Маленькая дева в эпоху Северной Сунь
春未绿

Она переродилась в вымышленном мире, похожем на Северную Сун, и стала дочерью обычной семьи. С детства ей пришлось рассчитывать только на свои силы.

Ни знатного рода, ни могущественных покровителей у неё не было — лишь усердие, острый ум и редкий дар к вышиванию.

Устроившись служанкой в дом к крупному чиновнику, Цзиньнян мечтала лишь о тихой работе в швейной мастерской, подальше от интриг хозяйской жены и её дочерей.

Но когда огласили итоги императорских экзаменов, в усадьбе началась самая настоящая охота на выгодных женихов. Все четыре хозяйские дочери одна за другой принялись перетягивать Цзиньнян на свою сторону — её искусная вышивка неожиданно сделала скромную служанку фигурой первостепенной важности.

Так, шаг за шагом, она начала прокладывать собственный путь: из простой служанки и вышивальщицы — к своему делу, достатку и совсем иной жизни.

Это рассказ о девушке, которая не ждёт чужого спасения, а строит своё будущее собственными руками.

В книге сплелись быт, вышивка, торговля, семейные дрязги, любовная линия и неторопливое развитие отношений.

====================

Том 1 Глава 1

Глава 1

Цзинь Нян снова разбудил пронзительный крик бабушки Хао, жившей по соседству.

Она закрыла уши и с трудом снова заснула, надеясь, что бабушка Хао наконец угомонится. Но стоило ей опустить руки, как в мёртвой ночной тишине послышались приглушённые рыдания — тихие, но оттого ещё более пронзительные.

Цзинь Нян сразу узнала голос невестки бабушки Хао.

Хотя называть её «новой невесткой» было уже не совсем правильно: женщина была замужем почти три года. Когда семья Цзинь Нян только переехала сюда, бабушка Хао даже приходила поздравить их и принесла свадебные сладости.

Но почему же отношения между свекровью и невесткой дошли до такого?

Цзинь Нян прекрасно знала причину.

Во-первых, приданое невестки оказалось слишком скромным.

Во-вторых, она родила только дочь.

В современном обществе недовольство родственников мужа могло ограничиться несколькими недовольными замечаниями. Да и тогда мало кто осмеливался слишком откровенно показывать предпочтение сыновьям перед дочерьми — никто не хотел прослыть человеком, который считает дочерей хуже сыновей.

Но в этой несчастной древней эпохе бабушку Хао могли даже похвалить за её «сдержанность».

Почему?

Потому что, в отличие от некоторых семей, она хотя бы не утопила девочку тайком.

Какая горькая ирония.

Постепенно тихие рыдания стихли, а затем растворились в ночи, уступив место размеренному стуку риса после третьего крика петуха.

Цзинь Нян перевернулась на другой бок и снова закрыла глаза, но сон уже не шёл.

Наконец она сдалась и села на постели.

Рука по привычке потянулась к выключателю, но тут же остановилась.

Цзинь Нян фыркнула.

Здесь ведь не было электричества.

Она снова легла.

В эпоху Северной Сун свечи стоили недёшево — двести медных монет за штуку. Семья Цзинь Нян едва сводила концы с концами, поэтому она не могла позволить себе зажечь свечу без крайней необходимости.

Когда они впервые переехали сюда — Цзинь Нян тогда было всего полгода или год, — семья Вэй ещё не была такой бедной.

Её отец, Вэй Сюн, был вторым сыном в семье.

Он не обладал ни хитростью старшего брата, ни обаянием младшего, зато был широкоплечим и крепким. Поэтому он поступил на военную службу в гарнизон Ханьяна.

Позже его даже отобрали в Императорскую гвардию. Жалованье там было достаточно высоким, чтобы он мог перевезти в столицу всю семью.

Именно в тот период Цзинь Нян смогла целых три года учиться в школе. Родители тогда вполне могли позволить себе такие расходы.

Но когда ей исполнилось девять лет, офицер, под началом которого служил её отец, умер, а Императорскую гвардию начали сокращать.

Семья из трёх человек вернулась в родную префектуру Анлу.

В то время семья Вэй всё ещё жила довольно обеспеченно.

Не имея других особых навыков, Вэй Сюн купил повозку с мулами и начал за плату перевозить людей и грузы.

Но, как говорится, сохранить богатство гораздо труднее, чем его заработать.

Вэй Сюн был человеком совершенно открытым и не умел скрывать своё финансовое положение. Стоило кому-нибудь спросить, как он мог рассказать, сколько денег у него есть, сколько он заработал и на что собирается потратить.

Вскоре родственники начали занимать у него деньги, соседи втянули его в азартные игры, а пассажиры нередко просто не платили за поездки.

Сбережения таяли, словно вода сквозь сито.

Видя, как положение семьи становилось всё хуже — особенно после того, как отца подставили в дорожной афере, когда он провожал одного из родственников домой, — Цзинь Нян настояла, чтобы они перебрались в префектуру Цзянлин и купили там собственный дом.

Префектура Цзянлин была столицей Северной трассы Цзинху.

Конечно, по величию она не могла сравниться с префектурами Ханчжоу или Пинцзян в области Лянчжэ, однако это всё равно был оживлённый город, о котором говорили:

«Город ста тысяч домов, где черепичные крыши блестят, словно крылья уток-мандаринок, а стук повозок не смолкает даже ночью».

Кроме того, Цзянлин занимал важное положение на перекрёстке торговых путей. Здесь проходили корабли с севера и юга, особенно через южный речной район, где поселилась семья Цзинь Нян. Его называли местом, где сходятся лодки и повозки.

Вэй Сюн, опасаясь, что городские жители будут смотреть на него свысока, хотел купить дом на окраине.

Но Цзинь Нян настояла на том, чтобы поселиться в самом центре Цзянлина.

На хороший дом денег не хватало. Даже дом среднего уровня был им не по карману.

В итоге они купили небольшое жилище для бедняков: всего две комнаты, крохотный зал и узкая кухня.

Даже такой дом стоил сто восемьдесят связок медных монет.

За все эти годы Вэй Сюн сумел накопить лишь двести связок.

На оставшиеся двадцать семья позволила себе немного потратиться. Три связки ушли на обстановку комнаты Цзинь Нян: кровать, узкий комод, у которого теперь облезла краска и едва закрывались ящики, и небольшой столик с отломанным углом.

Цзинь Нян не заставляла отца тратить деньги из жестокости.

Просто она прекрасно знала: если не вложить деньги в недвижимость, родственники и старшие в семье рано или поздно вытянут из них всё до последней монеты.

По крайней мере, дом оставался их собственностью.

Через три года после переезда в переулок Крика Петуха Ло Юэ родила Цзинь Нян младшего брата.

Теперь мальчику было всего три года.

Семья из четырёх человек жила сразу на три источника дохода.

Отец работал возницей и получал около одной связки медных монет в месяц — примерно от трёхсот до пятисот монет.

Мать работала на кухне придорожной гостиницы и брала младшего сына с собой.

А сама Цзинь Нян была ученицей в вышивальной мастерской.

Ученикам первые три года не платили. Им полагался лишь новый комплект одежды раз в год.

Цзинь Нян повезло.

Когда она пришла в мастерскую, остальные ученицы уже отучились там год. А поскольку Цзинь Нян умела читать, писать и рисовать, хозяйка мастерской засчитала ей обучение как два года вместо трёх.

Наконец, в прошлом году она начала получать жалованье, и финансовое положение семьи немного улучшилось.

Но тут умер дедушка Вэй.

Старший дядя Цзинь Нян был прикован к постели, поэтому все расходы и заботы по организации похорон легли на её отца.

Когда траур закончился, сбережения семьи Вэй практически исчезли.

Даже тайные накопления Цзинь Нян оказались изрядно потрёпаны.

Погружённая в эти мысли, она не заметила, как снова задремала.

Её разбудил стук в дверь.

Цзинь Нян в домашних туфлях поплелась открывать и увидела мать.

На Ло Юэ была льняная кофта осеннего зелёного цвета и такие же брюки, поверх которых был повязан изящный тёмно-синий передник. Всё это прикрывала набивная хлопковая накидка, а голову обвивал шарф из рами цвета сандалового дерева.

— Мама, — быстро позвала Цзинь Нян.

Её мать, Ло Юэ, происходила из бедной семьи префектуры Анлу, но сама была удивительно красивой.

Светлая кожа, стройная фигура, тонкие руки…

На вид она напоминала хрупкий цветок.

Но характер у неё был совершенно противоположным.

За вспыльчивость и острый язык её прозвали Нефритоликой ракшасой.

Особенно славились её длинные ногти, которыми она не стеснялась царапать любого, кто осмеливался её задеть.

Всего несколько дней назад она едва не прогнала назойливого родственника с кухонным ножом в руках.

И каким же разительным был контраст с её мужем.

Вэй Сюн был крупным, внушительным мужчиной, много лет прослужившим в армии, но при этом обладал мягким сердцем и удивительной доверчивостью. Он охотно верил каждому слову, которое ему говорили посторонние.

Ло Юэ постоянно ссорилась с родственниками, вспыхивала по малейшему поводу и не раз угрожала пустить в ход кулаки.

И всё же, несмотря на свой свирепый нрав, семью она любила до безумия.

Даже сейчас, когда Цзинь Нян уже исполнилось двенадцать, если мать была дома, она часто приносила дочери завтрак прямо в постель.

Увидев, как дочь зевает, Ло Юэ нахмурилась:

— Быстро ешь и собирайся на работу. Ты и так пропустила несколько дней из-за похорон.

— Знаю, — ответила Цзинь Нян.

Она взяла завтрак: варёное яйцо и жареную лепёшку.

У входа в переулок торговец продавал такие хрустящие золотистые лепёшки всего за одну монету.

Обычно их завтрак состоял из рисовой каши и солений. Но после семи дней траура и почти полного отсутствия отдыха всем хотелось хоть немного себя побаловать.

Ло Юэ смотрела, с каким удовольствием дочь ест, и мысленно вздыхала.

Внешностью и фигурой девочка совершенно не походила на неё.

Если бы она хотя бы немного меньше ела и стала постройнее…

Цзинь Нян уже исполнилось двенадцать. В следующем году ей будет тринадцать — возраст, когда девушки уже считались готовыми к замужеству.

А она была круглая и пухлая, словно клейкий рисовый колобок.

Действительно, Цзинь Нян была среднего роста, с полной, мягкой фигурой.

Лицо короткое и круглое, тонкие губы, изящно изогнутые брови. Руки пухлые, словно корни лотоса. Уши заметно оттопыривались.

По-настоящему выделялись лишь миндалевидные глаза.

А ещё у неё были две ямочки на щеках, придававшие лицу очаровательную детскую непосредственность.

В эпоху Тан такая фигура, возможно, считалась бы вполне достойной.

Но в эпоху Сун, когда идеалом женской красоты были хрупкость и стройность, Цзинь Нян была далека от общепринятого идеала.

Впрочем, её это совершенно не волновало.

Для девушки из бедной семьи чрезмерная красота была скорее обузой, чем преимуществом.

Позавтракав, Цзинь Нян достала из-под подушки две связки медных монет.

Одну она протянула матери.

— Мама, ты уже поссорилась с хозяйкой той придорожной гостиницы. Лучше туда больше не возвращайся. Вот одна связка. Возьми на хозяйственные расходы.

Ло Юэ тут же отказалась:

— Дитя, у меня ещё есть деньги. Мне твои не нужны. Ты и так слишком много давала нам в прошлом году. Забери обратно, забери!

— Мама, просто оставь их.

Цзинь Нян сунула монеты ей в рукав.

— Ты каждый день занимаешься нашим питанием, а скоро осень. У младшего брата до сих пор нет нормальной зимней куртки и штанов. Два ляна хлопка стоят семьдесят шесть медных монет, а на подкладку для одной куртки нужно ещё четыреста-пятьсот. Когда всё сошьём, выйдет около пятисот монет.

Одежда в эпоху Северной Сун стоила недёшево.

Хлопок тогда ещё не получил широкого распространения, поэтому бедняки часто носили одежду, набитую конопляным волокном.

Сама Цзинь Нян когда-то ходила в нескольких слоях такой одежды.

Лишь два года назад вышивальная мастерская выдала ей стёганую куртку из дешёвого хлопка.

Но у младшего брата всё ещё не было приличной зимней одежды.

Та куртка, которую он сейчас носил и которая раньше принадлежала третьей тёте, была набита настолько старым хлопком, что тот уже почернел.

Ло Юэ всё-таки взяла деньги, опустив глаза.

— Это наша вина как родителей.

Цзинь Нян на мгновение замялась, словно набираясь решимости.

Она потянула мать к себе и посадила рядом.

— Мама, я решила поехать в Бяньлян с госпожой Чэнь.

— В Бяньлян?

Ло Юэ тут же отвергла эту мысль.

— Зачем такой молодой девушке ехать так далеко?

Цзинь Нян объяснила:

— В прошлом году госпожа Чэнь из нашей мастерской Дома вышивки Шу сшила свадебное платье для дочери одного местного чиновника. Девушка вышла замуж за семью в столице, и когда родственники там увидели платье, то очень его хвалили.

— Теперь младшая сестра жены того чиновника выдаёт замуж сразу нескольких дочерей и хочет, чтобы госпожа Чэнь отправилась к ним работать портнихой. Она выбирает четырёх вышивальщиц, которые поедут вместе с ней в столицу.

Цзинь Нян посмотрела на мать.

— Она выбрала меня.

Она на мгновение замолчала.

— Я не хочу оставлять тебя и отца, но если не поеду, то так и буду зарабатывать гроши, сколько бы ни вышивала до слепоты.

Вышивка была ремеслом, в котором огромное значение имели опыт и репутация.

Если поработать на знатную семью, в будущем можно было рассчитывать на гораздо более высокую оплату.

Но Ло Юэ всё ещё беспокоилась:

— В таких богатых домах нелегко работать. Через год ты уже достигнешь брачного возраста. Если уедешь так далеко, это только отодвинет твоё замужество. Сейчас ты свободна. А если станешь служанкой, тебе придётся терпеть побои и выговоры. Как я смогу это вынести?

Цзинь Нян понимала: сначала нужно убедить мать.

— Мама, правительство запретило продавать людей в кабалу. Мы не продаём себя. Это всего лишь трёхлетний договор. Когда срок закончится, я снова стану свободной. Да и с наёмной работницей они не посмеют обращаться слишком жестоко.

В эпоху Северной Сун существовали и кабальные слуги, и наёмные работники, но большинство людей нанимались именно по договору.

Сунская династия упразднила прежнее деление на «низкие» сословия и запретила использовать унизительные обозначения вроде «подлых людей». Вместо этого для служанок и работников использовались более нейтральные названия.

Кабальные слуги практически не имели правового статуса, тогда как наёмные работники оставались свободными людьми и числились в государственных реестрах.

Увидев, что мать всё ещё колеблется, Цзинь Нян продолжила:

— Кроме того, даже сыновья чиновников сейчас выбирают невест по размеру приданого, а не только по происхождению семьи. Я не красавица, а приданого у меня почти нет. Если останусь дома, мне будет трудно выйти замуж.

Она усмехнулась.

— А если всё-таки найду мужа, разве не окажусь в положении невестки бабушки Хао? Меня будут презирать и мучить.

Цзинь Нян заговорила серьёзнее:

— Госпожа Чэнь пообещала мне, что жена чиновника будет платить каждой из четырёх вышивальщиц по одной связке медных монет в месяц. А поскольку я умею ещё и рисовать узоры, мне будут дополнительно платить один лян серебра.

— Это не просто богатая семья. Это семья высокопоставленных чиновников. Вознаграждение там наверняка будет гораздо выше, чем мои нынешние семьсот медных монет в Доме вышивки Шу.

В мастерской она была всего лишь вышивальщицей и зависела от заказов, которые туда поступали.

Личные заказы случались редко, поэтому заработок оставался небольшим.

Одна связка равнялась тысяче медных монет, а один лян серебра — тысяче двухстам пятидесяти монет.

Ло Юэ вспомнила своего покойного мужа.

Когда-то он получал тридцать связок в год, служа в гарнизоне, и пятьдесят — во время службы в Императорской гвардии.

Если бы он всё ещё был жив, их дочери не пришлось бы идти работать служанкой.

Ло Юэ сжала руку Цзинь Нян, всё ещё не желая соглашаться.

— Всё равно это не так уж много. Откуда нам знать, что госпожа Чэнь тебя не обманывает? Вдруг она собирается продать тебя?

От беспокойства матери глаза Цзинь Нян наполнились слезами.

Но она не отступила.

— Есть ещё одна причина, по которой я хочу поехать в Бяньлян. Правда, это всего лишь надежда.

Она вытерла глаза.

— Императорская вышивальная академия иногда набирает талантливых вышивальщиц из простого народа. Если мне повезёт туда попасть, я буду получать две связки в месяц. А одна только репутация чего стоит!

Глаза Цзинь Нян загорелись.

— Представь, я даже смогу шить одежду для императора и императрицы!

Она привела в пример госпожу Чэнь:

— Посмотри на госпожу Чэнь. Она училась у мастера из Академии, а теперь получает десять связок в месяц. Это в десять раз больше нашего заработка, а может, и больше.

Цзинь Нян указала на их тесный дом.

— И посмотри на наше жилище. Всего две комнаты. Младший брат пока ещё маленький и может спать с тобой, но ведь так будет не всегда.

Если не думать о будущем заранее, проблемы рано или поздно сами постучат в дверь.

В эпоху Северной Сун к среднему достатку относили семьи, владевшие состоянием примерно в тысячу связок.

Если перевести на современные понятия, семья Цзинь Нян относилась бы скорее к низшему среднему классу.

Она не мечтала о несметных богатствах.

Ей хотелось лишь простой, спокойной и обеспеченной жизни.

Семейное единство было прекрасно, но без денег страдать пришлось бы всем.

Наконец Ло Юэ кивнула.

— Такую молодую девушку, как ты, слишком легко обмануть красивыми словами. Я сначала пойду с тобой и сама поговорю с госпожой Чэнь и управляющим мастерской.

Цзинь Нян с облегчением выдохнула.

Она давно считала родителей своей настоящей семьёй и не собиралась позволять им всю жизнь жить в бедности.

Ради них она будет бороться изо всех сил.

----------

Том 1 Глава 2

Глава 2

Цзинь Нян привела мать познакомиться с госпожой Чэнь, и обе женщины не ожидали, что встреча так сильно их удивит.

Ло Юэ поразило, что госпожа Чэнь, женщина самого обычного происхождения, живёт в таком роскошном доме. Здесь были просторные крытые галереи, внутренние дворики, вымощенные синим кирпичом, и яркие розовые цветы. У лунных ворот стояли две служанки с красными поясами, внимательно следившие за всем происходящим.

Как простая вышивальщица могла обладать такой благородной и изысканной манерой держаться?

Госпожа Чэнь, в свою очередь, давно испытывала к Цзинь Нян уважение.

Девушка была умной и сообразительной, прилежной и трудолюбивой. Она всегда первой приходила в вышивальную мастерскую и последней уходила.

Обычно искусство вышивания передавалось от матери к дочери. А Цзинь Нян пришла в мастерскую, не умея практически ничего. Поначалу она даже не знала, как разделять нити.

Ходили слухи, что она тайком потратила больше десяти связок медных монет из собственных сбережений на обучение портновскому делу. Теперь же её мастерство считалось одним из лучших в мастерской.

Именно поэтому госпожа Чэнь специально выбрала её.

Была только одна небольшая проблема.

При всех своих достоинствах Цзинь Нян была довольно заурядна внешне. Полноватая, с мягкими чертами лица, из-за которых контуры казались немного расплывчатыми, она выглядела мило, но совершенно непримечательно.

А вот её мать была стройной красавицей со светлой кожей и настолько привлекательной внешностью, что, глядя на них, никто бы не догадался, что они мать и дочь.

Госпожа Чэнь оставила эти мысли при себе, хотя в глубине души всё же не могла не удивляться.

У Ло Юэ, напротив, вопросов было множество.

— Госпожа Чэнь, я слышала, что моя дочь поедет с вами в Бяньлян. Это правда?

— Действительно. Выбор уже сделан, а её вышивка отправлена госпоже из семьи Чжоу на утверждение.

Госпожа Чэнь не видела причин отказываться. Для Цзинь Нян это была редкая возможность.

Но Ло Юэ всё ещё тревожилась:

— Но ведь это знатная семья… А вдруг с ней будут плохо обращаться?

Именно этого мать боялась больше всего.

Госпожа Чэнь тихо рассмеялась.

— Вы слишком сильно переживаете. Чем выше положение семьи, тем больше она дорожит репутацией и добрым именем. Жестокость чаще свойственна тем, кто разбогател недавно. К тому же позвольте сказать прямо: все амбициозные люди в Цзянлине либо стремятся в Лянчжэ, либо в Бяньлян. Если Цзинь Нян отправится в столицу, её мастерство может принести ей расположение знатной семьи. А там, возможно, она даже найдёт хорошего мужа. Разве это не лучше, чем оставаться здесь?

Она указала на подарочную коробку, которую ранее вынесли из дома.

— Видите ту коробку? Это подарок от человека, который надеется получить моё расположение. Но я превыше всего ценю талант. Некоторые люди сами мечтают получить подобную возможность. Как же я могу им отказать?

К этому моменту Ло Юэ почти убедилась, что решение действительно правильное.

И всё же она крепко держала дочь за руку.

— Она должна вернуться через три года. Но как? Я знаю, что ты хочешь ей добра, однако материнское сердце всё равно не может не бояться.

— Как же вы похожи на свою дочь! — улыбнулась госпожа Чэнь. — Цзинь Нян спрашивала меня о том же: как вернуться домой и как поддерживать связь с семьёй. Я сказала ей, что Дом вышивки Шу связан с Бяньляном и сможет передавать письма. Не волнуйтесь, я не похитительница людей. Моя семья — муж и дочь Ин'эр — всё ещё живёт здесь, в Цзянлине.

Она говорила искренне и спокойно, не оставляя места для сомнений.

Наконец Ло Юэ глубоко поклонилась.

— Тогда я доверяю вам свою дочь.

Только после этого Цзинь Нян, до сих пор молча слушавшая разговор, наконец расслабилась.

Госпожа Чэнь достала договор, составленный в двух экземплярах. Один предназначался семье Цзинь Нян, второй она должна была представить семье Чжоу в Бяньляне.

В отличие от продажи детей в кабалу, наём квалифицированных работников оформлялся через руководителей ремесленных объединений.

Госпожа Чэнь аккуратно сложила бумаги и улыбнулась:

— В договоре указано, что срок её работы заканчивается в день зимнего солнцестояния через три года. Если семья Чжоу будет довольна её работой и вы захотите, чтобы она осталась, можно будет заключить новый договор.

Цзинь Нян решительно покачала головой.

Какой бы доброй ни была семья, кто станет добровольно оставаться служанкой на всю жизнь?

Госпожа Чэнь, похоже, осталась довольна её решимостью.

— Запомни: через три дня, в три четверти часа Мао, приходи на пристань. Я буду ждать вас там.

И Ло Юэ, и Цзинь Нян согласились.

После их ухода госпожа Чэнь отправилась в ямынь префектуры, чтобы сообщить о договорённостях жене префекта.

Префект по фамилии Хэ был цзиньши и уже более двух лет служил в Цзянлине. Его жена, госпожа Хэ, происходила из семьи канцлера — происхождение, из-за которого даже сдержанная госпожа Чэнь держалась перед ней особенно осторожно.

Госпожа Хэ выслушала её без особых эмоций.

— Хорошо. Эти вышивальщицы происходят из приличных семей. Проследите, чтобы с ними обращались справедливо.

Госпожа Чэнь поклонилась и вышла.

Когда она ушла, пожилая служанка госпожи Хэ пробормотала:

— Зачем искать вышивальщиц в Цзянлине, когда в Бяньляне работают лучшие мастерицы? Если они окажутся недостаточно искусными, отвечать придётся нам.

Госпожа Хэ усмехнулась.

— Ты слишком узко смотришь на вещи. Моя младшая сестра — старшая невестка семьи Чжоу. Моим двум племянницам тринадцать и одиннадцать лет. За три года по такому договору можно полностью подготовить их приданое и одежду к замужеству.

Она сделала паузу.

— А что касается дочерей наложниц… С какой стати им пользоваться такой роскошью?

Пять девушек. За три года на одну только оплату их труда уйдёт почти пятьсот связок медных монет. Разве девушки низкого происхождения могли бы позволить себе подобные вещи?

Служанка тоже рассмеялась.

Она прекрасно знала, что госпожа Хэ и госпожа Чжоу, родные сёстры, сумевшие обе удачно выйти замуж, были женщинами весьма непростыми. Их хитрости и сообразительности хватило бы на десятерых мужчин.

Но обе отличались ревнивым характером.

Госпожа Хэ вышла замуж ниже своего положения, тогда как госпожа Чжоу заключила равный по статусу брак и потому особенно тщательно следила за внешними приличиями.

Добиться преимуществ для собственных дочерей и одновременно не позволить другим пользоваться теми же благами — именно поэтому и возникла просьба к госпоже Хэ.

Для Цзинь Нян эти три дня пролетели в одно мгновение.

В первый день она купила хлопок и обрезки ткани, чтобы сшить зимнюю одежду младшему брату.

Она починила стёганую куртку и ватное пальто, которые мастерская выдала ей в прошлом году, и оставила их матери.

Кроме того, Цзинь Нян купила мясо: часть предназначалась для прощального ужина, а остальное она решила закоптить впрок, чтобы к Новому году в доме был запас.

Родители помогли ей собрать вещи.

Одеяла, постельное бельё и покрывала они туго свернули и уложили в большой тканевый мешок.

Отдельно приготовили два свёртка: один с одеждой и обувью, другой — с маринованными овощами, десятью варёными яйцами, лепёшками и паровыми булочками.

Семья трудилась до глубокой ночи.

Когда всё наконец было собрано, Ло Юэ позвала Цзинь Нян в сторону.

Уставшая до предела, девушка недовольно пробормотала:

— Мама, разве это нельзя отложить до завтра? Только не говори, что опять собираешься объяснять, как правильно дёргать противника за волосы во время драки.

Ло Юэ потянула её поближе.

— Нет. Ты уже выросла. Я должна научить тебя делать менструальные прокладки.

Цзинь Нян замерла.

— Каждая девушка рано или поздно через это проходит. Раз меня не будет рядом, лучше научиться сейчас. Когда придёт твоё время, не бойся.

У Цзинь Нян внезапно защипало глаза.

----------

Том 1 Глава 3

Глава 3

В начале зимы в Цзянлине дни стояли ясные и солнечные, но утром и вечером холод пробирал до костей.

Цзинь Нян надела тёмно-синюю стёганую куртку, собрала волосы в два пучка и вместе с родителями села в повозку. В то утро вся семья провожала её до переправы.

Ло Юэ держала на руках ещё спящего сына и наконец высказала совет, который не успела закончить накануне:

— Когда разговариваешь с людьми, показывай им лишь три десятых своих мыслей — никогда не раскрывай всё сердце. В этот раз ты правильно сделала, что до последнего молчала о том, что госпожа Чэнь выбрала именно тебя. Даже в вышивальной мастерской об этом могли не знать. Если бы ты поступила по-старому, тебя бы снова обманули.

— Я запомню, мама, — слабо улыбнулась Цзинь Нян.

Только её мать могла говорить такие вещи с подобной серьёзностью. Впрочем, неудивительно: Цзинь Нян уже однажды поплатилась за излишнюю доверчивость.

В прошлый раз госпожа Ху из вышивальной мастерской получила через старосту комнаты несколько цветочных узоров и передала их мастерицам. Предполагалось, что тех, кто хорошо справится с вышивкой, позже наймёт богатая местная семья для пошива одежды. Возможность была действительно выгодной.

Однако староста присвоила узоры себе и тайком стала копировать их, ничего не сказав остальным девушкам из Комнаты цветов и птиц.

В итоге старосту так и не выбрали, но этот случай многому научил Цзинь Нян.

Ведь та женщина обычно считалась честной и добросердечной.

Теперь Цзинь Нян окончательно поняла: девять десятых чужой доброты могут быть лишь показными, а оставшаяся десятая — служить собственной выгоде. За улыбкой вполне могли скрываться коварные намерения.

Внешность действительно бывает обманчива.

Но у Цзинь Нян нашлись наставления и для матери:

— Я буду писать домой. Только если отправлять письма через Дом вышивки Шу, боюсь, по дороге их могут вскрыть.

— Чего ты боишься? Вряд ли ты напишешь там что-нибудь неприличное, — беспечно отмахнулась Ло Юэ.

Цзинь Нян прекрасно знала: её мать была из тех людей, которые всё делают открыто и совершенно не боятся любопытных глаз.

Но так дело не пойдёт.

— Мама, а если я упомяну деньги, которые удалось скопить? Впрочем, неважно. Просто запомни: обычно я не буду передавать деньги через других людей. Их могут украсть по дороге. А вот одежду и другие вещи я буду хорошо упаковывать и писать о них в письмах. Если скажут, что посылка потерялась, или откажутся её доставить, можешь потребовать объяснений.

При словах о ссорах и конфликтах глаза Ло Юэ загорелись.

Цзинь Нян не смогла сдержать смех.

Когда семья из четырёх человек добралась до переправы, небо всё ещё было совершенно чёрным. Даже госпожа Чэнь, похоже, только-только прибыла и явно спешила.

Ло Юэ тут же принялась ворчать на мужа и дочь:

— Вы двое всегда носитесь как безголовые курицы! Я же сказала, что можно приехать позже, а вы всё равно настояли, чтобы мы явились так рано.

— Мама, если приехать сейчас, дорога свободная. Если подождать ещё немного, здесь будет не протолкнуться.

Цзинь Нян выглянула из повозки и посмотрела на переправу Цзянцзинь, но тут же опустила занавеску, когда внутрь ворвался порыв ледяного ветра.

Снаружи Вэй Сюн потёр ладони и с улыбкой сказал:

— Цзинь Нян, отец останется здесь и присмотрит за вещами. Не высовывай голову наружу.

Цзинь Нян улыбнулась.

— Когда мы с госпожой Чэнь сядем на лодку, вы все позавтракайте здесь, на переправе, а потом возвращайтесь домой. Младший брат всё твердил, что хочет лапшу с уткой.

— Ты тоже хочешь? — тут же спросила Ло Юэ. — Я попрошу отца принести тебе миску.

— Не нужно. Когда я работала в вышивальной мастерской, я часто обедала вне дома. Здесь я уже всё перепробовала, так что не беспокойся обо мне.

Пока они разговаривали, наконец появилась госпожа Чэнь.

Цзинь Нян быстро спустилась с повозки и присоединилась к другим вышивальщицам, направлявшимся в Бяньцзин.

Она надеялась как следует попрощаться с родителями, но всё произошло слишком быстро.

Лодка причалила, вещи погрузили на борт, и прежде чем Цзинь Нян успела опомниться, она уже оказалась вдали от семьи.

Глаза защипало от непролитых слёз.

— Скорее заходи в каюту, — утешила её госпожа Чэнь. — Здесь сильный ветер. А вы, девочки, постарайтесь получше узнать друг друга. Следующие три года вам предстоит провести вместе.

Цзинь Нян вошла внутрь.

Её отец Вэй Сюн, в прошлом служивший в Императорской гвардии, уже успел ловко застелить ей постель.

Остальные девушки всё ещё устраивались, поэтому Цзинь Нян села на свою койку и достала зубную щётку, полотенце и деревянный тазик.

Девушка напротив спросила:

— Откуда ты?

Цзинь Нян посмотрела на неё.

Перед ней сидела невысокая девушка с чуть желтоватой кожей и тонкими чертами лица. В волосах у неё красовались два красивых шёлковых цветка.

Цзинь Нян улыбнулась:

— Моя семья родом из префектуры Анлу, но родители купили здесь дом, поэтому мы с тех пор живём в Цзянлине. А ты? Твой акцент мне знаком.

Девушка широко улыбнулась.

— Я тоже из Анлу.

В те времена люди, которые умели читать хотя бы несколько знаков и имели какую-нибудь профессию, обычно происходили из более или менее приличных семей.

У по-настоящему бедных просто не было времени заниматься вышивкой. Им приходилось работать в поле или присматривать за младшими братьями и сёстрами.

После этого короткого знакомства в разговор вступили ещё две девушки.

Они расположились по возрасту.

Старшей была Цинь Шуан — ей исполнилось тринадцать.

На ней была розовая стёганая шёлковая куртка, а волосы украшали две шпильки. Даже постель у неё, хоть и слегка потёртая, выглядела добротнее, чем у остальных.

Второй по возрасту была Фан Цяолянь — та самая девушка, которая первой заговорила с Цзинь Нян.

Третьей была Цзян Шаньцзе. На ней была серо-коричневая одежда, а лицо покрывали небольшие пятнышки.

— Значит, госпожа Чэнь выбрала по одной девушке из каждой комнаты, — заметила Цзинь Нян.

Вышивальная мастерская делилась на четыре направления: изображения людей, цветы и птицы, насекомые и рыбы, пейзажи.

Цзинь Нян была из Комнаты цветов и птиц, а остальные три девушки представляли остальные отделы.

Цинь Шуан достала горсть жареных бобов и протянула их остальным.

Фан Цяолянь взяла несколько штук и сказала:

— Раньше я видела, как тебя провожали. Это была твоя младшая сестра? Она такая красивая.

Выражение лица Цинь Шуан стало странным.

— Это не моя родная сестра.

— Тогда двоюродная? — спросила Цзинь Нян, беря немного бобов и собираясь поделиться с девушками своими лепёшками.

Цинь Шуан покачала головой.

— Нет. Когда отец был жив, он служил мелким чиновником в области Гусу. Он умер, когда мне было семь лет, и мать вернулась в родной Цзянлин, где снова вышла замуж. Я её единственный ребёнок. А у отчима уже были сын и дочь.

— Значит, ты из семьи чиновника. Неудивительно, что твоя одежда отличается от нашей.

Теперь Цзинь Нян всё поняла.

Цинь Шуан скромно улыбнулась:

— Какая там семья чиновника? Отец был всего лишь мелким служащим. А после того, как мать вышла замуж снова, расходы в доме выросли. Эта одежда когда-то принадлежала её приданому. Если бы я её не носила, давно бы отдали кому-нибудь другому.

Цзинь Нян вздохнула.

— Вот оно как.

Если в семье умирал мужчина, а женщина не могла удержать хозяйство в своих руках, даже большое состояние постепенно утекало бы сквозь пальцы.

Цинь Шуан явно хорошо разбиралась в правилах общения, поэтому вскоре перевела разговор на Цзинь Нян:

— А твоя семья, похоже, живёт неплохо. У вас даже собственный дом и повозка с мулом.

— Не говори об этом, — Цзинь Нян тут же отмахнулась. — После покупки дома у нас вообще не осталось сбережений. Родители наконец кое-как накопили немного денег, но после смерти дедушки всё ушло на похороны. Бабушка живёт с дядей, но отец всё равно каждый месяц посылает ей деньги. Мама от этого в ярости. Мы практически живём от миски до миски. Иначе зачем бы мне было идти работать служанкой?

Она намеренно выставляла свою семью беднее, чем та была на самом деле.

Не стоило слишком хвастаться богатством — это могло вызвать зависть.

Но и заявлять, что ты нищий, тоже не следовало. Иначе, если в доме что-нибудь пропадёт, первым делом заподозрят именно тебя, решив, что ты вор.

Этому Цзинь Нян научилась на собственном опыте.

Когда отец ещё служил в Императорской гвардии, она училась в школе для девочек, где большинство учениц были дочерьми богатых купцов или учёных.

Поскольку Цзинь Нян честно рассказала, что её отец изначально был обычным солдатом, а уже потом поступил в Императорскую гвардию, другие девочки начали её сторониться и смотреть на неё свысока.

Цзян Шаньцзе вмешалась:

— А у меня дома нет проблем со свекровью. Бабушка и дедушка давно умерли, а отец старше матери на восемнадцать лет.

— Сколько сейчас твоей матери?

— Тридцать, — с улыбкой ответила Цзян Шаньцзе.

Цзинь Нян кивнула.

— Значит, твоя мать примерно одного возраста с моей. А как ты научилась вышивать? Сестра Цинь Шуан происходит из семьи, где это ремесло передаётся из поколения в поколение — её мать обучалась сучжоуской вышивке. А ты освоила это позже, как я?

Шаньцзе быстро покачала головой.

— Не совсем. Моя мать умеет ткать. Отец занимается земледелием, поэтому сначала я помогала матери с ткачеством. А нашим соседом был учитель по фамилии Фэн. Когда у меня появлялось свободное время, я училась у него нескольким иероглифам, а его жена научила меня шить. Я держу иглу в руках с трёх лет.

— А я начала в пять, — легко сказала Фан Цяолянь. — На два года позже тебя. Мама всегда говорила, что лишних умений не бывает, поэтому с детства заставляла меня учиться у других.

Остальные девушки более или менее знали историю Фан Цяолянь.

Перед отъездом с госпожой Чэнь её мать рассказывала, что овдовела и одна растит дочь. Она работала на маленькой кухне при префектуре, и жилось ей нелегко.

У каждой из девушек были свои трудности.

Каждая несла на плечах собственные семейные заботы.

К полудню Цзинь Нян достала домашние лепёшки и поделилась со всеми. Каждой девушке она дала ещё и по яйцу.

Увидев её щедрость, Фан Цяолянь тоже не стала скупиться и раздала выпечку из кухни при префектуре, которую перед дорогой дала ей мать.

За дверью каюты госпожа Чэнь слышала их разговор и видела, как девушки делятся едой. Она не смогла сдержать улыбку и отошла в сторону поговорить со слугами семьи Хэ.

Семья Хэ арендовала эту лодку, чтобы доставить в столицу праздничные подарки.

Госпожа Чэнь сказала няне Доу, служанке семьи Хэ:

— Девочки впервые уезжают так далеко от дома. Им нелегко. Не то что нам — мы уже привыкли к дороге.

— Вы слишком переживаете, — ответила няня Доу.

Она была личной служанкой госпожи Хэ и гордилась своей наблюдательностью.

— Когда они приедут в дом Чжоу и увидят богатство и роскошь, кто вообще вспомнит родной дом? Боюсь, обратно они и сами не захотят.

Госпожа Чэнь рассмеялась:

— Это я привела их сюда, и в будущем нам предстоит работать вместе. Я лишь хочу, чтобы всё прошло гладко и никто не доставил неприятностей. Но я была бы благодарна за ваши советы, сестра Доу. Не хочу входить в дом Чжоу вслепую.

Видя, что госпожа Чэнь не склонна к интригам и хорошо к ней относится, няня Доу решила немного похвастаться своими познаниями.

— Семья Чжоу родом из Гусу — это учёный род. Старейшина Чжоу рано потерял отца и вырос под опекой овдовевшей матери. Позже его талант помог ему заключить брак с представительницей семьи Хань. Главой этой семьи был академик из Цзичжэнского зала.

— Госпожа Хань родила двух сыновей, а затем умерла. После этого старейшина Чжоу женился на её младшей сестре, молодой госпоже Хань. Та родила ему только дочь.

— Теперь, когда в Цюаньчжоу умер старейшина Чжоу, старший сын, нынешний глава семьи Чжоу, стал весьма образованным и высокопоставленным учёным при дворе. Он женился на дочери коллеги своего отца — госпоже Цзян, происходящей из семьи премьер-министра. Можно сказать, идеальный брак.

— Второй сын получил должность по наследству. Он не учёный, зато весьма остроумен, а второй его брак заключён с женщиной из учёной семьи.

— Младший сын родился от наложницы и занимается в основном семейными делами.

Няня Доу сделала паузу и продолжила:

— А что касается той ветви семьи, в которую вы направляетесь, — старшей ветви, — у госпожи Цзян есть восемнадцатилетний сын, старший молодой господин Чжоу, который учится в Императорской академии, и две дочери — Шиши и Хуэйхуэй. Кроме того, есть две наложницы. Одна родила третью госпожу Линлин, другая — четвёртую госпожу Сусу. Мать Линлин когда-то сама была служанкой госпожи Цзян.

Она задумалась.

— А что касается их характеров… Я вижу их всего раз в несколько лет, поэтому многого сказать не могу.

Госпожа Чэнь немного помолчала, переваривая услышанное, а затем вздохнула:

— Семья Чжоу действительно процветает. Большая семья сама по себе не проблема. Главное — чтобы внутри царил мир.

Няня Доу пренебрежительно махнула рукой:

— Чего тебе бояться? Вышивальная мастерская находится в уединённом месте, так что вы сможете спокойно работать. К тому же вас наняла старшая ветвь семьи. Никто другой не посмеет создавать вам проблемы.

Она сделала паузу.

— Но позволь мне тебя предупредить.

Госпожа Чэнь сразу насторожилась.

— Говорите. Я как раз приготовила для вас флягу вина из овечьей шерсти.

Няня Доу улыбнулась и продолжила:

— Старший молодой господин Чжоу сейчас как раз обсуждает вопросы брака. Госпожа Цзян охраняет его как зеницу ока. Она даже к дочерям родственников относится холодно.

— Я заметила, что среди девушек, которых ты с собой привела, есть несколько с сомнительными намерениями. Если кто-нибудь из них устроит неприятности, ты можешь потерять всё. А в худшем случае тебя так избьют, что собственной матери не узнать.

Голос няни Доу становился всё тише и медленнее.

— И тогда за тебя уже никто не заступится…

Наконец, совершенно пьяная, она откинулась в кресле.

----------

Том 1 Глава 4

Глава 4

Ночь уже давно вступила в свои права. Цзинь Нян закрыла глаза, и ей показалось, будто она снова лежит в своей университетской комнате.

В прошлой жизни она только-только досрочно выплатила ипотеку. Ремонт в новой квартире был закончен, оставалось лишь переехать… Но именно тогда она переместилась в этот мир, так и не успев пожить в собственном доме.

Её прежняя жизнь, в сущности, была не слишком счастливой — она тоже долго шла к своему успеху.

В университете Цзинь Нян изучала редкий иностранный язык, но из-за любви к сериалам однажды решила попробовать себя в написании сценариев. Начинала она как любитель, затем устроилась в студию. Один из написанных ею сценариев даже получил некоторую популярность, однако вскоре какой-то малоизвестный блогер принялся разбирать его буквально по косточкам.

Хуже того, в сериале снималась известная актриса, у которой была целая армия хейтеров. Они подхватили критику, раздули скандал и в итоге уничтожили тот небольшой успех, которого Цзинь Нян добивалась столько лет.

Но она не сдалась.

В конце концов ей удалось заработать достаточно, чтобы обычная девушка из ничем не примечательной семьи смогла купить квартиру в городе первого уровня.

И вот теперь — снова всё с нуля.

Но Цзинь Нян не привыкла отступать.

Последние два года она помогала своей семье. За год получала чуть больше восьми связок монет, а с учётом премий от хозяйки лавки выходило больше десяти. Пять связок она отправляла домой, а на оставшиеся училась шить у опытной портнихи.

Теперь у неё осталось всего две связки.

Цзинь Нян перевернулась на другой бок и вскоре уснула.

Жизнь на корабле была до крайности однообразной. Из-за постоянной качки невозможно было ни читать, ни заниматься рукоделием, поэтому пассажиркам оставалось лишь дремать да болтать.

Семья Хэ наняла повара, так что с едой проблем не было. На обед подали простую кашу с маринованной капустой и тофу. Правда, в тофу оказалось столько песка, что Цзинь Нян пришлось вылавливать его палочками.

Цинь Шуанъэр со стуком положила палочки.

— Так ведь зубы сломать можно!

— И правда. Даже хуже, чем те увядшие овощи, которыми нас кормили в вышивальной мастерской, — согласилась Фан Цяолянь.

Цзинь Нян думала так же, но изменить ничего не могла. Она достала соленья, которые приготовила её мать, и добавила их к еде.

— М-м, мамины маринованные редиски кисло-сладкие. С этим супом просто идеально. Очень вкусно.

Цинь Шуанъэр беспомощно рассмеялась.

— Как ты вообще умудряешься находить вкусным всё подряд?

Цзинь Нян смущённо улыбнулась.

— Я совсем не привередливая. От одной простой воды даже поправиться могу.

Это была чистая правда. Когда-то она целый год почти ежедневно ела одни соленья. Мать ругала её, но сама Цзинь Нян никогда не жаловалась.

— Цзинь Нян, я помню, какой ты была, когда только пришла в мастерскую. Ты сразу бросалась в глаза. Если немного похудеешь, станешь ещё красивее, — серьёзно сказала Фан Цяолянь.

Цзинь Нян лишь покачала головой с улыбкой.

В прошлой жизни она сама ужасно злилась, когда набрала около пятнадцати килограммов. Она клялась, что обязательно сядет на диету, но потом случилось ДТП.

Машина сбила её, и именно лишний вес смягчил удар, благодаря чему она избежала серьёзных травм.

После этого Цзинь Нян решила: пока она здорова, какой смысл мучить себя из-за внешности?

Кроме того, во дворце Чжоу её непримечательная внешность могла даже оказаться преимуществом.

В этот момент Цзян Шаньцзе вернулась после того, как вылила ночной горшок, и недовольно пробормотала:

— Оказывается, нам досталась самая простая еда из тех, что готовят для семьи Хэ. Управляющим, которые отправляются в поместье Чжоу, дают четыре блюда и суп. Нянюшке Доу — десять блюд. Даже госпоже Чэнь достаётся несколько блюд. Я краем глаза видела огромные хрустящие мясные шарики.

Здесь «хрустящие» означало местное блюдо: мясо обжаривали до сухой, румяной корочки.

От одного описания у Цзинь Нян потекли слюнки.

Фан Цяолянь добавила:

— Мы ведь даже не принадлежим к семье Хэ. Уже то, что нам вообще дают столько еды, можно считать одолжением. Более хорошие блюда получают только старшие служанки и личные прислужницы. Не знаю, как устроено в поместье Чжоу, но у семьи Хэ всё именно так.

Из четырёх девушек только мать Фан Цяолянь когда-то служила в богатом доме, поэтому она лучше всех знала внутренние порядки.

Даже еда здесь имела свои уровни.

Фан Цяолянь продолжила:

— И хозяева тоже делятся на любимых и нелюбимых. На первый взгляд их содержание может быть примерно одинаковым, но на деле разница огромная. Жалованье в месяц может быть не намного выше нашего, зато им достаётся одежда, оставшаяся после хозяев, украшения, премии. А ещё хозяева могут оплатить свадьбу или похороны членов их семей.

Остальные трое поражённо уставились на неё.

Цзинь Нян сразу поняла, о чём речь. Это было примерно как разница между государственной службой и работой в частной компании.

На государственной службе меньше свободы, зато стабильность, льготы и гарантии. В частной компании зарплата может быть выше, но никаких гарантий нет.

Из-за долгого путешествия все старались экономить.

Когда корабль причалил к Сянчжоу в Цзинси-Наньлу, Цзинь Нян потратила всего одну монету на две паровые булочки, ещё одну — на лекарство от кашля и третью — на небольшую горсть солёных овощей.

После Цзинси-Наньлу они пересекли границу Хэнани и вскоре добрались до Бяньцзина.

Сойдя с корабля, они пересели на повозки и наконец увидели Восточную столицу.

По улицам тянулись яркие башни и украшенные праздничные арки. Перед каждым домом стояли люди, встречавшие гостей. Служанки в синих цветастых головных платках постоянно подливали посетителям вино и суп.

Даже небольшие трактиры были переполнены людьми.

— Бяньцзин гораздо оживлённее Цзянлина! — восхищённо произнесла Цзян Шаньцзе.

Цзинь Нян согласно кивнула.

Пересекнув главную улицу, они свернули на север, на улицу Лошадиный рынок.

Здесь целыми рядами стояли медицинские лавки. Одни специализировались на лечении женских болезней, другие — детских, третьи предлагали даже средства от глухоты.

Врачи ходили в роскошных одеждах с золотой и пурпурной отделкой, сразу внушая уважение.

Девушки с любопытством разглядывали всё вокруг, мечтая осмотреть Восточную столицу получше, но вскоре повозки остановились возле поместья Чжоу в переулке Сорок.

Цзинь Нян поправила одежду.

Перед тем как сойти с повозки, все четверо переоделись в лучшие наряды.

На ней была светло-фиолетовая короткая куртка. Это был не лисий мех, а переделанная из старой ватной куртки вещь. Её дополняла юбка кремового цвета и самостоятельно сшитый фиолетовый пояс.

Волосы Цзинь Нян были собраны в две простые петли — ничего вычурного, но выглядело аккуратно и изящно.

Однако Цинь Шуанъэр явно превосходила их всех.

На ней была куртка цвета гардении и юбка абрикосово-жёлтого оттенка, украшенная вышитыми бабочками. Две петли в её причёске украшали пушистые цветочные аксессуары.

К сожалению, с прибытием им не повезло.

Госпожа Цзян, хозяйка поместья Чжоу, уехала оплакивать смерть двоюродного родственника и забрала с собой даже личных служанок.

Поэтому Цзинь Нян, остальные три вышивальщицы и госпожа Чэнь были вынуждены ждать в тесном боковом дворе.

Раньше Цзинь Нян представляла феодальное угнетение совсем иначе.

Она думала, что это будут побои, крики и выговоры.

Но здесь всё оказалось гораздо тоньше.

С самого момента прибытия они не смели заговорить без разрешения, сделать лишний шаг или пожаловаться на бесконечное ожидание.

Настоящее угнетение заключалось в том, чтобы тебя попросту не замечали.

Они сидели и ждали, не решаясь даже есть и пить.

Ведь если понадобится в уборную, никто не знал, где она находится.

Наконец после обеда у ворот появилась девушка в зелёной шёлковой куртке и красной атласной юбке.

Её волосы были собраны в высокий узел, украшенный двумя золотыми шпильками.

Она поправила воротник, но внутрь не вошла.

Госпожа Чэнь тут же поднялась.

— Приветствую вас.

Девушка улыбнулась.

— Вы ведь вышивальщицы, которых госпожа Хэ отправила сюда? Я Янь Хун, служу при госпоже. Она только что вернулась от семьи Цзян и хочет встретиться с вами. Вы, должно быть, устали после такого долгого путешествия.

— Ничуть. Мы ехали на казённом корабле, дорога прошла довольно гладко, — ответила госпожа Чэнь.

Она благоразумно не стала упоминать о каких-либо неудобствах, связанных с семьёй Хэ.

Янь Хун повела их дальше.

Цзинь Нян шла сразу за госпожой Чэнь. Её положение было немного выше остальных трёх девушек благодаря более высокому жалованью.

Она ещё не успела как следует рассмотреть дворы поместья Чжоу, но уже почувствовала, что здесь всё необыкновенно изысканно.

Каждый кирпич, каждая черепица, каждый куст и каждое дерево словно были тщательно подобраны.

Когда они вошли во двор госпожи Цзян, перед ними протянулась узкая дорожка, ведущая прямо к главному залу. По обеим сторонам росла густая зелень.

Три главные комнаты были оклеены яркой корейской бумагой.

Сразу за входом стояла круглая ширма из красного лака с резным узором и инкрустациями под старину.

За ширмой служанка подняла плотную тёмно-красную шерстяную занавесь.

За ней находился изящный столик из слоновой кости. На нём стояла селадоновая курильница из лунцюаньской керамики, откуда поднимались тонкие струйки ароматного дыма, наполняя комнату сладковатым запахом.

Цзинь Нян ещё не успела рассмотреть всё вокруг, как Янь Хун, шедшая впереди, уже поклонилась и объявила:

— Госпожа, вышивальщицы прибыли.

Госпожа Чэнь повела всех в поклоне, после чего сказала:

— Эта скромная служанка Чэнь приветствует госпожу.

— Встаньте, скорее встаньте. Я видела вышивку, которую вы делали для старшей дочери семьи Хэ. Она была великолепна. Мне очень понравилась.

Госпоже Цзян было около сорока лет.

Волосы она собрала в изящный узел, украшенный белым роговым гребнем. Овальное лицо отличалось приятной красотой.

Когда она подняла руку, на запястье блеснул браслет с цветочным узором.

Вероятно, из-за траура её одежда была довольно простой: однотонная атласная ватная куртка и несколько плетёных шёлковых лент на талии — единственное украшение, придававшее наряду изящество.

Цзинь Нян стояла рядом с госпожой Чэнь.

Та начала представлять девушек:

— Хотя эти юные девушки выглядят совсем молодыми, они держат иглу в руках практически с тех пор, как научились говорить. Кройка, шитьё, вышивка — во всём они превосходны.

— Цзинь Нян особенно хорошо вышивает цветы и птиц, а также умеет вышивать сутры.

— Цинь Шуанъэр родом из Пинцзянской управы. Она мастерски вышивает покрывала «Сто сыновей и тысяча внуков».

— Вышитые Фан Цяолянь покрывала с изображением дракона и феникса в прошлом году полностью раскупили в Цзянлинской управе.

— А вышитые Цзян Шаньцзе пейзажные ширмы известны далеко за пределами Цзянлина.

Госпожа Цзян кивнула.

— В каждом из наших дворов есть портнихи, которые занимаются мелким ремонтом одежды. Но для пошива новых нарядов мы обычно нанимаем вышивальщиц со стороны. Теперь, когда вы приехали, нам больше не придётся обращаться к другим.

Она улыбнулась.

— Новый год уже не за горами. Вам предстоит заняться зимней одеждой. Если ваша работа меня удовлетворит, я щедро вас награжу.

Все четверо обрадовались.

Цзинь Нян же решила про себя, что обязательно покажет всё, на что способна.

После этого Янь Хун устроила им жильё.

Им выделили три комнаты в западной части задней пристройки за главным залом госпожи Цзян. Средняя комната предназначалась для работы.

Янь Хун объяснила:

— В задней пристройке живут те, кто служит госпоже. Ваша вышивальная мастерская появилась совсем недавно. Рядом находится чайная, а с восточной стороны — двухэтажное помещение для хранения вещей.

— Уборная находится возле кладовой. Еду нужно забирать на главной кухне — каждый день двое из вас будут ходить туда по очереди. Позже можете получить у меня продуктовый набор.

— Я живу в боковой комнате с восточной стороны.

Она посмотрела на госпожу Чэнь.

— Поскольку эти вышивальщицы ещё совсем молодые девушки, им не следует выходить за внутренние ворота. А замужним женщинам тоже не стоит часто сюда приходить.

— Понимаю, — тихо ответила госпожа Чэнь.

Цзинь Нян подумала, что Янь Хун действительно была предусмотрительной.

Если замужних женщин держать подальше, до незамужних девушек не дойдут какие-нибудь неподобающие разговоры.

— В чайной заваривают чай, подают закуски и готовят лекарства. Если вечером захотите искупаться, можете попросить там горячую воду. Это будет удобно.

Янь Хун продолжила:

— Вы пятеро будете заниматься только рукоделием для главного двора. У остальных дворов есть свои служанки.

— Вчера через посредника Вана мы приобрели ещё десять новых служанок. Две из них будут помогать со стиркой.

Цзинь Нян удивлённо воскликнула:

— В вашем дворе появилось сразу столько новых служанок?

Янь Хун улыбнулась.

— В главном дворе у нас четыре молодые госпожи. Все уже выросли, поэтому им требуется больше прислужниц.

После ухода Янь Хун девушки ещё долго удивлялись своей удаче.

Вскоре Янь Хун вернулась вместе с высокой и стройной служанкой по имени Лю Ин. Обе несли охапки одежды.

— Я тоже служу госпоже. Можете называть меня сестрой Лю Ин, — весело представилась высокая служанка.

— Сестра Лю Ин, — хором ответили вышивальщицы.

Лю Ин улыбнулась и обменялась взглядом с Янь Хун.

— Вы прибыли неожиданно, поэтому мы не успели подготовиться как следует. Обычным служанкам каждый год выдают по два комплекта одежды на весну-осень и на зиму.

— Госпожа щедра и велела поделиться с вами некоторыми вещами. Они уже немного ношеные, но надеемся, вы не будете возражать.

Девушки поспешно поблагодарили её.

Цзинь Нян с облегчением вздохнула.

Похоже, к ним действительно не относились как к чужим, а условия здесь были довольно хорошими.

Ей достались серые хлопковые штаны, куртка с синей подкладкой и серо-синяя стёганая верхняя одежда.

Все вещи выглядели почти новыми.

Цзинь Нян снова поблагодарила их.

Когда старшие служанки ушли, из чайной принесли закуски.

— Вы пропустили время еды, поэтому пока придётся перекусить этим, — извинились служанки.

Госпожа Чэнь поблагодарила их.

Как только дверь закрылась, она повернулась к вышивальщицам:

— Я буду жить во внешней части. Эти две комнаты ваши. Цзинь Нян и Фан Цяолянь будете жить во внутренней комнате, Цзян Шаньцзе и Цинь Шуанъэр — во внешней.

— Вы четверо пришли из одной мастерской. Как уже успели увидеть, в этом доме к вам относятся очень хорошо.

— Если будете хорошо работать, госпожа может оставить вас здесь на постоянной основе. Тогда у вас будет надёжное будущее.

Она сделала паузу.

— Но если одна из вас допустит ошибку, пострадают все. Запомните: мы либо поднимаемся вместе, либо падаем вместе. Никогда не думайте, что чужая ошибка вас не касается. Последствия будут общими.

Цзинь Нян и остальные серьёзно кивнули.

Госпожа Чэнь продолжила:

— И не принимайте вежливость Янь Хун и Лю Ин за безусловную доброту. Они уважают ваши навыки.

— А вот если новая служанка начинает плохо себя вести… Я своими глазами видела, как таких заставляли становиться на колени прямо на осколки в снегу.

Она посмотрела на девушек.

— Здесь наказания не щадят никого.

Цзинь Нян всё поняла.

Их ценность заключалась в мастерстве.

Служанки из чайной и старшие прислужницы проявляли дружелюбие не просто так — им нужны были хорошие вышивальщицы.

Если бы перед ними стояли обычные неопытные девушки, которых продали в услужение, их, вероятно, уже заставили бы стоять на коленях в наказание.

----------

Том 1 Глава 5

Глава 5

Когда Янь Хун и Лю Ин вошли в главный зал снаружи, они увидели госпожу Цзян, отдыхавшую на кане под картиной «Весенний сон среди цветущих яблонь».

Обе тихо остановились, сложив руки перед собой, не решаясь потревожить госпожу.

Однако госпожа Цзян лишь притворялась спящей. Услышав шаги, она сразу поняла, кто вошёл, хотя глаз не открыла.

— Вышивальщиц из Цзянлина устроили как следует?

Янь Хун почтительно поклонилась.

— Да, госпожа. Сейчас они раскладывают свои вещи и всё хвалят, говорят, что здесь очень хорошо.

Губы госпожи Цзян слегка изогнулись.

— Всё-таки лучше нанимать людей из небольших городов. Они трудолюбивые и надёжные. Приведи сюда вышивальщиц из Бяньляна — начнут халтурить, тянуть время, требовать непомерную плату, а в итоге ещё и работу выполнят кое-как.

Она покачала головой и добавила:

— Эти вышивальщицы всё равно чужие люди и через три года уедут. Поэтому слишком строго с ними обращаться не нужно.

Янь Хун согласно улыбнулась.

Но госпожа Цзян вдруг нахмурилась.

— Впрочем, оставим вышивальщиц. А вот с недавно прибывшими служанками нужно разобраться как следует. Те, кто будет прислуживать молодым господам и госпожам, не имеют права допускать ни малейшей оплошности.

Раньше хозяйственными делами госпожи Цзян помогала пожилая управляющая. Но с возрастом женщина стала слабой и начала путаться в делах, поэтому госпожа Цзян отослала её и передала обязанности Янь Хун и Лю Ин.

Из этих двоих Янь Хун пользовалась большим доверием.

Получив распоряжения, Янь Хун первой вышла.

Тогда Лю Ин тихо сказала:

— Госпожа У из второго двора в последнее время какая-то вялая, почти не выходит. Сегодня я видела, как к ней приходил лекарь. Юнь Лань и остальные выглядели очень довольными.

— Неужели она беременна? — задумчиво произнесла госпожа Цзян.

Первой женой старшего господина Чжоу во втором дворе была госпожа Ли. Вскоре после свадьбы она родила старшего внука семьи Чжоу и тем самым прочно затмила госпожу Цзян.

К тому же госпожа Ли была добродушной и кроткой, поэтому старая госпожа особенно её любила. На её фоне госпожа Цзян, которая терпеть не могла наложниц, невольно казалась менее достойной.

Нынешняя жена, госпожа У, была прямолинейной и совершенно не интересовалась борьбой за власть и расположение.

Более того, после истории с госпожой Мяо она даже чувствовала себя обязанной госпоже Цзян и относилась к ней с почтением.

Но судьба госпожи У была горькой.

После более чем десяти лет брака три года назад она наконец родила сына. Однако этой весной ребёнок умер.

Если теперь она действительно забеременела, это и вправду было бы благословением.

У семьи Чжоу было три ветви, но пока старая госпожа была жива, имущество не делили. Все жили бок о бок, поэтому скрыть что-либо было практически невозможно.

Лю Ин улыбнулась.

— Мне тоже так показалось.

— Заранее приготовь для неё укрепляющие средства и шёлк. Как только она объявит о беременности, передай ей это от моего имени, — распорядилась госпожа Цзян.

Лю Ин уже собиралась ответить, как заметила наложниц из восточного крыла.

Она взглянула на небо и поняла, что уже почти время ужина.

Две наложницы пришли поднять занавеси и прислуживать госпоже, поэтому Лю Ин помогла госпоже Цзян подняться.

Тем временем Цзинь Нян сходила в чайную за водой, чтобы убраться в комнате.

Услышав, что пришло время ужина, она вместе с Фан Цяолянь взяла коробки для еды и последовала за Лань Сюэ и Жуй Цао из чайной.

Обе девушки были потомственными служанками семьи Чжоу. Их предки служили этому дому из поколения в поколение.

Покидая главный двор госпожи Цзян, Цзинь Нян впервые поняла, насколько огромной была восточная часть поместья.

Здесь находились три главные комнаты, а по обеим сторонам — небольшие боковые помещения, где жили Янь Хун, Лю Ин и другие приближённые служанки.

В восточном и западном крыльях было по пять просторных комнат.

Лань Сюэ рассказала:

— В восточном крыле живут две наложницы, а западное принадлежит молодым госпожам.

Пройдя через лунные ворота из восточного коридора, они добрались до оживлённой кухни.

Жуй Цао добавила:

— Здесь же находится прачечная. За кухней расположен двор старой госпожи Чжоу, но она любит тишину, поэтому лучше туда без нужды не ходить.

Цзинь Нян рассмеялась.

— Нам и за едой-то лень ходить, куда уж нам бродить по всему поместью.

Вчетвером они получили еду.

Поскольку девушки недавно прибыли из вышивальной мастерской, на кухне их ещё не знали, но всё равно без проблем выдали положенное.

Еда в семье Чжоу была намного лучше тех объедков, которыми их кормили у семьи Хэ.

Каждой досталось по два блюда: нарезанный салат-латук и кровяная колбаса из свиной крови, а также рис из нескольких видов зерна.

Пока они укладывали еду в коробки, Цзинь Нян заметила на соседней печи небольшую тарелку с крупными сочными красными вишнями и ещё одну — с зелёными сливами.

Ярко-красные вишни особенно выделялись рядом с бледно-зелёными сливами.

Фан Цяолянь удивлённо спросила:

— Вишнёвое варенье? Но ведь вишня бывает весной. Откуда она здесь сейчас?

Кухарка бросила на неё взгляд.

— Это госпожа Цзян велела приготовить для Четвёртой молодой госпожи. После бинтования ног она заболела.

Цзинь Нян про себя подумала, что ей всё-таки повезло родиться в Северной Сун.

В те времена бинтование ног ещё в основном ограничивалось высшими сословиями, поэтому таким девушкам, как они, не приходилось терпеть подобные мучения.

Но Четвёртую молодую госпожу Цзинь Нян всё равно было искренне жаль.

К сожалению, она ничем не могла ей помочь.

Вернувшись в свои комнаты, даже Цинь Шуанъэр осталась довольна ужином.

— Янь Хун сказала, что позже нам выделят двух молодых служанок, которые будут ходить за едой. Тогда нам не придётся каждый раз идти самим.

— Посмотрим, — с улыбкой ответила Цзинь Нян и больше ничего не сказала.

В тот вечер она снова сходила в чайную за горячей водой и хорошенько распарила ноги, прежде чем лечь спать.

На следующее утро на завтрак подали две паровые булочки и миску соевого молока.

На самом деле в эпоху Северной Сун такие булочки были именно начинёнными, а не просто паровым тестом.

Цзинь Нян обожала булочки и невольно подумала, что даже сорок или пятьдесят слуг семьи Чжоу жили лучше, чем обычные люди за пределами поместья.

Неудивительно, что Цинвэнь и другие девушки в «Сне в красном тереме» так не хотели уходить из богатого дома.

После завтрака госпожа Чэнь распределила работу.

Она сама будет шить одежду для старой госпожи Чжоу, старшего господина Чжоу, госпожи Цзян и молодого господина.

А четверым девушкам предстояло заняться одеждой молодых госпож.

— Каждая из вас сошьёт по четыре комплекта для своей молодой госпожи: парчовое платье, длинную хлопковую куртку с отложным воротником, длинную верхнюю одежду с застёжкой спереди и короткую куртку.

— Молодых госпож у нас четыре, поэтому каждая получит одну. А кому именно кто будет шить, определим по очереди.

Цзинь Нян предложила:

— Госпожа Чэнь, почему бы нам не тянуть жребий? Кого вытянем, той и будем шить. Так будет справедливо. А в следующий раз просто поменяем порядок.

Все знали, что Первая и Вторая молодые госпожи были законнорождёнными дочерьми, поэтому каждая хотела получить возможность служить более высокопоставленной госпоже.

Но открыто соперничать из-за этого было бы неприлично.

Госпожа Чэнь заметила, что Цзинь Нян обычно не стремилась выдвинуться вперёд, поэтому оценила её быстрое решение и согласилась.

— Третью молодую госпожу беру я, — объявила Цзинь Нян после того, как вытянула жребий.

Цинь Шуанъэр досталась Первая молодая госпожа, Фан Цяолянь — Вторая, а Цзян Шаньцзе — Четвёртая.

Цинь Шуанъэр и Фан Цяолянь не смогли скрыть своей радости.

А Цзян Шаньцзе тихо сказала Цзинь Нян:

— Ты действительно проиграла. Если бы мы не тянули жребий, тебе досталась бы Первая молодая госпожа.

— Кто знает? — с улыбкой ответила Цзинь Нян.

Метод Цзинь Нян отличался от того, как работали остальные.

Сначала она изучала имеющиеся ткани, обсуждала фасоны, а затем, учитывая фигуру заказчицы, делала эскиз на бумаге.

И только после того, как заказчица утверждала дизайн, она приступала к работе.

В этой жизни Цзинь Нян занялась рукоделием благодаря своей страсти из прошлой жизни.

Когда-то она была настоящей фанаткой игр с переодеванием персонажей. Чем больше красивой одежды — тем лучше. Настоящий донатер.

А страсть, как известно, лучший учитель.

С этими мыслями Цзинь Нян взяла измерительную ленту, бумагу и кисть и отправилась к Третьей молодой госпоже.

Расспросив служанок, она узнала, что та жила в третьей комнате западного крыла.

Откинув занавес, Цзинь Нян вошла и увидела служанку лет девяти, стоявшую у внутреннего входа.

Она поспешно объяснила:

— Я Цзинь Нян из швейной комнаты. Госпожа Цзян велела мне прийти и сшить новую одежду для молодой госпожи.

Служанка обрадовалась, услышав, откуда она.

— А, так вы старшая сестра из швейной комнаты! Я сейчас доложу о вашем приходе.

Цзинь Нян осталась ждать снаружи.

Вскоре изнутри донёсся ясный голос:

— Пусть войдёт.

Маленькая служанка вернулась и провела Цзинь Нян внутрь.

Почтительно опустив взгляд, Цзинь Нян вошла и осмотрелась.

Комнаты Третьей молодой госпожи были не такими просторными, как у госпожи Цзян, но обставлены весьма изысканно.

У внутренней стены стояла кровать с балдахином из дерева цзи-чи. Рядом находился низкий столик с несколькими книгами.

Перед кроватью стоял длинный письменный стол, а слева от него — бронзовое зеркало с решётчатой рамой.

По другую сторону стола сидела юная девушка в серебристо-красной куртке и сосредоточенно выводила кистью иероглифы.

Не желая мешать ей, Цзинь Нян молча ждала.

Вдруг девушка повернула голову.

Цзинь Нян на мгновение невольно залюбовалась.

Чёрные как смоль волосы, гладкий фарфорово-белый лоб, тонкие и изящные черты лица — во всём её облике была спокойная, чистая красота.

Девушка тепло улыбнулась.

— Вы Цзинь Нян из швейной комнаты?

— Да, — ответила Цзинь Нян. — Я решила сначала снять с вас мерки. После этого мы можем обсудить узоры для вышивки, которые вам нравятся, и тогда я приступлю к работе.

Третья молодая госпожа охотно согласилась.

Она вытянула руки, а Цзинь Нян быстро сняла все необходимые мерки и записала их.

— Какие цветочные узоры вам нравятся? — спросила она.

— Цветы? Зимой, конечно, сливы, — задумчиво ответила девушка, слегка наклонив голову.

Цзинь Нян заметила, что у Третьей молодой госпожи было три служанки.

Цин Сюэ и Дань Жо занимались делами внутри комнаты, а Инь Чжу стояла снаружи.

Раньше Цзинь Нян всегда удивлялась, зачем знатным девушкам столько прислуги.

Теперь она наконец поняла.

При низкой производительности труда в древности у служанок было бесконечно много обязанностей.

Ещё до того, как госпожа просыпалась, они должны были подмести комнаты и принести завтрак. Затем помочь ей умыться, одеться и уложить волосы.

После еды они шили нижнее бельё, чулки и обувь, не говоря уже о подаче чая, поручениях, доставке вещей и множестве других мелочей.

Даже в хороший солнечный день стирка одеял и наволочек была тяжёлым и трудоёмким делом.

Цзинь Нян улыбнулась.

— Цветущая слива прекрасна. Но ещё есть камелии, жимолость, вьющиеся лозы, пионы и травянистые пионы. У каждого из этих узоров тоже есть благоприятное значение.

Услышав это, Третья молодая госпожа явно засомневалась.

Цзинь Нян предложила:

— Давайте так. Я нарисую несколько вариантов, раскрашу их и принесу вам. Вы выберете понравившиеся, а я уже буду работать по утверждённому рисунку.

За годы работы Цзинь Нян поняла одну простую вещь.

Если позволить заказчику бесконечно вносить изменения, в итоге получается настоящий хаос.

Гораздо лучше сначала подготовить готовый эскиз на бумаге и начать работу только после его утверждения.

Вернувшись в швейную комнату, она первым делом принялась перетирать пигменты для шёлковых нитей, которые ей выдали.

Из алой парчи с узором в виде драгоценных сундуков можно было сделать изящное платье и дополнить его розовой плиссированной юбкой.

Из селадонового атласа прекрасно получилась бы короткая куртка в сочетании с гусино-жёлтой юбкой. По подолу обеих вещей можно было вышить россыпь цветов.

А из сиреневого атласа нежного лилового оттенка она решила сделать длинную распашную одежду с отделкой того же гусино-жёлтого цвета. Носить её можно было бы поверх жемчужно-белой плиссированной юбки.

Последний отрез ткани — бледного лотосово-розового цвета — прекрасно подходил для вышивки бабочек. К нему можно было подобрать лёгкую розово-белую газовую юбку.

Цзинь Нян настолько увлеклась своими задумками, что весь день провела за эскизами.

Тем временем остальные портнихи уже начали шить.

Вокруг то и дело раздавались тихие разговоры.

Кто-то обсуждал, как Первая молодая госпожа раздавала сладости.

Кто-то говорил о болезненной Четвёртой молодой госпоже, которой пришлось воспользоваться старыми мерками, снятыми когда-то няней.

Цзинь Нян не обращала внимания на разговоры.

К вечеру она зажгла лампу и продолжила рисовать.

Лишь закончив, легла спать, с нетерпением ожидая следующего дня, когда сможет показать свои эскизы Третьей молодой госпоже.

Цзинь Нян закрыла глаза и вскоре уснула.

Но пока она спала, Цинь Шуанъэр лежала без сна, ворочаясь с боку на бок.

Днём она побывала в покоях Первой молодой госпожи и своими глазами увидела, что значит носить настоящие дорогие шёлка.

Неудивительно, что её мать так настойчиво советовала ей выйти замуж в семью чиновника.

Когда-то мать Цинь Шуанъэр была наложницей мелкого чиновника в Пинцзянской управе.

После его смерти первая жена выгнала их обеих.

Её мать была ещё молодой и красивой вдовой, имела два сундука приданого и поклялась, что больше никогда не станет наложницей.

Но стоило ей выйти замуж во второй раз, как она почти сразу пожалела об этом.

«Лучше быть наложницей богатого человека, чем женой бедняка», — часто сетовала она.

Отчим Цинь Шуанъэр с виду казался покладистым, но на деле был хитрым человеком и воспользовался беспомощностью её матери.

Когда её пытались домогаться, он не только не заступался за неё, но ещё и брал взятки, чтобы обвинять её в непристойном поведении.

Мать Цинь Шуанъэр тогда лишь с облегчением вздыхала, что их рукоделие позволяет им прокормиться.

В бедных семьях муж мог в любой момент продать собственную жену, если обстоятельства того требовали.

При таких обстоятельствах Цинь Шуанъэр решила: если ей удастся получить богатую жизнь, она ни за что от неё не откажется.

А если получится попасть в семью чиновника — тем более.

Сегодня она увидела госпожу Лю, мать Третьей молодой госпожи.

Та была всего лишь наложницей, но при этом носила драгоценности и роскошные шёлковые наряды.

Изначально Цинь Шуанъэр думала попытаться стать наложницей сына госпожи Цзян.

Однако старая госпожа держала дом под строгим контролем, поэтому такой возможности не было.

Молодой господин жил во внешней части поместья, и у неё не было даже возможности мельком его увидеть.

Оставался второй вариант — стать личной служанкой Первой молодой госпожи.

Если удастся завоевать её доверие, в будущем это могло помочь ей получить более высокий статус.

Но чтобы заслужить расположение Первой молодой госпожи, нужно было доказать свою ценность через рукоделие.

А в швейной комнате лишь навыки Вэй Цзиньнян могли сравниться с её собственными.

Вэй Цзиньнян была умной, усердной и трудолюбивой.

Превзойти её будет совсем непросто.

Если Вэй Цзиньнян не станет у неё на пути — всё хорошо.

Но если станет…

Взгляд Цинь Шуанъэр потемнел.

Тогда она не станет колебаться.

----------

Том 1 Глава 6

Глава 6

После завтрака Цзинь Нян предупредила госпожу Чэнь и направилась прямо в покои Третьей молодой госпожи.

К её удивлению, внутри сидела элегантная женщина, украшенная драгоценностями.

Цзинь Нян на мгновение замешкалась и лишь после подсказки служанки поняла, что перед ней госпожа Лю — родная мать Третьей молодой госпожи. Она поспешно поклонилась.

Однако госпожа Лю оказалась весьма приветливой.

Увидев принесённые Цзинь Нян эскизы одежды, она с улыбкой заметила:

— Никогда прежде не видела, чтобы кто-нибудь сначала рисовал узоры вот так.

Третья молодая госпожа тоже осталась довольна.

— Давайте остановимся на этом варианте.

— Раз вам нравится, я прямо сейчас начну кроить ткань, — радостно ответила Цзинь Нян.

Клиент, который не придирался к каждой мелочи, был именно таким заказчиком, о каком можно только мечтать.

Госпожа Лю добавила:

— Спасибо, что проделала весь этот путь. Цин Сюэ, дай ей немного денег на сладости.

Хотя она сказала «немного денег», на самом деле Цин Сюэ выдала Цзинь Нян целых двадцать медных монет.

Третья молодая госпожа вдобавок подарила ей тарелку бобовых лепёшек.

Поблагодарив их, Цзинь Нян вышла и аккуратно спрятала монеты в кошелёк.

В эпоху Сун одна медная монета всё ещё имела немалую ценность — на неё можно было купить кусочек солодовой конфеты.

Вернувшись в швейную комнату, Цзинь Нян оставила себе две монеты на случай, если проголодается, а остальные разделила с девушками.

Госпожа Чэнь воспользовалась случаем, чтобы наставить их:

— Говорят, госпожа Лю когда-то помогала Первой госпоже вести хозяйство. Раньше она была её старшей служанкой, поэтому сейчас живёт весьма обеспеченно. Не будьте высокомерными и не стремитесь угодить только тем, кто занимает более высокое положение.

Это было предупреждение.

Не стоит автоматически отдавать предпочтение законнорождённым детям, полагая, что именно у них самое светлое будущее.

На самом деле гораздо важнее было то, насколько щедрым окажется человек.

Цзинь Нян тихонько рассмеялась, покачала головой и снова сосредоточилась на работе.

Она разметила ткань угольком и погрузилась в шитьё.

Швейная комната была хорошо оборудована: здесь стояли вышивальные пяльцы и рамы, длинные рабочие столы, утюги, хранились нитки и обрезки тканей, а также резные шаблоны.

В запертых шкафах лежали листовое золото, золотые нити и бусины.

Во время работы портнихи часто обращались к госпоже Чэнь за советом по технике вышивки или просили выдать им декоративные материалы.

Цзинь Нян как раз попросила моток золотой нити, когда пришла Лю Ин вместе с двумя маленькими девочками лет семи-восьми.

Их продали в услужение во время голода всего за несколько мешков риса.

Одну звали Сы'эр, другую — Маленькая Хэ.

— Бедные дети, — вздохнула госпожа Чэнь.

Лю Ин улыбнулась:

— Госпожа Чэнь, эти две девочки будут вам помогать.

В полдень девочки сходили за обедом.

После еды они сразу убрали посуду и отправились её мыть.

Закончив, все собрались поболтать.

— Я слышала, вместе с вами пришло десять девочек?

Сы'эр кивнула.

— Да. Нас распределили в швейную комнату. Сестра Лю Ин сказала, что мы должны учиться у вас и набираться опыта, чтобы потом помогать в разных дворах.

Цзинь Нян всё поняла.

Вышивальщицам сейчас предоставляли хорошие условия, но через три года им всё равно предстояло покинуть дом.

К тому времени девочки, которых купили в услужение, уже смогут самостоятельно заниматься рукоделием.

Причём независимо от того, будут ли им платить жалованье.

Для семьи это означало существенную экономию.

Цзинь Нян промолчала.

Тогда Цинь Шуанъэр спросила:

— А остальных куда распределили?

— По одной девочке отправили в покои каждой молодой госпожи, одну — на кухню, одну — в уборную и двух — в прачечную, — ответила Маленькая Хэ, прикрыв рот, чтобы не рассмеяться. — Той, что отправили в уборную, досталась самая тяжёлая работа.

Служанке уборной приходилось чистить ночные горшки и выносить нечистоты.

Вонь сопровождала её весь день.

После недолгой болтовни Цзинь Нян и остальные снова принялись за работу, а Сы'эр и Маленькая Хэ задремали возле двери.

Теперь, когда две девочки выполняли поручения, Цзинь Нян могла спокойно оставаться в комнате и полностью сосредоточиться на одежде.

Она шила быстрее большинства, но вышивала чрезвычайно тщательно.

Особенно много внимания уделяла ветке пионов на воротнике.

Они работали до глубокой ночи, пока вокруг горели масляные лампы.

Лишь госпожа Чэнь отправилась отдыхать в свои покои.

Остальные продолжали трудиться.

Цзинь Нян была вполне довольна своей жизнью.

Днём их согревали угольные жаровни, а ночью у каждой была собственная кровать.

Она слышала, что такие молодые служанки, как Сы'эр и Маленькая Хэ, спали по десятку человек в одной комнате, тесно прижавшись друг к другу.

Через три-четыре дня Цзинь Нян почти закончила куртку с отложным воротником, когда Фан Цяолянь тихо спросила:

— Ты заметила, как часто Цинь Шуанъэр ходит в покои Первой молодой госпожи?

— Может, проверяет, насколько она терпелива, — ответила Цзинь Нян.

Ей не нравилось, когда заказчики постоянно требовали переделок.

Если слишком сильно вмешиваться в работу мастера, можно потерять индивидуальность и в итоге испортить всё изделие.

Профессионалы должны заниматься профессиональной работой.

Каждый мастер, которого выбрали для дела, обладал собственным стилем.

В прошлой жизни, когда Цзинь Нян работала сценаристом, она не раз сталкивалась с подобным. Если актёры и режиссёр начинали бесконечно переписывать сценарий под себя, проект почти наверняка проваливался.

Однако она прекрасно понимала, что Цинь Шуанъэр сейчас налаживала связи.

Просто для самой Цзинь Нян главным всегда оставалось мастерство.

Связи были лишь украшением.

Если между людьми не было равного положения, даже знакомство с влиятельным человеком мало что значило — на тебя всё равно могли смотреть свысока.

Дружба между людьми разных сословий встречалась редко.

Даже настоящую дружбу внезапное богатство могло легко разрушить.

Закончив куртку, Цзинь Нян приступила к фарфорово-зелёному платью, которое собиралась украсить вышитыми магнолиями.

У Фан Цяолянь тоже была одежда такого же оттенка.

Она вышивала на ней розовых бабочек, а края воротника отделывала белой каймой. Было видно, что девушка вкладывала в работу немало старания.

Когда Цинь Шуанъэр вернулась, она совершенно не обеспокоилась, увидев, что остальные уже перешли ко второй вещи.

Пока всё будет готово к Новому году, не имело значения, кто начал раньше.

В конце концов, все сдадут работу одновременно.

— Госпожа Чэнь, можно мне ещё одну золотую нить? — попросила Цзинь Нян.

Она собиралась использовать её для вышивки мерцающих прожилок на листьях магнолии.

У госпожи Чэнь и самой было немало работы, однако как опытная мастерица она могла за один вечер без особого труда вышить юбку, украшенную сотней цветов.

— Бери, — разрешила она.

Дни пролетали один за другим.

К тому времени, когда Цзинь Нян приступила к последней вещи — лёгкому платью, украшенному цветами бегонии с жемчужинами в центре, — она уже получила у госпожи Чэнь мелкий жемчуг для вышивки сердцевин цветов.

Тем временем Цинь Шуанъэр корпела над сценой, где девушки собирали цветущие сливы.

Вышивать человеческие фигуры было непросто, а густой цветочный фон требовал ещё больше времени и терпения.

Цзинь Нян бросила на неё взгляд.

Десять дней на одну вещь — это было до неприличия медленно.

Когда госпожа Чэнь спросила её об этом, Цинь Шуанъэр сослалась на требования Первой молодой госпожи.

После такого объяснения возразить было нечего.

Но в тот же день после обеда в швейную комнату торопливо вошла Янь Хун.

— Наша госпожа вернётся через два-три дня. Первая госпожа спрашивает, готовы ли наряды молодых госпож. Если нет — поторопитесь. Они понадобятся для встречи.

Она оглядела девушек.

— В первую очередь закончите одежду молодых госпож.

Услышав это, Цзинь Нян ускорила работу, смирившись с тем, что сегодня придётся снова засидеться допоздна.

Но даже после того, как одежда была сшита, работу ещё нельзя было считать законченной.

Каждую вещь требовалось тщательно отутюжить.

А это тоже занимало немало времени.

В разгар этой суматохи Цинь Шуанъэр, несмотря на зимний холод и падающий за окном снег, вдруг покрылась потом.

Крупные капли выступили на лбу и одна за другой упали прямо на шёлковую ткань.

Цинь Шуанъэр испуганно замерла, едва не потеряв сознание.

----------

Том 1 Глава 7

Глава 7

Одежду следовало подготовить как минимум за день до примерки, чтобы при необходимости успеть подогнать её по фигуре.

Цзинь Нян аккуратно сложила готовый наряд на поднос и вместе с Фан Цяолянь и Цзян Шаньцзе встала в очередь на проверку госпожи Чэнь.

Госпожа Чэнь в основном осматривала вещи на предмет пропущенных стежков и торчащих ниток. У троих всё было в порядке, поэтому проверка прошла быстро.

Затем они услышали, как госпожа Чэнь сказала Цинь Шуанъэр:

— Раз ты близка с Первой молодой госпожой, отнеси ей готовую вещь первой и попроси дать тебе ещё несколько дней. У меня самой работы по горло.

На самом деле госпожа Чэнь, скорее всего, рассчитывала, что Цзинь Нян и остальные помогут Цинь Шуанъэр закончить её работу. Однако никто не захотел этого делать, и каждая нашла себе какое-нибудь другое занятие.

Цинь Шуанъэр оставалось лишь нехотя согласиться.

Она не ожидала, что госпожа Чэнь откажется прикрывать её. Разве они не должны были делить между собой и славу, и ответственность?

Она ведь всего лишь хотела сделать свою работу более выдающейся.

Теперь, когда у Цзинь Нян и остальных появились Маленькая Хэ и Сы'эр, которым можно было поручать мелкие дела, девушки почти не выходили из комнаты.

Но сегодня им всё же пришлось выйти.

Стоило им оказаться на улице, как в лицо ударил порыв ледяного ветра.

Цзинь Нян затопала ногами.

— Как же холодно!

— Ещё бы. Давайте поскорее отнесём одежду и вернёмся отдыхать. В последнее время мы так вымотались, — сказала Фан Цяолянь, зевая.

Служанок в доме Чжоу на самом деле было не так много, поэтому каждый день все были заняты до предела.

Трое девушек вышли из задней пристройки, но неожиданно столкнулись с госпожой Цзян, которая провожала какую-то красивую женщину.

Женщина была очень высокой, с изящным белоснежным лицом и необыкновенно привлекательной внешностью.

Цзинь Нян и остальные поспешно отошли в сторону, чтобы поприветствовать их.

До них донёсся весёлый голос госпожи Цзян:

— Раз уж ты настаиваешь, не стану церемониться. Здесь и так тесно.

— Старшая невестка, вы слишком добры. Так и должно быть. Наш двор небольшой, зато у нас есть свободный дворик, — ответила красавица.

Госпожа Цзян спросила:

— А куда ты теперь направляешься?

— Я собираюсь во второй двор навестить брата Ду. Слышала, в этот раз его болезнь сильно обострилась, — расплывчато ответила женщина.

Цзинь Нян сразу догадалась, что это, должно быть, госпожа Си — жена третьего господина семьи Чжоу.

В последнее время служанки из чайной, Лань Сюэ и Жуй Цао, часто заходили к ним поболтать и заодно рассказывали о семье Чжоу.

Старший и второй братья семьи Чжоу были родными братьями по матери, тогда как третий господин родился от наложницы. Поэтому происхождение их жён сильно различалось.

Госпожу Цзян, старшую госпожу, выбрал покойный глава семьи.

Её двоюродный дед когда-то занимал должность канцлера, а отец был высокопоставленным цензором. Происхождение её семьи было чрезвычайно знатным.

Первая жена второго господина, госпожа Фу, тоже происходила из хорошей семьи, но рано умерла после рождения сына.

Её преемница, госпожа У, была дочерью чиновника из довольно скромной семьи.

И лишь госпожа Си имела простое происхождение и почти не обладала собственным состоянием.

Поговаривали, что её родственники постоянно приходили в поместье просить денег и помощи.

К тому же у третьего господина была любимая наложница.

И всё же все считали госпожу Си счастливицей.

У неё был пятнадцатилетний сын, который прекрасно учился и подавал большие надежды.

После ухода госпожи Си госпожа Цзян заметила Цзинь Нян и остальных.

Узнав, что они из швейной комнаты, она позвала девушек подойти.

— Это одежда для молодых госпож?

— Отвечаю госпоже: мы принесли её, чтобы молодые госпожи примерили. Если потребуется что-то подправить, мы сразу всё исправим, — ответила Цзинь Нян, когда остальные две промолчали.

Госпожа Цзян подошла ближе, перебрала одежду, бегло осмотрела её и неопределённо кивнула.

— Можете идти.

— Да.

Цзинь Нян и остальные с облегчением вздохнули и направились к покоям Третьей молодой госпожи.

К сожалению, Третьей молодой госпожи там не оказалось.

Она ушла в резиденцию старой госпожи, оставив только свою старшую служанку Дань Жо.

Та доброжелательно сказала:

— Можете просто оставить одежду здесь.

Но Цзинь Нян забеспокоилась.

Это было её первое поручение для семьи Чжоу. Если с оставленной без присмотра одеждой что-нибудь случится, ей будет нечем оправдаться.

Поэтому она улыбнулась и сказала:

— Я немного подожду. Работа уже закончена, так что срочных дел у меня всё равно нет.

— Третья молодая госпожа может вернуться только после ужина у старой госпожи. Тебе придётся ждать довольно долго, — равнодушно заметила Цин Сюэ, протирая бледно-жёлтую вазу из керамики гэ.

Цзинь Нян ответила:

— Ничего страшного. На улице сильный снег, а ходить туда-сюда в темноте ещё хуже. Не обращайте на меня внимания. Я просто спокойно посижу во внешней комнате.

Она слышала, что в таких покоях служанки очень ревностно охраняли своё положение.

Как говорится: «одна норка — одна морковка».

Даже молодые служанки Инь Чжу и недавно прибывшая Цюэ'эр были отправлены в боковые комнаты. Им поручали лишь поднимать занавеси, бегать с поручениями, приносить еду и выполнять прочую мелкую работу.

Внутренними делами занимались только Цин Сюэ и Дань Жо.

Впрочем, в покоях Третьей молодой госпожи всё было ещё относительно спокойно по сравнению с комнатами единственного сына старшей ветви, Чжоу Цунчжи.

Поговаривали, что там борьба между служанками была гораздо жёстче.

Цзинь Нян тихо ждала.

Когда Цин Сюэ закончила протирать вазу, стол и ширму, она заметила, что Цзинь Нян задремала во внешней комнате, но при этом совершенно не пыталась подсматривать или совать нос куда не следует.

Цин Сюэ принесла тонкое одеяло и протянула ей.

— Не простудись.

— Спасибо, сестра, — благодарно ответила Цзинь Нян.

Цин Сюэ улыбнулась.

— Не за что. Внутри у меня ещё есть дела, поэтому оставлю тебя здесь.

— Конечно.

Примерно через два часа какой-то молодой слуга принёс Цин Сюэ еду.

От аромата у Цзинь Нян предательски заурчало в животе, но она терпела.

Наконец Третья молодая госпожа вернулась в сопровождении нескольких служанок.

Цзинь Нян сразу поднялась и объяснила, зачем пришла.

Третья молодая госпожа передала свою грелку Инь Чжу и сказала:

— Ты так долго ждала. Но я слишком много поела у бабушки и теперь хочу спать. Примерю одежду после того, как немного отдохну.

Могла ли госпожа когда-нибудь по-настоящему понять трудности служанки?

Конечно нет.

Цзинь Нян улыбнулась.

— Хорошо. Пусть ваши служанки сначала осмотрят одежду. Если серьёзных недостатков нет, я доложу госпоже Чэнь.

Третья молодая госпожа кивнула Дань Жо.

Та осмотрела одежду.

— Госпожа, всё в порядке.

— Можешь идти, — махнула рукой Третья молодая госпожа.

Выйдя наружу, Цзинь Нян почувствовала, что от голода у неё кружится голова.

Она знала, что в швейной комнате уже не осталось еды, поэтому сразу отправилась на кухню.

Там она потратила две медные монеты на две мясные булочки.

Повара продавали их дополнительно тем, кто пропустил время еды.

Жирные булочки оказались настолько вкусными, что Цзинь Нян едва не расплакалась.

Наевшись и почувствовав, как возвращаются силы, она вернулась в швейную комнату.

Все уже спали.

Цзинь Нян тоже прикорнула примерно на час.

Тем временем Третья молодая госпожа тоже немного отдохнула, после чего позвала госпожу Лю посмотреть, как она примерит новую одежду.

Госпожа Лю осталась в восторге.

— Портниха хорошо постаралась. Фасон одновременно изящный и роскошный. Он прекрасно подчёркивает твою красоту.

Увидев, что госпожа Лю и её дочь довольны, Цин Сюэ решила воспользоваться случаем и похвалить Цзинь Нян:

— Та девушка очень старательная. Она так долго ждала снаружи и ни разу не пожаловалась. Даже от чая и закусок отказалась.

У госпожи Лю были свои расчёты.

В последние годы старая госпожа часто жаловалась на то, как пусто стало в её доме.

Иначе замужняя дочь не возвращалась бы так часто погостить.

Но рано или поздно та всё равно уедет.

Если её дочь сможет остаться рядом со старой госпожой, это будет не только выглядеть достойно. В будущем старая госпожа, возможно, даже выделит часть своих личных накоплений на приданое внучки.

Госпожа Лю видела, как госпожа Цзян в последнее время повсюду разыскивала дорогие ткани и качественную древесину для Первой и Второй молодых госпож.

Кладовые уже были забиты доверху.

Она не хотела, чтобы её дочь в итоге получила лишь стандартную тысячу связок монет из семейной казны.

А чтобы дочь выделялась среди других девушек, особенно важны были красивые наряды и украшения.

Поэтому она также наставляла дочь:

— Ты должна щедро относиться к тем, кто тебе служит. Тогда они будут охотно работать на тебя. Если люди будут вкладывать в тебя силы и ничего не получать взамен, даже те, кто прежде хорошо к тебе относился, в конце концов назовут тебя жадной и неблагодарной.

Так к вечеру из покоев Третьей молодой госпожи Цзинь Нян получила тарелку жареного гуся, два носовых платка и медную грелку для постели.

В это время Цзян Шаньцзе как раз рассказывала о стёганом одеяле, которое получила.

Цзинь Нян и остальные рассматривали его и восхищались, когда принесли подарки от Третьей молодой госпожи.

Цзинь Нян передала Цин Сюэ недавно вышитый мешочек.

— Спасибо, что пришла, сестра.

Цин Сюэ очень понравился атласный мешочек с вышитыми вишнями, и она не удержалась от нескольких дополнительных слов:

— Третья молодая госпожа похвалила твоё шитьё. Она человек практичный, поэтому тебе не нужно ничего переделывать. Работа уже выполнена превосходно.

— Вот и хорошо, вот и хорошо, — быстро ответила Цзинь Нян.

После того как Цин Сюэ ушла, она убрала платки в сундук, а грелку положила на кровать.

Если наполнить её горячей водой, ночью спать станет намного уютнее.

Что касается гуся, за ужином Цзинь Нян оставила половину себе, а вторую половину разделила с остальными.

Даже Сы'эр и Маленькой Хэ досталось по несколько кусочков.

Фан Цяолянь, которая раньше получила от Четвёртой молодой госпожи тушёное мясо и сладости, тоже выложила их на стол, чтобы все могли попробовать.

Цзян Шаньцзе пошутила, и девушки весело разговорились.

Только Цинь Шуанъэр продолжала сидеть, склонившись над вышивкой.

Она отказалась присоединиться к остальным, даже когда её позвали.

Естественно, её работа, выполненная в такой спешке, получилась далеко не лучшим образом.

Когда Чунь Лань из покоев Первой молодой госпожи услышала, что у остальных молодых госпож уже появились новые наряды, она специально пришла в швейную комнату похвастаться.

Цинь Шуанъэр от этого стала ещё тревожнее.

В спешке она начала экономить время.

Пока остальные полностью вышивали цветочные узоры вдоль воротников и подолов, она ограничилась несколькими цветками лишь по углам.

Даже госпожа Чэнь осталась недовольна и была вынуждена сама добавить несколько стежков, чтобы работа хотя бы выглядела приемлемо.

Однако когда замужняя дочь семьи приехала в гости, Третью молодую госпожу все хвалили:

— Прекрасна, словно нефрит и снег.

После этого госпожа Чэнь без колебаний решила, что весной Цзинь Нян будет шить для Первой молодой госпожи, а в следующий раз Цинь Шуанъэр получит работу для Третьей.

Цзинь Нян удивилась, но сочла решение вполне разумным.

По крайней мере, теперь она уже успела заработать себе имя.

Люди начали говорить о «талантливой молодой портнихе Цзинь Нян» из швейной комнаты.

И вскоре госпожа Цзян специально попросила её сшить наряд для гостьи — кузины Мэй.

— Поздравляю, Цзинь Нян, — первой поздравила её Цинь Шуанъэр. — Я слышала, что семья этой тётушки очень богата. Если хорошо постараешься, наверняка получишь щедрую награду.

Хотя первая попытка Цинь Шуанъэр закончилась неудачей, она быстро изменила своё отношение.

Чтобы вернуть доверие госпожи Чэнь и старших служанок, ей нужно было превзойти Цзинь Нян.

Но «соперничество» вовсе не означало ссор или обмена колкостями.

Какими бы натянутыми ни были их отношения, внешнее приличие необходимо было сохранять.

Кроме того, Цинь Шуанъэр успела услышать немало разговоров в покоях Первой молодой госпожи.

Оказывается, в юности между госпожой Цзян и замужней дочерью семьи были серьёзные конфликты.

Когда та ещё не была замужем, госпоже Цзян пришлось немало от неё натерпеться, а старая госпожа всегда принимала сторону своей дочери.

Когда боги сражаются, страдают мелкие бесы.

Цинь Шуанъэр не могла понять, было ли происходящее для неё благословением или, наоборот, бедой.

----------

Том 1 Глава 8

Глава 8. Тётушка

Тётушка была женщиной поразительно красивой. Её брови были резко изогнуты, а наряд сверкал золотыми украшениями. Она окидывала каждого оценивающим, придирчивым взглядом, словно под её пристальным вниманием любой человек непременно оказывался недостаточно хорош.

Однако её дочь, кузина Мэй, была совсем другой — нежной, мягкой девушкой с добрым лицом. В отличие от матери, она приветливо улыбнулась Цзинь Нян, когда та подошла.

Цзинь Нян услышала, как тётушка спросила:

— Ты служанка в этом доме?

Цзинь Нян покачала головой.

— Нет, меня наняли со стороны.

Взгляд тётушки едва заметно изменился. Цзинь Нян сразу почувствовала, что та стала относиться к ней ещё более пренебрежительно.

— Все швеи в нашем доме — опытные мастерицы. А ты ещё слишком молода и неопытна.

Это была откровенная придирка.

Как говорится, в чужом доме следует считаться с хозяином. Да и какой смысл самоутверждаться за счёт служанки?

В душе Цзинь Нян эта тётушка ей уже не нравилась, однако на лице она сохранила вежливую улыбку.

— Не беспокойтесь. Я постараюсь сделать всё как следует.

Тётушка высокомерно подняла подбородок.

— Если хорошо справишься, возможно, я тебя награжу.

Цзинь Нян добиралась сюда по сильному снегопаду, а в итоге ей даже не предложили глотка горячей воды — не то что награды.

Тётушка жила в небольшом дворике за Третьим двором, и от Главного дома сюда нужно было идти целых четверть часа.

Холодный ветер пробирался под рукава, пока Цзинь Нян торопливо возвращалась обратно.

Едва она вошла, как Цзян Шаньцзе окликнула её:

— Закрывай дверь! Быстрее, пока снег не намело внутрь!

Цзинь Нян нарочно потёрла поясницу и только потом закрыла дверь.

— Ну и денёк… Сначала тётушка придиралась ко всему подряд, потом даже чаю не дала, а вдобавок я ещё и так неудачно упала. Хорошо, что я полненькая, а то переломала бы себе кости, как вы, худышки!

Она прекрасно знала, что получает больше остальных благодаря ежемесячному жалованью и различным дополнительным выплатам. К тому же госпожа Чэнь благоволила ей.

Поэтому иногда немного пожаловаться было совсем не лишним — это помогало сгладить зависть и недовольство остальных.

— Ай… Как же больно…

Цинь Шуан'эр усмехнулась:

— Кто умеет больше, тот и получает больше работы.

— Значит, выходит, этот наряд оказался напрасной работой? — добавила Фан Цяолянь.

Цзинь Нян кивнула.

— Хорошо хоть он один. Если бы пришлось шить ещё несколько, я бы точно не справилась. Нам ведь ещё нужно делать мешочки и футляры для вееров, которые поручила госпожа Чэнь.

Цзинь Нян сняла обувь и поставила её поближе к жаровне, чтобы просушить и согреть.

А сама тем временем подумала:

Говорят, семья тётушки богатая, а сама она знатная госпожа. Но жадная до невозможности. Интересно, зачем она вообще вернулась в родительский дом прямо перед Новым годом?

Вскоре её догадки подтвердились.

В полдень, после обеда, Цзинь Нян заглянула в соседнюю чайную комнату.

Там Лань Сюэ вошла, растирая замёрзшие уши.

— Я только что относила выпечку в дом тётушки. На улице такой холод, что я чуть не поскользнулась.

— Ты чуть не поскользнулась? А я действительно упала! И даже чаю не получила. Вернулась вся промёрзшая, руки до сих пор онемевшие, — пожаловалась Цзинь Нян.

Лань Сюэ усмехнулась.

— А мне она дала две булочки в форме верблюжьего копыта.

Это были обжаренные на сковороде пирожки, по форме напоминавшие копыта.

Именно такие Цзинь Нян видела утром на столе у тётушки и кузины Мэй.

Она рассмеялась:

— Тебе ещё хуже, чем посыльному мальчишке!

Разумеется, здесь под «посыльным мальчишкой» подразумевался вовсе не бездельник.

Так называли мальчиков, которые занимались доставкой еды.

В отличие от Цзинь Нян, получавшей жалованье, Лань Сюэ и другие домашние слуги практически полностью зависели от случайных подарков и подачек: серебряных монет в конце года, носовых платков и прочих мелочей.

Даже такие швеи, как Сы'эр и Сяохэ, не получали постоянного жалованья.

Лань Сюэ только фыркнула в ответ на её слова.

К этому моменту Цзинь Нян уже кое-что поняла.

Вероятно, придирки и напускная важность тётушки были лишь способом скрыть собственные проблемы.

Если Цзинь Нян будет терпеть её придирки, то госпожа Цзян, которая и без того недолюбливала тётушку, возможно, станет относиться к ней лучше.

Поэтому Цзинь Нян решила действовать следующим образом:

Для Главного дома — стараться изо всех сил и выполнять все заказы как можно лучше.

А для тётушки — выбирать дорогие, но ничем особо не примечательные фасоны и просто повторять старые модели.

Перед самым кануном Нового года Цинь Шуан'эр заметила, что Цзинь Нян уже сдала сшитые мешочки и закончила платье для госпожи Мэй.

Она хотела было что-нибудь сказать, но в последний момент промолчала.

Всё её внимание в последнее время занимала Фан Цяолянь, которую недавно взяла к себе няня Куан — жена второго управляющего.

Понаблюдав за Цзинь Нян некоторое время, Цинь Шуан'эр пришла к выводу, что та совершенно не умеет ладить с людьми.

Да, шить она умела.

Но с таким характером далеко не продвинется.

Цинь Шуан'эр посмотрела на простой зелёный платок на голове Цзинь Нян и отсутствие каких-либо украшений.

Какая же дура.

Даже если она попадёт в покои старшей госпожи, всё равно никогда не сможет затмить меня.

В последнее время Цинь Шуан'эр также слышала, как Вэй Цзиньнян рассказывала, что скучает по родителям и после Нового года собирается отправить в Цзянлин письмо и подарки.

Если у неё такая любящая семья, зачем вообще оставаться служанкой?

Цзинь Нян не обращала внимания на подобные разговоры.

Закончив с мешочками, она принялась за одежду для госпожи Мэй.

Она сшила роскошную верхнюю куртку из алого парчового полотна, украшенную сложным узором из фонарей, и подобрала к ней нежно-зелёную атласную юбку.

От затейливой вышивки Цзинь Нян отказалась.

Вместо неё она украсила манжеты и воротник позолоченным узором «цветы по всему пруду» — приёмом, которому научилась у госпожи Чэнь.

Наряд получился роскошным.

Однако на госпоже Мэй он выглядел так, словно буквально поглощал её хрупкую фигуру.

Цзинь Нян прекрасно понимала, что никакой награды не получит.

После того как тётушка узнала, что она не является домашней служанкой, её отношение заметно изменилось.

А раз уж тётушка явно была здесь главной, то платье требовалось сделать лишь таким, чтобы оно соответствовало её вкусам.

И действительно, тётушка тут же начала придираться.

— Работа выполнена грубо. Совсем не похоже на наши сучжоуские стандарты! Посмотрите на эти складки — они неровные. Если выйти в таком наряде на люди, только посмешищем станешь!

Цзинь Нян молча стояла, опустив голову, пока её наконец не отпустили.

Лишь выйдя за дверь, она презрительно сморщила нос.

Но только после того, как Цзинь Нян ушла, тётушка наставительно сказала дочери:

— Не нужно давать чаевые наёмной работнице. Она всё равно временная. Любые деньги, отданные ей, просто выброшены на ветер.

Кузина Мэй тихо возразила:

— Но старшая сестра всегда щедро раздаёт слугам целые пригоршни монет.

— У твоего старшего дяди высокая должность и огромное жалованье! К тому же им досталось семейное состояние. Конечно, они могут себе позволить такую роскошь!

Тётушка раздражённо фыркнула.

— Они избаловали служанок, приучив их к дурным привычкам. А мне не повезло с замужеством. После смерти твоих дедушки и бабушки твой отец стал всего лишь мелким чиновником. Я столько лет надрываюсь, чтобы удержать хозяйство на плаву, а он ещё смеет обвинять меня в том, что я не родила ему сыновей!

Она всё больше распалялась.

— Потратил пятьсот связок медных монет на двух наложниц! А от моего приданого уже давно ничего не осталось!

Кузина Мэй прекрасно знала, что когда-то семья её отца действительно была довольно состоятельной.

После того как отец сдал государственные экзамены, семья матери даже «заполучила» его в зятья — так поступали с особенно перспективными учёными и молодыми людьми, способными добиться высокого положения.

Казалось бы, это должно было стать началом процветания.

Но всё быстро пошло наперекосяк.

Родители её отца при каждом удобном случае хвастались своим официальным статусом. А когда тётушка вышла замуж, они едва не опустошили семейную казну, собирая ей приданое.

Вскоре после этого бабушка и дедушка Мэй один за другим умерли.

А её отец, всё ещё одержимый необходимостью поддерживать видимость благополучия, распродал даже последние родовые земли.

После нескольких лет траура отец наконец сумел вновь вернуться на государственную службу благодаря связям её дяди.

Однако, столкнувшись с политическими интригами, он из-за своей осторожности и боязливости вскоре подал в отставку.

Оставшись практически ни с чем, мать привела её в родительский дом, чтобы попросить помощи у своей семьи.

Кузина Мэй прекрасно понимала, почему мать постоянно держалась так высокомерно.

Она просто хотела скрыть от окружающих, насколько на самом деле бедна их семья.

В противном случае слуги могли бы окончательно перестать относиться к ним серьёзно и стали бы работать ещё хуже.

Если говорить честно, дома Мэй никогда не носила настолько роскошных нарядов — с золотой вышивкой, яркими узорами и сшитых из тончайшей дорогой парчи.

----------

Том 1 Глава 9

Глава 9

— Ты хочешь сказать, что тётушка вообще не дала ей ни одной монеты в награду? — спросила госпожа Цзян у Янь Хун.

Янь Хун кивнула:

— Именно. Цзинь Нян из швейной славится своим мастерством. Она работала допоздна, чтобы закончить одежду и вовремя её доставить, да ещё по дороге чуть не упала. А тётушка только ткнула пальцем в её работу, выискала недостатки, отчитала её и выставила за дверь, не дав ни единой монетки.

Тонкие брови госпожи Цзян нахмурились.

— Для женщины из приличной семьи она просто невероятно скупа. Позже незаметно сходи в задние покои и отнеси той девушке две ватные куртки. Кажется, в прошлом году мне подарили одну шёлковую куртку гусино-жёлтого цвета, довольно большую, и ещё одну из синего ханчжоуского атласа. Я ни разу их не надевала. Отдай их ей.

Янь Хун удивлённо посмотрела на госпожу Цзян:

— Вы настолько её цените, что готовы вот так просто отдать ей сразу две куртки?

Госпожа Цзян улыбнулась:

— Ревнуешь? У меня есть на то свои причины.

Некоторые вещи она не могла рассказать даже Янь Хун.

В конце концов, такие служанки, как Янь Хун и Лю Ин, одевались лучше, чем дочери мелких чиновников.

Если тётушка осмелится придираться к её людям, это лишь сыграет им на пользу.

Так госпожа Цзян сможет показать всем, что знает: тётушка не дала награды служанкам, и виновата в этом сама тётушка, а не её люди.

Со временем, когда тётушке понадобится что-нибудь от слуг, те начнут намеренно медлить и работать спустя рукава. Тогда её положение станет весьма затруднительным.

Кроме того, госпожа Цзян совершенно не хотела, чтобы тётушка возвращалась домой.

Если та продолжит жить отдельно, сбережения семьи можно будет использовать для приданого дочерям основной ветви рода.

Иначе деньги придётся тратить на саму тётушку.

А этого госпожа Цзян ни за что не собиралась допускать.

Поэтому после того, как Янь Хун отнесла Цзинь Нян две куртки, она между делом распространила среди служанок слух о скупости тётушки.

Цзинь Нян была невероятно рада подаркам.

К тому же она облегчённо вздохнула, узнав, что Фан Цяолянь ушла обедать к своей приёмной матери, а Цинь Шуан'эр и Цзян Шаньцзе тоже отсутствуют.

Она спрятала новые куртки подальше и продолжила носить свою старую.

В канун Нового года в комнате было тихо и холодно, но Цзинь Нян это нисколько не беспокоило.

Она сходила на кухню, принесла горячей воды, искупалась и вымыла волосы.

Она как раз наполовину высушила волосы, когда вернулась Фан Цяолянь.

Та даже принесла ей немного тёплых каштанов.

— Спасибо, — с улыбкой сказала Цзинь Нян.

Фан Цяолянь махнула рукой:

— Не стоит благодарности. Почему бы тебе не последовать моему примеру и не найти приёмную мать? Тогда сможешь остаться здесь навсегда.

Цзинь Нян удивилась, что Фан Цяолянь поделилась с ней своими планами, и покачала головой.

— У меня всё иначе. Моя мать вообще не хотела, чтобы я ехала в столицу. Если я останусь здесь, они могут прийти за мной. Кстати, твоя приёмная мать забирает у тебя деньги? Будь осторожна.

Фан Цяолянь пожала плечами:

— Пытается, но я ей не позволяю. Каждый месяц даю ей сто монет, чтобы она покупала для меня вещи, которые мне самой трудно достать. К тому же благодаря этой связи я могу познакомиться с новыми людьми и завести полезные знакомства.

— Разумно, — согласилась Цзинь Нян.

Затем она вспомнила кое-что и спросила:

— Кстати, Лань Сюэ говорила, что обычно на Новый год выдают премию. Интересно, нам тоже что-нибудь дадут?

Цзинь Нян приехала сюда не ради знакомств.

Она пришла сюда зарабатывать деньги.

А семья Чжоу была щедрой.

Даже таким временным служанкам, как они, полагалась новогодняя премия — два ляна серебром.

Старшие служанки вроде Янь Хун и Лю Ин получали по десять лянов.

Опытным работницам вроде Лань Сюэ выдавали по пять лянов, а кроме того, дарили носовые платки, ткани и другие вещи.

Вернувшись в швейную, Цзинь Нян получила от госпожи Чэнь две сотни медных монет.

После этого Цзинь Нян и остальные собрали по небольшому подарку для Сяо Сы и Хэ'эр.

Каждой они подарили по мешочку, внутри которого лежало по десять монет.

Праздничное настроение быстро охватило всех.

В дни новогоднего затишья в швейной почти не было работы, и Цзинь Нян наконец получила несколько дней отдыха.

Позже Лань Сюэ принесла ей порванную куртку для починки и заодно поделилась свежими слухами:

— Говорят, старший сын второй ветви семьи тяжело заболел. Они даже уже готовят гроб, чтобы отвести от него дурной знак. Но знаешь что? Вторая госпожа беременна.

— Правда? — удивлённо переспросила Цзинь Нян, придерживая иглу напёрстком.

В прошлый раз, когда она ходила к тётушке, ей довелось мельком увидеть госпожу У, вторую госпожу семьи.

На вид ей было около тридцати с небольшим.

Тем временем Лань Сюэ раздувала небольшой очаг, на котором варился грушевый суп для госпожи Цзян. Рядом стояли тарелки с красиво разложенными свежими и сушёными фруктами.

Она взяла кусочек груши и сунула его Цзинь Нян в рот.

— Конечно, правда. Моя сестра служит во второй ветви семьи. В этом году она получила двойную премию. Второй господин богат, да и обычно она получает гораздо больше подарков, чем я. Если вторая госпожа родит ребёнка, ей достанется ещё больше.

— Какая замечательная новость, — сказала Цзинь Нян, наслаждаясь сочной грушей.

Впрочем, дела второй ветви семьи их всё равно не касались.

На куртке Лань Сюэ оказалось прожжённое место.

Цзинь Нян подобрала нитки точно в тон ткани, аккуратно зашила дырку, а поверх неё вышила маленький цветок.

Лань Сюэ пришла в восторг.

В благодарность она дала Цзинь Нян ещё две груши и два мандарина.

Когда Цзинь Нян попыталась отказаться, Лань Сюэ настояла:

— Бери. Это немного, но больше у меня ничего нет.

Служанки в богатых домах, сумевшие подняться до определённого положения, прекрасно знали толк в человеческих отношениях и взаимных услугах.

Благодаря тому, что Янь Хун ранее замолвила за неё словечко, Цзинь Нян получила две хорошие куртки.

Теперь она задумалась, чем сможет отплатить ей.

Жест Лань Сюэ подсказал ей решение.

Вместо того чтобы отправлять Янь Хун сладости или выпечку, которые та могла бы даже не оценить, лучше предложить ей собственное мастерство.

Поэтому Цзинь Нян отправилась в восточный боковой двор и поклонилась Янь Хун.

— Сестрица, я вам так благодарна. Если бы вы не сказали обо мне госпоже Цзян, я бы никогда не получила те две куртки. Я давно хотела вас отблагодарить, но у меня почти нечего вам предложить.

Янь Хун улыбнулась.

— Я сделала это не ради тебя. Таким чужачкам, как ты, здесь приходится нелегко.

— Вы слишком добры ко мне. Но если я не отплачу вам за добро, это будет неблагодарностью с моей стороны. У меня осталось немного жемчужно-белого атласа после одного заказа. Можно я сниму мерку с ваших туфель? Я хочу вышить на них цветы гибискуса «Три хмеля». Вы предпочитаете обычные туфли на плоской подошве или какую-нибудь другую модель?

Янь Хун заинтересовалась необычным узором.

— Тогда лучше обычные плоские туфли. Нам, служанкам, приходится целыми днями быть на ногах.

Цзинь Нян тщательно сняла мерки.

Она также расспросила Янь Хун, нет ли у неё каких-нибудь особенностей стопы или проблем с ногами.

Янь Хун была впечатлена её внимательностью.

— Ты действительно тщательно всё продумываешь.

Затем она добавила:

— Не торопись. Можешь отдать мне туфли уже после Праздника фонарей. И в ближайшие дни лучше не слишком часто появляйся в передней части дома. Сейчас из-за новогодних визитов господина, второго молодого господина и племянников госпожи Цзян здесь легко случайно попасть в неприятности.

Цзинь Нян уже собиралась согласиться, когда в комнату вдруг поспешно вбежала другая служанка.

— Сестрица Янь Хун! Госпожа Цзян зовёт вас. Госпожа Мяо беременна!

Янь Хун, которая ещё мгновение назад была совершенно спокойна, резко поднялась.

Цзинь Нян невольно задумалась.

В наше время часто говорят, будто в древних семьях не слишком различали законных и незаконных детей.

Но действительно ли это так?

Даже сейчас — кто бы спокойно позволил сопернице оказаться у своего мужа под боком?

По реакции Янь Хун всё было прекрасно видно.

Поначалу Цзинь Нян предполагала, что недовольство госпожи Цзян связано исключительно с беременностью госпожи Мяо.

Она даже подумала, что теперь швейной снова прибавится работы: придётся готовить одежду и обувь для ещё не родившегося ребёнка — будь то молодой господин или маленькая госпожа.

Но Цзинь Нян ещё не знала, что именно этот случай станет началом внутренней борьбы в семье Чжоу.

Впрочем, всё это она поймёт только позже.

----------

Том 1 Глава 10

Глава 10

Вернувшись снаружи, Цзинь Нян не удержалась и, увидев Цинь Шуан'эр, поздравила её:

— Мне кажется, твоё счастье уже совсем близко.

Цинь Шуан'эр при свете лампы вдевала нитку в иглу и, услышав слова Цзинь Нян, недовольно фыркнула:

— Только ты и умеешь говорить всякие странности. Какое ещё счастье может меня ждать?

— Как же его может не быть? Госпожа Мяо беременна. Теперь, когда она ждёт ребёнка, разве все эти лоскутные одеяла не достанутся тебе? Разве это не счастье? Сестрица Шань ещё говорила, что госпожа Мяо очень щедрая.

Цзинь Нян захихикала.

Остальные служанки тоже заговорили:

— Мы только недавно услышали, что вторая госпожа беременна, а теперь ещё и госпожа Мяо ждёт ребёнка?

Цзинь Нян закончила раздавать принесённые фрукты и, продолжая разговор, вошла во внутреннюю комнату, где переобулась.

— Меня волнует только одно: не станет ли у нас больше работы. Остальное меня не интересует.

С этими словами она села за стол и принялась растирать тушь, чтобы набросать узор из трёхслойных цветов гибискуса.

Когда Цзинь Нян ещё училась в женской школе, преподаватель рисования особенно хорошо владел техникой «без костей» — когда рисунок создаётся цветом без чётких контуров.

Но у самой Цзинь Нян не было возможности путешествовать и искать вдохновение, поэтому большинство её рисунков представляли собой копии работ, которые показывали на занятиях.

Она смешала розовую, белую и тёмно-зелёную краски, а затем обвела готовый рисунок тонкими линиями.

Пока она работала, за Фан Цяолянь пришла служанка второй госпожи Чжоу.

Она сказала, что пропала белая шёлковая юбка второй госпожи и её нужно сшить заново.

Во время Праздника фонарей молодые госпожи особенно любили носить белые наряды. В лунном свете такие одежды казались почти неземными — лёгкими и мерцающими.

Цзинь Нян никак не ожидала, что даже одежда госпожи могла куда-то исчезнуть.

Услышав об этом, она не удержалась и заметила:

— Неужели даже наряды молодых госпожей умудряются пропадать?

Остальные рассмеялись.

Цзян Шаньцзе усмехнулась:

— Всегда именно свои воруют, а потом обвиняют чужих. Мы даже потайных уголков здесь не знаем — откуда нам вообще знать, где что спрятано, чтобы украсть?

Большинство слуг семьи Чжоу были вполне порядочными людьми.

Но некоторые старые слуги, которые служили семье уже много лет, несмотря на собственную нерадивость, любили сваливать вину на наёмных работников.

Они постоянно подчёркивали, что их семьи поколениями служили Чжоу и потому уж точно не способны на воровство.

Цзинь Нян покачала головой и снова сосредоточилась на работе над узором.

К обеду Сы'эр принесла коробку с едой и сообщила:

— Сестрица Цзинь Нян, госпожа Чэнь сказала, что для четвёртой госпожи Чжоу нужно сделать две пары туфель. После еды тебе нужно пойти к ней.

Речь шла о специальных туфлях-«луках», которые носили женщины с забинтованными ступнями.

Говорили, что четвёртая госпожа Чжоу чуть ли не заболела, стоило лишь заговорить о бинтовании ног.

Но теперь ей исполнилось восемь лет, и семья решила, что дальше откладывать нельзя: либо начать сейчас, либо уже никогда.

После того как в конце прошлого года ей забинтовали ноги, девочка почти не покидала постель.

Цзинь Нян невольно пожалела её.

А вот Цинь Шуан'эр наблюдала за всем с нескрываемой завистью.

Почему она завидовала такой вещи, Цзинь Нян понять не могла, и это её немного тревожило.

После обеда Цзинь Нян отправилась в покои четвёртой госпожи Чжоу.

Они находились рядом с покоями третьей госпожи.

Планировка обоих дворов была практически одинаковой, как и количество служанок.

Но третья госпожа уже держалась как настоящая барышня, тогда как четвёртая, которая была младше всего на год или два, всё ещё носила детские косички и выглядела совсем маленькой девочкой.

Цзинь Нян поклонилась:

— Эта скромная служанка Цзинь Нян из швейной приветствует четвёртую госпожу Чжоу. По приказу госпожи Чэнь я пришла снять мерки и сшить для вас обувь.

Четвёртая госпожа Чжоу склонила голову набок и внимательно посмотрела на неё, а затем улыбнулась.

— Так ты Цзинь Нян из швейной? Вэй Цзинь Нян?

— Да, это я.

Цзинь Нян недоумённо посмотрела на девочку.

Она никогда не считала себя настолько примечательной, чтобы её имя вызывало удивление.

Однако она не знала, что происходило в голове у четвёртой госпожи Чжоу.

Её звали Чжоу Сусу.

И она вовсе не ожидала однажды встретить здесь персонажа из романа.

В прошлой жизни Чжоу Сусу училась в университете.

Ещё во время учёбы она прославилась своими язвительными разборами одного популярного веб-сериала. Её видео начали приносить деньги ещё до окончания университета.

Позже, в поисках нового материала, она случайно наткнулась на чрезвычайно популярный роман о дворцовых и семейных интригах — «Руководство по выживанию второй жены».

Роман как раз собирались экранизировать.

Чжоу Сусу уже готовилась выпустить очередной едкий разбор, когда…

переродилась внутри самого романа.

Главной героиней книги была вторая госпожа У.

Ей приходилось жить в семье, где первая жена уже умерла, оставив после себя образ недосягаемой «белой луны», а рядом с мужем находилась хитрая наложница.

Главная героиня постепенно завоёвывала сердца окружающих благодаря своей расчётливой мягкости и умению вести себя с достоинством.

Чжоу Сусу терпеть не могла эту лицемерную героиню.

Зато ей нравилась безжалостная антагонистка — настоящая «чёрная лотос».

И как назло, именно её дочерью она теперь и стала.

Цзинь Нян в романе была второстепенным персонажем.

Читатели обратили внимание на неё как на Вэй Сяонян, тайную вторую жену самоуверенного наследника Чжоу Цунчжи.

Несмотря на наличие у него сильной и влиятельной основной жены, Цзинь Нян якобы намеренно разжигала разлад между супругами и в итоге превратилась в ещё более опасную версию несчастной Второй госпожи из «Сна в красном тереме».

Но ещё более противоречивым оказался дальнейший поворот её судьбы.

Когда Чжоу Цунчжи потерял своё положение, его жена избавилась от всех наложниц.

Цзинь Нян, которой к тому времени было уже около тридцати пяти лет, вскоре снова вышла замуж за молодого чиновника и стала его любимой законной женой.

Читатели сочли такой поворот невероятным: мол, какая женщина в таком возрасте сможет снова стать желанной супругой?

И вот теперь Чжоу Сусу, глядя на стоявшую перед ней Цзинь Нян, не могла не удивляться.

В романе её прошлое практически не раскрывалось, но уже сейчас было очевидно, что эта женщина имеет глубокие связи с семьёй Чжоу.

Однако Чжоу Цунчжи, согласно описанию в книге, был красивым, изысканным мужчиной, предпочитавшим хрупких и нежных красавиц.

Поэтому трудно было представить, что он когда-нибудь обратит внимание на эту пухленькую швею с персиковыми щеками.

Но прямо сейчас Чжоу Сусу больше всего беспокоила вовсе не Цзинь Нян.

Её волновала собственная мать — госпожа Мяо.

Чжоу Сусу опустила взгляд на свои забинтованные ступни и мысленно застонала.

Когда она впервые попала в этот мир, то надеялась хотя бы стать подобием женщин-поэтов эпохи Сун, например Ли Цинчжао.

Но теперь, столкнувшись с удушающей системой сословных правил и тайным решением матери забинтовать ей ноги, она поняла, что у неё нет даже элементарной свободы выбора.

В отличие от того, как подобные вещи обычно показывали в драматических романах, сёстры семьи Чжоу практически никогда не вступали в открытые конфликты.

Их отец редко заглядывал во внутренние покои.

Обычно он приходил туда лишь переночевать или иногда посмотреть, как дочери упражняются в каллиграфии.

По меркам той эпохи он считался довольно заботливым отцом.

Большую часть времени девушки проводили взаперти во внутренних покоях: вышивали, занимались рукоделием или писали.

Общались они мало, если только кто-нибудь специально не звал их.

Всё решали старшие.

Стоило младшей заговорить не вовремя или высказать мнение, противоречащее старшим, как её могли обвинить в непочтительности к родителям.

А женщины старшего поколения строго следили за соблюдением всех этих правил и церемоний.

…

Цзинь Нян чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом четвёртой госпожи Чжоу.

Она раскладывала ткань и вырезала детали для обуви, но взгляд девочки буквально впивался в неё, словно иголки покалывали кожу.

Наконец пришла Лю Ин.

— Вторая госпожа пришла. Она зовёт молодых госпож.

Услышав это, Цзинь Нян наконец вздохнула с облегчением и поспешно покинула покои.

Она ещё не знала, что за этой тихой девочкой и её странным взглядом скрывается история, которая постепенно изменит судьбу всей семьи Чжоу.

----------

Том 1 Глава 11

Глава 11

Цзинь Нян только вышла из покоев четвёртой госпожи, как увидела толпу людей, окруживших женщину с тонкими, словно вырезанными из нефрита, чертами лица.

Наверное, это вторая госпожа, госпожа У.

На вид ей было чуть за тридцать. На голове красовалась соболиная меховая шапочка, из-под которой виднелся кончик изящной шпильки с изображением феникса.

На ней было роскошное тёмно-красное одеяние с благоприятными узорами, а юбка была расшита золотыми нитями.

Кожа её была белой, словно лепестки лотоса, брови — тонкими и изящными, как ивовые листья, а на нежных пальцах сверкали кольца с драгоценными камнями.

Какая роскошь… — невольно вздохнула про себя Цзинь Нян.

Казалось, госпожа У одевалась ещё богаче, чем первая госпожа, госпожа Цзян.

Кто-то из стоявших рядом тихо заметил:

— Ещё бы. Она действительно богата. Хотя второй господин занимает лишь скромную чиновничью должность, в денежных делах он настоящий мастер. Их амбары ломятся от зерна. Некоторые даже называют его Дэн Туном семьи Чжоу.

Госпожа У вошла в главный зал.

Она дождалась, пока госпожа Цзян сядет, и лишь после этого заняла своё место.

С улыбкой она сказала:

— Сестрица, мне следовало прийти навестить вас раньше. Но второй господин настоял, чтобы я как следует отдохнула из-за слабого здоровья. Теперь мне наконец стало лучше, и первым делом я пришла именно к вам.

— Я знаю, как сильно муж тебя балует, — ответила госпожа Цзян. — То гнездо кроваво-красного ласточкиного гнезда, которое я тебе прислала, было подарком от моей материнской семьи. Каждый день вари из него кашу. Это пойдёт тебе на пользу.

Две невестки всегда хорошо ладили друг с другом.

Поэтому госпожа У тепло поприветствовала племянниц и по очереди похвалила каждую.

Особенно ей нравилась старшая дочь, Хуэйхуэй.

— Какая достойная и милая девочка! Сразу видно, сестрица, как хорошо ты её воспитала.

Среди девушек находилась и четвёртая госпожа.

Однако госпожа У ей совершенно не нравилась.

Стоило Чжоу Сусу увидеть её, как внутри поднималось отвращение.

Кому вообще может нравиться такая лицемерная женщина?

С виду скромная и кроткая, словно хризантема, а сама прекрасно умеет угождать мужчинам.

В прочитанном ею романе именно У Луан была персонажем, которого Чжоу Сусу ненавидела больше всего.

Конечно, и госпожа Цзян не была святой.

Она была высокомерной женщиной, которая постоянно подчёркивала своё положение законной жены и хвасталась знатностью собственной семьи.

Она смотрела свысока на всех вокруг.

В этом отношении эти две женщины действительно стоили друг друга.

Госпожа У пришла обсудить с госпожой Цзян предстоящий день рождения тётушки.

— Её день рождения приходится на восемнадцатый день первого месяца. Поскольку она вместе с дочерью обычно живёт у вас, сестрица, у нас почти не было возможности принимать их у себя. Поэтому я подумала, почему бы в тот день не накрыть несколько столов под цветочным навесом у нас во дворе? Как вы считаете?

Госпожа Цзян была очень довольна.

Она никогда не ладила с тётушкой и терпеть не могла, что приходится тратить деньги на её день рождения.

Теперь же госпожа У сама вызвалась всё устроить.

Поэтому госпожа Цзян для приличия изобразила некоторую нерешительность, а затем согласилась:

— Хорошо. Тогда в этот день мы все соберёмся у вас и вместе отпразднуем.

— Тогда решено.

На самом деле госпожа У тоже совершенно не хотела устраивать праздник для тётушки.

Её недавнее возвращение лишь ещё раз показало, насколько тяжёлым стало финансовое положение её семьи.

Но в такой большой и влиятельной семье, как Чжоу, от подобных обязанностей никуда не денешься.

Особенно пока старая госпожа всё ещё оставалась главой дома.

Поэтому госпожа У продолжала улыбаться и всем своим видом показывала, будто действительно рада предстоящему празднику.

Другие молодые госпожи с нетерпением ждали предстоящей прогулки.

А вот четвёртая госпожа находила госпожу У совершенно невыносимой.

Тётушка так плохо с ней обращалась, а она теперь ещё и пытается ей угодить.

Тем временем дела хозяев почти никак не касались швей вроде Цзинь Нян.

Днём она шила обувь для четвёртой госпожи.

Ночью торопилась закончить вышитые туфли на плоской подошве для Янь Хун.

К счастью, Фан Цяолянь тоже работала допоздна, шьёя юбку для второй госпожи.

Обе девушки сидели при свете лампы и то и дело подавляли зевоту.

— Если бы мы тоже могли сходить на Праздник фонарей… — мечтательно произнесла Фан Цяолянь.

Цзинь Нян покачала головой.

— Такова жизнь служанки. Сможем ли мы пойти или нет, полностью зависит от хозяев. Мы ведь не служим непосредственно молодым госпожам, так что вряд ли нам разрешат.

Фан Цяолянь усмехнулась:

— А управляющие служанки могут выходить.

— Это правда. Эти старшие служанки живут лучше, чем многие законные жёны из семей мелких чиновников.

И всё же Цзинь Нян вовсе не хотела всю жизнь оставаться служанкой.

Но она промолчала.

Фан Цяолянь, наоборот, надеялась закрепиться в этом доме, и спорить с ней было бессмысленно.

После того как они работали до тех пор, пока руки и ноги не начали неметь от холода, девушки наконец легли спать.

Тем временем семья Чжоу собиралась всем составом отправиться на Праздник фонарей.

Старая госпожа настояла, чтобы вместе с ними поехала и внучка тётушки.

Хотя госпожа Цзян недолюбливала её мать, на самой девочке она зла не держала.

В конце концов, ребёнок ни в чём не виноват.

— Не волнуйтесь, матушка, — заверила она старую госпожу. — Я попрошу Шиши присмотреть за ней.

Чжоу Шиши, старшая дочь госпожи Цзян, была мягкой, внимательной и достойной девушкой — совсем не похожей на свою прямолинейную мать.

По просьбе матери она взяла младших сестёр и отправилась навестить госпожу Мэй.

Заодно она рассказывала им о своей жизни в столице.

— Перед императорским дворцом в Кайфэне устанавливают специальное сооружение, которое называют «горой-настилом», а напротив него стоят ворота Сюаньдэ. Между ними около ста чжанов. Поэтому обязательно одевайтесь потеплее.

— Не волнуйся, старшая сестра. Тётушка специально сшила для меня новый наряд. Я надену его, — ответила Мэй.

В отличие от своей матери, девушка не любила доставлять другим неудобства.

Она велела принести наряд, чтобы остальные могли его посмотреть.

Все пришли в восторг от роскошной золотой вышивки и ярких цветов.

Девушки наперебой хвалили платье.

Хотя самой Мэй наряд казался слишком вычурным, она всё же с благодарностью принимала их комплименты.

Но когда они вышли из дома, она с ужасом обнаружила одну вещь:

из всех девушек только она была одета настолько броско.

Девушки семьи Чжоу были облачены в элегантные светлые наряды.

Мэй была чувствительной и впечатлительной девушкой, поэтому эта разница особенно сильно её расстроила.

Сама тётушка тем временем получила от старой госпожи сто связок медных монет — та хотела помочь ей покрыть расходы после Нового года.

Однако пять связок тётушка уже успела проиграть в азартной карточной игре семьи Чжоу, где ставки были весьма высокими.

Именно тогда служанка её дочери рассказала ей о случившемся с платьем.

Тётушка и без того была раздражена и решила выплеснуть свой гнев на дочь.

— Они нарочно надели простые белые юбки, потому что знали, что ты будешь одета вот так! В столице на Праздник фонарей сейчас модно носить белое. Как твоя старшая сестра могла этого не знать?!

Мэй Пань'эр встревоженно возразила:

— Матушка, старшая сестра Шиши всегда была ко мне добра!

Ей очень хотелось сохранить хорошие отношения со всеми.

Она боялась, что из-за вспыльчивого характера матери окончательно окажется в изоляции.

Но её мягкость лишь ещё больше разозлила тётушку.

Та стала ругать дочь за отсутствие характера и неспособность постоять за себя.

Их ссора происходила за закрытыми дверями.

Однако в доме Чжоу такие вещи долго тайной не оставались.

Слухи вскоре разнеслись по всему дому.

После этого Цзинь Нян ещё сильнее решила держаться от тётушки подальше.

Эта женщина совершенно не умеет сочувствовать тем, кто стоит ниже неё.

Цзинь Нян, нанятая семьёй со стороны, прекрасно понимала: какой бы неприязни госпожа Цзян ни испытывала к тётушке, она никогда не встанет на сторону служанки против родственницы.

Отныне ей следовало быть ещё осторожнее.

По крайней мере, тётушка пока не вспомнила, что именно Цзинь Нян сшила тот злосчастный наряд.

Если бы вспомнила, никакие разумные доводы её бы не спасли.

Через несколько дней Цзинь Нян закончила обувь для четвёртой госпожи и туфли для Янь Хун.

В награду она получила двадцать медных монет, а также несколько тарелок со свежими апельсинами и золотистыми персиками.

— Для такой простой служанки эти фрукты слишком роскошны, — запротестовала Цзинь Нян.

Четвёртая госпожа улыбнулась:

— Ничего особенного. После празднования дня рождения тётушки осталось много фруктов. Считай это благодарностью за твою работу.

Цзинь Нян с благодарностью приняла подарок.

Она заметила, что в комнате совсем не было благовоний.

Вместо них на столе стояла лишь белая фарфоровая тарелка с золотой каймой, наполненная ароматными цитронами.

Цзинь Нян молча восхитилась утончённым вкусом молодой госпожи.

Выйдя из покоев четвёртой госпожи, она отправилась к Янь Хун.

Когда Янь Хун увидела туфли, которые Цзинь Нян вышила узором «Три опьяняющих гибискуса», она ахнула от восхищения.

Вышивка была настолько искусной и живой, что казалось, будто цветы действительно колышутся на воде, отражая свет.

— Твоё мастерство действительно непревзойдённо! Я даже не знаю, смогу ли заставить себя носить такие туфли.

— Не говорите так, сестрица. Разве обувь не для того, чтобы её носить? Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, просто скажите мне.

За последние несколько дней Цзинь Нян успела заметить, что Янь Хун гораздо приятнее Лю Ин.

Она была мягче по характеру, редко командовала другими и справедливо относилась к окружающим.

Цзинь Нян была рада подружиться с ней.

Янь Хун надела туфли.

Они сели идеально.

Затем она подошла к Цзинь Нян и тихо сказала:

— Иди сюда.

Цзинь Нян подошла ближе.

Янь Хун понизила голос:

— Я хочу кое-что тебе сказать. Но ты никому не должна об этом рассказывать.

Цзинь Нян поспешно наклонилась к ней.

Янь Хун прошептала:

— Старая госпожа сказала, что в доме тётушки и её дочери не хватает прислуги. Она собирается выбрать искусную швею из рукодельной и отправить её туда.

Цзинь Нян застыла.

Янь Хун продолжила:

— Я замолвлю за тебя словечко перед госпожой. Но если старая госпожа уже всё решила, даже госпожа Цзян может оказаться бессильна. Поэтому тебе лучше заранее приготовиться.

Эта новость обрушилась на Цзинь Нян как гром среди ясного неба.

----------

Том 1 Глава 12

Глава 12

Возвращаясь из восточного бокового двора в задние покои, Цзинь Нян всю дорогу думала о том, как избежать отправки в дом тётушки.

Притвориться больной?

Нет, это только отнимет время. А потеря времени означала потерю заработка.

К тому же болезнь ничего не решит.

Подставить кого-нибудь другого было ещё хуже. Все девушки в рукодельной старались лишь заработать себе на жизнь. Если она начнёт устраивать интриги, это создаст дурной прецедент.

Значит, оставался только один путь — улучшить своё швейное мастерство.

Навыки Цзинь Нян были неплохими, но до уровня госпожи Чэнь ей всё ещё было далеко.

Чтобы достичь такого мастерства, ей придётся усердно изучать растительные и цветочные узоры, постоянно размышлять над техникой и без конца практиковаться.

Для настоящей мастерицы даже цветы способны расцвести из каменных трещин.

А людям вроде неё — без связей, влияния и выдающейся внешности — оставалось рассчитывать только на собственные способности.

Если она действительно станет незаменимой мастерицей, то даже если её отправят в дом тётушки, когда придёт время вышивать свадебные наряды для дочери госпожи Цзян, та непременно заберёт её обратно.

С этой мыслью Цзинь Нян стало значительно спокойнее.

Она задумалась, не предупредить ли остальных.

Но почти сразу отказалась от этой идеи.

В её нынешнем положении она едва могла защитить себя.

Если она заговорит, то лишь выдаст план Янь Хун.

Едва Цзинь Нян вошла в комнату, как увидела Цинь Шуан'эр, окружённую толпой.

Расспросив остальных, она узнала, что вторая госпожа поручила Цинь Шуан'эр вышить картину «Три матери наставляют ребёнка».

Цзян Шаньцзе тут же добавила:

— Вторая госпожа такая щедрая! Она сразу заплатила пятьсот монет!

Пятьсот монет!

Это была половина месячного жалованья.

Цзинь Нян мысленно вздохнула.

Всегда найдутся люди, которые действуют быстрее остальных, соображают быстрее и заранее готовят себе путь к отступлению.

Цинь Шуан'эр уже обеспечила себе безопасность, наладив отношения со второй госпожой, которая в зрелом возрасте забеременела.

Второй господин, известный своим непостоянством в любви, души не чаял в ней.

А раз Цинь Шуан'эр теперь работала на вторую госпожу, даже госпоже Цзян было бы непросто перевести её в другое место.

Но что поделать?

Некоторым людям просто дан талант устраивать собственную жизнь.

Цзинь Нян подошла к Цинь Шуан'эр и поздравила её:

— Как раз вовремя. Я подарю тебе эти золотистые апельсины. Пусть всё, чего ты желаешь, исполнится.

Цинь Шуан'эр улыбнулась:

— Спасибо! Мне просто повезло. Ты тоже прекрасно шьёшь. Если второй госпоже понадобится ещё кто-нибудь, я обязательно упомяну тебя.

— О, тогда я буду тебе очень благодарна!

Цзинь Нян прекрасно знала, что Цинь Шуан'эр на самом деле не станет её рекомендовать второй госпоже.

В их ремесле все мастерицы были соперницами.

Точно так же и сама Цзинь Нян никогда не стала бы рекомендовать Цинь Шуан'эр кому-нибудь другому.

Цинь Шуан'эр тем временем незаметно вздохнула с облегчением.

В отличие от Цзинь Нян, которая редко покидала швейную — только когда нужно было снять мерки или доставить готовую одежду, — Цинь Шуан'эр тратила больше всего масла для ламп.

Днём она занималась установлением связей, а ночью наверстывала работу.

И нынешняя возможность появилась именно благодаря одной из таких связей.

Узнав, что Фан Цяолянь нашла приёмную мать, Цинь Шуан'эр тоже решила сделать то же самое.

Но у неё было преимущество — деньги.

Когда она покидала родной дом, мать дала ей десять связок монет.

Кроме того, за первые месяцы работы в поместье Чжоу она накопила ещё два ляна серебра и одну связку монет.

Одну связку она потратила на то, чтобы найти себе приёмную мать.

Именно эта женщина затем придумала способ наладить отношения со второй госпожой.

Цинь Шуан'эр даже тайком отдавала ей оставшиеся после работы кусочки ткани в качестве подарков.

Но никому она, разумеется, не собиралась рассказывать обо всех этих подробностях.

По сравнению с Цинь Шуан'эр и Цзинь Нян, каждая из которых уже придумала собственный способ спастись, Фан Цяолянь на следующий день слегла с высокой температурой.

Она сказала, что простудилась.

Цзинь Нян сразу поняла, что к чему, но всё равно позаботилась о ней.

Она даже сходила в соседнюю кладовую и принесла горячего чая.

— В прошлый раз Лань Сюэ говорила, что при простуде хорошо помогает имбирный чай. Выпей, пропотей как следует — и тебе станет лучше. Я потратила несколько монет, чтобы достать его для тебя. Выпей, когда сможешь.

Все отчаянно хотели избежать отправки в дом тётушки.

Но в древности простуда была вовсе не пустяком.

Она могла закончиться смертью.

Таким служанкам, как они, было непросто вызвать врача.

А если болезнь становилась серьёзной, служанку могли вообще отправить домой или куда-нибудь подальше на лечение.

Фан Цяолянь сделала несколько глотков.

Тепло постепенно распространилось по телу.

Она хотела что-то сказать, но губы лишь беззвучно дрогнули.

Только когда Цзинь Нян уже собиралась уходить, она тихо произнесла:

— Спасибо.

Из всех девушек только Цзян Шаньцзе до сих пор ничего не знала.

О ситуации она узнала уже после Нового года от односельчанки, которая служила в Третьем дворе.

Цзян Шаньцзе прекрасно знала репутацию тётушки.

Та была известна своей суровостью и невероятной скупостью по отношению к слугам.

Если меня отправят туда, кто знает, что со мной будет?

Вернувшись в швейную, Цзян Шаньцзе сразу получила недовольный взгляд госпожи Чэнь.

— Шаньцзе, где ты всё это время ходишь? Посмотри на Цзинь Нян. Она увидела, что я совершенно завалена работой, и сама вызвалась сшить две головные повязки для госпожи Цзян.

— Скоро помолвка второго молодого господина Цуня, и я едва успеваю справляться с его одеждой и обувью. Фан Цяолянь только поправилась и уже помогает мне. А ты…

Цинь Шуан'эр, занятая заказом второй госпожи, совершенно не обращала внимания на выговор.

Цзян Шаньцзе посмотрела на остальных.

Цзинь Нян была искусной и трудолюбивой.

Тётушка наверняка выбрала бы именно её.

Поэтому Цзян Шаньцзе уже считала, что ей нечего опасаться.

Госпожа Цзян думала примерно так же.

— Когда эта моя невестка ещё не вышла замуж и старая госпожа её баловала, она даже пыталась забрать себе управление всем домом. А теперь, когда дела семьи её мужа пришли в упадок, она вернулась в родительский дом и всё ещё пытается отнять то, что принадлежит мне.

Если тётушка потребует служанку, госпожа Цзян намеревалась отказать.

Если только старая госпожа лично не вмешается.

Янь Хун, несмотря на хорошие отношения с Цзинь Нян, не могла открыто заступиться за неё.

— Откладывать больше нельзя. В прошлый раз вы никого не отправили, надеясь, что она поймёт намёк. Но теперь она снова подняла этот вопрос. Госпожа, вам нужно поскорее принять решение.

Госпожа Цзян поняла, что её невестка стала умнее.

Вместо того чтобы устроить скандал, она сразу обратилась к старой госпоже.

Теперь отказаться было практически невозможно.

Раньше истерика или капризы невестки нисколько бы её не испугали.

Но сейчас на кону стояла помолвка её сына с дочерью министра юстиции.

Любой скандал мог испортить репутацию семьи.

Иначе зачем госпожа У сама вызвалась организовать день рождения этой женщины?

Она хотела задобрить тётушку и не допустить, чтобы та устроила сцену именно сейчас.

А тётушка, похоже, приняла их осторожность за страх перед собой.

— Кого же нам отправить?

Янь Хун поняла, что госпожа Цзян проверяет её.

Поэтому она тщательно подбирала слова.

— На мой взгляд, у каждой из них есть свои сильные стороны. Когда наша госпожа выйдет замуж, нам понадобятся все руки для вышивки. Тех, кто сейчас есть, и без того недостаточно.

— Именно так я и думаю.

Все эти служанки были лично приобретены госпожой Цзян.

Она вовсе не собиралась легко отдавать кого-либо из них.

Янь Хун продолжила:

— Цинь Шуан'эр уже работает на вторую госпожу. Будет нехорошо отзывать её оттуда.

Госпожа Цзян кивнула:

— Верно.

— Что касается Цзинь Нян, она быстро и безупречно шьёт. Никогда не ленится. Думаю, её лучше оставить для нашей госпожи.

— Это правда. Та бархатная головная повязка, которую она мне сшила, очень красивая. А что насчёт двух остальных?

Янь Хун задумалась.

— Одна только недавно поправилась после болезни. Остаётся Цзян Шаньцзе. Она хорошо вышивает пейзажи — как раз пригодится для мужских халатов с изображениями павильонов и гор.

Янь Хун подробно изложила все плюсы и минусы.

После недолгого раздумья госпожа Цзян сказала:

— Тогда отправим Цзян Шаньцзе. Мы не можем послать туда человека, который только что переболел. Иначе тётушка решит, что я намеренно проявляю к ней неуважение. Кто знает, сколько проблем она потом устроит.

Новость быстро дошла до швейной.

Янь Хун сказала госпоже Чэнь:

— Тётушка теперь будет постоянно жить в нашем поместье Чжоу. Старая госпожа сказала, что одежда для неё и её дочери ещё не полностью готова, поэтому хочет отправить туда одну из швей.

— Первая госпожа предложила Цзян Шаньцзе. Сказала, что она аккуратная и спокойная по характеру.

Госпожа Чэнь ещё недавно сама хвалила Цзян Шаньцзе.

Теперь же ей стало её жалко.

Ведь все знали, что тётушка скупа и сурова.

Никому не хотелось служить у такой госпожи.

Но слуги обязаны подчиняться распоряжениям хозяев.

Госпожа Чэнь вошла в швейную.

Все девушки были заняты работой.

Хотя ей было тяжело на душе, она заставила себя успокоиться и позвала Цзян Шаньцзе.

Через некоторое время та вернулась.

Лицо девушки было совершенно подавленным.

Казалось, ещё немного — и она расплачется.

Цзинь Нян подняла глаза.

Ей стало тяжело на сердце.

Между ними возникло безмолвное чувство общей судьбы.

Когда страдает одна, остальные тоже невольно чувствуют её боль.

Две служанки помогли перенести постель и вещи Цзян Шаньцзе в покои тётушки.

Цзинь Нян и остальные подарили ей по носовому платку на прощание.

Они утешали её, надеясь, что вскоре она вернётся.

— Пожалуйста, замолвите за меня словечко перед госпожой Чэнь, — попросила Цзян Шаньцзе.

Цзинь Нян успокоила её:

— Не переживай. Мы обязательно это сделаем.

Но они ещё не знали, что ждёт Цзян Шаньцзе.

Когда она пришла поприветствовать тётушку, та неожиданно одарила её тарелкой сладостей и отнеслась к ней на удивление тепло.

Мэй Пань'эр, стоявшая рядом, наконец расслабилась.

Её мать совершенно ясно дала понять, что хочет получить самую искусную швею.

Но вместо Цзинь Нян пришла другая девушка.

И тётушка при этом совершенно не рассердилась.

Тётушка, госпожа Чжоу, отвела дочь в сторону и серьёзно сказала:

— В этом доме Чжоу у каждого есть глаза, чтобы оценивать других.

— Если бы я показала себя слабой и позволяла кому угодно мной помыкать, никто бы не воспринимал мои требования всерьёз.

— Я прекрасно знала, что твоя старшая тётушка не захочет добровольно отдавать мне хорошую служанку. Если бы я попросила её напрямую, она бы решила, что я слишком много требую.

— Поэтому я воспользовалась авторитетом твоей бабушки и сделала вид, будто хочу получить лучшую мастерицу. Я знала, что тогда она подсунет мне кого-нибудь похуже, а потом сама будет чувствовать себя виноватой.

Тётушка усмехнулась.

— А если я не стану показывать своё недовольство, то ещё и прослыву великодушной.

Мэй Пань'эр молча слушала.

— Ты слишком мягкосердечная, — продолжила мать. — Но в этом мире, если ты не можешь быть безупречной всегда, стоит тебе один раз ошибиться — и люди тут же начнут обвинять тебя.

Она посмотрела дочери прямо в глаза.

— Поэтому запомни вот что.

— Лучше прослыть человеком, которого трудно удовлетворить.

— Тогда, когда ты действительно проявишь доброту, люди будут ценить её гораздо больше.

----------

Том 1 Глава 13

Глава 13

После Праздника подъёма Драконьей головы, который отмечали в начале второго месяца, в доме Чжоу началась суета: приближалась свадьба второго молодого господина Цуня — Чжоу Цунчжи, второго сына главной ветви семьи.

Швейной поручили изготовить декоративные сетчатые чехлы для винных кувшинов из шёлкового шнура. Такие чехлы предназначались для свадебных подарков: семья жениха должна была послать семье невесты вино в качестве одного из традиционных даров.

Цзинь Нян впервые занималась подобной работой, но очень быстро освоила технику.

Фан Цяолянь вместе с госпожой Чэнь взялись за изготовление восьми больших шёлковых цветов для украшения.

Благодаря тому, что госпожа Чэнь умела работать с самыми разными материалами и техниками, семья Чжоу могла изготовить всё это собственными силами, не тратя деньги на покупку готовых украшений.

Казалось бы, такая богатая семья, как Чжоу, могла вообще не задумываться о подобной экономии.

Но всё было как раз наоборот.

Чем знатнее и богаче семья, тем тщательнее хозяйка дома следила за расходами.

Как говорится, эффективность крупного предприятия можно определить даже по качеству туалетной бумаги.

Тем временем Цинь Шуан'эр занималась подошвами для обуви.

Теперь ей поручили шить обувь для старшей госпожи.

Изначально госпожа Чэнь собиралась поручить эту работу Цзинь Нян, но по какой-то причине сама молодая госпожа специально попросила, чтобы обувь для неё шила Цинь Шуан'эр.

Работая, Цинь Шуан'эр вдруг сказала:

— Вчера я встретила сестрицу Шань возле Лунных ворот. Она сильно похудела. Я спросила, как она там живёт, но у неё сразу покраснели глаза, и она больше ничего не сказала.

Упоминание Цзян Шаньцзе вызвало у всех сочувствие.

Но они понимали, что им просто повезло избежать той же участи.

Если в будущем семья Чжоу решит отдать их кому-нибудь в подарок или услужение, они не смогут возразить.

Пока они оставались служанками, никакой самостоятельности у них не было.

Госпожа Чэнь тихо кашлянула.

— Цяолянь, Цзинь Нян, завтра я научу вас делать пуховки для пудры. Семья жениха должна прислать косметику в составе свадебных подарков, поэтому нам нужно заранее подготовить всё необходимое.

— Поняли, — одновременно ответили Цзинь Нян и Фан Цяолянь.

Однако госпожа Чэнь невольно подумала, что Цинь Шуан'эр слишком любит извлекать выгоду из обстоятельств.

У неё уже были собственные заказы, но она всё равно взяла на себя дополнительную работу, лишь бы понравиться старшей госпоже.

Такое поведение казалось госпоже Чэнь неискренним, поэтому она не хотела в дальнейшем слишком сильно вкладываться в неё.

Через несколько дней приготовления к свадьбе наконец подошли к концу.

Госпожа Чэнь велела только Цзинь Нян и Фан Цяолянь отнести готовые вещи в главный дом.

Но тут Цинь Шуан'эр с улыбкой выступила вперёд:

— Там так много всего. Давайте я помогу.

Даже Цзинь Нян удивилась её наглости.

Вот это умение пристроиться!

Госпожа Чэнь ещё заранее, за день, объявила о свадебных заказах.

Но тогда Цинь Шуан'эр сказала, что срочно занята работой для старшей госпожи.

А теперь, когда всё уже готово, она удобно появилась именно в момент доставки.

Госпожа Чэнь вежливо улыбнулась:

— Не нужно. Нам ещё нужно заняться другими делами, так что задерживаться и болтать нам некогда.

— А… хорошо.

Цинь Шуан'эр надула губы, изображая разочарование.

Цзинь Нян мысленно покачала головой и последовала за госпожой Чэнь к госпоже Цзян.

Госпожа Цзян осмотрела красные шёлковые цветы, чехлы для винных кувшинов и пуховки для пудры.

Всё было выполнено чрезвычайно аккуратно.

Она удовлетворённо кивнула:

— Хорошо. Вы все потрудились.

Госпожа Чэнь скромно ответила:

— Ничего особенного. Мы лишь рады, что наша работа пригодилась.

Госпоже Цзян понравилась её скромность, и она добавила:

— Есть ещё два дела.

— Во-первых, нужно как можно скорее закончить весеннюю одежду для всех слуг. Это касается достоинства семьи Чжоу, особенно потому, что слуги будут сопровождать свадебную процессию.

— Во-вторых, госпожа Мяо уже на четвёртом или пятом месяце беременности. Нужно начинать готовить пелёнки, одеяла и детскую одежду.

— Разумеется, госпожа. Это наша обязанность. Семья Чжоу хорошо к нам относится, и мы рады внести свой вклад, — дипломатично ответила госпожа Чэнь.

Она прекрасно понимала, что госпожа Цзян очень гордилась своими способностями хозяйки и управляющей домом.

Как и следовало ожидать, госпожа Цзян довольно улыбнулась и велела Янь Хун наградить их остатками дорогой ткани.

Цзинь Нян очень обрадовалась.

Она как раз думала, что можно отправить родителям, а теперь у неё появился прекрасный подарок.

На следующий день старшая служанка из покоев второго молодого господина Цуня принесла им награду от его имени.

Каждой досталось по одному золотому и одному серебряному слитку в знак благодарности за проделанную работу.

Однако слуги внешнего двора не слишком хорошо знали, кто именно принимал участие в изготовлении вещей.

Поэтому свою долю получила даже Цинь Шуан'эр, которая не сделала для свадьбы ни единого стежка.

Фан Цяолянь недовольно пробормотала Цзинь Нян:

— Она вообще ничего не делала, а получила столько же!

— Ничего не поделаешь. Ни мы, ни госпожа Чэнь не можем это изменить, — вздохнула Цзинь Нян.

Но сама она была невероятно довольна.

Второй молодой господин Цунь оказался неожиданно щедрым.

Один золотой и один серебряный слиток вместе стоили почти десять лянов серебра — почти столько же, сколько составляло её годовое жалованье в двенадцать лянов.

Как раз тогда госпожа Чэнь упомянула, что в марте из Бяньцзина отправится корабль с товарами одной из сычуаньских вышивальных мастерских.

По дороге обратно в Чэнду он должен был остановиться в Цзянлине, чтобы принять груз парчи.

Цзинь Нян сразу решила воспользоваться возможностью и отправить родителям подарки.

Она приготовила два носовых платка, тёмно-зелёную атласную куртку и недавно полученную ткань.

Лань Сюэ, всегда хорошо относившаяся к ней, добавила банку мёда.

А Янь Хун незаметно положила ещё две коробочки чая.

В письме родителям Цзинь Нян написала, что у неё всё хорошо.

Семья Чжоу справедливо относится к слугам, награды щедрые, а жить здесь вполне можно.

Она попросила родителей не беспокоиться о ней.

Теперь Цзинь Нян наконец поняла, почему люди, находящиеся далеко от родных, так часто сообщают семье только хорошие новости.

Некоторые тяготы лучше нести в одиночку.

Знание о них всё равно не поможет родителям, зато заставит их переживать.

Отправив посылку, госпожа Чэнь распределила следующие задания.

— В первую очередь займёмся весенней одеждой для слуг. Это вопрос репутации семьи Чжоу. Все должны выглядеть достойно во время свадебной процессии.

— Что касается вещей для ребёнка госпожи Мяо, до родов ещё три-четыре месяца, так что спешить пока некуда.

— Согласна, — сказала Цзинь Нян. — Но, госпожа Чэнь, я предлагаю распределить мерки между нами и закрепить за каждой швеёй определённых слуг. Если потом с одеждой возникнут проблемы, будет понятно, кто за неё отвечает.

Цзинь Нян хотела избежать небрежной работы и последующего перекладывания вины.

Госпожа Чэнь одобрительно кивнула.

— Отличная идея. Так никто не сможет работать спустя рукава.

В доме было около пятидесяти-шестидесяти слуг.

Старшие служанки и управляющие носили шёлк.

У опытных служанок и наставниц на одежде была вышивка.

Тем, кто служил молодым господам и госпожам, полагались более качественные наряды.

А младшим слугам приходилось довольствоваться хлопковой одеждой.

В отличие от нарядов хозяев, на изготовлении этой формы никто дополнительно не зарабатывал.

Материалы были проще и грубее.

А поскольку каждому слуге требовалось больше десятка комплектов одежды, работы оказалось невероятно много.

Цзинь Нян и остальные трудились не покладая рук.

Даже Цинь Шуан'эр.

В особенно тяжёлые дни они скидывались по десять медных монет и покупали себе какую-нибудь небольшую вкусность.

Казалось, усталость таяла с каждым кусочком.

Цзинь Нян нравилась такая жизнь.

Всего за неполгода она накопила больше десяти лянов серебра — намного больше, чем когда-либо могла заработать в сычуаньской вышивальной мастерской.

Тем временем и у Цзян Шаньцзе не было ни минуты покоя.

Старая госпожа открыла семейную кладовую и достала дорогие шёлковые ткани для новых нарядов тётушки и госпожи Мэй.

Едва Цзян Шаньцзе прибыла, как тётушка велела ей сшить для неё шесть весенних верхних нарядов, а для госпожи Мэй — четыре вышитых платья, а также соответствующие им туфли и носки.

Цзян Шаньцзе была на грани слёз.

Тётушка даже сказала дочери:

— Слуг нужно доводить до изнеможения работой. Только тогда они будут знать своё место.

Однако Мэй Пань'эр вспомнила, что когда-то её мать была совсем другой.

В молодости тётушка была щедрой со старшими и хорошо относилась к слугам.

Теперь же перед дочерью стоял совершенно другой человек.

Небо полыхало огненными облаками.

Вид был настолько прекрасным, что Цзинь Нян решила выйти на улицу подышать свежим воздухом.

Она отправилась в чайную комнату, чтобы немного поболтать с Лань Сюэ.

Но та в этот момент осторожно варила какое-то лекарство.

Цзинь Нян рассмеялась:

— Я что-то не слышала, чтобы кто-нибудь заболел. Для кого ты готовишь лекарство?

Лань Сюэ приложила палец к губам.

— Тсс. Тише.

— Что случилось?

Цзинь Нян недоумённо посмотрела на неё.

Лань Сюэ наклонилась ближе и прошептала:

— Это для Цуйсянь.

Цуйсянь была старшей служанкой второго молодого господина Цуня.

Именно она в прошлый раз принесла награду в швейную.

Так вот для кого лекарство.

Увидев загадочное выражение лица Лань Сюэ, Цзинь Нян поняла, что речь явно не об обычной простуде.

Она ахнула:

— Она серьёзно заболела?

— Нет!

Лань Сюэ быстро покачала головой, затем посмотрела на Цзинь Нян.

— Просто не спрашивай. Ничего хорошего тут нет… Это женское лекарство для внутренних покоев.

Цзинь Нян мгновенно всё поняла.

Скорее всего, это было средство, препятствующее беременности.

Она почувствовала странную горечь.

— Разве это не вредит здоровью?

Лань Сюэ поджала губы.

— А что ещё делать? Нельзя же допустить, чтобы новая госпожа вошла в дом и обнаружила, что Цуйсянь уже беременна.

Цзинь Нян мысленно усмехнулась.

Разве виноваты должны быть женщины?

Разве не мужчинам следовало контролировать себя?

Но в итоге страдали именно женщины.

И ещё им преподносили это так, будто им оказали огромное благодеяние.

Заметив, что настроение Цзинь Нян стало мрачным, Лань Сюэ сменила тему.

— Я слышала, старшая госпожа очень любит Шуан'эр из вашей швейной. Разве госпожа Чэнь изначально не собиралась поручить тебе шить одежду для старшей госпожи? Как Шуан'эр тебя опередила?

Она понизила голос:

— Скажу тебе кое-что: старшая госпожа — любимица госпожи Цзян. Это очень выгодное положение.

— Я прекрасно это знаю, — ответила Цзинь Нян. — Но в таких делах всё зависит от собственного мастерства.

К тому же Цзинь Нян хорошо ладила с Янь Хун — служанкой госпожи Цзян.

Пусть Цинь Шуан'эр и была близка со старшей госпожой, настоящая власть в доме всё равно находилась в руках госпожи Цзян.

И действительно, госпожа Цзян как раз хвалила Цуйсянь перед старшей дочерью.

— Она довольно разумная девушка, — заметила она.

Рядом с госпожой Цзян сидела старшая госпожа Чжоу Шиши.

Перед ней лежали бухгалтерские книги, которые она уже просматривала.

Шиши было четырнадцать лет, и госпожа Цзян уже начала подыскивать ей подходящего жениха.

К тому времени, когда будущая невестка войдёт в их дом, брак Шиши, скорее всего, уже будет решён.

Поэтому теперь её постепенно учили управлять домашними финансами.

Заодно знакомили и с менее приятными сторонами семейной жизни.

Услышав похвалу матери, Чжоу Шиши спросила:

— Матушка, а что будет с Цуйсянь после того, как придёт невестка?

— Это уже её собственное дело. Сможет ли она угодить и госпоже, и господину — зависит от неё самой.

Госпожа Цзян улыбнулась.

— В противном случае даже я не стану вмешиваться в дела дома твоего брата.

Она сделала паузу.

— Но если она перейдёт границы и забеременеет до того, как новая госпожа родит ребёнка, я не потерплю такую женщину. Даже если новая госпожа сама ещё ничего не предпримет.

Старшая госпожа недоумённо спросила:

— Но ты ведь всегда так вежлива с госпожой Мяо?

Госпожа Мяо была наложницей её отца.

Однако происхождение у неё было далеко не благородным.

Ходили слухи, что когда-то она была служанкой первой жены третьего господина Чжоу, а позднее её перевели служить госпоже Дэн из второй ветви.

Но затем она тайно вступила в связь с отцом Шиши.

В дом её приняли только тогда, когда скрывать беременность уже стало невозможно.

И, что удивительно, госпожа Цзян согласилась принять её.

Выражение лица госпожи Цзян стало мрачнее.

Некоторые вещи всё ещё были слишком неподходящими для ушей незамужней дочери.

В молодости старший господин Чжоу был весьма сдержанным человеком.

Но в среднем возрасте его распущенность стала практически неконтролируемой.

Распутный мужчина и легкомысленная женщина — они действительно нашли друг друга.

К тому же госпоже Цзян было спокойнее, если подобные неприятности происходили внутри дома, а не заставляли мужа искать сомнительных женщин на стороне.

Кроме того, семья госпожи Мяо была бедной.

После рождения четвёртой госпожи Чжоу старший господин Чжоу практически не интересовался её семьёй.

И только когда восемь лет спустя госпожа Мяо снова забеременела, он дал ей двадцать лянов серебра, чтобы немного улучшить положение её родных.

Но семья Мяо всё равно оставалась должна три-четыре сотни лянов.

И старший господин Чжоу совершенно не собирался помогать им погашать этот долг.

В возрасте госпожи Цзян она рассуждала просто:

пока из её собственного кошелька не утекают деньги, всё это можно считать бесплатным развлечением.

Её собственные дети уже выросли.

Поэтому даже если госпожа Мяо родит сына, это едва ли сможет повлиять на её положение.

— Когда госпожа Мяо появилась в доме, твоему брату уже было десять лет, а ты и твоя сестра уже родились. Чего мне было бояться?

Госпожа Цзян могла объяснить ситуацию лишь так:

— Тогда обстоятельства были совершенно другими.

Старшая госпожа молча кивнула.

Заметив раздражение матери, она быстро поднялась и налила ей воды.

Когда она встала, госпожа Цзян заметила её обувь.

— Эти туфли с головками фениксов хорошо сделаны. Это работа швейной?

— Да. Мне их подарила девушка по имени Шуан'эр из швейной. Она очень хорошо шьёт.

Чжоу Шиши явно была довольна туфлями.

Госпожа Цзян махнула рукой.

— Нет. В прошлый раз, когда для вас, четырёх сестёр, шили наряды, работа Цзинь Нян была намного лучше.

— Даже твоя худенькая третья сестра в её платье выглядела очень изящно. Я считаю, что Цзинь Нян мастерит лучше.

Старшая госпожа немного поколебалась.

— В прошлый раз Шуан'эр несколько раз переделывала мне одежду. Это был её первый заказ для меня, поэтому она ещё не совсем привыкла. А теперь она стала работать ещё усерднее. Мне кажется, сейчас будет нехорошо переходить к другому человеку.

Госпожа Цзян многозначительно посмотрела на дочь.

— Ты слишком мягкосердечная.

— Стоит кому-нибудь тебя о чём-то попросить, и ты уже не можешь отказать.

Она решила сказать дочери всё прямо:

— Эти девушки из Цзянлина были наняты не просто для шитья. Их специально привезли сюда, чтобы они готовили вышитые вещи к твоей будущей свадьбе.

— А эта Шуан'эр — настоящая карьеристка. Она старается понравиться второй ветви семьи, раздаёт мелкие подарки твоим служанкам и старшим служанкам. Неудивительно, что ты постоянно слышишь о ней одни похвалы.

— Ты должна быть осторожна.

— Чем сильнее человек старается тебе угодить, тем внимательнее тебе следует к нему присматриваться.

Госпожа Цзян продолжила:

— Подумай сама. Когда нужно было делать свадебные вещи для твоего брата, она отказалась работать, а для тебя специально взялась шить обувь.

— Их наняли всего на три года, а она уже изо всех сил старается расположить тебя к себе.

— Я подозреваю, что у неё есть свои намерения.

— А вот Цзинь Нян совсем другая. Она всегда добросовестно работает и никогда не строит козней.

— Если ты не научишься разбираться в людях, после замужества слуги в другой семье будут обманывать тебя, а ты окажешься у них на поводу.

Старшая госпожа была ошеломлена.

С наступлением сумерек в швейной зажгли лампы.

В дверь постучали.

Маленькая Хэ поспешила открыть.

Увидев Чунь Лань — служанку старшей госпожи, — она подобострастно улыбнулась:

— Сестрица Чунь Лань, вы пришли за сестрицей Шуан'эр?

Услышав это, Цинь Шуан'эр не смогла скрыть самодовольной улыбки.

И правда, госпожа Чэнь изначально поручила Цзинь Нян заниматься заказами старшей госпожи.

Но кто мог спорить с личными предпочтениями самой госпожи?

Всё зависело от собственных способностей.

С этой мыслью Цинь Шуан'эр поднялась, нацепив на лицо отработанную улыбку, и приготовилась поприветствовать Чунь Лань.

Однако служанка прошла прямо к Цзинь Нян.

— Старшая госпожа велела вам сшить для неё футляр для веера.

----------

Том 1 Глава 14

Глава 14

Цинь Шуан'эр заметила, что Цзинь Нян не стала отказываться от поручения старшей госпожи — сшить футляр для веера. Когда Чунь Син ушла, она притворно усмехнулась:

— Как это ты успела так близко сойтись с людьми из покоев старшей госпожи?

— Я и сама не знаю. Я ведь даже ни разу не была у старшей госпожи, — Цзинь Нян улыбнулась, изображая недоумение. — Не понимаю, с чего вдруг.

Цинь Шуан'эр от досады стиснула зубы.

Ты, Вэй Цзиньнян, даже не служанка и не личная спутница старшей госпожи — почему же ты постоянно отнимаешь у меня место?

Но Цинь Шуан'эр была из тех, кто предпочитает проглатывать обиду, а не показывать её окружающим.

Цзинь Нян и остальные тем временем были заняты шитьём. Работать приходилось усерднее обычного, зато хотя бы никто их не ругал и не бил. Госпожа Чэнь даже похвалила их за старания и приказала добавить им ещё одно блюдо к обеду, так что обращались с ними вполне неплохо.

А вот сестре Шань приходилось гораздо тяжелее.

Когда в полдень она неожиданно вернулась в швейную, все от удивления замерли.

— Сестра Шань, почему ты пришла в такое время? — Цзинь Нян тут же поставила миску и спросила: — Ты уже поела? Хочешь немного? Я попрошу Маленькую Хэ принести ещё одно блюдо из кухни.

За месяц разлуки сестра Шань заметно осунулась. Лицо её стало серым и болезненным, словно из него ушла вся кровь. Раньше она была разговорчивой и жизнерадостной, а теперь лишь беззвучно плакала.

Цзян Шаньцзе всхлипнула и села рядом.

— Нет, правда, не нужно.

Цзинь Нян и Фан Цяолянь переглянулись, не понимая, что произошло. Цинь Шуан'эр в этот момент была занята поручением, а госпожи Чэнь тоже не было. Они подумали, что сестра Шань пришла специально поговорить с госпожой Чэнь.

Но вместо этого сестра Шань приподняла подол юбки и показала колени.

— Посмотрите. Я всю ночь стояла на коленях — теперь колени совсем искалечены. Она не бьёт нас по лицу, но если мы чем-нибудь ей не угодим, заставляет становиться на колени прямо на битый фарфор в своей комнате. Вчера я всего лишь немного задержалась, когда пошла принести ей воды перед сном, и она наказала меня.

Сестра Шань всхлипнула.

— Но я знаю настоящую причину. Она проигралась в азартные игры и просто сорвала злость на нас.

Цзинь Нян нахмурилась.

— Может, рассказать госпоже Чэнь?

— Да, нужно сказать госпоже Чэнь, — тут же согласилась Фан Цяолянь.

Сестра Шань покачала головой.

— Бесполезно. Пока госпожа не оставляет на нас видимых следов, никто не станет за нас заступаться. Ни госпожа Чэнь, ни даже мои собственные родители. Они ведь не могут вмешиваться в дела этого дома.

Цзинь Нян озадаченно спросила:

— Но ты ведь занимаешься шитьём. Почему тогда ты должна обслуживать её по ночам?

— Тётушка постоянно пьёт воду по ночам, говорит, что у неё горит сердце, а потом ей всё время приходится ходить в уборную. Ей приходится прислуживать сразу двум-трём служанкам. Днём же я шью для неё одежду, нижнее бельё, даже гигиенические прокладки. В этом месяце у неё больше десяти дней шли месячные, и она заставила меня стирать всё испачканное бельё.

Сестра Шань сжала пальцы.

— Служанкам, которые родились в этом доме, за такую работу обычно дают одну-две связки монет в награду. А мне не дают ничего — только бесконечно придираются. Однажды в её серебряную чашку с супом из лотосовых семян упало одно семечко. Она заставила меня поднять его с пола и съесть.

Сестра Шань выросла в бедности, но всегда могла сама заработать себе на жизнь шитьём. Однако с подобным унижением ей прежде сталкиваться не приходилось.

Раньше тётушка попирала лишь её достоинство. Теперь же она ещё и заставляла её становиться коленями на битый фарфор. Неудивительно, что сестра Шань довела себя до такого состояния.

Цзинь Нян и остальные пришли в ярость.

Когда вернулась Цинь Шуан'эр и случайно услышала их разговор, каждая из них сделала из этой истории свой вывод.

Сестра Шань не могла оставаться надолго. Несмотря на боль в коленях, ей пришлось спешно возвращаться обратно.

Цзинь Нян задумалась.

Тётушка явно выбирала жертв не случайно. Служанок, родившихся в доме, она подкупала мелкими подарками и посулами, а купленных служанок всячески мучила. Разделив их на две группы, она не позволяла им объединиться против неё.

Какая хитрая и жестокая женщина.

Позже Цзинь Нян рассказала госпоже Чэнь обо всём.

Госпожа Чэнь задумчиво произнесла:

— Если она наказывает их только за закрытыми дверями, значит, сама боится, что всё раскроется. По крайней мере, угрозы для жизни пока нет. Не переживай. Когда нам поручат какую-нибудь большую вышивальную работу, я найду возможность сообщить первой госпоже.

Цзинь Нян отложила это дело в сторону и снова занялась работой.

Через неделю сестра Шань снова пришла к ним. Цзинь Нян передала ей слова госпожи Чэнь.

Сестра Шань с облегчением сложила руки перед грудью.

— Спасибо. Спасибо вам...

Тут Цинь Шуан'эр тоже поспешила вставить:

— Не волнуйся. Мы ведь все родом из одного края. Конечно, мы тебе поможем.

Цзинь Нян едва не закатила глаза.

Вот уж эта Цинь Шуан'эр! Ничего не сделала, а уже присваивает себе заслуги.

На этот раз она не собиралась спускать ей это с рук. Цзинь Нян насмешливо улыбнулась:

— Когда я рассказывала госпоже Чэнь о сестре Шань, ты не сказала ни слова. А теперь вдруг заговорила о помощи? Тебе самой не стыдно?

Цинь Шуан'эр сузила глаза.

— Я сказала об этом госпоже Чэнь наедине. Ты просто не знаешь.

Цзинь Нян презрительно усмехнулась.

Вот же любительница присваивать чужие заслуги. Просто смешно.

В мягком весеннем ветерке Цзинь Нян отправилась в покои старшей госпожи, чтобы отнести ей футляр для веера.

По дороге она встретила женщину в серебристо-красной одежде, украшенной золотым узором. На ней была плиссированная юбка с вышитыми цветами ромбовидного орнамента и подходящий шёлковый пояс.

Её волосы были собраны в небольшой пучок, перевязанный красной лентой. В причёске красовались золотой гребень с изображением пиона и несколько позолоченных серебряных шпилек.

Женщина была необычайно красива — ослепительно яркая и утончённая.

Когда она прошла мимо, Цзинь Нян спросила у служанки в коридоре:

— Кто это?

Служанка рассмеялась:

— Хорошо, что ты не знаешь. Это госпожа Мяо. Сейчас она почти не показывается на людях — беременна и должна соблюдать покой.

Так это госпожа Мяо — мать четвёртой госпожи Чжоу.

Неудивительно, что она такая красивая.

С этими мыслями Цзинь Нян поспешила в покои старшей госпожи.

Старшая госпожа как раз вернулась от старой госпожи Хань, куда относила буддийские сутры.

Увидев Цзинь Нян, она невольно подумала:

Цинь Шуан'эр гораздо изящнее — и внешностью, и манерами.

Люди часто судят о характере человека по его внешности, будто красивая внешность непременно означает хорошие нравы.

На фоне Цинь Шуан'эр Цзинь Нян с её простой причёской и неброской одеждой действительно казалась совершенно обычной.

Но стоило старшей госпоже увидеть футляр для веера, как её взгляд сразу изменился.

Розовый атлас был расшит ниспадающими ветвями цветущей вишни. Цветы были яркими, но вышивка не казалась перегруженной — напротив, весь узор словно наполнял футляр свежестью и весенней жизненной силой.

— Я давно слышала, как хвалят твоё мастерство вышивки. Теперь, увидев его собственными глазами, понимаю, что похвалы были вполне заслуженными, — с радостью сказала старшая госпожа.

Она тут же велела принести свой веер с золотой росписью и поместить его в новый футляр.

Цзинь Нян улыбнулась:

— Я рада, что вам понравилось, госпожа.

— И как же ловко ты придумала, — продолжила старшая госпожа. — Обычно цветы вишни вышивают на белом фоне. А ты использовала розовый атлас и вышила по нему розовые цветы. И при этом рисунок совсем не выглядит перегруженным.

— Эта служанка вспомнила одну строку из стихотворения Оуян Цзюна «Весеннее сияние»: «После дождя горные вишни пылают алым», — объяснила Цзинь Нян. — Оттуда и пришла идея для вышивки.

Старшая госпожа заметно оживилась.

— Ты училась грамоте? Знаешь стихи Оуян Цзюна?

Цзинь Нян кивнула.

— Родители когда-то наняли человека, чтобы он обучил меня нескольким иероглифам. Больше ничего.

Грамотная, искусная и при этом умеющая говорить к месту — старшая госпожа осталась весьма довольна.

— Тогда останься выпить со мной чаю. Поговорим как следует.

— Эта служанка с удовольствием составила бы вам компанию, но работы сейчас очень много. Не стоит мне напрасно тратить ваше время и пить ваш чай.

Цзинь Нян не осмеливалась привлекать к себе слишком много внимания. Старшие служанки старшей госпожи были людьми, с которыми лучше не связываться.

Старшая госпожа немного разочаровалась, но всё же подарила ей пару золотых серёжек в форме личи.

— Приходи ко мне почаще. Будем разговаривать.

Цзинь Нян поклонилась, принимая её слова.

Выйдя из покоев старшей госпожи Чжоу, Цзинь Нян столкнулась с Янь Хун. Та, увидев её, явно обрадовалась.

— Первая госпожа ушла к старой госпоже Хань, и все служанки отправились вместе с ней. Только что сюда привезли фрукты, и эти жадные девчонки все побежали их разбирать. Я как раз искала кого-нибудь, кому можно поручить отнести кое-какие вещи второй госпоже. Не могла бы ты сделать это за меня?

— Конечно.

Цзинь Нян была даже рада возможности немного размяться. Если целыми днями сидеть взаперти в швейной, недолго и плесенью покрыться.

Вторая госпожа жила в западном дворе.

Пройдя через двор старой госпожи Хань, Цзинь Нян вышла в передний сад. Здесь возвышались высокие цветочные решётки и причудливые каменные горки.

Она уже проходила среди искусственных холмов, когда вдруг услышала голоса.

Цзинь Нян быстро спряталась в расщелине между камнями.

Просунув взгляд в узкий промежуток, она узнала одну из говоривших — госпожу Мяо, ту самую женщину, которую видела утром.

Госпожа Мяо разговаривала с пожилой служанкой:

— Как же тебе не повезло. Твоя дочь наконец стала комнатной служанкой и сумела завоевать расположение старшего молодого господина, а теперь он уже одной ногой в могиле.

Женщина вытерла слёзы.

— Моей дочери пришлось выйти замуж за местного хулигана против своей воли. Благодаря вашей доброте она получила возможность служить старшему молодому господину и заслужила его расположение. Но, похоже, судьба отвернулась от неё.

Госпожа Мяо тяжело вздохнула.

— Столько лет она была рядом с ним и так и не родила ему ребёнка. Что же с ней будет, если старший молодой господин действительно умрёт?

Женщина подняла голову и умоляюще посмотрела на неё.

— Госпожа Мяо, прошу вас, вы должны ей помочь!

— Тогда тебе придётся в точности сделать то, что я скажу, — тихо ответила госпожа Мяо и поманила женщину ближе.

Дальнейшего разговора Цзинь Нян уже не расслышала.

Вскоре одна из женщин торопливо направилась на восток, а другая неторопливо пошла обратно в сторону Главного дома.

На всякий случай Цзинь Нян ещё четверть часа просидела в укрытии. Ноги уже затекли, и только после этого она наконец осторожно выбралась из каменной горки.

Сердце бешено колотилось.

Хотя раньше Цзинь Нян и сочиняла пьесы, реальная жизнь совершенно не походила на истории, которые она придумывала.

Когда сталкиваешься с настоящими интригами и обманом, разве не страшно?

Разве не хочется убежать как можно дальше?

С этими мыслями Цзинь Нян ещё сильнее захотела поскорее отнести вещи второй госпоже и вернуться обратно.

Однако, к её удивлению, госпожа У оказалась чрезвычайно доброй.

В тот день Цзинь Нян была одета особенно просто, и, вероятно, именно поэтому вторая госпожа подарила ей лёгкую весеннюю куртку, вышитую юбку изумрудно-зелёного цвета и пару атласных туфель.

— Эта смиренная служанка благодарит вторую госпожу за щедрость, — искренне поблагодарила Цзинь Нян.

Для весны одежда не должна быть слишком тёплой, но вечерами всё ещё становилось прохладно, так что лёгкая куртка пришлась бы как нельзя кстати.

Оглядывая покои госпожи У, Цзинь Нян невольно отметила роскошное убранство.

Полуоткрытое окно было украшено стёклами с узором в виде лотосов. На полу лежал шерстяной ковёр с черепаховым узором. Стол из сандалового дерева украшала ваза с узором из переплетающихся линий, в которой стояло несколько веточек цветущего персика.

В центре комнаты находился изящный восьмиугольный стол, накрытый скатертью с узором из дынь и вьющихся лоз.

Всё вокруг говорило о богатстве и роскоши.

Госпожа У небрежно отпустила Цзинь Нян, велев доложить обо всём первой госпоже.

Но едва Цзинь Нян повернулась, чтобы уйти, как в комнату стремительно вошла молодая женщина.

Это была госпожа Ду, жена Чжоу Дучжи, старшего сына второй ветви семьи.

Запыхавшись, она выпалила:

— Госпожа... старший молодой господин... он перестал дышать.

Эта новость едва ли могла кого-то удивить.

Когда госпожа У только вышла замуж в семью Чжоу, она хорошо ладила со своим пасынком. Однако после рождения собственных детей их отношения постепенно испортились.

С прошлого года старший молодой господин тяжело болел, а за последние полгода его состояние ещё больше ухудшилось.

И теперь, когда он действительно умер, госпожа У всё же почувствовала укол печали.

----------

Том 1 Глава 15

Глава 16

Обед во второй ветви был поистине роскошным: тарелка прекрасно обжаренных побегов хризантемы, миска с горными деликатесами, небольшая тарелочка маринованной дыни янтарного цвета, нежная рисовая каша с моллюсками и рядом — тарелка пирожных «Да Най».

Вот уж действительно вкус земных наслаждений.

Особенно пирожные «Да Най». Для их приготовления крупные сливы очищали от кожицы, удаляли косточки, а внутрь закладывали начинку из измельчённых кедровых орехов, грецких орехов и семечек дыни, подслащённых мёдом. Затем всё это готовили на пару.

Одной мысли о них было достаточно, чтобы рот наполнился слюной.

Во время еды Цзинь Нян огляделась, но Цинь Шуан'эр нигде не увидела. Тогда она покачала головой, позвала Сы'эр и Маленькую Хэ и протянула им отложенную ранее порцию.

— Вот, поешьте пока. Я специально оставила для вас — даже не притронулась.

Сы'эр и Маленькая Хэ были молодыми служанками, которым во второй ветви вообще не полагалась еда. Позже, когда они отправятся на главную кухню, там уже наверняка ничего не останется.

А поскольку Цзинь Нян всё равно не могла съесть столько одна, поделиться было вполне естественно.

Девушки обрадовались.

Фан Цяолянь тоже сказала:

— Я кое-что для вас сохранила. Заберите с собой.

Цзинь Нян напомнила:

— В эти дни здесь слишком много людей. После еды обязательно сразу возвращайте пищевые коробки на кухню второй ветви. Не задерживайтесь по дороге. Если что-нибудь случится, мы не сможем вас защитить.

— Хорошо, — одновременно ответили Сы'эр и Маленькая Хэ.

Теперь второй ветвью распоряжалась третья госпожа, и на первый взгляд всё было организовано вполне упорядоченно.

Однако Цзинь Нян не могла забыть тревожный разговор, который случайно услышала между госпожой Мяо и той старой служанкой. Внутри у неё сохранялось какое-то смутное беспокойство.

Но больше всего её волновало другое:

Вернётся ли сестра Шань?

Госпожа Чэнь как раз обсуждала этот вопрос с госпожой Цзян:

— В нашей швейной и так не хватает людей. Мы ещё даже не закончили одежду для госпожи Мяо и наряды для будущего молодого господина. Теперь добавились похороны — потребуется ещё больше рук. Может, временно вернуть ту девушку, которую отправили к тётушке? Всего на несколько дней, пока всё не уляжется. Потом она сможет вернуться обратно.

— Хорошо. Пошлите кого-нибудь за ней, — равнодушно ответила госпожа Цзян.

Когда рукодельницам Главного дома поручили шить траурную одежду и заниматься подготовкой траурного зала, госпожа У выделила на это пятьдесят лянов серебра.

Госпожа Цзян забрала себе тридцать, а оставшиеся двадцать отдала госпоже Чэнь.

Та оставила себе десять, а остальные раздала другим.

В итоге довольны остались все.

Получив дополнительное вознаграждение, госпожа Чэнь почувствовала, что должна помочь Цзинь Нян.

Если я не буду заботиться о своих людях, кто станет доверять мне и следовать за мной?

К тому же Цзинь Нян просила всего лишь о временном возвращении сестры Шань.

Если тётушка не станет настаивать, чтобы девушка осталась у неё, всё решится само собой.

А если станет — госпожа Чэнь уже сделала всё, что могла. Тогда винить её будет не за что.

Тем временем сестра Шань как раз подавала лекарство Мэй Пань'эр.

Накануне молодая госпожа присутствовала на траурной церемонии и, видимо, простудилась. К вечеру у неё поднялась высокая температура.

Тётушка поручила сестре Шань ухаживать за ней.

Если говорить честно, эта двоюродная сестра была куда приятнее в обслуживании, чем её мать. Она была тихой, спокойной и совершенно не требовательной.

Такое разительное различие между матерью и дочерью казалось почти необъяснимым.

— Молодая госпожа, пришло время принять лекарство.

Мэй Пань'эр слегка нахмурилась, но тут же взяла себя в руки.

— Хорошо. Дай сюда.

Она одним глотком выпила горькое лекарство, а затем положила в рот засахаренный цветок османтуса, чтобы перебить неприятный вкус.

Сестра Шань мысленно вздохнула.

Вот бы мне навсегда остаться служить этой госпоже.

И тут она заметила Маленькую Хэ снаружи.

Сестра Шань тут же выбежала к ней.

— Что ты здесь делаешь?

Маленькая Хэ широко улыбнулась:

— Меня прислали Цзинь Нян и госпожа Чэнь. Они поговорили с тётушкой во второй ветви. Сказали, что в швейной сейчас не хватает рук из-за траурной одежды, и попросили одолжить тебя на несколько дней. Тётушка согласилась!

Сестра Шань пришла в восторг.

Попрощавшись с Мэй Пань'эр, она вместе с Маленькой Хэ вышла из комнаты. Однако всё ещё не могла поверить в произошедшее.

— Почему тётушка так легко согласилась?

Когда они отошли подальше, Маленькая Хэ понизила голос:

— Она не соглашалась.

Сестра Шань удивлённо посмотрела на неё.

— Но второй господин случайно услышал их разговор. Он решил, что в швейной действительно не хватает работников, и даже предложил тётушке самой выбрать украшение в лавке Циньфан в качестве благодарности.

Цзинь Нян, услышав об этом, едва не рассмеялась.

Украшения изначально покупала госпожа Цзян, а тётушка уже вела себя так, будто всё принадлежало ей.

Тем не менее все были рады возвращению сестры Шань.

Все, кроме Цинь Шуан'эр.

Позже она отвела сестру Шань в сторону и сказала:

— Тётушка наверняка знает, что ты переметнулась на другую сторону. Если вернёшься, она станет обращаться с тобой ещё хуже.

Вслух сестра Шань отмахнулась от этих слов, но тревога всё же поселилась у неё в сердце.

Цинь Шуан'эр продолжила:

— Если честно, я даже не хотела, чтобы ты сейчас уходила. Когда в этом году устроят свадьбу старшей госпожи, ты могла бы вместе с нами заниматься её приданым. Работа заняла бы два-три года — как раз столько же, сколько наши контракты. А теперь что?

Она понизила голос.

— Если тётушка станет снова тебя мучить, а остальные не захотят вмешиваться, что ты будешь делать?

Увидев, как омрачилась сестра Шань, Цинь Шуан'эр внутренне усмехнулась.

Посмотрим, посмеет ли Вэй Цзиньнян после этого продолжать изображать из себя святую.

Ничего не подозревавшая Цзинь Нян в это время записывала указания госпожи Чэнь.

Память со временем стирает детали, а записи остаются.

Особенно когда речь идёт о таких вещах, как правила изготовления траурной одежды для младших и старших родственников.

Когда умер её дедушка, в их деревенской местности всё было гораздо проще.

Цзинь Нян надеялась, что когда-нибудь тоже станет руководить людьми так же, как госпожа Чэнь.

В этом мире всё решало умение.

К ужину сестра Шань наконец расслабилась.

— Еда во второй ветви просто божественная! — с восторгом рассказывала она. — Сегодня утром были паровые булочки с начинкой из баранины. И никакого неприятного запаха! Я съела две штуки и ещё выпила целый горшок соевого молока!

После приезда в столицу Цзинь Нян никак не могла насытиться северными мясными булочками.

В швейной снова раздался смех.

На мгновение всё стало так, будто прежние времена вернулись.

В ту ночь сестра Шань крепко спала в комнате рукодельниц.

Утром она проснулась отдохнувшей.

То, что когда-то казалось ей обычной повседневной жизнью, теперь напоминало прекрасный сон.

Потянувшись, она пробормотала:

— Вот бы мне остаться здесь навсегда.

Цинь Шуан'эр вздохнула:

— Мне будет не хватать тебя в передней комнате.

Во внутренней комнате Фан Цяолянь тихо спросила Цзинь Нян:

— Как думаешь, тётушка заберёт её обратно?

Цзинь Нян покачала головой:

— Трудно сказать. Тётушка упрямая. Будем смотреть по обстоятельствам.

— Я тоже так думаю. Хорошо хотя бы, если она сможет несколько дней спокойно пожить здесь.

Фан Цяолянь тоже испытывала к сестре Шань некоторое сочувствие.

В тот день Цзинь Нян успела встретиться и с несколькими наложницами второй ветви семьи.

В отличие от наложниц Главного дома, они казались гораздо менее покорными.

Госпожа У прекрасно это понимала.

В тот момент она разговаривала с госпожой Цзян:

— Старшая невестка решила сохранить целомудрие и остаться вдовой, и наш господин согласился с её решением. Однако после покойного старшего господина осталось ещё несколько женщин. Они молоды и вряд ли смогут всю жизнь соблюдать вдовство. Скорее всего, со временем их всё равно отправят.

— Верно. Они ещё в самом расцвете лет. Было бы жаль губить их молодость. Но прежде они должны хотя бы дождаться окончания сорокадевятидневного траура, — распорядилась госпожа Цзян.

Госпожа У улыбнулась:

— Разумеется. Я уже сказала то же самое жене Дучжи.

Затем она добавила:

— А почему ты не привела с собой Янь Хун? Я хотела лично поздравить её.

Несколько дней назад госпожа Цзян устроила так, чтобы Янь Хун начала прислуживать старшему господину в его покоях.

Если она забеременеет, её повысят до статуса наложницы. Если нет, её положение всё равно будет отличаться от положения обычных служанок.

Это был своего рода последний выход.

Госпожа Лю оказалась ненадёжной, к тому же здоровье у неё было слишком слабым.

Люди, находящиеся у власти, прекрасно понимали необходимость поддерживать равновесие.

Янь Хун была молодой, красивой и мягкой.

Госпоже Мяо, которой приближалось тридцать, было трудно соперничать с такой свежей и юной девушкой.

Но перед госпожой У госпожа Цзян сохраняла вид добродетельной и заботливой женщины:

— Сегодня она плохо себя чувствует. К тому же у меня ещё есть для неё поручения.

Разумеется, эти поручения касались помолвки Чжоу Цунчжи.

Госпожа У всё прекрасно понимала, но сейчас, когда во второй ветви проходили похороны Чжоу Дучжи, обсуждать подобные вещи было неуместно.

Вместо этого она похвалила племянника:

— В этот раз во время подготовки похорон мы многим обязаны Цунчжи. Удивительно, насколько он способный, несмотря на юный возраст. Справляется гораздо лучше некоторых людей, которые занимаются подобными делами уже десятки лет.

Госпожа Цзян была искренне довольна этими словами, но всё же скромно ответила:

— Если так его хвалить, ещё избалуешь.

После ещё нескольких обменов любезностями госпожа Цзян спросила:

— Ты уже нашла повитуху и кормилицу?

— Пока нет. Сейчас весь дом занят похоронами, и момент неподходящий. Когда всё закончится и дела немного улягутся, я начну искать.

На самом деле госпожа У боялась пригласить этих женщин слишком рано.

Если привести их в дом сейчас, пока вокруг столько людей, у кого-нибудь может появиться возможность причинить мне вред.

Её последний сын умер, когда ему было всего три года.

Он ушёл из жизни так внезапно, что она до сих пор не могла забыть тот удар.

Многие говорили, что причиной стала его слабая от природы конституция.

Но госпожа У подозревала другое.

Кто-то шептался, что к смерти ребёнка могла иметь отношение госпожа Дэн.

Другие указывали на Чжоу Дучжи.

Слухи множились, переплетались и никак не желали исчезать.

Но сейчас ей нужно было восстановить здоровье и родить ещё одного сына.

И тут сообщили, что приехала тётушка.

Две невестки переглянулись и поднялись, чтобы поприветствовать её.

Госпожа У прекрасно понимала происходящее.

Властный характер тётушки госпожа Цзян пока терпела лишь ради брака её дочери.

Когда у госпожи Цзян появится свободное время, тётушке уже будет не так легко вести себя безнаказанно.

Визит тётушки оказался чистой формальностью.

Если бы у госпожи У был официальный титул, тётушка, вероятно, задержалась бы подольше — ведь тогда можно было бы использовать эту возможность, чтобы обеспечить дочери выгодный брак.

Но сегодня здесь находились только две невестки, поэтому тётушка сослалась на срочные дела у старой госпожи и поспешно ушла.

Госпожа Цзян тоже вскоре покинула комнату.

Через некоторое время пришёл второй господин.

Ему было тридцать пять — возраст расцвета мужской силы. Внешностью он мог соперничать с легендарным Пань Анем.

Улыбнувшись госпоже У, он спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Вполне нормально, — ответила она.

Иногда ей казалось, что муж слишком уж любвеобилен.

А порой она задумывалась: А любит ли его вообще кто-нибудь просто за то, какой он есть?

Большинство людей тянулось к нему из-за богатства и положения.

Улыбка второго господина исчезла, когда он посмотрел на жену.

— Это дело не должно тебя тревожить, но оно касается нашего сына. Сегодня наложница Дучжи, госпожа Сун, обвинила госпожу Дэн в том, что именно она когда-то причинила вред нашему четвёртому сыну.

----------

Том 1 Глава 16

Глава 16

Обед во второй ветви был поистине роскошным: тарелка прекрасно обжаренных побегов хризантемы, миска с горными деликатесами, небольшая тарелочка маринованной дыни янтарного цвета, нежная рисовая каша с моллюсками и рядом — тарелка пирожных «Да Най».

Вот уж действительно вкус земных наслаждений.

Особенно пирожные «Да Най». Для их приготовления крупные сливы очищали от кожицы, удаляли косточки, а внутрь закладывали начинку из измельчённых кедровых орехов, грецких орехов и семечек дыни, подслащённых мёдом. Затем всё это готовили на пару.

Одной мысли о них было достаточно, чтобы рот наполнился слюной.

Во время еды Цзинь Нян огляделась, но Цинь Шуан'эр нигде не увидела. Тогда она покачала головой, позвала Сы'эр и Маленькую Хэ и протянула им отложенную ранее порцию.

— Вот, поешьте пока. Я специально оставила для вас — даже не притронулась.

Сы'эр и Маленькая Хэ были молодыми служанками, которым во второй ветви вообще не полагалась еда. Позже, когда они отправятся на главную кухню, там уже наверняка ничего не останется.

А поскольку Цзинь Нян всё равно не могла съесть столько одна, поделиться было вполне естественно.

Девушки обрадовались.

Фан Цяолянь тоже сказала:

— Я кое-что для вас сохранила. Заберите с собой.

Цзинь Нян напомнила:

— В эти дни здесь слишком много людей. После еды обязательно сразу возвращайте пищевые коробки на кухню второй ветви. Не задерживайтесь по дороге. Если что-нибудь случится, мы не сможем вас защитить.

— Хорошо, — одновременно ответили Сы'эр и Маленькая Хэ.

Теперь второй ветвью распоряжалась третья госпожа, и на первый взгляд всё было организовано вполне упорядоченно.

Однако Цзинь Нян не могла забыть тревожный разговор, который случайно услышала между госпожой Мяо и той старой служанкой. Внутри у неё сохранялось какое-то смутное беспокойство.

Но больше всего её волновало другое:

Вернётся ли сестра Шань?

Госпожа Чэнь как раз обсуждала этот вопрос с госпожой Цзян:

— В нашей швейной и так не хватает людей. Мы ещё даже не закончили одежду для госпожи Мяо и наряды для будущего молодого господина. Теперь добавились похороны — потребуется ещё больше рук. Может, временно вернуть ту девушку, которую отправили к тётушке? Всего на несколько дней, пока всё не уляжется. Потом она сможет вернуться обратно.

— Хорошо. Пошлите кого-нибудь за ней, — равнодушно ответила госпожа Цзян.

Когда рукодельницам Главного дома поручили шить траурную одежду и заниматься подготовкой траурного зала, госпожа У выделила на это пятьдесят лянов серебра.

Госпожа Цзян забрала себе тридцать, а оставшиеся двадцать отдала госпоже Чэнь.

Та оставила себе десять, а остальные раздала другим.

В итоге довольны остались все.

Получив дополнительное вознаграждение, госпожа Чэнь почувствовала, что должна помочь Цзинь Нян.

Если я не буду заботиться о своих людях, кто станет доверять мне и следовать за мной?

К тому же Цзинь Нян просила всего лишь о временном возвращении сестры Шань.

Если тётушка не станет настаивать, чтобы девушка осталась у неё, всё решится само собой.

А если станет — госпожа Чэнь уже сделала всё, что могла. Тогда винить её будет не за что.

Тем временем сестра Шань как раз подавала лекарство Мэй Пань'эр.

Накануне молодая госпожа присутствовала на траурной церемонии и, видимо, простудилась. К вечеру у неё поднялась высокая температура.

Тётушка поручила сестре Шань ухаживать за ней.

Если говорить честно, эта двоюродная сестра была куда приятнее в обслуживании, чем её мать. Она была тихой, спокойной и совершенно не требовательной.

Такое разительное различие между матерью и дочерью казалось почти необъяснимым.

— Молодая госпожа, пришло время принять лекарство.

Мэй Пань'эр слегка нахмурилась, но тут же взяла себя в руки.

— Хорошо. Дай сюда.

Она одним глотком выпила горькое лекарство, а затем положила в рот засахаренный цветок османтуса, чтобы перебить неприятный вкус.

Сестра Шань мысленно вздохнула.

Вот бы мне навсегда остаться служить этой госпоже.

И тут она заметила Маленькую Хэ снаружи.

Сестра Шань тут же выбежала к ней.

— Что ты здесь делаешь?

Маленькая Хэ широко улыбнулась:

— Меня прислали Цзинь Нян и госпожа Чэнь. Они поговорили с тётушкой во второй ветви. Сказали, что в швейной сейчас не хватает рук из-за траурной одежды, и попросили одолжить тебя на несколько дней. Тётушка согласилась!

Сестра Шань пришла в восторг.

Попрощавшись с Мэй Пань'эр, она вместе с Маленькой Хэ вышла из комнаты. Однако всё ещё не могла поверить в произошедшее.

— Почему тётушка так легко согласилась?

Когда они отошли подальше, Маленькая Хэ понизила голос:

— Она не соглашалась.

Сестра Шань удивлённо посмотрела на неё.

— Но второй господин случайно услышал их разговор. Он решил, что в швейной действительно не хватает работников, и даже предложил тётушке самой выбрать украшение в лавке Циньфан в качестве благодарности.

Цзинь Нян, услышав об этом, едва не рассмеялась.

Украшения изначально покупала госпожа Цзян, а тётушка уже вела себя так, будто всё принадлежало ей.

Тем не менее все были рады возвращению сестры Шань.

Все, кроме Цинь Шуан'эр.

Позже она отвела сестру Шань в сторону и сказала:

— Тётушка наверняка знает, что ты переметнулась на другую сторону. Если вернёшься, она станет обращаться с тобой ещё хуже.

Вслух сестра Шань отмахнулась от этих слов, но тревога всё же поселилась у неё в сердце.

Цинь Шуан'эр продолжила:

— Если честно, я даже не хотела, чтобы ты сейчас уходила. Когда в этом году устроят свадьбу старшей госпожи, ты могла бы вместе с нами заниматься её приданым. Работа заняла бы два-три года — как раз столько же, сколько наши контракты. А теперь что?

Она понизила голос.

— Если тётушка станет снова тебя мучить, а остальные не захотят вмешиваться, что ты будешь делать?

Увидев, как омрачилась сестра Шань, Цинь Шуан'эр внутренне усмехнулась.

Посмотрим, посмеет ли Вэй Цзиньнян после этого продолжать изображать из себя святую.

Ничего не подозревавшая Цзинь Нян в это время записывала указания госпожи Чэнь.

Память со временем стирает детали, а записи остаются.

Особенно когда речь идёт о таких вещах, как правила изготовления траурной одежды для младших и старших родственников.

Когда умер её дедушка, в их деревенской местности всё было гораздо проще.

Цзинь Нян надеялась, что когда-нибудь тоже станет руководить людьми так же, как госпожа Чэнь.

В этом мире всё решало умение.

К ужину сестра Шань наконец расслабилась.

— Еда во второй ветви просто божественная! — с восторгом рассказывала она. — Сегодня утром были паровые булочки с начинкой из баранины. И никакого неприятного запаха! Я съела две штуки и ещё выпила целый горшок соевого молока!

После приезда в столицу Цзинь Нян никак не могла насытиться северными мясными булочками.

В швейной снова раздался смех.

На мгновение всё стало так, будто прежние времена вернулись.

В ту ночь сестра Шань крепко спала в комнате рукодельниц.

Утром она проснулась отдохнувшей.

То, что когда-то казалось ей обычной повседневной жизнью, теперь напоминало прекрасный сон.

Потянувшись, она пробормотала:

— Вот бы мне остаться здесь навсегда.

Цинь Шуан'эр вздохнула:

— Мне будет не хватать тебя в передней комнате.

Во внутренней комнате Фан Цяолянь тихо спросила Цзинь Нян:

— Как думаешь, тётушка заберёт её обратно?

Цзинь Нян покачала головой:

— Трудно сказать. Тётушка упрямая. Будем смотреть по обстоятельствам.

— Я тоже так думаю. Хорошо хотя бы, если она сможет несколько дней спокойно пожить здесь.

Фан Цяолянь тоже испытывала к сестре Шань некоторое сочувствие.

В тот день Цзинь Нян успела встретиться и с несколькими наложницами второй ветви семьи.

В отличие от наложниц Главного дома, они казались гораздо менее покорными.

Госпожа У прекрасно это понимала.

В тот момент она разговаривала с госпожой Цзян:

— Старшая невестка решила сохранить целомудрие и остаться вдовой, и наш господин согласился с её решением. Однако после покойного старшего господина осталось ещё несколько женщин. Они молоды и вряд ли смогут всю жизнь соблюдать вдовство. Скорее всего, со временем их всё равно отправят.

— Верно. Они ещё в самом расцвете лет. Было бы жаль губить их молодость. Но прежде они должны хотя бы дождаться окончания сорокадевятидневного траура, — распорядилась госпожа Цзян.

Госпожа У улыбнулась:

— Разумеется. Я уже сказала то же самое жене Дучжи.

Затем она добавила:

— А почему ты не привела с собой Янь Хун? Я хотела лично поздравить её.

Несколько дней назад госпожа Цзян устроила так, чтобы Янь Хун начала прислуживать старшему господину в его покоях.

Если она забеременеет, её повысят до статуса наложницы. Если нет, её положение всё равно будет отличаться от положения обычных служанок.

Это был своего рода последний выход.

Госпожа Лю оказалась ненадёжной, к тому же здоровье у неё было слишком слабым.

Люди, находящиеся у власти, прекрасно понимали необходимость поддерживать равновесие.

Янь Хун была молодой, красивой и мягкой.

Госпоже Мяо, которой приближалось тридцать, было трудно соперничать с такой свежей и юной девушкой.

Но перед госпожой У госпожа Цзян сохраняла вид добродетельной и заботливой женщины:

— Сегодня она плохо себя чувствует. К тому же у меня ещё есть для неё поручения.

Разумеется, эти поручения касались помолвки Чжоу Цунчжи.

Госпожа У всё прекрасно понимала, но сейчас, когда во второй ветви проходили похороны Чжоу Дучжи, обсуждать подобные вещи было неуместно.

Вместо этого она похвалила племянника:

— В этот раз во время подготовки похорон мы многим обязаны Цунчжи. Удивительно, насколько он способный, несмотря на юный возраст. Справляется гораздо лучше некоторых людей, которые занимаются подобными делами уже десятки лет.

Госпожа Цзян была искренне довольна этими словами, но всё же скромно ответила:

— Если так его хвалить, ещё избалуешь.

После ещё нескольких обменов любезностями госпожа Цзян спросила:

— Ты уже нашла повитуху и кормилицу?

— Пока нет. Сейчас весь дом занят похоронами, и момент неподходящий. Когда всё закончится и дела немного улягутся, я начну искать.

На самом деле госпожа У боялась пригласить этих женщин слишком рано.

Если привести их в дом сейчас, пока вокруг столько людей, у кого-нибудь может появиться возможность причинить мне вред.

Её последний сын умер, когда ему было всего три года.

Он ушёл из жизни так внезапно, что она до сих пор не могла забыть тот удар.

Многие говорили, что причиной стала его слабая от природы конституция.

Но госпожа У подозревала другое.

Кто-то шептался, что к смерти ребёнка могла иметь отношение госпожа Дэн.

Другие указывали на Чжоу Дучжи.

Слухи множились, переплетались и никак не желали исчезать.

Но сейчас ей нужно было восстановить здоровье и родить ещё одного сына.

И тут сообщили, что приехала тётушка.

Две невестки переглянулись и поднялись, чтобы поприветствовать её.

Госпожа У прекрасно понимала происходящее.

Властный характер тётушки госпожа Цзян пока терпела лишь ради брака её дочери.

Когда у госпожи Цзян появится свободное время, тётушке уже будет не так легко вести себя безнаказанно.

Визит тётушки оказался чистой формальностью.

Если бы у госпожи У был официальный титул, тётушка, вероятно, задержалась бы подольше — ведь тогда можно было бы использовать эту возможность, чтобы обеспечить дочери выгодный брак.

Но сегодня здесь находились только две невестки, поэтому тётушка сослалась на срочные дела у старой госпожи и поспешно ушла.

Госпожа Цзян тоже вскоре покинула комнату.

Через некоторое время пришёл второй господин.

Ему было тридцать пять — возраст расцвета мужской силы. Внешностью он мог соперничать с легендарным Пань Анем.

Улыбнувшись госпоже У, он спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Вполне нормально, — ответила она.

Иногда ей казалось, что муж слишком уж любвеобилен.

А порой она задумывалась: А любит ли его вообще кто-нибудь просто за то, какой он есть?

Большинство людей тянулось к нему из-за богатства и положения.

Улыбка второго господина исчезла, когда он посмотрел на жену.

— Это дело не должно тебя тревожить, но оно касается нашего сына. Сегодня наложница Дучжи, госпожа Сун, обвинила госпожу Дэн в том, что именно она когда-то причинила вред нашему четвёртому сыну.

----------

Том 1 Глава 17

Глава 17

Цзинь Нян слишком много съела, поэтому отправилась в уборную. Неожиданно по дороге она столкнулась с госпожой Дэн, которую крепко связали верёвками.

Цзинь Нян уже видела её раньше — женщину с тщательно подведёнными бровями и глазами, хитрую и пользовавшуюся особой благосклонностью хозяина. Но теперь она оказалась в таком жалком положении.

Возглавлявшая группу нянюшка Сун громко объявила:

— Хозяин и первая госпожа относились к ней с такой добротой, а она в ответ осмелилась воровать! Кто же станет держать у себя такую воровку?

Воровать?

Цзинь Нян было трудно в это поверить.

Госпожа Дэн, конечно, не была главной женой, но в столь богатом доме занимала весьма высокое положение и пользовалась любовью хозяина. Практически всё, чего она хотела, было в пределах её досягаемости.

Зачем ей было идти на такой ненужный риск?

Но дела внутри большого семейства никогда не были простыми.

Лань Сян тихо сказала:

— Я слышала, что она причинила вред сыну второй госпожи и снова пыталась заниматься колдовством. Наложница молодого господина случайно увидела это и донесла.

— Если всё было именно так, почему я слышала, что её поймали на краже? — озадаченно спросила Цзинь Нян.

Лань Сян усмехнулась:

— В таком большом доме, как наш, внутренние распри нельзя обсуждать открыто. Лучше представить серьёзное дело мелким, а мелкое — вообще замять. Что подумают посторонние, если услышат? Второй молодой господин вот-вот обручится, а молодые госпожи ещё не вышли замуж. Нельзя разбивать нефритовую вазу только ради того, чтобы поймать крысу.

Цзинь Нян понимающе кивнула.

— Тогда её отправили обратно к родным или куда-нибудь ещё?

— Ей дали двадцать ударов по правилам дома, после чего отправили прочь без единой монеты.

Лань Сян покачала головой.

— Госпожа Дэн когда-то торговала вином, а её прежний муж был никчёмным человеком. Вся её семья жила за её счёт. Пока у неё были деньги, родственники только и думали, как бы вытянуть из неё побольше. Теперь, когда она осталась ни с чем, как думаешь, кому она будет нужна?

Цзинь Нян подумала, что соперничество за благосклонность хозяина — это одно.

Но причинить вред ребёнку — совсем другое.

Если бы всё это стало известно властям, наказание госпожи Дэн наверняка было бы гораздо суровее.

Однако четвёртая госпожа Чжоу осталась недовольна.

В прошлом госпожа Дэн жестоко обращалась с госпожой Мяо, а теперь её всего лишь выгнали из дома.

Она пожаловалась госпоже Мяо:

— Разве это не слишком мягко? У госпожи Дэн нет влиятельной семьи за спиной. Чего вообще бояться?

Но госпожа Мяо прекрасно понимала ситуацию.

— Если поднять шум, в итоге это только обернётся против нас.

— Но в законах эпохи Сун есть статья о «Десяти тяжких преступлениях» и «Четырёх убийствах»! То, что совершила госпожа Дэн, относится к «Четырём убийствам»: преднамеренное убийство, убийство во время драки, убийство при ограблении и умышленное убийство. За такие преступления полагается смертная казнь — медленная казнь, забивание до смерти или отсечение туловища!

Четвёртая госпожа Чжоу специально изучала эти законы в своей прошлой жизни, чтобы теперь иметь возможность спорить.

Такая женщина, как госпожа Дэн, заслуживала смерти.

А госпожа У вместо этого позволила ей так легко уйти!

Ведь она убила собственного сына госпожи У!

Госпожа Мяо уже отомстила и теперь больше всего думала о своей беременности. Услышав, как безрассудно говорит дочь, она решила просто не обращать внимания.

— Такие слова не подобают молодой госпоже. Иди займись вышивкой. Скоро день рождения первой госпожи. Ты уже доставила немало неприятностей, отказавшись от бинтования ног. Не стоит навлекать на себя новые беды.

Четвёртая госпожа Чжоу была ошеломлена.

Она особенно восхищалась своей матерью — Мяо Цюхун — именно потому, что та совсем не походила на покорных героинь старых романов о феодальной эпохе.

Мяо Цюхун была честолюбивой, смелой и никогда не считала себя хуже других только из-за низкого происхождения.

Четвёртая госпожа Чжоу понимала, что отношения между родителями и детьми в древности сильно отличались от современных.

Но ей всё равно хотелось делиться с матерью всем, что она знала.

Жаль только, что Мяо Цюхун не испытывала такого же желания.

За три дня работы во второй ветви Цзинь Нян заработала два ляна и три цяня серебра.

Более того, она нашла себе дополнительную работу — переписывать буддийские сутры для других.

Служанка госпожи У отмерила ей один лян серебра.

— Это за пять свитков.

За каждый свиток платили по две связки железных монет, то есть по двести медных монет. За пять свитков как раз набирался один лян.

Вероятно, госпожа У ещё не знала, насколько хорошо Цзинь Нян умеет писать, поэтому для начала дала ей всего пять свитков на пробу.

Когда Цзинь Нян училась, она особенно много занималась каллиграфией и копированием картин.

Даже если денег хватало лишь на самую дешёвую бумагу, она каждый день упражнялась, оттачивая почерк.

Вот что значит настоящее знание — его действительно можно превратить в деньги.

Жаль только, что у неё не было знаменитого наставника или богатой семейной библиотеки. Не то что у тех людей, которые могли по-настоящему обучаться живописи или музыке.

Цзинь Нян слышала, что продажа картин приносит куда больше денег.

Вернувшись в свою комнату, она подрезала бумагу бамбуковыми планками и начала растирать тушь.

Чаще всего она подражала стилю Лю Гунцюаня.

Его почерк отличался выверенными пропорциями и строгими, тонкими, но сильными линиями, напоминавшими решительность надписей на стелах эпохи Северной Вэй.

Штрихи были чёткими и изящными, композиция — плотной и собранной. В отличие от более «мясистого» стиля Янь Чжэньцина, каллиграфия Лю Гунцюаня делала больший акцент на «костяке» и силе линий.

Отсюда и знаменитое сравнение:

«У Яня — плоть, у Лю — кости».

В «Алмазной сутре» было более пяти тысяч иероглифов.

А ей предстояло переписать целых пять свитков.

Их должны были сжечь перед духом Чжоу Дучжи, поэтому наверняка вскоре появятся новые заказы.

К тому же свою основную работу она уже закончила.

Так почему бы не заработать немного серебра дополнительно?

Фан Цяолянь наблюдала за её работой, и в голосе девушки прозвучала лёгкая зависть:

— Ты в последнее время прямо купаешься в деньгах...

— Всего лишь тяжело заработанные гроши, — Цзинь Нян сморщила нос. — Я люблю вкусно поесть, а несколько лишних блюд — и всё заработанное исчезает. Вот если бы я умела вышивать покрывала с драконами и фениксами так же хорошо, как ты, тогда мне не пришлось бы брать всякую мелкую работу.

Цзинь Нян совершенно невозмутимо изображала бедняжку.

Вчера госпожа Чэнь поручила ей шить одежду для ребёнка госпожи Мяо и пелёнки, что фактически означало возможность получить дополнительные награды.

Услышав это, Фан Цяолянь больше не стала жаловаться.

Ей самой работы хватало с избытком: нужно было закончить одежду для слуг, а ещё выполнить поручения госпожи Мяо.

Цинь Шуан'эр заметила, что госпожа Чэнь явно благоволит Цзинь Нян и Фан Цяолянь, и почувствовала себя неуютно.

Ей хотелось найти способ сблизиться со служанками второго молодого господина.

Младшая сестра Цуйсянь работала в саду, поэтому Цинь Шуан'эр взяла несколько отложенных фруктов и отправилась туда.

И только сестра Шань, казалось, совершенно ни о чём не беспокоилась.

Она спала при любой возможности.

Её жизненным принципом было:

Живи сегодняшним днём.

Наконец Цзинь Нян закончила очередной свиток и потянулась.

Фан Цяолянь похлопала её по плечу:

— Я пойду к госпоже Мяо. Присмотри здесь за всем.

— Хорошо, — решительно ответила Цзинь Нян.

Вскоре Фан Цяолянь пришла в покои госпожи Мяо.

Наложница как раз распоряжалась кухонным слугам приготовить вино и несколько блюд.

Увидев рукодельницу — особенно аккуратную Фан Цяолянь с позолоченными серебряными шпильками в форме бабочек, — госпожа Мяо сразу поняла, чего хотят такие служанки.

Все стремятся подняться выше.

Особенно те, кто уже начинает одеваться подобающим образом.

Поэтому госпожа Мяо сразу отпустила её:

— Приходи позже. Сейчас неподходящее время.

Никто не знал, когда именно наступит это «позже», но Фан Цяолянь не осмелилась спросить.

Она невольно сравнила отношение госпожи Мяо с поведением первых госпож.

Первая госпожа, вторая госпожа и третья госпожа всегда разговаривали со слугами вежливо.

А наложницы вроде госпожи Мяо постоянно создавали им трудности.

Госпожа Мяо, впрочем, совершенно не обращала на это внимания.

Когда пришёл старший господин Чжоу, она, несмотря на беременность, выпила вместе с ним чашу вина.

Господин Чжоу не испытывал к ней какой-то особой привязанности.

Но госпожа Лю, хоть и была привлекательной, держалась слишком сдержанно.

Янь Хун была молода и застенчива.

Госпожа Цзян была старше, и их отношения давно превратились в спокойное взаимное уважение.

И только госпожа Мяо была готова потакать ему во всём.

— В последнее время первая госпожа занята устройством брака брата Цуня, готовится принять вторую наложницу, которая поможет ей вести хозяйство, и одновременно заботится о старой госпоже. Поистине удивительно, как она справляется со всем этим одна, — сказал господин Чжоу госпоже Мяо. — Если у кого-нибудь из вас есть какие-то дела, не нужно беспокоить её по пустякам.

На словах это звучало как забота о первой госпоже.

Но в душе госпожа Мяо лишь усмехнулась его лицемерию.

Для неё господин Чжоу ничем не отличался от Чжоу Дучжи из второй ветви.

А ведь смерть Чжоу Дучжи на самом деле произошла из-за чрезмерных утех в спальне — в результате действия возбуждающих средств, которые тайно давала ему женщина, посланная госпожой Мяо.

Стремясь завоевать его расположение, та женщина постепенно увеличивала дозу.

В итоге Чжоу Дучжи просто истощился до смерти.

Ничего не поделаешь.

Если и искать виноватого, то это госпожа У, которая когда-то отказалась ей помочь.

А поскольку Чжоу Дучжи был очень привязан к своей мачехе, госпоже Мяо пришлось подослать к нему женщину, чтобы посеять между ними раздор.

Изначально она лишь хотела разрушить их отношения.

Но женщина, отчаянно желавшая забеременеть, безрассудно увеличивала дозу, пока это в итоге не привело к смерти Чжоу Дучжи.

Обладая таким страшным секретом, женщина была напугана до смерти.

Госпожа Мяо воспользовалась её страхом и заставила её обвинить госпожу Дэн, а заодно подстроить историю с колдовством.

В конце концов госпожа Дэн и сама не была святой.

Госпожа Мяо давно следила за ней.

К её удивлению, даже поверхностное расследование действительно выявило, что госпожа Дэн совершала дурные поступки.

Получила по заслугам.

Однако перед господином Чжоу госпожа Мяо лишь ласково улыбнулась:

— Эта наложница думает так же. Именно поэтому во время беременности я почти не выхожу из дома — не хочу доставлять первой госпоже лишних хлопот. Но она всё равно продолжает заботиться обо мне и даже присылает портных, чтобы сшить одежду мне и ещё не родившемуся ребёнку.

Господин Чжоу остался весьма доволен, увидев, что между его жёнами и наложницами царят гармония и взаимопонимание.

Он довольно улыбнулся.

Пока госпожа Мяо была довольна собой, Фан Цяолянь, которую она прогнала, вернулась раздражённой и легла отдохнуть.

Цзинь Нян тем временем зевала над своими записями, а затем зажгла масляную лампу.

Хотя ещё не стемнело, в комнате уже было довольно темно, а при свете работать было удобнее.

И как только в доме установилась вечерняя тишина, снаружи вдруг послышались торопливые шаги.

— Сестра Шань, почему ты всё ещё здесь? Тётушка велела тебе явиться к ней!

Сестра Шань резко села на кровати.

По голосу она узнала Чунь Янь — служанку, которую старая госпожа приставила к тётушке.

— Сестра Чунь Янь, но швейная сейчас вот-вот начнёт работать в полную силу...

Услышав шум, Цзинь Нян вышла наружу.

— Действительно. Скоро Праздник драконьих лодок, работы у нас будет по горло.

Сестра Шань была глубоко тронута вмешательством Цзинь Нян.

Она слишком хорошо знала, что такие люди, как Цинь Шуан'эр, любят говорить красивые слова, но исчезают, как только возникают настоящие неприятности.

А Цзинь Нян, хотя обычно предпочитала держаться в стороне, в нужный момент всё же готова была заступиться.

— Ох, сестрица, я понимаю твоё положение, — беспомощно сказала Чунь Янь. — Но кто осмелится ослушаться приказа тётушки? Когда господа что-то приказывают, разве у нас, слуг, есть выбор?

Сестра Шань сразу посмотрела на Цзинь Нян.

Та покачала головой.

Она действительно ничего не могла сделать.

Пусть они и считались служанками более высокого статуса, а не обычными рабынями, власть переводить их с одного места службы на другое всё равно принадлежала хозяевам.

Увидев её беспомощность, сестра Шань сникла и, опустив плечи, поплелась вслед за Чунь Янь.

Цзинь Нян тихо вздохнула и уже собиралась вернуться в комнату, когда увидела возвращающуюся Цинь Шуан'эр.

— Мне кажется, на этот раз сестру Шань ждёт ещё более суровое наказание. Теперь её наверняка будут специально притеснять. Лучше бы она вообще не возвращалась. Из-за твоей доброты ей стало только хуже.

Цзинь Нян резко обернулась:

— Ты только и умеешь, что подливать масла в огонь. А решить хоть одну проблему можешь? Если нет, зачем вообще говорить?

Она не собиралась утверждать, будто у неё с сестрой Шань какие-то глубокие отношения.

В конце концов, коллеги остаются просто коллегами, а настоящая дружба встречается редко.

Но каждая из них помогала другой, когда могла, просто из добрых побуждений.

И было несправедливо обвинять человека, который проявил доброту, только потому, что тётушка плохо обращается со своими служанками.

Цинь Шуан'эр онемела от злости.

Она никак не ожидала, что эта пухленькая, на первый взгляд добродушная девушка окажется такой острой на язык.

----------

Том 1 Глава 18

Глава 18

Перед семинедельными поминками Цзинь Нян отнесла во вторую ветвь пять собственноручно переписанных свитков «Сутры Кшитигарбхи».

Госпожа У была хорошо образована и изначально собиралась поручить переписывание сутр учёным людям за пределами дома. Но в тот период на неё свалилось слишком много дел, поэтому, когда Цзинь Нян сама вызвалась помочь, она согласилась.

К её удивлению, почерк девушки оказался необычайно аккуратным и даже обладал особой изящностью.

— Ты училась стилю Лю Гунцюаня? — спросила госпожа У.

Цзинь Нян кивнула:

— Да. В детстве я некоторое время занималась по прописям Лю Гунцюаня и постепенно полюбила этот стиль. С тех пор всегда пишу именно так. Простите за мою неумелую работу, госпожа.

Госпожа У улыбнулась и покачала головой:

— По-моему, ты прекрасно пишешь. Похвально, что ты так усердно училась. У меня есть несколько книг по каллиграфии и сборников текстов. Можешь взять их и позаниматься.

Цзинь Нян была вне себя от радости.

— Благодарю вас, госпожа У! Я вам очень благодарна. Как только закончу заниматься, сразу всё верну.

При династии Сун благодаря развитию книгопечатания книги стали гораздо доступнее простому народу, чем в прежние эпохи.

Но, несмотря на снижение цен, у Цзинь Нян никогда не было лишних денег, чтобы покупать книги.

Поэтому она была невероятно счастлива.

Ей очень хотелось спросить, нет ли у госпожи У альбомов с изображениями цветов и птиц, но она сдержалась.

Человек должен знать меру. Иначе вместо благодарности легко превратиться в назойливую просительницу.

Однако госпожа У любила таких молодых женщин — прилежных, стремящихся учиться и чего-то добиться.

Она продолжила расспрашивать:

— Вижу, ты довольно хорошо образована. Почему же потом занялась рукоделием?

Цзинь Нян вздохнула:

— Когда я только начала учиться, наша семья ещё жила в достатке, и я очень дорожила возможностью получать образование. Но после того, как с моим дедушкой и дядей случилось несчастье, отец потратил все наши сбережения, помогая родственникам. В итоге семья оказалась в тяжёлом положении.

Она слегка опустила глаза.

— Тогда я решила сама зарабатывать деньги и помогать семье. Странно, но ни к чему другому у меня особого таланта не было, а рукоделие давалось легко. Днём я занималась вышивкой, а на заработанные деньги по вечерам училась шить одежду. Когда остальные отдыхали, я набирала кистью воду и тренировалась писать. Так я могла одновременно зарабатывать на жизнь и продолжать учиться.

В её словах была смесь правды и выдумки.

Но Цзинь Нян прекрасно знала, как разговаривать с женщиной, занимающей более высокое положение.

Нужно было показать трудолюбие, тяжёлую судьбу, простоту, ум и искреннее стремление учиться.

— Хорошо, хорошо. Ты действительно многого добилась, — госпожа У была искренне впечатлена.

Затем она приказала:

— Нянюшка Сун, принеси этой девушке полный набор «Четырёх сокровищ кабинета». Отныне следи, чтобы у неё было всё необходимое для письма.

Цзинь Нян была так счастлива, что тут же опустилась на колени и низко поклонилась.

Госпожа У добавила:

— В следующий раз, когда понадобится переписать сутры, я снова позову тебя первой.

— Я даже не знаю, как выразить свою радость, — искренне ответила Цзинь Нян.

Глядя на госпожу У, она решила:

В благодарность я обязательно сошью для будущего ребёнка госпожи У нагрудник с узором граната.

На обратном пути из покоев госпожи У Цзинь Нян встретила четвёртую госпожу Чжоу возле резиденции старой госпожи.

Молодая госпожа посмотрела на неё и спросила:

— Что ты делала во второй ветви?

Цзинь Нян почтительно ответила:

— Госпожа У попросила меня переписать несколько сутр. Ей понравилась моя работа, и она наградила меня бумагой, кистями и книгами с образцами каллиграфии.

В душе четвёртая госпожа Чжоу презрительно усмехнулась.

Госпожа У и скупа, и совершенно не понимает, чего хотят люди.

Такой служанке, как Цзинь Нян, нужны серебро и деньги, а не книги.

Даже в «Сне в красном тереме» госпожа Ван подарила старушке Лю сто лянов серебра!

Но сказать подобное Цзинь Нян она, конечно, не могла.

В своих фантазиях четвёртая госпожа Чжоу представляла себя властной и острой на язык героиней.

На деле же она была довольно сдержанной.

Кроме того, она считала, что происхождение по матери не должно иметь значения.

Важно, кто твой отец, а не мать.

И всё же тонкие различия существовали.

Госпожа Цзян одинаково выдавала всем девушкам деньги на расходы, выделяла служанок, одежду и косметику.

Но существовало нечто неуловимое, что всё равно отличало их друг от друга.

Четвёртая госпожа Чжоу не могла точно объяснить, в чём заключалась эта разница, но чувствовала её совершенно ясно.

Она не понимала:

Если дочери всё равно не получают наследство и рано или поздно выйдут замуж в другую семью, помогая укрепить её положение, разве главная жена не должна относиться ко всем детям как мать?

Почему же госпожа Цзян настолько холодна?

Как сейчас, например.

Пока четвёртая госпожа Чжоу возвращалась в свои покои, госпожа Цзян повела старшую госпожу и вторую госпожу Чжоу на праздничный банкет в дом заместителя великого советника.

Для посторонних всё выглядело вполне разумно.

Старшие дочери уже достигли возраста, когда им полагалось посещать подобные мероприятия.

Но четвёртая госпожа Чжоу читала роман «Руководство по выживанию второй жены» и знала, что госпожа Цзян не оставила своим падчерицам ни единой монеты.

Более того, она даже разделила собственное приданое между двумя родными дочерьми.

Именно это стало последней каплей, которая в будущем подтолкнула Мяо Цюхун к её трагической судьбе.

Хуже того, несмотря на благородное происхождение, госпожа Цзян терпеть не могла наложниц.

Четвёртая госпожа Чжоу недоумевала:

Разве наложницы не должны были помогать главной жене с рождением детей? Ведь роды такие мучительные.

Погрузившись в свои мысли, она ушла.

Тем временем Цзинь Нян никак не могла избавиться от ощущения, что четвёртая госпожа Чжоу вовсе не так кротка, как о ней говорят.

Иногда в её взгляде появлялась какая-то острота.

Будто она намеренно прикидывалась глупой, чтобы перехитрить окружающих.

Сегодня был день рождения госпожи Чэнь.

Цзинь Нян ускорила шаг.

Она и остальные вышивальщицы вскладчину приготовили для наставницы праздничный стол.

Недавно они с Цинь Шуан'эр немного повздорили, но уже на следующий день помирились.

В конце концов, им ещё предстояло вместе работать.

На три цяня серебра они приготовили восемнадцать блюд и купили бутылку хорошего вина.

У чайной служанки Лань Сюэ одолжили стол и стулья и устроили праздник.

Госпожа Чэнь села во главе стола. По обе стороны от неё расположились Цинь Шуан'эр и Фан Цяолянь.

Цзинь Нян села рядом с Фан Цяолянь, напротив Сы'эр и Маленькой Хэ.

Госпожа Чэнь посмотрела на роскошный стол.

— Вы слишком постарались.

— Вы наша наставница. Если бы не вы, мы бы никогда не попали в Бяньцзин, — тепло сказала Цзинь Нян.

Остальные тоже закивали.

Деньги на праздник внесли только они трое. Сы'эр и Маленькая Хэ пришли просто как гости и были счастливы присоединиться к застолью.

Госпожа Чэнь улыбнулась:

— Как говорится: «Учитель открывает дверь, но войти должен сам ученик». Я никогда не была человеком, который прячет знания от других. Вы все ещё молоды — сейчас самое время оттачивать мастерство. Никогда не бойтесь спрашивать меня, если чего-то не понимаете.

Она тяжело трудилась, чтобы добиться нынешнего положения.

Вышивка была ремеслом молодых. Когда зрение начинало ухудшаться, заниматься ею становилось практически невозможно.

Поэтому госпожа Чэнь хотела, чтобы девушки научились всему, чему только могли.

Даже если в будущем они не станут вышивальщицами, эти навыки всё равно позволят им прослыть умелыми и искусными жёнами.

Цинь Шуан'эр тут же подхватила:

— Не волнуйтесь, мы обязательно будем спрашивать, если чего-то не поймём.

— Именно! Только не сердитесь, если мы будем слишком часто вас беспокоить, госпожа Чэнь, — с улыбкой добавила Цзинь Нян.

Но при этом она не могла не сожалеть, что сестра Шань не смогла прийти на праздник.

После нескольких чашек вина госпожа Чэнь заметно захмелела.

— Никогда вы меня не побеспокоите. Вы оставили свои дома и последовали за мной сюда. Мы приехали вместе — и уйдём тоже вместе.

Она прекрасно знала, что семья Чжоу богата и на первый взгляд относится к слугам доброжелательно.

Но жизненный опыт научил её: подобная «доброта» часто была лишь маской, необходимой для поддержания доброй репутации семьи.

Цзинь Нян тут же ответила:

— Конечно, мы уйдём вместе!

Только после этого Цинь Шуан'эр и Фан Цяолянь тихо присоединились:

— Да.

Вскоре после дня рождения госпожи Чэнь наступил день рождения Янь Хун.

Цзинь Нян хорошо ладила с ней, поэтому попросила тётушку Ху с кухни приготовить коробку персиков долголетия и купила у Лань Сюэ сладости, сложив всё в красивую подарочную коробку.

На это ушло почти триста медных монет.

Таковы были расходы на поддержание хороших отношений.

После нескольких заказов на переписывание сутр деньги, которые она заработала, исчезли в одно мгновение из-за этих двух дней рождения.

Сегодня Янь Хун уже уложила свои алые волосы и выглядела наряднее обычного.

Блюд на столе было даже больше, чем несколько дней назад на празднике госпожи Чэнь.

Служанки вроде Лю Ин сновали туда-сюда, и свободного места почти не оставалось.

Цзинь Нян улыбнулась:

— Сестра Янь Хун, мне нужно возвращаться и заканчивать работу, поэтому я не стану больше вам мешать.

— Возьми с собой немного фруктов. И ещё я хотела тебе кое-что сказать.

Янь Хун всегда была внимательной.

Она хорошо относилась к Цзинь Нян.

Конечно, их отношения не были такими близкими, как с Лю Ин, с которой Янь Хун выросла вместе, но она знала, что на Цзинь Нян можно положиться.

Та умела хранить секреты, была трудолюбивой, хорошо понимала правила общения и никогда не пыталась воспользоваться чужой добротой сверх меры.

Когда Цзинь Нян подошла ближе, Янь Хун тихо прошептала ей на ухо:

— Я недавно достала отрез атласа. Хотела попросить тебя сшить мне платье к Празднику драконьих лодок.

Так вот в чём дело.

После завершения переписывания сутр у Цзинь Нян как раз появилось немного свободного времени.

Она улыбнулась:

— Это легко. Твои мерки у меня уже есть. Могу сразу начать кроить. Через два-три дня всё будет готово.

Янь Хун слегка покраснела.

— Только сделай так, чтобы оно хорошо сидело по фигуре.

Цзинь Нян мгновенно всё поняла.

Теперь Янь Хун была комнатной служанкой старшего господина и явно надеялась стать его наложницей.

Чтобы закрепиться рядом с ним, ей нужно было завоевать его расположение.

Цзинь Нян всегда хорошо относилась к Янь Хун, поэтому была рада ей помочь.

— Если ты мне доверяешь, я обязательно сошью его так, чтобы ты выглядела прекрасно.

Янь Хун незаметно передала ей две связки медных монет.

Цзинь Нян попыталась отказаться, но Янь Хун настояла:

— Сестрица, если ты когда-нибудь попадёшь в Павильон Броката, даже комплект одежды для слуги там стоит сто связок монет. Если ты не собираешься всю жизнь оставаться в поместье, попасть туда будет гораздо выгоднее, чем куда-либо ещё.

— Вы меня перехваливаете, сестра. Павильон Броката — лучшая вышивальная мастерская во всём Бяньцзине. Там требования чрезвычайно высокие, — Цзинь Нян покачала головой.

Но договорить Янь Хун не успела — её уже потянули обратно к столу пить вино.

Тем временем Цзинь Нян задумалась, как лучше всего подчеркнуть красоту ткани.

У Янь Хун была пышная, женственная фигура, поэтому ей идеально подошёл бы наряд, соответствующий сезону Гуюй — «Хлебные дожди».

Пионы были бы вполне уместны, но могли привлечь слишком много внимания.

А вот цветы персика подошли бы идеально.

«Нежны персиковые цветы, сияющие всей своей прелестью...»

Одна ветка цветущего персика должна была спускаться от лифа к талии.

Нежные цветы и листья лишь намекали на скрывающиеся под тканью изгибы, оставляя больше места воображению.

Именно эта полунамёком выраженная чувственность казалась Цзинь Нян гораздо привлекательнее откровенной демонстрации.

С этой идеей она просидела допоздна, делая эскизы.

Рядом Фан Цяолянь зевала, торопясь закончить платье госпожи Мяо.

Обе девушки работали до полуночи, прежде чем наконец отправиться спать.

На создание платья ушло почти четыре дня.

Лиф цвета сливок был украшен диагональной вышивкой цветущих персиковых ветвей.

К нему прилагалась серебристая атласная юбка, поверх которой лежала лёгкая полупрозрачная ткань.

По бокам свисали кисточки персикового оттенка.

Завершал наряд верхний халат лунно-белого цвета.

Когда Янь Хун примерила платье, очертания её фигуры лишь слегка угадывались под тканью — то открываясь, то вновь скрываясь, словно лютня, наполовину спрятанная за шёлковой занавеской.

Наряд делал её гораздо более зрелой и женственной.

Янь Хун повернулась перед зеркалом, с восхищением рассматривая своё отражение.

— Цзинь Нян, спасибо тебе. Ты сшила его просто великолепно.

Цзинь Нян моргнула и улыбнулась:

— Желаю тебе, сестра, чтобы всё, чего ты хочешь, обязательно исполнилось.

Раньше господин Чжоу считал Янь Хун слишком неопытной.

Поэтому даже после того, как она стала его комнатной служанкой, он редко навещал её.

Но сегодня, когда он зашёл в покои госпожи Цзян, его взгляд задержался на Янь Хун.

Он долго не мог отвести от неё глаз.

Если раньше о Цзинь Нян уже кое-что знали, то теперь её имя стало широко известно во всём поместье Чжоу.

----------

Том 1 Глава 19

Глава 19

Во время траура по старшему господину семьи Чжоу семьи Чжоу и Чжан тихо договорились о браке. Невесту должны были привести в дом следующей весной.

Главной заботой семьи Чжоу теперь стало обустройство нового жилища Чжоу Цунчжи, поэтому пока он временно перебрался в западный флигель, расположенный неподалёку от покоев старой госпожи.

Приближался Праздник драконьих лодок. Старший господин Чжоу, занимавший должность главного комиссара Военного управления и ведавший назначениями и повышениями чиновников, в эти дни едва успевал принимать посетителей. У ворот его дома с утра до вечера толпились люди.

Когда Цзинь Нян принесла в Главный дом мешочки с изображением пяти ядов и разноцветные шёлковые нити, молодые госпожи семьи как раз выбирали веера.

Веера были изготовлены из тончайшей парчи, шёлка и газовой ткани. Рукояти нередко делали из нефрита, а полотна украшали изысканной вышивкой с цветочными узорами.

— Госпожа, мешочки с пятью ядами, маленькие кисеты и шёлковые нити доставлены, — доложила Цзинь Нян.

Её собственная жизнь почти не изменилась. Дополнительные награды ей доставались редко, поэтому в основном она по-прежнему жила на своё ежемесячное жалованье.

Лю Ин приняла вещи и махнула рукой, отпуская её.

Цзинь Нян быстро вышла. Сначала она зашла в швейную, чтобы доложить о выполненной работе, а затем отправилась к тётушке Ху.

Тётушка Ху всю жизнь служила семье Чжоу. Когда-то она приехала сюда вместе с первой госпожой из её родного дома. После многих лет супружества у неё наконец родилась дочь, которую она очень любила.

Девочка по имени Чжэнь'эр была слабенькой и не могла работать на кухне, поэтому тётушка Ху надеялась, что та сможет освоить какое-нибудь ремесло.

Именно поэтому она тайком обратилась к Цзинь Нян.

Вышивка была ремеслом, которым Цзинь Нян зарабатывала себе на жизнь, и далась ей нелегко. Она не особенно хотела брать ученицу. Но, увидев, с какой искренностью тётушка Ху просит её, всё же согласилась обучать Чжэнь'эр.

При виде Цзинь Нян лицо девочки сразу просияло.

— Цзинь Нян, как тебе этот цветок? Я сама его вышила.

Она была не совсем новичком: умела вдевать нитку в иглу и штопать одежду. Теперь Цзинь Нян обучала её обычной, но классической технике плоской глади.

Цзинь Нян взяла пяльцы и внимательно осмотрела вышивку.

— Неплохо. Вот здесь остался пробел, его нужно заполнить. Только иглу вводи с лицевой стороны.

— Хорошо, я поняла, — кивнула Чжэнь'эр.

Тётушка Ху принесла чашу кунжутного напитка — любимого лакомства Цзинь Нян.

Ходили слухи, что её гладкие чёрные волосы стали такими благодаря любви к этому напитку. Правда, раньше Цзинь Нян не могла позволить себе пить его часто. Но когда тётушка Ху узнала о её предпочтении, то всякий раз, когда Цзинь Нян приходила к ней, обязательно готовила для неё чашку.

Пока Цзинь Нян пила, тётушка Ху достала красную лакированную коробочку цвета красной сливы. Внутри лежала мелко нарезанная перилла, аир, папайя и различные ароматные травы.

Она улыбнулась:

— А цзунцзы ещё варятся в котле.

— Каждый раз, когда я к тебе прихожу, получается, что пользуюсь твоей щедростью, — со смехом сказала Цзинь Нян.

Тётушка Ху махнула рукой:

— Да что тут такого? Обычные угощения. Чжэнь'эр говорит, что ты хорошо её учишь. Я тебе за это бесконечно благодарна.

— Родительская любовь не знает границ. Не переживай. Пока я остаюсь в семье Чжоу, я обязательно научу её всему, чему смогу.

Цзинь Нян посмотрела на Чжэнь'эр и невольно вспомнила собственных родителей, которые тоже когда-то очень её любили и заботились о ней.

Конечно, живя в столице, Цзинь Нян почти не выходила за пределы дома, поэтому о происходящем за его стенами могла узнавать лишь от других.

У госпожи Чэнь спрашивать было бессмысленно. Она работала в Павильоне сычуаньской вышивки и наверняка не обрадовалась бы расспросам Цзинь Нян о делах, которые её совершенно не касались.

Но и тётушке Ху она не могла рассказать правду.

Поэтому Цзинь Нян как бы невзначай спросила:

— Тётушка, а до того, как мы пришли в семью Чжоу, где первая госпожа и остальные заказывали одежду? Их наряды всегда такие красивые.

— В Павильоне Броката! — без колебаний ответила тётушка Ху. — В столице есть несколько крупных вышивальных мастерских, но Павильон Броката особенно славится женской одеждой. Правда, цены там совсем не дешёвые. Я помню наряд, который госпожа Лю надела, когда её официально признали наложницей. Знаешь, сколько он стоил? Сто связок монет!

В тот год тётушка Ху как раз начала работать на кухне.

Цзинь Нян нарочно изобразила недоверие:

— Неужели? Сто связок — целое состояние! Наверное, ты ослышалась.

— Как же я могла ошибиться? — возмутилась тётушка Ху. — Именно потому, что на одежду тратили столько денег, первая госпожа потом привела вас всех в дом, чтобы сократить расходы.

Цзинь Нян задумалась, а затем сказала:

— Мне бы хотелось посмотреть, чем же эта одежда настолько хороша. Тётушка, у меня сейчас немного денег. Не могла бы ты дать мне двести медных монет? Я хочу купить что-нибудь вышитое — кисет или носовой платок, что-нибудь самое популярное и изящное. Так я смогу посмотреть на работу мастеров и улучшить собственное мастерство. Если моя вышивка станет заметнее, я, возможно, смогу заслужить расположение господ. Тогда мне будет проще потом порекомендовать Чжэнь'эр.

На большие изделия у неё денег не хватало, но небольшая вещь была вполне по средствам.

Тётушка Ху, обрадованная тем, что Цзинь Нян действительно собиралась помочь Чжэнь'эр, охотно согласилась.

Добившись своей цели и не вызвав никаких подозрений, Цзинь Нян наконец расслабилась.

Она ещё немного позанималась с Чжэнь'эр, помогла ей закончить цветок, а затем попрощалась и вышла.

Но едва она оказалась снаружи, как в коридоре столкнулась с сестрой Шань.

В прошлый раз, когда они виделись, сестра Шань ушла в крайне подавленном состоянии. Цзинь Нян всё это время беспокоилась о ней.

Однако тётушка жила возле покоев третьей ветви, а сами они большую часть времени работали в Главном доме, поэтому Цзинь Нян не могла свободно навещать сестру Шань.

Иногда она расспрашивала Лань Сюэ. Служанки, доставлявшие закуски старой госпоже, время от времени пересекались с сестрой Шань, которая теперь прислуживала тётушке и госпоже Мэй.

Но сейчас сестру Шань было почти невозможно узнать.

Прежде усеянное прыщами лицо очистилось, кожа стала светлее и свежее. На ней был ярко-красный жилет, и вся она выглядела бодрой и полной сил.

— Сестра Шань! — окликнула её Цзинь Нян.

Сестра Шань улыбнулась:

— Теперь я служу госпоже Мэй. Она хорошо к нам относится. Даже дала мне напиток из локуатов для очищения лёгких — после него кожа стала намного лучше.

Цзинь Нян с облегчением вздохнула.

— Это замечательно.

— Да. Тётушке тоже пришлось нелегко. Старая госпожа вызвала для неё лекаря. Оказывается, у неё было малокровие, избыток огня в печени, а селезёнка и почки были ослаблены. Сейчас ей уже лучше, хотя характер у неё всё ещё иногда портится.

Сестра Шань даже стала её защищать.

Но Цзинь Нян почувствовала, что здесь что-то не так.

Разве это не классический приём — сначала плохой, потом хороший?

Тётушка была замужней дочерью. Когда госпожа Мэй выйдет замуж, ей придётся полагаться уже на мужа, а не на родной дом. Тем более старая госпожа с каждым годом становилась старше.

Раньше тётушка издевалась над служанками, а теперь её дочь вдруг стала доброй и заботливой госпожой.

Когда госпожа Мэй выйдет замуж, её мать, возможно, уже не сможет оставаться в семье Чжоу. Зато преданные служанки наверняка останутся рядом с госпожой Мэй и последуют за ней в дом мужа.

Поэтому Цзинь Нян всё же предупредила:

— Даже если госпожа Мэй добра к тебе, всё равно в первую очередь думай о себе. Жизнь служанки зависит от настроения её господина. Это не такое уж надёжное положение.

— Нет-нет, госпожа Мэй действительно очень хорошая. К тому же, Цзинь Нян, меня и здесь всё устраивает. Не думаю, что мне в ближайшее время придётся возвращаться в швейную.

Сестра Шань прекрасно знала, насколько тяжело сейчас приходилось работницам швейной.

А теперь ей нужно было шить только одежду для госпожи Мэй.

Кроме того, старая госпожа была очень щедра к госпоже Мэй. Помимо обычного ежемесячного содержания, она время от времени присылала ей ещё по двадцать-тридцать связок монет.

Работа стала легче, а жалованье — выше. Естественно, возвращаться в швейную сестре Шань совершенно не хотелось.

Цзинь Нян проглотила остальные слова.

— Хорошо. Если тебе здесь нравится, просто заходи в швейную, когда будет возможность.

— Конечно! — уверенно ответила сестра Шань.

Они попрощались в коридоре.

Цзинь Нян покачала головой и пошла дальше.

Прохладный ветерок коснулся её лица, и мысли стали яснее.

Она даже напомнила себе: нельзя позволять чужой доброте лишить себя свободы.

----------

Том 1 Глава 20

Глава 20

Через три дня тётушка Ху устроила так, чтобы Чжэнь'эр пришла к Цзинь Нян под предлогом передать вышитые изделия, купленные в Павильоне Броката.

Во время послеобеденного сна Цзинь Нян воспользовалась возможностью внимательно рассмотреть, чем вышивка из Павильона Броката отличается от обычных мастерских.

Она полагала, что на двести медных монет много не купишь, но результат оказался совершенно неожиданным — вещей набралось довольно много.

Обычный кисет с узором бабочек представлял собой ткань, на которой были вышиты бабочки. Но этот кисет сначала вырезали в форме самой бабочки, а её крылышки украсили крошечными жемчужинами. Шнурок завершал изящный декоративный узел.

Другой кисет тоже был украшен бабочкой, но особенно выделялась выпуклая вышивка на её брюшке — объёмные стежки придавали узору необычный вид.

Был там и ещё один кисет с вышитыми лотосами. На первый взгляд он напоминал изделия, которые делала сама Цзинь Нян, но здесь кончик шнурка украшала маленькая резная долька корня лотоса. Такая простая деталь сразу делала вещь гораздо изящнее.

Особенно привлёк её внимание носовой платок с вышивкой в стиле Сучжоу.

Цинь Шуан'эр тоже училась сучжоуской вышивке, но до уровня мастеров Павильона Броката ей было очень далеко.

Края платка были аккуратно обработаны розовой нитью, а в одном углу распустился небольшой пион. Цветок выглядел гладким, благородным и удивительно живым.

Мастерство Павильона Броката сильно впечатлило Цзинь Нян.

Она вспомнила великолепную ширму с вышивкой, которую когда-то видела в покоях старшей госпожи. Та работа находилась на совершенно ином уровне — Цзинь Нян пока и близко не могла сравниться с подобным мастерством.

Путь вышивальщицы был долгим и трудным.

Цзинь Нян знала, что настоящие мастера вышивки обычно хорошо владеют не только иглой, но и живописью и каллиграфией. Они соединяли искусство с рукоделием, превращая вышивку в настоящее произведение искусства.

Она прекрасно понимала собственные ограничения.

Но утешала себя тем, что до вершины этого ремесла добирались лишь единицы. Большинство хороших вышивальщиц оставались просто искусными мастерицами.

Если я смогу стать одной из лучших среди обычных мастериц, этого будет достаточно.

С этой мыслью Цзинь Нян отказалась от послеобеденного сна и принялась за работу.

Она решила сделать кисет с лотосом.

Но не стала просто вышивать цветы на ткани.

Вместо этого Цзинь Нян вырезала ткань в форме листа лотоса, а поверх него вышила розово-белый бутон. Кончик шнурка она собиралась оформить в виде маленького цветка.

Цзинь Нян настолько погрузилась в работу, что совершенно перестала замечать происходящее вокруг.

Тем временем Цинь Шуан'эр строила планы мести.

Когда-то именно ей удалось добиться расположения старшей госпожи, но Цзинь Нян перехватила эту работу и вдобавок выставила её в дурном свете.

Цинь Шуан'эр очень хотела отплатить ей, однако подходящего случая никак не находилось.

Да и Цзинь Нян была не из тех, кого легко запугать.

Поэтому пока Цинь Шуан'эр отложила эту обиду и решила сосредоточиться на другом — налаживании отношений со служанками второго молодого господина Чжоу Цунчжи.

Чжоу Цунчжи был красив, талантлив и происходил из богатой семьи.

Стать его наложницей — это ведь в сто раз лучше, чем выйти замуж за какого-нибудь бедняка за пределами дома.

К сожалению, служанки в покоях второго молодого господина тоже были далеко не глупыми.

Однажды Цинь Шуан'эр воспользовалась случаем, чтобы доставить одежду старой госпожи. Она надеялась заодно завести знакомство с людьми из покоев второго молодого господина.

Но вместо этого получила выговор.

Главной служанкой Чжоу Цунчжи была Цуйсянь. Она славилась мягким характером, и остальные служанки обычно следовали её примеру.

Сама Цуйсянь ничего не сказала.

Зато служанка второго разряда Би'э сразу разгадала намерения Цинь Шуан'эр.

— Как ты смеешь без разрешения входить во внутренние покои? — насмешливо сказала она. — Видать, жаба возжелала лебединого мяса.

Лицо Цинь Шуан'эр вспыхнуло.

— Госпожа Чэнь велела мне передать этот пояс. Вы неправильно меня поняли.

Би'э презрительно усмехнулась:

— Предыдущая девушка из швейной мастерской знала, что нужно ждать снаружи. А ты чего так торопишься внутрь?

С тех пор как второй молодой господин перебрался в боковой павильон, бесчисленное количество служанок пытались устроить «случайные встречи» с ним.

Би'э прекрасно понимала, чего они добиваются.

Цуйсянь предпочитала закрывать на это глаза, но Би'э не собиралась притворяться, будто ничего не замечает.

Цинь Шуан'эр, красная от унижения, покинула покои.

По дороге она увидела сестру Шань, которая сопровождала госпожу Мэй, пришедшую отдать дань уважения старой госпоже.

Теперь сестра Шань держалась совсем иначе — почти как старшая служанка. От прежней подавленной девушки не осталось и следа.

Цинь Шуан'эр решила воспользоваться случаем и поговорила с ней за ужином.

Сестра Шань повторила ей практически то же, что раньше говорила Цзинь Нян, а затем добавила:

— Видишь эти золотые серьги с лотосами? Их мне подарила молодая госпожа. Я решила, что впредь буду следовать за ней.

— Поздравляю, — с натянутой улыбкой ответила Цинь Шуан'эр. — Ты действительно сумела превратить несчастье в удачу. Мне вот такого везения не выпало.

Она тут же спохватилась и добавила:

— Молодая госпожа — единственная дочь старой госпожи. Наверняка ей найдут прекрасного мужа. Тебе будет выгодно остаться рядом с ней.

Сестра Шань с готовностью согласилась.

Вернувшись в швейную, Цинь Шуан'эр обнаружила, что Цзинь Нян уже полностью поглощена вышивкой.

Она сидела, склонившись над работой, и вышивала что-то совершенно непонятное.

Фан Цяолянь тем временем корпела над сложным нарядом для госпожи Мяо. Даже со стороны было видно, насколько тяжёлой была эта работа.

Цинь Шуан'эр невольно стала сравнивать их с девушками из покоев старшего молодого господина.

Те почти не брали в руки иглу, однако одевались роскошнее девушек из небогатых семей.

Работы у них было мало, жалованье — высокое.

К тому же старший молодой господин был талантливым учёным и явно имел гораздо более блестящие перспективы, чем старшая госпожа.

Стать служанкой старшей госпожи вовсе не означало получить хорошую возможность для продвижения или удачного замужества.

А вот рядом со старшим молодым господином открывались совсем другие перспективы.

И у госпожи Цзян, и у Цзинь Нян дни рождения приходились на шестой месяц.

Закончив первый кисет с лотосом, Цзинь Нян сделала ещё два варианта.

У одного был зелёный шнурок и подвеска в форме корня лотоса.

Другой представлял собой традиционный круглый кисет с узором фонаря.

Кто-нибудь мог решить, что кисеты слишком девичьи для госпожи Цзян.

Но Цзинь Нян считала иначе.

Неважно, сколько женщине лет, в душе каждая всё равно любит немного юношеской игривости.

Более того, Цзинь Нян добавила в кисет скрытое отделение.

Идею она подсмотрела в современных сумочках: благодаря дополнительному кармашку внутри можно было хранить сразу две небольшие вещи.

В день рождения госпожи Цзян репутация Цзинь Нян уже была достаточно высокой, поэтому её подарки сразу же передали госпоже.

Госпожа Цзян с удовольствием рассматривала их.

— Навыки Цзинь Нян заметно улучшились, — подыграла ей Лю Ин. — Теперь её работы стали такими изящными.

Янь Хун тоже добавила несколько слов, одновременно похвалив и слегка покритиковав Цзинь Нян:

— Вышивает она действительно прекрасно, но разговаривать не любит и почти никуда не выходит. В прошлый раз мне нужно было передать кое-что во вторую ветвь, а она даже не знала, где это место. Пришлось посылать с ней проводника.

Госпожа Цзян одобрительно кивнула.

— Именно поэтому она мне и нравится. Терпеть не могу тех, кто много говорит, но мало что умеет. Эта девушка серьёзная и честная, все силы вкладывает в своё ремесло.

После этого она стала рассматривать подарки от дочерей.

Работа старшей дочери, как всегда, была безупречной.

Вторая снова шила немного торопливо — хотя, по крайней мере, на этот раз не поручила работу кому-то другому.

Третья подарила аккуратно сшитые носки. По ним сразу было видно её тщательный и педантичный характер.

А четвёртая заметно улучшила своё мастерство.

По подаркам было видно, насколько искренне каждая из них отнеслась к этому делу.

Янь Хун, которая прежде поддерживала отношения в основном ради приличий, теперь действительно желала Цзинь Нян успеха.

Ведь благодаря мастерству этой девушки её собственное положение в доме тоже стало крепче.

— Пир скоро начнётся, — с улыбкой сказала госпожа Цзян. — Пусть молодые госпожи придут ко мне.

Янь Хун поспешила уйти.

Вскоре прибыли все четыре дочери.

Их платья и шпильки были выполнены в схожем стиле, но каждая всё же имела свои отличительные детали.

Весеннее платье старшей госпожи, созданное Цзинь Нян и сшитое госпожой Чэнь, явно показывало, насколько семья Чжоу заботилась о её будущем.

Старшая госпожа держалась изящно и спокойно.

Её движения были размеренными, украшения в волосах ни разу не сбились, а спина оставалась прямой.

Она была девушкой в самом расцвете юности — словно сама весна, поселившаяся на цветущей ветви.

Глядя на неё, госпожа Цзян неожиданно почувствовала лёгкую зависть.

Она быстро подавила это чувство и обратилась к дочерям:

— Сегодня придут ваши тётушки и многие другие гости. Среди них будет госпожа Ван, жена Ван Дацаня. Шиши, как старшая сестра, ты должна присматривать за младшими сёстрами.

Четвёртая госпожа Чжоу удивилась последним словам.

Она ожидала, что мать велит ей хорошо выступить перед гостями, но никак не ожидала услышать приказ заботиться о других.

Старшая госпожа Чжоу поднялась и мягко присела в реверансе.

Она всегда была спокойной, сдержанной и утончённой, словно древняя знатная дама.

Даже со своими двумя единокровными сёстрами она никогда не делала различий.

Когда четвёртая госпожа оказывалась рядом с ней, старшая сестра нередко проявляла к ней доброту, хотя близко они почти не общались.

Снаружи уже собрались знатные гости, родственники и друзья семьи.

Четвёртая госпожа вместе с сёстрами вышла встречать гостей и действительно увидела госпожу Ван — самую высокопоставленную женщину среди присутствующих.

Госпожа Ван вручила всем четырём девушкам одинаковые подарки.

Но центром внимания всё равно оставалась старшая сестра.

Остальные постепенно оказывались в её тени.

Четвёртая госпожа прежде думала, что подобные праздники нужны для общения и налаживания связей.

Однако теперь она чувствовала себя словно перепёлка на осмотре — все смотрели на неё, оценивая с головы до ног.

От этого настроение у неё окончательно испортилось.

Если честно, сам пир казался ей скучным.

Она была человеком из современного мира и совершенно не любила оперу.

А акробатические представления вызывали у неё скорее жалость.

Каждое движение артистов казалось опасным: ещё одна ошибка — и человек мог жестоко упасть.

Пока четвёртая госпожа скучала, Цзинь Нян была занята работой.

К ней пришла Цуйсянь, главная служанка второго молодого господина.

В руках она держала бамбуковую нательную рубаху.

— Молодой господин собирался подарить её, — объяснила Цуйсянь, — но когда достали из сундука, обнаружили небольшую дырку.

Она выглядела очень обеспокоенной.

— Госпожа Чэнь раньше выпила и была пьяна. Мы даже растолкали её, но она сказала, что никогда прежде этой вещи не видела. Что же нам теперь делать? Если не заштопать, одежда будет испорчена, а второй молодой господин наверняка разгневается…

Как главная служанка, Цуйсянь в первую очередь сама отвечала бы за то, что имущество господина не было сохранено должным образом.

Цзинь Нян взглянула на Цинь Шуан'эр.

— Ты сможешь это исправить?

Цинь Шуан'эр, казалось, очень хотела попробовать, но в конце концов лишь разочарованно покачала головой.

Бамбуковые нательные рубахи существовали ещё со времён династии Тан.

Цзинь Нян читала об этом в одной из книг, которую ей дала госпожа У.

Такая одежда хорошо отводила тепло и впитывала пот. Для чиновников она была особенно полезна: благодаря ей можно было сохранять приличный вид даже в жару, не обливаясь потом на глазах у окружающих.

Пока Цуйсянь продолжала беспокойно причитать, Цзинь Нян улыбнулась.

— Давайте я попробую. Кажется, в саду второй ветви растёт хороший бамбук, который специально привезли из Цзянси для украшения. Если второй господин и госпожа разрешат, можно взять несколько тонких полосок.

— Ты умеешь такое чинить? — глаза Цуйсянь загорелись. — Неудивительно, что я столько слышала о твоём мастерстве.

Она польстила Цзинь Нян, а затем вдруг сказала:

— В сад идти не нужно. У второго молодого господина как раз есть такой бамбук на письменном столе. Пойдём, я отведу тебя.

Цзинь Нян тихо рассмеялась.

— Сестрица, подожди меня здесь. Я принесу нитки и инструменты.

Бамбуковые полоски требовалось аккуратно закруглить по краям, а затем пришить льняной нитью особым плетением, напоминающим узор из монет.

Это была далеко не простая починка.

Цзинь Нян открыла небольшой футляр и стала раскладывать инструменты.

И тут заметила кислое выражение лица Цинь Шуан'эр.

Она собиралась не обращать на него внимания, но Цинь Шуан'эр всё же заговорила:

— Не переоценивай себя. Если испортишь вещь, второй молодой господин жестоко тебя накажет.

Цзинь Нян усмехнулась.

— Можешь не беспокоиться обо мне. Я бы не взялась за эту работу, если бы не была уверена, что справлюсь.

Она помолчала и добавила:

— К тому же у тебя уже был шанс. Ты сама им не воспользовалась.

Она совершенно не боялась Цинь Шуан'эр.

Такие люди — хитрые и двуличные — обычно осмеливаются нападать лишь на тех, кто слабее их.

Шептаться за её спиной? Рассказывать, будто Цзинь Нян слишком властно ведёт себя в швейной?

Пока эти слова не говорились ей в лицо, Цзинь Нян могла сделать вид, что не слышит.

Но теперь она решила дать Цинь Шуан'эр понять раз и навсегда:

с ней лучше не связываться.

Цинь Шуан'эр едва не задохнулась от ярости.

----------