Глава 1

«Второй сын дома Пинчер — куда бы ни поехал, всюду сеет несчастья».

Рэйчел, вспомнив самую известную сплетню о своём кузене, посмотрела на сидевшего напротив. Её кузен Айзек Пинчер — тот самый герой этой нелепой истории — с мрачной физиономией, слишком уж к ней подходящей, смотрел в пол.

Внезапно карету тряхнуло, и Рэйчел резко качнулась, едва удержавшись на сиденье. Вскоре с козел послышались оправдания и извинения: дескать, из-за дождя дорога скользкая, ничего не поделаешь. Рэйчел тихо выругалась и уселась поудобнее.

— Только посмотри на погоду, Айзек. Стоило тебе решиться поехать туда, как тут же хлынул дождь. Бедная мисс Грейсон.

Насмешка, явно нацеленная на ту самую нелепую и оскорбительную сплетню, — это понял бы любой. Однако Айзек, услышав слова Рэйчел, не проявил сколько-нибудь заметной реакции.

Ему не было никакого дела ни до празднества, ни до мисс Грейсон — женщины, в честь которой всё это устраивали. На приём его отправила бабушка, вопреки собственной воле.

О том, что предстоит ехать на празднование дня рождения, он узнал лишь сегодня утром. А то, что в одной карете с ним поедет невыносимая кузина, язвящая по любому поводу, выяснилось только за обедом. Чёрт побери.

— Это её первый выход в свет, она наверняка так старательно готовилась, а тут вдруг дождь. Мисс Грейсон, право, так жаль.

Рэйчел, не оставив Айзеку ни капли сочувствия, щедро пожалела мисс Грейсон и дважды назвала её бедняжкой.

Тем временем ненадолго замершая карета снова тронулась. Кучер, успокаивая раздражённых лошадей, которых пугала развезённая дорога, поторапливал их к старому особняку Дилтон-Мэнор, где должно было состояться торжество.

Достав из-за пазухи зеркальце и проверяя, не растрепались ли волосы, Рэйчел пробормотала:

— К счастью, я побывала на куче испорченных торжеств. Поздороваюсь и расскажу ей об этом. Ей это будет неплохим утешением. Правда?

Это не было обращено именно к Айзеку. Поэтому он, устремив взгляд за окно, молчал.

Айзек же думал о той женщине, о которой Рэйчел говорила не переставая.

Да. Та богатая женщина.

Судя по описанию Рэйчел, сегодня именно ей, в отличие от него, предстояло быть самой счастливой.

Саша Грейсон.

Говорили, что эта женщина — племянница герцога Грейсона и кузина молодого герцога. Та, что в детстве потеряла родителей из-за несчастного случая и росла, как тепличный цветок, под чрезмерной опекой бабушки.

Только после похорон бабушки она смогла открыть особняк и выйти к людям. Возможно, «теплица» — не самое точное слово, и «тюрьма» подошла бы больше.

— Впрочем, это ведь не твоя одежда?

Рэйчел, которая болтала о мисс Грейсон, хотя её никто не спрашивал, окинула Айзека взглядом сверху донизу и спросила.

Айзек лишь теперь подивился наблюдательности кузины, заметившей его жалкий вид, и ответил:

— Да.

— Господи. И рукава, и брюки коротки. У тебя что, нет ни одного нормального костюма? У кого ты его одолжил?

— Это заказал старший брат.

Айзек ответил безразлично, и от этого лицо Рэйчел, полное насмешки, быстро застыло.

Вскоре она закатила глаза и тихо пробормотала:

— А, Эдмон.

— Если бы всё шло как надо, в этой карете ехал бы не ты, а Эдмон.

— Эдмон вообще не поехал бы с такой, как ты, Рэйчел Уоркс.

Айзек, до тех пор игнорировавший её слова, наконец резко отреагировал.

Рэйчел не только не растерялась, а, наоборот, приподняла бровь и усмехнулась ему в лицо.

— О, да? В любом случае Эдмон справился бы куда лучше тебя. Та наследница тоже сразу заинтересовалась бы Эдмоном. Хорошо ещё, если она не станет смеяться над тобой, Айзек. Боже, как можно не иметь ни одного нормального костюма? У тебя что, весь шкаф забит одной военной формой?

— ...

— Но ведь и эту форму ты скоро снимешь, верно? Четвёртый пехотный полк, надо же. По словам моей подруги, там собраны одни синекуры: старики накануне отставки или такие, как ты, офицеры, которые не угодили начальству и не могут получить повышение...

— Уоркс.

Рэйчел, с воодушевлением болтавшая, не обращая внимания, реагирует он или нет, замолчала.

Айзек, всё это время хранивший молчание, окинул кузину тяжёлым взглядом сверху вниз.

Да. Это была всего лишь выходка Рэйчел, которая срывала зло. Неловкость из-за поездки с несносным кузеном и желание убежать от мысли о собственной неосторожности — она случайно заговорила об умершем — заставляли её вымещать досаду на ни в чём не повинном Айзеке.

— Рэйчел Уоркс.

Как бы холодно Айзек ни произнёс её имя, Рэйчел не ответила — только уставилась на него.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Тишину нарушил именно Айзек — он первым двинулся.

Он что-то крикнул кучеру через окно, и вскоре карета остановилась посреди грязной дороги.

Затем дверь резко распахнулась.

— Айзек!

Рэйчел, не оборачиваясь, крикнула вслед кузену, который выходил из кареты, словно не веря своим глазам.

— Ты с ума сошёл, Айзек Пинчер!

Не обращая внимания на её крик, он зашагал под проливным дождём и вскоре скрылся за пеленой ливня — широкими шагами, под стать своей крупной фигуре.

Рэйчел, пыхтя от злости, смотрела вслед кузену, который предпочёл выйти из кареты, лишь бы не ехать с ней вместе.

— Вот идиот. Один он всё равно никуда не дойдёт без приглашения...

Лицо бормотавшей Рэйчел вскоре побелело и застыло.

А, чёрт.

— Айзек, немедленно вернись с приглашением!

Дождь лил не переставая.

Попасть под дождь было для него делом привычным. Он был бывалым солдатом, повидавшим и не такое.

Особняк, где должно было состояться торжество, Дилтон-Мэнор, стоял на том холме. Айзек свернул с дороги, сплошь покрытой грязью, на боковую тропинку, густо заросшую кустарником.

Пока он шёл под дождём, мимо проехало несколько карет — высадив хозяев, они разворачивались и уезжали.

Он надеялся, что карета Рэйчел уже проехала, но её всё ещё не было видно. Наверное, кузина ждала, что он сдастся и вернётся.

— Что за вздор? Говорите, кто-то пришёл пешком?

Так что в конце концов Айзеку пришлось дойти до особняка пешком.

Пройдя почти двадцать минут без остановки, Айзек промок до нитки. Его тесный костюм с короткими рукавами прилип к телу.

Вид у него был жалкий.

— А, господи. Надо позвать господина Джейсона.

Слуга, фыркнувший на шёпот юного посыльного, побледнел, едва увидев Айзека. С ошеломлённым лицом он тут же поспешил уйти, сказав, что позовёт дворецкого.

Остались только юный посыльный и Айзек. Мальчик, глядя на промокшего Айзека, как на диковинку, спросил:

— Вы что, правда пришли пешком?

Айзек не ответил на слова ребёнка.

Вскоре молодой дворецкий особняка вернулся вместе со слугой. Дворецкий Джейсон, как и слуга до него, едва взглянув на Айзека, широко распахнул глаза и тут же поспешил проводить его внутрь.

Пол, который прислуга старательно натирала до блеска специально к этому дню, покрылся грязной жижей, стекавшей с одежды Айзека, — повсюду, где он ступал.

За спиной побледневшего молодого дворецкого смутно виднелся холл, из которого сочился жёлтый свет. Приём уже начался.

— Прошу прощения, но мне нужно проверить приглашение.

Дворецкий осторожно попросил, и Айзек механическим движением достал из-за пазухи приглашение и протянул ему.

Пока молодой дворецкий внимательно изучал мокрое приглашение, стоявший рядом слуга осторожно позвал его:

— Мистер Холтон.

Затем двое мужчин многозначительно переглянулись.

— Что-то не так с приглашением?

Неожиданно Айзек навис над ними и спросил. Слуга, переглядывавшийся с Джейсоном, при виде этого жалкого и мрачного зрелища слегка приоткрыл рот и покачал головой.

Слуга, напуганный внушительной фигурой незнакомца и исходившим от него давящим, мрачным взглядом, в отчаянии снова посмотрел на дворецкого.

Это был день рождения юной хозяйки, который непременно должен был пройти успешно. Они слишком хорошо знали, сколько сил она вложила в этот вечер. Целых два месяца. Два месяца подготовки.

— Э-э, с приглашением всё в порядке.

Джейсон с улыбкой, казавшейся довольно светской, обратился к Айзеку.

— Но в таком виде войти будет затруднительно.

Айзек посмотрел сверху вниз на дворецкого, который говорил с ним осторожно, но довольно чётко. И медленно оглядел себя.

Хорошо ещё, что он просто промок; пробираясь сквозь кусты, он наполовину извалялся в грязи.

— Так что сначала мы бы хотели предложить вам другую одежду...

— А.

Айзек, словно осознав что-то, перебил дворецкого и открыл рот.

— В таком виде вход воспрещён, так?

Низким, скребущим голосом, словно напевая, произнёс Айзек. С улыбкой.

Это была поистине радостная улыбка. Не в силах сдержать прорывавшуюся радость, Айзек расплылся в улыбке — и когда мужчина и без того подозрительной наружности ещё и зловеще оскалился, слуга, побледнев, крепко схватил дворецкого за рукав.

Этого человека нельзя. Ни в коем случае нельзя его впускать.

— Джейсон!

В этот момент дверь холла на другом конце открылась, и выглянула женщина с холодным, резким выражением лица.

— Принесите ещё сухих полотенец! И ещё несколько подставок для зонтов!.. А? А это кто?

Не успел Джейсон что-либо объяснить, как женщина выскользнула оттуда и быстро подошла. Это была молодая женщина с гладко уложенными пшеничными волосами, отливающими блеском, в дорогом платье.

Когда она приблизилась, дворецкий быстро прошептал ей на ухо, передавая ситуацию.

Эта женщина.

Айзек сразу понял, что это Саша Грейсон. Та самая богатая наследница, о которой Рэйчел без умолку трещала всю дорогу.

— А. Так вот почему вы его здесь держите? Джейсон.

Не успел дворецкий договорить, как она, нахмурившись, посмотрела на него с укором.

— Надо немедленно приставить слуг и проводить его в комнату, а вы что делаете?

— Нет, госпожа. Я как раз...

— Похоже, в таком виде мне действительно будет трудно присутствовать.

Айзек, снова прервав их разговор, вмешался.

Он указал на очевидную вещь, которую оба мужчины хотели бы отметить, и обратился к ней.

— Нет. Гость.

Тут она с решительным лицом обернулась к нему и сказала:

— Простите слуг за их неучтивость. Особенно дворецкого — он недавно принял дела от предшественника и во многом неопытен. Я немедленно распоряжусь выделить вам комнату. И одолжу новую одежду.

Вот чёрт.

Не то.

— ...

Конечно, он не мог выпалить это вслух. Айзек, чья репутация в обществе была ниже некуда, всё же обладал минимальной социальностью.

— Джейсон, что вы стоите? Немедленно позовите людей!

Не успела женщина с некоторым раздражением поторопить дворецкого, как двое слуг подошли к ним.

Когда Айзек с обречённым лицом собрался последовать за ними, сбоку ему протянули маленький платок.

Это была та женщина, мисс Грейсон, с выражением уместной неловкости и нарисованной улыбкой.

— Спасибо, что пришли сюда в такую погоду. Мистер Пинчер.

Айзек, остолбенев, смотрел сверху вниз, как она шевелит красными губами, произнося его фамилию.

Затем он неестественно резко отвёл взгляд от её лица, словно увидел что-то неприятное.

Мисс Грейсон, не обращая внимания на то, отвечает он ей или нет, сказала ему вслед — словно подбадривая:

— Я буду ждать внутри. Не спешите, приготовьтесь.

Ему было всё равно, ответит он ей или нет.

— Вам ведь нужно присутствовать на торжестве.

Она продолжала говорить.

— Конечно. Обязательно.

Глава 2

Если бы она заранее знала, что мужчина, которому была оказана столь упрямая любезность, меньше чем через два часа разнесёт приём в пух и прах, она ни за что не впустила бы его в особняк.

Но, разумеется, Саша Грейсон, та несчастная женщина, никак не могла этого предвидеть. Она была всецело поглощена тем, чтобы успешно завершить вечер, который устраивала по собственной инициативе. Так что Айзек, приведя себя в порядок, смог войти в парадный зал в относительно сносном виде.

С помощью слуг он обсушился и получил костюм, который они подготовили так, словно знали заранее, что такое случится. Костюм был больше того, что он носил, — заказанного Эдмоном, — но всё равно немного маловат.

«На приёме ты обязан присутствовать».

Айзек вспоминает, как бабушка со строгим лицом отдала ему этот приказ.

Торжество шло уже давно, но то, что Айзек появился в самом его разгаре, ни на что не повлияло.

Да. По крайней мере, благодаря её любезности он выглядел куда приличнее. Новый костюм всё ещё был немного коротковат в рукавах и брюках, но уже не казался таким смехотворным, как раньше.

Когда он вошёл, лишь несколько человек поблизости, поражённые его огромным ростом и статью, на миг скользнули по нему взглядом — и тут же вновь поспешили следить глазами за виновницей торжества.

Айзек с бесстрастным лицом вслед за людьми смотрит в сторону женщины — Саши Грейсон.

Жёлтая люстра, а под ней — красивая женщина в роскошном платье. Та, что любому покажется хозяйкой этого бала.

Атмосфера в зале уже достигла известной степени накала. Тут благородного вида знатная дама подняла бокал и попросила всех уделить ей внимание. Это была герцогиня Грейсон, её тётка.

Мисс Грейсон тут же с сияющей улыбкой подошла к тётке, поздравлявшей её.

И, подняв бокал вслед за ней, обратилась ко всем собравшимся со словами благодарности за то, что пришли.

Затем встала перед огромным тортом и, принимая поздравления, разрезала его.

Айзек своим характерным мрачным взглядом смотрел, как она режет торт, раздаёт его окружающим и улыбается.

— Ах, прошу прощения!

Айзек посмотрел сверху вниз на мужчину, который внезапно подошёл к нему и натолкнулся на него.

Это был мужчина довольно высокого роста с на удивление красивым лицом. Когда Айзек молча кивнул, мужчина вежливо улыбнулся, прошёл мимо него и поспешно направился туда, где было больше людей.

Вскоре оркестр, расположившийся позади, начал играть. Началось время танцев.

— Что ты делаешь, иди скорее пригласи мисс Грейсон на танец!

— Серьёзно, матушка? Лучше бы вы привели сюда старшего брата.

Слушая разговор матери и сына, стоявших неподалёку, Айзек осушил бокал шампанского.

Несмотря на настойчивые уговоры матери, её сын не собирался двигаться с места.

— Оставьте. Уже то, что мы сюда вошли, — великая милость. Посмотрите. Чтобы пригласить на танец, нужно быть хотя бы вон таким красивым.

Сыну, чья семья не отличалась знатностью и который сам не был писаным красавцем, казалось хуже смерти — напрасно пригласить эту надменную наследницу на танец и получить отказ у всех на виду.

Мать проследила за направлением, куда указывал подбородок сына, и посмотрела в сторону мисс Грейсон.

Тот красивый блондин, что недавно прошёл мимо Айзека, с улыбкой приглашал мисс Грейсон на танец. Мать смотрела, как он и завидная наследница любезно обмениваются репликами, и наконец пробормотала:

— Старший сын дома Осмунд. Даже из этого совсем захудалого дома приехал. Боже.

Вскоре оркестр заиграл изящную мелодию, подобающую началу бала. Мисс Грейсон вписала имя Осмунда в свою карточку танцев и, стоя напротив него, улыбнулась.

Несмотря на разорённое состояние дома, красота Осмунда взяла своё. Госпожа Роберт, женщина средних лет, проглотила вздох и с досадой посмотрела на сына, который даже не пытался попробовать.

Мисс Грейсон затем танцевала ещё с тремя мужчинами.

Первый танец — с молодым предпринимателем по имени Дилан Хенсон, владельцем ткацкой фабрики; следующий лёгкий вальс — с Эллиотом Фабреллом, подающим надежды начинающим художником; а затем танго — с Флойдом Кэмпбеллом, богатым наследником.

Айзек о них совершенно ничего не знал.

Но, даже не желая знать, он невольно слышал, как все вокруг него, стоило мисс Грейсон сменить партнёра по танцу, перешёптывались и открыто перечисляли их имена, профессии, возраст и даже размер состояния.

Когда мелодия сменилась и настала очередь венского вальса, возможность была предоставлена тому красивому старшему сыну дома Осмунд — Седрику Осмунду.

Он вёл её в танце с несравнимо более опрятным и красивым лицом, чем предыдущие мужчины, и с выдающимся танцевальным мастерством.

Стоявшие вокруг дамы провожали его отнюдь не благосклонными взглядами и перешёптывались:

— Думаете, у этого молодого Осмунда с одним лишь красивым лицом есть шанс?

— Вряд ли. Выбери она этого мужчину, госпожа Розалин вылезла бы из могилы.

На словах это был праздник в честь дня рождения, а на деле — огромные смотрины. Выйти в свет означало предъявить себя на благородном и при этом крайне узком брачном рынке. А мисс Грейсон, унаследовавшая состояние бабушки-герцогини, была, без преувеличения, самым лакомым товаром.

Да. Товаром.

По сравнению с ней Айзек был самым непопулярным товаром. Обузой, с которой семья не знала, что делать.

Айзек смотрит, как с окончанием пьесы Осмунд с сожалением оставляет поцелуй на тыльной стороне её ладони. Затем он бесстрастно наблюдает, как она, обменявшись с Осмундом приветствиями, с несколько утомлённым лицом оглядывается вокруг.

И встречается с ней взглядом.

Это было лишь мгновение, но Айзек быстро отвёл взгляд от её глаз и поставил бокал с шампанским, который держал. Затем размеренно зашагал прямо к террасе.

Терраса была в полном беспорядке из-за не прекращавшегося дождя.

Разнообразные украшения, которые слуги старательно готовили, стояли по углам в ряд, обесценивая все старания, и их вид рядом с влажным столом был довольно унылым.

Айзек, не обращая внимания, продолжал идти в глубь террасы. Дождь незаметно прекратился. Вместо того чтобы сесть за влажный стол, он прислонился спиной к колонне и достал из-за пазухи сигару и нож.

Срезав кончик сигары, Айзек взял её в рот и поднёс огонь. Едкий дым окутал лицо.

Выпуская терпкий дым, он посмотрел на дверь, из которой лился свет. Чего же ожидала бабушка, отправляя внука сюда?

Он представил, как подходит к той сверкающей наследнице, которую только что видел, и приглашает её на танец. От одной этой мысли Айзека чуть не стошнило.

Ему просто хотелось, чтобы приём поскорее закончился. Так или иначе, минимальный приказ — присутствовать — был выполнен, так что бабушка, надо думать, снисходительно простит внуку то, что он досадил кузине Рэйчел Уоркс.

В руке у Айзека была зажата сигара, и он легонько стряхивал пепел. Со скрипом открылась дверь, и туда, где он стоял один, кто-то вошёл.

— Почему ты просто отпустил её? Надо было там сильнее надавить!

— Роберт, это тоже невежливо по отношению к её следующему партнёру по танцу. В конце концов, сегодня мы уже точно обратили на себя её внимание. Этого достаточно.

Нет, был ещё один человек.

На открытой террасе не было ни огонька, и было темно. Только свет, сочившийся из щели в двери, да лунный свет сверху — вокруг всё было темно.

Если хочется полностью отдохнуть, лучше было бы выйти в коридор и найти комнату, отведённую для гостей.

— Так как? Думаешь, она в тебя влюбилась?

— Это, видишь ли… Не знаю. Роберт. Не знаю, влюбилась ли она, но я ведь попал в число её партнёров по танцу. Одним из тех четверых. Уже этого достаточно…

То, что они всё-таки забрели сюда, куда, казалось, никто не заглянет, означало одно из двух:

либо, как Айзек, они просто не любят людей и тихо ушли от них,

либо им нужно было место, чтобы наедине обсудить то, о чём не скажешь открыто при всех.

— Немедленно пригласи эту женщину на свидание. Пока другие не подсуетились, застолби место.

— Роберт, давай смотреть трезво: жениться на ней может не получиться. Посмотри на тех, с кем она сегодня танцевала. Все как один — либо богатые, либо из хороших семей.

Именно для того, чтобы найти место, где можно наедине обсудить то, о чём не скажешь открыто при всех.

— Насчёт женитьбы надо будет ещё подождать… но, может быть… может быть, насчёт любовника вероятность есть.

— Любовника?

Тук.

Раздался глухой звук удара.

Айзек, как раз достававший новую сигару, рефлекторно посмотрел туда.

Двое мужчин.

Айзек сразу узнаёт высокого мужчину. Это тот самый Осмунд, что недавно танцевал с той наследницей.

— Эй, ублюдок. Думаешь, я вложился в тебя, чтобы удовлетвориться таким малым? Любовник? Эй, думаешь, я вложился в тебя, чтобы ты получал от этой женщины карманные деньги в качестве любовника? Эта одежда, приглашение, карета. Ты знаешь, сколько я в тебя вбухал?

— Роберт, погоди… отпусти.

На этот раз послышался более лёгкий звук трения.

— Ах, чёрт. Если собираешься просто получать карманные деньги, верни мне всё, что я в тебя вложил. Прямо сейчас. У тебя есть такие деньги?

Снова тук.

Осмунд, получая удары от мужчины меньше себя, пошатнулся.

— Нет ведь.

— …

— Нет ведь, ублюдок.

Мужчина невысокого роста, избегая хотя бы имеющего ценность лица Осмунда, вбивает кулаки ему в плечи и в грудь.

Айзек не раз видел такое подавляющее насилие и сам через него проходил.

— И плевать на других. Сделай так, чтобы эта женщина по уши в тебя влюбилась. Это ведь твой талант. Пока она не опомнилась, выбей из неё душу любым способом. Это ведь твой талант.

— …

— Пусть твоя семья уже не та, что прежде, ты всё равно такой же дворянин. С деньгами я сам разберусь, так что ты просто сосредоточься на своём деле.

До чего же откровенный разговор.

Вокруг не было ни единого слуги. Все были заняты тем, что происходило в холле внутри.

Да. Именно поэтому и Айзек, и те мужчины пришли сюда.

— Дальше я всё улажу сам. Я уже подыскал человека, который чисто провернёт то дело на той стороне. Сколько мне пришлось уговаривать того человека…

Сколько.

Слова мужчины, Роберта, оборвались на этом.

Он, с удивлёнными глазами, вслед за Седриком Осмундом, который смотрел ему за спину, повернул голову и посмотрел туда.

— Эй, кто там?

Роберт, лишь запоздало почуяв едкий запах сигары, обернулся в сторону Айзека.

Глава 3

Как же это, должно быть… неприятно — встретить в этом зале, полном незнакомцев, кого-то, кого знаешь.

Роберт узнал Айзека сразу, как только увидел. Мужчину на голову выше большинства он в зале не заметил — и причиной тому была исключительно мисс Грейсон.

Все его интересы сводились к одному: сможет ли Осмунд обольстить мисс Грейсон. Поэтому он даже не смотрел в сторону Айзека, который в углу зала глушил спиртное.

Айзек долго, в упор смотрел на приземистого мужчину, который так же пристально глядел на него, и лишь с запозданием узнал, кто это.

— Роберт Блум.

— …

Это был Роберт Блум, адъютант специального батальона, в котором Айзек служил до перевода в Четвёртый пехотный полк.

— Надо же, встретить тебя в таком месте.

Айзек пробормотал это с довольно безразличным лицом. Право, впечатление было ровно таким — и не больше.

А вот Блум — нет.

— Капитан Пинчер.

Блум — совсем нет.

Тем временем дворецкий Джейсон, выслушав доклад горничной, нахмурился.

Открытая терраса. Место, на которое на этом приёме возлагали больше всего надежд, но из-за погоды всё пошло прахом, и туда свалили всякий хлам. И вот там, говорят, находятся гости.

— Гости? Сколько?

— Эм… На первый взгляд трое? Темно, да и место, честно говоря, ужасное, так что я хотела проводить их в гостевую комнату, но один курил. Вот я и прошла мимо.

— Да в гостевой комнате полно пепельниц.

Горничная, глядя на Джейсона, пожала плечами, словно спрашивая: «Так что, сходить ещё раз?» Так или иначе, открытая терраса сейчас не годилась для приёма гостей.

Джейсон, немного подумав, пошёл к Саше и передал ей это. Саша как раз уже двадцатую минуту слушала госпожу Томпсон. Та рассказывала, что её племянник необычайно хорош собой и к тому же отлично охотится.

Саша с недовольным лицом вырвалась от госпожи Томпсон, выслушала Джейсона, немного подумала и сказала:

— Видимо, господа наслаждаются беседой. Ночь ещё прохладная, так что скоро, наверное, зайдут. Ах, только закройте дверь, чтобы другие гости туда больше не ходили.

Вот уж воистину — сам себя выдал.

— Думаешь, будет невесело, если рассказать?

Покрасневший, будто вот-вот взорвётся, Роберт Блум процедил это сквозь зубы. Нет, точнее выражаясь, он нагло пригрозил Айзеку.

Что он слышал? Нет, этот ублюдок всё слышал. Он уже был здесь, когда мы вошли. И, мрачно скрывая своё присутствие, подслушал весь наш разговор. Чёрт бы побрал эту громадину…

— Думаешь, будет невесело?

— …

— Что за веселье?

Айзек, отбросив сигару, подошёл к нему и спросил. Запах сигары исходил от огромного мужчины волнами.

Седрик Осмунд с несколько отвращённым видом поднял взгляд на огромного мужчину, в мгновение ока подошедшего к нему и Роберту.

Ситуация была скверная. Роберт и этот мужчина были знакомы. И, к несчастью, явно не ладили.

Капитан Пинчер был поистине высок. Даже Седрик, который считался выше среднего роста, вынужден был слегка задрать подбородок, чтобы смотреть на него. Да и вообще капитан был крупным, широкоплечим мужчиной. Седрик с некоторой тревогой смотрел на пуговицы на его рубашке, готовые, казалось, вот-вот расстегнуться.

— Блум, погоди. Кто это вообще…

— Насчёт шутки, которую мы только что отпустили. Если расскажешь её кому-то, говорю, будет невесело.

Как ни старался Седрик вмешаться, всё было впустую: Роберт снова пригрозил Айзеку.

Роберта уже поглотила старая обида и чувство неполноценности, которых Седрик и вовсе не мог постичь.

— Шутка, говоришь?

Айзек навис над ними огромной тенью и пробормотал. На лице, которое всё это время было похоронным, появилась усмешка.

Айзек и вправду не мог сдержать смеха.

Ещё недавно этот адъютантишка гнулся перед ним и лебезил при каждой встрече. А теперь вздумал угрожать. Смешно — да и только.

— Да. Раз это шутка, тем более надо передать её той благородной женщине. Жаль будет, если эта забавная шутка останется известной только нам.

— Э-э, капитан… Н-но погодите минутку.

Айзек, зловеще бормоча, прервался и бросил короткий холодный взгляд на отчаянно вмешивавшегося Седрика Осмунда.

Голубые глаза блеснули. Седрик, встретившись с ним взглядом, ощутил непонятную дрожь.

Седрик поспешно, стараясь сохранять спокойствие, заговорил:

— Вы, кажется, немного пьяны. Правда? И Блум, и этот парень тоже много выпили. Это разговор, вызванный опьянением. Так что давайте не будем портить друг другу настроение…

— Скажи мне, как ты собираешься поступить, если я расскажу, Роберт Блум. Как ты намерен лишить меня веселья? А?

Как верно заметил Седрик, Айзек был немного пьян. С самого утра у него копился стресс из-за этого проклятого приёма. А тут ещё этот мелкий адъютантишка, которого он встретил спустя долгое время, нагло принялся ему угрожать, словно вызывая на драку.

Айзек, не обращая внимания на уговоры Седрика, шагнул к Роберту. Роберт, втянув подбородок, смотрел на его давящую фигуру, а затем пробормотал:

— Отслуживший своё отставник.

На миг воцарилась тишина.

Седрику этот короткий миг показался чудовищно долгим, словно вечность.

— Роберт, прекрати!

— Кто тебе поверит?

— Нет, Роберт!

Седрик в полном отчаянии закричал его имя.

Неужели он и вправду сошёл с ума? Зачем вдруг раздувать это до такого?

Ещё недавно он сам твердил, чтобы всё не испортили. А теперь Роберт, словно задавшись целью драться, лез на противника. Это было не просто возмутительно — это было уже за гранью всякого здравого смысла.

— Насчёт операции «Селвуд». Генерал Честерн хорошо всё прикрыл, но все уже знают. Что ты попался на дезинформацию и угробил половину товарищей.

Да. Казалось, он и вправду задался целью драться.

Роберт был пьян не меньше Айзека.

— Говорят, некоторые из выживших до сих пор тебя прикрывают? Слёзная товарищеская верность.

Что за операция «Селвуд», Седрик не знал. И знать не хотел.

Право, знать не хотел.

Едва прозвучало слово «Селвуд», как огромный мужчина на миг застыл и теперь уже, не мигая, смотрел на них сверху вниз.

— …

На бесстрастном лице блестели только голубые глаза.

Чудовищно жутко.

— Все они идиоты.

Роберт, не обращая внимания, продолжал трепаться.

— Знают ли они, что оказались в таком положении из-за тебя, или нет…

Тук!

Седрик остолбенело смотрел, как Роберт безвольно опрокинулся назад, словно домино.

Всего лишь раз слегка толкнул его ладонью в плечо — и Роберт, не оказав ни малейшего сопротивления, повалился назад.

— Продолжай болтать.

Над упавшим Робертом вновь нависла тень огромного мужчины.

Как бы Седрик ни бросился следом и ни пытался отчаянно их разнять, Айзек, легко взмахнув рукой, стряхнул его, словно отшвырнул.

И без всяких колебаний схватил Роберта за шкирку.

Седрик, ткнувшийся лицом в холодный пол, превозмогая боль в носу, поднялся. И тут же бросился к двери, ведущей в холл.

Затем, распахнув закрытую дверь, закричал мужчине возле двери:

— Помогите, пожалуйста!

Мужчина, который беззаботно болтал с приятелем у двери, увидев Седрика, изрядно удивился. Седрик лишь с запозданием понял, что у него из носа идёт кровь.

— Что, что случилось?

— Там, снаружи, драка. Не поможете? Один я не могу их разнять!..

Тем временем Роберт, уже вплотную столкнувшись с нависшими над ним зловещими голубыми глазами, осознаёт всю серьёзность.

Железная хватка Айзека сжала ему рот и челюсть — с такой силой, будто собиралась всё раздавить. Только тогда Роберт понимает, что дело не ограничится парой ударов.

Роберт был пьян. Пьяный, он был безрассуднее и резче обычного, и к тому же втайне питал к этому Пинчеру чувство неполноценности.

Поэтому.

— А-а-а!

Блум изо всех сил забился, пытаясь вырваться из хватки Айзека.

Но стоило ему едва вырваться и обернуться, как огромная рука подхватила Роберта за шиворот. Роберт болтает ногами в воздухе.

— Говорю же, продолжай.

Холодный голос Айзека вонзился ему в затылок.

Роберт вместо ответа ещё раз забился.

Саша Грейсон, к несчастью, даже в тот момент ничего не замечала.

Сашу снова поймала госпожа Томпсон, и она слушала её рассказ о тыквенном пироге.

Может, это было и неплохо. Скорее, даже лучше. Куда лучше, чем продолжать слушать про её племянника.

Госпожа Томпсон рассказывала, как неаккуратно поставила пирог в печь — и он там взорвался, приведя печь в полный беспорядок. Она своими сухими пальцами преувеличенно изображала взрыв и произносила «Бах!».

В тот самый момент дверь на другом конце разлетелась, и какой-то мужчина вкатился в зал для приёмов.

— Что вообще происходит?

Госпожа Томпсон удивилась не меньше Саши.

Она с озадаченным лицом оглянулась на шум, поднявшийся в такт её театральному жесту.

И, лишь с запозданием взглянув на Сашу, озадаченно спросила.

Саша, не обращая на это внимания, с отсутствующим лицом смотрит на мужчину, вкатившегося — нет, точнее говоря, брошенного кем-то — в зал.

«Что это?»

Затем она остолбенело смотрит, как огромный мужчина широкими шагами входит в зал. Отталкивает мужчин, пытавшихся его удержать. И принимается колотить брошенного.

— …

Словно кто-то вложил ей в оба уха вату, смоченную водой, — всё вокруг стало тихим.

Саша по-прежнему с одурманенным лицом смотрела в центр переполоха.

Мужчина продолжал бить. Не обращая внимания на то, что его пытаются остановить.

Испуганные, съёжившиеся люди постепенно начали собираться, чтобы поглазеть на драку.

Словно им и дела не было до её дня рождения — они забросили всё и стекались к очагу переполоха.

— Минутку, госпожа Томпсон…

Саша, словно заворожённая, с одурманенным лицом пробормотала и двинулась с места.

Люди уже собрались кругом, словно пришли на арену, и глазели на драку.

У кого-то на лице был испуг, и он цокал языком. Кто-то, сильно пьяный, подбадривал: «Давай, бей туда!» — и веселился.

Саша без всяких колебаний протиснулась между ними. И встретилась лицом к лицу с мужчиной. Тот волочил на каждой руке по слуге особняка и пытался от них отмахнуться.

Это тот мужчина.

Тот самый, что пришёл сюда промокшим под дождём.

— Прекратите.

Он разносил её приём.

— …Прекратите, прекратите…

Казалось, её слов вообще не слышат.

Этот сумасшедший.

Только впустила его.

Этого сумасшедшего.

— Говорю же, прекратите!

Без малейшего колебания Саша выхватила бокал шампанского у стоявшего позади человека и выплеснула его прямо в лицо Айзеку.

— …

Лишь тогда Айзек, лицо которого стало насквозь мокрым, обернулся к ней.

Вата, затыкавшая оба уха Саши, наконец выпала.

Гул вокруг быстро разросся.

Кто-то всхлипывал от страха. Кто-то, схватив за шкирку, кричал во всё горло: «Как ты смеешь наступать мне на ногу!» Голоса наполнили всё вокруг.

Приём уже.

Без всякой необходимости что-либо делать, приём уже.

— …

— …

Саша с бесстрастным лицом подняла взгляд на Айзека.

Айзек тоже с бесстрастным лицом смотрел на Сашу сверху вниз.

И, не сводя с неё взгляда, всё-таки ударил Роберта ещё раз.