акире. В его движениях не было агрессии, лишь абсолютное, безоговорочное осознание собственного превосходства. Он даже не стал доставать руки. Тёмный Акира просто повел плечом, с невероятной, неестественной силой отталкивая оригинал в сторону.

Удар был не физическим, он ударил прямо по сознанию. Акира пошатнулся, не в силах сопротивляться этому напору, и рухнул на колени, поднимая тучи черных брызг. Он попытался поднять голову, попытался возразить, но слова застряли в горле.

Двойник даже не взглянул на него. Не удостоил поверженного ни единым взглядом. Тёмный Акира с черными, как сама пустота, глазами и горящими белыми точками зрачков просто прошел мимо. Он размеренным, уверенным шагом направился в бесконечную даль этого темного мира, растворяясь во мраке, оставляя настоящего, сломанного Акиру глотать слезы бессилия на холодном полу собственного подсознания.

Густое облако каменной крошки и едкой пыли повисло у подножия разрушенного склона. Огромный валун, в который секундой ранее на огромной скорости впечатался Акира, разлетелся на куски, образовав глубокий кратер.

Оверлорд медленно опустил свое колоссальное копье. Желтые огни в его пустых глазницах холодно мерцали. Удар такой чудовищной силы должен был превратить тело хрупкого человека в кровавую кашу, переломав каждую кость и разорвав внутренние органы в клочья. Для монстра бой был окончен. Очередной муравей раздавлен.

Но внезапно из-за завесы оседающей пыли раздался звук.

Шорох осыпающихся камней. А затем — глухой хруст вправляемых на место суставов.

Оверлорд замер. Его мертвенная фигура напряглась.

Силуэт в облаке пыли шевельнулся и медленно, без единого стона боли, выпрямился в полный рост. Завеса развеялась, подхваченная порывом мертвого ветра, открывая картину, которая заставила бы содрогнуться от ужаса любого обитателя Фэнкутая.

Акира — или, вернее, то существо, которое теперь управляло его телом, — стоял посреди кратера.

Юноша лениво покрутил шеей, разминая позвонки с громким, неестественным щелканьем. Затем он поднял левую руку и совершенно будничным, спокойным жестом отряхнул пыль и каменную крошку со своего плеча, словно смахнул прилипшую паутину.

В правой руке, опущенной вниз, он небрежно сжимал жалкий обломок стального меча, от которого осталась лишь рукоять и зазубренный кусок лезвия длиной не больше ладони.

— М-да… — голос юноши изменился до неузнаваемости.

В нем больше не было ни капли страха, ни дрожи, ни той жалкой, вымученной интонации приютского мальчика. Голос стал глубоким, вибрирующим, пропитанным скукой и абсолютным, тотальным презрением ко всему сущему.

— Какой же этот ублюдок слабый, — произнес тёмный Акира, брезгливо осматривая собственные окровавленные руки и порванную одежду. Он говорил об истинном хозяине этого тела так, словно обсуждал бракованный инструмент. — Столько лет терпеть унижения и не сломать ни одной челюсти в ответ… Жалкое зрелище.

Он медленно сжал и разжал кулак, прислушиваясь к ощущениям. На его лице расплылась хищная, безумная ухмылка.

— Хотя, должен признать… — он перевел взгляд на Оверлорда. — Энергия внутри этой тушки прикольная. Будто кто-то запер ядерный реактор в картонной коробке.

Оверлорд смотрел на него. Впервые за сотни лет на его лишенном кожи, искаженном черепе читалась эмоция, далекая от привычного холодного безразличия. Это была нотка искреннего удивления. Человек, которому только что переломали позвоночник, не просто встал. Изменилось само его присутствие в пространстве.

В следующую секунду воздух вокруг Акиры взорвался.

Из его тела, подобно извержению черного вулкана, вырвалась аура. Это была не просто магия. Это была чистая, концентрированная Тьма — настолько плотная и вязкая, что она физически искажала пространство, поглощая свет от фиолетового разлома в небе. Земля под ногами юноши начала мгновенно чернеть и рассыпаться в прах, не выдерживая давления этой чудовищной, первобытной силы. Тёмная энергия клубилась вокруг него, образуя зловещий ореол, от которого веяло смертью и абсолютным разрушением.

Но самое безумное произошло дальше.

Обломок обычного стального меча в руке тёмного Акиры вдруг задрожал. Тьма не поглотила его. Напротив, металл раскалился, и из сломанного лезвия с пронзительным звоном вырвался поток ослепительно яркой, слепящей энергии. Она сформировала недостающую часть клинка, превратив жалкий огрызок в сияющий золотистым светом энергетический меч.

Тёмный Акира медленно поднял голову.

Его глаза больше не были карими. Склеры залила смоляная, непроницаемая чернота, а прямо в центре, на месте зрачков, теперь горели два ярких, пронзительных желто-золотых огонька. Они смотрели на Оверлорда с нескрываемым, кровожадным предвкушением.

Оверлорд отступил на полшага. Огни в его глазницах сузились.

Его древний разум отказывался принимать реальность. Законы магии, законы самой Бездны кричали о том, что то, что он видит — невозможно.

— Невозможно… — низко пророкотал монстр. Его многоголосый тембр дрогнул, выдавая растерянность. — Как что-то смертное… как что-то сущее вообще может владеть такой первородной тёмной аурой и столь чистой светлой энергией одновременно?! Они должны были разорвать тебя изнутри!

Существо крепче перехватило свое копье, направляя острие на парня.

— Кто ты такой?! — взревел Оверлорд, сотрясая мертвую пустошь.

Тёмный Акира лишь шире оскалился в безумной улыбке, обнажив зубы. Он положил сияющий золотом обломок меча себе на плечо, совершенно не заботясь о том, что энергия обжигает его собственную куртку.

— Я? — лениво протянул он, склонив голову набок. — Да я и сам ни хрена не помню. Зато знаешь, что я знаю точно?

Он перевел взгляд своих жутких, черно-золотых глаз прямо на двухметрового монстра.

— Я пиздец как хочу кому-нибудь набить лицо. И твоя уродливая морда подходит для этого идеально.

Ярость захлестнула Оверлорда. Жалкий кусок мяса посмел насмехаться над ним — воплощением кошмара Фэнкутая!

Монстр издал оглушительный рев, от которого содрогнулись камни. Он бросился вперед с невероятной для своих габаритов скоростью. Тяжелое копье, способное пробить крепостную стену, устремилось прямо в грудь юноши, разрезая воздух со свистом падающего метеорита.

Но тёмный Акира даже не моргнул.

В то мгновение, когда острие должно было пронзить его сердце, юноша просто исчез. Он не уклонился, не отпрыгнул — он словно скользнул сквозь саму ткань пространства, смазавшись в черную тень.

Оверлорд промахнулся. Копье с грохотом вонзилось в землю, подняв столб грязи.

А в следующую долю секунды тёмный Акира возник прямо перед монстром, вплотную к его груди, находясь в слепой зоне для длинного оружия.

— Медленно, — прошептал юноша.

С коротким, безжалостным замахом он вогнал обломок меча, сияющий раскаленной золотой энергией, прямо в центр мертвой грудной клетки Оверлорда.

Золотой свет вошел в контакт с гниющей плотью и темной магией монстра. Раздался оглушительный звук, похожий на шипение тысяч змей, брошенных на раскаленную сковороду. Оверлорд истошно завопил. Святая энергия клинка выжигала его изнутри, причиняя адскую, невыносимую боль, которую он не испытывал уже целую вечность.

Существо отпрянуло назад, судорожно пытаясь разорвать дистанцию. Огромные рваные крылья захлопали, поднимая тучи пыли.

Но тёмный Акира не собирался давать ему передышку. И он не стал добивать врага мечом.

Разжав пальцы, он оставил сияющий клинок торчать в груди монстра, словно раскаленный гвоздь.

Юноша сжал кулаки. Вокруг его рук вспыхнула плотная, удушающая аура чистой тьмы. И он начал избивать гигантского монстра. Просто. Голыми. Кулаками.

Это было зрелище, ломающее рассудок. Щуплый человеческий подросток превратился в безжалостную машину для убийства. Тёмный Акира наносил удары с пугающей, нечеловеческой скоростью и сокрушительной мощью.

ХРЯСЬ! Правый хук в челюсть, от которого голова Оверлорда дернулась в сторону, а изо рта вылетел осколок гнилого клыка.

УДАР! Левый апперкот под ребра. Прочная, сросшаяся с броней костяная пластина монстра с влажным треском прогнулась внутрь.

Каждый удар тёмного Акиры сопровождался взрывом черной энергии, которая ударными волнами расходилась по пустоши, сдувая туман Бездны. Он бил не ради убийства, он бил ради самого процесса. Ему нравилось чувствовать, как под его костяшками трещит чужая плоть. Он упивался собственной жестокостью, методично превращая двухметровое чудовище в боксерскую грушу.

Оверлорд, ослепленный болью и шоком от такого унижения, попытался спастись. Поняв, что в ближнем бою он проигрывает в скорости, монстр задействовал свою магию.

Пространство вокруг существа исказилось, скрутилось в воронку, и Оверлорд телепортировался, намереваясь разорвать дистанцию и оказаться за спиной наглого мальчишки.

Воздух с хлопком схлопнулся в пяти метрах позади юноши. Монстр материализовался, уже занося руку для смертельного удара.

Но тёмный Акира даже не обернулся. Он всё знал. Он чувствовал колебания пространства так же четко, как биение собственного сердца.

В ту же секунду, когда телепортация завершилась, Акира, используя инерцию своего последнего удара, резко развернулся на опорной ноге. Его тело скрутилось как стальная пружина, и он нанес сокрушительный удар ногой с разворота прямо в воздухе.

Пятка Акиры, окутанная концентрированной тьмой, врезалась точно в челюсть только что появившегося Оверлорда.

Звук удара был похож на пушечный выстрел. Ударная волна разошлась кругом, подняв с земли пыль. Двухметрового, массивного монстра буквально оторвало от земли и откинуло на несколько метров назад. Оверлорд с грохотом рухнул на спину, пропахав своими шипастыми крыльями глубокую борозду в грязи.

Тёмный Акира, плавно опустив ногу, неспешно, прогулочным шагом направился к поверженному врагу. Его черно-золотые глаза горели неистовым азартом.

Подойдя к хрипящему монстру, он наступил сапогом на его грудную клетку, нагнулся и с мерзким хлюпающим звуком рывком выдернул свой сияющий обломок меча из раны.

— И это всё? — разочарованно протянул юноша, стряхивая черную кровь с золотого лезвия. — Серьезно? А пафоса-то было… «Я Оверлорд!». Ты просто большая, неповоротливая куча мусора.

Но Оверлорд не собирался так просто сдаваться. Это унижение перешло все мыслимые границы.

Раздался низкий, вибрирующий гул, исходящий откуда-то из-под земли. Желтые огни в глазницах существа вспыхнули с новой, безумной силой, сменив цвет на кроваво-красный. Монстр резко поднялся на ноги, отбросив юношу потоком высвобожденной энергии.

Оверлорд решил показать, почему именно он носит титул владыки этих пустошей.

Он воздел свое копье к расколотому небу. Древко оружия начало стремительно видоизменяться. Его окутала энергия чистого Хаоса — сплетение кроваво-красных и непроглядно-черных молний, которые извивались, словно живые змеи, сжигая воздух вокруг. Пространство начало искажаться, идти рябью от колоссального напряжения.

Издав яростный рев, Оверлорд перешел в наступление.

С каждым взмахом его копья энергия Хаоса вырывалась наружу гигантскими дугами, разрезая землю и камни на куски. Скорость монстра возросла многократно. Теперь это не были простые тычки — это был ураган разрушения. Он обрушивал на Акиру град ударов, заставляя пространство взрываться при каждом столкновении.

И это возымело эффект.

Аура Хаоса была слишком плотной, слишком разрушительной. Тёмному Акире пришлось отступить. Шаг назад. Еще один. Он уклонялся, парировал удары своим коротким, сияющим обломком меча, но радиус атаки гигантского копья и мощь красных молний заставляли его сдавать позиции.

Земля вокруг них превратилась в кипящий котел из взрывов, пыли и столкновений энергий. Оверлорд яростно теснил юношу к обрыву, не давая ему ни секунды на контратаку.

Тёмный Акира отбил очередной чудовищный выпад копья, скользя ботинками по грязи. Искра от столкновения обожгла ему щеку.

Юноша остановился. Он опустил меч.

Безумная, азартная ухмылка медленно сползла с его лица, уступая место холодному, концентрированному раздражению. Его черно-золотые глаза недобро сощурились, глядя на наступающего монстра.

Тёмный Акира громко, раздраженно цокнул языком.

— Как же ты меня бесишь, — процедил он сквозь зубы, и его черная аура вспыхнула с удвоенной силой, готовясь разорвать небеса.

Раздражение тёмного Акиры было осязаемым. Оно пульсировало в воздухе густыми, удушливыми волнами, заставляя саму гравитацию вокруг него сходить с ума. Мелкие камни оторвались от земли, зависнув в невесомости, а затем с треском разлетелись в пыль от одного лишь давления его ауры.

Оверлорд, окутанный ревущим ураганом красно-чёрных молний Хаоса, обрушился на него подобно ожившему стихийному бедствию. Двухметровое чудовище взмахнуло своим исполинским копьем, нанося удар, способный расколоть гору. Воздух закричал, разрываемый на части.

Но на этот раз тёмный Акира не отступил ни на миллиметр.

Его черно-золотые глаза вспыхнули инфернальным предвкушением. Вместо того чтобы блокировать выпад жалким обломком клинка, юноша резко подался вперед, ныряя прямо под смертоносную дугу копья. Энергия Хаоса обдала его жаром, сжигая остатки куртки на плече и оставляя на коже глубокий, дымящийся ожог, но Акира даже не поморщился. Боль для него была лишь сигналом, острым вкусом настоящей битвы, которого он так долго жаждал.

Оказавшись в слепой зоне Оверлорда, юноша сжал свободную левую руку в кулак. Тьма вокруг него мгновенно сконцентрировалась, обволакивая его костяшки плотной, непроницаемой перчаткой из чистой пустоты. С диким, звериным оскалом Акира нанес сокрушительный удар снизу вверх, целясь прямо в бронированный живот монстра.

Столкновение породило оглушительный грохот. Ударная волна разошлась идеальным кругом, снося с корнем остатки мертвых деревьев в радиусе сотни метров. Оверлорд поперхнулся воздухом, его громадная туша согнулась пополам от кинетической мощи удара. Костяная броня на животе твари пошла глубокими трещинами, из которых брызнула густая черная кровь.

— Слишком медленно! — безумно расхохотался тёмный Акира, его смех перекрывал даже рев бушующего Хаоса.

Не давая врагу опомниться, юноша взмахнул правой рукой. Золотистое лезвие, сформированное из энергии на обломке меча, прочертило в воздухе ослепительную дугу. Он метил в шею, но Оверлорд, движимый инстинктом самосохранения, успел дернуться в сторону. Золотой клинок с шипением прорезал плечо монстра, отсекая кусок гниющей плоти вместе с шипастым наплечником.

Оверлорд взвыл — звук был похож на скрежет металла по стеклу. Ярость затмила остатки его рассудка. Существо резко распахнуло свои исполинские рваные крылья и с силой хлопнуло ими, создавая разрушительный воздушный поток, пропитанный ядовитыми миазмами. Тёмного Акиру отбросило на несколько метров назад, его ботинки пропахали глубокие борозды в мертвой земле.

Используя эту паузу, Оверлорд перехватил копье двумя руками. Желтые огни в его глазницах вспыхнули неистовым багровым светом. Вся энергия Хаоса, бушевавшая вокруг него, начала стремительно втягиваться в наконечник копья. Пространство над полем боя начало искажаться, сворачиваясь в спираль. Наконечник оружия превратился в пульсирующую, сверхплотную сферу концентрированного уничтожения, готовую стереть в порошок всё живое.

— Сдохни, ошибка мироздания! — пророкотал монстр, и его голос содрогнул небеса.

Сфера Хаоса сорвалась с копья, превратившись в гигантский, ревущий луч красно-черного света, который устремился прямо на Акиру. Земля под лучом мгновенно испарялась, оставляя за собой ровный, оплавленный каньон.

Тёмный Акира замер. Он не пытался уклониться. На его лице играла жуткая, искаженная восторгом улыбка.

— Покажи, на что способна эта тушка! — прорычал он.

Юноша перехватил рукоять сломанного меча двумя руками. Он закрыл глаза на долю секунды. Внутри его разума столкнулись две несовместимые силы: абсолютная, всепоглощающая Тьма его истинной сущности и чистая, ослепительная Светлая энергия, запертая в этом жалком обломке. Вместо того чтобы позволить им уничтожить друг друга, он силой воли сплел их воедино.

Когда он распахнул глаза, его зрачки пылали жидким золотом, а черные склеры источали густой дым. Из золотого энергетического лезвия вырвались черные, как смоль, молнии. Клинок удлинился, превратившись в огромный двуручный меч, состоящий из переплетенных нитей Тьмы и Света.

Луч Хаоса был уже в паре метров от него.

Тёмный Акира сделал шаг вперед и с первобытным ревом нанес вертикальный рубящий удар прямо по надвигающемуся лучу смерти.

ВЗРЫВ.

Мир на секунду потерял краски, погрузившись в абсолютную, ослепительную белизну. Звук исчез, не в силах угнаться за масштабом катастрофы. Столкновение трех энергий породило купол света, который расширялся с чудовищной скоростью, распыляя скалы, испаряя ядовитый туман и стирая в пыль остовы осадных машин.

Когда звук наконец вернулся, это был оглушительный, непрерывный раскат грома.

Тёмный Акира, стиснув зубы до крошева, удерживал свой черно-золотой клинок прямо в центре луча Хаоса. Энергия Оверлорда сжигала его кожу, рвала мышцы, ломала кости, но юноша, ведомый лишь безумным упрямством и жаждой крови, медленно, шаг за шагом, шел вперед, разрезая смертоносный поток надвое.

— Я... ТЕБЕ... ЛИЦО... СЛОМАЮ! — проревел он, и с последним, титаническим усилием сделал финальный рывок.

Его клинок, вибрируя от перенапряжения, окончательно разорвал луч Хаоса на две части, которые безвредно ударили в скалы позади него. Тёмный Акира вырвался из энергетического шторма и оказался прямо перед ошеломленным Оверлордом.

В глазах монстра, впервые за всю его бесконечную, мертвую жизнь, отразился чистый, первобытный ужас.

Не дав твари даже шанса поднять копье, Акира совершил горизонтальный взмах. Черно-золотое лезвие прошло сквозь древко исполинского копья, разрубив пропитанный магией металл так же легко, как сухую ветку.

Следующим, неразрывным движением юноша развернул корпус и вогнал свой энергетический меч прямо в грудную клетку Оверлорда. Но на этот раз он не остановился. С криком, полным неистовой ярости, Акира рванул клинок вверх, вспарывая костяную броню, гнилую плоть и черные внутренности монстра вплоть до самого подбородка.

Золотой свет хлынул из разорванной груди Оверлорда, смешиваясь с черной слизью. Существо издало последний, булькающий хрип. Огни в его глазницах судорожно мигнули и навсегда погасли. Гигантская туша, потерявшая опору, с глухим, тяжелым стуком рухнула на колени, а затем завалилась набок, медленно рассыпаясь в черный, зловонный пепел.

Тишина, опустившаяся на израненную пустошь, казалась оглушительной.

Тёмный Акира стоял посреди дымящегося кратера, тяжело дыша. Энергетическое лезвие с легким шипением растворилось в воздухе, оставив в его руке лишь оплавленную, бесполезную рукоять. Юноша распрямил плечи и победно, с презрением плюнул на кучку пепла, которая еще недавно называла себя владыкой Бездны.

— Жалкий кусок дерьма, — хрипло выдохнул он.

Но триумф длился недолго.

Как только адреналин и эйфория битвы начали спадать, реальность обрушилась на него с безжалостной жестокостью. Оригинальное тело Акиры — тело нетренированного подростка, не приспособленное к пропусканию через себя таких чудовищных объемов энергии, — достигло своего абсолютного предела.

Темная аура вокруг него мгновенно рассеялась. Чернота в глазах поблекла, сменившись привычным карим цветом, а золотые искры потухли.

Акира судорожно вдохнул, но вместо воздуха его легкие наполнились кровью. Он страшно, надрывно закашлялся, выплевывая на черную землю алые сгустки. Боль, которую до этого блокировала тёмная сущность, ударила по его нервной системе тысячами раскаленных игл. У него были сломаны ребра, мышцы порваны в клочья, а кожа на руках и груди представляла собой один сплошной, кровоточащий ожог.

«М-да... а сосуд-то бракованный...» — пронеслась в угасающем сознании ленивая, насмешливая мысль тёмного двойника, прежде чем тот окончательно отступил во мрак.

Ноги Акиры подкосились. Он рухнул на колени, выронив бесполезную рукоять меча. Мир перед глазами закружился в безумной, смазанной карусели. Последним, что он увидел перед тем, как потерять сознание, было неподвижное тело серебристоволосой девушки, лежащее в нескольких метрах от него.

Акира упал лицом в грязную, пропитанную кровью и пеплом землю. Тьма милосердно забрала его разум.

Ветер Фэнкутая стих. Ядовито-фиолетовый туман, разорванный взрывом, начал медленно, неохотно сползаться обратно в низину, скрывая изуродованный ландшафт. Лишь тихое потрескивание остывающего, оплавленного камня нарушало мертвую тишину пустоши.

Но вскоре к этому звуку добавился еще один.

Размеренные, тяжелые шаги. Кто-то шел по дну каньона, спокойно ступая по битому сланцу и лужам черной крови.

Из редеющего тумана вынырнула высокая фигура. Это был мужчина. На вид ему было не больше двадцати восьми лет, но в его осанке и движениях чувствовалась властность человека, привыкшего к повиновению. Он был одет в длинный, безупречно чистый темный плащ с высоким воротником, который резко контрастировал с грязью окружающего мира. Его длинные волосы были собраны в небрежный хвост, а несколько прядей падали на холодное, аристократичное лицо.

В его руке покоилась тонкая, изящная рукоять катаны в лакированных ножнах, но он даже не держался за эфес.

Мужчина остановился на краю дымящегося кратера. Его острый, проницательный взгляд равнодушно скользнул по колоссальным разрушениям: по расплавленной земле, по глубоким трещинам в скалах и, наконец, по горстке пепла, в которой угадывались очертания гигантского костяного копья.

Оверлорд был мертв.

Мужчина не выказал ни страха, ни удивления. Его лицо оставалось бесстрастным. Он перевел взгляд чуть дальше и заметил лежащую на земле серебристоволосую девушку. Её броня была пробита, а кожа побледнела от некротического яда, но она всё еще дышала. В нескольких метрах от неё валялся какой-то окровавленный, изломанный парень в странной одежде, не подающий признаков жизни, но мужчина едва ли удостоил его вниманием, приняв за очередную случайную жертву.

Он подошел ближе к девушке. Его тяжелые ботинки остановились в шаге от её безвольно раскинутой руки. Мужчина посмотрел сверху вниз на её перепачканное сажей лицо, затем перевел задумчивый взгляд на кучу пепла, оставшуюся от Оверлорда, и на колоссальный след от разрубленного луча Хаоса.

В уголках его губ дрогнула едва заметная полуулыбка.

— Ин Лин... — его голос прозвучал тихо, нарушив тишину мертвого ущелья. — ты ли это сделала.