В 7840 году по календарю Континента Тяньюй вспыхнула Великая война девяти государств. Спустя более чем десять лет кровопролитных сражений четыре державы были стерты с лица земли. Оставшиеся пять также понесли сокрушительные потери и больше не имели сил продолжать вражду. Правители пяти империй наконец пришли к согласию и подписали договор о ненападении.

Континент погрузился в запустение, повсюду царила разруха, и все требовало восстановления.

К 7878 году с окончания Великой войны прошло уже более двадцати лет. Пережившие те темные времена империи Циньфэн, Байюэ, Ханьтан, Ушуан и Синьмин после долгих лет отдыха и восстановления сил сумели вернуть былое могущество. Жизнь на континенте забила ключом, города расцвели, а земли погрузились в благополучную и мирную атмосферу, полную песен и танцев.

Долина Долголетия располагалась на территории империи Ханьтан. Круглый год она оставалась изумрудно-зеленой, изобилуя первозданной жизненной силой.

Об этом месте ходило древнее предание. Поговаривали, что в далекой древности здесь обитал непревзойденный Владыка Демонов. Его божественные боевые искусства не знали равных на всем континенте, он взирал на мир свысока, и никто не мог стать ему достойным соперником.

По неизвестной причине Владыка Демонов прогневал небожителей, и в долине разразилась великая битва между бессмертными и демонами. Демонический владыка, будучи истинным гением, сумел возвысить свое смертное тело до уровня бессмертных сущностей, и его свирепая мощь заставила даже бессмертных дрогнуть.

Сражение длилось три дня и три ночи, но чем оно закончилось — никто так и не узнал. Спустя долгое время жители окрестных земель осмелились зайти в долину. Перед их глазами предстала картина полного разорения: земля была покрыта шрамами, повсюду лежали сломанные ветви и увядшие листья, а кости диких зверей высились горами. После этого несколько десятилетий в долине не росло ни травинки, там не осталось и следа жизни — лишь гробовая тишина.

Лишь через столетие долина начала постепенно оживать, вновь обретая свой вечнозеленый и цветущий вид.

Но несмотря на это, никто больше не осмеливался ступить туда ни шагу.

Впрочем, все это были лишь стародавние легенды, которые со временем стерлись из памяти людей.

В 7878 году в Долине Долголетия появились редкие гости — семья из четырех человек обосновалась здесь на манер уединенного хутора.

Спустя три месяца, в одну из ночей, молодая женщина в долине готовилась дать жизнь ребенку. Из соломенной хижины то и дело доносились мучительные стоны, сменявшиеся подбадривающим и утешающим голосом пожилой женщины.

Молодой мужчина мерил шагами двор перед домом, на его лице застыла крайняя тревога. В то же время старик лет пятидесяти спокойно сидел в кресле посреди двора, и вид у него был неописуемо безмятежный.

— Яньчжи, хватит метаться из стороны в сторону. Успокойся, все будет хорошо. Когда твоя мать рожала тебя, я и вполовину так не нервничал. Я тогда накрыл в саду стол с вином и закусками, пил в одиночестве и с почтением ждал добрых вестей.

Молодой человек остановился и с улыбкой ответил:— То-то мама каждый раз, вспоминая прошлое, непременно отчитывает тебя за это.

В этот самый момент звонкий детский плач прорезал тишину ночного неба.

— Родился! Родился! — молодой отец едва не запрыгал от радости и уже собирался броситься в дом.

Но в это мгновение произошло нечто невероятное. Из маленькой хижины вырвался ослепительный кроваво-красный луч, который в долю секунды затопил своим сиянием всю Долину Долголетия. Затем этот яростный багровый свет устремился прямо в высь, затмив собой сияние луны и звезд.

Молодой человек застыл в оцепенении, а старик резко вскочил с кресла.

Одновременно с этим десятки мастеров по всему континенту, шедших по пути постижения высших пределов боевых искусств, ощутили это мгновенное потрясение. Все они разом обратили взоры в сторону Долины Долголетия.

На пике Чатянь в империи Ушуан седовласый старец сидел прямо на земле, а за его спиной стоял статный юноша, излучавший отвагу.

— Учитель, что это за кровавый свет, пронзивший небеса? — спросил юноша.

Глаза старца вспыхнули пронзительным блеском. Взирая на багровое зарево за тысячи ли от них, он с глубоким вздохом произнес:— Это дух, что не желает склонять голову. Это воля, что не покорится судьбе.

В Лунном дворце империи Циньфэн пожилая женщина едва слышно прошептала:— Грядет резня.

Из павильона Юньянь в империи Синьмин донесся тихий ропот:— История, преданная забвению, пробуждается.

В империи Байюэ старый мастер изрек:— Прорыв сквозь пустоту и вознесение бессмертного.

В империи Ханьтан кто-то произнес:— Битва бессмертных и демонов.

А на самой вершине Облачной горы прозвучал голос:— Несмертный... Вовек неистребимый.

...

Кроваво-красный свет, пронзавший небеса, продержался около полуминуты и внезапно исчез без следа.

Молодой человек словно очнулся ото сна и с громким криком влетел в хижину.

Его хрупкая и красивая жена утомленно лежала на постели, а мать — пожилая госпожа — нянчила новорожденного младенца, прекрасного, словно выточенная из нефрита кукла. Малыш не плакал и не капризничал. Его большие, черные как смоль, блестящие глаза не мигая смотрели на вошедшего отца.

— Мама, это... это мой ребенок? — взволнованно воскликнул мужчина.

— Тсс, потише! Не разбуди Тинтин. Она только что родила, ее тело еще слишком слабо.

— С Тинтин все в порядке? — занервничал молодой отец.

Пожилая женщина улыбнулась:— Все хорошо. Сам уже стал отцом, а все такой же торопыга. Ну-ка, взгляни на своего ненаглядного сына. Смотри, какой прелестный. — Лицо женщины светилось безграничной нежностью.

Мужчина бережно взял младенца на руки и не удержался от того, чтобы поцеловать его в пухлую розовую щечку.

— Мама, неужели ты только что не видела этот багровый свет, ушедший в самые небеса?

— Что за глупости ты говоришь со спросонья? Какой еще кровавый свет? Быстрее неси малыша на улицу, покажи отцу.

Молодой человек вышел во двор, бережно держа ребенка, и радостно крикнул:— Отец, это мальчик!

Старик ответил:— Живее неси его в нашу с матерью комнату. Ночная сырость сильна, не ровен час, простудишь дитя.

Они вошли в соседнюю хижину, и вскоре к ним присоединилась пожилая госпожа.

Малыш водил своими большими черными глазами из стороны в сторону, безостановочно разглядывая троих взрослых.

— Вы только посмотрите, какой смышленый ребенок, — умилялась женщина. — Только родился, а уже узнает людей, и при этом ни крика, ни плача.

Лицо старика, напротив, оставалось предельно серьезным.— Старуха, когда наш внук появился на свет, в комнате не произошло ничего странного?

— Да что с вами обоими сегодня такое? Говорите какие-то непонятные вещи.

Старик покачал головой:— Ты просто не знаешь. Только что снаружи случилось нечто из ряда вон выходящее.

Затем он подробно описал все, свидетелем чего стал минуту назад.

Пожилая женщина слушала его, разинув рот от изумления, и лишь спустя долгое время смогла вымолвить:— Но в комнате действительно ничего не происходило. Никакого красного света мы и в помине не видели.

Старик вздохнул:— Сейчас не время ломать над этим голову. Раз мать и дитя в безопасности, это уже благословение.

В этот момент молодой отец внезапно вскрикнул:— О боже, у малыша кровь на руках!

Старики поспешно бросились осматривать ребенка. Маленькие ладошки младенца были сжаты в кулачки, и между пальцами действительно проступали алые следы. Старик осторожно разжал кулачки внука. На обеих ладонях запекшейся кровью отчетливо проступали иероглифы. На левой — «Бай» (Поражение), на правой — «Тянь» (Небо).

Старик ошеломленно забормотал про себя:— На левой руке «Бай», на правой — «Тянь»... Он сам нарек себя именем Байтянь. Какая широта духа, какое немыслимое высокомерие! Малыш, кто же ты такой на самом деле, если явился в этот мир, сжимая кровь в ладонях?

— Отец, о чем ты говоришь?

— Ни о чем. Старуха, Яньчжи, быстро собирайте вещи. Мы уходим отсюда этой же ночью.

— Старик, ты с ума сошел? — возмутилась пожилая женщина. — Тинтин только родила, ребенок совсем крошечный, как они перенесут тяготы дороги?

— Мама, отец прав, — вмешался молодой человек. — Нам нужно уходить немедленно. Явление, которое только что произошло, неизбежно привлечет внимание сильных мира сего. Очень скоро сюда хлынут толпы мастеров, чтобы разузнать, в чем дело. Если мы останемся, нашей мирной жизни придет конец.

Женщина тяжело вздохнула:— Хорошо, я пойду собирать вещи.

— ...Байтянь... Рожденный с кровью в ладонях... Восставшая против неба боевая душа... Мятежный дух... — Старик в одиночестве стоял посреди двора, устремив взор к ночному небу и тихо, почти беззвучно шепча эти слова.

На следующий день Долина Долголетия вновь погрузилась в свое привычное умиротворение. Однако не прошло и трех дней, как она наполнилась многочисленными незваными гостями.

Дугу Байтянь родился в угасшем клане мастеров боевых искусств. Его предки некогда вписали свои имена в славную историю, став настоящей легендой цзянху всего континента. Однако во времена масштабного вражеского нашествия даже величайший предок Дугу Чжаньтянь, признанный сильнейшим под небесами, пал в бою, а его семья была практически стерта с лица земли. Кем были те враги? Найти ответ теперь невозможно: истина давно погребена под обломками истории.

Отец Дугу Байтяня был самым обычным, добропорядочным обывателем от мира боевых искусств. Он не нажил кровных врагов, да и друзей, по правде говоря, у него было немного. Некогда великий род Дугу оказался полностью забыт миром боевых искусств. Даже в глазах жителей городка Чанфэн они считались разве что зажиточной семьей.

И все же наследие предков не было утрачено окончательно. Из рук основателя рода потомкам передавался брусок черного нефрита, который служил одновременно и символом власти главы клана, и носителем секретных техник. Для первых поколений семьи этот черный нефрит, без сомнения, оставался бесценным сокровищем. Он олицетворял не только былую власть, но и надежду на то, что род вновь обретет величие. Однако в глазах последних поколений этот артефакт превратился в самый обыкновенный булыжник. Дед Дугу Байтяня в моменты безденежья закладывал его ради кувшина вина, отец использовал как точильный камень, а для самого Дугу Байтяня он стал незаменимым оружием в уличных потасовках — самой обычной «верной деталью», которой так удобно огреть противника.

В глубине этого черного нефрита таился след духовного завета великого предка: «Познай до конца все третьесортные техники континента, и тогда достигнешь Великого Свершения».

Поверив этим словам, старейшины рода долгие годы странствовали по свету и истово изучали самые посредственные приемы, чем окончательно и довели клан до нынешнего упадка.

Строго говоря, семья Дугу уже давно перестала принадлежать к истинному миру боевых искусств.

Маленький городок Чанфэн славился на всю империю Ханьтан вовсе не какими-то особыми товарами или процветающей торговлей. Причиной его известности был обосновавшийся здесь великий клан — семья Ситу. Стоило их главе топнуть ногой, как содрогался весь мир боевых искусств империи.

Последнее столетие клан Ситу не знал недостатка в мастерах. Не успевало состариться прежнее поколение прославленных бойцов, как молодые таланты уже заявляли о себе в полный голос.

Обедневший дом Дугу и величественное поместье Ситу располагались на одной улице, прямо друг напротив друга. Семьи связывали давние и очень теплые узы. Нынешний глава клана Ситу, Ситу Цзинъюнь, общался с хозяином дома Дугу, Дугу Яньчжи, как с родным братом. А старейшины Ситу поддерживали тесную дружбу с отцом Яньчжи — Дугу Фэйюем.

С тех пор как век назад клан Ситу перебрался в эти края, разбойники и бандиты забыли дорогу к городку. Даже во времена Великой войны девяти государств отступавшие отряды разбитых армий не посмели тронуть Чанфэн. Простояв в нерешительности напротив позиций Ситу всего день, они предпочли тихо убраться восвояси. Семья Ситу стала для местных жителей истинным божеством-хранителем.

В то же время Дугу Яньчжи оказался весьма успешным купцом: он открыл множество рисовых и тканевых лавок, а также собственных трактиров. Денег у него было в избытке, но к богатству он не стремился и охотно помогал беднякам, едва сводившим концы с концами. Клан Дугу почитали в городке как великих благодетелей.

И все же самым известным человеком в округе был вовсе не грозный Ситу Цзинъюнь и не щедрый Дугу Яньчжи, а восьмилетний сын последнего — Дугу Байтянь.

Мальчик наотрез отказывался заниматься боевыми искусствами, зато драться обожал до беспамятства. Среди сверстников в городке едва ли нашелся бы тот, кому от него не доставалось. Не стали исключением даже юные господа из клана Ситу, которые уже вовсю практиковали семейные техники.

Каждый раз, когда местная детвора собиралась вместе, разговор начинался с неизменного вопроса: «Ну что, тебя он сегодня уже побил?»

Соседи, приходившие с жалобами, едва не обрывали порог дома Дугу. Из-за этого Дугу Яньчжи то и дело приходилось раскланиваться в извинениях перед разгневанными родителями, а самого виновника — то вразумлять добрым словом, то потчевать суровой отцовской палкой.

Однако мальчик продолжал гнуть свою линию. В конце концов даже дед, Дугу Фэйюй, который обычно души не чаял в единственном внуке, был вынужден вмешаться и грозно зашевелить усами.

На это Дугу Байтянь лишь невинно замечал:— Дедушка, твои усы двигаются сами по себе, без всякого ветра! А когда они шевелятся, твои глаза становятся такими большими и блестящими. Ты такой милый!

От подобных слов усы Дугу Фэйюя едва не лезли на лоб от возмущения. Но поскольку внук у него был один-единственный, поднять на него руку старик так и не решался. Не находя иного выхода, он строго пригрозил:— Если еще хоть раз обидишь кого-то из детей, я запру тебя дома и больше не выпущу на улицу!

Удивительно, но после этого Дугу Байтянь действительно перестал задирать ровесников. Вместо них он переключил внимание на местных задир и хулиганов лет шестнадцати-семнадцати.

Хотя ему исполнилось всего восемь, мальчик от природы обладал феноменальной силой. В первой же стычке с матерым уличным пройдохой он умудрился разбить тому голову в кровь. С тех пор за поясом у него неизменно красовался фамильный черный нефрит. Юный Дугу целенаправленно искал встреч с местной шпаной, и те при виде него старались либо тихо обойти сорванца стороной, либо, если не выходило, спасались бегством.

Вскоре в городке для Дугу Байтяня просто не осталось достойных соперников. Тогда он в одиночку тайком ускользнул в лесную чащу за чертой города, чтобы бросить вызов диким зверям. В тот день жители Чанфэна со страхом прислушивались к доносившемуся из чащи яростному реву хищников, так что даже опытные охотники побоялись выйти на промысел. А к вечеру Дугу Байтянь, с ног до головы перепачканный кровью, притащил в город тушу убитого тигра. Мать и бабушка мальчика едва не лишились чувств от ужаса. С того дня к нему приставили неотступную охрану — женщины всерьез опасались, что в следующий раз ему взбредет в голову пойти войной на диких кабанов или львов.

Слава о Дугу Байтяне мгновенно разлетелась по округе.

Сам глава великого клана Ситу Цзинъюнь проявил к мальчику живейший интерес. Разглядев в нем прирожденного гения боевых искусств, он искренне захотел взять юношу в ученики.

Однако на такое заманчивое предложение Дугу Байтянь лишь замотал головой, словно китайский барабанчик:— Не буду учиться. Лень мне.

Ситу Цзинъюню оставалось лишь со вздохом сокрушаться:— Глава клана Ситу лично предлагает стать наставником, а его отвергают... Узнай об этом в цзянху — шуму не обобраться.

Так Дугу Байтянь, обожавший драки и презиравший тренировки, по праву стал безоговорочным вожаком всей местной детворы. Куда бы он ни направлялся, за ним неизменно следовала шумная ватага. Даже сыновья Ситу Цзинъюня ходили у него в подручных, а шестилетняя дочка главы, Ситу Минъюэ, и вовсе привязалась к нему сильнее всех, став самой преданной спутницей.

Маленькая Ситу Минъюэ была прелестна, словно нефритовая статуэтка, и отличалась живым умом. Ее сияющие глаза всегда были полны искреннего обожания, и она то и дело повторяла:— Братец Байтянь, когда я вырасту, обязательно выйду за тебя замуж!

— Хорошо, как подрастешь — я на тебе женюсь. Только чур потом не отказываться от своих слов! — неизменно отвечал ей Дугу Байтянь.

Это была чистая, искренняя детская привязанность. С тех пор Ситу Минъюэ следовала за своим названым братом тенью, куда бы ни вел его путь.

Время неумолимо мчалось вперед, и незаметно пролетели восемь лет.

Время течет подобно воде, и в этом непрерывном потоке незаметно пролетели восемь лет.

В этот год Дугу Байтяню исполнилось шестнадцать. Прежний малолетний драчун и гроза уличных хулиганов превратился в статного, дышащего отвагой юношу. Гордые брови-мечи, тигриный взгляд, прямой нос и волевые очертания губ — но особенно выделялись его глаза, сиявшие подобно холодным звездам в ночи. Он уродился на полголовы выше обычного человека, и при виде его могучего телосложения мало кто мог поверить, что перед ним всего лишь шестнадцатилетний подросток.

Дугу Байтянь стоял у опушки леса за чертой города. Он ждал девушку — ту, которую глубоко любил и которая в детстве каждый день твердила, что обязательно выйдет за него замуж. Он ждал Ситу Минъюэ.

Вскоре вдали показалось легкое зеленое облачко: грациозный девичий силуэт в изумрудных одеждах в мгновение ока очутился прямо перед ним.

— Братец Байтянь!

Прекрасная юная дева с разбегу бросилась в объятия Дугу Байтяня.

Та маленькая девочка, что когда-то была прелестна, словно нефритовая статуэтка, теперь расцвела и превратилась в изящную, чарующую девушку. Ясный взгляд, белоснежные зубы и сияющая, точно чистейший нефрит, кожа — ее красота казалась поистине неземной.

— Братец Байтянь, я так по тебе скучала! Но отец никуда не выпускал меня из дома, пока я не прорвусь до седьмого неба «Канона Сердца Ясной Луны». Я целый месяц провела в затворничестве и наконец-то преуспела! А ты обо мне думал?

Дугу Байтянь с улыбкой ответил:— Конечно. Если бы ты не пришла сегодня, я бы отправился к твоему старику рисковать жизнью, лишь бы вызволить тебя.

Ситу Минъюэ притворно надула губы:— Не смей говорить плохо о моем отце, он ведь желает мне только добра.

— Да как я посмею наговаривать на своего будущего тестя? Вдруг он узнает, спрячет от меня свою драгоценную дочь, и на ком мне тогда жениться? — рассмеялся юноша.

Лицо Ситу Минъюэ озарилось счастливой улыбкой. Слегка отстранившись от его груди, она предложила:— Братец Байтянь, давай прогуляемся по лесу?

— С удовольствием.

Стояло начало лета, и чаща тонула в изумрудной зелени. Переливчатое пение птиц и шуршание мелких зверьков, изредка разбегавшихся от шагов, наполняли лес бесконечной жизненной силой. Это место было излюбленным не только среди местных охотников — для Дугу Байтяня и его приятелей-сорванцов оно оставалось настоящим убежищем. Здесь они могли не только добыть дичь, но и сойтись в яростной потасовке вдали от мирских условностей. Это был их собственный, обособленный мир.

Дугу Байтянь знал тут каждое дерево, в то время как Ситу Минъюэ бывала здесь редко: суровый отец заставлял ее круглые сутки практиковать боевые искусства.

Теперь же, сопровождая возлюбленную, юноша увлеченно взялся за роль проводника.

— Братец Байтянь, почему бы тебе все-таки не поклониться моему отцу как наставнику и не перенять его мастерство?

— А его техники действительно так хороши?

Ситу Минъюэ шутливо закатила глаза:— Мой отец, между прочим, признанный мастер уровня Полу-Ван! В империи Ханьтан таких знатоков единицы. Неужели он не достоин стать твоим учителем?

Дугу Байтянь тут же шутливо передразнил ее девичий тон:— Мой будущий тесть, между прочим, мастер уровня Полу-Ван, в империи Ханьтан таких единицы. Ну, так и быть, с натяжкой сойдет мне в наставники.

— Ах ты негодник! Взрослый парень, а передразниваешь девчонку!

— Радость моя, в детстве я и вправду терпеть не мог боевые искусства. Но с годами я чувствую, что они начинают мне нравиться все сильнее.

Ситу Минъюэ радостно воскликнула:— Это же замечательно! Скорее проси моего отца взять тебя в ученики. Ты не только освоишь боевые искусства, но и мы сможем проводить вместе каждый день!

— Радость моя, дай мне договорить. Я хочу изучать боевые искусства, но мне нужны лишь те техники, что признаны первыми под небесами. Все прочие приемы для меня — не более чем пища для размышлений. — В этот миг Дугу Байтянь выглядел невероятно гордым и величественным.

— Но где же ты найдешь такое великое наследие?

Юноша запустил руку в карман и выудил оттуда продолговатый брусок черного нефрита.— Вот мой истинный наставник. Сила, которая мне нужна, сокрыта прямо в нем.

Лицо Ситу Минъюэ выразило крайнее изумление:— Братец Байтянь, но это же твоя любимая дубинка для уличных драк! Я отлично помню, как в детстве ты этим черным камнем разбил голову моему второму брату. Он тогда пошел жаловаться твоим родителям, и ты до самой темноты боялся возвращаться домой.

Дугу Байтянь смущенно почесал затылок и рассмеялся:— Ну и память у тебя, радость моя. Помнить такую мелочь!

— А еще я помню, как умоляла отца пойти отыскать тебя и проводить до дома. Брат после этого три дня со мной не разговаривал!

Дугу Байтянь улыбнулся:— Моя радость всегда была самой доброй. А тот парень просто не умел проигрывать. Хотя, признаться, я по нему соскучился, давно мы не мерились силами. Когда ты тайком выпустишь его погулять?

Ситу Минъюэ рассмеялась:— Тебе бы только драться! Я больше не посмею помогать ему сбегать. В прошлый раз, когда я всего лишь передала ему твою записку, отец меня строго наказал. На второго брата у отца большие планы, он воспитывает его суровее всех. К тому же, даже если я помогу ему выбраться, сейчас ты ему не соперник.

— Скажешь тоже! Он всегда оставался моим поверженным врагом, — хмыкнул юноша.

— После трех дней разлуки нужно оценивать человека заново. Мой брат прогрессирует семимильными шагами, а ты полагаешься лишь на грубую физическую силу. Один идет вперед день за днем, а другой топчется на месте. Исход очевиден.

Дугу Байтянь посерьезнел:— Хорошо, в следующий раз я докажу тебе все на деле. Но этот черный камень... Я действительно никак не могу совладать с ним. Где же кроется его истинный секрет?

Ситу Минъюэ весело улыбнулась, переводя тему:— Ладно тебе, забудь об этом на сегодня! Я выучила новую технику легкости. Ну-ка, братец Байтянь, попробуй поймать меня!

С этими словами ее изящное тело взмыло в воздух. Словно прекрасная бабочка, шурша легкими одеждами, она упорхнула вглубь лесной чащи.

Дугу Байтянь закричал ей вслед:— Отлично, я иду! Посмотрим, куда ты спрячешься!

Делая огромные шаги, он бросился в погоню. Лес наполнился звонким смехом и радостными криками.

Солнце медленно клонилось к закату, и багровое зарево окрасило половину небосвода. На самом краю леса Дугу Байтянь и Ситу Минъюэ сидели плечом к плечу, безмолвно и безмятежно созерцая уходящие лучи солнца.

Ситу Минъюэ завороженно прошептала:— Как красиво... Хотелось бы, чтобы время остановилось в это мгновение. Остановилось навсегда.

— Глупенькая, разве время может замереть? Обычные вечерние облака, ничего особенного.

Девушка обиженно надулась:— Ну что ты за упрямый чурбан, совершенно не понимаешь романтики! Не мог подыграть мне и сказать что-нибудь приятное?

— Но время ведь и вправду нельзя остановить.

— Ты... — Ситу Минъюэ в сердцах отвернулась.

Дугу Байтянь мягко рассмеялся, обнял ее и тихо добавил:— Время не может остановиться. Ведь я хочу вместе со своей любимой рука об руку дожить до скончания веков, пока само небо и земля не обратятся в прах.

— Негодник, только и умеешь, что дразнить меня! — с этими словами она в шутку застучала маленькими кулачками по его широкой груди.

Сумерки сгущались, и свет дня окончательно угасал.

Ситу Минъюэ склонила голову на плечо юноши и с легкой грустью произнесла:— Братец Байтянь, на самом деле сегодня я хотела сказать тебе кое-что очень важное.

— Что именно?

— Скоро мне придется покинуть наш городок. Боевые искусства нашей семьи не совсем подходят для женщин. Отец собирается отправить меня на обучение в империю Ушуан, к одной великой наставнице. Боюсь, перед отъездом я даже не успею с тобой попрощаться... Ты ведь будешь ждать моего возвращения? Обещай, что дождешься.

— Обещаю. Я обязательно буду ждать тебя.

В небе взошла полная луна, и ее чистое, ясное сияние, подобно белоснежным перьям, легло на кроны деревьев и лесные тропы.

Они вернулись в город. Перед тем как разойтись, Ситу Минъюэ обернулась и твердо сказала:— Братец Байтянь, обязательно жди меня. Когда я вырасту, я стану твоей женой! — и, смутившись, стремительно скрылась за воротами.

Улыбнувшись ей вслед, Дугу Байтянь тихо ответил:— Хорошо. Я буду ждать.

Время летит неумолимо, и незаметно пронеслись еще два года.

В этот день второй молодой господин клана Ситу, Ситу Аоюэ, наконец-то прорвался на одиннадцатый уровень семейного «Канона Сердца Ясной Луны». Ситу Цзинъюнь был невероятно счастлив. Сжав руку сына, он с гордостью произнес:— Сын мой! То, что ты в девятнадцать лет сумел достичь одиннадцатого неба нашей заветной техники — редкость в столетней истории нашего рода. Если продолжишь в том же темпе, то к пятидесяти годам познаешь высший, восемнадцатый уровень «Канона Сердца Ясной Луны». Тогда ты встанешь в один ряд с величайшими мастерами ранга Императора, и величие нашего клана воссияет под твоим началом!

Взирая на взволнованного отца, Ситу Аоюэ почувствовал, как его собственное сердце наполняется неудержимой гордостью. Кто в его годы не мечтает греметь на все цзянху, беспрепятственно странствовать по континенту и сокрушать любых врагов? Юность — это самое время для великих идеалов и героических грез.

— Отец, я сделаю так, что имя клана Ситу прогремит на весь мир!

— Отлично! Твое рвение радует меня. Аоюэ, я даю вам троим братьям три дня отдыха. Ступайте.

— Замечательно! Спасибо, отец! Я сейчас же обрадую старшего и младшего братьев! — и юноша поспешил на задний двор, к тренировочной площадке.

Их радость была вполне понятна: братья не покидали стен родного поместья целых три месяца. Клан Ситу воспитывал наследников в строжайшей дисциплине. Если к определенному возрасту боец не достигал нужного уровня мастерства, ему запрещалось делать даже шаг за порог. Именно поэтому каждый представитель этой семьи, вступавший в мир боевых искусств, славился своим исключительным мастерством.

По правде говоря, все трое сыновей нынешнего главы обладали незаурядными талантами и давно перешагнули обязательный порог. Однако Ситу Цзинъюнь, будучи главой клана, судил собственных детей по высшей мерке, поэтому среди сверстников им не было равных.

Старшему, Ситу Хаоюэ, исполнилось двадцать, и он уже закрепился на одиннадцатом уровне «Канона Сердца Ясной Луны», считаясь сильнейшим среди молодого поколения семьи. Второму, Ситу Аоюэ, было девятнадцать, и он только что нагнал брата, явно намереваясь вскоре обойти его. Младшему, Ситу Минъюэ, исполнилось шестнадцать. Он был близнецом Ситу Минъюэ, родившись всего на полчаса позже сестры. В силу возраста он пока достиг лишь девятого уровня, но даже этот результат делал его грозным противником среди сверстников.

Вскоре три брата вышли в главный зал. Старший был статен, крепок телом и дышал мужественной силой. Второй — строен, изящен и необычайно хорош собой. Младший же унаследовал черты своей сестры: его утонченная красота была такова, что переодень его в женское платье — и перед миром предстала бы писаная красавица.

— Приветствуем отца, — братья одновременно поклонились Ситу Цзинъюню, но на их лицах едва удавалось скрыть предвкушение свободы.

— Поднимитесь.

— Слушаемся.

— Вы так спешите уйти... Небось сразу побежите искать Байтяня?

Братья согласно закивали.

— Если этот сумасшедший драчун снова полезет к вам с кулаками, обязательно запечатайте шестьдесят процентов своей внутренней силы. Пусть его тело крепче железа, но вы теперь далеко не те, что раньше. Смотрите не покалечьте его.

Ситу Аоюэ, кивнув, недовольно буркнул:— Мы понимаем, отец. В прошлый раз мы тоже поддавались ему. Но этот негодник невыносим! Мы уступили лишь потому, что сдерживались, а он потом долго насмехался, будто наши техники ни на что не годны. В этот раз мы обязаны преподать ему хороший урок.

Ситу Цзинъюнь покачал головой:— Байтянь — удивительный юноша. Его талант феноменален, он буквально рожден для битвы. Раньше я сокрушался, что он пренебрегает тренировками, но теперь вижу, что мои тревоги были напрасны.

Ситу Хаоюэ удивился:— Это вы про того дикого забияку?

— Именно, — ответил глава клана. — Мой нынешний уровень мастерства наконец позволяет мне ощутить бушующий в его теле дух битвы. Рано или поздно он ступит на истинный путь боевых искусств. Возможно, он и сам этого еще не осознает.

Ситу Аоюэ усомнился:— Неужели он настолько одарен? Но ведь он уже взрослый, разве не поздно начинать обучение?

— Он дерется с пеленок, его кости и сухожилия давно закалены уличными боями, так что начинать совсем не поздно. К тому же, он не обычный человек. В роду Дугу вообще не бывает обычных людей.

Младший, Ситу Минъюэ, улыбнулся:— Я всегда знал, что зять — особенный! Неужели дядя Дугу и дедушка Дугу тоже скрывают свою силу?

Ситу Цзинъюнь строго прикрикнул на него:— Твоя сестра еще не вышла за этого сорванца! — но затем мягко добавил: — Дети мои, помните: истинные мастера поднебесной чаще всего остаются в безвестности. Запомните эти слова. А теперь — ступайте.

Три брата, томившиеся взаперти три долгих месяца, теперь чувствовали себя птицами, вырвавшимися из клетки. На душе у них было легко и радостно, а на улицах города всё вокруг казалось новым и увлекательным.

Усадьба Дугу находилась совсем рядом, буквально через дорогу. Едва переступив порог, Ситу Хаоюэ и Ситу Аоюэ зычно крикнули: «Эй, драчун, выходи!», а младший и вовсе дурашливо заголосил: «Зять, я пришел проведать тебя!»

Слуги, прекрасно знавшие молодых господ Ситу, поспешили доложить хозяину. К этим странным прозвищам в доме давно все привыкли.

Спустя пару минут к ним вышел высокий, могучий юноша. Он был на голову с лишним выше обычного человека, и на вид ему можно было дать лет восемнадцать-девятнадцать. Гордые брови, уходящие к вискам, прямой нос и волевое лицо, а глаза сияли, словно холодные звезды в ночи. На нем были лишь свободные штаны; обнаженный торс отливал бронзой, а рельефные мускулы перекатывались под кожей, словно сплетенные в узлы драконы, являя первозданную мощь. Волосы, перехваченные черной лентой, небрежно спадали на плечи. Весь его облик дышал безудержной свободой, дикой грацией и тем самым неистовым высокомерием, с которым взирают на мир лишь истинные владыки.

Это был Дугу Байтянь, только что проснувшийся после полуденного сна.

Юноша лукаво прищурился:— Ба, да это же мои дорогие шурины! Прошу простить зятя, что не встретил как подобает.

Ситу Хаоюэ вспыхнул:— Ах ты задира несчастный! Моя сестра еще не стала твоей женой. Да и когда станет, ты будешь обязан с почтением величать меня старшим братом, а не шурином!

Ситу Минъюэ подбежал к нему с широкой улыбкой:— Зять, мы не виделись три месяца, а ты стал еще более грозным и величественным!

Младший брат, как и его сестра Ситу Минъюэ, с самых малых лет питал к Дугу Байтяню искреннее обожание. И пусть за последнее время его собственная внутренняя энергия Ци возросла настолько, что в драке он бы уже не уступил Байтяню, его восхищение старшим другом ничуть не угасло.

— Вот младший шурин — молодец, сразу видит мою извечную мудрость и доблесть, — ухмыльнулся Байтянь.

Ситу Аоюэ фыркнул:— Забияка, хорош самолюбованием заниматься. Смотри, как бы сейчас мы не заставили тебя на коленях молить о пощаде!

Дугу Байтянь рассмеялся:— Второй шурин, если бы вы не пришли, я бы точно с ума сошел от скуки. Я тут как раз освоил кое-какие боевые искусства и безумно хотел опробовать их в деле. Вы явились как нельзя кстати. Старший шурин, ты какой-то слишком вспыльчивый сегодня, давай-ка я помогу тебе выпустить пар первым!

Братья ошеломленно переглянулись. Никто из них не ожидал, что этот упрямец, всегда презиравший тренировки, вдруг начнет практиковать техники.

Ситу Хаоюэ не сдержался:— Ты начал учиться? Когда? И кто твой наставник?

— Да буквально три месяца назад. Перенял у деда парочку общедоступных третьесортных приемов. Думаю, чтобы раскидать вас, этого хватит с лихвой.

Ситу Хаоюэ окончательно рассвирепел:— Дугу Байтянь! Живее за город, живо выясним, чьи приемы лучше!

Ситу Аоюэ поддержал брата:— Мы хотели выразить почтение дяде Дугу и дедушке Дугу, но, видимо, это подождет. Сначала разберемся с тобой!

Младший, Ситу Минъюэ, для которого такие перепалки были делом привычным, просто стоял в сторонке и весело улыбался.

— Идет! Ждите меня, — бросил Дугу Байтянь.Он скрылся в глубине дома и через минуту вернулся, накинув на плечи легкую верхнюю одежду.

Стоял яркий весенний день. Дул легкий теплый ветерок, на небе не было ни облачка, и ласковое солнце дарило ощущение невероятной легкости и свежести. У дороги зеленела молодая, нежная трава, ветви плакучих ив колыхались, подобно зеленым шелковым лентам, — всё вокруг дышало пробуждением природы. Воздух был напоен сладким ароматом влажной земли и свежей зелени, повсюду царило дыхание весны.

Компания из четырех человек покинула пределы города. По дороге они увлеченно переговаривались.

Их дружба была закалена в бесчисленных потасовках. Несмотря на то, что Ситу Хаоюэ и Ситу Аоюэ были старше Дугу Байтяня, в детстве им знатно от него доставалось — ровно до тех пор, пока он не перестал обижать «малышей». А позже, благодаря Ситу Минъюэ, они и вовсе стали почти родными. И хотя каждая их встреча превращалась в череду взаимных подколок и шутливых драк, их привязанность друг к другу была самой настоящей и искренней.

Ситу Минъюэ с любопытством спросил:— Зять, так какие именно приемы ты выучил?

— О, великое множество! Например, «Разделение гривы дикой лошади», «Золотой петух стоит на одной ноге»... А еще я приготовил особый прием «Ловля черепахи в кувшин» специально для старшего шурина, и «Ожидание зайца у пня» — для второго!

Ситу Хаоюэ в очередной раз взорвался:— Дугу Байтянь, повторяю в последний раз! Моя сестра еще не вышла за тебя! И даже когда выйдет, я буду для тебя старшим братом, а не каким-то там шурином!

Ситу Аоюэ тоже пригрозил:— Не чеши языком попусту, Байтянь. Скоро ты у нас на коленях пощады просить будешь!

— О, я уже просто сгораю от нетерпения!

Под непрекращающиеся взаимные подначки они добрались до своего излюбленного места для поединков — пригородного леса.

Однако, подойдя ближе, они заметили у самой опушки молодую пару. Юноша и девушка сидели в весьма двусмысленной, нежной позе; девушка заботливо вытирала пот со лба своего спутника. По всему было видно, что они присели отдохнуть после долгой дороги.

Поначалу Дугу Байтянь не обратил на них особого внимания. Но вдруг он заметил, как улыбки на лицах братьев Ситу мгновенно застыли. Движимый любопытством, он перевел взгляд на незнакомцев. В этот же миг пара тоже повернулась в их сторону.

Бум!

Дугу Байтяня словно поразил удар грома. В голове помутилось, мысли в одно мгновение испарились, оставив лишь звенящую пустоту. Потребовалось немало времени, чтобы он пришел в себя. Эта девушка... Неужели она — его любимая, о которой он грезил дни и ночи? За два года разлуки Ситу Минъюэ расцвела еще сильнее, ее красота буквально лишала дара речи. Прежняя угловатая девчушка превратилась в ослепительную, чарующую деву и была невероятно хороша. Но та, которую он так преданно ждал, сейчас ласково сидела рядом с другим. Ее спутник был безупречно красив и излучал благородную отвагу. В этот миг до Дугу Байтяня дошла страшная истина: предательство. Та, которую он любил всем сердцем, предала его.

Ситу Минъюэ тоже узнала приближающихся людей. Сконфуженно вскочив, она порывисто потянулась, чтобы поднять за руку своего спутника, но тут же испуганно отдернула ладонь. Юноша, напротив, держался совершенно непринужденно и спокойно поднялся на ноги.

— Старший брат, второй брат, младший... — тихо позвала девушка.

— Хм! — хором отозвались братья, синхронно отвернувшись.

Они никак не ожидали встретить сестру при таких обстоятельствах. Ситу Хаоюэ и Ситу Аоюэ давно считали Дугу Байтяня своим будущим зятем, а младший Минъюэ и вовсе при каждом удобном случае величал его не иначе как «зять». То, что Дугу Байтянь станет мужем Ситу Минъюэ, в округе было секретом Полишинеля. И увиденная картина глубоко оскорбила братьев.

— Братец Байтянь, я... я... — Ситу Минъюэ растерянно лепетала, не зная, куда деться от стыда.

В этот миг сердце Дугу Байтяня разлетелось на мелкие осколки. Неужели это та самая девушка, что когда-то преданно любила его? Та, которую он боготворил? Та, что два года назад со слезами на руках заклинала его обязательно дождаться ее возвращения? Та, что с самого детства без умолку твердила: «Братец Байтянь, когда я вырасту, я стану твоей женой»?

Юноша явственно услышал, как внутри него с хрустом ломается что-то хрупкое. Все счастливые воспоминания разом нахлынули на него, оживая перед глазами чередой ярких картин.

Маленькая, прелестная, словно нефритовая кукла, девочка бежит за мальчиком и нежно щебечет: «Братец Байтянь, помедленнее, я не успеваю за тобой!»

«Братец Байтянь, покатай меня на спине!» — малышка карабкается к нему на плечи и счастливо смеется.

«Братец Байтянь, когда я вырасту, я обязательно выйду за тебя замуж!» — в ее голосе звучит твердая, детская решимость.

Мгновение — и картинка меняется. Маленькая девочка становится прекрасной юной девой. Она тихонько подкрадывается со спины и закрывает ему глаза ладошками: «Угадай, кто?»

Она бережно вытирает пот с его лба шелковым платком и ласково журит: «Братец Байтянь, хватит тебе драться с этими хулиганами, лучше поиграй со мной».

Девушка доверчиво склоняет голову на его плечо: «Братец Байтянь, я вырасту и стану твоей женой...»

Но вот видение искажается, и перед ним предстает взрослая, ослепительная красавица, чье лицо дышит утонченным очарованием. Она точно так же заботливо вытирает пот со лба юноши... Но этот юноша — не он. Ее изящный силуэт замер в нежных объятиях совершенно чужого человека.

Глаза Дугу Байтяня застлали жгучие слезы.

— А-а-а-а-а!.. — издав дикий, полный боли крик, он развернулся и изо всех сил бросился обратно к городу.

Сзади доносился отчаянный голос Ситу Минъюэ, умолявший его остановиться, но он лишь прибавил ходу. Юноша бежал без оглядки — больше всего на свете он боялся, что она увидит его слабость, увидит слезы в его глазах и услышит, как горько плачет его разбитое сердце.

Три брата Ситу бросились было в погоню за Дугу Байтянем, но Ситу Аоюэ, сделав несколько шагов, резко затормозил. Если они все трое вот так сбегут, это будет верхом неуважения к их сестре. В конце концов, здесь все еще оставался «посторонний».

Когда Ситу Аоюэ добрался до усадьбы Дугу, его братья Хаоюэ и Минъюэ уже вовсю мерили шагами двор перед комнатой Байтяня. В этот же момент туда направилась и мать виновника переполоха, Чэнь Тин.

Этой женщине было уже под сорок, однако она держалась с благородным изяществом, и годы почти не оставили следов на ее миловидном лице.— Что это вы все трое такие встревоженные? Неужели Байтянь опять натворил каких-то бед? Жаль, отца сейчас нет дома, иначе он бы всыпал ему как следует.

Ситу Минъюэ торопливо ответил:— Тетушка, все совсем не так. Наша сестра вернулась.

Глаза Чэнь Тин радостно блеснули. Она уже давно видела в Ситу Минъюэ будущую невестку и хозяйку этого дома.— Правда? Она вернулась? И вы пришли позвать Байтяня? Байтянь, ну и чего ты там заперся? Выходи немедленно! Твоя любимая вернулась, беги скорее к ней!

Из-за закрытой двери донесся глухой голос Дугу Байтяня:— Не пойду. Я хочу побыть один.

Ситу Хаоюэ и Ситу Минъюэ облегченно выдохнули. По крайней мере, теперь они знали, что с ним все в порядке; минуту назад они всерьез опасались, как бы парень не натворил глупостей с горя.

Ситу Аоюэ шагнул вперед:— Тетушка, у нас есть к вам важный разговор.

Чэнь Тин тоже почуяла неладное. Нахмурившись, она коротко бросила:— Идемте в главный зал.

Когда все четверо устроились в зале, Ситу Минъюэ, запинаясь, выдавил:— Тетушка... только что... наш зять увидел сестру...

Когда Чэнь Тин наконец дослушала сбивчивый рассказ до конца, ее тонкие брови сошлись на переносице. Теперь понятна была столь бурная реакция сына. Она прекрасно знала характер своего ребенка: в повседневной жизни он мог казаться безразличным к любым невзгодам, но этот удар пришелся в самое уязвимое место.

— Вы трое росли вместе с Байтянем с самых малых лет, и его нрав должны знать не хуже меня, — со вздохом произнесла женщина. — На первый взгляд он безудержен, вечно дурачится и ни во что не ставит мирские правила. Но стоит ему отнестись к чему-то серьезно... Эх, этот мальчик на самом деле невероятно хрупок, когда дело касается чувств.

Ситу Хаоюэ твердо произнес:— Мы понимаем его. Всё это случилось слишком внезапно. Минъюэ поступила скверно. Когда вернемся, мы серьезно поговорим с ней и всё объясним.

Ситу Аоюэ поддержал брата:— Не волнуйтесь, тетушка. Мы сделаем всё, чтобы вразумить ее.

Младший же, Ситу Минъюэ, упрямо буркнул:— Лично я никакого другого зятя, кроме Байтяня, знать не желаю.

Чэнь Тин лишь горько улыбнулась:— Глупые вы еще, мальчишки. Чувства — это не то, в чем можно убедить уговорами. А уж девичье сердце... вам его вовек не понять. Эх, пусть всё идет своим чередом.

...

Возвращение маленькой принцессы клана Ситу, Ситу Минъюэ, должно было стать огромным праздником для всего городка. Однако вместе с ней приехал необычайно красивый юноша, и старшее поколение Ситу по одному лишь обмену взглядами между молодыми людьми сразу всё поняло. В итоге торжество, начавшееся столь радостно, быстро свернули из-за повисшей в воздухе неловкости.

Сразу после ужина три брата Ситу снова примчались в усадьбу Дугу.

Глава семьи, Дугу Яньчжи, уже вернулся из лавок и неторопливо пил чай, когда парни вошли в дом.

Ситу Минъюэ с порога спросил:— Дядя, как там брат Байтянь?

Яньчжи, уже давно привыкший к тому, как парни величают его сына, мягко рассмеялся:— Ну-ка, малец, придержи язык. Больше тебе не стоит звать его зятем.

Ситу Минъюэ смущенно почесал затылок, но упрямо повторил:— Кроме брата Байтяня, я никого в этой роли не признаю.

Дугу Яньчжи лишь покачал головой с доброй улыбкой.

Ситу Аоюэ спросил:— Дядя, он сильно разбит?

Отец Байтяня усмехнулся:— Как будто вы не знаете его повадок. Когда этот сорванец злится, у него просыпается волчий аппетит. Сейчас он на кухне, уничтожает припасы.

Услышав это, братья гурьбой ринулись на кухню. Распахнув дверь, они застали монументальную картину: Дугу Байтянь буквально сметал всё со стола. Две трети роскошного обеда, рассчитанного на троих взрослых, уже исчезли в его бездонном желудке, а большой кувшин с вином сиял пустотой.

Братья лишь безмолвно переглянулись, пораженные его аппетитом, и стали тихо ждать, пока он закончит.

Когда юноша отставил последнюю пиалу, Ситу Хаоюэ неловко произнес:— Байтянь... Я даже не знаю, что сказать. Дома нам так и не удалось поговорить с сестрой наедине.

Дугу Байтянь холодно отрезал:— И не нужно ничего говорить. Если хоть один из вас посмеет высказать ей хоть слово упрека — мы мгновенно станем врагами.

Братья действительно всем сердцем желали, чтобы их любимая сестра вышла замуж за Байтяня, но случившееся перечеркнуло все планы. На кухне воцарилось тяжелое, давящее молчание.

В этот момент в дверях показался слуга и почтительно доложил:— Молодой господин, в вашей комнате вас ожидает молодая госпожа Ситу.

Братья Ситу мгновенно оживились, а младший Минъюэ радостно воскликнул:— Зять! Сестра одумалась! Беги скорее к ней!

Дугу Байтянь медленно поднялся со стула. Его лицо оставалось бесстрастным.— Она пришла, чтобы окончательно объясниться. — С этими словами он развернулся и размашистым шагом направился к своим покоям.

— Старший брат, второй брат... нам пойти за ним? — неуверенно спросил Минъюэ.

Старшие переглянулись и в один голос ответили:— Пожалуй, нам лучше вернуться домой.

...

Самое незабываемое и самое неизгладимое событие в жизни любого человека — это первая любовь. Ее пьянящее чувство подобно созерцанию цветов сквозь густой туман или созерцанию луны сквозь толщу воды: всё кажется зыбким, неясным, но при этом дарит неописуемый восторг и заставляет сердце замирать от блаженства.

Переступив порог своей комнаты, Дугу Байтянь вновь увидел тот самый изящный силуэт, о котором непрестанно грезил долгие два года. Девушка была все в тех же изумрудных одеждах, а ее прекрасное лицо казалось бледным и измученным.

— Братец Байтянь!

Ситу Минъюэ с рыданиями бросилась юноше на грудь.

Дугу Байтянь застыл, словно каменное изваяние. Он не обнял её, но и не оттолкнул, позволяя ей выплакаться.

— Братец Байтянь, я знаю, что виновата перед тобой... Я не должна была впускать в сердце двоих одновременно... Хнык... У-у-у...

Крупные слезы градом сыпались из ее глаз, мгновенно пропитывая ткань его легкой рубахи.

— Если бы ты только знал, как сильно я скучала по тебе эти два года! И в самый тяжелый момент в моей жизни появился старший брат Лю. Он... он так много сделал для меня. Я вдруг заметила, что в нем есть твои черты: то же упрямство, та же несокрушимая воля и стойкость. Сначала я видела в нем лишь твою тень, пытаясь заглушить тоску по тебе... Но сама не заметила, как увязла слишком глубоко. В конце концов я полюбила его так же сильно, как люблю тебя... У-у-у... Мне так больно, братец Байтянь... так больно...

Дугу Байтянь безмолвно слушал ее сбивчивую исповедь. Он стоял неподвижно, не произнося ни единого слова, пока она выплакивала свою душу.

Если любовь раскололась надвое, имеет ли она право называться любовью?

— Братец Байтянь, ну скажи хоть слово! Побей меня, если хочешь! — Ситу Минъюэ подняла на него заплаканное лицо, по которому непрерывными ручьями текли слезы.

Юноша медленно, но решительно отстранил её от себя. Его голос прозвучал удивительно ровно:— Ты полюбила его лишь потому, что он напомнил тебе меня?

— У него есть великие цели, благородные устремления! Он хочет заявить о себе во всем цзянху, совершить великие подвиги на просторах континента... — Ситу Минъюэ осеклась на полуслове, наткнувшись на абсолютно равнодушный, холодный взгляд Дугу Байтяня.

В душе юноши вспыхнула горькая усмешка: «Великие цели, благородные устремления... А кто я? Обычный уличный задира, бездельник и драчун».

Девушка в ужасе уставилась на него:— Братец Байтянь, умоляю, прости меня! Не будь таким! Дай мне немного времени, и я обязательно вырву старшего брата Лю из своего сердца!

В этот момент Дугу Байтянь ощутил окончательное, сокрушительное разочарование. Даже сейчас, клянясь в верности, она продолжала называть того человека «старшим братом Лю».

— Тебе не в чем себя винить, — негромко произнес он. — В прошлом мы были слишком малы и совершенно не понимали, что такое истинная любовь. Любовь — это не просто детское обещание. Это ответственность. Это когда сердца двоих намертво связаны навек.

Тебе не нужно терзать себя из-за старых клятв. Ты была ребенком и еще не знала настоящих чувств. К тому же, я никогда не смог бы подарить тебе простого счастья. Дедушка говорит, что во мне дремлет восставшая против неба боевая душа. Моя судьба — жить ради битв и умереть в сражении. Мой путь будет омыт кровью и устлан телами врагов. Нынешний покой — лишь затишье перед сокрушительной бурей. Стоит мне ступить в цзянху, и назад дороги уже не будет.

Возвращайся к своему старшему брату Лю. Я видел его всего мгновение, но могу с уверенностью сказать: он искренне любит тебя. Он сможет подарить тебе ту спокойную жизнь, которой ты заслуживаешь. Иди. И дай вам Небо дожить вместе до глубокой старости.

Ситу Минъюэ разрыдалась с новой силой:— У-у-у... Нет! Братец Байтянь, я никогда не покину тебя!

Юноша вновь мягко, но непреклонно отстранил её. Взяв под руку, он вывел девушку из комнаты, миновал внутренний двор и направился к главным воротам.

Слуги клана Дугу с изумлением провожали глазами эту странную пару: абсолютно спокойного, с каменным лицом молодого хозяина и идущую рядом Ситу Минъюэ, которая буквально захлебывалась от слез. Никто в усадьбе не понимал, что произошло.

Дугу Байтянь молча довел её до самых ворот поместья Ситу и только тогда остановился.

Девушка подняла на него полные слез глаза:— Братец Байтянь, я не смогу без тебя...

Юноша промолчал.

— Братец Байтянь... обними меня в последний раз, прошу тебя!

Он на мгновение заколебался, но так и остался стоять неподвижно, опустив руки.

— Какой же ты жестокий... — прошептала Ситу Минъюэ и, закрыв лицо руками, бросилась вглубь своего двора.

Дугу Байтянь заторможенно развернулся и побрел обратно к своему дому. Его душу затапливала бескрайняя, удушающая горечь. Когда на кристально чистых чувствах появляется грязное пятно, он предпочитает безжалостно отсечь их. И все же где-то глубоко внутри ему казалось, что он просто малодушно бежит от реальности.

Первую любовь невозможно забыть.

Ее невозможно забыть, ведь в той юношеской робости всегда кипела чистая страсть, в беззаботных днях пряталась искренняя детская простота, а в робкой заботе проявлялась истинная преданность.

Ее невозможно забыть, ведь былые нерушимые клятвы до сих пор звучат в ушах, ушедшие улыбки и родные черты стоят перед глазами, а былая связь душ, понимавших друг друга с полуслова, не рассеялась и по сей день.

Душу Дугу Байтяня затапливала бескрайняя горечь. Словно живой мертвец, он вернулся в свои покои. Всё произошло слишком внезапно. Он и представить не мог, что его любимая, с которой они давали друг другу нерушимые клятвы верности, окажется столь ветреной. Смириться с этим фактом было выше его сил. Пройдя на кухню, он прихватил с собой целый кувшин вина. Сорвав печать, юноша одним махом опрокинул его в себя до самого дна, после чего рухнул на кровать и забылся тяжелым, беспамятным сном.

На следующий день, едва забрезжил рассвет, три брата Ситу снова примчались в усадьбу Дугу.

— Байтянь, проснись! Ну же, очнись! — они принялись трясти и расталкивать его, пока парень наконец не открыл глаза.

Ситу Минъюэ взволнованно заговорил:— Зять, хватит спать! Сестра проплакала всю ночь, а сегодня на рассвете собрала вещи и уже уезжает обратно в империю Ушуан!

Дугу Байтянь от неожиданности резко сел на постели.

Ситу Хаоюэ взмолился:— Байтянь, беги скорее вдогонку, иначе будет поздно!

Юноша застыл, безмолвно сидя на кровати. В его памяти со всей отчетливостью всплыли слова, которые он бросил Ситу Минъюэ прошлой ночью:

«Тебе не в чем себя винить. В прошлом мы были слишком малы и совершенно не понимали, что такое истинная любовь. Любовь — это не просто детское обещание. Это ответственность. Это когда сердца двоих намертво связаны навек... Возвращайся к своему старшему брату Лю. Я видел его всего мгновение, но могу с уверенностью сказать: он искренне любит тебя и принесет тебе счастье. Иди. И дай вам Небо дожить вместе до глубокой старости».

Дугу Байтянь медленно откинулся назад и закрыл глаза. Она уходит. И дело не только в том, что он ранил её сердце, а в том, что в её душе действительно закрепился образ этого старшего брата Лю.

Ситу Аоюэ не находил себе места от досады:— Байтянь, да поднимайся же ты! Если упустишь время, пути назад не будет!

Братья силой выволокли его из постели.

Дугу Байтянь внезапно вспыхнул яростью:— Отпустите меня! Какое мне дело до её поступков? Между нами всё кончено, отныне мы чужие люди!

Братья опешили и уставились на него так, словно перед ними стоял совершенно незнакомый человек.

— Зять... неужели ты больше совсем не любишь сестру? — тихо спросил Минъюэ.

— В её сердце уже впущен другой.

— Но вчера вечером она со слезами уверяла нас, будто это ты разлюбил её!

— Я хотел чистой и неделимой любви, — глухо ответил Байтянь. — Если же чувства раскололись надвое или покрылись грязью, мне они не нужны. Продолжать такие отношения — значит обречь себя на уродливую привязанность, которая всё равно закончится невыносимой болью. Раз так, лучше отсечь всё прямо сейчас.

Братья Ситу погрузились в молчание.

— Вы трое явились как раз вовремя, — внезапно сменил тон Байтянь. — Вчера наша драка сорвалась. Продолжим сегодня, прямо здесь, на заднем дворе.

Он силой потащил упирающихся парней за собой.

В этот раз братья Ситу не прибегали к изящным техникам и не задействовали мощь своей Ци. Совершенно как в далеком детстве, они гурьбой ринулись на Дугу Байтяня, сойдясь с ним в яростной рукопашной потасовке, где решала лишь грубая физическая сила.

Бах! Бум! Краш! — звуки ударов и падений эхом разносились по двору.

Спустя полчаса все четверо обессиленно распластались на земле, покрытые сочными синяками и ссадинами.

Еще через минуту Дугу Байтянь, пошатываясь, поднялся на ноги. Глядя на опухшие, разукрашенные лица друзей, он сначала дико и громко расхохотался, затем внезапно разрыдался в голос, после чего резко умолк и, не говоря ни слова, побрел обратно в дом.

Братья растерянно переглянулись. Окутанные тяжелым молчанием, они поднялись и покинули усадьбу.

В последующие дни Дугу Байтянь словно одержимый погрузился в изучение боевых искусств, целыми днями тренируясь под началом отца. Конечно, это были самые базовые, общедоступные приемы.

За последние годы, по мере взросления, тело юноши крепло и наливалось феноменальной силой. Раньше он наведывался к своим приятелям-хулиганам от силы раз в две недели — в основном потому, что после каждой такой взбучки уличным задирам требовалось несколько дней на восстановление сил. Теперь же он устраивал потасовки каждые два-три дня, заставив местную шпану выть от ужаса.

Кроме того, зная о сердечной драме юноши, Ситу Цзинъюнь лично позволил своим сыновьям поочередно раз в неделю навещать Дугу Байтяня, чтобы размять ему кости и помочь отвлечься.

Байтянь сознательно истязал себя. Каждый раз, возвращаясь домой с иссеченным и израненным телом, он чувствовал, как душевная рана внутри него на мгновение затихает.

В конце концов, после очередной пьянки приятели-хулиганы под руки притащили его в бордель «Дом Весны». Сквозь хмельной туман юноша почувствовал, как чьи-то руки пытаются стянуть с него одежду. На автомате он наотмашь влепил звонкую пощечину.

Хлесткий удар!

— А-а! — раздался испуганный девичий крик.

Дугу Байтянь с трудом разлепил веки. Перед ним стояла ярко накрашенная, испуганная девица.— Ты кто такая?

— Я... Я Мудань.

— Где я нахожусь?

— В «Доме Весны».

— Что? Это бордель?!

— Д-да... — Мудань задрожала всем телом, увидев, как лицо юноши наливается грозным гневом.

Поначалу Байтяня обуяла ярость, но затем он понемногу остыл. Эти уличные дружки, хоть и были парнями сомнительных нравов, к нему относились искренне. Их дружба ковалась в драках с самого детства. Должно быть, видя, как жестоко он изнывает от тоски в последние недели, они решили помочь ему «расслабиться». Правда, с методами явно переборщили.

— Тебя зовут Мудань, верно?

— Да, господин.

— Что вы здесь делаете, помимо того, что укладываетесь с гостями в постель?

— Мы пьем с гостями вино, играем на музыкальных инструментах и поем песни.

— Отлично. Бери инструмент и спой мне.

Девушка прижала к груди пипу и, перебирая струны, запела печальную песнь:

«Долгая тоска, думы о Чанъане...Сверчки по осени звенят у золотого колодца,Легкий иней дышит холодом, сгущаются сумерки.Одинокий светильник тускнеет, сердце рвется от тоски,Поднимаю полог, гляжу на луну и тщетно вздыхаю.Красавица моя, подобно цветку, скрылась за облаками.Над нами — бездонная высь синего неба,Под нами — изумрудные волны бурных вод.Небо безбрежно, путь далек, изнывает душа в разлуке,Даже в снах не пройти сквозь заставы и горы.Долгая тоска терзает и сокрушает сердце...»

Мелодия была преисполнена такой неизбывной скорби, что сердце Дугу Байтяня болезненно сжалось — эта песня с абсолютной точностью обнажила его собственную сокрытую рану. Однако, вслушиваясь в печальные строки, он внезапно ощутил, как тяжелый узел в груди начинает немного ослабевать. Эта песня словно заглянула в самую его душу.

С тех пор в городке Чанфэн появился новый гуляка, который стал частым гостем в «Доме Весны». Те, кто знал его близко, понимали: Дугу Байтянь приходит туда лишь пить вино и слушать музыку. Но для всех остальных он окончательно превратился в безвозвратного предводителя местной шпаны и пропащего гуляку.

Слухи в конце концов докатились до его родного дома. Отец устроил ему суровую и жестокую трепку, а мать, Чэнь Тин, бережно обрабатывая новые раны на теле сына, плакала от щемящей жалости.

— Сын мой, — тихо говорила она, нежно касаясь его плеч. — Лишь когда ты сам познаешь, что значит любить и быть любимым, когда ты по-настоящему научишься этому чувству, ты поймешь, что именно тебе нужно. Только тогда ты встретишь человека, который предначертан тебе судьбой, с кем ты разделишь всю свою жизнь до самого конца.

Но горькая правда жизни такова, что эти три грани редко сходятся в одном человеке. Тот, кого ты любишь сильнее всего, часто выбирает не тебя. Тот, кто без памяти любит тебя, редко оказывается твоей истинной любовью. А тот, с кем ты проведешь долгие годы, может не быть ни первым, ни вторым — это просто человек, который окажется рядом в самое подходящее для этого время.

Идеалы слишком редко совпадают с реальностью. Ты чересчур уязвим в своих чувствах, тебе нужно учиться быть тверже. Ты ведь не обычный человек, Байтянь. Не забывай слова дедушки: твоя судьба — это тернистый путь, с которого нет возврата. Возможно, он приведет тебя к невиданному величию, какого еще не знал этот мир, но на этом пути тебя ждут великие испытания и потрясения. Как ты можешь позволить себе чахнуть день за днем из-за мимолетной юношеской влюбленности?

Эти слова отозвались в сознании Дугу Байтяня грохотом сокрушительных волн. Прошло немало времени, прежде чем он словно очнулся от долгого сна.— Мама... Я всё понял.

— Ступай, — мягко улыбнулась Чэнь Тин. — Твой дедушка как раз вернулся после встречи со старым другом. Он ждет тебя на заднем дворе.

Деду Байтяня, Дугу Фэйюю, было уже под семьдесят лет, однако он обладал румяным лицом юноши и белоснежными, как лунь, волосами. Весь его облик дышал такой легкой, возвышенной грацией, словно перед миром предстал истинный бессмертный небожитель.

— Дедушка, ты звал меня?

— Ха-ха, мой дорогой внук! — добродушно рассмеялся старик. — Слышал я, что в последнее время ты преуспел во всех пороках: и пьешь, и дерешься, и по борделям ходишь. Что сказать, ученик превзошел учителя! В твои годы я гулял точно так же.

От этих слов Дугу Байтянь густо покраснел.

Старик мгновенно посерьезнел:— Я позвал тебя, чтобы напомнить об одном. В ночь твоего рождения ослепительный багровый свет пронзил самые небеса. Ты явился в этот мир, сжимая кровь в ладонях, с именами «Бай» на левой руке и «Тянь» на правой. Имя твое было предначертано самим бытием. О чем это говорит? Впереди тебя ждет великая и грозная судьба... Не смей опускать руки и губить свой дух из-за пустяковой несчастной любви!

Прежде ему доводилось тайно подслушивать, как дед бормотал про себя, будто в его внуке дремлет восставшая против неба боевая душа, а судьба его — вечные битвы. В тот раз эти слова глубоко потрясли его. Однако теперь, узнав, какое невероятное знамение сопровождало его появление на свет, он испытал потрясение в сотни раз сильнее.

«Выходит, тогда дедушка лишь строил догадки... Какая жизнь у меня будет на самом деле — не дано знать никому», — отрешенно размышлял Дугу Байтянь.

— Рожденный с кровью в ладонях... Байтянь... Покоритель Неба.

Вдруг юноша заметил: стоило ему мысленно произнести имя «Байтянь», как кровь в его жилах начинала циркулировать быстрее.

— Байтянь... Байтянь... Байтянь! — принялся он повторять вслух, повышая голос.

В какой-то момент ему показалось, что кровь его закипела. Из самой глубины души хлынул такой яростный, неодолимый дух битвы, словно встань перед ним сейчас боги или будды — он заставил бы и их рассеяться дымом.

Байтянь поспешно умолк. Его бешено колотящееся сердце утихало еще очень долго.

В эту ночь он спал на удивление спокойно. Душевная рана, нанесенная Ситу Минъюэ, будто затянулась сама собой, а на ее месте вспыхнула непреклонная, всепоглощающая жажда истинного воинского пути.

Рано утром Дугу Байтянь поспешил на задний двор, где застал тренирующегося Дугу Фэйюя.— Дедушка, я хочу постичь подлинные боевые искусства. Я хочу стать сильнейшим!

— Внук мой, ты наконец-то заговорил всерьез. Твой дух пробудился, — старик тепло улыбнулся. — Прежде чем я обучу тебя первым приемам, я должен кратко поведать тебе о нашем клане и природе нашей силы.

Мы — угасший род. Тысячу лет назад наш великий предок, Бог Войны Дугу Чжаньтянь, сотрясал весь мир боевых искусств, но былое величие давно обратилось в прах. В современном цзянху никто и не вспомнит о семье Дугу. Если у кого-то и осталась память, то лишь о самом имени великого Чжаньтяня.

Непобедимое наследие предка сокрыто в бруске черного нефрита, что лежит в твоем кармане. Но там остался лишь след духовного завета: «Познай до конца все третьесортные техники континента, и тогда достигнешь Великого Свершения». Увы, никто из нас так и не сумел разгадать эту загадку. Я предполагаю, что в этих словах кроется глубокая тайна, суть которой пока ускользает от нашего понимания.

Чужаки думают, будто клан Дугу окончательно исчез. Но это не так. В наших жилах течет не ведающая поражений кровь основателя. И пусть последние несколько веков старейшины упрямо пытались раскрыть секрет нефрита и в итоге привели семью к упадку, триста лет назад в нашем роду явился еще один потрясающий гений. Он самостоятельно создал Божественную технику «Непоколебимый Мин-ван» и в один миг вознесся к вершинам мастерства.

Однако эта техника требует абсолютного покоя, созерцания и усмирения страстей. Чем глубже становилась Сила Внутреннего Закона тех мастеров, тем меньше им хотелось вмешиваться в мирские дела цзянху. Они предпочитали уединенно странствовать, любуясь горами и реками. Вот почему мир постепенно забыл о существовании нашего рода.

Дугу Байтянь слушал деда, разинув рот от изумления.— Дедушка, тогда скорее научи меня технике «Непоколебимого Мин-вана»!

— Исключено, — покачал головой старик. — В будущем ты сможешь использовать её основы для размышлений, но сейчас тебе категорически нельзя её практиковать. С этого дня я буду ежедневно разъяснять тебе лишь суть и ключевые принципы базовых боевых искусств.

— Но почему?! — вскричал разочарованный юноша.

— Я ведь сказал: «Непоколебимый Мин-ван» требует усмирения чувств и мирного покоя. Это в корне противоречит твоей мятежной натуре. Твой характер и эта техника несовместимы. Ты не только не сумеешь развить её до Великого Свершения, но и попросту покалечишь собственные меридианы.

Лицо Байтяня омрачилось.

Дугу Фэйюй добродушно рассмеялся:— Внук мой, не вешай нос. Истинные мастера поднебесной всегда создают свой путь сами, опираясь на собственное озарение. Я верю, что ты — редчайший гений. Наступит день, и ты сотворишь уникальную технику, которая будет принадлежать лишь тебе, и станешь непревзойденным владыкой.

Мрачность с лица Дугу Байтяня мгновенно испарилась, уступив место гордой, уверенной улыбке:— Спасибо за добрые слова, дедушка. Я обязательно создам свое собственное боевое искусство. Я заставлю весь континент содрогаться при звуках имени Дугу Байтяня! Я сделаю так, чтобы мое имя стало синонимом непобедимости и превратилось в истинную веру для мастеров!

Юноша выглядел невероятно величественно; весь его облик излучал то самое абсолютное высокомерие, с которым взирают на поднебесную лишь рожденные править.

Глядя на него, Дугу Фэйюй втайне содрогнулся. Старик не знал, благословением или страшным проклятием обернется для континента тот день, когда его внук наконец ступит в цзянху.

...

С того самого дня в городке Чанфэн появился настоящий одержимый боец, и звали его Дугу Байтянь. Начиная от мелких задир и заканчивая дюжими крепкими мужчинами и местными стражниками, хоть немного знавшими приемы — все без исключения получили от него вызов. Очень скоро среди жителей укрепилось незыблемое правило: «Любой мужчина в Чанфэне, завидев Дугу Байтяня, обязан обойти его по широкой дуге».

В конце концов, когда в городе не осталось соперников, Байтянь обратил свой взор на поместье Ситу. Строгие правила этого великого клана запрещали молодым мастерам без нужды покидать стены дома, и тогда одержимый юноша сам пришел к их порогу.

Клан Ситу процветал уже более века, сосредоточив в своих руках колоссальную силу и взрастив бесчисленное множество мастеров. Никто и никогда не осмеливался бросать им вызов прямо у ворот. И вот сегодня вековой запрет был нарушен восемнадцатилетним юнцом из дома напротив. Старейшины клана не знали, плакать им или смеяться: этого сумасшедшего мальчишку они знали с пеленок, и его упрямый нрав не был для них секретом. Самим марать руки о сорванца им было не по статусу, поэтому они отправили молодых учеников, надеясь, что те быстро проучат наглеца и заставят его отступить.

Каково же было их изумление, когда этот бывший уличный забияка, а ныне — одержимый воин, одного за другим уложил на лопатки нескольких талантливых потомков Ситу!

О феноменальной прочности тела Байтяня старейшины знали давно — именно благодаря физическим данным он в детстве крушил сверстников. Но ведь с тех пор прошли годы! Ученики Ситу всё это время упорно тренировались и освоили первоклассные семейные техники, однако всё равно потерпели сокрушительное поражение, что повергло старшее поколение в шок.

Ситу Цзинъюнь и старейшины присмотрелись к стилю юноши и наконец осознали причину его побед. Дугу Байтянь брал верх не только за счет того, что его безупречно развитое тело позволяло развивать ужасающую скорость и мощь. Главное — он умудрялся доводить простейшие, третьесортные приемы до абсолютного совершенства! Самые заурядные движения в его исполнении превращались в настоящее чудо боевых искусств. Обычный выпад вроде «Разделения гривы дикой лошади» выглядел как божественное озарение — безупречный, неуловимый и лишенный каких-либо изъянов.

Старшие мастера Ситу были вынуждены признать: этот юноша рожден для битвы. Его понимание самой сути движений давно превзошло границы его реального уровня Силы Внутреннего Закона. Подобное умение — превращать посредственность в шедевр — обычно являлось результатом глубокого духовного просветления мастеров уровня Ван [Королей боевых искусств]. То, что Дугу Байтянь с его более чем скромной базой Ци сумел достичь таких высот, давало ему полное право гордиться собой.

В конце концов Ситу Цзинъюнь потерял терпение и отправил против соседа своих сыновей — Хаоюэ, Аоюэ и Минъюэ. Братья оказались хитрее: они не стали состязаться с ним в изяществе движений, а попросту задействовали всю мощь своей глубокой Ци и начали подавлять его чистой энергией. Каким бы гениальным ни было понимание приемов у Байтяня, против сокрушительного напора внутренней силы оно мало помогало. По иронии судьбы, тактика братьев в точности копировала излюбленный метод самого Байтяня в детстве — побеждать за счет грубого превосходства.

Когда Дугу Байтяня наконец удалось выпроводить, старейшины клана облегченно вздохнули, но потрясение в их душах улеглось еще очень не скоро. Они прекрасно понимали: этот парень — дракон, временно затаившийся на мелководье. Наступит день, и он взмоет к самым небесам.

Однако на следующий день Дугу Байтянь снова стоял у их ворот. С мирной и спокойной жизнью в поместье Ситу было покончено.

Чтобы в доме наконец прекратился этот вечный переполох, а молодые ученики могли спокойно сосредоточиться на тренировках, Ситу Цзинъюнь пошел на крайние меры. Он официально разрешил своим сыновьям в любое время отправляться на поединки с Байтянем, но с одним жестким условием — сражаться исключительно за пределами усадьбы Ситу. Получив долгожданную свободу, братья Ситу испытали к Дугу Байтяню такую безграничную благодарность, которая была глубже самых бурных рек и выше самых великих гор.

Миновал еще один год, и вновь наступила пора весеннего цветения. Дугу Байтянь окончательно и бесповоротно влюбился в боевые искусства. Образ Ситу Минъюэ в его сердце становился всё более тусклым и расплывчатым, отзываясь лишь легкой, глухой болью, когда он случайно вспоминал о ней.

Первая любовь подобна прекрасным стихам — она чиста, изящна и полна высокого стиля. Первая любовь похожа на звонкую песню — она легка, стремительна и ритмична. Первая любовь — словно древняя поэма, утонченная, глубокая и преисполненная скрытого смысла.

Теперь Дугу Байтянь отчетливо понимал, что в прошлом вел себя слишком импульсивно и не умел сдерживать эмоции. Даже если Ситу Минъюэ действительно предала их детские клятвы, ему не следовало так малодушно опускать руки и предаваться унынию.

Он осознал: какова бы ни была причина расставания, к первой любви нужно относиться с благородной легкостью и благодарностью. В конце концов, именно эта девушка впервые подарила ему теплоту противоположного пола, окружила искренней заботой и пробудила в его душе способность чувствовать и стремиться к кому-то. Возможно, при следующей встрече он сумеет посмотреть ей в глаза совершенно спокойно. При этой мысли в его груди снова едва заметно кольнуло.

Время мчалось неумолимо, и незаметно пролетела еще одна пора увядания цветов. Наступило начало лета, и Дугу Байтяню исполнилось девятнадцать лет.

Сегодня в лесу за чертой городка Чанфэн было необычайно шумно и оживленно. Дугу Байтяню предстояло сойтись в своей последней местной битве, ведь совсем скоро он должен был перешагнуть порог родных земель и официально ступить в цзянху. Городские хулиганы и заправилы улиц побросали все дела и спозаранку примчались сюда, сгорая от нетерпения увидеть долгожданную схватку тигров и драконов.

Вскоре на опушке показались трое братьев Ситу и сам Дугу Байтянь. За прошедший год старший из братьев, Ситу Хаоюэ, стал еще более плечистым и дюжим — его могучий силуэт возвышался над обычными людьми на целую голову. Второй, Ситу Аоюэ, возмужал, став писаным красавцем, от которого так и веяло благородной отвагой. Но разительнее всех изменился младший, Ситу Минъюэ. Юноша настолько похорошел и утончился чертами лица, что стал походить на невероятно красивого мужчину. Наряди его в женское платье — и он без труда заставил бы увянуть от зависти половину местных девиц. Каждый раз, глядя на него, Дугу Байтянь невольно вспоминал Ситу Минъюэ: черты лица брата и сестры были схожи до умопомрачения.

Сам Дугу Байтянь за этот год раздался в плечах еще сильнее, оказавшись на полголовы выше и без того крупного Ситу Хаоюэ. Густые черные волосы небрежно рассыпались по плечам, а на губах застыла ленивая, вальяжная усмишка, словно парню не было дела ни до чего на свете. Однако под его прикрытыми веками порой проскальзывал такой пронзительный, властный взгляд, что у окружающих перехватывало дыхание. Он стоял на опушке, являя собой удивительное, парадоксальное сочетание безудержного уличного бунтарства и благородной, утонченной грации.

Четверо молодых людей обладали столь яркой и неповторимой харизмой, что где бы они ни появлялись, взгляды толпы неизменно приковывались к ним.

Местная шпана с грохотом и улюлюканьем мгновенно обступила четверку плотным кольцом.

Один из хулиганов закричал:— Четверо почтенных заправил! Когда начнется бой? Мы уже все глаза проглядели, истомились в ожиданиях и окончательно потеряли покой!..

Ситу Хаоюэ отвесил ему легкий подзатыльник:— Потерял он покой, ишь ты! Мы сами еще никуда не спешим, а ты раскудахтался. Истинный император не гонит коней, зато евнухи вокруг него уже все извелись от спешки!

Дугу Байтянь лениво потянулся и ухмыльнулся:— Братва, раз вы так горите нетерпением, то смотрите в оба. Сейчас я покажу вам, как Дугу Байтянь в одиночку затмит эти три блеклые луны!

Ситу Аоюэ хмыкнул:— Ну давай, безумец, покажи силу!

Ситу Минъюэ поддразнил его:— Зять, смотри потом сам не взмолись о пощаде!

Старший Хаоюэ, не желая терять ни секунды, уже сорвал с себя верхний халат, оставшись в сером, плотно облегающем боевом костюме.

— А-а-а-а-а!..— А-а-а-а-а!..— А-а-а-а-а!..— А-а-а-а-а!..— одновременно закричали все четверо, бросаясь друг на друга.

К полному изумлению собравшейся толпы, великие молодые мастера сошлись в схватке... абсолютно как площадные разбойники и портовые грузчики! Дугу Байтянь, размахивая своим неизменным фамильным черным нефритом, ринулся в бой, а братья Ситу, откуда-то раздобыв увесистые короткие дубинки, с криками пошли на него напролом. Никакого благородного стиля, никаких изящных позиций — чистой воды уличная потасовка четырех озверевших забияк.

Толпа застыла с разинутыми ртами. Никто и подумать не мог, что долгожданная «Последняя битва в Чанфэне» обернется подобным фарсом. Четверка сильнейших молодых бойцов, казавшихся обывателям бездонными колодцами боевой мудрости, в решающий момент дралась грязнее, чем самые отпетые уличные воришки. В ход пошли самые подлые и запрещенные приемы цзянху: от «Обезьяна крадет персики» ниже пояса до сокрушительного «Черный тигр вырывает сердце». Парни без зазрения совести пустили в оборот весь арсенал подворотен.

Дугу Байтянь, полагаясь на невероятную прочность своего тела, ловко лавировал между тремя противниками, хотя и ему изрядно прилетало дубинками по спине и плечам. Однако братьям досталось еще сильнее — их лица стремительно украшались сочными синяками и шишками.

Собравшаяся шпана завороженно шептала:— Вот это я понимаю — авторитеты... Действительно, глубина их мастерства непостижима!

Парни колотили друг друга чем попало, оглашая лес дикими криками. В конце концов они побросали дубинки и бруски в сторону и сцепились мертвой хваткой в один сплошной живой клубок. Захваты за шею, подножки, проходы в пояс и даже самая банальная, уродливая щекотка подмышками — в ход пошли абсолютно бесчестные уловки. Лес содрогался то от дикого воя боли, то от торжествующего, злорадного гогота.

Зрители благоговейно вздыхали:— Кажется, перед нами высшая, абсолютная ступень уличных боевых искусств!

В лесной чаще царил невообразимый хаос. Лесные зверьки испуганно забились в норы, беззвучно вопя: «Ужас, какой ужас! Откуда здесь столько сумасшедших?!»

Спустя полчаса четверка в полном изнеможении распласталась на траве, издавая лишь приглушенные стоны и кряхтение. Первым, сильно пошатываясь и держась за бок, на ноги сумел подняться Дугу Байтянь. Минимальная, вырванная зубами победа! Его рубаха превратилась в сущие лохмотья, грудь и спина отливали всеми оттенками багрового и фиолетового, под глазом красовался роскошный бланш, а некогда шелковистые черные волосы спутались в безумное воронье гнездо.

Уличная банда тут же принялась неистово рукоплескать и льстить:— Вожак Байтянь воистину божественно отважен и непобедим! С такой силой можно править всей поднебесной, величайший триумф под куполом неба!

Дугу Байтянь, бережно ощупывая свои ушибы, лишь болезненно кривился и шипел сквозь зубы. Случайно коснувшись пальцами распухшей щеки, он вдруг трагически взвыл:— О Небеса! У-у-у... Мое великолепное, безупречное и прекрасное лицо, пред которым должны были в стыде склониться величайшие красавцы древности Пань Ань и Сун Юй... во что вы его превратили?! У-у-у... Ах вы, три паршивые луны, это просто невыносимо! Сейчас я добавлю вам как следует! — и он, пошатываясь, грозно направился к лежащим на траве друзьям.

Братья Ситу к этому времени тоже немного перевели дух и начали медленно садиться. Стоило Байтяню разглядеть их физиономии, как в его душе воцарился абсолютный покой, сменившийся легким чувством вины.

Старший брат Ситу Хаоюэ принял на себя «основной удар». Его обычно суровое лицо распухло настолько, что теперь напоминало знатную свиную голову. Второй, Ситу Аоюэ, и вовсе стал олицетворением фразы «ужасен ликом» — его черты лица настолько заплыли, что узнать в нем прежнего красавца было решительно невозможно. Младшему, Ситу Минъюэ, повезло чуть больше: его изящное лицо пострадало примерно так же, как у Байтяня, «украсившись» лишь одним крупным фиолетовым синяком.

Ситу Хаоюэ, с трудом ворочая распухшим языком, невнятно прошамкал:— Ду-ду... Баи-тян... Ах ты, грязный по-до-нок... Ой-ой-ой, как же больно-то!.. — он с шипением прижал ладонь к раздувшейся щеке.

Ситу Аоюэ тоже заговорил с трудом:— Ду-ду... Баи-тян... Между нами всё только на-чи-на-ет-ся... Как ты за это пла-тить будешь, а?

Ситу Минъюэ жалобно надул губы:— Зять, ты меня слишком сильно ударил.

Дугу Байтянь тут же расплылся в самой «приторной» и невинной улыбке, на какую был способен:— Хе-хе, промашка вышла, чистая случайность! — впрочем, по его лукавым глазам было очевидно, что этой «промашкой» он остался доволен до глубины души. — Кхе-кхе, я приношу свои глубочайшие извинения за причиненные неудобства. Выражаю искреннее почтение вашей невероятной доблести и готов материально подтвердить свою искренность в заглаживании вашей утраты!

Ситу Хаоюэ буркнул:— Тьфу на твою искренность! Какой от нее толк?

— Прошу, примите в дар! — Байтянь с пафосом извлек предмет из кармана. — Это величайшее сокровище моего рода, кусок редчайшего черного нефрита высшей пробы!

Ситу Аоюэ сердито отмахнулся:— Примите в дар? Засунь себе этот дар в... Убирайся! Кому нужен твой невзрачный черный булыжник? Когда твой дед только приехал в Чанфэн, он пытался обдурить моего деда и раз десять закладывал эту фальшивку в ювелирные лавки, откуда оценщики каждый раз вышвыривали его взашей!

Взрыв дикого хохота! — вся банда покатилась со смеху.

Дугу Байтянь, ничуть не смутившись, громко провозгласил:— Все мы здесь — родные братья! Каждый удар, что пришелся по вашим телам, эхом отозвался болью в моем собственном сердце. Давайте поступим так: как только вернемся в город, я выставляю угощение в трактире! Идем абсолютно всей толпой, идет каждый из вас! Что скажете?!

— О-о-о! Вожак Байтянь воистину благороден и щедр! Настоящий брат!

Дугу Байтянь в очередной раз продемонстрировал задатки «истинного лидера», мгновенно подняв вокруг себя волну «народной поддержки». Слабые, невнятные протесты братьев Ситу тут же потонули в оглушительном, ликующем гуле уличной банды.

— Братва, по коням! Возвращаемся с победой! — скомандовал Байтянь и первым зашагал к опушке леса, а за ним шумной толпой повалили остальные.

Шумная, галдящая кавалькада весело продвигалась к городу. Идущий впереди всех Дугу Байтянь вдруг резко замер на месте, подняв руку:— Стоять! Всем молчать!

Толпа мгновенно затихла и замерла. Впереди, на небольшом удалении, расположились две обособленные группы людей. В руках у многих хищно поблескивали обнаженные мечи и сабли — без сомнения, настоящее, остро заточенное оружие, предназначенное для убийства. У хулиганов замерли сердца. Городок Чанфэн всегда оставался тихим местом, где редко случались серьезные кровопролития, а эта лесная глушь и вовсе считалась тихой обителью. Откуда же здесь взялось столько грозных и опасных чужаков?

К счастью, в начале лета трава стояла высокой, а густые ветви деревьев образовали плотную зеленую стену. Не будь этой маскировки, незваные гости давно бы их обнаружили.

— Будьте осторожны, ни звука, — шепотом приказал Байтянь, его лицо мгновенно посерьезнело. — Похоже, там сошлись в смертельной схватке какие-то «придурки из цзянху». Стоим смирно и не лезем, чтобы не навлечь на себя беду.

В этот момент три брата Ситу протиснулись сквозь ряды хулиганов и встали плечом к плечу с Дугу Байтянем.

Противостоящих друг другу бойцов было не меньше пятидесяти-шестидесяти человек. Главари с обеих сторон о чем-то яростно спорили, бурно размахивая руками.

— Лю Фэн, не наглей, тебе сделано щедрое предложение... Мое терпение на исходе!..

— Ло Цзиньлун, кто из нас еще наглеет?!.. Я всего лишь пригласил молодую госпожу Ли погостить в нашей усадьбе Лю, с какой стати ты...

Из-за приличного расстояния голоса долетали урывками, и расслышать детали было трудно.

Затем раздался чистый девичий голос:— Я глубоко тронута заботой обоих молодых господ... Но у меня есть неотложные дела... В другой раз...

И хотя слова заглушались шелестом листвы, общая суть происходящего дошла до парней без труда.

— Ну надо же, — разочарованно сплюнул Ситу Хаоюэ. — Я-то думал, тут сошлись мастера двух великих орденов ради эпической битвы цзянху, а это всего лишь два богатеньких сынка не поделили девицу. Тьфу, какая скука.

Ситу Минъюэ хитро прищурился и толкнул друга локтем:— Зять, а может, мы тоже подойдем поближе? Глянем, что там за красавица. Если хороша — утащим её и сделаем твоей новой женой!

Однако стоило ему договорить, как он тут же горько пожалел о своих словах. Парень вспомнил, что весь этот год его названый «зять», несмотря на маску безразличия, ни на миг не забывал его сестру, Ситу Минъюэ.

На лице Дугу Байтяня не отразилось ни тени досады или грусти. Он лишь отвесил шурину легкий щелчок по лбу:— Тьфу на тебя, о чем ты только думаешь? Неужели твой брат Байтянь похож на уличного грабителя и похитителя женщин?

— Еще как похож! — в один голос гаркнула вся уличная банда за его спиной.

— ... — Дугу Байтянь остался безмолвным.

— Да вы, парни, просто сами хотите поглазеть на красотку, вот и придумываете дурацкие отговорки, — хмыкнул Дугу Байтянь. — Но даже не думайте об этом. Те люди — настоящие мастера, нам с ними не совладать.

Ситу Хаоюэ тоже посерьезнел:— Их внутренняя сила, возможно, не уступает нашей, но их жажда крови просто ужасает.

Ситу Аоюэ поддержал брата:— Верно. Раз мы чувствуем эту ауру даже на таком расстоянии, значит, они убивали, и убивали много. Должно быть, это чьи-то тайные наемники, обученные лишь одному — лишать жизни.

Посовещавшись, компания решила обойти это место стороной.

Однако не успели они сделать и десятка шагов, как сзади раздался свист рассекаемого воздуха. Чужаки заметили их, бросились в погоню и в мгновение ока взяли в плотное кольцо.

Преследователи разделились на два лагеря: одни были в черных одеждах, другие — в серых. Но всех их объединяло одно — от них веяло леденящей душу жаждой убийства. Их взгляды оставались холодными, а лица — каменными. Типичные безжалостные головорезы.

Последними к оцеплению подошли двое молодых господ. Один — высокий, но с такой внешностью, что без слез не взглянешь: вороватые бегающие глазки и вытянутая мордочка — вылитый крысиный оборотень. Второй — пониже, зато круглый и раздутый, как настоящий зимний кабачок. Местные хулиганы едва сдерживали смех: и вот эта парочка фриков еще пыталась строить из себя крутых мастеров цзянху и делить женщину? Неудивительно, что девушка из рода Ли не захотела иметь дел ни с одним из них. Впрочем, самой виновницы переполоха поблизости видно не было. Наверное, с такой внешностью ухажеров и сама девица недалеко от них ушла.

Юноша с крысиной мордой холодно процедил:— Кто вы такие? Что здесь вынюхиваете?

Один из уличных задир тут же дерзко выкрикнул из толпы:— А тебе-то какое дело? С какой стати мы должны отчитываться перед тобой?

Взрыв хохота! — вся банда дружно загоготала.

У Дугу Байтяня внутри всё похолодело. «Дело дрянь, — подумал он, — здесь вам не подворотня, где можно чесать языком». Эти чужаки явно не шутили, а от их главарей за версту несло порочной, зловещей аурой. Самого Байтяня так и подмывало начистить им физиономии, но, кроме братьев Ситу, за его спиной стояла лишь толпа необученных уличных мальчишек. Против профессиональных убийц они не продержались бы и минуты.

— Щенок, как ты смеешь так разговаривать с нашим молодым господином? Жизнь надоела?! — рявкнул дюжий детина в черном и ринулся на дерзкого хулигана.

Дугу Байтянь мгновенно преградил ему дорогу, примирительно подняв руки:— Почтенный старший брат, не гневайся! Этот мой приятель в детстве вместо рисовой каши объелся клейстера, вот мозги у него набекрень и завернулись. Языком молоть не умеет, мы его в городе вообще Вторым Дурачком кличем. Вы же — статные, благородные мужи, сразу видно — вершите великие дела на просторах поднебесной. Зачем вам марать руки о юродивого?

В душе Байтянь сам себя крыл последними словами: «О Небеса, поверить не могу, что я несу эту приторную чушь! Аж самого тошнит».

Оболганный хулиган за его спиной уныло притих, не понимая, радоваться ему или обижаться.

Байтянь тем временем продолжил, скосив взгляд на Хаоюэ и Аоюэ:— Если уж кого и жалеть, так это вот тех двоих несчастных «чудищ с кабаньими головами». Их еще младенцами бросили в этом лесу, и выкормила их дикая свинья. Только к шестнадцати годам местный старый охотник поймал их и отучил бегать на четвереньках по чаще. По правде говоря, мы сегодня и пришли-то в этот лес лишь для того, чтобы эти кабаньи головы навестили свою престарелую приемную мать-свинью.

Ситу Хаоюэ и Ситу Аоюэ мысленно взвыли от ярости: «Дугу Байтянь, ты сам — свиная голова! Ах ты скотина! Подумаешь, мы во время драки случайно пару раз приложились сапогами по твоей заднице! Ну погоди, супостат, ужо мы с тобой поквитаемся». Из последних сил они сдерживали гнев, чтобы не выдать себя.

— Ха-ха-ха!.. — грохнули со смеху наемники из серого лагеря, да и уличная шпана за спиной Байтяня едва сдерживала глумливое хихиканье.

Главарь-«кабачок» злорадно ухмыльнулся, глядя на братьев Ситу:— Эй, кабаньи морды, раз вы столько лет прожили со свиньями, то наверняка обучены их языку? Ну-ка, хрюкните пару раз для почтенной публики!

«Ну всё, приплыли», — понял Дугу Байтянь. Он-то надеялся сгладить углы шуткой и зубоскальством, но эти наглецы окончательно потеряли берега. Кто такие братья Ситу? Они — родные сыновья нынешнего владыки великого клана Ситу Цзинъюня! Разве могли они стерпеть подобное оскорбление?

Вспыльчивый Ситу Хаоюэ взревел, как раненый зверь:— Ах ты паршивый кабачок! Да я тебя на пару сварию, заживо зажарю, в котле заживо стушу! Смерти ищешь, тварь?!

Ситу Аоюэ тоже сделал шаг вперед, процедив сквозь зубы:— Вы все сегодня ляжете в эту землю.

От яростной ауры, внезапно хлынувшей от двух братьев, наемники невольно вздрогнули и подобрались. Дугу Байтянь понял: добром это дело точно не кончится, сейчас прольется кровь.

Но в этот самый миг, словно божественная мелодия, над лесной поляной прозвучал чистый, чарующий голос:— Почтенные, прошу вас, усмирите свой гнев.

Из чащи, плавно покачиваясь, вышла молодая дева в белоснежных одеждах. Облик ее был соткан из осенних вод и чистейшего нефрита; казалось, сама девятинебесная дева-небожительница спустилась в мир смертных. Ее неописуемая, совершенная красота казалась иллюзией, прекрасным сном — любое земное изящество меркло и увядало перед этим ликом.

Время словно остановилось. Бойцы с обеих сторон застыли на месте, вытаращив глаза, и над поляной повисло лишь тяжелое, хриплое дыхание очарованных мужчин.

Дугу Байтянь на мгновение тоже потерял дар речи, а в его голове закружился вихрь мыслей: «Как Небеса могли сотворить столь безупречное создание? Один взгляд — и рушатся стены городов, второй взгляд — и гибнут империи! Неудивительно, что эти два уродца готовы глотки друг другу перегрызть. Если бы кому-то посчастливилось взять такую деву в жены, можно и умереть без сожалений. Но вы только посмотрите на этих двоих слизняков! Если бы такая красота досталась им — в мире не осталось бы справедливости! Жабы захотели отведать мяса лебедя — раскатали губу! Если уж кому ее и завоевывать, так это мне!» Но тут перед его мысленным взором внезапно мелькнуло другое лицо — Ситу Минъюэ, и сердце вновь отозвалось тупой, привычной болью.

Байтянь со всей силы ущипнул себя за бедро, возвращая ясность мыслям. Он огляделся: его приятели превратились в форменное стадо пускающих слюни волков — стояли с разинутыми ртами, словно под действием злых чар. Даже братья Ситу пожирали девушку плотоядными взглядами, а уж о двух уродливых молодых господах и говорить нечего — у тех слюна едва ли не капала на траву.

«Тьфу, позорище», — подумал юноша.

Подавив волнение в груди, Дугу Байтянь вновь прямо и открыто посмотрел на прекрасную незнакомку:— Молодая госпожа воистину подобна сошедшей с картин небожительнице — чиста, изящна и благоуханна. Позвольте узнать ваше почтенное имя?

Девушка по фамилии Ли слегка удивилась. Этот высокий юноша держался абсолютно спокойно, его взгляд оставался кристально чистым, без тени похоти или низменных мыслей, что не могло не вызвать у нее легкого уважения.

— Мое имя — Ли Ши, — мягко ответила она. — Могу ли я узнать, как величать благородного господина?

— Ничтожный перед вами зовется Дугу Байтянь. Мне девятнадцать лет, холост.

Красавица не сдержала легкой, чарующей улыбки. Толпа вокруг снова впала в ступор, а когда до парней дошел смысл слов Байтяня, они разом обратили на него полные ярости взгляды — не стали исключением даже братья Ситу. А двое уродливых господ в один голос взревели:— Наглый деревенщина, как ты смеешь вести себя столь непочтительно?!

Дугу Байтянь лишь мысленно цыкнул языком. Вот она — сокрушительная сила истинной красоты! Но чего он точно не ожидал, так это того, что его верная банда решит в точности повторить его маневр.

— Ничтожный Ситу Хаоюэ, мне двадцать один год, холост, обладаю высокими моральными устоями и... — (его бесцеремонно перебили).

— Ничтожный Ситу Аоюэ, мне двадцать лет, холост, в любви верен до гроба, заботлив и... — (его тоже перебили).

— Я — Ли Ху, мне двадцать, холост, ответственен, имею большие амбиции в карьере и... — (перебит).

— Я — Лю Чжицян, двадцать лет, холост, мастер боевых искусств, мою ноги каждый божий день и... — (перебит).

...

Даже обычно скромный Ситу Минъюэ успел выдать несколько слов, начав с «Ничтожный перед вами...», но договорить ему так и не дали — на поляне поднялся невообразимый гвалт, парни то и дело перебивали друг друга.

Дугу Байтянь слушал этот балаган с разинутым ртом. Что за чушь они несут? Никакой фантазии! Ладно бы просто копировали его, так ведь один хвастает «карьерой», а другой и вовсе выставил как главное достоинство то, что «моет ноги каждый день»! «Позор на мою голову», — подумал Байтянь, готовый сквозь землю провалиться от стыда за своих товарищей.

Молодой господин-«кабачок» грозно прикрикнул:— Вы, оборванцы, посмели оскорбить своим шутовством фею Ли! Жить надоело?!

«Крысиный оборотень» тоже зловеще процедил:— Деревенские нечесаные псы, никогда не видели благородных дев, даже ухаживать толком не умеют, несут какую-то околесицу!

— А тебе-то какое дело?! — в этот раз уличная шпана проявила поразительное единодушие, гаркнув хором, после чего покатилась со смеху.

Лица двух уродливых вожаков пошли багровыми пятнами от унижения. Терпение их лопнуло:— Взять их! Вырезать всех до единого! — наемники по обе стороны синхронно выхватили из ножен острые клинки.

— Погодите, — вновь раздался мягкий голос Ли Ши. — Могу ли я просить обоих молодых господ оказать мне услугу и не проливать кровь? Я бы хотела перемолвиться парой слов с этим господином Дугу наедине.

Два уродца мгновенно преобразились: на их лицах расцвели приторные, заискивающие улыбки.— Раз молодая госпожа Ли просит, как мы можем отказать? Вы что, оглохли?! А ну, убрать оружие и отойти!

— Благодарю вас, господа, — Ли Ши слегка склонила голову и повернулась к Байтяню. — Господин Дугу, не согласитесь ли вы пройти со мной для беседы?

— Разумеется. Это величайшая честь для меня.

Под аккомпанемент десятков взглядов, каждый из которых мог бы на месте испепелить человека, Дугу Байтянь бесстрашно последовал за Ли Ши. Он понятия не имел, о чем эта таинственная дева хочет с ним говорить, но его сердце бешено колотилось от волнения. В этот миг ему показалось, что давняя рана от измены Ситу Минъюэ окончательно исцелилась.

Ли Ши медленно ступала под сень деревьев. Ее грациозный силуэт и едва уловимый, пьянящий аромат пробуждали в душе самые смелые фантазии, заставляя оставшихся на поляне мужчин тихо скрежетать зубами от зависти. Когда они отошли достаточно далеко от чужих ушей, девушка остановилась и повернулась к нему.

— Господин Дугу, вы ведь местный, из городка неподалеку?

— Верно.

— Вы обладаете весьма незаурядной и гордой статью. Должно быть, вы происходите из какого-то великого и прославленного клана?

— Ну что вы, — усмехнулся юноша. — Я всего лишь обычный деревенский парень, где уж мне тягаться с великими кланами поднебесной.

— Вот как? Разве род Дугу не считается в этих краях большой и влиятельной семьей?

— Ха-ха, на весь наш городок остался лишь один наш дом с такой фамилией. Какое уж тут величие.

Услышав это, Ли Ши не сумела сдержать секундного проблеска радости в глазах. Дугу Байтянь, внимательно следивший за ее лицом, тут же это подметил, и в его душе зародилось подозрение: «Она пришла сюда ради нашей семьи? Не может быть. В современном цзянху никто и не вспомнит о роде Дугу, мы давно стали лишь строчкой в древних хрониках. Или она разглядела во мне неотразимого красавца и решила сойтись поближе?» Как бы ему ни хотелось верить во второй вариант, парень оставался реалистом и понимал, что это сказки. А значит, верна первая догадка. Раз эти уродливые господа со своими армиями убийц-смертников заглядывают ей в рот, ее статус невероятно высок. Зачем же столь знатной, прекрасной и загадочной деве являться в захолустье ради угасшего рода? Неужели и те два уродца примчались за тем же?..

Решив прояснить ситуацию, Дугу Байтянь пошел на хитрость и решил прощупать почву.

— Пусть сейчас наш клан и переживает не лучшие времена, но в прошлом наши предки вершили историю боевых искусств континента.

— О? В вашем роду были императоры? Но я что-то не припомню ни одной династии с дворянской фамилией Дугу, — Ли Ши изо всех сил старалась говорить равнодушно, но Байтянь отчетливо уловил, как в ее голосе проскользнули нотки крайнего, лихорадочного возбуждения.

«Точно! Она ищет наследие Дугу!»

— У нас не было правителей над простым людом, — гордо ответил юноша. — Зато в нашем роду рождались истинные Императоры цзянху. В стародавние времена один из моих великих предков прошел весь континент войной, сокрушил каждого сильнейшего мастера под куполом неба, заставив мир боевых искусств склониться перед его абсолютным величием.

Говоря о Боге Войны Дугу Чжаньтяне, Байтянь испытывал самое искреннее, глубокое благоговение. Основатель рода был для него недосягаемым идеалом, сущностью, превзошедшей самих богов, поэтому его голос невольно зазвенел от гордости.

Ли Ши на мгновение завороженно замерла, но быстро взяла себя в руки, и на ее губах заиграла искренняя, торжествующая улыбка:— За всю историю нашего континента мастеров, достигших священного ранга Бога Войны, можно пересчитать по пальцам одной руки. Так вы, оказывается, прямой потомок великого Дугу Чжаньтяня? Прошу простить мою дерзость, я полна почтения к вашему роду.

— Былое величие рассеялось, как дым. То были свершения предка, а мы, его потомки, увы, оказались бессильны сохранить его славу, — притворно вздохнул Байтянь.

Теперь он был уверен на все сто процентов: эта красавица явилась сюда целенаправленно ради секретов клана Дугу. Но что такого ценного могло остаться у обедневшего, забытого всеми рода, ради чего стоило поднимать на уши мастеров цзянху?

После этого Ли Ши перевела разговор на самые обычные, отвлеченные темы. Дугу Байтянь слушал ее и поражался: эта девушка была не только неописуемо красива, но и невероятно хитра. Она выведывала тайны так искусно и тонко, что обычный человек никогда бы ничего не заподозрил. Юноша ощутил законную гордость: какая бы гениальная интриганка ни стояла перед ним, он всё равно сумел раскусить её замысел с первых же секунд! Интересно, какое лицо у нее будет, когда она поймет, что ее раскрыли? Представив эту картину, Байтянь не сдержался и глуповато заулыбался.

— Чему это ты так весело улыбаешься, господин Дугу? — Ли Ши с любопытством склонила голову набок. — Поведай и мне, давай порадуемся вместе.

— А... Да так, пустяки, ничего особенного, — поспешно отмахнулся Дугу Байтянь, а про себя подумал: «Как же, держи карман шире. Скажи я тебе, что потешаюсь над твоей хитростью, ты тут же смеришь меня ледяным взглядом».

Но не успел он договорить, как со стороны опушки донеслись истошные крики и вопли боли. Лицо Байтяня мгновенно побледнело, и он изо всех сил бросился назад. Ли Ши тоже резко переменилась в лице и последовала прямо за ним.

Выбежав на поляну, они застали жуткую картину: уличные хулиганы и наемники в черных и серых одеждах сошлись в кровавой резне. У ног братьев Ситу уже лежало несколько безжизненных тел врагов, но и земля вокруг была усыпана телами местных ребят. Несколько заправил улиц, с которыми Байтянь рос с самого детства, лежали в лужах собственной крови. Их глаза были широко распахнуты, бессмысленно и пусто взирая в бескрайнее небо. Они умерли, так и не смирившись со смертью. Яркая, свежая кровь резала глаза. Сердце Дугу Байтяня разрывалось от невыносимой боли — те, с кем он еще полчаса назад шутил и смеялся, теперь ушли за грань живых.

Его охватила дикая, исступленная ярость. Издав утробный, яростный рев, он закричал:— Прекратить!!!

Однако обе стороны уже окончательно ослепли от запаха крови, и никто не собирался останавливаться.

— Байтянь... Пацаны... У-у-у... Эти твари вырезали почти всех наших... Отомсти за братьев, Байтянь... О-о-о... — один из израненных уличных бойцов, оставляя за собой густой кровавый след, с трудом дополз до его ног.

Глаза Дугу Байтяня налились кровью. Выхватив из-за пояса фамильный черный нефрит, он яростным вихрем врубился в самую гущу врагов, круша черепа направо и налево. В мгновение ока пять наемников рухнули с разможженными головами, но и сам Байтянь получил пять глубоких, сочащихся ран от чужих клинков. Белое мозговое вещество смешивалось с алой кровью — это был бой не на жизнь, а на смерть, где юноша шел в размен, не щадя себя. Еще три тяжелых сабельных удара по его телу — и еще трое дюжих головорезов замертво рухнули на траву. Байтянь превратился в форменного кровавого демона. При этом двое уродливых молодых господ лишь безучастно наблюдали за происходящим; гибель собственных людей их совершенно не волновала.

К этому моменту все хулиганы уже были мертвы или тяжело ранены, а три брата Ситу, хоть и являлись первоклассными мастерами, под лавиной превосходящих сил врага были изранены с ног до головы.

В этот момент Ли Ши громко и властно крикнула:— Ло Цзиньлун! Лю Фэн! Вы перешли все границы! Неужели вы решили устроить здесь тотальную резню?! — с этими словами она грациозной птицей перелетела через поляну, встав живым щитом перед Дугу Байтянем и братьями Ситу. Завидев её, наемники в серых и черных одеждах тут же опустили клинки и попятились.

Ло Цзиньлун и Лю Фэн понимали, что правда не на их стороне. Не найдя слов для оправдания, они высокомерно хмыкнули и уже собирались скомандовать отход, чтобы убраться восвояси.

Но Дугу Байтянь, чьи глаза были полны жгучих слез, проревел им вслед леденящим душу голосом:— Никто из вас не уйдет отсюда живым! Кровь за кровь!

Три брата Ситу, с трудом удерживая оружие в окровавленных руках, встали рядом с ним:— Ах вы, грязные твари! Кровавый долг будет выплачен сполна! Куда бы вы ни сбежали, клан Ситу достанет вас из-под земли и сотрет в порошок!

Наемники и их вожаки вздрогнули. Имя великого клана Ситу, гремевшее на всю империю Ханьтан, внушало подлинный ужас.

Два уродливых господина переглянулись, и в их глазах вспыхнул зловещий, лютый огонек.

Ли Ши мгновенно поняла их замысел: они решили вырезать всех свидетелей, чтобы скрыть следы. Она быстро повернулась к четверке и заговорила шепотом, который слышали только они:— Бегите, живо! Они собираются убить вас всех, чтобы заставить замолчать! Пока зеленые горы целы, дрова всегда найдутся — отступите сейчас, чтобы отомстить позже!

Но парни синхронно и непреклонно покачали головами.

Ли Ши взмолилась:— Сохраните свои жизни, для мести еще придет время! Сейчас их слишком много. Пусть ваши тела крепче железа, сколько гвоздей вы сможете расплющить вчетвером? Даже если я вмешаюсь, нам не выстоять против такой оравы!

Лицо Дугу Байтяня, перепачканное кровью, оставалось твердым как гранит. Глядя на нее безумными глазами, он выплюнул:— В детстве, когда мы провалились под лед и едва не утонули, эти пацаны, рискуя собственными шкурами, вытащили нас. Мы выжили лишь благодаря им. И теперь, когда убийцы моих братьев стоят прямо предо мной, ты предлагаешь мне трусливо сбежать и спасать свою никчемную жизнь?!

Ли Ши тяжело и скорбно вздохнула, отступая в сторону. Она поняла, что этих мужчин уже не остановить.

Четверку снова обступили плотным кольцом. Но перед лицом верной смерти в их сердцах не осталось и капли страха — лишь бесконечная скорбь по погибшим друзьям и всепоглощающая, лютая ненависть к врагам.

— В бой!!!

Плечом к плечу, сжимая в руках трофейные стальные клинки, они ринулись на превосходящие силы врага. Мечи звенели, фонтаны крови окропляли зеленую траву. Братья Ситу вывели мощь своей родовой Ци «Канона Сердца Ясной Луны» на абсолютный предел, ураганом кружась среди наемников и с каждым взмахом обрывая чью-то жизнь. Но и их собственные одежды стремительно покрывались новыми багровыми пятнами, а силы быстро иссякали.

Дугу Байтянь, полагаясь на сверхчеловеческую прочность и выносливость своего тела, стремительно лавировал между клинками. Его правая рука с трофейной саблей работала без устали: рубящие, колющие, секущие выпады — он буквально кромсал врагов на части, порождая кровавый дождь. В то же время левой рукой, в которой был зажат черный нефрит, он наносил сокрушительные дробящие удары сверху вниз. Минимальной ценой собственного здоровья он умудрился забить насмерть еще несколько человек.

Видя, с каким безумным, пренебрегающим собственной жизнью упорством бьется эта четверка, «крысиный оборотень» Ло Цзиньлун и «кабачок» Лю Фэн поспешно скомандовали отступить рядовым бойцам и бросили в бой полтора десятка своих личных, элитных телохранителей. Это были настоящие мастера цзянху, и парни мгновенно ощутили колоссальное, удушающее давление.

Каким бы гениальным ни был талант Дугу Байтяня, он практиковал боевые искусства слишком недолго. Сейчас его реальный уровень едва дотягивал до второго ранга, поэтому он принял на себя больше всего ударов. Младший, Ситу Минъюэ, хоть и был сильнее Байтяня в плане Ци, обладал слишком мягким и добрым сердцем, из-за чего в решающий момент не мог проявить должной жестокости, и его тело тоже быстро покрылось ранами. Старшие братья, Хаоюэ и Аоюэ, из последних сил пытались прикрыть младших своими телами. Однако вскоре, полностью обескровленные и израненные, оба старших брата рухнули на траву без чувств.

Ли Ши мгновенно бросилась вперед. Прикрыв их своим телом, она вытащила обоих с поля боя. Убедившись, что братья лишь потеряли сознание от потери крови, она принялась торопливо обрабатывать их раны и наносить целебные мази.

В этот момент Дугу Байтянь пропустил несколько тяжелых ударов мечом, и мощный пинок в грудь опрокинул его навзничь. Несколько наемников одновременно занесли над ним клинки, готовые изрубить юношу в щепки.

В это мгновение в душу Байтяня закралось леденящее отчаяние. Ненависть... Какая безумная, жгучая ненависть! Почему?! За что его братья легли в эту землю? Почему эти уродливые твари продолжают торжествующе ухмыляться, а не гниют прямо здесь? Да, его друзья хулиганили, резались в кости, пропадали в борделях — в глазах чванливых старых учителей они были отребьем, но они никогда не были плохими людьми! Драки были лишь их общим развлечением, а если они и били кого-то чужого, то лишь настоящих подонков и бандитов, никогда не притесняя слабых. В кости они играли на свои кровные, никогда не воровали, а излишки денег охотно отдавали бездомным бедолагам. Да и в бордели ходили открыто, честно говоря, что это обычная мужская потребность — и это было в миллионы раз честнее, чем поведение лицемерных «благородных мужей», что на людях строят из себя праведников, а за спиной творят мерзости! Почему же эти чистые, искренние парни должны были принять столь лютую смерть, а истинное зло продолжает безнаказанно топтать эту землю?! Почему?! За что?! Будь ты проклято, слепое Небо!!!

Когда клинки уже почти коснулись его кожи, на тело Байтяня сверху внезапно упал живой щит.

— Нет!!! — в абсолютном отчаянии закричал Дугу Байтянь.

Брызнула свежая кровь. Молодая, полная жизни душа... Тот самый веселый, озорной мальчишка, который с самого детства без умолку и с улыбкой величал его зятем, сейчас закрыл его своим телом, принимая на себя смертельные удары.

Все присутствующие на поляне замерли в глубоком потрясении. Наемники одновременно опустили оружие. Какая невероятная, немыслимая преданность и узы братства! Четверо парней шли на верную смерть ради мести за друзей, а когда один оказался на краю гибели, другой без колебаний подставил под мечи собственное тело, отдавая свою жизнь ради спасения брата.

Ли Ши не смогла сдержать слез. Она вихрем подлетела к Ситу Минъюэ, пытаясь остановить кровь и удержать стремительно угасающую искру жизни в его теле. Картина была ужасающей: вся спина юноши представляла собой сплошное кровавое месиво из глубоких рубленых ран.

Дугу Байтянь с огромным трудом поднялся на колени. Его разум застилала удушающая тьма отчаяния. Взирая на смертельно бледное лицо мальчика в луже крови, он почувствовал, как мир перед глазами окончательно размывается от слез. Этот ребенок был не просто преданным младшим другом, без конца звавшим его зятем — он был родным братом той самой девушки, которую Байтянь одновременно и любил, и ненавидел всей душой. Черты лица брата и сестры Ситу в этот миг слились для него воедино.

Никто из присутствующих не заметил, как в левой руке юноши брусок черного нефрита вдруг ярко вспыхнул багровым светом и тут же угас, словно ничего и не было.

— А-а-а-а-а-а-а!!! — сжимая в правой руке окровавленную саблю, а в левой — черный нефрит, Дугу Байтянь издал дикий, протяжный рев, устремив взор к небесам. В этом крике изливалась вся его безграничная боль, обида и укоренившаяся в самом сердце лютая жажда мести.

И в этот самый миг из глубины черного нефрита в его левую ладонь хлынул... бурный, неодолимый поток! Да, это не было галлюцинацией — в его разум ворвалась чужая, могучая воля. Клокочущий дух битвы! Неистребимое, яростное намерение великого предка Чжаньтяня, хранившееся в камне тысячу лет и ничуть не угасшее со временем! Вот оно — истинное величие не ведающего поражений рода! Как могли потомки бога войны безропотно сносить издевательства ничтожеств? Если уж кусок камня, побывавший в руках предка, так яростно отзывался на жажду крови, то как должна была отреагировать горячая кровь его прямого наследника?!

Колоссальная, поистине бездонная сила хлынула из глубин артефакта, подобно пробудившемуся дракону, устремившемуся в океан, и мгновенно заполнила всё его существо. Крошечные, едва заметные капли его собственной Ци в меридианах под этим напором стали стремительно разрастаться, превращаясь в ревущие штормовые волны. Сила крушила заторы, прорываясь сквозь чудесные каналы Ци, заполняя восемь меридианов и двенадцать главных каналов, снося преграды между заветными точками Жэнь и Ду — этими мостами между Землей и Небом... Вся эта невероятная мощь, подобно сотням рек, впадающих в океан, хлынула в его даньтянь, а затем, совершив круг, вновь устремилась по телу.

Хруст! Треск! Бах! — кости и суставы Дугу Байтяня начали непрерывно и громко щелкать. В его теле одна за другой с грохотом прорывались древние, запечатанные меридианы, о существовании которых обычные мастера даже не догадывались. Юноша испытывал чудовищную, неописуемую боль, и всё его тело мгновенно покрылось крупными каплями пота. Но всего за время, пока горит одна палочка благовоний, все скрытые каналы в его теле были полностью и безвозвратно открыты, а кровоточащие раны на коже затянулись сами собой, не оставив и следа.

Сила, переданная через крошечный кусок древнего нефрита, в одно мгновение превратила заурядного бойца в великого мастера поднебесной. Насколько же непостижимо могущественным был первоначальный владелец этого артефакта тысячу лет назад? Это было подлинное наследие, преодолевшее саму толщу веков! В далеком прошлом этот дух взирал на мир с абсолютным высокомерием, и сегодня, спустя тысячелетие, его дух битвы по-прежнему клокотал, готовый сокрушить небеса!

Именно в этот миг, на залитой кровью поляне, начала свое восхождение новая великая легенда мира боевых искусств!

Окружающие поначалу услышали лишь непрекращающийся хруст и треск, доносившийся изнутри тела Дугу Байтяня, а затем оцепенели от изумления, увидев, как его глубокие раны затягиваются сами собой. Никто не мог понять, что за чудо творится на их глазах.

В этот миг сам Байтянь испытывал невыносимые муки. Физическая боль была еще терпима, но древний нефрит внезапно обрушил на его сознание колоссальные объемы заархивированной информации. Этот хаотичный, бурный поток образов и знаний едва не свел юношу с ума.

Наследие, сокрытое в артефакте, в одно мгновение перевернуло всю его жизнь.

Когда Дугу Байтянь медленно приоткрыл глаза, присутствующие вздрогнули от новой волны ужаса. Что это были за глаза?! Два ярко-алых, светящихся уголька. Зрачки и белки полностью окрасились в багровый цвет, излучая пугающее, потустороннее сияние.

В то же мгновение от тела юноши хлынула сокрушительная, поистине апокалиптическая аура. Его могучий силуэт казался незыблемым, словно великая гора. Волевое лицо исказила ледяная, хищная усмешка, а длинные черные волосы безумно развевались на ветру. Он стоял посреди залитой кровью поляны, словно древнейший Владыка Демонов, спустившийся в мир смертных, чтобы вершить суд. Опавшие листья и сломанные ветви вокруг него взмыли в воздух под напором бушующей Ци, но стоило им подлететь к нему ближе чем на три фута, как они со взрывом разлетались в мельчайшую пыль.

Сила, способная вырвать горы, и величие, затмевающее весь мир!

— Отныне я, Дугу Байтянь, официально вступаю в мир боевых искусств! Кровь основателя Чжаньтяня в моих жилах — это наследие непобедимости, и тысячелетнему забвению нашего рода пришел конец! Обездоленный клан Дугу обретет былое величие в моих руках! Я заставлю весь континент содрогаться у моих ног, и миф о нашей непобедимости воссияет вновь! — его громовой голос, пропитанный абсолютным, непреклонным высокомерием, эхом отозвался в душах каждого выжившего.

Эта яростная, первая под луной и над землей аура заставила наемников содрогнуться от смертного одра.

— Вы, грязные ничтожества, не просто позарились на тайны моего рода, но и посмели вырезать моих братьев. Ваша смерть — воля самого Неба. В бой! — лес содрогнулся от хлынувшей волны Силы Внутреннего Закона.

Байтянь нанес простейший удар: его левая ладонь резко рассекла воздух, посылая мощнейший импульс Ци на расстоянии. Энергия, подобная бушующему штормовому океану, обрушилась на врагов. Первая шеренга дюжих наемников даже не успела выставить блоки — издав короткий хрип, они с раздробленными внутренностями рухнули на траву, мгновенно испустив дух. В то же мгновение его правая рука совершила размашистый рубящий удар саблей, и острая, как бритва, аура клинка мгновенно рассекла грудные клетки стоявших дальше бойцов.

Дальнейшее превратилось в форменную, одностороннюю бойню. Дугу Байтянь безумным вихрем ворвался в гущу врагов. Левой рукой с зажатым нефритом он наносил сокрушительные дробящие удары, а правой непрерывно кромсал наемников в капусту: колющие, рубящие, секущие выпады слились в единый непрерывный поток, порождая кровавый дождь. Брызги крови с ног до головы окрасили его тело в пунцовый цвет. Простейшие, базовые приемы в его исполнении наносили колоссальный урон; движения были отточены до идеала — безупречные, неуловимые и лишенные изъянов. Поляна утопала в хаосе: в воздухе кружилась древесная труха, земля стонала под тяжестью ревущей Ци, а багровая дымка застилала глаза.

Ли Ши окончательно потеряла самообладание. Что это за невероятное боевое искусство?! Никаких сложных, кружащих голову обманных позиций — исключительно прямые, максимально эффективные смертоносные выпады и абсолютная защита. Удар был ударом, блок — блоком. Отрезав всё лишнее и красивое, но бесполезное, юноша оставил лишь чистую суть, направленную на мгновенное уничтожение врага. Неужели это и есть истинное могущество ранга Ван? Но ведь еще минуту назад он лежал беззащитным на земле, как он мог в мгновение ока совершить столь чудовищный прорыв?!

В этот раз Ли Ши отправилась в путь исключительно ради секретов рода Дугу. Напутствие наставников из Ордена Улыбки Неба до сих пор звучало в ее ушах: «В цзянху поползли слухи, будто тысячу лет назад Дугу Чжаньтянь оставил после себя Камень Истинной Сущности. Мастера всех фракций уже выдвинулись на поиски его потомков. Ты должна опередить их, найти угасший род и забрать артефакт, пока он не попал в дурные руки. При необходимости разрешается задействовать чрезвычайные меры».

И теперь, взирая на светящиеся алым пламенем глаза Дугу Байтяня, Ли Ши испытала глубокое потрясение. В ее памяти всплыли строки из древнего тайного манускрипта, хранившегося в закрытых архивах ордена: «Владыки, достигшие пика мастерства, пред уходом способны запечатать свою Истинную Сущность в материальном объекте. Если артефакт обретет праведный воин — он совершит великое перерождение физического тела и познает высшие пределы Ци; если же наследие пробудится через ярость и жажду мести — воин отречется от человеческого начала и обратится в истинного Демона».

Взглянув на зажатый в руке Байтяня черный нефрит, Ли Ши осознала страшную правду: «Отречение во имя Демона... Неужели он действительно стал Демоном?! Но ведь тогда он начнет убивать каждого встречного без разбора! Как мне остановить его? На всем континенте едва ли наберется два десятка мастеров ранга Ван, и все они правят великими землями, где мне найти помощь в такой глуши?» Ее прекрасное лицо омрачилось тяжелой думой, однако бежать она не стала, решив понаблюдать за развитием событий еще немного.

Для предводителей наемников, «крысиного оборотня» Ло Цзиньлуна и «кабачка» Лю Фэна, эти минуты превратились в сущий кошмар. Их отборные бойцы гибли один за другим, земля окрасилась в багровые тона, а воздух пропитался кровавым туманом. Но больше всего ужаса внушал сам каратель: его безупречно красивое, но теперь пугающе чуждое лицо и горящие алым пламенем глаза лишали остатков мужества. Видя, как лучшая элита их кланов ложится в сырую землю, вожаки прокляли тот час, когда решили вырезать этих «деревенских оборванцев». Секундная гордыня и высокомерие обернулись встречей с истинным богом смерти. Но раскаяние пришло слишком поздно.

«Кабачок» Лю Фэн, трясущимися руками вскинув лук, пустил в спину Байтяня стрелу. Снаряд свистящей молнией прорезал воздух — на таком близком расстоянии это должен был быть стопроцентный труп. Однако, подлетев к юноше на три фута, стрела внезапно натолкнулась на невидимую стену, застыла в воздухе, а затем с треском рассыпалась на мелкие щепки.

Эта жуткая сцена окончательно сломала волю нападавших.

Потеряв всякую веру в свои силы, Ло Цзиньлун и Лю Фэн, наплевав на остатки своих людей, трусливо развернулись и бросились наутек. Рядовые наемники, несмотря на очевидную гибель, из верности долгу продолжали стоять насмерть, не отступая ни на шаг. И каково же было их отчаяние, когда молодые хозяева, ради которых они проливали кровь, бросили их без единого приказа! Обескураженные бойцы в мгновение ока превратились в безжизненные тела.

Шагая по трупам врагов, Дугу Байтянь мощным движением запустил свою саблю вслед беглецам, а левой ногой подкинул с земли чужой прямой меч, точным пинком отправив его вдогонку. Два глухих звука «пух-пух» — и сталь насквозь прошила спины Лю Фэна и Ло Цзиньлуна, оборвав их порочные жизни прямо на бегу.

Лес заволокло тяжелым, удушливым маревом, от едкого запаха крови выворачивало наизнанку, а десятки мертвых тел превратили некогда тихую поляну в филиал преисподней. Сквозь эту багровую дымку к Ли Ши медленно приближался высокий силуэт. Девушка, однако, не двинулась с места — на ее лице не было и капли страха. В этой зловещей обстановке фигура безупречной красавицы в белоснежном платье, чье лицо сияло спокойствием и безмятежностью полной луны, выглядело неописуемо загадочно и величественно.

Ее чистый голос прозвучал подобно звону драгоценного нефрита:— Твои друзья живы. Умерли далеко не все.

— Я знаю, — глухо отозвался Байтянь. — И никто из них не умрет сегодня.

«Неужели он лишился рассудка? Такой страшный удар мог повредить его разум», — с легкой грустью подумала Ли Ши, сокрушаясь о том, как в один миг была разрушена жизнь компании веселых и беззаботных парней.

Словно прочитав ее мысли, Дугу Байтянь добавил:— Я в здравом уме. Все они вернутся к жизни. Возможно, ты успеешь увидеть это сама, а возможно — тебе уже не представится шанса. Твоя судьба сейчас зависит исключительно от того, насколько честно ты будешь отвечать на мои вопросы.

Ли Ши невольно вздрогнула. В ее сознании вновь пронеслись кадры недавней беспощадной бойни, и она ни на секунду не усомнилась в серьезности его слов.

— Хорошо. Спрашивай.

— Зачем ты явилась в наши края?

— Ради потомков Дугу Чжаньтяня.

— Твоя истинная цель?

— Забрать Камень Истинной Сущности, оставленный вашим предком.

— Для чего?

— Чтобы он не достался «определенным людям» в цзянху, способным нарушить баланс сил.

— И кого же ты носишь в этом списке?

— Беглые государственные преступники, безжалостные убийцы, а также могущественные и амбициозные кланы и секты, жаждущие заполучить силу артефакта ради установления собственной тирании.

— Выходит, в таком случае ты и сама подходишь под это описание.

Ли Ши густо покраснела. Юноша попал в самую точку. Пусть ее орден и руководствовался благими намерениями — защитить континент от хаоса и кровопролития, но попытка силой или хитростью отобрать чужую семейную реликвию по сути своей ничем не отличалась от банального грабежа.

— И как же ты собиралась гарантировать себе успех?

— При необходимости... мне было дозволено задействовать чрезвычайные меры.

— О? Чрезвычайные меры? Ты имеешь в виду девичьи чары и обольщение? Ха-ха-ха!..

— Вовсе нет! Что за глупости ты несешь?! Наставник никогда бы не отдал такого приказа!

Видя, как эта обычно собранная, проницательная красавица мгновенно растерялась, а ее щеки покрылись очаровательным румянцем, выдавая в ней самую обычную юную девушку, Дугу Байтянь на мгновение замер. Ее смущенный вид в этот момент обладал поистине неодолимой притягательностью.

Вдруг его силуэт смазался, и он призрачной тенью очутился прямо перед ней. Прежде чем Ли Ши успела среагировать, Байтянь властно сгреб ее в охапку, прижав к своей широкой груди, и лукаво ухмыльнулся:— Раз сокровище предка сейчас у меня в руках, я готов пойти тебе навстречу. Давай, покажи мне свои «чрезвычайные меры». Посмотрим, как ты попробуешь отобрать его.

Ли Ши вспыхнула от смеси стыда и ярости. Подумать только — она, признанный мастер первого ранга, сейчас беспомощно трепыхалась в чужих объятиях, словно обычная слабая горожанка!

Однако любые ее попытки вырваться были тщетны: руки Дугу Байтяня держали ее тонкую талию и плечи мертвой хваткой, словно кованые стальные обручи.

— Ха-ха-ха! Твои методы слишком далеки от понятия «нежность». Давай я покажу тебе, как надо, — с этими словами юноша наклонился и запечатлел легкий поцелуй на ее белоснежной, гладкой как нефрит щеке.

Девушка окончательно лишилась дара речи. Ее мало того что бесцеремонно тискали, так теперь еще и наглым образом поцеловали! Лишь спустя пару секунд поляна огласилась ее пронзительным девичьим визгом:— А-а-а-а!.. Ах ты грязный мерзавец, скотина, бесстыдник! Немедленно отпусти меня! Хнык... У-у-у...

— Ну же, тише, моя прелесть, не плачь. Братик сейчас угостит тебя конфеткой.

— Кхе... Да ты... Ты просто невыносимый наглец! У-у-у... — несмотря на всю свою злость, Ли Ши против воли прыснула со смеху от его дурацкого тона.

— Кто тут плачет и смеется, у того... — завел было старую уличную дразнилку Байтянь.

Ли Ши окончательно обиделась. Этот негодник мало того что обращался с ней как с капризным младенцем, так еще и откровенно насмехался! В сердцах она подалась вперед и со всей силы вонзила зубы в его обнаженное плечо. Знай старейшины Ордена Улыбки Неба, что их лучшая преемница в бою использует укусы, у них бы челюсти отвалились от изумления. Впрочем, половина мужчин цзянху отдали бы всё на свете, лишь бы оказаться на месте укушенного.

— Ой-ой-ой! Какая шустрая красавица, сразу решила оставить след на память? Хватит кусаться, ай! Если продолжишь в том же духе, я прямо здесь, на траве, улажу наши свадебные формальности!

Испуганная Ли Ши тут же разжала зубы и отпрянула:— Дугу Байтянь, немедленно отпусти меня! Я ведь только что собиралась помочь тебе в драке против Лю Фэна и Ло Цзиньлуна! Так-то ты платишь своей спасительнице?! — ее глаза, полные слез, придавали ей невероятно трогательный и беззащитный вид.

— Ну хорошо, моя прекрасная спасительница. Взамен на твою кристальную честность я дарую тебе свободу, — юноша ослабил хватку. — Эх, какая жалость. Если бы мне не нужно было срочно спасать пацанов, мы бы точно устроили здесь брачную ночь.

— Пошляк! Мерзавец!

— Красавица, если продолжишь сыпать оскорблениями, я могу и передумать.

Ли Ши поспешно прикусила язык.

— Но перед уходом, моя прелесть, ты должна выполнить одно маленькое условие.

— Какое еще условие? — девушка втайне скрежетала зубами, слушая, как этот наглец без зазрения совести сыплет словами «прелесть», «красавица» и «моя милая». На просторах континента ученики ее ордена пользовались непререкаемым авторитетом и высочайшим почтением, никто и никогда не смел вести себя с ней столь легкомысленно и развязано. И вот теперь ей приходилось торговаться ради собственной свободы! Ее привычное хладнокровие испарилось без следа, уступив место эмоциям уязвленной девчонки.

— Условие пустяковое, тебе оно не доставит хлопот. Ты должна пообещать, что отныне, когда бы и где бы мы ни встретились, ты никогда не попытаешься лишить меня жизни.

Ли Ши мысленно фыркнула: «Никогда не убивать тебя? Да я прямо сейчас готова проткнуть тебя мечом!» Однако вслух поспешно ответила:— Хорошо, я согласна.

— Хе-хе, и как же мне поверить твоему слову? Вдруг ты решишь нарушить клятву, едва отойдешь на пару шагов?

— Слово ученика нашего ордена нерушимо! А верить мне или нет — это уже твои проблемы.

— Ну конечно же я тебе верю, радость моя. Но ради закрепления нашего уговора давай-ка ты отдашь мне вот этот нефритовый кулон, что висит у тебя на шее. Будет служить залогом твоей искренности.

— Что?!.. Ах ты похотливый пес! Куда это ты вылупился?! — ее голос сорвался на дрожь.

— Да ладно тебе, успокойся, я ничего лишнего не разглядывал. Заметил лишь красную шелковую нить на твоей шее. А уж то, что скрывается под твоими одеждами — все эти округлые и нежные очертания — я и в глаза не видел.

От этих слов Ли Ши окончательно захлебнулась от стыда и негодования, вновь разрыдавшись от бессилия перед его наглостью.

Дугу Байтянь одной рукой по-прежнему крепко удерживал её за талию, а пальцами второй руки ловко и быстро подцепил шнурок, снимая кулон. На его ладони оказался искусно выточенный амулет в виде безупречно красивой женщины. Нефрит был настолько чистым и прозрачным, что казался живым, излучая мягкое, почти священное сияние. Юноша застыл в оцепенении: это была не просто ювелирная работа — перед ним лежала миниатюрная, идеальная копия самой Ли Ши. Разве что реальная девушка сейчас сердито хныкала, растеряв весь свой пафос, в то время как нефритовая фигурка застыла с мягкой, одухотворенной улыбкой, заставляя любого смертного чувствовать себя ничтожеством перед ее чистотой.

— Эй, негодник, ты меня слышишь?! Верни кулон немедленно!

Дугу Байтянь резко очнулся. Надо же, обычная безделушка заставила его полностью потерять бдительность, так что он даже прослушал ее слова. Юноша быстрым движением припрятал трофей в карман штанов.

— С какой стати я должен его возвращать? Мы ведь только что договорились, что это залог нашей верности.

— Нельзя! — взмолилась Ли Ши. — Этот кулон мой отец собственноручно выточил для меня десять лет назад! Как я могу отдать его чужаку? Я так давно не видела отца... Я безумно по нему скучаю, — в этот момент на ее лице вновь проступили черты беззащитного, тоскующего ребенка.

— Твой отец — истинный гений, раз еще десять лет назад сумел в точности предугадать, какой красавицей ты вырастешь. Правда, эта каменная девица кажется мне куда более покладистой и благородной... Ой! Ну за что опять?! Зачем снова кусаться?!

— Не твое дело! Пусти меня!

— Знаешь, радость моя, сейчас ты кажешься мне в тысячи раз более милой и живой, чем когда строила из себя высокомерную, неземную богиню.

— Ты...

— Ладно, вопрос закрыт. Кулон остается у меня.

— Нет!

— Мое слово закон. Я забираю его.

— Ты... Ты просто невыносимый самодур!

— А теперь дай клятву, что никогда не потребуешь его назад.

Ли Ши, понимая, что силой ей ничего не вернуть, была вынуждена подчиниться, сквозь зубы процедив:— Ты — бесстыдный, порочный, подлый и глупый чурбан! Я ненавижу тебя всей душой! — и принесла заветную клятву.

— Вот и отлично. Теперь ты свободна, — Дугу Байтянь разжал объятия и отступил на шаг.

— А-а-а!.. Свинья! Негодяй! — взглянув на свое некогда девственно-белое платье, которое теперь было сплошь перепачкано бурыми следами от окровавленных брюк Байтяня, Ли Ши снова сорвалась на крик.

— Ха-ха-ха! — глядя на плоды своего озорства, юноша не сдержал откровенно хулиганского, довольного смеха.

Встретив его двусмысленный, горящий взгляд, девушка едва не задохнулась от гнева. Обладай она сейчас достаточной силой, чтобы сокрушить его — его голова давно бы лежала отдельно от тела.

Байтянь внезапно посерьезнел, и в его голосе проскользнули мрачные, тяжелые нотки:— Возможно, у тебя больше никогда не будет повода ненавидеть меня. Позволь мне сначала спасти моих братьев. Если после этого я останусь в живых — тогда и сочтемся обидами. Перед лицом неминуемой гибели люди часто совершают безумные, нелогичные поступки... Некоторые из них продиктованы чистым безумием, другие — сокрытыми глубоко в душе желаниями. Прости за мою дерзость, я не прошу прощения. Но эти минуты... подарили мне истинное счастье.

В этот миг на душу Дугу Байтяня вновь навалилась свинцовая тяжесть — перед его мысленным взором опять возник образ Ситу Минъюэ.

Первую любовь невозможно забыть.

Ее невозможно забыть, ведь в той юношеской робости всегда кипела чистая страсть, в беззаботных днях пряталась искренняя детская простота, а в робкой заботе проявлялась истинная преданность.

Ее невозможно забыть, ведь былые нерушимые клятвы до сих пор звучат в ушах, ушедшие улыбки и родные черты стоят перед глазами, а былая связь душ, понимавших друг друга с полуслова, не рассеялась и по сей день.

Дугу Байтянь медленно зашагал к телам своих названых братьев. Первым делом он опустился на колени перед Ситу Минъюэ. При виде смертельно бледного лица «младшего шурина», залитого кровью, его взор затуманился от слез. Этот мальчик закрыл его своим телом от вражеской стали, пожертвовав собственной драгоценной жизнью ради его спасения. Бережно усадив юношу, Байтянь прижал ладони к его спине и начал непрерывно перекачивать внутрь собственную Истинную Сущность. Спустя некоторое время грудь Ситу Минъюэ едва заметно дрогнула — до ушей Байтяня донеслись слабые, нитевидные удары сердца. Облегченно выдохнув, он аккуратно уложил мальчика на траву, утер обильный пот со лба и направился к Ситу Хаоюэ и Ситу Аоюэ. Действуя по той же схеме, он буквально вырвал их угасающие жизни из цепких лап бога смерти.

Метод, к которому он прибегал, открылся его разуму благодаря заветам древнего артефакта. Назывался он «Восстать против Неба ради спасения жизни» — и это было подлинное нарушение законов мироздания.

К этому моменту Ли Ши уже полностью восстановила душевное равновесие. Всё произошедшее казалось ей лишь мимолетным, фантасмагорическим сном. Заурядный юноша в одно мгновение отрекся от человеческой сути ради пути Демона, вознесся в ранге до могущественного уровня Ван и безжалостно, словно древнее карающее божество, вырезал всех до единого врагов. Но еще больше ее поражало то, с какой наглостью этот негодник тискал ее в объятиях, насмехался и силой отобрал ее личный оберег. Стоило Ли Ши вспомнить об этом, как ее щеки вновь вспыхивали пунцовым румянцем, а сердце начинало бешено колотиться от гнева. Наставник был абсолютно прав: ее собственное мастерство еще слишком далеко от Великого Свершения. Отец некогда запечатал в ее кулоне саму божественную суть высшего пика Ци, но ей до этого уровня расти и расти. И теперь каждая мысль о заветном амулете неизменно возвращала ее к образу этого подлого, бесстыдного и распутного мерзавца.

Вдруг в ее мыслях промелькнула странная деталь. Если этот паршивец действительно совершил демоническое перерождение, его естество должно быть насквозь пропитано темной, удушающей жаждой крови. Однако его дальнейшие поступки никак не укладывались в образ безжалостного чудовища. Почему же тогда его глаза горели потусторонним алым пламенем? И к чему были те слова, что он стоит на пороге смерти?

— Дугу Байтянь, остановись на мгновение! Какой толк в том, что ты делаешь? У меня есть к тебе разговор, — окликнула она его.

Юноша медленно повернулся. Его измученное лицо было сплошь покрыто крупными каплями пота, а в глазах, хоть они и продолжали светиться пугающим багровым светом, прежнее яростное сияние начало заметно угасать.

— Что... Что с тобой происходит? — обеспокоенно спросила Ли Ши, быстро подходя ближе и пристально вглядываясь в его черты.

— Я вернул к жизни первых братьев, — устало выдохнул он, указав рукой на лежащих без сознания Ситу Минъюэ и его старших братьев.

Ли Ши подошла к раненым, приложила ладонь к груди каждого и в изумлении приоткрыла рот:— Как тебе это удалось?! Они же совершенно точно были...

Глядя на ошеломленную красавицу, Дугу Байтянь даже в таком состоянии ощутил эстетическое удовольствие.— В этом нет чуда. Если тело человека после рокового удара не разорвано на куски, в течение первого часа его смерть считается лишь мнимой. Если в этот промежуток времени мастер добровольно поделится с ним собственной Истинной Сущностью, напитав угасающие каналы жизненной энергией, человека можно вернуть с того света.

— Но ведь ты принял демоническое наследие! Зачем демону...

— И у Демона есть чувства, — отрезал Байтянь и повернулся к телам остальных уличных друзей.

«И у Демона есть чувства... У Демона есть чувства...» — как в бреду шептала про себя Ли Ши, чувствуя, что окончательно перестает понимать этого загадочного парня. Еще пару минут назад он вел себя как последний уличный пройдоха, безнаказанно насмехаясь над ней, а теперь его лицо дышало абсолютной, суровой серьезностью. Ей доводилось слышать о техниках передачи Истинной Сущности ради спасения чужой жизни — это был прямой размен собственными годами и силой, кощунственный бунт против воли Небес. Даже если за спиной у него стояла колоссальная мощь Камня Сущности, на скольких людей ее хватит? Похоже, этот безумец действительно твердо вознамерился принести себя в жертву. Вся эта компания уличных задир оказалась людьми великой чести, для которых верность другу стояла выше собственного выживания. И как бы сильно Ли Ши ни злилась на Дугу Байтяня за его прошлые вольности, сейчас в ее душе крепло глубокое уважение к его духу.

К этому моменту силы окончательно покидали Дугу Байтяня. Его глаза хоть и оставались багровыми, но сделались блеклыми и безжизненными. Из четырнадцати погибших ребят он сумел вернуть уже семерых. Юноша вновь извлек из кармана брусок черного нефрита, намертво зажав его в левой ладони, а правую руку прижал к спине очередного хулигана. Жизненная энергия непрерывным потоком устремилась в чужое тело, и когда грудная клетка парня слабо дрогнула, являя нитевидный пульс, на губах Байтяня наконец появилась бледная, но искренняя улыбка облегчения.

Спасение следующих двоих далось ему с особой болью. У одного наемники отсекли левую кисть, а у второго правая рука была начисто отрублена по самое плечо. Юноша не имел ни малейшей уверенности, что сможет вернуть их к жизни при таких страшных увечьях. При виде изуродованных тел друзей из его глаз брызнули горькие слезы. Он лишь неистово молил слепое Небо проявить милосердие и позволить этим пацанам выжить, не допуская новых трагедий.

Прижав ладонь к спине одного из искалеченных ребят и намертво сжав черный нефрит, он начал медленно проталкивать драгоценные крупицы своей жизненной силы. Прошло немало времени; брусок нефрита в его руке из черного стал грязно-серым, прежде чем раненый парень издал слабый вздох, свидетельствующий о спасении.

Когда же Байтянь завершил передачу энергии последнему другу с оторванной рукой, фамильный артефакт полностью утратил багровый блеск, сделавшись абсолютно белым. Ли Ши безмолвно наблюдала за этой сценой. И пусть первоначальной целью ее миссии было изъятие Камня Сущности предка, и сейчас для этого настал идеальный, безупречный момент, она отчетливо понимала: ее совесть никогда не позволит ей причинить вред этим благородным парням.

Опустившись перед последними пятью телами, Дугу Байтянь явственно ощутил, как его собственная искра жизни стремительно угасает. Он действовал уже чисто механически, на одних инстинктах вливая остатки сил в очередного брата, а его разум окончательно погружался в густой, вязкий туман беспамятства.

Ли Ши, несмотря на всю свою затаенную обиду, не смогла остаться равнодушной к его жертве. Сердце ее дрогнуло от жалости. Подойдя ближе, она прижала свои ладони к его широкой спине и начала непрерывно вливать в него собственную Силу Внутреннего Закона. Она не передавала ему жизненную эссенцию, но эта мощная подпитка чистой Ци оказала Байтяню колоссальную помощь — его истощенные меридианы получили столь необходимый глоток энергии, возвращая телу крупицы контроля.

Намерения Ли Ши были чисты, однако реальность сыграла с ней злую шутку. Получив неожиданный прилив сил извне, Дугу Байтянь мгновенно пришел в себя. Ощутив ментальный подъем, он без остатка, до самой последней капли вытолкнул всю оставшуюся в его даньтяне жизненную эссенцию в тело последнего умершего друга. И в то же мгновение его сознание уловило слабый, отчетливый стук сердца спасенного парня — удивительное, почти мистическое чувство. Его собственная боевая мощь в этот момент была равна абсолютному нулю, но этот тихий стук прозвучал для него слаще, чем любая божественная музыка небожителей. Все его пацаны были спасены и вырваны из лап преисподней.

Байтянь бессильно опустил руки. Медленно повернув голову к Ли Ши, он слабо, но лукаво улыбнулся:— Радость моя, а ладошки у тебя такие мягкие... Да и моя спина тебе, судя по всему, пришлась по вкусу?

Ли Ши не знала, плакать ей или смеяться. Что это за безумный человек?! Стоит одной ногой в могиле и всё равно не упускает шанса отпустить пошлую шуточку! Эта обычно неприступная, хитроумная преемница ордена чувствовала себя абсолютно беспомощной перед парнем, который плевать хотел на все приличия и правила цзянху. Вся ее былая собранность и хладнокровие рассыпались в прах.— Ах ты чурбан паршивый! Да чтоб ты провалился! — в сердцах выкрикнула она, отдернув руки, и наотмашь влепила ему звонкую пощечину.

Хлесткий, сочный удар!

Вспомнив все его прошлые вольности, девушка ощутила несказанное удовлетворение.

Тело Дугу Байтяня безвольно завалилось набок и мягко опустилось на траву. Однако с его лица так и не сошла та самая безмятежная, легкая улыбка.

Ли Ши невольно фыркнула от смеха: получил по лицу, а улыбается так сладко, словно вкусил нектар.— Ишь, как расплылся от удовольствия! Ну на, получай еще, раз тебе так нравится! — с этими словами она отвесила ему вторую пощечину с другой стороны. На душе у нее стало окончательно легко и радостно — наконец-то она вернула себе лидерство и выместила всю накопившуюся обиду. Но вдруг внутри нее зашевелилось нехорошее предчувствие: улыбка на лице Байтяня оставалась абсолютно неподвижной.

— Эй, ты, подлый и бесстыдный чурбан! Хватит разыгрывать комедию, какую еще пакость ты задумал? Твои штучки на меня больше не действуют! Слышишь? «Добей лежачего» — это как раз про нас! Ты ведь еще минуту назад был таким крутым мастером, вырезал кучу народа и глазом не моргнул, а потом так бесстыдно тискал меня! Куда делась вся твоя спесь? А ну поднимайся, великий задира!

Дугу Байтянь оставался неподвижен. Его лицо по-прежнему хранило покой и безмятежную улыбку.

Ли Ши мгновенно побледнела, страшная догадка пронзила ее разум. Она дрожащими пальцами коснулась его крыльев носа — дыхание полностью отсутствовало. Прижала ладонь к груди в области даньтяня — сердце не билось, а кожа уже начала стремительно остывать.

— А-а!.. Чурбан... Неужели ты действительно умер?.. Так нельзя! Вставай! Я ведь еще даже не поколотила тебя как следует за твои обиды! Ну же, очнись!

Но Дугу Байтянь лежал на залитой кровью траве абсолютно неподвижно. Он ушел из этого мира тихо, безмятежно и с легкой улыбкой на устах.

Ли Ши накрыла глубокая, щемящая скорбь. Пусть этот негодяй вел себя с ней предельно дерзко и непочтительно, его истинная суть не была порочной. А уж то, с каким благородством он пожертвовал собой ради спасения уличной банды, вызывало подлинный трепет в душе. Этот странный парень сочетал в себе черты площадочного шута, хитрого уличного заправилы и сурового, великого воина. На первый взгляд он казался порочным и скверным человеком, но совершенный им подвиг самопожертвования был поистине великим.

Кому под куполом неба дано избежать объятий смерти?

Все смертны, и никому еще не удавалось преодолеть великую грань между бытием и небытием. Сокрушить оковы жизни и смерти способен лишь тот, чей уровень боевых искусств достигнет абсолютного, недосягаемого пика, превзойдя даже мифические ранги древности. Но кто из живущих способен пройти этот тернистый путь до самого конца?..

Буквально мгновение назад четырнадцать человек балансировали на грани жизни и смерти, а один-единственный оставался невредим. Теперь же всё перевернулось с ног на голову. Но когда большинство остается в живых, мир наполняется радостью — а ведь именно этого и желал Дугу Байтянь.

Ли Ши неподвижно просидела перед телом юноши целый час, и ее душу затапливали бесчисленные, глубокие мысли. Вопрос жизни и смерти волновал человечество с самых истоков его зарождения. Сколько мудрецов пытались разгадать эту тайну и скольким удалось преуспеть? Без сомнения, кто-то находил ответ, иначе до потомков не дошло бы столько великих легенд и мифов.

В этот момент названые братья Дугу Байтяня начали один за другим приходить в себя. Первым очнулся Ситу Хаоюэ. Увидев усыпанную трупами поляну, он в ужасе закричал:— О Небеса! «Крысиный оборотень» и «кабачок»... Вы, твари, заслужившие сто тысяч смертей, наконец-то сдохли! Аоюэ, Минъюэ, Байтянь... Погодите, Байтянь, почему ты тоже мертв?! Зачем тогда я остался в живых?! У-у-у...

Ли Ши не стала лишний раз терзать душу юноши:— Успокойся, с твоими братьями всё в порядке. Они просто потеряли сознание.

— О... Правда?

— Истинная правда.

К этому времени остальные ребята тоже постепенно открывали глаза. Ощущение у людей, которые только что «умерли», а затем «вернулись к жизни», было неописуемо странным.

— Что вообще произошло? Где мы? Неужели это преисподняя? Да нет, бред какой-то, разве у мертвецов бывают тени?

— Может, нам всё это просто снится? Ну-ка, укушу-ка я себя за руку, проверю, больно или нет... Погодите, почему я вообще ничего не чувствую?! Плохи дела, пацаны, мы точно покойники!

— Ай! Мать твою, жирный, ты какого хрена меня за руку укусил?! Слышь, тут сабля валяется, давай я тебе сейчас окорок отпилю, чтобы ты хоть что-то почувствовал! А ну стоять, куда побежал!..

— Ой-ой-ой, больно! Больно, пацаны! Мы живы! Мы действительно живы, ура!

Поляна огласилась ликующими, радостными криками. Столь невероятное, немыслимое чудо, как воскрешение из мертвых, произошло с ними наяву — как тут было не сойти с ума от счастья?

Глядя на то, как эти оборванцы прыгают и орут от восторга, Ли Ши против воли тоже мягко улыбнулась.

Вдруг Ситу Минъюэ огляделся и спросил:— А почему мой зять до сих пор не пришел в себя?

Вся толпа разом повернулась в сторону Дугу Байтяня и стоящей рядом Ли Ши. Заметив, что белоснежное платье красавицы сплошь покрыто бурыми пятнами крови, парни дружно состроили весьма двусмысленные, понимающие гримасы.

Встретив эти красноречивые, уличные взгляды, Ли Ши без лишних слов поняла, какие именно картины сейчас рисует их бурная фантазия. Девушка едва не задохнулась от гнева. Оправдываться перед этой шпаной было выше ее достоинства, поэтому она, шумно дыша от возмущения, круто развернулась и отошла к деревьям.

«Ну точно, всё так и есть», — безмолвно согласились пацаны, обменявшись кивками.

Они гурьбой обступили Дугу Байтяня. Юноша лежал на траве с легкой, едва заметной улыбкой на губах, и всё его лицо дышало абсолютным покоем. Ситу Хаоюэ покачал головой:— Ну вы посмотрите на этого негодника! Даже подыхая... то есть засыпая, умудряется ухмыляться с таким похабным видом. Наверняка только что пережил моменты высшего блаженства. — С этими словами он многозначительно покосился в сторону ушедшей Ли Ши.

Толпа закивала с самым понимающим видом. Ли Ши, слышавшая эти реплики, от злости потеряла дар речи.

Один из хулиганов по прозвищу Толстяк, который в банде считался за знахаря, поскольку немного разбирался в травах, присел на корточки и аккуратно приподнял веко Байтяня.— Странно... Чего это у нашего вожака глаза совсем красные? Никак заревновал, что я уродился куда более «статным» и могучим, чем он?

Ситу Аоюэ тут же фыркнул:— Тьфу на тебя! Тоже мне, нашел чем хвастать — твоё поросячье сало теперь «статью» зовется? Он сто процентов заивидует моей безупречной красоте!

Вся банда, не сговариваясь, хором гаркнула:— Кабанья голова!

— ... — Ситу Аоюэ уныло притих.

Вдруг Толстяк резко изменился в лице и испуганно закричал:— О боже!.. Пацаны, у Байтяня нет дыхания! — с этими словами он наотмашь влепил другу две пощечины: Бах! Бах! — Слышь, хорош прикалываться! Решил, как в прошлый раз, притвориться трупом, чтобы до смерти нас напугать?!

Дугу Байтянь оставался неподвижен, сохраняя всё ту же легкую улыбку.

Трясущейся рукой Толстяк прижал пальцы к его груди. Вся банда замерла, боясь сделать даже вдох.

— Байтянь... умер.

— Что?!

— Не может быть! Я не верю!

— Зять не мог умереть!

Ситу Хаоюэ внезапно побагровел от ярости и указал пальцем на деревья:— Это та баба убила его! Она всё это время крутилась рядом с Байтянем, а мне нагло наплела, будто он просто спит!

— Точно! Это её рук дело!

...

Поляна в один миг превратилась в бурлящий котел: парни кричали, ругались и рыдали навзрыд.

Ситу Аоюэ резко вскинул руку, призывая толпу к порядку, и плач немного утих. Повернувшись к Ли Ши, он угрюмо спросил:— Госпожа Ли, как это понимать? Даже если Байтянь как-то обидел или оскорбил вас своими уличными манерами, вы не имели права лишать его жизни!

Младший Минъюэ тоже шмыгнул носом:— Вот именно! Если чувства не сошлись, можно же было со временем всё уладить, зачем же действовать так жестоко?

Старший Хаоюэ пошел еще дальше, выдав с самым трагическим видом:— Вы бы хоть о ребенке в своем чреве подумали! Дитя еще на свет не родилось, а вы его уже отца лишили... Бедный, несчастный сиротка!

Ли Ши едва не лишилась чувств от такого полета фантазии. Сгорая от стыда и ярости, она испепелила парней яростным взглядом и резко оборвала их:— Заткнитесь! Всё было совершенно не так! Дугу Байтянь пожертвовал собой, чтобы спасти ваши никчемные шкуры!

Понимая, что раскрывать тайну Камня Истинной Сущности этой шпане категорически нельзя, ведь подобные слухи мгновенно утопят цзянху в крови, а если парни проболтаются, беды не обобрать, Ли Ши на ходу сочинила невероятно трогательную, героическую историю. По ее словам, Дугу Байтянь перед лицом превосходящих сил врага проявил феноменальное мужество. Переплавив великую скорбь по погибшим друзьям в сокрушительную мощь, он пробудил скрытый потенциал своего тела, и его сила мгновенно возросла в сотни раз. Он отважно ринулся в бой и полностью уничтожил всех нападавших, но и сам получил смертельные раны. И всё же, презрев собственную кончину, он из последних сил перекачал всю свою жизненную эссенцию в тела своих названых братьев. Вы выжили, но за ваше спасение он заплатил собственной жизнью.

Рассказывая эту легенду, Ли Ши для пущей убедительности даже умудрилась выдавить из глаз несколько искренних слезинок, так что у парней не осталось ни единого сомнения в ее словах.

Поляну вновь накрыл шквал горького плача.

— Байтянь... Это мы, дураки, погубили тебя!

— Зять...

...

— Нет! В этом виноваты те две уродливые твари! Это они забрали жизнь нашего вожака! Да я их трупы еще тысячу раз изрублю, чтобы отомстить за брата!

Разъяренная толпа с дикими криками подхватила с земли брошенные мечи и сабли и ринулась к телам Ло Цзиньлуна и Лю Фэна. Несчастных уродливых господ даже после смерти умудрились превратить в бесформенное кровавое месиво.

Выместив гнев, парни побросали оружие, обнялись за плечи и снова горько разрыдались.

— Байтянь, прости нас...

— Зять, ты же сам говорил, что до ста лет доживешь, у-у-у...

...

— Правильно в народе говорят: добрые люди долго не живут, зато подонки и гады тысячу лет землю топчут. Вожак, ну почему ты-то не оказался тем самым гадом, который проживет тысячу лет?! О-о-о...

Слушая этот непрекращающийся поток причитаний, Ли Ши поймала себя на мысли, что с последней фразой она согласна на все сто процентов. Действительно, как этот негодяй умудрился так просто помереть? Она ведь даже не успела как следует выместить на нем свою обиду!

Девушка решительно подошла к лежащему телу Дугу Байтяня, замахнулась и принялась отвешивать ему звонкие пощечины: Хлест! Хлест! Хлест!— А ну поднимайся, паршивый чурбан! Вставай, я еще не поквиталась с тобой за твои уловки!

Пацаны разом замолчали и уставились на нее круглыми, ошарашенными глазами. Ли Ши внезапно устыдилась своего порыва — ее нынешнее поведение никак не вязалось с благородным образом скорбящей спасительницы, который она только что выстроила. Понимая, что любые новые объяснения лишь сильнее запутают ситуацию, она гордо вздернула подбородок, отошла в сторону и больше не проронила ни звука.

— Давайте аккуратно доставим тело Байтяня обратно в город, — глухо предложил Ситу Хаоюэ.

Младший Минъюэ вытер слезы рукавом:— Пацаны, хорош выть. Наш зять сейчас наверняка сидит где-нибудь на небесах и вовсю ухахатывается над тем, какие мы слабаки.

Второй брат Аоюэ шмыгнул носом:— Да ладно тебе, с его-то скверным характером он скорее сейчас жарится в преисподней и вовсю кается во всех своих грехах.

Знахарь-Толстяк вздохнул с самым сострадательным видом:— Ну всё, с этого дня в аду спокойной жизни точно не будет.

Слушая их перепалку, Ли Ши окончательно осознала, почему Дугу Байтянь уродился таким невыносимым упрямцем и балагуром. С такой компанией по-другому и быть не могло. Впрочем, существовал и зеркальный вариант: возможно, эта банда стала такой именно «благодаря» влиянию самого Байтяня.

В конце концов она пришла к однозначному выводу: перед ней была банда наглых, бесстыдных, неотесанных, но при этом невероятно верных и не теряющих оптимизма придурков.

Парни наскоро соорудили в лесу простые носилки из ветвей и уложили на них Дугу Байтяня. В этот момент все обратили внимание, что покойный крепко сжимает что-то в обеих ладонях. В левой руке у него покоился фамильный черный нефрит, однако теперь он изменился до неузнаваемости, став полупрозрачным и молочно-белым. Ребята, удивленно перешептываясь, попытались разжать его пальцы, но ладонь словно окаменела. В правой руке он тоже удерживал какой-то предмет — рассмотреть его в деталях из-за плотно сжатых пальцев было трудно, но это явно был ювелирный кулон.

Ли Ши почувствовала, как её лицо обдало жаром. Она мысленно обругала себя за то, что не догадалась забрать амулет до того, как его пальцы свела предсмертная судорога. Впрочем, оставалось лишь радоваться, что шпана не смогла разжать его руку. Узнай эти оборванцы, что их вожак даже после кончины намертво сжимает миниатюрную статуэтку с её изображением, позора было бы не обобрать.

— Вы собираетесь вот так всё бросить и уйти? — Ли Ши указала рукой на раскиданные тела Лю Фэна, Ло Цзиньлуна и их наемников. — Если об этом прознают официальные власти, у вас будут огромные неприятности с законом.

— Об этом можете не беспокоиться, — со знанием дела отмахнулся Ситу Хаоюэ. — С наступлением темноты лесные хищники сделают за нас всю грязную работу. К утру здесь и костей не останется. К тому же, судя по небу, ночью зарядит мощный ливень, который смоет все следы, будто ничего и не бывало. Ладно, по коням, надо спешить.

Парни подхватили носилки и быстрым шагом направились к городу. Изначально Ли Ши планировала сразу же вернуться в свой орден, однако вид Камня Истинной Сущности в руке Байтяня заставил её заколебаться. Пусть артефакт полностью утратил былой багровый блеск и казался опустошенным, её интуиция подсказывала: эта история еще далека от завершения. В итоге она последовала вместе с ними. Заметив, что пацаны восприняли её решение как нечто само собой разумеющееся, девушка снова тихо закипела от негодования.

Когда процессия вступила на улицы городка, прохожие принялись вовсю глазеть на них и судачить:— Глядите-ка, уличная банда опять с кем-то не поделила территорию! Ого, в этот раз всё серьезно — вон, целые носилки прут.— Сколько кровищи-то, ужас!— Мама родная, посмотрите на того парня, у него же рука начисто отрублена! Аж дурно становится...— Да ладно тебе, они нормальные ребята. В прошлый раз увидели, как я бедствую, и отсыпали мне целую горсть монет.— Ага, мне они тоже помогли, когда местная шваль житья не давала — живо тех подонков разогнали.— Хорошие люди на носилках не катаются! Сынок, запомни: вырастешь — учись прилежно и не смей с ними знаться, не то и тебя так же вперед ногами притащат. Ой, «чудище с кабаньей головой» идет! Сынок, быстро закрой глаза, а то ночью кошмары сниться будут!— Смотрите, они еще и девку какую-то с собой тащат.— До чего ж хороша, чистая небожительница!— Сто пудов утащили её, чтобы сделать новой женой для своего раненого вожака.— С чего ты взял?— Так этот парень — известный бабник и завсегдатай весенних домов! Он мне в прошлый раз на улице так бесстыдно улыбался, проходу не давал.— Скажешь тоже! У него просто тогда соринка в глаз попала.— Это еще почему?!— Да потому что не будь у него бельма на глазу, он бы на тебя в жизни не посмотрел! У него точно с головой не все дома.— Ах ты старая карга! На себя посмотри! Сама-то писаная красавица? Тридцать восемь лет стукнуло, а замуж так никто и не взял!..

(На улице вспыхнула яростная женская перебранка)

— Эх, завидую я этому уличного вожаку... Был бы я сейчас на его месте на этих носилках, эх...— И не говори, я бы тоже не отказался оказаться на его месте рядом с такой кралей.— Папа, но ты же только что говорил, что с них нельзя брать пример!— Цыц! Мал еще отца учить, помалкивай, когда взрослые разговаривают!

...

От этих разговоров пацаны изрядно помрачнели. Особенно уязвлен был Ситу Аоюэ, который всегда гордился своей безупречной внешностью, а теперь его имя связывали с детскими «кошмарами». Ли Ши и вовсе едва сдерживала ярость от того, какими грязными сплетнями её омывала эта толпа. В то же время она получила более четкое представление о репутации этой банды. Что же касается покойного на носилках — он окончательно упал в её глазах. Обычный распутный гуляка и завсегдатай борделей, а она позволила ему обнимать и целовать себя! Стоило подумать об этом, как её начинало подташнивать от отвращения. Какое счастье, что этот негодяй уже мертв.

Наконец они добрались до усадьбы Дугу. Снаружи дом выглядел как обычное жилище зажиточного купца — скромно и без излишеств. Кто бы мог подумать, что за этими стенами скрываются потомки тех, кто тысячу лет назад сотрясал весь континент. У входа высились две каменные статуи львов, а тяжелые ворота были выкрашены в ярко-алый цвет. Во внутреннем дворе росли высокие раскидистые платаны, в тени которых расположились каменные столы и табуреты. Чуть поодаль, возле цветущих клумб, в плетеном кресле уединенно отдыхал мужчина средних лет, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Чертами лица он был невероятно похож на Дугу Байтяня — та же ленивая, вальяжная мина, выдающая человека, знающего толк в жизненных удовольствиях.

— Дядя Дугу... наш вожак... у-у-у... — Ситу Минъюэ со слезами на глазах указал рукой на носилки.

Мужчина в одно мгновение буквально взвился с кресла. Его глаза вспыхнули таким пронзительным блеском, что Ли Ши показалось, будто два осязаемых луча света насквозь прошили её душу. Девушка внутренне содрогнулась от этого мимолетного взгляда. Какая колоссальная, непостижимая глубина внутренней силы! Один лишь случайный взор обладал подобным подавляющим величием — перед ней стоял истинный мастер, скрытый дракон среди смертных!

«Похоже, разведданные нашего ордена в корне неверны!» — пронеслось в ее голове. В секретных отчетах Ордена Улыбки Неба черным по белому было написано: «Последнее тысячелетие род Дугу неуклонно угасал и терял таланты. Лишь триста лет назад на континенте ненадолго объявился выдающийся мастер, который, по слухам, принадлежал к этой семье, но вскоре бесследно исчез. С тех пор в клане Дугу не рождалось ни одного сильного бойца — их предел едва достигал скромного второго ранга. В последние десятилетия семья и вовсе пришла в упадок, численность рода сократилась, несколько поколений подряд рождалось лишь по одному сыну, а их боевые искусства деградировали настолько, что они фактически превратились в обычных мирян, навсегда покинув цзянху».

В досье на деда Байтяня, Дугу Фэйюя, значилось, что его боевые навыки не выдерживают никакой критики. В молодости он был заядлым игроком и страшным любителем выпивки, погряз в долгах и заложил всё мало-мальски ценное имущество в доме. Однако ему несказанно повезло жениться на дочери местного уездного судьи — девушке редкой красоты, благородных манер и строгих правил. Её замужество за этим беспутным повесой в свое время наделало много шума в округе. Лишь после свадьбы Дугу Фэйюй немного остепенился, и вскоре у них родился единственный сын — Дугу Яньчжи.

Что касается отца Байтяня, отчеты утверждали, что в боевых искусствах он также не преуспел, зато проявил недюжинную коммерческую жилку. Он открыл сеть тканевых лавок, постоялых дворов и зерновых складов, быстро заслужив репутацию богатейшего купца в округе. Однако расширять дело дальше не стал, удерживая бизнес в строго определенных границах. Примечательно, что Дугу Яньчжи, потакая былым порокам своего престарелого отца, специально открыл для него в городе личный кабак и подпольный игорный дом, за что его собственная мать устроила сыну суровый нагоняй. Женился Яньчжи, под стать отцу, на дочери почтенного старого ученого — мало того что писаной красавице, так еще и признанной поэтессе.

А вот о самом Дугу Байтяне в архивах ордена информации почти не было — лишь короткая строчка в биографии отца: «Имеет сына по имени Дугу Байтянь».

В этот момент тишину двора разорвал яростный, полный боли и гнева мужской рык:— Как такое могло произойти?!

Ли Ши очнулась от мыслей и увидела, что лицо Дугу Яньчжи искажено глубокой скорбью, а от его тела волнами исходит удушающая, пугающая аура. Его Сила Внутреннего Закона бушевала с такой мощью, что полы его халата взметнулись вверх и яростно захлопали без всякого ветра.

Присутствующие замерли, скованные страхом. Братья Ситу и подумать не могли, что их добродушный сосед, дядя Дугу, окажется столь могущественным мастером; они никогда в жизни не видели его в таком яростном неистовстве. Ли Ши была потрясена не меньше остальных, мысленно сделав однозначный вывод: «Наши архивы определенно врут. Уровень Ци этого Дугу Яньчжи как минимум не уступает силе моего собственного наставника!»

Словно осознав, что выдал себя перед посторонними, отец Байтяня в то же мгновение полностью подавил свою ауру, и она исчезла без следа.

Парни наконец смогли сделать глубокий вздох.

— Минъюэ, подойди и ответь мне, — глухо, но твердо произнес Дугу Яньчжи. — Кто оборвал жизнь моего сына? Расскажи всё, от начала и до конца. Никаких упущений.

Младший Ситу во всех красках и деталях пересказал события на поляне вплоть до того момента, как потерял сознание от потери крови.— Это всё, что я видел сам, дядя. А о том, что случилось после нашего беспамятства, нам поведала госпожа Ли. Расспросите её, она знает всю оставшуюся суть.

Повернувшись к Ли Ши, Дугу Яньчжи устремил на нее свой тяжелый взгляд. Девушка понимала, что перед лицом этого опасного мастера, только что потерявшего единственного наследника, лгать или утаивать истину смерти подобно — если он почует фальшь, живой ей отсюда не выйти. Однако раскрывать секрет передачи Истинной Сущности предка в присутствии этой уличной шпаны было категорически нельзя. Ли Ши оказалась в затруднительном положении и красноречиво посмотрела по сторонам.

Дугу Яньчжи мгновенно уловил её намек.— Следуй за мной в мой кабинет, — коротко бросил он и первым зашагал к дому. Ли Ши поспешила за ним.

В этот же момент из глубины поместья во двор испуганно выбежали мать и бабушка Байтяня. Увидев безжизненное тело юноши на носилках, женщины с рыданиями бросились к нему и зашлись в безутешном плаче:— Сын мой!.. За что нам это, о Небеса?! У-у-у... За что?!..

Придя с Дугу Яньчжи в кабинет, Ли Ши не посмела медлить ни секунды. Она во всех подробностях описала события, развернувшиеся в пригородном лесу, а также вкратце обрисовала текущую ситуацию в цзянху вокруг Камня Истинной Сущности. Разумеется, те моменты, где этот негодник беззастенчиво насмехался над ней и целовал, девушка благополучно опустила.

Дугу Яньчжи надолго погрузился в раздумья, после чего глухо процедил:— Подумать только, какие-то мелкие кланы вроде Лю и Ло возомнили, будто им позволено дергать тигра за усы. Жить надоело, не иначе.

Если бы Ли Ши лично не видела проявлений его скрытой Ци, она бы решила, что этот мужчина просто бредит. Семьи Ло и Лю, пусть и не правили всей поднебесной, всё же оставались грозными и влиятельными силами в своих провинциях. Но сейчас она ни на секунду не сомневалась в его словах. Этот клан, который весь мир боевых искусств давно списал со счетов, на самом деле обладал немыслимой, пугающей мощью.

— Я знаю, что ты преемница Ордена Улыбки Неба и уже успела собрать немало сведений о нашей семье, — спокойно продолжил Яньчжи. — Однако реальность далека от ваших бумажных отчетов. Ты ведь уже и сама поняла, что мои боевые навыки далеко не так плохи, как пишут в твоих свитках, верно?

Ли Ши мысленно фыркнула: «Да они не просто "не плохи", они пугают до чертиков!» Но вслух почтительно ответила:— Ваше мастерство, почтенный дядя, невероятно глубоко и заслуживает высшего уважения. Оно действительно стало для меня полной неожиданностью и совершенно не вяжется с тем, что известно цзянху.

— Клан Дугу действительно давно потерял интерес к мирской суете, — вздохнул отец Байтяня. — Мы искренне хотели навсегда исчезнуть с радаров цзянху. Но у тигра нет умысла вредить человеку, а человек всё мечтает убить тигра. Мы не ищем конфликтов, но если кто-то решит, что может безнаказанно вытирать о нас ноги, мы заставим его умыться кровью. Как только мы закончим с похоронами Байтяня, я сделаю так, чтобы имена кланов Ло и Лю навсегда исчезли из истории боевых искусств.

Ли Ши невольно содрогнулась от макушки до пят. Она абсолютно верила его словам: мужчина, только что потерявший единственного и горячо любимого сына, был способен на любое безумие.

Дугу Яньчжи словно впал в забытье, тихо бормоча под нос:— В детстве Байтянь был таким прелестным ребенком... Да, немного озорным, вечно дрался на улицах, но дома всегда оставался очень послушным и ласковым.

Ли Ши мысленно покачала головой: «Ну конечно, так я и поверила! Этот негодник еще с пеленок, оказывается, умел притворяться пай-мальчиком. С самого детства был с гнильцой, неудивительно, что вырос таким бесстыдником».

— Он рос невероятно смышленым, а прочность его костей и сухожилий с самого рождения поражала, — с глубокой скорбью продолжал отец. — Он был рожден для воинского пути. Но его мятежная натура требовала постоянного движения, а скучные тренировки навевали на него лень. Лишь последний год он лениво перенимал самые базовые приемы. Если бы он практиковал боевые искусства с пеленок, с его феноменальным даром он давно бы заставил поднебесную трепетать от одного своего имени... Как же так вышло, сынок?..

Ли Ши безмолвно стояла рядом. Она понимала, что любые слова утешения сейчас будут пустым звуком. В такие минуты отцу нужно было просто выговориться и излить накопившуюся боль.

Вдруг со двора донесся зычный, раскатистый голос:— Что за чушь вы тут несете?! Как мой внук мог умереть?! Ну-ка, где он?!

Дугу Яньчжи и Ли Ши поспешно вышли из кабинета и увидели вернувшегося старейшину Дугу Фэйюя. Старик выглядел настолько величественно и благородно, словно сошел со старинной картины о бессмертных небожителях. Неужели этот святой муж в молодости действительно был тем самым беспутным гулякой и пьяницей, о котором писали в архивах ордена? Ли Ши с трудом верила своим глазам.

— Отец, Байтянь... он действительно...

Не слушая сына, Дугу Фэйюй решительным шагом подошел к носилкам, приподнял веки внука, а затем закрыл глаза, погрузившись в глубокую ментальную концентрацию. Словно осознав что-то, он резко прижал обе ладони к макушке Байтяня. Вся уличная банда и слуги замерли, боясь сделать даже вдох; все взгляды были прикованы к старцу в немой надежде на чудо. Спустя мучительно долгое время старик наконец отнял руки, шумно выдохнул и во всеуслышание объявил:— Мой внук... Жив!

Услышав это, пацаны едва не набросились на старика с кулаками — ну кто же делает такие драматические паузы в подобный момент! Ли Ши испытала точно такое же чувство: ей безумно захотелось подойти и знатно подергать старейшину за его безупречную седую бороду. Но в следующую секунду поляну накрыла волна искреннего, безудержного счастья. За этот день парни столько раз умирали и воскресали, столько раз оплакивали друг друга и радовались, что теперь слезы счастья сами собой хлынули из их глаз. Двор огласился ликующими криками. Мать и бабушка Байтяня разрыдались от облегчения, сквозь слезы обнимая друг друга.

Когда первый шквал эмоций немного улегся, Дугу Фэйюй строго посмотрел на сына:— Яньчжи, как ты мог потерять голову и устроить такой переполох, что даже довел мать до слез?

— Отец прав, ничтожный признает свою ошибку, — почтительно склонил голову глава дома.

— Живее вели слугам перенести Байтяня в его покои!

Пока уличные заправилы бережно транспортировали тело друга в дом, старик тихо пояснил для оставшихся:— Байтянь лишь впал в состояние мнимой смерти. В его разуме до сих пор теплятся слабые духовные импульсы, а сердцебиение и дыхание не исчезли окончательно — они просто замедлились до такой степени, что стали почти неощутимы для обычного человека. Возвращайтесь по домам, пацаны. Уверяю вас, пройдет всего несколько дней, и этот сорванец сам откроет глаза.

Успокоенная банда наконец покинула поместье.

Ли Ши, однако, осталась в усадьбе — частично из-за Камня Сущности предка, а частично потому, что до безумия хотела вернуть свой нефритовый кулон. Провожая глазами уходящих братьев Ситу, она заметила, как Ситу Аоюэ перед уходом о чем-то оживленно шептался с матерью Байтяня, то и дело бросая лукавые взгляды в ее сторону. Девушка мысленно скрежетала зубами от злости. И предчувствия ее не обманули: стоило банде скрыться за воротами, как Чэнь Тин с невероятным, почти материнским теплом и радушием направилась прямо к ней. От такого внезапного проявления заботы Ли Ши почувствовала себя крайне неловко, внутри всё буквально сжалось от смущения.

Когда суета окончательно улеглась, и у постели юноши остался лишь Дугу Фэйюй, старик задумчиво посмотрел на внука и едва слышно прошептал:— Отречение во имя Демона, смерть приносит триумф Демону. Но когда Демон угасает — плоть рождается вновь...

...

В этот самый момент сознание Дугу Байтяня пребывало в состоянии глубокого транса, блуждая по бескрайним просторам великой пустоты и созерцая один фантастический сон за другим. В процессе этого метафизического сна произошло удивительное событие: зажатый в его левой руке древний нефрит вновь ярко вспыхнул изнутри, и его структура окончательно переродилась, став кристально чистой, полупрозрачной и безупречной, словно драгоценный камень высшей пробы. В этот момент Ли Ши как раз предприняла робкую попытку тайком вытащить свой кулон из его правой ладони, но пальцы юноши держали трофей намертво, и как бы она ни старалась, разжать их так и не удалось.

Как только фамильный нефрит завершил свое цветовое перерождение, Дугу Байтянь погрузился в весьма специфическое и забавное состояние. Он отчетливо осознавал, что не умер, и его разум полностью проснулся, однако тело по-прежнему отказывалось подчиняться — он не мог ни пошевелиться, ни издать ни звука. При этом всё, что происходило вокруг него в реальном мире, он слышал и понимал с абсолютной ясностью. Когда Ли Ши, пыхтя от усердия, пыталась разжать его пальцы, чтобы вернуть кулон, ему было безумно смешно: подумать только, эта гордая неземная красавица опустилась до банального воровства!

Однако вскоре ему стало по-настоящему жутко. Поняв, что пальцы не поддаются, Ли Ши в сердцах обнажила свой верный меч и всерьез вознамерилась отрубить ему правую кисть! Она долго колебалась, занеся клинок над его рукой, но в самый последний момент благоразумие всё же взяло верх, и сталь вернулась в ножны. Ограничившись тем, что вполголоса обозвала его «подлым, бесстыдным и порочным негодяем», девушка сердито отошла.

Ощутив этот мысленный холодок, Дугу Байтянь открыл для себя новую грань личности Ли Ши: «А эта девица чертовски опасна... Но черт возьми — она мне нравится!» Однако вслед за мыслями о Ли Ши в его памяти неизменно всплывало лицо Ситу Минъюэ, и внутри снова привычно и глухо начинало поднывать сердце.

В последующие дни Байтянь так и оставался заперт в собственном теле — всё слышал, но не мог пошевелить даже пальцем. За это время его уличные дружки навещали его буквально каждый день. Мать и бабушка и вовсе не отходили от его постели, проверяя сорванца каждые полчаса. Отец тоже заглядывал несколько раз. И лишь дед, который при жизни внука души в нем не чаял, за все дни зашел проведать его всего один-единственный раз.

«Ну погоди, дедуля, — мысленно поклялся Дугу Байтянь. — Вот только встану на ноги — подчистую сворую все запасы твоего лучшего коллекционного вина!»

...

В это же время в глубокой, скрытой от чужих глаз подземной тайной комнате поместья Дугу вели негромкий и предельно серьезный разговор Дугу Фэйюй и Дугу Яньчжи.

— Отец, — с тревогой в голосе спросил Яньчжи, — то, что Байтянь принял демоническое наследие сквозь ярость и скорбь... неужели это не принесет никаких страшных последствий для его разума и тела?

— Последствия будут, — хмуро ответил старик. — Однако до тех пор, пока его уровень боевых искусств не доберется до легендарного священного ранга Шэн [Святого], волноваться не о чем. Но если наступит день, и он действительно сумеет совершить этот прорыв... исход предсказать не сможет никто под этим небом. Отречение во имя Демона, смерть приносит триумф Демону. Но когда Демон угасает — плоть рождается вновь.

Лицо Дугу Яньчжи мгновенно побледнело, а в глазах отразился подлинный ужас:— Неужели... Неужели речь идет о том самом мифическом Бессмертном...

Лицо Дугу Фэйюя сделалось суровым и тяжелым как гранит:— Именно так. Это Бессмертное тело, которое древние хроники также называют Истинным Демоническим Телом. Павший воин перерождается в Демона, и ведомый чистой яростью, он уничтожает любое проявление жизни на своем пути. Но если этого Демона сокрушить и стереть в порошок — воин вновь возвращается к жизни в своем смертном обличии. И этот цикл может повторяться до бесконечности.

— Но ведь если слухи об этом просочатся наружу, наш мальчик в одно мгновение превратится в абсолютного врага для каждого мастера и каждого ордена на всем континенте! Мы обязаны похоронить эту тайну глубже самых темных подземелий. Похоже, помимо нас, обо всей этой истории догадывается лишь преемница Ордена Улыбки Неба, Ли Ши. Отец, ради безопасности Байтяня, может, нам стоит... — в голосе Яньчжи проскользнули зловещие нотки.

Старик медленно поднял руку, прерывая сына, и холодно отрезал:— Оставь ее. Сначала дождемся, пока Байтянь сам откроет глаза. А там видно будет.

Оставшись наедине со своими мыслями в состоянии неподвижности, Дугу Байтянь от скуки принялся тщательно прокручивать и систематизировать в голове информацию, переданную ему древним нефритом. Стоит признать, те мгновения перерождения были поистине удивительными.

Тогда, пока его тело корчилось от невыносимых физических мук, в его сознании неожиданно соткался отчетливый образ. Перед ним предстал монументальный, дышащий первозданной мощью мужчина. Его статная фигура излучала сокрушительное высокомерие, а грубые, резкие черты лица выдавали человека широкой, безудержной души. Вдруг этот великий воин заговорил, и его голос громом отозвался в разуме Байтяня:

«Я, Дугу Чжаньтянь, прошел весь мир боевых искусств войной, сокрушив каждого героя под этим небом. Я взирал на поднебесную с абсолютным величием, и миллионы мастеров благоговейно склоняли предо мной головы. Однако на пути постижения Высшего Небесного Закона я столкнулся с непреодолимой преградой. И пусть мне удалось краем глаза заглянуть в сокровенную тайну жизни и смерти, в конечном итоге я потерпел крах и ушел, обуянный вечной горькой обидой. Потомкам своим я оставляю этот Камень Истинной Сущности, дабы они приняли мое наследие и завершили то, что не успел исполнить я.

Всё свое мастерство я взрастил сам, опираясь лишь на собственные озарения. Мой путь зародился среди самых ничтожных, третьесортных приемов цзянху, но в итоге полностью превзошел их границы. Наследникам своего рода я завещаю этот Трактат о Боевых Искусствах:

Большинство мастеров поднебесной всю жизнь лишь слепо и упорно истязают свои тела тренировками, но почти никто из них не задумывается о подлинной природе и сути самого понятия "Воинское Искусство". Откуда берет исток эта сила? Почти никто не ищет ответа на этот вопрос. Послушно копируя чужие движения, ты можешь тренироваться до глубокой старости, но так и останешься ничтожеством, неспособным сотворить ничего великого. Все боевые искусства под этим небом можно четко разделить на четыре категории: Высшее, Первоклассное, Посредственное и Низшее.

Мастера Низшей категории лишь бездумно зазубривают движения, совершенно не понимая скрытых принципов их работы. Слепо следуя наставлениям учителей и не умея подстраиваться под обстоятельства, они вообще не имеют права рассуждать о боевом пути. Суть истинной силы кроется в одном-единственном слове — Озарение. Как можно сковывать свой дух рамками заученных позиций и связок?

Практики Посредственной категории способны на основе базовых знаний делать собственные выводы. Они глубоко изучают законы Ци, создают уникальные авторские стили и превосходят своих наставников. В цзянху таких бойцов принято уважительно именовать мастерами ранга Ван. В их сердцах уже живет истинное понимание боевой воли, они умеют усмирять чувства и находить скрытые взаимосвязи между техниками. Однако они всё еще не постигли фундаментальную суть энергии, коснувшись лишь ее истоков. Таких людей во всем мире — считанные единицы.

Лишь тот, кто зрит в самый корень и осознает первозданную природу силы, способен шагнуть на ступень Первоклассной категории. Эти мастера черпают знания у самой природы: восход солнца, порыв ветра, течение реки — для них учителем становится весь мир. В их душах боевая воля достигает такого уровня, что понятие "позиция" теряет смысл — отсутствие стиля становится их лучшим стилем. Каждое их движение, каждый случайный шаг исполнены божественной гармонии. В мире смертных таких титанов почти не встретить — обыватели зовут их мастерами ранга Ди [Императоров]. В отличие от Королей боевых искусств, эти люди не проводят годы в душных пещерах за медитациями; Императоры предпочитают с веселым смехом бродить по шумным площадям городов или уединенно созерцать лесные чащи. Подлинные гении всегда скрываются среди простого люда, а великие фениксы рождаются в глухих деревнях.

Наконец, те немногие, кто достигает Высшей категории, способны легким взмахом руки собирать тучи и повелевать ливнями. Они полностью сокрушают оковы жизни и смерти, восходя на священный ранг Шэн [Святых]. Святые мастера больше не принадлежат этому бренному миру. Они переступают грань человеческого бытия.

Напоследок помни: мое собственное заветное писание "Тысяча Кругов Яростных Волн" таит в себе колоссальные изъяны. Этот путь ведет сквозь девять смертей к одной сомнительной жизни, и мне удалось обуздать его лишь благодаря невероятному, слепому везению. Поэтому моим потомкам я оставляю эти строки исключительно для размышлений, но не для слепого копирования».

Следом за этим в разум Байтяня хлынул сложнейший, архаичный текст заветной техники Ци, а в самом конце предк Чжаньтянь подробно разъяснил истинную суть боевых движений.

Только теперь до Дугу Байтяня дошел подлинный смысл фразы, над которой старейшины его рода безуспешно ломали головы целую тысячу лет: «Познай до конца все третьесортные техники континента, и тогда достигнешь Велического Свершения». Оказалось, эта строчка была вырвана из контекста и являлась лишь финальным аккордом в длинном рассуждении предка о природе боевых позиций. На самом деле Чжаньтянь имел в виду следующее: когда твое мастерство достигает определенного пика, понятие стиля исчезает, уступая место абсолютной простоте. Но «отсутствие позиций» не означает, что ты машешь кулаками как придется — это значит, что ты отсек всё лишнее, сведя сложные движения к идеальной базе. А что такое «третьесортные техники»? Это самые простые, открытые и общедоступные приемы цзянху. Они передаются из поколения в поколение дольше всего именно потому, что представляют собой чистую, прошедшую сквозь тысячи битв практическую основу воина.

Когда-то, на заре своего создания, каждые такие простые ворота Ци были величайшими, потрясшими мир секретными техниками древних орденов. И пусть мастера ревностно оберегали свои секреты, время безжалостно: рано или поздно тайное становилось явным, приемы просачивались в цзянху и становились достоянием общественности, теряя статус «уникального наследия». Но именно эти вековые, очищенные от шелухи приемы и являлись квинтэссенцией боевой мудрости поднебесной. По своей внутренней сути и эффективности они на голову превосходили большинство современных «уникальных стилей» мелких кланов. Вот только поскольку эта база известна каждому встречному, никто не видит в ней ценности, предпочитая гоняться за красивыми, но далеко не всегда эффективными «секретными божественными техниками».

История цзянху знала немало гениев, способных превратить прах в чистое золото. В руках таких людей самый заурядный, площадный выпад становился абсолютным оружием, мгновенно лишающим жизни. И секрет этих мастеров заключался не в тайных свитках, а в том, что их личный уровень внутренней силы позволил им узреть саму суть движения.

Таким образом, истинный завет предка Чжаньтяня звучал так: «Лишь когда твоя внутренняя сила достигнет должного пика, а в качестве оружия ты изберешь самые простые, чистые и лишенные изъянов движения — твоё боевое искусство познает Великое Свершение».

Очевидно, за прошедшее тысячелетие в ментальной печати Камня Сущности что-то повредилось. Духовный образ предка попросту не мог пробудиться, из-за чего последующие поколения рода Дугу получали из артефакта лишь самую последнюю, вырванную фразу. История сыграла с кланом Дугу поистине злую шутку — великий обман, растянувшийся на десять веков.

Байтянь мысленно содрогнулся, вспоминая, как образ предка и этот текст несколько раз прокрутились в его голове, после чего проекция Чжаньтяня взорвалась, превратившись в чистую Истинную Сущность, которая принялась неистово крушить его меридианы. Даже сейчас, спустя дни, при одном воспоминании о той боли у него по спине пробегал холодок.

Но что же тогда случилось с Богом Войны? Что означали слова «путь Небесного Закона был пробит и заблокирован»? Было ли это результатом его личной ошибки при прорыве, или в дело вмешались некие грозные внешние силы? Кто во всей поднебесной мог обладать такой чудовищной мощью, чтобы заставить уйти из жизни самого непобедимого Чжаньтяня, оставив его умирать с горькой обидой в сердце? Ответ на эту загадку ускользал от него.

...

На седьмой день, ближе к полудню, Дугу Байтянь наконец почувствовал, что контроль над телом полностью вернулся к нему. Он медленно сел, спустил ноги с постели и аккуратно потянулся. Первым делом он бережно опустил побелевший Камень Сущности на письменный стол, а затем взял трофейный кулон Ли Ши, повесил его себе на шею и спрятал поближе к телу, под нижнюю рубаху. Разомкнув затекшие суставы, он уже собирался толкнуть дверь и выйти во двор, как вдруг его чуткий слух уловил приближающиеся шаги. За эти дни вынужденного затворничества юноша научился безошибочно различать походку каждого обитателя дома. Эти легкие, грациозные и неторопливые шаги могли принадлежать только одной девушке — к его комнате направлялась Ли Ши.

Байтянь мгновенно схватил со стола белый нефрит, юркнул обратно под одеяло и застыл в прежней позе мнимого покойника.

Дверь тихонько скрипнула, и безупречно красивая Ли Ши плавной походкой вошла в комнату, аккуратно прикрыв за собой створку. Наблюдая за ней сквозь узкие щелки прикрытых век, юноша почувствовал, как его сердце против воли начинает бешено колотиться: Тук-тук, тук-тук. Девушка грациозно опустилась на стул возле кровати, внимательно всмотрелась в его лицо и, строго соблюдая установившийся ритуал, принялась вполголоса отчитывать и ругать его последними словами. Но в этот раз она, видимо, слишком распалилась от собственных речей: подавшись вперед, Ли Ши сжала свои изящные кулачки и принялась со всей силы дубасить Байтяня по груди и плечам. Юноша мысленно взвыл от боли. Его нынешний уровень Ци после передачи энергии братьям Ситу вернулся к исходному, практически нулевому состоянию, так что в честном бою против мастера первого ранга ему ловить было нечего. Не находя иного выхода, он решил терпеть.

Однако созерцать, как его безнаказанно колотят, было выше его бунтарской натуры. Когда Ли Ши замахнулась для очередного удара, Дугу Байтянь резко выкатил глаза, высунул язык набок и с диким хрипом прямой как палка взвился на постели!

— А-а-а-а-а!.. — Ли Ши от неожиданности мгновенно потеряла всё своё хваленое хладнокровие, издав истошный девичий крик, а её лицо сделалось бледным как полотно.

— Ли Ши-и-и... Верни мне мою жизнь!.. Зачем ты сживаешь со свету своего суженого?!.. — загробным голосом завыл Байтянь, вытянув вперед руки с растопыренными пальцами и делая вид, что пытается схватить её за шею.

Реакция преемницы ордена была молниеносной: вспышка! — она в мгновение ока сорвалась с места, вихрем распахнула дверь и с криками бросилась наутек во двор.

— Ха-ха-ха-ха-ха!.. — Дугу Байтянь от души расхохотался, победно завалившись обратно на подушки. Это была чистая, безоговорочная победа уличного хулигана над благородной девой.

Не прошло и пары минут, как тяжелая дубовая дверь в комнату с грохотом распахнулась. В комнату вихрем влетел старейшина Дугу Фэйюй, следом за ним стремительно вошел отец Яньчжи, а замыкала шествие Ли Ши — её лицо горело пунцовым пламенем от пережитого стыда и дикого гнева.

— Дедушка, папа, доброе утро! Я наконец-то выспался, — с самой невинной улыбкой поприветствовал их юноша, приподнявшись на локтях.

Дугу Фэйюй сердито зашевелил усами, недовольно буркнув:— Выспался он, ишь ты! Если не нагулялся, мог бы еще года два поваляться, к чему было устраивать этот грохот на весь дом с первых же секунд пробуждения?

Байтянь состроил самую обиженную мину, на какую был способен:— Да ладно вам, дедушка, я ведь ничего такого не сделал. Просто прогнал маленькую наглую кошку, которая повадилась царапать мне грудь, пока я спал.

Ли Ши от этих слов едва не заскрежетала зубами от ярости. Пожирая его полным ненависти взглядом, она процедила:— Дугу Байтянь... Ты просто невыносимый, бесстыдный наглец! Я проявила искреннюю заботу и пришла проведать тебя, а ты устраиваешь эти свои мерзкие уличные фокусы! Хм! — и она с независимым видом круто отвернулась к окну.

Отец Яньчжи строго посмотрел на сына:— Байтянь, ты ведешь себя абсолютно непотребно. Молодая госпожа Ли — гостья в нашем доме, прибывшая издалека, к тому же она благородная дева! Как ты можешь позволять себе столь дремучее невежество и грубость?

— Да не было никакой грубости, папа! — упрямо завел свою волынку юноша. — Я когда открыл глаза, почувствовал, что по мне какая-то кошка прыгает и без конца лапками щекочет. Я всего лишь перевернулся на другой бок, а госпожа Ли почему-то испугалась и с криками убежала.

Ли Ши осталась безмолвной. Ну не признаваться же при старших, что она на самом деле сидела и самозабвенно колотила этого бесстыдника кулаками по груди!

В этот момент топот ножек возвестил о прибытии матери и бабушки — женщины, едва услышав новость о пробуждении, вихрем ворвались в покои.

— Байтянь! Мальчик мой, ты наконец-то пришел в себя! Бабушка чуть с ума не сошла от горя! — пожилая госпожа крепко сжала его ладонь, и слезы облегчения хлынули из ее глаз.

Мать юноши, Чэнь Тин, и вовсе не могла сдержать рыданий. Она нежно гладила сына по щекам, целуя его в лоб:— Сынок... Ты вернулся к нам... Если бы ты знал, как сильно истосковалось моё сердце за эти дни...

Оказавшись в плотном кольце столь бурных женских чувств, Дугу Байтянь внезапно смутился и густо покраснел. В конце концов, он был уже взрослым парнем, без пяти минут девятнадцати лет, а с ним нянчились как с младенцем. Больше всего он опасался, что Ли Ши поднимет его на смех из-за этой сцены. Он осторожно скосил взгляд в сторону окна и обомлел: гордая красавица Ли Ши стояла с красными глазами, беззвучно шмыгая носом — сцена семейного воссоединения растрогала её до глубины души. Всё-таки женщины остаются женщинами: еще минуту назад она была готова проткнуть его мечом, а теперь едва не плакала от щемящей нежности, глядя на чужих мать и дитя. Сентиментальность — неизменная черта девичьей натуры. Впрочем, если подумать честно, Байтянь и сам ощутил укол вины — он действительно заставил родных пережить страшные дни, за что ему было искренне стыдно перед родителями и стариками.

— Мама, бабушка, ну полно вам плакать, — мягко улыбнулся он, обнимая женщин за плечи. — Я ведь здесь, живой и невредимый, посмотрите на меня! Правда... боюсь, мой желудок сейчас не выдержит новой волны страданий.

Чэнь Тин испуганно вскинулась:— Что такое?! Живот разболелся? Слуги, быстро бегите за лекарем!

— Да нет же, мама, — рассмеялся юноша. — Лекарь тут не поможет. Мой живот сейчас просто лопнет от дикого, волчьего голода!

— Ах ты негодник, — сквозь слезы улыбнулась мать, шутливо хлопнув его по плечу. — Напугал меня до смерти!

— Папа, мама, дедушка, бабушка — я так сильно скучал по вам! Кстати, пока я спал, мне привиделся очень странный, реалистичный сон... Будто дедушка за все семь дней зашел в мою комнату всего один-единственный раз. Это ведь был просто глупый сон, верно, дедуля?

Благородное лицо старейшины Дугу Фэйюя мгновенно пошло пунцовыми пятнами, и он неловко кашлянул в кулак:— Ах ты паршивый мальчишка! Да откуда тебе знать... Просто дедовское сердце обливалось кровью при виде твоего бледного лица, вот я и... заходил пореже, чтобы не бередить душу!

— А-а-а, ну конечно, хе-хе-хе... — многозначительно протянул Байтянь, и в его глазах зажглись привычные озорные огоньки.

...

Покои Дугу Байтяня наполнились дружным, веселым смехом и теплыми разговорами — у членов семьи накопилось столько слов друг к другу, что их хватило бы на несколько дней вперед. Наблюдая за этим искренним, кристально чистым проявлением семейной любви, Ли Ши почувствовала, как ее собственное сердце наполняется удивительным, незнакомым прежде уличным теплом.

В тайной комнате Дугу Фэйюй и Дугу Яньчжи лишь скорбно вздыхали, выслушав рассказ Дугу Байтяня о «Трактате о боевых искусствах», оставленном великим Чжаньтянем. Надо же было Небесам сыграть с их родом столь жестокую шутку, растянувшуюся на целую тысячу лет.

— Дедушка, погляди, — улыбнулся Дугу Байтянь, — наш черный нефрит превратился в драгоценный камень высшей пробы. Если ты теперь решишь заложить его ради кувшина вина или захочешь обдурить деда Аоюэ, они оторвут его у тебя с руками!

— Ах ты паршивый мальчишка, — притворно рассердился старик, — как ты смеешь подшучивать над родным дедом? Постой, а тебе-то откуда известны эти старые байки?

— Да брось, деда, об этом уже весь мир знает.

— Что?!

— Ну, я имею в виду, что в нашем городке твоя «славная история» ни для кого не секрет.

— Ха-ха, вот как? — старик самодовольно погладил бороду. — Не думал, что твой дед — настолько знаменитая личность!

— ... — Дугу Байтянь остался безмолвным. Он всегда считал себя самым толстокожим человеком поднебесной, но сегодня его уверенность изрядно пошатнулась.

— Байтянь, у нас с твоим дедом есть к тебе серьезный разговор, — Дугу Яньчжи прервал шутливую пикировку старшего и младшего поколений. — Ты совершил демоническое перерождение, но понимаешь ли ты, какими последствиями это грозит?

— Понятия не имею.

— Мастера, способные достичь священного ранга Святого, рождались редко во все времена, а уж те, кто сумел оставить после себя Камень Истинной Сущности — и вовсе единицы, — сурово начал отец. — Но даже если такой артефакт являлся миру, обычному человеку невероятно трудно поглотить заключенную в нем мощь. Случай же, подобный твоему, когда наследие пробуждается через ярость и скорбь, и вовсе уникален — вероятность этого стремилась к нулю. Существует одна древняя, мрачная легенда: в стародавние времена один практик точно так же отрекся от человеческого начала и обратился в Демона, став самым кровожадным и свирепым владыкой своей эпохи. Мало того, он обрел истинное Бессмертное тело: смерть приносила триумф Демону, но стоило Демону угаснуть — плоть рождалась вновь. Этот порочный цикл повторялся бесконечно, делая его вовек неистребимым.

Слушая это сказание, больше похожее на мифы эпохи сотворения мира, Дугу Байтянь испуганно округлил глаза.

Дугу Яньчжи тяжело вздохнул и продолжил:— Из-за его появления весь континент на долгие годы погрузился в пучину кровавой резни, а элита мира боевых искусств была истреблена практически подчистую. То была страшная трагедия для цзянху и великое бедствие для всех смертных. Легенды гласят, что позже в поднебесной явился величайший гений, обладавший полубожественным телом. Ценой всей своей колоссальной Силы Внутреннего Закона, накопленной за жизнь непрерывных тренировок, он сумел безвозвратно уничтожить того монстра. С тех пор древние ордена оставили незыблемый завет: «Любого, кто совершит демоническое перерождение, предавать безжалостной смерти без суда и следствия».

Лицо Дугу Байтяня мгновенно побелело:— Папа... Ты ведь не собираешься сейчас устроить казнить собственного сына во имя справедливости?

Дугу Фэйюй добродушно рассмеялся:— Глупенький, разве у твоего отца поднимется рука на тебя? Да даже если бы он захотел, твой дед никогда этого не позволит!

— Вот именно, глупый ты мальчишка, — мягко улыбнулся Яньчжи. — Как тебе вообще пришла в голову такая чушь? Ты мой единственный сын, и как бы я мог причинить тебе вред? Даже если нам придется пойти войной против всего континента, я не отступлю ни на шаг.

Дугу Байтянь почувствовал, как к горлу подкатил комок:— Но... если в будущем я действительно превращусь в то чудовище... — он не смог договорить.

Дед оборвал его легким смешком:— Ишь как затрясся, ха-ха! Успокойся, ничего подобного с тобой не случится. Даже если ты спишь и видишь, как становишься ужасным Демоном, у тебя для этого попросту не хватит силенок.

Отец кивнул, подтверждая слова старца:— Всю ту мощь, что передал тебе артефакт, ты без остатка растратил на спасение своих уличных друзей, когда вырывал их из лап смерти. Главное условие для окончательного воцарения Демона — это полное поглощение Истинной Сущности Камня ради мгновенного прорыва на священный ранг Святого. Ты же не сохранил в своем даньтяне ни капли этой энергии. Однако Камень Сущности всё же оставил неизгладимый след в твоих меридианах. Если в будущем ты своими силами сумеешь достичь священного ранга, древнее проклятие может проснуться, и ты действительно обретешь Бессмертное Демоническое Тело.

— То есть, — взволнованно вскричал Байтянь, — мне теперь всю жизнь нельзя полноценно тренироваться? Стоит моей силе возрасти, и я превращусь в бессмертного монстра?!

Дугу Фэйюй шутливо щелкнул внука по носу:— Паршивец, ты слишком много о себе мнишь! За последнюю тысячу лет ранга Святого достигали единицы. Так что отбрось страхи, не смей искусственно подавлять свои порывы и запечатывать меридианы — тренируйся открыто, смело и яростно! Пусть тот древний практик из легенд и стал чудовищем, но кто сказал, что ты не сможешь переродиться в истинного бессмертного небожителя? В те темные времена люди континента были слишком напуганы зверствами Демона, оттого и сочинили это глупое, чванливое правило. Как по мне, тот древний Бессмертный Демон перед своим падением наверняка претерпел страшную несправедливость и жестокие обиды со стороны мира, а все его последующие бесчинства были лишь слепой, отчаянной местью. Истинное зло всегда рождается из чужих интриг и предательств, а уж кем тебе стать — Демоном или Святым — зависит исключительно от чистоты твоего собственного сердца.

Дугу Яньчжи поддержал отца:— Твой дедушка говорит истину. Вспомни лесную поляну: твои глаза горели алым пламенем, и ты уже стоял на пороге безумия, разве нет? Но разве это помешало тебе отдать все силы ради спасения товарищей? Тот древний монстр, должно быть, действительно был уязвлен миром до глубины души, раз обратил свою силу на разрушение. Задумайся: если бы в том лесу твои друзья действительно погибли у тебя на глазах, как бы поступил ты сам? Кем быть — решает лишь твоя воля.

На губах Дугу Байтяня наконец заиграла легкая, уверенная улыбка:— Вы правы. Кем быть — решает лишь моя воля. И даже если судьба однажды обратит меня в Демона — что с того? И у Демона есть чувства! Еще там, на залитой кровью поляне, я твердо осознал: грани добра и зла чертит лишь наше собственное сердце.

Старик Фэйюй довольно рассмеялся:— Вот! С такими мыслями в голове за тебя можно больше не беспокоиться.

— Однако, — посерьезнел Дугу Яньчжи, — нам нужно уладить еще одно дело, и оно обещает быть весьма деликатным.

— Что за дело, папа?

— Твое кратковременное демоническое перерождение. Об этом ни в коем случае не должен узнать ни один человек в цзянху. Стоит слухам просочиться наружу — и на кону окажется не только твоя голова, весь наш род Дугу будет безжалостно стерт с лица земли силами великих орденов.

Байтянь лукаво прищурился:— Помимо нас, свидетелем того переполоха стала лишь Ли Ши. И у меня есть надежный способ заставить её держать язык за зубами.

Старик Фэйюй мгновенно оживился:— О? Расскажи-ка, сорванец, что за способ? А то мы с твоим отцом уже всю голову сломали, думая, как бы нам не рассориться с грозным Орденом Улыбки Неба.

Юноша с живой ухмылкой пересказал старшим «версию событий на поляне от Дугу Байтяня», после чего запустил руку за пазуху и продемонстрировал им трофейный нефритовый кулон с изображением Ли Ши.— Мы благородно передадим ей опустошенный Камень Сущности, чтобы она могла с почетом вернуться к своим наставникам и отчитаться о выполнении миссии. Так мы проявим уважение к ее ордену и дадим им сохранить лицо. Но взамен мы заключим с ней негласное соглашение: она берет на себя обязательство никогда и ни при каких обстоятельствах не разглашать тайну случившегося в лесу, а мы, в свою очередь, обещаем не пускать этот интимный кулон в оборот цзянху. Правда, признаться, девица перед уходом знатно на меня обиделась.

Дугу Фэйюй махнул рукой:— Ради выживания клана хороши любые средства. Нам с твоим отцом не с руки вмешиваться в ваши молодежные дела, так что разбирайся с этой девицей сам.

— Слушаюсь, дедушка!

...

В последующие дни в усадьбе Дугу не утихало бурное веселье. Как только Байтянь окончательно встал на ноги, уличные дружки устроили в его честь грандиозное празднование, затянувшееся на несколько суток. Дугу Яньчжи сквозь пальцы смотрел на этот кавардак — в конце концов, эти ребята только что заглянули в разверстую пасть преисподней, и их бурное, безудержное счастье было вполне оправданным. Молодость всегда полна безумных порывов, разве сам он в их годы не был таким? Старик Дугу Фэйюй и вовсе без зазрения совести принимал в пирушках самое деятельное участие. Опрокинув несколько пиал крепкого вина, старец мгновенно вспомнил повадки лихого гуляки своей юности: он азартно резался с шпаной в кости, спорил на то, кто кого перепьет, и в разгар веселья даже громогласно предложил всей толпой завалиться в «Дом Весны». Уличные заправилы встретили эту идею дружным, восторженным ревом, однако дед вовремя опомнился, на ходу выдумал благовидный предлог и позорно дезертировал с пира под оглушительный, глумливый хохот молодежи.

Настал день, когда Ли Ши пришла проститься с обитателями поместья. Взирая на ее подернутые легкой дымкой глаза и чистое, спокойное как зеркальная гладь лицо, Дугу Байтянь впервые в жизни почувствовал неловкость и не решался прямо встретить ее взгляд. Сегодня утром он вновь вернулся к старому разговору, безапелляционно пригрозил кулоном и вынудил благородную деву подписать этот «неравноправный договор», из-за чего его собственную совесть теперь слегка поскребывали кошки.

Ли Ши, однако, перед самым уходом лишь мягко и открыто улыбнулась ему на прощание.

Провожая глазами её хрупкий силуэт, тающий в дорожной мареве, Дугу Байтянь ощутил, как в его душу закралась легкая, щемящая тоска.

Взросление — наш неизбежный удел,Юность — то, с чем мы вовек не хотим расставаться.Кто из нас лишь мимолетный странник на чужом пути,А кто — заветный виток в колесе чужого бытия?Прах былых жизней, ветры нынешних дней,И бесконечный, скорбный плач ушедших душ...Я вижу, как твой светлый лик проступает в лазурном небе,И губы мои сами собой расплываются в улыбке.Ведь в моих мыслях ты по-прежнему здесь —Радостный и чистый, словно ребенок, не знающий зрелости.

Дугу Фэйюй бесцеремонно помахал ладонью прямо перед носом застывшего внука:— Эй, очнись, дух твой к телу вернулся? Девица уже за горизонтом скрылась, чего ты замер, как истукан?

— Дедушка, — юноша резко повернулся к старцу, — я принял решение. Я ухожу в большой мир цзянху.

Эти внезапные, твердые слова заставили всю семью враз замолчать и замереть от неожиданности.

Дугу Яньчжи первым нарушил тишину:— Мы всегда знали, что твоя судьба неразрывно связана с миром боевых искусств, сынок. Но мы не думали, что этот день настанет так внезапно.

— Я должен ступить в цзянху, чтобы претворить свои мечты в жизнь.

— И что же это за мечты?

— Я хочу беспрепятственно странствовать под этим небом, заявлять о себе в полный голос и познавать саму суть человеческого бытия! Бескрайний мир таит в себе миллионы великих тайн и потрясающих открытий, которые ждут меня. Море безбрежно — и рыбы резвятся в нем вольно, небо высоко — и птицы взмывают ввысь свободно. Жизнь воина должна быть яркой и многогранной. Наш городок слишком мал, мне тесно в этих стенах, впереди меня ждет огромный небосвод, где я сам напишу историю своих свершений! Я сделаю так, чтобы имя Дугу Байтяня гремело на весь континент!

Взирая на горящий взор сына и его гордую, непреклонную статью, Дугу Яньчжи отчетливо осознал: никакие родительские уговоры не смогут удержать этого дракона от полета.

Старик Фэйюй сурово прищурился:— Ты действительно твердо вознамерился покорить это цзянху?

— Да. Моё решение неизменно, я обязан уйти.

Мать и бабушка Байтяня лишь скорбно опустили головы. Ребенок вырос, и ему действительно пришла пора обрести собственное небо. Но ведь мир боевых искусств коварен, жесток и насквозь пропитан кровью. Цзянху — это огромный чан с грязной краской: стоит ступить туда единожды, и ты больше не принадлежишь себе. А ведь Байтянь был единственным продолжением их угасающего рода, их драгоценной единственной нитью, оттого сердца женщин разрывались от тревоги.

— Раз ты уже всё для себя решил, — твердо произнес дед, — дедовское благословение с тобой. Но куда бы ни завели тебя дороги, всегда помни: за твоей спиной остался дом. Не ради себя — ради нас, старых, ты обязан сохранить свою жизнь любой ценой.

— Ха-ха, дедуля, ты слишком невысокого мнения о моих способностях! — весело ухмыльнулся юноша.

— Твой дед говорит чистую правду, — осадил его отец. — Твой нынешний уровень едва дотягивает до посредственного второго ранга, а цзянху — это место, где все споры решаются исключительно превосходством силы. Ты не можешь уйти с пустыми руками. Останься дома еще на какое-то время, мы с отцом лично обучим тебя высшим секретным техникам нашего рода.

— Ха-ха-ха! Папа, я целых три месяца истово практиковал наши базовые, третьесортные приемы. Если уж тратить время на зазубривание ваших «уникальных секретов», я лучше рискну головой и попробую обуздать ту самую смертоносную технику «Тысячи Кругов Яростных Волн», о которой говорил предок! Я ухожу в цзянху именно ради того, чтобы сойтись в бою с мастерами великих орденов, познать суть их божественных стилей и, объединив этот опыт с наследием Чжаньтяня, сотворить собственное, ни на что не похожее боевое искусство!

Дугу Фэйюй медленно подошел к нему и спокойно произнес:— Внук мой, помнишь ли ты, как я рассказывал тебе о Божественной технике «Непоколебимого Мин-вана»? Раньше я наотрез отказывался обучать тебя ее основам, поскольку твой буйный и мятежный нрав шел в корне наперекор этой созерцательной практике. Однако теперь... я передам тебе ее свитки. Она послужит хорошей пищей для твоих озарений.

«Непоколебимый Мин-ван» — это было заветное учение, направленное на абсолютное усмирение чувств, медитативный покой и гармоничное взращивание чистой энергии Ци. Если практиковать этот стиль в чистом виде, он порождал бесконечный, мягкий и неиссякаемый поток внутренней силы, но для взрывного темперамента Байтяня такое уединение действительно было сродни пытке.

В то же время заветная техника предка «Тысяча Кругов Яростных Волн» являла собой полную противоположность — это было воплощение первозданной, сокрушительной ярости и колоссальной мощи. В бою эта Ци обрушивалась на меридианы врага подобно гигантским цунами, где каждая новая волна энергии была мощнее предыдущей, не оставляя противнику ни единого шанса на блок. Вот только на этапе освоения этот бурный поток с легкостью калечил и разрывал меридианы самого практикующего. Великая сила требовала великой, смертельной платы.

И теперь, сопоставив в своем разуме принципы абсолютного покоя «Непоколебимого Мин-вана» и яростный шторм «Тысячи Кругов Яростных Волн», Дугу Байтянь внезапно ощутил робкую искру великого озарения. Покой и буря, абсолютная статика и сокрушительная динамика — две противоположности, каждая из которых таила в себе безупречное совершенство.

Дугу Байтянь наконец покинул родной городок. За месяц пути он отдалился от дома на тысячи ли, перебравшись из империи Ханьтан в империю Цинфэн. В дороге он ни на миг не прекращал практиковать и осмыслять свою недавно созданную технику Девяти Превращений.

«Я уже за тысячи ли от дома, — размышлял Дугу Байтянь. — Вряд ли теперь кто-то свяжет меня с кланом Дугу. Скоро я полноценно вступлю в мир боевых искусств. Нажить врагов на этом пути — дело неизбежное, но главное — не навлечь беду на семью».

Родные наверняка места себе не находят от беспокойства. При расставании у всех глаза были на мокром месте — глядя на них, он и сам едва не передумал уходить. Да и те оболтусы, его друзья, сейчас небось костят его на чем свет стоит за то, что сбежал по-тихому и не попрощался. По-любому считают предателем.

Кто бы мог подумать, что отец и дед окажутся столь глубоко сокрытыми мастерами? Почему они сами в свое время не отправились покорять Цзянху? Возможно, после постижения техники «Непоколебимого Мин-вана» их разум и сердце стали абсолютно равнодушны к мирской суете. Раньше Дугу Байтянь опасался, что люди из кланов Лю и Ло разузнают правду и явятся к нему домой мстить, но теперь был спокоен. Этим кланам нужно усердно молить богов, чтобы его собственные старики не решили заглянуть к ним на огонек.

Добравшись до постоялого двора, Дугу Байтянь с наслаждением принял горячую ванну и растянулся на кровати. Осознание того, что завтра он официально ступит на тропу Цзянху, будоражило кровь, поэтому уснуть удалось лишь глубокой ночью.

Утром он поднялся ни свет ни заря. Умылся, прополоскал рот, плотно позавтракал и отправился бродить по улочкам небольшого городка. Однако, проплутав полдня, так и не встретил ни одного человека, хотя бы отдаленно похожего на мастера боевых искусств.

К обеду он заприметил крупный трактир и поднялся на второй этаж, выбрав столик у окна. Заказал несколько простых закусок, кувшин вина и три паровые булочки-маньтоу. Вот только еда не шла в горло, да и вино казалось безвкусным. Где же этот хваленый мир боевых искусств? Он попросту не мог его найти. Какая досада!

Осушив кувшин, Дугу Байтянь захмелел. Хмель ударил в голову, и он во все горло завопил:— Твою ж налево! Да где этот чертов Цзянху? Где все мастера? Неужели прознали, что я выхожу на тропу, и от страха забились по норам, как трусливые черепахи? Только попадется мне кто-нибудь — убью на месте! Одного встречу — пришибу, двоих встречу — обоих уложу!..

Все посетители второго этажа разом уставились на него с яростью.

— Чего вылупились? Я же не вас оскорбляю, а тех ублюдков из Цзянху! Будь они прокляты, почему я не встретил ни одного?

В тот же миг по всему залу раздался резкий скрежет — «Цан, цан!..» Посетители дружно обнажили оружие. Полыхнуло слепящее зарево от сотен клинков и сабель, воздух пронзила леденящая жажда убийства. Лица людей пылали гневом, они смотрели на парня как на круглого идиота.

Дугу Байтянь обомлел. Надо же, стоило пожаловаться, что никого нет, как перед ним выросла целая толпа!

Вперед выступил коренастый здоровяк:— Ты что, придурок? Весь этаж забит людьми из Цзянху, а ты в упор никого не видишь! С такими мозгами только в мастера соваться. Сейчас я, Цзян Линь из Союза Железного Ножа, проучу тебя!С этими словами он замахнулся и обрушил на парня свой тесак.

Дугу Байтянь едва успел выхватить меч и заблокировать удар. Раздался громкий звон, во все стороны полетели искры. Пользуясь инерцией, он тут же перенаправил клинок, целясь противнику в пояс. Здоровяк испуганно отпрянул. Будь он чуть медленнее — остался бы без кишок, а так клинок лишь с треском распорол его одежду.

— Ну что, поняли теперь, какова моя непобедимая божественная сила? — бахвалился Дугу Байтянь.

Этот возглас окончательно взбесил толпу. Люди с ревом бросились на него.

Парень сориентировался мгновенно: резко развернувшись, он рыбкой выскочил в окно и, оказавшись на улице, припустил во все лопатки.

— Земляки, подсобите! Держите его! — кричали сзади преследователи.Прохожие, завидев несущегося парня с обнаженным мечом в руке, в ужасе шарахались в стороны.

— Он безумный убийца! Перекройте ему дорогу!Услышав это, толпа на улице тут же образовала перед Дугу Байтянем идеальный пустой коридор.

— Да нет же, он вор! У него при себе куча денег и редких сокровищ! Кто его поймает — все золото заберет себе!Ради щедрой награды всегда найдутся смельчаки. Стоило прозвучать этим словам, как к погоне присоединились десятки случайных прохожих.

Встречный ветер быстро выветрил хмель из головы Дугу Байтяня. В душе он крыл себя последними словами: «Твою мать, ну и невезение! В первый же день в Цзянху за мной охотится целая свора. Ну и идиотом же я был в трактире... Аж стыдно, лицо горит. Алкоголь — истинное зло!»

Оглянувшись и заметив, что толпа преследователей позади стремительно растет, он занервничал. Как же оторваться от этих безумцев? Вот же головоломка! С другой стороны, каков размах! Стоило только дебютировать, как он поднял на уши весь город, и теперь местные мастера покорно бегут за его задницей.

От этой мысли он даже немного возгордился собой.

Вдруг из-за угла изящно и стремительно высунулась маленькая, аккуратная ножка. Дугу Байтянь со всего маху споткнулся и полетел кубарем на землю. Не успел он опомниться, как незнакомка молниеносным ударом пальца заблокировала его акупунктурные точки. После этого она принялась обыскивать его с такой профессиональной ловкостью и быстротой, что оставалось только диву даваться. Казалось, этот навык был у нее врожденным.

— Нищеброд! И ради этого кричали про кучу сокровищ? Всего-то пара золотых монет, — раздался удивительно нежный, мелодичный голосок.

Дугу Байтянь лежал лицом в грязь и не мог разглядеть девушку. Но интуиция подсказывала: перед ним определенно редкая красавица.

— Эх, обвели вокруг пальца. Ну ты и бедный воришка, глупый разбойник! — добавила она, напоследок наступив ему на спину, и повернулась, чтобы уйти.

На душе у Дугу Байтяня скребли кошки. Ладно бы его просто ограбила красотка, так еще и оскорбила напоследок! Радовало лишь одно: нефритовая подвеска Ли Ши, спрятанная у самого тела, осталась незамеченной. Если бы девица утащила и её, он бы точно разрыдался от горя. К тому же никакой он не вор и не разбойник, обидно ведь! Но самое страшное — эта бестия собиралась уйти, так и не сняв блокировку с его точек, а позади все еще слышался топот разъяренной толпы.

Дугу Байтянь поспешно закричал:— Эй, красавица-разбойница! Ты же не развязала мои каналы!

— Красавица — это ладно, но зачем добавлять «разбойница»?

— Хорошо-хорошо, просто красавица! Скорее сними блокировку! Не слышишь, что ли, сзади меня толпа убивать бежит? Еще минута — и тут будет труп!

— С какой стати мне спасать паршивого грабителя?

Дугу Байтянь мысленно выругался: «Я — грабитель? Да с твоими повадками ты сама вылитая воровка и разбойница высшего разряда!»

Вслух же он выпалил:— Да, верно! Я разбойник! Я украл у тех людей гору бесценных сокровищ и спрятал их в секретном месте! Помоги мне освободиться, и я отдам тебе половину!

В то же мгновение он почувствовал, как кровь снова свободно потекла по венам. Обретя подвижность, Дугу Байтянь вскочил на ноги и наконец разглядел спасительницу. Ей было лет шестнадцать, и она действительно оказалась прекрасна, словно распустившийся цветок. Высокая, стройная, с точеным силуэтом, алыми губами и идеальными чертами лица. Но особенно завораживали ее глаза — глубокие и туманные. Впрочем, любоваться красотой было некогда: преследователи уже наступали на пятки. Парень резко развернулся, собираясь бежать дальше.

— Идиот, куда тебя понесло? Там тупик, за мной! — скомандовала девушка и устремилась вперед. Дугу Байтянь без колебаний последовал за ней.

Плутовка, судя по всему, отлично знала здешние места. Она мастерски петляла по подворотням, сворачивая то влево, то вправо, и уже через пару минут погоня осталась далеко позади. Девушка привела его во дворик уединенной усадьбы, обнесенный невысоким серым забором. Посреди двора росло раскидистое дерево утун, усыпавшее землю опавшими листьями. Заперев за собой ворота, она повернулась к нему:— Ну что, разбойник, теперь выкладывай, где твои сокровища?

Дугу Байтянь не знал, плакать ему или смеяться — ярлык грабителя к нему пристал намертво. Решив проигнорировать вопрос, он уверенно толкнул дверь дома и вошел внутрь. Его ждало разочарование: он-то думал, что это ее девичья комната, но внутри царила разруха — здесь явно никто не жил уже очень давно. Какая же хитрая девчонка!

— Раз-бой-ник! Я вообще-то с тобой разговариваю, слышишь?

— Где тут разбойник? Уж не ты ли его женушка? — решил подначить ее парень.

Девушка ни капли не разозлилась. Напротив, она лукаво улыбнулась:— Паршивец, а ты мастер прикидываться дурачком! Так быстро решил со мной в кошки-мышки поиграть? Не боишься, что я сейчас выйду на улицу и крикну? Тебе тогда и крылья не помогут сбежать.

— Это мы еще посмотрим. Думаешь, я не смогу удрать?

— Попробуй, здесь кругом одни тупики.

Дугу Байтянь окончательно сдулся. Ему попалась невероятно красивая, но чертовски хитрая лисица.

— Благородная, изящная и несравненная барышня, я правда никакой не разбойник! И уж точно не вор. Те придурки все наплели. Посмотри на меня, разве я похож на преступника? — с этими словами он принял позу, которую посчитал максимально благородной и мужественной.

— Глаза вороватые, сразу видно — мелкий жулик. Зато мяса и костей природа не пожалела — вылитый первобытный грабитель низшего сорта, — хоть она и весело улыбалась, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках, ее слова били не в бровь, а в глаз.

— Что?! Да как ты смеешь! Такого высокого, статного и выдающегося красавца, как я, обозвать подобными словами?! Какая наглость, какое возмутительное хамство!

— Хи-хи, поменьше самолюбования. Быстрее говори, где сокровища, у меня терпение не резиновое.

— Да говорю же тебе, я не вор и не грабитель! Скорее уж ты меня обчистила, забрав последние золотые. Мне вот прямо интересно, кто из нас двоих настоящий преступник? Ты вообще кто такая?

— Хи-хи, тебе совершенно незачем знать мое имя. Но если тебе нужно как-то ко мне обращаться, можешь называть меня старшей сестрой, я не против. Мое скромное хобби — коллекционировать редкие безделушки. Недавно прошел слух, что в этот городок, Тунчжоу, завезли партию редких артефактов, вот я и прибыла сюда для «коллекционирования».

— Да сколько тебе лет, чтобы я звал тебя сестрой? Ты мне в младшие сестренки годишься! И какое еще коллекционирование? Ты же пришла воровать!

— Глупый младший братец, разве тебя не учили вежливости?

— ... — Дугу Байтянь лишился дара речи. Обычно за словом в карман он не лез, но сейчас его просто зажали в угол.

— Так что, глупый братец, ты скажешь, где тайник?

Дугу Байтянь едва не взревел:— Девчонка, повторяю в последний раз: я не вор и не разбойник! Если не веришь, пойди и сама разузнай все у той толпы!

— Ладно, жди здесь, — бросила она.

В следующее мгновение ее фигура, подобно легкой ласточке, взмыла в воздух и изящно перемахнула через стену. Движения были невероятно плавными и грациозными.

Дугу Байтянь мысленно ахнул. Легкость ее движений поражала воображение. Она взлетела, даже не согнув ног для толчка — пугающее мастерство! Судя по технике легкости, эта девчонка как минимум обладала силой ранга Ван. Оставалось лишь надеяться, что ее боевые навыки уступали искусству перемещения.

Вскоре прекрасная дева вернулась. Ее белые одежды развевались на ветру, делая ее похожей на сошедшую с небес небожительницу. Дугу Байтянь на мгновение даже залюбовался.

— Ха-ха-ха... Ой, не могу, сейчас умру от смеха!

Мелодичный хохот вернул его к реальности:— Эй, малявка, чего смешного?

— Ну ты и придурок! В первый же день в Цзянху быть объявленным в розыск всем городом! Ха-ха... Это же надо додуматься: выйти на улицу, орать, что не можешь найти мир боевых искусств, и не сообразить, что вокруг полно мастеров! Ну и глупец! — она смеялась так искренне, что вся ее фигура трепетала, источая неописуемое очарование.

Дугу Байтянь густо покраснел:— А ну прекрати ржать! Девчонка, я к тебе обращаюсь, ты слышишь?

— Ха-ха... Глупый братец, ты такой милый в своей глупости!

Быть высмеянным девчонкой, которая явно была на год-два младше него, — для Дугу Байтяня это стало верхом позора и унижения.

— Закрой рот! Я только пришел в Цзянху, у меня совсем нет опыта, так что мелкие «накладки» простительны! Это всяко лучше, чем быть воровкой, как ты. Целыми днями только и думаешь, как бы стащить чужое добро. И как только у молодой девушки могут быть такие паршивые наклонности? Тебе вообще не стыдно?

Но барышня ничуть не смутилась. Она лишь лукаво хихикнула:— Глупый мальчишка, да что ты понимаешь? Слышал поговорку: «Сокровища Поднебесной принадлежат лишь добродетельным»? Раз уж мне удается собирать столько богатств, значит, я — дева величайшей добродетели и мудрости. Я же говорила, что у тебя взгляд вороватый, а ты обижался. Сам ведь дальше своего носа не видишь, раз таких очевидных истин не понимаешь.

— Ты... ты... «Такая прекрасная дева, а промышляет разбоем!» Эх! — Дугу Байтянь картинно вздохнул, изображая глубокую скорбь.

— Настоящий чурбан, совершенно необучаем. Ростом бог не обидел, лицо плутовское — я-то думала, у тебя есть задатки для нашего ремесла, а ты оказался лишь красивой пустышкой. Хотела взять тебя в помощники на пару дней, но теперь передумала. Будешь моим конюхом!

Заведя ручки за спину, она принялась расхаживать вокруг Дугу Байтяня, оценивающе оглядывая его с головы до ног с видом великого одолжения. Выглядело это невероятно мило, но в глазах самого парня она сейчас была хуже злобного демона.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА, МЕЛКАЯ ПИГАЛИЦА?! — прорычал Дугу Байтянь, выделяя каждое слово.

Но девица была словно непрошибаемая. На ее лице по-прежнему играла издевательская улыбка:— Глупый братец, я говорю, что назначаю тебя своим конюхом. Не нужно так бурно радоваться. Если будешь хорошо себя вести, я позволю тебе задержаться на этой должности.

Дугу Байтянь окончательно отчаялся. Эта девчонка была невыносимо своенравной, сыпала абсурдными доводами, и никакая логика на нее не действовала. Когда-то он сам любил так издеваться над людьми, но сегодня они поменялись ролями. Какая ирония!

— Воровка, я вызываю тебя на дуэль! — выкрикнул он, принимая боевую стойку.

— Ах ты паршивец, как ты меня назвал? Где это ты видел таких красивых воровок? А ну посмотри внимательнее, разве твоя сестрица похожа на воровку? — она продолжала улыбаться, и эта улыбка могла довести до белого каления кого угодно.

Дугу Байтянь окончательно потерял терпение. Его хваленое искусство слова, которым он так гордился, сегодня потерпело сокрушительное поражение.

— Получай! — раз уж слова не помогали, в ход пошли кулаки.

Он резко выбросил руку вперед. Мощный поток энергии с яростным свистом устремился прямо в лицо девушке. Это был его собственный стиль — Кулак Тирана, созданный специально в пару к технике Девяти Превращений. Его удары отличались невероятной свирепостью и сокрушительной мощью, сокрушая все на своем пути.

Однако девица, словно легкая бабочка, порхающая среди цветов, грациозно уклонилась от атакующей волны.

Поняв, что первый удар ушел в пустоту, Дугу Байтянь тут же нанес второй, целясь ей в живот. Яростный порыв ветра от его кулака поднял с земли ворох опавших листьев, создавая устрашающее зрелище.

Но тело девушки словно лишилось веса. Подхваченная этим самым потоком ветра, она плавно отлетела назад — легко, невесомо, абсолютно без усилий.

— Хи-хи, глупый мальчишка, какой же ты злой и непослушный. Как ты смеешь поднимать руку на сестру? Будешь и дальше буянить — я тебя по заднице отшлепаю!

— Ах ты!.. — Дугу Байтянь пришел в бешенство.

Левым кулаком он сделал размашистый хук, целясь ей в щеку, а правым нанес прямой удар под дых.

Девушка резко взмыла вверх, пролетая прямо над его головой. Но в воздухе она не бездельничала: ее ножка слегка коснулась макушки парня, после чего она плавно приземлилась.

Дугу Байтянь почувствовал лишь дуновение тонкого аромата, а в следующее мгновение его кожу на голове пронзило легкое онемение. Когда до него дошло, что девчонка умудрилась наступить ему на голову, та уже стояла в нескольких шагах и с неизменной лукавой улыбкой наблюдала за ним.

— Ну как? Признаёшь?

— Не признаю! Есть силы — выйди против меня открыто, ладонь на ладонь!

— Дурак. Кто ещё, кроме тебя, стоит на месте, орёт, скачет, как медведь неуклюжий, руками молотит впустую? Ты думаешь, враг твой — чурбан деревянный, стоит и ждёт, пока ты его ударишь? В боевом искусстве побеждать силу мастерством — примеров не счесть. Ладно, лень с тобой разговаривать.

— Что ты понимаешь! «Как медведь неуклюжий, руками молотит впустую»... Мой Кулак Тирана — это прежде всего мощь, дух! Дух владыки, взирающего на мир, дух того, кто не уступит никому! Разве тебе, женщине, что только и умеет, что танцевать бестолково, это понять?

— Хе-хе, вот умора. Кулак Тирана... Ну и пошлое название, надо же додуматься. В боевом искусстве изменений бессчётно, а ты только что дрался как деревянный — шаги вообще не сочетались с ударами. И после этого ты ещё хвастаешься?

Дугу Байтянь на словах не уступал, но в душе молча соглашался. Этот кулачный стиль он создал совсем недавно, а его Техника Девяти Превращений находилась лишь в зачаточной стадии, далеко не совершенная, до великого завершения ей было ещё ой как далеко. Согласовать дыхание с этим стилем получалось пока не вполне гладко. Но внешне кулак выглядел грозно и внушительно — и надо же, эта девчонка раскусила его с первого взгляда. Что до шагов — он бился над ними много дней, но всё выходило не так, как хотелось.

— Что замолчал? Сестрица в точку попала, да? Хи-хи.

— Ещё раз! Я бью!

Левая рука метнулась обманным выпадом, а снизу нога уже летела в правое подреберье красавицы. Девушка уклонилась, и следом за этим на неё обрушилась целая серия теней кулаков. Яростная сила Ци взметнула опавшие листья во дворе, красавица же, словно в танце, носилась среди вихря ударов — то влево, то вправо, с невыразимой лёгкостью, точно прогуливалась по пустынному двору.

Дугу Байтянь сначала горячился и злился, кулаки мелькали, как два ветряных колеса, но даже края одежды девушки не задел. Двор наполнился бурлящей Ци, листья кружились в воздухе. Постепенно он успокоился, и каждый удар стал осмысленным — он смаковал его в сердце, дыхание Истинной Ци текло всё ровнее, а под ногами сами собой проявились шаги, созвучные кулачному пути.

Красавица тоже заметила перемену в Дугу Байтяне. Его кулак больше не гнался лишь за грубой мощью — теперь в грозном владычном духе проступала лёгкость, а ноги ступали в лад движениям, уклонения и развороты становились плавными, уже не теми механическими, деревянными, что прежде.

В глазах девушки промелькнула искра удивления.

А потом Дугу Байтянь достиг состояния, где в сердце не осталось ни радости, ни печали, ни желаний, ни стремлений — лишь безмятежная тишина. Всё внешнее словно перестало для него существовать; он просто следовал чувству, самозабвенно изливая свой кулак. Истинная Ци, будто наконец отыскав собственную колею, радостно и плавно текла по его телу. Шаги стали лёгкими и проворными, исчезла прежняя неуклюжесть.

Изумление красавицы не поддавалось описанию. Ещё мгновение назад — неловкий, смешной юнец, а теперь — точно подменили человека. Прозревать в бою — дело обычное, но чтобы такой, как этот мальчишка, поднялся так быстро... такое встречалось редко.

В дворе Дугу Байтянь — суровый и прекрасный ликом, без радости и печали — двигался легко и свободно. Красавица уже не была так расслаблена, как прежде: не только уклонялась и избегала, но и сама начала наносить удары руками и ногами. Её стан был дивно прекрасен, движения — легки и воздушны, точно у небожительницы.

Двое в дворе: один — кулак твёрдый и яростный, владычный дух, другая — лёгкая и изящная, точно фея, не вкусившая мирской пыли, в танце развевающихся одежд.

Видя, что Дугу Байтянь дерётся всё сильнее, красавица нарочно помогала ему: усилила нажим в руках и заметно ускорилась.

Под напором внешней силы Дугу Байтянь оставался спокоен и собран — ни радости, ни печали. Но шаги его заметно переменились: прыжки дракона и тигра — в них была и мощь, и лёгкость.

Встретить красавицу — великая удача в жизни Дугу Байтяня. Пока в его душе царила пустота и ясность, девушка непрерывно подкидывала ему приёмы, заставляя прорываться снова и снова — и его боевое искусство совершило качественный скачок. Сила его не просто поднялась со второго уровня до первого — что куда важнее, он постиг смысл мастерства. Он ведь создавал своё искусство, сплавляя воедино чужие техники. И это озарение в самом начале пути ускорило его понимание смысла мастерства по меньшей мере на пять лет — благодать, которой хватит на всю жизнь.

По мере того как давление красавицы росло, Дугу Байтянь совершил новый прорыв. Кулак стал ещё грознее, Ци бурлила, являя во всей полноте владычную мощь. Бурлящая Истинная Ци изорвала в клочья кружившиеся листья, а рубаха на его высоком, крепком теле разлетелась под напором Ци, обнажив могучие, литые мышцы. Длинные волосы развевались, хотя ветра не было, — во всём являлось владычное величие.

Дугу Байтянь простым прямым ударом метнул кулак в красавицу. Девушка уклонилась от острия атаки, метнувшись в сторону.

— Бум!

Кулак угодил прямо в платан за её спиной. Ствол толщиной с бочку переломился пополам. Вот какова оказалась мощь одного яростного удара.

Когда платан рухнул, Дугу Байтянь словно очнулся, и красавица тоже прекратила атаку. Глядя на дерево, перебитое собственным ударом пополам, он не мог сдержать волнения. Закрыв глаза, он мысленно прошёл весь путь заново.

Красавица молча смотрела на него, боясь хоть чем-то помешать. Она понимала: если сейчас он не осмыслит произошедшее, то сегодняшний прорыв может откатиться назад.

Дугу Байтянь медленно открыл глаза — ясные, прозрачные, в глубине мерцал таинственный свет.

Девушка поняла: теперь Дугу Байтянь достиг уровня первоклассного мастера.

— Хи-хи, поздравляю, глупый младший братец! Из второразрядного юнца — да сразу в первоклассные мастера! Как будешь меня благодарить?

Дугу Байтянь знал: не подкидывай ему девушка приёмы, не помогай нарочно — никогда бы ему не прорваться так. Благодарность переполняла сердце, но вслух он ни за что не уступил бы этой милой и несносной девчонке, что не раз доводила его до немоты.

— Девчонка, в благодарность я так и быть женюсь на тебе, на воришке, которую никто не берёт. Эх...

— Что?! А ну повтори, мерзавец!

Красавица вспыхнула от гнева.

Дугу Байтянь возликовал. С этой девушкой он вечно оказывался в проигрыше, особенно бесила её вечная ухмылка — точно её ничем не проймёшь. А теперь она наконец разозлилась — радость его была безмерна.

— Говорю, проявлю благородство — женюсь на тебе, на воришке, которую никто не берёт. Счастлива до смерти? В душе небось прыгаешь от радости?ыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыы

Он совсем не заметил, как лицо красавицы потемнело, и продолжал:

— Эй, сестрёнка-воровка, чего молчишь?

— Иди к чёрту!

Дугу Байтянь ощутил лишь лёгкое дуновение аромата — и щёку обжёг звонкий шлепок.

— Ты... сестрёнка-воровка, за что ты меня бьёшь? — Дугу Байтянь изобразил полнейшую невинность.

— Бью тебя, свиная башка, за дело! Не знаешь, что некоторые шутки девушкам говорить нельзя? Я решила тебя наказать.

— Что?! Мало того что ударила — ещё и наказать хочешь? Ты что, Чжоу Бапи? — вскричал Дугу Байтянь, а потом пробормотал себе под нос: — Да я тебя теперь и сам не боюсь...

Красавица рассмеялась:

— Глупый братец, ты не просто самонадеянный невежда. Достиг первого уровня — и уже возомнил себя непобедимым? Смех, да и только. Если сложить всех первоклассных мастеров пяти стран — Цинфэн, Байюэ, Ханьтан и прочих — ты бы их и за десять дней не пересчитал. Ты среди них — капля в море. Не говоря уж о тех, кто выше первого уровня, и о сверхмастерах. Ну а меня ты и подавно не победишь.

— Это почему «подавно»? Ты что, сильнее тех, кто выше первого уровня, и даже сверхмастеров?

Красавица не ответила словами — ответила делом. Легко взмахнула рукой, и сломанное дерево медленно поднялось с земли, плавно подплыло и зависло прямо над головой Дугу Байтяня. Внезапно дерево рассыпалось на кусочки, обратилось в пыль и посыпалось вниз.

Дугу Байтянь застыл. Разве это дело рук человеческих? Он стоял, разинув рот, и пыль, кружась, оседала на его плечи. Всё произошедшее перевернуло его прежнее понимание боевого искусства. Эта сверхмощь, сродни божественному искусству, не укладывалась в голове. Время для него словно остановилось — тело застыло, как изваяние, а в душе бушевали волны.

Когда-то он отдал себя демоническому пути, и его сила взлетела до уровня Вана — но такой мощи, как у этой красавицы, у него не было и близко.

Мысли его метались. Неужели эта девушка достигла легендарного уровня Шэн? Невозможно... На вид она младше его на год-два, да и характер — совсем детский. Как такое возможно? В столь юном возрасте — такая сила?

— Девчонка, ты... ты достигла уровня Шэн?

— Скоро достигну, но пока нет. Хи-хи, испугался?

— Ты сама тренировала своё искусство?

— Ты что, идиот? Разве боевое искусство может кто-то другой за тебя тренировать?

— ...

Дугу Байтянь онемел, но в душе был потрясён до глубины.

— Чтобы овладеть непревзойдённым боевым искусством, нужны наставник, талант, метод сердца и множество прочих слагаемых, и они неразделимы. Мне повезло — все эти слагаемые у меня есть, так что обрести такое мастерство было более чем естественно. Не хмурься, боевое искусство — это внезапное озарение. Была бы вера в себя, и всё возможно. Вон как ты только что — раз, и сразу прорвался на новый уровень!

Дугу Байтянь молча подумал: «Эта девчонка и впрямь добрая душа. Стоило мне чуть-чуть приуныть, она тут же заметила и утешает так чутко. Хе-хе, есть в ней и милая сторона. Но разве я, Дугу Байтянь, из тех, кто легко сдаётся? Слишком уж она меня недооценивает».

Подумав так, Дугу Байтянь сказал:

— Девчонка, ты меня недооцениваешь. Хочу с тобой поспорить. Спорим, я раньше тебя достигну уровня Шэн?

— Ах ты, бестолковый, опять мечтаешь. Побить меня? Невозможно. — Она хихикнула и добавила: — Кучер, собираемся в путь.

— Что? — с горечью обнаружил Дугу Байтянь. Красавица снова вспомнила про старую историю.

И тут случилось нечто, повергшее его в ужас. Красавица внезапно сорвала со своего лица «кожу».

— А-а, нечисть! — вскрикнул в испуге Дугу Байтянь.

Под цветущим ликом оказалось заурядное лицо.

Дугу Байтянь снова изумился, рот сам собой сложился буквой «О».

— Ты... что с тобой?

— Дурак, даже этого не знаешь, а ещё в мир боевых искусств собрался. Не слыхал об имитационных масках?

— Не может быть. Когда ты её носила, выражения были точь-в-точь как у живого человека. Как такое возможно сквозь слой маски?

— В боевом искусстве есть высшие и низшие ступени, у масок подлинность тоже бывает разного качества. Не видел таких хороших масок — значит, мало повидал. В мире нет ничего невозможного, всё возможно.

Дугу Байтянь подумал про себя: «Слова этой девчонки хоть и звучат препогано, но в них есть правда. Разве меня самого только что не ошеломило её "невозможное" мастерство?»

— Кучер, не столбеней. На, надень. — Красавица достала ещё одну имитационную маску.

Дугу Байтянь взял её в руку — почти невесомая. Пригляделся: лицо мужчины средних лет, густые брови, окладистая борода. Такое лицо и впрямь шло к его высокому, статному телосложению.

Из любопытства он надел маску, и тотчас превратился в грубоватого крепыша. Маска была не только отлично сработана, точь-в-точь как живая, но и прекрасно пропускала воздух — кожа ничуть не задыхалась.

— Воровка, маска у тебя и впрямь отличная. Уж не украла ли ты и эти славные вещицы? — Хоть он и знал о чудовищном мастерстве красавицы, страха Дугу Байтянь не испытывал ни малейшего. С этой забавной девчонкой легко было сблизиться. Пусть порой она бывала «несносной», но её «скверность» быстро забывалась. Вот она, наверное, и есть величайшая разница между людьми. У каждого свой особый дух, а у этой девушки от рождения была аура, что располагала к себе и вызывала симпатию.

Думая о её ауре, Дугу Байтянь невольно вспомнил девушку, что пьянила его сердце и разбивала его вдребезги, — Ситу Минъюэ. Стоило вспомнить о ней, и в глубине души тянуло тупой болью.

Он вспомнил и Ли Ши. При первой встрече — одно лишь ослепительное потрясение. Такая девушка должна жить лишь на небесах. Она казалась прекрасной, как небожительница, но холодной, как луна, — к ней трудно было подступиться. Позже, когда он говорил с ней наедине, увидел спокойствие и невозмутимость на её лице, и в сочетании с её всесокрушающей, несравненной красотой от неё исходило сияние святости, что невольно влекло к ней, но не вызывало и тени кощунственных помыслов. А потом череда происшествий, когда он её оскорблял, открыла ему, что есть в ней и детская, девичья сторона. Особенно у него дома, когда он притворился без сознания: Ли Ши его пилила и колотила кулачком, а потом, напуганная, умчалась прочь, как перепуганный зайчонок. Уморительное было зрелище. Вспомнив это, Дугу Байтянь невольно улыбнулся.

— Эй, паршивец, чего лыбишься?

— Думаю, мило ли это, когда у человека несколько разных аур?

— Это ты про меня? Не хвали меня так, мне неловко станет. — И она хихикнула.

— Не задавайся. Теперь я и вправду понял, что толщина твоей шкуры — первая в Поднебесной. Такая толстая, и всё мало, ещё поверх искусственную натягиваешь. А-а, так ты, выходит, некрасивая? Фу, искусственная красотка. — Дугу Байтянь вечно проигрывал красавице, а теперь наконец нашёл тему, чтобы уколоть её в больное место.

Красавица же ничуть не рассердилась и, хихикая, сказала:

— Глупец, ты что, думаешь, это лицо и есть моя настоящая внешность?

— Неужто ещё уродливее?

— Какой ты догадливый.

Дугу Байтянь засомневался. Ему казалось, что у этой девушки детский характер, но нет — он и вправду её не разгадал. Умная и хитрая лисонька.

— Зачем ты дала мне маску?

— Дурак, сейчас ты в этом городишке враг всему миру боевых искусств. Не сменишь облик — и полдня не пройдёт, как тебя «во имя небесной справедливости» прикончат.

— Девчонка, спасибо тебе, — сказал Дугу Байтянь.

— Глупый братец, я подарю тебе ещё одну огромную выгоду. Хочешь? — сказала красавица.

— Чтобы ты обо мне подумала, когда есть выгода? — сказал Дугу Байтянь.

— Я знаю место, где сокрыто множество сокровищ. Огромный-преогромный клад. Думаю, там будет очень захватывающе, очень весело. Хочу туда заглянуть. Ты со мной? Само собой, сокровища и тебе перепадут.

— Разве я не должен быть у тебя кучером?

— Это я тебя дразнила, хи-хи. А захочешь — так я тебе это устрою.

— Почему ты берёшь меня с собой?

— Случайно на тебя наткнулась, считай, повезло.

— Ладно, я с тобой. — Увидев, как радостно улыбнулась «лисонька», Дугу Байтянь ощутил, что его обвели вокруг пальца и он взошёл на пиратский корабль.

Двое вышли со двора, и никто по следу Дугу Байтяня не гнался. По здравом размышлении так и должно было быть. Сейчас уже вторая половина дня, кто станет тратить целый день на безумного, заносчивого юнца.

— Эй, красавица, как тебя звать? Не могу же я вечно звать тебя «девчонкой». Нет имени — так я придумаю. Травка, Цветик, Золотая Ветвь, Нефритовый Лист, Малыш Крепыш, Малыш Беляк. Ну как? Выбирай.

— Эти милые имена оставь себе. Захочешь — можешь звать меня Заблудшая в Миру, Сестрица-Небожительница, Лунная Фея. Не захочешь — зови Сюаньсюань. А тебя как звать? Свинтус? Кот?

— Тебя зовут «Заблудшая в Миру»? Умора. Значит, тебе прямая дорога в преисподнюю. О небо, зачем ты позволило ей заблудиться?

Затем Дугу Байтянь выпятил грудь, принял вид грозный и величественный и изрёк:

— Слушай внимательно. Моё имя — Ду-гу-Бай-тянь.

— Вот умора. Напыжился так, будто ты кто. Имя у тебя пошлое и деревенское, как на этой улице клички «Жёлтый» или «Пёс», пруд пруди, хоть горстями черпай.

Дугу Байтянь совсем пал духом. Думал, имя у него грозное, а его так высмеяли.

— Погоди. Скоро весь континент узнает имя Дугу Байтянь.

На улице было полно народу, шумно и оживлённо. Он так громко кричал, что многие прохожие остановились поглазеть. Сюаньсюань отвернулась, всем видом говоря: «Я его не знаю». Но люди всё равно тыкали в них пальцами, и оба поспешно, вконец сконфуженные, скрылись с глаз.

— Дугу Байтянь, имя у тебя слишком длинное. Как насчёт Малыш Беляк?

— Что? Разве можно имя коверкать? Нет.

— А я всё равно буду так звать.

Неравноправный договор был навязан силой.

— Сюаньсюань, зачем мы пришли в чайную? Мы же собирались...

— Замолчи. Теперь я главная, всё слушай меня. Скажу что делать — и делай. — У грозной девчонки и впрямь был «стиль» главаря чёрного пути.

Дугу Байтянь понял, что чуть не проговорился о краже сокровищ, и ему стало совестно препираться с ней.

Двое поднялись на самый верхний, третий этаж чайной и уселись у окна. Стояло разгаре лета, лёгкий свежий ветерок задувал из окна, прохладный и приятный.

Сюаньсюань заказала чайник «Бирюзовый источник». Густой чайный аромат тотчас вызвал у Дугу Байтяня слюноотделение. Он провозился полдня, давно хотел пить, а тут ещё этот дразнящий запах — невтерпёж. Не дожидаясь служителя, он сам схватил чайник, налил чашку, опрокинул в рот, и так ещё три раза подряд. Тут он вдруг ощутил что-то неладное, обернулся — и увидел, что вся чайная, разинув рот, глазеет на него. Даже служитель, разливавший воду, застыл с отвисшей челюстью. Взглянул на Сюаньсюань — та опустила голову, прикрыв лицо чёрными, мягкими и послушными длинными волосами.

— Сюаньсюань, что с тобой?

— Дурак, болван, ты что, не видишь, как люди чай пьют? Сюда приходят, точнее сказать, чай отведать, а не хлебать, как ты, будто кит воду втягиваешь. Эта чайная называется «Павильон Первого Вкуса», одна из самых знаменитых в империи Цинфэн. Городок этот и прославился благодаря этой чайной с вековой историей. Не смотри на меня, до чего же стыдно. Давай уйдём поскорее.

Дугу Байтянь расхохотался:

— Забавно, забавно. Я доволен, мне нравится, люблю так пить. Есть тут правило, запрещающее пить чай большими глотками? Чего уставились? Я что, такой красивый?

Сейчас на его лице красовалась густая борода, вид был грозный и устрашающий. Те «почтенные» люди, что неспешно, мелкими глотками смаковали чай, один за другим в страхе опустили головы.

Сюаньсюань бросила на него гневный взгляд, дождалась, пока он прикончит весь чайник, поспешно расплатилась и первой заспешила прочь.

— Сюаньсюань, тебе не хочется пить?

— Хочется.

— А что же ты только что ни чашки не выпила? — спросил он, прекрасно зная ответ.

— Не приставай. Сейчас пойдём поедим, потом найдём гостиницу и отдохнём. Вечером пойдём искать сокровища.

Дугу Байтянь, уловив настроение, послушно пошёл за ней.

Ночь опустилась быстро. Луны не было, и даже те немногие слабые звёзды, что ещё оставались, скрылись за тучами. Мир погрузился в кромешную тьму, хоть глаз выколи.

В темноте по улицам скользили две тени. Быстрота их движений вызывала изумление, они мелькали, точно порыв ветра, и тут же исчезали.

— Отличная погодка для воровства.

— Замолчи.

Это были Дугу Байтянь и Сюаньсюань. Вскоре они подошли к большому дому и перемахнули через стену. Внутри не горело ни огонька, двор зарос сорняками. Дугу Байтянь, зоркий глаз, заметил в траве несколько белых костей. Ясно было, что здесь давно никто не живёт, а сам дом — настоящий проклятый особняк. Высокие стены и дворы навевали мрачный ужас. Хотя стояло разгаре лета, Дугу Байтянь ощутил, как по душе поползли струйки холода.

— Сюаньсюань, глянь, что там у твоей левой ноги?

— Собачья косточка. — С этими словами её стройный стан присел, и она будто принялась заворачивать что-то в тряпицу.

Дугу Байтянь мысленно вздохнул. Хотел её напугать, а она ничуть не встревожилась. Ему самому в такой мрачной обстановке было немного жутко, а эта девчонка, надо же, ни капли не боялась.

— Хи-хи, Малыш Беляк, держи подарок, лови! — С тех пор как она узнала его имя, она всё звала его Малышом Беляком.

«Малыш Беляк» — как ни послушай, а звучит точь-в-точь как «Свинтус» или «Кот». Слушать это было тоскливо, но поделать он ничего не мог.

Он поймал свёрток, развернул — и увидел белый, отливающий жутью череп. Дугу Байтянь в испуге разжал руку и отшвырнул его.

— Ты... что ты делаешь? Ты, маленькая чертовка, хочешь меня до смерти напугать?

— Хи-хи, разве не забавно? Собачий череп я впервые вижу. «Первый подарок» — и всё тебе. Доволен, благодарен мне?

Дугу Байтянь пришёл в себя, присмотрелся — и вправду собачий череп. Но даже так, в такую ночь, в таком дворе — жутко до дрожи.

— Ты отдала мне свой «первый раз», а ты подумала, нужен ли он мне?

Только он осознал, что сказал, как «хлоп» — и левая щека уже горела от пощёчины.

— Эй, маленькая чертовка, ты что? Это ты сама не то подумала. Я имел в виду, что так со мной шутить нельзя.

«Хлоп» — ещё одна.

Дугу Байтянь впал в полное уныние. Образ Сюаньсюань в его сердце снова переменился. Поначалу она казалась ему лисонькой, но чем дальше, тем больше походила на маленькую чертовку. В словесных перепалках ей не уступал, в драке и подавно, а она всё норовила его подколоть.

Видя его убитое лицо, Сюаньсюань снова улыбнулась:

— Малыш Беляк, прости. Я только что промахнулась, случайно тебя ударила. Наверное, в этом дворе и вправду водятся призраки.

Дугу Байтянь мысленно выругался: «Да у тебя самой в душе черти. Вот достигну вершины в боевом искусстве — тогда не только XXX, но и XXX, будешь знать, как надо мной куражиться». Но, поразмыслив, признал: девчонка и впрямь умна — одним словом сгладила всю неловкость.

Сюаньсюань не знала, какие грязные мыслишки крутятся у него в голове. Видя, что он молчит, решила, что он сердится.

— Что, плохо тебе? — с улыбкой спросила она, ни словом не обмолвившись о случившемся.

Увидев эту улыбку, Дугу Байтянь рефлекторно отступил на несколько шагов. За всё это время стоило ему увидеть такое «хихиканье», как он непременно оказывался в проигрыше. «Хихиканье» в его сознании прочно закрепилось как «улыбка демона».

— Я в порядке. Идём дальше. Сокровища важнее.

Они двинулись дальше. Дверь в главный зал отворилась с протяжным скрипом, и в лицо ударил запах плесени.

Дугу Байтянь зажёг огниво. Внутри царил полный разгром. Вся прежняя мебель была изгрызена мышами в труху, кое-где на полу валялись обломки ножек столов. Несколько комнат подряд выглядели одинаково. В одной, по-видимому, бывшей спальне хозяина, из прогрызенного насквозь ватного одеяла выскочило несколько огромных крыс. Сюаньсюань с визгом отпрянула.

Дугу Байтянь расхохотался. Надо же — эта маленькая чертовка не дрогнула перед жутким собачьим черепом, а от нескольких крыс перепугалась до полусмерти.

— Чего смеёшься? Живо проверь эту комнату как следует и выгони всех крыс!

— Разве это так страшно? Подумаешь, несколько крыс. Позвала бы ты меня на тигра — я бы героем стал. А тут — с мышами воевать. Эх!

— А ты думал, зачем я тебя позвала?

— Что? Только чтобы крыс гонять?

— Разумеется, есть и другое применение.

— Ты что, за инструмент меня держишь? Или за вещь?

— Брат Дугу, ты мой компаньон. Как ты можешь так думать? — И она приняла вид жалобный и трогательный.

Похоже, эта маленькая чертовка и вправду до смерти перепугалась крыс, раз униженно называет «Малыша Беляка» «братом Дугу».

— Стой, аж мурашки. Скорее смени маску на что-нибудь поприятнее. От этого выражения лица меня тошнит.

— Ты... хм! — Редкий случай — Сюаньсюань не нашлась что сказать.

Дугу Байтянь, не перегибая палку, вычистил комнату от крыс, и за это время Сюаньсюань ещё несколько раз взвизгнула.

Некогда мягкое ватное одеяло превратилось в крысиный рай, а роскошный особняк — в мрачный дом с привидениями. Дугу Байтянь искренне посочувствовал прежнему хозяину. Что же случилось, что он бросил дом и никто больше сюда не вселился? Что произошло? Он раз сто спрашивал Сюаньсюань, но всякий раз получал в ответ: «Разве не видишь, я занята?» — и она продолжала стучать по восточной стене, ощупывать западную, без конца чем-то занятая.

Дугу Байтянь не выдержал. Он поймал в соседней комнате пищащую крысу и, держа её перед собой, сказал Сюаньсюань:

— Ты скажешь или нет?

Сюаньсюань хотела было обругать его за болтливость, но, обернувшись, побледнела от ужаса и пронзительно закричала:

— Скажу, скажу! Убери её скорее!

Голос её был полон невыразимого ужаса.

Дугу Байтянь отшвырнул крысу наружу:

— Пришлось применить крайнее средство. Говори.

— Мерзавец, ты хочешь меня до смерти напугать? Получить хочешь?

Дугу Байтянь, не говоря ни слова, повернулся и пошёл к выходу.

— Эй, вернись! Уйдёшь — кто мне будет крыс гонять?

— Не бойся, поймаю крысу и сразу вернусь.

— Ты... ладно, чёрт с тобой. Вернись, я расскажу.

Дугу Байтянь неспешно вернулся. Сюаньсюань, глядя на его вид, злилась так, что готова была немедленно его отлупить. Но, вспомнив, что он ещё нужен, чтобы вывести её отсюда, сдержалась.

— Десять лет назад семья, жившая здесь, больше десятка человек, в одну ночь загадочно погибла. Даже домашний скот — и тот не уцелел. Соседи хватились только через несколько дней, когда эти люди перестали появляться. Заглянули внутрь — весь дом полон людей, безмятежно умерших во сне. Причина смерти неизвестна. После того как семью похоронили, в течение следующих трёх лет сюда вселялись ещё несколько семей. Итог всегда один — трагедия повторялась, все погибали загадочной смертью.

Местные власти ничего не могли поделать и приказали никому не ступать в этот проклятый дом. Череда смертей встревожила императора империи Цинфэн. Он отправил сюда более десяти придворных мастеров, чтобы расследовать дело. Но те, поселившись в доме, ничего не обнаружили, а через месяц тоже загадочно умерли. Двор и страна содрогнулись.

Тогда император тайным указом созвал мастеров боевых искусств со всего континента. Из мира боевых искусств во дворец прибыли семеро. Все семеро достигли уровня Ван. Дело велось в строжайшей тайне. Если бы в мире боевых искусств узнали, что семеро мастеров уровня Ван собрались вместе, это вызвало бы бурю. Ведь на всём континенте известно менее двадцати мастеров уровня Ван. Утечка сама по себе потрясла бы мир боевых искусств. А если бы об этом узнали другие страны континента — жди ненужных бед.

Семеро мастеров уровня Ван прибыли сюда, провели в этом доме всего три ночи и выехали. Вернувшись во дворец, они поговорили с императором Цинфэн менее получаса и поспешно удалились.

Позже император Цинфэн тайным указом запретил кому-либо ступать в этот дом. Нарушивший — казнь.

Слушая это, Дугу Байтянь украдкой вытирал холодный пот. Он и не подозревал, что этот мрачный, жуткий дом таит в себе такую чудовищную, странную загадку.

— Сюаньсюань, ты меня не пугаешь часом?

Сюаньсюань не обратила внимания и продолжила:

— Позже кто-то из дворца проболтался: когда семеро мастеров уровня Ван вошли в дом, они своими чувствами уловили странное слабое духовное колебание. Оно то прерывалось, то возобновлялось. Но это слабое колебание заставило всех семерых ощутить нити страха. На третью ночь они взялись за руки, встали в круг, и их сила слилась воедино. Могучее божественное сознание мгновенно заполнило каждый уголок этого проклятого дома.

Могучее божественное сознание в конце концов замкнулось на этой спальне. Тонкие духовные колебания исходили именно отсюда.

Дугу Байтянь ощутил, как от сердца поднимается струйка холода. Ему страшно хотелось выбежать из этого жуткого дома, но мужская гордость не позволяла. В то же время ему было крайне любопытно узнать, что за ужасная тварь скрывается в этом доме.

Приятный, но отнюдь не услаждающий слух голос Сюаньсюань продолжил:

— В этой спальне семеро нашли вход в подземный ход. В тот миг, когда они приподняли крышку, они ощутили чудовищную, могучую силу. Ужас, пронзающий душу. Даже семеро мастеров уровня Ван с их глубокой силой почувствовали неописуемый страх. Они хотели было отступить, но любопытство, столь же сильное, пробудилось и в этих полувековых старцах.

Они спустились в подземный ход и обнаружили удивительное место. Внутри всё было как во сне, как в наваждении. Но в чём именно заключалась его чудесность, тот человек из дворца толком не знал.

Семеро мастеров долго шли по подземному ходу и нашли два чёрных входа. Оба зияли кромешной тьмой, уходя вертикально вниз. У каждого входа — несколько строк кроваво-красных, леденящих душу иероглифов.

На одном входе было начертано: «Печать Демонов. В пещере десяти тысяч демонов запечатаны полчища демонов. Вошедшему — смерть».

На другом входе было начертано: «Печать Святых. Великое запечатывание Поднебесной. Святые боевых искусств — все уничтожены. Вошедшему — смерть».

Увидев такую дерзкую руку, семеро мастеров лишь усмехнулись и плечом к плечу направились к одному из входов. Но тут случилось ужасное. Когда до входа оставалось ещё три чжана, божественное сознание всех семерых содрогнулось. Ужасающая атака божественного сознания тяжело обрушилась на их сознание. Семеро разом выблевали кровь, их божественное сознание едва не рассеялось.

Они не посмели задерживаться и поспешно бежали из подземелья. Только тогда они поняли причину прежних загадочных смертей. Из-за повреждений в тайной двери входа в подземелье печать источала тонкие струйки энергии. Долгое соприкосновение с ними незаметно убивало людей и скот.

Семеро мастеров уровня Ван той же ночью вернулись во дворец, доложили императору Цинфэн всё как было и той же ночью удалились, скрытно залечивать раны.

Понял, паршивец?

— Ты настоящий демон, маленькая чертовка! Зачем ты меня сюда притащила? Какие тут сокровища? Это же вход в преисподнюю! Хочешь умереть — пришла бы одна, зачем меня тащить?

— Я... я одна боюсь. — Сюаньсюань впервые выглядела смущённой.

— Что? Ты боишься — и тащишь меня умирать вместе с тобой? Совсем рехнулась? Делать тебе нечего, припёрлась в это проклятое место. Я ухожу. Оставайся тут сама. — С этими словами он повернулся, собираясь уйти.

Сюаньсюань в один миг преградила ему путь:

— Нет, ты не уйдёшь. Ты всё равно уже пробыл со мной полночи. Побудь ещё немного.

— Да ну тебя, не сюсюкайся. Даже если ты собой пожертвуешь — не пойду. Ты хоть и мастер уровня Ди, сильнее тех семерых. А я кто? Мелкая сошка, едва дотянул до обычного первого уровня. Откроем вход в подземелье — и меня тут же разорвёт. Ты сама такая сильная, зачем тебе я, слабак, в помощь? Не держи меня, отпусти.

— Неужели у тебя такое чёрствое сердце? Оставить одинокую, слабую девушку здесь, одну дрожать от страха? — И она приняла вид жалобный и беззащитный.

— Уродство. Смени маску, сил нет смотреть.

Сюаньсюань, точно фокусник, и вправду содрала с лица ещё один слой маски, явив миру прекрасное, ослепительное лицо.

— Ты... сколько же на тебе масок? Недаром у тебя такая толстая шкура.

— Как тебе это лицо? Доволен?

— Столько масок на себе... какое же у тебя настоящее лицо? Не ведьма ли? Ты... ты женщина? Или ты мужчина?

— Ах ты, мерзавец, судящий по внешности, похотливый пёс! Слушай внимательно: я женщина. Это ты — извращенец и оборотень. Ты идёшь или нет?

— Погоди. Ты сказала, что печать источает тонкие струйки энергии и убивает здесь всё живое. Тогда почему тут столько крыс?

— Ой, глупый Малыш Беляк, не ожидала, что ты такой внимательный. И правда, как так? Хм, дай подумать. — Маленькая чертовка впервые растерялась. — Хм, поняла. Этот мир справедлив и жесток. Выживает сильнейший. Эти крысы, должно быть, долго подвергались воздействию колебаний энергии. Пока большинство гибло, немногие выжили. У выживших тела мутировали, приспособились к здешней среде. А потом мутировавшие крысы начали здесь размножаться. Точно, именно так.

— Недаром здешние крысы такие огромные — мутировали, — сказал Дугу Байтянь. На самом деле ему очень хотелось спросить: «Сюаньсюань, а ты случайно не мутировала?» Но он бы скорее умер, чем осмелился это произнести.

— Сюаньсюань, давай вернёмся. Здесь слишком опасно. Совершенно незачем лезть в такое жуткое место.

— Не бойся, со мной ты в полной безопасности. В боевом искусстве главное — озарение. В таком ужасном месте непременно скрыта великая тайна. Может, мы здесь достигнем непревзойдённого мастерства.

У Дугу Байтяня ёкнуло сердце.

— Ты обещаешь? Гарантируешь мою безопасность?

— Не волнуйся.

Так они снова заключили договор.

Они снова принялись тщательно обыскивать комнату и наконец под сломанной кроватью обнаружили нечто необычное. Оттуда исходило слабое, леденящее колебание. Сюаньсюань отступила на несколько шагов и ударила туда ладонью по воздуху. Взметнулась пыль, в полу открылась большая яма. На дне её лежал слой сине-зелёных каменных плит — древних, сразу видно.

Они осторожно приблизились. Дугу Байтянь спрятался за спиной Сюаньсюань и напряжённо смотрел, как она поднимает плиты. Забавная картина: рослый, бородатый мужчина средних лет в страхе прячется за спиной стройной, прекрасной, как нефрит, девушки.

Плиты наконец были сняты. Под ними показалось железное кольцо, похожее на дверную ручку. Сюаньсюань обернулась к Дугу Байтяню:

— Сожми мою левую руку. Я буду тебя защищать, а ты тяни за кольцо. — И она протянула ему изящную ручку.

Дугу Байтянь внутренне трепетал. Ему казалось, что девчонка использует его как пушечное мясо. Он протянул руку и сжал тёплую, как нефрит, ладонь. Крепко стиснул.

— Ты что делаешь? Осторожнее, руку сломаю.

— Ты используешь меня как пушечное мясо. Нельзя ли перед смертью проявить ко мне немного нежности?

— Что за глупости. Я держу слово. Обещаю твою безопасность. Тяни спокойно.

Дугу Байтянь собрался с духом и изо всех сил дёрнул кольцо. «Бум» — пол разверзся, явив чёрный лаз, от которого веяло мрачным ужасом. У обоих возникло ощущение, что этот лаз — вход в преисподнюю, пожирающий всё живое. Долго они молчали, колеблясь, входить ли.

Через некоторое время Сюаньсюань спросила:

— Входим?

Дугу Байтянь стиснул зубы:

— Будь что будет. Входим. — И потянул Сюаньсюань к лазу.

— Сдурел? Этот подземный ход долго был закрыт, воздуха внутри мало. Подождём немного, пусть проветрится, тогда и войдём.

Прошло ещё немало времени. Приняв решение, они рука об руку прыгнули в чёрный лаз. В тот же миг трещина сомкнулась, приняв прежний вид. Только железное кольцо исчезло.

Они стремительно падали в подземелье. Тут проявилась сила Сюаньсюань как мастера уровня Ди. В темноте она выхватила короткий меч, что носила с собой, и, направив силу, вонзила его в каменную стену. Клинок, наполненный чистой внутренней силой, вспыхнул ослепительным светом и, точно в масло, без труда вошёл в твёрдый камень. Затем она так же быстро выдернула его и снова вонзила — так, раз за разом, гася скорость падения.

Полетев вниз почти на тридцать чжанов, они наконец коснулись ногами земли. Подземный ход был чудовищно глубок. Вертикальный спуск в тридцать с лишним чжанов — каких же людских и материальных ресурсов потребовало такое сооружение?

В миг, когда ноги коснулись земли, оба одновременно ощутили нечто. Волна духовной энергии хлынула к ним. Сейчас они держались за руки, их силы сообщались. Дугу Байтянь воистину ощутил состояние мастера уровня Ди. Слух и зрение обострились в несколько раз, а чувственное восприятие божественного сознания достигло невообразимых высот. Он ясно ощутил мощное дыхание уничтожения, ударившее в лицо.

— Сюаньсюань, ты чувствуешь? Что это? Такое страшное дыхание... человек? Или...

— Чувствую. Это безбрежная ненависть. Ненависть, словно готовая разодрать небо, разорвать землю, уничтожить всё живое.

— Что же это за ужасное дыхание? Сила печати? Или сила запечатанного?

— Не знаю. Идём дальше.

Но их ждало ещё большее потрясение.

Они двинулись по подземному коридору этого грандиозного сооружения, углубляясь вперёд. Одну руку Сюаньсюань крепко сжимал Дугу Байтянь, в другой она держала короткий меч, непрерывно направляя в него силу, заставляя клинок испускать слабое сияние, освещающее путь. Пройдя около тридцати чжанов, впереди стало постепенно светлеть, а страшные духовные колебания усилились.

Дугу Байтянь всерьёз засомневался, смог бы он идти дальше, если бы не поддержка силы Сюаньсюань. Пройдя ещё тридцать чжанов, они наконец достигли светлого места.

Всё перед ними было как во сне, как в наваждении, точно в стране небожителей. Твёрдые каменные стены по обе стороны вдруг обратились тёплым нефритом, излучающим слабое белое сияние. Коридор впереди оказался вырезан из белого нефрита. Над нефритовым коридором через равные промежутки были вставлены огромные жемчужины, светящиеся в темноте. «Нефрит вместо ложа, золото вместо коня» — уже само по себе олицетворение несметного богатства Поднебесной. Но здесь, в этом месте, они обнаружили целый коридор из белого нефрита и жемчужин.

Дугу Байтянь в волнении потянул Сюаньсюань в нефритовый коридор и провёл рукой по стене. Они изумились ещё больше: в коридоре не было ни единого шва, он был цельным. Оба засомневались: неужели его вырезали из одного гигантского куска нефрита? Невероятно. Словно во сне. Но дыхание уничтожения мгновенно отрезвило их.

Они пошли дальше. Шаги по нефриту отдавались в коридоре чистым, приятным звуком. По пути миновали несколько нефритовых залов. Столы, стулья, ложа... всё, решительно всё было вырезано из белого нефрита. Кухня и вовсе поражала: даже котлы, чаши, ковши, тазы — всё из нефрита. Кроме белого нефрита и светящихся жемчужин здесь не было ни единого предмета из другого материала.

Ясно было, что здесь когда-то жили люди. Кто же обладал такой дерзновенной рукой? Непостижимо.

Они шли и шли, и впереди показался ещё один нефритовый зал. Этот зал был необычен: на его дверях красовалось больше резьбы, чем на прочих. Картина «Сто птиц поклоняются фениксу» была вырезана так живо, что казалось, феникс вот-вот расправит крылья и улетит. Над дверью были вырезаны три древних иероглифа: «Павильон Сокровищ».

Дугу Байтянь в восторге закричал:

— Разбогатели, разбогатели! Сюаньсюань, глянь, Павильон Сокровищ! Настоящие сокровища! Встретились — пополам!

— Ах ты, денежный мешок. Тут белого нефрита и жемчужин повсюду полно. Стоит ли так себя вести?

— Эй, Сюаньсюань, когда это ты стала такой благородной? Днём-то ты была воровкой, обчистила меня до последней золотой монеты.

— Фу, просто мне с тобой весело, вот и дразнила. — Маленькая чертовка слегка смутилась.

— Ладно. Глянь: здесь повсюду нефрит и жемчуг, а тут ещё и «Павильон Сокровищ» написано. Что это значит?

Сюаньсюань встрепенулась:

— Неужели внутри — непревзойдённые трактаты по боевому искусству или божественное оружие древности?

— Именно. Твоими словами: «Всё возможно».

Они бросились к нефритовой двери. Но на этот раз она не поддалась так легко, как двери других залов. Они толкали её раз за разом — ни с места. Делать нечего, стали искать механизм. Провозились полдня — никакого результата.

— Как так? Давай просто рассечём её внутренней силой. Пусть это и «сжечь цинь, чтобы сварить журавля», но лучше, чем войти в гору сокровищ и уйти ни с чем.

Сюаньсюань сочла его слова разумными. Может, за дверью и вправду скрыт трактат или божественное оружие. Она ударила ладонью по нефритовой двери.

«Бам!»

Дверь ничуть не дрогнула. Сюаньсюань изумилась. Что это за нефрит, отчего такой твёрдый? Это же невозможно. Под её силой уровня Ди мало что в мире могло уцелеть. Она нарочно добавила силы, боясь, что осколки поранят её и Дугу Байтяня. Дверь должна была обратиться в пыль. Почему же?

Она ударила ещё трижды. Дверь — ни с места. Дугу Байтянь тоже почуял неладное и ударил левой ладонью.

«Бам!»

Рука онемела, а дверь — ни малейшего отклика.

— Малыш Беляк, отойди. Попробую мечом.

Сюаньсюань взяла меч в правую руку и, собрав всю силу, рубанула по двери. Клинок, наполненный силой уровня Ди, вспыхнул ослепительным светом и обрушился на нефрит. «Динь» — раздался чистый звон, и дверь не получила даже царапины.

Сюаньсюань всерьёз разгневалась. Прекрасное лицо напряглось, в глазах зажглись грозные огни. Она снова собрала силу. Клинок вспыхнул ослепительно, и с острия вырвался золотой мечевой ган длиной более чи. Он был ярок и великолепен, точно материальный, и трепетал на конце клинка.

Дугу Байтянь остолбенел. Врождённый мечевой ган, который называли несокрушимым, оказался вызван семнадцати-восемнадцатилетней девчонкой! Невероятно. Прежде он сомневался, точно ли она достигла уровня Ди. Теперь уверовал окончательно.

В столь юном возрасте овладеть врождённым мечевым ганом — уже само по себе давало право свысока смотреть на современников.

Золотой ган с ослепительным сиянием обрушился на нефритовую дверь.

«Динь», «цан», «дон».

Сначала чистый, приятный «динь» — ган ударил прямо в нефрит и оставил лишь царапину. Затем «цан» — короткий меч из отличной стали под напором врождённого мечевого гана переломился посередине. Обломок со звоном «дон» упал на пол.

Сюаньсюань не выказала ни малейшего уныния. Напротив, лицо её озарилось радостью.

— Если я не ошибаюсь, эта нефритовая дверь запечатана неким высочайшим мастером особым способом. — И она принялась кружить вокруг двери, оглядывая её сверху донизу.

— Откуда ты знаешь?

— Можем проверить.

Она потянула его к другой стене коридора и обломком меча слегка чиркнула по нефриту. Крошка посыпалась, оставив глубокую борозду.

— Вот именно.

— Значит, мы вошли в гору сокровищ и уйдём с пустыми руками? — спросил Дугу Байтянь.

— Нет. Возможно, наша добыча будет невообразимой. Сейчас приложи ладонь к нефритовой двери, сдержи внутреннюю силу, не выпуская её. Успокой дух, сосредоточься и выпусти божественное сознание. Постарайся ощутить колебания силы на двери. Эти колебания — ход внутреннего дыхания того, кто запечатал дверь. Несомненно, это дыхание мастера уровня Шэн или выше. Внимай, и это принесёт тебе пользу на всю жизнь.

Дугу Байтянь возликовал. Он и в мир боевых искусств отправился, чтобы увидеть чудесные техники разных школ и сект и усовершенствовать свою Технику Девяти Превращений. А тут перед ним — непревзойдённый метод сердца. Как не радоваться? И благодарность к Сюаньсюань была невыразимой. Эта маленькая чертовка, хоть обычно и несносна, перед лицом бесценного сокровища ничуть не скрытничала.

Они приложили ладони к нефритовой двери, успокоили дух, сосредоточились и выпустили божественное сознание, внимая слабым колебаниям. Те были неуловимы, точно шаловливый ребёнок, что прячется и убегает. Чем сильнее пытаешься его поймать, тем быстрее он ускользает. И тут то страшное дыхание, будто что-то почуяв, ощутило, что они пытаются справиться с дверью. Оно питало глубокую вражду к дыханию за дверью и ударило прямо в них.

Перед лицом страшных колебаний Дугу Байтянь и Сюаньсюань оказались первыми. Прежде они держались за руки, их силы сообщались, и они постоянно остерегались того жуткого беспокойства. Но теперь, увлёкшись колебаниями внутреннего дыхания на двери, ослабили бдительность, и оно воспользовалось этим. Оба содрогнулись, точно от удара тяжёлым молотом в сердце. Голову разрывало, словно тысячи железных гвоздей впились в неё.

Дугу Байтянь мысленно закричал: «А, я что, умираю? Нет, я ещё не заставил весь континент запомнить имя Дугу Байтянь. Не сдамся!»

Сюаньсюань тоже было невыносимо. Она понимала: это ментальная атака, направленная на их божественное сознание. Если они не выдержат, их сознание рассеется, и даже если тела уцелеют, останутся лишь два бессознательных идиота.

— Малыш Беляк, мне тоже невыносимо. Но мы должны выстоять. Может, тот проклятый тип, что прячется в темноте, тоже вот-вот не выдержит.

— Знаю. Я должен выбраться живым. Жизнь принадлежит мне, и я не сдамся.

Неотразимые атаки божественного сознания обрушивались одна за другой, бесконечным потоком. И в тот миг, когда их сознание начало мутнеть, от нефритовой двери, от их ладоней повеяло теплом. Словно далёкий звон верблюжьих колокольчиков из пустыни, словно одинокая флейта в чистом поле. Оба разом воспрянули духом.

Ладони становились всё горячее, всё тело согрелось, точно под весенним ветром, разлилась невыразимая лёгкость. Мрачное, жуткое дыхание сгинуло без следа.

— Скорее, ощути это сердцем, — сказала Сюаньсюань.

Они снова успокоили дух, сосредоточились и выпустили божественное сознание, осторожно ловя пульсацию тёплой силы.

В то же мгновение Дугу Байтянь словно услышал стук, подобный биению сердца. Он понял: это и есть колебания внутреннего дыхания. Время замерло, все внешние ощущения исчезли. Остался лишь тонкий, едва уловимый стук. Удивительное чувство. Стук доносился словно из глубин тысячелетий, полный бесконечной скорби и усталости.

Они снова успокоили дух, сосредоточились и выпустили божественное сознание, осторожно ловя пульсацию тёплой силы.

В то же мгновение Дугу Байтянь словно услышал стук, подобный биению сердца. Он понял: это и есть колебания внутреннего дыхания. Время замерло, все внешние ощущения исчезли. Остался лишь тонкий, едва уловимый стук. Удивительное чувство. Стук доносился словно из глубин тысячелетий, полный бесконечной скорби и усталости. Он словно ощутил, как тысячу лет, десять тысяч лет назад тот, кто запечатал, — утомлённый телом и душой, изведавший все тяготы — исполнился бессильной тоски и отчаяния. Тепло нефрита было последней искрой надежды запечатавшего. Затем его божественное сознание словно пронеслось сквозь бесчисленные пространства. Холод, мрак, уничтожение, солнце, надежда, мечты, отчаяние, радость, печаль... Чувства сменяли друг друга, и его собственное настроение стало смешением радости, гнева, скорби и веселья.

Сюаньсюань чувствовала иное. Сначала пойманное божественным сознанием тонкое колебание было как весенний дождь, что увлажняет всё беззвучно. Затем — как ржание десяти тысяч коней, сотрясающее землю. А потом — как бушующие волны, что захлёстывают небо и землю. Она глубоко ощутила тот потрясающий удар непревзойдённого мастера, разрушающий небо и землю, сметающий всё на пути. Мастер вдыхал и собирал силу, и это движение, слитное, как вдох и выдох, предстало перед её глазами так живо, что она невольно замерла в восхищении.

Дугу Байтянь медленно открыл глаза. Сюаньсюань в тот же миг очнулась. Их руки, соединённые, уже невесть когда разъединились.

— Что ты почувствовала? — спросили они одновременно.

— Я скажу первым, — начал Дугу Байтянь. — Я ощутил чувства запечатавшего. Словно прожил сотню, тысячу лет. Я будто прошёл через всю его жизнь, через все его чувства. Особенно через последние — такую тоску и отчаяние. Словно я — это он, а он — это я. В тот миг мы были едины, через тысячу, десять тысяч лет. И в конце мы слились воедино.

— Вот оно что. Удивительная тренировка божественного сознания, — сказала Сюаньсюань.

— Ты о чём?

— Только что ты, возможно, и вправду пережил всю его жизнь. «В пещере семь дней, а в мире минула тысяча лет». Кое-что нам сейчас не понять. Но это действительно произошло. Что бы ни случилось, одно несомненно: твоё божественное сознание совершило качественный скачок. Размах улучшения невообразим.

— Не может быть. Я совсем ничего не чувствую, — сказал Дугу Байтянь.

Сюаньсюань изумилась:

— Ты хочешь сказать, что ощущаешь себя так же, как прежде?

— Именно. Никаких перемен. Ничего страшного, даже если божественное сознание не улучшилось. Главное — не откатилось назад. Кто может так быстро совершить огромный скачок?

Сюаньсюань, совершенно забыв о девичьей скромности, закричала:

— О небо! Ах ты, мерзавец, свиная башка, идиот! Я тебе просто завидую до смерти. Только что я держала тебя за руку, наши силы сообщались. Тогда ты был равен мне, и твоё божественное сознание было на уровне Ди. А когда мы ощущали колебания внутреннего дыхания двери, наши руки незаметно разъединились. И после этого твоё божественное сознание осталось таким же, как прежде! О небо, сколько же уровней ты перескочил! Небо несправедливо. Мне бы один уровень перескочить — и я достигла бы Шэн.

Рот Дугу Байтяня сложился буквой «О». Наконец он в волнении закричал и запрыгал:

— Небо, небо, люблю тебя, как мышь — рис! — И, обхватив Сюаньсюань, «чмок» — поцеловал её в сладкие губы.

Сюаньсюань оцепенела от ужаса, затем её захлестнули стыд и ярость. «Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп» — она отвесила Дугу Байтяню четыре или пять пощёчин.

— Ах ты, мерзавец, хулиган! Сдурел? Я тебя убью! — И, выхватив обломок меча, бросилась на него.

Обломок описал изящную дугу, устремляясь к его сердцу. Дугу Байтянь понял, что, возликовав, неосторожно «пнул тигра в зад».

От обломка повеяло ледяным дыханием меча. Когда до него оставалось ещё чи, мечевое дыхание, почти материальное, разодрало одежду на его груди. Он ясно ощутил, что в следующий миг клинок пронзит его сердце. Будь он прежним — не ощутил бы этого, не успел бы среагировать, и клинок пронзил бы сердце. Но теперь было не то. Недавнее удивительное переживание у нефритовой двери закалило его божественное сознание, совершив качественный скачок. Могучее божественное сознание уровня Ди прочно захватило траекторию обломка. Тело метнулось в сторону. Хоть божественное сознание и достигло уровня Ди, само тело по-прежнему оставалось на обычном первом уровне. Движения тела сильно отставали от восприятия сознания.

Обломок вышел из его тела, увлекая за собой яркую струю крови. Разбрызганная кровь остудила ярость Сюаньсюань. Окровавленный обломок со звоном «шлёп» упал на пол.

Дугу Байтянь согнулся, точно креветка, и присел на корточки. Кровь капала на нефритовый пол, звонко отдаваясь в тишине.

Сюаньсюань, хоть и была в ярости от его дерзкого посягательства и готова была убить на месте, увидев его в таком состоянии, не решилась добивать.

Голос её дрожал:

— Малыш Беляк, рана серьёзная? Ты... ты в порядке?

— Я умираю. Твой меч глубоко вошёл в сердце. Эх! Подумать только, такой талант, Дугу Байтянь, и погибнет здесь. Как горько!

Сюаньсюань уже чуть не плакала:

— Ты не умрёшь. Я тебя спасу. Держись. — И она бросилась осматривать рану.

— Не трать силы. Бесполезно. Не думал, что последний поцелуй окажется поцелуем смерти. Неужели это кара за порыв, награда за смерть? О небо, так накажи и награди меня ещё раз. Сюаньсюань, я всё равно умру. Подари мне ещё один поцелуй смерти. Пусть я умру счастливым.

— Похотливый пёс, хулиган, свиная башка! Ах ты, грязный мерзавец, смеешь меня обманывать! Я разобью твою лживую пасть! — И она рывком подняла Дугу Байтяня с пола.

— Не надо, Сюаньсюань. Я и вправду тяжело ранен. Будешь так меня трепать — точно умру.

— Так тебе и надо. Кто просил быть таким мерзавцем? Даже умирая, норовишь облапать.

На правом плече Дугу Байтяня зияла глубокая рана. Кровь непрерывно сочилась. Сюаньсюань поспешно достала из сумки за спиной лекарство, остановила кровь, перевязала. Видя, как он кривится и скалится, она почувствовала удовлетворение. Закончив перевязку, она с силой ткнула кулаком в его левую грудь. Дугу Байтянь подпрыгнул от боли.

Прошло немало времени, прежде чем он успокоился.

— Сюаньсюань, что ты почувствовала?

— Странное дело. Я услышала какие-то звуки. Мне показалось, что это звук дыхания и движения силы непревзойдённого мастера. Я словно ощутила его потрясающий удар. Мощь того удара была способна разрушить небо и землю. — И она принялась показывать: скрестила руки перед грудью и толкнула наружу. «Бум» — гулкий удар обрушился на нефритовую дверь. Взметнувшаяся волна отбросила её на несколько чжанов. Дугу Байтяню повезло меньше: тело, точно соломинку, отшвырнуло и тяжело бросило на пол. Из перевязанной раны снова проступила кровь.

— Маленькая чертовка, ты что, хочешь меня убить? Зачем так измываться?

— Прости, ты не так понял. Это тот самый приём, что я ощутила. Я применила лишь половину силы, а мощь такая. Невероятно.

— Правда? Дай попробую, — сказал Дугу Байтянь. Он принял ту же позу, скрестил руки перед грудью и толкнул наружу. Ничего не произошло. Даже ветерка не поднялось.

— Дурак, куда торопишься? Я ещё не сказала, как дышать. Сначала опусти Ци в даньтянь, затем проведи Ци через двенадцать ярусов...

Дугу Байтянь сделал, как она сказала, и толкнул руками наружу. «Бум» — хоть и не так мощно, как у Сюаньсюань, но всё же грозно, взметнув клубы энергии.

— С твоей силой первоклассного мастера нанести такой удар — уже говорит о мощи этого приёма. Жаль, что известен лишь способ дыхания для одного удара. Если бы знать весь метод сердца — что за картина открылась бы? Но я верю: если усердно постигать дыхание этого удара, можно вывести всю технику. — И на лице её отразилась мечтательность.

— Не будь такой жадной, — сказал Дугу Байтянь. — Разве можно в боевом искусстве лишь подражать чужому? Даже если ты восстановишь весь тот метод сердца, не факт, что он тебе подойдёт. У каждого свой характер. Настоящий мастер всегда создаёт собственное, уникальное искусство, сообразно своей природе. Не слыхал, чтобы кто-то стал святым, лишь повторяя чужую технику.

Сюаньсюань словно очнулась от сна. Она странно посмотрела на Дугу Байтяня и заговорила:

— Не ожидала от тебя такого прозрения. Спасибо тебе. Я едва не попалась в ловушку, едва не скатилась к низшему уровню. Ты прав: в боевом искусстве главное — постижение. Даже если бы я получила полный метод сердца, что толку? Достигнув высшего предела, я всё равно осталась бы в рамках того потрясающего удара и никогда не превзошла бы его. Ещё раз спасибо за напоминание. Я пойду своим путём, создам собственное искусство.

— Из тебя выйдет толк.

— Фу, скажешь тоже, а сам уши развесил. — Она умолкла и продолжила: — С нашими нынешними силами нам эту нефритовую дверь не открыть. Не будем больше о ней думать. Идём дальше.

Дугу Байтянь кивнул.

То жуткое беспокойство, после того как его отбросила тёплая сила из нефритовой двери, словно исчезло и больше не появлялось.

Атаки того страшного дыхания были направлены лишь на дух. А божественное сознание Дугу Байтяня совершило качественный скачок. Теперь ему не нужно было держать Сюаньсюань за руку, чтобы идти вперёд. На самом деле ему очень нравилось ощущение тёплой, мягкой ладони в своей руке, но он бы скорее умер, чем осмелился сказать это вслух. Разгневанная Сюаньсюань была сущей тиранкой, и такие слова были бы равносильны смертному приговору.

Шаги отдавались чистым эхом в нефритовом коридоре. Вокруг стояла тишина, бесконечный коридор казался пустым и безлюдным.

Они остановились, пытаясь ощутить то страшное дыхание. Но божественное сознание ничего не уловило. Вокруг царила мёртвая тишина, страшная тишина, ни единого звука, словно они погрузились в абсолютное небытие.

Они переглянулись и решили идти дальше. Сколько времени они шли, неизвестно. Впереди внезапно открылся простор. Перед ними предстал огромный нефритовый зал. На стенах зала красовались рельефы, живые, как настоящие. Были там драконы, скалящие клыки и выпускающие когти. Были свирепые, ужасающие демоны и чудовища. Были и святые небожительницы. Рельефы были разнообразны, во всевозможных позах. Но всех их объединяло одно: казалось, в каждом заключена душа, каждый рвётся из стены наружу.

Глядя на демонов и драконов, Дугу Байтянь не испытывал ни малейшего желания их рассматривать. Он не отрываясь пялился на небожительниц, сравнивая в уме, которая красивее.

Сюаньсюань, видя его похотливый взгляд, вскипела и с силой наступила ему на ногу.

— Ай! Ты что?

— Мы пришли сюда не для того, чтобы ты пускал слюни на этих красоток. Глянь вон туда.

Дугу Байтянь посмотрел в указанном направлении. В углу зала зияли два чёрных входа. Оба уходили вертикально вниз, во тьму кромешную. У каждого входа — несколько строк кроваво-красных, леденящих душу иероглифов.

На одном входе было начертано: «Печать Демонов. В пещере десяти тысяч демонов запечатаны полчища демонов. Вошедшему — смерть».

На другом входе было начертано: «Печать Святых. Великое запечатывание Поднебесной. Святые боевых искусств — все уничтожены. Вошедшему — смерть».

Эти два чёрных входа резко диссонировали с окружающими стенами из сияющего нефрита и жемчуга.

— Это и есть те два входа с печатями, что тяжело ранили семерых мастеров? — спросил Дугу Байтянь.

— Думаю, да, — ответила Сюаньсюань.

Дугу Байтянь вытащил длинный меч, что был при нём, и с превеликим трудом выковырял из стены зала кусок нефрита. Ему было далеко до Сюаньсюань, которая резала нефрит, как тофу. Он размахнулся и швырнул нефрит по дуге в сторону одного из входов. И тут случилось странное. Когда до входа оставалось ещё три чжана, нефрит внезапно натолкнулся на неведомое сопротивление и отлетел назад. Дугу Байтянь в испуге отскочил в сторону. «Бам» — нефрит ударился о стену зала.

— Вот так диковина. Дай я попробую, — сказала Сюаньсюань.

Она тоже бросила кусок нефрита в один из входов, но, разумеется, с несравнимо большей силой. Нефрит, сияя ослепительным светом, молнией полетел в чёрный вход. «Бум» — он пересёк ту черту в три чжана, но в двух чжанах от входа обратился в прах.

От этого ужасающего зрелища оба надолго онемели. Нефрит, наполненный силой Сюаньсюань, был твёрже стали. Но в двух чжанах от входа он обратился в пыль. Как же тогда человеческая плоть могла бы пройти? Даже Сюаньсюань с её защитой уровня Ди не рискнула бы. Если в двух чжанах так, кто знает, что будет в одном.

И тут снова появилось то страшное дыхание. Но теперь оно уже не могло им навредить.

Внезапно оба ощутили лёгкое необычное чувство. В зале появились ещё несколько различных дыханий. Они поняли: эти дыхания, вместе с самым страшным колебанием, — либо силы запечатанных, либо силы запечатавших.

Сюаньсюань не придала этим колебаниям значения. Эти остаточные силы либо были запечатаны, либо запечатывали других. Той малости, что осталась снаружи, было недостаточно, чтобы ей навредить.

У Дугу Байтяня же было иное чувство. Он ощутил одно дыхание как особенно близкое, словно оно звало его. Он невольно выпустил божественное сознание навстречу. То колебание слилось с его сознанием, как вода с молоком, будто они изначально были едины. В следующий миг он глубоко ощутил одно чувство — бесконечную скорбь. В душе стало невыразимо тяжело.

Когда Сюаньсюань заметила его состояние, его лицо уже было залито слезами. Но он сам, казалось, не замечал этого и стоял, остолбенев.

— Малыш Беляк, что с тобой?

Дугу Байтянь не откликался. Он по-прежнему стоял неподвижно, как статуя.

Сюаньсюань почувствовала, что в этом зале слишком много странного. Она схватила Дугу Байтяня за руку и потащила назад. Он, как деревянная кукла, позволил увести себя. Прошло немало времени, прежде чем он пришёл в себя и высвободил руку.

— Малыш Беляк, что только что произошло? Отчего ты плакал?

Голос Дугу Байтяня был тяжёл:

— Только что было так горько. Сначала я ощутил близкий зов. Потом я слился с ним. Он был таким одиноким, беспомощным, таким скорбным. Меня глубоко потрясла та скорбь — «весь мир меня предал». Я почувствовал, что он связан со мной крепчайшей связью, словно плоть от плоти. Это чувство было куда сильнее, чем у нефритовой двери. Если тот, кто запечатал Павильон Сокровищ, мне родня, мой друг, то тот скорбный «он» — это я сам.

Сюаньсюань тоже была глубоко потрясена. Её сила была куда глубже, чем у Дугу Байтяня, но она ничего не почувствовала, а он одного за другим уловил чувства двух людей.

— Что ты думаешь? — спросила Сюаньсюань.

— Думаю, это не просто подземный ход, — ответил Дугу Байтянь. — Это дворец. Дворец, вырезанный из белого нефрита, запечатанный на тысячи, десятки тысяч лет. То, что мы увидели, лишь уголок его. Здесь когда-то бывали бесчисленные непревзойдённые мастера, а потом все исчезли. И у меня есть мысль, которая пугает меня самого. Этот подземный дворец словно связан со мной крепчайшей связью.

Он не успокоился бы, пока не ошеломил. Сюаньсюань вскрикнула:

— Что?

— Странное чувство. Я и сам не понимаю, но в душе глубоко ощущаю, что этот древний и таинственный подземный дворец связан со мной.

Сюаньсюань молчала, опустив голову в раздумье. Дугу Байтянь одного за другим ощутил чувства двух людей, а её сила была куда глубже, и она ничего не почувствовала. Это не могло быть совпадением. В незримом таилась великая тайна, возможно, и вправду связанная с Дугу Байтянем.

Дугу Байтянь продолжил:

— Я родился в империи Ханьтан. До этого никогда не бывал в империи Цинфэн, тем более в городе Тунчжоу, в этом таинственном подземном дворце. Но у меня всё равно есть это чувство.

— Может, это лишь мимолётное наваждение, — сказала Сюаньсюань. — Чувствам иногда нельзя верить.

— Хотелось бы верить. Я и вправду не хочу, чтобы между мной и этим странным, таинственным местом была какая-то связь. Особенно с теми двумя, чьи чувства я ощутил. Одно это чувство уже наполняет меня тоской. А если с ними и вправду есть связь… страшно представить.

Сюаньсюань рассмеялась:

— Трус. Ты бежишь?

Хоть это была шутка, в ушах Дугу Байтяня она прозвучала как раскат грома.

Неужели он и вправду бежит? В глубине души он ясно ощущал ту связь. Зачем бежать? От страха или от боязни, что душа и тело получат удар? Нет, Дугу Байтянь никогда не бежит.

Слова Сюаньсюань «Ты бежишь?» зажгли в нём неукротимый дух. Он мысленно поклялся: «Когда стану достаточно сильным, я обязательно вернусь. Древний дворец, я сорву с тебя покров тайны. Запечатанные "друг" и "я", я снова навещу вас».

Подумав так, Дугу Байтянь сказал:

— Сюаньсюань, давай скорее вернёмся на поверхность. Каждая минута здесь заставляет меня чувствовать их бесконечную скорбь. А я не в силах разобраться во всём этом. Идём. Вернёмся, когда у нас будет достаточно сил.

Сюаньсюань тоже посерьёзнела:

— Ты прав. С нашими нынешними силами нам здесь нечего делать. Тут всё странно. Особенно эти запечатанные или запечатавшие — несомненно, мастера уровня Шэн. Их печати нам не тронуть. Если эта история, похожая на миф, разойдётся по миру боевых искусств, поднимется буря. Поэтому мы должны строго хранить тайну и никому не рассказывать.

Дугу Байтянь пробормотал:

— Столько мастеров уровня Шэн… невероятно. — Затем взгляд его застыл. — Сюаньсюань, думаю, я ещё вернусь сюда. И тогда здесь не останется тайн.

— Глупый Малыш Беляк, а гонору-то. Смотри не возвращайся лет в семьдесят-восемьдесят. К тому времени я, может, уже выстрою здесь свой личный подземный дворец, и ты будешь самовольно вторгнувшимся в мой дом.

Дугу Байтянь рассмеялся:

— Девчонка, ты и вправду «ты наглая, и тебе бояться некого».

Сюаньсюань тоже рассмеялась, показав ряд белоснежных зубов и две милые ямочки. Она была невероятно обворожительна.

— Раз так, давай скорее вернёмся. Здесь слишком много странного, — сказала Сюаньсюань.

— Хорошо.

Они двинулись обратно.

Нефрит вместо пола, жемчужины вместо светильников. Какая же грандиозная тайна скрыта в этом волшебном, как во сне, месте?

Шаги отдавались чистым эхом в нефритовом коридоре.

Вскоре они вернулись к стыку обычных каменных стен и нефритового пола. Бросив последний взгляд на блистающий нефритовый коридор, оба решительно шагнули во тьму.

Сюаньсюань снова выхватила обломок меча и, направив в него силу, заставила клинок испускать слабое сияние, освещающее путь назад. Вскоре они добрались до нижнего конца вертикального лаза.

Оба приуныли. С силой Дугу Байтяня ему ни за что не взобраться на тридцать чжанов вверх.

В конце решили: Сюаньсюань поднимется первой, затем спустит верёвку и вытащит его.

Сюаньсюань глубоко вздохнула. В левой руке — обломок меча, в правой — длинный меч Дугу Байтяня. Она взмыла вверх. Сила мастера уровня Ди проявилась в полной мере: один прыжок поднял её на двадцать с лишним метров. Если бы такой ужасающей лёгкости стали свидетелями люди мира боевых искусств, они сочли бы её небожительницей.

Не дожидаясь, пока тело начнёт падать, Сюаньсюань вонзила длинный меч в каменную стену. Клинок с шипением вошёл в камень, словно в грязь, и весь вес тела пришёлся на него. Сюаньсюань была очень осторожна и не стала снова прыгать вверх. Не только из-за тесноты и темноты, главное — в этом подземном дворце было слишком много странного. Для надёжности она поочерёдно вонзала в стену два клинка и медленно поднималась. Обычному мастеру и в голову бы не пришло вот так, клинок за клинком, втыкать их в стену и карабкаться вверх. Для него уже вопрос — сможет ли он вообще вонзить меч в камень.

Вот она, ужасающая сила мастера уровня Ди, превосходящая воображение обычных людей. Вот почему при встрече мастеров разных уровней нельзя судить о победе по числу. Разница в силе между мастерами разных уровней огромна и не поддаётся обычному счёту.

Хотя сила Сюаньсюань была глубока, поднявшись так на тридцать чжанов, она тоже начала выдыхаться. И в душе у неё росла тревога. По идее, поднявшись на такую высоту, она должна была уже приблизиться к выходу из лаза и увидеть хоть проблеск света. Но наверху по-прежнему царила кромешная тьма, хоть глаз выколи. Даже если снаружи сейчас ночь, там всё равно должно быть светлее, чем под землёй. Почему же не видно ни огонька?

Дугу Байтянь внизу чувствовал себя невыносимо. Одному оставаться в таком огромном, мрачном и жутком тёмном месте — если сказать, что он не боялся, это была бы ложь. Безбрежная тьма походила на гигантскую пасть древнего чудовища, способную поглотить всё. Ужас сдавливал грудь, не давая дышать.

Дугу Байтянь сильно тряхнул головой, успокаивая чувства. Но ожидание — самое мучительное. Хоть он и успокоился, время тянулось невыносимо медленно. Оно словно остановилось. Ему казалось, что даже стук его сердца замедлился. «Тук… тук…» — казалось, проходит вечность между ударами.

Вокруг тьма. Время словно замерло. Он чувствовал, будто погрузился в абсолютную пустоту.

Дугу Байтянь сильно ущипнул себя за бедро, собрался с духом и запустил Технику Девяти Превращений. Он понимал: если и дальше будет так, как только что, то, не дождавшись Сюаньсюань, он сломается.

Прогнав технику три круга, он сразу успокоил мятущееся сердце. На этот раз он действительно успокоился. Исчезли и страх, и пустота.

Сегодняшняя добыча Дугу Байтяня была огромной. Не только божественное сознание совершило качественный скачок, он ещё и постиг тот потрясающий удар, что показала Сюаньсюань. Прогнав технику три круга и сосредоточив дух, он невольно вспомнил тот удар. Судя по показу и описанию Сюаньсюань, это был удар, способный разрушить небо и землю. В голове всплыли ключи к движению силы для этого удара. Хоть это был метод сердца лишь одного приёма, для Дугу Байтяня этого было достаточно. Ему нужно было лишь позаимствовать смысл чужого метода и общий путь движения силы.

Ключ к движению силы этого потрясающего удара был очень похож на его Технику Девяти Превращений. Точнее, на «Тысячи Кругов Яростных Волн», оставленные Дугу Чжаньтянем. Обе техники принадлежали к владычным методам сердца — жёстким, яростным, властным, поглощающим горы и реки. При сравнении они во многом дополняли друг друга. «Тысячи Кругов Яростных Волн» были жестоки и яростны, и при сверхмощной атаке легко ранили самого пользователя. А метод дыхания того потрясающего удара был мягче и не так легко вредил телу.

Сравнив оба, Дугу Байтянь получил огромное вдохновение. Он обнаружил, что в Технике Девяти Превращений ещё многое можно изменить. Постепенно он попробовал чуть-чуть поправить, и действительно, дыхание пошло заметно плавнее. Но не посмел продолжать. В таком жутком месте не было безопасности, и менять метод сердца было никак нельзя. Он лишь снова и снова прогонял Технику Девяти Превращений, успокаивая дух.

Сюаньсюань крепко ухватилась за меч, вонзённый в стену, отдохнула немного, успокоила чувства и снова полезла вверх. Поднявшись ещё на пять чжанов, она наконец добралась до выхода из лаза. Но, к её ужасу, выход был запечатан. Пути наверх не было.

Сюаньсюань глубоко вздохнула, успокоила чувства и выпустила божественное сознание, внимательно обыскивая пространство. Тело её тоже непрерывно двигалось вокруг выхода, раз за разом проверяя особые места. Но всё было тщетно. Она хотела рассечь выход мечом, но, вспомнив недавнее приключение внизу, поняла, что это пустая трата сил. Однако она не была из тех, кто легко сдаётся. Левой рукой она крепко держалась за вонзённый в стену обломок, а правой яростно рубанула длинным мечом по камню. И действительно, как и ожидалось, стена не пострадала ни на волос.

Сюаньсюань снова принялась искать. Она не верила, что у выхода нет механизма. Раз он был, когда они спускались, значит, должен быть и на обратном пути. Обыскав окрестности выхода ещё несчётное число раз, она вынуждена была сдаться. Следов не было. С подавленным сердцем она поползла вниз по стене, чтобы соединиться с Дугу Байтянем. Сейчас у неё уже не было прежней силы, чтобы просто прыгнуть вниз, гася скорость мечом. Импульс был слишком велик, и её оставшихся сил не хватило бы.

Сюаньсюань поползла вниз по прежнему пути, по возможности вонзая меч в уже сделанные отверстия. Проползя вниз десять чжанов, она вдруг почувствовала, что один выступ необычен. Она тщательно ощупала его рукой и едва не вскрикнула от радости. Под выступом оказалась впадина, а в ней — железное кольцо. На ощупь оно было точно таким же, как то, что они видели в спальне.

«Тысячи раз искал её в толпе, а она — оглянулся — стоит там, где свет фонарей тускнеет». Этот создатель отлично понимал человеческую психологию. Он устроил механизм выхода на пути, по которому они поднимались.

Сюаньсюань мысленно выругалась: этот мастер механизмов настоящий мерзавец, так издеваться над людьми. Семеро мастеров уровня Ван, должно быть, тоже изрядно намучились, прежде чем нашли механизм.

Она изо всех сил дёрнула железное кольцо. «Бум» — верхний вход распахнулся, и внутрь пролился слабый свет. Сюаньсюань показалось, что ощущать естественный свет — это невероятное блаженство. Недавнее уныние сгинуло, сердце наполнилось радостью.

Когда до входа оставалось три чжана, она одним прыжком выскочила наружу. Её изящное тело легко опустилось на землю.

«Писк!»

Сюаньсюань едва не рухнула на пол от страха. Огромная крыса оказалась у неё под ногой. Из-за её выдающейся лёгкости крыса не пострадала и, вырвавшись, убежала.

Сюаньсюань с визгом закричала:

— А-а-а!

Размахивая ладонями, она выбежала из комнаты, оставив за собой вереницу ям глубиной больше метра.

Дугу Байтянь внизу сидел в медитации. Техника Девяти Превращений прогналась уже невесть сколько раз. Тело стало невыразимо легким. Он совсем потерял счёт времени. Вдруг он почувствовал, что что-то трогает его за ухо. От ужаса душа едва не покинула тело. В таком жутком месте что-то его «ласкало». Он поспешно откатился в сторону, вскочил на ноги и, затаив дыхание, прислушался к тому месту.

«Шурх-шурх…»

Словно звук трения донёсся оттуда.

Он глубоко вздохнул и внезапно ударил Кулаком Тирана. Кулак с жёсткой яростной силой полетел вперёд. Он коснулся чего-то, не встретив сопротивления. Дугу Байтянь мысленно обругал себя за глупость. Это же верёвка. Наверняка Сюаньсюань пришла его спасать. Человек пугает человека до смерти. Он сам себя напугал. Верёвка уже собралась на полу небольшой кучкой. Сюаньсюань, должно быть, решила, что она ещё не достала до дна, и продолжала опускать. Дугу Байтянь поспешно схватил висящий конец и сильно дёрнул.

Верёвка мгновенно натянулась, и его ноги оторвались от земли. Тридцать чжанов промелькнули в мгновение ока. Когда до выхода оставалось десять чжанов, он уже видел слабый свет снаружи. Дугу Байтянь бросил последний взгляд в чёрную глубину внизу и мысленно поклялся: «Жди. Когда у меня будет достаточно силы, я обязательно вернусь».

Когда до выхода оставалось пять чжанов, верёвка вдруг ускорилась. На расстоянии трёх чжанов Сюаньсюань с невероятной силой выдернула его из лаза.

В миг, когда его ноги коснулись земли, он сразу понял, почему Сюаньсюань так спешила его вытащить. Лицо её было полно паники. В комнате повсюду зияли ямы глубиной в метр. Несколько огромных крыс носились по помещению. Дверь оказалась завалена землёй, и крысы не могли выбежать. Стены покрылись трещинами, потолок издавал страшный скрип, дом готов был рухнуть.

Дугу Байтянь мысленно усмехнулся. Надо же, мастер уровня Ди перед несколькими маленькими крысами выглядит так. Увидев Дугу Байтяня, Сюаньсюань заметно успокоилась. Тут дом затрещал ещё сильнее. Дугу Байтянь поспешно дёрнул железное кольцо у входа в лаз. «Бум» — выход снова закрылся.

— Сюаньсюань, теперь твой выход.

Сюаньсюань поняла его. Она ударила ладонью, и земля на полу взметнулась, засыпав вход в лаз и восстановив прежний вид.

Тут дом внезапно задрожал. Дугу Байтянь схватил её одной рукой, другой ударил в сторону окна, и оба выскочили наружу. Едва они приземлились во дворе, как спальня с грохотом обрушилась. Хорошо, что соседи из-за проклятого дома давно разъехались. Иначе такой шум переполошил бы всех. Впрочем, даже если бы кто-то услышал, никто бы не пришёл. Дурная слава этого дома была слишком известна.

Они провозились большую часть ночи. На востоке уже забрезжил рассвет, небо вот-вот готово было посветлеть. Не смея задерживаться, они вихрем помчались к гостинице.

Когда Дугу Байтянь проснулся, уже был полдень. Спал он невероятно сладко. Служитель заходил несколько раз, но, видя, как крепко тот спит, не решался будить. Оставив умывальные принадлежности, он тихо удалился.

Встав, Дугу Байтянь сначала прополоскал рот, затем умылся. Вдруг он почувствовал неладное и вспомнил, что на лице маска. Он поспешно снял её, тщательно умылся и снова осторожно надел. Эта маска теперь была его оберегом. Без неё, выйди он так на улицу, какой-нибудь горячий мастер боевых искусств выскочил бы и «во имя небесной справедливости» прикончил его.

Всё вчерашнее казалось сном. Неужели это и вправду было наваждение? Ответ очевиден: нет. Всё было реальностью. Дугу Байтянь вышел из комнаты и глубоко вдохнул «свежий» воздух. Впрочем, свежим он уже не был. Наступил полдень.

Он направился в главный зал. Проходя мимо комнаты Сюаньсюань, он прислушался, вложив в уши силу. Оттуда доносилось ровное дыхание. Эта девчонка и вправду лентяйка, до сих пор не встала. Он хотел было позвать её поесть, но передумал.

Дугу Байтянь прямо прошёл в зал и сел за свободный столик. Хотя время было обеденное, в зале почему-то почти никого не было. Он заказал чашку каши, несколько паровых лепёшек и несколько мясных и овощных закусок. Хотел ещё кувшин вина, но пить одному показалось скучно, и он отказался.

В это время с улицы донёсся шум.

— Госпожа Лю сейчас придёт.

— Правда?

— Мы хотим увидеть госпожу Жуянь.

— Нет, мы отвечаем за безопасность госпожи Жуянь и никому не позволим её увидеть.

— Мы только одним глазком.

Снова раздались крики.

Дугу Байтянь удивился. Что происходит? Что за госпожа Жуянь? С этим вопросом он подозвал служителя. Хотел окликнуть «эй, малый», но счёл это невежливым и сказал:

— Брат, что там на улице? Почему так шумно?

Услышав, что Дугу Байтянь назвал его братом, служитель странно на него посмотрел, но всё же терпеливо объяснил:

— Господин, вам повезло. Сегодня госпожа Лю Жуянь проезжает здесь. Может, вам посчастливится увидеть её. Все эти люди ждут на пути, по которому должна проехать госпожа Жуянь, чтобы хоть одним глазком взглянуть на её красоту.

— Кто такая Лю Жуянь? — спросил Дугу Байтянь.

Глаза служителя расширились. Он не поверил своим ушам:

— Господин, вы шутите? Вы не слышали о знаменитой «Двойном совершенстве в песне и танце» Лю Жуянь из нашей империи Цинфэн?

— Я не из империи Цинфэн.

— А, вот оно что. Неудивительно. Госпожа Жуянь известна всей империи Цинфэн, но почему-то она редко принимает приглашения из других стран. Но раз вы приехали к нам, вам точно повезло. Я вам скажу, госпожа Жуянь…

Дугу Байтянь ел и слушал болтовню служителя.

— Госпожа Жуянь такая красавица, словно небожительница, спустившаяся на землю…

— О, вот как она красива.

Служитель, казалось, открыл шлюз красноречия и трещал без умолку.

— Господин, знаете, почему её зовут «Двойное совершенство в песне и танце»? Это восхваление её пения и танца, которым нет равных в нашей империи Цинфэн.

— Я думал, её песни и танцы непревзойдённы в Поднебесной.

— Знаю, вы можете не поверить, но пение и танец госпожи Жуянь и вправду не имеют равных. Увидите и услышите сами — поверите.

— Ты сам видел и слышал?

— Нет, но сын мужа племянницы жены дяди моего двоюродного брата видел и слышал. Говорят, пение госпожи Жуянь — это… Есть же выражение: «Такая мелодия должна звучать лишь на небесах, сколько раз её услышишь среди людей…»

— «Такая мелодия должна звучать лишь на небесах, сколько раз её услышишь среди людей».

— Да, именно эта фраза. Хоть она и о мелодии, но к её пению подходит идеально. Её голос чудесен, красивее жаворонка в ветвях… А танец — само совершенство…

Дугу Байтянь смотрел на возбуждённого служителя и едва сдерживал улыбку. Женщина, которую тот никогда не видел, довела его до такого восторга. Лю Жуянь начала вызывать и его любопытство.

Видя улыбку на губах Дугу Байтяня, служитель сказал:

— Господин, не сомневайтесь, я говорю правду. Вы слышите крики на улице? Большинство из них видели выступления госпожи Жуянь. Узнав, что она проедет здесь, они специально ждут на этом месте с самого утра.

— О? Они видели выступление Лю Жуянь?

— Да. Госпожа Лю, к слову, великая добродетельница. В прошлом году во многих местах империи случилась засуха. Чтобы помочь пострадавшим, она ездила повсюду, просила крупные торговые дома жертвовать деньги, устраивала благотворительные концерты в больших городах, собирала средства. Тогда она приезжала в город Фэнхо неподалёку. Многие из нашего городка ездили смотреть. Жаль, я не смог.

Он вздохнул с сожалением.

— Сегодня у тебя будет шанс её увидеть, — усмехнулся Дугу Байтянь.

— Непросто, — сказал служитель. — Снаружи много стражи, они никого не подпускают.

С радостным и любопытным настроением Дугу Байтянь наконец закончил обед и вытер рот. Тут он ощупал свою густую бороду и вспомнил, что играет роль тридцатисеми-тридцативосьмилетнего крепыша. Тогда он понял, почему служитель так странно посмотрел, когда он назвал его братом. Тридцатисемилетний мужчина называет двадцатилетнего парня братом — и вправду странно. Хорошо, что тот не из мира боевых искусств.

Выйдя из гостиницы, Дугу Байтянь увидел, что улица запружена народом, движение полностью перекрыто. Даже на крышах домов по обе стороны стояли люди. Солдаты едва не тонули в толпе горожан. Лю Жуянь и вправду обладала огромной притягательностью. Дугу Байтянь тоже начал с нетерпением ждать её появления. Какова же эта легендарная женщина?

В это время кто-то крикнул:

— Госпожа Лю едет!

Толпа мгновенно взволновалась, воздух наполнился криками. Солдаты вырвались из толпы и отделили её от дороги. Вдали показалась повозка, рядом с ней было гораздо больше стражи.

Толпа начала напирать. Здешние солдаты поспешно обнажили мечи, лучники натянули луки. Но люди не отступали. Обстановка накалилась. Казалось, вот-вот вспыхнет драка.

В это время примчался всадник на быстром коне. Это был молодой офицер.

Ещё издалека он крикнул:

— Не горячитесь! Госпожа Лю сейчас прибудет. Она встретится с вами, но прошу освободить дорогу и разойтись по сторонам. После встречи госпоже Лю нужно срочно ехать в Кайюань.

Напряжение сразу спало. Толпа медленно расступилась. Солдаты, стоявшие наготове, с облегчением выдохнули.

Повозка наконец приблизилась и остановилась перед людьми.

Занавеска медленно откинулась. С повозки спрыгнула девочка лет пятнадцати-шестнадцати. Большие влажные глаза, хорошенький носик, красные губки, шаловливый вид. Дугу Байтянь слегка разочаровался. Это и есть знаменитое «Двойное совершенство»? Да это просто озорная девчонка.

Но люди по-прежнему не сводили глаз с повозки. В это время из неё вышла женщина в фиолетовом, лет двадцати одного-двадцати двух. Красивая, очень красивая. Высокая, стройная, с изящными бровями, белоснежными щеками, прямым хорошеньким носом, красными губами. Настоящая несравненная красавица. Она могла сравниться с Ситу Минъюэ и с той Сюаньсюань в маске, которую он видел вначале.

Вокруг воцарилась тишина. Все смотрели не отрываясь.

Дугу Байтянь тоже был потрясён, но быстро пришёл в себя. Эта красавица была очень хороша, но до всесокрушающей красоты Ли Ши ей было далеко. Он уже видел несравненный лик Ли Ши и не терял головы, как остальные.

Несомненно, эта красавица и была Лю Жуянь, а девчонка — её служанкой.

Лю Жуянь медленно заговорила:

— Прежде всего благодарю всех за такое радушие. Простите, что заставила ждать.

Из толпы раздались крики:

— Увидеть госпожу Жуянь — для нас честь!

— На этот раз я лишь проезжаю через город Тунчжоу и не выступаю по одной причине, — сказала Лю Жуянь. Она сделала паузу и продолжила: — Помните ли вы события сорокалетней давности? Империя Байюэ привела пятьсот тысяч воинов и вторглась в нашу страну. Где проходили их железные копыта, не оставалось ни курицы, ни собаки. Меньше чем за год половина прекрасных земель империи Цинфэн пала под копыта. Империя утонула в кровавом вихре. Кто в час гибели народа восстал, как комета, собрал силы, сплотил остатки? Кто с войском в сто пятьдесят тысяч разбил триста тысяч врагов? Кто в гуще войск снял голову вражеского полководца и, обретя непобедимую мощь, разгромил врага и вернул империи Цинфэн её земли? Это правитель Первого города империи Цинфэн, старый генерал Ли.

— Да здравствует старый генерал Ли!

— Да здравствует старый генерал Ли вовеки!

Оглушительные крики огласили городок.

Славная история всегда пробуждает в народе патриотизм, вызывает гордость. Герои не уступают славной истории. Легенды о героях заставляют кровь молодых кипеть, укрепляют их идеалы. И старикам они дают силы: «У героя на склоне лет стремления не угасают». Слава страны всегда связана с героями. И то и другое — гордость народа.

Когда возбуждённая толпа успокоилась, Лю Жуянь продолжила:

— Сорок лет назад мы победили нелегко. Империя потеряла бесчисленное множество доблестных сыновей и дочерей. Наш непобедимый полководец, старый генерал Ли, был тяжело ранен и сорок лет страдает от последствий. Кто знает, что его любимая жена погибла, прикрывая генерала, когда убивала вражеского главнокомандующего? Сорок лет генерал терпит телесные муки и душевную боль от тоски по погибшей жене. Но вчера генералу внезапно стало плохо. Знаете, что он делал на смертном одре? Он лежал и тихо напевал песни, которые больше всего любила слушать его жена.

Тут голос её дрогнул. Она справилась с чувствами и продолжила:

— Узнав об этом, нынешний император послал гонца с указом. Мне велено немедля ехать в Кайюань и петь для старого генерала.

Услышав это, люди не выдержали и заплакали. Плач стоял стеной.

— Мы задержали госпожу Лю! Мы виноваты перед старым генералом!

— У-у… Желаем старому генералу скорейшего выздоровления.

— Мы грешники!

Солдаты тоже плакали. Они тоже только сейчас узнали эту новость.

Дугу Байтянь тоже растрогался.

Старый генерал Ли в глазах людей был гордостью страны, гордостью народа, подлинным героем. За спиной героя всегда скрываются бесчисленные горести. Посторонние видят лишь их величие в ореоле славы. Кто задумается, какая трагическая история скрыта за этим блеском?

Лишь долгое время спустя люди успокоились, но лица у всех были скорбны.

Лю Жуянь заговорила:

— Сегодня я спою для вас лишь одну песню. В другой раз принесу извинения.

Все хором закричали:

— Нет, это мы виноваты! Мы задержали вас! Мы виноваты перед старым генералом!

Лю Жуянь взмахнула рукой, и голоса стихли.

Полилась печальная, переливчатая песня:

«Увядает роза день за днём,Луна уходит, зелень, свежесть, свет,Как королева в роще берёзовой — во всём.

Я улыбнулся — поцелуй в ответ,И сердце унесла, катя по небу голубому!

Венец из звёзд надела, в объятьях качала,На облаках хранила, в водах отражала,В кустах из роз, пропитанных их ароматом, оставляла,Без жалости в пустыне безбрежной бросала!

Даровала нежность, прозрачность, золото ему,На рассвете вернула в грудь кровоточащую мою.Моё сердце — сокровище печальное,Как сонная звезда, влажное, хрустальное…»

Повозка давно уехала, а люди всё ещё стояли, погружённые в песню, со слезами на лицах.

Глаза Дугу Байтяня тоже увлажнились. Печальная история старого генерала Ли Линя оставила в душе кислый осадок. А скорбная, печальная песня Лю Жуянь задела его сердечную рану. Прекрасный лик Ситу Минъюэ снова всплыл из глубин памяти. Он знал, что это чувство давно унесено ветром, но забыть не мог. Её яркая красота то и дело всплывала в сердце. Это была его вечная боль.

Вытерев уголок глаза, он повернулся и пошёл в гостиницу.

Дугу Байтянь успокоился и снова вышел за дверь.

С улицы донеслись оглушительные крики, долго не стихавшие.

Он внутренне поразился. Пение Лю Жуянь и вправду достигло вершин мастерства. Она вкладывала чувства в песню и заставляла людей сопереживать.

Он подошёл к двери Сюаньсюань и прислушался. Оттуда доносилось ровное дыхание. Девчонка явно ещё спала. Настоящая соня. Как она умудрилась развить силу уровня Ди? Дугу Байтянь тихо толкнул дверь, осторожно прикрыл её и вошёл.

Сюаньсюань тихо лежала там, укрытая одеялом. Её изящная, плавная фигура источала соблазнительную красоту. Чёрные, мягкие волосы закрывали половину лица. Длинные ресницы, прямой хорошенький нос, красные губы — всё дышало поразительным очарованием. Во сне на её лице играла лёгкая улыбка, виднелись две милые ямочки. Она казалась такой наивной, чистой и невинной. Одна рука выглядывала из-под одеяла, белая, как нефрит, с лёгким сиянием, исполненная святого света. Красота была столь естественной, что не возникало и тени кощунственных помыслов.

Дугу Байтянь застыл. Что за картина? Неужели он спит? Эта спящая красавица — Сюаньсюань? Он не смел поверить. Девушка, подобная спящей бегонии, соединяла в себе очарование, наивность, чистоту и святость. Противоречивое единство. Как столько разных качеств могли ужиться в одном человеке?

Глядя на Сюаньсюань, источавшую поразительное очарование, Дугу Байтянь мысленно сглотнул. Он вдруг понял, что, оказывается, очень ветреный. Хоть он и не мог забыть Ситу Минъюэ, Ли Ши тоже оставила в его сердце неизгладимый след. А теперь Сюаньсюань вызывала у него смертельный соблазн.

Но стоило вспомнить её ужасающее мастерство, как в душе поднимался холод. А вспомнив, как в подземном дворце он «нечаянно» поцеловал её и едва не был убит, его «горячее сердце» мгновенно остыло. Разгневанная Сюаньсюань была сущей тиранкой. С ней связываться нельзя. Он стоял и тихо смотрел на неё.

Глядя на спящую Сюаньсюань, Дугу Байтянь ощутил сильное желание: если сейчас снять с её лица маску, она не узнает. Но он колебался. Сюаньсюань — мастер уровня Ди, один неосторожный шаг разбудит её. Стоило подумать, что она мастер уровня Ди, как сердце дрогнуло. Он вот так вошёл в комнату мастера уровня Ди, а тот ничего не заметил. Разве это не странно? Это невозможно. Бдительность мастера уровня Ди не может быть такой плохой. Ясно: девчонка притворяется спящей, хочет проверить его поведение. Подумав так, Дугу Байтянь, не подавая вида, повернулся и пошёл к выходу.

Едва он потянул дверь, как услышал ленивый голос Сюаньсюань:

— Малыш Беляк, чего это ты вошёл тихо и уходишь тихо?

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Ох, чуть не попался. Эта девчонка и вправду притворялась. Какой же я глупец. Такой шум на улице — как она могла не проснуться? В любом случае она притворялась». А вслух сказал:

— Сюаньсюань, ты и вправду соня. Солнце уже садится, а ты всё в постели. Я хотел позвать тебя пообедать, но увидел, как сладко ты спишь, и не стал будить. Ушёл тихо.

— Я голодна. Малыш Беляк, принеси мне еду в комнату.

— Что? Ты и поесть не встанешь?

— А что, нельзя?

— … — Дугу Байтянь онемел.

Когда Дугу Байтянь привёл служителя в комнату Сюаньсюань, девчонка уже умылась и причесалась. Отвлечь тигра от горы — вот в чём был замысел.

Служитель оставил еду и вышел. Дугу Байтяню почему-то очень хотелось посмотреть, как девчонка ест, но Сюаньсюань выгнала его.

— Сюаньсюань, разве не приятно, что в твоей комнате такой несравненный красавец?

— Сплошная борода, смотреть тошно. Выйди.

— Я же в маске. Сейчас сниму, и ты увидишь мою «несравненную красоту».

— Не тошни. Твою рожу я уже видеть не могу.

Дугу Байтянь с обиженным лицом:

— Сюаньсюань, неужели ты любишь новое и презираешь старое? Такого красавца, изящного и элегантного, ты безжалостно отвергаешь?

«Бам!»

Сюаньсюань с силой захлопнула дверь, едва не задев его нос.

Пообедав, Сюаньсюань отдохнула ещё немного. Затем они покинули гостиницу и вскоре оказались за городом.

— Сюаньсюань, куда ты собираешься? — спросил Дугу Байтянь.

— Странствовать по континенту. Где весело, туда и пойду. Например, как тот подземный дворец, куда мы лазили ночью. Я знаю ещё несколько интересных мест на континенте. Хочу их посмотреть.

Дугу Байтянь мысленно ахнул. Такое жуткое место — и «интересное». Мастер уровня Ди и вправду не такой, как все.

— А ты куда, Малыш Беляк?

— Я тоже хочу странствовать по континенту. Но моя цель — мир боевых искусств. Я хочу, чтобы все в этом мире знали имя Дугу Байтянь.

Сюаньсюань покачала головой:

— Паршивец, ты слишком наивен. Это твоя мечта? Когда станешь старше, пожалеешь. Пожалеешь об ошибках молодости. На самом деле человек в мире неизбежно связан славой и выгодой. Но всё это иллюзия. В конце всё обратится в ничто.

— Надо же, наша маленькая Сюаньсюань говорит, как старый философ. Смотри, как бы твоё юное сердце не состарилось.

— Паршивец, лучше подумай о себе. Даже если ты станешь знаменит в мире боевых искусств, что толку? Это лишь пустое имя. Оно не сравнится с теми, кто плетёт интриги. Они хотя бы к концу жизни имеют козыри. А ты? Ничего. В итоге пустота.

— Власть меня не интересует. Меня интересует только боевое искусство. Я вышел в путь, чтобы увидеть чудесные техники разных школ и сект, усовершенствовать свою технику. Моя конечная цель — достичь предела боевого искусства, постичь его тайны.

Сюаньсюань вздохнула:

— «Вступив в мир боевых искусств, ты уже не властен над собой». У меня предчувствие, что ты окажешься втянут в борьбу за власть на континенте. Мир боевых искусств — большой чан с краской. Многое происходит не по твоей воле, но ты должен приспосабливаться. Постепенно заметишь, как сам меняешься. «Вступив в мир боевых искусств, ты уже не властен над собой». Избитая фраза, но она до конца выражает горечь и беспомощность людей этого мира, самую его суть.

— Мир боевых искусств, может, и полон безысходности, но в нём точно есть страсть. Чем прожить жизнь пресно и тихо, лучше десяток лет бушевать в этом мире, несколько лет быть вольным. «Море широко — рыбе простор, небо высоко — птице воля». Разве я, Дугу Байтянь, такой уж никчёмный, чтобы прозябать? Я хочу, чтобы моя жизнь была полна легенд.

Сюаньсюань, глядя на его возбуждение, рассмеялась:

— Паршивец, смотри, как тебя разобрало. После твоих слов мне самой захотелось в мир боевых искусств. Будешь так ходить по улицам и обманывать детишек — мастеров боевых искусств сразу станет в десять раз больше.

Дугу Байтянь усмехнулся:

— А ты, малышка, пойдёшь в мир боевых искусств?

Сюаньсюань сверкнула прекрасными глазами:

— Паршивец, хочешь трёпки?

— Хе-хе…

— Вообще-то, я бы и хотела, да нельзя, — сказала Сюаньсюань. — Ты слышал, чтобы мастер уровня Ди где-то красовался? Между мастерами уровня Ди есть договор: ни один мастер уровня Ди не должен участвовать в распрях обычных людей мира боевых искусств. Иначе, если это обнаружится, другие мастера уровня Ди объединятся и нападут.

Дугу Байтянь впервые слышал об этом. Ему стало любопытно:

— Это правда?

— Разумеется, правда. Сила мастеров уровня Ди слишком велика. Один человек может решать жизни и смерти бесчисленного множества людей. Ради спокойствия мира боевых искусств все и пришли к этому соглашению. Это общее мнение мастеров уровня Ди.

— А сколько на самом деле мастеров уровня Ди в мире боевых искусств?

— Это секрет. Не мастерам уровня Ди не сообщают.

— Не хочешь говорить, ладно, — сказал Дугу Байтянь. — Тогда скажи, правда ли, что мастеров уровня Ван на континенте меньше двадцати?

Сюаньсюань улыбнулась:

— Хе-хе… Тех, о ком известно, — да, около десятка. Но сколько их, скрывающих имя или смеющихся над мирской суетой, я не знаю. Но могу сказать точно: их больше, чем известно. Вообще, мир боевых искусств полон драконов и тигров, он очень ярок. Всё зависит от того, как ты его встретишь.

Дугу Байтянь рассмеялся:

— Вот я и говорю, мир боевых искусств — весёлое место. Пойдём со мной. Ты не скажешь, я не скажу, кто узнает?

Сюаньсюань рассмеялась:

— Глупец, всё не так просто, как ты думаешь.

— Сюаньсюань, расскажи мне имена мастеров мира боевых искусств и особенности некоторых школ, чтобы я снова не опозорился.

— На континенте столько школ, разве я могу перечислить все? Но некоторые ты должен знать. Например, Уиньфэн в империи Ханьтан. У этой школы мастера очень сильны. Они считают своим долгом оберегать мир боевых искусств. Это праведная школа. В каждом поколении появляются выдающиеся мастера, поэтому она процветает тысячу лет и пользуется славой на континенте.

Дугу Байтянь встрепенулся. Разве это не школа Ли Ши? Он мысленно запомнил.

— На континенте есть ещё Байюэская секта, на неё тоже обрати внимание…

— И ещё несколько великих семей…

— Кроме того…

Сюаньсюань подробно рассказала ему о положении в мире боевых искусств. Дугу Байтянь мысленно всё запоминал.

Это был бесценный опыт. Для новичка, только ступившего на путь, это было настоящее богатство.

— Кстати, Сюаньсюань, я ещё хотел спросить.

— Ты уже столько спросил, — сказала Сюаньсюань. — Что ещё?

— Сначала поклянись, что не рассердишься и не ударишь.

Сюаньсюань стало любопытно. Что за вопрос, из-за которого нужно так поступать?

— Ладно, клянусь не сердиться и не бить.

— Сюаньсюань, ты не оборотень?

— Что? Ах ты, мерзавец, смеешь надо мной издеваться? Ну я тебе…

— Стой, ты поклялась. И я ещё не закончил.

Девчонка с яростью уставилась на Дугу Байтяня, взмахнула кулачком и опустила руку.

Дугу Байтянь с видом смертника продолжил:

— Сюаньсюань, не думал, что ты такая милая, когда сердишься. Вообще-то я хотел сказать: ты такая маленькая, как ты умудрилась развить такое высокое мастерство? Невероятно. Скажи, ты не оборотень? И ты ведь говорила, что тебя можно звать «Заблудшая в миру». Звучит как имя оборотня.

Сюаньсюань злобно сказала:

— Дугу Байтянь, ты всё? Ты меня действительно рассердил. Первое: ты назвал меня оборотнем — десять пощёчин. Второе: ты сказал, что я милая, когда сержусь — ещё десять. Третье: ты сказал «такая маленькая» — ещё десять. Четвёртое: ты свиная башка, разве «Заблудшая в миру» не может быть небожительницей? Ещё десять.

— Эй, Сюаньсюань, ты поклялась. Держи слово. К тому же мне просто любопытно: ты младше меня, как ты развила такое мастерство? Слова сами сорвались, поэтому…

— Хватит, паршивец. Ты самонадеянный, думал поймать меня на словах, потому и сказал всю эту чепуху. Меня на это не возьмёшь. За самонадеянность ещё десять.

— Нет, не подходи. Ты обещала.

Сюаньсюань вдруг перестала сердиться и хихикнула:

— Паршивец, сам виноват, что такой глупый. Хотел меня разозлить? Придумал такой неуклюжий способ.

— Ты вообще собираешься держать клятву?

Сюаньсюань приняла жалобный вид:

— Малыш Беляк, я и вправду сердита. Дай мне выпустить пар, а?

— Нет.

— Я же девушка. Уступи мне.

— Тогда обругай меня, но не бей.

— Ты и вправду не дашь мне выпустить пар? Правда? Я сержусь.

За городом Тунчжоу, в небольшой роще: «Бум-бам!»

— Ай… Хватит, я больше не могу…

Вскоре из рощи вышла стройная девушка. Она выглядела очень довольной:

— Сегодня так весело, просто счастье.

Затем из рощи вышел ещё один. Нос распух, синяки, одежда смята:

— Сегодня не повезло. Сюаньсюань, ты не держишь слово.

— Дурак, ты не слышал, что девушки любят говорить наоборот? Когда они говорят «да», это «нет». Когда «нет» — это «да».

Дугу Байтянь глупо сказал:

— О, теперь я понял. — Затем добавил: — Сюаньсюань, ты меня любишь?

— Ты… — Сюаньсюань от злости не нашлась что ответить.

— Знаю, что такая красавица уровня Ди не полюбит такого, как я. Ты меня точно не любишь. Но по-вашему, девичьему, выходит, что любишь. Я прав, Сюаньсюань? Ты меня любишь. Хе-хе… Сюаньсюань меня любит.

— Дугу Байтянь, я… ты… тебе ещё мало?

— Что? Ещё хочешь меня побить? Давай. Всё равно уже столько раз била, ещё несколько не помешает.

На этот раз Сюаньсюань действительно не знала, что с ним делать. Только что она поняла, что он шутит, и хотела «слегка» проучить, но ударила слишком сильно, и ей стало совестно. Хоть его слова и злили до зубного скрежета, она не решалась снова ударить.

На губах Дугу Байтяня появилась улыбка. Он подумал: «Наконец-то я тебя довёл до немоты. Ай, больно. Цена того не стоит. Вот достигну мастерства, тогда…»

Стояла жара. Дугу Байтянь весь взмок, одежда липла к телу. Сюаньсюань же не вспотела ни капли. Дугу Байтянь удивился, подошёл ближе и ощутил, как от неё веет прохладой.

— Эй, Малыш Беляк, отойди подальше. От тебя потом разит.

— Сюаньсюань, почему ты совсем не вспотела? Я умираю от жары.

— Даже этого не знаешь. Когда сила достигает уровня Ван, ни жара, ни холод не берут.

Дугу Байтянь с завистью сказал:

— Вот здорово. У боевого искусства есть и такое. Сюаньсюань, давай договоримся. Может, ты, как в подземном дворце, передашь мне половину силы…

— Размечтался. Вон там недалеко река. Иди охладись.

Река, как нефритовая лента, вилась вдаль. Вода была прозрачной, видно было, как рыбки свободно снуют. Уже у берега становилось прохладнее. Дугу Байтянь, не раздеваясь, бросился в воду. Тело мгновенно охладилось. Он плавал, как весёлая рыба.

Сюаньсюань завидовала, но девушке было неловко купаться в реке. Она стояла на берегу, смочила платок водой, отвернулась, сняла маску и вытерла лицо.

Дугу Байтянь, поднимая брызги, крикнул:

— Сюаньсюань, чего мучаешься, иди плавать.

— Сдурел? — прикрикнула Сюаньсюань.

Дугу Байтянь громко расхохотался.

Глядя на прозрачную воду, Сюаньсюань и вправду заколебалась, но при Дугу Байтяне ни за что бы не вошла. Он без конца нырял, поднимал брызги, то уходил под воду, то выныривал. Плавать в такую жару в такой реке было огромным счастьем. Тело стало прохладным, невыразимо приятно.

Дугу Байтянь снова нырнул и, вынырнув, держал в руке рыбу длиной больше чи.

— Сюаньсюань, лови.

Рыба, брошенная на берег, запрыгала. Сюаньсюань стало жаль её, и она отпустила рыбу в воду.

Глядя, как он резвится в воде, она завидовала ещё сильнее и не выдержала:

— Малыш Беляк, стой здесь и не смей идти вверх по течению. Слышишь? Если посмеешь…

Она показала рукой, как рубят голову.

— Не бойся, меня не интересуют несовершеннолетние.

— Ты…

Видя гнев Сюаньсюань, Дугу Байтянь струхнул:

— Я хотел сказать, что перед такой небожительницей, как ты, я, смертный, не смею питать и тени кощунственных помыслов.

— Хм.

Сюаньсюань не обратила на него внимания и пошла вверх по течению. Вскоре она скрылась из виду.

Увидев, что Сюаньсюань ушла далеко, он выскочил на берег, снял одежду, снял маску и бросил на берегу. Снова вернулся в воду и почувствовал себя ещё лучше. Тело стало невыразимо лёгким.

И только когда солнце почти село, Дугу Байтянь лениво выбрался на берег и оделся.

Прошло ещё немало времени, прежде чем Сюаньсюань медленно спустилась сверху. Волосы у неё были мокрые.

— Малыш Беляк, давай здесь расстанемся. Ты иди в мир боевых искусств, а я — по таинственным местам. Маску дарю тебе.

Дугу Байтянь с обиженным лицом:

— Что? Сюаньсюань, ты так быстро меня бросаешь?

Сюаньсюань хихикнула:

— Да, ты непослушный домашний раб, ты мне больше не нужен.

— Сюаньсюань, ты правда уходишь? Давай пройдём ещё немного вместе.

Дугу Байтянь и вправду не хотел, чтобы Сюаньсюань уходила. Хоть он провёл с этой загадочной девушкой всего день с лишним, он почувствовал к ней невыразимое чувство. Она казалась ему и шаловливой младшей сестрой, и несносной чертовкой, и милой девушкой, к которой тянет, загадочной девушкой.

— Ты знаешь, куда я иду? — сказала Сюаньсюань. — Нам не обязательно по пути.

— Даже если не по пути, я провожу тебя немного.

— Паршивый Малыш Беляк, чего это ты вдруг такой добрый?

— Когда я к тебе плохо относился? Не забывай, ты всё время меня обижаешь. Вот достигну мастерства, тогда…

— И что ты сделаешь, когда достигнешь мастерства? Думаешь, я тебя испугаюсь?

— Кто знает. Ты согласна, что я провожу тебя?

Сюаньсюань хихикнула:

— Ладно, но назови причину, которая меня устроит.

— Потому что ты первый друг, с кем я познакомился в мире боевых искусств. И ты украла мои деньги, била по лицу, обзывала так, что мне было больно…

— Стоп. Первой причины достаточно. Зачем остальное? Кстати, чуть не забыла. Вот твои деньги. Чтобы ты не бранил меня за спиной, когда голодаешь.

— Сюаньсюань, вообще-то есть ещё важная причина. Я тобой восхищаюсь.

Сюаньсюань хихикнула:

— Ну, ничего особенного. Кроме таланта, мне встретился хороший наставник. То, что я развила такое мастерство, естественно.

— Я восхищаюсь тем, что твоя шкура ещё толще моей.

— А… Дугу Байтянь, я тебя убью!

Дугу Байтянь повернулся и побежал. На бегу он кричал:

— Я правду говорю. Раньше дед говорил, что моя шкура самая толстая в Поднебесной, равных нет. Я даже гордился, думал, моя шкура непревзойдённа. Но встретил тебя, и моя уверенность рухнула. Я воскликнул: «Зачем небо родило Дугу, а потом Сюань?» Ай… Полегче…

С лёгкой техникой Дугу Байтяня разве убежишь от Сюаньсюань? Не успел он отбежать далеко, как она схватила его за ухо.

— Проклятый Малыш Беляк, знаю, ты нарочно меня злишь. Хм, раз тебе так хочется быть первым по толщине шкуры, никто с тобой не спорит.

— Ладно, ладно, отпусти.

Сюаньсюань разжала руку.

— Сюаньсюань, куда ты собираешься?

— Я собираюсь в страну Байюэ.

— Вот оно что. А я в Кайюань. Нам по пути часть дороги.

— Правда? Зачем тебе в Кайюань?

Дугу Байтянь сначала рассказал о встрече с Лю Жуянь, а затем сказал:

— Раз старый генерал Ли Линь при смерти, а он так знаменит, туда наверняка поедут многие герои мира боевых искусств. Я хочу посмотреть.

— Паршивец, у пьяного на уме не вино. Тебя Лю Жуянь манит.

— Сюаньсюань, ты меня недооцениваешь. Я что, похож на такого?

— Похоже.

— Эх, ты так не уверена. Разве с такой красавицей, как ты, рядом, я поеду в такую даль искать Лю Жуянь?

— Меньше болтай.

— Сюаньсюань, солнце садится. Давай найдём кого-нибудь, чтобы переночевать.

— Не надо. Найдём рыбака, купим у него лодку и поплывём вниз по течению. Так и отдохнём, и поедем.

— Отличная мысль.

Вскоре они нашли рыбацкую хижину. Дугу Байтянь дал десять золотых монет и купил лодку у пожилой пары вдвое дороже. Супруги обрадовались. Он дал им ещё денег, велел купить вина, мяса и еды в ближайшей лавке.

Они спустили лодку на воду и прыгнули в неё. Течение понесло их вниз.

Был вечер. Закат окрасил полнеба. Красное солнце, как румяные щёки младенца, милое и ласковое, лило мягкий свет, окрашивая облака в огненный цвет. Края облаков, точно в золотой оправе, блестели.

Дугу Байтянь и Сюаньсюань удобно лежали на палубе, глядя на закат. В душе было невыразимо приятно. Лодка медленно скользила вниз по течению. По берегам цвели неведомые цветы, доносился аромат. Время от времени рыба выпрыгивала из воды, поднимая брызги. На фоне далёкого заката всё было удивительно гармонично.

— Малыш Беляк, как ощущения?

— Эти виды просто чудесны. Безмятежные, тихие, гармоничные, освежают душу.

— Верно, — сказала Сюаньсюань. — В простой жизни повсюду разлита высшая красота, важно, умеешь ли ты её ценить.

— Глядя на такую гармоничную, безмятежную красоту, тело и душа расслабляются, появляется смутное чувство отрешения от мира. Красиво, конечно, но если долго смотреть, это размывает геройские устремления. Хорошо, что такие виды редки.

— Ты ошибаешься, — сказала Сюаньсюань. — Красота повсюду, просто ты не замечаешь. Думаешь, такая красота ослабит твои геройские устремления? Я так не считаю. Она очищает душу, возвышает дух, позволяет спокойно смотреть на всё. Если применить это в боевом искусстве, успехи будут выдающимися.

Дугу Байтянь вздрогнул. Только теперь он понял, почему Сюаньсюань в столь юном возрасте обладает таким ошеломляющим мастерством. Такие достижения не случайны. У неё ясный ум, широкая душа, она видит проблемы глубже и дальше других, поэтому в тренировках добивается вдвое большего с меньшими усилиями. Поистине девчонка с высоким талантом.

— Ты права. В простой, безмятежной жизни повсюду разлита истина, важно, постигнешь ли ты её.

На этот раз вздрогнула Сюаньсюань.

— Паршивый Малыш Беляк, не думала, что у тебя могут быть такие мысли. Я всегда считала, что ты только и знаешь, что шататься по миру боевых искусств да гнаться за славой. Раз ты так думаешь, я была несправедлива к тебе. На самом деле мир боевых искусств, полный острых ощущений, с другой стороны — разве это не красота жизни? Раньше я за деревьями не видела леса, считала, что убийства в мире боевых искусств — скука. Теперь поняла: это тоже жизнь. Раз бесчисленное множество людей выбирает её, значит, есть причина для её существования. В жизни нет хорошего и плохого, есть лишь бесчисленные переживания.

— Верно, жизнь — это опыт. Теперь я понял, почему твоё мастерство так высоко. Ты распространила жизненный опыт на своё боевое искусство.

— Ты прав. Многое в моём мастерстве взято из обычной жизни. В обыденном проявляется необычное. Особенно это полезно для духовного совершенствования.

— От этого разговора я и вправду многое почерпнул.

— Вообще, достигнув моего уровня, трудно расти дальше. Этот разговор дал мне большое вдохновение. Спасибо тебе.

— Если правда хочешь меня поблагодарить, спой мне песню. — Тут в полной мере проявилась хулиганская натура Дугу Байтяня.

Сюаньсюань вздохнула:

— Поистине несчастье для мира боевых искусств. Теперь в нём стало одним бесстыжим больше. Если такой, как ты, выйдет в мир боевых искусств, и однажды, возгордившись, вдруг станет сильным, страшно представить, что станется с этим миром. Раз так, небо позволило мне помочь тебе наставить тебя на путь.

— Эй, какое ещё «наставить на путь»? Сюаньсюань, не шути так. Я ведь небо, нет, небо — мой хороший друг. Наши с ним дела тебя не касаются.

— Хе-хе… — Сюаньсюань рассмеялась. — Дугу Байтянь, я тобой просто восхищаюсь. Ты такие бесстыдные слова говоришь.

— Какие бесстыдные? Его зовут Небо, меня — Байтянь. Сам подумай, какие у нас отношения.

— Болтун.

Они болтали и смеялись.

— Сюаньсюань, я давно хотел спросить. Кто сделал эти маски? Почему они такие точные? Если попадут в руки злодеев, разве не принесут огромный вред?

— Не волнуйся. Мастер, сделавший эти маски, давно умер. Он изготовил всего семь таких масок. И все они у меня. Миру боевых искусств они не повредят. Боюсь только, как бы ты, паршивец, не использовал свою маску для всяких «злодейств».

— Клянусь, Дугу Байтянь никогда не использует эту маску во вред миру боевых искусств.

— Вообще, такие маски не представляют угрозы для настоящих мастеров. У каждого свой особый дух. Как только сила достигает уровня Ван, эти мастера видят тебя насквозь, никакая маска не поможет.

— О, мастера выше уровня Ван — это здорово. Как же к этому стремятся!

Они говорили с удовольствием и не заметили, как в небе уже сияла луна. Только тогда оба почувствовали голод. После обеда и до сих пор они ничего не ели.

Дугу Байтянь достал из каюты вино и еду, расставил на палубе. Они ели, пили вино, любовались луной. Невыразимо приятно.

В эту ночь луна была особенно яркой. Она отражалась в реке, и двое, уже сонные, почти не различали, где небо, а где отражение. Так они и заснули.

Наутро Дугу Байтянь проснулся, чувствуя в объятиях тонкий аромат. Открыл глаза — Сюаньсюань лежала в его объятиях в двусмысленной позе. Не может быть, неужели так и проспали всю ночь? Кровь вскипела. Не думал, что, открыв глаза, увидит такую пикантную сцену. Но он не смел пошевелиться. Он хорошо знал, как страшна эта чертовка. Даже сейчас ему было боязно. Кто знает, как разъярится эта чертовка, когда проснётся. Но одного он не боялся: он лежал там же, где и вчера, это чертовка сама к нему прикатилась. Наверняка эта девчонка беспокойно спит, катается туда-сюда. Он не смел двинуться, боялся разбудить чертовку, тогда недоразумение станет ещё глубже. Пришлось снова закрыть глаза и притвориться спящим.

Через некоторое время Сюаньсюань проснулась.

— А-а-а! — закричала она.

Дугу Байтянь чуть не оглох, но продолжал притворяться.

Сюаньсюань вырвалась из его объятий. Сначала проверила свою одежду, потом прислушалась к телу, нет ли где дискомфорта. Всё было в порядке. Она с облегчением выдохнула. Тут же, разъярённая, выхватила меч и хотела зарубить Дугу Байтяня. Увидев, что он ещё не проснулся, разозлилась ещё больше. Воспользовался её телом и спит так спокойно.

Пнула его ногой, и он перекатился. Дугу Байтянь вскрикнул «ай» и «проснулся».

— Сюаньсюань, что с тобой? Ты опять лунатишь? Вчера ты спала очень беспокойно. То ударишь меня кулаком, то пнёшь ногой, один раз чуть не прыгнула в реку. Хорошо, я тебя удержал. Чтобы присмотреть за тобой, я заснул только под утро. Ты чего? Опять лунатишь?

Сюаньсюань засомневалась. Только что они действительно обнимались, но на стороне Дугу Байтяня. Она подумала: «Неужели я сама перекатилась к нему? Похоже, он не знает, что произошло. Такая неловкая ситуация, лучше не вспоминать».

— Дугу Байтянь, я тебя только что ударила без причины. Просто ты мне не нравишься, вот и захотелось.

Дугу Байтянь с обиженным лицом:

— Что? Сюаньсюань, как ты можешь быть такой несправедливой? Я же считал тебя хорошим другом, а ты так со мной.

— Хороший друг должен делить с тобой печали. Мне плохо, значит, ты должен позволить себя побить.

— Ладно, ладно. Если тебе плохо, побей меня ещё. Кто же знал, что ты мой друг. Эх, «не повезло с человеком».

— Хорошо.

«Бам-бам!» — действительно отлупила его.

Дугу Байтянь хоть и получил, но внутренне радовался. Не будь он таким сообразительным, получил бы не кулаками, а мечом.

Сюаньсюань встала:

— Бить тебя — поделом. Кто просил говорить, что я лунатик? У меня нет такой привычки, просто иногда во сне двигаюсь много. — Тут она немного смутилась.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Ты ещё знаешь, что беспокойно спишь? И смущаешься? Забавно. Девушка может так спать. Необычно мило». Но потом подумал: «Как бы ты ни была беспокойна, тебе до меня далеко». Тут он призадумался: «А может, это я во сне беспокойно спал, перекатился к ней, обнял и перекатился обратно? По прошлому опыту такое вполне возможно. Похоже, эта взбучка не совсем незаслуженна».

А вслух сказал:

— Да, ты не лунатик. И во сне двигаешься не сильно.

— Ты ещё говоришь?

— Ладно, ладно, молчу.

Солнце показало половинку улыбки на востоке. Сияние разлилось тысячью лучей, радужными красками, блистательное и полное жизненной силы, как смеющийся ребёнок. Рыбы в реке, казалось, тоже чувствовали радость утренней зари и весело плавали. Иногда большая рыба выпрыгивала из воды, поднимая брызги, добавляя утру живости. Аромат диких цветов и трав на берегах, смешанный с запахом земли, ударил в лицо. Сразу стало свежо и радостно.

Дугу Байтянь глубоко вдохнул свежий воздух:

— Сюаньсюань, ты правда уходишь?

— Да, я иду в империю Байюэ. Сейчас как раз удобно сойти.

— Когда мы увидимся?

— Если суждено, встретимся.

Дугу Байтянь взволновался:

— Не верю я в эту дурацкую судьбу. Если ты не придёшь ко мне, а я не знаю, где ты, как мы встретимся? Скажи, где твой дом. Я потом обязательно найду тебя.

Сюаньсюань рассмеялась, её смех был ярче восточной зари.

— Глупец, не надо так. Не волнуйся, мы обязательно встретимся.

— Правда? Ты опять не говоришь наоборот?

Сюаньсюань улыбнулась:

— На этот раз я тебя не обманываю. С тобой так весело, я обязательно приду с тобой поиграть.

Дугу Байтянь остолбенел:

— Со мной весело? Мы расстаёмся, а ты не чувствуешь ни капли грусти, только веселье? О небо! Я считал тебя другом, а ты так со мной. Увы, горе!

— Ладно, не разыгрывай. Есть ещё одно очень весёлое место, похожее на тот подземный дворец. В следующий раз возьму тебя с собой. Но сначала подтяни боевое искусство, не будь таким слабаком.

— Договорились. Ты обязательно придёшь меня искать.

— Договорились.

— Мы уже друзья, а ты так и не показала мне своего истинного лица. Может...

Сюаньсюань хихикнула:

— Я очень страшная, поэтому ношу маску.

— Не верю.

— Не верь, — улыбнулась Сюаньсюань.

— Какой бы страшной ты ни была, я, как друг, не отвернусь. Дай хоть разок взглянуть.

— Но я-то отвернусь от тебя. Хи-хи…

— Ты правда не покажешь? Серьёзно?

Сюаньсюань засмеялась:

— Хватит болтать. Причаливай к берегу, мне пора.

Дугу Байтянь причалил. Сюаньсюань легко спрыгнула на берег.

— Сюаньсюань, ты уходишь. Нам попрощаться со слезами или поцеловаться на прощание?

— Давай со слезами. — И она ударила ладонью по воде. Столб брызг обрушился на Дугу Байтяня, мигом превратив его в мокрую курицу.

Сюаньсюань побежала вдаль, крича:

— Спасибо, Малыш Беляк, я и вправду растрогалась. Не думала, что ты и вправду зальёшься слезами и попрощаешься со мной слезами.

Дугу Байтянь был удручён.

Видя, что Сюаньсюань вот-вот исчезнет вдали, Дугу Байтянь крикнул:

— Сюаньсюань, вчера ночью твоё тело так приятно пахло!

Сюаньсюань стремглав вернулась. Дугу Байтянь в испуге отплыл на середину реки. Хорошо, что река здесь достаточно широкая, иначе он боялся бы, что она перепрыгнет.

Теперь настала очередь Дугу Байтяня с улыбкой смотреть на неё. Сюаньсюань в ярости выхватила меч и с ненавистью смотрела на него с берега.

— Ха-ха, Сюаньсюань, ты тоже очень страстная! Провожать меня тысячу ли всё равно придётся расстаться. На этом всё, возвращайся.

— Проклятый Малыш Беляк, что ты имел в виду?

Дугу Байтянь усмехнулся:

— Что имел в виду? Хе-хе, правда хочешь знать?

— Говори.

— Вчера среди ночи кто-то залез ко мне в объятия и так сладко спал. А утром отплатил мне злом за добро, отлупил.

— А! Ты всё знаешь?

— Смешно, как я могу не знать.

Сюаньсюань в ярости топнула ногой:

— Дугу Байтянь, мерзавец, я тебя убью. Это ты ночью замыслил недоброе, у тебя были грязные мысли, ты...

— Девчонка, не клевещи на хорошего человека. Ты такая свирепая, настоящая чертовка. Разве я посмею тебя тронуть? Честно говоря, мы оба беспокойно спим. Кто прав, кто виноват, не разберёшь. Зачем придираться?

Сюаньсюань стояла на берегу, смущённая и злая, но ничего не могла поделать. Лодка была в восьми чжанах от неё. Даже с её непревзойдённой лёгкостью она могла прыгнуть только на семь чжанов, до лодки не достать.

Глядя, как лодка уплывает, Сюаньсюань крикнула:

— Дугу Байтянь, слушай внимательно. В следующий раз, когда встречу, я тебя так отлуплю, что ты зубы по земле собирать будешь.

Дугу Байтянь громко расхохотался:

— Сюаньсюань, я жду. Если выйдешь замуж, не выходи за другого, выходи за меня.

— Дугу Байтянь, я тебя не прощу...

Дугу Байтянь хохотал.

Дугу Байтянь наконец простился с Сюаньсюань, но в душе было очень тоскливо. В такое солнечное утро его сердце наполнилось печалью расставания. Хоть стояло разгаре лета, в душе повеяло осенью.

Осенний ветер чист, луна светла,Листва то соберётся, то ушла.Холодные вороны, сев, взлетают, словно вьюга,Когда мы встретимся, моя подруга?И эта сцена, это чувство — боль и разлука.

Теперь он вдруг понял, что больше не винит Ситу Минъюэ. Чувствами нельзя управлять. Теперь он это испытал.

Дугу Байтянь постоял, потом невольно усмехнулся. Что это с ним? Чего он такой сентиментальный? Подумаешь, маленькое расставание. Мужчине просторно везде. Как можно печалиться, как женщина? Подумав так, он повеселел.

Лодка плыла вниз по течению, но не очень быстро. Дугу Байтянь не торопился. В пути он то спал, то прыгал в реку плавать. Благодать. Иногда причаливал к берегу, покупал еду. Так прошло два дня. Река впала в большой канал. Русло расширилось, но течение стало спокойнее.

На реке становилось оживлённо. Кораблей всё больше. На этом канале его рыбацкая лодка выглядела убого. По сравнению с большими пассажирскими и грузовыми судами она была как щепка. Пришлось быть осторожным. Если такое судно налетит, шутки плохи.

Солнце клонилось к западу, потом скрылось за горизонтом. Стемнело. Взошла луна. Ясный лунный свет ложился на волнующуюся воду, словно белые перья. Та же луна, но рядом нет весёлой, озорной Сюаньсюань. Дугу Байтянь сидел на носу, вино казалось безвкусным. Без того, с кем можно поругаться, стало так пусто.

Ночью на реке мало судов. Он не боялся столкновения. Снял одежду и с плеском прыгнул в реку. Прохладная вода расслабила тело и душу, тоска ушла. Дугу Байтянь хорошо плавал, можно сказать, вырос в реке. Речушка за городком принесла ему в детстве бесконечную радость. Вспомнив ту речушку, он сразу вспомнил трёх братьев Ситу и ватагу друзей-хулиганов, и свою семью. Как они там? Он мысленно произнёс: «Пусть близкие будут долго вместе, и за тысячу ли разделят одну луну».

После купания Дугу Байтянь почувствовал свежесть, лёг в каюте и крепко заснул. Среди ночи вдруг «Бам» — лодка содрогнулась. Он проснулся. Вскочил, стал одеваться. Не успел выйти, как услышал снаружи:

— Чей это ублюдочный корабль преградил нам путь?

Дугу Байтянь разозлился. Они сами врезались в его лодку, а ещё наглеют. Оделся, надел имитационную маску и вышел.

Увидел большое судно, поперёк реки. Похоже, хотело перехватить его лодку. На носу стояло больше десяти человек, в основном матросы. Несколько привлекли его внимание. Молодой господин с веером, белолицый, без бороды. Красивый, но взгляд холодный, губы тонкие. Сразу видно, хитрый и коварный. Ещё высокий детина с двумя короткими копьями за спиной, бородатый, свирепый на вид, но глаза живые, явно с внутренней силой. И молодая женщина с коротким мечом у пояса. Не такая красавица, как Лю Жуянь, но миловидная.

С таким телом и маской Дугу Байтянь выглядел внушительно. Только что ругался тот детина. Увидев Дугу Байтяня, который казался ещё сильнее, он сбавил тон:

— Эй, ты! Чего твоя лодка перегородила нам путь?

Дугу Байтянь хрипло:

— Смешно. Река широкая, моя лодка у берега. Как я мог перегородить? Это вы врезались в мою лодку. Я ещё не предъявил вам претензии.

Детина:

— Твоя дырявая лодка сколько стоит? Знаешь, сколько стоит наш корабль? Ты его не окупишь. Быстро извинись перед нами.

Дугу Байтянь мысленно выругался: «Извинись перед своей матерью. Ты что, спятил? Это вы неправы. Не думал, что ты такой глупый и бестолковый, даже нагло врать не умеешь. Я-то думал, ты важная птица, а ты пустозвон».

— Эй, ты, большой пустозвон, кто ты? У тебя мозги заплесневели? Как можно говорить такую чушь? Если я брошу золотой слиток и разобью твою никчёмную башку, я тоже буду прав?

Детина заорал:

— Ты! Ты, бородач, даже не спросил, кто я! Я проткну тебя сотней дыр! — Он забыл, что у самого борода.

Дугу Байтянь теперь говорил без стеснения:

— Плевать, откуда ты, пустозвон. Ты врезался в мою лодку и ещё ругаешься. Ты неправ.

— А-а-а, убью!

— Сдохни, и поделом.

— Я тебя убью.

— Ты надоел. Ты уже говорил это.

— Ты меня достал!

— Надоел, это тоже уже было.

Детина:

— Иди сюда, я тебя проучу.

— Ты слабоумный? Это ты хочешь со мной разобраться, зачем мне идти?

Забавно: два здоровенных детины стояли на носу и препирались.

Матросы смеялись.

Молодой господин с холодным взглядом сказал:

— Брат, не препирайся. Иди и возьми его.

Детина почтительно:

— Да, старший брат.

Дугу Байтянь удивился, что этот здоровяк — младший брат молодого человека. По возрасту он годился тому в дяди.

— Парень, я тебя не выношу. Умри. — Детина с двумя копьями прыгнул с большого судна.

Дугу Байтянь понял, что этот детина не просто «неуклюж». С его телом прыгнуть с такого расстояния на маленькую лодку — точно опрокинуть её. Оба окажутся в воде.

Дугу Байтянь схватил длинное весло и ткнул им в детину в воздухе. Короткие копья не доставали до весла. Детина не мог уклониться и получил веслом в грудь. «Плеск» — упал в воду. Надо же, он умел плавать по-собачьи, добрался до большого судна, и его вытащили верёвкой.

Детина появился быстро и исчез быстро.

Дугу Байтянь почувствовал удовлетворение. Он передразнил:

— Эй, детина, чего ты такой нестойкий? Один удар, и убежал. Если пить захотел, не обязательно речную воду пить.

Детина снова заорал, но молодой господин взглядом его остановил.

Молодой господин, помахивая веером, холодно сказал:

— Парень, не наглей. Если ты умный, не жди, пока я приду. Иди сам, встань на колени и признай вину.

Дугу Байтянь, подражая ему, помахал веслом:

— Парень, врезался в мою лодку и ещё наглеешь. Если ты умный, не жди, пока я приду. Иди сам, встань на колени и признай вину.

Миловидная женщина томно сказала:

— Старший брат, чего с ним болтать? Этот парень болтлив. Давай я его схвачу.

— Эй, красавица, мне уже за тридцать. Не зови меня «парнем», ладно?

— Паршивец, жди смерти.

— Жёлтая девчонка, я жду.

Молодой господин махнул рукой:

— Сестра, не ходи. Мы тараним его кораблём, посмотрим, придёт ли.

Дугу Байтянь подумал: «Этот господин и вправду коварный». И сказал:

— Малые, раз вы так хотите пригласить старика, отказываться невежливо. Даю вам лицо. Готовьте вино и закуски, я иду.

Женщина не выдержала:

— Ах ты, мертвец! Старше нас на пару лет, а так наглеешь.

— В чём наглость? Меня же врезали.

Дугу Байтянь подвёл лодку и прыгнул на большое судно. Здоровяк, помня обиду, прыгнул навстречу и ткнул копьями. Но Дугу Байтянь прыгнул по диагонали, ускорился, и копья пронзили воздух за спиной.

Молодой господин:

— Друг, назови имя.

— Слушай внимательно. Я знаменитый боевой святой империи Цинфэн Туоба Тянь.

Детина:

— Чушь! Какие сейчас боевые святые? Туоба Тяня вообще не слышал.

— Не слышал — значит, ты невежествен. А вы кто такие?

Девушка:

— Паршивец, слушай. Это мой старший брат Лу Фэн. — Она указала на молодого господина. — Моего старшего брата зовут Вольный Веер. Ты из империи Цинфэн, наверняка слышал о знаменитом Вольном Веере?

— Не слышал. — Дугу Байтянь сказал правду. Он ничего не знал о мире боевых искусств. Сюаньсюань рассказала лишь о самых сильных.

— Тогда слышал о моём втором брате, Ма Луне с двумя копьями?

Дугу Байтянь слегка улыбнулся детине. Тот решил, что его имя известно, и выпятил грудь.

Дугу Байтянь серьёзно:

— Не слышал.

Ма Лун злобно уставился.

— Ты... Тогда ты должен слышать о Белой Ласточке Сюй Юнь?

— Кто такая Сюй Юнь? Ты в белом. Может, это ты? Но на ласточку не похожа. — Он сделал влюблённое лицо.

Сюй Юнь презрительно, но довольна:

— А на кого я похожа?

— На воробья.

— Ты! Я тебя убью! — Она выхватила меч и бросилась.

Дугу Байтянь уже не тот. Два дня назад он бы не справился. Теперь он первоклассный мастер. Сюй Юнь только приближалась к первоклассному. Он уклонился, меч пролетел мимо, и он успел слегка сжать её руку.

Сюй Юнь покраснела, разъярилась, хотела снова броситься, но Лу Фэн остановил.

Лу Фэн:

— Туоба Тянь, ты наглец. Я хотел просто проучить тебя. Но ты оскорбил моих брата и сестру. Не отпущу. Умри.

— Не отпустишь? Вы все наглые и несправедливые. Давно вас невзлюбил. Давай.

Он не недооценивал Лу Фэна. Тот казался сильным. Дугу Байтянь собрался.

Лу Фэн прыгнул к нему, веером, как мечом, ткнул в правый глаз.

Дугу Байтянь: «Коварно. Сразу в глаз. Жестоко».

Веер с свистом летел к лицу. Он откинул голову, а правой ногой ударил. Лу Фэн отступил.

Они поняли, что равны. Оба осторожны.

— Белолицый, получай Кулак Тирана!

Кулак с яростной силой. Ветер взъерошил волосы Лу Фэна. Тот переложил веер в левую руку и встретил кулак правой.

«Бум!»

Внутренняя сила всколыхнулась, судно содрогнулось. Матросы попадали, двое в реку. Они в панике убежали в трюм.

Дугу Байтянь и Лу Фэн отступили на три шага. Ничья.

Дугу Байтянь удивился: «Хлипкий на вид, а сила есть».

Лу Фэн не признался, что ему больно. Он гордился ладонями, а кулак Дугу Байтяня оказался твёрже. Если бы тот ударил ещё раз, Лу Фэн не рискнул бы встречать ладонью.

Но кулак уже летел снова.

Лу Фэн испугался. Взял свой стальной веер и ударил по кулаку.

Дугу Байтянь обрадовался: «Ладонь слабее кулака». Он превратил кулак в клешню и схватил веер.

Лу Фэн не дал схватить. Он знал, что силы равны, но Дугу Байтянь крупнее. Он опустил веер и ткнул в живот.

Дугу Байтянь испугался. Живот — даньтянь. Если проткнут, вся сила пропадёт.

— Белолицый, ты смерти ищешь! — Он уклонился и ударил ногой в лицо.

Лу Фэн испугался, втянул голову, едва уклонился. Проступил холодный пот.

Дугу Байтянь засмеялся:

— Не кланяйся, не надо.

Лу Фэн покраснел:

— Туоба, не наглей. Если бы ты не завопил, я бы не опозорился.

Сюй Юнь:

— Бородач, бесстыжий, используешь подлые приёмы.

Дугу Байтянь:

— Иди отсюда, отстань.

Девушка топнула ногой.

— Лу Фэн, не оправдывайся. Ещё раз.

Лу Фэн:

— Туоба Тянь, ты сам напросился. Узри Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев. Умри.

Аура Лу Фэна изменилась. Повеяло холодом. Волны холода расходились от него. Дугу Байтяня пробрал озноб.

Дугу Байтянь втайне встревожился. Противник явно освоил необычайно грозную технику холода и мрака. Ему чудилось, будто перед глазами кружат бесчисленные падающие листья и летящие цветы, даже доносился аромат цветов, а стылое дыхание становилось все сильнее.

Он поспешно сосредоточился, не смея проявить ни малейшей беспечности. Это не было ошибкой чувств: лепестки и вправду кружились в воздухе. Лепестки один за другим, каждый прозрачный и чистый. Падающие листья один за другим, каждый сверкающий и ослепительный. Это были ледяные цветы и снежные листья. Какая страшная техника — она могла вызвать иней в июне.

Дугу Байтянь исполнился зависти. Он подумал: «Вот бы мне такую технику, спал бы ночью намного уютнее. Жаль, что такое искусство досталось этому мальчишке. Попади оно ко мне, я бы нашел ему достойное применение».

Если бы техника могла знать, она бы горько взвыла: надо же, кто-то строит на нее такие планы.

Дугу Байтянь сказал:

— Лу Фэн, что это за техника? Ты и вправду можешь вызвать иней в июне.

— Хм! Как же ты невежествен! Такую самобытную божественную технику даже не распознал. Неужели ты не слышал об Искусстве Летящих Цветов и Падающих Листьев?

— Летящие цветы и падающие листья я разглядел. Но как объяснить «падение неба»?

Лу Фэн разъярился:

— Кто на континенте не знает происхождения Искусства Летящих Цветов и Падающих Листьев? Тоба Тянь, не прикидывайся здесь дурачком.

Дугу Байтянь сказал:

— Разве ты не знаешь, что я, старик, никогда не странствовал по свету? Откуда отшельнику, годами скрывающемуся в глухих горах, знать такую технику?

Лу Фэн с любопытством оглядел его и презрительно бросил:

— Я-то думал, откуда взялся этот безумец. Даже об Искусстве Летящих Цветов и Падающих Листьев не слышал. Оказывается, ты дикарь из глуши.

Сюй Юнь и Ма Лун уже хлебнули от Дугу Байтяня горя. Услышав, что он только что вышел из гор, они насмешливо сказали:

— Деревенщина, какое же у тебя скудное знание.

Дугу Байтянь ничуть не принял их слова к сердцу и продолжил спрашивать:

— Неужели это Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев так сильно?

Лу Фэн с гордостью сказал:

— Конечно. Говорят, две тысячи лет назад, когда тот старейшина, создавший эту технику, достиг великого успеха и вышел из затворничества, в радиусе десяти ли кружились цветы и опадали листья. Он взмахнул рукой, воздух содрогнулся, и с небес опустился небесный дворец. С тех пор Дворец Падающего Неба Летящих Цветов и Падающих Листьев потряс континент, и не стало в мире человека, который не знал бы о нем. Но позже сердечная техника была утрачена, и сохранившиеся обрывки уже далеко не те, что прежде. Дворец Падающего Неба Летящих Цветов и Падающих Листьев превратился в Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев. Иероглиф «дворец» сменился иероглифом «искусство».

Дугу Байтянь сказал:

— Ты осмеливаешься выставлять напоказ обрывок техники?

Лу Фэн разъярился:

— Что ты, деревенщина, понимаешь? Даже если Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев уже не то, что прежде, оно все равно известно в Поднебесной. Готовься к смерти.

Лу Фэн бросился вперед, и его мощь превзошла прежнюю. Белоснежные ладони сверкали, вокруг тела кружились «летящие цветы и падающие листья». Возникало обманчивое чувство, будто ты оказался среди цветущей зимы.

Летящие цветы, падающие листья, падающее небо — очевидно, и «летящие цветы», и «падающие листья» могли ранить. Дугу Байтянь не смел беспечничать. Он успокоил сердце, сосредоточил дух и привел в движение Технику Девяти Превращений. От его тела распространилась аура царя-тирана, яростная энергия устремилась во все стороны. Каждый присутствующий ощутил это дикое дыхание, надменное и неукротимое, кому с ним тягаться!

«Летящие цветы и падающие листья» были остановлены в трех чи от тела Дугу Байтяня и не могли продвинуться ни на волос.

В мгновение ока Лу Фэн оказался перед ним. Его прозрачные нефритовые ладони и белое, как нефрит, лицо были неописуемо зловещи, у уголка рта застыла холодная усмешка. Дугу Байтянь без тени страха выбросил вперед правый кулак.

— Бах!

Ладони и кулак с силой столкнулись. Это было их второе прямое противостояние, и снова силы оказались равны: каждый отступил на три шага.

Корпус корабля сильно содрогнулся, яростная энергия разошлась во все стороны. Сюй Юнь и Ма Лун не устояли, закачались и едва не рухнули на палубу. Их лица тотчас изменились. Они считали, что стоит лишь применить Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев, и Дугу Байтянь непременно погибнет. Даже если он не падет сразу, то получит тяжелые раны. Но действительность оказалась совсем не такой, и в душе их поднялось потрясение. Матросы в трюме и вовсе боялись дохнуть. Где им было видеть столь страшное искусство? Они прятались внутри, дрожа и не смея выйти.

Лу Фэн мрачно произнес:

— Тоба Тянь, ты силен. Недаром так дерзок, даже Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев ни во что не ставишь. Какая же техника у тебя?

Дугу Байтянь с улыбкой сказал:

— Слушай внимательно. Моя божественная техника — это потрясающая континент, чтимая всем воинским миром, почитаемая всеми, непобедимая в Поднебесной, царящая в пределах мира, единственная в своем роде техника Девяти Превращений. Ну как? Гремит ли она в ушах, сияет ли, словно полная луна? Часто о ней слышал?

Лу Фэн нахмурился и долго думал, но так и не вспомнил, когда в мире боевых искусств появлялась техника Девяти Превращений. По всем законам такое боевое искусство не должно было оставаться безвестным, но он никак не мог припомнить, когда оно существовало.

— Тоба Тянь, не мели чепухи. Твоя техника вовсе не какая-то там техника Девяти Превращений. Такое искусство не могло бы остаться безызвестным. Раз не хочешь говорить, не буду тебя принуждать.

Дугу Байтянь сказал:

— Скажу честно: эту технику создал я сам. Правда, она пока лишь на малой ступени.

Лу Фэн и Ма Лун громко расхохотались, Сюй Юнь тоже смеялась так, что вся дрожала.

Смеялись они долго, потом Сюй Юнь сказала:

— Ах ты, волосатый черт, хвастунишка! Это ты-то смог создать такое боевое искусство?

— А что со мной не так? Недостаточно красив? Все равно на такой, как ты, не женюсь. Недостаточно высок? На вас, братцев и сестриц, смотрю как на карликов. Недостаточно умен? С вами троими управляюсь, как с обезьянами.

Все трое едва не лопнули от злости. Ма Лун никак не мог приспособиться к таким скачкам мысли Дугу Байтяня и глупо спросил:

— Шимэй, он вовсе не красив. Куда ему до шисюна. И не высок, почти как я. И еще...

Лу Фэн сказал:

— Замолчи.

Ма Лун испугался и больше не посмел говорить.

Лу Фэн сказал:

— Пустые слова ни к чему. Покажем друг другу в бою, кто сильнее.

Дугу Байтянь сказал:

— Давно пора. Иди сюда, белорожий.

Лу Фэн пришел в ярость от такого обращения. Он тотчас погнал силу и довел Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев до предела. Ледяные цветы и снежные листья заполнили воздух, в трех чжанах вокруг царило «падение лепестков».

Сюй Юнь и Ма Лун поспешно отбежали подальше. Матросы и вовсе перебрались с верхнего яруса трюма на нижний.

Левый веер Лу Фэна, наполненный силой Искусства Летящих Цветов и Падающих Листьев, испустил слабое сияние. Правая ладонь стала прозрачной, как белый нефрит.

— Тоба Тянь, прими удар! — крикнул он, и сам уже был рядом.

Дугу Байтянь тотчас ощутил пронизывающий холод. В разгар лета повеяло суровой зимой.

— Хорошо, что пришел. Кулак Тирана, получай.

Ладонь и кулак столкнулись, но веер и кулак не соприкоснулись.

Веер Лу Фэна с шорохом раскрылся и, словно широкий клинок, полоснул к горлу Дугу Байтяня. Дугу Байтянь поспешно отклонил голову в сторону, но уклонился чуть медленно, и прядь отрезанных волос упала на палубу.

Сюй Юнь захлопала в ладоши:

— Шисюн, отлично! В следующий раз отрежь этому волосатому черту голову.

Ма Лун тоже крикнул:

— Шисюн и вправду силен! Скорее убей этого мальчишку.

Лу Фэн с улыбкой сказал:

— Тоба Тянь, лучше признай поражение. Если трижды поклонишься мне, я прощу все, что было, и сохраню тебе жизнь.

Дугу Байтянь отступил на два шага и молча коснулся места, где были срезаны волосы.

Ма Лун крикнул:

— Что, парень, испугался? Иди сюда, кланяйся великому!

— Ах ты, мать твою! — Внезапно глаза Дугу Байтяня метнули свет.

— Вы трое, слушайте внимательно. Сегодня я непременно заставлю вас троих встать на колени и кланяться мне. Вы и вправду меня разозлили. А-а-а! — Дугу Байтянь поднял голову и издал долгий вопль.

Его одежда внезапно затрепетала без ветра, громко захлопала. Бурная истинная ци волнами разошлась от него во все стороны, и заполнившие небо ледяные цветы и снежные листья тотчас понеслись обратно.

Сюй Юнь и Ма Лун в ужасе невольно отступили.

Лу Фэн тоже был сильно потрясен. Такой человек страшнее всего: чем больше терпит поражений, тем храбрее становится, пока в нем теплится хоть дыхание, он будет биться до конца. Глядя на могучую фигуру Дугу Байтяня, он вдруг ощутил, будто перед ним гора. В душе его поднялась беспомощность.

Откуда ему было знать, что его подавила мощь Божественного сознания уровня Ди Дугу Байтяня. Хотя их сила была примерно равна, в духовной практике разница оказалась огромной, и он полностью подпал под ауру противника. Он стоял, не смея шевельнуться, потому что чувствовал: во всем теле Дугу Байтяня нет ни малейшей уязвимости. Тот был подобен гиганту, вызывая чувство благоговейного восхищения.

Сюй Юнь и Ма Лун тоже поняли, что дело плохо. Сюй Юнь крикнула:

— Шисюн, держись, я позову шифу! — И побежала в каюту.

Дугу Байтянь с несравненной мощью шагнул вперед. Лу Фэн тотчас отступил на три шага. Ему было невыносимо тяжело. Эта невидимая сила давила так, что он не мог дышать. Он совершенно не понимал, почему за одно мгновение аура этого здоровяка поднялась до такого уровня.

Дугу Байтянь сделал еще три больших шага. Звук его шагов по палубе был негромким, но в ушах Лу Фэна он гремел, как раскаты грома. Первые два шага, словно два железных молота, ударили Лу Фэна по сердцу и потрясли его дух. Когда Дугу Байтянь сделал третий шаг, Лу Фэн больше не выдержал и выплюнул кровь. Третий шаг Дугу Байтяня коснулся палубы, и Лу Фэн рухнул на землю.

Ма Лун от ужаса едва не лишился души. Ноги его подкосились, и он упал на колени. Он пытался подняться, но не мог.

Дугу Байтянь лишь презрительно взглянул на него и больше не обращал внимания. Он закрыл глаза и принялся внимательно осмысливать только что произошедшее. Это был первый раз, когда он применил Божественное сознание для атаки, подавил противника аурой и добился покорности без боя. Несомненно, это был шаг вперед в его воинском пути, но та духовная схватка отняла у него немало сил, в голове стоял туман. Его нынешняя сила была лишь на уровне обычного первоклассного мастера, а ему только что пришлось поддерживать могучее Божественное сознание уровня Ди.

Он успокоил внутреннее дыхание и медленно открыл глаза. Перед ним возник даос лет пятидесяти.

Даос был высок и строен. Длинные брови, тонкие глаза, серебристая борода ниспадала на грудь. В его открывающихся и закрывающихся глазах вспыхивал острый свет. С первого взгляда было ясно, что это мастер внутренней школы. К этому времени Лу Фэн и Ма Лун уже были уведены Сюй Юнь в каюту.

— Ты и есть Тоба Тянь, что нарушил мое спокойное совершенствование?

— Тоба Тянь — верно. Но когда я нарушил твое спокойное совершенствование?

— Разве не ты только что «являл здесь божественную мощь» и обижал моих учеников?

— Старый даос, в твоих словах должна быть логика. Когда я обижал твоих учеников? Это они первыми начали бессмысленные провокации, а затем набросились на меня. Я всего лишь защищался.

— Факты налицо. Я вижу только, что мои ученики ранены и лежат на земле, неизвестно, живы ли. А ты стоишь здесь целехонький.

— Ты видишь лишь следствие. А причину ты видел?

— Мои ученики всегда послушны. Как они могли ни с того ни с сего затеять ссору?

— Черт возьми, старый извращенец. Только что я еще уважительно называл тебя старым даосом. Видно, зря. Ты не разбираешься, кто прав, кто виноват, только слепо покрываешь своих учеников. С какой стати ты держишься со мной как наставник, читающий нравоучения?

Лицо даоса тотчас помрачнело.

— Молокосос, так ты разговариваешь со старшим?

— Уважаешь меня на меру — я тебя на десять. Раз ты так несправедлив, с чего мне быть с тобой вежливым?

— Молокосос, ты слишком дерзок.

— Старик, тебе слишком не стыдно. Мне давно следовало понять: если ученики настолько плохи, то и учитель недалеко ушел. Кривая балка — кривая и стена.

Старый даос от злости изменился в лице.

— Ты смеешь меня оскорблять?

Дугу Байтянь ничуть не уступил:

— Старик, я тебя не оскорбляю. Я с тобой рассуждаю. Хочешь выслушать, как все было?

— Не желаю слушать.

— Не желаешь — не надо. Тогда я откланиваюсь. — С этими словами он повернулся, собираясь уйти.

Даос мгновенно преградил ему путь.

— Даос, чего тебе надо?

— Мальчишка, ранил человека и хочешь вот так запросто уйти? Не бывать такому.

— Что ты хочешь?

— Пойди поклонись моим ученикам и признай вину. Может, я сохраню тебе жизнь.

— Ах ты, старый извращенец, мечтай в своем курятнике о великих делах. С чего это я должен вам кланяться и признавать вину? Ты больной, а я нет. Сам тут мечтай, а я пошел.

Даос посинел от злости.

— Куда собрался, мальчишка? — Он протянул руку и схватил Дугу Байтяня за плечо с быстротой молнии.

Дугу Байтянь поспешно отскочил в сторону. Хотя захват не достиг цели, порыв силы обжег плечо так, будто его опалило огнем.

Дугу Байтянь разъярился:

— Старик, у тебя есть совесть? Если хочешь драться, скажи прямо, я приму бой. К чему эти притворные ужимки?

— Хе-хе... Мальчишка, ты труп. Еще никто не смел так со мной разговаривать. Если сегодня я тебя не схвачу, как даосу Серебряная Борода потом ходить по континенту?

Дугу Байтянь сказал:

— Старый хрыч, раз ты такой несправедливый, мне нечего сказать. Но перед боем у меня есть несколько вопросов.

— Хорошо, спрашивай.

Дугу Байтянь сказал:

— Вы вообще из какой школы и секты?

— Раз ты видел Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев, разве не знаешь, из какой мы школы и секты?

— Пустые слова. Знал бы, не спрашивал. — Раз уж он поссорился со стариком, Дугу Байтянь шел напролом и говорил без всякой осторожности.

Даос от злости едва не разорвал себе лоб.

— Молокосос, ты смеешь так со мной говорить? Ладно, я дам тебе умереть с ясной головой. Слушай внимательно: мы из Дворца Падающего Неба империи Цинфэн.

Дугу Байтянь сильно испугался. Об этой школе ему рассказывала Сюаньсюань, с ней лучше было не связываться. Он не ожидал, что наступит на такую железную доску. Но раз уж наступил, бояться бесполезно. К тому же на нем имитационная маска, если удастся сбежать, бояться нечего.

— Даос, я вижу, ваше Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев неплохо. Не найдется ли у тебя при себе руководства этой техники?

— Нет. Зачем тебе?

— Потому что я хочу выучить. Сам посуди, в такую жару достать вашу технику с цветами и листьями, чтобы спасаться от зноя, — разве не приятно?

— Ты меня до смерти злишь.

— Даос, слушай третий вопрос.

— Мальчишка, столько болтовни, спрашивай скорее.

Дугу Байтянь спросил:

— Ты такой бесстыжий, почему еще жив? Почему тебя до сих пор не уничтожили?

— Мальчишка, ты ищешь смерти. Отдавай жизнь! — С этими словами он бросился на Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь наконец понял, почему этого даоса до сих пор никто не уничтожил: сила решает все. Искусство старика было неизмеримо выше, чем у трех его учеников. Его ладонная сила была мощной, уже издалека чувствовался порыв энергии.

Дугу Байтянь не поверил в дурное предзнаменование и прямо столкнулся ладонью со стариком.

Раздался звук «бах», и его отбросило. Тело врезалось в каюту, с грохотом и треском опрокинув кучу вещей. Кровь хлынула у него изо рта, ладонь болела так, будто вот-вот переломится, в груди кровь бурлила, было невыносимо тяжело. С тех пор как он вышел в свет, это была первая тяжелая рана. Он глубоко вдохнул, молча привел в движение Технику Девяти Превращений и тотчас почувствовал себя намного лучше.

Дугу Байтянь, шатаясь, поднялся и вышел из каюты.

— Старый хрыч и вправду силен, куда сильнее твоего ученика. Еще раз. — С этими словами он вытащил длинный меч из-за пояса. Он больше не смел сталкиваться ладонями со стариком. Это скрытое поражение научило его: никогда нельзя быть слишком самоуверенным.

— Мальчишка, каковы ощущения? Дай-ка попробовать мое Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев. — С этими словами он вдруг стал мрачно холоден. Ледяные цветы и снежные листья заполнили воздух, совсем не то, что у Лу Фэна. Лепестки один за другим, каждый прозрачный и чистый. Падающие листья один за другим, каждый сверкающий и ослепительный. Мощное стылое дыхание крепко приковало Дугу Байтяня, бесконечный холод устремился к нему.

В душе Дугу Байтяня поднялся глубокий страх. Он чувствовал, что смерть приближается. Он довел Технику Девяти Превращений до предела и занес меч на старика.

Белоснежные ладони старика сверкали, вокруг тела кружились «летящие цветы и падающие листья». Нефритовая правая ладонь ударила по обуху меча, и раздался звук «па». Длинный меч переломился. Пронизывающий холод вдоль обломка меча хлынул к его предплечью. Он поспешно отбросил обломок. Но холод не отступал и продолжал подниматься, половина тела словно оказалась в ледяном погребе.

Старик не стал преследовать. Он лишь стоял на месте и холодно усмехался.

Дугу Байтянь понял, что стал добычей, ожидающей заклания. Старик не нападал только для того, чтобы посмотреть на его мучения. Он изо всех сил гнал Технику Девяти Превращений, сопротивляясь холоду, и обнаружил, что часть техники, относящаяся к Непоколебимому Мин-вану, по самой своей природе сдерживает этот холод. Он обрадовался. Если будет время, он непременно вытеснит эту стужу. Но сейчас важнее всего было вырваться отсюда и найти укрытие, чтобы заняться лечением.

Однако старик был так силен. Как прорвать его оборону?

Вдруг он вспомнил удивительную встречу в подземном дворце — «Удар, потрясающий небо».

Дугу Байтянь внезапно вспомнил тот удар, способный разрушить небо и уничтожить землю. То был удар, отточенный из сути боевого искусства непревзойденного мастера. В его сознании непрерывно всплывал тот удар, что поглощал горы и реки, затмевал солнце и луну.

Все его существо изменилось. Все тело наполнилось бурной истинной ци. Одежда затрепетала под ее напором. Длинные волосы двигались без ветра, развеваясь и взлетая. Он стоял, подобный горе, подобный демоническому богу, взирающему на все живое, надменный и неукротимый, исполненный тиранической ауры.

Аура Дугу Байтяня продолжала подниматься. Неукротимый боевой дух безумно рос в его сердце. «Взойду на высочайшую вершину и увижу, как малы все горы». Его аура наконец достигла высшей точки. Сердце переполнилось героическим духом борьбы с небом и землей. Даже если бы перед ним встали все небожители и будды, он был уверен, что заставит их рассеяться, как дым.

Старый даос сильно изменился в лице. Что происходит? Как за одно мгновение этот мальчишка стал другим человеком? Откуда в нем вдруг взялся такой могучий боевой дух? Как побежденный может стать уверенным и сильным? На что он опирается?

Старик с глубокой тревогой насторожился. В воздухе кружились ледяные цветы и снежные листья, разлетаясь и сверкая под ясной луной, переливаясь ослепительным блеском.

Старик наконец нанес удар. Он не мог терпеть непрерывный рост ауры противника и хотел задушить ее. Он довел Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев до предела и направил кружащиеся ледяные цветы и снежные листья на Дугу Байтяня. Ледяные цветы и снежные листья вдруг обезумели и с пронзительным свистом устремились к Дугу Байтяню.

Кружащиеся ледяные цветы и снежные листья в лунном свете были необычайно красивы.

Ледяные цветы один за другим, снежные листья один за другим — в трех чи от Дугу Байтяня они словно наткнулись на невидимую стену ци и не могли продвинуться дальше.

Дугу Байтянь внезапно двинулся. Он встал, расставив ноги одну впереди другой, скрестил руки перед грудью, а затем с громким криком выбросил их вперед:

— Девять Превращений защищают тело, Удар Байтяня!

Мощная ладонная сила, подобная разъяренным волнам, хлынула на старика. Старик не ожидал, что Дугу Байтянь способен выдать такой неистовый и властный удар. Он поспешно поднял обе руки, довел Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев до предела и двинулся навстречу Дугу Байтяню.

— Гул!

Корпус корабля сильно содрогнулся. Верхний ярус каюты от мощной ладонной силы обоих разлетелся. Сюй Юнь, Ма Лун и остальные, прятавшиеся внутри, ужаснулись. Они не ожидали, что у Дугу Байтяня такая сила. Несколько матросов поднялись из нижнего трюма посмотреть, увидели происходящее, в страхе закричали и поспешно спрятались обратно.

Палуба под ногами Дугу Байтяня и старика покрылась трещинами, похожими на панцирь черепахи, и трещины поползли в стороны.

От этой ладони Дугу Байтянь словно провалился в ледяной погреб. Все его тело пронизал леденящий холод. К горлу подступила кровь. Он с трудом сдержался и тайком сглотнул ее. Лишь спустя долгое время он заговорил:

— Даос, и вправду отличное искусство. Я, Тоба Тянь, восхищен до глубины души.

Лицо старика тоже побледнело. Он сказал:

— Мальчишка, твоим ударом Байтяня я тоже восхищен до глубины души. С твоей силой выдать такой удар — уже достаточно, чтобы понять, насколько он мощен. Воистину удивительное и непревзойденное учение. Со временем ты непременно достигнешь безграничных высот. Жаль, ты не переживешь эту ночь. Я ни за что не оставлю Дворцу Падающего Неба столь опасную угрозу. Хе-хе, мальчишка, смирись.

Дугу Байтянь собрал силы и с улыбкой сказал:

— Старый хрыч, не боишься, что ветер сорвет твой язык? Ты еще хочешь моей смерти? Скажу честно: я давно знал, что вы будете здесь проезжать, и нарочно ждал, чтобы отнять ваши жизни. А ты еще смеешь так хвастаться передо мной. Видно, жить надоело.

Старик громко рассмеялся:

— Молокосос, с чего ты так разговорился? Смерть на пороге, а ты все мелешь вздор.

Дугу Байтянь сказал:

— Носатый, я опираюсь на свою несокрушимую силу. Вначале я нарочно скрывал ее, потому ты и получил маленькое преимущество. Только что удар Байтяня и был моей истинной силой.

Старик сказал:

— Даже если так, твоя сила лишь равна моей. А на корабле еще столько людей. Стоит мне сражаться с тобой до полного истощения, и другие без труда тебя убьют.

Дугу Байтянь презрительно взглянул на Сюй Юнь, Ма Луна и лежащего без сознания Лу Фэна и холодно усмехнулся:

— Полагаешься на этих бездарей? Они способны? К тому же у меня есть еще более страшные божественные техники, которые я не применял.

Сюй Юнь от злости и ненависти готова была проглотить Дугу Байтяня живьем, но не могла ничего сказать. Ма Лун давно был запуган до смерти и сидел в разбитой каюте, не смея вымолвить ни слова.

Старик почувствовал, что потерял лицо. Его группа была подавлена одним человеком. Он крикнул:

— Тоба Тянь, если у тебя есть страшные приемы, показывай. Дай мне как следует отведать твоих божественных навыков.

Дугу Байтянь сказал:

— Хорошо, старый хрыч, готовься. Мой удар необычайно мощен. Боюсь, после него от тебя не останется даже костей. Будь осторожен. — С этими словами он снова скрестил руки, но не перед грудью, а поднял их над головой.

Старик хоть и злился до смерти, но, увидев такую стойку, не посмел беспечничать. Он успокоил сердце, сосредоточил дух и приготовился принять удар.

— Даос, будь осторожен, я начинаю.

— Что ты столько болтаешь? Бей скорее, я приму.

— Я и вправду сейчас... — Дугу Байтянь внезапно оборвал речь, резко перевернулся и вниз головой бросился в Великий канал.

Только тогда старик понял, что его обманули, но было поздно. Когда он подбежал к борту, Дугу Байтянь уже прыгнул в реку, оставив на поверхности лишь всплеск. Его и след простыл.

Старик в ярости заревел:

— Тоба Тянь, даже если ты уйдешь под землю или в небо, рано или поздно я тебя поймаю. Тогда я вырву тебе жилы и сдеру кожу.

Сюй Юнь и Ма Лун, глядя на обезумевшего шифу, не смели вымолвить ни слова и стояли, дрожа.

— Чего вы двое стоите? Живо зовите матросов, поворачивайте корабль и обыскивайте реку.

— Да, шифу.

Вскоре матросы, дрожа, выбрались из нижнего трюма.

Старик разъяренно крикнул:

— Бездари, живо управляйте кораблем и обыскивайте реку.

Матросы поспешно развернули корабль и принялись искать поблизости. Но почти час поисков не дал ничего. На маленькой лодке Дугу Байтяня тоже не нашли ничего ценного.

Ма Лун сказал:

— Шифу, может, тот мальчишка давно выбрался на берег и сбежал.

Старик выругался:

— Глупец, шевели мозгами. Сегодня луна такая яркая, я все время следил за берегом и не видел, чтобы он выходил. Только в воде он мог остаться незамеченным.

Ма Лун уныло отошел в сторону.

Сюй Юнь сказала:

— Шифу, этот мальчишка наверняка тяжело ранен. Иначе не стал бы убегать. Думаю, у него почти не осталось сил. Он наверняка поплыл вниз по течению. Нужно скорее гнаться за ним вниз по реке, тогда обязательно догоним. Если опоздаем, он может выйти на берег.

Старик кивнул:

— В твоих словах есть смысл. Я сперва думал, что у него не осталось сил. Хотя течение и попутное, вода слишком медленная. Чтобы плыть вниз, ему потребуется немало сил. Потому я решил, что он недалеко ушел. Похоже, я ошибся. Живо, искать вниз по течению.

В это время Лу Фэн очнулся. Его рана на самом деле была не слишком тяжелой. Пострадал в основном дух. После того как вышла кровь, опасности уже не было. Главная причина в том, что сила Дугу Байтяня была слишком мала. Иначе атака Божественным сознанием уровня Ди не была бы такой слабой. Даже если бы она не убила его сразу, она сделала бы его слабоумным.

Он слышал слова старика и поспешно сказал:

— Шифу, ни в коем случае нельзя. Именно потому...

— Ученик, ты очнулся! Ты меня до смерти напугал. Ты только пришел в себя, тело еще слабо. Не говори много, спокойно лечись. — Старик явно стал смотреть на этого ученика иначе.

Лу Фэн сказал:

— Спасибо за заботу, шифу. Моя рана не тяжела. Я слышал все, что вы говорили. Ни в коем случае нельзя гнаться вниз по течению.

Его шифу и Сюй Юнь одновременно спросили:

— Почему?

— Именно потому, что этот мальчишка невероятно хитер. Он наверняка выберет путь, которого мы не ожидаем. Я думаю, он поплыл вверх по течению.

Сюй Юнь захлопала в ладоши:

— Верно! Как я не подумала? Этот мальчишка невероятно хитер, такое вполне возможно.

Старик тоже погладил бороду и выказал одобрение.

Тотчас большой корабль развернулся и пошел вверх по течению.

На самом деле Дугу Байтянь ни на шаг не покинул большой корабль. В детстве, играя в прятки, он глубоко усвоил: «Самое опасное место — самое безопасное». Едва прыгнув в воду, он подплыл к днищу большого корабля, высунув из воды лишь половину головы, и крепко вцепился руками в дно. К счастью, корабль сужался кверху, и люди наверху не могли заметить человека снизу. Впрочем, он и не смог бы уплыть в другое место. Когда он был на корабле, то уже едва держался, а прыгнув в воду, совсем лишился сил.

Он не смел дохнуть, боясь, что старик почувствует его. Молча он привел в движение Непоколебимого Мин-вана из Техники Девяти Превращений, чтобы рассеять холод в теле. Но на этот раз рана была слишком тяжела. Последний поддельный Удар Байтяня хоть и сравнялся с Искусством Летящих Цветов и Падающих Листьев старика, но отдача сильно повредила его внутренние органы. Старик тоже получил отдачу, но его сила была глубже, лишь кровь в животе всколыхнулась, и после короткого успокоения все прошло.

Слова людей на корабле он слышал отчетливо. Когда большой корабль пошел вверх по течению, он поспешно отпустил руки и собрал последние силы, чтобы плыть к берегу.

Он медленно выполз на берег и с трудом двинулся к зарослям трав. Всего десяток шагов отнял у него все силы. Едва войдя в траву, он со звуком «бах» упал на землю.

Его сознание постепенно мутилось, но он не смел позволить себе провалиться в забытье. Он изо всех сил прикусил палец. Резкая боль немного вернула ясность в сонную голову. Собрав последние силы, он снова привел в движение Непоколебимого Мин-вана.

Его сознание наконец помутилось, но Непоколебимый Мин-ван уже медленно двигался сам, правда, очень медленно.

Постепенно все его тело покрылось слоем льда. Даже рот и нос не избежали этого. Лед становился все толще и наконец заморозил его тело в огромную ледяную глыбу.

Дугу Байтянь был запечатан во льду.

Если бы кто-то увидел в разгар лета среди густых зеленых трав такую огромную ледяную глыбу, он непременно разинул бы рот от изумления.

Небесный свет постепенно светлел. Солнце взошло на востоке, и снова наступил знойный день.

Лед в траве под солнечными лучами стал еще прозрачнее и чище. Внутри льда спокойно лежал высокий мужчина. На его лице не было и следа страдания, выражение было безмятежным, словно он крепко спал. Со временем цвет льда начал меняться. Из прозрачного и чистого он стал похож на белый нефрит, утратил прозрачность. Внешность высокого мужчины внутри уже нельзя было разглядеть ясно. Постепенно стало видно лишь слабый человеческий силуэт.

Прозрачный, как хрусталь, крепкий лёд почему-то стал белоснежным. Прежде он был прозрачным и чистым, а теперь, как белый нефрит, отливал мягким сиянием. Замороженного Дугу Байтяня уже совсем не было видно, даже тени.

Жаркая погода не могла растопить лёд ни на волос, а стебли и листья окрестных трав и цветов покрылись инеем.

«Но!», «Но!»

Полтора десятка быстрых коней вихрем примчались издалека.

— Господин, кони не выдержат. Если так скакать дальше, они падут.

— Глупости! Что важнее — жизнь нескольких коней или то, что мы опаздываем? Если я не увижу приёмного отца в последний раз, я буду жалеть всю жизнь.

На конях были офицеры. Впереди — генерал лет тридцати с лишним. Густые брови, глаза, как у леопарда, прямой нос, квадратные губы, под подбородком жёсткая борода. Внушительный, с осанкой великого полководца. Хоть он и спешил, на лице не было паники. Его конь, прежде статный и резвый, теперь казался измождённым и бежал медленно.

Те, кто следовал за ним, тоже были молодыми и статными, все лет двадцати семи-двадцати восьми. Строгие лица, скорбные.

— Господин, если так продолжится, кони падут на полпути, и мы опоздаем ещё больше. Тогда мы точно не увидим старого генерала в последний раз. — Голос его дрогнул.

— Стой! — Генерал первым соскочил с коня. — Ты прав. Если бы я с таким настроем пошёл в бой, я бы проиграл. Безрассудная горячность хуже всего. Сегодня ты преподал мне урок. Хоть я и хочу немедленно увидеть приёмного отца, это невозможно. Отдыхаем здесь. Пусть кони попьют у реки.

Все офицеры тотчас спешились. Даже в такой ситуации — чётко и слаженно. Видно, обучены.

Они отвели коней к реке, напоили, достали сухой паёк и фляги.

— Генерал, почему вы не едите?

— Эх... Не могу.

— Так нельзя. Всю дорогу вы так. Вы уже сильно похудели. Если продолжите, не выдержите.

— Верно, генерал. Мы тоже хотим скорее увидеть старого генерала. Не будь старого генерала, не было бы империи Цинфэн. Старый генерал — отец всех нас в империи Цинфэн. Но спешка не поможет. Поешьте.

— Почему так? Мой приёмный отец всю жизнь верно служил родине, а кончил так горько, одинок. Я, как сын, не могу быть рядом в час его болезни. Как не скорбеть? Как не стыдиться? Я бесполезен. Почему нет средства вылечить его? — И этот железный мужчина разрыдался.

— Генерал, они правы. Что сделано, того не изменить, и состояние старого генерала уже не переломить. Но вы не должны падать духом. Хоть на континенте внешне тихо и страны живут в мире, подводные течения бурлят. Война может вспыхнуть в любой момент. Если с вами что-то случится, империя Цинфэн в опасности.

— Да, генерал, воспряньте! Мы вот-вот потеряем бога войны империи — старого генерала. А вы...

— Генерал, воспряньте! Империя Байюэ не отказалась от своих замыслов, всё смотрит на нас хищным взглядом...

— Генерал...

...

...

...

Генерал поднялся:

— Не волнуйтесь. Я, Ли Фан, не буду только себя жалеть. Будущее империи зависит от вас, от меня, от всех нас. Мои слёзы — только для родных и друзей. Перед врагом — либо его кровь, либо моя! Клянусь защищать империю до смерти!

— Клянёмся защищать империю до смерти! — хором крикнули полтора десятка человек.

— Ладно, в путь.

— Генерал, гляньте, что там?

В траве у реки лежал огромный белый нефритовый камень, отливающий мягким сиянием.

Ли Фан страшно взволновался и бросился туда.

Травы и цветы вокруг камня покрылись инеем, а несколько растений, касавшихся камня, превратились в ледяные изваяния.

Все переглянулись. Слишком странно. Откуда здесь такой огромный белый нефрит? И почему от него исходит такой сильный холод, что окрестные цветы замёрзли? Похоже на глыбу льда, но в разгар лета откуда такой лёд? И даже если лёд, он должен таять. Странно.

Ли Фан медленно протянул руку к белому нефриту, осторожно погладил его, как гладил бы своего ребёнка, так нежно, с таким волнением. Он пробормотал:

— Неужели это и вправду легендарный Белый Нефритовый Лёд? Неужели он и вправду излечит недуг моего приёмного отца? Небо, ты явило чудо? Как хорошо! Ха-ха... — И он радостно рассмеялся.

— Генерал, этот камень спасёт старого генерала?

Ли Фан успокоился:

— Верно. Если это и вправду легендарный Белый Нефритовый Лёд, приёмный отец спасён. Дай попробую. — Он вытянул обе ладони, собрал всю силу и ударил по льду.

«Бам!»

Белый нефрит ничуть не треснул, всё так же отливал мягким сиянием. Мощная ладонная волна вырвала травы вокруг.

Все изумились. Ли Фан в армии славился мощными ладонями, а тут не разбил простой камень. И поняли: камень непростой.

Ли Фан взволнованно сказал:

— Возможно, это и вправду легендарный Белый Нефритовый Лёд. Скорее ведите коней! Быстро! Лишь бы успеть.

Кони были подведены. Ли Фан с усилием поднял белый нефрит, вскочил на коня и сказал:

— Пусть трое едут за мной, ведите всех коней на замену. Остальные идут пешком.

И первым погнал коня, три молодых офицера повели остальных коней следом. Дорога взметнула тучи пыли.

Конь под Ли Фаном был статный и резвый. Неся почти тройной вес, он всё равно летел как ветер. Словно понимая тревогу хозяина, мчался вихрем. Пробежав почти сорок ли, конь выдохся, из ушей и носа пошла кровь, но скорость не снижал. Ли Фану стало больно. Он остановил коня, соскочил. Конь бросил на него последний взгляд, закрыл глаза и упал замертво.

Ли Фан горевал, слёзы катились.

Умный конь ради хозяина исчерпал жизнь до конца. Даже в последний миг не сбавил хода и пал, загнанный насмерть.

Глядя, как конь падает, Ли Фан содрогался. Дни и ночи скачки, и вот его молчаливый товарищ испустил дух. Он чувствовал вину перед конём. Повернувшись к трём офицерам, сказал:

— Один из вас останется, похоронит коня.

И, взяв белый нефрит, вскочил на другого коня и умчался.

Три офицера тоже опечалились. Для военных конь — как друг. Видеть, как скакун падает замертво, больно.

Ли Фан скакал, меняя коней, не зная, сколько пало. Наконец показались ворота города Кайюань. Когда последний конь упал, он с белым льдом в руках побежал по улицам. Прохожие изумлённо смотрели: кто видел такой огромный белый нефрит, да ещё в руках бегущего человека? Вскоре им заинтересовалась стража. Несколько всадников погнались за ним.

— Стой! Есть разговор!

Ли Фан остановился. Когда всадники приблизились, он вскочил, сбросил одного с коня, вскочил на него и умчался. На улице поднялась суматоха. Никто не смел буянить в первом городе империи Цинфэн, Кайюане, ведь его правитель — герой империи Ли Линь. Его почитали как божество. А этот человек ударил стражника и угнал коня. Поднялся переполох.

Ли Фан не обращал внимания, скакал прямо к усадьбе правителя. У ворот соскочил, с белым льдом бросился внутрь, крича:

— Никому не преграждать путь! Я Ли Фан, я спасать приёмного отца!

Хоть Ли Фан много лет не был дома, большинство его знали. Ему указали дорогу. Никто не останавливал. Он добрался до заднего двора. Двор был полон людей: сановники в шапках, князья, градоначальники в доспехах, главы торговых домов, старейшины семей, мастера боевых искусств. Все слои общества.

Среди них были знакомые и незнакомые. Ли Фан не стал здороваться, бросился к закрытой двери. Не доходя, услышал печальное, прекрасное пение:

«Увядает роза день за днём,Луна уходит, зелень, свежесть, свет.Как королева в роще берёзовой — во всём,Я улыбнулся — поцелуй в ответ.

И сердце унесла, катя по небу голубому,Венец из звёзд надела, в объятьях качала,На облаках хранила, в водах отражала,В кустах из роз, пропитанных их ароматом, оставляла,Без жалости в пустыне безбрежной бросала.

Даровала нежность, прозрачность, золото ему,На рассвете вернула в грудь кровоточащую мою.Моё сердце — сокровище печальное,Как сонная звезда, влажное, хрустальное…»

У Ли Фана потекли слёзы. Разве это не одна из любимых песен приёмного отца? Всякий раз, тоскуя по приёмной матери, он напевал эти песни. Кто же сейчас поёт их так печально?

Дворовые, увидев Ли Фана с огромным куском нефрита в руках, в большинстве своём не поняли, в чём дело, а ещё больше изумились. Многие, кто знал его, подошли поздороваться.

— Генерал Ли, вы вернулись? А это что...

...

...

...

Ли Фан, видя, что его обступили и что большинство смотрит на огромный белый нефрит с недоумением, понял: сейчас начнут расспрашивать. Поспешно сказал:

— Господа, простите. Я специально приехал спасать приёмного отца. Прошу, дайте пройти. — И, раздвинув толпу, направился к дверям.

Не все смотрели на белый нефрит с недоумением. Некоторые пожилые мастера боевых искусств переговаривались:

— Неужели это и вправду легендарный Белый Нефритовый Лёд?

Окружающие не понимали:

— Что такое Белый Нефритовый Лёд?

— Белый Нефритовый Лёд — удивительное творение. Если этот камень и вправду тот самый легендарный Белый Нефритовый Лёд, то старый генерал Ли Линь, может, и вправду спасён.

...

...

...

Не обращая внимания на толки, Ли Фан толкнул дверь и вошёл.

— Стой! Кто таков? — Двое стражников с мечами преградили ему путь.

На постели лежал дряхлый старик. У изголовья на стуле сидела несравненная красавица. Ли Фан догадался, что та печальная песня, которую он слышал, скорее всего, была спета ею. Эта красавица и была Лю Жуянь. Она уже два дня как прибыла в усадьбу Ли.

В комнате сидело ещё несколько человек. Один мужчина лет сорока с лишним привлёк его внимание. Белолицый, без бороды, лицо самое обычное, но в нём чувствовалась властность, исходила аура величия. Ли Фан ужаснулся: это сам император империи Цинфэн. Недаром здесь дворцовые стражники с мечами, недаром столько важных людей ждёт снаружи.

Ли Фан в страхе упал на колени:

— Ваш слуга виновен! Не знал, что государь здесь. Молю о прощении.

— Незнающий не виноват. Встань.

— Благодарю за милость. — Ли Фан поднялся и украдкой огляделся. В комнате сидело ещё трое. Один старик лет пятидесяти был ему знаком. Это был мастер уровня Ван империи Цинфэн — Небесный Ван Великого Сострадания Ян Жуй. Двое других стариков рядом с ним ни по ауре, ни по блеску глаз, временами вспыхивавшему в них, не уступали ему. У одного было красное лицо, широкий лоб, большие уши, живые глаза. Ли Фан внутренне ахнул: неужели это ещё один мастер уровня Ван империи Цинфэн — Кровавый Ван Цинь Ань? А третий? Неужели тоже...

Император заговорил:

— Ли Фан, зачем ты принёс такой огромный кусок белого нефрита?

Ли Фан поспешно ответил:

— Государь, это Белый Нефритовый Лёд. Я специально принёс его, чтобы спасти приёмного отца.

— Что? Ты говоришь, Белый Нефритовый Лёд в твоих руках может спасти старого генерала? — Император разволновался. Неудивительно. Не будь Ли Линя, империи Цинфэн давно бы не существовало, а императорский род Чэнь подвергся бы истреблению. Ли Линь был не только богом войны, защитником империи Цинфэн, но и спасителем всего императорского рода.

— Да, государь. Если это и вправду легендарный Белый Нефритовый Лёд, он, возможно, спасёт старого генерала Ли, — сказал Ян Жуй.

Двое других стариков подошли, ощупали камень, вложив в руки силу. Белый нефрит вспыхнул ослепительным белым светом.

— Верно, это и есть легендарный Белый Нефритовый Лёд.

— Действительно Белый Нефритовый Лёд.

Оба заговорили одновременно.

Император спросил:

— В чём же чудесные свойства Белого Нефритового Льда?

Ян Жуй сказал:

— Государь, времени мало. Позвольте сначала спасти старого генерала.

— А, да. Немедленно спасайте старого генерала.

Ян Жуй продолжил:

— Нам нужна абсолютно тихая комната, куда никто не войдёт.

Ли Фан сказал:

— Пусть будет эта комната. Приёмный отец слишком слаб, его нельзя переносить.

Император сказал:

— Хорошо. Сейчас отдам приказ, чтобы все удалились из заднего двора и была абсолютная тишина.

Всех из заднего двора «попросили» в главный зал переднего двора, а множество солдат окружило задний двор. В комнате остались лишь Ли Линь и трое стариков. Император, Лю Жуянь и Ли Фан вышли.

Император спросил:

— Ли Фан, где ты нашёл Белый Нефритовый Лёд?

Ли Фан ответил:

— Ваш слуга подобрал его в пути.

— Что? — Император изумился. Лю Жуянь тоже заинтересовалась.

Ли Фан подробно рассказал, как было дело.

Император сказал:

— Похоже, само небо хочет спасти старого генерала. Иначе откуда такое?

Лю Жуянь сказала:

— Поистине небо хранит империю Цинфэн, хранит её прославленного полководца.

Император сказал:

— Ли Фан, позволь представить тебе «Двойное совершенство в песне и танце» нашей империи Цинфэн, госпожу Жуянь.

Повернувшись к Лю Жуянь, он добавил:

— Жуянь, думаю, ты и сама знаешь, кто этот генерал.

Ли Фан сказал:

— Давно слышал, что «Двойное совершенство» не только достигла вершин в пении и танце, но и сама несравненная красавица. Сегодня вижу: встреча лучше молвы. — Настроение его улучшилось, ведь приёмный отец мог быть спасён.

Лю Жуянь сказала:

— Генерал шутит. Что я перед вами, героем.

Они обменялись любезностями.

Император сказал:

— На этот раз нам повезло: три мастера уровня Ван прибыли сюда за тысячу ли. Ли Фан, ты, может, не знаешь: это Небесный Ван Великого Сострадания Ян Жуй, Кровавый Ван Цинь Ань и Ван Тени-Убийцы Лю Ифэй из нашей империи Цинфэн. Если бы не они, непрерывно поддерживавшие жизнь твоего приёмного отца своей силой, его бы уже... — Он помолчал. — И госпожа Лю тоже. Её песня пробудила в твоём приёмном отце глубокие воспоминания, вызвала сильную тоску по твоей приёмной матери и вернула его к сознанию.

— Благодарю госпожу Лю.

— Не стоит. Это мой долг.

Ли Фан сказал:

— Благодарю государя за то, что собрал стольких удивительных людей и спас жизнь приёмному отцу.

Император сказал:

— Зачем благодарить? Не будь твоего приёмного отца, разве была бы империя Цинфэн? Он спаситель рода Чэнь и всей империи Цинфэн.

Ли Фан прослезился.

Лю Жуянь подумала: император и вправду глубок, знает, как управлять людьми.

Император сказал:

— Ли Фан, в чём же чудесные свойства Белого Нефритового Льда?

Ли Фан сказал:

— Ваш слуга знает немного. Три года назад приёмный отец уже был очень слаб. Хоть за десятки лет никто не смог вылечить его раны, я не сдавался и посылал людей искать знаменитых лекарей. И вправду нашёлся один удивительный мастер с высоким врачебным искусством. Он выписал рецепт, я собрал лекарства, и состояние приёмного отца сильно улучшилось. Я думал, он поправится. Но тот человек сказал: только Белый Нефритовый Лёд исцелит этот недуг. И добавил, что о Белом Нефритовом Льде только слышал, но не видел. Я подробно расспросил, как его распознать. Он сказал лишь: «Холоден, как лёд, твёрд, как железо, видом — нефрит» — и ушёл. Вот и всё, что я знаю.

Император сказал:

— Поистине мир боевых искусств богат удивительными людьми.

В это время в тихой комнате вспыхнул яркий белый свет. Все трое невольно обернулись.

В комнате три мастера уровня Ван напряжённо исцеляли Ли Линя. Ли Линь лежал на Белом Нефритовом Льде, а Ян Жуй и двое других водили и хлопали ладонями по его телу. Тонкие белые нити непрерывно исходили от льда и поглощались Ли Линем. Ладони трёх Ванов двигались быстрее, «хлоп-хлоп» не умолкало. Белый Нефритовый Лёд вспыхнул ослепительно, заливая комнату святым сиянием.

Дугу Байтянь, будь он в сознании, горько усмехнулся бы. Он стал бесценным сокровищем для спасения людей. Сейчас он пребывал в глубоком состоянии черепашьего дыхания: дыхание остановилось, сердце билось раз в несколько минут, «Непоколебимый Мин-ван» медленно работал, холод непрерывно выводился из тела.

Тут три мастера уровня Ван одновременно нанесли последний тяжёлый удар ладонями, поднялись, с облегчением выдохнули и вышли из комнаты.

С тех пор как трое вошли, прошло два часа. Ли Фан и остальные места себе не находили, боясь несчастья. Увидев их, поспешили спросить.

Ли Фан сказал:

— Старшие, как приёмный отец?

Лю Ифэй улыбнулся:

— Не волнуйся. Пока жизнь старого генерала спасена.

Император Цинфэн сказал:

— На этот раз мы обязаны трём старшим.

Трое поспешно:

— Государь, вы слишком любезны. Это наш долг.

Лю Жуянь сказала:

— Прошу старших присесть и рассказать.

Вернувшись в комнату, все снова сели. Ли Фан подошёл, поклонился, без конца благодарил.

Три мастера обменялись любезностями и спросили:

— Ли Фан, где ты добыл этот Белый Нефритовый Лёд?

Ли Фан снова рассказал, как «подобрал» лёд. Трое переглянулись, нахмурились:

— Когда это на континенте появился такой непревзойдённый мастер?

Трое слушали с любопытством. Особенно император, который и так был полон любопытства к Белому Нефритовому Льду, думал, что мастера расскажут о нём, но те сказали нечто непонятное.

Император спросил:

— Три старых героя, что вы имеете в виду?

Трое сказали:

— Ваше величество, это касается причин возникновения Белого Нефритового Льда. Позвольте рассказать.

Цинь Ань сказал:

— Белый Нефритовый Лёд — редкость в Поднебесной, сотни лет не появлялся на континенте. Говорят, он не только сокровище для исцеления внутренних ран, но и бесценное средство для тренировок. С ним вдвое эффективнее. Для людей боевых искусств он поистине бесценен. Белый Нефритовый Лёд ценен потому, что соткан из жизненной эссенции неба и земли.

Предание гласит: есть два способа его возникновения. Первый — в краях лютого холода. Там вечный лёд, впитывая эссенцию неба, становится белым — и превращается в Белый Нефритовый Лёд. Такой лёд можно назвать небесным камнем. Он способен оживить мёртвого и нарастить плоть на костях.

Второй способ труднее, он требует великой жертвы. Говорят, мастер уровня Шэн или выше должен вложить свою изначальную эссенцию в крепкий лёд. Эта эссенция притягивает жизненную эссенцию неба и земли, образуя Белый Нефритовый Лёд. Но успех лишь в десяти случаях из ста. Кто же пожертвует силой уровня Шэн ради камня, который может и не получиться?

В истории мира боевых искусств лишь один мастер, тяжело раненный и знавший, что умрёт, оставил потомкам Белый Нефритовый Лёд. Но его лёд уступал первому. И всё же в глазах мастеров он был вожделенным сокровищем.

А этот лёд, привезённый генералом Ли, явно создан вторым способом, потому что его свойства далеки от льда из вечного холода. Но на континенте сотню лет не появлялись мастера уровня Шэн. Откуда же взялся Белый Нефритовый Лёд, созданный мастером уровня Шэн, отдавшим свою изначальную эссенцию?

Ли Фан, Лю Жуянь и император Цинфэн впервые слышали такое. Они были сильно потрясены.

Ян Жуй сказал:

— Неужели и вправду появился мастер уровня Шэн? Но зачем ему отдавать свою изначальную эссенцию? Неужели он получил неизлечимую рану и знал, что умрёт? Неужели есть кто-то сильнее его?

Лю Ифэй сказал:

— В последние дни я неспокоен. Боюсь, на континенте грядут великие события.

Император Цинфэн спросил:

— Это коснётся мира на континенте? — Он лишь любопытствовал о делах мира боевых искусств, но не сильно заботился. Его волновало, не вспыхнет ли война между странами.

Цинь Ань сказал:

— Судя по скрытой активности различных сил, на континенте зреет буря. Рано или поздно будет большая война. Континент слишком долго был спокоен. Будущей войны не избежать, вопрос лишь времени. Государь, вам стоит заранее подумать.

Тема разговора стала мрачной. Сорок лет назад шла война девяти государств, осталось пять. Кто знает, какое государство погибнет теперь. Война беспощадна. Расцвет и упадок страны касаются жизни бесчисленных людей.

Лю Жуянь, чтобы развеять мрак, сказала:

— Неизвестно, сможет ли старый генерал поправиться?

Ян Жуй сказал:

— Завтра мы втроём ещё раз исцелим его. Раны должны затянуться. Но старый генерал уже стар, а годы истощили его жизненные силы. Даже если поправится, у него останется лишь год... Эх!

Лю Ифэй сказал:

— Хорошо, что есть Белый Нефритовый Лёд, дающий ему жизненную эссенцию неба и земли. Иначе и бессмертные не спасли бы.

Ли Фан сказал:

— Белый Нефритовый Лёд поистине чудесен.

Они не знали, что этот чудесный лёд — творение исцеления Дугу Байтяня. Когда-то он отдал себя демоническому пути, с помощью изначальной эссенции Дугу Чжаньтяня его сила мгновенно взлетела до уровня Ван. Мутация отдавания себя демону и скачок силы так стимулировали его тело, что оно стало невероятно крепким. Хоть его сила ещё далеко не достигла уровня Шэн и он не мог обрести Бессмертное демоническое тело, когда жизни угрожала смерть, начальный уровень Бессмертного демонического тела с его Бессмертной демонической техникой тихо и медленно запускался, залечивая раны.

На этот раз он получил удар всей мощью Искусства Летящих Цветов и Падающих Листьев, и его внутренние органы были тяжело повреждены. Жизнь висела на волоске. В последний миг перед беспамятством он запустил «Непоколебимого Мин-вана». Хоть это и небывалая техника, она лишь выводила холод из тела, но не лечила внутренние органы.

И тут в полную силу заработала Бессмертная демоническая техника начального уровня Бессмертного демонического тела, непрерывно впитывая жизненную эссенцию неба и земли для восстановления органов. «Непоколебимый Мин-ван» тоже проявил максимум: вывел холод из тела, и снаружи образовалась толстая корка льда. Поглощённая жизненная эссенция неба и земли, встречая лёд, естественно вливалась в него, наделяя лёд свойствами Белого Нефритового Льда.

Строго говоря, это не Белый Нефритовый Лёд. Белый Нефритовый Лёд сам поглощает жизненную эссенцию неба и земли до полного насыщения. А этот «лёд», созданный исцелением Дугу Байтяня, лишь сгусток жизненной эссенции неба и земли. Как только его Бессмертная демоническая техника остановится, вся эссенция рассеется.

Когда холод был полностью выведен, «Непоколебимый Мин-ван» остановился, осталась лишь медленно работающая изначальная техника начального Бессмертного демонического тела.

Ли Фану повезло: он «подобрал» в пути такой сгусток жизненной эссенции неба и земли, продлив жизнь умирающему Ли Линю.

Вечером Ли Фан пришёл в главный зал, угощая гостей, приехавших навестить Ли Линя. За столом он объявил, что Ли Линь с помощью жизненной эссенции Белого Нефритового Льда миновал опасность. Зал взорвался оглушительными криками. Затем он представил трёх мастеров уровня Ван. Все изумились: в империи Цинфэн известно всего четверо мастеров уровня Ван, а тут сразу трое. Как не изумиться?

На нынешнем континенте мастера уровня Ван в глазах обычных людей боевых искусств — непобедимые. Мастера уровня Ди — легенда, что мелькнёт и исчезнет. Мастера уровня Шэн — мифические существа, неизвестно, есть ли они вообще. Трёх Ванов тотчас окружили, как луну — звёзды. Даже не владеющие боевым искусством князья и молодые господа подходили поздороваться. Ведь на континенте мода на боевые искусства, и мастера высокого уровня везде в почёте.

Трое стали яркими фигурами пира, даже хозяин Ли Фан остался в тени.

Вскоре в зал пришёл император. Все изумились. Знали, что в усадьбу Ли прибыл важный гость, но не думали, что сам император. Все поспешно пали на колени с криками «десять тысяч лет».

Император рассмеялся:

— Встаньте, не надо церемоний. Сегодня нет различий между государем и подданными. Пейте вволю, не стесняйтесь.

Но люди всё равно стеснялись. Мастера боевых искусств ещё ничего, а вот градоначальники и придворные явно напряглись. Всё-таки это их «начальник», кто посмеет пить без оглядки?

Император заметил напряжение:

— Я же сказал, пейте вволю, не буду вас винить. Давайте позовём «Двойное совершенство» нашей империи, пусть станцует и споёт для настроения.

Все дружно согласились.

Вскоре Лю Жуянь пришла из заднего двора в зал, за ней — шустрая девчонка.

Все были видными людьми империи Цинфэн, большинство видели Лю Жуянь. Её появление встретили бурными аплодисментами.

Она была в шёлковом платье цвета изумрудной зелени, что в разгар лета дарило прохладу. Изящный стан, соблазнительная фигура. Чёрные, мягкие, послушные волосы рассыпались по груди и спине. Белые, как нефрит, щёки, хорошенький носик, красные губы, белые зубы — ослепительная красавица. Глаза, как туман, как сон, добавляли бесконечное очарование.

Когда аплодисменты стихли, Лю Жуянь заговорила:

— Благодарю всех за любовь. Я приготовила для вас танец бабочки. Надеюсь, вам понравится.

И её стан пришёл в движение. Она порхала, как изумрудная бабочка, лёгкая, изящная, поэтичная. Одежды развевались, словно бабочка среди цветов. Юбка летела, как во сне.

«Когда скучаю по тебе, иду на старый путь,По памяти иду туда, где ты оставил след.Позволяю каждой секунде в тоске по тебе тонуть,Вместе со мной проживая все оттенки лет.Не нужны звёзды в свидетели, лунный свет за окном.

Когда я скучаю по тебе,Слёзы тёплые наполняют глаза.Сложу фиолетовую бабочку, пусть влетит в твой сон,Пусть время замрёт, и мир станет прекрасным.А я лишь ради того мгновения,Чтобы стать той, кто тебе снится.

Когда я снова вспомню о тебе,Я испишу пожелтевшую бумагу твоим именем.Позволь мне громко позвать тебя, позволь мне тихо заплакать.Не говори мне:Если чувство вечно, зачем быть вместе каждый день!»

Мелодичный голос лился, как божественная музыка.

Этот поэтичный танец заворожил всех.

Танец кончился, музыка смолкла. Лю Жуянь низко поклонилась. Все словно очнулись, раздались громовые аплодисменты.

Когда они стихли, Лю Жуянь сказала:

— Пусть империя процветает, пусть старый генерал Ли скоро поправится. — И, низко поклонившись, удалилась.

Все закричали:

— Пусть империя процветает, пусть старый генерал Ли скоро поправится!

Вскоре император Цинфэн тоже покинул пир и вернулся в задний двор.

Напряжение спало, люди снова принялись пировать.

Тут слуга подбежал к Ли Фану и что-то прошептал. Ли Фан изменился в лице и громко сказал:

— Господа, снаружи двое высоких гостей: Ван Погони за Ветром Хань Чуан и Ван Демонов Ли Чан из империи Байюэ.

Зал загудел. В такое время два мастера уровня Ван из империи Байюэ — явно против Ли Линя. Между двумя странами глубокая вражда, особенно после войны сорок лет назад. Хоть пять государств и заключили перемирие, ненависть в костях не исчезла. Ли Линь в империи Цинфэн — герой, но в глазах военных Байюэ — воплощение демона. Тогда он не только вернул земли и уничтожил сотни тысяч воинов Байюэ, но и вошёл в их империю, так что солдаты Байюэ боялись надевать форму.

Вскоре двое невозмутимых стариков вошли в зал, неспешно подошли к двум креслам и уселись, не обращая ни на кого внимания.

Все разъярились. Эти двое слишком наглы.

Двое молодых мастеров боевых искусств вскочили и подошли к Хань Чуану и Ли Чану.

— Вы двое слишком наглы. Совсем не ставите нас, воинов империи Цинфэн, ни во что. Это не империя Байюэ, это империя Цинфэн.

— Малые, идите отсюда. Вы не годитесь с нами говорить. — Ван Демонов Ли Чан взмахнул рукой, и двое юношей, как соломинки, отлетели. Хорошо, он не хотел калечить, просто отбросил. Они мягко приземлились.

Все ужаснулись. Сила мастера уровня Ван страшна.

Ян Жуй, Цинь Ань и Лю Ифэй вышли вперёд. Цинь Ань рассмеялся:

— Ха-ха, старые друзья, давно не виделись. Как вас занесло в нашу страну?

Хань Чуан рассмеялся:

— А, это вы, трое бессмертных. Я просто сопровождаю брата Ли.

Видно, они старые знакомые.

Лю Ифэй сказал:

— Не знаю, зачем брат Ли прибыл в нашу страну?

Ли Чан холодно фыркнул:

— Я пришёл посмотреть, как умрёт старый пёс Ли Линь.

Это вызвало всеобщий гнев. Весь зал с ненавистью уставился на него.

Ли Фан раздвинул толпу и подошёл к мастерам уровня Ван:

— Старший, чем мой приёмный отец провинился перед вами?

— Он подлый человек.

Ли Фан разъярился:

— Не клевещите! Мой приёмный отец — великий мужчина, истинный герой, великий герой империи Цинфэн. Как вы смеете его порочить?

— Это Ли Линь в глазах людей империи Цинфэн. В нашей империи Байюэ никто так не считает. Не будем спорить, кто начал войну сорок лет назад. Скажи лучше, как твой приёмный отец выиграл ту войну.

Сотни тысяч воинов империи Байюэ непобедимой мощью прошли половину империи Цинфэн. И тут твой приёмный отец стал главнокомандующим Цинфэн. Как он воевал? Сначала убил нашего непобедимого главнокомандующего Лин Тяня. Скажи, подло это?

— На войне главное — стратегия. Это не подлость, а тактика.

Ян Жуй сказал:

— Брат Ли, не будем спорить, кто прав, кто виноват. Прошло сорок лет. Зачем помнить?

Ли Чан фыркнул:

— Легко сказать. Будь он жив, у империи Байюэ был бы мастер уровня Ди. С ним я не терпел бы унижений.

Ян Жуй изумился:

— Что? Кто мог тебя унизить?

Все слушали, ничего не понимая.

Ли Чан смутился. Ян Жуй не стал допытываться.

Ли Чан сказал:

— Я пришёл посмотреть, как умрёт Ли Линь.

Ли Фан сказал:

— Боюсь, вы разочаруетесь. Приёмный отец уже вне опасности.

— Что? Невозможно.

Цинь Ань сказал:

— Брат Ли, это правда. Старый генерал с помощью Белого Нефритового Льда миновал опасность.

— Белый Нефритовый Лёд! О небо! Чёрт возьми, как это возможно? — Ван Погони за Ветром Хань Чуан не сдержал изумления и, забыв о своём статусе, выругался.

Неудивительно. Белый Нефритовый Лёд — легендарное сокровище, сто лет не появлялся.

Но раз сам Кровавый Ван Цинь Ань говорит, значит, правда.

Ли Чан вскричал:

— Не смирюсь! Завтра в полдень я вернусь. Раз он не умер, я убью его своими руками. Кто встанет на пути — убью. — И повернулся к выходу.

Это было сказано трём Ванам. Кто ещё мог его остановить?

Ван Погони за Ветром Хань Чуан горько улыбнулся:

— Я его отговорю. — И, поклонившись, вышел.

Люди в зале ничего не понимали: оба из Байюэ, а ведут себя по-разному.

Ян Жуй сказал:

— У вас много вопросов. Это долгая история, расскажу кратко.

— Сорок лет назад главнокомандующим Байюэ был Лин Тянь, старший брат Ли Чана. Скорее учитель, чем брат: Лин Тянь передал ему мастерство. Ли Чан боялся и уважал его. Лин Тянь был гением, в тридцать лет достиг уровня Ван. Отсюда его высокомерие. В бою его шатёр не охраняли — он считал, что никто его не ранит.

Так генерал Ли и его жена, будучи мастерами ниже уровня Ван, смогли убить его. Но жена погибла, а генерал вернулся тяжелораненым.

Все изумились. Оба главнокомандующих были непобедимыми мастерами.

Ян Жуй продолжил:

— Узнав о смерти брата, Ли Чан отправился в Цинфэн мстить. Но старый мастер уровня Ван остановил его и заставил поклясться сорок лет не мстить. Возможно, тот старик знал, что генерал не проживёт сорок лет.

Прошло сорок лет, а Ли Чан не забыл. Он, вообще-то, рыцарь, делал добрые дела, убивал разбойников и демонов. Но смерть брата не может простить.

Лю Ифэй сказал:

— Боевое искусство не знает границ. Мы с ним в дружбе, но завтра придётся сразиться.

Все замолчали. Кто виноват? Война.

Тело Дугу Байтяня продолжало работать. Бессмертная демоническая техника впитывала жизненную эссенцию неба и земли. Повреждённые органы восстанавливались. Скорость техники замедлялась, пока не остановилась.

Без притяжения техники эссенция начала рассеиваться, лёд покрылся трещинами. Тут дверь открылась, вошла Лю Жуянь. Она только что вернулась из главного зала, хотела проведать Ли Линя. Увидела странную картину.

«Белый Нефритовый Лёд» трескался, вокруг струился туман, как божественная дымка. Она изумилась. Лёд, который Ваны называли несокрушимым, рассыпался. Она подошла к постели. Белый туман хлынул к ней, стало свежо и легко.

Лю Жуянь поняла: это, наверное, те самые жизненные эссенции неба и земли. Но почему лёд трескается и эссенция рассеивается? Она поспешно переложила Ли Линя поближе ко льду, чтобы эссенция окутывала его.

Тут лёд окончательно раскололся. Она ахнула: внутри был человек. Бородатый мужчина лет тридцати пяти, крепкого сложения. Невероятно. Она чуть не закричала. Но Лю Жуянь не была обычной. Она не закричала, а стала рассматривать.

Вдруг она заметила, что веки человека дрожат, и он открыл глаза.

Дугу Байтянь медленно открыл глаза. На нём и под ним куски льда, вокруг туман. Вдруг он увидел перед собой прекрасное лицо. Знакомое, но не вспомнить. Женщина с ужасом смотрела на него, собираясь убежать. Он схватил её и закрыл ей рот рукой.

— Кто ты? Где я?

Красавица мычала.

Дугу Байтянь мысленно обругал себя: закрыл ей рот, как она ответит? Он улыбнулся, как ему казалось, дружелюбно и обаятельно:

— Не бойся, я не причиню вреда.

Но красавица испугалась ещё больше. Он сорвал имитационную маску:

— Теперь не боишься? Как, красив?

Лю Жуянь была потрясена. Что происходит? В Белом Нефритовом Льде человек? И странный. Потом успокоилась.

Дугу Байтянь увидел, что она успокоилась:

— Я правда не желаю зла. Отпущу, не кричи. Согласна — кивни.

Лю Жуянь кивнула.

Он отпустил рот, но держал её за руку.

— Как тебя зовут?

— Лю Жуянь.

— А, вспомнил, я тебя видел. Недаром знакомо. Слышал твою песню, но не видел танца. Говорят, ты и танцуешь хорошо. Судя по фигуре, точно. — И стал разглядывать её.

Лю Жуянь покраснела. Обычно на неё смотрели с уважением, даже недобрые люди тайком. А этот открыто разглядывал.

— Насмотрелся?

— Нет, такая красота, разве насмотришься?

— Ты... — Лю Жуянь рассердилась.

— Ладно, не смотрю. Потом посмотрю. У меня много вопросов. Где я?

Он отпустил её руку.

— В усадьбе старого генерала Ли Линя. Это его спальня. А за тобой — он сам.

Дугу Байтянь испугался, обернулся. На кровати лежал измождённый старик, будто спал.

— Что с ним? Как я здесь оказался?

— Он тяжело болен, без сознания. А как ты здесь оказался — спроси себя. Как ты попал в Белый Нефритовый Лёд?

— Какой Белый Нефритовый Лёд? Не понимаю. Расскажи подробнее.

Лю Жуянь рассказала, как Ли Фан подобрал лёд, как три Вана исцеляли Ли Линя.

Дугу Байтянь остолбенел. С ним произошло такое. Он был сокровищем мира боевых искусств — Белым Нефритовым Льдом. На полу куски льда. Факт налицо. Он долго приходил в себя. Закричал:

— Знаю! Это тот носатый, старый хрыч, даос! Его дурацкое Искусство Летящих Цветов меня заморозило. Хорошо, моя техника непобедима, я весь холод выгнал. А как стал Белым Нефритовым Льдом — не знаю.

Лю Жуянь с любопытством смотрела на юношу. Обычно все с ней вежливы, а этот ругается.

— Эй, выражайся приличнее.

— А разве не приятно так говорить? Попробуй, добавь в каждую фразу «чёрт возьми». — И засмеялся, представив красавицу, ругающуюся, как он.

— ... — Лю Жуянь онемела.

— Эй, красавица, я что, такой красивый? Не столбеней, вдыхай «божественный воздух», это же жизненная эссенция неба и земли. — И стал глубоко дышать.

Лю Жуянь отвернулась.

— Вы же хотите спасти старика? Скорми ему эти куски льда. — И подтащил Лю Жуянь к Ли Линю.

Лю Жуянь согласилась. Пока эссенция не рассеялась, стала кормить Ли Линя мелкими кусочками. Лето, жара, лёд быстро таял. Туман редел.

— Не только ему, себе тоже возьми.

— Как можно? Я не больна, а старый генерал тяжело болен.

— Ты его столько накормила, что он и без болезни умрёт от обжорства.

Лю Жуянь покраснела.

— Почему не ешь?

— Этот лёд был на тебе... противно.

— Что, противно? Всё ради лица. Самый уважаемый генерал ел, а ты боишься? — И протянул ей последний кусок.

Лю Жуянь отшатнулась.

Она не стала есть. Последний лёд растаял, эссенция рассеялась.

На самом деле Лю Жуянь и Ли Линь впитали немало жизненной эссенции. Ли Линь из-за болезни не укрепил тело, но старые раны ушли. Лю Жуянь, хоть и не владела боевым искусством, укрепила здоровье на всю жизнь.

Глядя на лужу, Дугу Байтянь сказал:

— Госпожа Лю, прошу, не рассказывай, как я выгляжу. Я скрываюсь от сильного врага.

Лю Жуянь подумала:

— Хорошо. Но скажи, кто ты? Что с тобой случилось?

— Меня зовут Дугу Байтянь. Только вышел в мир боевых искусств и встретил наглого, невероятно сильного старика, который хочет меня убить. Хорошо, он видел лишь маску. Это он меня ранил... — И рассказал о случае на канале.

Лю Жуянь сказала:

— Не волнуйся, я никому не скажу.

— Я мог бы соврать, но почему-то чувствую, что тебе можно доверять. Поэтому назвал настоящее имя. — Улыбнулся. — Может, мы судьбой связаны.

Лю Жуянь покраснела:

— Что за глупости.

Дугу Байтянь поправил одежду:

— Эй, красавица, я ухожу. Не скучай, ещё увидимся. — И выпрыгнул в заднее окно.

Дугу Байтянь выпрыгнул из заднего окна усадьбы Ли, перелез через стены и выбрался на улицу. Было темно, никто его не заметил.

Сначала он зашёл в харчевню, заказал стол, наелся до отвала. Потом нашёл гостиницу, принял ванну и блаженно растянулся на кровати.

Вспоминая всё с ночной схватки до сих пор, он не мог поверить. От заморозки до превращения в Белый Нефритовый Лёд и прорыва изо льда — череда странностей. Почему он смог собрать жизненную эссенцию неба и земли и стать Белым Нефритовым Льдом? Он не понимал.

Он чувствовал, что это приключение не принесло вреда. Напротив, тяжёлые внутренние раны исцелились, тело окрепло. На самом деле он обрёл начальное Бессмертное демоническое тело, но не знал. Он заснул.

Лю Жуянь, увидев, что он ушёл, вышла и направилась в главный зал. Двое Ванов из Байюэ давно ушли, но о них всё ещё говорили. Её приветствовали, она отвечала. Подошла к столу трёх Ванов и Ли Фана, тихо сказала:

— Старшие, генерал Ли, прошу пройти к старому генералу. Там произошло нечто невероятное.

Те изумились, нашли предлог и ушли. Лю Жуянь задержалась и тоже вышла. Когда она вошла, все смотрели на лужу. Ли Фан спросил:

— Госпожа Лю, что случилось? Где Белый Нефритовый Лёд? — Он был в отчаянии. Это жизнь приёмного отца.

— Вы не поверите, но Белый Нефритовый Лёд растаял.

— Что? — все вскричали.

Хоть они видели воду, не верили, что твёрдый, как железо, лёд мог растаять. Услышав от Лю Жуянь, поразились.

Ян Жуй сказал:

— Как Белый Нефритовый Лёд мог растаять? Это невозможно!

— Я вошла и услышала треск. Подошла — лёд трескался. И это не всё. Было кое-что пострашнее.

Все изумились. Что может быть страннее?

— Когда я подошла, лёд раскололся, и оттуда вышел человек. Седой старик.

— Что? — снова вскричали все. Это невероятно. Долго никто не мог говорить. Это переворачивало все представления.

Ли Фан сказал:

— Госпожа Жуянь, вам... не показалось?

— Как могло показаться? Я видела своими глазами. И старик со мной говорил.

Одно за другим известия притупили чувства.

Цинь Ань спросил:

— Что он сказал?

— Он спросил, какой сейчас год. Я сказала: 7897 год континента. Он изумился и пробормотал: «Не думал, что, проспав лечение, пропущу четыре тысячи лет. Эх, всё изменилось». И исчез. — Лю Жуянь лгала, сначала сердце билось, потом прошло. Но внутри корила себя: зачем обещала лгать незнакомцу?

Люди странные существа. В разуме жестоки, в чувствах глупы.

Все онемели. Слишком невероятно, как сказка.

Лю Ифэй сказал:

— Исчезнуть невозможно. Просто его мастерство невообразимо. Неужели «в пещере семь дней, а в мире тысяча лет» — правда? Человек спал четыре тысячи лет. Мастер уровня Шэн из прошлого. Что он принесёт континенту?

Ян Жуй сказал:

— Неужели то дело — правда?

Цинь Ань спросил:

— О чём ты?

— Мой учитель перед смертью рассказал. Я не верил, но он велел запомнить и передавать. Теперь вижу: правда.

— Что за дело?

— Учитель говорил: у континента была славная история, около четырёх тысяч лет назад. Тогда всюду шли войны, но великий государь объединил континент, и настал мир. Люди любили боевые искусства, даже дети знали приёмы. Мужчина, не владеющий боевым искусством, считался никчёмным, никто не выдал бы за него дочь.

На фоне мира и любви к боевым искусствам мастерство достигло пика. Мастера уровня Ди не редкость, уровня Шэн — часты. Говорили, некоторые достигали нирваны боевого пути и возносились.

Но однажды что-то случилось: все мастера уровня Шэн и Ди исчезли за ночь. Школы искали, но тщетно.

Среди исчезших был правитель континента — Император Девяти Мраков. Его исчезновение объяснили тем, что он достиг уровня Шэн. Мир и власть впали в панику. Гадали, но не нашли объяснения.

Потом один мастер уровня Шэн вернулся тяжелораненым, сказал несколько слов и умер. Его слова передавали по-разному, но общее было: раненые Святые уснут на тысячу лет, а когда раны залечатся, битва начнётся снова.

Ян Жуй отпил чаю. Лю Жуянь не думала, что её ложь вызовет такую историю. Ей было стыдно и потрясённо.

Ян Жуй продолжил:

— О предсмертных словах того Святого ходили разные толки. Одни говорили: исчезнувшие мастера участвовали в «Битве Бессмертных и Святых». Другие: «Битва Ста Святых», а мастера уровня Ди стали пушечным мясом. Третьи: после первого, кто отдал себя демону, появился ещё один, обрёл Бессмертное демоническое тело и почти достиг уровня Бессмертного демона. Все мастера объединились, но битва кончилась вничью, и все уснули, залечивая раны.

Но через тысячу лет Святые не проснулись. Люди решили, что всё — выдумка, и перестали верить. Прошло ещё три тысячи лет, и почти никто не помнит ту историю.

Ян Жуй замолчал. Долго в комнате было тихо.

Лю Ифэй сказал:

— Я кое-что слышал, но не придавал значения. Теперь вижу: это может быть правдой. Выходит, Белый Нефритовый Лёд, созданный мастером уровня Шэн, — не жертва ради других, а самолечение.

Цинь Ань сказал:

— Белый Нефритовый Лёд... Вот оно что. Достигнув определённого уровня, можно притягивать жизненную эссенцию неба и земли для исцеления.

Ли Фан и Лю Жуянь не могли вставить слово в их рассуждения.

Лю Ифэй сказал:

— Именно. А заморозка себя — потому что лечение долгое, так сохраняют тело.

Ян Жуй сказал:

— Мастерство предков восхищает. Нынешнее боевое искусство упало. За тысячу лет мастеров уровня Шэн — единицы. За триста лет ни одного. По сравнению с прошлым — упадок.

Старик вздохнул.

Лю Жуянь сказала:

— Не печальтесь. Если не появляются, это не значит, что их нет. Может, они не хотят показываться. За тысячу лет боевое искусство развивалось. Сравнивать трудно.

Ян Жуй сказал:

— Ты права, я старый глупец. — И засмеялся.

Ли Фан сказал:

— Мне кое-что непонятно. Почему тот «Белый Нефритовый Лёд» оказался там, где я его подобрал?

Лю Ифэй сказал:

— Причин много. Может, кто-то забрёл в древнюю пещеру, вытащил его, потом потерял у реки. — Сказал и ничего не объяснил. Старику стало неловко.

Лю Жуянь подумала: «Даже если вы голову сломаете, правду не узнаете».

В этот момент раздался слабый стон.

Все обернулись и увидели, что Ли Линь медленно открывает глаза. Люди обрадовались и удивились. Ли Фан поспешно шагнул вперёд:

— Отец, вы очнулись.

Ли Линь медленно повернул голову к Ли Фану. Из мутных глаз скатилось несколько слезинок.

— Дитя, не думал, что ещё увижу тебя. Я считал, что больше не проснусь.

Лю Ифэй и двое его спутников поспешили вперёд, чтобы проверить пульс. Они переглянулись. Трудно было поверить, что у этого дряхлого старика пульс стал ровным. Они снова применили силу, чтобы проверить старые болезни его тела. К их изумлению, раны Ли Линя полностью исцелились. Трое улыбнулись:

— Поздравляем, старый генерал, все ваши старые недуги ушли.

Ли Линь сказал:

— Благодарю вас за спасение.

С этими словами он собрался встать с постели, чтобы поклониться, но все поспешили его удержать.

Цинь Ань сказал:

— Старый генерал, ни в коем случае не надо. Если уж говорить, то на самом деле вас спас ваш сын. Это он нашёл кусок белого нефритового льда, и только благодаря этому ваше тело обрело покой. Помните ли вы, что кто-то тихо пел для вас? Все эти два дня эта девушка не отходила от вашей постели и тихо пела.

Ли Линь сказал:

— Когда моё сознание блуждало, я действительно слышал знакомое пение. Если бы не те песни, я, возможно, так и уснул бы навсегда. Фан, поспеши поклониться от моего имени этим благодетелям.

Ли Фан поспешил отвесить каждому глубокий поклон. Все бросились уклоняться, и снова начались церемонии.

Лю Жуянь сказала:

— Не будем больше беспокоить старого генерала. Его тело всё ещё очень слабо. Лучше дать ему отдохнуть и набраться сил.

Хотя Ли Линь говорил, что всё в порядке, все всё равно вышли из комнаты.

Все собрались в гостиной. Ян Жуй сказал:

— Странно. Почему болезнь старого генерала вдруг прошла?

Лю Жуянь сказала:

— Возможно, причина в этом. Раньше я не успела сказать. После того как тот седой старик исчез, я увидела, как из тех осколков льда непрерывно выходит множество белого пара. Я подумала, что это, должно быть, та самая небесная и земная эссенция, о которой говорили три старших. Я скормила те осколки льда старому генералу, пока лёд полностью не растаял и не исчез.

Ян Жуй рассмеялся:

— Вот оно что.

Ли Фан сказал:

— Воистину благодарю госпожу Ли. Спасибо, что спасли жизнь моему отцу.

Лю Жуянь сказала:

— Генерал Ли слишком любезен. Я всего лишь оказалась в нужное время в нужном месте.

Лю Ифэй сказал:

— Добрым людям — добрая награда. Такова воля небес.

Ли Фан сказал:

— Старшие, меня беспокоит одно. Не придёт ли ночью Ли Чан убить моего отца?

Цинь Ань сказал:

— Не волнуйся. Раз он сказал, что придёт завтра, значит, придёт завтра. Этот человек честен и держит слово. Он ни за что не поступит так.

Только теперь Лю Жуянь узнала, что за время её отсутствия приходили два вана империи Байюэ. Лю Жуянь сказала:

— Раз завтра у старших, возможно, будет жестокая битва, лучше отдохнуть пораньше.

Все разошлись по комнатам.

Дугу Байтянь проснулся рано, умылся, переоделся в новую одежду и направился прямо в поместье Ли. По дороге он встретил много людей из мира боевых искусств. Они шли и переговаривались, кажется, о том, как некий святой пробил лёд и снова спас генерала Ли Линя. Дугу Байтянь про себя удивился. Пробивший лёд действительно был, но какой там святой? Это же был он сам.

Подходя к поместью Ли, он наконец понял, о чём речь, и сообразил, что Лю Жуянь сдержала слово, не рассказала о нём и придумала целую ложь. Но эта ложь была слишком уж чрезмерной. Какой святой, четыре тысячи лет во льду. Это совсем не то. Слишком уж невероятно. В душе он посмеялся. У ворот поместья его никто не остановил. Причина была в том, что за эти два дня слишком много людей приходило навестить Ли Линя. Всех входящих, если только у них не было особенно свирепого вида, обычно не останавливали, и они могли спокойно войти.

Он прошёл прямо в главный зал, наугад выбрал свободное место и сел. Сам налил себе чаю и принялся медленно потягивать его.

Сидевшие в зале больше всего говорили о том, как некий святой оказался столь могуществен, что проспал четыре тысячи лет в белом нефритовом льду. Ещё говорили о том, что сегодня ван империи Байюэ придёт громить поместье Ли. Дугу Байтянь заинтересовался и поспешил прислушаться.

Послушав некоторое время, он наконец понял, в чём дело, и обрадовался. Это был редчайший шанс поучиться. Вана не каждый день увидишь. А сегодня, возможно, случится схватка между ванами. Как тут не радоваться. Он в душе порадовался, что поездка в Кайюань не была напрасной.

В этот момент он вдруг увидел несколько человек, которых видеть не хотел. Это были даос с серебряной бородой из павильона Лотянь, Лу Фэн, Сюй Юнь и Ма Лун. Даос выглядел всё так же добродушно, с видом бессмертного. Но Дугу Байтянь знал, что этот даос был двуличным и очень покрывал своих. Это была проблема характера.

Лицо Лу Фэна было бледным, тонкие губы, холодные глаза. Он выглядел жестоким и коварным. Видимо, его раны ещё не зажили. Дугу Байтянь в душе злорадствовал. Ма Лун был всё таким же, выглядел свирепым. Дугу Байтянь знал, что на самом деле этот человек был силён только с виду, а внутри пуст. Просто большой мешок.

Сюй Юнь шла последней, всё в том же белом одеянии. Позапрошлой ночью было слишком темно, и он не рассмотрел её лица как следует. Только почувствовал, что она хорошенькая. Сегодня света хватало, и он наконец разглядел её лицо. Форма лица ещё ничего, но всё лицо в веснушках. Неудивительно, что её старший брат не проявлял к ней особой теплоты. Он в душе обругал себя за то, что позапрошлой ночью был слеп и даже назвал её хорошенькой.

Дугу Байтянь невольно вспомнил, как на корабле сказал, что она похожа на воробья. Похоже, так и было. Какая там белая ласточка, наверняка сама себя приукрасила. Хотя она тоже была в белом, по сравнению с несравненной Ли Ши это были небо и земля. Дугу Байтянь вздохнул про себя: с такой внешностью ещё надевать броское белое платье. Настоящее подражание красавице.

Несколько человек лишь мельком взглянули на него и отошли в сторону. Дугу Байтянь в душе обрадовался. Хорошо иметь изящную маску. Это как два обличия. Он от всего сердца поблагодарил Сюаньсюань, вспомнив время, проведённое с ней. Тогда ему было очень весело. Хотя каждый раз он оставался в проигрыше, всё равно было радостно. Сюаньсюань иногда была похожа на глубокомысленного мудреца, иногда на чистого ангелочка, а чаще всего на маленького демона, готового на любые шалости.

Размышляя, он невольно рассмеялся. Окружающие странно посмотрели на него. Он поспешил поднять чашку и сделать вид, что пьёт чай, скрывая смущение.

В этот момент вдруг кто-то крикнул:

— Император прибыл!

Дугу Байтянь изумился. Он не ожидал, что сам правитель империи Цинфэн пожалует в поместье Ли.

Император империи Цинфэн вошёл в зал. Все собрались опуститься на колени, но он остановил их. Император громко рассмеялся:

— Здесь большинство — люди мира боевых искусств. Так что не будем делить на государя и подданных столь строго. Слишком много церемоний заставит всех чувствовать себя скованно. Здесь я тоже человек мира боевых искусств. Нет, я тоже человек мира боевых искусств.

С этими словами он громко расхохотался.

Дугу Байтянь мысленно похвалил: этот человек действительно незауряден.

Император сказал:

— Полагаю, все уже знают, что старые недуги генерала Ли Линя полностью искоренены. Я только что навещал его. Старый генерал в хорошем расположении духа. Уверен, скоро он полностью поправится. Так что я могу спокойно возвращаться во дворец. Там ещё много дел, ждущих меня. На этом прощаюсь со всеми.

Дугу Байтянь от всего сердца восхищался этим императором. Этот человек не обращал внимания на мелочи, был прост в общении. Видно, что он был хорошим императором с великими замыслами.

Император империи Цинфэн наконец ушёл. Все проводили его. После ухода императора сановники и городские правители облегчённо вздохнули.

Вскоре кто-то предложил навестить Ли Линя. Все дружно согласились. Но людей было слишком много. Комната Ли Линя не могла вместить всех. Внутренний двор заполнился людьми. Дугу Байтянь с трудом протиснулся в комнату, успел увидеть Ли Линя, но не прошло и двух минут, как его вытащили сзади.

Он про себя подумал: не на красавицу же смотреть, зачем так? От этой мысли он вдруг заметил, как та служанка Лю Жуянь вошла в одну из комнат. Он насторожился и пошёл следом.

Подойдя к двери, он не постучал, а прямо толкнул её и вошёл. Двое в комнате вздрогнули. Служанка вытаращила глаза, надула губки и сердито сказала:

— Какой ты наглый! Без разрешения ворвался в комнату моей госпожи! Просто наглость! Немедленно выйди!

Дугу Байтянь усмехнулся:

— Какая сердитая девочка. Смотри, замуж не выйдешь.

Служанка сказала:

— Не твоё дело! Выходи! Если не выйдешь, я позову людей.

Дугу Байтянь сказал:

— Я друг, приглашённый твоей госпожой. Если ты меня выгонишь, она будет недовольна.

Служанка поморгала большими глазами и с сомнением посмотрела на Лю Жуянь. Лю Жуянь улыбнулась:

— Шаньэр, выйди пока.

— Но этот человек, я его никогда не видела! — Шаньэр склонила голову набок, недоумевая.

Дугу Байтянь, видя, какая она милая, не удержался и поддразнил:

— Теперь будешь видеть меня часто. Твоя госпожа отдала тебя мне в жёны.

— А! Кто за тебя, такого негодяя, пойдёт! Госпожа, это неправда? — с этими словами она жалобно посмотрела на Лю Жуянь.

Лю Жуянь, очевидно, очень любила эту служанку и сказала с нежностью:

— Глупышка, господин шутит. Иди.

Шаньэр состроила Дугу Байтяню рожицу, показала язык и выбежала.

По правде говоря, эта служанка была и красивой, и милой. Если бы она была чуть старше, то стала бы красавицей не хуже Лю Жуянь. Дугу Байтянь сказал:

— Какая милая девочка.

Лю Жуянь сказала:

— Зачем ты её так пугаешь?

Дугу Байтянь сказал:

— Я просто пошутил. Даже если бы и женился, то не на ней.

С этими словами он посмотрел на Лю Жуянь.

Лю Жуянь не выдержала его горящего взгляда и двусмысленных слов, отвернулась и сказала:

— Я порядочная девушка. Прошу относиться ко мне с уважением.

Дугу Байтянь давно понял, что она — традиционная девушка, чтящая правила. Он улыбнулся:

— Я тоже благородный муж, соблюдающий законы и приличия. Сегодня этот муж пришёл выразить благодарность благородной деве.

Дугу Байтянь сказал:

— Благодарю госпожу Лю за ту великую ложь, что ты для меня придумала. Моя благодарность не знает границ. Мне хочется немедленно отдать тебе себя в награду.

Лю Жуянь покраснела:

— Что за глупости ты говоришь? Я всего лишь сдержала своё слово.

Дугу Байтянь усмехнулся:

— Я говорю искренне. Я действительно очень благодарен тебе. Может, мне прямо сейчас отдать себя в награду?

С этими словами он шагнул вперёд.

Лю Жуянь испуганно отступила на несколько шагов и дрожащим голосом сказала:

— Что ты делаешь?

— Отдаю себя в награду за твою доброту.

— Отойди, или я позову людей.

Никто никогда не обращался с ней так непочтительно. Она на миг растерялась.

Дугу Байтянь отступил на пару шагов и усмехнулся:

— Я думал, госпожа — великий мастер лжи, и хотел с тобой «сразиться». Но ты так испугалась. Неужели я действительно так страшен? Разве я не красив?

С этими словами он принял несколько поз, которые сам считал изящными.

Видя его столь смешным, Лю Жуянь невольно рассмеялась. В душе она подумала: что же это за человек? Хитрый? Самоуверенный, самовлюблённый? Прямодушный? Она покачала головой. Ни то, ни другое. Странный человек.

Она вдруг почувствовала, что кто-то дует ей в лицо, и очнулась. «Ах!» — вскрикнула она. Дугу Байтянь стоял меньше чем в футе от неё и с улыбкой смотрел на неё. Неудивительно, что тёплый воздух касался её лица. Она тут же покраснела.

Дугу Байтянь сказал:

— Я же говорил. Как такой красивый мужчина, как я, может вызывать отвращение? Всего одна улыбка, и ещё одна несравненная красавица навсегда потеряла покой.

Лю Жуянь готова была провалиться сквозь землю. А этот тип всё продолжал нести вздор:

— Эх, быть красивым — это проклятие. Прирождённый ловелас, гроза девушек.

— Замолчи!

Даже в таком положении, из-за полученного воспитания, Лю Жуянь не могла сказать грубых слов.

— Красавица, не сердись. Когда сердишься, становишься не милой. Красавица, почему ты молчишь? Думаешь, когда за меня выйдешь?

Глядя на этого высокого и неправдоподобно сильного юношу, Лю Жуянь не знала, что сказать. Сердце её колотилось. Внутри царило смятение. Этот мужчина вызывал у неё новое ощущение. Обычно все, с кем она сталкивалась, относились к ней с почтением. Только он осмеливался так дерзко её поддразнивать.

Она в душе упрекала себя, почему рядом с ним теряет спокойствие? Но чем больше пыталась успокоиться, тем больше путались мысли. Лицо всё сильнее краснело.

Дугу Байтянь сначала хотел лишь подшутить над этой красавицей. Но, видя, как её лицо всё краснеет, как она дышит, он невольно залюбовался и, не удержавшись, обнял её. Лю Жуянь в этот момент уже потеряла душевное равновесие. Она стала отчаянно вырываться из его объятий. Дугу Байтянь почувствовал, как по всему телу разливается необычное возбуждение. Он медленно наклонился и поцеловал её в красные губы. Сначала Лю Жуянь испуганно сопротивлялась, потом тело её обмякло, и она прильнула к Дугу Байтяню. Кровь в их телах вскипела. Тела становились всё легче, словно они плыли в облаках.

Этот поцелуй был долгим. Лишь когда стало трудно дышать, они неохотно оторвались друг от друга. Лю Жуянь оттолкнула Дугу Байтяня. Лицо её пылало. Она непрерывно упрекала себя за то, что так «обезумела». Она была девушкой, получившей традиционное воспитание. Обычно её учили, как девушке следует быть скромной, соблюдать приличия. О случившемся она прежде и подумать не могла.

Дугу Байтянь причмокнул губами:

— Как ароматно, как сладко.

Лю Жуянь с ненавистью сказала:

— Ещё говоришь! Это всё ты…

Дугу Байтянь вдруг опомнился. Что он делает? Ведь он не любит её по-настоящему. В его сердце уже был один образ. Нет, два. От этой мысли ему стало ещё тошнее.

Глядя на выражение Лю Жуянь, она не слишком его упрекала. Он испугался. Неужели она к нему неравнодушна? Если так, он действительно натворил бед. Хотя он был по натуре свободен и не «педант», он хорошо знал: есть женщины, которых нельзя трогать.

Эта красавица не была обычной. Она была знаменитостью империи Цинфэн, и характер у неё был благородный. Если он действительно свяжется с ней, а жениться не сможет, последствия будут серьёзными. Нельзя вредить ни ей, ни себе.

От этой мысли Дугу Байтянь почувствовал вину перед этой красавицей. Это была невинная красавица, которую он ни с того ни с сего «зацепил». К тому же, если разобраться, эта красавица была его благодетельницей.

Но тут же он подумал и рассмеялся. Не слишком ли он самоуверен? С чего он взял, что она к нему неравнодушна? От этой мысли ему стало легче.

Лю Жуянь смотрела на него смущённо. Дугу Байтяню стало немного страшно.

Дугу Байтянь поспешил найти предлог:

— Э-э, госпожа Лю, скоро снаружи, возможно, будет поединок ванов. Не хотите ли посмотреть?

— Я не интересуюсь боевыми искусствами. Иди сам.

Дугу Байтянь выскочил из комнаты, словно спасаясь бегством.

Лю Жуянь смотрела ему вслед и невольно улыбнулась. Что это за человек? Совершенно непонятно. Интерес к нему в её сердце всё рос.

Выскочив из комнаты Лю Жуянь, Дугу Байтянь облегчённо вздохнул. Ему самому стало смешно, что он убегает от несравненной красавицы.

Людей во внутреннем дворе заметно поубавилось. Видимо, все уже «почтили» своим вниманием «несравненный облик» старого генерала Ли Линя.

Он вышел в главный зал, придвинул стул и сел, слушая «высокие речи» этих людей.

Один смуглый худощавый мужчина сказал:

— Слышали ли вы о Чжан Вэньлуне, по прозвищу «Переворачивающий ладонью небо»? Этот человек — ван почти высшего уровня. Я видел своими глазами, как он поднял обе ладони, и молния пронеслась по небу, раздробив в пыль огромный синий камень в полутора чжанах.

Все сказали:

— Правда? Неужели так силён?

— Конечно, правда. Я видел своими глазами. Как может быть ложью? И старый господин даже передал мне два приёма.

Все невольно выразили зависть. Худощавый мужчина возгордился.

В этот момент вдруг заговорил здоровяк:

— Дин Пин, помнится, пару дней назад ты жаловался, что не был в столице. А старый господин Чжан все эти годы сидел в столице. Как ты мог его увидеть?

Худощавый мужчина сразу сник, стал заикаться:

— Кто… кто знает… мо… может, он как раз вышел прогуляться, и я его увидел.

Все рассмеялись. Дин Пин покраснел.

Кто-то ещё сказал:

— Этот тип целыми днями рассказывает, что видел важных людей. Если он действительно видел тех великих мастеров, то я видел самого Владыку демонов!

Все снова рассмеялись. Дин Пин поспешно улизнул.

Кто-то сказал:

— Всё это нереально. Не забывайте, скоро, возможно, действительно будет великая битва ванов.

Как только зашла речь об этом, интерес всех явно возрос.

Вскоре кто-то сказал, что Ли Чан потерпит поражение от вана империи Цинфэн в трёхстах приёмах. Другие говорили, что может случиться схватка пяти ванов. Все тут же начали спорить.

Какой-то человек по имени Чжан Цян вышел вперёд и сказал:

— Давайте делать ставки. Кто хочет, подходите ко мне.

Среди присутствующих было немало азартных. Вскоре вокруг Чжан Цяна собралась толпа.

Больше всего людей ставило на то, что ван империи Цинфэн одолеет Ли Чана в трёхстах приёмах.

Дугу Байтянь про себя усмехнулся: какие же эти люди патриоты.

Пока все шумели и спорили, земля вдруг слегка задрожала. Все решили, что это землетрясение, и бросились во двор. Во двор друг за другом вошли двое. Это были Ли Чан и Хань Чуан.

С каждым шагом Ли Чана двор содрогался. Сердца людей тоже сильно бились. На лицах появилось страдание.

Дугу Байтянь тоже чувствовал себя очень плохо. Словно чья-то рука сжимала его сердце. Он поспешил применить технику «Девяти вращений» и тайком восстановить дыхание. Когда тело пришло в норму, он огляделся. Около половины людей уже пришли в себя. Он подумал: значит, мастера первого класса действительно не так уж сильны. Почти половина имеет такую подготовку.

В этот момент он увидел четырёх учеников павильона Лотянь. Лицо Лу Фэна было искажено болью. Даос с серебряной бородой одной ладонью касался его спины, другой — спины Сюй Юнь, помогая им сопротивляться устрашающим шагам Ли Чана. Ма Лун страдал в стороне.

Значит, и к ученикам относятся по-разному.

Дугу Байтянь знал, что с прежними силами Лу Фэну не нужно было бы этого. Просто он был ранен.

В этот момент за спинами людей раздались хлопки. Ритмичные, они точно совпадали с шагами Ли Чана и полностью нейтрализовали устрашение. Всем сразу стало легче.

Все обернулись. Это были три великих вана империи Цинфэн. Хлопал Ян Жуй. Он громко рассмеялся:

— Брат Ли, за последние годы твоя сила стала ещё глубже. Восхищаюсь, восхищаюсь.

Ли Чан сказал:

— Твоя сила тоже значительно возросла.

Он сделал паузу и продолжил:

— Старик Ян, ты действительно хочешь меня остановить?

Ян Жуй сказал:

— Я должен тебя остановить. То, что было в прошлом у брата Ли…

Ли Чан перебил его:

— Не хочу слушать бесполезные слова. Либо пропусти меня, либо мы сразимся.

Хань Чуан сзади сделал вид, что ничего не может поделать.

Ян Жуй сказал:

— Раз так, давай устроим благородный поединок.

— Что такое благородный поединок?

— Если ты победишь меня, мы втроём отойдём в сторону и не будем тебя останавливать. Если не победишь, поклянись, что больше не придёшь мстить.

Ли Чан счёл эти условия выгодными для себя. В конце концов, у противника три вана, а у него только два. Если начнётся общая свалка, пострадают они. Потому он с радостью согласился.

Люди империи Цинфэн и обрадовались, и забеспокоились. Радовались, что их великий мастер, кажется, уверен в себе. Беспокоились, что в случае неудачи три великих мастера отойдут в сторону и не будут вмешиваться. А тогда кто сможет остановить Ли Чана?

В этот момент вокруг двух мастеров закрутился вихрь. Людей по краям зашатало, и все отступили.

Битва ванов началась!

От Ян Жуя и Ли Чана наружу пошел вихрь. Яростный ветер всколыхнулся, истинная ци забурлила. Могучая аура, словно грозные волны, обрушилась на людей. Толпа невольно подалась в стороны. Все ужаснулись. Что это за сила? Еще не начали бой, а уже создали такую мощь.

Двое мастеров ранга Ван стояли друг против друга в центре с суровыми лицами. Зрители тоже необычайно напряглись и боялись дохнуть.

Ван Демонов Ли Чан медленно поднял левую руку и прикрыл низ живота, правую поставил перед грудью и громко крикнул:

— Ян Жуй, прими мою ладонь!

Правая ладонь ударила по воздуху, а тело стрелой рванулось вперед.

Бурная истинная ци издала резкий свист рассекаемого воздуха. В мощной ладонной силе смутно слышались раскаты ветра и грома.

Ян Жуй не смел беспечничать. Его правая ладонь ровно пошла вперед. Две силы столкнулись в воздухе со звуком «пу», разлетаясь во все стороны. Бурная истинная ци снова заставила людей отступить.

А Ли Чан в это время, словно струйка дыма, уже оказался перед Ян Жуем. Все ужаснулись. Такая скорость превосходила их воображение.

Ладони двух мастеров ранга Ван наконец столкнулись.

— Гул!

Словно раскат грома. Оглушительный грохот ударил по ушам присутствующих, и они на время оглохли.

Двое мастеров одновременно отступили на три шага. Синие кирпичи под их ногами разлетелись в пыль. Этот удар завершился вничью.

Сразу после этого фигура Ли Чана, словно призрак, ринулась к Ян Жую.

— Бам-бам-бам! — все слилось в один звук.

Движения обоих были быстры, как молния. Едва соприкоснувшись, они снова разлетелись в стороны.

Из присутствующих, кроме трех мастеров ранга Ван, не участвовавших в бою, которые ясно разглядели мгновенные три удара кулаком и семь ударов ногой, лишь несколько старых мастеров с выдающейся силой смутно уловили общую картину. Остальные вообще не увидели их схватки.

Люди страшно разочаровались. Кому не хочется увидеть божественные навыки мастеров ранга Ван? Мастера ранга Ван и без того редки, а уж тем более редки их поединки. Сегодня был редчайший случай, но они сидели у сокровищницы и не могли получить сокровище, совершенно не видели приемов противников. Как тут не разочароваться?

Дугу Байтянь тоже изнывал от нетерпения. Он хотел воспользоваться случаем и тайком перенять учение, но только что ничего не увидел. Он стиснул зубы: «Будь что будет». Он выпустил могучее Божественное сознание уровня Ди, чтобы подсмотреть, и картина боя двух мастеров ранга Ван тотчас ясно отразилась в его сознании. К счастью, Божественное сознание использовалось лишь для наблюдения, а не для атаки. Иначе он вряд ли продержался бы долго.

Двое мастеров ранга Ван тихо стояли в центре, глядя друг на друга.

Внезапно Ли Чан снова начал атаку. Его фигура, словно молния, устремилась к Ян Жую. Их ладони вновь столкнулись, и снова грянул оглушительный гром. На этот раз они не отскочили сразу, как прежде. Оба, словно две струйки дыма, сплелись в схватке. Их фигуры становились все быстрее и наконец превратились в два сгустка света и тени.

Теперь только три других мастера ранга Ван и Дугу Байтянь могли ясно видеть их бой. Остальные, кроме потрясения, чувствовали лишь растерянность. Неудивительно: редкая схватка дракона с тигром, а они не могли ею насладиться.

Дугу Байтянь был как пьяный. Великая битва двух мастеров ранга Ван полностью захватила его дух и привела в восторг. Их поединок напомнил ему рассуждения Дугу Чжаньтяня о боевом искусстве. Сравнивая, он глубоко проникся. Он понял, что когда боевое искусство достигает определенного уровня, в сочетании с самыми простыми и действенными приемами оно дает наилучший результат. Как эти двое: превращают гниль в чудо. Даже простейший прием в их руках становится божественной техникой, отнимающей жизнь.

Фигуры Ли Чана и Ян Жуя снова разошлись. Ли Чан громко рассмеялся:

— Старина, годы не виделись, а сила стала еще чище. Разминка окончена, теперь я буду биться всерьез.

Ян Жуй тоже улыбнулся:

— Твоя сила тоже стала больше прежней. Давай, я давно готов.

Все ужаснулись. Оказывается, их прежняя битва была лишь взаимной проверкой, а настоящий бой еще не начался. Если проверка была такой, то каким же будет истинный поединок? Люди затаили дыхание и приготовились смотреть.

Тогда три других мастера ранга Ван помахали людям, показывая, чтобы те отступили назад. Все изумились. Неужели такого большого пустого места еще не хватит двоим для боя? Хотя они не понимали, все же отступили еще на три чжана. К счастью, передний двор был просторным, изначально служил местом для тренировок домашних воинов усадьбы Ли.

Двое мастеров ранга Ван снова сосредоточенно встали друг против друга, не мигая глядя на противника. Две могучие ауры разошлись от них и в мгновение ока заполнили весь двор. Они стояли, словно горы, словно два бога войны. Могучий боевой дух потрясал души каждого.

— А-а!

— А-а!

Оба одновременно взревели и бросились друг на друга. Фигуры, словно призраки, в мгновение ока преодолели три чжана. Их ладони с силой столкнулись. Оглушительный гром снова лишил людей слуха, а в момент столкновения ладоней вспыхнул слабый свет. Взбудораженная энергия бурными волнами разошлась во все стороны, синие кирпичи с земли полетели в разные стороны.

Все ужаснулись и одновременно обрадовались, что послушались советов трех мастеров ранга Ван и отступили еще на три чжана. Иначе попасть под летящие кирпичи было бы страшно. Ведь это кирпичи, напитанные чистой внутренней силой мастеров ранга Ван. Попадешь — если не умрешь, то получишь тяжелую рану.

Двое мастеров отлетели назад. В пределах трех чжанов вокруг них кирпичи разлетелись вдребезги.

Мастера ранга Ван и вправду необычайны. Один удар обладал такой мощью. Все невольно прониклись восхищением.

Дугу Байтянь про себя вздохнул: «Мастер есть мастер, поистине впечатляет».

Ли Чан крикнул:

— Еще раз!

Они снова молниеносно обменялись ладонями, а затем, гремя шагами, отступили на несколько шагов. У уголка рта Ли Чана показалась кровь, Ян Жуй тоже с звуком «пу» выплюнул кровь.

— Ха-ха... — Ли Чан громко рассмеялся.

— Как хорошо, как хорошо! Я десять лет не получал ранений. Давно так не сражался. Старина, только что я из вежливости сказал, что твоя сила стала чище, а оказалось, ты и вправду сильно вырос.

Ян Жуй сказал:

— Разве твоя сила тоже не выросла?

Ли Чан сказал:

— Нам обоим уже за семьдесят. В таком возрасте, если не прорваться за предел ранга Ван, сила пойдет на спад. Давай сегодня устроим бой не на жизнь, а на смерть. Может, наши достижения благодаря этому прорвутся.

Ян Жуй сказал:

— Хорошо, подеремся вволю. Устроим настоящую битву мастеров ранга Ван и применим самые сильные техники.

Ли Чан сказал:

— Хорошо, дай мне отведать Тринадцать Форм Великой Скорби, которыми Небесный Ван Великого Сострадания прославился в Поднебесной.

Ян Жуй сказал:

— Хорошо, тогда каждый применит свое лучшее учение. Дай мне отведать Семь Ударов Демонического Вана, которыми Ван Демонов потряс Поднебесную.

Двое с суровыми лицами стояли друг против друга. Аура смерти мгновенно заполнила весь двор, потрясая души присутствующих.

Постепенно люди ощутили безбрежную скорбь. Лицо Ян Жуя исполнилось печали. Бесконечная горечь исходила от него. Те, кто был слабее, невольно залились слезами.

Дугу Байтянь знал: это намерение заключено в технике. Через безбрежную скорбь она доводит собственную силу до предела, чтобы пробудить скрытый потенциал тела.

Одновременно от Ли Чана разошлось зловещее дыхание. Его демонические глаза засветились фиолетовым.

— Первая форма Великой Техники Скорби: Скорбь о небе и сострадание к людям. — Ладони Ян Жуя внезапно испустили тонкое сияние и стали белыми, как нефрит, белоснежными и прозрачными. Белый свет с ладоней становился все ярче, необычайно ослепительным.

Ли Чан взревел:

— Первый Удар Демонического Вана: Безбрежное демоническое море. — Ослепительный фиолетовый свет мгновенно заполнил его ладони, исполненный демонической чужеродности.

Три мастера ранга Ван, наблюдавшие бой, громко крикнули:

— Все отступайте! Бегите как можно дальше!

Услышав это, люди поняли серьезность положения. Кто-то взобрался на крыши, кто-то перелез через стены. В мгновение ока они покинули передний двор и укрылись вдали. Три мастера ранга Ван прикрывали отход и лишь после того, как все удалились, поспешно устремились прочь.

Два луча, фиолетовый и белый, словно обладая разумом, с ревом и рычанием устремились друг к другу, испуская ослепительное сияние. Наконец два луча встретились. Вопреки ожиданиям, оглушительного грома не последовало. Лучи встретились беззвучно.

Затем фиолетовый и белый лучи, словно два разъяренных дракона, перекатываясь и рыча, понеслись во все стороны. Окружающие стены двора, словно горсть снега под палящим солнцем, стремительно таяли и исчезали. Стены превратились в мелкий песок и разлетелись. На переднем дворе, вымощенном синим кирпичом, не осталось ни одного целого кирпича. Земля покрылась толстым слоем синей пыли. Даже дальний зал скрипел и готов был рухнуть.

Между двумя снова забурлила истинная ци. Сильный ветер поднял по всему переднему двору песок и камни, все заволокло дымом.

Дугу Байтянь был глубоко потрясен. Этот удар, потрясающий небо и землю, не был тем уровнем, которого он достиг в тот день, когда жертвовал собой и становился демоном. Теперь он наконец понял: тогда он лишь впервые заглянул в пределы ранга Ван и не достиг великой ступени ранга Ван. Вот каковы истинные мастера ранга Ван, достигшие великой ступени.

Когда яростный ветер стих, песок и пыль перестали летать, все вернулось к покою, и перед людьми предстали руины. Готовый рухнуть зал давно обвалился. Передний двор был покрыт мелким песком, не осталось и половинки кирпича.

Ян Жуй и Ли Чан стояли далеко друг против друга. Грудь обоих была залита кровью. Лица побледнели, но огонь битвы в глазах разгорался все сильнее. Могучая аура исходила от обоих и, заполняя все вокруг, обрушивалась на людей, вызывая желание пасть ниц и поклоняться. Люди поспешно гнали силу, чтобы сопротивляться, но у слабейших уже дрожали ноги. В конце концов они с неохотой отошли за спины других и укрылись вдали.

Такая аура почти не влияла на Дугу Байтяня, потому что он давно достиг Божественного сознания уровня Ди.

Это была чисто духовная схватка. Оба непрерывно поднимали силу, их аура все росла.

Аура Ли Чана наконец достигла высшей точки. Он крикнул:

— Последний, седьмой Удар Демонического Вана: Демонический закон без небес.

В то же время аура Ян Жуя тоже поднялась до предела. Он крикнул:

— Последняя форма Великой Техники Скорби: Небо и земля скорбят вместе.

Фиолетовый и белый лучи вышли из их ладоней. Ослепительное сияние затмило солнечный свет, резануло глаза людям, и слезы невольно потекли.

Люди поняли: это врожденная истинная ци, преобразованная из ладоней и выпущенная наружу как врожденный мечевой ган. Среди присутствующих, возможно, были достигшие врожденного состояния, но чтобы одной лишь ладонью выпустить материальный врожденный мечевой ган — об этом не только сделать, но и помыслить было невозможно.

Едва заглянув в врожденное состояние, ты уже входишь в число сверхпервоклассных мастеров. Достигнув врожденного состояния, ты становишься супермастером. Тот, кто способен выпускать врожденную истинную ци наружу, достигает уровня почти Вана.

Мастера ранга Ван уже способны превращать врожденную истинную ци во врожденный мечевой ган и выпускать его наружу. Они поражают врага и убивают невидимо, обладают способностями, непостижимыми для духов и богов. Это уже за пределами воображения обычных мастеров.

Два сгустка врожденного мечевого гана, словно настоящий металл, столкнулись в воздухе со звонким звуком «кэн-цян», от которого заныли кости ушей. При столкновении разлетающиеся во все стороны лучи, словно взрывы грома, изрыли передний двор ямами глубиной более одного метра. Песок и камни летели, пыль поднялась столбом.

Но фиолетовый и белый мечевые ганы продолжали кружить и сталкиваться в воздухе. Звон «кэн-цян» не умолкал.

Врожденный мечевой ган охватывал все большую область и, казалось, готов был распространиться на задний двор.

Ли Фан смотрел с сильной тревогой. Слуги и семьи усадьбы Ли жили в заднем дворе. Если так продолжится, люди в заднем дворе окажутся в опасности. Он обернулся к Цинь Аню. Цинь Ань подошел, похлопал его по плечу и сказал:

— Не волнуйся, с людьми в заднем дворе все будет хорошо. Бой скоро закончится.

Услышав это, Ли Фан встревожился еще сильнее. Ведь это был бой, от которого зависела жизнь его приемного отца.

Бой на арене достиг белой горячки. Фиолетовый и белый мечевые ганы непрерывно кружили и сталкивались над передним двором, словно тигр, идущий в гору, встретил тигра, спускающегося с горы, словно дракон в облаках встретил дракона в тумане. Противники были достойны друг друга, силы равны.

Издалека было видно: передний двор в песке и камнях, пыль столбом. Но над пылью вздымался мечевой ган. Фиолетовый и белый лучи, словно два божественных дракона, ревели и рычали, будто хотели разорвать пространство и уйти в небо.

Снова раздался звон «кэн-цян», а затем между небом и землей внезапно стало тихо. Взметнувшийся мечевой ган в мгновение исчез, все обратилось в пустоту.

Когда дым и пыль рассеялись, люди взглянули и увидели: оба мастера ранга Ван лежат на земле, вокруг лишь песок и камни.

Цинь Ань, Лю Ифэй и Хань Чуан поспешно бросились туда. Остальные тоже обступили их.

У уголков рта Ян Жуя и Ли Чана непрерывно выступала кровь. Одежда на груди давно пропиталась кровью. Кожа была мертвенно бледной, на лицах застыла боль.

Цинь Ань поспешно поднял Ян Жуя и быстро нажал несколько больших точек на его теле. Затем сел на землю, приложил обе ладони к его спине и помог ему гнать силу для лечения.

Хань Чуан тоже сел на землю и помог Ли Чану гнать силу для лечения.

Помимо потрясения от могучего искусства мастеров ранга Ван, в душах зрителей царила тревога. Они не знали, кто же победил в этом поединке.

Ли Фан волновался сильнее всех. Если вдруг Ян Жуй проиграл, то когда Ли Чан восстановит силы, кто его остановит?

Вдруг кто-то сказал:

— Пока эти два демона из империи Байюэ не могут разделиться, давайте убьем их, чтобы тот Ли Чан не навредил старому генералу Ли Линю.

Толпа дружно зашумела, люди заволновались.

Так уж бывает: стоит кому-то взять на себя смелость, и тут же находятся последователи.

Стоявший рядом Лю Ифэй выпучил глаза и разъяренно сказал:

— Пусть любой, кто посмеет шагнуть вперед, знает: я, Лю Ифэй, непременно сниму с него голову.

Взбудораженная толпа тотчас утихла. Имя — это тень. Разве можно не бояться гнева мастера ранга Ван? К тому же люди только что видели битву Ванов. Сразиться с мастером ранга Ван — верная смерть. Кто не дорожит жизнью? Зачинщик уже неизвестно куда спрятался.

Лю Ифэй продолжил:

— Разве воины империи Цинфэн способны на такую низость? Если мы и вправду так поступим, весь континент будет над нами смеяться, скажет, что нам не хватает мастерства и мы умеем лишь плести интриги. Воины империи Цинфэн благородны и открыты. Они ни за что не воспользуются чужой бедой.

К тому же у Ян Жуя и Ли Чана давно было благородное соглашение. Их дело еще не завершено. Сейчас никто не может вмешиваться. Если кто-то насильно сунет нос, пусть сначала пройдет через меня. — С этими словами он обвел всех взглядом.

После только что увиденной битвы Ванов кто посмел бы выйти «отведать»? К тому же слова Лю Ифэя были не лишены смысла.

Дугу Байтянь про себя подумал: «Вот он, мир сильных. Если бы здесь не сидел мастер ранга Ван, боюсь, два мастера ранга Ван из империи Байюэ закончили бы с ненавистью. Смерть — дело малое, но погибнуть от рук мелких негодяев — и после смерти не закрыть глаз».

В это время Цинь Ань и Хань Чуан закончили лечение и поднялись. Хань Чуан сложил руки в поклоне перед Лю Ифэем:

— Благодарю брата Лю за поддержку.

Лю Ифэй улыбнулся:

— Мы знакомы несколько десятков лет. К чему такие церемонии?

Цинь Ань разъяренно сказал:

— Вы и вправду покрыли позором лицо империи Цинфэн. Кто зачинщик? Кто?

Никто не посмел ответить.

Хань Чуан улыбнулся:

— Брат Цинь, не стоит так. Если бы дело происходило в империи Байюэ, сегодня, боюсь, было бы то же самое. Ведь это не просто поединок. Речь идет о жизни и смерти уважаемого генерала. Те, кто его поддерживает и любит, непременно должны думать о его жизни и смерти.

Так буря улеглась.

Примерно через час Ян Жуй и Ли Чан пришли в себя. Увидев, что они очнулись, три мастера ранга Ван обрадовались.

Лю Ифэй сказал:

— Чего это вы, старики, чем старше, тем горячее? В конце концов и жизнью рискнули, применили такие неистовые приемы.

Хань Чуан тоже сказал:

— Вы двое, старые черти, что, жизнь свою разлюбили?

Ян Жуй горько улыбнулся:

— Я тоже не хотел. Но этот старик насильно вынудил меня ударить. Если бы я не применил тот прием «Небо и земля скорбят вместе», он превратил бы меня в мясную кашу. — Он сделал паузу и продолжил:

— Старина, ты не проиграл, но и не победил меня. Соблюдай обещание, не ищи мести у старого генерала Ли Линя. Все прошло сорок лет назад. Кто прав, кто виноват? Виновата война. Ему уже почти восемьдесят, возможно, он и этот год не переживет. Тебе вовсе не нужно поднимать руку.

Услышав это, люди поняли: Ян Жуй и вправду хитер. Он сыграл на словах. Тогда никто не обратил особого внимания на их соглашение, думали, речь лишь о победе и поражении, и совсем не учли ничью. Старый конь борозды не портит.

Ли Чан улыбнулся:

— Старина, не ворчи. Если бы я хотел мстить, зачем бы стал выбирать время, когда вы трое здесь? Ли Линь пользуется уважением всего народа империи Цинфэн. Такого человека, если я и вправду убью, прав ли я буду или виноват? Я долго думал и наконец понял: это ошибка не одного человека, это ошибка войны. Поэтому я решил отказаться от мести.

Просто я не могу проглотить ту обиду сорокалетней давности. Сорок лет назад я приехал издалека мстить, но старые мастера ранга Ван империи Цинфэн поколотили меня так, что я позорно бежал обратно в империю Байюэ. И меня заставили поклясться, что сорок лет я не буду искать мести Ли Линю. Как, по-твоему, мог я проглотить эту обиду?

Цинь Ань сказал:

— О, так ты, старина, не смог проглотить обиду и уцепился за нас троих, захотел смыть прежний позор на нас? Ну ты даешь, старик. Недаром у тебя такой вспыльчивый нрав.

Ли Чан неловко улыбнулся:

— Кто же виноват, что старики империи Цинфэн так меня унижали? А еще ты, старый Ян, установил дурацкое правило: если я не смогу тебя победить, то не могу мстить Ли Линю. Ты меня слишком недооценил. Думаешь, я не понял, что ты цепляешься к словам? Я же знаю твои уловки.

Ян Жуй неловко улыбнулся:

— Так ты выместил всю злость на мне? А я-то думал, что ты и вправду решил биться со мной не на жизнь, а на смерть.

Все рассмеялись.

Так буря улеглась, все были довольны.

На переднем дворе делать было нечего. Люди направились в задний двор.

Дугу Байтянь смотрел на передний двор после битвы двух мастеров и был пьян душой. В его сердце поднялась безбрежная героическая страсть. Он остро ощутил прилив в душе. Он нашел первую цель на воинском пути: как можно скорее достичь ранга Ван. Он чувствовал, как кровь закипает. Это пробуждалась кровь рода Дугу, угасшего на тысячу лет. Это было наследие непобедимости. В его сердце поднялась могущественная уверенность.

Люди на переднем дворе постепенно разошлись, но Дугу Байтянь все еще стоял неподвижно. Вдруг он почувствовал, что кто-то сзади дергает его за одежду. Он обернулся и невольно улыбнулся. Перед ним стояла маленькая служанка с алыми губами и белыми зубами, с парой живых больших глаз, которые так и бегали. Это была та самая служанка Лю Жуянь, что казалась такой смышленой и озорной.

Маленькая служанка мило сморщила носик:

— Большой негодяй, моя госпожа просит тебя зайти.

Дугу Байтянь невольно рассмеялся. Когда это он стал большим негодяем? Затем нарочно нахмурился:

— Как ты можешь называть своего будущего мужа большим негодяем? Разве это прилично?

Маленькая служанка звонко сказала:

— Бесстыдник, кто за тебя выйдет? Как там говорится, кто-то захотел отведать лебединого мяса?

Дугу Байтянь не удержался от смеха. Эта девчушка была бойка на язык, куда сильнее своей госпожи Лю Жуянь.

— Шаньэр, сколько тебе лет?

— Тебе какое дело?

— Если у ребенка слишком острый язык, когда вырастет, станет некрасивым.

— Вздор. Госпожа говорит, когда я вырасту, я непременно стану первой красавицей Поднебесной.

Дугу Байтянь про себя подумал: «Вполне возможно. Она уже такая красивая и милая, может, и вправду станет в будущем первой красавицей».

— Сколько тебе лет, что ты уже мечтаешь стать первой красавицей Поднебесной? О чем только думают дети? Скажи скорее, сколько тебе «лет», иначе я не пойду с тобой к твоей госпоже. — Слово «лет» он произнес громко.

— Вот большой обманщик. Скажу, так и быть, ничего страшного. Мне в этом году четырнадцать. Слышал, большой негодяй и большой обманщик?

Дугу Байтянь горько усмехнулся. Боюсь, теперь эта девчушка будет звать его большим негодяем и большим обманщиком.

Он вместе с Шаньэр вошел прямо в комнату Лю Жуянь. Глядя на ее цветущее лицо, он в душе немного оробел. Он не хотел связываться с этой женщиной. Не по силам ему было.

Если бы его друзья из городка узнали, что он нарочно избегает несравненной красавицы, они бы воскликнули:

— Этот парень что, заболел? Совсем ум потерял?

Дугу Байтянь сказал:

— Госпожа Лю, вы меня звали? Что-то случилось?

— Разве нельзя позвать тебя просто поговорить?

— Конечно можно. Но не повредит ли это вашей репутации?

— Хм, я хочу спросить о результате поединка. Только что был такой грохот, просто до смерти напугал. Не думала, что два человека из плоти и крови способны на такую мощь и превратят передний двор в такое.

Дугу Байтянь подробно рассказал, что произошло.

Лю Жуянь сказала:

— Они так сражались, а ты стоял рядом и не боялся?

Дугу Байтянь сказал:

— Мы стояли далеко, ничего страшного. Просто поединок был и вправду великолепен.

Шаньэр рядом сказала:

— Врешь. Когда я пошла его звать, он как раз таращился на развалины переднего двора. Наверняка остолбенел от страха.

Лю Жуянь и Дугу Байтянь рассмеялись.

Дугу Байтянь сказал:

— Да, я остолбенел. Даже когда милая Шаньэр позвала меня, я не услышал. Шаньэр не испугалась?

Шаньэр сказала:

— Я вовсе не испугалась. Если бы я умела драться, я была бы сильнее их всех.

Дугу Байтянь насторожился, протянул руку и подтянул ее к себе, ощупал ее кости. В душе он сильно изумился: у Шаньэр превосходные кости, редкий талант для боевого искусства.

Шаньэр испугалась:

— Большой негодяй, что ты делаешь? Домогаешься? Госпожа, спасите!

Дугу Байтянь мысленно рассмеялся: о чем только думает эта девочка? Такая маленькая, а уже решила, что к ней пристают.

Лю Жуянь тоже удивилась:

— Гунцзы Дугу, что вы делаете?

Она не подумала, что он станет домогаться ребенка, лишь почувствовала, что у него есть причина.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Девчушка, такая маленькая, а целыми днями думает о всяких глупостях. Совсем не послушная. Не волнуйся, мне не нравятся такие незрелые девочки.

Шаньэр сказала:

— Тогда что твоя рука только что делала?

— Я ощупывал твои кости, смотрел, подходишь ли ты для боевого искусства. Если подходишь, я бы подарил тебе руководство по технике. Кто же знал... Эх!

Услышав первую половину, Шаньэр явно обрадовалась. Она очень любила боевое искусство, но некому было ее наставлять. Но, услышав вторую половину, она напряглась. Она решила, что Дугу Байтянь говорит, будто она не подходит.

Видя ее лицо, Дугу Байтянь рассмеялся:

— Жаль, кости хороши, но человек не оценил моей доброты и закричал о домогательстве.

Шаньэр и вправду была смышленой. Услышав это, она тотчас схватила Дугу Байтяня за руку:

— Гунцзы Дугу, недаром моя госпожа позвала не кого-то, а именно вас. Теперь я вижу, что вы и вправду необычны. Смотрю на вас, вид у вас внушительный, облик незаурядный. В мире боевых искусств у вас наверняка мало соперников. Прошу, научите Шаньэр боевому искусству. — Она принялась трясти его руку, на лице отразилось желание.

— Шаньэр, что за вздор ты говоришь? — Лю Жуянь покраснела. Она не ожидала, что Шаньэр такое скажет. Она быстро взглянула на Дугу Байтяня, увидела, что он никак не отреагировал, и успокоилась.

Дугу Байтянь остолбенел. Он не ожидал, что эта девчушка скажет такое. Это четырнадцатилетняя девочка? Он мог лишь мысленно воскликнуть: «Раннее развитие, маленький пройдоха».

Шаньэр снова сказала:

— Гунцзы Дугу, вы не возражали, значит, согласились. Шаньэр благодарит вас.

Дугу Байтянь сказал:

— Стой, девчушка, ты и вправду хитра. Тебе точно четырнадцать?

— Правда, Шаньэр не обманывает. Мне и вправду только четырнадцать. — С этими словами она сладко улыбнулась.

Дугу Байтянь смотрел и чувствовал, что эта улыбка ему знакома. Разве так не улыбалась Сюаньсюань, когда ее уловка удавалась? При одной мысли об этом он вздрогнул. Всякий раз, когда Сюаньсюань так улыбалась, ему приходилось несладко.

Но девочка перед ним, какой бы развитой и хитрой ни была, не могла сравниться с Сюаньсюань. Поняв, что перед ним не Сюаньсюань, он почувствовал облегчение.

— Шаньэр, почему ты так рано повзрослела? Дети, которые много думают, быстро стареют.

— О чем это я много думаю? Такие вещи и думать не надо, само понятно. Кто же виноват, что я умная?

Лю Жуянь с интересом смотрела на них. Она знала, насколько Шаньэр умна и сообразительна.

Дугу Байтянь обернулся к Лю Жуянь:

— Как вы ее обычно учите? Почему эта девчушка такая бойкая?

Лю Жуянь сказала:

— Шаньэр с детства умна и сообразительна. Только иногда слишком озорна. Гунцзы Дугу, вы и вправду хотите учить Шаньэр боевому искусству? Вообще у меня есть друзья, сильные в боевых искусствах, но я не просила их учить ее. Я считаю, что девушке нехорошо целыми днями махать мечом и копьем.

Дугу Байтянь понял: воспитание не позволяло ей принять, что девушка изучает боевое искусство. Раз она не хочет, чтобы Шаньэр училась, зачем ему навязываться?

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Раз так, Шаньэр, лучше учись у своей госпожи тому, что должна знать девушка.

Шаньэр готова была заплакать. Лю Жуянь же решила, что Дугу Байтянь обиделся из-за утраты лица. Она поспешно сказала:

— Раз уж ты, Шаньэр, так хочешь учиться боевому искусству, учись у гунцзы Дугу.

Шаньэр обрадовалась:

— Госпожа, вы и вправду позволите мне учиться? Как хорошо! Когда я выучу боевое искусство, мне не нужно будет, чтобы тетушки тебя защищали. Я сама буду тебя защищать.

Лю Жуянь сказала:

— Маленькая плутовка, теперь ты довольна? Если бы я не согласилась, ты бы снова, как в прошлый раз, месяц со мной не разговаривала?

Шаньэр озорно высунула язык, а затем снова вцепилась в руку Дугу Байтяня:

— Гунцзы, скорее учите меня боевому искусству.

— Чего спешишь? Я еще не принес руководство. Как я тебя научу?

— Что? Ты меня обманываешь? Ты вовсе не хочешь меня учить.

Дугу Байтянь терпеливо объяснил:

— Шаньэр, послушай. У меня есть несколько техник огромной мощи, но они не подходят для девушки. Через некоторое время я подарю тебе удивительную технику. Ручаюсь, она тебе понравится.

Он говорил правду. Его Техника Девяти Превращений еще не была завершена, обучить ей он не мог. Тысячи Кругов Яростных Волн были предельно жесткими и яростными, тренировка грозила смертельной опасностью, девять шансов из десяти на смерть. Для девушки это явно не подходило. Если убрать первые две техники, оставался лишь Непоколебимый Мин-ван, но эта девчушка меньше всего походила на того, кто способен спокойно сидеть и совершенствовать сердце.

Шаньэр сказала:

— А чем эта техника особенная?

Дугу Байтянь перевел взгляд на Лю Жуянь:

— Госпожа Лю, помните, я рассказывал вам о четырех наставниках и учениках из Дворца Падающего Неба?

— О тех, что вас ранили?

— Да, о них. Я заметил, что их техника неплоха. В такую жаркую погоду она способна создавать красивые снежинки. И красиво, и прохладно. Даже если бы они меня не задели, я, обнаружив такое удивительное искусство, все равно пошел бы на него посмотреть.

Затем он принялся расхваливать перед ними Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев: после освоения ни жара, ни холод не страшны, к тому же можно любоваться красивыми ледяными цветами и снежными листьями. После таких похвал даже Лю Жуянь, не любившая боевое искусство, заинтересовалась. А Шаньэр и вовсе слушала как завороженная.

Шаньэр потянула Дугу Байтяня за руку:

— Гунцзы, когда вы подарите мне ту технику?

Дугу Байтянь подумал и сказал:

— В течение двух месяцев.

— Так долго?

— Да, у меня есть еще дела. — Он говорил правду. За эти дни он много приобрел и хотел найти безлюдное место, чтобы некоторое время спокойно заниматься совершенствованием.

Лю Жуянь вдруг сказала:

— Вы хотите украсть ее во Дворце Падающего Неба? Это очень опасно. Лучше не ходите.

Дугу Байтянь сказал:

— Я не стану заниматься такими мелкими кражами. Я хочу выучиться там. Не волнуйтесь, со мной точно ничего не случится. Но когда я добуду сердечную технику, как мне передать ее вам?

Лю Жуянь сказала:

— Можете найти нас в городе Ванъюэ. Там у меня есть собственное поместье. В последнее время выступления слишком утомили меня, я хочу побыть там некоторое время.

Затем они втроем еще поговорили на разные интересные темы. Через некоторое время Дугу Байтянь поднялся и откланялся.

Лю Жуянь и служанка проводили его до ворот. Особенно Шаньэр — она была необычайно «услужлива» и первой бросилась открывать ему дверь.

Выйдя из комнаты Лю Жуянь, он направился прямо к «временному залу» в заднем дворе.

Дугу Байтянь вошёл в зал заднего двора. Пять мастеров уровня Ван сидели в центре, вокруг толпились люди, как звёзды вокруг луны. Неудивительно: пять Ванов за одним столом — редкость. Скоро это станет главной новостью континента.

Пять мастеров явно привыкли к такому. Они беседовали и смеялись непринуждённо. Хозяин, Ли Фан, сидел рядом. Сегодня он был очень счастлив, улыбка не сходила с лица. Приёмный отец поправился, а вражда Ли Чана и Ли Линя улажена. Двойная радость.

Великая битва всех взбудоражила. Оказывается, боевое искусство может достигать таких высот. Они увидели надежду, цель, объект для подражания. Особенно молодые — их будущее полно грёз, будто завтра они покорят мир.

Дугу Байтянь сел где попало. Случайно рядом оказался тот худощавый мужичок Дин Пин, любитель хвастаться встречами со знаменитостями. Возле него сидело несколько молодых людей, его верных слушателей, внимавших его «легендарным историям» о встречах с Ванами.

Вскоре Дин Пин закончил живописный рассказ. Молодые слушали зачарованно. Он поднял голову, увидел рядом нового высокого крепыша и оживился:

— Брат, только начал в мире боевых искусств? Как звать?

Дугу Байтяню послышалось что-то неприятное, будто две банды встретились.

— Младший Дугу Байтянь. И вправду только вышел в мир боевых искусств. А как старшего звать?

— Я — непобедимый рыцарь Дин Пин, великий герой Дин.

Дугу Байтянь чуть не рассмеялся. Этот тип зовёт себя непобедимым, а выглядит на троечку. Если бы не знал его, может, и поверил бы.

— Наслышан, наслышан.

Дин Пин обрадовался, схватил его за руку:

— Брат, познакомлю тебя с друзьями. Они, как и ты, только вышли в мир боевых искусств.

Дин Пин подвёл его к молодым людям:

— Братья, представляю нового друга. — Он указал на Дугу Байтяня. — Этот молодой герой — Дугу Байтянь. Как и вы, только начал.

Те кивнули.

Дин Пин:

— Представьтесь.

Первым заговорил юноша хрупкого вида, белокожий, невысокий, но с красивым лицом. Действительно красивым. Не будь кадыка, Дугу Байтянь принял бы его за женщину.

— Меня зовут Лю Ифэн, я ученик школы Великого Пути.

Второй поднялся — крепкий, густые брови, тигриные глаза, прямой нос. Статный, с аурой праведности.

— Я Чжоу Тяньчжэн, без школы и секты.

Третий держался скованно. Низкий, смуглый, чем-то похож на Дин Пина.

— Я, я Ван Цзы.

Дугу Байтянь чуть не рассмеялся. Такое странное имя. Недаром он скован. Но сдержался.

Сидящие уже знали его имя, но всё равно засмеялись. Дин Пин и другие украдкой поглядывали на четвёртого. Тот покраснел, но не смеялся.

Ван Цзы, видя, что Дугу Байтянь не смеётся, проникся благодарностью и прикрикнул:

— Чего смеётесь? Имя мне родители дали.

Четвёртый представился ещё более неловко. Красивый юноша с мечевидными бровями и звёздными глазами, но голос неуверенный.

— Меня зовут Ван Фэй.

«Бум!»

Все снова расхохотались. Дугу Байтянь тоже. Недаром у всех были странные лица: сначала Ван Цзы, потом Ван Фэй. Мир тесен.

Их стол хохотал, привлекая внимание соседей.

Вскоре все успокоились. Дин Пин сказал:

— Раз познакомились, теперь друзья. Друг в беде — выручай. Держитесь вместе, помогайте друг другу.

Сначала стеснялись, потом разговорились. Сначала о дальних краях и обычаях, потом о размерах обуви и штанов. Обо всём.

Дугу Байтянь заметил, что все они разговорчивы. Дин Пин думал, что нашёл слушателей, а сам стал слушателем.

Ван Фэй сказал:

— Брат Дугу, ты откуда? В империи Цинфэн фамилия Дугу редка.

Дугу Байтянь испугался. Он не знал, что фамилия Дугу редка в Цинфэн.

— О, моя семья живёт в горах за городом Тунчжоу. Дед говорил, предки жили в империи Ханьтан, потом переехали в Цинфэн. Я вырос в горах, о внешнем мире мало знаю. Прошу старших братьев о поддержке.

Ван Цзы:

— Все свои, чего церемониться? Будем вместе странствовать. В мире боевых искусств есть Шесть Героев, Семь Волков, Десять Молодых Господ. Давайте и мы создадим союз.

Лю Ифэн:

— Давайте назовёмся Шесть Малых Небесных Ванов. Сегодняшняя битва Ванов так вдохновляет.

Чжоу Тяньчжэн:

— Хорошая мысль. Брат Дин старший, он и будет главным. Остальные по возрасту.

Дин Пину было тридцать, он стал старшим.

Второй — Лю Тяньчжэн, двадцать три.

Третий — Ван Фэй, двадцать два.

Четвёртый — Ван Цзы, двадцать.

Пятый — Дугу Байтянь, девятнадцать.

Шестой — Лю Ифэн, девятнадцать, но на два месяца младше Дугу Байтяня.

Они разговорились. Дугу Байтянь понял, что Дин Пин не только хвастун. У него богатый опыт. Он рассказывал о запретах мира боевых искусств, кого нельзя трогать, кого избегать, с кем стоит дружить.

Все кивали. Дугу Байтянь:

— Знай я брата Дина раньше, не опозорился бы.

— Как опозорился?

— Теперь я, наверное, не смогу открыто появиться в Тунчжоу. Весь город будет меня преследовать.

Все заинтересовались. Дугу Байтянь рассказал о первом дне в мире боевых искусств, многое опустив, не упомянув Сюаньсюань.

Все расхохотались.

Ван Цзы:

— Брат Дугу, восхищаюсь. В первый день — и весь город за тобой. Высший класс!

Ван Фэй:

— Брат Дугу, тот человек был ты?

— Конечно, я. Кто ещё такой невезучий?

Ван Фэй пригляделся:

— Недаром лицо знакомым показалось. Ты тот сумасшедший из Тунчжоу. Я как раз проезжал. Видел, как толпа гналась за человеком. Говорили: вор, разбойник, у него сокровища. Кто поймает — тому сокровища. Я гнался изо всех сил, почти поймал, но упустил.

Дугу Байтянь:

— Эти мерзавцы так меня оклеветали. Недаром за мной всё больше народу. Даже девушки, дети, старухи. Я думал: неужели весь Тунчжоу владеет боевым искусством? Отомщу им.

Все расхохотались. Лю Ифэн:

— Брось, брат Дугу. Сам виноват, что болтал лишнее.

Все стали рассказывать свои «геройские глупости».

Время пролетело. Наступил полдень. Чай убрали, подали пир. Все чокались, веселились. В зале шумно, тосты, штрафные. Вокруг пяти Ванов толпа.

Дин Пин:

— Братья, подойдём к Ванам?

Чжоу Тяньчжэн:

— Брось. Нас не пропустят. Видишь, у подносящих тосты бороды седые.

Лю Ифэн:

— Зачем нам им наливать? Они Великие Небесные Ваны, мы Малые. Мы не хуже. Может, через десять лет превзойдём.

Ван Фэй:

— Верно. Они стары. Будущее наше.

Ван Цзы:

— Волна за волной, поколение за поколением. Через десять лет стану Ваном.

Дин Пин:

— Братья, глядя на ваш пыл, радуюсь. Я был таким же. Но годы стёрли мечты. Теперь только во сне.

Дугу Байтянь:

— Брат Дин, так нельзя. Лучше сеть плести, чем на рыбу смотреть. Я верю, мы превзойдём. Весь континент узнает имя Дугу Байтянь. Оно станет верой.

Ван Цзы:

— Брат Дугу, у тебя дух. Если бы другой так сказал, я бы решил, что он сошёл с ума. Но тебе верю.

Дин Пин:

— Выпьем за скорейшее становление Ванами!

— Пьём!

Дугу Байтянь подумал: молодость хороша. Пусть самонадеянна, но полна страсти, надежды, сил.

На пиру Дугу Байтянь все время чувствовал, что за ним следят. Хотя он нарочно не применял Божественное сознание уровня Ди, его обостренное чутье воина все равно было намного острее, чем у обычных мастеров. Он тихо привел в движение Божественное сознание уровня Ди и внимательно всмотрелся. Наконец он обнаружил соглядатая. Им оказался даос Серебряная Борода.

Дугу Байтянь мысленно воскликнул: «Плохо». Этот старик, похоже, разглядел в нем что-то.

Он подумал: «Старый конь борозды не портит. Среди стольких людей сумел узнать мою истинную сущность. Глаз у старика на редкость зоркий. Что делать? Сбежать пораньше? Нет, он быстро догонит. Искать защиты у здешних мастеров? Тоже нет, мы не родня и не знакомые. Черт с ним, буду отвечать на перемены неизменностью. Там видно будет».

Через некоторое время доброликий даос Серебряная Борода действительно подошел:

— Этот молодой герой кажется мне знакомым. Мы не встречались?

Дугу Байтянь сказал:

— Даос, вы...

— Я даос Серебряная Борода.

— О, давно слышал ваше имя. Увидеть вас сегодня — поистине счастье на три жизни. — Про себя Дугу Байтянь выругался: «Черт, встретить тебя — просто несчастье на восемь жизней».

Старик с улыбкой сказал:

— Тоба Тянь, ты меня не узнаешь?

Дугу Байтянь сказал:

— Даос, вы обознались. Меня зовут Дугу Байтянь.

Рядом Дин Пин, Ван Цзы и другие тоже сказали:

— Давно слышали ваше имя. Увидеть сегодня ваш бессмертный облик — поистине честь. Но, даос, вы, возможно, и вправду обознались. Наш брат действительно зовется Дугу Байтянь, а не Тоба Тянь.

— О? Вот как. Может, я и вправду стар и глаза подводят. Прошу прощения, молодой Дугу, извините... — Вдруг старик выбросил правую руку и с быстротой молнии схватил левую руку Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь совсем не ожидал такого хода. Он почувствовал, что схваченная левая рука вот-вот переломится от боли. Пот тотчас выступил на лбу и крупными каплями потек по щекам. Он поспешно привел в движение Технику Девяти Превращений. Но жгучая боль в запястье не уменьшалась. На сколько он прибавлял силы, на столько же прибавлял и старик.

Дин Пин, Лю Ифэн и другие рядом тоже заметили неладное. Дин Пин сказал:

— Даос, что вы делаете? Отпустите скорее, мой брат сейчас не выдержит.

Чжоу Тяньчжэн и остальные тоже сказали:

— Даос, отпустите. Все можно решить словами. Если брат Дугу и вправду чем-то вас обидел, вы всегда успеете его наказать.

Старик холодно усмехнулся:

— Тоба Тянь, до сих пор не признаешься? Лицо изменилось, но техника не изменится.

Дугу Байтянь понял, что миром не уладить. Он подумал: «Хорошо, раз ты меня вынуждаешь, я с тобой сыграю по-крупному».

С этой мыслью он пнул стол.

— Бам! — раздался громкий звук. Стол опрокинулся. Звон разбитой посуды тотчас разнесся по залу. Вино и кушанья со стола с шумом разлетелись по полу.

В зале мгновенно стало тихо. Все взгляды обратились к столу Дугу Байтяня.

Сегодняшний пир не был обычным. Он был устроен в честь выздоровления Ли Линя и улаживания старой вражды с Ли Чаном. К тому же здесь сидели люди с большим весом: сановники двора, городские правители, главы разных гильдий, герои мира боевых искусств. А главное, на почетных местах сидели пять тяжеловесов — пять мастеров ранга Ван.

Куда бы ни пришел мастер ранга Ван, никто не смел его не уважить. Тем более сегодня собрались пять мастеров, что само по себе было редким событием за последние десять лет.

И вот кто-то в такой обстановке опрокинул целый стол, явно не ставя всех ни в грош.

Лицо даоса Серебряной Бороды тотчас стало ужасно неловким. Он явно не ожидал, что Дугу Байтянь так поступит, и на мгновение растерялся.

Ли Фан подошел с мрачным лицом:

— Кто опрокинул стол?

Дугу Байтянь сказал:

— Я.

Все взгляды обратились к нему.

Ли Фан сказал:

— Молодой брат, чем я, Ли, перед тобой провинился?

— Ничем.

Ли Фан разъяренно сказал:

— Тогда почему ты срываешь пир?

Дугу Байтянь сказал:

— Генерал Ли, вы ошиблись. Пир срываю не я, а этот даос.

Даос Серебряная Борода, услышав это, понял, что дело плохо. Этот мальчишка слишком хитер. Он поспешно сказал:

— Вздор. Это ты опрокинул стол.

Дугу Байтянь сказал:

— Это он в радостный день выздоровления старого генерала Ли Линя, перед всеми героями, стал искать со мной расправы. Он совершенно не поставил в глаза хозяина, генерала Ли. Не поставил в глаза пять мастеров ранга Ван. Не поставил в глаза всех собравшихся героев. Взгляните, он хотел переломать мне левую руку. Я не выдержал и дернулся, оттого и опрокинул стол.

Все взгляды обратились к правой руке старика. Тот только что растерялся и все еще держал его руку, но лишь держал, не сжимая. Теперь он поспешно отпустил. У всех появилось выражение «вот оно что».

Дугу Байтянь погнал силу и нарочно заставил себя облиться потом. Увидев это, люди прониклись еще большим доверием.

— Это, это, нет...

Выражение лица даоса Серебряной Бороды было невероятно неловким. Он стоял, не зная, что делать, и не мог выговорить цельной фразы.

Ли Фан мрачно сказал:

— Старший Серебряная Борода, я уважаю вас как старшего, но вы слишком не даете младшим лица. Даже если не хотите давать лица младшему, дайте хотя бы лица пяти мастерам, сидящим на почетных местах.

Лицо даоса Серебряной Бороды стало еще неловче.

Тогда из толпы вышел Лу Фэн:

— Генерал, успокойтесь. Вы и вправду ошиблись насчет моего шифу. Этот мальчишка на самом деле зовется Тоба Тянь. На лице у него маска. Он пробрался в усадьбу Ли с дурными намерениями. Мой шифу хотел его разоблачить, оттого и вышло недоразумение. Если не верите, пошлите кого-нибудь сорвать с него маску.

Дугу Байтянь подумал: «Этот мальчишка и вправду злобен. Но небесный расчет не сравнится с человеческим. Это как раз мое настоящее лицо. Просто ты сделал поспешный вывод и просчитался на один ход».

Дугу Байтянь сказал:

— Генерал, факты сильнее красноречия. Все герои, что были здесь, видели, что делал даос Серебряная Борода. Ему самому нечего сказать, но его ученик упрямо выходит и искажает истину. Раз так, пошлите кого-нибудь проверить, ношу ли я маску. — С этими словами он заложил руки за спину.

К этому времени большинство уже склонилось на сторону Дугу Байтяня. Лу Фэн явно был застигнут врасплох и только теперь понял, что это, возможно, его настоящее лицо.

И действительно, проверяющий не сорвал с лица Дугу Байтяня никакой маски. По залу прокатился свист. Лица даоса Серебряной Бороды и трех его учеников стали еще неловче.

Дугу Байтянь сказал:

— Герои, эти наставник и ученики явно ни во что не ставят героев Поднебесной и под предлогом ищут со мной расправы. Хотите знать, как я с ними поссорился?

Люди уже прониклись к нему симпатией. Большинство закричало:

— Расскажи!

Особенно Дин Пин, Ван Фэй и еще несколько человек громко кричали:

— Расскажи, пусть герои Поднебесной рассудят.

Дугу Байтянь «с воодушевлением» рассказал, что произошло на канале. Разумеется, не забыл добавить «приправ» вроде масла и уксуса.

Люди слушали и возмущались, наперебой осуждая этих четырех наставников и учеников.

Лу Фэн сказал:

— Все, не слушайте бред этого мальчишки. Он и вправду нехороший человек. Теперь я понял: лицо, которое мы видим сейчас, и есть его настоящее. В прошлый раз он носил маску. В тот день он как раз сговаривался с кем-то сегодня убить старого генерала Ли Линя. Мы, наставник и ученики, случайно застали их. Мой шифу предупредил их не приходить сюда устраивать беспорядки и заставил дать клятву, только тогда отпустил. Не думал, что сегодня он все равно явится и еще оклевещет нас.

Дугу Байтянь разъярился:

— Ты мелешь вздор.

Лу Фэн невозмутимо сказал:

— Все, подумайте: если бы мой шифу хотел его убить, разве он убежал бы? И как бы он выдержал один удар моего шифу Искусством Летящих Цветов и Падающих Листьев?

Люди начали сомневаться. Кто-то сказал:

— Верно. Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев — известная в Поднебесной удивительная техника. Если человек, владеющий ею, сильнее противника и ударит его ладонью, тот вряд ли выживет, если только его не спасут люди из Дворца Падающего Неба.

Все взгляды обратились к Дугу Байтяню.

— Все, я вас не обманываю. Я действительно после столкновения ладонями с даосом Серебряной Бородой чудом спасся.

Лу Фэн холодно усмехнулся:

— Тоба Тянь, нет, Дугу Байтянь. Если есть силы, попробуй еще раз столкнуться ладонями с моим шифу.

Дугу Байтянь сказал:

— Ты, побежденный мной, не смеешь со мной драться и только подбиваешь шифу. Что это за мастерство? Лу Фэн, клянусь: если ты посмеешь со мной сразиться, я так тебя отделаю, что родная мать не узнает.

Все рассмеялись.

Дугу Байтянь продолжил:

— Почему бы и не столкнуться с твоим шифу? Если так можно доказать истину, почему не подраться? Я, Дугу Байтянь, докажу героям Поднебесной: моя собственная Техника Девяти Превращений способна сдержать Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев. Пусть сегодня созданная мной Техника Девяти Превращений прославится в Поднебесной.

«Я, Дугу Байтянь, докажу героям Поднебесной, что моя собственная Техника Девяти Превращений способна сдержать Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев. Пусть сегодня моя техника прославится на весь мир.»

Дерзок и властен — для кого?

Герои мира — из нашего поколения.

О славе и битвах — с улыбкой.

Вольный путь в красной пыли.

Кто согласится уйти в безвестность?

Собравшиеся не придали особого значения его Технике Девяти Превращений. Молодой потомок, что он мог создать? В лучшем случае — плод минутного вдохновения. Но его безграничная удаль вызвала у них глубокое уважение.

Юноша до двадцати лет осмелился бросить вызов старому мастеру. Победа или поражение — уже одна эта смелость вызывала восхищение.

Даос Серебряная Борода спросил:

— Дугу Байтянь, ты бросаешь мне вызов?

— Если очистить вашу подлую ложь обо мне — это вызов, то примите мой вызов.

— Хорошо, молодой человек, смелость достойна похвалы. Мне, Вану Демонов Ли Чану, ты нравишься. Если выдержишь три удара Искусства Летящих Цветов и Падающих Листьев Серебряной Бороды, я, Ли Чан, гарантирую твою безопасность.

— Благодарю, старший.

Дугу Байтянь сразу успокоился. Он знал: даже если выдержит удар даоса, всё равно будет тяжело ранен. А если тогда не будет защиты, его наверняка убьют.

Дугу Байтянь поклонился Ли Фану:

— Генерал, чтобы доказать свою невиновность, я осмелюсь буянить в усадьбе Ли. Если чем-то вас обижу, прошу прощения.

Ли Фан и так был расположен к Дугу Байтяню, а с обещанием Вана Демонов проникся к нему ещё большей симпатией.

— Молодой герой, не церемоньтесь. Все мы люди боевых искусств, к чему мелочи. Но одно условие: до первого касания, без травм.

— Хорошо, старший Серебряная Борода, идём во двор.

Все снова вышли во двор. Перед глазами встали следы недавней великой битвы Ванов. Обрушенный зал, изрытый двор, растворившиеся стены, обратившиеся в прах камни — всё говорило о том, сколь чудовищной была та битва.

Глядя на эти «подвиги», Дугу Байтянь ощутил прилив безграничной удали.

Герои мира — из нашего поколения, о славе и битвах — с улыбкой.

Мужчина, рождённый между небом и землёй, должен бушевать. Если всего бояться и прятаться, лучше уж сразу стать женщиной.

В глазах Дугу Байтяня зажглось бурное пламя войны.

Даос Серебряная Борода стоял напротив, не позволяя себе ни малейшей расслабленности. Он хорошо знал: этот парень чертовски опасен. На корабле получил такой тяжёлый удар, а через два дня снова стоит перед ним, полный сил.

Оба тайно готовили силу, готовясь в любой миг нанести смертельный удар.

И тут вдруг кто-то крикнул:

— Стой, у нас разговор к брату Дугу.

Дугу Байтянь обернулся — это были его новые друзья. Он медленно подошёл.

Дин Пин тихо сказал:

— Брат, мастерство у меня, может, и не такое, как у тебя, но опыта в мире боевых искусств больше. Ты ни в коем случае не принимай его Искусство Летящих Цветов ладонями — смертельно. Ты намного слабее его, не горячись. Лучше уступить сейчас. Извинись перед ним — что тут такого? Я за эти годы сколько раз позорился — это ещё не позор.

Дугу Байтянь растрогался. Он всегда считал Дин Пина шарлатаном, а оказалось, тот настоящий друг. Не зря он с ним познакомился.

— Брат Дин, благодарю за доброту. Но не волнуйся, со мной ничего не случится. Я и вправду пробовал его дурацкое Искусство Летящих Цветов. Тогда выжил, теперь и подавно не боюсь.

Ван Фэй и остальные сказали:

— Брат Дин, ну что? Мы же говорили: брат Дугу — из тех, кто лучше умрёт стоя, чем будет жить на коленях. Знает, что в горах тигр, и всё равно идёт.

Лю Ифэн сказал:

— Брат Дугу, когда будешь с ним драться, не бейся ладонями, возьми мой меч. Хоть он и не знаменитый, но обычное железо разрубит. Острый.

Дугу Байтянь горько усмехнулся:

— Я ещё не создал мечевой техники. Создал только один кулачный стиль, ещё незрелый, но можно использовать как ладонь.

— А...

Все растерянно вытаращили глаза. Как же тогда драться?

Дугу Байтянь сказал:

— Братья, не волнуйтесь. Со мной ничего не случится. Хе-хе, не забывайте, я обещал сделать своё имя верой. Не умру так рано.

Дугу Байтянь снова вышел в центр. Внутри у него было тепло. Он чувствовал: не зря завёл этих друзей.

Даос Серебряная Борода тихо сказал:

— Парень, сам напросился.

Дугу Байтянь так же тихо:

— Старый хрыч, ты как призрак — куда я, туда и ты. Думаешь, я тебя боюсь? Давай, бей свою дурацкую технику с цветами и листьями.

— Смерти ищешь.

Аура даоса резко переменилась. В один миг двор наполнился убийственным холодом. Температура вокруг разом упала, как в лютую зиму, холод пробирал до костей.

Хоть Дугу Байтянь уже пробовал эту технику, глубокий холод поднялся одновременно и снаружи, и из глубины души.

Аура даоса была не та, что прежде. Если раньше он был холоден, как лёд, то теперь — как ледяной меч, меч, готовый впиться в жертву.

Ледяной холод пронзил Дугу Байтяня. Будто материальный, будто нет. Будто холод, будто убийство.

«Непоколебимый Мин-ван» и Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев, казалось, были рождены друг для друга — одно порождало, другое сдерживало. Под воздействием Искусства Летящих Цветов Техника Девяти Превращений с «Мин-ваном» в основе запустилась сама собой.

Прозрение поднялось из глубины души Дугу Байтяня: покой, безмятежность, отрешённость от славы и выгоды. Смотри, как цветы цветут и опадают, слушай, как дождь стучит по банановым листьям, забудь о славе и позоре мира.

Дугу Байтянь стоял неподвижно. В его глазах всё в мире было тихим и гармоничным: ветер мягкий, небо и облака далёкие, солнце яркое. Даже герои вокруг казались простыми, даже даос Серебряная Борода уже не казался таким отвратительным.

Покой и недеяние как раз соответствовали смыслу метода сердца «Мин-вана». Истинная Ци в его теле текла ручейком, от даньтяня по всем меридианам, круговращаясь, бесконечно.

Холод и убийство сгинули. Тело согрелось, как под весенним ветром, стало легко.

Большинство присутствующих почувствовало перемену в Дугу Байтяне, но что именно изменилось — не могли уловить.

Пять мастеров одновременно дрогнули. Только мастера их уровня могли точно ощутить перемену в ауре Дугу Байтяня.

Аура человека за миг изменилась — значит, в нём две разные техники. Не всякий на это способен. Разные техники конфликтуют. Нужен исключительный талант, чтобы объединить их.

Ещё больше Ванов поразило то, что дух юноши за миг поднялся с обычного уровня до их уровня.

Даос Серебряная Борода чувствовал, что Дугу Байтянь становится всё более туманным, будто в облаках и дымке. Его мощная атака духа вдруг перестала находить цель.

«Непоколебимый Мин-ван», Мин-ван непоколебим. Покой духа, покой тела, покой и недеяние.

У Дугу Байтяня было чувство, будто он отрешился от мира. Ни желаний, ни стремлений, кроме сердца — ничего. Истинная Ци текла свободнее, бесконечно и полно жизни.

Даос Серебряная Борода всё больше пугался. Он чувствовал: этот юноша уже не тот Дугу Байтянь, которого он знал. В прошлый раз, когда они дрались, тот был властным, давящим. А теперь — туманным, неуловимым.

Даос понял: так продолжаться не может. Он усилил Искусство Летящих Цветов до предела. Стал ещё холоднее. Кожа стала ещё белее. Ладони — как белый нефрит, светятся.

Температура воздуха снова резко упала. Полетели ледяные цветы и снежные листья. Белые, блестящие, ослепительные.

Многие из зрителей видели эту технику впервые.

Даос крикнул:

— Дугу Байтянь, я, старый даос, покажу тебе, невежественному юнцу, лучшее из Дворца Падающего Неба! Первая форма Ладони Падающего Неба: Летящие Лепестки!

Белые ладони с вихрем ледяных цветов и снежных листьев устремились к Дугу Байтяню. Свист разрываемого воздуха.

Все ахнули: это не цветы, а смертоносные иглы.

Дин Пин, Чжоу Тяньчжэн и остальные побледнели.

Дугу Байтянь крикнул:

— Непоколебимый Мин-ван, Мин-ван непоколебим, вращение!

Ладони описали круг, как тайцзи. Летящие цветы и листья облетели его.

Когда они рассеялись, даос уже был рядом. Нефритовые ладони излучали холод.

Дугу Байтянь крикнул:

— Непоколебимый Мин-ван, прорыв!

Ладони у груди, медленно навстречу.

Один быстрый, другой медленный. Контраст.

«Хун!»

Ладони столкнулись. Оглушительный гром. Цветы и листья разлетелись.

Все отпрянули. Когда рассеялось, Дугу Байтянь отступил на восемь шагов, оставив вдавленные следы. Где было мокро — замёрзло.

Все ужаснулись: техника страшна. И техника Дугу Байтяня удивила. Видно: он слабее, но техника не хуже.

Техника передала холод в землю. Все восхитились.

Кровь подступила, он сглотнул. Но у рта проступило.

Тело болело. «Мин-ван» снял холод, но силу даоса — не всю. Получилось, что он принял прямой удар.

— Хлоп, хлоп, хлоп... — Ли Чан захлопал в ладоши, на лице — одобрение. — Техника Девяти Превращений и вправду хороша. «Мин-ван непоколебим, вращение» — безупречно. «Мин-ван непоколебим, прорыв» — мощно. Молодёжь, молодёжь!

Все дрогнули. Похвала Вана — техника становится бесценной.

Дугу Байтянь сказал:

— Старший, вы мне льстите.

Ян Жуй тоже улыбнулся:

— Я вижу, боевое искусство молодого героя весьма напоминает удивительные навыки Безымянного, гения минувшей эпохи, который триста лет назад появлялся, как дракон, показывающий голову, но скрывающий хвост. Не знаю, есть ли у молодого героя с ним какая-то связь?

Дугу Байтянь насторожился. Он понял, что Ян Жуй наверняка говорит о гордом гении рода Дугу, который триста лет назад создал сердечную технику Непоколебимого Мин-вана, — о Дугу Суйфэне. Про себя он подумал: «Шутите? Конечно, есть связь. Это отец моего деда, дед моего деда... кто его знает, в общем, наш предок».

Однако вслух он сказал:

— Боевое искусство младшего действительно создано им самим. Что же до Безымянного, о котором говорит старший, то я о нем даже не слышал.

— О, вот как. Тот Безымянный был выдающейся личностью, последним известным на континенте Военным Святым. Увы, за триста лет на континенте не появилось нового Святого. — Лицо Ян Жуя исполнилось печали.

Дугу Байтянь был потрясен. Он не ожидал, что Дугу Суйфэн когда-то тоже был существом уровня Святого. Достигнув уровня Святого, становишься тем, кто одной рукой создает облака, а другой — дождь, кто прозрел жизнь и смерть и стоит над мирской суетой. Он подумал: «Неужели предок Суйфэн еще жив? Похоже, старики многое от меня скрыли. Когда вернусь, обязательно расспрошу их как следует».

Ли Чан рассмеялся:

— Старина, не причитай и не печалься, ведь человеку еще предстоит поединок.

Ян Жуй громко засмеялся:

— Простите, старик стал болтлив. Продолжаем поединок, продолжаем.

Дугу Байтянь вновь встал напротив даоса Серебряная Борода. Лицо даоса было довольно мрачным. И не только потому, что Дугу Байтянь принял его «Осыпающиеся лепестки», но главным образом потому, что двое мастеров ранга Ван в зале явно прониклись к Дугу Байтяню симпатией.

В глазах даоса мелькнула злоба, и он произнес:

— Дугу Байтянь, прими вторую форму Ладони Падающего Неба: Снег, летящий на десять тысяч ли. — С этими словами он начал вращаться, и его фигура уподобилась волчку.

Огромные пласты ледяных цветов и снежных листьев обрушились на Дугу Байтяня. Пронизывающий ветер и жесткая ци резали ему щеки. Он поспешно выпустил защитную истинную ци и изо всех сил сопротивлялся, но вскоре превратился в снеговика.

Даос самодовольно расхохотался:

— Свет светлячка смеет соперничать с сиянием луны!

Его ученики тоже исполнились гордости.

Зрители ужаснулись, а Дин Пин и остальные встревожились пуще прежнего.

Но как раз в этот миг по залу разлилось дыхание, способное разрушить небо и уничтожить землю. Те, кто был слабее, тотчас рухнули на землю.

Пять мастеров ранга Ван переглянулись, не в силах сдержать потрясение, и одновременно заговорили:

— Неужели это Божественное сознание уровня Ди?

— Неужели это Божественное сознание уровня Ди?

— Неужели это Божественное сознание уровня Ди?

…

И тут громовой крик потряс весь зал:

— Первая форма Девяти Превращений: Мощь восьми пределов, откройся!

Ледяные цветы и снежные листья на Дугу Байтяне взорвались, словно фейерверк, разлетаясь во все стороны. Люди бросились врассыпную. Даос изумленно разинул рот. Как только появилось то дыхание, способное разрушить небо и уничтожить землю, он понял, что дело плохо. Он сразу вспомнил слова своего ученика Лу Фэна: «Атака Божественным сознанием, разрушающая небо и уничтожающая землю, ей невозможно противостоять». Тогда он не поверил, но теперь наконец увидел это своими глазами. Глядя на слабейших, уже рухнувших на землю, он понял, что духовная сила этого юноши давно превзошла его собственную.

Дугу Байтянь, словно древний демонический бог, сошедший в мир, источал дыхание, разрушающее небо и уничтожающее землю, и оно заполнило весь зал. Его высокая и могучая фигура, подобная горе, подавляла каждого присутствующего, вызывая желание пасть ниц и поклоняться.

Сила вырывает горы, дух затмевает мир!

Ледяные цветы и снежные листья, не достигнув и трех чи вокруг Дугу Байтяня, взрывались, таяли и исчезали.

Такой силы, возможно, достигли бы многие из присутствующих, но с его аурой не мог соперничать никто. Дугу Байтянь спокойно стоял, словно Тиран, сошедший в мир, словно император, властвующий над миром, и еще больше — словно демонический бог, взирающий на все живое. Аура царя-тирана заполнила весь зал. Все были глубоко потрясены, и пятеро мастеров ранга Ван не стали исключением.

Дугу Байтянь громко крикнул:

— Серебряная Борода, узри вторую форму ладони из Техники Девяти Превращений: Тираническое владычество над миром. Прими удар!

Этот прием был его только что обретенным озарением, рожденным из «Удара, потрясающего небо» в подземном дворце, но превзошедшим его. Мощью он, возможно, уступал «Удару, потрясающему небо», но лучше подходил для необычайного выброса силы, доступного ему сейчас. Жесткие и яростные ладони с неудержимым натиском обрушились на даоса Серебряную Бороду.

Хотя даос Серебряная Борода был потрясен ужасающей духовной силой Дугу Байтяня, он верил, что его собственная реальная сила намного превосходит силу противника. Поэтому он тоже крикнул:

— Снег, летящий на десять тысяч ли!

Прозрачно-белые ладони, подобные белому нефриту, испустили слабое сияние и двинулись навстречу Дугу Байтяню. Бешеный ветер и снег в одно мгновение заполнили зал, принеся в жаркий летний день прохладу и сделав арену еще более зловещей.

Ладони обоих наконец с силой столкнулись.

— Бах!

Бешеный ветер и снег тотчас принялись неистовствовать по всему залу. Люди поспешно укрылись.

Дугу Байтянь отступил на несколько больших шагов и с звуком «пу» выплюнул кровь. Не успела кровь упасть, как превратилась в кровавую дымку, а затем в кристаллы. Алые кровавые кристаллы рассыпались по земле.

Все ужаснулись. Похоже, температура между сражающимися упала до чудовищного предела.

Тело Дугу Байтяня покачнулось, и он с трудом произнес:

— Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев и вправду удивительное и непревзойденное учение. Жаль, что оно попало в твои руки и не может явить свою истинную мощь. Если бы техника могла знать, ей было бы стыдно. Даос, ты просто недостоин пользоваться ею.

Услышав слова Дугу Байтяня, даос Серебряная Борода едва не выругался, но, помня о своем положении, проглотил готовое сорваться с языка:

— Я твою...

Однако его «милосердное и доброе» лицо непрерывно подергивалось.

— Мальчишка, ты уже на краю смерти, а все еще состязаешься в красноречии. Третьей ладонью я непременно отниму твою жизнь.

Хотя он говорил, что третьей ладонью непременно отнимет жизнь Дугу Байтяня, в душе у него не было ни малейшей уверенности. Он обнаружил, что этот юноша подобен неубиваемому таракану. Сила его не так уж велика, но убить его невозможно. И тут даоса внезапно сотрясло, его дух словно поразило молотом.

— Пу! — он выплюнул кровь.

Толпа в зале взорвалась криками.

— Даоса ранил какой-то юнец...

— Этот молодой человек и вправду выдающийся.

— Даосу совсем не стыдно, только и умеет обижать младших.

— С таким высоким положением — и такой позор.

Люди наперебой обсуждали случившееся. Почти никто не ожидал, что даос Серебряная Борода будет ранен и выплюнет кровь. В то же время на лицах появилось восхищение молодым мастером Дугу Байтянем. Но каково же было их изумление, когда Дугу Байтянь выплюнул еще три больших глотка крови. Откуда им было знать, что это стало результатом насильственного применения атаки Божественным сознанием уровня Ди. Даос хотя и понимал, что получил мощную атаку сознанием противника, но как он мог в этом признаться? Сказать, что духовная сила какого-то молокососа глубже, чем у него, старого лиса, — над ним бы все до смерти смеялись.

Пятеро мастеров ранга Ван в зале видели все предельно ясно. Переглянувшись, они обнаружили на лицах друг друга одинаковое потрясение. Чтобы атакой сознания нанести противнику реальный ущерб, нужно как минимум обладать духовной силой уровня Ди. А этот юноша, который в их глазах не отличался особой силой, сумел это сделать. Как тут не изумиться?

— Хорошо, хорошо, парень, ты силен. — Даос Серебряная Борода вытер кровь у уголка рта и продолжил:

— Парень, ты труп.

С тех пор как он воочию ощутил ужасающую духовную силу Дугу Байтяня, он решил во что бы то ни стало устранить эту будущую угрозу.

— Даос, твою мать, давай, нападай, если посмеешь, я что, боюсь тебя?

Ноги Дугу Байтяня заплетались, он шатался, позволяя кружащимся в воздухе снежинкам падать на него. Все уже видели, что он на последнем издыхании. Его стоящее тело слегка дрожало, и он никак не мог принять последнюю ладонь даоса.

— Гунцзы, признайте поражение. — Раздался сзади ясный, приятный, но полный тревоги голос.

Дугу Байтянь обернулся и увидел, что Лю Жуянь и Шаньэр уже стоят за толпой. Только что именно Шаньэр уговаривала его. Обычно озорная и милая девчушка сейчас была охвачена тревогой. Хотя лицо Лю Жуянь оставалось спокойным, как старое колодезное зеркало, Дугу Байтянь по ее глазам видел глубокое беспокойство.

Он повернул голову в другую сторону и увидел Ван Цзы, Ван Фэя и других, также с тревогой смотрящих на него. Они явно хотели уговорить его отказаться от поединка, но колебались. Они хорошо понимали, что если он сейчас признает поражение, то потеряет не только славу победителя, но и уверенность в себе и мужество. Возможно, он уже никогда не оправится.

Дугу Байтянь еще раз глубоко взглянул на них и повернулся к даосу Серебряной Бороде. Даос уже давно был готов к удару, в его глазах сверкал холод, почти материальный. Дугу Байтянь понял, что старик уже исполнился убийственного намерения и непременно хочет его уничтожить. Он осторожно защищался, сосредоточив всю свою силу в ладонях.

— Дворец Падающего Неба.

Даос наконец нанес страшный удар. Белые ладони с пронзительным свистом рассекли воздух и обрушились на Дугу Байтяня. Дугу Байтянь едва не задохнулся. Воздух вокруг него словно откачали, остались лишь кружащиеся снежинки и ледяной холод. Он знал, что если встретит смертельный удар «Дворец Падающего Неба» лицом к лицу, то останется только одно слово — «смерть». Он поспешно взмыл в воздух, поднявшись почти на две чжан, а затем ринулся вниз головой вниз, ногами вверх, и обеими ладонями ударил прямо в темя даоса Серебряной Бороды.

Даос Серебряная Борода яростно распахнул глаза. Он хотел этой ладонью покончить с Дугу Байтянем, но не ожидал, что этот мальчишка такой скользкий: уклонился от острия и ударил туда, где не ждали. Он поднял обе ладони и ударил в небо.

Дугу Байтянь улыбнулся. Он знал, что его удар всеми силами против поспешного удара даоса имеет огромное преимущество. Даже если он не превзойдет даоса, то не погибнет. Вдруг он заметил, что даос тоже улыбнулся. Улыбка была зловещей, лицо — неописуемо страшным. Но времени на размышления уже не осталось. Ладони обоих в третий раз столкнулись. На этот раз беззвучно, и их ладони плотно слиплись.

Одна волна мощной внутренней силы за другой, словно прилив, хлынула от даоса через ладони в Дугу Байтяня. Казалось, бесконечная внутренняя сила, сокрушая все на пути, быстро прорвала ослабевшее сопротивление Дугу Байтяня. Дугу Байтянь стоял вниз головой, его длинные волосы беспорядочно свисали вниз, лицо покрылось потом. Волны внутренней силы сотрясали его, и внутренние органы, казалось, разрывались от невыносимой боли.

Наконец он не выдержал. Большие глотки крови хлынули из его рта прямо на даоса Серебряную Бороду. Горячая кровь, не достигнув трех цуней от лица даоса, была отброшена его могучей защитной истинной ци и превратилась в алые кристаллы, которые рассыпались по земле.

Дин Пин, Ван Цзы, Ван Фэй и остальные больше не выдержали и принялись громко браниться.

— Даос, какой же ты бесстыжий! Это же поединок, а ты, словно негодяй, состязаешься во внутренней силе с младшим!

— Бесстыдство! В Дворце Падающего Неба нашлась такая мразь!

— Даос подлый, я тебя презираю.

Эти люди громко шумели в зале, и вскоре многие из наблюдавших героев тоже «исполнились праведного гнева» и принялись осуждать даоса. Конечно, было немало друзей Дворца Падающего Неба, и они, разумеется, держали сторону даоса. Сцена мгновенно погрузилась в хаос, брань и крики не умолкали.

Пятеро мастеров ранга Ван переглянулись и увидели во взглядах друг друга одну и ту же мысль: подождать, прежде чем вмешиваться. Им все время казалось, что этот юноша очень странен. Внутри него словно ощущалась какая-то неясная волна.

Видя, что пятеро мастеров ранга Ван остаются безучастными, шумящая толпа постепенно успокоилась. Но Дин Пин, Чжоу Тяньчжэн, Лю Жуянь и остальные встревожились еще сильнее. Шаньэр от волнения вся покрылась слезами.

И тут Дугу Байтянь снова начал выплевывать большими глотками кровь. Земля вокруг была усыпана кровавыми кристаллами, все алело, поражая взор. Лицо его побледнело, силы покинули его, перевернутое тело дрожало. Он чувствовал, что внутренние органы разорваны, а сухожилия и кости раздроблены. Боль давно стала для него безразличной, сознание постепенно мутнело.

— Байтянь! — Раздался из-за арены душераздирающий крик.

Толпа героев обернулась. Прекрасная, словно небожительница, девушка с лицом, полным скорби, быстро бежала от ворот двора к арене.

— Юээр.

Услышав голос, который когда-то опьянял его сердце, а потом разбил его, Дугу Байтянь тотчас увидел в мыслях прелестный образ Ситу Минъюэ. «Почему я слышу голос Юээр? Неужели это ошибка?» Вскоре он увидел в толпе изящную фигурку, полную тревоги и печали, которая непрерывно пробивалась к арене.

В мозгу Дугу Байтяня тотчас произошел толчок, а затем наступила пустота. Почему? Почему он встретил Юээр именно здесь? Дугу Байтянь снова потерял себя. Звезды мерцали, заполняя небосвод. Какая из них ты? Самая яркая? Или промелькнувшая и погасшая падающая звезда? Или та святая и вечная луна? Тяжелый вздох поднялся в его душе, глубокий и далекий, в нем были и беспомощность, и ожидание. Прекрасные, живые мгновения в один миг нахлынули на сердце, сцены прошлого встали перед глазами.

За юношей шла маленькая девочка, словно выточенная из розового нефрита. Ее голос был милым и сладким:

— Байтянь, помедленнее, я за тобой не успеваю.

— Байтянь, понеси меня. — Девочка забралась на спину юноши и сладко улыбнулась.

— Байтянь, когда я вырасту, я выйду за тебя замуж. — Голос девочки был уверенным, вид — прелестным.

В одно мгновение девочка превратилась в яркую девушку. Девушка спряталась за спиной юноши и закрыла ему глаза руками:

— Угадай, кто я?

Девушка достала ароматный платок и заботливо вытерла пот юноше, нежно говоря:

— Байтянь, не дерись с ними, поиграй со мной.

Девушка по-детски прильнула к плечу юноши:

— Байтянь, когда я вырасту, я выйду за тебя замуж.

В следующий миг сцена снова изменилась. Яркая девушка стала прекрасной девой, ее цветущая красота была полна очарования. Она так же вытирала пот молодому человеку, но этим молодым человеком был не он. Изящная фигура сидела в близости с другим юношей.

Глаза Дугу Байтяня увлажнились. Беспредельная горечь поднялась в его сердце. Большие глотки крови снова хлынули из его рта, и он бессильно закрыл глаза.

— Нет, Байтянь! — В отчаянии закричала Ситу Минъюэ, и этот крик разрывал сердце.

Алые, сверкающие кровавые кристаллы рассыпались в воздухе, подобно маленьким трепещущим сердцам, а также подобно одному большому сердцу, разбитому на бесчисленные половины.

Высокая и могучая фигура Дугу Байтяня стояла прямо, перевернутая вниз головой. Черные длинные волосы бессильно свисали. Глаза были полузакрыты, у уголков глаз смутно поблескивало что-то прозрачное.

Ситу Минъюэ от отчаяния едва не упала. Ее фигура шаталась, она с трудом пробивалась сквозь толпу. У Дин Пина, Лю Жуянь и остальных глаза покраснели, зубы стиснуты, кулаки сжаты. Пятеро мастеров ранга Ван переглянулись. Они поняли, что пришло время разнять двоих.

Даос Серебряная Борода на арене все еще держал руки поднятыми к небу, поддерживая Дугу Байтяня, и непрерывно направлял в противника свою глубокую силу. В душе он ликовал. Он знал, что совсем скоро этот ненавистный юноша окончательно исчезнет из этого мира.

Но как раз в этот миг из центра арены наружу поднялась тонкая волна. Эта слабая волна была жалко слабой, но каждый ощутил ее отчетливо. Словно мелкая галька упала в озеро сердца, и в душе каждого пошли круги. Тепло, тревога, надежда, беспокойство... Это было сложное чувство, невозможно было сказать, что именно. В сердцах людей поднялось странное ощущение. Пятеро мастеров ранга Ван не стали исключением. Они в то же мгновение остановились.

Пятеро в ужасе переглянулись. Достигнув их уровня, они уже почти не поддавались внешним влияниям, но здесь и сейчас в их душах поднялись круги. Кроме потрясения, они ощутили и растерянность.

Эта волна становилась все сильнее. Сердца людей начали слегка биться в такт с ней. Даос Серебряная Борода на арене чувствовал это сильнее всех. Эта волна принесла ему глубокий страх. Чутье воина, выработанное годами практики, подсказывало ему, что с ним случится нечто плохое.

И тут бессильно свисавшие длинные волосы Дугу Байтяня внезапно взметнулись. Каждый волосок поднялся вверх и заколыхался по ветру. В полузакрытых глазах смутно замерцал свет.

Толпа героев тотчас вскипела.

— Что случилось? Смотрите, почему у него волосы поднялись?

— Гляньте, его полузакрытые глаза сверкают.

— Неужели он собирает силу?

— Опасно юное поколение.

— С такими тяжелыми ранами снова привел в действие силу.

— Боже, этот парень просто кот с девятью жизнями, неубиваемый таракан.

Тот, кто сказал это, стоял как раз рядом с Ван Фэем, Чжоу Тяньчжэном и другими.

Чжоу Тяньчжэн выпучил глаза:

— Сам ты кот, сам ты таракан. Это называется бессмертный божественный дракон.

Испуганный тип поспешно отступил в сторону.

На арене поднялся шум. Люди наперебой обсуждали происходящее.

Шаньэр радостно хлопала в ладоши. Ситу Минъюэ тоже остановилась. Пятеро мастеров ранга Ван молча стояли в стороне и тихо наблюдали.

И тут от центра арены во все стороны разлилось дыхание, абсолютно потрясающее сердца. Толпа мгновенно умолкла. Люди переглядывались, не понимая, что делать. Затем из глубины их душ поднялся глубокий страх. Это дыхание, потрясающее сердца, словно проникло в души людей, а глубокий страх, казалось, был погребен в их сердцах с древних времен и лишь теперь вырвался на свободу. Многие дрожали и со страхом смотрели в центр арены.

Дугу Байтянь понял, что от перевозбуждения снова становится демоном. Это чувство было точно таким же, как тогда, когда он убивал двух уродливых гунцзы в лесу за городом Чанфэн. Из его сердца поднялась глубокая ненависть. Постепенно беспредельная ненависть заполнила его мозг, и у него возникло желание уничтожить этот мир.

Его глаза нагрелись. Сквозь полузакрытые веки он видел, что внешний мир полон кроваво-красного. В глубине души он страстно желал этого алого цвета. У него даже появилось нетерпеливое желание самому создать эту кровавую красноту. Ему хотелось безумно убивать, хотелось перебить всех людей.

Как прекрасен красный! — восхищался он в душе. Но из его сердца поднялась печаль. Бесконечная печаль, словно текущая из глубокой древности, словно прошедшая через бесчисленные годы и глубоко осевшая в его душе.

Присутствующие тоже перешли от отчаяния и страха к бесконечной скорби. Они не могли сдержать это горе, и между небом и землей словно разлилась безбрежная печаль.

Души героев в зале полностью менялись вместе с переменами в душе Дугу Байтяня. В его сердце одновременно жили желание безумно убивать и бесконечная печаль. В то же мгновение небо и земля словно тоже стали смесью отчаянного страха и бесконечной скорби.

Дугу Байтянь чувствовал, что красный свет в его глазах становится все ярче. Он знал, что вот-вот станет демоном. Он поспешно закрыл глаза, боясь, что его алые, сверкающие глаза увидят герои. Он знал, что его сила еще далеко не достигла уровня становления демоном. Тело лишь на время возбудилось и подтолкнуло его к временному превращению. Через некоторое время все должно было само восстановиться.

В это время сила даоса Серебряной Бороды все еще непрерывно текла в него, но он уже совсем не ощущал ее. Он принимал эту силу, как море принимает сотни рек, и непрерывно стимулировал ею каждую клетку своего тела.

На арене, где собралось четыре-пять тысяч человек, стояла тишина. Не было ни звука.

Дугу Байтянь чувствовал, что каждая его клетка пробуждена. Скрытый потенциал тела в одно мгновение высвободился. Чувство несравненной силы мгновенно поднялось в его сердце. Она была настолько велика, что ему захотелось разрушить небо и уничтожить землю. Это могучее дыхание тотчас вырвалось из его тела, заполнило весь зал и потрясло души каждого.

Под потрясенными взглядами людей Дугу Байтянь направлял силу через ладони в даоса Серебряную Бороду. Ноги даоса раздробили синие кирпичи на земле и глубоко ушли в почву. Дугу Байтянь по-прежнему стоял вниз головой, его длинные волосы развевались и поднимались вверх. Его бурная истинная ци заставляла кружащиеся вокруг снежинки лететь в обратную сторону, вверх к небу. Несравненная мощь вызывала желание пасть ниц и поклоняться.

Тело даоса продолжало погружаться в землю. Когда в землю ушла уже половина груди, Дугу Байтянь внезапно с силой толкнул ладонями, тотчас взмыл в воздух и, перевернувшись, встал на землю ногами. А от даоса Серебряной Бороды остались торчать над землей лишь белая голова и беспорядочно размахивающие руки.

В глубине души Дугу Байтяня одновременно жили бесконечная печаль и убийственное желание уничтожить все. Он изо всех сил сдерживал это безбрежное убийственное намерение. Но в сердце было невыносимо тяжело, и он не выдержал, поднял голову и издал долгий крик.

— А-а-а...

Раскатистый звук, словно дракон, ревущий в девяти небесах, словно голос древнего демонического бога. Присутствующих сотрясло так, что в головах стало пусто. Лишь через долгое время к ним вернулось сознание.

Верхняя одежда Дугу Байтяня была разорвана на куски вздыбленной истинной ци. Его могучее тело было совершенно, как у демонического бога. Длинные волосы двигались без ветра, развеваясь и танцуя. Высокая и могучая фигура, подобная горе, вызывала чувство благоговейного восхищения. А снежинки, которые прежде кружились в воздухе, в миг разрыва его одежды внезапно застыли и неподвижно повисли в воздухе.

Дугу Байтянь стоял в центре арены, подобный богу!

Снежинки, что прежде кружились в воздухе, в миг разрыва его одежды внезапно застыли и неподвижно повисли в воздухе.

Дугу Байтянь стоял в центре арены, подобный богу!

Тысячи глаз не мигая смотрели на него. Этот юноша, подобный божеству и демону, сейчас подавил всех.

А в душе Дугу Байтяня бушевало волнение. Вот она, сила? Вот он, предел сильного? Ощущение могущества было поистине чудесным. Ему казалось, будто он способен властвовать над этим миром. Присутствующие тоже ощутили устрашающее дыхание императора, сошедшего в мир.

Дугу Байтянь по-прежнему держал глаза закрытыми и медленно заговорил, чеканя каждое слово:

— Даос Серебряная Борода, ты признаешь себя побежденным?

Даос давно получил тяжелые внутренние повреждения. Сейчас все, что ниже головы, было закопано в землю, и ему было невыносимо душно. С трудом он произнес:

— Мои силы ничтожны, я не твой противник.

— Я спрашиваю, признаешь ли ты себя побежденным? — взревел Дугу Байтянь. Его глубокая сила заставила застывшие в воздухе снежинки снова пуститься в пляс.

— Прочь.

Он небрежно взмахнул рукой, и кружащиеся в воздухе снежинки растаяли и исчезли, пропали из пустоты. Одно потрясающее событие за другим давно притупило нервы собравшихся героев, но и эта сцена вызвала среди них волнение.

Даос Серебряная Борода тупо смотрел на все перед собой, и в душе его поднималось раскаяние. Зачем было связываться с этим странным и ужасающим юношей? Если бы ему дали еще один шанс выбрать, он бы ни за что не стал делать глупостей. Лицо его покраснело. Он терпел долго, прежде чем тихо произнес:

— Я признаю себя побежденным.

Толпа вскипела. Мастер старшего поколения говорил молодому мастеру слово «признаю». В зале поднялся невообразимый шум. Дугу Байтянь отчетливо чувствовал, как его невероятно возросшая сила стремительно убывает. Ощущение могущества постепенно покидало его. Он знал, что времени осталось мало. Его фигура, словно призрак, метнулась в толпу, выхватила Лу Фэна и вернулась в центр арены.

Лицо Лу Фэна было мертвенно бледным. Образ Дугу Байтяня, исполненный божественной храбрости и непобедимости, уже потряс его. Сейчас он побледнел от страха. Дрожащим голосом он сказал:

— Дугу Байтянь, ты, что ты собираешься делать?

— Я хочу, чтобы ты еще раз рассказал о том, что случилось в ту ночь.

— Я, разве я уже не говорил? Ты, не смей угрожать мне своим боевым мастерством. — Лу Фэн постепенно успокоился, потому что знал: здесь сидят пять мастеров ранга Ван, они ни за что не позволят Дугу Байтяню «бесчинствовать».

Дугу Байтянь внезапно поднял правую ладонь и занес ее над его лицом, готовясь ударить. Лу Фэн в страхе издал жалкий крик:

— А!

А из толпы раздался пронзительный голос:

— Нет, не убивай моего шисюна, я скажу.

Тотчас выбежала Сюй Юнь.

Дугу Байтянь остановил руку и холодно посмотрел на нее. Пять мастеров ранга Ван по-прежнему хранили молчание и тихо стояли в стороне.

Сюй Юнь сказала:

— Да, это мы, наставник и ученики, оклеветали тебя. Мы были неправы.

— Громче, я не расслышал. — взревел Дугу Байтянь.

— Это мы, наставник и ученики, оклеветали тебя. Мы были неправы.

Герои снова вскипели. Брань и крики не умолкали.

— Подло, поистине бесстыдные люди.

— Они покрыли позором лицо Дворца Падающего Неба.

— Отбросы.

Люди — очень практичные существа. Когда ты на вершине могущества, многие вьются вокруг тебя, превозносят тебя, льстят тебе. Когда ты терпишь полное поражение, упреки не умолкают.

Дугу Байтянь отвесил Лу Фэну две пощечины. Для воина это было величайшим оскорблением, тем более на глазах у стольких людей. В империи Цинфэн почти половина школ прислала представителей, и немало было людей из других стран. От такого унижения Лу Фэн тотчас потерял сознание. Сюй Юнь поспешно утащила его с арены, боясь, что Дугу Байтянь нанесет смертельный удар.

Дугу Байтянь подошел к даосу Серебряной Бороде и, глядя на него сверху вниз, сказал:

— Даос, ты когда-нибудь думал, что доживешь до такого дня?

Сейчас даос Серебряная Борода был унижен до предела. Его, мастера, молодой юнец вбил в землю. Его любимого ученика еще и опозорили. А теперь его самого допрашивают, словно преступника. Он все же был известной личностью многие годы и решил, что даже смерть не заставит его склонить голову.

Видя, что он молчит, Дугу Байтянь подошел еще на два шага и уселся ему на голову. На лице его появилась порочная усмешка.

— Пуф!

Он ухитрился выпустить громкий и звонкий... пук.

— Ха-ха...

Герои взорвались хохотом. Они никак не ожидали, что юноша, который только что выглядел исполненным властной мощи, в одно мгновение превратится в порочного уличного хулигана. Тем более не ожидали, что он совершит такой «подвиг».

Герои просто умирали со смеху. Лю Жуянь и ее служанка смеялись до слез. Дин Пин, Лю Ифэн и их компания были еще более невоздержанны. Они тут же принялись сочинять шуточные стишки, по одной строке каждый.

— Пук Дугу Байтяня потряс небо и землю.

— Влетел прямо в рот Серебряной Бороде.

— Даос услышал этот пук и остался очень недоволен.

— Побежал в Дворец Падающего Неба плакаться.

— Владыка Дворца Падающего Неба очень рассердился.

— Созвал приближенных совет держать.

Окружающие, слыша их шутовство, покатывались со смеху.

На лице Ситу Минъюэ появилась улыбка. Только что дыхание Дугу Байтяня, разрушающее небо и уничтожающее землю, вызвало у нее не только страх, но и чувство чужеродности, далекой отстраненности. А этот юноша с порочной усмешкой был тем самым Байтянем, которого она знала, который всегда ее жалел.

Даос Серебряная Борода внезапно потерял сознание. Не от реальной мощи оглушительного пука Дугу Байтяня, а от его внутреннего смысла. Мастер старшего поколения, известная личность, позволил юноше сидеть у себя на голове и «бесчинствовать». Он не смог этого вынести и отправился жаловаться богу сна.

Ли Фан в тот миг, когда Дугу Байтянь уселся на голову даоса, понял, что дело плохо, но остановить его уже не успел. Он и представить не мог, что тот совершит еще и такое. Это была их усадьба Ли, и он был обязан защищать гостей. Он не ожидал, что все так обернется. Он поспешно бросился в центр арены, чтобы отчитать Дугу Байтяня.

Но в это время Дугу Байтянь уже поднялся. Его высокая и могучая фигура обернулась вокруг арены, и он громко произнес:

— Сегодня я применил семейную технику Стремительного Прорыва против врага лишь потому, что был вынужден. Я, Дугу Байтянь, не грубый и невежественный человек. Уважаешь меня на меру — я уважаю тебя на десять. Если кто-то без причины нападет на меня, я не стану милосердным буддой. Даже если придется расстаться с жизнью, я буду с ним сражаться.

Сказав это, он внезапно опрокинулся навзничь.

Толпа мгновенно пришла в смятение. Герои наконец «поняли», почему сила этого юноши вдруг так возросла. Конечно, большинство все еще сомневалось, ведь сила Дугу Байтяня только что была слишком уж невероятной. Ситу Минъюэ побледнела и с горестным криком:

— Байтянь!

Бросилась к нему. Чжоу Тяньчжэн, Ван Фэй и другие тоже ворвались на арену. Лю Жуянь было неловко идти, но Шаньэр не имела предрассудков и быстро побежала туда. Ли Фан и пять мастеров ранга Ван вошли следом.

Дугу Байтянь почувствовал, что упал на землю, а затем тело потеряло чувствительность. Но сознание оставалось необычайно ясным. Ему казалось, что его окружила бесконечная тьма, вызывая глубокий страх, и одновременно знакомое чувство. Но он никак не мог вспомнить, когда встречал подобное. Чем отчаяннее он пытался вспомнить, тем меньше получалось. Голову пронзала боль. Наконец он полностью потерял сознание.

Дугу Байтянь очнулся только через три дня. Он не знал, что за эти три дня его имя разнеслось по всей империи Цинфэн, и он стал образцом для молодых мастеров. Даже знать и аристократы высшего общества знали о таком юноше, как Дугу Байтянь. Его Техника Девяти Превращений тоже стала известным боевым искусством империи Цинфэн, а мнимая техника Стремительного Прорыва превратилась в непревзойденное учение для драк и схваток не на жизнь, а на смерть. Некоторое время имя Дугу Байтяня постоянно было на устах у мира боевых искусств империи Цинфэн. Незаметно он стал мишенью для многих. Множество юношей решили помериться с ним силами. Разумеется, немало молодых девушек обрели нового кумира.

Через три дня Дугу Байтянь очнулся. Он уловил знакомый аромат жасмина, и сердце его дрогнуло. Он не смел открыть глаза. Он не хотел и не желал встречаться с тем прелестным образом.

У самого уха раздался тихий голос:

— Байтянь, ты наконец вышел в мир боевых искусств. Ты не поехал в империю Ушуан, а приехал в империю Цинфэн. Если бы я не пришла от имени школы навестить генерала Ли Линя, я бы вообще не увидела тебя. Я знаю, что я тебе надоела, что ты не хочешь меня видеть. Это я недостаточно тверда. Почему ты не дал мне немного времени? Я ведь все время по тебе скучала.

Она говорила и плакала. Плача, продолжала:

— Байтянь, скорее проснись. Я хочу слышать, как ты называешь меня Юээр, а не видеть твое равнодушное лицо... Спокойно лечись, я помогу тебе сварить лекарство.

Дугу Байтянь слушал, как шаги постепенно удаляются, и лишь тогда медленно открыл глаза. В душе поднялась волна умиления. В этот миг полог внезапно откинулся. Дугу Байтянь испугался: на таком близком расстоянии он ничего не почувствовал. Вошел Ван Демонов Ли Чан. Дугу Байтянь тотчас успокоился. Мастер ранга Ван способен на такое, что уж тут удивительного.

— Старший... — Дугу Байтянь хотел встать с постели.

Ли Чан удержал его и с улыбкой сказал:

— Не нужно церемоний. Почему ты только что притворялся спящим? Из-за той девушки? Юноша, береги то, что у тебя есть, пока не состарился, как я, и не начал сожалеть.

— Нет... — Дугу Байтянь замялся. Про себя он подумал: «Человек стар — становится мудр, от него ничего не скроешь».

— Молодым не стоит стесняться. Я тоже прошел через твой возраст. Разве я чего-то не понимаю? Ладно, не будем об этом. Я ждал в усадьбе Ли, пока ты очнешься, потому что хотел сказать тебе несколько слов. Юноша, ты мне нравишься. Вот что я хотел сказать. Если у тебя будут дела или неприятности, ищи меня в империи Байюэ.

— Благодарю старшего Ли за то, что так ценит младшего.

Дугу Байтянь был действительно тронут. Мастер ранга Ван оказался настолько простым в общении, что ради одного разговора с ним ждал здесь три дня.

Ли Чан сказал:

— Я хорошо разбираюсь в науке предсказаний, но тебя не могу понять. Однако у меня есть предчувствие: в будущем ты поднимешь на континенте бурю. И, похоже, она выйдет за пределы этого континента. Право, не знаю, что это будет за картина. Стоит ожидать.

— Что? Старший, я не знаю, о чем вы.

Дугу Байтянь давно знал от деда, что его жизнь не будет обычной, но как именно все сложится, никто не мог сказать.

— Я все время чувствую, что у тебя, юноша, много секретов. Ты что-то намеренно скрываешь. Я не верю в твою технику Стремительного Прорыва, но что на самом деле произошло, я действительно не совсем понимаю. Не волнуйся, я не люблю выпытывать чужие тайны. — Ли Чан посмотрел на Дугу Байтяня и улыбнулся.

Дугу Байтянь мысленно с облегчением выдохнул.

Ли Чан продолжил:

— Нынешние молодые становятся все сильнее. Поистине страшно за молодое поколение.

Дугу Байтянь сказал:

— Похоже, вы что-то почувствовали, но вовсе не из-за того, что я показал несколько дней назад.

Ли Чан сказал:

— Верно. Как раз несколько дней назад я в империи Байюэ встретил одну девушку. Я увидел, что у нее превосходные кости, и захотел взять ее в ученицы. Кто же знал... Эх, стыдно. Она вырвала у меня несколько волосков из бороды.

С этими словами на его лице отразились стыд и печаль.

Дугу Байтянь тотчас понял: это наверняка Сюаньсюань. Только эта ужасающая и озорная маленькая ведьмочка могла такое вытворить.

— Та девушка, о которой вы говорите, возможно, моя подруга. Она такая. Выросла в горах и совсем не понимает правил мира боевых искусств. Старший, не принимайте близко к сердцу.

Говоря это, он украдкой взглянул на лицо Ли Чана.

Ли Чан сказал:

— Ее выходки я не принимаю близко к сердцу. Меня поразило то, что в столь юном возрасте ее сила превосходит мою. Твоя подруга, поистине, может называться гением.

— Да, она уже достигла уровня Ди.

— Страшно за молодое поколение, страшно за молодое поколение!

Ли Чан не переставал восхищаться. Затем продолжил:

— Я очень высокого мнения о тебе, юноша. Твои будущие достижения не уступят ее. Ладно, я откланиваюсь.

— Сегодня мы расстаемся, и я не знаю, когда смогу вновь увидеть старшего. Когда в будущем добьюсь успеха, непременно приеду в империю Байюэ навестить вас.

— Наша с тобой судьба глубока. Рано или поздно мы снова встретимся. Верю, что скоро твое имя прогремит в Поднебесной.

— Благодарю старшего за добрые слова.

— О, кстати. Твои друзья еще не ушли. Как их там, Дин Пин, Ван Фэй...

— Да, это друзья, с которыми я недавно познакомился в усадьбе Ли. — В душе Дугу Байтяня поднялась волна благодарности.

— Ладно, до встречи. — Ли Чан быстро вышел.

— Берегите себя, старший.

Дугу Байтянь исполнился благодарности к этому высокому мастеру. Это он перед поединком дал ему уверенность, а потом ждал, пока он очнется. Он медленно встал с постели и подошел к окну. На самом деле его раны полностью залечились, когда он впервые пожертвовал собой и стал демоном. Позже просто высвободился скрытый потенциал тела, и он обессилел. Сейчас он лишь немного проголодался. В этот миг он увидел во дворе человека, необычайно красивого юношу. Это был тот самый брат Лю, о котором говорила Ситу Минъюэ.

В душе Дугу Байтяня поднялась горечь. Он вспомнил нежные движения Ситу Минъюэ в рощице за городом Чанфэн. Вспомнил ее слова:

— У него есть идеалы, есть стремления... Он хочет завоевать себе место на континенте...

Сердце пронзала боль. Затем он принялся себя укорять. Почему? Почему я все еще не могу забыть Юээр? Разве я не поклялся, что при новой встрече буду держаться спокойно?

Он подошел к письменному столу и взял кисть. Написал три письма. Первое было Ли Фану. Письмо с извинениями. Смысл был таков: в усадьбе Ли он доставил Ли Фану неприятности и не сумел войти в положение хозяина. Но у него срочное дело, и он не может извиниться лично. В другой день непременно явится с повинной.

Второе письмо было Дин Пину, Лю Ифэну и остальным. Текст гласил: «Белые волосы, а будто впервые видимся. Встретились на миг, а будто старые друзья. Глубина дружбы не зависит от прожитых лет. У меня срочное дело, потому я поспешно уехал. Прошу простить. При новой встрече непременно выпью три чаши в наказание, а потом буду пировать и веселиться».

Третье письмо он писал долго, колеблясь, но все же взял кисть. Текст: «Юээр, у старшего брата срочное дело, потому я поспешно уехал. Желаю тебе скорее овладеть мастерством. Верю, что в недалеком будущем два слов "Ситу Минъюэ" прогремит по всему миру боевых искусств континента».

Дугу Байтянь хотел написать письмо Лю Жуянь и Шаньэр, но, подумав, так и не взял кисть.

Дугу Байтянь уже шел по горам за городом Кайюань. В душе его царила смесь чувств: горечь, радость, гордость... За эти дни произошло слишком много. Он не только победил старого мастера империи Цинфэн, даоса Серебряную Бороду из Дворца Падающего Неба, но и завел друзей, достойных дружбы, а еще встретил свою Юээр, с которой рос с детства. Душа его была переполнена.

Сейчас он немного жалел и тайно укорял себя. Не слишком ли он поступил? Вот так оставил письмо и ушел. Это несправедливо по отношению к Ли Фану, к тем друзьям и к Юээр. В конце концов он все еще не мог отпустить Ситу Минъюэ. Почему первая любовь так трудно забывается?

Трудно забыть первую любовь, потому что в той незрелости было полно страсти, в той беззаботности скрывалась детская чистота, в той заботе ярко проявлялась искренность.

Трудно забыть первую любовь, потому что клятвы и обеты все еще звучат в ушах, потому что ушедшие лица и голоса все еще стоят перед глазами, потому что былое взаимопонимание до сих пор не рассеялось.

Дугу Байтянь мучительно размышлял о своей незрелой первой любви с Ситу Минъюэ. Он хотел как можно скорее выбросить эту горечь из головы.

Мысли его блуждали, и незаметно он зашел в глубь гор. Перед ним высились древние деревья, торчали причудливые камни. Он насторожился. Это место явно было безлюдным и отлично подходило для тренировок. В душе он обрадовался: шел наугад и забрел в такое место.

Он отбросил беспомощные мысли и начал думать о насущном. Ему нужно повысить силу. Он знал, что уже стал «знаменитостью» империи Цинфэн, но его реальная сила не соответствовала славе. Нужно было как можно скорее поднять ее.

Однако, обойдя лес, он так и не смог успокоиться. В сознании постоянно всплывал образ Ситу Минъюэ. Он пытался думать о другом, чтобы забыть ее. Зачем я вышел в мир боевых искусств? Чтобы достичь предела силы? Чтобы возродить род Дугу? Чтобы постичь воинское искусство, достичь нирваны боевого пути, прозреть жизнь и смерть? Чтобы объединить континент? Нет, все не то. Это было предчувствие. Предчувствие говорило мне выйти в мир боевых искусств, сначала стать сильным. Меня ждет важное дело. Что же это?

Эх, почему у людей так много забот? Как же я скучаю по беззаботной жизни в детстве!

Предчувствие говорило ему, что эта любовь с Ситу Минъюэ должна закончиться как можно скорее. Он начал размышлять.

— Юээр собирается меня покинуть. Спрошу себя честно: я все еще люблю ее. Я хочу, чтобы она была счастлива, чтобы она была с тем, кого действительно любит. Я ни за что не стану мешать. Только не знаю, каков по характеру тот брат Лю. Эх! У каждого своя судьба. Раз она сделала такой выбор, у нее должно хватить смелости встретить неизвестное будущее.

Когда это я стал таким великодушным? Разве я не тот, кто никак не может ее отпустить?

Любовь — не обладание.

Ты любишь луну.

Невозможно сорвать луну с неба и положить в таз.

Но свет луны все равно может проникнуть в твою комнату.

Любить человека можно и другим способом.

Пусть любимый станет вечной памятью в жизни.

— Раз эта любовь с точки зрения разума должна закончиться, пусть на этом и закончится. Не нужно оставлять даже вечной памяти.

Пусть прошлое летит!

Дугу Байтянь взобрался на высочайшую вершину и смотрел на горы у своих ног. Бесконечные горные хребты, словно танцующие змеи, вились вдаль. Больше не было того чувства подавленности, что у подножия. В нем мелькнуло озарение: это потому, что он достиг определенной высоты, и они оказались у его ног.

Где вершина моей жизни? Предел боевого пути? Судьба? Взойду на высочайшую вершину и увижу, как малы все горы!

Это чувство, когда стоишь высоко и смотришь вдаль, словно взирая на все живое, тотчас развеяло тоску в его душе. Сердце исполнилось неукротимой героической отваги.

— А-а-а...

Он закричал, обратив лицо к небу.

Подул горный ветер, подхватил его черные длинные волосы. Могущественная уверенность вновь вернулась к нему. Дугу Байтянь повернулся и пошел вниз. Он хотел обратить озарение в действие. Он пришел на пологий участок среди гор и решил там тренировать боевое искусство.

Несколько дней подряд с этого места доносились звуки «гун-гун». Испуганные звери в округе попрятались и разбежались. Дугу Байтянь насильно пытался соединить Тысячи Кругов Яростных Волн и Непоколебимого Мин-вана, но результат оказался неудовлетворительным. Как он ни старался, не мог объединить две сердечные техники. Одна была предельно жесткой и яростной, неукротимо властной. Другая — словно чистый ветер и ясная луна, легкая и неосязаемая. Это были две совершенно разные техники. В конце концов они дали отпор, и он выплюнул большой глоток крови.

Дугу Байтянь медленно поднялся и пошел в глубь леса. Нашел место с родником и жадно напился. Он резко поднял голову и вдруг заметил вдалеке стадо оленей. На лице тотчас появилась улыбка: он представил вкусную оленину. Но в этот миг олени тоже заметили его и бросились врассыпную. И тут Дугу Байтяня внезапно осенило. Он хлопнул себя по бедру:

— Точно! Зачем обязательно соединять их вместе? Разве каждая из этих техник не является непревзойденным учением? Почему нельзя практиковать их одновременно? Иногда раздельно лучше, чем вместе.

Поняв это, он необычайно обрадовался. В последние дни он отчетливо чувствовал, что Тысячи Кругов Яростных Волн и Непоколебимый Мин-ван по отдельности значительно продвинулись, а вот Девять Превращений, собранные из двух техник, прогрессировали медленно. Глядя, как родник, сливаясь в ручей, петляет и спускается по склону, он вдруг понял, в чем была проблема в тренировках. Все эти дни он насильно соединял две несовместимые техники и упускал естественную суть боевого пути.

— С моей нынешней силой, опытом и пониманием я еще не достиг того уровня, чтобы создавать боевое искусство. Поспешность лишь опускает на низшую ступень, лишает обычного сердца. Насильное соединение — это путь против дао. Я еще не достиг состояния, когда техника следует естественности, а уж тем более не могу идти против неба.

Он быстро поймал зайца, зажарил его и, поедая, стал размышлять. Он вспомнил две схватки с даосом Серебряной Бородой. В Технике Девяти Превращений часть, относящаяся к Тысячам Кругов Яростных Волн, была жесткой и властной, а часть Непоколебимого Мин-вана — легкой и неосязаемой. Каждая деталь боя снова прошла у него в голове.

В следующие дни днем он под палящим солнцем тренировал Тысячи Кругов Яростных Волн, а ночью при луне тренировал Непоколебимого Мин-вана. Упорные тренировки и постоянные озарения заставили его почувствовать, как в теле бурлит сила. Наконец однажды ночью он совершил новый прорыв, и его сила поднялась до уровня сверхпервоклассного мастера.

Дугу Байтянь не удержался и закричал, обратив лицо к небу:

— А-а-а... Я хочу стать сильнее! Я хочу стать сильным на континенте!

Затем различные приемы из Тысяч Кругов Яростных Волн и мечевой метод Непоколебимости из Непоколебимого Мин-вана полились под бешеным воодушевлением Дугу Байтяня. Слои ладонных теней, полосы мечевого света в сочетании с подвижными шагами непрерывно танцевали на горной площадке. После последнего удара ладонью и мечом Дугу Байтяня стоявшее неподалеку большое дерево переломилось пополам, а затем разлетелось на куски.

Незаметно Дугу Байтянь провел в горах почти месяц. Его сила достигла ожидаемого уровня. Сегодня, отрабатывая тот удар «Потрясающий небо» из подземного дворца, он ощутил необъяснимое чувство, будто что-то должно произойти. Днем ничего не случилось. Но ночью, когда взошла ясная луна, это чувство стало сильнее. Он ощутил зов, зов, пересекающий тысячи лет, словно идущий из глубокой древности.

Из глубины его души поднялась печаль. Постепенно безбрежная скорбь разлилась в его сердце. Голова Дугу Байтяня раскалывалась от боли. Он катался по земле, и в душе было невыносимо тяжело. Этот зов, казалось, шел из его собственного сердца. Постепенно голос становился все яснее:

— Цзин... тянь... вер... нись...

Дугу Байтянь наконец потерял сознание. Но «он» снова поднялся. Поднялся с несравненной мощью. Даже просто стоя, он излучал дыхание, разрушающее небо и уничтожающее землю, поглощающее горы и реки. Длинные волосы развевались, словно у небесного бога. «Дугу Байтянь» медленно открыл глаза, и два луча, почти материальных, вырвались из них.

— Я, Цзинтянь, вернулся первым. А-а-а...

Тот, кто называл себя Цзинтянь, Дугу Байтянь, закричал, обратив лицо к небу. Голос его гремел, словно раскаты грома. Листья в лесу посыпались вниз. Бесчисленные птицы, сидевшие на деревьях, попадали на землю. Звери в горах в смертельном страхе бросились прочь.

— Тысячу лет ожидания, десять тысяч лет зова. Я наконец вернулся. Континент будет дрожать у моих ног. Неугасимое духовное сознание никогда не рассеется. Бессмертие не легенда. Подлые, бесстыдные, обманывающие мир ублюдки, ждите нашего возвращения и смерти.

— Техника Потрясающего Неба!

Дугу Байтянь взревел, и его тело пришло в движение. Правая рука небрежно взмахнула, и ослепительный ган, почти материальный, ворвался в лес в десяти с лишним метрах.

Звуки «гун-гун» не умолкали. Древние деревья падали одно за другим.

Дугу Байтянь снова вытащил длинный меч и направил его в южное небо. Мечевой ган взметнулся ввысь. Нет, это был ган. Ган пронзил небеса. Затем он взмыл в воздух, поднявшись на несколько десятков чжанов. Длинный меч в правой руке с ослепительным сиянием обрушился на землю. Ган длиной более десяти чжанов, словно радуга, словно молния, ринулся вниз.

— Гун!

Появилась огромная борозда шириной более одного чжана, глубиной в три чжана и длиной более десяти чжанов. Поистине удар, разрушающий небо и уничтожающий землю. Дугу Байтянь не остановился. Его тело зависло в воздухе неподвижно, меч непрерывно плясал. Полосы гана, подобные божественным драконам, взмывали в небо. Мечевой ган бушевал, все небо было залито ослепительным светом. Полосы гана вздымались ввысь, словно хотели разорвать небо. Издалека это было похоже на бесчисленные молнии в полночь. Полосы потрясающего света прорезали тишину ночного неба, затмевая даже ясную луну.

Внезапно Дугу Байтянь убрал меч в ножны. Ослепительный, словно божественный дракон, ган тотчас исчез. Все снова вернулось к покою.

— Вынимаю меч, танцую небесным ветром.

Ган снова взметнулся в небо. Тело Дугу Байтяня завертелось. В воздухе одна за другой поднялись мечевые сети, словно вихрь. Сплетающиеся сети становились все плотнее и наконец слились в одно целое. Огромный столб света устремился вниз.

— Гун!

Словно гром с девятых небес. Одна горная вершина была срезана. Вершина покатилась вниз, и грохот не умолкал.

Полное небо мечевого гана снова обратилось в пустоту.

Удары Цзинтяня потрясли несколько десятков таинственных мест на континенте Тяньюй.

Дугу Байтянь медленно убрал меч в ножны и замер в воздухе неподвижно. Его тело испускало слабое сияние. Постепенно свет становился все ярче. Все его тело окутали мириады лучей, тысячи полос благодатного света. Он висел в воздухе, словно божество или будда, излучающий бесконечное сияние.

— Цзинтянь! — внезапно взревел Дугу Байтянь.

В то же мгновение мириады лучей вокруг него вместе с его телом превратились в сияющий, переливающийся тысячью красок божественный меч — воплощение себя в меч. Божественный меч, Дугу Байтянь, словно потрясающая небо радуга, носился по ночному небу. Внезапно божественный меч с мощью, разрушающей небо и уничтожающей землю, испустив ослепительный свет длиной в несколько десятков чжанов, рассек пустоту. Ночное небо в одно мгновение раскололось. За расколотым небом была пустота, бесконечная и беспредельная. В следующий миг оно снова сомкнулось.

Дугу Байтянь медленно опустился из воздуха. Все его тело окутывало сияние, он был подобен богу или бессмертному. Постепенно он снова закрыл глаза, а затем с грохотом рухнул на землю.

Когда первый луч солнца упал на лицо Дугу Байтяня, он медленно открыл глаза.

— Еще один хороший день. А-а...

Увидев ужасающую картину перед собой, он испугался. Целые рощи поваленных древних деревьев, огромная борозда длиной в десять с лишним чжанов, невдалеке гора со срезанной вершиной.

— Боже, что случилось?

Он растерялся, потом вспомнил вчерашнюю ночь.

— Вчера ночью я потерял сознание, но перед этим кто-то звал...

Внезапно в его сознании всплыли картины: подобный богу Дугу Байтянь парит в воздухе, из его длинного меча непрерывно вылетает перекрещивающийся ган, пронзая небеса...

События вчерашней ночи, словно электрический разряд, повторились в его голове. Он видел только движения, но не слышал слов, сказанных Цзинтянем. Он был потрясен. Почему произошло такое ужасное? Неужели мое тело предало мое сердце? Когда у меня появилась такая страшная сила? Такая сила не укладывалась в его воображении. Наверняка это уровень выше Ди, как минимум достигнут уровень Шэн. Боже, что происходит?

В этот миг в его сознании внезапно всплыла темная и неясная сердечная техника. Техника Потрясающего Неба. Он снова остолбенел. Что происходит? Откуда я вдруг узнал такую технику? С глубокой тревогой он принялся изучать Технику Потрясающего Неба. К своему удивлению, он обнаружил, что это была полная техника того самого удара «Потрясающий небо», который они с Сюаньсюань нашли в подземном дворце в Тунчжоу.

Удивление удивлением, но вскоре он был поглощен ею, как пьяный. Эта глубокая и обширная техника поистине оправдывала слово «потрясающий небо». В ней действительно была суть, потрясающая небо и землю. В тот день он еще насмехался над Сюаньсюань, что не стоит жадничать и мечтать получить полную технику. Не думал, что сегодня она достанется ему так необъяснимо. Тогда он еще говорил Сюаньсюань, что боевое искусство нужно создавать самому, что настоящим искусством является то, которое подходит твоему стилю. Лишь сегодня, после стольких дней озарений, он понял, что все совсем не так просто, как он думал. Пока сила не достигла определенного уровня, о создании боевого искусства не может быть и речи. Отношение между изучением и созданием подобно отношению между количественными и качественными изменениями. Их нельзя ставить на одну доску. Только когда сила, опыт и озарения накопятся до определенной степени, при подходящем случае можно создать собственное боевое искусство.

Теперь ему посчастливилось получить сокровище, которое в глазах мастеров боевых искусств считается драгоценным. Он был вне себя от радости. Постепенно он успокоился, и вчерашняя ночь вызвала у него глубокую тревогу.

В последующие дни Дугу Байтянь оставался в горах и непрерывно тренировал Технику Потрясающего Неба. Он обнаружил странную вещь: когда он тренировал Технику Потрясающего Неба, сила Тысяч Кругов Яростных Волн тоже росла. И наоборот, когда он тренировал Тысячи Кругов Яростных Волн, Техника Потрясающего Неба словно тоже тренировалась. Между ними, похоже, существовала природная связь: одно процветало — процветало и другое.

Проведя в горах тридцать с лишним дней, он превратился в настоящего дикаря: грязный, оборванный. Попрощавшись с горами, он вышел к небольшой горной деревушке. К счастью, золотые монеты еще не потерялись. Под удивленными взглядами крестьян Дугу Байтянь за большие деньги купил у них одежду, а затем жадно поел. В горах хотя и было мясо, но не было соли, и еда была безвкусной.

Попрощавшись с простодушными крестьянами, Дугу Байтянь добрался до уездного города. Сначала он снова плотно поел, потом принял приятную горячую ванну, а затем, сонный, направился в свою комнату. Он не стал присматриваться, отдернул полог и, забравшись в постель, заснул. Он спал крепко, как вдруг услышал пронзительный крик:

— А-а-а...

Дугу Байтянь тотчас проснулся и сел. У постели стояла несравненная красавица, прекрасная до невозможности. Поистине, красота, от которой тонут рыбы и падают гуси, затмевающая луну и посрамляющая цветы. А еще более поразительным было то, что…

…

Дугу Байтянь едва не потерял сознание. Видел ли он когда-нибудь, чтобы такая несравненная красавица стояла перед ним, полная «соблазна». Прекрасная девушка быстро отвернулась, наспех накинула верхнюю одежду, затем схватила меч и бросилась на Дугу Байтяня.

— Похотливый зверь, какая наглость! Ты посмел покуситься на меня, да еще так спокойно стоишь.

Лицо девушки давно покраснело, не понять, от злости или от стыда.

Дугу Байтянь растерялся. Что к чему? Что вообще происходит?

— Эй, красавица, что ты делаешь? Ты без причины ворвалась в мою комнату, зачем тебе сломанный меч? Если я тебе понравился и ты хочешь отдаться, так тоже не стоит. Эй, не подходи, если подойдешь, я буду звать на помощь.

Красавица едва не сошла с ума от злости.

— Ты, похотливый выродок, лежишь в моей постели и еще так бесстыдно говоришь. Умри!

С этими словами она направила меч прямо в сердце Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь действительно испугался. Эта девушка оказалась достаточно жестокой, похоже, и вправду хотела его убить. Он поспешно отклонился в сторону и сказал:

— Эй, стой! Давай сначала все выясним. Остановись...

Он уворачивался и отступал, жалкий и растерянный.

Девушка размахивала мечом и злобно говорила:

— Сдохни, похотливый зверь. Чего еще объяснять? Посмел забраться в мою постель.

— Боже, это ведь седьмая комната? Как я мог забраться в твою постель? Это явно моя комната.

— Открой глаза и внимательно посмотри, какая это комната.

Девушка говорила и не переставала размахивать мечом. Со звуком «чи» она отсекла рукав Дугу Байтяня. Он покрылся холодным потом. Ему показалось, что меч девушки невероятно быстр. Хотя он еще не дрался всерьез, он явно чувствовал, что девушка тоже не выкладывается полностью.

— Ладно, даже если я перепутал комнату, не стоит же так. Неужели ты обязательно хочешь меня убить...

Пока он говорил, его движения немного замедлились. Со звуком «чи» кончик меча прошел вдоль его груди, разрезав куртку длинной полосой, обнажив кожу. Дугу Байтянь разозлился:

— Эй, девчонка, ты переходишь границы. Всего-то я взглянул на тебя пару раз, что в этом такого? Хочешь, взгляни на меня в ответ.

Девушка разъярилась еще сильнее:

— Бесстыдник, если сегодня не убью тебя, я сама перережу себе горло.

На мече смутно заструился свет, испуская слабое сияние. Дугу Байтянь понял, что девушка взялась всерьез. Он не хотел этой бессмысленной драки. Уворачиваясь, он приблизился к окну, сильно толкнул его и выскочил. Оказавшись во дворе, он не задержался, взмыл на крышу и помчался прочь. Вскоре он оказался за городом. Только хотел остановиться и перевести дух, как обернулся и замер. Девушка летела за ним.

— Эй, прошу, сестрица, не будь такой упрямой. Какая у нас кровная вражда? Я всего лишь случайно перепутал комнату. Неужели обязательно так? Я могу извиниться. Я правда не нарочно. Прости, прости.

К этому времени девушка уже привела одежду в порядок, но ее выдающаяся фигура и совершенное, как у богини, лицо все равно вызывали бесконечные фантазии. Особенно когда он вспомнил почти обнаженное, изящное тело девушки в гостинице, тело Дугу Байтяня снова разгорячилось.

Особенно когда он вспомнил почти обнаженное, изящное тело девушки в гостинице, тело Дугу Байтяня снова разгорячилось. Но сейчас лицо девушки было покрыто морозной стужей, холодной до дрожи. Дугу Байтянь насторожился. Знакомое дыхание! Неужели это... Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев. Он мысленно выругался: «Черт, опять люди из Дворца Падающего Неба. Как мне не везет? Почему я постоянно сталкиваюсь с этой школой?»

— Ты, бесстыдник! Мне все равно, кто ты и нарочно ли ты это сделал. Ты оскорбил меня и должен заплатить соответствующую цену.

С этими словами девушка снова вытащила длинный меч и направила на Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь и без того не испытывал симпатии к людям из Дворца Падающего Неба. Сейчас он разозлился еще сильнее из-за ее холодного, неприветливого отношения. С бесстрастным лицом он сказал:

— Что нужно, чтобы ты меня отпустила?

— Вырви себе глаза и поклянись не рассказывать о сегодняшнем.

Дугу Байтянь от злости рассмеялся:

— Ха-ха... Условие и вправду щедрое. Вырвать глаза, с какой стати?

Сейчас он действительно ненавидел людей из Дворца Падающего Неба. Эти люди один другого «наглее». Ему хотелось проучить эту девушку так же, как даоса Серебряную Бороду и Лу Фэна. Но, глядя на девушку, прекрасную, как небожительница, он почувствовал жалость и не решился ударить.

— С той стати, что у меня в руке меч.

С этими словами полоса холода устремилась к Дугу Байтяню. Ледяной холод заставил клинок покрыться белым туманом, воздух прорезал свистящий звук.

У Дугу Байтяня закололо кожу на голове. Он не ожидал, что сила этой девушки так высока, что она, похоже, превосходит даоса Серебряную Бороду. Он поспешно уклонился и вытащил длинный меч. Это был момент проверить результаты месяца упорных тренировок. Мечевой метод из Техники Потрясающего Неба полился наружу.

Две полосы холода встретились в воздухе и быстро разошлись.

— Не думала, что ты, бесстыдник, кое-что умеешь. Тем более не пощажу тебя.

— Кто просит пощады? Ты кто такая? Всего-то я увидел твое тело. Ты заставляешь меня поклясться молчать, а я назло расскажу. Я расскажу всему миру, что во Дворце Падающего Неба есть девушка, прекрасная, как небожительница, которая при нас сняла одежду, и фигура у нее бесподобна...

— А-а... Я убью тебя!

Девушка, словно безумная, бросилась на него.

Дугу Байтянь увидел, что цель достигнута. Девушка потеряла спокойствие и обычное хладнокровие. Похоже, она новичок, только что покинувший школу.

Длинный меч прекрасной девушки поднял вихрь снега и устремился к нему. Дугу Байтянь привел в движение Непоколебимого Мин-вана, сначала уклонился в сторону от меча, а затем полоснул мечом по ее тонкой талии. Они заметались в схватке. Мужчина высокий и могучий, его мечевой метод то жесткий и острый, то легкий и неосязаемый. Женщина ослепительно красива, ее меч вздымал туманную дымку, словно она была бессмертной феей.

Чем дольше Дугу Байтянь дрался, тем сильнее пугался. За этот месяц его сила стремительно выросла, поднялась на целый уровень, но под атаками девушки ему становилось все труднее. Эта девушка была сильнее Серебряной Бороды. Холод в воздухе становился все гуще. В конце концов в радиусе трех чжанов был целый мир снежинок, а в десяти чжанах — туман.

Дугу Байтянь больше не выдержал. Он чувствовал себя очень стесненно. Только-только добился успеха в боевом искусстве, и тут же встретил такого сильного противника. Разве это не лишает его шанса показать себя? В душе он был в полном унынии, особенно потому, что этот бой был совершенно бессмысленным.

— Стой, я не дерусь. Замерз до смерти, холодно.

С этими словами он быстро отступил, преувеличенно потирая руки.

Красавица подошла на несколько шагов, лицо, полное гнева:

— Ты что, собираешься вырвать себе глаза?

— Боюсь тебя, и все. Ты даже не спросишь, кто я и почему знаю, что ты из Дворца Падающего Неба?

— Кто ты?

Дугу Байтянь подумал и сказал:

— Дугу Байтянь.

Он месяц не появлялся в мире боевых искусств и хотел по реакции девушки понять, как Дворец Падающего Неба собирается с ним разобраться.

— Это ты.

Красавица явно опешила, затем сказала:

— Я спустилась с горы именно из-за тебя. Поистине, искала железные башмаки по всему свету, а нашла без труда. Выколю тебе глаза и отведу на гору к отцу.

— Кто твой старик?

Девушка от злости снова потянулась к мечу. Дугу Байтянь поспешно сказал:

— Кто твой батюшка? Кто же тот счастливчик, у кого такая красивая дочь?

Девушка фыркнула:

— Не подлизывайся. Я человек, который ясно различает добро и зло. Мы уже получили точные сведения. Насчет тебя и шисюна Серебряной Бороды действительно виноваты они. Пригласить тебя на гору не имеет другого смысла. Просто мой отец хочет увидеть твою Технику Девяти Превращений.

Дугу Байтянь уже смутно догадывался, что отец девушки, возможно, владыка Дворца Падающего Неба. Он сказал:

— Зачем ему смотреть на мое мастерство?

Девушка холодно усмехнулась:

— Как ты можешь не знать? Сейчас во всей империи Цинфэн кто не знает имени Дугу Байтяня? Ты создал Технику Девяти Превращений и разрушил главное учение Дворца Падающего Неба, Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев. Ты стал в глазах всех необычайным талантом.

Дугу Байтянь сразу понял: люди из Дворца Падающего Неба знают, что неправы, и, похоже, еще способны здраво мыслить, раз не стали мстить. Но их задевают разговоры в мире боевых искусств о том, что Техника Девяти Превращений разрушила Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев.

— Правда? Я так знаменит?

Девушка с отвращением взглянула на него:

— Сам не знаешь? Но, по-моему, ты не так уж велик. Всего лишь распутник.

Дугу Байтянь разъяренно сказал:

— Во-первых, я действительно не знаю, что произошло за последний месяц. Я все время тренировался в горах и только что вышел. Во-вторых, я не распутник. Когда это я к тебе приставал? Если бы между нами действительно что-то было, и ты так говорила, мне было бы все равно. Но ведь ничего не было...

Девушка больше не могла это слушать. Она занесла меч и ударила. Они снова схватились. Чем дольше дрался Дугу Байтянь, тем сильнее тревожился. Эта девушка, дочь владыки Дворца Падающего Неба, обладала необычайно глубокой силой. В туманной дымке на мече смутно струился свет, иногда вылетали тонкие полосы мечевого гана, и он в страхе уворачивался. Он был в крайнем унынии. Думал, что сила выросла и можно будет показать себя, но только вышел из гор и сразу столкнулся с таким сильным противником.

Он чуть отвлекся, и полоса мечевого гана ударила по его длинному мечу. Меч тотчас переломился надвое. Он повернулся и побежал. Без оружия в руках он тем более не был противником девушки, потому выбрал бегство. Он был пассивен во всем. Во-первых, сила девушки была действительно глубока. Во-вторых, в его сердце не было убийственного намерения, он не хотел сражаться с ней не на жизнь, а на смерть.

Девушка бросилась следом:

— Ты, трус, пустышка, только имя и громкое. Малодушный, похотливый зверь, стой!

Дугу Байтянь в душе скрежетал зубами. Его преследовали, били и ругали, но он не смел остановиться.

Дугу Байтянь мысленно выругался: «Мать твою, до чего же зло берет. Ведь не обесчестил же тебя по-настоящему. Беги, беги, моя легкая техника ничуть не хуже твоей».

За месяц упорных тренировок в горах больше всего Дугу Байтянь гордился своей легкой техникой. Главным образом потому, что не был уверен в нынешнем боевом мастерстве и вынужден был отточить искусство спасения жизни. Но и легкая техника девушки была не слаба. Она следовала за ним по пятам, постоянно держась на определенном расстоянии. Это давило на Дугу Байтяня. Ноги его словно обрели ветер, он летел, как на крыльях.

Прохожие ощущали лишь два порыва свежего ветра, пронесшихся мимо, и не успевали разглядеть человеческие фигуры. Чем дольше бежал Дугу Байтянь, тем сильнее тревожился. Убежать не удавалось, драться не мог. Ему было невыносимо тяжело. Наконец они оказались в безлюдной пустоши. Дугу Байтянь остановился и тяжело задышал:

— Ху... ху... Послушай, красавица, ты... ты не устала?

У красавицы тоже раскраснелось лицо, она слегка запыхалась, но сейчас в ней была какая-то потрясающая красота.

— Ах ты, негодяй, беги дальше!

— Не побегу. Больше не могу.

Они снова схватились. Дугу Байтянь противостоял мечу ладонями и чувствовал себя все труднее. Туманная дымка с кружащимися снежинками окружила его. Мечевой свет сверкал, не отступая от его жизненно важных точек.

— Паршивец, и это все, на что ты способен? Прямо сомневаюсь, как ты сумел победить шисюна Серебряную Бороду. Если твое мастерство только на этом уровне, я убью тебя в десяти приемах.

— Черт, желторотая девчонка, это я тебе поддаюсь. В народе говорят: достойный муж не воюет с женщиной. Разве не видно?

— Ах ты, похотливый зверь, следи за языком. Сейчас я непременно отрежу тебе язык.

— Если сможешь, отрежь.

Они дрались и препирались. Со звуком «чи» косой удар красавицы распорол одежду на груди Дугу Байтяня и оставил на коже тонкую кровавую полосу.

— Ты чего? У меня грудь не такая красивая, как у тебя. Хочешь посмотреть, так скажи прямо, я расстегну и покажу.

Красавица тотчас вспомнила неловкую сцену в гостинице, и ее меч стал еще стремительнее. Ледяной холод заставил температуру вокруг резко упасть, словно в лютую зимнюю стужу. Прозрачные ледяные цветы и снежные листья заполнили небо. Длинный меч в руке девушки, словно серебряный дракон, непрерывно кружил вокруг тела Дугу Байтяня.

Бах!

Девушка добавила к мечу ладонь и ударила Дугу Байтяня в грудь. Он выплюнул кровь и отлетел. Упал на землю и долго не мог подняться. Он не впервые получал Ладонь Падающего Неба, но этот удар был ничуть не легче того, что ему нанес даос Серебряная Борода. С головы до ног он ощущал ледяной холод, внутренние органы невыносимо болели.

Девушка подошла, поставила ногу ему на спину и холодно усмехнулась:

— Что за гений боевых искусств, что за Техника Девяти Превращений? Всего лишь это.

— Убери ногу.

Дугу Байтянь действительно разъярился.

— Чего ты, девчонка, так гордишься? Я занимаюсь боевым искусством меньше года. И даже так тебе потребовалось столько усилий, чтобы меня победить. Если бы я начал тренироваться на несколько лет раньше, ты бы еще хорохорилась...

Дальше он не договорил, потому что холодный клинок уже уперся ему в шею.

— Говори, продолжай.

Голос девушки оставался ледяным.

Дугу Байтянь чувствовал себя невероятно униженным. Его, мужчину, втоптала в землю женщина, да еще такая ослепительно красивая. Но он вынужден был сдерживать злость. Под чужой крышей приходится склонять голову.

— Может, сначала уберешь меч подальше и чуть-чуть поднимешь ногу? Я сейчас тяжело ранен. Неужели ты меня боишься?

Девушка фыркнула:

— Ты... хм...

Смысл был очевиден.

Холодный клинок и тяжелая, как тысяча цзиней, изящная нога наконец оставили тело Дугу Байтяня. Он поднялся и подвигался. В груди и животе было невыносимо тяжело, все тело пронизывал холод.

— Можно узнать имя барышни?

— Лэн Юй.

— Хорошее имя. Чистое, как лед и нефрит, свежее и изящное. Имя соответствует человеку. Владыка Дворца Падающего Неба тоже носит фамилию Лэн. Значит, ты младшая госпожа Дворца Падающего Неба?

— Хватит болтать, похотливый зверь. Ты сам вырвешь себе глаза или мне помочь?

Дугу Байтянь отступил на два шага:

— Лучше я сам. Эх, не думал я, Дугу Байтянь, что, будучи таким героем, дойду до такого...

С этими словами он, ничуть не заботясь о достоинстве мастера, внезапно бросился бежать и крикнул:

— Девчонка, погоди, рано или поздно я и вправду тебя обесчещу!

Он бежал, не оглядываясь. Его целью были далекие горы, место его тренировок за последний месяц. Он хотел воспользоваться знакомой местностью, чтобы оторваться от красавицы.

Лэн Юй побледнела от злости и бросилась следом, не отставая. Дугу Байтянь, сдерживая боль, бежал изо всех сил. Вскоре они углубились в горы. Два сгустка света непрерывно мелькали среди гор и лесов.

Впереди показались древние деревья, возвышающиеся до небес. Дугу Байтянь обрадовался и быстро вошел в лес. Когда Лэн Юй вошла туда, Дугу Байтянь уже исчез. Она не верила, что он мог убежать далеко, и принялась тщательно искать. Она не боялась, что он нападет из засады, и верила в силу своей ладони. Но обыскав весь лес, так ничего и не нашла.

В это время Дугу Байтянь прятался в одной из лесных ям-ловушек. Когда-то он выкопал ее для охоты и не думал, что теперь она послужит укрытием. Сверху ловушка была накрыта циновкой из горных лиан, а поверх — опавшими листьями. Не присмотревшись, ничего не заметишь. Несколько раз Лэн Юй проходила рядом с ловушкой, едва не наступая на нее. Дугу Байтянь внизу обливался холодным потом и непрерывно регулировал внутреннее дыхание, приводя тело в состояние зародышевого дыхания.

Слушая, как шаги постепенно удаляются, он с облегчением выдохнул, но тотчас снова сдержал дыхание. Ему казалось, что Лэн Юй не так проста. И действительно, через некоторое время он снова услышал знакомые шаги. Дугу Байтянь мысленно сказал: «Ну и хитрая лиса».

Лэн Юй пробормотала себе под нос:

— Здесь его точно нет. Похоже, убежал далеко. Хм, не верю, что ты уйдешь из моих рук.

Шаги снова начали удаляться.

Дугу Байтянь все еще не смел двинуться и тихо сидел в ловушке. Вскоре он снова услышал шаги. Он подумал: «Достаточно коварна, достаточно хитра. Ходи, ходи, а я буду сидеть». На этот раз шаги исчезли и больше не появлялись. Камень наконец упал с его души.

Небо постепенно темнело. Дугу Байтянь в ловушке непрерывно приводил в движение Непоколебимого Мин-вана, Тысячи Кругов Яростных Волн и Технику Потрясающего Неба, чтобы залечить раны. Раньше он знал лишь, что Непоколебимый Мин-ван словно обладает свойством сдерживать Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев. Но теперь он неожиданно обнаружил, что попеременное вращение трех техник дает неожиданный эффект. Всего за несколько часов его раны затянулись почти наполовину. При такой скорости к завтрашнему дню он почти поправится.

Дугу Байтянь осторожно отодвинул циновку над ловушкой, выглянул наружу, затем быстро выбрался. Выйдя из леса, он поднялся на небольшой холм и вдруг заметил невдалеке мелькающую тень. Кто же, как не Лэн Юй? Уголок его рта приподнялся в улыбке. В голове сложился план охоты на красавицу.

Глядя на прелестный силуэт, постепенно исчезающий в глубине гор и леса, Дугу Байтянь холодно усмехнулся:

— Раз уж ты непременно хочешь меня поймать, я с тобой поиграю.

Он повернулся и пошел в другом направлении.

Это был низкий кустарник. Когда-то здесь была его охотничья база. От зайцев до горных барсов — место, где часто появлялись звери. Он устроил здесь множество ловушек и самострелов. Тетиву делали из звериных жил, стрелы — из заостренных деревянных палочек и костей. Но перед уходом он большую часть разобрал, а ловушки накрыл плитами зеленого камня, потому что не хотел, чтобы после его ухода лесных зверей продолжали убивать.

Он не думал, что прежние охотничьи приспособления придется использовать против ослепительной красавицы. Он быстро восстановил ловушки и механизмы. Когда все было готово, луна уже высоко висела в небе. Отдохнув немного, он, хорошо зная местность, собрал в темноте диких плодов и утолил голод, а затем снова занялся лечением ран через движение силы.

Когда небо только начало светлеть, Дугу Байтянь медленно открыл глаза. За ночь лечения он почти восстановился. Он снова принялся изо всех сил добавлять ловушки и засады. Провозился до полудня и наконец более или менее все подготовил. Но в душе оставалась тревога. Он хорошо знал силу Лэн Юй и понимал, что может снова попасть в плен. Эта девица наверняка ненавидит его до смерти. Если она снова его схватит, ему не поздоровится.

В это время Лэн Юй в глухих горах ела жареного зайца и непрерывно размышляла, куда мог убежать Дугу Байтянь. Но этот мальчишка словно растворился в воздухе, не оставив ни следа. Она ненавидела его до глубины души. Из-за него ей пришлось ночевать в горах. С детства она не знала такого. Всегда жила, как маленькая принцесса, в роскоши и довольстве. Где ей было ночевать под открытым небом? Она холодно усмехнулась:

— Ах ты, негодяй, похотливый зверь. Не попадайся мне, хм.

Вдалеке Дугу Байтянь вздрогнул.

— Черт, эта девица меня проклинает. Погоди, посмотрим, кто будет смеяться последним.

К вечеру Лэн Юй вдруг заметила, как с дальнего холма поднялась струйка дыма. Она холодно усмехнулась:

— Хм, паршивец. Ты все-таки не уйдешь из моих рук.

С этими словами ее изящная фигура вихрем понеслась к дальнему холму.

Когда Лэн Юй подошла к краю кустарника, она остановилась и внимательно осмотрела окрестности, но не заметила ничего подозрительного. Дым поднимался впереди, среди кустов. Она осторожно двинулась вперед. Вдруг она услышала, как Дугу Байтянь ругается:

— Ах, девчонка, как же больно ты бьешь. Ой, до смерти больно, холодно. Не попадайся мне в руки, хе-хе...

Лэн Юй без труда поняла, какие мысли у него в голове, и покраснела от злости.

Ближе. Сквозь ветви она увидела Дугу Байтяня. Он сидел у костра и грыз дичь. Лэн Юй выхватила меч и прыгнула вперед, словно сошедшая с небес фея. Дугу Байтянь услышал свист рассекаемого воздуха, обернулся и увидел, что Лэн Юй уже в пяти чжанах от него.

— Посмотрим, куда ты убежишь на этот раз...

Вдруг под ногами у нее что-то подалось. Она тотчас почувствовала неладное и взмыла в воздух. В воздухе она развернулась и прыгнула в сторону, но под ногами снова что-то подалось. Пришлось снова прыгнуть, но движения уже были не такими быстрыми. Она изо всех сил потянулась к наклонной ветке рядом, наконец схватилась за нее и с облегчением выдохнула. Но не успела она перевести дух, как ветка необъяснимо обломилась, и сзади послышался свист.

Это был самострел, устроенный Дугу Байтянем. Ветка, за которую она схватилась, была спусковым механизмом. Лэн Юй изо всех сил отклонилась в сторону на целый чи и едва увернулась от стрелы. Но силы уже иссякли, и тело стремительно понеслось вниз. В это время в нее ударило бревно из связанного механизма. Уклониться она уже не могла. Собрав силу в низ живота, она приняла удар. Бревно ударило ее в левый бок. Внутри все всколыхнулось, она едва не выплюнула кровь. Меч вылетел из руки, тело рухнуло на землю.

Плюх!

Она упала прямо над ловушкой и стремительно полетела вниз. Тут и проявилось высокое мастерство Лэн Юй. Даже не успев перевести дух, она изо всех сил сместилась в сторону на полчи, одной рукой быстро ухватилась за край ловушки и наконец смогла вздохнуть.

Дугу Байтянь мысленно пожалел, что не устроил ловушку и по краям.

Лицо Лэн Юй покраснело, она скрежетала зубами:

— Дугу Байтянь, подлый мерзавец! Только и умеешь плести интриги, никакого настоящего мастерства. Ты просто верх бесстыдства.

Дугу Байтянь рассмеялся:

— Красавица, вчера ты, хитрая лиса, несколько раз притворно входила и выходила из леса. Это ты меня вдохновила на эти забавные штучки. Если не можем одолеть силой, возьмем умом.

Лэн Юй задрожала от злости. Когда ей приходилось так страдать? Она оперлась руками и снова взлетела, бросившись прямо к Дугу Байтяню. Но, оказавшись в воздухе, пожалела, что гнев затуманил ей голову. И действительно, в радиусе пяти чжанов Дугу Байтянь почти все усеял самострелами, бревнами и ловушками. Лэн Юй снова и снова получала удары бревнами и в конце концов получила тяжелые внутренние повреждения.

В это время Дугу Байтянь мысленно воскликнул: «Плохо». Лэн Юй, получив еще один удар в спину, прыгнула к нему. Хотя ее фигура была изящна, движения прекрасны, в них таилось глубокое убийственное намерение. Он поспешно отступил. Нефритовая ладонь Лэн Юй стремительно приблизилась.

Бах!

Их ладони столкнулись. Дугу Байтяня отбросило, он выплюнул кровь. Мысленно сказал: «Чудно. Эта девчонка тяжело ранена, почему же ее сила стала еще глубже?»

Откуда ему было знать, что Лэн Юй ненавидела его до костей, силой подавила внутренние раны и ударила всей своей мощью. Но и ей самой было плохо. Казалось, всю силу из нее выкачали. Она долго не могла прийти в себя. А Дугу Байтянь уже давно убежал. Она стиснула зубы и бросилась следом.

Дугу Байтянь бежал и ругал себя. Не думал, что все его труды с ловушками не позволят схватить эту девицу.

— Эй, безумная девчонка, будь милосердна.

— Размечтался! Сегодня я обязательно тебя убью...

Пока она говорила, она догнала Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь понял, что на этот раз не увернуться. Он успокоил сердце, сосредоточил дух и приготовился. Лэн Юй выпустила ту самую Ладонь Падающего Неба, от которой стынет кровь. Ледяные цветы и снежные листья, туманная дымка тотчас окутали все в радиусе пяти чжанов. Сцена, подобная сну, в свете заката вызывала чувство зыбкости. Дугу Байтянь довел силу Непоколебимого Мин-вана до предела. Все его тело стало легким и неосязаемым, словно он готов был покинуть мир.

В туманной дымке и прозрачных ледяных цветах оба были подобны небожителям. Но это были два разъяренных небожителя. Удары кулаков и ног не умолкали. Соседние деревья падали одно за другим. Место, где они сражались, покрылось тонким слоем льда. Многие растения превратились в ледяные изваяния.

— Ладонь Падающего Неба: Цветы, летящие по небу и земле.

В то же мгновение разлился легкий аромат. Дугу Байтянь почувствовал головокружение. Бесчисленные летящие цветы закружились вокруг него. Он опьянел, зачаровался. Мир словно превратился в море цветов, холодный аромат бил в нос. В забытьи к нему бросилась прекрасная, как фея, женщина. Он раскрыл объятия навстречу фее и вдруг очнулся. Мысленно воскликнул: «Какая страшная техника, смущающая сердце». Он взмыл в воздух и ударил ногами в Лэн Юй. Лэн Юй, словно бабочка, порхающая среди цветов, легко отступила. Ноги Дугу Байтяня рассекли пустоту. Он мысленно воскликнул: «Плохо».

Пара мягких, но холодных маленьких рук прижалась к его животу.

Бах!

Он выплюнул кровь и упал, не в силах подняться.

Лэн Юй шагнула вперед, поставила ногу ему на грудь и холодно усмехнулась:

— Не ожидал такого конца? Сколько ни хитрил, а все равно попался мне. Я же говорила, что ты не уйдешь из моих рук. С детства, если я что-то решила, то всегда добивалась своего.

— Ты младшая госпожа Дворца Падающего Неба, конечно, можешь повелевать ветром и дождем, делать что вздумается. Вот это мастерство.

Слыша его насмешки, Лэн Юй все больше мрачнела.

— Жаль, твое мастерство не так сильно, как твой язык. Ты, коварный мальчишка, устроил столько ловушек и ранил меня. Я впервые пострадала. Ты... труп.

— Умереть под пионом и стать призраком-ловеласом. На желтой дороге я непременно расскажу своим братьям-призракам, как хороша собой младшая госпожа Дворца Падающего Неба, как стройна ее фигура, как бела кожа, какова грудь и бедра...

Лэн Юй пнула Дугу Байтяня, и он перекатился. Он снова выплюнул кровь. Затем она нанесла серию ударов ногами. Дугу Байтянь жалобно вскрикивал и катался по земле, пока наконец не затих. Дышал он тяжело, воздуха входило мало, выходило много. Казалось, ему не выжить.

Лэн Юй присела и посмотрела на него:

— Пеняй на себя. Ты связался с тем, с кем не следовало. Не волнуйся, после смерти я похороню тебя.

В этот миг плотно закрытые глаза Дугу Байтяня внезапно открылись и метнули два холодных луча. Он ждал именно этого мгновения. Это был его единственный шанс. Лэн Юй не успела даже испугаться и отреагировать, как Дугу Байтянь схватил ее за руки и притянул к себе.

Ноги Дугу Байтяня крепко обвили ноги Лэн Юй, а руки плотно прижали ее руки и верхнюю часть тела. Лэн Юй от стыда и ярости готова была сойти с ума. Когда ее так унижали и оскорбляли?

— Я убью тебя.

Она собрала всю свою силу, пытаясь вырваться. Но каково было происхождение Дугу Байтяня? В детстве — король драк, в юности — король хулиганов. Он лучше всего владел именно такой беззастенчивой борьбой. Он катался с ней по земле, пока не остановился и не прикусил ей мочку уха.

Гул!

В голове Лэн Юй стало пусто. В следующий миг она поняла, что произошло, и пронзительно закричала:

— А-а, негодяй, отпусти меня!

На ее прекрасном лице застыл страх. Дугу Байтянь, не отпуская мочку уха, воспользовался ее смятением, разжал руки и быстро нажал несколько точек на ее теле.

Дугу Байтянь высоко поднял ладонь и занес ее над макушкой Лэн Юй. Луч солнца упал ему в глаза. Солнце взошло. Рука застыла в дюйме от головы Лэн Юй. Лэн Юй без тени страха, полная ненависти, смотрела на него.

— А-а, кто в моем сердце? Демон, выходи!

Дугу Байтянь схватился за волосы и попятился. Когда первый луч солнца упал ему в глаза, он очнулся. Его одолел сердечный демон. Не отклонение в тренировках, а посторонние мысли, поднявшиеся из сердца. Эти мысли влияли на его дух. Да, с самого начала именно эти мысли искушали его. Он полностью прозрел. Дугу Байтянь окончательно успокоился и попытался вспомнить события последних дней. Корень проблемы был в той особенной ночи, когда его тело предало его сердце.

Все начало медленно меняться с того дня. Когда он оскорбил Лэн Юй, половина исходила от его собственных желаний, а другая половина — от искушения демона, от влияния той темной волны в глубине сердца.

— Кто я? Что скрыто в глубине моего сердца?

Дугу Байтянь закричал, обратив лицо к небу.

Лэн Юй холодно смотрела на него. Она не знала, что с ним происходит, но, видя его страдания, почувствовала злорадное удовольствие.

Из самой глубины сердца Дугу Байтяня раздался тихий вздох: «Возможно, я зашел слишком далеко. Но если не перековать характер, как выстоять перед будущими бесчисленными опасностями? От одной маленькой первой любви впадать в уныние — с таким характером не встретить будущее. Может, нужно постепенное влияние. Сейчас дай ему хоть немного твердости».

Дугу Байтянь не знал об этом вздохе из самой глубины души. Но в тот миг у него словно мелькнуло озарение: раз уж все случилось, нужно смотреть в лицо, нельзя бессмысленно сокрушаться о прошлом. Стойкость и решимость — путь сильного.

Дугу Байтянь медленно подошел к Лэн Юй и горько улыбнулся:

— Лэн Юй, госпожа Лэн. Я знаю, что сейчас что бы я ни сказал, ты меня не простишь. Я не хочу объяснять все, что только что сделал. Ненавидь меня, если хочешь. Я всегда готов к тому, что ты придешь мстить. Но я ни за что не позволю тебе убить меня. Я буду сопротивляться.

С этими словами он помог Лэн Юй сесть. Она снова испугалась, решив, что он опять проявит звериную сущность.

Дугу Байтянь приложил обе ладони к ее спине и, не скупясь, передал ей чистую внутреннюю силу. Он втайне удивился. Раны Лэн Юй оказались очень серьезными. Похоже, эта красавица и вправду была необычайно упрямой и гордой, если в таком состоянии еще преследовала его.

— Госпожа Лэн, ты умна и сильна. Но на этот раз ты слишком понадеялась на себя. Думаю, это потому, что ты никогда не знала поражений. Я знаю, что при следующей встрече ты убьешь меня любой ценой. После этого урока я, возможно, и вправду не спасусь от твоей руки. Я отпускаю тебя сейчас, во-первых, потому что не выношу укоров совести. Во-вторых, мне нужен сильный противник, который постоянно будет меня остерегать, не давать расслабиться и подгонять вперед.

Дугу Байтянь говорил и одновременно лечил ее, направляя силу.

Лэн Юй ненавидела человека за спиной лютой ненавистью. Мысль о том, что она потеряла целомудрие с этим человеком, снова вызвала у нее поток слез. Дугу Байтянь почувствовал колебание ее настроения и сказал:

— Скорее успокой сердце и сосредоточь дух.

— Тебе какое дело? Убирайся! Мне не нужно твое лечение. Убери свои грязные руки.

— Ненавидь меня, убить меня хочешь — все равно. Но сейчас не время для эмоций. Я помогаю тебе лечиться. Если ты не успокоишься и не сосредоточишься, то не только не восстановишь тело. Повредишь меридианы — и никогда не сможешь отомстить.

Лэн Юй с трудом сдержала слезы и, как велел демон за спиной, начала успокаивать сердце и сосредотачивать дух.

Они провели в горах еще три дня. Раны Лэн Юй под лечением Дугу Байтяня полностью зажили. За эти три дня Дугу Байтянь запечатал ее силу, но разблокировал несколько точек, чтобы она могла свободно двигаться. Сначала Лэн Юй вообще не притрагивалась к еде, которую он протягивал. Но потом, не выдержав голода, впивалась зубами в дичь так, словно кусала самого Дугу Байтяня, злобно и яростно.

— Лэн Юй, если я скажу, что оскорбил тебя под влиянием сердечного демона, ты поверишь?

— Нечего объяснять. Если ты не убьешь меня, рано или поздно я смою свой позор твоей кровью.

Лэн Юй говорила с ненавистью.

— Кхе... кхе...

Дугу Байтянь выкашлял несколько глотков крови, лицо его побледнело.

Лэн Юй смотрела на это с некоторым удовольствием и не удержалась от холодного замечания:

— Хм, получил мою Ладонь Падающего Неба. Посмотрим, долго ли ты протянешь.

— Силу твоей Ладони Падающего Неба я давно рассеял. Просто за эти три дня, леча тебя, я сильно истощил изначальную энергию. Не думал, что твои раны так тяжелы и отнимут столько внутренней силы. Похоже, поистине чем больше обидишь, тем больше потеряешь. Оскорбил тебя раз — потерял десять лет жизни.

С этими словами он снова выплюнул две глотка крови.

В глазах Лэн Юй сверкнул холод. Она злобно сказала:

— Тебе мало умереть десять тысяч раз. Рано или поздно я заставлю тебя узнать, каково это — не мочь ни жить, ни умереть.

Дугу Байтянь горько улыбнулся:

— Раз ты меня так ненавидишь, в будущем я буду тебя избегать и никогда не встречусь с тобой.

А про себя подумал: «Похоже, я и вправду изменился. Я лгу пленнице и играю на ее чувствах. Хотелось бы, чтобы "потеря десяти лет жизни" оставила в ее сердце след и она стала чуть мягче».

Затем он снова подумал: «Неужели я и вправду поддался искушению демона? Почему я постепенно меняюсь? Куда делся прежний я, который не мог оправиться даже от первой любви? Может, эта перемена не ошибка. Перед жестоким миром боевых искусств нужен меняющийся Дугу Байтянь. Добро и зло хранятся в сердце. Главное — удержать равновесие между добром и злом».

Подумав так, он успокоился. Он не убил Лэн Юй, чтобы раз и навсегда избавиться от угрозы, а лечил ее и хитрил. Разве это не поиск равновесия между совестью и выгодой?

В самой глубине сердца Дугу Байтяня голос тихо вздохнул: «Только ли вопрос равновесия?»

Дугу Байтянь запечатал лишь одну точку Лэн Юй, остальные разблокировал.

— Через полчаса последняя точка тоже откроется сама. Мне остается только бежать. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

С этими словами он повернулся и побежал вдаль.

Когда Дугу Байтянь убежал, слезы Лэн Юй тотчас хлынули. Эти три дня показались ей тридцатью годами. В душе царила невыносимая горечь. Она не хотела постоянно плакать перед этим демоном. Как же она жалела, что сначала неотступно преследовала этого дьявола.

Через полчаса она наконец восстановила силу, повернулась и пошла прочь из гор. Выйдя из гор, она направилась прямо в сторону Дворца Падающего Неба. Сейчас ей хотелось только вернуться домой, в свою комнату, в свой собственный мир.

Дугу Байтянь медленно вышел из-за скалы. Он все время следовал за Лэн Юй и видел все. Уголок его рта приподнялся в улыбке. Он верил, что в ближайшее время Лэн Юй не придет мстить.

Но затем он нахмурился. Лэн Юй не придет сама. А что делать с огромной силой Дворца Падающего Неба? Дугу Байтянь долго думал, потом вдруг рассмеялся:

— Сильная, упрямая и гордая Лэн Юй ни за что никому об этом не расскажет.

Высокая и могучая фигура Дугу Байтяня вместе с чуть зловещим лицом стояла в горном проходе, подобная злому божеству.

За последний месяц на континенте Тяньюй произошло несколько важных событий. Первое — на континент вернулся мастер уровня Шэн, спавший четыре тысячи лет. Началось все с куска Белого Нефритового Льда, которым несколько мастеров ранга Ван лечили правителя города Кайюань Ли Линя. В тот день, когда лед раскололся, из него вырвался несравненный мастер, обладающий силой уровня Шэн. Были и свидетели, в том числе влиятельная женщина империи Цинфэн — «двойное совершенство в песне и танце» Лю Жуянь.

Эта буря оказалась куда сильнее, чем кто-либо ожидал. От мастеров боевых искусств до правящей знати и простого народа — почти все на континенте узнали о возвращении мастера уровня Шэн. Одна за другой появлялись самые разные версии мифов и легенд: скорая священная война, забытая история, утраченные предания, битва бессмертных и демонов, тот берег, распахнувшиеся врата демонического мира...

Правящие круги континента быстро отреагировали. Правители пяти государств — Цинфэн, Ханьтан, Ушуан, Синьмин и Байюэ — с одной стороны успокаивали народ, выпуская указы, что появление мастера уровня Шэн вовсе не приведет к войне, а все слухи беспочвенны. С другой стороны, они связались с известными людьми мира боевых искусств и заставили их выступить с «разъяснением фактов». Вскоре известные мастера один за другим начали появляться перед людьми и говорить, что на континенте скрывается немало мастеров уровня Шэн. Они давно отринули славу и выгоду, всем сердцем стремятся к тайне жизни и смерти, уже прозрели жизнь и смерть, вышли за пределы мирской пыли и совсем не занимаются делами суетного мира. На этот раз их просто случайно увидели обычные люди.

Буря наконец постепенно улеглась. Под ее влиянием на континенте усилилась тяга к изучению боевых искусств. Разные империи начали думать, не открыть ли военные академии от имени государства.

Второе большое событие тоже связано с мастерами уровня Шэн и берет начало в империи Ханьтан. Говорят, что Военный Святой Дугу Чжаньтянь, тысячу лет назад взиравший на мир свысока, оставил после себя Камень Истинной Сущности. Но потомки рода Дугу по неизвестной причине ушли из мира боевых искусств. О камне, который и без того был глубокой тайной, известной лишь немногим, они и вовсе перестали что-либо знать. Тысячу лет хранили камень, не зная его назначения. Недавно несколько тайных сил проникли в империю Ханьтан, чтобы завладеть камнем, но обнаружили, что он уже попал в руки Уиньфэн. За последний месяц разные силы одна за другой наносили «визиты» в Уиньфэн. В конце концов Уиньфэн разослал приглашения всем героям Поднебесной, объявив, что пятнадцатого августа откроет горные врата и примет героев континента для обсуждения того, кому должен принадлежать Камень Истинной Сущности.

Еще одно большое событие: месяц назад пять мастеров ранга Ван одновременно прибыли в город Кайюань, и там произошла великая битва двух мастеров ранга Ван, вызвавшая переполох. Ведь поединки мастеров ранга Ван на континенте не случались много лет. Эта нашумевшая битва стала постоянной темой разговоров.

Последнее событие по сравнению с предыдущими казалось ничтожным. Оно вызвало переполох лишь в империи Цинфэн: в империи Цинфэн появился молодой мастер по имени Дугу Байтянь, который создал Технику Девяти Превращений и нанес поражение старому мастеру Дворца Падающего Неба, даосу Серебряной Бороде. Ходили даже слухи, что во время поединка с даосом Серебряной Бородой его сила по неизвестной причине на мгновение поднялась до уровня Ван. Имя Дугу Байтянь на время стало постоянным на устах у мира боевых искусств империи Цинфэн.

Континент, спокойный много лет, начал бурлить скрытыми течениями. Бесчисленные силы пришли в движение.

Дугу Байтянь сидел в харчевне и слушал эти большие события. Сердце его бурлило. Все они были связаны с ним прямо или косвенно. На самом деле его заботило лишь одно: обсуждение принадлежности Камня Истинной Сущности в Уиньфэн пятнадцатого августа. Что до первого события, «мастера уровня Шэн, спавшего четыре тысячи лет», он лишь усмехнулся. Он был одним из зачинщиков. Не думал, что ложь Лю Жуянь вызовет такую бурю. Он хорошо понимал, что сейчас Лю Жуянь, должно быть, глубоко себя винит.

В глубине сердца Дугу Байтяня прозвучал вздох: «Почему никто не верит в то, что случилось четыре тысячи лет назад?» Жаль, он сам этого не осознавал.

Дугу Байтянь прибыл в город Ванъюэ, город, который, по преданию, ближе всего к луне. Святой город для всех, кто верует в богиню луны, третий по величине город империи Цинфэн, расположенный на границе империй Цинфэн и Байюэ. Цинфэн и Байюэ враждовали именно из-за принадлежности Ванъюэ. По разным историческим причинам Ванъюэ оказался в составе империи Цинфэн. Для империи Байюэ, где половина населения верит в богиню луны, это было невыносимо. Это было наследие истории. Хотя сейчас две страны и поддерживают «дружеские» отношения, Ванъюэ, несомненно, оставался нестабильной искрой, готовой вспыхнуть в любой момент.

Дугу Байтянь приехал сюда, чтобы выполнить обещание и подарить маленькой служанке Лю Жуянь, Шаньэр, руководство — Технику Потрясающего Неба. Отдать Искусство Летящих Цветов и Падающих Листьев было уже невозможно. Идти сейчас во Дворец Падающего Неба — разве это не поиск смерти? Дугу Байтянь вспомнил прекрасное, как у небожительницы, лицо Лэн Юй, ее гордую, нефритовую фигуру и холодный, полный ненависти взгляд. Он и сам не мог понять, что чувствует. Он знал, что изменился, стал взрослее... и даже немного коварным, немного безжалостным...

Дугу Байтянь пришел в усадьбу Падающей Луны за городом Ванъюэ. Мало кто знал, что эта усадьба принадлежит «двойному совершенству в песне и танце» империи Цинфэн Лю Жуянь. Именно потому, что о ней не знали посторонние и не докучали знатные господа, Лю Жуянь особенно любила это место. Снаружи усадьба Падающей Луны выглядела самой обычной, как поместье простого землевладельца. Перед усадьбой тянулись изумрудные виноградные шпалеры, увешанные гроздьями прозрачного, как нефрит, винограда, вызывающего слюнки.

Старинные ворота усадьбы говорили о том, что хозяин не любит роскошь и удовольствия. Привратник вежливо обходился с Дугу Байтянем, что тоже свидетельствовало о воспитании хозяина. Вскоре навстречу вышли две знакомые фигуры. После долгой разлуки Лю Жуянь оставалась такой же яркой, как прежде. Хотя глаза давно выдавали ее радость, она держалась с достоинством.

— Ах, молодой господин, вы пришли! Я так скучала по... вашему руководству!

Озорная и хитрая Шаньэр оставалась такой же шаловливой. Она говорила и смеялась, показывая две милые ямочки на щеках, а ее живые большие глаза так и бегали.

— Скучала по моему руководству? Тогда продолжай скучать.

Дугу Байтянь сказал это с легким видом.

Шаньэр тотчас подбежала, намереваясь обыскать его.

Лю Жуянь улыбнулась:

— Шаньэр, не груби. Молодой господин Дугу, добро пожаловать в усадьбу Падающей Луны. Проходите.

Шаньэр сморщила носик в сторону Дугу Байтяня и убежала обратно.

Дугу Байтянь сказал:

— Сначала мне показалось, что я попал в фермерское поместье. Но чем внимательнее я смотрел, тем сильнее чувствовал возвращение к простоте. Воистину хорошее место. В каждой травинке и каждом дереве видно воспитание хозяина. Госпожа Жуянь и вправду необыкновенная женщина.

— Молодой господин Дугу, вы слишком любезны. Мы уже друзья, не нужно меня так хвалить.

Шаньэр сказала:

— Большой негодяй, который забывает о друзьях, увидев красавицу. Почему же меня не похвалили? Ладно, просто отдайте мне руководство.

Лю Жуянь укоризненно сказала:

— Шаньэр...

Дугу Байтянь громко рассмеялся. Шаньэр высунула язык.

Втроем они беседовали и шли вглубь. Мебель в гостиной была лишена золотой и серебряной отделки, выглядела старинной и изящной, создавая ощущение гармонии и покоя. На стенах висели картины и каллиграфия известных людей, тоже полные древнего очарования.

Когда Дугу Байтянь сел, Лю Жуянь сказала:

— Молодой господин Дугу, почему вы в прошлый раз ушли, не попрощавшись? За месяц не было никаких вестей. Шаньэр даже волновалась за вас какое-то время.

Шаньэр поспешно сказала:

— Я вовсе не волновалась! Я не стала бы за него волноваться. Это ты...

Лю Жуянь бросила на нее взгляд, и Шаньэр прикусила язык.

— Эх, зря Шаньэр за меня волновалась. Прости, виноват, виноват.

С этими словами он рассмеялся. Он прекрасно знал, что эта девчушка, скорее всего, волновалась о руководстве, а вот Лю Жуянь, возможно, и вправду за него переживала. Но он с самого начала не хотел связываться с этой женщиной. В его нынешнем настроении это означало: хвост слишком велик, не отмахнешься.

Услышав это, Лю Жуянь немного разочаровалась, но тотчас вернулась к обычному состоянию:

— Молодой господин Дугу, вы знаете, что ложь, которую я тогда придумала для вас, вызвала такую бурю? Сейчас я чувствую себя большой обманщицей и очень себя виню.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Виновата не ты, а я. К тому же в этом нет ничего страшного. Наоборот, людям на континенте дали тему для разговоров. Тебе вовсе не нужно себя винить.

Услышав это, Лю Жуянь успокоилась.

Затем Дугу Байтянь кратко рассказал о том, что пережил за месяц. Конечно, главным образом о том, какие звери в горах смирные, какие свирепые, какие вкусные... В конце он упомянул Лэн Юй, разумеется, опустив ту пикантную и волнующую историю. Он лишь сказал, что случайно ранил Лэн Юй и теперь не может отправиться во Дворец Падающего Неба за руководством Искусства Летящих Цветов и Падающих Листьев.

Шаньэр тотчас заволновалась:

— У-у... большой негодяй не держит слово... у-у...

Она числилась служанкой Лю Жуянь, но та никогда не обращалась с ней как со служанкой, потому Шаньэр говорила без всякой осторожности.

Глядя на ее слезы и крики, Лю Жуянь ничего не могла поделать.

Дугу Байтянь сказал:

— Ребенок есть ребенок. Совсем не умеет сдерживаться. Смотри, что это?

С этими словами он достал из-за пазухи тонкую тетрадь. Это была Техника Потрясающего Неба, которую он записал за последние дни. Девчушка тотчас перестала плакать и просияла:

— Молодой господин, вы такой хороший! Это — Тех-ни-ка По-тря-са-ю-ще-го Не-ба.

Она произнесла название по слогам.

— Да, это руководство называется Техника Потрясающего Неба. Она во много раз сильнее неполного Искусства Летящих Цветов и Падающих Листьев. Если ты сможешь освоить ее полностью и до конца постичь, то на этом континенте почти не останется тебе равных.

Дугу Байтянь сказал с улыбкой.

Шаньэр взволнованно спрятала тетрадь за спину, боясь, что Дугу Байтянь передумает и заберет ее обратно.

Лю Жуянь сказала:

— Скорее поблагодари молодого господина.

Обычно смышленая и бойкая девчушка сейчас выглядела неуклюжей. Она механически кивнула:

— Спасибо, молодой господин.

Она полностью погрузилась в огромную радость.

Дугу Байтянь сделал строгое лицо и серьезно сказал:

— Шаньэр, о том, что у тебя есть это руководство, кроме твоей госпожи, никому нельзя говорить. Если кто-то узнает, бесчисленные мастера боевых искусств придут за ним. Оно привлечет к тебе множество врагов. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Шаньэр понимает. Никому не скажу. И непременно оправдаю надежды молодого господина, хорошо освою это боевое искусство.

— Хорошо, что понимаешь. Но ты даже не знаешь расположения основных точек и самых простых основ боевого искусства. Как ты будешь учиться? Вот головная боль.

Дугу Байтянь нахмурился.

Лю Жуянь сказала:

— Это не проблема. В усадьбе есть тетушка Ван и тетушка Сунь. Обе — мастера боевых искусств. Они могут наставить Шаньэр в основах.

Дугу Байтянь мысленно обругал себя за глупость. Как могла такая известная женщина, как Лю Жуянь, оставаться без охраны? И охрана наверняка была сильной.

— Тогда я спокоен. Шаньэр, ты непременно должна хорошо освоить эту технику. В будущем, возможно, тебе придется спасать меня из беды.

— Не волнуйтесь, в будущем я буду вас защищать.

С этими словами она задорно вскинула голову.

Все трое рассмеялись.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Стыдно. Я так рано начал строить планы на этого ребенка».

Он пришел с целью. Он хорошо знал способности Шаньэр и потому подарил ей Технику Потрясающего Неба. У него было предчувствие, что путь, которым он пойдет, полон трудностей и ему понадобятся надежные помощники. На этот раз он не только выполнил обещание, но и сделал целенаправленное вложение.

Дугу Байтянь уже покинул город Ванъюэ. И до сих пор его немного пугал тот укоризненный взгляд, который бросила ему на прощание Лю Жуянь. Он знал, что уже не тот Дугу Байтянь, что прежде. Он менялся, даже становился хуже. Именно поэтому ему еще меньше хотелось и еще меньше хватало духу связываться с этой достойной, правильной и доброй девушкой. Он решил, что женщин такого типа не тронет. И тотчас вспомнил Лэн Юй и улыбнулся...

Дугу Байтянь выехал из Ванъюэ и отправился обратно в империю Ханьтан. За короткие десятки дней он, словно метеор, прочертивший ночное небо, на миг озарил небо боевых искусств империи Цинфэн. Хотя сейчас его имя гремело в Цинфэн, радость не затуманила ему голову. Он знал: чем больше блеска сейчас, тем труднее будет путь в будущем. По крайней мере, Лэн Юй из Дворца Падающего Неба его не отпустит, и люди Дворца Падающего Неба из окружения даоса Серебряной Бороды тоже не оставят его в покое.

Проезжая через город Тунчжоу, Дугу Байтянь вспомнил, как его преследовал весь город, вспомнил таинственный и страшный подземный дворец, вспомнил маленькую ведьмочку Сюаньсюань. Вновь входя в Тунчжоу, он был настороже, боясь, что его узнают как того самого «разбойника», «вора», «типа с кучей драгоценностей». Но время прошло, обстоятельства изменились. Он зря волновался. Никто его не потревожил.

Но с ним случилось странное. Едва войдя в Тунчжоу, он почувствовал в сердце легкое волнение. Некое безымянное чувство поднялось в душе. Он смутно ощущал, что это зов. Зов, пересекающий тысячи лет, словно идущий из глубокой древности.

Он нашел постоялый двор и остановился там. Тихо сидел в медитации, всем сердцем ощущая этот зов. Зов становился все яснее. Было чувство, будто он связан с ним плотью и кровью, словно другое «я» зовет его. В следующий миг он понял: это зов из залов «Печати Демона» и «Печати Запечатывания Святого» в подземном дворце. Потому что это ощущение было поразительно похоже на то, что он испытывал перед ними в подземном дворце.

В глубине его сердца голос тихо произнес: «Достигни силы уровня Шэн и тогда иди в подземный дворец. И обязательно иди. Там есть вещь, важнее которой для тебя нет». В следующий миг у Дугу Байтяня возникло предчувствие: в подземном дворце запечатано нечто более важное, чем его жизнь. Но сейчас идти туда нельзя. Нужно терпеть, нужно ждать. Только когда сила достигнет превращения, когда он сможет одной рукой создавать облака, а другой — дождь, он сможет войти.

Дугу Байтянь ночью бежал из Тунчжоу. Все тело покрылось холодным потом:

— Черт, что происходит? Почему у меня такое чувство? Это место слишком странное. Черт, когда я достигну высшего мастерства, обязательно все выясню.

Когда Дугу Байтянь добрался до границы между Цинфэн и Ханьтан, он встретил много людей из мира боевых искусств. Все они направлялись в одно место — Уиньфэн.

Из-за того, что пять государств континента много лет жили в мире, пограничные проверки были не слишком строгими. Если есть нужные документы, можно проехать беспрепятственно. Хотя он странствовал всего два месяца, в душе было чувство, будто он много лет не был дома. Вернувшись в империю Ханьтан, Дугу Байтянь ощутил искреннюю теплоту.

Расы континента за тысячи лет смешались и ассимилировались. Почти не осталось разделения на расы. Между людьми больше не было расовой дискриминации. Лишь в некоторых областях из-за религиозных верований возникали споры.

Империя Ханьтан — древняя империя с долгой историей и блестящей цивилизацией. Империя прошла через тысячу лет, пережив несколько крупных войн, но всякий раз благополучно выстаивала. Самая большая война, повлиявшая на империю Ханьтан, — война девяти государств несколько десятков лет назад. Во время войны империя расширила границы, почти вдвое увеличила свою территорию и вышла на первое место среди пяти государств по площади. После десятилетий восстановления империя Ханьтан достигла небывалого расцвета. Население тоже стало самым большим среди пяти государств. Империя скрыто претендовала на звание сильнейшей.

Дугу Байтянь вместе с двумя мастерами из империи Цинфэн вошел в небольшой город империи Ханьтан. Эти двое были примерно его возраста, с самыми обычными боевыми навыками. По их словам, они приехали в империю Ханьтан только чтобы посмотреть на святыню боевых искусств — Уиньфэн. А об «обсуждении принадлежности Камня Истинной Сущности» они даже не думали.

— Эй, брат Дугу, ты впервые в империи Ханьтан?

Дугу Байтянь сказал только, что его фамилия Дугу, но не назвал имени. Те двое не стали расспрашивать и называли его братом Дугу.

Дугу Байтянь невольно ощутил абсурдность: его, уроженца империи Ханьтан, спрашивают о таком. Но ничего не поделаешь. Сейчас он был человеком империи Цинфэн.

— Да, я впервые в империи Ханьтан. Империя Ханьтан неплоха, куда богаче нашей Цинфэн. О, кстати, вы, братья, тоже впервые здесь?

— Я, Чжан Пин, точно впервые.

— А как же, я, старина Ци, тоже впервые.

— Вот и славно. Мы все здесь впервые. Похоже, придется постоянно расспрашивать прохожих, как пройти к Уиньфэн.

Дугу Байтянь сказал.

Чжан Пин сказал:

— До пятнадцатого августа еще есть время. Спешить некуда. Пойдем не торопясь.

Старина Ци сказал:

— Чего там идти не торопясь? Скорее к Уиньфэн. Там наверняка страшно людно. Может, я там случайно встречу суперкрасавицу, потом случайно ей понравлюсь, а потом случайно она пойдет за мной.

С этими словами этот тип самодовольно зажмурился.

Чжан Пин сказал:

— А потом еще случайно красавица тебя убьет.

Дугу Байтянь сказал:

— А ты прямо сейчас случайно... врезался в повозку.

Бах!

Старина Ци, зажмурившийся от сладких грез, врезался в стоявшую у дороги повозку. Прохожие расхохотались. Чжан Пин и Дугу Байтянь хохотали пуще всех.

— Ой, вы, два негодяя, не предупредили меня. Погодите, вот я случайно познакомлюсь с кучей красавиц и случайно ни одну вам не представлю.

Дугу Байтянь хоть и родился в империи Ханьтан, но никогда не уезжал далеко. А раньше никогда не интересовался делами мира боевых искусств, потому совсем не знал, где находится Уиньфэн. Хорошо, что все трое были сладкоречивы. Увидев женщину лет сорока, они говорили:

— Сестрица, не знаете, как пройти к Уиньфэн?

В эти дни бесчисленные мастера боевых искусств со всего континента направлялись к Уиньфэн. Хозяева харчевен и постоялых дворов империи Ханьтан чуть не потеряли челюсти от смеха. После многих дней «сладких речей» трое — Дугу Байтянь и его спутники — наконец добрались до святыни боевых искусств империи Ханьтан — Уиньфэн.

Издалека Уиньфэн парил в облаках и сиял, словно гора бессмертных. В самом деле, по преданию, Уиньфэн был местом древних бессмертных. Гора круглый год окутана небесным дыханием. Цветы и травы там стали необычайно редкими. Птицы и звери не пугаются людей.

До пятнадцатого августа оставалось два дня. У подножия Уиньфэн уже собралось множество людей из мира боевых искусств. Большинство успело снять комнаты в постоялых дворах у подножия. Те, кому не хватило, разбили временные палатки.

Трое пришли довольно поздно. Поблизости уже не осталось свободных комнат. Они посовещались и решили переночевать на горе, заодно полюбоваться пейзажем.

Был уже вечер. Лучи заходящего солнца падали на гору, и Уиньфэн казался еще более величественным и священным.

Дугу Байтянь стоял у подножия Уиньфэн, и сердце его бурлило. Эта гора бессмертных за тысячу лет взрастила бесчисленных выдающихся мастеров. Одни уходили в бескрайний мир боевых искусств, уничтожали демонов, защищали справедливость и хранили дух воинского пути. Другие вступали в армию, скакали по полям сражений, верно служили родине. Более тысячи лет Уиньфэн потрясал континент и устрашал все стороны. Это был священный зал, к которому стремились все воины.

Чжан Пин толкнул Дугу Байтяня:

— Брат... брат, не зависай.

Старина Ци тоже сказал:

— Брат Дугу, на что ты смотришь? Неужели случайно увидел суперкрасавицу?

Он посмотрел в ту же сторону.

Дугу Байтянь рассмеялся:

— О чем ты только думаешь целыми днями? Идем, поднимемся на гору.

С этими словами он пошел первым.

Втроем они поднялись до половины горы, и их остановили несколько юношей с красивой внешностью и незаурядными манерами. Один из них сказал:

— Три молодых героя, прошу остановиться. Гора бессмертных пока не открыта. Поднимайтесь после пятнадцатого августа.

Чжан Пин сказал:

— Все постоялые дворы у подножия заняты, нам негде остановиться. Потому мы решили заночевать на горе. А лучше всего вид с вершины. Мы хотим подняться и взглянуть. Будьте снисходительны.

— Простите, приказ учителя нарушить не можем. Мы при исполнении и не можем пропустить вас наверх.

Старина Ци сказал:

— А вы скажите, что случайно нас не заметили, а мы сами случайно забрели наверх.

Несколько юношей с любопытством и усмешкой посмотрели на него. Один улыбнулся:

— Простите, молодые герои, это наша обязанность. Сейчас никого нельзя пропускать наверх. На вершине нет ничего особенного, вид почти такой же, как здесь. Если хотите полюбоваться красотами горы бессмертных, можете делать это поблизости.

Дугу Байтянь сказал:

— Братья, простите. Раз уж вы при исполнении, мы не станем вас затруднять. Прощайте, до встречи.

Несколько юношей и без того обратили внимание на высокого и могучего юношу, ведь люди такого роста, как Дугу Байтянь, на континенте Тяньюй были редкостью. Услышав, что он так разумен, они прониклись симпатией и указали места на горе, откуда открывались хорошие виды. Трое поблагодарили и распрощались.

Темнело. Людей боевых искусств, пришедших любоваться видами, становилось все меньше, большинство уже спустилось. В этот миг из травы раздался слабый стон:

— Воды...

Трое переглянулись и окружили траву. Там лежал седой старик с бледным лицом, все тело его дрожало. Дугу Байтянь поспешно подошел, приподнял старика и непрерывно передал ему внутреннюю силу. Чжан Пин и старина Ци быстро ушли искать воду.

Дугу Байтянь втайне удивился. Старик явно получил тяжелые внутренние повреждения, его меридианы были разрушены. Однако внутри у него было пусто, ни малейшей истинной ци, что говорило о том, что он, возможно, не владеет боевым искусством. Введенная истинная ци лишь немного прошла по его телу, большая часть исчезла, словно глиняный бык, утонувший в море. Чжан Пин и старина Ци свернули большие листья в виде чаш, зачерпнули воды из горного родника и вернулись. Трое влили воду ему в рот. Вскоре старик медленно открыл глаза. Это были глаза, полные мудрости, с легким оттенком насмешливой беспечности.

— Дети, спасибо, что спасли меня.

Старина Ци сказал:

— Не за что. Мы случайно тебя обнаружили и случайно спасли.

— О, я сейчас случайно проголодался. Дети, можете случайно поймать мне зайца?

Старик улыбался, но вид у него был немного плутоватый, уже не такой мудрый, как прежде.

Старина Ци от злости выпучил глаза:

— Старик, ты и вправду сел на шею. Людьми помыкаешь, как ни в чем не бывало.

Дугу Байтянь сказал:

— Как ты можешь так говорить со старшим? Быстро помоги старику поймать зайца, заодно случайно поймай фазана. Я тоже случайно проголодался.

Чжан Пин сказал:

— Я тоже случайно проголодался.

Старина Ци закатил глаза, поднялся и сказал:

— Тьфу, попираете мое право на слово. Случайно переняли мою коронную фразу.

С этими словами он пошел в глубь леса.

Тем временем лицо старика уже порозовело. Он усмехнулся:

— Ах ты, воровское небо, опять ты меня не забрал. Хе-хе... И вправду, беда не живет долго, а добрый человек живет тысячу лет. Ничего не поделаешь, кто же виноват, что я такой хороший человек.

Глядя на этого невероятно самовлюбленного старика, Дугу Байтянь не знал, что и сказать. Чжан Пин сказал:

— Эй, старик, я вроде слышал «беда живет тысячу лет». И вообще, не то чтобы небо тебя не забрало, это мы, братья, тебя спасли.

Старик выпучил глаза:

— Иди, иди. Молодые болтают без удержу, детские речи без запретов, ветром унесет. Иди, помоги старику собрать фруктов, оставлю после еды для развлечения.

— Ой, старик, что это за отношение? Я твой спаситель. Как ты можешь так говорить со спасителем?

Чжан Пин от злости подпрыгивал.

— Кхе... кхе... Чего орешь? Разве старшие не учили тебя уважать старших и любить младших? Иди собирай дикие плоды, будет тебе награда.

У Чжан Пина загорелись глаза, лицо исполнилось лести:

— Неужели... неужели вы тот самый легендарный мастер, играющий в мире смертных, заболевший и попавший в беду?

Старик выпятил грудь и с серьезным видом сказал:

— Ага, мальчуган и вправду сообразителен. Иди скорее собирать плоды.

— Да, да-да... Я мигом. Вы, старик, ждите здесь. Брат Дугу, присмотри хорошенько за стариком.

С этими словами он вприпрыжку убежал.

Глядя вслед Чжан Пину, Дугу Байтянь усмехнулся:

— Старик, я помогу вам размять кости, чтобы вам стало еще приятнее.

Старик посмотрел на него, и по спине у него пополз холодок. Он сказал:

— Не надо... не надо. Мне сейчас очень хорошо.

— Старый плут, ты и вправду считаешь себя мастером? В теле ни капли истинной ци, сплошные внутренние раны, а еще смеешь называться высоким мастером?

— Кхе-кхе... Молодой человек, ты еще зелен. Как ты можешь по отсутствию внутренней силы судить, что я не владею боевым искусством? Мое мастерство достигло предела превращения, дальше некуда. Потому я нарушил правила, сам лишил себя силы и начал тренироваться заново.

Видя, что Дугу Байтянь дрогнул, старик продолжил:

— Знаешь, это не под силу обычному мастеру. Для этого нужна невероятная смелость, железная воля, бесстрашие, готовность к жертве, активный и оптимистичный настрой, несгибаемая стойкость...

— Стой.

Слушая бесконечную болтовню старика и глядя на его самодовольное, невероятно самовлюбленное лицо, Дугу Байтянь ощутил желание стукнуть старика.

Чжан Пин и старина Ци вернулись вместе. Еще издалека они услышали, как старик вопит:

— Не подходи, а-а... демон-развратник, не трогай меня. Спасите... убивают... разбой... развратник...

И громкий смех Дугу Байтяня. Но в ушах Чжан Пина и старины Ци этот смех звучал как похотливый.

Они переглянулись.

— Не может быть, брат Дугу любит такое? Как он может так непочтительно обращаться с тяжело раненым мастером, стариком?

— Точно, точно... Как это брат Дугу случайно приобрел такую склонность? Плохо. Вчера он случайно взял меня за руку. Тьфу... меня тошнит...

— Меня тоже тошнит... Тьфу...

Двое быстро подбежали. Они остолбенели. Дугу Байтянь гонялся за стариком и колотил его.

— Брат, стой! Не бей старика, все можно решить словами. Как ты можешь так обращаться с попавшим в беду мастером? Ни капли сочувствия.

— Какой там мастер, это старый плут и самовлюбленный безумец.

Дугу Байтянь сказал с серьезным лицом.

Старина Ци тоже сказал:

— Мне тоже кажется, что этот старик случайно просто плут.

Дугу Байтянь сказал:

— Он и есть плут. В теле ни капли истинной ци. Мы по доброте спасли его, а он командует и мелет чепуху, гоняет вас двоих туда-сюда, помыкает вами.

Лицо Чжан Пина посинело:

— Правда?

— Конечно, правда.

— Ты обманул мои чувства.

Чжан Пин с криком бросился на старика и принялся его колотить. Старина Ци тоже не отставал и яростно лупил.

— Ой, молодые герои, пощадите. Я ошибся, я плут, я не владею боевым искусством, пощадите.

Двое отлупили старика и наконец выпустили пар. Из рассказа самого старика они узнали, что он повсюду промышлял обманом. Однажды встретил человека из мира боевых искусств и получил от него ладонью так, что выплюнул кровь. Рана то заживала, то открывалась, но жизнь он сохранил, хотя приступы случались. Недавно он услышал, что святыня боевых искусств империи Ханьтан, Уиньфэн, проведет собрание Камня Истинной Сущности Чжаньтяня. Внезапно ему захотелось прийти и половить рыбку в мутной воде. Но едва он дошел сюда, как старая болезнь вернулась. К счастью, несколько человек помогли и он уцелел.

Дугу Байтянь жевал жареное мясо и спросил:

— Старик, вкусно?

— Вкусно.

Старик ел так, что жир тек по губам, лицо было жадным.

Чжан Пин сказал:

— Старик, ты совсем потерял совесть. В таком возрасте все еще обманываешь людей. Хорошо, что мы, три брата, встретились. Другие давно отправили бы тебя на тот свет.

Старина Ци сказал:

— Именно, именно. Впредь обязательно случайно исправься и встань на путь добра.

Старик с улыбкой сказал:

— Да, да. Я обязательно случайно исправлюсь и встану на путь добра.

На следующий день, еще до восхода солнца, Дугу Байтянь проснулся. Он нашел горный родник, умылся и начал дышать и регулировать дыхание. Тысячи Кругов Яростных Волн, Непоколебимый Мин-ван и Техника Потрясающего Неба по очереди приводились в движение. Сейчас его сила была между сверхпервоклассным и супермастером, куда выше, чем месяц назад, когда он был первоклассным.

Когда первый луч солнца упал ему на лицо, Дугу Байтянь завершил тренировку и поднялся. Глядя на восходящее солнце, разливающее мириады лучей, он ощутил покой. Вдалеке волнами поднимались горы, окутанные облаками и туманом. Рядом росли удивительные цветы и травы, их аромат освежал и проникал в сердце. Неизвестные птицы пели переливчато, не пугаясь людей. Легкий туман вился между деревьями и медленно тек. В этом мире цветов и птичьего пения все казалось гармоничным и естественным.

Дугу Байтянь тихо стоял. Тело спокойно, сердце спокойно. Непоколебимый Мин-ван в теле медленно и естественно потек, словно тонкий ручей, словно легкий ветер. Мир в его глазах был полон жизни, полон гармонии. Он ясно чувствовал радость птиц на деревьях, веселье рыб в пруду неподалеку, покой мелких зверей в глубине леса...

Дугу Байтянь словно существовал здесь с древних времен, давно слился с этим миром, больше не отделяя себя от него. У него было чувство: я — это небо, я — это земля, я — это текущее облако, я — это плывущий ветер... Небо и земля, все сущее... зеленые горы и синие воды... каждая травинка и каждое дерево — все в моем сердце...

Дугу Байтянь тихо стоял. В одно мгновение у него возникло чувство: я — это все сущее, все сущее — это я. Небо и земля, все вещи... каждая травинка и каждое дерево — все в моем сердце. Непоколебимый Мин-ван в теле непрерывно порождал жизнь. От прежнего тонкого ручья и легкого ветра он постепенно стал могучим, словно длинная река, катящая волны. Могучая истинная ци росла, пока наконец, словно море, принимающее сотни рек, не вернулась в даньтянь. Затем она снова потекла из даньтяня по всем меридианам. Так цикл повторялся. Бурная истинная ци, подобная безбрежному океану, величественно текла в его теле, не останавливаясь.

Гул!

Тело Дугу Байтяня сильно содрогнулось. Меридианы жэнь и ду, когда-то открытые из-за того, что он пожертвовал собой и стал демоном, а затем закрытые, снова открылись. На этот раз он полностью собственными силами пробил роковой рубеж жизни и смерти и с этого момента вступил во врожденное состояние. Бурная, подобная океану истинная ци в одно мгновение сгустилась. Вся нечистая истинная ци была выведена из тела. Чистая врожденная истинная ци становилась все плотнее, словно сияющие маленькие драконы, она текла и циркулировала в его теле. Он стоял, подобный нефритовой статуе. Весь его облик был необычайно неосязаемым, словно сошедший в мир бессмертный, парящий над пылью, не запятнанный ни единой частицей мирского дыма.

Чжан Пин, старина Ци и старый плут тоже проснулись. Они посмотрели на Дугу Байтяня неподалеку и сильно изумились. Сейчас все тело Дугу Байтяня испускало слабое сияние. Кожа стала подобной белому нефриту, в ней смутно текли переливающиеся лучи. Весь его облик был необычайно неосязаемым, словно он уже слился с природой. Весело щебечущие птицы кружили над его головой и наконец сели ему на плечо. Зайцы, горные лисы... разные мелкие звери один за другим выбежали к нему и, распластавшись на земле, тихо смотрели на него.

Чжан Пин, старина Ци и старый плут остолбенели. Старина Ци пробормотал:

— Боже! Что случилось? Как это брат Дугу случайно приобрел такую притягательность? Привлек столько птиц и зверей. У меня самого появилось желание подбежать к нему.

Чжан Пин тоже сказал:

— Черт, хорошо, что он мужчина. Будь он женщиной, я... я... хе-хе...

Старый плут не мигая смотрел на Дугу Байтяня и неизвестно о чем думал.

Чжан Пин и старина Ци переглянулись и хотели подойти, чтобы оттащить Дугу Байтяня, потому что он стоял неподвижно, и они забеспокоились. В этот миг раздался ясный, приятный голос:

— Не двигайтесь.

Они обернулись и увидели, что за спиной неизвестно когда появились пять девушек. Пять фигур изящных, лица прекрасные, белые одежды развеваются. Все — редкие красавицы.

У старины Ци застыли глаза. Он пробормотал:

— Боже! Я случайно увидел столько красавиц. Красавицы, вы со мной говорите?

Чжан Пин тоже подошел:

— Здравствуйте, прекрасные сестры. Что-то случилось?

Пять красавиц отреагировали спокойно, лишь слегка улыбнулись. Одна из них сказала:

— Только что мы велели вам двоим не трогать вашего друга. В этот миг он сгущает врожденную истинную ци, и ему нельзя мешать. Ваш друг поистине вызывает восхищение. В таком возрасте достичь врожденного состояния и войти в число супермастеров.

Затем она легко улыбнулась и добавила:

— Слить себя с природой, стать неосязаемым и безмятежным, словно бессмертный. Это в чем-то перекликается с божественной техникой нашей школы.

Чжан Пин и старина Ци поспешно ответили:

— Да, это наш брат. Все благодаря нашим наставлениям.

После этих слов они очень слаженно переглянулись и добавили:

— Прекрасные феи, можно узнать ваши имена и откуда вы?

Девушка, что говорила прежде, ответила:

— Мы ученицы Уиньфэн, обходим горы. Имена не стоит упоминать.

Остальные четыре девушки лишь мельком взглянули на них и снова стали смотреть на Дугу Байтяня.

Старый плут подмигнул Чжан Пину и старине Ци. Те от злости выпучили глаза. Старый плут испугался и поспешно отвернулся.

В этот миг Непоколебимый Мин-ван в теле Дугу Байтяня прошел несколько кругов, и его тело внезапно озарилось ярким светом. Все его существо словно окутало небесное дыхание, он стал подобен небожителю. Птицы и мелкие звери за его спиной, словно овеянные весенним ветром, остолбенело смотрели на него, не двигаясь. Наконец внешнее сияние собралось, переливающиеся лучи впитались в тело. Дугу Байтянь тоже очнулся. В глазах его сиял божественный свет, между бровями смутно текло драгоценное сияние. Мелкие звери вокруг тотчас разбежались.

Он поднял голову и посмотрел на людей напротив. Кроме Чжан Пина, старины Ци и старого плута, там неизвестно когда появились пять очень красивых девушек. Пять красавиц не мигая смотрели на него. Дугу Байтянь улыбнулся. То, что красавицы обратили на него внимание, действительно радовало. Пять девушек поспешно отвели взгляды.

Старина Ци сказал:

— Брат Дугу, ты случайно так затренировался, что впал в транс, и случайно привлек пять красавиц.

Дугу Байтянь с улыбкой сказал:

— Здравствуйте, красавицы. Вы специально пришли на меня посмотреть? Это так опьяняет.

Говоря это, он глазами скользил по их телам.

Пять красавиц покраснели и хором возмущенно фыркнули. Одна из них сказала:

— Мы тебя не знаем. Просто обходили горы, проходили мимо и случайно увидели, что ты вступаешь во врожденное состояние и сгущаешь истинную ци. Из любопытства остановились и посмотрели. Прощаемся, уходим.

С этими словами пять девушек повернулись, собираясь уйти.

Старый плут стоял рядом с безразличным видом, а Чжан Пин и старина Ци явно заволновались.

Дугу Байтянь насторожился. Он хотел выяснить, не рассказала ли Ли Ши о том, как он пожертвовал собой и стал демоном. Он улыбнулся:

— Красавицы, погодите.

Пять девушек остановились и обернулись.

— Вы ученицы Уиньфэн?

— Да.

— Тогда вы наверняка знаете Ли Ши?

— Конечно. Она наша младшая сестра по школе. Среди нашего поколения у нее самый высокий талант.

Дугу Байтянь сказал:

— Вы слышали о человеке по имени Дугу Байтянь?

Несколько красавиц тотчас широко раскрыли глаза:

— Неужели ты и есть Дугу Байтянь?

— Хе-хе, именно так.

Старина Ци и Чжан Пин, услышав это, тотчас подбежали. Чжан Пин сказал:

— Брат Дугу, ты... ты и есть Дугу Байтянь. Боже! Ты мой кумир.

Старина Ци тоже сказал:

— Старший, с этого дня я с тобой.

Глядя на их преувеличенные выражения, Дугу Байтянь выпучил глаза:

— Идите к старому плуту. У меня есть разговор с красавицами.

У обоих сделались кислые лица. Они неохотно отвернулись. Чжан Пин сказал:

— Есть женщины.

Старина Ци продолжил:

— Нет человечности.

Одна из пяти красавиц сказала:

— Дугу Байтянь, недавно взошедшая звезда боевых искусств империи Цинфэн. Нанес поражение даосу Серебряной Бороде и его ученикам из Дворца Падающего Неба. Прогремел в Цинфэн.

Дугу Байтянь сказал:

— Ваши сведения поистине всеохватны.

Затем добавил:

— Вы слышали от Ли Ши мое имя?

Пять девушек переглянулись и хором сказали:

— Так это ты.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Плохо. Неужели Ли Ши рассказала все о том случае в Чанфэн?» Вслух же произнес:

— Ли Ши часто обо мне вспоминает?

Одна из девушек с полуулыбкой посмотрела на него:

— Однажды младшая сестра Ли Ши вернулась с горы и несколько дней ходила мрачная, да еще скрежетала зубами. Как-то одна младшая сестра тихо подошла к ней сзади и краем уха услышала: «Проклятый такой-то небом». С тех пор сестры и братья на горе знают, что есть некий «такой-то», который рассердил младшую сестру Ли Ши на несколько дней. Ты же знаешь, младшая сестра Ли Ши несравненна. Даже на всем континенте трудно найти несколько таких красавиц.

Красавица сделала паузу и с недобрым взглядом посмотрела на Дугу Байтяня:

— Братья на горе втайне поклялись поймать этого «такого-то» живьем и принести младшей сестре Ли Ши. Если не удастся взять живым, то преподнести ей твою голову. Говорят даже, что тот, кто убьет «такого-то», получит Ли Ши в жены.

Услышав это, Дугу Байтянь почувствовал холод на шее. Трое позади слушали, разинув рты. Старина Ци пробормотал:

— Старший есть старший. Даже самую красивую девицу Уиньфэн случайно окрутил.

Чжан Пин сказал:

— Что ты мелешь? Разве может быть такое?

Старый плут вдруг вмешался:

— Наверняка так и есть. Разве не слышал, как та девица скрежетала зубами из-за вашего старшего? Хе-хе...

Старина Ци сказал:

— Кто меня понимает, тот случайно старый плут.

Дугу Байтянь разъяренно сказал:

— Замолчите.

Затем обернулся к красавицам:

— Не может быть. Вы... ваши братья на горе выглядят такими воспитанными. Вчера я встретил нескольких, они были очень вежливы со мной, совсем не такие... не такие дикие.

Чжан Пин сказал:

— Странно. Почему старший, встретив учеников Уиньфэн, не рассказал об этом?

Старина Ци сказал:

— Из гнилого дерева случайно ничего не вырежешь. Эмоциональный интеллект на нуле. Брат, твоя личная жизнь и вправду вызывает тревогу. Старый плут, скажи.

Старый плут закатил глаза:

— Слишком просто. Ни капли техничности. Не хочу говорить.

Тогда одна из красавиц сказала:

— Хочешь попробовать? Нам достаточно громко крикнуть: «Такой-то здесь», и ты увидишь силу тайной влюбленности.

— Не надо, старшие сестры, не открывайте рта.

Дугу Байтянь сделал паузу и продолжил:

— На самом деле у меня с Ли Ши нет никакой глубокой вражды. Наоборот, мы родственники. Каждый раз, спускаясь с горы, она заходит ко мне в гости. В прошлый раз я был тяжело ранен, и она несколько дней дежурила у моей постели.

Несколько красавиц недоверчиво посмотрели на него:

— Правда?

— Конечно, правда. Просто потом я подшутил над ней, она рассердилась и ушла. Если считать, она моя дальняя двоюродная сестра. Наши семьи издавна дружат и часто общаются.

Несколько красавиц переглянулись, все еще не веря. Дугу Байтянь взглянул на них:

— Не верите? В детстве мы вместе ели, вместе играли, вместе спали. Только когда ее отец отправил ее в Уиньфэн учиться, мы расстались. Десять лет назад моя мать заказала для нее нефритовую подвеску. По ее облику подвеску вырезали такой, какой она должна стать, когда вырастет. Вы ведь видели эту подвеску?

— Видели.

Одна из красавиц сказала:

— Младшая сестра Ли Ши бережет эту подвеску как сокровище и никогда с ней не расстается.

Тогда пять красавиц начали верить его словам.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Грех, грех... Но перед настоящими людьми приходится лгать. Хе-хе, подвеска у меня...» Вслух же произнес:

— То, что я вам сейчас сказал, лучше никому не передавать. Но если вдруг кто-то узнает, обязательно объясните. Скажите тамошним братьям, что тому, кто захочет жениться на моей двоюродной сестре Ли Ши, нужно быть очень осторожным. Обязательно учитывать... кхе... больше не могу говорить. Хотя я хорошо знаю двоюродную сестру Ли Ши, не могу разглашать ее дела. Если она узнает, непременно обидится.

Старый плут мысленно сказал: «Черт, этот мальчишка нарочно заставляет пятерых передать его слова ученикам Уиньфэн».

Одна из пяти девушек сказала:

— А ты сам не имел видов на младшую сестру Ли Ши?

— Небо и земля свидетели, у нас чисто братские и сестринские чувства, ничего другого быть не может.

Затем он сменил тему:

— А у вас, сестры, есть возлюбленные? Я, младший брат, все еще одинок. Вон там еще трое. Нет, двое. Того старика не считаем. Эти двое молодых людей — словно пострадавший район, ждущий помощи.

— Хм.

Несколько красавиц возмущенно фыркнули, бросили на него злобный взгляд и ушли. В мгновение ока исчезли.

Дугу Байтянь пробормотал:

— Какое страшное искусство легкого тела. Хе-хе... Ли Ши ни за что не станет объяснять все ясно... Ученики святыни боевых искусств... хотят меня убить... хе-хе...

Чжан Пин тихо сказал рядом:

— Злорадная усмешка.

Старина Ци тоже пробормотал:

— Только не улыбайся случайно в мою сторону.

Старый плут почувствовал, как по спине поползли мурашки, и пробормотал:

— Этот мальчишка...

— Эй, вы трое, что бормочете? Идите сюда.

Лицо старины Ци просияло:

— Старший, так ты и есть Дугу Байтянь. Не думал, что я, старина Ци, случайно сойдусь с тобой и стану братом. Старший, с этого дня я с тобой.

Чжан Пин тоже необычайно обрадовался:

— Старший, ты мой кумир. Прошу, научи меня Технике Девяти Превращений, чтобы я прогремел в Цинфэн и стал новой звездой боевых искусств.

Старый плут моргнул и с недоумением сказал:

— Дугу Байтянь? Не слышал. Очень известный? Мастер уровня Ван?

Старина Ци и Чжан Пин одновременно сказали:

— Замолчи.

Старый плут испугался и замолчал.

Дугу Байтянь сказал:

— Вы трое, не шумите. Если хотите идти со мной, скорее идите. Иначе разойдемся.

С этими словами он первым побежал вниз с горы.

Трое хором сказали:

— Подожди нас.

И бросились следом.

Вскоре четверо добрались до подножия горы. Чжан Пин, запыхавшись, сказал:

— Старший, чего мы бежим?

Старина Ци сказал:

— Старший, ты что, разыграл тех женщин и поспешил сбежать?

Дугу Байтянь сказал:

— Здесь я боюсь встретить одну женщину из Уиньфэн. Потом узнаете. Идем, найдем место и поедим.

Старый плут тихо пробормотал:

— У вора совесть нечиста.

Дугу Байтянь выпучил глаза:

— Старый плут, не ходи за нами. Мы уже знаем, кто ты. Больше никого не обманешь. Уходи.

— Не пойду. Эти двое говорили, какой ты сильный. Я, старик, тоже решил идти с тобой. Эй, чего это у вас обоих за взгляды? Я, старик, ничуть не хуже вас. Я съел больше соли, чем вы риса. Я прошел больше мостов, чем вы дорог. Мой опыт и познания в мире боевых искусств необычайно богаты. Я могу давать вашему старшему разумные советы. Моя мудрость глубока, как море...

Слушая нескончаемый поток этого невероятно самовлюбленного старика, Дугу Байтянь поспешно махнул рукой:

— Хочешь идти, иди.

Четверо нашли у подножия Уиньфэн закусочную и начали завтракать. Городок у подножия Уиньфэн никогда еще не был таким оживленным. По улицам туда-сюда ходили люди боевых искусств с мечами и саблями, принося жителям изрядный доход.

— Ммм, этот соевый творог такой нежный... Неплохо. Я, старик, давно не пил такого нежного соевого творога.

Старый плут левой рукой держал жареную лепешку, правой черпал ложкой соевый творог, жир тек по губам.

Старина Ци сказал:

— Смотрите, старик, на что вы способны. Не подавитесь случайно.

В этот миг Дугу Байтянь вдруг заметил три знакомые фигуры и громко крикнул:

— Младшие шурины, младшие... Хаоюэ, Аоюэ, Минъюэ.

Трое обернулись, увидели Дугу Байтяня и необычайно обрадовались. Они подбежали. Ситу Хаоюэ сказал:

— Драчун, я так и знал, что ты придешь в Уиньфэн.

Ситу Аоюэ сказал:

— Твое имя сейчас в империи Цинфэн гремит необычайно. Мы только что слышали, как несколько мастеров из Цинфэн о тебе говорили.

— Шурин, ты и вправду силен. Всего несколько месяцев странствуешь, а уже приобрел такую славу.

Сказал Ситу Минъюэ.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Я вовсе не хотел славы. Меня вынудили. Идемте, я познакомлю вас с друзьями. Чжан Пин, старина Ци, мои новые друзья. А этот старик... старый плут, не обращайте на него внимания.

Старый плут тихо пробормотал:

— Совсем не уважают старших.

Дугу Байтянь продолжил:

— Это Хаоюэ, Аоюэ и Минъюэ. Мои лучшие друзья.

Несколько человек обменялись любезностями. Старый плут тихо сказал:

— Минъюэ? Какое странное имя.

Несколько человек разом злобно посмотрели на него. Старый плут испугался и замолчал.

Дугу Байтянь сказал:

— Что ты понимаешь? Это имя дал при рождении знаменитый мастер предсказаний, старший Ляо. Ты... ладно, не буду с тобой говорить.

Ситу Хаоюэ сказал:

— Драчун, у тебя есть где остановиться?

— Нет. Мы пришли слишком поздно и не смогли снять комнату.

— Раз так, идем с нами. Мы сняли три комнаты. Если потесниться, всем хватит.

Дугу Байтянь еще не успел ответить, как старина Ци радостно сказал:

— Отлично. Случайно у нас будет где жить.

Три брата Ситу странно посмотрели на него. Дугу Байтянь улыбнулся:

— Не удивляйтесь. У него дурная привычка: в каждую фразу вставляет «случайно». Не верите? Специально дайте ему две пощечины. Он обязательно скажет: «Ты случайно дал мне две пощечины, я с тобой не расстанусь».

Все рассмеялись. Старина Ци от злости выпучил глаза.

По дороге Дугу Байтянь тихо сказал трем братьям Ситу:

— Сейчас я по положению новая звезда боевых искусств империи Цинфэн и не имею никакого отношения к империи Ханьтан. Понимаете?

Трое показали, что понимают.

В гостинице Чжан Пин, старина Ци и старый плут заняли одну комнату. Дугу Байтянь и три брата Ситу — другую. У четверых было о чем поговорить без конца. Он подробно рассказал братьям обо всем, что случилось за эти месяцы, но о подземном дворце и Сюаньсюань не упомянул. Трое слушали зачарованно. Минъюэ сказал:

— Не знаю, о чем думает отец. Мы столько лет тренируемся, а он не выпускает нас из школы.

Аоюэ сказал:

— Мне так хочется выйти в мир боевых искусств.

Дугу Байтянь сказал:

— Разве вы уже не вышли в мир боевых искусств?

Ситу Хаоюэ горько улыбнулся:

— Отец дал нам только десять дней. Велел приехать сюда, посмотреть, а после собрания сразу возвращаться.

Дугу Байтянь помолчал и сказал:

— В этот раз я в империи Цинфэн видел Минъюэ.

— Что?

Трое одновременно воскликнули. Минъюэ сказал:

— Сестра поехала в империю Цинфэн?

— Да, я случайно там с ней встретился. Хе-хе, у нее все хорошо, она становится все красивее. Чувствуется, что сейчас у нее высокое мастерство. Думаю, скоро она закончит обучение.

Дугу Байтянь улыбался.

Три брата Ситу переглянулись. С тех пор как в отношениях Ситу Минъюэ и Дугу Байтяня произошла размолвка, все старались при нем не упоминать Ситу Минъюэ. И сам он никогда не произносил эти два слова. Не думали, что сегодня он так непринужденно заговорит о ней.

Минъюэ сказал:

— Шурин, с тобой все в порядке?

— Конечно, в порядке. Но в будущем обязательно перестань называть меня шурином. Зови братом. Понял?

— Хо... хорошо.

Дугу Байтянь посмотрел на них и улыбнулся:

— Не стройте догадок. Со мной действительно все хорошо. Я не притворяюсь веселым. Эта любовь уже стала прошлым. Я давно ее отпустил.

Глядя на улыбку Дугу Байтяня, трое наконец успокоились. Ситу Хаоюэ сказал:

— Мы давно не спарринговали. Может, сразимся?

Дугу Байтянь замахал руками:

— Нельзя. Сейчас особое время. Здесь собралось столько мастеров. Если мы начнем здесь разминаться, навлечем ненужные неприятности.

В этот миг за окном раздался ясный, приятный, но чуть раздраженный голос:

— Дугу Байтянь, выходи.

В этот миг за окном раздался ясный, приятный, но чуть раздраженный голос:

— Дугу Байтянь, выходи.

Четверо — Дугу Байтянь и три брата Ситу — одновременно опешили и вышли из комнаты.

Гул!

У Дугу Байтяня закружилась голова. Перед ним стояла несравненная красавица, та самая Ли Ши, чья красота покоряла города и страны. Белые одежды красавицы были белее снега. Ее чистое, необыкновенное лицо не было запятнано ни единой частицей мирской пыли. Она походила на холодную, гордую, святую и бесконечно чистую луну.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Чего боялся, то и случилось. Только что обвел вокруг пальца красавиц Уиньфэн, а Ли Ши уже пришла». Три брата Ситу тоже пришли в себя и, краснея, переглянулись. Старый плут, Чжан Пин и старина Ци тоже вышли из комнаты. У Чжан Пина и старины Ци глаза застыли. Лишь через долгое время они пришли в себя. Чжан Пин пробормотал:

— Боже! В мире есть такая красота!

Старина Ци сказал:

— Несравненная, ослепительная красавица случайно окрутила старшего. Я... я плачу...

Старый плут тоже сказал:

— Красива до неприличия. И вправду повезло этому Дугу Байтяню. Будь я, старик, на двадцать лет моложе... Эх! Еще двадцать лет...

— Замолчите.

Ли Ши взмахнула мечом, и слабый голубой свет пронесся над головами старины Ци, Чжан Пина и старого плута. Со звуком «гул» стена неподалеку за ними разлетелась в пыль и обратилась в прах. Трое побледнели от страха. Три брата Ситу тоже остолбенели. Дугу Байтянь тоже сильно испугался. Этот небрежный взмах Ли Ши выпустил страшный врожденный мечевой ган. Это была техника на уровень выше врожденной истинной ци. Он мысленно подумал: «Почему за несколько месяцев ее сила так стремительно выросла? Неужели она достигла ранга Ван? Как это возможно? Это слишком страшно».

После громкого звука во дворе постепенно собрались люди. Все восхищались несравненной красотой Ли Ши.

— Дугу Байтянь, выйди со мной.

С этими словами Ли Ши, словно фея, скользящая по волнам, вылетела со двора.

— Драчун, мы пойдем с тобой.

— Да, и мы пойдем.

— Нет, оставайтесь все здесь. Со мной ничего не случится.

С этими словами он пошел наружу. Остальные во дворе провожали его завистливыми взглядами и перешептывались. Судя по их лицам, они готовы были разорвать его на восемь частей.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Сила красавицы и вправду необычайна». Как он ни старался, Ли Ши всегда держалась впереди на определенном расстоянии, бежала не быстро и не медленно. В мгновение ока они добрались до половины Уиньфэн. В горах росли удивительные цветы и травы, порхали бабочки, жужжали пчелы. Аромат цветов и трав освежал сердце. Прекрасный пейзаж и красавица заставили Дугу Байтяня замечтаться.

— Дугу Байтянь, что ты сегодня утром наговорил?

Лицо красавицы исполнилось гнева.

— Кхе... сегодня утром... кхе, я немного пошутил с несколькими красавицами. Кто же знал, что они окажутся ученицами Уиньфэн.

— Я спрашиваю, что именно ты наговорил?

— Я... я сказал, что ты моя двоюродная сестра.

— Ты... ты, негодяй, почему ты несешь такую чепуху? Ты... я убью тебя.

Ли Ши положила руку на рукоять меча, лицо ее пылало гневом.

— Разве я виноват? Твои братья поклялись убить этого «такого-то», чтобы отомстить за тебя. Если бы я заранее не «породнился» с тобой, они бы меня убили.

— Эх! Я привязалась к форме. Бодхи изначально не дерево, светлое зеркало не подставка. Изначально нет ни единой вещи, где же взяться пыли?

Дугу Байтянь почувствовал, что холодный и гордый облик Ли Ши хоть и близок, но необычайно далек.

— Дугу Байтянь, в будущем я убью тебя.

Несравненное лицо покрылось морозной стужей.

Он тотчас сильно испугался:

— Сестра Ли Ши, не сердись. Давай спокойно поговорим. Если я чем-то обидел...

— Замолчи. Кто тебе сестра? Я не обращаю внимания на твою прежнюю чепуху, но это не значит, что ты можешь болтать что вздумается при мне. Если хочешь ко мне обращаться, зови меня по имени.

Ли Ши держала руку на рукояти меча и холодно смотрела.

— Хорошо.

Улыбка Дугу Байтяня исчезла, он серьезно сказал:

— Госпожа Ли, чем я снова вас обидел? Не тем ли случаем в Чанфэн?

— Хм, Дугу Байтянь, твое подлое поведение в Чанфэн я не забуду до конца жизни. Рано или поздно я потребую ответ, не нарушая клятвы.

Лицо Ли Ши давно покраснело, тело слегка дрожало. Лишь через долгое время она успокоилась.

— Кроме того, можешь не волноваться. Я не расскажу о том, что ты пожертвовал собой и стал демоном. В моих глазах ты новая звезда боевых искусств империи Цинфэн, новый взошедший мастер. Но... рано или поздно, прежде чем ты станешь демоном, я отрублю тебе голову мечом. Я отвечаю не только за свою клятву, но и перед всеми людьми мира боевых искусств, и перед народом континента.

— Это и есть причина, по которой ты хочешь меня убить?

— Верно. Рано или поздно я отниму твою жизнь. Готовься заранее.

Дугу Байтянь искренне ощутил печаль:

— В твоих глазах я действительно неисправимый демон? Я и вправду так страшен?

— Ты должен понимать, что я имею в виду. Рано или поздно ты станешь демоном. Десять лет или сто, но с твоими задатками за эту жизнь ты непременно прозреешь жизнь и смерть, достигнешь уровня Шэн и станешь бессмертным демоном, обретешь бессмертное демоническое тело. Ужас бессмертного демона, думаю, ты знаешь лучше меня. Он в несколько раз страшнее мастера уровня Шэн. Ради всех живых существ Поднебесной я должна отрубить тебе голову мечом. Рано или поздно у нас будет бой. Готовься заранее.

Из самой глубины сердца Дугу Байтяня голос скорбно вздохнул: «Неужели все так думают?» Дугу Байтянь ощутил беспричинную печаль и не удержался от долгого вздоха, обратив лицо к небу:

— Неужели «встретившего пожертвовавшего собой и ставшего демоном — убить без пощады» действительно вечная истина? Неужели даже такая чистая земля, как Уиньфэн, подчиняется мирским предрассудкам? Неужели такая мудрая и выдающаяся личность, как фея Ли, верит в эти заблуждения? Неужели в мире нет ни одного человека, кто усомнился бы в правдивости этих слов?

Дугу Байтянь говорил все более взволнованно:

— Ради всех живых существ Поднебесной, ха-ха... Как громко, как праведно, как возвышенно. Убить меня — значит стать защитником мира боевых искусств, спасителем континента. Не думал, что моя жизнь так необычна. Раз так, зачем ждать будущего? Можешь воспользоваться тем, что я сейчас слаб, и убить меня здесь. Прославишься навеки, фея Ли, войдешь в историю, будешь предметом всеобщего поклонения.

Прекрасное, несравненное лицо Ли Ши не дрогнуло. Она медленно сказала:

— Я сказала, что не обнародую твои дела. Убить тебя — вовсе не ради славы в глазах мира и не ради имени в истории. Сейчас я не убиваю тебя по причине. Хотя ты вполне можешь достичь уровня Шэн, не исключено, что в будущем случится несчастье и твоя сила остановится в развитии. Кроме того, ты сын своих родителей. Если ты так рано потеряешь жизнь, что будет с твоими родителями? Я выберу подходящее время и создам подходящие условия, чтобы ты завершил свою жизнь героически, как подобает герою. Разумеется, при условии, что ты согласишься сотрудничать. Что до твоих сомнений насчет «встретившего пожертвовавшего собой и ставшего демоном — убить без пощады», у меня есть основания верить. В тайной комнате Уиньфэн хранится неполная древняя книга, где подробно записано о бессмертном демоне. Хотя последние страницы утрачены, этого достаточно, чтобы понять его ужас.

Дугу Байтянь от злости рассмеялся:

— Ха-ха... Ты уже все устроила после моей смерти. Ты так уверена, что в будущем сможешь отрубить мне голову мечом?

Ли Ши сказала:

— Даже если я не одолею тебя, проиграю тебе или погибну от твоего меча, ты все равно не уцелеешь в этом мире. Кто-то тебя убьет.

В голосе звучала невыразимая уверенность.

— Хе-хе, как смешно. Сама хочешь меня убить, а еще оставляешь тигра, чтобы он стал бедой.

— Ты вынуждаешь меня убить тебя?

Ли Ши положила руку на рукоять меча. Все ее существо стало пустым и неосязаемым. Смутно проступило убийственное намерение. Дугу Байтянь почувствовал, что несравненное, подобное сну лицо Ли Ши становится все туманнее. Словно слой дымки или вуаль скрыл покоряющую красоту. Он втайне удивился: «Что это? Что за техника?»

Вокруг Ли Ши словно вилась легкая дымка. Она выглядела как фея, не вкушающая мирской пищи, туманная, подобная сну.

— Дугу Байтянь, ты и вправду хочешь сразиться со мной здесь и сейчас?

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Шутишь? Сейчас твоя сила явно выше моей, да еще на твоей территории. Я что, ищу смерти?» Вслух же произнес:

— Нет, зачем с тобой сражаться? Я лишь по доброте предупредил.

— Не беспокойся. У учеников Уиньфэн свои правила, но мы стремимся лишь к спокойной совести.

— Понимаю. Убить меня так — совесть не позволит. Потому ты готова оставить тигра, чтобы он стал бедой. Дать мне шанс. Хе-хе... Уиньфэн только этим и славится.

Ли Ши со звуком «цан» вытащила длинный меч и направила его на Дугу Байтяня. По клинку текли лучи. Вся она, окутанная дымкой, тихо стояла.

Они молча смотрели друг на друга. Долго. Наконец Ли Ши со звуком «цан» убрала меч в ножны.

— Дугу Байтянь, ты не знаешь, насколько страшна та история. Бессмертный демон убил тысячи и тысячи людей. Кровь окрасила полнеба. У его ног лежали горы костей, из тысяч и тысяч костей сложились горы. В то время в мире было пять мастеров уровня Шэн. Они не смогли с ним справиться. Он убил троих... Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Понимаю. Чтобы избежать катастрофы, даже если убьешь невиновного, лучше не оставить в живых.

Ли Ши молчала. Через некоторое время Дугу Байтянь стер с лица недавнее возмущение и с улыбкой сказал:

— У феи Ли есть еще дела? Если нет, приглашаю фею прогуляться по лесу.

— Хм, Дугу Байтянь, сегодня утром ты наговорил чепухи моим старшим сестрам. Я еще не разобралась с тобой. И не смей иметь виды на моих братьев.

С этими словами она многозначительно взглянула на него и холодно добавила:

— Ты — это ты, я — это я. Я не хочу слышать ничего о тебе и обо мне. Не хочу слышать никаких пересудов.

Сказав это, Ли Ши, словно облако, полетела вверх по горе.

— Эх! Ли Ши из Чанфэн уже далеко...

Дугу Байтянь улыбнулся. Улыбка была ослепительной.

Дугу Байтянь медленно спускался с горы. Едва он вернулся в гостиницу, как лицом к лицу столкнулся с Чжан Пином. Чжан Пин сказал:

— Боже, старший наконец вернулся. Если бы ты не вернулся, мы бы пошли штурмовать Уиньфэн.

Сзади шли старина Ци, старый плут и три брата Ситу.

Дугу Байтянь выпучил глаза:

— Что за чушь? Это же территория Уиньфэн.

Затем улыбнулся:

— Со мной все в порядке. Госпожа Ли позвала меня, чтобы расспросить о делах мира боевых искусств империи Цинфэн.

Старина Ци улыбнулся:

— Улыбка-то похотливая. Случайно радость обернется бедой.

— Беда у тебя в голове.

Вернувшись в комнату, Дугу Байтянь с шутками и смехом ни словом не обмолвился о недавней отлучке. Старый плут тихо пробормотал:

— Хорошее дело не прячут, а что прячут — то нехорошо.

Все видели, что он не хочет говорить, и не стали расспрашивать.

Ситу Хаоюэ сказал:

— Драчун, на этот раз не вздумай снова впутаться в неприятности. Говорят, две семьи мира боевых искусств империи Ханьтан, Ло и Лю, собираются прийти в Уиньфэн требовать объяснений. Недавно их молодые господа, возможно, погибли. Они подозревают, что это связано с Уиньфэн. Но положение Уиньфэн столь высоко, что они не смеют с ними тягаться. Однако могут выместить зло на других.

Дугу Байтянь понял его. Эти два молодых господина были теми самыми уродливыми гунцзы, которых они встретили за городом Чанфэн. В тот день он убил их. Об этом знали его братья и Ли Ши. Ситу Хаоюэ напоминал, чтобы он не заводил вражды с людьми Уиньфэн, иначе они могут его «продать».

— Не волнуйся, я знаю меру.

Все начали обсуждать собрание Камня Истинной Сущности Чжаньтяня. Ситу Аоюэ сказал:

— Это собрание — редкое событие в мире боевых искусств. Наверняка придет множество удивительных людей.

Старый плут покачал головой:

— Не обязательно. Камень Истинной Сущности, оставленный Военным Святым Чжаньтянем, хоть и драгоценен, но настоящие мастера не станут из-за него волноваться. Разве что те, чье мастерство уже не может продвинуться, придут ради развлечения.

Минъюэ сказал:

— Почему?

— Сила, полученная с помощью внешней помощи, в конце концов уступает силе, добытой собственным упорным трудом. В истории боевых искусств немало людей с глубокой удачей, которые съедали тысячелетний чжуго, десятитысячелетний женьшень, внутреннюю пилюлю божественного зверя или получали силу в дар от других. За одну ночь их сила стремительно возрастала, они становились известными мастерами Поднебесной. Но в последующие годы сила уже не росла, навсегда застревала на том уровне, что был после скачка. За всю жизнь они не могли прорваться выше. А эти люди по большей части обладали выдающимися задатками, острым умом, рано добивались успеха, не знали поражений. Получив такой удар, они часто падали духом и умирали в унынии. Жаль таких талантов.

Дугу Байтянь посмотрел на него и ничего не сказал. Три брата Ситу невольно стали смотреть на старого плута иначе. Старина Ци сказал:

— Старый плут, не думал, что у тебя в животе столько всякой всячины. Случайно выдал столько истин.

Старый плут выпучил глаза:

— Иди, а то я, старик, плюну тебе в лицо ароматной росой.

Все рассмеялись.

В этот день все были взволнованы и радостны, с нетерпением ждали наступления пятнадцатого августа.

На рассвете пятнадцатого августа первый луч солнца упал на Уиньфэн. Облака и туман постепенно рассеялись. Древняя обитель бессмертных явила восхитительный пейзаж, подобный сказочному. Повсюду росли удивительные цветы и травы. Редкие птицы и звери не пугались людей.

Тьмы героев начали подниматься на Уиньфэн.

Дугу Байтянь вздохнул:

— Журчащие ручьи, водопады, птичьи голоса и аромат цветов — поистине рай на земле. Единственный недостаток — это не мой задний двор.

Ситу Аоюэ и остальные сначала кивали, слушая первые две фразы, но, услышав последнюю, изменились в лице и поспешно бросились закрывать ему рот. Ситу Аоюэ сказал:

— Ты жить надоело?

В этот миг за спиной раздался ясный голос:

— Какая самоуверенность. Ты что, считаешь себя мной?

Все обернулись и увидели необычайно красивого юношу-ученого, полного мужественной энергии, лицом подобного нефриту. Чжан Пин вздохнул:

— Боже, бывают же такие красивые мужчины. Красивее женщины. Просто оборотень.

Старый плут улыбнулся:

— Глупый мальчишка, включи мозги. Это же подделка. Даже этого не видишь.

Девушка не ожидала, что ее так сразу разоблачат:

— Что вы мелете? Малый не умеет говорить, старый не уважает старших.

Дугу Байтянь с улыбкой сказал:

— Прекрасная и милая барышня, что вы сказали? «Ты что, считаешь себя мной». Значит, если бы я был тобой, то мог бы считать Уиньфэн своим задним двором?

Девушка нахмурилась:

— Ах ты, верзила, не строй мне тут улыбочки. Осторожно, я отрублю тебе голову мечом.

Три брата Ситу стояли в стороне и молчали. Старина Ци, боясь, что в мире не хватает хаоса, крикнул:

— Какая свирепая, какая свирепая. Старший, ты что, случайно испугался этой женщины, которая любит наряжаться мужчиной?

Девушка сказала старине Ци:

— Ты даже «говорить» не умеешь, не то что «слова».

Затем обернулась к Дугу Байтяню:

— Верзила, что, не согласен? Хочешь со мной помериться?

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Забавно. Такая несравненная красавица и вдруг такая драчливая. Есть в этом шарм. Красавица сама нашла меня, я польщен. Раз богиня зовет, смею ли не повиноваться. Нет, постой. Ты ведь давно на меня глаз положила, а сейчас просто искала повод?

Старина Ци рядом сказал:

— Старший, ты случайно ошибся. Не «богиня зовет», а «богине снится».

Девушка покраснела от злости:

— Замолчи.

Старина Ци испугался и замолчал.

Дугу Байтянь сказал:

— Почему ты ко мне пристала?

Девушка улыбнулась:

— Человек боится ожирения, а свинья — славы. За последний месяц в империи Цинфэн я только и слышала эти два ненавистных слова: Дугу Байтянь. Надоело до смерти.

Старина Ци с озорной улыбкой сказал:

— Случайно оговорилась. «Человек боится славы, а свинья боится ожирения».

Девушка с улыбкой сказала:

— Верно, точно.

Дугу Байтянь бросил взгляд на старину Ци и с горькой улыбкой сказал девушке:

— Чего ты хочешь, девчонка?

— Верзила, будь со мной повежливее. Разве ты не очень знаменит? Я хочу с тобой сразиться.

Лицо девушки было вызывающим.

Дугу Байтянь посмотрел на все прибывающих людей боевых искусств и, повернувшись к ней, сказал:

— Красавица приглашает, смею ли отказаться. Но если мы здесь и сейчас устроим бой, набегут зрители. Люди Уиньфэн узнают. Ни тебе, ни мне это не выгодно. У меня есть способ. Давай устроим необычное состязание. Как тебе?

— Что за необычное состязание?

— Ты, наверное, слышала, что семьи Ло и Лю из империи Ханьтан идут в Уиньфэн требовать объяснений. Давай полезем на рожон и специально станем досаждать семьям Ван и Лю. Посмотрим, кто наделает больше неприятностей и у кого больше смелости. Как тебе?

— Почему бы и нет. Но это слишком просто. Неинтересно.

Красавица скривила губы.

— Хе-хе, добавим ставку. Как тебе?

У девушки загорелись глаза:

— Какую ставку?

Дугу Байтянь с порочной улыбкой посмотрел на девушку:

— Если я проиграю, делай со мной что хочешь. Если ты проиграешь, станешь моей женой. Как тебе?

— Наглость! Дерзость! Ты...

Девушка от злости не могла говорить. Через некоторое время она сказала:

— Какая наглость. Как ты смеешь так со мной обращаться? Осторожно, я убью всю твою семью.

Дугу Байтянь с улыбкой сказал:

— Так и знал, что ты не умеешь проигрывать. Сразу видно избалованную госпожу, опирающуюся на силу семьи. Ладно, считай, я ничего не говорил.

— Вздор. Кто сказал, что я не умею проигрывать? Просто твое условие слишком суровое.

— Хорошо. Если я проиграю, условие остается. Если ты проиграешь, будешь моей служанкой один месяц. Как тебе?

Девушка стиснула серебряные зубы:

— Хорошо, договорились. Погоди.

С этими словами она, словно ветер, понеслась вверх по горе.

Тут подошли три брата Ситу. Хаоюэ сказал:

— Драчун, несколько месяцев не виделись, а ты стал еще... бесстыднее. Используешь незнакомую девушку, чтобы свести счеты с семьями Ло и Лю.

— Это называется стратегия.

Дугу Байтянь улыбнулся.

Старый плут тихо сказал:

— Подло. Осторожно, погонишься за курицей, а потеряешь...

— Потеряешь у тебя в голове.

Дугу Байтянь стукнул его по голове и первым побежал вверх по горе.

Чем выше, тем круче становилась гора. Наконец на высоте ста чжанов от вершины с восточной, западной и северной сторон подниматься стало невозможно. Там были отвесные скалы, и люди не могли ступить ни шагу. Только с южной стороны к вершине вел один проход. Со всех сторон люди устремились к этой единственной дороге, и народу становилось все больше. В этот миг навстречу спускалась группа людей. Они шли и кричали:

— Что за безобразие! Мы пришли за тысячи ли, а на вершину не попасть. До чего обидно.

Кто-то из идущих спросил:

— Братья, что случилось?

— Эта дорога не ведет прямо на вершину Уиньфэн. В конце пути стоит отвесная каменная стена высотой более трех чжанов, словно огромная ступень, высотой более десяти метров. Нам ее не одолеть. Приходится спускаться.

— Люди Уиньфэн не спустили веревку?

— Где там. Они только рады, чем меньше людей, тем лучше.

Когда Дугу Байтянь и остальные подошли к этой огромной ступени, там уже собралось много народу. Ситу Аоюэ сказал:

— Тем, кто ниже первоклассного мастера, туда не подняться.

Ситу Минъюэ озорно улыбнулся:

— Шурин, хочешь, я тебя на спине подниму?

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Ты что, так меня не уважаешь?

Он сделал паузу и добавил:

— Разве я не говорил тебе не называть меня шурином? В следующий раз запомни.

— Ладно... брат Байтянь.

Чжан Пин, старина Ци и старый плут стояли с кислыми лицами. На такую высоту им не подняться. Они то и дело поглядывали на широкую спину Дугу Байтяня.

— Чего это у вас троих, ушастых, такие двусмысленные взгляды? Не смотрите на меня, у меня нет таких наклонностей.

Дугу Байтянь отошел от них подальше.

— Старший, прошу, подними нас на спине.

У Чжан Пина было жалкое лицо.

Старина Ци сказал:

— Старший, ты случайно поднимешь меня на спине. Я легкий.

Старый плут уже перевел взгляд на трех братьев Ситу.

В этот миг сверху со скалы раздался голос:

— Дугу Байтянь, вы не можете подняться? Совсем слабаки.

Это была та самая красавица в мужской одежде, которую они встретили у подножия.

Дугу Байтянь сказал:

— Кто сказал, что мы не поднимемся? Чжан Пин, иди сюда. Сначала я отправлю тебя наверх.

Чжан Пин обрадовался до смерти, быстро подбежал к Дугу Байтяню и хотел забраться ему на спину.

— Ты что делаешь?

Дугу Байтянь с улыбкой посмотрел на него, затем быстро схватил его за руку и сильно раскрутил.

Свист!

Человеческая фигура взмыла в небо. Чжан Пин был брошен наверх и закричал в воздухе:

— Спасите...

Затем со звуком «бах» упал на скалу. Через долгое время он поднялся с земли, подошел к краю и помахал вниз:

— Вот это драйв.

Люди под скалой остолбенели и попадали. Дугу Байтянь схватил остолбеневшего старину Ци. Старина Ци закричал:

— Не надо...

Но уже взлетел. «Бах» — и приземлился наверху. Старина Ци, прихрамывая, подошел к краю и крикнул вниз:

— Старший, ты...

Дугу Байтянь поспешно сказал:

— Случайно, случайно.

— Старший, ты слу... ты жесток.

Когда Дугу Байтянь повернулся к старому плуту, тот был быстрее зайца. «Свист» — и спрятался за спинами трех братьев Ситу.

— Эй, старый плут, я отправлю тебя наверх.

Дугу Байтянь с улыбкой направился к нему.

Старый плут в страхе обхватил Ситу Хаоюэ:

— Нет! Брат Хаоюэ сам меня поднимет, не утруждайся.

В конце концов старый плут забрался на спину Ситу Хаоюэ, и тот взлетел с ним наверх скалы. Когда они поднялись, прекрасной девушки в мужской одежде уже и след простыл. Внизу у скалы не меньше половины людей ушли ни с чем. Поднявшиеся герои продолжили путь.

Вершина Уиньфэн поистине была древней обителью бессмертных: беседки и павильоны, удивительные цветы и травы, мостики над ручьями, танцующие журавли... Казалось, все это во сне.

Ученики Уиньфэн, встречавшие героев, — юноши красивые, девушки прелестные, все словно золотые отроки и нефритовые девы. Молодые рыцари и героини то и дело бросали на них взгляды.

— Этот молодой герой и есть Дугу Байтянь?

Красивый ученик Уиньфэн окликнул Дугу Байтяня сзади. Тот обернулся:

— Мы знакомы? Не помню, чтобы видел тебя.

— Гунцзы Дугу, конечно, меня не знает. С тех пор как я начал учиться, я ни разу не спускался с Уиньфэн. Но за этот месяц имя гунцзы Дугу прогремело в Цинфэн. Даже на Уиньфэн часто слышат о вас. Потому я и несколько шисюнов хотели бы познакомиться с вами.

П.П.: Шисюн — это китайское уважительное обращение к мужчине, который является старшим соучеником (учится у того же мастера или в той же школе, но поступил раньше).

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Познакомиться со мной? Познакомиться с этим поддельным двоюродным братом Ли Ши?» Вслух же произнес:

— Уиньфэн — святыня боевых искусств империи Ханьтан. Все ученики здесь выдающиеся. Если брат желает со мной дружить, это я высоко поднялся.

— Нет, нет, это я высоко поднялся. Я Чжэн Цин. В будущем надеюсь, брат Дугу окажет мне покровительство. Это все друзья гунцзы Дугу?

— Да, все они мои друзья.

Дугу Байтянь представил их по очереди. Все обменялись любезностями.

Чжэн Цин сказал:

— Брат Дугу, несколько моих шисюнов тоже хотели бы с тобой познакомиться.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Высокие ученики Уиньфэн хотят со мной познакомиться. Я польщен. Только сейчас вот-вот начнется собрание Камня Истинной Сущности Чжаньтяня...

Он принял затрудненный вид.

— Хе-хе... Ничего страшного. Начало собрания не касается сути. Сначала несколько старших скажут речи, а потом начнут обсуждать принадлежность Камня Истинной Сущности.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Раз так, не смею ослушаться.

Затем он коротко переговорил с тремя братьями Ситу и старым плутом и пошел с Чжэн Цином к небольшой хижине неподалеку.

Возле хижины росло много изумрудного бамбука, отчего место казалось особенно тихим и отдаленным. В доме сидели трое молодых людей лет двадцати пяти-двадцати шести. Увидев, что Дугу Байтянь входит, они поспешно встали и радушно сказали:

— Это брат Дугу?

Дугу Байтянь сказал:

— Я Дугу Байтянь.

— Брат Дугу, вид у тебя поистине выдающийся, настоящий дракон среди людей. Прошу, садись скорее.

Чжэн Цин поспешил представить:

— Это мой старший шисюн Чжан Ипин.

Он указал на молодого человека посередине.

— Это мой пятый шисюн Лю Вэньюань, это мой шестой шисюн Сяо Лян.

Он указал на двух других.

Чжан Ипин был не слишком высок, среднего роста, но выглядел очень статно. В его тигриных глазах сиял божественный свет. Сразу видно было мастера. Дугу Байтянь втайне удивился. Ему показалось, что этот молодой человек по силе превосходит его. Лю Вэньюань был выше, лишь немного ниже Дугу Байтяня, и производил давящее впечатление. От него исходила устрашающая аура. Сяо Лян выглядел спокойным, как большинство красивых учеников Уиньфэн, похожим на ученого.

После взаимных любезностей Чжан Ипин сказал:

— Я слышал от нескольких сестер, обходивших горы, что брат Дугу — двоюродный брат младшей сестры Ли Ши. Это правда?

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Началось. Но слишком быстро и прямо». Вслух произнес:

— Верно. Ли Ши моя дальняя двоюродная сестра. Наши семьи издавна дружат, потому мы ближе, чем родные брат и сестра.

Чжан Ипин улыбнулся:

— Тогда мы с тобой еще ближе.

Он сделал паузу и продолжил:

— Младшая сестра Ли Ши необычайно одарена. Среди всех учеников у нее самое высокое мастерство. Она самый выдающийся ученик Уиньфэн за последние сто лет. К тому же у нее есть такой двоюродный брат, как ты. В будущем, странствуя по миру боевых искусств, она непременно приумножит славу Уиньфэн.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Брат Чжан, от твоих слов мне стало так стыдно, что я готов провалиться сквозь землю. Кто в Поднебесной не знает, что Уиньфэн — святыня боевых искусств Ханьтан? Кто не восхищается? Что значит какой-то Дугу Байтянь?

— Брат Дугу слишком скромен.

— Брат Чжан говорит, что моя двоюродная сестра очень сильна. Мне это действительно странно. С детства ее баловали, она не терпела ни малейшего страдания. Даже повзрослев, каждый раз приходя к нам, вела себя как изнеженная барышня. Ей оставалось только одежду подать и еду в рот положить. Неужели она могла достичь такого высокого мастерства? Брат Чжан, наверное, просто говоришь в ее пользу.

Он говорил и наблюдал за выражениями лиц. Лю Вэньюань и Чжэн Цин явно выказали внимание, а лица Чжан Ипина и Сяо Ляна не изменились ничуть. Дугу Байтянь все запомнил и мысленно сделал вывод: Лю Вэньюань и Чжэн Цин куда менее сдержанны, чем Чжан Ипин и Сяо Лян. Их воля недостаточно крепка, с ними можно «подружиться». Поведение Чжан Ипина он ожидал, но Сяо Лян удивил. Почему-то у Дугу Байтяня возникло предчувствие, что этот человек не так прост, как кажется, и вызвал у него легкую неприязнь.

Чжан Ипин сказал:

— Не думал, что у младшей сестры Ли Ши есть такая милая сторона. На горе она живет очень скромно, всегда усердно тренируется. Может, только перед родными она такая. Ее мастерство среди сверстников действительно первое. Даже наш старший шисюн немного ей уступает.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Брат Чжан, не нужно говорить в ее пользу. Недавно, когда она приходила к нам, я даже обменялся с ней несколькими приемами. Мастерство у нее неплохое, но не такое уж сильное, как вы говорите. В итоге я случайно ранил ее, она рассердилась и ушла не попрощавшись. Вся наша семья потом за нее волновалась.

Лю Вэньюань сказал:

— Вот оно что. Недаром несколько дней назад младшая сестра Ли Ши вернулась с горы мрачная и сказала: «Проклятый такой-то...»

Тут он поспешно замолчал и смущенно взглянул на Дугу Байтяня. Чжэн Цин сказал:

— Брат Дугу, ты не знаешь. Младшую сестру Ли Ши с детства любят старшие. Старейшины время от времени жертвуют часть своей силы и с помощью великого метода запечатывания запирают часть ее мастерства. Так ей труднее тренироваться. Но как только она прорывает печати старейшин, ее сила стремительно возрастает до нового уровня. Я думаю, тогда младшую сестру Ли Ши снова запечатали, и она еще не прорвала ограничение, потому...

Чжэн Цин внезапно понял, что такими словами может рассердить Дугу Байтяня, и поспешно поправился:

— Конечно, брат Дугу — дракон среди людей. Победить младшую сестру Ли Ши вполне естественно.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Так вот оно что. Тогда Ли Ши была частично запечатана. А теперь она прорвала метод запечатывания старейшин, и ее сила поднялась на новый уровень. Недаром впечатление до и после такое разное». Он улыбнулся:

— Вот оно что. Недаром двоюродная сестра Ли Ши говорит, что я на самом деле не мог ее победить.

В этот миг молчавший Сяо Лян вдруг сказал:

— Брат Дугу из империи Цинфэн?

Услышав этот вопрос, Дугу Байтянь вздрогнул.

— Верно.

Сяо Лян продолжил:

— Брат Дугу, у тебя такое высокое мастерство. Наверняка старшие в твоей семье не безызвестны. Но я никогда не слышал, чтобы в империи Цинфэн был знатный род с двойной фамилией Дугу.

— Эх, это касается некоторых семейных тайн, не могу много говорить. Скажу лишь, что моя семья уже отошла от мира боевых искусств и не считается частью воинского мира.

Лицо Сяо Ляна исполнилось извинения:

— Брат Дугу, прости. Я не нарочно выпытывал.

— Хе-хе... Ничего. У кого нет любопытства?

Дугу Байтянь снова улыбнулся:

— Моя двоюродная сестра горда и заносчива. Я часто подшучиваю, что с таким высокомерием она никого не удостоит взглядом и в конце концов останется старой девой.

Он увидел, что все четверо слегка насторожились, и продолжил:

— Теперь я спокоен. Уиньфэн — место, богатое талантами. Здесь есть такие люди, как вы, братья. Думаю, у сестры будет выбор.

С этими словами он «многозначительно» посмотрел на четверых.

Чжан Ипин улыбнулся:

— Гунцзы Дугу шутит. Разве младшая сестра Ли Ши обратит на нас внимание?

Лю Вэньюань сказал:

— По крайней мере, старший шисюн сильнее нас.

Дугу Байтянь заметил, что при словах Лю Вэньюаня о старшем шисюне в глазах Сяо Ляна сверкнул острый свет.

Чжэн Цин сказал:

— Не бойся, брат Дугу, что я буду смеяться. Многие шисюны на горе питают к младшей сестре Ли Ши... большую симпатию.

Сказав это, он покраснел.

Дугу Байтянь громко рассмеялся:

— После сегодняшней встречи с вами, братья, я чувствую, что мы слишком поздно познакомились. От всего сердца ощущаю близость, будто мы родственные души. Скажу прямо: у вас, наверное, хорошее впечатление о двоюродной сестре Ли Ши.

Он посмотрел на них и мысленно сказал: «Черт, не просто хорошее, а уже до небес». Затем продолжил:

— Я ее двоюродный брат. Хотя она иногда капризничает со мной, к моим словам она все же прислушивается. Я очень хочу, чтобы у сестры было хорошее будущее. Надеюсь, братья не разочаруют меня.

Такое откровенное заявление Дугу Байтяня не могло остаться непонятым. В душе все обрадовались, но виду не подали, лишь принялись рассыпаться в любезностях.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Черт, все равно это пустой чек. Радуйтесь. Хе-хе... Прости, "двоюродная сестра Ли Ши"».

Дугу Байтянь сказал:

— Думаю, вы знаете характер моей двоюродной сестры лучше меня. Если она узнает, что я говорил с вами о ней, боюсь...

Лица Чжан Ипина и остальных немного изменились. Чжэн Цин сказал:

— Брат Дугу, прошу сохранить это в тайне. Не позволяй младшей сестре Ли Ши узнать, что мы искали тебя.

— Не волнуйтесь, я не скажу. Если сестра услышит от других, я объясню, что мы встретились как старые друзья, почувствовали родство душ и потому собрались.

— Да, мы встретились как старые друзья, почувствовали родство душ и потому собрались.

Остальные поддакнули.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Черт, бесстыдники. Если бы все ученики Уиньфэн были такими, святыня боевых искусств скоро вздохнула бы о закате. Хе-хе... Думаете, я хочу хранить вашу тайну? Черт, я делаю это для себя. Боюсь, Ли Ши узнает, что я "случайно" слишком близко общался с вами».

Дугу Байтянь еще немного поболтал с ними о всякой всячине и поднялся, чтобы уйти. Выйдя из хижины, он размышлял: «Уиньфэн поистине оправдывает свою славу. Уже эти "радушные" люди обладают немалой силой. А мастерство Чжан Ипина, похоже, выше моего. Можно представить, насколько страшны другие выдающиеся ученики школы. Самое ценное из этого разговора — я узнал секрет стремительного роста силы Ли Ши. Да, из этих четверых Чжэн Цин и Лю Вэньюань "стоят дружбы". В следующий раз найду их и "хорошо поговорю"».

Размышляя, он направился к площади Уиньфэн. К этому времени почти все, кто мог подняться на Уиньфэн, уже собрались. На вершине было не меньше десяти тысяч человек. Шумно и людно. Наверное, это был самый неспокойный день в истории этой земной обители бессмертных.

— Дугу Байтянь, ты ходил к моим шисюнам?

Говорившая была Ли Ши, от красоты которой захватывало дух. Сейчас лицо красавицы покрывала морозная стужа.

— Не я к ним ходил, а мы случайно встретились. Встретились как старые друзья, почувствовали родство душ и поболтали.

— Как это так совпало?

— Совпало? Может, и вправду есть судьба. Но разве мы с тобой не встретились? Не иначе, сама судьба свела нас за тысячи ли.

Вокруг было полно людей. Ли Ши не могла устроить сцену, сердито повернулась и ушла.

— Великолепно, великолепно. Верзила Дугу, я тобой восхищаюсь. Ты осмелился заигрывать даже с феей Ли, наследницей Уиньфэн.

Говорила та самая прекрасная девушка в мужской одежде, встреченная у подножия. Сейчас она с озорной улыбкой смотрела на него. Голос ее был громким, и тотчас привлек множество взглядов.

Дугу Байтянь мысленно выругался: «Черт, девчонка и вправду вредная». Он быстро нашелся, схватил девушку за руку и крикнул окружающим:

— Простите, господа. Эта моя сестра любит проказничать. Вот и сейчас переоделась мужчиной и пришла сюда шуметь.

Не дав девушке сказать, он потащил ее прочь из толпы. Хотя она непрерывно гнала силу, чтобы сопротивляться, ей не удалось вырваться из его ладони.

Вершина Уиньфэн была большой. Дугу Байтянь тащил ее до самого ручья и лишь там отпустил.

— Верзила Дугу, у тебя руки воняют. Зачем так сильно? Больно до смерти, воняет до смерти.

Она преувеличенно терла свои тонкие нефритовые руки в ручье. Девушка сидела к нему спиной на корточках, и ее изящные изгибы были полностью видны. Дугу Байтянь засмотрелся.

Девушка вымыла руки, обернулась, увидела его взгляд и тотчас поняла. Лицо ее покраснело, она сердито сказала:

— Ах ты, большой похотливый зверь, на что смотришь?

— Что ты такое, на то и смотрю.

— Ты...

Девушка задохнулась от возмущения.

— Хе-хе... Шучу. Конечно, я смотрю на фею.

Дугу Байтянь улыбался во все лицо.

— Хм.

Видя, что девушка не отвечает, Дугу Байтянь сказал:

— Эй, красавица, как тебя зовут?

— Сестрица, тетушка.

Дугу Байтянь не знал, смеяться или плакать:

— Раз не хочешь говорить, не буду спрашивать. Помнишь наше необычное состязание?

— Конечно, помню.

Девушка сердито зыркнула на него.

— Помнишь, хорошо. Я говорил, что нужно досаждать семьям Лю и Ван. Почему же ты пришла досаждать мне?

— Жадина. Я всего лишь пошутила. И вообще, будь со мной повежливее, а то я еще не так пошучу.

— Хе-хе... Я тоже очень люблю шутить. Если ты меня рассердишь, я случайно при всех героях Уиньфэн скажу, что у меня есть озорная сестра небесной красоты. Она переоделась мужчиной и прячется в толпе. Кто сможет ее найти и поймать, за того я выдам сестру замуж.

— Ты...

Девушка долго не могла выговорить ни слова.

— ...Ты жесток.

С этими словами она злобно зыркнула на него и ушла.

Дугу Байтянь вернулся на площадь Уиньфэн и лишь через долгое время нашел братьев Ситу и остальных. Старина Ци с улыбкой подскочил:

— Старший, улыбка у тебя такая похотливая. Наверняка случайно какая-то коварная задумка удалась.

Дугу Байтянь молча улыбнулся.

Старый плут тихо пробормотал:

— Мелкий выскочка.

— Выскочка у тебя в голове. Старый плут, если будешь и дальше бормотать за спиной, клеветать на мою личность, я проломлю тебе голову.

С этими словами он выставил огромный кулак и стукнул старого плута по голове.

У старого плута посыпались искры из глаз. Он покачался три раза, пошатнулся три раза и едва не упал, крича:

— Боже! Дугу, это не стук, это удар, это убийство! Легко ли мне, старику? В таком возрасте ходить за тобой, прислуживать. Нет заслуг, так есть труды. Нет жалованья, так есть пот. Нет...

— Нет тебя, старого плута, который только ест и пьет, и у нас станет одной обузой меньше.

Дугу Байтянь прервал его «красноречие» и расспросил, как прошло собрание в его отсутствие.

Ситу Аоюэ сказал:

— Пока ничего существенного. Как на всех собраниях мира боевых искусств, старейшины Уиньфэн сначала произнесли «пламенную» речь.

В этот миг в ушах у всех раздался густой, но негромкий голос:

— Есть ли у кого-нибудь хорошие предложения о принадлежности Камня Истинной Сущности?

Дугу Байтянь вздрогнул. Сила этого человека была настолько глубока, что все десять тысяч присутствующих ясно слышали его слова. Он взглянул и увидел молодого человека лет двадцати пяти-двадцати шести с улыбкой стоящего на высокой платформе. За ним стояли несколько молодых учеников Уиньфэн, среди них Ли Ши, источающая поразительную красоту.

Кто-то тихо сказал:

— Этот молодой человек — старший ученик нынешнего поколения Уиньфэн, Лу Фэнкунь.

Кто-то добавил:

— Он молод, но говорят, его сила достигла непостижимых высот.

— Хотя его сила ужасающе велика, среди учеников нынешнего поколения Уиньфэн он не первый. Первая — та прекрасная девушка за его спиной, Ли Ши.

— Боже! Бывают же такие красавицы.

— Слишком красива...

…

Люди переговаривались.

В этот миг на платформу прыгнул человек, мужчина лет тридцати семи-тридцати восьми. Увидев, что кто-то поднялся на платформу, герои внизу затихли. Мужчина сложил руки в поклоне:

— Я ученик крепости Лю империи Ханьтан. Я человек незначительный, имя мое упоминать не стоит. На этом собрании я хочу просить героев Поднебесной рассудить нас и потребовать справедливости у Уиньфэн.

Внизу поднялся шум. Кто-то осмелился требовать справедливости у святыни боевых искусств империи Ханьтан. Люди заговорили.

Мужчина на платформе продолжил:

— Недавно мой шиди, любимый сын моего наставника, Лю Фэн, был убит во время поисков Камня Истинной Сущности, оставленного Военным Святым Чжаньтянем. Неподалеку от места его гибели видели фею Уиньфэн Ли Ши. И вскоре после этого пришла весть, что Уиньфэн получил Камень Истинной Сущности Военного Святого Чжаньтяня. Здесь я хочу просить фею Ли Ши при всех героях Поднебесной дать крепости Лю объяснение.П.П: Шиди — это традиционное китайское обращение к соученику (младшему брату по обучению), с которым человек занимается у одного мастера или принадлежит к одной секте/школе боевых искусств или самосовершенствования.

В этот миг на платформу вскочил еще один человек, молодой, худощавый, но очень энергичный. Он сложил руки в поклоне:

— Мы, усадьба Ло, тоже хотим потребовать объяснений у Уиньфэн. Недавно наш молодой господин Ло Цзиньлун пропал во время поисков Камня Истинной Сущности Военного Святого Чжаньтяня. Ни жив, ни мертв, ни тела, ни костей. А незадолго до его исчезновения видели, как наш молодой господин появлялся вместе с феей Уиньфэн Ли Ши. Я хочу просить фею Ли Ши при всех героях дать усадьбе Ло объяснение.

Дугу Байтянь и три брата Ситу переглянулись, понимая друг друга. Ло Цзиньлуну не повезло, он наверняка попал в брюхо зверю. Лю Фэну повезло больше, его тело сохранилось.

Тут все присутствующие разом посмотрели на Ли Ши на платформе. На самом деле ее знали немногие. Именно через этих немногих большинство узнало, что прекрасная фея на платформе — самый выдающийся ученик нынешнего поколения Уиньфэн, Ли Ши.

Ли Ши легко подошла к краю платформы, глубоко поклонилась героям внизу и сказала:

— Младшая в мире боевых искусств, ученица Уиньфэн Ли Ши, клянусь небом: смерть Лю Фэна и исчезновение Ло Цзиньлуна не связаны со мной.

Молодые рыцари внизу тотчас громко закричали:

— Фея Ли, мы тебе верим.

— Фея Ли, мы тебя поддерживаем.

— Как можно без доказательств обвинять хорошего человека?

— Уиньфэн — святыня боевых искусств Ханьтан. Все ученики блюдут себя. Как они могут совершить недостойное?

…

Люди из семей Лю и Ло переглянулись. Они не ожидали такого поворота. Они стояли неловко: ни остаться, ни уйти. Человек из семьи Ло оказался сообразительнее и поспешил сменить тему:

— Позвольте спросить, фея Ли, как ваша школа получила Камень Истинной Сущности Военного Святого Чжаньтяня?

Ли Ши хотела ответить, но снизу раздался смех:

— Хе-хе...

Негромкий, но каждый ясно его услышал. Мужчина лет сорока легко взлетел на платформу. Ноги его не сгибались, он поднялся прямо и мягко опустился на помост. Лицо мужчины было подобно нефриту, в глазах сиял божественный свет, смутно мелькали молнии. Сразу видно было: непревзойденный мастер.

Ли Ши и несколько учеников Уиньфэн на платформе, увидев мужчину, поспешили поклониться:

— Мастер.

Мужчина махнул рукой:

— Не нужно церемоний. Спускайтесь.

Несколько человек спрыгнули с платформы.

Внизу поднялся шум:

— Мастер ранга Ван империи Ханьтан, глава Уиньфэн, Небесный Ван Летящих Облаков и Бессмертных — Лин Фэй.

— Какая глубокая сила.

— Один из сильнейших мастеров империи Ханьтан.

…

Люди переговаривались. Лин Фэй сложил руки в поклоне внизу, затем слегка улыбнулся двум людям на платформе:

— Камень Истинной Сущности, оставленный Военным Святым Чжаньтянем, был получен в дар от друга. Он вовсе не украден и не связан со смертью или исчезновением двух молодых господ. Но подробности касаются безопасности семьи того друга, и я не могу их раскрыть. Клянусь как глава Уиньфэн: Камень Истинной Сущности получен Уиньфэн честным путем.

Глава святыни боевых искусств империи Ханьтан так торжественно поклялся, что все присутствующие прониклись доверием.

Люди из семей Лю и Ло на платформе переглянулись, поклонились Лин Фэю:

— Раз старший так сказал, мы будем неразумны, если продолжим упорствовать. Мы верим, что правда рано или поздно откроется. Зеленые горы не меняются, долгие воды текут. Прощаемся.

С этими словами они спрыгнули с платформы, смешались с толпой и исчезли.

Ситу Хаоюэ сказал:

— Не думал, что буря уляжется так просто.

Ситу Минъюэ вздохнул:

— Какое большое лицо у Уиньфэн.

Дугу Байтянь мысленно размышлял: «У Лин Фэя глубокая сила. Недаром он мастер ранга Ван империи Ханьтан». Он вспомнил, как в Чанфэн Ли Ши говорила, что её мастер велел ей любыми способами, даже не гнушаясь средствами, заполучить Камень Истинной Сущности и отправить в Уиньфэн, чтобы он не попал в руки «заинтересованных людей». Это говорило о методах этого человека. Но только что он держался безупречно, явив достоинство великого мастера. Дугу Байтянь насторожился: глава Уиньфэн Лин Фэй либо человек широких взглядов и решительных поступков, либо великий злодей, скрывающийся под личиной святыни боевых искусств.

Лин Фэй сошел с платформы. Старший ученик Уиньфэн Лу Фэнкунь снова поднялся:

— Господа, прошу продолжить обсуждение принадлежности Камня Истинной Сущности Чжаньтяня.

Кто-то крикнул снизу:

— Пусть решит бой. Победитель получает, проигравший отказывается.

Кто-то еще крикнул:

— Нельзя решать принадлежность Камня Истинной Сущности боем. Что если сильнейшим окажется злодей, который выиграет силой? Ему тоже отдать Камень Истинной Сущности? Разве это не помощь злодею?

— Вздор. Раз здесь присутствует такой непревзойденный мастер, как глава Уиньфэн, можно ли бояться, что Камень Истинной Сущности попадет в руки злодея?

Кто-то холодно усмехнулся:

— Тогда Камень Истинной Сущности непременно достанется Уиньфэн.

— Верно. Тогда какой смысл проводить это собрание? Уиньфэн мог бы просто объявить, что Камень Истинной Сущности Военного Святого Чжаньтяня принадлежит Уиньфэн.

Кто-то улыбнулся:

— Не так. Тогда герои Поднебесной не смирились бы. А собрание — другое дело. Мастера других школ либо не снизойдут, либо не смогут прийти за Камнем Истинной Сущности. А Уиньфэн с таким мастером ранга Ван, как глава Лин, кто сможет забрать у него Камень Истинной Сущности? Так Камень Истинной Сущности оказаться в руках Уиньфэн выглядит вполне разумно.

— Искусно...

…

Последние явно нападали на Уиньфэн. Лицо Лу Фэнкуня на платформе не изменилось. Когда голоса стихли, он сказал:

— Что касается принадлежности Камня Истинной Сущности, мой мастер не будет участвовать и тем более не станет отбирать его силой. Уиньфэн допускает к этому делу только учеников нынешнего поколения. Старейшины не вмешиваются.

Внизу поднялся шум. Герои не ожидали, что Уиньфэн проявит такую «справедливость» и «великодушие». Неужели они прямо уступают Камень Истинной Сущности другим? Неужели ученики нынешнего поколения Уиньфэн и вправду превзошли учителей?

Дугу Байтянь понял: глава и старейшины Уиньфэн наверняка уже обнаружили, что Камень Истинной Сущности давно пуст, потому и проявили такое «благородство».

Тут Лу Фэнкунь сказал:

— Если у кого-то есть хорошие предложения, можете подняться на платформу.

Раздался звонкий смех. Молодой человек взлетел на платформу, кивнул Лу Фэнкуню и поклонился внизу:

— Я Ван Сифэн из империи Синьмин. Приветствую героев Поднебесной. Я считаю, что принадлежность Камня Истинной Сущности нужно решить боем. Все мы люди боевых искусств. Если не бой, то что, вышивание?

Внизу раздался хохот. Многие закричали:

— Верно, решить боем.

На платформу вскочил еще один человек, полноватый, лет тридцати. В глазах его сверкал острый свет. Сразу видно было делового человека.

— Я Лю Сянъян из империи Байюэ. Считаю, что помимо боевого мастерства нужно учитывать и моральный облик человека, его боевую добродетель. Боевое искусство — не только умение драться, но и искусство. Без хорошей боевой добродетели трудно достичь высшего уровня в этом искусстве. Если Камень Истинной Сущности попадет к такому человеку, он загубит его.

После того как Лю Сянъян сошел, на платформу поднимались все новые люди с разными предложениями. Одно было особенно примечательным: раз старые мастера Уиньфэн не участвуют, то и старики из других школ должны уйти, уступив место молодым. Это предложение встретили бурными аплодисментами молодых. Старики переглянулись и в конце концов возложили надежды на молодых учеников своих школ. Еще одно предложение было новым: разрешить участвовать командам.

Уиньфэн и старейшины крупных школ посовещались и решили: решить боем. Можно свободно формировать команды, не более десяти человек. В бою — честная схватка, нельзя нападать толпой на одного. Один пункт был многозначительным: молодым участвовать рекомендуется, старикам не запрещается. Старикам оставалось лишь горько усмехаться.

После подсчета, длившегося более часа, записалось более семисот групп. Дугу Байтянь, три брата Ситу, старина Ци, Чжан Пин и старый плут решили составить одну команду из семи человек. Все, кроме старого плута, были готовы участвовать. Старый плут сказал:

— Мне, старику, в таком возрасте, ноги не гибкие, да и Камень Истинной Сущности мне не нужен. Зачем мне участвовать?

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Солдат против солдата, генерал против генерала. Вдруг другая команда выставит бездаря? Придется просить старого плута выйти лично.

Старый плут от злости закатил глаза.

Дугу Байтянь уже собирался записаться, как перед ним появилась прекрасная девушка в мужской одежде.

— Верзила, ты куда собрался?

— Записаться в команду.

— Я, барышня, нет, я, гунцзы, так и быть, составлю вам компанию.

П.П.: Гунцзы — в древнем Китае обращение к сыновьям бюрократической аристократии, изначально относившееся к сыновьям вассальные князья, позже распространившееся и на сыновей гунцин

Девушка сделала недовольное лицо.

— Не надо.

Дугу Байтянь решительно отказал.

— Ты...

Девушка задохнулась, затем закричала:

— Кто-то замышляет недоброе против феи Ли Ши из Уиньфэн!

Дугу Байтянь тоже закричал:

— Моя сестра выходит замуж! Небесной красоты! Кто хочет, подходите!

Закричав, они очень слаженно бросились бежать. Оказавшись в безлюдном месте, остановились и сердито уставились друг на друга.

Через долгое время Дугу Байтянь сказал:

— Ты чего? Это слишком.

Девушка разозлилась еще сильнее:

— Это ты слишком. Ты что, торгуешь мной, как товаром на улице?

Они еще долго сердито смотрели друг на друга. Дугу Байтянь уступил:

— Ладно, я согласен, чтобы ты присоединилась к нашей команде.

— Хм, знал бы ты меру.

— Теперь можешь назвать свое имя?

Девушка помолчала и сказала:

— Шэннань.

— Ха-ха...

Дугу Байтянь расхохотался.

— Не смейся, замолчи.

— Ха-ха...

— Кто-то замышляет недоброе против феи Ли Ши из Уиньфэн!

Дугу Байтянь в страхе бросился бежать.

Площадь Уиньфэн разделили на десятки боевых площадок. Ученики Уиньфэн быстро возвели огромные помосты. Когда помосты были готовы, бои начались. Некоторые команды выходили целиком. Две группы по десять с лишним человек сражались на помосте, и то и дело кого-то сбрасывали вниз. Старики не остались в стороне из-за пункта «старикам не запрещается». На каждом помосте было несколько стариков в роли судей и миротворцев, чтобы предотвратить смертельные случаи.

Вскоре настала очередь команды Дугу Байтяня. Он и три брата Ситу переглянулись и невольно улыбнулись. Их противник был слаб. Сильнейший в нем был лишь первоклассным. Вероятно, их тоже, как старого плута, кто-то занес на вершину Уиньфэн.

Дугу Байтянь с улыбкой сказал старому плуту:

— Старик, тебе пора на сцену.

— Нет, нет... Я не пойду.

Старый плут бросился бежать. Дугу Байтянь быстро прыгнул, схватил его и со свистом швырнул на помост. Герои внизу увидели, что человек поднялся прямо, не качнувшись, не согнув колен, и взлетел выше помоста, и громко закричали:

— Отличная легкая техника!

Но не успели слова стихнуть, как человек рухнул на помост. Все опешили, потом расхохотались. Старый плут упал так, что закатил глаза. Через долгое время он поднялся. Увидев старика, толпа засвистела:

— В таком возрасте, а еще пришел соревноваться с молодыми.

— Как не стыдно.

…

Старый плут хоть и был толстокожим, но от таких пересудов ему стало неловко. Он сказал:

— Кто осмелится со мной сразиться?

Едва слова стихли, как из команды противника на помост прыгнул один человек:

— Старик, я с тобой померяюсь.

Этот тип был скользким. Он своими глазами видел, как старого плута швырнули на помост, и как тот упал. Решил, что легко победит, и вышел. Они быстро схватились. У старого плута не было ни капли внутренней силы, но приемы были довольно изящны. У противника сила была невелика, но благодаря ей он гонял старого плута по помосту.

Внизу засвистели:

— Вот так старый мастер, его гоняют.

— Позор...

…

Старый плут слушал и злился. Рука его как-то неуловимо двинулась, и он сбросил противника с помоста.

В глазах Ситу Аоюэ сверкнул свет:

— Кажется, Шелковая рука.

Дугу Байтянь сказал:

— Шелковая рука без внутренней силы.

Минъюэ завистливо сказал:

— Я еще не освоил Шелковую руку.

Старина Ци сказал:

— Шелковая рука, которую понимают только сверхпервоклассные мастера? Случайно старый плут и вправду мастер.

Сбросив противника, старый плут поспешно замахал Дугу Байтяню:

— Дугу, скорее поднимись и забери меня.

Дугу Байтянь с улыбкой помахал ему:

— Старик, продолжай в том же духе.

Старый плут от злости запрыгал:

— Дугу, черт тебя побери, я...

В этот миг из толпы противника к помосту вышел здоровяк. Старый плут покрылся холодным потом. Он быстро подумал и развязал пояс.

Женщины внизу пронзительно закричали:

— Негодяй!

— Похотливый зверь!

— Как не стыдно.

…

Старый плут не обращал внимания на ругань. Он быстро привязал пояс к столбу помоста, затем снял верхний халат и привязал его к поясу. Едва здоровяк поднялся на помост, старый плут, словно обезьяна, одной рукой держа халат, другой придерживая штаны, под женскую ругань и мужской смех позорно сбежал.

— Дугу, Дугу, черт, я... Я, старик, был грозен всю жизнь, не хочу потерять репутацию на старости лет, я...

Старый плут действительно разозлился. Он больше не был похож на прежнего разгильдяя. Волосы и борода встали дыбом, вид был устрашающий, смутно чувствовалась властная аура.

Дугу Байтянь еще не успел ответить, как подбежали Чжан Пин и старина Ци. Старина Ци с озорной улыбкой сказал:

— Старый плут, вид у тебя страшный. Случайно... прямо как возбужденный кобель.

Бах!

Старый плут, как когда-то Дугу Байтянь, стукнул его по голове. Старина Ци схватился за шишку и обиженно замолчал.

Чжан Пин с надеждой посмотрел на старого плута:

— Старый плут, ты... ты и вправду легендарный мастер?

Услышав это, старый плут словно сдулся и снова стал прежним скользким стариком.

— Мастер, мастер у тебя в голове.

И тоже стукнул его по голове.

Дугу Байтянь подошел с улыбкой:

— Старик, твоя божественная техника непобедима. Старый конь борозды не портит.

— Хм.

— Старик, не сердись. Смотри, братья Ситу уже поднялись и мстят за тебя.

Когда они подняли головы, бой на помосте уже закончился.

— Старик, лови пояс.

Ситу Хаоюэ сбросил вниз одежду старого плута.

Команда Дугу Байтяня благополучно прошла первый круг. Тут подошла Шэннань:

— Дугу Байтянь, ваша семерка прошла первый круг?

— Не волнуйся, и без тебя, восьмой, мы войдем в финал.

— Хм, я наблюдала за противником, а ты не ценишь доброту.

Несколько человек вместе с Шэннань подошли к другому помосту. Герои внизу были взволнованы и кричали:

— Хорошо!

— Великолепно!

— Сильно!

…

Молодой человек сражался с могучим здоровяком. Молодым человеком был Ван Сифэн, настаивавший решить дело боем. В руке он держал меч, по клинку тек свет, раздавался свист.

Ситу Аоюэ сильно удивился:

— Мечевой метод Сяотянь! Это тот самый прославленный на континенте мечевой метод Сяотянь? Значит, Ван Сифэн из знаменитой семьи Ван империи Синьмин.

Ситу Минъюэ с любопытством спросил:

— Это тот самый мечевой метод Сяотянь, который на высшем уровне может вызвать гром с девятых небес?

Шэннань улыбнулась:

— Верно. Не думала, что у вас есть некоторые познания.

Все горько усмехнулись. В этот миг Дугу Байтянь вздрогнул и невольно произнес:

— Техника Сяотянь.

Сказав это, он сам удивился. Что с ним? Почему он это сказал? Он погрузился в размышления.

Лицо старого плута изменилось. Через долгое время он сказал:

— Хорошие познания. Мечевой метод Сяотянь — это неполная сердечная техника легендарной божественной техники Сяотянь.

Шэннань заинтересовалась и схватила старого плута за руку:

— Говори, говори, что такое Техника Сяотянь?

Старина Ци завистливо сказал:

— Вот бы красавица случайно схватила меня за руку...

— Случайно иди умри.

Шэннань пнула старину Ци.

— А-а...

Раздался вопль в воздухе.

Старый плут улыбнулся:

— Я и сам знаю лишь немного. Говорят, Техника Сяотянь — божественная техника древности. При ее применении гром гремит в девяти небесах, искусство почти достигает дао. Духи и боги избегают его.

— Знаешь только это, хм.

Шэннань надула губки, затем помахала рукой перед глазами Дугу Байтяня:

— Верзила, вернись на землю. Хм, наверняка опять замышляешь что-то грязное, бесстыдник.

Дугу Байтянь горько улыбнулся. Девчонка словно проказница, пристает и ищет неприятности.

Все подошли к другому помосту. Там изящная женщина в маске легко сбрасывала противников одного за другим. Ее нефритовые ладони испускали слабое сияние. Тонкие нефритовые руки были прекрасны до головокружения. Когда они касались меча противника, раздавался звон металла.

Дугу Байтянь сильно изменился в лице и пробормотал:

— Страшно. Такая сила как минимум достигла уровня почти Ван, а то и приблизилась к Ван.

Остальные тоже изменились в лице.

Шэннань сказала:

— Испугался? Знаешь, в ее команде только она одна.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Да, девушка одна составила команду. Не то что некоторые, которые лезут в чужую команду восьмыми.

— Что за восьмая, так грубо, хм...

Она снова надула губки.

Затем снова настала очередь команды Дугу Байтяня. Шэннань вышла на помост. Навыки проказницы были и вправду необычны. Она одолела противников и принесла команде еще одну победу. Все стали смотреть на нее иначе.

Днем команда Дугу Байтяня вошла в пятьдесят сильнейших. Поскольку герои днем не ели, соревнования временно прекратились. Собрание Камня Истинной Сущности Чжаньтяня пришлось продлить еще на один день.

Вернувшись в гостиницу, Ситу Минъюэ не удержался от вздоха:

— Недаром отец не выпускает нас из школы. Сегодня, увидев мечевой метод Сяотянь и непостижимое мастерство женщины в маске, я почувствовал холод в сердце. Мы с ними одного возраста, но их мастерство намного выше.

Дугу Байтянь утешил:

— Не падай духом. Некоторые в начале обучения делают быстрые успехи, а потом останавливаются и не могут продвинуться. Другие в начале тренировок прогрессируют медленно, а после средних лет стремительно взлетают и прославляются в Поднебесной. Это позднее созревание. Хе-хе... Может, ты из таких.

Ситу Аоюэ сказал:

— По словам старого плута, настоящие мастера не придут за Камнем Истинной Сущности. Даже если придут, то лишь малая часть. Выходит, сколь много в Поднебесной удивительных людей!

Он не удержался от вздоха.

Услышав это, Дугу Байтянь тотчас вспомнил Сюаньсюань. Если бы они узнали, что девушка лет семнадцати-восемнадцати обладает силой, повергающей мир, и уже достигла уровня Ди, у них бы челюсти отпали. В этот самый миг у него возникло предчувствие: Сюаньсюань рядом. С тех пор как в подземном дворце его духовная сила достигла уровня Ди, у него появилось чутье, таинственное предчувствие. Вот и сейчас он ощутил: Сюаньсюань пришла.

Дугу Байтянь встал и с извиняющимся видом посмотрел на людей в комнате:

— Вы пока перейдите в другую комнату. Я чувствую, что придет одна подруга. Хочу поговорить с ней наедине.

Все опешили. Старый плут тихо пробормотал:

— Что прячут, то нехорошо.

Дугу Байтянь виновато посмотрел на всех.

Когда все вышли, он почувствовал беспокойство. Он ясно помнил, как в прошлый раз при расставании довел Сюаньсюань почти до бешенства. Не знал, как встретить эту маленькую ведьмочку, от которой болит голова. Тень свечи мелькнула, и в комнате появился человек. Изящная девушка непринужденно сидела на стуле и вертела в руках кусок нефрита. Дугу Байтянь сильно удивился:

— Кирпич, нет... Камень Истинной Сущности.

— Ой, ты знаешь этот нефрит?

Нефритовое лицо озарила легкая улыбка. Пара живых больших глаз смотрела на него.

— Сяобай, ты что-то от меня скрываешь?

Дугу Байтянь понял, что перед ним наверняка маленькая ведьмочка в имитационной маске, потому что эти прекрасные глаза и слово «Сяобай» подтверждали ее личность.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Еще бы не знать. Это же мое лучшее оружие с детства в Чанфэн — кирпич. Как не узнать? Эх, случайно проговорился». Он поспешно сказал:

— Сюаньсюань, как я рад тебя видеть. Знаешь, все эти дни я о тебе не думал, не ел...

— Тогда скорее восполни.

Яблоко со стола взлетело и точно заткнуло ему рот.

— Сяобай, откуда ты знаешь, что этот нефрит и есть Камень Истинной Сущности?

Сюаньсюань с улыбкой смотрела на него.

— Да, откуда мы знаем, что это Камень Истинной Сущности? Но раз Сюаньсюань на него положила глаз, значит, вещь хорошая. Потому я и брякнул, что это Камень Истинной Сущности.

— Дугу Байтянь, смотри на меня.

— Зачем на тебя смотреть? Даже если посмотрю, не увижу настоящего лица. Меня не интересуют искусственные красавицы.

— Будешь смотреть или нет?

В голосе маленькой ведьмочки прозвучала угроза.

— Не думал, что моя привлекательность так велика, что девушка уровня Ди умоляет меня посмотреть на нее.

Дугу Байтянь преувеличенно изобразил самовлюбленность.

Сюаньсюань не обращала внимания на его болтовню. В ее живых больших глазах засиял свет. Сначала Дугу Байтянь смотрел с восхищением, потом невольно залюбовался. Он полностью погрузился, не в силах оторваться, глядя в ее глаза, становившиеся туманными. Он полностью раскрыл душу, тело не могло двинуться.

В этот миг Сюаньсюань улыбнулась:

— Хе-хе... Как смешно. В детстве ты был таким плохим, целыми днями обижал друзей. Ой, в семь лет однажды ночью описался... Хе-хе... Умора...

Дугу Байтянь внезапно очнулся, но прошлое, словно электрический разряд, замелькало в голове. Он не мог остановить воспоминания. Слушая, как Сюаньсюань перечисляет его детские позорные дела, он готов был провалиться сквозь землю. Ему хотелось биться головой о стену.

— Маленькая ведьмочка, что ты делаешь? Что ты со мной сделала?

— Ничего. Просто испытала на тебе азы «знания чужого сердца» — чтение мыслей. Не думала, что в детстве ты был таким забавным и плохим. Хе-хе... Похуже меня. Ой, в одиннадцать лет тайком поцеловал девочку по имени Ситу Минъюэ. Ах ты, похотливый зверь, такой маленький, а уже умел обижать девочек. Ужас.

Она говорила и щипала Дугу Байтяня. Он готов был плакать. Если так продолжится, у него не останется секретов от Сюаньсюань. Он вдруг вспомнил о том, как пожертвовал собой и стал демоном, и вздрогнул. Если маленькая ведьмочка узнает, она непременно убьет его ради справедливости.

Дугу Байтянь закричал:

— Сюаньсюань, нельзя так. Ты забыла? Мы хорошие брат и сестра. Как ты можешь подглядывать за личным брата?

— Фу, кто тебе сестра? Ты еще смеешь вспоминать прошлое? В прошлый раз при расставании ты так меня облапал, хм.

Шея Сюаньсюань покраснела. Она протянула тонкую нефритовую руку и схватила Дугу Байтяня за ухо.

— Ах ты, большой похотливый зверь, большой негодяй. Вот тебе... Я тебя... Я тебя...

Дугу Байтянь от боли чуть не заплакал и закричал:

— Отпусти, а то... я...

— А то что?

— А то... я вообще ничего не скажу...

Сюаньсюань наконец выпустила пар и продолжила читать мысли.

В этот миг из самой глубины сердца Дугу Байтяня раздался голос:

— Девчонка забавная, но некоторые вещи тебе знать не положено. Покажу тебе «тоску» Дугу Байтяня по тебе.

Сюаньсюань смотрела на старые истории Дугу Байтяня и хихикала:

— Хе-хе... В тринадцать лет случайно сжег деду бороду. В четырнадцать поймал большого кабана и выпустил во дворе семьи Ситу, весь дом переполошил. О, так это из-за той девочки Ситу Минъюэ, которую отругал отец. Ты мстил за нее. Хм... Такой маленький, а уже умел угождать девочкам. Плохой.

Она снова ущипнула Дугу Байтяня, и он заскрежетал зубами.

Вдруг память Дугу Байтяня была «заблокирована», и в сознание Сюаньсюань ворвались другие картины. Дугу Байтянь клялся небу:

— Сюаньсюань, рано или поздно я отшлепаю тебя... Рано или поздно я возьму тебя в дом, сделаю младшей женой... Сделаю тебя покорной, послушной, тихой женой...

Дугу Байтянь вдруг обнаружил, что больше не вспоминает старые позорные дела. Голова была полна его обычных фантазий о Сюаньсюань.

Сюаньсюань смотрела и все больше стыдилась и злилась. Шея покраснела. А потом в мозг Дугу Байтяня хлынули непристойные картины о ней и о нем. Она тотчас прекратила чтение мыслей.

— Дугу Байтянь, ты труп. Такой плохой, смеешь замышлять против меня. Я тебя... Я тебя...

Кулаки и ноги посыпались на Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь кричал:

— Ой... больно до смерти... Ой... Но я не во всем виноват... Кто же виноват, что ты такая милая... и такая сильная...

Бах!

Он опрокинул стол. В этот миг дверь распахнулась, и в комнату ворвались старый плут, три брата Ситу и остальные. Старина Ци сказал:

— Вау, старший, ты такой слабак. Случайно был сбит с ног своей женщиной.

Услышав это, Сюаньсюань разозлилась еще сильнее. Она поманила рукой, и старина Ци подлетел к ней. Она занесла ногу и пнула его по заднице. Старина Ци с воплем:

— А-а...

Вылетел в окно.

Сюаньсюань собиралась продолжить, но вдруг заметила старого плута. Старый плут тоже узнал ее. Оба изменились в лице. Сюаньсюань сказала:

— Старик, это ты. Как ты здесь? Ты... ты только не болтай, я... я ничего не делала.

Сюаньсюань немного растерялась. Она схватила со стола Камень Истинной Сущности:

— Этот никчемный камень я сейчас же отправлю на Уиньфэн. Только не болтай.

С этими словами она исчезла из комнаты.

Старина Ци вполз снаружи, только встал, как Сюаньсюань внезапно вернулась, пнула его по заднице, и он с воплем:

— А-а... Опять!

Снова вылетел в окно.

Сюаньсюань бросилась к старому плуту, одной рукой схватила его за ворот, другой за бороду:

— Старик, предупреждаю еще раз. Посмеешь болтать, я с тобой не расстанусь.

С этими словами она исчезла, словно ветер.

Лицо старого плута менялось. Через долгое время он пришел в себя. Остальные в комнате, кроме потрясения от непостижимого мастерства Сюаньсюань, были в основном любопытны.

Через долгое время старина Ци поднялся во дворе и вошел в комнату. На этот раз он, что редкость, не сказал «случайно»:

— Старший, кто эта женщина? Такая свирепая, такая сильная.

— Она моя... Иди, найди место, где прохладнее.

Дугу Байтянь потратил немало времени, чтобы «объяснить» недавнее происшествие. Он выпроводил трех братьев Ситу, старину Ци и Чжан Пина из комнаты, оставив только старого плута. Он обошел старого плута несколько раз, отчего у того по спине поползли мурашки.

— Эй, парень Дугу, ты чего?

— Не думал, что вы, старик, и вправду легендарный мастер.

— О чем ты? Я что-то не понимаю.

Старый плут сделал недоуменное лицо.

— Старик, не нужно играть. С самого начала я знал, что ты не обычный человек. Сначала я думал, что ты мастер ранга Ван, потерявший внутреннюю силу. Не думал... хе-хе... Мне так повезло. Я подобрал самого настоящего мастера уровня Ди. Хе-хе...

Дугу Байтянь улыбался самодовольно, а старому плуту стало жутко.

— Что за чушь ты несешь? Какой ранг Ван, какой уровень Ди?

Лицо старого плута выражало полное недоумение.

— Думаешь, я не знаю? Та девчушка — моя хорошая подруга. Ее мастерство достигло уровня Ди. Она сама сказала мне, что мастера уровня Ди не могут вмешиваться в мирские дела. Сказала, что это дурацкое правило среди мастеров уровня Ди. А то, как вы себя вели... хе-хе...

— Так ты уже знаешь.

Аура старого плута внезапно переменилась. Он словно в одно мгновение стал выше, от него исходила могучая аура — он стоял гордо, взирая на мир свысока.

— Раз ты знаешь, что я необычный человек, почему все время надо мной подшучиваешь?

— Именно потому, что знаю, что вы необычны, и шучу с вами. Подумайте, раньше вы были высоко, кто смел с вами шутить? Разве это не забавно?

Старый плут действительно испытал желание поколотить Дугу Байтяня, но, учитывая, что потерял всю силу, лишь сердито выпучил глаза:

— Забавно? Только встретились, а уже отлупил меня. Сегодня днем на помосте вынудил меня, старика, «раздеться». Если другие мастера уровня Ди узнают, моя... моя репутация... я... как же мне горько...

Дугу Байтянь «успокаивал» старого плута целый вечер и «пообещал», что Чжан Пин и старина Ци будут хорошо за ним ухаживать. Наконец гнев старого плута утих. Бедняг Чжан Пина и старину Ци так и продали. Старый плут действительно был мастером уровня Ди. Из-за спешки в тренировках он неосторожно сошел с ума, потерял всю силу и повредил все меридианы, превратившись в обычного старика. Старик понимал, что в таком возрасте без силы ему недолго осталось, и отправился странствовать по континенту, желая оставить последние годы жизни яркими. Когда он дошел до империи Ханьтан, как раз проходило собрание Камня Истинной Сущности Чжаньтяня в святыне боевых искусств Уиньфэн. Он пришел ради развлечения, но здесь у него обострилась старая болезнь, и он как раз встретил Дугу Байтяня и остальных.

— Я думал, что вы, старик, достигли уровня святого, дальше некуда, и потому сами лишили себя силы, чтобы начать заново. Также думал, что вы с каким-то непревзойденным мастером сражались несколько дней и ночей и оба получили тяжелые раны. Но никак не думал, что вы сами сожгли себя.

— Эх, воля небес!

Старый плут не удержался и с печалью вздохнул, обратив лицо к небу.

— Старик потерял лошадь, почем знать, не счастье ли это? Считайте, что сами лишили себя силы и начали заново. Может, однажды достигнете просветления и уровня Шэн.

— Эх, каждый знает свои дела. В моем теле не осталось ни капли истинной ци. В моем возрасте начать заново труднее, чем подняться на небо.

Дугу Байтянь прошелся по комнате несколько раз, затем остановился и серьезно сказал старому плуту:

— Возможно, у меня есть способ полностью восстановить вашу силу. После окончания собрания на Уиньфэн, старший, пойдемте со мной.

— Ты... ты, парень, опять что-то замышляешь против меня, старика? У меня, старика, и вправду немного «жирку». Мое боевое искусство вряд ли тебе подойдет.

Дугу Байтянь с искренним видом сказал:

— Разве я, Дугу Байтянь, похож на такого человека? Не волнуйтесь, я буду обращаться с вами, как с родным дедом.

Старый плут мысленно недоумевал: «Почему мне кажется, что он именно такой человек?»

На рассвете следующего дня в городке у подножия Уиньфэн поднялся переполох. Одна гостиница загорелась, из нее неслись гневные крики. Это была гостиница, которую заняли крепость Лю и усадьба Ло. Поскольку они пришли «требовать справедливости», обе семьи привели много людей, и большинство молодых учеников жили здесь. Эти ученики проснулись от пожара, выбежали из комнат и узнали, что гостиница горит. В то же время все обнаружили, что у них сбриты брови, и молодые ученики принялись яростно ругаться. Один глазастый ученик нашел на стене туалета надпись: «Дугу Байтянь здесь был».

Далеко, во сне, Дугу Байтяня замутило.

Увидев надпись, ученики обеих семей чуть не лопнули от злости. Они обходили все гостиницы городка и расспрашивали о Дугу Байтяне. Дугу Байтянь проснулся от шума, вышел во двор и увидел черную толпу — несколько десятков человек окружили двор. Три брата Ситу, старина Ци и остальные стояли позади него, не понимая, что происходит.

Из гневных криков десятков людей они наконец поняли, что случилось. Дугу Байтянь горько улыбнулся:

— Господа, думаю, здесь недоразумение. Это точно не я. Подумайте, братья, если бы это сделал я, стал бы я оставлять свое имя? Кто-то нарочно подставляет меня. Мы не должны попасться на уловку врага. И еще, черт возьми, этот подставляла слишком мерзавец. Написать в туалете такую гадость. Ужасно злит.

Благодаря поручительству трех братьев Ситу как молодых господ семьи Ситу и красноречию Дугу Байтяня, который говорил до пересохшего горла, этих десятков безбровых людей наконец удалось выпроводить.

Взошло солнце, и собрание Камня Истинной Сущности Чжаньтяня возобновилось. Дугу Байтянь улучил момент и нашел Шэннань. Разъяренно сказал:

— Девчонка-проказница, иди сюда.

С этими словами он схватил ее и, не слушая возражений, потащил прочь от толпы.

— Отпусти, ты что? Мужчине и женщине не подобает прикасаться друг к другу. Что за манеры — так таскать?

Оказавшись в безлюдном месте, Дугу Байтянь отпустил ее и сердито уставился:

— Проказница, это ты сделала на рассвете?

— Хе-хе...

Проказница просияла:

— Это я. Что-то не так? Разве ты забыл о нашем необычном состязании?

Дугу Байтянь разъяренно сказал:

— Но зачем сваливать на меня? И еще оставить надпись в таком грязном месте. Просто убить меня.

— Хм, верзила, сам виноват. Кто просил использовать меня против твоих врагов? Думаешь, я дура? Поделом. Это тебе урок. Не смей оскорблять мой ум.

Дугу Байтянь слушал и чувствовал себя препогано, но возразить было нечем. Он горько улыбнулся:

— Ладно, проказница. Наше состязание окончено. Больше не соревнуемся.

С этими словами он повернулся, собираясь уйти.

— Нет, стой. Разве что ты будешь в моем распоряжении... Стой.

Когда они вернулись, Ситу Аоюэ как раз сбросили с помоста. К счастью, противник пощадил его и не ранил. На помосте стоял Лю Сянъян, который ратовал за боевую добродетель и говорил, что боевое искусство — это искусство.

— Проказница, если сможешь победить того человека на помосте, наше состязание будет в твою пользу.

— Хорошо, договорились.

Шэннань взлетела на помост.

— Барышня хочет со мной сразиться?

Спросил полноватый Лю Сянъян.

— Конечно. Иначе зачем бы я вышла? Но как ты узнал, что я девушка?

— Хе-хе, разве мужчина может быть таким красивым?

— Хм, ты тоже нехороший, как и верзила. Получай.

Шэннань легонько пнула его. Лю Сянъян не стал относиться к этому легкомысленно, уклонился в сторону и нанес прямой удар кулаком в правое плечо. Шэннань взмыла в воздух и нанесла серию ударов ногами. Среди множества теней ног внезапно вспыхнул ослепительный свет и ударил прямо в Лю Сянъяна.

Лю Сянъян сильно изменился в лице, неловко отскочил в сторону. Полоса фиолетового света полетела вниз с помоста. Герои бросились врассыпную.

Гул!

Под помостом появилась огромная глубокая яма.

— Боже! Врожденный мечевой ган.

— Мастер уровня почти Ван...

…

Шэннань была первым молодым мастером на этом собрании, показавшим силу уровня почти Ван, вызвав толки среди героев.

— Старик, что скажете?

Дугу Байтянь повернулся к старому плуту.

В глазах старого плута сверкнул острый свет. Он подумал и сказал:

— Сила девчушки и вправду незаурядна. Она достигла уровня супермастера, почти как ты. Но ей еще далеко до уровня почти Ван, когда из оружия выходит врожденный мечевой ган.

— Тогда что это было?

— Если я не ошибаюсь, меч в ее руке — это утраченный много лет назад божественный меч Цзыдянь. Одно из знаменитых божественных оружий континента. Любое божественное оружие при малой подаче силы испускает мечевой ган.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Черт, эта проказница, чтобы победить Лю Сянъяна и выиграть у меня, вытащила такое божественное оружие. Она точно нашла меня по какой-то причине. Выходит, эта проказница все время меня просчитывала».

Божественный меч Цзыдянь издавал драконье и фениксовое пение. Полосы фиолетового света, словно разрывая пустоту, смутно рождали в воздухе звуки ветра и грома. Помост под неукротимым врожденным мечевым ганом постепенно разлетался на куски, обращаясь в прах.

Дугу Байтянь выбрался из толпы и как раз встретил неподалеку ученика Уиньфэн Чжэн Цина. Он медленно подошел:

— Брат Чжэн.

— О, брат Дугу, у тебя ко мне дело?

Чжэн Цин обрадовался.

Дугу Байтянь указал на Шэннань на почти разрушенном помосте:

— Брат Чжэн, знаешь ту проказницу? Знаешь, кто она?

— Брат Дугу, ты шутишь? Разве она не в твоей команде? Почему ты спрашиваешь меня?

— Я знаком с ней всего день и совсем не знаю, кто она. Слышал, что Уиньфэн хорошо осведомлен о делах на континенте, потому и пришел спросить брата Чжэна.

Чжэн Цин виновато сказал:

— Боюсь, брат Дугу, я тебя разочарую. Раньше мы не собирали никаких сведений об этой девушке. Только когда она выпустила страшный врожденный мечевой ган, старейшины школы обратили на нее внимание.

— Вот как.

Дугу Байтянь немного разочаровался:

— Брат Чжэн, знаешь, какие сильные люди появились на этом собрании?

Чжэн Цин сказал:

— Не скрою от брата Дугу, на этом собрании появилось несколько очень сильных молодых мастеров, которые сильно поразили старейшин нашей школы. Все они достигли уровня почти Ван. Ван Сифэн из империи Синьмин с мечевым методом Сяотянь достиг совершенства. Молодой человек, называющий себя Скорбящим, обладает странной и непостижимой техникой. Лань Хайтянь называет себя жителем империи Ушуан, его сила высока, но раньше об этом человеке в Ушуан не слышали. Еще есть девушка в маске по имени Бу Юйсы, ее боевое искусство разнообразно, подозревают, что она не использует истинное мастерство. Но больше всего восхищает то, что все они не объединялись в команды и в одиночку сражались с героями, победив бесчисленных противников и не потерпев ни одного поражения.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Брат Чжэн, кажется, кое-кого забыл. Кто не знает, что Уиньфэн — святыня боевых искусств империи Ханьтан? В школе много талантливой молодежи, выдающихся мастеров не счесть. Почему же брат Чжэн не упомянул ни одного?

Чжэн Цин хлопнул себя по лбу:

— Вот у меня память! В этот раз старейшины и глава школы после совета выставили только старшего шисюна Лу Фэнкуня и младшую сестру Ли Ши. Они своими силами дошли до нынешнего этапа.

— О, святыня боевых искусств поистине необыкновенна.

Раздался громкий звук «гул». Помост, где находились Шэннань и Лю Сянъян, был полностью разрушен неукротимым врожденным мечевым ганом божественного меча Цзыдянь и обратился в прах. Лю Сянъян от ударной волны врожденного мечевого гана выплюнул кровь и поднял руку, признавая поражение. В это время лента, стягивавшая волосы проказницы, от колебаний врожденного мечевого гана упала на землю. Черные длинные волосы рассыпались, явив несравненную красоту девушки. Она грациозно спустилась с неба, широкие мужские одежды развевались на ветру, словно сошедшая в мир бессмертная фея.

Дугу Байтянь поспешно протиснулся сквозь толпу и поддержал ее. Проказница изо всех сил попыталась вырваться, но не смогла. Герои сердито уставились на него. Дугу Байтянь, поддерживая Шэннань, пошел прочь и сказал:

— Чего смотрите? Не видели такого красивого парня? Что? Не должен был силой поддерживать эту фею? Она моя родная сестра. Только что закончила бой, немного ослабла. Что плохого в том, что я ее поддерживаю? Хм, хотите понравиться моей сестре — сначала пройдите через меня.

Шэннань сильно ущипнула его за руку, и он заскрежетал зубами от боли.

Оказавшись в безлюдном месте, проказница отбросила его руку и, не заботясь о манерах, плюхнулась на землю.

— Устала до смерти. Верзила, ты что, смерти хочешь? Осмелился меня облапать.

Дугу Байтянь с улыбкой сказал:

— Это ты сама себе надумала. Я и вправду отношусь к тебе как к родной сестре по крови. Иди сюда, брат тебе сделает массаж.

Проказница кокетливо стрельнула в него глазами. Дугу Байтянь подошел и только протянул руку, как вдруг ослепительная фиолетовая вспышка взметнулась вверх и устремилась к нему. Он в страхе отскочил на несколько чжанов. Глаза Шэннань сверкали убийственным блеском:

— За кого ты меня принимаешь? Осмелился ко мне приставать? Не забывай, ты уже проиграл мне и я могу делать с тобой что захочу.

— Говори, зачем ты ко мне привязалась? Я знаю, что с самого начала у тебя был умысел.

— Я хочу, чтобы однажды ты послужил одной из армий.

— Кто ты?

Шэннань очаровательно улыбнулась:

— Кто я, тебе пока знать не нужно. Ты согласен?

— Мне нужно время подумать.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Может, однажды мне и вправду понадобится сила армии, чтобы противостоять тем, кто «не забывает» о бессмертном демоне».

— Хорошо, даю тебе полгода. Достаточно?

— Так долго?

Дугу Байтянь улыбнулся.

— Хе-хе... На самом деле это время нужно не только для размышлений, но главным образом для того, чтобы ты поднял свою силу. Потому что нам нужны лучшие из лучших. Сейчас ты не тянешь.

Дугу Байтянь задохнулся от возмущения.

Ван Сифэн, Скорбящий, Лань Хайтянь, Бу Юйсы, Лу Фэнкунь и Ли Ши каждый своими силами вошли в число сильнейших. А группа Дугу Байтяня благодаря мощи божественного меча Цзыдянь проказницы заставила противников не решаться с ними тягаться и уступать, в конце концов тоже вошла в семерку сильнейших. Этот день был суждено быть неспокойным. Всего за полдня появилось семь-восемь молодых мастеров уровня почти Ван, достаточно, чтобы потрясти мир боевых искусств континента.

Эти семь групп были примерно равны по силе. Судьи собрания и старейшины Уиньфэн провели временное совещание и решили, что эти семь групп будут соревноваться на одной площадке. Тот, кто в итоге устоит на помосте, станет победителем.

Группа Дугу Байтяня смотрела на шестерых мастеров уровня почти Ван, которые в одиночку пробились в семерку сильнейших, затем на своих товарищей и невольно вздохнула. Если семь сильнейших сойдутся в общей схватке, преимущество их группы «в численности — сила» тотчас исчезнет. Ситу Аоюэ сказал:

— Мы с братом вот-вот войдем в число супермастеров, но еще не вошли. Минъюэ только что достиг уровня сверхпервоклассного мастера. Мы втроем не смеем касаться врожденного мечевого гана тех шестерых на помосте.

Дугу Байтянь нахмурился и невольно взглянул на Чжан Пина и старину Ци. Те в страхе:

— Нет-нет-нет...

Слились в один звук. Он взглянул на Шэннань:

— Проказница, мне не интересен Камень Истинной Сущности. Поднимайся сама.

Шэннань улыбнулась:

— Трусишка, никакой смелости. Я тебя прикрою, чего боишься?

— Дело не в страхе. Нужно быть реалистом и знать себя. Сейчас моя сила действительно уступает тем, на помосте. Но я передумал. Поднимусь и встречусь с ними. Устрою вызов через уровень.

Двое взлетели на помост.

На помосте восемь человек из семи сильнейших групп. Все, кроме Дугу Байтяня, держали в руках длинные мечи. Он мысленно поморщился. Остальные семь могли выпускать неукротимый врожденный мечевой ган, и только его сила была самой слабой. Среди восьмерых было пятеро мужчин и три женщины. Ли Ши — холодная, гордая, парящая над миром, подобная бессмертной фее. Девушка в маске Бу Юйсы — стройная, с парой больших влажных глаз, чарующих и пленительных. Проказница Шэннань — с живыми большими глазами, перебегающими с одного на другого, в ее красоте была доля озорства. Ван Сифэн — гордо выпрямился, на красивом лице застыла твердость. Лань Хайтянь — высокий, со спокойным лицом. Скорбящий вовсе не выглядел скорбящим, у уголка рта играла легкая улыбка. Лу Фэнкунь — спокойный и невозмутимый, с достоинством великого полководца. Дугу Байтянь — высокий и могучий, и поскольку был единственным без меча, стал центром всеобщего внимания.

В это время один из старейшин Уиньфэн взлетел на помост:

— Все вы выдающиеся молодые таланты Поднебесной, ваше мастерство достигло уровня почти Ван. Чтобы врожденный мечевой ган не ранил зрителей внизу, судьи только что решили: когда вы применяете технику, врожденный мечевой ган должен быть направлен горизонтально или вверх. Кроме того, Камень Истинной Сущности уже положен на помост напротив. Победитель получит его.

Все на помосте и внизу посмотрели на помост напротив. Там на столе лежал прозрачный нефрит. Глава Уиньфэн Лин Фэй и несколько старейшин стояли рядом.

Глядя на знакомый «кирпич», Дугу Байтянь почувствовал непонятное волнение. В душе поднялось смутное чувство. Глядя на прозрачный Камень Истинной Сущности, он ощутил, как некое утраченное воспоминание медленно собирается, но его словно застилала дымка, он не мог его разглядеть и понять. Он мысленно сказал: «Абсурд. Откуда такие мысли? Эх... вчера ночью Сюаньсюань напугала, плохо спал, днем нет сил, все плывет».

Шестнадцатого августа на вершине Уиньфэн более десяти тысяч человек из мира боевых искусств тихо стояли у помоста, ожидая начала великой битвы. На помосте восемь человек из семи сильнейших — кто красивый, кто могучий, все полны воодушевления. Женщины ослепительно прекрасны, словно сошедшие в мир феи. Восемь молодых мастеров, семеро с мечами, стояли друг против друга.

Прозвучало «Начали!». Восемь фигур завертелись, словно ветер. Семь потоков врожденного мечевого гана, словно семь разъяренных драконов, встретились в воздухе. Оглушительный грохот, подобный раскатам грома, заставил заныть кости ушей и на время оглохнуть. Самым жалким был Дугу Байтянь. Хотя он рано уклонился от семи потоков врожденного мечевого гана и отступил к краю помоста, его одежда все равно превратилась в лохмотья. Остальные семеро с длинными мечами гордо стояли, глядя друг на друга. Ли Ши и Лу Фэнкунь естественно встали спина к спине. Два выдающихся ученика Уиньфэн готовились сражаться вместе. Лань Хайтянь и Бу Юйсы переглянулись и подошли друг к другу, тоже составив пару. Скорбящий и Ван Сифэн также встали спина к спине, опираясь на мечи.

Дугу Байтянь, стоя на краю помоста, помахал Шэннань:

— Проказница, иди сюда, брат тебя защитит.

Герои внизу расхохотались. Всем было видно, что Дугу Байтянь в лохмотьях — самый слабый, он и себя-то защитить не мог. Люди на помосте, глядя на его жалкий вид, тоже невольно улыбнулись. Проказница сердито фыркнула, но все же подошла.

Восемь человек, четыре пары. Превосходство и слабость были очевидны с первого взгляда. Группа Дугу Байтяня была самой слабой, остальные три примерно равны. Отношения между четырьмя группами были довольно тонкими. Ни одна не хотела нападать первой, боясь, что, задев одну, получит удар в спину от двух других.

Бу Юйсы нарушила молчание и очаровательно улыбнулась Дугу Байтяню. Ее большие влажные глаза пленительно смотрели:

— Младший братик, бери свою драгоценную сестренку и иди в нашу группу. Сестра тебя защитит.

Хотя ее настоящего лица не было видно, Дугу Байтянь по ее сладкому голосу и чарующим глазам чувствовал, что под маской скрывается пленительная красавица.

Шэннань холодно фыркнула:

— Ведьма.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Назови меня «сладкий братик», и я приду.

Бу Юйсы улыбнулась:

— Младший братик, сестра никогда не поддается угрозам. Ты должен трезво оценивать ситуацию. Ваша группа самая слабая. Если начнется бой, хе-хе...

Дугу Байтянь сказал:

— Проказница, мы...

Шэннань перебила его:

— Хочешь идти, иди сам. Я не стану сотрудничать с этой ведьмой.

Дугу Байтянь пошел и сказал:

— Тот, кто сейчас посмеет на меня напасть, обидит сразу две группы.

Скорбящий, Ван Сифэн и Лу Фэнкунь остались бесстрастными. Ли Ши слегка нахмурилась. Когда он подошел к Бу Юйсы, он уже покрылся холодным потом.

Герои внизу оживленно переговаривались. Из-за большого скопления народа и шума разговоры на помосте было не разобрать. Сейчас они видели, что семеро на помосте с мечами насторожились, а один беззаботно расхаживает по центру. Герои не понимали, в чем дело, и еще больше загалдели.

Дугу Байтянь заслонил собой обзор толпы и слегка ущипнул Бу Юйсы за талию сзади, пока она настороженно стояла. В ее глазах мелькнуло убийственное намерение, но быстро исчезло. Она улыбнулась:

— Послушный братик, зови свою драгоценную сестренку сюда.

— Не нужно звать. Разве так не лучше? Мы ударим с двух сторон.

Он говорил и одновременно послал в Лу Фэнкуня удар кулаком по воздуху. Мощный поток кулачной силы устремился вперед. Голубой и синий мечевые ганы сорвались с места, где стояли Лу Фэнкунь и Ли Ши, издав резкий свист. Бу Юйсы и Лань Хайтянь злобно зыркнули на Дугу Байтяня и поспешно двинулись навстречу с мечами. Четыре потока мечевого гана заметались по помосту. Скорбящий, Ван Сифэн и Шэннань были вынуждены выпустить мечевой ган, чтобы защититься.

Так сцена снова погрузилась в хаос. В переливающемся свете семь потоков мечевого гана, словно семь ревущих божественных драконов, метались по помосту. Среди буйства мечевого гана Дугу Байтянь поспешно привел в движение Божественное сознание уровня Ди и жалко уворачивался от неукротимого врожденного мечевого гана.

В этот миг он вдруг почувствовал, что где-то за ним наблюдает некое могущественное существо. В душе поднялось непонятное беспокойство. Ему казалось, что это существо, словно охотник за добычей, пристально следит за ним, и это сильно тревожило.

В этот миг семь потоков мечевого гана на помосте сплелись. Тела семи молодых мастеров сильно содрогнулись. Со звуками «гун-гун» семицветная радуга, подобная потрясающей небо радуге, взметнулась ввысь. Возникло знамение. В древней тайной комнате на вершине Уиньфэн слабый световой силуэт взмыл в небо, встретил ту потрясающую радугу и, словно ветер, сметающий остатки облаков, поглотил весь взметнувшийся мечевой ган. Затем он ринулся вниз, против ветра, к помосту.

Герои остолбенели. Световой силуэт, словно молния, стремительно понесся вниз, к Дугу Байтяню. Едва световой силуэт взмыл с вершины Уиньфэн, Дугу Байтянь понял: то могущественное существо, которое он ощущал, — это оно. Он ясно чувствовал, что после поглощения врожденного мечевого гана силуэт стал намного сильнее, цвет его сгустился, он стал ярче и явил слабый человеческий облик. А беспокойство в его душе усилилось.

Слабый человеческий силуэт ринулся вниз к нему, быстрый, как молния. Уклониться было уже поздно. Под изумленные крики толпы Дугу Байтянь был накрыт световым силуэтом.

Кроме самого Дугу Байтяня, семеро молодых мастеров на помосте видели все яснее всех. Семь потоков мечевого гана устремились вперед, но неукротимый врожденный мечевой ган, словно глиняный бык, утонувший в море, исчез без следа. Световой силуэт схватил Дугу Байтяня и взмыл в небо, уносясь к далеким горам.

Три брата Ситу внизу сильно испугались, раздвинули толпу и бросились вниз с вершины Уиньфэн. Их целью было направление, куда скрылся световой силуэт, — далекие горы. Чжан Пин и старина Ци только собрались двинуться, как старый плут схватил их:

— Не ходите. Оставайтесь здесь.

На другом помосте глава Уиньфэн Лин Фэй и несколько старейшин были сильно потрясены. Через долгое время Лин Фэй сказал:

— Неужели это тот самый горный дух-хранитель, о котором передают древние предания?

В это время многие из героев внизу тоже хлынули вниз с вершины, а затем устремились к далеким горам.

Глава Уиньфэн Лин Фэй крикнул семерым молодым мастерам на помосте:

— Бой прерывается. Вы семеро сильны, скорее бегите и проверьте.

Семь фигур, быстрые, как молнии, умчались.

Дугу Байтянь, схваченный слабым человеческим силуэтом, несся по воздуху. В ушах свистел ветер. Люди, деревья, камни внизу стремительно отступали назад. Он быстро летел по воздуху. Он прикрыл лицо руками от ветра и принялся рассматривать «человека», который его схватил. У этого человека нельзя было разглядеть черты лица. Все его тело состояло из белого света, образовавшего слабый человеческий силуэт. Белый свет был почти прозрачным.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Черт, наткнулся на демона. Я обычно не верю в чертовщину и всегда люблю помянуть родню богов и будд. Вот они и пришли «отблагодарить» меня».

Световой силуэт приземлился на горной вершине неподалеку от Уиньфэн. Дугу Байтяня тотчас бросили на землю, и он заскрежетал зубами от боли:

— Черт, демон, ты, мать твою, не мог помягче? Хочешь меня до смерти разбить?

Из уст человеческого силуэта раздался ясный, приятный голос:

— Ты такой грубый. Совсем не умеешь говорить культурно.

— Черт, так еще и старая ведьма. Неужели у демонов тоже есть мужчины и женщины?

Дугу Байтянь сам удивился, что совсем не боится этого демона.

Человеческий силуэт с легким раздражением сказал:

— Говори культурнее. Я горный дух, а не демон.

— Какой там горный дух. Ни человек, ни призрак. Еще воображает себя небожительницей.

— Черт, мать твою, дерьмо... Черт возьми, как я зла...

Горный дух закричал.

Дугу Байтянь остолбенел. Он не ожидал, что эта культурная женщина-дух от злости выкрикнет все те ругательства, которые он произносил.

— Кхе, кхе...

Горный дух немного смутилась, сначала прокашлялась, затем сказала:

— Я горный дух, оставленный древними бессмертными в незапамятные времена. Я охраняю гору бессмертных Уиньфэн. Но мой срок жизни подходит к концу. За последние десять тысяч лет тело мое слабеет с каждым днем. Я уже не могу выйти за пределы ста ли от Уиньфэн и многого во внешнем мире не понимаю. Потому я пригласила тебя поговорить.

— Что? На Уиньфэн столько людей. Почему ты выбрала меня?

— За последнюю тысячу лет я несколько раз появлялась на вершине Уиньфэн и спрашивала ответы на то, что хотела знать. Но они ничего не знали. Лишь один старик, прячущийся под землей и живущий несколько сотен лет, знает кое-что, но и он не может назвать коренную причину. Причина в том, что их сила слишком слаба. Не достигнув определенного уровня, невозможно знать то, что выше их уровня. Сегодня я вдруг почувствовала, что на вершине Уиньфэн появилось могущественное существо. Приглядевшись, я поняла, что это ты.

— И потому ты меня «пригласила».

— Верно.

Дугу Байтянь горько улыбнулся:

— На самом деле моя сила жалко слаба. Раз уж ты меня «пригласила», спрашивай, что хочешь знать.

Горный дух сказала:

— За долгие века я уничтожила немало злых демонов, покушавшихся на гору бессмертных. Но почему-то за последние десять тысяч лет демонические духи и злые демоны на этом континенте вдруг исчезли. Бессмертных тоже становилось все меньше, и в конце концов они исчезли. За десять тысяч лет изредка кто-то через боевое искусство входил на путь дао, но не успевал вознестись, как бесследно исчезал. Я не могу этого понять.

Дугу Байтянь слушал, разинув рот. Встреча с горным духом уже потрясла его, а слова духа потрясли еще больше. Под Уиньфэн живет старый монстр, проживший несколько сотен лет, — ладно. Но тут еще появились демонические духи, злые демоны. Неужели древние мифы и легенды правдивы? Неужели действительно существуют три мира и шесть путей, демоны и чудовища?

— Сестрица горный дух, ты, надеюсь, не шутишь? Ты и вправду горный дух? Все, что ты сказала, — правда?

— Конечно, правда.

Звонко сказала горный дух.

— Раз ты живешь бесчисленные годы и можешь считаться бессмертной, почему твой срок подходит к концу?

— Эх, двадцать тысяч лет назад я в великой битве с демонами получила тяжелую рану, чуть не погибла, и душа, и тело. Чудом выжила. Но с тех пор моя изначальная энергия сильно повреждена. То, что я дожила до сих пор, уже чудо.

Дугу Байтянь сказал:

— У меня уже голова болит. Мир, о котором ты говоришь, совсем не тот, который я знаю. И я не могу дать тебе удовлетворительного ответа.

В этот миг беспокойство в душе Дугу Байтяня всколыхнулось, словно разъяренное море, готовое выплеснуться. Голос в его сердце позвал:

— Дугу Байтянь.

— Кто ты? Кто меня зовет?

— Кто я, не важно. Рано или поздно ты узнаешь. Скорее запомни следующую сердечную технику.

Два больших слова «Техника Чжаньтяня» ясно всплыли в его сердце. Глубокая и обширная сердечная техника боевого искусства медленно потекла в его сознании.

— Запомнил?

— Запомнил. Но... это очень похоже на Тысячи Кругов Яростных Волн.

— Верно. Это усовершенствованная часть Тысяч Кругов Яростных Волн.

— Кто же ты? Неужели... предок Чжаньтянь?

— Рано или поздно ты все поймешь.

Дугу Байтянь потерял сознание.

Стоявшая рядом горный дух заметила, что он стоит неподвижно, словно с запечатанными точками. Внезапно от Дугу Байтяня исходила могучая аура — взирающая на мир свысока, единственная и неповторимая.

Горный дух пробормотала:

— Сильный. Вот это истинно сильный.

Дугу Байтянь тихо стоял. В его глазах сиял почти материальный божественный свет, смутно проступали мечевые лучи длиной в цунь. Черные, как тушь, длинные волосы развевались на ветру. Одежда хлопала. Высокая и могучая фигура, подобная горе, источала несравненную ауру, словно бог войны.

Горный дух звонко сказала:

— Ты и есть то могущественное существо. Так это ты, а не Дугу Байтянь. Кто ты? Ты захватил его тело?

Дугу Байтянь с спокойным лицом медленно сказал:

— Нет, я не дух, захвативший его тело. Называть меня существом, возможно, слишком сильно сказано. Я всего лишь часть его утраченных воспоминаний.

— Неужели ты...

— Верно. Не склоняться, не покоряться, боевой дух затопляет небо, душа войны не гаснет, духовное сознание против неба, через тысячи бед и опасностей...

Голос Дугу Байтяня постепенно стих, затем он сказал:

— Ты поняла?

Горный дух вздохнула:

— Вот оно что. Мои сомнения наконец разрешились.

Затем добавила:

— Ты собираешься пробудить все его воспоминания?

— Нет. Дугу Байтянь не Цзинтянь, не Чжаньтянь... Сейчас он просто Дугу Байтянь. Мы даем ему лишь то, что он заслужил, потому что это был его собственный выбор тогда.

— Вы даете ему несравненную силу?

— Нет. Потенциал человеческого тела безграничен. Нужно самому его исследовать, чтобы найти источник силы.

Горный дух вздохнула:

— Теперь я понимаю, почему они так опасаются вас.

Помолчав, она спросила:

— Ты — часть утраченных воспоминаний Дугу Байтяня. Эти утраченные воспоминания в конце концов...

— В конце концов навсегда исчезнут, обратятся в пустоту.

— Что?

Горный дух вскрикнула:

— Тот, кто когда-то повелевал ветром и облаками, властвовал над миром... вот так... так навсегда исчезнет?

— Жизнь подобна сну. Былое существование стало историей. Прошлое, как дым, должно рассеяться.

Затем Дугу Байтянь беспечно улыбнулся:

— Что такое существование? Вечная душа войны, бессмертие и неуязвимость — это существование. Исчезновение — тоже иной вид существования. Откуда пришел, туда и уйдешь... Из пустоты пришел, в пустоту вернешься.

Горный дух опечалилась:

— Брат, ты поистине вызываешь восхищение.

Дугу Байтянь сказал:

— Я рано или поздно исчезну, а ты, раненый горный дух, тоже скоро покинешь мир. Давай устроим великую битву? Добавим яркий штрих к нашему былому существованию.

Горный дух сказала:

— Ты не боишься, что рано потревожишь их и приблизишь великую битву?

— Ничего. Они скрываются в тайных местах и сейчас спят. Пока не проснутся.

— Хорошо. Добавим яркий штрих к нашему существованию.

На вершине безымянной горы в десяти ли от Уиньфэн высокая могучая фигура и маленький слабый силуэт стояли друг против друга. Вдруг маленькая фигура превратилась в поток света и, словно метеор, прочертивший ночное небо, устремилась к высокой фигуре. Дугу Байтянь в последний миг увернулся в сторону, затем взмахнул кулаком, и полоса цветного света, словно лента, понеслась за силуэтом. Горный дух даже не обернулась, ударила ладонью назад и взмыла ввысь. Кулак и ладонь, ган и ци столкнулись с оглушительным грохотом, от которого у героев в десяти ли задрожало сердце. Они решили, что началось землетрясение.

Горный дух взмыла на сто метров вверх. Правая рука сложена в виде меча. Белый свет протянулся от ее правой руки на десяток метров, словно лента, и наконец сгустился в материальный огромный меч, излучающий святой свет. Огромный меч был невероятно острым, вокруг вились цветные лучи. Горный дух взмахнула мечом и ударила вниз по Дугу Байтяню. Острейший огромный меч выпустил мечевой ган длиной в десятки метров и, словно разрывая пустоту, в мгновение ока оказался перед Дугу Байтянем.

Он поспешно скрестил руки на груди. Ослепительный свет защитил его грудь, а затем встретил несущийся к нему сверкающий мечевой ган. В оглушительном грохоте Дугу Байтяня отбросило на сотню метров, и он упал на другую горную вершину.

— Как хорошо! Горный дух и вправду сильна. Даже с тяжело поврежденной изначальной энергией, на грани исчезновения, ты обладаешь такой мощью. Восхищаюсь, восхищаюсь.

С этими словами Дугу Байтянь тоже взмыл в воздух, поднявшись на сто метров. От него исходила властная аура. В радиусе десяти метров вокруг него была фиолетовая ган, словно пылающее пламя. За пределами десяти метров — взметнувшийся мечевой ган, кроваво-красный, с холодным убийственным намерением. Дугу Байтянь стоял в воздухе, подобный демоническому богу.

— Вынимаю меч, танцую небесным ветром.

Огромный фиолетовый божественный меч взметнулся из руки Дугу Байтяня в небо. От кончика меча вырвался ослепительный мечевой ган и, словно лента, устремился ввысь. Дугу Байтянь взмахнул правой рукой, и сверкающий мечевой ган завертелся, устремившись к горному духу, словно демонический дракон. Горный дух быстро отступила, но фиолетовый драконий мечевой ган, словно обладая разумом, преследовал ее.

Издалека было видно, как за белой точкой света следует фиолетовая лента. Обе быстры, как молния. Белая точка устремилась к горной вершине. Готовясь врезаться в гору, она вдруг повернула на девяносто градусов и взмыла вверх. Фиолетовая лента со звуком «гун» врезалась в горную вершину. Фиолетовый драконий мечевой ган исчез, растворился в пустоте. А вершину горы срезало ровно, и она с грохотом покатилась вниз по склону. Камни летели, пыль поднялась столбом, все деревья на пути были уничтожены.

Горный дух замерла в воздухе и крикнула Дугу Байтяню, стоящему в небе:

— «Вынимаю меч, танцую небесным ветром». Какой страшный мечевой метод. Невозможно отразить. Искусство почти достигло дао.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Слишком хвалишь. Всего лишь мелкое умение. Куда ему до высшей бессмертной техники горного духа.

Горный дух серьезно сказала:

— Когда боевое искусство исчерпано, рождается дао. Рано или поздно брат Дугу достигнет пределов боевого искусства и через тренировки войдет в состояние дао. Тогда... уже страшно подумать...

Она помолчала и продолжила:

— Смотри: Восемнадцать ударов звезды и луны.

Горный дух быстро взмахнула руками, словно тысячерукая Гуаньинь. Перед ней и позади нее замелькали тени ладоней. Пятиконечная звезда света, словно метеор, с длинным хвостом понеслась к Дугу Байтяню. Там, где проходило острие звезды, пространство искажалось, словно проваливаясь.

Дугу Байтянь не смел проявить ни малейшей беспечности. Его руки вращались, словно вычерчивая тайцзи. Пятиконечная звезда кружила вокруг него, высекая искры из его защитной ган. Звон металла не умолкал. Под воздействием его рук звезда постепенно вышла из-под контроля горного духа. В последний раз высекая искры из его защитной ган, она была отброшена им прямо в небо.

Сразу после этого горный дух выпустила удар полумесяца. Прекрасный и холодный полумесяц прочертил ослепительный свет и с пронзительным свистом устремился к Дугу Байтяню. Когда он руками вычерчивал тайцзи, растворяя удар полумесяца, горный дух крикнула:

— Метеор догоняет луну, вращение!

Новая пятиконечная звезда снова устремилась к нему.

Один удар полумесяца, одно острие пятиконечной звезды, одно за другим, словно метеор, догоняющий луну, обрушились на Дугу Байтяня. Он взмахнул обеими руками, и фиолетовая ган вокруг него вспыхнула, словно пламя. Пламя окружило полумесяц и звезду, постепенно переплавляя и растворяя их. Казалось, полумесяц и звезда вот-вот исчезнут, как вдруг они снова вспыхнули ярким светом и с ослепительным белым сиянием столкнулись друг с другом.

Дугу Байтянь понял, что дело плохо, и стремительно отлетел назад, спрятавшись за холмом. После оглушительного взрыва «гун» вершина этой горы разлетелась на куски. В клубах дыма к нему устремились еще несколько пар ударов полумесяца и острий пятиконечных звезд. Несколько пар «метеоров, догоняющих луну» с ослепительным светом и пронзительным свистом понеслись к нему. Пространство вокруг него искажалось и проваливалось, он оказался в центре. Полумесяцы и звезды кружили вокруг него, сжимая кольцо.

Внезапно Дугу Байтянь тоже начал вращаться. Из фиолетового пламени ган взметнулись бесчисленные кроваво-красные мечевые ганы. Фиолетовая ган и кроваво-красный мечевой ган, вращаясь вместе с ним, хлынули в стороны, распространяясь, и наконец тоже закрутились.

Дугу Байтянь и окружающие его ган и мечевой ган вращались и танцевали, словно смерч. Ган и мечевой ган образовали вращающиеся лезвия ветра. Деревья и камни при малейшем касании разлетались в пыль, растворялись и исчезали. Полумесяцы с холодным светом и острия пятиконечных звезд вместе с этим «смерчем» взмыли в небо и столкнулись друг с другом в вышине. Звуки «гун-гун» не умолкали. Ослепительный свет от столкновений затмил даже солнце. Огромная ударная волна от столкновения «звезд и луны» повалила леса вокруг вершины. Огромные камни разлетались во все стороны.

От такого грохота герои на вершине Уиньфэн сильно изменились в лице. Небесное знамение — ослепительный яркий свет — уже не позволяло им думать, что это просто землетрясение. Еще больше людей хлынуло вниз с Уиньфэн и устремилось туда, где сиял свет.

В тайной комнате на глубине нескольких десятков метров под вершиной Уиньфэн старик с белыми волосами сидел, скрестив ноги, на нефритовой кровати и бормотал:

— Горный дух потревожен. Хм, в мире появился еще один мастер уровня Шэн. Девятнадцать лет назад в долине Долголетия империи Ханьтан возникло знамение. Месяц назад в горах за городом Кайюань империи Цинфэн родился мастер уровня Шэн. Сегодня появился еще один. Мир погрузится в хаос. С тех пор как триста лет назад я достиг великого мастерства уровня Ди, я тренировался еще почти сто лет и наконец получил надежду войти в уровень Шэн. Но получил предупреждение от старшего мастера: нельзя входить в Шэн. Двести лет я колеблюсь между Ди и Шэн и не смею переступить черту. Кто же обладает такой смелостью, чтобы, презрев предостережение предков, вступить на этот внушающий трепет и страх уровень? Неужели...

В то же время несколько десятков более могущественных тайных мест на континенте отреагировали по-разному...

Длинные волосы Дугу Байтяня развевались. В радиусе нескольких чжанов вокруг него пылало фиолетовое пламя ган. За фиолетовой ган вздымался кроваво-красный мечевой ган. Он шагнул с одной горной вершины на другую — это было легендарное «сжатие земли в цунь», когда искусство почти достигает дао.

Горный дух искренне сказала:

— Боевое искусство уровня Шэн и вправду необыкновенно.

Дугу Байтянь сказал:

— Разве то, что ты только что использовала, не боевое искусство? Неужели техники бессмертных, стоящих над миром, тоже в целом схожи с боевым искусством? Насколько я знаю, это не так.

Горный дух сказала:

— Техники, которые культивируют бессмертные, сильно отличаются от боевого искусства. Я всего лишь горный дух, духовное тело. Я намного уступаю настоящим бессмертным и даже «им» уступаю. Брат Дугу, прошу, сразимся еще. Я применю некоторые магические инструменты, которые тренировала. Не стесняйся, не бойся их повредить.

— Хорошо, прошу наставить.

Горный дух выдохнула изо рта светло-голубой меч длиной более трех цуней, прозрачный и чистый. Меч, словно обладая разумом, кружил вокруг горного духа, непрерывно тихо звеня.

— Лети.

Горный дух тихо крикнула, и маленький меч на ветру превратился в трехчиовый клинок, яркий, острейший, с убийственным намерением. Он стремительно, словно поток света, устремился к Дугу Байтяню. Тот поспешно вытащил длинный меч из-за пояса. Хотя это было обычное железо, под воздействием внутренней силы он тотчас стал подобен осенней воде, яркий, с туманной дымкой на клинке, по которому текли лучи. Дугу Байтянь громко крикнул:

— Удар навстречу ветру!

Железный меч вспыхнул ярким светом, испуская ослепительное сияние. Фиолетовый мечевой ган вырвался из кончика меча и, словно радуга, встретил летящий меч горного духа.

Звон «кэн-цян» не умолкал. Неукротимый врожденный мечевой ган был рассечен летящим мечом на куски, разлетаясь во все стороны. Фиолетовый мечевой ган постепенно потускнел и наконец исчез. Летящий меч горного духа радостно звенел в воздухе, словно докладывая хозяйке о заслугах или угрожая Дугу Байтяню. Меч сделал круг в воздухе и снова, словно поток света, устремился к Дугу Байтяню.

Звуки «дан-дан» не умолкали. Наконец удалось отбросить летящий меч на несколько чжанов. Но железный меч, в который Дугу Байтянь вложил силу уровня Шэн, стал похож на пилу, с зазубринами, и вот-вот готов был разломиться на десятки частей. Дугу Байтянь отбросил железный меч в сторону, хлопнул ладонями и громко крикнул:

— Демоническая нефритовая рука.

Его ладони сначала стали кроваво-красными, наполненными кровяной ци, затем сине-черными, окутанными демонической ци, и наконец вспыхнули белым светом, став белыми, как нефрит, с дьявольским сиянием. Если в мире существует высшая красота, то в этот миг ладони Дугу Байтяня были самыми красивыми руками в мире, более чарующими, чем руки самой красивой женщины, прозрачными, как теплый нефрит, длинными и гладкими.

Летящий меч ярко вспыхнул синим и снова устремился к нему. Демонические нефритовые руки Дугу Байтяня, полные очарования и дьявольской силы, с жутким сиянием двинулись навстречу. После громкого удара «дан» меч задрожал, жалобно зазвенел, а затем снова вспыхнул и устремился к нему. Демонические нефритовые руки Дугу Байтяня описали жуткую дугу и встретили меч. «Па» — белоснежные нефритовые руки крепко зажали его между ладонями. Меч отчаянно бился и звенел, но не мог двинуться ни на волос. Наконец трехчиовый клинок снова превратился в маленький меч длиной более трех цуней, синеватый и блестящий.

Дугу Байтянь встряхнул рукой и бросил. Маленький меч превратился в луч света и устремился к горному духу. Горный дух открыла рот и втянула летящий меч обратно. Затем улыбнулась:

— Хорошее мастерство. Позволь мне как следует отведать демонической нефритовой руки брата Дугу.

Дугу Байтянь взмыл в воздух. Демонические нефритовые руки непрерывно наносили удары. Огромные ладони, состоящие из фиолетовой ган, одна за другой обрушивались на горного духа. Горный дух уклонялась, перелетая с одной вершины на другую. Одна за другой вершины превращались в хаос от ударов огромных ладоней из ган. Камни летели, пыль поднималась. Группа огромных ладоней вылетела разом и окружила горного духа.

— Щит духовного света.

Крикнула горный дух. Световой купол накрыл ее. Купол переливался, выдерживая непрерывные удары демонических нефритовых рук. Через некоторое время на щите появились трещины. Горный дух выбилась из сил и громко крикнула:

— Брат Дугу, остановись скорее, я не выдержу.

Дугу Байтянь прекратил атаку и медленно опустился из воздуха. Горный дух сказала:

— Похоже, мой срок пришел. Мне недолго осталось.

Ее слабый силуэт стал еще тусклее.

Дугу Байтянь нахмурился:

— Дай мне попробовать.

С этими словами он одной рукой схватил ладонь горного духа, а другую поднял к небу, направив ладонь на солнце, и крикнул:

— Украсть небо, отнять солнце.

Тотчас пылающая фиолетовая ган и кроваво-красный мечевой ган вокруг него втянулись в тело. Солнечный свет на обширной территории собрался в столб и упал на его поднятую ладонь. Пространство вокруг исказилось, весь свет устремился к этой ладони. Из-за искажения пространства свет резко откачивался, и в радиусе трех чжанов вокруг Дугу Байтяня стало темно.

Сущность солнца, жизненная эссенция неба и земли непрерывно втягивались в тело Дугу Байтяня через поднятую к небу руку, а затем через другую руку переходили в тело горного духа. Великий метод «Украсть небо, отнять солнце» шел против неба. Трава и цветы вокруг постепенно увядали, леса желтели. А тусклое тело горного духа постепенно становилось плотнее, сияние усиливалось, смутно проступало женское тело.

— Брат Дугу, остановись скорее. Если так продолжится, все окрестные леса погибнут.

— Ну и что, что погибнет немного травы и деревьев?

— Каждая травинка и каждое дерево — жизнь. Тренирующийся больше всего должен избегать убийства, чтобы не навлечь кару небесного дао.

— Что такое небесное дао? То, что ты называешь небесным дао, — всего лишь правила, установленные могущественными богами. Как законы и установления правителей этого континента. Какая в них справедливость? Все они служат сильным.

— Брат Дугу, ты слишком категоричен. Будь то дао или закон, раз они существуют, у них есть причина существовать.

С этими словами горный дух вырвала ладонь из руки Дугу Байтяня и продолжила:

— К тому же небесное дао, о котором я говорю, не те бессмертные правила и запреты, что ты воображаешь. Это дао, которому следуют даже бессмертные и будды.

Дугу Байтянь взмыл в воздух и замер. В радиусе трех чжанов вокруг него снова вспыхнуло фиолетовое пламя ган. За пределами трех чжанов кроваво-красный мечевой ган взметнулся в небо.

— Что такое небо? Что такое дао? Небесное дао — все в моем сердце. Следовать небу или идти против неба — я пойду своим путем. Бог встанет на пути — убью бога. Будда встанет на пути — убью будду. Даже если само туманное небесное дао преградит мне путь, хм, я уничтожу дао.

Горный дух покачала головой и вздохнула:

— Брат Дугу, ты становишься демоном. Я и вправду за тебя волнуюсь.

— Если действовать по своей природе считается становлением демоном, то пусть я в этом бренном мире паду и стану демоном.

Дугу Байтянь с лицом, полным властной мощи, был подобен сошедшему в мир демоническому богу.

В это время проказница Шэннань, Ли Ши, Лу Фэнкунь, Лань Хайтянь и другие семеро молодых мастеров уже прибыли на место битвы Дугу Байтяня и горного духа. Глядя на несколько горных вершин со срезанными вершинами, они остолбенели.

Дугу Байтянь и горный дух давно почувствовали их приближение. Горный дух слегка поклонилась ему:

— Брат Дугу, прощаюсь. Надеюсь, ты постигнешь небесное дао и будешь милосерден.

С этими словами она превратилась в поток света и полетела к вершине Уиньфэн. В то же время Дугу Байтянь выпустил кроваво-красный мечевой ган, который устремился прямо к вершине Уиньфэн.

На вершине Уиньфэн собрались тысячи героев. Увидев летящий поток света, а затем его внезапное исчезновение, они изумленно закричали. Крики еще не стихли, как с неба упал кроваво-красный мечевой ган и ударил прямо в Камень Истинной Сущности, который охраняли глава Уиньфэн и несколько старейшин. Камень Истинной Сущности тотчас разлетелся на куски, обратился в ничто.

Раздались изумленные крики. Кто-то сказал:

— Знамение святого! Военный Святой Чжаньтянь явил чудо.

— Боже, Военный Святой разгневан.

— Верно. Военный Святой Чжаньтянь гневается, что мы осквернили его реликвию.

…

Семеро молодых мастеров взобрались на одну из вершин. Глядя на увядшие цветы и травы и пожелтевшие леса, они снова сильно потрясены. В глазах Бу Юйсы сверкнуло:

— Подумайте, разве это не похоже на последствия легендарной божественной техники «Украсть небо, отнять солнце»?

Лу Фэнкунь сказал:

— Хм, какая там божественная техника. Явно демоническая.

В глазах Лань Хайтяня сверкнул свет:

— Верно. Действительно похоже на результат легендарной демонической техники «Украсть небо, отнять солнце».

Ли Ши сказала:

— Давайте разделимся и поищем. Может, найдем что-нибудь новое.

Семеро начали обыскивать вершину. Вскоре проказница крикнула:

— Все сюда, я нашла кое-что хорошее.

Семеро начали обыскивать вершину. Вскоре проказница крикнула:

— Все сюда, я нашла кое-что хорошее.

Едва слова стихли, как за ее спиной раздался голос Бу Юйсы:

— Сестренка, что ты нашла? Дай сестра посмотрит.

— Держи.

Высокий мужчина с едва прикрытым телом летел к ней боком. Это был тот самый Дугу Байтянь, который облапал ее и ущипнул за талию. Сейчас его глаза были плотно закрыты, он был без сознания. Бу Юйсы занесла ногу и пнула его по заднице. Дугу Байтянь снова полетел боком. «Бах» — упал на землю. Хотя он был без сознания, от боли он поморщился.

В это время подошли остальные пятеро. Шэннань разъяренно сказала:

— Ведьма, как ты можешь так? Услышала, что есть что-то хорошее, первой прибежала. Увидела, что это Дугу Байтянь, и пнула его. Не забывай, глава Лин велел нам его найти.

— Хорошая сестренка, не сердись. Кто же виноват, что ты такая озорная и так со мной пошутила. Сестра всегда была трусливой. В спешке я увидела только человека, бросившегося ко мне. По инстинкту пнула. Откуда мне было знать, что это Дугу Байтянь?

Зная, что она лжет, проказница ничего не могла поделать.

Вскоре подошли три брата Ситу и множество героев, участвовавших в собрании Камня Истинной Сущности. Глядя на место недавней битвы, люди не переставали изумляться и восклицать.

Дугу Байтяня принесли обратно на Уиньфэн. Когда он очнулся, уже зажгли фонари. Он медленно открыл глаза. В комнате горела масляная лампа, свет был мягким, помещение чистым, ни пылинки. Он снова медленно закрыл глаза. В голове одно за другим проплывали картины его потрясающей битвы с горным духом. Хотя не было никакой звуковой информации, картины битвы дали ему бесконечное озарение. Хотя появление горного духа сильно потрясло его, после прошлого опыта «возвращения Цзинтяня» в горах за городом Кайюань в империи Цинфэн он быстро успокоился. Относительно всех странных событий, происходивших с ним, у него появилось смутное чувство, смутное озарение.

Два больших слова «Техника Чжаньтяня» снова всплыли в его сознании. Это усовершенствованная часть Тысяч Кругов Яростных Волн не только восполняла их недостатки, но и поднимала смысл техники на ступень выше, доводя до совершенства.

Техника Потрясающего Неба и усовершенствованная часть Тысяч Кругов Яростных Волн — Техника Чжаньтяня — впервые одновременно пришли в движение в его теле. Две истинные ци, словно вода и молоко, слились воедино. От даньтяня до сотни меридианов цикл повторялся, непрерывно порождая жизнь. Божественное сознание уровня Ди растеклось из комнаты наружу. Таинственное чутье — он почувствовал, что три брата Ситу, старый плут, Чжан Пин и старина Ци идут к этой комнате.

Вскоре все вошли. Едва переступив порог, старина Ци сказал:

— Старший, только не случайно не помри. Но в этот раз нам и вправду повезло. Иначе как бы мы смогли жить на Уиньфэн?

Чжан Пин сказал:

— Его так долго таскал этот безволосый монстр. Вернулся с едва прикрытым телом, бледный. Сразу видно, что из него выкачали всю изначальную энергию. Как думаете?

— Думаешь у тебя в голове.

Дугу Байтянь перевернулся и сел, стукнул Чжан Пина кулаком по голове. Лицо его было румяным, вид бодрым, ни следа истощения.

Три брата Ситу необычайно обрадовались, что Дугу Байтянь очнулся. Минъюэ от радости тряс его за руку. Ситу Хаоюэ улыбнулся:

— Драчун, ты наконец очнулся. Я так за тебя волновался.

С этими словами он ткнул его кулаком в грудь.

Ситу Аоюэ сказал:

— Брат, полегче. Снова отправишь его в обморок, опять полдня ждать.

Видя, как они заботятся о его безопасности, Дугу Байтянь был очень тронут. Он улыбнулся:

— Ничего. Мне совсем не плохо.

Старый плут стоял рядом в задумчивости.

В это время в комнату вошла красивая ученица Уиньфэн:

— Гунцзы Дугу и вправду уже очнулся. Мой учитель сказал верно. Наш глава приглашает вас.

В хижине на вершине Уиньфэн глава Лин Фэй и несколько старейшин сидели, скрестив ноги. Дугу Байтянь поспешно подошел и поклонился. После взаимных любезностей Лин Фэй сказал:

— Молодой герой, раз здоровье уже в порядке, не могли бы вы подробно рассказать о том, что произошло перед тем, как вы потеряли сознание?

— Боюсь, я разочарую главу. После того как световой силуэт схватил меня и поднял в воздух, я потерял сознание. О дальнейшем ничего не знаю.

Лин Фэй нахмурился, затем его глаза засияли божественным светом. Он не мигая смотрел на Дугу Байтяня. Увидев, что лицо того не дрогнуло, он наконец махнул рукой:

— Иди отдыхай.

Дугу Байтянь поклонился и вышел.

Вернувшись в комнату, он измучился от шквала вопросов трех братьев Ситу, Чжан Пина, старины Ци и старого плута. Дугу Байтянь отделался фразой: «Меня схватил световой силуэт, и я потерял сознание». Ему было очень стыдно перед ними. Они так о нем заботились, а он не говорил правды. Но стоило ему подумать о том, что это связано с бессмертным демоном, как он успокаивался. Бессмертный демон — это переменная. Если он расскажет, неизвестно, какой удар это нанесет. Может, братья станут врагами. Может... Он мог лишь в одиночку прятать это в глубине сердца.

На следующее утро на площади Уиньфэн собрались тысячи героев. Площадь была безмолвна. Герои тихо смотрели на главу Уиньфэн, Небесного Вана Летящих Облаков и Бессмертных Лин Фэя на помосте. Лин Фэй сложил руки в поклоне:

— Герои, храбрецы. Вчера на вершине Уиньфэн и в горах в десяти ли от нее произошло знамение. Думаю, все видели. Хотя мы не знаем, что случилось, одно несомненно — это святое знамение. Сотни лет одареннейшие из тренирующихся на континенте, достигнув уровня Ди, останавливались в развитии. Потому большинство считало, что мастерство уровня Шэн — лишь легенда, невозможная. Но вчера десятки тысяч людей воочию увидели святое знамение. Это величайшее воодушевление для нас, воинов... Путь бессмертных доказуем, небесное дао можно найти...

…

Собрание Камня Истинной Сущности наконец закончилось. Весть о святом знамении на вершине Уиньфэн разнеслась по всему миру боевых искусств континента...

После расставания с тремя братьями Ситу Дугу Байтянь, старый плут, старина Ци и Чжан Пин, словно беглецы, скрывались от людей боевых искусств на дорогах. С того дня, как Дугу Байтяня на глазах более десяти тысяч человек схватил горный дух, он стал центром внимания. То и дело кто-то пытался с ним «заговорить». Хотя он изо всех сил «объяснял», что ничего не знает о знамениях, люди продолжали к нему приставать.

В этот самый миг его донимала проказница:

— Верзила, ты скажешь или нет? Я знаю, ты многое скрываешь. Не верю, что тебя схватили и подняли в воздух, а ты сразу потерял сознание. У тебя такая толстая кожа, разве душа такая хрупкая?

Дугу Байтянь выпучил глаза:

— Как ты разговариваешь? У кого толстая кожа? И какая связь между толстой кожей и хрупкой душой? Если связь есть, то твое сердце, выходит, затвердело в железный комок.

Сначала двое спорили о знамении на Уиньфэн, потом перешли к чистой перепалке и оскорблениям...

— Тупица, посмотри на себя. Просто безволосая горилла.

— Проказница, следи за языком. Посмотри на свою задницу, вертится туда-сюда, словно большой мяч. Так и просится, чтобы ее пнули.

— А-а... Дугу Байтянь, ты грязный негодяй, бесстыдник... мерзавец...

— Шэннань? Какая там Шэннань. Как ни крути, ты девчонка. Рано или поздно выйдешь замуж...

…

Старый плут, Чжан Пин и старина Ци делали вид, что это их не касается. Сначала они посмеивались над перепалкой, потом остолбенели. Эти двое не имели ни малейшего достоинства мастеров. Один закатал рукава, другая уперла руки в боки. Словно две уличные торговки, ругающиеся на дороге. Ни следа восьмерых молодых мастеров с вершины Уиньфэн.

Наконец проказница топнула ногой:

— Тупица, погоди. Вот вступишь в армию, тогда я тебе покажу.

— Кто захочет вступать в твою дурацкую армию? Я, брат, человек без предрассудков. Твой дурацкий уговор для меня ничего не значит. Если подаришь мне божественный меч Цзыдянь как залог любви, тогда, может, и подумаю.

— Ты... откуда ты знаешь, что это божественный меч Цзыдянь?

Проказница напряглась, крепко сжала рукоять меча.

— Я много чего знаю. Зачем мне тебе говорить?

— Хм, погоди.

Проказница умчалась, словно ветер.

Когда группа Дугу Байтяня вошла в империю Цинфэн, они в основном отвязались от любопытных. Старина Ци сказал:

— Старший, ты случайно снова стал знаменитостью. Но в этот раз, похоже, не громкая слава. Хотя быть схваченным безволосым монстром не так уж и позорно.

Дугу Байтянь сказал:

— Старина Ци, Чжан Пин, нам пора расстаться. Прощайте.

— Нет, старший. Мы решили идти с тобой. С этого дня мы с тобой.

— Нет, возвращайтесь домой.

Чжан Пин и старина Ци с мольбой посмотрели на старого плута:

— Старший старый плут...

— Ладно, Байтянь, пусть идут с тобой.

С тех пор как старый плут раскрыл свою личность, Дугу Байтянь заставил Чжан Пина и старину Ци называть его старшим. Сам же продолжал звать его старым плутом. Увидев, что старый плут за них заступается, он согласился. Оба возликовали.

Вечером в гостинице Дугу Байтянь вошел в комнату старого плута:

— Кхе... старший старый плут, младший хотел бы с вами поговорить.

— Брось. Когда это ты был со мной таким почтительным? Наверняка что-то нужно. Говори.

— Кхе... старик поистине герой, все предвидит, недаром легендарный мастер уровня Ди. Тогда скажу прямо. Я хочу просить старика обучить для меня группу людей, наставить их в боевом искусстве.

Старый плут искоса взглянул на него:

— Амбиции у тебя немаленькие. Еще молод, а уже хочешь свою силу.

Дугу Байтянь вздохнул:

— У меня нет амбиций. Просто меня хотят убить. Я делаю это исключительно для защиты от неожиданностей. Эх, если однажды весь мир будет меня преследовать, тогда... Эх...

Помолчав, он добавил:

— Старый плут, не волнуйся. Пока ты будешь обучать для меня людей, за полгода я обещаю вернуть тебе половину силы.

Старый плут равнодушно сказал:

— Восстановится сила или нет, мне уже не важно. Даже если достигну просветления, что толку? Лучше уж скитаться в этом бренном мире сто лет.

Помолчав, старый плут продолжил:

— С тех пор как я потерял силу и стал бродяжничать по континенту, я познал радость жизни. Кислое, сладкое, горькое, острое, соленое — все мирские мелочи и есть настоящая жизнь. Какой там уровень Ди, какое там превосходство над миром. Чушь. Все это пустое. Только обычная жизнь — истинный смысл жизни.

Видя, как старый плут все больше возбуждается, Дугу Байтянь не удержался от улыбки:

— Если бы старик давно это понял, то не сошел бы с ума от тренировок.

Старый плут вздрогнул и вздохнул:

— Верно. Один старик когда-то советовал мне не быть слишком одержимым боевым искусством... Видимо... Эх!

Помолчав, он сказал:

— В любом случае мне нечего делать. Помогу тебе обучить группу людей.

На следующий день на рассвете чутье — кто-то пробрался в комнату — разбудило Дугу Байтяня. Изящная тень тихо приближалась к постели. Свет в комнате был еще тусклым, черт лица не разглядеть. Знакомый аромат тела смутно донесся до него, но он все не мог вспомнить, кто это. Он тихо положил руку на рукоять меча у изголовья.

Внезапно от пришедшего повеяло пронизывающим убийственным намерением. Ослепительный мечевой свет устремился к нему. В то же время Дугу Байтянь тоже двинулся. Мечевой свет поднялся от изголовья. «Дан» — искры брызнули во все стороны. Дугу Байтянь выхватил меч и ударил одним движением, отбросив пришедшего на четыре-пять шагов.

Воспользовавшись моментом, он накинул длинный халат:

— Лэн Юй, так это ты.

Пришедшая была несравненной красавицей, младшей госпожой Дворца Падающего Неба Лэн Юй. После долгой разлуки ее чистое лицо немного осунулось. В глазах горела застарелая ненависть.

— Дугу Байтянь, поганый вор, отдавай жизнь.

Мечевой свет сверкал, каждый удар целил в жизненно важные точки Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь знал, что их с Лэн Юй вражду сейчас никак не разрешить. Говорить бесполезно. Он не стал тратить слов. Глубокие мечевые методы из Техники Чжаньтяня и Техники Потрясающего Неба непрерывно сменяли друг друга. Вся комната наполнилась мечевым светом. «Гун» — двое разбили стену и оказались в комнате Чжан Пина и старины Ци. Те вскочили с постели. Чжан Пин сказал:

— Вау, несравненная красавица.

Старина Ци сказал:

— Случайно залетела в мою комнату.

— Умрите, мерзавцы.

Лэн Юй взмахнула мечом в их сторону. Меч еще не достиг, а леденящий холод уже дошел. Двое задрожали от холода и поспешно скатились под кровать.

Дугу Байтянь поспешно остановил Лэн Юй. Они снова схватились.

Такой шум давно разбудил других постояльцев, но никто не смел вмешаться. Они хорошо знали «свирепость» людей боевых искусств с мечами и саблями.

Дугу Байтянь и Лэн Юй дрались из комнаты в комнату, яростно сражаясь. Чжан Пин и старина Ци, видя, что те заняты друг другом и не обращают на них внимания, не удержались от замечаний. Старина Ци сказал:

— Эй, старший, как это ты случайно снова завел себе красавицу? Когда ты нас, братьев, с каждой познакомишь?

Чжан Пин сказал:

— По-моему, эта хороша.

Лэн Юй скрежетала зубами от ненависти:

— Поистине, яблоки от яблони. Ни одного хорошего. Я вас всех перебью.

От злости ее мечевой метод стал сбивчивым.

В глазах Дугу Байтяня сверкнул свет. Он улыбнулся:

— Вы двое совсем не боитесь смерти. Это же ваша старшая невестка — моя законная жена. Быстро просите прощения.

Чжан Пин и старина Ци поняли и закричали:

— Старшая невестка, простите нас.

Лэн Юй от стыда и злости не знала, куда деться. Она снова вспомнила сцену в горах, когда Дугу Байтянь ее оскорбил. Сейчас слово «старшая невестка» звучало особенно режуще.

— А-а... вы, бандиты, я вас убью.

Хотя мечевой метод Лэн Юй был быстр, стройность была нарушена, мощь уже не та. А сила Дугу Байтяня за это время значительно выросла. Он поднялся со сверхпервоклассного мастера до супермастера. По силе они были примерно равны. Один слабел, другой креп, и Лэн Юй постепенно стала проигрывать. Наконец Дугу Байтянь ударил ее ладонью в спину. Хотя он использовал лишь три десятых силы, Лэн Юй выплюнула кровь.

Лэн Юй с ненавистью взглянула на него:

— Дугу Байтянь, рано или поздно я тебя убью.

С этими словами она выбила дверь и умчалась.

Чжан Пин и старина Ци не поняли. Чжан Пин сказал:

— Старший, почему ты дал ей уйти?

Дугу Байтянь раздраженно сказал:

— Знаешь, кто она?

Затем вздохнул:

— Где можно простить, прости. Быть снисходительным к другим — значит быть снисходительным к себе.

Старина Ци с подозрением сказал:

— Старший, мне случайно кажется, что ты не вздыхаешь, а... словно... словно посмеиваешься.

— Замолчи.

Осенью 7897 года Тяньюй, «Явление Военного Святого 4000 лет назад» и «Собрание Камня Истинной Сущности Чжаньтяня» прошли более трех месяцев назад. Буря постепенно улеглась, но за три месяца мир боевых искусств континента всколыхнулся.

Пять святынь боевых искусств континента — Уиньфэн империи Ханьтан, Хрустальный павильон империи Байюэ, Павильон Облачной Дымки империи Синьмин, Нефритовая пустота империи Цинфэн и Павильон Иллюзорного Неба империи Ушуан — одна за другой отправили лучших учеников нынешнего поколения странствовать по миру. Святая дева культа Байюэ, верующего в богиню луны, вышла из Лунного дворца. Демонический культ, уничтоженный более ста лет назад, возродился. Две организации убийц, «Пронизывающие небо» и «Кровавая смерть», слились в «Кровавое жало», став первой группировкой убийц на континенте... Буря приближается... Смутное время.

За эти три месяца Дугу Байтянь с быстротой молнии сравнял горы и уничтожил логова, вырвав с корнем семь-восемь разбойничьих гнезд, терроризировавших округу. Затем по наводкам властей убил трех одиноких разбойников, много лет промышлявших на континенте и теперь сбежавших в империю Цинфэн. Так слава Дугу Байтяня как героя прогремела, он стал яркой звездой боевых искусств империи Цинфэн.

Полмесяца назад он купил огромный дом. Через несколько дней к нему начали стекаться странствующие мастера боевых искусств. Среди них был его друг Дин Пин, с которым он познакомился в усадьбе Ли в Кайюань. Он необычайно обрадовался долгожданной встрече.

У Дугу Байтяня появилась своя сила. Перед большими семьями и влиятельными силами она выглядела ничтожной. Но люди видели его потенциал. Из безвестного человека за несколько месяцев создать себе имя и свою силу — в будущем он непременно будет не обычным.

Многие семьи и силы наперебой пытались его заполучить. Больше всех старалась семья Наньгун империи Цинфэн. Положение семьи Наньгун в империи Цинфэн было равно положению семьи Ситу в Чанфэн империи Ханьтан. Великая семья боевых искусств, от топота которой дрожал весь мир боевых искусств империи.

Семья Наньгун возвысилась пятьсот лет назад. За сотни лет выдвинула множество мастеров. За последние двадцать лет особенно прославилась. Недавно отрекшийся от власти предыдущий глава семьи Наньгун Уди обладал непостижимым мастерством. Хотя он сам всегда заявлял, что его сила еще не достигла ранга Ван, некоторые предполагали, что он давно достиг ранга Ван и даже заглянул в уровень Ди. Отрекся же он, чтобы спокойно совершенствовать боевое искусство.

И вот такая прославленная великая семья трижды и четырежды присылала людей, чтобы заполучить Дугу Байтяня. Он измучился. Быть под чьим-то началом было не в его характере. Но отказать — значит нажить могущественного врага. Сегодня он снова получил личное письмо от нынешнего главы семьи Наньгун, Наньгун Инсюна, с приглашением навестить семью Наньгун.

Он стоял в кабинете, нахмурив брови. В это время дверь открылась, вошел старый плут. За эти три месяца Дугу Байтянь дал ему часть Техники Чжаньтяня о лечении ран. Сначала старый плут отнесся к этому равнодушно, лишь время от времени медитировал по этой технике. Но через два месяца он вдруг обнаружил, что в его пустом теле появилась струйка текущей истинной ци. Он возликовал. Хотя говорил, что ему все равно, есть ли у него сила, когда появилась надежда полностью ее восстановить, он не удержался от криков. С тех пор он ежедневно медитировал. После более трех месяцев медитации и отдыха мутные глаза старого плута засияли мудростью, весь он стал бодрым.

— Парень Дугу, чего ты горюешь? Тебе бы радоваться. Убил столько разбойников и грабителей, заработал славу героя и много добра. Одним выстрелом двух зайцев. Поистине искусно. А еще я обучаю для тебя людей...

Дугу Байтянь перебил его:

— Старик, ты веришь в судьбу?

— Нет.

— Я тоже нет. Я твердо верю, что свой жизненный путь человек держит в своих руках. Но только что у меня возникло очень плохое предчувствие. Меня ждет большая беда.

— Разве ты не веришь в судьбу?

— Верно. Но у меня есть это чувство, очень плохое предчувствие. Если судьба существует, то моя борьба против судьбы начнется.

Старый плут посмотрел на него, задумался:

— Какие у тебя планы?

— Прошу старика взять Чжан Пина, старину Ци, Дин Пина и тех подростков, что тайно тренируются, и временно укрыться в тайном месте, продолжая обучение. Думаю, добра от разбойников хватит вам на несколько лет.

Старый плут посмотрел на Дугу Байтяня:

— Чем больше слушаю, тем больше кажется, что ты прощаешься перед смертью.

— Я просто предотвращаю неожиданности. Те подростки — хорошие дети из бедных семей, которых я нашел. С характером и способностями у них должно быть все в порядке. Прошу старика вложить в них душу. Что до бродячих мастеров, что пришли ко мне, они разного качества. Тех, у кого хороший характер, тотчас отправь с ничего не значащим заданием, чем дальше, тем лучше. А тех, кто «плох», оставь в этом доме. Хе-хе... пусть они...

…

В это время Дугу Байтянь уже ни о чем не тревожился и отправился в семью Наньгун.

Семья Наньгун поистине была знаменитой в империи Цинфэн. Глубокие дворы, дом к дому, двор к двору. Хотя и не княжеский дом, но «глубокая, как море» — это про нее.

Нынешний глава Наньгун Инсюн радушно принял его в гостиной:

— Племянник Дугу и вправду дракон среди людей. Такой могучий рост в империи Цинфэн редкость. Поистине муж, стоящий между небом и землей.

— Старший льстит. Младший готов провалиться сквозь землю от стыда.

— Хе-хе... Племянник, не стесняйся. Если не чураешься, зови меня дядюшкой.

— Тогда племянник осмелится, дядюшка.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Черт, старый лис, говори уже, что нужно. Пришел в твои владения, а ты все кружишь».

— Хорошо, так мне роднее. Скажу прямо. Изначально я позвал племянника, чтобы выпить и поговорить о делах мира боевых искусств. Но моя непутевая дочь узнала, что ты недавно прославился и придешь к нам в гости, и непременно захотела с тобой померяться.

— О.

Дугу Байтянь опешил. Он кое-что знал об этой избалованной дочери семьи. Младшая принцесса семьи Наньгун, Наньгун Сяньэр, славилась как первая красавица империи Цинфэн. Ее слава затмевала даже главу семьи.

— Госпожа Наньгун хочет со мной померяться? Я польщен.

— Сяньэр, выходи.

Наньгун Инсюн крикнул в сторону ширмы.

Из-за ширмы вышла величественная, несравненная женщина. Один взгляд — и покоряешь город, второй — и покоряешь страну. Девушка была небесной красоты, прекрасна до невозможности смотреть прямо, заставляя чувствовать себя ничтожным.

Дугу Байтянь на миг замер, но тотчас пришел в себя. Это была самая красивая женщина, которую он видел. Только Ли Ши могла с ней сравниться. Если Ли Ши — холодная, гордая, одинокая луна, то эта девушка — гордое, ослепительное солнце.

Дугу Байтянь заметил, что взгляд девушки на него немного презрителен. В душе вспыхнул гнев: «Черт, что за взгляд? Красивая — и все можно? Думаешь, ты императрица? Я тебя...» Он мысленно выругался и, не уступая, встретил взгляд Наньгун Сяньэр с легким вызовом.

Наньгун Сяньэр, видя, что он не опускает глаз, а смотрит с вызовом, в ее презрительном взгляде появилось раздражение. Они с первой встречи начали дуэль взглядов.

Наньгун Инсюн кашлянул:

— Сяньэр, поздоровайся с гунцзы Дугу.

Наньгун Сяньэр, словно надменная принцесса, презрительно взглянула на Дугу Байтяня, фыркнула и села в стороне.

Старый лис неловко улыбнулся:

— Племянник, не обижайся. Я избаловал ребенка. Кхе... у меня есть дела. Поговорите пока, я выйду.

Дугу Байтянь опешил. Мысленно сказал: «Черт, что? Что? Старый лис сбежал? Оставляет меня тут с дочерью? Хочет, чтобы я ее соблазнил? Нет, черт, эта старая лиса все время хочет меня заполучить. Это ловушка с красавицей. Использует дочь, первую красавицу империи Цинфэн, чтобы я покорился, опустил голову. Я тебя...»

Наньгун Сяньэр склонила голову набок и взглянула на него:

— Дугу Байтянь? Очень знаменит?

Вид у нее был невероятно надменный.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Черт, девчонка, погоди. Рано или поздно я тебя...» Он неторопливо взял чашку, отпил чаю, аккуратно поставил и сказал:

— Не очень.

— Хе-хе...

Смех красавицы был звонким, как серебряный колокольчик, но вид оставался надменным.

— Не строй из себя благородного передо мной. Я таких видела много.

— О, восхищаюсь, восхищаюсь.

— Чему ты восхищаешься?

— Во-первых, я восхищаюсь теми лицемерами с благородным видом. Перед такой надменной, невежественной, не знающей приличий избалованной девицей они сохраняют невозмутимый и воспитанный вид. Я поистине восхищен. Во-вторых, я восхищаюсь тобой. При таком разительном несоответствии между твоим внутренним содержанием и твоим лицом ты еще умудряешься быть такой надменной. Я невероятно восхищен.

Наньгун Сяньэр не разразилась гневом, как ожидал Дугу Байтянь. Ее лицо, наоборот, смягчилось. Она очаровательно улыбнулась, и вся комната словно стала светлее.

— Гунцзы Дугу и вправду настоящий герой. Не то что те, кто только умеет льстить и не знает стыда. Хотя ты меня только что и высмеял, и уколол, я вовсе не сержусь. Потому что сегодня я обрела настоящего героя.

Дугу Байтянь немного удивился, но быстро понял: дать пощечину, потом погладить. Даже если бы он говорил не так жестко, Наньгун Сяньэр в конце концов смягчилась бы. Это сродни «отпустить, чтобы поймать». Сначала подавить его духом, потом смягчиться. У людей такая психология: если тот, перед кем ты благоговеешь, даст тебе что-то, хоть малость, ты будешь ему безмерно благодарен. Поняв это, Дугу Байтянь невольно восхитился этой ослепительной красавицей. Это женщина, глубоко понимающая искусство управления людьми, с глубоким умом.

— Хе-хе... Госпожа поистине интересный человек. Придумала такой необычный способ приема гостей.

— Гунцзы Дугу все еще сердится на меня?

— Нет, вовсе нет.

…

— Как брат Дугу смотрит на семью Наньгун?

— Сила могущественная, мастеров как облаков. Можно назвать первой семьей боевых искусств Цинфэн.

— Эх! Со стороны семья Наньгун выглядит процветающей, великой семьей, от топота которой дрожит весь мир боевых искусств империи Цинфэн. Но это лишь внешнее. На самом деле семья давно на краю гибели. Мастеров мало, не хватает талантов, средств недостаточно... Семья Наньгун словно старый лев, у которого выпали все зубы. Осталось лишь вздыхать о закате.

— Хе-хе... По словам госпожи, семья Наньгун — бумажный тигр. Если так, то другие школы — бумажные кошки, бумажные собаки...

— Я знала, что гунцзы Дугу не поверит. Эх! Кто же разделит со Сяньэр ее печали? Сяньэр так устала...

На прекрасном лице застыло трогательное страдание.

Дугу Байтянь почувствовал волнение. Его настроение невольно стало печальным вместе с печалью Наньгун Сяньэр. Он исполнился к ней жалости и сочувствия.

— Брат Дугу, ты можешь мне помочь? Я и вправду чувствую себя такой одинокой. Дедушка неосторожно сошел с ума на тренировке и передал место главы отцу. Но у отца слабое мастерство, старейшины ему не доверяют. Только я могу разделить с отцом его печали. Сяньэр так беспомощна!

Слушая это печальное, горестное излияние, Дугу Байтянь едва не выпалил, что разделит с ней печали, что будет служить семье Наньгун, сделает для нее что угодно, даже умрет за нее. Но в этот миг Техника Чжаньтяня и Техника Потрясающего Неба одновременно пришли в движение. Истинная ци Чжаньтяня и истинная ци Цзинтяня потекли в его теле, непрерывно порождая жизнь. В голове тотчас стало ясно. Жалость и сочувствие к Наньгун Сяньэр исчезли.

Дугу Байтянь вспомнил о школах боевого искусства, о которых рассказывал старый плут. За эти три месяца он, новичок в мире боевых искусств, то и дело обращался к старому плуту, патриарху боевого опыта, за советом. Он довольно глубоко узнал школы боевого искусства континента, особенно разные удивительные техники и тайные методы.

Два больших слова «Покорить всех» тотчас всплыли в его сознании. Верно, Наньгун Сяньэр применяла к нему эту удивительную технику. Это была знаменитая на континенте божественная техника демонического культа. Техника, как и ее название, при великом мастерстве способна покорить всех. Те, кто ее практикует, — несравненные красавицы, потрясающие мир. Каждое их движение может смутить сердце и похитить волю. К счастью, за всю историю боевых искусств лишь немногие достигли великого мастерства в ней. Но каждый из них поднимал на континенте огромную бурю.

Истинная ци Чжаньтяня и истинная ци Цзинтяня в теле Дугу Байтяня слились воедино, непрерывно порождая жизнь. Он развернул Божественное сознание уровня Ди и тайно приготовился против «Покорения всех» Наньгун Сяньэр.

Как божественная техника демонического культа попала к Наньгун Сяньэр? Он мысленно размышлял. Неужели семья Наньгун уже пронизана демоническим культом? Невозможно. Даже если демонический культ силен, вряд ли ему по зубам такая крепкая кость, как семья Наньгун.

Наньгун Сяньэр, видя, что Дугу Байтянь все еще не «высказался», бросила быстрый взгляд. Все ее существо внезапно озарилось дьявольской красотой, потрясающей до глубины души, заставляющей невольно погружаться и падать. Голос стал еще печальнее:

— Брат Дугу, вступи в семью Наньгун, хорошо? Останься рядом, защищай меня. Ты не знаешь, как много людей хотят обидеть Сяньэр. Мне так страшно.

С этими словами из ее глаз полились слезы. Несравненное лицо, залитое слезами, было трогательно и жалко. Она довела «Покорение всех» до предела, который могла контролировать.

— Хорошо, Сяньэр, я всегда буду рядом с тобой.

С этими словами Дугу Байтянь встал, подошел к Наньгун Сяньэр, взял ее за нефритовую руку:

— С моей защитой тебя никто не обидит.

В глазах Наньгун Сяньэр мелькнуло едва заметное убийственное намерение, но быстро исчезло. Она позволила Дугу Байтяню держать ее руку.

— Брат Дугу будет служить семье Наньгун?

Дугу Байтянь не ответил. Он протянул руку, чтобы вытереть слезы с ее лица. На ощупь — теплый нефрит, гладкий и нежный.

— Сяньэр, я хочу взять тебя в жены. Найдем место с горами и водами, будем вместе до старости...

Наньгун Сяньэр вырвала руку и печально сказала:

— Я так и знала, что ты не хочешь мне помочь. У-у...

С этими словами она с плачем выбежала.

Дугу Байтянь, глядя ей вслед, едва не лопнул от смеха. «Хотела меня очаровать, хе-хе... Я тебя оставил и без наживы, и с убытком. Хе-хе... Первая красавица Цинфэн позволила себя облапать. Если рассказать, сколько людей умрет от зависти».

Победить противника его же оружием — это чувство дало Дугу Байтяню ощущение легкости. Вдруг он вздрогнул: «Черт, забылся от радости. Разве я не накликал беду? В чужих владениях... Что со мной, слишком опрометчиво... "Покорение всех" поистине божественная техника демонического культа. Я так или иначе поддался. Не будь мое духовное сознание уровня Ди, меня бы действительно очаровали... Страшно...»

Дугу Байтянь довел Божественное сознание уровня Ди до предела. Могучее сознание тотчас обнаружило местонахождение Наньгун Сяньэр. Тонкие слова были уловлены его острым чутьем без единой пропажи.

— Отец, немедленно пошли людей убить этого Дугу Байтяня.

Лицо Наньгун Сяньэр пылало гневом.

— Сяньэр, что случилось? Он тебя так разозлил?

— Этот мерзавец осмелился прикинуться простачком, воспользовался случаем и облапал меня, облапал!

— Неужели твоя тайно тренируемая божественная техника на него не подействовала? Хотя его сила велика, он достиг уровня супермастера. Но с твоей силой уровня почти Ван...

— До какого уровня дошла его сила, не знаю. Но его духовное мастерство превзошло мое. Этот человек узнал, что я практикую «Покорение всех», и не может быть мне полезен. Хм...

— Хорошо, я немедленно пошлю людей его убить.

— Нет, отец. Пошли людей его обездвижить, но не ранить. Запечатай всю его силу. Тогда посмотрим, как он будет противостоять моему «Покорению всех».

Услышав это, Дугу Байтянь вздрогнул. Эта девушка не только ослепительно красива и глубока умом, но и невероятно жестока. Поистине трудный противник.

Вдруг он почувствовал, что к нему устремилось могучее Божественное сознание. Он мысленно воскликнул: «Плохо. Черт, Наньгун Уди и вправду стал Ди».

Дугу Байтянь быстро втянул Божественное сознание уровня Ди и поспешно направился туда, где только что ощущал Наньгун Сяньэр и Наньгун Инсюна. Он хотел, пока Наньгун Уди его не нашел, стать другом семьи Наньгун, даже мастером, служащим семье Наньгун.

«Бах» — он ворвался в дверь. В комнате были отец и дочь Наньгун. Увидев ворвавшегося Дугу Байтяня, оба опешили.

— Дядюшка Наньгун, я хочу служить семье Наньгун.

Столь внезапные слова показались обоим в комнате странными. Они переглянулись и промолчали. Дугу Байтянь продолжил:

— Только что, когда Сяньэр уходила, я впервые в жизни почувствовал в душе пустоту. Я понял, что полюбил Сяньэр. Я нашел свою истинную любовь. Теперь я наконец верю в любовь с первого взгляда. Знаю, если я так уйду, то навсегда ее потеряю. Я готов остаться и служить семье Наньгун, вечно охранять Сяньэр. Даже если она меня не полюбит, я буду ее звездой-хранителем.

Наньгун Инсюн не высказался. Этот старый лис не верил, что Дугу Байтянь вдруг развернулся на сто восемьдесят градусов.

Наньгун Сяньэр с трогательным видом сказала:

— Брат Дугу, ты меня так растрогал. Сестренка и вправду недостойна такого.

Очевидно, Наньгун Сяньэр тоже не верила ему.

В это время из заднего двора семьи Наньгун раздался оглушительный грохот.

«Бах»

Лица Наньгун Инсюна и Наньгун Сяньэр тотчас озарились радостью. Наньгун Сяньэр радостно сказала:

— Дедушка вышел из затворничества! Дедушка добился успеха...

Сразу после этого из заднего двора раздался свист, словно дракон, ревущий в девяти небесах. Листья на деревьях во дворе посыпались на землю.

Когда свист стих, из заднего двора раздался звонкий голос:

— Инсюн, пригласи того друга рядом с тобой в задний двор.

Очевидно, его Божественное сознание уже зафиксировало Дугу Байтяня.

Наньгун Инсюн и Наньгун Сяньэр наконец поняли, почему Дугу Байтянь так странно себя вел. Одновременно они были потрясены его мастерством. Ведь он почувствовал, что Наньгун Уди вот-вот достигнет великого мастерства, раньше них.

Наньгун Сяньэр с улыбкой посмотрела на него:

— Гунцзы Дугу, прошу.

Дугу Байтянь беспомощно последовал за ними. Мысленно сказал: «Боже, я тебя... Ты, мать твою, так надо мной пошутил. Наньгун Уди только сейчас вышел из затворничества. Если бы я только что сбежал... Ненавижу...»

В заднем дворе стоял высокий мужчина средних лет, лет сорока, исполненный властной мощи, с аурой владыки мира, вызывающей желание покориться.

— Дедушка, поздравляю с прорывом от Ван к Ди.

Наньгун Сяньэр быстро подбежала, схватила мужчину за руку. Сейчас в этой женщине не было ни следа жестокости и глубокого ума.

— Хе-хе, дедушка, ты помолодел, сразу на несколько десятков лет.

Сейчас она улыбалась ярко, прекрасная, как фея, чистая, как ангел.

Наньгун Уди с любовью потрепал ее по голове и обернулся к Наньгун Инсюну:

— Приглашай гостя в дом.

Дугу Байтянь был потрясен. Судя по возрасту Наньгун Инсюна, Наньгун Уди должно быть не меньше семидесяти-восьмидесяти лет. Но сейчас он выглядел таким молодым, казался на десяток лет моложе пятидесяти-шестидесятилетнего Наньгун Инсюна. Неужели это прямое преимущество силы уровня Ди? Разве это не равно продлению жизни на сорок-пятьдесят лет? Недаром в усадьбе Ли в Кайюань, когда сражались Небесный Ван Великого Сострадания Ян Жуй и Ван Демонов Ли Чан, говорилось, что в их возрасте, если не прорваться за предел ранга Ван, сила пойдет на спад. Выходит, старик семидесяти-восьмидесяти лет, прорвавшись за ранг Ван, может обрести новую жизнь, помолодеть на несколько десятков лет. Вот в чем причина.

Дугу Байтянь с изумлением смотрел на Наньгун Уди. А Наньгун Уди, заметив Дугу Байтяня, был потрясен еще больше. Он не думал, что этот «мастер уровня Ди» еще моложе его. Значит, его мастерство еще выше.

Двое молча смотрели друг на друга. Божественное сознание уровня Ди непроизвольно развернулось. Два сознания столкнулись. Наньгун Инсюн и Наньгун Сяньэр тотчас почувствовали, что двое перед ними стали высокими, как горы, вызывая чувство ничтожества и желание пасть ниц. Они знали, что это устрашение от духовного высвобождения непревзойденных мастеров, властная мощь сильных мира сего.

Атмосфера во дворе становилась все тяжелее. Два сильных мастера с Божественным сознанием уровня Ди непрерывно сталкивались. Листья на деревьях во дворе непрерывно падали.

Наньгун Инсюн и его дочь не могли понять. Мастерство Наньгун Уди достигло легендарного уровня непобедимого мастера, высшей славы, к которой стремятся все воины, — уровня Ди. Но с Дугу Байтянем он лишь сравнялся. Невероятно. Но им пришлось поверить, что Дугу Байтянь тоже достиг уровня Ди. Они чувствовали его могучее духовное мастерство, заставляющее покориться. Не верить было нельзя, факты налицо.

Наньгун Сяньэр чувствовала крайнюю несправедливость. С детства она была небесной принцессой. Не только ослепительно красива, но и необычайно одарена. Какое бы боевое искусство ни взяла, всегда осваивала быстрее других. Ее сила превосходила современных молодых мастеров, достигнув уровня почти Ван. Насколько она знала, среди молодых мастеров современности никто не достиг ранга Ван. Среди сверстников она была одной из сильнейших.

Но этот юноша, который когда-то ее облапал, намного превосходил ее. Это было невыносимо. Одновременно она почувствовала страх перед Дугу Байтянем.

В это время Божественное сознание Дугу Байтяня и Наньгун Уди стало неистовым. Два мастера уровня Ди давили невыносимо, тяжело, словно две горы. Наньгун Уди глухо сказал:

— Инсюн, Сяньэр, быстро уходите со двора.

В миг, когда Наньгун Инсюн и Наньгун Сяньэр вышли, Божественное сознание двух мастеров уровня Ди достигло пика. Воздух вокруг них непрерывно колебался, издавая звук разрываемого шелка. Листья с нескольких утунов во дворе посыпались, затем рассыпались в пыль в воздухе. Наконец и сами утуны с грохотом упали. Могучее духовное поле не остановилось, продолжая хлынуть наружу. Несколько рядов построек и стены двора с грохотом обрушились.

Наньгун Инсюн и Наньгун Сяньэр за двором сильно изменились в лице. Два мастера уровня Ди только противостояли, еще не начав бой, а уже создали такой ужасающий эффект. Если бы они действительно сразились, разве не разрушили бы небо и землю?

Внутренняя сила Дугу Байтяня за три месяца закалки стала необычайно чистой. В врожденной истинной ци не осталось ни малейшей примеси. Он наконец прорвался за предел супермастера и вступил на уровень почти Ван. Духовное мастерство тоже значительно выросло. Сознание стало более концентрированным. Теперь можно было не бояться, что из-за отсутствия силы уровня Ди не сможешь долго применять Божественное сознание уровня Ди. Но сейчас Дугу Байтянь мысленно горько сетовал. Если так продолжится, он умрет от истощения духа, умрет идиотом.

На самом деле Наньгун Уди тоже горько сетовал. Его сила только что вступила на уровень Ди. Едва выйдя из затворничества, он столкнулся с мастером, который, по его мнению, достиг уровня Ди. Поскольку его духовное мастерство еще не достигло свободы приема и выпуска, а из-за настороженности могучее сознание непроизвольно вырвалось. Не думал, что как раз наткнется на Дугу Байтяня, который всегда был настороже. Два сознания уровня Ди тотчас столкнулись. Сначала они еще контролировали ситуацию. Но потом, доведя Божественное сознание уровня Ди до предела, никто не смел отступить первым, боясь, что противник воспользуется.

Наньгун Инсюн и Наньгун Сяньэр тоже видели их затруднение, но посторонние ничем помочь не могли. Они своими глазами видели, насколько ужасающим было силовое поле, созданное духовной силой двух мастеров уровня Ди. Иначе они бы бросились и ударили Дугу Байтяня в спину.

Дугу Байтянь знал, что если так продолжится, они оба погибнут. Мысли в голове неслись, как молнии. Он вдруг увидел вдалеке Наньгун Сяньэр. В глазах сверкнуло. Он собрал голос в линию и сказал Наньгун Уди:

— Старик, я же твой внучатый зять. Чего же ты со мной сражаешься? Я сосчитаю до трех, и мы одновременно отступим. Как тебе?

Наньгун Уди сначала, почувствовав Божественное сознание Дугу Байтяня, не знал, друг он или враг. Потом передал голосом Наньгун Инсюну, чтобы пригласил его в задний двор. Увидев, что радостная Наньгун Сяньэр и Дугу Байтянь пришли вместе, он ошибочно решил, что тот друг семьи Наньгун. Не знал, что Наньгун Сяньэр так обрадовалась потому, что увидела его великое мастерство и выход из затворничества. Хотя потом они непроизвольно столкнулись, это мнение не изменилось. Услышав слова Дугу Байтяня, он не очень поверил, что тот его внучатый зять, но поверил, что тот друг семьи Наньгун и сейчас ищет способ их разнять. Не колеблясь, сказал:

— Хорошо.

— Один, два, три.

Оба одновременно убрали могучее сознание. Духовное поле вокруг всколыхнулось, могучее давление исчезло.

Дугу Байтянь знал, что Наньгун Уди скрывал свою истинную силу несколько десятков лет. Наверняка у него есть тайные замыслы. К тому же Наньгун Инсюн и Наньгун Сяньэр честолюбивы. С таким мастером уровня Ди последствия непредсказуемы. Дугу Байтянь думал о том, чтобы тайно прикончить этого старика, только что вступившего на уровень Ди. Но понимал, что он не настоящий мастер уровня Ди. Если он и вправду прикончит Наньгун Уди, вся семья Наньгун будет с ним сражаться насмерть. Хотя Божественное сознание уровня Ди может поддержать его некоторое время, это не долгое решение. Боюсь, он не выйдет из дома семьи Наньгун, как его изрубят в мясной фарш.

В это время вдалеке уже собрались люди. У всех седые волосы и бороды, все старейшины семьи Наньгун. Увидев, что двое убрали могучее Божественное сознание уровня Ди, все подошли и поклонились Наньгун Уди:

— Поздравляем старика с великим мастерством, с возвращением молодости. Отныне в мире не будет тебе равных...

Наньгун Уди махнул рукой:

— Все уходите. Инсюн, Сяньэр, останьтесь.

Дугу Байтянь, Наньгун Уди, Наньгун Инсюн и Наньгун Сяньэр снова вернулись в дом. Наньгун Уди по воздуху протянул ему чашку чая. Он в страхе отскочил в сторону. Он не смел принять чай, несущий силу уровня Ди. Пришлось рассказать правду, что его реальная сила достигает лишь уровня почти Ван.

Наньгун Уди внимательно оглядел его с ног до головы и наконец не удержался от вздоха:

— Гений, гений! Мне уже восемьдесят один год, а я лишь заглянул в уровень Ди. Не думал, что ты в таком молодом возрасте уже развил сознание до уровня Ди. Редкость, редкость. В каждом поколении появляются таланты, каждый правит несколько сотен лет.

Глаза Наньгун Уди сияли. Дугу Байтянь чувствовал себя неуютно.

Наньгун Уди вздохнул:

— Был бы ты моим внуком. Мои внуки хоть и неплохи, но ни один не сравнится с тобой. Сяньэр хоть и не намного тебе уступает, но все же девушка... Эх!

Дугу Байтянь понял, что дело плохо. Этот старик наверняка замыслил убийство.

— Старик, вы мне льстите. Младший недостоин. Если старик не побрезгует, я хотел бы назвать вас дедом.

— Эх, приемное родство без кровной связи ненадежно...

Дугу Байтянь понял, что дело серьезно. Мысленно сказал: «Ты, мать твою, старый бессмертный, и вправду хочешь меня убить? Что делать?» Он увидел улыбающуюся Наньгун Сяньэр:

— Старик, младший осмелится предложить вам брак. Я хочу взять Сяньэр в жены и до смерти служить семье Наньгун.

Лицо Наньгун Сяньэр тотчас посинело. Она хотела вспылить, но Наньгун Уди махнул ей рукой:

— Дугу Байтянь, ты и вправду умен. Давно понял, что я хочу тебя убить. Хочешь взять Сяньэр в жены, чтобы обменять на наше доверие? Хе-хе... Смешно. Твоя жизнь уже в моей руке. У тебя нет капитала торговаться. Ты от природы одарен, но не родился в семье Наньгун. Убить тебя мне тоже больно. Но я не могу оставить семье Наньгун непобедимого противника. Пеняй на то, что ты не мой внук.

— Я тебя, старый бессмертный, мать твою. Какое там «не родился в семье Наньгун», «не твой внук». Я твой предок, я тебя...

Хулиганская сущность Дугу Байтяня проявилась полностью.

— И ты, Наньгун Инсюн, старая лиса, что ты за тварь? Используешь собственную дочь как оружие, чтобы приманить людей... И ты, эта жестокая женщина, мнящая себя знатной семьей, практикуешь тайную технику демонического культа. Недаром такая жестокая и коварная... Полагаешься на свою красоту и воображаешь себя императрицей. По-моему, у тебя есть все задатки быть проституткой. Открой публичный дом, я буду каждый день заходить...

Дугу Байтянь ругался вдохновенно. В душе одно слово: «Какое наслаждение».

Три человека семьи Наньгун посинели. Особенно Наньгун Сяньэр, ее глаза метали огонь. Наньгун Уди взмахнул рукавом, и Дугу Байтянь замер, не в силах ни двигаться, ни говорить. Наньгун Уди искренне вздохнул:

— Гений своего поколения... Эх!

— Дедушка, этот мерзавец и вправду так силен, как ты говоришь?

Рука Наньгун Уди ощупывала тело Дугу Байтяня. Наконец лицо его стало серьезным:

— Сильнее, чем я сказал. Инсюн, Сяньэр, подойдите, пощупайте. У этого человека божественные кости от природы. Он словно создан для боевого искусства, рожден для битвы.

Наньгун Сяньэр сказала:

— Дедушка, я хочу использовать «Покорение всех», чтобы подчинить его. Прошу, помоги мне.

Молчавший Наньгун Инсюн сказал:

— Нет. Этого человека можно только убить, оставить нельзя. Если однажды он прорвет твои ограничения, последствия непредсказуемы. Нельзя оставлять такую угрозу.

Наньгун Сяньэр улыбнулась:

— Отец, ты преувеличиваешь. Я использую запретный метод «Покорения всех», чтобы полностью стереть его духовное сознание. Он станет живым мертвецом. Дедушка же сказал, он словно перерожденный бог войны. С таким могучим человеческим инструментом наша гегемония обеспечена. Дедушка, прошу, полностью запечатай всю его силу и несколько точек возле духовного алтаря, чтобы он не мог сопротивляться благодаря высокому духовному мастерству.

Дугу Байтянь не мог ни говорить, ни двигаться, но слышал все ясно. Он готов был плакать. Его принесли в тайную комнату и положили на кровать.

Через некоторое время вошла сияющая Наньгун Сяньэр и заперла комнату. «Па» — точка немоты Дугу Байтяня была открыта.

— Наньгун Сяньэр, ты и вправду не гнушаешься средствами...

Наньгун Сяньэр с улыбкой перебила:

— Дугу Байтянь, не пытайся тянуть время. Думаешь, я не знаю, что ты гонишь силу, пытаясь пробить точки? Даже если дам тебе достаточно времени, ты не пробьешь. С силой мастера уровня почти Ван разве ты снимешь печать мастера уровня Ди?

Дугу Байтянь действительно почувствовал безнадежность.

— Ты хоть и редкий талант, но только так я могу тебя подчинить. Жизнь полна беспомощности. Ты станешь моей правой рукой, изменишь мою жизнь.

Дугу Байтянь вздохнул:

— Ты поистине страшная женщина. У тебя не только врожденная несравненная красота, но и такой глубокий ум. С твоим положением чего ты не можешь получить? К чему ты стремишься?

— К гегемонии.

Дугу Байтянь вздрогнул:

— Думаю, твоя цель не мир боевых искусств. Ты стремишься ко всему континенту. Ты хочешь стать императрицей континента.

Наньгун Сяньэр сначала просияла, потом вздохнула:

— Ты и вправду умен. Я сказала «гегемония», и ты сразу понял, что моя цель — весь континент, а не какой-то мир боевых искусств. В нас действительно есть сходство. Жаль, твое духовное сознание скоро исчезнет.

Дугу Байтянь сказал:

— Ты не думала, что даже если получишь весь мир, что толку? История континента, может, и сохранит твое имя. Но это лишь имя. Будет ли твоя жизнь от этого счастливой? Ты думала, что такое настоящее счастье? Жизнь человека проходит через бесчисленные события, а настоящее счастье...

«Па» — Наньгун Сяньэр снова запечатала его точку немоты.

— Хе-хе... Дугу Байтянь, ты все еще не смирился? Неужели ты и вправду думаешь, что парой фраз сможешь все изменить? И не надейся, что я тебя отпущу. Сейчас ты мне даже немного нравишься... Если бы ты разделял мои устремления и искренне желал мне служить... Жаль, мы с тобой идем разными дорогами... Ты хочешь мне служить? Да, вечно быть мне верным, никогда не предавать...

Лицо Наньгун Сяньэр озарилось дьявольским светом.

Сознание Дугу Байтяня постепенно мутнело. Он видел любящих родителей, деда и бабушку, видел всех друзей из Чанфэн... Одно знакомое лицо за другим всплывало в его голове.

Ситу Минъюэ, от которой у него замирало сердце. Ее прекрасный, как на картине, облик причинил ему внутреннюю боль. В конце концов, первую любовь невозможно полностью забыть.

Ли Ши, ослепительно красивая, в Чанфэн вела себя как капризная девочка. Это его озадачило. Эта девушка когда-то потрясла его своей красотой, когда-то заставила на время забыть боль первой любви. Но на Уиньфэн он увидел фею Ли — холодную, гордую, надменную. Уже не ту Ли Ши из Чанфэн. Именно тогда он убрал подвеску Ли Ши, которую носил с собой.

Лицо Сюаньсюань, этой небесной гордячки, казалось таким туманным, словно дымка скрывала ее облик. Подул ветер, дымка на миг рассеялась, но тотчас снова сомкнулась. Дугу Байтянь был потрясен: он увидел лицо, заставившее его потерять себя. Но когда дымка снова сомкнулась, в памяти не осталось ничего.

Таинственный и страшный подземный дворец заставил его душу трепетать. Битва мастеров ранга Ван в усадьбе Ли в Кайюань привела его в восторг. Друзья, с которыми он познакомился в усадьбе Ли, растрогали его.

Когда в его сердце всплыл облик Лэн Юй, он почувствовал стыд и раскаяние. Это своенравная девушка. Именно из-за ее своенравия и гордости, из-за того, что она неотступно преследовала его, он в конце концов устроил охоту на красавицу. Он искренне чувствовал себя виноватым перед ней. И снова растерялся: я редко жалею о содеянном. Неужели это раскаяние перед исчезновением духовного сознания?

Лю Жуянь — женщина, которая его немного пугала. После собрания Камня Истинной Сущности Чжаньтяня он один раз приезжал в Ванъюэ, чтобы посмотреть, как продвигается обучение Шаньэр. Эта правильная женщина ясно намекнула, что он ей нравится. Он в страхе сбежал. Может, Лю Жуянь до сих пор из-за этого горюет.

Старый плут, этот мастер уровня Ди, преподнес ему сюрприз. Это будет его козырный наставник. Он надеялся, что в будущем его команда будет обучена старым плутом. Но сейчас...

«Возвращение Цзинтяня», «Потрясающая мир битва духа и святого»...

Одна сцена за другой, словно поток воды, проплывали в его мозгу...

Наконец картина вернулась к тому, что он считал давно и полностью забытым, — к первой любви.

К нему бежала маленькая девочка, словно выточенная из розового нефрита. Она по-детски кричала:

— Байтянь, подожди меня, я за тобой не успеваю... Байтянь, я устала, понеси меня...

Девочка смотрела на него парой ярких больших глаз и серьезно сказала:

— Байтянь, когда я вырасту, я выйду за тебя замуж.

Милая девочка медленно выросла и превратилась в ослепительную красавицу:

— Байтянь, что бы ни случилось в будущем, ты должен мне верить. Верь, что я люблю только тебя одного.

— Глупышка, как я могу тебе не верить?

— Никто не знает, что случится в будущем. Я боюсь, что ты меня неправильно поймешь, боюсь, что не выслушаешь моих объяснений, боюсь навсегда тебя потерять. Байтянь, я не прошу, чтобы ты любил меня вечно, но я хочу, чтобы ты верил мне всегда... всегда верил... всегда верил, что я люблю только тебя одного.

Вдруг девушка стала печальной:

— Байтянь, ты мне не поверил. Ты больше мне не веришь. Ты больше не доверяешь своей Юээр.

Дугу Байтянь ощутил острую боль в сердце. Потом эти картины не были реальностью. Он знал, что это его подсознательное желание. Он хотел, чтобы у Ситу Минъюэ была причина. Но желание никогда не станет реальностью. Реальность жестока и безжалостна.

Дугу Байтянь постепенно потерял сознание.

Наньгун Сяньэр, ослепительно красивая, с сияющим лицом смотрела на потерявшего сознание Дугу Байтяня:

— Ты хоть и очень силен, очень страшен, но тебе суждено быть лишь моим инструментом. Хе-хе... С таким могучим инструментом...

Наньгун Сяньэр, сияя, привела бесстрастного Дугу Байтяня обратно в главный зал. В комнате были только Наньгун Уди и Наньгун Инсюн.

— Дедушка, смотрите, это будущий непобедимый воин семьи Наньгун, будущий Военный Святой континента — Тянь. Как вам?

Наньгун Инсюн улыбался так, что глаза превратились в щелочки. Он всегда слушался дочь и верил в ее способности. Особенно сейчас, когда она заполучила молодого мастера уровня почти Ван с огромным потенциалом, он был очень доволен.

Наньгун Уди, глядя на бесстрастного Дугу Байтяня, чувствовал некоторый стыд. Он, старик, погубил молодого человека с блестящим будущим. Его сердце уровня Ди волновалось.

Наньгун Сяньэр удивленно сказала:

— Дедушка, смотрите, на нем такая искусная имитационная маска. Само небо помогает нам. Это избавит от многих хлопот.

Наньгун Уди взял маску, посмотрел:

— И вправду искусная. Наденьте на него. Теперь его зовут Тянь.

Наньгун Инсюн сказал:

— Сяньэр, только что пришли вести. Лучшие ученики Хрустального павильона, святыни боевых искусств империи Байюэ, и Нефритовой пустоты, святыни боевых искусств империи Цинфэн, встретятся в Ванъюэ. Что думаешь?

Глаза Наньгун Сяньэр забегали:

— Они прибудут одновременно?

— Нет. Полагаю, люди из Хрустального павильона прибудут на день-два раньше.

— Отец, поручи это мне. Я жестоко ударю по репутации святынь боевых искусств. Обещаю, что они потеряют лицо.

В глазах Наньгун Инсюна сверкнул свет. Он улыбнулся, как старый лис:

— Сяньэр, какой у тебя план?

— Отец, все зависит от него.

Наньгун Сяньэр указала на Дугу Байтяня:

— Если лучшую ученицу Хрустального павильона затащат в постель, а я, как известная ученица семьи Наньгун, случайно это обнаружу и приведу людей спасать ученицу святой школы... а потом нарочно или ненароком разглашу...

Лицо Наньгун Сяньэр сияло. Она была прекрасна, как фея, чиста, как ангел.

Наньгун Инсюн кивал:

— Хорошо, хорошо. Только повезло этому Дугу Байтяню. А что делать с учеником Нефритовой пустоты?

Зная свою дочь, он понимал, что ученику Нефритовой пустоты тоже не поздоровится.

— Когда мы разделаемся с ученицей Хрустального павильона, убьем человека из Нефритовой пустоты в публичном доме.

— Не будет ли слишком очевидно? Ученики двух святынь одновременно нарушают правила. Легко вызвать подозрения.

— Не волнуйся, отец. Я буду действовать по обстоятельствам.

Наньгун Уди все время сидел с закрытыми глазами и не высказывал мнения о разговоре отца и дочери. Наньгун Инсюн и Наньгун Сяньэр понимали настроение этого мастера уровня Ди. Ему претило это делать, но ради гегемонии семьи Наньгун он не мог препятствовать.

Наньгун Сяньэр с бесстрастным Дугу Байтянем тайно прибыла в Ванъюэ. Это святой город, где верят в богиню луны. Говорят, святыня культа Байюэ — Лунный дворец — находится в Ванъюэ.

Эта пара выглядела странно. Наньгун Сяньэр — изящная и обольстительная. Дугу Байтянь — высокий и могучий, в имитационной маске, с густой бородой, выглядел очень грубо. Если бы сознание Дугу Байтяня было ясным, он бы поразился могуществу семьи Наньгун. Едва они вошли в Ванъюэ, их встретили специальные люди, проводили в гостиницу, затем принесли подробные сведения.

Это была темная ночь, хоть глаз выколи. Две тени быстро пронеслись по улицам, словно ветер. Присмотревшись, можно было увидеть: одна высокая и могучая, другая изящная. Это были Дугу Байтянь и Наньгун Сяньэр. Согласно сведениям, они перелезли через стены и крыши и добрались до одной гостиницы. Была глубокая ночь, стояла тишина. Изредка слышался чей-то разговор во сне.

Наньгун Сяньэр тихо сказала:

— Используй свое Божественное сознание уровня Ди, загляни в ту комнату. Почувствуй, там молодая женщина?

— Да.

Могучее Божественное сознание уровня Ди Дугу Байтяня в мгновение ока покрыло всю комнату. Он почувствовал, что там действительно молодая женщина.

— Там молодая женщина.

Голос Дугу Байтяня звучал механически.

— Используй Божественное сознание уровня Ди, чтобы прочно ее зафиксировать. Держи, тихо подойди и рассыпь это в комнате.

Наньгун Сяньэр дала ему пакетик порошка. Кто бы мог подумать, что первая красавица империи Цинфэн, младшая принцесса семьи Наньгун, здесь подбивает человека на такое? Наньгун Сяньэр словно уже видела, как пять святынь одна за другой теряют лицо. У уголка ее рта появилась улыбка.

Девушка в комнате, зафиксированная могучим Божественным сознанием уровня Ди Дугу Байтяня, потеряла обычную остроту чутья. Порошок беззвучно рассыпался в комнате. Дугу Байтянь тихо вернулся к Наньгун Сяньэр и замер в ожидании приказа.

Прошло время, достаточное для чашки чая. Наньгун Сяньэр тихо подошла, открыла окно. Подождала еще долго, пока действие порошка в комнате не прошло, и только тогда с Дугу Байтянем вошла внутрь.

«Чирк» — она зажгла свечу.

На кровати, словно спящая красавица, лежала девушка. Она была повернута лицом к стене, черт лица не разглядеть. Но со спины изящные изгибы уже рисовали потрясающую картину красоты. Небольшая часть руки выглядывала из-под одеяла — нефритовая кожа, красота, от которой кружится голова.

Спящая красавица тотчас привлекла вошедшую Наньгун Сяньэр. Женщины любят красоту и любят сравнивать себя с другими женщинами. Особенно такая несравненная красавица, как Наньгун Сяньэр, не могла допустить, чтобы кто-то был красивее ее. Поэтому, едва увидев со спины эту девушку, она мысленно сравнила. Судя только по спине, эта девушка была абсолютно не уступающей ей земной красавицей.

Наньгун Сяньэр нетерпеливо повернула лежавшую на кровати девушку. «А» — вскрикнула она. Девушка перед ней была просто уродлива, всё лицо в буграх, «смотреть страшно». Дугу Байтянь со звуком «цан» выхватил меч и заслонил Наньгун Сяньэр. Наньгун Сяньэр осталась довольна. Во-первых, девушка всё-таки не была такой красивой, как она воображала. Во-вторых, она обрадовалась поведению Дугу Байтяня — именно таким она и хотела видеть человеческий инструмент.

Затем она подумала ещё раз и почувствовала, что что-то не так. Она давно знала, что пять святынь боевых искусств континента Тяньюй выступают вовне единым фронтом, но втайне они соперничают друг с другом. Например, самые выдающиеся ученики каждого поколения не только не должны уступать в мастерстве ученикам других святынь, но и внешностью не должны быть хуже. Она давно слышала, как прекрасна Ли Ши из империи Ханьтан. Потому полагала, что девушка перед ней никак не может быть хуже Ли Ши и наверняка носит маску.

Рука Наньгун Сяньэр непрерывно скользила по лицу девушки. Вскоре тонкая, как крыло цикады, маска была снята. Девушка перед ней была с бровями и глазами, словно нарисованными, прекрасна до удушья, но не вызывала ни малейшего желания осквернить. Лицо красавицы было безмятежным, святой чистоты.

Наньгун Сяньэр приказала Дугу Байтяню:

— Живо подними её и иди за мной.

Дугу Байтянь поднял девушку, святую, как ангел, и вместе с Наньгун Сяньэр покинул гостиницу. Они направились прямо в лес за городом Ванъюэ. Наньгун Сяньэр была вне себя от радости. Она не думала, что всё пройдёт так гладко, словно само шло в руки. Она понимала, что главным образом это заслуга могучего Божественного сознания уровня Ди Дугу Байтяня, которое сначала заблокировало святого ангела и притупило её обычное чутьё. Только потому они и добились успеха.

Наньгун Сяньэр с улыбкой сказала:

— Дальше ты знаешь, что делать. Я пойду «случайно» приведу людей, пусть посмотрят, как фея из Хрустального павильона в глухом лесу совокупляется с человеком.

С этими словами она медленно пошла к выходу из леса.

…

Девушка чувствовала слабость во всём теле, невыносимый жар. Она знала, что её опоили, и в состав зелья входит возбуждающее. Она была в ужасе. Это было невообразимо. Она знала, что сейчас произойдёт, но одного не понимала: почему она, мастер уровня почти Ван, ничего не почувствовала и была опоена.

В этот миг святой облик на лице девушки исчез, … это женская природа, в такой ситуации есть врождённый страх.

… Девушка задрожала. Бессильные нефритовые руки схватили обе большие руки Дугу Байтяня. В панике она сказала:

— Подожди, ты… кто ты?

— Кто я? Я небо. Хозяин зовёт меня Небо.

Тревога девушки усилилась. Она поняла, что это человеческий инструмент с порабощённым сознанием. С ним невозможно договориться. Это машина, знающая лишь приказы хозяина. Но она не хотела сдаваться:

— Знаешь, ты человек с порабощённым духом, ты несчастный. Ты должен помочь мне. Я смогу тебя освободить, вернуть тебе прежний вид, дать свободу. Скорее отпусти меня, я заклинанием тебя спасу.

— Только хозяин может мне приказывать. Я слушаю только хозяина.

Рука Дугу Байтяня снова сильно сжала и потёрла.

Лицо девушки вспыхнуло. Она знала, что это не только результат действий рук мужчины, но и начало действия возбуждающего. Эта девушка и вправду была достойна звания самого выдающегося ученика Хрустального павильона. Когда её, отравленную возбуждающим, ласкал незнакомый мужчина, она постепенно успокоила дух и начала холодно размышлять. Во-первых, ей нужно было незаметно для мужчины принять «Золотую пилюлю продления жизни». Во-вторых, после приёма пилюли протянуть время, пока лекарство не подействует, и тогда освободиться.

В это время, пока она тянула и не подвергалась оскорблению, она не была уверена, удастся ли выполнить оба пункта. Но у неё не было выбора. Если самый выдающийся ученик Хрустального павильона, святыни боевых искусств империи Байюэ, будет оскорблён человеком, потерявшим сознание, не только она не сможет жить, но и весь Хрустальный павильон покроется позором.

Одновременно она думала о страшном враге за спиной. Она знала, что враг не ограничится тем, что позволит управляемому инструменту оскорбить её. Наверняка есть более коварная цель. Очевидно, направленная против её школы. Она была уверена, что через некоторое время прибудет множество людей боевых искусств, чтобы «посмотреть». Она не смела думать дальше. Нужно было спешить освободиться.

… и она лежала на земле, не могла делать резких движений.

… Девушка сделала вид, что испугалась, прикрыла руками грудь и тихо оборвала красный шнур нефритовой подвески на шее. Крепко сжала подвеску в руке.

…

Девушка вскрикнула и глубоко вздохнула. В это время она уже открыла тайное отделение подвески и достала оттуда прозрачную пилюлю. … затем протянула руку и подняла её с земли. Девушка воспользовалась случаем, сделала вид, что отталкивает, и тайком бросила пилюлю в рот. Золотая пилюля растаяла во рту, превратилась в глоток прохладной энергии и стекла в живот.

Тут Дугу Байтянь снял с себя длинный халат. Девушка действительно забеспокоилась. Если так продолжится, её действительно оскорбят. Она знала, что до действия Золотой пилюли продления жизни нужно ещё полпалочки благовоний. Сейчас нужно тянуть время. Учитель девушки был необычайно привязан к ученице и дал ей одну пилюлю — сокровище павильона. Эта золотая пилюля была бесценна. Во всём Хрустальном павильоне их было только две. Она могла вернуть к жизни мёртвого, нарастить мясо на костях, и уж тем более нейтрализовать сотню ядов. Девушка не думала, что пилюля пригодится в такой ситуации. Она не знала, как потом расскажет учителю.

Видя, что Дугу Байтянь продолжает раздеваться, девушка с трудом села и обняла его, останавливая. Внешне она выглядела спокойной, с лёгким святым сиянием. Её убеждение сейчас было: «Я должна так поступить. Я могу только так поступить».

Дугу Байтянь почувствовал, что сцена ему знакома. Механически сказал:

— Юээр, кто такая Юээр? Юээр, это ты?

— Да, я Юээр. Разве ты меня не узнаёшь?

Девушка поспешно поддакнула.

— Нет, ты не Юээр.

— Разве ты мне не веришь?

Дугу Байтянь почувствовал, что в подсознании звучит голос: «Байтянь, разве ты мне не веришь? Ты больше мне не доверяешь?» Голос девушки был горестным и плачущим.

— Нет, Юээр, я тебе верю. Я всегда тебе верю.

Дугу Байтянь крепко прижал девушку к груди.

В это время девушка почувствовала, что всё её тело пылает. Она знала, что её опоили, и теперь начало действовать возбуждающее, а Золотая пилюля продления жизни ещё не подействовала. Девушка начала беспокойно извиваться в объятиях Дугу Байтяня, мысленно повторяя заклинание очищения сердца. Но зелье было необычайно сильным. Она начала рвать одежду Дугу Байтяня, а единственная рубашка на ней самой уже давно соскользнула.

— Юээр, что с тобой?

Дугу Байтянь повернул девушку и непрерывно передавал ей силу через ладони.

Девушке стало легче, тело перестало извиваться, сознание постепенно прояснилось, сила в теле начала собираться. Она знала, что это не только результат передачи силы Дугу Байтянем. Наконец начало действовать Золотое лекарство продления жизни.

Вдруг рука девушки метнулась к длинному мечу у пояса Дугу Байтяня. В то же время правая рука Дугу Байтяня с невероятной быстротой, опередив её, схватила нефритовую руку девушки. Механически сказал:

— Юээр, что ты делаешь?

Девушка удивилась. Она не думала, что Дугу Байтянь так проницателен. Он опередил её, мастера уровня почти Ван. Она поняла, что встретила могущественного противника. Хотя сейчас она полностью восстановила силу, но не была уверена в победе. К тому же сражаться голой ещё труднее.

Девушка вырвалась из руки Дугу Байтяня, подняла с земли его длинный халат, накинула на себя и быстро побежала вдаль. По этому человеческому инструменту она поняла, насколько страшен стоящий за ним человек. Она знала, что организатор скоро вернётся. Если сейчас не уйти, возможности не будет.

Дугу Байтянь тупо смотрел вслед удаляющейся девушке и бормотал:

— Юээр, ты всё-таки ушла…

В душе была невыносимая боль. Он поднялся и закричал, обратив лицо к небу:

— А-а-а…

Голос, словно дракон, ревущий в девяти небесах. Листья в лесу посыпались на землю, птицы в испуге взлетели. В этот миг он вдруг почувствовал резкую боль в голове. Словно слой дымки, слой тумана окутал мозг.

— Техника Чжаньтяня, глава успокоения сердца.

Крикнул он.

Туман рассеялся. Все события, произошедшие ранее, разом всплыли в его сознании: поездка в семью Наньгун, прорыв Наньгун Уди от Ван к Ди, пленение, «Покорение всех» Наньгун Сяньэр, осквернение ангельской наследницы Хрустального павильона…

Дугу Байтянь закричал, обратив лицо к небу:

— Что мне «Покорение всех»? Само небо мне не указ…

Дугу Байтянь закричал, обратив лицо к небу:

— Что мне «Покорение всех»? Само небо мне не указ…

Он ударом ладони разнёс дерево, которое могли обхватить двое.

— Наньгун Уди, старый хрыч! Прорвался от Ван к Ди и всё ещё смеешь вмешиваться в мирские дела. А ты, Наньгун Инсюн, подлый старый лис, я до тебя рано или поздно доберусь. Чёрт, Наньгун Сяньэр, погоди, не попадайся мне в руки…

Он «крайне» недолюбливал эту Наньгун Сяньэр, но одновременно и восхищался ею. Эта женщина поистине глубока умом, всё в её расчётах. Он снова вспомнил ту самую выдающуюся ученицу Хрустального павильона.

— Эх, будем считать, что мы оба увидели весенний сон. Надеюсь, при следующей встрече она не почувствует моего дыхания. Хе-хе… Но этот сон действительно стоит вспоминать!

Дугу Байтянь тихо двинулся обратно, надеясь, если повезёт, встретить Наньгун Сяньэр одну. В это время впереди вдруг появилось множество факелов. Кто-то громко кричал:

— Скорее, ловите развратника! Развратник убежал в лес впереди…

Дугу Байтянь, услышав это, мысленно воскликнул, что Наньгун Сяньэр поистине жестока. Если бы та ангельская наследница Хрустального павильона не сбежала чудом, разве её жизнь не была бы разрушена? Святыня боевых искусств Хрустальный павильон тоже покрылась бы позором и, возможно, закрыла бы ворота.

Он не смел задерживаться здесь, боясь, что его примут за развратника. Поспешно бежал в другом направлении и вернулся в город. Дугу Байтянь тихо вернулся в тайное убежище семьи Наньгун в Ванъюэ. Он тихо ждал здесь возвращения Наньгун Сяньэр.

Прошло полчаса, час… два часа, а Наньгун Сяньэр всё не возвращалась. Дугу Байтянь понял, что больше ждать нельзя. Наньгун Сяньэр невероятно хитра. Наверняка обнаружила, что на месте «поимки» нет ни его, ни той ангельской девушки, и, перебрав все возможности, сбежала. Дугу Байтянь мысленно вздохнул: «Чёрт, эта девица слишком хитра. Даже в город не вернулась».

Дугу Байтянь обошёл убежище семьи Наньгун несколько раз. Наконец решился и снова проник во двор. Благодаря острому Божественному сознанию уровня Ди он входил и выходил из комнат, как в пустое место, и запечатал точки всем людям. Затем поджёг убежище и в столбе пламени умчался вдаль.

Он мысленно сказал: «Простите, ученики семьи Наньгун. Наньгун Уди сказал мне: "Пеняй на то, что не родился в семье Наньгун". Теперь я могу сказать вам только: пеняйте на то, что родились в семье Наньгун. Милосердие к врагу равно жестокости к себе. Это меня научил ваш старый глава. Я уничтожу все живые силы семьи Наньгун». Дугу Байтянь ничуть не жалел о содеянном.

Он бросился по кратчайшему пути к семье Наньгун. Даже если не догонит Наньгун Сяньэр, пусть она всю дорогу трясётся от страха. Дугу Байтянь гнался три дня, но Наньгун Сяньэр словно растворилась в воздухе, не оставив ни следа. Дугу Байтянь остановился на обязательном пути к семье Наньгун. Он будет ждать здесь. Он не верил, что Наньгун Сяньэр уже вернулась домой.

Отсюда до семьи Наньгун оставалось пятьдесят ли. Он считал это лучшим местом для засады. Во-первых, это обязательный путь Наньгун Сяньэр, и здешняя местность удобна для укрытия и нападения. Во-вторых, это уже край сферы влияния семьи Наньгун. Дойдя сюда, Наньгун Сяньэр скорее всего расслабит бдительность.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Наньгун Сяньэр, Наньгун Сяньэр, ты играешь со мной в психологическую войну. Сначала неожиданно сбежала назад, потом где-то на полпути спряталась на несколько дней, а когда слухи улягутся, вернёшься в семью Наньгун. Сейчас создаёшь видимость, будто ты давно дома. Чёрт, когда я тебя поймаю…»

Наньгун Сяньэр действительно ещё не вернулась в семью Наньгун. Проезжая через разные города, она собрала в тайных убежищах семьи Наньгун двадцать лучших бойцов и взяла их с собой. После провала с «поимкой» у неё было много сомнений. Она не верила, что наследница Хрустального павильона могла сбежать, потому что была уверена в том особом зелье. Она также не верила, что Дугу Байтянь мог разрушить запретный метод «Покорения всех». Но Наньгун Сяньэр была глубока умом и невероятно хитра. Она твёрдо верила, что нет ничего невозможного и нет ничего абсолютного. Для предотвращения неожиданностей она всю дорогу была предельно осторожна.

На четвёртый день группа Наньгун Сяньэр наконец достигла выбранного Дугу Байтянем места засады. Как и предполагал Дугу Байтянь, при виде близкой семьи Наньгун Наньгун Сяньэр с облегчением выдохнула. Дугу Байтянь в укрытии нахмурился. Если бы Наньгун Сяньэр была одна и расслабилась, у него был шанс захватить или убить её. Но он не думал, что эта хитрая лиса приведёт столько людей. Затем уголок его рта приподнялся в улыбке. Он мысленно сказал: «Чёрт, я только что достиг уровня почти Ван, как я мог забыть об этом? Этих мелких сошек, даже если их много, хе-хе…»

Группа Наньгун Сяньэр медленно приближалась к его укрытию. Дугу Байтянь тихо вытащил все заранее приготовленные летающие ножи. Когда группа прошла мимо него, он выпрыгнул из травы. Обе руки взметнулись, и серебристый дождь ножей обрушился на людей. С воплями семь человек упали. Затем он с мечом бросился вперёд. Могучее Божественное сознание уровня Ди накрыло каждого присутствующего. Острое чутьё позволило ему уловить каждое движение. Неукротимый врождённый мечевой ган, словно лента, вырвался из кончика меча. Там, где проходил мечевой свет, мечи ломались, люди гибли. В мгновение ока он убил шестерых.

Группа была застигнута врасплох и понесла тяжёлые потери. Наньгун Сяньэр в момент встречи с Дугу Байтянем была потрясена. Убедившись, что он разрушил её «Покорение всех», она почувствовала страх. Глядя на Дугу Байтяня с развевающимися волосами, подобного демоническому богу, исполненному властной мощи, она снова вспомнила его духовную битву с её дедом Наньгун Уди. Желание сражаться исчезло. Она довела искусство лёгкого тела до предела и быстро скрылась.

На самом деле с её силой уровня почти Ван она должна была быть наравне с Дугу Байтянем. Но она боялась его могучего Божественного сознания уровня Ди. Она своими глазами видела его ужас. Однако она забыла, что когда Дугу Байтянь и Наньгун Уди сражались сознаниями, оба стояли неподвижно. С нынешним мастерством Дугу Байтянь ещё не мог атаковать сознанием во время боя, он мог лишь превращать сознание в острое чутьё.

Дугу Байтянь гнался за Наньгун Сяньэр. Сзади бежали семеро выживших, поистине преданных, готовых умереть. Впервые в жизни младшая принцесса семьи Наньгун, глубокая умом и невероятно хитрая, спасалась бегством. Мысленно она прокляла Дугу Байтяня сотню раз. В паническом бегстве Наньгун Сяньэр достала из-за пазухи пакет с тем самым порошком, которым отравила наследницу Хрустального павильона. Открыв его, она на бегу стала разбрасывать порошок позади себя. Могучее Божественное сознание Дугу Байтяня уже зафиксировало её. Каждое её движение было ему известно. Он задержал дыхание, не сбавляя скорости, продолжал бежать.

После погони в двадцать с лишним ли Наньгун Сяньэр была остановлена. Дугу Байтянь направил меч в южное небо и гордо встал:

— Наньгун Сяньэр, Наньгун Сяньэр, думала ли ты, что попадёшь в мои руки?

— Ой, устала до смерти, не побегу.

Наньгун Сяньэр отступила на несколько шагов, наклонилась и стала похлопывать длинные ноги:

— Брат Дугу, ты так гнался за сестрёнкой, что она устала. Ноги чуть не отвалились.

Вид у неё был необычайно милый, совсем не похоже, что перед ней смертельный враг.

Дугу Байтянь холодно усмехнулся:

— Да? Сейчас я помогу тебе мечом.

С этими словами он шагнул вперёд.

Наньгун Сяньэр отступила ещё на несколько шагов, с озорным видом:

— Нельзя, брат Дугу, нельзя меня мечом обижать.

Дугу Байтянь холодно сказал:

— Наньгун Сяньэр, скорее убери своё «Покорение всех». С твоим нынешним мастерством оно на меня не действует.

Наньгун Сяньэр поправила прядь волос на лбу. Всё её существо излучало неотразимое очарование. Одна улыбка — и сто прелестей:

— Брат Дугу и вправду небесно одарён. Разрушил запретный метод моего «Покорения всех». Поистине восхитительно.

— Хм, помню, при первой встрече ты была надменна, как мать императрицы. Сегодня же так унижаешься передо мной. Поистине десять лет на восток, десять лет на запад. Хе-хе… Интересно, какой переполох вызвало бы, если бы первая красавица империи Цинфэн, младшая принцесса семьи Наньгун, засела в публичном доме? Хе-хе…

Наньгун Сяньэр очаровательно улыбнулась:

— Брат Дугу, ты всё ещё сердишься на сестрёнку? Я тогда лишь хотела испытать твой характер. К тому же как ты можешь связывать сестрёнку с таким грязным местом, как публичный дом?

— Ты забыла, что я говорил в вашем доме? У тебя есть все задатки. Если откроешь публичный дом, я буду каждый день заходить.

— Противный, только такие гадости и помнишь.

Наньгун Сяньэр выглядела как стеснительная девочка, словно не сознавала, что перед ней смертельный враг.

— Брат Дугу, помню, ты просил у моего деда мою руку. Теперь я согласна.

— Да? Младшая принцесса семьи Наньгун согласна выйти за меня? Это первая новость империи Цинфэн.

Он шагнул ещё раз:

— Разве сначала я тебе не претил? Лицо синее, глаза метают огонь…

Наньгун Сяньэр нарочно или нечаянно тоже отступила на шаг. Дугу Байтянь мысленно сказал: «Чёрт, хитрая лиса». Он постоянно приближался, чтобы сократить расстояние и атаковать сознанием без крови. Но Наньгун Сяньэр постоянно отступала, не давая шанса.

— Брат Дугу, как ты можешь так говорить? Разве я, девушка, могу доверить свою судьбу человеку, с которым только что познакомилась и ещё не узнала? Если бы я согласилась, ты бы стал меня презирать. Но теперь я действительно успокоилась. Ты настоящий герой.

Лицо Наньгун Сяньэр сияло. Она была прекрасна до невозможности смотреть прямо.

— Герой? Тьфу. Твоего отца ведь зовут Инсюн? По-моему, он и медведя не стоит, максимум — старый лис.

Наньгун Сяньэр слегка разозлилась:

— Брат Дугу, я и вправду начинаю сердиться. Как ты можешь так говорить о моём отце? Великий муж должен быть терпимым. К тому же… может, в будущем он ещё станет твоим…

Она стеснительно улыбнулась.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Злись или притворяйся стеснительной, мне нужен именно этот эффект. Лишь бы на время отвлечь твоё внимание».

Незаметно он снова шагнул вперёд.

Но Наньгун Сяньэр нечаянно тоже отступила на шаг. Лицо её было полно искренности:

— Брат Дугу, ты же знаешь, у сестрёнки всё-таки есть кое-какая красота. Ты также знаешь, что мои устремления высоки. Разве обычный мужчина может меня заинтересовать? Всё, что я делала, было лишь испытанием. Если ты действительно смог разрушить моё «Покорение всех», значит, ты поистине непревзойдённый гений. Выйти за тебя не унизит моего положения.

Дугу Байтянь тихо регулировал дыхание, приводя тело в наилучшее состояние. Он знал, что больше ждать нельзя. Из длинного меча в его руке вырвалась потрясающая радуга. Ослепительный фиолетовый мечевой свет ударил прямо в Наньгун Сяньэр. Пространство словно разорвалось в одно мгновение, издав резкий звук разрываемого шелка.

Наньгун Сяньэр тоже быстро взмахнула мечом. Из кончика её меча вырвался светло-зелёный мечевой свет. Остриё двух врождённых мечевых ганов, почти материальных, столкнулись. Звон «кэн-цян» не умолкал. Деревья по обе стороны дороги падали рядами, низкий кустарник пригибало к земле.

В это время те, кого привела Наньгун Сяньэр, наконец догнали. Оставшиеся семеро бесстрашно встали между ними.

— Госпожа, скорее уходите.

— Госпожа, бегите, мы его задержим.

…

Наньгун Сяньэр махнула рукой:

— Сначала уходите вы. Скорее пошлите весть моему деду, пусть придёт за мной.

Сейчас она уже убрала прежнюю улыбку. Перед Дугу Байтянем снова было лицо, покрытое морозной стужей.

— Приказываю вам уходить, слышите? Вы что, хотите ослушаться моего приказа?

Дугу Байтянь ударил мечом по этим семерым. Наньгун Сяньэр с максимальной скоростью перепрыгнула через них и бросилась навстречу. Два врождённых мечевых гана снова столкнулись. Там, где прошёл мечевой свет, один из семерых, стоявший ближе всех, был изрублен в куски, кровавая каша.

Наньгун Сяньэр крикнула:

— Быстрее идите сообщать! Здесь вы всё равно не поможете.

Оставшиеся шестеро переглянулись. Один, похожий на главаря, сказал:

— Вы пятеро быстро идите сообщать. Я останусь.

В результате четверо быстро ушли, остались двое.

Наньгун Сяньэр не стала настаивать, чтобы ушли и эти двое. Лишь велела им стоять в стороне.

— Дугу Байтянь, сейчас ты не сможешь мне ничего сделать. Раньше я боялась твоего Божественного сознания уровня Ди. Но по тому, как ты всё время сокращал расстояние между нами, я догадалась: твоя атака сознанием действует лишь в определённом радиусе. Кроме того, из нашего боя видно, что ты не можешь атаковать сознанием одновременно с боевыми действиями.

По мере того как она понимала его духовное мастерство, менялось и её обращение к нему.

Дугу Байтянь искренне восхитился этой женщиной. Он считал её второй после Сюаньсюань страшной женщиной. Сюаньсюань хоть и не строила против него козней, но оставила «неизгладимое» впечатление, потому всегда занимала первое место среди страшных женщин.

Дугу Байтянь вздохнул:

— Наньгун Сяньэр, ты поистине невероятно умна. По ничтожным следам ты поняла все возможности. Но ты упустила одно: моё Божественное сознание уровня Ди всё равно преподнесёт тебе неожиданный «сюрприз».

Наньгун Сяньэр улыбнулась:

— Не пугай меня. Сначала не говоря о том, сможешь ли ты меня победить. Скоро придёт мой дед, тогда посмотрим, как ты убежишь.

— Младшая принцесса семьи Наньгун не так уж и велика. Всегда полагается на силу семьи. Ничем не отличается от избалованных девиц обычных семей. Что за небесная принцесса, просто пустой цветок.

— Я стремлюсь не к тому, чтобы быть первой в мире по боевому искусству. Храбрость одиночки не свершит великих дел. Я хочу весь мир.

Наньгун Сяньэр сияла.

Двое начали психологическую войну, подрывая уверенность друг друга.

— Слишком громкие слова. Сначала пройди через меня, потом думай о своём мире.

Дугу Байтянь легко взмахнул мечом, выписывая несколько мечевых цветов.

— Сегодня я покажу тебе непобедимую технику, разрушившую твоё «Покорение всех». Божественный меч Чжаньтяня.

С этими словами он принял странную позу, левая рука с мечом за спиной.

Наньгун Сяньэр, услышав о разрушении «Покорения всех», нахмурилась. Это задело её больное место. С тех пор как она снова увидела Дугу Байтяня, она постоянно об этом думала. «Покорение всех» было одной из вершинных техник континента. Она не думала, что её так просто разрушат. Это стало её навязчивой идеей. Она даже сомневалась, ту ли самую технику «Покорения всех» она получила. Она мысленно утешала себя: «Покорение всех» — вершинное боевое искусство, его невозможно разрушить. Просто этот проклятый Дугу Байтянь, которого нужно убить десять тысяч раз, оказался достаточно удачлив, чтобы развить Божественное сознание уровня Ди. Это его могучее сознание силой прорвало мой запретный метод.

Но при мысли о том, что духовное мастерство Дугу Байтяня достигло уровня Ди, ей становилось неуютно, даже немного страшно. Вдруг она очнулась и мысленно сказала: «Этот проклятый Дугу Байтянь и вправду необычайно коварен. Нарочно посеял в моём сердце семя поражения, набросил тень, вызвал страх».

— Дугу Байтянь, не хвастайся. Я ни за что тебе не проиграю. К тому же мой дед скоро придёт, тогда посмотрим, как ты убежишь.

Но, глядя на его странную позу, она мысленно недоумевала: «Меч в левой руке? Обратный хват?»

Дугу Байтянь шаг за шагом приближался. С каждым шагом земля словно содрогалась. Его дух, энергия и душа слились воедино. Могучее Божественное сознание уровня Ди накрыло каждую пядь пространства вокруг. Его аура непрерывно росла. Суровые щёки, холодные безжалостные глаза говорили о решимости убить. Невидимая убийственная аура исходила от него. Ледяная аура наполнила воздух запахом смерти, вызывая внутренний страх и трепет.

Могущественная аура, трепетная убийственная сила заставили двух подручных Наньгун Сяньэр невольно отступить на десяток метров. Оба промокли от пота. Глядя на Дугу Байтяня в десяти метрах, они испытали иллюзию: это не человек, это бог, это демон, это неприступная горная вершина.

Наньгун Сяньэр тоже ощущала волнение. Дугу Байтянь перед ней был слишком страшен. Особенно эти глаза, словно уничтожившие все человеческие чувства, вызывали ужас.

«Это дьявол», — мысленно сказала она. В глубине души поднялась беспомощность. Вера в победу начала колебаться. Капля пота скатилась по её гладкой, как нефрит, щеке. Она вспомнила слова Дугу Байтяня: «Моё Божественное сознание уровня Ди всё равно преподнесёт тебе неожиданный "сюрприз"».

Да, это и есть «сюрприз» Божественного сознания уровня Ди — устрашение, покорение без боя, страх, подчинение.

Наньгун Сяньэр, глядя на Дугу Байтяня с непрерывно растущей аурой, тяжёлого, как гора, пожалела: не надо было семье Наньгун связываться с этим человеком. А если связались и захватили, не надо было оставлять его в живых. Наньгун Сяньэр двинулась. Она не могла больше ждать, не могла позволить его ауре достичь пика. Это был первый раз, когда она при встрече с Дугу Байтянем подумала о нападении первой. Меч, яркий, как осенняя вода, с ослепительным остриём косо ударил по поясу Дугу Байтяня.

— Хе-хе…

Дугу Байтянь холодно усмехнулся. В его пустой правой руке вдруг появился сверкающий летающий нож.

Наньгун Сяньэр сильно испугалась. Она не думала, что Дугу Байтянь так коварен. Недаром он раньше переложил меч в левую руку — она думала, он применит какой-то особый мечевой метод. На таком близком расстоянии увернуться от летающего ножа трудно. Она стиснула серебряные зубы: «Рискну. Взаимный урон лучше, чем ранение только меня».

Она не изменила движения, с мечом пошла вперёд, ослепительный врождённый мечевой ган устремился к поясу Дугу Байтяня. Дугу Байтянь левой рукой с длинным мечом, испускающим длинный мечевой свет, встретил косой удар Наньгун Сяньэр. Одновременно уголок его рта приподнялся в холодной улыбке. Правый летающий нож готов был нанести Наньгун Сяньэр тяжёлый урон. Ему казалось, он уже видит её в своих руках. Но правый нож ещё не вылетел, как он почувствовал две убийственные ауры за спиной. Он мысленно вздохнул: упустил тех двух ничтожных людей за спиной.

В истории немало великих успехов было погублено ничтожными деталями. То, что он собирался получить, не было великим успехом, но он совершил ту же ошибку.

Двое подручных Наньгун Сяньэр увидели её опасное положение. Оба, вложив всю свою силу, метнули мечи в Дугу Байтяня. Всё пошло прахом. Дугу Байтяню пришлось повернуть летающий нож и ударить по двум мечам.

В грохоте врождённые мечевые ганы Наньгун Сяньэр и Дугу Байтяня столкнулись. От мощной ударной волны окрестные деревья были уничтожены, земля покрылась глубокими ямами. Одновременно летающий нож Дугу Байтяня с сокрушительной силой раздробил два меча.

Наньгун Сяньэр отступила на несколько чжанов, покрылась холодным потом. Лишь через некоторое время успокоилась:

— Дугу Байтянь, теперь я и вправду тобой восхищаюсь. Ты достаточно жесток.

— Хе-хе…

Дугу Байтянь холодно усмехнулся:

— Ты восхищаешься мной? Ты восхищаешься собой. Потому что увидела во мне своё отражение. Разве ты обычно не такая? Хитрая, жестокая, всё в твоих расчётах.

— А ты вне моих расчётов.

— Я всего лишь твоя случайная оплошность.

— Можешь сказать, что стало с той наследницей Хрустального павильона?

— Хочешь знать? Смотри меч!

На лице Дугу Байтяня снова появилась холодная безжалостная улыбка.

— Хочешь знать? Смотри меч!

На лице Дугу Байтяня снова появилась холодная безжалостная улыбка. Меч в левой руке, нож в правой. Две ленты устремились к Наньгун Сяньэр.

Наньгун Сяньэр холодно усмехнулась:

— Я уже видела твой летающий нож. Больше не дам тебе возможности напасть из-за угла. Посмотрим, что ты сможешь сделать.

Она дважды взмахнула мечом и в грохоте столкновения врождённых мечевых ганов взмыла в воздух. Затем, головой вниз, ногами вверх, обеими руками держа меч, устремилась к его макушке. Этот удар вобрал всю её силу. Остриё меча дрогнуло шесть раз. Шесть острий, шесть неукротимых врождённых мечевых ганов, словно покров, обрушились на Дугу Байтяня сверху.

Небо и земля словно наполнились световым дождём. Светло-зелёное сияние заполнило всё пространство в радиусе трёх чжанов. Наньгун Сяньэр, нанеся такой страшный удар, не улыбнулась. Она знала, насколько страшен противник, и не смела беспечничать.

И действительно, этот удар не сковал Дугу Байтяня. Два фиолетовых мечевых гана взметнулись, словно два божественных дракона, и разорвали светло-зелёное сияние в клочья. Небо и земля словно расчистились от облаков и тумана, снова вернувшись к ясности.

Глаза Дугу Байтяня сияли божественным светом, но были холодны и безжалостны. Правая рука с летающим ножом непрерывно двигалась, но ни малейшего мечевого гана не выходило. Однако всё пространство словно готово было разорваться, издавая резкий звук разрываемого шелка.

— Накопление и выброс, удар в небо.

Из кончика летающего ножа внезапно вырвался огромный столб света.

Перед таким страшным ударом Наньгун Сяньэр не смела тягаться. Она резко сместилась в воздухе на несколько чи, одновременно выпустив врождённый мечевой ган, чтобы блокировать остаточную волну.

Тут левая рука Дугу Байтяня с длинным мечом вовремя устремилась вперёд:

— Наньгун Сяньэр, теперь отведай божественного меча Цзинтяня. Удар для убийства курицы.

Наньгун Сяньэр от стыда и злости не знала, куда деться. Она ненавидела этого человека. Когда он улыбался, он был похож на хулигана, но в бою становился холодным и безжалостным, приводя её в жалкое состояние.

— Проклятый Дугу Байтянь, умри.

Она снова сместилась в сторону, взмахнула мечом и быстро опустилась на землю.

Прядь прекрасных волос упала с неба. Дугу Байтянь крутанул меч, поймал все волоски на клинок, поднёс к носу:

— Ммм, как ароматно. Прямо как запах твоего тела.

Словно он знал запах тела Наньгун Сяньэр.

— Дугу Байтянь, ты мерзавец…

Наньгун Сяньэр разъярилась. С детства она получала всё, чего хотела. Никогда не терпела такого унижения. Но быстро успокоилась, подавила гнев. Сейчас ей оставалось только ждать, ждать прихода Наньгун Уди.

Лицо Дугу Байтяня снова стало холодным и безжалостным. Он знал, что Наньгун Уди скоро придёт. Захватить или убить Наньгун Сяньэр вряд ли удастся. Но перед уходом нужно нанести ей тяжёлый урон. Правой рукой с летающим ножом он снизу вверх полоснул по Наньгун Сяньэр. Наньгун Сяньэр готова была разорвать его на восемь частей, даже укусить. Это был запретный приём против женщин, но он применял его спокойно, не заботясь о правилах мира боевых искусств.

Наньгун Сяньэр покраснела от злости. Меч яростно ударил по летающему ножу. Дугу Байтянь добивался именно этого. Длинный меч в правой руке испустил ослепительный свет и устремился к её поясу. Наньгун Сяньэр, отражая удар, в ужасе обнаружила, что трёхчиовый железный меч Дугу Байтяня рассыпался на куски, превратившись в дождь мечей, устремившийся к ней. Она в страхе откинулась назад, скользя вдоль земли на несколько чи. Только поднялась, как летающий нож, оставив длинный хвост света, снова устремился к ней. Она снова уклонилась.

Но в это время мощная ладонная сила Дугу Байтяня уже достигла её спины. Наньгун Сяньэр в страхе бросилась вперёд.

«Бах» — обе ладони Дугу Байтяня с силой ударили её в спину. Хотя она погасила большую часть силы, из её рта вырвалось несколько глотков крови. Она получила тяжёлые внутренние повреждения.

Наньгун Сяньэр злобно уставилась на Дугу Байтяня:

— Ты, проклятый мерзавец, которого нужно убить десять тысяч раз. Рано или поздно я заставлю тебя не мочь ни жить, ни умереть.

На её несравненно красивом лице застыла жестокость.

Вдалеке раздался свист, словно гром в девяти небесах, оглушительный. Это было звуковое искусство непревзойдённого мастера. Хотя до него было ещё несколько ли, он давал понять о решимости убить. Дугу Байтянь знал, что старый Наньгун Уди предупреждает его. Он идёт. Если Дугу Байтянь тронет хоть волосок на Наньгун Сяньэр, он не простит.

Дугу Байтянь не принял предупреждение близко к сердцу. Ему очень хотелось убить Наньгун Сяньэр здесь или даже похитить. Но она ещё могла сопротивляться. Пока он будет её убивать или захватывать, Наньгун Уди наверняка уже придёт.

«Всё пошло прахом!» — мысленно вздохнул он. Он бросился к двум подручным Наньгун Сяньэр. Мелькнул свет, и оба остались без голов. Затем он без колебаний умчался вдаль.

Наньгун Сяньэр злобно крикнула вслед:

— Дугу Байтянь, береги свою пёсью жизнь. Тогда я заставлю тебя пожалеть, что ты родился на этот свет.

— Сяньэр, маленькая жена, я буду беречь здоровье, не беспокойся. Жди меня, ты моя… Ха-ха…

Смех затих, Дугу Байтянь мгновенно исчез.

Наньгун Уди был вне себя от тревоги. Он готов был отрастить крылья, чтобы быстрее добраться до Наньгун Сяньэр. Эта внучка была его сокровищем. Если бы она не была женщиной, он бы передал ей место главы через поколение. Наньгун Уди, словно световая тень, прибыл на место, поддержал пошатывающуюся Наньгун Сяньэр и непрерывно передал ей истинную ци. Лишь через долгое время он закончил.

Наньгун Сяньэр бросилась в объятия Наньгун Уди:

— Дедушка, я на этот раз полностью провалилась. У-у…

Сначала провал в Ванъюэ с наследницей Хрустального павильона, потом известие, что Дугу Байтянь разрушил её «Покорение всех», а затем тяжёлые раны от Дугу Байтяня. Эта череда ударов заставила небесную принцессу почувствовать крайнюю обиду. Если бы Дугу Байтянь был здесь, он бы остолбенел, не подумав, что эта глубокая умом и жестокая женщина может быть такой человечной.

Наньгун Уди с любовью погладил её по голове:

— В поражении нет твоей вины. Всё случившееся — чистая случайность. Этот Дугу Байтянь превзошёл наши ожидания.

Наньгун Сяньэр вытерла слёзы, перестала плакать:

— Помню, в прошлый раз я плакала в восемь лет. Тогда я увидела большую змею, заползшую в мою комнату, и плакала без остановки. Наконец дедушка поймал ту змею и заставил меня убить её своими руками. С тех пор я больше не боюсь змей. Не думала, что через десять лет этот проклятый Дугу Байтянь заставит меня плакать. На этот раз я не хочу, чтобы дедушка вмешивался. Я сама с ним разберусь.

Наньгун Уди сказал:

— Сяньэр, ты должна понимать, его духовное мастерство достигло уровня Ди.

— Дедушка, я не десятилетняя девочка. Чтобы справиться с человеком, не обязательно действовать самой. Если расставить ловушку и заманить его, разве не интереснее?

После лечения могучей, чистейшей истинной ци Наньгун Уди и нескольких дней отдыха Наньгун Сяньэр полностью выздоровела.

Наньгун Сяньэр сидела в кабинете Наньгун Уди и слушала его разбор её боя с Дугу Байтянем:

— Дугу Байтянь действительно силён, к тому же у него острое чутьё от Божественного сознания уровня Ди. Ты действительно не его противник. Но ты могла продержаться сотню приёмов и не проиграть. Я внимательно осмотрел следы. Ты вполне могла дождаться моего прихода. Знаешь, почему ты потерпела сокрушительное поражение?

— В душе я уже боялась, не смела сражаться с ним.

— Верно. Хорошо, что понимаешь. В узкой встрече побеждает храбрый. Иногда успех или поражение зависит от мгновения смелости.

— Это я поняла, вернувшись. Я не дам ему спокойно жить…

В это время вошёл Наньгун Инсюн. Поклонившись Наньгун Уди, он сказал:

— Сяньэр, здоровье уже почти в порядке?

— Полностью выздоровела.

Наньгун Инсюн сказал:

— Только что получил удивительную весть. В конце этого месяца на континенте состоится великое собрание. Несколько мастеров ранга Ван вместе с известными людьми мира боевых искусств проведут собрание по пожалованию новых Небесных Ванов.

Наньгун Сяньэр нахмурила изогнутые брови:

— Эти старые древности не устали? Недавно было собрание Камня Истинной Сущности Чжаньтяня, теперь ещё одно. Просто…

— Это собрание отличается от прежних. Говорят, на самом деле его тайно готовят несколько мастеров уровня Ди. Более того, ходят слухи, что появился мастер уровня Шэн и тайно уведомил тех мастеров уровня Ди, чтобы они подготовили для мира боевых искусств больше талантов, потому что мир боевых искусств погрузится в хаос. Отец, ты пойдёшь?

— Верно. Все эти дни я неспокоен. На континенте точно произойдёт нечто важное.

Наньгун Уди прошёлся по комнате дважды и остановился:

— Я не пойду. Пока не нужно, чтобы люди знали, что я прорвался от Ван к Ди. Иначе я попаду под ограничения других мастеров уровня Ди.

Лицо Наньгун Инсюна было немного странным:

— Старший брат Сяньэр уже закончил обучение. Он только что прислал очень особую весть.

С этими словами он протянул записку Наньгун Уди. Тот прочитал, лицо его стало серьёзным. Он вернул записку и махнул рукой:

— Сначала выйдите. Мне нужно подумать.

Наньгун Сяньэр и Наньгун Инсюн вышли. Наньгун Сяньэр спросила:

— Отец, что за особая весть?

— Сама посмотри.

Он протянул ей записку.

Наньгун Сяньэр развернула записку, прочитала и сказала:

— Неужели тот хаос, что предсказал мастер уровня Шэн, будет вызван им?

— Сяньэр, у тебя слишком богатое воображение. Он ещё не настолько значим.

— Нет, я уверена, это он. Интересно. Я обязательно пойду на собрание по пожалованию новых Небесных Ванов. Я хочу, чтобы он не нашёл себе места даже после смерти.

Наньгун Инсюн с сомнением спросил:

— Ты уверена?

Лицо Наньгун Сяньэр сияло, ослепительно прекрасное:

— Отец, разве ты не веришь в способности своей дочери?

После того как Дугу Байтянь тяжело ранил Наньгун Сяньэр, он всю дорогу был осторожен и покинул сферу влияния семьи Наньгун. Но всё вышло не так, как он предполагал. Семья Наньгун не разослала массу людей на его поиски, словно ничего и не произошло. С их стороны не было никакой реакции. Он знал, что это затишье перед бурей. Хотя он и Наньгун Сяньэр провели вместе всего несколько дней, он хорошо изучил её характер. Эта младшая принцесса семьи Наньгун ни за что не смирится. Она непременно начнёт безумную месть. Возможно, она уже приготовила ловушку и ждёт, когда он в неё прыгнет.

«Чёрт, хитрая лиса, погоди. Хочешь меня обхитрить? Я тоже хочу обхитрить тебя. Хм, это и вправду хорошая возможность. Эти старые древности от скуки устроили ещё одно собрание мира боевых искусств. Я могу раскрыть этим старикам, как Наньгун Сяньэр подставила наследницу Хрустального павильона. Хм, надо будет выразиться помягче, сохранить лицо Хрустального павильона, чтобы они были мне благодарны. Да, заодно случайно обмолвлюсь, что старый хрыч Наньгун Уди прорвался от Ван к Ди. Пусть на него наложат ограничения, положенные мастеру уровня Ди. Тогда посмотрим, как ты снова будешь лезть в мои дела…»

«Чёрт, какой там мир боевых искусств погрузится в хаос. Плевать. Неужели и вправду из какой-то могилы выпрыгнул долбаный мастер уровня Шэн? Чёрт возьми, это предсказание случайно не связано со мной, бессмертным демоном?» При этой мысли сердце Дугу Байтяня бешено забилось.

«Чёрт, все эти дни я неспокоен. Это чувство такое же, как перед тем, как я спрятал старого плута и остальных. Всегда кажется, что должно случиться что-то плохое. Неужели беда, которую я предчувствовал, не была поездкой в семью Наньгун? Чёрт возьми, неужели это собрание и вправду принесёт мне гибель?» Дугу Байтянь почувствовал, как в душе поднимается холод.

«Если это счастье, то не беда. Если беда, то не миновать. Что должно случиться, то случится рано или поздно. Пусть случится на мгновение раньше. Я пойду на это собрание и посмотрю, кто сможет мне что-то сделать».

Подул лёгкий ветер, с деревьев упало несколько жёлтых листьев. Незаметно наступила глубокая осень. «Осень пришла. Я уже несколько месяцев как покинул дом». Дугу Байтянь вздохнул. Несколько месяцев назад он был хулиганом из Чанфэн, а через несколько месяцев стал молодым мастером, чья сила достигла уровня почти Ван. Такой ужасающий прогресс достоин быть отмеченным в истории боевых искусств.

Былая юношеская дерзость уйдёт навсегда. Отныне он вступит на легендарный путь.

Через полмесяца Дугу Байтянь большими шагами направлялся к горе Юньшань в империи Цинфэн. Гора Юньшань, как и её название, издалека выглядела как непрерывные горные хребты, глубоко запертые в облаках и тумане. А высочайшая вершина империи Цинфэн — вершина Юньшань — находилась среди этих гор.

Горы тянулись на сотни ли. Дугу Байтянь бродил по ним полдня и не встретил ни одного человека. «Чёрт, где же проводится собрание по пожалованию новых Небесных Ванов? Эти старые древности даже не сказали точного места. Заставили меня, как дикаря, бродить по горам». Он бродил до темноты и так и не нашёл места собрания. Он поймал фазана и зажарил его. Аромат разносился вокруг, золотистое мясо источало жир. «Неплохо, неплохо, вкус отличный». Он полностью наслаждался своим блюдом.

Наевшись, он лёг на траву и, глядя на ясную луну в небе, задумался. К чему же человек стремится в этой жизни? Раньше он хотел потрясти континент, стать синонимом сильного, заставить весь континент дрожать у своих ног. Он также хотел достичь предела боевого искусства, прозреть жизнь и смерть, исследовать тайны неизвестного мира. Он хотел ещё…

Дугу Байтянь мысленно вздохнул: желания человека безграничны. Желания меняются со временем, но никогда не исчезают. Именно из-за этих желаний и возникают все явления человеческого общества. Без желаний человек — не человек. Неужели, только избавившись от желаний, можно стать бессмертным? Если так, то я предпочту навеки пасть в этом бренном мире!

В полусне Дугу Байтянь погрузился в грезы. Он увидел человека, точь-в-точь похожего на себя, который высоко сидел на облаке. Если бы тот не был так похож на него, Дугу Байтянь непременно выругался бы: «Ты, мать твою, такой заносчивый, чего выпендриваешься?» Действительно, это был надменный тип с врождённой аурой царя — взирающий на мир свысока, единственный и неповторимый. Чёрные, как тушь, длинные волосы развевались вместе с облаками. Чёрные блестящие глаза были глубоки. Он сидел просто так, но излучал невыразимую властную мощь.

Постепенно Дугу Байтянь проникся восхищением. Он решил, что это бог, высокий бог, к тому же точь-в-точь похожий на него.

Тот высокий бог медленно поднялся с облака и улыбнулся ему. Дугу Байтянь остолбенел: «Бог улыбается мне…»

Бог внимательно посмотрел на него и печально сказал:

— Я — это ты, ты — это я. Я не высокий бог, мы оба люди. Я — твоё прошлое, исчезнувшее «ты». Сейчас я уже пустота, или меня уже нельзя назвать существующим. Цветы расцветают и увядают, судьбы начинаются и заканчиваются. Всё прошлое навсегда увянет.

Дугу Байтянь сам не знал почему, но в душе стало невыносимо тяжело, и слёзы полились из глаз.

— Ты — ушедшее «я», ты — прошлое «я». Я понял, ты — моё прошлое. Но я не знаю своего прошлого. Прошу, расскажи мне.

— Всё прошлое уже закончилось, зачем о нём печалиться. Ты возродился из пепла и обрёл вечную жизнь. Ты отверг рай, избежал ада, выбрал этот бренный мир. Это твоя собственная выбранная жизнь. Тебе нужно смотреть в лицо нынешней жизни, а не вспоминать пустое прошлое. То прошлое, забытая, уничтоженная история — ты вспомнишь её, когда придёт время.

Дугу Байтянь закричал:

— Ты, мерзавец, быстро расскажи мне о том прошлом, о забытой истории.

— Я же сказал, я — всего лишь прошлое «ты», лишь частица неугасшего духовного сознания. Но скоро и она навсегда рассеется. Ты можешь быть только Дугу Байтянем, не Цзинтянем, не Чжаньтянем… Ты должен быть целостным собой.

Дугу Байтянь что-то понял:

— Я понял. Ты… ты, нет… моё прошлое действительно не бог?

— Тебе нравится быть богом?

— Не знаю.

— Ты не бог, ты не демон, ты всего лишь человек. Но некоторые называли тебя демоном.

— Кто они? Кто мои враги?

…

Стоявший на облаке вдруг стал неосязаемым, всё его существо окутали густые облака. Внезапно белые облака стали чёрными, как тушь. Все облака в небе превратились в огромную демоническую энергию. Из глубины этой демонической энергии вырвались два кроваво-красных луча. Это были глаза, уничтожившие все человеческие чувства, — глаза небесного демона. Из глубины демонической энергии донёсся холодный голос:

— Осенний ветер свистит, опавшие листья кружат.

В бескрайнем море людей где же старый друг?

В бесконечных небесах и земле кто знает моё сердце?

Взмахну мечом, спрошу небо: что есть жизнь…

Дугу Байтянь тупо смотрел на фигуру в глубине демонической энергии. В душе поднялась печаль, глаза снова увлажнились.

Демоническая энергия постепенно рассеялась. Одинокая надменная фигура вместе с облаками уплыла к краю неба.

Утренний луч солнца упал на спящего Дугу Байтяня. Он проснулся. «Хорошо, наелся, выспался». Нечаянно он коснулся слёз на лице. «Чёрт, откуда слюни? Неужели какая-то небесная фея увидела, какой я красивый и статный, и ночью тайком поцеловала? Эх! Красивому человеку столько хлопот. Даже бессмертные не дают покоя».

«Солнце взошло. Наконец эти проклятые облака рассеялись. Вон где вершина Юньшань».

Он нашёл ручей, умылся. Голова постепенно прояснилась. Он вспомнил ночной сон. «Чёрт, я, первый силач Поднебесной, во сне плакал? Какой позор».

Дугу Байтянь встал и с решительным лицом посмотрел на вершину Юньшань, пронзающую облака:

— Будь то прошлое или настоящий сон, в этой жизни я обязательно… что же я обязательно? — На его лице снова появилась радостная улыбка. — Да, у каждого в жизни есть цель. Сначала поставлю временную цель — покорить всех небесных фей.

Гул!

В небе прогремел гром.

Дугу Байтянь: «…»

У подножия вершины Юньшань было необычайно оживлённо. Сегодня был первый день собрания по пожалованию новых Небесных Ванов. Молодые мастера мира боевых искусств собрались здесь.

Дугу Байтянь обрадовался: «Эх, страдания наконец закончились. Вершина Юньшань так близко, а я всё шёл и шёл целый день и ночь. Чёрт, глухое место».

Добравшись до вершины, Дугу Байтянь увидел много знакомых. Сначала он увидел ученика Уиньфэн Чжэн Цина. Тот тоже заметил его:

— Брат Дугу, я знал, что ты придёшь. Ты сейчас прогремел, известный молодой мастер империи Цинфэн…

— Что ты, что ты…

Дугу Байтянь обменялся с ним любезностями.

— Моя двоюродная сестра Ли Ши пришла?

— Пришла. Сейчас она с моим учителем. Но, кажется, младшая сестра Ли Ши тобой недовольна. Может, потому что после прошлого собрания ты ушёл, не попрощавшись.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Шутишь. Она только рада меня не видеть. Недовольна — это нормально».

Обойдя круг, Дугу Байтянь увидел женщину в маске Бу Юйсы, одну из семи сильнейших на вершине Уиньфэн.

— Прекрасная сестрица, как поживаешь?

— О, это братик. Три месяца не виделись. Сестра всё время по тебе скучала.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Иди ты. Эта ведьма, когда нашла меня в горах Уиньфэн, сразу пнула меня так, что зад болел полмесяца. Чёрт, послушал старого плута, который сказал: "Что ешь, то и лечишь". Заставил меня полмесяца есть свиные задницы. Чёрт, рано или поздно я с тобой рассчитаюсь».

Дугу Байтянь с улыбкой сказал Бу Юйсы:

— Сестрица Бу, почему ты всё время в маске? Может, позволишь младшему брату увидеть твоё истинное лицо?

Бу Юйсы кокетливо стрельнула в него глазами:

— Эх, сестра тоже хотела бы показать лицо, но учитель не разрешает.

— Что за странный учитель? Раз не разрешает, не буду настаивать. Не буду беспокоить сестрицу, пойду в другое место…

Рука Дугу Байтяня быстро метнулась к вуали Бу Юйсы.

Но Бу Юйсы, казалось, всё время была настороже. Она легко уклонилась в сторону и с укором сказала:

— Какой непослушный братик!

Дугу Байтянь смущённо убрал руку и неловко улыбнулся.

Он отошёл на несколько шагов и вдруг увидел пятерых молодых людей. Они выделялись, словно журавль в куриной стае.

Ли Ши в белоснежных одеждах, с несравненным, чистым и необыкновенным лицом, была подобна холодной, гордой, одинокой луне. Мужчина рядом с ней составлял резкий контраст: высокий, красивый, с сияющим лицом, словно ослепительное солнце. Настоящий убийца девичьих сердец. Рядом с этим убийцей стоял могучий юноша с густыми бровями и большими глазами, источающий особую мужественность. Настоящий мужчина среди мужчин. Для женщин он был не менее опасен, чем тот красавчик.

Дальше стоял высокий юноша. Дугу Байтянь протёр глаза. Да, это мужчина, потому что под шеей у него кадык. Он не мог не вздохнуть: люди рождаются от людей, демоны от демонов, а этот человек рождён от гермафродита. Этот мужчина был до неприличия красив. Его внешность превосходила даже таких красавиц, как Ли Ши.

Когда Дугу Байтянь увидел девушку рядом с этим «гермафродитом», его сердце подпрыгнуло. Причина была не в том, что девушка была ослепительной красавицей, способной покорить города и страны. Эта прекрасная, как ангел, девушка оказалась наследницей Хрустального павильона, тем самым ангелом, с которым у него была близость.

Девушка тоже заметила его. Сначала на её лице появилось недоумение, затем растерянность, а потом стыд и гнев.

«Мать моя, бабушка моя, эта девушка слишком проницательна. Она… она почувствовала моё дыхание. Я плачу…»

Но внешне он оставался невозмутимым. Он прямо подошёл к ним, улыбнулся и преувеличенно воскликнул:

— Неужели… неужели это легендарные современные гении пяти святынь боевых искусств континента? Боже! Какая честь! Мне выпала возможность встретить наследников святынь боевых искусств.

Наследница Хрустального павильона, глядя на его преувеличенный вид, хотела рассмеяться, но, вспомнив прошлое, покраснела. Ведь это был мужчина, с которым у неё была близость. Её ничуть не удивило, что его внешность изменилась, потому что она сама пользовалась подобными средствами для изменения облика. Её удивило, как он смог освободиться от контроля стоящего за ним человека и вернуть себе свободу. Наследница святыни боевых искусств не могла быть заурядной. Эта умная девушка быстро вернулась к обычному состоянию.

Убийца девичьих сердец с улыбкой сложил руки в поклоне:

— Этот брат…

— Эй, двоюродная сестра, почему ты не представишь нас?

Сказал Дугу Байтянь.

Ли Ши, услышав, что он называет её двоюродной сестрой, тотчас вспомнила, как на Уиньфэн он использовал этот метод, чтобы завязать знакомство с её шисюнами и шицзе. Сейчас он наверняка хочет использовать тот же метод с учениками пяти святынь. Гнев поднялся в ней. Ей захотелось пронзить его мечом. Но она подавила гнев. Она не хотела на вершине Юньшань связываться с этим почти хулиганом.

— Дугу Байтянь, не мели чепухи. Кто твоя двоюродная сестра? Если ты ещё раз так поступишь, клянусь, я тебя не пощажу.

— Не надо, я просто пошутил с феей Ли.

Остальные четверо с удивлением смотрели на Дугу Байтяня. Они были наследниками пяти святынь боевых искусств и где бы ни появлялись, их встречали с уважением. Особенно молодые люди выказывали им почтение. Они никогда не встречали такого, кто осмелился бы подшучивать над ученицей святыни.

Ли Ши, сдерживая себя, с убийственным взглядом представила ему остальных четверых. Тот сияющий красавчик, убийца девичьих сердец, был наследником Нефритовой пустоты империи Цинфэн, Юй И. Могучий юноша с мужественной аурой был наследником Павильона Иллюзорного Неба империи Ушуан, Ван Дао. Имя соответствовало человеку, в нём чувствовалась властность. Тот до неприличия красивый юноша был наследником Павильона Облачной Дымки империи Синьмин, Хуа Юньфэй. Впрочем, Дугу Байтянь не мог оценить его красоту, она казалась ему странной, и ему было не по себе. Наконец, когда представили ту ангельскую девушку, Дугу Байтянь энергично кивнул ей. Эта девушка была наследницей Хрустального павильона империи Байюэ, и звали её просто Шуйцзин. Шуйцзин, столкнувшись с мужчиной, с которым была близка, сохраняла спокойное лицо, без тени смущения.

Дугу Байтянь мысленно вздохнул: «Чёрт, наследники святынь и вправду… я сдаюсь. Если бы мы поменялись местами, я бы давно сошёл с ума».

Эти люди были знаменитостями молодого поколения, привыкли к таким сценам. Они очень вежливо беседовали с Дугу Байтянем, заставив его «возликовать» надолго. И не только из-за вежливости. Тот, кого он считал гермафродитом, наследник Павильона Облачной Дымки Хуа Юньфэй, казалось, очень заинтересовался им и постоянно его разглядывал.

«Ты, чёртов кролик, я так и знал, что у тебя такие наклонности. Я же говорил, такой женоподобный тип ненормален. Чёрт, рядом с тобой же есть суперкрасавчик и супермачо. Ты ешь из чашки, а смотришь в кастрюлю. Как холодно!»

Дугу Байтяня передёрнуло, по коже пошли мурашки. Наконец он сбежал, оставив наследников пяти святынь в недоумении.

«Гермафродит, чёрт. Я лучше буду каждый день сталкиваться с Наньгун Уди, чем ещё раз увижу его. Страшно! Страшно!»

Едва он отошёл на десяток метров, как его тело замерло.

«Призрак! Боже! Ты, мать твою! Я и вправду столкнулся с Наньгун Уди. Как мне не везёт. Я же просто так сказал, чёрт возьми».

Вдалеке к нему спиной стояла высокая, могучая фигура. Рядом стояла ослепительная красавица, хитрая лиса Наньгун Сяньэр. Он шагнул вперёд, чтобы посмотреть, чем заняты эти два заклятых врага. Он был уверен, что на вершине Юньшань Наньгун Уди не посмеет ничего ему сделать.

Подойдя ближе, он с облегчением выдохнул. Это был не Наньгун Уди, а старый лис Наньгун Инсюн.

«Ты, старый лис, чего выпендриваешься? Хочешь показать своё положение главы семьи Наньгун, так не обязательно подражать ауре того старика».

Убедившись, что это не Наньгун Уди, Дугу Байтянь сразу повеселел и неспешно подошёл:

— Сяньэр, маленькая жена, здравствуй!

Враги встретились, но все улыбались. Наньгун Сяньэр с улыбкой сказала:

— Дугу Байтянь, в обращении ко мне лучше не мели чепухи. Если хочешь узнать о моём здоровье, могу сказать: благодаря тебе мои раны зажили. Но на этот раз тебе самому стоит быть осторожнее. У меня для тебя большой подарок.

— Какой подарок? Жду с нетерпением. Не ты ли сама?

Лицо Наньгун Инсюна помрачнело:

— Дугу Байтянь, не распускай язык перед нами. Даже если ты не даёшь лица семье Наньгун, дай хотя бы лица этим мастерам ранга Ван.

Только тут он заметил, что рядом с Наньгун Инсюном стоят несколько необычных стариков. Их аура была либо тяжёлой, либо неосязаемой…

«Я тебя, старый лис, подставляешь меня. Ты и вправду необычайно коварен. Как я раньше не заметил здесь этих важных персон? Отлично, я как раз разоблачу перед этими стариками вашу подлую выходку с наследницей Хрустального павильона».

— О, здесь несколько старших мастеров. Простите за дерзость. Но на то есть причина. У меня есть дело, и я хотел бы просить старших рассудить.

Один из стариков приветливо улыбнулся:

— Только что глава семьи Наньгун тоже сказал, что хочет нам что-то рассказать. Но сейчас нет времени. Собрание вот-вот начнётся, нам нужно идти вести его. Подожди немного.

Дугу Байтянь повернулся и мысленно покрыл Наньгун Сяньэр всеми известными ему ругательствами, затем отошёл в сторону.

«Собрание по пожалованию новых Небесных Ванов объявляется открытым…»

Старики на помосте были поистине красноречивы. От того, что изучающий боевое искусство должен обладать боевой добродетелью, до того, что раз уж человек живёт в мире, он должен быть настоящим героем, стоящим между небом и землёй… И до… (опускаем десять тысяч слов стариковской болтовни).

Затем старики сменили тему:

— На самом деле это собрание мы, несколько мастеров ранга Ван, проводим по просьбе…

Слова внезапно оборвались. Семь седобородых стариков на помосте вдруг испустили шесть могущественных аур. Затем они слились в одну. Могучее дыхание разлилось повсюду, подобное властной мощи царя, взирающего на мир, потрясая каждого присутствующего.

Дугу Байтянь был глубоко потрясён. Семь человек на помосте оказались мастерами ранга Ван. Он думал, что на собрании будет максимум три-четыре мастера ранга Ван, но никак не ожидал, что их будет семь. Известных на континенте мастеров ранга Ван было около двадцати. Сейчас собралась треть.

Он вспомнил, как только ступил на путь боевых искусств и встретил Сюаньсюань. Маленькая ведьмочка говорила, что самое большое собрание мастеров ранга Ван за последние десятилетия было десять лет назад. Тогда император империи Цинфэн от имени верховной власти тайно разослал несколько приглашений в мир боевых искусств. Целью было исследование таинственного и страшного подземного дворца в городе Тунчжоу. Тогда тоже пригласили семь мастеров ранга Ван. Но всё делалось тайно, не предавалось огласке.

Но почему же сейчас почти треть мастеров ранга Ван континента открыто собралась, чтобы провести это собрание по пожалованию новых Небесных Ванов? Неужели и вправду выпрыгнул долбаный мастер уровня Шэн? Неужели это собрание действительно тайно готовят мастера уровня Ди?

Дугу Байтянь вдруг ощутил — конец света.

В душе Дугу Байтяня поднялась сильная волна. Безымянный страх поднялся в его сердце. Это была дрожь души, врождённое предчувствие — конец света. Он остро ощущал приближение опасности. Да, всё это время беспокойство в душе не прекращалось. В этот миг он наконец понял: эта поездка на Юньшань может стать поворотом в его жизни.

Совместная властная аура семи мастеров ранга Ван потрясла каждого присутствующего. Даже Дугу Байтянь с его ужасающим духовным мастерством уровня Ди ощутил тяжёлое давление. Могущественная аура нескольких мастеров ранга Ван заставила шумную вершину Юньшань мгновенно умолкнуть. Все тихо смотрели на них.

— На самом деле это собрание организовали не мы. Мы выполняем просьбу старшего мастера. Он хотел собрать всех известных молодых мастеров Поднебесной, чтобы узнать о силе молодого поколения. Потому что в недалёком будущем нас ждёт великая битва. Недавно один непревзойдённый мастер, не появлявшийся в мире, пробудился от сна. В момент, когда его дух стал чист и прозрачен, он ощутил беспокойство, глубокий страх, вызванный волной демонического дыхания… Демоническая катастрофа…

Дальше Дугу Байтянь не слушал. В его душе поднялась огромная волна.

«Что! Непревзойдённый мастер пробудился от сна? Неужели правда то, что когда-то солгала Лю Жуянь: мастер тысячелетней давности, залечивая раны, спал тысячи лет и теперь медленно пробуждается? Неужели и вправду старый бессмертный вылез из могилы? И его беспокойство вызвано мной? Не может быть. Я сейчас так слаб, как он мог меня почувствовать?»

Его душа постепенно успокоилась.

Все присутствующие тихо слушали. Дугу Байтянь тоже пришёл в себя.

— Волна демонического дыхания длилась лишь мгновение. Это означает одно: тот демон тоже вот-вот пробудится от сна…

Весть была ошеломляющей. Все изменились в лице. Спокойный мир боевых искусств всколыхнулся.

Затем семь мастеров ранга Ван назвали двадцать имён. Эти двадцать человек были костяком современных молодых мастеров. Среди них были наследники пяти святынь боевых искусств, а также знакомые Дугу Байтяня: Лань Хайтянь, Бу Юйсы, Скорбящий… Последней была его нынешний враг Наньгун Сяньэр. Эти двадцать человек в предстоящих боях могли сразу войти в пятьдесят сильнейших, минуя отборочные туры.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «В первой двадцатке нет меня. Эти люди и вправду… старые маразматики». На самом деле ему претило это собрание. «С чего это вы, несколько человек, созвали всех молодых мастеров Поднебесной? Эти люди… такие послушные».

В это время кто-то тихо сказал:

— Смотрите, тот меч — награда этого собрания, Божественный меч Кровавых Слёз.

«Оказывается, это известный меч». Дугу Байтянь мысленно сказал: «Недаром пришло столько людей». Хотя он заранее знал, что победитель получит награду, он не знал какую. С тех пор как он пришёл на вершину Юньшань, он был неспокоен и не слышал, что говорили мастера ранга Ван о награде. Он даже не запомнил их имён.

Божественный меч Кровавых Слёз висел на высоком помосте. Очень необычный меч. Без ножен. Клинок тёмно-красный, непонятно из какого материала. Хотя было далеко, Дугу Байтянь с его сверхмощным Божественным сознанием уровня Ди ощутил исходящий от меча холод. Он знал, что это не холод, а убийственная аура. Он также понял, почему меч тёмно-красный. Это меч смерти, божественное оружие, отнявшее тысячи жизней, меч тысячи убийств. Хотя он знал, что это божественное оружие, оно ему не нравилось. Это не его идеал. Он знал, что этот меч больше всего подходит младшей принцессе семьи Наньгун — глубокой умом, жестокой, невероятно хитрой Наньгун Сяньэр.

Наконец старики на помосте закончили речь. Дугу Байтянь с облегчением выдохнул. Болтовня закончилась. Несколько месяцев назад, только начав странствовать, он благоговел перед мастерами ранга Ван. Но по мере роста силы его отношение к ним менялось. Осталось лишь восхищение, без поклонения. Возможно, для обычных людей мастера ранга Ван — символ непобедимости, но для Дугу Байтяня, столкнувшегося с чередой странных событий, они уже не казались такими недосягаемыми.

Дугу Байтянь мысленно размышлял: что такое демон? В глазах этих людей древнее завещание «Встретившего пожертвовавшего собой и ставшего демоном — убить без пощады» — непреложная истина. Демон — это то, что сказали предки. Является ли кто-то демоном, зависит от завещания старых древностей тысячелетней давности.

Возможно, предчувствуя надвигающуюся беду, возможно, зная, что это собрание мастеров ранга Ван может быть направлено против него, когда-то пожертвовавшего собой и ставшего демоном, он почувствовал неприязнь, даже отвращение. Он медленно пошёл прочь из толпы, желая побыть один.

Вершина Юньшань — высочайшая вершина империи Цинфэн. Полгода она окутана облаками. Но сегодня погода была хорошая. Он смотрел вдаль: горы вдали вились, как маленькие змеи. Река у подножия, казавшаяся когда-то могучей, теперь выглядела ничтожной, как изумрудная лента. На горизонте раскинулась пустая равнина. «Даже если там есть люди, я их не увижу». Дугу Байтянь мысленно сказал: «Всё в мире кажется таким ничтожным. А человек, как бы он ни называл себя властелином мира, всего лишь часть всего сущего, ничтожная в масштабах неба и земли».

Подул лёгкий ветер, возвращая его к реальности. «Чёрт, чего вздыхать? Человек живёт в реальности. Лучше подумать, как справляться с будущим. Сейчас, кроме Ли Ши, никто не знает, что я пожертвовал собой и стал демоном. Эта женщина… Эх! Это бомба замедленного действия. Может взорваться в любой момент. Может, мне стоит проявить жестокость и полностью… С моей нынешней силой справиться с ней не проблема. Хм, надо будет "поговорить" с её шисюнами, разузнать о её боевом мастерстве».

С этими мыслями Дугу Байтянь направился к толпе. Вдруг он увидел знакомый силуэт, от которого защемило сердце, — Ситу Минъюэ.

«Юээр, она тоже здесь». Вспомнились прошлые мгновения. В душе поднялась волна. Но он постепенно успокоился. «Прошлое пусть уходит с ветром». Он большими шагами направился к Ситу Минъюэ. «В прошлые два раза я всегда убегал, даже не поговорив с ней как следует. Сегодня поставлю точку». Но в душе оставалась горечь.

Ситу Минъюэ стояла на краю толпы в белоснежном платье, чистая и изящная, как лотос. Она тоже увидела Дугу Байтяня. Их взгляды встретились, и оба вздрогнули. Дугу Байтянь увидел в её глазах глубокую тоску. Сердце его дрогнуло.

«Что с Юээр? Почему та жизнерадостная девочка стала такой? Она выросла, но откуда такая тоска? Куда делась та озорная, милая Юээр? Эта печаль в глазах…»

Он почувствовал боль в сердце. «Это я её ранил? При двух встречах я не дал ей объясниться. Я… я, мать мою, мерзавец».

Глядя в эти печальные глаза, Дугу Байтянь вдруг вздрогнул. Его могучее Божественное сознание уровня Ди через эти печальные глаза ясно ощутило глубокую любовь и бесконечную скорбь. В это мгновение он понял. «Как же я глуп! Как же я глуп!» Он почувствовал, что совершил чудовищную, непростительную ошибку. «Всё, что было раньше, Юээр делала нарочно для меня. Я был слишком глуп».

Прошлое всплыло перед глазами:

Когда Ситу Минъюэ впервые вернулась домой, в лесу за городом Чанфэн она сидела рядом со своим шисюном и нежно вытирала ему пот… Пока её не увидели братья Ситу, и она смущённо не встала…

Дугу Байтянь покрылся холодным потом. Тогда, когда они с братьями Ситу шли по большой дороге, как Ситу Минъюэ могла их не видеть? Она видела, но делала вид, что не замечает. Она делала это для него.

Вернувшись в Чанфэн, Ситу Минъюэ у двери его комнаты сказала:

— Он много для меня сделал. Я обнаружила в нём много твоих черт: такое же несгибаемое упорство, такая же стойкость. Я приняла его за тебя, но чем дальше, тем глубже увязала, и в конце концов полюбила его так же, как любила тебя…

Эти слова можно было сказать мягко, обиняками, но она сказала прямо, что полюбила шисюна.

— У него есть идеалы, есть стремления. Он хочет завоевать место в мире боевых искусств, совершить великие дела на континенте…

Тогда Дугу Байтянь был ещё хулиганом. Ситу Минъюэ, говоря это, прекрасно понимала, что ранит его самолюбие, но всё равно сказала.

Дугу Байтяня охватила дрожь. Всё, что говорила и делала Ситу Минъюэ, было для него. Она хотела, чтобы он разлюбил её. Вот её цель. Внешне казалось, что она полюбила другого, хочет его бросить. Но при встрече он ясно чувствовал её глубокую любовь. Да, Юээр играла. У неё наверняка была тайная причина. Всё было лишь прикрытием для этой «тайны».

Он ясно помнил, как силой проводил её до ворот усадьбы Ситу, и Ситу Минъюэ, вся в слезах, сказала:

— Байтянь, я не оставлю тебя.

Дугу Байтянь понял: в тот момент Ситу Минъюэ была искренна. Это был её настоящий голос. Она всегда любила только его. Но он тогда был слишком недогадлив, совсем не понял.

Вспомнилось последнее расставание. Ситу Минъюэ с бесконечной печалью сказала:

— Байтянь, обними меня ещё раз, хорошо?

В этом было что-то от прощания навсегда. Печальный голос, горестное выражение…

А он тогда не двинулся с места. Помнил, как Юээр, уходя, плакала:

— Байтянь, какое у тебя жестокое сердце.

Это было сердце, разрывающееся на куски.

Сердце Дугу Байтяня сжалось. Сколько же страданий вынесла Юээр! Какой же я глупец!

Он вспомнил сон, в который погрузился, когда Наньгун Сяньэр применила к нему «Покорение всех» в семье Наньгун:

Ситу Минъюэ с любовью держала его за руку:

— Байтянь, что бы ни случилось в будущем, ты должен верить мне. Верь, что я люблю только тебя одного.

— Глупая, как я могу тебе не верить?

— Никто не знает, что будет. Я боюсь, что ты меня неправильно поймёшь, что не выслушаешь, что навсегда потеряю тебя. Байтянь, я не прошу, чтобы ты любил меня вечно, но я хочу, чтобы ты верил мне… всегда верил… всегда верил, что я люблю только тебя одного.

Вдруг девушка стала печальной:

— Байтянь, ты не поверил мне. Ты больше не веришь мне. Ты больше не доверяешь своей Юээр.

Он никогда не верил в судьбу, но в этот миг мысленно воскликнул: «Это не сон, это знамение. Почему я не поверил Юээр? С детства она любила только меня одного. Почему я не поверил ей!»

«Юээр не предала меня. Я сам предал своё сердце!»

В Кайюань, когда он сражался с даосом Серебряной Бородой и получил тяжёлые раны, из его рта хлынула кровь. Ситу Минъюэ за ареной душераздирающе плакала:

— Байтянь!

Этот крик до сих пор звучал в его ушах.

После истощения он три дня был без сознания. Очнувшись, он решил, что Юээр его не заметила. Разве это возможно? Юээр так о нём заботилась, всё время дежурила у постели. Наверняка она давно его заметила. Иначе почему именно в момент его пробуждения он услышал её слова:

— Байтянь, ты наконец вышел в мир боевых искусств. Ты не поехал в империю Ушуан, а приехал в империю Цинфэн. Если бы я не пришла от имени школы навестить генерала Ли Линя, я бы вообще не увидела тебя. Я знаю, что я тебе надоела, что ты не хочешь меня видеть. Это я недостаточно тверда. Почему ты не дал мне немного времени? Я ведь всё время по тебе скучала.

Тогда Юээр действительно скучала по нему. А слова о времени, данном на размышление, наверняка были ложью. Она знала, что он очнулся, и говорила это нарочно для него.

Глаза Дугу Байтяня увлажнились. Юээр слишком много выстрадала! Та когда-то весёлая, солнечная Юээр — моя истинная любовь. Эта ставшая бесконечно печальной девушка — моя боль и моя вечная любовь!

Глаза Дугу Байтяня увлажнились, сердце переполнилось. «Я слишком глуп. Почему я не понял этого раньше? Юээр, ты тоже слишком глупа. Что у тебя за дело, о котором ты не можешь мне сказать? Почему ты всё несёшь в одиночку?»

Он большими шагами направился к Ситу Минъюэ:

— Юээр…

Он с дрожью произнёс это имя.

Ситу Минъюэ, уже вся в слезах, шаг за шагом пошла навстречу:

— Байтянь, ты…

Она изо всех сил сдерживалась, но в конце концов разрыдалась.

— Юээр… ты… ты настрадалась. Ты… что-то скрываешь от меня?

Голос Дугу Байтяня дрожал.

Ситу Минъюэ медленно успокоилась, вытерла слёзы и улыбнулась:

— Байтянь, я так рада снова тебя видеть. Я думала, ты никогда больше не будешь со мной разговаривать.

И снова всхлипнула.

— Глупая, как я могу не разговаривать с тобой. Юээр, ответь мне, ты что-то скрываешь?

— Нет.

— Врёшь. Я же вижу в твоих глазах бесконечную тоску, бесконечную печаль… Что ты не можешь мне сказать? У тебя есть какая-то тайная причина?

— Нет, правда нет. Байтянь, я виновата перед тобой. Ты меня простил? Я…

— Ты до сих пор скрываешь от меня? Ты всё ещё считаешь меня своим Байтянем? Почему не можешь сказать? Говори!

Дугу Байтянь почти кричал.

— Шисюн Лю заболел…

— Что…

Дугу Байтянь остолбенел. Он никак не ожидал, что Ситу Минъюэ назовёт такую причину.

«Неужели все мои прежние догадки ошибочны? Неужели это лишь мои желания? Но… но я же ясно чувствовал в сердце Юээр бесконечную любовь ко мне. Не может быть!»

Он мысленно закричал.

Он обнял Ситу Минъюэ:

— Юээр, не бойся. Байтянь защитит тебя. Никто не посмеет тебя обидеть. Расскажи мне всё, что у тебя на душе.

Ситу Минъюэ тихо плакала в его объятиях:

— Байтянь, я знаю, что в этой жизни я перед тобой виновата. Если будет следующая жизнь, я обязательно выйду за тебя. В следующей жизни я стану твоей женой.

С этими словами она вырвалась из его объятий.

Дугу Байтянь почувствовал, что в голове пусто. Он пробормотал:

— С древних времён любовь оставляет лишь сожаление…

Он не думал, что совершит такую глупую ошибку. Он хотел поставить точку в прошлых отношениях, но, увидев её печальные глаза, его душа дрогнула. Он ошибочно решил, что бесконечная любовь и печаль вызваны им. А оказалось…

Это величайший позор для мужчины — ошибочно выразить любовь перед первой возлюбленной.

Люди рядом обернулись и странно посмотрели на него.

— Чего смотрите!

Рявкнул Дугу Байтянь.

Ситу Минъюэ растерялась:

— Прости, Байтянь, прости… прости…

Она опустила голову.

Не разорвать, не распутать.

Дугу Байтянь постепенно успокоился, но в душе было невыносимо тяжело. Непонятное чувство: горечь, горечь, чувство потери? Нет, скорее чувство поражения! Перед своей первой любовью он потерпел полное поражение, полностью раскрыл свои чувства… полностью…

Цветы расцветают и увядают, судьбы начинаются и заканчиваются. Прошлое уходит с ветром!

У каждого своя история. Печальная или радостная — это жизнь. Жизнь не меняется по желанию. В жизни есть и радость, и беспомощность.

— Юээр, я только что выглядел смешно?

— Нет, Байтянь, я знаю, ты ко мне хорошо относишься, но…

— Глупая, я шучу. Не принимай близко к сердцу. У каждого есть право выбирать свою жизнь. Смело иди за своим счастьем. Не вини себя. Будь каждый день чуть счастливее, больше улыбайся. Мне больно видеть тебя такой. Куда делся тот солнечный ангелочек? Улыбнись.

— Байтянь, ты действительно не сердишься?

— Конечно, нет. Когда ты счастлива, я тоже рад. В мире слишком много несправедливости. Если мужчина полюбит нескольких женщин, скажут, что ему повезло. Если женщина выбирает свою любовь, на неё давят обществом, требуя верности. Это неравенство, оно выше морали… Это мирское. Эх, я заболтался. Ты поняла? Тебе не нужно чувствовать вину.

— Байтянь, я…

— Ладно, не объясняй. Я понимаю.

Если нужно описать состояние Дугу Байтяня, то это улыбка сквозь слёзы. Внешне он успокоился, но в душе была крайняя горечь. Он знал, что для тех, кто не переживал любовных мук, он сейчас выглядит слабым. Им не понять.

Возможно, лучший финал первой любви — воспоминание. После испытаний временем то, что осело в глубинах памяти, становится ароматным и прекрасным. Это самое ценное в первой любви.

Это был мрачный, страшный подземный дворец. Без тепла, без света. Только бесконечная тьма и леденящий холод. В этом мёртвом, зловещем дворце голос, подобный демоническому, воскликнул:

— Кто может остановить меня на пути к тому берегу? Кто может преградить мой шаг? Мо Тянь, ты слишком добр. Если не можешь решить, быть беде. Твоя борьба с ними никогда не прекратится!

Затем раздался зловещий холодный смех:

— Хе-хе… Мо Тянь, я давно знал, что ты пришёл в этот мир. Девятнадцать лет назад, когда ты возродился против неба, я уже почувствовал это. Я всё время следил за тобой. Ты просчитал всё, но не ожидал, что я проснусь раньше. Все остальные ещё не пробудились. Только я… Ха-ха… Ты, непревзойдённый мастер древности, в этой жизни предназначен служить мне, открыть для меня золотой путь к тому берегу. Я начну с твоих чувств, шаг за шагом загоню тебя в тупик… Мо Тянь, на самом деле я помогаю тебе. Все твои обиды, любовь и ненависть должны завершиться в этой жизни…

Вершина Юньшань, высочайшая вершина Цинфэн, пережила самый необычный момент в своей истории. Молодые мастера пяти государств континента Тяньюй собрались здесь. Эти молодые люди — будущие сильные мира сего. Некоторые уже достигли высокого мастерства. Лучшие из них достигли предела молодых мастеров — уровня почти Ван.

Это должно было быть торжество. После боёв молодых мастеров семь мастеров ранга Ван должны были поделиться опытом. Но случилось непредвиденное. История навсегда запомнит этот момент. Для мира боевых искусств континента Тяньюй это стало поворотом.

Один из мастеров ранга Ван на помосте издал оглушительный рёв:

— Все внимание!

Все взгляды обратились к помосту. Лицо мастера ранга Ван было мертвенно-бледным, мрачным до ужаса.

— Кто знает, где этот человек?

Развернули огромный свиток. На картине был высокий, статный юноша. В его облике была дикость и лёгкость, у уголка рта играла лёгкая улыбка.

На картине был Дугу Байтянь. Стоявший в толпе, он тотчас изменился в лице, повернулся к Ситу Минъюэ:

— Юээр, что бы ни случилось, не подходи ко мне.

С этими словами он пошёл в толпу.

«Сегодня слишком много неожиданностей. Сначала Юээр, теперь мой портрет на помосте. Беда не приходит одна! Похоже, история с моим пожертвованием и становлением демоном раскрылась. Что должно случиться, то случится. Не думал, что два события совпадут. Похоже, сегодня мне придётся не только завершить любовные дела, но и рассчитаться с миром».

Многие в толпе узнали его. Кто-то громко закричал:

— Тот человек с картины здесь!

— Он здесь! Я первый его заметил, не спорь со мной.

— Я знаю, его зовут Дугу Байтянь.

— Говорят, он очень известен.

— Какая разница, известен или нет. Наверняка мерзавец. Видишь, старый Небесный Ван разгневан?

— Мерзавец…

…

Толпа зашумела. Кто-то даже бросился его схватить. Дугу Байтянь холодно усмехнулся. Вот они, люди! Стоит кому-то мало-мальски влиятельному пукнуть, как тут же находится толпа невежд, готовых поддакнуть. Люди! Бить лежачего, подливать масла в огонь… Он не обращал на них внимания и пошёл прямо к помосту. Могучее Божественное сознание уровня Ди разлилось вокруг. Аура, способная разрушить небо и уничтожить землю, хлынула из него.

Толпа невольно расступилась перед ним. Дугу Байтянь прыгнул на помост:

— Я тот, кого вы ищете.

Он не мигая смотрел на мастера ранга Ван.

В это время остальные шесть мастеров ранга Ван тоже поднялись на помост и окружили его. Толпа внизу вскипела. Семь мастеров ранга Ван окружили молодого человека. Что… что происходит…

Один из семи мастеров ранга Ван сказал:

— У всех, должно быть, много вопросов. Тогда я отвечу. Мы только что сказали, что скоро будет великая битва, столкновение праведного пути и демонов. Но мы никак не ожидали, что тот демон, о котором мы говорили, придёт сюда. Это он, Дугу Байтянь.

Толпа вскипела. Демон! Вот он, демон, творящий зло? Вот он, демон, которого нужно казнить? Вот он, тот, чьё ужасающее демоническое дыхание почувствовал непревзойдённый мастер, пробудившийся от сна?

— Убить! Убить его!

— Смерть ему!

— Смерть демону!

— Уничтожить демона, защитить путь! Смерть ему!

…

Я демон, демон! Вот так я стал демоном! Люди! Вот они, люди? Дугу Байтянь почувствовал жар во всём теле. Его переполнила дикая аура.

Семь мастеров ранга Ван махнули рукой вниз. Шум в толпе стих. Один из них сказал Дугу Байтяню:

— Тебе есть что сказать?

— Конечно, есть.

Могучее Божественное сознание уровня Ди Дугу Байтяня в мгновение ока заполнило всё пространство. Властная аура разлилась от него, накрывая каждого. Семь мастеров ранга Ван внутренне содрогнулись. Этот демон, которого они считали слишком молодым, ещё не достигшим полного мастерства, игнорировал их Божественное сознание ранга Ван. Это было невероятно.

— Я уважаю вас семерых и называю старшими. Но ваши поступки вызывают у меня отвращение. На каком основании вы решили, что я демон? Чем я похож на демона? Что дурного я сделал?

Могущественная аура Дугу Байтяня всколыхнулась. Все на помосте и внизу почувствовали его гнев.

— Ты демон, это неоспоримый факт. У нас достаточно доказательств.

— Хорошо, тогда расскажите всё перед героями Поднебесной.

— Дугу Байтянь родился в Чанфэн империи Ханьтан, ему девятнадцать лет. Он потомок Военного Святого Дугу Чжаньтяня, жившего тысячу лет назад…

— Вау…

Внизу поднялся шум. Слава рода Дугу тысячелетней давности, возможно, уже стёрлась из памяти людей, но настоящие мастера никогда её не забудут. Никто не думал, что этот юноша — потомок Военного Святого тысячелетней давности. Потомок Военного Святого стал демоном, пошёл противоположным путём. Этот угасший тысячу лет назад род Дугу снова явил миру человека, потрясшего мир боевых искусств. Но на этот раз не Военного Святого, почитаемого всеми, а демона, которого мир не может терпеть.

— Дугу Байтянь в лесу за городом Чанфэн повздорил с молодыми господами двух великих семей боевых искусств империи Ханьтан. В схватке, держа в руке Камень Истинной Сущности, оставленный Военным Святым Чжаньтянем, он пожертвовал собой и стал демоном. В кровавом облике он убил более сорока человек. После этого вышел в мир боевых искусств, но всё время называл себя жителем империи Цинфэн. Он скрывал, что пожертвовал собой и стал демоном.

Внизу тотчас раздались крики:

— Злой умысел!

— Убить его!

— Слишком жестоко. Убил более сорока человек.

— Этот мерзавец бесстыдно выдаёт себя за жителя нашей империи Цинфэн.

…

— Замолчите!

Дугу Байтянь взревел. Непроизвольно он использовал устрашение уровня Ди. Могучее Божественное сознание уровня Ди так или иначе повлияло на эмоции присутствующих. На площади на время стало тихо.

Лица наследников пяти святынь были полны потрясения. Они глубоко ощутили ужас этого могучего сознания и не могли поверить, что оно исходит от Дугу Байтяня. Особенно Ли Ши. Она никак не думала, что история с его пожертвованием и становлением демоном раскроется при таких обстоятельствах. И тем более не думала, что за несколько месяцев он достиг такого ужасающего мастерства. Она мысленно сказала: «Сейчас он наверняка думает, что это я его выдала. Пусть думает. Даже если бы его сегодня не разоблачили, мне следовало бы с ним сразиться. Иначе с такими темпами через несколько лет его никто не остановит».

— То, что вы сказали, и есть доказательства того, что я демон? Ха-ха… Смешно. Мастера ранга Ван только на это способны? Ха-ха…

Дугу Байтянь безумно расхохотался.

— Разве этих доказательств недостаточно? То, что ты пожертвовал собой и стал демоном, — неоспоримый факт. Неужели нужно привести свидетелей?

— Не нужно. Я действительно пожертвовал собой и стал демоном. Но что с того? Разве тот, кто когда-то пожертвовал собой и стал демоном, обязательно демон? Почему вы не расскажете подробно, почему я убил столько людей? Те мерзавцы из двух семей пришли в Чанфэн с тайным умыслом. Они хотели завладеть моим наследственным чёрным нефритом, который вы называете Камнем Истинной Сущности. Мы с друзьями случайно раскрыли их злодеяния. Они тотчас устроили резню, убили почти всех моих друзей. Разве я не должен был сопротивляться? Должен был ждать, пока они всех нас перебьют?

— Насколько нам известно, никто из твоих друзей не погиб.

— Знаете, почему они не погибли? После того как я пожертвовал собой и стал демоном, я использовал великий метод похищения жизни, чтобы влить свою изначальную эссенцию в их тела. Изначальная эссенция из Камня Истинной Сущности была израсходована. Вы называете меня демоном. Разве демон поступил бы так? Наоборот, те знатные семьи, о которых вы говорите, не считаются с жизнями людей, отбирают силой, убивают невинных. Разве в этом разница между праведным путём и демонами?

Семеро мастеров на время онемели.

Тут снизу снова раздались гневные голоса:

— Демон есть демон. Говори что хочешь, бесполезно.

— Убить его!

— Убить жестокого демона!

…

— Ха-ха… Это и есть праведный путь? Небесное дао — вздор. Тогда я предпочту быть демоном! Раз так, пусть я паду и стану демоном в этом бренном мире!

— Ха-ха… Это и есть праведный путь? Небесное дао — вздор. Тогда я предпочту быть демоном! Раз так, пусть я паду и стану демоном в этом бренном мире!

— Дерзость! Дугу Байтянь, ты не раскаялся и на пороге смерти смеешь произносить такие речи. Ты безнадёжен.

— Что значит «не раскаялся», «смеешь произносить такие речи», «безнадёжен»? В чём я провинился? В чём мне раскаиваться? Разве то, что меня вынудили пожертвовать собой и стать демоном, — моя вина?

Один из мастеров ранга Ван сказал:

— Какими бы ни были причины, раз ты когда-то пожертвовал собой и стал демоном, ты заслуживаешь смерти. Ты нарушил запрет континента.

— Чушь! Разве это моя вина? Ты, старый бессмертный, совсем выжил из ума. А я ещё называл тебя старшим. Из-за одной простой фразы предков «Встретившего пожертвовавшего собой и ставшего демоном — убить без пощады» вы хотите меня убить. Не говоря уже о том, что я ещё не стал демоном, — а если бы и стал, что с того? Что плохого в демоне? Когда я жертвовал собой и становился демоном, я думал не об убийстве, а о том, как спасти своих друзей. А вы, старые бессмертные, не разбираясь, кто прав, кто виноват, сразу говорите, что я демон и заслуживаю смерти. Разве это праведный путь?

Внизу тотчас поднялся шум. Кто-то осмелился обозвать мастеров ранга Ван старыми бессмертными и выжившими из ума. В их глазах это было осквернение праведного пути демоном.

— Убить его!

— На пороге смерти не раскаялся, убить!

— Убить демона!

…

Глаза Дугу Байтяня сияли божественным светом, он обвёл взглядом весь зал. Могучее Божественное сознание уровня Ди хлынуло вокруг. За ним последовало тяжёлое давление, обрушившееся на людей. На площади постепенно стало тихо.

— Вы говорите, что я демон. Хорошо, тогда я спрошу вас: что дурного сделал этот демон с тех пор, как вышел в мир?

Никто не ответил.

— Тогда я скажу вам. За эти несколько месяцев, что я странствую, этот демон вычистил всех разбойников и грабителей империи Цинфэн, больших и малых. Предал правосудию нескольких свирепых разбойников, много лет орудовавших на континенте. Приютил сотни бездомных бедных детей. Вот что сделал этот демон.

С этими словами он медленно обвёл взглядом каждого. Он увидел тревогу Ситу Минъюэ, увидел недоумение наследницы Хрустального павильона Шуйцзин, увидел равнодушие других наследников святынь… Увидел… Больше всего он увидел равнодушие и ненависть толпы.

В душе Дугу Байтяня поднялся холод. Он окончательно остыл. Уничтожение демонов — эта глубоко укоренившаяся мысль неискоренима. Оставалось одно слово: бой!

Один из семи мастеров ранга Ван сказал:

— Мы не будем тебя мучить. Если ты сам лишишь себя силы и больше никогда не будешь заниматься боевым искусством, мы сохраним тебе жизнь.

— Хе-хе…

Дугу Байтянь холодно усмехнулся:

— Тогда вы, семеро, нападайте на меня вместе. Мне больше нечего сказать.

Семеро переглянулись. Шестеро отошли к краю помоста, остался один. Внезапно Дугу Байтянь взмыл в воздух, схватил Божественный меч Кровавых Слёз, висевший над помостом, и быстро опустился обратно.

Семь мастеров ранга Ван сильно удивились. Толпа внизу давно вскипела:

— Убить! Убить его…

— Хорошо! С этого дня я, Дугу Байтянь, — демон! Демон — это я, Дугу Байтянь! Рыцари праведного пути, идите сюда.

Дугу Байтянь с Божественным мечом Кровавых Слёз в руке, направив остриё в южное небо, гордо стоял на помосте.

Подул осенний ветер, одежда захлопала. Ветер растрепал его чёрные длинные волосы и растревожил сердце. Отныне его ждут кровь и битва. В душе поднялся холод: что будет с родом Дугу? Я принёс своей семье гибель. Может… может… может, не всё так страшно. Они же сказали, что если я лишу себя силы, мне сохранят жизнь. Значит, семью не тронут.

Семь мастеров ранга Ван снова окружили его на помосте. Люди внизу перекрыли все дороги с горы. Тут на помост прыгнули полтора десятка молодых людей. Среди них были наследники пяти святынь Ли Ши, Шуйцзин и другие, Бу Юйсы, Лань Хайтянь, Скорбящий… Эти молодые люди были теми двадцатью, кого назвали семь мастеров ранга Ван, кто мог сразу войти в финал.

Семь мастеров ранга Ван, полтора десятка мастеров уровня почти Ван плотно окружили его. Он был словно заперт в медных стенах. Дугу Байтянь тихо стоял в центре помоста, глядя на этих мастеров. На его лице постепенно появилась улыбка.

— Я, Дугу Байтянь, и умерев, буду в славе. Столько мастеров окружили одного меня. Ха-ха…

Наследник Нефритовой пустоты, одной из пяти святынь, Юй И холодно усмехнулся:

— Неумирающего демона каждый может убить. О рыцарстве с тобой речи нет.

Глядя на этого наследника святыни, Дугу Байтянь почувствовал отвращение. Этот «убийца девичьих сердец» с солнечно-ярким лицом вызывал у него неприязнь — коварство. Его таинственное чутьё подсказывало, что этот человек двуличен и опасен.

— Ха-ха… Какое благородное основание. Тогда нападайте все вместе.

Дугу Байтянь с кроваво-красным мечом холодно смотрел на них.

Семеро мастеров ранга Ван почувствовали неловкость. Устроить при всех героях избиение младшего — после этого по миру боевых искусств не пройдёшь. Семеро невольно отступили к краю помоста. Полтора десятка мастеров уровня почти Ван тоже постепенно отступили. Остались только наследники пяти святынь. Эти пятеро, как и говорили слухи, выступали вовне единым фронтом.

Дугу Байтянь холодно смотрел на этих пятерых. Божественный меч Кровавых Слёз испускал кроваво-красное остриё, то появлявшееся, то исчезавшее.

— Вы наследники святой школы, я — злой демон. Демон против святых. Ха-ха… Идите, удовлетворите своё желание уничтожить демона и защитить путь.

Ли Ши внешне оставалась спокойной, но в душе давно потеряла покой. Лично у неё не было ни малейшей симпатии к Дугу Байтяню. Особенно при мысли о том, как в Чанфэн он к ней приставал, её охватывало бешенство. Но в его словах была правда. Этот немного испорченный мужчина на самом деле не делал ничего дурного. Наоборот, совершил немало благородных поступков.

Наследник Нефритовой пустоты Юй И думал только об одном: объединиться и как можно скорее убить этого демона. С тех пор как могучее Божественное сознание уровня Ди Дугу Байтяня разлилось вокруг, в его душе поселился глубокий страх. Это было духовное мастерство, превосходящее его собственное. Он ни за что не позволит, чтобы среди его сверстников был кто-то намного сильнее его.

Наследник Павильона Иллюзорного Неба Ван Дао, полный мужественной силы, стоял с серьёзным лицом. Он глубоко ощущал ужас противника и не мигая смотрел на Дугу Байтяня.

Самым неловким было положение наследницы Хрустального павильона Шуйцзин. Перед этим могучим мужчиной, с которым у неё была близость, она не знала, что чувствует. Недавно, снова увидев его на вершине Юньшань, Шуйцзин была потрясена. Она мысленно поклялась найти случай убить его, чтобы замести следы. Но в этот миг она колебалась. Перед всеми героями этот человек держался так вызывающе, с такой властной мощью. Вот это настоящий… Но она не смела думать дальше, потому что перед ней был демон, демон, которого мир не потерпит.

Самым странным среди наследников пяти святынь был наследник Павильона Облачной Дымки Хуа Юньфэй. Этот «кролик», которого Дугу Байтянь считал самым красивым и самым «страшным», стоял, скрестив руки на груди, с улыбкой в стороне и явно не собирался нападать.

Юй И сказал:

— Дугу Байтянь, ты демон, мы наследники святой школы. С древних времён праведные и злые не уживаются. Сегодня мы вершим волю небес.

— Какой же ты болтливый. Я уже сказал: нападайте все вместе.

— Мы наследники святой школы и не станем нападать все вместе. Если бы мы так поступили, это было бы позором для святой школы.

Говорил «кролик» Хуа Юньфэй. С этими словами он отступил. Ван Дао последовал за ним. Ли Ши немного поколебалась и тоже отступила. Видя, что эти трое отошли, Шуйцзин без колебаний отошла в сторону, мысленно с облегчением выдохнув.

Наследник Нефритовой пустоты Юй И изменился в лице, но быстро пришёл в себя.

— Хорошо, теперь честно. Давай устроим честный поединок. Посмотрим, чем же страшен этот неумирающий демон.

— Хе-хе…

Дугу Байтянь холодно усмехнулся:

— Хватит болтать, иди сюда.

С этими словами тёмно-красный Божественный меч Кровавых Слёз вдруг стал ярко-алым, словно кровь. Ослепительный кроваво-красный мечевой свет вырвался из острия и взметнулся вверх. На помосте словно сверкнула кровавая молния. Кроваво-красный свет ударил прямо в Юй И. Ледяное убийственное намерение заставило даже героев внизу почувствовать пронизывающий холод.

— Божественный меч покорения демонов: путь праведный на чи!

Меч Юй И замелькал вверх и вниз, выписывая огромные полосы серебристого света, блокируя кровавый мечевой свет. Затем ослепительная серебристая лента вырвалась в воздух и устремилась к Дугу Байтяню.

— Да пошёл ты со своим мечом покорения демонов. Я, владыка демонов, правлю миром. Убей!

— Да пошёл ты со своим мечом покорения демонов. Я, владыка демонов, правлю миром. Убей!

Дугу Байтянь взревел. В его глазах смутно мелькнул кровавый свет. Божественный меч Кровавых Слёз издал пронзительный свист. Могучее, исполненное властной мощи кроваво-красное сияние, словно потрясающая небо радуга, взметнулось от него. Оно блокировало серебристую ленту, посланную Юй И. Затем кроваво-красный свет, словно прорвавшая плотину вода, с рёвом и рычанием яростно обрушился на Юй И. Кровавое сияние полностью окутало серебристый мечевой свет Юй И. Юй И вращал меч, непрерывно нанося удары. Полосы серебристого острия устремились к кровавому свету, но не могли его рассеять.

Аура Дугу Байтяня достигла пика. Он шагнул вперёд. «Дун» — раздался громкий звук, весь помост содрогнулся.

— Божественный меч Чжаньтяня, высшее искусство — удар для убийства свиньи. Убей!

Он высоко взмыл в воздух, подняв Божественный меч Кровавых Слёз над головой, и ударил прямо по Юй И. Ослепительное кроваво-красное остриё сгустилось в меч, почти материальный, источающий ужасающую ауру. Быстрый, как молния, он устремился к Юй И.

Семеро мастеров ранга Ван, наблюдавшие со стороны, сильно изменились в лице. Это была не та сила, которую мог проявить мастер уровня почти Ван. Этот врождённый мечевой ган, сгустившийся в форму меча, был материальным мечевым ганом, который могли выпускать только достигшие ранга Ван. Они поняли, что недооценили Дугу Байтяня. Его сила тоже достигла уровня почти Ван, того же уровня, что и двадцать названных молодых мастеров. А сейчас с мощью Божественного меча Кровавых Слёз он поднял её ещё на ступень. Этот страшный удар Юй И не выдержать. Но остановить Дугу Байтяня было уже поздно.

— Юй И, скорее уклоняйся!

Мастер ранга Ван, стоявший ближе всех к ним, крикнул и бросился к центру помоста, одновременно высоко подняв правую руку и выпустив мощный синий мечевой ган.

В глазах Юй И уже не было видно противника. Всё вокруг заполнил кровавый свет. А прямо перед ним меч, источающий дыхание смерти, с ужасающей властной мощью, разрушающей небо и уничтожающей землю, обрушился на него. Он невольно задрожал. Солнечная улыбка исчезла. Он оттолкнулся ногами, довёл высшую технику Нефритовой пустоты «Нефритовая иллюзия» до предела. Его тело, словно тень, отлетело в сторону.

Кроваво-красный меч, образованный мечевым ганом, разнёс остаточное изображение Юй И на помосте. Но отлетевший Юй И не избежал ранения, уклонившись от материального меча. Кроваво-красные мечевые ганы, заполнявшие пространство вокруг него и готовые рассеяться, воспользовались брешью и ударили его. Он отлетел в сторону, изо рта хлынула кровь. Даже получив такие тяжёлые раны, он мысленно радовался, что избежал гибели. Если бы материальный меч попал в него, он тотчас обратился бы в прах. Если бы кроваво-красные мечевые ганы не готовы были рассеяться, его размолотило бы в мясную кашу.

Ослепительный кроваво-красный материальный меч, не сбавляя скорости, продолжил движение вперёд. В это время синий мечевой ган мастера ранга Ван, бросившегося навстречу, достиг его. Два материальных мечевых гана столкнулись в воздухе, вспыхнув ослепительным светом. В оглушительном грохоте от места столкновения хлынула огромная волна, заставив всех на помосте покачнуться.

Юй И уже упал с помоста. Он был в ярости и зависти. Сила противника намного превзошла его ожидания. С чувством несправедливости он потерял сознание. Всё произошло в одно мгновение. Все на помосте и внизу были потрясены. Никто не думал, что сила Дугу Байтяня такова. Почти все его недооценили.

Конечно, были исключения. Наньгун Сяньэр была одной из них. Она «глубоко прочувствовала» силу Дугу Байтяня, и такой результат был в её ожиданиях. Уголок её рта приподнялся в улыбке. Наследник святой школы проиграл «демону». Что могло быть для неё приятнее? Она хотела, чтобы престиж пяти святынь пострадал.

Ещё одним исключением был «кролик», наследник Павильона Облачной Дымки Хуа Юньфэй, который казался Дугу Байтяню «страшным». Он по-прежнему стоял, скрестив руки, словно это его не касалось.

Толпа внизу вскипела. «Демон» ранил наследника одной из пяти святынь континента. Глубоко ощутив ужас мастерства Дугу Байтяня, они исполнились решимости убить его.

— Хе-хе… Это и есть наследники святынь? Кричат о воле небес, а сами — всего лишь это!

Дугу Байтянь взглянул на Юй И внизу.

— Убить его, убить, убить демона…

Разъярённая толпа кричала и ругалась.

Дугу Байтянь холодно смотрел на людей, затем перевёл взгляд на настоящих мастеров на помосте. Бу Юйсы подавала знаки Лань Хайтяню и Скорбящему, предлагая объединиться. Но те двое, казалось, не замечали её.

Мастер ранга Ван, рассеявший материальный меч Дугу Байтяня, медленно вышел в центр помоста. От него непроизвольно исходило огромное давление. Атмосфера на помосте стала необычайно тяжёлой. Дугу Байтянь понял, что настоящая битва началась. Чтобы сохранить жизнь и вырваться отсюда, нужно пройти через это.

В это время в углу внизу двое молодых людей тихо переговаривались:

— Верю, что это восстание неумирающего демона потрясёт континент. Наш демонический культ непременно воспользуется этим случаем, чтобы возродиться.

— Да, пусть убивают. Пришло время великой перетасовки мира боевых искусств. Пора выпустить нашу многолетнюю обиду.

— Но мы не можем сразу выйти на свет. Пока придётся оставаться людьми праведного пути. Когда придёт время… хе-хе…

— Думаю, шицзе уже успешно проникла в…

— Замолчи. Как учитель наставлял? Как ты можешь быть таким неосторожным…

Дугу Байтянь с Божественным мечом Кровавых Слёз в руке направил остриё на мастера ранга Ван. Могучее Божественное сознание уровня Ди крепко его зафиксировало. Он понимал, что это будет самый трудный бой с тех пор, как он вышел в мир. Это не только бой через уровень, но и бой через целую ступень мастерства. Мастер ранга Ван — этот символ непобедимости — станет вехой в его боевом пути. Если сегодня он сможет перешагнуть через это, его мастерство, возможно, поднимется на новую ступень, он сможет стать мастером ранга Ван и с тех пор взирать на современников. Но если не сможет, то непременно погибнет и навеки покроется позором неумирающего демона, навеки будет отвергнут миром.

— Старик, не строй из себя мудреца. Ещё неизвестно, на чьей стороне победа.

Мастер ранга Ван напротив не обратил внимания на его слова, лишь сделал ему знак рукой. Дугу Байтянь знал, что пустые слова не тронут его спокойного сердца. Достигнув такого уровня, уже не поддаёшься внешним влияниям. Оставалось победить силой.

Дугу Байтянь снова сжал Божественный меч Кровавых Слёз. Это была его единственная опора. С мощью божественного меча он мог поднять своё мастерство на ступень выше.

Осенний ветер свистел. Неподалёку кружились жёлтые листья. Сердце Дугу Байтяня тоже летело. Оно летело в Чанфэн, во двор рода Дугу, к родителям, деду и бабушке, к друзьям детства…

В следующий миг он вернулся к реальности. В его глазах мелькнул кровавый свет. Божественный меч Кровавых Слёз с воем и свистом, подобным плачу демонов и волчьему вою, издал пронзительный, горестный звук. Меч испускал ослепительное кроваво-красное сияние, от которого люди не могли открыть глаза. Слои кроваво-красного мечевого гана распространялись от клинка, словно туман. Дугу Байтянь был окружён густым кровавым мечевым ганом, закутан в него слоями.

Все были потрясены. Те, кто не знал причины, кричали:

— Демоническая техника! Бесчеловечная демоническая техника!

Но большинство знало эту таинственную технику Дугу Байтяня. Некоторые старики бормотали:

— Неужели… неужели это начальная ступень воплощения себя в меч — мечевой ган обретает форму, сгущается для защиты тела. Боже! Неужели такая техника действительно существует…

— Демон! Боже, начальная ступень воплощения себя в меч. В мире действительно есть такая техника. Боже! Почему она досталась этому демону…

— Мечевой ган обретает форму, воплощение себя в меч…

…

Мастера ранга Ван и мастера уровня почти Ван на помосте были потрясены ещё больше. С их опытом они заметили эту удивительную технику, едва Дугу Байтянь начал двигаться. Сейчас они чувствовали только потрясение. Если было ещё что-то, то зависть. Они никак не думали, что этот демон владеет легендарной высшей техникой. Это было абсолютно непревзойдённое учение, потрясающее древность и современность. Достигнув великого мастерства, можно не только стать непобедимым в мире, но и вознестись.

Неукротимый кровавый мечевой ган непрерывно превращался в кровавый туман, слоями окутывая Дугу Байтяня. Он выглядел как демонический бог, словно вокруг него пылало бесконечное пламя, словно вокруг него вздымались бескрайние кровавые волны.

— Высшее искусство божественного меча Цзинтяня — воплощение себя в меч, убей!

В кровавом тумане кроваво-красный свет, взметнувшийся в небо, сгустился в кровавый меч — неукротимый материальный мечевой ган с пронзительным воем ударил прямо по мастеру ранга Ван, стоявшему перед ним. Время словно остановилось. Кроваво-красный свет прочертил ослепительный, дьявольский след, озарив помост.

Мастер ранга Ван мысленно вздохнул: «Небесно одарён, но зачем стал демоном! Этот печально прекрасный, потрясающий удар подобен твоей угасающей жизни — закончится в самом прекрасном».

На вершине Юньшань после порыва осеннего ветра кружились опавшие листья.

В кровавом тумане кроваво-красный свет, взметнувшийся в небо, сгустился в кровавый меч — неукротимый материальный мечевой ган с громовой мощью, сверкая ослепительным, дьявольским светом, в мгновение ока достиг мастера ранга Ван.

Мастер ранга Ван хоть и решил судьбу Дугу Байтяня, но перед таким страшным ударом не смел беспечничать. Он взмахнул обеими руками, и перед ним встала синяя световая завеса, словно щит, надёжно его укрыв. Мечевой ган Дугу Байтяня обрёл форму материального кроваво-красного меча длиной три метра и шириной тридцать сантиметров и с мощью, разрушающей небо и уничтожающей землю, ударил по синему щиту.

Гун!

В оглушительном грохоте красный и синий мечевые ганы разошлись от мастера ранга Ван во все стороны. Все на помосте, не сговариваясь, попрыгали вниз. Никто не хотел рисковать жизнью. Красное и синее сияние, казавшееся прекрасным, можно было назвать «прелестным ликом» смерти. Это были материальные мечевые ганы, собравшие всю силу двух мастеров. Никто не смел их испробовать.

Дугу Байтяня отбросило мощной силой от щита противника высоко в воздух. Мастера ранга Ван тоже сбросило с помоста. Помост от страшного столкновения покрылся трещинами и рухнул. Бесчисленные материальные мечевые ганы, устремившиеся к Дугу Байтяню, были остановлены кровавым туманом вокруг него — «мечевой ган обретает форму, сгущается для защиты тела».

Мастер ранга Ван, упавший внизу, махнул рукой назад. Люди за ним отступили. Он вытащил длинный меч из-за пояса и направил его на падающего Дугу Байтяня. В мозгу Дугу Байтяня было одно слово: бой. В стремительном падении он довёл свою силу до предела. Могучее Божественное сознание уровня Ди улавливало каждое движение мастера ранга Ван на земле. Свет Божественного меча Кровавых Слёз начал тускнеть, затем исчез, клинок стал тёмно-красным, без единого луча.

Однако сильнейшие мастера на поле почувствовали, что пространство вокруг Божественного меча Кровавых Слёз изменилось: появилось лёгкое искажение, потемнение. Дугу Байтянь применял запретную технику из Техники Чжаньтяня — «Украсть небо, отнять солнце». Конечно, с его нынешней силой он не мог вобрать мощную энергию, это было лишь накопление перед выбросом. Он по крупицам втягивал рассеянную вокруг меча жизненную эссенцию неба и земли в клинок, готовя мощный удар.

Мастер ранга Ван напротив давно заметил изменения вокруг меча. Он был крайне осторожен, довёл всю свою силу до предела. Его меч, напитанный силой ранга Ван, стал ярким, как осенняя вода. Голубой мечевой ган начал обретать форму, и перед мечом сгустился огромный материальный меч.

— Убей!

Дугу Байтянь уже падал сверху. Тусклый Божественный меч Кровавых Слёз вдруг вспыхнул ослепительным кроваво-красным светом, затмив даже солнце. Огромный врождённый мечевой ган вырвался из острия меча. Кроваво-красное остриё, словно разъярённый дракон, с рёвом и рычанием устремилось вниз.

Одновременно синий мечевой ган мастера ранга Ван, обретший форму меча, тоже ударил в воздух. Синий материальный меч источал ледяное убийственное намерение.

Кровавый дракон и синий меч, источающий убийственную ауру, наконец столкнулись в воздухе. Дракон и меч метались в красном и синем свете. На вершине Юньшань прогремели бесчисленные раскаты грома, от которых у людей заныли кости ушей. Бесчисленные мечевые ганы разлетелись во все стороны. Хотя люди уже отступили далеко, красные и синие мечевые ганы всё равно ранили многих. У кого пробило плечо, у кого рука отвалилась, у кого пробило сердце — смерть на месте. В одно мгновение на вершине Юньшань погибло и было ранено множество героев. Крики, вопли, рёв не умолкали.

Наблюдавшие мастера ранга Ван и мастера уровня почти Ван тотчас пришли в движение. Они взмахнули мечами, выпуская полосы света, блокируя разлетающиеся красные и синие мечевые ганы.

Кровавый дракон и синий меч наконец полностью разлетелись в воздухе. Огромная ударная волна отбросила только что упавшего Дугу Байтяня. Из его рта хлынула кровь, оставляя в воздухе кровавые следы.

«Бах» — его тело врезалось в рухнувший помост. Изо рта снова хлынула кровь. Алая кровь упала на клинок Божественного меча Кровавых Слёз. Меч словно ожил, с воем и свистом задрожал.

Дугу Байтянь легонько похлопал по клинку и вздохнул:

— И вправду меч смерти, обладающий душой. Не спеши, сейчас дам тебе напиться крови досыта.

Мастеру ранга Ван, сражавшемуся с ним, тоже было плохо. У уголка его рта выступила кровь.

Разлетевшиеся красные и синие мечевые ганы убили и ранили десятки людей на вершине Юньшань. Теперь, видя, что Дугу Байтянь лежит на помосте, бесчисленные люди бросились вперёд.

Глядя на наступающих, Дугу Байтянь холодно усмехнулся. Божественный меч Кровавых Слёз в его руке, словно чувствуя, непрерывно дрожал.

Мастер ранга Ван с кровавыми разводами у рта поспешно крикнул:

— Не подходите! У него ещё есть силы!

С этими словами он быстро прыгнул к Дугу Байтяню.

Было поздно. Полтора десятка человек уже подбежали к Дугу Байтяню. Но в этот миг снова взметнулось ослепительное кроваво-красное остриё. После полутора десятков воплей на земле остались десятки половинок тел. Все, кто бросился вперёд, погибли.

Мастер ранга Ван был всего в шаге. Лицо его посинело. Он взревел:

— Дугу Байтянь, похоже, ты и вправду стал демоном, жизни людей для тебя — трава. Сегодня я ни за что тебя не пощажу. Клянусь отнять твою жизнь.

— Да пошёл ты со своей собачьей чушью. Убери своё лицемерное лицо. Если я их не убью, что, сидеть здесь и ждать смерти?

С этими словами Дугу Байтянь, шатаясь, поднялся. Презрительно оглядел героев на вершине:

— Кто из них не хочет меня убить? Кто не хочет «уничтожить демона и защитить путь»? Если бы у меня не осталось ни капли силы, разве они не убили бы меня? Вы, лицемерные мерзавцы, идите сюда. Я, демон, приму бой до конца.

Толпа внизу давно вскипела. Крики, ругань, рёв.

Мастер ранга Ван сказал:

— Хорошо. Раз ты не раскаялся, позволь мне положить конец твоей преступной жизни.

— Хватит болтать, старый мерзавец, иди сюда.

Кроваво-красный мечевой ган снова вырвался из острия Божественного меча Кровавых Слёз. То появляющееся, то исчезающее остриё обретало форму кровавого тумана, окутывая его. Дугу Байтянь снова покрылся кровавым туманом. Вскоре он превратился в кровавого человека, всё его тело было ужасающе алым, словно демон-кровопийца.

Он шаг за шагом пошёл к мастеру ранга Ван, громко говоря:

— Вы, мерзавцы праведного пути, все лицемеры. Какое там «уничтожить демона и защитить путь», какое «вершить волю небес» — всё это чушь собачья. Всё это вы меня заставили. Это вы вынудили меня стать демоном. Сегодня я устрою кровавую бойню. Бог встанет на пути — убью бога. Будда встанет на пути — убью будду. Угасший тысячу лет род Дугу, покончи с обыденностью. Душа войны в моём теле, пробудись скорее и дай мне силу! Я, Дугу Байтянь, отныне буду демоном, правящим миром!

Когда Дугу Байтянь произнёс «Байтянь», он почувствовал, как кровь вскипела. Всё тело словно готово было загореться. Он снова взревел:

— Байтянь…

В этот миг его боевой дух затопил небо. Сердце переполнилось могучей волей к борьбе. Он с Божественным мечом Кровавых Слёз в руке быстро бросился к мастеру ранга Ван.

— Божественный меч Чжаньтяня, убей!

Кроваво-красное остриё ударило прямо по мастеру ранга Ван. Тот тоже быстро выпустил синий свет. Два материальных мечевых гана столкнулись, и Дугу Байтяня отбросило. Из его рта хлынула кровь. Мастер ранга Ван тоже заплатил цену: у уголка его рта выступила кровь. Дугу Байтянь быстро поднялся с земли и снова бросился вперёд с мечом. Его снова отбросило. Так повторялось несколько раз. Наконец мастер ранга Ван тоже не выдержал и выплюнул кровь.

Все думали, что эти безумные действия Дугу Байтяня — предсмертная агония. Осмелиться вступить в прямое столкновение с мастером ранга Ван — это равносильно самоубийству.

Толпа кричала:

— Убить его, убить демона…

Когда Дугу Байтянь поднялся в шестой раз, он уже шатался. Все думали, что он снова бросится на мастера ранга Ван. Но он вдруг повернул в другую сторону. Его шатающееся тело мгновенно стало необычайно быстрым. С Божественным мечом Кровавых Слёз, сверкающим кроваво-красным светом, он бросился на кричащую толпу. В брызгах крови он врезался в толпу. Он не знал, сколько ударов мечом и саблей получил. Он знал, что убил гораздо больше, чем ран получил.

Белый свет преградил ему путь. Затем со всех сторон к нему устремились полтора десятка лучей. Он понял, что полтора десятка мастеров уровня почти Ван окружили его. Он никогда ещё не чувствовал смерть так близко. Полтора десятка ослепительных мечевых ганов, словно косы смерти, устремились к нему, источая дыхание смерти. Он глубоко вдохнул. Пространство вокруг него слегка исказилось. Рассеянная жизненная эссенция неба и земли непрерывно потекла к нему. Одновременно мечевой ган Божественного меча Кровавых Слёз начал обретать форму, создавая вокруг него кровавую завесу.

Гун!

Дугу Байтяня, находившегося в кольце, подбросило высоко в воздух от полутора десятков мечевых ганов. Кровавая завеса вокруг него разлетелась на куски. Рассеянная жизненная эссенция неба и земли тоже рассеялась. Вся его одежда превратилась в лохмотья. Каждая частица кожи кровоточила. Под двойной защитой жизненной эссенции неба и земли и запретной техники «мечевой ган обретает форму, сгущается для защиты тела» полтора десятка неукротимых врождённых мечевых ганов не размолотили его, но все капилляры на его коже разорвались от мощного внешнего давления. Всё его тело было залито кровью, каждая частица кожи кровоточила.

Но это уже позволяло ему взирать на современников. Выжить после совместного удара полутора десятков мастеров уровня почти Ван — это было чудом. Даже мастер ранга Ван великого мастерства не обязательно смог бы это.

Дугу Байтянь, весь в крови, упал с воздуха на землю. Лишь через долгое время он смог сесть. Перед этим неумирающим демоном все были потрясены до предела. После такого страшного удара он не умер. Это было невообразимо.

Лань Хайтянь с холодной усмешкой у уголка рта шагнул вперёд:

— Дугу Байтянь, ты, демон, посмотри, сколько ты убил, сколько смертей на твоей совести. Мне стыдно, что я был в семёрке сильнейших на вершине Уиньфэн вместе с тобой. Сегодня я вершу волю небес.

С этими словами он с мечом пошёл прямо к Дугу Байтяню.

— Хе-хе… Лань Хайтянь, не строй из себя благодетеля. Что же ты не смел выйти раньше? Теперь, видя, что я тяжело ранен, хочешь воспользоваться. Хм! Говорю тебе, слушайте все: я, среди мастеров уровня почти Ван, непобедим.

Дугу Байтянь, шатаясь, поднялся:

— Я — верховный, я — владыка небес. Даже тяжело раненный, я справлюсь с тобой, бесстыдный мерзавец.

Хотя все хотели убить этого демона, в душе они не могли не признать: с его нынешней силой он действительно был верховным среди мастеров уровня почти Ван.

Кровь давно окрасила рваный халат Дугу Байтяня. Всё его тело, кроме чёрных длинных волос, было кровавым. Он был как демон-кровопийца.

Лань Хайтянь уже собрал достаточно силы. Меч в его руке, испуская дьявольский свет, ударил по Дугу Байтяню.

Дугу Байтянь взревел:

— Демон правит миром, я — верховный, убей!

Материальный мечевой ган сгустился в огромный кроваво-красный меч. Этот меч превосходил все материальные мечевые ганы, которые он выпускал прежде. Смутно слышались раскаты ветра и грома. Он ударил прямо по Лань Хайтяню. Лань Хайтянь был в ужасе. Он никак не думал, что этот тяжело раненный, умирающий демон выпустит такой страшный удар. У него не было пути назад. Он стиснул зубы и двинулся навстречу.

Гун!

Меч сломался, кровь брызнула. Лань Хайтянь, выплюнув кровь, с обломком меча в руке отлетел и упал на землю, неизвестно, жив ли.

Дугу Байтянь взревел:

— Я — владыка небес, я — верховный.

Затем снова упал на землю.

На поле стало необычайно тихо. Почти никто не мог поверить в происходящее, но это случилось. Этот демон, умирающий, снова победил мастера уровня почти Ван.

Семеро мастеров ранга Ван только собрались выйти, как женщина в маске Бу Юйсы двинулась первой.

— Дугу Байтянь, ты слишком жесток. Знай, между небом и землёй есть праведная энергия. Зло никогда не победит добро. Сегодня пусть праведная энергия неба и земли омоет твою преступную душу. Готовься к смерти.

Дугу Байтянь под удивлёнными взглядами людей медленно поднялся.

— Хе-хе…

Он холодно усмехнулся, отчего у людей по спинам пополз холод. Подул осенний ветер. Его чёрные длинные волосы и кровавый халат развевались на ветру, придавая ему необычайно зловещий вид. Всё его тело кровоточило. Высокая могучая фигура, словно демонический бог, гордо стояла на ветру. Дугу Байтянь холодно обвёл взглядом героев и холодно усмехнулся:

— Путь праведный на чи, а демон на десять чи выше! Я, владыка демонов, правлю миром!

Дугу Байтянь холодно обвёл взглядом героев и холодно усмехнулся:

— Путь праведный на чи, а демон на десять чи выше! Я, владыка демонов, правлю миром!

Бу Юйсы, видя, как он властно поднялся с земли, сильно удивилась. В её представлении Дугу Байтянь после победы над Лань Хайтянем должен был лишиться сил. Но сейчас он излучал такую могущественную ауру. Она колебалась, но в конце концов с мечом пошла к нему.

— Дугу Байтянь, советую тебе одуматься. Что хорошего в том, чтобы продолжать? Хотя твоё мастерство сильно, но ты один. Разве ты одолеешь семерых мастеров ранга Ван? Оглянись: полтора десятка мастеров уровня почти Ван, тысячи героев. Даже если они будут стоять на месте и ждать, пока ты их убьёшь, разве ты всех убьёшь? Ты подумал о своей семье? Ты здесь убиваешь без конца. Разве родные убитых тобой простят твою семью?

— То, что ты когда-то пожертвовал собой и стал демоном, — неоспоримый факт. Раз это случилось, никто не может этого изменить. Не вини мир за такое отношение. Думаю, ты лучше всех понимаешь ужас неумирающего демона. О той легенде о неумирающем демоне, полагаю, тебе не нужно напоминать. Мы не можем изменить случившееся, но никто не будет сидеть сложа руки перед грядущей бедой. Послушай меня, подумай о семье, о друзьях. Не втягивай в это близких.

Сказав это, Бу Юйсы не мигая смотрела на Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь холодно смотрел на неё. Через долгое время он сказал:

— Нельзя отрицать, в твоих словах есть смысл. Но я ни за что не уступлю. Даже если погибну здесь, не склоню голову перед вами, подлыми и бесстыдными. Раз уж я разозлил вас, праведников, то, убью я этих людей или нет, кто-то из них всё равно пойдёт «навестить» мою семью. Только пока я жив, они не посмеют слишком наглеть. Ты сама упомянула ужас неумирающего демона. Эти люди должны понимать: пока я жив, если кто-то тронет мою семью, хе-хе…

Он холодно усмехнулся:

— Кроме того, твои старательные «уговоры» меня «растрогали». Ты постоянно поминаешь мою семью, моих друзей, чтобы «образумить» меня. Это вызывает у меня крайнее отвращение! Это и есть метод праведного пути против демона? Угрозы? Запугивание? Вы хуже демонов! Слушайте все: не дайте мне уйти отсюда, хе-хе… Если я, Дугу Байтянь, смогу уйти отсюда живым, то вы все, ваши семьи, хм!

Дугу Байтянь с холодной усмешкой взмахнул мечом.

— Не раскаялся, убей его!

— Убей этого демона!

…

— Бу Юйсы, разве ты не говорила, что омоешь мою преступную душу праведной энергией неба и земли? Разве ты не хотела положить конец моей жизни? Почему не действуешь, почему болтаешь здесь? Хе-хе, не думала, что я смогу встать? Хм! Бесстыдная женщина, готовься к смерти.

Могучее Божественное сознание уровня Ди Дугу Байтяня крепко зафиксировало Бу Юйсы, улавливая каждое её движение. Одновременно Божественный меч Кровавых Слёз, словно кровавая молния, устремился к ней. Бу Юйсы, увидев истинную силу Дугу Байтяня, уже знала, что намного уступает ему. Она хотела воспользоваться его тяжёлыми ранами, но теперь видела, что он полон сил и невредим. Она не смела сражаться с ним. Её тело быстро отклонилось в сторону. Затем мечом она выпустила мечевой ган, чтобы блокировать остаточную волну материального мечевого гана Дугу Байтяня.

Воспользовавшись брешью, которую оставила Бу Юйсы, Дугу Байтянь быстро рванулся вперёд, вырвавшись из окружения мастеров уровня почти Ван. Он только хотел броситься в толпу, как вдруг на него обрушилась огромная световая завеса. Его Божественное сознание уровня Ди в тот же миг уловило огромную угрозу. Это были врождённые мечевые ганы двух мастеров ранга Ван, выпущенные одновременно. Завеса, словно безбрежное море, нахлынула на него с неодолимой мощью.

В шаге от смерти Дугу Байтянь довёл до предела божественную технику пустоты из Техники Потрясающего Неба — «Божественный шаг пустоты». Оттолкнувшись ногами, его тело превратилось в слабую тень и вырвалось из этого моря мечевого гана. Его снова оттеснили в окружение мастеров уровня почти Ван.

Одновременно огромная световая завеса обрушилась на место, где он только что стоял. В облаке пыли перед всеми появилась огромная глубокая яма. Дугу Байтянь похолодел. Если бы он замешкался хоть на миг, от него не осталось бы и костей.

— Кто из вас осмелится со мной сразиться?

Дугу Байтянь холодно обвёл взглядом полтора десятка мастеров уровня почти Ван. Сначала он увидел наследницу Хрустального павильона Шуйцзин. Шуйцзин нахмурилась, неизвестно о чём думая. Выражение Ли Ши тоже было сложным, но её несравненное лицо оставалось ледяным. «Мёртвый кролик» Хуа Юньфэй по-прежнему выглядел безразличным. Ван Дао был серьёзен. Скорбящий…

Эти мастера уровня почти Ван были сильнейшими молодыми мастерами современности, будущими мастерами ранга Ван. Но сейчас каждый понимал, что в одиночку не одолеет этого безумца. А объединиться им было стыдно.

Семеро мастеров ранга Ван, загнав Дугу Байтяня в окружение мастеров уровня почти Ван, не пошли дальше. Они знали, что он не убежит, и хотели посмотреть на молодых.

Скорбящий, Бу Юйсы и ещё один незнакомый Дугу Байтяню юноша вышли из толпы. Эти трое решили объединиться, полностью отбросив гордость мастеров уровня почти Ван.

— Хм! Втроём на одного? Ну что ж, идите!

Дугу Байтянь взревел.

Три ослепительных врождённых мечевых гана устремились с трёх сторон. Могучее давление заставило даже далёких зрителей почувствовать разрушительную мощь.

Дугу Байтянь взмахнул Божественным мечом Кровавых Слёз и взревел:

— Вращающийся удар разрыва чувств!

Кроваво-красный свет разлился от клинка, словно кровавая волна, хлынув во все стороны.

Три врождённых мечевых гана, встретившись с кровавой волной, постепенно растворились и исчезли. Кровавая волна тоже мало-помалу исчезла. В последний миг, когда мечевые ганы и кровавая волна исчезли, трёх мастеров уровня почти Ван отбросило на несколько шагов, а Дугу Байтяня подбросило в воздух и с силой ударило о землю.

Он выплюнул кровь и с трудом поднялся. Оглядев героев на вершине Юньшань, он закрыл глаза: «Неужели это мой конец — умереть на вершине Юньшань, навеки отвергнутым? Я не смирюсь! Что будет с моей семьёй после моей смерти? Не смирюсь! Не смирюсь! Но… как мне вырваться отсюда? Неужели небо хочет погубить меня, Дугу Байтяня?»

Три мастера уровня почти Ван снова атаковали. Дугу Байтянь с трудом поднял Божественный меч Кровавых Слёз, блокируя неукротимые врождённые мечевые ганы. Из его рта хлынула кровь. Наконец он упал на землю и больше не мог встать. Три мастера уровня почти Ван тоже прекратили атаку. Бу Юйсы хотела тотчас убить его, но, видя, что другие остановились, неохотно тоже остановилась.

Дугу Байтянь чувствовал, как жизнь стремительно уходит. Во всём теле не осталось сил. Он лежал на земле, не в силах двинуться.

Тут семеро мастеров ранга Ван вошли в круг мастеров уровня почти Ван. Один из них сказал:

— Дугу Байтянь, тебе есть что сказать?

— Пошли вы все!

Толпа тотчас вскипела:

— Убить его!

— Убить его!

…

Один из семи мастеров ранга Ван махнул рукой:

— Пусть так. Этот демон вот-вот будет казнён. Пусть родные и друзья убитых и раненых подойдут и сделают это. Так они отомстят за павших героев.

С этими словами семеро отошли. Полтора десятка мастеров уровня почти Ван тоже отступили. На поле остался лишь одиноко лежащий Дугу Байтянь.

Герои на вершине Юньшань, словно обезумев, хлынули к нему. В это время Дугу Байтянь использовал великий метод «Украсть небо, отнять солнце», вбирая жизненную эссенцию неба и земли. Глядя на приближающуюся толпу, он холодно усмехнулся.

Внезапно он вскочил и громко взревел:

— Я, Дугу Байтянь, даже умирая, не умру от рук таких подлых мерзавцев, как вы. Перед смертью я заберу вас с собой.

С этими словами он выпустил врождённый мечевой ган, и тотчас полтора десятка человек погибли. Толпа в ужасе отпрянула. Дугу Байтянь снова взмахнул мечом, но мечевой ган больше не вышел.

— Ха-ха… У него больше нет сил, убейте его!

— Убейте его!

…

Толпа безумно бросилась к нему. Дугу Байтянь, сжимая Божественный меч Кровавых Слёз, тоже бросился в толпу. Кровь брызгала, мечи ломались. Дугу Байтянь знал, что у него не осталось ни капли внутренней силы, ни капли мечевого гана. Теперь он мог полагаться лишь на своё могучее тело в ближнем бою. Благодаря неукротимой мощи Божественного меча Кровавых Слёз он не знал, сколько мечей сломал, сколько людей убил. Он не знал, сколько ударов мечом и саблей получил. Всё его тело было залито кровью, страшные раны одна за другой, плоть разодрана, некоторые раны до костей.

В далёком углу трое тихо совещались. Один сказал:

— Он встал на путь без возврата. Пора.

— Нет, ещё не полностью разорвал чувства. Остался последний шаг…

— Пусть он полностью разорвёт чувства!

Дугу Байтянь с Божественным мечом Кровавых Слёз в руке пробивался сквозь толпу. Всё его тело давно окрасилось кровью. Даже чёрные длинные волосы стали влажными и кровавыми.

Мастера уровня почти Ван вдалеке только хотели броситься вперёд, но мастера ранга Ван их остановили:

— Пусть они убьют неумирающего демона. Неумирающий демон должен погибнуть от рук героев Поднебесной.

Алая кровь покрывала всё тело Дугу Байтяня. Он чувствовал, что силы почти иссякли. Рука, державшая меч, ослабла. Головокружение почти лишало его способности стоять. Глубокие раны, до костей, покрывали всё его тело. Раны больше не причиняли боли. Он давно онемел. Земля была устлана останками противников, обломками мечей. Безумные враги непрерывно наступали.

Когда он уже готов был упасть, он увидел неподалёку человека — Ситу Минъюэ. Ситу Минъюэ, уже вся в слезах, пробивалась к нему сквозь толпу. Он почувствовал толчок в сердце, словно всё тело снова наполнилось силой. Сжимая Божественный меч Кровавых Слёз, он бросился вперёд.

Никто на поле не заметил, что, хотя у Дугу Байтяня бесчисленные раны, эти глубокие и неглубокие раны не кровоточили непрерывно. Кровь останавливалась вскоре после того, как покидала тело.

«Может, умереть на глазах Юээр — мой лучший конец. Жить слишком утомительно!»

Божественный меч Кровавых Слёз в его руке кружился вверх и вниз: взмах, подсечка, удар, укол, рубка, резка…

Горячая кровь непрерывно брызгала в воздухе. В кровавом тумане ещё несколько человек упали замертво. Разрубленные тела, сломанные мечи и сабли повсюду. После того как на теле Дугу Байтяня появились бесчисленные новые глубокие раны, он пробился к Ситу Минъюэ.

— Юээр…

Дрожа, позвал Дугу Байтянь.

— Байтянь…

Ситу Минъюэ, вся в слезах, бросилась к нему. Все остолбенели и прекратили атаку.

— Байтянь, когда меня нет рядом, ты должен хорошо жить. Ты должен быть сильным, у-у…

«Плюх» — алая кровь брызнула из тела Дугу Байтяня. Острый кинжал глубоко вонзился ему в живот.

— А-а… Юээр, ты… ты…

Дугу Байтянь быстро отступил. Вместе с его отступлением из живота хлынула струя крови.

Ситу Минъюэ, сжимая окровавленный кинжал, стояла неподвижно. Слёзы заливали её лицо.

— Неумирающий демон тяжело ранен. На этот раз его нужно убить. Убей!

— Убей его!

…

Герои кричали и снова бросились к нему.

Сердце Дугу Байтяня разбилось в тот миг, когда кинжал Ситу Минъюэ вошёл в его тело. Его сердце переполнилось бесконечным гневом, бесконечной обидой… Он хотел разрушить небо, уничтожить землю…

Он с бесконечной горечью взмахнул мечом. Кроваво-красный мечевой ган, окружённый чёрными полосами, словно демонический дракон, словно призрак, источая дыхание смерти, обрушился на толпу.

— А-а…

— А-а…

…

Полтора десятка воплей, полтора десятка человек разорваны в мясную кашу.

Дугу Байтянь закричал, обратив лицо к небу:

— А-а-а…

Из его глаз капала кровь.

— Это вы меня заставили… Это вы меня заставили… Вы все меня заставили, а-а… Вы все меня заставили!

Голос был горестным, яростным и печальным. Кровавые слёзы текли из его глаз.

— Вы все меня предали… Вы все меня предали! Я отомщу! Я отомщу! Я не могу умереть! Вы все должны умереть!

Все ужаснулись. У всех в душе поднялся холод.

Дугу Байтянь снова поднял Божественный меч Кровавых Слёз. Тёмно-красный меч вдруг стал чёрным, блестящим. Густая чёрная энергия хлынула из острия. Чёрный, словно демоническое пламя, мечевой ган начал обретать форму, слоями окутывая его. Дугу Байтянь, весь в крови, снова гордо встал в чёрном, подобном демоническому пламени, мечевом гане.

— Слушайте все: не дайте мне уйти отсюда, иначе, хе-хе…

На этот раз его голос был ледяным, словно лишённым всех человеческих чувств.

Чёрная лента смела всё на пути. В бесчисленных воплях Дугу Байтянь быстро бросился прочь из толпы. Семеро мастеров ранга Ван и полтора десятка мастеров уровня почти Ван тоже быстро направились к нему.

Дугу Байтянь довёл до предела божественную технику пустоты из Техники Потрясающего Неба — «Божественный шаг пустоты». Словно поток света, он помчался к краю вершины Юньшань. Но два мастера ранга Ван, обладавшие высшим мастерством, опередили его. Один из них сказал:

— Дугу Байтянь, похоже, ты действительно начал превращаться в демона. Нельзя оставлять тебя в живых.

Ледяной голос Дугу Байтяня не имел ни капли чувств:

— Это вы меня заставили. Вы все меня заставили. Я отомщу! Я буду убивать!

Он взревел. Из его глаз упали две кроваво-красные слезы. Он взмахнул чёрным, как тушь, Божественным мечом Кровавых Слёз и бросился на двоих. Перед мечом появился огромный чёрный демонический образ, с когтями и клыками устремившийся к двум мастерам ранга Ван.

Два мастера вытащили мечи и выпустили ослепительную световую завесу, которая, словно безбрежное море, обрушилась на чёрный демонический образ. Образ разлетелся на куски и растворился.

В это время из толпы вдруг поднялся густой чёрный дым. Дым мгновенно накрыл всю вершину Юньшань. А на краю, где находились Дугу Байтянь и два мастера ранга Ван, вдруг вспыхнул яркий свет. «Гун-гун» — раскаты грома не умолкали.

Остальные мастера ранга Ван и полтора десятка мастеров уровня почти Ван мысленно воскликнули «плохо» и быстро бросились вперёд.

В это время раздались два вопля:

— А! А!

Затем послышался лишённый всяких чувств холодный смех Дугу Байтяня:

— Хе-хе… Вы все живите хорошенько. Когда моя демоническая техника бессмертия достигнет успеха, я нанесу визит каждому!

Все бросились туда, но нашли лишь двух тяжело раненных мастеров ранга Ван. Дугу Байтянь давно исчез.

Дым постепенно рассеялся. Два мастера ранга Ван, сражавшиеся с Дугу Байтянем, лежали с распоротыми животами. Кровь залила землю. Вид у обоих был тусклый, они едва дышали. С трудом они произнесли:

— Не… не… не преследуйте… Это… это мастер уровня Ди… спас его.

С этими словами они потеряли сознание.

Мастера ранга Ван и мастера уровня почти Ван побледнели от ужаса.

Ситу Минъюэ тупо стояла на месте последней схватки Дугу Байтяня. Вдруг она заметила на земле две светящиеся точки. Она наклонилась и подняла их. Это были два прозрачных красных кристалла. Нет, это были кровавые слёзы Дугу Байтяня. Она ясно помнила, как в последний миг он уронил две кроваво-красные слезы.

Ситу Минъюэ больше не выдержала. Сжимая два алых кристалла слёз, она зарыдала, и крупные слёзы покатились из её глаз.

В это время незаметный человек тихо подошёл и низко сказал:

— Твоя задача выполнена. Уходи скорее. Мы не откажемся от обещанного, не волнуйся.

В древних легендах говорится: когда кровавые слёзы человека сгущаются в кристаллы, это значит, что его сердце умерло.

В древних легендах говорится: когда кровавые слёзы человека сгущаются в кристаллы, это значит, что его сердце умерло.

Чёрный дым полностью рассеялся, и вершина Юньшань снова стала ясной. Везде валялись обломки мечей, повсюду лежали изувеченные тела героев, над алой кровью на земле висел густой кровавый туман.

В этой битве два мастера ранга Ван получили тяжёлые раны и едва дышали, два мастера уровня почти Ван упали и не поднимались, неизвестно, живы ли. Семьдесят девять героев погибли, восемьдесят семь были ранены. Праведный путь понёс тяжёлые потери. И потерпел сокрушительное поражение: при окружении тысячи героев, полтора десятка мастеров уровня почти Ван и семи мастеров ранга Ван неумирающий демон сбежал. Поднебесная была потрясена.

О том, что Дугу Байтяня спас мастер уровня Ди, знали только семь мастеров ранга Ван и полтора десятка мастеров уровня почти Ван. Эти люди не смели сообщить потрясающую весть героям Поднебесной, боясь вызвать ненужную панику. Они интуитивно чувствовали, что здесь наверняка есть заговор. Один мастер ранга Ван тотчас спустился с горы искать мастеров уровня Ди праведного пути, чьи следы были неуловимы. Он хотел в кратчайший срок передать им эти сведения.

Герои знали только, что неумирающего демона кто-то спас, но кто — неизвестно.

Собрание по пожалованию новых Небесных Ванов, созванное для отбора новых людей, превратилось в собрание по убийству демона, а затем вылилось в бойню. Это можно назвать величайшим позором праведного мира боевых искусств.

На вершине Юньшань царило уныние. Собрание продлили ещё на день. Собрание по пожалованию новых Небесных Ванов превратилось в собрание по уничтожению демона. Все праведные собрались вместе, чтобы обсудить, как преследовать Дугу Байтяня. В конце концов несколько мастеров ранга Ван снова начали приглашать известных мастеров Поднебесной для обсуждения действий по уничтожению демона.

Наньгун Сяньэр чувствовала, как по телу разливается холод. Она никак не думала, что Дугу Байтянь окажется настолько силён. В душе у неё поднимался смутный страх: «Этот Дугу Байтянь слишком страшен! Неужели я ошиблась? Может, семье Наньгун и вправду не стоило связываться с этим человеком… Хм! Я не ошиблась. Если бы мне дали ещё один шанс, я поступила бы так же. Такой человек, который не может служить мне, рано или поздно станет моим смертельным врагом. Самое действенное средство против такого врага — убить его до того, как он достигнет великого мастерства. Мне нужно тщательно обдумать будущие действия…»

Шуйцзин стояла на краю вершины Юньшань, со сложным выражением глядя на далёкие горы. В душе была лёгкая потеря, лёгкое сожаление. Ли Ши тихо подошла к ней сзади:

— О чём задумалась?

— Я думаю — о людях.

— Ха-ха… Сестрёнка Шуйцзин влюбилась? Уж не обо мне ли думаешь?

Подошёл «мёртвый кролик» Хуа Юньфэй.

Шуйцзин взглянула на него и равнодушно сказала:

— Я думаю о том, почему люди такие сложные. Люди! Эх!

Ли Ши задумалась:

— Ты слишком много думаешь.

Хуа Юньфэй тоже сказал:

— Лучше подумаем о насущном. Неумирающий демон разгромил праведников вдребезги. Особенно тяжело ранены четверо мастеров, один из них — наследник одной из пяти святынь. Положение наших святынь незавидно. Наше место в глазах мира наверняка пошатнётся.

Тут подошёл наследник Павильона Иллюзорного Неба Ван Дао:

— Этот Дугу Байтянь слишком страшен. Насколько я знаю, три месяца назад он только что прорвался за предел сверхпервоклассного мастера и вошёл в число супермастеров. Не думал, что за короткие три месяца он снова совершит прорыв. С такими темпами через несколько лет кто в мире сможет его остановить? Неужели та история повторится?

Ли Ши сказала:

— Сейчас он только начал превращаться в демона. Когда его демоническая техника бессмертия достигнет великого мастерства… трудно представить.

Шуйцзин равнодушно сказала:

— Вы не заметили, что всё это произошло потому, что мы сами его заставили?

Несколько человек опешили.

Собрание по пожалованию новых Небесных Ванов, проведённое на вершине Юньшань в 7897 году, навсегда запомнится мастерами боевых искусств континента Тяньюй. Через три дня после собрания герои мира боевых искусств один за другим спустились с горы. Через пять дней весть о великой битве неумирающего демона на вершине Юньшань разнеслась повсюду. Через десять дней девятнадцать мастеров ранга Ван континента Тяньюй совместно подписали Приказ Небесного Вана мира боевых искусств, разослав всех мастеров Поднебесной на уничтожение неумирающего демона.

На какое-то время континент Тяньюй вскипел. Весть о великой битве неумирающего демона Дугу Байтяня на вершине Юньшань разнеслась по каждому уголку континента Тяньюй.

Дугу Байтянь в тот миг, когда на вершине Юньшань поднялся чёрный дым, благодаря могучему Божественному сознанию уровня Ди уловил следы тех, кто его напустил. Это были три неприметных мужчины средних лет, обычнее некуда. Стоя в толпе, они ни за что не привлекли бы внимания.

Его поразило, что в тот миг, когда чёрный дым накрыл всю вершину Юньшань, эти трое пришли в движение. Двое, словно призраки, быстро бросились к нему. Он сильно испугался: это наверняка означало мастерство ранга Ван. Но ещё больше его удивило то, что он потерял ощущение третьего. А в следующий миг снова ощутил дыхание третьего, и тот уже оказался рядом с ним.

Затем правая ладонь этого человека испустила ослепительный свет и, словно поток, устремилась к двум мастерам ранга Ван, преграждавшим путь Дугу Байтяню. Дугу Байтянь сильно испугался: мастерство этого человека было поистине ужасающим. Ослепительный свет оказался уже материализовавшимся врождённым мечевым ганом. Судя по этому, это был мастер уровня Ди. Он понял, что двум мастерам ранга Ван не поздоровится. В душе не было ни капли жалости, поднялось чувство удовлетворения. Он знал, что его сердце окончательно остыло в тот миг, когда кинжал Ситу Минъюэ вошёл в его тело.

И действительно, в грохоте, подобном раскатам грома, раздались вопли двух мастеров ранга Ван. Одновременно двое других, напустивших чёрный дым, уже оказались перед ним и тихо сказали:

— Скорее уходи.

Он без колебаний последовал за ними вниз с горы. На бегу он громко холодно усмехнулся, без всяких чувств:

— Хе-хе… Вы все живите хорошенько. Когда моя демоническая техника бессмертия достигнет успеха, я нанесу визит каждому!

Вчетвером они сбежали с вершины Юньшань и углубились в бесконечные горы. Бежали долго, прежде чем остановились.

Дугу Байтянь холодно уставился на троих:

— Говорите, зачем вы, трое, меня спасли?

Мастер уровня Ди не ответил. Глубоко взглянув на него, он, словно струйка дыма, умчался вдаль. Один из двух оставшихся мастеров ранга Ван улыбнулся:

— Увидели несправедливость — обнажили меч.

— Хм, бесплатных обедов не бывает. Зачем вы меня спасли? Если сейчас не скажете, я буду считать, что вы меня никогда не спасали. При следующей встрече, возможно, увидимся как враги.

Холодные слова Дугу Байтяня не имели никаких чувств.

Двое улыбнулись, ничего не сказали и тоже умчались вдаль.

Дугу Байтянь медленно поднялся на горную вершину, затем с грохотом рухнул на землю.

Два мастера ранга Ван снова появились. Глядя на покрытого кровью Дугу Байтяня, лежащего на земле, они сказали:

— Что делать? Помочь ему залечить раны?

— Думаю, не стоит. Самое страшное в неумирающем демоне — сверхмощная жизненная сила. Пойдём.

— Надеюсь, мы не играем с огнём.

На вершине мгновенно снова воцарилась тишина.

Это был мрачный, страшный подземный дворец. Без тепла, без света. Только бесконечная тьма и леденящий холод. В этом мёртвом, зловещем дворце голос, подобный демоническому, воскликнул:

— Шестерни судьбы уже начали вращаться. Всё встало на свои места. Я могу спокойно спать ещё несколько лет.

Затем дворец погрузился в мёртвую тишину.

Дугу Байтянь всё ещё был без сознания. Эта великая битва на вершине Юньшань была самой опасной с тех пор, как он вышел в мир. Он был на волосок от смерти. Если бы не его особое телосложение, он давно бы отведал вкусного супа Мэнпо. Но даже так его раны были невероятно тяжёлыми. Сейчас он был подобен живому мертвецу. Только глубоких ран, до костей, было больше десятка. Плоть разодрана.

Тонкие струйки чёрной энергии смутно текли по его телу. Это была начальная техника демонической техники бессмертия, полученная им после того, как он пожертвовал собой и стал демоном. Она уже не в первый раз действовала в его теле. В прошлый раз, когда его заморозили за городом Кайюань, демоническая техника бессмертия тихо и медленно действовала в его теле, собирая огромное количество жизненной эссенции неба и земли для восстановления повреждённого тела, из-за чего снаружи образовался крепкий лёд со свойствами Белого Нефритового Льда. Просто тогда, после восстановления тела, демоническая техника бессмертия остановила своё действие, словно ничего и не было. До сих пор он не знал, почему тогда его раны зажили сами.

Демоническая техника бессмертия и его насильственное применение запретного метода из Техники Чжаньтяня «Украсть небо, отнять солнце» имеют схожую природу: обе вбирают жизненную эссенцию неба и земли для собственного использования. Разница лишь в том, что первая активна, а вторая пассивна.

Пространство вокруг его тела начало темнеть. Рассеянная жизненная эссенция неба и земли непрерывно потекла к нему. На этот раз скорость действия демонической техники бессмертия в его теле была несравнима с прошлой. Непрерывный поток жизненной эссенции неба и земли тёк к нему. Трава и цветы вокруг него непрерывно увядали и сохли. Пространство вокруг него становилось всё темнее. В конце концов он словно провалился в чёрную дыру. Всё его тело оказалось в кромешной тьме.

Демоническая техника бессмертия медленно действовала в теле Дугу Байтяня, собирая жизненную эссенцию неба и земли, впитывая сущность солнца и луны. Его повреждённые и разорванные меридианы были насильно соединены демонической техникой бессмертия. Хотя он был без сознания, сильная боль заставляла его тело непрерывно дрожать. Глубокие трещины на грудине, рёбрах и костях рук, оставленные мечами и саблями, тоже непрерывно восстанавливались. Ужасающие, разодранные раны на теле тоже начали заживать и разглаживаться.

Демоническая техника бессмертия — это одна из изначальных сердечных техник, заключённых в скрытом потенциале человеческого тела, появляющаяся при его мутации под воздействием экстремального стимула. Она открыла ему яркое окно в понимание тайн человеческого тела и дала золотой ключ для будущего продвижения к высшему боевому пути. Его изначально истощённая истинная ци в процессе сбора демонической техникой бессмертия жизненной эссенции неба и земли, впитывания сущности солнца и луны начала медленно сгущаться. Сначала она была подобна шелковинке, затем — тонкому ручейку, непрерывно порождающему жизнь, медленно текущему. Потом она становилась всё мощнее, словно катящаяся река, словно бурная большая река, неустанно бегущая в его теле.

Непрерывно бурлящая истинная ци циркулировала в его теле, порождая жизнь. Все повреждённые меридианы в его теле были соединены, стали шире и эластичнее. Наконец под воздействием демонической техники бессмертия Техника Чжаньтяня и Техника Потрясающего Неба тоже начали медленно действовать. Три техники, три пути движения силы действовали одновременно, не противореча друг другу. Там, где проходила истинная ци, меридианы были свободны. Особенно новый путь движения силы, открытый демонической техникой бессмертия, открыл множество невиданных меридианов, сделав его плоть невероятно крепкой. Это заложило прочную основу для будущих тренировок: теперь можно было не бояться, что тело не выдержит мощной внутренней силы и взорвётся.

Эта великая битва на вершине Юньшань была вехой в его боевом пути. В бою он балансировал между жизнью и смертью, что углубило его понимание боевого пути. Но сейчас его сердце тоже остыло. Чтобы подняться на вершину боевого мастерства, перед ним было два коротких пути: первый — уничтожить чувства и тренировать демоническое, полностью разорвать чувства и достичь высшего демонического учения — демонической техники бессмертия. Второй — забыть чувства, в недеянии ослабить семь чувств и шесть желаний, с широкой душой принять все обиды, любовь и ненависть, с отрешённым настроем смотреть на взлёты и падения мира.

После трёх дней и ночей сбора жизненной эссенции неба и земли, впитывания сущности солнца и луны раны Дугу Байтяня полностью зажили, а тело стало ещё крепче. Бурлящая истинная ци в его теле стала ещё сильнее, чем прежде.

Дугу Байтянь медленно очнулся от забытья. На нём лежал слой опавших жёлтых листьев. Под воздействием демонической техники бессмертия трава, цветы и деревья вокруг него увяли раньше, чем пришли осенние заморозки.

Он медленно поднялся. На осеннем ветру он стоял на вершине горы, гордо выпрямившись. Издалека было видно, как перед ним кружатся и танцуют увядшие жёлтые листья. Его одинокая фигура казалась невыразимо тоскливой.

Дугу Байтянь стоял на вершине, глядя в сторону империи Ханьтан, не говоря и не двигаясь. Солнце взошло и село на западе, ясная луна взошла и ушла. Так он простоял день и ночь.

— Дерево хочет покоя, но ветер не унимается. Убийство создало историю, история создала убийство.

Дугу Байтянь углубился в самые дальние горы Юньшань. Он скрылся в одной глухой долине и провёл там более десяти дней. В эти дни из долины непрерывно доносились вопли, от которых волосы вставали дыбом.

В глухой долине высокий мужчина с распущенными волосами был весь покрыт кровью и грязью. Всё его тело было утыкано заострёнными деревянными палками. Большие пятна крови на земле давно высохли и почернели.

— Соберите демоническую энергию неба и земли, атакуйте моё израненное тело, остановите моё совершенствование Непоколебимого Мин-вана — техника — рассеивайся!

— А-а-а…

Голос, словно плач демонов и волчий вой.

Чёрная демоническая энергия и энергия смерти между небом и землёй непрерывно атаковали его тело, просачиваясь через раны от палок. А внутри его тела был полон слабого белого света. Белый свет непрерывно блокировал тёмную энергию. Белый и чёрный свет непрерывно сталкивались на его теле. Кожа, покрытая кровью и грязью, снова стала кроваво-красной, непрерывно сочилась кровью.

Это, конечно, был Дугу Байтянь. В этот миг он громко крикнул:

— Остаточная кровь!

Сотни острых деревянных палок, глубоко вонзённых в его тело, вылетели обратно. Со свистом они или глубоко вонзились в землю, или впились в стволы деревьев поблизости. Сотни кровавых стрел вырвались из его тела. Демоническая энергия неба и земли, словно получив указание, безумно устремилась к кровавым стрелам. Чёрная демоническая энергия обратила кровавые стрелы вспять. Демоническая энергия вместе с обратным током крови хлынула внутрь. Сотни чёрных потоков непрерывно устремились к нему.

Слабый белый свет в теле Дугу Байтяня больше не мог блокировать тёмную энергию. Все меридианы наполнились демонической энергией неба и земли. Белый свет постепенно отступал и наконец был оттеснён обратно в даньтянь.

— Разрушение техники — рассеивайся!

Большое количество чёрной энергии устремилось к даньтяню. Белый свет сжимался всё сильнее, становился всё ярче, превратившись в светящийся шар. Наконец шар со звуком «па» в одно мгновение взорвался. Капли белого света смешались с чёрной демонической энергией.

Истинная ци со свойствами Непоколебимого Мин-вана была полностью уничтожена, превратившись в энергию без свойств.

— Демоническая энергия возвращается в пустоту, рассеивайся!

Потоки чёрной энергии вырвались из ран на его теле, одновременно изранив его тело. Затем бесчисленные кровавые стрелы вырвались из его тела. В радиусе одного чжана вокруг него всё было залито алой кровью.

Лицо Дугу Байтяня стало мертвенно-бледным, тело ослабло до предела. Он медленно поднял голову. В глазах застыла невероятная решимость. Он пробормотал:

— Если делать, то делать лучше всех.

— Соберите духовную энергию девяти небес, создайте моё неугасимое тело и костный мозг, собирайтесь!

Рассеянная жизненная эссенция неба и земли, сущность, излучаемая солнцем и луной, словно притягиваемые, непрерывно потекли к нему. Могущественная духовная сила хлынула в него через макушку, а затем сотни потоков духовной энергии устремились через его раны. Повреждённые меридианы в его теле быстро заживали, а затем снова разрушались мощной духовной силой, затем снова заживали, снова разрушались.

Дугу Байтянь чувствовал, будто его тело раз за разом разрывают, разрушают, и раз за разом собирают, воссоздают. Он терпел невыносимую боль плоти, изо всех сил борясь. Так прошёл день и ночь. Затем ситуация, казалось, ещё больше обострилась. Он мучительно боролся между жизнью и смертью.

Неумирающий демон Дугу Байтянь сбежал с высочайшей вершины империи Цинфэн — вершины Юньшань. Империя Цинфэн, естественно, стала местом сбора всех сил, а первая семья Цинфэн — семья Наньгун — естественно, стала обязательным местом для всех героев. После того как девятнадцать мастеров ранга Ван континента Тяньюй совместно подписали Приказ Небесного Вана об обязательном убийстве, одна за другой группы по уничтожению демона начали отправляться во все возможные места, куда мог сбежать Дугу Байтянь. Огромная сеть по уничтожению демона начала раскидываться в империи Цинфэн. Конечно, не был обойдён и такой важный пункт, как Юньшань. Район в несколько сотен ли был окружён плотным кольцом, и кольцо окружения с каждым днём сжималось.

Пять мастеров ранга Ван расположились в семье Наньгун и сейчас пировали.

— Хорошо, что на этот раз вовремя обнаружили. Неумирающий демон ещё не достиг великого мастерства. Хе-хе, поистине небо хранит нас!

— Да, хотя в первой схватке мы потерпели поражение, но это была лишь случайность.

— Мастера уровня Ди сейчас взаимно ограничивают друг друга. Верю, что на этот раз никто не сможет его спасти.

— После уничтожения неумирающего демона континент должен успокоиться на несколько десятков лет.

— Ха-ха…

…

На следующий день к вечеру разрушение и воссоздание плоти Дугу Байтяня духовной энергией неба и земли достигло предела. Он даже слышал, как трещат его кости.

— Держись, обязательно сделай лучше всех.

— Мириады демонов пожирают душу, неугасимое золотое тело!

В то время как духовная энергия неба и земли непрерывно притекала, бесчисленные слабые демонические тени начали собираться со всех сторон. Бесчисленные демонические тени закружились вокруг него и наконец все вместе бросились на него.

В самой древней и самой таинственной пещере скрытых демонов демонического культа поднялся сильный ветер. Десять старейшин демонического культа, много лет назад ушедших на покой, потрясённо изменились в лице:

— Мириады демонов пожирают душу, неугасимое золотое тело! Боже! Тело истинного демона явилось в мир.

В тёмной, как бездонная пропасть, пещере скрытых демонов ветер стал ещё сильнее. Смутно слышались раскаты ветра и грома.

Десять седобородых старейшин поспешно пали на колени и поклонились:

— Просим предков демонов успокоиться. Мы, ученики, даже если обратимся в прах, встретим кровь истинного демона и поможем предкам скорее освободиться.

Затем десять человек отступили. Один крикнул вдаль:

— Приведите ко мне моего внука-главу культа.

…

В глухой долине в глубине гор Юньшань Дугу Байтянь в это время снова и снова терпел муки разрыва и воссоздания плоти, а духом переносил адские муки, подобные пожиранию души мириадами демонов.

Духовная энергия неба и земли и бесчисленные демонические души кружились и бились вокруг него. Так продолжалось три дня и три ночи. Наконец духовная энергия неба и земли рассеялась, мириады демонов тоже исчезли в пустоте. В глухой долине воцарилась тишина.

Дугу Байтянь гордо стоял в долине. Все раны, внутренние и внешние, зажили. На теле не осталось ни единой царапины. Бронзовое тело излучало слабое драгоценное сияние.

— Сила не увеличилась, но — я наконец достиг неугасимого золотого тела, ха-ха…

Он взобрался на горную вершину и тупо посмотрел в сторону Ханьтан. Затем опустился на колени и трижды поклонился.

— Я не хочу быть отрешённым богом! И не хочу быть демоном, разорвавшим чувства! Я хочу быть человеком из плоти и крови!

Уголок его рта приподнялся в жестокой усмешке.

Дугу Байтянь взобрался на горную вершину и тупо посмотрел в сторону Ханьтан. Затем опустился на колени и трижды поклонился.

— Я не хочу быть отрешённым богом! И не хочу быть демоном, разорвавшим чувства! Я хочу быть человеком из плоти и крови!

Уголок его рта приподнялся в жестокой усмешке.

Подул осенний ветер, развевая его чёрные длинные волосы. Внезапно он бросился вниз с горы. Как только он применил высшее учение — Божественный шаг пустоты, — он, словно тень, в мгновение ока исчез.

За окружение Юньшань отвечали три мастера ранга Ван и шесть мастеров уровня почти Ван. Конечно, обычных мастеров было бесчисленное множество. Три мастера ранга Ван вели по отряду, каждые два мастера уровня почти Ван вели по отряду. Эти шесть отрядов с шести направлений охватывали глубины Юньшань. Но они искали почти двадцать дней и не нашли и следа Дугу Байтяня.

В один из дней шесть отрядов сошлись в той глухой долине, где когда-то был Дугу Байтянь. Глядя на разлитую по долине грязную кровь и глубоко вонзённые в землю и стволы деревьев палки, люди долго молчали.

Один из трёх мастеров ранга Ван сказал:

— Что этот тип здесь делал? Это же…

Другой мастер ранга Ван нахмурился:

— Возможно, он здесь тренировал какую-то жестокую технику. Нужно действовать осторожно. Я уверен, он недалеко ушёл и, возможно, наблюдает за нами из укрытия.

Услышав это, мастера боевых искусств невольно вздрогнули. Все невольно оглянулись. Мастер ранга Ван понял, что дело плохо: в такой момент и в таком месте говорить такое — легко поколебать и без того неспокойные сердца этих людей. Ведь каждый испытывал глубокий страх перед неумирающим демоном. К тому же недавняя великая битва на вершине Юньшань сделала имя неумирающего демона ещё громче, вселив в сердце каждого обычного мастера страх. Он поспешно добавил:

— Не волнуйтесь. На этот раз неумирающему демону не уйти. Сейчас все мастера континента стекаются в империю Цинфэн. Если мы сможем найти его здесь, с его нынешней силой ему не будет места для смерти.

— Я уверен, неумирающий демон ещё недалеко ушёл. Ищите внимательно, не упустите ни следа. Если найдём его, он непременно падёт в этой сети.

В это время вдалеке раздался вопль, невыразимо горестный, от которого волосы вставали дыбом.

Три мастера ранга Ван и шесть мастеров уровня почти Ван первыми бросились из долины. В лесу за долиной у молодого ученика боевых искусств была распорота грудь. Горячая кровь ручьём текла наружу. Три мастера ранга Ван едва не разорвали себе глаза от ярости. Они были уверены, что это дело рук неумирающего демона. Этот неумирающий демон был просто слишком наглым. Сейчас весь мир уничтожал его, а он осмеливался так бесчинствовать. У нескольких человек вспыхнула ярость. Они разделились на три направления и бросились в погоню. Шесть мастеров уровня почти Ван переглянулись и тоже бросились следом.

Оставшиеся мастера боевых искусств тоже начали обыскивать окрестности. Тут из-за огромного камня у входа в долину вышел Дугу Байтянь с лёгкой улыбкой на лице. Его тотчас заметили многие. Среди этих людей было немало упрямцев.

— Проклятый демон, какая наглость! Сейчас весь мир боевых искусств преследует тебя, а ты ещё смеешь так бесчинствовать.

Дугу Байтянь неторопливо шагнул вперёд:

— Я никогда не бесчинствую. Я просто иду своим путём.

— Дерзкий демон! Ты посмеешь сказать, что не ты убил того несчастного ученика? Ты слишком жесток, в тебе нет человечности.

— Ты ошибаешься, во мне много человечности. Это он первым хотел меня убить. Я всего лишь защищался. Неужели вы тоже хотите меня убить?

— Братья, все вместе! Убейте его, убейте этого проклятого демона.

Толпа с шумом окружила его.

На лице Дугу Байтяня снова появилась лёгкая улыбка:

— Вы хорошо подумайте, действительно хотите меня убить? Если так, мне опять придётся защищаться.

Лицо его было полно искренности.

— Братья, вперёд, убьём!

Тотчас более двадцати человек с мечами и саблями бросились на него.

В блеске клинков Дугу Байтянь невозмутимо, словно призрак, скользил туда-сюда.

— А!

— А!

— А!

…

Все мечи и сабли, направленные в него, вонзились в груди своих хозяев. В брызгах крови более двадцати человек упали замертво.

Лица оставшихся изменились. Дугу Байтянь, глядя на них, вздохнул:

— Эх! Почему так? Кого я обидел? Вы тоже хотите меня убить?

Тут несколько человек тихо попятились, а затем внезапно бросились в сторону, куда исчезли мастера ранга Ван. Но не успели они отбежать и десяти метров, как брошенные вслед мечи и сабли пронзили их груди. Трупы упали на землю.

Дугу Байтянь сказал:

— Больше всего ненавижу болтунов и сплетников.

Оставшиеся переглянулись, боясь дохнуть. Неудивительно: все они были третьесортными мелкими сошками в мире боевых искусств. В такой кровавой сцене они уже не могли сохранять образ несгибаемых.

— Вы всё ещё хотите меня убить?

Никто не ответил.

— Похоже, вы всё ещё хотите меня убить. Как же утомительно жить! Каждое мгновение нужно защищать себя. Эх! Мне опять придётся защищаться.

С этими словами он закатал рукава, покрытые кровью и грязью.

От одного этого движения все присутствующие вздрогнули. Один высокий юноша в страхе бросил оружие и с плачем закричал:

— Не убивай меня! Прошу, не убивай! Это другие меня обманули, я не сам пришёл, умоляю, не убивай!

Дугу Байтянь вздохнул:

— Кто сказал, что я тебя убью? Я всего лишь хочу защищаться. Раз ты не хочешь меня убивать, отойди в сторону.

Юноша, словно получив помилование, поспешно отбежал. Остальные тоже закричали:

— Мы не по своей воле, нас обманули! Мы не смеем убивать неумирающего демона!

И все побросали оружие.

Дугу Байтянь улыбнулся:

— Видно, что те, кто погиб, были упрямцами. А вы больше дорожите жизнью.

На лицах этих людей появилось выражение стыда.

Он продолжил:

— Но эти люди были глупцами. Вы умнее. Только умные живут дольше.

— Кто из вас самый высокий, выходи вперёд.

Все разом отступили на шаг, выставив вперёд того самого высокого юношу, который первым с плачем бросил оружие.

Лицо юноши тотчас позеленело. Он поспешно попятился.

— Эй, не отступай. Это ты. Подойди сюда.

Дугу Байтянь приветливо улыбнулся.

Высокий юноша тотчас почувствовал, как волосы встают дыбом. Он отчаянно замотал головой:

— Демон… демон… владыка демонов, пощадите! Я действительно не по своей воле, поверьте мне.

— Хе-хе, я тебе верю. Я всего лишь хочу одолжить у тебя две вещи. Ты же видишь, моя одежда рваная и грязная, больше не могу её носить. У тебя есть лишняя одежда?

— Есть, есть, есть…

Юноша растянул «есть» в долгий звук. Он поспешно развязал свой узел и достал лучшую одежду.

Дугу Байтянь снял свою одежду, покрытую кровью и грязью, уже почерневшую, и начал переодеваться в новую одежду юноши.

В это время один человек в толпе вдруг быстро сунул руку за пазуху. Он только хотел что-то сделать, но его рука не смогла двинуться. Он в ужасе уставился на кусок ткани, вонзившийся ему в руку. В глазах было неверие.

Дугу Байтянь медленно привёл одежду в порядок, подошёл к нему:

— Что за хорошую вещь ты достаёшь? Дай посмотрю.

С этими словами он запустил руку ему за пазуху.

— О, так это сигнальная ракета. Ты хотел послать весть мастерам ранга Ван? Почему ты так хочешь меня убить?

«Па» — он ударом ладони раздробил ему грудь. Затем невинно посмотрел на всех:

— Вы тоже видели, у меня горькая судьба. Все время кто-то хочет меня убить.

Эти люди давно онемели от страха. Глядя на этого улыбающегося, но убивающего при малейшем поводе человека, они чувствовали, как изнутри поднимается холод.

— Владыка… владыка демонов, поверьте нам, мы… мы ни за что не посмеем проявить к вам неуважение.

— Эх! Все мы люди. Зачем делить на людей и демонов? Как это печально! Сегодня мы неплохо пообщались. На этом закончим. До следующей встречи.

С этими словами он, словно поток света, умчался в глубь леса.

Эти люди, глядя, как силуэт Дугу Байтяня исчезает, «бух», «бух»… все попадали на землю. Пот давно промочил их одежду.

А тем временем три мастера ранга Ван, шесть мастеров уровня почти Ван и множество мастеров вернулись к долине. Глядя на трупы на земле, эти люди пришли в ярость.

— Что здесь произошло?

Один тип, лежавший на земле, поспешно встал и доложил о том, что случилось.

Один из мастеров ранга Ван разъярился и громко заревел:

— Дугу Байтянь, ты, ублюдок, если есть смелость, выходи!

Из леса донёсся лёгкий смех:

— Старый хрыч, не ори там зря, надоедливо.

Этот мастер ранга Ван пришёл в ярость. Это было открытое оскорбление. Его тело, словно струйка дыма, устремилось в глубь леса. Два других мастера ранга Ван последовали за ним. Когда они ворвались в лес, снова послышался лёгкий смех Дугу Байтяня:

— Не тронь меня — я не трону тебя. Кто уничтожает меня — умрёт!

Хотя он сказал это с лёгкой улыбкой, каждый почувствовал пронизывающий холод.

Несколько человек бросились туда, откуда шёл звук, но с противоположной стороны снова послышался смех Дугу Байтяня:

— Вы стары, пора домой нянчить внуков.

Трое сильно удивились. Такая лёгкая техника была поистине ужасающей.

— Неужели это легендарный Божественный шаг пустоты? Сколько же секретов скрывает этот тип?

— Теперь его действительно трудно поймать.

Тут снова послышался смех Дугу Байтяня:

— Старики, вы с ума сошли? Поймать меня? Сначала сохраните свои жизни.

Голос Дугу Байтяня в лесу звучал то слева, то справа, метался туда-сюда, так что трудно было определить его местоположение. Несколько мастеров ранга Ван в ужасе переглянулись. Сверхмощная лёгкая техника противника вызвала у них чувство беспомощности. С такой скоростью как им уничтожать демона? Они никак не могли приблизиться к противнику.

Дыхание Дугу Байтяня полностью исчезло из леса. Несколько мастеров ранга Ван вернулись ни с чем. Лица их посинели, они мрачно молчали. Быть униженным и высмеянным каким-то юнцом, и при этом не иметь возможности ничего сделать — для них это было величайшим позором.

В это время в горах Юньшань находились три мастера ранга Ван, шесть мастеров уровня почти Ван, сотни опытных мастеров боевых искусств выше первого класса, а также сброд — те, кого Дугу Байтянь запугал до смерти.

Свет постепенно тускнел. Луна тихо взобралась на верхушки деревьев. Группа праведников поднялась на небольшой холм и, сидя вокруг костра, ела сухой паёк.

Тут снова послышался голос Дугу Байтяня:

— Сегодня луна неплоха. Эй, где прячутся три старых маразматика?

— Дугу Байтянь, ты трус, малодушный! Если есть силы, сразись со мной, стариком!

— Хм! Кто здесь трус? Сотни людей окружили одного меня. Если есть силы, выйди один, с руками и ногами, и сразись со мной один на один. Клянусь, я так его отделаю, что родная мать не узнает.

Один молодой мастер уровня почти Ван не удержался и вышел:

— Демон, я сражусь с тобой один на один. Выходи.

— Хм! Пошёл ты! Вы, бесстыдные мастера уровня почти Ван, ещё не доросли. Несколько дней назад на вершине Юньшань несколько человек вместе не смогли ничего со мной сделать. Сейчас ты один сможешь? Ты просто хочешь выманить меня, чтобы окружить. Говорю тебе, я — вечный кошмар для вас, мастеров уровня почти Ван, вершина, которую вам никогда не превзойти.

— Ты… Хм! Дугу Байтянь, если ты трус, не ищи оправданий. Клянусь своей честью, я сражусь с тобой в честном поединке.

— Сколько стоит твоя честь? Если вы сможете меня убить, вы станете спасителями, уничтожившими демона и защитившими путь. Тогда, даже если ты подлец, тебя восславят как великого мудреца, хитростью пленившего неумирающего демона. Ваши уродливые лица вызывают отвращение.

— Дугу Байтянь, советую тебе сдаться. Сейчас два мастера ранга Ван уже направляются в Чанфэн империи Ханьтан. Ты… хе-хе.

Дугу Байтянь спокойно сказал:

— Ты жалок. Ты даже не знаешь простейших приёмов общения. Ты всего лишь хочешь использовать моих родителей, чтобы угрожать мне. Разве ты не мог тихо пригрозить мне, когда рядом никого нет? Ты перед столькими людьми выставил на всеобщее обозрение уродливую тёмную сторону тех стариков, которых считаешь праведниками. Как думаешь, что подумают три мерзавца рядом с тобой? Что подумают сотни мастеров боевых искусств? Ты глупец!

— Дугу Байтянь, ты действительно не заботишься о своей семье?

— Изначально я очень волновался, но теперь не боюсь. Раз столько людей знают, что мастера ранга Ван праведного пути направляются в Чанфэн империи Ханьтан, разве они посмеют, презрев всеобщее осуждение, выместить зло на моей семье? Эти лицемеры не посмеют.

— Ха-ха… Дугу Байтянь, ты попался. Посмотрим, куда ты убежишь!

Три ослепительных луча, словно косы смерти, устремились к тому месту, откуда шёл голос Дугу Байтяня.

Гун!

Три неукротимых врождённых мечевых гана выбили в земле огромную глубокую яму.

Но снова издалека послышались насмешливые слова Дугу Байтяня:

— О, три старые черепахи. Я забыл сказать, что владею искусством передачи звука с девятью поворотами.

Лица трёх мастеров ранга Ван стали ужасающе мрачными. Из глаз готовы были вырваться языки пламени.

Издалека донёсся постепенно удаляющийся голос Дугу Байтяня:

— Слушайте все: не тронь меня — я не трону тебя. Кто тронет меня — умрёт. Тех, кто сейчас уничтожает меня, я считаю врагами. Если не хотите быть моими врагами, скорее уходите. Иначе при следующей встрече пощады не будет.

— Сеть небес широка, но не пропускает ничего. Дугу Байтянь, рано или поздно ты не избежишь кары небесной.

…

В эту ночь в горах Юньшань сердца героев, уничтожавших неумирающего демона, были полны тревоги. Тот сброд, который Дугу Байтянь запугал до смерти, воспользовавшись лунным светом, по двое, по трое тайно бежал. К рассвету почти все разбежались. Когда три мастера ранга Ван получили доклад, они долго молчали. В рядах уничтожающих Дугу Байтяня царила паника. Уничтожаемый, наоборот, захватил инициативу. Им оставалось лишь вздыхать:

— Нравы падают, люди уже не те.

На рассвете три мастера ранга Ван и шесть мастеров уровня почти Ван начали собирать людей и расставлять различные ловушки, прятать сильных мастеров в засадах. Но едва они закончили расстановку, как нахлынул лесной пожар. Клубы дыма, бушующее пламя — всё, что они подготовили, обратилось в ничто.

— Этот тип просто сумасшедший! Чтобы справиться с нами, он хочет обратить в пепел сотни ли вокруг?

— Слишком безумно, слишком злобно!

— Моя развевающаяся прекрасная борода…

— Не паникуйте! У этой горы есть кольцевая река. Скорее спускаемся.

…

Пожар уничтожил всю траву, цветы и деревья на холме. Большие и малые звери с воем и криками бежали.

Эти мастера боевых искусств сидели у реки, вытирая пот с лиц и тяжело дыша.

Тут неподалёку раздался вопль. Все бросились туда. Молодой ученик боевых искусств был обезглавлен. Глаза широко открыты, полны ужаса. Алая кровь разлилась по земле.

— Что случилось?

Спросил один мастер ранга Ван.

— Он сказал, что идёт по малой нужде. И вот результат.

Тут послышались холодные слова Дугу Байтяня:

— Я говорил, к своим врагам я не проявляю милосердия. Кто тронет меня — умрёт. Если не хотите быть моими врагами, скорее уходите.

— Дугу Байтянь, выходи!

Взревел мастер ранга Ван.

Но дальний лес снова погрузился в тишину. Больше не было ни звука. В этот день было убито ещё несколько человек. В конце концов мастер ранга Ван был вынужден приказать, чтобы никто не действовал самовольно. Души героев больше не могли оставаться спокойными. Паника начала распространяться в толпе. Ещё больше людей начало тайно бежать.

Эта ночь была ночью без сна. Горестные крики непрерывно прорезали тишину ночного неба. За ночь было убито ещё более десяти человек.

Несколько дней кровавых убийств заставили каждого жить в постоянном страхе. Сотни героев в конце концов осталось меньше сотни. Остальные тайно сбежали.

Один мастер ранга Ван разъярился:

— Бездари, все трусы.

Другой мастер ранга Ван сказал:

— Божественный шаг пустоты — поистине удивительное учение. Неумирающий демон, полагаясь на него, действительно может бесчинствовать по миру. Трудно поймать его след. Теперь остаётся только пригласить Вана Погони за Ветром Хань Чуана из империи Байюэ. С его непревзойдённой лёгкой техникой он должен догнать неумирающего демона.

— Придётся так поступить. Но нужно послать человека достаточного веса. На этот раз, подписав Приказ Небесного Вана об уничтожении неумирающего демона, он сам не явился, послал лишь ученика. Чтобы заставить его выйти, кто-то из нас должен поехать лично.

— Тогда я поеду.

Сказал самый молодой из трёх мастеров ранга Ван.

— Брат Инь Фэн, будь осторожен в пути. Берегись козней неумирающего демона.

— Хм! Неумирающий демон. Я действительно жду, когда он появится передо мной. Как жаль, что я не участвовал в прошлом собрании на вершине Юньшань! Если бы я был там, я бы ни за что не дал ему убежать, я бы обязательно его…

Тут Инь Фэн поспешно замолчал, потому что один из двух других участвовал в том собрании. Сказать так означало обвинить участвовавших мастеров ранга Ван в неспособности. Он неловко улыбнулся.

Тот мастер ранга Ван ничуть не обиделся, лишь сказал:

— Брат Инь Фэн, будь осторожен в пути.

Инь Фэн шёл по дороге, ведущей из гор Юньшань. В душе была досада. Мастер ранга Ван, а не может справиться с мастером уровня почти Ван. В бескрайних горах он шёл уже три дня. Ещё день, и он выйдет из этих гор.

— Старая черепаха, ты тоже решил сбежать?

Неподалёку ясно послышались слова Дугу Байтяня.

— Дугу Байтянь, если ты мужчина, выходи и сразись со мной лицом к лицу.

Мелькнула тень, и перед Инь Фэном появился могучий юноша. Инь Фэн впервые видел Дугу Байтяня. Увидев, какой он высокий, он невольно удивился.

— Ты наконец соизволил появиться. Неумирающий демон, ты заплатишь за кровавую бойню, которую устроил.

— Хе-хе, вы, люди, непрерывно уничтожаете меня. Я, защищая себя, уничтожаю врагов. Разве это ошибка?

— Дугу Байтянь, то, что ты сейчас появился, меня удивляет. Неужели ты больше не боишься смерти и хочешь сразиться со мной?

— Старая черепаха, на самом деле я давно хотел сразиться с вами, собачьими мастерами ранга Ван. Просто вас всегда было много. Теперь наконец есть возможность. Вы ведь любите устраивать всякие собрания? Сегодня я, Дугу Байтянь, тоже устрою — назову его собранием по убийству черепах. Эх! Только людей маловато: один человек и одна черепаха.

— Невежественный юнец, только и умеешь, что чесать языком. Осмелишься поклясться, что не убежишь? Мы будем сражаться до смерти?

— Почему бы и нет. Кто сегодня первым убежит, тот черепаха.

— Хе-хе, это ты сам сказал. Сегодня я, старик, вершу волю небес.

Уголок рта Инь Фэна приподнялся в холодной усмешке. Затем он вытащил меч из-за пояса. Хотя он был мастером ранга Ван с выдающимся мастерством, перед этим юношей он не смел беспечничать.

Дугу Байтянь тоже крепко сжал Божественный меч Кровавых Слёз. Тёмно-красный клинок начал светиться. Инь Фэн слышал, что Дугу Байтянь с помощью Божественного меча Кровавых Слёз может выпускать мощный кроваво-красный мечевой ган. Но на этот раз всё было не так, как он думал. Клинок Божественного меча Кровавых Слёз был окутан фиолетовой энергией, ни капли кровавого цвета.

Дугу Байтянь взмахнул Божественным мечом Кровавых Слёз. Ослепительный мечевой свет ударил прямо по Инь Фэну. Фиолетовый мечевой ган, словно молния, пронзающая пустоту, быстрый и яростный. Окружающие высокие деревья от ударной волны мечевого гана с грохотом падали и разлетались.

Перед таким мощным ударом Инь Фэн тоже выложился полностью. Огромная белая световая завеса поднялась перед ним, надёжно укрыв его. Два мечевых гана, встретившись, вспыхнули ослепительным светом и разошлись в стороны. Окружающие деревья и камни непрерывно разлетались и растворялись. Земля между ними была выбита в огромную глубокую яму.

Тело Дугу Байтяня отбросило назад. «Бах» «бах» «бах»… Он снёс семь или восемь высоких деревьев, прежде чем упал с воздуха. У уголка его рта выступила кровь.

— Старая черепаха, ты силён!

Инь Фэну тоже было несладко. Он отступил на десяток шагов. Хотя он был далеко не так жалок, как Дугу Байтянь, из его рта вырвалась кровь. Когда он увидел, что Дугу Байтяня отбросило, он решил, что исход боя предрешён. Но когда он увидел, что Дугу Байтянь, шатаясь, поднялся, и у уголка его рта лишь немного крови, лицо его внезапно изменилось.

— Дугу Байтянь, ты прорвался за предел уровня почти Ван и вступил в ранг Ван?

— Хе-хе, старая черепаха испугалась? Хм! Я хоть ещё и не вступил в ранг Ван, но всё равно могу быть королём среди Ванов.

— Невежественный юнец, раз ты ещё не достиг ранга Ван, готовься к смерти.

Инь Фэн с холодной усмешкой пошёл к нему:

— Как жаль твоих задатков. Хе-хе, разницу между уровнями ты не можешь себе представить. Хе-хе, умри!

Огромный материальный меч устремился к Дугу Байтяню, словно молния, упавшая с девятых небес, невероятно жёсткая. Фиолетовый мечевой ган Дугу Байтяня тоже начал обретать форму. Фиолетовый божественный дракон взмыл в воздух и бросился на огромный меч.

Фиолетовый и белый мечевые ганы бушевали в этом горном лесу. Вскоре весь лес был уничтожен. Издалека было видно, как над лесом вздымается мечевой ган. Фиолетовый и белый мечевые ганы, словно два божественных дракона, кружили и танцевали в воздухе.

Неизвестно, сколько длился бой. Грудь обоих была залита кровью. Инь Фэн втайне тревожился. Он чувствовал, что этот Дугу Байтянь подобен неубиваемому таракану. После каждого прямого столкновения он поднимался с земли, шатаясь. Что ещё страшнее, он чувствовал, что способность противника выдерживать удары намного превосходит его собственную. Он даже чувствовал, что раны противника легче, чем его. «Чёрт, что за урод этот малый? Неужели он действительно выучил какую-то жестокую технику?»

Он вспомнил кровь и палки, найденные в глухой долине в горах Юньшань. В душе поднялся страх.

«Похоже, придётся применить моё драгоценное оружие. Всё равно здесь никто не видит. Хе-хе, малый, вини свою горькую судьбу».

Он мысленно холодно усмехнулся.

Ослепительный белый мечевой ган устремился к Дугу Байтяню. Тот поспешно встретил его Божественным мечом Кровавых Слёз. Но тут он вдруг заметил на лице Инь Фэна злобную усмешку. Он мысленно сказал «плохо» и быстро отступил.

За белым светом скрывалась тонкая светящаяся точка. Отступая, он блокировал белый мечевой ган, но та светящаяся точка всё равно стремительно устремилась к нему. Он снова заслонился Божественным мечом Кровавых Слёз. «Динь» — лёгкий звон. Он разглядел, что это летающий нож. От ножа передалась огромная ударная сила, от которой его тело сильно содрогнулось. Но нож не разлетелся под его Божественным мечом Кровавых Слёз, лишь немного отклонился и всё равно устремился к его телу. «Пф» — вонзился ему в живот.

Инь Фэн с громким смехом подошёл:

— Дугу Байтянь, посмотрим, как ты теперь не умрёшь.

Он был уверен в своём драгоценном оружии. В нём заключался его неукротимый врождённый мечевой ган. Стоит ему поразить тело противника, и все меридианы будут разорваны.

— Напрасно ты мастер ранга Ван, а оказался таким подлецом!

Дугу Байтянь весь покрылся потом.

— Хе-хе, ты можешь собой гордиться. С тех пор как я стал мастером ранга Ван, я двадцать лет не применял это тайное оружие. Эх! Божественное оружие и острые клинки вообще редки, а сделать из божественного железа скрытое оружие — ещё реже. Но, к несчастью, у меня есть такое. Только такое драгоценное оружие может вместить мой могущественный врождённый мечевой ган и не разлететься. Хе-хе… Дугу Байтянь, неумирающий демон умер от моей руки.

Инь Фэн безумно расхохотался, лицо его исказилось.

— Ты слишком болтлив.

Инь Фэн не мог поверить своим глазам. Лежащий на земле, едва дышащий Дугу Байтянь вдруг взмахнул Божественным мечом Кровавых Слёз. Фиолетовое остриё в мгновение пронзило его сердце.

— Ты… как ты ещё можешь двигаться? Это… это… почему?

— Неугасимое золотое тело.

Дугу Байтянь медленно поднялся с земли. Холодные слова не имели ни капли чувств.

Инь Фэн в ужасе широко раскрыл глаза, а затем испустил дух.

Инь Фэн в ужасе широко раскрыл глаза, а затем испустил дух.

Тело Дугу Байтяня покачнулось и со звуком «бух» упало на землю. Смертельный удар летающего ножа Инь Фэна, содержащего врождённый мечевой ган, не прошёл для Дугу Байтяня бесследно. Нож действительно вонзился ему в живот. Но врождённый мечевой ган, заключённый в ноже, не успел взорваться, как был окружён его непрерывно циркулирующей внутренней силой, а затем через меридианы ног отведён в землю.

В тот момент Инь Фэн, возгордившись, не заметил, что земля под ногами Дугу Байтяня покрылась трещинами. Когда он погрузился в огромную радость от убийства неумирающего демона, представляя будущую славу, коса смерти уже рассекла ему грудь.

Дугу Байтянь привёл в движение технику в теле. Со звуком «пф» из него вышел короткий, холодно блестящий, изящный летающий нож. Из раны брызнула кровь, и она начала сама заживать. Нож длиной в три цуня, невероятно острый, окутанный лёгкой дымкой. Тонкий, как бумага, клинок переливался. Дугу Байтянь, прищурившись, вертел в руке это острое божественное оружие.

— Просто произведение искусства. У этой старой черепахи действительно есть хорошие вещи. Хм, это будет моё тайное оружие.

Дугу Байтянь нашёл уединённое место и сел медитировать. После тяжёлого боя он получил внутренние раны, к тому же рана на животе. Он не смел беспечничать. Сейчас весь мир уничтожал его, он должен постоянно быть в наилучшей форме.

Он тихо регулировал дыхание под большим деревом. Вокруг него вилась фиолетовая энергия. Его лицо то искажалось, то разглаживалось. Через долгое время он поднялся.

— Неугасимое золотое тело! Неугасимое золотое тело!

В этот миг он вдруг почувствовал, что кто-то за ним наблюдает. Могучее Божественное сознание уровня Ди тотчас хлынуло вокруг, распространяясь во все стороны. Наблюдавший, очевидно, почувствовал мощь сознания Дугу Байтяня. Огромное, безбрежное сознание тотчас устремилось навстречу. Два сознания встретились в воздухе. «Гун» — могучее духовное поле разнесло окружающие деревья в щепки. Обломки разлетелись по ветру.

Очевидно, это был мастер уровня Ди. Их сознания непрерывно сталкивались в воздухе. Невидимое поле постепенно расширялось, охватывая всё большую площадь. Высокие деревья с грохотом падали и разлетались. Это была страшная невидимая битва. Дугу Байтянь вообще не видел противника, но это невидимое противостояние было опаснее реального боя. Стоит проиграть — и можно навеки погибнуть, стать слабоумным на всю жизнь.

Внезапно сознание неизвестного мастера отхлынуло, словно прилив. Но Дугу Байтянь не хотел отпускать противника. Могучее Божественное сознание уровня Ди, словно огромная волна, устремилось в погоню.

«Бах»

Он почувствовал, будто его сознание ударилось о невидимую стену. Духовная сила иссякла. Он поспешно сосредоточился и втянул сознание.

В лесу стало тихо, ни звука.

Лицо Дугу Байтяня побледнело, всё тело покрылось потом. Он чувствовал себя опустошённым. Лишь через долгое время он пришёл в себя. В лесу по-прежнему было тихо, ни звука. Он попробовал снова выпустить сознание, но в лесу уже не было дыхания того мастера уровня Ди. Лицо его помрачнело.

— Кто это? Смог в последний момент легко отступить и заблокировать моё сознание. Такой страшный мастер просто сделал выпад и ушёл. Это…

Он не мог понять.

— Когда я смогу использовать сознание для атаки в бою?

Подул осенний ветер, кружась, полетели жёлтые листья.

Дугу Байтянь поправил растрёпанные длинные волосы и пошёл прочь из гор. О том, чего не понимал, он больше не думал. Что до тех мастеров в горах, пусть они там живут в постоянном страхе, пусть почувствуют страх перед лицом постоянной угрозы смерти. При этой мысли он холодно усмехнулся:

— Мои друзья, я вернулся.

Ещё полдня, и он выйдет из этих гор. Но вдалеке он увидел высокую фигуру. Тот человек тихо стоял, закутанный в широкий чёрный балахон, полностью скрывавший тело. Голова тоже была замотана чёрной тканью, оставлены лишь два отверстия для глаз, из которых смотрели яркие, как холодные звёзды, глаза.

По интуиции Дугу Байтянь понял, что это мастер, но не тот мастер уровня Ди из леса. В трёх чжанах от человека в чёрном он остановился.

— Кто ты? Зачем преграждаешь мне путь?

— Я твой друг. Я хочу с тобой поговорить.

Голос человека в чёрном не имел никаких чувств. Нельзя было понять, стар он или молод, мужчина или женщина.

— Друг? Разве у меня сейчас есть друзья в Поднебесной? Ха-ха…

Человек в чёрном сказал:

— Правда. Мы с тобой одной дороги. Мы действительно друзья.

— Как мне тебе верить?

— Я ученик демонического культа. Как и ты, я отвергнут праведным путём. У нас общий враг.

— Хм! Демонический культ? Говорят, демонический культ и праведный мир боевых искусств когда-то вместе боролись с тем легендарным неумирающим демоном?

— Это далёкое прошлое, это ошибка истории. В те далёкие времена праведный путь и демонический культ действительно сотрудничали, вместе преследуя неумирающего демона по всему миру. Но после уничтожения неумирающего демона праведный путь начал массово уничтожать учеников демонического культа, нанеся ему огромный урон. С тех пор демонический культ всегда был ниже праведного пути. Сотрудничество с праведным путём — всё равно что делить шкуру с тигром. Это величайшая ошибка демонического культа. Это ошибка предков и самый горький урок демонического культа. Сейчас весь мир уничтожает брата Дугу, и только наш демонический культ не послал ни одного человека. Известные мастера праведного пути призывали героев Поднебесной, говоря, что сейчас нет деления на праведных и злых, все герои Поднебесной — одна семья, все должны объединиться против неумирающего демона. Но наш демонический культ не участвует в этом. Мы единственная сила, стоящая на стороне брата Дугу. Разве брат Дугу всё ещё не верит в нашу искренность?

Дугу Байтянь холодно усмехнулся:

— Нет вечных друзей, есть вечные интересы. В далёком прошлом, из-за общих интересов, вы сотрудничали с праведным путём, вместе убивая неумирающего демона. Теперь из-за каких-то неведомых интересов вы сотрудничаете со мной, тем, кто не демон, но кого называют демоном, чтобы противостоять так называемому праведному пути. Поистине заставляет вздыхать о «человеческом сердце».

Человек в чёрном сказал:

— Брат Дугу, возможно, ты ошибаешься. Мы пришли с величайшей искренностью, без каких-либо тайных замыслов. Ты же видишь, праведные силы становятся всё могущественнее, всё надменнее и неразумнее, давно потеряли праведный дух. Если и дальше позволить им расти, для всего мира боевых искусств это внутреннее гниение и падение. Мир боевых искусств станет мутным, и о справедливости не будет и речи.

— Хе-хе, вот умора. Люди демонического культа говорят о праведном духе, о справедливости? Это самая большая шутка, которую я слышал.

Человек в чёрном сказал:

— Брат Дугу, здесь ты ошибаешься. Среди людей демонического культа действительно есть творящие зло, но это лишь отдельные личности. Большинство — горячие люди, действующие по своей природе. Брата Дугу сейчас тоже отвергает и преследует большинство людей Поднебесной, но мы знаем, что брат Дугу непременно благородный человек. Хотя ты когда-то пожертвовал собой и стал демоном, мы знаем, что сейчас ты действительно ещё не стал демоном. Это так называемые праведники непрерывно вынуждали тебя, что и привело к резне на вершине Юньшань.

Услышав это, лицо Дугу Байтяня то искажалось, то разглаживалось. Лишь через долгое время оно успокоилось.

— В моём нынешнем положении я одинок и слаб, вряд ли стою того, чтобы вы так меня обхаживали. Говорите, зачем я вам понадобился. Я не люблю ходить вокруг да около.

Человек в чёрном долго смотрел на Дугу Байтяня, затем сказал:

— Брат Дугу, эх! На самом деле мы действительно хотим с тобой сотрудничать. Конечно, есть кое-что, в чём мы хотим попросить твоей помощи. Раз так, скажу всё откровенно. Ты должен знать, что враг твоего врага — твой друг. Мы с тобой сейчас должны считаться друзьями. Но даже если мы объединимся и ты достигнешь великого мастерства, наших сил всё равно будет недостаточно. Ты, может, не поверишь, что за праведным путём стоит такая огромная сила. Но я могу ясно сказать: то, что ты видишь сейчас, — лишь верхушка айсберга. Та огромная сила, что скрыта в тени, непостижима.

Дугу Байтянь холодно сказал:

— Говорите, что именно вам от меня нужно?

— Я хочу просить брата Дугу отправиться со мной в главную ставку демонического культа и помочь нам освободить нескольких непревзойдённых мастеров.

— Каких непревзойдённых мастеров?

— Непревзойдённых мастеров, запечатанных в прошлые бесконечные века.

— Что?

Лицо Дугу Байтяня изменилось.

Человек в чёрном, увидев это, забеспокоился:

— Как только брат Дугу освободит этих мастеров, у нас появится могучая сила. В противостоянии праведному пути у нас будет ещё один шанс на победу. Конечно, брат Дугу получит огромную выгоду. В тот день, когда ты устроил резню на вершине Юньшань, я как раз был там. Я заметил, что в последний момент ты разорвал чувства и вошёл в демоническое состояние. Но сейчас, похоже, ты… Если я не ошибаюсь, ты сейчас силой подавил демоническую природу и с помощью тайного метода достиг неугасимого золотого тела. Но так…

Дугу Байтянь внезапно изменился в лице. Всё его существо в одно мгновение испустило могущественную ауру.

— Ты знаешь слишком много. Иногда знание чужих секретов не приносит пользы.

— Подожди, брат Дугу, не спеши нападать. Мы ничего не знаем о твоих делах. Мы лишь через особый метод узнали, что ты достиг неугасимого золотого тела, и предположили, что ты подавил демоническую природу в теле. Но нам смутно кажется, что это не принесёт тебе пользы. Возможно, в какой-то момент подавленная демоническая природа внезапно вырвется и станет неконтролируемой. Может, ты ещё не знаешь, но неугасимое золотое тело в нашем демоническом культе имеет другое название — тело истинного демона…

Дугу Байтянь был потрясён. В его душе поднялась огромная волна. В демоническом культе действительно были такие тайны.

«Непревзойдённые мастера, запечатанные в прошлые бесконечные века…» Слова человека в чёрном несколько раз отозвались в его мозгу.

Это было подобно мифу, легенде! Это была потрясающая, сводящая с ума весть, таинственная и странная! Дугу Байтянь невольно вспомнил тот страшный подземный дворец за городом Тунчжоу. Неужели в тех запечатанных ямах действительно скрываются непревзойдённые мастера, насильно запечатанные? Невозможно, как это возможно! Он покачал головой. Это было слишком безумно.

Размышляя, перед его глазами снова всплыли два чёрных, глубоких отверстия в таинственном и страшном подземном дворце. Два чёрных проёма словно обладали бесконечной магической силой, словно хотели втянуть всё его существо.

«Печать Демона. В пещере мириад демонов запечатаны демоны. Вошедший умрёт».

«Печать Запечатывания Святого. Великое запечатывание Поднебесной. Военные Святые все уничтожены. Вошедший умрёт».

Дугу Байтянь погрузился в размышления: неужели после бесчисленных веков под страшными печатями в подземном дворце всё ещё есть живые? Неужели те духовные сознания, что он тогда ощутил, были не остаточным дыханием когда-то непревзойдённых мастеров, а духовным откликом запечатанных сильных мастеров, просачивающимся через печати? Это было слишком непостижимо. Если так, то сколько же тайн скрывает неведомый ему мир?

А этот человек в чёрном, очевидно, знал больше него. И этот таинственный ученик демонического культа знал, что он достиг неугасимого золотого тела. У людей демонического культа действительно есть выдающиеся качества. Эта древняя и неоднозначная могущественная секта, очевидно, тоже скрывает бесчисленные тайны. Это таинственная и могущественная сила. Если демонический культ действительно сможет быть мне полезен, то я, несомненно, найду мощную поддержку для противостояния всему миру.

При этой мысли он снова покачал головой. Это наверняка нереально. Разве демонический культ поддержит его в такой момент? Сейчас весь мир — его враг. Они не настолько глупы, чтобы ввязываться и противостоять всему миру. Хотя их объединяет одно слово «демон», между ними есть принципиальная разница. Он, «демон», отвергнут всеми — и праведными, и злыми — всего мира. Это то, что демонический культ называет истинным демоном. А они — лишь вопрос названия. Они представляют злой путь, являются костяком «чёрной» силы в «чёрно-белых» силах мира боевых искусств, неотъемлемой частью поддержания равновесия в мире боевых искусств. Хотя тысячи лет демонический культ находился в подчинённом положении и подавлялся праведным путём, можно с уверенностью сказать, что его невозможно полностью уничтожить. Потому что в этом мире всегда будут «плохие люди» — это фактор их существования. Если есть белое, должно быть чёрное. У всего есть противоположность.

Чтобы использовать демонический культ в своих интересах, нужно втянуть их в это. Но это, несомненно, трудноосуществимо.

Человек в чёрном, видя, что Дугу Байтянь убрал свою могущественную ауру, невольно с облегчением выдохнул. На самом деле он уже приготовился к бою, но тогда цель этого визита не была бы достигнута. Дугу Байтянь стоял, опустив голову в раздумьях. Человек в чёрном тихо стоял и смотрел, не подходя и не мешая.

Дугу Байтянь, узнав, что демонический культ знает о его достижении неугасимого золотого тела, действительно ощутил убийственное намерение, захотел убить этого человека, чтобы замести следы. Но, успокоившись, подумал: убить его ничего не исправит. Раз этот человек в чёрном знает, значит, в демоническом культе наверняка многие знают. Перед ним стоял вопрос: как справиться с демоническим культом? Перед ним был злой волк. Несомненно, они хотят использовать его, чтобы освободить запечатанных непревзойдённых мастеров. Но когда его задача будет выполнена, они ни за что не станут хорошо с ним обращаться. Волк не умеет быть благодарным. Если он просто откажется, то, несомненно, наживёт себе врага в другой половине сил мира боевых искусств — «чёрной» силе. Во всём мире действительно не будет места, где можно спрятаться.

Он ни за что не покорится никому. На этой стадии, чего ещё бояться? Даже если весь мир станет врагом, что с того? Но ради собственного выживания, ради того, чтобы преподать кровавый урок тому высокомерному, не различающему добра и зла праведному пути, остаётся только втянуть демонический культ, взбаламутить и замутить этот спокойный десятки лет чистый пруд мира боевых искусств. Даже опрокинуть весь мир боевых искусств — почему бы и нет.

В мозгу Дугу Байтяня зрел безумный план: люди демонического культа хитры, жестоки, словно лисы и волки. Невозможно сразу втянуть их. Они непременно будут ждать, пока он устроит большой беспорядок на праведном пути, а затем выйдут убирать последствия, получая выгоду. Мне следует не отказываться и не соглашаться освобождать их запечатанных непревзойдённых мастеров. Одно слово — «тянуть». В подходящий момент притвориться мёртвым или под благовидным предлогом, не вызывая подозрений, исчезнуть. Пусть праведный и злой пути сражаются. Лучше всего — устроить вселенскую битву и опрокинуть весь мир боевых искусств.

Одно можно сказать наверняка: пока его мастерство не достигнет великого совершенства, ни за что нельзя выпускать непревзойдённых мастеров демонического культа.

Дугу Байтянь быстро соображал, но знал: задумать — одно, сделать — другое. Многие переменные не в его власти.

Человек в чёрном, видя, что Дугу Байтянь вернулся к обычному состоянию, спросил:

— Брат Дугу, согласен ли ты сотрудничать с нашим демоническим культом?

— Хе-хе, лучше скажи прямо: согласен ли я отправиться с тобой в главную ставку демонического культа. Я подумал, сейчас я не могу идти с тобой. Я хочу совершить несколько потрясающих мир боевых искусств дел, преподать кровавый урок тем высокомерным. Иначе мне не унять гнев в сердце. Думаю, это и вы ожидаете?

Лицо Дугу Байтяня исказилось.

Человек в чёрном встревожился: «В этом парне снова всплыла демоническая природа. Несомненно, будут безумные поступки, которые нанесут праведному пути сокрушительный удар. Это хорошо. С его сверхмощными навыками и хитрым умом его вряд ли убьют в ближайшее время. Когда он набедокурит, тогда приведём его в главную ставку демонического культа. Но не увиливает ли он нарочно? Это не простой парень. Лучше тайно за ним приглядывать».

— Раз брат Дугу жаждет мести и хочет выпустить пар, наш демонический культ ни за что не станет препятствовать. С любыми трудностями мы всегда поможем. Но надеемся, что ты скорее вернёшься с нами в главную ставку, освободишь тех мастеров, укрепишь наши силы.

— Я тоже надеюсь на скорейшее сотрудничество с вами. Но без хорошей взбучки этим лицемерам праведного пути я не успокоюсь.

Лицо Дугу Байтяня исполнилось жестокости.

— Хорошо, договорились. Брат Дугу, прощаюсь.

С этими словами человек в чёрном повернулся и быстро умчался вдаль.

Дугу Байтянь холодно усмехнулся и громко крикнул вслед:

— Благодарю демонический культ за доброе напоминание, что неугасимое золотое тело называют также телом истинного демона. Ха-ха… Я наконец понял.

Человек в чёрном вздрогнул, но не остановился и быстро исчез вдали.

Дугу Байтянь постоял немного и направился прочь из гор.

«Разоблачили моё пожертвование собой и становление демоном, сделали достоянием гласности, вынудили меня встать на путь без возврата. Хм! Вы достаточно жестоки…»

Выйдя из бесконечных гор Юньшань, Дугу Байтянь добрался до безымянного городка в империи Цинфэн. Ещё в пути он надел маску, подаренную Сюаньсюань, и превратился в могучего мужчину с бородой. При мысли о Сюаньсюань он вздохнул:

— Эх! Где же маленькая ведьмочка? При следующей встрече она тоже станет мне врагом и будет преследовать меня до смерти?

Он вошёл в харчевню, сел в укромном углу и заказал стол с вином и закусками. Острое вино скользнуло в горло, и мысли понеслись. Сколько людей он убил в той великой битве на вершине Юньшань? Стоило ему закрыть глаза, как в душе поднимались огромные кровавые волны, и он смутно чувствовал удовольствие, желание уничтожить всё. Он мысленно вздохнул: «Вот она, демоническая природа! Но это меня вынудили, весь мир меня вынудил!»

Когда холодный кинжал Ситу Минъюэ вошёл в его тело, его сердце мгновенно остыло. В тот миг его сердце разбилось. В тот миг он начал сомневаться в человеческой природе. В кровавой бойне, в равнодушных, полных ненависти взглядах героев он отчаялся. Столкнувшись с полным предательством первой любви, с всеобщим презрением героев Поднебесной, его сердце умерло! В тот миг он почувствовал, что его сердце полно бескрайней тьмы, ни луча света, ни капли тепла! В тот миг он уничтожил все человеческие чувства. В сердце больше не было надежды, только желание разрушать, уничтожить весь мир! В тот миг он безумно убивал, и когда алая кровь залила всё его тело, он почувствовал бесконечное счастье. В тот же миг он уронил две кроваво-красные слезы-кристаллы. В его сердце больше не было надежды, больше не было света!

Когда он скрылся в глубине гор Юньшань, он стоял на вершине, глядя в сторону Ханьтан, день и ночь. Он издалека смотрел на родных, и в душе беззвучно текли слёзы. Его сердце боролось день и ночь. Когда наконец он решил полностью разорвать чувства и стать демоном, он почувствовал дрожь, идущую от самой души.

В тот момент его дед тоже смотрел в сторону Цинфэн. Белые волосы и борода старика встали дыбом. Он взревел:

— Байтянь…

В тот миг этот рёв был слышен на десятки ли вокруг. Он прозвучал, словно удар грома, отражаясь на десятки ли, потрясая всех мастеров боевых искусств поблизости. В тот миг родители и дед с бабушкой Дугу Байтяня почувствовали в сердце отчаянную скорбь. Мать и сын связаны сердцем, отец и сын — одной природой. Они поняли, что эта отчаянная скорбь исходит от Дугу Байтяня. Дугу Байтянь делал выбор между жизнью и смертью.

В тот же миг в тихой маленькой долине девушка с печальным лицом, вся в слезах, с бесконечной скорбью на унылом лице, прошептала:

— Байтянь, всё, что я делала, — для тебя!

Девушка сжимала два кроваво-красных кристалла слёз и, всхлипывая, говорила:

— Я знаю, что этим глубоко ранила тебя. Но только так я могу тебя спасти! Лишь бы спасти тебя, лишь бы ты жил дальше, я готова отправиться в восемнадцатый слой ада, готова быть непонятой тобой навеки, готова к тому, что ты никогда меня не простишь…

Слёзы девушки лились ручьём, словно кукушка, плачущая кровью, заставляя сердце трепетать.

В тот миг Дугу Байтянь почувствовал дрожь, идущую от самой души. Он почувствовал, что кто-то его зовёт. В бескрайней тьме он словно увидел точки света. Эти точки света указывали ему путь. Он не стал демоном. Он силой подавил демоническую природу в теле, силой подавил греховные желания в глубине души. Он глубоко чувствовал, что этот зов из тьмы идёт из Ханьтан, из его родных мест. Это зов родственных чувств, а ещё…

Когда он успокоился, он начал думать о будущем. Его будущее требовало мощной поддержки силы. Без могучего боевого мастерства он будет умирать тысячу раз каждый день. Чтобы подняться на вершину боевого мастерства, перед ним было два коротких пути. Первый — уничтожить чувства и тренировать демоническое, полностью разорвать чувства и достичь высшего демонического учения — демонической техники бессмертия. Второй — забыть чувства, в недеянии ослабить семь чувств и шесть желаний, с широкой душой принять все обиды, любовь и ненависть, с отрешённым настроем смотреть на взлёты и падения мира. Но ни то, ни другое он не мог. Уничтожить чувства и тренировать демоническое — он изначально шёл этим путём, но в последний миг словно услышал зов родных. В тот момент его сердце переполнилось виной. Ни за что не отрекаться от родственных чувств, ни за что не становиться демоном. Забыть чувства — тем более невозможно. Он человек. Человек имеет чувства, человек имеет желания. Это концепция боевого искусства, созданная для нелюдей.

В конце концов он выбрал древний неполный тайный метод, упомянутый и в Технике Чжаньтяня, и в Технике Потрясающего Неба. В той долине он перенёс бесконечные страдания, несколько дней балансировал между жизнью и смертью и наконец завершил первый шаг — неугасимое золотое тело. Теперь его тело после омовения жизненной эссенцией неба и земли претерпело качественные изменения. Хотя оно не стало неугасимым, оно уже было подобно коту с девятью жизнями. Пока в нём теплится дыхание, даже при самых тяжёлых ранах тело быстро восстановится. Но он знал, что этот древний тайный метод может только идти вперёд, не назад. Стоит остановиться — и уже нельзя будет прекратить. Если в соответствующее время не совершить прорыв, он обратится в прах.

Он не знал, правильный ли сделал выбор. Он чувствовал вину перед родителями. Судя по отношению мира к нему и по тайному методу, который он практиковал, он встал на путь без возврата. В день завершения первого шага — неугасимого золотого тела — он с почтением трижды поклонился в сторону Ханьтан.

Дугу Байтянь вернулся из потока мыслей к реальности. Он сидел в углу харчевни и вливал в себя вино, словно воду. В харчевне было оживлённо, посетителей много. Но таких, как он, рассеянно и жадно пьющих, не было. Время от времени на него поглядывали. Дугу Байтянь не обращал внимания на удивлённые взгляды и продолжал пить, словно воду.

В это время вся харчевня словно разом затихла, ни звука. Дугу Байтянь поднял голову и увидел двух красавиц на пороге. Это были две несравненные красавицы, ученицы пяти святынь — Ли Ши и Шуйцзин. Обе оглядели зал наверху, и их взгляды тотчас остановились на Дугу Байтяне. Под влюблёнными взглядами толпы Ли Ши потянула Шуйцзин к Дугу Байтяню. Тотчас у всех наверху появилась одна мысль: прикончить этого бородача, жадно пьющего вино.

Дугу Байтянь заметил их, едва они поднялись. Он невозмутимо поставил чашку и начал жадно есть. С его нынешней внешностью — жадно пить, жадно есть — он выглядел очень грубо.

Самое неловкое было для Шуйцзин. Этот человек был для неё «врезавшимся в память». Тогда, во время их «близкого контакта» с Дугу Байтянем, он был в этой самой маске. Её лицо то и дело вспыхивало. Но по какой-то причине она очень сочувствовала этому мужчине. Этот мужчина столкнулся с предательством возлюбленной, с враждебностью и травлей героев Поднебесной… и она всё больше чувствовала несправедливость за него. Она знала, что, возможно, встала на опасный путь. Демон и святой несовместимы. А она от первоначального расчёта, как убить этого когда-то оскорбившего её мужчину, перешла к сочувствию. Эта перемена вызвала у неё панику. Даже такая умная, как она, растерялась. Она знала, что из-за того «близкого контакта» и последующих событий этот мужчина оставил в её сердце неизгладимый след. По мере того как Ли Ши тянула её за руку к тому столу, в её душе поднималась тревога. Она не знала, узнала ли Ли Ши, что перед ними Дугу Байтянь. Шуйцзин очень надеялась, что нет. Она ещё больше надеялась, что они поскорее уйдут. Потому что перед ней стоял человек, которого и по долгу, и по личным причинам нужно уничтожить, а она не чувствовала ни малейшего убийственного намерения. Ей было невероятно неловко.

Неизвестно, узнала ли Ли Ши этого мужчину. Но, поднявшись, она тотчас потянула Шуйцзин к столу Дугу Байтяня.

Две несравненные красавицы сели рядом с Дугу Байтянем, заказали несколько лёгких блюд и начали есть. Люди наверху просто умирали от зависти к Дугу Байтяню. Две красавицы выбрали его стол. Все смотрели с завистью. В то же время они чувствовали, что даже поза красавиц за едой изящна. Смотреть, как красавицы едят, — уже наслаждение. Множество взглядов устремилось к этому столу. Под жаркими взглядами двух несравненных красавиц ничуть не смущались, словно давно привыкли к такому.

Под всеобщим вниманием Дугу Байтянь наелся и напился. Он небрежно бросил золотую монету и пошёл вниз. Все с облегчением выдохнули: раздражающий тип наконец ушёл. Но вскоре две несравненные красавицы тоже закончили есть, бросили деньги и ушли. Все разочаровались. Некоторые начали расплачиваться, собираясь последовать за красавицами. Но рядом кто-то холодно фыркнул:

— Что вы делаете? Жить надоело? Не замышляйте дурного. Знаете, кто эти две феи? Это самые выдающиеся ученицы пяти святынь.

Желающие последовать тотчас в страхе остановились.

Дугу Байтянь неспешно шёл по дороге за городком, но в руке уже сжимал Божественный меч Кровавых Слёз. Он давно приготовился к бою. Он не думал, что в таком маленьком месте встретит «знакомых» уровня босса. Видно, как сильно праведный мир боевых искусств о нём печётся, даже такие места не оставил без внимания.

И действительно, вскоре две несравненные красавицы догнали его. Сейчас он ничуть не нервничал. Хотя он всё ещё был на уровне почти Ван, как и они, он верил, что он — верховный среди почти Ванов. К тому же с Божественным мечом Кровавых Слёз и неугасимым золотым телом он не боялся даже боя с двумя сразу.

Двое подошли к нему сзади и замедлили шаг. Ли Ши словно про себя сказала:

— С древних времён святой и демон несовместимы. В те далёкие времена, в те ушедшие годы сколько предков жертвовали собой, не боясь могущества демонических техник, клялись уничтожить демона. Как все и надеялись, демон никогда не сможет смеяться последним и в конце концов будет казнён. Сейчас в Поднебесной вновь появился неумирающий демон. Хотя в прошлом он и приносил пользу миру боевых искусств, рано или поздно демоническая природа в нём окончательно пробудится. Уничтожить его, пока он не стал сильным, — единственный выбор. Когда я снова увижу его, не будет личных обид, только исполнение долга перед миром боевых искусств — клянусь уничтожить демона.

В мозгу Дугу Байтяня Ли Ши вызывала сложные чувства. Когда он впервые увидел её за городом Чанфэн, это было чистое восхищение. Последовавшие выходки с его ухаживаниями открыли ему, что эта внешне холодная девушка имеет и милую девичью сторону. Несколько дней общения дали ему более глубокое понимание Ли Ши. Нельзя отрицать, тогда он страдал от разбитой любви. В таком состоянии эта несравненная красавица действительно его очень привлекла. Ему казалось, что он нашёл эмоциональную опору, или замену. Однако когда он снова увидел её на Уиньфэн, он обнаружил, что эта несравненная красавица с ростом мастерства стала от него всё дальше. Девушка становилась всё холоднее, в ней проступала отрешённость.

Реакция Ли Ши сейчас удивила Дугу Байтяня. Он не думал, что она отпустит его, лишь намекнув, что при следующей встрече пощады не будет.

Тут до его слуха донёсся ясный, сладкий голос Шуйцзин. Хотя она тоже говорила словно про себя, Дугу Байтянь знал, что это для него:

— Этот мир, возможно, не так прекрасен, как мы думаем. Но красота повсюду. Её нужно увидеть сердцем. Человек не должен позволять ненависти застилать глаза. В сложном мире боевых искусств много беспомощности, но не стоит из-за личной обиды гневаться на весь мир боевых искусств… Когда ветер стихнет и дождь пройдёт, всё покажется особенно прекрасным…

Дугу Байтянь тупо смотрел вслед удаляющимся фигурам и долго молчал. Лишь через долгое время он пришёл в себя.

— Ты действительно ангел. Но я всего лишь человек!

После встречи с Ли Ши и Шуйцзин Дугу Байтянь стал ещё осторожнее. Он знал, что «праведные герои» приложили немало усилий, раз даже в такое место послали двух мастеров уровня почти Ван. Значит, в радиусе нескольких сотен ли вокруг Юньшань наверняка полно мастеров. Он ещё не вышел из этой зоны, впереди будет ещё больше опасностей.

Он мысленно размышлял: в глубине гор Юньшань он своими кровавыми убийствами напугал множество мастеров боевых искусств. Эти люди наверняка передадут весть о нём мастерам ранга Ван. Эти старики снова пошлют в горы толпы мастеров на поиски, а снаружи расставят сети, ожидая, когда он попадётся.

Бить змею — бить в семь цуней. Сейчас нужно хорошенько ударить по праведному пути, нанести сокрушительный удар, потрясти их. Он верил, что весть о убийстве Небесного Вана Инь Фэна скоро станет известна. Это, несомненно, вызовет бурю и панику. Но этого недостаточно. Нужно ещё одна-две страшные бури. Тогда праведный путь начнёт бояться, начнётся паника, их ряды придут в беспорядок. Тогда демонический культ не удержится и ударит лежачего. Если он правильно направит, начнётся великая битва праведных и злых.

«Хе-хе, это вы меня вынудили. Вы преследуете меня без конца из-за дурацкого завещания предков, а я всего лишь хочу выжить. Пусть мир боевых искусств погрузится в хаос! Такой гнилой мир боевых искусств давно пора уничтожить. Дверная петля не червивеет, текущая вода не тухнет. Мир боевых искусств, спокойный десятки лет, нуждается в большой буре».

Дугу Байтянь представил лица праведников, услышавших его безумные слова, и улыбнулся. Они наверняка закричат: «Ересь! Богохульство! Я вершу волю небес!»

«Тьфу! Да пошла ты, воля небес».

Он мысленно размышлял: может, во мне действительно произошли перемены. Я стал холоднее, безумнее. Но всё это вы меня заставили.

Больше всего Дугу Байтянь хотел убить Наньгун Инсюна и Наньгун Сяньэр из семьи Наньгун. Судя по словам Наньгун Сяньэр перед великой битвой на вершине Юньшань, он догадывался, что стал врагом всего мира боевых искусств из-за доноса этой парочки. Он не понимал, откуда семья Наньгун узнала о его пожертвовании собой и становлении демоном. Этот секрет знали только его семья и Ли Ши с Уиньфэн. Но он верил в честность Ли Ши и знал, что она не могла выдать его тайну. Значит, был кто-то другой. Наверняка где-то произошла утечка. Похоже, только поймав этих двух лис — отца и дочь Наньгун — можно будет ответить на этот вопрос.

В то время как известные мастера Поднебесной спешили в империю Цинфэн уничтожать неумирающего демона Дугу Байтяня, в империи Ханьтан произошло важное событие. Два мастера ранга Ван с группой людей прибыли в Чанфэн империи Ханьтан. Они собирались «навестить» род Дугу. Разведав, что род Дугу дружен со знаменитой в Ханьтан семьёй Ситу, они, во избежание ненужных проблем, вошли в городок только после темноты. Может, из-за темноты, может, из-за отсутствия чувства направления, но эти люди «забыли» войти через ворота. Они перелезли через заднюю стену. Но все, кто вошёл, в течение десяти минут были выброшены со стены. Включая двух мастеров ранга Ван.

На следующее утро жители Чанфэн с изумлением обнаружили, что у стены дома Дугу в беспорядке лежат люди. Позы были странными: кто-то выставил кулак, кто-то ногу, кто-то сжимал саблю или меч. Но каждый, кроме глаз, не мог двигаться и лежал в этих странных позах.

Глава семьи Ситу, Ситу Цзинъюнь, услышав доклад слуг, тотчас прибыл на место.

— Брат Чжан, брат Лю, как вы, два Небесных Вана…

Он изумлённо открыл рот. Он никак не думал, что среди лежащих на земле есть два мастера ранга Ван.

Двум мастерам ранга Ван на земле было невероятно стыдно. Ситу Цзинъюнь поспешно подошёл и снял с них печати.

Люди, полные стыда, поднялись с земли и вместе с Ситу Цзинъюнем отправились в усадьбу Ситу. Но не прошло и часа, как они поспешно уехали.

Не прошло и нескольких дней, как эта история разнеслась по миру боевых искусств империи Ханьтан. Позже кто-то рассказал, что за несколько дней до этого из дома Дугу раздался «раскат грома» — яростный рёв, прокатившийся на десятки ли. Сопоставив эти два события, большинство мастеров боевых искусств Ханьтан предположили: в роду Дугу есть мастер уровня Ди. Этот древний род, тысячу лет считавшийся угасшим, не таков, как думают. В крови потомков Военного Святого течёт непобедимое наследие.

Позже одно событие подтвердило эту догадку. Несколько мастеров ранга Ван одновременно заявили, что Дугу Байтянь — зло для мира боевых искусств, но его семья ни при чём. Никто не должен беспокоить род Дугу. Сопоставив события, мастера боевых искусств легко увидели истину.

Конечно, были и слухи, что появился другой мастер уровня Ди, который остановил тех, кто шёл к роду Дугу, и предупредил их.

В это время Дугу Байтянь шёл по лесной тропинке. Узнав, что с его семьёй всё в порядке, он воспрянул духом. Эти дни он шёл ночами, днём скрывался, избегая одну группу преследователей за другой. Хотя несколько раз они сталкивались лицом к лицу, благодаря маске на лице он благополучно обманывал их. Конечно, если бы пришлось драться, он бы не боялся этих людей. В его глазах это были мелкие сошки, среди них не было ни одного мастера выше уровня почти Ван.

Но он знал: чем ближе к выходу из окружения, тем опаснее. Однажды он бежал по глухой тропинке. Внезапно его могучее Божественное сознание уровня Ди ощутило опасность. Интуиция подсказывала: впереди сильный враг. Он быстро спрятался в груде камней рядом и с помощью техники из Техники Потрясающего Неба скрыл всё своё дыхание. Он затаился за камнями и не двигался.

Вдалеке четыре слабые тени, словно четыре струйки дыма, быстро приблизились к поляне неподалёку от Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь украдкой выглянул из щели между камнями и похолодел. Трое из этих четверых были мастерами ранга Ван, которых он видел на вершине Юньшань. Четвёртый тоже был знаком — мастер ранга Ван империи Цинфэн, Небесный Ван Великого Сострадания Ян Жуй. Он хорошо помнил Ян Жуя. Тогда в усадьбе Ли в Кайюань Ян Жуй своей знаменитой техникой «Тринадцать форм Великой Скорби» сражался с мастером ранга Ван империи Байюэ Ли Чаном. Эта великая битва глубоко потрясла его. Тогда он мысленно поклялся как можно скорее поднять мастерство до ранга Ван и сразиться с ними.

До сегодняшнего дня он ещё не достиг ранга Ван, но его сила позволяла тягаться с мастером ранга Ван. Однако всё изменилось. Он стал врагом мира боевых искусств и больше не мог с ними устраивать спарринги. При встрече — только смертельный бой.

Он прятался за камнями, осторожно скрывая дыхание. Он не смел беспечничать. Он понимал, что его маска для мастеров ранга Ван бесполезна. Они наверняка определят его по дыханию. Если эти четверо его обнаружат, ему не будет места для смерти. Даже если с помощью высшей техники Божественного шага пустоты он временно уйдёт от погони, его след будет раскрыт, и он не сможет избежать волны за волной преследований.

— Почему нет и следа? Ли Ши и Шуйцзин говорили, что вроде бы видели его в этом направлении. Неужели он ушёл от погони? Может, они ошиблись, или мы проскочили, и он ушёл?

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Шуйцзин и Ли Ши всё-таки выдали моё направление. Но они поступили благородно, не сообщили мастерам ранга Ван сразу, иначе те не потратили бы несколько дней. Может, они уже чувствуют вину перед праведным путём. При следующей встрече — только мечи».

— Нет, у меня чувство, что он был здесь. Он точно был здесь, и недавно.

Мастер ранга Ван огляделся.

Услышав это, Дугу Байтянь затаил дыхание. Он понял, что мастера ранга Ван осматриваются.

Внезапно нахлынуло тяжёлое давление. Это четыре могущественных Божественных сознания ранга Ван приближались к нему. Он невольно сжал Божественный меч Кровавых Слёз. Ему хотелось вскочить и с помощью Божественного шага пустоты бежать. Он хорошо знал, что совместная мощь четырёх мастеров ранга Ван ему не по силам. Но Дугу Байтянь не двинулся. Он собрал всю свою силу и осторожно скрыл до капли всё дыхание.

Дугу Байтянь вспомнил слова старого плута: «Бегство — испытание ума и духа». Сейчас он глубоко это прочувствовал. Когда человек всем сердцем хочет выжить, а смерть угрожает каждое мгновение, его дух терпит огромные муки.

Четверо мастеров высвободили сознание и непрерывно обыскивали окрестности. Могучее сознание покрыло каждую пядь пространства.

Дугу Байтянь мысленно радовался, что благодаря могучему Божественному сознанию уровня Ди и технике из Техники Потрясающего Неба полностью скрыл своё дыхание.

Но в этот миг он почувствовал, что приближается пятый мастер ранга Ван. Могучее сознание накрыло каждую пядь пространства.

Он мысленно сказал: «Мать твою, что, все мастера ранга Ван континента собрались здесь на совещание?»

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Мать твою, что, все мастера ранга Ван континента собрались здесь на совещание?»

Тут пятый человек сказал:

— Хе-хе, не думал, что мы впятером будем преследовать какого-то юнца. Стыдно!

— Стыдно? Тем двоим, что поехали в империю Ханьтан, вот стыдно. Только перелезли через стену, не поняли, что к чему, и их выбросили, как мусор. Всю ночь пролежали у холодной стены, хе-хе…

Затем послышались торопливые шаги. Кто-то бежал сюда. Дугу Байтянь понял, что это обычный мастер. Вскоре раздался взволнованный голос:

— Докладываю Небесным Ванам, большая беда!

Небесный Ван Великого Сострадания Ян Жуй сказал:

— Что случилось? Почему такая паника?

— Небесный Ван Инь Фэн убит!

— Что? Что произошло?

Взревел один мастер ранга Ван. Очевидно, он был близок с Инь Фэном.

— Сегодня… тело Небесного Вана Инь Фэна… вынесли из гор Юньшань. Говорят, его убил тот демон.

Говоривший с опаской смотрел на посиневшего мастера ранга Ван.

— Дугу Байтянь, я разорву тебя на куски!

Взревел тот Небесный Ван.

Другой мастер ранга Ван сказал:

— Странно. Этот Дугу Байтянь ведь только уровня почти Ван. Откуда у него такая сила?

— Инь Фэн наверняка пал от его подлого удара в спину. Проклятье!

— Может, нужно изменить расстановку. Нельзя оставлять по два мастера уровня почти Ван в группе. Это слишком опасно.

Ян Жуй сказал:

— Давайте сначала вернёмся и посмотрим на тело Инь Фэна. Потом решим.

Свист!

Свист!

Пять звуков рассекаемого воздуха, пять слабых теней умчались вдаль.

Дугу Байтянь уже покрылся холодным потом. Он знал, что играет со смертью, ставя на то, что эти мастера ранга Ван настолько самоуверенны, что не станут обыскивать окрестности лично, а лишь высвободят сознание, чтобы ощутить его дыхание.

Он вытер пот со лба:

— Чёрт, вы, старые бессмертные, заставили меня так долго трястись. Эх! Инь Фэн, спасибо тебе. Не думал, что ты и после смерти, ничего не знача, сможешь сделать доброе дело. Это называется «использовать отходы».

Смерть Инь Фэна вызвала бурю на континенте. Небесный Ван в глазах обычных людей — символ непобедимости. А его убил юноша младше двадцати лет. Весь континент был потрясён. Инь Фэн погиб от врождённого мечевого гана, пронзившего грудь. Очевидно, это не было убийством из-за угла. Это делало юношу ещё страшнее.

Когда люди узнали, что в горах Юньшань Дугу Байтянь при преследовании сотен мастеров свободно приходил и уходил, убив десятки мастеров, ужас усилился. Его имя стали связывать со словом «демон-ван». Так имя демона-вана Дугу Байтяня прогремело на континенте.

Смерть Инь Фэна действительно повлияла на преследователей Дугу Байтяня. Почти все мастера ранга Ван прибыли в безымянный городок за горами Юньшань. Каждый хотел по ране понять, как Дугу Байтянь нанёс смертельный удар. Но, к сожалению, они не нашли ценных следов.

Дугу Байтянь уже успешно вырвался из окружения вокруг Юньшань. Он вошёл в сферу влияния семьи Наньгун.

Ясная луна висела в небе. Вся усадьба Наньгун была окутана лунным светом. Издалека она казалась простой, туманной, гармоничной и тихой.

Дугу Байтянь тихо проник в усадьбу Наньгун. Хотя у него было могучее Божественное сознание уровня Ди, он не смел его высвободить, боясь потревожить Наньгун Уди. Он знал, что этот только что вступивший на уровень Ди мастер очень страшен. Он не хотел с самого начала тревожить старика. Поскольку ему нужно было скрывать дыхание, движения были не такими быстрыми, как обычно. Но даже так он двигался очень ловко.

Дугу Байтянь миновал одну группу патрульных за другой и медленно пробирался к заднему двору.

— Чёрт, сколько же дворов в усадьбе Наньгун? Так до утра не найду комнату той лисы.

В это время со скрипом открылась дверь. Человек в накинутом халате вышел.

— Живот болит… ой…

Сначала Дугу Байтянь сильно испугался. Понаблюдав, он понял, что этот тип идёт в туалет. Он быстро прыгнул, зажал ему точку немоты. Тот, внезапно схваченный, хотел крикнуть, но не мог. Ноги его дрожали.

Дугу Байтянь приставил Божественный меч Кровавых Слёз к его шее и тихо сказал:

— Я разожму тебе точку. Что спрошу — отвечай. Не кричать. Понял? Иначе…

Он качнул мечом у его шеи.

Схваченный отчаянно закивал. Дугу Байтянь разжал точку. Человек задрожал, затем штаны его стали мокрыми. Дугу Байтянь мысленно усмехнулся: этот тип слишком слаб, даже описался от страха.

— Говори, в каком дворе живёт та маленькая дрянь Наньгун Сяньэр?

— Она… она… она… госпожа…

— Не заикайся, говори прямо.

Это подействовало. От страха он перестал заикаться.

— Госпожа жила в пятом дворе. Там для неё отдельный дворик. Но в последнее время, чтобы спрашивать у старого господина о боевом искусстве, перебралась к нему.

— Этот старый господин — старый мерзавец Наньгун Уди?

Услышав это, схваченный позеленел и снова начал заикаться:

— Да… это Наньгун… Уди… господин.

— Какой господин, старый мерзавец.

— Да… да… тот старый мерзавец.

Дугу Байтянь мысленно сказал: «Чёрт, эта маленькая дрянь и вправду хитра. Какое там спрашивать о боевом искусстве — наверняка для защиты от моего покушения. Хитра. На вершине Юньшань почти все мастера уровня почти Ван нападали на меня, а она не показалась. Вернувшись, такая осторожная. Хм, и вправду хлопотно. С этим старым мерзавцем её охранять — до неё не добраться. Погоди, вот поймаю тебя…»

— Говори, где живёт старая черепаха Наньгун Инсюн?

Лицо этого человека снова позеленело, он опять начал заикаться:

— Господин… живёт…

— Не заикайся, иначе отрублю голову.

Услышав это, тот снова перестал заикаться:

— Не знаю почему, но в последнее время эта старая черепаха живёт вместе со старейшинами.

— Чёрт, и вправду старый лис. Эта парочка — лисы.

Дугу Байтянь тихо выругался.

— У старого мерзавца Наньгун Инсюна есть другие дети?

— Есть. У того старого мерзавца ещё три сына. Двое живут во дворе старейшин и учатся у них боевому искусству. Но старшего сына ещё в детстве тайно отправили учиться, он никогда не был дома.

Дугу Байтянь заметил, что этот тип становится всё сговорчивее. Видно, он и обычно был флюгером, очень скользким человеком.

— Ты сказал, что старшего сына того старого мерзавца ещё в детстве тайно отправили учиться. Знаешь подробности? И кто ты в семье Наньгун?

— Не скрою, я старший управляющий семьи Наньгун. Об этом, кроме меня, никто не знает. Вижу, вы пришли искать неприятностей семье Наньгун. Скажу, но вы должны пообещать не убивать меня.

— Хорошо, если скажешь правду, обещаю не убивать.

— Это я случайно услышал от господина, нет, от того старого мерзавца Наньгун Инсюна. Говорят, старший сын Наньгун Юаньфэн ещё в детстве под чужим именем ушёл учиться в Уиньфэн. Почти десять лет не возвращался.

— О, знаешь, под каким именем?

— Не знаю. Откуда мне знать такие секреты? Это я ещё до того, как стал управляющим, прислуживал тому старому мерзавцу, подслушал.

— Хм, чёрт! Этот Наньгун Юаньфэн, хм!

Он понял: это старший сын семьи Наньгун, учась в Уиньфэн, узнал его тайну и сообщил семье. Наконец одна загадка разрешилась, но появилась другая: кто из учеников Уиньфэн этот Наньгун Юаньфэн? И как он узнал тайну? Похоже, семья Наньгун и вправду непроста. Сначала Наньгун Сяньэр, практикующая демоническую технику «Покорение всех», теперь Наньгун Юаньфэн, под чужим именем учившийся в Уиньфэн. Семья Наньгун затевает большое дело!

Дугу Байтянь не ожидал, что от этого перепуганного типа, описавшегося от страха, получит такие ценные сведения. Он не стал его мучить, запечатал точку и бросил в кусты во дворе.

Около третьей стражи по усадьбе Наньгун заметалась чёрная тень, словно призрак. Это был Дугу Байтянь на Божественном шаге пустоты. Вскоре во всех дворах усадьбы Наньгун заполыхало пламя. Густой чёрный дым, бушующее пламя, крики и ругань. В усадьбе Наньгун воцарился хаос.

Внезапно мощный голос прокатился над усадьбой, достигнув каждого:

— Не бойтесь, тушите пожар. Я поймаю поджигателя.

Дугу Байтянь, услышав это, понял, что пора уходить. Бросив факел, он передал голосом с девятью поворотами:

— Наньгун Уди, старая черепаха, чего выпендриваешься? Это я, Дугу Байтянь, сжигаю твоё гнездо. Что ты мне сделаешь? Наньгун Инсюн, помой шею, в следующий раз я приду за твоей собачьей жизнью. А ты, Наньгун Сяньэр, маленькая дрянь, жди, когда я вернусь. Поймаю — хе-хе…

Долгий свист прокатился над усадьбой Наньгун, от которого у Дугу Байтяня заныла кожа на голове.

— Чёрт, этот старый мерзавец слишком силён, бежит прямо ко мне.

Он на Божественном шаге пустоты, словно тень, помчался вдаль.

Отбежав более десяти ли, он оглянулся. Высокая фигура с ужасающей аурой преследовала его, сокращая расстояние.

— Чёрт, старый извращенец, я на Божественном шаге пустоты, а ты догоняешь. Ты просто не человек.

— Дугу, не дай мне догнать тебя…

Дугу Байтянь словно услышал, как Наньгун Уди скрежещет зубами. У него заныла кожа на голове.

— Старая черепаха, ты, мать твою, не догонишь… Чёрт, старый извращенец, опять сократил расстояние…

Видя, что Наньгун Уди приближается, Дугу Байтянь забеспокоился. С его нынешней силой тягаться с мастером уровня Ди — значит искать смерти.

Он наконец понял, насколько страшен мастер уровня Ди. Он полагался на высшее учение Божественного шага пустоты, доведя скорость до предела, но старик догнал его обычной лёгкой техникой. Видно, лёгкая техника не была сильной стороной старика. Но он благодаря глубокому мастерству обычной лёгкой техникой сократил расстояние. Можно представить, что в бою всё было бы односторонним.

Дугу Байтянь прекрасно понимал, что сейчас не соперник Наньгун Уди, и только отчаянно бежал.

— Старый хрыч, какой же ты бесстыжий! Мастер уровня Ди, а обижаешь младшего. Ты переходишь границы! Не боишься, что мастера боевых искусств будут над тобой смеяться? Не боишься, что другие мастера уровня Ди накажут тебя?

— Ты, мерзавец, не мели чепухи!

Наньгун Уди действительно разъярился, потеряв обычное спокойствие, лицо посинело.

— Щенок, ты посмел сжечь мою усадьбу Наньгун! За пятьсот лет существования семьи Наньгун такого позора не было. Сегодня я тебя уничтожу.

— Чёрт, старик, горячий какой. Стоит ли так? Всего-то случайно поджёг несколько домов. Какой же ты мелочный!

Наньгун Уди едва не задохнулся от злости, забыв о достоинстве мастера уровня Ди, и разразился бранью:

— Я тебя… Ты, мать твою, называешь это «случайно поджёг несколько домов»? Ты, мать твою, с умыслом сжёг половину усадьбы Наньгун, наше достояние за сотни лет! Щенок, посмотрю, куда ты убежишь. Поймаю — выпотрошу.

Дугу Байтянь, отчаянно бежав, «объяснял» Наньгун Уди:

— Чёрт, старик, теперь ты обижен? Так тебе и надо, сам виноват. Это ваша расплата. Подумай, что вы со мной сделали. Сначала заманили в семью Наньгун, угрожали и соблазняли, чтобы я служил семье Наньгун. Потом ты, старый хрыч, не сидел в затворничестве, вылез из заднего двора и, пользуясь старшинством, напал на младшего. Бесстыдник, мерзавец, подлец… Короче, ты, мать твою, нехороший человек. Потом ты, чёртов мастер уровня Ди, схватил меня. Ты знаешь, что с этого момента моя судьба из-за вас, мать вашу, перевернулась?

— Твоя драгоценная внучка Наньгун Сяньэр, эта маленькая дрянь, с помощью «Покорения всех» лишила меня разума, а потом напала на наследницу Хрустального павильона Шуйцзин. В итоге осталась без наживы, но с убытком. Из-за неё я нажил двух врагов: вас и Хрустальный павильон. Мне пришлось пойти на это проклятое собрание по пожалованию новых Небесных Ванов, чтобы найти там уважаемых мастеров ранга Ван и восстановить справедливость. Но не успел я объясниться, как твоя маленькая дрянь объявила меня неумирающим демоном. Чёрт, из-за этого я сражался на вершине Юньшань, залил кровью халат, стал врагом всего мира боевых искусств и с тех пор бегу.

— Старик, скажи, разве твоя семья поступила со мной честно? А я всего лишь случайно сжёг несколько ваших собачьих конур, и ты готов меня убить и порезать. Разве ты не подлец?

Говоря всё это, Дугу Байтянь то яростно ревел и проклинал семью Наньгун, то с усмешкой подшучивал над Наньгун Уди. Наньгун Уди давно вышел из себя. Особенно от его «старик» то слева, то справа. Лицо Наньгун Уди позеленело. Он мысленно выругался: «Мне ведь уже за восемьдесят, даже если я помолодел, не обязательно так называть». Щенок, только не дай мне поймать тебя, я вырву тебе жилы и сдеру кожу.

— Дугу, не чеши языком, не дай мне поймать тебя…

— Чушь, старая черепаха, старый мерзавец, с какой стати тебе меня ловить? Старик, скорее возвращайся к своему гнезду, а то от него ничего не останется.

— А-а-а… ты меня злишь.

Дугу Байтянь и вправду мастер — с помощью хулиганской науки Чанфэн довёл мастера уровня Ди до бешенства.

Под ясной луной две высокие тени одна за другой быстро бежали, словно ветер. Время от времени в ветре слышалась брань.

— Чёрт, старик, ты, пользуясь старшинством, нападаешь на младшего, бесстыдный старый мерзавец. Ты давишь меня мастерством уровня Ди. Явно хочешь вмешаться в мирские дела. Ты забыл договор между мастерами уровня Ди? Не боишься, что другие мастера уровня Ди объединятся и разберутся с тобой?

— А-а-а… Замолчи, щенок, сейчас я тебя разрублю, а-а-а…

— Старая черепаха, ты слишком шумный, словно пятьсот мух и три тысячи уток летают передо мной. Надоело!

Он не подумал, кто здесь на самом деле надоедает.

— Чёрт, старик, ты молча опять сократил расстояние. Подлый, бесстыдный, коварный, мерзавец.

Наньгун Уди больше не говорил, но глаза его налились кровью, зубы скрежетали.

— Старик, давай договоримся: ты не преследуешь меня, и наши обиды забыты. Как тебе?

Наньгун Уди с посиневшим лицом молчал, но ноги его неслись, словно ветер.

— Старик, скажи хоть слово. Если ты, мать твою, не заговоришь, я при случае разнесу твоё гнездо, убью твоего медвежьего сына, прикончу твоих никчёмных внуков, обесчещу твою дрянь-внучку и продам в публичный дом. Будешь доживать в одиночестве и нищете.

Наньгун Уди наконец не выдержал:

— Дугу Байтянь, у тебя слишком злой язык. Я, Наньгун Уди, клянусь как мастер уровня Ди, что разорву тебя на куски.

Дугу Байтянь сильно испугался. Он знал, что даже самоубийство лучше, чем попасть в руки Наньгун Уди. Старик наверняка его ненавидит.

После этого, как бы Дугу Байтянь ни бранился, Наньгун Уди молчал. Расстояние между ними сокращалось, уже меньше двадцати чжанов.

Дугу Байтянь стиснул зубы, прокусил язык и выплюнул кровавый туман. Скорость тотчас возросла.

— Чёрт, обычно лошадям пускают кровь для скорости. А меня, мать твою, старый мерзавец Наньгун Уди заставил пустить себе кровь для скорости. Я тебя…

Расстояние снова увеличилось. Они пробежали почти сто ли. Дугу Байтянь взмок от пота. У него больше не было сил ругаться с Наньгун Уди. Он бежал и тяжело дышал.

Но постепенно скорость, купленная ценой крови, снова упала. Наньгун Уди опять начал сокращать расстояние. Дугу Байтянь оглянулся: глаза Наньгун Уди налились кровью, готовые метать огонь. Он без колебаний снова выплюнул кровавый туман, скорость возросла. Так он бежал и терял кровь. Пробежав почти двести ли, Дугу Байтянь чувствовал, что вот-вот упадёт от истощения. Наньгун Уди, казалось, вот-вот его догонит.

Вдруг он услышал шум воды. Воспрянув духом, он быстро побежал на звук. Уже светало. Впереди текла большая река. Вода бурлила, кипела, ревела, уносясь вдаль. Он вздрогнул: «Чёрт, река слишком быстрая. Если прыгну, меня сразу унесёт. Разве это не самоубийство?»

Но, оглянувшись, он увидел Наньгун Уди прямо за спиной. Лицо посиневшее, глаза кровавые, словно злой дух.

«Чёрт, попадёшь к этому старику — смерть покажется счастьем. Лучше прыгнуть в реку».

Он крикнул приближающемуся Наньгун Уди:

— Старик, проводил меня сто ли, пора прощаться. Можешь катиться, я ухожу.

Слыша брань Дугу Байтяня и видя, что тот собирается прыгнуть в реку, Наньгун Уди разъярился. Его тело внезапно взмыло, словно свет, и он оказался у него за спиной. Это было тайное учение, которое Наньгун Уди практиковал после достижения уровня Ди: мгновенное перемещение на три-четыре чжана. В бою это давало неожиданный смертельный удар. Сейчас, видя, что Дугу Байтянь вот-вот убежит, он применил его, мысленно сожалея, что тратит его на юнца, не достигшего ранга Ван.

Дугу Байтянь обмер, лицо побледнело. Попасть в руки старика — смерть покажется счастьем.

— Плевать! Лучше потерять силы, чем попасть к этому старику.

Он выплюнул в Наньгун Уди густой кровавый туман. Туман засветился и быстро сгустился.

— Моей кровью воплощаю меч. Меч крови, формируйся!

Кровавый туман быстро сгустился в светящийся кровавый меч, почти материальный.

— Божественный меч уничтожает демона, убей!

Кровавый меч с убийственной аурой устремился в грудь Наньгун Уди.

Наньгун Уди сильно испугался. Он уже был за спиной Дугу Байтяня, но кровавый меч необъяснимо «вылетел» изо рта этого ненавистного щенка и уже достиг его груди.

Он мысленно выругался: этот щенок и вправду неумирающий демон-ван, обладает таким странным умением. Он глубоко ощутил ужасающую силу кровавого меча. Не смея беспечничать, он быстро схватил правой рукой короткий меч, спрятанный в широком рукаве. Неукротимый врождённый мечевой ган вырвался. Ослепительный свет столкнулся с кровавым мечом. «Бах» — кровавый меч разлетелся, превратившись в кровавый дождь. Одновременно Дугу Байтянь перевернулся и прыгнул в реку.

Наньгун Уди рванулся вперёд, но с ужасом обнаружил, что кровавый дождь пробил его одежду. Он поспешно выпустил защитный ган, блокируя капли крови.

Наньгун Уди яростно рванулся вперёд, но с ужасом обнаружил, что брызжущий кровавый дождь пробил его одежду. Он поспешно выпустил защитный ган, чтобы блокировать капли крови. Но натиск не ослабевал. В тот миг, когда Дугу Байтянь упал в реку, он уже был у берега. Он взмахнул обеими руками и громко крикнул:

— Вставай!

Только что погрузившегося в воду Дугу Байтяня вместе с несколькими кубическими метрами речной воды насильно подняло в воздух. Это была очень странная картина: высокий мужчина, словно рыба, запертая в аквариуме, окружённый ровным, словно отрезанным, блоком воды. «Аквариум» весом в несколько тысяч цзиней и «рыба» были насильно заморожены в воздухе.

Сначала Дугу Байтянь совсем не чувствовал, что его подняли в воздух. Но внезапно он ощутил, что не может двигаться, скованный некой силой. Когда он обнаружил, что оказался в воздухе вместе с огромным блоком речной воды, лицо его резко изменилось, губы непрерывно зашевелились.

Наньгун Уди и без догадок знал, что этот тип снова его проклинает. Не иначе как «старый хрыч», «старый мерзавец», «старая черепаха»… Он тотчас почувствовал невероятную ярость. Быть так оскорблённым юнцом, к тому же тем, кого он глубоко ненавидел.

Дугу Байтянь чувствовал себя словно рыба, запертая в воде, даже хуже рыбы. Рыба хотя бы может плавать, а он не мог двинуться ни на волос. Он мысленно горько усмехнулся: «Чёрт, всё-таки попал в руки этого старого извращенца. Теперь держись, даже умереть будет нелегко. Сейчас я и вправду похож на рыбу, которую сейчас освежуют».

Ладони Наньгун Уди испускали слабое сияние, контролируя «водяной блок» в воздухе. Хотя он достиг уровня Ди, удерживать в воздухе объект весом в несколько тысяч цзиней было довольно тяжело. Но даже если тяжело, он хотел ещё немного потерпеть, чтобы хорошенько унизить этого мерзавца.

— Хе-хе, Дугу Байтянь, ты ведь такой дерзкий? Посмотри, на кого ты сейчас похож. На дохлую рыбу!

Губы Дугу Байтяня снова зашевелились. Наньгун Уди пришёл в ярость. Он знал, что этот мерзавец снова ругается. Лицо его исказилось:

— Веришь ли ты, что я сейчас же тебя убью… Неужели ты не можешь хоть немного уважать меня, мастера уровня Ди?

Произнеся это, он сам удивился. Да, он понял: он, мастер уровня Ди, жаждал уважения людей. Но с тех пор как он стал мастером уровня Ди, он всё время скрывался. Мир вообще не знал о его существовании. А этот тип, знающий его тайну, относится к нему с пренебрежением.

Пока он отвлёкся, он с ужасом обнаружил, что кровавый дождь, в который обратился «Меч Крови», выплюнутый ранее Дугу Байтянем, после того как его разбили, превратился в кровавый туман и теперь разъедал его одежду. Поскольку его руки непрерывно передавали силу, контролируя «водяной блок» весом в несколько тысяч цзиней, его сила почти иссякла. Защитный ган стал очень тонким, кровавый туман уже прилип к его телу.

Наньгун Уди понял, что больше ждать нельзя. Он взмахнул обеими руками, ударив по «водяному блоку» в воздухе, и сам быстро отступил, вырываясь из кровавого тумана.

Ослепительный свет раздробил «водяной блок». Наньгун Уди ясно увидел, что Дугу Байтянь не только выплюнул кровь, но и всё его тело сочилось кровью через кожу. Он понял, что у этого мерзавца полопались кровеносные сосуды на теле. Затем Дугу Байтянь упал в бурную реку и мгновенно исчез. Наньгун Уди знал, что этот малый непременно умрёт. Ни один мастер уровня почти Ван не выдержит удара мастера уровня Ди. Но то, что он не смог вытащить Дугу Байтяня и хорошенько его унизить, вызвало у него сожаление. К тому же Наньгун Уди был очень недоволен своим последним ударом: он не смог раздробить противника, что превзошло его ожидания.

Дугу Байтянь упал в холодную речную воду и почувствовал, будто всё его тело разбилось. Это ощущение было очень похоже на боль, которую он испытывал, когда тренировал неугасимое золотое тело в глубине гор Юньшань. Тело словно разрывалось от боли, но сознание оставалось невероятно ясным. Он действительно очень ненавидел себя: почему не потерял сознание? Боль в теле, но дух невероятно острый — от этого боль становилась ещё сильнее. Он чувствовал, что погружается. Он знал, что это из-за Божественного меча Кровавых Слёз на его теле. Хотя меч выглядел почти как обычный, его вес был ужасающим — около семидесяти-восьмидесяти цзиней.

Дугу Байтянь мысленно проклинал: «Чёрт, Божественный меч Кровавых Слёз, ты, мать твою, погубил меня. Наньгун Уди, старая черепаха, не убил меня, а ты хочешь, чтобы я утонул». Дугу Байтянь сейчас не мог двинуться, тело медленно погружалось. Из-за нехватки кислорода он постепенно терял сознание, боль в теле становилась не такой острой.

Но, к сожалению, он не потерял сознание полностью. Он был между забытьём и ясностью, в тумане. Когда он почувствовал, что вот-вот задохнётся и невольно открыл рот, жадно глотая речную воду, истинная ци в его теле, вынужденно остановившаяся из-за закупорки меридианов, внезапно пробила заблокированные точки и снова начала тихо и медленно циркулировать. Одновременно демоническая техника бессмертия тоже плавно заработала. Рассеянная в воде жизненная эссенция неба и земли, словно притягиваемая, непрерывно потекла к нему.

Он полностью пришёл в себя. Благодаря работе демонической техники бессмертия он больше не задыхался. Его духовное сознание тотчас стало невероятно острым, и он снова ощутил огромную боль от ран на теле. Одновременно он обнаружил, что, пока в его теле работают Техника Потрясающего Неба и Техника Чжаньтяня, по нему циркулирует ещё одна неизвестная истинная ци, непрерывно порождая жизнь. Путь движения этой истинной ци был необычайно странным, выходящим за рамки известных ему боевых искусств и даже противоречащим его теориям. Эти пути иногда проходили впритык к смертельным точкам человека, о чём он обычно даже не смел думать. Поистине, жизнь и смерть на волоске. Но он с удивлением обнаружил, что именно благодаря этой странной технике жизненная эссенция неба и земли непрерывно течёт к нему.

Дугу Байтянь впервые почувствовал, что жизненная эссенция неба и земли так прекрасна. Она не только избавила его от удушья, но он ясно ощущал, как боль в теле уменьшается. Он даже чувствовал, как лопнувшие, разорванные сосуды заживают, а застойная кровь выводится из тела. В этот миг он совершенно забыл о той огромной боли, которую причиняла ему жизненная эссенция неба и земли, перестраивая его тело во время тренировки неугасимого золотого тела.

Он чувствовал, что ворвался в другой мир боевых искусств. Это была неизвестная область. В этой области чудесные восемь меридианов вовсе не считались чудом. Меридианы в этой области и были настоящим чудом. Их и следовало называть чудесными меридианами.

Он вспомнил, как когда-то за городом Кайюань даос Серебряная Борода тяжело ранил его, а затем его заморозило. Тогда, выбравшись изо льда, он не только полностью исцелился, но и его телосложение стало ещё крепче. А ещё раньше, после кровавой битвы на вершине Юньшань, тяжело раненный, он три дня и три ночи пролежал без сознания, и в конце концов произошло нечто подобное.

Неужели всё это из-за этой неизвестной техники в моём теле? Почему у меня есть такая техника? Внезапно четыре больших иероглифа «неумирающий демон» отпечатались в его сознании. Он вздрогнул. Неужели это и есть тайна неумирающего демона, неужели это демоническая техника бессмертия, полученная мной после того, как я пожертвовал собой и стал демоном?

Свет в реке становился всё тусклее. Дугу Байтянь уже опустился на дно. Хотя на поверхности реки вода была бурной, на дне царил покой. Дугу Байтянь тихо лежал на дне. Сейчас его духовное сознание было невероятно острым, но он не мог двинуться. Он с удивлением обнаружил, что его тело начало испускать слабое сияние. В тёмном речном дне он был очень заметен.

Дугу Байтянь понял, что это не он сам светится. Это результат скопления рассеянной жизненной эссенции неба и земли вокруг его тела. Неужели это и есть причина, по которой демоническая техника бессмертия называется бессмертной? Она может автоматически притягивать жизненную эссенцию неба и земли и использовать её. Он знал, что это лишь поверхностное явление, но и оно заставляло его трепетать. Это был первый раз, когда он в сознании ощутил работу демонической техники бессмертия. Непостижимые пути движения силы, заметный, даже несколько преувеличенный лечебный эффект — уже только это говорило о чудесности этой техники.

Дугу Байтянь молча запомнил этот странный путь движения силы. У него было предчувствие: стоит ему глубже понять суть демонической техники бессмертия, и он вступит в другой мир боевых искусств.

На этот раз его раны были очень серьёзными. Удар Наньгун Уди не только разорвал сосуды на теле, но и сместил внутренние органы. Если бы он только что не достиг неугасимого золотого тела, не говоря уже о том, что он сейчас на уровне почти Ван, даже мастер ранга Ван не выдержал бы такого сильного удара мастера уровня Ди.

В тёмном речном дне светящийся шар окутывал Дугу Байтяня. Его израненное тело непрерывно восстанавливалось.

Имя демона-вана Дугу Байтяня снова разнеслось по миру боевых искусств. Когда герои, уничтожавшие Дугу Байтяня, узнали, что демон-ван не только успешно вырвался из их окружения, но и сжёг четверть усадьбы первой семьи боевых искусств Цинфэн — семьи Наньгун, они изумлённо разинули рты.

Демоническое пламя бушевало! Все ощутили страх.

Тайные силы начали подливать масла в огонь, намеренно «создавая репутацию» Дугу Байтяню: кровавая битва на вершине Юньшань, меч, отнявший жизнь Небесного Вана Инь Фэна, сожжение первой семьи боевых искусств Цинфэн Наньгун. Его имя представляло жестокость, разрушение, мощь… Незаметно он стал мишенью, главным преступником в списке обязательных к уничтожению за последние сто лет.

Ранним утром красное солнце медленно выползло из-за горизонта. Мягкий солнечный свет разогнал лёгкий туман и залил всю равнину. В этот глубоко осенний сезон равнина была золотой. Тяжёлые колосья источали аромат урожая. Среди золота извилисто текла большая река. Вода бурлила, ревела, была невероятно быстрой. Непрерывный поток воды питал плодородную почву на обоих берегах, принося людям процветание и достаток. Местные жители ласково называли эту реку Матерью-рекой.

В тот миг, когда солнечный свет разогнал туман, из реки вырвался фиолетовый столб света и взметнулся на десяток метров в воздух. Огромный водяной занавес разлетелся во все стороны от фиолетового столба. В месте соединения столба и реки образовался огромный водоворот. Водоворот вращался, и в бурной реке постепенно появилась зона вакуума. Из водоворота вылетела высокая фигура. В руке он держал меч, и неукротимый врождённый мечевой ган рассыпал ослепительные фиолетовые лучи.

Трудолюбивые крестьяне на обоих берегах, вышедшие на работу с рассветом, застыли, глядя на фиолетовый свет, взметнувшийся из реки. Для них это было настоящим знамением. Бесчисленные люди побросали орудия труда и пали на колени перед рекой.

Дугу Байтянь в световом шаре, очевидно, заметил это благочестивое поведение крестьян на берегах. Он сам на мгновение застыл от результата своего невольного поступка. Он смутно почувствовал, что нашёл возможность избавиться от своего ужасного положения, но, подумав, горько усмехнулся и покачал головой. Он полетел к берегу и, едва коснувшись земли, быстро помчался вдаль. Он не хотел разрушать мечту в сердцах этих добрых людей. Пусть они верят, что только что видели речного бога. Вскоре он исчез в бескрайней дали равнины.

Когда павшие ниц люди поднялись, знамение, которое они видели, давно исчезло. Но их сердца переполняла огромная радость. Ведь бог заботится о них, бог каждое мгновение смотрит на них.

Дугу Байтянь вышел с равнины и добрался до городка. Одна за другой до его слуха доходили вести о нём. Он стал самым свирепым безумцем за последние сто лет. Целый ряд описаний раскрывал миру его «истинное лицо»: демон-ван — жестокий, свирепый, могучий, подлый и бесстыдный, великое зло, смущающее мир боевых искусств.

Одновременно он стал самой горячей фигурой в мире боевых искусств. Награда в миллион золотых монет. Главный преступник в списке обязательных к уничтожению. Бесчисленные группы по уничтожению демона, стихийные и организованные, рыскали по миру. В каждом уголке империи Цинфэн были охотники за демоном.

«Чёрт, демонический культ всё ещё не действует. Неужели они позволяют праведному миру боевых искусств набирать силу? Всё, что я сделал, не дало ожидаемого эффекта. Праведный мир боевых искусств не только не впал в хаос, но стал ещё более сплочённым. Эти мерзавцы из демонического культа ещё хитрее, всё ещё не двигаются. Проблема, головная боль, настоящая проблема. Может…»

Дугу Байтянь погрузился в размышления. Он вспомнил слова человека в чёрном в глубине гор Юньшань: мастеров праведного пути в Поднебесной бесчисленное множество, а та праведная сила, что видна миру, — лишь верхушка айсберга.

«Может…»

Внезапно в его душе поднялось чувство, что за ним наблюдают. Он не подал вида, продолжая медленно идти по городку, а могучее Божественное сознание уровня Ди бесшумно разлилось вокруг. Сознание легко скользнуло по каждому прохожему на улице, но ничего не обнаружило. Через некоторое время чувство наблюдения, словно лёгкий ветер, отступило от него и мгновенно исчезло.

«Какой страшный враг. Смог уйти от моего поиска. Кто это? Такое глубокое мастерство наверняка означает сильного противника. Праведники действительно повсюду. Похоже, будет ещё одна великая битва. Наверняка за этим городком начнётся кровавый бой. Но раз ты не хочешь драться в людном месте, я спокойно переночую здесь пару дней».

Он предполагал, что только мастер ранга Ван может использовать окружающую обстановку, чтобы скрыться от его Божественного сознания уровня Ди. Мастеру уровня Ди это тем более под силу.

Это, несомненно, был сильный противник. Каков его уровень, он не мог определить. Но интуиция подсказывала, что этот мастер очень опасен. Его дневные действия явно были провокацией. Но это успокоило Дугу Байтяня. Он верил, что этот тип по своему характеру ни за что не станет звать на помощь и нападать из-за угла.

Непрерывные кровавые битвы заставили его особенно жаждать мгновения покоя. Он тихо лежал на кровати в гостинице, чувствуя необычайную лёгкость. При этом в душе было немного странное чувство: «Что со мной? Откуда такое чувство? Раньше я никогда так не чувствовал, даже какое-то счастье. Чёрт, не иначе эти мерзавцы праведного пути так загнали меня, что у меня нервное истощение и сейчас я в грезах наяву».

На самом деле у каждого человека есть такая психология. Когда он в обычном состоянии, ему всё вокруг кажется пресным, даже «онемевшим». Но стоит разрушить это обычное состояние, и он с удивлением понимает, каким «счастливым» был. Примеров много. Например, потеряв, понимаешь, что прежнее было самым лучшим.

Дугу Байтянь с лёгким сердцем наслаждался редким покоем и постепенно погрузился в сон.

Чёрная тень беззвучно вошла в его комнату. Тень стояла у кровати, глядя на спящего Дугу Байтяня, и долго не двигалась. Этот человек, словно посланец из ада, всё его существо было во тьме. Даже слабый лунный свет из окна не мог очертить его силуэт. Все лучи, падая на его тело, словно поглощались и исчезали без следа. Вокруг его тела была абсолютная тьма. У этого человека светились только глаза — две яркие холодные звезды в тёмной комнате.

Этот человек в абсолютной тьме долго смотрел на Дугу Байтяня и наконец издал лёгкий вздох.

Тихий вздох, словно удар грома, долго отдавался в ушах Дугу Байтяня. Он тотчас сел. Он увидел лишь слабую чёрную тень, которая, словно чёрная молния, выскользнула в окно. Он быстро накинул халат и вылетел в окно, крепко следуя за чёрной тенью впереди. Он наступил на Божественный шаг пустоты, доведя это непревзойдённое учение до предела, преследуя не отставая.

Но как он ни старался, чёрная тень всегда сохраняла определённое расстояние. На бегу он мысленно размышлял: «Этот человек — тот, кто наблюдал за мной днём. Его дыхание сейчас такое же, как то смутное ощущение днём. Какой страшный враг. Смог беззвучно проникнуть в мою комнату».

При этой мысли он застыл. Да, этот человек беззвучно вошёл в его комнату. Захоти он убить, это было бы проще простого. Его тотчас прошиб холодный пот.

«Это мастер уровня Ди!» — мысленно воскликнул он. «Боже! Мастер уровня Ди! Неужели это Наньгун Уди, старая черепаха, старый мерзавец? Точно нет. Будь это он, у меня было бы десять жизней, и то не хватило бы. Он наверняка нанёс бы смертельный удар в комнате, а не выманивал меня наружу. Он не хочет меня убивать. Таинственный мастер уровня Ди!»

За последнее время он столкнулся с тремя мастерами уровня Ди. Наньгун Уди исключался. Мастер уровня Ди, спасший его на вершине Юньшань, был другого роста, тоже исключался. Был ещё мастер уровня Ди, с которым он встретился после убийства Небесного Вана Инь Фэна. Тот мастер уровня Ди, которого он никогда не видел, тоже был таинственным. Они провели духовное противостояние через лес, после чего он бесшумно отступил, что вызывало недоумение.

«Неужели этот человек — тот таинственный мастер уровня Ди, с которым я сражался сознанием? Почему он дважды меня ищет?»

В мгновение ока они вылетели за городок. Таинственный мастер уровня Ди остановился. Дугу Байтянь тоже остановился, держась на расстоянии, крепко сжимая рукоять Божественного меча Кровавых Слёз. Хотя луна светила слабо, Дугу Байтянь с удивлением обнаружил, что не может разглядеть лицо противника, даже его силуэт. Тот был в абсолютной тьме, и только глаза светились.

— Кто ты? Зачем выманил меня?

Изо рта стоящего впереди человека донёсся хриплый голос, не разобрать, мужчина или женщина, старый или молодой:

— Сейчас гостиница, где ты остановился, окружена тремя мастерами ранга Ван и шестью мастерами уровня почти Ван. Уходи скорее.

Дугу Байтянь опешил. Он не думал, что этот таинственный мастер уровня Ди спас ему жизнь. Три мастера ранга Ван, шесть мастеров уровня почти Ван — такой огромный отряд мог бы убить его десять раз. Не думал, что у праведников такая хорошая разведка, что они так быстро его нашли.

— Позвольте спросить, вы…

— Не спрашивай, кто я. Я могу помочь тебе только один раз. Ты должен знать, что между мастерами уровня Ди есть правило: нельзя вмешиваться в дела обычного мира боевых искусств. То, что я помогаю такому демону, которого весь мир жаждет уничтожить, — тяжкое нарушение. Позаботься о себе.

С этими словами он умчался вдаль.

Дугу Байтянь крикнул вслед:

— Благодарю старшего за наставление. Младший в будущем отплатит щедро.

— Беги на запад. Может, уйдёшь от погони праведников.

Дугу Байтянь застыл. Этот мастер уровня Ди слишком таинствен. Он нарушил договор между мастерами уровня Ди ради него, неумирающего демона. Ради чего?

Внезапно лицо его изменилось, он словно что-то вспомнил.

— Неужели это Сюаньсюань?

Но он покачал головой. Эта девчонка неизвестно где носится. К тому же характер у этого таинственного мастера не такой, как у Сюаньсюань. Будь это она, сначала бы хорошенько его разыграла.

— Эх! Давно её не видел. Не знаю, при следующей встрече она тоже станет мне врагом. Если она и вправду захочет меня убить, мне точно конец.

Он бросился бежать на запад и остановился только на рассвете.

В это время мастера боевых искусств стекались к тому городку, где он был. Неумирающий демон появился там, и городок тотчас стал местом сбора всех сил.

Дугу Байтянь бросился бежать на запад и остановился только на рассвете.

В это время мастера боевых искусств стекались к тому городку, где он был. Неумирающий демон появился там, и городок тотчас стал местом сбора всех сил.

В заднем дворе усадьбы Наньгун лицо Наньгун Уди посинело. Услышав, что Дугу Байтянь снова объявился в мире боевых искусств, он едва не лопнул от злости. Этот мерзавец, сжёгший пол-усадьбы и пол ночи его проклинавший, не умер. Это привело его в ярость. Одновременно он начал сомневаться в своей силе. Он не понимал, почему его удар, содержащий силу уровня Ди, не отнял жизнь противника.

Наньгун Сяньэр рядом тихо рассмеялась:

— Дедушка, смотрите, как вы разгневались. Осторожно, гнев вредит здоровью. Что такое какой-то Дугу Байтянь? Сейчас мы захотим, чтобы он жил, — он будет жить. Захотим, чтобы умер, — не выживет.

— Сяньэр, не стоит недооценивать этого Дугу Байтяня. Его потенциал поистине безграничен. При первой встрече он меня удивил. При второй — снова поразил. Поистине достоин звания неумирающего демона!

— Хе-хе, дедушка, вы его преувеличиваете. Он всего лишь когда-то пожертвовал собой и стал демоном. До неумирающего демона ему далеко. Жаль, он не достиг великого мастерства, а я его разоблачила. Это его беда. Пока он не достиг бессмертия, его будут уничтожать все мастера Поднебесной. Как он выживет, хм!

Голос Наньгун Сяньэр становился всё холоднее.

— Он посмел меня тронуть. Хм! Разве он не преследовал меня? Это моя месть. Я хочу, чтобы он испытал, каково это — быть преследуемым всем миром, чтобы он барахтался между жизнью и смертью, стоял у врат смерти, каждый день жил в страхе перед смертью. В конце концов пусть его дух сломается, и он умрёт.

— Ты использовала тайные силы семьи?

Спросил Наньгун Уди.

— Нет. Когда вы погнались за ним, я лишь велела передать весточку мастерам праведного пути. Думаю, к этому времени они уже нашли того глупца. Этот глупец, сжёг несколько наших домов — и что? Хм! Выдал своё местоположение. Это равносильно самоубийству.

— Сяньэр, ты ошибаешься. Этот малый очень хитёр. Он сжёг нашу усадьбу, хоть и рискованно, но это вызовет большой переполох. Я хорошо понимаю его цель. Он хочет запугать праведный мир боевых искусств, вселить в каждого страх, вызвать хаос в мире боевых искусств. Если я не ошибаюсь, он хочет втянуть демонический культ. Этот малый и вправду нехорош, хм!

Наньгун Уди снова вспомнил, как Дугу Байтянь полдня называл его «старым хрычом», «старым мерзавцем». В душе тотчас вспыхнула ярость. Ему хотелось его выпотрошить. Самое невыносимое было то, что после его удара он думал, что тот мёртв, а не прошло и дня, как он снова резво выскочил. Наньгун Уди чувствовал крайнее уныние.

На цветущем лице Наньгун Сяньэр появилась лёгкая улыбка:

— Хе-хе, я поняла, этот малый очень интересен. Когда-то он меня чуть не вывел из себя. Потому, услышав, что он попал в беду, я обрадовалась. Ах, победа вскружила мне голову. Раз мы знаем его цель, может, нам…

Наньгун Сяньэр снова ослепительно улыбнулась.

— Сама решай.

Сказал Наньгун Уди.

— Хе-хе, как же с ним разобраться? Хм, ладно, то, что он делает, как раз то, что нам нужно. Пусть бушует. Когда он набушуется, мы с ним разберёмся. Тогда… хе-хе.

Наньгун Сяньэр издала холодный смех, совершенно не вязавшийся с её несравненной красотой.

Дугу Байтянь шёл на запад. В душе он размышлял, как втянуть демонический культ. Он снова вспомнил семью Наньгун. Эта первая семья мира боевых искусств Цинфэн была честолюбива, мечтала о хаосе в Поднебесной, чтобы объединить континент. Он смутно чувствовал, что в этой семье скрыта некая неизвестная сила, и эта сила наверняка могущественна. Иначе Наньгун Сяньэр не осмелилась бы заявить ему, что хочет стать императрицей континента Тяньюй.

Дугу Байтянь вошёл на пустошь. Здесь редко ступала нога человека. Всюду была дикая трава, унылый пейзаж.

Внезапно он почувствовал убийственную ауру, от которой по спине пополз холод.

— Выходите, не прячьтесь втихаря.

Вышли три человека в чёрном. Все трое скрывали лица под зелёной марлей. По фигурам можно было определить двух мужчин и одну женщину. Двое мужчин были могучи, от них исходила ледяная убийственная аура. Женщина была изящна, с прекрасными изгибами, но от неё тоже исходила густая убийственная аура.

Дугу Байтянь сильно удивился. Убийственная аура этих троих была слишком сильна, от неё веяло смертью.

— Кто вы, трое?

— Те, кто тебя убьёт.

Холодно сказала женщина посередине. Голос её был ясным, но от него по спине пробегал холод.

— В мире много тех, кто хочет меня убить. А вы трое — кто такие?

Мужчина слева сказал:

— Ты ищешь смерти.

С этими словами длинный меч в его руке, испуская дьявольский свет, быстро устремился к Дугу Байтяню. Одновременно двинулись и двое других. Мужчина справа тоже ударил мечом. Женщина, словно струйка дыма, быстро обогнула его и ударила мечом в спину. Три ослепительных луча, словно косы смерти, устремились к нему, источая густую смерть.

Дугу Байтянь встревожился. Он не думал, что все трое достигли уровня почти Ван. Что ещё страшнее, от всех троих исходила ледяная убийственная аура. Эти трое явно профессиональные убийцы. Слово «убийца» тотчас всплыло в его сознании. Времени на раздумья не было. Он наступил на Божественный шаг пустоты, оставив на месте остаточное изображение. Настоящее тело едва-едва вырвалось из окружения.

Остаточное изображение тотчас было раздроблено неукротимым врождённым мечевым ганом. Врождённый мечевой ган, буйствуя, прочертил в воздухе три ослепительных следа.

Дугу Байтянь вытер холодный пот со лба:

— Стойте! Кто вы? Почему от вас исходит такая тяжёлая убийственная аура?

— Я же сказала, мы те, кто убивает.

Снова сказала женщина.

— Хм! Вы убийцы.

Женщина в маске холодно усмехнулась:

— Хе-хе, ты умрёшь, чего столько болтать? Если хочешь нас как-то называть, зови меня Убийца-один, его — Убийца-два, его — Убийца-три.

Она указала на двух мужчин.

Мужчина, которого назвали Убийца-два, сказал:

— Чего с ним болтать? Что говорить мёртвому? Умри!

Три тени снова окружили Дугу Байтяня. Три неукротимых врождённых мечевых гана снова обрушились. Температура вокруг тотчас упала. Дугу Байтянь знал, что это результат их невидимой убийственной ауры. Пространство вокруг источало дыхание смерти. Божественный меч Кровавых Слёз в его руке с воем и свистом задрожал. Он знал, что этот меч — непревзойдённое оружие убийства. Сейчас, почувствовав дыхание смерти, он явно радовался. Дугу Байтянь с Божественным мечом Кровавых Слёз взмыл в воздух, уходя от совместного удара, а затем в вышине, головой вниз, ногами вверх, ринулся вниз. Божественный меч Кровавых Слёз непрерывно взмахивал. Один за другим врождённые мечевые ганы, словно молнии, ударили по трём на земле. Фиолетовые молнии заплясали.

Издалека было видно, как фиолетовый свет льётся с неба, словно занавес, накрывая трёх на земле.

Три убийцы с невидимой глазу скоростью сошлись под занавесом. Они встали спина к спине, три меча взметнулись, и трёхцветный мечевой ган, превратившись в радужный свет, блокировал фиолетовые молнии, падающие с неба.

В одно мгновение «гун-гун» не умолкало.

Над пустошью четыре цвета мечевых ганов сплелись в воздухе. Неукротимые врождённые мечевые ганы раздробили окружающую траву и огромные камни в пыль.

Дугу Байтянь в воздухе внезапно перевернулся, сместившись на несколько метров в сторону, и мягко приземлился.

Глаза женщины-убийцы блеснули, она холодно сказала:

— Что это за лёгкая техника?

Уголок рта Дугу Байтяня приподнялся в насмешливой улыбке:

— Хе-хе, я не болтаю с мёртвыми.

— Ты ищешь смерти.

Разъярился Убийца-два.

Женщина-убийца сказала:

— Мы его схватим. Оставим только дыхание. Тогда посмотрим, заговорит или нет.

После этих слов три убийцы замолчали и встали, держа мечи. Густая убийственная аура разлилась от них, вызывая чувство подавленности, страха, трепета. Дугу Байтянь знал, что эти трое обычно убивают бесчисленное множество людей, иначе от них не исходило бы такое густое дыхание смерти. Эти трое наверняка выдающиеся убийцы.

Внезапно земля начала разрыхляться, выползли несколько мышей. Не успели они отбежать, как у них из носа и ушей пошла кровь, и они издохли.

Дугу Байтянь вздрогнул. Эти трое слишком страшны. По мёртвым мышам видно, что они способны убивать невидимо. Это уровень непревзойдённых убийц.

— Меч скорбного ветра!

— Меч кровавых слёз!

— Меч уничтожения души!

Три убийцы одновременно крикнули.

На поле тотчас разлился пронизывающий холод. В леденящей убийственной ауре три дьявольских луча взметнулись в небо. Три мечевых гана слились в один, образовав огромный световой меч. Вокруг меча непрерывно поднималась чёрная энергия смерти. Дыхание смерти мгновенно заполнило всю площадку.

На лице Дугу Байтяня тотчас появилось небывалое выражение серьёзности. Божественный меч Кровавых Слёз в его руке издал «у-у» свист. Тёмно-красный клинок становился всё ярче и наконец стал ярко-алым. Кроваво-красный мечевой ган вырвался из острия. Вокруг кроваво-красного мечевого гана заклубилась чёрная энергия, собралось бесчисленное количество энергии смерти. В конце концов вырвавшийся врождённый мечевой ган превратился в фиолетовый мечевой ган.

— Дугу Байтянь, умри!

Три убийцы одновременно крикнули.

Огромный световой меч, испуская дьявольский свет, ударил прямо по Дугу Байтяню. Чёрная энергия смерти, клубившаяся вокруг светового меча, словно демоническое пламя, способное поглотить всё, тоже устремилась к нему. В это время он уже собрал достаточно силы. Фиолетовый материальный мечевой ган превратился в туманную фиолетовую дымку, укрывшую его. Неукротимый врождённый мечевой ган на острие Божественного меча Кровавых Слёз тоже сгустился в ослепительный демонический меч. Фиолетовый демонический меч, сверкая и переливаясь, с кроваво-красными отблесками, выглядел зловеще и страшно. Демонический меч, не уступая, с пронзительным свистом пробил слои чёрной энергии смерти и, описав странную дугу, снизу вверх встретил огромный световой меч.

Фиолетовый демонический меч и огромный световой меч беззвучно столкнулись, затем разлетелись на куски, быстро растворились и исчезли. В воздухе остались лишь остаточные изображения двух мечей. Чёрная энергия смерти вокруг тоже была рассеяна. Но в этом беззвучном противостоянии все низкие растения в радиусе нескольких чжанов, вечнозелёные, потеряли жизнь, стали жёлтыми и увяли. Подул лёгкий ветер, и все увядшие растения обратились в пыль, разлетевшись по ветру. Словно там никогда не было жизни, словно там всегда была голая земля.

У уголков рта трёх убийц выступила кровь. Они отступили на три чжана. Но даже остановившись, их тела продолжали дрожать.

Дугу Байтянь погрузился в землю до бёдер. В радиусе одного чжана вокруг него, и низкая растительность, и характерные для пустоши камни обратились в мелкий песок, словно уменьшенная пустыня. Руки, державшие меч, словно переломились, невыносимо болели и дрожали. Божественный меч Кровавых Слёз едва не упал на землю. Он не знал, сколько глотков крови проглотил, ни одна капля не вытекла изо рта. Дугу Байтянь не хотел, чтобы три убийцы увидели, что он получил тяжёлые внутренние раны. Он с силой вырвался из земли, выбравшись из этой маленькой пустыни.

— Хе-хе, вы, трое, и вправду кое-что умеете.

Дугу Байтянь улыбался, но в душе ему хотелось плакать. От его смеха внутренние органы словно пронзало ножом, невыносимо больно.

Убийца-три вытер кровь у уголка рта рукавом и холодно усмехнулся:

— Малый, ты и вправду не зря носишь своё имя. Но ты нарвался на нас троих. Пеняй на свою судьбу, ты труп.

Женщина-убийца холодно сказала:

— Если ты выдержишь наш последний удар, мы тебя отпустим.

— Хе-хе, красиво говоришь. Боюсь, после последнего удара вы даже если захотите меня остановить, у вас не будет сил.

В это время Дугу Байтянь внутренне боролся. Ему очень хотелось применить Божественный шаг пустоты и убежать, скрыться от этих троих. С его нынешней силой против трёх мастеров уровня почти Ван он наверняка погибнет. Но при мысли, что эти трое — непревзойдённые убийцы, у него разболелась голова. Одна из способностей убийц — преследование. Если он просто убежит, он уверен, что эти трое скоро снова его найдут. Но если не убежит, то только смерть.

— Вы, трое, действительно хотите ударить вместе?

Убийца-два холодно усмехнулся:

— Хе-хе, испугался?

Женщина-убийца холодно усмехнулась:

— Конечно, испугался. Сейчас он думает, как убежать. Только боится, что мы снова его найдём. Он проверяет, остановимся ли мы после одного удара. Я права, Дугу Байтянь?

Дугу Байтянь вздрогнул. Эта женщина-убийца действительно опасна.

— Красавица-убийца, ты и вправду умна. Тогда угадай, о чём я сейчас думаю? Хе-хе…

Он смерил женщину-убийцу взглядом с ног до головы. Его глаза, остановившись на чём-то, загорелись.

Женщина-убийца холодно сказала:

— Если выживешь, тогда и мечтай.

С этими словами три убийцы снова сошлись. Взгляды их были холодны. Можно представить, что под зелёной марлей их лица были серьёзны.

Дугу Байтянь решил рискнуть. Хотя он не был противником трёх вместе и в конце концов потерпел бы сокрушительное поражение, но против одного жестокого удара трёх он имел шанс. Он верил, что в тот миг сможет полностью высвободить свой потенциал. Если выдержит этот удар, то бояться нечего. Он мысленно радовался, что притворился невредимым. Это заставило трёх убийц пойти на последний решительный бой.

Три убийцы начали направлять силу в мечи. Три острия взметнулись вверх. Одновременно энергия смерти между небом и землёй, словно притягиваемая, со всех сторон устремилась к ним, окружив их. Густое дыхание смерти снова накрыло площадку. Чёрная энергия смерти, словно тёмные тучи, словно страшное демоническое пламя, превратила площадку в подобие демонического мира. Всего через мгновение фигуры трёх убийц исчезли в чёрной энергии смерти. Только три мечевых гана светились в чёрном тумане.

Внезапно в тот миг чёрная энергия смерти устремилась к трём светящимся мечевым ганам. Светящиеся мечевые ганы начали сжиматься и наконец исчезли. А энергия смерти безумно устремилась к мечам в руках трёх убийц. В конце концов энергия смерти тоже исчезла, и небо и земля снова стали ясными. Но мечи в руках трёх стали чёрными, как тушь. Клинки чернели и блестели, на них вспыхивали дьявольские отблески, словно они обрели демоническую природу.

Дугу Байтянь похолодел. Внутренне он был потрясён. Как похожа картина! Когда он тренировал неугасимое золотое тело в той долине в горах Юньшань, он тоже притягивал энергию смерти неба и земли. Он не думал, что эти три убийцы тоже знают такой тайный метод. Он без колебаний выбрал противоположную технику. «Украсть небо, отнять солнце» из Техники Чжаньтяня плавно заработала в его теле. Одновременно он осторожно запустил только что обретённую демоническую технику бессмертия.

Обе техники позволяли ему впитывать жизненную эссенцию неба и земли. Но разница в том, что первая была более пассивной, требовала сознательного впитывания, шла против неба. Всё, где проходило «Украсть небо, отнять солнце», — растительность и живые существа поблизости погибали. Демоническая техника бессмертия была более властной. Стоило лишь слегка направить, и она автоматически впитывала жизненную эссенцию неба и земли. Она была яростнее «Украсть небо, отнять солнце», но и легче вызывала негативные эмоции.

Жизненная эссенция неба и земли непрерывно текла к Дугу Байтяню. Пространство вокруг него начало темнеть. Он словно погрузился в чёрную пустоту.

Этот результат, очевидно, удивил трёх убийц. Они переглянулись, почувствовав, что собрали достаточно силы, и одновременно ударили чёрными, блестящими, дьявольски светящимися мечами по Дугу Байтяню. Три меча издали пронзительный свист, подобный плачу демонов и волчьему вою. Бесчисленная чёрная энергия смерти в одно мгновение взорвалась, словно туча, накрыв Дугу Байтяня. Издалека казалось, что над пустошью чёрная туча надвинулась на землю, словно ты оказался в тёмном демоническом мире, где повсюду бесконечное демоническое пламя.

Под влиянием демонической техники бессмертия Дугу Байтянь внутренне ликовал, давно забыв об угрозе смерти. Его сердце переполнял неукротимый боевой дух. Тело, «закалённое» тренировкой неугасимого золотого тела, впитало достаточно жизненной эссенции неба и земли, и он быстро взмахнул мечом. Этот удар направлялся всей его силой, а мощью служила рассеянная жизненная эссенция неба и земли. Словно божественный дракон, с рёвом и рычанием он устремился к бесчисленной энергии смерти. Чёрная энергия смерти и ослепительный белый свет наконец встретились.

Гун-гун-гун

Над пустошью словно прогремели бесчисленные раскаты грома. Грохот не умолкал. Издалека было видно, как в чёрной туче сверкают бесчисленные белые молнии, серебряные змеи пляшут, словно разрывая пустоту.

Четыре фигуры разлетелись в разные стороны. Трёх убийц отбросило на десяток метров, затем они упали с воздуха на землю, изо рта хлынула кровь.

Дугу Байтяня отбросило в противоположную сторону. На этот раз он снова получил тяжёлые внутренние раны. Он больше не мог сдерживаться, изо рта хлынула кровь.

— Чёрт, я что, родился под несчастливой звездой? Каждые два-три дня получаю раны. Только что убежал от Наньгун Уди, старой черепахи, старого мерзавца, а здесь наткнулся на трёх убийц-призраков. Я тебя…

Хотя он получил тяжёлые раны и едва мог двигаться, в душе царила ярость, крайнее возмущение.

Чёрная энергия смерти и сияющая жизненная эссенция неба и земли наконец полностью рассеялись. Но в радиусе нескольких десятков чжанов вся растительность была уничтожена, камни раздроблены, образовав маленькую пустыню, пустошь.

Три убийцы, поддерживая друг друга, поднялись.

Дугу Байтянь почувствовал, что от головы до пят его обдало холодом. Сейчас ему было трудно даже пошевелиться. Даже если бы он встал, у него не осталось бы ни капли сил. Он чувствовал себя ягнёнком, ожидающим заклания. Но в душе было слишком много возмущения. Собрав последние силы, он, опираясь на Божественный меч Кровавых Слёз, с трудом поднялся. Если бы сейчас подул лёгкий ветерок, он непременно упал бы.

Три убийцы холодно смотрели на него. Женщина-убийца холодно сказала:

— Ты силён.

С этими словами трое повернулись и ушли.

И в тот миг, когда они поворачивались, Дугу Байтянь заметил в их глазах словно бы улыбку, словно они были очень довольны его выступлением.

Дугу Байтянь остолбенел.

Глядя, как три убийцы постепенно удаляются, Дугу Байтянь в изнеможении упал на землю. Сейчас у него не осталось ни капли боевого духа, тело и душа были измучены. Разрывающая боль в теле вызывала головокружение. Глядя на только что превратившуюся в маленькую пустыню площадку, он слегка растерялся и пробормотал:

— Это результат моего последнего удара в схватке с теми тремя убийцами?

Результат этого удара мог бы ужаснуть мастеров ранга Ван. В радиусе нескольких десятков чжанов вся растительность уничтожена, камни раздроблены, ни следа жизни, мёртвая тишина.

Подул осенний ветер. В глазах Дугу Байтяня снова прояснилось.

— Такой страшный удар и вправду мощен, но использовать его слишком хлопотно. Нужно достаточно времени, чтобы накопить силу. Если бы можно было быстро использовать жизненную эссенцию неба и земли, превращая её в свою силу, где бы я не смог пройти?

Лишь через долгое время Дугу Байтянь медленно поднялся. Он чувствовал, будто всё тело вот-вот рассыплется, невыносимо больно. Техника Потрясающего Неба, Техника Чжаньтяня, демоническая техника бессмертия — три техники заработали одновременно. Заблокированные меридианы в его теле один за другим пробивались. Тело быстро восстанавливалось. Истинная ци в меридианах от слабой становилась мощной, поток становился всё более плавным. Так продолжалось до темноты. Раны Дугу Байтяня зажили почти полностью. Если бы обычный мастер боевых искусств узнал, что после таких тяжёлых ран он за один день почти восстановился, у него бы челюсть отпала.

Ясная холодная луна висела в небе. Мир был серебряным. Дугу Байтянь поймал дичи и жарил её на костре. Вскоре разнёсся соблазнительный аромат. Если бы не погоня всего мира, в этой обстановке он чувствовал бы себя уютно. В родном городке Чанфэн они с друзьями часто жарили дичь у лесной опушки. Как же они были счастливы! Но не прошло и полугода, как он стал врагом всего мира, демоном, отвергнутым людьми!

Лёгкая потеря, лёгкая растерянность. Былая радость больше не вернётся, ушедшие годы не вернуть. Но вскоре в его душе снова поднялась неукротимая героическая отвага. Что с того, что весь мир враг? Сто лет человеческой жизни — лишь маленький круг, всё как дым, мгновение. Он верил, что за этим миром есть более обширное пространство, неизвестная область. Там, может быть, есть мастера уровня Шэн, может быть, есть бессмертные… Его конечная цель — достичь той неизвестной области.

С этими сложными чувствами он погрузился в сон. Во сне он увидел причудливый мир. Там все не старятся и не умирают, живут вечно. Там каждый обладает могучей силой, словно боги. Это пространство называлось «Тот берег». Это была чистая земля, рай на земле. Но внезапно всё изменилось. Небо и земля стали чёрными, всё словно обратилось в пустоту. Наконец всё пространство разрушилось. Те, кто не старился и не умирал, больше не могли существовать вечно. Все обратились в прах. В миг разрушения пространства он словно услышал несколько зовов: «Ждите нас… до встречи…» Без причины, без следствия, всё было так внезапно.

Дугу Байтянь тотчас проснулся. Из глаз текли слёзы.

— Чёрт… Что за дурацкий сон? Расстроил меня. Проклятье, ветром сдует. Всё из-за тех трёх убийц-призраков, из-за них даже спать спокойно не могу, кошмары всю ночь.

Он выругался и почувствовал себя лучше. Была глубокая ночь. Из глубины пустоши доносился волчий вой: «У-у-у…» — от которого волосы вставали дыбом. До рассвета было ещё далеко. Он снова лёг:

— С неба упадёт фея и случайно на меня свалится…

И снова погрузился в сон.

Утренний ветерок разбудил Дугу Байтяня. Он протёр глаза, растерянно огляделся и лишь через долгое время пришёл в себя.

— Эх, меня загнали сюда мерзавцы праведного пути. Если идти дальше, попаду в бескрайние степи. Тот непонятный мастер уровня Ди посоветовал идти на запад. Разве это не значит избегать людей, уйти от мира? Я скоро стану бродячим монахом.

Он встал, размял мышцы и уже собрался идти в глубь пустоши, как вдруг заметил вдалеке слабый блеск.

— Острое оружие.

Дугу Байтянь тотчас почувствовал опасность. Он знал, что это мерзавцы праведного пути его догнали.

— Чёрт, эти люди как собаки, такой нюх.

Он хотел бежать в глубь пустоши, но колебался. Раны ещё не полностью зажили. Если побежит, могут догнать. Тогда боль и усталость, а против этих мерзавцев — плохо. Он посмотрел на песок под ногами, стиснул зубы:

— Рискну. Хоть «самое опасное место — самое безопасное» уже устарело, но другого выхода нет.

Дугу Байтянь встал на мелкий песок, собрал всю силу и крикнул:

— Тонь!

Всё его тело глубоко погрузилось в песок. Он задержал дыхание, скрыл духовное сознание и тихо, медленно запустил демоническую технику бессмертия, чтобы впитывать немного жизненной эссенции неба и земли для поддержания тела.

Послышались лёгкие шаги. Один, два, три, четыре, пять. Дугу Байтянь, прячась под землёй, вздрогнул. Мастерство этих пятерых очень высоко. С его нынешней силой на таком близком расстоянии он едва слышал шаги. Внезапно он насторожился: ему показалось, что он слышит шаги шестого. Он прислушался — действительно, послышались шаги шестого. Дугу Байтянь встревожился. Очевидно, мастерство шестого выше, чем у первых пяти. Опасный противник.

Эти шестеро остановились здесь и начали ходить, явно осматривая место.

— Он был здесь.

Раздался ясный, приятный голос.

Дугу Байтянь тотчас узнал его. Это была наследница Хрустального павильона, одной из пяти святынь, Шуйцзин, тот милый ангел.

— Верно, он здесь с кем-то сражался.

Снова женский голос.

Дугу Байтянь мысленно застонал: «Плохо. Неужели пришли наследники пяти святынь? Да ещё шестой. Это же шесть мастеров уровня почти Ван. Если они меня обнаружат, мне конец».

Часть его догадок подтвердилась. Наследник Павильона Иллюзорного Неба Ван Дао серьёзно сказал:

— Какая страшная битва. Если я не ошибаюсь, эта маленькая пустыня — результат этой схватки. Поистине потрясающая битва!

— Хе-хе, этот малый становится всё сильнее. Когда мы были на вершине Уиньфэн, он ещё не достиг уровня почти Ван. Под моей рукой он не выдержал бы и десяти приёмов. Не думал, что за три месяца он достигнет такого уровня.

Дугу Байтянь тотчас понял: это та ведьма Бу Юйсы. Он вспомнил, как эта ведьма на Уиньфэн пнула его по заднице, и у него полмесяца болело. Он мысленно пробормотал: «Чёрт, ведьма, погоди. Не попадайся мне в руки, иначе тебе мало не покажется».

Тут он услышал голос Скорбящего:

— Здесь сражались четыре человека, и все мастера.

Ли Ши сказала:

— Похоже, трое мастеров одновременно напали на него.

Скорбящий сказал:

— Возможно, эти трое пришли не вместе. Может, первый пришёл, сразился и, проиграв, убежал. Потом второй и третий по очереди приходили и дрались с ним. В любом случае этот Дугу Байтянь не прост, становится всё сильнее.

Ли Ши сказала:

— Нет, точно трое сражались с ним вместе. Смотрите, там лужа крови, здесь три лужи. Если предположить, что та лужа — место, где был Дугу Байтянь, то здесь как раз лучшее расположение для совместной атаки трёх.

Дугу Байтянь под землёй слушал и всё больше тревожился. Он не думал, что на земле осталось столько следов. Знал бы — уничтожил бы все.

«Когда вы, черти, уйдёте? Вы, мать вашу, говорите, а у меня сердце не на месте. Нет, должно быть шесть человек. Почему тот всё молчит?»

Тут наконец заговорил шестой. Дугу Байтянь едва не выскочил от ужаса. Этот человек неизвестно когда оказался прямо над его головой.

— Я верю, что он действительно сражался с тремя мастерами одновременно и в конце получил тяжёлые раны, но трое мастеров первыми отступили. Судя по этой золе, он ночевал здесь, вероятно, лечил раны. Можно с уверенностью сказать, его раны были очень серьёзны и до сих пор не зажили. Он ушёл в спешке, даже не успел уничтожить следы. Что это значит? Он поспешно бежал, обнаружив нас.

Дугу Байтянь тотчас узнал: шестой — наследник Павильона Облачной Дымки Хуа Юньфэй, его самый ненавистный «дохлый кролик». От одного его голоса у Дугу Байтяня по коже пошли мурашки. Он не думал, что мастерство этого типа так высоко — выше всех шестерых. Самое невыносимое — этот тип стоял прямо над его головой, отчего ему было не по себе.

«Чёрт, ты, "дохлый кролик", ты мне так противен. Потом буду мыть волосы сто раз. Я тебя…»

Он мысленно ругался.

Скорбящий сказал:

— Верно. Думаю, он получил такие тяжёлые раны, что далеко не ушёл. Скорее за ним, мы его поймаем.

Бу Юйсы тоже сказала:

— Верно, он наверняка недалеко и сейчас не может сражаться. Разделимся и поищем.

Дугу Байтянь почувствовал, как шаги постепенно удаляются. Ушли пятеро, но «дохлый кролик» не ушёл.

Внезапно Хуа Юньфэй заговорил, словно сам с собой:

— Мышь в норе в безопасности. Эх! Бедная мышка, спряталась в нору, а столько шерсти оставила!

Дугу Байтянь обмер. Он был уверен, что Хуа Юньфэй его обнаружил. «Мышиная шерсть» — это, наверное, несколько его волос, упавших на землю, когда он погружался.

У Дугу Байтяня возникло желание немедленно выскочить из песка. Раз уж этот «дохлый кролик» его обнаружил, дальше прятаться бесполезно.

Но в этот миг Хуа Юньфэй снова заговорил:

— Мышка, сиди тихо в норке, никто тебя не найдёт. Я приберу твою грязную норку, чтобы тебе было безопаснее. Ах, я такой добрый. Подметая, не убиваю муравьёв, жалею мотыльков, накрываю лампу марлей. Даже такую противную мышь мне жаль убивать. Я добрее, чем монах.

Дугу Байтянь едва не лопнул от злости: «Ты, "дохлый кролик", я тебя… Погоди…» Но он не смел шевельнуться. Хотя этот «дохлый кролик» его прикрывал и, похоже, был «своим», кто знает, нет ли наверху других. Он очень удивился: никак не мог понять, почему наследник одной из пяти святынь ему помогает. Неужели этот «дохлый кролик» к нему неравнодушен? От этой мысли по коже поползли мурашки, стало невыносимо противно.

Тут Хуа Юньфэй снова заговорил:

— Хоть я и не люблю убивать, это не значит, что я люблю вонючих мышей. Я топчу, топчу, топчу…

Хуа Юньфэй принялся изо всех сил топать прямо над головой Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь готов был заплакать: «Боже! За что мне такой извращенец? Ты, мать твою, "дохлый кролик", ты, мать твою, гермафродит! Я тебя…» Невольно он сжал Божественный меч Кровавых Слёз, и от него исходила убийственная аура.

Хуа Юньфэй наверху сильно испугался и быстро отскочил в сторону.

— Ах ты, дохлая мышь, ты ещё кусаться? Веришь ли, я позову несколько кошечек, и от тебя даже костей не останется.

Дугу Байтянь беспомощно разжал Божественный меч Кровавых Слёз и мысленно взмолился: «Бог! Демон! Пусть этот извращенец поскорее уберётся, я больше не могу…»

Хуа Юньфэй сказал:

— Я слышал, в ближайшие полдня сюда прибудут ещё полтора десятка мастеров уровня почти Ван. Они будут бродить по пустоши несколько дней, чтобы какой-то мерзавец не убежал в западные степи.

Дугу Байтянь насторожился. Он не думал, что этот «дохлый кролик» окажется таким полезным и сообщит ему такую важную информацию.

Шаги постепенно удалились. Дугу Байтянь по-прежнему прятался в песке.

Так прошло полдня. Туда-сюда по пустоши непрерывно рыскали десятки мастеров.

Дугу Байтянь под землёй тихо запустил демоническую технику бессмертия, Технику Чжаньтяня и Технику Потрясающего Неба. Три техники работали одновременно, истинная ци в теле непрерывно порождала жизнь. За полдня отдыха израненное тело наконец полностью восстановилось.

Прошло ещё немало времени. Дугу Байтянь решил, что наступила ночь, и осторожно выпустил духовное сознание, чтобы проверить обстановку. Вокруг было тихо, ни малейшего дыхания мастеров, лишь изредка доносился вой зверей.

Дугу Байтянь привёл в движение истинную ци, вырвался из песка и поднялся на поверхность. Он глубоко вдохнул свежий воздух и выпустил истинную ци, стряхнув с себя песок.

«Почему эти мерзавцы не дают мне идти на запад? Неужели там я действительно обрету свободу? Пойду на запад, посмотрю, что там за странность».

Он наступил на Божественный шаг пустоты и, словно струйка дыма, понёсся по пустоши. Вдалеке показался огонь костра. В его свете мелькали тени.

«Шуйцзин, Ли Ши, Скорбящий, Ван Дао, Бу Юйсы и этот… дохлый кролик. Сильная компания!»

Он далеко обошёл их и продолжил путь на запад. Вскоре показался ещё один костёр. Зрачки его сузились: у костра сидели трое в чёрном с закрытыми лицами — те самые убийцы, с которыми он сражался. Он испытывал к ним смутное недоумение. В памяти снова всплыл их взгляд при уходе: с оттенком одобрительной улыбки.

«Почему? Неужели они не хотели меня убивать? Раз эти трое не хотели меня убивать, зачем сражались со мной насмерть?»

Глядя на них, он задумался. Через некоторое время он бросил на них последний взгляд и ушёл.

Дугу Байтянь шёл на запад день и ночь. Он уже углубился в пустошь. Здесь редко ступала нога человека. Земля хоть и обширна, но почти не возделана. Лишь изредка встречались одинокие дворы. Если идти дальше на запад, начнутся бескрайние степи, где людей ещё меньше. Может, пройдёшь тысячу ли и не встретишь ни души.

Холодный осенний ветер заставлял костёр рядом с Дугу Байтянем то вспыхивать, то гаснуть. Он лежал на земле, глядя в небо, и застыл в раздумьях.

Бескрайний звёздный небосвод, россыпи звёзд, бесконечная вселенная. Как же ничтожно маленькое человеческое общество по сравнению с огромным небом и землёй! А личные обиды и слава и того ничтожнее. Человеческая жизнь — сто лет, что это в бесконечной реке истории? Пожалуй, меньше пылинки.

«У-у-у…»

Волчий вой вывел Дугу Байтяня из задумчивости.

Костёр рядом уже погас. В темноте на него уставились десятки зелёных глаз. Полтора десятка свирепых волков окружили его.

С его нынешней силой он мог тягаться с мастером ранга Ван. Разумеется, несколько волков его не пугали. Он с Божественным мечом Кровавых Слёз быстро поднялся и взмахнул мечом. Пурпурно-красный мечевой свет вырвался наружу.

«Ау-у…»

Несколько жалобных воплей, кровавые брызги. Три волка упали в лужу крови. Остальные волки начали беспокойно скулить.

— Чёрт, заткнитесь, надоели.

Дугу Байтянь снова взмахнул Божественным мечом Кровавых Слёз. Только что прыгнувшие волки снова разлетелись в кровавых брызгах.

— Ах вы, звери, тоже захотели уничтожить меня, как те мерзавцы? Сдохните!

В мгновение ока полтора десятка волков превратились в груду трупов.

— Плохо, те чёртовы мастера уровня почти Ван наверняка услышали шум. Проклятые волки!

Он выругался и помчался на запад.

Бежал, бежал и вдруг почувствовал что-то неладное. В нос ударил запах крови. Он резко остановился и насторожился. Внезапно его могучее Божественное сознание уровня Ди уловило опасность. Кровавая опасность шла прямо впереди.

Дугу Байтянь с Божественным мечом Кровавых Слёз вглядывался в тёмную даль. Вдруг он почувствовал, что земля слегка задрожала. Затем на него надвинулась чёрная туча, и тысячи зелёных глаз уставились на него.

— Чёрт!

Он повернулся и побежал.

— Мать твою, вот невезение! Весь мир меня преследует, так ещё и эти глупые волки! Степные волки тоже начали за мной охоту. Беда не приходит одна!

«Ау-у…»

Волчий вой раздавался со всех сторон, от него волосы вставали дыбом. Волки заполнили всё вокруг. Бесчисленные свирепые волки стекались со всех сторон, чёрная масса, заполонившая всё.

Он наступил на Божественный шаг пустоты, доведя эту высшую лёгкую технику до предела, далеко оставив стаю позади. Но впереди и сбоку то и дело на него бросались волки, привлечённые шумом.

— Ау…

Дугу Байтянь от испуга тоже завыл по-волчьи. Серо-чёрный вожак прыгнул сбоку, едва не попав на него.

— Чёрт, напугал дедушку!

Он перевёл дух.

— Но так бежать нельзя. В конце концов сюда сбегутся все волки.

Глядя на растущую стаю, он нахмурился.

— Хе-хе, есть идея. Погнать волков на тигров. Мерзавцы против мерзавцев. Хе-хе…

Дугу Байтянь побежал обратно.

Издалека было видно, как огромная стая волков преследует человеческую фигуру, быстро несущуюся по пустоши. Хотя Дугу Байтяня преследовали волки, в душе он ликовал.

— Хе-хе, мерзавцы, расплата пришла.

Вдалеке он увидел несколько костров, свет то вспыхивал, то гас.

«Похоже, за мной гонится много народу. Ещё прибыли».

Он быстро побежал к огням.

На этот раз прибыло много мастеров. Они следовали за Дугу Байтянем и остановились на ночлег только с наступлением темноты. Они тоже заметили движение на пустоши и поднялись. Дугу Байтянь, оставив стаю далеко позади, первым добрался туда.

— Эй, мерзавцы праведного пути, выходите, получайте по заслугам! Я вернулся мстить!

Тотчас вышли несколько десятков человек. Дугу Байтянь увидел знакомые лица: мастера уровня почти Ван и мастера ранга Ван. Сила этой группы была на высшем уровне. Каждый пристально смотрел на него, источая убийственную ауру.

Хуа Юньфэй вышел из толпы:

— Дугу Байтянь, ты что, жить надоело? Сам пришёл на смерть?

— Тьфу, ты, дохлый кролик. Я теперь достиг великого мастерства и пришёл разобраться с вами, неудачниками.

Он наконец нашёл случай выругать этого гермафродита, который полдня вызывал у него тошноту. А также чтобы потянуть время, пока волки не окружат этих людей.

— Неужели ты нашёл Демонический край?

Голос Хуа Юньфэя дрогнул.

— Верно.

Дугу Байтянь не понял, что такое Демонический край, но на лице изобразил гордость.

Все сильно изменились в лице.

В этот миг кто-то вскрикнул:

— Плохо, волки! Тысячи свирепых волков!

На пустоши тысячи зелёных огоньков уставились на людей. Густой запах крови разлился по всей площадке.

«Ау-у…»

Волки начали рычать и выть. Вой не умолкал. Вскоре вся пустошь наполнилась воем.

Все присутствующие были мастерами — либо ранга Ван, либо уровня почти Ван. Но перед тысячами волков они невольно изменились в лице. Эти двадцать с лишним сильных мастеров в любом месте мира боевых искусств могли бы считаться могущественной силой, способной смести всё. Но перед этой чёрной волчьей массой им оставалось лишь применить лучшую из тридцати шести стратегий— бежать.

Неизвестно, кто первым крикнул:

— Дугу Байтянь, ты, ублюдок, я тебя…

И побежал. Остальные тоже бросились к той стороне, где ещё не было волков. Каждый мастер довёл свою лёгкую технику до предела.

Дугу Байтянь, оказавшись здесь, тайно запустил демоническую технику бессмертия и «Украсть небо, отнять солнце». Рассеянная жизненная эссенция неба и земли, лунное сияние по крупицам собирались в его теле. Обильная энергия переполняла его. Увидев, что первый человек двинулся, он наступил на Божественный шаг пустоты и, словно поток света, мгновенно оказался перед ним, преградив путь.

Преграждённый был молодым мастером уровня почти Ван. Увидев перед собой, словно призрак, Дугу Байтяня, он сильно испугался и отступил на десяток шагов. В одиночку он не смел противостоять этому страшному безумцу.

— Ты с ума сошёл? Чего меня держишь? Волки! Волки!

Он запаниковал. Видно, этот юноша не проходил серьёзных испытаний, на лице был страх.

Тут и остальные подбежали. А волки, рыча и воя, приближались, шаг за шагом сжимая кольцо.

Один седой мастер ранга Ван сказал:

— Дугу Байтянь, скорее отойди, наши обиды подождут.

Другие мастера обнажили мечи и сабли и бросились вперёд. В этот смертный час каждый хотел как можно скорее вырваться из волчьего кольца.

Дугу Байтянь холодно усмехнулся:

— Меня каждый день преследуют, а вы ни разу не проявили милосердия. Теперь вашим жизням угрожают, и вы хотите, чтобы я забыл обиды и отошёл? Хм! Хе-хе…

Он поднял Божественный меч Кровавых Слёз. Клинок, впитавший мощную жизненную эссенцию неба и земли, засиял ослепительным светом.

Двое мастеров уровня почти Ван, бежавшие впереди, сказали:

— Старший, чего с ним болтать? Разве он нас остановит? Он ищет смерти. Тем лучше, мы его прикончим.

Они подняли мечи и ударили по Дугу Байтяню. Два врождённых мечевых гана устремились к нему.

Дугу Байтянь тоже быстро взмахнул мечом. Огромный пурпурно-красный световой меч вырвался наружу. Как могли два поспешных удара мастеров уровня почти Ван сравниться с его ударом, накопившим жизненную эссенцию неба и земли? В мгновение ока пурпурно-красный световой меч рассеял те два врождённых мечевых гана и, не сбавляя мощи, обрушился вперёд. Все мастера сильно удивились. Стоявшие рядом с двумя молодыми мастерами поспешно взмахнули мечами, рассеивая световой меч. Лица двух мастеров уровня почти Ван побледнели.

Тут волки набросились. Мастера, отбиваясь от волков, бросились к Дугу Байтяню, потому что только за его спиной волков было меньше всего.

Божественный меч Кровавых Слёз в руке Дугу Байтяня снова засиял ослепительным светом. Собранная жизненная эссенция неба и земли вся влилась в клинок. Меч, наполненный огромной силой, начал слегка дрожать и издал «у-у» свист, словно жаждая горячей крови.

— Удар Чжаньтяня, уничтожающий мир!

Взревел Дугу Байтянь.

Волки, прыгнувшие ему в спину, в страхе остановились. А мастера впереди сильно почувствовали опасность и быстро отступили.

Огромный пурпурно-красный световой меч взметнулся вверх. Ослепительный свет озарил ночное небо. Удар, содержащий бесконечную жизненную эссенцию неба и земли, с оглушительным «гун-гун», словно гром с девятых небес, прорезал ночь и обрушился на мастеров впереди. Мастера, не имевшие возможности отступить, поспешно расчистили очередную волну волков и быстро взмахнули мечами. Бушующая жизненная эссенция неба и земли, превратившись в неукротимый врождённый мечевой ган, столкнулась с их поспешными врождёнными мечевыми ганами.

Гун!

Тотчас поднялась пыль, песок застлал небо. Картина схватки Дугу Байтяня с тремя убийцами повторилась, только вместо трёх убийц были другие мастера. В радиусе нескольких десятков чжанов всё заволокло дымом. Густой запах крови вызывал тошноту.

На этот раз Дугу Байтянь оставил немного сил. В миг столкновения двух мечевых ганов он наступил на Божественный шаг пустоты и быстро вырвался через брешь в волчьем кольце.

Когда пыль рассеялась, в радиусе нескольких десятков чжанов образовалась пустыня. Волки в центре обратились в прах. Несколько мастеров, поспешно принявших удар, побледнели.

На краю пустыни лежали бесчисленные волчьи трупы. Густой запах крови шёл именно от этих разорванных тел.

Кто-то крикнул:

— Неужели он действительно был в Демоническом крае?

Но было не время думать.

«Ау-у…»

Внешние волки разъярились. Запах крови ещё больше раззадорил их. Бесчисленные свирепые волки бросились на окружённых мастеров. Тотчас в центре взметнулись десятки врождённых мечевых ганов. Неукротимые мечевые ганы заметались, разбрызгивая кровь. Волчьи трупы падали один за другим, раздавался волчий вой.

Дугу Байтянь, стоя вдалеке за волчьим кольцом, смотрел на кровавую бойню. Он слегка нахмурился. Чужая смерть его не волновала, но если Шуйцзин и Ли Ши погибнут в волчьей стае, он почувствует вину перед ними. Когда весь мир жаждал его убить, эти двое проявили к нему снисхождение и отпустили. Тогда он был тронут. Но он знал: эти двое всегда будут на стороне праведного пути и однажды сойдутся с ним в смертельном бою.

Дугу Байтянь снова взглянул на поле и невольно улыбнулся. Несколько молодых мастеров уровня почти Ван отчаянно защищали Ли Ши и Шуйцзин. Возле других молодых женщин тоже были молодые мастера уровня почти Ван.

Он мысленно вздохнул: как же безгранично обаяние этих женщин! Даже в такой ситуации находятся защитники. Но он верил, что скоро эти юноши изменят поведение. Когда почувствуют, что силы иссякают, они станут беречь себя, чтобы сбежать.

«С их мастерством большинство в конце концов вырвется. Но уйти без потерь вряд ли удастся. С теми глупцами, защищающими Шуйцзин и Ли Ши, они вряд ли потратят много сил, и в конце концов опасности не будет».

Тут несколько волков на краю заметили вдалеке Дугу Байтяня и бросились к нему. Он понял, что дело плохо, наступил на Божественный шаг пустоты и умчался.

Оказавшись в безопасном месте, Дугу Байтянь безумно расхохотался:

— Ха-ха… На всякого мерзавца найдётся свой мерзавец. Сражаться со стаей зверей! Ха-ха…

— Хм, нет. Сейчас осень, кругом сухая трава. Если эти мерзавцы подожгут, волки разбегутся. Эх! Вот везучие мерзавцы. Но они сейчас ослепли от крови, вряд ли сразу додумаются. Я пока восстановлю силы.

Он сел медитировать, восстанавливая силы. К счастью, все нападавшие действовали поспешно, никто не столкнулся с ним вплотную, иначе он снова получил бы тяжёлые раны.

После девяти циклов сила полностью восстановилась.

Дугу Байтянь тихо вернулся к волчьей стае. Издалека было видно зарево пожара. Волки разбегались. В дыме чувствовался резкий запах крови.

Стая наконец рассеялась. Из огня вышли двадцать с лишним шатающихся фигур. Каждый был весь в крови — своей или волчьей.

— Чёрт, ни один из этих мерзавцев не погиб. Вот везучие!

Тут раздался пронзительный голос Бу Юйсы:

— Ненавижу этого Дугу Байтяня! Поймаю — разорву на восемь частей… Столько волчьей крови, как противно, блевать тянет…

Она согнулась и её вырвало.

— Чёрт, хочешь меня убить, а я всё думаю, как тебя поймать.

Ещё один резкий голос закричал:

— Дугу Байтянь, волчья душа, неблагодарная свинья… Ах ты, дохлая мышь, лучше бы я тебя раздавил…

Это был высокий мужчина — «дохлый кролик» в глазах Дугу Байтяня.

Дугу Байтянь в укрытии тихо пробормотал:

— Ах ты, «дохлый кролик», так злобно ругаешься. Что ж волки не сделали из тебя «кроличьего господина»?

Тут Скорбящий сказал:

— Брат Хуа говорит, что тот Дугу Байтянь неблагодарный. Ты что, сделал ему добро?

— Пошёл ты, Скорбящий, скорби свою голову. Когда с волками дрались, что-то не слышно было, как ты спрашиваешь. Только вокруг Шуйцзин и Ли Ши крутился, ни разу не помог. И ты, и ты, и ты… Вы все, мерзавцы, ни один не подошёл помочь. Только и знаете, что подлизываться к таким-сяким. Стая похотливых волков, мерзавцы…

Хуа Юньфэй, словно базарная баба, ругал молодых мастеров уровня почти Ван. Те, видимо, его очень «опасались» — никто не смел возразить. Старшие мастера ранга Ван делали вид, что не видят и не слышат.

Дугу Байтянь издалека смотрел на «дохлого кролика» и невольно вздрогнул:

— Это же просто «предел» среди мужчин. Смотреть противно, мурашки по коже. Родился не в том теле! Если бы не кадык, точно принял бы за женщину. В следующей жизни стань женщиной.

— Дугу Байтянь, ты, черепаха, ублюдок, я тебя…

— Ах ты, извращенец, «дохлый кролик», погоди.

Дугу Байтянь медленно отступал в темноту.

— Эти типы не дают мне идти на запад, боятся, что я дойду до так называемого «Демонического края». Что же это за место?

Чем больше Дугу Байтянь думал, тем страннее казался ему «Демонический край». Он с помощью высшей лёгкой техники Божественного шага пустоты тихо вернулся к кострам. Он хотел выведать у этих мастеров что-нибудь ценное.

Хуа Юньфэй уже не так бурно себя вёл, но всё ещё ворчал. Видимо, его поведение показалось чрезмерным одному старому мастеру ранга Ван:

— Юньфэй, ты не устал?

— Хм, смотрю на этих, кто за юбкой забыл друзей, и злюсь. Как вспомню этого Дугу Байтяня, убить его мало, так и хочется взорваться.

Бу Юйсы рассмеялась:

— Брат Хуа, ты такой забавный. Если бы я точно не знала, что ты мужчина, подумала бы, что ты женщина. Хе-хе…

Она тихо засмеялась.

Хуа Юньфэй покраснел, затем побледнел и наконец пришёл в себя:

— Красавица, ты смеешь так меня позорить? Осторожно, однажды ночью я заберусь к тебе в комнату.

— Иди, кто кого боится.

Смех Бу Юйсы звенел, как серебряный колокольчик.

Мастера уровня почти Ван не реагировали — видимо, давно привыкли к их манере.

— Кхе-кхе…

Несколько мастеров ранга Ван не выдержали. Тот же мастер сказал:

— Юньфэй, на этот раз ты совершил большую ошибку. Знаешь?

— Младший не знает.

— Эх! Не надо было нам так рано рассказывать вам о Демоническом крае. Боялись, что вы не сдержитесь и проболтаетесь. Вы слишком молоды, слишком импульсивны. И вот результат…

Услышав о Демоническом крае, все тотчас затихли.

— Да, я слишком импульсивен!

Вздохнул Хуа Юньфэй.

— Я увидел его спокойный вид и решил, что у него есть на что опереться. Сразу вспомнил о Демоническом крае, о котором говорили старшие, и выпалил.

— Эх! Я тебя не виню. Ты слишком молод!

Ли Ши сказала:

— Старший, тот демон-ван действительно нашёл Демонический край?

— Пока нет. Даже если нашёл, он туда не вошёл.

— Почему?

Спросили несколько мастеров уровня почти Ван. Даже обычно равнодушная Шуйцзин заинтересовалась.

Другой мастер ранга Ван сказал:

— О Демоническом крае знают немногие. Даже мы узнали недавно, не говоря о вас. Сначала вам лишь вкратце сказали, что нужно не пустить его на запад, чтобы он случайно не забрёл в легендарный Демонический край и не разбудил в себе неумирающую демоническую силу. Теперь расскажем подробнее, чтобы вы лучше поняли.

Дугу Байтянь в укрытии затаил дыхание и внимательно слушал, боясь пропустить слово.

— В мире много таинственных мест. Даже мастера уровня Ди не рискуют туда соваться. В конце этой пустоши — бескрайние степи, за степями — бескрайняя пустыня. Демонический край, о котором я говорю, находится в той пустыне. Этот секрет не знают даже мастера ранга Ван, потому что туда не ступить. Мы узнали от мастера уровня Ди.

— Это поистине страшное место. Издалека оно выглядит как чёрная область без единого луча света, словно изолированное пространство, не связанное с этим миром. В Демоническом крае вечно воет злой ветер, всё пропитано смертью. Густая демоническая энергия, чёрная, как дым, клубится и выходит наружу, вызывая ужас. По краям — кости людей и животных, словно поле боя. Эти кости копились неизвестно сколько веков. Выветренная костная пыль заменила золотой песок. Под уцелевшими скелетами — страшная белизна. Издалека край тьмы кажется белым.

Все невольно вздрогнули. Это поистине ад на земле.

— Неизвестно с какого поколения мастера боевых искусств случайно узнали об этом страшном месте. Несколько могущественных мастеров уровня Ди отправились туда со всего континента Тяньюй. Но с тех пор о них не было ни слуху ни духу. Они не вышли. Это трагедия в истории боевых искусств, но о ней знают только мастера уровня Ди. Возможно, они понимали людское любопытство и не рассказали миру, чтобы бесчисленные люди не погибли зря.

— Неужели никто так и не узнал, что такое Демонический край?

Не удержался один молодой мастер уровня почти Ван.

— Слушай дальше. Если бы не последующие события, разве назвали бы мастера уровня Ди то место Демоническим краем?

Мастер ранга Ван продолжил:

— Так прошло несколько десятков лет. Мастера уровня Ди продолжали исследовать, но никто не возвращался. И вот в неизвестную эпоху в мире боевых искусств произошла великая смута. Эта смута оставила яркий след в истории. Появился гений, взошедший, как комета. Он озарил весь континент Тяньюй. В юном возрасте, не достигнув двадцати лет, он прорвался за предел ранга Ван и вступил на уровень Ди. С тех пор он вызывал на бой всех мастеров Поднебесной. Этот гений был у всех на виду, его осыпали почестями.

— Но тут он изменился. Потерял человеческий облик. Однажды ночью он обезумел и начал убивать мастеров боевых искусств. Всё, где он проходил, утопало в крови. Остановить его не могли даже мастера уровня Ди. Он всегда наносил удар и исчезал, появляясь то тут, то там. Его путь был непостижим. Потом он стал ещё хуже, творил зло, особенно любил насиловать женщин. Знатные семьи трепетали. Некоторые красавицы сами обезображивали себя, чтобы не навлечь беду на род.

— Тогда придумали план: послать самую красивую женщину в места, где появлялся обезумевший гений. А втайне за ней следовали семь-восемь мастеров уровня Ди, чтобы окружить его. Всё шло гладко. Безумный злодей попал в ловушку и был окружён семью-восемью мастерами его уровня. Но в конце концов он вырвался, потеряв всю силу. Он лишился своего непревзойдённого мастерства.

— Кто это? Если он такой злодей, о нём должны знать, почему только мастера уровня Ди?

Спросил Ван Дао.

— Этот человек очень известен. Каждый мастер боевых искусств знает о таком злодее.

— Кто он? Неужели тот самый неумирающий демон? Но разве даже мастера уровня Шэн не могли с ним справиться?

Мастер ранга Ван вздохнул:

— Это и есть неумирающий демон. Демонический край возник из-за него. Всё, что я рассказал, — это до того, как он стал демоном. Эти тайны знают только мастера уровня Ди и выше.

— Тот злой юноша и есть будущий неумирающий демон?!

Все молодые мастера удивились.

— Верно, он. Тот безумный и невероятно злой юноша — будущий неумирающий демон. Все думали, что даже если он сбежал, то больше не сможет творить зло. Мастера уровня Ди знали, что через десять дней он умрёт от ран. Но все ошиблись. Окровавленный демон не только не умер, но и получил Камень Истинной Сущности, оставленный мастером уровня Шэн. Никто не знает, как он его получил. В тот миг, когда он получил камень, он окончательно пожертвовал собой и стал демоном. Когда демон снова появился перед людьми, он стал ещё злее. Убивал всех без разбора — мужчин, женщин, стариков, детей, мастеров и не мастеров. Мастера уровня Ди с ужасом обнаружили, что демон не только восстановил силы, но и вот-вот прорвётся за предел уровня Ди и вступит на уровень Шэн. Они больше не могли его остановить. Это была кровавая эпоха. Мир боевых искусств утонул в крови. Это самое трагичное время в истории. Повсюду убийства… Демоническое пламя затопило мир, никто не мог его остановить.

— Демон наконец в возрасте около тридцати лет прорвался за предел уровня Ди и вступил на уровень Шэн. Эти десять лет были самым тёмным временем в истории боевых искусств, самым позорным…

Мастер ранга Ван не стал рассказывать, что было в эти десять лет, но каждый понимал, что это было ужасно.

— В миг, когда демон стал мастером уровня Шэн, пять непревзойдённых мастеров, давно ушедших от мира, ощутили его присутствие. Эти пятеро уже достигли уровня Шэн и не вмешивались в мирские дела. Но тогда они отчётливо почувствовали его злое дыхание. Пятеро мастеров уровня Шэн вернулись в мир и вступили в великую битву с демоном. Эту битву невозможно вообразить. В воздухе летали мечевые лучи, мощные ганы сотрясали землю, оглушительные удары ладоней гремели, дым застилал небо, пыль закрывала солнце. Обычные мастера могли лишь издалека наблюдать, не смея приблизиться. Когда всё закончилось, место битвы потрясло всех: огромные ямы, вздыбленные холмы… Эти следы говорили о жестокости схватки. Пятеро мастеров уровня Шэн, конечно, остались невредимы — пятеро против одного. А демон в этой битве обрёл имя «неумирающий», явив миру свой ужас…

— У неумирающего демона внутренние органы разорваны, кости переломаны, но в последний миг его глаза налились кровью, он окончательно разорвал чувства и стал демоном. С умирающим телом он вырвался из окружения мастеров уровня Шэн. Его скорость тогда превышала человеческие пределы: сжатие земли в цунь, скольжение тенью, полёт в воздухе — всё это проявлялось в нём в полной мере. Это выходило за рамки боевого искусства, почти искусство…

Дугу Байтянь в укрытии вдруг почувствовал печаль, невыносимую боль. Из глубины его души раздался скорбный голос:

— Обманщики… Я убью… Все меня предали… Правда откроется…

— Демон, десять лет терзавший мир боевых искусств, наконец был побеждён пятью мастерами уровня Шэн. Но никто не смеялся. Демон явил миру свою ужасную тайну — неумирающее демоническое тело. Его внутренние органы были разорваны, кости переломаны, но он не умер. С умирающим телом он вырвался из окружения мастеров уровня Шэн. После этого неумирающий демон полгода не появлялся. Мир боевых искусств затих на полгода, но на душе у всех было тяжело. Никто не знал, когда он вернётся. За эти полгода пять мастеров уровня Шэн, приняв мирское, снова взглянули на бренный мир. Каждый из них основал свою школу: Павильон Иллюзорного Неба, Хрустальный павильон, Уиньфэн, Нефритовую пустоту и Павильон Облачной Дымки. Так возникли пять святынь.

Присутствующие мастера уровня почти Ван сильно удивились и обернулись к наследникам пяти святынь.

Ли Ши сказала:

— Верно. В летописях Уиньфэн есть записи о происхождении наших пяти святынь. Они действительно были основаны в одно время пятью мастерами уровня Шэн. Но записи очень краткие.

Мастер ранга Ван продолжил:

— Через полгода неумирающий демон снова появился. Тёмной ночью он пробрался в Павильон Иллюзорного Неба и напал на основателя павильона. Великий Военный Святой погиб. Мир был потрясён. Затем он своей могучей демонической силой отразил четырёх других мастеров уровня Шэн, которые пришли на зов. Демон был хитёр и зол, сражался и убегал, сея кровь и смерть. Но четыре мастера уровня Шэн разъярились и гнались за ним по пятам. В смертельной битве между мастерами уровня Шэн обычные мастера не могли участвовать, лишь издалека наблюдали.

— Неумирающий демон отступал, пока не добрался до территории нынешней империи Цинфэн. Здесь четыре мастера уровня Шэн нанесли ему смертельный удар, и он больше не мог терзать мир. Мастера боевых искусств, как побитые собаки, гнали его. С тяжёлыми ранами у него не осталось сил сражаться. Он бежал на запад, а мастера во главе с четырьмя мастерами уровня Шэн преследовали его. Все предвкушали победу, думали, что тёмная эпоха, длившаяся десять лет, наконец закончится. Но когда неумирающий демон добежал до западных степей, он исчез.

— В конце концов четыре мастера уровня Шэн и все мастера уровня Ди остались, остальные вернулись. Оставшиеся были сильнейшими мастерами того времени. Через полмесяца они нашли неумирающего демона в глубине степей. Он был весь покрыт язвами, едва дышал. Даже демоническая техника бессмертия не могла его спасти. Если бы тогда его убили или просто оставили, может, не было бы последующей трагедии.

— Четырём мастерам уровня Шэн было любопытно, почему он не умирает от таких ран. Они решили оставить его и изучить его тело. Умирающий демон снова явил свою злую сущность. Он охотно позволил четырём мастерам изучать себя. И как бы невзначай сказал, что бежал на запад, чтобы в последние дни добраться до самой западной пустыни и увидеть то страшное место.

— Это страшное место мы теперь называем Демоническим краем. Первыми его обнаружили мастера уровня Ди того времени. Для всех мастеров уровня Ди это было загадочное страшное место. Несколько десятков лет туда отправлялись мастера уровня Ди. Но когда неумирающий демон начал терзать мир, внимание мастеров уровня Ди переключилось на него. Четыре мастера уровня Шэн, скрывавшиеся много лет, никогда не слышали о таком месте. Узнав, заинтересовались. Они расспросили мастеров уровня Ди и, убедившись, что место действительно существует, решили отправиться на исследование.

— Тогда неумирающий демон бросил приманку. Он сказал, что всё равно скоро умрёт, но перед смертью хочет узнать тайну Демонического края. У него есть техника, позволяющая в последний миг пробудить скрытый потенциал. Как бы тяжело он ни был ранен, он может мгновенно поднять силу до пика. Он готов в последний миг войти в Демонический край, разузнать, что там, и рассказать остальным. Все загорелись, особенно мастера уровня Ди. Они понимали, что с их силой туда не войти. А тут демон уровня Шэн сам предложил стать подопытным кроликом.

— Мастера повели умирающего неумирающего демона к Демоническому краю в пустыне. По дороге четыре мастера уровня Шэн изучали его тело, заставляли его запускать демоническую технику бессмертия. Но то ли демон что-то скрывал, то ли у техники не было чёткого пути движения силы — они ничего не поняли.

— Чем ближе они подходили к Демоническому краю, тем тяжелее становилось на душе у мастеров уровня Шэн. Даже с их силой они чувствовали ужасающие колебания энергии впереди. Лицо неумирающего демона тоже становилось всё серьёзнее. Он говорил, что чувствует дыхание смерти, что Демонический край полон смерти. Мастера уровня Шэн не могли понять, что в этом мире может их встревожить. Они уже могли управлять облаками и дождём, почти как земные бессмертные. Наконец умирающий неумирающий демон вошёл в Демонический край. Тут четыре мастера уровня Шэн отчётливо почувствовали опасность. Они собрали всех мастеров уровня Ди и приказали немедленно возвращаться.

— Мастера уровня Ди один за другим покидали пустыню, но не все, как велели мастера уровня Шэн. Они оставляли по одному через определённые промежутки, чтобы передавать вести. В миг, когда неумирающий демон вошёл в Демонический край, поднялся злой ветер, загремел гром, засверкали молнии. Бушующая тёмная демоническая энергия, словно разъярённая, начала неистовствовать вокруг Демонического края. Четыре мастера уровня Шэн поспешно сопротивлялись. Тогда из Демонического края раздался душераздирающий вопль неумирающего демона, подобный плачу демонов и волчьему вою. От него волосы вставали дыбом. Вопль длился три дня и три ночи. Четыре мастера уровня Шэн и мастера уровня Ди вдалеке были потрясены. Они не могли понять, что там произошло, что заставило демона уровня Шэн так кричать.

— Когда всё стихло, из тёмного Демонического края раздались холодные слова неумирающего демона: «Я соблюдаю наш уговор, рассказываю вам тайну. Это Демонический край, ад на земле. Даже мастер уровня Шэн, войдя сюда, имеет один шанс на десять выжить. Я дошёл только до края, не углублялся. Ещё одно: я скажу только мастерам уровня Шэн. Мастера уровня Ди, спасайте свои жизни. Даю вам три дня. Через три дня я начну убивать». Никто не сомневался в словах демона. Но разве мастера уровня Ди могли просто убежать? Они хотели остаться. Но под давлением четырёх мастеров уровня Шэн им пришлось уйти. Никто не знает, что неумирающий демон сказал четырём мастерам уровня Шэн. Когда мастера уровня Ди отошли на сто ли, из глубины пустыни раздался оглушительный грохот. В стороне Демонического края гремел гром, сверкали молнии, песок застилал небо, клубы демонической энергии закрыли полнеба.

— Та область полностью погрузилась во тьму, словно наступил конец света. Большинство мастеров уровня Ди вернулись в пустыню. Те, кто не вернулся, не боялись смерти — нужно было передать весть. Никто не знает, что произошло в Демоническом крае. Через полмесяца вернулись только два мастера уровня Шэн, тяжело раненные. Двое других мастеров уровня Шэн и оставшиеся мастера уровня Ди не выжили. Эта весть потрясла мир боевых искусств. Два мастера уровня Шэн не рассказали, что случилось в Демоническом крае. Они оставили письмо и поспешно ушли. В письме говорилось, что они отправляются в таинственное место, чтобы ценой собственной свободы получить могущественную помощь и усмирить смуту в мире боевых искусств. Если они не вернутся, потомки должны строго соблюдать: встретившего пожертвовавшего собой и ставшего демоном — убить без пощады, и не позволять ему ступить в Демонический край.

— Дальнейшее для большинства мастеров не секрет. Неумирающий демон терзал мир боевых искусств ещё три года. Это была кровавая эпоха, самое трагичное время в истории. Неумирающий демон убил тысячи и тысячи людей. Кровь окрасила полнеба. У его ног лежали горы костей. Наконец, по преданию, гений с телом полубессмертного, пожертвовав всей своей силой, убил его. Другие говорят, что бессмертный сошёл с небес и уничтожил неумирающего демона божественной силой.

— Неумирающий демон наконец был уничтожен. Все ликовали…

Молодые мастера уровня почти Ван, стоявшие вокруг мастера ранга Ван, долго молчали. Эта тайная история потрясла их. Они испытывали страх перед неумирающим демоном и изумление перед множеством таинственных мест в мире.

Хуа Юньфэй хлопнул себя по лбу:

— Боже! У меня голова распухла. На континенте Тяньюй столько странных мест, столько тайн!

Мастер ранга Ван сказал:

— Эти тайны вы не должны были знать. Но сейчас особое время, приходится рассказать. Теперь вы понимаете, почему нельзя пускать Дугу Байтяня на запад?

Шуйцзин сказала:

— С его нынешней силой даже если он дойдёт до Демонического края, ничего не сможет. Не стоит так беспокоиться. К тому же он может и не знать о таком месте.

Мастер ранга Ван сказал:

— Он-то не знает. Но не забывайте, кто спас его на вершине Юньшань. Двое мастеров ранга Ван и один мастер уровня Ди. Кто поручится, что тот же человек не поможет ему снова? К тому же по слухам, с ним близок другой гениальный мастер уровня Ди. Все старшие мастера от него страдают.

Бу Юйсы с любопытством спросила:

— Что это за человек?

— Старшие называют её маленькой демонической феей смуты.

Дугу Байтянь тихо отступил и скрылся в темноте. «Неумирающий демон», «тело полубессмертного», «бессмертный»… Неужели и ему суждено попасть в тот же водоворот? В душе долго не утихало.

«Кто такая Маленькая демоническая фея смуты? Неужели Сюаньсюань? Давно о ней ничего не слышно».

Через три дня Дугу Байтянь вышел в бескрайние степи. Широкий простор, бескрайнее небо и земля — на душе стало легко. Недаром говорят, что кочевники самые открытые. Живя в таком месте, нельзя не быть великодушным. В каждом краю свои люди — оказывается, в этом есть и другой смысл.

Дугу Байтянь издалека обходил кочевников, не желая тревожить их спокойную жизнь и навлекать на них беды.

«Я, Дугу Байтянь, ещё несколько месяцев назад был хулиганом, не выезжавшим из родного города. А теперь за короткие месяцы "прогремел на весь мир" и стал самой горячей "фигурой". Всё переменчиво!»

На рассвете Дугу Байтянь проснулся от сна. Он быстро встал, сжал Божественный меч Кровавых Слёз и спрятался в пожухлой траве.

Тень, словно призрак, появилась перед ним. Пришедший был беззвучен, словно возник из воздуха. Одет в синее, лицо закрыто чёрной марлей. Он производил впечатление неосязаемого. Хотя он был рядом, казалось, что он далеко, на краю неба.

«Какое страшное мастерство. Даже вблизи не понять, мужчина это или женщина, стар или молод. Мастер!»

Он вышел из травы. Перед таким мастером прятаться бессмысленно.

Человек в синем, видя его оборванный вид, слегка дрогнул, невольно выпустив могучую ауру.

Дугу Байтянь почувствовал знакомое дыхание. Он вздрогнул и воскликнул:

— Ты тот таинственный мастер уровня Ди!

Той ночью именно таинственный мастер уровня Ди предупредил его и помог избежать окружения, а потом посоветовал идти на запад, спасаясь от погони.

Его нынешнее мастерство и особые техники делали его духовное сознание невероятно острым. Он сразу узнал в этом человеке того таинственного мастера уровня Ди.

— Кто ты? Почему всё время за мной следуешь?

— У меня нет к тебе никакой неприязни.

Голос человека в синем был хриплым, нельзя определить ни возраст, ни пол.

Дугу Байтянь пристально смотрел на него. Ощущение неосязаемости усилилось. Он невольно запустил Божественное сознание уровня Ди, чтобы рассмотреть. Но дыхание человека в синем словно исчезло. Пространство вокруг него начало слегка искажаться, стало темнеть, и наконец он скрылся в абсолютной тьме.

Дугу Байтянь почувствовал, будто его сознание ударилось о невидимую стену. Противник заблокировал его сознание.

— А!

Он невольно воскликнул. В голове всплыла другая ипостась человека в синем:

— Ты был тем мастером уровня Ди, с которым я сражался сознанием! Когда я убил Инь Фэна и отдыхал в лесу, за мной наблюдал именно ты. Потом, когда мы сражались сознаниями, ты использовал этот метод, чтобы заблокировать моё сознание. Какая у тебя цель? Почему ты всё время за мной следуешь?

— Я же сказал, у меня нет к тебе неприязни. Меня попросил один человек помочь тебе в нужный момент.

— Кто попросил?

— Один твой бывший друг.

— Кто?

— Прости, не могу сказать.

Дугу Байтянь задумался. Чтобы мастер уровня Ди помог ему, врагу всего мира, — какое влияние нужно! Если только этот человек тоже мастер уровня Ди и близкий друг этого мастера. Но и этого недостаточно, чтобы мастер уровня Ди помогал ему. Три дня назад он слышал историю неумирающего демона. Он понял, почему мастера боевых искусств так жаждут убить пожертвовавшего собой и ставшего демоном. Эти тайны знали только мастера уровня Ди. Мастера уровня Ди должны испытывать к неумирающему демону ещё большую ненависть.

У Дугу Байтяня были знакомства с двумя мастерами уровня Ди: Сюаньсюань и старый плут, потерявший силу. Только они могли помочь. Старый плут исключается. Неужели Сюаньсюань? Но этот человек такой глубокий… Дугу Байтянь растерялся.

Тут снова раздался хриплый голос человека в синем:

— Не гадай. Не угадаешь. Меня действительно попросил твой друг, чтобы я тебя наставил.

— Говори.

Дугу Байтянь мрачно сказал.

— Сейчас ты не можешь идти в Демонический край. Ты знаешь, что такое Демонический край?

— Знаю.

— Хорошо, не нужно объяснять. Сейчас немедленно поверни и покинь империю Цинфэн. Найди место и спрячься на время.

— Почему?

Человек в синем сказал:

— Неужели ты действительно хочешь в Демонический край? С твоей нынешней силой туда не войти. Всё, что я делал, — лишь чтобы ты ушёл от погони. Я не собирался позволять тебе исследовать Демонический край. Даже с моим мастерством там верная смерть. Я направил тебя на запад, чтобы праведники забеспокоились, будто ты знаешь тайну Демонического края. Они запаникуют. Хотя знают, что ты можешь не войти, но на всякий случай пошлют всех мастеров перехватить тебя. Так они нарушат свои планы. Ты сможешь воспользоваться случаем и вырваться из империи Цинфэн. Когда они обнаружат, что ты не вошёл в Демонический край, и захотят снова расставить сети, ты уже будешь далеко.

— Ты пришёл только чтобы спасти меня?

— Верно.

— Зачем тебе это?

— Я же сказал, меня попросил твой друг.

Дугу Байтянь кивнул:

— Спасибо! Как ты и говоришь, это отличная возможность. Воспользоваться моментом и сбежать из Цинфэн. Но я не могу так поступить. Я должен заглянуть в Демонический край.

— Ты слишком упрям.

— Может быть.

Человек в синем сказал:

— Раз уж ты сделал выбор, я не буду тебя удерживать. Мой долг выполнен. Позаботься о себе.

С этими словами его фигура мелькнула, словно поток света, и мгновенно исчезла в глубине степи.

Гун!

Раздался раскат грома, разбудивший Дугу Байтяня от раздумий.

— Дождь собирается. Поистине, в небесах перемены непредсказуемы!

Кап-кап-кап…

Дождь полил.

Он быстро побежал к палатке неподалёку. Там было несколько редких дворов кочевников.

— Тётушка, простите за беспокойство. Можно у вас укрыться от дождя?

Женщина средних лет выглянула наружу. Смуглое лицо, простодушная улыбка, типичная степная кочевница.

— Заходи скорее, юноша. Как бы дождь не намочил тебя до болезни.

Простые слова тотчас согрели сердце Дугу Байтяня. С тех пор как он покинул дом, он редко слышал такие тёплые слова.

Суровые условия жизни делали степных кочевников не очень богатыми. Это была обычная семья кочевников. В доме было немного темно, видно, что живут они небогато. Мальчик лет тринадцати-четырнадцати только что проснулся и с любопытством разглядывал Дугу Байтяня.

— Тётушка, вы с сыном вдвоём живёте?

— Нет, его дядя и старший брат ушли.

— О, так рано? Но ведь уже дождь пошёл.

— Да, ничего не поделаешь. Вчера несколько лошадей потерялись, им пришлось с самого утра искать.

Дугу Байтянь глубоко прочувствовал тяготы жизни степных кочевников. Он знал, что эти большие животные — единственное богатство кочевников.

— Дитя, ты не из степи, верно? Вид у тебя измождённый, наверное, у тебя срочное дело в степи.

Он кивнул. Мысленно сказал: «Есть срочное дело. Дело жизни и смерти».

— Смотри, во что превратилась твоя одежда. Если не побрезгуешь, надень пока одежду твоего старшего брата.

С этими словами она пошла вглубь.

Переодевшись в одежду с национальным колоритом, Дугу Байтянь стал похож на степного кочевника. Высокая фигура, простодушное лицо, лишь глаза иногда выдавали его необычность двумя лучами света.

— Тётушка, спасибо вам.

— Не стоит. Кто пришёл в степи, тот наш гость. Подожди здесь, я принесу поесть.

Дугу Байтянь мысленно вздохнул: «Хорошие люди!»

Внимание мальчика переключилось с него на Божественный меч Кровавых Слёз. Он не мигая смотрел на него. Это был очень милый мальчик, смуглый, с чёрными блестящими глазами.

— Хочешь посмотреть?

— Да.

Мальчик застенчиво кивнул.