Выживание древнего рода: моя родословная книга сплошь состоит из табу
Chunqiu Maodou

Есть и хорошая весть: Янь Хуа осознал, что родился заново.

А плохая в том, что новое воплощение — это книга. Причём не простая, а родословная.

...

Мир вокруг охвачен всеобщим заражением. Люди прячутся от него глубоко под поверхностью, возводя подземные города этаж за этажом.

Семья Гу, три поколения которой живут на первом ярусе такого города, ютится в комнатёнке меньше пятидесяти квадратных метров. Каждый день они выходят на Пустошь, где полно заражённых тварей и мутантов, собирают опасные растения и зарабатывают на жизнь копейки.

Однажды старший и средний братья Гу отправились за добычей и наткнулись на книгу... книгу, которая пожирает людей.

«Брат, что нам делать?» — голос второго брата дрожал от страха и азарта.

...

В этом мире есть и другие силы.

Пробуждённые владеют сверхспособностями и управляют невероятной энергией; лучшие из них способны крушить горы и осушать моря.

Зелья варят из заражённых и мутировавших материалов Пустоши; они даруют эволюцию, но несут в себе странную, тёмную опасность.

Механики превращают себя в киборгов и обладают чудовищной мощью. С бесконечной энергией от аннигиляции материи и антиматерии они способны высвободить силу ядерного взрыва.

Мутанты вживляют в себя клетки бедствия, изменяя тело и получая физическую силу, сравнимую с заражёнными зверями, что позволяет им не бояться загрязнения Пустоши.

Генные воины принимают особые препараты, снимая генетические ограничения...

====================

«Я переродился, и это родословная книга»

─ Это что я, переродился? И стал книгой!

Янь Хуа растерянно «оглядывал» собственное тело. Да-да, он превратился в книгу. Неужели это кара за то, что зубрил к экзаменам всю ночь напролет, бросив вызов соседям по комнате? Только не это!

В голове у него крупицами собиралась новая информация – следствие его превращения в этот предмет.

Обрывки воспоминаний напоминали лоскутное одеяло, но даже сквозь эту пелену он начал понимать, что за мир его окружает.

Мир этот был отравлен и превратился в сущую Пустошь, где человечество, подобно жалкому муравью, ютилось под землей, возводя ярус за ярусом свои Подземные города.

Судя по вспышкам в памяти, здешняя цивилизация достигла невероятных высот: в их распоряжении были мощные меха, технологии кибернетической трансформации и даже искусственное солнце.

Миновали сотни лет, и люди успели сродниться с мраком подземелий.

Что же до поверхности, то она кишела мутировавшими животными и растениями – кровожадными, могучими, жуткими и непостижимыми.

Вся земля безраздельно принадлежала запретной для человека зоне.

Сам же он теперь являлся Реликвией.

Так назывались артефакты, наделенные немыслимыми силами в силу неких особых причин, с той лишь разницей, что за пользование ими приходилось платить страшную цену.

Теперь он сам – Реликвия, Родословная книга.

Души каждого, чье имя оказывается вписано на его страницах, обречены на поглощение.

Прошлый владелец остался совсем один, без единого кровного родственника, а потому по его кончине книга вновь погрузилась в состояние безвластия.

В этот самый миг он безмолвно покоился на бездыханном теле своего бывшего хозяина.

─ Неужели мне суждено провести всю жизнь на этой Пустоши? ─ Янь Хуа поднял взгляд кверху, где чернело затянутое свинцовыми тучами небо.

Ни солнце, ни облака, ни даже намека на голубизну.

Янь Хуа так и лежал в томительном бездействии – раз уж изменить ничего нельзя, оставалось лишь смириться и плыть по течению.

…

В жилом комплексе «Сеань» на первом уровне Подземного города, в тесной конуре площадью в пятьдесят квадратных метров, теснилось три поколения одной семьи.

Главой семейства был Гу Сяшань, мужчина пятидесяти четырех лет, а его супругой – пятидесятидвухлетняя Ань Юйлань.

У них родилось двое сыновей и дочь. Дочь Гу Инбао давно выскочила замуж и обосновалась в соседнем Районе 037.

Старший сын Гу Шилэй уже обзавелся собственной семьей и воспитывал сына с дочерью.

Младшему, Гу Сенэню, стукнуло двадцать семь, но из-за того, что в ранней юности на Пустоши его глаз выклевал Серозубый воробей, он до сих пор ходил холостяком.

─ Старший брат, клинок заточен! ─ В руках Гу Сенэня блестел длинный костяной тесак, сделанный из ребра Костяного демона. Старик выковывал его долгими годами еще в молодости. Острое лезвие отличалось невероятной прочностью: при должном усилии оно с легкостью перерубало стальную арматуру, не оставляя ни единого зазубринки.

Эта реликвия семьи Гу досталась младшему брату, которого с детских лет гоняли за тренировками, так что теперь его владение парными клинками пользовалось заслуженной славой во всем Районе 038.

Правда, кости Костяного демона обладали свойством медленно нарастать, что хоть и не сразу, но сказывалось на остроте, а потому клинки нуждались в ежедневной правке.

Чтобы добыть те злополучные ребра, старому Гу в свое время пришлось рисковать жизнью, подбирая оброненные на самой окраине останки прямо из-под носа опасных хищников.

─ Хорошо. Проверь-ка еще раз снаряжение и припасы, пора выдвигаться на поверхность.

В отличие от тощего младшего брата, Гу Шилэй отличался отменной богатырской статью. Самой примечательной его деталью был внешний механический манипулятор на правой руке – изрядно потрепанный, выкупленный на рынке Цзичжа в бог весть каком сомнительном состоянии. За годы латания и починки он верой и правдой служил им уже лет семь-восемь.

И пусть эта вещь сменила не одних хозяев, но все же оставалась механической рукой. Сейчас она казалась безобидным подспорьем для переноски тяжестей, однако удар в полную силу высвобождал мощь целой тонны.

К тому же, при достаточном заряде энергетического ядра удавалось произвести один мощный энергозалп. Это старьевское чудо спасало братьям жизнь уже бесчисленное количество раз.

Увы, из-за почтенного возраста излучатель срабатывал всего единожды, после чего неизбежно уходил в перегрузку, раскаляясь добела и начисто лишаясь возможности сделать второй выстрел.

Гу Шилэй зафиксировал механическую руку на правом предплечье и пару раз согнул ее. Раздался суховатый скрип металла – словно скрипела старая ржавая дверь, но в целом подвижность оставалась сносной.

Он вновь проверил блок питания, отщелкнув крышку. Внутри цилиндрического кожуха покоился сияющий синим светом кристалл размером с большой палец, источавший ровное, спокойное излучение.

Старший брат помногу раз всматривался в запертую внутри энергию, и лицо его неизменно каменело: шутки здесь неумежны. Стоило этому крошечному кристаллу сдетонировать, и все в радиусе десятка метров мгновенно обратилось бы в прах, а от него самого не осталось бы даже пепла.

Убедившись, что потоки энергии текут стабильно и никаких угроз нет, он водворил кристалл на место.

Доспехи и оружие – вот и все богатство братьев.

Застегнув защелки, Гу Шилэй облачился в остальное снаряжение: кожаный подбой, полунавесную сборную металлическую бронезащиту, включая напульсники, кирасу, набедренники и наколенники.

В сравнении с механической рукой эти вещи стоили недорого. И хотя позволить их себе мог далеко не каждый житель, любой мало-мальски зажиточный искатель приключений, отправляющийся наверх за куском хлеба, считал подобный комплект обязательным.

В этот момент из кухни донесся голос хозяйки – жены старшего брата, Гу Хэхуа.

─ Добыв на охоте эту тварь, мы как раз накопим сыну на искусственный глаз, ─ с улыбкой произнесла она, вынося целую корзину лепешек.

Гу Сенэнь, как раз убиравший костяной тесак в ножны за спиной, покачал головой: ─ Я уже привык. Зачем мне эта железяка, только деньги на ветер. На эти гроши Хаоцзы и Юэцир могли бы два года ходить на подготовительные курсы боевых искусств.

Гу Шилэй, уже собравшийся и заправлявший в голенище отравленный кинжал, оборвал его на полуслове: ─ Сказано – купим глаз, значит, купим. Хватит рассусоливать. Если потом вздумаешь выковырять его и выбросить в мусорку, мое дело сторона.

Рядом старик Гу, которому стучало пятьдесят четыре, но выглядел он на все семьдесят с лишним, постучал трубкой о табакерку. ─ Раз старший брат хочет купить – бери, от подарков не отказываются. К тому же ты столько лет тянешь обоих племянников, тратишься на них сполна. Старший перед тобой в долгу, но это отдельный разговор.

Гу Хэхуа принялась укладывать лепешки в рюкзак. ─ Тебе, младший, скоро тридцать стукнет. Поставишь имплант – глядишь, и невесту найдешь. Уж кто-кто, а наш Призрачный Клинок Сен в округе нарасхват, только из-за глаза этого к нам сваты и не захаживают.

Гу Сенэнь смущенно потупился: ─ Какой еще Призрачный Клинок… Соседи язык чешут, вот и все.

Гу Шилэй взвалил рюкзак на плечи: ─ Ладно, сборы закончены, идем на поверхность. В прошлый раз не вышло, а в этот мы эту тварь непременно прикончим!

----------

«Подземный город Пустоши»

Стоило переступить порог дома, как путники оказались в узком переулке – о солнечном свете в Подземном городе думать не приходилось.

Будучи беднейшим, густонаселенным и самым смрадным уголком, это место признавало лишь одно правило: кто сильнее, тот и прав.

В тридцати метрах над головой залегала сплошная толща породы. Район 038 первого яруса занимал от силы тысяч сто квадратных метров; основу его застройки составляли обветшалые шести- и семиэтажки с осыпающейся штукатуркой и черными пятнами плесени от хронической сырости.

Пожалуй, единственным утешением служило то, что дождевая вода просачивалась внутрь лишь через редкие трещины в кладке старых стен.

Стоило выйти из подъезда, как на уши обрушился сплошной гул.

Жильцы квартиры на первом этаже орали из-за прорвавшей канализации; этажом выше семейная пара устроила битву посудой, швыряя утварь прямо на улицу; на углу переулка присел сутулый старик, чье лицо из-за лучевой болезни покрылось дюжиной безобразных бугров; а чуть подальше банда разноцветно-волосатых юнцов окружила главаря, хвастающегося механической паучьей рукой – конечность изгибалась с пугающей живостью, вызывая всеобщие восторженные возгласы.

Гу Сенэнь бросил туда завистливый взгляд и пробормотал: ─ Младший сынок начальника районного энергоотдела. Умудрился же раздобыть такую игрушку для развлечений. Сразу видно, в самом прибыльном месте сидит – сколько ж они наворовали.

Гу Шилэй глянул на брата с предостережением в глазах: ─ Больше не болтай языком при посторонних. Таких людей нам лучше не злить.

─ Я же только перед тобой жалуюсь, ─ буркнул младший, не сводя глаз с захлебнувшегося стока. ─ Эта канализация не чинилась уже три года, вонь во дворе стоит такая, будто в выгребную яму угодил. А та стена? В прошлый раз кусок штукатурки рухнул прямо на голову младшенькому из семьи Чжан, так из отдела кадров принесли лишь пакет риса в качестве соболезнования. Твари они бессовестные, вот кто.

─ Все, выступаем.

─ Братец Чжао, смотри-ка, не те ли это братья Гу? Местные знаменитости, между прочим – Камнелом Шилэй, Призрачный Клинок Сен, ха-ха! Братец Чжао, может, опробуешь на них свои паучьи лапы, дашь им боевое крещение? ─ Красноголовый парень прожигал братьев Гу ненавидящим взглядом, явно питая к ним какую-то старую обиду.

Чжао Чэнхуэй презрительно фыркнул, глядя на красноголового холодным взглядом: ─ Один таскает пару облезлых костей, другой – барахло секонд-хенд из маркетплейса Цзичжа. Их кровь только замарает мои паучьи лапы.

Красноголового прошиб холодный пот, и он согнулся в три погибели: ─ Да-да, братец Чжао прав, как посмеет грязь с тел этих отребьев осквернить твое оружие!…

Под покорной маской скрывались извращенная зависть и черная злоба: «Почему я не могу их прикончить? Почему нельзя просто взять и прикончить этих двоих?!»

Тоже мне, сынок начальника энергоотдела, а на деле обыкновенный трус.

Его взгляд на миг стал хищным: «Будь у меня такая штука, кто бы посмел смотреть на меня свысока? Кто бы осмелился топтать меня? Я заставил бы всех падать на колени при одном моем виде!»

Почему обладателем этого чуда стал не он?

…

Тем временем в доме семьи Гу старуха Ань возносила молитвы о благополучном возвращении сыновей.

Перед ней стоял алтарь, на стене висел пожелтевший лик Гуаньинь, правда, по лику божества шла трещина, небрежно заклеенная скотчем, отчего образ казался жутковатым.

Тук-тук-тук!

─ Старик Гу! Плати за воду и свет!

─ Иду, ─ старик Гу опирался на палочку. Хотя ему было всего пятьдесят четыре, годы каторжного труда на поверхности давно подорвали здоровье. Боль не отпускала его ни на секунду, утихая лишь от специального крепкого табака.

Ржавая железная дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла короткостриженая женщина средних лет с надменным и холодным выражением лица, держащая в руках засаленный блокнот.

─ За этот месяц нагорело 2652 киловатта электричества, воды израсходовано 85 тонн. Тариф на свет – семьдесят восемь копеек, итого 2068 рублей 56 копеек. Вода – по двенадцать рублей шесть копеек, с вас 1071 рубль. Всего 3139 рублей 56 копеек. Округляем до 3139, ни копейки лишней не беру.

Женщина оторвала квитанцию и швырнула ее старику Гу.

Пальцы старика крепче сжали бумажку. Свет – ладно, вода – тоже в пределах нормы, но... откуда, откуда у них мог набежать такой расход?!

Водой от стирки они мыли полы, водой от мытья полов смывали унитаз; в комнате горела единственная тусклая лампочка, электричество на готовку уходило по минимуму, питались всухомятку лепешками. Семья жила впроголодь, зарабатывая кровью двух сыновей; младший еще не женат, внуки учатся в школе да еще ходят на боевые курсы – каждую копейку приходилось делитиь надвое.

Лицо старика в тусклом свете казалось серым и изрытым морщинами, а во рту горчило от табака, будто кости перетирались с битым стеклом.

─ Что, есть возражения? ─ женщина презрительно усмехнулась. ─ Не согласны – можете сами сходить проверить счетчики в щитовую.

─ Нет, что вы, начальник Чжао, я сейчас принесу деньги.

Руки старика дрожали. Сумма оказалась больше прошлогодней, больше прошломесячной... как такое возможно? И тут в памяти всплыл тот самый парень – младший сын начальника энергоотдела, щеголявший во дворе со своей механической игрушкой.

Табак во рту окончательно превратился в горькую золу.

Достав из тайника карту, он приложил ее к терминалу на запястье визитерши, и три с лишним тысячи тут же списались со счета.

Лицо женщины немного смягчилось: ─ Вот и чудненько, нечего время тянуть. Мое время тоже дорого стоит.

Ее взгляд скользнул по убогой комнате с брезгливостью. От начала и до конца ее туфли не переступили порог – словно перед ней была клоака.

Железная дверь с противным скрипом захлопнулась.

Ань Юйлань вышла из глубины комнаты, прислушалась к затихающим шагам, и лицо ее исказилось от боли. Голос дрожал: ─ Старик, т-три тысячи за коммуналку…

Старик Гу опустился на диван и затянулся снова, не говоря ни слова.

─ Как так может быть? В прошлом месяце переплата была всего рублей семьсот, а в этом... откуда столько? Мы ведь ничего не меняли! ─ старуха закрыла лицо рукавом, давя слезы.

─ И то верно. Лишняя тысяча с дома. Десять домов – десять тысяч, сто домов – сто тысяч. В «Сеане» больше трехсот квартир, это же тридцать с лишним тысяч! Наберется за пару месяцев на те самые паучьи лапы, ─ старик глубоко затянулся, но даже никотин не мог заглушить тупой боли в суставах.

Гу Хэхуа украдкой глянула в окно, быстро отвела глаза, замялась у стены и через силу выдавила: ─ Папа, мама... за подготовительные курсы Дабао по биохимии мутантов тоже пора платить. Четыре тысячи восемьсот.

─ Плати! На учебе экономить нельзя, знания – это то, чем они будут зарабатывать себе жизнь на поверхности.

----------

«Поверхность»

Прямого выхода на поверхность из Района 038 не было, поэтому братьям пришлось ехать на подземном электропоезде до Района 040.

И хотя оба сектора относились к первому ярусу, во избежание обвалов жилые зоны не лепились друг к другу, а были разбросаны по всему уровню хаотичными островками разной величины.

Лифт же наверх располагался в просторном ангаре 040-2 площадью в две тысячи квадратных метров. Чтобы добраться до поверхности, требовалось преодолеть сотни метров скальной породы.

Район 040 заметно отличался от их квартала в лучшую сторону: здесь повсюду виднелись люди с установленными экзоскелетами, тащившие из лифтов туши огромных мутировавших зверей или собиравшиеся в отряды для вылазки.

─ Дорогу! ─ раздался громовой рык, от которого братья Гу невольно отшатнулись подальше в толпу.

Остальные сборщики утиля, презрительно именуемые местными «трущобными крысами», испуганно сжались и поспешили освободить проход.

Гу Сенэнь со страхом уставился на шедшего впереди громилу: ─ Мутант.

Гигант ростом за два метра обладал бугристыми мускулами, покрытыми черной чешуей. Его руки толщиной с человеческий торс заканчивались когтями, сверкавшими холодным металлом. На плече он непринужденно волок горного гиенодона, чья жесткая шерсть торчала иглами, словно ему было нипочем эта тяжесть.

Следом за амбалом шагали еще трое.

Парень с черным мечом за спиной выглядел лет на двадцать семь-восемь – ровесник Гу-младшего, но от него исходила такая тяжелая аура, что шнырявшие вокруг собиратели тут же вжимали головы в плечи, а их колени начинали дрожать.

Шедшая рядом женщина носила полумаску демона, из-под которой виднелся лишь один левый глаз, горевший алым огнем. Длинные кроваво-красные волосы ниспадали до пояса, в пальцах она легко крутила инкрустированный самоцветами кинжал, а на губах блуждала улыбка, впрочем, смотреть ей в глаза никто не осмеливался.

Замыкал шествие карлик, с ног до головы закутанный в темный балахон. Лица не было видно, но рост выдавал в нем человека ниже четырех футов, семенившего за остальными.

Столь пестрая и зловещая компания явно не принадлежала к простым смертным, и обычным работягам лучше было не попадаться им на пути.

В глазах Гу-младшего читались благоговение и зависть.

─ Братец, с чего это такие люди спустились на первый ярус? Мутанты, генные воины... они же должны жить не выше третьего яруса.

─ Мало ли. Не забивай голову тем, что нас не касается.

Что внедрение клеток бедствия ради превращения в мутанта, что прием генных препаратов ради снятия ограничений – все это оставалось за гранью досягаемости для простых людей.

Вон даже сынок начальника энергоотдела смог раздобыть лишь механическую паучью руку, мысленно подытожил Гу Шилэй, отгоняя пустые мечтания.

В зале 040-2 работали все два десятка лифтов площадью по 25 квадратных метров каждый. Гу Шилэй направился к той шахте, где кабина как раз прибывала снизу.

─ С рыла по триста.

Преградивший путь парень с развязными манерами стоял рядом с терминалом. Под его контролем находилось сразу три лифта.

Гу Шилэй молча приложил карту к считывателю и встал в очередь.

Парень небрежно оторвал два чека:

Транспортный сбор: 100

Энергосбор: 30

Плата за ремонт: 50

Плата за обслуживание: 20

Плата за охрану: 80

Страховой сбор: 20

Гу Сенэнь огляделся: у шахт околачивалось с десяток парней, собиравших дань. Старик рассказывал, что в прежние времена ничего подобного не было.

Стоило им зайти внутрь кабины, как кто-то зло выругался: ─ Мать твою, какой еще энергосбор, какой ремонт! Хотите грабить – так и скажите. Какая нахрен плата за обслуживание? Сидят жопы просиживают, охраннички хреновы, срут деньгами, а с нас еще шкуру сдирают, чтоб вы сдохли, твари.

Плата за охрану – тьфу! Случись что, эти сукины дети бегут быстрее кроликов. А страховка? Ха! Сдохнешь – пришлют три мешка риса, да и те комитетчики уполовинят.

Изрыгавший проклятия мужчина средних лет с лицом, иссеченным десятком шрамов, никак не мог успокоиться.

Остальные молчали, давно привыкнув к поборам.

Гу Сенэнь вздохнул: ─ Мы на поверхности рискуем головой ради куска мяса, а они сидят у лифтов, лузгают семечки да двери сторожат.

Кто-то поддакнул вполголоса: ─ Повезло родиться у правильных людей. Он же племянник замначальника службы безопасности Района 040.

Больше никто не проронил ни слова. В кабине стояла тишина, нарушаемая лишь металлическим скрежетом.

Даже тот матерящийся мужик утих, изредка бормоча про то, что надо бы купить жене новую рубашку, у малыша кончается сухое молоко, старшему требуется новый ранец, а у старика от боли в деснах крошатся зубы – в общем, без зубного протеза никак.

Сюда, наверх, шли не от хорошей жизни. Была бы у обычного человека постоянная работа в Подземном городе, разве стал бы он рисковать головой?

В тесном лифте на двадцать пять квадратов жалось человек сорок – мужчины и женщины, старики и дети.

Гу Сенэнь заметил мальчишку, сжимавшего в руке засаленный кинжал. Пацан выглядел едва ли старше его племянника; сам он в его годы тоже уже бывал наверху, но тогда его за руку водили отец со старшим братом, а этот тринадцати-четырнадцатилетний подросток стоял в углу совсем один, сжимая остро заточенный клинок и не имея при себе ничего, кроме пары кожаных наручей.

Перед глазами промелькнул образ отца – тот в молодости точно так же пробивался в одиночку, крупица за крупицей создавая семейный очаг.

Рядом притулилась сгорбленная старуха, согнувшаяся сильнее его собственного отца, в полуразвалившихся полуавтоматических доспехах, что выглядело нелепо и жалко.

У лифтовой стены, чуть в стороне от прочих сборщиков, стояла женщина; при весьма миловидной внешности она сжимала в руках тесак для разделки костей, направляясь прямиком на поверхность.

Гу Сенэнь вспомнил женщин с рынка Цзичжа, которых можно было выбирать пачками по сто монет за штуку. Впрочем, винить их было не за что.

Первые десятилетия после основания Подземного города жизнь была другой, совсем другой. Но сейчас шел уже триста семьдесят девятый год.

Гу Шилэй хранил непроницаемое молчание. Его сердце, подобно его имени, окамнело и больше не отзывалось ни на что.

Скрип-скрип…

Лифт высек сноп искр и замер. Двери с визгом раздвинулись, скрежеща железом по бетону.

Стоило створкам открыться, как в нос ударил тяжелый смрад: запах прелой листвы и разлагающихся тухлых крыс, смешанный с едкой гарью ржавчины и промышленных стоков.

Они прибыли на поверхность.

Под серым небом пронеслась стая гигантских птиц, разрывая когтями тяжелые тучи.

Сквозь трещины в руинах уродливые растения пускали глубокие корни, извиваясь и прорастая вопреки отсутствию солнечного света.

Несколько испуганных Серозубых воробьев с хлопаньем взмыли в воздух и уселись на полуразрушенный остов высотки, сверкая голодными красными глазами.

Это была Пустошь.

----------

«Трехглавое демоническое дерево»

Около полусотни человек рассеялись меньше чем за две минуты. Братья Гу затаились, соблюдая предельную осторожность: это вам не Подземный город. Там, внизу, людские сердца хоть и полны коварства, но все же царит хоть какое-то подобие порядка.

Здесь же, на поверхности, царит сплошной хаос, и из-за малейшей беспечности можно даже не понять, отчего и как расстался с жизнью.

Младший из братьев сжимал в ладонях парные костеломные иглы. Оружие не сказать чтобы длинное – вместе с рукоятью всего три фута, но стоит нанести удар, как оно играючи рассечет камень, отличаясь при этом невероятной прочностью: заурядный механический манипулятор такое лезвие в жизни не согнет.

Взгляд старшего брата напоминал взгляд одинокого волка. На правом предплечье поблескивал холодным металлическим блеском внешний механический манипулятор, сквозь стыки которого змейками струились бледно-голубые световые нити, а три лазерных ствола диаметром в двадцать миллиметров слегка покачивались из стороны в сторону.

Обрушенные небоскребы и щербатые, полуразрушенные стены служили им великолепным укрытием.

Это место еще не таило в себе смертельной опасности, ведь когда-то здесь кипела жизнь гигантского человеческого мегаполиса, а потому зараженных зверей водилось немного – по большей части попадались лишь мутанты-аберрации.

Настоящая жуть начиналась в первозданных чащобах, среди горных ущелий и побережий полноводных рек!

Туда простым смертным соваться заказано: подобные маршруты по плечу лишь тем, кто действительно владеет трансцендентной силой.

Дыхание Гу Сенэня оставалось ровным и размеренным. Каждый его шаг отдавался оземь так твердо, будто старое дерево пускало корни в землю; впрочем, чтобы заработать авторитет в целом районе, определенной долей мастерства определенно нужно было обладать.

─ Прибыли.

Стоило Гу Шилэю произнести это, как его взгляд устремился внутрь полуразрушенного высотного здания – сквозь зияющий провал в стене смутно угадывался силуэт странного дерева.

Именно за ним и явились братья.

Дыхание Гу Сенэня на мгновение сбилось, но он тут же взял себя в руки, а его цепкий, хищный взгляд скользнул по окрестностям.

Игра в кошки-мышки, где охотник в любой момент сам может стать жертвой – излюбленный спектакль здешних мест.

Судя по уцелевшим элементам архитектуры, раньше здесь располагался торговый центр. Теперь же прямо посреди руин возвышалось странное трехметровое дерево.

Его стволы отливали серо-бурым оттенком, а в глубоких трещинах потрескавшейся коры мерцали зловещие темно-фиолетовые переливы. Но сильнее всего поражало другое: на ветвях красовались три огромных глаза размером с пиалу, правда, сейчас они были плотно сомкнуты.

Это и была их цель – трехглавое демоническое дерево.

Троица глаз на таком создании представляла собой баснословно ценный материал для алхимических зелий. Братья, разумеется, знали о существовании эликсиров, но о подобной роскоши даже не смели мечтать.

Конкретно этот экземпляр явно проклюнулся совсем недавно и еще не успел набраться сил; подрасти оно еще с годик-другой, и братья ни за что на свете не сунулись бы сюда, какими бы уговорами их ни заманивай.

─ Братуха, гляди: три глаза, каждый по меньшей мере десятку тянет, ─ в глазах Гу Сенэня вспыхнул хищный огонь. Если удастся забрать добычу, в кармане гарантированно осядет не меньше трехсот тысяч, и это не считая того, что глаза – самая ценная, но далеко не единственная часть этого монстра.

Внутри демонического дерева пульсировал густой фиолетовый сок, чья стоимость тоже была высока – пара-тройка десятков тысяч сверху обеспечена.

Неудивительно, что Гу Шилэй обмолвился: стоит воротить это дело, и младшему наконец установят искусственный глаз.

Старший сохранял невозмутимость: ─ Хоть это трехглавое дерево растет всего два месяца, оно уже способно вызывать ментальное расстройство. В прошлый раз мы чуть было не погибли из-за этого.

Его собственный внешний манипулятор, конечно, мог приложить тварь разок-другой, но тогда о сохранности глаз можно было бы забыть – они невероятно хрупкие, а для выгодной продажи требуется абсолютная цельность.

Предыдущая вылазка оказалась неподготовленной: они не только схватили ментальный удар, но и едва не лишились нескольких ребер. Если бы не железная воля обоих и тот факт, что монстр только-только пустил побеги, сегодня они бы уже удобряли землю своими костями.

Однако теперь братья явились во всеоружии.

Гу Шилэй извлек из походного рюкзака металлический шар. Стоило тому коснуться земли, как из него выкинулись восемь паукообразных конечностей.

Управляемый волей хозяина, паукообразный робот резво затрусил по обломкам и уже через мгновение беззвучно замер позади трехглавого дерева. Верхняя створка его панциря откинулась, обнажив несколько крошечных отверстий.

Спустя секунду пространство вокруг заволокло дымом, опьяняющим душу.

Чудовищное дерево всем своим существом судорожно вздрогвало. Прежде плотно сомкнутые веки приоткрылись наполовину, и монстр замер, словно с блаженным наслаждением впитывая неведомую благодать.

Бледно-фиолетовая взвесь, послушно следуя за ритмичным вдохом и выдохом коры, целиком уходила вглубь древесного ствола.

Братья застыли в томительном ожидании, не смея шелохнуться и напоминая пару изваяний из камня.

Сердца их колотились как безумные. Этот дым создавался специально для борьбы с растительными мутантами психического типа: стоило растению перебрать с дозой, как его тело мгновенно расслаблялось, теряя всякую способность к сопротивлению и передвижению, а упругие ветви, корни и лианы превращались в жалкие, повисшие плети.

Правда, стоило это удовольствие баснословных денег – одна канистра обошлась в тридцать тысяч, но если удастся срезать драгоценные глаза, барыш покроет все расходы с лихвой.

Впрочем, существовало немало рисков. Обладай трехглавое дерево чуть большей бдительностью, оно могло очнуться прямо посреди процесса, и тогда все труды пошли бы прахом. Пришлось бы идти напролом, полагаясь исключительно на ножи младшего и силой выдирая проклятые глаза.

В таком случае операция мгновенно стала бы смертельно опасной.

Гу Сенэнь отчетливо слышал бешеный стук собственного сердца, а в голове упрямо тикал внутренний метроном.

Тридцать восемь секунд, тридцать девять…

Девяносто две, девяносто три…

Дерево вбирало в себя все больше паров, его ствол начал комично покачиваться, точно захмелевший старик.

Гу Шилэй наконец с облегчением выдохнул: при такой степени опьянения даже если тварь сейчас очнется, от ее обмякших ветвей и корней останется едва ли десятая часть прежней прыти.

─ Братуха, на этот раз все схвачено, ─ сдавленный шепот Гу Сенэня сочился возбуждением.

─ Да, все под контролем.

Периферическое зрение уловило мелькнувший отблеск холодной стали.

Зрачки Гу Шилэя сузились до точек, и он взревел: ─ Осторожно!

Его механический манипулятор грубо оттолкнул брата в сторону, покатился кубарем и сам.

Две отравленные костеломные иглы со свистом прошили стену, вогнавшись в нее по самую рукоять. Высвободившийся яд с мощными коррозийными свойствами мгновенно сделал свое дело: в твердом камне образовались два зияющих отверстия с кулак каждое.

Гу Сенэня бросило в холодный пот: прилети эти гостинцы в него, от тела не осталось бы даже мокрого места.

Во взгляде юноши проступила ледяная ярость. Сжимая в руках обе костистые дамасские пластины – одну перед грудью, другую нацелив вперед, – он припал на одно колено, используя обломок стены как щит и не сводя глаз спереди.

Гу Шилэй тоже успел укрыться в мертвой зоне за каменной кладкой.

─ Кто здесь?!

Голос старшего брата звучал леденяще. В ответ не донеслось ни звука, но он прекрасно понимал: враг никуда не ушел. Жуткое оружие с кислотным зарядом наверняка по-прежнему нацелено на трехглавое дерево, и стоить кому-то высунуться, как смерть снова попытается ужалить их из засады.

Ситуация зашла в тупик.

Трехглавое дерево тем временем допило последние порции испарений. Пройдет совсем немного времени, и оно начнет приходить в себя, а значит, весь план рухнет.

Но Гу Шилэй знал: суетиться нельзя.

─ Братец, ─ голос Гу Сенэня выдавал нервозность. ─ Эффект дыма постепенно сходит на нет.

─ Ждем дальше.

Наконец прятавшийся в засаде неприятель потерял терпение и выпрыгнул из оконного проема.

Хотя рассмотреть фигуру в полном обмундировании легкого экзоскелета не представлялось возможным, в голове Гу Шилэя уже успел сформироваться список подозреваемых. Круг тех, кто мог позволить себе тяжелую бронетехнику, автоматически отсеивал девяносто процентов обывателей, и один конкретный образ мгновенно наложился на этот силуэт.

─ Это же хозяин той лавки.

----------

«Законы выживания в Пустоши»

Лицо Гу Шилэя исказилось. Он ведь был предельно осторожен, но всё равно угодил в капкан.

Незнакомец, судя по всему, заметил это: шлем его экзоскелета с шипением откинулся, обнажая лицо: ─ Ха-ха-ха! Я так и знал, что эти трущобные крысы бросились скупать дым неспроста. Чую, наткнулись на знатную добычу! Не зря я тащился за вами весь путь.

На вид парню в тяжелой броне было лет двадцать восемь-девять, кожа светлая, холеная – типичный избалованный мажор из богатой семьи. Он качнул пальцем, и в этот миг в волосах старшего брата что-то зашевелилось. Крошечное существо стремительно сорвалось с головы и заскользило по полу.

─ Нитевой червь-паразит! ─ грудь Гу Шилэя тяжело вздымалась от захлестнувшей его ярости. Механический манипулятор резко развернулся, и сгусток раскаленной энергии обратил мерзкую тварь в горстку пепла.

Лицо молодого человека в трехметровых латах помрачнело: ─ Тц. Изначально я планировал прикончить вас безболезненно. Сборщикам мусора, шныряющим по Пустоши, положено питаться лишь помойками, а такие лакомые куски, как трехглавое дерево, – явно не для вас.

Шлем захлопнулся со щелчком. Сделав мощный прыжок, парень приземлился перед полуразрушенной стеной и обрушил на неё сокрушительный удар.

Кладка толщиной в фут разлетелась в щепки от одного попадания. Братья кубарем скатились в сторону, спасаясь от верной гибели. Бронетюнингованный щенок презрительно покосился на них: эти отбросы его не волновали. Куда больше его манили ценные глаза демонического дерева.

Они ведь служили ключевым компонентом для создания эликсиров! Сдай эти трущобные крысы добычу обыкупцам, получили бы свои триста тысяч, а он… он сможет выменять из них заветную порцию Зелья Демонического Ока!

В глазах пилота вспыхнула жадность. Трансцендентность! Пусть даже самая низшая ступень эволюции, но стоить ее испить – и он обретет силу, которая гарантирует ему право на постоянное проживание в престижных верхних ярусах, избавляя от необходимости ютиться в зловонных трущобах.

Трехглавое дерево все еще пребывало в дурмане. Бронурожденный кинулся вперед: сейчас для него существовали лишь три темно-фиолетовых глаза. Вырезать их, сварить зелье, перешагнуть грань…

Гу Шилэй бросил взгляд за спину противника и резким движением отдал команду.

Грохот! Мощный энергетический залп угодил прямо в спину латнику. Парень отлетел на несколько метров, по обшивке его экзоскелета заплясали искры, а на броне остались обугленные бороздки от плазмы – лишь чудом и благодаря мгновенной реакции он успел сместиться, избежав попадания в энергетический реактор.

Поднявшись с земли, юноша уставился на врагов через сияющие голубым окуляры шлема.

─ Мусор, раз вам так не терпится сдохнуть, я отправлю вас к праотцам.

В самый критический момент блеснуло холодное лезвие. Механизм резко замер: прямо на загривке экзоскелета примостился человек. Гу Сенэнь обеими руками вогнал костяной тесак в сочленение шейных пластин, навалился всем весом и продавил клинок еще на два дюйма глубже.

Из раны фонтаном брызнула багровая кровь.

─ Вы… вы… презренные… крысы…

Латник рухнул наотмашь. Падая, он все еще безуспешно пытался углядеть сквозь стекло шлема трехглавое дерево: его зелье, его эволюция… проклятые мерзавцы…

Ноги Гу Сенэня покрылись страшными волдырями и обуглились: он угодил прямо на раскаленный до сотен градусов бронекостюм, принявший на себя плазменный удар. Руки истекали кровью – от мощнейшей отдачи при прыжке и ударе в узкий зазор латных пластин сухожилия на ладонях едва не порвались.

Опоздай он хоть на долю секунды, промажь острием мимо сплава – и на мостовой валялся бы уже он сам.

─ Ха… ха-ха, ─ Гу Сенэнь отпустил рукоять, соскользнул с поверженного тела и шумно задышал ртом. ─ Братуха, как тебе зрелище? Моя точность ведь неплоха, да?

─ Недурно, ─ внешний манипулятор Гу Шилэя тоже раскалился докрасна от перегрузки, но его взгляд был прикован к трофею с нездоровым блеском.

Сделав шаг вперед, он кончиками пальцев осторожно коснулся еще не остывшего металла.

─ Тяжелый экзоскелет «Сокол H-036» премиум-комплектации, да еще и аристократической фиолетовой расцветки, ─ кадык Гу Шилэя судорожно дернулся. Он любовался плавными обводами корпуса, темно-фиолетовой матовой краской и тончайшей серебряной гравировкой.

Однако он отчетливо понимал: забрать эту вещь с собой нельзя. Нельзя унести даже крошечный фрагмент обшивки – черт побери, где-нибудь в недрах этой брони наверняка зашит автономный маячок с GPS-трекером.

─ Живойво срезай глаза с трехглавого дерева! Скоро здесь поднимется шум, на запах сбегутся бродяги со всей округи, нам нужно убираться.

─ А как же фиолетовый сок? Оставим? ─ голос младшего дрожал от досады. Дай им еще пару часов на сбор ценной жидкости, и выручка пополнилась бы еще на двадцать-тридцать тысяч! Для них это целое состояние – порой за пять-шесть вылазок кряду заработать столько не удавалось.

Но Гу Сенэнь прекрасно осознавал всю серьезность момента: парень в элитных латах явно не был простым бродягой, а значит, исчезнуть из зоны поражения следовало незамедлительно.

Превозмогая жгучую боль в обожженных ногах, он подскочил к демоническому дереву, вогнал клинок в ствол и ловко поддел первый глаз.

Напичканное ударной дозой дурмана растение уже полностью утратило чувствительность к боли и продолжало бессмысленно покачиваться.

Повторив маневр, Гу Сенэнь выковырял оставшиеся два глаза.

В это же время Гу Шилэй присел на корточки перед грудой металла, колдуя над энергетическим ядром экзоскелета.

Спрятав добычу в сумку, младший подбежал к брату: ─ Братух, ты чего творишь?

─ Мы уйдем, а через тридцать секунд этот реактор рванет так, что от здания и трехглавого дерева не останется даже пыли! Это собька со следа клан мерзавца, если они вздумают искать концы.

─ Пока гремит взрыв, нам нужно немедленно сбыть глаза. Иначе клан погибшего быстро пронюхает, чьих рук это дело, начнет мониторить рынок алхимических ингредиентов или вовсе объявит заоблачную награду за нашу голову. Продавать такое после – чистой воды самоубийство.

По спине Гу Сенэня пробежал мороз. Он отчетливо понимал, что старший прав: у влиятельных людей хватит на это и ресурсов, и связей.

Пусть у них не окажется людей для масштабных поисков, но объявление награды в несколько сотен тысяч решит проблему в два счета.

Затяни они с продажей хоть на пару дней, и поимка станет лишь вопросом времени – все равно что рыбе добровольно заплыть в сети браконьера.

─ Хватит трепаться, уходим! Энергии в ядре полно, бабахнет через полминуты – рухнет весь квартал.

Гу Шилэй подхватил брата на спину и сорвался с места с граммовой легкостью гепарда.

Чуткий слух не подвел: грохот схватки действительно привлек мародеров из ближайших руин.

Не зря этих падальщиков прозвали трущобными крысами – они сновали по Пустоши, ведомые слепой жаждой наживы, и даже почуяв неладное, неизбежно лезли на рожон.

Трое фигур бесшумно прокрались к разрушенному зданию, заглядывая внутрь сквозь оконный проем.

Низкорослый мужик сразу же вперил жадный взгляд в трехглавое дерево и победно взвизгнул: ─ Эй, братья, гляньте-ка сюда!

Ослепительная вспышка белого света мгновенно стерла восторженную гримасу с его лица, обратив бродягу в ничто.

----------

«Мудрость выживания, разрывнорот»

─ Братух, мы что, не возвращаемся? Разве не нужно как можно скорее сбыть глаза трехглавого дерева? ─ поинтересовался старший из братьев, примостившись в тени полуразрушенной стены и деловито копаясь во внутренностях поврежденного манипулятора.

─ Вернись мы туда сейчас – и первый же кого станут проверять подручные этого мажора, окажутся те, кто спустился вниз в числе первых. На лифтах установлены терминалы сканирования, каждая карта оставляет след. В обычные дни эта информация никому не нужна, но стоит случиться ЧП, как этот след превращается в первый клинок, нацеленный нам в спину!

─ Обычные люди, ясное дело, не имеют доступа к подобным базам. Но неужели ты думаешь, что за спиной того франта нет никого, кто мог бы запросто их получить?

Гу Сенэнь помрачнел: ─ Может, и нет. А может, и есть. Но даже если нет прямых прав доступа, деньги всегда открывают любые двери.

─ Верно мыслишь. Деньги в этом Подземном городе – абсолютный монарх, ─ Гу Шилэй сдул соринку с шарнира механической руки. ─ Вернись мы сразу с пустыми руками и без единой царапины, это станет прямым сигналом: здесь что-то нечисто.

─ Тогда почему бы не спуститься через другой лифт, подальше отсюда?

─ Сделать крюк к другому спуску? Это приблизит нашу смерть!

─ Почему это?

Гу Шилэй презрительно хмыкнул: ─ Эх, зелен ты еще. По-твоему, когда эти господа станут просеивать списки вернувшихся, они будут искать тех, кто опоздал? Или тех, кто задержался?

Гу Сенэнь нахмурился: ─ Большинство возвращается за три часа до наступления темноты – это почти девяноста процентов потока. Проверять такую массу народу слишком накладно.

─ Именно! А учитывая осторожность тех, кто сорвал куш, и их желание замести следы, безопасники наверняка просчитают вариант с обходными путями. Так что спуск в другом месте – отличная приманка для следующего этапа проверки! К тому же поднять эти архивы для них не составит труда.

Шарнир на манипуляторе снова противно заскрипел, и на лице Гу Шилэя отразилось легкое беспокойство, но наставления он не прекратил.

─ Тот район обслуживает лифт, связывающий сразу три сектора. Наземные шахты там расположены реже – примерно одна на пять секторов, а через каждую за день проходят не меньше пяти тысяч человек. И что с того, что они могут поднять логи?

Проверка десятка тысяч людей требует кучи связей и финансов. Если за спиной паренька не стоит по-настоящему влиятельный клан, они просто плюнут на это дело и ограничатся стандартной листовкой о розыске.

Ну а если клан силен? Всё равно перелопачивать тысячи досье вручную – колоссальная трата времени. А для подобных семей время – самый ценный ресурс.

В любой крупной структуре никогда не бывает единого мнения. Если затянуть расследование, те, кто жаждал мести, со временем будут вынуждены свернуть поиски: в конце концов, клан принадлежит не им одним.

Гу Сенэнь слушал со всем вниманием.

Выдержав паузу, старший брат перевел взгляд на младшего.

─ Сенэнь, запомни: у сильных мира сего свои рычаги, закрывающие небо, но и у бедняков всегда есть норки, где можно переждать бурю.

─ Думаешь, когда мы с отцом только начинали, нам не доводилось отправлять на тот свет избалованных наследничков? Ха.

На простом, простодушном лице Гу Шилэя на мгновение промелькнула хищная, зловещая усмешка.

Гу Сенэнь невольно приоткрыл рот, словно видя старшего брата впервые в жизни. В его памяти тот всегда оставался добродушным, мягким, чуть ли не затравленным человеком – вроде тех бедолаг в лифте, что боялись лишний раз вздохнуть в присутствии вышестоящих.

─ Братух, ты!..

Выражение лица Гу Шилэя тут же вернулось к привычной простоте. Казалось, его по-прежнему волнует лишь сломанный инструмент, словно старого крестьянина, сокрушающегося о треснувшей мотыге.

─ Когда мне было двенадцать, я таскался за отцом по Пустоши. Всё ради того, чтобы ты мог нормально учиться, получить образование, освоить технику владения клинком и научиться распознавать мутантов с аберрациями. Чтобы ты не был слепым слепцом, как мы с отцом, не способным отличить сокровище от смертельной ловушки.

─ Думаешь, за те пять лет дорогих курсов фехтования, что стоили по восемнадцать тысяч в месяц, за три года углубленной биологии Пустоши и два года выживания – не говоря уже обо всех прочих секциях, – можно было расплатиться обычной беготней за хламом на поверхности?

─ И в прошлый раз, когда мы вернулись со сломанными ребрами… В любой другой семье человек с такими травмами остался бы калекой до конца дней. Но мы встали на ноги меньше чем за две недели. Неужели ты всерьез верил, что у нас просто хороший обмен веществ?

Гу Сенэнь ошеломленно смотрел на брата, чувствуя, как во рту внезапно пересохло.

Старший поднял голову, и на его губах вновь заиграла та самая простодушная улыбка, от которой младшего почему-то прошиб холодный пот.

─ Без зубов в этом мире не выжить. Наш отец, обычный бродяга из переулка Серой Мыши, смог купить квартиру в жилом комплексе «Сеань», выучить нас с сестрой… Ты думаешь, это на доходы от сбора мусора?

─ Братух, ─ Гу Сенэнь глубоко вздохнул. ─ Я понял. Не переживай, я никому не позволю заметить ничего странного.

─ Чего расклеился? У тебя есть я и отец, ─ закончив ремонт манипулятора, Гу Шилэй щелкнул фиксатором. ─ Вставай, выходим.

─ Выходим?

─ Конечно. Если не принести домой хоть какую-то добычу, что подумают соседи?

Младший мгновенно всё понял и тут же сел на хвост брату, испытывая к нему совершенно новое, глубокое уважение. Он вдруг осознал, что этот старший брат, разница в возрасте с которым составляла семь лет, был куда сильнее, умнее и опаснее, чем казалось на первый взгляд.

Несмотря на то, что за пазухой лежали три драгоценных глаза трехглавого дерева, к самой вылазке Гу Шилэй по-прежнему относился со всей серьезностью.

Впереди шедший старший внезапно выбросил руку вперед. Гу Сенэнь тут же замер, сбавил шаг и, пригнувшись за спиной брата, осторожно заглянул за угол.

У стены, жадно пожирая чьи-то останки, возился гуманоидный мутант с распадающейся на четыре части пастью.

Такой вид аберраций отличался ростом, превышающим человеческий почти в полтора раза, тонкими, суковатыми конечностями и челюстями, которые при атаке и приеме пищи распахивались крест-накрест. Длинный язык твари мог молниеносно выстреливать на расстояние до десяти метров, а сама она предпочитала охотиться из засад.

Гу Сенэнь с содроганием узнал останки: на покойнике болтались жалкие лохмотья полуразобранного механического костюма. Старик был худым, мяса на нем почти не осталось, и мутант, судя по всему, остался крайне недоволен трапезой – брезгливо отбросив в сторону оторванную голову и высосав мозги, он просто выкинул её.

Череп покатился по камням прямо к ногам братьев и застрял между обломками кирпичей. Водянистые глаза мертвеца всё еще хранили застывший ужас… и едва заметное облегчение.

─ Тварь, ─ губы Гу Сенэня задрожали, а пальцы на рукояти ножа побелели от напряжения.

Гу Шилэй кивнул на соседнюю стену, давая знак обойти монстра.

Энергетический ствол на манипуляторе вышел из строя, но лазерная винтовка по-прежнему функционировала безупречно.

Старший выверил прицел, нацелившись аккурат в сустав левой задней конечности разрывнорота.

Щелк.

Тихий звук потонул в тишине руин, а три голубых луча пересекли пространство, мгновенно достигнув цели.

Обладавший феноменальной реакцией мутант запоздал с защитой лишь потому, что выстрел пришелся не по жизненно важным органам.

Брызнула темная кровь, сустав левой ноги разлетелся в клочья, и конечность беспомощно повисла плетью.

Дикий, пронзительный визг взметнул тучи пыли. Тварь резко развернулась в сторону обидчиков, оскалив кровожадную пасть, и попыталась сделать прыжок, но, потеряв опору, рухнула на землю, перевернувшись пару раз. Едва она попыталась подняться…

В этот самый момент Гу Шилэй нажал на спуск во второй раз!

----------

«Реликвия, Книга пепла»

Этот выстрел пришелся аккурат в язык Разрывнорота, и тот обвис наполовину. Теперь, когда были искалечены и левая лапа, и язык, опасность, исходившая от этой твари, уменьшилась по меньшей мере на семь-восемь десятых.

Раздался низкочастотный вибрирующий рев. Мутант-аберрация плашмя распластался на земле, змеиные зрачки его сузились до точек, а тело, опираясь на обе руки и уцелевшую ногу, стало пятиться к стене позади.

Гу Шилэй посмотрел на еще не остывший ствол, лишь слегка прицелился во вторую ногу чудища, но нажимать на спуск больше не стал.

Что же касается причины, почему он не бил в голову… Поверье, будто у мутировавших видов отсутствие головы является ахиллесовой пятой, было не более чем общим местом; с сердцем дело обстояло точно так же – переполненная жизненной силой бугрящаяся мышцами плоть вокруг него могла в мгновение ока заново сформировать полноценный орган.

Даже если дать этой твари уйти сейчас, пройдут считанные дни, и у нее отрастут заново и язык, и конечности.

Не будь у них в запасе высоких технологий, все эти сборщики утиля являлись бы для подобных тварей не более чем ходячим фастфудом, доставленным прямо на поверхность.

Гу Шилэй пристально глядел на стену, к которой пятился Разрывнорот, а затем протянул руку к поясу, вытащил небольшой пузырек и, с усилию откусив пробку зубами, уверенно плеснул чуть вязкой прозрачной жидкости на раскаленный металлический манипулятор. Его мозолистая ладонь тут же размазала влагу, и жар от металлической руки ровно и упорядоченно рассеялся в пространстве.

Разрывнорот, судя по всему, заметил, что этот человек больше не собирается стрелять, крутанулся на месте и сиганул в оконный проем за спиной. Однако стоило его туловищу наполовину вывалиться наружу, как сверкнули два холодных лезвия.

Гу Сенэнь виртуозно крутанул в пальцах костяной тесак, приземлился, тут же резко развернулся, оттолкнулся ногами от пола и полоснул снова.

Мелькнули четыре перекрещивающихся холодных луча, и Разрывнорот с тяжелым грохотом рухнул на землю, распавшись на пять частей: голову, обе руки, уцелевшую ногу и торфянистый обрубок туловища со второй ногой.

Голова несколько раз прокатилась по полу, язык все еще безвольно свисал наружу, а разорванная пасть слегка подрагивала, напоминая бутон цветка, – судя по всему, тварь еще не испустила дух окончательно.

Костяной тесак заплясал в ладони Гу Сенэня. Он подошел к голове чудища, привычным движением вонзил клинок в затылочный шов черепа, провел полукруг и, приложив небольшое усилие, сорвал всю верхнюю крышку.

Пошуршав лезвием внутри мозжечка, он извлек на свет маленький желтоватый комочек размером с яичный желток. Эта вещица ценилась на вес золота в медицине для лечения травм головного мозга, и даже столь крошечный кусочек можно было сбыть за три тысячи восемьсот.

Он расстегнул одну из висевших на поясе сумок, достал металлический контейнер, от которого все еще веяло холодом, и легким щелчком стряхнул желтый мозг прямо внутрь. Коробочка герметично защелкнулась и вернулась на свое место в подсумке.

─ Три восемьсот, легкие деньги! ─ Гу Сенэнь цыкнул языком, бросил довольный взгляд на приближающегося старшего брата и спросил: ─ Слышь, глава, эти когти и зубы нам еще нужны?

─ Из-за пары глаз возомнил себя бог весть кем? ─ Гу Шилэй бросил на него искоса суровый взгляд.

─ Хе-хе, с чего бы вдруг! Сейчас всё соберу, ─ Гу Сенэнь втянул голову в плечи и с виноватой улыбкой принялся выковыривать зубы и когти мутанта. Стоили они недорого, но за пару сотен сотен сгодились бы, а это лишние несколько дней сытной еды для всей семьи.

В такие моменты невероятная острота костяного тесака оказывалась как нельзя кстати: стоило вонзить кончик и слегка повернуть, как когти и клыки сами вываливались наружу.

Эту требуху можно было использовать в качестве минеральной добавки при выплавке металла, однако в чем именно заключался ее секрет, Гу Сенэнь не знал – все рецепты и технологии семьи ревностно оберегали как зеницу ока.

Гу Шилэй тем временем ступил внутрь и по привычке окинул взглядом окрестности. Его глаза слегка сузились, пробежав по руинам, углам далеких окон и дырам в стенах: многие из тех сборщиков утиля, что в эту самую секунду собирали добычу, могли в следующее мгновение сгинуть без следа.

─ М? ─

Его взгляд внезапно зацепился за человеческий скелет. Сама по себе находка костей вповалку не удивляла, странно было другое: поверх них лежала какая-то книга.

Фолиант был абсолютно черным, на обложке не нашлось ни единой буквы, переплет напоминал грубую сыромятную кожу, а пожелтевшие страницы угадывались с первого взгляда.

Стоило его взору коснуться переплета, как книга едва заметно завибрировала и медленно взмыла в воздух.

Гу Шилэй замер на месте, его мозолистые пальцы мгновенно сжались в кулаки, задрожав мелкой дрожью.

─ Э-это… ─

Губы пересохли, голос сорвался на дрожащий шериф, грудь тяжело заходила ходуном. В следующую секунду его глаза сузились от прилива решимости, по телу прокатилась волна первобытной мощи, и он рванул вперед с предельной скоростью!

Одним движением он прижал парящую черную книгу к груди.

Манипулятор взметнулся вверх, дуло ствола нацелилось перед собой, а взгляд, острый словно у сокола, молниеносно просканировал периметр.

Разрушенные многоэтажки, рухнувшие стены, уродливо изогнутые странные деревья, пара серозубых воробьев, сорвавшихся с места неподалеку.

Лицо Гу Шилэя помрачнело, дула мгновенно изрыгнули два снопа синего света, превратив птиц в кровавое крошево!

В этот момент средний брат семейства Гу, закончивший вырезать трофеи, наконец обратил внимание на старшего, и в его глазах промелькнуло недоумение.

─ Глава, какого черта ты в воробьев палишь? ─

Гу Шилэй не ответил. Схватив брата за руку, он стремительно потащил его вглубь здания, в самый глухой и темный угол.

Гу Сенэнь физически ощущал, как часто и тяжело дышит старший брат. Что произошло?

Отыскав комнату, со всех сторон укрытую от посторонних глаз, Гу Шилэй дрожащими руками извлек из-за пазухи книгу.

Гу Сенэнь все еще недоумевал: книга? Он уже было хотел открыть рот с расспросами, но в следующий миг его зрачки сузились, и он резко подорвался с места!

─ Книга! Да это же… Реликвия! ─

─ Брат! Ты… охренеть! ─

Гу Шилэй тяжело кивнул, а в его глазах проступил свинцовый блеск.

─ Верно, реликвия. Стоило мне коснуться ее, как в сознании сами собой всплыли сведения об этом предмете. Ошибки нет, это артефакт. ─

─ Книга пепла. ─

В его глазах смешались суеверный страх и неистовый жар.

Реликвия. Вещь, неподвластная законам бренного мира.

Овладеть ею означало ступить на путь превосходящих смертную природу сил, но главное – реликвии были неразрушимы!

Пусть каждая из них требовала чудовищной, неподъемной платы за использование, это не меняло главного: для таких изгоев Пустоши, которых жители нижних уровней презрительно звали трущобными крысами, лучшей добычи нельзя было и желать!

Ведь для этого тебе не требовались ни горы денег, ни высокое положение, ни связи, ни знатное происхождение, ни готовность сносить любые унижения. Все, что от тебя требовалось, – просто наткнуться на нее.

Так просто.

─ Реликвия, и впрямь реликвия… ─ Гу Сенэня будто гвоздями приколотили к полу; колоссальный страх и дикий восторг накрыли его с головой.

В конце концов они сменились чистейшей жаждой и алчностью.

Реликвия, трансцендентность, передаваемая по наследству трансцендентность.

Но вместе с ней неотвратимо приходила и смертельная угроза, способная в один миг втянуть их доселе тихую и сытую семейку в бесконечный водоворот кровавых распрей.

На них начнется охота; в этом круговороте близкие могут умирать один за другим, а обладатель реликвии будет вынужден скитаться по углам, выживая с крысиной осторожностью.

И все же… это был путь к высшей силе.

─ Глава, ─ хрипло произнес Гу Сенэнь.

----------

«Парочка слов, или Ненадежная реликвия»

Брать или не брать?

Взять – и их относительно спокойная жизнь рядовой семьи полетит в тартары, закрутившись в бесконечной мясорубке, которая вполне может закончиться гибелью всего рода.

Отказаться – и упустить шанс прикоснуться к запретному величию, проплывающему прямо перед носом. Возможно, это был их единственный шанс изменить свою судьбу раз и навсегда.

Перестать быть презрительными трущобными крысами, получить возможность перевезти семью в чистый Подземный город на нижних ярусах, начать нормальную жизнь, найти спокойную работу и больше не рисковать головой на поверхности каждый божий месяц.

Брать или не брать?

Гу Шилэй до побеления костяшек сжимал книгу в руке.

Гу Сенэнь вперил безумный взгляд в темный переплет.

─ Старший, мы… ─

─ Берем. ─

Взгляд Гу Шилэя наконец затвердел, и он раскрыл книгу.

Плечи Гу Сенэня опали, напряжение спало. Раз старший сказал «берем», значит, так тому и быть; скажи он «брось», Гу Сенэнь не взглянул бы на нее больше. У самого-то ни жены, ни детей не было, в отличие от брата, так что тянуть старшего на дно он бы не стал.

Но раз уж решение принято, он встанет за спиной брата стеной.

Старший из братьев вытащил из ножен небольшой нож, полоснул себя по ладони, и капли крови заструились по желтоватым страницам.

─ Книга пепла, я хочу знать, как заключить с тобой сделку и какова будет цена. ─

Тем временем Янь Хуа изнывал от триумфа. Три месяца! Он провалялся там ровно три месяца! Каждый день глазел на звезды и луну… Ой, погодите, в этом проклятом мире не было ни звезд, ни луны – какая досада.

Вообще-то его кто-то уже находил раньше, да только вокруг него постоянно крутилась эта тварь. Те бедолаги даже дойти до него не успевали, как монстр разрывал их в клочья из засады. Он чувствовал себя самым настоящим живым живцом.

Буквально перед этими двумя сюда забредал какой-то старик, надеявшийся поживиться трофеями, а следом заявились и эти двое. Благодаря режиму всестороннего обзора Янь Хуа засек братков заранее и поначалу решил, что они тоже пожаловали на роль корма для монстра. Кто бы мог подумать, что они и впрямь укокошат эту тварь!

Янь Хуа украдкой утер скупую мужскую слезу: неужели, неужели он наконец-то выберется из этой дыры в мир людей?

Проклятое тело реликвии! Ему даже отдыхать не требовалось: изо дня в дни он тупо пялился в пространство вокруг, изучая его настолько детально, что мог бы с закрытыми глазами пересчитать каждый камень в округе.

Будь проклято всё на свете! Каково это – человеку из современного мира вдруг оказаться заброшенным на бесплодную Пустошь, где некомолкное одиночество жрет тебя поедом, двигаться нельзя, а поговорить не с кем?

О, да я же просто чахну здесь от тоски!

Кровь, упавшая на листы, стремительно заструилась, складываясь в аккуратные строчки:

[Приветствую, голубчики! Душонки у вас ничего так, на редкость упругие.]

У Гу Шилэя упало сердце. Он никак не ожидал, что платой за эту реликвию станет чужая душа. Интересно, придется ли ему расплачиваться чужими жизнями или собственной?

─ Что мне нужно сделать, чтобы расплатиться душами? ─

[Хэй, не пугайся, парень! По сути, я не что иное, как родословная книга. Стоит нам заключить договор, как все твои кровные родственники до единого будут записаны на моих страницах, а когда они отдадут концы, их души отойдут мне.]

Глаза Гу Сенэня заблестели: ─ То есть хочешь сказать, что ты забираешь души только после смерти? ─

Да чтоб меня! Да это же чистейший халявный бонус! Кому какая разница, что будет после смерти? К тому же в этом мире отродясь не существовало никакого круговорота перерождений – после гибели душа просто растворялась в ничто!

Он знал об этом не понаслышке: на рынке Цзичжа вовсю промышляли делишками черных технологий, способных улавливать эссенцию душ, да и охотников за душами хватало, так что базовые вещи он понимал.

Гу Шилэй тоже испытал проблеск надежды: ─ После того как ты заберешь душу, она сохраняется или идет на раскачку? ─

[О, отличный вопрос, дружище! Будучи книгой, я запрограммирован прежде всего на архивацию. Если в будущем ты сможешь подкинуть мне кой-какую плату, выкупать их обратно никто не запрещает. Ха-ха, неплохое у твоего покорного слуги умение, да?]

Янь Хуа пребывал в восторге. Пусть он и переродился в виде фолианта, зато обрел бессмертие. Он понятия не имел, в чем тут секрет, но эта особенность проявилась в его сознании сразу после пробуждения – он был неуязвимым как для физического, так и для любого другого урона!

Пусть у него и не было разрушительной мощи, способной раскалывать горы, но в некотором роде его вполне можно было считать божеством. Никакой тебе участи червя, навозного жука или слизня. Начало выдалось что надо.

Интересно, как устроен мир местных людей? Жутко любопытно, так и тянет взглянуть. Стоит им заключить сделку, как он получит доступ ко всей ветке кровных родственников через записи владельца, сможет смотреть на мир чужими глазами и даже, при взаимном согласии, перехватывать управление их телами.

Хм, впрочем, пол значения не имеет.

Гу Шилэй скривил губы в подобии улыбки, уставившись на вибрирующую реликвию. Почему ему казалось, что эта штуковина ведет себя как сопливый студент, еще не нюхавший пороху реальной жизни?

Наверное, померещилось. Разве реликвии не должны быть коварными, кровожадными и безжалостными? В их глазах человечество – не более чем букашки.

Впрочем, всё это могло быть лишь изощренной маскировкой, чтобы притупить бдительность, – Гу Шилэй тут же мысленно одернул себя.

Раз выбор сделан, отступать некуда. Пусть эта вещица и казалась малопригодной для их простой семьи, бросать ее он не собирался.

Время шло. Братья насобирали еще немного целебных трав и заурядных материалов с тушек зараженных зверей и ближе к пяти часам вечера двинулись в обратный путь к Подземному городу.

В этом мире небо было затянуто пеленой серого тумана, но смена дня и ночи все же ощущалась: дневной свет представлял собой унылую серую дымку, тогда как ночь погружала всё в непроглядную тьму, в которой обычный человек не смог бы разглядеть ровным счетом ничего.

Для сборщиков утиля темнота означала неминуемую смерть: они рисковали заблудиться и не найти дорогу назад, не говоря уже о том, чтобы вовремя заметить затаившихся во мраке мутантов и зараженных зверей.

В это время суток на подступах к лифтам толпилось больше всего народу. Братья Гу затесались в общую массу людей, терпеливо ожидая своей очереди на спуск.

В отличие от обитателей нижних ярусов, большинство из которых имели постоянную работу на заводах, в мелких лавках или корпорациях и не рисковали жизнями ради куска хлеба, обитатели верхних трех уровней Подземного города добывали пропитание исключительно на Пустоши. Те, кому удавалось пристроиться на официальное местечко, составляли жалкие крохи, да и те попадали туда исключительно по блату.

Вокруг братьев Гу бурлил и толкался народ – все ждали подъемника. Сам лифт, строго говоря, больше походил на рейсовый автобус: ходил по строгому расписанию, и вызвать его кнопкой по собственному желанию было нельзя.

Гу Сенэнь бдительно поглядывал по сторонам, не позволяя никому подходить слишком близко: карманников здесь водилось предостаточно, и стоило зазеваться, как результаты дневного адского труда испарились бы без следа.

Мало кто из сборщиков поднимался наверх каждый день; те, кто выходил на поверхность дважды в месяц, уже считались отчаганными сорвиголовами. Шли сюда ради наживы ценой собственной шкуры, и чем чаще ты лез наверх, тем выше был шанс сгинуть концы в воду.

Опытный старьевщик за одну вылазку загребал три-четыре тысячи, и в большой семье из восьми ртов на дело обычно отправлялись по двое: отцы с сыновьями, братья или даже супруги. Принести за раз семь-восьми тысяч – и семья была обеспечена самым необходимым на первое время.

Улов в три с лишним тысячи, как сегодня, случался нечасто – в конце концов, начальник смены не каждый день закупал детали для экзоскелетов.

По пути наверх котомку обычно несли за спиной, а теперь ее перевесили на грудь – точно так же поступало большинство окружающих.

Впрочем, в отличие от обычной напряженности, на этот раз на душе у братьев было на удивление спокойно.

Чем больше толпа, тем выше их безопасность.

─ Лифт приближается. ─

Пальцы Гу Сенэня, сжимавшие лямки рюкзака, побелели. Внутри лежал не только тройной глаз Трехглавого демонического дерева, но и реликвия.

Всплывай эта вещица наружу, переполох поднялся бы нешуточный – не то что обитатели верхних уровней, весь Подземный город заходил бы ходуном. Он ведь учился в школе и почитывал всякие хроники: в них черным по белому было написано, сколько кровавых бурь способны породить реликвии.

Особенно эта, что пряталась у него под курткой.

Для простых обывателей ее польза казалась сомнительной, но в руках влиятельных кланов эта штука превратилась бы в настоящее божественное орудие.

От этих мыслей грудь Гу Сенэня тяжело вздымалась, сердце колотилось как безумное. Это было уже не просто детское ощущение от найденного слитка золота – они будто сидели верхом на целом золотом руднике.

Тяжелая рука легла ему на плечо.

─ Следи за рюкзаком, не хватало еще повторить прошлый фокус и дать себя обокрасть. ─

Гу Сенэнь обернулся, встретившись взглядом с привычным, буднично-назидательным лицом старшего брата. Выдохнув воздух, он кивнул, и выражение лица быстро вернулось к обычному.

Вокруг стоял оглушительный галдеж – каждый сторожил свою добычу, никому не было дела до двух братьев.

Слева от них стоял отец с сыном. Седовласый мужчина держался прямо, хотя спина выдавала скрытое напряжение; мальчишке рядом едва ли исполнилось пятнадцать-шестнадцать лет – в таком возрасте дети вряд ли оставались у родителей единственными, что означало лишь одно: старший брат уже погиб.

Справа примостилась парочка, похожая на брата и сестру: разница в возрасте года два-три, лет по семнадцать-восемнадцать на вид. Парень сжимал в ладонях два кинжала, тело его было натянуто струной, словно готовая к броску ядовитая змея – не оставалось сомнений, что при малейшей угрозе он пустит оружие в ход.

Девчонка прижимала к груди пузатый рюкзак с незастегнутой до конца молнией, из которой торчали стебли каких-то заурядных трав – то ли по недосмотру, то ли специально выставленные напоказ, чтобы отпугнуть охотников за дешевым хламом.

Прижимать-то рюкзак она прижимала, но глаза ее зыркали по сторонам испуганным зайчонком, а на правом запястье поблескивало полумеханическое устройство арбалетного типа. В пазах угадывались ряды аккуратно уложенных стрелок с зловещим фиолетовым отливом на наконечниках: яд был налицо, правда, в отличие от смертоносных игл из сегодняшней стычки, которые выпускали токсин внутрь плоти мгновенно, эти покрывала лишь простая поверхностная отрава.

Подобные штуковины имелись в арсенале у обоих братьев Гу: пусть костеломная игла уступала по дальности энергетическому заряду, зато разила бесшумно и в ближнем бою цены не имела.

Многие сборщики таскали такие с собой.

Позади слева примостилась женщина лет тридцати на вид. Дела ее, судя по всему, шли скверно: левая рука была тупо намотана толстым слоем окровавленных бинтов, бледное от потери крови лицо отливало желтизной, а заплечный мешок выглядел совсем плоским.

Братья Гу продолжали сканировать взглядом толпу.

Янь Хуа тоже глазел по сторонам. Его поле зрения напоминало зрение живого человека, но было абсолютным, охватывая все триста шесть0 градусов без единой мертвой зоны.

Пусть по обноскам погибших от лап монстров людей он уже успел составить некоторое представление об этом мире, реальное столкновение с ним всё равно оглушало своей масштабностью.

Это была самая настоящая, неподдельная Пустошь.

Судя по поведению этих людей, они что… жили под землей?

Взгляд Янь Хуа упал на массивную металлическую постройку впереди. Это была лифтовая шахта? Вход? Или что-то еще?

Над головой мерцали цифровые табло, дополненные световым указателем в виде стрелки вверх – чертовски напоминало обычный лифт.

Однако больше всего Янь Хуа занимало обилие встроенных в человеческие тела механизмов: у некоторых, как у старшего из братьев Гу, они крепились поверх рук.

У других они торчали прямо в груди; попадались и полностью обвесанные железом тела, но выглядело всё это настолько ветхим и ржавым, что на добротные детали явно не тянуло.

─ С чего это у того парня подбородок усыпан такой дрянью в виде длинных наростов? ─

Янь Хуа поморщился, ощутив сильное омерзение. И ведь таких уродов с аномальными телесными изменениями в толпе оказалось далеко не двое.

Абсурд, уродство, давящая безысходность и первобытный хаос – вот какими были его первые впечатления.

─ И что это за чертов мир такой? ─

----------

«Что это за мир»

Сам не зная почему, Гу Шилэй чувствовал, что эта Реликвия подобна студенту, который ещё не успел хлебнуть всех тягот и превратностей жизни в обществе.

Наверное, это просто иллюзия. Разве все Реликвии не коварны, не кровожадны и не жестоки? В их глазах люди вовсе не существа одного с ними уровня.

Возможно, это лишь маска, призванная усыпить бдительность. Гу Шилэй внутренне насторожился.

Но раз уж выбор сделан, отступать он, конечно, не собирался. Хотя, если посмотреть со стороны, для их обычной семьи эта Реликвия и вправду казалась несколько бесполезной.

Время шло неторопливо. Братья Гу собрали ещё немного целебных трав и материалов с обычных заражённых зверей. К пяти часам вечера они собрались в обратный путь, в Подземный город.

В этом мире, хоть небо и было окутано серым туманом, всё же существовала смена дня и ночи. Только вот день был мутно-серым, а ночь – кромешной тьмой, в которой обычный человеческий глаз не видел ровным счётом ничего.

Для Сборщиков утиля ночь означает опасность. Они могут даже не найти дорогу назад, не говоря уже о том, чтобы заметить заражённых зверей или Мутантов-аберраций, затаившихся во тьме.

Именно в это время возвращается больше всего народу. Братья Гу, втиснувшись в толпу, ждали следующего лифта.

В отличие от жителей нижних трёх уровней, у большинства из которых была нормальная работа – будь то фабрика, частная лавка или должность клерка в какой-нибудь конторе – этим людям не приходилось рисковать жизнью на поверхности.

А вот жители верхних трёх уровней Подземного города зарабатывали на жизнь в основном благодаря Пустоши. Работу здесь имели единицы, и то в основном по блату.

Вокруг братьев Гу колыхалось море голов – все ждали лифт. Лифт, конечно, лифтом, но работал он скорее как автобус: ходил по расписанию, а не реагировал на нажатие кнопки.

Гу Сенэнь внимательно следил за окружающими, не подпуская никого близко. В таком месте воров тоже хватало – зазеваешься, и весь дневной труд уплывёт в чужие руки.

Большинство людей не поднимались наверх каждый день. Даже два раза в месяц считалось частым – ведь это заработок ценой собственной жизни. Чем чаще поднимаешься, тем выше шанс не вернуться.

Опытный Сборщик утиля за один выход мог заработать три-четыре тысячи без особых проблем. В семье из восьми ртов обычно двое выходили на промысел: отец с сыном, братья или даже муж с женой. За один выход они приносили семь-восемь тысяч – на жизнь семье хватало, но впритык.

Такие случаи, как сегодня, когда за воду и свет удалось выручить три тысячи – редкость. В конце концов, глава семьи не каждый день покупает внешние механизмы.

Рюкзак, который на пути сюда висел за спиной, теперь был перевешен на грудь. Так делали почти все присутствующие.

Однако, в отличие от привычной настороженности, сейчас братья Гу чувствовали и некоторое облегчение.

Чем больше людей вокруг, тем они в большей безопасности.

─ Лифт скоро придёт.

Гу Сенэнь чуть крепче сжал рукой лямку рюкзака. Внутри лежали не только три глаза Трёхглавого демонического дерева, но и Реликвия.

Если бы эта Реликвия раскрылась, всколыхнулись бы не только жители верхних трёх уровней – весь Подземный город пришёл бы в движение. Он учился в школе и читал немало разных книг. О кровавых распрях из-за Реликвий в них было написано предостаточно.

А уж та Реликвия, что лежала сейчас у него за пазухой…

Для обычной семьи её ценность, возможно, была не столь очевидна. Но для больших кланов эта вещь – настоящее божественное орудие.

От этих мыслей грудь Гу Сенэня начала вздыматься чаще, сердце забилось быстрее. Это уже было не «ребёнок с золотым слитком», а человек, сидящий на целой золотой горе.

На плечо ему легла широкая ладонь.

─ Следи за рюкзаком, а то опять, как в прошлый раз, воры утащат.

Гу Сенэнь обернулся и увидел лицо старшего брата с его обычным будничным выражением. Он выдохнул, кивнул и быстро вернул себе привычный вид.

Вокруг стоял шум. Каждый прижимал к себе свою добычу, и никому не было дела до этих двух братьев.

Слева стояли отец с сыном. У отца волосы были седыми, спина хоть и держалась прямо, но чувствовалось, что это даётся ему с трудом. Сын рядом с ним выглядел лет на пятнадцать-шестнадцать. В таком возрасте вряд ли у отца был бы такой маленький ребёнок. Скорее всего, старший сын… погиб.

Справа, судя по виду, были брат с сестрой. Разница в возрасте у них составляла года два-три, обоим около семнадцати-восемнадцати. В руках парень сжимал два кинжала, тело его было напряжено, словно у змеи, готовой к броску. Не было сомнений – стоит кому-то приблизиться, и он тут же получит удар лезвием.

Девушка держала плотно набитый рюкзак. Молния была застёгнута не до конца, и из щели торчало несколько обычных целебных трав. То ли она делала это нарочно, то ли внутри действительно лежала одна дешёвая ерунда.

Но, несмотря на то, что девушка прижимала к себе рюкзак, глаза её были такими же настороженными, как у зайца. На правом запястье у неё было закреплено арбалетное полумеханическое устройство. Внутри виднелись аккуратно сложенные иглы, наконечники которых отливали зловещим фиолетовым светом – явно отравлены. Правда, в отличие от того человека, с которым братья Гу столкнулись сегодня, где в иглах был скрыт механизм, мгновенно впрыскивающий яд в плоть, здесь был лишь простой яд, нанесённый на поверхность.

Такая штука была и у самих братьев Гу. Костеломная игла хоть и уступала энергетическим зарядам в дальности, зато била бесшумно и была идеальным оружием для внезапной атаки в ближнем бою.

Многие Сборщики утиля носили такое с собой.

Слева сзади стояла женщина лет тридцати с небольшим. Вид у неё был неважный: толстая повязка на левой руке не могла остановить кровь, бледно-жёлтое лицо из-за потери крови выглядело ещё более бескровным, а рюкзак за спиной был подозрительно тощим.

Братья Гу с настороженностью осматривались по сторонам.

Янь Хуа тоже наблюдал. Его обзор был примерно таким же, как у обычного человека, вот только этот обзор был круговым – триста шестьдесят градусов без единой мёртвой зоны.

Хотя по одежде людей, которых убивали монстры, уже можно было догадаться, что это за мир, непосредственный контакт с ним всё же произвёл на него огромное впечатление.

Это настоящий мир Пустоши.

И, судя по виду этих людей, они, кажется… живут под землёй?

Взгляд Янь Хуа упал на стоящую впереди металлическую будку. Это машина, идущая под землю? Вход? Или что-то ещё?

На ней мигали цифры времени и светилась стрелка, указывающая вверх. Чем-то это напоминало лифт.

Но по-настоящему Янь Хуа интересовало другое: у многих людей, казалось, были какие-то механизмы. У одних, как у старшего брата Гу, – укреплённые на руке.

У других – на груди. Были и такие, у кого механизм покрывал всё тело, но выглядели они старыми и потрёпанными. Вряд ли это что-то хорошее.

─ Почему у того человека на подбородке столько длинных и тонких наростов?

Янь Хуа нахмурился, чувствуя сильное отвращение. И таких людей с аномальными отростками на теле, кажется, было не двое и не трое.

Абсурд, жуть, гнёт, хаос – вот какие ощущения он испытывал.

─ И что это за мир такой?

----------

«Ядовитое»

Лифты поднялись один за другим и наконец замерли на месте, а тяжелые створки из сплава раздвинулись в стороны.

Девять кабин образовывали два ряда, но второй ряд не работал – то был путь для избранных. Что же до того, кем были эти избранные и какими людьми нужно было родиться, чтобы получить право им пользоваться, сборщикам утиля оставалось только гадать.

Толпа, ожидавшая уже давно, единой лавиной ринулась внутрь: никто не хотел ждать следующего раза, ведь до него прошел бы целый час, а к тому моменту на поверхности уже совсем стемнело бы.

К счастью, вместимости десяти кабин с лихвой хватило, чтобы разом перевезти вниз всех собравшихся.

Братья Гу, протащив через терминал свои карточки, тоже шагнули в один из лифтов.

Вскоре внутри теснилось уже человек сорок или пятьдесят.

─ Мать твою, это не ты ли сейчас шарил по моему вещмешку?!

Какой-то крепкий здоровяк плечистого телосложения со шрамом на лице мертвой хваткой вцепился своими похожими на тиски ручищами в волосы худощавого паренька и рывком приподнял его над полом.

─ Н-нет, не я, я ничего у тебя не крал! ─ юноша отчаянно забился, пытаясь оторвать от своей головы чужие пальцы, а в его глазах смешались растерянность и ужас.

Только вот рука амбала оказалась едва ли не шире в обхвате, чем талия бедолаги, и парень выглядел в его хватке тощей испуганной мартышкой.

─ Ха, всё еще отпираешься! Если бы не я вовремя заметил, и впрямь бы обставил меня! ─ громила грубо дернул на себя чужой рюкзак, а затем отшвырнул юношу, с силой разжав пальцы в волосах.

Окружающие люди поспешно отшатнулись в стороны.

Худощавый парень со всего маху вреднулся спиной о лифтовую стену и согнулся пополам от пронзительной боли.

─ Отдай! Я ничего у тебя не крал! ─ вскричал он, поднимаясь на ноги и пытаясь дотянуться до собственного рюкзака.

─ Не крал? А это тогда что?!

Злобно ухмыльнувшись, здоровяк извлек из кармана чужого вещмешка металлический контейнер. Он потер своим толстым большим пальцем глубокую царапину, оставленную ножом, а затем ткнул им в аналогичную метку на собственной нагрудной броне.

─ Твою мать, на каждом из моих герметичных контейнеров стоит мое клеймо, а ты всё еще брешешь, будто не крал!

В глазах парня плескалось чистое недоумение: ─ Нет, быть того не может, я не крал, клянусь, я ничего у тебя не брал!…

─ Ха, перед смертью запел соловьем, да? Хватит тут строить из себя невинную овечку! Когда чужое добро потрошил, о других не думал? У этих людей, между прочим, дома семьи, жены, дети! Больше всего на свете ненавижу таких крыс. Ну раз тебе так нравится чужое добро присваивать, оставь его себе, нет уж, я лучше сам попридержу!

─ Не надо, я правда ничего не крал, честно, это не я! ─ парень рухнул на колени, хватая громилу за ноги и заливаясь слезами. ─ Не я! Умоляю, верни мне мои вещи!…

─ Пшел вон! ─ брезгливо отпихнул его амбал. ─ Скажи спасибо, что мне сейчас пачкать руки охота пропала, и пасть свою захлопни!

Удар явно вышел тяжелым. И без того тхилый паренек теперь плашмя лежал на полу, ловя ртом редкие глотки воздуха.

Вокруг царило гробовое молчание. Никто не осмелился вымолвить ни слова.

Украл он на самом деле или тут крылось что-то еще?

До чужих проблем никому не было дела: люди молчали, и никто не собирался заступаться за скорчившегося на полу парня, испускающего жалобные стоны.

Хмыкнув, здоровяк перекинул чужой рюкзак через собственное плечо.

Гу Сенэнь крепче сжал рукоять костяного ножа, но тут же разжал пальцы.

Порой кража – вовсе не то, чем кажется.

Если потерянную вещь находят у кого-то, это еще не значит, что этот человек – вор.

Увы, в этих верхних слоях, где уровень образования оставлял желать лучшего, многие не утруждали себя размышлениями. Большинство по-прежнему глядело на валяющегося на полу человека с презрением, будто на выброшенный мусор.

─ Таких ворюг, что норовят поживиться за чужой счет, ничего не делая, нужно прямо на месте прибивать, чтоб другим неповадно было.

─ Люди жизни свои на Пустоши оставляют, добывая ресурсы, у каждого дома старики да семьи. А этот молодой… Тьфу! Руки-ноги целы, а туда же.

Кто-то рядился в белые одежды фарисейского сочувствия, кто-то просто зевал от скуки, а иные, возможно, и догадывались о подоплеке, но смотрели на происходящее как на дешевый балаган.

─ С виду вроде человек, а гнилой до мозга костей.

─ Попался – и всё равно в отказную. Зубы заговаривает. Будь моя воля, повыбивал бы ему все зубы поодиночке, посмотрим, как бы он тогда заговорил.

─ Я… я не вор… ─ с трудом выдавил из себя избитый паренек.

─ Тц, до сих пор ломается, мразь! ─ сплюнул стоявший рядом мужчина средних лет.

─ Пшел вон, не путайся под ногами!

Громила довольно усмехнулся, чуть приподняв уголки рта.

Тем временем Янь Хуа с удовольствием наслаждался представлением.

─ Тц.

Мало того, что он обладал панорамным обзором на триста шестьдесят градусов, ему была доступна и способность, напоминавшая ментальный радар. Радиус ее составлял всего метров десять, но для того, чтобы накрыть пространство кабины лифтов, этого хватало с избыком.

Он отчетливо видел, как тот самый плюющийся мужчина незаметно подбросил злосчастный металлический контейнер в чужую сумку во время общей давки при посадке.

А теперь этот ублюдок переложил всю вину на жертву и заодно присвоил себе чужой вещмешок.

─ Я не… не вор…

Паренек всё еще пытался оправдаться, но так и не мог взять в толк, что́ именно произошло и за что на него обрушилась эта кара. Вся беда заключалась в его собственной слабости и мягкотелости – именно они превращали его в легкую добычу для окружающих.

Слушать его никто не собирался.

Гу Сенэнь отвернулся, больше не глядя на бьющуюся в судорогах фигуру на полу. Такие люди долго на Пустоши не задерживались.

Судя по всему, парень получил какое-то образование, но на поверхность вышел в одиночку – очевидно, в его семье стряслась какая-то беда.

Без опытного наставника и с таким наивным складом ума иной судьбы ждать не приходилось.

Образование в эту эпоху было ядом.

Это были первые слова, которые отец сказал ему, когда они впервые – вместе с отцом и старшим братом – выбрались на поверхность.

----------

«Возвращение и смертельная опасность»

Истина, добродетель, красота, справедливость, отвага, торжество добра над злом – возможно, во всё это не верили даже те самые учителя, что вдалцивали эти понятия школьникам.

Без опытного ветерана-утильщика, промышлявшего на поверхности не один десяток лет, от зеленых новичков-студентов не осталось бы даже костей.

Но школа никоим образом не могла учить детей тому, как становиться…

Злодеями. Мерзавцами.

Старший из братьев Гу отлично знал, что у младшего поначалу тоже водились подобные замашки и склонность совать нос куда не просят. Именно поэтому рядом с ним должен был находиться кто-то, способный вытащить наивного школяра из тепличных условий и окунуть лицом в суровую реальность.

Что же до необходимости учебы… Школа давала не только бесполезные гуманитарные дисциплины, но и бесценные знания о зараженных зверях и мутантах-аберрациях, распознавании и сборе лекарственных трав, базовых навыках выживания и технологиях Подземного города. Всё это имерело колоссальное значение.

Им больше не приходилось, подобно старому Гу и первому из братьев Гу на заре их вылазок, тыкаться слепыми котятами и упускать массу ценных находок.

Равнодушие помогало отсечь девяносто процентов неприятностей, а неприятности неизменно таили в себе смертельную угрозу.

Внутри лифтовой кабины стояла тишина, изредка нарушаемая металлическим скрипом при подземных толчках, которые тут же сменялись прежним затишьем.

Первый слой залегал на глубине сотен метров под землей. Лифт двигался неспешно, но прошло чуть больше двух минут, как они наконец прибыли на место.

─ Идем, возвращаемся, ─ братья Гу протиснулись сквозь толпу, но не успели они сделать и шагу за пределы сектора 040-2, как оттуда навстречу им выплеснулся отряд вооруженных до зубов сотрудников службы безопасности.

Шедший впереди офицер ледяным взглядом окинул выходивших.

С десяток стандартных полицейских энергоружей тут же уставились на людей.

─ Никому не двигаться!

Эти три слова заставили кровь в жилах братьев Гу застыть.

В глазах Гу Шилэя мелькнула мрачная тень, а мозолистые руки судорожно сжались. Как такое возможно? Настолько быстро? Неужели клан того мерзавца уже выяснил, что их отпрыск мертв?!

Этого просто не могло случиться: он подорвал энергетическое ядро чужого меха, от машины остались лишь груды оплавленного железа, а кости должны были обратиться в пепел. Откуда такая скорость?

Представители знатных фамилий вечно шатались черт знает где, и то, что они не давали о себе знать по десять-полмесяца, ни у кого не вызывало вопросов. Почему же прошло всего полдня, а смерть уже подтверждена?

На Пустоши многие вообще ночевали под открытым небом, а мощные отряды утильщиков из-за дальних вылазок могли не возвращаться месяцами.

Неужели их раскрыли? ─ дыхание Гу Шилэя участилось, зрачки сузились от паники. ─ Нет, быть не может.

И всё же… даже если дело было не в этом, что если сейчас эти люди потребуют предъявить вещмешки для обыска?

Лицо шедшего рядом Гу Сенэня тоже заметно посветлело, однако из-за многолетней работы на поверхности кожа его казалась смуглой и была покрыта слоем въевшейся пыли, так что со стороны никаких перемен заметить было нельзя.

Вот только руки, сжимавшие лямки рюкзака, едва заметно дрожали.

Детективные силовики, ворвавшиеся внутрь, хоть и не были облачены в меха, но их стандартная экипировка представляла собой мощнейшие боевые скафандры, а выданное им энергетическое оружие шло ни в какое сравнение с той кустарной пушкой, что крепилась к разбитой механической руке его старшего брата.

Конец. Они умрут. Шансов выжить не оставалось вовсе.

Братья Гу ощутили могильный холод от макушки до пят. Внешне они старались не выделяться на фоне паникующей толпы, но в душе уже погрузились в пучину абсолютной безысходности.

Что станет с их близкими, когда они погибнут?

Стоит им обоим умереть, как их отлажено функционировавшая семья мгновенно сорвется в бездонную пропасть.

Гу Сенэнь живо представил себе отца: тот снова наденет потертые полумеханические доспехи, как тот старик сегодня, и в одиночку попрется на поверхность.

Племянника заставят бросить учебу, и старик с мальчишкой шагнут в эту безжалостную пустошь.

Мать… мать от такого удара может слечь с залежной болезнью или вовсе наложить на себя руки.

Во всем доме из взрослых останется лишь старшая сноха.

Хотя нет, погодите… возможно, их просто устранят. Убьют всех.

─ А-а-а! Сдохните! ─ взревел с левого фланга какой-то оборванец, внезапно сорвавшийся с катушек и открывший беспорядочный огонь из игольника и энергопистолета по сторонам!

Один из энергетических зарядов по касательной пропахал живот старшего из братьев Гу, и оттуда тотчас заструилась кровь.

Толпа мгновенно погрузилась в хаос.

─ Это он! Взять его!

Офицер холодно хмыкнул и махнул рукой. Солдаты открыли огонь, в одно мгновение превратив конечности безумца в кровавое месиво.

─ Вот же смертник. Возомнил, будто сможет уйти, сбежав из Района 73 в Район 40, ─ бросил офицер, окинув презрительным взглядом толпу, словно обращаясь к простым обывателям:

─ Данный субъект является особо опасным рецидивистом, похитившим ценные ресурсы. Именем Департамента судебной стражи объявляю его арестованным!

─ Обыскать!

Лишенному конечностей бродяге уже нечем было сопротивляться.

─ Вы, продажные твари, чтоб вы сдохли, да я… этот Плод сущности демона… м-м-м!…

Мужчине зажали рот, и кто-то из силовиков тут же выудил из его кармана герметичный контейнер. Стоило крышке приоткрыться на самый узкий зазор, как Гу Шилэй уловил тончайший дурманящий аромат.

Контейнер тут же захлопнули.

Офицер принял коробку из рук подчиненного, и в его глазах промелькнула жадная искра.

Затем он перевел взгляд на утильщиков, случайно задетых пальбой, презрительно скривился и бросил: ─ Уходим!

Изувеченного мужчину поволокли по полу, точно дохлую собаку.

Братья Гу промокли насквозь от холодного пота, будто попали под ливень.

Они переглянулись, и в глазах обоих читалось лишь одно – облегчение.

─ Брат, как твоя рана?…

─ Пустяки. Внешний панцирь принял удар, просто кожу царапнуло. Пошли домой.

─ Угу!…

Что же до тех двоих, что погибли от случайных пуль, и семи-восьми тяжело и легкораненых… утильщиков это уже не касалось.

─ Пшли вон, пшли! Мать вашу, принесли же нечистую силу, тащите эти трупы прочь! ─ выскочивший из угла главный смотритель лифта с перекошенным лицом принялся разгонять людей с помощью охраны.

Братья Гу растворились в толпе и, поспешно сев на электропоезд, помчались обратно в Район 038.

Внутри вещмешка мировоззрение Янь Хуа переживало сильнейшее потрясение. Хотя он и догадывался, что порядок на Пустоши шаток, а человеческая жизнь гроша ломаного не стоит,

увиденное сразу после выхода из лифта всё равно повергло его в ступор.

По его разумению, официальные структуры хоть в какой-то мере должны были блюсти приличия, но то, что он наблюдал сейчас…

Вспоминая действия тех, кто называл себя судебной стражей и выполнял роль полиции, Янь Хуа умолк.

Поймать беглеца ценой двух невинных жизней и семи-восьми раненых, часть из которых останется калеками на всю жизнь.

Причем сам беглец, судя по всему, вовсе не был банальным воришкой-добытчиком.

Он вспомнил то, что лежало в коробке: плод, похожий на бледно-красное желе, внутри которого пульсировали живые кровеносные сосуды.

─ Ну и жесть… Тц.

Добравшись до жилого комплекса «Сеань», братья вернулись домой.

─ О, а вот и братья Гу! Чего на сей раз ценного приволокли?…

─ Ха-ха, тетя Ли, белье стираете? Да улов так себе, просто повезло пару Разрывноротов прикончить.

Утиравшая мыльную пену соседка аж глаза выкатила: ─ Ой ли! Разрывнороты?! Да у них мозжечок на вес золота, за него трешку-четверку косарей отвалить могут! Сегодня небось знатный пир горой закатите? Смотрите, я ведь заявлюсь к вам миску мясной похлебки требовать!…

─ Запросто! Через пару дней, как Хэйдань с Хаоцзы на каникулы уйдут, заваливайте всей семьей к нам на ужин!

─ Ой, ну балуете!…

----------

«Здорово, старик»

Едва братья переступили порог, как старик Гу, попыхивающий трубкой на диване, стукнул мундштуком о пепельницу.

─ Ну, рассказывайте, что стряслось.

─ Отец? Откуда ты знаешь? ─ изумился Гу Сенэнь. Он ведь только-только затворил дверь и еще рот не успел открыть.

─ По звуку ваших шагов на лестнице и тому, как хлопнула дверь, сразу понял: на поверхности опять ЧП.

Старик Гу поднялся с места, положил трубку на стол и скомандовал: ─ Идемте в тайник.

─ Хорошо, батя.

Дело было вовсе не в недоверии к женщинам. Просто в случае проверок силовиков огражденные от внешнего мира хозяйки не умели скрывать эмоции и слишком легко поддавались панике – в таких обстоятельствах неведение шло им только на пользу.

На кухне старшая сноха Гу Хэхуа продолжала шинковать овощи, обратившись в слух, но делая вид, что ничего не слышала. Она знала: раз ее мужья проливают кровь на поверхности, ее задача – сварить эту похлебку, почистить одежду и содержать дом в идеальном порядке.

Старуха Ань принялась стирать оставленные у входа куртки и броню. Проблемы внешнего мира ее тоже не волновали; прожив с мужем не один десяток лет, она отлично усвоила: хочешь жить в безопасности на этом свете – руки чистыми не останутся.

Что делать, если явятся с обыском?

Сама она умом не блистала и мудрых стратегий не знала, зато выучила одно правило: я простая баба, ничего не ведаю.

Спросят снова – опять «не ведаю». Начнут давить – включай жалость, прикидывайся слабой: то всплакнешь о горькой судьбинушке сыновей, то пожалуешься на то, как тяжело внукам учиться.

Если и это не поможет – падай на колени, заливайся слезами и причитай, что старший сын перед каким-то важным господином провинился, и пускай старуха отдаст собственную жизнь ради его успокоения.

Квартиры здесь строились по коридорному типу: за дверью каждого жильца ждала общая открытая галерея, похожая на школьный коридор. Стоит только зарыдать на пороге – и все соседи сверху донизу вмиг узнают.

Выживание маленьких людей штука сложная; порою ради этого приходится прогибать колени.

Старуха Ань знала: силовики дорожат репутацией, так что слезы и причитания убогой бабы обычно срабатывали безотказно.

Младшая сноха тоже переняла этот приемчик у свекрови, научившись подыгрывать ей при случае.

Затирая добела броню, она гнала от себя мысли о том, о чем толкуют мужики: слепа, глуха, ничего не знаю.

Квартирка у Гу была крошечной – всего пятьдесят шесть квадратных метров. По меркам жилого комплекса «Сеань», впрочем, считалось выше среднего: некоторые ютились в лачугах по двадцать-тридцать квадратов. Еще бы, район-то числился в первой полусотне, застраивался одним из первых, и земли изначально не хватало, оттого и жилплощадь была скромной.

В более поздних секторах квартиры порой строились просторнее, но там царил такой бардак, что люди врывались в чужие дома среди бела дня, убивали, грабили и выносили всё подчистую. Изначально, конечно, так не жили, но теперь – увы. Не везде закон олицетворяла официальная власть.

Либо же эти просторные квартиры находились прямо у лифтовых шахт и выходов в городские руины, переходящие в настоящую, жуткую Пустошь. Там не было ни бетона, ни арматуры, растительность буйствовала так, что стволы деревьев в обхват стали привычным делом, а обитали там столь причудливые и кошмарные мутанты-аберрации и зараженные звери, что выживание в тех местах стократ превосходило по сложности городские руины.

Районы первой сотни – другое дело: и порядок там держался лучше, и расположение удачное. Укрытые за остатками циклопических стен мегаполиса, они казались раем по сравнению с дикими первобытными чащами.

Сам старик Гу в свое время выбирался именно из Района 641 нижнего слоя.

Из пятидесяти шести квадратов жилья: главная спальня стариков – десять метров; комната старшего сына с женой – десять; Гу Сенэнь с племянником делили шестиметровую спальню с двухъярусной кроватью; племяннице досталась такая же шестиметровая комната, хотя прежде там жила младшая дочь Гу.

Кухня располагалась прямо в коридоре у входа – такое решение делили между собой семь-восемь соседних квартир; санузел занимал четыре метра, а остальное отводилось под гостиную площадью около двадцати квадратов.

Впрочем, часть гостиной отгородили под шестиметровый тайник, он же кладовая.

Помещения были забиты до предела, но за подобные квартиры многие готовы были глотки друг другу перегрызть.

Внутри тайника царил полумрак. Там хранилось списанное снаряжение: тесаки, кинжалы, доспехи, механические клешни, энергоружья.

Там же валялись когти, ядовитые железы, кости, шкура и минералы, добытые с трупов мутантов и зараженных зверей. Даже постарев, старик Гу не сидел сложа руки: используя плавильные печи и шлифовальные станки, он мастерил клинки, ножи и наконечники стрел, подрабатывая к семейному бюджету. Больших богатств это не приносило, но хватало на то, чтобы время от времени баловать домочадцев сытным ужином, покупать внукам обновки и канцелярские товары или оплачивать семеместные взносы за учебу.

Сама плавильная печь походила на полусферическую крышку скороварки. Она была невелика, но в этом технологическом мире с развитой энергетикой крошечного энергоядерного элемента хватало, чтобы разогреть крошечный горн до десятков тысяч градусов, причем температуру можно было регулировать точно так же, как на кухонной плите.

В этот момент в печи плавились зубы какого-то Разрывнорота вперемешку с рудой. Десятилетия проб и ошибок вкупе с боевым опытом позволили старику Гу составить собственные уникальные рецептуры, иначе его кустарные ножи никто бы не покупал.

Этому ремеслу обучилась и младшая дочь. Обладая светлой головой, прекрасным образованием и заметной по меркам Подземного города красотой, она сумела выйти замуж за потомственного кузнеца из хорошей семьи.

Глядя на печь, Гу Шилэй вспомнил, что в свое время тоже пытался учиться ремеслу. Увы, при всей своей усидчивости, он был излишне груб и прямолинеен, а тонкого чутья ему не хватало, так что печь он освоил лишь на уровне банального включения.

Младший брат Гу Сенэнь обладал нужным складом ума, но отличался излишней горячностью, не умел выжидать и слепо следовал рецептам, не понимая, что при малейшем изменении свойств сырья требовалось «на ощупь» корректировать процесс, а потому тоже не преуспел.

Младшая дочь оказалась куда талантливее всех. Проучившись пару лет, она не только переняла весь опыт старика Гу, копившийся больше двух десятилетий, но и превзошла учителя.

Жаль только, что секреты плавки в Подземном городе ревностно оберегались каждой семьей и передавались строго по мужской линии, не говоря уже о чужаках-учениках.

Но к счастью, младшая родилась девочкой, и ее можно было выдать замуж в клан потомственных кузнецов. Пусть до громкого имени было далеко, но партия вышла завидная, так что сейчас жилось ей лучше всех в семье.

Правда, соседям они говорили, будто дочь выдали за обычного подмастерья в кузнице, хотя и это вызывало черную зависть у окружающих – работа-то была стабильной.

─ Ну, выкладывайте, ─ старик Гу бросил взгляд на печь и машинально зачерпнул щепотку порошка, собираясь засыпать его внутрь.

В этот момент периферическое зрение уловило нечто странное.

Кажется… это была парящая книга?

[Здорово, старик, ты чем тут занимаешься?]

Старик Гу застыл на месте соляным столбом, его зрачки расширились, а зажатый в пальцах порошок так и не просыпался в тигель.

─ Это еще что…?

----------

«Книга-реликвия»

старик Гу хотел заговорить, но словно что-то застряло у него в горле. В его помутневших глазах отразились шок и растерянность, которые, впрочем, быстро сменились хладнокровием.

Вот только на дне глаз затаилась сложная смесь из разочарования и горечи.

─ Это реликвия.

─ Да, отец, эта реликвия называется Книгой пепла…

Гу Шилэй в деталях описал, на что способна эта книга.

─ Книга пепла… Значит, это и есть реликвия? Невероятно, поистине невероятно. Только вот для нашей простой семьи от нее толку немного – в полную силу мы ее использовать все равно не сможем, ─ сухие пальцы старика Гу легко скользнули по переплету. Он давно уже перерос возраст, когда люди совершают опрометчивые поступки.

Гу Сенэнь поинтересовался: ─ И что ты теперь думаешь делать, отец? Неужели продашь ее, чтобы обменять на зелья или генные препараты?ы

─ Ха, продать… Простые люди никогда не смогут сбыть по-настоящему стоящую вещь. Стоит тебе выставить такое сокровище напоказ, как это тут же станет твоим смертным приговором, ─ старик Гу холодно усмехнулся, но во взгляде его мелькнуло что-то сложное, словно он вспомнил о каких-то прошлых событиях.

─ И как же тогда поступить, отец?

─ Раз уж она попала к нам в руки – неважно, станем мы ею пользоваться или нет, – эту тайну мы должны унести с собой в могилу. Ни единая живая душа не смеет узнать об этом!

─ Но ведь свойства этой реликвии…

─ Я знаю. Именно поэтому мы должны использовать ее с умом. Даже если мы передадим ее силу потомкам, они ни за что не должны узнать, что ее источник – реликвия.

Гу Сенэнь понимающе и в то же время растерянно кивнул.

─ Тогда, отец, давай проведи ритуал связи.

старик Гу пристально уставился на парящую в воздухе черную книгу.

[Эй, старик, давай поживее! Вечно ты копаешься. Впрочем, судя по твому возрасту, ты и сам уже одной ногой в могиле, верно? Ничего, когда помрешь, милости прошу сюда на ПМЖ, я тебе тут люксовые апартаменты организую! Шрифт увеличен и выделен полужирным!]

Янь Хуа уже не мог дождаться: стоило только заключить договор, как он сможет через глаза этих людишек взирать на окружающий мир и даже общаться с ними мысленно.

Тьфу ты, с каких это пор он чувствует себя так, будто переродился в какого-то почтенного старца из сказок? Ха-ха-ха.

Палец старика Гу замер на мгновение, после чего он перевел взгляд на обоих сыновей.

Гу Сенэнь развел руками: ─ Эта реликвия вот такая… слегка с придурью. Настоящий болтун.

[Кто это здесь болтун?! Я просто обладаю даром живого слова! Жди, вот помрешь – впишу твое имя где-нибудь на полях самым мелким шрифтом, да так, что под лупой не разглядишь!]

Янь Хуа теперь не боялся ни черта, ни бога. Пусть он больше не человек и даже не биологическое существо, зато он бессмертен! Станет он еще терпеть чьи-то капризы – чуть что, сразу в драку!

Гу Сенэнь тут же захлопнул рот, с трудом подавив желание захлопнуть чертову книгу.

Тем временем на обложке проступил темно-золотой узор контракта, окутанный клубами серого тумана.

[Старый хрыч, капай кровью давай, не тяни! Не хочешь – так я к другим уйду.]

старик Гу взял со стола маленький нож, надрезал палец, и капля алой крови упала на поверхность.

Коснувшись узора, кровь мгновенно впиталась в золотые линии, после чего книга сама собой раскрылась на первой странице.

На страницах один за другим вырисовывались имена, а рядом оставалось свободное место. Но стоило кому-то из этих людей умереть, как на пустых строчках появлялись аккуратные строчки: они подробно описывали способности покойного и его жизненный путь, причем Янь Хуа мог добавить туда и собственную резолюцию.

После заключения договора никто из семьи Гу не почувствовал никаких физических изменений.

Гу Сенэнь озадаченно произнес: ─ Никаких перемен? Тело не стало сильнее, сверхъестественных способностей тоже не прибавилось… Мы что, подобрали фальшивую реликвию?

[Сама ты фальшивка в квадрате!]

Голос прозвучал прямо в голове у Гу Сенэня, до смерти перепугав его: ─ Что за голос?! Ты… ты та самая реликвия! Как ты можешь говорить у меня в голове?!

[Ха, я и твоим телом могу управлять, если захочу.]

Не успел испуганный Гу Сенэнь завопить от ужаса, как Янь Хуа уже перехватил контроль над его телом. Наслаждаясь всеобщим изумлением, он с детским любопытством огляделся.

─ Какая крошечная комната… О, погодите-ка, это что, печь для алхимии? По какому принципу она работает? Это пламя случаем не божественный огонь? Еб… мать, до чего же здесь жарко! ─ Янь Хуа шумно подул на собственные обгоревшие пальцы и тут же сообразил, что пальцы-то вообще-то не его.

Ну и ладно, ха-ха-ха.

чувствуя себя как дома, Янь Хуа принялся шарить по углам комнатушки – зуд в руках не давал ему покоя с самого момента появления здесь.

─ Эту клешню я узнаю, это же тот самый монстр с раскрывающейся пастью!

─ Тьфу ты, а чей это череп? Кость резная, с ажурным узором, прелестная вещица! Если сделать из него кулон и повесить на пояс – стиляга чертов!

─ Интересно, что в этих банках? Дай-ка гляну: яд черной руки, паразитические кровавые нити, яд красноспинного паука-охотника, яд разъедающего демона… Мать моя женщина, сколько дряни! Вы что тут, собрались химическую войну устраивать?

Янь Хуа крутанулся на месте, в его глазах горел азарт: ─ Старый хрыч, признавайся, ты алхимик? Научи меня обращаться с этой печью!

старик Гу и Гу Шилэй обменялись тяжелыми, многозначительными взглядами.

Сомнений не оставалось: перед ними, судя по всему, новорожденная реликвия.

Причем чудовищно разумная, хотя интеллект пока хромает – увядает на уровне девятилетней Гу Юэ, если не хуже, никакой осторожности.

Тем временем в сознании Гу Сенэня стоял отчаянный вопль: «А-а-а! Моя рука! А-а-а! Это же мясорубка, не суй туда пальцы! Ой мамочка, яд, чистый яд! Ты куда его тащишь, пробовать на вкус?! Оружие, брось ствол, не цепься мне в башку, а-а-а!»

старик Гу собрался с мыслями. Пусть эта штука выглядела несколько простоватой и взбалмошной, она все равно оставалась реликвией – носителем высшей силы, неуничтожимым артефактом.

Определенную долю почтения и страха выказывать все-таки стоило.

─ Книга пепла, позволь узнать, как к тебе обращаться?

─ Обращаться?

Янь Хуа бросил пистолет, размышляя о том, что ему действительно нужен какой-нибудь громогласный и внушительный титул.

Как назваться? Великий Император, Застилающий Небеса? Владыка Вселенной на Вечные Времена? Небесный Владыка Таицин! Кхм…

Да ну к черту.

─ Зовите меня Владыкой пепла.

Янь Хуа было лень ломать голову над всякой чепухой.

─ Кстати, у вас найдется чтиво? Принесите-ка поглазеть.

─ Непременно, сию минуту прикажу принести домашнюю библиотеку, уважаемый Владыка пепла, ─ старик Гу помедлил секунду и добавил: ─ Скажите, уважаемый Владыка пепла, если кто-то чужой коснется вашего истинного тела, он сразу поймет, что перед ним реликвия?

─ Если я сам не захочу, никто ничего не почувствует. Можете бросить меня где угодно, никто ничего не заподозрит. При желании я запросто притворюсь самой обыкновенной книжкой, которую при необходимости можно даже разорвать на клочки.

Янь Хуа отлично понимал их опасения. Что же до разрывания… На сколько кусков его ни порви, он сможет собраться вновь, да и вдобавок без его воли никакой смертный не в силах причинить вред его оболочке. Даже если он прикинется утиной макулатурой и его пустят в расход, настоящим телом это не станет.

Впрочем, при особом желании он действительно мог позволить вырвать из себя пару страниц на память.

─ Уважаемый Владыка пепла, мой сын…

─ Да расслабьтесь вы, я просто временно позаимствовал его тушку. Раз у вас дела, возвращаю управление. Только не забудьте книгу на место вернуть.

Сознание Гу Сенэня вернулось в родное тело.

В его глазах все еще плескался первобытный ужас.

─ Я… я снова в своем теле?

Пережив этот сюрреалистический кошмар, когда ты видишь, как твои собственные конечности двигаются по чужой воле, он бы ни за что не согласился испытать подобное во второй раз.

Помутневшие глаза старика Гу скользнули по черному тому, тихо лежавшему на столе.

В их доме начинались большие перемены.

ه

Куда они приведут – не знал никто.

─ Отец, помимо реликвии, в этот раз мы принесли глаза трехглавого демонического дерева. Что ты думаешь делать с ними?

----------

«Рынок Цзичжа»

─ Оставьте добычу мне, вам обоим незачем ломать над этим голову. На сей раз все серьезнее, чем в прошлые разы, сбыть товар нужно предельно чисто, старые дорожки лучше не использовать.

старик Гу спрятал три герметичных бокса во внутренний карман.

─ Идите и сбросьте остальной хлам по стандартной схеме, а с глазами трехглавого дерева я разберусь сам.

─ Как скажешь, отец.

Завершив совет, мужчины вышли из комнаты. Старик унес Книгу пепла в книжный шкаф в своей спальне, затем достал из прихожей дорожную сумку и вышел на улицу.

Братья же, прихватив рядовой улов – мозг разъедающего демона, целебные травы и кое-какие материалы с убитых зараженных зверей, – отправились на рынок Цзичжа.

Снарядившись добычей, они добрались до рынка Цзичжа в Районе 035. Это место было узлом притяжения: здесь находились не только лифты на поверхность, но и шахты, уходящие на два подземных яруса ниже, а кое-где даже виднелись технические спуски в самую глубь Нижнего города. По этой причине рынок в Районе 035 считался самым оживленным, но вместе с тем и невероятно хаотичным. Контингент здесь водился самый разношерстный, однако общая безопасность поддерживалась на сносном уровне, так что средь бела дня людей наотмашь не резали.

Янь Хуа, разумеется, увязался с ними, хотя на сей раз просто наблюдал за происходящим через поле зрения Гу Сенэня, не пытаясь перехватить управление.

К этому моменту он уже составил общее представление о здешнем мире: мрачный постапокалиптический мир, щедро приправленный киберпанком, фэнтези и лавкрафтианским безумием.

В глубине души он даже радовался: родись он здесь обычным человеком, вряд ли протянул бы и трех серий. Хорошо хоть выпало стать реликвией.

К кому бы он в итоге ни попал в руки, каждый будет носиться с ним как с писаной торбой.

А если вздумают задирать нос – устрою забастовку! Ног у меня, конечно, нет, но если я решу устроить дестрой, то буду глючить так, что мало не покажется! Вот так-то!

Вскоре они прибыли на место. Это была Зона 035-3 – обширный пятачок, занимавший чуть ли не треть всего Района 035, но царил здесь полный бедлам. Никакой капитальной застройки: сплошные трущобы, слепленные из фанеры, гофросплава и ржавых листов.

Впрочем, логично: при местных нравах конфликты вспыхивали на ровном месте, и отстраивать монументальные здания не имело никакого смысла.

Покрутившись по сторонам, Янь Хуа понял суть заведения: гибрид блошиного рынка и классической черной биржи.

─ Вы что, вечно таскаете сюда краденое на сбыт?

─ Эй, а вон те огромные котлы для чего?

─ Мать честная! Почему у того деда на подбородке растут щупальца?

─ Погодите, а этот тип рядом – он какого роду-племени? В нем же метра три роста! Это тоже из-за мутации?

─ Охренеть, гляньте-ка, карлик! Вы уверены, что это не беженец из сказок про эльфов? Как думаете, он прячет принцессу у себя в лачуге?

─ Это что, представитель расы гигантов? Ничего себе мутация, получишь от такого в бубен – и мокрого места не останется. Интересно, при таких габаритах у него вообще есть барышня, хе-хе?

─ Обалдеть! Этот младенец еще от сиськи не отвык, а уже крутится как юла. Вы уверены, что это человеческий детеныш, а не макака?

─ Чего это тот парень делает? Зелье варит? Хочу научиться, стану алхимиком высшей пробы!

Гу Сенэнь с непроницаемым лицом выслушивал этот бесконечный щебет в своей голове. Часть терминов он понимал, часть звучала как бред умалишенного. Складывалось ощущение, что реликвия не просто лишена тормозов, а еще и слегка свихнулась.

Что ж, по крайней мере, так и должна вести себя настоящая реликвия.

Янь Хуа быстро сообразил, что сидеть в голове старика Гу ему неинтересно – тот слишком древен, общих тем у них нет.

В голове у старшего брата тоже тоскливо – каменное изваяние, а не человек.

Другое дело – средний братец. И парень молодой, почти его ровесник, и общаться с ним куда веселее.

Рынок Цзичжа полностью оправдывал свое название: вокруг стоял сплошной гвалт. Порядок, впрочем, соблюдался – сказывалось относительное благополучие Района 035.

Братья Гу вошли в относительно приличное с виду капитальное строение. Помещение было крошечным, квадратных метров двадцать, но чистым. На стеллажах красовались ряды стеклянных контейнеров самой разной формы – пробирки, кубы, сферы, наполненные разноцветными жидкостями.

─ Дядя Фан Цянь, принимай товар: два мозга разъедающего демона.

Похоже, братья были завсегдатаями в этой лавке.

─ Ого! Сами братья Гу пожаловали! Ну-ка, отведайте-ка черного чаю с солнечных ферм Нижнего города.

Хозяин лавки, старик по имени Фан Цянь, выглядел бодрым и подтянутым. На вид ему было около пятидесяти, фигурой он вышел сухощавой, но двигался легко и пружинисто.

Водрузив на нос полукруглые механические очки, старик вскрыл герметичный бокс, оставленный братьями.

─ Отлично. Мозги разъедающего демона сохранились идеально, свежак. Вот этот экземпляр покрупнее – пойдет по четыре с половиной тысячи, этот поменьше – за четыре двести. Как вам расценочка?

Гу Шилэй изумленно вскинул брови: ─ Подорожали? Полмесяца назад они стоили около трех тысяч восьмисот. За полмесяца такой скачок?

Фан Цянь покачал головой: ─ В Нижнем городе резко подскочил спрос на мозги разъедающих демонов, скупщики гребут все подряд. До нас докатилось волной, так что цены закономерно поползли вверх.

Гу Шилэй задумчиво кивнул: ─ Ладно, пусть будет по твоей цене, дядя Фан Цянь. Спасибо.

─ Ха-ха, пустяки. Мы с вашей семьей десятки лет знакомы, иначе я бы пересчитал по старой планке.

─ Дядя Фан Цянь, заверни еще две порции заживляющего зелья семьи Цуй.

─ Сделано. За оба мозга с вас восемь тысяч семьсот, две порции зелья обойдутся в тысячу двести. Сдачи останется семь тысяч пятьсот, давай карту.

Старик Фан переложил мозги в более надежные боксы, принял карточку покупателя и, щелкнув терминалом, перевел нужную сумму.

В голове Гу Шилэя мелькнула мысль: а не сбегать ли на поверхность за новой добычей, пока цены на мозги демонов такие высокие? Рост-то вышел нешуточный.

─ Дядя Фан Цянь, как думаешь, долго эта канитель с ценами продлится?

─ Кто ж его знает, ─ старик Фан убрал боксы в задний механический шкаф и повернулся обратно. ─ Надумаешь поохотиться на разъедающих демонов – советую поторопиться. По моему опыту, эта зараза будет дорожать и дальше.

─ Еще дорожать?! ─ изумился Гу Сенэнь. ─ Они и так подскочили почти на баксов восемьсот, если так пойдет, тысячу пробьют!

В глазах Фан Цяня мелькнул хищный огонек: ─ Боюсь, не только пробьют. За последние пять-шесть дней ко мне только посланников от крупных закупщиков заглядывало человек семь! Начинали с базовых трех тысяч восьмисот, потом три девять, четыре, четыре двести – и вот уже до четырех восьми дошли! Представляете, парадокс: всего два часа назад еще один гонец заскакивал.

─ Ничего себе! ─ Гу Сенэнь шумно втянул воздух. ─ Элита из Нижнего города решила эти мозги вместо деликатесов на завтрак трескать?

Гу Шилэй помрачнел, погрузившись в раздумья. Заметив намерения парней, старик Фан хмыкнул, наклонился и выудил с полки с десяток усиленных контейнеров.

─ Держите, эти боксы я вам даю во временное пользование. Смотрите не разбейте, дорогие они.

Гу Шилэй не стал церемониться: ─ Спасибо, дядя Фан Цянь!

Выйдя из лавки, Гу Сенэнь забормотал на ходу: ─ Слышь, братец, что у них там внизу стряслось? Почему мозги разъедающих демонов вдруг взлетели в цене?ан

─ Почем мне знать. Нам с тобой даже носа туда не сунуть, рангом не вышли. Как бы то ни было, для нас это только к лучшему. Давай-ка в ближайшие дни почаще выбираться наверх.

─ Угу, как скажешь, старший.

Тем временем Янь Хуа, решив, что бродить с братьями скучно, полностью погрузился в изучение книг на полках, с жадностью впитывая крупицы знаний об этом странном мире.

─ Тьфу ты, так это не алхимическая печь, а плавильная! Любопытно, освоить ее сложно?..

----------

«Старая Бешеная Мышь»

─ О, Старая Бешеная Мышь! Какими судьбами? Что на этот раз принес?

Фигура в черном балансировала на пороге. Низкорослый гость ничего не ответил; укутанная в серую перчатку рука скользнула под балахон и извлекла наружу небольшой латунный кейс.

Крышка откинулась, являя взору три аккуратно уложенных герметичных бокса.

─ Обмен на тридцать порций кровавого зелья.

Голос Старой Бешеной Мыши звучал глухо и скрежещуще.

В полумраке заваленной всяким хламом комнаты сидевший нога на ногу плотный старик в маске мгновенно выпрямился. Глаза под прорезями маски нехорошо блеснули.

─ Похоже, товар и впрямь отменный, раз ты, старый мышак, замахнулся на такой куш. Дай-ка гляну, что за сокровища ты приволок.

Обладатель белой маски приподнял крышку едва на пару сантиметров – и лицо его резко переменилось.

─ Идем в дальнюю комнату.

Сгорбленная фигура Старой Бешеной Мыши двигалась бесшумно: казалось, подошвы его ботинок даже не касаются пола.

Уединившись в подсобке, хозяин выудил из сейфа настенной панели продолговатый ларец.

─ Розовый табак из Поместья Роз на пятом ярусе. Вещь редчайшая, за деньги не купишь – угощаю от чистого сердца.

Старик без лишних церемоний сгреб коробочку в складки платья и не произнес больше ни звука.

Беромасочник привычно проигнорировал молчание гостя и, снедаемый жадным любопытством, распахнул боксы.

─ Глаза трехглавого демонического дерева… И судя по свежести, срезаны не позже чем три месяца назад. Идеальное сырье для варки зелья Демонического Ока. Жаль только, упаковка – сущий мусор, тьфу.

Старик поднял голову: ─ Тридцать порций кровавого зелья – это перебор. Рыночная цена одного глаза трехглавого дерева – сто тысяч, три штуки тянут на триста тысяч. А кровавое зелье у нас за обычные деньги не купишь, даже в Нижнем городе одна ампула уходит за тридцать штук.

─ Брось, мы оба не первый день на этом свете живем, хватит баек. Сто тысяч – сказка для наивных дурачков. Базовые ингредиенты для качественного зелья не измеряются деньгами. Внизу – та же история.

Хозяин лавки с напускной злостью хохотнул: ─ Ах ты старый мышак, от тебя ничего не скроешь! Ладно, пусть будет тридцать.

Из потайной ниши в стене выдвинулся охлаждаемый контейнер. Стоило крышке сбиться вбок, как в лицо ударил морозный туман, обнажая три ряда пробирок с ярко-красной жидкостью внутри.

Гость щелкнул предохранителем, синие индикаторы на ампулах замигали. Сбив защитный колпачок, он поднес одну к самому носу и принюхался.

Беромасочник откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу: ─ Десятилетия дружбы, а ты все мне не доверяешь. Я у тебя за столько лет скупил сотню партий товара – и до сих пор нет веры? Обидно, старый друг.

Старик в черном пропустил упреки мимо ушей, последовательно обнюхав каждую пробирку, после чего аккуратно уложил их в собственный походный рюкзак.

─ По рукам. А мусор с глазных яблок счистите?

─ Через сутки заберешь в ячейке номер 19 на почтовой станции жилого комплекса «Цинхэ», Район 035.

─ Старый пройдоха, с тобой всегда так. Ладно, проваливай, глаза б мои тебя не видели.

Масочник пренебрежительно махнул рукой, выпроваживая гостя.

Старик не стал задерживаться. Выскользнув в лабиринт переулков, он тут же швырнул подарочную коробку с табаком в первый попавшийся мусорный бак. Свернув на рынок Цзичжа, он сменил верхнюю накидку – за время пути это проделывалось уже в третий раз.

Три глаза трехглавого демонического дерева он намеренно не стал менять на деньги – это удел любителей. В здешних нижних уровнях за серьезные вещи платят только другими серьезными вещами, а не звонкой, но бесполезной цифирью на счете.

Кровавое зелье. Эликсир для укрепления плоти. Почему иной сборщик утиля – обычный с виду человек, лишенный искры дара, – после удара мутанта пролетает десять метров, сносит стену и встает как ни в чем не бывало? Секрет как раз в таких препаратах.

Конечно, до генных препаратов высшего порядка им далеко, они не дают абсолютной перестройки, да и требуют курсового приема, но итоговый прирост физической мощи вполне реален.

Пусть кровавое зелье не повышает сопротивляемость к радиации и мутациям, зато укрепляет тело на совесть.

Внуку Гу Хао уже четырнадцать – пора приучать пацана к вылазкам на поверхность. Пара доз зелья послужит неплохой страховкой.

Старшему и среднему сыновьям тоже не помешает поднять показатели на пару порядков.

старик Гу просчитал все до мелочей. Что же до вопроса с имплантированным глазом – он вынашивал этот план уже несколько лет, просто все никак не решался отдать его второму сыну.

Запрыгнув в вагон подвесного трамвая, старик устроился у окна. За спиной висел мешок с рудой и домашней утварью – вылитый дед, возвращающийся с базарного дня.

Один-единственный глаз позволил ему заслужить репутацию грозного мастера клинка по прозвищу «Призрачный Клинок Сен». А если поставить второй?

Пожалуй, время пришло.

Тот имплант – штука знатная. Надумай он загнать его на вторичном рынке, вырученных денег хватило бы на новейший механический протез-паук.

С таким зрением его владение клинком перейдет на совершенно иной уровень – тут уже не простая арифметика «один плюс один».

старик Гу откинул голову на потертый подголовник и прикрыл глаза.

Слишком много событий за один день; его старые, почти заржавевшие мозги едва поспевали за происходящим.

Трехглавое демоническое дерево, кровавое зелье и эта чертова реликвия…

Выходит, даже после собственной смерти он сможет в любой момент откликнуться на зов. Цена вопроса – всего лишь чужая душа.

Души… У него имелись каналы поставок дешевого «материала», пусть паршивого качества, но для ритуала жертвоприношения сортность значения не имела.

Помутневшие глаза приоткрылись. Нет, рано. Еще не время.

Эту реликвию нужно хорошенько изучить.

Старший сын уже способен содержать семью, а вот за младшего старик все еще опасался.

Внуку тоже пора покидать школьную скамью и отправляться в пустошь.

Младшей внучке всего девять, но в четырнадцать ее уже можно выдавать замуж. С самого ее рождения старик перебирал подходящие семьи на примете: удачное замужество для девчонки – все равно что вторая жизнь.

Жаль, у девчонки нет таланта к плавке металла, зато к алхимии ее тянет невероятно. Зелья…

старик Гу рассеянно потер деревянный подлокотник. Алхимия – наука куда более темная и глубокая, чем простая металлургия, раз в пятьдесят глубже.

Семьи, держащие секреты варки хотябы одного ходового зелья, давно перестали быть просто семьями – они превратились в кланы, куда простым смертным вход заказан.

Отдавать туда Юэ-юэ – все равно что бросать овцу в волчью пасть. Куда больше он хотел бы найти для внучки надежного мужчину.

«А эта реликвия… ума ей не занимать, да и навык проекции сознания впечатляет. Интересно, если она вселится в кого-то, сможет ли сама освоить искусство зельеварения?»

----------

«Средняя школа „Чунжи“, Гу Хао»

Янь Хуа уже перечитал все книги на полке и благодаря своей природе книжной Реликвии полностью запомнил содержимое этих сотен томов.

Среди них были атласы зараженных зверей, справочники по целебным травам, подробные руководства по плавке печей и распространенных минеральных материалов, основы механики, теория кузнечного дела, биографии выдающихся личностей, труды по истории человечества и многое другое.

Можно сказать, что Янь Хуа наконец-то составил для себя определенное представление об этом мире.

Кроме того, в щели между плитами пола на земле затесалось несколько листов пергамента с набросками крайне детальных кузнечных рецептов и даже двумя рецептами зелий.

У Янь Хуа от этого зачесались руки, так и подмывало немедленно завладеть чьим-нибудь телом, чтобы повозиться со всем этим в тайной комнате.

К сожалению, уговор со стариком Гу гласил, что нельзя вселяться в чужие тела, пока в семье Гу бодрствует кто-то помимо их троих мужчин – то есть в те часы, когда не спят младшая внучка Гу Юэ и двое внуков старика, занимать их оболочки было запрещено.

Янь Хуа понимал: так старик пытался защитить свою семью, и возражать он не стал, ведь в конце концов именно они первыми принесли его в людской мир.

И все же ему вдруг захотелось взглянуть на здешнюю школу.

Гу Хао сейчас учился в средней школе, причем в выпускном, третьем классе.

А Гу Юэ ходила в четвертый класс начальной школы.

Оба учились с проживанием в пансионе: Гу Юэ возвращалась домой на два дня каждую неделю, а Гу Хао – раз в две недели.

Сказано – сделано.

Средняя школа «Чунжи»

Только что закончился урок, и Гу Хао сидел за свежим домашним заданием. Ему достался бланк с тестом по родному языку: четыре задания с выбором ответа по текстам для чтения, три полноценных текста на понимание и сочинение на тему «Примирение с...».

Гу Хао задержал взгляд на теме сочинения, после чего перевернул страницу, решив сначала разобраться с вопросами по текстам.

Все эти школьные премудрости казались бесполезными, но без высоких баллов нельзя было поступить в старшую школу, а без старшей школы не удастся получить более глубокие, системные и полезные знания.

Многие в этом классе сидели за партами в последний раз: сразу после окончания средней школы они отправятся на поверхность вслед за своими старшими членами семьи – отцами или братьями.

Почему они не продолжали учебу дальше? Причиной могла стать непосильная плата за обучение, плохие оценки или что-то еще, но по меньшей мере два десятка учеников бросали школу.

─ Гу Хао, ты опять за тесты сел? – раздался девичий голос.

К нему подошли две школьницы. Та, что заговорила, обладала миловидным лицом с заостренным подбородком и сияющими, подобно звездам и луне, глазами; она смотрела на юношу с нескрываемым восторгом.

Ее подруга была круглоголицей, с пухлыми щечками, выглядевшими очень забавно.

─ Гу Хао, пойдем поедим вместе! Сегодня в школу пришло какое-то начальство, и паек стал намного лучше: в картошке с тушеными куриными кусочками мяса теперь вдвое больше! – Круглолицая девочка выглядела так, будто и впрямь донельзя проголодалась.

─ Идите без меня, я хочу сначала закончить эти тестовые вопросы.

─ Ой, ну брось! – Жань Кэсинь настойчиво ухватила Гу Хао за рукав. ─ Пойдем-пойдем! Раз уж дают такую вкусную еду, сегодня угощаю я!

Гу Хао тяжело вздохнул и был вынужден подняться: ─ Подожди, я только возьму свой контейнер для обеда.

[Подожди же~ я возьму свой контейнер для обеда~~]

Тело Гу Хао мгновенно оцепенело. Он резко огляделся по сторонам: ему только что показалось, будто кто-то передразнивает его голос?

─ Живей, живей, а то опоздаем, и всё самое вкусное разберут! – поторопила его круглолицая Ло Сяохуа, уже добравшаяся до выхода из класса.

─ Иду-иду!

Глаза Жань Кэсинь превратились в лучинки, и она потянула Гу Хао за собой.

Троица пустилась бегом по коридору в сторону столовой.

─ Гу Хао, в какую старшую школу ты собираешься поступать после выпуска?

─ Еще не выбрал. Всё будет зависеть от того, сколько баллов наберу на экзаменах.

─ С твоими-то отметками ты точно попади в десятку лучших старших школ!

─ Не факт, конкуренция всё равно очень жесткая.

Жань Кэсинь немного помедлила с вопросом: ─ Скоро выпуск из среднего звена, ты ведь собираешься на поверхность?

Ло Сяохуа сбоку закатила глаза: ─ Еще бы! Гу Хао каждый день спозаранку тренируется: и владение клинком, и боевые искусства, и рукопашный бой. Он еще записался в механический и боевой кружки, так что на поверхность он точно поедет. К тому же его отец и дядя – те еще крутые парни.

Гу Хао кивнул, в его глазах промелькнула искра заветной мечты. Он тоже надеялся стать таким же, как отец и младший дядя: способным удержать на своих плечах целый дом, настоящим мужчиной. ─ В эти выходные вернусь домой, и отец с дядей возьмут меня с собой наверх.

Жань Кэсинь долго о чем-то раздумывала, а затем вдруг решительно выпалила: ─ Гу Хао, а можно мне с тобой?

─ А? – Гу Хао опешил, и в его взгляде читалось полное недоумение. ─ Зачем девочкам соваться на поверхность? Там же очень опасно.

Жань Кэсинь сердито насупилась, уперев руки в бока прямо поверх зажатого в ладони коробочка для еды: ─ Это еще почему?! С чего это девочкам нельзя на поверхность?! Хватит смотреть на нас свысока, туда ходит полно девчонок!

─ Нет-нет, я вовсе не это имел в виду. Я к тому... Разве ты не будешь выходить замуж? У тебя в семье неплохие условия, зачем тебе рисковать на поверхности?

─ Дурак! – Жань Кэсинь от злости едва не расплакалась, топнула ногой и потащила подругу прочь.

Гу Хао ничего не понял. Разве они не собирались обедать вместе?

Взглянув на оставшуюся позади учебный корпус и уже видневшуюся впереди столовую, он принял волевое решение двигаться к еде.

В столовой было шумно и многолюдно. Эта школа считалась довольно престижной, в ней обучались свыше десяти тысяч учеников, и в обеденный час здесь яблоку негде было упасть.

Гу Хао только собрался встать в очередь за едой и на ходу надеть наушники, чтобы послушать аудиокурс по распознаванию голосов зараженных зверей, как чья-то сильная рука дернула его за локоть.

Повернув голову, он снова увидел Жань Кэсинь.

За столиком Ло Сяохуа жадными глазами пожирала разложенные изысканные блюда: картошку с говядиной, тушеную свинину, свиное филе с овощами, помидоры с яйцом, а также стакан фруктового сока и тарелку риса. О боже, да у нее дома на Новый год не было такого роскошного стола!

Гу Хао остолбенел и посмотрел на Жань Кэсинь: ─ У тебя сегодня день рождения? Прости, я ничего не приготовил. Если хочешь, я куплю тебе подарок к вечеру.

─ Дурак, какой еще день рождения! Просто нашей барышне захотелось вкусненького! ─ фыркнула она.

Гу Хао ей явно не поверил: две девчонки не смогли бы съесть столько еды, да и порции выглядели внушительно.

─ Ешь давай! Это я тебя угощаю. Посмотри, какой ты худой – с таким запасом мяса на поверхности тебя даже зараженным зверям на один зубок не хватит. – Жань Кэсинь подцепила палочками кусочек тушеного мяса и положила его прямо в чашку с рисом к Гу Хао.

Ло Сяохуа рядом едва не закатила глаза до самого затылка. Послушай, подруга, будь ты хоть капельку скромнее! Вы тут уже едой обмениваетесь, глядишь, через пару дней и за ручки держатьсячнешь?

Но про себя Ло Сяохуа лишь обреченно вздохнула: этот Гу Хао – абсолютный чурбан, в чьей голове не было ничего, кроме учебы и тренировок.

Гу Хао недоумевал. Он окинул взглядом собственные руки: пусть школьная форма сидела чуть мешковато, худым он себя вовсе не считал. В конце концов, его семья жила пусть и попроще, чем у Жань Кэсинь, но намного лучше многих других – по крайней мере, голодать им не приходилось.

Впрочем, отказываться он не стал: раз еда уже в чашке, обратно ее не положишь. Разве что заплатит за этот обед сам наполовину.

Заметив, что Гу Хао усердно уплетает обед, не поднимая головы, Жань Кэсинь крепче сжала палочки.

─ Что случилось, Жань Кэсинь? Ты почему не ешь?

─ Ем-ем-ем! Ешь давай, обжора чертов!

----------

«Старый конь борозды не испортит»

Наблюдавший за всем этим через глаза Гу Хао Янь Хуа чуть не животики надрвал от смеха. Погодите-ка, этот парень точно носит фамилию Гу, а не Камень?

Пф-ха-ха-ха!

Впрочем, забавно было то, как Гу Хао привлекал девчонок. На фоне большинства кривобоких и неказистых обитателей Подземного города эта Жань Кэсинь и впрямь выглядела весьма миловидно.

Через поле зрения Гу Хао Янь Хуа оглядел школьную столовую.

Она выглядела вполне обычно и мало чем отличалась от столовых в его прежнем мире. Технологии здесь и впрямь шагнули далеко вперед, но когда технологический комфорт достигает определенного уровня, повседневная жизнь простолюдинов практически перестает различаться.

И это были всего лишь Верхние три уровня. Интересно, как обстоят дела на Нижних трех? По его разумению, Верхние уровни по сути мало чем отличались от трущоб.

Судя по книгам, районы, находившиеся дальше сотого, могли похвастаться еще большим хаосом.

«Эх, жаль. Вот бы побольше народу подохло».

Души погибших членов клана впитывались книгой, а все их навыки и умения переходили к нему.

Хотя спешить было некуда – он ведь всего лишь книга. Янь Хуа уставился на еду и вдруг поймал себя на мысли: что делать, если безумно захотелось поесть?

Может, поискать подходящий момент и сыграть роль мудрого старца?

Стоит признать, способности его Реликвии как нельзя лучше подходили именно для такого амплуа.

По сравнению с суетой в клане Гу, будни Гу Хао казались Янь Хуа донельзя размеренными и скучными. Садиться за парту и заново переживать школьные муки ему совершенно не улыбалось.

Он уже собирался отключиться, как вдруг легко хмыкнул.

Пусть сознание, вселившееся в потомка по линии родословной, не обладало круговым обзором, способность к духовному сканированию в радиусе десяти метров никуда не делась.

Парень за соседним столиком… Его тело было донельзя чистым. В спектре его духовного зрения эта чистота и незамутненность выглядели так, будто среди груды бросовых булыжников случайно обронили драгоценный нефрит.

Раньше он думал, что все люди в этом мире одинаковы – пропитаны густой скверной загрязнения, различавшейся лишь степенью концентрации. Но теперь он видел, что на свете всё же существуют столь чистые создания.

Тот ученик выглядел аккуратным, с чистой розовой кожей, а присущая ему аура чистоты угадывалась с первого же взгляда. Сейчас он не спеша ел в одиночестве, сидя позади Гу Хао.

Круглолицая Ло Сяохуа легонько толкнула подругу локтем: ─ Глянь-ка, это ведь тот самый новичок, что перевелся к нам пять дней назад. Странное дело – переводиться в другую школу перед самым выпуском из третьего класса.

Жань Кэсинь тоже обратила на него внимание: ─ И что тут странного? Многие ребята, учившиеся на выселках, возвращаются в свой район перед экзаменами в старшую школу.

Гу Хао тоже обернулся. Заметив его взгляд, сидевший позади парень с мягкой улыбкой кивнул в ответ.

Гу Хао хорошо запомнил этого ученика: тот учился блестяще и на недавнем двухдневном пробном тестировании занял третье место по всей школе. Сам Гу Хао тоже не пас задних, но из-за того, что ему предстояло отправляться на поверхность, ему приходилось тратить массу времени на выживание, физическую подготовку и механику, поэтому его результаты стабильно держались в первой сотне, а в дни удачных озарений он изредка прорывался в топ-тридцать.

А этот новичок с первого же раза взял третью строчку. Сильно.

К тому же такие белокожие парни, – Гу Хао рассеянно поковырялся палочками в чашке, – здесь большая редкость.

cыновья избалованных начальников из их жилого комплекса не выглядели настолько белокожими.

Хотя... была одна девочка этажом выше. Она страдала от мутации в виде альбинизма, из-за чего ее кожа буквально светилась белизной, а волосы и брови тоже были белыми. Она с самого детства не выходила из дома, запертая в четырех стенах.

Когда в детстве он бегал играть наверх, то видел ее в проеме зарешеченного окна: она казалась принцессой из сказки.

Правда, ее излишняя бледность выглядела чересчур неестественно, так что неудивительно, что родители держали дочку взаперти.

Духовная аура Янь Хуа продолжала незримо окутывать этого юношу. Ему казалось, что слова девчонки с заостренным подбородком не соответствовали действительности.

Внутри парня таилась особая энергия, концентрировавшаяся в его духовном море. Перед ним стоял подросток, овладевший силами за гранью обычного, – разве мог такой ученик провалить экзамены в старшую школу?

Янь Хуа теперь уже не был новичком и прекрасно понимал реальную ценность пробужденных талантов.

«Интересно, какой именно разновидностью сверхъестественной силы владеет этот парень?»

В голове Янь Хуа закрутились фантазии: каково это – оказаться скрытым мастером-эспером посреди апокалиптической школы для обычных подростков? Когда грянет беда, стоя с заложенными за спину руками и холодно усмехаясь... кхе-кхе, до чего же наивный юношеский бред. Янь Хуа не удержался и хихикнул в голос.

Гу Хао замер на месте, резко повернув голову. Опять этот голос. Что происходит?

─ Ты чего?─ Ничего.

Старые трубчатые лампы дневного света заливали помещение дешевым мертвенно-бледным светом. Столовая гудела ульем, наполняясь звонким смехом и разговорами учеников.

Кто-то из девочек, впервые познавших трепет первой любви, завороженно смотрел на предмет своего воздыхания, на мгновение забыв обо всем на свете.

Семья Гу

Трое мужчин из семейства Гу, наконец-то вернувшиеся из вылазки, переступили порог дома.

Воздух наполнял манящий аромат еды. По центру стола красовалась большая тарелка с блестевшими от жира крупными кусками сала, два блюда с овощами – зелень и жареный арахис, – а также бутылка крепкой белой водки.

Пока дети не вернулись из школы, семья Гу обычно не баловала себя излишне богатым столом, но мясо на ужин присутствовало неизменно.

В гостиной зажегся свет, и мягкие желтые лучи придали дому уютное ощущение тепла.

В вазе на обеденном столе стояли искусственные механические ветви: уловив освещение, они автоматически распустились пучком ярких бутонов.

Старик Гу уже сидел у своего обычного места, терпеливо ожидая домашних. Сейчас он не курил: открутив крышку бутылки с водкой, старик плеснул себе стопку и сделал небольшой глоток. Обжигающая волна алкоголя покатилась по горлу прямо в желудок.

─ Дед, мы вернулись! – дверь распахнулась, и на лицах братьев Гу заиграли улыбки.

─ Отец, мы принесли хорошие вести от дяди Фан Цяня. – Гу Сенэнь уселся за стол, налил себе рюмку и опрокинул ее залпом. ─ Батя, мозжечки разрывноротов подорожали! Каждая туша подскочила в цене аж на семь-восемь сотен, и цены наверняка пойдут вверх! Мы с братом решили в ближайшие дни снова сходить на поверхность.

Гу Шилэй кивнул: ─ Дядя Фан Цянь одолжил нам с десяток герметичных контейнеров высшего класса. В этот раз мы планируем пробусть на поверхности подольше. Судя по словам дяди Фан Цяня, эта зараза может подскочить в цене больше чем на тысячу.

Старик Гу молча опустил рюмку на стол и развернул перед ними карту.

─ Пойдете вот в эти точки. Места, отмеченные красным, обходите стороной, а когда наступит ночь, устраивайтесь на ночлег ближе к желтым отметкам.

Гу Сенэнь изумленно вытаращился на него: ─ Отец, ты уже в курсе?

─ Вот еще новости. Думаете, раз вы два сопляка узнали об этом первыми, от меня это удастся скрыть? Ладно, выдвинетесь послезавтра: как раз завтра во второй половине дня вернется маленький Хао.

Гу Шилэй засомневался: ─ Отец, если мы проведем на поверхности не меньше трех-пяти дней, не слишком ли опасно брать с собой Хао?

─ Опасно? Какая же это опасность? Двое опытных сборщиков, промышлявших на Пустоши добрый десяток-другой лет, в первоклассном снаряжении, с надежным убежищем на ночь – если при таком раскладе вы не справитесь, бросайте это ремесло и не позорьтесь! – Старик бросил на стол тяжелый потертый рюкзак.

─ Выпейте-ка это, прежде чем идти.

Гу Сенэнь с любопытством уставился на вещь: что еще за добро могло заваляться в этом рхлялом мешке? Расстегнув молнию, он невольно вздрогнул от неожиданности.

─ Кровавое зелье! Сказать по правую руку, столько?! Отец, ты что, ограбил банк?!

----------

«Старшая школа Пробужденных»

В тесной комнатке приглушенно горел свет. Гу Хао сидел на кровати, скрестив ноги; его кожа слегка отливала розоватым жаром, но с каждым размеренным вдохом постепенно возвращалась к обычному оттенку.

─ Неужели это и есть тот самый прирост силы, который дают десять флаконов Кровавого зелья? – Гу Хао распахнул глаза, переполненный благоговейным восторгом: он чувствовал, что его физический потенциал возрос по меньшей мере втрое.

С таким телом он легко заработает дополнительные баллы на физкультуре, а в сочетании с гуманитарными дисциплинами это гарантированно обеспечит ему место в первой пятерке старших школ.

Сжав кулаки при этой мысли, Гу Хао подумал о том, что в предстоящей вылазке на поверхность он сможет испытать в реальном деле годами оттачиваемую технику владения клинком и боевые приемы, что еще сильнее поднимет его оценки по боевой подготовке.

В его голове забрезшила дерзкая мечта: ведь помимо обычных старших школ существовала особая – Старшая школа Пробужденных!

Если удастся поступить туда, перед ним откроется шанс пройти процедуру истинного пробуждения.

Стоило лишь подумать об этом, как дыхание Гу Хао участилось. Раньше он даже не смел мечтать о подобном, но теперь, после десяти флаконов Кровавого зелья, пропасть между ним и элитой заметно сократилась.

Если в предстоящем боевом походе удастся еще на ступеньку повысить практический опыт, у него вполне могут появиться шансы на поступление в школу Пробужденных.

─ Старшая школа Пробужденных... – прошептал Гу Хао, и в его голосе прозвучали горячие нотки.

Для простолюдина это был единственный шанс вырваться из своего социального слоя. Более того, получив статус отличника-выпускника, можно было заполучить постоянную прописку в Нижнем городе и навсегда перевезти туда всю семью.

Глубоко вздохнув, он усилием воли загнал эту похожую на несбыточную мечту мысль подальше. Как ученик, стабильно входящий в первую сотню параллели, он прекрасно понимал, какими монстрами были парни из первой десятки.

Даже среди них из их школы в старшую школу Пробужденных за все прошлые годы поступало не больше трех человек за раз, а последние три года их средняя школа и вовсе не смогла выпустить ни единого подобного счастливчика.

Жар в груди немного утих, уступив место хладнокровию. Сейчас ему следовало заниматься самым надежным делом – шаг за шагом укреплять собственные позиции.

Но он не сдавался. Взгляд Гу Хао вновь обрел твердость: ничего еще не началось окончательно, а значит, возможно всё.

Спрыгнув с кровати и почувствовав на коже липкий налет и неприятный специфический запах, он скорчил забавную гримасу и поспешил в ванную привести себя в порядок.

Вчера, когда он вернулся, дед неожиданно вручил ему сразу десять флаконов Кровавого зелья. Сначала он застыл от потрясения, решив, что старик над ним шутит: по его меркам, их семья была самой обычной, откуда у них могли взяться такие дорогие препараты, да еще в таком количестве?

Но они и впрямь оказались подлинным Кровавым зельем.

Физическое развитие подскочило втрое, и Гу Хао с волнением сжал кулаки. К тому же его кости еще не до конца сформировались, и с возрастом показатели тела продолжат расти.

─ Ну как, малой? – Гу Сенэнь поиграл бровями. В свое время он пережил точно такую же метаморфозу под воздействием Кровавого зелья и тоже был потрясен, ведь до этого даже не подозревал о существовании подобных средств.

─ Погоди, дядя, я сперва в душ! – Гу Хао зажал нос и стремглав бросился к ванной комнате.

─ Ха-ха-ха, поживей давай, сегодня же выдвигаемся на поверхность!

Гу Сенэнь уже полностью облачился в боевое снаряжение: его прежде пустой правый глаз теперь зловеще мерцал синеватым светом. Костяной клинок в его руке вращался так быстро, что превращался в размытую тень, но под прицелом этого искусственного глаза каждое движение фиксировалось с абсолютной четкостью.

Десять доз зелья еще на тридцать процентов увеличили его собственные кондиции, а добавление кибернетического глаза обеспечивало динамическое поле зрения, превосходящее человеческое, что практически удвоило его боевую мощь.

А рост боевой мощи неизбежно означал повышение шансов на выживание во время вылазок на Пустошь.

Гу Хао закончил мыться и переоделся в заранее заготовленную домашними экипировку.

Из комнаты вышла Гу Юэ, все еще сидевшая за уроками; на ее детском лице читалась не по годам развитая серьезность и зрелость.

─ Братик, будь осторожен.

─ Обязательно!

......

─ Владыка пепла, сможешь ли ты попробовать выварить это? – старик Гу убрал со стола в тайной комнате плавильную печь и водрузил на ее место старенький алхимический котел.

Рядом лежали пучки заготовленных трав – судя по всему, всё было приготовлено заранее.

─ Ты догадался, что я хочу научиться алхимии? – Янь Хуа заинтересовался.

─ Наблюдая за вами, Владыка пепла, я заметил, что вы проявляете немалый интерес к подобным знаниям.

Сухие морщинистые пальцы старика Гу бережно оглаживали целебные травы, а в глазах теплилась робкая надежда.

Эти травы стоили порядочных денег, и если Владыка пепла действительно сумеет справиться с варкой, их семейство вскоре может ожидать коренной перелом судьбы.

Скоро Гу Хао сдавать экзамены, и если удастся пробиться в школу Пробужденных... От этих мыслей пальцы старика невольно сжались.

Вот почему он отдал внуку не три флакона Кровавого зелья, а выделил сразу все десять.

Если бы не Книга пепла и доставшаяся им Реликвия, он бы отдал Гу Хао эти десять доз иначе: три штуки сейчас, чтобы гарантированно закрепиться в десятке лучших школ Первого уровня, а оставшиеся принимать по штуке каждые полгода для максимальной эффективности.

Но теперь у них появилась Реликвия – Книга пепла.

Планы на будущее Гу Хао естественным образом претерпели изменения.

Если всё выгорит, будет еще лучше: Хао поступит в школу Пробужденных, а Владыка пепла освоит ремесло зельеварения, обеспечивая внука постоянным притоком ресурсов.

Пусть даже пробуждение сорвется, накопленных благодаря зельям богатств хватит на покупку генного препарата для парня и получение квоты отличника, после чего они смогут переселиться в Нижний город.

Нижний город... Старик Гу на мгновение затаил дыхание. Когда-то давно, в бурной молодости, он тоже тешил себя подобными иллюзиями, но лишь столкнувшись с суровой реальностью и пролив немало пота, он осознал, насколько же невероятно трудно простому жителю Верхних уровней пробиться вниз.

[Я попробую, но сильно не обольщайся. И если испортишь эти травы, возмещать убытки я не стану].

─ Премного благодарен, о Владыка пепла, – лицо старика Гу превратилось в подобие иссохшего хризантемового бутона. Пусть его сердце и обливалось кровью от возможных потерь, перед лицом такого шанса отступить он не мог.

К тому же он знал, что вселившийся дух обладал способностью, похожей на ментальное сканирование, только куда более высокого порядка. Для плавильщиков и алхимиков подобное умение было настоящим божественным благословением.

[Ладно, я начинаю].

Янь Хуа полностью перехватил контроль над телом старика Гу, освежив в памяти нужную рецептуру.

Зелье кипящей крови – препарат, пробуждающий скрытые резервы организма и позволяющий на короткое время многократно увеличить физические возможности. Это классическое средство, неизменно выручавшее старых сборщиков.

Хотя рецепты Зелья кипящей крови у каждого рода отличались в деталях, конечный результат оставался примерно схожим, различаясь лишь нюансами эффективности. Где старик раздобыл этот вариант, оставалось загадкой.

Отогнав посторонние мысли, Янь Хуа настроил алхимическую печь и приступил к варке.

Стенки котла побагровели, и температура базового раствора внутри начала неуклонно расти.

----------