Псы увядшей розы 깡담 Берениче — сестра Рикардо Валентьера, главы дома Валентьера, по отцу. Брат приказал ей взять Эркина в личные телохранители. Она подчинилась. Но. — Эркин, я к тебе обращаюсь. Убирайся. — … — Если ты сам не уйдёшь, я уйду пешком. Выбирай. Эркин действовал ей на нервы с той самой секунды, как они встретились взглядами. Пока она цапалась с охранником, чьи настоящие мотивы были для неё тайной, выяснилось: Рикардо задумал выдать её замуж. — Давай сделаем вид, что никакой помолвки нет. Просто побудь рядом, пока я не найду кого-то другого. — Предлагаете фиктивный роман? — А что? Не согласны? — Отчего же. Согласен. Её первоначальный план был циничным и простым: использовать навязанного братом телохранителя, чтобы избежать нежеланного брака. Но она не заметила, как фальшивые отношения расцвели в ней пунцовым, незнакомым цветом. Она отдала ему всё, искренне веря во взаимность. Она и подумать не могла, что рядом с ней спит не верный пёс, скреплённый клятвой, а шпион, готовый в любой момент перерезать горло семье Валентьера. — Думаешь, я упаду на колени и буду умолять о пощаде? — Ты правда веришь, что это спасёт тебе жизнь? Ей до одури хотелось убить его, даже если бы это разорвало её душу на части, но она так и не смогла нажать на курок. Подарить лёгкую, безболезненную смерть тому, кто превратил клятвы в насмешку? Это было бы непозволительной роскошью. — Не смеши меня, Эркин. Твоя жизнь в моих руках. Если хочешь принести федералам башку моего брата или надеть наручники на меня, тебе придётся самому упасть на колени и целовать мне ноги. — Как скажете. Приказы синьорины не обсуждаются. В итоге, вместо того чтобы пустить пулю Эркину в лоб, Берениче нежно поцеловала его в правый уголок губ, давая им небольшую отсрочку. И поклялась себе: когда все розы в её сердце завянут, она лично вонзит стилет прямо в его сердце. ==================== 【Моя вина, моя вина】 Обед после воскресной мессы проходил мирно. Стоило Берениче доесть лазанью с густым соусом болоньезе, как кухонная прислуга, словно только этого и дожидаясь, подала рыбу, запеченную в пергаменте. Под осторожно раскрытым горячим карточчо (1) показалась начинка — повар явно не поскупился. Лазанья уже приятно наполнила желудок, но дразнящий аромат традиционных линфернских специй и аппетитное белое мясо камбалы вновь пробудили у нее аппетит. Да и как можно было просто смотреть на это блюдо, зная, сколько сил вложил шеф-повар, с самого утра хлопотавший над воскресным обедом? Из кухни вышел шеф-повар Франческо. Встретившись с ним взглядом, Берениче рефлекторно улыбнулась. Тот, в свою очередь, явно был рад ее видеть: она не появлялась в особняке Валентьера целых две недели. И неудивительно — бедняге приходилось днями и ночами видеть лишь суровые физиономии мафиози. Месяц назад, сразу после Нового года, Берениче сняла пентхаус и съехала из особняка. С тех пор она появлялась здесь только на воскресных обедах, если, конечно, не возникало экстренных дел. Будь ее воля, она бы и вовсе их игнорировала. Но вся верхушка клана Валентьера раз в две недели собиралась на мессу и последующий обед, и пропускать такие мероприятия было чревато даже для нее. Так что выбора не оставалось — приходилось исправно отмечаться. Единственная сестра Рикардо Анджело Валентьера, босса семьи во втором поколении, и по совместительству бухгалтер, управляющая всеми финансами клана, Берениче занимала за этим столом свое законное место. Увидев, с каким нетерпением Франческо ждет ее реакции, она отрезала внушительный кусок нежной рыбы и отправила его в рот. Она показала ему большой палец в знак одобрения, но вдруг замерла. Прожевывая тающую во рту рыбу, Берениче случайно встретилась взглядом с мужчиной, который переговаривался с Франческо. Причем произошло это совершенно внезапно. Она дождалась, пока добродушно улыбающийся шеф-повар скроется на кухне, а затем вновь перевела взгляд на мужчину, который не двигался и не сводил с нее глаз. Дежурная улыбка медленно сползла с ее лица. Несмотря на то что вокруг было полно людей, сохранять привычную маску доброжелательности оказалось непросто. «В чем дело? Как он прошел в эту часть особняка? Кто его позвал?» Берениче краем глаза окинула присутствующих. В поле зрения попали босс семьи — Рикардо, его правая рука — андербосс, советники клана — консильери, а также капореджиме, управлявшие территориями Валентьера, словно филиалами корпорации. Кто из них пригласил этого человека, неизвестно. Но лицо его было ей знакомо. Медленно отложив вилку, Берениче сделала глоток чуть теплой воды. Они мельком пересекались то на предприятиях клана, то в особняке Рикардо. Они ни разу не разговаривали и даже толком не здоровались, однако она знала его имя. Эркин Лучио Лафайет. Если память не подводила, он был одним из солдато — рядовых бойцов, прошедших обряд посвящения в семью Валентьера в прошлом году. Кажется, Рикардо высоко ценил его за то, что тот не чурался грязной работы, безукоризненно исполнял приказы и демонстрировал непоколебимую преданность. Брат как-то упомянул, что, если не случится непредвиденного, через пару лет Эркин с легкостью дослужится до капореджиме (2). Вспомнив и то, что мимоходом говорили о нем другие капо и солдато, Берениче невольно нахмурилась. Она думала, что он просто осматривается и сейчас отведет взгляд, но Эркин, казалось, оглох и ослеп ко всему вокруг. Он смотрел только на нее. И чем дольше, тем непонятнее становился этот взгляд из-под полуопущенных век, каким обычно окидывают толпу с высокой трибуны. Спокойно выдерживая пронизывающий взгляд глаз цвета замерзшего моря, Берениче слегка опустила ресницы и покосилась на наполовину съеденное карточчо. «Неужели я слишком аппетитно ела лазанью и рыбу? Да нет, бред. Блюда линфернской кухни в исполнении Франческо, конечно, превосходны, но не настолько же, чтобы из-за еды так на меня пялиться. И вряд ли он внезапно поразился моей неземной красоте. Тоже глупость. Я выгляжу так не первый день». Не желая портить себе обед утомительными размышлениями и нелепым самолюбованием, Берениче попыталась отмахнуться от назойливых мыслей. Она невольно перевела взгляд на мужчину: неужели он так и будет стоять здесь, даже не притронувшись к еде? И тут же вновь замерла. Глаза у нее чуть расширились от удивления. «Он что… сейчас улыбнулся?» В его глазах не было ни капли веселья, а уголки губ не изогнулись в мягкой улыбке. Просто на мгновение лицевые мышцы едва заметно дрогнули. Только и всего. И все же лицо, на котором не было ни тени улыбки, почему-то казалось улыбающимся. Стоило их взглядам снова пересечься, как к нему вернулось прежнее суровое, холодное выражение. Берениче уже готова была усомниться в том, что видела, однако списать все на игру воображения не получалось: он определенно улыбнулся, когда смотрел на нее. Если бы он смутился и первым отвел глаза, она бы ощутила себя победительницей. Но он держался вызывающе самоуверенно, и выбросить из головы это мимолетное выражение лица — нечто среднее между улыбкой и ухмылкой — оказалось невозможно. Эркин явно заметил ее замешательство, но всем своим видом демонстрировал, что ему до этого нет никакого дела. Его прямой, немигающий взгляд был натянут, как струна. В ответ в Берениче взыграло необъяснимое упрямство, и ее глаза опасно блеснули. Она наколола на вилку хрустящую спаржу и отправила ее в рот, все это время не отводя глаз от Эркина. В голове роился рой вопросов. «Оставим в стороне, зачем он вообще здесь. Неизвестно, с каких пор он на меня смотрит, но это точно не случайный взгляд человека, сканирующего помещение. Почему он смотрит на меня? А я почему смотрю на него?» Безответные «почему» сменяли друг друга, пока они вели немой поединок в гляделки, но продолжалось это недолго. Убедив себя в том, что размышлять над его непонятной усмешкой и собственным глупым раздражением — пустая трата времени, Берениче резко утратила интерес к происходящему. С равнодушным видом она отвела взгляд, словно говоря: «Да смотри, сколько влезет». Отвести глаза первой казалось поражением, но продолжать этот зрительный контакт, всем своим видом показывая, что он ее задел, было еще унизительнее. — Берениче. В этот момент ее окликнул Рикардо, который весь обед проговорил с андербоссом клана, Эмилио Рамаро. Берениче, собиравшаяся не спеша доесть карточчо, тут же подняла глаза, будто только этого и ждала. Выражение ее лица красноречиво говорило: «Звал? Так говори». — Какие планы на остаток дня? — спросил брат. — Доем и заеду в офис. — В воскресенье? — А что такого? Франческо вот тоже ради нас пропустил мессу, чтобы приготовить нам хлеб насущный. — Резонно. А вечером? — Буду с Брайаном. Услышав, что сестра идет на свидание с любовником, безмятежный Рикардо вдруг помрачнел. Берениче, наблюдавшая за этой резкой переменой, тоже нахмурилась. — Рикардо, что с лицом? — Долго ты еще собираешься встречаться с этим бризентцем? — Не знаю. — Берениче лучезарно улыбнулась. — Пока не надоест? Несмотря на беспечность и безответственность ее слов, улыбка была абсолютно невинной. И оттого еще более наглой, ведь она даже не пыталась скрыть свою фальшь. «Я сама решу — бросать его или нет. И зачем портить мне аппетит такими вопросами?» Берениче лениво поковырялась вилкой в пергаменте, перебирая оставшиеся кусочки рыбы, лук и дольки лимона. Как бы сильно Брайан ни раздражал брата, называть его «этим бризентцем» было уже слишком. Да, большинство членов семьи Валентьера, включая самих Берениче и Рикардо, были иммигрантами из Линферно. Но, кажется, брат забыл, что теперь-то все они — полноправные граждане Бризента. Берениче вопросительно склонила голову, всем своим видом показывая: «Будут еще нотации, которые я все равно не стану слушать?» Рикардо обреченно вздохнул, признавая поражение. — Возьми с собой охрану. — Само собой. Охрана и так повсюду следовала за ней тенью, к чему эти указания? Фыркнув про себя от бессмысленности этого разговора, Берениче уже собиралась закончить с обедом, когда брат коротко добавил: — Еще одного. — Зачем? Рикардо проигнорировал вопрос и слегка махнул рукой. Повинуясь безмолвному приказу, Эркин, стоявший у дверей столовой, медленно приблизился. Причем не к Рикардо, а к ней. Она растерянно переводила взгляд с брата на мужчину, который встал за ее спиной, словно каменная стена. — Ты же знаешь его? Отныне Эркин будет отвечать за твою безопасность вместе с Андре. — С какой стати? — С такой. Он знает свое дело. Берениче недовольно прищурилась. Звучало, конечно, правдоподобно, но ничего не объясняло. Разумеется, он знает свое дело — иначе Рикардо не прочил бы его в новые капореджиме. Но ставить его телохранителем? От одной лишь этой мысли ей стало не по себе. *** Прим. пер. 1) «Карточчо» в переводе с итальянского означает пергамент или фольга. Рыбу запекают в пергаменте или фольге вместе с травами и овощами. Весь сок и аромат остаются внутри конверта, благодаря чему рыбка получается невероятно сочной. 2) Капореджиме (caporegime), сокращенно «капо» — буквально «глава режима/группы»; в мафиозной структуре это руководитель подразделения. Под его руководством находятся солдато. ---------- Том 1 Глава 2 У нее и без того хватало хлопот и незавершенных дел, так что еще один телохранитель, о котором она не просила, казался Берениче скорее обузой. Тем более если речь шла о том, кто стоял у нее за спиной. Если Берениче требовалась дополнительная охрана помимо Андре, который был с ней с самого детства, она обычно выбирала кого-нибудь из пиччотто — рядовых бойцов, еще не дослужившихся до звания солдато. Пока она носила фамилию Валентьера, ей было безопаснее доверять жизнь членам клана. К тому же Рикардо никогда прежде не вмешивался в вопросы ее охраны. «Так почему же сейчас?..» Она не понимала, чем руководствовался брат, навязывая Эркина в телохранители. То ли назревало нечто, требовавшее беспрецедентных мер безопасности, то ли Рикардо затевал какую-то игру у нее за спиной. «А может, он о чем-то догадался?» Какова бы ни была причина, выяснять отношения прямо здесь не стоило. Слишком много лишних глаз, ушей и языков, готовых встрять в разговор. От вынужденного бездействия становилось лишь невыносимее, но... Раздраженная внезапным самоуправством, Берениче попыталась завуалированно отказаться, сделав вид, что печется об интересах Рикардо и Эркина. — Если он так хорош в своем деле, оставь его при себе. Он ведь твой любимый солдато. Зачем пристраивать ко мне человека, который вот-вот станет капо. Если мне действительно понадобится охрана, я сама выбе… — Это временная мера, Берениче, так что не спорь. Услышав низкий, непререкаемый тон Рикардо, Берениче рефлекторно обернулась на стуле к Эркину, всем своим видом спрашивая: «Ты тоже с этим согласен?» Ей было очевидно, что он просто выполняет приказ босса, и вряд ли их единодушие могло бы на что-то повлиять, однако... Берениче так и застыла, задрав подбородок. Внезапно в нос ударил свежий мужской парфюм. То ли он стоял слишком близко, то ли просто был слишком высок, но, даже запрокинув голову как можно сильнее, она не смогла толком разглядеть его лица. Лишь ослепительное полуденное солнце, заливающее столовую, больно резало глаза. «С ума сойти, какой абсурд… А ведь совсем недавно он смотрел так, словно хотел прожечь во мне дыру». Эркин прекрасно видел, что у нее уже сводит шею, но даже не подумал опустить взгляд. Справившись с непонятным раздражением, Берениче опустила подбородок, развернулась и снова посмотрела на Рикардо. Боясь сорваться на крик, она лишь широко распахнула глаза, безмолвно спрашивая: «Ты это серьезно?» И хотя брат прекрасно прочитал на ее лице немой призыв одуматься, пока не поздно, его мягкая непреклонность осталась непоколебимой. Поняв, что спорить бесполезно, Берениче легонько пнула под столом Эмилио и Марчелло, сидевших напротив. Оба были консильери семьи Валентьера. «Ну сделайте же что-нибудь», — посылала она мысленный сигнал SOS. Они уже успели расправиться с обедом и преспокойно поливали джелато эспрессо. В ответ на ее жест оба нарочито округлили глаза и отрицательно покачали головами. Их лица красноречиво говорили: если уж младшая сестра не может переубедить босса, то им и подавно это не под силу. Хоть Берениче и была самой младшей, никто в клане не смел относиться к ней с пренебрежением. Но раз сам Рикардо, босс второго поколения, занял столь жесткую позицию, даже у них не было рычагов влияния. Марчелло, как и подобает советнику мафии, едва заметно повел глазами, предлагая самое разумное решение. Он тоже не понимал мотивов Рикардо, но взглядом советовал не злить босса по пустякам и забрать Эркина с собой. «Тоже мне, верхушка клана называется». Берениче холодно зыркнула на абсолютно бесполезных советников. От их авторитета не осталось и следа. В глубине души ей совершенно не хотелось уступать, но раз даже надежный Марчелло отказался ее поддержать, дальнейшее упрямство ни к чему бы не привело. Напряженные плечи бессильно опустились. Она ведь не ради этого сюда приехала. Берениче искренне не понимала, как все дошло до такого. Не то чтобы их воскресные обеды всегда проходили в мирной обстановке или ограничивались светскими беседами, но портить всем настроение собственными руками ей точно не хотелось. Да и заработать несварение желудка после такой сытной трапезы — тоже. Если рассудить здраво, упираться из чистого принципа не было смысла. Смягчив выражение лица, Берениче придвинула к себе свою порцию джелато и воткнула в него маленькую ложечку. И хотя она уже наелась, ей казалось, что если она осилит десерт и еще раз увидит довольную улыбку шеф-повара, на душе станет чуточку легче. Положив в рот ложечку джелато с вкраплениями белых рисовых зернышек, Берениче медленно округлила глаза. Она прекрасно знала о таланте Франческо, но это было просто божественно. Вкус был таким потрясающим, что раздражение из-за нового телохранителя улетучилось в мгновение ока. Тихо ахнув от восторга, Берениче прикрыла рот рукой. Франческо, словно только и ждавший этой реакции, выглянул из кухни и шутливо показал ей большой палец. Берениче повторила его жест и радостно улыбнулась, но тут за ее спиной раздался тихий, едва уловимый смешок. Она вздрогнула от неожиданности и, не отнимая руки от губ, резко запрокинула голову. «Засмеялся. На этот раз он точно засмеялся». Берениче успела заметить, как уголки губ Эркина дрогнули в улыбке и тут же опустились. Из-за тени, падавшей от выступающих надбровных дуг, его лица было почти не видно, но она инстинктивно почувствовала — он смотрит на нее из-под полуопущенных век. «Значит, не показалось». И в тот раз он тоже смотрел на нее с ухмылкой. Некоторое время они молча сверлили друг друга взглядами. Наконец Берениче медленно опустила руку. Проглотив рвущийся наружу нервный смешок вместе с джелато, она чуть заметно улыбнулась — так, словно вдруг поняла нечто важное. *** Царила ледяная атмосфера. Микеле, водитель Берениче, невольно втянул голову в плечи. Воздух в салоне казался холоднее, чем на улице, где вовсю бушевали весенние заморозки. Подумав, не открыто ли окно, он покосился на пассажирское сиденье, где сидел Андре, а затем бросил взгляд в зеркало заднего вида — и тут же встретился глазами с Берениче. — Микеле. Может, будешь за дорогой следить? Ее резкий голос прозвучал так, словно она только и ждала повода сорваться. Берениче сидела, скрестив руки на груди. Инстинктивно понимая, что сейчас ее лучше не трогать, Микеле вежливо улыбнулся отражению в зеркале. В любой другой день он бы первым отпустил пару шуток, а Берениче тут же рассмеялась бы в ответ, но... Остановившись на красный свет, Микеле снова посмотрел в зеркало. Ему было непривычно видеть у хозяйки окаменевшее, жесткое выражение лица. Судя по ее крайнему раздражению, появление Эркина явно не входило в планы Берениче. Мельком оглядев нового телохранителя, занимавшего добрую половину поля зрения в зеркале, водитель переключил передачу и отпустил педаль тормоза. Микеле был знаком с Эрником шапочно, поэтому по одному лишь выражению его лица выводы делать не брался. Но если его догадки верны и ни Берениче, ни Эркин не жаждали этого назначения, значит, Рикардо сам привел его и усадил рядом с сестрой, даже не спросив ее согласия... В любом случае ситуация была во всех отношениях исключительной. И то, что ей навязали охрану без предупреждения, и то, что телохранителем стал солдато, а не пиччотто. Да и вообще, разве Рикардо когда-нибудь раньше лез в дела Берениче в подобной манере? Микеле задумчиво постучал по рулю указательным пальцем. Даже когда Берениче перенесла бухгалтерскую контору, сняла пентхаус поблизости и стала жить одна или когда она чуть ли не каждый день крутила романы, Рикардо и слова поперек не говорил. Не то чтобы он игнорировал ее или пускал все на самотек. Просто Берениче никогда не переходила грань дозволенного, поэтому он полностью ей доверял. А раз уж Рикардо не придирался к поведению младшей сестры, то и советникам клана приходилось держать язык за зубами. Конечно, ее связь с Брайаном Локвудом явно пришлась ему не по вкусу, но Берениче была не из тех, кто будет покорно выслушивать упреки брата. Рикардо прекрасно это знал, так чего же он добивался, приставив к ней Эркина под видом телохранителя? Кое-какие догадки на этот счет у Микеле, конечно, имелись... Ему очень хотелось проверить свою теорию, но он решил пока попридержать язык. С тех пор как они сели в машину, оба хранили неловкое, гробовое молчание. Если он сейчас полезет с дружескими расспросами, то наверняка попадет под горячую руку. «Ну уж нет, увольте». Но тут произошло неожиданное. — Эркин. Берениче нарушила ледяное молчание. Микеле и Андре удивленно переглянулись. Эркин, видимо, тоже не ожидал, что она заговорит первой, поэтому повернулся довольно неспешно. Он повернул голову ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом, и приоткрыл губы: — Слушаю вас. — Зачем Рикардо назначил тебя моим телохранителем? ----------