Я и мой муж принадлежим разным жанрам 도락가 Аспара из рода Бэл с самого рождения жила на юге, в тёплой и богатой стране. Когда внутри семьи началась борьба за власть, второй брат решил убрать её с дороги — и отправил девушку на север, в чужие земли, замуж по расчёту. Женихом оказался Гас Фэнг, лорд Замка Клык в суровом северном королевстве. Тот год был особенно тяжёлым: зима выдалась жестокой, а поля не дали ни горсти зерна. Гас ломал голову, где раздобыть провизию. И тут второй сын дома Бэл предложил ему сделку: он отдаёт Аспару в жёны, а вместе с ней — приданое. Совесть мучила лорда: невесту выдавали против воли. Но выбора у него не осталось. Так Аспара прибыла на север — даже без толкового переводчика. Объясниться с мужем будет непросто. «Я Аспара из дома Бэл. У нас не принято учить варварский язык, так что боюсь, я не разберу ваших приветственных слов». «Наш переводчик нарушил клятву верности и не довёз нас до конца. Я не так глупа — если мы проживём вместе довольно долго, кто-то из нас непременно выучит язык другого». «Мне сказали, приданое доставили раньше. Возьмём несколько вещей из того багажа — ими и обойдёмся. Джек, переведи, пожалуйста». «Вот как встречают гостей на севере. Ах — не переводи это дословно. Просто скажи: здесь холодно, поэтому мы, с вашего позволения, войдём внутрь». «М-м… „— — –“». Рыцарь Джек передал послание с виноватой улыбкой. К облегчению Аспары, перешёптывающаяся толпа во главе с лордом двинулась к замку. Гораздо позже Джек выяснил: на северном наречии он сказал не «Позвольте нам войти», а «Позвольте нам вернуться обратно». ==================== Начало «Я в восторге». «В полнейшем восторге». Таковы были чувства Аспары, впервые в жизни наблюдающей унылый пейзаж за окном, где температура в полдень опустилась ниже минус десяти градусов. Ах, какой чудесный день! Ее сердце билось в такт тряске кареты, грохотавшей по каменистой дороге, и переполнялось радостью, ведь она наконец сбежала из того проклятого дома. К слову, экипаж раскачивало с поразительной скоростью и силой. «Как хорошо оказаться там, где нет надоедливых родственничков». «Миледи, вы здесь не на отдыхе». Подал голос сопровождающий Аспару рыцарь, который сидел напротив нее. Если бы можно было передать его произношение дословно, оно звучало бы следующим образом: «М-м-м-миледи, в-в-вы з-з-здесь н-не на о-о-отдыхе». Он происходил из того же юго-восточного островного государства, что и Аспара, и так же плохо переносил холод. Однако, в отличие от своей госпожи, укутанной в несколько слоев толстых одежд, на рыцаре не было ничего, кроме железных доспехов поверх туники из грубой ткани. Аспара беспокоилась, что ее единственный поверенный случайно откусит себе язык из-за дрожания зубов и умрет. «Что поделать? Как бы ни была ужасна здешняя погода, она все равно лучше того холода, что царил в отчем доме, поэтому я не могу не восторгаться». «Возможно, по причине моего низкого происхождения мне не понять… однако в родовом имении, кажется, было куда теплее, миледи». Аспара хотела мягко пожурить рыцаря, но он выглядел так, будто вот-вот рухнет замертво, поэтому она отбросила эту затею. «Буду признательна, если ты расспросишь кучера поподробнее о том, когда мы приедем». «Он все равно ответит "скоро". И даже если я попытаюсь надавить на него, меня ведь наняли не за острый язык, верно? В конце концов, переводчик испустил дух именно по вашему приказу». Каретой правил темноволосый варвар, общавшийся исключительно на северном наречии. Нет, погодите-ка. Вплоть до дня самого отъезда подле них определенно находился переводчик. Но примерно через четверо суток после того, как они покинули дом Бэл, Аспара заметила, что этот негодяй писал донесения и отправлял их в фамильный замок. Он оказался шпионом второго сына — того самого брата, который особенно старался держать девушку в узде. Тьфу, меня уже и так отослали на край севера. Какой же ты все-таки параноик, старший братец… Аспара вспомнила тот день, когда рыцарь из ее эскорта, Джек, отрубил толмачу голову. Мы приняли верное решение. Учитывая, что каждое мое слово проходило через этого переводчика, кто знает, как бы он мог все исказить. Каким бы отверженцем она ни являлась, а отправлять ее ради брака на дальний север всего с двумя сопровождающими было абсурдно с самого начала. Теперь Аспару со всех сторон окружали лишь северные вассалы и кучер, которых приставил ее будущий муж в качестве встречающей делегации. «—, —— —!» Переднее окошко кареты с грохотом отодвинулось, и кучер принялся выкрикивать что-то на варварском языке. Для ушей Аспары его говор был лишь незнакомым набором звуков, лишенным какого-либо смысла, но, к счастью, она догадалась хотя бы проследить, куда указывал возница. Ее глаза плавно скользнули вверх. «Значит, вот он каков, мой новый дом». Показалась верхушка крепости. По сравнению с ее родным дворцом, где внешние стены покрывала белая штукатурка, северный замок был облицован мрачным, иссиня-черным камнем. Крыши имели не плоскую форму, а, напротив, выглядели крутыми и зубчатыми, из-за чего скопление башен напоминало пасть монстра. «Не похоже, что внутри будет теплее». «Тогда можете оставаться жить здесь, в карете». «Я пошутила». Через несколько минут лошади замедлили бег. «—, — — —!» Как по приказу, снова раздался голос кучера, который что-то воскликнул на том же монотонном, неразборчивом северном наречии. Но на сей раз он звучал куда более приветливо. В следующий миг занавеска кареты отдернулась, тяжелая дверь распахнулась, и перед замком в два ряда выстроились рыцари. В отличие от Джека, носившего кольчугу из скрученных железных пластин, эти бойцы были облачены в доспехи из толстой кожи. В центре стоял мужчина особенно внушительного телосложения с грозным ликом. Один лишь его плащ был непомерно богато украшен на фоне остальных, что с первого взгляда выдавало в нем лорда замка. … … "Что? Почему он просто стоит?" — подумала Аспара. Разумеется, поскольку они являлись почетными гостями, хозяину надлежало подойти к экипажу и сопроводить их. Даже отказавшись от семьи и будучи проданной, она все равно находила его поведение оскорбительным. Пронизывающий до костей ветер задувал через открытую настежь дверцу кареты. Лорд Гас озадачился. Лютый мороз и голод не считались чем-то из ряда вон на северных землях, однако в этом году дела обстояли поистине бедственно. Отправление писем во все богатые южные государства, до которых гонцы только могли добраться, прямо перед наступлением зимы в отчаянной попытке раздобыть припасы уже стало на их землях ежегодным ритуалом. Но недавно все изменилось. Какой-то человек с юга, имя которого Гас толком и не припомнит, предложил брачный контракт, обещая прислать приданое вместе с женщиной. С какой стати? Одержав несколько небольших побед в последних боевых действиях, его страна приобрела некоторую известность. Однако, как ни бейся, народ подвластных ему территорий — не более, чем просто варвары, воюющие с такими же варварами. Южане всегда морщились от отвращения при виде северян и позволяли себе смотреть на тех свысока как на неотесанных дикарей. Так о чем, черт возьми, они думали, предлагая кого-то столь ценного? Ближайший советник Гаса весь день негодовал, настаивая на том, что данная сделка — очевидная политическая уловка, чтобы поглотить их королевство изнутри. Хотя подобное место едва ли можно назвать королевством... Как любили твердить южане, это был город, возведенный камень за камнем, стена за стеной, странствующими кочевниками и изгнанниками. Поэтому даже сейчас немногие из вассалов, включая самого лорда, обладали хоть какими-либо познаниями в политике. А о дипломатии вообще можно было забыть — среди северян не наберется и одного человека, который бы говорил на языках южных государств. Все в сумме и породило отношение к их народу как к необразованными бирюками. Воспользовавшись своими скромными связями и информационными ресурсами, Гас сделал вывод, что знатная дама по имени «Аспара», с которой он вступил в брак, не представляла собой амбициозную интриганку, способную оказывать значительное влияние. Скорее, она являлась человеком, которого собственная семья почти что бросила. Согласно наиболее достоверной оценке из его источников, Аспара, если уж на то пошло, пала жертвой в борьбе за власть внутри семьи, была продана и вынуждена покинуть отчий дом. «До чего же подло!» — мысленно возмутился Гас. Представить только, он стал злодеем в чужой истории. Какое до ужаса избитое клише! И все же, в первую очередь он, как лорд, думал о своем страдающем народе. У него не имелось ни денег, ни возможностей, чтобы спасти эту утонченную, невольно вызывающую жалость юную леди от постигшей ее участи. С болью в сердце Гас нехотя поставил печать на брачном договоре. Ровно две недели назад он взял в законные супруги девушку, чьего лица никогда не видел и с которой был знаком лишь формально, по бумагам. И вот теперь невеста, наконец прибывшая сегодня, почему-то никак не могла выйти из кареты. Исходя из принятого этикета, гость первым приветствует хозяина, а тот, в свою очередь, кланяется ему в ответ, разве нет? Хоть это и могло показаться грубым с его стороны, Гас заставил себя осторожно заглянуть внутрь кареты, ибо испугался, что девушка ненароком повесилась от горя. Согнувшись в три погибели и вытянув шею, чтобы провести досмотр, он обнаружил... О, снежные духи! Невеста, укутанная в огромную мантию, дрожала, как полевая мышь ранней осенью. Словно околдованный, северный лорд приблизился, и два маленьких женских глаза, в которых плескалась затаенная обида, уставились на него. В этот миг сердце Гаса снова болезненно сжалось. Он кое-что клятвенно пообещал себе ранее. В день, когда его рука подписала брачный контракт, он совершил смертный грех, и теперь должен искупить его, отдав названной супруге все, что могла предложить бесплодная северная земля. Аспара была раздражена. Она едва успела наполнить трясущуюся карету ничтожным теплом своего тела и тела сопровождающего ее рыцаря и только-только начала согреваться сама, как вдруг кто-то распахнул дверцу кареты, впустив внутрь поток холодного воздуха. А затем виновник содеянного просто замер как вкопанный, разинув рот и даже не поприветствовав ее. Сколько еще он собирается заставлять меня ждать? Как ни крути, варвары есть варвары. Неужели они считают, что их лорд занимает более высокое положение, чем младшая дочь другого монаршего рода, даже если ее изгнали из семьи? Подобная демонстрация превосходства, невзначай напомнившая о родных стенах, мгновенно остудила радостный пыл Аспары, который переполнял ее всего мгновение назад при мысли о побеге. Мужчина, стоявший неподвижно, казалось, целую вечность, все же сделал шаг навстречу, словно признавая поражение. Аспара окинула здоровяка гневным взглядом, думая: «Свершилось». Северяне, как и полагалось, имели бледную кожу и грубую, грузную комплекцию. Серые глаза лорда встретились с глазами Аспары. Его зрачки на секунду резко сузились, после чего вернулись в норму. Хм, а лицо неплохое. С точки зрения Аспары, до красавца он малость не дотягивал. Каждая часть тела мужчины приходилась на целую пядь больше необходимого в длину, ширину и толщину. Волосы его были свалявшимися и жесткими. Пальцы могли бы похвастаться аристократическим изяществом, но каждый ноготь выглядел так, будто сломался как минимум однажды, а затем отрос под странным углом. На одном указательном пальце ноготь вообще отсутствовал, как и мизинец на противоположной руке... И все же Аспара почувствовала облегчение. Она переживала, что ее будущий муж, чьего лица она никогда не видела, окажется старым, лысым, трехглазым или, что еще хуже, одноглазым. Примерно тот, кого я заслуживаю. Аспара слыла неудачницей. Она принадлежала знатному роду, который носил корону, пусть и небольшую. Тем не менее девушка родилась пятой спицей в колеснице без прав на наследование. Природа наделила ее умом, но не удачей. К хроническому невезению также стоит добавить неимение желания бороться и таланта к лести. Сама Аспара гордилась тем, что вела спокойную жизнь. Но, как говорится, замерший в бушующем море парусник швыряет сильнее всего. К тому времени, как девушка пришла в себя, море окрасилось в чернильно-черный цвет. Оглядевшись, она с содроганием осознала, что ее выбросило на незнакомый берег. ---------- Начало И все же я и вообразить не могла, что меня отправят в такую даль ради брака. От брака здесь одно название. Для Аспары, оказавшейся на чужбине без надлежащей свиты и какого-либо значимого личного имущества, это было равносильно изгнанию. «—–, —– —––». «Я Аспара из дома Бэл. К сожалению, у нас не принято учить варварский язык, так что боюсь, я не сумею разобрать ваши приветственные слова». «——, — ——». «Наш переводчик нарушил клятву верности, посему не смог сопроводить нас до конца пути. Что ж, я не так уж и глупа, и если мы проживем вместе достаточно долго, кто-то из нас — вы или я — непременно выучит язык другого». «––, —– —––». «Мне сообщили, что приданое доставили отдельно чуть ранее. Мы возьмем несколько вещей из того багажа — ними и обойдемся». Сопровождающий леди рыцарь Джек в тот момент подумал, что стойкость его госпожи действительно достойна восхищения. С видом полнейшей обреченности он наблюдал за тем, как двое новобрачных обмениваются фразами на языках, которых не понимает ни один из них. Закашлявшись то ли от холода, то ли от подхваченной простуды, молодой человек перевел взгляд на северных воинов в кожаных доспехах. Они выглядели не менее растерянными. Нет, даже более растерянными, чем приезжие. Вполне естественная реакция, если посудить. В отличие от них, Джек знал причину, по которой невеста явилась с одним-единственным рыцарем, без переводчика, и теперь самостоятельно объясняется с мужем. «…Джек, будь добр, переведи». Аспара обратилась к нему с неприкрытым недовольством на лице; он слишком глубоко погрузился в собственные мысли. Опомнившись и тотчас повернувшись к своей госпоже, парень заметил, что с десяток северных солдат, включая юную леди и лорда в темных одеждах, уставились на него широко раскрытыми глазами, полными отчаяния и надежды. «Э-э, ну…» Джек вспомнил тот день, когда род Бэл нанял его в качестве рыцаря. Для деревенского простака, у которого за душой не имелось ничего — ни связей, ни выдающихся заслуг, — кроме мускулов, устроиться личным стражником в знатный дом считалось огромным достижением. …Просто напиши! Все знают, что послужные списки наполовину состоят изо лжи, — и те, кто их сочиняют, и те, кто их читают! Голос его старшей сестры (достаточно сообразительной, но в то же время далекой от понимания норм морали), которая втянула его во все это, отчетливо прозвучал в памяти. Сестрица… Думаешь, провалишься, потому что не умеешь стрелять из лука? Тогда напиши что-нибудь другое! Укажи, что говоришь на северном наречии — на северном наречии! Никто им по-настоящему не владеет, посему правда о твоих навыках никогда не вскроется. Все будет хорошо! «Ах, сестра! Мало того, что правда вскрылась, — теперь я, кому было суждено окончить дни там же, где начал, с твоей подачи направился в земли, о которых даже в страшных снах не грезил». По пути сюда дела обстояли не так уж плохо. Сначала подле них находился переводчик, и, выучив наспех пару базовых фраз, которые тот ему подсказал, Джеку еще удавалось кое-как выкручиваться. Путешествие в карете не располагало к долгим беседам, и, используя сложившуюся ситуацию (принцесса и ее свита с одной стороны, северные вассалы с другой), он обходился односторонним общением и неточными переводами. Но этот трюк себя исчерпал, подумал Джек, нахмурившись, а затем неловко улыбнулся. «Он, э-э… говорит: добро пожаловать, миледи». «Вот как, значит, приветствуют гостей на севере. Ах— не переводи эту часть дословно. Просто скажи, что здесь холодно, поэтому, с их позволения, мы войдем внутрь». «…» Под безмолвным давлением пристального взгляда юной госпожи, требующей перевода, Джек вытер проступившую капельку холодного пота со лба и принялся перебирать в уме все слова, которые только знал. «М-м… «— — –»». «—! — – — —!» «…Он просит немного подождать». Джек передал послание с подобострастной улыбкой на лице. К его облегчению, толпа, перешептывающаяся между собой, начала двигаться к замку во главе с лордом. Гораздо позже Джек выяснил, что на самом деле сказал на северном наречии не «Позвольте нам войти», а «Позвольте нам вернуться обратно». Лорд Замка Клык, Гас, прозванный Королем Варваров, пребывал в полнейшем замешательстве. Леди Аспара! Его невеста с юга оказалась еще миниатюрнее, еще более хрупкой на вид и тряслась еще сильнее, чем он себе представлял. Леди Аспара. Даже после того, как они вошли внутрь крепости, она все еще слегка дрожала. От данного зрелища Гасу захотелось удариться головой о ближайшую стену. В памяти мужчины всплыли слова, которые перевел ему сопровождающий невесты. [Позвольте нам вернуться обратно.] Но я не вправе расторгнуть брачный договор. Простите меня— Пусть его и провозгласили королем, но в конечном итоге он являлся всего лишь предводителем варваров. Строго говоря, монаршеский титул ему совсем не подходил, ведь так называемое «северное королевство» напоминало скорее группу кочевников, собравшихся у одного костра. Что он за правитель, если не способен удовлетворить даже самую первую просьбу его жены? «…Сожалею, что вынужден отказать в исполнении вашей воли. Есть ли у вас еще какие-нибудь пожелания?» Гас украдкой взглянул на Джека, чьи губы посинели. Меч на поясе выдавал в парне рыцаря, однако его неуклюжая походка не вселяла уверенности в том, что он действительно умеет как следует владеть этим холодным оружием. То, что единственный соратник, которого привезла с собой невеста, не внушал ничего, кроме жалости, только подтверждало, что Аспару изгнали и продали. «…Возможно, я не смогу проявить то же радушие, какое бы оказали в замках на юге, но непременно сделаю все, что в моих силах…» Джек посмотрел на Аспару, оценивая ее настроение. …Он обращается ко мне? «Джек, что он сказал?» «Что ж… простите, моя леди, но я не профессиональный переводчик, посему мой северный язык не очень хорош… У здешних людей очень выраженный диалект». «Разве мы находимся не в столице?» «Ну, они же варвары! Без соответствующих корней — вот почему даже король говорит подобно провинциалу. Их язык никогда не подлежал унификации». Джек придумал данную отговорку на ходу, но попал точно в яблочко. Из-за отсутствия общепринятых языковых норм в Замке Клык к южному сопровождающему с его нескладной речью относились как к деревенщине, который неверно освоил местный диалект. Тем временем Гас пристально наблюдал за двумя чужестранцами, перешептывающимися друг с другом. Его невеста явно дала свой ответ, но ее поверенный почему-то не решался перевести изложенное. Не осмеливаясь спросить, что же сказала его дрожащая супруга, Гас подавил вздох и повел их обоих в обеденный зал. Кухня по праву считалась самой теплой комнатой в замке. Жидкая, но обжигающе-горячая каша, вяленая рыба, белый хлеб и немного горячительных напитков — служанки едва закончили накрывать на стол. По меркам Гаса и его вассалов, переживших голодный год, это был лучший пир, который они могли себе позволить. Но при взгляде на скудную трапезу, которая казалась еще более убогой на фоне невесты в пурпурном одеянии, Гас впервые устыдился дарам его родной земли. Знай я, что так выйдет, то приложил бы куда больше стараний — например, отрезал собственное бедро и зажарил его, кабы пришлось. …Неужели он пытается меня оскорбить? Рассматривая еду на столе, Аспара задалась вопросом о том, не пытается ли ее новоиспеченный муж продемонстрировать свою непочтительность. Если посудить, этого мужчину тоже вынудили вступить в брак. Поэтому, вызови сложившаяся ситуация у него негодование, в подобном отношении не было бы ничего предосудительного. Не то чтобы девушка собиралась потворствовать запугиваниям таких, как он. В глазах Аспары данное пиршество само по себе являлось провокацией. До нее доходили слухи, мол, северная кухня ужасна, но она предполагала, что проблема просто заключается в способах приготовления, которые южанам не по вкусу. Ей не могло и взбрести в голову, что сами ингредиенты будут сильно отличаться от тех, которые используют в центральных землях. Даже если не брать в расчет кушанья, подача на деревянной посуде — уже слишком, не правда ли? Это заставило юную леди убедиться, что ее муж, сидевший с напряженным выражением лица, очевидно, недоволен брачным контрактом. Пожалуй, она бы не удивилась, имей он возлюбленную. Мужчина был моложе Аспары, но не настолько, чтобы его брак сочли ранним по местным меркам. Кроме того, девушка собрала достаточно сведений о том, как северные варвары заключают супружеские союзы путем ухаживания без надлежащих соглашений, а порой и вступают в брак повторно. «—. — – —». Что бы ни произнес Гас, все мгновенно выстроились перед обеденным столом, занимая свои места. Джек и Аспара же озадачились на мгновение: слуги делят трапезу вместе с лордом? Гас перевел глаза на девушку и жестом указал на стул рядом с собой — почетное место с высокой спинкой. Аспара села, и хозяин замка, то и дело украдкой поглядывая на невесту, которая расположилась подле него, немного помедлил, прежде чем изречь что-то похожее на тост. «— —. — – – —, — –». Все присутствующие подняли кубки и повторили те же слова. Джек и Аспара, следуя их примеру, тоже слегка приподняли чаши, вымученно улыбаясь. «Что, черт возьми, он бормочет?» — подумал Джек. После тоста за столом на какое-то время воцарилось неловкое молчание. Прием пищи в тишине среди незнакомцев, языка которых не понимаешь, — занятие куда более неприятное, чем ожидалось. Неужели в этом замке действительно не найдется того, кто говорил бы на южном наречии? Обеденный зал наполнял лишь звон столовой утвари. Нет, не слышалось никакого звона, ведь приборы и посуда были изготовлены из дерева. Аспара огляделась. Ей не удалось заприметить хотя бы одного приличного предмета мебели. Разве же это замок? Наружные стены пусть и выглядели грубоватыми, но обладали прочностью и своей особой прелестью. Тем не менее, вопреки предвосхищению, внутреннее убранство мало чем отличалось от комнат прислуги в ее отчем доме. Аспара не почувствовала ни отчаяния, ни грусти — лишь объективно констатировала факты. Украшали ли металлические накладки и обивка с геральдическим рисунком мебельный гарнитур, венчали ли крышу карнизы с декоративной резьбой или нет — какая разница? Каким бы ни было это место, оно приносило сердцу большую отраду, чем фамильный замок на юге, отчего Аспару переполняло желание прожить здесь как можно дольше. Она не видела в скудости окружающей обстановки, напоминающей нищенскую лачугу, ничего дурного. Напротив, чем беднее выглядело ее новое обиталище, тем ценнее становилось для здешних людей ее приданое. А их незнание южного языка делало пребывание девушки на севере лишь безопаснее: узкий круг лиц, понимающих ее слова, уменьшал шансы того, что среди них скрывается очередной шпион, посланный семьей Бэл. ---------- Начало Аспара взяла деревянную ложку. Хлеб, на удивление плохой по текстуре для изделия из белой муки, оказался вполне съедобным, когда она размочила его в дымящейся каше. Закончив ужинать в абсолютном молчании, Аспара отправилась в свои новые личные покои в сопровождении отчаянно жестикулирующего и корчащего гримасы Джека. Очутившись в комнате с пылающим очагом, она облачилась в чистое платье, и ее тело наконец начало согреваться. «Кстати, эти варвары даже не сменили одежду перед едой». «Разве это не естественно? Честно говоря, я всегда поражался, глядя, как вы переодеваетесь перед каждой трапезой с тех пор, как начал вам служить, миледи». «Иными словами, ты не переодеваешься?» «Это изнашивает ткань!» — проворчал Джек. Он никогда не принадлежал к тем рыцарям, которые служат в непосредственной близости к знати, чтобы перенять их повадки, а был всего лишь простым пехотинцем. Посему манер ему недоставало от природы. К счастью, Аспара допускала послабления строго этикета, а потому особо не возражала. Впрочем, даже будь у нее претензии, она все равно мало что могла изменить. Да и Джек не из тех, кто стал бы проявлять неуважение к юной госпоже только потому, что она находится в уязвимом положении. Он такой, каким его сотворила жизнь, — пусть и неотесанный, но не злой. «У лорда замка есть родня, с которой мне следовало бы познакомиться? Я слышала, что, по крайней мере, оба его родителя мертвы». «Смею предположить, что нет. Это не земледельческий край, потому в семьях рождается не так уж много детей». «Хм…» Девушка принялась усиленно думать. М-м, что же делать? Сейчас Аспару заботило обеспечение собственной сохранности. Во-первых, ей надлежало обезопасить себя от того варвара-мужа. Во-вторых, защититься от любых повторных нападок ее семьи в будущем. Ее второй брат дошел до того, что подослал шпиона, — а, значит, он, вероятно, остерегался того сценария, при котором она здесь наточит ножи, захватит власть и вернется домой с войной. Но в сердце Аспары не тлело ни единой искры мести. Напротив, она радовалась, что попала на землю рыбаков и охотников, не интересующихся политическими интригами; ее братьям и сестрам, которые остались дома, не о чем было беспокоиться. Мне лишь хотелось бы им показать, что я намерена жить тихо и спокойно, ничего более. Северное солнце садилось рано. В комнате, быстро погрузившейся во тьму, Аспара лежала на кровати со скрещенными руками и продолжала свои рассуждения. «…Только не говорите, что сегодня я сплю одна?» Местные слуги увели ее сопровождающего, рыцаря Джека, в другую комнату, оставив новоиспеченную невесту в полном одиночестве посреди полумрака. Аспара нахмурилась, гадая, не намерен ли лорд замка в темном плаще, с чьего лица весь день не сходила угрюмость, бросить ее вот так в их первую брачную ночь. На самом же деле это была неуклюжая попытка Гаса проявить заботу. Изначально он с нетерпением ждал сегодняшнего вечера. Для того, чтобы его невеста с теплого юга чувствовала себя более непринужденно и чтобы их первая совместная ночь прошла чудесно, Гас раздобыл красные цветы — редкость на севере — и украсил ими комнату; вдоволь поохотился на перелетных птиц и набил их перьями брачное ложе, пока оно не стало пышным и мягким. Перед грядущим приездом супруги сон дался жениху с трудом, ибо сердце его не унималось. Но в тот миг, когда он увидел свою миниатюрную жену, дрожащую в карете, в голове пронеслась мысль: Нет, я не смогу. Это неправильно. Пусть южане и величали его Королем Варваров, он все еще был неженатым молодым мужчиной, для которого северная традиция ухаживания за невестой до свадьбы считалась само собой разумеющимся. Он ни за что не овладеет насильно женщиной, напуганной до оцепенения и трясущейся от страха на чужбине, — совесть, казалось бы, запятнанная кровью врагов, не позволит ему совершить подобное бесчинство. Имей она дар слышать мои мысли… наверное, назвала бы меня презренным чудовищем, которое принудило ее выйти за него замуж, не более того… Гас вновь почувствовал, как в груди разливается знакомая боль. Но я все еще человек. По крайней мере, пока. Он уступил самые просторные покои — те, что должны были стать супружеской спальней, — Аспаре, а сам решил провести ночь в гостевой комнате на том же этаже. Догадывалась она об этом или нет — неважно. Куда важнее то, что девушка, лежавшая в постели как труп, вдруг вскочила, едва солнце скрылось за горизонтом и запели ночные насекомые. Она бросила гневный взгляд на ни в чем не повинную дверь спальни, по-прежнему наглухо закрытую. Мгновение спустя массивная дверь отворилась с протяжным скрипом. Аспара вышла из комнаты. Накинув халат поверх сорочки, она направилась прямо по коридору, в котором не было ни единого слуги, и подумала, что данное место ощущается не столько как замок, сколько как огромная гостиница. У покоев юной леди не выставили ни стражи, ни кого-либо еще, поэтому желающих сопроводить или, напротив, остановить ее во время ночной прогулки не нашлось. Ноги Аспары озябли от прохладного пола, когда она остановилась перед самой большой дверью на этаже и дважды постучала по ручке. «— —?» Изнутри раздался низкий голос. Девушка уже успела запомнить несколько самых базовых северных слов, так что имела смутное представление о простых конструкциях вроде «кто», «что» и «где». «Сказанное определенно звучало как «кто». Он, должно быть, спрашивает, кто я», — подумала чужачка в темном замке. «Аспара Бэл». Изнутри раздался оглушительный ГРОХОТ, быстро сменившийся тишиной. После нескольких секунд безмолвия дверь распахнулась. «— —? — —? — — —…» Гас предстал перед своей невестой с растерянным видом. Его рост были необычайно высок даже по северным меркам, так что Аспара, чья линия обзора находилась значительно ниже, не заметила, что мужчина надел мантию наизнанку. «Здесь принято оставлять невесту одну в брачную ночь?» «— — —? —?» Гас недоуменно уставился на Аспару, которая присела на край кровати и похлопала по месту подле себя. «Почему стоите? Вас что, не осведомили о том, для чего нужна жена?» «— —? —…» «Что он делает?» — глаза девушки сузились, и она сердито посмотрела на своего молодого мужа. Их брак заключен по расчету, а, значит, цель у него только одна. Как бы ни была плоха коммуникация между ними, а уж это-то он наверняка должен понимать. Половой акт и сексуальные сигналы — вещи, которые инстинктивно знает даже бродячий пес в диких степях, никогда не учившийся у родителей. Разочарованная Аспара одним движением сбросила с себя халат и сорочку. «- - - - –– —!! ––… — — ––!! ——!!» ХЛОП! Девушка опешила. Новоиспеченный муж оставил ее сидеть на кровати и выбежал из комнаты. «Хм, хм». Отвергнутая в первую же совместную ночь невеста кивнула как бы в подтверждение своей догадке с на удивление невозмутимым выражением лица. «Выходит, у него действительно есть другая женщина, как я и думала». Скрестив руки на груди, Аспара наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, погрузившись в неспешные размышления. «Или, возможно, ему нравятся мужчины». Немного проанализировав ситуацию, она взяла одеяло, укуталась в него, поскольку ее обнаженные плечи сильно замерзли, и задремала лицом вниз на кровати супруга. Аспара снова оказалась одна в спальне. На сей раз — в еще более мрачной. Кто угодно, глядя на это жалкое зрелище, счел бы ее трагической героиней какой-нибудь мелодрамы. Она пошевелила лопатками, затекшими от долгой дороги в карете. Хотя, по правде сказать, настоящий трагический герой — скорее, тот мужчина. Он жил себе спокойно и не тужил, пока на долю ему не выпало взять в жены леди старше его по возрасту, которая в придачу даже не говорит на том же языке… Принцесса на мгновение представила большую, неуклюжую темную фигуру своего мужа, принявшего театральную позу и роняющего сверкающие горошинки слез под лучом яркого света. Ее воображение создало столь нелепую картину, что она рассмеялась. Что ж, полагаю, с душевным потрясением иначе не справиться. На протяжении всей своей первой ночи на севере, где холод прогнал даже сонливость, Аспара разрабатывала стратегию на грядущие дни. Впоследствии гипотеза о том, что у ее жениха есть тайная возлюбленная, только укрепилась. Если бы мы могли нормально общаться, я бы просто попросила его ничего не скрывать и признаться. Найдется ли вообще женщина, достаточно дерзкая, чтобы пренебречь королем лишь потому, что не поделила его с чужестранкой, которая вышла за того по расчету и родила пару преемников? Таковы были умозаключения Аспары. Брак предполагал появление на свет наследников. Для нее, выросшей в дворянской среде, подобное считалось прописной истиной. Как и наличие любовницы. Поэтому первая теория, которую она выдвинула, не шибко претендовала на оригинальность. Вопрос в том, кто она… Было уже слишком поздно возвращаться в свою комнату, при этом не выставив себя на посмешище. Посему Аспара провела ночь в постели мужа, все тщательно взвешивая, пока не уснула. Ночи на севере тянулись долго, но в конце концов даже после самой темной поры наступает рассвет. Аспара проснулась, потянулась и впервые за долгое время сама привела в порядок волосы и разгладила одежду. Как раз к моменту, когда она едва успела управиться с прической, за тяжелой дверью донесся чей-то голос. «—, — — —.» Тихое, монотонное бормотание. Вот, значит, каково это — слышать человеческую речь и не осмысливать в ней ни единого слова. Девушка вновь поразилась реальности происходящего: она не более, чем белая ворона, которая находится в чужой комнате, в чужой стране. «Я не имею ни малейшего понятия, что вы говорите. Приведите ко мне Джека. Хотя есть идея получше — как насчет того, чтобы нанять работника, владеющего южным наречием?» Дверь заскрипела, а затем с грохотом распахнулась. В коридоре стоял кудрявый слуга с побледневшим от испуга лицом и сжимал в руках пачку бумаг. Аспара вспомнила, что мельком видела его вчера. Молодой человек был одним из членов встречающей делегации. «Что важнее — я хотела бы переодеться. В моей комнате есть большая сумка. Попросите служанок принести ее сюда». Она спокойным жестом указала на свое платье и волосы, говоря нарочито медленно, как будто размеренная речь каким-то образом могла помочь бедному пареньку-иностранцу верно истолковать сказанное. Понял он-таки или нет — неясно. Тем не менее юноша быстро склонил голову в поклоне и, вежливо пятясь, удалился. «У него довольно неплохие манеры для варвара», — заметила Аспара, но в тот же миг, как дверь затворилась, по коридору эхом прокатился топот бегущих шагов. Через несколько минут за дверью послышался другой звук. На сей раз «тук-тук» — южный способ возвещать о визите. Это был Джек. «Войдите». «Пойдемте завтракать, миледи. Меня известили о том, что сегодня нам покажут замок. Возможно…» Удалось ли тому слуге передать распоряжение — оставалось только гадать, однако Джек протянул юной госпоже комплект одежды медового цвета и перчатки, извлеченные из ее багажа. ---------- Первый неловкий шаг Вслед за Джеком порог комнаты переступила горничная с грубоватыми чертами лица. «Итак, Джеки». «Да?» «Довелось ли тебе видеть кого-нибудь, кто был бы близок с лордом замка?» Джек ответил небрежно, словно ему не терпелось поскорее отправиться на завтрак: «Что ж, дайте подумать… Полагаю, почти все здесь состоят с ним в дружеских отношениях. В конце концов, он ведь главный». Когда юная служанка подошла к Аспаре, чтобы помочь ей с нарядом, Джек повернулся лицом к двери в дальнем конце гардеробной, стараясь не смотреть на свою госпожу в неглиже. Девушка принялась застегивать верхнюю юбку на новой хозяйке. По сравнению с количеством персонала в замке на юге, число местной прислуги было смехотворно малым. Однако руки горничной продемонстрировали профессиональную ловкость, пока ее пальцы с впечатляющей быстротой завязывали воротник. «…Так он просто взял и сбежал? В первую брачную ночь? Ну надо же, у Его Величества Короля Варваров поистине царские манеры». В то время как северянка одевала Аспару, она и ее рыцарь болтали на южном языке о событиях прошлой ночи. «Тайная возлюбленная, говорите, — и что вы собираетесь делать, когда ее найдете? Начистите морду сопернице? О, предоставьте это мне, я хорош в махаловках». «Твой вульгарный лексикон порой понять труднее, чем северный диалект. И что значит "соперница"? Соперница в любви — это та, с кем ты борешься за человека, который тебе действительно небезразличен». «Ну, тот мужчина — ваш муж, миледи, а если у вашего мужа есть любовница, то она по умолчанию ваша соперница — кем же ей еще быть?» «Разве я приехала сюда за любовью? Учитывая, в каком плачевном состоянии находится варварское королевство, а также весомость моего приданого для них, он вряд ли посмеет меня так просто выдворить отсюда. Напротив, если у мужчины взаправду имеется любовница, это может послужить рычагом давления на него в будущем. Подобные обстоятельства играют мне на руку. Тем не менее необходимо обзавестись хотя бы одним наследником, посему самым разумным решением сейчас будет более тесное знакомство». «Нет, но все же…» Жена и любовница становятся подругами — звучит как начало анекдота… Рыцарь, одиноко стоявший у двери, едва успел проглотить слова, которые вертелись у него на языке. «Должен сказать, у вас, знати, до чертиков странные взгляды на брак». «Я нахожу изречения из твоего рта куда более странными, ты, бесстыжий хам». После непритязательной трапезы Аспара собиралась провести оставшееся утро, исследуя замок. Из покоев в обеденный зал ее сопроводил пожилой мужчина, по всей видимости, старший слуга. За завтраком место лорда пустовало. Когда она указала на свободный стул и поинтересовалась, где он, работник кухни сообщил, что хозяин внезапно уехал на охоту накануне вечером. Разумеется, двое южан ни аза не поняли из его объяснений. «Э-э, вот здесь кабинет, а… вон там стойла для лошадей». «Я вижу». У Джека, который удостоился звания единственного переводчика, не было другого выбора, кроме как весь день таскаться за своей госпожой, обеспечивая то, что с трудом соответствовало концепции устного перевода. «Ты уверен, что передаешь сказанное мною правильно? Тебе требуется десять слов, размахиваний и жестов, чтобы истолковать одно мое предложение». «А, вам, верно, невдомек, что переводить с родного языка на иностранный в разы сложнее, чем наоборот? Вот почему я тогда и настаивал на том, чтобы отрубить тому человеку руки, а не голову». «Хм…» Не только лорд Замка Клык провел бессонную ночь. Джек, малость недалекий, но преданный рыцарь, весь вечер терзался сомнениями, не следует ли ему во всем признаться принцессе, пока не слишком поздно. Однако он не мог заставить себя сделать это. Ведь его юной госпоже было больше не на кого опереться и некуда возвращаться. Ему не хотелось лишний раз напоминать ей, насколько бедственна ситуация, в которой они оказались. Да, мне просто нужно продержаться ровно до тех пор, пока в замок не наймут нового переводчика… Такова уж человеческая суть Джека: там, где ум молчал, говорило сердце — и говорило оно с невероятной добротой. Надежды рыцаря оправдались: Аспара оставалась в блаженном неведении и с пытливым интересом изучала документы в кабинете. К счастью, я неплохо разбираюсь в числах, таблицах и картах. Вести расчеты и заполнять бумаги ей не в новинку. На родине она только и делала, что запиралась в комнате, читая и приводя в порядок бухгалтерские книги. Но, невзирая на затворнический образ жизни, девушку все равно застигло врасплох печально известное нам мероприятие, которого она не предвидела. Благодаря полученному ранее опыту Аспара анализировала финансовые записи северного замка, где осуществлялось малое количество операций, как семечки щелкала. Слуга тем временем стоял в стороне и позволял женщине, прибывшей в крепость только вчера вечером, беспрепятственно работать с денежными документами. Вскоре она поняла почему. То, что здесь считалось отчетами о прибылях и убытках, едва ли представляло какую-то ценность: экономическая деятельность за последние две недели умещались на листах бумаги в пять ладоней. «Значит, это и есть мое приданое», — пробормотала Аспара, глядя на сумму в бухгалтерской книге, которая, очевидно, раздулась за ночь. Однако бывшая принцесса, изучив записи внимательнее, заметила кое-что странное. «Погодите — отправилось семь телег с известняком, а вернулась всего одна с соевыми бобами? Их что, ограбили бандиты по дороге?» «Исконные земли грабит Замок Клык, а не наоборот. Зерно здесь просто на вес золота. Особенно в это время года». И все же сделка была вопиюще невыгодной. Взволнованная Аспара на миг предалась абсурдной мысли о том, что, возможно, ей стоило привезти в качестве приданого ячмень и сало, но тут же отмахнулась. «Вот почему объем торговли такой низкий? Что ж, полагаю, покупка еще двух бушелей бобов разорила бы все королевство». «О— лорд замка». С балкона открывался вид на раскинувшиеся за крепостью поля. Посреди бескрайних простор верхом ехал, вне всяких сомнений, Король Варваров Гас. Он полностью погрузился в разговор с кем-то, облаченным в наряд из кожи. И поскольку местная одежда почти не отличалась у мужчин и женщин, точно определить, кем являлся собеседник, было трудно. «Чтобы двое взрослых людей делили одного коня…» «Лошади в данном регионе крупнее, может, поэтому… Постойте—» Прежде чем госпожа успела обратиться к нему с просьбой расспросить пожилого сенешала на северном языке, Джек быстро привстал на цыпочки, чтобы выглянуть в окно. «А, этот. Верно, парень по имени Угли. Я видел его накануне вечером в крыле для слуг. Все гадал, куда он пропал посреди ночи, — похоже, отправился составить компанию лорду на охоте». «В спальне было настолько холодно, что я так и не смог сомкнуть глаз», — добавил он. «Хм…» Аспара на мгновение задумалась. «Джек, нужно, чтобы ты кое-что выведал для меня». «А?» Леди прервала осмотр замка и провела остаток дня, потягивая листовой чай. Она взяла горячую воду на кухне, развернула тканевый сверток и заварила темно-красный напиток в фарфоровой чашке, которую заботливо привезла с собой из дома. Служанка между тем позвякивала серебряной посудой, прибирая со стола. Необязательно обмениваться фразами для того, чтобы понять, насколько качественно и аккуратно она выполняла свою работу. Это была та же юная горничная, которая утром помогла бывшей принцессе одеться. Аспара налила чашку чая и ей. «—… — — —? — —.» Она не имела ни малейшего представления о том, что говорит девушка, но, судя по выражению лица, напиток пришелся ей не по вкусу. «Поскольку тебе раньше не доводилось его пробовать, он может показаться немного терпким». «— — — —.» «Знаю. Я сама завариваю данный чай впервые, поэтому ему не хватает насыщенности. В другой раз приготовь ты». Не понимая друг друга, они просто болтали, словно разговаривали сами с собой. Вскоре Аспара образумилась, вспомнив, чем она вообще занимается, и вздохнула. За окном дул промозглый ветер. Невеста с юга решила сосредоточиться на вкусе настоя и тихо принялась размышлять о полученных во время утренней экскурсии сведениях. Как я и думала… те финансовые записи действительно не дают мне покоя. Неудивительно, что замок выглядит столь захудало, если северяне торгуют подобным образом. Она пила вторую чашку подряд, и чай успел уже слегка остыть. Но, возможно, они ничего не могут с этим поделать. Чтобы установить справедливые цены, им пришлось бы доставлять товары на юг, в незамерзающий порт. Однако таскать повозки по заснеженным равнинам — слишком накладно. К тому же у них нет ни стартового капитала, ни развитой инфраструктуры для масштабной и стабильной торговли. Даже наша страна, будучи островным государством, находилась довольно далеко от центрального континента — но не настолько же. В голове Аспары всплыл образ немощеной, занесенной снегом дороги, по которой она не так давно добиралась сюда на протяжении нескольких мучительных дней. В отличие от северян, у нас перевалочным пунктом хотя бы служила гавань. Наши национальные товары — ремесленные изделия и специи — обладали и редкостью, и высокой ценностью на единицу объема, что давало купцам повод приезжать к нам напрямую… Но зачем кому-то из центральных королевств держать путь в такую даль, если единственные продукты, что подлежат обмену, — это шкуры да рыба? «Даже если бы торговцы и приехали, в этой варварской стране нет условий для создания нормального рынка…» Служанка слегка склонила голову набок при звуке голоса, невольно вырвавшегося из уст Аспары. Интересно, как он планирует распорядиться моим приданым? Как раз в тот момент, когда девичье сердце наполнилось переживаниями о судьбе незнакомого королевства, хорошо известный ей звук шагов возвестил о прибытии Джека. «Миледи… миледи, я вернулся». «О, с возвращением, мой дорогой. Как все прошло — удалось что-нибудь выяснить?» «Да — то есть нет — вполне может быть… Э-э, здесь дозволено говорить?» «Разве это имеет значение? Кто еще тут владеет южным наречием, кроме нас с тобой?» Горничная уставилась широко раскрытыми, искрящимися от любопытства глазами на двух знатных гостей, которые завели беседу на незнакомом языке. «Итак, что ты узнал о парне по имени Угли?» «Это довольно долгая история, с вашего разрешения я…» «Давай покороче». «Я начал с ним встречаться». «Прости. Давай подлиннее». Далее события развивались в следующем ключе... Джек, который едва мог связать два слова на северном диалекте, изо всех сил пытался затеять разговор с иностранным слугой. [Ты… Гас… эм…] [— —? Гас —?] [Эм… ты… любишь… его?] [—?] [Ты! Любишь его?] [—? — — —!] Угли разразился смехом, громким, раскатистым, и ответил парочкой реплик на местном языке, но Джек их не разобрал. В оправдание стоит сказать, что фразы было еще труднее расслышать из-за пронзительности хохота. [Нет, ты… ты… Гас…! Эм… как бы… целуетесь и все такое! Вы двое делаете что-то подобное? Вот так, вот так. Ну, знаешь — чмок, чмок…] Угли тотчас же поцеловал Джека прямо в его вытянутые, сложенные бантиком губы. [— —. — — — — —.] Ах! Какого—! Угли улыбнулся. ----------