Среди павильонов выставки, где собрались многочисленные бизнесмены, раздались торопливые шаги.

Мужчина, к которому они стремительно приближались, стоял среди оживлённой толпы.

Ослепительно-золотистые волосы и глаза, в которых словно отражалась голубизна моря, сразу выделяли его среди множества людей.

Впрочем, немалую роль в этом играли и высокий рост, заметно превосходивший рост окружающих, и крепкое телосложение.

Услышав приближающиеся шаги, мужчина машинально обернулся.

Заметив своего секретаря Блэна, он едва заметно указал подбородком на беседовавших с ним бизнесменов, давая понять, что тому следует подождать в стороне. Однако Блэн лишь раздражённо покачал головой.

Некоторое время мужчина молча смотрел на секретаря, после чего извинился перед собеседниками и широким шагом направился к нему.

— Что случилось?

В низком голосе отчётливо прозвучала едва уловимая резкость.

Блэн уже собирался немедленно сообщить новости, но сначала огляделся по сторонам. Затем прикрыл рот рукой, приблизился к мужчине и осторожно заговорил.

По мере того как Седрик слушал, его красивые брови постепенно сошлись на переносице.

— То есть…

Мужчина ненадолго замолчал, словно обдумывая услышанное, а затем продолжил:

— Отец умер.

Блэн ничего не ответил. Он прекрасно понимал, что это не был вопрос, требующий ответа.

Мужчина молчал, задумчиво проводя пальцами по плотно сжатым губам. Между его зубами тихо вырвался вздох.

Пусть их семью и нельзя было назвать особенно дружной, внезапное известие о смерти отца не могло не вызвать у него смятения.

По крайней мере, так подумал Блэн.

До тех пор, пока мужчина вновь не открыл рот.

— Для начала подожди здесь.

Глаза Блэна широко распахнулись.

— В-вы не собираетесь сразу возвращаться?

— Раз уж я проделал весь этот путь, нужно хотя бы закончить контракт, прежде чем уезжать.

— Что?..

— Если я поспешу, отец ведь всё равно не вернётся из ада, верно?

Оставив ошеломлённого Блэна стоять на месте, мужчина вернулся к бизнесменам, с которыми ещё недавно вёл переговоры, и вновь продолжил беседу.

На его губах играла безупречная улыбка — настолько естественная, что невозможно было поверить: ещё несколько минут назад этот человек узнал о смерти собственного отца.

Наблюдая за своим начальником, Блэн лишь покачал головой.

«Вау… Вот же бессердечный тип».

«Настоящий одержимый деньгами ублюдок этой эпохи».

Этим мужчиной был Седрик Гластон — внук одного из богатейших людей, способного при желании приобрести даже корону Херингтона, и наиболее вероятный наследник семьи Гластон.

Тишину в каюте, которую время от времени нарушал лишь стук дождя, наконец прервал стук в дверь.

— Мы скоро прибудем в Лучерн. Думаю, вам стоит подготовиться.

Блэн, не желая тревожить закрывшего глаза Седрика, вместо него попрощался с бортпроводником лёгким кивком.

Тот коротко поклонился и тихо вышел из каюты.

Тем временем Блэн ловко закончил разбирать документы и задал давно мучивший его вопрос:

— Кстати, что вы собираетесь делать насчёт женитьбы?

Седрик, до этого сидевший со скрещёнными на груди руками и закрытыми глазами, наконец их открыл.

Ясные голубые глаза выглядели так, словно он бодрствовал всё это время.

Причина, по которой Блэн внезапно заговорил о женитьбе, была только одна.

«Я передам компанию тому, кто женится на девушке из достойной семьи и создаст приличную семью».

Вскоре после того, как его отец слёг из-за болезни, дед Седрика, Карлайл Гластон, поставил перед двумя неженатыми внуками условие, от которого зависело право стать наследником.

На первый взгляд причина была вполне очевидной:

«Разве человек, который не способен даже быть главой собственной семьи, сможет хорошо управлять компанией?»

Но Седрик знал истинную причину.

Его дед уже подсчитывал выгоду, которую сможет получить от женитьбы внуков.

Кто такой Карлайл Гластон?

Родившись простолюдином, он сумел быстрее остальных уловить веяния времени и поднялся с самого дна до положения стального короля.

Человек, настолько искусный в подсчёте прибыли и убытков, никак не мог упустить столь выгодную возможность.

Для Седрика, который уже укреплял своё положение, расширяя бизнес за счёт судостроения и морской торговли, титул наследника не был особенно привлекательной приманкой.

Но дело было в другом.

Он всю жизнь считал, что семья Гластон принадлежит ему.

И теперь дед собирался передать её своему глупому сводному брату Дерику и мачехе?

Нет.

Гластон принадлежала ему.

Он прожил всю жизнь с этой мыслью и потому считал, что всё должно сложиться именно так.

Чтобы оправдать ожидания деда, Седрик даже в разгар своей занятости продолжал встречаться с разными женщинами.

Однако, к сожалению, несмотря на то что он успел познакомиться со многими, ни одна из них ему не понравилась.

Разумеется, он не ждал той судьбоносной романтики, о которой так любят писать в популярных романах.

Для него брак был лишь средством, необходимым для объединения двух семей, а заодно возможностью получить ещё большую выгоду.

Поэтому точнее было бы сказать, что он не встретил женщины, соответствующей его требованиям.

Такой, которая приносила бы достаточно большую выгоду, чтобы ради неё стоило терпеть все хлопоты, связанные с браком, и при этом не становилась бы препятствием на его жизненном пути.

Именно поэтому Седрик собирался потратить ещё немного времени и получше узнать потенциальную избранницу.

Но, к сожалению, отец ждать его не стал.

«Как всегда, за всю жизнь от него никакой пользы».

Погружённый в свои мысли Седрик внезапно почувствовал раздражение, цокнул языком и опустил взгляд.

Заметив его настроение, Блэн осторожно добавил ещё одну новость:

— И ещё… Брак господина Дерика уже решён. Ему нашли невесту из герцогского дома Труа.

— Герцогиня Труа?

Герцогский дом Труа.

Знатная семья, состоявшая в родстве с королевской семьёй.

Хотя повсеместное распространение убеждения, что деньги могут всё, и постепенный упадок сословной системы уже заметно пошатнули былое положение герцогских домов, родство с королевской семьёй всё ещё оставалось довольно весомым преимуществом.

В этом герцогском доме была единственная дочь.

Точнее, Седрик слышал, что она там была.

С самого детства герцогиня Труа отличалась слабым здоровьем и потому жила в поместье, проходя лечение. Из-за этого в светском обществе она никогда не появлялась.

— Значит, она всё-таки не умерла?

— Говорят, за время лечения её здоровье значительно улучшилось. Насколько мне известно, она также собирается присутствовать на этих похоронах.

Уголок губ Седрика искривился.

Пока он встречался с женщинами, Дерик и мачеха, казалось, подозрительно притихли.

А значит, дела принимали весьма неприятный оборот.

— В любом случае мы тоже не можем просто сидеть сложа руки. Для начала я отберу ещё несколько девушек подходящего брачного возраста…

— Нет. «Несколько» — не вариант. Раз уж они привезли герцогиню Труа, разве какая-нибудь графская или даже маркиза сможет с ней соперничать?

— Да, это так, но в деловой хватке вы уже далеко впереди Дерика. Даже если ваша семья не будет лучше герцогской…

Блэн встретился с холодным, словно остро заточенным, взглядом голубых глаз и замолчал.

Только теперь он понял, почему его начальник так отчаянно стремился жениться.

Седрик никогда ничего не делал вполсилы или спустя рукава.

Любое дело, за которое он брался, должно было быть выполнено безупречно, без единой лазейки для ошибки. А в игре, в которую он вступал, он должен был одержать сокрушительную победу.

Так, чтобы никто даже не осмелился бросить ему вызов.

«Вот же его проклятый перфекционизм…»

Подавив стон, Блэн осторожно спросил:

— Тогда что вы собираетесь делать? Чтобы соперничать с герцогиней Труа, разве что королевская семья подойдёт… Но в королевской семье…

— К несчастью, там одни черномазые мужики.

Не успев придумать подходящую альтернативу, поезд вошёл на платформу Лучерна.

Седрик поднялся со своего места.

Для начала — похороны.

Застёгивая пуговицы пиджака, он смотрел прямо перед собой. В его голубых глазах блестела острота.

Закончив приготовления и выйдя из купе, Седрик увидел ожидавшего его бортпроводника. Тот слегка поклонился и открыл дверь для индивидуального выхода.

Седрик ступил на землю Лучерна — знакомую до боли и уже порядком ему надоевшую.

Именно в этот момент из соседнего вагона послышался голос:

— Вы проделали долгий путь. Наверняка устали, госпожа.

Седрик машинально повернул голову на голос и увидел невысокую женщину, только что вышедшую из соседнего вагона.

Даже на переполненной пассажирами и суетливой платформе женщина сразу бросалась в глаза.

То ли из-за белоснежной кожи, резко контрастировавшей с тёмно-каштановыми волосами, то ли из-за того, что, облачённая в наряд знатной девушки, она смотрела вокруг с присущими сельской барышне страхом и любопытством, блестевшими в её глазах.

Нет, скорее всего, причина была в другом.

Она была настолько красива от природы, что неизбежно привлекала к себе внимание, где бы ни оказалась.

— А, должно быть, это она.

Блэн, заметив, куда направлен остановившийся взгляд Седрика, тоже увидел женщину и тихо произнёс:

— Герцогиня Труа.

Женщина покинула платформу под охраной сопровождавших её людей.

Седрик молча проводил её взглядом, пока она проходила мимо, и его глаза сузились.

В тот самый момент в его голове возник самый надёжный и одновременно самый опасный способ выиграть эту игру.

«Тогда… отнять её?»

Поезд вырвался из длинной темноты тоннеля.

Когда Ивонна открыла глаза, которые рефлекторно зажмурила от ворвавшегося в вагон света, за окном постепенно начали проступать очертания большого города.

Лучерн.

Столица королевства Херингтон, его самый процветающий город и место, куда сейчас направлялась Ивонна.

Невольно глубоко вдохнув, Ивонна стала всматриваться в постепенно приближающийся городской пейзаж.

— Вы сильно волнуетесь, госпожа?

Услышав вопрос служанки, сидевшей напротив, Ивонна лишь тогда заметила, что её руки едва заметно дрожат.

Но ещё больше её поразило другое — покрытые белыми трещинами ладони.

Грубые, мозолистые руки, совершенно не соответствующие её высокому положению герцогини.

Словно желая спрятать их, Ивонна поспешно сцепила ладони.

Служанка, ошибочно решив, что задела чувства своей госпожи, тут же попыталась исправить свои слова.

— Просто… мне показалось, что вы немного встревожены… Простите. Я, наверное, позволила себе лишнее?

— Нет, Синди. Ты права. Я впервые возвращаюсь в столицу с детства, поэтому, наверное, немного волнуюсь.

— Если дело только в этом, не переживайте! Я прекрасно знаю столицу. Если вы несколько дней погуляете со мной, то быстро привыкнете!

Синди была служанкой, которая приехала из городского особняка в поместье специально для того, чтобы сопровождать Ивонну, незнакомую со столицей.

Услышав слова Синди, которая всего за один день знакомства уже успела обращаться с ней так непринуждённо, Ивонна горько улыбнулась.

Если бы всё действительно было настолько просто, как говорила Синди, то проблема решилась бы всего за несколько дней.

Но причина волнения Ивонны была совсем в другом.

Она была не «Ивонной», единственной дочерью благородного герцогского дома Труа, а простолюдинкой по имени «Адель».

И до тех пор, пока она не выяснит, где находится её мать, ей предстояло обманывать всех жителей столицы, включая служанку, сидевшую прямо перед ней.

Эта опасная и дерзкая афера началась с банальной истории Адель.

Отец Адель был азартным игроком.

Ему было мало проиграть в азартных играх все заработанные им деньги — он даже забрал деньги, предназначенные на лекарства для больной жены.

Когда такой отец умер, Адель почувствовала облегчение.

Она думала, что теперь все её страдания наконец закончились.

Не подозревая, что отец тайно оставил после себя долги.

— Если ты всю оставшуюся жизнь будешь выдавать себя за мою покойную дочь, я прощу долг твоего отца. Но при одном условии: ты никогда больше не встретишься со своей матерью.

Герцог Труа, совсем недавно потерявший единственную дочь, нуждался в новой фигуре, которую можно было бы использовать для заключения выгодного брака.

Адель же не видела никакой возможности расплатиться с герцогом по игорному долгу своего покойного отца.

Однако она не могла оставить больную мать одну, поэтому умоляла герцога отменить это условие.

Герцог ушёл, хоть и явно остался недоволен её отказом, и казалось, что жизнь Адель постепенно возвращается в привычное русло.

До тех пор, пока не исчезла её мать.

— Твоя мать приняла моё предложение. В отличие от тебя, похоже, она не такая уж глупая.

Мать Адель оставила её герцогу и исчезла.

Она решила, что жизнь в качестве благородной герцогини будет лучше, чем существование всю жизнь в бедности в качестве дочери простолюдина.

Однако Адель не могла принять решение, которое приняла её мать.

Однако…

— Что будет быстрее? Найти тебя, сбежавшую от меня?

— Или убить твою мать?

Ивонна крепко зажмурилась, а затем снова открыла глаза, словно пытаясь стереть из памяти ощущение холодного металла, коснувшегося её лба, и резкий звук взведённого курка.

Её глаза, потемневшие и опустившиеся, словно покрытая дождём растительность, тревожно задрожали.

Герцогиня Ивонна направлялась в столицу, чтобы подготовиться к свадьбе и присутствовать на похоронах отца своего жениха. Но у простолюдинки Адель была совсем другая цель.

Мама.

До свадьбы найти мать и сбежать вместе с ней.

Поэтому до того момента ей необходимо было безупречно исполнять роль фальшивой герцогини.

Ведь в тот день, когда её личность будет раскрыта, герцог, знающий, где находится её мать, не оставит в покое ни её, ни саму Адель.

Собравшись с духом и подавив тяжесть на сердце, словно проглотила камень, Ивонна услышала стук в дверь.

— Мы скоро прибудем в Лучерн. Думаю, вам стоит подготовиться.

— Спасибо.

Перед тем как выйти из поезда, Ивонна в последний раз проверила свой наряд. Едва она приняла безупречный вид благородной герцогини, как поезд остановился.

Когда Ивонна сошла с поезда, к ней подошёл пожилой мужчина. За его спиной сопровождавшие его люди почтительно склонились, пока он сдержанно поклонился ей.

— Вы проделали долгий путь. Наверняка устали, госпожа.

Разумеется, Ивонна не знала ни одного из этих людей, однако нетрудно было догадаться, что они служили в герцогском доме Труа.

А значит, это были люди, которых ей предстояло обманывать.

Внезапно пуговицы верхней части одежды, застёгнутые почти под самое горло, показались ей невыносимо тесными.

Ивонна некоторое время машинально теребила одну из них, но в конце концов так и не расстегнула и вышла с платформы.

Мелкий дождь, который моросил ещё до её прибытия, тем временем заметно усилился. Из-за этого перед вокзалом царила суета: ожидавшие её экипажи смешались с непрерывным потоком пассажиров.

Сопровождающие, несмотря на дождь, начали переносить багаж в карету.

Синди уже собиралась присоединиться к ним, но словно что-то вспомнив, обернулась к Ивонне.

— Госпожа, может, вы пока сядете в карету? Конечно, если вам будет душно, можете подождать здесь.

— Я тоже помогу.

— Что?

Услышав слова Ивонны, произнесённые совершенно естественно, Синди удивлённо моргнула и посмотрела на свою госпожу.

Только теперь Ивонна поняла, что её желание помочь могло показаться Синди странным.

Разве единственная дочь герцогского дома, всю жизнь окружённая заботой и роскошью, стала бы сама вызываться помогать с подобной работой?

Разве что она была простолюдинкой, привыкшей зарабатывать на жизнь тяжёлым трудом.

— Ой, ну как же я могу позволить госпоже заниматься такими вещами? У вас даже руки все потрескались. Спасибо уже за одно ваше желание помочь, госпожа.

Синди тоже находила странным то, что руки знатной девушки были такими огрубевшими.

От этой мысли сердце Ивонны тревожно забилось, словно у ребёнка, которого поймали на лжи.

Однако Синди, похоже, не придала этому особого значения. Сказав Ивонне немного подождать, она взяла багаж и направилась к карете.

Ивонна, глядя на Синди и сопровождающих, которые выполняли ту работу, которой она сама занималась бы в соответствии со своим настоящим происхождением, нервно закусила губу.

«Нужно быть осторожнее».

Один-два раза это ещё можно было бы принять за случайность, но если подобное будет повторяться, это может вызвать подозрения.

Пока Ивонна наблюдала за сопровождающими, загружавшими вещи, она вдруг почувствовала холод.

Она слишком легко оделась, не ожидая, что погода окажется настолько ненастной.

И как раз в тот момент, когда она инстинктивно стала растирать руки, раздался голос:

— Для весеннего дождя он довольно сильный.

Низкий, чуть ленивый голос пробился сквозь шум дождя.

Ивонна повернула голову в сторону, откуда доносился голос, и увидела профиль незнакомого мужчины.

Из-за его роста, который был как минимум на голову выше её собственного, Ивонне пришлось довольно высоко поднять взгляд, но первым в глаза бросился выступающий кадык.

Затем её взгляд скользнул по очерченной, мужественной линии подбородка, выразительным губам и острой линии носа, пока наконец не остановился на пронзительно-голубых глазах, холодных, словно зимнее озеро.

В тот же миг взгляд Ивонны замер.

Мужчина, стоявший на фоне дождливого города, казался словно сошедшим с полотна великого мастера.

— Прохладно сегодня.

Ивонна уже подумала, что мужчина говорит сам с собой, но тут он, до этого смотревший на дождливый пейзаж, повернулся в её сторону.

— Одолжить вам?

Заворожённая его красотой, словно прекрасной картиной, Ивонна не успела отвернуться и встретилась с ним взглядом.

С глубокими, непостижимыми голубыми глазами и…

— Госпожа?

Мужчина слегка прищурился, словно пытался оценить её реакцию.

Ивонна опомнилась лишь мгновение спустя.

— Ах…

Только тогда она заметила, что мужчина жестом указывает на пиджак, перекинутый через его руку.

Даже с первого взгляда было понятно, что мужчина принадлежит к знати.

Не только роскошная одежда и утончённые черты выдавали его происхождение — каждое сдержанное и исполненное достоинства движение говорило о воспитании представителя высшего общества.

Вероятно, он просто хотел проявить любезность, как и подобает джентльмену, но всё же незамужней девушке было не совсем прилично принимать пальто от незнакомого мужчины.

Ивонна вежливо отказалась.

— Благодарю за заботу, но я в порядке.

— Вы действительно в порядке?

Он слегка наклонил голову, неотрывно глядя на неё своими непроницаемыми глазами.

Казалось, этот взгляд способен видеть её насквозь.

— Мне так не кажется.

На самом деле она действительно была не в порядке.

С того самого момента, как сошла с поезда, Ивонна была напряжена, а теперь холодный пот, покрывавший её кожу, заставлял тело остывать ещё сильнее.

Но принимать заботу незнакомца, особенно мужчины, ей было неловко.

Ивонна уже собиралась снова отказаться, но мужчина протянул ей пиджак, который всё это время держал в руках.

— Наденьте. Или хотя бы укройтесь им.

Пока Ивонна колебалась, мужчина отвернулся и ушёл вместе со служащим, пришедшим его встретить, оставив пиджак в её руках.

— Подождите!

Он слегка удивлённо обернулся на её голос.

Ивонна сама удивилась своей реакции и поспешно отпустила его пиджак, протянув его обратно мужчине.

— Я не могу принять такую ценную вещь, ведь, возможно, не смогу её вернуть. Пожалуйста, заберите её.

Мужчина выглядел слегка удивлённым, затем тихо рассмеялся и ответил:

— Тогда просто верните её мне в следующий раз.

— В следующий… раз?

— Мы ещё встретимся. Я в этом уверен.

В конце концов, Лучерн — небольшой город.

Сказав это с удивительной уверенностью, мужчина отвернулся и ушёл, так и не забрав пиджак.

Ивонна смотрела, как он исчезает под дождём, и лишь после того, как его карета скрылась из виду, опустила взгляд на пиджак в своих руках.

От него исходил лёгкий, но приятный запах. Что-то напоминающее свежесть дождя и чистый аромат ветра.

Только тогда Ивонна осознала, что даже не поблагодарила его — и не спросила его имени.

Но к тому времени было уже слишком поздно.

Однако всего несколько дней спустя Ивонна снова встретила его, как он и сказал.

Наступили первые дни весны, ясные после дождя.

Перед церковью на окраине Лучерна собралась толпа.

Все они пришли на похороны Маркуса Гластона, единственного сына Карлайла Гластона.

Внешне они явились, чтобы почтить память покойного, но у большинства были и другие причины.

Помимо того, что Маркус Гластон был простолюдином, он был человеком весьма незначительным.

В отличие от своего отца, Карлайла Гластона, он не скопил богатства и не добился ничего примечательного, как его сын Седрик, который поддержал военные действия и был посвящён в рыцари.

Если ему и было чем похвастаться, так это привлекательной внешностью, которая очаровала не одну женщину.

И всё же на эти похороны пришло так много людей.

Во-первых, конечно же, чтобы снискать расположение Карлайла — влиятельного магната, который практически правил королевством.

А во-вторых…

— Вот, они приехали.

Когда кто-то крикнул это из толпы, все повернули головы в сторону приближающихся карет.

Среди множества устремлённых на них взглядов появилась карета дома Труа.

Когда карета остановилась перед церковью, из неё вышел проницательно смотрящий мужчина средних лет.

Следом за ним появилась молодая женщина с такими же каштановыми волосами.

Для большинства она была незнакомкой, однако вскоре наблюдатели поняли, кто она.

Дочь дома Труа, долгое время скрывавшаяся от общества из-за слабого здоровья, — Ивонна Труа.

Логан спокойно выдержал устремлённые на них взгляды, а затем тихо пробормотал так, чтобы услышала только Ивонна:

— Лучше держи себя в руках, чтобы никто не узнал о твоём низком происхождении.

— …Да, отец.

«Отец».

Так она называла и своего родного отца, и Логана на протяжении более двадцати лет, но это слово всё ещё оставляло неприятный привкус во рту.

Не было ни единого момента, когда это обращение казалось ей естественным.

Пока она прокручивала в голове это неуместное слово…

— Ивонна?

Из толпы наблюдавших за Ивонной и Логаном появилась молодая знатная девушка.

Она некоторое время внимательно смотрела на лицо Ивонны, а затем непринуждённо протянула руку и взяла её под локоть.

— Боже мой, так это действительно ты, неужели? Прошло столько времени, что я бы тебя и не узнала, если бы не герцог. Здравствуй, Ваша Светлость. Ты ведь меня помнишь?

— Конечно. Ивонна, столько лет прошло — разве ты не узнаёшь её? Это леди Надия из дома Лопес. Твоя подруга.

Логан услужливо подсказал ей.

Поняв, к чему он клонит, Ивонна уже собиралась ответить непринуждённо, но тут её перебил голос другой женщины.

— Давно не виделись, Ваша Светлость. Как вы поживали?

Следом появилась знатная дама, настолько похожая на Надию и внешностью, и манерами, что сомнений не оставалось — это, должно быть, графиня из дома Лопес.

— Благодаря вам всё хорошо. Я слышал, дела у графского дома идут весьма успешно. Полагаю, именно поэтому граф не смог присутствовать сегодня?

Пока они обменивались обычными формальными любезностями, Надия вновь вмешалась в разговор.

— Простите, что прерываю вас, но могу я сначала проводить Ивонну внутрь?

— Надия. Я понимаю, что ты рада вновь увидеть подругу после стольких лет, но мы здесь собрались, чтобы почтить память усопшего. Не устраивай сцен.

— Леди Надия — воспитанная молодая девушка. Уверен, она прекрасно со всем справится.

Логан вступился за Надию, а затем обратился к ней с просьбой:

— Ивонна довольно долго жила вдали от столицы, поэтому не слишком хорошо знакома с местными обычаями. Буду признателен, если леди Надия останется рядом с ней и поможет освоиться.

Для постороннего наблюдателя он мог показаться строгим отцом, искренне переживающим за свою дочь.

— Конечно. Для чего ещё нужны друзья? Ни о чём не беспокойтесь.

Надия ответила ещё более ласково, чем Ивонна, которой приходилось изображать его дочь, и естественно взяла её под руку.

— Ну же, пойдём внутрь, Ивонна.

Незнакомое тепло чужой руки и внезапно нахлынувший запах духов заставили Ивонну инстинктивно отстраниться, но она тут же подавила эту реакцию и последовала за Надией.

Внутри церкви уже собралась толпа скорбящих.

Надия ловко протиснулась сквозь неё и прошептала:

— Кстати, я слышала, ты помолвлена с лордом Дериком?

— Откуда ты знаешь?

Ивонна широко раскрыла глаза. Её помолвка с Дериком ещё официально не объявлялась.

— Ох, ну и ну. Ты действительно ничего не знаешь о столичном обществе, да? Настоящая деревенщина.

Надия коротко рассмеялась — в её смехе отчётливо слышались насмешка и издёвка.

— Слухи начали распространяться ещё в тот день, когда ты приехала в столицу. Если расскажешь что-нибудь одному человеку здесь, можешь считать, что на следующий день об этом будет знать весь город.

Это лишь подтверждало, что поговорка о том, будто в столице у каждой стены есть глаза и уши, вовсе не была преувеличением.

— Впрочем, именно поэтому я и хотела тебя кое о чём попросить, Ивонна. Ты можешь мне помочь?

Мало кто станет просить о помощи человека, с которым только что возобновил знакомство или которого едва знает, не имея при этом каких-то скрытых намерений.

Ивонна, большую часть жизни прожившая простолюдинкой, инстинктивно почувствовала что-то неладное.

Поэтому, не отвечая сразу, она спросила:

— …О какой помощи идёт речь?

— Ты ведь невеста лорда Дерика? Я подумала, может, ты сможешь познакомить меня с лордом Седриком.

Седрик Гластон — старший сводный брат Дерика.

Ивонна наконец поняла, почему Надия с такой теплотой подошла к ней, несмотря на то, что они не виделись много лет и едва ли могли вспомнить лица друг друга.

— Для чего ещё нужны друзья? Разве не лучше, если членом моей семьи стану я, а не какая-нибудь незнакомка, о которой ты ничего не знаешь?

На самом деле Ивонне было совершенно безразлично, кто станет частью семьи Гластон. Она всё равно собиралась найти мать и покинуть столицу ещё до свадьбы.

Но Надия продолжала говорить, совершенно не интересуясь её мнением.

— Кстати, ты ведь даже ещё не видела своего жениха, правда?

Она потянула Ивонну за руку и незаметно указала в сторону передней части церкви.

— Смотри. Тот мужчина с тёмно-карими глазами — твой жених, лорд Дерик.

В указанном Надией направлении стояли двое светловолосых мужчин.

На первый взгляд они казались похожими из-за одинакового цвета волос, но впечатление, которое они производили, было совершенно разным.

Дерик, младший из них, обладал светлой и жизнерадостной аурой.

— А мужчина рядом с ним, с голубыми глазами, — это лорд Седрик.

В отличие от Дерика, Седрик одним своим присутствием излучал утончённость и почти аристократическую холодность. Возможно, всё дело было в его необычайно холодном взгляде.

Глаза Ивонны едва заметно дрогнули, когда она посмотрела на него. В памяти тут же ярко всплыл вчерашний день.

«Тогда просто верните его мне в следующий раз. Мы ещё встретимся».

Седрик Гластон.

Тот самый мужчина, который проявил к ней доброту на вокзале.

Маркуса Гластона похоронили на ближайшем кладбище.

После завершения последних похоронных обрядов присутствовавшие выразили соболезнования семье и начали тихо расходиться.

Когда людей стало меньше, Логан, который до этого общался с другими гостями, позвал Ивонну.

— Иди со мной.

Напряжённая и настороженная, Ивонна последовала за Логаном, оглядывая семью Гластон, собравшуюся неподалёку.

Однако её взгляд остановился не на её женихе Дерике, с которым она официально впервые встречалась сегодня. Вместо этого она посмотрела на его старшего брата — Седрика.

«То, что произошло на вокзале… наверное, лучше об этом не упоминать».

Она не знала, какие отношения были между двумя братьями, но, по крайней мере внешне, они были сводными братьями и соперниками в борьбе за наследство. Скорее всего, они не ладили.

Если это действительно так, любое личное общение со старшим братом лишь вызвало бы подозрения.

К счастью, Седрик стоял поодаль от своей семьи и разговаривал с другими гостями.

Ивонна надеялась, что сможет пройти через всё это, не столкнувшись с ним, и подошла к Кэтрин Гластон и Дерику.

В этот момент Кэтрин, закончив прощаться с последними гостями, заметила их приближение и обернулась.

— О, герцог. Вы пришли!

— Примите мои соболезнования, мадам.

— Большое спасибо. Должно быть, вам пришлось проделать долгий путь, но вы всё же приехали.

Несмотря на траурное чёрное платье и отсутствие макияжа, Кэтрин Гластон всё равно обладала необычайно привлекательной внешностью.

— А это, должно быть, леди Ивонна?

Ивонна произнесла заранее подготовленное приветствие, соблюдая надлежащую официальность.

— Примите мои глубочайшие соболезнования, леди Гластон. Я Ивонна Труа.

— Герцог много о вас рассказывал. Он говорил, что вы очень заботились о своей больной матери и своём доме. Рада с вами познакомиться.

С тёплой улыбкой Кэтрин протянула руку и взяла Ивонну за руку, точно так же, как до этого Надия.

— Ах, точно. Позвольте вас познакомить. Это мой сын, Дерик.

— Рад с вами познакомиться, леди Ивонна. Я Дерик Гластон.

Вблизи Дерик оказался довольно привлекательным.

Похоже, Маркус Гластон, некогда прославившийся как величайший ловелас своего времени, передал свою внешность не только Седрику.

И всё же внимание Ивонны оставалось приковано не к Дерику, а к Седрику, который разговаривал с другим гостем.

Она надеялась не пересечься с Седриком и не иметь причин упоминать о случившемся на вокзале…

— Седрик? Если ты не слишком занят, подойди и поздоровайся. В конце концов, скоро вы станете родственниками.

Кэтрин позвала Седрика оттуда, где он разговаривал с другими скорбящими.

Повернувшись, он встретился взглядом с Ивонной, которая уже смотрела на него.

Даже на мрачном, залитом дождём вокзале этот мужчина выделялся. И теперь, среди толпы людей, он всё так же притягивал к себе внимание.

Но больше всего её снова привлекли не его высокий рост и выразительные черты лица, а глаза.

Она не могла отвести взгляд от того, как он на неё смотрел. И от одного лишь ощущения этого взгляда на себе ей казалось, будто ей есть в чём себя винить.

Когда Седрик подошёл к ним и оказался всего в нескольких шагах, Ивонна первой заговорила:

— Рада… с вами познакомиться, лорд Седрик.

Ей было неловко притворяться, будто она не знает человека, который когда-то проявил к ней доброту, но она предполагала, что он поймёт и тоже подыграет — в том числе ради собственного блага.

Однако…

— Рада…? Разве мы встречаемся впервые?

Ивонна удивлённо подняла на него взгляд, застигнутая врасплох неожиданным ответом.

— Вы просто показались мне знакомой.

В глазах Седрика мелькнула лёгкая искра веселья, когда он посмотрел на неё сверху вниз. Он напоминал мальчишку, который нашёл новую интересную игрушку.

Но теперь она уже не могла забрать свои слова обратно — особенно перед семьёй Гластон и герцогом Труа.

Ивонна встретила ожидающий взгляд Седрика с непоколебимым спокойствием.

Словно это действительно была их первая встреча.

Седрик несколько мгновений смотрел в её невозмутимые глаза, а затем тихо усмехнулся.

— Судя по вашей реакции, похоже, я ошибся. Для меня честь познакомиться с вами, леди Ивонна.

Только после этого Ивонна наконец с облегчением вздохнула и ответила лёгким поклоном.

На этом их короткое общение закончилось, но в груди Ивонны всё ещё трепетало беспокойство.

Потому что взгляд Седрика продолжал задерживаться на ней.

И даже пока разговор Логана и Кэтрин продолжался, его непроницаемый взгляд ещё долго оставался прикован к ней.

8:04 утра.

Время пробуждения Седрика никогда не отклонялось от восьми часов более чем на пять минут. Это было правило, которое за долгие годы прочно вошло в его привычку.

Выбравшись из постели, он пригладил растрёпанные волосы, по привычке аккуратно завязал халат и посмотрел в окно.

Даже на следующий день после чьей-то смерти солнце продолжало вставать, на зимних деревьях появлялись листья, а птицы щебетали.

Утро ничем не отличалось от любого другого.

Нет, оно даже казалось таким, словно давняя боль наконец отступила.

Седрик сделал глоток воды из стакана на столе и рассеянно посмотрел на приближающуюся весну.

В солнечном свете, струившемся через окно, ветви, только начинавшие покрываться почками, мерцали, словно приветствуя утро.

Внезапно он вспомнил глаза такого же оттенка.

— Рада… с вами познакомиться, лорд Седрик.

Глаза, похожие на свежие почки на зимнем дереве.

Невеста его младшего брата, опасная переменная, способная помешать его идеальной победе…

Скрытая карта, которую он должен был заполучить любой ценой.

Стоило ему подумать о ней, как все отложенные после похорон встречи нахлынули одна за другой, словно переплетённые корни.

От одной мысли о плотном расписании у него разболелась голова.

Хотя никто не стал бы винить его за то, что он взял выходной сразу после похорон, Седрик и не думал этого делать.

Как всегда — безупречно и точно.

Дело было не в долге или обязательствах, а в его натуре.

Холодная вода, стекавшая по обнажённому горлу, окончательно прогнала остатки сна.

Клац.

Он поставил стакан на место. Когда Седрик направился в ванную, в его глазах вновь читалась привычная острота.

Некоторое время спустя, спустившись в столовую, Седрик услышал именно то, что и ожидал услышать от своего деда.

— Женись.

Он не ожидал лишь одного: что «как можно скорее» для деда означало утро сразу после похорон отца.

— Такими темпами компанию в итоге унаследует Дерик.

Седрик спокойно слушал деда, неторопливо потягивая напиток из стакана.

Его одежда была безупречна, движения при удерживании стакана — точны, а угол, под которым он его наклонял, — элегантен.

Даже самые незначительные жесты выдавали дисциплинированность и утончённость человека, которого с детства обучали хорошим манерам.

Он выглядел как настоящий идеальный дворянин.

Теперь ему оставалось лишь жениться на достойной молодой леди, и он станет идеальным наследником — именно таким, каким Карлайл мечтал видеть его всю жизнь.

Но слова, которые Седрик произнёс, поставив стакан на стол, разбили все эти ожидания.

— Я работаю над этим.

Брови Карлайла резко взметнулись вверх.

Такой умный и проницательный юноша, как он, наверняка не мог неправильно понять смысл его слов. Тогда почему же ответил настолько расплывчато — «работаю над этим»?

— Думаешь, я просто блефовал, когда сказал, что передам компанию тому, кто создаст достойную семью?

Карлайл повысил голос и указал ножом на Седрика.

Хотя он восхищался дворянством и научился столовым манерам уже в зрелом возрасте, привычки, оставшиеся со времён его жизни простолюдином, время от времени всё же давали о себе знать.

— Я ни разу не нарушал своего слова и не менял принятых решений. И сейчас начинать не собираюсь.

У Седрика не было причин сомневаться в этом. Это был тот самый человек, который без колебаний отверг даже собственного сына.

— Так что не говори мне об усилиях — покажи результат. Результат!

Раздосадованный невозмутимостью Седрика, Карлайл повысил голос, затем тяжело вздохнул и спросил уже немного спокойнее:

— А дочь виконта из дома Фриман?

— У них есть шахты, так что им этот брак принесёт гораздо больше выгоды, чем нам.

— Дочь графа из дома Шерин?

— Старший сын всё ещё жив, так что она, возможно, унаследует виконтство, но до графского титула ей, скорее всего, не добраться.

— Не об этом.

С резким звоном ножа о тарелку Карлайл перебил его и прищурился.

— Я спрашиваю, есть ли вообще женщина, которая тебе действительно нравится?

Женщина есть женщина — какая разница, нравится она ему или нет?

Делая вид, что не замечает раздражения деда, Седрик непринуждённо отрезал кусок стейка и отправил его в рот.

Его отец умер.

Причина — сифилис. Вполне подходящий конец для человека, который половину своей жизни провёл, валяясь по борделям.

Говорить о любви внуку человека, всю жизнь гнавшегося за ней и в итоге встретившего столь нелепую смерть…

Неужели с возрастом его дед стал сентиментальным — начал тосковать по таким вещам, как семья и любовь, по этим великим иллюзиям?

— Когда речь идёт о такой крупной сделке, кому какое дело до мелких чувств? Важно лишь приобрести то, что представляет наибольшую ценность.

— Седрик.

Внук, который ещё даже не выбрал себе невесту, оставался совершенно невозмутимым, словно у него был какой-то скрытый козырь в рукаве.

Карлайл уже цокнул языком, глядя на непроницаемое выражение лица Седрика, когда дверь столовой открылась.

— Отец.

Вошла Кэтрин.

— О, Седрик. Ты тоже здесь.

Заметив его, она на мгновение поджала губы, но быстро взяла себя в руки. Способность сдерживать эмоции у неё была поразительной, сколько бы раз он ни наблюдал за ней.

Пока слуги накрывали для неё на стол, Кэтрин разочарованно вздохнула.

— Неужели вы не подумали пригласить нас на семейный завтрак?

— Мы же не устраиваем праздник по случаю смерти нашего сына. Незачем с самого утра поднимать столько шума.

— Именно в период траура семья и должна держаться вместе. Чтобы мы не слишком долго тонули в печали.

Седрик продолжал неторопливо есть, словно этот разговор его совершенно не касался.

— Именно поэтому, — сказала Кэтрин, — я подумываю перенести помолвку Дерика на более ранний срок. Когда появится новый член семьи, возможно, пустота, оставленная его отсутствием, будет ощущаться не так сильно.

Помолвка. И свадьба.

В последнее время Кэтрин, казалось, не могла перестать повторять эти слова.

Услышав их снова, Карлайл искоса взглянул на Седрика.

«Вот видишь? Сейчас не время сидеть сложа руки».

Его пронзительный взгляд словно отчитывал внука, но Седрик проигнорировал его, спокойно потягивая чай.

Карлайл вздохнул и неохотно ответил на предложение Кэтрин:

— Если они оба согласны, старику незачем вмешиваться. Поступай как знаешь.

Получив желаемый ответ, Кэтрин повернулась к Седрику.

— Кстати, Седрик, неужели тебе действительно никто не нравится? Как-то странно, что твой младший брат женится раньше тебя.

На её губах появилась маленькая торжествующая улыбка — улыбка победительницы.

Седрик лениво изогнул губы.

— Мама, ты всегда беспокоишься о самых незначительных вещах.

Услышав эти слова — столь небрежное пренебрежение браком, который он назвал «незначительной вещью», — Кэтрин перестала улыбаться.

— Не волнуйся. Того, чего ты боишься, не случится.

Он поставил пустую чашку и поднялся.

— Что ж, у меня назначены встречи, поэтому я вынужден вас оставить. Приятного аппетита, мама. Даже в скорби живые должны продолжать жить, не так ли?

Он даже не забыл улыбнуться мачехе, лицо которой застыло.

Но стоило Седрику отвернуться, как его выражение вновь стало холодным, словно оно никогда и не было другим. На кончике носа всё ещё сохранялся слабый аромат резких духов Кэтрин.

Отгоняя этот едкий запах, он уже выходил из столовой, когда проходивший мимо слуга заметил его и подошёл.

— Ах, лорд Седрик.

— Что такое?

— Ранее заходила горничная из дома Труа. Эта куртка ведь принадлежит вам?

Слуга держал куртку, которую Седрик одолжил Ивонне несколько дней назад.

Седрик тихо усмехнулся сквозь зубы.

— Да, моя.

— Она велела передать благодарность за вашу доброту и попросила извинить её за то, что не смогла вернуть куртку лично.

Извинения, значит… Как мило.

Губы Седрика слегка изогнулись.

— Тогда я отнесу её в вашу комнату.

— Нет, можешь идти.

Он выхватил куртку из рук слуги.

От неё всё ещё исходил едва уловимый цветочный аромат дрожавшей от холода девушки, которую он встретил под дождём на вокзале.

Крепко сжимая куртку, Седрик пробормотал:

— Интересно.

Он уже понимал: лёгкой эта игра не будет.

А чем сложнее была игра, тем сильнее она его увлекала.

В таунхаусе дома Труа находилась огромная оранжерея, которую герцог построил для герцогини.

Хотя зимний холод на улице ещё не отступил окончательно, оранжерея была наполнена цветущими растениями самых разных видов.

Даже Адель, которая до того, как стать Ивонной, работала в лавке лекарственных трав, многие из них видела впервые.

С любопытством бродя по оранжерее, она остановилась перед необычным экзотическим цветком.

С любопытством бродя по оранжерее, она остановилась перед необычным экзотическим цветком.

— Какая красота… Как тебя зовут?

Когда она тихо заговорила с цветком, на её лице не было привычного выражения страха, которое обычно омрачало его.

Но стоило ей поднять взгляд к ясному голубому небу за стеклянным потолком оранжереи, как свет исчез из её зелёных глаз.

Сад и оранжерея были единственными местами в Лучерне, где Ивонне позволялось свободно передвигаться.

Герцог запретил ей выходить наружу.

Вместо того чтобы рисковать разоблачением своей неубедительной фальшивой дочери, он полностью исключил такую возможность.

Из-за этого Ивонна даже не могла обратиться в детективное агентство и попросить разыскать её мать.

«Может, стоит ещё раз попробовать поговорить с герцогом».

Но тут она вспомнила холод ствола пистолета, прижатого к её лбу, и по спине пробежал холодок.

На самом деле она уже знала ответ.

Она просто отчаянно хотела надеяться и потому была готова снова умолять.

— Моя госпожа.

Услышав голос за спиной, Ивонна обернулась. Это была Синди, только что вернувшаяся после поручения в поместье Гластонов.

Ивонна быстро приняла привычное выражение лица и поприветствовала её.

— Всё прошло хорошо?

— Да. Я передала куртку слуге. И также передала вашу благодарность.

— Спасибо. Ты не хочешь пить? Может, зайдёшь внутрь выпить чаю?

— Ой, нет-нет! Я всего лишь выполняла свою работу, правда, не стоило меня благодарить.

Слегка смутившись от неожиданно щедрой похвалы, Синди почесала щёку и последовала за Ивонной, делая вид, будто немного не хочет заходить.

Затем, словно её вдруг осенило, она заговорила:

— Кстати, можете себе представить? Какова вероятность того, что мужчина, одолживший вам куртку на вокзале, окажется вашим женихом? Так романтично!

— …Вот как?

Ивонна неопределённо улыбнулась и отмахнулась от её слов.

Она велела Синди просто вернуть куртку, не говоря, кому она принадлежит. Видимо, Синди решила, что её владельцем был Дерик.

Стоило разговору коснуться этой темы, как Ивонна вспомнила настоящего владельца куртки.

«Мы впервые встречаемся?.. Вы почему-то показались мне знакомой».

Мужчина, чья доброта заставляла его казаться достаточно тёплым, чтобы помочь незнакомке, но чья непредсказуемость делала его настолько опасным, что он мог поставить невесту собственного брата в затруднительное положение.

Человек, вызывавший беспокойство своей одновременно добротой и внушительностью.

Этого должно быть достаточно.

Она вернула куртку и при других заявила, что они незнакомы. Больше не должно было быть никаких причин лично с ним пересекаться.

На этом всё должно было закончиться, но почему-то внутри всё ещё оставалось смутное беспокойство.

Погружённые в эти мысли, они добрались до городского дома.

— Синди, не могла бы ты приготовить чай и подождать меня в моей комнате? Я поднимусь после того, как поговорю с отцом.

— О-о, да, конечно!

Ивонна попрощалась с Синди и поднялась по лестнице с немного напряжённым выражением лица. Она остановилась перед кабинетом Логана.

Сделав глубокий вдох, Ивонна осторожно постучала в дверь.

— Отец, это я. Если у вас есть минутка, я хотела бы с вами поговорить.

Слово «отец», всё ещё непривычное для её языка, теперь прозвучало естественно, стоило возникнуть необходимости его произнести.

После короткой паузы дверь открылась, и из кабинета вышел дворецкий. Он коротко кивнул Ивонне и прошёл мимо неё.

Ивонна тяжело сглотнула и вошла внутрь.

Логан, затягивавшийся сигарой, ненадолго оторвал взгляд от бумаг, а затем снова посмотрел на документы.

Даже когда она подошла к его столу, его реакция не изменилась.

— Ваша светлость.

Только тогда рука Логана замерла над страницей. Он наконец поднял взгляд от бумаг и встретился с её глазами.

Его взгляд был холодным — таким же, как в тот момент, когда он приставил пистолет к её лбу.

А оттого, что эти глаза были похожи на её собственные, становилось ещё страшнее. Под его взглядом кончики пальцев Ивонны слегка задрожали.

Она сцепила руки и начала:

— Пожалуйста… позвольте мне увидеться с матерью.

Взгляд Логана ненадолго переместился к двери за её спиной, а затем снова вернулся к ней.

— Если вы позволите мне время от времени видеться с ней, я буду изо всех сил стараться исполнять отведённую мне роль.

— Это угроза?

— Нет. Переговоры.

Логан выпустил облачко дыма и снова спросил:

— С твоим положением?

Она должна была понимать, что это отказ. И всё же Ивонна не отступила, подавив кашель и продолжая твёрдо стоять на месте.

В её глазах читалась серьёзность, почти граничившая с отчаянием, — она не собиралась уходить, не получив ответа.

— Я буду осторожна. Очень осторожна, чтобы не произошло того, чего вы боитесь. Поэтому, пожалуйста…

— Родишь ребёнка.

Он перебил её — не предложением, а приказом.

Ивонна недоверчиво уставилась на него, её длинные ресницы задрожали.

Холодные глаза Логана не дрогнули.

— Ребёнка Гластона.

Он смотрел на неё не как на человека, а как на вещь.

— Тогда я позволю тебе увидеться с матерью.

Когда у неё появится ребёнок, сбежать уже не получится.

Нет… точнее, к тому времени она уже перестанет быть ему нужна. Даже если Логан нарушит своё обещание и запрёт её в монастыре, это уже не будет иметь значения.

И всё же, несмотря на то что Ивонна понимала это, она не могла заставить себя отказать ему.

Условия были несправедливыми, и доверять им было невозможно, но это была единственная спасительная нить, за которую она могла ухватиться.

Логан не стал ждать её ответа. Словно всё уже было решено, он продолжил:

— Начиная со следующей недели ты будешь дважды в неделю ездить в поместье Гластонов на уроки для невесты. Леди Гластон согласилась взять на себя твоё обучение вместо Изабеллы, так что будь готова.

Традиционно обучение невесты было обязанностью матери.

Но поскольку герцогиня Изабелла больше не могла этим заниматься, этим должна была заниматься близкая родственница женского пола. Однако по какой-то причине Логан выбрал для этой задачи Кэтрин.

Почему Логан, который практически держал её взаперти в городском доме, теперь отправлял её в поместье Гластонов, и договорился ли он о чём-то с Кэтрин, Ивонна не знала.

Но это не имело значения.

«В эти дни… я смогу покидать этот дом».

Возможно, ей удастся незаметно добраться до детективного агентства.

Её глаза, ещё мгновение назад дрожавшие от тревоги, теперь засияли новой надеждой.

Солнце позднего дня постепенно приобретало золотистый оттенок. Карета въехала через ворота поместья Гластонов.

— Добро пожаловать, леди Ивонна.

Встретить Ивонну, когда она вышла из кареты, пришла Кэтрин.

Ивонна скрыла тень, сопровождавшую её всю дорогу, и вместо этого вежливо улыбнулась.

— Здравствуйте, миледи.

— Я пригласила к себе такую драгоценную молодую леди, которая ещё даже не успела дебютировать в обществе, а ты так охотно приехала. Благодарю тебя.

— Это мне следует быть благодарной за возможность учиться у вас.

В отличие от вежливых фраз, которые она до сих пор старательно заучивала, эти слова были сказаны от чистого сердца.

В конце концов, благодаря этому у неё наконец появилась возможность покинуть герцогскую резиденцию.

— Боже, даже говоришь ты так мило.

То, что могло быть простой формальностью, похоже, действительно доставило Кэтрин удовольствие.

Ивонна не упустила возможность и осторожно заговорила:

— Эм… миледи. Если мои уроки затянутся до самого вечера, возвращаться домой будет уже поздно. Если вы не возражаете, могу я отправить своего кучера обратно, а после занятий воспользоваться вашей каретой?

— Ох, конечно. Разумеется, это не проблема.

Она ласково коснулась руки Ивонны и обратилась к стоявшему неподалёку дворецкому:

— Мы сами позаботимся о том, чтобы леди Ивонна благополучно добралась домой, поэтому пусть её кучер сначала возвращается.

Услышав эти слова, сердце Ивонны забилось сильнее.

Всё шло по плану.

Скрывая свою радость, Ивонна последовала за Кэтрин в особняк.

Поместье герцогского дома Труа было огромным, как и подобало его репутации, но резиденция Гластонов, несмотря на то что их семья когда-то была простолюдинской, тоже поражала своими размерами и роскошью. Это действительно был дом состоятельных людей.

Пока Ивонна украдкой осматривала интерьер, Кэтрин заговорила:

— Я слышала всё от герцога. Герцогиня очень больна.

В её голосе звучала осторожность. Очевидно, Кэтрин знала, что Изабелла страдает не только телом, но и душой.

Изабелла потеряла рассудок после смерти настоящей Ивонны.

Точнее, она даже не успела как следует похоронить свою дочь, как появилась самозванка. Не сумев должным образом оплакать погибшего ребёнка, Изабелла замкнулась в себе.

Логан полностью скрыл правду и настаивал на том, что его жена просто сошла с ума из-за последствий перенесённой лихорадки.

Но история об Изабелле, которую Логан рассказал Кэтрин, была не более чем оправданием.

— Ты скоро станешь частью этой семьи, поэтому не помешает заранее узнать о её внутренних делах.

Причина, по которой он отправил Ивонну в поместье Гластонов, даже втянув Изабеллу в эту ложь, была ровно той же, по которой он изначально привёл в дом подставную дочь.

Начать постепенно поглощать семью Гластонов.

Знала ли Кэтрин обо всём этом или нет, она лишь тепло улыбнулась и провела Ивонну в гостиную.

— Скоро ты станешь частью нашей семьи, поэтому чувствуй себя здесь как дома. Считай меня своей матерью.

Когда они вошли в гостиную, служанка, только что поставившая на стол чай, тихо вышла.

Ивонна подняла чашку, успевшую остыть до приятной температуры.

В этот момент она почувствовала на себе взгляд Кэтрин. Её рука замерла с чашкой в воздухе.

Но замешательство длилось лишь мгновение.

Ивонна отпила чай так, как её учили. Изящно и осторожно. Ни малейшей грубости.

Как подобает благородной молодой леди.

Однако Кэтрин не отвела взгляда. Напротив, её взгляд начал скользить по телу Ивонны.

Она снова посмотрела Ивонне в лицо только после того, как та смочила горло и поставила чашку на стол. Встретившись с её взглядом, Кэтрин тоже поставила свою чашку и извинилась:

— Прости. Я слишком долго на тебя смотрела, да?

По её лицу, впрочем, было совершенно не похоже, что она действительно сожалела.

— Всё в порядке.

— Просто завидую. Я ведь тоже когда-то была молодой и красивой…

Кэтрин больше даже не пыталась скрывать свой интерес и открыто рассматривала фигуру Ивонны.

— Кстати, я слышала, что в детстве ты была довольно болезненной. Сейчас всё в порядке? Месячные идут регулярно?

— Да, в большинстве случаев.

— Какое здоровое и прекрасное тело.

Ивонна лишь привычно улыбнулась в ответ на похвалу.

Никакой радости эти слова ей не принесли.

— Ах, настоящие уроки для невесты начнутся примерно через две недели. А пока ты, должно быть, будешь занята подготовкой к банкету.

Как Кэтрин и сказала, на следующей неделе в герцогском поместье Труа должен был состояться банкет.

Он должен был стать одновременно запоздалым дебютом Ивонны в обществе и официальным объявлением о её помолвке с Дериком.

Ивонна гадала, зачем Кэтрин понадобилось специально приглашать её сегодня, и та словно прочитала её мысли:

— И всё же я позвала тебя сюда, потому что хотела вручить тебе небольшой подарок.

Когда Кэтрин позвонила в колокольчик на столе, вошла служанка и поставила перед Ивонной плоскую бархатную коробочку.

Внутри, завёрнутые в бумагу, лежали круглые травяные пилюли.

— Они помогают зачатию. Проще говоря, считай, что это средство, которое просто укрепляет здоровье.

— Ах…

Ивонна ошеломлённо уставилась на пилюли.

Она совсем не ожидала такого.

— Всему остальному я научу тебя шаг за шагом, так что пока, пожалуй, лучше сосредоточиться на том, чтобы забеременеть.

— После его смерти здесь стало так пусто. И я думаю, отец тоже надеется на правнука.

— Понятно.

— Именно поэтому ответственность, лежащая на твоих плечах, довольно велика. Как ты знаешь, брак — это союз двух семей, а ребёнок завершает этот союз. И именно от тебя зависит, насколько полноценным он будет.

Будь то знатная леди Ивонна или простолюдинка Адель, ожидания, которые общество возлагало на молодую женщину, были не так уж различны.

Осознав это вновь, Ивонна не знала, то ли смеяться, то ли вздыхать.

— В таком случае заботиться о своём теле с этого момента будет только на пользу. Как ты думаешь?

Кэтрин спрашивала мнение Ивонны, но на самом деле ответ мог быть только один.

Ивонна заставила уголки губ приподняться в улыбке.

— Спасибо за вашу заботу, миледи.

— Я ведь всё это делаю ради тебя, ты же знаешь. Вот только если бы наш Дерик тоже понимал чувства своей матери…

В её словах слышалась жалоба, однако голос был наполнен любовью к сыну.

И с той же любовью она протянула Ивонне пилюли.

— Хочешь принять одну прямо сейчас? Если тебе будет трудно её проглотить, я могу приготовить для тебя что-нибудь другое.

Ивонна осторожно взяла одну из пилюль.

Она была размером примерно с кончик пальца и сильно пахла горькими травами. Для Адель, которая когда-то выполняла поручения травницы, этот запах был хорошо знаком.

Это был и ностальгический запах её больной матери.

Но, несмотря на то что ей бесчисленное количество раз приходилось приносить лекарства, самой принимать их ей доводилось впервые.

— Спасибо, милая девочка.

Вспомнив мать, которая всегда одновременно благодарила её и просила прощения, Ивонна надкусила пилюлю.

Первое лекарство в её жизни оказалось невыносимо горьким.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая всё вокруг в золотистые оттенки.

Закончив переговоры в отеле, Седрик ослабил шейный платок и сел в ожидавшую его карету.

На этом его расписание на сегодня было завершено.

Небрежно положив пиджак рядом с собой, он вдруг остановил на нём взгляд.

Этот пиджак.

Тот самый, который он предложил той женщине, но получил отказ.

Вспомнив бледное лицо, которое на похоронах бесстыдно притворялось, будто не знает его, Седрик скривил губы. Одновременно с этим он вспомнил, что ему предстояло сделать дальше.

Он обратился к Блэну, который сел в карету следом за ним:

— Что у меня запланировано на завтра?

— В полдень встреча с господином Хилберном, а вечером — банкет в доме графа Сеймура.

— …Банкет?

Брови Седрика сошлись.

Он слышал, что леди Труа ещё не дебютировала официально в обществе и что на следующей неделе герцогский дом устроит банкет в честь её дебюта.

А значит, у него не было никаких причин посещать банкет, который состоится до этого.

Тем более он сам точно не стал бы назначать подобное мероприятие — особенно в такое суматошное время после похорон отца.

Блэн, словно только и ждал этого момента, выплеснул своё раздражение:

— Это лорд Карлайл всё устроил! В последнее время, стоит ему меня увидеть, как он смотрит вот так! Просто сверлит взглядом! Не я же разрушил ваши перспективы на женитьбу!

Блэн изобразил пальцами пронзительный взгляд Карлайла, а затем его самого пробрала дрожь, словно он вновь вспомнил тот тяжёлый взгляд.

Выслушав его рассказ до конца, Седрик вздохнул — наполовину устало, наполовину раздражённо.

— Он действительно слишком нетерпелив. Я бы сам со всем разобрался.

— Сам? Только не говорите мне… Вы действительно собираетесь жениться на Его Высочестве принце или что-то в этом роде?

«Неужели он считает меня безумцем, помешанным на победе?»

Седрик холодно посмотрел на Блэна, словно тот нёс такую чушь, что даже отвечать не стоило.

Не выдержав этого острого взгляда, Блэн неловко кашлянул и вернулся к главной теме:

— В любом случае, пожалуйста, поторопитесь, найдите подходящую леди и женитесь. А то такими темпами невеста лорда Дерика скоро полностью захватит весь дом Гластонов.

— Почему она?

— Вы не слышали? Начиная с сегодняшнего дня она будет приходить в особняк на уроки для невесты. Леди Кэтрин будет лично её обучать.

— А как же герцогиня?

— Насколько я слышал, герцогиня не совсем в здравом уме… Но кто знает. Может, это всего лишь предлог, который они придумали, чтобы воспользоваться этой возможностью и постепенно поглотить семью Гластонов целиком.

Всем, включая Кэтрин, было известно, что герцог Труа затеял этот брак ради богатства семьи Гластонов.

Тем не менее обе семьи получали выгоду от этого союза, поэтому и решили объединиться.

— А что насчёт самой девушки?

Была ли она такой же, как её отец?

Или невинной жертвой, попавшей в ловушку отцовской жадности?

Впрочем, какое это имело значение?

Кем бы она ни была, ему достаточно было заманить её небольшой добротой и сладкими речами, а затем сделать своей.

В любом случае тот факт, что герцог Труа отправил свою дочь в поместье Гластонов, был для Седрика прекрасной возможностью.

Он как раз размышлял, как лучше ею воспользоваться, когда случайный взгляд в окно привлёк его внимание к карете Гластонов.

Карета остановилась на углу площади, и из неё вышла невысокая женщина.

Ивонна Труа.

Та самая женщина.

Как только карета уехала, она огляделась по сторонам, натянула капюшон плаща пониже и скрылась в переулке.

Наблюдая за ней, Седрик тихо усмехнулся.

Женщина, которая отвергла его.

И женщина, у которой тоже были свои секреты.

Седрик отдал приказ Блэну, который озадаченно посмотрел на его внезапное веселье.