!!! ВНИМАНИЕ, ДАННАЯ ГЛАВА ПЕРЕВЕДЕНА С ПОМОЩЬЮ ГУГЛ ТРАНСЛЕЙТ!!!

Он не умер. В остальном он мало в чём был уверен, но он не умер. Смерть означала бы конец многому, он был уверен, поэтому боль, которую он чувствовал, означала, что он не умер. Хотя он не мог двигаться.

На него обрушился калейдоскоп образов. Темные места, холодные места — все двигалось и дергалось. Нет, это двигалось его собственное восприятие. Это беспорядочное движение было основной причиной его боли. Он попытался поднять руки, которых не чувствовал, и сложить ладони, которых у него не было, чтобы закрыть глаза, но отсутствие этих средств не давало ему передышки от туннелей и темноты, которая была недостаточно темной для его вкуса.

Две точки зрения казались более подходящими, чем остальные. Они находились на правильном расстоянии друг от друга и не выглядели расположенными в нескольких сантиметрах от поверхности. Однако из всех перспектив эта была самой неподвижной. Но когда она начинала двигаться, он понял, что находится в конце туннеля.

Что бы он ни рассматривал, ему не нравился этот свет. В поле зрения появилась зеленая чешуйчатая рука, которая на мгновение заслонила ему обзор, прежде чем он увидел самый большой кристалл, который когда-либо видел.

Что-то в этом кристалле казалось странным, но как он ни старался, не мог понять, что именно. Странным, однако, было не то, что он светился и буквально парил в воздухе. Он светился мягким розово-белым светом, который, как казалось, не раздражал существо, через которое он смотрел (а он понял, что смотрел через глаза существа).

Постепенно все начало проясняться, и, в сочетании с воспоминаниями, он понял, что происходит. Он был в игре. И все это было большой игрой! Игра в управление подземельем. Он решил, что, глядя глазами существа, он и есть это существо.

Вот бы ему только научиться поднимать руки.

Три дня он безуспешно пытался что-нибудь предпринять, прежде чем понял, что он точно не существо. Он понял, что прошло три дня, потому что свет снаружи постоянно менялся. Но, подобно младенцу, сжимающему ручку вокруг пальца родителя сразу после рождения, ему наконец удалось подтолкнуть существо.

"А? Что?" Глаза существа задвигались, когда оно заговорило, и повернулись к слишком яркому входу.

Движение и лёгкое затемнение привлекли его внимание, а также внимание существа, к входу в пещеру. Потребовалось несколько мгновений, чтобы очертания пещеры прояснились, и внутрь вошли три человека. Различные ракурсы позволили ему рассмотреть детали с разных сторон — некоторые из них перевёрнутые, — но он уже тренировался в рассматривании.

«Это всего лишь кобольд рабочий. Убей его, Уильям», — сказал один из людей, мужчина.

Он наблюдал, как второй из людей в кожаных доспехах потянулся через его плечо и приставил к нему стилизованную длинноствольную винтовку. Двигаться было невозможно — как и не смотреть, на винтовку. Громкий треск эхом разнесся по пещере.

Две точки света, два его взгляда на мир, исчезли.

«Хорошо, Пен, иди и посмотри, есть ли что-нибудь в этой бесполезной дыре». Это снова был первый говорящий. Когда третий человек подбежал вперед, он кивнул второму, который начал перезаряжать оружие. «Эта хрень, должно быть, здесь недолго, раз только что получила первого рабочего».

Третий человек, судя по форме его странных глаз, женщина, подошла к тому, кого он теперь понял, что это он . Сердце подземелья. Он был не кобольдом — он был подземельем!

Ее руки скользили по рукояткам ножей, по одному на каждом бедре, и она сначала присела, чтобы осмотреть кобольда. «Прямо в голову. По крайней мере, он быстро это сделал. Уильям не славится добротой».

Встав, женщина повернулась к своим спутницам. «Оно мертво. Отличный выстрел, Уильям. Ты когда-нибудь промахиваешься?»

«Ты знаешь лучше всех, Пен». Первый мужчина спустился по туннелю к сердцу. В руке у него была полоска бумаги. «Он когда-нибудь попадал в тебя, когда ты атаковала ту же цель?»

Он видел, как взгляд женщины был прикован к листку бумаги в руке первого мужчины, и как ее глаза поднялись от него и сфокусировались на Уильяме. "Нет…"

«Все бывает в первый раз».

Он мысленно закричал, не в силах издать ни звука, наблюдая за своим вторым в жизни убийством. Он ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как кровь растекается по нижней части туловища Пен. Пуля, как он видел, прошла насквозь и вышла из-за спины.

«Ты не поняла, Пен. Ты заставила нас отказаться от стольких работ — работ, которые сделали бы нас достаточно богатыми, чтобы никогда не ездить в эту убогую маленькую деревню, которая едва ли достаточно велика, чтобы там создать свой первый дандж!!»

«Все те разы, когда твоя чертова совесть мешала нам получать зарплату… Ты должна был это предвидеть».

Подойдя и перезарядив оружие, Уильям покачал головой. «Извини, Пен. У нас были хорошие времена, но ты же знаешь правила — деньги на первом месте».

Пен упала на колени, прикрыв одной рукой живот, а другой потянулась к рюкзаку.

«Зелья? Я заменил их подкрашенной водой по дороге сюда. Твой талисман?» Первый мужчина скомкал бумагу в руке. «Это подземелье в конце концов само разберётся. Кто знает, может, через несколько лет его даже стоит будет ограбить, но, Пен, ты станешь его первой добычей».

«Разве это не будет честью, Пен? В подземельях почти никто не умирает. Они заходят, получают ранения или их просто избивают, их талисман вытаскивает их в безопасное место, и они возвращаются. Клянусь Бездной, я знаю, у тебя есть стандартная страховка на этот случай». Закончив перезарядку, Уильям направил винтовку в голову Пен. «Но не в этот раз».

«Не трать выстрел, Уильям. Она быстро истекает кровью — ты попал в что-то важное. Пока, Пен. Когда-то была чертовски быстра, но сегодня… просто немного медлительна». Обернувшись, первый мужчина направился по туннелю и вышел наружу, вскоре за ним последовал Уильям.

Рыдания. Он услышал рыдания. «Пошёл ты нахуй, Питер! Пошёл ты нахуй, Уильям, я…» Рыдания переросли в крик агонии. «ПОШЁЛ НАХУЙ ВЕСЬ ЭТОТ ГРЁБАННЫЙ МИР!». Она перевела дыхание, повернула голову и посмотрела на сердце — на него. «Значит, остались только ты и я».

Он наблюдал, как она приближается к сердцу, оставляя за собой кровавый след. Она подошла к нему и подняла руку, покрытую кровью, к огромному кристаллу. «Пожалуйста, я не знаю, слышишь ли ты меня или понимаешь ли вообще, что я говорю, но если эти ублюдки вернутся — убей их. Используй меня как еду, используй мое оружие, используй любое снаряжение, которое эти ублюдки не украли, и убей их».

Она умолял: хоть что-нибудь, что угодно. Окровавленный отпечаток руки Пен на сердце подземелья, казалось, пульсировал, когда он мысленно искал способ взять под контроль подземелье.

Принять добровольную жертву? [Осталось 30 секунд]

Принятие просителя при наличии соответствующего медиума может позволить интегрировать его в подземелье.

Да/Нет

Это было красиво оформленное текстовое поле, но это было всего лишь текстовое поле. Внизу у него было две кнопки и таймер, отсчитывающий время. Он снова и снова перечитывал содержимое поля, пытаясь убедиться, что оно означает именно то, что он подумал.

Единственное, что ему ещё удалось сделать, это тыкать во что-нибудь. Поэтому, когда оставалось 5 секунд, он ткнул в «Да» .

Пенелопа почувствовала, как её мучения усилились, когда поток розовой энергии вырвался из сердца подземелья, пронзил окровавленный отпечаток её ладони и вонзился в неё. Она кричала всё громче и громче, её тело извивалось, каждая мышца, кость и сухожилие разрывались и снова приходили в норму. Даже кожа начала слезать с неё.

"Ты в порядке?"

Слова звучали громко в голове Пенелопы, но она скорее чувствовала их , чем слышала .

"Арр?"

Звук, вырвавшийся из её рта, был странным и казался неправильным. Она подняла взгляд на сердце подземелья, её глаза видели в темноте, как никогда прежде, и попыталась снова.

"Граар?"

«Я не думаю, что понимаю кобольдов. Можешь попробовать говорить на… э-э… человеческом языке?»

Закатив глаза, Пенелопа хотела крикнуть ему, что она определённо и абсолютно точно пытается говорить на общем языке, но это было трудно, потому что рты кобольдов для этого не предназначены. И тут её мозг закричал, потому что она точно понял, что с ней не так. Взглянув вниз, она увидела испорченные кожаные доспехи, обёрнутые вокруг маленького тела кобольда. Её тела.

Однако паниковать было не время. Пенелопа закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы уравновесить себя. Она снова опустила голову и посмотрела на землю. Ее пояс с оружием лежал на земле. Подняв его, она поняла, как сильно уменьшилась. Ее рост, который раньше составлял почти полтора метра, теперь, по ее оценке, был примерно вдвое меньше. Перекинув пояс через плечо, она постаралась не обращать внимания на когтистые зеленые руки, которыми она управляла, и вместо этого убедилась, что ее ножи надежно закреплены.

"Неразговорчивая? Я тебя не виню. Что, черт возьми, с тобой случилось?"

Обернувшись, чтобы взглянуть на сердце подземелья, Пенелопа поняла, что именно говорило ей в голову. Она начала с ругательств. Её рот по-прежнему не отличался красноречием, но шипение, плевки и рычание, которые ей удавалось произносить, приносили больше облегчения, чем рассказ кому-либо о произошедшем. Наконец, уперев когти в бока, она сердито посмотрела на сердце.

«Ты умирала. Я не знал, что еще делать. Я просто изо всех сил пытался найти способ тебя спасти. Я… я не хотел превратить тебя в кобольда».

Она удивленно моргнула, услышав искреннюю тревогу в его внутреннем голосе. После всего, что только что произошло, она не могла винить сердце. Она знала, что Уильям и Питер просто нашли бы другое удобное место, чтобы убить ее.

В этот момент Пенелопа осознала свои последние слова. Она умоляла сердце о помощи, и оно пошло еще дальше. Оно не просто использовало ее тело в пищу, оно дало ей вторую жизнь — новую жизнь. Немного пошатываясь, пытаясь впервые встать на новые ноги, Пенелопа приблизилась к сердцу и не остановилась, пока не прижалась к нему и крепко не обняла.

Без слов она надеялась, что её действия смогут заверить сердце подземелья в том, что она ценит его усилия и попытку спасти ей жизнь.

Узнав о расположенной неподалеку подземелье, жители города запланировали праздник. Грязные переулки оживились, и жизнь забурлила на вымощенной главной улице. На каждой кухне кипела работа: готовили, пекли и готовились к предстоящей ночи.

Однако, пока шел день, трое человек сидели за небольшим столиком в отдельном зале местной таверны. Бролли Виндчим, Кристин Селлсвелл и Говард Тейлор улыбались.

«Мы это сделали». — сказала Кристин. «К нам дважды в месяц прибывают торговые караваны».

«Мои торговцы планируют расширить ассортимент, включив в него более изысканные товары. Сталь и олово – это еще не предел». Говард, как и Кристин, говорил оптимистичным тоном. «Бролли?»

«Мы немного отстаём с фортом. Нам понадобятся пограничные стены для города и больше охраны, но, имея хотя бы одно подземелье, мы можем ожидать прибытия искателей приключений с караванами». Бролли усмехнулся своим двум соруководителям. «И у нас ведь есть деньги, чтобы платить за охрану».

«Опять повышение налогов? Ты нас задушишь, Бролли», — сказала Кристин, понимая, что у нее больше всего шансов убедить капитана охраны попробовать что-нибудь другое.

Говард лишь рассмеялся, глядя на кислые лица обоих своих соруководителей города. «Вы не понимаете. К нам будут приезжать искатели приключений. Нам повезет, если мы сможем изготовить достаточно талисманов, чтобы справиться с наплывом, не говоря уже о спросе на лечебные зелья и другое снаряжение. Думаю, нам придется позвать сюда брата Руперта».

«Думаешь, этот хитрый священник пустит нас в свою казну?» — спросил Бролли.

«Он сделает это, если захочет, чтобы мои караваны доставили ему припасы. Одна-две неудачные доставки должны привести к тому, что у него начнут заканчиваться благовония, святое вино и терпение». Блеск в глазах Кристины дал понять обоим её соруководителям, что они ни в коем случае не хотели обидеть эту женщину.

«Если он откажется, мы всегда можем поискать другого священника и организовать новую церковь в городе». Говард полез в карман и вытащил небольшую бухгалтерскую книгу. «Моя кузина — священница в ордене Сестер Благодати, так что мы могли бы найти гораздо более охотно согласившуюся жрицу, которая бы снизила цены по сравнению с Рупертом, в течение двух недель».

Кристин сделала паузу и слегка наклонила голову в сторону. «Сестры Благодати? Разве это не секта, занимающаяся вопросами плодородия ?» Услышав кивок Говарда, она хихикнула. «Я бы, по крайней мере, заплатила за святилище. Поговори с твоей кузиной, я поговорю с Рупертом. Подстраховаться не помешает».

«Кристина, у тебя фертильность? Наконец-то собираешься остепениться?» — спросил Бролли.

«Чем больше людей в городе, тем больше торговли товарами, сэр рыцарь. Чем больше товаров для торговли, тем больше золота, и тем больше финансирования вы получаете. Благословение бога плодородия было бы гораздо лучше, чем бездна огня и серы, которыми нас кормит Руперт».

Все трое замолчали, когда по комнате разнеслось тихое гудение.

«Оно просыпается?» — спросила Кристин.

«Конечно, оно просыпается. Подземелье здесь». Бролли протянул руку и положил её ладонью вниз на середину стола.

Протянув руку одновременно с Кристин, Говард улыбнулся и попытался сдержать своё волнение.

«В Нортридж».

!!! ВНИМАНИЕ ДАННАЯ ГЛАВА ПЕРЕВЕДЕНА С ПОМОЩЬЮ ГУГЛ ТРАНСЛЕЙТ !!!

Статус подземелья:

Уровень 1

Сердце 400/400

Рабочие 1/5

Монстры 0/10-2

Ловушки 0/10+2

Комнаты 1

Еда 76

Древесина 400

Железо 40

Мана 0

Задание: Постройте 5 ловушек

Это было полным и абсолютным безумием, подумал он. Там были диалоговые окна, счетчики ресурсов и даже квест. Он все еще не мог вспомнить, откуда он пришел, но по какой-то причине эти игры прочно засели у него в голове, как будто идеально вписывались в этот мир — и так оно и было.

«Я никак не могу во всем этом разобраться. Где меню строительства? Ничего не подходит к имеющейся у нас комнате, и… кажется, мне нужно отдать приказ расширить проходы, чтобы сделать комнаты или что-то в этом роде», — сказал он, хотя был уверен, что его слышит только Пен.

"Дай... копай". Пен посмотрела ему в сердце с обреченностью на своем рептильном лице, которое выглядело комично.

«Я не хочу тобой командовать. Такое ощущение…»

"Копай!"

Теперь она выглядела сердитой, но он мог видеть — с какой-то перевернутой точки зрения, которая с каждой минутой становилась все более естественной, — что она еще и ухмыляется. Пытаясь сосредоточиться, он ткнул в камень у входа, прямо внутри подземелья, и тот стал зеленым, на нем появился маленький символ кирки.

Пен ткнула рукой ему в сердце и, сжимая в руке кирку, отдернула руку. Она резко развернулась на одной ноге и направилась к тому месту, которое он отметил для копания.

Он прекрасно знал, что в играх-подземельях поощряются лабиринты и умелое создание ловушек. Он прицелился и нарисовал S-образную фигуру с вытянутыми отрезками, чтобы туннель извивался, затем щелкнул по старому участку тропы и приказал заменить его камнем.

Открыв меню ловушек, он обнаружил обычный набор стартовых ловушек, которые обычно встречаются в играх. Замедляющая ловушка, ловушка с шипами на стене, давящая ловушка и вращающаяся ловушка. Проблема заключалась в том, что каждый раз, когда он смотрел на одну из опасных ловушек, он вспоминал, как Пен смотрела вниз на свой живот — истекая кровью.

«Ты же знаешь, что такое подземелья, верно?» — спросил он.

Пен, которая только что разрушила первый кусок стены своей киркой, оглянулась на сердце подземелья. «Да. Была во Фраргге». Она остановилась и слегка покачала подбородком из стороны в сторону. «Была в нескольких».

+ Камень 1

Не обращая внимания на появившийся новый ресурс, он сосредоточился на разговоре с Пен. «Ловушки… они безопасны? Я не хочу никому причинить вреда, кроме Питера и Уильяма, но ты же понимаешь, о чём я говорю, верно?»

«Ловушки ранят и убивают». Работая киркой, Пен разрушила еще один участок, который он отметил для сноса. «И монстров тоже».

"Монстров?" Он еще раз взглянул на меню. Пен, похоже, не хотел сразу вдаваться в подробности.

Следующий участок сломался, и Пен огляделась, оценив проделанную работу. «Монстр. Другой навоз. Дикие. Монстр». Она плюнула себе на руки и вернулась к работе.

Он ненавидел необходимость ловушек, но если ему нужно было отгонять что-то, кроме искателей приключений, то что-то ему всё-таки понадобится. Он ткнул в давящую ловушку, а затем в два участка туннеля, ближайших к сердцу. Ловушки не встали сразу, они просто светились зелёными контурами, указывая ему, где они будут находиться; как при копании Пен.

«Как тебя зовут?» — спросила его Пен.

"Ты подумаешь, что это отстой. Трэвис. Я даже не знаю, как я до этого дошёл или стал таким. Ещё неделю назад я был просто человеком."

Пен на секунду отложила топор и вернулась к краю туннеля, чтобы посмотреть на Трэвиса. «Теперь ты в подземелье».

«Да, и теперь ты кобольд».

Она сверкнула клыками, широко улыбаясь. «Мы оба облажались». Повернувшись, она схватила кирку и вернулась к копанию. «Кобольды расставили еще больше ловушек. Мерзких ловушек».

Взглянув еще раз на состояние, Трэвис вновь заметил, что у него +2 ловушки и -2 монстра. «Там, откуда я родом, нет подземелий, но есть игры, которые похожи на подземелья. Я пытаюсь разобраться в этом».

"Игра? Странная игра. Убедись, что все в порядке." Пен снова покачала головой. "Глупый рот. Победа."

«Да. После того, как эти ловушки будут установлены, вам понадобится где-нибудь спрятаться. Тогда эти стрелки не смогут вас поймать». Взглянув на свой план подземелья, Трэвис заметил проблему. Остановив работу над двумя ловушками, он сделал еще один заказ на выемку грунта, чтобы добавить небольшой изгиб в конце, а затем установил ловушки перед ним. «Э-э, ты можешь сначала поработать над этим участком?»

Пройдя до конца вырытого ею туннеля, Пен оглянулась на свое сердце. «Хороший план. Еще ловушки». Быстро сократив расстояние до этого места, она прищурилась, глядя на то место, где должны были быть две ловушки. «Хорошая ловушка. Поставь яму перед ней».

«Яма? Точно, значит, они вылезают из ямы и попадают в эту штуку. Добавлю это».

Пенелопа никогда раньше не слышала о говорящем сердце из подземелья, но она и не пыталась. Узнать, что это сердце человека, было вдвойне странно. Но больше всего её поразило то, что Трэвис не слышал о подземельях, а играл в игры на эту тему.

Она размышляла, пока работала. Ловушки она знала достаточно хорошо, разобрав немало за свою жизнь, но ее удивило, как быстро ее разум начал искать способы их усовершенствования. Она задумалась о том, как можно было бы закрепить предметы или одежду в ловушках-дробилках, используя слизь, а в ямных ловушках действительно следовало бы установить шипы на дне.

Но для создания шипов и липкой слизи потребуется потрудиться. Ей понадобится место, где можно будет сварить слизь, чтобы она стала особенно липкой, и сама слизь. Для создания шипов потребуется топор и бревна.

Для неё было невероятно расслабляющим занятием копать. Это было чистым катарсисом на многих уровнях, ей казалось, что она могла бы копать и копать бесконечно, и ей бы это никогда не надоело. Она знала, что это часть работы работника подземелья.

«У вас есть ловушка для дротиков?» Оглянувшись назад по коридору, Пенелопа провела когтистой рукой по только что возведенной стене. «Вот сюда». Ей оставалось лишь немного подождать приказа о появлении ловушки. Построить ловушку оказалось на удивление легко. Казалось, каждый раз, когда она смотрела вниз в поисках следующей детали, она уже была на месте.

«Для ловушек нужны запчасти поз.. — позже». Она поймала себя на мысли, что вот-вот начнет рычать и лаять. Говорить становилось все легче, хотя она не хотела испытывать себя на прочность, произнося слишком много слов. «Нужно больше кобольдов».

Это было правдой. Кобольды никогда не были одни — за тобой всегда стоял десяток других с кинжалами, копьями, копьями с кинжалами, кинжалами с копьями, и всё это было обмазано чем-то мерзким, чтобы измотать тебя.

Всё это звучало как самое веселое развлечение на свете. "Кобольд проникает мне в голову."

«Я не знаю, как сделать ещё. Здесь нет ничего, что я мог бы использовать, чтобы сделать ещё. Твой случай был всплывающим окном, и я постарался убедиться, что там не написано, что она тебя убьёт или что-то в этом роде, прежде чем нажать «да». Интересно, сработает ли это снова? Например, ты можешь притянуть кого-нибудь к моему сердцу, и я смогу превратить его в кобольда?»

«Опасно. Если они меня убьют, то убьют и тебя». Без проблем обойдя спусковые механизмы своих ловушек, Пенелопа снова направилась к туннельному лабиринту.

Он помолчал некоторое время. Этого времени ей хватило, чтобы закончить лабиринт и даже заполнить центральные части, чтобы людям пришлось обходить его полностью. "Ты в порядке?"

«Просто не привык этому… Жизнь у меня не такая опасная, понимаешь? Конечно, люди умирают, но никто на работе не пытается убить меня».

Пенелопе показалось, что он испуган, и она невольно задумалась, из какого странного места он родом, где нет подземелий или, ну, плохих людей. Ей пришлось уворачиваться от ловушек и обходить двойной поворот, который прерывал линию обзора, ведущую к его сердцу.

«Ты родом из хорошего места». Она подошла к нему и обняла его за сердце. Он был напуган и переживал то, о чём она даже не подозревала, но он показался ей хорошим человеком — особенно учитывая, что он спас ей жизнь. «Я защищу тебя».

«Да, и я тебя тоже защищу».

Услышав его более весёлый голос, Пенелопа разжала объятия и пожала плечами. «Нужно где-нибудь поспать. Как хорошо ты играешь?»

Отдавая ей новые приказы, Трэвис сказал: «Довольно неплохо. Секрет заключался в том, чтобы запомнить, что есть в каждой области, и адаптировать подземелье под неё — чего я здесь сделать не могу, потому что не знаю, что меня окружает. Поэтому я…»

«Да, но я знаю, что там вокруг. Твой вход довольно хорошо спрятан, остальные бы его не нашли, если бы у меня не было хитростей поиска подземелий. Ты расположен у подножия горного хребта, окруженного лесом. Немного потрудившись, я могла бы нагромоздить ветки и камни у входа, чтобы еще лучше нас спрятать».

Несмотря на свои габариты, Пенелопа не могла не удивляться тому, насколько сильной она себя чувствовала. Кирка была почти невесома в ее руках и она с легкостью размахивала ею по камням и утрамбованной земле.

«Вероятно, лучше всего будет занять выжидательную позицию и изучить как можно больше вариантов развития дерева навыков, прежде чем появятся новые возможности. Когда же что-то всё-таки появится, мы обязательно научимся с этим справляться».

Слова Трэвиса немного смутили Пенелопу. Она поняла обрывки его слов, но чувствовала, что многое упускает из виду. «Хорошо, но что это значит?»

«Так, без геймерского жаргона. Поэтому мы будем прятаться, напичкаем это место ловушками, а я постараюсь придумать, как построить максимально эффективную оборону».

«Нам нужны ресурсы извне. Дерево, еда, может быть, что-то ещё». Повторяющийся ритм ударов её кирки по пещере Пенелопе, казалось, совсем не нравился. Эта песня пульсировала и танцевала в её крови. «И кожу тоже. Хотя мы могли бы заманивать животных внутрь и добывать еду и кожу».

Ее постоянно удивляло то, что после завершения работ не оставалось ни камней, ни земли, и стены были прекрасно укреплены.

«Здесь я вижу только древесину и еду. Кожа, наверное, появится позже. По-моему, на одного рабочего уходит одна единица еды в день. У меня осталось семьдесят шесть единиц еды, так что беспокоиться не о чем».

«Когда мне удалось превратить тебя в кобольда, дело было в каком-то катализаторе. Знаешь, что это было?»

«Понятия не имею. Я была немного занята тем, что умирала и все такое». Пенелопа все больше доверяла своим словам. Она все еще чувствовала желание залаять и зарычать, но могла контролировать это, пока была сосредоточена на раскопках. «Что могло бы стать катализатором?»

«Ты, наверное, знаешь больше меня. Всё это ужасно запутанно. Наверное, когда мы находим кого-то, кто хочет потусоваться с нами, крутыми ребятами, мы попытаемся воссоздать то, что случилось с тобой. Ну, за исключением того, что мы их не застрелим».

Ей нравился его образ мышления, пусть и странный, и его шутки, хоть и порой мрачные. Съёжившись в углу своего нового дома, Пенелопа тихонько вздохнула с облегчением, что ей удалось избавиться от двух худших влияний в своей жизни — пусть для этого ей и пришлось умереть.

Пенелопе потребовалось три дня, но наконец она сумела должным образом замаскировать вход. Большую часть отверстия закрывала срубленная ветка, похожая на ту, что была оторвана от соседнего дерева, а листья и прочий мусор сверху создавали впечатление, что этому нагромождению уже много лет.

Её раздражало ощущение, будто на её спине нарисована мишень. В подземелье ей было комфортно , а в лесу она чувствовала себя совершенно беззащитной. "Ты меня слышишь?"

«Более того, я могу видеть твоими глазами даже там, снаружи. Отлично поработала над входом. Единственными людьми, которые, возможно, смогут его проверить, будут туристы, ищущие древесину для костра».

Он был настолько наивен и доверчив, что Пенелопе хотелось дать себе пощёчину. Та сцена разыгрывалась в её снах каждую ночь с момента её «смерти». Все варианты развития событий. Что, если бы у неё был запасной талисман? Что, если бы она была чуть осторожнее и держала свой единственный талисман поближе? Что, если бы она не говорила им не брать задания, которые она не хотела брать?

Вопросы продолжали крутиться у нее в голове во время работы. Спокойствие и умиротворение, которые давала ей работа на Трэвиса, идеально подходили для того, чтобы разбирать все по частям, пока наконец у нее не возник настоящий вопрос: а что, если она никогда никому не доверяла?

Но ей приходилось. Были вещи и люди, которым нужно было доверять. Маги, управлявшие системой талисманов, жрецы, которым ты платил за воскрешение, и, как правило, друзья, с которыми ты путешествуешь. Всем им нужно было безоговорочно доверять свою жизнь.

Опустившись на четвереньки, она проползла сквозь кусты, скрывавшие часть входа, и оказалась внутри, снова в чудесной темноте. Это было похоже на то, как будто она снова надела доспехи или вошла в город, где патрулируют настоящие стражи — она ощутила безопасность.

После всего, о чём она думала, касательно недоверия, она почувствовала непреодолимое желание довериться Трэвису. «Хорошо, с безопасностью разобрались. Теперь нам нужно убедиться, что у нас не закончится еда, и начать добывать кожу. Поднимись в боковую комнату от этого входа и поставь там ловушку-яму».

«Нам понадобится приманка и какой-нибудь способ справиться со всем, что упадет в яму».

Ее забавляло, что Трэвис не хотел причинять людям вред, но без проблем построил яму для ловли животных. «Если бы у нас была комната для работы с деревом, я бы сделала шипы для ямы и повесила бы табличку, предупреждающую людей о ловушке».

Получив приказ вырыть ловушку, Пенелопа взяла свою кирку (которая лежала чуть вне поля зрения, сбоку, хотя она её там и не оставляла) и принялась за новый туннель из двух комнат. Как только она закончила строить ловушку, её охватило желание получить ещё один приказ. «Ты разобрался?»

«Да. Я нашел меню с помещениями, которые могу построить. Лесопилка, плавильный завод, кожевенный завод… Здесь много пунктов. Не знаю, сможем ли мы вообще нанять достаточно кобольдов, чтобы заполнить здания рабочими. И спасибо за идею с табличкой».

Пенелопа пожала плечами и пошла дальше в подземелье, обходя ловушки, и наконец добралась до его задней части. Вытащив кирку, она начала копать. «Тебе, вероятно, понадобятся туннели. Все эти места имеют для тебя первостепенное значение, и нам нужен к ним легкий доступ. О, ты собираешься проложить туннель».

При каждом ударе киркой Пенелопа, разминала плечи, для нее казалось, совершенно естественно продолжать копать.

!!! ВНИМАНИЕ ДАННАЯ ГЛАВА ПЕРЕВЕДЕНА С ПОМОЩЬЮ ГУГЛ ТРАНСЛЕЙТ !!!

Статус подземелья:

Уровень 1

Сердце 400/400

Рабочие 1/5

Монстры 0/10-2

Ловушки 5/10+2

Комнаты 2

Еда 71

Древесина 343

Железо 40

Мана 0

Камень 44

Золото 20

Задание: Собрать 100 единиц еды.

Прошёл ещё один день, но Трэвис довольствовался тем, что они с Пенелопой в безопасности. Первое задание незаметно завершилось, и он получил за это золото в награду.

Пенелопа закончила работу над его лесопилкой (это обошлось ему в 50 единиц древесины), изготовила несколько копий и установила их на дно ловушки у главного входа. Ей потребовалась одна единица еды, чтобы насадить её в ловушку.

У него голова кружилась от всех планов и потребностей, связанных с его подземельем. В играх он обычно предпочитал использовать билды на основе нежити, поскольку в большинстве игр они автоматически регенерируют. Он не хотел проверять, регенерирует ли Пенелопа автоматически . "Эй, э-э, Пен?"

"Ага?"

«Можешь сказать, что это у твоей правой ноги смотрит на тебя?» Этот вопрос не давал покоя Трэвису с тех пор, как он наконец-то научился справляться с этим зрением.

«Большая, толстая ящерица. Похоже, она вполне съедобна, но я не думаю, что стоит заходить так далеко, пока у вас действительно не начнет заканчиваться еда».

Для Трэвиса это стало неожиданностью. «Ящерицы! Наверное, это логично. Думаю, я так же могу видеть их глазами».

«Да, ты можешь видеть моими глазами. Я всё время об этом забываю», — спросила Пенелопа.

(Странный момент, в оригинале так и написано. Если была допущена ошибка, поправьте в комментариях.)

"Ага."

«Это звучит немного странно, но я… Мне действительно трудно думать о тебе в плохом смысле. Ты словно у меня в голове». Она замерла на мгновение, а затем разразилась смехом. «Как же глупо это звучит, когда я слышу, как сама это говорю. Конечно, ты у меня в голове — ты же сердце подземелья».

Эти слова ранили Трэвиса. Было больно осознавать, что он контролирует кого-то, и ещё больнее было от того, что он не мог отказаться от этой власти. «Мы найдём способ освободить тебя…»

«Что?! Не может быть. Я нужна тебе здесь, Трэвис.»

"Да, но…"

«Нет! Никаких «но». Мы нужны друг другу. Ты спас мне жизнь, когда мог этого не делать, и я уверена, ты сделаешь это снова. Мы команда, Трэвис». Отступая от копаемого туннеля, Пенелопа сердито посмотрела прямо на одну из ящериц. «И я всё равно не так уж и обязана подчиняться твоим приказам. Послушай, я даже могу перестать копать».

Трэвис рассмеялся, наблюдая за этой демонстрацией силы воли, главным образом потому, что она держала кирку в одной руке, и он видел, как ее когтистые пальцы сжимали рукоятку. "Как долго?"

«Это неважно. Я справлюсь». Пенелопа взяла кирку, повернулась и снова начала копать. «К тому же, мне нравится копать».

«Тебе нравилось копать, пока ты не превратился в кобольда?» Ее ответ заставил Трэвиса улыбнуться — внутренне, конечно, ведь у него больше не было лица.

«Мне так и не удалось это выяснить». Она резко обернулась, чтобы посмотреть вниз по туннелю, который копала. «Я услышала что-то у входа».

Трэвис сначала недоумевал, почему не видит главный вход, а потом понял, что большинство ящериц, по-видимому, заползли в яму и начали есть приманку.

Это было настолько глупо, что Трэвис застонал, не заметив, что не предвидел этого. «Я ничего не вижу, кроме как вокруг тебя и ямы — большинство ящериц пошли и начали есть приманку».

Пенелопа молча прошептала, осторожно продвигаясь по туннелю к зигзагообразному участку, чтобы осмотреться и понять, что она услышала. В тот же момент одна из ящериц подняла голову от того места, где пыталась укусить уголок окорока, и увидела огромного, лохматого медведя, смотрящего на него.

Трэвис затаил дыхание, наблюдая, как медведь, обнюхивая всё вокруг, приближается, пытаясь дотянуться до мяса в задней части ловушки, не наступив на механизм. «Медведь. Ну, будет вонять, но, думаю, шкура будет хорошая. И ещё, надеюсь, мясо съедобное. Он вообще знает, что там ловушка?»

«Оно чувствует мой запах в ловушке. Оно не уверено», — шепнула Пенелопа, повернув голову назад, в сторону туннеля позади себя.

Трэвис наблюдал за медведем исключительно глазами ящериц, как тот потянулся к задней части ловушки, чтобы схватить мясо, и наклонился, чтобы это сделать.

Рёв медведя при падении сменился ещё более громким, яростным криком, когда он ударился о копья у основания.

«Надеюсь, копья его убьют. У меня нет под рукой лука, чтобы с ним справиться». Пенелопа подошла к краю ямы и посмотрела вниз, где царила тишина и покой. «Ух ты».

Копьё зацепило медведя за шею и вонзилось ему в череп.

Получено 15 очков опыта.

Опыт 15/100

При этом Трэвиса охватило приятное волнение. Он подумал, что ограничения по опыту означают, что именно столько ему нужно, чтобы прокачаться. «Оно мертво. Я почти уверен, что оно мертво, во всяком случае, я просто получил за него опыт».

"Опыт?"

Пытаясь найти ответ, не связанный с играми, Трэвис наконец остановился на: «Э-э, это используется в играх, чтобы измерить, насколько далеко нужно продвинуться, чтобы стать сильнее. Думаю, медведи чего-то стоят. У меня пятнадцать из ста».

«Не думаю, что когда-либо видела такое подземелье, как у тебя, Трэвис. Но, видимо, я просто не видела этой стороны подземелий».

"Трэв. Просто зови меня Трэв. Так короче и гораздо проще сказать, если тебе срочно нужно мое внимание."

«Хорошо, Трэв. Просто продолжай называть меня Пен, и, думаю, всё будет в порядке». Пенелопа ещё несколько минут стояла на краю, глядя вниз. Наконец, она сказала: «Думаю, он умер. Ничто не будет притворяться мертвым так долго».

Наблюдая, как она ловко спускается в яму, Трэвис видел, как она быстро обошла медведя и воткнула нож ему в ухо, вкопав его. Он понимал, что она точно знает, что делает, но это все равно немного смущало его.

«Мне понадобится какая-нибудь веревка, чтобы это вытащить. Даже если я разрежу ее здесь, я не думаю, что смогу вытащить. Ужас, и есть еще один минус использования такой ловушки — половина шкуры вся в дырах».

Если бы у Трэвиса была рука, он бы шлёпнул себя по голове (если бы у него, конечно, тоже была голова). «Надо было до этого додуматься. Чёрт, есть ли у нас что-нибудь, что убьёт их с меньшим повреждением шкуры?»

Выбравшись из ямы, Пенелопа покачала головой. «Нет. Разве что у тебя под рукой есть винтовка, порох и патроны?» Подняв голову, она потянулась к спине, и Трэвис увидел, как в ее руке появился кусок веревки. «Это очень кстати».

Пенелопа обнаружила одно большое преимущество, которым обладала как кобольд. Она привязала веревку к туловищу медведя сразу за его передними лапами, выбралась наружу и потянула, чтобы убедиться, что он надежно зафиксирован. Чего она не ожидала, так это того, что сможет наполовину поднять медведя всего лишь одним пробным рывком.

«Похоже, я просто ниже к земле, и мое тело создано для работы, а не для борьбы». Вцепившись когтями в камень под собой, Пенелопа надавила на веревку и начала сильно тянуть. Медведь оторвался от земли, и она почувствовала весь его мертвый вес, висящий у нее на плече, пока она шла, постоянно держа одну ногу на земле подземелья.

Когда медведь был извлечён, она решила, что проще будет снова поставить ловушку и дотащить тело вглубь подземелья.

«Как тебе удалось его передвинуть? Ты подняла это, наверное, на пятнадцать футов¹?» — спросил её Трэвис.

«Кобольды сильны в работе. К тому же, я нахожусь на своей территории — на твоей. Настоящая сложность будет, когда мне придётся обезвредить все наши ловушки, чтобы протащить его мимо. Мне просто запихнуть его в тебя или мне придётся самой разделывать это животное?» Надеясь, что шкура не будет слишком сильно повреждена, Пенелопа продолжала тащить медведя обратно через туннель.

«Для кожевенного производства и мясничества необходимы навыки металлообработки, а для этого нужны плавильня и кузница. Это дает бонус к тому, что мы получаем от каждого животного. Просто попробуй всунуть его в меня. Если нужно разделать на более мелкие куски, сделайте это».

«Ты пытаешься сохранить стройную фигуру, Трэвис?» Она понимала, что это шутка, но Трэвис оказался тем, с кем можно пошутить.

«Да. Если я слишком вырасту, я больше не смогу пролезать через подземелье и совершать долгие прогулки при лунном свете».

Пенелопа чуть не упала в ловушку-яму, слишком сильно рассмеявшись, вместо того чтобы обезвредить её. «Черт возьми, это было здорово. О, кстати, напомни мне положить шипы на дно этой ловушки».

Добравшись до сердца медведя, она засунула его и начала засовывать в гигантский кристалл. Когда она начала засовывать голову, вспыхнул розовый свет, после чего она почувствовала, как медведь вырвался из ее рук и втянулся в Трэвиса. "Хм. Получилось?"

«Да. Я получил пятнадцать единиц еды и пять единиц кожи. Хорошо, устанавливаю улучшение на эту ловушку-яму. О, теперь я могу улучшить тебе оружие дальнего боя. Вот, тебе понадобится два дерева, чтобы сделать копье».

Пенелопу тянуло к лесопилке, и она бодрым шагом направилась обратно. Копьё, подумала она, позволило бы ей охотиться на более крупную дичь вне подземелья.

В бригаде работали в основном простые рабочие. Копание ям и установка столбов были тяжёлой работой, но её всё равно нужно было выполнить. Говард Тейлор уговорил Таннир Стоуншейв бросить текущую работу и построить новую церковь, и хотя ей не нравилось оставлять что-то недоделанным, она была бы рада, как и любой другой, что у Руперта появилась конкуренция в городе.

Раздражение от того, что казармы остались недостроенными, усиливалось по мере того, как она работала над церковью. В первый день это было обычное для гномов беспокойство из-за чего-то несовершенного, но к третьему дню она уже почти грызла ногти от раздражения.

Это касалось не только Таннир. Разросшееся поселение было в смятении. Оно не могло управлять людьми, которые его создали (как это могла бы сделать темница), но Нортридж был недостаточно большим, чтобы нуждаться в двух церквях, да и второго священника там тоже не было. Поэтому, как любая хорошая наседка, оно старалось отвлечь своих подопечных от этого занятия и направить их на более полезные задачи.

Проснувшись с уверенностью, что впереди ее ждет еще один день, полный тревоги, Таннир выполнила свои обычные утренние действия, взяла инструменты и отправилась на стройплощадку. Прибыв туда, она почувствовала странное отсутствие жжения. Она огляделась вокруг, словно в тумане, не понимая, что изменилось.

К ступеням новой церкви подъезжала повозка, и, вопреки своему желанию, Таннир не просто почувствовала к ней влечение, а словно её потянуло туда. Повозка была ничем не примечательна, но как только она подошла к ней, самая удивительная и прекрасная женщина, которую Таннир когда-либо видела в своей жизни, открыла двери и спустилась на землю.

Фэйрхарт взглянула на недостроенную церковь, затем ее взгляд, следуя за проблесками магии, исходящими от каждого камня, скользнул к гномихе, которая смотрел на нее. Подойдя ближе, она подняла руки ладонями вверх. «Благословения вам, добрая гномка. Вы творите чудеса».

Очнувшись от оцепенения, Таннир посмотрела на женщину, которая, судя по ее слуху, была как минимум наполовину эльфийкой. «Сестра», — она склонила голову. — «Мы построим это сооружение в течение следующих пяти дней».

Её собственная церковь. Фэйрхарт следовало бы подождать ещё несколько лет, чтобы получить первую же возможность занять второстепенную должность в церкви, но тут к ней подошла подруга с историей и планом. «Я доверяю женщине, которая вкладывает столько души в свою работу, построить прекрасную церковь, и я уверена, что это займёт пять или десять дней. Меня зовут сестра Фэйрхарт, но, пожалуйста, зовите меня Фара».

«Ну что ж, Фара, — сказала Таннир, не в силах сдержать широкую улыбку из-за неподдельной радости, которая окружила жрицу, — я сказала пять, и я имею в виду пять. Если хочешь, я могу остаться еще немного и помочь превратить здание в церковь ».

«Я была бы очень признательна…» — Фэйрхарт подняла одну бровь.

Таннир, запинаясь, стукнула себя по лбу. «П-прости, Фара. Меня зовут Таннир Стоуншейв — просто зови меня Танн». Таннир была шокирована тем, насколько сильно её привлекала Фэйрхарт. Не физически, а что-то ещё. Ей потребовалось мгновение, чтобы в голове промелькнула нужная ей фраза — «духовно». «Извини, если я говорю бессвязно, но последние несколько дней я чувствую себя ужасно».

«Я не удивлена. Нортридж не хотел, чтобы вы строили вторую церковь, имея в городе только одного священника. Я почувствовал, как это место приветствует меня, как только мы увидели город — сразу после рассвета».

Слова Фэйрхарт сначала смутили Таннир, пока она не вспомнила разговоры о появившихся неподалеку подземельях. Примерно в это же время она начала вспоминать вечеринку, устроенную в городе по случаю этих новостей — правда, она помнила и похмелье. «Точно. Не могу сказать, что когда-либо испытывала что-то подобное. Почему же локус уделяет нам столько внимания? Мы же всего лишь строители».

Фыркнув, Фэйрхарт подняла бровь, глядя на Таннир.

"Мы!"

«Ты создаешь основу города. Каждое здание несет в себе песнь твоего молота и тепло твоего сердца. Ты — руки этого места, ты куешь его все больше и сильнее с каждым днем». Подойдя ближе к Таннир, Фэйрхарт наклонилась и прижала палец к подбородку гномки, приподнимая лицо в нежном поцелуе.

Губы Фэйрхарт были мягкими, тёплыми и поистине волшебными. Внутри Таннир вспыхнул огонь, которого она раньше не чувствовала, и она ощутила дрожь в теле, словно что-то пробуждалось. Когда нежный поцелуй закончился, жрица одарила её ослепительной улыбкой и подмигнула, прежде чем повернуться. «Желаю тебе чудесного дня, Таннир Стоуншейв, и знай, что материнский свет сияет над всеми её дочерями».

Бролли Виндчим надеялся, что казармы будут достроены раньше церкви, но он согласился с тем, что им нужно больше денег, а это означало бы более активное участие духовенства в жизни города. Жрица из ордена Сестер Благодати была благом для любого растущего города, учитывая их связь с плодородием.

Единственное, что было доделано в казармах, — это доска объявлений перед ними. На ней уже было несколько объявлений, в основном от различных предприятий Нортриджа, рекламирующих набор сотрудников, но теперь у него появилось что-то важное, что можно было добавить.

На карте, которую он прикрепил к доске, были изображены город, границы стены и маленький череп, напечатанный на изрезанных предгорьях к северу. Надпись гласила: «Подземелье Гнили» .

Подземелья Гнили были ужасно надоедливыми. Даже небольшие порезы инфицировались, а любые существующие раны или инфекции выходили из-под контроля — или того хуже. Два искателя приключений, которые объявили об этом подземелье, не упомянули никаких других, но Бролли был уверен, что будет как минимум еще одно.

По крайней мере, подземелье с насекомыми представляло бы меньшую опасность, чем более организованные сооружения. Гоблины, зверолюди, нежить, драконы — Бролли содрогнулся при мысли о том, что могут таить некоторые подземелья. Хотя, в то

же время, если бы у них было известное своей опасностью подземелье, оно привлекло бы больше искателей приключений.

«Впереди интересные времена», — сказал Бролли.

¹ 15 футов - 4,572 метра

!!! ВНИМАНИЕ ДАННАЯ ГЛАВА ПЕРЕВЕДЕНА С ПОМОЩЬЮ ГУГЛ ТРАНСЛЕЙТ !!!

Статус подземелья:

Уровень 1

Сердце 400/400

Опыт 15/100

Рабочие 1/5

Монстры 0/10-2

Ловушки 5/10+2

Комнаты 3

Еда 82

Древесина 339

Железо 40

Мана 0

Камень 44

Золото 20

Кожа 4

Задание: Соберите 100 единиц еды.

Три дня охоты, и все, чего удалось Пенелопе, — это ранить кролика, которому все же удалось убежать. Это расстроило Трэвиса больше, чем ее саму, судя по всему. «Может быть, мы все делаем неправильно».

Подняв копье с того места, где оно чуть не попало в большую крысу, Пенелопа издала какое-то рычание, а затем спросила: «Что?»

В его голосе звучали раздражение, досада и нотка злости, так что Трэвис вздрогнул — мысленно, конечно. «Ловушки, Пен. Извини, что посоветовал тебе сделать копье, но тогда это показалось хорошей идеей. Почему бы тебе не попробовать сделать несколько маленьких ловушек-капканов и просто приходить и проверять их каждый день?»

Она резко подняла голову и разразилась громким смехом. «Точно, я же кобольд, и как мне сразу в голову не пришло использовать ловушки. Ладно, посмотрим, что я смогу придумать. Я видела, где у них норы, могу расставить ловушки вокруг входов и посмотреть, не удастся ли нам добыть еще кожи и еды».

Пока она пыталась охотиться, я лучше освоился с интерфейсом. Там был огромный раздел, посвященный управлению монстрами и влиянию на них. Не знаю почему, но у меня просто не было желания ими пользоваться.

Перейдя в меню строительства, я так и не нашел способа создавать монстров. У меня был список зданий, которые я мог построить, все они были отмечены как здания нулевого уровня и требовали материалов и тому подобного.

[Квартал Кобольдов]

[Лесопилка]

[Плавильный завод]

[Кожаный завод]

Затем появилось меню ловушек. Список ловушек немного расширился. Теперь добавились новые, но они также были практически идентичны. Все нулевого уровня.

[Яма-ловушка]

* [Усиленная платформа]

* [Шипы]

[Ловушка для дротиков]

* [Острее дротики]

[Сокрушительная ловушка]

* [Шипы]

[Ловушка рука с шипами]

Трэвиса успокоило то, что лесопилка усовершенствовала ловушки, но увидеть совершенно новую ловушку было еще приятнее. Идея добавить плавильную была хороша, но с этим была проблема, которую Трэвис практически чувствовал по запаху — топливо.

Вместо этого Трэвис выбрал кожевенный завод. Он был уверен, что это улучшит что-то в отрасли, и к тому же хотел проверить одну теорию.

Следующими были улучшения. Каждое из них требовало затрат ресурсов — Трэвис, конечно, не понимал, зачем нужно 100 золотых, чтобы получить ещё 5 кобольдов, и как эти деньги будут использованы, но это, похоже, не имело значения. В конце концов, это была всего лишь игра.

[Рабочие 1]

[Драконий монстр]

[Драконий организм]

[Кормовые ящерицы]

[Улучшение босса 1 уровня]

[Уровень 1]

Эти улучшения заинтересовали Трэвиса, но поскольку для каждого из них требовалось либо 100 золотых, либо 100 еды, он не мог позволить себе о них думать. И ему даже не хотелось думать о 800 золотых, 400 древесины и 400 еды, необходимых для первого уровня. Вместо этого он обратил внимание на последнее меню — и оно было пустым. Не просто пустым, а серым.

В этот момент он заметил, что количество железа и кожи уменьшилось на единицу. «Ты что-нибудь делала, для чего требовались металл или кожа?»

«Да. Я поставила кучу ловушек. Всего двадцать. Сколько я использовала?» Пенелопа звучала совершенно не раскаявшейся, ведь ей велели расставлять ловушки. «Слишком много?»

«Расслабься. Для этого потребовался один железный слиток и кожа. У нас их немного, но один – ничего страшного».

Трэвис наблюдал, как Пенелопа фыркнула и начала расставлять ловушки. Каждая из них представляла собой петлю из проволоки, прикрепленную к длинному и упругому молодому деревцу, которое удерживалось на месте маленькой кожаной петлей. «Это пополнит запасы кожи. Есть еще какие-нибудь планы?»

«Следующий этап — кожевенный завод. Плавильный завод тоже подошёл бы, но пока у нас нет добытчиков руды, думаю, это того не стоит. Что думаешь?» До сих пор всё было просто: нужно было добыть всё необходимое для выживания, но теперь Трэвису нужен был совет. «Ты же бывала в подземельях, верно?»

«Я много раз сталкивалась с ними, но мне никогда не приходилось беспокоиться о том, как их построить ». Она помолчала немного, переместилась на следующее место и присела, чтобы установить еще одну ловушку. «Сейчас мы добываем еду и кожу, поэтому нам нужны бонусы к ним. Плавильная печь даст нам что-нибудь хорошее?»

«Это открывает доступ к металлическим частям ловушек».

«Это создает сложности — я люблю ловушки. Ты не знаешь, может, кожевенный завод что-нибудь откроет? Может, новую ловушку?» Она проскользнула внутрь и замерла, пристально глядя на пустую и не сработавшую яму-ловушку.

«Подумать только, сколько раз я играл в эти игры и жаловался на навязанное обучение… Как бы мне хотелось , чтобы обучение объясняло, как что делать». Создавая ещё несколько заказов на земляные работы рядом с лесопилкой, Трэвис начал чувствовать, что они начинают справляться с ситуацией.

Преодолев ловушки с помощью нескольких прыжков, перекатов и нырков, Пенелопа разразилась громким лающим смехом и приблизилась к первому участку новых раскопок. «Зачем ты всё делаешь прямым, с углами и всё такое? Не можешь сделать круглым?»

«Для этих игр было вполне обычным делом работать только на квадратных участках подземелья».

Пройдя первую часть, Пенелопа сделала шаг назад и посмотрела в коридор на кристалл Трэвиса. «Трэвис, это не твоя игра. Я видела множество подземелий с изогнутыми туннелями».

Трэвис начал понимать, что в его подземелье есть что-то особенное, но ему нужно больше информации, прежде чем он сможет просто сказать: « Моё подземелье — это как игра», и на этом закончить. «Ты можешь рассказать мне о подземельях? О других подземельях, я имею ввиду».

Сплюнув на ладони, Пенелопа снова принялась размахивать киркой. «Подземелья. В них всегда есть две отличительные черты: предпочтительный тип монстров и тематика. Я видела большинство типов монстров — да, даже драконов, к которым ты принадлежишь, — и я видела каждую тему. Другие монстры — это жуки, пауки, волки, зеленокожие, нежить… их очень много. То же самое и с темами».

«Темы могут быть довольно безумными. Иногда встречаются целые подземелья под водой, иногда — существа, словно состоящие из растений, жуткие создания, ядовитые — и я имею в виду, что там всё ядовито, — ловушки и многое другое. Это — ты, Трэвис — первый, кого я вижу в подобном».

«Да», — сказал Трэвис. «Так я и думал. Вся эта игровая тема, похоже, меня очень привлекает. Форма и всё такое, кажется, являются обратной стороной медали, облегчающей мое понимание». Сделав метафорический глубокий вдох, он собрался с мыслями. «По крайней мере, это может сделать меня немного менее предсказуемым, чем других».

«Трэв, у тебя всего один рабочий и нет монстров — искателям приключений пока не нужно будет тебя предсказывать».

Трэвис уже собирался ответить, когда увидел движение у своего входа. «Я только что что-то увидел», — сказал он Пенелопе. Через мгновение он добавил: «Это человек!»

Бросив кирку, Пенелопа побежала в комнату с сердцем, слегка вцепилась когтями в стену, чтобы быстрее развернуться, и мгновение спустя оказалась на шикане, скрывавшей сердце Трэвиса от коридора. Замедлившись, она потянулась к своему поясу (который висел на одном плече, как патронташ) и вытащила кинжалы.

«Он совсем не похож на искателя приключений», — сказал ей Трэвис.

«Что ты имеешь в виду? Что на нём надето?» Пенелопа снова была поражена тем, как хорошо она видела в кромешной темноте подземелья. Все ящерицы, которые, казалось, были вокруг, выделялись на фоне стен, и она легко могла определить местоположение каждого камня — и всех ловушек.

«На нём какая-то куртка из меха, грубые штаны, не похожие ни на доспехи, ни на что то подобное, на поясе около дюжины ножей, но ни один из них не выглядит…»

«Этого Пенелопе было вполне достаточно.

— Должно быть, какой-нибудь зверолов. Если он считает меня соперницей, которая обустроила себе жилище в пещере, то, скорее всего, не успокоится, пока не найдёт меня и не выскажет всё, что обо мне думает».

«Мне кажется, он что-то говорит, но я плохо слышу. У этих проклятых ящериц, должно быть, ужасный слух».

«Эй! Я знаю, ты здесь! Нет смысла прятаться — я просто хочу поболтать!» — раздался мужской голос по подземелью. Казалось, голос приближался к Пенелопе.

Не видя непосредственной опасности, Пенелопа убрала ножи в ножны и сосредоточила взгляд на коридоре. «Похоже, он пропустил ловушку у входа, но, вероятно, нашел мои ловушки снаружи. Ладно, а как думаешь, ты сможешь превратить его в кобольда?»

«Я даже не знаю, как мне это удалось. Ты истекала кровью и размазывала ее повсюду, а потом — бац! — мне пришло письмо с вопросом, не хочу ли я тебя спасти». Трэвис не был полностью согласен с этой идеей, даже если Пенелопа была не против. Одно дело — спасти жизнь человека, и совсем другое — обратить в своего раба того, кто не пострадал.

«Если я смогу его связать, у нас появится несколько шансов. Хотя я не хочу его убивать — разве что в крайнем случае». Пенелопа хотела сказать что-то ещё, но увидела, как охотник выскочил из-за угла в коридор.

«Это проклятое место жуткое, как темница, и я почти ничего не вижу. Кто, во имя Рощи, построил бы себе жилище в такой темноте?» Идя вперед, мужчина держал одну руку на стене.

«Подождите, он даже не проверяет землю на наличие ловушек, — сказал Трэвис. — Он же в яму-ловушку упадет».

Пенелопа слышала ужасные звуки, которые издавали люди, падая в яму, в которую не ожидали провалиться. За мгновение до того, как боль от падения сменилась гораздо более испуганным криком, раздался возглас удивления: «Черт. Черт. Черт». Увернувшись от других ловушек, она посмотрела вниз, в яму, и увидела парня, лежащего на земле в пятнадцати футах под ней.

Он явно пытался удержаться на дне, и Пенелопа была благодарна, что еще не успела вставить шипы в ловушку. "Эй, тебе нужна помощь, чтобы выбраться оттуда?"

"Кто это? Ты выкопал эту чертову яму?"

«Ну, это же очевидно. Как будто спать в пещере безопасно, когда в этих лесах медведи. Какого черта ты упал в мою медвежью яму?» Спуская веревку в яму, Пенелопа видела, что парень ничего не видит, даже веревку, которую она держала перед его лицом.

"Держись крепче."

Он, кажется, заметил это только тогда, когда она ударила его веревкой по лицу. Он неуклюже схватился за веревку, подтянулся и, как она заметила, прислонился к правой ноге. "Тебе больно?"

«Чуть не сломал лодыжку, когда упал сюда. Почему здесь нет фонарей?» Она легко поднимала его, ее когти без труда вцепились в пол, а руки крепко держались за веревку.

«Они есть. Ты прошел мимо них всех в темноте». Пенелопе было легко лгать. «Слушай, если мы пройдем этот участок и свернём за угол, мы сможем сесть на моей кухне, и я позабочусь о твоей ноге». Когда он вылез из ямы, она протянула руку к его запястью и направила его руку к своему плечу. «Обопрись на меня и держись поближе».

"Ты не человек. Кто ты вообще?" Его рука крепче сжал ее плечо. Ей было бы просто завести его в остальные ловушки и исправить ошибку.

«Кобольд. Не волнуйся, я здесь один».

Когда парень засмеялся, Пенелопа так удивилась, что чуть не споткнулась. «Вот это объясняет копание и расстановку ловушек. Может, мы что-нибудь придумаем с ловушками?» Он двигался вместе с ней, обходя невидимые ему спусковые механизмы, пока мягкое розовое свечение не привлекло его внимание. «Это… Это подземелье! Ты мне солгал!»

«На самом деле нет. Ну, не насчет важных моментов. Ловушки предназначены для защиты от медведей, а я здесь единственный кобольд. Сейчас как раз пытаюсь это исправить». Присев на корточки как раз в тот момент, когда мужчина снова перенес вес на ее плечо, Пенелопа отскочила назад и толкнула его.

Спотыкаясь, он упал на землю у самого основания сердца Трэвиса.

«Хорошо, Трэв, попробуй!» — крикнула она.

Это казалось неправильным, но, учитывая альтернативу — отпустить этого парня в город и позволив ему всем рассказать, где они находятся, — он не видел другого выхода. «Не работает. Ничего не получается. Может, нужна кровь?» — спросил Трэвис.

И тут наконец-то всплыла мысль, которая долгое время крутилась у Пенелопы в голове. «О, потому что… Причина была не только в крови, а именно в моей крови. Мама всегда говорила мне, что у моего прадеда было гораздо больше чешуи, чем здравого смысла — она рассказывала мне истории о том, что он был драконом».

«О чём все эти разговоры? С кем ты разговариваешь?» Охотник попытался подняться, потянувшись за разделочным ножом. В тусклом розовом свете он следил за Пенелопой, которая обошла его, порезала ладонь одним из своих кинжалов и оставила кроваво-красный отпечаток ладони на сердце подземелья. «Что ты…?»

«Понял!» — взволнованно произнес Трэвис. «А мне…?»

«Сделай это, пока он не замахнулся на меня ножом!» Но охотник смотрел не на Пенелопу, когда она говорила, а на сердце Трэвиса, поднимая руку с ножом в воздух.

Трэвис вздрогнул от пристального взгляда этого человека, увидев, как десятки таких же, как он, врываются в их плохо подготовленное подземелье.

Розовый свет окутал его и начал уменьшать его тело. Она наблюдала, как его руки и ноги истончались, лицо выдвигалось вперед, а толстый хвост отходил от задней части тела и сужался к тонкому кончику. Изменения в ногах разорвали швы на задней части штанов, но благодаря уменьшению размеров остальная часть штанов осталась целой. К тому моменту, когда свечение начало угасать, он практически утонул в своей куртке. Когда он начал падать, она подбежала и поймала его.

«Поначалу ты мало что сможешь сказать. Просто расслабься

и дыши. Ты жив, и мы не собираемся причинять тебе вред. Трэв, как ты?» — спросила Пенелопа, пытаясь успокоить беднягу и убедиться, что всё получилось как надо.