Завоевать меня? Лучше уж я убью тебя! Jie Ao Mang Shao Da Wang Задумывался ли кто-то, есть ли у персонажей игрового мира своё сознание? Иван существует в мире, где игроки охотятся за чувствами NPC. Для них чужая влюблённость — лишь условие прохождения сюжета, а проявить эмоции — значит погибнуть. Она — скрытая NPC-ведьма, и её правила прохождения безжалостны: сначала влюбиться, потом быть убитой. Иван понадобилось много времени, чтобы понять: любовь совсем не бесполезна. Оказалось, если убить игрока в ответ, можно забрать его редкую магию! Холодная привязанность превратилась в тёплую силу. В любом случае, отличная сделка, верно? Язвительная гремучая змея, нежный эльфийский король, собственническая старшая сестра-лисица, холодный сереброволосый принц, капризная принцесса вампиров, коварный король белых волков, прекрасная русалка, мрачная маленькая ведьма... Сколько их. А? Я нравлюсь всем? Правда? Простите, но я останусь лишь с тем, кто мне дороже всех и кто любит меня сильнее всех. А это — я сама! ∧∧ (Сюжет без любовной линии, где чувства к героине односторонние, а повествование ансамблевое. Автор хочет, чтобы каждый персонаж был главным в своей истории, поэтому им неизбежно уделяется место. Стараюсь сделать их живыми. Обновления ежедневно до финала! Читая, можно думать, а можно и просто наслаждаться. Желаю всем радости каждый день!) ==================== «Неужели это игра?!» ─ Сожгите её! Она – демон! ─ Сожгите её! Иначе она погубит всех нас! Сожгите её! ─ Демон! … Площадь кишела народом, перепуганная толпа яростно орала, царил кромешный хаос, и всему виной был тот единственный человек в самом её центре. Человек, скрытый густой пеленой дыма. Ух… Подул ветер. Ветерок слабый, едва ли не ласковый, он подбирался неспешно, словно милосердный и кроткий бог, что гладит по головке своих верных чад, вот только не было в нём силы развеять галдёж на площади, не было мощи смыть черноту людских сердец – подвластен ему оказался лишь удушливый чад над лобным местом… Чёрный дым постепенно рассеивался, являя привязанную к кресту фигуру. То была юная девушка. Златые кудри спадали до плеч, облачена она была в траурное пышное платье ведьмы, а алые, словно кровь, глаза вовсе не глядили на собравшихся; опустив голову, она беззвучно шевелила губами, нашептывая что-то своё. Иван была привязана к высоко водруженному кресту, хищные языки пламени жадно лизали её лодыжки, от жуткого жара кожа на ногах несчастной почти обуглилась. Среди этого галдежа и суеты она смотрела на незнакомых ей прежде людей, что брызнули слюной в необъяснимом страхе и слепой ярости, и невольно улыбалась. ─ Ах, поистине слепой народ. «Если ты не уйдешь, то погибнешь», – раздалось из тени. Иван поникла головой, золотистые пряди закрыли мертвенно-бледные щеки, и лишь чудом можно было заметить, как уголки её кровавых губ чуть приподнялись. Алые зрачки сошлись в долгом взгляде с черным котом, что затаился внизу, прямо в её тени, – никто на свете не мог разглядеть странный блеск в глазах Иван, а голос её звучал так мягко и нежно, будто она обращалась к возлюбленному. ─ Ты всё ещё здесь, глупышка? Если не уйдёшь сейчас, времени не останется. Но на шумной площади никто не мог расслышать её слов, никто ведать не ведал, с кем именно она ведет беседу. «…Я не собираюсь уходить». Услышав ответ, Иван лукаво сощурилась, словно услышала нечто презабавное. ─ Какая же ты странная кошечка. Голос Иван казался хриплым, словно она наглоталась едкого дыма, и в нём больше не слышалось приторной, сахарной сладости. «Мне всё равно». «Я… я хочу остаться с тобой. Я же обещал, что буду рядом до самого конца». ─ Тьфу. Девушка больше не в силах была сдерживать смех. Она склонила голову набок, не сводя глаз с черного кота, и промолвила: ─ Боюсь, я влюблюсь в тебя… В тот же миг зрачки спрятавшегося в тени кота резко сузились в вертикальные щелки; он вперил взгляд в глаза девушки, словно силясь отыскать нечто сокровенное. «Ты… ты любишь меня, Иван?» ─ Конечно люблю! Раз ты готов принять со мной смерть рука об руку прямо здесь и сейчас, какая у меня может быть причина не любить тебя? ─ Подойди… иди ко мне на плечо, мои руки связаны… Прости… я так хочу обнять тебя. Девушка заговорила вновь, и теперь голос её звучал ещё надломленнее, готовый рассеяться от малейшего дуновения ветра. Кот, превозмогая бушующую внутри дикую радость, выпрыгнул из тени Иван и легко опустился ей на плечо, приникая мордочкой к её щеке и слизывая капли крови с лица и шеи. Но как только он собрался вонзить острые клыки глубоко в девичью шейку, чёрное создание вдруг почудилось неладное. Погодите, эти раны… неужто бутафория? Осознание пришло слишком поздно. Отчего же рука Иван сомкнулась на его горле мертвой хваткой? Разве она не была связана? Черному коту вдруг показалось, что его, словно беспомощную добычу, стискивает гигантский удав – ни убежать, ни увернуться. ─ Наконец-то я поймала тебя… моя милая кошечка. Голос Иван вновь обрел прежние нотки – приторно-сладкие, как крем с горкой сахара. Вот только у кота от этого голоса кровь застыла в жилах. Его вертикальные зрачки в упор впились в девушку. Кот страстно желал спросить, в какой именно момент она всё раскусила, хотел узнать, зачем она так с ним поступает… мыслей роилось бездна, но он с ужасом понял, что у него больше нет сил вымолвить хоть слово. Последним оставшимся у него усилием он выдавил: «Ты… правда… любишь меня?!» Языки пламени взметнулись еще выше, клубы дыма заволокли всё вокруг. Прежде чем раствориться окончательно, он успел заметить, как губы девушки вновь тронула улыбка: ─ А ты? Маленький игрок-котик? В конце концов черный кот обратился в тонкую струйку дыма, смешался с пылающим у ног девушки огнем и окончательно растаял в воздухе. … Убедившись, что проклятый котяра сгинул без следа, девушка легко соскользнула с помоста для казни, отряхнула подол – опасаясь, судя по всему, как бы сажа от кота не испортила платье, она хлопала себя по бокам со страшной тщательностью. Однако толпа словно в упор не замечала, что приговоренная давным-давно спрыгнула вниз, продолжая безутешно и исступленно вопить. ─ Эх, было бы здорово умереть вот так просто, раз и навсегда, ─ надув губки, пробубнила девушка. ─ Надеюсь, в этот раз сработает. Если все вокруг решат, что я сгорела, может, наконец-то удастся избавиться от назойливых мух? Отыскав в отдалении раскидистое дерево, Иван забралась на ветку и оттуда безучастно наблюдала за расправой над собственным «двойником». Никто и вообразить не мог, что та самая девчонка с креста давно улетучилась, а на костре теперь полыхает всего-навсего бездушная тыква. Жареная тыква… должно быть, ужасно вкусно. Подумалось Иван. С какого же момента всё пошло наперекосяк? Куда ни глянь, к ней то и дело липли какие-то личности, наперебой клянясь в вечной любви и исполняя любой каприз. Но стоило Иван ответить им взаимностью, как они тут же обнажали против неё клинки, принимаясь голосить, будто всегда её ненавидели и теперь обязаны прикончить ради спасения мира. Раз… два… три… бесчисленное множество раз… До чего же нелепо. Если вдуматься в детали, стоило кому-то завидеть её, как в глазах у этих людей тотчас вспыхивало донельзя… странное чувство. Хотя хватало среди них и форменных идиотов, что пытались играть в недотрог. Среди них попадались мужчины, женщины, всякая нечисть вроде духов и даже – подумать только – те самые легендарные эльфы. Интересно, заглянет ли на огонек мифический дракон? таямыслом размышляла Иван. Как же чертовски хотелось хоть разок побывать рыцарем-драконоборцем! … Столкнувшись с неизвестно каким по счету «героем», Иван по крупицам собрала правду из их поступков и бессвязицы. ─ До чего же мороки много, а ведь я потратила столько сил на эту магию истины. Мир, в коем она обитала, оказался видеоигрой, причем сама Иван выступала в роли скрытого персонажа, предназначенного для прохождения игроками. Да и условия победы выглядели жутко и абсурдно: ветка сюжета засчитывалась лишь тогда, когда Иван влюблялась в игрока – или, как их еще называли, «исследователя» – после чего тот непременно должен был её убить. ─ Что за идиотская задумка? Тот, кто придумал этот сюжет, мозгами явно не вышел, ─ не удержалась от шпильки Иван. Хотя поначалу она всецело упивалась стараниями игроков, в конце концов, кто в здравом уме откажется от абсолютной любви? Пусть даже чувства эти фальшивы и преследуют корыстные цели, но для девушки, вечно обреченной на одиночество, всё это в диковинку. В конце концов… кто не жаждет быть любимым? Когда же пелена спала и Иван прозрела, в её голове мелькала мысль держаться от таких игроков подальше. В самом деле, кому понравится, когда вокруг тебя вечно увиваются странные типы, изливают лицемерную нежность, а потом вдруг ни с того ни с сего норовят прирезать? Но вот напасть: куда бы она ни бежала, эти игроки неизменно отыскивали её. То случайный котенок, приблудный в родном доме, оказывается игроком; то во время прогулки по лесу натыкаешься на легендарного эльфа – тоже игрок; а однажды даже в знойной пустыне под звездным небом подвернулся благородный иноземный принц… разумеется, тоже игрок. Любой смертный устанет от бесконечного баловства, особенно в столь пропитанной фальшью игре на выживание. Иван объявила войну. Она попыталась давать отпор и убивать преследователей, и к её немалому удивлению, за каждого поверженного неприятеля ей порой перепадали их уникальные магические способности. И к тому же на редкость редкие заклинания. Проживешь тут столько лет в этом мирке – и слухом не слыхишь ни о какой магии истины, иллюзий или чутья… Неужто награда за доблесть? ─ Но это уже ни в какие ворота! С чего ради кому-то воображать, будто я способна влюбиться в кота? Хотя бы в человеческом обличье явился, что ли? Мысли Иван унеслись куда-то вдаль. Задрав голову в небо, она вдруг поймала себя на мысли, что клубящийся на фоне облаков дым от костра на площади обладает странной, зловещей эстетикой. Сколько времени минуло – неведомо, но густой дым над площадью рассеялся окончательно. И крест, и бывшая на нём девушка – вернее сказать, тыква – выгорели дотла, обратившись в уголья, так что от прежних предметов не осталось и следа. Толпа неистовствовала, ликовала, а после стала потихоньку расходиться. … Это государство панически боялось ведьм, веря, будто те приносят лишь несчастья – именно поэтому Иван и выбрала его своей целью. Достаточно было слегка подставиться, выдав себя, а после позволить «сожечь» собственную персону. Ох, до чего же безупречный план! Быть может, прошлые игроки выслеживали её по особым внешним приметам, так что впредь стоит поэкспериментировать со сменой облика. В следующий раз надо бы прихорошиться посильнее. Что там нынче в моде? Сапфирово-синие зрачки? Говорят, они чисты, как озера… А причёска? Может, выкраситься в зелёный? Или в вороново-чёрный? Как же сложно определиться… Ладно, оставлю золото, пожалуй, это моя любимая часть. ─ А-а-а… ─ Она зевнула во весь рот и потянулась. Хотелось бы верить, что вся эта фальшивая драма подошла к концу, а подвернувшийся перерыв позволит ей попутешествовать. Ужасно любопытно глянуть, какими вышли остальные доступные для прохождения персонажи. Ели память не изменяет, неподалёку ошивается какой-то принц? Впрочем, возле королевских особ наверняка трется полно игроков… Лучше сунусь туда от скуки попозже, а пока искренне надеюсь, что эти назойливые игроки потеряют мой след. По крайней мере, ей требовалось немного покоя. Выворачивало наизнанку от их лицемерных признаний. ---------- «В путь, к столице!» Подумать только, стоило лишь чуть-чуть вздремнуть – и на дворе уже вечер, расслабляться людям точно противопоказано… надо же так мертвецки вырубиться на ветке дерева. Иван поправила растрепавшиеся волосы. Площадь зияла пустотой – в ближайшее время простолюдине станут сторониться этого места казней стороной, опасаясь, что проклятие ведьмы всё еще витает над проклятой землей. Сумерки заволокли обугленную землю, вечерний ветерок унес последние струйки гари, развеяв остатки недавнего ликования толпы. Гул стих окончательно, тишина вернулась в провинциальный городок, и лишь остывающий пепел безмолвно напоминал о недавнем триумфе «великого очищения». Иван устроилась на раскидистой ветви старого дуба, болтая в воздухе ногами – подол её черного платья украшало плотное кружево, она обожала этот наряд, а потому старалась содержать его в безупречной чистоте. Улочки внизу опустели, в каждом доме наглухо затворили ставни: хоть местные и свято верили, что источник бед сгинул в пламени, страх перед зловещим наследием ведьмы засел в них глубоко. Лишь ей одной было ведомо, что устроенное шоу от начала и до конца являлось дешевым фарсом. Тонкими пальцами Иван слегка поглаживала подушечки пальцев – там затаился крошечный дар, доставшийся в награду за расправу над черным котом. Тончайший, почти невидимый черный дымок вился вокруг кожи, послушный и тихий, принесенный в жертву игроком на алтаре смерти – магия скрытности. Она наклонила голову, алово поблескивающие глаза выражали детское любопытство. Неудивительно, что прежде она принимала его за обыкновенного бродячего кота – он умел маскировать не просто внешность, но само присутствие! Опыт бесчисленных смертей от рук игроков подсказывал ей, что аура игроков, персонажей для прохождения и безликих массовщиков – коих местные кличут NPC – разительно отличалась. Быть может, именно по этой ауре охотники выслеживали её? Вот оно что, скрывать присутствие… Не будь у неё в арсенале магии истины, она бы сроду не догадалась, что за милым зверьком скрывался игрок. Превосходно. Значит ли это, что отныне она вольна окончательно стряхнуть с хвоста назойливых преследователей? Уголки губ Иван тронула улыбка, а во взоре плескалось чистое, детское ликование, не омнимое тенью недавней бойни. Раньше она велась на дешевую фальшь, цеплялась за крохи чужого тепла, закрывая глаза на очевидные странности, лишь бы не оставаться в одиночестве. Но череда бесконечных возрождений вытравила из неё всякую надежду. Пусть Иван и не умирала насовлько бесповоротно, но физическая боль оставалась до одури реальной, а раны требовали времени на заживление. К тому же после каждого воскрешения пропадала часть накопленной магии… мир и без того полон опасностей, а останься она беззащитной, игроки мигом разорвали бы её на куски. Такой участи она себе не желала. Любовь всех этих игроков казалась до боли шаблонной, выверенной до секунды, словно заученный скрипт. Как ни крути сюжет, финал всегда один – бездумное обожание, за которым следует вознесение на пьедестал, а после, стоило ей потерять бдительность, удар в спину и выполнение финального квеста. Какая же она была дура, что велась на этот дешевый спектакль! Скучно. До тошноты лицемерно. Заклинание скрытности пришлось как нельзя кстати, а ведь поначалу она приняла кота за никчемного прихвостня с отвратительной актерской игрой. Спасибо кошачьему подарку. Иван попыталась пробормотать заклятие скрытности, и её фигуру окутал едва заметный полупрозрачный барьер. ─ Тьфу ты, тела оно не прячет, скрывает лишь ауру. ─ Похоже, котяра и правда был ни на что не годен. Иван сморщила носик, легко спрыгнув с ветки на землю; подол взметнулся волной, приземление вышло бесшумным. Стопы коснулись прохладной почвы, и ни следа жгучей боли от костра – раны с креста, обугленные ноги и рваная юбка изначально были лишь плодом её иллюзий, а сейчас рассеялись без следа, оставив лишь аккуратный наряд. ─ Спать на ветке всё-таки неудобно, надо было заглянуть в гости к какому-нибудь простолюдину и завалиться на перину. Она сладко потянулась: ─ Зато с этим покончено. Пусть ей невдомёк, когда объявится следующий игрок и каким способом решит её разыскать, по крайней мере, в ближайшее время ей обеспечена передышка. вездесущие игроки выслеживали её по системным меткам или использовали поисковые заклинания, но теперь, когда всё население этого мирка уверено в её гибели на костре, новые охотники вряд ли добудут хоть крупицу информации у NPC. Даже зная о её способности возрождаться, они понятия не имеют, куда её занесет. Правда, оставался вопрос, обнуляются ли системные метки персонажа, но с магией скрытности у неё появился шанс перевести дух. Неспешным шагом она выбралась из вымершего городка, ступив на заброшенную лесную тропку. Ночной ветерок шелестел в листве, и ни тебе гневных криков, ни палящего пламени. Именно этот покой ей и нравился. Запертая в бесконечном цикле игры, она чувствовала себя пешкой, вечно вынужденной отбиваться от чужих притязаний и убийств. Пора бы и отдохнуть. В памяти всплыли обрывки сведений, услышанных от какого-то игрока: помимо неё, скрытого персонажа, в здешнем мире существовало несколько ключевых фигур. Ближайшая из них – обитавший в столице соседнего государства серебряноволосый принц, известный своим холодным нравом и неизменным одиночеством на крепостной стене. Молва приписывала ему безразличие ко всему живому, суровость и горы трупов за спиной; он слыл ярчайшим юным полководцем на континенте и главным фаворитом в списках игроков. Изначально Иван чихать на него хотела. Но когда роли охотника и дичи меняются местами, взгляд на вещи неизбежно преображается. К тому же, в чужой истории ей отводилась роль скромной зрительницы. И что важнее – охотники за принцем наверняка побегут к нему прямиком, так что в тени его величия никто и не вспомнит про обыкновенную простолюдинку. Она шагала под сенью луны, погруженная в раздумья, а в алых глазах мерцало праздное любопытство. Кто-то из игроков обмолвился, что принц Саенс – лакомый и простейший для завоевания трофей. Простейший? Выходит, его очаровывали сотни раз, а значит – и предавали с той же регулярностью? Интересно, он всё еще верит в любовь или уже тронулся рассудком? А может, никогда и не вкладывал в это душу? От этих мыслей по телу побежали мурашки, Иван даже слегка задрожала от охватившего её восторга. О да, сумасшедший ли принц, искусно притворяющийся нормальным, циничный ли сердцеед или безразличный циник от начала до конца – каждый из вариантов безумно её манил. Надо взглянуть своими глазами на этого всеобщего любимчика. Уж не прячется ли за его фасадом та же лицемерная нежность и расчет? Или же он – псих без тормозов? Как же везет тем, чей путь пролегает через главного персонажа, думалось Иван. В конце концов, чтобы пройти ветку принца, игроку требуется лишь влюбить его в себя, а вовсе не убивать. С другой стороны, жалок он по-своему – сколько же раз его бросали? Приняв решение, Иван больше не сомневалась. Она провела ладонью по волосам и после коротких раздумий отбросила мысль менять цвет глаз или шевелюры. Золотые кудри – её гордость, незачем прогибаться ради кого-то. Она задействовала лишь новоприобретенное заклинание скрытности, начисто стершее ведьминскую ауру и притупившее чересчур яркую красноту глаз, оставив лишь блеклый алый оттенок – теперь она выглядела кротко и заурядно, ничем не отличаясь от любой девчонки в лесу. Закончив приготовления, она бодрым шагом направилась к пограничной крепости. Ночь клонилась к закату, в траве стрекотали цикады, а ночной ветерок ласкал кожу – невиданная, ничем не омраченная благодать, какой Иван не ведала уже давно. Впрочем, бдительности она не теряла: Иван не была до конца уверена, не сможет ли какой-нибудь пронырливый игрок раскусить её маскировку, осторожность никогда не была лишней. Именно поэтому ей удавалось так долго избегать смертельного исхода. Каждая победа над врагом дарила ей новые силы, ставшая надежнейшей броней. В дороге ей вдруг вспомнились предсмертные слова кота и его навязчивый вопрос: «Ты… правда… любишь меня?» Иван тихонько усмехнулась, и её смех затерялся в ветвях. Глупый котейка. Неужто так ничего и не понял? Её любовь никогда не была фальшивкой, но она никогда не принадлежала кому-то одному. Каждый раз Иван падала в омут с головой, искренне упиваясь этим горячим теплом, но если концом любви становилось предательство и нож в спину, то и смысла цепляться за чувства не оставалось. Она умела любить по-настоящему, но не собиралась слепо отдавать жизнь ради фальшивой ласки. Ты пытался купить мою жизнь фальшивой любовью, так почему я не могу сыграть в твою игру, ответив той же монетой? Ты ведь не в обиде? Игрок лишился жизни, а Иван потеряла любовь! ─ Спасибо за подарок, котик! ─ Иван вновь весело заговорила сама с собой, прислушиваясь к окутывающей тело магии скрытности. ─ Теперь-то я верю, что ты и впрямь меня любил! Когда небо на востоке тронулось бледной розовизной, на горизонте выросли массивные стены приграничной цитадели. Мрачно-серые бастионы тянулись на милю вокруг, поражая воображение размахом, у ворот несли караул солдаты – всё разительно отличалось от невежественной деревушки, которую она только что покинула. Вот она, обитель королевской власти: порядок, ни следа диких суеверий, слепой ненависти или злобы. Спрятав свою ауру, Иван затерялась среди возвращающихся с рассветом торговцев, рассчитывая без труда проскользнуть внутрь. Улицы перед вратами кипели жизнью: шум, гам, повозки, ряды лавок по обе стороны дороги. Она с любопытством поглядывала по сторонам, точно провинциалка, впервые выбравшаяся в большой свет, а глаза сияли от новизны. Раньше она вечно на цыпочках выслеживала новых игроков, боясь удара в спину, и сроду не замечала этой суеты, а сейчас на душе было легко. Иван глубоко вдохнула и расплылась в сладкой улыбке. Было бы совсем прекрасно, не ощущайся в воздухе эта гадость. Игроки. По мере приближения к столице чужеродные всплески ощущались всё отчетливее – лихорадочные, фальшиво-ласковые нотки, пропитывавшие воздух вокруг города. Давайте-ка глянем, кого угораздило стать избранницей принца в этот раз? Иван покрутила головой, но вокруг, кроме неё самой, никто не вел себя подозрительно. Что ж, возможно, местный охотник пока не спешит на штурм принца? В конце концов, исследователям тоже нужен отдых, некоторые предпочитают просто глазеть на местные пейзажи. Неспешно прогуливаясь по центральному проспекту, она почти дошла до грандиозного моста, соединяющего предградье с самой столицей, как вдруг замерла на месте. На широком и величественном мосту, вымощенном серым камнем, стояла одинокая прямая фигура. Юноша в белоснежных латах, с утренней росой на плечах, серебристые пряди трепетали на ветру, профиль резок и точен, а во взгляде читалась вечная ледяная стужа. Стиснув рукоять меча, он застыл у въезда на мост, серебристо-серые глаза без тени эмоций шарили по каждому приближающемуся к вратам путнику, а от всей его фигуры веяло холодом и отчуждением. Никаких сомнений – подсказки были излишни. Перед ней предстал тот самый главный персонаж сюжетной ветки, принц Саенс. В отличие от лицемерных игроков, в нём не чувствовалось ни напускной обходительности, ни фальшивого тепла; во взгляде сквозила лишь закаленная в боях суровость и чистая, звенящая пустота от любых расчетов. Даже аура вокруг него леденила кровь, отбивая всякое желание подойти близко. Иван подумала, что парень железный: сколько раз его бросали игроки, а у него крыша не съехала – потрясающая эмоциональная стабильность. Вот уж поистине аура законного протагониста. На рассвете лунный свет еще не до конца растаял, мягкие лучи ложились на короткие серебристые волосы принца, придавая ему некое подобие мягкости, но безэмоциональные серепато-серые глаза сурово и безжалостно буравили редких прохожих, а латы отливали ледяным блеском. Красавец, слов нет, переливается всеми оттенками серебра. Впрочем, до меня ему далеко. Мысленно ухмыльнулась Иван. Куда ему до моих золотых кудрей, ярких глаз, шикарного платья… да и силенок у него небось поменьше. ─ Подумаешь, с моим-то статусом в любой книжонке я – главная героиня, ─ мурлыкая под нос, самодовольно протянула она. ─ Главные герои всегда самые сильные. В тот момент, когда она глазела издалека, юноша на мосту вдруг слегка повернул голову. Холодный пронзительный взгляд сквозь толпу зевак безошибочно уткнулся прямо в неё. Шум вокруг словно оборвался, ветер стих, а людской гомон затих. Иван слегка опешила. На ней же висела магия скрытности, маскировавшая и ауру, и метки – её не замечали даже чертовы звероподобные игроки, так с какого перепугу Саенс уставился именно на неё? Неужто она слишком приметная? Иван вновь самодовольно хихикнула про себя. Эх, как там в книгах писали? Природную красоту не спрячешь… В следующее мгновение тонкие губы юноши шевельнулись, и чистый, холодный голос отчетливо прозвучал у неё в ушах: ─ От тебя совсем не веет живым теплом. Он упорно сверлил её взглядом – ровным, без единой искры любопытства, без капли свойственного игрокам приторного, тошнотворного обожания. Лишь трезвая и сухая оценка. Иван чуть поджала губы, после чего на её лице расцвела едва заметная, но живая улыбка. Живым теплом? Какое поэтичное сравнение. Забавный принц, достойно венценосной особы, даже изъясняется лозунгами. Интересно, догадывается ли он, что этот мир – всего лишь игра? Где же ты, его личный игрок? Давай же, пусть начнется представление! ---------- «Первая столкновение» Проявленное Сейнсом внимание заставило Ивана слегка помрачнеть. На мосту холодный взгляд юного принца устремился прямиком на неё, безошибочно вычленив фигуру из толпы зевак. Иван скривила губы, принимаясь гадать, в какой именно момент она прокололась. Попалась. Девушка вдруг сообразила: только что обретённая Магия Сокрытия способна стереть метку ведьмы и отгонять преследователей-игроков, но в то же время она напрочь вычищает ауру, присущую любому «живому существу». … В этом мире всё живое оставляет следы. Коренные обитатели дышат теплом и самой жизнью, они пульсируют живой плотью, вплетенные в саму ткань здешних законов; чужаки же, вселивленные в чужие тела, как ни старались маскироваться, в глубине души несли чужеродную ауру, выбивающуюся за рамки мироустройства – именно этот аромат Сейнс годами выискивал и выучил наизусть. А у этой девчонки… Аура словно стерта начисто? Иван нахмурилась: ей претило само ощущение чужой магии, шарящей по её телу, как и излишнее внимание к собственной персоне. Ей хотелось лишь тихонько стоять в сторонке, попутно разыскивая истину этого мира – ну или просто уничтожить его. Разумеется, при условии, что принц Сейнс не взял её на мушку. Иван отчетливо понимала: стоило привлечь его интерес, как тут же нагрянет бесконечная череда хлопот… Сама мысль о подобных перспективах не на шутку её раздражала. А тем временем на мосту, заметив, как меняется выражение лица безликой девчонки, Сейнс чуть сильнее сжал пальцами рукоять меча. Большую часть времени он нёс караул у высоких стен столицы, выходя с отрядом лишь ранним утром на каменный мост, соединяющий Внешний город с цитаделью, чтобы досмотреть всех прибывающих. Неотступно следовавшая за ним с рождения стихия ветра обвивала его тело, и невидимые лезвия воздушных потоков бесшумно скользили над мостом, методично обшаривая толпу прохожих. Годы нелёгкой службы научили его замечать странные аномалии вокруг себя. День за днём здесь появлялись люди с самыми разными лицами: деревенские простушки, знатные барышни, путешественницы из заморских стран – и все они до одной настойчиво тянулись к нему, заученно нашептывая одинаково нежные речи, источая чересчур наигранное обожание и манию. Уважение простых подданных всегда имеет границы, но погоня этих людей не знала конца, сменяя друг друга в бесконечном хороводе, а их поступки отличались странным упорством. Более того, страннее всего было другое: стоило кому-то из них покрутиться рядом достаточно долго, как после произнесения им определенной фразы эти люди бесследно исчезали, а в следующий раз чужеродную ауру приносил уже кто-то другой. Совершенно новый, незнакомый человек. Он не мог объяснить истоки происходящего и уж тем привкус того, что сама суть мироздания – лишь забава для развлечения чужаков; возможно, он догадывался об этом давно, а возможно, и нет. И всё же инстинкт воина подсказывал ему, что эти внезапно возникающие и настойчиво льнущие к нему люди таят в себе скрытую угрозу, а чужеземцы словно являлись сюда лишь ради того, чтобы завязать с ним хоть какую-то связь. Вот почему отличать искренних людей от тех, кто преследует корыстные цели, стало для него первостепенной задачей. Потому-то Сейнс годами сохранял предельную бдительность, а поисковое заклинание ветра отточил до совершенства; вот почему в его глазах лишённая всякой ауры девчонка казалась не более чем новым творением чужаков, замаскированным хитрым способом. С этими мыслями холод в глазах Сейнса стал еще глубже, а настороженность достигла предела. Эта чужеземка отличается от остальных. Почему всё пошло не по привычному сценарию? Где произошел сбой? Сейнс терпеть не мог, когда что-то шло вразрез с планами. Он шагнул вперед, и его серебристые доспехи глухо звякнули о булыжную мостовую, сокращая расстояние. Прохладный ветерок поисковой магии первым окутал Ивана, пытаясь нащупать скрытую под личиной истинную сущность. Иван осталась стоять на месте. На её лице по-прежнему красовалось простодушное выражение лесной жительницы, светлые румяные глаза лучились кротостью и чистотой, а золотистые пряди мягко падали на плечи – вылитая робкая девчушка, впервые забредшая в столицу, хотя на душе у неё скребли кошки от скуки и раздражения. Вот блин, всё-таки привязался. Этот ветряной фокус просто с ума сошел – шарить по всему телу потоками воздуха, не слишком ли интимно? ─ Стоять, ─ голос Сейнса звучал холодно и ровно, без капли враждебности, но в нем слышалась непреклонная властность стража городских ворот. ─ Назови свою цель. Иван потупила взор, изо всех сил стараясь выглядеть заурядно и беззащитно, и затянула с деревенским акцентом: ─ Ой, я из деревни Гугугага Бонцуй, в первый раз в столицу подалась, просто глянуть на красоты захотелось же. Ай. Ответ звучал гладко и банально, разве что выговор отдавал странностью, да и упомянутую ею деревню он отродясь не слыхивал. ─ Я не слышал о таком селении, ─ Сейнс положил руку на рукоять меча. ─ Ой-ей! Да ты обижаешь честного человека! Коли не пускаешь меня, раз деревенских не уважаешь, так я и уйду тогда! Иван скривила губы, повысив голос. Может, такая деревня и вправду существует, и ему не стоит из-за паранойи обижать простых крестьян, подумалось Сейнсу. Впрочем, нельзя исключать, что это очередной трюк. Однако завихрения ветра вокруг него по-прежнему не могли уловить от Ивана ни единого признака живой ауры – с головы до ног она оставалась абсолютной пустотой. Сейнс слегка нахмурился, вглядываясь в неё темными глазами и не упуская ни единой микроэмоции: ─ У любого простого селянина есть след родной земли. Почему твоя аура пуста? Хотя он допрашивал Ивана, звучало это скорее как констатация факта. Иван подумала, что этот принц и впрямь оправдывает статус главного объекта для покорения: он оказался куда проницательнее, чем она предполагала. Вроде бы обычное заклинание ветра не должно заходить так далеко. Она по-прежнему держалась непринужденно, чуть склонив голову в притворном недоумении, и продолжала отвечать на допрос принца с густым акцентом: ─ Да я сызмальства одна в лесу росла же, сроду чужих людей не видала, неужто оттого? Пахнет ли от меня чем, ваше благородие принц?… Не зная, что творится в голове у стоявшего напротив принца, она дождалась, пока он замолкнет и останется стоять неподвижно, хотя ветер вокруг неё так и не стих. Поняв, что иных действий Сейнс не предпринимает, Иван предалась собственным мыслям. Никаких иных планов у неё не было – хотелось лишь проверить, соответствуют ли слухи о баснословной трудности соблазнения этого принца действительности, или же его образ вседозволенности – лишь показуха. Заодно было бы неплохо выверить корни бесконечного нашествия чужеземцев и положить конец бесконечным неурядицам, что они приносят. А если удастся выследить нынешнего захватчика и прикончить его, заполучив при удачном раскладе парочку редких заклинаний – так это вообще предел мечтаний. Перебирая в уме свои цели одну за другой, Иван осознала, сколь долгий и тернистый путь ей предстоит. Не только этот серебряловолосый принц, стоявший на страже стен и патрулировавший мост по расписанию – в памяти Ивана всплывал цельный образ мира, собранный по кусочкам из рассказов тех игроков. В этом мире ключевая цель для захвата никогда не была единственной. Помимо Сейнса, существовали надменный горный вожак, повелевающий зверями в пустынях; эльфийский король лесов, вершивший законы чащобы; безжалостная принцесса-воительница, обагрившая кровью поля сражений; мрачная королева демонов, затаившаяся в пучинах бездны, да парочка других, пока не открытых ею целей… Они были разбросаны по всему континенту, по очереди принимая фальшивые признания и докучливые ухаживания чужаков. Сами владельцы столь высоких титулов, возможно, вовсе не нуждались в любви, но мир насильственно втягивал их в любовные интриги, вынуждая лишь смутно догадываться о странности бытия и не имея шанса докопаться до правды. До чего же смешно, что чувства можно превратить в игру и швыряться ими, думала она. Размышляя об этом, Иван совсем позабыла, что её продолжают допрашивать. А тем временем на первом этапе пути девчонку с грандиозными амбициями намертво заблокировал на каменном мосту Сейнс. Великое дело Ивана рухнуло на самом взлете. Стоявший перед ней юноша не собирался отступать ни на шаг. Внимая ее кротким речам и глядя на ее кроткие мягкие черты лица, Сейнс ни на йоту не ослабил бдительность. Инстинкт ветерана подсказывал ему: безупречно обычная внешность без единого изъяна чаще всего оказывается тщательно выверенной маской. К тому же по графику как раз подошло время появления нового чужака. Однако сколько бы раз он ни запускал поисковые потоки ветра и ни допытывался до сути, ему так и не удалось зацепиться хотя бы за малейшую зацепку. Противоречия и сомнения бушевали в душе Сейнса. Наконец он медленно отозвал кружившую вокруг него магию ветра и бросил холодно и напряженно: ─ Столичная стража проверяет всех чужаков дважды в день. Если кто-то удумает творить в городе непотребства, сыыскари королевства быстро выведут его на чистую воду. ─ И еще: не смей называть меня вашим благородием принцем. Не имея на руках реальных улик для ареста, он был вынужден пропустить её. ─ Знаю-знаю, спасибо вам, ваше благородие… то есть господин принц, за заботу, ─ Иван послушно подобрала подол платья, выказав безупречные манеры и смирение. Сейнс окинул её последним долгим взглядом – тяжелым, оценивающим, исполненным четкой настороженности. Сказав это, он отвернулся, вернулся к отряду и повел патрульных дальше по длинному мосту вглубь центрального района, завершая утренний обход. Его высокая, одинокая фигура в серебристых доспехах постепенно растворилась в утреннем тумане улицы. Лишь когда давящая аура окончательно удалилась, Иван позволила себе облегченно выдохнуть. От навязчивого внимания удалось временно избавиться, но она прочно застряла у него на прицеле. Теперь во время прогулок по городу придется постоянно опасаться негласной слежки этого ветряного принца. Хорошо хоть, что только этим дело и ограничилось. Иван подняла глаза на оживленные улицы центрального квартала: толпы снующих прохожих источали следы чужеродной магии. Захватчики уже прибыли в город. Правда, она не была уверена, к кому именно пожаловал этот гость – к принцу или к ней. Ну и ладно, инициатива всё равно в твоих руках. сказала себе Иван. Она смахнула с подола прилипшие капельки утренней росы – Иван всегда трепетно относилась к своим нарядам. По мере того как она удалялась, с её лица слетело наивное изумление, сменившись ленивой и циничной хитростью. … Сколько же лет она не заявлялась в столицу так вольготно! Наконец-то удастся всласть порезвиться! Иван пребывала в сильнейшем предвкушении. Она вспомнила, как много лет назад один игрок принял облик третьего принца этой страны… Пожалуй, дедушки или прадедушки нынешнего Сейнса, а может, и вовсе в незапамятные времена, подзабылось уже. Тогда драгоценности, роскошные платья и монаршая любовь рекой текли в её покои. И когда ей показалось, что она обрела истинную любовь, прямо в разгар свадебной церемонии тот самый третий принц вонзил ей в грудь изысканный кинжал. Тот самый кинжал, который он заказал специально для неё для самообороны. Кровь залила белоснежное подвенечное платье сразу после того, как она произнесла заветное «согласна». Та смерть стоила ей утраты первородной магии – магии огня. Но врожденный инстинкт выживания подсказал ей в ответ воткнуть такой же клинок в тело принца – умирать так не в одиночку же. В результате, очнувшись вновь, она лишилась пламени, но взамен обрела Магию Истины. Как же хороша Магия Истины! Ох, но когда же вернется её огненное колдовство? Остальные боевые заклинания до ужаса неудобны в обращении. ---------- «Переменная» Раннее утро Улицы и переулки, очнувшись от ночного сна, оживали: крики торговцев, болтовня прохожих и звонкое цоканье подков сливались в единый гул. По словам всех прибывающих чужаков-захватчиков, этот город и его защитник, принц Сейнс, были самым желанным объектом во всей игре. В полутени платанов на углу улицы Иван стояла под деревом, делая вид, будто выбирает товар у уличного лотка. На ней было простое холщовое платье, черты лица казались кроткими, а опущенный взгляд – робким и безобидным. Иван окинула взглядом собственный ничем не украшенный подол и слегка вздохнула. Ей нравилось прикидываться милой и простодушной; раз уж образ лесной девчонки не привлекал лишних взоров, она непременно нарядилась бы в платье с оборками и драгоценностями – она обожала это. Подобная беззащитная и роскошная миловидность всегда усыпляла чужую бдительность. В конце концов, кто поверит, что хрупкая, пугливая девчушка в тяжелом богатом наряде способна в два счета расправиться с игроком? Окружающие наверняка подумали бы: мол, какая-то избалованная аристократочка, которая наверняка падает на ровном месте и испуганно зарыдает, завидев блеснувший клинок? Никому и в голову не придет связать её с той самой взбалмошной и могущественной ведьмой. Иван острым ноготком пригладила прядь золотистых волос. Легкий ветерок шевелил челку, листва шуршала, а лучи ласкового утреннего солнца пробивались сквозь кроны, лениво оседая на её лице. Иван проговорила тихонько, так что лишь она сама могла расслышать нотки любопытства и анализа в собственном голосе: ─ И почему это все игроки твердят, будто ты – самый легкий для покорения персонаж, принц Сейнс? При помощи Магии Истины она допрашивала каждого встреченного захватчика, заставляя во всех деталях расписывать устройство этого мира, и всякий раз, когда речь заходила о страже столицы Сейнсе, в их словах сквозило восторженное упоение. Они утверждали, что этот серебрянодоспешный монарх выглядит холодным и неприступным снаружи, словно обвит толстой коркой льда, но лишь к подданным королевства неизменно проявляет безграничное терпение. На вид суровый, на деле он невероятно нежный человек. А сам алгоритм ухаживания за принцем обладал столь мощным притяжением, что толпы смельчаков шли на штурм один за другим. Стоило проявить терпение и постепенно повышать уровень благосклонности, как по мере укрепления связей эта вековая глыба льда понемногу открывала бы сердце, являя невиданную нежность лишь одной-единственной избраннице – всю свою теплоту и предвзятую заботу он отдавал бы лишь ей одной. Ради этой уникальной исключительности все и бросались в бой. Кто откажется от подобной монополии на нежность, особенно когда речь идет о сильном и благородном принце? В глазах Ивана промелькнула тень усталого презрения, а мысли закручивались в тугой клубок: чем дольше она размышляла над этим, тем более нелепой и фарсовой казалась вся история. Все они упивались воображаемой эксклюзивной нежностью и радовались благополучному финалу, но никто и никогда не задавался вопросом, каково тому, кто остается позади. Каждый цикл повторял один и тот же сценарий: он холоден с чужаками, добр к народу, постепенно открывает душу гостье, одаряет её единственной в своем роде любовью, и так до пика абсолютного счастья. И вот, в миг высшего блаженства, игрок мгновенно исчезал из мира, даже не попрощавшись; вся теплота, все связи и воспоминания испарялись в ту же секунду, оставляя его одного посреди опустевшего столичного бастиона переживатьнеожиданную пустоту и утрату. Обычному человеку тяжело пережить исчезновение любимого даже единожды. Десять циклов непрекращающихся расставаний способны сломать рассудок кому угодно. Что уж говорить о бесконечной петле: любой другой на его месте давно бы сошел с ума от отчаяния или превратился в бездумную оболочку. Однако Сейнс никогда не показывал и намека на внутренний надлом. Старые захватчики уходили, новые появлялись – а он оставался всё тем же отстраненным стражем столицы, ждущим, пока очередной чужак подберется ближе, чтобы снова подарить ему свою нежность. Столь противоестественная стойкость казалась Ивану главной брешью. ─ Ну разве эти игроки не дураки? Неужели ни у кого не возникло любопытства: а тоскует ли принц по исчезнувшим возлюбленным? ─ Или это тоже часть их игрищ? Она чуть прикусила губу, и голос её звучал уже не так сладко, как при общении с чужаками. Холодный и хриплый шепоток растворился в дуновении ветра: ─ Какой забавный принц, мне стоило заглянуть сюда гораздо раньше. Иван склонила голову, с праздным интересом продолжая бормотать себе под нос: ─ Неужели эта всеобщая исключительная нежность от начала и до конца – лишь разыгранный им спектакль? ─ Если можно полностью контролировать свои чувства и заставлять себя быть инструментом для забав чужаков, то это поистине пугающая сила. … Посреди широкой улицы облаченный в серебряные доспехи Сейнс восседал верхом на скакуне, и стальные пластины его лат холодно сверкали в лучах утреннего солнца. Он годами защищал этот город, обладая столь мощной магией ветра, которой не было равных на всем белом свете, и предпочитал одиночество. Впрочем, доброта к простым горожанам была лишь базовой чертой характера, прописанной системой; никто не ведал, что он уже обрел самосознание, по крохам собирая истину об этом мире и отчаянно пытаясь вырваться из оков. Все внешние захватчики видели в нем лишь отлично прописанного, привлекательного сюжетного NPC. Время пришло. Белокурая захватчица Силия появилась точно по графику. Как и все её предшественницы, она наизусть выучила руководства игроков и с замиранием сердца предвкушала эту уникальную романтическую связь. Силия умерила свой пыл, искусно напустив на себя кроткий и восхищенный вид – она казалась благочестивой, мягкой и хрупкой, а её манеры в точности соответствовали элегантности западных странников. Подобрав подол, она медленно двинулась к сидевшему на коне правителю. Силия изо всех сил старалась унять волнение в груди. Да это же сам принц Сейнс, которого все кличут клинком королевства! Одно дело слышать о нем, и совсем другое – увидеть вживую: у него всё серебряное, серебряные пряди, серебряные глаза, серебряный меч и серебряные доспехи, исполненные изящества и величия. Наконец-то настал её черёд закрутить с принцем грандиозный роман, думала Силия, слишком долго томившаяся в ожидании эксклюзивной нежности. Сделав глубокий вдох, она остановилась в десятке шагов от коня, слегка приподняла подол в грациозном реверансе и заговорила мягким, певучим голосом: ─ Доброе утро, ваше высочество Сейнс. Я странница, недавно прибывшая в город. Я много слышала о вашей славной защите столицы и милосердии к подданным, и мое сердце переполнено трепетом. Позвольте принести вам утреннее приветствие. Сидя на крупе коня, Сейнс медленно опустил веки. В его серо-серебристых зрачках не было ни тепла, ни искры. Столетиями повторявшиеся фальшивые заискивания и наигранное восхищение давно накопили на дне его души тяжелый осадок оцепенения и отвращения. Поскольку эта чужеземка пока не совершила ничего противозаконного против города, он не станет безосновательно придираться к мирным гражданам, но и тепла в нем не сыскалось бы. Опять началось, утреннему покою конец. Тонкие губы дрогнули, выдав низкий, холодный голос, исполненный присущей королевской особе сдержанной отчужденности: ─ Дела нет – ступай прочь. Силия слегка смутилась, но, вспомнив слова из гайда о том, что Сейнс со всеми незнакомцами держится холодно, а смягчается лишь со временем, она тут же взяла себя в руки. Решив, что принц просто не привык к ней с первой встречи, Силия убедила себя, что при долгом общении обязательно добьется его расположения, и продолжила мягкие расспросы по заученной схеме: ─ Я часто буду прогуливаться по этой улице, и надеюсь, случайные встречи с вами не помешают вашим государственным делам. Стоявшая за углом Иван следила боковым зрение за парочкой, находя происходящее пошлым: ─ Опять по той же пластинке, аж тошно. Чего это те, кто охотится за мной, и те, кто штурмует Сейнса – одна и та же контора? Никакой фантазии. ─ Хоть бы капельку страсти проявили! Скрутите его! Затащите в комнату! Заприте в подвале! мечтала вслух Иван. … Силия была уверена: стоит лишь упорно идти к принцу, как в конце обязательно дождешься уникальной ласки. Сейнс постучал пальцем по выбитому на седле узору, а затаившиеся на ладони потоки ветра послушно утихли, подавляя волну подступающего раздражения – сотни раз повторенная сцена успела опротиветь до тошноты. Помедлив пару секунд, он бросил лишь два слова: ─ Как знаешь. Сухо и жестоко, но разрешение приближаться и попадаться на глаза он дал, в точности следуя образу равнодушного, но мягкого персонажа из руководств. Силия моментально отбросила сомнения, на её губах заиграла довольная улыбка: начало положено удачно, стоит лишь следовать сценарию, и вскоре полоска благосклонности заполнится до отказа, подарив ей эксклюзивные привилегии. Она не стала задавать лишних вопросов и кротко отступила в сторону, ожидая развития сюжета. Наблюдавшая за представлением со стороны Иван прониклась к Сейнсу еще большим уважением и пробормотала под нос: ─ Ах, какой безупречный притворщик. Всё было слишком идеально. Выверенная доза холода, выверенная доза снисходительности, дозированное проявление нежности точно по часам – аккурат под запросы жаждущей толпы. Она повидала слишком много поддельной любви и знала, сколь хрупки человеческие сердца, именно поэтому столь «безупречная драма» Сейнса отдавала жутковатой фальшью. Пресноватая стартовая сцена подходила к концу: без проб, без промахов, лишь надежды чужаков да глубоко спрятанное отвращение самого принца. Однако львиная доля внимания Сейнса по-прежнему была прикована к подозрительной девчонке в простом платье, замершей у угла улицы. Его восприятие, отточенное годами тренировок, безошибочно уловило аномалию в её ауре. Она не была ни простой горожанкой, ни обычной туристкой. Она – маг. В ранние годы Континента Сия обладатели магии легче добывали пропитание, чем простые люди. Позже, после войн, разделов и перекроя границ, теперь в здешних краях магия почти целиком принадлежала аристократам; более того, если простой смертный вдруг обретал дар, его немедленно брали на учет и в положенный срок отправляли в Королевскую академию магии, после чего распределяли по городам, полностью оторвав от простого люда. А эта девчонка. Коли она аборигенка этого мира, значит, воспользовалась либо зельем сокрытия, либо редким заклинанием… Магов, владеющих подобным в столице по пальцам пересчитать, и уж точно она не имеет ничего общего с деревенской простушкой. Если же она чужеземка, то как быть с Силией? Ведь годами действовало правило: в один период времени в мире может находиться лишь один чужеземец; если же их двое, не значит ли это, что правила вновь изменились и скоро таких чужаков распложатся легионы? Это грозило небывалыми переменами, с какими он прежде не сталкивался. Кем бы ни была девчонка, она несла угрозу. Замаскировав движение под городской шумок, холодный порыв ветра незаметно скользнул к уху Ивана, неся в себе допрос с пристрастием: ─ Кто ты? Иван медленно подняла глаза, встретившись взглядом с полным ледяного подозрения взором, мягко улыбнулась в ответ, словно приветствуя старого знакомого. А затем откусила кусочек от только что купленного яблока. ─ Ах, какой ароматный фрукт, неужто зеленые яблоки бывают столь сладкими? На сей раз обошлось без утрированного говора, но в тишине её голос прозвучал для Сейнса как объявление войны. Словно не замечая допроса, Иван прищурилась от удовольствия, смакуя лакомство, а её щеки надулись от сочной мякоти, выражая полное удовлетворение. Чего привязался со своим «кто ты»? Я ж тебе вреда не делаю… Ладно, прикинусь глухой. Иван сделала еще один укус, бубня про себя. Меньше слов – меньше ошибок. Сейнс прищурился, и порывы ветра вокруг него стали холоднее, а в тоне зазвучало требование: ─ Какова твоя цель? Невидимое давление стихии медленно поползло к углу улицы. Он по-прежнему не понимал ни происхождения, ни мотивов девчонки. Нарастающее давление начинало раздражать, пробуждая в глубине души спящую жестокость и своенравие. Она ведь хотела просто поглазеть, а вовсе не ввязываться в интриги. Иван снова включила приторный тон: ─ Странно, почему зеленые яблоки такие сладкие? ─ Неужто в столице яблоки какие-то особенные? ─ Возьму-ка побольше, лишь бы не сгнили раньше времени. Она по-прежнему притворялась глухой. Сейнс понял, что девчонка издевается и говорить ничего не собирается. К тому же рядом маячила новая чужеземка, и тратить время на подозрительную особу было некогда. Стоявшая на другом конце улицы Силия вовсе не заметила их скрытой перепалки; решив, что первое знакомство прошло успешно и без сучка без задоринки, она легко попрощалась: ─ Раз у вашего высочества дела, я не смею больше докучать. Сейнс промолчал в ответ, продолжая сверлить взглядом аномальную фигуру в углу. Силия изящно приподняла подол и грациозно удалилась; её шаги казались чересчур правильными, словно – запрограммированными заранее. Даже угол взмаха юбки выглядел искусственным. ─ Тьфу ты, ну вылитое инородное тело для этого мира, и как это меня угораздило пасть жертвой столь фальшивой и избитой любви? Иван была недовольна собой в прошлом. Пока Силия удалялась, Иван от нечего делать достала зеркальце, чтобы поправить любимые золотистые волосы, и, прихватив пакет с яблоками, бодро зашагала прочь. Добравшись до поворота переулка, она обернулась, легко кивнула хозяину пристального взгляда и бросила через плечо: ─ Благодарю за внимание, господин принц, но вон та барышня, кажется, нуждается в вас куда больше. ─ Надеюсь, при следующей встрече вы не будете смотреть на меня столь враждебно. Иван говорила так тихо, что услышать её мог лишь ветер, однако она не сомневалась, что он донесет слова до адресата. Сидящий в седле Сейнс молча провожал взглядом растворяющуюся в тени переулка фигуру, а в его глазах клубились мрак и подозрения, рассеиваться не желавшие. Он-то полагал, что нашел способ переломить ситуацию, притворившись влюбленным и подыгрывая правилам. Ан нет – появилась переменная. Непостижимая, скрытная переменная. ---------- «“杀了你。”» Пальцы Сейнса на поводьях судорожно сжались, костяшки побелели от напряжения, а кожа на ремне грозила лопнуть под их мертвой хваткой. Его ветер годами окутывал столицу, вплетаясь в каждый вздох этого города и забирая в его бездонную память все происходящее. Но эта светловолосая незнакомка только что сорвалась с привычной орбиты чистой капелькой росы, канула в людской водоворот и в мгновение ока стерла любое упоминание о себе. Он сидел в седле прямой, с неизменной, привычной для подданных осанкой истинного аристократа, однако во взгляде мелькнула едва уловимая тень раздумий – незаметная для посторонних. ─ Неужели она под словом «яблоко»… имела в виду меня? Тихий шепот растворился в ветре, отмеченный холодной подозрительностью. И тут же в мыслях пронесся насмешливый приговор: «Очередной изощренный трюк для прохождения». Сейнс соскользнул с лошади и неспешно направился к угловой лавке с фруктами, которая неизменно привлекала толпы зевак; ледяная аура, исходившая от него, заставила уличный галдеж мгновенно утихнуть. Лавочница вскинула голову, встретилась взглядом с его холодными, точеными чертами лица и вмиг замерла, ошеломленная и потерявшая дар речи, выпрямившись по струнке. Глядя на фрукты и вспоминая слова девушки, Сейнс машинально дотронулся до одного зеленого яблока, но прежде чем он успел его поднять, женщина с истовым усердием распахнула плетеную корзину и принялась торопливо сгружать спелые плоды в плотный бумажный пакет. ─ Ох! Для нашей скромной лавки величайшая честь принять самого принца, что защищает нас день и денью! Для моих яблочек истинное блаженство быть съеденными Его Высочеством! Берите больше, берите еще! Вот эти, самые сладкие, только что с ветки! Торговцы из соседних рядов тут же повернули головы на шум и спустя секунду окружили его плотным кольцом, заглядывая в глаза с подобострастием и благоговением. ─ Ваше Высочество, возьмите мои персики! Только на рассвете сорваны в саду за холмом, соку в них – море! ─ А мои груши! Самые нежные, от жажды спасают лучше всего, специально для вас отложил! Прошу, удостойле чести, Ваше Высочество! Сейнс привык к искренней преданности жителей столицы и за долгие годы пресытился подобным вниманием. Он хотел было вежливо отказаться, но искренний жар толпы не оставлял ни единого шанса на отговорку. Уступая всеобщему напору, он подхватил тяжелый пакет с фруктами, коротко кивнул в знак благодарности и быстрым шагом скрылся в лабиринтах шумных улиц. Его уверенные шаги зазвучали на крепостной стене. Опустив взгляд на гладкие зеленые яблоки в пакете, Сейнс нежно коснулся прохладной кожицы плода, и перед его внутренним взором вновь отчетливо проступил ускользающий образ девушки. Тревога на дне души поднялась новыми волнами, становясь всё ощутимей. Кто она – обыкновенная новоявленная странница-игрок или неведомая аномалия, родившаяся из ниоткуда и разрушающая законы этого мира? Взять хотя бы Силию, с которой они разминулись мгновение назад: при всей ее грации и безупречном соответствии образу заурядной путешественницы, во взгляде женщины сквозило чересчур наигранное обожание, лишенное всякой искры жизни. Каждый её шаг выверен по чужим следам, оставленным прошлыми игроками, без малейшего отступления от сценария. Но Силия и Иван – полные противоположности. От последней веяло прохладной чистотой вперемешку с необъяснимой, пугающей загадкой. В ней не было ни капли скованности рамками предписанного сюжета, лишь абсолютная, звенящая свобода – то самое, о чем он, запертый в бесконечных тисках круговорота, грезил изо дня в день, не имея возможности заполучить. Уже одного этого было достаточно, чтобы он держался настороже. И больше всего его цепляло то удивительное сочетание крайностей, что уживалось в её взгляде. При мимолетной встрече она то бросала бессвязные фразы, полные безумной дерзости и анархии, ведя себя легкомысленно; то в каждом её движении проступала недетская проницательность и абсолютная, холодная ясность ума. Отрезвленный безумец. Именно такой точный диагноз вынес ей Сейнс в глубине души. Год за годом, в бесконечном круговороте повторов, в столицу стекались толпы искателей приключений, но ни один из них так и не разглядел за его кроткой улыбкой многолетней трезвости, одиночества и изнуряющей боли. Ни один, кроме Иван. Всего пара фраз, её цепкий взгляд – и казалось, она насквозь видела всю его фальшивую игру. В тот момент, когда тень переулка окончательно поглотила девушку, её брошенное вскользь предостережение скользнуло по его коже прохладным вечерним ветерком. В этой небрежной шутке крылась пугающая глубина стороннего наблюдателя – слова падали тяжело, безжалостно раскалывая его привычное хладнокровие и невозмутимость. ─ Перестанешь питать ко мне столь лютую враждебность? Сейнс медленно опустил ресницы, тонкие губы превратились в жесткую, сжатую в нить линию, а челюсти свело от напряжения. Очевидно, происходящее задело его за живое. Враждебность? Мысленно усмехнулся он, и глаза его стали еще темнее. Да какая там враждебность. Эта столица – непоколебимая клетка, этот цикл – заезженный фарс, а все чужаки в нем не более чем подконтрольные константы. Он сам задавал правила своего поведения, унифицировал поступки игроков. Сейнс искренне верил, что всё под его контролем. И лишь Иван оставалась непредсказуемой переменной. Для человека, который рассчитывает каждый свой шаг, неизвестность равняется смертельной опасности. Он медленно поднял руку, чуть согнул ладонь, и стихия ветра вокруг него вмиг пришла в движение. Незримые потоки воздуха стремительно сплелись в тугой вихрь, скрылись в пространстве и бесшумно проскользнули по оживленной улице, следуя по пятам за удаляющейся фигурой Иван, намертво привязавшись к своей цели. Во владениях ветра ничто в этой столице не могло укрыться от него. Пока она ступает по этой земле, сбежать не удастся. … Извилистый и мрачный переулок из тесаного камня отрезал гулкий шум большого города, оставляя лишь размеренное шуршание подошв о мелкий гравий. Иван небрежно покачивала в руке пакет с зелеными яблоками, шагая легко и расслабленно, без малейшей тени спешки. Маска послушной и безобидной кротости, так тщательно надетая перед Сейнсом, полностью слетела с её лица. В темных глазах плескалась лишь ленивая, отрешенная холодность, а уголки губ тронула едва заметная усмешка. Она подбросила на ладони круглое зеленое яблоко, заставив утреннюю росу на кожице вспыхнуть искрами на солнце – ярко и красиво. Ощущая прохладную гладкость фрукта, она бросила на него взгляд, хмыкнула вполголоса, и её голос прозвучал лениво и мягко: ─ Ого, и откуда же этот ветерок? С той самой минуты, как она повернулась к нему спиной, этот ледяной и упрямый вихрь неотступно следовал по её следам. Он даже не пытался скрываться, будто намеренно давая объекту слежки понять, что за ним наблюдают. В потоках воздуха угадывались и ревнивая подозрительность стража столицы, и осторожное зондирование почвы, и едва уловимое желание взять всё под контроль. Обычный странник или маг на её месте давно бы забился в панике оттого, что попал в поле зрения высшего ветра, боясь разгневать столичного принца. Но Иван не испытывала ни малейшего трепета – напротив, происходящее казалось ей забавным. Ах, как же предсказуемо подозрительные люди одновременно забавны и отвратительны. Про себя она презрительно отмела те трактовки сюжета, что слагали между собой игроки: сказки про холодного, но нежного принца, изнемогающего от любви – чистой воды выдумка, фальшивка от начала и до конца. Быть может, Сейнс вовсе не несчастная пешка, изломанная колесом сансары и готовая подчиниться любому. Он – кукловод в собственном представлении, пускай и чертовски самонадеянный глупец. Сейнс отыскал способ перевести дух гораздо раньше неё; пусть он не вырвался из круга, но он хотя бы стандартизировал поведение игроков. Ему больше не нужно, подобно ей, опасаться, что игроки явятся к нему с самыми немыслимыми намерениями. Он собственноручно содрал с себя все избыточные эмоции, надел безупречную маску добродетели и день за днем разыгрывает один и тот же спектакль с внезапно вспыхнувшей страстью к незнакомцам. Иван откусила кусочек мякоти – сладкий и хрустящий сок мгновенно освежил язык, заглушив прохладу уличного ветра. Она чуть прищурила глаза, в которых заплясали яркие искорки неподдельного интереса, а догадки внутри обрели окончательную форму. То, что смутным туманом роилось в голове до сих пор, теперь стало кристально ясным. Этот принц Сейнс, оплакиваемый и обожаемый толпой – не кто иной, как гениальный актер, который от начала и до конца сохранял абсолютную ясность рассудка, холодно и отрешенно наблюдая за балаганом этого круговорота. Те уникальные знаки внимания, завидовать которым не переставал весь мир, это поступательное погружение в любовь по сценарию, это пронзительное сожаление о несбывшемся – ничто из этого не было искренним. Всё это – безупречно отрепетированное шоу, где каждый жест выверен до миллиметра. Собственноручно заглушив в себе саму способность любить, смириться с бесконечным возвращением фальшивых чувств, позволять толпам незнакомцев вторгаться в его запертый мир и под видом прохождения сценария топтать его показную страсть, при этом оставаясь холодным зрителем внутри… ─ Терпения у него вагон, прямо хоть заводи питомца, ─ протянула Иван. ─ Только всё это – чистой воды самоуверенность. И не более. Стоя здесь, она видела вздымающиеся к небу шпили королевского замка, где укрывались покои самого Сейнса. Мысленно преодолевая разделявшее их расстояние, Иван словно смотрела прямо в глаза одинокой и холодной фигуре за высокими стенами, безмолвно задавая вопрос: Тебе тоже надоел этот бесконечный круг, Сейнс? Но неужели твой способ не превратился в точно такую же тюрьму для тебя самого? Игроки легко и непринужденно вторгаются в чужие жизни, превращая чужие судьбы и чувства в забавную аркаду, и никого из них никогда не волновала истинная боль тех, кто живет здесь по-настоящему. Сейнс, даже будучи заложником фальшивого круговорота из года в год, свято чтил черту и никогда не причинял вреда невиновным. Но она – другое дело. Она питала к этим искателям приключений глубочайшее отвращение. Пусть Сейнс временно нашел наилучший выход из этой игры – откупаться фальшивой любовью от каждого встречного игрока и ждать, пока те не уйдут после завершения квеста, чтобы получить хоть капельку покоя. В глазах Иван это никогда не было спасением – лишь жалкиий и глупейший компромисс. Все эти захватчики, вламывающиеся в их мир, никоим образом не заслуживали называться невинными. Она намерена перевернуть этот унылый балаган вверх дном и затащить этого притворщика-принца на самое дно вместе с собой. Жутко интересно, что же скрывается под ледяной броней этого безупречного принца – бездонная пропасть или непомерная жажда власти? Если он терпел и затаился ради того, чтобы вырваться из оков и обрести контроль над собственной судьбой… То по своей сути он – не более чем самонадеянный глупец. Использовать его в своих целях ведь не запрещено, верно? … Тем временем суета на главных улицах постепенно стихала, утренний гомон уступал место дневной дремоте, редкие торговцы приводили в порядок свои прилавки, а вечерний ветерок овевал городские кварталы. Силия же, в полном соответствии с подсказками системного гайда, неспешно прогуливалась по центральному проспекту. Ее изящная осанка, легкая походка, блокнот в ухоженных руках – время от времени она останавливалась, чтобы зарисовать архитектурные виды столицы. Мягкое и безмятежное выражение лица, каждый жест донельзя точно копировали каноничный образ путника – шаблон прохождения из бесконечного цикла, выверенный до последней запятой. Время от времени поднимая глаза на величественный дворец, она не скрывала восхищения, мысленно признавая, что этот мир пугающе реалистичен и прекрасен, и потому нет ничего удивительного в том, что миллионы игроков из реального мира стремятся попасть сюда. Даже если не гнаться за финалом квеста, а просто созерцать здешние пейзажи – уже великое наслаждение. И она понятия не имела, что каждое её выверенное движение давно рассматривает тот, кто находился далеко наверху, удостаивая её лишь презрительным взглядом. А на крепостной стене Сейнс уже отвел взгляд вдаль, возвращая холодное внимание к одинокой фигуре в дальнем переулке – подконтрольный ему ветер продолжал неотступно следовать за Иван. Кончики его пальцев отчётливо чувствовали каждый шаг девушки. Она давным-давно раскусила, что за ней следят, но не предприняла ни единой попытки скрыться. Она лишь прогуливалась черепашьим шагом, останавливалась у тихих лавочек, лениво надкусывала яблоки – её поведение выглядело настолько расслабленным, что в ней невозможно было признать опасную аномалию, вторгшуюся в чужую партию с определенной целью. Иван и впрямь казалась беззаботной сельской девчонкой, вышедшей поглазеть на город. И всё же Сейнс нутром чуял – она куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, и определенно знает больше остальных. Серебристые глаза сузились, а подозрения в глубине души сплелись в тугой узел. Знает ли она тайну этих чужаков? Кажется, будто она видит насквозь все его маски, но почему-то до сих пор ничего не предпринимает? Хочет усыпить его бдительность или действительно выступает в роли стороннего наблюдателя? Если так, то чего она добивается? Спустя долгое время он чуть шевельнул пальцами, и затихший доселе ветер бесшумно разошелся по всей столице, беря под контроль каждый её уголок. Кем бы она ни была, откуда бы ни явилась и какие бы замыслы ни вынашивала – пока она находится в черте этого города, ей от него не укрыться, а если она затеяла недоброе, он не испугается. … Полуденное солнце разгоралось всё сильнее, пробиваясь сквозь густую листву платанов и рассыпая по переулкам золотые пятна, которые покачивались в такт дуновениям ветра. Иван не спеша обошла все закоулки столицы, прикончив весь пакет с зелеными яблоками. Наконец, прогулочным шагом она добралась до тихого и уединенного постоялого двора на окраине улицы. Это место она выбрала намеренно: вдали от шумного дворцового тракта, в максимальном уединении от чужих глаз и суеты – идеальная точка для наблюдения. Она легонько толкнула створку, глухой стук дерева отрезал уличный галдеж и слепящие лучи солнца. Комната оказалась небольшой, но чистой и уютной. Окно выходило прямо на раскидистую платановую рощу, теплый ветерок залетал внутрь, заставляя листву шелестеть в тишине и смывая остатки дневного раздражения. Иван неторопливо подошла к окну и лениво прислонилась плечом к деревянной раме. Взглянув через стекло в сторону далеких городских ворот, она ощутила то самое знакомое присутствие: прохладный ветерок по-прежнему вился вокруг неё, ероша пряди волос у лба с едва заметным оттенком надзора и подозрительности. Это всё еще был не пожелавметавшийся уходить контроль Сейнса. Она решила не сопротивляться и позволил этому незримому ветру беспрепятственно сканировать каждый её шаг. Спустя мгновение она чуть подняла руку и игриво поманила кого-то в пустоту перед собой. Её голос – искусственно смягченный, приторно-сладкий, обволакивающий, как полуденный воздух – вместе с порывом ветра полетел прямиком к укрытому на стене соглядатаю, прозвучав донельзя отчётливо: ─ Принц Сейнс, вам не надоело пялиться так долго? Окутывавший её незримый ветерок на секунду замер, потоки воздуха оборвались на полуслове, и в пространстве повисла звенящая тишина. В глазах Иван вспыхнули веселые огоньки, а на губах заиграла дерзкая, лукавая улыбка, когда она продолжила насмешливо тянуть: ─ Подглядывать за девушкой в её собственной комнате – знаете ли, не слишком благородно для венценосной особы. А на высокой крепостной стене молодой человек в серебряных доспехах, на которых играло полуденное солнце, резко замер. Значит, она действительно никогда не была простой невинной прохожей. Быть может, раскусила всё с самого начала, но намеренно молчала, наблюдая за его метаниями со стороны. Зачем она пришла сюда? Кто она такая? У окна гостевого дома Иван смотрела на те недосягаемые для глаз дворцовые стены, и кроткая маска с её лица окончательно испарилась, уступив место размашистой, безудержной силе, замешанной на её фирменном упрямстве и фанатичной вере в собственные силы: ─ Я вовсе не злодейка. Я правда пришла сюда просто погулять. Ну а объектом этой прогулки… Она чуть склонила голову набок, и покорность в её глазах сменилась той самой непреклонной властностью и уверенностью настоящей ведьмы. ─ Я не желаю участвовать в твоих играх. И если ты продолжишь за мной следить… Ветер промчался сквозь мили, подхватил её шепот, перелетел через стены дворца и достиг ушей ошеломленного принца. ─ Я убью тебя. ---------- «“Двуликий”» Легкая, брошенная вскользь фраза вместе с порывом ветра долетела до слуха Сейнса. Слова, которые по определению должны были звучать угрожающе, из уст девушки прозвучали приторно-нежно, создавая странный, режущий слух диссонанс. Воздух вокруг постоялого двора мгновенно застыл. А на крепостной стене Сейнс так и застыл соляным столбом, чувствуя, как в груди поднимается буря абсолютного изумления. Все те чужаки, что вторгались в столицу до нее, неизменно падали к его ногам, рассыпаясь в лести и пытаясь любыми способами заслужить его благосклонность. И лишь одна Иван… ─ Убьешь… меня? Сейнс взглянул на кончики пальцев, только что отозвавших ветер, ощущая, как почва уходит из-под ног. Что за странное создание? Неужели она ни капли не боится его мощи? За те долгие, тоскливые годы, что он провел на страже городских стен, бесконечный поток чужаков отточил его управление стихией до такой степени, что в свои юные годы он уже стал великим магом. С самого его рождения никто не смел выказывать ему подобного неуважения – возможно, из-за высокого титула, возможно, из-за магии, а может… таковы были изначальные настройки этого мира: все должны любить его, всё желаемое достается играючи, будь то власть или сила. Но она разрушила правила, в которые он так верил. Оказалось, этот мир вовсе не статичен, и он сам загнал себя в ловушку. Тот прагматичный шаг – заставить всех чужаков действовать по единому шаблону ради скорейшего ухода – на деле лишь замуровал его собственные поступки в жесткие рамки. Пожалуй, называть её «аномалией» было ошибкой. Скорее уж – «долгожданным переломом». ─ Убить меня? ─ Непонятно почему, но эти полные смертельной злобы слова заставили сердце Сейнса забиться в предвкушении. Быть может, именно это наконец заставило его почувствовать себя живым? Сейнс долго стоял в молчании. Наконец он полностью отозвал тонкие нити ветра, оставив лишь безликую сеть, накрывшую всю столицу целиком. Он больше не шпионил за ней. Но каждое дерево в городе, каждое движение любого жителя по-прежнему оставались под его неусыпным взором. Сейчас ему требовалось проверить лишь одно: загадочная незнакомка – местная уроженка или чужачка извне? Этот вопрос имел для него первостепенное значение. … В тот же миг над всей столицей взметнулись звуки труб. Громкие, торжественные магические горны прорезали улицы и крыши зданий, разносясь по всему городу. Официальное королевское заклинание-усилитель голоса заполнило небеса, донося весть до каждого жителя столицы. ─ Королевский указ: пропавший много лет назад второй принц Эльдер сегодня возвращен в семью! В стране объяв трехдневный праздник, во дворце состоится пир для всей столичной знати в честь воссоединения королевской крови. Объявление повторялось снова и снова, и столица в мгновение ока закипела. Переулки и улицы гудели от разговоров. Всем было известно, что у престола до сих пор числился лишь один наследник – девятнадцатилетний принц Сейнс, которому старый король обещал лично возложить корону на голову в день его двадцатичетырехлетия. Но у королевской семьи объявился второй наследник. Что теперь станет с обещанием старого короля? Как Сейнс поладит со своим новоявленным братом? И этот второй принц… рожден от законной супруги или является бастардом короля? Любопытство и домыслы захлестнули город с головой. У окна постоялого двора Иван слушала несмолкающий глашатайский голос, и веселые искорки в её глазах стали сменяться темнеющим раздражением. Новый игрок объявился. Не слишком ли быстро? Она ведь только вчера прикончила того черного котенка. Иван сжала ладонь в кулак, словно заново переживая ощущение того, как ломалась тонкая шея кота. Затем распрямила пальцы и принялась задумчиво гладить собственные острые ногти. ─ Ах, всё-таки с длинными мне идет больше, хотя цвет недостаточно яркий, ─ скривила губы она. Словно вспомнив нечто занимательное, она широко улыбнулась, и глаза её радостно сузились: ─ Что ж, окрасим этот скучный мир в багрянец с помощью нового игрока. Как же мне не терпится. … Иван была старейшим коренным существом в этом мире, заставшей еще те времена, когда континент жил по своим естественным законам. Изначально в мире не существовало никаких игроков. Лишь позже, по мере развития материка, здесь стали появляться все более сильные маги. По неизвестной причине – то ли из-за изменения мировых правил, то ли из-за того, что чужаки силой прорвались в этот порядок – судьбы и жизни всех местных жителей, вместе с их радостями и горестями, превратились в заурядную игру для развлечения. И мир вокруг стремительно скатился в унылый фарс. Любой, кто выделялся яркостью или умом, неизменно превращался в очередной объект для завоевания сердец. Она уже сбилась со счета, сколько лет продолжалось это вторжение, и перевидала самые разные типы игроков. При всей разнице их лиц, характеров, стратегий и даже видовой принадлежности, у них была одна общая черта: ради заветной награды за прохождение они готовы на всё – жадные, фальшивые, лицемерные, просчитывающие каждый шаг. Вызывать они могли лишь искреннее отвращение. Правда, изредка попадались и те, кто в самый последний момент выказывал жалость или не смел поднять на нее руку. Они рыдали навзрыд: «Всё не так, Иван! Но если я не убью тебя, мне отсюда не выбраться, у меня нет выбора. Я люблю тебя. Только дома меня ждет человек… прости меня, Иван». Заливаясь слезами, они неизменно поднимали кинжал. «У меня нет выбора, Иван, нет выбора, я ведь люблю тебя». Какая уморительная сцена – при одном воспоминании об этом Иван едва не плакала от смеха. Какой еще к черту «нет выбора», будто кто-то держал у их висков нож. Обретя Магию Истины, она однажды прямо спросила игрока, что именно он получит, успешно соблазнив её и лишив жизни. ─ Одно заветное желание. Всего лишь желание – и столько драмы. Кто-то жаждал богатства, кто-то – силы, а кто-то – исцелить смертельно больного возлюбленного… Желаний были тысячи, и Иван давно перестала их запоминать. При этом условия для её прохождения были невероятно суровыми: нужно было случайно выбрать скрытую роль в игре и отыскать секретного персонажа, лишь тогда открывалось право претендовать на Иван. А поскольку сама она числилась скрытым персонажем, о её существовании никто толком не знал, кроме древней легенды о безумной и могущественной ведьме. Иными словами, игрок запросто мог переродиться крошечной рыбкой на дне океана, до конца дней так и не встретив Иван, и тихо скончаться где-нибудь у кораллового рифа. Или попросту оборвать свою жизнь раньше времени. Смерть в игре означала смерть в реальности. ─ Ах, как же не везет тем дуракам, что превратились в бестелесных духов или котов, ─ вздыхала Иван, изображая вселенскую скорбь, хотя уголки её рта предательски разъезжались в улыбке. И всё же, ради столь лакомой награды всегда находились желающие рискнуть. ─ Раз приз такой щедрый, на их месте я бы тоже попробовала, ─ бормотала она себе под нос, подбирая к случаю новое шикарное платье. Смотрите-ка, новая дичь уже шагнула на поле. Иван тут же решила взглянуть на него лично. Зачем ты притащился сюда на этот раз, дорогой игрок? Счастливчик-второй принц, я уже донельзя заждалась нашей встречи!!! … С наступлением ночи дворец озарился иллюминацией, горящей до самого утра. Грандиозный аристократический прием шел полным ходом: позолоченные светильники заливали светом дворцовые галереи, нарядные дворяне сновали туда-сюда, смех, звон бокалов и праздничный галдеж сливались в единый гул. Попасть на этот вечер могли только аристократы – многоуровневая охрана и магические сканеры напрочь отсекали любые попытки пробраться посторонним. Конечно, для Иван подобные защитные барьеры не стоили ломаного гроша, но ей претила мысль проникать сюда скучным, банальным путем. Куда больше ей по душе приходилась избыточная сложность: и вычурные наряды, и совершенно бессмысленные церемонии. Поэтому Иван заявилась на прием самым что ни на есть наглым образом, шагая по красной ковровой дорожке к парадному входу. Заметив у ворот Сейнса, лично проверяющего прибывающих, она даже весело подмигнула ему. Сейнс не стал её останавливать – то ли опасаясь её недавних слов, то ли желая посмотреть, что она отчебучит на этот раз; он молча отдал приказ страже пропустить её без вопросов. ─ Ох, и скучный же у него цвет волос, ─ мысленно фыркнула Иван. ─ А я-то рассчитывала, что меня задержат, и удастся разыграть сценку невинной овечки. Внутри бального зала аристократы наперебой рассыпались в комплиментах новому принцу, примешивая к каждому слову лесть, корысть и заискивание – за каждой улыбкой скрывался холодный расчет, а фразы были насквозь фальшивыми. Другие дворяне пользовались случаем, чтобы засвидетельствовать верность Сейнсу, превознося чистокровность старшего принца, его силу и заботу о народе. Те же, кто не имел достаточного веса, чтобы подойти к принцам или королю, сбивались в кучки по интересам. Одни шептались о том, чья любовница обладает более гибким станом или у какого фаворита мускулы крепче; другие прикидывали, за кого из влиятельных господ выгоднее выдать дочь ради усиления рода или не пора ли отправить младшего сына «пристроить» к сильным мира сего для размена выгодами. Но почти каждый исподтишка пытался навести справки о новоиспеченном принце, надеясь урвать кусок от внезапно свалившегося на голову королевского лакомого кусочка. От этой фальшивой суеты у Иван сводило зубы. Она изначально пробралась сюда, чтобы поближе рассмотреть счастливчика, примерившего роль принца, оценить его возможности и при случае тихо прикончить, избавив себя от лишней головной боли. Однако и пяти минут не прошло, как этот фестиваль лицемерия довел её до белого каления. Как же забавен этотт человек – люди из двух совершенно разных миров демонстрируют абсолютно одинаковое лицемерие. Желая сбежать от толпы, она незаметно ускользнула из шумного зала через тихую анфиладу галерей и вышла в заброшенный внутренний сад в глубине дворца. Ночной ветерок приятно освежал лицо, листва тихо шелестела – здесь стояла абсолютная, звенящая тишина, полностью отрезанная от фальшивого балагана. Посреди сада одиноко стояли старые деревянные качели, заброшенные и забытые всеми, сиротливо белея в темноте. Качели!!! Иван радостно бросилась к ним и, не обращая внимания на пыль и грязь, с размаху плюхнулась на сиденье. В прошлом она обожала раскачиваться на них изо всех сил – так высоко, что длинные пряди волос срывались с плеч и летели за спиной, словно она сбрасывала с себя всю тяжесть земли и любые путы, наслаждаясь абсолютной, первозданной свободой. Иван уперлась носками туфель в траву и мягко оттолкнулась, набирая темп. ---------- «Кто я такая?» Качели взмывали всё выше, подол платья и золотые пряди Ивана так и метались наотмашь в вечернем ветре. Мягкая прохлада сумерек и лёгкое дуновение – эта тихая, безмятежная воля постепенно вымывали из её души всякое раздражение. ─ Е-е-ей! ─ У-у-ух~ … Каждый взлёт в самую высь заставлял Ивана радостно и звонко выкрикивать. Эта первозданная, лишённая примесей радость позволяла ей ненадолго отрешиться обо всём на свете, словно возвращая в те далёкие дни, когда её ещё не донимали назойливые игроки. Она всласть качалась добрую половину вечности, пока в один миг, достигнув пиковой точки, Иван не разжала вцепившиеся в верёвки пальцы и не сорвалась вниз, мягко приземлившись босыми стопами на податливую траву. ─ Ни капельки не разучилась. Всё так же ловко, как в детстве! Вдоволь похвалив себя за безупречную технику прыжков с качелей, Иван уже собиралась покататься ещё, как вдруг краем глаза заметила вдалеке чужой силуэт. Движений она прерывать не стала, но теперь уже осторожно опустилась на сиденье, раскачиваясь едва заметно, а сама исподлобья лениво покосилась в сторону непрошеного гостя. При свидетелях излишне бурные забавы ни к чему – это лишь помешает вовремя скрыться или принять бой, если того потребует обстановка. К тому же Ивану вовсе не улыбалось светиться своими слабостями. Узнай её кто из игроков, быть беде – хотя нынешние чужаки вряд ли сходу признают в ней ту самую отшельницу, бережёного бог бережёт. Сообразив, что его заметили, наблюдатель перестал прятаться, и под бледным светом луны проступила точёная юношеская фигура. Белоснежные парадные одежды королевского покроя, густо расшитые драгоценными каменьями и затейливой вышивкой, сидели на нём небрежно и мешковато – темноволосый парень не вытягивал и десятой доли присущей августейшим особам надменной стати. На вид ему едва ли дашь больше двадцати, черты лица правильные, почти утончённые, а на губах заблудилась ленивая, вызывающе-насмешливая ухмылка, впрочем, выдававшая некоторую натужность. Эльдер подошёл ближе к Ивану, слегка склонил голову в знак извинения, а голос его приобрёл нарочито небрежный оттенок: ─ Прости, я вовсе не хотел тебе мешать. Это был тот самый новоявленный, «возвращённый в лоно семьи» второй принц – Эльдер. Игрок. В силу обстоятельств ступивший в этот незнакомый мир без малейшей подготовки, он абсолютно ничего не смыслил в местных законах и магии. Только что в бальном зале его буквально выворачивало от приторных улыбок, фальшивых любезностей и назойливых попыток знати выслужиться. Настолько подлинный, живой мир – и при этом населенный точно такими же лживыми людишками, готовыми расточать бесконечные хвалебные речей лишь потому, что ты стоишь выше на социальной лестнице, будто знатная кровь отменяет саму черноту человеческой натуры. Эльдер устал от этого до скрежета в зубах. И потому он ушёл, сбежав из собственного торжества. Самое смешное, что статус новонайденного второго принца и представителя молодой элиты развязывал ему руки: никто не посмел бы упрекнуть его в дурных манерах. Напротив, все вокруг только умилённо шептались: «Ох, благородному принцу свойственно тяготиться суетой, истинная королевская кровь! Какая изысканная утончённость». В его прежнем мире за такое поведение его бы наверняка клеймили: «Дворняга паршивая, сразу видно – из деревни, ни капельки манер рода Беннет, просто позорище семьи». При мысли об этих мерзких воспоминаниях весёлые искорки в глазах Эльдера самую малость поблекли. Выбравшись из залы, он бесцельно побрёл по галереям. Впереди, откуда-то из тишины садов, доносился смутный беззаботный смех. Поддавшись лёгкому любопытству, парень сам не заметил, как забрёл в этот уединённый уголок парка. Ночной сад казался безмятежным и холодным – ровно до тех пор, пока в нём не обнаружилась златокудрая девчонка, самозабвенно раскачивающаяся на качелях. Эльдер замер. Сама того не ведая, эта странная девчонка, что смеялась без оглядки на чужие взгляды и время от времени что-то увлеченно бормотала себе под нос, показалась ему до скрежета в сердце удивительной и манящей. К чему его так тянуло, спрашивал он себя. Завидовал ли он тому, как искренне она умеет радоваться простейшей забаве? Или его манила та самая бьющая через край, дикая свобода? Эльдер отлично понимал, что пялиться на незнакомку – верх бестактности, но ноги почему-то намертво приросли к дорожке. Она не просто смеялась и визжала от восторга, взмывая в воздух, – она ещё и комментила собственный полёт. «Я просто неподражаема!» «Как высоко! Ещё разок!» «Непобедимая я снова в небесах!»… Никакой придворной фальши, никаких угодливых масок. Она жила в собственном измерении, переполненная чистейшим восторгом. Вот только гостю здесь явно не рады. Сперва она разом умолкла, стоило ей заметить его приближение, а теперь, даже после его слов, продолжала лениво покачиваться, демонстрируя полное равнодушие. Каждое её движение сквозило открытым раздражением. И всё же, несмотря на явную враждебность, Эльдер снова подал голос, повторяя извинение: ─ Прости, я просто прогуливался здесь, в мои планы не входило нарушать твой покой. Лишь после этого Иван наконец затормозила, мягко опустилась на траву и повернулась к нему. Лунный свет мягко лёг на её лицо, сглаживая любые резкие черты – осталась лишь обманчивая, беззащитная кротость. Иван склонила голову набок и прямо спросила: ─ Зачем натягивать эту фальшивую, легкомысленную улыбку? Чего ты добиваешься, притащившись сюда? Эльдер слегка замялся. Отвечать ему совсем не хотелось, но неведомая сила заставила язык помимо воли выкладывать правду, причём голос сделался донельзя сухим и лишённым прикрас: ─ Так проще прятать истинные мысли. Я здесь только за тем, чтобы выжить. ─ Выжить? – глаза Ивана округлились. Она спрыгнула с сиденья, подошла вплотную к парню и принялась разглядывать его лицо в упор, пытаясь отыскать хоть малейший след лжи. Но он не лгал. Так думала Иван. Под Магией Истины лгать не умел никто. ─ Расскажи о своём происхождении, – потребовала она. ─ Не думаю, что это уместные вопросы… Я вырос в глуши, а когда мне исполнилось восемь, мать вторично вышла замуж и перебралась в особняк семьи Беннет. Новый отец, желая явить миру великодушие, потребовал забрать меня из деревни. Эльдер вовсе не собирался выкладывать незнакомке всю подноготную, но проклятый язык продолжал молоть без остановки. ─ Родной сын моего отчима – блестящий парень. Мне позволили жить под их крышей и даже дали фамилию, все вокруг называли меня вторым господином Беннетом, но я-то знал, что за спиной меня кличут ублюдком. Эльдер продолжал монотонно чеканить слова, лишённый всяких эмоций, будто пересказывал чужую биографию. ─ Я изо всех сил грыз гранит науки, пытаясь доказать семье чего-то стою, но стоило мне принести отличные оценки, как на следующий день травля становилась только жестче. Я пробовал давать отпор, но позже понял – всё с молчаливого одобрения отца… Я хотел сбежать, но мне не позволяли. Семья Беннет дорожит своей безупречной репутацией. ─ При первом же удобном случае я взял в заложники старшего сводного братца… то есть своего дорогого братика. Он никогда не воспринимал меня всерьёз и потому совершенно не ждал удара. Приставив нож к его горлу, я потребовал свободы. Они согласились, но взамен сослали меня сюда, насильно заставив ввязаться в ветку скрытой ветки персонажей. В этот момент уголки его губ криво изогнулись в горькой усмешке. Обычные сюжетные линии не сулят смертельного риска: гибель в игре или провал просто стирают память и выбрасывают наружу. Но охота на скрытых персонажей – совсем другое дело. Награды там баснословны, но и ставка выше некуда: смерть в игре означает смерть в реальности. И тем не менее, с самого запуска проекта ещё никому, кроме пары человек в самом начале, не удавалось завершить эту ветку. Первый счастливчик давно сгинул бесследно, а второй испустил дух в ту же секунду, как попытался выйти из системы. А это значило одно: соваться к скрытому персонажу – верная дорога на плаху. И уж конечно, его «родственнички» ни на секунду не верили, будто у неудачника Эльдера хватит пороху дойти до конца. Прекрасный повод заявить миру, что непутёвый второй сынок Кэмпбеллов по собственной дурости полез в запретную зону и закономерно склеил ласты. Идеальная многоходовочка. Услышав про «скрытого персонажа», Иван оживилась и нетерпеливо подалась вперед: ─ Ты ищешь этого скрытого персонажа? Знаешь, а я ведь ведаю, где её искать! О да, пусть Эльдер и выглядит несчастным забитым птенчиком, разжалобить Ивана было непросто. Её тело вновь забила мелкая дрожь – предвестница скорой резни. Скоро, совсем скоро можно будет пустить в ход руки! Давай же, ну скажи, что собираешься отыскать её! Окрутить! А после, вернувшись в родной мир с гордо поднятой головой, заявить всем обидчикам: «Не зарекайся, у реки меняется русло!», и стереть их в порошок! Иван сверлила Эльдера взглядом, а в пальцах уже тихонько искрами собиралась магия. Однако парень лишь покачал головой: ─ Я не хочу её искать. Если честно, надеюсь никогда в жизни с ней не столкнуться. Услышав такое, приободрившаяся было Иван опешила. Она прислушалась к ощущениям – Магия Истины всё ещё работала безупречно. ─ С чего бы? Разве тебе не хочется зачистить всё до конца, вернуться в свой мир, загадать абсолютную силу и втоптать в грязь каждого, кто над тобой издевался?! – искренне недоумевала она. ─ Идти по улице с хищной усмешкой, раскидывая по ветру тёмные пряди, бросая в лицо врагам: «Те, кто топтал меня раньше! Трепещите!», а после превратить этих ничтожных букашек в пыль единым взмахом руки! Чем дальше говорила Иван, тем сильнее разгорались её глаза, будто она уже наяву видела триумфальное возвращение Эльдера и раболепно склоненные перед ним головы. ─ Ну как, кровь в жилах закипела?! Иван воззрилась на него полными надежды очима, чувствуя, как от одной лишь фантазии её саму бросает в жар. Ну и психопатка же эта девчонка, фантазии у неё похлеще любого бульварного чтива, промелькнуло в голове у Эльдера. Отвечать на этот бред ему не хотелось вовсе, но заклятие не оставляло выбора. ─ Мне обрыдло возиться с этими идиотами… Если позволите, я бы предпочёл остаться здесь навсегда. Огонёк праздного любопытства в глазах Ивана постепенно угас. Изначально она планировала прикончить парня сразу после допроса, но теперь у неё опустились руки – действовать по плану расхотелось. Пока Магия Истины активна, Эльдер физически не способен лгать. И если он действительно ищет лишь покоя и плевать хотел на всякие прохождения, то, учитывая здешние правила, на каждого «попадайку» приходится ровно один закрепленный за ним местный обитатель. А это значило одно: пока Эльдер не отбросит коньки, система не станет подселять к ней других охотников за её скальпом. Иван задумчиво прикусила губу, взвешивая все за и против. Эльдер разительно отличался и от Силии, и от прочих амбициозных игроков прошлого. Те пёрли напролом со своими безумными целями, проштудировав гайды вдоль и поперёк ради идеального прохождения. А этот… С виду – наглый, беззаботный мажор, бездельник и шалопай. А внутри – выжженный дотла осенний лес. Ни тебе жажды чужой крови, ни стремления к экспансии, ноль интереса к самому квесту. Обычный одурманенный парень, уставший от разочарований, чьё заветное желание сводится к банальному праву просто жить. Поразмыслив с минуту, Иван снова заговорила: ─ Какова твоя истинная цель? Эльдер посмотрел на девушку, и во взгляде его не осталось ни единой эмоции: ─ Жить по-настоящему. Вольно, свободно, ни от кого не завися. Он понятия не имел, кто его цель, куда ведёт дорога, да и чхать он на это хотел. И пусть язык без его ведома выболтал незнакомке сокровенные тайны, страха перед разоблачением чужака у Эльдера не было. Наверное, подсознательно он чувствовал: девчонка, способная так беззаботно и искренне смеяться, всецело погруженная в собственный мир, вряд ли станет вмешиваться в чужие судьбы. Всю свою жизнь он прозябал в подземелье – хуже уже точно не будет. Буря в душе Ивана стихла окончательно. Убивать его стало донельзя скучно. К тому же, прибей она Эльдера, ещё неизвестно, какого монстра система пришлёт ему на замену – от воспоминаний о выходках некоторых прежних игроков её передергивало. Ах да, остался ещё один невыясненный вопрос. Эльдер чувствовал себя странно: лицо девчонки менялось ежесекундно – то свирепое выражение, то довольная ухмылка, то гримаса брезгливости, будто она вспомнила нечто мерзкое. Он уже собирался уточнить, не нужно ли ей часом помощи, как Иван опередила его: ─ Кто я такая? Магия Истины продолжала действовать. Вопрос прозвучал настолько абсурдно, что Эльдер совершенно растерялся, но против воли язык выдал: ─ Э-э… Ты человек? … А то нет блин? Тишина над ночным садом казалась оглушительной. Оба уставились друг на друга, не зная, что добавить – то ли от глупости вопроса, то ли от нелепости ответа. Первой опомнилась Иван, состроив кислую минди: ─ Ладно, считай, что тест пройден. Можешь валить. ─ Чего? Это был тест? Эльдер с облегчением почувствовал, что контроль над собственным ртом вернулся к нему. ─ Да-да, сваливай давай, скучный ты человек, и больше не попадайся мне на глаза. Да, кстати, только попробуй сдохнуть раньше времени, у меня от этого одни хлопоты будут. Иван нетерпеливо отвернулась, больше не желая тратить время на беседы с занудой, чья душа покрыта мхом. «Ты человек» – надо же додуматься до такого ответа! Уж лучше бы ответил что-то вроде «Ты просто писаная красавица!» ─ Я ни черта не смыслю в здешней магии. Можешь помочь мне освоиться? – неожиданно выдал Эльдер, упрямо оставаясь на месте. Видимо, здешняя чокнутая девчонка казалась ему куда реальнее всего остального мира, и он тихо попросил об этом, не пытаясь больше притворяться циником. ─ Иди к кому хочешь, только отвяжись, – Иван мечтала лишь об одном – поскорее отделаться от прилипалы. Поняв, что уговоры не действуют, Эльдер уже было собрался уходить, как девушка вдруг передумала и окликнула его: ─ Эй, погоди-ка. Иван резко развернулась: ─ Как у тебя с памятью? ─ Схватываю на лету, – послушно брякнул его «предатель-язык», хотя в мыслях он собирался ответить куда скромнее: «Вполне сносно». ─ Чем занимаешься от скуки? ─ Читаю книги, – на этот раз ответ прозвучал относительно прилично. ─ И что за книжонки? ─ Да всякое – исторические хроники, ботанику, романы, – стоило упомянуть чтиво, как язык снова подвёл, а по расширившимся глазам девчонки Эльдер понял: дело пахнет керосином. ─ Какие ещё романы? ─ Ну, про прокачку уровня, там… месть всякая, – хватит, ради всего святого, заткнись уже! ─ Назови пару названий. ─ Э-э… – Эльдер отчаянно пытался зажать себе рот, но слова неслись потоком: – «Тысяча и одна ночь любви господина триады: Крошка, тебе не сбежать», «Перерождение: Я покоряю мир во сне», «Холодный доспех: Принц в собственной ловушке»… В этот момент Эльдеру показалось, что он умер от стыда. ─ Какая прелесть! – девчонка снова подскочила к нему и заключила в крепкие объятия. – Оставайся со мной! Ты мне нужен! Объятия оказались настолько неожиданными, что Эльдер на секунду забыл, как дышать – его не обнимали уже целую вечность. ─ Нужен? – переспросил он дрогнувшим голосом. ─ Угу, очень нужен! – глаза девушки сияли. – Моя ты ходячая книжка сказок! … Высоко в небесах безмолвно струились невидимые путы охранной сети столицы. Сириус отчётливо улавливал силуэты двух фигур в глубине сада и каждое слово их тайной беседы. Стоило ему осознать, что Иван сама обняла Эльдера и потребовала остаться ради историй, как пальцы мага непроизвольно сжались, заставив воздушные нити тревожно завибрировать. Состояние Эльдера выглядело нездоровым. На него наложили лингвистические чары? Да и поведение самой Ивана отдавало безумием. Что она затеяла? Зачем задавала те дурацкие вопросы? Судя по их диалогу, Иван прекрасно осведомлена об иномирцах… то есть, пожалуй, отныне их стоит звать игроками или чужаками. Фраза Эльдера про «насильно заставленную ветку скрытого персонажа» зацепила мага сильнее прочего. Неужто весь этот мир – игра? И он сам – всего лишь один из персонажей, предназначенных для утех этих пришельцев? Ответ лежал на поверхности. Сириус всё понял: старые догадки подтвердились. Но с какой стати Эльдер выкладывает ей всё как на духу? А в самой Иване загадок и вовсе с избытком. Она рядятся под простушку из глуши, но в ней нет ни капельки деревенского духа. Она прекрасно знала, что у ворот будут шмонать всех гостей бального вечера, но гордо продефилировала мимо стражи, заранее будучи уверенной, что он пропустит её без вопросов. И её истинный акцент, который она больше не пыталась прятать. Да и этот новенький со своими странными ужимками в её присутствии. Разве стал бы обычный игрок выкладывать чужаку сокровенные тайны? Иван вела себя так, будто подобные сцены ей привычны – её ничуть не удивила лавина информации, обрушенная Эльдером. Диалог сей нёс в себе поистине гремучую смесь фактов. Этот мир, игроки, диковинные названия книг… И несуществующий на всём континенте Сия род Беннет. А главное – тот самый вопрос: «Кто я такая?» Неужели Эльдер должен был её знать? Тайны Ивана множились с каждой секундой. Ещё секунду назад она грозилась его прикончить, но тут же шляется повсюду, где ей положено быть. Пылала жаждой убийства к чужаку-принцу, а теперь сама же подбивает его остаться рядом. Сириус не находил ответа на эти загадки, но продолжал держать всё под контролем воздушных потоков – ему не терпелось докопаться до истины. Тем временем в саду. Иван отстранилась, сделала пару шагов назад и в упор уставилась на парня, ожидая ответа. ─ Ты ведь знаешь, что я не отсюда, – констатировал Эльдер. ─ А то. Есть возражения? – она пихнула носком туфли камешек в траве. – Скажи спасибо своей феноменальной памяти, иначе ты бы уже удобрял местную клумбу. ─ Я бы умер? – нахмурился он. ─ Угу, – улыбнулась Иван, и в тот же миг её длинный острый ноготь упсался в белую кожу на шее парня, прочертив тонкую дорожку алых капель со сверхъестественной, пугающей быстротой. ─ Моей рукой! И стала бы новым лаком для моих красивых ногтей. Сам не зная почему, Эльдеру показалось, будто зрачки девушки в лунном свете отливают зловещей краснотой. ─ Но убивать тебя пока погожу, расслабься, – палец Ивана лениво скользил по его шее, будто выискивая место для летального удара. – Главное – сказки не забывай рассказывать. ---------- «Этот мир – игра» Пускай Сириус сохранял на балу идеальное спокойствие, вежливо отвечая на любезности вельмож, его серебристые глаза то и дело невольно устремлялись в сторону сада. Творилось там явно что-то из ряда вон выходящее. Потоки воздуха послушно струялись по его воле, донося до слуха каждое слово, каждый шорох из парка. Стоило ему уловить момент, когда Иван сама прильнула к Эльдеру, требуя остаться ради историй, как тонкие пальцы мага невольно вплелись в вихревые нити. Состояние парня выглядело нездоровым – неужто на него наложили ментальные чары? Да и поведение самой девчонки казалось диким. К чему эти манёвры? Зачем она задавала столь странные вопросы? Судя по обмолвкам, Иван была прекрасно осведомлена о пришельцах… или, пожалуй, правильнее называть их игроками или охотниками. Упоминание Эльдера о «насильственном принуждении к ветке скрытого персонажа» заставило мага насторожиться. Неужто всё сущее – лишь чья-то забава? И он сам – всего лишь пешка для их развлечений? Ответ напрашивался сам собой. Сириус убедился: прошлые подозрения не были беспочвенными. Но почему Эльдер выложил ей всё так просто? Слишком много белых пятен в этой истории. Она выдавала себя за простушку из глуши, но в ней не чувствовалось запаха лесов и полей; она прекрасно знала о проверках у ворот, но нагло прошла мимо стражи, будучи уверенной в его попустительстве, да и акцент её больше не был наигранным. Не говоря уж о странном поведении новоявленного игрока рядом с ней. Стал бы кто-нибудь из них просто так откровенничать с аборигенами? Иван держалась так, будто процедура эта ей давно знакома – ни одна деталь из уст парня не вызвала у неё удивления. Столь плотной концентрации тайн в одном коротком диалоге ещё не было. Этот мир, игроки, диковинные книжные названия… И несуществующий на всём континенте Сия род Беннет. Но превыше всего стоял тот самый вопрос: «Кто я такая?» Кем она доводилась Эльдеру? Слишком много противоречий сплелось вокруг её персоны. Ещё миг назад она грозилась прирезать его на месте, а теперь сама удерживает возле себя. Пылала жаждой расправы над чужаком, а теперь печётся о его компании. Разгадать этот клубок Сириус пока не мог, но оставил следить за ними незримый ветерок – правда была ему необходима. В саду. Иван отступила на шажок назад, с вызовом глядя на парня в ожидании ответа. ─ Ты ведь знаешь, что я чужак в этом мире, – констатировал Эльдер. ─ Ну и что с того? – она небрежно пнула носком травинку. – Можешь благодарить свою цепкую память, иначе бы уже удобрял клумбы. ─ Я бы умер? – брови парня сошлись на переносице. ─ Угу, – лучезарно улыбнулась Иван, и в следующую секунду её ногти уже острыми лезвиями уперлись в кожу на шее, двигаясь со смертоносной быстротой. ─ Я бы прикончила тебя на месте! И пустила твою кровь на краску для нового маникюра. Сам не понимая почему, Эльдер отчётливо увидел, как в лунном свете зрачки девчонки опасно полыхнули алым. ─ Но пока жить будешь, не бойся, – пальцы Ивана лениво чертили круги на его коже, будто выбирая вену потолще. – Только с тебя – сказки на ночь. ---------- «Уговор на закате» ─ Рассказать историю? О том мире? ─ Эльдер попытался откинуть голову назад, чтобы хоть немного увеличить расстояние между своей шеей и пальцами Иван, но обнаружил, что не может пошевелиться. ─ Нет. ─ Иван покачала головой, развернулась и, подпрыгнув, ловко уселась на качели. ─ Я хочу послушать вот эту, про «Холодный доспех: Принц в собственной ловушке». ─ В королевской библиотеке книги всё старьё, я их давно наизусть знаю. И потом, те прохожие, что попадались раньше, были не в пример тебе, у них и истории толком рассказать не получалось. Девушка снова начала раскачиваться. ─ Ты говорил, что у тебя фотографическая память. ─ Пока мне не надоест слушать твои истории, я могу гарантировать, что ты не умрёшь. Эльдер замолчал на мгновение. Он и подумать не мог, что однажды его жизнь будет зависеть от дешёвых романов, которые он когда-то читал от скуки. Раньше, в семье Беннет, он жил осторожно, каждое слово было под контролем. Когда его выбросили в этот мир как ненужную пешку, он думал, что впереди лишь бесконечная борьба. А теперь у него есть место, где не нужно притворяться и просчитывать каждый шаг, – и это уже было для него неожиданной радостью. ─ Я согласен. ─ Что значит «я согласен»? ─ Иван недовольно остановила качели. ─ Дружище, у тебя нет выбора. ─ Т-тогда… что мне говорить? ─ Эльдер слегка усмехнулся. Хотя девушка перед ним то и дело грозилась его убить, это ощущение реальности почему-то дарило ему странное спокойствие. ─ Ты должен сказать: «Слушаюсь, король Иван». ─ Ты король? ─ Эльдер удивился. ─ А что? Не похожа? ─ Иван сверкнула на него глазами. ─ Нет, что вы, король Иван. Простите, а где находятся ваши владения? ─ Эльдер немного растерялся и решил просто подыграть. ─ Мои владения? ─ Иван почесала затылок, на мгновение задумавшись. ─ Раньше там была только я, теперь – я и ты. Если будешь хорошо себя вести, я произведу тебя из простолюдинов в дворяне. Эльдер скривил губы в усмешке: ─ Хорошо, слушаюсь, король Иван. Увидев, что Эльдер послушно выполнил её указание, Иван осталась довольна. Она долго рылась в своей сумочке, пока наконец не нашла пузырёк. Зелье в нём было фиолетово-чёрным и пузырилось. ─ Выпей это. ─ Я… ─ Эльдер хотел отказаться, но обнаружил, что по-прежнему не может пошевелиться. Ему оставалось лишь косить глаза по сторонам в поисках помощи. В конце концов, он теперь был вторым принцем этого королевства, может, кто-нибудь придёт ему на выручку? ─ Не выпьешь – умрёшь. В этом городе ещё никто не мог победить меня в бою. ─ Словно прочитав его мысли, Иван открыла пузырёк и силой влила зелье ему в рот. ─ Кха-кха! Кха! ─ Из-за грубых действий Иван Эльдер поперхнулся. ─ В этом пузырьке – зелье верности, я варила его очень долго. ─ Иван убрала пустой флакон. ─ На твою жизнь оно никак не влияет, но когда ты попытаешься меня убить, твоё сердце взорвётся первым. ─ Вот так. ─ На кончике пальца Иван появилось красное свечение, медленно сложившееся в форму сердца. ─ Бум! С этими словами магическое сердце на её пальце разлетелось на куски. Несколько магических осколков попало на лицо Эльдера, вызвав лёгкий дискомфорт. Эльдер обнаружил, что снова может двигаться. Он вытер остатки зелья с губ, и взгляд его потемнел. ─ Ой, не делай такое лицо. ─ Иван недовольно посмотрела на него. ─ Совсем некрасиво. ─ Я не обижу тебя. Выпив это зелье, ты официально стал частью королевства Иван. Всё, что ты хочешь знать об этом континенте, я расскажу, если знаю. ─ Иван задумалась. ─ Ах да! Я могу научить тебя магии. Услышав это, глаза Эльдера слегка распахнулись, и недовольство Иван немного улеглось. ─ Можешь научить меня магии? ─ Конечно. Ты ведь хочешь жить свободно и легко, да? Значит, сила для тебя важна. ─ Иван многозначительно произнесла. ─ Но для начала нужно узнать, какая у тебя базовая магия. Это можешь узнать у своего дражайшего папаши. ─ Она попыталась вспомнить информацию об этом замке. ─ Кажется, в одном из дворцов есть магический камень, который показывает твою базовую магию. Попроси отца отвести тебя туда. Когда Иван обнимала Эльдера ранее, она на самом деле проверяла, есть ли в нём базовая магия. Похоже, это была магия дерева, и довольно сильная. Но Иван не собиралась говорить ему об этом сейчас. Вдруг она ошиблась, и Эльдер потом будет смеяться над ней? ─ Как мне тебя найти? ─ спросил Эльдер. ─ Каждый день на закате, здесь же, в этом саду. Приходи вовремя. ─ А если меня что-то задержит? ─ Тогда я найду себе другое развлечение. ─ Иван снова уселась на качели и медленно покачалась, махнув рукой. ─ Ладно, иди. Я ещё посижу. ─ Ах да, твой холодный братец, наверное, подслушал весь наш разговор. Придумай, как ему это объяснить. ─ Иван с добродушным видом предупредила Эльдера, если бы не её довольное лицо. ─ Я бы не хотела, чтобы он тебя убил. Эльдер задумался на мгновение, кивнул и, развернувшись, пошёл по галерее прочь. Шум вечернего банкета доносился сквозь коридор – музыка, смех, звон бокалов, – создавая резкий контраст с тишиной сада. Он прошёл через галерею, и навстречу то и дело попадались дворяне и слуги. Каждый почтительно кланялся ему, но в их взглядах читались оценивающий интерес, подозрение и расчёт. Всего за полдня статус второго принца дал ему неприкосновенность, но сколько в этих улыбках было искренности, знали только они сами. Эльдер с легкомысленной улыбкой отвечал на приветствия, не останавливаясь, и направился прямиком в свои покои. Когда его фигура исчезла из виду, Иван на качелях остановилась и, подняв голову, уставилась на луну, висящую прямо над головой. ─ Смотришь так долго, не устал? ─ обратилась она в пустоту, лениво. ─ Если не отдохнёшь как следует, у тебя завтра будут силы разбираться с Силией? Лёгкий ветерок, казалось, стих. ─ Сейнс, твой ветер действительно проникает всюду. ─ Иван встала и отряхнула пыль с юбки. ─ Ну что, понравилось сегодняшнее представление? Ответа по-прежнему не было. ─ Ладно. ─ Иван потянулась. ─ Консервативный тип. Даже найдя способ выбраться из ловушки, будешь нерешительным. С этими словами она, не обращая внимания на это вездесущее наблюдение, вышла из сада. Пир во дворце её совершенно не интересовал, поэтому она обогнула его по тихим тропинкам и вернулась в свою гостиницу в переулке. Дома Иван плюхнулась на мягкую кушетку у окна, накручивая на палец кончик золотистой пряди. Эльдер не стремится к прохождению игры, так что он сейчас – самый беспроблемный из «переменных». Но кто знает, как мир будет меняться дальше. Пока она, скрытая цель, существует, игра не закончится. Никто не может предсказать, не появятся ли одновременно два или более игроков. А ещё этот высокомерный Сейнс. Принц, которого весь мир носит на руках, слишком долго был заперт в клетке своего статуса и правил. Она то и дело нарушала привычный порядок, наверняка доставив ему немало хлопот. Но если мир перестанет приводить новых игроков, как ей вернуть свою базовую магию? Куда делся её огонь? Стоп. Она умирала дважды, так почему же лишилась только магии огня? Иван почувствовала неладное. Она попыталась вспомнить свою первую смерть, но память была пуста. Ей лишь смутно вспоминалась душевная боль и шок. ----------