Голова короля взлетела в воздух. Кровь брызнула по диагонали, забрызгав золотой трон.

Ниже шеи, по которой идеально точно прошелся клинок, величественный синий плащ жалко скомкался. В то же мгновение обезглавленное тело с тяжелым стуком рухнуло на пол. Это был жалкий конец короля, который еще вчера безраздельно правил всем.

Золотая корона, выкованная в форме оленьих рогов, слетела с головы, упавшей чуть позже тела. Дзынь. Ударившись о мраморный пол, она издала слишком тихий для своего веса звон и закружилась на месте. Корона замерла у самых ног Рошана Вистиуса — безжалостного завоевателя, одним ударом казнившего её владельца, наследного принца Империи Вистиус, превратившего Королевство Седас в море огня, и главнокомандующего этой войной.

— Чудовище!

Королева на соседнем троне рыдала кровавыми слезами, в отчаянии вырывая на себе волосы. Из её хрупкого тела вырвался нечеловеческий, полный отчаяния вопль, обращенный к захватчику.

Женщина ступила на пол, залитый кровью ее мужа — человека, с которым она прожила почти всю жизнь, — и выхватила из-за пазухи богато украшенный кинжал. Небольшой кинжал, усыпанный драгоценными камнями, казался скорее дорогой игрушкой, чем смертоносным клинком. Однако сталь, скрытая в ножнах, была наточена на славу — под стать решимости самой королевы.

Еще раз взглянув на отсеченную голову мужа, она решилась на безумный шаг.

Сжав кинжал обеими руками, королева бросилась на вооруженного мечом врага прямо через лужу крови своего мужа.

— Ты убил моих сыновей, а теперь ещё и моего мужа! Я сама отправлю тебя в преисподнюю!

В эту атаку она вложила все свои силы, так что ее движения были на удивление резкими. И все же она оставалась благородной дамой, которая никогда в жизни не держала оружия — ее руки привыкли к цветам и украшениям.

Рыцари Рошана, стоявшие поодаль, слишком хорошо знали силу и суровый нрав своего господина, чтобы переживать из-за столь неумелой атаки. Эта женщина неизбежно должна была пасть от того же меча, что и её муж, еще до того, как успела бы приблизиться на расстояние удара.

Но произошло нечто странное. Кинжал королевы был уже совсем близко, а завоеватель стоял как вкопанный, не двигаясь ни на дюйм. Рыцари поняли, что с их лордом творится ладное, лишь за долю секунды до удара, и в панике бросились на перехват.

Их господин держал длинный острый меч под плащом, черным, как его волосы. Однако острие клинка было опущено, а хватка казалась расслабленной. Хотя на первый взгляд его лицо оставалось бесстрастным, преданные соратники сразу заметили: их господин не в себе. В багровых глазах Рошана Вистиуса вспыхнул странный, неописуемый блеск.

— Умри!

До того самого момента, как королева занесла кинжал, завоеватель даже не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к пространству за ее спиной — а именно к пустующему трону, где только что сидел убитый им король.

— Ваше Высочество!

Фредерик из дома Лудета, один из вернейших соратников Рошана на поле боя наряду с Ноксом и Хайденом, метнул вперед копье. Острый наконечник, украшенный семейной эмблемой в виде большой белой акулы, одним стремительным ударом пронзил бок королевы.

Воздух рассек свист летящего оружия, и тут же хлынула кровь.

Королева, которая только что мчалась вперед на одном дыхании, рухнула на пол, так и не успев издать ни звука — точь-в-точь как ее муж. Упав рядом с обезглавленным королем, она лежала ничком, едва находя силы приподнять голову. В ее синих глазах, устремленных на врага, который растоптал ее страну и уничтожил всю ее семью, бушевала яростная, первобытная ненависть.

— А-а-ах!

В этот момент Нокс, который отстал от Фредерика всего на шаг и следовал за Рошаном с фанатичной преданностью, свирепо уставился на королеву, готовый добить ее на месте. Но в это самое мгновение из-за трона с пронзительным криком выскочила хрупкая фигура.

— Принцесса!

Следом, пусть и с опозданием, раздался голос пожилой женщины. Однако молодая особа, выбежавшая из своего укрытия за троном, без малейших колебаний бросилась к истекающей кровью матери.

— Да как ты смеешь! — Нокс сильнее сжал рукоять меча.

Королеве он простил ее дерзость, списав все на женскую глупость, но позволить кому-то еще подойти так близко к его господину было выше его сил. Один раз — случайность, второй — непозволительная оплошность.

Однако, разглядев лицо бегущей женщины, Нокс невольно вздрогнул и замер. Длинные волнистые золотые волосы обрамляли бледное лицо, а синие глаза казались глубокими озерами, затерянными в лесной чаще. Девушка бежала, путаясь в полах шелкового платья, а ее заплаканное, искаженное горем лицо ничуть не теряло своей красоты. Напротив, трагедия лишь подчеркивала ее хрупкую, меланхоличную красоту.

«Так вот она какая, принцесса из слухов... Действительно, ради такой женщины стоило развязать войну».

Нокс мысленно удивился, но быстро взял себя в руки — на поле боя не место восхищению. Прикусив губу, он двинулся вперед, чтобы перехватить принцессу до того, как она приблизится к его господину.

Но его опередили. Рошан, стоявший ближе всех к умирающей королеве, слегка приподнял руку, приказывая подчиненным оставаться на местах.

Рыцари, включая Нокса, недоуменно уставились на своего командира. Но Рошан не обращал на них внимания. Его взгляд, застывший еще в тот момент, когда он сносил голову королю, был неотрывно прикован к принцессе.

— Ма... мама...

Благодаря приказу командира, принцесса успела упасть на грудь матери, пока в той еще теплилась жизнь. Однако каждому было ясно, что королеве остались считанные минуты.

— Пожалуйста, очнись! Мама!

Как не кричала принцесса, королева не могла сказать ни слова. Кровь,стекающая по губам, казалось полностью заполнила её горло. Из её груди доносилось лишь жуткое, леденящее душу бульканье.

— И... Ире... на. Бедное... мое дитя...

Королева не могла даже выговорить имя дочери, но продолжала что-то шептать одними губами.

Принцесса, казалось, читавшая по губам умирающей матери, отчаянно мотала головой, умоляя ее замолчать. Это зрелище было настолько душераздирающим, что даже Хайден, славившийся в окружении Рошана своей феноменальной жестокостью и хладнокровием, отвел взгляд и слегка опустил голову.

— Ты не можешь меня оставить! Я не хочу оставаться одна! Пожалуйста...

Несмотря на отчаянные мольбы дочери, королева испустила последний вздох. Ее голова бессильно упала, руки обмякли, а кожа начала стремительно бледнеть. На лице женщины, так и не сумевшей закрыть глаза, застыли неизбывное горе и тревога за судьбу своего ребенка.

Принцесса продолжала трясти остывающее тело, но это лишь сильнее подчеркивало страшную пропасть между живым и мертвым.

— А-а-а-а!

Осознав всю тяжесть потери, принцесса истошно закричала, а затем начала рыдать. Ее хрупкое тело, обнимающее труп матери, дрожало, точно промокший под ливнем птенец.

Завоеватель, принесший смерть в этот замок, молча созерцал эту картину. Когда принцесса в изнеможении рухнула на тело матери, содрогаясь всем телом, он медленно протянул к ней руку. Окровавленная металлическая рукавица зловеще лязгнула в тишине тронного зала.

Почувствовав надвигающуюся тень, принцесса инстинктивно вскинула голову. В это мгновение ее бездонные синие глаза встретились с горящими алыми глазами захватчика.

Однако длилось это недолго. Едва их взгляды пересеклись, с принцессой что-то произошло. Цвет ее глаз оставался чистым и ясным, как весеннее небо, но зрачки внезапно остекленели, напоминая глаза мертвеца. Вся жизненная сила, которая только что отражалась в ее отчаянии, бесследно испарилась.

Глаза Рошана, который наблюдал за этим изменением, расширились, а по спине пробежал необъяснимый холодок. Он занес руку над лицом девушки, собираясь коснуться ее век.

Однако, прежде чем его рука успела коснуться глаз принцессы, её веки закрылись, и голубой свет погас. В ужасе от приближения его руки девушка потеряла сознание и с глухим стуком повалилась на бок. Завоеватель медленно убрал руку и выпрямился.

— ...Отыщите лекаря, пусть осмотрит ее. А затем заприте в каких-нибудь покоях.

Голос Рошана, обратившегося к стоявшему за спиной Ноксу, звучал непривычно глухо и тяжело. Рыцарь на секунду оторопел, но тут же низко поклонился, принимая приказ.

Так принцесса оказалась во власти солдат, разоривших ее родину. Ее лишили собственных покоев и бросили в маленькую гостевую комнатку. А тем же вечером лекарь, трепеща от страха, предстал перед Рошаном, который уже обосновался в спальне убитого короля.

— Ваше Высочество, — лекарь низко склонил голову. — Мы сможем узнать наверняка только тогда, когда принцесса придет в себя, но...

— ...

— Как вы и предполагали, с глазами принцессы что-то случилось. Судя по первичному осмотру, она полностью ослепла.

— ...

— ...Должно быть, из-за сильного шока.

Ирена Седас — наследница павшего королевства, ставшая отныне лишь живым трофеем и узницей империи, — ослепла.

Слепой маг поднял голову.

Из его выжженных глаз струилась кровь, а переломанные конечности были неестественно вывернуты и окоченели.

Но слепой маг всё чувствовал. Прямо над ним, там, где ощущалось тепло солнечного света, была лучезарная принцесса — его повелительница и возлюбленная.

«Хелена...»

Слепой маг окликнул принцессу, а из пустых глазниц, где когда-то были его глаза, сочилась густая злоба. Затем он плюнул ей под ноги. Слюна, вылетевшая из его рта, уже окрасилась в иссиня-черный цвет от запекшейся внутри тела крови.

«И ты, и все твои дочери, и каждая наследница Седаса разделят мою судьбу. Лучезарная принцесса будет проклята! Вы ослепнете, будете тонуть в собственных слезах, льющихся из пустых глазниц, пока в безумии не задушите себя своими же руками!»

Из его захлебывающегося кровью горла безудержно хлынули жуткие проклятия. Но лучезарная принцесса молча слушала ярость того, кто когда-то был и ее возлюбленным, и верным подданным.

Было ли это мимолётное чувство вины за то, что она бросила своего самого преданного подданного? Или жалость к возлюбленному, который из-за неё потерял всё и теперь ползал по земле, словно жалкое насекомое?

Какова бы ни была причина, лучезарная принцесса оставалась непоколебима в своей уверенности. Не существовало проклятия, которое она не смогла бы преодолеть, ведь теперь она сама стала могущественным магом, украв его силу.

Однако черная слюна, попавшая на бриллиант ее белоснежной туфли, так и не отмылась. И великая правительница ослепла — прямо накануне своей триумфальной коронации, на пороге вечной славы, к которой так неистово стремилась.

Так началось проклятие.

— Из 7-й главы «Лучезарная принцесса»