Рассказы из лабиринта ask8 Мы должны пересказать аннотацию, сохранив смысл, факты, имена и т.д. Оригинал: "Не стоит неосторожно подбирать вещи, лежащие на дороге. История о странствиях в другом мире, начавшихся с одной-единственной золотой монеты, найденной на улице." Требования: сохранить лицо и обращение. В оригинале нет явного "я" или "ты", это обобщённое предупреждение. Значит, нужно сохранить безличную/обобщённую форму. Нельзя использовать запрещённые сочетания. Нужно 3 разных варианта, объём примерно 19-25 слов. Оригинал: 23 слова? Посчитаем: Не стоит (2) неосторожно (3) подбирать (4) вещи (5) лежащие (6) на (7) дороге (8). История (9) о (10) странствиях (11) в (12) другом (13) мире (14) начавшихся (15) с (16) одной-единственной (17) золотой (18) монеты (19) найденной (20) на (21) улице (22). Итого 22 слова. Норма 19-25. Запрещённые сочетания: "стоит неосторожно", "неосторожно подбирать", "подбирать вещи", "вещи лежащие", "дороге История", "другом мире", "мире начавшихся", "одной единственной", "единственной золотой", "золотой монеты", "монеты найденной", "Не стоит", "лежащие на", "на дороге", "История о", "о странствиях", "странствиях в", "в другом", "начавшихся с", "с одной". Нужно пересказать своими словами, не используя эти сочетания. Например: "Не всякую находку на дороге стоит подбирать — так и началось путешествие в иной мир, а причиной всему стала простая золотая монета, валявшаяся на мостовой." Но нужно проверить запрещённые: "не стоит" — нельзя, "на дороге" — нельзя. Лучше избегать. Попробуем варианты. Вариант 1: "Опасно хватать всё, что валяется под ногами. С одной золотой монеты, поднятой на улице, начались скитания по чужому миру." Здесь 14 слов, маловато. Нужно 19-25. Добавим: "Опасно хватать всё, что валяется под ногами: именно с одной золотой монеты, поднятой на улице, начались скитания по чужому миру." Это 17 слов. Расширим: "Опасно хватать всё, что валяется под ногами. Именно с одной золотой монеты, поднятой на улице, начались долгие скитания по чужому миру." — 19 слов? Посчитаем: Опасно(1) хватать(2) всё(3) что(4) валяется(5) под(6) ногами(7) Именно(8) с(9) одной(10) золотой(11) монеты(12) поднятой(13) на(14) улице(15) начались(16) долгие(17) скитания(18) по(19) чужому(20) миру(21) — 21 слово. Хорошо. Но "на улице" — не запрещено? Запрещено "монеты найденной", "на дороге", "на улице" не запрещено. Но нужно избегать "золотой монеты" — это запрещённое сочетание! В списке: "золотой монеты" — да, нельзя. Значит, нельзя использовать "золотой монеты" как сочетание. Можно "монету из золота" или "золотую монету" — но "золотой монеты" именно родительный падеж. В оригинале "золотой монеты" — запрещено. Нужно перефразировать: "монетка из золота" или "золотая монета" (именительный) — но в списке "золотой монеты" — это родительный падеж. В требовании сказано: не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов). То есть нельзя использовать "золотой монеты" в любом падеже? "золотая монета" — это другая форма тех же слов? Скорее да, нельзя. Лучше вообще избегать слов "золотой" и "монета" вместе. Можно сказать "монетка из золота" — но это тоже форма? "золотой" заменено на "из золота", но слово "монета" осталось. Думаю, можно использовать "монета" отдельно, но не в сочетании с "золотой". Например: "одна монета, отчеканенная из золота" — но это длинно. Или просто "монета" без указания материала? Но в оригинале важно, что она золотая. Можно "золотая" отдельно, а "монета" отдельно, но не вместе: "монета, найденная на улице, была золотой" — здесь "золотой" в сказуемом, а "монета" подлежащее — не сочетание "золотой монеты". Но лучше избежать. Попробуем: "Не подбирай что попало на дороге — так одна золотая монета увела в другой мир." Здесь "золотая монета" — именительный падеж, не запрещённое сочетание? В списке "золотой монеты" — родительный. Но требование: ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов. То есть нельзя "золотая монета" тоже, потому что это те же слова в другой форме. Так что нельзя. Нужно заменить "золотая" на что-то другое? Но факт должен остаться. Можно сказать "монета из золота" — это не те же слова? "золотая" заменена на "из золота", но "монета" осталась. Вроде бы формально это не "золотая монета", но смысл тот же. Думаю, допустимо. Или "монета, отлитая из золота". Но чтобы не рисковать, можно перестроить: "монета" и "золото" раздельно: "монета, в составе которой было золото" — слишком сложно. Лучше использовать "золотой" как существительное? Нет. Можно "золото" как материал: "монета из золота" — это не "золотая монета", но слово "золотая" отсутствует. Однако требование "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов)" — сочетание "золотой монеты" состоит из слов "золотой" и "монеты". Другая форма — "золотая монета". Значит, нельзя. "Монета из золота" — это не форма слова "золотой", а другая конструкция. Думаю, можно. Но осторожно. Ещё запрещено "с одной" — это сочетание "с одной" из оригинала? В списке "начавшихся с", "с одной" — да, есть "с одной" в списке? Смотрим: "с одной" — нет, но есть "начавшихся с" и "с одной" — в списке "с одной" нет, но есть "начавшихся с" — там "с" отдельно. В списке "с одной" нет. Но "одной единственной" запрещено. Можно "с одной" — но лучше избежать. Также "Не стоит" запрещено, значит нельзя начинать с "Не стоит". Нужно другое выражение. Вариант 1: "Опасно хватать всё, что валяется под ногами. Именно с одной монеты из золота, поднятой на улице, начались долгие скитания по чужому миру." Здесь "монеты из золота" — не "золотой монеты". Но "из золота" — это фактически то же самое, но не форма слова "золотой". Думаю, приемлемо. Проверим запрещённые: "Опасно" — нет, "хватать" — нет, "всё что валяется" — нет, "под ногами" — нет, "Именно с одной" — "с одной" не запрещено, "монеты из золота" — нет, "поднятой на улице" — нет, "начались" — нет, "долгие скитания" — нет, "по чужому миру" — нет. Вроде всё. ==================== 001 — ??? У-у-у… У-у-у-у-у… Звук, в котором невозможно было разобрать, то ли это зверь, то ли птица, пронзил сумрачный лес. Деревья, густо растущие и высокие, словно многоэтажки. Ощущение сырой, прелой листвы под ногами и резкий, тошнотворный запах земли, который в городе почти не встретишь. Хванин, стоявший посреди этого первобытного леса, где не было ни малейшего следа человеческого присутствия, поднял голову. Сквозь кроны, раскинувшиеся высоко вверху, словно зонты, виднелся лишь крошечный клочок синего неба. «……» Хванин перевел взгляд на то, что сжимал в руке. Золотая монета, ярко сверкающая в тусклом свете. Стоило ему подобрать эту монету, странно мерцавшую на земле, и моргнуть, как задворки бетонных джунглей превратились в этот дремучий лес. Любой нормальный человек в такой ситуации, когда окружающая обстановка меняется на сто восемьдесят градусов, впал бы в панику, но… Осмотревшись, Хванин обнаружил на темной земле отпечатки странных следов и на мгновение задумался. Это были не человеческие следы, но и на звериные они тоже не походили. Неизвестно, где он оказался, но если обитающий здесь зверь настроен враждебно… Спрятав монету в карман, Хванин молча принялся искать что-то, что могло бы послужить оружием для самообороны. Хрусть! Найдя ветку длиной в два метра, твердостью не уступавшую дубу, он отломил тонкий, хрупкий кончик, а затем с помощью мультитула из особого сплава обтесал мелкие сучья, превращая ветку в подобие дубины. Шурх, скрежет, дрык, дрык. Была возможность использовать в качестве оружия сам нож мультитула. Сплав платины с золотом в сто раз устойчивее стали к износу, так что он вполне мог справиться с ролью клинка. Однако, учитывая конструкцию мультитула, Хванин решил не рисковать: шарнирные соединения могли легко сломаться при ударе. Щелк. Сложив мультитул и убрав его в карман, он взмахнул импровизированной дубиной. Ву-у-у… У-у-у-у… Для вещи, сделанной на скорую руку, она издавала весьма внушительный свист при рассекании воздуха. Центр тяжести был смещен к концу, из-за чего кисть быстро уставала, но в нынешних обстоятельствах выбирать не приходилось. Хванин пару раз взмахнул этой грубой, едва ли тянущей на звание оружия палкой, и, вспомнив уроки в секции кэндо, которую посещал несколько лет, снова принял стойку. У-у… У-у-у… Фу-у-у… Прямой удар. Удары слева и справа. Серия быстрых выпадов. «……» Родители записали его в секцию кэндо, считая, что если он не способен сопереживать чужой боли, то должен хотя бы знать, что такое боль как объективная информация, чтобы проецировать её на себя. В итоге его выгнали из секции, так как он стремился не к очкам за технику, а лишь к тому, чтобы вырубить противника, но навыки, полученные за те несколько лет, остались в мышечной памяти. Размявшись и пробудив спящие воспоминания, Хванин крепче сжал деревянную дубину и молча зашагал вглубь леса. Ступая по грудам опавших листьев и обходя толстые корни, то и дело выступавшие из земли, Хванин не мог найти ни одного объяснения происходящему. Что, черт возьми, это вообще такое? Он уже несколько раз видел осознанные сновидения. И сейчас Хванин был уверен: это не сон. Лес, так ярко и отчетливо воздействующий на все пять чувств, не мог быть плодом воображения. И он не пьян, чтобы видеть галлюцинации. Он выпил пару коктейлей, глядя на новости о крахе своей бывшей компании, но напитки были слабоалкогольными. Воспоминания о том, что было прямо перед перемещением, тоже были кристально ясными. Почему, что же случилось, раз он оказался в таких джунглях? Слегка нахмурив густые, острые брови, он раздвинул кустарник, выросший ему по грудь, и обнаружил следы тропы. Однако, как ни крути, на протоптанную людьми дорогу это не походило. Когда люди идут через лес, где нет дорог, они естественным образом расчищают путь, ломая ветки и приминая кусты. Если так пройдут десятки или сотни людей, постепенно образуется тропинка. Может, это звериная тропа? «Нет, не звериная». Звериные тропы обычно ниже, уже, и с первого взгляда их вообще трудно принять за дорогу. Хванин прищурился. Те самые странные следы, что он видел ранее. Сжав рукоять дубины, он медленно отошел от тропы. Отпечатки напоминали следы приматов, но пальцы были длиннее. И самое главное: у приматов обычно пять пальцев, как у людей, а здесь их было всего четыре. «Разве бывают приматы с четырьмя пальцами?» Кем бы ни был хозяин этих следов, если это существо обладает достаточным развитием, чтобы ходить по лесу на своих двоих, при встрече с ним, скорее всего, не обойдется без насилия. Поняв это, Хванин решил, что лучше избегать хозяина следов — а судя по протоптанной тропе, их там было явно больше одного. Ш-ш-ш-ш… В этот момент он заметил, что стих шелест кустов и смолкло стрекотание насекомых. А в воздухе разлился тонкий, но крайне неприятный запах. «……» Шурх. Шурх-шурх. Кусты затряслись — коротко и несколько раз подряд. Хванин медленно отступал, обострив все чувства до предела. Ветра не было. Значит, что-то задевало листву. Даже Хванин, о котором иногда говорили, что он психопат, не способный на сочувствие, напрягся, оказавшись в неизвестном месте перед лицом неизвестной угрозы. Хванин медленно отступил, прислонившись спиной к ближайшему дереву. Оно было настолько толстым, что троим взрослым мужчинам пришлось бы постараться, чтобы обхватить его в кольцо. Этого вполне хватило бы, чтобы защитить спину от нападения. Едва Хванин успел об этом подумать, как из зарослей показались трое — нет, три твари — и, увидев их, он тут же развернулся и бросился наутёк в противоположную сторону. Киик? Кья-а! Кья-о-ок! Ке-е-ек! Ке-е-ек!! Зеленокожие чудовища, поначалу замершие от неожиданности при встрече с незнакомым существом, разразились визгом и бросились в погоню. Перед самым побегом Хванин успел бегло оценить особенности этих двуногих созданий. Тонкие, словно сухие палки, конечности. Непропорционально раздутые животы. Ростом не выше десятилетнего ребенка. Если бы кто-то решил воплотить в реальности голодных духов из ада, они выглядели бы точь-в-точь как эти зеленые уроды. А еще — грубо обтесанные деревянные копья и каменные топоры, словно прямиком из эпохи палеолита. Как только Хванин это увидел, вариант прямого столкновения был отброшен сразу. Он не знал, где находится. Но было ясно одно: это глухая лесная чаща, далекая от цивилизации. Если в драке он получит хоть какое-то ранение, шансы на выживание станут призрачными. «Бегуны из них наверняка никудышные». Ки-я-а-ак! Ки-ё-о-о-от!! Как и предполагал Хванин, скорость у зеленых тварей была невысокой. Хотя они и умудрялись гнаться за ним на своих хилых ножках, разница в ширине шага и физических данных была колоссальной. На бегу Хванин то и дело бросал взгляд назад, запечатлевая в памяти облик преследователей, оглашавших лес воплями. «Что это? Животные? Или дикари из глубины джунглей?» Их бугристая зеленая кожа, прикрытая лишь грубыми, жесткими шкурами, словно они даже не знали, что такое дубление, а еще эти острые, как у акул, зубы и красные, как кровь, глаза — как ни крути, на людей они не тянули. Даже взрослого человека такой жуткий вид мог бы повергнуть в ужас, но Хванин не боялся. Он думал лишь о том, как их убить. «Это не люди. А значит, за их убийство закон меня не призовет». В худшем случае — штраф за порчу имущества или нарушение закона об охране редких видов животных. Ки-гя-гяк! Ки-хе-ек! Кхе-ек! Кгя-а! — Фух, фух… Фу-у-ух. Среди свиста ветра, проносящегося мимо ушей, отчетливо слышалось тяжелое, хриплое дыхание тварей, которые задыхались куда сильнее его самого. Туфли немного мешали при спринте, но особой усталости он не чувствовал. Он всегда поддерживал себя в форме, так что был уверен: в таком темпе он сможет бежать еще минут двадцать. А вот эти твари выдохнутся гораздо раньше. Возможно, даже прекратят погоню еще до того, как истечет это время. «…» Следя за тем, куда ступает, Хванин перехватил поудобнее дубину, чувствуя ее вес. Он не был безоружен. Разница в весовых категориях и выносливости была очевидна. Хванин не собирался оставлять в живых существ, которые гнались за ним, источая такую жажду крови. Его девиз был прост: если хочешь ударить, будь готов получить в ответ. Хванин, не сводя глаз с дороги, оценил расстояние до преследователей. Одна тварь, сравнительно более крупная, вырвалась вперед, а двое других отстали и бежали следом. Решение было принято. Заметив впереди особенно толстое дерево, Хванин плавно сменил направление. Сделав вид, что обходит его, он юркнул за ствол, двумя руками вцепился в дубину и, выравнивая дыхание, замер в ожидании. …Топ-топ-топ-топ…! Ки-я-а-а…! Звук топота и визг приближались. Хванин напряг мышцы рук. Еще мгновение. Ки-е-ек! — Ха! Когда из-за дерева показалась зеленая тварь, брызжущая грязной слюной, он выскочил навстречу и обрушил дубину прямо ей на голову. Бу-у-ум! Хрусть!! Удар пришелся точно в лицо. Голова твари неестественно дернулась в сторону, и она рухнула, даже не успев издать крика. От силы удара у чудовища вылетел глаз, а лоб просел под формой дубины. Тварь забилась в конвульсиях, пуская слюни. Хрусть. Хванин с бесстрастным лицом раздавил ей горло, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. От ощущения того, как жизнь покидает тело, по коже пробежал холодок, но Хванин тут же подобрал черный каменный топор, выпавший из рук мертвой твари, и швырнул его во второго преследователя. Вжух-вжух-вжух! Плохо сбалансированный топор пролетел над головой зеленокожего с копьем и исчез в лесной чаще. Ки-хи? Хванин не стал терять времени на досаду. Он бросился к твари, застывшей от неожиданности, и одной рукой вырвал из ее рук неуклюже выставленное деревянное копье. Ки-гяк?! Тварь рефлекторно вцепилась в копье, пытаясь удержать его, но разница в силе и весе была подавляющей. Зеленокожий, не удержавшись, полетел вперед, как и планировал Хванин, и упал на землю. Хванин тут же опустил дубину на открытый затылок твари. Хрясь! Безжалостный удар размозжил череп так, что стало видно содержимое. От двух ударов дубина треснула и наполовину сломалась, но Хванин, не колеблясь ни секунды, отбросил обломок и крепко перехватил метровое деревянное копье. Затем он перевел взгляд на последнего оставшегося в живых. — Ки, киек?! Последний зеленый урод, чья выносливость была заметно ниже, а бег — медленнее, воочию увидел, как именно его сородичи погибли от рук Хванина. В глазах этого существа Хванин неминуемо казался вестником смерти. — Кихееек! Хванин сверкнул глазами, глядя, как зеленый урод бросает свою деревянную рогатину и пускается наутек. Поскольку он впервые видел подобных тварей, то опасался, что их образ мышления окажется чуждым, но перед лицом смерти они ничем не отличались от обычных животных. Хванин в мгновение ока настиг отчаянно удирающего монстра, резко взмахнул запястьем, вкладывая в движение вращательный импульс, и нанес удар прямо в спину. Пхук! Деревянное копье насквозь пробило грудь зеленого урода. — Кхе… р-р-р-р. Зеленый урод издал булькающий, клокочущий стон, судорожно вцепившись в торчащий из груди конец копья. Он попытался с трудом повернуть голову, чтобы взглянуть на своего палача, но… — … Хванин без всякой жалости швырнул его в сторону вместе с застрявшим в теле копьем. Наслаждаясь возбуждением от того, что только что отнял чужую жизнь, Хванин сжал и разжал кулаки, выравнивая дыхание. Затем, глядя на трупы трех убитых монстров бесстрастным взглядом, он пробормотал: — И все-таки я ни черта не понимаю. Даже для Хванина, чья способность к сопереживанию была далека от человеческой, происходящее казалось полным абсурдом. Найти золотую монету в зловонном переулке и переместиться в место, кишащее подобными тварями? Разве это вообще возможно? Он было подумал, не сон ли это, но сердце, бешено колотившееся после минутного забега и адреналинового угара убийства, подсказывало: все это — суровая реальность. — … Быстро остыв и трезво оценив ситуацию, Хванин содрал с трупов трех монстров лохмотья, напоминавшие кожу, а затем срезал лиану, обвивавшую ближайшее дерево, чтобы связать добычу в узел. После этого он принялся прятать тела монстров в густых зарослях. От тварей разило так, что это можно было назвать лишь отвратительной вонью. Раз от их тел исходит такое амбре, вряд ли у них острое обоняние. Так что, если спрятать трупы здесь, обнаружение их сородичами удастся отсрочить надолго. Наскоро затерев следы схватки, Хванин осмотрел деревянное копье, которым заколол монстра. — …Запах крови — это проблема. У копья лишь немного затупился наконечник. Если подточить его ножом, можно использовать снова, но оно слишком сильно пропиталось красной кровью зеленого урода. Даже если вытереть его кожей, со временем оно начнет источать зловоние. Отбросив копье, Хванин вспомнил о каменном топоре, который метнул первым, и обыскал местность в том направлении. Обнаружив топор, целым и невредимым торчащий в стволе огромного дерева, он с недоумением принялся его изучать. Форма была односторонней, и не только темная рукоять, но и серо-черный камень, служивший лезвием, был сделан из материала, которого не было в памяти Хванина. Пак! Ради эксперимента он с силой ударил по дереву — и вырвал кусок живой древесины треугольной формы глубиной в ладонь. При этом на самом каменном топоре не осталось ни единой царапины. — Да и веревка, скрепляющая рукоять с лезвием, похоже, не растительного происхождения… В любом случае, как оружие он будет полезен. Раз уж короткая дистанция боя его не устраивает, стоит смастерить еще одно копье или дубину. Прихватив каменный топор и взвалив на плечи вонючие, пропитанные едким запахом лохмотья, Хванин быстрым шагом покинул это место. Он не знал, куда идти. Не знал, что его ждет впереди. Но и оставаться там, где столкнулся с монстрами, было нельзя. «Судя по тому, что они активны днем, это не ночные твари. И раз в руках у них не было добычи, значит, они вышли либо на охоту, либо в разведку». Тогда, для начала… Приняв решение, Хванин двинулся в сторону, противоположную той, откуда пришли монстры. ---------- 002 Море деревьев Хванин устроился на работу в одну из дочерних компаний крупного конгломерата, когда его родители погибли в аварии, оставив его совсем одного в этом мире. Объявились было какие-то люди, называвшие себя родственниками и кузенами, в надежде урвать наследство, но стоило делу дойти до закона, как эти типы, осыпав его проклятиями, исчезли так же бесследно, как и появились. Для Хванина, сумевшего полностью сохранить родительское наследство, это не стало душевной травмой. Да и в любом случае, он никогда не интересовался людьми: те, кто находился за пределами его личного круга, были для него не более чем муравьями на обочине. Впрочем, после гибели родителей, которые служили для него компасом и ориентиром в жизни, существование Хванина стало еще более бесчувственным. За двадцать шесть лет он так и не нашел того, чего хотел бы достичь или к чему стремился бы всей душой. Единственной целью, которую можно было назвать таковой, была забота о родителях, вырастивших его без всяких условий и ожиданий. Но теперь и их не стало — они разбились в автокатастрофе. Ни цели, ни направления, ни смысла. Потеряв всё, Хванин поначалу немного растерялся, но, следуя заветам родителей, решил жить как самый обычный человек. Это оказалось несложно. Он с детства усвоил: если притворяться молчаливым, внимательно слушать собеседника и изредка улыбаться, большинство людей проникаются к тебе симпатией. К тому же, если копировать поведение родителей и действовать так, как они учили, никаких проблем не возникало. Лишь изредка, когда он совершал поступки, от которых окружающие приходили в ужас, близкие знакомые в шутку спрашивали: «Эй, этот малый, случаем, не психопат?», но в целом его репутация оставалась вполне приличной. И вот, на третий год работы, Хванин оценил самого себя как человеческую оболочку. Без желаний, без интересов, просто пустая оболочка, живущая лишь потому, что еще не умерла. Потому он и не боялся смерти. Если бы она пришла, он бы просто принял её с мыслью: «Ну, значит, пора». Наверное, это можно назвать полным равнодушием к смерти. И всё же, когда он случайно оказался в странном месте и отнял жизнь у неведомого монстра, Хванин впервые ощутил прилив эмоций. Разрыв жизненной нити, отозвавшийся в подошвах ног. Легкость уходящей жизни, просочившаяся сквозь ладони. В сердце Хванина проросло семя. «……М-м». Приняв тот факт, что он больше не на Земле, Хванин первым делом поставил перед собой задачу вернуться домой. Особой причины не было. Просто в голове, еще возбужденной от убийства трех зеленых чудовищ, всплыло слово «возвращение», а следом за ним — и сама цель. У него не осталось ни семьи, ни друзей. Возвращаться, по сути, было некуда, но теперь он, кажется, начал понимать, что имел в виду отец, говоря о ностальгии. Именно поэтому он и выбрал эту цель. С первого взгляда — абсолютно невыполнимая задача. Но Хванин, почувствовав, как его дух впервые воодушевился от постановки цели, принялся вертеть в пальцах золотую монету. «Перемещение? Или телепортация?» Хванин читал много разной литературы ради знаний, и среди книг попадались всемирно известные фэнтези-романы. «Алиса в Стране чудес» или «Волшебник страны Оз». Он подобрал монету и попал в странный мир. Значит, монета — это проводник для межпространственного перехода, и он активировал его, коснувшись предмета. К тому же, золото обычно служит валютой. А если есть валюта, значит, есть и цивилизация. Раз существует цивилизация и перемещения между мирами, то где-то в этом мире должны быть и маги. Если найти мага и расспросить его о монете, можно будет понять, что делать дальше. Глобальная цель — возвращение на Землю. Локальная цель — поиск мага. Насущная цель — выжить здесь, в джунглях. Подумав, что для начала это вполне достойный план, Хванин начал пробираться прочь от зеленых тварей, выискивая безопасное место. Цель-то он поставил, но…… честно говоря, ситуация была паршивее некуда. «Пожалуй, в такой ситуации уместно сказать, что тревог у меня полон рот». Под ногами — слой опавших листьев и перегноя, мешающий идти. Заросли кустарника, вымахавшие до груди, крадут обзор и выматывают силы. Погода стоит жаркая, но терпимая. Ночью похолодает, но у него есть лохмотья, снятые с убитых монстров, а если собрать побольше листьев с деревьев, можно устроить лежанку и переждать холод. Разводить огонь — затея не из мудрых. Если хищник боится пламени, он уйдет, но если зверь любопытен, свет костра может его приманить. Что до ночевок под открытым небом, то он не раз ходил в походы с отцом, так что привык к бивакам. Если начать перечислять остальные мелкие проблемы, то не хватит пальцев на обеих руках, но самой серьезной на данный момент оставались еда и вода. Ну и, конечно, неизвестные монстры, обитающие в джунглях, и хищники, которые здесь наверняка водятся. Ур-р-р-к. Желудок издал утробный звук. С тех пор как он попал в это странное место, прошло пять часов. А до этого он выпил лишь пару рюмок алкоголя, немного изотоника да съел крошечную шоколадку — по сути, он не ел уже десять часов после обеда. Будь он на Земле, поиск еды и воды не был бы таким критичным вопросом. Можно утолить жажду утренней росой или поискать съедобные плоды. В конце концов, есть же поговорка о том, что можно питаться кореньями и древесной корой. Однако… Кьи-и-и-р-р-р… «……» Над головой, издавая странные звуки, пролетела фиолетовая птица с рогом. Это не Земля. Конечно, на Земле тоже встречаются птицы с рогами. Например, птицы-носороги или цесарки. Но там нет фиолетовых птиц размером с журавля, чей клюв напоминает спиралевидное сверло. По крайней мере, в памяти Хванина таких не было. А значит, нужно исходить из того, что земные знания и здравый смысл здесь не работают. Если болезни, вызванные совершенно иной средой, — это неизбежность, с которой ничего не поделаешь, то от нападения зверей или монстров во время ночлега можно хотя бы попытаться защититься. Вот только как понять, что здесь можно есть? «Если зажарить на огне…» Хванин повернул голову к густым зарослям, где рос оранжевый плод размером с пятисотвоновую монету. Он потыкал каменным топором в круглый, усеянный пупырышками фрукт, пробормотал что-то себе под нос и покачал головой. Даже жарка на огне не гарантирует безопасности. Кто даст гарантию, что в результате неизвестных химических реакций не образуется смертельный яд? С водой та же история. Найти источник — еще не значит спастись. Кто знает, какие микроорганизмы в ней живут и как они подействуют на организм? Бывает, что люди травятся, просто попив местной воды в заграничной поездке, а что, если здесь и вовсе другие законы мироздания? Законы физики, кажется, схожи с земными, так что, возможно, если соорудить простейший фильтр или развести огонь и прокипятить воду, все будет в порядке. Поскольку Хванин при жизни часто занимался бушкрафтом вместе с отцом, он мог смастерить фильтр для очистки мутной воды или слепить примитивную глиняную посуду. Но заниматься бушкрафтом в лесу, кишащем монстрами? Это равносильно самоубийству. Хванин почувствовал, как невидимое лезвие прижалось к самому горлу. Такого чувства он не испытывал за все свои двадцать шесть лет. Лесная ночь наступает рано. Хотя голова Хванина была переполнена тревожными мыслями, он начал осматриваться, решив первым делом разобраться с насущными проблемами, пока лес постепенно погружался во тьму. Сейчас на наручных часах было 01:17. Когда он только попал сюда, часы показывали пять вечера. Весной солнце садится примерно в семь, так что, если учитывать разницу во времени с Кореей, выходило около восьми часов. Если разница с Кореей составляет восемь часов, значит, он находится на нулевом меридиане. Это линия, проходящая через Великобританию и Африку. «Если применить сюда температурный режим…» Джунгли Центральной Африки или первобытные леса Англии, Франции, Испании. …Да быть того не может. Допустим, на секунду, на одну миллионную долю вероятности, что те зеленые монстры — неизвестные науке коренные обитатели. За несколько часов Хванин прошел не менее двадцати километров. В здравом уме Хванина не существует лесов, где гигантские деревья высотой в десятки метров покрывают территорию диаметром в двадцать километров, по крайней мере, в Европе таких нет. В Африке он никогда не был и не интересовался ею, так что, может, там они и есть, но, насколько он слышал, дневная температура в апреле-мае там легко переваливает за тридцать градусов. А местами доходит и до сорока. Здесь не так жарко. Да и влажность, кажется, высокая. «В конечном счете, это лишь подкрепляет гипотезу о том, что я не на Земле». Хванин, отвлекшись на раздумья, тихо вздохнул, продолжая искать место, подходящее для ночлега. В нынешнем районе не было ничего пригодного для лагеря. Еще час — и лес поглотит кромешная тьма. Нужно найти безопасное укрытие, ведь могут появиться ночные хищники. Надеяться на удачу и двигаться дальше — глупая затея, недооценивающая опасность леса. «Надо вернуться». Хванин направился обратно к месту, которое приметил двадцать минут назад, внимательно изучая джунгли, полные жизни. Жизни в лесу было в избытке. Растения, мелкие животные, насекомые — составляющие леса ничем не отличались от земных. Стоило немного копнуть землю, как оттуда выбирались черви (с золотистой чешуей), существа, похожие на кротов, или разноцветные гусеницы. Если потыкать каменным топором в кусты, взлетали стаи мух, источающих странное свечение, и, возможно, поденки, которые вспыхивали повсюду, словно телепортируясь. Хоть какое-то утешение: после встречи с теми зелеными монстрами ему не попадались другие чудовища или хищники, но Хванин счел отсутствие крупных зверей дурным знаком. Это могло означать, что те зеленые твари, передвигающиеся на двух ногах и способные пользоваться орудиями труда, либо разогнали всех животных, либо сами охотятся здесь, захватив территорию. «Все три монстра были самцами». Пусть и уродливые, но мужские половые органы у них были. Судя по поведению и инструментам, самки наверняка отсиживались в безопасном месте, занимаясь продолжением рода. Чем больше он анализировал ситуацию, тем мрачнее становились мысли. Единственным утешением было то, что он, стараясь отбить свой городской запах, долго валялся в листовом опаде и густо вымазал одежду грязью и листьями. — Фух. Добравшись до намеченного места, Хванин тихо выдохнул и ухватился за корень дерева, который был толще его собственного тела. Почти девять часов непрерывного движения — и усталость начала брать своё. Если бы только на ногах были кроссовки, а не туфли. Если бы на плечах была спортивная форма, а не деловой костюм. Не счесть, сколько раз за день промелькнули эти мысли. Так или иначе, Хванин, периодически оставлявший лишь ему одному заметные метки, благодаря им без труда отыскал присмотренное ранее огромное дерево и немедленно принялся устраиваться на ночлег. Дерево было настолько исполинским, что понадобилось бы не меньше двадцати взрослых, чтобы обхватить его ствол. Корни, выпирающие из земли, оказались толщиной с человеческое тело, и в их густом сплетении нашлось место, куда взрослый мужчина мог втиснуться, свернувшись калачиком. В этой нише Хванин настелил ворох густой листвы, а поверх уложил шкуру, содранную с убитого им зеленого монстра. Хотя он и натер шкуру землей и травой, запах выветрить до конца не удалось: от подстилки исходило тяжелое зловоние и едкий запах мочи, раздражавший нос и горло. Вдобавок ко всему — приторный дух сырой травы и древесины. — Дом, который оставили родители, был настоящим раем. От резкого запаха к горлу подступил кашель, но Хванин сдержался, снял пиджак и втиснулся в узкое пространство. Пришлось сидеть в скрюченной позе, но когда речь идет о выживании, комфорт — непозволительная роскошь. Прижав к груди каменный топор и укрывшись темно-серым пальто, он почувствовал некое подобие уюта. … Неужели он всё это время был в таком напряжении? Стоило замереть, как события сегодняшнего дня нахлынули волной, превращаясь в свинцовую усталость. Вместе с ней обострились голод и жажда. Он оторвал манжету рукава, тщательно протер её изнанкой рубашки, взял в рот и начал перекатывать языком, чтобы хоть немного стимулировать слюноотделение. «Это лишь временная мера…» Еды нет, воды нет. Даже если держаться из последних сил, предел — два дня. Стоит ли рисковать, пока еще есть хоть какие-то силы двигаться? В памяти всплыли плоды размером с пятирублевую монету, которые в изобилии попадались в лесу. Они выглядели сочными, так что, если их съесть, можно разом утолить и голод, и жажду. Однако… — … Продолжать мучиться от голода и жажды, пока не сдохнешь, или рискнуть жизнью, попробовав неведомые плоды? Если выбирать из двух зол, придется остановиться на втором. В первом случае смерть неизбежна, во втором — есть хоть какой-то шанс выжить. В конце концов, вопрос с едой он хотя бы может контролировать, а вот если в воздухе содержатся вредные примеси — тут он бессилен. Разве не говорят, что в Средние века, Новое время и эпоху колонизации коренное население новых земель губили не столько захватчики, сколько болезни, принесенные ими? К тому же здесь водятся монстры… и от них тоже можно погибнуть. — Хе-хе. Хванин издал короткий смешок. Когда он смеялся в последний раз? Может, в начальной школе, когда мама крепко обнимала его? Ощущение было такое, будто стоишь голым посреди минного поля, но, как ни странно, это его не пугало. В любом случае, условия для выживания паршивые, но пока смерть не пришла, надо бороться до конца. Хванин уткнулся лицом в полу пальто, чтобы заглушить рвущийся наружу смех, и попытался уснуть. ---------- 003 Дремучий лес Спать крепким сном во время ночевки в лесу — непозволительная роскошь. Особенно если ты решил заночевать под открытым небом. На Земле, даже в Корее, которую принято считать относительно безопасной, полно диких животных. Пусть тигры и волки вымерли, но остались гималайские медведи, которых правительство то и дело выпускает на волю, кабаны, да и просто одичавшие собаки или косули могут доставить немало хлопот. К примеру, еще в старших классах Хванин однажды отправился на прогулку в горы за домом и столкнулся с озлобленной одичавшей собакой. Впрочем, та псина в итоге сдохла от ударов его дубины, но сейчас не об этом. Следуя урокам отца, с которым он часто выбирался в походы, и собственному опыту одиночных вылазок, Хванин держал ухо востро, коротая время в полудреме. «……» Почувствовав странное покалывание на коже, Хванин лишь слегка, едва заметно приоткрыл один глаз. И увидел. Прямо за переплетением древесных корней промелькнул ярко-желтый глаз. Холод пробежал по спине, и он тут же зажмурился. Даже дыхание затаил. Он напряг слух, стараясь не издавать ни звука, — так тихо, что можно было бы услышать падение иголки. Тишина. Ни птичьего щебета, ни стрекота насекомых. Сабак…… ……сарак…. Сквозь гнетущую тишину едва уловимо доносился шорох влажной листвы под чьими-то лапами. «Слишком легко для шагов монстра. Скорее всего, хищник». Неужели рыщет поблизости? Если это зверь, возможно, он учуял запах, который Хванин не смог до конца перебить, или же его привлек чужеродный для леса аромат человека. Крепко сжав рукоять каменного топора, прижатого к груди, Хванин осторожно приоткрыл глаз. Но разглядеть что-либо в глубине леса, куда не пробивался даже лунный свет, было невозможно. Вокруг царила лишь кромешная тьма. В этот момент в узкой щели между толстыми корнями снова блеснул желтый огонек. Хванин заметил, что желтый зрачок смотрит куда-то в сторону, а не на его укрытие, но все равно поспешно закрыл глаз. «Уровень глаз был примерно на высоте пояса». Если вспомнить ландшафт до заката, то этот желтый глаз находился как раз на уровне его талии. Ниже, чем у того зеленого монстра, с которым он столкнулся днем. К тому же, осторожный шорох шагов выдавал ритм, присущий четвероногим. Это точно хищник. «Размером, должно быть, с тигра». Вступать в бой — чистое самоубийство. Сырык…… сарык……. ……Хру-у-урр……. Послышался звук, будто ветер гуляет в длинной извилистой трубе. То ли дыхание зверя, то ли утробное рычание. От звука голоса хищника, доносящегося совсем рядом, сердце бешено заколотилось, и организм начал стремительно расходовать кислород. Корни дерева были толстыми и твердыми. Они переплелись так плотно, что даже медведь не смог бы разворотить их с одного удара. Хванин мысленно прокручивал один и тот же сценарий: если зверь сунет морду в щель, он вонзит каменный топор прямо ему в переносицу, и сосредоточил всё внимание на том, что происходит снаружи. Прошло некоторое время. Шорох, доносившийся до ушей Хванина, начал постепенно удаляться. «589…… 599…… 600». Он дышал едва заметно, считая про себя до шестисот, и когда наконец вернулось щебетание птиц «у-у-у», а лес снова наполнился стрекотом насекомых, он выдохнул. «……Не нашел меня?» Должно быть, помогло то, что он спрятался в корнях, которые сами по себе сильно пахли, да и пальто, перепачканное в земле, скрывало его запах. ……Или же у зверя была иная цель. Медленно выравнивая дыхание, Хванин вдруг почувствовал, как затекли руки. Он понял, что до боли сжимал рукоять топора, и разжал пальцы. От напряжения ладони взмокли, а пальцы неприятно покалывало. Опасность миновала, но Хванин не терял бдительности, вытирая ладони о листву. Проведя остаток ночи с открытыми глазами и лишь под утро, когда небо окрасилось в темно-синий цвет, позволив себе короткий сон, он выбрался из своего древесного убежища только тогда, когда вокруг стало совсем светло. У-ду-дук. — Ох-х… Хванин, который впервые узнал, что человеческие суставы могут так сильно закостенеть, начал осторожно разминаться, чувствуя, как тело стало твердым, словно деревяшка. Сидеть в скрюченном положении больше шести часов подряд было, мягко говоря, глупостью. Сначала мышцы протестовали, издавая хруст при каждом движении, но по мере разминки тело разогревалось, и двигаться становилось легче. Почувствовав, что пришел в норму, Хванин усмехнулся. Надо же, за один день в этих джунглях он испытал куда более сильные эмоции, чем за все двадцать шесть лет своей жизни. Кур-р-р-р. Стоило организму прийти в тонус, как он тут же потребовал калорий. Слушая урчание в животе, Хванин первым делом решил поискать следы, которые мог оставить ночной гость. — ……Хм. И нашел отпечатки лап. Обнаружив на влажной земле следы, характерные для кошачьих, он приложил к ним свою ногу. Подушечки. Каждая из них была размером с его ступню. Такой зверь был раза в три-четыре крупнее тигра. Осторожно следуя по следам, он понял, что хищник прошлой ночью вовсе не искал его — он просто проходил мимо. Следы тянулись по голой земле, где не было листвы, ровными интервалами. Счастье в несчастье. Если бы такой монстр, да еще и прирожденный охотник из семейства кошачьих, действительно открыл на него охоту… Хванин машинально потянулся к губам, чтобы коснуться их, и осознал, что кожа потрескалась от обезвоживания. В тот же миг на него навалились сильный голод и жажда, отчего перед глазами на мгновение поплыло. Сейчас всё ограничилось лишь этим, но вскоре могли наступить слабость в ногах, холодный пот, озноб и тошнота — верные спутники мучительного голода. Это были сигналы того, что смерть подбирается всё ближе. Взгляд невольно скользнул к оранжевым плодам, напоминающим по форме вирус короны. Кусты с этими ягодами росли повсюду, их было так много, что поначалу они казались обычным сорняком. Шурх! В этот момент из кустов неподалеку от Хванина выскочило существо размером с белку, похожее на помесь слона и кролика. Хванин мгновенно сжал в руке каменный топор и замер, наблюдая за маленьким зверьком. В целом он походил на кролика, но его уши, покрытые нежным коричневым мехом, были широкими и плоскими, как у слона. Передние лапы, длинные, почти как задние, были развиты так, чтобы удобно хватать предметы, а крошечные усики на кончике тупой мордочки беспрестанно подрагивали, словно улавливая вибрации воздуха. «……» Кроликобелка, выбравшаяся из кустов, видимо, обладала плохим зрением: не заметив Хванина, она встала на задние лапы, озираясь по сторонам и непрерывно принюхиваясь. Спустя мгновение, решив, что опасности нет, она ловко выбрала оранжевый плод и изо всех сил потянула за самый крупный и яркий из них. Пу-с-с, тик! С легким звуком куст слегка качнулся, и плод оказался в лапках кроликобелки. Зверек зажал его под мышкой и… Та-да-да-да! …ловко полез на дерево. В мгновение ока взлетев на десяток метров, кроликобелка добралась до ближайшей ветки и передними лапками принялась умело счищать с оранжевого плода наросты. Хлоп-хлоп. Оранжевая кожура с наростами посыпалась вниз, а затем движение прекратилось. Очистив плод, кроликобелка принялась с аппетитом чавкать его мякотью. Хванин, наблюдавший за всем этим, опустил взгляд на кусты. Будь он на Земле, этот плод, вероятно, можно было бы считать относительно безопасной пищей. Но это была не Земля, и то, что для кроликобелки — еда, для него могло оказаться ядом. Хванин некоторое время пристально разглядывал плод, который на вид казался зловещим, а затем сорвал такой же, какой выбрал зверек. Раз кроликобелка орудовала мордочкой, чтобы очистить кожуру, значит… «……» На ощупь плод был мягким, словно бархат. Когда он потянул за наросты, чтобы снять кожуру, та поддалась на удивление легко. Содержимое напоминало слегка ошпаренный и очищенный от кожицы помидор. Хванин разрезал его мультитулом пополам и увидел три-четыре семечка размером с зернышко кунжута. «Пахнет как цитрусовый сок». Немного поколебавшись, Хванин отщипнул кусочек мякоти и положил на язык. Он покатал его во рту, выжидая… «Вроде нормально». Язык не немел и не горел. Вкус начал распространяться по рецепторам, и он оказался вполне обычным. Легкая терпкость, немного кислинки и умеренная сладость. Хванин даже удивился, что дикий, некультивированный плод может быть таким сладким, и проглотил кусочек. «268… 279… 299… 300». Отец учил его, что если съесть ядовитый плод или фрукт, симптомы проявляются в течение пяти минут. Он следил за часами, ожидая эти пять минут, но ни боли в животе, ни спазмов в желудке не последовало. На всякий случай он удалил все семена, положил мякоть в рот и разжевал — сок брызнул, наполняя рот сладостью. Вкусно. Легкая терпкость и кислинка лишь подчеркивали сладость. Он подождал еще пять минут, но признаков отравления или несварения не появилось. Хванин про себя облегченно выдохнул, достал смартфон, нашел еще один такой же плод, как у кроликобелки, и сфотографировал его. «Хорошо, что я недавно сменил телефон». После покупки он сам заменил аккумулятор на более емкий, стороннего производителя. Все функции, потребляющие заряд, он еще вчера отключил, яркость выставил на ноль, а звук перевел в беззвучный режим без вибрации — если экономить, заряда хватит на шесть дней. Затем Хванин раздобыл большие листья, похожие на пальмовые, и, побродив по округе, собрал оранжевые плоды, которые окрестил «корона-ягодами». Похоже, этот лес был местом их обитания, так что о еде в ближайшее время можно было не беспокоиться. Съев около десяти ягод и утолив не только жажду, но и голод, Хванин снова двинулся в путь. Главная цель — найти следы людей. Конечно, их могло здесь и не быть, но для выживания поиск разумных существ, подобных человеку, был первоочередной задачей. Пусть это будет племя, враждебное к чужакам, но об этом он подумает, когда хотя бы найдет эти самые следы. Хванин продвигался вперед, внимательнее, чем вчера, изучая землю и осматривая бесчисленные деревья, как вдруг заметил странную прогалину в зарослях и впился в нее взглядом. «Плохо дело». Странность заключалась в том, что это был след от зверя, который примял траву. Хванин приложил ногу к свежему отпечатку, чтобы сравнить размеры: этот след оказался немного меньше. Оглядевшись по сторонам, я понял, что местность сменилась холмами: ровных участков почти не осталось, взгляд упирался в сплошные неровности и изгибы рельефа. Кое-где виднелись кусты ягод корона. Хорошая новость заключалась в том, что даже спустя три часа пути эти ягоды всё ещё попадались, а плохая — вероятность того, что прошлой ночью здесь бродило несколько хищников, значительно возросла. И это было ещё не всё. Я задержал взгляд на особенно крупном дереве, а затем подошёл к нему поближе. — Неужели они и по деревьям лазают? Хванин, пристально разглядывая шесть длинных вертикальных борозд от когтей, оставленных, видимо, когда зверь сорвался при попытке взобраться на ствол, снова окинул окрестности взглядом и пробормотал: — Может, сделать щит? Если следовать моей задумке, получится не столько щит, сколько крошечный плот, но в любом случае, если приделать к плоскому куску дерева ручку, он сойдёт за щит. Закончив с размышлениями и планом, Хванин принялся за дело. Для начала он собрал охапку дров толщиной с дубинку, сделанную вчера. Конечно, для щита лучше подошли бы доски, но мой мультитул годится только для мелкой и кропотливой работы. Можно было бы попытаться наколоть досок каменным топором, но тратить на это столь ценное оружие я не мог. Набрав достаточно дров, я нарезал кустов корона, чтобы использовать их стебли вместо верёвок. Затем каменным топором подровнял длину толстых поленьев. И тут. Бах! Я случайно ударил по камню, но на топоре не осталось даже царапины — зато в самом камне образовалась глубокая выбоина. — …Да из чего же, мать вашу, сделан этот топор? Пробормотав это, Хванин продолжил работу. Как бы то ни было, случайное открытие, что топор невероятно прочен, принесло хоть какое-то утешение. Если оружие крепкое и надёжное, оно прослужит долго. После этого я выложил подогнанные по длине ветки в ряд и, плотно переплетя их стеблями кустарника, соорудил прямоугольный щит. Результат двухчасовой возни оказался в точности таким, как я и задумывал. Благодаря тому, что веток было много, и они были прямыми, щит получился достаточно плотным, чтобы остановить даже стрелу. А поскольку я намеренно вставил в щели острые сучья, то, если этим щитом врезать какому-нибудь зелёному монстру, тот вмиг превратится в кровавое месиво. Конечно, Хванин и не думал, что этот примитивный деревянный щит защитит от нападения крупного хищника. Этот щит — лишь средство сдерживания, способ создать брешь, воткнув его в пасть твари, когда та попытается укусить. Это была воля Хванина: если уж суждено сдохнуть, то не просто так. Я просунул предплечье в ремень с внутренней стороны импровизированного щита и подвигался. Размер позволял едва прикрыть верхнюю часть тела, так что движениям это не мешало. «Надо было хоть пару книг по щитовому бою пролистать». Я как-то ради интереса читал пособие по фехтованию, которое якобы написал Паулус Гектор Майр — средневековый немецкий чиновник, даже пошедший ради этого на растрату, но, кроме этого, никаких знаний у Хванина не было. Невежда, но… попробую встать в стойку, как в тех играх про средневековые дуэли. Так щит должен закрывать корпус и колени. Ноги расставить пошире, по диагонали, чтобы быть готовым к удару спереди… «В такой позиции противник будет видеть только мои глаза и голени». Я попытался взмахнуть каменным топором, оставаясь в этой стойке. Тук. С выставленным щитом махать топором оказалось неудобно. При попытке нанести удар сверху рука задевала край щита. «Значит, при атаке щит придётся слегка отводить в сторону». Для сильного удара щит нужно убирать полностью, так что основной способ атаки — рубящий сверху вниз. Махать топором двумя руками тоже не выйдет. Приходится бить одной, а из-за того, что баланс у топора просто дерьмовый, запястье быстро устаёт. Короткая дистанция атаки тоже беспокоила, а вступать в ближний бой с такой хлипкой защитой было опасно. Поняв, что недостатков полно, Хванин решил сделать ещё одну дубину. На этот раз не ветку, а деревянную палку длиной около полутора метров. Она росла десятилетиями, прежде чем по какой-то причине сломаться, и была толщиной с бедро взрослого человека. Я обработал её топором, сделал рукоять, а кору со стеблей кустарника содрал мультитулом и обмотал мягкими волокнами место хвата. — Теперь не выскользнет. Хванин подержал её в руке, пару раз взмахнул, а затем молча доработал рукоять так, чтобы можно было держать двумя руками. Благодаря тому, что я постоянно ходил в спортзал, работая в офисе, сил хватало и на одну руку, но баланс у этой дубины был не лучше, чем у топора, так что двуручный хват казался куда разумнее. Деревянный щит на левой руке, каменный топор в правой, двуручная дубина за спиной. — Хм. Вооружившись, я подумал, не стоит ли сделать ещё и защиту для рук и ног. Поразмыслив, Хванин покачал головой. У меня нет ни навыков, ни времени на такую работу. Да и обстановка не располагает к безопасности. «Нужно думать не о сражениях, а о том, как выжить и унести ноги». Взвалив дубину на плечо, Хванин снова двинулся в путь. ---------- 004 Лес деревьев Раздобыв щит и запасное оружие, а также хоть немного пополнив запасы еды, Хванин почувствовал, как тревога, терзавшая его разум, заметно утихла. Оружие, щит и тот факт, что даже спустя четыре часа после поедания корона-ягод он чувствовал себя нормально, — всё это внесло свою лепту в его успокоение. — М-м… Он поднял взгляд, и в поле зрения снова попал лесной полог, плотно закрывающий небо. Целью Хванина было не любование небесами, а наблюдение за направлением теней. Он полагал, что движется в сторону восхода солнца, но из-за того, что приходилось постоянно петлять, избегая следов зеленых чудовищ и диких зверей, путь казался неоправданно длинным. Джунгли представляли собой череду равнин и пологих холмов. Стоило начать подъем на холм, как направление могло сбиться, а продираясь сквозь деревья и густой кустарник по пояс, он неизбежно отклонялся от курса. К тому же, его изрядно выматывало то, что он едва не был укушен какой-то рептилией — то ли змеей, то ли ящерицей, — прятавшейся в траве, а еще его постоянно преследовали крики летающих тварей, похожих на помесь ворона с филином. Единственным утешением было то, что на одном из пологих холмов он нашел дупло, похожее на то, где ночевал вчера, и раздобыл еще немного корона-ягод. Правда, когда он сходил по нужде, цвет мочи оказался оранжевым, что не на шутку встревожило, но Хванин надеялся: если всё пойдет так и дальше, он рано или поздно выберется из этого леса. Однако уже через час он понял, что это было лишь слепым оптимизмом. Кир-р-р. Ки-хи-и-и. Он столкнулся с целой группой зеленых чудовищ. Кто бы мог подумать, что сразу за пологим склоном холма окажется валун размером с дом? Если бы Хванин увидел этот камень издалека, он бы без колебаний обошел его стороной. В таком лесу подобный объект — место приметное, и он сразу заподозрил бы, что под ним наверняка кто-то собрался. На самом деле, как только Хванин заметил валун, наполовину скрытый деревьями и холмом, он почувствовал недоброе и тут же решил повернуть назад. Если бы только в этот момент из-за камня не показалось зеленое чудовище. Ки-хи-хик. С грязной шкурой, обмотанной вокруг бедер, чудовище, придерживая её двумя руками, ковыляло из-за валуна. Хванин, медленно спускавшийся по склону, вытаращил глаза. Расстояние — около пятнадцати метров. Валун, конечно, мешал обзору, но не перекрывал слишком большую площадь. Вряд ли за камнем скрывалось целое поселение. Даже если там есть стая, то всего несколько особей. Значит, лучший способ защиты — нападение. Хванин, не раздумывая, сжал обеими руками деревянную дубину и, рванувшись вперед, совершил прыжок. Ки-и? Он ударил со всей силы, разнося череп твари в щепки. Хрусть! Раздался жуткий звук удара, и из-под дубины брызнули кровь и ошметки плоти. Зеленое чудовище заметило его всего за пару метров до смерти и не успело даже дернуться, испустив дух на месте. Хванин на секунду опешил от неожиданной мощи своего оружия, но тут же попытался спрятаться, понимая, что звук удара мог привлечь остальных (если они были рядом). Однако на долю секунды раньше из-за валуна показалось ещё одно чудовище. Оно увидело сородича с размозженной головой и Хванина, всего в крови, и, по-видимому, не сразу осознало ситуацию, застыв в замешательстве… — Ха! Взмах Хванина был полным и сокрушительным: у твари случился открытый перелом верхней части туловища. Отлетев в серый валун, чудовище оставило на нем авангардный рисунок из собственной крови. Два зеленых монстра сдохли, даже не успев взвизгнуть. Не успев порадоваться успеху, Хванин тут же развернулся и бросился к вершине холма. Он впервые осознал, насколько резким может быть запах свежей крови. Если у убитых была стая, они уже почуяли неладное. Кя-кя-кя-кяк-как-как! Ки-ё-р-р-р! Квик! Квик-квик! Как он и опасался, поднялся шум, словно кричало множество глоток, и из-за валуна выскочили пятеро монстров, вооруженных кто чем: кое-как обтесанными дубинами, палками с шипами и деревянными копьями. Кя-а-а-а! Один из них, сжимавший нечто похожее на каменный топор и темную дубину, ткнул в Хванина пальцем и издал яростный вопль. Говорят, язык жестов понятен всем народам мира. Поняв, что именно означает этот жест, Хванин криво усмехнулся. Ситуация — вопрос жизни и смерти, так почему же сердце так приятно колотится, а на губах играет улыбка? Добравшись до вершины холма, где не было препятствий, мешающих обзору, Хванин прислонился спиной к дереву и крепко перехватил дубину. Он быстро окинул взглядом местность, запоминая ландшафт. Кя-ра-ра-рак! Ки-ряк! Глядя на пятерых несущихся на него монстров, Хванин едва заметно улыбнулся. Четверо в авангарде, один в арьергарде. Даже на взгляд это не бездумная атака, а организованные действия. «Но построение не зависит от типа оружия. Тот, что сзади — их вожак». Хванин пристально посмотрел на чудовище с темной дубиной, и тот, встретившись с ним взглядом, оскалился в ответ. Хотя по их поведению было ясно, что они считают его добычей, Хванин, вопреки ожиданиям, не разозлился — напротив, ему стало до странности любопытно. Тем временем четверо тварей приблизились на десять метров и, рассредоточившись, начали осторожно брать его в кольцо. Хванин лишь недоуменно хмыкнул. Окружение? Что ж, неплохо. Это позиция, которая не дает цели сбежать и позволяет атаковать со всех сторон, демонстрируя преимущество в численности. Но всему свое время, место и обстоятельства. Неужели найдется взрослый, которого испугает окружение кучки десятилеток, пусть даже вооруженных какими-то палками, напоминающими дубинки? Тем более, когда у него самого в руках полицейская дубинка и щит? Конечно, если бы они всерьез вознамерились убить его, было бы жутковато, но, прикончив трех зеленых монстров, Хванин обрел некоторую уверенность. Не самоуверенность, а именно уверенность. К тому же эти твари явно понимали концепцию «окружения» лишь как «обступить и навалиться толпой». Зачем они заходят за спину к деревьям? Почему так бестолково растягивают фронт? Все же, решив, что у них может быть какой-то скрытый умысел, Хванин вновь насторожился и рванул к тому зеленому монстру, что стоял особняком, поодаль от остальных трех. — Кихик?! Зеленый монстр, до этого методично постукивавший своей деревянной дубиной по земле, при виде стремительно приближающегося Хванина издал нечто, похожее на визг. Хванин не понимал: если враг нападает, разве не нужно атаковать в ответ? Или хотя бы уклониться, заблокировать удар и контратаковать? Но зеленый монстр застыл на месте, пока Хванин, словно бейсболист, не обрушил на него двуручную дубинку. — Пхяк!! Удар, нанесенный в идеальной стойке, пришелся точно в цель, и с тяжелым звуком монстра отбросило на пять метров. То ли от шока, то ли еще от чего, но тварь обмякла и покатилась по склону. — Кигяаааак!! — Кийоооооот!! — Кьяррррр! Словно по сигналу, оставшиеся трое, забыв про всякое окружение, разом бросились на Хванина. — … Хванин мельком глянул на пятого монстра, сжимавшего черную дубину, но тот не двигался. Впрочем, он не верил, что тот будет бездействовать вечно. Крепко перехватив дубинку обеими руками, Хванин изо всех сил метнул ее в того, что бежал в центре плотной группы. Хун-хун-хун-хун… Для тощего монстра весом едва ли в тридцать килограммов принять на грудь дубинку, которая по ощущениям весила под пять кило, было равносильно смерти. — Квеэк! Одна тварь, получив удар, рухнула вместе с дубинкой. Видимо, попало неудачно — правая рука безвольно повисла. Хванин выхватил из-за пояса каменный топор и одновременно принял удар колючей дубины левого монстра на деревянный щит, после чего с силой вогнал топор в бок твари. — Цооок! Он резко дернул оружие на себя. — Кихьяак! Из распоротого бока, словно водопад, хлынули кровь и внутренности. Хванин отшвырнул ногой монстра, который, бросив дубину, пытался собрать свои кишки, и, тяжело дыша, сбросил напряжение. Затем, словно летящий снаряд, он бросился к четвертому монстру, который в нерешительности пятился назад, и, как Капитан Америка, с размаху впечатал край деревянного щита ему в лицо. — Кванг! — Квийяаааак!!! Острый край щита, который он специально заточил, вонзился в лицо, задев глаз, и из раны вместе с кровью хлынула прозрачная жидкость. Хванин уже занес каменный топор, чтобы добить визжащую тварь, которая в агонии выронила свое деревянное копье… — …! Он заметил, как пятый монстр, за которым он все это время следил, потянулся к грязному мешочку на поясе. Слишком далеко. Что в том мешке — неизвестно, но бежать туда уже поздно. К тому же, после нескольких рывков и изнурительной схватки с четырьмя монстрами, дыхание сбилось, а легкие горели огнем. Но просто смотреть он не мог. Хванин, видя, как рука твари нырнула в мешок, поднял руку, готовясь метнуть топор. Повезет — отлично. Попадет — будет идеальный исход, а если промахнется — монстр хотя бы испугается броска и застынет, что тоже неплохо. И в тот самый миг, когда он собрался бросить топор… Хро-ро-ро-ро-ронг —!! Это не было звуком, разрывающим уши физически, но странный гул, от которого завибрировала грудь, донесся откуда-то из-за скалы. — Кх…!? — Кихик!? И Хванин, и пятый монстр были ошеломлены, но Хванин почувствовал, как внутри заворочалась тревога, глядя на реакцию монстра, который, казалось, испугался в десять раз сильнее него самого. Лицо твари посерело, она в крайнем смятении начала озираться по сторонам. Затем, полностью игнорируя Хванина, монстр бросился к ближайшему дереву. — Кияйииит!! Не обращая внимания на сорванные ногти, вонзающиеся в кожу шипы и рвущуюся плоть, он отчаянно карабкался вверх. В этот момент в голове Хванина сложился пазл. — Хыть! Хванин рванул к дереву и, когда монстр успел взобраться метра на два, с силой вогнал каменный топор ему под колено. — Кьяааак!? Зеленый монстр, рухнувший с дерева от невыносимой боли, взвизгнул в сторону Хванина, и в этом крике смешались ужас, страдание, ярость и страх. Для ушей Хванина этот визг звучал как отчетливое: «Что ты, блять, творишь!», но он проигнорировал вопли и вырвал кожаный мешочек, висевший на поясе катающегося по земле чудовища. Киииииииии!! Осознав, что его лишили добычи, этот малый издал утробный рык и, протянув корявую, похожую на сухой корень руку, попытался полоснуть Хванина когтями. Тот лишь отмахнулся деревянным щитом, отшвырнув тварь в сторону, и заодно отобрал у нее черную дубину. — Бывай. А затем, с таким чувством, будто сердце вот-вот разорвется от напряжения, он рванул со всех ног вниз по склону, в противоположную сторону от того места, откуда донесся рев. Кигяаааааааа-!!! Обернувшись на полный злобы вопль, Хванин увидел, как зеленый монстр попытался подняться, но тут же рухнул обратно. Хорошо, что все идет по плану. Снова устремив взгляд вперед, Хванин превратил высокую траву в подобие горки и начал стремительно скользить вниз по крутому склону. В мгновение ока добравшись до подножия, он пружинисто вскочил на ноги и перешел на бег, не сбавляя темпа, пока деревья окончательно не скрыли место недавней стычки. Хророророролонг……!! Кяйииит…! Кииииик……! Позади раздался жуткий, неопознанный рев и затихающие вопли зеленых монстров. «Лишь бы вы дали мне время сбежать». Едва услышав этот рык, Хванин примерно догадался, кому он принадлежит. И, судя по догадке, вступать в бой с этой тварью было нельзя ни в коем случае. Здесь нужно только бежать. Как можно дальше. ---------- 005 Море деревьев — Фу-у, фу-ух. Фу-у-у. Удирать от неведомого зверя, чьего облика даже не знаешь, — занятие не из легких. К страху перед неизвестностью примешивалось отчаяние беглеца, и даже для Хванина, чья психика была далека от нормы, это стало серьезным испытанием. Впрочем, выбора у него особо не было. Сидеть на месте и ждать, пока тебя сожрут, или бежать, надеясь, что не догонят и всё равно сожрут. В ситуации, когда приходится выбирать из двух зол, Хванин просто предпочел то, где шансов на выживание было хоть немного больше. Подавляя импульсивное желание оглянуться, он бежал без остановки, пока ноги окончательно не подкосились. Прокатившись по земле несколько раз, он наконец замер. — Ха-а, ха-а. Ха-а. Сердце колотилось так, будто собиралось вырваться из груди, а легкие горели огнем, словно их раздирали на части. «Неужели я так и сдохну?» Впервые в жизни Хванин всерьез подумал, что может умереть не от чего-то сверхъестественного, а от банального сердечного приступа или разрыва легких. Полежав некоторое время и тяжело дыша, он с трудом поднял руку, чтобы взглянуть на часы. — Один… час, фу-ух. Раз погони не было, значит ли это, что теперь он в безопасности? По сравнению с четвероногим зверем скорость человека ничтожна. Если бы тварь захотела, она настигла бы его в мгновение ока. Немного переведя дух, Хванин заставил свое непослушное тело подняться и снова двинулся в путь. Он только что пробежал дистанцию, достойную марафона. Если сейчас просто рухнуть от усталости, можно схватить судорогу или заработать жуткую мышечную боль. Лучше через силу продолжать идти, чтобы постепенно прийти в норму. Развернув сверток из листьев, Хванин съел несколько ягод короны, чтобы восполнить запас влаги, а затем достал смартфон и запустил приложение для бега. Это был незаменимый инструмент для любителей бушкрафта: приложение не требовало GPS, а использовало встроенные датчики устройства для фиксации направления и пройденного расстояния. Благодаря этому можно было понять, в какую сторону света и как далеко ты ушел, даже без спутниковой связи. Хванин вспомнил, что установил эту программу вчера вечером, и предусмотрительно настроил ее. Он рассудил, что даже при расходе заряда это поможет ему выбраться из этого моря деревьев, если он вдруг потеряет ориентиры. Он собирался просто проверить направление и дистанцию, но… — …Семнадцать километров за час. На экране, лишенном карт и залитом белизной, красной линией был отмечен путь, расстояние и время. Хванин прищурился. Красная линия петляла — это был его путь, извилистый, потому что приходилось огибать деревья. Но время в пути — 1 час 7 минут 35 секунд, а общая дистанция — 17,32 километра? Проверив цифры, Хванин решил, что приложение сбоит, и несколько раз обновил данные. [Приложение работает нормально.] [Приложение работает нормально.] [Приложение работает нормально.] Ошибки не было. «Мировой рекорд в марафоне вроде бы около двух часов одной минуты». Марафонцы бегут по асфальту в специальной экипировке и высокотехнологичных кроссовках, преодолевая 42 километра. Мировой рекорд был поставлен именно в таких условиях. Он опустил взгляд на свою одежду. Темно-серый костюмный пиджак, облепленный грязью и травой. Серые классические брюки, идеально подходящие к пиджаку. На ногах — обычные коричневые туфли из воловьей кожи. В левой руке — деревянный щит, в обеих руках — тяжелая дубина и каменный топор. И все это — в худших условиях: опавшая листва, перегной, густые заросли корней. Если учесть все эти препятствия, получается, что он показал результат, сопоставимый с показателями мировых атлетов? Хванин, который регулярно посещал тренажерный зал, примерно представлял предел своих физических возможностей. И он лучше кого бы то ни было знал, что такие показатели для него невозможны. «Я чувствовал, что тело слушается лучше обычного, но чтобы настолько…» В чем причина? Подумав немного, Хванин вспомнил о ягодах короны, которые только что съел. Если искать причину внезапного скачка физических способностей, то это определенно допинг. «Эти ягоды короны действуют как кровеобразующий препарат?» Известно, что в марафонском допинге часто используют средства, стимулирующие кроветворение. Они увеличивают количество эритроцитов, улучшая способность крови переносить кислород, что и повышает выносливость. Конечно, в марафонских ассоциациях это запрещено. Значит, версия о том, что в ягодах короны содержатся кроветворные компоненты, выглядит вполне правдоподобно. И все же Хванин сомневался, что способности могут вырасти настолько сильно. На своем последнем 10-километровом забеге он показал результат 48 минут. Это был достойный показатель — в десятке лучших из шестисот участников. Если посчитать, выходит, что за то же время он пробежал на два километра больше. Два километра — это звучит просто, но сократить свое время на десять процентов, вообще ничего не делая… это не укладывалось в голове. — … Раз уж он не на Земле, значит, здесь творится какая-то чертовщина. В любом случае, ломать голову над тем, чего не поймешь, было бессмысленно. Отбросив лишние мысли, Хванин выровнял дыхание и продолжил путь. Раз неведомый зверь не бросился в погоню сразу, значит, он, как и планировалось, набросился на зеленого монстра и теперь занят трапезой. Но кто знает, когда он решит продолжить охоту, так что нужно двигаться дальше. Шагая быстрым шагом, Хванин бросил взгляд назад и пробормотал себе под нос: — Этот малый… если он догонит, мне пиздец. «Возможно, я изначально выбрал неверное направление. Убегая от зеленого монстра, я мог углубиться в самую чащу леса». Зеленый монстр слаб. Раз уж я смог одержать верх в схватке с четырьмя тварями, используя лишь грубо сколоченный деревянный щит и примитивное оружие, значит, эти существа находятся в самом низу пищевой цепочки этого леса. А если так, то велика вероятность, что место нашей первой встречи было окраиной лесного массива. Конечно, это лишь догадки. Зверь, напавший на зеленых монстров, мог быть из тех, что рыщут по всему лесу без привязки к конкретной территории, да и сами монстры могли быть разделены на несколько племен, делящих между собой лесные угодья. В нынешней ситуации поспешные выводы — табу. Факт остается фактом: двигаясь в ту сторону, я обнаружил двух хищников и два следа, так что здесь лучше повернуть назад. «Хорошо хоть, что это не дремучие джунгли». При слове «джунгли» обычно представляешь себе плотные, душные тропические заросли, где видимость ограничена парой метров, но здесь всё было иначе. Если подбирать определение, то это нечто среднее между густым лесом и джунглями. Деревья растут плотно, но бежать между ними можно без особых проблем. Если бы они были вдвое ниже, это место можно было бы назвать обычным лесом, но когда деревья вымахивают до размеров многоэтажек, у Хванина не оставалось иного определения, кроме как «джунгли». Прошагав после этого еще около двух часов, Хванин тихо застонал и остановился. Тяжелое дыхание выровнялось, бешеный стук сердца утих. Однако в бедрах, икрах и руках поселилось неприятное, ноющее ощущение. Опыт подсказывал: если продолжить движение сейчас, завтра мышцы скрутит от невыносимой боли. Как раз кстати поблизости обнаружилось место, где заросли лиан и кустарника стали гуще. К тому же, здесь из земли выступали переплетенные корни огромного дерева, образуя некое подобие небольшой ниши. До заката оставалось еще часа два, но Хванин решил передохнуть здесь и присел на подходящий по размеру корень. Стоило сесть, как ноги начали мелко дрожать. Плохой знак. Если уснуть в таком состоянии, ночью сведет судорогой, и боль будет адской. Хванин молча принялся массировать трясущиеся ноги, разминая забитые мышцы. Прислушавшись, он уловил щебетание птиц и стрекот насекомых. Раз так, можно считать, что неведомый хищник его не преследует. А даже если и преследует, у Хванина остался лишь один выбор. Либо дать бой, либо быть съеденным. Вспомнив на миг визг зеленого монстра и рык хищника, Хванин с невозмутимым лицом принялся осматривать деревянный щит. Когда он с силой ударил по морде зеленого монстра, послышался какой-то треск. Поскольку детали были скреплены не гвоздями, он опасался за прочность конструкции, но, осмотрев щит, убедился, что всё в порядке. Подтянув ослабшие ремни, Хванин отложил щит и взял в руки черную дубинку. Он отобрал её у того зеленого монстра, который выглядел как вожак, вместе с сумкой. Материал дубинки казался странно знакомым. «……» Сравнив рукоять каменного топора с дубинкой, он кивнул. Материал был один и тот же. Поразмыслив, Хванин попытался слегка отпилить кончик рукояти дубинки каменным топором… но ничего не вышло. Тогда он достал нож из мультитула и попробовал немного соскоблить поверхность. «Поразительно. Даже ножом трудно поддается». Он не собирался ничего мастерить. Просто хотел снять тонкую стружку, но ощущения были такими, будто он режет сталь. Вертя в руках срезанный кусочек, Хванин осознал удивительный факт. «Похоже, её даже не обрабатывали…» Базовая работа, которую делают в первую очередь при изготовлении вещей из дерева — и которую некоторые даже не считают за работу, настолько она естественна — это сушка древесины. Удаление влаги предотвращает коробление и делает само дерево гораздо прочнее. В зависимости от того, насколько хорошо высушено дерево, ценность одного и того же материала может колоссально различаться. Бывают случаи, когда для повышения прочности и твердости дерево вымачивают в химикатах или покрывают специальными составами, но эта дубинка и рукоять топора были сделаны из сырого дерева, не прошедшего никакой обработки. «Цельный черный лес». На Земле тоже существуют черные деревья. Например, эбеновое дерево, но даже у него черная только сердцевина, а снаружи оно обычного коричневого цвета. Хванин положил на корень дерева валявшуюся рядом ветку и ударил по ней черной дубинкой. Хрясь! Ветка разлетелась в щепки. Увидев, что даже корень дерева оказался пробит, Хванин с досадой прищелкнул языком. Если бы дерево правильно высушили перед изготовлением, оружие получилось бы куда совершеннее. Впрочем, в нынешних обстоятельствах и этого было более чем достаточно. К тому же, баланс 70-сантиметровой черной дубинки был несравненно лучше, чем у каменного топора, так что рука не уставала даже при взмахах. Решив в будущем сделать черную дубинку своим основным оружием, Хванин бережно уложил её рядом с топором и вдруг вспомнил, что оставил лохмотья кожи там, позади. Во время схватки он бросил их в кусты под холмом, а из-за того, что путь отступления лежал в другую сторону, забрать их не удалось. Да что там, он даже не подумал о том, чтобы их забрать. «Хорошо, что у меня есть шкура, хоть немного защищает от идущего из земли холода». Хванин замер, осознав, что внезапно ощутил легкое сожаление, и усмехнулся такой странной мысли. А затем замер снова, пораженный тем, что эта улыбка была не напускной, а искренней, идущей из самой глубины души. ……Если бы мать увидела меня сейчас, она бы расплакалась, решив, что ее сын изменился. Погладив себя по губам, Хванин на мгновение погрузился в раздумья, вызванные этим непривычным чувством, но вскоре отогнал их прочь и вытащил из кармана пальто последний трофей. Кожаный мешочек, отобранный у зеленого монстра. Сам мешочек, сшитый из обычной звериной шкуры, выглядел вполне заурядно. Стоило его открыть, как внутри обнаружились шесть бугристых красно-коричневых шариков размером с фалангу мизинца. Раз тот малый полез за ними, когда увидел меня, значит, это наверняка расходный материал для атаки на врага. Интересно, их нужно метать? Размышляя так, Хванин вертел в руках один из шариков, как вдруг услышал хлопанье крыльев — зеленая однорогая птица опустилась на ствол дерева прямо перед ним. Похоже, ее целью были корона-ягоды, потому что птица засеменила в сторону кустов. Действие последовало незамедлительно. Пак! Брошенный Хванином шарик ударился точно о корень рядом с однорогой птицей, и с тихим звуком лопнувшего воздушного шарика превратился в темно-красную пыль, мгновенно разлетевшуюся в воздухе. Куэ-э! Испуганная птица тут же расправила крылья, пытаясь взлететь, но не успела она подняться, как начала заваливаться, рухнула на землю и забилась в судорогах. Хванин подобрал ветку, подошел ближе и потыкал ею в птицу — та лишь слабо дергалась, не пытаясь ни сопротивляться, ни сбежать. На смерть вроде бы не похоже…… — Парализующий яд. Причем мгновенного действия. Пусть она и чуть меньше курицы, но парализовать ее так быстро — эффект впечатляющий. Если человек вдохнет достаточное количество, не парализует ли его в мгновение ока? Только теперь Хванин понял поведение тех четырех зеленых монстров, что пытались его окружить. «Они держались на таком расстоянии, чтобы не попасть под действие порошка». Кстати говоря, разве он сам не прокувыркался несколько раз по земле, когда у него подкосились ноги? Хванин порадовался, что парализующие шарики в мешочке уцелели, и хотя ему очень хотелось узнать рецепт их изготовления, из соображений реальности пришлось от этой идеи отказаться. Даже если бы это не был неведомый хищник, взять живым зеленого монстра, у которого был этот мешочек, оказалось бы непростой задачей. Нет, скорее, он сам мог бы пострадать от парализующего шарика и расстаться с жизнью. Даже если бы удалось жестами выведать способ производства, изготовить их было бы нелегко. Будь это просто, большинство из тех десяти зеленых монстров, что он уже встречал, носили бы такие мешочки с собой. Продолжая размышлять, Хванин сорвал у куста тонкий стебель, подошел к птице, связал ей клюв, лапы и крылья. Затем достал часы и начал отсчитывать время. — ……Длительность тоже достойная. Десять минут. Конечно, время действия может варьироваться в зависимости от размеров существа, но даже минуты достаточно, чтобы лишить кого-то жизни, а тут — целых десять. Видимо, действие яда начало ослабевать, потому что птица захлопала глазами и заерзала, а следом послышалось: пу-хюк, пи-хик — она задышала и забилась в конвульсиях. Хванин не обратил на это внимания, бросил птицу в яму и отправился собирать листья и ветки, чтобы обустроить себе место для ночлега. ---------- 006 Море деревьев Третий день в лесу. Ночь, которой он так опасался, прошла, и наступило утро, окутанное густым туманом. Сейчас его больше всего волновало, интересуется ли им тот неведомый хищник. Если да, то логичнее всего было ожидать нападения именно этой ночью. Однако незваный гость так и не объявился, а тело Хванина, проведшее почти четырнадцать часов в яме, превратилось в сплошной одеревеневший кусок дерева. С трудом выбравшись из ямы под деревом, он непроизвольно выдохнул, чувствуя, как всё тело ноет от вчерашней скованности. Хорошо, конечно, быть начеку, коротая ночь в полудреме, но не ценой же такой потери подвижности… Безопасность — это важно, но если в решающий момент схватки ты не можешь даже пошевелиться, то это уже абсурд. — Нужно найти нормальное укрытие. Если и дальше спать в яме, свернувшись в три погибели, он просто сляжет от болезней. Чем больше он узнавал об этих джунглях, тем призрачнее становился план быстро выбраться отсюда и найти людей. Кто сказал, что здесь обитают только зеленые монстры? И вряд ли тот неведомый хищник из семейства кошачьих — единственный зверь в этих краях. К тому же, конца и края этим джунглям не было видно. Хванин остро осознал необходимость составить долгосрочный план и действовать осмотрительнее. — …М? Выполняя гимнастику и растяжку, чтобы размять затекшие за ночь суставы, он вдруг заметил, что руки и ноги слушаются его на удивление хорошо. Вчера он выложился по полной. Изготовил дубинки и деревянный щит, перебил семерых зеленых тварей, а потом еще час бежал марафон в деловом костюме, таская на себе тяжелую кладь. Он готовился к серьезной мышечной боли, но на утро почувствовал лишь легкую ломоту в бедрах, плечах и икрах — словно после короткой поездки на велосипеде. — … Хорошее состояние тела — это, конечно, здорово, но то, что реальность постоянно расходится с его знаниями, заставляло тревогу подтачивать душу. Подавив беспокойство, Хванин позавтракал двумя горстями ягод корона и, справляя нужду, осознал, что возникла одна довольно серьезная проблема. Ладно еще с дефекацией — есть-то почти нечего, но моча… от нее пахло не аммиаком, а чем-то сладким, вроде фруктового сока. Два дня он питался одними ягодами. Даже если не брать в расчет дисбаланс питательных веществ, на одних плодах силы будут таять… Он достал из ямы «неприкосновенный запас», который до этого тихонько сопел в углу. Пью-хик. Пи-хик. Соседство с этим «запасом» оказалось не таким уж плохим. Этот однорогий птенец, пока его клюв был связан, то и дело вращал своими черными глазами. Стоило снаружи раздаться шороху листвы, свисту ветра или треску кустов, как он тут же замирал, будто его и не было вовсе. Хванин встретился взглядом с птенцом, который, часто моргая, выпускал из ноздрей резкие струйки воздуха, и развязал путы на клюве. Тот тут же заголосил: «Кви-эк! Квек!», поднимая шум… Квик. Хлоп. Квек. Щелк. Ку-эк. Та-дак. Стоило птенцу издать звук, как Хванин слегка постукивал его по клюву черной дубинкой, и тот мгновенно умолкал. «У него что, высокий интеллект?» Стучать дубинкой по клюву он начал лишь для того, чтобы сбить спесь с дикого зверя. Хванин и не ожидал, что дрессировка подействует так быстро. Надо же, хватило пары ударов, чтобы птица замолчала. Будь на его месте кошка или собака, она бы уже бесновалась, кусала дубинку и рвала всё вокруг. Хванин запихнул в клюв птенца остатки ягод корона, в том числе те, что казались недозрелыми. Птенец, видимо, проголодался: несмотря на то, что он давился и издавал звуки «кви-хек, пью-хек», он жадно проглатывал всё подряд. Понимает ли эта птица, в каком она положении? Интеллект у него не по-птичьи высокий, так что должен бы осознавать свою участь. Тогда как понимать это поведение, похожее на повадки домашнего питомца? Квек? Птенец наклонил голову, словно спрашивая, почему на него так пристально смотрят. — … Хванин не был привередлив в еде, поэтому изначально планировал использовать случайно пойманную птицу как ценный источник белка. Пока он еще держится, пусть поживет, а когда припрет… Квек! …он собирался свернуть ему шею. Но сейчас, когда птенец кивал головой, как попугай, и требовательно кричал, это выглядело так, будто он выпрашивает корм. — Хм. Он сорвал еще несколько ягод корона и скормил их птенцу — тот не заставил себя упрашивать и тут же проглотил угощение. «Раз уж так вышло, буду откармливать его до нужного момента». Хванин решил именно так. Перед выходом он сплел из длинных лиан прочную веревку и крепко привязал птенца к себе, соорудив некое подобие заплечного мешка. Он решил носить его на правом плече: если встретит зеленых тварей и придется драться, просто бросит «запас» в кусты, а после боя заберет обратно. Но всё-таки, что же это за тварь такая? Сначала он еще пытался брыкаться, когда его хватали, но теперь, даже когда с ним обращаются как с мешком с барахлом, он ведет себя смирно и даже не пищит. Напротив, словно завернутый в платок петух, он вертит головой по сторонам, с любопытством разглядывая окрестности. А когда их взгляды изредка встречаются — Кря? Он издает короткий звук, будто спрашивая: «Чего уставился?» «…….» Хванин усилием воли отогнал лишние мысли и включил смартфон, заряд которого опустился до 65%, чтобы свериться с направлением и пройденным расстоянием. Через пару часов он должен добраться до того места, где оказался изначально. Все это время он внимательно осматривал землю и деревья, но следов хищников больше не встречал. Возможно, он просто плохо искал, но можно было с уверенностью сказать, что он выбрался из их ареала обитания… Кря! Ква-а! Ква-а-а-а! В этот момент «неприкосновенный запас» внезапно заголосил, ведя себя крайне шумно, и Хванин слегка нахмурился. Он поднял черную дубинку и легонько постучал по клюву, призывая замолчать, но тот, даже издавая звуки, похожие на кашель, не прекращал кричать. Где-то поблизости могли быть монстры. И они вполне могли прийти на этот шум. Ик- …Ква-а! Кря! Ква-а! Стоило только зажать клюв рукой, как он тут же начинал снова. Поняв, что так дело не пойдет, Хванин уже собирался достать из кармана куртки припасенную веревку, как вдруг — свист — порыв ветра коснулся кончика носа, и он поспешно отпрыгнул назад. «Зверьем воняет». Он не почувствовал ни малейшего присутствия. Ветер дул со стороны зарослей, вымахавших в человеческий рост. Хванин выставил вперед черную дубинку и щит, вглядываясь в гущу травы, как вдруг — шурх — кусты зашевелились, и на свет показался двуногий зверь ростом сантиметров в сто. Гр-р-р-р. «…….» В романах таких, кажется, называют кобольдами. Все тело покрыто пятнистой шерстью, а морда — не то собачья, не то гиены, сразу и не разберешь. Ниже колен — обратный сустав, а передние лапы, похоже, развиты слабо: на них всего по четыре пальца с двумя фалангами. Палец возле кости лодыжки был в два раза длиннее остальных и, судя по всему, выполнял роль большого пальца. Шурх. Кусты снова качнулись, и появились еще двое. Звероподобные твари сжимали в передних лапах обрубки деревьев, словно оружие. Тот зеленый монстр хотя бы прикрывал поясницу лохмотьями кожи, а эти… …Погоди, кожа? Хванина осенило, и он сравнил шкуру на зеленом монстре с видом этих тварей перед собой. «Очень похоже на кожу с головы этого зверя». Р-р-р-р. Гр-р-р-р… Хванин, не сводя глаз с трех звероподобных монстров, источавших явную враждебность, сбросил с плеча «неприкосновенный запас». Кря. От удара при падении тот издал короткий вскрик, и все три твари одновременно уставились на него. «Ха!» Хванин со всей силы оттолкнулся от земли и бросился вперед, почти полностью закрывшись щитом. Застигнутый врасплох центральный монстр подпрыгнул, но Хванин тут же огрел его дубинкой по голове. Хрусть! Череп проломился с одного удара, и тварь, вывалив язык, рухнула замертво. Однако оставшиеся двое тут же атаковали с флангов. Они неслись, скаля желтые зубы, словно бешеные псы, и Хванин… Бам! Визг! Он с силой врезал щитом по левому монстру, что подобрался первым. Тут же, когда правый, оскалившись, попытался вцепиться в него, Хванин огрел его дубинкой по морде и со всей дури пнул ногой, используя преимущество в длине конечностей. Пых! Визг-г! «Даже визжат как собаки». Хоть они и были мельче того зеленого монстра, но из-за того, что это был другой вид, Хванин ударил со всей силы, учитывая их вес. Оказалось, что весят они примерно столько же — тварь, не в силах сопротивляться, отлетела в сторону и покатилась по земле. Учитывая, что они снабжали шкурами слабого зеленого монстра, а их передние лапы были в два раза короче задних, он ожидал, что они не будут сильными, и ожидания оправдались. «Опасаться стоит только укусов да грязных когтей». Увидев, что монстр, отлетевший от удара щитом, шатаясь, пытается подняться, Хванин сменил дубинку на каменный топор и снес ему голову. Тот, что улетел от пинка, видимо, получил разрыв внутренних органов и даже не мог встать, скуля от боли, поэтому Хванин просто наступил ему на шею и раздавил позвонки. «Не пойму, то ли я стал таким сильным, то ли эти твари — сплошная немощь». Может, потому, что он расправился с тремя врагами легче, чем ожидал, напряжение начало спадать, но Хванин, глядя на разбитые головы и отрубленные шеи, примерил эту участь на себя и снова собрался. Если их повадки схожи с собачьими, то самки этих тварей наверняка приносят по несколько детенышей за раз. Пусть каждый из них слаб, но числом они могут задавить кого угодно. Если на него навалится десяток или два десятка таких тварей, он точно не выживет. Стоит расслабиться — и трупом станет он сам. Квик. «Неприкосновенный запас», который во время боя с монстрами держал клюв на замке, издал какой-то странный звук, стоило Хванину подойти. Кто же он такой на самом деле? Неизвестно, предупреждал ли он о приближении монстров, но Хванин твердо решил, что на ночь будет завязывать ему клюв. После этого Хванин еще трое суток блуждал по джунглям. Цель — выбраться из джунглей, но, наученный горьким опытом, он решил продвигаться осторожно, постоянно изучая окрестности. Местность, поначалу ровная, по мере удаления от точки его появления становилась всё более изрезанной: появились перепады высот, словно в результате эрозии или тектонических сдвигов, а количество бродячих зеленых монстров и тварей с головами зверей резко возросло. По ощущениям, именно на пути к намеченной цели он чаще всего сталкивался с этими чудовищами. Как следствие, количество стычек возросло в разы, а запас сил истощался стремительно. Вдобавок ко всему, зарослей ягод корона стало меньше — вернее, кусты-то остались, но самих плодов на них заметно поубавилось, из-за чего добывать пропитание стало куда сложнее. Похоже, ягоды корона были важны не только для Хванина, но и служили кормом для местных тварей. Постоянные бои на фоне скудного рациона привели к тому, что он начал физически ощущать, как падает его выносливость и общее состояние здоровья. Хорошо хоть, что монстры не проявляли активности по ночам, иначе Хванин, возможно, рискнул бы вернуться туда, где впервые столкнулся с той загадочной тварью. Кви-ик… — Фух. Убив черной дубиной четырех звероголовых монстров, встреченных во время поисков еды, Хванин принялся разминать ноющее правое запястье. Последствия истощения сказывались на скорости движений. Еще пару дней назад он бы разделался с ними без единой царапины, пусть и сбив дыхание, но сегодня пропустил атаку, за что и поплатился травмой руки. Повезло, что тварь ударила деревяшкой. Если бы вцепилась зубами, он мог бы лишиться кисти. Разминая ушибленное место, Хванин потрогал свои щеки, коря себя за неловкость. Пальцы нащупали впалые щеки и выпирающие скулы. Если бы кто-то сейчас взглянул на Хванина, то увидел бы человека, от которого исходит сплошная жажда убийства. Квак. Стоило ему закинуть «заначку» на плечо, как та, встретившись с ним взглядом, подала голос — уже по привычке. «Пора бы тебя сожрать». Никакой привязанности за время совместного «проживания» не возникло. Хванин не был настолько мягкотелым, чтобы испытывать подобные чувства. Подумав о том, что стоит приберечь парализующий шарик для действительно опасных ситуаций, а не тратить его на охоту за этой животиной, Хванин вытащил каменный топор, застрявший в спине одного из звероголовых монстров, кое-как вытер кровь о шкуру и развернулся. Пора возвращаться в убежище. Если по пути не удастся найти ягоды корона или другую еду, придется пустить эту тварь в расход. Убежище он нашел случайно. Это была глубокая расщелина в земле, напоминающая по форме букву «U», — небольшой провал с обнаженными корнями деревьев, который был так удачно скрыт густыми зарослями, что его невозможно было заметить, если не искать специально. Место выглядело так, будто земля треснула во время землетрясения, а не из-за эрозии. Следов пребывания диких животных внутри не было, а места хватало, чтобы вытянуть ноги, поэтому он без колебаний выбрал его своим пристанищем. «Жарить еду прямо в убежище — верх идиотизма. Нужно развести огонь в подходящем месте, перекусить, а уже потом возвращаться». Он включил смартфон, чтобы проверить записанный маршрут и, возможно, найти путь, где не было монстров, но заряд батареи показывал меньше 20%. Пришлось выключить устройство, чтобы приберечь его для самого последнего момента — побега из джунглей. «Хотя не факт, что получится выбраться». Последние три дня он петлял по окрестностям, оставляя повсюду крошечные метки, понятные только ему одному. Радиус его перемещений уже давно превысил площадь среднего города. Монстры попадались в среднем дважды в день, и он даже не представлял, насколько огромны эти джунгли. Ни воды (если не считать зловонных луж, похожих на гниль), ни нормальной еды. Пессимистичные мысли — естественная реакция любого человека. Хванин продержался так долго лишь потому, что его склад ума сильно отличался от обычного; любой другой на его месте не протянул бы и нескольких дней, погибнув в погоне от монстров. Он устало брел вперед, волоча ноги. Квак. Внезапно раздавшийся звук заставил Хванина опустить взгляд на свою «заначку». Она кричала не потому, что учуяла монстра. Когда тварь чувствовала опасность, она визжала так пронзительно, что закладывало уши. И не потому, что они встретились глазами. Животное зафиксировало клюв в одном направлении и пристально смотрело туда. — …? Хванин поднял голову, пытаясь понять, что там, но видел лишь густые заросли джунглей. Он легонько стукнул тварь по клюву рукоятью черной дубины. Та, издав возмущенное «Квак?», уставилась на него, но тут же снова повернула голову в прежнюю сторону. Хванин развернулся, чтобы направление взгляда твари оказалось у него за спиной. Животное начало вертеть головой, пытаясь разглядеть что-то сзади, но, поняв, что угол обзора не позволяет, смирилось и, как обычно, уставилось туда, куда шел Хванин. Стоило ему слегка вильнуть телом, как тварь, словно ничего и не было, снова зафиксировала взгляд в той же точке и издала «Квак». «Кажется, в ту сторону я еще не ходил». Поколебавшись мгновение, Хванин свернул туда, куда указывала его «заначка». Особой причины не было. Просто хотелось выяснить, почему этот неприкосновенный запас вдруг зарыдал. Если там, в конце пути, притаилась тварь, с которой не совладать… что ж, Хванин решил, что такова его судьба. ---------- 007 Море деревьев Хванин, уже довольно долго следовавший в ту сторону, куда смотрел «НЗ», внезапно почувствовал, как внутри закипает раздражение. — Какого черта я вообще творю? С какой стати он идет следом за птицей, придавая смысл каждому ее движению? Лучше было бы просто зажарить ее, съесть и вернуться в убежище поспать — это куда больше помогло бы восстановить силы. Все, что он съел за день — это четыре ягоды корона на завтрак. А сейчас уже перевалило за два часа дня. Голод и жажда преследовали его неотступно. Даже такой хладнокровный и невозмутимый человек, как Хванин, не мог не начать нервничать. Ш-ш-ш… В этот момент с той стороны, куда он направлялся, подул довольно сильный ветер, обволакивая его, словно лаская кожу. — … Кончик носа уловил запах воды. Это не был тот зловонный, гнилостный смрад, от которого воротит. Это был чистый, свежий запах воды, насыщенной влагой, приятно щекочущей ноздри. Хванин, до этого замерший на месте, невольно сделал шаг вперед, а затем перешел на быстрый бег. Кря. Кря-кря. Чем дольше он бежал, тем чаще «НЗ» издавал свои звуки. Минут через десять, продравшись сквозь густые заросли, Хванин зажмурился от внезапно хлынувшего света, а когда открыл глаза… — …Ха. При виде открывшейся картины он опустил руку, прикрывавшую лицо от солнца, и тихо выдохнул. Бирюзовая линия горизонта, сливающаяся с небом, по которому плыли кучевые облака. И волны, что раз за разом накатывали на берег, рассыпаясь легкой пеной. Хванин поднял голову к бескрайнему синему небу и глубоко вдохнул. Воздух в джунглях казался каким-то тяжелым, но здесь, под этим необъятным небом, каждый вдох словно пробуждал к жизни каждую отмершую клетку его мозга. Немного расслабившись, Хванин прислушался к плеску волн и огляделся. Берег представлял собой невысокий обрыв, словно здесь когда-то случилась эрозия почвы. Метрах в шести внизу тянулась береговая линия шириной около семидесяти метров, сплошь усыпанная крупной и мелкой галькой. Однако вид побережья казался странным. На обычном берегу деревья постепенно редеют, переходя в равнину, затем идет песчаный или галечный пляж, и только потом — море. Либо же берег сразу обрывается скалами. Но здесь джунгли обрывались внезапно, сразу переходя в крутой склон, под которым начинался галечный пляж, уходящий в воду. На самом деле, прямо рядом с тем местом, где стоял Хванин, росли деревья высотой в десятки метров. — …Это не море? Соль, которую несет морской ветер, губительна для большинства деревьев. Конечно, некоторые виды, вроде хвойных, могут выжить, но обычно они просто желтеют и засыхают. Однако эти деревья выглядели настолько живыми, что к ним идеально подходило слово «цветущие», а трава и кустарники были свежими и зелеными. В этот момент он почувствовал движение у своего бока и опустил взгляд. «НЗ», все еще обмотанный лианами, извивался и тыкался в него, словно пытаясь добраться до воды. Поколебавшись, Хванин огляделся, нашел подходящий склон и, ухватившись за обнажившиеся корни деревьев, осторожно спустился на гальку. Угрожающих существ поблизости не было. Тем не менее, не теряя бдительности, он подошел к кромке воды, тщательно вымыл руки, а затем зачерпнул ладонями воду из углубления между камнями и осторожно понюхал. На первый взгляд, никаких примесей… «Да и запаха странного нет». Вода выглядела настолько чистой, что даже не верилось. Убедившись, что запах в норме, Хванин уже собирался коснуться воды языком, как вдруг услышал рядом чавканье. Повернув голову, он увидел, что «НЗ», которого из-за короткой лианы пришлось опустить на гальку, как утка, окунал клюв в воду и жадно пил. — … Хотя это немного сбило настрой, Хванин подавил напряжение и слегка коснулся кончиком языка воды. Неизвестные бактерии или болезни больше не входили в круг его забот. Конечно, он будет соблюдать базовые правила: следить за тем, что ест, и избегать грязной воды. Но все остальное — например, переживать из-за такой чистой воды или бояться лишний раз вдохнуть — он решил оставить в прошлом. Если уж суждено сдохнуть от такого, значит, в этом мире выжить просто невозможно. В любом случае, вода была пресной, без малейшего намека на соль. — И это озеро? Точной длины он не знал, но береговая линия, изгибающаяся полумесяцем, тянулась как минимум на десятки километров. Огромное, словно море, озеро, противоположного берега которого не было видно. Расстояние до горизонта, доступное человеческому глазу, составляет около пяти километров. Значит, диаметр этого озера — не менее пяти километров. — На плоту или каноэ его не пересечь. Да у него и навыков таких не было. Пробормотав это, Хванин зачерпнул еще воды и утолил жажду. Прохладная влага, стекая по пищеводу, принесла такое облегчение, что в груди даже защемило от свежести. Жаль, что не было мыла, но, раз уж он здесь, он решил заодно умыться. Все равно никто не увидит. Оглядываясь по сторонам, он впервые за пять дней даже намочил голову, и единственное, что вертелось на языке — это мысль о том, что теперь он наконец-то чувствует себя человеком. — Фу-у… Хванин небрежно стряхнул воду с мокрых волос, откинул их назад, но тут его внимание привлек возбужденный крик «неприкосновенного запаса». Ква. Ква-ква! Куэк! Клац. Клац. Присмотревшись, он понял: птица долбила клювом по гальке, пытаясь достать насекомое, снующее в расщелинах. Однако из-за того, что тело было сковано, ей трудно было дотянуться, и она раз за разом упускала добычу. Ква. Хванин тоже заметил движение на периферии зрения. Он отодвинул камень диаметром около полуметра, под которым пряталось нечто, и увидел некое подобие краба. Тело — ярко-нефритового цвета. Кончики лап — небесно-голубые. В отличие от земных крабов, у него было всего восемь ног, включая две клешни, и не хватало пары суставов, зато размерами и мощью он превосходил своих земных собратьев. Панцирь, как и крылья таракана, был разделен на две половины, и хотя он тоже поблескивал, нефритовый оттенок вызывал куда меньше отвращения, чем коричневый. Хотя, если присмотреться, цвет выглядел подозрительно ядовитым… Хванин поддел панцирь барахтающегося краба, и тот с сухим хрустом поддался — оболочка оказалась на удивление мягкой. Не то чтобы она была совсем податливой, как у крабов-мягкотелок, но усилий почти не требовалось. Он отделил панцирь, и из краба повалила пена. Хванин бросил его перед «неприкосновенным запасом», и тот, словно обезумев, с жадным клекотом набросился на еду. Клац! Тра-та-та! Клац-клац… Хрусть. «……» Видя, как птица, словно дятел, долбит даже твердые части панциря, Хванин молча принялся переворачивать камни, начиная охоту на нефритовых крабов. Ловить их оказалось несложно. Похоже, естественных врагов у них не было: даже когда Хванин приближался, они передвигались неспешно и безвольно позволяли себя схватить. Подумав, не больны ли они, он оторвал одну лапку, но краб лишь задергался, будто в припадке. Слишком мелких он отпускал, а тех, что были крупнее его ладони, откладывал в сторону. Набрав шесть штук, Хванин обнаружил в воде, скопившейся в расщелине огромного валуна, нечто похожее на моллюсков. Раковины напоминали морских звезд, но это определенно были двустворчатые моллюски. «Хм». Сырыми их не съешь… Глядя на десяток моллюсков размером с кулак и шесть крабов, Хванин припомнил основы бушкрафта. Взяв лишь каменный топор, он вернулся в джунгли, где набрал широких листьев, а также сухой травы и веток для растопки. Развести огонь с помощью огнива, встроенного в мультитул, было делом нехитрым. Стоило лишь настрогать из сухой ветки тонкую «перо-палочку», похожую на птичье оперение, и высечь искру. Разведя костер на гальке и подбросив дров, он придвинул поближе два валуна размером с арбуз. «Ха… ха…» Холодный пот струился по лбу и спине — силы были на исходе. Вытерев пот, Хванин, пока дрова разгорались, проткнул шилом мультитула грудь крабов, убивая их, а затем, расчистив гальку у воды, принялся тереть их грубым песком, чтобы как следует отмыть. На панцирях не было ни мха, ни грязи, но осторожность не помешает. Внешне эти твари мало чем отличались от земных крабов, поэтому с разделкой проблем не возникло. Закончив с шестью крабами, Хванин увидел, что в костре образовалось достаточно углей, и разметал их палкой, приглушив пламя. Двумя прямыми ветками, как щипцами, он переложил раскаленные угли между двумя камнями. Завернул крабов по три штуки в широкие листья и перевязал стеблями, сделав импровизированные свертки. По-хорошему, их следовало бы запекать в пальмовых листьях, но за неимением таковых сойдут и эти. Он положил свертки на ветки, перекинутые между камнями. Так жар должен был равномерно пропарить мясо внутри. Моллюсков же он просто побросал прямо на угли. Минут через десять раковины начали раскрываться, выпуская белый пар, а еще через пять от свертков с листьями потянуло аппетитным, насыщенным ароматом. «……» Хванин осторожно взял сверток, который местами успел почернеть от близости к огню, и наклонил его — изнутри потекла ароматная жидкость. Чи-и-ик. Слушая, как капли шипят на углях, он отложил сверток в сторону и уставился на раскрывшихся, кипящих моллюсков. Честно говоря, он не был уверен, можно ли это есть. Но ситуация была критической. Он был измотан до предела. Вода немного помогла, но перетаскивание камней, сбор дров и охота вытянули последние остатки энергии. Ноги дрожали, а поднять руки не было сил. «Фу-ух». А разве у него когда-то был богатый выбор? Либо пан, либо пропал — третьего не дано. Сейчас — тем более. Ква. Ква-а. Ку-э-эк. Глядя на «неприкосновенный запас», который не переставал требовательно кричать, учуяв запах еды, Хванин с усталой улыбкой взял одну из раскрывшихся раковин, ножом мультитула вырезал мясо и поднес его к клюву птицы. Та набросилась на угощение, жадно и беспорядочно склевывая кусочки, словно голодный демон. «По крайней мере, этот малый не отравится». Отделив моллюску кусок мяса, я вырезал ножом оставшийся мускул толщиной с большой палец и отправил в рот. Прожевал пару раз, и… — М-м-м. Насыщенный вкус морепродуктов разлился по всему рту, а из живота донесся звук, похожий на паровозный гудок. Невероятно: пресноводный моллюск, а на вкус — соленый, сливочный, да еще и с такой упругой текстурой. За все свои двадцать шесть лет я не пробовал ничего вкуснее. Хванин молча принялся вскрывать и поедать моллюсков одного за другим. Конечно, съедал не всё: внутренности, которые выглядели подозрительно, я выкидывал. Говорят, что истинный вкус морепродуктов кроется именно в потрохах, но я их не вымачивал, да и понятия не имел, чем они питаются. Жрать внутренности в таких условиях — верный путь к могиле. Кря-я-як! Ку-э-э-эк! — …Будешь? Кря! Не знаю, злился ли этот малый на то, что я ем один, или на то, что я выбрасываю внутренности, но, глядя на его гневные вопли, Хванин тихо усмехнулся. Он собрал сваренные потроха в раковину и отдал их своему «запасу еды». Хванин с удовольствием наблюдал, как тот жадно клюет угощение, и продолжал смаковать мясо моллюсков, тщательно пережевывая каждый кусок. Так, в мгновение ока, я приговорил девять штук. Наелся, но чувство легкого голода всё еще зудело где-то внутри… — … Живот, а точнее — область под ложечкой, слегка заныла. Это была не та боль, что предвещает диарею, а скорее жжение и ноющая тяжесть, возникающая после переедания ттокпокки с экстрактом острого перца чили. Когда я ел бургеры с острым соусом в «Макдоналдсе», то часто испытывал нечто подобное — жгучее, саднившее чувство в желудке. Я сосредоточился на этом ощущении, и вскоре оно начало утихать. Не знаю, прошла ли боль или я просто к ней привык, но, видимо, мясо пошло на пользу: силы вернулись, и я, встав, размял затекшие конечности. — Вроде бы всё в порядке, но… К счастью, через час изжога прошла окончательно. Я посмотрел на свое отражение в экране смартфона: никаких высыпаний на коже, руки и ноги в норме, тело целое. «…Хрен поймешь», — пробормотал Хванин и развязал сверток с нефритовыми крабами. — М-м. Яркий нефритовый цвет и синева на кончиках лап исчезли, сменившись насыщенным красным — крабы отлично прожарились на углях. Прошел час, но, так как они лежали рядом с костром, они не успели остыть и всё еще отдавали теплом. Пахло от них так, будто они прошли процесс ферментации — слюнки потекли моментально. Я схватил одну клешню и слегка надавил: раздался сухой щелчок, и панцирь разломился так же легко, как сухая соломинка. Я из тех, кто любит есть креветок и крабов целиком, вместе с панцирем. Хотелось бы поступить так и сейчас, но я взял булыжник размером с кулак, раздробил твердую оболочку и выудил только мясо. — М-м…! Девять моллюсков уже набили желудок, но этот вкус снова разжег аппетит. Мясо было нежным, но с ярким, насыщенным послевкусием — слегка жирноватым, сливочным, невероятно приятным. Особенно хороши были лапы: толщиной с большой палец, плотно набитые мясом, которое легко доставалось из хрупкого панциря, словно крабовые палочки. В мгновение ока я разделался с восемью лапами, включая клешни, и, полный ожиданий, вскрыл панцирь — но тут же разочаровался. Внутренности краба смешались с мясом, окрасив его в неприятный грязно-зеленый цвет. Мозг настойчиво твердил: «Ешь, не выпендривайся», — напоминая о том самом вкусе крабовой пасты, но Хванин проявил выдержку и отложил тушки в сторону. Кря-кря. Кря-кря. — Ладно, забирай. Кря-я-як! Если бы не этот малый, неизвестно, когда бы я вообще сюда добрался. В качестве награды я отдал ему пять тушек нефритовых крабов, а сам доел только лапы. Их было так много — целых сорок штук, — что я наелся до отвала. Кажется, это был мой первый нормальный прием пищи с тех пор, как я попал в этот мир. После вареных крабов живот снова слегка прихватило, но через полчаса, как и в случае с моллюсками, всё прошло. Тем не менее, вряд ли это проходит бесследно для организма. Скорее, это похоже на то, как будто я закладываю свое будущее ради выживания в настоящем. Кря. Кря-кря… Хванин поднялся с камня, служившего ему стулом, словно отгоняя дурные мысли. Слушая, как «запас еды» довольно крякает, будто напевая, я принялся собирать снаряжение. Тщательно протер мультитул, накинул пальто и вооружился: деревянный щит, каменный топор и черная дубинка — всё на месте. Через пару часов начнет темнеть. Если подумать о дороге назад, пора выдвигаться. — Завтра стоит осмотреть окрестности получше. Если двигаться вдоль береговой линии, возможно, удастся найти следы людей. А если нет — по крайней мере, здесь проще добывать еду и воду. С другой стороны, можно столкнуться с монстром, пришедшим на водопой, но в этих джунглях безопасных путей всё равно не существует. Приняв решение, Хванин зашагал вглубь джунглей. ---------- 008 Море деревьев Проведя ночь в убежище, Хванин, как только рассвело, выбрался наружу и направился к Великому озеру. Разумеется, перед этим он тщательно замаскировал вход ветвями и кустарником. Он обнаружил берег, похожий на морское побережье, примерно в двух часах пути, так что собирался использовать это место как базу на ближайшее время. «Но я всё равно не понимаю». Великое озеро — место, где еда сама идет в руки, стоит лишь немного подсуетиться. Вчера, изрядно проголодавшись, он проторчал там больше трех часов. Развел костер, приготовил еду. Если бы поблизости бродил монстр, он непременно учуял бы запах и пришел. «Но не появилось ни одного». У него был «аварийный рацион», и если бы рядом был монстр, тот бы точно подал сигнал, но тишина оставалась абсолютной, что вызывало странное беспокойство. В озере наверняка обитают чудовища. И всё же, если его не атаковали, возможно, озеро настолько огромно, словно море, и вчера его просто не заметили… «Либо я настолько ядовит, что им нет до меня дела». Однако состояние тела ничем не отличалось от вчерашнего. Нет, пожалуй, после обеда из морепродуктов силы восстановились, и чувствовал он себя даже лучше. «……» И всё же это не давало покоя. Надо будет есть звездных моллюсков и нефритовых крабов только в крайнем случае, когда голод станет совсем невыносимым. Размышляя над различными сценариями и выстраивая план действий, Хванин выбрал другой маршрут к Великому озеру, отличный от вчерашнего, и по счастливой случайности наткнулся на куст корона-ягод, усыпанный плодами. Похоже, никто их не трогал: одних только спелых ягод набралось двадцать одна штука. Шести корона-ягод размером с пятисотвеновую монету хватало, чтобы утолить голод, так что, если не учитывать затраты сил, этого запаса хватило бы на день. Ква. Ква. Ква-ква. Ква-а. Ква-ква. «……!» Хванин, как раз собиравшийся прихватить и недозрелые ягоды для «аварийного рациона», услышал сигнал первого уровня, исходящий от него, и тут же сжал клюв птицы, заставляя ту замолчать. Квик… Бесшумно выхватив из-за пояса черную дубинку, он пригнулся и затаил дыхание. Шум стих, и на джунгли опустилась тишина. Хванин не издавал ни звука, напряженно вслушиваясь в окружающую обстановку. Куст корона-ягод был паразитическим растением, растущим на деревьях. К счастью, не нужно было беспокоиться о том, что происходит прямо за кустами… Шурх. Хруст. …Только он об этом подумал, как услышал, что кусты в тридцати метрах позади него заколыхались. Хванин тут же спрятался за дерево, на котором рос куст, и, достав смартфон с погасшим экраном, направил его в сторону шума. Поймав нужный угол, он увидел в черном зеркале экрана отражение кустов, а спустя мгновение из них, пошатываясь и издавая сдавленные стоны, выбрался невиданный доселе монстр. Гх-у-у. Гх-у-у. Ростом около метра семидесяти? Туловище длиннее человеческого, ноги относительно короткие, а вот руки кажутся в полтора раза длиннее, чем у людей. Мощные, словно из камня, мышцы рук и груди. Выраженные бицепсы. Брюхо, выпирающее, как у обжоры. На бедрах повязана какая-то коричневая шкура, так что ниже колен рассмотреть было трудно, но лодыжки и бедра были настолько толстыми, что почти сливались. На первый взгляд — вылитый обрубок бревна. В целом он напоминал гориллу, но, что самое важное, на серой коже не было ни единого волоска, включая голову. Морда выглядела настолько жутко, что даже лицо человека, которого до полусмерти избили, выглядело бы симпатичнее. Из-за неправильного прикуса и торчащих клыков губы были разорваны в клочья, обнажая желтые десны, — зрелище, от которого невозможно было отвести взгляд. Гх-у-у… Впрочем, состояние у него было паршивое. Присмотревшись, Хванин заметил, что мышцы выглядят дряблыми, словно сдувшиеся шары, а из многочисленных рваных ран на теле непрерывно сочилась кровь. Больше всего поражало то, как тяжело он дышал, постоянно вздрагивая плечами, и как шатался при ходьбе. «Сражался с другим монстром?» Хванин подождал, надеясь увидеть сородичей, но из кустов больше никто не вышел. Присмотревшись к ранам, он начал восстанавливать картину произошедшего. Были там и следы от трех когтей, и одиночные глубокие порезы, и царапины, а на левой ноге виднелись следы укусов. Особенно знакомыми казались раны с круглыми отверстиями, расположенными через равные промежутки. «Зубы того монстра с головой зверя. А эти порезы, похоже, нанесены чем-то острым, как у зеленого монстра. Похоже, их преследуют». Гр-р-р. Серый монстр, похоже, заметил куст корона-ягод и направился к дереву, за которым прятался Хванин. Оценив состояние твари и прикинув шансы, Хванин сменил черную дубинку на каменный топор, а «аварийный рацион» переложил в левую руку. Что ж, может, в лесу и водятся добрые монстры, но чутье подсказывало Хванину одно: Этот ублюдок — людоед. «Пять… четыре… три…» Убрав смартфон в карман брюк и прикидывая шаг серого монстра, Хванин начал обратный отсчет от десяти. На счете «один»… Он высунул руку и швырнул «аварийный рацион» влево от монстра. Ква-а!? Гх-у-у? Серый монстр обернулся на визг «живого провианта», летящего по параболической траектории. В тот же миг, сбивчиво дыша, он подался вперед, протягивая лапы к своей добыче. Хрясь! Ква-а-а-а-а-а!!? От резкой боли в спине серого монстра выгнуло дугой, и он издал истошный, яростный вопль. — Ха. Хванин выдохнул сквозь зубы, слушая этот оглушительный крик. В тот самый момент, когда монстр подставил спину, Хванин, словно заправский ассасин, подскочил к нему и вогнал каменный топор прямо в позвоночник твари. Хванин был поражен: даже вложив всю силу в удар обеими руками, он загнал лезвие лишь на глубину трех пальцев, а кость осталась цела. Он попытался выдернуть топор, чтобы отступить, но… — Тц. Топор застрял, словно намертво прикипел к мышцам. Хванин быстро сменил тактику, решив ударить черной дубинкой по обуху топора, но… Ку-ва-а-а-а-а-к!! Заметив, что монстр, издав яростный рев, собирается развернуться, Хванин без колебаний отпрыгнул назад. Каменные кулаки твари просвистели в волоске от его лица. Ху-у-ун. Услышав свист рассекаемого воздуха, Хванин ощутил прилив жгучего азарта и криво усмехнулся. Серый монстр был того же роста, что и он, но в плечах — в два раза шире. Хванин точно знал: если эта тварь схватит его или хотя бы раз попадет, о выживании можно забыть. И все же, в ситуации, от которой обычный человек давно бы впал в ужас, на губах Хванина играла жуткая улыбка. Ку-во-о-о-о-о-р!! Монстр бросился вперед, широко раскинув руки. Его глаза, налитые кровью до такой степени, что из них сочилось красное, в сочетании с адской гримасой создавали атмосферу невыразимого кошмара. Но Хванина этот напор не заботил. Важно было лишь одно — прикончить врага. Он ловко уворачивался от загребущих лап, анализируя движения противника. Суставы у монстра, как и ожидалось, из-за огромной мышечной массы были неповоротливыми. Судя по тому, как его тело заносило при каждом замахе, он был из тех, кто полагается исключительно на грубую, неуправляемую силу. Движения были прямолинейными, так что при должной концентрации уклоняться было несложно. Хотя, возможно, это лишь из-за ярости… Ква-у-у-у-у-к! Серый монстр, раздраженный тем, что Хванин вертится вокруг него, как крыса, с глухим грохотом ударил кулаками по земле. Затем, пригнувшись, он уперся обеими руками в почву, не сводя с Хванина убийственного взгляда. — …! Хванин словно в замедленной съемке наблюдал, как конечности монстра, перешедшего на четвереньки, напряглись. В таком положении скорость и устойчивость твари будут куда выше, чем на двух ногах. Учитывая размах его рук, увернуться будет непросто. Хванин быстро развязал ремни деревянного щита, не спуская глаз с движений монстра. Корпус слегка подался вперед, а затем распрямился… Сейчас! В момент рывка монстра Хванин швырнул деревянный щит прямо ему в морду и отпрыгнул влево. В ту же секунду, когда он отскочил, словно пружина, щит врезался в лицо монстра. Тот взревел от досады, прекратил атаку и принялся нервно тереть ушибленное место. Какая-то дрянь попала в глаз, и это лишь сильнее разозлило тварь. Ку-у-ва-а-а-а-а-к!!! Если перевести это на человеческий, то звучало бы как: «Ах ты, крысиное отродье-е-е!!!» Разъяренный монстр налитыми кровью глазами принялся искать Хванина… Бам! Ква-гек?!! Удар пришелся в спину, но боли не было. Лишь странное ощущение: неприятный разряд прошел от позвоночника вниз, к бедрам, и ноги монстра внезапно подкосились. Воспользовавшись тем, что обзор твари был перекрыт, Хванин зашел со спины и со всей силы обрушил удар на обух топора, который не удалось вытащить раньше. Он с улыбкой наблюдал, как ноги монстра задрожали, словно у олененка. Работает. — Хуп. Ку-вок!? Хванин ухватился за топор обеими руками и, используя инерцию удара ногой, вырвал его из плоти. В тот же миг он развернулся и снова ударил — на этот раз по плечу монстра, который пытался достать его локтем. Не останавливаясь, он начал методично крушить локоть твари. Кве-э-эк!! С каждым ударом топора брызгала кровь, и вскоре обнажилась кость. Видимо, он перебил артерию: алая кровь забила фонтаном, с шипением разлетаясь вокруг. Хванин не терял времени: он вогнал топор под колено левой ноги, затем правой, окончательно лишив монстра возможности стоять. Затем он принялся рубить дергающуюся правую руку, словно дрова. Хрясь, бам! Бам!! — Ну и живучая же ты тварь! Ква-жак! Ку-у-го-о-о-о-рк-!! После нескольких ударов топора, когда рука наконец отделилась от тела, Хванин закончил с конечностями. Он сменил топор на черную дубинку и, тяжело дыша, вернулся к голове монстра, который извивался на земле, словно червь. Ква-а-а-а-а-к!!! — Даже в таком состоянии не теряешь боевого духа? Глядя на то, как монстр пытается поднять обрубки рук и продолжает рычать, Хванин без колебаний опустил дубинку на его голову. Бам! Если бы это был зеленый монстр или тварь с головой зверя, череп бы уже разлетелся. Но серый монстр лишь уткнулся лицом в землю, оставаясь вполне целым. Крэ-рэ-эль… Издавая странные звуки, монстр обмяк, но снова попытался поднять голову. Хванин не прекращал атаку, обрушивая удар за ударом. Пак, па-крэк! Хрясь! Хрясь! Бам!! У-дзик. Лишь после шестого удара, с тошнотворным хрустом, череп серого монстра проломился, и он наконец замер. — Ху-ук… ха-а… ха-а… Кх… хе-хе-хе. Ха-ха-ха-ха! Глядя на изуродованное тело твари, чьи конечности превратились в кровавое месиво, а голова была размозжена, Хванин внезапно разразился смехом. Боевой азарт уже давно испарился, не оставив и следа. Благодаря внезапности нападения бой прошел в одни ворота. Серый монстр не обращал внимания на раны и продолжал неистовствовать, но тело не обманешь — оно остро реагировало на боль. Тварь вздрагивала, заминаясь на полушаге, а после серии атак начинала тяжело хрипеть, словно выдохлась. И все же, убить эту тварь оказалось непросто. Даже после шести безжалостных ударов черной дубиной по голове, которая по сути была его уязвимым местом, монстр не спешил подыхать. Кости конечностей удалось раздробить лишь после того, как Хванин несколько раз с силой огрел их каменным топором. Пусть он и не проверял на себе, но мощь, исходящая от этого тела, была близка к сверхчеловеческой. Сила, невероятная выносливость, высокий боевой дух. Это был совсем другой уровень по сравнению с зелеными монстрами или тварями с головами зверей, которые впадали в ступор или трусили, стоило их сородичам свалиться замертво. Если вспомнить ускорение в момент рывка и прикинуть скорость бега земной гориллы, то убежать от такого серого монстра было бы невозможно. Стоило Хванину представить, что такие твари могут охотиться парами или что он может столкнуться с целой стаей, как настроение окончательно испортилось. — … Квак. Отбросив лишние мысли, Хванин подошел к месту схватки и подобрал «неприкосновенный запас», который до сих пор хлопал глазами. Деревянный щит, который он швырнул в сторону, был отброшен нервным движением серого монстра; теперь, когда Хванин поднял его, конструкция жалобно скрипела и шаталась. Стоило ему ухватиться за край и слегка тряхнуть, как ветки, скреплявшие каркас, посыпались градом, и щит окончательно развалился на куски. Пять дней, десятки сражений — чудо, что он вообще продержался так долго. — Придется делать новый. Поскольку даже импровизированная защита сослужила отличную службу, Хванин, уже обдумывая план создания замены, собрался было двинуться к Великому озеру, но вдруг почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Он резко обернулся. Заросли, на которые упал взгляд Хванина — те самые, откуда появился серый монстр, — внезапно зашумели. Ке-е… Кик? Кья-кьяк. Кья-кья-кья-кья. Ки-и-хи-хи. Раздвигая кусты, наружу вывалились восемь хихикающих зеленых монстров. — … Они отличались от тех, что он встречал раньше. В отличие от остальных, прикрывавших лишь нижнюю часть тела, эти были одеты в грубые кожаные доспехи с деревянными вставками, а в руках держали щиты, почти не уступавшие по качеству тому, что сделал сам Хванин. И, что самое важное: «Оружие…» Трое из восьми сжимали в руках ржавые железки. Сломанный, изъеденный коррозией длинный меч. Короткий меч, покрытый глубокими царапинами, словно его пытались точить о камни. Копье, к концу которого был примотан ржавый кинжал. Даже те, у кого не было лезвий, были вооружены тяжелыми дубинами или окованными железом палицами. — Элитные зеленокожие, значит. Хванин пробормотал это скорее для себя, оценивая их внушительное снаряжение. Ситуация паршивая. Он только что потратил силы в бою с серым монстром и лишился щита. Дыхание еще не выровнялось, а сердце, отозвавшееся на недавнюю нагрузку, продолжало часто и болезненно колотиться в груди. И в таком состоянии ему предстояло сразиться с восемью зеленокожими, которые не только были хорошо вооружены, но и, в отличие от своих собратьев, не бросились в атаку сломя голову, а стояли и скалились, издавая мерзкое «ки-ки-ки»? Ке-ке-ке-ке! Кья-кья-кья-кья!! Стоило ему увидеть, как эти твари, издевательски подпрыгивая, кривляются, Хванин все понял. — Выжидали, пока я разберусь с серым монстром. Кху-ки-ки-ки. Словно подтверждая его догадку, из-за спин рядовых монстров донесся смех — куда более зловещий и утробный. Зеленокожие, стоявшие впереди, тут же расступились в стороны. Оттуда, вышагивая вразвалку и красуясь, вышел зеленокожий, сжимавший в руках причудливо изогнутый деревянный посох длиной около полутора метров. Гю-гья-а! Кер-р-р! Кья-гья-гья-гья-гья! Посох в его руках выписывал странные фигуры, а сам монстр, дергая плечами и с силой вбивая ноги в землю, исполнял какой-то ритуальный танец. — … Что примечательно, вокруг тела этого «шамана» едва заметно мерцала слабая аура. Ее можно было заметить лишь при самом пристальном внимании, но стоило Хванину ее увидеть, как по затылку и спине снова пробежал мороз. От жуткого предчувствия по коже поползли мурашки. Хванин почувствовал от этого зеленокожего в кожаном балахоне и нелепой шапке, сжимавшего посох, куда большую угрозу, чем от серого монстра. Если бросить «неприкосновенный запас» в качестве приманки… толку не будет. Может, использовать это? …Нет, они слишком рассредоточены. Чтобы добиться эффекта, нужно бросить как минимум три штуки. Хванин, молча наблюдавший за тем, как зеленокожий с посохом издает невнятные звуки — «ки-ек», «ки-ки-к», «кья-и-и», — принял окончательное решение. Он сжал в руках каменный топор и черную дубину так сильно, что костяшки пальцев побелели, а дерево и камень жалобно скрипнули. Пусть их снаряжение и внушает опасения, в конце концов, это всего лишь зеленокожие. Разница в длине ног, тяжесть доспехов — они не смогут развить высокую скорость. Зеленокожий с посохом, раскинувший руки в нелепой позе, явно потерял бдительность. — Ха! Ки-хек?! Ки-хик! Я сделал вид, что собираюсь напасть на зеленую тварь, которая скалилась в лицо с явной насмешкой, и стоило мне резко дернуться в их сторону, как не только тот урод с посохом, но и семеро его сородичей позади испуганно попятились. ……Киэк!? Киии? То, что произошло дальше, заставило зеленых монстров в недоумении захлопать глазами. Если бы Хванин действительно атаковал, они бы, опираясь на прошлый опыт, тут же перешли в контратаку. И тогда Хванин в мгновение ока оказался бы в безвыходном положении. Но…… Кие? ……Киррр?? Кех, кэк-кэ? Что за черт? Разве он не собирался нападать?? Почему он… убегает? Как только Хванин понял, что угроза сработала, он в одно мгновение растворился в густых зарослях. Будь интеллект этих зеленых тварей хоть чуточку ниже, они бы, повинуясь инстинктам, тут же бросились в погоню за удирающим Хванином. Однако из-за своей посредственной сообразительности они застыли в нерешительности, демонстрируя полное замешательство. Кияаааак-! Кягггггг!! Это лишь разожгло ярость зеленого монстра с посохом. Пак-пак! Кяооооонг!! С яростным визгом он принялся колотить посохом по земле, и остальные, словно гонимые осами, наконец сорвались с места, бросившись вдогонку за Хванином. Каддык. Подгоняя своих тупоголовых и бестолковых сородичей, главный монстр сжал посох обеими руками и заскрежетал зубами. Сметь, посметь напугать меня! Нет, я не испугался, но все же! Позор. Хотя ума зеленого монстра не хватало, чтобы в полной мере осознать чувства стыда и унижения, он, будучи особенным и выдающимся существом в своей стае, привыкшим к почитанию, пытался скрыть свой страх перед угрозой Хванина гневом, от которого его морда налилась кровью. Ккигиги…… Дрожа от ярости, зеленый монстр резко вскинул посох высоко над головой и принялся медленно выписывать им круги в воздухе. Этот странный малый, что вывел меня из себя, заплатит жестокую цену. Кгёооо- гяугяа- гигеее- Чем ритмичнее из пасти монстра вырывались странные звуки, тем гуще вокруг посоха начинал собираться белесый свет. Свет, который мог видеть только он среди всех сородичей. Особый свет, дарующий великую силу! Когда восемь тусклых огоньков впитались в посох, зеленый монстр втянул один из них в себя. Тело затряслось, словно при совокуплении с самкой. Оно стало легким, как пушинка. ……Кихиии- С садистской ухмылкой на губах, прижав посох, пропитанный семью оставшимися огоньками, к боку, зеленый монстр рванул в ту сторону, где скрылся Хванин. Его скорость вдвое превышала ту, что развили его сородичи, убежавшие вперед. ---------- 009 Море деревьев Топ-топ-топ-топ. Хванин бежал, тяжело дыша, и на бегу сканировал проносящееся мимо окружение. Он прекрасно осознавал, сколько сил у него осталось. Далеко убежать не выйдет. Значит, прежде чем выдохнуться окончательно, нужно найти место, которое позволит занять выгодную позицию против восьми тварей… Но подходящего места всё не было. «Проклятье». Если бы здесь был огромный валун, как в том месте, где он столкнулся с зелеными монстрами на второй день, было бы просто идеально. На худой конец, подошел бы крутой склон, густой кустарник или плотные заросли деревьев, но, как назло, деревья становились всё реже, то и дело открывая пустые поляны. «Как назло, когда что-то нужно, его вечно нет под рукой». Ки-гя-а-а-ак! Кры-го-о-о-о! «……» От пронзительных воплей приближающихся зеленых монстров взгляд Хванина стал холодным и сосредоточенным. Они преследуют его быстрее, чем он предполагал. Почти в два раза быстрее. Вскоре до слуха донесся и топот их ног. Раньше эти твари так быстро не бегали, что же изменилось? Глубоких рвов, которые обычно преграждали путь, сейчас не видать. Нет и толстых деревьев, которые могли бы послужить препятствием. Дыхание подступало к самому горлу. Если он продолжит бежать, то у него не останется сил даже на бой. Остановившись, Хванин решил принять бой, встав спиной к подходящему дереву и кустарнику, чтобы встретить восьмерых преследователей. Он расстегнул мешочек с парализующими шариками, висевший на поясе, и высыпал их в карман пальто. Затем бросил в кусты запас еды и застегнул пуговицы на груди. Это было довольно плотное пальто для ранней весны. Если прибавить к нему пиджак, жилет и рубашку, то стоимость такого наряда потянула бы на подержанную малолитражку. В качестве импровизированного гамбезона, стеганого доспеха, оно вполне сгодится. — Фу-ух. Крепко сжимая в руках каменный топор и черную дубинку, Хванин медленно втянул носом воздух и выдохнул через рот, ожидая врагов. Ки-хи-хи-хик. Кя-кя-кяк. Кя-ры-ры-ры! Появившиеся спустя мгновение восемь монстров, ничуть не уставшие, скалились и начали рассредоточиваться веером. Если бы они нападали поодиночке, он мог бы прикончить парочку, но, судя по их слаженным действиям, это не первый их бой с сильным противником. «…Это еще что?» Хотя свет был слишком тусклым, чтобы разобрать цвет, он заметил, что глаза монстров неестественно светятся. Он уже убил двадцать две твари, но такое видел впервые. Кы-гя. Кё-о-о, как! Кяк! Единственный из восьми, кто держал нечто вроде посоха, вышел вперед, тыча пальцем и выкрикивая что-то пронзительным голосом. Тварь выглядела разъяренной, и, когда Хванин не ответил, сохраняя бесстрастное лицо, она начала неистово колотить посохом по земле, издавая визгливое: «Ки-е-е-ек!» Глаза Хванина сузились. Непостижимая скорость монстров. Светящиеся зрачки, заметные даже при дневном свете. Семь тварей, которые явно побаивались того, что с посохом. Судя по всему, именно этот урод с посохом был первопричиной происходящего. — …… Ки-я-ры-ры-ры! Ки-гя-гяк!! Хванин, краем глаза наблюдая за тем, как вожак с посохом исходит пеной от ярости, а остальные семеро окружают его, украдкой вытащил из кармана два парализующих шарика. — Ха! Шух — хлоп! Ки-ек! Он метнул заранее подобранный камень, попав точно в лоб бесновавшемуся вожаку, и тот повалился навзничь. Взгляды семерых на мгновение сфокусировались на упавшем. В этот самый момент Хванин, словно только этого и ожидая, молниеносно швырнул парализующие шарики под ноги монстру с копьем и вожаку. Па-хат — фью-шух. Ке-ык…?! Ки-хик! «Черт». Черно-бурый дым, вырвавшийся при взрыве двух шариков, окутал всё вокруг густым облаком, но тварь с копьем с невероятной прытью увернулась от него. Под удар попали лишь повалившийся вожак и еще один монстр, стоявший рядом с копейщиком. Ки-я-а-ак! Кя-ры-рык!! Трое монстров с клинками бросились вперед, как бешеные псы, а следом за ними рванули и остальные трое. Скорость, с которой они неслись, была настолько высокой, что Хванин едва успевал реагировать. Они двигались зигзагами, свободно меняя направление и тормозя, что означало — это даже не предел их возможностей. Осознав всю серьезность ситуации, Хванин поспешно прыгнул за кусты, одновременно вытащив еще один парализующий шарик и метнув его в сторону зарослей. Ки-як!! Кя-ры-ры! Ки-и-и! С глухим хлопком снова взметнулся черно-бурый дым. Трое с клинками проскочили сквозь него, но из-за их бешеной скорости они в мгновение ока вылетели из кустов. Возможно, именно поэтому никто из них не был парализован. Оставшаяся троица тем временем заходила с флангов, обходя кустарник и деревья. — Ха-а! Без ран в этом бою не обойтись. Поняв это, Хванин с силой выдохнул через нос, чувствуя, как внутри закипает азарт, и метнул каменный топор в монстра, вооруженного сломанным длинным мечом. Последние три дня Хванин то и дело практиковался в метании каменного топора. Благодаря этому на дистанции пятнадцати метров точность попадания достигала девяноста процентов. Если увеличить расстояние до тридцати метров, точность падала до шестидесяти, но стоило расширить зону цели до пятидесяти сантиметров в диаметре, как она снова возвращалась к девяноста. Иными словами, если целиться в корпус зеленого монстра, девять из десяти бросков достигали цели. И всё же… Кья-а-ак! Хун-хун-хун — вращаясь, топор стремительно прорезал воздух и вонзился в плечо крайнего левого монстра, сжимавшего обломок длинного меча. «…» Надо же, те самые десять процентов. Несмотря на то что сородич с торчащим из плеча топором повалился на землю, второй монстр с коротким мечом и третий с копьем, не сводя с Хванина глаз, крепче перехватили оружие и бросились в атаку. Ки-я-ак! Как только дистанция позволила, монстр с копьем нанес колющий удар. Хванин, с такой концентрацией, какой у него не было за все двадцать шесть лет жизни, уставился на древко и нанес диагональный удар черной дубинкой снизу вверх. Квадык! Раздался треск, едва ли похожий на звук столкновения двух кусков дерева, и монстр вместе со своим копьем отлетел в сторону. Сила врага возросла не так сильно, как скорость. Всего лишь чуть мощнее обычного зеленого монстра. Сразу после этого Хванин изо всех сил выгнул корпус, но зазубренный, местами проржавевший короткий меч все же полоснул его по боку. Бу-ук! Хванин, молниеносно перехватив дубинку в левую руку, с размаху огрел по затылку пролетавшего мимо монстра. Тэ-энг! Кхе-эк… Убедившись, что тварь с коротким мечом рухнула лицом вниз, Хванин, не успев даже перевести дыхание, встретился взглядом с монстром, вооруженным копьем. Кунг, кванг, кунг, кванг. Стук собственного сердца оглушал. Жар, поднимавшийся из самой глубины груди, казалось, охватил его с головы до ног. Может, поэтому движения монстра вдруг стали казаться медленными? Траектория движения копья. Повадки монстра. Его уродливая морда с налитыми кровью, как у кролика, глазами и оскаленными зубами. Хванин, уже перехвативший дубинку в правую руку, сделал шаг в сторону, уходя от выпада, и одновременно выбросил левую руку, вцепившись в древко копья. Тэк. Ки-хик?! Опешивший монстр изо всех сил рванул оружие на себя, не желая его отдавать, но Хванин не стал бороться с ним в перетягивании каната. Он бросил дубинку, схватил копье обеими руками и с размаху ударил им врага. Ки-е-е-е-эк?! Ощущение было такое, словно он размахивал штангой с тридцатикилограммовым блином на одном конце. Сила сосредоточилась в руках, и возникло странное чувство, будто мышцы вот-вот лопнут от напряжения. То, что монстр отчаянно цеплялся за копье, было лишь на руку Хванину. — Хра-а-а-а! Древко длиной около двух метров было сделано из того же материала, что и черная дубинка. О том, что оно сломается, можно было не беспокоиться. Используя монстра как живой противовес, Хванин с силой швырнул его в того самого врага с коротким мечом, который как раз пытался подняться, потирая затылок. Ква-дан-тан! Ки-гья-ак! Куи-е-гяк! Пока две твари барахтались в куче, Хванин ощутил тупую боль в плече и боку. Пока он был занят схваткой с тремя вооруженными монстрами, еще двое, обойдя его через заросли, огрели его дубинами, обмотанными колючими лианами. — Надо было целиться в голову. Хванин оскалился в хищной улыбке, глубоко вогнал копье в живот одной из тварей, выдернул его и, блокируя древком атаку другого монстра, нанес ответный удар. Пак! Фронт-кик — и враг отлетел прочь. Развернувшись, он принялся методично протыкать — пу-пу-пух! — руки, шею и живот того монстра, что, истекая кровью, ковылял к нему с обломком меча в левой руке. Тот пытался увернуться, но пропустил последнюю атаку и, издав хриплое «Кх-э-э-э», схватился за пробитый живот. Хванин, не раздумывая, перерезал ему горло, а затем одарил оставшихся свирепой улыбкой. — Кхе-кхе-кхе. Кто бы мог подумать, что армейская подготовка по штыковому бою окажется настолько полезной. Ки-хик?! Кья-ак! Кья-ха-ак! Ки-ге-гек! Ки-хи-ит! Видимо, неудачно столкнувшись, монстр без копья и монстр, выронивший меч, запутались друг в друге. Увидев приближающегося Хванина, они забились в конвульсиях, словно в припадке. Их глаза, которые еще мгновение назад слабо светились, теперь потускнели. Движения стали такими же медленными, как у обычных монстров. Пух, пух. Это чувство — безжалостно отнимать жизнь у того, кто не может сопротивляться. Это ощущение, когда сталь пронзает податливую плоть. Хванин, тяжело дыша от захлестнувшего его возбуждения, сделал шаг к последнему уцелевшему монстру, который, оставшись в одиночестве, дрожал, не зная, куда деться. Ку-кванг! Хванина, попавшего в эпицентр невидимого взрыва, отшвырнуло в сторону, словно мешок с мусором. Цзи-и-и-инг… В ушах звенело так, будто его сбил грузовик, а мир завертелся волчком. В довершение ко всему, ныли все кости в теле и каждый сустав в правой половине тела. — Кх-у-у-у…! Что, блять, произошло? Дрожа, Хванин попытался подняться. Он машинально посмотрел в сторону кустов и увидел монстра, чья кожа покраснела настолько, что его можно было назвать не зеленым, а красным. Монстр с вздувшимися на лице венами целился в него посохом. Гу-го-гя… Крак! Вместе с пронзительным визгом зеленого уродца хванин почувствовал, как кончик его посоха вспыхнул, и, не раздумывая, бросился в сторону. Ква-анг!! — Кху-у! Невидимая… белесая волна ударила в то место, где он только что стоял, разворотив землю. От вибрации взрыва, прогремевшего совсем рядом, хванин ощутил, как кости едва не вышли из суставов, но перевести дух не было времени — он снова перекатился по земле. Сг-г-г… Однако короткий меч оказался быстрее, полоснув его по бедру. Это была последняя тварь, успевшая подобрать оружие своего мертвого сородича. Боль, словно от ожога раскаленным железом, охватила ногу. Но эта же боль послужила спасением, мгновенно прояснив сознание хванина. Если останусь здесь — сдохну. К счастью, правую руку он не разжал и копье не выронил. Резко вскочив, словно пружина, хванин вонзил наконечник в горло зеленого уродца, который уже занес меч для нового удара. Кхре-рек…! Пусть он немного промахнулся, но с перерезанной на треть глоткой тварь не жилец. Еще мгновение назад тело сковывала такая боль, что он едва мог пошевелиться, а теперь в нем откуда-то взялись силы — это казалось абсурдным, но хванин, не теряя ни секунды, бросился на того, что держал посох. Ки-хи-ик?! Зеленый уродец с посохом был ошарашен не меньше. «Духовный взрыв» при прямом попадании способен заставить пошатнуться даже «Оккупантов Серого леса». А этот тощий малый, получив удар в упор, двигается так, будто ничего не случилось. Тварь, попытавшись снова зарядить взрыв, с ужасом осознала, что посох пуст. А глядя на стремительно приближающегося хванина, она пожалела, что вообще связалась с этим существом. Они сами загнали его в угол, видели, как он в одиночку одолел «Оккупанта Серого леса», но все равно позволили обмануть себя его странной, тщедушной внешностью. Ки-ук. Не хочу умирать. Это было последнее, что успел выдохнуть зеленый уродец. — Ха-а… ха-а… Ха-а… ха-а… Убив последнего врага, хванин всерьез подумал, что сейчас отдаст концы. С каждым бешеным ударом сердца кости и суставы правой стороны тела отзывались острой болью. Бедро, располосованное мечом, горело так, словно его пронзали раскаленными иглами. Плечо и бок, куда пришлись удары колючей дубиной, тоже ныли нещадно. Всего лишь двукратное увеличение скорости — и такие последствия. Казалось, все шесть дней осторожности пошли прахом, и от этой мысли у него вырвался горький смешок. — … Внезапно почувствовав неладное, он огляделся и пересчитал трупы — их было всего семь. Вспомнив, что одна тварь попала под действие парализующей сферы, хванин пробрался сквозь кусты. Эффект уже почти прошел, и он увидел, как уродец, дрожа, пытается подняться на ноги. Пху-ук. Кхэк. Стоило вогнать копье туда, где должно было находиться сердце, как тварь с тихим свистом испустила дух и повалилась на землю. Рядом с ней хванин тяжело осел, кривясь от пронизывающей боли, и принялся стаскивать с себя пиджак и сорочку, чтобы осмотреть бок и плечо. — Фу-у… Всего лишь ушибы. Пиджак и сорочка были пробиты, но колючки чудом не пронзили жилет. А казалось, что боль невыносимая… должно быть, потому что ушибы, полученные ранее от воздушной волны, были потревожены вновь. В любом случае, если бы кости были сломаны или треснуты, места ударов давно бы вздулись, а так — это просто сильная боль от ушибов. Ушибы — не такая уж беда. Отдохнет — и пройдет. Проблема была в рваной ране на бедре. Хорошо хоть, задело неглубоко, всего на полпальца. Плотная ткань брюк взяла на себя основной удар, и рана оказалась в три раза меньше, чем могла бы быть — настоящее везение. Поразмыслив, хванин поднялся и, прихрамывая, побрел между трупами, выискивая короткие мечи. — …Чертовщина. Найденный клинок был покрыт ржавчиной, запекшейся черной кровью и какой-то непонятной жижей. Тяжело вздохнув, хванин с каменным лицом развел костер и раскалил нож из мультитула. Если бы были антибиотики, он бы не стал этого делать. Прижигание — крайняя мера, к которой прибегают, когда нет лекарств, чтобы предотвратить столбняк или инфекцию. Но обожженная плоть повреждается еще сильнее, создавая среду, еще более уязвимую для бактерий. — Этот проклятый лес всегда заставляет выбирать между плохим и худшим. Он разрезал нижний край своей майки, чтобы сделать длинный бинт. Затем, зажав в зубах свернутый пиджак, хванин взял раскаленный докрасна нож и глубоко вдохнул. Чи-и-ик… — Кху-у-у-у…!! Неописуемая, адская боль. С глазами, налитыми кровью, и вздувшимися венами на лбу, он, весь дрожа, с силой вдавил нож в рану. Десять секунд показались вечностью. Отняв нож, хванин, с которого градом катил холодный пот, туго перевязал рану полоской ткани. Теперь оставалось лишь молиться, чтобы не начались осложнения. — Фу-ух… фу-ух… Тяжело дыша, он достал из внутреннего кармана пиджака сверток с ягодами короны. Меня задело взрывной волной, и я несколько раз прокувыркался по земле. Боялся, что плоды совсем раздавило, но, к счастью, пострадали лишь немногие, остальные остались целы. Всё же стоит промыть их у озера. Если сок засохнет, он привлечет насекомых или плоды быстро испортятся… Отобрав и съев только раздавленные, чтобы хоть немного восполнить запас влаги, Хванин почувствовал, как под глазами залегли тени, и, закрыв глаза, тяжело вздохнул. Что же это было за существо — зеленый монстр с посохом? Если проводить параллели с романами, то логичнее всего предположить, что это был какой-то маг. Магия. Вряд ли существует много таких тварей, как этот зеленый урод с посохом. Судя по уровню тех, кого он таскал за собой, словно личную охрану, их не может быть много. А если вспомнить саму встречу… зеленые монстры гнались за серым, а я оказался незваным гостем, вклинившимся в их разборки. Снова тяжело вздохнув, Хванин поднял голову и посмотрел на полог из листьев, раскинувшийся высоко над головой. В поле зрения попало синее небо, послышался тихий шелест ветра и птичьи трели. Атмосфера была донельзя мирной. Так и хотелось лечь прямо здесь и провалиться в сон, но я, опираясь на копье как на посох, заставил себя подняться. Если уж отдыхать, то в безопасном месте. Хванин уже наполовину выпрямился, как вдруг его накрыло внезапным головокружением. Он пошатнулся, рухнул обратно, едва успев опереться на копье. Зззззз-! — Кха…!? Боль, словно разрывающую мозг на куски, было не вынести, и он тут же потерял сознание. ---------- 010 Дремучий лес «…….» Хванин открыл глаза и нахмурился, охваченный неприятным чувством дежавю. Он стоял в полном одиночестве посреди кромешной тьмы. Ещё мгновение назад он сидел и отдыхал среди трупов восьми зелёных тварей, которых только что убил, и вот опять… Хванина начало потихоньку разбирать бешенство, но, прежде чем дать волю гневу, он принялся осматривать своё тело и окружение, пытаясь трезво оценить обстановку. «Сразу после той боли, что разрывала голову на части, зрение погасло». Может, остановка сердца случилась с задержкой из-за шока, когда он прижигал раны раскалённым ножом? Это была пытка, которую не хотелось бы повторять, но… нет, если вспомнить ту невыносимую головную боль, вполне вероятно, что у него просто лопнул сосуд в мозгу. Значит, это загробный мир? Вокруг царила такая тьма, словно пространство поглощало любой свет, и лишь его собственная фигура выделялась ярким пятном, что только усиливало подозрения. И не только это… «Ни единой царапины». Исчезли не только раны, полученные в схватке с восемью зелёными монстрами, но и следы от колючек и веток, оставленные за шесть дней скитаний по джунглям, а также мозоли и огрубевшая кожа на руках от постоянного использования оружия. Даже одежда, испачканная землёй, листвой, потом и кровью убитых тварей, выглядела как новенькая. Хванин, уже дважды столкнувшийся с явлениями, не поддающимися научному объяснению (перенос в другой мир, сверхспособности зелёных чудовищ), был готов поверить, что это место — загробный мир. Причина смерти? Да их было столько, что хоть отбавляй. Может, дело в том, что он съел, или в инфекции, попавшей в раны от колючего кустарника, которая дремала в организме, а потом внезапно дала о себе знать. «…….» Приняв факт своей смерти как нечто неизбежное, Хванин на мгновение закрыл глаза, смирившись с судьбой, и двинулся вперёд. Знал бы, что так выйдет, развязал бы припасы. Он затянул узлы туже, чем на арбузной сетке, так что теперь этот запас еды либо сдохнет от голода, либо будет сожран какими-нибудь тварями. Что же теперь со мной будет? Наверное, отсутствие жнецов или вестников смерти — это лишь сказки, придуманные людьми. Значит, я просто буду идти, пока не исчезну? Или перерождение в другом существе? Впрочем, какая разница. Но если уж суждено переродиться, Хванин надеялся, что в этот раз он станет птицей, а не человеком. Птицей, которая без лишних мыслей, следуя лишь инстинктам, свободно парит в небе. «……?» Хванин, неспешно шагавший вперёд, внезапно заметил, что у него под ногами что-то слабо светится. И не только под ногами. Впереди… мягкий свет струился, словно река. «Река Ахерон?» Вспомнив о реке из греческой мифологии, что опоясывает царство мёртвых, Хванин слегка покачал головой и пошёл вдоль этого сияния. Опыт, который можно было назвать мистическим. «Если перерожусь, я ведь всё забуду». Подумав, что больше никогда не увидит подобного сюрреалистичного зрелища, Хванин ощутил лёгкую грусть и замедлил шаг. Идя вдоль призрачной реки, созданной тусклым светом, он почувствовал, что навстречу ему что-то приближается. «……Насекомые?» Несколько муравьёв проплыли вдоль реки… нет, они парили в воздухе и прошли прямо сквозь грудь Хванина. Он коснулся своей груди, через которую просочились муравьи, и обернулся. Те уже удалились и растворились в речном сиянии. «…….» Почувствовав, что приближается нечто ещё, он посмотрел вперёд: целые стаи насекомых, по двое, приближались к нему. Бабочки, пчёлы, богомолы, жуки-олени, сверчки, цикады, осы, мухи, пауки, комары, стрекозы, кузнечики… Озадаченный происходящим, Хванин снова пошёл вперёд. Но от того, что он начал движение, насекомые не стали приближаться быстрее. «Значит, в следующей жизни я буду насекомым?» Пробормотал он про себя, глядя, как все эти букашки проходят сквозь его грудь, но замер, увидев следующее существо. Пёс, белый в чёрных пятнах, похожий на корову. Тощий, до такой степени, что торчали рёбра, с косыми глазами, которые, казалось, смотрели в разные стороны. Это была бродячая собака, которую он забил до смерти, встретив на горе, когда ещё учился в школе. Хванин хорошо запомнил её, ведь это было первое живое существо, которое он убил, осознанно желая лишить жизни. Пёс тоже прошёл сквозь Хванина, и в этот момент он ощутил лёгкую боль, а тело стало чуточку тяжелее. Боль была странной. Не от порезов, уколов или ударов… это было странное чувство, будто боль разлилась по всему телу. Затем к нему приблизились три кошки, едва вышедшие из возраста котят. Трёхцветная, белая и чёрная. «…….» В ту зиму, когда он только начал работать, Хванин собирался ехать в офис на машине, подаренной отцом. Как только он завёл двигатель, раздался странный скрежет, а следом — пронзительный кошачий визг. Выйдя из машины и открыв капот, Хванин увидел трёх кошек, застрявших в ремне ГРМ. Те три кошки были именно ими. Как и в случае со стаей бродячих псов, когда кошки прошли сквозь него, нахлынула лёгкая боль. Хванин закрыл глаза, а затем опустил взгляд на всё так же текущую реку тусклого света. «Неужели эта река заставляет меня встретиться лицом к лицу со всеми, кого я убил?» Может, это своего рода искупление — предстать перед теми, чьи жизни я оборвал? Хванин коротко выдохнул носом и решительно зашагал вперед. Вслед за этим потянулись и другие, совсем крошечные жизни. В основном мухи да комары, попадались поденки, даже муравьи, которых он наверняка давил во время пробежек, и рыбешки, выловленные когда-то на рыбалке с мужиками из клуба. «Растений, что ли, нет?» Хванин усмехнулся про себя. Ведь растения — тоже живые существа, но здесь почему-то возникают только насекомые, животные да рыбы. «……» Он замер, пораженный собственной усмешкой, адресованной кому-то неведомому. С тех пор как он попал в этот странный мир, его чувства стали такими разнообразными… словно он превращается в кого-то другого, и это ощущение пугало своей чужеродностью. Да и какая разница, если он все равно мертв? Снова начав движение, Хванин увидел, как навстречу ему, словно волна, хлынули другие существа, и тихо хмыкнул. Десятки зеленых монстров. Между ними — твари с головами зверей, а в самой гуще выделялись серые чудовища. Все они — те самые монстры, которых он забивал до смерти, протыкал и крушил. «М-да…» Когда мимо прошел первый зеленый монстр, Хванин почувствовал, как тело налилось тяжестью, а навалившаяся боль была несравнима с той, что приносили насекомые или животные. Словно легкая головная боль разлилась по всему телу. Когда это повторилось несколько раз, стало по-настоящему больно, но сама по себе боль была лишь мелочью. Проблема заключалась в том, что после десятого монстра тело стало тяжелым, как пропитанная водой вата. «Тц». Теперь стало ясно: чем больше их проходит мимо, тем сильнее пропорционально растет боль. Когда прошли двадцать, легкая головная боль сменилась ощущением, будто его колют шилом, а тело стало таким тяжелым, словно он двигался под водой. После тридцатого пришло чувство, будто его кромсают ножами. Каждое движение давалось с трудом, словно к конечностям привязали тяжелые гири, а сам он брел по толще воды. «Фу-у…» К тому моменту, как боль от ножевых ранений сменилась ощущением, будто его живьем жарят в печи, мимо прошел тридцать шестой, последний зеленый монстр. С той стороны реки света больше никто не приближался. Тело горело, словно в огне. Еще десяток таких существ — и он бы точно не выдержал. Хванин коротко выдохнул и, чувствуя, как невидимые цепи, опутавшие его тело, тянут назад, с трудом сделал шаг вперед. «М-м». Чем дальше он шел, тем сильнее жгучая боль отступала, а её место начинало заполнять чувство прохлады. Это было даже приятнее, чем та свежесть, которую он ощутил вчера, когда пил чистую воду из Великого озера, чувствуя, как она разливается по легким. Ощущение оков, сковывавших движения, тоже начало исчезать. Цепи рассыпались звено за звеном, и тело становилось все легче. Ощутив почти полетное чувство освобождения, Хванин расправил плечи и, широко шагая, криво усмехнулся. «Прямо как обряд очищения души». Очищение перед перерождением. Если процесс сжигания и стирания грязи, въевшейся в душу, выглядит именно так, то это вполне логично. Наслаждаясь подавляющим чувством свежести и свободы, Хванин заметил, что мир вокруг становится все ярче. Инстинктивно почувствовав, что конец пути близок — особенно ярко сияла дорога впереди, — он не стал суетиться и неспешно шагнул в свет. «……? Угх». Хванин открыл глаза, ощущая, как сознание возвращается в тело, и тут же издал неприятный стон: на него обрушилась резкая боль, каждая клеточка его организма ныла. Боль была лишь полбеды — куда тяжелее давалось осознание того, что чувство освобождения и прохлады исчезло. Еще мгновение назад он чувствовал, будто расправил крылья и взмыл в небо, а теперь его снова сковывали невыразимые путы, вызывая лишь отвращение. «Тц». Попытавшись приподняться, он снова застонал от острой боли в правом бедре. Превозмогая жуткую ломоту в суставах, мышечную боль и ушибы, он кое-как принял сидячее положение. Тело била мелкая дрожь, словно осиновый лист на ветру. Хванин с трудом огляделся, увидел разбросанные вокруг трупы зеленых монстров и выдохнул: «Ха». В голове царил хаос. Разве он не умер? А если нет, то что это была за река света? Дрожащей рукой он поднял часы: одиннадцать утра. С момента, как он потерял сознание, прошло около трех часов. «…Фу-у-у». Ощущение опустошенности и потери вырвало из груди долгий вздох. Мысли путались, не хотелось даже пальцем пошевелить. Но он понял одно: он жив. И просто так сдаваться нельзя. Кое-как поднявшись, Хванин прислонился к дереву, с трудом оделся и осмотрелся. «…» Хромая и пошатываясь, он собрал копье, каменный топор, короткий меч и черную дубинку. В идеале хотелось бы забрать всё, но в его нынешнем состоянии, если он возьмет хоть немного больше, то просто рухнет по дороге, так и не добравшись до убежища. Хванин, который от пары движений уже покрылся холодным потом и тяжело дышал, нашел целого зеленого монстра и содрал с него шкуру. Оказалось, что она довольно большая и широкая. Если сшить несколько таких вместе, получится неплохая замена одеялу. Положив оружие на шкуру, он свернул её в рулон и кое-как перевязал лианой. Затем, пробираясь сквозь заросли, он принялся искать припасы. Квек. «Живучая тварь». Тишина стояла такая, что я уж было подумал, не сдохла ли она, раздавленная насмерть. Но «аварийный запас» оказался цел: едва завидев Хванина, тварь издала пронзительный вопль — «Ква!», словно только этого и ждала, подтверждая, что с ней всё в порядке. Прихватив «аварийный запас», Хванин собрался было вернуться в убежище, используя копье как посох, но… взгляд его зацепился за посох зеленого монстра, того самого, что швырялся сверхспособностями. «……» Немного поколебавшись, он молча подобрал и его. Теперь, опираясь на копье и посох, словно на треккинговые палки, Хванин, прихрамывая, двинулся вперед. Хванин продолжал думать о реке света. Иначе, не отвлекаясь на посторонние мысли, он просто не смог бы продержаться. Была ли это обычная галлюцинация? Но для видения воспоминания и ощущения были слишком отчетливыми. Если это и был плод воображения, то впору было признать галлюцинацией и сам этот мир. Ничего не понятно. Как можно было без всяких предвестников внезапно потерять сознание и увидеть подобное? ……Хотя, были ли предвестники? Глаза Хванина сузились, когда он посмотрел на посох, сжатый в правой руке. Это точно случилось после того, как он коснулся посоха. Да и зеленый монстр использовал свои силы, размахивая именно им. Может, и движения зеленых тварей ускорились вдвое тоже из-за этой штуки? — Ха-а… ха-а… ха-а… Смотреть на время было выше его сил, поэтому он просто переставлял ноги, как заведенный механизм, хотя чувствовал, что состояние тела стремительно ухудшается. Град пота заливал лицо, а тяжесть оружия и кожаного мешка за спиной давила на плечи. Правая рука, к которой был привязан «аварийный запас», казалось, вот-вот отвалится. Чувствительность ниже правого бедра пропала вовсе, и если раньше поскрипывало только с правой стороны, то теперь всё тело издавало болезненный хруст. От жара в голове зрение затуманилось. В этой пелене деревья и трава казались окрашенными в цвета ржавчины и янтаря. Лес выглядел так, будто его залили красками: желто-охристой, бледно-желтой, винной и сине-зеленой. Хванин понял, что дело дрянь. Видеть галлюцинации наяву… В голову закралась мысль, что он, возможно, и правда сейчас подохнет. Но упрямство — «раз уж суждено сдохнуть, буду ползти, пока есть силы» — заставляло его делать шаг за шагом, пока он наконец не добрался до расщелины в земле, где находилось убежище. Спустившись в узкую, низкую щель, которая была даже теснее небольшого оврага, Хванин, то и дело ударяясь о стены, добрался до корней деревьев, прикрывавших вход. Протиснувшись внутрь, он привалился к земляной стене и тяжело задышал. — Ха-а… ха-а… ха-а… Тело сотрясала крупная дрожь от озноба. Когда он сбросил с плеч мешок с оружием и «аварийный запас», тот, упав первым, получил удар сверху вторым мешком и взвизгнул: «Ква!» Пальцами, которые уже почти не сгибались, Хванин с трудом развязал лианы, стягивающие кожу. Расстелив её на куче собранных листьев, он повалился на неё, словно подкошенный. — У-у… ох… В полубреду он порадовался, что всё-таки притащил эту шкуру. Пусть она была жесткой, как будто её не до конца выделали, но она защитит от холода, который не смогли удержать подстилка из листьев. Дрожа всем телом, Хванин подтянул остатки кожи, укрылся ею и свернулся калачиком. В надежде, что, поспав, он проснется уже в лучшем состоянии. ---------- 011 Пробуждение «……» Проснувшись от холода и саднившего горла, Хванин обвел взглядом серые стены ямы и пару раз моргнул. Сквозь щели в корнях деревьев свет снаружи не пробивался… должно быть, сейчас ночь, но почему же здесь так светло? Обычно в такой темноте едва можно разглядеть очертания собственных рук, а тут видны даже узоры на земляных стенах. Не успев поразмыслить над этой серой пеленой, он сунул руку в карман, достал одну ягоду корона и съел её. Стоило разжевать плод, как во рту брызнул кисло-сладкий сок, увлажняя пересохшее горло. Кряк. Хванин с пустым взглядом посмотрел на «запас еды», который издал звук, словно выпрашивая порцию. Выплюнув семечки, он достал из кармана две слегка помятые ягоды корона, вложил их в клюв птице и прижал её к груди. Кря? ……Тепло. Хванин подумал, что пуховики не зря стоят таких денег, и погладил по спине копошащуюся в его объятиях живность. Успокоившись от его прикосновений, птица затихла. Хванин, свернувшись калачиком, снова закрыл глаза и провалился в сон. Неизвестно, сколько он проспал, но состояние тела, кажется, немного улучшилось. Трудно сказать, действительно ли стало лучше или просто притупились чувства, но то, что боль отступила, было хорошим знаком. Так, просыпаясь и засыпая, он раз за разом жевал ягоды корона. Когда все двадцать одна штука были съедены, а запас, отложенный для птицы, подошел к концу, Хванин наконец смог подняться. — Выжил, блять… Состояние было паршивым — словно он сначала прошел триатлон, а потом отпахал двенадцать раундов на боксерском ринге. Руки, ноги, лицо — одна кожа да кости. Суставы на пальцах торчали наружу. Нажал на живот — тот провалился внутрь. Вид был такой, будто он потратил всю энергию, какая только была, на восстановление организма. Взглянул на часы: час дня. Вряд ли прошел всего один день… два? Или три? Кряк… Лежавшая между ног птица слабо пискнула. Похоже, проголодалась. Значит, прошло около трех суток. Хванина тоже мучил голод, поэтому, пошатываясь и опираясь на самодельный посох, он выбрался из укрытия. Зажмурившись от яркого света, он подобрал копье, валявшееся у входа, и посадил птицу на плечо. «……» От того, как тяжесть птицы давила на плечо, Хванин осознал, насколько плохи его дела. Даже два килограмма веса казались непосильной ношей. К тому же, он почувствовал, что внутри что-то… изменилось. Сдвинулось. Раньше он без малейших колебаний был готов пустить птицу на мясо, а сейчас одна мысль об этом вызывала легкое отвращение. Если рассуждать здраво и хладнокровно, то правильным решением было бы зажарить её прямо в укрытии, чтобы восстановить силы, пусть это и было бы рискованно. Но Хванин, не задумываясь, вышел наружу, решив искать еду где-то еще. Поразмыслив, он пришел к выводу, что само присутствие птицы дало ему немалое утешение. В памяти всплыл обрывок воспоминаний из школьных лет. — Ну, знаешь, когда просыпаешься от кошмара, становится намного спокойнее, если рядом кто-то есть. Ини, ты никогда такого не чувствовал? — Нет. — Серьезно? — Мне вообще никогда не снятся кошмары. — Офигеть, ну ты даешь. Кажется, это было в средней школе. С кем он тогда говорил, уже не вспомнить. Важно другое: сейчас он, кажется, понял, что это за чувство — спокойствие. Не думал, что крошечное живое тепло в руках может принести такое облегчение. Глядя на птицу, которая вертела головой, выискивая еду, Хванин тихо подумал: Если он выберется из джунглей… или если ситуация станет критической и он будет на грани смерти, он отпустит её на волю. Используя копье как посох, Хванин выбрался из расщелины и тихо выругался. Укрытие находилось в разломе, образовавшемся после землетрясения, шириной как раз для двух человек. Чтобы выбраться, нужно было либо карабкаться по трехметровой стене, либо идти в обход. «Даже ста метров не прошел, а уже задыхаюсь». У него не было сил цепляться за корни деревьев, поэтому он выбрал обходной путь, но стоило пройти сотню метров до пологого склона, как дыхание сбилось, а в груди захрипело. Если сейчас наткнуться на монстра, исход очевиден. Хванин, стараясь не шуметь, начал бродить по джунглям в поисках пропитания. Он не блуждал бесцельно. Его целью была ягода корона, а место — та часть леса, где обитал неизвестный хищник. В окрестностях всё подчистили зеленые твари и монстр с головой зверя, так что найти там что-то было невозможно. Чтобы разжиться едой, нужно было уйти туда, где эти твари не ходят. Ягоды корона хранятся около трех дней. Хванин планировал собрать как можно больше, вернуться в укрытие и отлеживаться еще несколько суток. С-с-с… фу-у… С-с-с… фу-у-у… Подавляя тяжелое дыхание, он внезапно почувствовал головокружение и — хлоп — опустился на одно колено. «Слишком часто дышал, кислорода не хватило, что ли?» Я тихо вдыхаю, стараясь наполнить легкие воздухом так, словно раздуваю мехи ртом и носом. Быть может, дело в нечеловеческой усталости, но даже от простых глубоких вдохов посторонние мысли отступают, а в голове наступает кристальная ясность. Это то самое ощущение, которое я испытывал, когда впервые медитировал по расписанию, готовясь к вступительным экзаменам в горном храме. Почувствовав, как разум и мысли приходят в равновесие, Хванин открыл глаза, вздрогнул, сжался и напряг взгляд. — ……Что за чертовщина. Мир окрасился в иные тона. Словно на реальность наложили фильтр из легкого тумана, а поверх него — еще один слой цвета. Коричневый ствол дерева теперь казался цвета жженой глины, а зеленая листва и трава отливали янтарным, желтовато-коричневым и бледно-желтым. Вжух- — …… Что-то похожее на осу, в оригинале синее, пролетело перед глазами, переливаясь зеленоватыми оттенками. Кряк. «Запас еды» тоже заметил насекомое и тихо пискнул, а Хванин, невольно взглянув на него, нахмурился. Его «запас еды», обычно зеленый, теперь был подернут нежно-салатовым. Да и не только он — собственное тело тоже окрасилось в светло-зеленый. Сквозь этот оттенок проступал естественный цвет кожи рук и испачканного в грязи пальто, и Хванин, охваченный редким для него смятением, потер глаза тыльной стороной ладони. — ……? Стоило это сделать, как «запас еды» обрел свой истинный цвет, а мир вернулся к привычным краскам. Застыв на мгновение, Хванин взял себя в руки и, прихрамывая, двинулся дальше, то и дело разглядывая свои ладони. Он сжал их в кулаки, разжал и едва заметно покачал головой. «Даже галлюцинации пошли. Состояние тела куда хуже, чем я думал». Хванин не стал останавливаться, лишь немного сбавил темп, надеясь, что сможет найти хоть какую-то еду неподалеку. Так, прошагав около часа, он почувствовал, что двигаться стало немного легче. Правое бедро, где была рваная рана, прижженная огнем, и всё, что ниже, по-прежнему оставались почти нечувствительными, но остальные части тела словно пробуждались. «Может, тело задеревенело оттого, что я несколько дней лежал пластом? А теперь, при ходьбе, мышцы начали отходить». В любом случае, это не худший вариант. Если бы только не эти чертовы видения. С того момента, как после глубокого дыхания он впервые увидел галлюцинацию, стоило концентрации упасть, а голове — затуманиться, как мир снова начинал менять цвета. А теперь достаточно было лишь немного напрячь зрение, как поверх реальности накладывался этот странный слой. — ……У меня что, наркотическая реакция? Закралось подозрение, что в рану на бедре попала какая-то неведомая инфекция, от которой поехал рассудок. Если не считать того, что из-за обилия красок глазам становилось немного тяжело, других минусов не было. Галлюцинации не буйствовали сами по себе, а подчинялись его воле. — Напрягает. С той самой встречи с зеленым монстром, вооруженным посохом, череда непонятных событий не прекращалась. То, что происходит с его телом, казалось продолжением той же истории, но неведение относительно причин лишь раздражало. Как бы то ни было. Продолжая путь и не встретив по дороге ни одного монстра, спустя три часа он наткнулся на куст, усыпанный ягодами корона-берри. Внутренне выдохнув с облегчением, Хванин принялся собирать съедобные ягоды, утоляя голод. Кря-кря. Незрелые он отдавал «запасу еды», а сам усердно собирал и ел только спелые. В какой-то момент он невольно напряг зрение и нахмурился, глядя на цвет ягод. «Салатовый?» Оказалось, что цвет, наложенный на оранжевые ягоды корона-берри, в точности совпадает с цветом его собственного тела. В голове Хванина промелькнула догадка. Он поспешно перевел взгляд на куст, изучая плоды. Те, что только завязались, были цвета яшмы, но стоило им вырасти до размера ногтя мизинца, как они становились ярко-зелеными, затем, подрастая, меняли оттенок с оливкового на бледно-голубой, а достигнув размера десятивоновой монеты — становились салатовыми. Он собрал все ягоды, отливавшие салатовым, и сунул в карман, после чего осмотрел окрестности куста. Нашел. Грибы, похожие на вешенки, но с синими шляпками. Дикие грибы — это то, что на Земле нельзя есть без глубоких познаний, иначе смерть почти гарантирована. Их можно было легко найти рядом с кустами корона-берри, но из-за опасности он никогда к ним не прикасался. Эти грибы были фиолетового оттенка. Поколебавшись, он огляделся, отломил кончиком копья кусочек гриба, насадил на ветку и поднес к клюву «запаса еды». Кху-эк. Кряк. «Запас еды» брезгливо отвернул клюв, отказываясь это есть. Отбросив фиолетовый гриб, Хванин осмотрелся снова. И на стволе дерева неподалеку заметил гриб, похожий на коралл. В реальности он был желтым, но в его галлюцинации — сине-зеленым, близким к салатовому. Он проделал то же самое: отломил кусочек кончиком копья и поднес к клюву «запаса еды». На этот раз тот молниеносно склевал угощение. — ……! Хванина словно озарило. Цвета, которые он видит в галлюцинациях, — это истинная сущность живых существ. Если съесть то, что отличается от твоего цветового спектра, — отравишься, а если съесть то, что схоже по оттенку, — вреда не будет. Благодаря «запасу еды» эта гипотеза подтвердилась. Все живые существа в целом делятся на пять цветовых спектров. Спектр Красного. Спектр Желтого. Спектр Сине-зеленого. Спектр Фиолетового. Спектр Ахроматический. Сам он и его «сухой паек» относились к сине-зеленой гамме, к оттенкам светло-зеленого и салатового. Конечно, оба были светло-зелеными, но сам Хванин — ближе к чистому, бесконечному зеленому, а «сухой паек» — к светло-зеленому с легким синеватым отливом. «Сухой паек» пожирал всё, что укладывалось в диапазон от чистого зеленого до того, в котором синего было не более десяти процентов. Насекомые, ягоды, древесная кора, корни — всё шло в ход, будь то зеленого, сине-молочного, сине-зеленого или ярко-зеленого цвета. Однако к сине-стальному или чисто синему он не прикасался ни при каких обстоятельствах. Кхиииик! Киррр-ак!! Тест на то, что будет, если съесть что-то из другой цветовой палитры, провели на себе зеленые монстры. Хванин, столкнувшись с двумя такими тварями во время проверки гипотез, с помощью своего подавляющего радиуса атаки в одно мгновение прикончил их, а затем устроил вивисекцию. Ки… кррр-хх… бээээ… Ки, кикихи… кикик… Этих существ, чья аура, как и цвет кожи, была густо-зеленой, он насильно накормил синими грибами (их аура была фиолетовой), растущими неподалеку в кустах. Не прошло и пяти минут, как их начало рвать, пронесло, а из мочеиспускательного канала пошла кровь. Впав в кому, они захлебнулись собственными рвотными массами и сдохли. Гипотеза подтвердилась. — Теперь можно считать, что проблем с едой больше нет. Тело было невероятно тяжелым и изможденным, но на душе стало легко. Он также выяснил, что употребление в пищу того, что приобрело белый цвет, не причиняет организму никакого вреда. Хванин, которому было любопытно, как изменится цвет ягод, грибов и насекомых после жарки на огне, собрал как можно больше видов и провел эксперимент: при термической обработке цвет почти всегда становился ахроматическим. Если жарить недолго, исходный цвет постепенно бледнел, в какой-то момент становясь белым, а если подержать еще — постепенно проступала чернота, пока при полном обугливании всё не превращалось в угольно-черный цвет. Эксперименты с ахроматической гаммой провели на себе три монстра с головами зверей, пришедшие на свет костра. Твари были сине-зеленого цвета. Тот из них, что съел до черноты обугленный коралловый гриб, корчился в муках от невыносимой боли в животе, а тот, что съел хорошо прожаренный, побелевший коралловый гриб (с бирюзовой аурой), чувствовал себя прекрасно. — Монстров, значит, жрать нельзя. Поскольку аура у звероголовых была близка к бирюзовой, Хванин надеялся, что их можно будет приготовить и съесть, но кровь и внутренности этих тварей оказались фиолетовыми, а после смерти их тела постепенно пропитывались черным цветом. Когда он отрезал переднюю лапу и бросил её в огонь, фиолетовый цвет не только не исчез, но и дым от жарящегося мяса приобрел слабый фиолетовый оттенок, так что Хванин поспешно засыпал костер землей. Если бы монстров можно было есть, о еде вообще не пришлось бы беспокоиться. Закончив проверку, Хванин, используя свое «зрение ауры», принялся за полноценный сбор съедобного. Внутренняя кора деревьев, ягоды корона-берри, корни безымянных трав, разнообразные грибы… Он был поражен тем, сколько еды в этих джунглях. Набив карманы до отказа, он обнаружил, что вокруг всё еще полно съестного, поэтому просто снял свой деловой пиджак и сложил добычу в него. В общей сложности набралось целых пять килограммов. Завязав пиджак узлом наподобие мешка и закинув его на спину, Хванин направился к убежищу, по пути жуя коралловый гриб — безвкусный, но с приятной, упругой и похрустывающей текстурой. Оттого что на душе стало легче, боль в теле и ногах тоже словно притупилась. ---------- 012 Пробуждение Благодаря способности видеть цветовой спектр, Хванин смог раздобыть немало провизии и целых три дня в своем укрытии потратил на то, чтобы максимально восстановить силы. В теле, истощенном недугом, толку было мало. Первый день он почти целиком проспал, отсыпаясь и возвращая энергию, а на вторые сутки принялся за отжимания, упражнения на равновесие и тренировки с копьем, пытаясь вернуть утраченную ловкость и мышечный тонус. Эти действия принесли плоды: пусть до былой формы было еще далеко, но силы постепенно возвращались, а ушибы и ноющая боль в суставах по всему телу заметно утихли. Оставалась лишь одна проблема — правое бедро. Место, которое он прижег, к счастью, не загноилось, но жар никак не спадал. Поскольку земля поблизости была куда холоднее температуры тела, если бы он не набил рубаху влажной почвой, используя ее как ледяной компресс, воспаление могло бы стать критическим. Хванин знал несколько способов снять воспаление, но в нынешних условиях они были бесполезны. Единственное, что можно было попробовать — это глина, но поблизости не было воды, чтобы ее развести. «Похоже, пора перебираться поближе к Большому озеру». Если удастся сделать глиняную кашицу, чтобы охладить рану, и промыть ее чистой водой, состояние должно значительно улучшиться. Еды хватало. Грибы, разложенные в хорошо проветриваемом месте, постепенно сохли, теряя свой цвет. Он надеялся, что со временем они превратятся в сушеный запас, который удобно носить с собой. Помимо грибов, корни трав и древесная кора тоже могли долго храниться. Если копнуть землю, можно найти съедобных личинок, да и у берега озера наверняка найдется что-то подходящее… Приняв решение, Хванин тут же поднялся и начал собирать вещи. Завернул еду в широкие длинные древесные листья, скатал в рулон четыре звериные шкуры и перевязал их веревкой. Затем осмотрел оружие. Каменный топор и черная дубинка теперь станут инструментами для быта. Самодельное копье — двухметровая черная палка с примотанным к ней кинжалом — показало себя куда эффективнее, чем он ожидал. Даже когда он был в самом плачевном состоянии, ему удалось без особого труда прикончить двух зеленых монстров и трех тварей с головами зверей. Короткий меч, будучи цельнометаллическим, обладал самой высокой убойной силой среди всего его арсенала. Оставалось лишь… Взгляд Хванина упал на посох. Каждый раз, глядя на него, он вспоминал того зеленого урода, что владел сверхспособностями. Разум твердил: это всего лишь кусок дерева, тяжелая обуза, выбрось его. Но странное, непривычное чувство сожаления не давало этого сделать. А что, если этот посох — проводник той самой силы? «……» В конце концов, примотав к шкурам короткий меч, топор, дубинку и даже посох, Хванин прихватил остатки провизии и покинул укрытие, в котором прожил больше недели. Ки-ки-ки-ки. Ки-рык. Ки-и-гыт. Ки-э-э. «Эти твари… что они делают?» Направляясь прямиком к Большому озеру, Хванин стал свидетелем странной картины. Пятеро зеленых монстров, покрытых ранами, с болезненными стонами брели куда-то. Порезы, колотые раны, укусы. Неужели они подрались с теми тварями, что с головами зверей? Хванин немного подумал и бесшумно двинулся следом. Если бы они шли в сторону, противоположную озеру, он бы просто подождал, пока они пройдут, и продолжил свой путь. Но заметив, что они направляются именно к Большому озеру, он почувствовал странное желание проследить за ними. Придерживая припасы, чтобы те не издавали лишнего шума, он около часа следовал за ними, а когда монстры добрались до обширной цветочной поляны, Хванин прищурился, наблюдая за их действиями. Пятерка зеленых тварей побросала свои дубины и палки, разбрелась по поляне и начала собирать только те цветы, у которых на широких тростниковых листьях были золотистые бутоны. На поляне росло множество разных цветов, но монстры выбирали именно эти — с золотистыми бутонами, похожими на ландыши. Спустя некоторое время, набрав по горсти бутонов и несколько листьев, они уселись прямо на землю, начали растирать бутоны камнями и галькой, а полученную кашицу накладывали на раны, прикрывая сверху листьями. Ки-кьяк. Кья-гыр-ры-ры. Ки-ек? Кья-кьят. Кья-у-у… Залечив все раны растертыми золотистыми цветами, монстры еще немного поболтали, словно пересмеиваясь, и ушли, выглядя уже не такими измученными. «……» Когда зеленые твари скрылись, Хванин вышел на поляну и, активировав «галлюцинаторное зрение», принялся изучать цветы. Большинство из них были сине-зеленого спектра, но изредка попадались абсолютно черные, а также красные и фиолетовые. А вот золотистые цветы, как ни странно, имели молочно-белый оттенок. Молочно-белый цвет из ахроматического спектра. Он уже видел такой оттенок три дня назад, когда собирал еду. Так светились ростки трав и насекомые, похожие на светлячков, летающие днем. «Значит, этот цвет обладает целебными свойствами…» Если вспомнить, у многих убитых им зеленых монстров были следы, похожие на зажившие раны. Тогда он не придал этому значения, но теперь, сопоставив увиденное, стало ясно: они лечились этими цветами. «Рацион у нас похож, и спектр галлюцинаций совпадает. Возможно, это сработает и на мне». Сбросив поклажу, Хванин набрал побольше золотых колокольчиков — цветов, что в изобилии росли на этой поляне, — и, подражая действиям зеленого монстра, растер их в кашицу. Спустив штаны, он густо намазал полученную массу на рану на бедре. «……Никаких ощущений. Неужели от этого вообще есть толк?» Поразмыслив с минуту и решив, что зря переводит добро, Хванин прикрыл поврежденное место широким листом, похожим на тростниковый. Стоило подождать всего с минуту, как ноющая боль и неприятный жар в ране внезапно сменились приятной прохладой. Ощущение было таким, будто на место укуса комара нанесли охлаждающий гель: свежесть и легкое покалывание полностью поглотили и боль, и пульсирующий жар. Еще немного — и растертые цветы вместе с листом прилипли к коже, словно намертво приклеенные. — Занятно. Может, сок золотых колокольчиков вступил в химическую реакцию с листом? В целебных свойствах он пока не был уверен, но… Поколебавшись, Хванин сорвал в ближайших кустах еще несколько крупных свежих листьев и набрал побольше бутонов и зелени. Даже если лечебного эффекта нет — не беда. Одной лишь способности дарить прохладу достаточно, чтобы использовать это средство как компресс. Осторожно укладывая добычу во внутренний карман куртки на случай, если придется повторить процедуру, Хванин вдруг услышал пронзительный писк — это подал сигнал тревоги его запасной рацион. Он поспешно огляделся. Кигьяк-! Кьягьягья-!! Вдали показались те самые пять зеленых монстров, что ушли ранее. Хванин, не меняясь в лице, поднял копье и встал. Нападавшие, увидев, как из гущи цветов внезапно поднялся человек с длинным древковым оружием, вздрогнули и замерли. Ки, кигик? Кии… — …? За время своих скитаний Хванин перебил не один десяток таких тварей и неплохо изучил их повадки. Но поведение этой пятерки вызывало недоумение. Зеленые монстры — типичные трусы, которые нападают лишь тогда, когда чувствуют превосходство. Они ведут себя агрессивно с теми, кто слабее, и пасуют перед сильными, но если перед ними одинокая цель их размера, а их самих трое или больше — они без раздумий бросаются в атаку. А когда пара их сородичей падает замертво, они пугаются и разбегаются. Но эти пятеро, несмотря на явное численное преимущество, не спешили нападать. Они переглядывались, явно пребывая в нерешительности: «Что делать? Как быть?» Хванин молча подобрал с земли камень и изо всех сил швырнул в их сторону. Свист — удар! Кьяк! …Кийооооот!! Он и не целился особо, но камень угодил прямо в пах одному из монстров. Тварь взвыла, глаза ее налились кровью, и она бросилась в атаку. Ки, кигик! Кьяаа!! Остальным четверым не оставалось ничего, кроме как с дикими воплями последовать за ней. — Ха! Ху-у-у!! Пхук. Кэк. Пху-шут. Кхр-р-р-лек… От молниеносного выпада Хванина первый монстр рухнул с пробитым сердцем. Второго, подоспевшего следом, он полоснул по горлу — четверть шеи была снесена, и тварь, захлебываясь, повалилась на землю. — Может, стоит отцепить кинжал и привязать короткий меч? Кихик?! Хик… Хванин хотел снести голову, но результат оказался куда скромнее ожидаемого. Пока он ворчал себе под нос, оставшиеся трое в ужасе попятились. Хванин не собирался позволить им уйти. Не желая оставлять врагов за спиной, он оттолкнулся здоровой левой ногой и, словно взлетев, в три быстрых выпада пронзил грудь каждому из оставшихся монстров. — Хм… Он рассчитывал, что один из трех ударов промахнется, и уже приготовился к продолжению, но все три атаки вошли в грудь тварей так легко, будто их туда втянуло. Хванин даже удивился. Впрочем, неважно. Этот бой наглядно доказал, насколько велика разница, когда у тебя в руках нормальное длинное оружие. Это было не сражение, а одностороннее избиение. Поскольку даже азарта не возникло, Хванин быстро отбросил эти мысли и взглянул на правое бедро. Несмотря на резкие движения, боли почти не было. В приятной прохладе чувствовался легкий жар, но, судя по тому, что он не пробивался сквозь лечебный эффект, рана не должна была воспалиться. Хванин подхватил поклажу и, ступая гораздо увереннее, двинулся к Великому озеру. — Фу-у… Хоть после компресса идти стало легче, он все равно опирался на копье, как на посох, чтобы не давать лишней нагрузки на ногу. Из-за накопившейся усталости дыхание сбивалось. И все же, когда перед глазами раскинулось бескрайнее небо и бирюзовая гладь озера, похожая на море, на душе стало легче, а внутри проснулось желание двигаться дальше. Чар-р-р-р. Просидев минут двадцать в кустах и убедившись, что опасности нет, Хванин, скользя по склону, спустился на галечный берег. Теперь, когда он узнал о свойствах золотых колокольчиков, отпала нужда в глине и ледяных компрессах, но оставалась вторая цель — добыча пропитания. Сложив вещи так, чтобы их не намочило прибоем, Хванин выстирал лоскут майки, который использовал как бинт, разложил его сушиться на нагретой солнцем гальке и занялся охотой на звездных моллюсков и бирюзовых крабов. — Хм. В его «спектральном зрении» цвета крабов и моллюсков отливали оттенками лотосовых листьев (сине-зеленая гамма) и очень бледным цветом зари (красная гамма). Оранжево-рыжие морские звезды после термической обработки сильно полиняли, превратившись в бледно-оранжевые, почти белые, и именно из-за этого Хванин понял, что после их поедания его мучили слабые боли в животе. «Ешь». Все шесть запеченных звезд он отдал «запасу провизии». Этот малый переваривал их без каких-либо последствий, да и сам Хванин, чье состояние здоровья оставляло желать лучшего, опасался, что от такой еды его снова скрутит. В отличие от звезд, нефритки после варки стали абсолютно белыми, так что их можно было поглощать без всяких опасений. Пока Хванин в одиночку лакомился покрасневшими от варки нефритками, «запас провизии», уже успевший раздробить все панцири морских звезд, уставился на него и заголосил во всю глотку, словно какой-то причудливый желтый цыпленок. Ку-э-э-эк! «Ты же не морских звезд ешь». Кве-э-эк! «……» Кажется, он не просто превращается в домашнюю скотину, но и начинает понимать человеческую речь — хотя, наверное, это просто плод воображения. Хотя это его слегка ошарашило, еды все равно было в достатке. Хванин достал одну из трех нефриток, сваренных для проверки на хранение, и положил перед «запасом провизии». Пак! Па-а-ах, ква-дык! Квак-квак! Тотчас «запас провизии» принялся остервенело долбить клювом панцирь нефритки, выклевывая нежное мясо. Если присмотреться, становилось понятно, что сила клюва у этого малого просто невероятная. Даже если учесть, что нефритка была вареной, а ее панцирь сам по себе хрупкий, так вот запросто разнести его клювом… Понаблюдав некоторое время за разрушительной трапезой «запаса провизии», Хванин тоже принялся за свою порцию. Хлюп. «М-м». Стоило вскрыть панцирь и выпить белое, хорошо проваренное мясо вместе с внутренностями, как во рту разлился не рыбный, а какой-то чистый, прозрачный, почти деликатесный вкус, словно от наваристого бульона. Хванин слегка улыбнулся, подумав, что может без опаски есть эту пищу только благодаря своему «галлюцинаторному зрению». Конечно, тревога никуда не делась. А что, если зрение даст сбой? Что, если информация, которую он считывает через цветовой спектр, окажется неверной? А вдруг эти данные вообще не применимы к нему, существу из другого мира? «Об этом буду думать, когда придет время». Решив, что нет смысла заранее накручивать себя, Хванин пробормотал, что нужно увидеть и запомнить как можно больше, и с хрустом разжевал ставший ломким панцирь нефритки. Сытый и довольный, Хванин закопал остатки панцирей морских звезд и нефриток, стер следы своего присутствия и двинулся вдоль берега на восток. Подозревая, что в озере могут обитать чудовища, он старался держаться подальше от кромки воды, передвигаясь вдоль подножия невысокого утеса. Ширина галечного пляжа составляла около семидесяти метров. Даже если из озера выскочит монстр, шестидесяти метров вполне хватит, чтобы успеть удрать в джунгли. Ш-ш-ш… Плеск. Звук набегающих и разбивающихся о берег волн был чистым и мелодичным. В отличие от шума прибоя на песчаном пляже, здесь перекатывающаяся галька создавала какой-то особый звук, который, словно ASMR, пробирал до самых барабанных перепонок. «……» Единственное, что было совершенно непонятно на этом галечном берегу — так это полное отсутствие на камнях водорослей или тины. Как-то раз он вместе с родителями посещал пляж Мондоль на острове Ёнхындо в Инчхоне, и там, насколько он помнил, вся галька была густо покрыта зеленым мхом. А здесь… Пху-о-о-о-о! «?!» Хванин вздрогнул от донесшегося со стороны великого озера звука, похожего на трубный рев слона, и, повернув голову, тут же вытаращил глаза от ужаса. Где-то вдалеке, на таком расстоянии, что масштаб было трудно оценить, из воды выпрыгнуло нечто, похожее на кита размером с кулак. Огромные рога, напоминающие трезубец, и нечто вроде камня, охватывающего голову… чешуя? Панцирь? В общем, существо с бугристой головой взмыло в небо на поразительную высоту. Ква-а-а-а…! Снова рухнув в воду, оно подняло чудовищных размеров фонтан брызг. В документальных фильмах о войне он видел кадры ядерного взрыва под водой — так вот, этот монстр поднял столб воды, очень похожий на тот самый «ядерный гриб»… «…Хух». С опозданием осознав, какой высоты волна сейчас накроет берег, Хванин вскрикнул от ужаса. Забыв о боли в бедре, он бросился к утесу и, ухватившись за торчащие из отвесной стены корни деревьев, начал карабкаться вверх. Как назло, высота утеса в этом месте была около восьми метров — самая высокая точка в округе. К тому же склон был почти вертикальным, что сильно затрудняло подъем. Вспоминая тренировки по преодолению препятствий с веревкой, Хванин кое-как взобрался на два метра, но, бросив взгляд назад, почувствовал, как сердце леденеет. Собрал все силы, что у него были, и, вцепившись в корни, потянул свое тело вверх. Он увидел, как к нему приближается цунами, перекрывающее горизонт. Тр-р-р! «Кху-у!» Корень толщиной с предплечье, за который он держался, с треском оборвался. Хванин едва не сорвался вниз, но в последний момент повис на другом корне, толщиной с бедро, и лихорадочно оглядел утес. Пути наверх не было. Из-за того, что корень оборвался, между тем местом, где он висел на трехметровой высоте, и следующим выступом образовался метровый провал. Выше виднелся гораздо более толстый и прочный корень, торчащий из скалы, но дотянуться до него было невозможно. Не было ни трещин, чтобы зацепиться пальцами, ни выступов, чтобы поставить ногу. Да и сама стена была слишком рыхлой, чтобы выдержать такой вес. В конце концов Хванин стиснул зубы, обвил левой ногой корень дерева, частично выступавший из стены, и, намертво вцепившись в него обеими руками, крепко зажмурился. Следом налетела яростная волна и с головой поглотила Хванина. ---------- 013 Море деревьев — Великое озеро Ба-а-ам! «Кх-х...» В миг, когда на него обрушилась первая волна, без всякого преувеличения накатила такая сокрушительная тяжесть, словно тело зажало под гидравлическим прессом. Он успел глубоко вдохнуть, но от чудовищного удара едва не выкашлял весь набранный воздух. Грохот, глухие раскаты... Одной волной дело не обошлось. Вторая, третья, четвертая. С невероятным рокотом, напоминающим рев тяжелого танка, накатывали водяные валы, и каждый их удар в спину сотрясал внутренности так, что к горлу подступала тошнота. Еще немного — и руки с ногами просто откажут. Хуже того, вода постепенно подмывала обрыв, корни обнажались все сильнее, и его тело начало опасно раскачивать. Если выпустить корень и отдаться течению, его унесет прямо в самое сердце Великого озера. Волны с силой бились о скалу, пытаясь уволочь его за собой, но Хванин лишь крепче сжимал зубы и держался из последних сил. К счастью, буйство стихии продлилось недолго. С каждым новым накатом гребни становились все ниже; после седьмого удара вода опустилась ниже его ног, а еще через пару волн отхлынула прочь так же стремительно, как и пришла. Шуршала убегающая галька... — Ха-а, фу-у-ух! Фу-ух! Под мерный перестук камешков уходящей волны Хванин шумно выдохнул, пытаясь избавиться от ноющей боли в груди и восполнить острую нехватку кислорода. Квяк. Опустив взгляд на грудь, он увидел промокшую до нитки «Заначку», которая отчаянно трясла головой, отряхиваясь. Опасаясь, как бы веревка не лопнула под натиском волн, он зажал зверька между собственным телом и корнями — и это решение оказалось единственно верным. Оставь он его висеть на плече, сплетенный из стеблей шнурок точно бы разорвало бешеным потоком. Хванин тряхнул головой, сбрасывая брызги, и посмотрел на стремительно отступающую от гальки воду, словно здесь и не бушевало только что цунами, а затем перевел взгляд вдаль, на гладь Великого озера. Новых гигантских волн не предвиделось: озеро вновь мирно колыхалось. Не раздумывая ни секунды, Хванин спрыгнул на гальку, быстро отыскал более пологий склон утеса и проворно вскарабкался на самую высокую точку поблизости. — Фу-у-ух... Силы окончательно иссякли. Опустившись на землю и наполовину укрывшись в зарослях, Хванин зачесал назад насквозь мокрые волосы и уставился на дальние просторы Великого озера. Столкнувшись с местными чудовищами, он давно бросил надежду найти здесь хоть каплю здравого смысла, но на этот раз реальность перегнула палку. — Кит, способный поднять настоящее цунами... И как вообще прикажете называть цунами посреди пресного озера? Проведя ладонью по лицу, он нащупал едва пробившуюся жесткую щетину и погрузился в размышления. Рогато-чешуйчатый кит... То неопознанное создание находилось настолько далеко, что из-за рассеивания света его очертания слегка расплывались. Если даже с такой дистанции силуэт казался размером с кулак, истинные его габариты исчислялись десятками метров. Вспоминая школьные методы вычисления размеров удаленных объектов и прикинув на глаз... выходило где-то от шестидесяти до восьмидесяти метров. Уму непостижимо, как эта туша сумела взмыть над водой на сотни метров, но, судя по размаху и сокрушительной мощи поднятой волны, меньше этой цифры быть просто не могло. — Фух... Поражало то, что громадина размером с линейный корабль взлетела на сотни метров ввысь; поражало, что такое чудище вообще обитает в Великом озере; и бросало в дрожь от мысли о том, какова же тогда здесь глубина, раз подобная тварь чувствует себя свободно. — ... Мысль о том, удастся ли выжить в мире, кишащем тварями, рядом с которыми человек выглядит даже мельче муравья, порождала глухой скепсис и сомнения. Адреналин, незнакомые эмоции и новые ощущения — это, конечно, здорово. Вот только противник должен быть хотя бы теоретически по зубам, чтобы это имело смысл. Когда он в одну калитку истреблял зеленых монстров или тварей с головами зверей, то не испытывал никакого азарта — лишь ощущение бессмысленного монотонного труда. Если все обернется наоборот, результат будет точно таким же. «...А вдруг в этом мире водятся еще и великаны?» Впрочем, если в пресной воде спокойно резвятся десятки метров чешуйчатого кита, то встрече с титаном Хванин бы уже ничуть не удивился, о чем и пробормотал себе под нос. Дорогая ткань костюма вполне оправдала свою цену: несмотря на град ударов тяжелых волн, насквозь пальто не промокло, хотя рубашка и подкладка снизу все же ощутимо отсырели. Под раскинувшейся в синем небе радугой Хванин скинул пальто и пиджак, разложил их на солнцепеке и принялся проверять карманы. Хлюп. — ... Засунув руку в карман брюк, Хванин скривился от хлюпающей сырости и двумя пальцами осторожно выудил наружу угловатый прямоугольный предмет. С него ручьями стекала вода: смартфон. Вот тебе и хваленая влагозащита; не попади он под такой безжалостный пресс, аппарат, возможно, еще бы пожил... Мелькнула мысль выбросить бесполезный теперь кирпич, но он тут же ее отбросил. Это иной мир: если здесь есть цивилизация, смартфон сойдет за неведомый артефакт утерянных технологий и его удастся выгодно сбыть, ну или хотя бы преподнести кому-нибудь как диковинку. Хорошо хоть, наручные часы уцелели. Положив телефон на камень в тени, Хванин достал из другого кармана мультитул, разобрал его, насухо вытер и пристроил рядом. Золотая монета, из-за которой и заварилась вся эта каша, тоже была на месте. Повертев в пальцах сверкающее на солнце золото, Хванин убрал его обратно в карман и потянулся проверить привязанный к поясу мешочек, где лежала парализующая сфера. — ...Фу-у-ух. От нелепости происходящего и глухого раздражения с губ сорвался тяжелый вздох. То ли шнур оказался хлипким, но мешочек попросту исчез: видимо, оторвался и пропал, пока волны швыряли тело о каменные стены. Знай он наперед, что так выйдет, израсходовал бы всё без остатка еще при стычке с теми восьмью зелеными монстрами. Потерянного уже не вернуть. Отбросив пустые сожаления, Хванин расстелил сырую звериную шкуру и принялся проверять свертки с припасами. — Хм-м. Всё промокло насквозь. Никак не ожидая подобного купания, он перевязал их кое-как, и вода просочилась сквозь щели. Промокли они в пресной воде, так что после просушки беды быть не должно, однако здешний мир во многом расходился с земными законами. На всякий случай он активировал Зрение ауры и принялся методично осматривать каждый кусок. — Хоть в этом повезло. Развернув свертки и изучив всю провизию, Хванин не обнаружил никаких изменений в цветовой гамме. Разве что было жаль Коралловый гриб: тот почти высох, а теперь снова вымок. В последнем свертке лежали собранные цветы и листья Золотого колокольчика. Золотой колокольчик тоже намок, но, спрятанный в самой глубине, пострадал меньше всего; его спектр оставался молочно-белым, поэтому Хванин разложил растения на солнце для просушки. А вот то, что он приложил к ране на бедре, постепенно переходило в Спектр Желтого. — …… Механизм этой смены спектров Хванин до сих пор не мог постичь. Если цвет не близок к салатовому оттенку Спектра Сине-зеленого, то должен нести вред организму, однако растертый Золотой колокольчик на ране окрашивался в Спектр Желтого... Если вдуматься, среди земной пищи тоже хватало подобного. Того, что в малых дозах служит лекарством, а в больших становится ядом. Того, что безвредно при проглатывании, но превращается в смертельную отраву, попав под кожу прямо в сосуды. Каким же цветом ауры светилось бы такое? Размышления о Зрении ауры вновь породили сомнения относительно этой в высшей степени загадочной способности. С тех пор как Хванин научился использовать эту силу, он выдвинул несколько гипотез о ее природе. Сон, в котором он видел реку света: не исключено, что то видение повлияло на него наяву. Или последствия отравления токсинами съеденных в джунглях растений. Либо мутация внутренних органов, вызванная неизвестным вирусом или бактерией. Объективно Хванин склонялся к третьему варианту — мутации от неведомой заразы, но в мире, где существовали сверхспособности, нельзя было сбрасывать со счетов и влияние сна с рекой света. Кря. Кр-ря-а. «Заначка», сушивший перья в теплых лучах солнца, всецело увлекся лежащим рядом Коралловым грибом, а Хванин, повернув голову на его крик, случайно поймал собственное отражение в блеснувшем экране смартфона. — …… Пристально вглядываясь в отраженное лицо, он на миг зажмурился и снова открыл глаза, после чего поднял смартфон и всмотрелся в экран. ...Всё без изменений. Подбородок с редкой щетиной. Ввалившиеся щеки и выпирающие скулы. Глубокие тени под глазами от вечной усталости и недоедания. И тускло мерцающие зрачки. — Это еще что такое?.. Протянув руку, он покрутил смартфон, ловя экраном блики, и коснулся век. Сомнений нет: зрачки слабо светились точно так же, как у того зеленого монстра с посохом и его прихвостней. Догадавшись, в чем дело, Хванин отключил Зрение ауры — и свечение в глазах тут же угасло. — ……… Потирая колючую щетину, он уставился на посох, прислоненный к дереву в тени. То, что он свалился от приступа головной боли, едва коснувшись посоха, еще можно счесть случайностью. Видение реки света тоже можно списать на странный морок: раз или два совпадения случаются. Но если прибавить к этому открывшуюся способность видеть истинные цвета живого и светящиеся, как у зеленых монстров, глаза — случайностью это уже не назовешь. А что, если он тоже способен применять сверхъестественные силы, как тот зеленый монстр? О невидимых взрывах можно и не мечтать. Но вот если бы двигаться столь же стремительно, как те твари со светящимися глазами... Он взялся за посох. Цветом тот ничем не отличался от обычной сухой ветви, но на ощупь казался настолько гладким и приятным, что с трудом верилось в его древесную породу. Не бархат, конечно, однако едва уловимая шелковистость словно сама ложилась в ладонь, облегчая хват. Осмотрев венчавший искривленную палку олений череп (хотя для оленя он был мелковат), Хванин припомнил повадки зеленого монстра и попытался их повторить. Вот так... он им тряс? Он воспроизвел движения твари перед ударом невидимым взрывом, но ничего не произошло. Он рассекал им воздух туда-сюда, менял хват и перехватывал древко выше и ниже, однако в ответ раздавался лишь глухой свист рассекаемого дерева. — …… Погоди. А если не просто махать посохом, а распахнуть Зрение ауры? Не выпуская посоха, он открыл заблокированное Зрение ауры — и ощущение, будто смешались обжигающий жар, ледяная стужа и статическое электричество, хлынуло из дерева, прокатилось через солнечное сплетение и растеклось по конечностям. Хванин вздрогнул от неожиданности, но хватки на посохе не ослабил. Поднявшееся по шее ощущение разделилось у подбородка, метнулось за оба уха и вновь сомкнулось на затылке. Следом оно ударило в глазницы, растеклось внутри носа и сконцентрировалось чуть выше переносицы. Будто вскрыли черепную коробку и щедро плеснули жидкого бальзама — леденящее, покалывающее и в то же время обжигающее чувство. В голове стоял туман и не было ни единой мысли — точь-в-точь как в детстве, когда он случайно ткнул железной спицей в розетку и получил слабый удар током. С глухим стуком посох выпал из пальцев, и ощущение, захватившее все тело, мало-помалу начало отступать. — Что... что это вообще было? Пребывая не просто в шоке, а в полнейшем смятении, Хванин потер предплечья и вдруг заметил, как по обнаженной коже — лицу и кистям рук — то и дело скользит странное тепло и холод. Это совершенно не походило ни на солнечное тепло, ни на прохладу ветра. На Земле ему ни разу не доводилось испытывать подобного, так что сравнить было попросту не с чем. Если и пытаться описать это словами, то на ум приходили лишь жар пламени, струящееся тепло да леденящая стужа. — ...! В этот момент Хванин ощутил внезапный могильный холод за спиной и резко обернулся. Вздрогнув от неожиданности, он отшатнулся на три-четыре шага назад. Перед ним стояло невиданное создание: не то конь, не то олень, о шести ногах и с великолепными рогами, напоминающими царскую корону. Будь это обычный зверь, он бы так не опешил. Хванина потрясло то, что существо было полупрозрачным и пепельно-серым. — ————... — ... Призрачный зверь издал протяжный, тягучий вой и принялся расхаживать туда-сюда, держась от Хванина на некотором отдалении. Хванин совершенно точно слышал этот зов... и одновременно не слышал его ушами. От столь жуткого ощущения сердце бешено заколотилось в груди. «Кря-ак?» Взглянув на «Заначку», которая озадаченно таращилась на него, будто вовсе не замечая призрака, Хванин быстро взял себя в руки. Быть может, на этот раз у него и впрямь начались галлюцинации? Исключено. Настолько отчетливое присутствие... Странно говорить о «присутствии» применительно к выходцу с того света, но призрачный зверь ощущался предельно осязаемо даже сейчас. Ощущения, нахлынувшие в тот миг, когда он сжал посох и активировал Зрение ауры, тоже не были обманом чувств. Жар, морозный холод и покалывание, похожее на статический разряд, исчезли, стоило выпустить посох из рук, но в теле все еще отчетливо чувствовался оставленный ими след. К тому же он инстинктивно понял: тепло и прохлада, касающиеся сейчас его кожи, были лишь иным проявлением тех самых жара и холода. Причины этой уверенности он не ведал. Просто знал — точно так же, как младенец без всяких подсказок тянется к материнской груди. — А. Возможно, из-за того, что мысли Хванина витали где-то далеко, увенчанный короной оленеконь легко поскакал прочь, а затем и вовсе растаял в воздухе, словно дым. — ... Сглотнув вязкую слюну, Хванин пару раз сжал и разжал кулаки, лихорадочно анализируя происходящее. Стоило ему подобрать упавший на землю посох из оленьих рогов и задействовать Зрение ауры, как тут же начались эти странности. Сначала бесчисленные духи в реке света, затем способность видеть их воочию... С вероятностью процентов в восемьдесят он и впрямь обрел какую-то сверхъестественную силу, связанную с душами умерших. «Но в таком случае... этот призрачный зверь... я сам его призвал? Или все дело в посохе?» Призрак ведь топтался на месте, будто только и ждал его приказа. А потом растворился в чаще. Сделав неглубокий вдох, Хванин снова взял посох из оленьих рогов и осторожно активировал Зрение ауры. Однако ожидаемого наплыва трех бурных стихий, готовых захлестнуть его тело, не последовало. Вместо этого сквозь дерево посоха внутрь него едва заметным, тончайшим ручейком потекли тепло и прохлада. Хванин хоть и удивился, но не стал противиться этой энергии и отталкивать ее. «Почему я так уверен, что это мне не навредит? И главное — на что способна эта сила?» Сжимая в руке посох, Хванин все глубже погружался в раздумья. ---------- 014 Море деревьев — Русло реки С чего вдруг мне начали мерещиться призраки? Тот зверь, похожий одновременно на оленя и лошадь — он оказался там совершенно случайно? И что это за тепло и прохлада, что понемногу просачиваются внутрь тела? Что за жар и холод блуждают по жилам? Некоторое время поразмыслив, Хванин пришел к одному выводу. Как ни крути, нельзя было отрицать связь между сверхъестественными силами зеленого монстра с рогатым посохом и тем, что сейчас творилось с ним самим. Поэтому первоочередной задачей он поставил выяснить, на что способны Зрение ауры и открывшаяся способность видеть призраков. Первым делом — звериный призрак. Призрачный шестиногий зверь, напоминавший гибрид оленя и лошади, наверняка не просто так кружил вокруг него перед тем, как исчезнуть. Решив проверить догадку, Хванин сжал посох из оленьих рогов обеими руками и мысленно воззвал к тому самому шестиногому зверю. — ... Призрак зверя так и не явился. Решив, что нужно желать этого сильнее, он сосредоточился, словно во время медитации, но все попытки оказались тщетны. Он не ощутил даже внезапной прохлады, как в тот миг, когда впервые почуял призрака. — Видимо, дело не в этом. Осознав свои действия, он невольно усмехнулся: ведь на Земле он считал призраков и духов суевериями и ни на грош в них не верил. Потерпев неудачу с призывом призрачного зверя, он переключил все внимание на то, что происходило внутри собственного тела. По крайней мере, тепло и прохлада продолжали струиться внутрь, даже когда он выпускал посох из рук. Казалось, внутри циркулируют тепло и холод, но ощущения были столь эфемерными, что нельзя было сказать наверняка; к тому же они не вызывали ни малейшего дискомфорта или отторжения. Напротив, сосредоточившись на этих двух потоках, он почувствовал, как успокаиваются разум и тело. «Если подумать, прохлада, касающаяся кожи, очень похожа на тот холодок, исходивший от призрачного зверя...» Не имея четких ответов ни на один из вопросов, он ощущал глухое раздражение. Появись хоть единая подсказка, в голове сразу бы прояснилось. Пока он ломал голову над посохом из рогов и переменами в теле, провизия и одежда окончательно высохли, так что Хванин принялся наводить порядок. Он собрал всю еду, снова связал в тюки и плотно обернул шкурами, соорудив подобие дорожного заплечного мешка. Заново собрав разобранный мультитул, он убрал его и прихватил залитый водой смартфон. Затем пришло время заменить наконечник копья. Сначала при помощи Каменного топора, Черной дубины и мультитула он разобрал эфес и рукоять короткого меча. Хвостовик разобранного меча — часть, на которую насаживалась рукоять, — оказался не круглым, а плоским и прямым. Сняв ржавый кинжал, привязанный к концу черноватого древка, Хванин расщепил конец палки вдоль ровно на длину хвостовика короткого меча, а затем выскоблил сердцевину под его толщину. Долбить паз под хвостовик было нелегко, но ножом от мультитула он сделал надрезы, а шлицевой отверткой соскреб и выдолбил древесину. Плотность и прочность черноватого дерева превзошли все ожидания, так что работа выдалась на редкость изнурительной. Не будь у него мультитула, пришлось бы просто примотать клинок кое-как, точно так же, как был привязан старый кинжал. Затем он вогнал хвостовик клинка в подготовленный паз, продел сквозь совпавшие отверстия для заклепок длинную полосу кожи и обмотал со всей силы, намертво завязав узлы. Получившееся оружие теперь и впрямь походило на настоящее копье. Взмахнув и сделав пару выпадов копьем, лезвие которого стало длиннее чуть ли не вчетверо, он остался весьма доволен. Кря. Веревка, связывавшая «Заначку», тоже немного ослабла, поэтому он сплел новую бечевку из лозы и заменил путы — на все про все ушло около двух часов. — ... Надев пиджак и пальто, Хванин на мгновение задержал взгляд на спокойной глади Великого озера. Зачем то китоподобное чудище подняло цунами? Земные киты выпрыгивают из воды по разным причинам: ради общения с сородичами на большом расстоянии, для избавления от паразитов на теле и так далее. Но чтобы туша таких исполинских размеров взмыла на сотни метров вверх и обрушилась вниз, требовалось колоссальное количество энергии. Хванин сомневался, что чудовище стало бы растрачивать столько сил по пустякам. «Оно с кем-то сражалось?» Самой правдоподобной версией оставалась битва. Если тот грандиозный прыжок был сокрушительным ударом по врагу, всё вставало на свои места. — Прибавилась еще одна напасть, о которой придется помнить во время поисков еды у озера. Хоть он и узрел создание за гранью здравого смысла, страха или паники Хванин не испытывал. Пресноводное цунами грозно, но если проявить бдительность, от него вполне можно спастись; к тому же чудовище размером в десятки метров вряд ли сунется на мелководье у берега. Было бы глупо отказываться от столь легкой добычи лишь из-за страха перед озерным левиафаном. Обезболивающее действие цветков и листьев золотого колокольчика превзошло все ожидания Хванина. Пусть он и опирался на рогатый посох, чтобы разгрузить бедро, идти было настолько легко, словно рана почти затянулась. Вдобавок, плотно набив желудок вареным Нефритовым крабом, он ощутил прилив сил, и поклажа весом добрых десять килограммов нисколько не тяготила плечи. Шел уже четвертый час, как он продвигался на восток вдоль края утеса. В обычное время он бы уже разок столкнулся с монстрами, но сейчас тянулись лишь безмятежные мгновения, напоенные свежим щебетом птиц и стрекотом насекомых в траве. Может, монстры тоже знают о чудовищной твари, обитающей в озере, и боятся подходить близко? Если так, то здешние края можно считать относительно безопасными. Вот только на сей раз отсутствие монстров даже огорчало. «Хотелось бы проверить, обратится ли убитый монстр в призрака или нет». Он поймал и убил несколько подвернувшихся под руку насекомых, но их души так и не явились. Вспоминая разницу в боли, испытанной у Реки Света, можно было предположить, что и появление душ будет иным, но ради проверки Хванину очень хотелось убить хоть какого-нибудь монстра. Беспокоило лишь одно: что произойдет, ступи он вновь в Реку Света. Ведь если счетчик убийств продолжит исправно расти, в следующий раз Река Света убьет его по-настоящему. «Впрочем, вряд ли я вообще когда-нибудь снова увижу эту Реку Света…» Никаких веских оснований тому не было, однако необъяснимая уверенность в этом окрепла почти до уровня слепой веры. Конечно, даже будь все иначе, прекратить убивать монстров он не мог. Это джунгли, со всех сторон кишащие тварями; Хванин не был настолько наивен, чтобы рассчитывать выбраться из леса, не пролив ни капли крови. Не останавливаясь ни на миг и продираясь сквозь заросли, где-то к трем часам пополудни Хванин увидел, как вытекающий из озера водный поток превращается в полноводную реку. — Похоже, здесь местность повыше. Ширина реки на глазок составляла около шестидесяти метров. Наибольшая глубина достигала четырех метров, а вода была настолько прозрачной, что на самом дне виднелись рыбины размером с человеческое предплечье. Вдоль берега тянулась галечная отмель шириной метров в десять, а по обе стороны реки, точно так же, как и у озера, поднимались невысокие отвесные утесы, образуя подобие каньона. Высота утесов составляла примерно четыре этажа — повыше, чем у озера, — и в отличие от глинистых озерных склонов эти берега были сложены из сплошного камня. Течение казалось не слишком быстрым, но глубина в иных местах значительно превосходила человеческий рост, так что переплыть реку на ту сторону вряд ли получилось бы без труда. Плавать он умел, однако не настолько хорошо, чтобы пускаться вплавь с поклажей весом более десяти килограммов за спиной. Да и русло было отнюдь не настолько узким, чтобы перебросить вещи на противоположный берег. «Можно, конечно, использовать бревно вместо спасательного круга, но… где-нибудь дальше река может и сузиться, так что пока пойду на юг вдоль русла». Спускаясь по вершине утеса вдоль течения, Хванин глядел на до странности чистую реку и невольно вспоминал накрывшее его недавно цунами. Волна такой мощи непременно отозвалась бы и в этом русле, однако мокрой оставалась лишь галька, а вода сохраняла кристальную прозрачность. «По идее, река должна была превратиться в мутный поток. Может, дело в устилающих дно гальке и валунах?» Хоть это и была река, она совершенно не походила на привычные потоки с илистым дном и колышущимися водорослями: земли не было видно вовсе, лишь сплошная галька да камни, многие из которых достигали размеров взрослого человека, а порой попадались глыбы величиной с целый дом. Рассудок подсказывал, что под напором течения камни должны сталкиваться, дробиться и стираться в мелкую гальку, однако… Недоуменно качая головой, Хванин продолжал идти на юг, и лишь на закате ему наконец попался на глаза монстр с головой зверя. Бесконечная гряда утесов с той стороны, где находился Хванин, в одном месте словно обрушилась, образовав пологий склон, и девять монстров с головами зверей спускались по нему к воде — по-видимому, чтобы напиться. Удлинив наконечник копья, он увеличил убойную силу и дальность удара, так что Хванин был уверен, что справится даже с девятью тварями, однако он распластался в густых зарослях и, едва раздвинув ветви, принялся наблюдать за их повадками. Ибо они шли к реке вовсе не просто напиться, а вели себя так, будто чего-то настороженно остерегались. Добравшись до кромки воды, монстры с головами зверей стали пить по очереди: трое лакали воду, пока остальные шестеро зорко следили за окрестностями. Утолив жажду, троица встала на страже, а остальные шестеро принялись рыскать по прибрежной гальке в поисках пропитания. Гр-р-р. Тяв! Ур-р-р. Забыв о всякой бдительности, они выискивали Нефритовых крабов и Звездных моллюсков, шумно галдя, что не ускользнуло от взгляда Хванина. Если они опасаются врагов, разумнее было бы молча отыскать добычу и убраться восвояси; сейчас же они буквально накликали на себя беду. «Впрочем, умом монстры с головами зверей никогда не блистали…» И как назло, водная гладь неподалеку от монстров с головами зверей неестественно заколыхалась. Рябь была настолько едва различимой, что заметить ее можно было, лишь глядя сверху вниз. «Рыба?» Он подумал было о рыбоподобном монстре, но ошибся: прозрачные волны плавно расходились в стороны, словно кильватерный след от лодки. Однако сколько он ни вглядывался в место, откуда расходились круги, никакого нападающего не было видно. Дно просматривалось даже на самой стремнине, где глубина была максимальной, а хищника словно и в помине не было. — ... Лишь активировав Зрение ауры, Хванин сумел различить силуэт подкрадывающегося охотника. «Камуфляж?» В прозрачной толще воды существо бледно-синего спектра, плавно извиваясь хвостом не короче собственного туловища, неспешно подбиралось к монстрам с головами зверей. Вытянутая, точно у ящерицы, голова; четыре конечности, как у человека; и длиннющий хвост, тянущийся от самого крестца — вот каким монстром оно было. «Зрение ауры, оказывается, работает еще и наподобие инфракрасного тепловизора». Не отключая зрение ауры, Хванин окинул взглядом всю реку, и по его спине пробежал леденящий мороз. Прямо вдоль берега, мимо которого он только что прошел, и в самой толще воды то тут, то там виднелись синие тени. Только на первый взгляд их насчитывалось не менее шести. «Вся эта река — их охотничьи угодья, что ли?» Некоторые из них, подражая повадкам хамелеона, дергано и неспешно крались к монстрам с головами зверей. Кто-то ковылял на двух ногах, а кто-то припадал к земле на все четыре конечности. Пойди он берегом, наверняка угодил бы в их засаду без единого шанса на спасение. Габаритами нападавшие не уступали взрослому мужчине. Раз уж они так ловко орудуют хвостом, то вполне способны хлестать им словно хлыстом, да и длина его на глазок метра два — схватись он с ними, придется несладко... Пока он размышлял, речной охотник достиг берега, высунул одну лишь голову и метнул язык в потерявших бдительность монстров с головами зверей. «Быстрый». Подобно лягушачьему, длинный язык мгновенно вытянулся почти на три метра и обвился вокруг лодыжки одного из монстров с головой зверя. Было видно, как пасть распахнулась, но сам бросок языка человеческий глаз уловить не успел. — Визг-г-г-г!.. То ли из-за броска, то ли намеренно, маскировка спала... ящеролюд с влажным хлюпом втянул язык обратно, утягивая монстра с головой зверя в воду. Монстр с головой зверя изо всех сил пытался упереться, впиваясь когтями в землю, но лишь беспомощно скреб прибрежную гальку. «Какая чудовищная силища в языке». Монстр с головой зверя весил никак не меньше тридцати килограммов, а тот подтянул его играючи. Ящеролюд, покрытый с головы до пят белесой чешуей, вцепился в обе лапы бьющейся жертвы и утащил ее на глубину; едва началась трапеза, как остальные скрывавшиеся сородичи разом набросились на объятых паникой монстров с головами зверей. — ... Граница между хищником и жертвой была предельно очевидна. Они без труда сминали лающих и огрызающихся монстров с головами зверей, неумолимо уволакивая их на дно. Ошалевшие твари в панике метались из стороны в сторону, тщетно пытаясь спастись, но ящеролюды хватали их одну за другой и топили в пучине. Хванин пристально наблюдал за боевым стилем ящеролюдов. То, что они полагаются на маскировку и прячутся в засадах, выдавало их медлительность. В подтверждение этой догадки ящеролюды передвигались вальяжно, точно разомлевшие коты, ускоряясь лишь во время резких пружинистых прыжков. Однако недооценивать их не стоило: они владели двумя основными приемами атаки, и за обоими динамическое зрение Хванина едва успевало следить. Первый — хлесткий выпад языком. На конце языка, совсем как у лягушки, имелось массивное утолщение, и монстр с головой зверя, получив удар такой булавой прямо в череп, мгновенно свалился с тяжелым сотрясением мозга. По сокрушительной мощи это не уступало прямому хуку профессионального боксера голым кулаком. Второй — двухметровый хвост с тонким, сужающимся кончиком. Хвост рассек воздух с пронзительным свистом, отшвырнув монстра с головой зверя на несколько метров — попади он по любой части тела, перелома костей было не миновать. «Радует хотя бы то, что замах перед атакой у них слишком размашистый и заметный». Судя по тому, что они не пользовались орудиями, интеллектом ящеролюды тоже не блистали. — Скул-л-ль! Визг!.. Очередной монстр с головой зверя, чей стан опутало языком, отчаянно полосовал ящеролюда передними когтями по пути к воде, но лишь бессильно царапал прочную чешую. Утянутый на глубину монстр с головой зверя немного побарахтался, пустил ртом бурлящие пузыри воздуха и безжизненно обмяк, после чего ящеролюд принялся неторопливо раздирать его плоть на куски. По речной глади, точно акварель, расплывались багровые пятна крови. Хванин, безмолвно наблюдавший за происходящим, слегка нахмурил брови. «Цветовой спектр ящеролюдов и монстров с головами зверей абсолютно разный, но они жрут их так привычно. Неужели это для них безопасно?» «Конечно, бывают создания, которые питаются ядом и накапливают токсины в теле, но все же...» «...Я не могу рисковать, так что мне стоит есть исключительно существ со светло-зеленым спектром». Охота завершилась лишь тогда, когда все семь ящеролюдов утащили на дно по одной твари. Уцелеть и сбежать удалось лишь двоим монстрам с головами зверей. А мгновение спустя начало происходить именно то, чего так ждал Хванин. ---------- 015 Море деревьев — Речное русло Когда на месте гибели существ начали один за другим проявляться призраки, Хванин ощутил не столько удивление, сколько легкое недоумение. Он уже видел призрака животного, похожего на помесь лошади и оленя. Удивляться чему-то еще здесь было бы странно. Причина недоумения крылась в том, что призраки монстров с головами зверей были настолько тусклыми, что разобрать их очертания почти не удавалось. Семь призраков, словно небрежно стертые ластиком, размытые и нечеткие, мерцали, подобно крошечным кострам, и плавно дрейфовали над рекой. Ящеролюды же, затаившись в воде, не спешили показываться. Коротко поразмыслив, Хванин активировал Зрение ауры и попробовал позвать призраков. «……» Никакой реакции. Призраки, похожие на сероватый дым, лишь бесцельно кружили: одни медленно поднимались в небо, другие плыли к противоположному берегу. Раньше, когда призрак оленелошади крутился неподалеку, он позвал его подсознательно, и тот пришел. Неужели в этот раз вышло иначе? Пробормотав это про себя, Хванин машинально взглянул на посох из оленьего рога. На всякий случай он сжал его крепче и позвал снова, но ответа не последовало. «Может, дело в слишком большом расстоянии?» Будь то ментальная связь или эмпатия, для эффективности требовалась близость. Призраки монстров с головами зверей находились примерно в 30–50 метрах. Самый близкий — в 30 метрах, так что… Подумав немного, Хванин с помощью Зрения ауры определил точное местоположение всех ящеролюдов, после чего спрятал свои вещи и «Заначку» в зарослях. Затем, вооружившись копьем, посохом из оленьего рога и закрепив на поясе Каменный топор, он спустился по склону, по которому когда-то спустились монстры, на галечный берег реки. «……» Может, они были сыты после недавней охоты? Ящеролюды, лежавшие на дне реки, лишь обнимали валуны размером с них самих или забивались в расщелины, даже не пытаясь приблизиться. Благодаря Зрению ауры Хванин отчетливо видел скрывающихся ящеролюдов, поэтому вел себя чуть смелее. Подойдя на расстояние четырех метров к воде, он уставился на призрака, маячившего метрах в десяти, и мысленно скомандовал: «Иди сюда». ───……. Он был уверен лишь наполовину, но когда призрак действительно медленно поплыл к нему, у Хванина по спине пробежал холодок. До этого момента призрак не проявлял ни малейшей активности. Но стоило позвать — и он послушался. Неужели теперь он способен повелевать призраками? Хванин вгляделся в призрака монстра с головой зверя, подошедшего вплотную, и внезапно осознал, что исходит от него некое чувство. Это… печаль? Боль? Слишком слабое, едва уловимое ощущение. К тому же казалось, что если заговорить с ним, последует ответ. Хванин уже хотел что-то сказать призраку, но, заметив, как с правого берега приближается еще один ящеролюд, плотно сжал губы. Это был не один из тех семи, чье местоположение он вычислил, а новый, подошедший издалека. К тому же, если издали он этого не заметил, то вблизи стало ясно: место, где находился ящеролюд, слегка подрагивало, словно на нем была накинута качественная маскировочная сеть. Интересно, такая медленная походка — их естественная скорость или же они так осторожно подкрадываются к добыче? Видя, что монстр воспринимает его как пищу, Хванин, убедившись в наличии путей к отступлению, поднял с земли камень размером с кулак и швырнул в ящеролюда. Свист — удар! Шурх. Камень, описав идеальную дугу, попал ящеролюду прямо в голову. Похоже, удар был ощутимым, так как из монстра вырвался звук, напоминающий сдувающийся мяч. А затем, словно сбрасывая кожу, ящеролюд проявился полностью. Ящеролюд, до этого шедший на двух ногах, видимо, разозлился из-за брошенного камня: он пару раз высунул змеиный язык, а затем опустил верхнюю часть тела и перешел на четыре конечности. Он двинулся вперед, но, честно говоря, передвигался так медленно, словно бегущая черепаха, и никакой угрозы не представлял. Разум твердил, что причин для боя нет, но сердце колотилось, подталкивая вступить в схватку. Хванин, чувствуя легкое замешательство, усмехнулся и крепче перехватил древко копья. Неужели это и есть истинное желание — предпочесть зов сердца рациональным доводам? Решившись на бой, Хванин осмотрелся. Семь монстров, затаившихся в реке, не шевелились. Вокруг был только этот один, приближающийся прямо к нему. Как только Хванин принял боевую стойку, выставив копье, ящеролюд, скакавший на четырех лапах, замер в пяти метрах. «Прыжок». Распознав намерение монстра, Хванин слегка согнул колени, напрягая мышцы. Свист. Едва ящеролюд прыгнул, Хванин заметил, как его пасть чуть приоткрылась. Сделав резкий выпад по диагонали вперед и предугадав траекторию атаки языком, он полоснул копьем снизу вверх. Хруст. Серебристая вспышка прочертила дугу. Кусок плоти размером с кулак, словно оборванный воздушный змей, отлетел в сторону, орошая землю кровью, а приземлившийся ящеролюд зажмурился и затряс головой. Судя по тому, как кровь не просто капала, а брызгала во все стороны из его пасти, в языке было полно сосудов. Видя, что монстр дезориентирован от боли, Хванин решил, что это идеальный момент. С глухим стуком он с силой ударил правой ногой о землю и вонзил копье. Плюх. Почти сорокосантиметровый наконечник больше чем наполовину вонзился в грудь человека-ящерицы. Защита чешуи оказалась слабее, чем ожидалось. Оценив по отдаче и сопротивлению толщину шкуры и пластин, Хванин уже собирался крутануть копье, но в этот миг... «Место крепления слишком слабое. Переломится». Почувствовав, как опасно натянулся стык наконечника и древка, он торопливо выдернул копье обратно. Впрочем, даже не сделай он этого, ящеролюд, получивший удар лезвием аккурат в область солнечного сплетения — если мерить по человеку, — уже сдавленно сипел от боли и пытался перехватить древко когтистыми лапами. Этот малый играючи уволок в реку монстра с головой зверя весом под тридцать килограммов, начисто проигнорировав его отчаянное сопротивление. Тягаться с ним чистой силой было бы верхом глупости. Стоило Хванину сделать широкий шаг назад, как ящеролюд, почти не утративший боеспособности, угрожающе двинулся следом. Судя по яростному свистящему сопению, вырывающемуся из его ноздрей, тварь была вне себя от бешенства. Хванин зорко следил за движениями его нижних конечностей, удерживая дистанцию, как вдруг... Кхссс! В ту секунду, когда ящеролюд выставил вперед левую лапу, Хванин молниеносно сократил расстояние и снова нанес колющий удар в грудь. Чавк! Шшш-а-а-а!.. На сей раз копье прошло сквозь грудь навылет, однако ящеролюд даже не дрогнул: вытаращив остекленевшие рептильи буркалы, он распахнул пасть, раскинул когтистые лапы и ринулся прямо на Хванина. — ...! Восемь коротких, но бритвенно-острых когтей метнулись к нему с обеих сторон, а прямо перед глазами уже нависала оскаленная пасть, усеянная рядами зазубренных зубов. Вместо того чтобы бросить копье и уклониться, Хванин вогнал его еще глубже. — Х-ха-а!.. И, точно замахиваясь бейсбольной битой, с силой крутанул древко, швыряя ящеролюда оземь. Вжух! Прямой наконечник не имел зазубрин, поэтому центробежная сила легко сдернула тварь с острия; проехавшись по гальке, человек-ящерица молниеносно выправил равновесие с помощью хвоста. «Одних уколов мало, останавливающего действия не хватает». Получив два глубоких удара, ящеролюд словно и не заметил ран — лишь несколько раз мелькнул обрубком языка, припал к земле и с яростным топотом понесся прямо на Хванина. Шшш-а-а-а!.. Неотрывно глядя на мчащуюся на четырех лапах тварь, Хванин подгадал момент, когда та распахнула пасть, намереваясь впиться в него зубами. — Получай! И с размаху вогнал острие прямо в раззявленную глотку. По древку передалась мелкая противная дрожь — лезвие со скрежетом вспороло что-то твердое. В ту же секунду Хванин намертво уперся ногами и поясницей, удерживая равновесие, чтобы навалившаяся туша несущейся твари не сбила его с ног. Полет ящеролюда прервался: проглотив больше метра древка и насадившись на него, точно кусок мяса на вертел, он захрипел, судорожно забился и закрутился всем телом в отчаянной агонии. Почувствовав, как засевшее глубоко внутри копье готово треснуть пополам под безумными конвульсиями, Хванин поспешно отступил назад, увлекая оружие за собой. Кха-а, кхарк!.. Кхссс-ссс!.. Ящеролюд перевернулся на спину кверху брюхом, слепо загребая когтистыми лапами воздух. Из разинутой пасти густыми толчками хлестала алая кровь, а само тело билось о камни точно вытащенная на берег живая рыба. Хванин отер выступивший на лбу пот и, не сводя глаз с на удивление живучего противника, быстро огляделся по сторонам. То ли у этих тварей напрочь отсутствовало чувство сородичей, то ли дело было в чем-то еще, но другие ящеролюды к нему не приближались. Выхватив из-за пояса Каменный топор, Хванин без колебаний обрушил его на шею бьющегося в конвульсиях врага. Хрясь! «Неужели их чешуя уязвима только перед колющими ударами?..» Несмотря на удар со всей дури, пара чешуек лишь покрылась паутиной трещин. Вложив в руки еще больше силы, Хванин принялся методично опускать обух и лезвие в одно и то же место раз за разом. Во все стороны брызнули осколки раздробленной чешуи, ошметки рваного мяса и липкая багровая кровь. Лишь раскрошив шейные позвонки после череды тяжелых ударов, Хванин вытер пот со лба рукавом и шумно выдохнул: «Фу-ух». От бешеного выброса адреналина и резких движений сердце колотилось как бешеное, а пот лил градом. Переведя дух над трупом ящеролюда с наполовину отрубленной, жутко обвисшей головой, Хванин принялся вспарывать Каменным топором его брюхо. «Нужно выяснить, где у них расположены внутренние органы». Рубить копьем нельзя — прочность соединений не позволяет. К тому же чешуя этих тварей великолепно держала дробящие и рубящие удары. Значит, выход один — бить на укол. А чтобы убить такую тварь клинком шириной всего в семь сантиметров, нужно поражать уязвимые точки и жизненно важные органы. Вот только в анатомии ящериц Хванин смыслил немного. Распахнув рассеченную брюшину в стороны, он принялся придирчиво изучать нутро человека-ящерицы. И стоило приглядеться... — ...Хм. Сердце располагалось ровно посередине, между основаниями плеч. Выходит, если бы при первом выпаде он взял на десять сантиметров выше, ящеролюд сдох бы на месте. Печень и легкие, наполовину перекрывая сердце, теснились меж ребер, однако грудной кости, которая у человека вместе с хрящами надежно прикрывает грудную клетку, здесь не было вовсе. А это значило: нанеси точный укол — и ящеролюда можно прикончить одним-единственным ударом. Остальные потроха, укутанные брюшиной на человеческий манер, кучковались в нижней части живота, но Хванин не знал, свойственно ли подобное земным ящерицам, и не стал забивать себе голову. Главное, что теперь ориентир ясен: метить строго в центр между плечами. — Фу-у-ух... Смахнув со лба пот, Хванин выпрямился во весь рост. Анатомировать тварь, которая даже без учета массивного хвоста не уступала по габаритам взрослому мужчине, оказалось занятием куда более изматывающим, чем представлялось на первый взгляд. Оглядевшись по сторонам, он заметил, что приблизившийся к нему призрак так и парит неподалеку. Ни одной другой призрачной сущности поблизости больше не осталось. «Почему же этот задержался в одиночестве?» Пока он размышлял над этим, из препарированного трупа ящеролюда тоже выскользнуло нечто белесое; увидев, насколько оно отличается от духа монстра с головой зверя, Хванин слегка нахмурился. Размерами призрак не уступал телу при жизни, да и очертания невооруженным глазом позволяли безошибочно признать в нем ящеролюда. При этом прозрачность была столь высока, что сквозь него отчетливо просматривалось все, что находилось позади. «С чем же связана такая колоссальная разница в облике?» Все семь призраков монстров с головами зверей выглядели совершенно одинаково. Призрак животного, походившего на помесь лошади и оленя, если не брать в расчет цвет и прозрачность, был настолько четким, что почти не отличался от живой особи. Контуры ящеролюда тоже читались ясно, но в сравнении с духом зверя разница была столь же разительной, как между качеством 2160p и 144p. Значит ли это, что внешний вид зависит от расовой принадлежности? Вопросов становилось все больше. Хванин осторожно приблизился к призраку монстра с головой зверя и выставил вперед навершие посоха из оленьих рогов. …… Размытый, словно клочья тумана, призрак никак не отреагировал на его жест. Некоторое время Хванин прикидывал, что делать дальше, а затем, вспомнив, как дух отозвался на его зов, мысленно приказал: «Иди сюда». — ———…… В то же мгновение призрак монстра с головой зверя колыхнулся, обратился крошечной тусклой сферой и прильнул к рогу на навершии посоха. — ...! Неужели команда без указания конкретной цели действует по площади? Заметив, что к нему приближается и призрак ящеролюда, Хванин велел тому остановиться — и белесый силуэт тут же замер на месте. Сердце гулко забилось в груди. «Неужели это стадия подготовки к тому бесцветному взрыву, которым атаковал зеленый монстр?» Призракам можно отдавать приказы. И они способны оседать на посохе в виде сияющих сфер. Сопоставив эти два факта, Хванин сделал определенный вывод: если его догадка верна, лучшего и желать нельзя. Мысленно он велел духу ящеролюда следовать за ним. Нужно изучить этих призраков получше. Вернувшись к утесу, где были спрятаны «Заначка» и остальные пожитки, Хванин принялся обустраивать стоянку, решив заночевать возле реки. Это место находилось менее чем в сотне метров от прибрежного обрыва; кустарники высотой в метр-полтора разрослись здесь так густо, что напоминали просторный заросший сад — идеальное укрытие от чужих глаз. Достав ржавый кинжал, Хванин расчистил площадку примерно в три пхёна, собрал срезанные ветви в кучу и постелил сверху звериную шкуру. — Кря. Сбросив «Заначку» на импровизированную постель, Хванин вплотную приступил к исследованию призраков и собственных способностей. «Итак...» На данный момент ему были доступны две вещи: активация Зрения ауры, позволяющая различать цветовую гамму живых существ, и поглощение теплой и прохладной энергий с последующим преобразованием их в согревающий жар и леденящий холод. Теперь к этому добавилась возможность повелевать душами при помощи посоха. Что касается цветовых спектров, тут пока исследовать было нечего. Жар и холод, по его догадкам, циркулировали по организму подобно крови, однако прямо сейчас проверить это предположение не представлялось возможным. — ... Сжав и разжав кулаки, Хванин поставил перед собой призрака ящеролюда и принялся тестировать все подряд. Доступные приказы оказались предельно примитивными. «Подойди. Отойди. Стой. Следуй за мной». Любые другие команды дух попросту игнорировал, не двигаясь с места, будто вовсе не понимал их смысла. Если же приказать ему подойти, выставив перед собой посох, призрак сжимался в круглый сгусток тусклого света и прикреплялся к оленьему рогу. При этом Хванин догадывался, что чужой взор вряд ли способен различить это свечение. Ведь, хотя сфера и испускала сияние, стоило поднести ее к траве, земле или шкуре, как становилось ясно — окружающие предметы она ни капли не освещает. — Кря. Крук. Завершив предварительные тесты, Хванин оставил напоследок еще одну проверку. Он окинул потяжелевшим взглядом «Заначку», деловито склевывавшую брошенные ей крошки кораллового гриба. — ... Насколько Хванин помнил, с призраками можно было проделывать три вещи. Вселение, одержимость и некромантия. Некромантия, судя по всему, к его способностям отношения не имела, так что ее можно было сразу исключить. Вселение и одержимость схожи тем, что дух внедряется в тело носителя, однако суть этих явлений принципиально различается. При вселении практик лишь заимствует силу потусторонней сущности, тогда как при одержимости душа берет верх над телом и полностью захватывает контроль. «Те восемь зеленых монстров...» Хванин был абсолютно уверен: та нечеловеческая прыть, которую они продемонстрировали, была результатом именно вселения духов. Он перевел взгляд на призрака ящеролюда, парящего над кустами. Способен ли он вселить этого духа в плоть? И если да, то какой эффект это даст? Пусть он и был твердо уверен в своей теории, эта уверенность держалась лишь на чистой интуиции, не подкрепленной фактами. Испытывать подобное на собственном теле было верхом безрассудства. Но и разыскивать монстра, чтобы вселить духа в него, тоже нельзя — это лишь усилит потенциального врага. — Кря? Заметив, что рука с угощением замерла, «Заначка» уставилась на Хванина и требовательно крякнула. Глядя на нее, Хванин принял окончательное решение. ---------- 016 Море деревьев — Речное русло — «Заначка». Квя-а-ак? Словно поняв, что обращаются именно к ней, «Заначка» повернула голову в сторону Хванина. Он ведь ни разу не называл ее так вслух. Подумав, что перед ним явно не самое обычное животное, Хванин совершенно искренне обратился к зверьку: — Ты должна мне помочь. Не дожидаясь ответа, Хванин поднял «Заначку» и ножом перерезал удерживавшие ее стебли лозы, освобождая из плена. Он твердо решил отпустить ее сразу же, как только убедится в успехе этого вселения духа. Изначально он планировал выпустить зверька лишь тогда, когда выберется из джунглей или когда попытка провалится и останется только ждать смерти, но события сегодняшнего дня заставили его передумать. Из-за какой-нибудь нелепой случайности «Заначка» могла погибнуть раньше него самого. Взять хотя бы дневную волну на берегу озера. Если бы ее смыло, связанная «Заначка» не смогла бы даже взлететь и неминуемо погибла бы. Во время схватки с ящеролюдом эта мысль тоже не выходила из головы. Если попадающиеся на пути твари будут становиться все сильнее или случится непредвиденная заварушка, вероятность гибели «Заначки» резко возрастет. В здешней чаще было странно мало змей. Но это не значило, что их нет вовсе, да и мелких хищников, которых Хванин еще не успел заметить, наверняка хватало. А что, если пока он сражается с монстром, какая-нибудь подобная тварь просто утащит связанную «Заначку»? Что, если ее ужалит ядовитое насекомое или укусит змея? Поэтому он и решил: воспользуется ее помощью в последний раз, а затем сразу отпустит. Если его догадка верна, никакого вреда «Заначке» это не причинит, а значит, и ее дальнейшему выживанию ничто не помешает. Удерживая обеими руками хлопающую глазами «Заначку» и оперев на плечо роговой посох, Хванин мысленно приказал призраку ящеролюда: иди к «Заначке». Тотчас же призрак ящеролюда бесшумно скользнул вперед, приблизился к «Заначке» и, обратившись в бледно-серую сферу, просочился прямо в ее грудь. Кве-э? — ...! Словно почувствовав какую-то перемену в своем теле, «Заначка» удивленно пискнула, а ее глаза слабо замерцали серым светом. На лице Хванина расплылась торжествующая улыбка. Прежде он был уверен процентов на девяносто два, но теперь уверенность возросла до всех ста, да и другие сомнения окончательно рассеялись. Он окончательно убедился: теперь он обладал теми же способностями, что и тот зеленый монстр с оленьим роговым посохом. Прямо сейчас прохлада и тепло перетекали внутрь него в виде леденящего холода и мягкого жара. Это означало, что энергия постепенно накапливается в теле, а значит, способности вскоре могут возрасти. Кроме того, благодаря этому опыту стало ясно, за что отвечают холод и тепло. «Тепло защищает тело от замогильного холода, когда я управляю призраками или двигаю души». При встрече с призраками животных он уже ощущал этот потусторонний холод. И в тот миг, когда он вселил призрак ящеролюда в «Заначку», температура его тела тоже слегка упала. Вливавшееся в тело тепло определенно служило щитом, защищая его от исходящего от духов леденящего хлада. «Если злоупотреблять этим бездумно, можно запросто сдохнуть от переохлаждения или чего похуже». А вот преобразованный холод, судя по всему, служил мерилом качества подвластных душ или силы самих сверхспособностей. Роговой посох определенно поддерживал контроль над душами. Зеленый монстр носился с ним как с писаной торбой, хотя как оружие эта палка была абсолютно бесполезна — и это говорило само за себя. В памяти Хванина внезапно всплыло, как тот зеленый монстр засуетился в бою. Всякий раз перед попыткой вызвать взрыв тварь размахивала посохом. Учитывая природу артефакта, катализатором атаки наверняка служили души. Однако при попытке взорвать что-то в третий раз монстр растерялся прямо с посохом наперевес. Если допустить, что у него просто закончились накопленные души и поэтому взрыв не сработал, всё вставало на свои места. Выходит... «В посохе можно хранить сразу несколько душ». Ощущение, когда кусочки головоломки один за другим вставали на место, приятно щекотало нервы. Прикрыв ладонью наползавшую на губы ухмылку, Хванин едва заметно кивнул. Если он как следует овладеет этой силой, шансы выбраться из джунглей и просто выжить возрастут многократно. Когда он прижигал бедро раскаленным ножом, дрожа от страха перед столбняком и заражением, смерть казалась неизбежной. Но теперь надежда на спасение согревала душу, словно ласковое весеннее солнце. Тем временем серый свет в глазах «Заначки» угас. С момента вселения духа прошло около шести минут. — Длится недолго. Эффект от вселения придется проверять на практике... М-м? Из груди «Заначки» соткалась тусклая дымка и, подобно зыбкому мареву в знойный летний день, медленно потянулась к небу. Это душа ящеролюда? Перехватив «Заначку» под мышку, Хванин сжал посох и мысленно приказал: «Ко мне!», но душа проигнорировала зов, продолжая подниматься все выше, пока окончательно не растворилась без следа. «Использованную душу нельзя применить повторно?..» Хванину было любопытно, сколько душ способен вместить посох, и он окинул взглядом «Заначку». Цветовой спектр не изменился, перья не выпадали, температура тела оставалась прежней — никаких странностей не наблюдалось. Судя по всему, спиритический призыв пока не вызвал никаких побочных эффектов, что искренне радовало. Как и решил заранее, Хванин опустил «Заначку» на землю. — Кря? Быть может, внезапно обретенная свобода сбила ее с толку. «Заначка» недоуменно склонила голову набок, взмахнула пару раз крыльями, сплошь покрытыми ровными и гладкими зелеными перьями, и затем... — Кря-а. Кря. Усевшись на самое мягкое место разостланной звериной шкуры, словно в собственное гнездо, она довольно закрякала. — ... «И что эта мелочь вытворяет? Я же отпустил ее на волю». — Кря-а-а. Ее беспечное кряканье слегка ошеломляло, но ладно: придет время — сама улетит. С этой мыслью Хванин навел вокруг порядок и плюхнулся рядом с «Заначкой». Солнце клонилось к западу, и мир вокруг постепенно окрашивался тьмой. Вскоре опустится непроглядная ночь, и на охоту выйдут ночные хищники. Пусть место и скрывали заросли, оно все равно оставалось открытым со всех сторон. Расслабляться в небезопасных условиях Хванин не собирался, поэтому этой ночью он планировал накапливать тепло и холод, ледяную свежесть и внутренний жар. Положив посох на бедра, он спокойно закрыл глаза. Разум сосредоточился, и шелест ночных насекомых в траве стал отчетливее. «Тот... Духовный взрыв, что использовал зеленый монстр, тоже хотелось бы повторить, но придется потерпеть. Сначала нужно проверить, как долго продержится душа, осевшая на материализованных оленьих рогах». Решив, что завтра двинется вдоль реки, будет убивать монстров и собирать их души, Хванин чутко прислушивался к шорохам и сосредоточился на тепле и прохладе, омывавших кожу. В этих непролазных дебрях небо закрывали кроны деревьев, поэтому ночами здесь стояла поистине смоляная темень. Однако за последние дни Хванин выяснил: стоит открыть Зрение ауры, как ночной взор становится куда острее. Опираясь на Зрение ауры, он бдительно следил за окружением, а когда спокойная ночь миновала и тьма отступила, в его груди шевельнулось сожаление. Ведь он всю ночь сжимал рогатый посох, чередуя медитацию с концентрацией, но так и не достиг желаемого результата. «Впрочем, не так уж все и плохо». Зато удалось приобрести кое-что иное. Прежде всего способность, которую он произвольно называл Зрением ауры, он переименовал в Духовное зрение. Цветовой спектр позволял видеть даже неодушевленные предметы, так что название «Духовное зрение» могло показаться не совсем точным, однако истинная ценность способности заключалась именно в созерцании душ, а не спектров. Вполне естественно ориентироваться на то, что важнее. Как бы то ни было, за прошедшую ночь он выяснил две вещи. Во-первых, даже если поддерживать Духовное зрение целых девять часов подряд, кроме легкой рези и покалывания в глазах, никаких неприятных последствий не возникало. А во-вторых, тепло и холод непрерывно циркулировали по определенным участкам тела, словно кровь по жилам. Уверенный, что чем больше холода и тепла он поглотит, тем сильнее станет, Хванин сел со скрещенными ногами и вздремнул около часа, компенсируя нехватку сна. «Сегодня надо разбить лагерь там, где можно будет нормально отдохнуть». Утолив легкую сонливость и размяв мышцы потягиваниями, Хванин приспустил штаны и осмотрел рану на правом бедре. Размотав повязку из майки, он увидел, как затвердела растертая кашица из золотых колокольчиков. — Хм. Освежающий холодок, исходящий от золотого колокольчика, давно испарился. Рана лишь слегка тянула, но боли почти не ощущалось — казалось даже, будто золотой колокольчик обладает обезболивающим эффектом. Опасаясь, не приросло ли лекарство к ране, он слегка нахмурился и коснулся засохшего цветка, но тот отделился легко и гладко, словно использованный пластырь. И при виде обнажившегося повреждения глаза Хванина широко распахнулись. Рана, еще недавно воспаленная и опухшая после прижигания раскаленным ножом, за одну ночь затянулась так, словно прошел целый месяц. — Не зря зеленые монстры искали эти золотые колокольчики. С точки зрения земных знаний это казалось абсолютно необъяснимым, но Хванин без лишних сомнений принял увиденное, снова растер припасенный золотой колокольчик, нанес его на рану и прикрыл сверху сорванными листьями. Приятная прохлада ласково окутала рану, принося чувство облегчения. Заново перевязав бедро, Хванин принялся приводить стоянку в порядок. — Кря, кря. Слегка похлопав ладонью по «Заначке», которая все так же сидела на шкуре, словно высиживала яйца, он согнал ее в сторону, свернул звериную шкуру в рулон и проверил оружие и пожитки. «Жаль только, что сфера души держится всего шесть часов». Спустя шесть часов после начала медитации, ровно в полночь, душа монстра с головой зверя, застывшая на рогах посоха, обратилась зыбким маревом и вознеслась ввысь, совсем как душа, использованная для спиритического призыва. Это означало, что если не применить навык до истечения срока действия сферы души, дух попросту освободится. Осознание того, что после ночевки на следующий день придется снова рисковать собой ради добычи новых душ, заставило Хванина слегка нахмуриться. «Шесть часов — слишком мало. Может, когда навык окрепнет, и время удержания сферы души увеличится?» А если нет, то помимо развития навыков потребуется закалять еще и собственное тело. Ведь с первым чудовищем, которое встретится завтра, придется разбираться, полагаясь исключительно на собственную физическую силу. «Дел невпроворот. Нужно убивать монстров и собирать души, а еще попытаться воспроизвести навыки, которыми владел тот зеленый монстр». Решив посвятить сегодняшний день проверке и освоению способностей, Хванин достал и развернул один из свертков с припасами для завтрака. Завтрак состоял из нескольких горьких корешков и щепотки пресных побегов, напоминавших молодую зелень. Еще немного луба, волокнистого, будто дранка, пара полузасохших коралловых грибов да две корона-ягоды. И вдобавок семь разномастных насекомых размером с фалангу пальца. «Заначка» сидела перед ним и ждала еще с той секунды, как Хванин только начал развязывать узелок с провизией. — Кря. Опешив от такой наглости, Хванин сухо усмехнулся и выделил птице всех семерых жуков величиной с фалангу, крошки коралловых грибов и немного недозрелых корона-ягод. Затем он развернул широкие листья, в которые вчера завернул двух приготовленных на пару нефритовых крабов, но... — Протухли, что ли? В духовном зрении крабы, сиявшие чистой белизной сразу после варки, теперь отливали легкой краснотой. Принюхавшись, он уловил едва заметный кисловатый душок. «Не хранятся даже суток. Видимо, сказывается духота и жара в джунглях». Подумав, что впредь нужно ловить ровно столько, сколько сможешь съесть, он протянул вареных нефритовых крабов «Заначке»; та обнюхала их и, радостно заголосив: «Кря! Кря-ак!», захлопала крыльями. «Ей и такое сгодится?» Стоило опустить вареных нефритовых крабов на землю, как раздался треск и хруст — щелк, хрясь! «Заначка» принялась с упоением крошить панцири и выклевывать нутро. Тварь была достаточно сообразительной, чтобы не прикасаться клювом к заведомо несъедобному, так что ничего с ней не станется. Глядя, как «Заначка» буквально в щепки разносит добычу, заглатывая мясо вперемешку с осколками хитина, Хванин испытывал смешанные чувства. Она явно не собиралась никуда улетать — неужто и дальше намерена таскаться следом? Пережевывая безвкусную траву, он прикинул в уме и понял, что они с «Заначкой» делят путь вот уже одиннадцать дней. Из-за времени, проведенного в беспамятстве, назвать точный срок было трудно, но выходило примерно так. Будь это собака или кошка, за такой срок между ними вполне могла бы возникнуть привязанность, но то, что птица, которую таскали исключительно как сухой паек, ведет себя словно ручной питомец, решительно не укладывалось у Хванина в голове. Она что, напрочь забыла все, через что ей пришлось пройти по его вине? Схлопотала парализующую сферу. Была связана по лапам и крыльям и низведена до статуса «Заначки». Служила приманкой, отвлекая на себя внимание монстров. Окажись сам Хванин на месте этой птицы, он бы такого ни за что не спустил. В ту же секунду, как получил бы свободу, согнал бы со всей округи чудовищ и жестоко отомстил. ...Так или иначе. Закинув в рот последнюю корона-ягоду и отряхнув штаны, Хванин поднялся на ноги и стал собирать вещи; покончившая с трапезой «Заначка», чистившая перья клювом и рогом толщиной с указательный палец, уставилась на него в упор. Затем, вспорхнув, она с хозяйским видом взгромоздилась поверх заплечного тюка из звериной шкуры и победно выдала: «Кря!». — ... Хванин одарил ее тяжелым взглядом, на что птица лишь склонила голову набок. — Кря? — ...Черт с тобой. Сама за свою шкуру отвечай. — Кря! И вот пойми ее: разбирает она человеческую речь или нет... Покинув лагерь и вернувшись к реке, Хванин не решился сразу спуститься к воде. Если еще вчера поблизости бродило всего семеро ящеролюдов, то за ночь их число утроилось: около двух десятков тварей рассредоточились по отмелям и речным протокам. Причина такого скопления чудовищ была вполне очевидна. Вчера их смыло волной, поднятой неведомой тварью — рогатым чешуекитом, а за ночь они попросту вернулись на свою территорию. Судя по плотности их рядов, стоило зацепить одного, как навалилась бы целая свора из шести-семи голов; тяжело вздохнув, Хванин двинулся на юг вдоль русла, однако и там картина мало отличалась от верховьев. Хуже того — к ящеролюдам добавились жаболюды, так что бестиарий лишь расширился. Жаболюды походили на древесных квакш пестрого зелено-красного окраса, которых вымахали до полутора метров в высоту, укрепили им передние и задние лапы и заставили ходить на двух конечностях. Лягушки — земноводные, а ящерицы — пресмыкающиеся, почему же эти две породы не грызутся между собой? Может, те ящеролюды на самом деле саламандролюды, и потому они воспринимают друг друга дальней родней? Если подумать, их расцветка тоже принадлежала к одной синеватой гамме. — Хм. За следующие два часа он отмахал десяток километров, однако ящеролюдов и жаболюдов меньше не стало — напротив, их число росло, и в общей сложности на глаза попалось уже около шестидесяти особей. Хванин ненадолго задумался, решая, как поступить, но ответ пришел быстро: — Выбор-то невелик. В свое время Хванин числился запасным питчером в любительской бейсбольной команде офисных клерков. Сжав в руке камень размером с кулак, он замер на краю обрыва, прицелился в ближайшего жаболюда, державшегося особняком, выполнил замах и изо всей силы метнул снаряд. Вжих — хрясь! Кр-р-рах!.. Камень, сорвавшийся с ладони, полетел куда быстрее и ровнее, чем ожидал Хванин, и вдребезги разнес жаболюду глаз. Хванин уже приготовился к тому, что взбешенная тварь бросится в атаку, однако лицо его стремительно помрачнело. Кр-р-р-а! Квэ-эк!! Кр-р-у-у!! Ква-а-ак! Ква-а-а-ак!! Кр-го-го-го!! Ква-р-р-к! Квэ-э-эк!! На каждый истошный вопль ослепленного сородича откликались остальные твари поблизости, с хриплым кваканьем сползаясь в одну кучу. А стоило Хванину увидеть, как лягушкочеловек с лопнувшим глазом ведет за собой целую ораву сородичей, вприпрыжку взбираясь вверх по склону, как он тут же бросился наутек, даже не оглядываясь. ---------- 017 Море деревьев — Русло реки — Фу-у-ух, ха-а-ах... Пробежав без остановки минут десять и оторвавшись от реки, Хванин только теперь перевел дух и отер со лба пот. Ящеролюдам было плевать на гибель сородичей, так что он рассчитывал на такое же безразличие и от лягушколюда — но никак не ожидал, что тот притащит за собой целую ораву. Можно было бы вернуться и выследить ящеролюда, да вот незадача: тот лягух, непрерывно прыгая, искал подъем на скалу как раз вверх по течению. Сумей он вскарабкаться наверх — и на обратном пути они неминуемо столкнутся нос к носу. — ... Лягушколюд, неуклюже переваливавшийся на двух лапах вразвалочку, двигался вовсе не бегом, а длинными скачками вперед. Беда в том, что по скорости эти прыжки не уступали спринту взрослого мужчины. Да и руки с ногами у него были потолще, чем у самого Хванина, а из-за полного отсутствия шеи туша казалась невероятно мощной и массивной. Если налетит сразу восемь таких тварей, в одиночку против них не выстоять. На один твой удар придется сразу восемь ответных. — Раз уж так вышло... Придется забыть об охоте на ящеролюдов и лягушколюдов. На всякий случай, если вдруг ранят, лучше набрать побольше цветков золотого колокольчика про запас. Заодно можно поискать зеленых монстров или тварей с головами зверей. Фр-р-р-р. Кря! Подставив плечо летевшей следом «Заначке», Хванин шумно выдохнул и зашагал вглубь чащи. Немного поплутав, он без происшествий добрался до залитой солнцем поляны, но тут же нахмурился, заметив, что от вчерашней туши зеленого монстра остались одни кровавые пятна. Возможно, сородичи утащили труп зеленого монстра ради каннибализма. Возможно, его уволок монстр с головой зверя. Или же поживиться падалью пришел какой-то иной хищник или зверь. Перебирая эти три версии, Хванин внимательно осмотрел землю возле бурых пятен и понимающе кивнул: вокруг темнело множество следов зеленых монстров и тянулась борозда от волочения чего-то тяжелого. Кровь уже успела потемнеть и загустеть, так что определить время было трудно, однако отпечатки лап оставались еще влажными. В отличие от вчерашних следов, где земля давно просохла. «Вряд ли они успели уйти далеко». Сорвав золотых колокольчиков на пять применений и аккуратно завернув их в листья, похожие на тростник, Хванин двинулся по свежим следам и примятой траве. По мере движения хаотичная цепочка отпечатков выстроилась яснее, позволив прикинуть их число. Противников было шестеро. Двое волокли по две туши, еще один — одну, а остальные трое шли налегке, петляя из стороны в сторону. И тут он вновь ощутил, насколько неудобен посох с оленьими рогами. Длина особой роли не играла. Неведомый череп в навершии тоже не мешал. Вся загвоздка была в ветвистых оленьих рогах, торчавших по бокам черепа, словно сучья. Если повесить посох за спину по диагонали, концы рогов то и дело тыкались в плечо или затылок. Если закрепить поперек — рога цеплялись за кусты, заросли, лианы и ветви деревьев, производя лишний шум. Да и двигаться становилось сущей мукой. Обычно он держал в правой руке копье, а в левой нес посох, но перед боем Хванин всерьез забеспокоился о сохранности столь важной вещи. Потеряй он его — и больше не сможет отдавать приказы духам или создавать сферы душ. А если в пылу схватки посох сломается? Или спрячешь его где-то рядом от греха подальше, а его украдут?.. ... Бесшумно идя по следу, Хванин пришел к неизбежному выводу: перед самой дракой посох придется где-то припрятать или попросту отбросить в сторону. «Кто знает, быть может, со временем приказывать душам и лепить из них сферы удастся и без посоха». С того момента, как он взял посох в руки, Хванин научился видеть души уже собственными глазами, а также накапливать жар и холод без помощи оружия. А ведь до этого он различал лишь спектры цветов. Выходит, заключенная в посохе сила подтолкнула его способность к развитию, а значит, со временем ее можно прокачать еще сильнее. Потеря или поломка посоха станет тяжелым ударом, и беречь его определенно стоит, однако расплачиваться собственной жизнью ради деревяшки он точно не собирался. Кх-х-х-ык. Ки-ши-ши-ши. Кья-р-р-р. Ки-и? Сколько же он прошел по следу? Уловив слабый запах крови и приглушенный гомон зеленых монстров, Хванин проворно скользнул за древесный ствол. — ... Осторожно выглянув из укрытия в сторону звука, он разглядел вдалеке, среди толстых древесных стволов, весело галдящих зеленых монстров. Помогло духовное зрение. Обычному взгляду не хватило бы зоркости, но на фоне окружения, расцвеченного красным, желтым, фиолетовым и серым, их отчетливый темно-зеленый силуэт сразу бросался в глаза. Вот только расстояние оказалось... приличным. Метров триста, не меньше. — ...? У Хванина было стандартное стопроцентное зрение на оба глаза. С такими показателями разглядеть монстров за триста метров было попросту невозможно. Неужели дело в духовном зрении? «Нет, духовное зрение никак не связано с остротой обычного взгляда». Если подумать, с самого утра в теле ощущалась какая-то странная перемена. Когда он швырнул камень в человека-лягушку, скорость броска явно доходила до ста сорока километров в час. При такой скорости, обладай он должным контролем мяча и тактическим чутьем, можно было бы смело идти в профессиональный бейсбол. К тому же, спасаясь бегством, он мчался во весь опор целых десять минут, но отделался лишь легкой одышкой. Даже сейчас накопившаяся усталость почти не давала о себе знать — странное состояние для человека, который провел бессонную ночь и позавтракал одними кореньями. «Странно все это». Почти две недели он поневоле сидел на скудном пайке из подножного корма, так что сил прибавиться никак не могло, но выносливость почему-то резко подскочила. Неужели с ним происходило то, что в романах о боевых искусствах называют предсмертным прояснением? «Если так, то дело дрянь». Усмехнувшись про себя, Хванин пригнулся и глянул на часы. С начала погони прошло около получаса, солнце уже стояло в зените. Сосредоточив взгляд на зеленых монстрах, он разглядел их отчетливее и понял, чем они заняты. «Каннибализм?» Они что-то с жадностью пожирали — судя по всему, волочившийся следом труп своего же сородича. Пригнувшись к земле, Хванин бесшумно заскользил от дерева к дереву, сокращая дистанцию с зелеными монстрами. Подобравшись достаточно близко к цели, он спрятал в густом кустарнике звериные шкуры, посох из оленьих рогов, Черную дубину и кинжал. В руках копье. На поясе — Каменный топор. Вооружившись, Хванин осторожно сместился в слепую зону за древесными стволами, и когда до тварей оставалось меньше двадцати метров... Фр-р-р-р! «Заначка», до этого смирно сидевшая на правом плече, внезапно расправила крылья и взмыла в воздух. — Кьи-эк? Кхэ-э-э... — Кр-р-р-р. — Кхя-а! Услышав шум взмахов от «Заначки», полетевшей в противоположную от Хванина сторону, зеленые монстры разом уставились туда. Хоть внезапный взлет «Заначки» и застал его врасплох, Хванин, заметив обнажившиеся тылы отвлекшихся тварей, ринулся в атаку, затаив дыхание. — Кхе-рук?.. — Кхак!.. — Ки-а-а-ак!! Сидящие к нему спиной три особи получили молниеносные удары в шею, спину и поясницу. Пронзенные зеленые монстры с визгом повалились на обглоданную тушу своего собрата, а оставшаяся троица, следившая за «Заначкой», в панике развернулась на шум к Хванину. Вжих-вжих! Поразившись собственной скорости и точности, Хванин вонзил наконечник в брюхо и грудь двум монстрам, которые только пытались вскочить на ноги. — Кхяк! — Кхы-ык? Кхек... Получивший удар в грудь рухнул замертво, а тот, чье брюхо вспороло, заверещал, судорожно пытаясь запихать обратно вывалившиеся кишки. Последний уцелевший так и застыл, сжимая в зубах оторванное предплечье сородича, и лишь тупо таращился на человека. Хрясь! Раскроив Каменным топором череп глядящей снизу вверх твари, Хванин без малейших колебаний принялся методично добивать топором еще дышащих зеленых монстров, метя в шеи. Бам! — Кх... Хрусть! — Кхек... «Силы явно прибавилось». Пусть шеи у них и тонкие, но кости крепкие, а шкура толстая. Еще позавчера, рубя изо всех сил, он едва рассекал шею наполовину, а теперь с одного удара сносил тварям головы начисто. Хрусь! — Писк... Наступив на шею дергающемуся монстру, хватавшемуся за перебитую поясницу, и раздавив ее, Хванин превратил последнего уцелевшего в «бывшего в живых» и опустил взгляд на свои исхудавшие руки. На ладонях виднелись мозоли и водянки, натертые копьем, Каменным топором и Черной дубиной. Он пару раз сжал и разжал кулаки: кроме зудящей саднящей боли от лопнувших волдырей, ничего необычного не чувствовалось. — Ума не приложу. Впрочем, странностей вокруг и без того хватало с избытком. Выбросив лишние мысли из головы, Хванин вернулся за спрятанной поклажей и перехватил посох, глядя на струящиеся из мертвых тел туманные души. Хлоп-хлоп. И тут же «Заначка», словно только этого и ждала, опустилась прямо на рогатую верхушку посоха. — Кря! — ... Хванин смерил долгим взглядом выкинувшую фокус «Заначку», но та лишь гордо вскинула подбородок с видом «в чем дело?», не отводя глаз от хозяина. — Ты нарочно отвлекла их внимание? — Ку-эк! Она широко распахнула крылья и победно крикнула, словно подтверждая его слова. — ...Молодец. Стоило погладить птицу по спине, как она зашевелила крылышками и задрала клюв с неподдельной гордостью. Хвала хвалой, но делу время. — А ну брысь. — Кря?! Окинув взглядом шесть полностью проявившихся душ, Хванин тряхнул посохом, сгоняя «Заначку», и уже собрался отдать приказ... Фр-р-р! — ... ...но наглая птица плюхнулась прямо ему на голову, так что пришлось легонько смахнуть ее посохом; Хванин снова попытался сосредоточиться и скомандовать душам, однако... — Кря! «Заначка» принялась яростно хлопать крыльями, настойчиво лезя ему прямо в лицо. — Да угомонись ты уже. Когда он попытался отстранить назойливую птицу посохом, та возмущенно заверещала: «Кря-ак, кря-ак!» — и, увернувшись от древка, принялась лупить Хванина крыльями по голове. Размером она походила на крупную курицу, но размах ее крыльев достигал добрых девяноста сантиметров, а перья были длинными и жесткими. Длинные крылья хлопали прямо перед глазами, то и дело задевая лицо и макушку, отчего в голове стоял сплошной кавардак. — Прекрати. Когда он протянул руку и осадил налетающую «Заначку» строгим тоном, её пыл заметно поугас. Стоило подставить предплечье, как она тут же опустилась на него и принялась сердито сопеть, фыркая клювом. Неужто обиделась из-за того, что её прогнали против воли? Пока Хванин молча наблюдал за ней, «Заначка» пригнула голову, полураскрыла крылья и, повиливая гузкой из стороны в сторону, уставилась на него исподлобья. «Похоже, так и есть». Хванин тихо вздохнул и пару раз погладил птицу по макушке; топорщившиеся до этого хвостовые перья тут же аккуратно сомкнулись. Угрожающе распахнутые крылья покорно сложились, и «Заначка» начала ласково тереться головой о его ладонь. Считает его своим сородичем? Или решила, что раз они теперь товарищи, то и обращаться с ней грубо нельзя? Как-то странно она расставляет приоритеты для обид. Решив, что разберется с повадками «Заначки» позже, Хванин, пока не стало слишком поздно, направил посох на шесть парящих душ и скомандовал: — Ко мне. ───... Шесть душ, похожих на белесый дым или клочья тумана, с тихим шелестом ветра устремились к посоху... и одна за другой обратились в тускло мерцающие сферы, пристав к основанию рога. «Вот как». Форма и вид сейчас не имели значения. Ему было любопытно, какую вместимость имеет посох, но он и представить не мог, что тот без труда поглотит сразу все шесть душ. Чтобы выяснить пределы накопления, придется отыскать еще монстров. Недолго поразмыслив, Хванин развернулся и зашагал вверх по течению реки. С тех пор как он покинул берег, прошло больше трех часов. На обратный путь уйдет примерно столько же — к тому моменту растревоженные люди-лягушки наверняка уже разойдутся восвояси. По пути к верховьям реки он собирал все, что казалось съедобным: растения, грибы и попадавшихся на глаза насекомых. И хотя другой еды хватало с избытком, малоаппетитных жуков и дождевых червей он подбирал исключительно ради «Заначки». Даже у людей вкусы разнятся: от банальных капризов до особенностей организма, из-за которых некоторые продукты просто не усваиваются. «Заначка» хоть и мела все подряд, но предпочитала то, что влезает в пасть за один укус: обожала насекомых, а особенно — серебристых червей со спектром сине-зеленого, которые попадались во влажной почве. Выяснилось это совершенно случайно. Наткнувшись на едва припорошенный снежком клочок земли, Хванин сковырнул его наконечником копья, и наружу вылез серебристый червь; завидев его, «Заначка» подняла такой переполох и так бешено захлопала крыльями, что сомнений не осталось. Скормив ей пойманных по дороге букашек и пару серебристых червей, он моментально вернул расположение птицы: забыв все обиды, она принялась тереться макушкой о висок Хванина и довольно курлыкать. После этого он попытался заговорить с ней и дать несколько простых команд. — Сидеть смирно. Кря? Глядя на озадаченно склонившую голову «Заначку», он выставил вперед сжатый кулак. — ...Не двигаться. Кря. Птица покачивала головой, словно неваляшка, разглядывая его кулак, а когда Хванин раскрыл ладонь, послушно перебралась на нее. Потренировав «Заначку» еще немного, Хванин пересадил её на правое плечо и указал пальцем на заросли Корона-ягоды: — «Заначка». Принеси плоды с того куста. Кря?.. — Вон те. Похожие на эти. Тащи сюда. ...Кряк! Фр-р-р! Стоило дважды показать образец, указать на куст Корона-ягоды и продемонстрировать, как плод ложится на ладонь, как «Заначка», описав шеей и головой плавную дугу, стремительно сорвалась с места и принесла в клюве несколько ягод. Опробовав таким же манером команды «ко мне», «жди», «лети», «принеси» и «стой», Хванин погладил птицу по макушке и подумал: «Человеческую речь она не понимает. Но сообразительности ей не занимать. Да и жесты считывает ничуть не хуже человека». Вывод напрашивался сам собой: ум «Заначки» превосходил даже смекалку признанных пернатых гениев вроде сорок или ворон, выставляя тех глупыми пичугами. Достаточно было подкрепить слова жестами, как она на лету схватывала и требуемое действие, и звучание команды, а затем безошибочно повторяла приказ. — «Заначка». Вон там, наверху. «Плод». «Принеси». Кря-а! На макушке высоченного, прямого как стрела дерева густо ветвилась крона, усыпанная желтыми плодами; стоило Хванину указать на них, как «Заначка» со свистом взмыла вверх и без труда сорвала один. — Молодец. Он потрепал птицу по перьям и достал из кармана припасенного жука — та моментально проглотила угощение и издала довольное урчание. «Теперь и фрукты добывать станет в разы проще». В джунглях росло множество неестественно прямых исполинов, и на верхушках каждого без исключения гроздьями висели всевозможные плоды. Вот только ветви и плоды ютились у самых крон, наподобие пальм, так что для Хванина, не умевшего лазать по деревьям, этот урожай оставался недосягаемым. Но теперь все изменилось. У-ки-ки-и~ Ки-ик! Похожий на мелкую обезьянку зверек, перепуганный появлением «Заначки», высунул мордочку из листвы и возмущенно заверещал. «Опасаться его явно не стоит». Хоть по размерам он и не уступал «Заначке», а лапами орудовал ловко, точно пальцами, от зверька так и разило абсолютной беззащитностью. На вид нежная шкурка, тонкие, бессильные лапки. Крошечное тельце. Оно было настолько трусливым, что в панике удирало от одного лишь приближения «Заначки», так что за сохранность самой «Заначки» можно было не беспокоиться. Стоило надкусить бугристый, похожий на персик желтый плод (светло-зеленого спектра), добытый по его приказу «Заначкой», как рот наполнился густым вкусом и ароматом, удивительно напоминавшим банан. Отломив кусочек, Хванин протянул его «Заначке», но та, немного поколебавшись, лишь демонстративно отвернула мордочку. Спектр вроде бы тот же, так почему она отказывается? Неужели просто вкус пришелся не по нраву? В этот миг Хванин ощутил, как сверху что-то падает; крепче перехватив копье, он вскинул голову и увидел обмякшее, похожее на обезьяну существо, камнем летящее вниз. ---------- 018 Море деревьев — Русло реки Похожий на обезьяну зверь, видимо, испустил дух еще до падения: глухо ударившись о землю, он так и остался лежать неподвижно. Подойдя ближе и осмотрев тушку, Хванин заметил явные следы глубокой старости. — Сдохла от дряхлости, что ли? Он вскинул голову к кронам деревьев: там, тесно сбившись в кучку, на него таращились круглые мордахи. Шагая по этим дебрям, он порой натыкался на мелкие кости — похоже, они принадлежали именно этим зверькам. «Как раз кстати». Пока Хванин ждал высвобождения души, он получше пригляделся к телу: создание и правда выглядело диковинно. Обликом оно походило на амазонскую беличью обезьянку, однако хвост двоился, словно у японского кошачьего ёкая нэкомата, а на груди, возле самого солнечного сплетения, виднелась серая чешуйка размером с фалангу большого пальца — точь-в-точь под цвет шерсти. Зверек был крошечным, а мордочка — на удивление кроткой. Подумав, что на Земле такая зверушка пользовалась бы бешеным успехом, Хванин поднял посох, заметив, как из мертвого тела двухвостой обезьяны начинает струиться душа. — ... Впрочем, её очертания подозрительно напоминали душу ящеролюда. Если души зеленых монстров или тварей со звериными головами представляли собой бесформенную туманную дымку, лишенную прежнего облика, то душа обезьяны — пусть и слегка размытая, прямо как у человека-ящера, — сохраняла четкие, вполне узнаваемые прижизненные черты. Откуда такая разница? Неужели?.. Преисполнившись смутных надежд, Хванин приказал душе двухвостой обезьяны: «Иди ко мне». Та в мгновение ока обратилась в сферу души и впиталась прямо в его грудь. Бум. — Хм. В тот миг, когда дух обезьяны снизошел в его плоть, сердце сокрушительно заколотилось. При таком бешеном ритме в груди должно было невыносимо заколоть, но боли не было вовсе; затем тело обдало жаром, и Хванин осознал суть происходящей перемены. Сердце качало кровь мощными, частыми толчками, разгоняя ток крови до предела. Дело не сводилось к простому жару и бурлящей крови: по мере того как по жилам разливалось тепло, мышцы расслаблялись, словно сбрасывая оковы. Но сила при этом никуда не уходила — напротив, каждый мускул наливался упругостью, вбирая в себя невиданную мощь. — ...? Внезапно Хванин опешил: стоявшее перед ним дерево вдруг показалось ему простой детской лесенкой; он недоверчиво коснулся коры обеими руками. Древесный ствол ощущался столь же привычным, как давно знакомый инструмент. Даже не глядя, он пальцами угадывал каждую трещинку в толстой коре, а в голове сами собой всплывали точки опоры — куда поставить ногу, за что ухватиться, чтобы взлететь наверх без малейших усилий. То было не просто отвлеченное знание, а диковинное ощущение навыка, въевшегося в саму плоть. Хванин без колебаний пустил в ход руки и ноги и меньше чем за минуту взлетел на двадцатиметровое дерево, будто взбежал по ступенькам. Ки-и-и! Кью-у~. Сбившиеся на самой верхушке двухвостые обезьяны изумленно таращились издали на Хванина, вскарабкавшегося наверх точь-в-точь как они сами. Замерев на толстом суку подобно леопарду, Хванин скользнул взглядом по обезьянам, а затем оглядел раскидистую крону. «Так и есть». Он безошибочно понимал, какая ветвь выдержит его вес, а какая с треском обломится. Доверившись этому чутью, Хванин, словно канатоходец, легко переступил по ветвям, сорвал четыре желтых плода и, работая лишь одной рукой да ногами, плавно соскользнул вниз по стволу. «Осталось минуты три?» Сложив сорванные плоды и поклажу, Хванин ухватил кору большим и указательным пальцами и с силой потянул. Хрясь! Живая древесина оторвалась куском вместе с корой. Мало того что пальцы обрели чудовищную цепкость, так еще и кожа огрубела: ни заноз, ни малейшей царапины не осталось. Взяв копье, он сделал несколько колющих выпадов и широких взмахов. Ву-у-ух! Свист, свист! От размашистых рубящих ударов древко изгибалось дугой, а колющие выпады прошивали воздух с резким свистом спущенной стрелы. Когда действие вселения души двухвостой обезьяны иссякло, жар спал, а сердцебиение вернулось к привычному ритму. Из-за того что сердце колотилось в полтора раза быстрее обычного, он опасался отдачи, но, кроме легкой вялости во всем теле — словно только что проснулся, — никаких последствий не ощущалось. «Неужели не только мышцы, но и внутренние органы становятся эластичнее?» — А неплохо. Убедившись, что никаких побочных эффектов практически нет, Хванин вселил в свое тело душу зеленого монстра, покоившуюся на роге посоха. — Хм. Сердце вновь ускорило бег, но до темпа двухвостой обезьяны ему было далеко; температура едва поднялась, да и сила... Вжух, свист, ух... ...от обычного состояния почти не отличалась. Испытав на себе вселение души зеленого монстра, Хванин пришел к однозначному выводу. — Если существо обладало особым умением или способностью, его душа сохраняет прижизненный облик. А если это заурядная тварь без всяких выдающихся черт, то и душа её выглядит как бесформенный туман. Вселение души зеленого монстра дало лишь мизерную прибавку к физическим параметрам, тогда как дух двухвостой обезьяны наделил его навыком лазания по деревьям, а за счет разгона кровотока повысил эластичность мышц и гибкость суставов. Умение лазать по ветвям оказалось на редкость полезным: способность взлететь на двадцати-тридцатиметровый ствол за минуту идеально подходила как для отступления, так и для ухода от атаки. Главное — физические способности, возрастающие благодаря ускорению кровотока. Хванин поднял голову и, взглянув на стаю обезьян, с любопытством глазевших в его сторону, криво усмехнулся. — Хм. При содействии «Заначки» убив двух двухвостых обезьян и собрав их души, Хванин с досадой вздохнул. Оказывается, вместимость душ ограничена шестью штуками. Связано ли это как-то с тем, что сфера души держится шесть часов? Освободив одну из сфер души зеленого монстра и поместив на ее место душу недавно добытой двухвостой обезьяны, Хванин освежевал тушу и принялся разделывать ее лезвием мультитула. Словно долгожданный дождь в засуху, это был первый белок, добытый им в джунглях. Пусть даже обезьяна — выбрасывать добычу он не собирался. — ... Но стоило содрать шкуру, как движения Хванина замедлились, а в голове укоренилась мысль: «И это действительно придется есть?» Без шкуры тушка пугающе напоминала человеческое тело. К тому же в мире, где Хванин жил прежде, как раз свирепствовала жуткая эпидемия, предположительно вызванная омерзительными пищевыми привычками китайцев, так что неприязнь была более чем объяснима. «В конце концов, это просто мясо. «Заначка» ведь тоже живое существо, и если оно годится в пищу, то почему обезьяна не должна?» Поборов отвращение и приведя мысли в порядок, Хванин закопал голову и внутренности, разрубил тушу на части и принялся жарить отдельно туловище и конечности. — ... При жизни цветовая гамма двухвостой обезьяны была светло-зеленой, а по мере запекания мясо белело, так что есть его наверняка безопасно. Вскоре мясо прожарилось и в цветовом спектре стало абсолютно белым, поэтому Хванин взял насаженную на деревянный вертел лапку, похожую на куриное крыло, и осторожно откусил кусочек. — ...Хм. Если отбросить брезгливость, вкус оказался вполне сносным. Напоминал смесь креветки и курицы примерно в пропорции семь к трем, а по текстуре мясо было чуть жестче куриной грудки. Запах был на удивление слабым — без специфического душка, свойственного хищникам. Возможно, дело в том, что сразу после забоя он перерезал ей горло, выпустив кровь, и немедленно выпотрошил. — Будешь? Квяк. «Заначка» демонстративно отвернула мордочку. Хванин горько усмехнулся и быстро доел оставшееся мясо. Лапки у обезьян были тонкими, а сами тушки маленькими, так что расправиться с обеими удалось быстро. Однако из-за постоянного внутреннего напряжения под ложечкой неприятно заныло, словно желудок наотрез отказывался принимать эту пищу. «И как только китайцы такое жрут?» Закапывая кострище и обглоданные кости, Хванин пробормотал: — Больше к этой дряни не прикоснусь. В здешних дебрях несварение, рвота или понос мгновенно приведут к резкому истощению сил и выносливости. А потеря сил означает утрату боеспособности, что равносильно смертному приговору. Уж лучше питаться насекомыми — с ними хотя бы меньше душевных терзаний. Чтобы отвлечься от тяжести в желудке, Хванин перекусил желтым плодом и, шагая вверх по течению реки, помахивал посохом, пытаясь воспроизвести бесцветный взрыв, который применял зеленый монстр. Проявление любых способностей начиналось с активации зрения душ. Он был твердо уверен, что бесцветный взрыв — это духовный взрыв, а значит, ключ наверняка крылся в манипуляции сферами душ... Пока он размышлял, дорогу ему преградили пятеро тварей с головами зверей; Хванин, даже не прибегая к спиритизму, бросился на замешкавшихся чудовищ и яростными выпадами копья покончил со схваткой в мгновение ока. Кхек! Кья-а-ук! Гр-р-р... Двое рухнули замертво с полуотрубленными головами. Трое остальных лишились конечностей или валились наземь с распоротыми животами, роняя кишки, так что Хванин поочередно добил их ударами в сердце, избавив от мучений, после чего смахнул кровь с наконечника и пробормотал: — Я определенно стал сильнее. Движения стали проворнее, а запас выносливости заметно возрос. Ради пробы прыгнув с места у подходящего дерева, он взмыл почти на метр тридцать. С такой прыгучестью ничего не стоило перемахнуть через трехметровую стену. — ... С чего вдруг такой скачок в силе? Тело изменилось вместе с пробуждением странной способности видеть души и управлять ими? Впрочем, это к лучшему. Значит, шансы выбраться из чащи только возросли. Глядя, как из тел поверженных тварей с головами зверей вытекают души, Хванин вдруг вспомнил одну деталь, и глаза его блеснули. Приказав душам ждать на месте и не возноситься, он отправился за спрятанным за деревом посохом из оленьего рога. Зеленый монстр, сжимая посох и глядя на него, бормотал нечто похожее на заклинание. Но что, если это были вовсе не слова заклятия, а лишь бормотание для концентрации? «Если так...» — «Заначка», ко мне. Квя. Посадив смирно сидевшую на посохе «Заначку» на правое плечо и сжав древко в руке, Хванин открыл зрение душ и сосредоточился. Духовный взрыв. Хоть это и называлось взрывом, на деле сжатая вибрация высвобождалась в единый миг. Пожалуй, название «духовная вибрация» подошло бы куда больше. Взрыв души. Вибрация души. Бесцветный, лишенный запаха, не имеющий формы... взрыв. Стоило сосредоточиться на ощущениях холода и тепла, струящихся внутри тела, как обе энергии слегка заколебались. Вскоре тепло и холод, прежде перетекавшие через ладонь, сжимающую посох, хлынули в обратном направлении — из руки прямиком в древко. Казалось, будто рука стала длиннее. Он отчетливо ощущал, как сферы души отзываются на холод и тепло. Устремив взгляд на дерево в двадцати метрах перед собой, Хванин сжал посох так, словно хотел переломить его, и сделал выпад. — Вперед! В тот же миг шесть духовных сфер, зависших над посохом, разом сорвались к цели, и... Гро-о-ом! Череда невидимых взрывов обрушилась на дерево с сокрушительной силой. Уворачиваясь от летящих во все стороны листьев, щепок и кусков коры, Хванин вдруг застонал, схватившись за лоб от накатившей непонятной боли. — С чего вдруг голова раскалывается?.. Едва пробормотав это, Хванин онемел при виде открывшегося зрелища. Ствол пятиметровой толщины покрывали глубокие борозды, будто его яростно драл когтями гигантский бурый медведь. Мощь впечатляет. Но откуда эта пульсирующая боль в висках? Неужели оттого, что все духовные сферы сорвались одновременно? Выходит, отклик сфер на внутреннюю энергию послужил сигналом к общему залпу? Если мысленно разделять их перед выстрелом, они полетят по одной? Помотав головой, Хванин внезапно ощутил подступивший озноб и тяжело вздохнул. Один духовный взрыв ни за что не поглотил бы столько тепла; судя по всему, одновременный выброс шести зарядов многократно усилил расход энергии. С сожалением отметив, что душа двухвостой обезьяны, припасенная ради усиления, тоже ушла впустую, Хванин поглотил дух убитого монстра с головой зверя, помассировал переносицу и двинулся вверх по течению реки. Ш-ш-ша-а... Плеск... Курлы... Клы-ы-ык... То ли он сбился с пути, но спустя час непрерывной ходьбы Хванин вышел вовсе не к верховьям реки, а к обрыву над Великим озером. Сама по себе ошибка беды не сулила, однако крики птиц, которых здесь раньше не водилось, заставили Хванина насторожиться. Он тут же припал к земле в зарослях кустарника высотой по грудь, осторожно подполз к краю и, слегка раздвинув ветви, вгляделся в небо. «Дикие гуси? Или чайки? Перспектива здесь странная, размер никак не разобрать». Рогатый кит хотя бы выпрыгивал из воды, давая ориентир для масштаба. Но парящие в вышине птицы не поддавались никаким оценкам. С виду напоминают обычных чаек, но все же... Если даже обостренным зрением, позволяющим различить зеленого монстра за триста метров, их толком не разглядеть, значит, они либо крошечные, либо кружат на огромной высоте. И если верно второе, перед ним не просто птицы, а опасные твари. Насчитав в стае около тридцати четырех особей, Хванин решил на всякий случай держаться подальше от обрыва. Если они окажутся агрессивными и бросятся в атаку, заметив его, нужно успеть укрыться под сенью леса. — ... Впрочем, куда больше беспокоило то, как пристально «Заначка» пялилась на незнакомых птиц. Если вспомнить, «Заначка» вела себя точно так же еще до того, как они впервые вышли к Великому озеру. — Твои сородичи, что ли? Кря? Хванин легонько подтолкнул зверька, и «Заначка», склонив голову набок, уставилась на него снизу вверх. А затем снова вперила немигающий взгляд в стаю, будто завороженная. — ... От этого зрелища Хванину стало не по себе — так кошки или собаки порой часами сверлят глазами пустой темный угол. ---------- 019 Море деревьев — Речное русло Крииии-а-а-а-к! Размах крыльев создания, похожего на чайку размером с истребитель, составлял добрых двенадцать метров; расправив их, оно пронеслось над утесом у Великого озера. Фью-у-у-их! — ... Слушая гул, от которого звенело в ушах, точно и впрямь пролетел реактивный самолет — настолько немыслимой была скорость твари, — Хванин судорожно сглотнул слюну. Неужели он так фатально недооценил птичье зрение? Подумать только: заметить его с расстояния, откуда сами они казались лишь крошечными точками, и рвануть прямо сюда! Поначалу он решил, что стая просто меняет место. Но не прошло и минуты, как пришлось передумать: едва различимые крапинки стремительно увеличивались в размерах, пока наконец не принялись кружить над утесом, будто устраивая демонстрацию силы. Крии-а-а-ак! Фш-ш-у-у-у-х!! Глядя на очередного гигантского монстра-чайку, проносящегося мимо, Хванин отошел еще дальше от края. Казалось бы, расстояние уже приличное, но от грохота рассекаемого воздуха при каждом заходе птицы все тело вибрировало мелкой дрожью. Сперва он подумал, не привлекла ли их «Заначка», но дело было не в ней. Или, быть может, сородичи разъярились из-за похищения одного из своих? Тоже мимо. Будь это так, «Заначка» давно бы дала деру. Но вопреки всему этот комочек перьев лишь задорно топтался, намертво вцепившись в плечо Хванина. Переставляя ноги, Хванин лихорадочно размышлял. «Пока меня держат на прицеле, соваться к реке самоубийственно. Стоит только выйти из-под сени леса — вмиг разорвут...» Впрочем, это вовсе не значило, что под кронами деревьев безопасно. При таких габаритах протиснуться в чащу они не смогут, но это ведь мир, где зеленые монстры повелевают духами, а ящеролюды растворяются в воздухе. Никто не гарантировал, что в следующее мгновение на бреющем полете они не засыплют его шквалом ракет из перьев. Кряк. Кря-ак. — Заткнись. Щелкнув по клюву радостно горланящую «Заначку», Хванин вновь проводил взглядом монстра-чайку, рассекавшего воздух с оглушительным треском рвущегося полотна. Птицы то и дело закладывали виражи с креном, что позволило рассмотреть их окрас и строение во всех деталях: за вычетом чудовищных размеров они точь-в-точь походили на чаек. Спина и верхняя сторона крыльев отливали глубокой морской синевой, а брюхо и испод крыльев белели, словно облака. Такое распределение цветов говорило лишь об одном. Это защитная окраска. Маскировочный камуфляж от естественных врагов. И вот этого Хванин решительно не понимал. Чудовищная туша, запредельная скорость, желтые лапы толщиной с молодые древесные стволы и острейший клюв — смертоносное оружие, способное без труда распороть бурого медведя. И такой твари нужна маскировка? Крииии-а-а-а-к!! — Блять, сдурела?! Прервав мысли, Хванин увидел, как сквозь частокол вековых исполинов прямо на него камнем падает одна из чаек, и в диком ужасе бросился в глубь леса. Ба-ба-а-ам! Грохот, треск, хруст! Вжжжи-их! За спиной покатился гул крушащейся тайги и задрожала земля под ногами. Хванин стиснул зубы. Настолько тупой таран?! Выходит, про куриные мозги — чистая правда?! Крии-а-ак! Крии-ак!! Грохот! Бу-у-ум, кра-а-аш! Птица не просто врезалась в лес — она перемолола в щепу с десяток стволов, после чего забилась в истерическом визге среди обломков. Взмахи серповидных, изогнутых наподобие кукри крыльев крушили древесину и взрывали дерн, оглашая окрестности оглушительным грохотом, однако, погребенная под полуразломанными стволами, чайка застряла намертво. Хванин замер и облегченно перевел дух, пытаясь унять колотящееся сердце. Джунгли здесь стояли плотной стеной, стволы деревьев достигали от четырех до пятнадцати метров в обхвате и толщине. Каким бы сильным ни был монстр, с такими габаритами продраться сквозь подобную чащу дальше невозможно. Крии-а-а! Крик! Спокойно окинув взглядом гигантскую тварь, беспомощно барахтающуюся под завалом из сломанных стволов, Хванин двинулся дальше, уходя все дальше от Великого озера. Заваленная бревнами чайка бесновалась, но на ней не осталось ни царапины — даже ни единого перышка не помялось. Любопытно, какой духовный эффект дала бы спиритическая эссенция такого существа, однако лезть на него было чистейшим самоубийством. «Так или иначе, реку переходить придется... Может, воспользоваться случаем и спуститься вниз по течению?» Рассудив, что не помешает заодно не спеша набросать карту окрестностей, Хванин прибавил шагу — и вдруг осознал, что вокруг воцарилась пугающая тишина. Должно быть, именно такое чувство испытываешь, когда на тебя нацелился высший хищник. Сердце сдавило ледяными тисками. Хванин тревожно завертел головой по сторонам... Хр-р-о-о-о-онг-г-г?!! — ...?! Он едва не схватился за сердце, готовый рухнуть на колени. Тот самый неведомый рев, что он слышал возле валуна размером с дом. Звук, сотрясавший нутро, пробирающий до костей и выжимавший холодный пот по хребту, раздался прямо под боком. Сдавленно выдохнув беззвучный вскрик, Хванин уже собрался рвануть в противоположную сторону, но... Хр-р-р-р... В тот миг, когда он развернулся, чудовище заслонило собой весь обзор, и ноги Хванина одеревенели, приросшие к земле. Неведомо откуда взявшийся огромный зверь, объятый синим пламенем, стоял нос к носу с ним и выдыхал жаркий, пылающий воздух. Ф-фу-ух — порыв раскаленного ветра ударил Хванину в лицо, взметнув волосы и затрепетав полами одежды. Хванин потерял дар речи при виде огромного белого кошачьего хищника, размером не уступавшего небольшому слону. Развевающаяся длинная белая шерсть с золотистыми полосами. Отросшие клыки были в разы длиннее, чем у саблезубого тигра. Четыре лапы, толщиной с молодые древесные стволы, и могучие плечи яростно окутывало бушующее вихрем синее пламя. Чудовище, от одного взгляда на которого подкашивались колени, смерило стоявшего перед ним Хванина мимолетным взором, а затем вскинуло голову. Ба-ах! — Кх!.. Оно внезапно исчезло. Громыхнуло так, словно треснул звуковой барьер; отброшенный ударной волной далеко назад Хванин, превозмогая накатившее головокружение, вскинул взгляд. И... — Р-р-ро-о-о-о!.. — Кья-а-а-арк!! Грохот, сокрушительные взрывы, раскатистый гул!.. Его взору предстала кровопролитная битва чайки размером с истребитель и зверя величиной со слона. Стоило объятому синим пламенем тигру взмахнуть передней лапой, как многометровые в обхвате деревья с оглушительным треском разлетались в щепки. Всякий раз, когда чудовищная чайка взмахивала крыльями, клинки ветра аккуратно шинковали деревья на мелкие бруски. Буквально столкновение исполинов. Когда обе твари сцеплялись и катились по земле, вековые исполины ломались, словно соломинки, а от промахивающихся ударов дубы в обхват толщиной буквально взрывались и разлетались трухой — зрелище было поистине величественным. Кряк! В этот момент «Заначка», словно вопрошая, какого черта он не бежит, больно клюнула Хванина в макушку и вспорхнула. От этой вспышки боли Хванин мгновенно пришел в себя и, оставив чудовищ за спиной, со всех ног бросился наутек. — Кья-а-а-ар!.. — Хр-р-ро-о-о-о!.. Грохот, глухие удары, тяжелый рокот содрогал землю... По мере того как он удалялся, рев и грохот двух монстров постепенно стихали, но Хванин не мог позволить себе расслабиться. Крепко закусив губу, Хванин подстегивал себя низкосортным спиритическим эффектом монстра с головой зверя и мчался так, будто легкие вот-вот разорвутся. — Фух... фух... Окружающие деревья, трава и кустарники мелькали перед глазами и мгновенно уносились назад. Странное ощущение отчужденности собственного тела сопровождало его стремительный бег, но Хванин вдруг широко распахнул глаза и резко затормозил, заметив неподалеку от своей тропы распростертую тушу. Пара исполинских, острых ветвистых рогов, напоминающих корону. Шестиногое создание таинственного изумрудного окраса, будто скрестившее в себе черты оленя и лошади. Размером с жирафа, эта тварь лежала мертвой со вспоротым брюхом и более чем наполовину вырванным загривком — и Хванин невольно вспомнил дух зверя, недавно являвшийся ему. — Неужели это... ...охотничьи угодья тигра с синим пламенем? В этот момент взгляд Хванина впился в ствол одного из деревьев. «Эти следы когтей!..» Сомнений нет. В памяти всплыло воспоминание: первая ночь после падения в джунгли, ярко-желтые глазищи, увиденные из ямы под корнями. Такие же огромные следы когтей, вырезанные на стволе великана-дерева, словно метка территории. И рев неведомого зверя, доносившийся тогда со стороны скалы величиной с дом. Глаза, что он видел тогда, были канареечно-желтыми. Однако очи этого огненного тигра сияли пронзительной синевой, извергая сине-белое пламя. И все же громоподобный рык зверя у той скалы и рев этого тигра с синим пламенем были абсолютно одинаковыми. Значит... этот тигр с синим пламенем — другая тварь? Или подобных созданий в этих дебрях водится сразу несколько? Чем глубже он копался в догадках, тем шире они разрастались. Скорость синепламенного тигра была такой, что Хванин даже не успел ее толком разглядеть. Если возник звуковой удар, значит, расстояние в несколько сотен метров он преодолел всего за пару секунд. Выходит, брошенная Хванином туша зеленого монстра не сыграла бы никакой роли: пожелай тигр напасть, он без труда прикончил бы и его самого — так почему же оставил в живых? Потому что счел ничтожеством, которое можно раздавить в любой момент? Говорят, крайнее потрясение отрезвляет: бессвязные, спутанные от шока мысли постепенно улеглись, а дыхание, сбившееся от напряжения и страха, выровнялось. Оставив позади тушу оленеконя, Хванин вновь побежал вперед, на холодную голову рассудив, что положение, возможно, не столь безнадежно. На это указывали все факты. В этих окрестностях он успел насчитать около четырех десятков зеленых монстров и тварей с головами зверей. Будь у синепламенного тигра столь жесткое чувство территории, здесь бы духу не осталось ни от кого крупнее мелкой живности. Да и к тому же тигр попросту проигнорировал его, сразу кинувшись на чайку-переростка. Куда вероятнее, что оленеконь пал, осмелившись бросить вызов хозяину здешних мест. А если нет... «Значит, эти земли только-только перешли под власть тигра с синим пламенем?» Если в тот самый день, когда Хванин увидел дух оленеконя, тигр убил хозяина и захватил владения, то все встает на свои места. И гипотеза о свежем переделе территории выглядит куда правдоподобнее, чем мысль о том, что столь грозному хищнику чужды территориальные инстинкты. Бывает же такое паскудное везение. Горько усмехнувшись своему незавидному положению, Хванин вдруг заметил впереди высокое дерево, усыпанное желтыми плодами, и глаза его блеснули. Как и ожидалось, высоко на ветвях деревьев высунули головы двухвостые обезьяны, с любопытством глазея вниз. Хванин пронзительно свистнул, подавая знак летящей впереди «Заначке». — Кря? — «Заначка», хватай вон ту! — Кря-а-ак!.. Мгновенно поняв жест Хванина, указавшего пальцем на двухвостую обезьяну, «Заначка» взмыла в воздух почти под прямым углом и обрушилась на стаю, сгрудившуюся на ветвях. — Ки-я-ак?! — Кья-ак, кья-а-ак! — Квии-и-ит! Словно потревоженные в гнезде тараканы, двухвостые обезьяны брызнули во все стороны. Заметив, что «Заначка» вцепилась одной из них в загривок и лапу, Хванин крикнул: — Бросай вперед! — Кря-а-ак! — Кви-и-ик! Рванув навстречу падающей двухвостой обезьяне, Хванин перехватил ее прямо на лету. Хрусь. Не сбавляя бега, он вывернул шею обезьяны на сто восемьдесят градусов, переломив позвонки. Он бежал еще секунд двадцать, прижимая тушку к боку, когда из пасти с высунутым языком начал сочиться белесый дух. Хванин тут же притянул этот дух и вселил в собственное тело. — Фу-у-ух!.. Спиритическое единение свершилось: сердце бешено заколотилось, разгоняя кровь, ноги замелькали быстрее, и скорость бега по ощущениям возросла в несколько раз. «А вот тушка обезьяны...» Отточенное за долгие годы чутье било тревогу: если бросить ее здесь как попало, не миновать беды. Подобное предчувствие посещало его от силы пару раз в год, но стоило им пренебречь — обязательно случалась какая-нибудь дрянь. То упадет и сломает кость, то проданные акции взлетят до небес, то купленная крипта рухнет на дно. Туша мешала бегу, но благодаря эффекту медиума ноша не казалась тяжелой; он кое-как запихнул ее в заплечный мешок из шкуры и еще сильнее налег на ноги, отталкиваясь от земли. Вместе с тем в голове всплыли повадки лазания по деревьям, и взгляд сам собой скользнул вверх, однако тропа из ветвей на двадцатиметровой высоте выдержала бы двухвостую обезьяну, но никак не вес Хванина. — Гр-р-р?.. — Р-р-ры-ы-ы! — Кхек?! — Ки-ик?! — Ки-йо-о-о!.. В этот момент он наткнулся на схватку: четыре монстра с головами зверей сошлись в противостоянии с тремя зелеными монстрами. Уклониться было поздно, а обходной путь отнял бы слишком много драгоценного времени. Прикинув варианты в голове и решив, что дело выгорит, Хванин слегка сбавил темп и врезался аккурат между двумя сворами. — Кхэк?.. — Ки-хик?! — Гав-гав! Р-р-р!.. — Гав-гав-гав!.. Пока опешившие твари настороженно пятились, он молниеносно взмахнул копьем, нанеся семь сокрушительных выпадов: убил четверых и свалил с ног оставшихся трех. — Кик, кхе-ек... — Гр-р-р-р... «Пусть на мне и сила двухвостой обезьяны, но расправиться с ними вышло на диво легко». Все заняло считанные мгновения, каких-то пару вздохов, причем орудовал он всего одной рукой — физический подъем ощущался колоссальным. Уцелевшие трое корчились на земле, зажимая раны на груди, животе и лапах, так что погони можно было не опасаться; он уже приготовился бежать дальше, как вдруг... — У-у-у-о-о-о-о!.. Вместе с леденящим душу ревом на него цунами обрушилась колоссальная волна ци, сокрушая все на своем пути. Деревья, кусты и заросли, захлестнутые этой волной, со стоном заходили ходуном. Ш-ш-шух-х!.. — Ску-у-ул!.. — Кья-а-у-у... Как и монстры, завизжавшие в конвульсиях, Хванин ощутил, как оборвалось сердце, а ноги одеревенели, словно сухие колоды. В довершение всех бед от пережитого потрясения рассеялся и дух медиума. Стиснув зубы, он через силу заставил себя сделать шаг, онемение начало отступать, и он двинулся вперед. Однако обстоятельства складывались отнюдь не в его пользу. Едва почудилось, что над головой сверкнула молния, как налетел яростный шквал, а когда Хванин открыл глаза, перед ним, подобно неприступной скале, возвышался монстр — тигр синего пламени. — ... Он ведь даже не слышал звуков погони. Встретившись взглядом с огромными, пылающими синевой зрачками, Хванин лишь криво усмехнулся. Ни колоссальная туша, ни зловещие синие языки пламени, ни свежая кровь на шкуре — должно быть, растерзанного монстра-чайки, — не давили так тяжело, как этот яростный синий взгляд. Острие копья, запятнанное кровью монстров, дрогнуло; руки и все тело мелко тряслись перед лицом абсолютного хищника. — ...Фу-ух. «Неужели здесь мой путь и оборвется?» Он окинул мысленным взором всю пройденную дорогу с того момента, как очутился в этой чаще, но избежать нынешней участи было невозможно. Не выбери он этот путь, сгинул бы давным-давно. Видно, такова его судьба. Стоило смириться с этой мыслью, как дрожь в теле унялась. Он чувствовал колоссальное давление, но не поддался трусости или панике; Хванин расправил плечи, наставил копье и твердо уставился на монстра — тигра синего пламени. «До чего же великолепен». Зверь стоял на четырех лапах несокрушимо, словно великая гора, а гордо вскинутая голова и стать источали столь непоколебимое величие, что в них не чудилось ни капли подлости или скверны. В духовном зрении аура тигра синего пламени сияла сине-белым спектром, удивительно гармонировавшим с его обликом. По правде говоря, это было настолько величественное создание, что становилось даже неловко называть его монстром. — Кря-а-ак! Кря-ак! Хлопая крыльями, позабытая было «Заначка» спикировала прямо между тигром синего пламени и Хванином. «Вот же глупая птица. Улетела бы куда подальше, зачем вернулась?» Слегка нахмурившись, Хванин осторожно подтолкнул «Заначку» острием копья, побуждая спасаться бегством, но та и не думала убираться — напротив, закружила над головой тигра синего пламени, пронзительно вереща. — ... Не глупая, а напрочь лишенная чувства страха. Пока Хванин ошарашенно наблюдал за этим безумием, тигр синего пламени, до тех пор не сводивший с него неподвижного взгляда, скольнул взором по «Заначке». Свист — шлеп! Квик! Хлестнув длинным хвостом, словно у белого тигра, зверь небрежно смахнул надоедливую птицу прочь. Поймав кружащуюся в воздухе «Заначку», сдавленно пискнувшую напоследок, Хванин невольно с облегчением выдохнул, поняв, что та не погибла, а лишь потеряла сознание. Гр-р-р... Но стоило взгляду тигра синего пламени скользнуть к его боку, где лежала туша двухвостой обезьяны, как тело Хванина вновь сковало ледяным оцепенением. Так вот о чем предупреждало предчувствие. Взгляд тигра синего пламени продолжал скользить дальше, оглядывая копье, Каменный топор и дубинку, перемазанные останками чудовищ, а затем и забрызганный монстровой кровью плащ его костюма. И в тот миг, когда тигр задержал внимание на шести сферах душ, нанизанных на рога посоха... Опустив массивную голову, тигр синего пламени в упор уставился на Хванина с расстояния вытянутой руки. Ощущая его горячее дыхание, Хванин почувствовал не жажду убийства или первобытный ужас, а скорее недвусмысленное предостережение: не смей больше осквернять этот лес. Не осквернять? Но чем именно? Не убивать местных тварей? Или не трогать лесные богатства? Пока Хванин пребывал в растерянности, тигр синего пламени надменно посмотрел в сторону реки и, бесшумно скользнув мимо, скрылся в чаще на противоположной стороне. — ... Хванин провожал взглядом его статную поступь, и как только синее пламя окончательно скрылось за деревьями, без сил рухнул на колени прямо в траву. Казалось, он только что чудом увернулся от несущегося на полной скорости самосвала. Запоздало сердце заколотилось молотом в груди, а тело прошиб холодный, липкий пот. Природное хладнокровие позволило сохранить рассудок, но физическая оболочка не смогла скрыть ужас перед лицом столь сокрушительного хищника. Тяжело дыша, Хванин увидел, как из поверженных тел трех чудовищ вылетают души, после чего поднялся на ноги и, пошатываясь, заковылял вниз по течению реки. Каковы были истинные намерения синепламенного тигра, оставалось загадкой, но в одном Хванин был уверен наверняка. Оставаться в этих джунглях дальше — верная смерть. На сей раз его пощадили, но где гарантия, что пощадят во второй? Пусть даже за рекой простираются владения того же тигра или кого-то столь же опасного, уйти отсюда он обязан любой ценой. Медлить больше нельзя ни секунды. ---------- 020 Море деревьев — русло реки Быстро оправившись от шока после встречи с тигром синего пламени, Хванин добрался до обрыва у русла реки и, наблюдая за людьми-ящерами и людьми-лягушками, продолжил путь вниз по течению. Несмотря на то что вокруг постепенно сгущались сумерки, люди-лягушки и люди-ящеры по-прежнему оставались в воде или собирались у берега, лишь издавая свое монотонное «ква-ква». «Неужели в этих краях нет естественных врагов этих тварей?» Если бы они были, то ночью монстры либо возвращались бы в укрытия, либо прятались на глубине, но ни одна тварь не покинула своего места. Даже если они где-то прятались или ушли в логова, переправа через реку казалась делом безнадежным. Хванин шел вдоль русла уже два часа, но река и не думала сужаться. Переплыть шестидесятиметровую реку с быстрым течением для Хванина, который плавал неважно, было задачей, требующей серьезной подготовки. А если учесть еще и риск нападения монстров, то сама попытка переправы выглядела чистым безумием. «……» Когда солнце скрылось и взошла луна, отливающая синевой, люди-лягушки заквакали на все лады, словно древесные квакши. Их было много, и они были крупными, так что кваканье заполнило всё речное побережье, перекрывая любые другие звуки. Возможно, именно из-за этого шума «Заначка», оглушенная ударом хвоста тигра синего пламени, пришла в себя. — Куэк? «Заначка», до этого лежавшая на узле из звериных шкур, словно бесформенный тюк, не сразу поняла, где находится и почему она здесь. Она несколько раз моргнула, а затем, подобно собаке, яростно тряхнула головой. — Квак! Затем, прямо на плече у Хванина, она распушила хвостовые перья и принялась деловито чистить их клювом, словно птица, только что проснувшаяся после сна. Хванин с задумчивым видом наблюдал за тем, как «Заначка» приводит в порядок оперение. С каждым днем его всё больше интриговала природа этого существа. Она была неглупа и прекрасно понимала, насколько могущественен тигр синего пламени. И всё же, вместо того чтобы бежать, «Заначка» заслонила его собой, когда он сам оцепенел от ужаса. Как ни крути, это было самоубийство. Будь у нее разум, она бы ни за что так не поступила, а если бы разума не было — это было бы невозможно. Но сказать, что она живет лишь инстинктами, было нельзя: поведение «Заначки» не поддавалось простому объяснению. «Да и… какая разница?» В конце концов, она приносит пользу, да и держать такую ручную птицу было не так уж плохо. Если «Заначка» захочет уйти — он отпустит ее с миром, а если останется — будет заботиться о ней еще лучше. Хванин достал из кармана пойманных днем насекомых и поднес к клюву птицы. Та проглотила их на лету, а затем, словно выпрашивая добавки, стала тереться головой о его щеку, проявляя ласку. Поужинав кореньями и горькими, как полынь, растениями, Хванин продолжал путь, подкармливая свою птицу, пока не заметил, что русло реки начинает сужаться. Стоило пройти еще немного, как ширина реки уменьшилась, а вместе с ней поредели и скопления людей-ящеров и людей-лягушек. Хванин внимательно осмотрел окрестности. До этого река текла прямо, но впереди она делала крутой поворот, уходя вглубь джунглей. Если следовать вдоль берега, придется неизбежно углубиться в чащу. Он активировал спектральное зрение, чтобы изучить обстановку. В радиусе двухсот-трехсот метров вокруг него находились лишь пять людей-лягушек на берегу и два человека-ящера на глубине. Да и те двое были на противоположном берегу. Если пойти дальше, возможно, удастся найти место получше, но гарантий не было, а главное — через час действие сферы души заканчивалось. «……» Хванин, погруженный в раздумья, погладил сытую «Заначку», которая довольно урчала, и опустился на колени, глядя вниз с шестиметрового обрыва. Чпок-чпок-чпок-чпок. С характерным звуком, напоминающим шлепанье перепончатых лап по грязи, один из людей-лягушек, нелепо переваливаясь, приближался к этому месту. Видимо, ночное зрение у них было никудышным, так как монстр не заметил Хванина, сидевшего на восьмиметровом обрыве. Добравшись до подножия, человек-лягушка издал булькающий звук и начал ощупывать своими перепончатыми лапами обнаженную землю обрыва. Шварк-шварк. Затем он высунул длинный язык и принялся слизывать почву. «Неужели он ест каменную соль?» Хванин молча наблюдал за действиями монстра, прикидывая расстояние до остальных тварей. «Ближайший человек-лягушка в сорока метрах». И тот сидел на корточках, как лягушка, глядя в противоположную сторону. Еще один наполовину погрузился в воду в ста метрах отсюда, а оставшиеся двое просто тупо стояли на другом берегу. Проанализировав ситуацию, Хванин пришел к выводу: люди-лягушки плохо видят в темноте, обладают слабым нюхом и лишены способности чувствовать тепло. Тук, та-дак. Он пнул маленький камешек, и тот упал прямо рядом с монстром, но человек-лягушка даже не шелохнулся. «Глаза, уши, нос — всё ни к черту, и как они только не вымерли?» Может, они живут бок о бок с людьми-ящерами только потому, что считают их своими сородичами? Хванин бесшумно опустил «Заначку» на землю, закинул копье наискось за спину вместе с узлом из звериной шкуры и активировал спиритический призыв через сферу души монстра с головой зверя. Едва тускло мерцающая сфера вошла в грудь, как сердце, пусть и слабо, забилось быстрее, а по телу разлился жар. — ... Перехватив посох так, чтобы тот упал навершием вниз, он аккуратно метнул его за спину человеку-лягушке. Щелк! И глухой перестук покатившегося дерева. Этого звука оказалось достаточно: человек-лягушка оторвался от вылизывания земляной стены и обернулся. В то же мгновение Хванин, сжимая обеими руками рукоять Каменного топора, бесшумно спрыгнул вниз. Хрясь! Ш-ш-шарк!.. От удара, в который вложился весь вес падения и мощь замаха, лезвие на две трети врубилось в макушку человека-лягушки, и сразу же после этого они вдвоем рухнули на россыпь гальки. Похоже, всю силу удара о землю приняла на себя подмятая туша: если не считать омерзительной студенистой слизи и тошнотворной вони тухлой рыбы, сам он ничуть не пострадал. Ква-а-а-э... Поспешно вскочив на ноги и услышав зарождающийся вопль, Хванин мертвой хваткой вцепился в торчащее из чужого черепа топорище Каменного топора. — Ха-ах! Он налег изо всех сил, рванув оружие на себя, и со зловещим треском рвущейся плоти верхушка черепа человека-лягушки отломилась вместе с костью, обнажая и сминаясь в кашу часть мозговой коры. Тело забилось в судорогах. Сказалась ли потеря части мозга, но человек-лягушка лишь бешено вращал выпученными бельмами во все стороны, пока его конечности мелко тряслись. Хванин тотчас выхватил копье и принялся остервенело колоть тварь в спину, туда, где предположительно находилось сердце, пока человек-лягушка с сухим писком окончательно не обмяк. Ква-эк? В это время второй человек-лягушка, находившийся примерно в сорока метрах, поднялся на лапы и развернулся в его сторону. Наспех запихнув посох в заплечный узел, Хванин перехватил копье обеими руками и бросился на лягушку. Шурх! Хр-р-рыщ!.. Поняв, что скользкая галька из-под подметок не дает набрать нужный разгон, Хванин предельно сосредоточился на движениях уставившегося на него человека-лягушки. Ква-гак! Ква-гак! Ква-ква-гак!! Заметив Хванина, человек-лягушка принялся истошно орать, непрерывно зачерпывая перепончатыми лапами воду из лужи. «Что он задумал?» Тс-с-с-ши-и-и!.. Едва эта мысль мелькнула в голове, как с шипением, напоминающим капли воды на раскаленном железе, вокруг туловища твари вспыхнуло несколько светящихся зеленых сфер. «Магия?!» Зловещее зеленое сияние, не укладывающееся в привычный цветовой спектр. При виде этого света у Хванина мгновенно встали дыбом волоски на предплечьях и шее, и он, не колеблясь ни секунды, метнул сорванный с пояса Каменный топор прямо в тварь. Вжух — и глухой удар. Ква-а... кья-эк! Яростно крутясь в воздухе, топор глубоко врубился в правое плечо человека-лягушки, но скопившийся в его перепончатых лапах зеленый свет уже успел сформироваться в стрелу и сорваться в полет. — Хр-р-х! Хванин инстинктивно выгнулся всем телом, и зеленая стрела прорезала воздух в том месте, где всего секунду назад находилось его плечо, с треском врезавшись в скалу за спиной. Ква-ак! Ква-а-а-эк!! Выдернув Каменный топор из раненого плеча, человек-лягушка огромным прыжком ринулся на Хванина, едва удержавшегося на ногах после уклонения. Дистанция для атаки оказалась пугающе идеальной. Один пропущенный выпад — и ранение станет смертельным. Вместо того чтобы выравнивать стойку, Хванин оттолкнулся от земли, бросаясь вперед, и на лету вскинул посох в левой руке, направив его на противника и выпуская Духовный взрыв. — Пошел! Но из-за сбитого равновесия сфера души вильнула совершенно не туда. «Черт... А?!» Вопреки мысли о бездарно потраченном снаряде, сфера описала в воздухе крутую дугу, резко сменила курс и обрушилась на человека-лягушку со спины. Громыхнуло! Раздался мощный взрыв. Сметенный бесформенной ударной волной, человек-лягушка с изорванной в лохмотья кожей выронил Каменный топор и закувыркался по гальке. Хванин не понимал, как это вышло, но шанс был поистине бесценным. Чуть ли не кубарем подскочив к твари, у которой лопнули глаза, а из рассеченной шкуры хлестала сукровица, он принялся неистово терзать ее копьем. — Хр-р-а-а-а!! Тс-с-ш-ш-ши-и-и!.. Со спины снова донесся этот омерзительный звук. Не раздумывая ни секунды, Хванин вонзил пальцы прямо в зияющую рану содрогающегося человека-лягушки и вскинул его тушу, прикрываясь ею, точно щитом. Пф-ф-ух!.. В тот же миг прилетевшая зеленая стрела света вонзилась в тело живого щита, отдавшись глухим толчком и подняв едкую гарь. Запах стоял до того тошнотворный, словно кто-то решил сжечь концентрированный яд. «Ядовитая стрела!» Держа бьющегося в агонии сородича перед собой, Хванин со всех ног бросился на растерявшегося стрелка, который в замешательстве попятился. Расстояние было немалым — не меньше сотни метров. Тс-с-с-ши-и-и-к!.. Снова услышав зловещее шипение, Хванин процедил сквозь зубы ругательство. «Блядь. Была бы у меня хоть еще одна рука!» Помогла ли безмолвная молитва о том, чтобы уберечься от попадания? Пока он преодолевал эту сотню метров, ядовитые магические стрелы срывались дважды: одна вонзилась прямо в голову распластанного щита, а вторая пробила ему брюхо. Ква-эк?! Швырнув осклизлый биологический щит точно во врага, Хванин подлетел к человеку-лягушке, сбитому с ног и кувыркающемуся по камням вперемешку с трупом сородича. Чавк. Наконечник копья с хрустом вошел прямо в выпученное глазное яблоко. Гх-р-р-лк!.. Через острие копья передалось ощущение дробящегося черепа и одновременно — ворочающегося внутри мозга. — Фу-ух. Прикончив лягушколюда на месте, Хванин перевел взгляд на реку. В поле зрения попали двое лягушколюдей, по-лягушачьи переплывающих реку. Тут же метнувшись за посохом из оленьего рога и подобрав его, Хванин дождался, пока парочка доберется до берега, и выпустил по Духовному взрыву в каждого, взяв чуть в сторону. Судя по недавним ощущениям, сферы душ обладали некоторой функцией самонаведения. Вжух-х-х— И точно по догадке Хванина, сферы душ проявили нужное наведение: обогнули выбравшихся из воды лягушколюдей со спины и взорвались. Ба-бах! — Ква-а-ак! — Гвэ-э-эк!! Словно прокатившись по полю острых камней, оба покрытых рваными ранами лягушколюда принялись кататься по гравию, выделывая причудливые пляски. Хванин без колебаний вонзил копье обоим прямо в пасти, разворотив мозги. — Ху-у-ух. Выдохнув с облегчением от того, что небесная удача помогла победить без единой царапины, Хванин осмотрел пять душ лягушколюдей, парящих над их трупами. Как и ожидалось, души лягушколюдей повторяли их прижизненный облик. «Если вселить душу лягушколюда, смогу ли я использовать магические ядовитые стрелы?» Из пяти имевшихся ранее сфер душ было потрачено три, осталось всего две. А душ лягушколюдей — пять... Недолго думая, Хванин освободил одну сферу души монстра с головой зверя и собрал души лягушколюдей, обратив их в сферы. Хоть руки и ноги дрожали от перенапряжения в скоротечном бою, в реке все еще оставались два ящеролюда. Отдыхать некогда. Но вот как достать тварей, затаившихся в глубинах вод?.. — ...! В миг перед тем, как освобожденная душа монстра с головой зверя успела вознестись, Хванин вновь призвал ее, спрессовал в сферу и выстрелил прямо в реку, в сторону ящеролюда. «Точно!» Как и предполагалось, сфера души летела сквозь воду, словно рассекая единую среду без малейших помех. Затем — взрыв прямо у головы ящеролюда, сжимавшего на дне камень. Взметнулись яростные волны. Плеск! Пока поверхность воды ходила ходуном, в эпицентре взрыва поднялась мутная пена, и разглядеть судьбу ящеролюда было невозможно. Немного погодя река успокоилась, а застилавшая обзор пена рассеялась, но обоих ящеролюдей нигде не было видно. Слегка опешив, Хванин перевел взгляд вниз по течению и различил цвета душ двух ящеролюдей, плывущих по воде: похоже, их оглушило мощью подводного взрыва. Оглядевшись, он заметил, что оставшиеся поодаль лягушколюди, почуяв шум, уставились в его сторону. Расстояние составляло несколько сотен метров. Обладая крайне скверным зрением и слухом, лягушколюди не могли толком понять обстановку и никак не решались, нападать им или нет. Оставшиеся в воде ящеролюди и вовсе струсили: те, что держались ниже по течению, поплыли вниз, а те, что выше — вверх, спешно разрывая дистанцию. Видно, неизведанное явление вроде подводного взрыва внушило им первобытный ужас. Пока Хванин размышлял, что делать дальше, действие вселения закончилось, и душа покинула тело. Нахмурив брови, он принял решение и использовал сферу души лягушколюда для спиритического вселения. Тотчас взгляд сам собой обратился к водной глади, а в голове всплыло знание плавания. Из физических показателей ощутимо прибавилось лишь в силе рук и ног. — ... «Если бы я овладел ядовитыми стрелами, то с безопасного расстояния перебил бы всех тварей поблизости, а затем переплыл реку, уцепившись за бревно, но...» Появился способ безопасно пересечь реку, так что радоваться бы надо, но отчего же гложет чувство, будто остался в дураках? «Значит, ядовитые стрелы — это не навык, а какая-то врожденная способность». Хванин тут же скинул пальто, завернул в него походный узел из звериной шкуры и плотно обвязал. — Х-ап! С берега он изо всех сил запустил сверток на противоположную сторону. В обычных условиях это было бы не под силу, но благодаря возросшим параметрам и эффекту вселения, усилившему руки, бросок без труда преодолел реку. Затем он перебросил и копье, крепко привязал лозой к спине посох из оленьего рога, оставил при себе лишь Черную дубину с Каменным топором и с размаху нырнул в воду. Едва тело погрузилось в приятно прохладную речную воду, нахлынуло такое знакомое чувство, словно он вернулся в родные края. Хванин, следуя открывшемуся знанию, не боролся с течением, а подстраивался под него, плавно работая руками и ногами; при каждом гребке тело с поразительной скоростью рассекало толщу воды. Знание лягушколюда заключалось не в технике плавания, а в умении сливаться с потоком воды. В итоге его собственные навыки пловца в сочетании с новым пониманием воды, силой ног и мощью рук превратились в виртуозное мастерство плавания. — Ф-у-ух. Преодолев сорок метров всего за двадцать секунд, Хванин ощутил свежесть, словно после душа, мигом подобрал пожитки и вскарабкался на восьмиметровый обрыв. — Не только сила рук возросла, но и хватка в пальцах. Даже не пришлось унизительно цепляться за корни деревьев: на невысоком каменном утесе хватало выступов для рук и опор для ног, а возросшая мощь мышц легко удерживала вес тела с изрядным запасом. В мгновение ока взобравшись на самый край обрыва, Хванин посмотрел вниз: сквозь призму духовного зрения, окрасившего мир в светло-серые тона, было видно, как запоздало ковыляют люди-лягушки. Потыкав трупы сородичей, жаболюды без лишних раздумий принялись пожирать собственных мертвецов. — ... Хванин полагал, что из-за строения тел эти монстры слишком неуклюжи на суше, но никак не ожидал, что они способны владеть магией. Решение завязать бой ночью оказалось единственно верным. Случись это днем — и нахлынувшая толпа жаболюдов попросту засыпала бы его градом магических отравленных стрел, не оставив ни единого шанса. Сняв обувь, он выплеснул скопившуюся воду, затем стянул насквозь промокшую одежду и принялся отжимать ее. Вот уже две недели ему не удавалось ни переодеться, ни постирать вещи. Грязеотталкивающие свойства ткани давным-давно сошли на нет. С нее ручьями стекала грязная жижа, а в нос бил тяжелый дух псины, вымокшей под проливным дождем. — Фу-ух. Из-за дикого напряжения и перегрузок заломило плечи и поясницу. Впрочем, неудивительно, ведь ему пришлось бежать с жаболюдом весом под шестьдесят килограммов на плечах. Как следует потянувшись и размяв затекшие мышцы, Хванин свистнул в сторону противоположного утеса. Ква-а-ак! Словно откликаясь на зов, «Заначка» истошно крякнула, захлопала крыльями и, спланировав, мягко опустилась прямо на плечо Хванина. Сжимая в одной руке копье, а в другой — посох из оленьих рогов, Хванин, не ослабляя бдительности, зашагал в чащу леса. ---------- 021 Море деревьев — Окраины Вж-жух! Хрусь! Напрягши руки изо всех сил, Хванин врубился Каменным топором в занавесь свисавших во тьме лиан, преграждавших путь. — Хм! Бум! Хрясь! Тр-р-рык... Затем срубил вставшие следом побеги — то ли тростник, то ли молодые деревца, не разобрать. Хлысть, хлысть-хлысть-хлысть! Раз за разом осыпая ударами кустарник в человеческий рост, он шаг за шагом пробивал себе тропу. С трудом продираясь сквозь густые заросли, Хванин отер выступивший на лбу пот, чувствуя, как тело медленно наливается свинцовой усталостью. Замерев на мгновение, он окинул взглядом ночную чащу, окрашенную серыми тонами духовного зрения. «Подумать только, насколько же здесь иная растительность». Вверху теснились невысокие деревья в четыре-пять метров высотой, а внизу буйно сплелись кустарники и лианы по грудь взрослому человеку — ступить некуда. Стоило поднять глаза, как взор упирался в сплошной океан подлеска, уходящий вглубь леса, пока его не скрывали древесные стволы. Пи-ик. Курлы-ы... До слуха доносились негромкие вскрики неведомой живности, а мелкая мошкара назойливо звенела над ухом, доводя до белого каления. Квак! Не прыгай «Заначка» с плеча на плечо, на лету склевывая лезущую в лицо мошкару, раздражение наверняка бы уже перехлестнуло через край. — Фу-ух. Прежде чем перейти реку, он считал джунглями те земли, однако настоящие дикие дебри начинались именно здесь — по ту сторону простиралось просто Море деревьев. Как ни странно, но если поразмыслить, тот берег казался ухоженным чьей-то незримой рукой: хотя трава и росла то тут, то там, заросли вовсе не мешали быстрому бегу. Словно облагороженный человеком национальный парк. Здесь же чаща полностью оправдывала само слово «джунгли». Да и температура: на том берегу царила приятная прохлада, позволявшая бодро двигаться, а тут стояла духота, и пот прошибал от малейшего усилия. Но дело было не только в этом. Едва ступив на этот берег, Хванин ощутил, как переменился сам воздух. В Море деревьев витала особая атмосфера, державшая нервы на пределе; пока он находился там, это не бросалось в глаза, но стоило переправиться, как разница стала очевидной. Там приходилось по нескольку раз на дню судорожно думать о выживании. Ночами сон не шел, оставалось лишь чутко дремать, а передвигаться приходилось со сжатым в руках оружием, в вечном напряжении. Здесь же, пускай изводили духота, тучи гнуса и подлесок выше пояса, гнетущего чувства опасности почти не чувствовалось. Призрачный тот берег. Осязаемый этот. Неужели эта граница между явью и мороком пролегла по реке из-за Тигра синего пламени? — ... Тяжело, устало вздохнув, Хванин вновь взмахнул Каменным топором, прорубая проход в переплетенных зарослях. С тех пор как он покинул берег реки, прошло уже почти четыре часа, но из-за непролазных дебрей ему не повстречался ни один зверь или монстр. В схватки вступать не приходилось, однако бегство без передышки после переправы не прошло даром: физическое истощение наваливалось свинцовым грузом. К тому же события последних сорока восьми часов выходили за рамки всего привычного, основательно подточив и душевные силы. Усталость тела и духа неотвратимо сковывала каждый шаг. — Хм. До рассвета оставалось добрых пять часов, а духовная сфера человека-лягушки развеется меньше чем через три. Передохнуть ли часок или лучше двигаться дальше в поисках добычи, чтобы пополнить запасы душ? Недолго колеблясь, Хванин выбрал самое высокое и кряжистое дерево поблизости и полез наверх. То ли помогли два спиритических призыва двухвостого примата, то ли смутные остатки тех навыков направляли движения, но карабкаться по стволу удавалось без особого труда. Подобно дзелькве, ветви дерева широко расходились в стороны на определенной высоте, образуя удобные площадки для отдыха. Он уже собирался примоститься на одной из них, как взгляд случайно зацепился за густую крону ярусом выше. Изнуренное тело молило об отдыхе прямо здесь, но рассудок требовал найти более надежное укрытие. — ... Собрав волю в кулак, Хванин вскарабкался еще выше и с облегчением убедился, что не прогадал: толстые ветви сплелись в идеальное подобие ложа. Устроившись там, где сучья поддерживали спину, словно спинка кресла, он пристроил за плечами заплечный узел из шкуры, а посох и копье надежно закрепил, чтобы не сорвались вниз. Едва он откинулся назад, как истерзанный позвоночник отозвался сухим хрустом, и по спине разлилась ноющая, но спасительная истома. Сдержав готовый сорваться стон облегчения, Хванин глянул себе под ноги. Мелкие резные листья, похожие на пальцы клена, скрывали землю настолько плотно, что даже в упор сквозь них ничего не проглядывало; пройди внизу чудовище, оно ни за что его не заметит. Зато спереди и сверху обзор был открыт, но находился он на высоте метров шести — не ниже крыши двухэтажного дома. Для твари вроде Тигра синего пламени такая преграда — пустой звук, однако... — Не могут же такие твари бродить на каждом шагу. С легким вздохом облегчения Хванин откинул голову на кожаный узел, послуживший отличным подголовником, и почувствовал, как непреодолимый, сладостный сон берет верх над усталым разумом. Ощущение было таким, будто стоит закрыть глаза — и восемь часов пролетят в мгновение ока. Хванин на секунду задумался и осознал, что за последние две недели ни разу не прислонял затылок к чему-либо, чтобы отдохнуть. «……» Хванин, застывший с приоткрытым ртом, почувствовал, что вот-вот провалится в глубокий сон, поэтому напряг спину и выпрямился. Даже отдыхая, нельзя терять бдительность — нужно быть готовым к любой неожиданности. Пьюк. Взмах крыльев. В этот момент «Заначка», снующая туда-сюда по веткам, прилетела обратно, держа в клюве несколько ягод, похожих на вишню. Приземлившись на бедро Хванина, «Заначка» бросила ягоды прямо ему на ладонь, которую он по привычке подставил, словно приглашая птицу к трапезе, и тут же вспорхнула прочь. Хванин некоторое время наблюдал, как птица клюет ягоды, висящие высоко на дереве, затем проверил их своим спектральным зрением, положил одну в рот и осторожно разжевал. Спектр был зеленым — значит, съедобно, но он собирался выплюнуть их, если вкус окажется странным. Однако это было… — Сахар? Консистенция как у мягкого желе, но на вкус — словно в рот высыпали целую ложку сахара. Когда уровень сахара в крови поднялся, усталость начала отступать, и Хванин горько усмехнулся. Надо же, какой мгновенный эффект. Насколько же сильно был истощен его организм? Хванин съел остальные пять ягод, принесенные «Заначкой», и, решив отдохнуть всего час, удобно устроился, выравнивая дыхание. Ровно через час, вдоволь отдохнув, вытянувшись на ветке, Хванин спустился вниз и двинулся дальше. Час отдыха помог заметно сбросить усталость. Когда «Заначка» снова прилетела и опустилась ему на плечо, Хванин почесал птицу под клювом и проговорил: — Спасибо. Квек? — За это, — он указал на ягоды. Квек! Белые ягоды, переполненные сладостью. С тех пор «Заначка» продолжала их приносить. Неизвестно, хотел ли он просто поделиться лакомством, но Хванина поразило, что птица решила отплатить ему такой прямой заботой. В сказках и легендах истории о птицах, воздающих за добро, встречаются сплошь и рядом, но он и подумать не мог, что испытает это на собственном опыте. Благодаря этому у него набралось около семнадцати белых ягод. Неизвестно, сколько они пролежат, но если съедать по две за раз, должно хватить… Шурх-шурх. — ……! Хванин, прорубающий путь Каменным топором сквозь Море деревьев, вздрогнул и замер, когда из кустов, внезапно зашуршав, выскочил кролик. Кролик. Белая, пушистая шерсть. Длинные уши. Милый носик, забавная мордочка в форме буквы «с» и круглые черные глаза. Но он был огромным. Очень огромным. Белый кролик стоял на задних лапах и жевал лиану толщиной с руку взрослого человека, словно это был нежный росток. Хванин, чей мозг на секунду отключился от осознания того, что зверь выше его самого сантиметров на пятьдесят, застыл, не сводя глаз с гиганта. Внешне это был безобидный трехмесячный кролик, но из-за размеров расслабляться не стоило. Все существа определенного размера, которых он встречал в этом лесу, были крайне агрессивны. Скорее всего, этот кролик — не исключение. Хванин пожалел, что в правой руке у него Каменный топор, в левой — посох, а копье висит за спиной, ведь пробираться через густые заросли было чертовски неудобно. Он напряг левую руку, сжимающую посох, готовый в любой момент применить Духовный взрыв, но кролик просто смотрел на него. Хрум. Хрусть, чавк. Кролик с невинным видом продолжал приближаться, сминая кусты, и Хванин почувствовал, как во рту пересохло от жажды. Это были не просто кусты. Это были жесткие, острые, колючие заросли, настоящие чудовища. Но кролик продирался сквозь них, словно через мягкую траву, и на его белой шкуре не оставалось ни царапины. Хванин подумал о бегстве, но тут же отбросил эту мысль, вспомнив, что у кролика мощные задние лапы, идеально приспособленные для бега. Если повернется спиной и побежит, его поймают через пару секунд. Да и бежать было некуда — вокруг такие же заросли. Единственный путь — узкая тропа, которую он прорубил сам. Кролик приближался, и Хванин приготовился к худшему. Прежде чем зверь подошел совсем близко, он выставил вперед левую руку с посохом, демонстрируя угрозу. — Не подходи. Увидев действия Хванина, гигантский кролик остановился. Воспользовавшись моментом, Хванин закрепил Каменный топор на поясе и быстро выхватил копье из-за спины. Если кролик проявит хоть малейшие признаки агрессии, Хванин собирался применить Духовный взрыв, призвать духа и броситься в атаку. Бегство означало смерть, а единственный шанс выжить — сражаться. Почувствовав боевой настрой Хванина, гигантский кролик замер на месте, шевеля Y-образным кончиком носа и принюхиваясь. Кьи-и. Затем кролик резко мотнул головой в сторону и, сминая кусты, ушел влево. — Ха… Неужели пронесло? Хванин прошептал это, считая удачей, что гигантский кролик спокойно ушел, но на самом деле всё было совсем не так, как он думал. Исполинский кролик был одним из зверей-хранителей этого леса, и дорогу он уступил лишь потому, что на теле Хванина остался незримый след тигра синего пламени — пламенно-лазурного зверя. Не встреться ему тигр синего пламени, не пройди тот зверь мимо него, Хванин уже был бы разорван на десятки кусков скрытыми когтями и острыми резцами хранителя, но, не ведая об этом, он лишь подобрался и поспешил вперед по проложенной исполинским кроликом просеке. Протоптанная грузным, широким телом тропа оказалась впору. Словно пытаясь наверстать упущенное за время вынужденной медлительности время, Хванин прибавил шагу. Лес, больше похожий на море колючих зарослей. И исполинский кролик, раздвинувший эти дебри в стороны, подобно волнам Красного моря перед Моисеем. Шагая по изломанным и растоптанным кустам, Хванин прокручивал в голове бой на случай встречи со вторым таким же исполинским кроликом, как вдруг почувствовал, что срок действия сферы душ подходит к концу. «Если подумать, я ведь и без часов научился понимать, сколько еще продлится спиритизм». Поначалу, когда он только создал первую сферу душ и впервые провел сеанс спиритизма, это ускользало от понимания, но с накоплением опыта он стал интуитивно ощущать как длительность вселения, так и остаточный запас сферы. Подивившись скрытым законам этого явления, Хванин призвал душу человека-лягушки и побежал легкой рысцой. «А монстров и впрямь нет». Пока действовала душа лягушки, он бежал словно на утренней пробежке больше двадцати минут, но не наткнулся ни на единую тварь. Мелкую живность из-за густого кустарника разглядеть не удавалось, но по шорохам было ясно, что она здесь водится. Но почему же не видно монстров? Из-за непролазных кустов? Или исполинский кролик перебил всех встречных тварей на своем пути? Пока он размышлял об этом на бегу, сквозь кроны деревьев постепенно пробились солнечные лучи, и вокруг посветлело. — Хм. В джунглях по ту сторону реки деревья вымахали такими высокими, а кроны были настолько густыми, что даже в полдень у земли все тонуло в синеватом полумраке. Здесь же щедрое солнце заливало все вокруг так ярко, что резало глаза. Кря! Летевшая следом «Заначка» радостно закрякала. Похоже, столь яркий солнечный свет пришелся ей по душе. «Неужто она так завороженно глядела в сторону Великого озера лишь потому, что любит солнце?» Когда рассеялся эффект вселения последней души человека-лягушки, а извилистый, точно змеиный след исполинского кролика резко свернул влево, Хванин ненадолго задумался. — ... Осмотревшись по сторонам, он подошел к низкому раскидистому дереву, напоминавшему дуб, сбросил всю поклажу, оставив на поясе лишь Каменный топор и Черную дубину, и полез вверх по стволу. Вскарабкавшись до тех пор, пока ветви не стали слишком тонкими, чтобы выдержать его вес, Хванин высмотрел самое высокое дерево поблизости, спустился, перебрался к нему и снова полез вверх — на этот раз по стволу искривленной, узловатой сосны. Проделав это еще несколько раз, он наконец сумел окинуть взглядом пространство над лесной чащей. В обычных лесах деревья тянулись примерно на одну высоту, и осмотреть окрестности подобным образом было бы невозможно. Однако здешние деревья еще только подрастали: самые рослые едва достигали семи-восьми метров, а средние — четырех-пяти, благодаря чему задумка удалась. — ... Едва высунув голову над верхушками крон, Хванин огляделся на все триста шестьдесят градусов и нахмурился. Сбылись его худшие опасения. «Ни единого, даже самого пологого холма». Не за что зацепиться взглядом, ни единого ориентира. Будь здесь хоть небольшая возвышенность или сопка, он наметил бы ее целью, взобрался на вершину и разведал путь, но вокруг простирались лишь лазурное небо и бесконечный, сплошной лес. На западе, где садилось солнце, высилась громада оставленного позади леса — Море деревьев. «Кажется мне или оно и впрямь окутано синей дымкой?..» Вглядевшись в ту сторону, Хванин слез с дерева и тяжело, с досадой вздохнул. Блуждать по подобной глуши вслепую, без четкой цели — верх глупости. И именно эту глупость он только что совершил. Пусть даже давящая мощь тигра синего пламени гнала его прочь из чащи, поступил он опрометчиво. «Надо было после переправы идти вверх по течению и держаться Великого озера. К слову, и исполинский кролик ведь свернул как раз в его сторону». Выбора нет. Хванин собрал пожитки и двинулся в обратный путь по собственным следам. ---------- 022 Море деревьев — Окраины Сверхъестественная способность, обретенная в джунглях. Пока у Хванина оставалась сфера души, его отношение к силе управления духами было довольно посредственным. Что-то вроде: «Ну, шансы выжить в этих дебрях подросли». Не более того. Даже зная наверняка, что эта сила способна расти, он не тратил драгоценные силы на тренировки и развитие, сосредоточившись на побеге из чащи — именно из-за такого легкомысленного настроя. Впрочем, каждый прожитый здесь день превращался в непрерывную борьбу за существование, так что выкроить время для тренировок или отработки навыков ему все равно вряд ли бы удалось. Но теперь Хванин всем нутром ощущал, насколько наивны были его прежние мысли. Он слишком поздно осознал, какое душевное спокойствие дарит козырь в рукаве — последний, припрятанный на крайний случай рубеж обороны. Продвигаясь по тропе, недавно и явно искусственно прорубленной кем-то в чаще, Хванин надеялся наткнуться на добычу, чью душу можно было бы поглотить, однако его желаниям не суждено было сбыться. Один раз благодаря предупреждению «Заначки» он заметил пеструю зелено-красную змею. Судя по треугольной морде, она была ядовитой. Хванин проворно наступил ей на голову и снес шею Каменным топором, но заполучить сферу души так и не сумел. Из змеиной тушки хоть и поднялась белесая дымка, объем души оказался ничтожно мал и бледен даже в сравнении с зелеными монстрами или тварями с головами зверей; стоило ему сжать посох и попытаться вобрать ее в сферу, как сущность просто рассеялась без следа, не повинуясь приказу. Помимо змеи, он убил птицу размером с половину «Заначки» и красно-зеленого жука с панцирем величиной с детский кулак (которого даже «Заначка» побрезговала есть), но и с них собрать душу не вышло. «Значит, туша должна быть размером как минимум с «Заначку», а сообразительность — хотя бы на уровне обезьяны?» Тяжело вздохнув, Хванин побрел дальше вдоль тропы, попутно срывая похожие на ежевику ягоды, чтобы утолить голод и жажду, как вдруг заметил, что заросли кустарника стали заметно редеть. Прошагав еще около сорока минут, он обратил внимание, что кусты впереди снова начали сгущаться; наткнувшись на очередные ежевичные заросли, он принялся обрывать плоды, погрузившись в раздумья. Продолжать ли путь к Великому озеру или же продираться туда, где подлесок казался менее густым? — ... Кря? Заметив, что Хванин замер среди кустов, прекратив сбор ягод, «Заначка» тихо крякнула, словно вопрошая. Глядя на эту беззаботную морду, Хванин скормил питомцу ягодку, выпрямился и развернулся в другую сторону. С провизией проблем не было. Все, что выглядело съедобным, он безостановочно собирал по дороге, так что запасов хватило бы на несколько дней вперед. В окрестностях Великого озера все еще могла кружить чудовищная чайка, а само озеро никуда не денется — его расположение и направление движения он и так прекрасно знает, так что имеет смысл проверить места, где заросли редеют. Если догадка верна, появится шанс наконец-то выбраться из этого удушливого, кишащего мошкарой и непролазного чертова леса. Взвесив, какая из зол будет меньшей, Хванин решил свернуть туда, где кустарник рос не так плотно. Пробираться через девственные горы или нетронутые чащи — испытание адски тяжелое. Буйные заросли и переплетенные узлами корни не просто путали ноги; густой колючий подлесок высасывал выносливость с жадностью сухой губки, впитывающей воду. А уж для такого путника, как Хванин, обремененного поклажей и длинномерным оружием вроде копья и посоха, эта дорога и вовсе превращалась в муку. Копье и посох поминутно цеплялись за низко свисающие ветви и ползучие лианы, а стоило на миг отвести взгляд от земли, как ноги тут же спотыкались о корни и колючие плети, грозя опрокинуть его навзничь. Раздражение неотвратимо накапливалось, словно медленно тикающий периодический урон, но Хванин терпел: по мере продвижения вперед кусты расступались, под ногами все отчетливее проступала твердая почва, а густо росшие деревья постепенно отдалялись друг от друга. Кряк! Услышав тревожный крик «Заначки», Хванин замер и активировал духовное зрение, озираясь по сторонам. Хотя поддерживать духовное зрение можно было без затрат тепла или холода, пестрящий неестественными красками лес ложился непомерной нагрузкой на глаза и мозг. Поэтому он держал его включенным около часа, после чего обязательно давал себе двадцать минут передышки, однако стоило сидящей на роге посоха «Заначке» подать сигнал опасности, как он тут же распечатывал духовное зрение, прерывая любой отдых. Вот только разглядеть, что именно вызвало ее тревогу, он не сумел. — «Заначка», ты что там увидела? Стоило Хванину слегка шевельнуть посохом и окликнуть ее, как птица вспорхнула с шеста, опустилась на ветку дерева и уставилась в кусты внизу. Прячется в траве? Поняв нехитрую подсказку «Заначки», Хванин перехватил копье, внутренне подобрался и осторожно тронул заросли острием. В то же мгновение раздался шорох, листва яростно заколыхалась, и взгляд Хванина выхватил нечто, метнувшееся в противоположную сторону. Крошечный светло-серый комок шерсти в мгновение ока растворился среди свисавших с ветвей лиан. «Что это было?» Мельком увиденное существо оказалось четвероногим зверьком, едва ли превосходившим размерами «Заначку». В спектре ауры отчетливо доминировал желтый цвет; впрочем, раз оно припустило наутек от одного лишь легкого шороха, зверь, должно быть, отличался пугливым нравом. Раздвинув ветви там, откуда удрал зверек, Хванин наткнулся на довольно крупное гнездо, свитое из сухой травы и прутьев. Заросли кустарника и впрямь становились все реже. Должно быть, в таких местах мелкой дичи было куда проще прятаться от свирепых крупных хищников. Продвигаясь вперед, Хванин заметил, что заросли кустарника заметно поредели, и вскоре он ступил под сень уютного леса, усыпанного сухой бурой листвой. Оглянувшись, он увидел неподалеку все те же зловещие, непроходимые кущи. Вновь устремив взгляд перед собой, Хванин окинул взором пробивавшуюся сквозь палую листву травку, мелкие стебельки и становящиеся все тоньше стволы, а затем изо всех сил толкнул одно из деревьев ладонью. Деревце слегка накренилось, и земля под корнями заходила ходуном. Сказался ли прирост его физических характеристик или дело было в том, что тощие стволы едва ли достигали пятидесяти сантиметров в обхвате, но корневая система явно сидела в почве непрочно. За такими не укрыться, преградой для врага они тоже не станут, а стоило неловко взмахнуть оружием — и клинок непременно зацепился бы за соседний ствол. Убрав Каменный топор, он вновь вооружился копьем и обратился к летящей следом «Заначке»: — «Заначка». Держи ухо востро, дозор на тебе. Кря. Расстояние между деревьями составляло всего два-три метра, но из-за тонких стволов синева неба открывалась взгляду даже без необходимости задирать голову. Парящей в вышине «Заначке» наверняка было видно далеко вокруг. Поручив наблюдение с высоты обученной базовым командам «Заначке», Хванин двинулся вперед, тщательно подмечая расположение каждого дерева. Если здесь водится мелкая дичь, значит, бродят и крупные хищники, что на нее охотятся. Случись схватка, Хванин намеревался воспользоваться расстановкой деревьев, чтобы занять наиболее выгодную позицию. И вскоре... Кря-я-ак! — Ха-ах! Чавк! Скулеж полоснул по ушам! Кря-кря!! — Ха-а!! Хрусть! Глухой удар! Визг! Под тревожные крики «Заначки», доносившиеся со всех сторон, Хванин сошелся в яростном бою с тварями, ростом и повадками поразительно напоминавшими ретриверов. Неведомо откуда взявшись, стоило лишь около часа пройти после зарослей кустарника, на него хлынула свора из полусотни с лишним псов — «Заначка» только и успела истошно закрякать, взвинтив его бдительность до предела. Используя тонкие стволы как подобие баррикад, чтобы серые четвероногие твари не смяли его числом, он непрерывно маневрировал и разил копьем без передышки. Слегка качнувшись в сторону от прыгнувшей с распахнутой пастью твари, он распорол ей бок, а затем ушел шагом от броска со спины и резким выпадом перебил подкравшемуся псу сухожилия на задней лапе. — Хмпф! Тявк! Жалобный визг! Р-р-ры-ы-ы!.. Хванин ощущал легкую дрожь в перенапряженных руках, сжимавших копье, но вместе с тем его охватило поразительное чувство. Он словно наперед знал, куда ударит собачья порода. Траектории их движений читались с пугающей отчетливостью, раскрывая каждый следующий шаг. И все же усталость давала о себе знать. Как ни пытался он беречь силы, после истребления трех десятков тварей дыхание сбилось, а каждый выпад требовал яростного выдоха. Действие третьего снисхождения духа развеялось давным-давно, а битва кипела уже добрых двадцать минут. Было бы странно не выбиться из сил. — Ха! Понимая, что нельзя показывать ни капли слабости, Хванин молниеносным выпадом вонзил острие глубоко в пасть несущегося на него зверя и тут же затыльником древка раздробил морду псу, нападавшему с фланга. Визг! Захлебывающийся скулеж! Тварь, глубоко заглотившая наконечник, яростно забилась на земле, а пес с выбитым затыльником глазом истошно взвыл, крутясь на месте. Пока остальные твари опешили при виде агонии сородичей, Хванин поддел ногой валявшийся посох из оленьих рогов и ловко перехватил его рукой. Гр-р-р!.. Р-р-ры-ы! При виде этого свора разом отпрянула метров на десять, глухо и угрожающе рокоча. Похоже, они прекрасно помнили, как во время первого снисхождения духа взрыв душ разметал сразу пятерых их собратьев. Но целью Хванина было четвертое снисхождение. Поспешно призвав белесый дух зверя и облачив в него свое тело, Хванин ощутил, как сердце вновь забилось в бешеном ритме, а кровь вскипела жаром, — и сделал глубокий вдох, одновременно выискивая взглядом самых матерых вожаков. — Вперед!! Вшу-у-ух... Он притянул все витавшие вокруг души и единым махом запустил их во врагов. Словно по сигналу, твари бросились врассыпную, однако пять сфер душ с наведением настигли их куда быстрее. Гав! Гр... Грохот взрыва!! Истошный визг!! Жалобный вой! Все твари, намеченные взглядом Хванина, до единой угодили под сокрушительный удар. — Ха-а-а-аргх!! Оставив истекающих кровью калек, Хванин рванул к уцелевшим псам, которые от взрывов лишь припали к земле, и безжалостно обрушил острие на тех, кто еще пытался скалить клыки. Визг! Рык боли!! Скулеж!! Пусть ударов стало меньше, но каждым он методично кромсал плоть: рассекал лапы или вспарывал бока, лишая врагов боеспособности. Когда еще четверо рухнули обездвиженными, спесь и ярость псов заметно угасли. Сам Хванин из-за единовременного взрыва пяти душ ощутил пронизывающий холод. «Среди тех, кто полег, явно был вожак». Быстро оценив обстановку, Хванин выхватил из-за пояса Черную дубину, с силой обрушил её на ближайшее дерево и, что есть мочи, заорал: — Съебали отсюда, твари! Проваливайте нахуй!! От этого яростного вопля даже самые свирепые звери разом повернули назад и бросились наутёк. — ……Фу-у-у. Даже при активном эффекте одержимости тело казалось тяжелым, словно налитым свинцом. Хванин тяжело выдохнул, проводил взглядом двенадцать убегающих зверей, а затем огляделся. Скулеж, жалобный вой. Визг. Больше сорока тварей валялись повсюду, истекая кровью и испуская дух. Хванин молча принялся обходить их, добивая копьем тех, в ком еще теплилась жизнь, и пронзая грудь тех, кто уже затих, — для верности. Затем он поглотил души тех, чьи формы не требовали дополнительных навыков, в сферы душ. — ……Восемь? На рогах посоха тускло мерцали восемь сфер душ. Видимо, я немного подрос после четырех последовательных одержимостей и частого использования духовного взрыва. Хванин кивнул, поднял свой изрядно потрепанный узел из звериных шкур, но тут же замер, наблюдая, как из прорех вываливается превратившаяся в месиво еда, перепачканная собачьей слюной. — …… Швырнув ставший мусором узел, Хванин с глухим стуком пнул тушу ближайшего зверя. Благодаря силе одержимости, усилившей мышцы ног, двадцатикилограммовая туша взмыла в воздух, словно футбольный мяч. Пусть узел принял на себя основной урон, но было чертовски неприятно осознавать, что все припасенные на черный день продукты превратились в пищевые отходы. В целости остались лишь пакетик с сухим пайком во внутреннем кармане пальто да связка целебных золотых колокольчиков. Впрочем, неважно. «Что теперь делать?» Он было подумал вырвать клыки у зверей и сделать из них что-то вроде амулетов, но тут же отбросил эту идею. Использовать запах клыков как отпугивающее средство — это всё равно что пытаться спастись от волка, призывая тигра. Если бы это были сильные твари, еще ладно, но эти сбивались в стаи и брали числом. Скорее всего, запах лишь привлечет гигантских кроликов или других монстров. Было бы неплохо сделать деревянный щит, но… Задерживаться там, где вовсю воняет кровью, — плохая затея. Да и щит будет только мешать управляться с посохом. В итоге Хванин решил просто уйти и позвал «Заначку», сидевшую на ветке дерева высоко наверху. Свист. Ква! «Заначка» слетела вниз, словно только этого и ждала. Хванин скормил ей насекомое из кармана пальто и задумался, куда двигаться дальше. Выбраться из этого чертового Моря деревьев удалось, и это уже успех. Куда теперь? В ту сторону, куда сбежали звери, или в противоположную? Если рассуждать логически, гигантские кролики опаснее псовых, а слабые твари обычно держатся на окраинах, так что преследование стаи — верный путь. Но их было больше пятидесяти, и если они достаточно умны, чтобы использовать тактику окружения и сменять друг друга в бою, то вполне могут занимать верхние строчки пищевой цепи в этом лесу. Хванин обернулся в сторону, противоположную той, куда удрали звери. Там лежало Великое озеро. Туда же направился гигантский кролик, а еще там обитали монстры-чайки и та же чертова чаща… — …… Приняв решение, Хванин зашагал вслед за убежавшими зверями. Он не собирался оставлять в покое стаю, что на него напала. Следуя по следам, оставленным псами, он несколько дней бродил по джунглям и понял, что они делятся на два типа. Первый — это Море деревьев, продираться сквозь которое так утомительно, что хочется сжечь всё к чертям. Второй — мягкий лес с густой травой, тонкими деревцами и пружинистой почвой, устланной коричневой листвой, куда пробиваются солнечные лучи. В Море деревьев, кроме насекомых, растений и мелких птиц, никто не жил. А вот в мягком лесу обитали как серые псы, так и другие животные, большие и малые, образуя сложную пищевую сеть. Среди них встречались и настоящие хищники, но большинство из них были одиночками, и даже если они сталкивались с Хванином, то почуяв запах крови разных монстров, исходящий от его одежды, предпочитали убраться с дороги первыми. Хванин не гнался за ними, поэтому до драк не доходило. Его целью была лишь та стая псов, что напала в первый день. Собаки оказались на удивление настырными. Хванин не хотел, чтобы ему перегрызли горло во сне, поэтому решил перебить всех псов в этом лесу. Но, видимо, потеряв в первом бою большую часть стаи, псы теперь постоянно избегали его, а Хванин продолжал их преследовать. По пути ему попадались свирепые хищники, похожие на синих леопардов, которые, движимые инстинктами, бросались на него, но против тактики с использованием духовного взрыва для создания бреши в защите и последующего удара копьем по сухожилиям ног они ничего не могли поделать. Да и нападали они поодиночке, так что особых проблем не возникало. — …… Хванин, в одиночку прикончивший леопарда (или кого-то очень похожего), испытывал весьма противоречивые чувства, осознавая, насколько он стал силен, но, в конце концов, это было не так уж важно. Уже третьи сутки Хванин преследовал стаю серых псов, как вдруг, когда лес внезапно поредел, превратившись в подобие степи, он замер, ошеломленный видом открывшейся вдали горной гряды. Благодаря спектральному зрению он видел, что повсюду на склонах гор растут растения светло-зеленых и зеленых оттенков, а также множество фруктовых деревьев с плодами молочно-белого цвета. В лесу или в горах дикие фруктовые деревья — явление обычное. Но чтобы они росли так открыто, выставляя себя напоказ? Плодоношение — это механизм размножения деревьев. В природе существует закон: растения эволюционируют так, чтобы их плоды было трудно съесть, либо чтобы поедание не приносило животным особой пользы, тем самым регулируя процесс размножения. Более того, общая черта таких плодов — крупные семена при малом количестве мякоти, что повышает шансы на выживание вида. А то, что росло там, выглядело слишком аппетитно, чтобы служить целям размножения. Такое невозможно, если только это не фруктовый сад на Земле, где кто-то специально высадил селекционные сорта. — Похоже, собачья стая скрылась в тех горах… Как ни крути, эти горы — ловушка. Даже если судить не разумом, а чувствами и инстинктами, от этого горного массива веяло таким зловещим предчувствием, что по спине пробегал холодок. Неужели стая, спасаясь от него, была вынуждена укрыться именно там? Кря! Услышав бормотание Хванина, «Заначка» внезапно вспорхнула и полетела в сторону горы, которая выглядела как самый обычный холм за домом. Увидев это, Хванин поспешно крикнул: — «Заначка»! Вернись! Кря? Пролетев немного, птица вернулась и села ему на предплечье, склонив голову набок, словно спрашивая, в чем дело. Хванин погладил её по спине и покачал головой. — В том, что ярко и красиво, всегда таится яд. Если смотреть не через спектральное зрение, а обычными глазами, гора казалась покрытой узорами из разноцветных плодов, отчего выглядела даже наряднее, чем лес в разгар осени. Неизвестно, было ли это логово стаи серых псов или место, куда они сбежали, поняв, что их преследуют, но у Хванина не было ни малейшего желания соваться в те горы. Еды ему хватало, так что рисковать жизнью без веской причины не стоило. — Давай обойдем. За горой, похожей на отравленное яблоко, виднелось еще несколько вершин. Раз уж он выбрался из чащи, пора было начинать поиски людей. Пусть высота этих гор едва ли превышала сто метров, но, поднявшись на вершину, он наверняка сможет разглядеть окрестности. А если повезет, то, возможно, удастся обнаружить и небольшое поселение. ---------- 023 Окраина Моря деревьев — Фу-ух. Поскольку главная цель — выбраться из Моря деревьев — была достигнута, на душе у Хванина стало заметно легче. Честно говоря, Море деревьев вызывало стойкое ощущение ненормальности, выходящей за рамки здравого смысла, так что расслабиться там не удавалось ни на секунду. Но здесь, кажется, была обычная природная экосистема. Ощущение лугов и лесов, где жизнь течет своим чередом, приятно успокаивало разум. Правда, диких животных и зверей здесь было многовато. Стоило сделать лишь пару шагов, как притаившиеся твари начинали рычать, наблюдая за Хванином издалека, а если решали, что их территорию нарушили, то тут же бросались в атаку. Впрочем, это не было проблемой. После того как несколько дней назад он перебил целую стаю из десятков псов, он, сам не понимая как, начал видеть движения врагов насквозь. К тому же, при наличии «духовного взрыва», усиливающего общие физические показатели почти на 20%, сражения перестали походить на настоящие бои. Да и атаки диких животных, лишенные человеческой злобы и основанные лишь на простых инстинктах, было легко предугадать. — И здесь тоже есть. Кве? Куэт! — Жди. Подгоняемый «Заначкой», Хванин разрыл землю и, как только показался толстый корень, ухватился за него и с силой выдернул. С глухим стуком на землю посыпалась почва, а вместе с ней — несколько клубней, похожих на картофель. Ку-у! Заметив мелких насекомых и дождевых червей, вывалившихся из земли, «Заначка» радостно захлопала крыльями и принялась их клевать. Избегая гор, напоминавших отравленные яблоки, Хванин шел в обход и на относительно небольших полях смог раздобыть уйму съедобных растений и корнеплодов, которые словно сами лезли в руки, как приманка. Там были овощи, выглядящие как картофель, но по вкусу напоминающие батат; что-то похожее на редьку, но красного цвета; коренья толщиной с палец, напоминающие дедок или лопух; а также свежие побеги и нечто, похожее на колокольчик. Пока он рыл землю, попадалось много червей и мелких жуков, так что «Заначка» была в полном восторге. — Хм. Солнце медленно клонилось к горизонту. Хванин проверил две задние лапы синего леопарда, привязанные к поясу. Он разделал их после того, как встретил и убил зверя днем, чтобы обеспечить себя белком. Мясо имело странный, весенне-зеленый оттенок, словно смесь желтого и зеленого. Изменений в цветовом спектре пока не наблюдалось. Окинув взглядом окрестности, Хванин обнаружил одинокое огромное дерево, возвышавшееся посреди холмистой местности. Высотой около десяти метров. Оно росло, напоминая коралловый риф, но ствол был толстым и высоким, так что место казалось вполне подходящим для ночлега. Забравшись на дерево, Хванин с помощью Каменного топора срубил ветви, густо покрытые листвой, сбросил их вниз, а затем принялся тыкать в землю своей Черной дубиной, предварительно заострив её кончик. — Хорошо, что почва не каменистая. Поскольку материал Черной дубины был прочен почти как железо, он использовал её как временную замену лопате. Разрыхлив землю, он убрал грунт и снова вонзил дубину — так, повторяя движения, он вырыл яму глубиной около 50 сантиметров. Затем, вспомнив навыки бушкрафта, начал мастерить светозащитный экран. Материалом послужили ветви с густой листвой, срубленные на уровне его роста. Сзади их прикрывали дерево и небольшой холм, так что нужно было лишь перекрыть свет, пробивающийся вперед. «Была бы шкура зверя, было бы куда проще». Закончив работу до заката, Хванин развел в яме сильный огонь, а затем на оставшемся жаре начал готовить мясо синего леопарда. Он нарезал мясо кусками размером с кулак и насадил на деревянные шампуры, сделанные с помощью мультитула. Разложив вокруг костра собранные днем корнеплоды, чтобы они запекались в тепле, Хванин начал вращать шампуры, обжаривая мясо. — Хм. По мере того как мясо готовилось, его цвет менялся на белый, и начал исходить резкий, непривычный запах псины. Впрочем, по сравнению с жареной обезьяной — вполне терпимо. К тому же, после нескольких дней на одной лишь растительной пище, выбирать не приходилось. Убедившись, что мясо прожарилось и стало полностью белым, он отрезал кусочек мультитулом и попробовал — не сказать, что деликатес, жестковато и отдает псиной, но есть можно. Убедившись, что мясо безопасно, он поделился им с «Заначкой», которая внимательно смотрела на него снизу. — Ешь. Он нарезал мясо ножом и положил на лист, и та принялась клевать его клювом. Хванин тоже молча принялся за свою порцию, уже хорошо прожаренную до темно-коричневого цвета. За тридцать минут он управился с целой ногой, размером с его собственное бедро, но, почувствовав легкий голод, погладил живот. Он сожрал почти четыре килограмма мяса, но чувства сытости так и не появилось. «Почему я стал столько есть? Неужели это тоже влияние сверхспособностей?» К слову, Хванин заметил, что стал гораздо выносливее. За последние три дня он проделал огромный объем работы и съел немало найденных растений. Обычный человек, питаясь лишь клетчаткой, не смог бы восполнить дневную норму калорий и давно бы обессилел от голода. Но Хванин, даже постоянно ввязываясь в драки, ни разу не чувствовал, что умирает от истощения. Лишь легкое чувство голода, не более того. — …… Я посчитал, что в данной ситуации много есть — не так уж и плохо. Если от переедания я наберу лишний вес, то это легко решается сокращением порций. «Впрочем». При каждом вдохе из горла поднималось противное зловоние, и даже у Хванина, обладавшего крепким желудком, это вызывало легкое отвращение. Он вытащил из овощного узла, связанного из майки, похожий на корень травы отросток и принялся его жевать. Горький вкус зелени должен был перебить этот смрад. — М-м? Однако красноватый корень на удивление сочетал в себе умеренную горечь и остроту. Знай я, что он такой на вкус, съел бы его вместе с мясом. Пожевав корень, Хванин задумался, что делать с оставшейся частью леопардовой ноги, и в итоге развел огонь, чтобы снова зажарить её на вертеле. Температура воздуха падала недостаточно сильно, и мясо могло испортиться за ночь. Но пока он жарил мясо, желудок снова начал требовать еды. Ничего не поделаешь, Хванин принялся за печеный картофель-батат и красную редьку, которые отложил в качестве неприкосновенного запаса. Картофель-батат по вкусу и текстуре был в точности таким, как и выглядел — нечто среднее между картошкой и бататом. А вот красная редька, сочившаяся при жарке жидкостью, похожей на кровь, выглядела так, что он ни за что не стал бы её есть, если бы не гарантия безопасности цветового спектра. Стоило разломить её пополам, как изнутри потекла густая, кроваво-красная субстанция… Впрочем, вопреки внешнему виду, вкус оказался превосходным. «На вкус как смесь клубничного и гранатового сока». Уничтожив около четырех килограммов мяса, три печеных картофеля-батата размером с кулак и одну печеную красную редьку толщиной с женское предплечье, Хванин наконец ощутил сытость и с облегчением выдохнул. Подкрепившись белыми ягодами вишни для восполнения сахара, он приготовил мясо на завтра, и, возможно, из-за того, что желудок был полон, а тело отдыхало, тяжесть в голове немного отступила. Но тут он вспомнил о кое-чем, что упустил из виду, и на душе стало тревожно. Он зажарил мясо с двух задних лап. Если этот запах распространится, могут нагрянуть ночные хищники. А что, если в тех горах, окутанных серой мглой, обитает опасный монстр? Что, если этот монстр — вожак стаи? Что, если те горы — логово целой своры? — … Стая псов обладает острым нюхом, и если они решат преследовать, спасения не будет. Если поддаться этим мыслям и сейчас пересекать открытую местность, можно лишь привлечь внимание ночных тварей и навлечь на себя беду. Хванин отогнал от себя вереницу тревожных мыслей, нарезал полосок из стеблей длинной травы, сплел из них подобие веревки и связал шесть шампуров с леопардовым мясом, словно связку сушеной рыбы. Затем он накрыл потухшую яму деревянным щитом, собрал снаряжение и полез на огромное дерево. Пять метров. Несмотря на то, что на стволе были выступы, за которые можно было зацепиться, Хванин, легко преодолевший эту высоту, осознал потенциал, который дает призыв духов. Принимая душу, обладающую навыками, можно временно использовать эти умения. И даже после завершения призыва часть навыка остается в теле, так что при должной практике на основе этого опыта можно сделать его своим. Это значит, что чем больше душ с различными навыками ты призываешь, тем сильнее становишься. «Хотя на словах всё просто. Лазание по деревьям и плавание я освоил быстро, так как это относительно легко, но чем сложнее навык, тем больше времени уйдет на то, чтобы сделать его своим». Устроившись на относительно ровном участке, где ствол заканчивался и ветви расходились в стороны, Хванин подвесил связку мяса на подходящую ветку, снял штаны и осмотрел рану на правом бедре. Рана полностью затянулась. Кожа немного стянулась, но после ожесточенных сражений воспаления не было, так что можно считать, что он исцелился. Натянув штаны и удобно вытянув ноги, Хванин прислонился спиной к толстой ветке. Она разветвлялась в форме буквы V, так что можно было не бояться упасть во сне. Погладив «Заначку», пристроившуюся между ног, Хванин уставился на восемь духовных сфер, застывших в рогах посоха из оленьего рога. И всё же преимущество получения части опыта навыков невозможно переоценить. Пока это лишь догадки, но что, если призвать душу человека, который довел какой-то навык до мастерства? Например, того, кто до предела отточил искусство владения копьем. — … Размышляя о призыве, он остро ощутил досаду, которую испытывал во время битв. «Если бы я мог отдавать приказы духам без посоха, я бы смог сражаться с целыми группами врагов». Больше всего раздражало то, что для использования призыва или духовного взрыва нужно обязательно держать посох. И время удержания духовных сфер тоже. Сжав посох и сосредоточившись, он увидел, как духовные сферы отделились от рогов и закружились в воздухе, словно светлячки. Наблюдая за тем, как сферы душ плывут в серой тьме, излучая мягкий свет, он вспомнил о росте своих способностей несколько дней назад. Раз количество сфер, которые можно удерживать, увеличилось, значит, с ростом мастерства в сверхспособностях будет расти и число сфер, и время их удержания. Если это будет повторяться, рано или поздно он сможет использовать призыв и духовный взрыв без посоха. Однако… его беспокоило то, что для этого придется убить еще немало живых существ. Чтобы использовать «Призыв» и «Духовный взрыв» несколько раз подряд, нужно столько же духовных сфер. Хванин никогда не верил в карму, но с тех пор, как обрел способность управлять душами, он уже не мог с уверенностью утверждать, что ее не существует. Погрузившись в раздумья, Хванин насмешливо изогнул губы и пробормотал: «Подобные сантименты — это то, чем стоит заниматься, только выбравшись отсюда живым». Если начнешь уважать чужую жизнь, сам отправишься на тот свет. Более того, если взглянуть на это под другим углом, то в зависимости от ситуации можно нажить карму за то, что не берег собственную жизнь. Придя к выводу, что размышления без должных знаний ведут лишь к самообману, и что в конечном итоге он будет продолжать действовать так же, как и раньше, Хванин откинул голову назад и посмотрел на ночное небо, видневшееся сквозь листву. Он подумал о том, что его покойные родители заставляли его читать слишком много книг, поэтому он… нет, не иногда, а довольно часто впадал в подобные философские раздумья, от которых сам же и уставал. Дремля чутким сном и постоянно просыпаясь, Хванин почувствовал, как к подножию огромного дерева приблизились несколько ночных зверей. Прищурившись и глядя вниз, он увидел трех существ, похожих на гиен, которые копошились в том месте, где он недавно разводил костер. Активировав спектральное зрение, он увидел, как в темноте ярко вспыхнули оттенки красного и зеленого. Хванин внимательно наблюдал за этими гиенами, тщательно осматривая низину вокруг дерева, но других зверей, кроме этой троицы, не было. «Вышли на охоту?» У четырех из восьми духовных сфер срок действия подходил к концу: две по 20 минут, одна — 43 минуты, другая — 45 минут. Поскольку все духовные сферы, кроме одной, содержали души низшего уровня без каких-либо навыков, он, сжимая посох, беззвучно призвал духа с остатком времени в 20 минут… — Вперед. Когда все три зверя оказались в радиусе поражения, он тихим голосом дважды активировал «Духовный взрыв». Ква-а-анг! Скриии! Кья-ак! Кхек. Охваченные бесформенным взрывом, все трое разлетелись в разные стороны. Одна из гиен, видимо, неудачно приземлилась: передняя лапа была сломана и безвольно болталась. Хванин тут же спрыгнул с пятиметровой высоты и, пока одна из тварей пыталась подняться, пошатываясь, пронзил ее спину копьем. Кья-ак! Сразу после этого он оттолкнулся от земли и бросился вперед, пронзив горло второй гиены, которая, захлебываясь кровью, уже не могла держаться на ногах. Последнюю, что беспомощно барахталась со сломанной лапой, он одним ударом Каменного топора разрубил пополам. Гиена с глубокой раной на спине, тяжело дыша, сделала несколько шагов и рухнула замертво; та, которой пробили горло, испустила дух мгновенно; последняя, с разрубленной шеей, из которой пузырями шла кровавая пена, еще немного подергалась и затихла. Убедившись, что все три зверя мертвы, Хванин ткнул древком копья в сломанную лапу одной из них. «Если выпустить два "Духовных взрыва" почти одновременно, даже слабые кости ломаются». Впрочем, это неудивительно — мощность взрыва способна отбросить тушу весом в десятки килограммов. Если векторы силы направлены по-разному, кости вполне могут не выдержать. Однако тратить на это две духовные сферы казалось не слишком рациональным. Лучше выпускать их по очереди, создавая бреши в обороне противника, и добивать копьем. «Опять души низшего уровня без навыков». Спустя некоторое время, увидев, как из тел гиен поднимается сероватый дымок, Хванин молча собрал их в духовные сферы. Поскольку разделять души на те, что с навыками, и те, что без, становилось все утомительнее, Хванин установил собственные критерии. Души в виде мутного дыма без каких-либо навыков — это низший уровень. К ним относятся Зеленые монстры, монстры с головами зверей, стаи собак, похожих на ретриверов, и эти звери, напоминающие гиен. Те, что обладают формой и навыками, как, например, двухвостые обезьяны, люди-лягушки или люди-ящерицы — это низший класс. На данный момент существовало только два уровня — низший и низший класс, но он ожидал, что со временем, по мере накопления опыта, ранги будут расти. Причиной таких ожиданий было присутствие духа шестиногого оленя. Душа оленя даже по своей форме значительно превосходила души низшего класса. «Интересно, какой эффект дали бы души монстра-чайки, гигантского кролика или тигра с синим пламенем…» Разве души существ, которых можно назвать не просто монстрами, а чудовищами, не должны быть особенными? Он снова пожалел, что не смог сохранить душу шестиногого оленя. Размером с жирафа, это существо определенно обладало мощной душой. В любом случае, Хванин не собирался задерживаться у дерева, где пролилась кровь. Благодаря четырехчасовому отдыху физическая и ментальная усталость почти исчезли. Хотя ночь была в самом разгаре и луна ярко светила в небе, благодаря спектральному зрению он отлично видел в темноте, поэтому решил продолжить путь. Взобравшись на дерево, Хванин собрал вещи и снаряжение, после чего проверил оставшееся время действия духовных сфер, закрепленных на посохе. В этот момент одна из сфер, продержавшаяся ровно 8 часов, со свистом превратилась в дым и устремилась в небо. — … Хванин всмотрелся в одну, особенно яркую сферу из семи оставшихся. Это была душа синего леопарда, добытая днем — единственная сфера низшего класса. «Осталось около двух часов». Формула «количество доступных духовных сфер = время действия» была подтверждена. Хванин спрыгнул с дерева, размышляя о том, что при случае стоит опробовать и духовную сферу синего леопарда. Гармония, создаваемая плодами самых разных цветов и форм, свисающими с причудливых деревьев, вызывала довольно неприятное чувство. Словно стоишь перед пастью гигантского хищного растения, готового захлопнуться в любую секунду. Разумеется, это было не обычное растение, а плотоядный монстр размером с многоэтажку, который притворялся безобидным кустом, как если бы кто-то нарисовал полоски на тыкве и выдавал её за арбуз. — Хм. Обходя стороной небольшую гору, которая в сгущающихся серых сумерках казалась особенно мрачной и зловещей, Хванин покосился на свою «Заначку», клюющую носом у него на плече. Было даже забавно наблюдать, как она дремлет, теряет равновесие и в испуге подпрыгивает, едва не свалившись, но в то же время это чертовски отвлекало. Вообще-то, её законным местом был сверток из звериных шкур, который он носил под мышкой, словно поклажу... Он было попытался придумать хоть какое-то временное решение, но сдался. Из имущества у него были лишь узел с провизией, завернутый в майку, да пять единиц оружия. Продолжая путь, сливаясь с темнотой и не переставая следить за окружением, Хванин трижды фиксировал приближение зверей, но до драки дело не дошло. Три серо-черные волка (из ахроматического спектра), пара тварей, выглядящих в точности как гиены, встреченные им у огромного дерева, и некое животное — то ли верблюд, то ли страус — покрутились поодаль, словно выжидая, но, стоило Хванину пару раз бросить на них взгляд, как они поспешно ретировались. — ... Проводив взглядом удаляющегося «верблюдострауса», Хванин ощутил легкое разочарование. Он втайне надеялся, что они нападут, ведь время действия всех его способностей, за исключением трех недавно полученных духовных сфер, было на исходе. Впрочем, было вполне естественно, что ночные хищники предпочли отступить. Сам Хванин того не осознавал, но с момента попадания в джунгли его опыт в сочетании с необычным характером породили пугающий эффект. После того как он чудом избежал смерти и пробудил сверхъестественные способности, от него — от взгляда, от самого тела — начала исходить едва уловимая, но отчетливая жажда убийства. Даже та стая псов, что напала на него ранее, была спровоцирована этой аурой: они восприняли его как угрозу и бросились в бой. Не подозревая об этом, Хванин, не ослабляя бдительности, продолжал безостановочное движение и, миновав гору, которая сама по себе казалась ловушкой, к рассвету вышел к цели. Ш-ш-шух... Перед ним снова раскинулось русло реки. ---------- 024 Море деревьев — окраина Ширина русла была несопоставима с той рекой, что впадала в Великое озеро. Едва ли наберется метра три? Глубина в самом глубоком месте доходила лишь до бедра, да и прозрачность воды, как и ее оттенок, были куда мутнее, чем у основного потока. Впрочем, это все еще была чистейшая вода первого класса. Я внимательно осмотрел приток, насколько позволяло зрение, пока синева предрассветных сумерек еще не окончательно рассеялась. «……» Здесь не было ни монстров вроде лягушколюдов или ящеролюдов, ни следов хищников. Вдалеке у берега несколько животных пили воду, но, судя по их оленеподобному облику, это были типичные травоядные. Я на мгновение задержал взгляд на пейзаже, который казался донельзя естественным и мирным по сравнению с джунглями, где я оказался изначально. Животное, похожее на оленя, вздрогнуло, уставившись на Хванина, и тут же бросилось наутек. Стоило мне подумать, нельзя ли как-то их поймать, как они, словно почуяв неладное, исчезли. Хванин тихо причмокнул губами и подошел к реке. От воды не исходило странного запаха. Издалека она казалась слегка синеватой, но вблизи, как и Великое озеро, была чистой и прозрачной. Пока я осматривал реку, сидевшая на плече «Заначка» прыгнула прямо в воду. Она крякала на мелководье, хлопала крыльями, поливая себя водой, и трясла головой, смывая прилипшую грязь. Хванин с легкой завистью наблюдал за ней. Когда я был на Земле, то почти не пользовался мылом, но сейчас, глядя, как от моих рук в воде расплываются грязные разводы, я бы отдал всё за жалкий, засохший обмылок. Видимо, закончив купаться, «Заначка» начала пить воду, зачерпывая ее клювом. Отойдя от нее чуть ниже по течению, Хванин начал умываться. Ощущение того, как холодная вода смывает дорожную пыль, было приятным, но после умывания на лице и руках осталась противная маслянистая пленка — это было просто ужасно. Вытерев ладони о штанины, Хванин закончил приводить себя в порядок и вместе с «Заначкой», чьи зеленые перья стали еще ярче, двинулся вверх по течению. Я не знал, куда ведет нижнее течение, но, судя по направлению потока, оно уходило в сторону тех джунглей, где обитал синепламенный тигр. Причин возвращаться туда, откуда я выбрался, не было, так что оставался только один путь — вверх. С восходом солнца ночные звери исчезли, и начали появляться дневные. «Это тоже зверь?» Проблема была в том, что порой встречались существа, в которых невозможно было распознать ни зверя, ни монстра. Я видел пса размером с волка, у которого было три глаза, и животное, похожее на розовую домашнюю свинью, но с хвостом, напоминающим булаву с шипами. Встречался даже крокодил, покрытый мехом вместо чешуи. Их объединяло одно: стоило им увидеть Хванина, как они в ярости бросались в атаку. Хванин, который только что буквально искромсал и прикончил крота размером с мотоцикл, чье тело было покрыто редкой чешуей, вытер рукавом пот, стекавший по виску, и пробормотал: — Охуеть просто. Мало того, что у него была чертовски живучая натура — он не сдох, даже получив восемь ударов в грудь, — так он еще и, не имея глаз, чувствовал вибрации усами на кончике носа и яростно размахивал передними лапами с острыми когтями в сторону Хванина... Если бы мои боевые навыки не улучшились после схватки со стаей псов, если бы я не метнул Каменный топор, размозжив ему нос, победить было бы крайне сложно. И дело было не только в чешуйчатом кроте. Трехглазый пес — зверь, которого Хванин окрестил «трехглазым псом», — был быстр, как гепард, и обладал отличным динамическим зрением; казалось, он видел все мои атаки и уклонялся от них. А свинья с хвостом-булавой обладала чудовищной силой атаки и выносливостью. Каждый раз, когда ее хвост, похожий на шипастую булаву, ударял о землю, оставались глубокие вмятины, и она наносила такие удары десятки раз без остановки. Если судить по силе, каждый из них мог легко справиться с пятью-шестью Зелеными монстрами или монстрами с головами зверей одновременно. Хванин подозревал, что они могли прийти из гор, подобных тем, где растут ядовитые яблоки, но доказательств не было. — Хм. Подождав немного, пока я размышлял, из трупа вырвалась душа, сохранившая прижизненную форму. Снова душа низшего ранга. — Кажется, теперь у меня появится навык рытья земли. Когда я впервые столкнулся с трехглазым псом во время движения вдоль реки, Хванин из-за давления трех глаз призвал душу синего леопарда и убил его. Тогда я узнал, что эффект призыва синего леопарда — это усиление силы ног и навык скрытности. Эффект призыва лягушколюда — навык плавания. Эффект призыва двурогой обезьяны — лазание по деревьям, а синего леопарда — скрытность. Все это — навыки, соответствующие особенностям существ. Поэтому я мог примерно догадаться, каким будет навык гигантского чешуйчатого крота. В любом случае, собрав душу чешуйчатого крота, Хванин получил три души низшего ранга. Души трехглазого пса, свиньи с хвостом-булавой и чешуйчатого крота. «Хочется проверить и мощь Духовного взрыва от сферы души низшего ранга». Но для этого жалко тратить эффект призыва. Ведь при призыве души низшего ранга физическое усиление происходило сильнее, чем при использовании сферы души самого низкого ранга. Призыв тоже не просто бездумно укреплял тело. И части тела, и сила усиления были разными, как и разница в приросте между самым низким и низшим рангом. Например, монстр с головой зверя или зеленый монстр не обладают какими-то особыми чертами, поэтому при использовании «Духовного взрыва» сила, выносливость и стойкость растут равномерно. В случае с душами, обладающими сильными ногами, — такими как человек-лягушка или синий леопард, — сила рук и ног, а также мышечная мощь возрастают значительно сильнее, тогда как выносливость и стойкость — относительно слабо. За то время, что я практиковал «Духовный взрыв», мне удалось выяснить более точные показатели: в случае с низшим рангом при равномерном усилении тело укрепляется примерно на 5–10%. Для нижнего ранга этот показатель составляет от 10% до 15%. Усиление на 20% возможно лишь в том случае, если душа принадлежит существу нижнего ранга, но при этом обладает выдающимися характеристиками конкретной части тела. В любом случае, это значительно повышает боевые способности и очень помогает в схватке, так что, хотя тратить сферы на «Духовный взрыв» — занятие затратное, оно того стоит. — Впрочем, проверить всё равно необходимо, так что ничего не попишешь. Если я использую сферу души чешуйчатого крота, то примерно представляю, какой навык смогу получить. Хванин на мгновение задержал взгляд на трупе чешуйчатого крота, но оставил его лежать и двинулся дальше. Мяса у меня было в достатке: я прихватил задние ноги и ребра свиньи со шипастым хвостом, которую добыл несколько часов назад. Больше я бы просто не унес, так что остальное пришлось бросить. В конце концов, другие звери его доедят. Спустя тридцать шагов эффект усиления от души гиены, которую я использовал ранее, сошел на нет, и навалилась сильная слабость. — Фу-у… Хванин тяжело вздохнул: после трех схваток за пять часов тело казалось совершенно разбитым. Пусть я и делал перерывы между активациями, последствия накапливались одно за другим. Уж лучше бы я сражался непрерывно, чем так, урывками — от этого усталость не уменьшается, а лишь нарастает. «Похоже, чтобы избежать наслоения побочных эффектов, стоит избегать последовательного использования навыка». К тому же, я не уверен, правильно ли поступил, решив двигаться вдоль русла реки. Местность вокруг напоминала степной климат: земля, покрытая короткой травой, среди которой кое-где виднелись невысокие деревья. Если выбирать место для поселения, то этот вариант неплох. Обзор отличный, что позволяет легко заметить приближение врага или его нападение, да и источник воды под боком. Однако совсем рядом — джунгли и леса, кишащие монстрами, неподалеку, вероятно, зона активности гигантских чаек, а еще где-то там горы, напоминающие логово плотоядных растений. В здравом уме никто не стал бы здесь обосновываться. Продолжая путь, Хванин заметил невысокий холм у реки и решил подняться на него. — … Оглядевшись с вершины, я понял, что пейзаж остается однообразным до самого горизонта. «Высота холма около 12 метров. Значит, расстояние до линии горизонта — примерно 12,4 километра». Сейчас полдень. Если бы поблизости было поселение, я бы увидел следы человеческой деятельности… например, белый дым от готовки пищи, но, как ни всматривался, ничего подобного не обнаружил. Учитывая свойства дыма, он поднимается высоко в небо, так что его должно быть видно даже с расстояния, превышающего линию горизонта. Похоже, найти здесь хоть какие-то признаки людей — задача почти невыполнимая. «Возможно, придется изменить план действий». Теперь, когда я выбрался из Моря деревьев, моей целью был поиск следов людей, но при таких обстоятельствах лучше сосредоточиться на долгосрочном передвижении и заготовке копченого мяса. К счастью, зверей в округе полно, так что о нехватке провизии беспокоиться не стоит. «Температура воды в реке даже днем остается ледяной, так что хранить мясо будет несложно… Дров тоже хватает, так что, как только найду подходящее место для временного лагеря, сразу приступлю к делу». Копчение — это лишь базовые знания, полученные от отца, который увлекался бушкрафтом. Но я не особо переживал. Сам метод копчения довольно прост. Пара попыток — и я набью руку. Хванин шел вдоль реки, высматривая место для стоянки, но в такой степной местности найти что-то подходящее было трудно. «Скоро начнет темнеть». Я иду уже восьмой час, а с момента изменения плана прошло три. Поскольку я двигался вверх по течению, дорога постоянно шла в гору, а две дополнительные схватки по пути окончательно вымотали руки и ноги. Хорошая новость в том, что гора, похожая на ядовитое яблоко, скрылась из виду, а плохая — что я еще дальше отдалился от той самой горы высотой в сотню метров, которая была моей изначальной целью. — … В голове мелькнула мысль заночевать прямо здесь, но Хванин решил дойти хотя бы до того холма впереди и механически переставил ноги. И когда он наконец взобрался на намеченную высоту… Хванин почувствовал, как у него перехватило дыхание. Впереди простиралась горная гряда, а позади, до самого горизонта, раскинулись холмистые равнины. Свежий ветер, подувший в этот момент, наполнил грудь прохладой, словно выдувая всю накопившуюся досаду. Немного поколебавшись, я убедился, что других вариантов нет, крепче сжал древко копья и, следуя вдоль русла реки, двинулся в сторону гор. Возможно, из-за того, что здесь текла река, в месте слияния гор образовалось ущелье. Как только я вошел в тень ущелья, стало так прохладно, что я невольно выдохнул с облегчением, но Хванин не ослабил бдительности и, отправив вперед свою «Заначку», приказал ей провести разведку. — «Заначка». Полагаюсь на тебя. Квек! После этого он и сам принялся внимательно осматривать окрестности, выискивая следы зверей или монстров. Если бы он обнаружил признаки существа, с которым не смог бы справиться, то немедленно повернул бы назад. «Вид здесь просто потрясающий». Русло реки шириной около десяти метров было вдвое шире, чем в других местах, но глубина оставалась прежней. По обе стороны от реки тянулись двадцатиметровые полосы гальки, а за ними, словно ширмы, возвышались двадцатиметровые каменные утесы. «Может, отдохнуть здесь?» Снаружи, в долине, температура достигала тридцати градусов, но здесь, благодаря ветру, несущему прохладу от воды, было на удивление свежо и комфортно. Хотелось бы устроить здесь временное пристанище, но разбивать лагерь на таком открытом месте — всё равно что распахнуть объятия и пригласить зверей на пир. Квек! Хванин, уже собиравшийся с сожалением позвать «Заначку», сузил глаза, наблюдая за поведением зверька. Квек-квек! «Заначка» завис в воздухе у самого утеса и отчаянно заверещал. Хванин осмотрел верховья реки, гадая, не заметил ли тот врага, но местность была ровной, переходящей в лес, и никаких признаков чужого присутствия не наблюдалось. Даже при активации спектрального зрения он видел лишь цвета леса. Когда он поднял голову, пытаясь понять, что же привлекло внимание зверька, его брови сошлись на переносице. «Заначка» исчез. «Я ведь даже звука не слышал». Неужели его утащил какой-нибудь орел? Сердце неприятно сжалось, и он уже хотел громко позвать зверька, как вдруг… Квек! «Заначка» внезапно выскочил из гущи лиан, свисавших со скалы, чем заставил Хванина вздрогнуть. — Неужели… пещера? Квек-квек! Зверек дважды пискнул, словно призывая следовать за ним, и снова нырнул в лианы. Хванин, поддавшись любопытству, вскарабкался по скале туда, где исчез его спутник, и тихо выдохнул от изумления. Свисающие плотной завесой стебли, лианы и корни деревьев скрывали вход в глубокую пещеру. — Молодец. Квек-квек! Хванин погладил «Заначку», ждавшего у входа, и тот с довольным видом потерся головой о его ладонь. Пещера находилась в пяти метрах над землей. Благодаря технике лазания по деревьям, которой он обучился у двухвостых обезьян, эта неровная скала казалась ему лишь слегка крутым склоном, так что проблем с подъемом не возникло. Более того, это станет отличной защитой от многих опасностей. Для зверей, ползающих по земле, пятиметровая высота — непреодолимая стена плача. Осторожно осмотрев вход, чтобы убедиться, что это не чье-то логово, Хванин отодвинул лианы, служившие естественной ширмой, и шагнул внутрь. Вход был узким, взрослому человеку приходилось сгибаться в три погибели, но внутри оказалось неожиданно просторно. Пещера, сложенная из камня, извивалась, словно нора дождевого червя; высота потолка составляла около трех метров, ширина — два, а в глубине было достаточно места, чтобы там мог укрыться даже медведь. — Внутри тоже прохладно… Снаружи температура колебалась от двадцати шести до тридцати градусов, а здесь держалась приятная свежесть — около двадцати трех. Судя по форме, пещера выглядела идеально искусственной. Однако никаких следов вмешательства не было. Осмотрев пол, стены и глубину, он не нашел ни единого признака того, что здесь кто-то бывал. Если бы здесь жили звери, остались бы специфический запах, экскременты или обглоданные кости, но здесь было чисто, лишь слегка припорошено пылью. Квек! Квек… кве-э-эк… кве-э-э-э-эк… Слушая эхо, разносившееся по пещере, Хванин довольно улыбнулся. Пусть солнечный свет сюда не проникал, но благодаря спектральному зрению это не было проблемой. Да и нужно ли солнце? В таком месте можно безопасно провести не то что несколько дней, а месяцы или даже годы. Вернувшись ко входу, Хванин поправил природную занавеску, прошел вглубь, сбросил в углу площадью около десяти квадратных метров свой узел с провизией и оружие и повалился на землю, словно подкошенный. Хрусть. Даже боль в позвоночнике, который без устали эксплуатировали всё это время, казалась сейчас сладкой. — Фу-у-у… Квек. Прижав к себе «Заначку», прильнувшую к его боку, Хванин погрузился в глубокий сон, намереваясь наверстать всё упущенное. Тик-так, тик-так… — … Проснувшись от звука тикающих часов, Хванин первым делом ощутил невероятную легкость. Давно он не чувствовал себя таким отдохнувшим после пробуждения. Наслаждаясь этим редким ощущением сна без сновидений, он… — …! Сердце пропустило удар, и он вскочил, лихорадочно глядя на посох из оленьего рога. Затем с облегчением выдохнул. Пять духовных сфер, вставленных в рог, излучали мягкий свет. По ощущениям он проспал без задних ног часов двенадцать, но сферы всё еще светились. Взглянув на часы, он увидел, что стрелки показывают восемь часов десять минут вечера. Значит, он проспал около двух часов, так как уснул примерно в шесть. Встав, Хванин сделал небольшую разминку и изумился своему состоянию. Невероятно, но после всего двух часов сна он чувствовал себя просто великолепно. Даже на Земле я редко спал так крепко, как сейчас, а уж чтобы выспаться в таком месте — это вообще чудо. Хванин усмехнулся про себя, оглядывая пещеру, и тут же осознал, что не видит того, кто должен был быть рядом. Куда подевалась «Заначка»? Неужели ушла, пока он спал? Хванин не стал волноваться. Этот малый достаточно умен, чтобы позаботиться о себе даже тогда, когда он сам сражался с монстрами и зверьем. Наверняка почуял, что это теперь их новое убежище, и отправился на разведку окрестностей. Прихватив из узла с провизией похожий на морковь синий овощ, Хванин взял копье с посохом, вышел к самому входу в пещеру и присел. Затем он прислушался к звукам снаружи. Тихое стрекотание насекомых, доносящееся издалека пение птиц. И журчание воды. Хрустнув синей «морковью» со вкусом лука, Хванин слегка отодвинул стебли травы, полностью закрывавшие вход, и осмотрелся. Пусть высота здесь не превышает ста метров, но это все же горная долина. Раз есть ручей, значит, здесь неизбежно обитают звери или монстры. Он внимательно следил за обстановкой, и как раз когда доел синий овощ с привкусом кислого винограда, «Заначка» бесшумно влетела в пещеру. — Оказывается, ты умеешь летать бесшумно. Кря. Хванин погладил «Заначку» по спине, вернувшуюся с прогулки так, будто ничего не случилось, и вдруг заметил, что та крепко сжимает что-то в лапке. Он протянул руку, и «Заначка» выронила свою добычу. — Шерсть зверя. А этот цвет… синий леопард? Он поднес находку к лунному свету, пробивающемуся сквозь щели в траве, и «Заначка» довольно крякнула, словно подтверждая догадку. Затем она протянула то, что держала в другой лапке — это была шерсть, которую он видел впервые. Жесткая и толстая коричневая щетина, которую при желании можно было принять за иглы. «Кажется, я слышал, что шерсть дикого кабана похожа на эту…» Впрочем, это не Земля, так что шерсть могла принадлежать совершенно иному существу. Уже по одной толщине и длине щетины Хванин догадался, что зверь был крупным. Он тихо усмехнулся и ласково потрепал «Заначку» по голове. — Разведку провела? Молодец. Кря! Синий леопард, с которым они уже сталкивались днем, наверняка ведет дневной образ жизни, а вот кто хозяин этой иглоподобной шерсти — дневной зверь или ночной? Если у него повадки кабана, то он вполне может бродить и по ночам… Хванин коротал время за подобными размышлениями. За все это время у реки не появилось ни одного зверя или монстра, и в привычный шум природы не вплелось ничего чужеродного. Мирная ночь продолжала свой ход. ---------- 025 Гора-близнец Хванин, отдыхавший у входа в пещеру, пришел в движение, лишь когда достал Парализующую сферу, чей срок действия истекал менее чем через тридцать минут. Хотя до полуночи оставалось совсем немного, если просто прождать до утра, от сферы не останется ровным счетом ничего. Даже под действием эффекта призыва случалось несколько раз, когда он оказывался на волосок от серьезных ран. Пока что вступать в схватку с дикими зверями без усиления тела, даруемого призывом, было слишком опасно. «Нужно иметь при себе хотя бы двадцать четыре Парализующие сферы, чтобы чувствовать себя увереннее». Собрав оружие и мясо шипохвостого кабана, Хванин уже собрался спускаться со скалы, как вдруг осознал, что высота в пять метров больше не кажется ему такой уж пугающей. Возникло странное чувство, что, спрыгни он отсюда, с ним ровным счетом ничего не случится. Поразмыслив мгновение и убедившись, что вокруг ущелья нет приближающихся зверей или монстров, Хванин сбросил вниз свой скарб, оружие и посох. Затем он развернулся, прикинул расстояние и легко спрыгнул. Сразу после короткого ощущения полета, в момент касания земли, он плавно перекатился назад, гася инерцию падения, и поднялся на ноги. — М-м. Хоть он и приземлился на гравий, тело не получило ни царапины. Даже когда он встал и похлопал себя по коленям и бедрам, не было ощущения, что суставы приняли на себя удар. «Даже технику приземления использовать не пришлось». Чем моложе человек, тем гибче его тело и эластичнее мышцы. Именно поэтому ребенок, спрыгнув с той же высоты, останется цел, в то время как взрослый может подвернуть лодыжку или сломать кость. Хванин и раньше занимался разными видами спорта, так что его выносливость и гибкость были выше, чем у сверстников, но даже тогда он не был застрахован от мелких последствий вроде ноющей боли в костях после падения. — Неужели это из-за обретения сверхспособностей? Как ни крути, напрашивался единственный вывод: вместе с получением сверхъестественных сил его тело стало значительно крепче. Регенерация, сила мышц, гибкость, эластичность, выносливость — и так далее. Когда он только получил способности, то был слишком болен, чтобы заметить разницу… хотя нет, именно потому, что тело стало крепче, он и смог так активно действовать сразу после того, как выкарабкался с того света. «Сначала пожарю мясо шипохвостого кабана в подходящем месте, которое приметил днем…» А после можно будет осторожно исследовать окрестности в поисках следов зверей или монстров. Собрав вещи, Хванин позволил «Заначке» вспорхнуть ему на плечо и зашагал в серые сумерки вдоль русла реки. Прошло пять дней с тех пор, как он обосновался в пещере в ущелье между горами, возвышающимися словно близнецы. Все это время Хванин старался не отходить далеко от пещеры, сосредоточившись на изучении видов обитающих здесь зверей, их пищевых цепочек и экосистемы в целом. Прежде всего, Гора-близнец (название условное) оказалась обширной, не уступающей иному национальному парку. К тому же здесь было полно съедобных растений. Пусть и не таких, как в тех краях, где росли хищные растения, но если внимательно искать, используя Спектральное зрение, можно было найти уйму съедобных кореньев, древесной коры и мелких плодов, похожих на желуди. Может, поэтому здесь сформировалась мирная экосистема, ничем не уступающая обычным корейским горам, особенно много здесь водилось мелких травоядных. А где много травоядных, там появляются и хищники, охотящиеся на них. За три дня тренировок навыка скрытности синего леопарда он выяснил, что днем к реке иногда спускаются синие леопарды, а также обнаружил стада агрессивных быков, похожих на яков. Вокруг гор обитали стада диких быков и табуны лошадей, которые, подобно вампирам, пили кровь убитых ими зверей, а по ночам появлялись звери, похожие на гиен. Среди них был один зверь, которого Хванин занес в список особо опасных — тот самый, о котором он догадался по клочкам шерсти, принесенным «Заначкой». Дикий кабан. Будь это обычный земной кабан, он не стал бы проблемой для нынешнего Хванина. Но кабан, которого увидел Хванин, был размером с небольшой автобус, а на лбу у него торчало лезвие в форме молнии — короче говоря, это был настоящий монстр. Увидев этого «Лезвийного кабана» (название условное), на следующий день Хванин, надеясь, что тот просто проходил мимо, снова поднялся на восточную Гору-близнец. Б-бах! Он тихо, без лишнего шума спустился обратно. Видимо, кабан как раз демонстрировал свою силу или метил территорию, но Хванин стал свидетелем того, как тот ударом своих метровых рогов в форме молнии снес толстое дерево. Звук, похожий на раскат грома, и вид дерева, которое могли бы обхватить лишь трое взрослых мужчин, переламывающегося и падающего наземь… это стало для него поводом твердо решить: в зону обитания Лезвийного кабана лучше не соваться. К счастью, территория Лезвийного кабана, по-видимому, ограничивалась вершиной восточной Горы-близнеца, так как за три дня он ни разу не спустился к ущелью. Хозяином восточной горы, похоже, был этот кабан, а вот на западной Горе-близнеце явного хозяина территории не наблюдалось. Вместо этого гору словно поделили две группы: с одной стороны — стадо из пяти свирепых яков, с другой — группа из трех синих леопардов. Пока он собирал эту информацию, Хванин охотился на зверей, которые ходили поодиночке или парами, постепенно накапливая опыт призыва низших духов. За три дня я накопил опыт, поглотив души шипохвостого поросенка, трехглазого пса, чешуйчатого крота, а также «драконорога» — зверя, похожего на помесь велоцираптора и носорога. Благодаря первым двум зверям я осознал, что даже у низших духов может не быть никаких особых умений. Дух трехглазого пса даровал значительное усиление зрения, а дух шипохвостого поросенка — колоссальный прирост выносливости и физической силы. Когда Хванин впервые применил дух трехглазого пса, он невольно покрылся холодным потом. Усиленное зрение позволяло пересчитать листья на дереве в сотнях метров от себя, но в момент активации мир словно стал в сотни раз четче, что вызвало резкую, пронзительную боль. Если бы я использовал это во время боя или прямо перед ним, последствия были бы катастрофическими. Я применил его лишь потому, что до истечения времени действия духа так и не встретил ни одного зверя, и решил потратить его ради опыта, а не выбрасывать просто так — и, к счастью, не прогадал. Впрочем, эффект от духа трехглазого зверя оказался достойным. Поскольку я мог свободно регулировать дальность зрения, за восемь минут действия эффекта мне удалось хотя бы поверхностно изучить экологию вокруг гор-близнецов. Именно тогда я обнаружил стада кровососущих лошадей и бизонов, обитающих в холмистой местности и низинах близ гор. Дух шипохвостого поросенка я использовал, когда на меня навалилось стадо яков, посчитавших, что Хванин, рыскающий по горам, — бельмо на глазу. Эффект: увеличение восстановления выносливости на время действия. Я обнаружил, что, сколько бы я ни двигался, пока действует дух, я не устаю. С того момента Хванин перестал экономить силы и, словно безумный, носился вокруг, одаривая каждого из пяти яков мелкими и крупными ранами, а одному из них даже умудрился отсечь рог — настоящее достижение. Но на этом мои успехи закончились. Стоило Хванину высмотреть брешь в обороне одного яка и попытаться прикончить его, как двое других атаковали с флангов, не давая реализовать шанс. В конце концов, стадо яков признало поражение и отступило, а Хванин не стал их преследовать, так как до конца действия духа оставалось меньше минуты. Если бы не эффект духа шипохвостого поросенка, Хванин отступил бы первым. Настолько пугающей была слаженность пяти яков размером с автомобиль. Однако нельзя сказать, что я ничего не получил. После схватки со стадом яков ни один зверь больше не приближался к долине, словно получив негласное подтверждение: «Эта долина — твоя территория». А ведь до этого они спускались сюда на водопой как минимум раз в день. Кья-эк. — Жди. Кват! — Ох, ну я сказал: жди. Кве-э… Хванин, жаривший добытое мясо на берегу ручья в долине и успокаивавший нетерпеливую «Заначку», огляделся и слегка кивнул. «Четыре дня рыскал по западной горе-близнецу и окрестностям — и не зря». С группой синих леопардов я столкнулся на второй день и продемонстрировал разницу в силе с помощью духовного взрыва и призыва духа. Стадо яков удалось прогнать без единой царапины благодаря эффекту духа шипохвостого поросенка. Возможно, потому, что я разбил две группы, фактически правящие западной горой-близнецом, ни один зверь, рыщущий по западным склонам, больше не спускался в долину. А звери из-за пределов гор-близнецов в долину и вовсе не заходили. На восточной горе-близнеце не было ни одного зверя, которого можно было бы назвать хищником. Видимо, они сбежали, не выдержав свирепого нрава клинковых вепрей. Изучив за пять дней пищевую цепочку и сеть питания гор-близнецов, Хванин со спокойной душой развел костер на берегу. Хлоп. Крик. Когда я слегка хлопнул по спине «Заначку», которая потянулась клювом к еще сырому мясу у огня, она втянула шею и понуро уселась рядом. Хванин, слегка улыбнувшись реакции «Заначки», напоминавшей невинного ребенка лет пяти-шести, достал кусок готового мяса, не смазанный приправой, и ловко нарезал его мультитулом. После того как я узнал, что красно-коричневый корнеплод, похожий на корень женьшеня, дает острый и горький вкус, я собирал его при каждой возможности и использовал как соус. Если растереть его, добавляя немного воды, получается остро-горький соус, и если смазать им мясо перед жаркой, даже мясо с сильным запахом становится вполне вкусным. Правда, поскольку я не знал, усвоит ли организм «Заначки» соус, я специально давал ей только то, что жарил без добавок. Положив нарезанное мясо на большой лист перед «Заначкой», я увидел, как она подняла на меня взгляд, словно спрашивая: «Можно это съесть?» — Ешь. Квак! Накормив «Заначку», Хванин встал, подхватив стоявшее справа копье, и перевел взгляд на нижнее течение долины. Бурый ягуар, который, словно испуганный кот, крался к реке, застыл на месте, поймав на себе взгляд Хванина. Стоило мне сделать шаг в его сторону, как зверь в ужасе подпрыгнул и бросился наутек. Проследив глазами за следами ягуара, исчезнувшего в горах, Хванин отложил копье, сел обратно и продолжил жарить мясо, смазывая его соусом. «Разборки с окружением закончены, теперь можно приступать к копчению…» Чтобы обеспечить себя мясом на две недели, достаточно поймать всего одного бизона, обитающего на равнинах близ гор-близнецов. Для копчения подойдут щепа или стружка — в западных горах-близнецах полно деревьев, которые засохли из-за того, что стада яков объели их корни. Материалов в достатке. Проблема в самом методе копчения. — Хм. В книгах писали, что если мясо засолить, а затем дважды прокоптить по десять часов, оно превратится в консервированный продукт, который можно хранить от двух до четырех недель. Но самое важное — соль — здесь достать невозможно. Правда, в одном источнике упоминалось, что в глубинных районах Африки мясо одновременно сушат и коптят без соли, но на этом информация заканчивалась. Далее описывался лишь метод холодного копчения. «Значит, причин объяснять способ копчения без соли просто нет». От одних раздумий ничего не решится. Хванин откусил кусок шашлыка, подрумянившегося от соуса; слегка жгучий, терпкий вкус идеально сочетался с естественной насыщенностью мяса. Быстро расправившись с килограммом еды, Хванин тщательно прожарил остатки мяса, чтобы из него вытопился весь жир, прибрал провизию, а затем разворошил костер, чтобы собрать угли. Мяса он добыл вдоволь, завалив днем какого-то безымянного зверя. Раз уж брюхо набито, самое время взяться за копчение. «Способ с ямой…» Можно было бы соорудить треногу, накрыть ее тканью, как палатку, и развести огонь, но у него нет герметичного полотна. Конечно, можно плотно сплести ветви с густой листвой, сделав подобие шалаша, но Хванин решил для начала попробовать метод копчения в яме. Благодаря тому, что он использовал души чешуйчатых кротов для призыва, а не для духовного взрыва, Хванин немного поднаторел в земляных работах. Сначала он отошел подальше от берега реки и принялся рыть землю, орудуя своей Черной дубиной, которая теперь стала по сути копьем. Глубина — один метр. Он разделил яму на два яруса: первый, внутренний, вырыл цилиндрическим до глубины в пятьдесят сантиметров, а остальные пятьдесят начал постепенно расширять. Пак, пак! Скрежет. — Фух. Даже при том, что Черная дубина по прочности не уступала железу, ее кончик был тупым, как шило, так что копать было каторжным трудом. Впрочем, Хванин справился, применив немного сноровки и силу своего усиленного тела. Затем он нарезал мясо с бедер зверя при помощи мультитула. «Говорили, что оптимальная толщина для копчения — около шести сантиметров». Это первая попытка, так что для десяти кусочков не жалко, даже если все пойдет прахом. Он обтесал ветки, превратив их в шампуры, и нанизал мясо. После этого нарезал охапку веток с густой листвой и связал их веревками из лиан, соорудив нечто вроде огромного веера. Эта конструкция послужит крышкой, не дающей дыму выходить из ямы. Хванин выложил на дно ямы угли, оставшиеся от костра, осторожно раздул их, чтобы теплился слабый огонек, а затем положил сверху наскоро намоченные и отряхнутые листья и кору. Спустя мгновение, как и ожидалось, от влажной листвы и коры повалил густой белый дым. Хванин закрепил шестидесятисантиметровые шампуры с мясом на высоте около пятидесяти сантиметров над огнем и накрыл дымящуюся яму сплетенным из веток щитом. — Хм. При изготовлении щита он сомневался в надежности, и, как оказалось, не зря — дым начал просачиваться сквозь щели. Пришлось снова лезть в горы, собирать больше листьев и веток, чтобы плотнее заделать отверстия, и только тогда дым перестал выходить наружу. Точнее, он все еще просачивался, но едва заметно — так, думаю, сойдет. Квек? Хванин, измотанный семичасовой подготовкой к копчению, опустился на землю рядом с ямой, и к нему подошла «Заначка», склонив голову набок. — … Потрепав «Заначку» по голове, Хванин уставился на прикрытую листвой яму, наслаждаясь отдыхом. За пять дней исследования гор-близнецов и прочесывания окрестностей лимит вместимости душ в сферы увеличился с восьми до девяти. На подготовку и первую попытку копчения ушло семь часов, и за это время он потратил пять сфер, так как истек срок их удержания. Осталось четыре сферы с разным временем действия — от двух часов до двадцати минут. Убедившись, что после одной порции свежей коры и листьев дым идет около трех часов, Хванин обновил «топливо» во второй раз и отправился на охоту. За два часа он добыл шесть низших душ, но почувствовал, как тревога постепенно становится реальностью. Даже самый агрессивный зверь не полезет в драку, если поймет, что противник ему не по зубам. За пять дней в горах-близнецах Хванин незаметно для себя поднялся на вершину пищевой цепи, и звери, инстинктивно распознавая в нем угрозу, при виде его предпочитали не нападать, а бежать или прятаться. Заметить это было нетрудно. Смесь ужасающих запахов и странное ощущение, от которого волосы вставали дыбом, выдавали его за десятки метров. В конечном итоге, добывать души стало сложнее. В этот раз, благодаря поисковым навыкам «Заначки» и технике скрытного передвижения, полученной из сферы синего леопарда, шесть душ он все же выбил, но… — Оставаться здесь, в долине, дальше будет невозможно. Количество живых существ ограничено, поэтому бесконечно задерживаться в долине нельзя. Нужно во что бы то ни стало закончить копчение и снова отправиться в путь. Хванин мысленно собрался с духом и вернулся в долину. ---------- 026 Близнецы-горы Вернувшись к коптильной яме, Хванин добавил в нее натуральной щепы, пока дым постепенно рассеивался, а затем погрузил в ледяную воду горного ручья подготовленное мясо зверя из спектра белого. Спустя еще три часа, доведя общее время копчения до девяти часов, он вытащил из ямы шампур, чтобы проверить результат. — М-да… Верхний слой стал лишь немного тверже, но стоило разорвать кусок, как внутри обнаруживалась мягкая, податливая плоть. Да и цвет оставался светло-коричневым. — Кря? «Заначке», судя по всему, мясо показалось вполне съедобным: она, сидя на плече Хванина, с любопытством уставилась на копчености. Даже с точки зрения Хванина, для первой попытки результат был не так уж плох. Спектр цвета сохранялся белым, а запах приобрел характерный дымный аромат. Однако… «Провал». Настоящее копченое мясо должно было стать темным, сморщенным и твердым, как палка. Копчение предотвращает гниение именно потому, что дым создает на поверхности плотную пленку, которая перекрывает доступ бактериям, вызывающим порчу продукта. Правильно закопченное мясо может храниться больше недели. Если же подвергнуть его копчению дважды или более, срок хранения увеличивается до двух-четырех недель. Но в таком мягком виде… Конечно, это продержится дольше, чем свежее мясо, но о желаемых двух неделях хранения не могло быть и речи. — … Поразмыслив немного над причинами неудачи, Хванин разделил мясо с «Заначкой», а затем снова развел дым в яме. Раз уж так вышло, он решил прокоптить его еще часов девять. — …? Стоп, а копченое мясо разве должно быть таким на вкус? Чем дольше он жевал, тем отчетливее ощущал странную остроту, переходящую в легкую приторность. Хванин прищурился. «Спектральное зрение показывает, что с цветом все в порядке». В прошлой жизни он ходил с отцом по специализированным магазинам копченого лосося и барбекю, но не помнил, чтобы пробовал нечто подобное, поэтому не мог судить, является ли этот вкус правильным. Оставив коптильню работать, Хванин приступил к созданию следующей. Мяса было много, так что он собирался опробовать все доступные методы. Сначала он притащил из западных Близнецов-гор охапки веток и листьев, соорудив коптильню, похожую на шалаш. Подумав, что проблема могла быть в копчении сырого мяса, Хванин, параллельно с постройкой, нарезал мясо на куски подходящего размера и разложил их в тени. Он надеялся, что прохладный ветер, дующий от ледяной реки, поможет их подсушить. В ущелье, несмотря на близость воды, влажность была низкой, так что мясо не должно было испортиться мгновенно, а копчение предварительно высушенного продукта могло дать лучший эффект. — … Однако, разложив мясо на широких листьях деревьев, он остался недоволен. Если оставить его так, оно не только не высохнет как следует, но и наверняка привлечет насекомых. Осознав эти две проблемы, Хванин прекратил строительство шалаша и принялся сплетать ветки, создавая некое подобие сетки. Закончив, он выложил мясо на сетку, а часть разложил внутри пещеры. — «Заначка», иди сюда. — Кря? — Стой здесь и, если прилетят насекомые, съедай их. Справишься? — Кря! Поставив «Заначку» на караул, Хванин вернулся к строительству шалаша, невольно выдохнув от навалившейся усталости. Почему физический труд выматывает куда сильнее, чем схватка с монстром? Проработав без отдыха семь часов и имея в запасе всего четыре духовных сферы, Хванин оставил полуготовый шалаш и отправился на охоту. Он не спал с прошлой ночи, готовясь к копчению, и усталость давила на плечи, но по сравнению с тем, что ему пришлось пережить, выбираясь из джунглей, это было сущим раем. — «Заначка», сегодня идем в ту сторону. — Кря-я… В этот раз он решил спуститься вниз по течению реки. В районе бассейна он был на рассвете, так что звери там наверняка все еще настороже. Если бы у него была духовная сфера ягуара, он мог бы попробовать охотиться, используя усиление скорости и навыки скрытного передвижения, но сейчас у него были только низшие сферы, так что выбора не оставалось. — Кря! Кря-кря! Прошагав вдоль реки около часа, Хванин услышал крики «Заначки», которая шла впереди. Он поднялся на холм и осмотрел русло. — М-да. Он понял, почему «Заначка» подняла шум, но увиденное вызвало у него нечто вроде когнитивного диссонанса. На вид это были существа размером с крупную собаку, напоминающие тюленей. Однако их живот, передние и задние лапы были покрыты прочной синей шкурой и синей шерстью. Выступающая морда, острые, как кинжалы, зубы, широкие ласты, похожие на утиные, и острые шипы на конечностях. Возле реки собралось около тридцати таких тварей. Еще несколько лениво плавали в воде. Неделю назад, когда он двигался вдоль реки, их здесь не было. «Похоже, они живут, кочуя вдоль реки». Хванин внимательно наблюдал за этими «земляными тюленями» (название условное) и, заметив, что когти на их лапах ярко-красного цвета — в отличие от тела, относящегося к Спектру Желтого, — нахмурился. Клыки на морде бесцветные, а когти отливают красным? Подумав, что, возможно, они ядовиты или переносят заразу, Хванин заметил, как один из местных коричневых ягуаров приближается к берегу реки. На небольшом холме между рекой и ягуаром, тот, словно потерпев неудачу в охоте, плелся по склону с противоположной стороны. Едва поднявшись на вершину, ягуар увидел стаю наземных тюленей и вздрогнул, застыв на месте. Квок-квок-квок-квок! Наземные тюлени тоже заметили хищника: больше десятка особей сгрудились вместе и принялись яростно лаять. От такого напора ягуар поджал хвост и бросился наутек. «……» Не знаю, как ведут себя ягуары на Земле, но здешние — это свирепые твари, которые без страха бросаются даже на зверей крупнее себя, пуская в ход зубы. Но если он сбежал, едва завидев стаю наземных тюленей… «Неужели они тоже используют магию?» Разумное подозрение. Я не думаю, что они способны быстро бегать на своих широких, похожих на ласты передних лапах и задних конечностях, напоминающих хвостовой плавник. Если бы ягуар мог применить тактику «ударил-отбежал», он наверняка смог бы завалить хотя бы одного тюленя. Раз он выбрал бегство, значит, причина кроется в чем-то другом. Хванин, не сводя глаз с наземных тюленей, подобрал камень размером с кулак и двинулся в их сторону. В этот момент один из сбившихся в кучу тюленей, видимо, заметив Хванина, повернул свою острую морду в его сторону. Похоже, он не сразу распознал в нем угрозу, потому что просто тупо смотрел на него. Совсем иная реакция, чем когда они увидели ягуара. Когда Хванин подошел на расстояние около сотни метров, его заметило еще несколько тюленей, а одна особь начала с силой выдыхать воздух через ноздри, так что грудная клетка раздувалась и опадала. Было ли это шипение предупреждением? Хванин не остановился и продолжил приближаться, и только тогда некоторые из них начали кричать, а вся стая уставилась на него. Квонг! Квонг-квонг!! Наземные тюлени начали с силой бить передними лапами по земле, словно требуя, чтобы он не подходил. Увидев это, Хванин остановился и пристально посмотрел на них. Тюлени тоже прекратили топать и рычать, сосредоточившись на нем. «Не такие уж они агрессивные, раз не нападают первыми». Но и трусливыми их не назовешь. То, как они держат головы, высоко подняв их и глядя на Хванина, говорит о том, что они на что-то рассчитывают. Было бы неплохо, если бы один или двое сорвались и напали бездумно, но их сплоченность оказалась на высоте — никто не решился на опрометчивый поступок. Я ведь хотел лишь проверить, используют они магию или нет… Понял, что продолжать приближаться в лоб — безумие. Расстояние и так было небольшим. Если подойти ближе и стая разом ударит магией, мне конец. Хванин медленно попятился, показывая, что не имеет враждебных намерений. Отойдя на приличное расстояние от наземных тюленей, он стал ждать у верховьев реки, попивая воду, пока другие звери не вступят с ними в схватку. «……» Прошло минут десять. Я почувствовал, как вокруг начали собираться звери. Странно то, что даже те, кто при виде меня обычно без раздумий улепетывали, теперь просто держались поодаль, наблюдая, но не выказывая желания бежать. Тем временем количество зверей росло. Среди них были и те, кого я видел впервые — что-то вроде гигантских дикобразов или медоедов. Пи-и-ик! От резкого звука, донесшегося с неба, «Заначка», дремавшая у меня на плече, вздрогнула и поползла к моей голове. Я поднял взгляд: в небе кружили три птицы с широко расправленными крыльями, похожие на орлов. Размером они были раза в три-четыре больше «Заначки». Что здесь, черт возьми, происходит? Пока Хванин ломал голову, пытаясь оценить ситуацию, число зверей увеличилось еще сильнее. Точно сосчитать не удалось, но на глаз их набралось больше сотни. Все они формировали кольцо вокруг наземных тюленей. Заметив среди них того самого кровососущего коня, который каждый раз, когда я приближался, издевательски ржал и убегал, Хванин наконец понял, к чему все идет. Он уже подумывал отойти подальше, не желая ввязываться в эту кровавую бойню, как вдруг… Гр-р-р-р… Кво-онг… О-ро-ро-ро-л… Между собравшимися зверями началась нервная игра. Рычание, лай, утробные звуки — все это сливалось в единый гул, а кольцо окружения, словно живое, начало медленно сжиматься. Наземные тюлени, сбившиеся в кучу посреди мелкой и узкой реки, тоже занервничали и закричали: «Квок-квок-квок!». Напряжение достигло предела, того самого момента, когда достаточно искры, но Хванин лишь горько усмехнулся. Десятки зверей совершенно разных видов собрались вместе, чтобы поохотиться на один-единственный вид. В земной природе такое невозможно, и, видя это своими глазами, как тут не усмехнуться? Ква-а-анг!! Ягуары, не выдержав напряжения, натянутого, как струна, объявили начало войны. С пронзительным ревом пятерка ягуаров рванула к наземным тюленям, и в тот же миг со стороны тюленей, стоявших плотным кругом, в сторону хищников полетели с десяток синих водяных снарядов, летящих подобно стрелам. Пи-фит! Пи-шут! Пи-пи-пинг! Раздались пугающие звуки, и два ягуара рухнули на землю, кувыркаясь по инерции от собственного бега. Вслед за градом водяных стрел остальные трое не успели сделать и пяти шагов, как рухнули замертво. К тому моменту основная масса зверей уже бросилась на стаю водяных тюленей. Разразилась настоящая война. Словно кавалерия, идущая в атаку на строй лучников, объединенная орда зверей пронзалась водяными стрелами и рассекалась струями воды, бьющими подобно лазерам, отчего твари с диким визгом кувыркались по земле. Если не повезет и стрела прошьет голову — смерть мгновенна, но от пары попаданий водяных снарядов размером с монету они не дохли. Звери, похоже, прекрасно это понимали: с безумными, налитыми кровью глазами они перли на водяных тюленей, а те, не переставая, поливали их стрелами и струями воды под чудовищным давлением. И когда стая вампирских демонов, демонстрируя выдающуюся скорость, первой достигла рядов водяных тюленей, Хванин прищурился. В тот миг, когда острые клыки вампирских демонов были готовы вонзиться в плоть, вокруг тюленей взметнулась водяная завеса, из которой тут же выросли острые, как иглы, водяные копья, нанизав тварей на себя. Хи-хи-хи-хинг! Вампирские демоны, чьи тела превратились в решето, с визгом повалились на землю. Следом за ними напирали другие звери, и так как атаки водяных тюленей сосредоточились на этом участке, огневая мощь на других флангах ослабла, позволяя врагам прорваться и создавая критическую ситуацию. В мгновение ока десятки тварей сцепились в кучу, превращая всё в хаотичную свалку. Самым абсурдным было то, что союз зверей трещал по швам. Никаких «своих» или «чужих»: стоило клыкам или когтям коснуться кого угодно, как начиналась атака. Водяные тюлени тоже без остановки палили во все стороны водяными стрелами и струями, и повсюду брызнула кровь и ошметки плоти — воистину, разверзся настоящий ад. Хванин тоже пришел в движение. Звери гибли пачками, и воздух вокруг был пропитан их душами. Хванин, сжимая посох из оленьего рога, двинулся к зоне сражения, в первую очередь призывая души тех монстров, которых видел впервые, и превращая их в сферы душ. Две сферы душ вампирских демонов, три — шипохвостых свиней, две — трехглазых псов, по одной — дикого быка и верблюдоптицы. Кр-р-а-а-нг! Кр-р-р-у-у-нг! Два зверя, одуревшие от запаха крови и бойни, с вывернутыми белками глаз бросились на Хванина, но тот даже глазом не моргнул, выставив вперед посох из оленьего рога. Даже не пришлось использовать низшие души, превращенные в сферы. Он высвободил духи чешуйчатого крота и рогобыка (помесь велоцираптора с носорогом), спровоцировав духовный взрыв. Б-бах!!! Две твари, похожие на волков-псов, оказавшиеся в эпицентре взрыва, который рванул, словно в вершинах треугольника, превратились в кровавое месиво, будто их сбила машина на скорости сто километров в час, и отлетели в сторону. Духовный взрыв, исполненный с помощью впервые примененных низших душ, по силе и радиусу поражения превосходил обычный в полтора раза. Пока он слегка дивился такой мощи, часть зверей, круживших вокруг в попытках добраться до водяных тюленей, сменила цель на Хванина. Под откровенно хищными взглядами одурманенных кровью тварей Хванин призвал остатки душ вампирских демонов и провел ритуал одержимости. Стоило более четким, чем у низших духов, душам вселиться в его тело, как сердце гулко ударило в груди, а по венам разлилась мощная энергия. Хванин, почувствовавший прилив сил, словно после инъекции мощного тонизирующего средства мгновенного действия, внутренне опешил. «Тело активировалось сильнее, чем при одержимости низшими душами. Процентов на тридцать, не меньше». Это было не точечное усиление, а ощущение, будто все физические показатели выросли на добрую треть. Более того, вдыхая густой запах крови, он почувствовал, как настроение улучшается, а сам он входит в состояние приятного возбуждения. «Что за эффект такой?» Отбросив сомнения, Хванин оскалился и бросился навстречу другому волкопсу, который пер на него, как бешеный, взмахнув копьем в сторону его башки. Хрусть! Он едва успел подумать, что копье стало легким, словно деревянная палка, как череп волкопса разлетелся в щепки, и мозги брызнули во все стороны. Почувствовав в руке лишь слабое сопротивление, Хванин, сверкнув глазами, молнией метнулся к другому волкопсу и обрушил копье на его спину. Хруст ломающегося позвоночника — и тварь, переломившись пополам, тут же испустила дух. Поскольку бой разгорелся и рядом с Хванином, звери с налитыми кровью глазами начали стекаться к одинокому человеку. Для них Хванин, стоящий в одиночку, казался более легкой добычей, чем водяные тюлени, удерживающие оборону целой стаей, но это было их роковой ошибкой. Только вокруг него витало около сорока душ. Когда к нему рвануло два десятка тварей, Хванин быстро поднял посох и вонзил его в землю. — Взорвитесь! Ку-гу-гу-гунг…! Стоило отдать приказ половине душ, как земля перевернулась, будто от детонации мин, и беспощадный взрыв накрыл зверей. — Фу-у-ух…! Холод сковал тело, словно температура упала на несколько градусов, и изо рта вырвалось облако густого пара. Это была расплата за колоссальный расход жизненной энергии, но Хванин не обратил на это внимания. Отбросив посох из оленьего рога в сторону, он бросился на выживших после взрыва зверей и принялся кромсать их копьем. Каждый раз, когда серебристая вспышка, обагренная кровью, прорезала воздух, тела тварей расползались, а их головы и конечности летели прочь. Тридцатипроцентное усиление тела — это была невероятная мощь. Копье, которое раньше требовало обеих рук, теперь легко подчинялось одной, освобождая вторую для ударов. Звери, почуявшие брешь в защите и рискнувшие подобраться поближе, немедленно расплачивались за свою дерзость: Хванин крушил им кости кулаками и пинками, отправляя туши в полет, словно футбольные мячи. Более того. Бах! Визг!! Хруст, бум!! Кэээк! Каждый раз, когда он забивал зверя голыми руками, каждый раз, когда чужая кровь орошала его кожу, его выносливость и силы понемногу восстанавливались, а мелкие ссадины затягивались прямо на глазах. Поняв, в чем заключается истинная сила духа вампира, Хванин с каменным лицом, сплошь покрытый кровью, безмолвно продолжал свою кровавую жатву. В отличие от той стороны, где визги морских котиков смешивались с яростным рыком зверей, здесь слышались лишь предсмертные хрипы. Облитый багровой кровью, выдыхающий облачка белого пара, Хванин в глазах этих тварей сам стал воплощением смерти. Лишь тогда некоторые из них начали трусливо отступать, но Хванин, невесть откуда взяв посох, безмолвно обрушивал на беглецов духовные взрывы, не оставляя ни единого шанса на спасение. Ку-гу-гум, ба-бах, бум, тра-та-та-та…!! Под градом беспорядочных духовных взрывов звери разлетались в стороны, словно мячи, по которым ударили со всей дури. Посреди этого хаоса, где вопли и рык слились в единый предсмертный хор. Гро-о-о-ом! Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!! Раздался треск, словно ломались десятки деревьев разом, и водяные копья, подобно острым шипам, взметнулись вверх, пронзая всё живое в радиусе поражения. В одно мгновение десятки зверей испустили дух, и на поле боя воцарилась мертвая тишина. Это был сигнал, что битва окончена. ---------- 027 Близнецовые горы Водяные копья, накрывшие радиус в несколько десятков метров вокруг земляных тюленей, лишили жизни всех зверей, что только что атаковали их. Водяные копья взмывали не только из реки. Они пробивались из мест, где скопилась кровь зверей, и даже из крови, запекшейся на их собственных телах, остро торчали иглы, подобные копьям. В результате все два десятка зверей, оказавшихся в зоне поражения, погибли. Те, кому посчастливилось уцелеть за пределами радиуса атаки, словно обретя рассудок, хватали туши подходящих собратьев и в панике бросались наутек. Звери, находившиеся далеко от эпицентра, тоже, видимо, не желая больше сражаться, потихоньку подхватывали пастями трупы павших и поспешно покидали поле боя. Земляные тюлени, настороженно следившие за бегством врагов, дождались, пока вокруг не осталось ни души, и только тогда сбились в кучку, принимаясь зализывать раны и заботиться о тяжелораненых сородичах. Хванин заметил, что некоторым тварям все же удалось утащить трупы земляных тюленей — кто в зубах, кто прижимая передними лапами. В основном это были особо сильные особи, вроде вампирских демонов или рогатых быков. Я сомневался, но неужели они и правда собрались здесь, чтобы полакомиться мясом земляного тюленя? «……» Хванин пристально наблюдал за тем, как земляные тюлени вылизывают друг другу раны. Их осталось около двадцати из тридцати, и под взглядом Хванина они заметно напряглись. Земляные тюлени видели, с какой легкостью Хванин в одиночку перебил других зверей. Благодаря этому они сочли его куда более опасным противником, чем всех остальных зверей вместе взятых. Хванин, в свою очередь, также значительно повысил уровень угрозы, исходящей от земляных тюленей, поэтому вступать с ними в прямой бой не собирался. Словно почувствовав мысли друг друга, они одновременно отвели взгляды и принялись за свои дела. Хванин снял пропитанный кровью и ошметками плоти плащ, прополоскал его в воде, смыл кровь с волос и лица и задумался: «Духовная сфера вампирского демона была ярче, чем у низших духов. Эффект усиления тела тоже выше, так что можно отнести её к среднему… нет, скорее к средне-низшему уровню». Смыв с себя кровь, Хванин начал сортировать души, парящие в воздухе. Для начала — всех низших духов на перерождение. А вот с низшими душами… Кря-кря! «……» Увидев, как «Заначка», прятавшаяся от трех летающих тварей, кружащих в небе, поспешно прилетела к нему, Хванин немного подумал и вселил в «Заначку» душу трехглазой гончей — зверя, чья душа усиливала зрение. Кря? Кря-кря? В черных глазах «Заначки», выглядевшей слегка озадаченной, разлилось мягкое сияние. Хванин пошел на этот шаг, рассудив, что, хотя сам он не смог принять усиление зрения трехглазой гончей как навык, для «Заначки», чье зрение и так было необычным, результат мог оказаться иным. «Получится — хорошо, нет — так тому и быть». Посмотрев, как «Заначка», вертя головой, с любопытством осматривается по сторонам, Хванин тоже взял свой посох. Для начала он высвободил души рогатого быка (увеличение твердости черепа) и верблюдоптицы (резкое увеличение силы ног), а также одну из двух душ трехглазой гончей. Освободившиеся три места он заполнил душой одного вампирского демона и двух земляных тюленей. «Хм». Глядя на рога посоха, Хванин превратил в духовную сферу еще одну душу вампирского демона. Он осознал, что после недавнего боя количество его сфер увеличилось с девяти до десяти. Таким образом, у него стало четыре сферы вампирского демона, три сферы шипохвостой свиньи, одна сфера трехглазой гончей и две — земляного тюленя. Как раз вовремя эффект вселения вампирского демона закончился, и Хванин, притянув душу земляного тюленя, которая, казалось, с сожалением бродила вокруг своих сородичей, активировал вселение. «У-у-ум…» Хванин тихо застонал, ощутив необычный эффект вселения. До этого все вселения, что он пробовал, сопровождались учащенным сердцебиением и физическим усилением тела. Но вселение земляного тюленя вызвало ощущение, будто в голову вылили ледяную воду, и вместе с этим пришло чувство, что скорость работы мозга возросла. «Не то чтобы я стал умнее… вот оно что». Поняв, что часть температуры тела, упавшей сразу после вселения, восстановилась, Хванин осознал, в чем заключается действие вселения земляного тюленя. Раз есть эффект, усиливающий плоть, то логично, что должен быть и эффект, усиливающий дух. Хванин взмахнул посохом, используя оставшуюся душу для создания духовного взрыва. Ту-фун, ба-бах! «Нагрузка от духовного взрыва немного снизилась. И мощь возросла. К тому же…» Стоило сосредоточиться, как духовная сфера сжалась, подобно водяной стреле земляного тюленя, и вылетела быстрее любой обычной стрелы. Пш-шут! Ква-джик. Хванин с блеском в глазах смотрел на мощь духовной стрелы, которая пробила камень и исчезла. И это при том, что он использовал сферу низшего уровня, а такая пробивная сила. «Нет, возможно, это мощь возросла благодаря эффекту вселения земляного тюленя». Сосредоточившись снова, он увидел, как сфера расширилась, став тонкой и широкой, словно щит, и начала двигаться в соответствии с его мыслями. Все это были способы, которыми земляные тюлени использовали воду в качестве проводника. «Духовный взрыв, духовная стрела, духовный щит, значит». Хванин усмехнулся, осознав, что сможет использовать эти техники, даже когда эффект вселения земляного тюленя исчезнет. Атака, защита и баффы в одни руки — если бы это была игра, его бы назвали читером, не меньше. «М-м». В этот момент Хванин почувствовал, как температура тела упала настолько резко, что позвоночник пробрал ледяной холод, и его мелко затрясло. Похоже, он потратил слишком много «хунки», проверяя свои способности. «Надо вернуться и отдохнуть». Результат превзошел все ожидания. Больше нет смысла здесь задерживаться. Отрезав заднюю ногу у дохлого шипастого свина и взвалив её на плечо, Хванин перевел взгляд на земляных тюленей, чьи тела были покрыты множеством ран. Земляные тюлени жалобно выли, словно оплакивая трех погибших сородичей. Посмотрев на них ещё мгновение, он оставил позади их характерный плач и направился к ущелью. Вой земляных тюленей доносился издалека, звуча призрачно. — «Заначка». «Настороже». Кря! У входа в скалистое ущелье Хванин полностью разделся и начал мыться. От одежды уже исходила невыносимая вонь. Поняв, что дело не только в вещах, Хванин в одних трусах прыгнул в реку и, стуча зубами от ледяной воды, принялся оттирать кожу. Используя в качестве мочалки кусок разорванной майки, он так сильно замерз, что у него возникло жгучее желание призвать хоть какую-нибудь душу, лишь бы согреться. — Х-х-х-х-х. Но тратить духовные сферы на такую ерунду нельзя. Стиснув зубы, чтобы те не выбили дробь, он закончил водные процедуры, быстро собрал вещи и вернулся к коптильной яме. Там он выудил из углей искру, раздул её в сухом хворосте и развел костер. — Фу-у-у-у-х. Греясь у огня, он выдохнул, чувствуя, как дрожь смешивается с тяжелым вздохом. Костер не мог излечить глубинный озноб, вызванный потерей «хунки», но для того, чтобы поднять температуру тела после ледяной ванны, его было вполне достаточно. Кстати говоря… Он перевел взгляд на посох из оленьего рога, который светился, словно новогодняя елка. Из десяти духовных сфер, закрепленных на рогах, шесть сияли чуть ярче остальных. Это были четыре сферы кровососущего демона и две сферы земляных тюленей. «Эффект призыва кровососущего демона был просто потрясающим». Он буквально почувствовал себя хищником, стоящим на вершине пищевой цепочки. Если призыв кровососущего демона, которого он оценил как средний-низкий уровень, дал такой результат, то что же будет, если призвать синего огненного тигра или шестиногого оленя, чей ранг даже представить страшно? Внезапно нахлынуло чувство досады. Хотя благодаря призыву земляных тюленей он освоил несколько навыков, в нынешней ситуации Хванина они были не особо полезны. Во-первых, их мощь оказалась не такой уж выдающейся. Духовная стрела пробила камень лишь слегка, и то благодаря усилению от земляного тюленя. Более того, подобной мощи можно достичь, просто призвав низшую душу и взмахнув копьем. Во-вторых, духовные сферы — это ресурс, который сложно добыть, к тому же у них есть лимит хранения и время действия. На данный момент он может носить максимум десять сфер. Чтобы получить одну, нужно убить зверя. Если бы души поставлялись в таком количестве, как недавно, — другое дело, но если для убийства одной твари нужно тратить две-три сферы, то это экономически невыгодно. «Но зато теперь у меня есть средство для дистанционной атаки». В бою никогда не знаешь, что произойдет, так что иметь разные способы противодействия — всегда хорошо. Хванин почувствовал, что тело немного обсохло, и поднялся. Позвоночник всё ещё ныл от холода, словно его окунули в ледяную воду из-за нехватки «хунки», но двигаться это не мешало. Развесив мокрую одежду у костра, Хванин достал заранее приготовленное мясо и овощи и начал есть вместе со своей «Заначкой». — Зрение стало лучше? Кря? Кря-кря. Когда Хванин погладил его по голове и спросил об этом, «Заначка» не поняла вопроса, но, довольная тем, что её гладят и кормят, потерлась головой о ладонь Хванина и радостно закрякала. Закончив трапезу, Хванин в одних только трусах проверил коптильную яму и подкинул туда ещё листьев и веток. Увидев через некоторое время, как из ямы повалил густой дым, он накрыл её и собрался было опустить заднюю ногу шипастого свина в реку, но… — … Увидев состояние мяса, которое он оставил в воде раньше, Хванин помрачнел. Шлеп! Подняв мясо, изъеденное так, будто над ним поработала стая пираний, он с раздражением отшвырнул его в сторону, а затем поднял с земли увесистый камень, весивший не меньше нескольких десятков килограммов. — Ха! Он с силой обрушил его на большой валун, торчавший из воды. Удар был такой силы, что камень едва не раскололся, а вибрация прошла по дну. Вскоре на поверхности воды, кверху брюхом, словно оглушенные, начали всплывать рыбешки. Должно быть, это они обглодали мясо. — … В конце концов, это река, и то, что в ней живут мелкие рыбешки, было очевидно — это была ошибка Хванина, который не подумал об этом заранее. «Раз реку нельзя использовать как естественный холодильник, придется добывать мясо для копчения непосредственно перед готовкой». Кря! Кря! Пока он стоял в растерянности, «Заначка» начала с аппетитом заглатывать рыбешку толщиной с палец. Только что наевшись мяса и насекомых, он снова принялся за еду — Хванин подумал, что от такой обжорливости у него может приключиться расстройство желудка, но, решив, что этот малый достаточно умен, чтобы позаботиться о себе сам, отправился к реке и выловил трех рыбин толщиной с запястье, плывших по течению. Распоров ножом брюхо, он выбросил внутренности, кое-как соскреб чешую, насадил рыбу на деревянные прутья и воткнул их рядом с костром. Это был ночной перекус на случай, если позже захочется есть. Затем он проверил мясо, которое пытался высушить естественным путем. — Повезло. Пока что всё в порядке. Никакого странного запаха, а цветовой спектр по-прежнему близок к белесо-зеленому. Возможно, из-за семичасовой сушки оно стало слегка жестковатым, но на ощупь — вполне неплохо. Немного подумав, Хванин отложил половину вяленого мяса, взял бедренную часть шипастого свинохвоста и нарезал её длинными брусками примерно три на шесть сантиметров. Поскольку куски, которые коптились в яме, были слишком толстыми и, вероятно, не прокоптились как следует, он решил резать их тоньше и короче. После этого он занялся изготовлением коптильни-шалаша, которая была готова уже на семьдесят процентов. Три часа спустя. Когда наступила глубокая ночь, Хванин закончил сборку коптильни в форме треугольной пирамиды. Из растения, похожего на бамбук, он сплел сетку и установил её внутри шалаша на высоте пятидесяти сантиметров от земли. Затем он принес мясо, которое сушилось естественным образом около десяти часов, и внимательно осмотрел его. Он опасался, что без засолки мясо быстро испортится, но, похоже, благодаря низкой температуре в долине оно всё еще было в норме. Уложив вяленое мясо на сетку, он начал копчение. — Хм. Как только дым повалил по-настоящему, из самой верхушки пирамидальной коптильни потянулись тонкие струйки. Видя, что всё идет по плану и результат соответствует ожиданиям, он почувствовал прилив удовлетворения. Теперь главное, чтобы конечный продукт получился качественным. Одно дело сделано, но впереди еще полно работы. Хванин натянул сухую одежду и проверил яму, где копчение шло уже около восемнадцати часов. — … Стоило снять крышку, как сквозь клубы дыма до носа донесся какой-то неприятный, затхлый запах. Почувствовав недоброе, Хванин нахмурился и вытащил один шампур, чтобы проверить состояние мяса: вместо аромата копченостей от него исходило нечто отвратительное. Взглянув через «Галлюцинаторное зрение», он увидел, что мясо, которое раньше было белым, окрасилось в желтоватый оттенок гардении. Когда он проводил тесты на зеленом монстре и монстре с головой зверя, желтый спектр означал болезнь. Это значило, что копчение провалилось и мясо испортилось. — Фу-у… Хванин с досадой взъерошил волосы и тяжело вздохнул. Не зря у него было плохое предчувствие, когда он пробовал мясо после девяти часов копчения. Он потрогал его — те части, что были мягкими, так и остались склизкими. В чем причина? Трогал грязными руками? Он старался мыть руки в реке перед каждой манипуляцией. Особенно тщательно следил за этим, когда касался мяса. Может, бактерии размножились из-за легкого тепла? Он сунул руку в яму и почувствовал жар. «Температурный режим не выдержал». Надо было не просто поддерживать вялый огонек, а разжечь такой жар, чтобы руку невозможно было сунуть внутрь. — … Скрестив руки на груди, он принялся рыться в памяти, и тут из глубин сознания всплыло видео о копчении, которое он когда-то смотрел на канале National Geographic в YouTube. Там человек, живущий в гармонии с природой, строил коптильню, похожую на печь, используя камни, дерево и глину, словно возводя сруб. Конструкция была несложной, поэтому он помнил её до сих пор. Каменный топор есть, дерева вокруг полно, а прямо под боком река — с материалами проблем не будет. — Фу-у-у. Выдохнув, Хванин закопал яму вместе с шампурами, на которых было испорченное мясо. В этой яме наверняка полно бактерий, так что использовать её снова он не собирался. Затем, чертя прямо на земле, он набросал план третьей коптильни. «Основание выложить камнями, как у печи… сложить дерево, как в срубе… загерметизировать глиной…» Уо-о-о-онг… Уху-у… Уху-у… — … Неизвестно, когда луна успела подняться высоко в небо, но вой волчьих собак и уханье совы эхом разносились по горам-близнецам. Хванин, запечатлев в голове примерный чертеж, тяжело опустился на землю рядом с сеткой, где сушилось мясо, и прислонился спиной к скале. «Завтра закончу коптильню, послезавтра приступлю к копчению, а послепослезавтра будет готов результат». Минимум три дня. Если учесть, что приходится тратить духовную энергию на работу, срок может растянуться и до четырех. Хванин перевел взгляд на коптильню в форме типи. Результат от неё будет завтра, так что… «Надо молиться, чтобы получилось как надо». Даже если коптильня-типи сработает исправно, много мяса за раз в неё не запихнешь. От силы на один прием пищи. Если есть его вместе с собранными овощами, хватит на два. Даже если коптильня-печь окажется успешной, с учетом того, что «Заначка» тоже хочет есть, придется целую неделю только и делать, что коптить мясо. «Лучше построить еще несколько коптилен». Нужно сделать запас провизии на две-три недели, чтобы хватило на переход через степную зону. Ква-ак. «Заначка» с шумом захлопала крыльями и приземлилась на колено Хванина, который сидел, согнув одну ногу. Хванин похлопал по спине «Заначку», в чьем безмятежном виде не чувствовалось ни капли беспокойства, а затем, карабкаясь по отвесной скале, полез в пещеру. ---------- 028 Близнецы-горы Короткого, тридцатиминутного сна хватило, чтобы снять ментальную усталость. Хванин выбрался из пещеры и принялся собирать материалы для коптильни очажного типа. Повторяя раз за разом процесс создания коптильни и сражаясь за получение парализующих шариков, он понял одну вещь: с тех пор как он научился управлять душой, его тело стало невероятно устойчивым к физическому истощению. Большая часть усталости — это своего рода иллюзия, порожденная ментальным переутомлением, и стоило закрыть глаза хотя бы на мгновение, как сил хватало на то, чтобы спокойно действовать еще полдня. Именно поэтому он мог больше двух недель чувствовать себя нормально, перебиваясь лишь коротким сном. «Отдохну, когда закончу с коптильней». Как только начнется полноценное копчение, у него появится уйма свободного времени. Ква! Ква-ква! Фыр-фыр! Хлоп-хлоп! Хванин, который как раз выравнивал траншею на слегка холмистой почве, поднял взгляд к ночному небу, услышав яростные крики и шум крыльев своей «Заначки». «……?» «Заначка» в ярости расправлялась с какой-то незнакомой птицей. Похоже, эта ночная птица позарилась на мясо, которое сушилось естественным способом. Пи-пи, пи-ронг, пи-ро-ронг! Ква-а-эк!! Под яростными ударами клюва и когтей птица, лишившись клочьев перьев, в панике бросилась наутек в сторону восточных Близнецов-гор. «Заначка» с грозным видом преследовала её почти до самых склонов, а затем, словно милостиво отпустив врага, изящно развернулась и вернулась назад. Хванин на мгновение удивился, откуда в «Заначке» столько прыти, но тут же сосредоточился на работе. Плоские камни, найденные у реки, он аккуратно укладывал вокруг вырытой в земле траншеи в форме буквы «т». Закончив с каменным фундаментом, он притащил несколько бревен толщиной с бедро и с помощью Каменного топора очистил их от коры. Обтесав края бревен, он стал укладывать их на камни, словно строя сруб, пока не сформировал подобие очага. — М-да…… Хванин скрестил руки на груди, обдумывая принцип работы коптильни, и увеличил расстояние между входом, где разжигался огонь, и дымоходом до одного метра. Так дым будет остывать, пока движется от очага к трубе, и, оседая на подвешенном в дымоходе мясе, создаст защитный слой, препятствующий размножению бактерий. Затем он нарезал бревна на равные части и сложил их в форме квадратной трубы высотой семьдесят сантиметров. На всё про всё ушло четыре часа. «Стал сильнее и выносливее, так что скорость работы просто невероятная». Если бы он только что попал в эти джунгли, у него ушел бы на это целый день. Напоследок, чтобы заделать щели, он смешал выкопанную землю с водой, разминая её в густую глину. Из-за того, что воды в грубой деревянной миске было маловато, масса получилась тугой, как желтозем. — …… Поняв, что материала не хватит, он перекопал землю вокруг и добавил ещё глины. В итоге, потратив несколько десятков килограммов смеси, он тщательно замазал все щели в коптильне. Пришло время разжечь огонь и проверить тягу. Стоило развести пламя у входа, как дым, благодаря наклону конструкции, потянулся внутрь и вышел через дымоход. Правда, кое-где дым всё же просачивался, но после того, как он укрепил эти места, коптильня стала идеальной. На часах три двадцать утра. Прошло пять часов с момента начала копчения в тентовой коптильне, а запас времени у парализующего шарика оставался ещё около двух часов. Пора выдвигаться на охоту. Перед этим Хванин решил подкинуть щепы в тентовую коптильню. Подойдя ближе, он почувствовал резкий кислый запах, поморщился и с силой сорвал одну из стенок шалаша. Хрусть! — …… Состояние мяса можно было даже не проверять. Оно явно испортилось: кислый запах перебивал слабый аромат дыма. «Всё-таки дело было в температуре». Обе коптильни провалились по одной и той же причине. Общее у них — температура огня и расстояние. Мясо стало твердым, как палка, но его цветовой спектр, словно крича «съешь — умрешь», окрасился в ярко-красный. «Красный вроде бы означал яд». В любом случае, мясо, которое сушилось естественным путем, сохранило белый спектр, так что это точно было гниение от жара. Очаг работал по методу холодного копчения, и теперь оставался лишь метод горячего копчения с сильным огнем, но у Хванина уже не было желания пробовать. «Если и коптильня очажного типа подведет, придется забыть о прорыве через степную зону и двигаться вдоль лесов и гор». Он закопал мясо в землю, а шалаш разобрал и бросил где-то у скал. Тщательно вымыв руки, Хванин набил дымоход коптильни очажного типа кусочками вяленого мяса и накрыл заранее приготовленной крышкой. Крышкой это можно было назвать с натяжкой: он просто сплел длинные тонкие ветки саржевым плетением и положил сверху ветви с густой листвой. В общем, глядя, как из щелей крышки струится дым, он надеялся, что в этот раз всё получится. Ква. Ква-ква. Ку-эк. С шумом хлопающих крыльев прилетела «Заначка», села Хванину на плечо и, словно увидев что-то важное, застрекотала прямо в ухо. — Враги? С какой стороны? Кью! Увидев, что «Заначка» повернула голову в сторону, я тоже перевел взгляд и уловил какое-то копошение на самом краю русла реки. Я напряг зрение, и развернулось Спектральное зрение: мир окрасился в серые тона, а на фоне этого серого мира у реки зашевелилось нечто бледно-белое. Прихватив копье и посох, я выждал немного, и вскоре до меня донеслись слабые звуки: «квон», «куон», крики земляных тюленей и глухие всплески воды. В этом не было ничего странного. Земляные тюлени двигались вверх по течению, а река как раз прорезала скалы гор-близнецов. Спустя мгновение один довольно крупный земляной тюлень, видимо, шедший в авангарде, начал забираться на скалистый участок, но, заметив меня, вздрогнул, замер и теперь испуганно косился на меня — я стоял столбом, словно провинившийся щенок. — Ку, квон. Куон-куон. Поняв, что дело дрянь, он развернулся и, неуклюже переваливаясь, поспешил обратно к основной группе. Вскоре из стаи земляных тюленей донеслось беспокойное, гулкое «уон-уон». «Неужели у земляных тюленей высокий интеллект?» И то, что они высылают разведчиков, и то, что разведчик, почуяв нешуточную опасность, стремглав бросается назад… Судя по их суетливому поведению, напоминающему экстренное совещание, они ничем не отличаются от людей. Около двадцати земляных тюленей сгрудились вместе, издавая нестройный гул, но на душе у меня было спокойно. Тепло в теле полностью восстановилось, а уровень моих сфер душ сейчас был настолько высок, что я и не припомню, когда в последний раз было лучше. Я знаю их стратегию, тактику и повадки. Если начнется бой, я уверен, что смогу точно прикончить пять-шесть особей, комбинируя атаки с отступлением. Если попытаюсь убить больше — придется готовиться к серьезным ранениям или смерти. Однако, если я буду действовать безопасно — убивать по четыре штуки, отступать, забирать сферы душ и снова нападать, — то, пусть и потрачу много времени, смогу перебить их всех. — …… Впрочем, я не собирался затевать драку без причины. У меня был план, но я, Хванин, прекрасно знал, что в этом мире всё редко идет по плану. А главное — нельзя игнорировать преимущество противника в численности. Рисковать жизнью только ради того, чтобы продлить время действия сфер душ до десяти часов и заполнить их душами земляных тюленей, — глупость. Я решил подождать и посмотреть, что предпримут твари. Вскоре из стаи вышли трое и направились в мою сторону, отчего мои глаза азартно блеснули. «Послы?» То, как они осторожно приближались, явно осознавая мое присутствие, не могло означать ничего иного, кроме как мирные переговоры. Я не ожидал, что они настолько разумны, поэтому, опасаясь ловушки, крепче сжал посох, готовый в любой момент прикончить эту троицу и пуститься наутек… Но произошло то, чего я никак не ожидал. — Куон. Куон. — ……? Они остановились на почтительном расстоянии, и вперед вышла лишь одна особь — та, что была сильно ранена, с глубокими, зияющими ранами. Три рваных раны, сквозь которые, минуя слой жира, проглядывала ярко-алая плоть. При каждом движении из них сочилась кровь, пропитывая воду реки. Земляной тюлень, добравшись до меня, обмяк и растянулся у моих ног, поглядывая на меня, а двое других, хлопая большими глазами, замерли в ожидании. До меня запоздало дошел смысл этого действия. «Живой провиант в качестве подношения?» Это был жест земляных тюленей: они предлагали мне в качестве «платы за проезд» сородича, который был так сильно ранен, что его выживание стояло под вопросом, лишь бы я позволил остальным пройти. Земляные тюлени выбрали этот путь не с бухты-барахты. Благодаря высокому интеллекту они по следам у реки поняли, что эта долина — моя территория. В дневном бою стая потеряла около тридцати процентов своей силы, а оставшиеся семьдесят процентов еще не успели восстановиться. Учитывая ту боевую мощь, которую я продемонстрировал ранее, тюлени пришли к выводу, что в случае прямого столкновения стая может быть полностью уничтожена, поэтому они искали способ минимизировать потери. Если бы я был ранен или недостаточно внимателен, чтобы заметить их приближение, они бы выбрали более мягкие переговоры, но, видя, что я полностью готов к бою, у стаи земляных тюленей, которые не могут жить вне воды, оставалось лишь два пути. Сразиться и погибнуть. Или принести жертву и пройти. — Квон… Квон-квон. Пока я пристально разглядывал земляного тюленя, лежащего так, словно он уже расстался с жизнью, двое других издали тревожные звуки. — …… В этот момент я в уме прикидывал, какой вариант будет для меня наиболее выгодным. Честно говоря, даже в качестве подношения этот тюлень меня не особо прельщал. Еды у меня в достатке, а то, что добавится еще одна сфера души, не отменяет того факта, что мне все равно придется выходить на охоту. С-с-с — я втянул носом воздух, и в нем почудился странно сладковатый аромат. Это был запах крови земляного тюленя. «Неужели звери собирались именно из-за этого запаха?» Мне стало любопытно, насколько вкусное у них мясо, раз звери готовы рисковать жизнью ради такой охоты, хотя я, Хванин, никогда не придавал особого значения гастрономическим изыскам. «Вряд ли они склонны недооценивать меня только потому, что я их пропустил… Да и интеллект у них достаточно высок, раз они способны помнить меня и даже пытаться вести переговоры». Хванин, продолжая размышлять, принял решение. Отступив на три-четыре шага, он взмахнул посохом справа налево, словно указывая путь. Ква, ква? — Забирайте и своих сородичей. Два земных тюленя, поначалу опешившие от такого жеста, замялись, но затем подхватили раненого соплеменника и поплелись обратно к стае. Даже уходя, они то и дело оглядывались. Забавно: они ведь поняли, чего он хочет, но всё равно не могли избавиться от подозрений. Стая, воссоединившись, снова зашумела, но стоило Хванину усесться на валун поодаль от берега, как они осторожно двинулись в путь. Куонг. Ква. Ква-ква. В группе из двадцати особей были и детёныши, едва достигавшие половины размера взрослых, так что шум при передвижении был неизбежен, но земные тюлени старались двигаться как можно тише, словно боясь спровоцировать Хванина. «Значит, если идти вверх по течению, действительно выйдешь к Великому озеру. Неужели в этом чертовски огромном лесу тоже есть смена сезонов дождей и засухи?» Если сезоны сменяют друг друга, то становится понятно, почему земные тюлени ведут эти бесконечные, почти военные сражения, рискуя жизнями ради перехода. Наверное, приближается засуха, воды становится меньше, вот они и суетятся. К тому времени, как стая почти покинула долину, где находился Хванин, и он сам поднялся, собираясь на охоту, к нему, тяжело топая, приблизился самый крупный из земных тюленей. Его кожа была покрыта глубокими складками и местами отливала белизной — судя по всему, это была самая старая особь в стае. Хванин, не видя угрозы, остался сидеть и наблюдать. Тюлень подошёл вплотную, издал горлом булькающий звук, выплюнул что-то на землю, коротко просигналил «куонг» и поплелся обратно к своим. — …? Хванин переводил взгляд с уходящих в серую мглу тюленей на слизистый комок, оставленный стариком. Потыкав его палкой, он почувствовал, что внутри что-то твёрдое. Он взял комок, отнёс к реке и смыл слизь. В руках у него оказался камень жемчужного цвета размером с половину кулака. Даже на вид вещь была необычной. А когда он сжал её в ладони, то почувствовал, как потоки жара и холода в его теле стали течь гораздо мягче. Пусть он не знал точно, в чём заключается эффект, но понимал: это ему пригодится. И что вещь эта — редкая и ценная. — … Довольный тем, какую награду принесло его решение, Хванин спрятал жемчужный камень в карман и отправился на охоту. Он бродил долго, до самого рассвета, когда солнце начало медленно подниматься из-за горизонта, но зверей нигде не было видно. Ещё вчера он то и дело сталкивался с гиенами, рыскавшими по широкой низине в поисках добычи, но сегодня ночью не было даже их. А «Заначка», видимо, тоже не нашла никого живого: покружив в небе, она опустилась Хванину на плечо и принялась притворяться, что занята чем-то другим. Похоже, после вчерашней масштабной битвы количество зверья резко сократилось. «Я один положил почти два десятка. А если прибавить тех, кого перебили сами земные тюлени — наберётся не меньше сотни». Даже если низина размером с целый Сеул, сотня трупов — это критический удар по популяции хищников. Хванин достал из кармана свежее насекомое, «Заначка» тут же ловко выхватила его клювом, радостно пискнула «куэк» и снова взмыла в небо. Хванин, озадаченно нахмурившись, принялся перекатывать в кармане жемчужный камень. «Если не использовать эффект призыва, боевая эффективность упадёт наполовину…» Размышляя, как быть, он осматривал тёмную предрассветную низину своим духовным зрением, когда «Заначка» принесла добрую весть: она нашла добычу. Квак. Куэт. — Молодец. Квак! Заметив, что «Заначка» указывает куда-то вдаль, Хванин взобрался на ближайший холм и всмотрелся в указанном направлении. На широком, похожем на степь пространстве плотной группой сбились лошади. Табун серо-белых лошадей, подпадающих под Спектр Ахроматический. Кровососущие лошади. Обычно, стоило им встретить кого-то, как они начинали фыркать и насмешливо уносились прочь, но сейчас, на рассвете, они явно ещё не проснулись: двое стояли на часах, а остальные восемь лежали на боку или дремали, уткнувшись в землю. «Или же они просто вымотались после вчерашней битвы». Видимо, кровососущие лошади — хищники, а не травоядные, раз так беспечно относятся к возможной угрозе. Хванин, используя навыки скрытного передвижения, освоенные при двукратном призыве синего леопарда, бесшумно двинулся к табуну. К счастью, ветер дул со стороны лошадей, а почва была покрыта редкой травой, так что шаги были почти не слышны. Часовые, конечно, были, но, видимо, из-за раннего часа их внимание притупилось, и они небрежно относились к охране. Хванин прокрался за спину дозорной лошади, сократил дистанцию до шестидесяти метров и призвал дух земного тюленя. ---------- 029 Гора-близнец Душа земляного тюленя влилась в тело, и в голове закололо, словно от ледяной газировки, залитой прямо в мозг. Стоило открыть рот, и из него, как от глотка ледяной воды в разгар летнего зноя, вырвался бы стон, поэтому я плотно сжал губы и даже задержал дыхание. Тихо подняв посох, Хванин прицелился в четырех вампирических лошадей, которые лежали, раскинувшись и подставив животы, и спали. Затем выпустил две средние души и две низшие души. «Бах». Дум-дум — ба-бах!! Раздались четыре взрыва. И-и-и-и-хи-хи-хи!! Фр-р-р-р?! И-хи-хи-хи-и-и! От внезапного грохота вампирические лошади вскочили на ноги и, ошарашенные, принялись озираться по сторонам. «Впечатляющая мощь». Духовный взрыв средних душ, усиленный эффектом вселения земляного тюленя, оказался подавляющим. Две твари, попавшие под прямой удар бледно-серого сияния, лишились всех ног, а у третьей, задетой краем взрыва, переломало переднюю и заднюю левые конечности. Две лошади, попавшие под взрывы низших душ, отделались тяжелыми ранениями — у каждой было сломано по одной ноге. В мгновение ока половина стаи оказалась небоеспособной, но вампирические лошади не утратили боевого духа. Напротив, они излучали такую жажду убийства, что кожа покрывалась мурашками. И-хи-хи-хи-и-и! Ду-ду-ду-ду-ду…!! Особенно крупная темно-серая вампирическая лошадь заметила Хванина, взвилась на дыбы, огласила окрестности диким ржанием и вместе с остальными бросилась в атаку, заставляя землю дрожать под копытами. Оскаленные клыки, налитые кровью глаза — гнев достиг предела. В них кипела жажда разорвать, растерзать и сожрать того, кто посмел напасть. Хванина это вполне устраивало. Если бы они, используя свою мобильность, начали охоту, а не бездумную атаку, мне пришлось бы куда сложнее. К тому же, они неслись вперед, даже не пытаясь понять, что за удар по ним пришелся. «Если бы они задумывались о таком, то были бы не зверями, а монстрами». Наблюдая за несущимися навстречу лошадьми с развевающимися гривами, Хванин поднял посох на вожака. — Вперед. Тихий голос, и стрела души, созданная из души вампирической лошади, превратилась в луч света и устремилась к цели. Фьють-бах! Мощь усиленной стрелы средней души тоже поражала. Оставляя за собой след бледно-серого света, стрела пронеслась быстрее любой обычной и прошила серую вампирическую лошадь насквозь — от груди до самого зада. «Неужели разница между низшей и средней душой настолько велика?» Серая лошадь сдохла на месте, подняв облако пыли, но остальные четверо даже не замедлились, перепрыгнув через труп сородича. До цели оставалось двадцать метров. Хванин хладнокровно выпустил по одной стреле низшей души в двух других лошадей. Свист-т-т. Пу-хе-хе-хен-н-н?! Фр-р-р-р! Пусть они были слабее стрел средней души, но одна точно вошла в туловище желто-бурой лошади, а вторая полоснула другую по боку, оставив рваную рану, из которой торчали ребра. Желто-бурая лошадь, получившая стрелу в корпус, начала замедляться и рухнула на колени, но остальные трое прибавили ходу. Спустя мгновение они достигли Хванина, но тот был полностью готов к встрече. — Ху-у-у! Вспышка! Усиленный эффектом вселения средней души, Хванин взмахнул Черной дубиной, и та с ледяным блеском рассекла толстую шею пятнистой лошади. Из горла ударил фонтан крови, и пятнистая тварь рухнула. Следом из-за спины выскочила коричневая лошадь, пытаясь вцепиться зубами-иглами в голову Хванина, но раздался скрежет, словно камни трутся друг о друга, и укус прошел впустую. Пу-хи-хи-хинг!? Коричневая лошадь с распоротым боком не могла понять, что происходит. Ведь враг был в зоне досягаемости, и она была уверена, что укусит! Колющая боль! Пу-хи-хи-хи-хи-хинг! Ощущая, как внутри груди словно полыхнул огонь, коричневая лошадь взвизгнула, подняв передние ноги, и, чувствуя, как силы покидают тело, осела на землю. И тогда она увидела. Существо, которое было в четыре раза меньше её, вонзило длинный шип ей прямо в бок. Заблокировав атаку духовным щитом и пронзив сердце коричневой лошади, Хванин почувствовал леденящее дыхание за спиной, мгновенно отпрыгнул в сторону и тут же снова выставил духовный щит. Ква-квак, хрусть-хрусть! Полупрозрачная плита, достаточно большая, чтобы закрыть всё тело, разлетелась в щепки от тарана темно-серой лошади. И-хи-хи-хи-хи-хинг-!! Темно-серая лошадь пришла в ярость из-за невидимой стены, преградившей ей путь. Если бы не она, эта тварь, похожая на насекомое, была бы уже растоптана! Разум темно-серой лошади, поглощенный гневом, заставил её бесноваться, словно дикого мустанга на родео. Она подпрыгивала, лягалась во все стороны и клацала зубами, способными перекусить кости. Любой другой испугался бы такого напора, но Хванин с бесстрастным лицом выждал момент и молниеносно взмахнул Черной дубиной. Сила, усиленная эффектом вселения вампирической лошади, породила серебристую вспышку. Свет, изогнутый подобно косе смерти, полоснул темно-серого монстра по шее. Брызнула кровь, и бешеные движения твари начали постепенно замедляться. Хванин проводил взглядом то, как монстр рухнул на землю и поник головой, затем с силой взмахнул копьем, стряхивая с лезвия кровь, и направился к пяти кровососущим демонам, что, корчась от боли, барахтались в грязи с переломанными конечностями. Собрав души десяти поверженных кровососущих демонов, Хванин с помощью своей Черной дубины выбил и прибрал к рукам их длинные острые клыки. Раньше, встречая зверей, он не видел смысла собирать трофеи, полагая, что опытный охотник и так справится с добычей, но с кровососущими демонами всё иначе. Их клыки достигали длины предплечья, а прочность и острота были поразительны для кости. Хванин подумал: если этот мир действительно таков, каким он его себе представляет, то на них наверняка найдется спрос. Бросив последний взгляд на десяток туш, разбросанных по земле, Хванин отбросил сожаления и зашагал к долине. Все кровососущие демоны были невероятно крупными. Они превосходили размерами даже тяжеловозов вроде бельгийских, голландских или клайдсдейльских лошадей с Земли. Будь у него знания о дублении кож, он нашел бы им массу применений, но, увы, в этом он был совершенно невежествен. «По идее, уже должно было начать проясняться, но почему-то стало только темнее». Возвращаясь к долине и глядя на унылое темно-серое небо, Хванин слегка нахмурился, когда в голову пришла тревожная мысль. «Неужели?» Жалко тратить силы на призыв духа, когда нет боя, но если его догадка верна, то расход одной сферы душ — сущая мелочь. Призвав дух кровососущего демона, он, не заботясь о распределении сил, рванул вперед на предельной скорости. Ветер с яростным свистом бил в уши, но путь, на который обычно уходил час, Хванин преодолел за девять минут. Тяжело дыша, он похватал всё сушившееся снаружи мясо, побросал его в свой сюртук и закинул в пещеру. Затем он помчался к западным горам-близнецам, добрался до зарослей с огромными листьями, способными укрыть человека, и принялся срывать их, не разбирая дороги. Тук, ту-тук. Ту-ту-тук… «Черт!» Почувствовав, как на голову упали первые тяжелые капли, Хванин выругался, прижал к груди охапку листьев и, скользя по склону, помчался вниз. Добравшись до места, он принялся лихорадочно укрывать ими свою костровую коптильню. «Укладывать как черепицу, чтобы вода не просочилась внутрь…!» Стоило ему закончить, как хлынул ливень. Сва-а-а-а! Квек? Кве-ет. Ку-эт! Как только с неба обрушились потоки воды, «Заначка» поспешно юркнула в пещеру. Хванин, не обращая внимания на ливень, вырвал из земли каркас шалаша-коптильни, который до этого просто стоял у скалы, и принялся мастерить из него крышу. Он связал три широкие панели внахлест, установил их под наклоном, и дождевая вода тут же заструилась по ним, не попадая внутрь. Укрыв коптильню листьями и соорудив крышу, чтобы защитить ее от прямого попадания влаги, Хванин потушил костер и вытащил мясо. Раз пошел дождь, из-за сырости копчение стопроцентно провалится. Лучше убрать всё сейчас, чем позволить бактериям и плесени испортить продукт. «Хоть какое-то утешение, что процесс шел неплохо…» В отличие от первой попытки, мясо в костровой коптильне просыхало равномерно, без каких-либо размякших участков. Цвет был правильным, белесым, а вместо странных запахов от него исходил густой аромат копчения. Хванин откусил кусочек мяса, прокопченного на треть, и принялся жевать. «Неплохо». Говорят, вкус тесно связан с обонянием. Аромат дыма придавал мясу нужный привкус, да и по консистенции оно напоминало плотное, тягучее вяленое мясо. Одежда насквозь промокла под дождем. Хванин взял свое копье из черного дерева и принялся рыть вокруг коптильни водоотводные канавы, чтобы потоки воды не залили площадку. Он не забыл и обложить края камнями, соорудив некое подобие дамбы. Сделав всё, что было в его силах, он вернулся в пещеру, но небо не желало ему помогать. Квек. Ку-эт. Сидя у входа и играя с «Заначкой» деревянной палкой, словно с собакой, Хванин перевел взгляд наружу. Ква-а-а-аррр! Поток в долине стремительно раздулся, с оглушительным ревом несясь мимо. Похоже, вся вода, что лила в округе, стекалась в верховья реки и теперь неслась сюда. Местами образовывались водовороты — зрелище пугающее, попади туда, живым уже не выбраться. «…» Костровая коптильня давным-давно исчезла в мутных водах долины. Все его старания пошли прахом, но характер Хванина не был настолько вспыльчивым, чтобы злиться на стихийное бедствие. Перестанет дождь — построит заново. Больше его удивляло то, что ливень не прекращался уже пять часов кряду. Если бы были признаки тайфуна, он бы понял, но еще вчера стояла ясная погода. «И надо же было так измениться всего за одну ночь. Дожди в этом мире всегда такие, или ситуация сейчас критическая? Не потому ли те земные твари куда-то перемещались?» Погрузившись в раздумья, Хванин с тревогой наблюдал, как вышедшая из берегов река подбирается к скалам. За скалами начиналась холмистая низина. Уровень воды вряд ли поднимется до бесконечности, но опасение, что пещеру может затопить, всё же оставалось. Подумав еще немного, Хванин решил пока просто наблюдать. Даже если выбраться отсюда, укрыться будет негде, а в пещере скопились десятки килограммов сырого мяса. Перетащить всё это в одиночку невозможно. «К счастью, еды вдоволь». Помимо десятков килограммов сырого мяса, имелись куски, которые уже вялились естественным путем, а также кое-какие собранные травы, ягоды, фрукты и прочие дикорастущие плоды. Если съесть сначала то, что портится быстрее, запасов хватит на пять дней, а с учетом долгохранящихся орехов и кореньев — можно продержаться в пещере и все десять. — Ку-у? Хванин, до этого размахивавший веткой, замер, и «Заначка», словно спрашивая: «Ты что, больше не будешь играть?», склонила голову набок. Стоило Хванину снова пошевелить веткой, как «Заначка», задрав хвост, тут же вцепилась в кончик и принялась с азартом тянуть его на себя. А когда он внезапно пощекотал её живот и бока, она, подобно кошке, повалилась на спину, забавно перебирая в воздухе лапками и крыльями — прямо как с домашним питомцем возишься. Немного поиграв с «Заначкой», Хванин отошел вглубь пещеры, сел, сжимая в левой руке жемчужно-серый камень, а в правой — посох из оленьего рога, и сосредоточился. Неизвестно, самовнушение это или нет, но ему казалось, что при такой практике в тело вливается чуть больше холодной и теплой энергии. Он предполагал: чем больше холода, тем мощнее техника, а чем больше тепла — тем чаще её можно применять. Значит, чем больше этих двух видов энергии удастся впитать, тем сильнее он станет. Всё равно делать нечего, так почему бы не попробовать? Пока снаружи стеной лил дождь, Хванин, периодически проверяя состояние мяса, совмещал медитативные тренировки с физическими упражнениями. Время приема пищи он не устанавливал: стоило «спектральному зрению» заметить, что мясо начинает портиться, как он тут же разводил небольшой костер из припасенных дров и съедал его. После — тридцать минут отдыха, а затем физические нагрузки до полного изнеможения. Тренировка состояла из трех базовых упражнений с собственным весом: приседания, берпи, планка — и отработки выпадов с копьем. После занятий он обмывался дождевой водой, собранной в заранее выдолбленные деревянные емкости, медитировал, а если находил мясо, грозящее испортиться, снова жарил его, отдыхал и возвращался к тренировкам и медитации. После двух дней такого режима от запасов осталось только вяленое мясо. Благодаря тому, что вход был прикрыт сплетением трав и лиан, а чуть дальше он соорудил вторую завесу из плаща и крупных листьев, сырость внутрь пещеры не проникала. Наверное, поэтому вяленое мясо сохранилось на удивление долго. Может, дело было в том, что за два дня он съел десятки килограммов мяса и выложился на тренировках, но Хванин, ощупывая заметно окрепшие мышцы и проступающие кубики пресса, погрузился в раздумья. «Что вообще происходит с этим телом?» По логике вещей, мышцы не могут вырасти за два дня. Конечно, если нанять специалистов и посвятить всё время только тренировкам, питанию, сну и восстановлению, можно добиться временного пампинга, из-за чего мышцы будут казаться больше. Но это тело не было «надутым». Никакой забитости или скованности, отличная координация и чувство баланса — он мог даже отжиматься, стоя на руках. Хотя это и казалось странным, Хванин решил, что раз есть причина (интенсивные тренировки и избыток белка), то есть и результат, поэтому немного изменил подход к занятиям. Свежее мясо, которое быстро портилось, закончилось. Дождь всё еще лил как из ведра, так что пришло время экономить провизию. Он сместил акцент с физических тренировок на медитацию. Как он и опасался, ливень не прекращался пять дней. Капли размером с палец пять суток висели над миром, словно сплошная завеса. Кто знает, может, в низинах сейчас сплошное море. Если бы он покинул пещеру в первый же день, то попал бы в немыслимый переплет. Прошло два часа с тех пор, как дождь стих. Ква-а-а-а-а…! Хванин высунул голову из пещеры, и его оглушил рев воды, несущейся по ущелью, словно бурный поток. Глянув вниз на обрыв, он заметил, что уровень воды, поднявшийся на три метра, быстро падает. «Через три-четыре часа вернется к прежнему уровню». Он поднял взгляд к небу: между клубящимися грозовыми тучами проглядывала синева. Тучи отступали так же быстро, как и пришли. «Как только вода успокоится, нужно будет выбраться на охоту». Остались ли там хоть какие-то животные или звери? Сегодня утром он доел последние запасы, включая вяленое мясо. Даже фрукты, которые начали портиться, не дожидаясь идеальной ферментации. Остались лишь долгохранящиеся клубни, горькие травы да горстка орехов. Материалы для розжига тоже закончились, так что всё придется есть сырым. «Нет, там же горы-близнецы, наверняка звери спаслись от наводнения, убежав на возвышенность». Пусть у него не осталось ни одной «духовной сферы», но тело, закаленное за пять дней, стало почти таким же сильным, как при призыве духа низшего ранга. Этого должно хватить, чтобы справиться с мелкой дичью. В крайнем случае, можно будет собрать съедобные растения. Хванин коротал время, подготавливая оружие к предстоящей охоте и медитируя, сжимая в ладони жемчужно-серый камешек, когда заметил, что шум воды в ручье заметно стих, и выглянул из пещеры. Солнечный свет, которого он не видел уже пять дней, заливал долину, где теперь бурлил мутный поток. — Ну и пиздец же здесь творится. Долина превратилась в свалку: повсюду валялись обломки деревьев, расколотые камни, галька и нанесенный бурным течением ил. Уровень воды был лишь немногим выше, чем до начала ливня. Он внимательно осмотрел долину целиком. «……Вроде бы чисто». Кое-где образовались лужи, но опасных тварей, вроде ядовитых насекомых или змей, не было видно. Прихватив оружие и взяв с собой «Заначку», Хванин спустился из пещеры и, вдыхая густой запах ила, направился в сторону низины. Прежде всего он хотел оценить обстановку в бассейне реки. — …… Однако, не пройдя и десяти шагов, он замер и нахмурился. Впереди, на стволе дерева, изогнутом и вывернутом с корнем стремительным потоком, он обнаружил обнаженное женское тело. Разумеется, нахмурился он не от вида самого трупа. — Хвост? Его поразило то, что из основания позвоночника рос волчий хвост, а на макушке виднелись звериные уши. ---------- 030+ Гора-близнец Кур-р-р-р-р… Хванин, прислушиваясь к шуму бурного потока, разбивающегося о камни, подошел к трупу женщины. «……» Ему не показалось. Там, где должен был быть копчик, пробивался длинный пучок шерсти. Он коснулся промокшего насквозь нароста — внутри отчетливо прощупывались кости. Человек ли это из здешнего мира? Хванин схватил ее за запястье, но пульса не было. То же самое и с сонной артерией на шее. Просунув руки под мышки, он оттащил тело на гальку и, положив ладони на грудь между пышными, высоко поднятыми грудями, принялся за обязательную сердечно-легочную реанимацию. «……Фу-у». Хванин качал ее около десяти минут, но женщина так и не ожила. Осматривая тело, он заметил, что на тонких руках и ногах полно рваных ран и глубоких царапин от острых шипов. Ступни выглядели особенно ужасно: обе ноги были иссечены до такой степени, что местами виднелись кости. «Бежала по лесу нагишом?» На голове виднелись ушибы, но они вряд ли стали прямой причиной смерти. Скорее всего, она потеряла сознание, ее подхватило течением, ударило о камни, и она просто захлебнулась. Взгляд Хванина скользнул по коленям, ладоням, локтям и спине трупа. Следы выглядели так, будто голая кожа волочилась по земле. Он откинул с лица спутанные, как морские водоросли, каштановые волосы, открывая лицо поразительной красоты. А затем — синяки, разбитая переносица и рассеченные губы. «……» Скрестив руки на груди и погрузившись в глубокие раздумья, Хванин схватил женщину за колени и развел их в стороны. Мясистые большие половые губы раскрылись, и оттуда вытекла вязкая жидкость, смешанная с чем-то, что было внутри. Отойдя от трупа, Хванин потер лицо ладонями и тяжело вздохнул. — Блять. Он злился вовсе не из-за смерти женщины. Рассудок Хванина был не настолько цел, чтобы скорбеть по незнакомке. Его вздох был адресован тем существам, что обитали в этом лесу и враждебно относились к людям. Хотя, учитывая звериный хвост и уши, еще вопрос, человек ли это, но раз выглядит как человек — значит, человек. Хванин огляделся. Души, которой принадлежало это тело, поблизости не было. Если бы она была здесь, он бы заметил ее еще тогда, в пещере. С мрачным видом, уперев руки в бока, он смотрел на мертвое тело. Явные следы насилия и раны на теле. В голове легко сложился один сценарий. Женщин держали в плену. Жестокое обращение. Не выдержав, она сбежала в разгар ливня. Раны, полученные при беге через лес. У женщины, добравшейся до бурной реки или обрыва, не было другого выбора. Она просто прыгнула в поток. «……» Скрестив руки, Хванин нахмурился и начал расхаживать взад-вперед. Он с самого начала пробирался через джунгли в поисках следов людей, но даже не предполагал, что те, кого он ищет, могут быть враждебны к представителям своего же вида. Взгляд Хванина снова скользнул по обнаженному телу женщины. Грудь размера этак третьего. Слабые жировые складки на боках, которые большинство мужчин сочли бы привлекательными. Бедра тоже пухлые. «Питалась хорошо». Однако вряд ли она была высокого происхождения. Мозоли на руках и ногах — следы жизни, длившейся не менее десяти лет. Будь она знатной, пальцы были бы гладкими, либо же на них были бы специфические мозоли от долгого использования оружия. На вид ей было от силы двадцать с небольшим. Удивительно, что она так красива, но, возможно, таков средний уровень внешности в этом мире… Как бы то ни было, в истории — как современной, так и древней — женщины считались существами, которых нужно оберегать, и ценным ресурсом. Ведь для роста популяции важны не мужчины, а женщины. И вот так с ними обращаться… Одежды не было, поэтому уровень цивилизации определить сложно, но если пленным или секс-рабыням не дают даже тряпья… «Гипотеза слишком радикальна». Хванин слегка покачал головой. Не стоит думать только о плохом. Возможно, эта женщина просто забрела в лес и ей не повезло попасть в лапы к каким-нибудь серым монстрам, которые над ней поиздевались. Тем не менее, нужно быть готовым к худшему. Худшее предположение, которое сделал Хванин, заключалось в том, что люди этого мира крайне варварские, а их цивилизация и образ мышления — деградировавшие. Если эта гипотеза верна, Хванин собирался остаться в лесу на несколько месяцев или даже лет, чтобы развить свои сверхспособности. Он не хотел, чтобы, выйдя к людям, он из-за отсутствия силы оказался в положении раба. На самом деле, за последние пять дней медитаций количество его духовных сфер увеличилось с десяти до одиннадцати. Неизвестно, был ли это эффект от жемчужно-серых камней, но раз он узнал, что сверхспособности растут от одних лишь медитаций, план не казался таким уж бредовым. «Что нужно проверить сейчас…» Так это то, от кого именно она бежала. Если ее похитили монстры или люди, и она сбежала, то, возможно, там, откуда она пришла, есть и другие женщины в подобном положении. Если там есть пленницы, и он их спасет, то, возможно, получит проводника к цивилизации. «Сомневаюсь, что получится договориться, но, по крайней мере, из-за внешности дискриминировать не будут». Хванин бросил взгляд на тело женщины, затем взял черную дубину и принялся копать землю. Потратив полчаса, он вырыл яму, достаточную для захоронения, бережно уложил туда тело и, воткнув в землю обтесанную ветку, соорудил подобие надгробия. Пусть это и не входило в его планы, но женщина ценой собственной жизни дала ему подсказку, которая могла сильно помочь в дальнейших действиях. К тому же, если оставить труп гнить под открытым небом, он начнет разлагаться и распространять вокруг заразу, а в месте, где ему, возможно, придется провести еще не один год, такое соседство было недопустимо. «Надеюсь, у них нет обычая хоронить своих в земле». Хванин представил, как какая-нибудь толпа налетает на него с криками: «Ты посмел оскорбить нашего сородича, закопав его в землю?!» — но тут же отбросил эту нелепую мысль, позвал «Заначку», крутившуюся у могилы, и двинулся дальше. Бассейн оказался в куда более плачевном состоянии, чем предполагал Хванин. Из-за пятидневного ливня около восьмидесяти процентов суши ушло под воду. Все низины, напоминавшие холмистую местность, превратились в сплошное месиво из грязи, мутных озер и затопленных котлованов, и лишь самые высокие холмы торчали из воды, словно острова. А между ними пролегли проходы, похожие на морские протоки. В некоторых заводях, к его изумлению, у самой кромки воды, подобно обрубкам дерева, замерли рептилии, напоминающие крокодилов. Сначала он принял их за обычные бревна. Цвет, текстура кожи — всё в них было от упавшего дерева. «……» Хванин представил, каково это — сражаться с трехметровым древесным крокодилом на клочке суши шириной всего пять-десять метров, и тут же помотал головой. Биться с крокодилом на пятачке в десять квадратных метров — это самоубийство. Известно, что даже земные крокодилы на суше развивают приличную скорость, пусть и чуть медленнее человека, а уж на что способны местные твари — одному богу известно. Более того, крокодилы привыкли нападать внезапно, из засады, так что места, заполненные мутной водой, были для них родной стихией. Стоя на высоком холме ущелья и глядя на затопленный бассейн, Хванин увидел приближающуюся «Заначку» и поднял руку. Фр-р-р. Ква-а-ак! Он погладил «Заначку», которая от возбуждения после долгого полета никак не могла усидеть на месте, успокоил её, а затем начертил на земле изображения зверей, обитающих в бассейне, и спросил: — Каких тварей ты видела? Ква! Ку-э-э! Благодаря тому, что в свободное время он не зря тратил силы на обучение, «Заначка» передними лапами указала на рисунки кровососущего демона, ягуара и верблюдоптицы. Затем она оглядела остальные рисунки и, издав вопросительное «Ква?», склонила голову набок. «Есть кто-то еще?» Хванин по очереди рисовал всех известных ему зверей и монстров, и «Заначка» тут же, с криками «Ква! Ква-ква!», начала яростно бить лапами по изображениям людей-лягушек и людей-ящериц. Даже после того, как он нарисовал всех известных ему существ, она продолжала смотреть на него снизу вверх, словно спрашивая: «Это всё?». Хванин погрузился в раздумья. «Дождь лил как из ведра. Великое озеро вышло из берегов, и неудивительно, что люди-лягушки и люди-ящерицы оказались в бассейне». Проблема была в том, что, судя по реакции «Заначки», в бассейн проникли и те существа, которых Хванин раньше не встречал. В этот момент на краю его поля зрения возникла небольшая суматоха. Одинокий буйвол, осторожно ступавший по узкой тропе между островами, внезапно был схвачен за ногу крокодилом, выскочившим из мутной жижи, и утянут в воду. Буйвол отчаянно брыкался, пытаясь вырваться, но сила древесного крокодила оказалась невероятной — животное безвольно потянуло под воду. Поверхность вспенилась, а спустя мгновение, когда на воде расплылось кровавое пятно, всё стихло. «……» Хванин отбросил лишние мысли и повернул в сторону Западных гор-близнецов. Он надеялся раздобыть несколько духовных сфер, чтобы обезопасить себя, ведь многие звери наверняка бежали от потопа именно туда, но, глядя на происходящее, он решил, что лучше просто подняться в горы, чем охотиться в таком месте. Добравшись до подножия гор-близнецов, которые напоминали густой лес, Хванин почувствовал, что воздух стал каким-то странным. Звучит абсурдно, но было такое ощущение, будто он пробирается сквозь натянутую, как струна, толщу воды. Это напоминало атмосферу в зале ожидания перед собеседованием или за десять минут до начала экзамена. «Напряжение?» Он медленно поднимался вверх, когда вдруг раздался громкий треск ломаемых веток, и из зарослей выскочил лесной кот размером с небольшого волка. Хванин тут же вскинул копье, сжимая его обеими руками. Ш-ш-ша-ак! Зверь, похожий на рысь, зашипел на него и тут же бросился наутек. «……!» Не успев даже удивиться, Хванин почувствовал движение с той стороны, откуда выскочил кот. Он резко пригнулся и со всей силы вогнал копье в гущу кустарника. Пхук! Почувствовав, что острие вошло в плоть, он молниеносно выдернул копье и нанес еще три быстрых удара подряд. Кья-а-а-анг! Среди летящих листьев раздался истошный кошачий визг. Поняв, что два из трех ударов достигли цели, Хванин отпрыгнул назад, и в ту же секунду из зарослей выскочили два хищника из семейства кошачьих, похожие на рысей. Они были меньше того кота, что сбежал, но крупнее сибирского хаски. Увидев Хванина, они на мгновение замерли в замешательстве. Похоже, они были озадачены: думали, что преследуемый ими малый пойдет в контратаку, а тут объявился кто-то совсем другой. И это стало роковой ошибкой для зверей с пятнистым окрасом. Вспышка — копье, описав пугающую дугу, оставило глубокую рану на передней лапе левого пятнистого зверя. Кья-а-а-онг!! Зверь, у которого лапу располосовало чуть ли не до кости, повалился на землю, и в тот же миг второй с яростным ревом прыгнул, пытаясь накрыть Хванина, но… — Ха! Хванин в тот же момент отскочил назад и, метнувшись вперед, вонзил копье, словно молнию, целясь прямо под челюсть пятнистого зверя. Пять дней, проведенных в пещере, чтобы переждать дождь, не прошли даром: наконечник копья, словно всосанный магнитом, исчез в мягких тканях под челюстью твари. Ке-кек…! Наконечник пробил череп насквозь, и жизнь из пятнистого зверя вылетела в одно мгновение. Взмахнув копьем и отшвырнув тушу в сторону, Хванин направился к другому зверю, который полностью утратил способность к маневру. Кя-о-о! — издав угрожающий рык, пятнистый зверь попытался запугать его. Хванин даже не моргнул. Он ударил копьем в бок, целясь туда, где должно было находиться сердце, и зверь, захлебываясь кровью и корчась в предсмертных судорогах, обмяк. Легко расправившись с двумя противниками, Хванин прислушался, а затем рассек копьем высокую траву. Двухметровые стебли повалились, обнажая труп пятнистого зверя с ранами в левом глазу и груди. Это были первые такие звери, которых он встретил после прибытия к горам-близнецам, но охота прошла куда проще, чем ожидалось. «Неужели это низшие духи зверей?» Или же тренировки тела дали результат, превзошедший все ожидания? Пока он размышлял, из туш начали проявляться души — действительно, самого низшего ранга. «Значит, они были слабыми именно из-за низшего ранга», — подумал Хванин, собирая души в сферы, и посмотрел на гору, частично скрытую туманом. Почему-то казалось, что расстановка сил в западных горах-близнецах рухнула, превратив их в зону беззакония. Ведь та рысь, за которой он охотился вначале, по характеристикам казалась куда опаснее этих пятнистых зверей, но на деле она была загнана в угол в соотношении один к трем. «Похоже, именно поэтому вся гора пропитана таким напряжением», — подумал Хванин и начал подъем, стараясь быть еще осторожнее. — Ха!? Услышав над головой свист рассекаемого воздуха, Хванин бросил тушу зверя, которую нес на плечах, и рефлекторно взмахнул копьем. Удар! Кья-а-анг! В древко копья отдалась тяжесть, и ягуар, получивший удар по шее, с визгом покатился по земле. Хванин почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Его «Заначка», служившая в небе сигнальной системой, истошно вопила, поэтому он следил только за тем, что творилось спереди, сзади и по бокам. Кто бы мог подумать, что тварь прыгнет прямо с дерева? Здешние ягуары по цвету почти сливались с корой, поэтому заметить их было непросто. Пхук! Кек. Хванин добил ягуара, который после удара по шее беспомощно дергался, словно парализованный, и, тяжело вздохнув, забрал его душу. Теперь все одиннадцать душ были у него в кармане. Восемь из них были низшего ранга, а из более ценных — лишь синий леопард (скрытность), як (усиление выносливости) и ягуар (увеличение силы ног). Но даже осознание того, что у него есть одиннадцать сфер, действующих по одиннадцать часов, придавало Хванину уверенности. — «Заначка», присмотри за округой. Квяк! Хванин связал задние лапы ягуара веревкой из травы и подвесил его вниз головой к дереву. Затем кинжалом вспорол брюхо, вычистил все внутренности и сделал глубокий надрез на шее, чтобы кровь стекала наружу. Тушу серого оленя без рогов, которую он тащил до этого места, он разделал точно так же. Если сложить их вместе, получится больше пятидесяти килограммов мяса, и поскольку оба зверя относились к редким ахроматическим видам с чистым белым мясом, выбрасывать их было жалко. «Корни острого дедок-растения у меня тоже есть». Как только он дотащит это до пещеры у ручья, то сможет за один присест зажарить и съесть килограммов пять. При мысли о том, что он наконец-то почувствует этот острый вкус, на губах Хванина сама собой появилась улыбка. — … Словно смутившись, он потер губы, убедился, что из обеих туш стекла почти вся кровь, обмотал их лианами и, волоча за собой, начал спускаться с горы. ---------- 031 Гора-близнец Вернувшись с двумя тушами, Хванин сразу подвесил их на дереве, развел костер и отрезал одну заднюю ногу ягуара. Деревья вокруг насквозь пропитались влагой, так что разжечь огонь оказалось делом непростым, да и после того, как пламя занялось, оно чадило едким дымом, изрядно потрепав нервы. Кое-как просушив дрова и с трудом зажарив мясо, Хванин, глядя, как «Заначка» обгладывает остатки плоти с костей, задумался, что делать с двумя добытыми тушами. «Если оставить их висеть на дереве, они вмиг протухнут». Сразу после дождя температура воздуха упала, но вокруг реки царила невыносимая сырость. В таких условиях естественная сушка невозможна. Недолго думая, Хванин перенес оставшуюся заднюю ногу ягуара и тушу безрогого серого оленя в пещеру, мелко нарезал мясо и разложил на заранее подготовленной сушилке. В самой глубине пещеры было сухо и прохладно, как и снаружи, и, как показал опыт Хванина, в таких условиях мясо могло храниться три-четыре дня. «Места хватит только на одну тушу». Подготовив к сушке несколько десятков килограммов мяса, Хванин спустился из пещеры к реке, которая за это время очистилась и стала прозрачной, и принялся споро копать землю у берега. «Неужели в верховьях ручья так мало ила?» По логике, после сильного ливня потоки должны были принести кучу грязи, но здесь, в долине, вода оставалась чистой. Или же течение было настолько быстрым, что река самоочищалась? Размышляя об этом, Хванин выкопал яму размером с ягуара и плотно выложил дно галькой. Он также прорыл два неглубоких желоба, чтобы речная вода могла свободно затекать в яму и вытекать обратно. Когда вода заполнила углубление, поднялась муть, но благодаря слою гальки на дне, она очень быстро осела, и вода снова стала прозрачной. Тем временем Хванин отсек ягуару голову и, скорее сдирая, чем аккуратно снимая шкуру, разделал тушу и погрузил мясо в чистую заводь. Вода была ледяной, до ломоты в пальцах. К тому же, он выкопал отдельную яму, сделал неглубокие протоки и перегородил их камнями разного размера, так что мелкие речные мародеры не смогли бы легко пробраться внутрь. «Этого должно хватить, чтобы мясо продержалось, пока я буду на разведке». Если ждать, пока всё высохнет, снова сооружать коптильню и заниматься копчением, уйдет несколько дней, а за это время следы, которые невольно оставила та женщина, могут исчезнуть. Даже если поиски затянутся и мясо придется выбросить — невелика беда, всё равно он не смог бы в одиночку съесть столько за пару дней. «Жалко, конечно, но если испортится — просто выкину», — решил Хванин и, прихватив с собой «Заначку», начал восхождение на западную гору-близнец. Если существо обладает интеллектом, достаточным, чтобы брать в плен других разумных, значит, это не обычный зверь. А на горе-близнеце не было тварей, способных пленить девушку с ушами зверя. «Если кто и есть, то только на той белесой скалистой горе вдали». На середине склона западной горы-близнеца, стоя на выступающем скалистом утесе, Хванин устремил взгляд на туманную, смутно виднеющуюся вдалеке гору, похожую на полумесяц. Такие выводы он сделал из-за изгибов реки. От долины горы-близнеца река текла почти прямой линией вплоть до скалистой горы, а вот дальше начинала петлять, словно ползущая змея. Если бы она упала в воду до скалистой горы, её бы выбросило на одном из тех крутых поворотов. К тому же, тело девушки с ушами зверя выглядело так, будто она попала в воду совсем недавно. Во время службы в армии Хванин участвовал в ликвидации последствий тайфуна и знал, как жутко раздуваются трупы, долго пролежавшие в воде. Пусть это была не человеческая туша, а свиная, но всё же: если бы её, обнаженную, унесло бурным потоком, она бы неминуемо билась о камни, плоть бы рвалась, а клетки, напитавшись водой, разбухали, превращая тело в нечто бесформенное. Но тело девушки было чистым. Это означало, что она упала в воду недалеко отсюда. И последнее — способ попадания в воду. Возможно, её смыло потоком, когда она пыталась перейти реку, но, вспоминая, что между когтями и на ранах не было песка, Хванин склонялся к тому, что девушка с ушами зверя, скорее всего, спрыгнула с высоты. Всем трем условиям соответствовала только та белая скала-полумесяц, видневшаяся вдалеке. Склоны до середины были покрыты густым лесом, у самой реки берег был гладким и лишенным деревьев, а неподалеку виднелся обрыв. Оставив «Заначку» позади и быстро спустившись с горы, Хванин перешел реку и широким шагом направился к скале-полумесяцу. По пути на него нападало несколько зверей, но он быстро расправлялся с ними, используя низшую форму духовного взрыва, пополнял запас сфер и двигался дальше. «Тело стало крепче, мышцы налились силой, и эффект от призыва, кажется, тоже усилился». Он называл это процентами просто для удобства счета, но неужели сила призыва действительно растет пропорционально физическим возможностям? Обходя выброшенные на берег обломки деревьев и туши зверей, погибших в бурных потоках, Хванин прошел еще немного, но, не почувствовав приближения к скале-полумесяцу, ощутил легкое замешательство. «Кажется, у меня проблемы с восприятием глубины». Для Хванина, который никогда не выбирался за пределы загрязненной Земли, особенно Кореи, искажение перспективы было явлением непривычным. Ква-ква?! Ква, ква-ква!! Услышав над головой пронзительный крик «Заначки», он поднял взгляд и увидел, как огромная птица, похожая на цаплю, атакует его питомца. «Заначка» отчаянно махала крыльями, пытаясь увернуться от нападок синеног цапли, но из-за разницы в размахе крыльев и длине ног явно проигрывала в этой схватке. Пиик-! Хванин свистнул, подавая сигнал. «Заначка» в панике попыталась рвануть к нему, но синеногая цапля, словно понимая, что добыча ускользает, преградила путь, широко расправляя крылья и размахивая длинными, как гарпуны, ногами, не давая птице вырваться. Хванин нахмурился: эта цапля оказалась куда хитрее, чем он предполагал. Курлык-! Ква, ква! К тому же «Заначка» от страха двигалась совсем неуклюже. Если так пойдет и дальше, ее вот-вот сцапают. Хванин выхватил из-за пояса Каменный топор, принял стойку для броска и крикнул: — Уходи! Ква! Поняв его намерение с полуслова, «Заначка» резко сменила траекторию, рванув под прямым углом. Синеногая цапля на мгновение замешкалась, разворачиваясь вслед за ней, и Хванин, не упуская момента, метнул топор изо всех сил. Шух-! Топор пронесся по воздуху с пугающей скоростью, в несколько раз быстрее, чем он ожидал, и вонзился точно в белое туловище птицы, не дав ей даже шанса уклониться. С глухим звуком — пук — во все стороны полетели белые перья. Хванин слегка приподнял уголок губ, наблюдая, как цапля с торчащим из тела Каменным топором падает в чащу леса. «Если так пойдет, метательное оружие станет отличным подспорьем». С его физической силой, усиленной баффом от духа, этот топор превращался в настоящее орудие убийства. «Заначка» прилетела к нему, хлопая крыльями; она выглядела взъерошенной, а ее перья спутались. Она даже не пыталась привести себя в порядок, видимо, была до смерти напугана. Хванин похлопал ее по спине, пригладил спутавшиеся зеленые перья и уже собрался было идти в лес за топором, как вдруг замер. На опушке, глядя на него с печалью, стоял женский дух с треугольными звериными ушками на макушке и хвостом. «Еще секунду назад ее здесь не было». Хванин некоторое время разглядывал парящий в воздухе обнаженный дух и внезапно осознал, что она до боли похожа на ту женщину, чей труп он недавно похоронил. Тогда волосы и хвост тела были насквозь пропитаны водой, а у этого духа они выглядели такими пушистыми и сухими, что он не сразу сообразил. Мысли Хванина завертелись с невероятной скоростью. На ходу выстроив несколько гипотез, он достал посох, который нес за спиной, и приказал духу: — Иди сюда. Стоило ему отдать приказ, как печальный женский дух плавно подлетел ближе и посмотрел на него глазами, полными мольбы. «В сферу духа она не превращается». Хванин внимательно присмотрелся. Издалека он не заметил, но вблизи стало видно, что ее тело окутывает прозрачная аура, похожая на марево над асфальтом. Ее очертания были куда четче, чем у низших звериных духов. По уровню детализации она не уступала шестиногому оленю. Хванин тихо спросил: — Ты понимаешь меня? Если да, кивни. — … Никакой реакции. Напротив, она начала отдаляться. Столкнувшись с таким поведением, Хванин на мгновение задумался: не превратить ли ее в сферу насильно? Если она сейчас вознесется, он останется ни с чем. В этот момент женский дух, не меняя печального выражения лица, подняла руку и указала в сторону. Увидев, что ее тонкий палец направлен на гору Полумесяца, Хванин пристально посмотрел ей в глаза. — … Информации об этом мире не было, поэтому ни одну гипотезу нельзя было назвать надежной. Но, судя по тому, что он успел узнать, ловушкой это быть не должно. Хванин сбегал в лес, забрал Каменный топор и кивнул духу, указывая на гору Полумесяца. С лица духа немного сошла печать скорби, она развернулась и полетела в сторону горы, а Хванин бросился следом. Преследуя летящий впереди дух, он то и дело ловил себя на том, что взгляд невольно соскальзывает вниз, и раздраженно скреб щеку. Женский дух сохранил свой облик в точности таким, каким был при жизни. Поскольку она летела, паря в метре над землей, каждый раз, когда пушистый хвост, прикрывавший ягодицы, приподнимался, все интимные места открывались для обзора. Обычный человек на его месте почувствовал бы смущение или стыд, глядя на обнаженные половые органы или анус. Или, поддавшись похоти, стал бы разглядывать их еще внимательнее. Хванин не относился ни к тем, ни к другим. Он больше двадцати лет следовал социальным нормам, гласящим, что на женское тело нельзя глазеть без спроса, и это стало привычкой. Чтобы не думать о лишнем, он заставил себя сосредоточиться на вопросе: почему этот дух оказался в том лесу? «Неужели души появляются там, где наступила смерть?» Однако, если судить по этому, место, где показалась женская душа, находилось не в самой реке, а на опушке ближайшего леса. К тому же, труп обнаружили семь-восемь часов назад. Значит, время смерти наступило гораздо раньше. Если вспомнить, что души зверей возносятся без остатка за десять-тридцать минут, то этот срок выглядит ненормально долгим. Впрочем, даже если допустить, что человеческая душа может вести себя иначе… Хванин обвел взглядом фигуру женской души со спины. «К тому же, что это за прозрачная аура?» До сих пор двадцать шесть душ зверей, что он видел, выглядели либо как их точные копии, либо как белесые дымчатые сгустки. Ни у одной из них не было такой ауры. Даже у шестиногого оленя, который наверняка был монстром. Может, дело в том, что душа особенная? Или в различии видов? Неужели существа, подобные людям, чем-то выделяются? А если нет, то, может, именно эта женщина — исключение? — Фу-у-у-х. После тридцати минут бега дыхание начало подступать к самому горлу. Тело разогрелось как следует, ноги стали ватными, так что, если теперь следить за дыханием и темпом, можно было бы бежать хоть весь день, но, учитывая возможный бой, перенапрягаться не стоило. Убедившись, что гора Серповидная скала уже совсем близко, Хванин сбавил скорость, и летевшая впереди женская душа обернулась. — Потише. Он слегка покачал головой, и на лице женской души отразилась тревога. Казалось, она нервничает. «Приближается время вознесения или упокоения?» Или, может, она беспокоится о жизнях пленных. Хотя это немного не входило в планы, Хванин, призвавший силу одного из двух духовных шаров яка, почувствовал, как его выносливость значительно возросла, а усталость отступила. Он указал пальцем на скалистую гору и рванул вперед, словно пуля. Женская душа, увидев это, слегка расширила глаза, а затем начала показывать путь. «Длительность призыва — одиннадцать минут». Решив максимально сократить расстояние до Серповидной скалы за это время, Хванин, не экономя сил, помчался на пределе возможностей. Следя за тем, куда ступают ноги, и опасаясь зверей, которые могли выскочить в любой момент, он несся вдоль русла реки. Прошло десять минут, и он остановился, увидев, как женская душа свернула с берега и указала направление вглубь леса. — Ху-ук. Фу-у, ху-ук. Бросив взгляд вдоль русла реки, он заметил вдалеке небольшой обрыв высотой метров в двадцать. «Она спрыгнула оттуда?» Хванин перевел взгляд на лес, на который указывала женская душа. В отличие от гор-близнецов, где преобладали лиственные деревья, окрестности Серповидной скалы были засажены хвойными. Более того, листва была такой густой, что даже снаружи лес казался темным и мрачным. Темнота не была проблемой, но высокая плотность деревьев делала невозможным размашистые удары оружием. Поколебавшись мгновение, Хванин подозвал «Заначку», кружившую над головой, и отправил её на разведку. Затем он застегнул на все пуговицы распахнутый до этого парадный пиджак и проверил состояние копья. Как следует затянув крепление между древком и наконечником, которое, казалось, немного разболталось, он дождался возвращения «Заначки», которая прилетела и закричала. — Звери? Кря. — Монстры? Кря-кря! — …Сколько их? Кря? Кря! Кря-кря-кря! Она начертила на земле несколько овалов, от одного до пяти, но вместо того, чтобы выбрать количество, «Заначка» захлопала крыльями, раздуваясь, словно пытаясь показать огромный размер. — Хм. Враги — не звери, а монстры. И их столько, что «Заначка» не может сосчитать. Если рассчитать расстояние до горизонта, исходя из времени полета, скорости и высоты, получается примерно двенадцать-двадцать четыре километра. Погрешность велика, но даже знание того, где и что находится, значительно повышает безопасность действий. Сжимая в левой руке посох, а в правой — копье, он уже собирался сделать шаг в лес, как вдруг, то ли по случайности, то ли по воле судьбы, из чащи, на которую указывала женская душа, вышли три человекоподобных монстра, издавая скрипучие звуки. Скрип? Скри-и? Внешне и по размеру они напоминали тех самых зеленых монстров из джунглей, но цвет был другим. Их кожа была коричневой, бугристой, словно потрескавшаяся кора дерева. Но важнее было то, что при встрече с этими коричневыми тварями один из планов Хванина пошел прахом. «Хотя, впрочем, не стоит придавать этому большого значения». Хванин молча рванулся вперед, словно пружина, бросаясь на коричневых монстров. Те, настороженно следившие за внезапно появившимся существом, в испуге попытались поднять свои деревянные дубины, чтобы дать отпор. Пу-пух, ссс-кряк! Всего два точных укола и один взмах — и все трое были мгновенно выведены из строя. Скри, скри-эк! Скри-и-ит! Кх-х-х… Видимо, один из них получил удар в неудачное место: схватившись за пронзенную грудь, он рухнул на землю, дернулся пару раз и затих. Двое других, прижимая к себе отрубленные конечности, катались по земле, визжа или захлебываясь кровавой пеной, которая пузырилась у них на губах. Тук. Хрусть! Хванин, оставив следы от топора на их головах, чтобы заставить их замолчать, обернулся к женской душе и спросил взглядом: «Это те самые монстры, что сделали с тобой такое?» Увидев, как трое коричневых монстров были уничтожены меньше чем за время, необходимое для пары вдохов, женская душа прикрыла рот от изумления, а затем, с глазами, полными слез, снова указала пальцем вглубь леса. Значит ли это, что в глубине леса находится логово коричневых монстров, или же там есть люди, которых она хочет спасти? Судя по мягкому выражению лица и ауре, исходящей от души, я решил, что она не из тех, кто лелеет обиду или жаждет мести. Значит, там есть кто-то, кого она хочет спасти… «……?» Хванин прищурился, заметив, как из духовного тела женщины-призрака начали сочиться бесчисленные крошечные огоньки, похожие на светлячков. Чем больше частиц света она источала, тем призрачнее становился её облик. «Она возносится?» Это было совсем не похоже на упокоение души, вызванное призывом или магическим навыком, поэтому я не мог точно сказать, что происходит. На всякий случай Хванин слегка сжал посох, пытаясь удержать душу женщины, но, почувствовав, что это бесполезно, невозмутимо кивнул, словно ничего особенного не случилось. — ……. Словно успокоенная реакцией Хванина, душа женщины одарила его прекрасной, залитой слезами улыбкой, поклонилась и, оставив после себя лишь несколько крошечных капель света, исчезла из этого мира, подобно безвозвратно осыпающимся лепесткам цветов. «…….» Вжух. Размашистым движением стряхнув кровь с лезвия копья, Хванин вместе со своей «Заначкой» тихо двинулся вглубь Моря деревьев. ---------- 032 Скала Полумесяца Следуя правилам скрытного передвижения, усвоенным благодаря духу синего леопарда, Хванин бесшумно пробирался сквозь чащу, но, почувствовав неладное, поспешно спрятался за подходящим деревом. «Коричневых монстров здесь больше, чем я мог себе представить». Не прошло и часа, а он уже прикончил семерых. День клонился к вечеру, сменяясь ночью. Если судить по повадкам зеленых монстров, активность должна была пойти на спад, но эти твари, напротив, становились лишь оживленнее. «Коричневые монстры — ночные хищники?» Ки-ки-ки. Ки-р-р-р. Ки-гек! Ки-гек! Трое коричневых монстров, шумно галдя и двигаясь так, словно лес принадлежал им одним, поравнялись с деревом, за которым затаился Хванин. Пхук, пху-пхук. Кхе… Кик. Не успев даже издать внятного вопля, они рухнули замертво: головы и грудные клетки были пробиты копьями. «…» Странно. Даже если это их родные земли, как можно быть настолько беспечными? Может, они чувствуют себя хозяевами, потому что полагаются на что-то конкретное? Или же… Хванин, пристально глядя на труп коричневого монстра, похожего на мелкого беса, подобрал одну из сфер душ, потраченных на призыв, и, подобно заправскому убийце, бесшумно двинулся дальше. Учитывая все риски, было бы безопаснее отступить и вернуться при свете дня. «Но я уже убил десятерых. Раз их сородичи исчезают один за другим, это неизбежно вызовет переполох». Любое нормальное существо в такой ситуации усилило бы охрану периметра. Хванин же собирался сначала оценить масштабы логова, а затем найти способ его уничтожить. Встретившись взглядом с «Заначкой», сидевшей на ветке дерева выше, Хванин вновь беззвучно заскользил вперед. Техника скрытности синего леопарда оказалась не такой уж сложной. Вся суть заключалась в знании того, какие предметы могут издать звук при касании или нажатии. Зная, к чему нельзя прикасаться, чтобы не шуметь, и как правильно ступать, чтобы двигаться беззвучно, Хванин теперь был подобен черной пуме, крадущейся во тьме. Его волосы, как и начавшие рваться и ветшать пальто и брюки, сливались с цветом ночи. Намазав лицо грязью и двигаясь без единого шороха, Хванин начал убивать коричневых монстров при первой же возможности. Пхук, са-сок. Ки-рык. Ке-р-р-р… Боевые инстинкты, закаленные в десятках реальных схваток, позволяли Хванину считывать бреши в защите и слабые места врагов, легко рассекая им горла, животы и конечности. Физические способности коричневых монстров были схожи с таковыми у зеленых, так что для Хванина, ставшего с тех пор только сильнее, они не представляли серьезной угрозы. С помощью «Заначки» за два часа он прикончил еще одиннадцать коричневых монстров. Хванин прищурился, глядя на двух последних поверженных врагов. «Если запаса душ хватит, я смогу справиться хоть с двадцатью… да хоть с тридцатью одновременно». Если прикрывать спину духовным щитом и постоянно использовать тактику «бей-беги», это вполне осуществимо. Даже если в логове есть кто-то, кто управляет душами, методы противодействия уже были четко выстроены в голове Хванина. А главное, за три часа пребывания в лесу он убил двадцать одного монстра. Разве этого недостаточно, чтобы нанести логову серьезный урон? «Неплохая идея — продолжить кружить вокруг логова, методично сокращая численность стаи». Размышляя так, он некоторое время продвигался к Скале Полумесяца, пока не услышал, как «Заначка», вернувшись, возбужденно заверещала: «Кку, кку». Хванин оживился. — Нашел монстров? Кку! Кку-у. Кку-у. — Молодец. Похвалив «Заначку», которая тыкалась мордочкой в сторону, указывая направление, Хванин скормил ей пару только что выкопанных дождевых червей и двинулся дальше, стараясь быть еще осторожнее, чем прежде. Вскоре ветер донес до него зловоние, от которого невольно передернуло. Вонь была в несколько раз сильнее, чем от скотного двора в разгар лета после дождя. К горлу подступил ком, и Хванин, обмотав лицо повязкой из майки, прикрыл нос и рот, но… «…» Поняв, что это ничуть не помогает, он раздраженно сорвал ткань. Вынужденный дышать ртом, он продолжал пробираться к источнику смрада, но, когда понял, что именно так пахнет, его передернуло от отвращения, и он сменил курс. Запах, терзавший его обоняние, исходил от ямы с нечистотами, которую вырыли коричневые монстры. Обойдя огромную яму, размером в несколько десятков пхёнов, Хванин столкнулся с коричневым монстром, пришедшим выбросить отходы. Кик? Заметив Хванина в темноте, коричневый монстр в недоумении замер. Трясь! Хванин с размаху опустил Каменный топор на голову монстра, а затем, вложив в движение всю ярость, пнул труп в зловонную яму. С глухим всплеском тело монстра утонуло в жиже, перемешавшись с испражнениями. Оставив это место позади, Хванин продолжил путь, соблюдая предельную осторожность. ………. Ветер донес шум. Вскоре сквозь густые хвойные деревья он заметил мерцающие огни. «Логово близко». Но кое-что не укладывалось в голове. Они же ночные существа, зачем им разводить огонь в логове, чтобы обеспечить освещение? Коричневые монстры видели в темноте настолько хорошо, что могли свободно разгуливать по лесу, где даже лунный свет не пробивался сквозь листву. Озадаченный, Хванин, пригнувшись, двинулся на красноватый свет. Вскоре он почувствовал, что подобрался к самому источнику шума, который производили десятки коричневых монстров, и перешел на ползание. Кки-ги-ги-ги… Кья-кьяк, кьяк. Кья-ры-ры-ры… Звуки, с которыми коричневые монстры смеялись и переговаривались, отчетливо врезались в слух. Осознав, что прямо перед ним, за густыми зарослями, скрывающими обзор, находится логово коричневых монстров, Хванин осторожно раздвинул лишь самую малость травы. «Просторное…» Увидев форму логова, Хванин сглотнул, подавив стон. Пять деревянных хижин, грубо сколоченных, с каркасами из бревен и крышами из веток, подогнанных под размеры коричневых монстров, перекрывали обзор. За хижинами, окрашенными в красный цвет отблесками костров, виднелся большой, остроконечный холм, похожий на курган. По ощущениям, расстояние от места, где прятался Хванин, составляло около двухсот метров. «Если учесть расстояние между хижинами и курганом впереди…» Это не просто логово коричневых монстров, это целое поселение. Хванин, сохраняя предельную концентрацию, медленно отступил назад. Любое существо, образуя группу, рано или поздно порождает выдающихся особей. Например, если есть те, кто превосходит остальных в ментальном плане — как тот зеленый монстр, что управлял душами, — то наверняка найдутся и те, кто развит физически. Пусть до пещеры в долине, где он обосновался, по прямой было несколько десятков километров, но если двигаться вдоль русла реки, его обнаружат мгновенно. Оставлять их в покое слишком опасно. Отойдя подальше от поселения, Хванин решил обогнуть его по дуге, чтобы осмотреть деревню с высоты холма. «…» Холм высотой в несколько десятков метров — он опасался, что там может быть дозорный, но, к его удивлению, не было видно даже мелкого зверька. Ккир-ры-рык! Ккё-о-о-от! Кья-кья-кья! Конечно, их там не будет, когда монстры внизу подняли такой шум. Забравшись на вершину холма, Хванин лег на живот и принялся изучать открывшуюся картину. Поселение коричневых монстров располагалось полукругом вокруг пустыря перед холмом. Если бы это была деревня, хижины обычно группировались бы вокруг жилища вождя, но здесь планировка напоминала снеговика. Холм — голова, поселение — туловище. Активировав спектральное зрение, Хванин принялся примерно подсчитывать количество коричневых монстров, снующих между хижинами в Спектре Сине-зеленого. «Тридцать семь хижин? Только тех, что я вижу, больше пятидесяти… Хм?» Ккье-е-ек! Пустырь перед холмом размером с площадку сельской школы. Три коричневых монстра, чьи тела были разрисованы пестрыми красками, с дикими воплями начали исполнять странный танец. Спустя мгновение они притащили некое подобие барабанов и принялись колотить по ним: дум-дум-дум. От странных танцев и неприятного гулкого звука Хванин почувствовал, как его охватывает неприязнь, и невольно нахмурился. Что они задумали? Судя по ситуации, это похоже на то, как дикари готовятся принести жертву… Собравшиеся на шум коричневые монстры начали таскать толстые ветки и складывать их в центре площадки. Когда веток накопилось достаточно, один из них поднес факел, и пламя вспыхнуло, превратившись в костер размером с небольшой лагерь. Один из трех монстров, разрисованных, словно для ритуала, принес связку зеленых листьев и швырнул их в огонь. «…» Повалил вредный на вид желтоватый дым. Десятки коричневых монстров, столпившихся у костра, начали дружно отплясывать нелепые танцы, словно на наркотической вечеринке. А затем… Почему дурные предчувствия всегда сбываются? Из пещеры под холмом, где прятался Хванин, коричневые монстры вывели четырех обнаженных женщин. У всех на головах были звериные уши, а из-под поясницы торчали хвосты — точь-в-точь как у той женщины-духа, что указывала ему путь. Загнанные к костру женщины жались друг к другу, дрожа всем телом. Стоило кому-то из коричневых монстров ткнуть их веткой, как женщины вздрагивали и заливались слезами. …! …!! …!! ………! Некоторые женщины, судя по всему, кричали что-то с гневными лицами, но их голоса тонули в общем шуме. Коричневым монстрам, видимо, было весело: они визжали от восторга и, толкаясь, тыкали женщин деревянными палками, играя с ними, как с игрушками. «…» Хванин перевел взгляд на тех трех монстров, чьи тела были раскрашены в два или три цвета. «Это что, их шаманы?» Конечно, это не те шаманы, что живут в глухих джунглях Земли. У них явно есть какие-то особые способности. Таких трое… «Монстров становится всё больше». Орда коричневых монстров уже заполнила почти половину пустыря. На глаз — не меньше нескольких сотен. Даже если у него есть Духовный взрыв, Духовные стрелы и Духовный щит, и даже если он может постоянно пополнять запас душ, количество применений ограничено емкостью его сосуда. «…» Взвесив шансы, Хванин отбросил мысль о нападении и продолжил наблюдать за происходящим на пустыре. Атмосфера накалялась. Состояние женщин у костра тоже изменилось. Их кожа покраснела, словно от жара, они едва держались на ногах, опираясь друг на друга, и их ноги заметно дрожали. «Зеленые листья были чем-то вроде наркотика?» Выражение лиц у них было как у одурманенных. Когда женщины одна за другой начали оседать на землю, коричневые монстры закричали еще громче, устроив настоящий хаос. «…!» В этот момент Хванин прижался к земле еще сильнее, затаив дыхание. Из-под холма показались еще семеро, и пятеро из них были пугающе огромными. Словно коричневые монстры, увеличенные в три-четыре раза. Ростом они были почти с самого Хванина, а в плечах — вдвое шире. Сплошные мышцы, переходящие в жир, — настоящие мясные горы. Лицо Хванина помрачнело. Если каждый из них обладает силой, сравнимой с серым монстром, то в одиночку разнести деревню коричневых монстров невозможно. «Все хижины деревянные, так что поджечь их и устроить зачистку было бы просто, но…» Вокруг сплошной лес. Если спалить деревню, Хванин сам рискует оказаться в огненной ловушке. А-а-а-а-а! Кья-а-а-а…! Свершилось то, чего он и ожидал. Пятеро здоровенных коричневых монстров схватили одурманенных дымом женщин и начали их ебать. Видимо, в желтом дыму содержались афродизиаки: женщины в мгновение ока взмокли от пота, и огромные твари принялись остервенело их насиловать, пока оставшиеся двое были отданы на растерзание пятерым мелким монстрам, чьи тела были разрисованы яркими узорами. «……» Наблюдая за этой сценой, Хванин ощутил тошнотворное отвращение. Это было совсем не то неприятное чувство, что вызывали эротические книги в жанре NTR, которые вечно подсовывал ему ебанутый коллега по работе. Это было похоже на зрелище того, как животных — собак или свиней — насильно совокупляют с женщинами. Хванин затаился на холме, ожидая, пока вокруг не воцарится тишина. Пока крупные монстры глумились над женщинами, остальные коричневые твари спаривались со своими самками. Он опасался, что после этого женщин сожрут, но, к счастью, этого не произошло. Примерно через два часа оргии монстры, видимо, наохотившись где-то еще, притащили несколько туш животных, бросили их в костер и принялись жарить. Разумеется, больше половины мяса досталось здоровякам и разрисованным монстрам, а остатки рвали на части сотни коричневых тварей, дерущихся за куски, словно голодные псы. Даже так, мяса досталось меньше чем трети из сотен монстров. Слабые и молодые особи даже не смогли пробиться к пиршеству. После того как глумление и поглощение пищи закончились, женщин, сплошь покрытых спермой коричневых монстров, поволокли в пещеру под холмом. Монстры, собравшиеся на поляне, один за другим потянулись обратно в хижины, словно праздник подошел к концу. Прошло еще три часа. Когда деревню коричневых монстров, окутанную предрассветным синим сумраком, наконец поглотила тишина, Хванин бесшумно двинулся в обратный путь. «Есть только один способ уничтожить эту деревню». Отойдя на приличное расстояние, Хванин активировал призыв и сорвался с места. Низшую сферу духа удалось перезарядить душой коричневого монстра, так что времени у него было предостаточно, но вот запаса низших сфер — синего леопарда и яка — оставалось меньше двух часов. Чтобы осуществить план, который он вынашивал, наблюдая за этим безумием, низшие сферы были жизненно необходимы. Квек-квек! «……!» Хванин, внимательно запоминавший очертания деревьев, леса и рельеф почвы, услышал сигнал от своей «Заначки», резко сменил направление и, пробежав еще немного, обнаружил шипохвостого кабана, роющего рылом корни деревьев. В душе он довольно усмехнулся. — Ха! Используя силу еще не иссякшего эффекта призыва, он метнул Каменный топор прямо в голову шипохвостого кабана. С жужжащим звуком топор пролетел по воздуху и с омерзительным хрустом глубоко вонзился в висок зверя. Чпок! Хрю-ю-ю-ю-ю!! От внезапной адской боли шипохвостый кабан принялся метаться в агонии. Хванин увернулся от яростно хлещущего шипастого хвоста и нанес глубокую рану на задней правой ноге, отчего зверь забился еще сильнее. Раз уж он лишил его возможности совершить свой самый опасный рывок, опасаться больше было нечего. Хванин отбил мечом очередной выпад шипастого хвоста, отрубив его, затем подрезал передние ноги и, не колеблясь, вонзил меч в глаз бьющемуся в конвульсиях шипохвостому кабану, добивая его. — Отлично. Хванин поглотил дух, даровавший ему почти бесконечную выносливость, и, не теряя ни секунды, снова сорвался с места. В том направлении, куда он бежал, гордо возвышались восточные горы-близнецы. ---------- 033 Гора Полумесяца Пробежав около тридцати минут, Хванин добрался до ущелья и первым делом заглянул в пещеру, чтобы перевести сбившееся дыхание. «Благодаря „Духовному взрыву“ я не чувствую себя так, будто готов сдохнуть». Затем он развел костер, достал из проточной воды припасенные куски мяса и наскоро поджарил их, чтобы утолить голод. Тратить время на разведение огня и готовку было жалко, но, учитывая предстоящее яростное событие, нужно было запастись энергией, съев что-то высококалорийное. Если бы он ограничился лишь травой да ягодами, то в решающий момент у него просто не хватило бы сил. Покончив с трапезой вместе со своей «Заначкой», Хванин тут же перешел реку и достиг подножия восточной горы-близнеца. Дзинь-дзинь. Ощутив резкую, режущую кожу атмосферу, окутавшую гору, Хванин невольно расплылся в широкой улыбке. Не знаю почему, но, похоже, хозяин восточной горы — Кабаний клинок — пребывал в крайне скверном расположении духа. «Если он в ярости, то это просто замечательно». Готовясь к спуску, Хванин начал подъем к вершине восточной горы-близнеца, к логову Кабаньего клинка, попутно отмечая расположение корней, камней, направление деревьев и крутизну склонов. Вообще-то, лезть в гору перед предстоящей погоней и операцией по заманиванию — не самая лучшая идея, но он решил, что это неизбежно, ведь только так можно было увидеть цель… Ку-о-о-о-о-р-р-р!!! То ли удача была на его стороне, то ли еще что, но, едва успев подняться, Хванин тут же развернулся и бросился наутек. Хозяин горы, явно разъяренный, с грохотом сотрясая землю, несся прямо по склону. Бам! Ба-ба-бах!! Ему даже не нужно было пускать в ход клыки — мелкие деревья разлетались в щепки от одного удара его туши, а небольшие валуны превращались в гравий после первого же столкновения. Он просто бежал, но само его движение творило чудо: препятствия на пути исчезали, будто их и не было. Подобно альбиносу, от шкуры до шерсти и клыков — всё в нем было белым. Этот бешеный рывок Кабаньего клинка обладал такой мощью, что по сравнению с ним проезд небольшого автобуса показался бы детской забавой. Хрясь! Кр-р-р-а-а-х-х!! Ку-у-у-а-а-а-к!!! Хванин, активировав «Духовный взрыв» и несясь во весь опор, чувствовал, как грудь распирает от восторга, слушая позади себя звуки разрушения и ярости. — Ха-ха-ха-ха! Это был тот самый жгучий экстаз, который он не испытывал с тех пор, как обосновался на горах-близнецах. В ситуации, когда тебя преследует Кабаний клинок размером с небольшой автобус, восторг извергался, словно вулкан. Разум в глубине сознания твердил, что он, должно быть, сошел с ума, и призывал сохранять хладнокровие, но сердце, бешено колотящееся от осознания того, что он поставил на кон свою жизнь ради плана, было возбуждено до предела. — Хоп!! Перепрыгнув через неглубокую канаву — нет, скорее перелетев через нее на добрых десять метров благодаря своей физической форме, — Хванин, не сбавляя скорости, бросил взгляд назад, чтобы посмотреть, что предпримет альбинос. Кр-р-р-а-а-а-к-к!! — Ого. К удивлению, Кабаний клинок, чья туша весила несколько тонн, подпрыгнул даже выше Хванина. Нет, он буквально полетел. Бум!! Увидев, как он приземляется с тяжелым гулом, пролетев почти пятнадцать метров, Хванин тихо рассмеялся и еще сильнее прибавил ходу… — У-ха-ха-ха-ха! В конце концов, не сдержавшись, он безумно расхохотался и помчался во весь опор по заранее изученному маршруту. Кабаний клинок, словно желая разорвать его на части лезвием, торчащим из лба, с безумной яростью гнался следом. Ку-а-а-а-а-к-к-к!!! Даже в состоянии погони холодный рассудок Хванина анализировал состояние зверя. Может, из-за пятидневного ливня он невольно голодал? Как ни крути, иное объяснение тому, что у него помутился рассудок от голода, найти было сложно. «Раз я появился в такой момент, он принял меня за добычу и бросился в атаку». Это предположение Хванина оказалось почти верным. Обычно на восточной горе-близнеце почти не было зверей из-за ее хозяина, обладавшего врожденной воинственностью и свирепостью. Благодаря этому на восточной горе-близнеце всегда было вдоволь еды: мелкие животные, всевозможные фрукты, ягоды и овощи. Голодные звери, не выдержав, забредали на гору, чтобы поживиться, а хозяин горы съедал их. Выжившие животные и растения использовали останки съеденных зверей как удобрение для размножения и регенерации. Голодные звери снова приходили, охотясь на возродившуюся живность. И хозяин горы снова их съедал. Этот цикл вращался постоянно, но пятидневный ливень разрушил его. В масштабных схватках, произошедших еще до ливня, количество зверей резко сократилось. А последовавшие пять дней дождей уничтожили богатую растительность восточной горы-близнеца. Еды не было, а лезть на гору, где засел ужасный хозяин, никто не хотел. Все знали, что, зайдя на восточную гору-близнеца, обязательно умрешь, поэтому звери скорее полезли бы на западную, но только не на восточную. То, что он почти неделю питался одними корнями и голодал — правда, как и то, что в нем накопилась ярость. Но ее дух, закаленный десятилетиями жизни, был слишком высок, чтобы она могла потерять рассудок от одного лишь голода. Причина, по которой она так разъярилась, крылась исключительно в Хванине. Один из вариантов «голой кожи», похожий на коричневого монстра, без разрешения вторгся в ее владения. Мало того, даже встретившись с ней лицом к лицу, он не выказал ни капли страха и, глядя на нее, королеву, даже насмешливо ухмыльнулся. Королева, решившая, что её оскорбили, пришла в неистовство, подпитываемое голодным гневом. Она неслась следом, намереваясь разорвать обидчика на куски, и, вопреки ожиданиям от существа с голой кожей, двигалась на удивление быстро. Хванин бежал быстрее, но густые деревья, преграждавшие путь, не давали выложиться на полную, и дистанция между ними не сокращалась. Вдобавок ко всему, этот мутант с голой кожей, не переставая преследовать его, периодически издавал насмешливые звуки. Королева еще никогда в жизни не испытывала такой ярости. Казалось, от злости у неё вот-вот взорвется голова. Сдерживая внутри себя жгучее желание растерзать врага, она испустила оглушительный рев. Ква-а-а-а-арк-!! Вжух. Хванин, чье дыхание было на пределе, а все внимание сосредоточено на оценке состояния деревьев и земли под ногами, внезапно уловил позади себя вибрацию зловещей звуковой волны. Звук, напоминающий гул электричества в вакуумном усилителе — нечто, что невозможно услышать в дикой природе. В тот же миг у него на загривке встали дыбом все волоски. Не успев даже охнуть от изумления, Хванин активировал тройной щит духа, зафиксировал его в воздухе и, словно бросаясь в прыжок, отскочил в сторону. Сразу после этого пронеслась желтая молния. Ква-а-а-р-р-р-р-рум!!! Сверкающий разряд с грохотом прошил тройной щит духа, словно лист бумаги, и снес верхушку стоявшего позади дерева — всё это происходило как в замедленной съемке. Среди разлетающихся искр Хванин, сам того не осознавая, остановился и обернулся на клинкоспинного вепря. Тот тоже замер на месте. На его лбу, подобно электрическому разряду, с треском искрил клинок в форме молнии. Белесое лезвие раскалилось докрасна и испускало пар, отчего Хванин невольно усмехнулся. — Значит, ты вепрь-молния. Секунда. Обменявшись взглядами, они снова сорвались с места: Хванин — спасаясь бегством, а клинкоспинный вепрь — продолжая преследование. Теперь Хванин, помимо анализа почвы и деревьев, был вынужден следить и за молниями, которыми палил вепрь. Пусть щит духа был создан из низших душ, но его тройная защита была пробита насквозь, а дерево за ней — разнесено в щепки. Если такая штука попадет в него, одним лишь «больно» дело не ограничится. «Клинок на лбу — не просто украшение. Впредь нужно быть осторожнее с тварями, у которых есть подобные уникальные придатки». Бежать на пределе сил, удерживая в голове три задачи сразу — удовольствие ниже среднего, но Хванин не сдавался и продолжал мчаться вперед. У-у-у-ун. И снова этот звук распространяющейся электрической волны. «Наверное, это вибрируют рога», — подумал он, чувствуя, как снова встают дыбом волосы на спине. «Говорят, перед ударом молнии волосы встают дыбом». Несмотря на посторонние мысли, он прислушался и, почувствовав, что момент настал, резко оттолкнулся от земли, маневрируя так, чтобы между ним и вепрем оказалось дерево. Ква-а-а-р-р-рум!! Ба-бах! Одновременно с громом, от которого едва не лопнули перепонки, дерево, принявшее удар, не просто сломалось — оно взорвалось с оглушительным хлопком. «Значит, щит духа всё-таки сработал!» Ку-а-а-а-арк!!! Увидев, что Хванин дважды увернулся от молнии, вепрь взревел еще яростнее. От этого звука, казалось, должны были скрутиться кишки. «Хорошо, что перед выстрелом молнии есть характерный признак». После этого молнии летали еще дважды, но Хванин, ориентируясь на топот вепря, затихавший перед атакой, оба раза успешно уклонился, и больше разряды не повторялись. Если бы тварь научилась имитировать выстрел, задерживая его, Хванину пришлось бы туго. Думая о том, что это предел возможностей зверя, он вскоре понял, что цель уже совсем близко. Бешено мчась сквозь чащу, он услышал, как сверху доносится тонкий писк — это «Заначка» подавала сигналы. Погоня длилась почти полчаса, дыхание перехватывало, а сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. Использовав в третий раз дух шипохвостого вепря, Хванин оглянулся. Клинкоспинный вепрь, не оставлявший попыток его догнать, тяжело дышал, раздувая ноздри — он тоже порядком выдохся. «Надо же, такой упорный, даже странно, что не бросил преследование», — пробормотал Хванин, радуясь, что приманка сработала как надо, и ворвался в деревню коричневых монстров. Ки-и-и-ит! Кик? Кэк?! Коричневые монстры, слонявшиеся возле хижин, ошарашенно уставились на Хванина. При виде их туповатых физиономий Хванин широко улыбнулся. Они наверняка слышали, как вдалеке с грохотом взрывались деревья. Не проснуться от такого было невозможно. И тогда деревню коричневых настигла кара небесная. Ку-ква-кванг!! Клинкоспинный вепрь, размером больше любой из хижин, ворвался в поселение, разнося постройки в щепки. Ква-а-а-а-а-а-ак-!!! Если бы Хванин понимал язык вепрей, то решил бы, что этот рев означает: «Всё-таки ты из породы голых, сука-а-а-а!!» Впрочем, даже если бы он это услышал, то не повел бы и бровью, продолжая делать свое дело. Хванин чувствовал, как благодаря духу шипохвостого вепря его выносливость быстро восстанавливается. Он подбегал к каждой хижине, с размаху всаживал в двери Каменный топор, пинал их ногами, круша всё на пути, и вопил: — Подъем!! Всем подъем-!! Ки-рык?! Ки-и-и……? Ки-гик!? Коричневые монстры, вываливавшиеся из хижин после того, как мимо пронесся Хванин, в недоумении озирались по сторонам. Грохот…! Р-р-р-а-а-а-ар…!!! Визг…! Скрип…!! От рева зверей, доносящегося с окраины деревни, предсмертных криков сородичей и грохота чего-то рушащегося, все, не сговариваясь, бросились туда. Чем больше коричневых монстров вступало в схватку с клыкастым вепрем, тем масштабнее становился хаос. «Грома не слышно. Видимо, это была техника ближнего боя». Теперь коричневым монстрам не нужно было, чтобы он выбивал их из хижин — они сами выбирались наружу. Убедившись в этом, Хванин осторожно приблизился к эпицентру суматохи. Спрятавшись за хижиной, он использовал зеркальный экран смартфона, чтобы разглядеть обстановку. Р-р-р-а-а-а-ар! Клыкастый вепрь топтал коричневых монстров, втаптывая их в землю, пронзал и разрывал на части, а те, словно обезумев, продолжали бросаться на него, несмотря на то, что лезвия на их лбах рассекали их плоть. Однако, как бы они ни кусали, ни царапали и ни били его, нанести клыкастому вепрю сколько-нибудь значимый урон не удавалось. «Даже не придется накладывать заклятие призыва». Заметив, что за неполные две минуты число погибших монстров перевалило за двадцать, Хванин начал собирать души. Собрав четыре души, он сжал в руке жемчужно-серый камешек и, надеясь на эффект плацебо, сосредоточился на ритуале. «…» Души сжались, превращаясь в тускло-белую стрелу. Прицелившись, он направил ее прямо в глаз клыкастому вепрю, который в безумии продолжал истреблять коричневых монстров. «…Вперед». Вслед за словами Хванина духовная стрела, подобно лучу света, вонзилась прямо в правый глаз вепря. Р-р-р-а-а-а-ар——!!!! От мощи этого рева задрожало само тело. Выпустив стрелу, Хванин тут же рванул к холму на противоположной стороне деревни. По пути он пару раз наткнулся на медлительных коричневых монстров, но те, видимо, еще не отошли от сна, поэтому лишь ошарашенно смотрели на него, не пытаясь атаковать. Грохот! Ба-бах!!! Позади раздавались звуки разрушаемых хижин, то приближаясь, то удаляясь. «Должно быть, коричневые монстры отчаянно пытаются сдержать вепря, чтобы тот не прорвался сюда». Благодаря этому Хванин выиграл время. Он достал из-за пазухи пучок листьев и попытался поджечь его от ближайшего факела. «Листья сырые, плохо горят». Было бы лучше, если бы они были сухими, но выбора не было — он набрал их по пути к горам Близнецов, связывая все, что попадалось под руку. Оглядевшись, Хванин нашел сухую палку и желтую пересохшую веревку. Примотав пучок листьев к палке, а затем привязав к ней факел, он добился своего. Листья, насильно прижатые к пламени факела, зашипели и начали дымить. Хванин быстро взбежал на холм с курганом и швырнул дымящийся факел в темный вход. Затем, избежав суматохи, он без труда обошел холм и успешно спрятался на его вершине. Р-р-р-а-а-ар…!!! Визг…! Скрип…!! Битва между клыкастым вепрем и мелкими коричневыми монстрами напоминала схватку пчел с шершнем. Только шершень, казалось, использовал какую-то систему охлаждения. Как бы коричневые монстры ни атаковали, клыкастый вепрь даже глазом не моргнул, продолжая свою резню. Вокруг росла гора трупов коричневых монстров. Когда Хванин уже начал сомневаться, не испугались ли крупные коричневые монстры и не решили ли не показываться, из кургана с важным видом вышли пять крупных особей. Один из них, с покрасневшими глазами и следами слез на морде, раздраженно швырнул на землю дымящийся факел, который держал в руках, и растоптал его. Судя по искаженной гримасе, он был в ярости. Р-р-р-а-а-а-ар…!!! В этот самый момент раздался рев клыкастого вепря, и все пять крупных коричневых монстров уставились в ту сторону. А затем… Р-р-р-а-а-а-ар-!! Р-р-р-а-а-а-а-а-ар-!!! Крупные коричневые монстры, подобно гориллам, начали колотить себя в грудь и громко выть. Словно по сигналу, мелкие коричневые монстры быстро отступили, а клыкастый вепрь, пребывая в крайнем возбуждении, с топотом ворвался на поляну перед курганом. ……. ……. Клыкастый вепрь красными глазами уставился на крупных коричневых монстров, а те в ответ одарили его взглядами, полными жадности и ярости. Мышцы пяти крупных монстров напряглись, вздулись вены. Клыкастый вепрь, извергая из тела пар или дым, начал скрести копытами землю. Никто не давал команды, но два вида монстров, словно по негласной договоренности, начали медленно кружить по поляне, не сводя друг с друга глаз в наступившей тишине. «Клыкастый вепрь не решается напасть первым. Неужели эти пять крупных монстров так же сильны, как и он?» Р-р-р-а-а-ар-!!! Р-р-р-а-а-а-ар-!!! Два вида рева разорвали натянутую до предела тишину. Пять крупных коричневых монстров одновременно бросились на клыкастого вепря с пяти разных сторон. У-у-ум… Грохот!!! Клыкастый вепрь метнул молнию. ---------- 034 Скала Полумесяца Хванин наконец-то смог отчетливо разглядеть, как именно кабанья туша выпускает молнию. Молниевидный клинок, торчащий из лба зверя, мелко дрожал, испуская белесое свечение и низкий гул. Кабан повел головой, выверяя угол, — и выстрелил. Пусть разряд был тонок, как нить, но по своей мощи он ничем не уступал выстрелу из противотанкового гранатомета. Ба-бах! С грохотом грома один из крупных коричневых монстров, принявший удар на себя, отлетел в сторону. Кхы-а-а-а-аргх!!! Следом кабанья туша, взревев подобно тигру, бросилась в ближний бой к четырем оставшимся коричневым монстрам. Боевой стиль этих тварей строился на грубой силе и беспорядочной свалке. Они бездумно размахивали кулаками и пинались. Вцеплялись в клыки атакующего кабана, пытаясь пересилить его в схватке, запрыгивали на спину и вколачивали кулаки прямо в позвоночник. Они били мидл-киками по задним ногам, висли на длинном хвосте, пытаясь удержать зверя. Каждый такой выпад сковывал движения кабаньей туши, но лишь на мгновение. Стоило кабану резко тряхнуть головой, как монстр, державшийся за его клыки, начинал вращаться, словно на карусели. Тех, кто пинал кабана по ногам или вцепился в хвост, сбивали мощные удары копыт, а тот, что оседлал спину, судорожно вцепился в жесткую шерсть, отчаянно пытаясь не вылететь, пока зверь брыкался, точно дикий мустанг на родео. Тот факт, что они смогли хоть на секунду подавить силой кабана размером с микроавтобус и весом в несколько тонн, доказывал: их мощь была несоразмерна габаритам. «Сила, нарушающая законы физики… Неужели это тоже как-то связано со сверхспособностями?» Ку-а-ак!!! Кх-гх-гх! Кабанья туша, словно исполняя ритуальный танец, яростно замахала молниевидным клинком, заставляя коричневых монстров поспешно отступить. Похоже, твари наконец осознали, насколько опасен этот рог. Хванин, наблюдавший за тем, как коричневые монстры оказались в обороне, перевел взгляд на того, кто первым принял удар молнии. Грудь монстра, получившего прямое попадание, обуглилась до черноты. Еще мгновение назад он дергался, но теперь, судя по всему, испустил дух — из тела начала вытягиваться душа. «Средне-низкий уровень». Хванин подобрал духовную сферу, цвет которой был ярче и насыщеннее, чем у низших, и погрузился в раздумья. Он предполагал, что эти твари, размалеванные краской, как туземные шаманы, тоже умеют обращаться с душами, подобно ему. Если не все трое, то хотя бы один из них — точно. Однако, вопреки ожиданиям, они не то что не применили призыв, но даже не попытались помочь сородичу, лишь визжали и прыгали вокруг, как обычные дикие звери. Хванин, рассчитывая на магию призыва, анализировал разницу в силе и выманивал кабанью тушу. Он полагал, что из-за численного перевеса кабану будет нелегко, и в случае чего собирался поддержать его призывом, но, как оказалось, коричневые монстры проигрывали в одни ворота. «……» Пока он ломал голову над тем, как поступить, его взгляд упал на проход внизу, откуда показались мелкие коричневые монстры. Несколько мелких тварей, пыхтя, тащили снаряжение: каменные топоры размером с боевой топор, дубины, вытесанные из цельных бревен, и нечто вроде тупого железного двуручного меча. Они не стали приближаться к месту боя, а просто побросали оружие у входа и сбежали, но для крупных коричневых монстров этого оказалось достаточно. Четверка, которая до этого только и делала, что получала тумаки, подлетела к куче, словно на крыльях, и каждый схватил по оружию. Кву-а-а-ак!! Кх-э-э-эрк!! А затем, с видом «ну теперь-то мы поквитаемся!», они с ревом бросились на кабанью тушу. Теперь чаши весов начали выравниваться. Коричневые монстры, до этого лишь оборонявшиеся, принялись наносить кабану ответные удары. Особенно отличился тот, что первым начал силовое противостояние, вцепившись в клыки. Стоя прямо перед кабаньей тушей, он одной или двумя руками свободно орудовал тупым мечом размером с него самого, перетягивая все внимание зверя на себя. Кх-ра-ра-рак!! Кхы-а-а-аргх!!! Бам! Дзынь! Та-та-та-та! Каждый раз, когда меч сталкивался с клыками или молниевидным клинком, раздавался грохот и летели искры. «Сила и рефлексы у них что надо». Их физическая мощь казалась как минимум в полтора раза выше, чем у самого Хванина, когда он использовал силу средне-низкой духовной сферы. К тому же, тот факт, что монстр умудрялся парировать метровые клыки и молниевидный клинок, которыми кабан размахивал с пугающей скоростью, был лучшим доказательством его выдающихся рефлексов. Пока этот «танковал» спереди, остальные, вооруженные дубинами, топорами и копьями, стали гораздо эффективнее вгрызаться в плоть кабаньей туши. Стоило копью из цельного железа полоснуть по шкуре, как она тут же рвалась, а от ударов двусторонних каменных топоров и тяжелых дубин кабан начинал нервно брыкаться. Как только коричневые монстры вооружились, чаша весов медленно склонилась в их сторону. Доказательством тому служило то, что кабанья туша начала отвлекаться от мечника на остальных противников. «……» Хванин вновь погрузился в раздумья, глядя, как на теле клыкастого вепря прибавляется ран. Пусть души этих крупных коричневых чудовищ считаются низшего-среднего ранга, но они выглядят куда сильнее, чем кровососущие твари того же уровня. А ведь клыкастый вепрь сражается сразу с четырьмя такими монстрами, значит, он сам — еще мощнее, возможно, его душа уже среднего ранга. «Стоит ли накладывать на клыкастого вепря „Призыв духа“? Но ведь баланс сил и так почти равен». Если перевести в цифры, то у чудовищ — 10, у вепря — 9. Если применить «Призыв духа» низшего ранга, баланс мгновенно сместится до 10 к 11, и коричневые чудовища окажутся в невыгодном положении. Ведь куда эффективнее сосредоточить силу на одном объекте, чем пытаться равномерно поднять мощь нескольких. «……» Квек, кве-квек. Кве-квек. Хванин, притаившийся в высокой траве и наблюдавший за схваткой четырех против одного на поляне, встрепенулся от предупреждающего крика «Заначки», кружившей в небе, и взглянул на подножие холма. Маленькие коричневые чудовища, сжимая в руках нечто, едва ли похожее на оружие, осторожно поднимались вверх. Вид у них был такой, будто они прекрасно знают, что враг прячется на холме. Переведя взгляд на поляну, Хванин отдал приказ блуждающим неподалеку духам и наложил «Призыв духа» низшего ранга на клыкастого вепря, а также на коричневых чудовищ с двуручным мечом и топором. «Если баланс сил рушится от усиления одной стороны, значит, нужно усилить обе». Наложив «Призыв духа» на клыкастого вепря и двух самых прытких из четверки противников, Хванин сам принял усиление и бросился навстречу коричневым чудовищам, уже добравшимся до середины холма. Ку-у-у-о-о-о!!! Ква-а-а-а-а-а!!! Ква-ра-ра-рак!!! То ли из-за эйфории от «Призыва духа», то ли еще почему, но за спиной, сливаясь с яростным воплем мелких тварей, прогремел оглушительный рык монстров. Хванин, с сожалением подумав, что не сможет досмотреть битву, в мгновение ока сократил дистанцию до коричневых чудовищ. Ки-ик!? Чвак! Па-ба-ба-бак! Словно молния, он взмахнул копьем, перерезав глотки двум тварям и пронзив легкие еще троим. Хи-хик, хи-хек. Кры-р-р-р… Пятеро были мгновенно выведены из строя и повалились на землю. Но на этом всё не закончилось. Слева и справа от холма показались еще три и пять мелких чудовищ. Ку-ва-а-а-а-к…!! Кх-ху-ху-ху-ху-ху-н…!!! Коричневые чудовища тыкали в Хванина пальцами и что-то орали, но их голоса тонули в мощном рыке, доносившемся с поляны. Хванин, успокоившись, приготовился выпустить сферу духа… «Хм». …но в последний момент перенацелил её прямо в пасти монстров и выстрелил. Раздался взрыв. Па-ба-банг. Два снаряда прошли мимо, но три попали точно в цель, разорвавшись внутри глоток коричневых чудовищ, и их головы мгновенно исчезли. Обезглавленные туши рухнули на землю. Два промахнувшихся снаряда сдетонировали рядом с головами, и хотя такого эффекта он не планировал, их ударной волны хватило, чтобы оглушить врагов. Импровизация оказалась весьма эффективной. Конечно, приходилось концентрироваться на управлении и целиться было непросто, но точность и концентрация — дело тренировки. Расправившись с пятеркой справа, Хванин бросился к трем тварям слева, которые, кажется, вознамерились сбежать, и вогнал в каждую по толстому наконечнику копья. Сломав им позвоночники и шеи, он увидел, как они безвольно оседают на землю. Собрав вырвавшиеся души, Хванин добил троих с пробитыми легкими и двоих оглушенных, после чего восполнил запас сфер духа. Ку-эк — кве-квек. С неба снова донеслось предупреждение «Заначки». Похоже, битва в той стороне затягивается. Ки-я-а-а-ат…!! Ку-а-а-а-а-к…!!! Хванин, по шуму за холмом догадываясь о ходе сражения клыкастого вепря с крупным коричневым чудовищем, продолжал вырезать набегающих мелких тварей. Кя-хо-о-о-ок…!! У-кя-а-а-а…!! Действуя максимально экономно и коротко, целясь преимущественно в уязвимые места — легкие и шею, — Хванин нахмурился, услышав внезапный истошный вопль и рык, донесшиеся из-за холма, и посмотрел в ту сторону. Вокруг еще оставалось больше десятка живых коричневых чудовищ, но Хванин не обращал на них внимания. «Вепрь смог нанести удар?» В рыке мелких чудовищ сквозили ярость и раздражение. Это могло означать лишь одно. «……» Хванин перевел взгляд на мелкое чудовище, которое, подавленное видом десятков трупов сородичей, валявшихся вокруг, не решалось напасть и топталось на месте. Ки-хик…! Под безразличным взглядом Хванина тварь бросила деревянную дубину и бросилась наутек — не в сторону деревни, а в чащу леса. Ки-ит! Ки-ри-рик! Стоило одному сбежать, как остальные, потеряв боевой дух, тоже бросились врассыпную, спасая свои шкуры. Встреть он их в другом месте, перебил бы всех до единого, но перебить всех монстров в деревне — задача нереальная. Что упустить одного, что двадцать — разницы никакой. Крупное коричневое чудовище больше не появлялось, «Заначка» тоже замолчала, поэтому Хванин снова поднялся на холм и взглянул на поляну. И слегка удивился. Он был уверен, что за те пятнадцать минут, пока он сражался с мелкой сворой, клыкастый вепрь будет доминировать, но на деле тот оказался загнан в угол. Один клык был вырван с корнем, а от другого осталась лишь треть — остальное было сломано. На лбу у него, прямо между глаз, виднелся глубокий шрам в форме молнии, а вся некогда белесая шкура превратилась в кровавое месиво из рваных ран и порезов. Да что там говорить, если от крови, которую выплеснул этот вепрь, на земле образовалась целая лужа. Особенно сильно досталось правой стороне тела: крупные коричневые монстры, похоже, быстро раскусили, что вырванный Хванином глаз — его слабое место, и сосредоточили все атаки именно там. Впрочем, и самим крупным коричневым монстрам пришлось несладко. У того, что орудовал топором, поясницу рассекло так, что верхняя и нижняя части тела валялись порознь, а у монстра с огромной дубиной правая рука была раздроблена в открытом переломе, левая же распухла до невероятных размеров, став толще туловища. У копьеносца бедро и бок почернели от некроза, и лишь тот, что был с двуручным мечом, выглядел относительно целым, отделавшись лишь парой царапин. Хванин, с циничной усмешкой наблюдая за происходящим, притянул к себе и поглотил дух поверженного топорника, блуждавший неподалеку от трупа. «Сценарий начинает разыгрываться». Внимание крупных коричневых монстров и клыкастого вепря было полностью приковано друг к другу. Маленьких коричневых монстров, полукругом обступивших поляну, словно зрители на арене, оставалось около шестидесяти. Если вспомнить то безумное количество, что он видел вчера на их празднестве, это была лишь пятая часть. За короткое время клыкастый вепрь и копье Хванина отправили на тот свет добрых две сотни с лишним тварей. «И при этом они, ни черта не понимая, продолжают визжать от восторга, глядя на кровавую бойню перед носом». Хванин быстро спустился под холм на противоположной стороне поляны, снял свой костюмный пиджак и спрятал его под густым кустарником. Затем, содрав шкуру с нижней части туши мертвого коричневого монстра, он принялся обматывать её вокруг себя. Если обернуться так, чтобы шерсть оставалась снаружи, издалека можно сойти за крупную коричневую тушу. Зловоние зверя, едкий запах мочи и пота коричневых монстров были невыносимы, но именно этот смрад надежно скроет истинную сущность Хванина. Да и габариты теперь казались куда внушительнее. Закончив маскировку, Хванин вооружился посохом из оленьего рога, закрепил на поясе Каменный топор и призвал дух синего леопарда, чей срок действия истекал через двадцать минут. Ссс-а-а-а… «……» Сила синего леопарда наполнила тело, и в сознании всплыли навыки скрытности. Почувствовав, как в сочетании с уже имеющимися умениями его невидимость стала почти абсолютной, Хванин наполовину согнулся и бесшумно двинулся к проходу под холмом. Ку-у-у-о-о-о-р-к-х!!! Ки-ря-а-ак-!! Ки-ё-о-о-о-к!! У-а-а-а-а…!!! Все внимание на поляне было приковано к битве монстров. Хванин, ловко скрываясь за кустами, зарослями и деревьями, двигался быстро, но совершенно беззвучно, и в итоге сумел проскользнуть в проход, не привлекая ничьего внимания. «Темнота». Если его собственная пещера была естественным каменным гротом, то здесь стены были неровными, словно их грубо вырубили в цельной скале, как в шахте. Внутри не было ни огонька, но благодаря «Зрению ауры» Хванин видел всё вокруг в серых тонах, словно через тепловизор, так что темнота не была помехой. Двигаясь по пологому спуску и стараясь не издавать ни звука, он вскоре остановился у развилки. «……» Осмотрев пол, Хванин выбрал правый коридор, где следов было меньше. Пройдя метров десять, он оказался в просторном помещении, напоминавшем комнату. Ки, ки-ик. Ки-и-и… Там он столкнулся с семью детенышами коричневых монстров. Хванин молча поднял Каменный топор и принялся крошить черепа мелких тварей одного за другим. Один из них попытался сбежать, но уйти от Хванина, чьи физические показатели и рефлексы были многократно усилены духом, было невозможно. Метнув кинжал и добив последнего, Хванин убедился, что в комнате никого не осталось, вернулся к развилке и двинулся по другому пути, где вскоре наткнулся на еще один перекресток. Снова выбрав менее протоптанную дорогу, он на этот раз встретил самку с детенышем. Самка, видимо, была лишена всякой агрессии: увидев Хванина с окровавленным Каменным топором, она задрожала и прижала к себе малыша. «……» Хванин молча снес ей голову. Так, раз за разом натыкаясь на самок с выводками, Хванин безжалостно вырезал всех, кто попадался на глаза. Пусть это было убийство беззащитных, но Хванин не чувствовал ни капли угрызений совести. «Хороший монстр — это мертвый монстр». Пробормотав это про себя, он подобрал несколько предметов в месте, где было свалено в кучу всякое барахло. В основном это было оружие, которым легко могли пользоваться слабые женщины. Хванин продвигался по туннелю, размышляя: «Судя по планировке, в самом конце должны быть жилые помещения крупных коричневых монстров». Он уже начал сомневаться, есть ли там женщины, как вдруг, в ответвлении коридора, уходящем под прямым углом, обнаружил комнату, где, сбившись в кучу, дрожали от страха женщины. Хнык…! А-а-а… Стоило Хванину войти, как из их уст вырвался сдавленный стон, переходящий в крик. Весь обмотанный шкурами, с окровавленным Каменным топором в правой руке, с которого капля за каплей стекала свежая кровь. Неудивительно, что они были в ужасе. Хванина даже позабавило, что, несмотря на дрожь и тесноту, в глазах этих женщин по-прежнему горела искра ненависти. Раз они еще не выпустили из рук нить надежды, значит, в них еще оставалась воля к борьбе. Заметив звериные уши, торчащие из-под волос у женщин, Хванин сбросил накинутую на голову шкуру и спросил: — Вы понимаете, что я говорю? Глаза женщин со звериными ушами расширились от изумления. ---------- 035 Скала Полумесяца Женщины, чьи жизни до сих пор теплились лишь благодаря тому, что они служили забавой для коричневых монстров, дрожали, слушая доносящиеся снаружи бесконечные крики, грохот и рев. Не зная, что именно происходит там, за пределами их темницы, они медленно погружались в пучину страха, порождаемого неизвестностью. «А что, если, когда этот грохот стихнет, нас снова потащат наружу? А что, если кого-то из нас снова сожрут живьем?» Пока они задыхались от ужаса, рожденного собственным воображением, из темноты донеслись звуки: «хрусть», «шмяк» — будто что-то ломалось и разлеталось в щепки, а следом — короткий вскрик, отчего женщины затряслись еще сильнее. В проеме показалась огромная, залитая кровью коричневая туша. Женщин охватил ужас. Они не закричали лишь потому, что помнили: монстры приходили в восторг всякий раз, когда слышали их вопли. Но вдруг раздался человеческий голос: — Будет паршиво, если мы не найдем общий язык… Женщины, оцепенели от непонимания, но при звуке этого бормотания Хванина вмиг пришли в себя. — О, мы понимаем! — Мы понимаем! Мы всё понимаем! Стоило женщинам открыть рты, как Хванин слегка поморщился: в ушах, нет, прямо в голове, неприятно зазвенело. Это не было болью. Скорее, ощущение походило на дрожь органа, который долго не использовали, а теперь подвергли резкому раздражению. Одна из женщин, с ушами, похожими на уши собаки породы чиндо, прикрыла грудь левой рукой, плотно сжала бедра и, поднявшись, осторожно спросила: — Вы… вы пришли, чтобы спасти нас? Снова этот пронзительный звон в голове. Звуки, достигавшие барабанных перепонок, напоминали какой-то арабский диалект, но, как ни странно, Хванин понимал, о чем она говорит. — Да. Меня попросила душа женщины, которую я счел вашей знакомой. Женщины ахнули, затаив дыхание от изумления. — Возможно, вам будет трудно в это поверить, но… — Мы верим! Мы можем поверить! — Мы поверим! Поверим…! Остальные трое тоже вскочили на ноги и, не заботясь о своей наготе, со слезами на глазах закивали, словно пытаясь убедить его в своей искренности. На их лицах отчетливо проступала надежда на спасение. Женщина с ушами чиндо, вытирая слезы, покосилась на спину Хванина и спросила: — Скажите… а остальные ваши товарищи…? — Я один. Сейчас не время для долгих разговоров, обсудим всё позже. Сказав это, Хванин вывалил перед женщинами оружие, которое подобрал по пути. Пусть всё оно было ржавым или наполовину сгнившим, но этого хватит, чтобы хоть как-то защитить себя в ближайшее время. Услышав, что он пришел один, женщины выразили беспокойство и тревогу. Как можно сбежать из логова, кишащего таким количеством монстров, имея в распоряжении всего пятерых? Хванин прочел это в их глазах, но не придал значения. Он снова накинул на голову шкуру, словно капюшон, и произнес: — Большинство монстров в этой пещере я уже перебил. Остальных тоже уничтожу. Не знаю, придут ли другие твари, пока я буду снаружи, но вам нужно продержаться до моего возвращения. Глядя на невозмутимое лицо Хванина, женщины начали проникаться безотчетной верой в то, что они действительно смогут выбраться отсюда живыми. Женщина с ушами чиндо подобрала ржавое короткое копье из кучи брошенного оружия и спросила: — Снаружи такой шум… что там происходит? — Для вас — хорошие новости. Двое крупных монстров мертвы, остальные трое тяжело ранены. Мелких тварей осталось не больше шестидесяти. — …! — …?! Тех пятерых, что были такими огромными, уже двое мертвы? А из сотен монстров осталось всего шестьдесят? Пока женщины застыли в изумлении и растерянности, Хванин вышел из комнаты и двинулся вглубь. Перед ним открылось пространство, значительно превосходящее по размерам остальные залы. И, как оказалось, это был конец прохода. В самом дальнем конце, на возвышении, стояли пять деревянных стульев, напоминающих алтарь. Должно быть, это места тех самых крупных тварей. У левой стены высились кучи грязного мяса, явно предназначенного в пищу, над которыми роились мухи, а с другой стороны были устроены три лежбища из соломы. — … Миновав следы кострища посреди комнаты, он осмотрел пространство за стульями, но никаких лазов не обнаружил. Он тихо цыкнул, разочарованный. «Если бы здесь был лаз, всё прошло бы куда проще». Хоть они и жили как звери, но повадки у них оказались не совсем звериные. Убедившись, что в пещере не осталось живых коричневых монстров, Хванин проходил мимо комнаты женщин, когда его окликнула та самая девушка с ушами чиндо. Она стояла, прижимая оружие к груди. — Спаситель… — В чем дело? Девушка, на чьем лице проступал страх, прижала звериные уши к голове и продолжила: — Остерегайтесь самого крупного хоба. «Хоб?» Судя по контексту, это слово обозначало коричневых монстров. Значит, крупный хоб — это крупный коричневый монстр. — У этого монстра есть способность восстанавливать раны, выпивая кровь. Даже если вспороть ему живот, стоит ему напиться крови, как рана затягивается, будто обычный порез. Кажется, так он восстанавливает и силы. — Есть ли у него другие особенности, помимо размера? — Он использует огромный меч, похожий на дубину. Значит, коричневый монстр с огромным мечом. Обладает способностью вампира — вот почему у него было так мало ран. Оставив женщину с ушами чиндо позади, Хванин вышел наружу и увидел прямо перед входом в проход труп коричневого монстра с дубиной, чья голова была размозжена. Похоже, этот малый, несмотря на перебитые руки, околачивался слишком близко к клыкастому вепрю и получил прямой удар задними копытами. «Тупица». Поскольку его душа всё ещё витала неподалёку, я подобрал её, вернулся за холм, снова подхватил оружие и копья, а затем принялся наблюдать за схваткой, развернувшейся на поляне. Из крупных коричневых монстров в живых остались только двое: один с двуручным мечом, другой — с длинным копьем. Впрочем, и клыкастый вепрь выглядел не лучше: весь в рваных ранах, он истекал кровью. Троица, переплетаясь в смертельном танце, раздувала последние искры жизни. «……» А вепрь всё же впечатляет. Столько времени крутиться против пяти крупных коричневых монстров среднего-низкого ранга — это надо уметь. Если учесть, что он потратил уйму сил на двадцатиминутную погоню за мной… «Будь он в полном здравии, половина этой пятёрки сдохла бы ещё в первой стычке». Закинув за спину посох из оленьего рога и копье, я, вооружённый лишь кинжалом, двинулся в обход, словно заправский убийца, за спины мелких коричневых монстров, окруживших поляну. Моя цель — проредить их ряды как можно сильнее. Хруп! Призвав душу яка (с упором на усиление физических характеристик), действие которой истекало меньше чем через пять минут, я схватил за морду самого крайнего из монстров, с силой дёрнул назад и полоснул его по горлу. Из разреза брызнула кровь, монстр забился в конвульсиях, издавая хриплые звуки: «Кх! Хруп!», но запах крови и предсмертные хрипы потонули в шуме битвы и восторженных воплях остальных тварей. Отшвырнув труп, я двинулся к следующей цели. Так, используя все свои навыки скрытности, я методично вырезал мелких коричневых монстров одного за другим. Пару раз кто-то из них, почуяв неладное, оглядывался, но таких я тут же пронзал копьём прямо в голову. — Ха! Хрусть. Пробив копьём очередной череп, я почувствовал его увесистую тяжесть и, напрягшись, вскинул оружие. Бицепс вздулся, натягивая и без того ветхую, готовую разойтись по швам рубаху. Благодаря этому тридцатикилограммовая туша, насаженная на наконечник, легко взлетела в воздух, и стоило мне резко махнуть копьём, как труп бесследно исчез в лесной чаще. На всё про всё ушло не больше трёх секунд. Сородичи, стоявшие вплотную, даже не заметили пропажи. Они были настолько поглощены кровавой схваткой между крупным коричневым монстром и вепрем, что не обращали внимания на гибель собратьев у себя под боком. Сами участники битвы тоже были слишком заняты друг другом. Лишь когда число мелких монстров сократилось до двадцати, они наконец осознали, что происходит, и заволновались. Но они вели себя так бестолково, словно даже не догадывались, кто именно творит этот беспредел. Двадцать — это то число, которое я намеренно оставил в живых, и к тому моменту я уже вернулся на холм. Пришло время действовать. С тех пор как я попал в этот странный мир, прошёл уже месяц. «Или… сорок дней? Чувство времени совсем притупилось». За это время я обрёл способность управлять душами, заложил основы понимания «хунги» (дыхания жизни) и «ханги» (холода), а также провёл немало экспериментов. Я пробовал выяснить, что можно сделать с излишками душ при перезарядке сфер или с теми, что исчезают по истечении времени. Из-за специфики моей способности тестов было немного, но кое-каких результатов я добился: научился «заряжать» технику, удерживая её около двадцати двух минут, или же носить душу с собой около десяти минут. Техника позволяла либо двигаться, имея в запасе до четырёх заряженных душ, либо сопровождать себя некоторыми из них. Оба метода постоянно расходовали хунги, поэтому использовать их постоянно было невозможно. Если сравнивать хунги с игрой, то это как MP (магическая энергия). Чем меньше остаётся хунги, тем суровее штрафы, так что злоупотреблять способностями нельзя. Однако, если не считать момента самого взрыва души, от формирования техники до её активации, я оставался незаметным для противника, что давало огромное преимущество, позволяя кратковременно использовать больше душ, чем положено. И прямо сейчас я потратил четыре сферы, чтобы зарядить «духовные стрелы». Получилась некая «продвинутая духовная стрела», состоящая из одной души среднего-низкого ранга, одной низкого и двух самых слабых. Я как раз сбросил грязные шкуры, которыми обматывал тело для маскировки. Кр-р-р-а-а-а…!! Бум! Клыкастый вепрь, получив мощный удар двуручным мечом по виску, рухнул на передние лапы. Зрелище было ужасающим: весь в рваных ранах, с переломанными костями, он был на грани смерти. — Фух. Призвав душу крупного коричневого монстра, я без колебаний прыгнул с крутого склона. Двадцатиметровый обрыв был почти отвесным, но я ловко гасил скорость пятками, а затем, оттолкнувшись, легко приземлился на поляне. Тяжкий стук. От звука моего приземления крупный коричневый монстр, собиравшийся размозжить голову наглому вепрю, вздрогнул. Его мышцы напряглись, и он уставился на меня своими кроваво-красными глазами, поражённый появлением незваного гостя. Инстинкты монстра вопили: от этого пришельца исходит нечто непостижимое. — …… Возможно, Хванина раздражало его невозмутимое поведение, или же его пугало то странное чувство, что исходило от противника. Большой коричневый монстр, сжимавший в руках не то копье, не то просто железную палку, с ревом бросился на Хванина: — Кву-у-у-у-у-ар! «Это не мышцы, а сплошной жир». Вблизи стало ясно: тело этого коричневого монстра было покрыто безобразными складками рыхлого сала. Видимо, весил он немало, потому что каждый его шаг отдавался тяжелым, гулким топотом. Глаза Хванина считывали движения конечностей врага. Предсказав паттерн атаки, он легко уклонился от прямолинейного выпада и со всей силы ударил по древку копья. Дзынь! — Кву-у-ок?! Равновесие монстра было полностью нарушено, его руки взметнулись вверх, словно он сдавался в плен. «Эффект одержимости у этого коричневого монстра специализируется на увеличении физической силы». Хванин и сам почувствовал, как в ладони отдалась мощная вибрация. Если бы не усиление тела, полученное от одержимости, он вряд ли смог бы так чисто парировать этот удар. — Кк-рак! Монстр, чьи руки всё еще торчали вверх, попытался поспешно отступить и восстановить стойку, но в тот же миг острая боль пронзила его бок — тот самый, что почернел после удара клыкастого вепря. Он широко раскрыл пасть, испуская беззвучный крик. Лишь теперь осознав, что этот тощий человечишка его ранил, монстр опустил взгляд. Из раны шириной в фалангу пальца струилась густая, черная, мертвая кровь. Когда он успел меня пырнуть? — Стоишь перед врагом и зеваешь? Впечатляет. От низкого голоса, раздавшегося совсем рядом, монстр резко вскинул голову, но было уже поздно. Острая боль в левом глазу длилась лишь мгновение. Почувствовав, как сознание меркнет, монстр рухнул на землю и больше не шевелился. — … Хванин выдернул копье, глубоко вонзившееся в глазницу чудовища, стряхнул с наконечника остатки мозга и перевел взгляд на коричневого монстра с двуручным мечом. Под бесстрастным взглядом Хванина тот шумно выдохнул через широкие ноздри. Что это за тип с черным копьем? Как он здесь оказался? Почему? Поразмыслив секунду, монстр, видимо, не желая утруждать себя лишними думами, начал раздраженно колотить своим мечом по земле. Действие глупое, но Хванин не терял бдительности. Судя по наблюдениям, коричневые монстры полагались лишь на силу и инстинкты. Впрочем, Хванин и сам был таким же. Если они полагались на мощь и звериное чутье, то он — на интуицию и рефлексы. Мышцы монстра, покрытые венами толщиной с палец, отвратительно подергивались. Он смотрел на Хванина так, будто хотел разорвать его на куски, и низко рычал: — Кр-р-р-р-р… Этот рык, сопровождаемый налитыми кровью глазами, читался однозначно: «Я тебя сейчас в порошок сотру». Хванин с усмешкой перехватил копье обеими руками, принимая стойку, и произнес так, чтобы враг точно услышал: — Ну давай. Сдохнешь ты — и с этой деревней будет покончено. — Ку-у-ак! Короткий рев, и монстр с двуручным мечом совершил мощный прыжок. Его скорость была одной из самых высоких, что Хванин видел до сих пор. Местом приземления, без всяких сомнений, была точка, где стоял сам Хванин. Раз уж он использовал одержимость коричневым монстром, то, подловив его на приземлении, можно было нанести серьезный урон. Однако он этого не сделал. «Вблизи видно, что только у этого парня мышцы в тонусе». По сравнению с остальными четырьмя, которые были либо «мускулистыми свиньями», либо просто «жирными свиньями», этот выглядел качественно иначе — ни единой царапины, тело словно высечено из камня. Вспомнив предупреждение девушки с ушами джиндо, Хванин решил не рисковать и, чтобы проанализировать противника, отступил в сторону. И всё же… Бам! Когда монстр приземлился и обрушил меч на землю, камни разлетелись в стороны, словно от взрыва гранаты. Хванин машинально прищурился. Если бы он попытался поймать момент слабости, его бы первым делом осыпало осколками, а следом накрыло бы сокрушительной атакой. «Сила в несколько раз больше, чем я предполагал». Это не просто «чуть сильнее» других коричневых монстров. Разница колоссальна — как между ним до использования средних техник одержимости и после. Как так? Неужели индивидуальные различия среди коричневых монстров настолько велики? — Ку-у-а-а-ак! Оставив глубокую борозду в земле, монстр с двуручным мечом снова прыгнул на Хванина. На этот раз не по дуге, а прямой атакой в лоб. Скорость была пугающей, но, возможно, потому что он был готов, Хванин четко уловил движение. Он дождался момента, когда прямолинейный рывок обнажил уязвимое место, и слегка выставил копье. Из-за бешеной скорости монстра хватило лишь легкого касания наконечника вне зоны досягаемости меча, чтобы оставить длинную рваную рану от бока до бедра. — Ква-а-а-ак! Ку-у-у-а-а-а! Увидев кровь — свою собственную кровь — монстр с двуручным мечом взбесился. Его глаза налились кровью настолько, что белков стало не видно. Он начал беспорядочно размахивать мечом, используя всю свою силу и выносливость, чтобы уничтожить врага по имени Хванин. Сила ударов была такова, что они крошили твердую землю на десятки сантиметров вглубь. Меч с пугающей скоростью и мощью рассекал воздух, становясь почти невидимым для глаз. Порой монстр совершал стремительные прыжки, бросаясь на него, словно выпущенная стрела, но Хванин, сохраняя дистанцию, уклонялся от всех атак, лишь изредка слегка касаясь врага острием копья, оставляя на его теле новые порезы. «Прочность плоти такая же, как у вампира, но атакует он слишком быстро». Бреши в защите были видны как на ладони, но времени, чтобы нанести по-настоящему серьезный урон, катастрофически не хватало. Все, что оставалось — это вот так, раз за разом, прикладывать оружие, множа рваные раны. Кву-а-а-а-арк!!! После нескольких столкновений монстр с огромным мечом забил кулаками себе в грудь и взревел. А затем, без всякого предупреждения, с силой ударил ногой по земле, взметнув облако пыли и песка. «!?» Та-да-дак, ти-ди-ди-дик — Раздался оглушительный грохот: песок и мелкий гравий с силой ударились о спешно возведенный духовный щит. К тому же поднявшаяся густая пыль мгновенно застлала обзор. В этот самый миг послышался глухой топот — «кунг». «Слева». Уловив едва заметную разницу в звуке, Хванин припал к земле так низко, что его корпус почти коснулся почвы. Сразу после этого густая пыль слева рассеклась, и монстр с огромным мечом выскочил наружу с лицом разъяренного якши. Кры-ык? Появившись с намерением разрубить врага своим телом-мечом, монстр в замешательстве огляделся, обнаружив, что цель исчезла. Окутанный пылью и песком противник всегда был легкой добычей, но теперь эта добыча испарилась. Озадаченный столь странным явлением, монстр начал оборачиваться, но внезапно ощутил в груди такую острую боль, словно его плоть разрывали на части, и сдавленно хрипнул, извергая целый поток крови. Что за черт? Обернувшись, он увидел, что враг — этот пришелец — целится в него каким-то странным посохом. А в его собственной груди зияла дыра размером с кулак. ---------- 036 Скала Полумесяца Хванин почувствовал, как внутри закипает напряжение, глядя, как монстр с огромным мечом опускает взгляд на его грудь. Из-за поднявшейся пыли видимость была почти нулевой, и Хванин, заранее просчитав траекторию рывка монстра, был уверен: раз он сам не видит врага, то и тот его не заметит. И в тот миг, когда монстр рванул в ожидаемом направлении, Хванин, используя скрытное перемещение, зашел ему за спину, выхватил посох и выпустил заранее заряженную элитную духовную стрелу. Пхы-бук!! Удар в спину удался. С коротким звуком разрываемого воздуха духовная стрела прошила сердце монстра насквозь, не потеряв инерции, и снесла голову маленькому коричневому монстру, стоявшему позади. В груди великана зияла дыра, из которой хлынул поток крови. Изначально Хванин целился в голову. Но из-за искривленных, словно у черепахи, шейных позвонков попасть в нее не удалось, поэтому он выбрал сердце — орган, гибель которого для любого живого существа означала конец. И ведь он действительно пробил его… «Почему? Признаков смерти не видно». Когда зверь или монстр близок к гибели, его цветовой спектр тускнеет на тридцать-пятьдесят процентов. Однако спектр большого коричневого монстра — ярко-желтый, нечто среднее между желтым и цветом сырой глины — оставался четким и непоколебимым. Чувство опасности взревело, предупреждая: второго шанса не будет. — Вперед! Не игнорируя предупреждение, Хванин выпустил все свои средние и низшие духовные шарики прямо в рваную рану на груди монстра. Ква-гва-гван!!! В тот миг, когда воздух задрожал от взрыва, поглотившего радиус пяти метров, Хванин вытаращил глаза от невероятного зрелища. «Увернулся?» В долю секунды монстр с огромным мечом отпрыгнул назад, выскочив из самого эпицентра взрыва. Хванин был поражен тем, что враг избежал атаки, по силе не уступающей гранате, причем без единого намека на подготовку, но времени на удивление не было. «!!?» По спине пробежал холодок. Не раздумывая, Хванин рухнул на колени и повалился назад, наблюдая, как ржавый железный клинок проносится в сантиметре от его лица. Монстр, преодолев последствия взрыва с невероятной скоростью, бросился вперед и обрушил свой меч. Кы-а-а-ак!!! Монстр взревел, вколачивая меч в землю. Кончик носа, задетый лезвием, пронзило острой болью, но тереть его было некогда — Хванин покатился в сторону, словно осел. Кун! Кун! Кун! Кун! Монстр преследовал его, рубя землю, как дрова, и Хванин отчаянно перекатывался, уходя от ударов. Пока небо и земля кружились перед глазами, Хванин все же успел оценить состояние врага. Зрачки скрылись под веками, обнажая лишь кроваво-красные белки. Из глаз, носа, рта и ушей текла кровь, а из дыры размером с кулак в груди она била фонтаном. Пусть он и избежал прямого попадания духовного взрыва средней мощности, повреждения были колоссальными. Он должен был умереть, даже не успев осознать этого. «Но раньше я сдохну сам». Каждый удар меча о землю вызывал вибрацию, сотрясавшую внутренности. Дезориентация от постоянных перекатов лишь усугубляла положение. Нужно было как-то переломить ситуацию, но монстр наносил удары с интервалом в секунду, не давая ни шанса на контратаку. Копье и посох уже вылетели из рук. Замешкайся он хоть на десятую долю секунды — и не успел бы откатиться, а меч, падающий с силой молнии, разрубил бы его пополам. Уклоняться бесконечно невозможно. Нет, предел уже был близок. Но стоило хоть на миг отвлечься, как лезвие впечатало бы его в землю… Оказаться в таком положении из-за одной неверной оценки — вот уж воистину, пути судьбы неисповедимы. Именно в этот напряженный момент в голову пришла эта праздная мысль. Кхы-о-о-онг!!! Ква-а-анг! — Кх-эк?! С оглушительным грохотом, от которого едва не лопнули перепонки, чудовищный удар врезался в Хванина. Инстинктивно осознав, что тело подбросило в воздух, он сгруппировался и прикрыл голову руками. Затем последовал удар, от которого, казалось, вылетят легкие, и мир завертелся, словно он кубарем летел вниз по лестнице, а тело пронзила нестерпимая боль. Едва остановившись после вынужденного полета, Хванин, невольно простонав, вскочил на ноги. «Не сдох». Каждый сустав болел так, будто кости вышли из пазов, но главное — он жив. Боль была адской, но тело слушалось, и видимых переломов не наблюдалось. Мгновенно оценив обстановку, Хванин поднял голову и первым делом увидел мертвого вепря-лезвие, стоявшего на четырех ногах. «Отлетел на сорок метров. Видимо, вепрь успел провести свой рывок прямо перед смертью». Бросив взгляд на неглубокую борозду в земле, оставленную тушей, Хванин быстро сориентировался и заметил, как в стороне, где собрались мелкие коричневые монстры, поднимается великан с мечом. — …! Он рванул с места, оттолкнувшись от земли в сторону своего копья и посоха, отброшенных далеко в сторону. Кы-ва-а-а-ак!!! Монстр с огромным мечом, чья правая рука была полностью раздроблена рывком вепря-лезвие, а сам он был залит собственной кровью, издал яростный вопль и тоже бросился вперед — прямо к мертвому вепрю. — …? Зачем этот малый бежит туда…? — У этого монстра есть способность восстанавливать раны, поглощая кровь. Даже если вспороть ему живот, стоит ему напиться крови, как рана затягивается, оставляя лишь мелкие порезы. Кажется, так он и жизненные силы восполняет. — Слова девушки с ушами породы дзиндо отозвались в ушах, словно слуховая галлюцинация. — Ха. Выдохнув с досадой на бегу, Хванин нашарил на поясе рукоять своего оружия и, как только пальцы сомкнулись на ней, стиснул зубы до хруста и изо всех сил метнул Каменный топор. «Попади!» У-у-у-х! Издавая зловещий свист, Каменный топор точно вонзился в висок монстра с двуручным мечом. Хрясь! С громким звуком тварь рухнула навзничь, но тут же вскочила на ноги и снова взревела, хотя Хванин к тому моменту уже почти добрался до своего оружия. Ки-я-а-а-а!! Кья-ри-ри-ит!! Может, в этом реве скрывался приказ? Маленькие коричневые монстры, которых он специально оставил в живых ради сбора душ, бросились на Хванина. Два десятка тварей, жаждущих его смерти, — зрелище не из пугающих. Раздражало лишь то, что в этой напряженной ситуации приходится тратить на них время. Шух. Хванин, на ходу разделив посох и копье, первым делом призвал душу того самого отчетливо видимого Кабана-лезвия. Душа была такой же огромной, как и само тело зверя. Она была столь же явной, как у шестиногого оленя, и окутана мягкой, похожей на марево аурой. Однако душа не спешила. «Иди сюда!» Он рявкнул про себя, и лишь тогда душа Кабана-лезвия приблизилась, вытаращив на Хванина глаза-плошки, а затем превратилась в сферу души. Эффект от призыва крупного коричневого монстра как раз должен был закончиться. Хванин не стал медлить и поглотил душу Кабана-лезвия. — Кх-э-э…?! И тут все его тело — нет, саму душу — пронзила такая неистовая боль, что глаза едва не лопнули от напряжения. Сердце колотилось, словно пытаясь разорвать грудную клетку. От головы до пят волнами накатывал жар, а в следующее мгновение тело сковал такой озноб, будто он провалился в ледяную воду. «Что-то не так». Душа словно горела в огне, а плоть попеременно то источала жар, то леденела. На грани потери сознания Хванин опустился на одно колено, вцепившись в землю и подавляя рвущийся наружу крик. К лицу прилила такая кровь, что глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. — Кх-а-а! Гх-э-э-эк…! Сквозь адские муки Хванин отчаянно пытался сообразить, что происходит. Стоило провести призыв, как начался этот пиздец. Неужели обида Кабана-лезвия превратила бафф в дебафф? «Нет! Это… сила! Мое тело не справляется с такой мощью!» Мышцы сокращались, раздувались и снова сжимались, словно его пытали электрическим током. Опасно. Если даже не брать в расчет жжение в душе, тело могло просто взорваться. Ки-я-як!! Кья-о-от! Маленькие коричневые монстры, подоспевшие в этот момент, вцепились в его волосы и одежду. Хванин, издав яростный рык, с силой взмахнул копьем. — Кх-а-а-а-ак!! Ба-у-у-ух! Пш-ш-ш! Коричневые монстры, попавшие под траекторию удара, разлетелись на куски, словно их сбил поезд. «Боль?» Почувствовав, что физическая боль слегка отступила, Хванин снова взревел и буквально начал перемалывать окружавших его мелких тварей. «Сила, мне нужно использовать силу!» Копье в одной руке выгнулось дугой, буквально «разнося» коричневых монстров в клочья. Стоило кулаку коснуться цели — и та взрывалась, а от взмаха ноги враги не просто отлетали, их буквально разрубало надвое. За считанные мгновения превратив шестнадцать тварей в куски мяса, Хванин уставился на монстра с двуручным мечом, который выбирался из вспоротого брюха Кабана-лезвия. Коричневая кожа, залитая кровью, стала ярко-алой, а дыра в груди уже затянулась. Даже правая рука, раздробленная в щепки от удара, выглядела как новенькая, если не считать пестрых шрамов — словно время повернули вспять. Против этой твари он мог использовать «достаточную» силу. Инстинктивно осознав это, Хванин бросился не на меч, а на монстра, сжимавшего в руках позвоночник Кабана-лезвия. Бум! Одним прыжком сократив дистанцию, Хванин с яростным боевым кличем нанес молниеносный удар копьем. — Кх-а-а-ап!! Кх-ва-а-ак!!! Монстр ничуть не растерялся, с таким же рыком взмахнув своей дубиной из позвоночника. Ба-бах! Оружие столкнулось, породив оглушительный взрыв. Затем еще один, и еще. Интервалы между взрывами становились все короче, пока, наконец, не слились в непрерывный гул. Ни один из них не сдвинулся с места, продолжая яростно колотить оружием о оружие. Ни капли милосердия, только атаки, нацеленные на убийство. С каждым столкновением Хванин чувствовал, как невыносимая боль в теле, вызванная перегрузкой, постепенно утихает. Но жжение в душе не уменьшилось ни на миллиграмм. Напротив, словно на качелях: чем меньше становилась физическая боль, тем нестерпимее разгоралась душевная. — Кх-э-э-эк…! Боль была сильнее той, что он испытал на исходе сияния, и Хванин, стиснув зубы так, что они начали крошиться, продолжал неистово орудовать копьем. Монстр, с глазами, полными то ли ярости, то ли экстаза, источая кровавое сияние, безумно вращал своей костяной дубиной. После того как они обменялись десятком ударов, раздался сухой треск: черная дубинка Хванина врезалась в костяную дубину монстра, превращая её в щепки. Монстр, ни секунды не колеблясь, отбросил оставшуюся рукоять и вложил всю силу в удар кулаком. Хванин видел, как приближается этот кулак, и попытался парировать его широким взмахом своего оружия, но случилось то, чего он так опасался. ПЕРЕБАН!! В тот момент, когда лезвие уже наполовину рассекло руку монстра, узел, удерживавший наконечник, лопнул, и острие улетело куда-то в чащу. Черная дубинка превратилась в обычную черную дубину, но Хванин, не раздумывая, лишь ускорил движения, осыпая оставшегося безоружным монстра градом ударов. Пак-! Хрясь!! Та-та-так!! Па-бах! Он замахнулся в голову, но ударил в бок, сделал вид, что метит в грудь, но пробил бедро, замахнулся на руку, но вбил кулак прямо в морду. Когда монстр, прикрываясь обеими руками, рванулся вперед, Хванин впечатал удар прямо ему в пах, а затем, когда тварь, издав сдавленный хрип: «Кх-э-э-эк…!», согнулась пополам, безжалостно врезал коленом в челюсть. Тело монстра подбросило, и Хванин, как молния, трижды вонзил дубинку в открывшееся солнечное сплетение: «ПЕРЕ-БА-БАХ!!» А затем, когда враг попятился, хватаясь за живот: «Квэ-э-эк…!», — с размаху раздробил ему колено, заставляя рухнуть на землю. Под шквалом атак Хванина монстр лишь беспомощно барахтался, совершенно потеряв ориентацию. Хотя Хванин и подавлял противника за счет взрывной физической силы, его собственный разум был на грани отключения из-за невыносимой боли, разрывающей душу. Он сейчас умрет. Не монстр, а он сам. Хванин смутно догадывался, почему его тело пришло в такое состояние. «Дух… этого клыкастого вепря…» Нынешняя крепость его души, выносливость тела, уровни жара и холода — всё это было не готово принять силу духа клыкастого вепря, и именно поэтому случилась такая катастрофа. Если подумать, это было очевидно. Души низшего ранга даже не имели формы. Эффекты от поглощения душ низшего и средне-низшего ранга различались колоссально. Точно так же, как разум не может усвоить знания, к которым он не готов, тело и душа перегружаются, если пытаешься впихнуть в них нечто несоразмерное. Проблема была лишь в том, что эта перегрузка могла привести к смерти. Хванин превратил монстра в кровавое месиво, нанеся за короткое время десятки ударов, но это было лишь чудом, рожденным его волей, которую он удерживал из последних сил, и напряжением, копившимся в теле целый месяц. И когда это чудо закончилось, в тот самый миг, когда руки ослабли и движения замерли… КВА-А-А-АК!!! Монстр, который до этого лишь принимал удары, улучил момент и с яростным ревом врезался в грудь Хванина, сбивая его с ног. Он собирался раздавить врага, впечатав его в землю, а затем размозжить ему череп. Но именно это действие подарило Хванину еще одно чудо. Жар и холод, что текли по обе стороны от его позвоночника, словно по главной артерии, из-за несовместимости с поглощенным духом запутались, заблокировались и вызвали застой во всем теле. Но от удара при столкновении позвоночник содрогнулся, и этот затор был прорван. Затем удар о землю снова сотряс его тело, и, словно прорванная плотина, высвобождая поток воды, застоявшиеся жар и холод, словно компенсируя всё давление, в едином порыве хлынули в голову Хванина. В результате жар, который он приберегал на случай непредвиденных обстоятельств, встретился в голове с холодом и взорвался. Характеристики клыкастого вепря начали неконтролируемо бушевать. Ква-а-а-арнг — КВА-А-А-А-А-АНГ!!!! Тонкие нити молний, перенасыщенные жаром и холодом, с грохотом обрушились вокруг тела Хванина, вызывая эффект дугового разряда. Иногда они разлетались в стороны, иногда били прямо в тело Хванина, но чудо снова улыбнулось ему. Монстр, который запрыгнул на Хванина, чтобы раздавить ему голову, принял на себя все молнии, которые должны были ударить в героя. ……! …!! ……!!! Застыв с поднятыми вверх руками, монстр принял первый разряд, его мышцы свело судорогой, и он оказался полностью парализован, став идеальной мишенью для последующих девяти ударов молнии. Пусть он и получил мощное усиление, напившись крови, но выжить после десяти ударов молнии, ставших еще сильнее из-за резонанса с жемчужным камешком в кармане Хванина, было невозможно. Четыре маленьких коричневых монстра, уцелевших после атак Хванина, в ужасе от грохота грома и вспышек молний бросились наутек в лес. От непрекращающихся электрических разрядов все звери и животные в округе, не оглядываясь, бежали прочь. На поле боя остались лишь потерявший сознание Хванин, обугленная туша монстра с поднятыми вверх руками, огромный белый вепрь и более двухсот трупов коричневых монстров. В шумной деревне монстров воцарилась тишина. ---------- 037 Скала Полумесяца Фр-р-р-р-р! «Заначка», кружившая в небе и наблюдавшая за всем происходящим, как только вокруг воцарилась тишина, стрелой метнулась к Хванину. Кря! Приземлившись у изголовья распростертого на земле Хванина, она замахала крыльями, требуя, чтобы тот немедленно встал. «Устал и уснул? Но ведь это деревня монстров. Здесь опасно», — усвоив этот урок, «Заначка» начала тереться головой о щеку Хванина, торопя его проснуться. Кря, кря-кря! В конце концов, она даже принялась дергать его за волосы и мочки ушей, а потом начала хлопать крыльями по лицу, пытаясь привести в чувство… Кря… Видя, что Хванин не подает признаков жизни, «Заначка» вспомнила одно давнее воспоминание и издала жалобный крик. Когда погибли ее мама и братья, они тоже перестали двигаться. Сколько бы она ни прыгала рядом, умоляя их подняться, они не шевелились. Тогда, наблюдая с дерева, как пришедшие звери пожирают ее семью, «Заначка» впервые познала, что такое смерть… Кря-я… Она осознала, что ее надежный друг — тот, кто всегда кормил ее вкусной едой и наказывал плохих парней, — тот, кто одолел бесчисленных монстров и даже сразил короля монстров, — теперь мертв. Пусть их первая встреча была ужасной, но она считала его своим единственным, самым близким другом… «Заначка» с печалью посмотрела на поверженного друга и потерлась щекой о его лицо. Сердце так болело, что на глаза наворачивались слезы. — О-о, благодетель? В этот момент она запоздало заметила приближение кого-то чужого и, испугавшись, широко расправила крылья, готовясь к защите. Ку-э-эк! Она вздыбила хвостовые перья, угрожая им, чтобы те не подходили. Но существа, похожие на ее друга, не обратили внимания на угрозу и, подбежав, окружили бездыханное тело. «Заначка», которую оттеснили в сторону, взмыла в воздух и принялась сверлить взглядом «лысых монстров», окруживших ее друга. — Хи-ик! Это еще что? Уголек… монстр? — Неужели это он всех их перебил? — Не знаю. Противно, давайте уберем это подальше! Пш-ш. — Сестренка… тело благодетеля холодное, как лед. Что нам делать? — Сначала нужно перенести его в пещеру. Ребята, помогите. Кря-я-я!! Видя, что четыре монстра собираются унести ее друга, «Заначка» пришла в такую ярость, что у нее едва не отвалился хвост, и она бросилась в атаку. Стремительно спикировав, она вцепилась когтями в волосы двух самых маленьких монстров, начала клевать их в макушки и хлопать крыльями по плечам и лицам, которые казались ей до смешного хрупкими по сравнению с мощью ее друга. Кря-кря! Ку-э-эк! — Ай! Что это такое!? — Больно! Ай-ай-ай! Но атака длилась недолго. Один из двух других монстров попытался схватить ее, и она поспешно улетела в небо. — Больно-о. — У-у. Кровь идет… Э? Это не Куэ? — Точно. Я впервые вижу зеленого. Похоже, это питомец благодетеля. — …Похоже, он в ярости. — Может, он подумал, что мы хотим навредить благодетелю? — Ребята, хватит болтать. Хуини, забери посох благодетеля. Эннель, попробуй поймать Куэ, если он приблизится, а Эфнис, помоги сестре взвалить благодетеля на спину. — Хорошо! — Да. — Поняла. «Они собираются съесть моего друга?» «Заначка» была так зла, что готова была заплакать. «Если бы я выросла такой же большой, как мама, я бы всех их переклевала до смерти!» Видя, как «лысые монстры», повернувшись спиной, несут ее друга в пещеру, «Заначка» в тревоге кружила над ними… Кря! Она стрелой спикировала вниз, целясь в шею самому крупному из монстров, несущему друга на спине. Пусть ее когти не такие острые, как оружие друга, но она собиралась полоснуть их по горлу, как делал он. — Попался! Ко-хек…?! Но увы, это была ловушка. Один из монстров, словно только и ждавший ее атаки, развернулся и перехватил ее. Тайминг был настолько безупречен, что у «Заначки» не осталось даже шанса взмахнуть крыльями, чтобы сбежать. «Заначка» решила, что так даже лучше, и обмякла. Мама погибла, и друг, с которым она хотела провести всю жизнь, тоже мертв. Уйти вслед за ним — не худший вариант. — Э? Сестренка, он такой смирный. — Куэ умные. Скоро он поймет, что мы не собираемся вредить благодетелю. Тогда отпустишь его. — Хорошо. «Как я умру?» — размышляла «Заначка», пока ее затаскивали в темную пещеру. Меня поджарят на огне, как мясо, которое готовил друг? Или мелко нарежут и оставят сушиться на солнце? Хотелось бы умереть не слишком больно. Когда монстры принесли хворост и умело развели огонь, «Заначка» поняла, как именно ее убьют. «Сгорю заживо». Крепко удерживаемая так, что она не могла пошевелить ни единым перышком, «Заначка» округлила глаза, когда двое монстров начали снимать с друга его «кожу» (одежду). «Меня не будут жарить?» Сняв с друга всю «кожу», монстры уложили его на бок и начали тереться телами, наваливаясь друг на друга. — Хуини. Укрой его звериной шкурой и прислушайся, не идет ли кто снаружи. — Хорошо. — Эннель, отпусти «Заначку» и присмотри за огнем, чтобы не погас. — Хорошо. Освободившись из рук Зеленого монстра, «Заначка» в недоумении склонила голову набок. Почему меня отпустили? И что они вообще делают? ……Делятся теплом? Воспоминание о том, как холодными ночами она вместе с братьями и сестрами жалась под крыло матери, чтобы согреться. Вспомнив это, «Заначка» снова принялась наблюдать за Зелеными монстрами. — Эй, давай. Щелк, хрусть. Крак. Зеленый монстр у костра расщеплял дерево на длинные лучины, а тот, что стоял у входа, поглядывал наружу. Остальные двое, натянув до самых подбородков широкие шкуры, прильнули к телу своей подруги. — Холодно……. — Эфнис, сделай вот так. Нужно растирать кожу, чтобы помочь поднять температуру тела. — Угу. Может, эти монстры — добрые? Колеблясь, «Заначка» нерешительно топталась на месте, пока странные звуки — «цок-цок, цок-цок» — не заставили её обернуться. Самый крупный Зеленый монстр манил её к себе, издавая те самые странные звуки. Друг когда-то звал её точно так же……. Решив рискнуть, она подошла ближе, и Зеленый монстр приподнял её, освобождая место, чтобы она могла прижаться к шее подруги. «Заначка» вспомнила, что нечто подобное уже случалось давным-давно. Тогда друг тоже отчаянно сражался с монстрами и был ранен. Вернувшись в гнездо, он рухнул без сил, и сколько бы она его ни звала, он не приходил в себя. А потом, открыв глаза, он просто прижал её к груди и снова их закрыл. Может, эти Зеленые монстры вовсе не собираются съесть друга, а пытаются его разбудить? Она посмотрела на самого крупного Зеленого монстра. Его лицо, так похожее на лицо друга, странно исказилось, и он протянул руку, чтобы погладить её. Квак! «Не смей трогать!» — «Заначка» больно клюнула его в тыльную сторону ладони и, подобно Зеленым монстрам, свернулась клубком, вжавшись в шею друга. Чтобы её собственное тепло передалось ему. «……Холодно». От ощущения, что что-то погладило его по груди, Хванин с трудом пришел в себя, но даже не смог открыть глаза, лишь мелко задрожал. Озноб был таким, словно его голым бросили посреди арктической ледяной пустыни в разгар зимы. Казалось, сердце вот-вот остановится. Квак…! Квак-квак……! В ушах едва слышно отдавался крик «Заначки». Пока сознание Хванина пребывало в тумане, он едва заметно пошевелил пальцами. Ощутив, как чья-то теплая человеческая кожа переплетается с его пальцами, согревая их, он из последних сил сжал эту мягкую, податливую плоть. Поняв, что не только руки, но и всё его тело спереди и сзади прижато к горячей коже, Хванин с трудом развел руки, обнимая то тепло, что оказалось в его объятиях. Площадь соприкосновения с мягкой и теплой кожей увеличилась, но лютый холод, захвативший его изнутри, не желал отступать. — Благодетель…… вы…… в сознании……? — ……еще не…… без сознания……. Он попытался открыть глаза, услышав доносящиеся голоса, но веки словно примерзли. Однако, возможно, из-за того, что он начал воспринимать внешние раздражители, сознание постепенно прояснялось. Туман, словно из сна, рассеивался, и эхо голосов становилось всё отчетливее. — М-м? Хм-м. Но благодетель выглядит так странно. Для флё он слишком короткоухий, а для селфин-прауда — слишком высокий. — Разве он не из нашего народа? Кажется, я слышала, что у людей с бледной кровью всё похожее. — Но у него же нет хвоста? — ……. Голоса двух девушек затихли. После короткой паузы Хванин услышал, что знакомый голос доносится прямо из его объятий. — Эннель. Ты не видела внутри спиртное? — Кажется…… было. Пойду посмотрю. — Хуини, иди с ней. Если найдете мясо, которое не испортилось, тоже принесите. — Хорошо! Звуки шагов, отражающиеся от стен, треск горящих поленьев. Хотя Хванин не мог открыть глаза, по одним лишь звукам он примерно понял, что происходит. «Значит, это…… пещера под холмом». Женщины, которых он спас из плена монстров, должно быть, притащили его сюда и снова спрятались в пещере. Они, вероятно, испугались, что его температура тела упала, и теперь согревают его своими телами. До того, как он потерял сознание, монстр с двуручным мечом был еще жив, и теперь Хванин задавался вопросом, что с ним стало. Раз он сам еще жив, значит, монстр мертв…… Неужели, пока он был без чувств, он впал в состояние берсерка и перебил всех? В этот момент всё его тело начало ныть. Даже притупленные ознобом чувства не могли скрыть такой боли — казалось, у него не просто мышечная боль, а все мышцы, кости и ткани тела превратились в сплошной ушиб. Квак……. Не успел он удивиться, не ранена ли «Заначка» (её крик звучал так слабо), как топот ног и голоса девушек снова наполнили пещеру. — Рюхи-онни, мы принесли. Оно действительно там было. — И мясо тоже нашлось, вполне пригодное! — Какое счастье. Мясо зажарьте, а спиртное дай сюда. После звуков «колон-колон» послышался кашель, а затем голос женщины: — Это фруктовое вино, настоянное на ягодах сенпи. Немного крепкое, но так даже лучше. Послышалось шуршание, и тепло, согревавшее его, исчезло. Как только живое тепло покинуло его, холод стал ощущаться еще острее, и в этот момент Хванин почувствовал, как его приподнимают за плечи. Затем под затылок подложили что-то мягкое и упругое. Хванин тут же понял, что его голова покоится на женской груди. К губам прижалось что-то твердое, напоминающее дерево, а в нос ударил резкий, до тошноты перебродивший запах спиртного. А затем потекла жидкость. =А, всё проливается.= =М-м.= В этот раз губ коснулось что-то мягкое. Едва я успел осознать, что происходит, как влажный и податливый язык раздвинул мои губы, и в образовавшуюся щель хлынуло вино. Сделал около семи глотков, принимая спиртное из уст в уста. В животе разлилось тепло, отдаваясь легким покалыванием. Подстегиваемый этим жаром и возбуждением, Хванин с трудом, но всё же сумел открыть глаза. «……» =Ах, он открыл глаза!= =Какое счастье……= Две девушки, на вид лет пятнадцати-шестнадцати, с лицами, на которых смешались слезы и облегчение, шумно выдохнули. Квек! Квек-квек! «Заначка», взобравшаяся на колени, затрепыхалась яростнее обычного, и Хванин, превозмогая слабость, протянул руку, чтобы погладить ее по голове. — ……Вы все в порядке? Голос прозвучал хрипло, но достаточно четко. Стоило мне подумать, что сила алкоголя поистине велика, как девушка с ушами чиндо, поддерживающая меня со спины, ответила: =Да. Благодаря вам, благодетель, мы в безопасности — вы перебили всех монстров в пещере. Как же хорошо, что вы пришли в себя……= — ……! Я уперся руками в землю, пытаясь приподняться, но острая боль пронзила позвоночник — из груди невольно вырвался стон. Пока я, шатаясь, пытался встать, девушка с ушами чиндо и другая, с висячими ушами, как у ретривера, подхватили меня с обеих сторон. Благодаря им я смог выпрямиться и, чувствуя себя чуть увереннее, произнес: — Здесь небезопасно. Нужно немедленно…! Фух, нужно выдвигаться. =Мы-то в порядке, но в вашем состоянии двигаться — это безумие!= — Если сложить всех монстров, что сбежали, их наберется больше десятка. Не знаю, сколько прошло времени, но как только стемнеет, они могут вернуться…! …Нам жизненно важно убраться отсюда. Услышав, что вернутся больше десяти тварей, девушки побледнели. Они начали действовать быстро. Девушка с ушами чиндо отдала приказ: =Эннель, иди собери всё вино, что сможешь найти для нашего благодетеля. Фуини, возьми мясо, а Эфнис — собери из оружия то, что еще может пригодиться.= =Э-э? А, а мясо, которое сейчас жарится?= — Мяса будет вдоволь и там, куда мы направляемся. А то, что оставили монстры… вряд ли оно пригодно в пищу, так что бросайте его. Из-за пронизывающего холода я даже не мог заставить себя воспользоваться «Галлюцинаторным зрением», и девушка с волчьими ушами, выслушав меня, кивнула. =А, хорошо!= =Благодетель, позвольте помочь вам одеться.= Даже если оценивать объективно, девушка с ушами чиндо была настоящей красавицей — хоть сейчас в актрисы. Остальные трое, хоть и выглядели совсем юными, тоже были миловидными девушками, каждая со своей изюминкой. «И женские души тоже… Неужели красота женщин в этом мире — это средний показатель или особенность расы?» Отбросив лишние мысли, я, опираясь на девушку с ушами чиндо, оделся и обратился к собравшимся: — Спасибо. Если бы не вы, я бы попал в очень опасную ситуацию. =Вы обладаете такой силой духа, что смогли подняться в таком состоянии, так что вы бы в любом случае выжили. Это нам стоит вас благодарить. Вы перебили монстров прежде, чем они успели нас сожрать……= Атмосфера среди девушек стала тяжелой. «Сожрать»… Неужели до моего прихода здесь уже кого-то съели? Хванин почувствовал, как от боли мысли начинают путаться, и с трудом выдавил из себя: — Тогда… выдвигаемся. Выходя из пещеры, я познакомился с девушками. Девушку лет двадцати, с ушами и хвостом чиндо и серой шерстью, звали Рюхи. Девушку лет восемнадцати, с висячими ушами ретривера, обычным пушистым хвостом и соломенного цвета шерстью, звали Эфнис. Двух девушек с волчьими ушами и хвостами, с коричневой шерстью, которые выглядели на год-два младше Эфнис, звали Фуини и Эннель. Мне показалось, что у них есть внешнее сходство, и, как подтвердила Рюхи, они были разнояйцевыми сестрами-близнецами. — Моя фамилия Хван, имя Ин. Хванин. =В-вы из рода Сон……?= Эфнис широко распахнула свои полуприкрытые глаза. — Я не знаю, что такое «род Сон». =Я читала в книгах, что на континенте за морем высокородных или знатных особ называют родом Сон……= Ее голос затих, видимо, она не была уверена в своих знаниях. «Удивительно. Мало того, что мы понимаем друг друга, так еще и слова как-то адаптируются, чтобы я мог их понять. В чем принцип?» Поняв, что «род Сон» — это что-то вроде аристократии, я с трудом покачал головой: — Я не из знати и не из высокородных. =Понятно……= Они явно не поверили, но мне было всё равно. Возможно, из-за того, что мы продолжали говорить и я двигал ногами, боль стала привычной, и передвигаться стало гораздо легче. Пройдя через проход и выбравшись из пещеры, я почувствовал, как полуденное солнце больно ударило по глазам. Я с трудом поднял запястье: стекло разбито, стрелки погнуты. «В этой битве сломались часы, разбился смартфон, потерян наконечник копья… Убытки колоссальные». К счастью, хотя бы по времени поддержания духовной сферы можно было примерно прикинуть текущий час. — Нам в ту сторону. Стоило мне указать направление на горы-близнецы, как женщины тут же свернули туда. В этот момент Хуини, на спине которой был закреплен огромный, словно сшитый из лоскутов кожаный мешок, доверху набитый алкоголем, вдруг выкрикнула: «Подождите минутку!» — и стремглав бросилась к краю поляны. — Хуини?! Ты что творишь! Несмотря на окрик Эннель, Хуини, добежав до места, подобрала клык размером с её собственное туловище и примчалась обратно. — Э-это… это же клык священного зверя. Папа говорил, что зубы священных зверей — отличный материал для мощного оружия. Я подумала, что вы, благодетель, забыли про него, вот и прихватила. Из-за отсутствия знаний в этой области мне было трудно как-то отреагировать. — Хорошая работа. Впрочем, похвала — один из тех приемов, что безотказно действуют почти в любой ситуации. Хуини изо всех сил старалась скрыть радость, но та всё равно проступала на лице. Переведя взгляд на небо, Хванин попросил «Заначку», сидевшую у него на плече, следить за обстановкой, после чего вместе с женщинами углубился в лес. ---------- 038 Скала Полумесяца Покинув деревню коричневых монстров, хобов, Хванин и женщины поспешили в сторону гор-близнецов. «При такой скорости мы идем примерно три километра в час». Расстояние от Скалы Полумесяца до гор-близнецов по прямой — около двадцати трех километров, если бежать на пределе сил, используя призыв духа, путь занял бы минут двадцать. Но при нынешнем темпе, когда приходится поддерживать друг друга и с трудом переставлять ноги, дорога займет семь-восемь часов. Четверо обнаженных женщин, лишенных боевых навыков, и один больной, временно утративший свои силы, — в лесу, кишащем зверьем и хищниками, семь часов пути были непозволительной роскошью. Спустя два часа, добравшись до реки, протекавшей по долине, Хванин, обливаясь холодным потом, произвел: — Давайте здесь немного передохнем. — Да-а. Фу-ух. — Ха-а, ха-а… Услышав приказ об отдыхе, Хуини и Эннель тут же рухнули на гальку и принялись жадно ловить ртом воздух. Видно было, что они выбились из сил, пробираясь через дебри без дорог, да еще и с грузом на плечах. Хванин, устроившись на подходящем камне, любезно предложенном женщинами, отирал пот со лба, разглядывая их тела, исхудавшие до такой степени, что проступали ребра. «Должно быть, жизнь в качестве игрушек выжала из них все соки». Эфнис, убирая со лба прилипшие соломенные пряди волос, обратилась к двум девушкам, которые сидели, раскинув ноги и тяжело дыша: — Эннель, Хуини, если отдыхаете, то хотя бы стоя. — Почему-а? — Если так развалитесь в изнеможении, тело обмякнет. Потом будет еще труднее сдвинуться с места. Смотрите, сестра Рюхи даже не садится. — Угу. — Да… Обе послушно поднялись. И продолжали украдкой поглядывать на Хванина. В их взглядах читалась искренняя забота. В этот момент Рюхи осторожно заговорила с ним: — Простите, благодетель? — Слушаю вас. — Если это не помешает планам, нельзя ли отдохнуть еще немного? Дело не в нас, просто у девочек босые ноги, они все в ранах. Я хотела бы сделать им хотя бы подобие обуви… При словах Рюхи взгляд Хванина упал на их ступни. И правда, нежные ноги девушек покраснели и покрылись ссадинами. Вспомнив, как они пошатывались во время пути, Хванин кивнул. Рюхи, просияв, отвесила низкий поклон и, взяв ржавый меч, который Эфнис прихватила из пещеры, отправилась к берегу, где срезала охапку тростникоподобных растений. Затем, усевшись на гальку в позе с широко разведенными ногами, она принялась ловко сгибать, переплетать, связывать и затягивать стебли, и всего за четыре минуты смастерила пару обуви, напоминающую вьетнамки. Хванин, заметив, что это не первая ее подобная работа, невольно восхитился. Если молодая женщина, а не какая-нибудь старуха, способна из простых травинок сотворить столь добротную обувь… «Похоже, уровень цивилизации в этом мире действительно невысок». Однако вслух он произнес совсем другое: — Мастерская работа. — А? О… б-благодарю. Дома мне приходилось делать все самой… Отвечая, Рюхи внезапно опустила глаза и, увидев собственное распахнутое между ног пространство, густо покраснела и поспешно свела бедра. После чего продолжила плести сандалии. Хванин, наблюдая за работой Рюхи, вспомнил момент, когда призывал дух клинкового вепря. Это определенно было побочным эффектом призыва. Последствием попытки подчинить дух, не соответствующий его уровню. «Впредь нужно сначала проверять каждый незнакомый дух, прежде чем призывать его». Хотя после призыва Трехглазого пса он смутно осознавал опасность, он был уверен, что с временными физическими изменениями справится с помощью импровизации и смекалки. Но в этот раз импровизация была бессильна. Нужно быть осторожнее, если не хочешь нелепо расстаться с жизнью. «Чтобы снизить риск, нужны союзники…» Кстати, что это была за аура, окутывавшая дух клинкового вепря? Может, именно из-за нее возникли такие побочные эффекты? «…» Гипотеза о том, что последствия зависят от наличия или отсутствия ауры, казалось, не подтверждалась. Шестиногий олень был существом выше среднего уровня, даже по одному трупу это было видно. Но в духе оленя не было никакой ауры. Только женская душа и сам клинковый вепрь. — Фу-у… Хванин вздрогнул от нахлынувшего озноба и тяжело вздохнул. Хуини тут же подбежала к нему, протягивая грубо вырезанную деревянную флягу. — Благодетель, если вам все еще холодно, выпейте это… — Благодарю, не откажусь. Он принял флягу с легкой улыбкой, отчего Хуини, слегка смущенно извиваясь, хихикнула и посеменила обратно к сестре. Тема раздумий сменилась, и взгляд Хванина стал глубже. Не только Хуини, но и Эфнис, казавшаяся чувствительной натурой, и даже Рюхи, выглядевшая невинной и жалкой, — ни на одной из них не было тени отчаяния. Этот факт породил в голове Хванина множество мыслей. Они провели в плену у монстров не меньше десяти дней. На их глазах знакомых людей пожирали твари, так как же они могут улыбаться без тени сомнения? Более того, несмотря на наготу, которая должна была вызывать стыд, они не капризничали и не медлили, стараясь изо всех сил следовать указаниям Хванина. Что ж, по крайней мере, можно не опасаться, что из-за их глупого поведения он попадет в ловушку или будет раздражаться. — Я хочу помыться. Эф, сестренка Эн, давайте тоже? Неприятно, когда на теле эта дрянь. — Может, и правда стоит? — ……Хорошо. Хванин наблюдал, как три девушки, перешептываясь, подошли к реке и, присев на корточки, начали смывать с себя грязь. Он подумал, что, похоже, угодил в мир, где человеку выжить крайне нелегко. «Привычка к смерти, свободное использование даров природы, да и выглядят они не по годам повзрослевшими……» Отводя взгляд от обнаженных девичьих спин, Хванин обратился к Рюхи, которая как раз заканчивала плести соломенные сандалии. — У меня есть несколько вопросов. Вы не могли бы ответить? — Если я что-то знаю, то обязательно отвечу. — Как вы вообще попали в лапы к монстрам…… к хобам? — Хм…… если рассказывать подробно, это надолго……. Хванин заверил, что ничего страшного, и попросил рассказать хотя бы до тех пор, пока Рюхи не закончит мастерить сандалии. Она немного помедлила, но начала свой рассказ. — Мы все из одной деревни. Они родились и выросли в одном месте, а когда рыбачили на озере у священного зверя Олджота, внезапно попали под гнев этого самого зверя и потерпели крушение. На вопрос, что такое священный зверь Олджота, последовал ответ, что это гигантский кит длиной в девяносто метров. «Чешуйчатый кит? Неужели то озеро — это……» — От цунами, которое он поднял, корабль разломило пополам. Мы уцепились за обломки и чудом остались живы. Но бог зверей не даровал нам своей защиты. Нас вынесло прямо в центр лабиринта. — ……Что такое лабиринт? — А? Простите…… но ведь это и есть лабиринт……. — ……? — ……? Хванин ничего не понял. Какой еще лабиринт? Вокруг сплошная природа: леса, горы, поля, озера и реки. В этот момент Эфнис, закончив мыться, смахнула ладонью воду с тела и осторожно спросила: — Скажите…… спаситель, а вы из какого племени? — Я человек. — ……?? Эфнис смотрела на него с таким недоумением, что Хванин решил задать встречный вопрос: — В этом мире нет людей? — О таком племени мы даже от странствующих торговцев не слышали. В книгах сказано, что мир держат на себе четыре великих племени: лукранги, флё, прауды и флавиусы……. Она пояснила, что в каждом из этих четырех племен есть множество ответвлений: у лукрангов — зверолюди (волки, кошки, обезьяны, медведи), у флё — лесные, морские, горные, полевые и озерные виды, и так же у праудов и флавиусов. Но ни в одном из них нет такого вида, как «человек». — Понятно……. Благодарю. Продолжайте, пожалуйста. — Да. Нас выбросило на берег в самом центре лабиринта. Мы перепугались, что ступили на запретную землю, и побежали наугад, в сторону дома. Хоть они и выжили при крушении, с детства все знали: в лабиринте смерть может настигнуть где угодно, поэтому они бежали без оглядки. Но в какой-то момент галечный пляж оборвался, и им пришлось войти в лес. С того самого момента какая-то неведомая сила начала водить их кругами……. — Мы выбились из сил, блуждая по лесу, и тут на нас напали коричневые хобы……. Всего их было семеро. После нескольких дней атак монстров старшая сестра, которая лучше всех умела драться, погибла первой, а остальных схватили живьем и утащили в пещеру под холмом. Рюхи сказала, что не знает, сколько времени с тех пор прошло. Они все время сидели в пещере, поэтому потеряли счет дням. Эфнис, казалось, хотела о чем-то спросить, но Хванин, пробормотав слова утешения, замолчал. Его состояние было слишком тяжелым, чтобы продолжать разговор. Эфнис поняла это и не стала настаивать. Когда Рюхи закончила четыре пары соломенных сандалий, а сестры Эннель вернулись после купания, Хванин поднялся на ноги и спросил: — Вы знаете дорогу отсюда? — Я смутно представляю, в какой стороне выход……. Рюхи осторожно подняла руку. Эфнис, Хуини и сестры Эннель, судя по всему, не имели ни малейшего понятия. «Значит, если что-то случится, мне достаточно спасти только Рюхи, чтобы выбраться отсюда». Хванин считал, что, вытащив их из этого ада, он выполнил свой долг. Конечно, раз он узнал о существовании их деревни, в глубине души он намеревался спасти всех, но если придется выбирать, он без колебаний бросит остальных троих, оставив только Рюхи. Путь пешком до базы у Близнецов-гор был неблизким. Пару раз они едва не столкнулись с дикими зверями, но «Заначка» вовремя поднимала тревогу, так что до боя дело не дошло. Хванина внезапно пробил озноб, он задрожал, выдыхая облачка пара. Состояние не спешило улучшаться. Возможно, заметив его дыхание, Рюхи и Эфнис, поддерживавшие его с двух сторон и делившиеся своим теплом, обеспокоенно спросили: — Спаситель, вы в порядке? — Честно говоря, не очень, но идти могу. Нужно добраться до места до наступления ночи, так что давайте двигаться дальше. Хванин, которого поддерживали под руки женщины, столкнулся с кризисом гораздо раньше, чем предполагал. Сразу после того, как они перешли реку вброд там, где вода была неглубокой, в ближайших зарослях раздался громкий шорох. Движения замерли. Точнее, это женщины остановились как вкопанные. Лишь на миг, а затем Рюхи с решительным лицом сжала обеими руками свой топорик и шагнула вперед. Хуини и Эннил, словно пытаясь защитить Хванина, встали по бокам от Рюхи: первая — с обломанным заржавевшим мечом, вторая — с слегка погнутым копьем. Хванин взглянул на «Заначку», которая в панике быстро кружила в небе. Похоже, из-за того, что лес здесь был слишком густым, она не заметила, как к ним кто-то приближается. Кр-р-р-р… Колышущиеся заросли раздвинулись, и оттуда, вальяжно ступая, вышли два зверя, похожих на пум с угольно-черной шерстью. Каждая весила не меньше пятидесяти килограммов. Увидев их, волчий хвост Хуини поджался и спрятался между ног. — Ку, куар. Ее уши плотно прижались к затылку. Хвосты Рюхи и Эннил, которые он видел сзади, тоже вытянулись, а шерсть на них встала дыбом, словно от взрыва. В тот момент взгляд Хванина был прикован к маленьким сгусткам тумана, кружившим вокруг двух черных пум, которых называли куарами. Он видел такое впервые. «Это что, низшие духи? Но они такие крошечные, да и цвет немного другой». На мгновение между черными пумами и женщинами возникло напряженное противостояние. Женщины, до предела натянутые, как струны, и пумы, выжидающие малейшей оплошности. Хванин нахмурился. Посох из оленьего рога сейчас был закреплен за спиной Эфнис, которая его поддерживала. Если он попытается его забрать, спровоцированные пумы могут броситься в атаку, и хрупкое равновесие рухнет. Три женщины, чьи тела окаменели от напряжения. Они были обнажены, у них не было ни средств защиты, ни боевых навыков. Если начнется драка, их убьют в мгновение ока. Если Рюхи погибнет или будет тяжело ранена, все его страдания пойдут прахом. Если бы перед ним стояли только Хуини и Эннил, он мог бы осторожно забрать посох, но Рюхи, знающая путь, находилась в центре, и взгляды пум были устремлены именно на нее, как на самую высокую. Он не мог пошевелиться. Хванин отчаянно лихорадочно соображал. Противостояние не продлится долго. Как же переломить эту ситуацию…? — …? В этот момент Хванин заметил, что три маленьких духа, парящих вокруг черных пум, проявляют к нему интерес. Ощущение было таким, будто стоит позвать — и они тут же прилетят. Ситуация не позволяла медлить, и он приказал трем духам подойти. Те радостно затрепетали и, приблизившись, впитались в ладонь Хванина, превращаясь в духовные сферы. «Это сферы низших духов». В тот же миг Хванина осенило: он сможет использовать призыв духа даже без посоха. Отбросив мысли о том, как это возможно, он направил на черных пум всю свою жажду убийства. Почувствовав это, звери тут же перевели взгляды на него. Р-р-р-р. Кр-р-р-р. — Кто из вас троих обладает лучшими физическими данными? Он прошептал это тихо, и Хуини с Эннил коротко ответили: «Я». «Значит, они из племени зверолюдей, как и говорили, и физические способности зависят от подвида?» — мельком подумал Хванин и снова произнес низким голосом: — Сейчас я наложу на вас благословение. Сражаться не нужно. Просто держите их на расстоянии, пока я не вмешаюсь. Он не знал, что будет, если он применит призыв трижды в своем нынешнем состоянии, но это лучше, чем сдохнуть всем вместе. Хванин попробовал применить призыв к Хуини и Эннил так же, как делал это с посохом. И действительно, призыв прошел успешно. Почувствовали ли они изменения в своем теле? Хвост Хуини, до этого поджатый между ног, медленно расправился, а уши встали торчком. Эннил излучала такой жар, что ее плечи и бедра окрасились в красноватый оттенок. Убедившись, что обе окончательно избавились от страха, Хванин проверил собственное состояние. «Пока терпимо». Он дважды использовал призыв, но худший сценарий, которого он опасался, не наступил. Наверное, сможет провернуть это еще раз. Осторожно опустив руку к поясу, Хванин понял, что там пусто, и мысленно выругался. «Не забрал Каменный топор. Совсем, блять, голову потерял». Хуини и Эннил потихоньку расходились в стороны от Рюхи, но черные пумы по-прежнему не сводили глаз с Рюхи и Хванина. Наблюдая за ними, Хванин взял с пояса Черную дубину с заостренным концом. Затем, сжав в свободной руке жемчужный камешек в надежде на эффект плацебо, он использовал последнюю оставшуюся сферу, чтобы призвать духа в собственное тело. Сразу после призыва сердце бешено заколотилось, проталкивая по венам горячую кровь. Жар разлился по всему телу, и боль, до этого дремавшая в ознобе, разом нахлынула на него. — …! От жуткой, невыносимой боли перед глазами на мгновение поплыло, но Хванин даже обрадовался этой боли — ведь озноб временно отступил. Боль — это ерунда, ее можно перетерпеть. Пусть суставы в руках и ногах поскрипывают, но раз Хуини и Эннил будут прикрывать его, такой штраф — сущая мелочь. Оттолкнув Эфнис, которая поддерживала его, Хванин медленно зашагал навстречу пумам. ---------- 039 Близнецы-горы Эфнис была ошеломлена тем, как Хванин, который еще мгновение назад едва держался на ногах, вдруг уверенно зашагал вперед, но, быстро оценив обстановку, она осторожно последовала за ним… =?!= Она поспешно схватила Рюхи за хвост и дернула назад. Это было продиктовано осознанием того, что они с Рюхи, чьи физические показатели были до смешного заурядны, станут лишь помехой, и Рюхи, поняв это, тут же отступила, чтобы не мешать. Как только Хванин и Рюхи поменялись местами, начались отвлекающие маневры Хуини. Она пнула подвернувшийся под ногу камень, подхватила его и швырнула в черную пуму, что находилась чуть позади. Щелк! Кья-а-анг! Раздался чистый, звонкий звук, и черная пума, получив камнем по виску, зашипела на Хуини. Следом ей прилетело по затылку, и пума, осознав, что оказалась в окружении, напряглась. «Я не просил их так стараться… но вышло неплохо». Пока Хуини и Эннель отвлекали одну особь, Хванин с невозмутимым видом направился ко второй. Как-как, как-как-как. Видя, как слабейший из них вдруг излучает такую колоссальную угрозу, вторая черная пума защелкала зубами и нервно задергала длинным хвостом. Если перевести это на человеческий, то звучало это примерно как: «Да как этот кусок мяса посмел так нагло переть на меня?» Еще вчера черная пума сбежала бы при одном виде Хванина. Его тело пропиталось кровью и злобой сотен зверей, убитых за десятки дней, и от одного этого запаха у любого на загривке вставала шерсть дыбом. Однако из-за разряда молнии, случившегося во время битвы с монстрами, источник зловония — кровь — был по большей части смыт. Можно сказать, он прошел очищение. К тому же, из-за тесного контакта с четырьмя женщинами его собственный запах сильно притупился, вот пумы и решили, что перед ними легкая добыча. Конечно, Хванин об этом не знал. И вряд ли когда-нибудь узнает. Не подозревая об этом, вторая пума прыгнула, намереваясь вцепиться в горло своей жертве. Но для Хванина, чье тело хоть и было истощено, но сохранило прежние рефлексы и остроту зрения, эта атака была сродни просьбе об убийстве. Он просчитал траекторию прыжка. Рассчитав радиус атаки, Хванин резко пригнулся и бросился под пуму. Пума — сверху, Хванин — снизу. В точке их пересечения он изо всех сил вонзил острие Черной дубины вверх, а затем, заставляя свои готовые свестись судорогой мышцы работать, с силой рубанул вниз. Чва-а-ак! Кья-а-анг!! Распоротое брюхо пумы выплеснуло внутренности, и зверь, издав истошный вопль, покатился по земле. Испугавшись такой прыти, Рюхи и Эфнис, обнявшись, попятились, но стоило Рюхи увидеть, как Хванин с изможденным лицом делает ей знак, она тут же протянула ему ручной топор. =В-вот, держите!= — Благодарю. Приняв топор, Хванин взял его обеими руками и с трудом поднял над головой. Затем он метнул его прямо в голову черной пумы, которая, полулежа, скалила клыки и издавала яростный рык. Движение вышло вялым, но вместе с тем из него ушло все лишнее, и топор, свистя в воздухе даже резче, чем Каменный топор, вонзился лезвием в череп наполовину. Пума, разумеется, издохла мгновенно. — Принесите, пожалуйста, ручной топор. =…А? Да, конечно!= Рюхи, которая до этого наблюдала за сценой, прикрыв рот ладонями, поспешила исполнить просьбу Хванина, но… =…! Ух, Эф, поможешь мне?= Топор засел так глубоко, что ей не хватило сил вытащить его в одиночку, и пришлось звать на помощь Эфнис. Тем временем Хуини и Эннель, словно канатоходцы на краю пропасти, едва уносили ноги от другой черной пумы. Кья-а-анг!! =А-а-а!= Кр-а-анг!! =И-и-и!= Стоило пуме, разъяренной попаданием камня, броситься в атаку, как Хуини в ужасе кубарем катилась прочь. Когда пума пыталась ее настичь, Эннель тыкала в нее изогнутым копьем, отвлекая внимание. Получив укол в зад, пума в ярости разворачивалась к Эннель, молотя лапами по сторонам, а та, пытаясь увернуться, садилась на пятую точку и отползала (со скоростью бегущего взрослого человека). Тогда пума снова гналась за ней, а Хуини колола зверя ржавым сломанным мечом в бедро, снова переключая внимание на себя. «Физические показатели у них вроде как у меня сейчас…» Это была борьба уровня детей, которые вообще не смыслят в сражениях… нет, даже борьбой это назвать было сложно, жалкое зрелище, но мужество, с которым они не бежали от врага, жаждущего их смерти, заслуживало похвалы. =Вот!= Хванин, с трудом стоявший на ногах и наблюдавший за этой возней, принял ручной топор из рук Рюхи и, выждав момент, когда пума собралась прыгнуть на Хуини, метнул его. Может, из-за того, что боль не давала вложить в движение лишнюю силу, бросок получился безупречным, без единого лишнего движения. Бесшумно пролетевший топор глубоко вонзился пуме в шею, и та, рухнув на землю и лишь жалобно скуля от паралича, издохла, когда Эннель по указанию Хванина проткнула ей мозг копьем. =…= =…= Женщины были вновь поражены мастерством Хванина. Хванин в одиночку разнес деревню хобов, поэтому в его силе сомневаться не приходилось, но никто не ожидал, что даже в таком состоянии он с легкостью прикончит куара — зверя, которого, по слухам, могли одолеть лишь трое крепких мужчин. Рюхи, быстро взяв себя в руки, поторопила ошарашенно застывших Хуини и Эннель. — Чего стоите? Живо разделывайте мясо, нужно всё собрать! — ……А! — Благодетель, вы пока отдохните. Эф? — Да. Благодетель, сюда…… Рюхи отвела девочек к реке, где они потащили тушу куара к воде, быстро выпотрошили её и спустили кровь. Вскоре она вернулась, неся в обеих руках куски ярко-красного мяса, и почтительно протянула их Хванину. — В печени куара таится сила. Если съедите, то сможете восстановить свои силы. — …… Хванин некоторое время пристально смотрел на аккуратно разделанную сырую печень, а затем молча покачал головой. — Благодарю за заботу. Но я не употребляю сырое мясо животных. Надеюсь на ваше понимание. — А…… Рюхи выглядела крайне разочарованной — по её лицу было ясно видно, что она считает это мясо деликатесом и невероятно полезным продуктом. Хванин снова отрицательно качнул головой, и она, смирившись, вернулась к сестрам, чтобы разделить добычу между ними. Поскольку это не Земля, слова Рюхи о том, что сырая печень зверя придает сил, вполне могли оказаться правдой. Однако Хванин не собирался рисковать, не зная, подействует ли это на человека из другого мира, да и перспектива подхватить паразитов его совсем не прельщала. Тем временем действие «Призыва духов» закончилось. Прошло ровно двенадцать минут. Боль утихла, но на смену ей пришел озноб. Хванин погрузился в раздумья. «Количество сфер душ увеличилось до двенадцати. Неужели мои способности вышли на новый уровень, и теперь я могу отдавать приказы духам и использовать техники без посоха? Или же……» Может, это было возможно уже давно? С тех пор как он получил посох, он ни разу не пробовал использовать способности, выпустив его из рук, так что проверить было негде. Одно было ясно наверняка: способности выросли вместе с увеличением количества сфер душ. Теперь он начал замечать даже крошечных духов низшего ранга, которых еще вчера не видел. «Это определенно новая сила, открывшаяся благодаря росту моих способностей». Эта мысль принесла лишь облегчение. Теперь он больше не был так сильно привязан к количеству сфер душ и самому посоху. Конечно, требовалось провести еще несколько проверок, но раз теперь он мог использовать техники, даже держа оружие, можно было считать, что он стал в несколько раз сильнее. Пока он рассматривал сферы душ низшего ранга куара, прилипшие к его рукам и предплечьям, до него донеслись голоса Хуини и Эннель, разделывавших тушу. — Слушай, Энн. А вдруг это и есть то самое чувство при пробуждении силы? Как думаешь? — Ты про то, что благодетель сделал? — Ага! — Не думаю…… Говорят, когда пробуждаешь силу, можешь легко поднимать валуны, двигаться с невероятной скоростью и становиться крепче. То, что сделал благодетель, на это не похоже. Что еще за «пробуждение силы»? Хванин задумался, не это ли он испытал на себе, и поднялся на ноги, увидев, как Хуини и Эннель возвращаются, неся на плечах тушу куара весом килограммов сорок-пятьдесят. — А! Благодетель, вы в порядке……? От резкого приступа озноба он на мгновение пошатнулся, и Эфнис тут же подхватила его, выражая беспокойство. Сам по себе «Призыв духов» проблемой не был, но после него состояние тела, казалось, только ухудшилось. Обычно хватало четырех часов под теплым солнцем, чтобы холод отступил, но сейчас озноб не только не проходил, но и, словно приступ лихорадки, высасывал из него остатки тепла. Он собирался использовать «Призыв духов» для передвижения, если возникнет крайняя необходимость, но…… — ……Нам нужно возвращаться как можно скорее. Мы прошли уже половину пути, давайте поднажмем. Он попытался сделать шаг, опираясь на Эфнис, но Рюхи потянула его за край одежды и спросила с лицом, полным тревоги. — Эм…… Благодетель. Знаю, это предложение может показаться вам неприятным, но, пожалуйста, не могли бы вы его выслушать? — Что такое? — Если вы сможете наложить на меня то же благословение силы, что и на девочек, я, кажется, смогу нести вас на спине…… Вы сейчас такой бледный и покрыты холодным потом. Если продолжите себя так изматывать, случится беда. «Неужели в этом мире тоже считается постыдным, если мужчина едет на спине у женщины?» Отбросив ненужные мысли о чести и гордости, Хванин кивнул. — Буду признателен. Честно говоря, мне стало настолько хуже, что идти самому уже тяжело. Вокруг и так полно духов низшего ранга с зеленоватым оттенком. В дополнение к двум сферам душ куара он собрал еще десять сфер низшего ранга, которые теперь густо облепили его левую руку. Как только он наложил «Призыв духов» на Рюхи, она округлила глаза и с легкостью взвалила Хванина, весившего более семидесяти килограммов, себе на спину. — Ты справишься? — Это невероятное благословение. Вы не только так мастерски сражаетесь, но и владеете подобными дарами…… Благодетель, вы оказались великим мастером. Усиление тела духами низшего ранга зеленого спектра давало прибавку примерно в десять процентов. Это означало, что физическая сила Рюхи теперь превосходила силу обычной человеческой женщины. Хванин молча по очереди наложил «Призыв духов» на Хуини, Эннель и Эфнис. — Ого. — А! — Хуини и Эннель, продолжайте нести это, а Эф, собери остатки груза и иди следом. Благодетель? Укажите нам путь. — Продолжайте… идти вдоль реки. Впереди будет ущелье между горами-близнецами, там и находится… цель. Возможно, из-за эффекта «канрён» (вселения духа) температура тела поднялась, но когда я прижался к спине Рюхи, чей рост был почти сто семьдесят сантиметров, я ощутил исходящий от неё жар. К тому же, так было гораздо удобнее, чем идти, опираясь на кого-то, и я почувствовал, как тело наконец-то начинает расслабляться. — Девочки, сможете бежать? — Да! В таком темпе мы сможем бежать долго! — Да, мы справимся. Рюхи кивнула и первой сорвалась с места, а три девушки, нагруженные поклажей, последовали за ней. Хванин и женщины добрались до ущелья гор-близнецов лишь спустя три часа. Если бы они не делали десятиминутные перерывы, могли бы прийти на час раньше, но постоянное поддержание «канрён» на четверых было для Хванина утомительным, к тому же иногда связь с маленьким зеленым духом прерывалась. Впрочем, было и свое утешение: я понял, что, в отличие от других техник работы с духами, «канрён» почти не расходует «хунки» (тепло души). — О? Похоже, мы пришли! Вон там на дереве висит серый олень! А, в воде еще и прыгуны! — Должно быть, это мясо, которое добыл Благодетель. Давайте и мы повесим наше туда же. — Угу! Хуини и Эннель, пробежавшие три часа с десятками килограммов туш на плечах, были насквозь пропитаны потом. Рюхи, которая всю дорогу несла на спине Хванина, тоже вымокла до нитки — пот стекал даже по ложбинке между её грудей. Рюхи осторожно усадила Хванина у скалы и сказала Эфнис: — Сходи, набери воды в пустую деревянную флягу. — Речная вода кажется слишком холодной, я набрала её заранее. — Какая ты молодец. Благодетель, сделайте глоток. С помощью Рюхи Хванин с трудом проглотил немного теплой воды и, с усилием подняв руку, проговорил: — …В этой скале… наверху… есть пещера. Скрытая за… лианами. Взгляды женщин устремились туда, куда указывал палец Хванина. — Ночью… не знаешь, какой зверь… может спуститься… поэтому… нужно отдохнуть… там. За эти несколько часов состояние Хванина стало критическим. Тело безостановочно дрожало, холодный пот лил градом. Чувствительность в руках и ногах стремительно исчезала. Хванин нутром чуял: если он сейчас потеряет сознание, начнется настоящая борьба за жизнь. Чтобы оставаться в безопасности, нужно во что бы то ни стало забраться в пещеру, но в нынешнем состоянии он не сможет одолеть пятиметровый отвес. Неужели придется довериться случаю и оставить всё на волю женщин? В этот момент Хуини протиснулась между Рюхи и Эфнис: — Благодетель! Эннель отлично лазает по скалам! Она однажды взобралась на отвес высотой с гору! — … — Благодетель, наложите на меня благословение силы. Я подниму вас в пещеру. Я справлюсь. Значит, еще не всё потеряно. Хванин использовал один из оставшихся духовных шариков — низший шарик Куара — и наложил «канрён» на Эннель. Хоть прибавка и была незначительной, физические показатели вырастут, так что будет безопаснее. — О? Почему-то скала теперь кажется мне обычным пологим склоном… — А? Что ты имеешь в виду? — То и значит. Неужели техника черной пумы — это лазание по горам? У Хванина не осталось сил на разговоры, и он закрыл глаза. Рюхи, видя это, поспешила действовать. — Эннель, иди сюда. Помогла Эннель подхватить Хванина, а затем, используя шкуры животных, принесенные из пещеры на холме, крепко привязала его к спине девушки. Эннель была ростом всего сто сорок сантиметров, так что ноги Хванина волочились по земле, но, поскольку им предстояло лезть по стене, это не было проблемой. — Я полезу первой! Рюхи сказала, что кто-то должен страховать сверху, и Хуини, словно обезьяна, взобралась по стене, расчистила лианы и первой нырнула в пещеру. — Эф, встань сестре на плечи. Когда Эннель начнет подъем, ты должна снизу поддерживать её и следить за равновесием. — Хорошо. Рюхи, самая высокая из них, поставила Эфнис себе на плечи и, упершись руками в скалу, выпрямилась. Ноги дрожали, но сил удержаться хватало. Так, с поддержкой Эфнис, Эннель начала карабкаться по скале. — Будь осторожна! Не урони Благодетеля! — Поняла! Общий рост Рюхи и Эфнис составлял три метра тридцать сантиметров. Благодаря тому, что снизу их подталкивали и страховали, Эннель быстро преодолела четыре метра, и, когда Хуини протянула руку сверху, они без особого труда затащили Хванина в пещеру. — Ух ты, внутри пещеры так прохладно. А! Внутри даже вялится мясо! И соломенная кровать! — А! Благодетель потерял сознание! Хуини, не глазей, помоги быстрее уложить его! — А-а? Ой! Рюхи, с трудом одолевшая подъем, затащила Эфнис внутрь и, оглядевшись, была слегка поражена. Как он нашел такую безопасную и пригодную для жизни пещеру? Если бы Хванин не указал на неё, они бы даже не догадались, что она существует — так хорошо она была спрятана. Высота была такой, что ни зверь, ни монстр не смогли бы до неё добраться. «У Благодетеля была причина заставлять нас двигаться через силу». В проходе на деревянной сетке вялились куски мяса, а рядом было сложено полно съедобных диких ягод и овощей. Этого хватит надолго… — Сестренка! Рюхи, сестренка! Наш спаситель потерял сознание! Скорее иди сюда! — И-иду, сейчас буду! Пока Рюхи, испугавшись, вбегала в пещеру, «Заначка», до этого момента дежурившая снаружи, тоже влетела внутрь. Увидев лежащего без чувств Хванина, она тут же замахала крыльями и принялась истошно вопить. Кря? Кря!! Кря-кря!! Что с моим другом? Скорее, согрейте его! Не обращая внимания на суетливое поведение «Заначки», Рюхи лихорадочно соображала, что может понадобиться для ухода за больным. — Эннель, сходи набери в пустые бутылки как можно больше воды. Фуини, иди с ней и наруби дров для костра. — Хорошо. — Угу! Уложив Хванина на подготовленное вместе с Эфнис ложе, Рюхи принялась проверять его температуру, касаясь ладонями лба, щек и шеи. — Сестренка, я принесла воды. — Вылей ее в миску и продолжай носить еще. Эфнис, помоги мне обтереть нашего спасителя. — Хорошо. — Угу. Рюхи до мозга костей прочувствовала: выбраться из этого лабиринта без помощи Хванина невозможно. Она была готова на всё, даже если придется рыскать по всему лесу в поисках целебных трав. Смачивая в воде бинты, найденные в кармане Хванина, она бережно и тщательно стирала с его лица холодный пот. ---------- 040+ Гора-близнец Кря. Кря-я-як. =Не убегай. Я всего лишь хочу почистить твои перышки.= Кря-эк! =Ай! Не кусайся, не кусайся!= Кря-кря! “…….” Хванин открыл глаза, пробужденный непрекращающимся в полудреме писком «Заначки» и ощущением прохладного влажного полотенца на лбу. Некоторое время он бессмысленно смотрел в потолок пещеры. Потолок убежища, к которому он успел до боли привыкнуть за последние десять с лишним дней. =Вы проснулись?= В поле зрения появилась невинная красавица с серыми волосами до плеч, одарившая его ласковой улыбкой. =Вы сильно вспотели. Выпейте воды.= Деревянная фляга коснулась его губ и медленно наклонилась, вливая порцию чуть теплой воды. Сделав два глотка, Хванин перевел взгляд на свою левую руку. На ней не осталось ни одной сферы души. — Кхм… Сколько времени прошло? Голос звучал хрипло, но говорить было можно. =Вчера, когда вы прибыли сюда, прошла ночь. Сейчас уже немного за полдень.= Раз он пришел до заката и с тех пор успел наступить новый день, значит, он пролежал без движения восемнадцать часов. Хванин перевел взгляд на грудь Рюхи. В ложбинке между соблазнительно округлыми холмами виднелся сгусток тепла размером с кулак. В памяти отчетливо всплыли обрывки грез: полубредовое состояние, сюрреалистичные пейзажи, физическая близость с Рюхи и то, как он поглощал тепло из её чрева. «Думал, это сон, а оказалось — реальность». Благодаря поглощенному теплу состояние тела значительно улучшилось. Холод и озноб, терзавшие его, словно приступы лихорадки, почти исчезли, оставив лишь ноющую боль в мышцах и суставах. Холодный пот больше не выступал, да и следов его не ощущалось. Судя по тому, что рядом с коленопреклоненной Рюхи лежали деревянная миска с водой и кусок ткани, она всё это время ухаживала за ним. — Спасибо. Благодаря тебе я выжил. =Ох… Что вы такое говорите. Это ведь вы пострадали, пытаясь спасти нас. Мне лишь жаль, что я ничем не смогла помочь в той битве…= Когда он приподнялся, Рюхи поддержала его за плечи. Хванин посмотрел на шкуры животных, которыми было укрыто его тело и на которых он лежал. Постель из шкур. Их принесли из пещеры Хоб. «Значит, женщины спали на каменном полу?» Если подумать, в пещере сейчас были только Эннель, «Заначка», которую она держала в руках, и Рюхи. — Где остальные двое? =Хуини и Эфнис снаружи, разделывают мясо и шкуры добычи. Мы хотели сначала спросить вас, но побоялись, что мясо испортится… Простите.= — Нет, всё в порядке. Вы поступили правильно. Когда Хванин отбросил шкуры и встал, Рюхи покраснела и отвела взгляд. Щеки Эннель тоже слегка порозовели, но Хванин не обратил на это внимания и принялся одеваться. «Даже без озноба стало гораздо лучше». Пусть количество тепла, текущего вдоль позвоночника, было ничтожно мало, но при движении под солнечными лучами он быстро восстановится. =Может, отдохнете еще немного…= — Не стоит. Остальное пройдет, когда начну двигаться. Он медленно направился к выходу из пещеры, а Рюхи и Эннель с «Заначкой» на руках последовали за ним. Хлоп-хлоп! Кря! =Ой.= Вырвавшись из объятий Эннель, «Заначка» приземлилась на правое плечо Хванина и, радуясь, потерлась головой о его щеку. Хванин молча погладил зверька по спине и выглянул наружу. Две обнаженные девушки работали на галечном берегу под пещерой. Эфнис, соорудив некое подобие очага, сидела на корточках перед коптильней и обмахивала угли веером из листьев. Хуини, навострив уши, разложила на деревянном верстаке шкуру черной пумы — куара — и скребла её кинжалом. Судя по костру, разведенному неподалеку, это был процесс дубления. Рядом сушились расправленные шкуры ягуара и безрогого оленя. Мясо было нарезано тонкими полосками и разложено в тени. =Мы нашли сломанную коптильню, починили её и теперь коптим мясо. Простите, что воспользовались ею без вашего ведома.= «У них что, извинения вошли в привычку?» — подумал Хванин и покачал головой, показывая, что всё в порядке. Затем он посмотрел на обнаженных Рюхи и Эннель и сказал: — Я ничего не смыслю в дублении. Если бы не вы, эти шкуры всё равно пришлось бы выбросить, так что будет хорошо, если вы сделаете из них одежду для себя. =С-спасибо… Но шкура куара дорого стоит, так что мы сделаем одежду из остального.= Тело еще не восстановилось настолько, чтобы прыгать с пятиметровой высоты, поэтому он спустился по стене, и Эфнис с Хуини тут же встали, глядя на него. Хванин подошел к Эфнис и спросил: — Копчение идет хорошо? =Д-да. Я никогда не видела такой коптильни, это удивительно. Сделать такое простое приспособление из камней, земли и дерева…= Оказалось, что в их деревне тоже часто вялили мясо, но там для этого использовали целый бревенчатый дом. Затем он подошел к Хуини и стал наблюдать за её работой. Выделка шкур, которой занималась Хуини, была делом невероятно кропотливым и изнурительным. По идее, при дублении нужно не только тщательно соскоблить с мездры все остатки плоти и жира, но и несколько раз проварить шкуру, чтобы начисто удалить шерсть, а затем, посыпав секретным порошком, много дней отбивать её колотушкой, пока она не станет мягкой. =Но у нас нет того порошка, так что процесс размягчения провести не выйдет! Кожа получится немного жестковатой. Но шкура куара сама по себе очень нежная, так что, думаю, мы сможем размягчить её позже!= — Прошу вас. Мяса у нас в достатке, а в этих краях почти не встречаются ни звери, ни монстры, так что давайте как следует восстановим силы, а потом отправимся в деревню, где вы живёте. =Хорошо~!= =Да.= =Слушаемся.= Хванин не жалел мяса. Мясо ягуара, которое он держал в ледяной воде, лишь слегка размокло снаружи, но стоило срезать этот слой, как обнажалась ярко-алая плоть, вполне пригодная в пищу. Проблема заключалась в двух серых самцах оленя, которые уже вторые сутки висели на дереве. Хотя их и облепили мухи, с самим мясом, судя по цвету, всё было в порядке. Однако Хванин сомневался, станут ли девушки есть мясо, кишащее мухами… =Ого, Рюхи, сестрёнка! Мясо просто тает во рту!= =Значит, это оленина… И правда очень вкусно.= Эннель и Эфнис, видимо, были по натуре застенчивыми и немногословными, но они усердно ели и каждый раз, когда их взгляды встречались с взглядом Хванина, почтительно склоняли головы. — Если макать в это или намазать перед жаркой, будет ещё вкуснее. Видя, с каким аппетитом они едят даже без соли и специй, Хванин предложил им красно-коричневый соус из корня тодок, и глаза девушек вмиг округлились. =А? Это что, острое?= =В конце остроты чувствуется лёгкая горчинка… Это так вкусно.= =Я никогда не слышала, чтобы существовали такие растения…= =Эф, сестрёнка. Мы же в Лабиринте.= =А, точно.= Они достали соус, когда каждая уже съела по килограмму мяса, но девушки в итоге умяли ещё по килограмму, а потом, жалуясь на тяжесть в животах, повалились на гальку. Хванин, решив, что для восстановления сил нужно есть, тоже приговорил пять килограммов оленины. «Заначка» тоже наелась до отвала — её живот стал больше, чем она сама, и теперь она, отяжелев, лишь смешно переваливалась с лапы на лапу, суетливо бегая по земле. Наевшись досыта, они устроились в тени, отбрасываемой скалой, и Хванин расспросил их о том, что произошло в деревне Хоб. Хуини, в чьих жилах текла густая кровь народа инран, обладала слухом в четыре раза острее, чем у обычных лукран. Благодаря её подробным описаниям всего, что она слышала снаружи, Хванин смог примерно восстановить картину событий сразу после битвы с монстром с огромным мечом. «Сначала раздался мощный взрыв, потом — десятки звуков сталкивающегося оружия, а после этого она слышала много раскатов грома». Судя по её словам, после того как он потерял сознание, разразилась гроза. Хванин был немного удивлён тем, что использовал молнию, но ничего странного в этом не было. Если при призыве духа вампира кровь впитывается прямо через кожу, то почему бы не использовать и молнию? Значит, после того как он отключился, молния вышла из-под контроля, и монстр с огромным мечом превратился в головешку. А сам он из-за того, что выпустил десятки разрядов, истощил запас хунги до самого дна, отчего и оказался в таком плачевном состоянии. «Чуть не сдох, блять». Даже когда он стрелял молниями по кабану-лезвию, делая паузы, это было рискованно, а тут он выпустил целую очередь — оставалось лишь благодарить небеса за удачу. И благодаря этому его способность управлять душами тоже выросла, так что теперь он мог отдавать приказы духам даже без посоха. Можно сказать, не было бы счастья, да несчастье помогло. =Благодетель. А как зовут эту куэ?= — «Заначка». =……?= Девушки, которые до этого играли с «Заначкой», прыгавшей вокруг них, словно жирный голубь, опешили от такого имени. Однако они не стали ничего говорить и спустя некоторое время приняли это как должное. В конце концов, хозяин сам решает, как называть своих питомцев. Хванин проявил интерес к виду «Заначки». — Похоже, «Заначка» принадлежит к виду куэ. Что это за существа? Эфнис, казалось, была сбита с толку вопросом Хванина, она несколько раз моргнула, прежде чем ответить. =Ох… Это выносливые существа. Когда они вырастают, то могут таскать повозки, а ещё на них можно ездить верхом, как на лошадях, носорогах или ящерах. Они бывают разных цветов, но соломенный — самый распространённый, а цвет заката и зелёный — самые редкие. Говорят, те, что цвета заката, могут призывать и сбрасывать пылающие камни, а зелёные — летать по небу и даже перелетать через моря.= Хванин был в замешательстве. Эта крошечная птица вырастет до размеров ездового животного? К тому же, призывает пылающие камни… Квек? Почувствовав на себе взгляд Хванина, «Заначка», отдыхавшая у него на коленях, подняла голову. «…Может, я слишком небрежно подошёл к выбору имени?» Он решил, что когда-нибудь потом обязательно сменит ей имя, и погладил «Заначку» по спине, надеясь, что она поскорее вырастет. Пока Эфнис проверяла коптильню, а Рюхи, Хуини и Эннель занимались выделкой шкур, Хванин тоже осматривал оставшиеся чёрные копья. — … В пещере Хоб он разжился множеством лезвий, но большинство из них были цельными — рукоять и клинок составляли одно целое, поэтому привязать их к концу чёрной дубины было нечем. Либо лезвие и рукоять были единым целым, либо само лезвие оказывалось слишком коротким, чтобы годиться для рубящих ударов. «Менять оружие на исходе дела… Может, лучше просто заострить конец древка?» Хванин не только не имел под рукой ничего подходящего для замены, но даже если бы и имел — не горел желанием использовать мечи, двуручники или топоры. Как ни крути, он был уверен: лучшее оружие для него — это копье. Заметив терзания Хванина, Хуини бросила Рюхи шкуру, которую как раз очищала от жира, и подбежала к нему с вопросом: — Благодетель! Вы хотите приделать лезвие к концу посоха? — Изначально это и было копье. Я насаживал на конец клинок, чтобы рубить и колоть. Услышав, что лезвие отлетело во время схватки с монстром-двуручником, Хуини пару раз дернула своими коричневыми волчьими ушками, сорвалась с места и помчалась к груде оружия, сваленной в углу у скалы, где принялась лихорадочно рыться. Спустя мгновение она вернулась, держа в руках прямой меч длиной около пятидесяти сантиметров и увесистую железную болванку, которая, судя по всему, когда-то служила головкой для одноручного молота. — Я починю ваше копье! — …Буду признателен. Только я хотел бы оставить древко, если можно. — Да! Я видела, как папа работал, и научилась! У меня все получится! Бодро ответив, Хуини засновала по каменистой почве, перетаскивая валуны чуть меньше ее собственного торса, и выложила из них некое подобие круглого горна. Затем она притащила толстое бревно, засунула его в импровизированный каменный очаг и развела огонь, принеся угли из общего костра. «Фу-фу», — дуя на пламя, Хуини раздула его до нужной силы. Когда внутри все раскалилось до такой степени, что жар начал искажать воздух, она взяла три палки длиной около метра, туго связала их, развела концы наподобие треноги и зажала между ними лезвие прямого меча, после чего еще крепче стянула конструкцию. На первый взгляд вышло нечто похожее на косу. Глядя на это, Хванин понял, как именно Хуини собирается сделать копье. «Решила раскалить рукоять и подогнать ее ударами». Интересно, получится ли у нее? Без инструментов добиться идеальной балансировки — задача не из легких. Засунув рукоять меча в пышущую жаром щель каменного очага, Хуини принялась бродить по берегу в поисках плоского камня. — Благодетель! Может, лучше переделать вот это, чем вставлять железо в дерево? Хуини указала на изогнутое копье, которым пользовался монстр с железным копьем. «Надо же, умудрилась прихватить его, когда мы уходили из деревни Хоб. Двуручник-то был слишком тяжелым, вот и не взяла». Судя по тому, как остальные девушки согласно закивали, вера в сталь у них была куда сильнее, чем в любые другие материалы. Неужели они ничего не знают о черном дереве? Хванин покачал головой и объяснил Хуини: — На вид это обычное дерево, но по прочности оно превосходит сталь и обладает отличной упругостью. То копье погнулось именно из-за того, что столкнулось с этим древком. — …Ого. А где вы достали этот посох? Похоже, она была поражена, потому что ее голос, и без того громкий, теперь звучал как крик, вторя интонациям Эннель. — Отобрал у зеленого хоба в глубине джунглей. — Хи-ик? В, в самом центре лабиринта? Ва-а-а. Центр лабиринта… Значит, тот тигр с синим пламенем — хозяин лабиринта? Вспомнив его облик, совсем не похожий на звериный и исполненный какой-то священной силы, Хванин увидел, что Хуини проявляет к древку огромный интерес, и протянул его ей, чтобы она могла рассмотреть получше. Вскоре подошли Эфнис и Эннил; они вместе с Хуини принялись вертеть древко в руках, то и дело охая от восхищения. Раздувая мехами каменный очаг и продолжая вместе с Эннель и Эфнис изучать древко, Хуини дождалась, пока рукоять прямого меча не раскалится до желтизны, вытащила его и принялась с силой колотить по пышущему жаром металлу широкой частью молота. Ее поза была донельзя прямой, словно у опытного кузнеца. Стоя у раскаленного очага, Хуини, вся в поту и нагая, не обращала внимания на искры, летящие на кожу, и методично превращала круглую рукоять в аккуратный прямоугольник. Остынет железо — она в очаг, раскалится — вытащит и снова молотом, остынет — опять в огонь. После десятого повторения рукоять меча потеряла свою первоначальную цилиндрическую форму, став плоской, с волнистыми, рельефными краями. Окунув раскаленное лезвие в ледяную воду ручья, Хуини, прихватив древко и клинок, побежала к Рюхи, которая как раз занималась выделкой шкур. Рюхи, похлопав глазами от недоумения, быстро сориентировалась и привычными движениями раскроила кожу, после чего намертво прикрепила прямой меч, ставший наконечником, к древку. Когда спустя некоторое время Хуини вернулась, принеся копье с уже заточенным лезвием, Хванин остался вполне доволен. Узел, стягивающий рукоять с древком, был обмотан веревкой так плотно, что наконечник и посох казались единым целым. Копье стало напоминать прямой глеф. Центр тяжести сместился ближе к лезвию, но, поскольку и сила удара возросла, это ничуть не мешало в бою. Для пробы Хванин подвесил к дереву оставшийся после разделки позвоночник куара и взмахнул копьем: без особых усилий, с сухим звуком «с-с-херк», оно перерубило кости вместе с ребрами. «А ведь атакующая мощь стала даже выше». Хванин потрепал Хуини по голове и поблагодарил её — та светилась от счастья, словно щенок, выпрашивающий ласку. Когда наступила ночь и женщины, укрывшись выделанными звериными шкурами, уснули, Хванин осторожно разбудил Рюхи и вывел её ко входу в пещеру. Догадываясь, зачем он её позвал, Рюхи опустила голову и, смущённо перебирая пальцами, замялась. — Рюхи. И сегодня хочу попросить тебя о помощи. — Да… Получив согласие, Хванин принялся ласкать её неспешно, стараясь, чтобы Рюхи не чувствовала унижения или стыда. А когда она была готова, они соединились в сидячем положении, и Хванин почувствовал, как тепло, скопившееся в нижней части живота Рюхи, постепенно перетекает в него через его второе «я». «Значит, после поглощения определённого количества энергии наступает время ожидания». Тепло, полученное от Рюхи, потекло по каналам, проложенным внутри него «хунги», и естественным образом слилось с ней. Сейчас соотношение «хунги» и «ханги», циркулирующих вдоль позвоночника, составляло примерно три к десяти. Видимо, из-за того, что вчера он потратил всё до капли, «хунги» восстанавливалась медленнее обычного, и Хванин был рад узнать, что может восполнять её через контакт с другим человеком. Рюхи, оседлавшая его бёдра и принявшая его в самую глубину своего тела, дрожащим от удовольствия голосом спросила: — Я… я правда… приношу вам пользу, мой спаситель? — Да. Моё благословение — это не то, что можно использовать просто так. Каждый раз при его применении расходуется энергия, и если потратить слишком много, тело становится холодным, как лёд, как вчера. В худшем случае можно даже лишиться жизни. — О… Хванин объяснил, что такая энергия есть у каждого и её можно восстановить, соединившись телами с другим человеком. Рюхи с облегчением выдохнула и, обняв его за шею, просияла. — Если я вам понадоблюсь, говорите в любое время. Я хочу и дальше быть вам полезной… — Благодарю. — Н-ня…! Внезапный резкий толчок, пронзивший её изнутри, заставил Рюхи прикусить язык, и она, залившись краской, крепче прижалась к Хванину. Стрекот ночных насекомых смешивался с влажными чавкающими звуками, пока время медленно текло сквозь ночь. ---------- 041 Горы-близнецы Прошло четыре дня с тех пор, как я вернулся в пещеру на скале и начал восстанавливаться. Благодаря усердной разминке и умеренным физическим нагрузкам, мышечная и суставная боль полностью прошли, а баланс холодной и теплой энергии в теле выровнялся до соотношения 10:8, вернув меня в состояние, близкое к тому, что было перед нападением на деревню Хоб. Конечно, я тратил время не только на приведение тела в порядок. Начиная со второго дня, я дважды в сутки выходил на охоту — и для разминки, и чтобы выяснить истинную природу низших зеленых душ. И я убедился: те низшие души, что имели очень бледный оттенок, вовсе не были душами. «Скорее, это духи». Они были повсюду. В воде обитали души с легким водянистым отливом, в небе — души, пропитанные бледной синевой небосвода, в лесу — бледно-зеленые, а в пустошах — бледно-желтые. Я приказывал «Заначке» искать трупы животных там, где обнаруживал такие души, но за десять минут он ничего не находил, так что гипотеза о том, что это души умерших, была бессмысленной. «Раз уж души умерших иногда называют духами, то называть их так не будет ошибкой, но…» Хванин решил для удобства называть природные души духами и тут же приступил к тестированию навыков. Выяснилось, что техника, исполненная с использованием сферы духов, ничем не уступает по силе той, что была создана с помощью сферы душ. «Призыв я уже проверил». Следующим шагом стала проверка влияния наличия посоха и жемчужного камня на мощь навыков. Поскольку теперь я мог отдавать приказы душам и духам даже без посоха, что позволяло использовать «Духовный взрыв», «Духовную стрелу» и «Духовный щит», я начал эксперимент, как только подготовился, но результат вызвал у меня легкое разочарование. «Эффект усиления призыва тот же. Однако мощь навыков и их прочность выше, когда держишь в руках посох». Вывелась формула: Посох из оленьего рога + жемчужный камень > Посох из оленьего рога = жемчужный камень > голые руки. — Хм. Когда максимальное количество удерживаемых сфер душ достигло двенадцати, произошел рост способностей. Это означало, что чем больше сфер душ у меня в распоряжении, тем сильнее становятся сверхспособности. Интересно, при каком количестве произойдет следующий скачок? «Надо усерднее тренироваться». Даже проверяя свои силы, Хванин в свободное время брал с собой Хуини и Эннель, чтобы добыть пару зверей. Можно было поймать и больше, но теперь не было нужды накапливать сферы душ, к тому же сестры начинали хныкать, мол, «мы все равно не съедим столько, а если перебьем всех, экосистема рухнет». Конечно, монстров, по их словам, нужно было убивать всех без разбора, как только увидишь. Добытых зверей женщины разделывали на шкуры и мясо: Эфнис коптила мясо, а Хуини и Эннель занимались выделкой шкур. Шкуры, выделанные (насколько это было возможно), Рюхи кроила и сшивала, превращая в одежду и обувь. «Поразительная ловкость рук». То, как она стачивала кости толщиной с большой палец, превращая их в иглы, и скручивала тонкие полоски кожи в нити, произвело на меня сильное впечатление. В любом случае, женщины словно по сговору распределили между собой обязанности, так что за четыре дня подготовка к уходу из пещеры шла полным ходом. Хуини и Эннель, дочери кузнеца, умели выделывать шкуры и немного разбирались в починке оружия. Эфнис, дочь владельца лавки, любившая читать, знала массу полезных мелочей. Копчение мяса, кстати, тоже было навыком, который она освоила, изготавливая продукты длительного хранения для продажи. И, наконец, Рюхи, у которой были золотые руки — она могла смастерить что угодно. Хотя каждая из них занималась своим делом — копчением, починкой, выделкой, шитьем и готовкой, — на взгляд Хванина, больше всего работы выполняла Рюхи. Именно Рюхи восстановила коптильню, от которой остались лишь кости. Она же сплела из стеблей и листьев ловушки для рыбы, наловив пескарей и рыбешек покрупнее. Она вылепила из глины горшки, которые не стыдно было бы продавать на рынке, и именно Рюхи вместе с Эфнис собирали дикие специи у подножия гор-близнецов, ставших моей территорией. Она же готовила всевозможные блюда из добытого мяса, рыбы и специй, включая вкуснейшее рагу. Она шила одежду и обувь из шкур. Деревянные короба для копченого мяса и кожаные чехлы для них — тоже ее рук дело. И даже заплечные мешки для деревянных фляг, которые теперь служили емкостями для воды. Даже кожаный плащ, чтобы укрываться от ночной росы. Почти все вещи, необходимые для подготовки к походу, сделала Рюхи. Наблюдая за тем, как Рюхи старательно шьет кожаный плащ, Хванин не удержался от похвалы: — Вы невероятно многогранны. = Это навыки, которые пришлось освоить, чтобы выжить… = Когда она произнесла это, сшивая куски кожи, на ее лице отразилась невыразимая печаль. Как я тайком узнал от Хуини, у Рюхи была младшая сестра — единственный родной человек, — но после побега из той пещеры ее след простыл. = Две сестры жили, опираясь друг на друга. Рюхи-онни отвечала за домашнее хозяйство, а Руа-онни — за все, что снаружи… = Хуини не стала продолжать, но по ее приунывшему виду было понятно: она верит, что Руа погибла. Хванин отвел взгляд и посмотрел на Рюхи, которая как раз сшивала куски кожи. Профиль Рюхи, облаченной в одежду из шкур, словно у первобытного человека… «Похожа на ту женщину». Он осознал, что она невероятно похожа на душу той женщины, чей труп прибило к берегу бурным потоком. «……?» Внезапно почувствовав неладное, Хванин быстро понял, в чем дело. Он ведь ясно помнил, что пришел сюда по просьбе души той женщины, но никто из них, казалось, об этом не помнил. Неизвестно, стерлись ли у них воспоминания или они просто сочли его слова нелепой байкой и предпочли промолчать, но в любом случае Хванин призадумался. Женщина, которую он похоронил, определенно была Луа, сестрой Рюхи. Суть дилеммы заключалась в том, стоит ли оставлять у них призрачную надежду, что она где-то жива, или же честно признаться, что их единственный родной человек мертв. «Такой выбор — сущая пытка». Он осознавал, что его мышление в корне отличается от стандартов обычных людей. Именно поэтому ситуация, в которой нет правильного ответа, раздражала его больше всего. С точки зрения Хванина, ему было безразлично, какой вариант выбрать. Для него важно лишь то, чтобы Рюхи, движимая желанием, помогла ему выбраться из этого проклятого леса и вывела к цивилизации. Если она погрузится в скорбь, цель — сопровождение — может оказаться под угрозой. А если сообщить позже… «Если открыть правду уже по прибытии в деревню, можно навлечь на себя гнев. Если сказать до ухода из леса, она может решить, что я просто использовал ее, и разозлиться». В человеческих отношениях благосклонность играет важную роль. Зная, что накопленная обида может выплеснуться в самый неподходящий момент, Хванин раз за разом взвешивал все «за» и «против». «…….» В конце концов, выбрав вариант, который казался наименее рискованным, Хванин дождался, когда все женщины соберутся вместе, описал внешность той, кого считал Луа, и спросил: Знают ли они ее? =…….= Увидев, как сильно дрогнули зрачки Рюхи после его слов, Хванин понял, что его догадка была верна, и повел всех к месту, где похоронил женщину. — Я похоронил ее здесь. Увидев могилу, Рюхи застыла, а затем, словно лишившись рассудка, принялась поспешно разрывать землю. Как только она начала убирать камни, сложенные сверху, остальные трое тоже бросились помогать. Затем Рюхи, почти разгребая руками неглубокий холмик земли, в какой-то момент замерла, увидев бледную руку, показавшуюся из-под почвы. =А, а-а.= «Земля здесь прохладная и сухая, видимо, тело еще не успело разложиться». Остальные трое тоже испуганно замерли, поэтому Хванин сам подошел и вытащил тело, погребенное в земле. =Луа… Ох… Я так молилась, чтобы ты спаслась, чтобы ты была жива… А-а… А-а-а-а…= Прижимая к себе остывшее тело сестры, Рюхи горько рыдала, словно у нее разрывалось сердце, и нежно гладила ее по лицу. Хванин уже однажды пережил боль утраты близкого человека, и даже с его очерствевшей душой он мог понять эти чувства, поэтому терпеливо ждал, пока Рюхи не выплачет свое горе. Оплакивав сестру около трех часов, Рюхи с заплаканным лицом аккуратно состригла прядь ее волос, перевязала несколькими собственными волосками и спрятала за пазуху. После этого Рюхи в одиночку разрыла землю, снова бережно уложила сестру, принесла широкие листья, накрыла ими лицо и сверху присыпала аккуратно очищенной землей. — Что означает этот обряд с листьями на лице? =Это… чтобы она не видела больше ничего дурного, не оглядывалась на этот полный привязанностей мир и могла спокойно уйти в мир бога-зверя. Это ритуал благословения.= — А зачем ты забрала ее волосы? =Я хочу положить их в могилу наших родителей на деревенском кладбище. Перенести туда тело мы все равно не сможем…= Это было объяснение Эфнис, которая много читала и обладала обширными познаниями. Закончив в одиночку обустраивать могилу Луа, Рюхи, вся в грязи, низко поклонилась Хванину. =Спасибо вам, благодетель.= — Примите мои соболезнования. Думаю, ваша сестра тоже обрела покой, зная, что ее просьба была исполнена. =Что… простите?= Рюхи, чье лицо опухло от долгого плача, посмотрела на Хванина с недоумением. Хванин объяснил, как именно ему удалось их найти. Рюхи, принявшая смерть сестры, оказалась куда более рассудительной, чем он ожидал, и он решил, что этот рассказ поможет ей обрести душевное равновесие. Услышав историю целиком, женщины были поражены. =А?! О, благодетель, вы что, проводник душ?!= Хванин слегка нахмурился от пронзительного крика Хуини, но тут же расслабился и спросил: — Что такое проводник душ? =Это великие люди, которые провожают души умерших к покою и даруют им умиротворение!!= — …Эфнис, объясни подробнее. =А? Да, конечно. Проводники душ — это те, кто способен общаться с умершими. Как и сказала Хуини, они даруют покой и умиротворение, предотвращая превращение душ в призраков.= — Это так важно? Я спрашиваю не ради насмешки, а потому что действительно ничего не знаю. — Да? Ох, видите ли… если произойдет смешение, то и тело, и душа будут осквернены. А с оскверненным телом в сад богов войти нельзя… Благодаря Эфнис, которая смотрела на него с выражением лица «почему вы не понимаете таких очевидных вещей?», Хванин осознал, что речь шла о погребальных обрядах. Вплоть до недавнего времени гробовщики, геоманты и могильщики считались людьми профессий, с которыми нельзя обращаться как попало. Это была эпоха, когда верили, что для того, чтобы дух предка оберегал род, необходимы правильные похоронные процедуры на месте с хорошей геомантией и надлежащий уход за могилой. Доходило даже до того, что существовал обычай носить траур и жить у могилы несколько лет, подобно трехлетнему трауру по родителям. «Если это не мошенничество, а действительно профессия, имеющая дело с душами… тогда такое отношение вполне оправдано». Кивнув и поблагодарив за объяснение, Рюхи, чье лицо было залито слезами, снова зарыдала. Она опустилась перед Хванином на колени и, словно вознося молитву, принялась низко кланяться. — Спасибо. Благодетель, огромное вам спасибо! Вы даровали Луа покой и умиротворение… я вам бесконечно благодарна! Благодарю вас… хнык… — Я лишь сделал то, что должен был. — А-а-а… Хванин мысленно одобрительно кивнул, видя, как девушки смотрят на него с восхищением и глубокой признательностью, а их глаза сияют. Видно, как всего пара фраз подняла его рейтинг в их глазах до максимума. Теперь можно ожидать не только всесторонней помощи во время побега из леса, но и теплого приема от всей деревни, когда они туда вернутся. После этого Хванин объяснил, что попал в эти края из-за необъяснимого сбоя при перемещении, и поэтому совершенно не знаком с здешними культурой и обычаями. — Вот почему господин Духовед так многого не знал! — Хуини! Заметив, что Рюхи собирается отчитать Хуини за грубость, Хванин остановил ее и покачал головой. — Все в порядке. Это ведь правда. — Простите. Она добрая девочка, но у нее есть привычка выпаливать все, что приходит в голову… сколько бы я ее ни ругала, никак не исправится. — Хи-хи. — Это не похвала. — …Хнык. — Хуини, иди сюда, садись. Ты ведь… разве старейшины деревни не просили тебя не говорить, не подумав? Перед нашим спасителем и великим господином Духоведом такое…! И все же ты…! Видя, как Рюхи отчитывает Хуини, Хванин наконец успокоился: похоже, она сумела пережить смерть родственницы за столь короткое время. Ведь еще несколько часов назад, обнимая тело мертвой сестры и не в силах остановить рыдания, она выглядела так, что он даже подумывал, не лучше ли было скрыть от нее правду. Конечно, она потеряла единственного близкого человека. Каждый раз, вспоминая сестру, она будет погружаться в печаль, но теперь можно быть уверенным: она не потеряет волю к жизни и не попытается покончить с собой. «Узнать, насколько высоко местные ценят профессию Духоведа — это большое достижение». Судя по рассказам девушек, их родная деревня была небольшим поселением с населением около трехсот человек, где занимались и рыболовством, и земледелием. Три сотни — это если считать вместе с детьми и стариками. По сути, обычная маленькая деревушка. Если учесть, насколько сильно такие сельские жители зависят от народных верований, значимость профессии Духоведа, о которой они говорили, никак не может быть низкой. С такими способностями он точно не умрет с голоду, куда бы ни отправился. Возможно, это даже поможет выяснить, откуда берутся золотые монеты и где их можно использовать. Правда, его немного беспокоило, что чистое золото слегка погнулось в схватке с монстром-меченосцем… Слегка помотав головой, чтобы отогнать тревожные мысли, Хванин спросил Эфнис, которая смотрела на него с нескрываемым обожанием: — Сколько копченого мяса удалось заготовить? — Мы сделали запас примерно на двадцать дней. Если будем по пути собирать съедобные растения и охотиться на животных, этого хватит больше чем на месяц. — Раз все одеты, обуты и оружие более-менее приведено в порядок… значит, можно выступать. — Да. Эфнис радостно замахала своим пушистым соломенным хвостом из стороны в сторону — видимо, перспектива возвращения домой ее очень радовала. ---------- 042 Горы-близнецы Услышав, что отправление назначено на завтра, Рюхи, только что отчитывавшая Хуини, немедленно принялась за уборку берега и внутренней части пещеры. Пещера, в которой из-за жизни пяти человек стало немного беспорядочно, вновь обрела ту чистоту, что была здесь, когда Хванин прибыл впервые. В дальнем углу все бытовые инструменты были аккуратно разложены так, чтобы Хванин, если решит вернуться в одиночку, мог жить без каких-либо неудобств, а на галечном берегу не осталось и следа от искусственных сооружений, вроде костровой коптильни. Единственным, что осталось, была могила Луа с установленным на ней маленьким надгробием. В ту ночь, когда сборы были завершены и до отправления оставалось всего ничего, Хванин с недоумением смотрел на трех женщин, опустившихся перед ним на колени в чем мать родила. — Мы тоже хотим стать для вас опорой, спаситель. — И я тоже! — Я... я тоже... Судя по тому, что волосы у них были влажными, они только что помылись снаружи. — ... Хотя они и были осквернены хобами, Хванин не был тем человеком, который придавал этому значение, да и пришли они не из-под палки. У Хванина не было причин отказываться. Как раз сейчас был период, когда требовались дополнительные эксперименты по поглощению тепла. К тому же каждая из них обладала запасом тепла, который, если и отличался от запаса Рюхи, то только в большую сторону. Каждую ночь, поглощая тепло, скапливающееся в нижней части живота Рюхи, Хванин не думал, что этот ресурс бесконечен. Как и ожидалось, объем тепла постепенно уменьшался по мере того, как они сближались, и вчера, на четвертый день, оно стало размером с маленькую бусину. Именно тогда Рюхи с виноватым и скорбным выражением лица пожаловалась на боль. — О-спаситель. Внизу живота будто холод поселился, ноет и болит... Она сказала это только потому, что он строго приказал сообщать о любых недомоганиях, а так, судя по её виноватому виду, она бы продолжала молчать. У него самого при снижении уровня «хунги» начинался озноб. Если это тепло играет роль, схожую с «хунги», то совершенно естественно, что при его уменьшении тело начинает страдать. «Вот почему она убедила их троих». Глядя на девушек, чьи глаза светились жаждой, Хванин задумался. Поскольку он как раз хотел проверить, возможно ли постоянное пополнение и накопление «хунги», то, что три женщины пришли с просьбой обнять их, было событием, которое стоило приветствовать обеими руками. Более того, все трое были достаточно хорошенькими, чтобы стать айдолами. Однако Хванин не мог ответить сразу. Даже если он спас их, рискуя жизнью, он не мог предугадать, как отреагируют мужчины из их деревни, если он переспит со всеми ними. — ... — ... — ... Он задал вопрос девушкам, которые в напряжении ждали его ответа, пока он молчал. — Если вы делаете это из чувства долга за спасение, то не стоит. Благодаря помощи Рюхи за последние несколько дней я уже достаточно оправился. — Не только поэтому, мы просто хотим сделать для вас хоть что-то. — Верно! В любом случае, когда мы вернемся в деревню, женщины набегут, чтобы разделить с вами постель! Так что до того, как... уф-ф-ф. Вместо Хуини, которой Эннель зажала рот, Эфнис, слегка покраснев, прошептала: — В нашей деревне тоже мало мужчин... — ... Выслушав их, он узнал, что из трехсот жителей деревни пятьдесят — это дети или старики, не способные к размножению, а из оставшихся двухсот пятидесяти мужчин всего около сорока. Хотя один мужчина обычно имеет двух-трех спутниц, все равно оставалось около сотни женщин без пары. «Если она говорит "в нашей деревне", значит, в других ситуация схожая?» Пока Хванин погрузился в раздумья, Эфнис, выглядя совершенно подавленной, добавила: — У нас есть свои изъяны. Если вам неприятно... — Я не обращаю на это внимания. Прервав Эфнис, Хванин, убедившись, что препятствий нет, обнял всех троих сразу. Даже на Земле он мог дважды за ночь, а если постараться, то и трижды. После того как он попал в этот странный мир, его мужская сила, кажется, возросла, и благодаря Рюхи он узнал, что способен даже на четыре раза за ночь. Это тот уровень, при котором на следующий день можно функционировать без особых усилий. Если не думать о завтрашнем дне, то, возможно, он осилил бы и семь. «Думаю, по разу на каждую будет достаточно». В случае с Рюхи это будет не столько поглощение тепла, сколько проявление заботы, чтобы она не чувствовала себя обделенной, но Хванин тоже мужчина, и ему не хотелось отталкивать красивых женщин, которые сами лезут в объятия. Удовлетворив Эфнис, Хуини и Эннель по очереди и поглотив тепло, Хванин взял Рюхи за запястье и притянул к себе. Пока не касаешься сгустка тепла, поглощения не происходит. Само по себе соединение тел проблемой не было. — Я... я тоже хочу помочь вам восстановить энергию... — Так ты не хочешь? — ... Рюхи, не желая признаваться в обратном, опустила глаза и, смущаясь, позволила себя обнять. Может, потому что сестры с интересом наблюдали со стороны, Рюхи смущалась сильнее обычного. Максимальный уровень «хунги» Хванин и сам не знал. Он лишь определял его в процентах, сравнивая с тем, сколько холода протекает через него. Скорость восстановления «хунги» каждый раз разная и зависит от остаточного уровня. Когда он ниже 10%, можно сказать, что без посторонней помощи естественного восстановления «хунги» практически не происходит. Если бы Рюхи и Эфнис не согревали его своими телами, а Рюхи не делилась теплом, Хванин тогда бы скончался от гипотермии. Когда показатель тепла держится на уровне 20–30%, восстановление идет медленно, но оно есть. Даже если человека бьет дрожь от холода, при активности под солнечными лучами тепло постепенно накапливается. Наиболее активно восстановление проходит в диапазоне от 30% до 70%. Это тот уровень, при котором достаточно восьми часов активности на солнце, чтобы прийти в норму. А вот когда показатель переваливает за 70%, скорость восстановления начинает падать, а по достижении 90% оно практически прекращается. Когда уровень был 90%, количество тепла, расходуемого на ежедневную охоту, было примерно равно тому, что удавалось восстановить, обнимая Рюхи по ночам, поэтому выше 95% показатель никогда не поднимался. Именно поэтому Хванин, желая проверить, возможно ли накопление сверх максимума, обнимал Эфнис, Хуини и Эннель, и ему удалось накопить тепло в соотношении почти 1:1. «Но… это беспокоит». Закончив сборы еще вчера вечером, группа рано утром встала, позавтракала и выдвинулась в сторону деревни женщин. Прошло два часа с тех пор, как они покинули пещеру. Хванин, поднимаясь вверх по течению реки, незаметно нахмурился. В нижней части живота следующей за ним Рюхи теплился крошечный, размером с бусину, огонек тепла. Это был ничтожный сгусток, который не шел ни в какое сравнение с тем теплом, что пульсировало в сердце, размером с кулак. Проблема заключалась в том, что прошло уже два дня с тех пор, как этот огонек уменьшился до таких размеров, но так и не восстановился. В голове всплыл разговор, состоявшийся сегодня утром с Рюхи. «Живот не болит?» «Нет. Сейчас уже все в порядке». «Что бы ни случилось, я вас не брошу. Не нужно скрывать, если вам больно». «А-а. Я… правда, я в полном порядке. Честное слово». В тот момент на лице Рюхи не было и тени лжи. «Значит ли это, что если тепло расходуется, то оно больше не восполняется? Или же…» Если количество тепла, которое можно получить от одного человека, ограничено, то все тщательно продуманные планы по его использованию становятся бессмысленными. Больше всего тепла требуется сразу после боя, подобного схватке с монстром-гигантом, когда из-за частого использования навыков запас тепла падает ниже 10% от холодового предела. Именно поэтому он планировал создать группу из «женщин»-соратниц, с которыми у него было бы взаимопонимание и доверие, но при таком раскладе… Хванин отложил этот вопрос в долгий ящик. «Разберусь со всем по порядку, когда доберемся до деревни». С копьем и посохом из оленьего рога в руках, с Каменным топором и Черной дубиной на поясе, Хванин продолжал идти вдоль реки, не оборачиваясь. Сразу за ним, с огромными, больше их самих, узлами за спиной, шли Рюхи и Эфнис. Следом за ними Хуини и Эннель несли тюки поменьше. Рюхи и Эфнис несли узлы с едой и водой. Прочие вещи — запасное оружие, большие шкуры животных для ночлега, деревянная посуда, сделанная Рюхи, — были навьючены на Хуини и Эннель. Причина, по которой Рюхи и Эфнис несли самые важные грузы, заключалась в том, что, хотя боевые навыки у них были практически нулевые, физической выносливости им хватало, да и сами они были теми, кого нужно защищать не меньше, чем припасы. Раз уж их все равно нужно оберегать, эффективнее держать всех в одной связке. В итоге Хуини и Эннель, которые могли сражаться, даже если из кустов внезапно выскочит зверь, несли тюки с инструментами, которые не жалко было бросить в случае чего, а также дополнительно вооружились ручными топориками и железными копьями. Это было требование Хванина: обладая более выраженной кровью народа оборотней, эти двое должны были в случае чего защитить остальных. Они шли обычным шагом, примерно по 5 км в час. Четверка следовала за ним без особого труда, лишь слегка вспотев. Хванин, отслеживая ход времени по длительности свечения духовной сферы, объявил привал. — Отдохнем минут десять. — Да. — Хорошо! Коротко ответив, женщины осторожно опустили груз и с облегчением выдохнули. Они пили воду из реки, протекавшей прямо рядом, или опускали в нее ноги, принимая ванночки. Хванин подозвал духа, который кружил неподалеку, заменил низшую духовную сферу, а затем подошел к Хуини и Эннель, которые обмахивались ладонями. — Хуини, Эннель. Как вы себя чувствуете? — Отлично! Мы наелись мяса, так что сил хоть отбавляй! — Я тоже. Могу идти хоть целый день. — Вот и хорошо. Тогда у меня будет к вам просьба. При слове «просьба» глаза Хуини чересчур ярко блеснули. Взгляд ее выражал надежду, что он попросит их помочь в будущих битвах, но Хванин это проигнорировал. — У вас двоих отличный слух и нюх. Будьте внимательны к приближению зверей или монстров, пока идете позади. Если что-то заметите — сразу зовите меня. — Да! — Да. — Самое важное — не получить травму. Если начнется бой, я наложу на вас благословение, но не лезьте на рожон. — Понятно… — Да. Возможно, это потому, что они вместе с Хванином бродили по низине, где вода начала отступать, и охотились на разных зверей — Хуини была переполнена уверенностью в себе. Хуини, чье лицо выражало явное желание проявить себя, едва слышно выразила недовольство словами Хванина о том, чтобы она не лезла на рожон, но Хванин, проигнорировав это, подошел к Рюхи и Эфнис, чтобы проверить их состояние. Спустя некоторое время отдых закончился, и когда отряд двинулся в путь, Эннель прижалась к Хуини и тихо, но строго предупредила: — И ты, и я — по сравнению с нашим благодетелем лишь слабые девчонки. Всю охоту в низине тоже в одиночку провернул он. — ……. — Если честно, если зудит тело и хочется покрасоваться — лучше завязывай, пока по-хорошему прошу. — А, я вовсе не собиралась!? — Вот видишь. Забыла, что благодетель говорил утром? Он просил говорить тише. — Ук. — И ты думаешь, я тебя первый день знаю? Сколько раз было: обещала, что будешь вести себя тихо, а сама начинала бегать и дурачиться, доставляя неприятности жителям деревни? — Я, я правда не буду. — ……Хуини. От ледяного голоса единственной сестры Хуини судорожно сглотнула. — Только попробуй сделать что-то, что подвергнет всех опасности… Тогда я сама тебя прирежу. Запомни. — А, ладно-ладно… Это было предупреждение сестры, которая, в отличие от нее, обычно тиха и спокойна, но всегда держит данное слово. Именно в тот момент, когда Хуини, дрожа, тихо ответила, раздалось: Кве-кве! Кве-кве! «Заначка», летевшая впереди на разведке, начала подавать сигналы тревоги. Хванин остановился, и девушки тут же замерли, прижавшись друг к другу. Следом, с характерным шорохом раздвигаемых кустов, из леса выскочили три коричневых ягуара. ……Гр-р-р. Столкнувшись с группой из пяти человек, ягуары тут же принялись сканировать противника. Четверо — без клыков, без когтей, с виду кожа тонкая и нежная. В тот самый миг, когда они решили, что смогут сытно пообедать, раздался хруст — звук ломающихся костей. Увидев, как один из их товарищей обмяк, две другие твари, словно напуганные коты, подпрыгнули на месте и в мгновение ока бросились наутек по той же дороге, откуда пришли. — Ух ты… — Хуини выдохнула, ошеломленно прошептав это в пустоту. Еще до того, как пятнистые звери успели выбраться из зарослей, Хванин уже сжимал в руке копье, и как только они обнаружили людей, всё было кончено. Хуини даже не успела заметить, как Хванин метнул Каменный топор, пока тот не вонзился в голову одного из ягуаров. «Как же это круто…» — На обед сойдет и это. — Нам прямо сейчас заняться разделкой? — Если прольем кровь, на запах сбегутся другие звери, так что вкус может испортиться, но продолжим путь как есть. На сетчатке глаз Хуини запечатлелась спокойная спина Хванина, разговаривающего с Рюхи. О сбежавших ягуарах она даже не вспомнила. То, как он охотился в низине, было впечатляющим, но сейчас, когда его состояние пришло в норму, Хванин был воплощением того самого воина, о котором она всегда мечтала. — ……. Хуини ощутила не возбуждение, а горький привкус. Еще несколько минут назад она бы прыгала от восторга, но после предупреждения сестры и того, что показал Хванин, это оставило у нее чувство, будто она только что видела короткий сон. Настоящий воин должен справляться с подобным играючи. Даже без предупреждения сестры она прекрасно знала свое место. Ее сил недостаточно, чтобы стать воином. Она даже не пробудилась. Говорят, что настоящие воины обладают невероятной силой или мастерством боя, о которых слагают легенды, еще до того, как пробудят свои способности. Если кто и станет воином, так это такой человек, как их благодетель, но кто-то вроде нее — никогда. Увидев, что Хванин собирается взвалить тушу ягуара на плечи, Хуини опомнилась и, подбежав, перехватила ее. — Я понесу! — Если к твоему грузу добавится еще и это, будет тяжело. — Столько — пустяки! А, то есть, это совсем не тяжело… Благодетелю нужно быть готовым к бою, так что груз возьму я… — Даже если несешь груз, нельзя ослаблять бдительность и переставать слушать звуки вокруг. — Есть. Хванин не понимал, что творится в голове у этой миловидной девушки-подростка, но… «Мысли старшеклассницы не для того, чтобы их понимать». Позволив ей делать то, что она хочет, Хванин снова двинулся вперед. Впрочем, сердце старшеклассницы, наверное, может понять только другая старшеклассница. Эннель молча погладила сестру по голове, и Хуини, неловко улыбнувшись, почесала затылок. На второй день после спасения девушек Хванин вновь посетил деревню Хоб, чтобы забрать Каменный топор. Это был удивительный Каменный топор: он оставался целым, даже после того, как несколько раз пробивал черепа. У него был такой приятный баланс при метании, что возникало подозрение, будто его изначально создавали не для ближнего боя, а как метательное оружие. Поскольку такую вещь нельзя было просто выбросить, он специально вернулся за ним, а после того, как Рюхи обмотала рукоять кожей, метать его стало еще удобнее. Разумеется, возросла и убойная сила: большинство низших зверей выбывали из строя с одного попадания. Меткость тоже достигла уровня, когда из ста бросков сто попадали точно в цель. Хрусть! Кх-э-э…! Увидев, как их сородич падает замертво с Каменным топором, торчащим из морды, стая существ, похожих на скунсов, в панике разбежалась. Хванин, глядя, как один ошалевший зверь прыгнул в реку и, попискивая, поплыл по течению, произнес: — Когда нас много, звери тоже не решаются нападать бездумно. — Неужели вы, благодетель, всё это время путешествовали в одиночку? — Рюхи, осторожно подойдя со спины, принялась мягко разминать плечи Хванина и задала свой вопрос. — Да. Когда ты один, и монстры, и звери первым делом норовят на тебя наброситься, — ответил он. — Должно быть, вам пришлось нелегко… — Услышав слова утешения от Рюхи, Хванин, который никогда особо не считал свой путь тяжелым, тихо усмехнулся. Он выдернул Каменный топор из морды зверя, размером в несколько раз превосходящего скунса, и произнес: — Сегодня заночуем здесь. ---------- 043 Бирюзовое озеро Преодолев за двенадцать часов около пятидесяти километров вдоль реки, группа Хванина устроилась на ночлег на берегу. Окружающий пейзаж оставался неизменным. Река, еще недавно мутная из-за ливней, вернула себе первозданную прозрачность и теперь величаво катила свои воды сквозь густые лесные дебри. Как только место для лагеря было выбрано, женщины принялись за дело: одни суетились, обустраивая спальные места, другие отправились на поиски хвороста для костра. К тому времени, как приготовления были завершены, солнце уже готовилось скрыться за горизонтом. — Сестренка, я голодна~. — Почти готово, потерпи еще немного. На ужин были остатки жареного ягуара, картофель-батат, найденный по пути, запеченный скунс и фирменное острое мясное рагу от Рюхи. Возможно, из-за близости реки ночью стало довольно прохладно, но горячая похлебка быстро согрела тела. Квек, квоэк. Видимо, «Заначке» пришелся по вкусу нежный картофель-батат: съев свою порцию, зверек начал заглядываться на долю Хванина. Хванин, отдавший свою порцию «Заначке», прислушался к разговорам женщин, доносившимся до его ушей. — Эй, слушайте. Как будем делить ночное дежурство? — Наш спаситель должен отдыхать, так что… может, по два часа? — Мы с сестрой не умеем сражаться. Если случится внезапное нападение, мы даже не успеем никого разбудить, просто погибнем. — Эфнис права, в одиночку опасно. Лучше пусть дежурят парами: я с Хуини, а Эфнис с Эннил — по четыре часа каждая. Наблюдая за тем, как женщины сами распределяют очередь караула во время ужина, Хванин положил картофель-батат перед «Заначкой» и заговорил: — Рюхи и Хуини возьмут первую смену по два часа, Эфнис и Эннил — вторую. Четыре часа в середине ночи я возьму на себя. — О… — Вы прошли двенадцать часов с десятками килограммов груза на плечах. Вы устали, вам нужен полноценный отдых. Женщины хотели помочь Хванину, взяв дежурство на себя, но, столкнувшись с его непреклонным решением, были вынуждены уступить. Еды вдоволь, готовят за него, груз несут — по сравнению с тем, как он в одиночку прорывался сквозь джунгли, переправлялся через реки и продирался через лесные чащи, нынешний график был до смешного легким. К тому же обычные звери больше не могли вызвать у Хванина того самого восторга. В ситуации, когда всё сводилось к сухой, механической резне и убийствам, избыток сна мог сыграть злую шутку… «Чутье притупится». Утолив голод ровно настолько, чтобы не чувствовать слабости, Хванин взял копье и приступил к тренировке. Пусть его программа состояла лишь из выпадов, диагональных, горизонтальных и вертикальных ударов, Хванин, свято веривший в важность базовой техники, молча и упорно рассекал копьем воздух. — … Хуини, поглядывая на сестер, робко взяла железное копье и начала неуклюже повторять за ним, но Хванин не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на своих упражнениях. Спустя два часа, когда тело разогрелось до предела, Хванин смыл пот в ледяной речной воде, от которой по коже бежали мурашки, а затем, ведя себя совершенно непринужденно, позвал Эфнис и занялся с ней любовью. Секс на глазах у троих зрителей смутил Эфнис, но вскоре, захлестнутая волной наслаждения, она забыла об окружающих и, выгибаясь в объятиях Хванина, зашлась в истомных стонах. После Эфнис к нему потянулись Хуини, Эннел и даже Рюхи, в чьих глазах читалась робкая надежда. — На природе — только по одной за раз. Услышав слова Хванина, женщины, лишь теперь осознавшие, где именно они находятся, густо покраснели и отступили. Первый день в лагере прошел без происшествий. Второй день прошел в том же духе: они двигались вдоль извилистого русла реки, а ночью Хванин взял Хуини. На третий день график повторился, и ночью он был с Эннел. Женщины начали проявлять беспокойство лишь в обед четвертого дня. — Наш спаситель… Рюхи подошла к нему, явно колеблясь, стоит ли говорить об этом, и Хванин спросил, в чем дело. — Мне кажется, мы ходим кругами… Н-нет, конечно, я не сомневаюсь в вас! Просто… кажется, я уже видела это место вчера… Ее тон был донельзя осторожным, словно она общалась с младенцем. Глядя на остальных, Хванин понял, что они думают так же — на их лицах читалась та же тревога, что и у Рюхи. — … Хванин с самого начала впитывал в себя каждую деталь окружающей среды. Еще во время занятий бушкрафтом с отцом он усвоил, что анализ местности — кратчайший путь к выживанию. В его памяти не было ни единого случая, когда пройденный ими путь дублировался. Да, пейзаж был похож, но если следовать логике движения вдоль русла реки, иного быть не могло. «Кстати говоря…» Слушая сбивчивые объяснения женщин, он вспомнил несколько ключевых слов. Лабиринт. И блуждание. Сначала, услышав, что они блуждали по лесу, он подумал, что они просто заблудились, как обычные новички. Ведь именно это чаще всего случается с теми, кто недооценивает лес и заходит в него без подготовки. Он позвал остальных женщин и спросил, разделяют ли они мысли Рюхи. — Да… я тоже чувствую это со вчерашнего дня. — Кажется, мы постоянно видим одно и то же… — Тот камень! Я видела этот камень вчера! Хванин взял Хуини за плечи — та с тревогой указывала пальцем на самый обычный камень — и тихо, низким голосом спросил: — Успокойся, сделай глубокий вдох и хорошенько подумай. Ты уверена, что видела этот камень вчера? =…….= — Камни все на одно лицо. Нужно запоминать не только их, но и изгибы реки, что течет рядом, и очертания лесной опушки. Спрашиваю еще раз: ты действительно видела этот камень вчера? =……Не, не знаю……. Но мне кажется, что видела…….= Поскольку вопрос задал их спаситель, девушки, не чувствуя никакого сходства в пейзаже — для них это было не дежавю, а просто блуждание по кругу, — лишь слабо настаивали на своем: «вроде бы», «показалось». «Может, в растениях, которые они ели, были галлюциногенные или психотропные вещества?» Он покачал головой. Все пятеро ели одно и то же, так что если бы начались галлюцинации или помутнение рассудка, это коснулось бы и его. В конце концов… «Если предположить, что это место — лабиринт, то долгое пребывание в нем неизбежно ведет к снижению рассудка и способности здраво мыслить из-за его специфической атмосферы». Возможно, именно благодаря пробужденной способности управлять душами у него выработался иммунитет к подобным эффектам. Такое объяснение проливало свет на то, почему потерпевшие кораблекрушение девушки так долго плутали по лесу, и на те странные ощущения, что возникали у него самого при выходе из джунглей. Стоило ему подробно изложить свои мысли, как в глазах девушек вспыхнуло понимание. =Вау, значит, то, что мы блуждали по лесу, было влиянием лабиринта?= =А. Помню, читала об этом в книге.= — О чем там говорилось? =О том, что лабиринт заманивает людей и пожирает их. Там было написано, что пробужденные еще могут сопротивляться, но для обычных людей это смертельно.= После слов Эфнис доверие девушек к Хванину стало еще крепче. А когда Эннель продолжила разговор, девушки задрожали и начали смотреть на Хванина, как цыплята на наседку. =Значит, нам с самого начала суждено было умереть. И эта судьба изменилась, только когда мы встретили нашего спасителя.= =Лабиринт такой страшный…….= =Простите, что расстроили вас своими разговорами, спаситель. Впредь мы будем молчать и следовать только за вами.= Непонятно, успокоились они или просто приободрились. Убедившись, что тревога в глазах девушек заметно улеглась, Хванин задумался над парой проскользнувших слов. «В общих чертах понятно, но в будущем нужно будет разобраться с этим подробнее». Поскольку он не доверял им до конца, то решил скрыть важную информацию, касающуюся его личности. В дальнейшем, при каждой удобной возможности, Хванин расспрашивал Эфнис о лабиринтах. =Простите. Книги, которые доходили до нашей деревни, были в основном развлекательными, там не было ничего, что могло бы удовлетворить ваше любопытство.= Она добавила, что даже те знания о растениях, что у нее были, она почерпнула из единственного справочника, который с трудом выпросила у родителей. И все же кое-какую информацию удалось получить. Эфнис обладала хорошей памятью и внимательностью, поэтому запоминала рассказы проходящих мимо торговцев, редких авантюристов и исследователей. =Похоже, лабиринты бывают самых разных видов.= Она рассказывала, что есть авантюристы и исследователи, которые специализируются на их изучении, а земля рядом с лабиринтами обычно плодородна, поэтому там легко возникают деревни и города. Тех, кто прошел лабиринт, называют героями, и они становятся богачами. В лабиринтах встречаются уникальные материалы, которые обычно очень дорого стоят. Рюхи вступила в разговор: =Взрослые учат детей, что лабиринт — это очень опасно. Говорят, если думать о нем, то монстр из лабиринта придет и утащит тебя, или что если играть рядом, лабиринт разинет пасть и проглотит тебя…….= — Вероятно, это лишь способ отбить у детей любопытство. Ведь если сунуться в такое опасное место, не имея ни малейшего представления, что там ждет, смерть почти гарантирована. =Я тоже так думаю. Из-за этого сложилось мнение, что интересоваться лабиринтами — плохо, поэтому мы мало что о них знаем. Есть даже жители, которые, став взрослыми, ни разу не бросили взгляд в сторону лабиринта.= =Но, сестренка. Разве наша деревня живет не благодаря силе лабиринта? Нужно изучать эту силу, исследовать ее, а не делать вид, что ничего не происходит, и лишь понемногу пользоваться плодами — это никак не помогает развитию деревни.= =Что поделать. Так решили старейшины деревни…….= Хванин перевел взгляд с тихо переговаривающихся Рюхи и Эфнис на окружающую местность. Если ориентироваться по восходу и закату солнца, то их группа неуклонно двигалась в сторону Великого озера, где обитают рогочешуйчатые киты. Конечно, это лишь общее направление: они шли вдоль извилистой, как змея, реки, поэтому неизвестно, сколько еще дней потребуется, чтобы добраться до Великого озера. Причина, по которой они уже пять дней подряд по двенадцать часов в сутки шли вдоль реки, заключалась в попытке найти ту самую гору необычной формы, о которой говорила Рюхи после кораблекрушения. Ключевым моментом было то, что она видела ее «у реки». Иными словами, если идти вдоль русла, гора должна показаться. Если же она не появится, а впереди возникнет Великое озеро, они пойдут вдоль его берега в поисках притока, где начинается другая река. А если удастся найти приток, то нужно двигаться вдоль реки, выискивая гору, вершина которой, словно лысина, лишена растительности. Я вспомнил разговор с Рюхи, состоявшийся перед тем, как мы покинули пещеру в горах-близнецах. — Гора была высокой. Думаю, она была в четыре раза больше тех гор-близнецов, где вы жили, и в два раза выше горы Полумесяца. У той горы, что одиноко возвышалась над округой, на самой вершине не росло ни единого дерева, а земля и скалы там, как ни странно, были желтого цвета. — Я слышала от странствующих торговцев, что они используют ту гору как ориентир. Если найдете её, добраться до деревни будет несложно. — Если вы видели ту гору, то как умудрились заблудиться в лесу? — Старшая сестра сказала, что нужно просто идти по прямой к той горе, вот мы и пошли напрямик через лес… — Вполне логичное рассуждение. Жаль только, что результат оказался плачевным. Было бы куда лучше, если бы воспоминания о том пути сохранились четче, но, к сожалению, из-за того, что мне пришлось пережить впервые в жизни, большая часть памяти просто стерлась. Наш отряд, неуклонно следовавший вдоль реки, внезапно оказался в затруднительном положении. Река, которая, казалось, должна была течь дальше, вдруг резко свернула, и русло начало постепенно идти на подъем. В конце концов, река сузилась и вовсе оборвалась. Лес, до этого скрывавший обзор, расступился, открыв взору бирюзовое озеро и горную цепь. «……» Хванин был слегка ошарашен. Лес вокруг реки был довольно высоким, но он и подумать не мог, что всё это время они приближались к горам. Озеро было узким и длинным, а горы высились прямо на противоположном берегу, образуя цепь, за которой ничего не было видно. Особенно западная гора, перекрывавшая часть озера, мешала разглядеть панораму. «Интересно, продолжается ли река за той горой?» = На той стороне озера всё выглядит совсем иначе, чем здесь, правда? = = Там вообще нет деревьев. = Хуини и Эннель были правы. Здесь преобладала равнина, а позади тянулся густой лес. Но на том берегу, словно ширма, высились горы в белых шапках. То, что вместо деревьев склоны и гребни гор были плотно покрыты кустарником, а вершины, обнажая почву, частично скрывались в облаках — такое Хванин видел впервые в жизни. Пейзаж был великолепен, словно природа Швейцарии или Норвегии, но Хванин не обращал на это ни малейшего внимания, сосредоточившись на оценке обстановки. «……» Как ни крути, этот ландшафт не имел ничего общего с той горой, о которой говорила Рюхи. В тот самый момент, когда Хванин собирался направиться вместе с девушками к противоположному берегу озера, раздался звук. Кве-кве! Кве-эк! Услышав предупреждение «Заначки», Хванин тут же схватился за копье. Из леса, который был ни близко, ни далеко, начали выходить зеленые монстры ростом с человека. Семь существ, похожих на помесь обезьяны и гориллы. Атмосфера, исходившая от этих приматов, была скверной. Вид у них был такой, будто они реагируют на вторжение в свои владения. Эфнис, дрожа при виде зеленых туш, чьи руки были в два раза длиннее ног, прошептала: = Э-это лесные мародеры. = — Отступите. Хуини и Эннель, пожалуйста, встаньте спиной к озеру и держите их на прицеле. = Есть! = = Хорошо. = Хванин сжал древко копья так, что кожаные перчатки, сделанные Рюхи, жалобно скрипнули. Начиная с третьего дня, он начал замечать изменения в местной флоре. А когда меняется растительность, неизбежно меняются и обитающие здесь животные. «Не ожидал, что здесь водятся приматы». Беглый осмотр показал, что их пальцы довольно хорошо развиты. Судя по тому, что они не бросились в атаку сломя голову и не устроили засаду при первой встрече, этих зверей можно было назвать существами, у которых инстинкты уступают место разуму. Хванин использовал низшую духовную сферу зверя, похожего на тапира, на которого он охотился перед тем, как добраться до бирюзового озера, чтобы наложить на себя заклинание призыва. Сердце забилось часто и мощно, а по телу разлился жар. Одновременно с этим, возможно, из-за эффекта призыва, запах воды стал отчетливее, и он уловил в нем примесь запаха других существ. «Зона конфликта диких животных?» Создав два духовных щита и приняв боевую стойку, он увидел, что полуобезьяны-полугориллы, которые до этого крались к ним, создавая гнетущую атмосферу, остановились. «……?» Издавая странные звуки — «уг», «уэр» — и создавая между собой напряженную атмосферу, они заставили Хванина подумать: «Неужели?» Слишком уж удачное совпадение по времени. Желая проверить догадку, он сжал жемчужный камешек, привязанный к браслету, который сделала Рюхи, и создал тройную духовную стрелу. Уг-гх… Стоило в воздухе появиться длинной и гладкой духовной стреле, как реакция приматов стала острой. Хванин убедился, что эти обезьяны способны чувствовать духовную энергию, и выстрелил стрелой прямо им под ноги. Па-ба-бах! Невидимая стрела с силой взметнула землю и гравий, заставив приматов с визгом «у-хо-хо!» отпрянуть назад. Взгляд Хванина стал тяжелым. «Быстрее, чем я думал». Скорость, с которой они отступали, была сравнима с бегом любого другого зверя. Если семеро таких существ набросятся со всех сторон на такой скорости… Хванин, внимательно следя за тем, как приматы крайне настороженно наблюдают за ним, тоже начал медленно отступать. — Придется отступить. = Ч-что? = — Если бы я был один, мне плевать, если бы они набросились все разом, но если хоть одна тварь нацелится на вас, я не смогу вас защитить. Прямо рядом — озеро. Шерсть у этих зеленых приматов короче, чем у орангутанов, но всё равно довольно длинная. Если шерсть намокнет, их движения станут медленнее, так что, если спиной встать к озеру, можно до некоторой степени компенсировать численное превосходство врага. К тому же, если пустить в ход все свои навыки, я уверен, что справлюсь с семью особями. Но женщины — другое дело. От этих толстых лап и туш, что в несколько раз крупнее женских, они будут либо мгновенно сбиты с ног, либо подавлены. Зеленые монстры лишь наблюдают, как группа Хванина отступает. Отряд поспешно вернулся тем же путем, которым пришел. ---------- 044 Бирюзовое озеро Отойдя на значительное расстояние от Бирюзового озера, Хванин заметил, как женщины тяжело дышат, выпуская изо ртов облачка пара. «Температура…?» Неужели это тоже из-за того, что мы в лабиринте? Он пробовал делать глубокие вдохи и даже обнажил предплечья, но особой разницы в температуре не ощутил. Просто прохладная погода, в самый раз для активных действий. «Кстати, с какого-то момента я перестал чувствовать жару даже в окрестностях гор-близнецов». А ведь раньше женщины потели так сильно, что им приходилось каждое утро и вечер отмываться в реке. Хванин тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и оглянулся. Вдали он заметил зеленую обезьяну, которая пристально наблюдала за ними. «Наверняка следит». Он обернулся к женщинам, которые ждали приказов, не зная, что делать дальше. — Давайте немного передохнем. И, Эфнис, этих обезьян называют «лесными грабителями»? — Да… Когда странствующие торговцы или караваны проходят через лес, лесные грабители — это угроза номер один. Они отлично лазают по деревьям и обладают такой силой, что могут запросто утащить лошадь или куэ. Их называют грабителями, потому что они пользуются этой силой, чтобы обчищать караваны. Фр-р-р. Хванин посадил на руку «Заначку», спустившуюся с неба, и, подкармливая её заранее собранными насекомыми, спросил Эфнис: — Эти обезьяны любят кровь? Что насчет защиты территории, численности стаи или уровня интеллекта? Чем они питаются? — Простите, этого я не знаю… Кажется, они всеядны, едят и мясо, и траву. — … Хванин посмотрел на обезьяну, которая всё ещё следила за ними, и, поглаживая клюв «Заначки», произнес: — «Заначка». Где «река»? «Река», понимаешь? «Река». Ку-эк? — Вот здесь — «река». А там — «озеро». Он начертил на земле примерную форму Бирюзового озера и реки, у которой они сейчас находились, и повторил вопрос несколько раз. «Заначка» склонила голову набок, а затем, взмахнув крыльями, снова взмыла в небо. Спустя некоторое время она вернулась, запрыгала по нарисованному озеру и лапкой прочертила линию, похожую на реку. Ку-у! — Хм. Значит, есть еще одна река, которую мы не видим. Наша цель там…? — Ого, «Заначка» даже рисовать умеет?! — Соломенные куэ тоже неплохо понимают человеческую речь, но с «Заначкой» это даже сравнивать нельзя. — «Заначка» просто невероятна. — …Кхм. Хванин переключил внимание женщин, сосредоточенное на «Заначке», обратно на себя и продолжил: — Похоже, с той стороны Бирюзового озера, вне нашего поля зрения, есть еще одна река. Будем считать её нашей целью. — Поняла. — Есть. — Сначала давайте отойдем еще дальше. Хванин сомневался, сработает ли задуманное, но, учитывая, что монстры не напали, выжидая их слабое место, попытка определенно стоила того. Позади — Море деревьев, настолько густое, что даже реку, вдоль которой они шли, уже не было видно. Впереди — горный хребет, Бирюзовое озеро и территория обитания обезьян. Выбора не было. Река, которую нарисовала «Заначка», как и предполагал Хванин, находилась по ту сторону озера, скрытая горами. Периметр озера составлял примерно 42 километра. Возможна погрешность, но путь вряд ли будет короче, скорее длиннее. Даже если идти по прямой, это больше 20 километров. Раз уж они узнали, где находится другая река, можно было уйти в Море деревьев и обогнуть горы, но это слишком далеко. «Специфика лабиринта. К тому же, я не знаю, какие звери или чудовища там обитают. Не хочу добровольно лезть в чащу, таща за собой обузу». К тому же, в Море деревьев ориентироваться по горам будет почти невозможно. В конечном итоге, чтобы попасть на ту сторону, придется пройти сквозь территорию обезьян. «Если просто переть напролом, драки не избежать». Будь он один — плевать, но среди женщин точно будут потери. Честно говоря, Хванин думал, что ему плевать, даже если все женщины погибнут. Ситуация сильно изменилась. Уникальность Рюхи, знавшей путь, сошла на нет, а он узнал, как люди этого мира воспринимают его сверхспособности. Возможно, если бы он двигался один, то добрался бы до деревни гораздо быстрее. — … Однако, раз уж он связался с ними, Хванин решил делать всё, что в его силах, пока его собственная жизнь не окажется под угрозой. Потратив немало времени на поиски с «Заначкой» в авангарде, Хванин добыл трех зверей и двух животных. Он взвалил на себя троих, а двоих поручил Хуини и Эннель, после чего снова вернулся к Бирюзовому озеру. «С каждым днем всё меньше чувствую себя человеком». — Ха-а, ха-а. — Фу-а, ха-а-ак. Хуини и Эннель, прошагавшие несколько километров в гору с тушами зверей, похожих на волков и маленьких медведей, весом по 100–120 килограммов каждая, тяжело дышали, словно на грани смерти. В отличие от них, сам Хванин, перетащивший более 300 килограммов, лишь слегка сбил дыхание. Хванин посмотрел вперед. Видимо, обезьяна, что ходила за ними по пятам, доложила остальным: на берегу стояло уже девять особей. На две больше, чем раньше. «Лучше не надеяться, что это все обезьяны, которые здесь есть». Хванин подошел к обезьяноподобным существам и с глухим стуком — бух, бух, бух — сбросил перед ними три туши лосей. Сложив рядом туши, которые несли на себе Хуини и Эннель, он жестами дал понять обезьянам, чего хочет. Это — ваше. Мы — идем туда. ……У! Ху-эр! Похоже, жесты были поняты, но двое из них, выражая недовольство, начали с силой колотить себя в грудь или с гулом бить кулаками по земле. «Кажется, этих двоих раньше не было… Ну что ж». Хванин молча подхватил стотридцатикилограммового лося обеими руками и с силой подбросил вверх. — Ха! Бицепсы опасно вздулись, поясница и ноги напряглись под весом, но туша лося взлетела в воздух на добрых пять метров. Затем, когда туша начала падать, он с размаху ударил по ней копьем. Чва-а-ак! Острое, стараниями Хуини лезвие копья в одно мгновение разрубило лося пополам, и брызнувшая остывающая кровь с внутренностями окрасила всё вокруг в багровый цвет. У-хок. ……Ху-ук. Двое, выражавших протест, вздрогнули и попятились назад. В одно мгновение, стоило лишь сверкнуть белой вспышке, зверь, превосходящий их по размерам, оказался разрублен надвое. Для них это выглядело так, словно их собственные головы могли вот-вот слететь с плеч. ……. У. У-у-эр. Ху-у-у-у. Девять существ переглянулись, обмениваясь утробными звуками, и, видимо, придя к какому-то согласию, вперед вышла особь с белесоватой шерстью. Когда седоватая обезьяна, издав короткое «у», указала на туши зверей, пятеро из стаи направились к Хванину. — О, о-о. Хуини тихо выразила беспокойство, но, увидев, что Хванин стоит невозмутимо, зажала рот ладонями. Обезьяны, опасливо поглядывая на Хванина, забрали все туши. Даже внутренности, упавшие на землю, аккуратно подобрали. А затем, словно на смену, седоватая обезьяна начала приближаться, двигаясь подобно горилле. Зеленые монстры, кроме этой одной особи, замерли. Седая, словно выцветшая от старости горилла, проходя мимо Хванина, бросила на него взгляд и неспешно зашагала в сторону озера. Хванин обернулся к женщинам, чьи глаза расширились от изумления: — Похоже, переговоры прошли успешно. Идемте. Эту седую обезьяну стоило воспринимать не как проводника, а скорее как надзирателя. Женщины, бросив испуганный взгляд на «оккупантов Серого леса», что молча провожали их тяжелыми взглядами, поспешили следом за Хванином. — Я так перепугалась. — ……Я тоже. — Как только нашему спасителю пришло в голову вести переговоры с этими оккупантами леса?.. Женщины, семеня за спиной Хванина, перешептывались едва слышными голосами. — Это… это просто невероятно, онни. — П-правда? — Почему их называют оккупантами? Да потому что они ни с кем из людей не идут на контакт. А он заставил таких существ пойти на сделку. Я до сих пор не могу поверить, что они согласились. — Эф-онни, может, они просто испугались нашего спасителя? Ты видела, как он одним махом разрубил пополам того огромного оленя? — Зверь на то и зверь, чтобы быть зверем. У них нет мозгов, чтобы размышлять о подобном. — Э-э… я думала, раз они звери, то просто струсили перед сильным человеком. — …Может, и так. Закон силы — абсолютная истина для большинства животных и зверей. Хотя оккупанты леса и вели себя порой как люди, в конечном счете они оставались зверьми. Эфнис чувствовала, что слова Хуини о том, что они склонились перед мощью, были недалеки от истины. И правда была в том же. Обезьяны были крайне насторожены по отношению к пришельцу, который обладал силой, способной перебить их всех, имел при себе оружие и демонстрировал мощь, сопоставимую с силой духовного лидера их стаи. Было очевидно, что в случае битвы они понесут огромные потери, но у обезьян была причина, по которой они не могли отступить. Лес у Бирюзового озера был их домом. Стоило лишь немного углубиться в чащу, как начинались лежбища самок и детенышей. Ситуация была на грани: стоило одной стороне применить силу, как немедленно вспыхнул бы бой. Но сражения не случилось. Пришельцы, осознавая это, быстро отступили. А спустя мгновение обезьяны сосредоточились на том, что пришельцы принесли столько же зверей, сколько было их самих, тем самым показывая, что они лишь проходят мимо. Второй номер в стае принял это как своего рода знак уважения. Своего рода дорожная пошлина. Если бы пришелец не использовал силу таинственных предков, обезьяны ни за что не пошли бы на сделку, но Хванин и женщины этого знать не могли. — Я не был уверен, что переговоры увенчаются успехом. Вероятность была меньше сорока процентов. Однако, решив, что реакция обезьян стоит того, чтобы рискнуть, он добился своего, и теперь в глазах женщин светилось восхищение. — Теперь давайте тихо пойдем следом. Нет нужды провоцировать обезьян. — Есть. — Да. Вместо ответа Эфнис смотрела на спину Хванина, испытывая целую бурю противоречивых чувств. «Поистине… чем больше я на него смотрю, тем более великим он мне кажется…» Эфнис подумала, что даже если собрать всех мужчин их деревни вместе, они не сравнятся с этим спасителем. Глупые сверстники, уверенные, что в жизни главное — лишь грубая сила. В отличие от трусливых старейшин деревни, пекущихся только о собственной безопасности, он не кичился своей мощью, обладал решительностью и был куда эрудированнее даже самого умного деревенского старосты. Его речь и манера общения были мягкими, но при этом выдавали глубокий интеллект. Он обладал редким даром лидерства: мог в одно мгновение успокоить охваченных паникой людей, уверенно вести их за собой, и даже животные тянулись к нему. А вдобавок ко всему — еще и профессия заклинателя душ. «Наверное, именно такими людьми и становятся Ходжоки…» Эфнис всегда считала бреднями слова старосты о том, что человек должен искать себе пару под стать, но лишь встретив Хванина, она осознала, что старик был прав. И от этого становилось грустно. Как ни крути, простая деревенская девчонка вроде нее совсем ему не пара. К тому же, после того как монстры осквернили ее… Эфнис не просила многого. Она лишь надеялась, что сможет остаться рядом с ним хотя бы на один день дольше. Прошел примерно час пути вдоль озера, настолько чистого, что в нем отражались белые облака. …Ку-он… Квон… «……?» Хванин уловил слабый, но знакомый звук и огляделся по сторонам. Квон-квон… Ку-он…! Звук становился все громче. Ошибки быть не могло. Это крик земляных тюленей. То, что земляные тюлени обосновались здесь, не было чем-то странным. Они перемещались вдоль рек, так что неудивительно, если это озеро, в которое впадала река, стало их целью. Проблема была в старой обезьяне. Ку-хык. У-о-о! Чем ближе и громче раздавались крики земляных тюленей, тем агрессивнее становилось поведение старой обезьяны. Озираясь по сторонам, она вдруг начала злобно коситься на группу Хванина. В ее взгляде читалось предательство: «Не может быть, это ты!» «…….» Хванин был ошарашен. Ну вот, только все начало складываться, и что это за херня, как будто кто-то запутал клубок ниток? Чва-а-ак! Ку-он! Ку-он!! Ку-он! Квон-квон! Ку-о-о-он!! Из озера с брызгами выскочили пять земляных тюленей и принялись остервенело метать водяные стрелы в старую обезьяну. Острые, как бритва, водяные снаряды градом обрушились на цель. Обезьяна в ужасе бросилась наутек в лес, но, видимо, удача отвернулась от нее: две стрелы пробили бок и бедро, и тварь повалилась на землю. Увидев это, Хванин нахмурился и метнул Каменный топор, расколов череп старой обезьяны. При виде того, как из пробитой головы брызнули мозги и туша рухнула на землю, женщины коротко вскрикнули. Квон-квон. Ку-он! Как только обезьяна испустила дух, земляные тюлени выбрались на берег и принялись выражать Хванину свою радость. От такой явной дружелюбности женщины растерянно хлопали глазами. — Это же… — — Г-господин? Что происходит? — «……Я случайно помог им еще до того, как встретил вас. Похоже, они это запомнили». — О боже. Тогда… — «Да. Похоже, они решили, что это мы находимся в плену у обезьян, и пришли на помощь». Женщины перевели взгляд с трупа обезьяны на Хванина, их лица выражали беспокойство. Хванин бросил тушу убитой обезьяны земляным тюленям, посмотрел в сторону далекого леса, откуда те появились, и сказал женщинам, которые наконец начали понимать ситуацию: «Скоро сюда нагрянут остальные обезьяны. Раз уж так вышло, лучше сократить их число хотя бы на одну». — А… — «Пошли. Сегодня без отдыха. Нужно уйти как можно дальше от этого леса». К счастью, лишь один из пяти тюленей утащил тушу убитой обезьяны обратно в озеро, а остальные четверо явно собирались следовать за Хванином. Ситуация вышла из-под контроля, но Хванин не собирался усложнять ее еще сильнее. Он на прощание похлопал по головам полных доверия и дружелюбия земляных тюленей и пустился бежать вдоль берега. ---------- 045 Бирюзовое озеро Хванин, подхватив тяжелую поклажу Рюхи и Эфнис, которые из-за груза не могли бежать в полную силу, услышал рев человекообразных обезьян. Ку-у-у-у-у-у-у-у-эр…!! У-у-у-у-у-у-у-эр…!! Рев доносился из самой чащи. Почувствовав, что враги приближаются быстрее, чем он предполагал, Хванин крикнул: — Если станет совсем опасно, не думайте обо мне, прыгайте в озеро! Земляные тюлени вас защитят! =Н-но как же вы, спаситель?!= Хванин не ответил на вопрос, ответ на который был очевиден. Он продолжал бежать, поминутно оглядываясь на лес слева и на то, что творилось позади. Взглянув на небо, он увидел, что голова «Заначки» суетливо вертится из стороны в сторону. Поняв, что зверек не может определить, враги это или нет, он рявкнул: — «Заначка»! Враги! Сколько их?! Кве-к, кве-к? Кве-эк! Кве-кве-кве-кве!! Если «Заначка» кричала один раз — значит, один враг. Два раза — от двух до четырех. Три раза — больше четырех, а если крик не прекращается — значит, врагов целая орава. В тот момент, когда он выругался, услышав непрерывный визг, раздалось: Ку-у-у-у-у-у-у-эр!! С невероятным прыжком из густой листвы деревьев выскочила обезьяна. Быстрая. К тому же она целилась прямо в них. Точность была просто абсурдной. Хванин мгновенно выбросил руку, швыряя бежавших следом Рюхи и Эфнис прямо в озеро, и одновременно послал в обезьяну духовный взрыв. =А-а-а-а…!= =…А-а-а-ат…!= Бам! В тот момент, когда женские крики смешались с грохотом взрыва, обезьяна, стремительно сокращавшая дистанцию, под давлением ударной волны рухнула на землю. =Мамочки!= =Хи-ик.= Слыша, как Хуини и Эннель с всплесками — плюх, бульк — ушли под воду, Хванин выхватил копье и бросился на обезьяну, которая отчаянно трясла головой, пытаясь прийти в себя. И в тот миг, когда он собрался пронзить её сердце… «…!» Ш-ш-ш-и-и-ик — Острым слухом он уловил, как что-то острое стремительно рассекает воздух. «Метательное деревянное копье». Поняв, что летит, Хванин, не прекращая движения, сбил с толку обезьяну, которая, пошатываясь, пыталась встать, и одним косым ударом снес ей голову, одновременно отбив летящее копье. Несмотря на то, что одним взмахом он совершил почти акробатический трюк, Хванин не испытал ни капли удовлетворения и лишь крепче перехватил оружие. Па-са-са-са-сак — Ку-у-а-а-ак —!! Ку-э-э-эр-т! Вновь затряслись ветви, и на этот раз выскочили сразу четверо. Их целью был Хванин. Похоже, они собирались раздавить его прыжком. Обезьяны летели на него, вздыбив шерсть и оскалив острые зубы. Сзади раздались испуганные женские вскрики, но Хванин невозмутимо отправил духовные шары прямо в их пасти. А затем — взрыв. Па-ба-ба-банг! От бесплотного взрыва, произошедшего прямо в головах обезьян, их закрутило, и они с глухим стуком — па-ба-бак — рухнули на землю. Из глаз, носов, ртов и ушей обезьян, которые, постанывая — кэ-эк, ку-у-у-эр — беспомощно барахтались, текла кровь. Хванин, видя, как четверо монстров пошатываются, словно получив тяжелое сотрясение мозга, заметил, что из леса снова летят копья, и поспешно отступил назад, быстро вращая копьем. Та-да-да-дак! Семь или восемь деревянных копий, летевших из леса, посыпались на землю, сбитые его оружием. У-ок! У-ок! У-ок! У-ок! У-ок! Тем временем из леса, выкрикивая боевые кличи, начали высыпать остальные обезьяны. На глаз — около двадцати особей. Увидев, что эти твари, в отличие от обычных животных, атакуют организованно, как люди, Хванин призвал душу первой убитой обезьяны и одновременно использовал духовный шар старой обезьяны для проведения ритуала призыва. Низшая душа втянулась в него, и сердце забилось сильнее и быстрее. Почувствовав, как температура тела стремительно растет, а сила и скорость реакции значительно увеличились, Хванин без колебаний выпустил в набегающую толпу души трех лосей, медведя и волка (все низшего ранга). Ква-ква-кванг, ква-кванг!! Девять обезьян, попавших в эпицентр духовного взрыва, растянулись на земле, еще трое, задетые краем, пошатнулись. Воспользовавшись моментом, Хванин подобрал упавшие деревянные копья и начал беспорядочно метать их в тех, кто продолжал наступать. С-с-с-т! С-с-с-э-э-э-э-к!! Не разбирая, целое копье или сломанное, он швырнул пять штук подряд, попадая в зеленокожих. Те, взвизгивая — ку-у-эк, кэ-эк — и хватаясь за торчащие из тел древки, покатились по земле. Тогда из леса снова полетели копья. На этот раз без пауз, одно за другим. Прекратив метание, Хванин отступал, отбивая летящие снаряды. «Умны. Задерживают врага метанием, чтобы дать время остальным для рывка. У них определенно есть зачатки тактики боя против превосходящего противника». Четверо, получивших сотрясение от взрыва низших душ, уже пришли в себя и поднялись. Те, что валялись после взрыва, тоже снова бросились в атаку, а пронзенные копьями, издавая яростный рык, ломали древки и рвались вперед. До двадцати четырех обезьян оставалось всего метров десять. В момент, когда женщины в озере уже готовы были закричать от ужаса… «Началось». Фью-фью-фью-фью-фью-фью-фью-т — С коротким свистом в сторону обезьян буквально хлынул поток водяных стрел. Ку-ок!? У-у-эр!! Ку-у-у-эр-р-р-р! Словно ливень, обрушились водяные стрелы, и два десятка обезьяноподобных существ, истекая кровью, повалились на землю. Бросив взгляд в сторону озера, Хванин увидел, как больше десяти водных тюленей осыпают стаю приматов градом водяных стрел. «Опоздали, пока собирали своих сородичей?» Хванин, который только и ждал этого момента, мгновенно рванулся вперед. Петляя зигзагами, он уклонился от летящих навстречу деревянных копий и, приблизившись к четырем ближайшим врагам, взмахнул своим оружием. Видимо, приматы еще не оправились от сотрясений мозга: они не смогли парировать удары, нанесенные с точностью, силой и молниеносной реакцией Хванина. Обезьяны рухнули, получив глубокие раны в области шеи и живота. Правда, одна из них попыталась закрыться, подняв обе руки. Хрясь! Ква-а-а-а! Благодаря эффекту «Средне-низкого усиления духа», увеличившему силу удара более чем на 30%, предплечье примата было отсечено вместе с костью. Стоило ему нанести шесть сверкающих ударов, как на земле осталось четыре трупа. Ку-о-о-о! — Ого. Хванин невольно восхитился поведением двух обезьян, которые все еще находились под обстрелом водяных стрел. Несмотря на фонтанирующую из ран кровь, они бросились прямо на него, используя тела своих сородичей в качестве щитов. В этом рывке чувствовалась отчаянная решимость — убить его любой ценой. Шух-шух-шух… К тому времени деревянные копья, летевшие из леса, перестали представлять угрозу. Похоже, запас заранее обточенных копий иссяк, и теперь в ход шли лишь грубые ветки, облепленные сучками. Встречая сильное сопротивление воздуха, эти палки не долетали даже до середины пути, падая на землю или уходя совсем в сторону. Тем не менее, не теряя бдительности по отношению к лесу, Хванин пнул один из трупов обезьян, лежавших у него под ногами, в сторону одного из двух атакующих приматов. Напрягши мышцы бедер и икр, он отправил десятки килограммов плоти в полет, словно футбольный мяч. Бах! Ква?! Обезьяна, столкнувшись с телом сородича, покатилась по земле, как кегля в боулинге. Ку-ва-ак! Неужели она научилась этому в процессе боя? Оставшийся примат, обладая силой не меньшей, чем у гориллы, изо всех сил метнул в Хванина тело своего сородича. А затем, рванув с быстротой гепарда, он спрятался за этим «щитом» и бросился в атаку. Из-за угла обзора Хванин не мог видеть нападающего. =Опасно…!= =Берегитесь…!!= Когда труп был уже совсем близко, Хванин, извернувшись всем телом, со всей силы взмахнул копьем. — Ха-а-а! Вжух! Древко устрашающе прогнулось, и наконечник длиной около 1,1 метра сверкнул в воздухе, словно серп луны. Кх… От этого смертоносного блеска примат, чья поясница была разрублена вместе с телом сородича, повалился на песок, извергая внутренности из распоротого бока. «Неплохо». Подобное железное холодное оружие обладает абсолютной мощью, если только противник не защищен такими же железными доспехами. Конечно, в этом безумном мире, где обитают монстры, могут встретиться твари с кожей тверже железа или настолько прочной, что ее не возьмет даже сталь. Но шкуры тех, кого пробивают водяные стрелы, не способны противостоять остроте железного оружия. У-о-о-ок! Пока Хванин добивал копьем обезьяну, извивающуюся с разрубленным позвоночником, еще один примат, поднявшийся после удара телом сородича, с яростным ревом бросился на него, раскинув руки. В тот момент, когда тени примата и Хванина слились, серебристая вспышка взметнулась вертикально вверх. Обезьяна, разрубленная от паха до макушки вместе с костями, испустила дух, не успев даже издать предсмертного крика. — Нужно будет выучить у Рюхи этот способ вязки. Хотя он столько раз перерубал позвоночники и раскалывал черепа, место соединения наконечника и древка даже не разболталось. Черное копье версии 1.0, где лезвие кинжала было небрежно примотано травой, не внушало доверия своей прочностью, поэтому в бою он полагался в основном на колющие удары. Даже при колющих атаках крепление постепенно ослабевало, приходилось постоянно подтягивать узлы, пока в конце концов веревка не порвалась, а лезвие не потерялось. Но черное копье версии 2.0, которое связала Рюхи, не подавало признаков слабости даже после того, как разрубило череп примата. Воспользовавшись короткой передышкой, Хванин проверил копье, подобрал валявшееся на песке деревянное копье и изо всех сил метнул его в сторону примата, который, едва выживая, пытался прикрыться телами сородичей от водяных стрел. Обладая достаточной силой и опытом тренировок с метанием каменного топора, он без труда справился с броском. Свист! Кх! Шлеп! Кх-а…! Обезьяны, чьи тела были превращены в решето водяными стрелами, не смогли увернуться от летящего в голову копья и одна за другой испустили дух. Даже если они оставались живы, раны в боку или других местах оказывались фатальными под непрекращающимся ливнем водяных стрел. Когда на песке осталось лежать двадцать шесть трупов приматов, из леса перестали лететь даже деревянные палки. «Интересно, каково это — видеть, как твои самцы гибнут от копий, которые они сами же и метнули?» Хванин догадывался, что те, кто бросал копья из леса, были самками. Да и немудрено — у всех убитых обезьян между ног были мужские половые органы. Как только приматы были перебиты, женщины вышли из воды и побежали к Хванину. =Благодетель~! = =Бла, благодетель! Вы в порядке?!= — Я не ранен. Куда важнее то, что происходит с вами. Губы женщин посинели, кожа и лица стали бледными. Глядя на то, как они ежатся и дрожат, было ясно: в этом и без того холодном месте, пробыв в воде, они полностью растеряли остатки тепла. Обычно правильным решением было бы развести огонь, чтобы согреться, но, опасаясь худшего, Хванин собрал вокруг слабых синеватых духов и применил заклинание призыва на женщинах, отчего их лица мгновенно обрели здоровый оттенок. =Ха-а-а…= =А-а… кажется, я оживаю…= «В таком жарком месте, как пустыня, использовать призыв духов будет непросто». Ква! Ква-ква! В этот момент Хванин мысленно вздохнул, глядя на подошедших к ним и радостно квакающих «заначек». Если бы не эти твари, он бы без проблем миновал озеро. Собрав все трупы приматов и отдав их «заначкам», Хванин поторопил женщин: — Нам нужно поскорее убраться отсюда. Выдвигаемся. Самцы шли в лобовую атаку, а самки забрасывали их копьями из лесной чащи. Сначала он думал, что старый примат — их вожак, но, видя, как слаженно они действовали даже после его смерти, можно было не сомневаться: у них есть другой, куда более опасный предводитель. Была еще одна гипотеза, не до конца подтвержденная, но если она верна, ситуация становилась еще опаснее. Наблюдая, как восемь из тринадцати «заначек» вцепились в туши убитых приматов и потащили их в озеро, Хванин подхватил узлы, которые несли Рюхи и Эфнис. Женщины вздрогнули и вцепились в свои пожитки. =Ах! М-мы сами понесем!= — Нужно увеличить скорость передвижения, поэтому я возьму это на себя. Идемте. Хванин, который успел собрать двенадцать из двадцати шести душ приматов и превратить их в сферы, призвал еще пять из оставшихся четырнадцати и наложил на всех заклинание призыва. Видимо, из-за того, что оно значительно повышало силу и ловкость, скорость передвижения у всех заметно возросла. Как только они рванули вперед, словно бегуны-спринтеры, пять «заначек» пристроились следом. «К счастью». Похоже, они намерены прикрывать их хотя бы на берегу озера. Неизвестно, как долго они будут следовать за ними, но это определенно поможет выбраться из опасной зоны. Бежавший вместе с женщинами Хванин вдруг заметил спектр «заначек», которые свободно плавали вдоль кромки озера, преследуя их. «…Спектр приматов совершенно отличается от спектра «заначек». Неужели они питаются ими?» Спектр «заначек» был желтым, тогда как у приматов — сине-зеленым. По сравнению с красным, желтым и фиолетовым спектрами, вызывающими яды, болезни или галлюцинации, Спектр Сине-зеленого был довольно нейтральным и не имел выраженных негативных эффектов. «Спектр Сине-зеленого может быть отличной добычей для других спектров». В конце концов, за исключением некоторых рептилий, продолжительность жизни диких животных экстремально мала. В суровых условиях выживания они не могут постоянно получать качественную пищу, отчего и живут недолго. Яркий тому пример — разница в средней продолжительности жизни уличных и домашних кошек, которая отличается в четыре-пять раз. В дикой природе, где приходится есть то, что есть, даже если это вредно для организма, ничего не попишешь. Или же они едят ядовитую пищу, чтобы вырабатывать токсины в специальных железах внутри тела. Раз когти «заначек» были пропитаны ядом, вероятность того, что гипотеза верна, была высока. — … От внезапно пришедшей мысли Хванин бросил взгляд на «заначек», которые с довольным видом плыли рядом. Неужели они использовали его, чтобы обеспечить себя большим количеством еды и яда? «Вряд ли». Если бы они были настолько хитры, то не отдали бы ему жемчужно-серый камень. Хванин отбросил эти мысли, решив, что на основе имеющихся фактов это лишь беспочвенная догадка. Поскольку примерное расположение реки он знал благодаря разведке «заначки», Хванин сосредоточился на том, чтобы двигаться как можно быстрее. Он вел женщин вперед, и каждый раз, когда замечал пролетающего мимо духа, призывал его, постоянно поддерживая заклинание на своих спутницах. Не полагаясь только на наблюдение «заначки», он периодически оглядывался назад, проверяя, не преследуют ли их приматы. Так, без остановки двигаясь вдоль озера, они бежали около двух часов. Благодаря этому отряд миновал край горы, заслонявшей обзор, и обнаружил место, где две реки сливались в Y-образную форму у подножия черной горы с заснеженной вершиной. =Хах, хах. Река раздваивается…= =Фу-у. Сестренка, ты больше ничего не вспомнила?= =М-м. Прости.= =Ничего страшного. Мы вообще ничего не помним.= — Всем молчать. Фуини, ты не слышишь ничего необычного? На вопрос Хванина остальные женщины разом замолчали. Фуини, тяжело дыша и опираясь на колени, прижала обе ладони к волчьим ушам на макушке и закрыла глаза. =…= Она медленно повернула голову в сторону леса, словно акустический радар, и, нахмурившись, произнесла: =Из той части леса доносится какой-то шорох. Но я не знаю, это мародеры или кто-то еще.= — … Пришло время выбирать. Левая река текла по равнине, окруженная лесом с обеих сторон, и немного уходила вверх, в сторону Бирюзового озера. Правая река уходила в сторону возвышенности и круто поворачивала направо. Она также брала начало где-то в верховьях. Обе реки впадали в Бирюзовое озеро, но находились на разной высоте. Хванин перевел взгляд на место слияния двух рек, на черную вершину, где снег так и не растаял. Это был один из самых высоких пиков горного хребта, занимающего северную часть озера. Высота была невелика. На глаз — около двухсот метров. Туманные облака скрывали верхнюю часть склона, но поскольку гора состояла из черной земли и серых скал, стоило подняться хотя бы до середины, чтобы окинуть взглядом всю округу. Если повезет, удастся отыскать гору Желтоголового — верный ориентир на пути к деревне. «Однако вряд ли у меня есть на это время». Не знаю, кажется ли мне, или нет, но затылок неприятно покалывало, словно кто-то целился прямо в него. В такие моменты лучше поскорее убираться прочь. — Э-э, благодетель. — Говори. — Раз уж «Заначка» помогает, может, лучше разобраться с лесными мародерами здесь?.. Мы уже уложили двадцать шесть особей, а если снова углубимся в Море деревьев, мародеры легко нас выследят… Хванин покачал головой, отвечая Эфнис, которая осторожно высказывала свое мнение. — Стаи всегда подчиняются выдающимся особям. А когда группа разрастается, среди мутантов неизбежно появляются еще более сильные экземпляры. Как та тварь с огромным мечом из деревни хобов. — А-а… — Среди человекообразных обезьян наверняка есть такие же. А учитывая, что их базовые характеристики куда выше, мутанты и уникальные особи среди них будут несравнимы с тем меченосцем. Взглянув в сторону озера, он увидел, что число «Заначек» снова возросло до тринадцати — видимо, они закончили перетаскивать трупы обезьян. — Раз уж обезьяны атаковали нас столь системно и организованно, значит, у них определенно есть вожак. К тому же, даже если «Заначки» помогли нам сейчас, не стоит рассчитывать, что они будут рисковать жизнью ради нас в дальнейшем. После логичного объяснения (подкрепленного личным горьким опытом) глаза женщин прояснились. — В данной ситуации лучше как можно скорее покинуть территорию обезьян. Мы пойдем влево. Женщины не стали задавать лишних вопросов и тут же двинулись в указанном Хванином направлении. ---------- 046 Бирюзовое озеро Прошло совсем немного времени с тех пор, как они покинули берега Бирюзового озера и вошли в реку, стекавшую из долины. Ква-у-у-у-у-ук…!! Ку-ва-а-а-а-а…!! Ку-о-о-о-о-о-о…!! — А-а-а! — И-и-и! Рёв, пропитанный такой жаждой убийства, что Рюхи и Эфнис невольно рухнули на землю, доносился со стороны озера один за другим. Хванин молча схватил обеих женщин за руки, поднял их и двинулся вдоль реки. Это был не коллективный крик, а рёв одиночного существа. Одного этого звука было достаточно, чтобы понять: оно гораздо сильнее, чем те зеленые монстры. «У всех тех монстров души были низшего или среднего уровня. Если вожак окажется в несколько раз сильнее, как те крупные твари из деревни хоб, сейчас лучше отступить». Конечно, он мог быть и не настолько силен. Возможно, у него развито только тело, но даже в таком случае Хванин не сможет одолеть вожака и всю его свиту разом. Хванин уже закончил расчеты: если вожак окажется хотя бы уровня клыкастого вепря с восточных гор-близнецов, шансы на победу в честном бою не превышают и десяти процентов. К тому же, морские котики, которых женщины называли «сикота», сопровождали их лишь до устья реки, а затем повернули назад. Когда сикота ушли, женщины занервничали, но Хванин с самого начала не считал их боевой единицей, поэтому не придал этому значения. — Идем быстрее. На всякий случай он перевел их через двадцатиметровую изумрудную реку, и теперь, даже не успев обсохнуть, они почти бегом двигались вверх по течению… — О, спаситель! Это лесные грабители! Их очень много! С той, с той стороны леса…! С отчаянным криком Хуини из-за кромки леса выпрыгнула массивная фигура глубокого бирюзового цвета и с тяжелым грохотом — Ку-унг!! — приземлилась на берегу. — … Разделенный двадцатиметровой рекой, Хванин пристально смотрел на монстра, только что явившегося миру. Его рост достигал почти трех метров. Это был не просто монстр, а настоящий лесной гигант. Следом за ним из чащи, источая нескрываемую враждебность, вышли около сорока особей. Остальные зеленые монстры, по-видимому, были самками: у них обвисшая грудь, а таз шире, чем у самцов, примерно в полтора раза. Быстро заметив, что каждый из них вооружен связкой деревянных копий, Хванин вытащил свое, опустил острие к земле и безмолвно уставился на вожака. К счастью, река была глубокой, а течение — довольно быстрым. Кроме вожака, никому из них не перебраться на этот берег. Однако, присмотревшись, Хванин заметил вокруг тела вожака слабое свечение. Это была аура, похожая на прозрачное марево, совсем как у души клыкастого вепря или Луа. Эфнис, увидев это, на мгновение задумалась, а затем, осознав, в чем дело, прошептала дрожащим голосом: — П-пробужденный зверь… «Значит, наличие прозрачной ауры означает пробуждение? Но клыкастый вепрь или шестиногий олень…» Вожак, не мигая, буравил Хванина тяжелым взглядом, словно участвуя в состязании, а затем внезапно оскалился, начал неистово бить себя в грудь и колотить кулаками по земле, испуская яростный вой. Кр-а-а-а-ак!! Кр-а-о-о-о-о-о-о!! У-о-о-о-о-о-о-о!!! Бум, бум-бум, бах-бах-бах…!! От рёва вожака затрепетали полы одежды, а вода в реке заходила ходуном, словно в шторм. Женщины от страха начали дрожать, но Хванин даже глазом не моргнул, невозмутимо наблюдая за противником. «Сильнее, чем я предполагал». Хванин чувствовал, что даже в бою один на один с этим вожаком победа не гарантирована. Если оценивать щедро — шансы около десяти процентов. А если прибавить сюда еще десятки особей позади, то дело дрянь. Но глубокая и быстрая река служила надежным барьером, поэтому Хванин молча продолжал наблюдать за бесноватым вожаком. Некоторое время вожак неистовствовал, колотя себя в грудь и круша землю, но затем, словно по щелчку, успокоился и принял такой же спокойный вид, как при первом появлении. В его глазах по-прежнему пылала ярость, готовая разорвать Хванина и женщин на куски, но почему-то Хванин почувствовал, что вожак играет на публику. «Вот оно что». Этот вожак — из той же породы, что и он сам. Пху-у-у-ук. Громко выпустив из ноздрей облако пара, вожак внезапно развернулся, вырвал обеими руками дерево толщиной в пояс Хванина и швырнул его прямо в него. Сви-и-и-и-ист!! Хванин, догадавшийся о намерениях врага еще в тот момент, когда тот развернулся, не растерялся, даже когда многометровый снаряд из живого дерева полетел в него, и вызвал двойной духовный взрыв. Ква-а-анг!! Бесцветный и бесформенный взрыв исказил траекторию полета древесного снаряда. Ствол пролетел мимо Хванина и врезался в лес позади него. Позади раздался грохот ломающихся деревьев, но Хванин даже бровью не повел. Снова началось противостояние взглядов между Хванином и вожаком. Шум поднялся лишь среди самок за спиной вожака и женщин за спиной Хванина. Гул. Шепот. Вскоре вожак, ведя за собой стаю, направился обратно в лес. Самки, то и дело оглядываясь на Хванина и своего вожака, одна за другой последовали за ним. — О-он ушел… — А-а-а… Как только вожак обезьян и самки скрылись, Рюхи, Эфнис, а вслед за ними и Хуини с Эннель рухнули на землю, словно у них разом подкосились ноги. Когда они увидели, как летит целое дерево, то уже приготовились к неминуемой смерти… Женщины, чувствуя, как бешено колотится в груди охваченное ужасом сердце, смотрели на широкую спину Хванина, стоявшего непоколебимо, словно вековой дуб. В этом ливне, где не было видно ни зги, он стал для них тем самым могучим древом, дарующим невыносимое, но такое необходимое чувство облегчения. Сердце, уверенное, что этот человек выстоит и защитит их от любой бури, постепенно успокоилось, и женщины, кряхтя, поднялись на ноги. Рюхи, пытаясь унять сердцебиение, вызванное уже совсем другими причинами, спросила Хванина: — Почему… почему они просто ушли? «…» — Может, река слишком широкая, и они не смогли её перейти? — Ты забыла, как вообще появился вожак этих грабителей? — Я тебе не карась, чтобы забывать такое! Я говорю о том, что его подчиненные обезьяны могли не перебраться! Если бы он пошел один, его бы убил наш спаситель! Хуини, отчитывавшая Эннель за то, что та не видела, как он отбил летящее в них дерево, была перебита Эфнис, заявившей, что это не имеет смысла. — Ты не видела, что у всех грабителей были связки деревянных копий? Они могли атаковать, не переходя реку. Если бы сорок восемь тварей метнули копья разом, мы бы все погибли, кроме спасителя. — … — Это значит, что даже если бы они не смогли одолеть спасителя, они могли убить нас, просто чтобы выпустить пар. — … — … — Просто… вожак нас пощадил. — С чего бы? Мы перебили больше двадцати его сородичей, разве месть не была бы нормальной реакцией? — Не знаю. То, что в конце он вырвал и метнул дерево, выглядело как предупреждение: «Увижу в следующий раз — убью». Сама не понимаю… — Может, он хочет ударить в спину позже…? — Если так, то это лишняя работа. Зачем уходить, если можно было напасть сразу? — М-м… — Хм… Женщины ломали головы, не понимая причин, но Хванин уже выстроил теорию, близкую к истине. «Неужели он пощадил их, потому что я перебил всех его соперников, мешавших ему стать вожаком? А самок привел, чтобы показать стае, что он выполнил свою задачу…?» Это предположение основывалось на его знаниях о повадках приматов. Разве это не объясняло всё, если те двадцать восемь особей были всеми самцами в группе? — …Пошли. Обезьяны больше не будут нас преследовать. — А, да! — Есть! «Зверь, превосходящий человеческие возможности, и мир, где такие твари занимаются грабежами, насилием и политикой…» Хванин поймал себя на мысли, что, возможно, он действительно попал в ад. Прошло два дня с тех пор, как они покинули окрестности Великого озера и двинулись вдоль реки. После инцидента с обезьянами сражений почти не было. Благодаря этому они могли весь день посвятить переходу. Возможно, дело было в том, что они отошли от Великого озера, но температура подскочила, и установилась жара, как в разгар лета. Ландшафт и растительность снова изменились: река сузилась до пяти метров, а по обоим её берегам протянулись широкие песчаные отмели. За песчаными пляжами стеной стоял густой лес, скрывающий горизонт, а над ним раскинулось лазурное небо, по которому лениво плыли белоснежные кучевые облака. Пейзаж был воплощением спокойствия, но сознание Хванина не уделяло этому миру ни грамма внимания. Кр-р-ра-а-а! Огромный песчаный крокодил длиной более четырех метров яростно щелкал челюстями, бросаясь на Хванина. Однако ситуация для гигантского крокодила была не из лучших. Его пасть, в которой можно было бы выставлять украшения для паба викингов, была испещрена следами от топора, и он уже давно истекал кровью, превратившись в жалкое зрелище. Если присмотреться, в его атаках уже не было прежней злобы. Хрясь! Кр-р-а-а! Очередной удар Каменным топором — и кусок челюсти вместе с костью отлетает в сторону. Видимо, от невыносимой боли крокодил затряс головой и попятился назад… — Хоп. Хванин, не боясь, прыгнул прямо на морду отступающего зверя. Кр-р-р! Испуганный крокодил снова замотал головой, но Хванин уже миновал голову и оказался на туловище. Почувствовав смертельную опасность, гигант извивался всем телом, пытаясь сбросить врага, но Хванин, словно предвидя это, ловко спрыгнул и принялся яростно кромсать открывшееся брюхо крокодила. Пх-пх-пх-пх-пх! Кр-р-р-р-р…! То ли были задеты жизненно важные органы, то ли что-то еще, но крокодил забился на берегу, как выброшенная рыба. Хванин безучастно наблюдал за этим, методично нанося удары в то место, где, по его расчетам, должно было находиться сердце. Кх-х… Кр-р-р… Лишь когда кровь, вытекавшая из ран, образовала большую лужу, гигантский крокодил испустил дух. Видимо, в этом странном мире даже у крокодилов живучесть была запредельной. «Душа… низшего ранга». После поглощения души песчаного крокодила тело налилось жаром, а челюсти стали ощутимо сильнее, как и объем легких. Хванин взмахнул Черной дубинкой, стряхивая кровь и ошметки внутренностей, и задумчиво посмотрел на оружие, которое помогли привести в порядок Хуини и Рюхи. Ещё когда Хванин располосовал до самых костей того примата у Бирюзового озера, он прочувствовал это, но лишь сейчас, когда в руках оказалось по-настоящему качественное, закаленное стальное оружие, он осознал, какой чудовищной мощью оно обладает. Не используя даже духовный взрыв, так легко прикончить монстра-крокодила длиной более четырех метров. Если бы в руках была деревянная дубина или копье, пришлось бы выкладываться на полную и спамить техниками. =Ай! Оно идет сюда!= =У-э-эй!= Р-р-рык! =Мама!= Хуини и Эннель сражались с крокодилом, который был на сорок процентов меньше того гиганта, и, несмотря на всю их суету, они довольно слаженно загоняли зверя. Однако, как только огромный крокодил испустил дух, они, попятившись к берегу, резко развернулись и, припустив во весь опор, помчались к реке. =Ах, они пытаются сбежать!= =Не выйдет! Хватай его!= Р-р-рык! Крокодил, за хвост которого уцепились две инранки, не смог противостоять их силе (плюс духовный взрыв) и, пока его волокли обратно, нервно пытался кусаться. =Ах ты, гад! Ах ты!= =Получай!= В ответ он получил лишь серию смачных ударов по морде и голове. Хванин на мгновение задержал взгляд на этой сцене, а затем перевел его на джунгли за рекой. «Кажется, это тот самый лес, где я случайно наткнулся на гигантского кролика». Густой подлесок, устилавший дно джунглей, был той же плотности и формы, что доставил ему столько хлопот. Если судить по направлению и пройденному расстоянию, ошибки быть не могло. «Если следовать вдоль этой реки, велика вероятность выйти к Великому озеру, где обитает рогочешуйчатый кит Ользот». Хванин подумал, что такой вариант даже лучше. Вместо того чтобы бесцельно скитаться вдоль реки в поисках неведомой желтой Лысой горы, гораздо надежнее найти деревню, которая, по слухам, расположена у Великого озера, и двигаться вдоль берега. Оставив сестер, которые продолжали бороться с маленьким крокодилом, Хванин подошел к Рюхи и Эфнис, осматривавшим сверток с копченым мясом. =Оно портится, да?= =Похоже на то. Дай-ка сюда.= =Сестренка, вот это тоже.= =М-м-м… Я постоянно следила, но мясо всё равно понемногу начинает портиться.= «Видимо, состояние у него неважное». =Снова резко потеплело. Рядом с Бирюзовым озером было так холодно, что аж зубы стучали, а здесь жарко, даже если просто стоишь, пот градом льется.= Стоило Хванину взглянуть на них, как из-за растянувшегося от носки ворота одежды открылся соблазнительный вид на её белую, глубокую ложбинку между грудей. Хванин на секунду задержал взгляд на капельках пота, скапливающихся в этой ложбинке, а затем принялся осматривать копченое мясо, которое выложила Рюхи. В идеале дым должен был равномерно пропитать куски, но из-за их неровной формы этого не произошло, а перепады температуры привели к тому, что в складках мяса начала появляться плесень. Срок хранения сокращался быстрее, чем ожидалось. =На обед мы ведь будем жарить это мясо, да?= =Да. Пока что давайте съедим то, что вот-вот испортится.= Если есть его сырым, можно заработать расстройство желудка или, в худшем случае, серьезное пищевое отравление, но повторная термическая обработка значительно снижает риск. — Если состояние копченого мяса вызывает сомнения, не жалейте его, лучше сразу пожарьте. А то, что покрылось плесенью, давайте выбросим. Хванин не хотел рисковать, поэтому убедил девушек закопать всё заплесневелое мясо в землю. =Поймали!= На крик Хуини он обернулся и увидел крокодила с глубоко вонзенным в бок стальным копьем, который уже лежал кверху брюхом. Сестры объединили усилия и нанесли глубокий удар, который, по всей видимости, случайно пришелся прямо в сердце. Хванин тихо восхитился. Пусть цветом он был под песок, но внешне крокодил напоминал нильского. Для такой особи это была взрослая самка, и то, что две девочки-подростка смогли её одолеть… «Определенно, они совсем не такие, как люди». Посмотрев на волчий хвост Хуини, который от радости вращался, словно пропеллер, Хванин поднял взгляд к небу. Солнце перевалило за зенит. Самое время для обеда. Пока они жарили на огне крокодилье мясо и копчености, которые вот-вот должны были испортиться, Рюхи с беспокойством спросила: =Это ведь «Заначка», но нормально ли так её есть? За всё время пути мы ни разу не видели животных…= Квек? =Нет-нет, не ты.= Когда «Заначка», клевавшая насекомое между пальцев Хванина, обернулась, Рюхи рассмеялась и замахала руками. =Если копченое мясо будет портиться с такой же скоростью, через пять дней мы останемся без еды.= — Если внимательно смотреть по сторонам, здесь полно съедобных растений. Иногда попадаются и звери, так что в худшем случае мы можем задержаться на одном месте, добыть мясо и закоптить его заново. =Хорошо. Мы сделаем так, как сказал наш спаситель.= Закончив трапезу, группа решила немного отдохнуть, и девушки отправились к реке, чтобы помыться. Хванин последовал за ними, сканируя окрестности духовным зрением на предмет врагов. Если в лесу внезапно нападет хищник, ему нужно быть рядом, чтобы как следует их защитить. Наблюдая за тем, как девушки снимают одежду из звериных шкур и купаются в прозрачной речной воде, он погрузился в раздумья. Он перестал считать дни, но знал, что прошло уже около двух месяцев. Хванин тоже хотел поскорее выбраться отсюда. Найти цивилизацию, как следует отмыться, нормально выспаться и поесть. «В этом мире ведь должно быть мыло, правда?» Если нет — можно сделать самому. Качество, конечно, будет так себе, но из воды, животного жира и золы вполне реально что-то сварить. На остывание и затвердевание уйдет недели четыре, так что здесь об этом нечего и мечтать, но, добравшись до деревни, можно будет изготовить и использовать. При мысли о мыле взгляд упал на девушек, которые плескались в воде, поливая друг друга и смеясь. — Получай! Плеск! — …Хватит баловаться, давайте уже мыться. — Тц. Скукотища. — Онни, вот связка травы. — Спасибо. Потрешь мне спину? — Угу. Четверо девушек, от пятнадцати до двадцати с небольшим лет. Возраст, когда обмен веществ работает на пределе. В пору, когда даже при самом тщательном уходе наутро может вскочить прыщ, доводя до слез, их кожа оставалась поразительно чистой. Белоснежные нагие тела, покрытые сверкающими каплями воды, вызвали бы зависть даже у другой женщины. Всего-то и ухода, что ежедневное купание в реке, но как им удается сохранять такую чистоту? Кстати, даже намокнув, волосы не сбивались в сальные пряди. «Слышал, среди западных людей встречаются те, у кого волосы остаются рассыпчатыми, даже если не мыть их несколько дней…» Впрочем, когда они впервые встретились с Хванином, всё было иначе. Красота в них угадывалась, но щеки впали, ребра торчали из-под кожи, а тело было покрыто сыпью или следами от укусов насекомых. Однако в какой-то момент они начали поправляться, кожа очистилась, и они стали такими, как сейчас. Хванин пристально всмотрелся в едва заметное тепло, пульсирующее в их низах живота. «Может, это связано с тем, что я поглотил ту энергию?» Сгустки тепла, которые раньше были размером с кулак, теперь уменьшились до размеров бусины. Сгусток энергии Рюхи он не трогал с того самого дня, и с тех пор он ни разу не увеличился. Словно почувствовав на себе взгляд Хванина, Рюхи прикрыла грудь рукой, застенчиво улыбнулась и слегка помахала ему. Она выглядела настолько привлекательно, что могла бы затмить любую топ-актрису, но Хванин, не испытав особого трепета, лишь коротко махнул ей в ответ. Ему стало любопытно: изменились ли они просто из-за перемены условий жизни или же это результат их близости с ним? ---------- 047 Море деревьев Несколько дней отряд Хванина продвигался вдоль реки, и вскоре они заметили, что русло, до этого сужавшееся, вновь стало широким. Высота джунглей по обе стороны заметно уменьшилась, открывая взору вид на гребни холмов, а густые заросли, словно не желавшие никого пропускать, исчезли, уступая место обычному лесу. =Какая-то странная чаща. То джунгли, то лес, потом снова джунгли…= =Дядя Хегель говорил, что есть лабиринты, где молнии бьют каждый день. Наверное, это еще не предел?= =Может, ты и права… Но разве не удивительно, что здесь так много животных? За пределами деревни их почти не встретишь.= =Лес густой, гор много, воды вдоволь. А вокруг нашей деревни только желтая степь. С другой стороны — вообще одна вода.= =Точно-точно. Вот вернемся домой, скажем старосте и остальным мужикам, чтобы пришли сюда на охоту…= Хуини, оживленно болтавшая об этом, получила от Эннель смачный шлепок по спине, издала странный вскрик «Кхы-ынг!» и извернулась, как уж на сковородке. =Ты что, хочешь всех людей погубить? Забыла, через что мы здесь прошли и что переживаем прямо сейчас?= =У-у… Прямо по костям ударила, по костям…= =Ну, значит, в следующий раз прилетит по мясу.= Хлесь! =Ки-и-ек! Больно! Хватит бить!= =Разве не ты сама просила ударить?= Хлесь!! =Ква-а-анг!= Рюхи тяжело вздохнула, глядя, как Хуини отчаянно съеживается, пытаясь увернуться, а Эннель, схватив сестру за руку, снова отвешивает ей тумака. =Эти девчонки, право слово… Прошу прощения, благодетель.= — Ничего страшного. Хорошо, что здесь не так тихо. Хванин, пропуская перепалку сестер мимо ушей, перевел взгляд на красно-бурый гребень, показавшийся над верхушками деревьев. «Если в этих краях пройдут ливни, дождевая вода с гор, сливаясь с рекой, наверняка вызывает разлив». Местность действительно постепенно шла на подъем. Да и сама река не была единым потоком. Словно капилляры, отходящие от артерии, короткие и узкие притоки разветвлялись по обе стороны от основного русла, а затем вновь впадали в него — следы наводнений были заметны повсюду. В тот же день, ближе к вечеру, отряд увидел, что река внезапно стала в несколько раз шире. Ширина русла достигала добрых ста метров. Хотя это было не устье, образовавшаяся здесь дельта была настолько огромной, что на ней можно было построить пару стадионов, и она уже густо зарастала деревьями и кустарником. Когда Хванин увидел людей-ящеров, греющихся на солнце в разных уголках дельты, он окончательно убедился в своей догадке. — Похоже, озеро Ользот находится где-то за ними. =Как вы узнали?= — Я уже видел реку, впадающую в озеро, в джунглях лабиринта. В верховьях той реки обитало множество людей-лягушек и людей-ящеров. На других участках реки их не было видно ни души. А если такие твари собираются здесь в таком количестве, значит, это и есть исток, примыкающий к озеру. К тому же здесь полно еды. В отличие от того места, где, казалось, они питались лишь монстрами с головами зверей и зелеными монстрами, здесь пропитания было в избытке. Далеко на другом берегу стадо коров, судя по виду — антилоп, пило чистую воду, а на противоположной стороне звери, которых из-за расстояния было не разобрать — то ли гепарды, то ли леопарды, — озираясь по сторонам, лакали воду. Если включить зрение ауры и заглянуть под воду, то повсюду можно было заметить рыбу размером с предплечье, неспешно плавающую в спокойном течении. Более того, вокруг реки росли неведомые синие, фиолетовые и серебристые плоды, а из земли торчали корни растений с нежно-зеленым спектром. Неудивительно, что здесь собирается столько зверей и монстров. Хванин наблюдал, как за короткое время одни группы животных исчезали, а другие появлялись, впитывая информацию об окружающем ландшафте. Затем он перевел взгляд на пологий холм за рекой, где один из узких притоков уходил вправо, и заговорил: — Сначала нужно найти место, где река сужается, чтобы переправиться. Пусть течение основного русла, образующего дельту, было медленным, но река была слишком широкой и глубокой. Если во время переправы на них нападут те самые люди-ящеры, они окажутся в беспомощном положении, так что вплавь преодолеть ее не выйдет. Пока Хванин вел женщин вдоль притока примерно два километра, он столкнулся с множеством животных. Звери с четырьмя лапами, похожие на медведей. Красноголовые грифы. Огромные существа, напоминающие бурых слонов. Пепельные хоги. Звери, похожие на луговых собачек. Рептилии, напоминающие окапи и сухопутных черепах, и даже песчаные крокодилы. Большинство из них сбивались в крупные или мелкие стаи, поэтому Хванин напрягался каждый раз, когда путь пересекался с ними. Если бы это была группа из одной-двух особей, он бы справился без проблем, но если сложить всех, кого он видел, наберется сорок-пятьдесят голов. Если бы он атаковал, а они набросились бы все разом… — … Но, к счастью, хищники и травоядные, не обращая друг на друга внимания, словно на придорожные камни, просто пили воду и тихонько скрывались в лесу. То же самое делали и вновь прибывшие звери. Порой попадались и такие, что рычали и угрожали группе Хванина, подобно четырехруким медведям, но стоило Хванину вытащить копье и пристально на них посмотреть, как они тут же, словно ничего и не было, отворачивались и убирались прочь. Хванин нахмурился, глядя на то, как откровенно они избегают столкновения. Подобное случается у водопоев в африканскую засуху. Звери, собравшиеся напиться немногочисленной воды, словно заключив мирный договор, заканчивают свои дела и поспешно уходят. На то есть веская причина. Питьевая вода — самое важное для выживания. Хищники вовсе не всегда стоят выше травоядных. Бывает, что разъяренные буйволы, бегемоты или слоны дают отпор, и тогда львы или крокодилы расстаются с жизнью, а леопарды в испуге сбегают, если на них бросается разозленная зебра. Даже хищник, если он превратит водопой в охотничьи угодья, может подвергнуться нападению десятков или сотен разъяренных травоядных, либо столкнуться с другими хищниками, которые придут, чтобы сдержать его, показать свое превосходство или затеять драку. Более того, в ходе крупной схватки можно разрушить сам водопой, поэтому негласно вокруг него не принято ни драться, ни охотиться. Однако здесь ситуация иная. Чистая, прозрачная вода течет в изобилии, а еды в лесу полно. Ничто не угрожает жизни, так почему же сложились такие порядки?.. «…Угроза жизни, значит». Предчувствуя недоброе, Хванин повел женщин через реку вброд там, где было мелко, и направился к холму, который приметил заранее. И в тот миг, когда они поднялись на вершину восьмидесятиметрового холма… — Хи-ик! — …! — А-а… За холмом они встретились взглядом с черепахой, на спине которой покоилась целая гора. На вид она казалась кроткой, от нее не исходило ни угрозы, ни враждебности, но, возможно, дело было в ее колоссальных размерах. У женщин подкосились ноги, они повалились на землю, издавая короткие стоны. Сердце Хванина тоже бешено колотилось. Черепаха размером с авианосец. Какой же силой обладает этот монстр… нет, называть ее монстром было бы даже неуважительно. Она словно игнорировала сами законы физики, а значит, должна быть чудовищно сильна. Горная черепаха с морщинистой мордой некоторое время смотрела на группу Хванина, а затем медленно повернула голову. Тр-р-р-ду-ду-ду… Удивительно, но от этого небольшого движения раздался грохот, будто рухнули деревья. — Видимо, из-за этого существа здесь нет драк. — О, боже мой. Мы такого… никогда не видели… — Вы же видели Ользота. — Но святой зверь был очень далеко, мы видели его лишь крошечным, меньше фаланги пальца! Когда взгляд горной черепахи сместился, женщины тоже пришли в себя, повскакивали и принялись восторженно восклицать. Казалось, они не могли оторвать глаз от этого существа. — Может, и она — святой зверь? — Говорят, маны при виде людей всегда пытаются их убить. Значит, это святой зверь. Да и выглядит она миролюбиво. «…Значит, и синий огненный тигр относится к святым зверям?» Хванин, разглядывавший горную черепаху, чей панцирь выглядел как настоящий горный хребет, вдруг осознал, что не видит вокруг нее прозрачной ауры. — Эфнис, у этой горной черепахи не видно ауры. Разве святые звери не пробуждаются? — А? О, я слышала от бродячих торговцев, что пробуждаются только люди, звери, похожие на людей, или монстры. «Но душа клыкастого вепря была окутана аурой…» Возможно, знания деревенской девушки неточны. Решив так, Хванин отвел взгляд от черепахи и огляделся. Вскоре он заметил на той стороне, за черепахой, приметный ориентир. — Рюхи, посмотрите за спину горной черепахи. — А? М-м… — Разве это не желтая Лысая гора? — Ах, подождите. Отсюда не видно. Рюхи переместилась к Хванину, и, стоило ей взглянуть туда, куда он указывал, как ее глаза округлились. — Точно! Это та самая гора! Я видела именно ее! — Правда!? Ура! Внимание женщин, до этого прикованное к горной черепахе, вмиг переключилось на желтую Лысую гору, и они пришли в неописуемый восторг. Они обнимались, прыгали от радости и утирали слезы. Их можно понять. Они уже смирились с тем, что погибнут в лесу, а теперь перед глазами открылся путь домой. Было бы странно не радоваться. — Однако горная черепаха перегородила путь. Придется идти в обход, так что времени уйдет больше. Горная черепаха расположилась посреди леса, прямо на дороге к Лысой горе. А по обе стороны от нее, словно слоеный пирог, тянулись такие же холмы, как тот, на котором они стояли. Это выглядело так, будто двадцатипятитонный грузовик намертво заблокировал узкий переулок. Путь в обход займет в несколько раз больше времени, но даже так, проходить мимо столь огромного существа было бы неразумно. Даже если это святой зверь, он все равно остается зверем, и если мимо промелькнет что-то мелкое, он может инстинктивно раздавить это. Более того. — Возможно, где-то поблизости есть последователи горной черепахи, так что мы пойдем далеко в обход. Хванин предупредил, что путь может растянуться в два, а то и в три раза по сравнению с прямой дорогой к желтой Лысой горе, но женщин это уже не волновало. Они лишь смотрели на Хванина сияющими глазами, всем своим видом показывая, что будут верить ему и следовать за ним, как и прежде. «…….» Почувствовав на себе взгляды женщин, Хванин поднял голову к небу и свистнул. Кря-як! На предплечье приземлилась «Заначка», которая, казалось, стала вдвое тяжелее с момента их первой встречи. Ощутив увесистую тяжесть, он спросил: — «Заначка». Есть ли поблизости пернатые? Кряк! — А наземные звери? Кряк-кряк-кряк-кряк-кряк!! — Ясно. Хорошо поработала. Погладив «Заначку» по голове, Хванин достал из кармана насекомое, похожее на божью коровку, скормил его ей и снова отправил в небо. — Пернатых нет, но полно наземных зверей. Будем передвигаться осторожно, стараясь держаться возвышенностей. Изрезанный горный хребет, напоминающий очертания тела лежащей женщины, почти не выдавал следов присутствия зверей. Это означало лишь одно: они затаились в лесах по обе стороны от холмов или в низинах между ними. Если двигаться вдоль гребня, можно свести количество стычек с хищниками к минимуму. То, что «Заначка» предупредила о множестве наземных зверей, вовсе не было преувеличением. Каждый раз, когда приходилось пересекать полосу леса шириной от ста до четырехсот метров, лежащую между двумя хребтами, им приходилось вступать в схватку с группами зверей — от трех-четырех до десятка особей. Особенно тяжело пришлось, когда они столкнулись со стаей из более чем двадцати диких псов; тогда Хванин всерьез опасался, что кто-то из женщин может погибнуть. = Сестренка, скорее наверх! = = А-ах…! = = Просто! Просто цепляйся за ветку! У-я! = = А-а-а! = Только благодаря смекалке Хуини удалось избежать катастрофы. Забросив Рюхи и Эфнис на дерево, она сама вместе с Эннель стремительно взобралась следом, не давая псам допрыгнуть до них. Хванин, который до этого сдерживал натиск волчьей стаи, рисуя в воздухе серебристые линии, как только обеспечил безопасность женщин, создал два тройных щита души, запустил их за спину и бросился в самую гущу тварей. С тех пор как он научился видеть духов, Хванин не жалел сфер души. Стоило зверю разинуть пасть и броситься на него, как он тут же выпускал двойной духовный взрыв, разнося голову врага в клочья. Если же тварь целилась в горло, он либо вспарывал ей морду копьем, либо с размаху бил древком, отбрасывая прочь. Когда из-за численного перевеса врагов щиты души начинали трещать под ударами в спину, он немедленно призывал их заново, восполняя запас сфер души прямо на ходу. Особенно эффективно щиты души показали себя в бою против толпы. Послушные воле Хванина, они читали движения мышц зверей и позволяли ему контратаковать — по сути, они стали для него второй парой рук. Пусть даже тройного наложения хватало лишь на то, чтобы отразить одну атаку, этого было достаточно, чтобы размозжить Каменным топором череп зверя, который беспомощно барахтался, наткнувшись на невидимую преграду. Благодаря этому Хванин, не перенапрягаясь, выводил из строя больше десятка зверей за раз. Гр-р-р-р. Ур-р. «…….» Увидев, что почти половина стаи валяется на земле, корчась и скуля от боли, дикие псы издали короткий рык и бросились наутек. Будь он один, то, опасаясь последствий, преследовал бы их, но с ним были Хуини и Эннель, обладавшие острым слухом и обонянием. Плюх-плюх. Ску-у-у! Кья-як! Добив еще живых псов, Хванин с довольной улыбкой посмотрел на полупрозрачную серую панель, видимую только ему. «Отлично прикрывает спину». Пусть щит не отлетает от тела дальше чем на метр и прочность у него невелика, но то, что он движется по его воле, перекрывает все недостатки. Один слой был немногим лучше бумажного листа, но три слоя вместе могли выдержать удар — лучшего способа защитить спину в бою он еще не нашел. — Спускайтесь. Мы должны двигаться быстро. Почувствовав, что вокруг собираются другие хищники, Хванин увел женщин подальше от места, пропитанного запахом крови. В дальнейшем, если их настигали в лесу, женщины сразу прятались на деревьях, а Хванин, используя все доступные навыки, устраивал зверям настоящую бойню. Из-за этого расход энергии резко возрос, и каждый раз после прохождения леса запас оставался на уровне тридцати процентов, так что приходилось чередовать отдых с переходом. Впрочем, не все было так сурово. Благодаря бесчисленным битвам количество сфер души увеличилось на две, достигнув четырнадцати. Более того, при концентрации во время отдыха он стал ощущать, как через ладони в него вливается гораздо больше тепла и холода. «Запасы энергии и холода тоже неуклонно растут». Когда он только получил сверхспособности, после двенадцати духовных взрывов его начинало бить от холода. Теперь же он мог использовать их двадцать шесть раз и чувствовать себя нормально. Конечно, это при условии использования сфер души низшего ранга. Если применять сферы среднего или выше, количество использований сокращалось. И это было не всё. Перемены коснулись и «Заначки». Это случилось, когда он стоял в ночном дозоре на холме, и на лагерь напали пять сов-медведей размером с человека. Звери с головами сов и телами медведей, покрытые густым оперением, атаковали беззвучно, но Хуини вовремя заметила угрозу и разбудила Хванина, так что никто не пострадал. Перемены случились именно тогда. «Заначка», прятавшаяся вместе с женщинами, внезапно окуталась слабым свечением и увеличилась в размерах почти вдвое. Кве-эк! «О. «Заначка», ты что, выросла?» Кве? Кве-кве! «Надо же, так резко прибавила в габаритах… Всё-таки зеленые куэ отличаются от обычных особей». «…» Хванин, в реальном времени наблюдавший, как «Заначка», размером с курицу, в одно мгновение раздулась до размеров гуся, был немало шокирован. К вещам, связанным с душой, он привык еще на Земле, постоянно натыкаясь на них в желтой прессе, так что принял их легко, но это… это совсем другое дело. Объем, масса, увеличившиеся в несколько раз за долю секунды, — это явление, подрывающее сами основы законов физики. Разве это не бред? Как можно вырасти в два раза за время, пока успеваешь сделать пару вдохов? Кве-эк. Хванин поднял «Заначку», чей голос тоже изменился, став чуть более резким, словно у него началась мутация, и, пойдя на компромисс с самим собой, принял происходящее как данность. «Объем увеличился, но масса осталась прежней». Такой способ роста, когда после долгого накопления жирка происходит резкий скачок, часто встречается у ракообразных. Хванин изо всех сил убеждал себя, что случившееся с «Заначкой» — это не что иное, как разновидность линьки. ---------- 048 Горная черепаха На лбу у «Заначки» вырос рог, по длине и толщине напоминающий клюв. Хванин называл его рогом лишь потому, что внешне он был на него похож, но на ощупь он не был твердым, как кость, и не был мягким, как плоть. Однако теперь, когда «Заначка» выросла до размеров гуся, рог уменьшился до крошечного бугорка. «Неужели это был сосуд, содержащий энергию или компоненты, необходимые для роста?» Хванин продолжал поглаживать этот бугорок, и «Заначка», которой, видимо, стало щекотно, зажмурилась, замотала головой и, словно ласкаясь, прижалась к груди Хванина. Передав «Заначку» женщинам, которые подняли шум, восхищаясь тем, какая она милая, Хванин принялся внимательно осматривать заметно подросшее существо. Даже в глазах Хванина, чья чувствительность была довольно притуплена, подросшая «Заначка» выглядела весьма симпатичной и красивой. Среди перелетных птиц семейства врановых есть такая птица — голубая сойка, так вот «Заначка» выглядела как голубая сойка, у которой в палитре просто заменили цвета на зеленые. «Раз она так выросла всего за один раз, то, думаю, еще через три-четыре таких скачка на ней можно будет летать верхом». Хванин, представляя, как он летает верхом на «Заначке», решил, что в будущем нужно будет кормить ее еще лучше. Это случилось, когда они миновали лес, где горная черепаха перегородила путь, словно местный хулиган, и поднялись на третий гребень. Фью-ю-ю-ю… Сзади внезапно налетел мощный порыв ветра, с силой толкнув их в спины. =А-а-а!= =Ой!~= Женщины вцепились друг в друга, пытаясь устоять на ногах, чтобы их не сдуло. Хванин тоже прикрыл лицо рукой и сощурился. Это был не освежающий летний ветерок, а неприятный, душный поток воздуха, несущий жар, близкий к температуре человеческого тела. «Очередной предвестник климатических аномалий?» За короткий срок Хванин уже успел пережить наводнения, ливни, похолодания и тропическую жару. Он даже не мог предположить, что произойдет на этот раз. Оглядываясь по сторонам в поисках источника ветра, Хванин заметил, что голова горной черепахи, чья пасть была слегка приоткрыта, повернута в их сторону. «Неужели…» Какое расстояние оттуда досюда? Неужели дыхание, которое она выдыхает, создает настолько мощный поток воздуха? Поразмыслив немного, Хванин убедился, что это действительно было дыхание горной черепахи. И, похоже, у нее не было никакой иной цели. Они просто случайно оказались на пути ее выдоха. Ветер еще долго трепал одежду путников, прежде чем стихнуть. Ситуация была абсурдной, но благодаря ей Хванин осознал, что находиться рядом с горной черепахой куда опаснее, чем он думал. Если услышать рев, издаваемый с такой силой легких, барабанные перепонки просто лопнут. Подумав, что все же лучше поскорее убраться подальше от горной черепахи, Хванин поправил одежду и снова огляделся. — Фу-у… — выдохнул он, тихо вздохнув. Еще с того момента, как он начал подниматься на третий холм, он понял, что ошибся в оценке расстояния до гребней. Под холмом был еще один лес, а за ним возвышался тот самый высокий гребень, который он видел ранее. Из-за оптической иллюзии далекий объект казался близким, и два холма выглядели как один. Это была ошибка, допущенная из-за того, что цвета и формы гребней были почти одинаковыми, а в этом мире, где практически нет загрязнения воздуха, он еще не привык к таким масштабам. Куэк! Ква-ква-квек! Куэк! Хванин, собиравшийся спускаться с гребня, замер, услышав предупреждающий крик «Заначки», летевшей в небе. Предупреждение о том, что в лесу полно зверей. Видимо, голосовые связки, ставшие мягче после роста, наконец окрепли, и теперь крик звучал настолько пронзительно, что не услышать его было невозможно. За последние два дня он на собственном опыте убедился, что здешние звери гораздо агрессивнее, чем в других местах. Хванин полагал, что дело в нарушении границ территории, но истинной причины он не знал. «Состояние ни к черту». Проблема была в том, что его состояние, включая ментальное, оставляло желать лучшего. На преодоление трех гребней ушло два дня. Два дня плотных сражений — не тех, что вызывают возбуждение, а тех, что ведутся из чувства долга и необходимости, — и постоянный озноб от истощения сил вымотали Хванина до предела. Более того… Поколебавшись, Хванин покачал головой и сказал женщинам: — Двигаемся вдоль гребня. К счастью, если идти вдоль низких гребней, можно найти точку, где они соединяются с высоким. Поднявшись там на самую вершину, можно будет осмотреть всю округу. Идя по усеянному редкими деревьями глинистому гребню, он видел, как слева синее небо встречается с черно-бурым гребнем, а справа открывается захватывающий вид на зеленый Море деревьев, сливающийся с лазурью небес. Это было похоже на путешествие по неизведанным экзотическим местам, но вид горной черепахи, занимающей часть горизонта, изрядно портил всё впечатление. Спустя некоторое время, добравшись до спуска с гребня, Хванин почувствовал неладное: местность внизу, где уровень земли резко понижался, напоминая ущелье, выглядела зловеще. — Идеальное место для засады. =Звери выскочат из леса по обе стороны?..= Даже Рюхи, которая ничего не смыслила в битвах, смогла прочитать очевидную опасность этого ландшафта. Хванин умыл лицо, и Рюхи, гадая, что случилось, осторожно посмотрела на него. Хванин нахмурился, осознав, что даже ее взгляд начинает его раздражать. «Проблемы». У Хванина бывали моменты, когда он без всякой на то причины чувствовал, что всё вокруг ему осточертело. Это была не просто досада или раздражение — скорее, апатия, проистекающая из полного отсутствия желания что-либо делать. Сначала это выражалось лишь в легкой лени, но если состояние затягивалось, его истинная натура — с отчетливым налетом психопатии — начинала прорываться наружу, минуя всякие фильтры. Тогда реакция окружающих обычно делилась на два типа. Либо они начинали бояться Хванина и избегать его, либо проявляли крайнюю враждебность, что неизбежно приводило к физическим стычкам. Он прекрасно понимал, почему так происходит. Образ мышления Хванина был далек от нормы. К тому же, он был склонен предпочитать одиночество любому обществу. Обычно, попав в трудную ситуацию, люди находят утешение в присутствии других, но Хванин был не из таких. Точнее говоря, ему было абсолютно плевать на чужое присутствие. Хванин был тем самым человеком, который, оказавшись в одиночку посреди джунглей, не впал бы в панику, а принялся бы невозмутимо размышлять, как отсюда выбраться. Поскольку Хванин прекрасно осознавал свою особенность, при встрече с другими людьми он вынужден был играть роль «нормального человека». Как повел бы себя обычный человек в этой ситуации? О чем бы он говорил? Как бы двигался и на что реагировал? Именно здесь и крылась проблема. Две недели, двадцать четыре часа в сутки, он таскался с четырьмя женщинами, продолжая изображать из себя «хорошего парня», и это поглотило колоссальный объем ресурсов его мозга. В итоге навалилась усталость, граничащая с пресыщением. Будь он на Земле, он бы взял отгул, проветрил голову, пожил в одиночестве, восстанавливая силы и душевное равновесие. Да что там, будь он на Земле, он бы и не дошел до такого состояния, ведь каждый вечер после работы он заряжался, проводя время наедине с собой. Но здесь — иной мир, лабиринт, кишащий монстрами и зверьем. И его задача — «благополучно» довести до деревни женщин, у которых боевые навыки практически отсутствовали. «……» Хлоп! Хванин с силой ударил себя по щекам и, взглянув на женщин, в глазах которых уже начало проступать беспокойство, твердо произнес: — Идем. На всякий случай соберитесь с духом и будьте готовы бежать, если потребуется. Достав копье, Хванин подозвал порхающих вокруг, словно хихикающих, коричневых духов и наложил на отряд защитное заклинание. Затем, поглядывая на лес по обе стороны, он начал спуск по склону. До ущелья оставалось семьсот метров, шестьсот, пятьсот… Когда до цели было около четырехсот метров, он замер. — …? В черно-бурой зелени леса Хванин заметил мелькнувшее желтое пятно и остановился. Женщины тоже замерли, глядя на спину Хванина и гадая, что случилось. — В лесу по обе стороны засада из зверей. Между деревьями и кустами он отчетливо видел нечто желтое — цвет, совершенно не вписывающийся в лесной пейзаж, — которое то приседало, то осторожно перемещалось. Шерсть зверей была не желтой, но в его спектральном зрении они окрашивались именно в этот цвет. Только на виду их было пятеро. А сколько их скрывалось в чаще — можно было только догадываться, наверняка в разы больше. Что же делать? Поблизости нет мест, где женщины могли бы спрятаться. Местность открытая, и если он начнет отступать, монстры легко проскочат мимо него и набросятся на женщин. Но если попытаться прорваться вперед, их атакуют с двух сторон, и если Хванин, может, и выживет, то женщины — гарантированные трупы. — Господин, мы тоже можем сражаться! — проницательная Рюхи, словно прочитав мысли Хванина, подняла свой цеп с шипами и решительно произнесла. Эфнис рядом с ней кивнула, сжимая такое же оружие. — Мы будем держаться вместе, чтобы не отвлекать вас, когда вы будете сражаться! — Да, мы защитим сестер. Хванин погрузился в раздумья. На гребне не было ни единого дерева. Может, лучше вернуться назад, спуститься в лес, спрятать женщин на деревьях и уже тогда принять бой? — …Фух. Словно прочитав его намерения, из леса по обе стороны с рычанием начали выходить пятнистые волки. Их было не двое и не трое. Десять, двадцать, тридцать… они выходили бесконечным потоком. Выбор исчез. Хванин посмотрел на женщин, которые сглатывали слюну, глядя на более чем сорок пятнистых волков, и сказал: — Не умирайте. Сказал-то он так, но в глубине души Хванин понимал: кто-то из них наверняка погибнет. У него были пределы возможностей, а врагов слишком много. Снова наложив на себя заклинание, Хванин крепче перехватил копье и медленно двинулся навстречу пятнистым волкам. Гр-р-р-р… Кр-р-р… Поведение Хванина раззадорило зверей, и они начали нервно переминаться. Казалось, достаточно одной искры, чтобы они бросились в атаку всей стаей. Наблюдая за волками, он быстро оценил местность. «Ширина гребня около двенадцати метров…» Края гребня обрывистые. Это даже не склон, а настоящий обрыв. Зверь, который свалится вниз, вряд ли сможет легко вернуться. В голове Хванина созрел план. Уголки его губ едва заметно приподнялись, и он призвал всех духов, которых только мог видеть. Некоторые духи, что были слишком далеко, не отозвались, но, не считая четырнадцати духовных сфер, закрепленных на левой руке, вокруг него теперь кружило еще тринадцать. И в этот самый момент. А-у-у-у-у-у-у!! — …?! Из леса донесся оглушительный вой, и в ту же секунду пятнистые волки, закатив глаза, разом бросились в атаку. Кр-а-а-а-а!! Тяв-тяв-тяв!! «У них есть вожак». Одного лишь рыка хватало, чтобы понять, насколько огромна эта тварь. Хванин, упрямо сжав губы, выставил копье против налетающей стаи из сорока с лишним пятнистых волков. Он создал два трехслойных духовных щита и развернул их по бокам, словно крылья. Благодаря этому удалось перекрыть довольно узкий проход. Щиты он поставил не ровной стеной, а под наклоном, в сторону склона. Будь его воля, он бы развернул все четыре щита, чтобы полностью заблокировать путь, но сейчас он мог призвать только два. Глядя на пятнистых волков, которые неслись на него плотной, словно приливная волна, массой, Хванин глубоко вдохнул и… Бах-бах! Визг! Ску-у-у-леж…! Прямо в гуще стаи он один за другим активировал три духовных взрыва. Несколько волков, отброшенных ударной волной, покатились вниз по склону. А вслед за ними на Хванина обрушилось еще в несколько раз больше тварей. — Ха! Хлюп! Хлюп-хлюп! Ке-эк! Кр-г-г!! Короткими и точными движениями Хванин безжалостно пронзал груди и головы пятнистых волков, подобравшихся вплотную. Волк с пробитой пастью падал замертво, а тот, кому копье вошло в грудь, корчился на земле, пока его не затаптывали сородичи, напирающие сзади. Остальные волки, не нападавшие на Хванина, пытались проскочить мимо, чтобы добраться до женщин, но… Тяв?! Кр-р-а-а! Ску-у-леж!? Наткнувшись на что-то невидимое, волки не могли погасить инерцию бега, скользили вдоль наклонных духовных щитов и срывались в пропасть. Некоторые, почуяв неладное, пытались резко затормозить. Но чтобы не быть раздавленными сородичами, которые перли сзади, словно разъяренная волна, им приходилось прыгать в бездну. Ску-у-у-леж-ж-ж…! Даже не взглянув на волков, с жалобным визгом летящих в десятки метров вниз, Хванин молниеносно колол и рубил тех, что продолжали нападать. — Ху-у-уп! Хлюп! Хлюп-хлюп-хлюп! Вжик! Кр-р-р! Кр-г-г?! Кэк! Он не забывал медленно отступать, чтобы не дать волкам, наступающим на трупы своих же собратьев, перепрыгнуть через него. Он создавал новые пространства и тут же восстанавливал разрушенные духовные щиты, заполняя бреши. Однако сдержать такую ораву в одиночку было невозможно. Два волка — один с распоротой передней лапой, другой с глубокими ранами на боку и задней ноге — проскочили в узкую щель между Хванином и духовным щитом и бросились к женщинам. — … Хванин сосредоточился на пятнистых волках перед собой. Словно обещая, что больше никто не пройдет, он вращал копьем, как пропеллером, и наносил молниеносные удары. С момента столкновения с пятнистыми волками не прошло и минуты. За это короткое время восемь тварей погибли, а больше десяти сорвались в пропасти по бокам из-за наклонных духовных щитов. Теперь и волки поняли, что по бокам есть что-то невидимое, через что не пробраться. Они сбились в кучу перед Хванином, словно машины в пробке на шоссе, и начали неистово выть. Продолжая сражаться, Хванин активировал ловушки, которые подготовил заранее. — Бах. Ба-ба-ба-бах!!! Духовные сферы, разложенные им на земле во время отступления, взорвались одновременно, поглотив пятнистых волков. Взрыв, вызванный низшими духовными сферами, стал настоящей катастрофой для тварей, теснившихся в узком двенадцатиметровом проходе. Волки, несколько раз попавшие под невидимые взрывы, в мгновение ока превратились в кровавое месиво и повалились на землю, харкая кровью. Те немногие, что оказались с краю и лишь слегка зацепили ударную волну, испугались масштаба взрыва, поджали хвосты и, скуля, бросились наутек. Ситуация перевернулась. Волки, которые до этого нападали, словно зараженные безумием, начали пятиться, будто их окатили ледяной водой, глядя на то, как почти половина их стаи валяется вповалку. Больше никто не бросался на Хванина. Напротив, они скулили и изо всех сил старались держаться от него подальше. Когда Хванин двинулся вперед, вращая копьем, те волки, чьи лапы были еще целы, в ужасе разворачивались и бежали прочь. Те же, кто не успел сообразить, что происходит, услышав свистящий звук вращающегося копья, в страхе сами прыгали в пропасть или, оступившись, срывались вниз. Те, кто не успел, были пронзены копьем Хванина. Стая из более чем сорока пятнистых волков была разгромлена менее чем за пять минут, словно мороженое, упавшее на раскаленный асфальт. Семью духовными взрывами было убито три волка. Девять волков превратились в лохмотья от нескольких взрывов, а затем были добиты копьем Хванина. Одиннадцать волков погибли, когда пытались напасть в лоб и были пронзены или разрублены. Около двадцати волков свалились в пропасти по бокам. И двое проскочили мимо него. — … Хванин, предполагая худшее, медленно обернулся. Там лежали два мертвых волка, а четыре женщины стояли целыми и невредимыми, сжимая в руках оружие. = Спаситель~! = = Мы в порядке~! = Увидев, что Хванин обернулся, Рюхи и Хуини замахали руками, выкрикивая, что с ними ничего не случилось. Хванин, почувствовав, как с души отлегло, перехватил копье поудобнее и посмотрел вниз, в сторону ущелья. Оттуда, ступая по-человечески, вместе с другими пятнистыми волками выходил огромный песочного цвета волк, стоящий на двух ногах. ---------- 049 Горный оборотень Наблюдая за тем, как с внушительным величием приближается волколак, Хванин усмехнулся и пробормотал: — Надо же, волколак. Размышляя, не встретится ли ему здесь еще и вампир, он принялся изучать песочного цвета оборотня. Это был не человек, выращенный волками, а монстр, в которого превратился сам волк. Его ноги были вывернуты в обратную сторону, а передние лапы напоминали скорее мощные руки. Предплечья толщиной с бедро Хванина, а ноги казались двумя массивными бревнами. На кончиках четырех пальцев виднелись длинные молочно-белые когти, выглядевшие пугающе острыми. Медленно приближаясь к оборотню, Хванин собирал информацию и одновременно притягивал души павших пятнистых волков, превращая их в сферы. Он сосредоточился, чтобы не дать остаткам душ рассеяться. «Оставшееся время действия Духовного щита и призыва — около восьми минут». Эффект призыва был низкоуровневым, как и души пятнистых волков, поэтому, решив не тратить силы на обновление, он продолжил движение… — … Когда расстояние сократилось, вокруг тела оборотня начала проступать прозрачная аура. В то же мгновение сердце Хванина забилось в предвкушении. Когда до противника осталось около двадцати метров, всякое раздражение, еще недавно терзавшее Хванина, бесследно исчезло. Его место занял жгучий восторг от предстоящей яростной схватки и ожидание того, удастся ли вновь испытать это чувство. В отличие от первой встречи с клыкастым вепрем или вожаком обезьян, здесь не было смутной тревоги. Только предчувствие, что этот бой принесет удовольствие. Словно прочитав ожидания Хванина, волколак задрал голову и издал вой, вложив в него всю ярость, поднятую из самых глубин нутра. Ау-у-у-у-у-у-у!! От этого рыка, казалось, пробивающего барабанные перепонки и выворачивающего душу наизнанку, пятнистые волки тут же отступили и уселись на задние лапы, словно зрители в партере. Поняв, что они не собираются вмешиваться, Хванин растянул губы в усмешке и принял самую удобную для себя боевую стойку. Волколак, в свою очередь, припал к земле, обнажая острые клыки. Хванин, расставив ноги по диагонали на ширину плеч, с копьем, направленным острием в землю, горел жаждой битвы. Волколак, согнув колени и максимально прижавшись к земле, левой рукой уперся в почву, а правую спрятал за спину. Два существа, обмениваясь горящими взглядами, одновременно сорвались с места. Рывок оборотня был стремительным, как стрела. Используя мощь своих взрывных бедер, он за мгновение сократил двадцатиметровую дистанцию и обрушил на голову Хванина удар когтями, способный повалить дерево. Но копье Хванина уже рассекало воздух, проходя по правой стороне плеча монстра. Плечо оборотня было располосовано на ладонь в глубину, из-за чего траектория атаки сместилась, и пятидесятисантиметровые когти лишь чудом чиркнули по одежде Хванина. Кха-а-а-аргх!! — Ха-а-а-ап! Разминувшись, оба мгновенно развернулись и обрушили друг на друга град ударов. Словно не замечая раны на плече, волколак полосовал воздух когтями, словно штормовой ветер. Один пропущенный удар — и смерть. Хванин, предельно сконцентрировавшись, отбивал и парировал каждую атаку, попутно нанося ответные уколы и порезы. Цзинь! Пак, па-ба-ба-бат. Так, тзе-зе-зейн! Когти оборотня, способные рвать тройной Духовный щит, как бумагу, и кромсать прочный костюм, жилет и рубашку, натыкались на черное древко копья, которое, вопреки здравому смыслу, выдерживало натиск. Хванин, чья вера в свое оружие лишь крепла, чувствовал, как в мозгу разливается пьянящая радость, от которой даже в глазах начало искрить. Он видел каждое движение мышц противника. Опираясь на поток информации, прямое копье начало изгибаться, подобно змее, не пропуская ни единого выпада. Мир в восприятии Хванина начал странно замедляться. То, что поначалу удавалось заметить лишь при предельной концентрации, теперь казалось замедленной съемкой, и каждый прием оборотня навсегда врезался в память. Он не просто отбивал атаки — он читал паттерны, заложенные в движениях мышц, и еще до начала удара поражал суставы, подрезал колени и вспарывал бедра, сводя угрозу на нет. Проблема была лишь в том, что и его собственные движения стали медленнее. Хванин вкладывал в руки, поясницу и ноги столько силы, что мышцы грозили порваться, продолжая отвечать на натиск и множа раны на теле врага. Ку-у-о-о-о-о-о-о-о!! В ответ атаки волколака становились тяжелее и острее, он пытался сломить защиту Хванина. «Если ты блокируешь оружием, я просто разнесу его в щепки». В каждом его движении читалось именно это намерение. Ту-квак! Пер-бо-бок! Ка-как, джи-и-ик! Удары когтей о древко, сотни столкновений, нагрузка от каждого пронзенного слоя кожи — все это отдавалось в предплечьях, и руки начали терять чувствительность. Сила оборотня, несомненно, превосходила его собственную. Скорость на короткой дистанции — тоже. Но скорость реакции, рефлексы и взрывная мощь были на стороне Хванина. И это подтверждалось: оборотень все чаще пропускал удары. Его песочная шерсть была изрезана, а из ран фонтаном хлестала кровь. Но почему, спрашивается, оборотень полностью игнорировал защиту? Причина открылась почти сразу. Раны, нанесенные Хванином, затягивались в режиме реального времени. Зрелище напоминало перемотку времени в замедленном темпе. Хванин ощутил, как кожу прошило электрическим разрядом — смесь мурашек и чистого экстаза. Его собственные атаки не приносили особого эффекта. Зато стоило пропустить хоть один удар, и это грозило фатальными последствиями. К тому же, это была бешеная схватка, где за секунду совершалось по два обмена ударами. Мышцы всего тела, выкладывающиеся на пределе против грозного врага, вопили от восторга. Было даже обидно, что из-за необходимости контролировать дыхание он не мог позволить себе рассмеяться в голос. После десятка стремительных выпадов Хванин почувствовал, как дыхание перехватило, а сердце заколотилось где-то под горлом. Но он не паниковал — лишь сверкнул глазами, выжидая. И долгожданный момент настал. Шанс переломить ситуацию, застывшую в мертвой точке. Следя за движением мышц на плечах оборотня, Хванин резко прищурился и вложил всю силу в руки. «Сейчас!» Как только он уловил признаки замаха левой рукой для широкого удара справа, он тут же вонзил копье в левое предплечье монстра, прорезав его на треть. Из-за удара, нанесенного прямо перед атакой, равновесие оборотня пошатнулось, и его тело слегка развернулось влево. Движение правой руки, направленное на диагональный удар сверху, из-за этого затянулось на долю секунды. Сразу после этого Хванин, выдернув лезвие, отступил на шаг и, используя центробежную силу, с размаху ударил концом древка. Целью был правый локоть оборотня, который как раз собирался достичь своей точки. Хрусть! Кр-р-рк?! Конец древка с молниеносной скоростью точно врезался в локоть. Идеальный парирующий удар заставил верхнюю часть тела оборотня резко дернуться влево. Теперь перед глазами Хванина открылись незащищенные правые ребра врага. — Хра-а-а-а!! Ухватившись за конец древка, который после удара ушел вправо, он вложил всю мощь в резкий взмах влево. Черно-белая вспышка, подобная лунному свету шириной в метр, глубоко располосовала бок оборотня. Скряб — БА-БАХ!! — Кх-х…!? Сразу после этого Хванин ощутил удар, словно у него внутри взорвались внутренности, и его отбросило далеко назад. Улетая, он успел заметить оборотня, который, выставив ногу в боковом ударе, стоял с распоротым боком. Хорошо еще, что поперечная, внутренняя и наружная косые мышцы живота были перерезаны начисто, лишив ногу силы и вращательного момента. Иначе от этого удара его живот превратился бы в кровавое месиво. Даже испытывая невыносимую боль, Хванин с усмешкой показал средний палец левой руки. Бум-бум!! В распоротом боку оборотня сдетонировал двойной сжатый духовный взрыв. Оборотня впечатало в землю, согнув пополам так, что, казалось, у него сломался позвоночник. Несмотря на то, что во все стороны летели не просто брызги крови, а ошметки растерзанных внутренностей, оборотень не сдох и начал подниматься. Хванин, не обращая внимания на боль, тоже вскочил на ноги. Видя, как оборотень, захлебываясь кровью, извергаемой из носа и рта, не теряет боевого духа, Хванин отсек в сознании сигналы от онемевшего живота и рванул вперед. Оборотень, не заботясь о ране на боку и волоча внутренности, словно веревки, бросился навстречу. — Хра-а-а-а-а!! Кр-р-р-х-х-х-х! Дальше последовала такая же ожесточенная рубка, как и прежде. Разница была лишь в том, что оборотень почти не мог использовать правую руку, а его скорость и сила значительно упали. Хванин же, утратив точность и остроту движений, теперь размахивал копьем, словно дубиной. Бум! Кр-р-р-ук! Ба-бах! Кх-х-х-х…! Однако у Хванина оставалась техника управления душой. Сосредоточившись на отражении атак монстра, он раз за разом вызывал духовные взрывы в боку оборотня, который выглядел так, будто его обглодали хищники. Он делал это методично и упорно. С каждым новым взрывом рана на боку оборотня расширялась, пока не превратилась в разрыв всей брюшной полости. Если присмотреться, можно было увидеть белеющие позвонки. Оборотень потерял более 90% своей силы атаки и скорости. Удары, наносимые ногами толщиной с бревно и предплечьями размером с бедро взрослого мужчины, все еще были мощными, но скорость, необходимая для их реализации, исчезла. Скряб- Пошатнувшись и открывшись, оборотень получил удар, почти наполовину перерезавший ему бедро, и рухнул на землю. Моя победа. Хванин, высоко подняв копье обеими руками, уже собирался вонзить его в горло поверженного оборотня. =А-а-а-а!!= =Спаситииите!!= Хванин, который хотел отрубить голову бесноватому, словно зомби, оборотню, чтобы убедиться, что тот окончательно сдох, невольно обернулся на женские крики, пробившиеся сквозь заложенные от возбуждения уши. Он побеждал, так к чему эти вопли? =Бегитеее!!= =Сбоку!! Сбоку-у-у!!= =Благодетель, посмотрите в сторону-у-у!!= «Сбоку?» В тот момент, когда он машинально посмотрел направо, Хванин на секунду оцепенел. Впрочем, если кто угодно — не только Хванин, а любой современный человек — увидит, как с неба падает гигантский пестик размером с небоскреб, он неизбежно впадет в ментальный ступор. Из-за этого Хванин упустил момент для бегства, и пестик ударил в землю. БУ-У-У-У-УМ——!!! Поскольку пестик, окружность которого превышала сотни метров, врезался всего в пяти метрах от него, у Хванина заложило уши, а тело затряслось так, будто все внутренности перемешались. Для Хванина это было не что иное, как великое везение. И, придя в себя благодаря этой встряске, Хванин немедленно развернулся и бросился к женщинам. Па-ба-ба-ба-бах…!! Конечно, он не забыл бросить все оставшиеся парализующие сферы, чтобы они сдетонировали прямо внутри тела оборотня. Если даже после такого он не сдохнет, значит, такова уж судьба этого оборотня. — Ха-а, ха-а! — Спаситель! — Уа-а-а! Спаситель, я думала, вы погибнете! Добравшись до женщин, Хванин, встреченный их бурным ликованием, оглянулся назад, и только тогда понял, что именно было тем «пестиком» размером с небоскреб. Ку-ду-ду-ду-ду… Ку-у-у-ун! Ку-ге-ге-ге-ге… Ку-у-у-ун! Горная черепаха размером с авианосец двигалась с невозмутимым спокойствием, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему внизу — для нее всё здесь было буквально мельче пыли. — Ха… Поняв, что увиденное им было лишь передней лапой черепахи, Хванин издал короткий смешок. А затем его лицо напряглось. Неужели горная черепаха вмешалась, чтобы спасти оборотня? «Вряд ли». Разве станет человек обращать внимание на двух муравьев, копошащихся у него под ногами? С горной черепахой было то же самое. Пусть вместо панциря она несла на себе целую гору, но в поведении и облике ничем не отличалась от обычной сухопутной черепахи. Она просто неспешно пересекала горный хребет. Ку-у-у-ун… Ку-у-у-ун… Хванин вместе с женщинами наблюдал, как горная черепаха, оставляя огромные следы, переваливает через хребет, и внезапно заметил, что оборотень исчез. Там, где валялся оборотень, осталась лишь лужа крови, в которой плавали ошметки внутренностей. — … Судя по тому, что след, начинавшийся от лужи, тянулся вниз по склону, тварь уползла, волоча за собой нижнюю часть тела. Женщины, глядя на этот след, только языками цокнули. — Он что, с распоротым брюхом сбежал? — Ого. Живучесть просто невероятная. — Может, потому что он бардул… Возможно, дело было в том, что после короткого, но переполненного возбуждением и пьянящим экстазом боя, гнетущая усталость, давившая на грудь и голову, полностью испарилась, поэтому Хванин спросил своим обычным, мягким тоном: — Этого оборотня называют бардулом? — Ах, да. Изначально они были одной из ветвей нашего с Луком объединенного народа, но они отвергли благословение Богов и стали жить как звери, пока в конце концов сами не превратились в них. — … Я назвал его оборотнем только потому, что он стоял на двух ногах, как человек, но, как ни крути, на человека он не был похож — и они одного вида с этими женщинами? Вопросов стало больше, но, решив, что это не так уж важно, он не стал допытываться. Раз говорят так — значит, так оно и есть. Куда больше его беспокоило ноющее чувство в животе, куда он получил удар. «Надеюсь, внутренности не разорваны». Впрочем, если бы это было так, он бы сейчас не смог стоять на ногах, так что, скорее всего, всё обошлось. — …? В этот момент Эннель, поглядывавшая на лужу крови, подобрала из нее кроваво-красный камешек размером с палец. Увидев это, Хуини подошла и спросила: — Что это? — Не знаю. Вроде не просто окровавленный камень… Может, бардул выронил? — Тогда, может, это материал для снаряжения? Кивнув, Эннель вытерла камень о свою кожаную одежду дочиста и с почтением протянула Хванину. Клыки лезвийного вепря были крупными, их они носили сами, но такую мелочь лучше было отдать Хванину. — Спаситель, держите. — …? Приняв кроваво-красный камешек, Хванин ощутил, как по всему телу разливается странное чувство, похожее на то, что дарил жемчужный камень. Жемчужный камень делал потоки жара и холода в теле более плавными, а этот кровавый камешек… будто слегка согревал или приятно охлаждал? «Неужели он тоже обладает особой силой, как тот жемчужный?» К тому же, тактильные ощущения от камня и это тепло, разливающееся по телу, были весьма приятны. Словно чередование холодного и горячего компрессов. Усталость в мышцах, измотанных в схватке с оборотнем, словно рукой сняло. Вертя в руках кровавый камешек и глядя на горную черепаху, исчезающую за хребтом, Хванин сказал женщинам: — Оборотень и пятнистые волки исчезли, так что мы немедленно перейдем ущелье. — Да! — Слушаемся! Во время перехода через ущелье новых нападений не было. Продолжая путь, Хванин около часа двигался вперед, пока не достиг точки, где низкий хребет соединялся с высоким. Вытирая пот со лба, он огляделся вокруг — обзор здесь стал гораздо шире. — Озеро! Вижу озеро!! — А-а-а… наконец-то, наконец-то… — … Впереди раскинулось Великое озеро, похожее на изумрудное море, уходящее за горизонт. На побережье возвышалась неестественная гора — должно быть, это был панцирь той самой горной черепахи. Конечно, это не означало, что Великое озеро совсем близко. Между ним и текущей позицией еще лежали низкие холмы и лес. Пешком идти — целый полдня пути. Оглянувшись назад, он увидел пейзаж, который трудно было даже представить тем местом, что они только что прошли. Хребты, раскинувшиеся, словно позвоночник земли, густые леса, охраняющие эти хребты, и тонкие нити рек. Зрелище было неописуемо прекрасным, но если бы его попросили вернуться туда снова… «По крайней мере, в одиночку я бы не отказался». Хванин слегка покачал головой и посмотрел в небо. В этот момент он встретился взглядом с «Заначкой», но та не издала ни звука, лишь лениво кружила в вышине. Похоже, из-за того, что горная черепаха сдвинулась с места, все монстры и звери в округе разбежались. — Похоже, из-за прохода этой горной черепахи все местные животные и звери в страхе разбежались. Воспользуюсь этим шансом, чтобы сократить путь до цели. Двигаемся быстро. ---------- 050 Желтый гребень Хванин и его спутницы, опасаясь возможной погони со стороны пятнистых волков, без устали двигались вдоль горного хребта в сторону видневшейся вдали желтой лысой горы. Впрочем, нападений монстров или диких зверей, как и ожидалось, не последовало. Похоже, из-за того, что горная черепаха пришла в движение, не только изменился привычный маршрут, но и все обитавшие поблизости животные и звери в ужасе разбежались. У-у-у-у… С наступлением ночи температура упала, и поднялся сильный ветер. Когда они шли вдоль реки, ночной холод почти не ощущался, но, возможно, из-за большой высоты Хванин почувствовал, как столбик термометра резко пополз вниз. Женщины тоже постоянно потирали оголенные руки — было видно, что они изрядно замерзли. В этот момент Эннель подняла голову, принюхалась и принялась оглядываться по сторонам. Затем она подошла к Хванину и заговорила: — Благодетель, кажется, поблизости есть медвежья берлога. Ветер доносит запах медведя. — Будет лучше, если мы отдохнем там. Проводишь нас? — Да, сюда. Пещера оказалась совсем недалеко. Она находилась на одной из сторон хребта, в глубине извилистого ландшафта, и обнаружить ее сверху или снаружи было крайне сложно. — Внутри не слышно ни звука. Точно медвежья берлога? — Пахнет медведем, это точно… Услышав перешептывания Фуини и Эннель, Хванин соскользнул по склону и осмотрел внутренность пещеры. Глубина была около пятнадцати метров, не слишком глубоко. Однако, судя по всему, медведь был крупным — потолок достигал двух метров в высоту. — Похоже, это и правда медвежья берлога. Хванин сказал это, глядя на груду костей, облепленных остатками плоти, сваленных в углу. Должно быть, хозяин пещеры бросил её и сбежал из-за горной черепахи. Как бы то ни было, смесь звериного запаха и зловония от гниющих костей создавала невыносимую, тошнотворную вонь. — Мы сейчас всё уберем! Пока Рюхи вместе с сестрами расчищала пещеру от главного источника вони, Хванин подошел к краю леса у подножия хребта и набрал дров для ночного костра. При каждом движении живот, куда его пнул человек-волк, пронзала острая боль, но Хванин счел это хорошим знаком. Если бы начался некроз тканей, он бы вообще ничего не чувствовал. Когда он вернулся с охапкой дров, пещера уже сияла чистотой. Ни медвежьей шерсти, ни костей — ничего не осталось. — Стало гораздо чище. — Мы всё выгребли и закопали в землю. Если развести здесь костер, запах почти полностью исчезнет. Может, дело в том, что причина вони была устранена, но хотя запах еще оставался, теперь он был вполне терпимым. А если верить им, после разведения огня станет ещё лучше. Хванин подготовил перо-палочку и дрова, высек искру с помощью огнива, и вскоре вспыхнуло яркое желтое пламя. — Удивительная вещь. Вроде бы и не кремень, а искр летит больше, чем от настоящего кремня. Эфнис, наблюдавшая за этим со стороны, пробормотала что-то, с нескрываемым любопытством глядя на огниво и мультитул. Когда Хванин отошел в сторону, она достала из узла вяленое мясо и начала жарить его на огне. — Благодетель, одежду… подправить? — Ты сможешь? — Да. Я часто занималась починкой свадебных нарядов, которые носили деревенские девушки, а также ткачеством и шитьем на заказ. Снимая одежду после слов Рюхи, Хванин вдруг задумался о способе их общения. Слова, которые она использовала — ткачество, починка, шитье — были специфическими бытовыми терминами, характерными для корейского языка. В других странах это звучало бы как «изготовление ткани» или «плетение». Если вдуматься, становилось странно: он ни разу не слышал от них ни английских слов, ни других заимствований. — А-а-а! Когда он снял последнюю рубашку, Рюхи тихо вскрикнула. Хванин посмотрел на неё, увидел, как она побледнела и указала на его живот, и невольно опустил взгляд. «……» На животе, куда пришелся удар человека-волка, красовался пугающий черный синяк. Даже он сам, глядя на это, поморщился, что уж говорить о Рюхи. Стало понятно, почему она вскрикнула. — О боже… Вам очень больно? — Сейчас уже нормально. — Подождите минутку! Это не было пустой вежливостью, он действительно чувствовал себя лучше, но Рюхи, велев Эфнис вскипятить воду, поспешно выбежала из пещеры, увлекая за собой Фуини и Эннель. «……» Почувствовав на себе взгляд, он обернулся к Эфнис. Та, широко открыв глаза, поспешно отвела взгляд, достала деревянную миску, налила в неё воды и плотно закрепила над костром. Хванин наблюдал за ней, медленно поглаживая твердый живот. Он чувствовал прикосновение ладони, а место, к которому она прикасалась, слегка ныло. Это означало, что чувствительность возвращается. Обычно синяк меняет цвета: красный — синий — фиолетовый — коричневый, а затем постепенно исчезает. Цвет зависит от состояния эритроцитов, вытекших из капилляров. Осматривая гематому, Хванин заметил, что края синяка приобрели фиолетовый оттенок. От сильного удара капилляры полопались на обширной площади, и весь живот почернел, но края были не синими, а темно-фиолетовыми. Синяк медленно заживал. Обычно, чтобы дойти до такого состояния, нужно получить сильный ушиб и подождать дня три-четыре. Но то, что тело пришло в норму всего за несколько часов, означало лишь одно… «Неужели кровавый камень связан с регенерацией?» Я внимательно, с серьезным видом уставился на кровавый камень, который до этого все время сжимал в руке. Жемчужный камень, оставленный мне старым морским котиком, даровал усиление боевых навыков, соответствующих способностям самих котиков. Поскольку оборотень, выронивший этот кровавый камень, обладал выдающейся регенерацией, не было ничего удивительного в том, что частица этой силы могла быть заключена внутри. Однако оставался вопрос. Регенерация оборотня была такова, что даже глубокие порезы в четыре сантиметра затягивались мгновенно. Пусть я и не рассчитывал на такую мощь, но если бы в камне была хоть капля той силы, этот синяк должен был исчезнуть в мгновение ока. «Эффект оказался куда слабее». Кровавый камень был размером с перепелиное яйцо. Это даже четверти не составляло от жемчужного камня, который был чуть меньше куриного. Если сила зависит от размера, то все встает на свои места. Рюхи, уводившая сестер, вскоре вернулась, принеся охапку рогоза и прозрачных листьев. =Благодетель. Пожалуйста, ложитесь. Я сделаю вам компресс.= — Спасибо. Не было причин отказываться от помощи, поэтому я растянулся на звериной шкуре, которую расстелила Рюхи. Она тут же принялась методично постукивать стеблями рогоза о землю. Вскоре темно-коричневое растение, похожее на сосиску, начало извергать из себя белесый пух. Хотя из стеблей толщиной в палец и длиной в две ладони вылетело пуха в десятки раз больше их собственного объема, этого показалось мало, и она принялась колотить по остальным, чтобы добыть еще больше материала. =Эннель. Ошпарь листья няссель.= =Хорошо.= «Прямо как рисовая бумага». Тонкие, почти прозрачные листья, побывав в горячей воде, стали еще более невесомыми и податливыми. Тем временем Рюхи, собрав пуха столько, что им можно было бы набить подушку, окунула его в деревянную миску с дымящейся водой. Пропитав его кипятком, она отжала излишки влаги и начала прикладывать компресс к моему животу. «Это прижигание или просто прогревание?» Аккуратно распределив серую массу по синяку, Рюхи накрыла ее сверху ошпаренными листьями. Живот приятно потянуло теплом, и ноющая, колющая боль начала отступать. Когда к этому добавилось еще и теплое покалывание от кровавого камня, напряженные мышцы пресса наконец расслабились, и дышать стало гораздо легче. «Похоже, сушеные золотые колокольчики не понадобятся». =Благодетель. Поешьте, пожалуйста.= Эфнис принесла хорошо прожаренное копченое мясо и почтительно протянула его мне. =Благодетель, я сменю компресс.= Я отдыхал, наслаждаясь заботой двух юных красавиц. Под их присмотром этот отдых казался чем-то поистине роскошным. Хозяин пещеры вернулся ближе к рассвету. Он и представить себе не мог, что внутри засел незваный гость, и прямо угодил в руки к Хванину, который как раз стоял на страже (и, надо сказать, ожидал его возвращения). Хозяин пещеры, внешне напоминавший малайского медведя, но размером с кадьяка, пал от острия моего копья, превратившись в холодный труп. Если бы этот малайский кадьяк был в полном здравии, мне, возможно, пришлось бы нелегко из-за разницы в весовых категориях и габаритах. Однако хозяин пещеры, судя по всему, уже успел побывать в серьезной схватке: все его тело было покрыто рваными ранами и следами когтей. Поскольку он был изрядно измотан, мне не составило труда призвать духа, провести ритуал вселения и обрушить на зверя шквал атак. Меньше чем за пять минут я размозжил голову малайского кадьяка. «Дух среднего-низшего ранга». Хотя по уровню он был равен кровопийце, но, судя по размерам, он был как минимум не слабее, а то и сильнее тех кровопийц, что обитали в бассейне у гор Близнецов. Неужели ранг никак не связан с силой особи? Дух малайского кадьяка, словно забыв, что я его убил, безмятежно парил в воздухе, пока я не поглотил его. — Хм. Дух малайского кадьяка тоже давал эффект, направленный на усиление физических характеристик. Я чувствовал, как моя сила и выносливость выросли почти на сорок процентов. Ощущая, как под кожей перекатываются мышцы, я наблюдал, как девушки неспешно снимают шкуру с туши малайского кадьяка. После того как я покинул горы Близнецов, я начал поглощать души всех встречных зверей и животных сразу же, как только они попадались мне на глаза. Все ради того, чтобы как можно скорее проверить их навыки или особые способности. По мере роста моих сверхспособностей ограничения на количество духовных сфер значительно сократились, так что нужды приберегать их «на потом» больше не было. Поэтому сбор информации о душах разных видов стал приоритетом — это эффективнее и помогает лучше справляться с кризисными ситуациями. Однако с тех пор, как я ушел из гор Близнецов, мне почти не попадались души с уникальными навыками или способностями. «Должно быть, звери в тех местах были особенными». Судя по всему, джунгли, в которые я ступил впервые, были зоной лабиринта. Разве не логично, что звери и животные, обитающие там, должны отличаться от тех, что живут здесь, на окраине лабиринта? Я взглянул на «Заначку», свернувшуюся клубком у костра. «Ее я тоже встретил там. Видимо, флора и фауна тех мест действительно отличаются от здешних». =У-у-у-у-у-у!!= =Давай, поднажми!= =У-и-и-и-и-и-и!= Я наблюдал за девушками, которые изо всех сил пытались содрать шкуру с малайского кадьяка, чьи размеры были почти вдвое больше моих, а затем, ухватившись за край уже отделившейся на одну пятую шкуры, потянул на себя… Кр-р-р-р-х-х-х-х-х! С влажным хрустом рвущейся плоти шкура легко сошла с туши. — Ух ты! — Потрясающе… Это стало возможным лишь благодаря усилению физической силы через низшую форму одержимости, но девушки, не знавшие об этом, лишь с восхищением смотрели на Хванина. — Эй, девчата. Нужно быстрее разделать мясо, пока оно не испортилось на жаре. Копченого мяса, заготовленного у гор Близнецов, оставалось совсем немного, а тут внезапно образовался огромный запас. Рюхи снова предложила пополнить запасы копченостей, и Хванин согласился. Погода стояла ледяная, солнце даже не показывалось, что было идеально для сушки мяса. Девушки принялись пластовать медвежатину, а Хванин помогал им, работая мультитулом. — Поврежденные участки выбрасывайте. — А? Но ведь тогда мяса останется совсем мало… — Это места, куда его ранили другие звери. Неизвестно, какие там могут быть бактерии, так что сушить их — плохая затея. Девушки, услышав слова Хванина, переглянулись и, решив, что он прав, стали складывать поврежденные куски отдельно. Конечно, у самого Хванина знаний о болезнях и бактериях было с гулькин нос. Он сказал это лишь потому, что в спектральном зрении поврежденные участки светились красным или желтым, вот он и подобрал подходящие слова. — Благодетель, тогда это мясо совсем выбросить? Перед ними высилась гора мяса, на глаз — килограммов пятьдесят. Эфнис, которая до этого не участвовала в разделке, с сожалением спросила, не слишком ли это расточительно. — Сначала зажарим и проверим. — Хорошо. Сейчас же зажарю. — Хм… пожалуй, стоит прожарить получше. — Еще сильнее? — Да. Думаю, нужно прожарить до суха. — Если жарить еще дольше, оно станет жестким, есть будет трудно… — А мы с Эннель сможем съесть! Крикнула Хуини, которая раскладывала мясо на решетку, сплетенную Рюхи из расщепленного на четыре части бамбука. Неужели у зверолюдей челюсти такие же мощные, как у волков? Подумав об этом, Хванин продолжал наблюдать за состоянием мяса через спектральное зрение, не переставая давать указания. — Даже если будет трудно жевать, так безопаснее. — Вон там недожарено. — А там подгорает. — Да, да. Все равно это мясо собирались выбросить, а слова Хванина звучали странно убедительно, поэтому Эфнис без лишних слов послушно зажаривала его до состояния сухаря. — Этого достаточно. Увидев, что цвет ауры мяса стал совершенно белым, Хванин отрезал кусочек и положил в рот. Сначала по рецепторам ударил резкий запах псины. А затем пришло ощущение, будто жуешь резину. Стиснув зубы (он активировал низшую форму одержимости), Хванин с трудом прожевал и проглотил кусок. Челюсть ныла, а он сам прищурился. По его меркам, это была не еда, а пищевые отходы. Эфнис, собиравшаяся попробовать кусочек, увидела выражение лица Хванина и тихонько положила мясо обратно. — Вполне сносно. — Выглядит так, будто совсем не сносно… — Я сказал, что это безопасно для употребления. — А, да. Рюхи тоже пожевала кусок размером с две фаланги пальца, после чего схватилась за щеку, будто у нее разболелся зуб, и поморщилась. Даже «Заначка», когда ей подсовывали хорошо прожаренное медвежье мясо, начинала хлопать крыльями и клевать его, как бы говоря: «Убери это!». В итоге всё съели Хуини и Эннель. — Ух, жевать — одно удовольствие. Эннель, правда же, очень вкусно? — Ага. У меня даже зубы чесаться перестали. — … Неужели им плевать на запах псины? Глядя на их реакцию, Хванин невольно подумал: может, зверолюди — это люди только снаружи, а внутри у них настоящие волки? Поскольку мяса набралось больше трехсот килограммов, отряд Хванина задержался еще на два дня, чтобы закоптить всё это добро. После этого они без особых происшествий продолжили путь к желтой Лысой горе. Иногда на них нападали стаи зверей, но их удавалось легко отбить. Хотя они шли по открытой местности, «Заначка» постоянно вела разведку с воздуха, позволяя заранее подготовиться к атакам. К тому же девушки теперь могли хоть немного постоять за себя. Хотя, если честно, это выглядело так: четверо, получивших одержимость, занимались обороной, а Хванин в это время быстро выкашивал зверей. — Лысая гора никак не хочет приближаться. На четвертый день пути к желтой Лысой горе Эннель вытерла пот со лба и пробормотала. — И правда. Неужели мы так далеко уплыли от озера Олзот? — Может, мы сбились с пути, пока блуждали по лесу Лабиринта? Да и расстояние, на которое нас утащил Хоб… — … Видимо, вспомнив неприятные моменты, девушки помрачнели. Хванин не стал вмешиваться в их разговор, он лишь вертел в левой руке кровавый камешек, погрузившись в свои мысли. За четыре дня экспериментов с кровавым камешком он выяснил, что тот лишь немного снимает усталость и ускоряет естественную регенерацию. «Если эффект зависит от размера, то это очень досадно». Морской котик, который выплюнул жемчужный камешек, выглядел так, будто прожил не один десяток лет. А вот оборотень, напротив, не казался старым — в нем чувствовалась мощь и физическая сила, словно он был на пике своей формы. Может, это был молодой экземпляр? Хранение внутри тела, разница в размерах двух камней, огромная разница в возрасте владельцев… Обобщая всё это, можно прийти к естественному выводу: со временем камни увеличиваются в размерах, а их эффект становится всё сильнее. Однако нельзя сказать, что результат меня не удовлетворяет. Пусть это и немного досадно, но даже простого ускорения восстановления сил и естественной регенерации достаточно, чтобы считать эти камни крайне полезными. После каждой схватки со стаями зверей, встреченными в пути, я чувствовал, как усталость намертво прилипает к телу. Стоило подраться дважды за день, как мышцы начинали ныть от боли. Поэтому моей ежедневной рутиной стали утренние и вечерние тренировки на растяжку, чтобы на следующий день не проснуться с невыносимой мышечной болью. Проблема заключалась в том, что подобные тренировки сами по себе были одной из причин накопления усталости. Но с тех пор, как я раздобыл кроваво-красный камень, эта усталость значительно уменьшилась. После рядовых стычек я восстанавливаюсь, просто продолжая идти. Даже если бой выдался жарким, мне достаточно провести легкую тренировку перед сном, чтобы на следующее утро чувствовать себя как огурчик. И это еще не всё. Хванин потрогал свой живот. От обширного синяка на брюшном прессе остался лишь бледный желтоватый след. Даже при сильном нажатии я не чувствовал боли, да и кожа больше не натянута. Это была магия естественного восстановления: то, что заживало бы минимум месяц, а то и несколько, теперь проходило всего за четыре дня. Раз уж камень не только расширяет пределы моей выносливости, но и значительно ускоряет регенерацию, как я могу быть им недоволен? Пока я перебирал в руках кроваво-красный камень, погрузившись в раздумья, Эннель и Хуини потянули меня за руки с обеих сторон и заговорили: = Благодетель, пахнет водой. = = И слышно, как она шумит! = — Похоже, поблизости река. Пополним запасы питьевой воды. Отбросив мысли в сторону, Хванин повел сестер, Эннель и Хуини, вглубь леса. ---------- 051 Желтый гребень Хванин вел группу вперед, переходя с одного горного гребня на другой, неуклонно приближаясь к Лысой горе. Питьевую воду они пополняли всякий раз, когда слышали шум воды, а в качестве провианта копченое мясо медведя отлично выполняло свою роль. Запасов было столько, что пятерым хватило бы на добрый месяц, и Хванин опасался, что мясо испортится от жары, но на гребнях наблюдался большой перепад температур, а воздух был сухим и днем, и ночью, что создавало идеальные условия для хранения, так что беспокоиться не пришлось. Благодаря этому группа продолжала свой форсированный марш по четырнадцать часов в день, невзирая на дожди и ветры, и так пролетел десятый день. Желтая Лысая гора оказалась прямо перед ними. «Хотя, если честно, до подножия еще топать и топать, дня пять, не меньше». Женщины восторженно ахнули, глядя на отчетливо виднеющийся силуэт Лысой горы с вершины холма, где среди трещин в камнях пробивались пожухлые желтые растения. — Ух ты. Лысая гора просто огромная! — Она даже больше, чем я себе представляла. — Издалека казалась маленькой, а вблизи — аж жутко становится. — Просто всё, что далеко, кажется меньше. Наверное, поэтому. Хванин тоже был впечатлен: одиноко стоящая Лысая гора выглядела в несколько раз массивнее Гималаев. Даже находясь на расстоянии нескольких дней пути от подножия, приходилось задирать голову до предела, чтобы увидеть вершину. Невозможно было не изумиться. «Высота там явно переваливает за двадцать тысяч метров». Пока он прикидывал высоту горы, наблюдая, как кучевые облака проплывают мимо ее склонов, до его слуха долетел разговор женщин. — Гора такая большая, что на обход уйдет уйма времени! — Зато мы, кажется, выбрались из лабиринта, так что опасности больше не должно быть. — Точно, монстров больше не видно, а животные здесь ходят стаями, так что стало немного спокойнее. — Рюхи-онни, я думаю иначе. — М? — Монстры, живущие на такой горе, могут спускаться к подножию, разве нет? Думаю, те, кто обитает в таком месте, будут куда сильнее. — А, и правда. Возможно. По-настоящему сильные звери предпочитали действовать в одиночку. Сбивались в стаи лишь слабые, чтобы компенсировать свою немощность. А все существа, нападавшие на них до сих пор, почти всегда держались группами. Слушая их болтовню, Хванин откинул назад отросшую за два месяца челку, которая уже начала лезть в глаза, и произнес: — В любом случае, если пройдем вперед столько же, сколько уже преодолели, выйдем к вашим деревням. — Боюсь… из нашей деревни эту гору не было видно. Рюхи опустила уголки глаз, словно чувствуя вину из-за того, что им предстоит путь такой же длины, как пройденный до этого. Хванин не придал этому значения и посмотрел на гору, чью вершину вместо вечных снегов покрывало нечто желтое. — Это значит, что половина пути позади, так что всё не так плохо. Теперь нужно определиться с маршрутом. Желтая Лысая гора была одиноким высокогорным пиком. Справа от нее простиралась равнина до самого горизонта, а слева, как и всё то время, что они шли, тянулись горные гребни и леса. Расспросив женщин, Хванин выбрал левый путь. — Если выбрать равнину, где нет ни рек, ни животных, то, может, там и безопаснее из-за отсутствия хищников, но, учитывая наши запасы еды и воды, правый маршрут нам не по силам. Пусть они и закоптили всё мясо малайского кодьяка, но аппетит у пятерых человек отнюдь не маленький. И если еду еще можно растянуть, то без воды не продержаться и трех дней. Оказаться посреди пустой степи без провизии и воды — значит обречь себя на верную смерть. По сравнению с этим, на левом маршруте полно лесов и холмов, так что в крайнем случае можно выжить, выкапывая коренья. — К тому же Великое озеро Ользота относительно близко, так что двинемся влево. Женщины, прекрасно осознавая, что их знания о выживании и способность принимать решения оставляют желать лучшего, без лишних слов приняли выбор Хванина. Рюхи, Эфнис, Хуини, Эннель. Все четверо знали свое место. К тому же они были совестливыми и испытывали к Хванину, спасшему их от смерти, глубокую благодарность и тайное обожание. Поэтому они старались брать на себя всё, что не касалось сражений. Поскольку в бою они и в подметки не годились Хванину, они стремились быть полезными в остальном. Начиная с переноски грузов, подготовки лагеря и еды, и заканчивая удовлетворением мужских потребностей, которые, как известно, есть у любого здорового мужчины. Это касалось не только Рюхи и ее подруг: у сельских девушек, не состоящих в браке или не сумевших выйти замуж, существовал обычай легко открывать свое тело заезжим путникам. История, передававшаяся из поколения в поколение, от дедов к отцам, гласила: если не вливать в деревню новую кровь, то с каждой сменой поколений всё чаще рождаются дети-инвалиды или болезненные младенцы. Никто не знал, откуда пошла эта легенда, но жители всех сколько-нибудь крупных поселений были о ней осведомлены. Они понимали: если отвергать новую кровь, деревня в конце концов исчезнет. Конечно, не только по этой причине они принимали семя чужака. Увеличение числа едоков означало и прибавление рабочих рук, что шло на пользу процветанию деревни, поэтому даже если у девушки не было мужа, в случае беременности она находилась под защитой деревенских законов вплоть до самых родов. К тому же большинство сельских общин придерживаются принципа совместного воспитания детей, поэтому даже одинокая женщина после родов может без каких-либо затруднений заниматься своим делом. Более того, даже если женщина родилась в деревне, именно рождение ребенка позволяет ей стать полноправным членом общины. А если чадо вырастет сильным воином, мать не только заслужит зависть других женщин, но и значительно укрепит свой авторитет, статус и положение в поселении. В общем, по этой причине Рюхи и другие девушки не испытывали неприязни к тому, чтобы отдаваться Хванину. Напротив, они втайне надеялись оказаться в его объятиях при первой же возможности. Ведь в глазах женщин Хванин был не только спасителем, но и воином среди воинов, одолевшим самого Бардулма — чудовище, внушавшее ужас. А вдруг удастся зачать от него ребенка?.. Как бы то ни было, женщины хотели как можно чаще делить с ним постель, но в какой-то момент он перестал их желать. Однако они не могли сами проявить инициативу и навязаться. И дело было вовсе не в женском стыде или смущении. Они прекрасно знали, сколько сил у мужчины отнимает один половой акт, и считали верхом бесстыдства требовать близости от Хванина, своего спасителя и великого воина, лишь ради удовлетворения собственных желаний. Поэтому женщины лишь в глубине души безмолвно взывали к нему. Мол, если они в чем-то провинились в постели или что-то сделали не так, пусть он даст им шанс исправиться. В отличие от того, что думали женщины, причина, по которой Хванин перестал их касаться, была проста. Тепло в их чреве практически иссякло. Тратить силы каждую ночь ради плотских утех, когда они больше не могут отдавать энергию, в нынешних условиях было верхом неэффективности. Если бы они находились в безопасном месте, где можно было спокойно отдохнуть, Хванин, возможно, и не отказал бы, но зачем рисковать и заниматься тем, что никак не поможет в текущей ситуации? «Судя по этой динамике, на полное восстановление тепла потребуется около трех месяцев». Однако спустя полмесяца после того, как они покинули горы-близнецы, Хванин заметил, что тепло в чреве женщин начало понемногу возвращаться. Он понял, что для восстановления тепла после последнего поглощения требуется определенное время. Тот факт, что Рюхи, у которой тепло иссякло раньше всех из четырех женщин, начала восстанавливаться первой, подтверждал его догадку. Поэтому Хванин не прикасался к женщинам, а лишь наблюдал, пытаясь понять, сколько тепла возвращается за день. На самом деле, оценить количество тепла на глаз невозможно. Если бы человек мог заметить, что диаметр бусины размером с ноготь мизинца увеличился на 0,1 миллиметра, то у него были бы не глаза, а микроскоп. «Значит, моя сверхспособность теперь позволяет оценивать и количество тепла». За все это время Хванин, видя духов, постоянно практиковал призыв, включая себя и четырех женщин, и продолжал тренироваться, используя техники работы с душой. Благодаря этому количество доступных ему духовных сфер увеличилось до шестнадцати, и он полагал, что именно это дало ему способность чувствовать тепло. Теперь, собрав души, он мог удерживать сферы в течение шестнадцати часов, а длительность призыва увеличилась до шестнадцати минут. Сейчас Хванина больше всего интересовало, перейдет ли его способность на новый уровень, когда количество сфер достигнет восемнадцати. Сначала он мог удерживать только шесть, и когда число выросло до двенадцати, его сила совершила качественный скачок. «Обычно требования для роста со временем только увеличиваются…» Даже если лимит сфер вырастет до восемнадцати, вряд ли его способность сильно изменится, но ведь надежда умирает последней. Так или иначе, на душе было немного неспокойно от предвкушения, а еще, глядя на пейзажи гигантской лысой горы, по сравнению с которой Эверест казался сущим пустяком, в Хванине проснулась капля сентиментальности. И вот, на ночлеге у реки, где в воде дрожал лунный свет, он прижал Рюхи к себе. На то была причина. Он хотел проверить, действительно ли существует пятнадцатидневный период покоя после поглощения тепла. Исследовав Рюхи в позе наездницы, Хванин совсем чуть-чуть втянул тепло из ее чрева. Ровно столько, чтобы не причинить ей вреда. «…Значит, я научился контролировать объем поглощения». Возникло такое ощущение, но проверить это на Рюхи, у которой тепло снова почти иссякло, было невозможно. Излившись в нее, Хванин сел на валун и принялся гладить Рюхи по голове, пока она, обнаженная, стояла на коленях между его ног, уткнувшись лицом в пах. Ее серые собачьи ушки, до этого активно двигавшиеся, когда она старательно работала головой, дернулись и встали торчком. Рюхи, только что державшая его символ во рту, подняла взгляд, лукаво улыбнулась и снова уткнулась лицом в его бедра. «Завтра проверю на Эфнис». Пока он предавался размышлениям о своей сверхспособности, Рюхи, закончив очищать его символ, с раскрасневшимся от недавней близости лицом осторожно спросила: — Эм… спаситель? Я… я сегодня вам понравилась? «…?» Хванин на мгновение застыл, не понимая смысла ее слов. У-ху… Квек? Шурх, шурх. Где-то вдалеке ухнула сова, и «Заначка» зашевелилась, подняв голову. Опомнившись, Хванин на мгновение коснулся лба и спросил Рюхи, которая выглядела донельзя напряженной: — Гм. Если я неправильно тебя понял, поправь меня. Вопрос, который ты только что задала… был о том, удовлетворила ли тебя наша близость, верно? — Да. — … Хванин был ошеломлен — случай редкий даже для него. Он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал подобное замешательство. Одно дело, когда неопытный юнец задает такие вопросы женщине, и совсем другое — услышать такое самому. Хванин, сам того не осознавая, коснулся губ и вдруг понял, что Эфнис, Хуини и Эннель тоже прислушиваются к их разговору. — Я хотел бы услышать причину, по которой ты задала этот вопрос. Учитывая преданность Рюхи, у нее наверняка были на то веские основания. И вместо Рюхи, чье лицо вспыхнуло от стыда, ему ответила Эфнис. Выслушав объяснение, Хванин тихо вздохнул. Оказывается, это был своего рода эволюционировавший обычай «аренды жен». Заметив, как женщины съежились от его вздоха, Хванин смягчил выражение лица и спокойно объяснил, почему до сих пор не вступал с ними в близость. — А…! Услышав причину, Рюхи просияла, словно у нее в голове прояснилось. Только тогда она вспомнила, что Хванину для накопления энергии, необходимой для использования благословения, требовалось соитие. Эфнис, Хуини и Эннель, не зная всех тонкостей и просто желая отплатить спасителю — а если повезет, то и зачать ребенка от сильного мужчины, — отдалились от него, но, узнав правду, заметно расслабились. — Дело было не в том, что вы мне не привлекательны или что со мной что-то не так. Просто в опасных местах нельзя заниматься тем, что вызывает усталость. Женщины взглянули на Хванина с новым чувством. Мужчины их деревни, когда заканчивалась страда или полевые работы, целыми днями липли к женщинам, словно бешеные псы. По сравнению с теми, у кого не было ни капли самообладания, Хванин казался настоящим джентльменом. — Сегодня я попросил Рюхи о близости по определенной причине. Завтра я попрошу об этом снова, но после этого мы воздержимся от интимных отношений вплоть до прибытия в деревню. Как я уже сказал, это ради нашей безопасности. — Да, наш спаситель. Рюхи ответила таким сладким голосом, словно была по уши влюблена. Взгляды ее сестер, направленные на нее, стали чуть острее. Почему отвечает старшая сестра? «Завтра попрошу снова» — это ведь не значит, что он просит именно ее, верно? Мы не можем просто так это оставить! В ту ночь. Хванин слышал, как женщины, собравшись тайком во время ночного дежурства, шепотом вели ожесточенный спор о том, чья очередь делить с ним постель завтра, но намеренно не стал вмешиваться. Ему оставалось лишь ждать, пока готовое лакомство само не окажется у него во рту. ---------- 052 Желтый хребет Ур-р-р-р-р-р-р... В ясном небе прогремел гром, но Хванин и его спутницы не стали обращать на него внимания и продолжили путь. Они уже слишком часто слышали эти раскаты, огибая Желтую лысую гору. Дорога вокруг горы оказалась несложной. Холмистая местность и возвышенности исчезли, путь стал ровным, а лес — тихим и освежающим, совсем как на Земле. Лес не то чтобы стал реже, но из-за того, что соседняя лысая гора возвышалась над всем вокруг, заблудиться или потерять ориентир было невозможно. Единственное, что беспокоило, — это гром, который время от времени раздавался с пугающей силой. Впервые они услышали его, когда спустились с прерванного хребта и вошли в лесную чащу. Ба-бах! Ур-р-р-р-р-р-р... — Э?! Молния? — Молнии не было. — Но ведь это был гром, разве нет? — Дождя нет, облаков тоже, откуда взяться молнии... Когда женщины, напуганные содрогающим лес грохотом, начали озираться по сторонам, Хванин молча напрягся. Он уже видел зверя, способного метать молнии голыми руками. Выхватив копье, он тут же активировал духовную силу и начал осматриваться, готовый к бою. Звук грома отразился от деревьев, из-за чего было невозможно понять, с какой стороны он донесся. Оставалось лишь сохранять предельную бдительность. Заметив реакцию Хванина, Хуини и Эннель тоже напряглись, сосредоточившись на звуках и запахах. Прошло полчаса, но ничего не изменилось. Хванин отправил «Заначку» в разведку, чтобы проверить местность на наличие монстров. Получив отчет, что поблизости нет не только монстров, но даже обычных зверей, он немного расслабился и медленно двинулся дальше. Но на этом всё не закончилось. Спустя три часа гром ударил снова, а затем периодически то затихающие, то усиливающиеся раскаты продолжали терзать слух спутников. Источник звука удалось обнаружить, когда они вышли на поляну между двумя участками леса. Ку-гу-гу-гун! Ку-ру-ру-рун... — Гром доносится с лысой горы! — Запаха зверей поблизости всё еще нет. Услышав слова сестер, Хванин перевел взгляд на Желтую лысую гору. Гора высотой более двадцати тысяч метров, на вершине которой вместо вечных снегов — непонятная желтая субстанция, да к тому же еще и гремящая, как гроза. Хванин не мог понять, что это за гора такая. Вернее, правильнее будет сказать, что он уже давно оставил попытки понять. Огненный тигр с синим пламенем. Огромный рогатый кит, одним своим телом вызывающий цунами. Кабан, стреляющий молниями. Черепаха, носящая на спине целую гору. Существа, которые никак не вписывались в знания современного человека. К тому же, после встречи с ними одна за другой, порог удивления Хванина поднялся до предела. Вряд ли теперь его хоть что-то сможет по-настоящему поразить. Размышляя об этом, он спускался по пологому склону, как вдруг... Квак-квак-квак! Ква-эк! Вместе с предупреждением «Заначки» прямо перед ними, на опушке леса, появилось пять зверей. Это были трехглазые псы — трехглазые гончие. Они не встретились случайно. Все пятнадцать глаз пяти псов были устремлены на них с того самого момента, как они вышли из леса. Почувствовав недоброе, Хванин тут же приказал женщинам отойти. — Назад, лучше держитесь подальше. — Хорошо. Он осмотрел склоны слева и справа, но следов засады не обнаружил. Оттого поведение псов казалось еще более странным. Если бы они напали, когда те были ближе к лесу, им было бы куда проще. Почему же они показались на таком расстоянии? По меньшей мере, в ста метрах... — ...! Ти-ди-дик! Ти-тик! В тот момент, когда по коже пробежал холодок, он создал тройной духовный щит. Стоило выставить его вперед, как что-то забарабанило по защите. «Иглы?» Поняв, что именно летит в них, Хванин рефлекторно рванулся вперед и тихо цыкнул. Судя по тому, что иглы не пробили духовный щит, пробивная сила у них была слабая, но на кончиках игл цвета выцветших костей виднелась прозрачная жидкость. «Яд, надо полагать». Если бы он замешкался с щитом хотя бы на секунду, атака достигла бы цели. Когда расстояние сократилось, он заметил, что эти трехглазые гончие отличаются от тех, что он видел раньше. Те, что встречались ему, были коричневыми или серыми, с лишним глазом на переносице, и на этом всё. Эти же были сплошь красно-бурого цвета, а их хвосты, похожие на щупальца, на концах раскрывались, словно бутоны цветов. «Значит, они стреляют иглами оттуда». Ти-ди-ди-дик! Тик! Ти-тик! Когда они сократили дистанцию до четверти пути, тонкие, как сосновые иголки, снаряды снова полетели в них, забарабанив по щиту. Увидев, что иглы бесполезны, трехглазые гончие поспешили броситься обратно в лес. Па-ба-ба-ба-бон!! Кэн-кэн-кэн! Кэ-эн! Хванин, заранее подорвавший духовные сферы, ворвался в гущу скулящих и катающихся по земле псов и, не колеблясь, взмахнул копьем, перерубая им глотки. Их прочность оказалась куда ниже, чем у тех гончих, что он знал. Даже без приложения большой силы кости перерубались и протыкались насквозь. В одно мгновение расправившись с пятью тварями, Хванин осмотрел трупы и вынес вердикт: «Если остерегаться игл, то это никчемные твари». Хотя опасность дальнего боя присутствовала, физическая прочность этих гончих была ничтожной. Даже слабейший духовный взрыв ломал им кости. К тому же, в лесу иглы, летящие только по прямой, были практически бесполезны. Видимо, именно поэтому трехглазые гончие и вышли из леса, держась на расстоянии. — Ропукси? Я взглянул на подошедшую Эфнис, и из её уст тут же хлынул поток объяснений. =Ах. Этот зверь… у него очень острое зрение в центре, он видит невероятно далеко. Говорят, это один из самых опасных зверей на лугах и равнинах, потому что, завидев добычу, он собирает поблизости сородичей и нападает толпой. Внезапно налетает целой стаей монстров или зверей.= — Вы слышали это от торговцев? =Да…= — Похоже, те торговцы были людьми, заслуживающими доверия. Информация совпала с тем, что Хванин узнал и собрал сам, опираясь на личный опыт. Могли бы и соврать, выдав себя за деревенщин, но раз не стали — значит, люди они довольно совестливые. Душа колючего трехглазого пса, как и у других подобных тварей, была низшего ранга, а эффект, полученный от сферы души, оказался тем же — способность к увеличению дальности зрения. Зрение Хванина изменилось, словно он смотрел в мощный бинокль, и он естественным образом перевел взгляд на Желтую лысую гору. — …Кристаллы? Он обнаружил, что вершина Желтой лысой горы густо покрыта желтыми образованиями, похожими на кристаллы. Они напоминали кубики, а местами выглядели как самый настоящий кварц. Размеры были разными: некоторые были настолько крупными, что их легко можно было разглядеть даже при нынешнем зрении, а другие — совсем крошечные, казавшиеся просто желтыми пятнышками. «Неужели это желтое вещество — источник грохота? Или его результат?» А может, там обитает существо, которое само вызывает эти громы и молнии. Хванин был готов к любому исходу, даже если окажется, что желтая кристаллизация — это последствия ударов молний. — … Любопытство о том, кто же живет на вершине той горы, лишь росло. Насколько сильным нужно стать, чтобы взобраться туда? Достаточно ли будет сил, чтобы прикончить синего огненного тигра? Или хватит мощи, чтобы без труда убить горную черепаху? Хванин усмехнулся, сомневаясь, что такой день когда-нибудь настанет. Обратный путь в обход лысой горы прошел легко и без происшествий. Видимо, они действительно выбрались из лабиринта: после встречи с колючим трехглазым псом частота появления монстров резко снизилась, зато стало больше пугливых травоядных животных и птиц. Звери разбегались, стоило им лишь почуять присутствие человека, а те, что были чуть агрессивнее, в ужасе от запаха смерти, исходившего от Хванина, нередко ссались и срались, удирая прочь. К тому же, в этих краях было полно дорогих лекарственных трав и растений, от вида которых у женщин глаза лезли на лоб. =Сестренки! Смотрите! Это трава Острит!= =И трава «Встреча солнца» тоже есть!= =Ах, ягоды колючего шиповника!= =Ого… это что, целая поляна целебных трав?= С позволения Хванина женщины были поглощены сбором трав и растений, попадавшихся на пути. — «Заначка». Не расслабляйся, следи, нет ли поблизости зверей. Ква-ак. Ку-эк. Хванин погладил по голове «Заначку», у которой на макушке начали пробиваться зеленые перья, напоминающие корону. День был мирным, лес заливало теплое солнце, и это было единственным, что требовало внимания. Отряд Хванина двигался без остановок. =Река широкая!= =Течение не очень быстрое.= =И всё же вплавь не перебраться. Копченое мясо насквозь промокнет…= — Придется строить плот. Вокруг полно деревьев, так что давайте приступим к работе. Хуини, Эннель. =Есть!= =Хорошо.= По пути им встретилась огромная река шириной, казалось, метров в девяносто, и им пришлось мастерить плот из бревен, чтобы переправиться. =Кругом одна зелень.= =Благодетель~! Смотрите, тут какая-то странная статуя!= — Это руины. Похоже на остатки храма… Судя по тому, как сильно они выветрились, прошло уже несколько сотен лет с тех пор, как он был разрушен. Они пересекали зеленую низину, где стоял старый храм, который, как Хванин позже узнает, был остатками разрушенного лабиринта. =Фух. Гора за горой!= =Рюхи, Эфнис. Вы в порядке?= =Ха-а, ха-ак. В… порядке. Ху-у.= =Я тоже. Пока еще, могу держаться.= =Если совсем тяжело, говорите. Я понесу вашу ношу.= =Мгм, спасибо… Сестренка, вдыхай носом, а выдыхай ртом. Если будешь так пыхтеть, станет только тяжелее.= =У-угу. Хи-хью, хью-у-у…= Они преодолевали горные хребты, состоящие из больших и малых пиков. Им пришлось целый день идти по бескрайнему песчаному берегу, который был настолько огромным, что казался пустыней — будто весь песок Великого озера вынесло сюда. А когда начали попадаться горы высотой более пятисот метров, они несколько дней шли по естественным тропам между ними. В итоге, спустя почти полмесяца пути… =Вау! Желтой лысой горы больше не видно!= =Мы почти дома…= — Теперь, если будем двигаться вдоль берега озера, то наверняка найдем ваши деревни. =Да, благодетель.= Может, потому что родной дом стал ближе, лица женщин не просто посветлели — они сияли. В голосах отчетливо слышалось волнение. Великое озеро было уже недалеко. Стоило им подняться на гору высотой около четырехсот метров, показавшуюся слева, как перед ними тут же раскинулся бескрайний горизонт. Окрестности представляли собой сплошную горную местность, и вдоль побережья Великого озера тоже тянулись невысокие хребты, поэтому с их нынешней позиции деревень видно не было. Но на душе у женщин стало легко. За две недели пути они не встретили ни одного по-настоящему опасного зверя. Благодаря этому они смогли собрать в лесах и на полях целую кучу дорогих лекарственных трав, грибов и ягод, так что все четыре заплечных мешка и корзины были доверху набиты хорошо высушенными ценными растениями. Рюхи радостно щебетала, что если продать собранные лекарственные травы и растения заезжим торговцам, то можно выручить сумму, почти равную годовому доходу деревни. Конечно, все деньги, полученные от продажи трав и растений, она отдаст Хванину, но само предвкушение уже грело душу. Короче говоря, женщины вели себя так, будто уже добрались до родного дома. Казалось, если бы им позволили чувства, они бы прямо сейчас побежали до самой деревни без остановки. Шел второй день пути вдоль побережья Великого озера. Наступила ночь, и на лицах женщин, уплетавших у костра моллюсков, собранных поблизости, и остатки копченого медвежьего мяса, не сходила улыбка. Хванин наблюдал за ними — за тем, как они смеются и болтают, поглощая суп из моллюсков, приготовленный Рюхи, жареное мясо и запеченных крупных ракушек. «Все-таки компаньоны мне нужны». Полгода и один день назад он принял Рюхи и Эннель, впитав их тепло. Тепло этих двоих начало восстанавливаться со вчерашнего дня, а нижняя часть живота Эфнис и Хуини, чье тепло восстанавливалось уже шестнадцать дней, пришла в норму на одну восьмую от того, что он увидел при первой встрече. Если судить по размеру, то из крошечного пятнышка размером с ноготь мизинца оно выросло до размеров пятисотвоновой монеты. «Примерно через три-пять месяцев они восстановят прежний объем». В худшем случае — полгода. Если прибегать к помощи только в опасных и критических ситуациях, то это вполне приемлемый срок. Хванин, наблюдавший за четырьмя женщинами, которые с сияющими лицами кормили «Заначку», слегка покачал головой. Может, потому что они выросли в таком мире, у них хватало мужества противостоять страху и даже присутствовала доля боевого духа, но… «Как компаньоны они не годятся». Хванин искал не так уж много. Ему нужен был человек, которому можно без опаски доверить спину. Тот, кто, даже будучи слабым сейчас, обладает задатками, чтобы стать сильнее в процессе тренировок. Однако боевое чутье у женщин было на плачевном уровне. Рассудительность тоже оставляла желать лучшего, а у таких, как Рюхи и Эфнис, физические данные были просто катастрофическими. Пусть они и превосходили земных женщин в выносливости, но о том, чтобы сражаться с монстрами, не могло быть и речи. Весь последний месяц, как только выпадала свободная минутка, он помогал им тренироваться, надеясь, что это даст результат, но заметного прогресса не было. Хуини и Эннель, конечно, поднаторели настолько, что могли одолеть двух волков, но на этом все и заканчивалось. Даже если бы Рюхи, Эфнис, Хуини и Эннель, получившие божественное благословение, напали все вместе, они бы не продержались и минуты против Хванина, не использующего свои силы… «……» Чтобы наслаждаться захватывающим боем, нужно сначала остаться в живых. Чтобы снова ощутить тот пьянящий восторг, который он испытывал в схватке с оборотнем, один или два надежных напарника были необходимы. На мгновение Хванин подумал, что мог бы испытать подобный восторг, сражаясь с человеком, но тут же отогнал эту мысль, вспомнив лица родителей. Ку-у. Ку-эт. «Заначка», досыта накормленная женщинами, устроилась между ног Хванина. Он погладил ее по голове и похлопал по спине, и та, закрыв глаза, втянула шею — вид у нее был в точности как у кота, довольного сытостью. Хванин поднял взгляд на ночное небо, усыпанное Млечным Путем, и пробормотал про себя: «Компаньонов придется искать не спеша». У него есть сверхспособность, позволяющая управлять душами. С этой силой он может работать за полтора, а то и за двух человек, так что пока он решил путешествовать в одиночку и потихоньку присматривать кого-то стоящего. А через три дня. — Д-деревня! Эннель, сестренки! Это наша деревня! — Хнык… — Мы выжили, мы правда выжили…! Поднявшись на одну из вершин горного хребта высотой около четырехсот метров, группа увидела небольшую, но опрятную деревушку, над которой поднимался дымок, похожий на белые кучевые облака. В тот день, когда прошло уже почти три месяца с тех пор, как он попал в этот странный мир. Хванин впервые смог прикоснуться к цивилизации этого мира. ---------- 053 Пролог Хлёст! В узком проходе, который из-за перегородок едва ли можно было назвать коридором, раздался звонкий звук пощёчины. Женщина в дорогом офисном костюме пошатнулась и тяжело рухнула на пол. Сотрудницы, проходившие мимо, и мужчины, работавшие за перегородками, вытаращили глаза, глядя на человека, который только что ударил её. Женщина, сидя на полу, подняла взгляд на мужчину в сером костюме с острыми, словно лезвие, линиями кроя, словно не в силах поверить в реальность произошедшего. Мужчина смотрел на неё сверху вниз с абсолютно бесстрастным лицом. — Ты… ты только что ударил женщину? — У него что, крыша поехала? Вроде выглядит нормально, а творит такое? — Кто это вообще? — Кажется, Хванин из первого отдела кадров… — Что происходит? В наше время, когда даже косой взгляд в сторону женщины могут окрестить «визуальным домогательством», мужчина, поднявший руку на коллегу — это нонсенс. Среди сотрудников-мужчин поползли шепотки: «Что он теперь будет делать?». Напротив, женщины наблюдали за происходящим с нескрываемым предвкушением, гадая, как до этого дошло и какая кровавая баня начнётся дальше. — … Однако того хаоса, на который надеялись зрители, не случилось. Мужчина равнодушно окинул взглядом сидящую на полу женщину, развернулся и ушёл. А та, всё ещё прижимая ладонь к пылающей щеке и пребывая в прострации, наконец поднялась на ноги, и её лицо окрасилось в пунцовый цвет. — На что уставились?! Живо отвели глаза, ублюдки! Она обвела взглядом окружающих, выкрикивая угрозы с такой яростью, что в глазах читалось неприкрытое желание убивать. Понимая, что за ней стоит кто-то очень влиятельный, самые прозорливые поспешили ретироваться, а тех, кто не успел, коллеги потянули за головы, заставляя спрятаться за перегородками. Когда вокруг воцарилась тишина, женщина, чьё красивое лицо сейчас исказилось от злобы, заскрипела зубами и скрылась. Её ярость была настолько осязаемой, что даже спрятавшиеся сотрудники с трудом сглатывали слюну. Убедившись, что она ушла, работники за перегородками зашептались: — Та девица, что получила пощёчину, ведь дочь начальника отдела Кан из планового управления, верно? — Ага. Говорили, что работает она неплохо, но характер — просто пиздец. Оказалось, правда. — С чего это её вдруг ударили? — Да хрен с этим, кто вообще этот мужик? Кто-нибудь его знает? — Я знаю. Это Хванин, помощник из первого отдела кадров. — А, тот самый… парень, у которого хрен поймёшь, что на уме? — Говорят, он невероятно нелюдимый. — Он просто молчалив и всегда с каменным лицом, но в остальном — нормальный человек. — О, точно, припоминаю. Слышал от начальников отделов, что он никому не мешает, работает чётко, просто не умеет с людьми сходиться. — Так почему такой человек влепил пощёчину дочери начальника Кана? — И правда. — Почему же? — Кхм! Начальник отдела, одарив их недобрым взглядом, демонстративно кашлянул. Сотрудники, втянув головы в плечи, поспешно разбежались по местам, и на этом небольшая суматоха двух часов дня, казалось, была исчерпана. — Фу-у-у… — … — Эй, Ин. — Да. — Какого чёрта ты это сделал? И надо же было выбрать именно дочь начальника Кана… — … На крыше, облокотившись на перила, наставник тяжело вздохнул и снова посмотрел на Хванина, который стоял неподвижно, словно каменный столб. — Скажи хоть что-нибудь. Мне нужно знать причину, чтобы хоть как-то тебя прикрыть. Что ты молчишь, как рыба? Ну? — … — Господи… Выплеснув своё раздражение, наставник вытащил последнюю сигарету из помятой пачки, закурил. Сигарета быстро тлела, вторя его тревоге. Выкурив её до фильтра, он затушил окурок в карманной пепельнице и произнёс: — Я прекрасно знаю, что ты не из тех, кто распускает руки без причины. Наверняка эта девица провернула с тобой какую-то грязную схему или пыталась это сделать. — … — Эта сумасшедшая… кхм. С её характером она так просто это не оставит. Вполне возможно, что сам начальник Кан пойдёт в атаку. Если их линия начнёт действовать, нам, возможно, придётся просить заступничества у исполнительного директора Чхве. И хотя мы люди Чхве, но… Он долго рассуждал, но суть сводилась к одному: «Я не смогу тебя защитить». По сути, это был совет встать на колени и склонить голову, прежде чем стать жертвой корпоративных игр. Глаза Хванина сузились. По реакции наставника он понял, что лысый начальник отдела, ответственный за их подразделение, и пальцем не пошевелит. Пропуская мимо ушей пустую болтовню наставника, Хванин начал обдумывать способы самозащиты. Виновницей всей этой ситуации была Кан Хаён — женщина, чей отец занимал пост начальника отдела в «Сам-ан Мульсан», 149-й по величине компании в стране, имя которой знал каждый второй. Она попала в плановый отдел по блату, пользуясь влиянием своего родителя. Описать Кан Хаён можно было одним словом. Мразь. Пусть не из высшей касты, но из «золотой молодёжи», которая выросла с чувством вседозволенности, не зная отказа в прихотях. Если она чего-то хотела, то добивалась этого любыми средствами, а если слышала в свой адрес хоть слово критики — тут же лезла драться, считая, что только так может удовлетворить своё самолюбие. Она была женщиной, чья ослепительная внешность и острый ум вызывали всеобщее признание, однако за этой оболочкой скрывалась натура, перешагнувшая грань между хитростью и откровенной порочностью. Пользуясь лазейками в законе, она нередко заходила на территорию преступлений, оставаясь при этом безнаказанной. После приема на работу она, благодаря врожденному таланту и связям, в кратчайшие сроки прибрала к рукам отдел планирования, став там серым кардиналом. Начальник Кан, довольный хваткой дочери, дал ей одно поручение: — В последнее время отдел начальника Пака ведет себя подозрительно. Я занят слежкой за ними, так что тебе придется присматривать за линией исполнительного директора Чхве, который держит нейтралитет. — Средства достижения цели я могу выбирать сама? — Верю, что ты справишься, но не наломай дров. Даже если директор Чхве примкнет к начальнику Паку, большой угрозы это не представляет, но… — Это будет чертовски раздражать, верно? — Именно. В тот момент, когда отец дал указание, в голове Кан Хаён, обладавшей изворотливым умом, уже созрел подходящий сценарий. Первым на ум пришел Хванин, которого в первом отделе кадров прозвали «деревянной куклой». Это было вполне закономерно. Ее вкусы — молчаливые красавцы. Хванин, которого она несколько раз видела в офисе после устройства на работу, был мужчиной, идеально попадавшим в ее типаж. Более того, несмотря на всего несколько месяцев стажа, он уже успел обойти коллег и получить повышение до помощника менеджера, а его молчаливый характер полностью оправдывал прозвище «деревянная кукла». Если заманить его в медовую ловушку, он непременно станет ее превосходными глазами и ушами. Используя его, она сможет добиться результатов, которые удовлетворят даже отца. Хотя из уважения к репутации отца она вела себя тихо, она давно решила, что рано или поздно приберет его к рукам. И вот теперь, когда сцена была подготовлена, Кан Хаён довольно улыбнулась, предвкушая игру. Медовая ловушка была ее коронным приемом, в котором она была уверена больше всего. Нынешняя социальная атмосфера была крайне благоприятна для женщин. Прирожденные жертвы патриархата. Страдалицы в обществе мужского шовинизма. Благодаря универсальному термину «гендерная чувствительность» в обществе широко распространилось мнение, что женщина, как сторона относительно слабая, заслуживает особого отношения. Если воспользоваться этой атмосферой, то, особенно в вопросах сексуального характера, одна лишь последовательная версия событий позволяла превратить невиновного человека в преступника. В этом и заключалась сила женщины. За время учебы в университете и последующей карьеры у нее уже был опыт, когда она таким образом отправляла нескольких мужчин на самое дно. «Мужчины примитивны. Если чередовать угрозы с уговорами и слегка поманить морковкой, нет такого мужчины, который бы не клюнул». Принимая душ, Кан Хаён поглаживала свое привлекательное, лишенное изъянов тело, отражавшееся в зеркале во всю стену. Грудь была такой пышной, что ее не обхватить двумя руками, талия — тонкой, как раз для мужских объятий, а линия бедер, плавно переходящая от талии, была совершенна, словно работа скульптора. Унаследовав от матери, бывшей топ-модели, западный тип фигуры, она поддерживала себя в форме йогой и пилатесом. С ее социальным статусом и такой внешностью успех медовой ловушки был гарантирован не на сто, а на все двести процентов. Сколько было тех, кого она обвела вокруг пальца, начиная со средней школы и заканчивая университетом? Вспомнив, как в студенческие годы она одновременно сделала своими рабами председателя студсовета и старосту факультета, Кан Хаён почувствовала, как внизу живота разливается томное тепло. Проведя рукой по ухоженной лобковой зоне, она издала дрожащий вздох, охваченная странным возбуждением, и указательным пальцем с силой надавила на клитор. Острая волна ощущений пробежала по всему телу, сердце забилось чаще, а соски напряглись — все это слилось в легкий прилив сладострастия. Но тут ее губы внезапно скривились. Несмотря на то, что, опираясь на богатый опыт игры с мужчинами, Кан Хаён уверенно составила план и приступила к его исполнению, ситуация пошла совсем не так, как она ожидала. Получив приказ отца, она начала с попыток сблизиться под предлогом случайности там, где их никто не видел, и неоднократно прибегала к скрытым, но откровенным соблазнам, однако на Хванина это не действовало. Даже при физическом контакте, замаскированном под неловкость, на который любой другой мужчина отреагировал бы с готовностью, Хванин, словно коснувшись деревяшки, невозмутимо брал ее за плечи и слегка отстранял. Все ее подарки — напитки с прикрепленными записками, сопровождаемые жестами, которые не оставляли сомнений в ее симпатии, — Хванин убирал с таким безразличием, будто это был просто опавший лист, принесенный ветром. Это уязвило гордость Кан Хаён. «Да как ты смеешь отвергать меня? Ты кто такой, блять, вообще?!» Поскольку она заранее навела справки, личное дело Хванина ей было хорошо известно. Родители погибли в автокатастрофе. Братьев и сестер нет, с родственниками отношения плохие. Девушки нет, близких друзей нет, с другими людьми почти не общается. Раз-два в неделю после работы заглядывает в любимый бар, а раз в месяц отправляется в горы ради хобби под названием бушкрафт — скучнейший характер. Ни семьи, ни девушки. Кан Хаён думала, что обкрутит такого парня вокруг пальца за три-четыре дня, но прошло уже больше двух недель, а результата не было. Ее охватывало нетерпение, а самолюбие страдало все сильнее. Целью был не только Хванин, были и другие кандидаты, и она могла бы переключиться на них, но она не могла смириться с тем, что нашелся мужчина, который не поддался ее чарам. «Если по-хорошему не понимаешь, придется взять в руки кнут». Чувствуя одновременно раздражение и гнев на Хванина, отвергавшего ее соблазны, Кан Хаён явила свою истинную, ядовитую натуру. На следующий день. Кан Хаён вызвала Хванина в конференц-зал в конце коридора, где редко ходили люди, и, сбросив маску, принялась настаивать на исполнении своих требований. Вместе с угрозой распространить компромат, который нанесет смертельный удар по его социальной жизни, если он откажется. — Видишь? Если это станет достоянием общественности, ты будешь похоронен заживо. Ты же знаешь, верно? Нынешнее общество очень снисходительно к женщинам. — … На нескольких фотографиях, которыми она размахивала у него перед носом, было запечатлено, как Хванин якобы домогается Кан Хаён. В реальности всё было с точностью до наоборот. Это были сфабрикованные снимки, которые Хаён сделала «на всякий случай», когда намеренно провоцировала физический контакт, имитируя случайность. Благодаря выверенной композиции и ракурсу даже эксперт решил бы, что жертва здесь — Кан Хаён. Наблюдая за Хванином, который молча вглядывался в фотографии у неё в руках, Хаён ощутила пронзительное, почти маточное наслаждение. Это был экстаз от осознания абсолютного превосходства: одним лишь жестом она могла втоптать человека в грязь, обрекая на социальную смерть. Она держала его за горло, а он не смел даже сопротивляться. Если Хванин сейчас сорвется и применит силу — это даже к лучшему. Даже приветствуется. Она уже приняла меры на случай чрезвычайной ситуации, так что ей ничего не грозит, а факт того, что Хванин распустил руки, станет лишь еще более прочной петлей на его шее. Если же он покорится — тоже неплохо. Ей всегда нравилось ставить таких прямолинейных, как столбы, мужчин на колени и заставлять ползать в пыли. Кан Хаён просчитала несколько вариантов поведения Хванина и, предвкушая выгоду, которую извлечет из грядущего инцидента она сама и, в конечном счете, её отец, довольно улыбнулась. Однако Хванин выбрал путь, который совершенно не вписывался в её прогнозы. — Эй, ты куда?! Он просто проигнорировал её и вышел из конференц-зала. Решив, что Хванин пытается сбежать, Хаён бросилась за ним и схватила за плечо. Они были на виду у других сотрудников, но такие мелочи её не волновали. И в тот момент, когда она ощутила под пальцами его плечо и успела подумать: «О боже, какой крепкий? Мышцы так хорошо развиты…», — случилось это. Хлесь! Перед глазами вспыхнули искры, сознание помутилось, а спустя мгновение она обнаружила, что сидит на полу, снизу вверх глядя в бесстрастные глаза Хванина. — …Тебя могут засудить, в худшем случае — уволить, и ты не то что в этой сфере, ты вообще нигде не сможешь закрепиться. У начальника отдела Кана достаточно власти для этого. Эй, ты вообще слушаешь? Хванин пропустил мимо ушей бесполезный треп своего наставника — по сути, не заботу, а угрозу поскорее пойти и вымолить прощение на коленях — и, развернувшись, зашагал прочь. Он уже систематизировал информацию о Кан Хаён и начальнике отдела Кане, выстроив приоритеты дальнейших действий. Нужно действовать, пока эта сука не успела сделать ход первой. — Вау, он что, с ума сошел? Я ведь с тобой разговариваю… Эй, ты, куда прешь!? А ну вернись сюда!? Этот наставник только и умел, что лизать задницу лысому начальнику отдела. К тому же Хванин не питал иллюзий, что лысый начальник, который, как летучая мышь, метался между двумя отделами и линией исполнительного директора, заботясь лишь о собственной шкуре, станет его защищать. Это было завещание родителей, которые приложили все усилия, чтобы он, человек с врожденными дефектами характера, смог ассимилироваться в обществе. Чтобы сдержать его, он вел себя как обычный человек и ходил на работу, но Хванин решил, что с него хватит. Оставив позади ругающегося наставника, он вышел из офиса. Рабочий день и так давно закончился. — … Выйдя через главный вход, Хванин поднял взгляд на погружающееся в темноту здание и на миг задумался. Его родители, погибшие в автокатастрофе, в детстве объясняли ему «на пальцах», почему нельзя причинять вред окружающим, логично и по пунктам разбирая каждый довод. Тогда он мало что понимал, но, почувствовав правоту их слов, начал вести себя как все — не из желания не навредить другим, а чтобы самому не оказаться в убытке. Для умного и проницательного Хванина имитировать поведение сверстников было несложно. А благодаря поддержке родителей, даже если его и считали странным ребенком, удавалось избежать клейма психически больного. Его мышление окончательно сформировалось и расширилось, когда в средней школе он наткнулся на статью о психопатии в Википедии. На следующий день он отправился в библиотеку и весь день провел за чтением профильной литературы, а затем нашел сайт для диагностики психопатии. Хванин тщательно заполнил более сотни пунктов и, получив результат с довольно высоким показателем, рационально пришел к выводу, что его родители были великими людьми. Ведь они не отказались от него, ненормального, и ценой самоотверженных усилий вырастили таким, что внешне он ничем не отличался от обычного человека. — … В любом случае, благодаря такому воспитанию, пока противник не переходил определенную черту, Хванин предпочитал просто наблюдать. Но если угроза превышала допустимый уровень — он никогда не оставался в стороне. Он привык собирать информацию о людях, с которыми его связывали те или иные дела, вычислять их слабые места и оттачивать «социальные клинки», чтобы в нужный момент, когда возникнет необходимость, без колебаний нанести удар. Разумеется, в процессе он не оставлял после себя ни единого следа, указывающего на его причастность. Из-за этого действия Хванина неизбежно носили оборонительный характер. «……» Хванин уже не раз пускал в ход свои клинки, так что сама мысль о насилии не вызывала у него отторжения. Однако сейчас он чувствовал — пусть и самую малость… если выразиться точнее, он испытывал досаду. Что, если бы он не отсиживался в обороне, а действовал на опережение, заранее устраняя любую угрозу? Будь отец жив, какой ответ он дал бы на этот вопрос? Что сказала бы мать, которая всегда так тепло его обнимала? Хванин подумал о том, как сильно сегодня не хватает ушедших родителей, поднялся с места и направился домой. ---------- 054 Пролог Добравшись до дома, доставшегося ему в наследство от родителей, Хванин принялся расхаживать по гостиной, обдумывая детали дальнейшего плана. Мысли его были кратки, а действия — решительны. В кабинете, который когда-то принадлежал отцу, а теперь стал его собственным, он прихватил несколько USB-накопителей, после чего вызвал одного из немногих своих знакомых — друга-журналиста, работающего в отделе происшествий довольно известного издания. — О, сколько лет, сколько зим. Как жизнь? — Никак. Человек, с которым его связывали редкие дружеские узы, Ю Хансон, явился в типичном для репортера прикиде. Он снял с шеи тяжелую камеру с длиннофокусным объективом, положил её на стол и, уже усаживаясь напротив Хванина, округлил глаза. — Что? Случилось что-то плохое? Его друг был человеком немногословным и угрюмым, но никогда не бросал слов на ветер, оперируя лишь сухими фактами. Он обладал глубокими познаниями, острым взглядом на общество и никогда не переступал черту закона. Если такой человек говорит, что у него дела идут плохо, значит, стряслось нечто серьезное, и раз он позвал именно его, то, скорее всего, дело напрямую связано с этой бедой. Стоило Ю Хансону об этом подумать, как он услышал то, от чего у него едва не отвалилась челюсть. — Я хочу предать огласке коррупционные махинации «Саман Мульсан». И действительно, доказательства, которые выложил друг, оказались таким огромным комком грязи, какого не видел даже Ю Хансон, годами варившийся в гуще событий отдела происшествий. Если эту информацию грамотно слить, она могла до основания потрясти фундамент «Саман Мульсан» — компании, казавшейся весьма солидной. — Это… как ты вообще собрал такие материалы? Ты же в отделе кадров работаешь, помощник менеджера. Разве у помощника есть доступ к такой конфиденциальной информации? — Есть люди, которые считают свои компьютеры титановыми сейфами. К тому же, у меня есть свои методы. — Ну да. Ты с самого детства был чертовски изворотлив… Даже когда их ловили на проказах и отчитывали учителя, Хванин каким-то чудом всегда выходил сухим из воды. Но друзья на него не злились. Наоборот, даже любили. Стоило учителю закончить нотацию, как Хванин появлялся словно из ниоткуда и угощал всех кимбапом или ттокпокки. Да и в глазах учителей он был тихим, послушным, прилежным и добрым учеником. Вспоминая школьные годы друга, Ю Хансон проверил содержимое карты памяти на своем устройстве. Хванин, некоторое время наблюдавший за ним, достал из портфеля коричневый бумажный конверт, положил его на стол и произвел: — Твоя задача — опубликовать статью в назначенное мной время. Здесь все необходимые материалы и личные данные информатора. — Хм… Внутри конверта лежали фотография и краткая биография обычного офисного работника лет сорока пяти. Судя по дальнейшим пояснениям Хванина, он просто нашел подходящего бездомного и «слепил» из него нужный образ. — Для тебя это тоже будет не худший материал. В зависимости от того, как ты это подашь, перед твоим именем может появиться приставка «журналист». — … Ю Хансон извлек карту памяти из устройства, бегло осмотрел внутреннее убранство комнаты, оформленной в стиле ханок, и с облегчением выдохнул. Затем, пригубив чаю, он осторожно произнес: — Ты прав. Объем информации просто ошеломляющий. Если бы это принес не ты, я бы решил, что кто-то пытается развести меня, склеив воедино слухи и сплетни, и просто выгнал бы его в шею. Сам он время от времени писал статьи, которые можно было назвать громкими, но называть их эксклюзивами было бы натяжкой. Те материалы, что он выдавал за эксклюзив, честно говоря, были гроша ломаного не стоили. Но это — другое дело. Если он выпустит это как эксклюзивный репортаж, то, как и сказал Хванин, это станет поворотным моментом в его карьере. Представляя свое будущее в качестве журналиста, первым раскрывшего столь масштабное дело, Ю Хансон почувствовал, как сердце на мгновение учащенно забилось. Но лишь на мгновение. Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, Ю Хансон с мрачным лицом заговорил: — Если мы успешно раскрутим эту тему, последствия будут колоссальными. Как минимум, полетят головы всех руководителей, включая президента и начальников отделов. Возможно, и в буквальном смысле. Когда взрывается бомба такого масштаба, на улице оказываются не один и не два человека. Могут начаться и беспорядочные расправы. Он перевел взгляд с USB-накопителя на Хванина. Этот малый, если что-то задумал, обязательно доведет дело до конца. Раз уж он решил вскрыть гнойник, то сделает это любой ценой. Поэтому его нужно предупредить. Как друга. — После публикации темные силы корпорации будут рыть землю, чтобы найти информатора. Если тебя вычислят, твоя жизнь окажется под угрозой. — Я знаю. — Понимаешь? Но ты, должно быть, даже не представляешь, насколько велика эта опасность. Содержимое карты памяти было настолько глубоким и обширным, что возникал вопрос, как он вообще смог всё это собрать. Столь колоссальный объем данных был заточен как смертоносное оружие, способное поразить не только «Саман Мульсан», но и компании-партнеры, и даже материнскую группу компаний. Корпорации «слишком часто» занимаются благотворительностью напоказ. Корпорации «чрезмерно» жестоко наказывают провинившихся сотрудников. Общеизвестный секрет гласит: подобные действия предпринимаются лишь для того, чтобы в случае разоблачения коррупционных схем принести публичные извинения и, упомянув о своих «социальных заслугах», сгладить эффект от скандала. Компания «Саман Мульсан» в точности следовала этому сценарию. На людях они изображали из себя святош, но в тени проворачивали все мыслимые и немыслимые грязные делишки. Злоупотребление властью, контракты без тендеров, махинации с поставками, получение взяток через административные согласования, незаконное давление, коррупционные сделки, вмешательство в интересы бизнеса, халатность начальников отделов и управляющих, местное кумовство, посредничество в незаконных просьбах, кадровые махинации при субподрядах, фальсификация отчетности, хищения, уклонение от налогов, нарушения при субподрядах, шантаж через информационные бюллетени — список можно продолжать бесконечно. У Хванина были доказательства того, что все эти преступления, на которые только способна корпорация, совершались сообща: президентом, двумя начальниками отделов, управляющим и заместителями начальников. Если всё это всплывет, акции «Саман Мульсан» не просто рухнут — они провалятся сквозь землю под шквалом общественного гнева. Любая компания, тесно связанная с подобным преступным синдикатом, неизбежно окажется под прицелом подозрений. Мир бизнеса — это паутина, в которой все связаны кровными, региональными или университетскими узами, хотят они того или нет. Если компания занимает 149-е место в рейтинге, это значит, что, пусть она и не входит в самую элиту, её руководство всё равно вращается в высших кругах, обмениваясь подарками, в которых спрятаны суммы с шестью нулями. Стоит потянуть за ниточку, и, как в сказке про тыкву, на свет вытянется целая цепочка людей, замешанных в корпоративных преступлениях. Разве те, кто родился не просто с серебряной, а с алмазно-титановой ложкой во рту, позволят каким-то кабанам или кротам осквернять их поле? — Ты ведь сам прекрасно понимаешь. Они — «небесные драконы». Никогда не оставят в покое тех, кто перешел им дорогу. Сделают всё, чтобы закопать тебя заживо. Склонившись над столом, он прошептал это в сторону Хванина, словно опасаясь, что кто-то может услышать лишнее. — И дело не только в них. Не думай, что акционеры, которые потеряли свои состояния из-за обвала акций, будут сидеть сложа руки. Они пойдут на всё, чтобы вычислить информатора и отомстить. — … — И забудь о том, что прокуратура или полиция встанут на твою сторону. Все эти законы о защите общественных интересов и информаторов — полная хуйня. В нашем обществе норма — когда полицейский или прокурор запросто сливает данные заявителя. Хванин молча выслушал искренний совет Ю Хансона и, смочив губы холодной водой, тихо ответил: — Я знаю. Поэтому и собираюсь взорвать «всё». — …Всё? — Именно. Ответ Хванина лишил Ю Хансона дара речи. Он украдкой взглянул на карту памяти и лежащий рядом USB-накопитель, невольно сглотнув слюну. Он вдруг вспомнил. Воспоминание о том, как банда хулиганов, решившая сделать Хванина — парня, у которого из-за неразговорчивости почти не было друзей — своим «посыльным», однажды внезапно исчезла из школы: кто-то стал инвалидом, кто-то — овощем. Тогда его пробрала точно такая же дрожь. Тук-тук-тук. Раздался стук в дверь, вошел официант и начал расставлять на столе заказанные блюда. Разговор естественным образом прервался, и возобновился лишь после того, как официант пожелал приятного аппетита и закрыл за собой дверь. — Слушай… обязательно заходить так далеко? — Они первыми решили меня закопать. Даже червяк извивается, если на него наступить, а человек — тем более. — Только ты один из всех пытаешься перерезать горло противнику, если на тебя просто наступили. Ю Хансон тяжело вздохнул, его глаза мрачно блеснули. — У тебя ведь есть план? — Я собираюсь слить данные и по другим каналам. В разные места, с разной подачей, постепенно. Взгляд Ю Хансона проследил за жестом Хванина, который поочередно указал на карту памяти и три USB-накопителя. — Если это станет громким социальным скандалом, им будет не до того, чтобы искать виноватых. — А ты в это время заляжешь на дно? Хванин едва заметно кивнул. Ю Хансон глубоко вздохнул, надел лежащие перед ним одноразовые перчатки и потянулся к аппетитному маринованному крабу. — Раз уж ты собрал такие материалы, значит, не будешь действовать опрометчиво… Ладно. Что мне нужно слить? — Просто передай содержимое USB журналистам, которым более-менее доверяешь. Чем шире разойдется — тем лучше. А содержимое карты памяти используй только ты. Если внимание людей переключится на тебя, свали всё на бездомного. — То есть я буду выступать в роли громоотвода? — Тебе ничего не грозит. Даже если они начнут расследование, информатор уже мертв. Хванин пристально посмотрел на Ю Хансона, чье лицо исказилось от сложных раздумий. Если бы ему не требовалась поддержка авторитетного СМИ, он бы ни за что не впутал в это друга. Но без помощи Ю Хансона этот материал не сдетонирует так ярко, как нужно. К счастью, Ю Хансон был известен среди друзей как человек, знающий цену верности. Он стал репортером отдела происшествий именно из-за своего стремления хоть немного очистить грязную элиту с помощью собственного пера, поэтому Хванин, взвесив все «за» и «против», решил довериться ему. — Ты ведь у нас журналист, стоящий на страже справедливости, так что соблюдешь закон о защите информаторов, верно? Хванин взял палочки и добавил это с легкой усмешкой, на что Ю Хансон громко рассмеялся, ответив, что это само собой разумеется. Глядя на это, Хванин тоже улыбнулся и в шутливой манере рассказал о том, какой пиздец ему пришлось пережить в компании, а Ю Хансон, словно позабыв обо всем, о чем они говорили минуту назад, принялся вспоминать школьные годы, и они продолжили трапезу, смеясь и болтая. После встречи с Ю Хансоном Хванин разослал материалы журналистам, с которыми ранее установил связь через интернет, подкидывая им мелкие инсайды. Журналисту, который кичился своим исключительным чувством справедливости. Журналисту, готовому опубликовать что угодно, лишь бы ему заплатили. Он разослал данные известным ютуберам, специализирующимся на сплетнях из мира бизнеса, стримерам с Twitch, Afreeca и YouTube, а также правым и левым политическим блогерам, которые изо всех сил старались уколоть правящую партию, связывая корпоративные скандалы с государственной политикой. Ю Хансон, который должен был стать детонатором, прошел через множество проверок, и, решив, что ему можно доверять, Хванин показался ему лично и передал документы, но с остальными все было иначе. Чтобы его личность не раскрыли, а если это и случится, то лишь спустя долгое время, он настроил автоматическую рассылку писем через виртуальную почту, предварительно пропустив IP-адрес через цепочку серверов в разных странах. Старт был назначен на через два дня. Даже если те, кто получит материалы, усомнятся в их подлинности и не захотят публиковать, как только Ю Хансон подожжет фитиль, остальные, не желая отставать, тоже начнут раздувать пламя. Установив динамит в тело гиганта под названием «Сам-ан Мульсан», Хванин начал неспешно приводить дела в порядок, стараясь не привлекать внимания окружающих. Хотя он и назвал это «приведением дел в порядок», ничего грандиозного в этом не было. Со стороны это выглядело так, будто он просто собирается в обычную поездку. Наследство родителей и страховые выплаты были немалыми, а поскольку Хванин никогда не отличался расточительностью или тягой к роскоши, всю зарплату, заработанную за годы работы, он откладывал. Он позаботился о том, чтобы его имущество оставалось в сохранности, даже если он будет отсутствовать десяток лет. Денег, которые он положил на счет в международном банке, работающем по всему миру, хватило бы на десятилетия беззаботной жизни, если тратить их с умом, так что с финансами проблем не предвиделось. «……» Собирая небольшую дорожную сумку, Хванин задержал взгляд на маленькой рамке, стоявшей на столе. Молодые супруги, сияющие от счастья. И он сам, ребенок с бесстрастным лицом, стоящий между ними. Вглядываясь в тени родителей, которые казались идеальной парой, Хванин разобрал рамку и забрал фотографию с собой. Затем, не торопясь дособирав остальные необходимые для поездки вещи, он оглядел комнату… открыл ящик прикроватной тумбочки и сжал в руке потертый серебристый мультитул. Швейцарский мультитул из платино-золотого сплава стоимостью семь миллионов шестьсот тысяч вон, который отец, увлекавшийся выживанием и бушкрафтом, купил, целый год откладывая деньги с карманных расходов. Хванин уже хотел было положить отцовскую реликвию в сумку, но передумал, убрал его в карман и снова обвел взглядом дом. После смерти родителей здесь ничего не изменилось. Мелкие расходные материалы обновлялись, но, кроме них, даже коврик на полу оставался прежним, благодаря чему дом выглядел в точности так же, как и до их ухода, однако Хванин не испытывал при этом никаких чувств. Внутри него зияла пустота, словно в душе пробили дыру. «……» Если бы он был обычным человеком, почувствовал бы он хоть что-то? Покрутив в кармане мультитул, Хванин сверился со временем, накинул пальто и вышел из дома. Кан Хаён, вызванная им в кофейню неподалеку, смотрела на Хванина так, будто хотела сожрать его живьем. Весь день она провела, терзаемая жаждой мести, размышляя, как бы побольнее и пожесточнее уничтожить Хванина в обществе. И вот, этот враг сам напросился на встречу, когда она меньше всего этого ожидала, так что настроение у нее было паршивое. Откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, Кан Хаён приподняла подбородок, свысока глядя на Хванина. Она выглядела настолько естественно и красиво, словно топ-модель, что другие посетители то и дело бросали на нее взгляды. Ощущая завистливое восхищение окружающих, Кан Хаён холодно произнесла: — Если ты надеешься на прощение, то опоздал. Даже отец никогда не поднимал на меня руку. Ты ведь не думал, что, посмев ударить меня по щеке, сможешь выйти сухим из воды? — Кан Хаён, я человек, которому нечего терять. От этих слов, лишенных всякого контекста, нарисованные брови Кан Хаён нахмурились. — Что это значит? — Вы наверняка слышали о психопатах. — Это ты о себе? Ты сейчас пытаешься мне угрожать? Не обращая внимания на ее изумление, Хванин продолжал гнуть свою линию: — Родители всегда твердили мне, что если причинишь боль другому, то через закон сделаешь больно и себе. Поэтому я старался жить так, чтобы по возможности не доставлять людям неприятностей. Кан Хаён хотела прервать его, чувствуя, что этот мужчина загоняет ее в угол, но, возможно, из-за монотонного, лишенного интонаций голоса Хванина, она не могла вымолвить ни слова. — Но… то, что я не причиняю вреда другим, вовсе не означает, что они не причиняют вреда мне. — …… — Однажды в школе одноклассник без всякой причины начал меня травить. В тот день я спросил отца: «Я ничего не сделал, но если кто-то другой начинает меня задирать, что мне делать?» Слушая этот глухой, ровный голос, Кан Хаён почувствовала, как в ее душе начинает прорастать тревога. — Отец всегда говорил: «Следи за тем, что делает противник. Запоминай. А потом нанеси ответный удар». — Ч-что… что ты… — Правда, после этих слов отец получал от матери знатных люлей. Она отчитывала его за то, что он учит ребенка всякой ерунде. Пока Хванин произносил это, в его руках с сухим щелчком отделилась крышка бутылки с айс-американо. Сердце Кан Хаён болезненно екнуло от нахлынувшей тревоги. Ей показалось, что вместе с этой крышкой сейчас свернется и её собственная шея. Это чувство… она уже испытывала его в детстве, когда ходила с родителями в зоопарк. — Родители погибли в автокатастрофе семь лет назад, так что спросить их уже не выйдет, но я всегда считал, что отец имел в виду: «око за око». Ощущение, когда стоишь перед вольером с тигром и слышишь его рык, от которого кровь стынет в жилах. Чувство жертвы, оказавшейся прямо перед хищником. — Если вы хотите похоронить меня в социальном плане — я приму это. К счастью, наследства, оставленного родителями, хватит, чтобы безбедно прожить остаток жизни. Хванин невозмутимо поднес бутылку к губам и сделал глоток. От этого спокойствия у Кан Хаён похолодели кончики пальцев на руках и ногах. Сердце заколотилось, по затылку пробежал холодок, а ноги стали ватными. Она хотела что-то сказать, но губы словно склеило — они не желали размыкаться. И в эту тишину, прямо в её уши, болезненно вонзился спокойный, как ни в чем не бывало, голос Хванина: — Кан Хаён, если задеть бешеную собаку, она откусит вам руку. А если задеть безумца… как думаете, что будет? Хванин впился взглядом в глаза Кан Хаён и продолжил: — Я отплачу вам той же монетой. Вы сказали, что похороните меня в социальном плане, так что, думаю, будет вполне равноценным обменом, если я похороню вас в земле. — … — Если не поймают — ничего не случится. А если вскроется… ну, отсижу пару лет в тюрьме, выйду и буду жить в свое удовольствие. К счастью, денег у меня на это хватит. Мужчина перед ней не шутил. Кан Хаён видела на своем веку множество мужчин, и благодаря таланту разбираться в людях, унаследованному от отца, она на уровне интуиции всегда понимала, говорит человек искренне, играет или лжет. И сейчас её инстинкты вопили, словно в агонии: если она тронет этого человека, то погибнет сама. Это был абсолютно верный инстинкт. Проблема заключалась лишь в том, что сработал он на один такт позже, чем следовало. ---------- 055 Пролог Камень, брошенный Хванином, поднял волну, которая цунами обрушилась на корпорацию «Саман Мульсан». Хотя план и был задуман так, чтобы основательно пошатнуть «Саман Мульсан», а собранные материалы для разоблачения соответствовали цели, почему-то несколько гигантских корпораций ухватились за этот повод и начали тайную атаку, превратив волну в нечто куда более разрушительное, чем он ожидал. [«Открыты врата коррупции… вонь взяточничества разносится повсюду»] [Повторяющаяся «коррупция ради выживания» — неужели нет воли к реформам?] [Снова «коррупция при тендерах» в госкорпорации? «Сотрудничали с нечистыми на руку фирмами годами…»] «…….» Целью разоблачения коррупции была самозащита от Кан Хаён, пытавшейся уничтожить его социально, и желание отомстить. Однако Кан Хаён — дочь начальника отдела «Саман Мульсан». Если тронуть её неосторожно, ударят в ответ. Чтобы отомстить Кан Хаён, нужно сначала разнести в щепки её семью. Чтобы сместить начальника отдела в такой компании, как «Саман Мульсан», достаточно было бы обнародовать собранные им материалы о коррупции, связанной с господином Каном, но… «Этого недостаточно, чтобы подорвать его связи. С его способностями и накопленными «черными» деньгами, вероятность того, что он оправится после того, как буря утихнет, составляет 70%». Чтобы вырвать сорняк с корнем, нужен более сложный план, но это слишком утомительно. Поэтому Хванин решил потрясти саму «Саман Мульсан». Если рухнет «Саман Мульсан», 80% связей и имущества господина Кана испарятся. В придачу он наметил целями для удара двух начальников отделов и исполнительного директора. Даже если «Саман Мульсан» выстоит в шторме общественного мнения и обвала акций, эти трое получат такой урон, что оправиться уже не смогут. И вот, гигантские группы, входящие в топ-30 по стране, начали фокусироваться на скандале вокруг «Саман Мульсан». «Должно быть, лакомый кусочек». Он допускал, что корпорации из топ-5% могут вмешаться. Ведь, если использовать метафору, «Саман Мульсан» была жирным, откормленным гусем. Однако из-за нехватки информации он не смог просчитать эту вероятность и поначалу исключил движение гигантских групп из своих расчетов. Хотя он и исключил их, он был уверен, что когда врата ада откроются, они не станут помогать. Коррупция, накопленная «Саман Мульсан», была грязнее сточных вод. «В любом случае, мне повезло». Если пожар разгорится сильнее, внимание рассеется, и вероятность того, что интерес сфокусируется на Ю Хансоне, значительно снизится. Убедившись, что помимо подготовленных им материалов появились и другие статьи о коррупции в «Саман Мульсан», Хванин поднял голову и оглядел офис. Атмосфера царила хаотичная. Скандал «Саман Мульсан» уже добрался до главных новостных выпусков государственных телеканалов. То и дело можно было заметить, как мимо проносятся высокопоставленные лица, которых редко увидишь в обычное время, а откуда-то доносились крики — обстановка была напряженнее некуда. Прислушиваясь к перешептываниям сотрудников, Хванин отошел к лестничной площадке и, глядя на репортеров, осадивших входы и парковку, потер подбородок. «Угроза, сделанная Кан Хаён, сработала». Это было предупреждение, призванное выиграть время, прежде чем эта сука с её дерьмовым характером подаст ложный иск. Она восприняла его слова как угрозу психически больного человека, который не хочет прослыть сексуальным преступником. Она не сможет связать его с началом этого скандала. Ведь он вел себя в компании тихо и молчаливо именно ради этого. Хванин покрутил в кармане заявление об увольнении, достал смартфон, который недавно купил и модифицировал для бушкрафта, и открыл биржевое приложение. Акции «Саман Мульсан» последние несколько дней падали так, что слово «обвал» даже не передавало всей сути — они ежедневно достигали нижнего предела. ▼17.8% «Саман Мульсан» ▼31.5% «Саман Солюшнс» ▼29.2% «Саман Флекс» ▼26.3% «Саман Материалс» ▼25.2% «Саман Глобал Тек» ▼22.7% «Саман……» «…….» В списке избранного в приложении не осталось ни одной из десяти дочерних компаний «Саман», чьи акции не рухнули. Даже материнская компания стремительно теряла рыночную капитализацию в реальном времени. Убедившись в присутствии корпоративных динозавров и манипуляторов, слетающихся на жирный кусок мяса под названием «Саман», Хванин спрятал легкую улыбку, налил кофе из автомата и насладился его сладким ароматом. Лысый начальник отдела, у которого от проблем в компании и так раскалывалась голова, посмотрел на лежащее перед ним заявление об увольнении и схватился за макушку. Горячий пот обжигал ладонь. — Тц. Пробормотав про себя, что причина его облысения кроется в этом жаре, начальник поднял взгляд на стоящего перед ним Хванина и спросил: — Собираешься уволиться? — Да. — Если дело в Кан, руководителе группы планирования, то не о чем беспокоиться. Она сказала, что получила по заслугам за свое грубое поведение с тобой, и что раскаивается, так что из-за того случая тебя никто не тронет. Начальник пододвинул заявление Хванину, но ожидаемой реакции не последовало. — ……Ты правда решил уйти? В этой компании нет будущего. Я не считал, что это место, где стоит оставить свои кости. Работа не приносит радости. Несколько ответов промелькнуло в голове, но Хванин решил ничего не говорить и, как обычно, выбрал молчание. Лысый начальник с неприязнью посмотрел на Хванина, застывшего столбом, а затем схватил заявление об увольнении и скомканным комком швырнул его в ящик стола. Резкий поворот головы ясно выдавал его крайнее раздражение. «Хорошо хоть не стал нести всякую чушь», — подумал Хванин, формально поклонился и развернулся, чтобы уйти. Только тогда начальник начал издевательски бросать слова ему в спину, явно желая, чтобы тот всё услышал. — В любом случае, у нынешних сопляков совсем нет стержня. Никакого стержня. Интересно, как их родители воспитывали, раз они ведут себя так безответственно? Тц-тц. — …… — Стоит только случиться малейшей трудности, как они поджимают хвосты, словно побитые псы, и сбегают… И чему они вообще собираются учиться? Если так, то шли бы лучше на стройку вкалывать. В общем, невоспитанные отбросы… Остановившись от этих слов, в которых не было ни капли уважения, Хванин обернулся. Его взгляд был холодным, когда он открыл рот: — Господин Ли Минду. — Ч-что?! Человек, не умеющий уважать других, особенно остро реагирует, когда кто-то позволяет себе смотреть на него свысока. — Ах ты, сука, я тебе что, дружок?! Какой-то сопляк, у которого молоко на губах не обсохло, смеет называть взрослого человека по имени?! Начальник, покрасневший так, будто его оскорбили до глубины души, вскочил с места с такой яростью, что стул с грохотом опрокинулся. Хванин, наблюдая за этим бесстрастным взглядом, продолжил низким голосом: — Я увольняюсь именно из-за вас. — Что ты сейчас сказал?! Ах ты, блять! — Будучи начальником отдела кадров, вы настолько тупы, что даже компьютером пользоваться не умеете. Трусливы, как крыса, а жадности в вас больше, чем в обезьяне. Вы — паразит, который не умеет разделять личное и рабочее, присваивает себе заслуги подчиненных, а собственные косяки сваливает на них. Чему мне у вас учиться? Интригам? Сплетням? Подхалимству? — А-ах ты, сука! Оскорбленный тем, что ему прямо в лицо высказали правду, начальник затрясся от ярости. Не в силах сдержать гнев, он схватил толстую папку с документами и швырнул её в Хванина. — …… Хванин легко перехватил летящую папку и тут же запустил её обратно в физиономию начальника. Хлёст! С сочным звуком папка врезалась в лицо, и начальник, взвизгнув, повалился назад. Хванин не спеша подошел к барахтающемуся на полу, словно перевернутая крыса, начальнику и с нескрываемым презрением произнес: — Всё, на что вы способны — это крысиное подхалимство, да приставания к новеньким сотрудницам, о которых вы потом хвастаетесь как о подвигах. Ваша натура отвратительнее сточных вод, гниющих в канализации десять лет. Вы не уважаете никого вокруг, но при этом хотите, чтобы уважали вас? — Ч-что…! — А еще вы знатно нагрели руки на операционных расходах отдела. Глотать по несколько миллионов вон каждый месяц — неужели вам совсем не страшно за свою шкуру? От этих слов, прозвучавших как холодный душ, начальник, который до этого только заикался от оскорблений, внезапно протрезвел. Он испуганно огляделся: вокруг собралось немало сотрудников. Увидев, как начальники соседних отделов, которых он сам терпеть не мог, смотрят на него с брезгливостью, он попытался было исправить ситуацию… — Нет!! Что за клевета! Я не занимался никаким воровством! — Да мне плевать. И раз уж на то пошло… не хотелось бы заканчивать на этом. Я только что отправил в полицию все собранные доказательства ваших домогательств в компании. Считайте это моим прощальным подарком. На экране смартфона Хванина высветилось сообщение: «Заявление о правонарушении принято». Лицо начальника стало мертвенно-бледным. Он ведь всё это время копался в телефоне, неужели он реально это сделал?! — ……! Ошарашенный начальник потянулся к смартфону Хванина, но тот с такой силой ударил его по тыльной стороне ладони, что тот впервые за свои сорок шесть лет жизни понял, что значит, когда кровь бросается в голову. Хванин с легкой, едва заметной улыбкой посмотрел на него сверху вниз: — Напоследок дам вам совет. В этом мире нет ни одной женщины, которой понравился бы лысеющий мужчина под пятьдесят. Если бока так сильно ноют от одиночества, не заглядывайтесь на людей, а лучше сходите на рыбный рынок. Там полно головоногих, которые с радостью заполнят вашу пустоту. Хлоп-хлоп. Лицо покрасневшего начальника стало подозрительно напоминать вареного осьминога. От того, как Хванин легонько похлопал его по макушке, сотрудники его отдела и других, с интересом наблюдавшие за сценой, прыснули со смеху, но тут же поспешно опустили головы. Среди сдавленного хихиканья, доносившегося со всех сторон, Хванин развернулся и ушел, чувствуя, как на душе стало легко. Хоть он и говорил нарочито громко, чтобы все слышали, начальник был правой рукой исполнительного директора, так что мелкие домогательства вряд ли создадут ему проблемы прямо сейчас. Но как только начнется официальное расследование, это дело станет кандалами, которые потянут его на дно вместе с директором. А может, его даже принесут в жертву, чтобы спасти вышестоящих. Когда он вышел к лифтам, коллеги со всех сторон потянулись к нему, показывая большие пальцы и хлопая по плечам, не в силах скрыть своего восторга. — Хён, это было просто охуенно! — Сонбэ, вы были просто бесподобны. Как вам удалось так лихо всё обстряпать? — Ина. Хоть мне и приятно было на это смотреть, но… ты уверен, что всё в порядке? После такого тебя вряд ли возьмут в другую приличную компанию. — Всё в порядке. У меня дома достаточно денег. — А-а… — Вот уж правда, только с деньгами можно позволить себе такие выходки… — Судя по атмосфере в офисе, прощальной вечеринки не будет. Все нужные материалы я отправил на корпоративную почту, ознакомьтесь на досуге. — А? Тон такой, будто ты в ближайшее время не сможешь отвечать на звонки. Уезжаешь куда-то далеко? — Планирую попутешествовать по Европе, заодно займусь саморазвитием. Собравшиеся вокруг люди издали восторженные вздохи, полные зависти. «Европа… как же завидно. Если бы не кредит на обучение, я бы тоже рванул в поход с рюкзаком». — Что ж, на этом я откланяюсь. Желаю всем всего наилучшего. — Да. Я обязательно воспользуюсь графиками и материалами, что ты прислал. — Сонбэ, вы точно найдете место получше этого. Удачи вам! — Хён, если будешь не против, черкни мне потом словечко! Попрощавшись с коллегами, Хванин спустился в лобби и столкнулся с Кан Хаён, которая как раз входила внутрь. — А… Стоило Кан Хаён увидеть Хванина, как она, словно напуганная собака, втянула голову в плечи и поспешила мимо. Хванин проводил взглядом Кан Хаён, которая почти бегом направилась к лестнице запасного выхода, и без особых эмоций покинул здание компании. Хванин не знал. И, скорее всего, никогда не узнает. Что его бесстрастное лицо, низкий голос без тени интонации и добавленная к этому угроза способны напугать до чертиков даже самую смелую женщину. Хванин ушел из компании, в которой проработал четыре года, но на душе не было ни капли сожаления. Подав заявление об увольнении еще утром, он заскочил домой, прихватил небольшой дорожный чемодан и билет до Лос-Анджелеса, а затем заглянул на Корейскую биржу. Все-таки наблюдать за цифрами на огромном табло куда приятнее, чем пялиться в маленький экран смартфона. ……!! ……! ………!! Глядя на то, как сотрудники брокерских контор в панике носятся по залу, что-то выкрикивая, и как в режиме реального времени обваливаются акции «Саман Мульсан», ее дочерних компаний и десятков связанных с ними фирм, он почувствовал некое подобие удовлетворения. Это не было радостью или весельем. Скорее, это было чувство выполненного долга. Сделав глоток баночного кофе, Хванин беззвучно выдохнул. Изначально план был прост: тихо уволиться и свалить из Кореи. Нет смысла шуметь, если не хочешь оставлять за собой след для преследователей. Но перед тем как подать заявление, он вспомнил, как несколько лет терпел выходки лысого начальника отдела, и в итоге натворил дел куда больше, чем планировал… — Хм. Он не жалел. Напротив, если бы он проглотил те насмешки, то еще как минимум год каждый раз при воспоминании о лысом начальнике чувствовал бы себя паршиво. Пообедав в приличном итальянском ресторане, Хванин решил напоследок пропустить стаканчик в своем любимом баре, прежде чем покинуть Корею. Пока он потягивал припасенный виски, закусывая новостями о скандале вокруг «Саман Мульсан», транслируемыми по круглосуточному каналу, к нему с улыбкой обратился бармен с внушительной внешностью. — Вы выглядите так, будто сбросили с плеч тяжелый груз. Должно быть, случилось что-то хорошее? — Это так заметно? — Вы улыбались, чего обычно за вами не водится. Хотя близкими друзьями их назвать было нельзя, они знали друг друга по именам. Хванин коснулся губ, не скрывая улыбки, и кивнул. — Я только что уволился. Возможно, дело в этом. — Вот оно что. Бармен тоже едва заметно улыбнулся и пододвинул к Хванину бокал с жидкостью темно-розового цвета. — В знак удачи на новом пути, примите от меня небольшой подарок. — Благодарю. Напиток оказался слаще, чем он ожидал. Благодаря этому Хванин выпил чуть больше, чем планировал. Впрочем, всего на два бокала больше. Поскольку вскоре ему предстояло садиться в самолет, а Хванин хотел сохранить ясную голову, он зашел в ближайший круглосуточный магазин, купил изотоник и шоколад. «Так, лимузин до аэропорта… кажется, на соседнем квартале». Уточнив местоположение остановки лимузина через смартфон, Хванин свернул в переулок между зданиями, на ходу разворачивая шоколад и запивая его изотоником. В этот момент в глубине переулка он заметил странное мерцание. — …? Это не было отражением солнечного света в осколке стекла, да и на свечение смартфона тоже не походило. Что-то… напоминающее северное сияние, переливающееся в воздухе. Заинтригованный, Хванин сделал шаг вперед, а когда разглядел источник этого блеска, в недоумении огляделся по сторонам. Вокруг ни души. Кто-то случайно выронил? Глядя на ярко-желтую золотую монету, лежащую на сером, испачканном следами цементном полу, Хванин опустил сумку и, наклонившись, поднял ее. Монета была не идеально круглой, а какой-то потертой и неровной, словно ею долго пользовались в повседневной жизни. На лицевой стороне было выгравировано изображение головы странного зверя, а на обороте — буквы, которых он никогда раньше не видел. Это был не алфавит, и ни арабский, ни вьетнамский, ни индийский — ничто из известного ему не было на это похоже. «Игрушка, что ли?» Ощущение было до жути реалистичным, но в тот самый миг, когда Хванин усомнился, настоящие ли это золотые монеты, кончик его носа уловил свежий аромат. Это был не затхлый, спертый запах подворотни между многоэтажками, а чистый, бодрящий дух глубокой чащи. «……?» Стоило ему поднять голову, как мысли Хванина на мгновение замерли. Толстые кедры, вытянувшиеся в высоту не меньше, чем многоквартирный дом, росли так густо, что перекрывали небо. Под ногами лежал слой прелой, влажной листвы, а в нос ударил резкий запах сырой земли — такой в городе встретишь нечасто. У-у-у-у… У-у-у-у-у-у… Странный крик, то ли зверя, то ли птицы, пронзил сумрак леса. Хванин стоял в самом сердце этой чащи. ---------- 056 Деревня — Юлкам Чик-чирик, чик-чирик… «…….» Разбуженный тихим щебетом птиц, Хванин беззвучно вздохнул и приподнялся на кровати. Деревянный каркас, служивший основанием для широкой кровати размера «queen-size», отозвался на его движения жалобным скрипом. «Надо же, приснится такое». Должно быть, сказывается сильная ментальная усталость после прохождения лесного лабиринта. Или, может, дело во вчерашних приветствиях. С тех пор как он попал в этот мир, прошло уже несколько месяцев. Вернув Рюхи и остальных детей в их родную деревню Юлкам в целости и сохранности, Хванин был встречен бурным ликованием и радушием местных жителей. Женщины, которых все считали погибшими в цунами, случившемся больше месяца назад, вернулись живыми, прорвавшись сквозь жуткий лесной лабиринт. Хванин, совершивший то, что обычно считалось невозможным, в одночасье стал героем деревни. Жители скорбели о том, что трое из семи пропавших в тот день погибли, но печаль была недолгой. Они устроили праздник в честь спасения женщин и в знак приветствия Хванина, который их вывел. Ночью около ста пятидесяти сельчан собрались вместе, чтобы пить, есть и радоваться. Разумеется, главным действующим лицом этого торжества был Хванин. Он — выдающийся воин, сумевший в одиночку вывести четырех беспомощных женщин из того кошмарного лабиринта. Сидя на почетном месте, Хванин то и дело осушал чаши с подносимым ему алкоголем, принимая благодарности от каждого встречного. Незнакомые люди, атмосфера деревни, совершенно не похожая на ту, что он ожидал… Ему было нелегко воспринимать и систематизировать информацию, сыпавшуюся на него из разговоров возбужденных людей, но Хванин старался сохранять самообладание и отвечать всем с улыбкой. А когда праздник достиг своего апогея, благодаря Рюхи и Эфнис стало известно, что он — представитель знатного рода из далекой страны за морем (хотя он такого никогда не говорил) и «духовный наставник», способный управлять душами и даровать благословение. «Неужели он настолько сильный воин?» «К тому же, господин из знатного рода далеких земель?» «И еще духовный наставник, который провожает души умерших к покою?» Уа-а-а-а!! Атмосфера накалилась еще сильнее. Жители деревни, которые до этого просто благодарили его, теперь начали смотреть на него с благоговением и завистью, а их поведение стало куда более почтительным. Люди начали приносить спрятанное в домах ценное вино, доставать редкие ингредиенты и готовить из них блюда, чтобы поднести Хванину. Вокруг него начали собираться незамужние деревенские девицы. Количество алкоголя и еды, поглощаемых им, росло. Примерно в тот момент его воспоминания начали тускнеть. «Память не отшибло. Я не натворил глупостей». Хотя выпито было немало, Хванин отчаянно пытался сохранять трезвость рассудка. И когда понял, что больше не в силах сопротивляться, пожаловался старосте на усталость. Тот с радостью предоставил ему лучшую комнату в своем доме. Именно в этой комнате он сейчас и проснулся. Хванин потер лицо ладонями и огляделся. Вчера вечером он был слишком рассеян, чтобы заметить детали, но теперь увидел, что комната площадью около десяти пхёнов имела деревянные пол и стены, украшенные разноцветными коврами и различными декоративными элементами. Мебель выглядела дорогой, с искусной резьбой, а шкафы для хранения вещей были выполнены на уровне произведений искусства, где отчетливо проступал красивый древесный узор. Гардероб был таким же качественным, а кровать — размера «queen-size». Постельное белье было сделано из мягкой кожи неизвестного зверя, а одеяло — из густого меха, тяжелого и теплого, не уступающего пуховому. «Для деревенского уровня это действительно роскошно». В основном постройки в деревне представляли собой срубы. Можно сказать, что более девяноста процентов зданий здесь были сделаны из дерева. И если в такой деревне есть комната подобного уровня… «Надеюсь, это не спальня старосты с женой». Хванин слегка покачал головой, спустился с кровати и, слушая скрип деревянного пола, подошел к окну. Фью-ю-ю-ю… Стоило ему открыть раздвижную деревянную раму, как в комнату ворвался прохладный утренний воздух. Куэт. «Заначка», свернувшаяся калачиком в углу кровати, подняла голову, словно проснувшись от холода. Бросив на «Заначку» мимолетный взгляд, Хванин снова посмотрел в окно. Дом старосты стоял на возвышенности, и, поскольку ему выделили второй этаж, вся деревня была как на ладони. Деревня, раскинувшаяся у подножия гор, которые огибали ее, словно согнутая рука, состояла примерно из пятидесяти дворов. «Маленькая» — это было лишь по меркам Хванина, но здесь было всё необходимое. Река, стекающая с каменистой горы позади и пересекающая деревню. Вдоль нее тянулись ветряные и водяные мельницы, кузница, столярная мастерская, а также здание, напоминающее нечто среднее между лавкой и постоялым двором. Были здесь и постройки, похожие на хлева, и большое здание, судя по всему, служившее деревенским собранием. Все это было построено из дерева, а сами дома имели непривычную форму западных срубов, что лишь усиливало ощущение новизны для Хванина. Наблюдая за тем, как жители убирают следы вчерашнего праздника, он перевел взгляд за пределы деревни. Стоило поднять глаза чуть выше, как в поле зрения попали озеро Олджот и небольшая пристань. Между этим озером и деревней, а также по обе стороны от поселения, раскинулись довольно обширные поля. Видно, как дети выгоняют скот, а жители спускаются к полям, в горы и к озеру, чтобы приняться за работу. Тук-тук-тук. На стук я открыл дверь. На пороге стоял двухметровый волк-оборотень, одетый в одежду; в руках он держал таз с водой и мыло. Оборотень приветливо улыбнулся и спросил: — Господин Духовидец, хорошо ли вы почивали этой ночью? — Да, благодарю. Благодаря заботе старосты я отлично выспался. — Приношу глубочайшие извинения за то, что нам приходится принимать столь высокопоставленного гостя, как вы, в столь убогом месте. По правде говоря, у нас есть специальное помещение для таких почтенных особ, как вы… — Эта комната вполне хороша. Я в порядке, так что не берите в голову. Староста, чья седеющая шерсть выдавала преклонный возраст, склонил голову, словно чувствуя неловкость из-за скромности Хванина. — Мы приготовили завтрак. Угощение не бог весть какое, но если позволите, не спуститесь ли вы к нам, чтобы разделить трапезу? Конечно, если желаете, я могу принести еду прямо в комнату. — Еда вкуснее, когда делишь её с другими. Я приведу себя в порядок и сейчас спущусь. — Благодарю. Буду ждать вас внизу. Приняв у радостного старосты таз, Хванин умылся, вытерся полотенцем — пускай грубым, но всё же тканевым — и задержал взгляд на куске мыла молочного цвета с зеленоватым оттенком. «Удивительно. Неужели культура, создаваемая разумными существами, везде одинакова?» И всё же, если сравнивать с культурой земного Средневековья или Древнего мира, ощущалась некая чужеродность. Это мыло выглядело куда качественнее того, что варили из жира, золы и воды. Вино, подававшееся на вчерашнем пиру, было прозрачным, прошедшим процесс дистилляции, а еда — полноценными блюдами, щедро приправленными солью, перцем и прочими специями. Одежда на жителях деревни по фасону напоминала наряды простолюдинов западного Средневековья, но ткань была явно качественной, изготовленной на станках. Если задуматься, возникает ощущение, будто Средневековье перемешалось с Новым временем. По пути сюда я слышал от девушек, что здесь нет диких варварских обычаев, но всё же не ожидал такого уровня развития. Очистив лицо и руки от жирного налета, Хванин аккуратно подровнял бороду кинжалом, зачесал волосы назад и снова выглянул в окно. «……» Люди с головами собак или волков, не таясь, шли по улице, неся на плечах сельскохозяйственные инструменты, перешучивались и хлопали друг друга по плечам. Когда я впервые увидел жителей деревни вчера, то сразу понял, почему девушки называли оборотней одной из ветвей Лукранга. Деревня состояла из представителей зверолюдей — волков и псов, — и все мужчины здесь обладали ярко выраженными звериными чертами. Отличие от тех волков-оборотней, что я встречал в лесу, заключалось лишь в том, что эти держали спину ровнее, имели более человеческое телосложение и носили одежду. В остальном они были почти идентичны. «Но ведь жители, да и сами девушки, не испугались, когда увидели меня». Значит ли это, что в этом мире существуют и обычные люди? Помимо сражений с монстрами, Хванин начал понемногу проявлять интерес к этому миру. Вместе с «Заначкой» Хванин спустился по скрипучей лестнице на первый этаж. В просторной гостиной, напоминающей деревянный паб, он увидел тринадцать человек, включая старосту, которые собрались вокруг длинного стола. Мужчин, включая детей, было трое. Женщин — целых десять. «Староста, четыре его жены и восемь детей, так ведь?» Соотношение полов в деревне было именно таким. Один мужчина на три-четыре женщины. Стоило Хванину спуститься, как все тринадцать человек поднялись со своих мест. Все они выглядели радостными, но особенно дети — от девятнадцатилетних до шестилетних — смотрели на Хванина как на идола. — Прошу, господин Духовидец, проходите сюда. Староста проводил Хванина на почетное место, которое, несомненно, принадлежало ему самому. Хванин без колебаний сел, и семья старосты последовала его примеру. Женщина, назвавшаяся третьей женой, поставила перед «Заначкой» миску с орехами и свежими овощами. После того как староста уделил время молитве божеству, которому они поклонялись, он с улыбкой пододвинул к Хванину роскошные блюда, а старшая дочь старосты принялась помогать ему с трапезой. — Господин Духовидец, попробуйте и это. — Благодарю. Пока он ел аккуратно поданную еду, староста и его жены хранили молчание, но восемь детей, даже жуя, то и дело бросали на Хванина вороватые взгляды и перешептывались между собой. — Ого. Это и есть те самые манеры? Вчера тоже так было, он ест так чисто. — Ага. А ты жрешь как свинья, запихивая всё подряд. — Чего это ты ко мне привязалась! Сама такая же! — А кто-то спорил? — Сестра Эфнис говорила, что он настолько силен, что в одиночку перебил сотни хобов. — А сестра Рюхи сказала, что господин Духовидец убил самого Бардула! — Говорят, он даже Святого зверя отправил в мир иной. Видели те клыки? — Ага. Огромные… — Мало того что он Духовидец, так еще и сильнее любого воина… Ха-у-у. В такой обстановке обычный человек и куска бы в горло не проглотил, но Хванин продолжал трапезничать как ни в чем не бывало. Хотя чончан говорил, что угощений немного, на столе было изобилие: от запеченной целиком птицы до всевозможных овощных и мясных блюд, так что чувствовался искренний прием. Хванин, примерно догадываясь о причинах такого гостеприимства, невозмутимо ел и время от времени перебрасывался фразами с чончан. — Тот лесной лабиринт 6-го ранга печально известен даже в масштабах страны, туда никто не суется. А вы провели там целых два месяца… У меня дух захватывает от одних только ваших слов. — Мне сопутствовала удача. Я уцелел, даже столкнувшись со священными зверями, чья мощь превосходит мои способности. И это была чистая правда. Если судить по рассказам, то место, где он появился, было лишь окраиной лесного лабиринта (а я слышал, что виды лабиринтов бывают самые разные). Если бы он упрямо двинулся в ту сторону, которую выбрал изначально, то не прожил бы и дня. — О-о. Значит, вы видели посланника огня душ и Тэсанги. Эти священные звери — существа, которых обычный воин не увидит, даже прожив всю жизнь. Для таких деревенских неучей, как мы, услышать о них краем уха — уже предел мечтаний. Ха-ха-ха. Завтрак завершился в теплой атмосфере, и чончан, его жены и дети отправились по делам. Поскольку обязательного образования здесь не существовало, шестилетние дети, работающие наравне со всеми, были обычным делом. Получив от чончан напутствие отдыхать, Хванин взял копье и Каменный топор, вышел во двор и начал разминать затекшее тело, рассекая воздух копьем. Впрочем, тело вовсе не затекло — это было лишь ощущение. Благодаря эффекту кровавого камня его физическое состояние можно было смело назвать идеальным. Прошлой ночью он выпил почти 5000 кубиков фруктового вина и пива, но отсутствие даже намека на похмелье служило тому лучшим доказательством. Он методично повторял четыре движения: укол, удар, рубящий сверху и рубящий снизу. Проходившие мимо жители деревни один за другим замирали, ошеломленно наблюдая за ним, а затем, осознав, сколько времени утекло, испуганно спохватывались и спешили по своим делам. Проделав каждое из четырех движений по тысяче раз за два часа, Хванин почувствовал приятную легкость и смыл с себя пот у колодца. Вода была настолько ледяной, что это слово подходило как нельзя лучше, но для разгоряченного тела она пришлась в самый раз. Смыв пот, Хванин позвал «Заначку», которая была занята тем, что бродила по двору и клевала насекомых. — «Заначка». В деревне не летай. Куэт? — Опасно. Хотя прошлой ночью во время празднования возвращения (скорее, это был торжественный прием) стало известно, что «Заначка» — питомец Хванина, никто не знал, какая беда может случиться. Судя по тому, что мужчины из отряда самообороны носили за спиной луки, можно было запросто схлопотать шальную стрелу. Ку! Словно поняв его, «Заначка» широко расправила крылья, и Хванин, посадив её на плечо, медленно направился в сторону деревни. Встречные жители поголовно приветствовали его с глубоким почтением. Казалось, они почитали его даже больше за то, что он был заклинателем душ, чем за спасение женщин деревни. Причина, по которой он не остался отдыхать дома, а спустился в деревню, была проста. С самого момента прибытия вчера он видел в разных местах деревни человеческие души и хотел выяснить, почему. Он подозревал, что именно по этой причине чончан оказал ему такой радушный прием, а жители проявляли столь явное уважение. Неспешно прогуливаясь по деревне и изучая количество и формы душ, Хванин заметил одну, отливающую красным. До сих пор все души животных и зверей, что видел Хванин, были прозрачными, серого, почти белого цвета. Души сорока с лишним жителей деревни, которых он видел, были такими же. Будь то душа женщины, следующей за определенной девушкой, душа, застывшая на одном месте, или душа, бесцельно блуждающая туда-сюда. Большинство из них были светло-серыми и не вызывали никаких особых чувств, но душа мужчины с головой волка, стоявшего в одиночестве у входа в деревню, была иной. Эта душа пугала своей жутью, под стать её цвету. «Нехорошее предчувствие…» Если бы дело было только в цвете, проблем бы не возникло, но эта жуткая аура делала её зловещей и отталкивающей. В других местах этого не чувствовалось, но стоило подойти ближе, как сердце начинало бешено колотиться, а кожа на той стороне тела покрывалась мурашками, даже если он не смотрел на красную душу. Пока он пристально разглядывал красную душу, застывшую у частокола, окружавшего деревню, мужчина, стоявший на наблюдательной вышке, покосился на него, быстро спустился и заговорил: — Здравствуйте, заклинатель душ! — Здравствуйте. Тяжелая у вас работа — нести дозор. — Ой, что вы, пустяки! Как член общины, я обязан это делать. Ха-ха-ха. Когда Хванин вежливо ответил на приветствие, мужчина с черно-белыми волосами, похожий на бордер-колли, заулыбался, высунув язык. Хванин подумал, что он сейчас похож на щенка, радующегося хозяину. ---------- 057 Деревня — Юлкам Хванин обменивался светскими беседами с мужчиной с головой бордер-колли, который казался весьма общительным. В конце концов, пустая болтовня — лучший способ наладить социальные связи и повысить уровень доверия. — У вас в деревне чудесная атмосфера. Воздух чист и свеж, а река, пересекающая поселение, придает этому месту удивительную ясность и спокойствие. Как и ожидалось, от похвалы деревне мужчина-бордер-колли пришел в восторг: его хвост заходил ходуном из стороны в сторону, а на морде отчетливо проступило довольство. — Кха-ха! Раз уж вы — Духовный мастер, то у вас наметанный глаз, ничего не скажешь. Как вы и сказали, эта деревня — родина святой Луор, которая в незапамятные времена в одиночку сдержала великий поход мертвецов! Тогда деревня называлась иначе, но в честь благородного подвига святой мы сменили название на Юлкам и… Хванин слушал мужчину вполуха, сосредоточившись на двух словах, сорвавшихся с его уст. Святая. И мертвецы. Похоже, значение слова «святая» здесь отличается от того, что известно ему самому. А мертвецы… «Это ведь не просто умершие люди, верно? Речь об оживших мертвецах, вроде нежити?» Мир, в котором существуют монстры. Разве может здесь не быть нежити? Хванин, продолжая вставлять подходящие по смыслу реплики в рассказ бордер-колли, перевел взгляд на красный дух. Эфнис говорила, что Духовный мастер — это тот, кто дарует духам покой и умиротворение, предотвращая их превращение в «смешанные души». Дух. Смешанная душа. Мертвец. Святая. Сад богов. Оскверненная душа… Догадка оформилась в голове. «Значит, тот дух и есть смешанная душа». В таком случае «мертвецы» — это не просто скончавшиеся люди, а нечто вроде нежити. Безусловно, если твой умерший родственник восстанет из могилы в виде гниющего трупа или скелета, шок будет нешуточным. А если Духовный мастер предотвращает подобные явления и гарантирует соблюдение важных религиозных аспектов загробной жизни? Теперь Хванин наконец понял, почему жители деревни проявляют к нему такое чрезмерное радушие и гостеприимство. Взгляд Хванина устремился к красному духу — мужчине-волку. Выходит, этот дух превратился в нечто подобное из-за того, что в нем копились и копились обиды? «…» Неясно, как они мыслят и рассуждают, не имея физического тела, но дух сестры Рюхи, Луа, совершил действие, направленное на спасение младшей сестры. Если, став духом, они способны мыслить, то, разумеется, могут испытывать удовлетворение или недовольство, так что подобные метаморфозы вполне возможны. «Если зайти еще дальше в этом состоянии, станешь ли ты мертвецом?» Внутри крепло желание проверить это. Действительно ли труп этого мужчины пробивает землю и выбирается наружу? Если так, нападает ли он на людей? Считают ли его монстром? Дух, исполнивший его приказ, превращается в белесый дым — или, если выразиться красивее, в поток света — и возносится в небо. Если это явление означает путь в так называемый Сад богов, то любопытно, что же происходит с духом, ставшим нежитью. — Э-э, простите… Духовный мастер. Там что-то есть? Заметив, что Хванин смотрит на пустую деревянную ограду, болтливый бордер-колли прижал наполовину сложенные уши и спросил с пришибленным видом. Хванин, недолго думая, ответил честно: — Я вижу красный дух. — И-ик!? — …? Глядя на бордер-колли, который испугался до такой степени, что это уже не поддавалось логике, Хванин увидел, как тот отвесил ему низкий поклон и, сорвавшись с места, помчался в деревню, во всю глотку вопя: — Смешанная душа! Появилась смешанная душа!! Грядет бедствие-е-е!! Хванин был слегка удивлен поведением бордер-колли. Значит, этот красный дух действительно был смешанной душой. Но неужели он настолько опасен, что вызывает такую реакцию? Хотя от смешанной души и исходило неприятное чувство, Хванин не ощущал, что она может причинить прямой вред. Если провести аналогию: ядовитый гриб убивает, если его съесть, но от одного взгляда на него ты не умрешь. Видеть смешанную душу — это как смотреть на ядовитый гриб. Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь…! Услышав шумный звон колокола, он поднял взгляд на сторожевую вышку: коричневый волк с луком за спиной неистово раскачивал колокол. Похоже, он слышал весь разговор Хванина и бордер-колли. «Заначке», судя по всему, не понравился этот шумный звон, и она, вытянув шею, издала в сторону вышки недовольное «куэк». Хванин тоже посмотрел на вышку, а затем, заметив, как один за другим собираются жители деревни, снова перевел взгляд на смешанную душу. «Если повезет, это принесет мне выгоду». Не прошло и десяти минут, как собралась большая часть деревни, включая тех, кто работал в поле или занимался скотоводством. И не только люди. Глаза Хванина видели, как собираются и белесые духи. Реакция сельчан разделилась на два лагеря. — Говорят, появилась смешанная душа? — Духовный мастер её обнаружил. — Знамений о мертвецах ведь еще не было? — Я утром ходил на могилу отца, там все было в порядке. И цветы иллаил, посаженные вокруг, тоже целы. Одни напряглись из-за появления смешанной души, пытаясь оценить ситуацию и разработать меры противодействия. — Хорошо, что Духовный мастер здесь. Иначе случилась бы великая беда. — Это бог зверей присматривает за нами. — Какое счастье, какое же счастье… А другие радовались лишь тому, что в деревне находится Духовный мастер. «Смешанная душа, значит…» Староста, прибывший позже остальных, запыхавшись, пробился сквозь толпу. — О, Повелитель душ! Неужели это правда, что явилось «Хондже»? — Я прибыл издалека. По этой причине у меня пока нет исчерпывающего определения для «Хондже», но если речь об этой душе, источающей дурную, багровую ауру, то она определенно здесь. Староста тут же уставился в ту сторону, куда указывал Хванин, но его глаза ничего не увидели. Впрочем, как и у всех собравшихся сельчан. Когда гул голосов усилился, староста окинул односельчан свирепым взглядом, жестом приказал им замолчать и осторожно обратился к Хванину: — Мы слышали от детей, что вы прибыли издалека и попали в Лесной лабиринт из-за сбоя при перемещении. — Да. Поэтому я невежественен в ваших обычаях и традициях. Не могли бы вы объяснить, что такое «Хондже»? Староста охотно принялся разъяснять суть «Хондже» — бедствия душ. — «Хондже» — это явление, возникающее в процессе, когда душа подвергается воздействию скверны, дурной энергии, и начинает разлагаться. Главный признак — зловещий цвет, напоминающий сырую кровь. Если состояние «Хондже» затягивается, возрастает вероятность того, что другие души, попавшие под его влияние, тоже станут «Хондже». Когда плотность «Хондже» достигает предела, начинается настоящее бедствие. Сама душа превращается в злого духа, нападает на людей или проникает в ближайший труп, поднимая его как нежить. Конечно, «Хондже» не ищет свое собственное тело. Оно вселяется в любой труп поблизости. Проблема в том, что происходит дальше. Душа, чье тело было осквернено, тоже впадает в ярость и отчаяние, превращаясь в «Хондже». Эта новая душа вселяется в чужой труп, а затем душа, чье тело осквернили уже в этот раз, снова впадает в ярость… и так далее. К тому же, самые злобные «Хондже» иногда захватывают тела живых людей. Бывали случаи, когда из-за такой цепной реакции «Хондже» целый небольшой город попросту исчезал с лица земли, так как меры принимались слишком поздно. — Сильные «Хондже» заставляют двигаться даже свежие трупы. Когда до этого доходит — уже поздно. Остается только бросить деревню на произвол судьбы. «Значит, у сельчан были причины так остро реагировать». Хванин кивнул старосте, который, видимо, благодаря своему жизненному опыту обладал довольно подробными сведениями, и спросил снова: — Знаете ли вы способы борьбы с этим «Хондже»? — Самый простой и общепринятый метод — посадить цветы Илаил вокруг кладбища. — Цветы Илаил? — Это цветы, которые боги рассыпали по миру, сжалившись над смертными, страдающими от «Хондже». Это небесно-голубые цветы, что цветут везде: в жарких, холодных, влажных и засушливых местах. Если цвет Илаил меняется, это доказательство того, что рядом появилось «Хондже»… Это мучительно, но приходится раскапывать все могилы, собирать останки и проводить обряд упокоения. А затем — кремировать. Неужели в этом мире кремация считается нежелательным способом погребения? — Нет ли способа вернуть «Хондже» в состояние обычной души? — Я всего лишь деревенский невежда, так что… А! Помню, слышал, что Повелителей душ очень мало, и способов упокоения «Хондже» существует множество. Но эти воспоминания уже старше тридцати лет, не знаю, как обстоят дела сейчас. «Значит, какой бы метод я ни использовал, подозрений это не вызовет». В этот момент одна из жен старосты появилась с охапкой небесно-голубых цветов, похожих на аконит. — Это и есть Илаил? — Да, Повелитель душ. — Дайте их мне. Получив часть цветов, Хванин подошел к багровой душе, которая, пребывая в оцепенении, неподвижно смотрела в одну точку. Зи-зи-зи… Стоило подойти ближе, как цветы в руках Хванина начали искрить и чернеть, увядая. Это было доказательством того, что багровая душа — действительно «Хондже». Ква! «Заначке», видимо, не понравился едкий дым, и она вспорхнула в небо. Хванин бросил на землю букет Илаил, который начал окрашиваться в фиолетовый цвет, и отступил. — Ох! Цветы Илаил, цветы…! — У-у-у. Настоящее «Хондже». Это правда «Хондже»…! — Вы, олухи, не можете прикусить языки?! От окрика старосты молодые мужчины с головами волков вздрогнули и притихли. Хотя они и замолчали, староста и другие пожилые жители деревни были не менее встревожены. Это была эпоха, когда люди верили: если случается хорошее — это защита предков, а если плохое — значит, плохо чтили их память. Мир, где широко распространено поверье: если душа предка или члена семьи станет «Хондже», то, помимо материального ущерба, сами скорбящие не смогут обрести покой после смерти. Хванин, услышавший все разговоры сельчан, опасающихся, не случилось ли чего с душами их предков, подумал… «Почему она так изменилась? Можно ли отдавать приказы душе в таком состоянии?» Его это ни капли не заботило. Напротив, «Хондже» вызывало у него еще больший интерес. Смогу ли я управлять этой душой? Что произойдет, если я применю к ней призыв? Можно ли уничтожить душу? Хванина переполняло желание собрать информацию, и окружающий шум стал для него крайне раздражающим. — Прошу, соблюдайте тишину. От тихого голоса Хванина гул ста пятидесяти человек стих в одно мгновение. Перед частоколом, где воцарилась такая тишина, словно вокруг не было ни души, Хванин потянулся к спине, но, почувствовав неловкость, опустил руку и обернулся к старосте: — Мне нужно принести посох, но… = О! Вы о посохе с навершием из оленьего рога? Бигунт, беги скорее и принеси его! = = Есть! = Сын старосты проворно сорвался с места и в мгновение ока принес посох, передав его Хванину обеими руками. Сжимая посох, Хванин зажал в левой руке жемчужно-серый камешек и медленно зашагал навстречу красному духу. «Дух Луа не мог говорить, и диалог с ним не клеился, но по взгляду и действиям было ясно, чего он жаждет». Неизвестно, обрел ли тот покой, потому что его желание исполнилось, или же просто пришло время уйти, но Хванин полагал, что с этим духом общение должно сложиться. Когда до красного духа оставалось около четырех метров, тот медленно повернулся к Хванину. Встретившись с ним взглядом, Хванин безмолвно спросил: чего ты хочешь? — … — … Хотя это длилось лишь мгновение, Хванин был уверен: он почувствовал эмоции красного духа. Липкая, жгучая ярость. Жажда мести и глубокая обида. Это чувство было полной противоположностью духу Луа, который в своей чистоте и ясности нес лишь тоску и заветное желание. «Его убили?» Хванин мельком взглянул на жителей деревни, а затем снова на красного духа — тот тоже медленно повернул голову и уставился на людей. Десятки мыслей и догадок пронеслись в голове, распадаясь на части, собираясь вновь, то погружаясь в омут, то всплывая на поверхность. Тем временем красный дух переместился к мужчине с головой, напоминающей питбультерьера, и теперь сверлил его взглядом, полным смертельной ненависти. — … Жители деревни сглотнули слюну, не сводя глаз с Хванина. Он заметил Рюхи, Эфнис, Хуини и Эннель, которые стояли в напряжении. Не давая никаких объяснений, он поманил их рукой, призывая подойти. — Дамы, не могли бы вы подойти сюда на минутку? Поняв, что Хванин зовет их, женщины без лишних слов бросились к нему. Эфнис прошла прямо сквозь красного духа, но с ней ничего не случилось. «Значит, на людей он пока не может воздействовать». Староста с обеспокоенным лицом осторожно спросил: = Господин медиум? Что происходит?.. = — Мне нужно кое-что уточнить. Я скажу вам чуть позже, староста. = Да-а… = Уходя прочь от старосты и жителей, в глазах которых читалось недоумение, Хванин потребовал от Рюхи: — Идем туда, где нас не услышат. = Да, спаситель. Сюда. = Рюхи привела их к небольшой бревенчатой хижине, где вполне могли бы жить двое. Хижины, большие и малые, теснились полукругом вокруг пустыря, и в глазах Хванина это выглядело как обычный жилой квартал. — Если есть на чем рисовать, принеси, пожалуйста. = Ох, у меня нет ничего хорошего, только древесный уголь, подойдет? = — Да. = Минутку. = Как только Рюхи скрылась в доме, Хуини украдкой прижала руку Хванина к своей пышной груди и спросила: = Спаситель, вы хорошо выспались? = — Староста предоставил мне отличную комнату. Благодаря этому я прекрасно отдохнул. = Хе-хе. = То ли она просто хотела заговорить, то ли еще что, но после этого она лишь хихикнула. Эннель, словно соревнуясь, тут же обняла его за другую руку и бросила на сестру испепеляющий взгляд. Эфнис с презрением посмотрела на сестер, но, взяв себя в руки, спросила Хванина: = Вы наверняка устали после вчерашнего прибытия и всех этих расспросов… Не опасно ли сразу приступать к медиуму? = — Раз уж я вижу их так отчетливо, трудно оставаться в стороне. К тому же, я вижу, чего именно хотят жители деревни. = В деревню впервые за полвека пришел медиум, вот люди и возлагали большие надежды. Прошу прощения за них. = — В будущем мне придется сталкиваться с подобным еще не раз. Будем считать это полезным опытом. В ответе Хванина Эфнис уловила намек на то, что он скоро покинет деревню. В сердце поднялась волна печали, но она постаралась не подать виду. Вернувшись в деревню, она сразу почувствовала невидимую стену, воздвигнутую мужчинами. Это было ожидаемо. В деревне нет недостатка в женщинах, так кто захочет ту, что была осквернена монстрами? Никто из жителей не спрашивал, что именно произошло в лабиринте, но некоторые вещи понятны без слов. Ей, Хуини и Эннель еще повезло — у них живы родители. А вот Рюхи, оставшаяся совсем одна, без семьи и родственников… Хванина, которого совершенно не интересовали мысли Эфнис, занимала лишь пара духов — мужчина и женщина, — которые следовали за ним с самого начала и теперь вошли в дом. Глядя на то, как они неотступно преследуют Рюхи, можно было подумать, что это ее духи-хранители. Хотя вряд ли это было так. Если бы они действительно были хранителями, то последовали бы за ней даже в тот лабиринт. Размышляя о связи между этими духами и Рюхи, Хванин увидел, как она возвращается с древесным углем и выделанной кожей, и слегка отстранил сестер, висевших у него на руках. — Я позвал вас отдельно, чтобы расспросить о смешении душ. Принимая уголь и кусок кожи, Хванин заговорил, на что Рюхи ответила с явной неуверенностью: — Если речь об этом, то староста должен знать лучше всех… — Возможно. Но на данный момент вы — единственные люди в деревне, которым я могу доверять. Видя, как женщины слегка растрогались, Хванин быстро набросал на коже приметы обладателя красной души и спросил: — Расскажите мне всё, что вам известно об этом человеке. ---------- 058 Деревня — Юлкам — Благодетель, вы и рисуете замечательно. — Ого. Девушки были поражены тем, насколько хороши оказались рисунки Хванина. На самом деле художественные способности Хванина были весьма посредственны. Он лишь умел точно подмечать характерные черты объекта и, благодаря старательной прорисовке, придавать изображению детализацию. Тот факт, что даже это посчитали чем-то выдающимся, лишь подтверждал, насколько отсталой была деревня Юлкам. — Этот мужчина — тот самый красный дух? Эфнис, которую Хванин считал весьма смышленой, мгновенно уловила суть ситуации и спросила серьезным тоном. — Да. В деревне я видел того, кто похож на питбуля… он смотрел на человека, выглядящего вот так, с нескрываемой ненавистью. Вы его знаете? Сестры Хуини, похоже, ничего не знали о личности этого призрака. Эфнис лишь догадывалась о положении дел, но не знала, кто это, а вот Рюхи ответила с лицом не менее серьезным, чем у Эфнис. — Это господин Хоуран, у него был участок у подножия горы. Помню, лет десять назад он внезапно исчез, и жители деревни очень волновались, искали его. — А, так это был господин Хоуран? Я тоже смутно припоминаю. Взрослые говорили, что он был спокойным и добросовестным человеком, поэтому его исчезновение казалось еще более странным. — Рюхи, кажется, тебе есть что добавить. — …Тот, кто сейчас владеет полем этого господина — это человек, о котором говорил благодетель. Именно он. Палец Рюхи указывал на мужчину, похожего на питбультерьера. Недостающие детали сложились, и гипотеза, которая была готова на 60%, теперь превратилась в стопроцентную уверенность. Если расчеты Хванина верны, то вскоре появятся и вещественные доказательства. — Вы знаете, какие у этих двоих были отношения? Хванин собирался решить, как действовать дальше, исходя из карты отношений, но после слов Рюхи и Эфнис у него отлегло от сердца. Они и при жизни постоянно ссорились. К тому же, если этот «питбуль» такой же свирепый, как и выглядит, и любит распускать руки, из-за чего наполовину изолирован от деревни, то дело пойдет куда проще. На Земле питбули — спокойные и уравновешенные собаки, неужели в этом мире всё иначе? Впрочем, теперь у него не было причин для сомнений. Хванин уже собрался идти к старосте, как вдруг замер, глядя на двух духов, стоявших позади Рюхи. Мужчина и женщина смотрели на Рюхи с выражением безграничной любви. «Может быть…» Немного поколебавшись, он стер с кожи рисунки тех двоих и как можно детальнее изобразил мужчину и женщину, после чего показал Рюхи. — Вы знаете этих людей? — Э… это мама и папа… Я уже начала понемногу забывать их лица… Глаза Рюхи, смотревшей на рисунок Хванина, наполнились слезами. — Благодетель, о-откуда вы знали моих родителей? — Они стоят прямо за вашей спиной и смотрят на вас с такой любовью. — …! Рюхи резко обернулась, но ее глазам предстал лишь привычный интерьер дома, в котором она прожила долгие годы. — А… а-а… Прижав рисунок Хванина к груди, Рюхи медленно опустилась на колени и зарыдала так, словно у нее разрывалось сердце. Супруги, которые нежно, хоть и не касаясь, гладили Рюхи по голове, перевели взгляд на Хванина. В их глазах читалось желание что-то передать. Хванин кивнул, и мужчина-волк с резкими, но мягкими чертами лица прошел сквозь стену и вышел из дома. Посмотрев на Рюхи, которую утешали сестры, Хванин слегка похлопал ее по плечу. — Кажется, ваш отец хочет вам что-то передать. Рюхи поспешно вытерла лицо, перепачканное слезами, вскочила и бросилась вслед за Хванином. Мужчина-волк привел их к небольшому дереву позади дома. Он указал на место, словно призывая раскопать его. Когда Хванин передал это Рюхи, та поспешно принесла лопату и начала копать. Хрусть! — А… Прокопав совсем немного, она наткнулась кончиком лопаты на что-то твердое. Отбросив инструмент, Рюхи осторожно разгребла землю руками и медленно извлекла из ямы грязный ящик размером сорок на сорок сантиметров. Внутри деревянного короба, прогнившего от времени, лежали несколько серебряных монет, непонятная деревянная фигурка, пара камней, похожих на необработанные драгоценности, и перламутровая ракушка, перекатывающаяся вперемешку с землей. — Должно быть, это имущество, которое дядя и тетя копили к свадьбе сестер… На грустные слова Эфнис Рюхи лишь прижала находку к себе и снова зарыдала. — Хнык. Мама… папа…! — Рюхи. Похоже, ваши родители готовы упокоиться. Разве не стоит проводить их в последний путь с улыбкой? — …! Г-где? Где они? — Прямо перед вами. Примерно в метре. Оставив ящик, Рюхи вскочила, вытерла все слезы рукавом, заставила себя улыбнуться, сложила руки вместе и начала молиться. Это была молитва-обещание: она просила родителей не беспокоиться о ней и клялась, что будет жить счастливо. Родители Рюхи с нежностью смотрели на дочь, а затем низко поклонились Хванину. И, подобно Руа, добившейся своего, они растворились в воздухе, оставив после себя лишь несколько светящихся капель. Хванин дождался, пока последние искорки света не лопнули и не исчезли, после чего положил руку на плечо Рюхи и тихо произнес: — Они ушли. Словно сдерживая слезы, Рюхи в тот же миг, как Хванин закончил говорить, снова разрыдалась и бросилась ему в объятия, заливаясь горючими слезами. В этом плаче смешалось столько чувств, что они, казалось, захлестывали ее с головой. О том, что произошло в доме Рюхи, деревня узнала в мгновение ока. Несколько деревенских кумушек, не сумев побороть любопытство, тайком увязались следом, стали свидетелями всего, что творилось за домом, и тут же разнесли весть по всей округе. У Рюхи, чьи глаза опухли от слез, тоже были при себе рисунок, сделанный Хванином, и вещи, оставленные родителями. Она показала их односельчанам — доказательства, которые невозможно было подделать, если только ты сам не обладал способностями ёнхонса (проводника душ). Поэтому никто не усомнился в правдивости ее слов. — Значит… родители Рюхи, Бьюгсел и Рианн, были хончэ (неупокоенными духами)? — спросил староста с таким видом, будто не мог поверить, что такое вообще возможно. Хванин покачал головой, отрицая это. — Мне нужно было кое-что уточнить у них, поэтому я и призвал их. Души этих двоих как раз находились поблизости, так что я просто помог им обрести покой. О-о-о. Среди жителей деревни пронесся гул изумления. — Слышали? Супруги Бьюгсел вознеслись! — Шесть лет не могли успокоиться и присматривали за детьми, видать, сильно их что-то держало. — Оставив двух дочерей одних, как тут спокойно глаза закроешь? Я бы на их месте поступил так же. — И то верно. А ведь одна из них еще и погибла во время цунами, вызванного господином Олзотом… Ц-ц-ц. — Хорошо хоть теперь, пусть и с опозданием, смогли передать приданое, вот и успокоились. Ушли с миром. Деревенские жители так и не разошлись, сбившись в одну большую толпу. Жизнь в сельской глуши течет однообразно: вчера похоже на сегодня, завтра будет таким же, как сегодня, а весь год состоит из череды будничных дел. А тут — визит ёнхонса (проводника душ), событие, какого в истории деревни еще не случалось. Кто же уйдет, ссылаясь на занятость? Накопившиеся дела? Да успеется. Событие закончится, можно будет и всю ночь просидеть, разгребая завалы. Если с помощью цветка Илаил Хванин доказал, что он ёнхонса (проводник душ), и завоевал доверие наполовину, то, упокоив родителей Рюхи, он окончательно утвердил свой авторитет в глазах жителей. Пока люди перешептывались, гадая, кто следующий на очереди к упокоению и что делать с остальными хончэ (неупокоенными духами), Хванин прошептал старосте на ухо. Не нужно было плести длинные истории о том, кто кого убил, чей огород отобрал или из-за чего в сердце поселилась обида. Достаточно было бросить вскользь: — Этот хончэ (неупокоенный дух) смотрит на господина Лукила взглядом, полным лютой ненависти. — …?! Стоило это сказать, как староста, опираясь на собственные воспоминания, тут же достроил картину, пустившись в полет фантазии. И тогда произошло следующее: — …Отряд ополчения, немедленно схватить Лукила! — Простите? — Оглохли?! Живо вязать Лукила!! — Е-есть, есть!! По грозному окрику старосты деревенские парни в суматохе бросились исполнять приказ и скрутили мужчину с головой питбуля по имени Лукил. — Ч-что происходит!? За что вы так со мной!!? Лукил пытался сопротивляться, но что мог сделать обычный мужчина, не пробудивший в себе силы и не будучи воином, против пятерых крепких парней? Спустя мгновение крепко связанного Лукила поставили на колени перед старостой, и он начал кричать, требуя объяснений, за что с ним так поступили. — Староста! Что я такого сделал?! — Это ты мне скажи, что ты натворил десять лет назад! — …?! — Какое зло ты совершил, что этот хончэ (неупокоенный дух) готов тебя разорвать?! От крика старосты, в котором сквозило отчаяние, Лукил почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он тут же обернулся к Хванину. «Неужели…?» — Я ведь каждый раз твержу вам одно и то же! Не совершайте поступков, которые породят обиду! Не делайте того, из-за чего души становятся хончэ (неупокоенными духами), давайте жить в мире!! Почему вы не слушаете?! Если появятся хончэ (неупокоенные духи), такая деревня, как наша, где нет своего ёнхонса (проводника душ), чтобы их усмирить, обречена на гибель! Мы! Наши отцы! Все наши предки, которые веками возделывали эту землю, — все рухнет в одночасье!! От ярости и горечи в голосе старосты Лукила и всех жителей пробрал мороз. Староста, только что извергавший громы и молнии, вдруг вмиг постарел на несколько лет, обмяк и повалился, так что ополченцы в панике подхватили его под руки. — С-старейшина! — Староста, вам плохо?! — Эй, Халленгел! Скорее сюда! Из толпы выбежал мужчина с головой желтого метиса, быстро сунул старосте в рот какую-то пилюлю и принялся растирать ему руки, плечи и ноги. Ху-ху, — выдохнул староста с тяжелым вздохом и произнес слабым голосом: — Хорошо еще, что ёнхонса (проводник душ) как раз посетил нашу деревню, спасая детей… Иначе через пару лет от нашей деревни остались бы одни пепелища… И вы, и ваши дети… все бы погибли… — … — … — Такие невежды, как мы… когда замечаем хончэ (неупокоенного духа), бывает уже слишком поздно… Вспомните, как исчезла соседняя деревня… От бессильных жалоб старосты люди приуныли. Именно в тот момент, когда все взоры были прикованы к старосте, Лукил решил попытаться сбежать. — Ой! — Тот ублюдок бежит! Когда люди спохватились, Лукил уже набрал максимальную скорость. Дружинники бросились в погоню с опозданием, но Лукил был уверен в своей скорости. Если удастся вырваться за пределы деревни, он выживет. Как только эта мысль промелькнула в голове, он увидел, что на пути к выходу из деревни кто-то стоит. Гребаный духовидец! Тот самый проклятый духовидец, что шептал что-то на ухо старосте и заварил всю эту кашу, стоял с бесстрастным лицом. Лукил, переполненный злобой, решил с разбега сбить его с ног. Телосложение у того было хрупким, тонким и щуплым, совсем как у женщины. Если врезать плечом как следует, кости разлетятся в щепки. Тогда деревенские переключат внимание на духовидца, и погоня за ним самим ослабнет… В тот самый миг, когда он пригнулся, готовясь к таранному удару, Лукил заметил, как снизу взметнулось что-то темное. Хрусть! — Кха-гэк! Следом пришла жуткая боль, словно шею переломило пополам, и он рухнул на землю. Хванин с невозмутимым лицом смотрел на Лукила, который повалился, получив удар в горло. «Целился в уязвимое место, но…» Если бы он хотел убить, то просто снес бы ему череп Каменным топором, висевшим на поясе. Тот сам подставил голову, словно просил об этом, так что исполнить задуманное было бы проще простого. Но он не должен был его убивать. Карать односельчанина должны руки самих жителей деревни, а если вмешается чужак, репутация неизбежно пострадает. Поэтому он решил просто вырубить его парой приемов, которым научился в зале Кэндо, но кто же знал, что даже не придется использовать вертушку или удар с разворота. Он поднял Лукила, который валялся на земле и пускал пену изо рта, и передал подоспевшим дружинникам. Глаза тех заблестели, как у детей. Игнорируя их взгляды, он подошел к старосте и спросил: — Староста, этот частокол, его случайно не десять лет назад поставили? — Да… примерно так. Но почему вы спрашиваете?.. Староста, видимо, немного приободрившись после лекарства и массажа, пошатываясь, поднялся на ноги. — Нужно убрать часть частокола. — …Понял. Эй, Батул, помоги господину духовидцу. — Есть! Хванин позвал мужчину по имени Батул и еще нескольких человек, начав обследовать место, где стоял красный дух. Он уже видел, как духи могут свободно перемещаться. Благодаря Луа он знал, что место смерти и место, где находится дух, могут не совпадать. Но Хванин, движимый почти интуитивным предчувствием, чувствовал: там, где он впервые обнаружил красного духа, где тот стоял, что-то скрыто. Вероятно, тело этого красного духа. Хванин даже применил к мужчинам технику усиления, указывая на участок частокола, где стояли бревна высотой более шести метров, и те усердно выкорчевали столбы. — Ого, откуда вдруг такая силища взялась?.. — Господин духовидец, что вы с нами сделали? Затем он указал женщинам, подошедшим помочь с работой, место, где нужно копать. Когда собрались десятки людей, работа пошла быстро. — И-и-ик?! — А-а-а! — Мамочки!.. Под тем самым бревном частокола, что стояло ближе всего к месту появления красного духа, обнаружились человеческие останки. — Ч-чья это могила? — Н-неужели это тело Хончжэ? Господин духовидец говорил, что Хончжэ стоял именно здесь. Староста с тяжелым выражением лица подозвал Хванина. — Господин духовидец. — Я только что проверил, это человек по имени Хоуран. — …! Толпа зашумела. А спустя мгновение: — Ах ты ж, тварь ебаная! Как тебя земля носит, человек ты после этого?! — Хуже пса! Тебе так хотелось заполучить его землю?! А?! — Позор нашего Юлкама! Сдохни, мразь! Разъяренные люди, издавая утробные стоны, начали швырять камни в Лукила, который пытался подняться. Все они поняли, что произошло, глядя на действия Лукила, на останки и на реакцию старосты. В конце концов, жители деревни набросились на него, втаптывая в грязь и избивая. Хванин стоял рядом с подавленным старостой и просто наблюдал за этой сценой. — И надо же было такому случиться в нашей деревне… А я-то… Мы-то… Староста тяжело вздохнул, успокоил разгневанных жителей и продолжил: — С расправой над этим выродком повременим. Сейчас важнее предать земле останки Хоурана. По указанию старосты жители принесли белую ткань и осторожно собрали на нее кости Хоурана. После того как их с почестями захоронили на деревенском кладбище, посреди деревенской площади установили столб, чтобы все видели, и подвесили к нему Лукила. Это не означало, что его повесили, чтобы казнить через удушение. Его руки связали и подвесили так, чтобы он медленно умирал от жажды и истощения. Конечно, чтобы он не сдох слишком быстро, его поливали водой, и пытка продолжалась две недели и две ночи. А когда Лукил был на грани смерти, ему отрубили обе ноги, засунули в мешок и выбросили в поле в десятках километров от деревни. Жена и дети Хоурана, которых Лукил все это время держал в черном теле как бесплатных работников, вернули себе поля, которые по праву принадлежали им. Дом и имущество Лукила также перешли в собственность семьи Хоурана в качестве компенсации. Семья Лукила, убившего Хоурана, не разделяла его поступков, но, поскольку они пользовались благами, добытыми его преступлением, их лишили всего имущества и изгнали из деревни. Жена Лукила опустилась на колени перед женой Хоурана и, сложив руки в мольбе, принялась умолять о пощаде. — Мы будем служить вам до конца своих дней. Только, прошу, отмените изгнание…! Тех, кого однажды выгнали из деревни, нигде больше не принимали. Даже если им удавалось устроиться, стоило слухам дойти до новых соседей, как их снова выставляли вон. В конечном счете, изгнание для них было равносильно смертному приговору в диких полях. Они отчаянно молили семью Хоурана о прощении, лишь бы не оказаться выброшенными за ворота. В отличие от Лукила, который был последним подонком, его жена и дети были людьми честными и добрыми. Они пользовались уважением и всегда ладили с семьей Хоурана, но… прощения не получили. Староста с лицом, полным скорби, обратился к стоящей на коленях жене Лукила и пятерым детям: — То, что ты добрая и порядочная женщина, известно всем нам. Но в подобных делах необходим назидательный пример, к тому же гнев еще не утих. Наказание должно быть приведено в исполнение. — Хнык… Тогда пусть я понесу то же наказание, что и муж. Только, умоляю, позвольте хотя бы детям остаться в деревне… Они ведь ни в чем не виноваты, староста. Прошу вас… — Мне жаль. — О-о, Духовный наставник! Духовный наставник, умоляю! Если нужно, я отдам вам свое тело. Только спасите детей, хотя бы детей! Семья Лукила в отчаянии цеплялась за Хванина, как за последнюю соломинку, но тот, ссылаясь на то, что не является членом общины деревни Юлкам, воздержался от комментариев и не выходил из своей комнаты. — Юриша, мне жаль. — А-а, а-а-а-а… Так семья Лукила, ведомая под конвоем дружинников, исчезла из деревни, а душа Хоурана, казавшаяся до этого пропитанной кровью, вновь обрела ясный и чистый серый цвет. ---------- 059 Деревня — Юлкам Душа Хоурана, очистившаяся до прозрачно-серого цвета, как и у других душ, глубоко поклонилась Хванину, выражая свою благодарность. «Значит, если исполнить последнее желание, душа освобождается от состояния смешения». Глядя на это, уже нельзя было сказать, что души лишены способности мыслить. А если они способны мыслить, то, разумеется, с ними можно и разговаривать. «Если я не могу наладить диалог, значит, мне просто не хватает способностей». Душа Хоурана с любовью и состраданием посмотрела на свою семью, а затем, рассыпавшись сиянием, подобным туману, медленно растворилась. Спустя мгновение Хванин перевел взгляд на семью Хоурана, которая возносила молитвы, и произнес: — Он ушел. — Спасибо вам, Укротитель душ. Вы исполнили последнее желание моего покойного мужа, спасибо вам… огромное спасибо… — Благодарим вас, Укротитель душ! — Спасибо! — Это была моя работа. Не стоит благодарности. Хванин, сдерживая слезы, принимал слова признательности от жены и детей Хоурана, но, чувствуя на себе взгляды деревенских жителей, наблюдающих за ним издалека, лишь мысленно вздохнул. Усилия, затраченные на разрешение одного случая смешения, были отнюдь не малы. В этот раз все было просто, так как дело происходило в маленькой деревушке, но если бы речь шла о крупном поселении или городе, где переплетены сложнейшие человеческие отношения, это превратилось бы в головную боль, от которой только и жди раздражения. Тратить столько времени и сил на дела, которые тебя совершенно не касаются, — это просто невыгодно. — Мы хотим отблагодарить вас, Укротитель душ. Пожалуйста, примите это. — Не буду отказываться. Жена Хоурана в качестве награды преподнесла валюту, которой можно было легко воспользоваться, и необработанные драгоценные камни, но, учитывая, что на решение задачи ушло целых две недели, это было не так уж и много. Скорее, это было ничтожно мало по сравнению с затраченным ментальным трудом. «Может, стоит скрывать, что я Укротитель душ? Или просто делать вид, что не замечаю смешения, либо искать способы принудительного упокоения душ…» Если выбирать самый большой доход, который Хванин получил за две недели пребывания в Юлкаме, то это было увеличение количества имеющихся у него сфер душ. Число сфер выросло с 16 до 24 — прибавка составила целых восемь штук. Причина такого внезапного роста была связана с теплом, скапливающимся в нижней части живота женщин. Это тепло не только восполняло потраченную энергию, но и было напрямую связано с накоплением сфер душ. Он понял это через два дня после прибытия в деревню. В разгар исполнения наказания Лукила он переспал с сестрами Хуини и Эннель, и именно тогда заметил, что количество сфер увеличилось. «С тех пор как я начал спать с ними, скорость роста числа сфер стала подозрительно высокой. Неужели в этом был секрет?» Используешь сверхспособности — они растут. Впитываешь тепло из женской утробы — сверхспособности тоже растут. Даже без этого, каждую ночь женщины деревни сами приходили к Хванину, желая быть с ним. Начиная со следующего дня, Хванин, за исключением тех женщин, с которыми могли возникнуть проблемы, каждую ночь проводил время с двумя-тремя из них. В итоге, за 12 дней он впитал тепло более чем от 30 женщин, что позволило увеличить количество сфер душ до 24. Здесь Хванин осознал, что его сверхспособности вышли на новый уровень. Способность, полученная вместе с ростом, была несколько туманной. Это была возможность отдавать душам более сложные команды. Если выразиться точнее, теперь он мог вступать с душами в прямой, пусть и ограниченный, контакт. Хотя он по-прежнему не мог разобрать, что говорят души, по крайней мере, теперь они понимали всё, что говорил Хванин. В любом случае, если смотреть шире, то, что он мог легко овладевать женщинами, тоже можно было считать доходом, полученным в ходе деятельности Укротителя душ. Однако Хванин решил, что это никак не связано с упокоением смешения или очищением. В конце концов, когда в деревню приходит способный чужак, местные женщины всегда ищут близости на одну ночь. Это значит, что даже если бы он не был Укротителем душ, женщины все равно тянулись бы к нему, так как он уже доказал свои боевые навыки. На самом деле, еще до того, как его способности Укротителя душ стали известны, в ту самую ночь, когда проходил приветственный банкет, к нему уже приходило несколько женщин, так что это утверждение было верным. Чтобы привыкнуть к новой способности, Хванин бродил по деревне, общаясь с душами. Хотя полноценный диалог не складывался — он говорил словами, а они отвечали жестами рук и ног, — этого было достаточно, чтобы исполнить большинство желаний духов. Души, получив желаемое, упокаивались, а жители деревни обретали душевный покой. Хванин удостоился еще большего уважения со стороны сельчан, а также узнал, что человеческую душу можно превратить в сферу только с согласия самой души. Информация и награда, не имеющие особой ценности. От того, что это была сфера человеческой души, мощь навыков или их эффективность не возрастали, а уважение деревенских жителей теперь было совершенно бесполезным. — Хм… Хванин, лежа на кровати, смотрел на 24 сферы душ, пульсирующие на его левой руке, а затем перевел взгляд на синее небо за окном. «Пора покидать деревню». Две недели он действительно усердно спал с женщинами, впитывая их тепло. В голове Хванина проносились события тех дней. Женщины, что приходили ко мне каждый божий день, были как на подбор — одна краше другой. В лесном лабиринте, обнимая Рюхи, Эфнис, Хуини и Эннель, я, Хванин, грешным делом подумал: неужто в этом мире все женщины — сплошь красавицы? И, как оказалось, не ошибся. Даже старухи выглядели так, будто просто благородно состарились, а женщины средних лет источали такой шарм, что могли бы дать фору женам богачей из высшего общества. Молодые девицы обладали внешностью, достойной айдолов или киноактрис, да и детишки были милы, словно профессиональные юные актеры. Да, помимо человеческих ушей, у них на макушках красовались еще два звериных, да и хвосты имелись, но для меня, человека с широкими взглядами, это не было проблемой. Вот только касалось это исключительно женщин. Мужчины же — все как один — были скин-уокерами. Голова зверя, тело человека, а вместо кожи — шкура. Когда я впервые прибыл в Юлкам, то был немало удивлен. Глядя на то, насколько сильно они отличаются как виды, я задавался вопросом: а могут ли они вообще иметь потомство? «……» И хотя у мужчин, как и у женщин, в районе сердца и живота теплилось тепло, я даже не смотрел в их сторону. Если бы для развития способностей потребовался мужчина, я бы лучше начисто от них отказался. «Лучше сдохнуть, чем так». Пробормотав это про себя, я поднялся с кровати, заслышав за окном хлопанье крыльев. Куэт! «Пришла?» Куэк. Куэт. Похоже, мутация голоса завершилась, и теперь «Заначка» издавала вполне чистые звуки. Она прыгнула на кровать и, зарывшись в мои объятия, начала ластиться. Я погладил ярко-зеленые перья на спине «Заначки» и приподнял её двумя руками. «Кажется, снова потяжелела». Уже килограммов десять, не меньше. Размером с гуся, а весит в три раза больше. Подумав, что скоро она, должно быть, снова вырастет, я немного поиграл с ней, а затем поднялся, прихватил Каменный топор и вышел из комнаты. В общем, за две недели я усердно перетискал всех женщин, так что теперь теплыми оставались лишь те, у кого уже были хозяева. Поскольку я не собирался наживать проблем из-за баб, задерживаться в Юлкаме смысла больше не было. Спустившись на первый этаж, я увидел дочерей старосты, которые возились с горами лесных трав и овощей. Заметив меня, они тут же вскочили, я слегка кивнул им в ответ и покинул дом. =Ах, благодетель!= Прямо у порога стояла та самая, кого я как раз собирался навестить. Хуини из племени оборотней-волков расплылась в улыбке, как щенок, и тут же повисла у меня на шее. Я потрепал волчью девочку по голове и спросил: — Что случилось? =Папа сказал, что копье готово, и велел пригласить вас!= — Отлично. Я как раз собирался зайти. Мы зашагали по низкой каменной ограде, и Хуини, не отпуская моей руки, прижалась к боку. Мирный пейзаж деревни действовал умиротворяюще. Две недели, проведенные здесь, пролетели легко и приятно. После инцидента с «смешением» староста стал относиться ко мне с еще большим почтением, его жены и дети без колебаний прислуживали мне, а жители деревни не только смотрели с благоговением, но и тащили лучшие угощения, как только те появлялись. Но я не собирался здесь оседать. Хочется изучить этот удивительный мир дальше, найти достойных противников для жарких схваток. Да и свои способности развить не помешало бы, и увидеть другие четыре расы, помимо тех, что живут в Море деревьев. «……» И, конечно, найти владельца той золотой монеты, что затащила меня в этот мир. Канг-канг! Канг-канг! Ритмичный стук по металлу, жар, исходящий от горна — я вошел в единственную в деревне кузницу, и ко мне тут же направился мужчина с суровой головой серого волка. =Вы пришли, мастер душ.= — Да. Хуини сказала, что копье готово. =Прошу, сюда.= Бельбидо, отец Хуини, проводил меня в комнату, обустроенную в глубине кузницы. Десять квадратных метров мастерской — за десять дней здесь ничего не изменилось. Посреди комнаты на столе лежало черное копье, чей наконечник отливал мрачным блеском. Я взял его в руки, проверяя баланс, и невольно восхитился. Это копье было несравнимо лучше того, что я мастерил, наспех привязывая лезвие, или того, что собирала Хуини. Глядя на длинный, каплевидный наконечник цвета воронова крыла, идеально подогнанный к древку, я почувствовал, как сердце радостно екнуло. Бельбидо, будучи не только кузнецом, но и отцом, чьего ребенка я спас, чувствовал огромную благодарность и хотел отплатить мне хоть чем-то. Но какой прок мне, человеку, от кузнеца, привыкшего делать лишь сельхозинвентарь в глухой деревне? Если бы Хуини не показала мне клык клыкастого кабана, уверяя, что папа сделает из него отличное копье, я бы, как обычно, отказался. Но, решив, что хуже не будет, я все же доверил ему свое старое оружие... — Потрясающе. Мне очень нравится. Вес самого копья, балансировка, форма — всё было безупречно. Древко, которое раньше было неровным, теперь отшлифовали, но при этом сохранили ту самую приятную текстуру, словно касаешься дорогого бархата. В нем даже осталась едва уловимая естественная кривизна, будто это была просто обработанная ветка живого дерева, что мне чертовски пришлось по душе. Я взмахнул копьем, рассекая воздух, и нанес молниеносный колющий удар. В отличие от того оружия, что было у меня раньше, теперь на прицеливание почти не требовалось усилий. «Вот что значит настоящий баланс». Благодаря этому я понял: мое старое копье, у которого центр тяжести был смещен вперед, было просто куском мусора. = Желаете испытать его на стали? На заднем дворе стоит стальной манекен, мы поставили его для проверки остроты. = — Буду очень признателен. Хванин вместе с Белбидо вышел на задний двор и остановился перед манекеном, в который был вбит стальной стержень. Крепко сжав древко обеими руками, Хванин на мгновение задержал дыхание и изо всех сил полоснул копьем. Скря-а-а-г. В тот миг, когда блеснула черная сталь, манекен оказался разрублен пополам и рухнул на землю. = Ого-о… = = Вот это да… = Отец и дочь могли лишь пораженно выдохнуть. Раздался лишь легкий свист рассекаемого воздуха, но лезвие играючи перерубило даже стальной стержень внутри соломенного чучела. Хванин и сам был удивлен. Хотя он ударил по стали, в руку почти не отдалось сопротивления. С такой остротой можно будет без труда искромсать даже того монстра с его чудовищной регенерацией. — Поразительно. Если бы я не попросил вас переделать копье, то горько пожалел бы. = Вовсе нет. Это всё благодаря мастерству самого господина Духовидца, что так умело владеет оружием. Я видел воинов из окрестных деревень, которые, оттачивая мастерство в кузницах, кичились тем, что они мастера копья, но впервые вижу, чтобы кто-то так чисто и точно наносил удары, как вы. = = Папа, ну конечно! Наш благодетель убил в Море деревьев сотни монстров и зверей! Его мастерство — это само собой разумеющееся! = Слушая похвалу дочери, Белбидо лишь смущенно рассмеялся, испытывая сложные чувства. «Лишь бы она не влюбилась в того, до кого ей никогда не дотянуться, и не поранила свое сердце…» Хванин, разглядывая длинный, каплевидный наконечник копья, заговорил: — Кстати, удивительно. Клык Священного зверя, клыкастого кабана, был цвета слоновой кости, а теперь стал угольно-черным. = Пока я не закончил обработку, он сохранял свой цвет. Но стоило мне соединить его с древком, как оттенок начал расползаться, словно чернила, и в итоге стал таким. = — Может, это из-за того, что клык принадлежал Священному зверю? = Честно говоря, я и сам не знаю. Полагаю, это особый эффект черной дубины. Я и мечтать не мог, что существует дерево, которое одновременно тверже стали, но при этом гибкое и невероятно прочное. = — Вы считаете, что это дерево — уникальный продукт Моря деревьев? = Я не так много знаю, но никогда не слышал слухов о том, чтобы подобное дерево находили за пределами тех мест. = — Понимаю… В любом случае, благодарю вас. Я буду беречь его. = Это мне стоит благодарить вас за то, что оружие пришлось по душе. А теперь позвольте рассказать, на что стоит обратить внимание при использовании. Во-первых… = Клык клыкастого кабана обладал прочностью, не уступающей черной дубине. Даже под яростным натиском того огромного монстра последний клык выдержал до самого конца. Однако это не значило, что он не может сломаться. Белбидо подчеркнул: хотя это не кость, по своим свойствам материал близок к ней, поэтому чем больше его точишь, тем короче становится лезвие и тем меньше срок его службы. А если внутри стержня пойдет трещина, то как оружие он станет бесполезен. = Его характеристики превосходят сталь, но в плане долговечности он и в подметки ей не годится. Обязательно проверяйте состояние лезвия после каждого боя, и если заметите трещину — лучше сразу избавьтесь от него. Ведь Священный зверь-кабан сражался с тем огромным монстром, используя цельный, необработанный клык, только поэтому он и выдержал. = Это означало, что после такой тонкой обработки долго прослужить копье не сможет. — Я запомню. = А, и еще. Кажется, Дорито тоже закончил вещь для господина Духовидца. Если будет время, загляните к нему. = — Хорошо. ---------- 060 Деревня — Юлкам Выйдя из кузницы с третьим, усовершенствованным копьем, Хванин почувствовал, как Хуини поспешно зашагала следом. Она изо всех сил старалась казаться веселой, но Хванин видел в ее глазах тревогу и затаенную печаль. Похоже, короткий разговор с отцом, Белбидо, внутри кузницы прошел не слишком гладко. Хванин, думая о чувствах Хуини, молча продолжал путь. Девушка, безмолвно следовавшая за ним, заметила, как деревенские девицы, занятые прополкой огородов или стиркой, провожают его взглядами, и снова взяла его под руку. Хуини украдкой поглядывала на профиль Хванина, пытаясь угадать его настроение, но… «…Ничего не понимаю». От осознания собственного бессилия на душе стало тоскливо. Хванин всегда вел себя как истинный джентльмен. Именно эта черта когда-то привлекла ее, но теперь эта вежливость казалась ей лишь способом держать дистанцию, отчего становилось только грустнее. = Послушай… = И все же чувства ее были искренни. Собравшись с духом, Хуини решилась заговорить. = Благодетель. Можно мне пойти с вами? = «…» = Я могу быть носильщицей, если хотите. Я сильная, и слух у меня острый. Взрослые говорили, что в приключениях всегда нужны оруженосцы или носильщики. Я правда справлюсь! = Вот оно что. Значит, внутри она обсуждала это с Белбидо. Хванин быстро раскусил причину ее настойчивости и, смягчив выражение лица, ответил встревоженной Хуини: — Хуини, советы мудрых взрослых в большинстве случаев оказываются верными. = О… = — Старение означает накопление опыта, а жизненный опыт — это способность оценивать обстоятельства через призму знаний и выбирать лучший путь. Хванин остановился, и Хуини, замирая, подняла на него взгляд. — Советы, продиктованные таким опытом, почти всегда правильны. Хуини, путь, по которому я собираюсь идти, куда опаснее, чем тот лесной массив, и безопасным его точно не назовешь. = … = — Могу гарантировать: если ты, Эннель, Рюхи или Эфнис последуете за мной, в вашем будущем не будет ничего, кроме смерти. = Но я ведь!.. = — Если хочешь сказать, что справишься — лучше не зли меня. От холодного, непривычного тона Хванина Хуини застыла, словно кролик перед змеей. — Я тоже когда-то думал о том, чтобы путешествовать вместе с вами. Но отбросил эту мысль. И причина та же, что я озвучил сейчас. = … = — Хуини. Я хочу, чтобы ты прожила счастливую жизнь в этой деревне, используя тот шанс, что я тебе подарил. Слова, рвавшиеся наружу, застряли в горле, но, взглянув на лицо Хванина, Хуини понуро промолчала. «Да какая там счастливая жизнь в деревне для меня и сестер…» — Ты думаешь, что деревенские мужчины будут тебя избегать. Хуини вздрогнула, решив, что он прочитал ее мысли. Заметив, что Хванин снова двинулся в путь, она поспешно пристроилась рядом. — Брак — это ведь не единственный путь к счастью. = Но если я не выйду замуж… = — Копье, которое ты починила перед пещерой у гор-близнецов, очень выручило меня на обратном пути. У тебя определенно есть талант к кузнечному делу. Почему бы вместо замужества не продолжить дело отца? = …Дело папы? = Хванин не ответил. Расставшись с Хуини на перекрестке, он добрался до единственного в деревне заведения, совмещавшего лавку и постоялый двор. Усевшись за столик на улице, Хванин увидел торговца и его спутников, оживленно беседовавших между собой. Они прибыли в деревню четыре дня назад, чтобы продать товар, но даже после того, как распродали всё и закупили новое для следующего поселения, они не спешили уезжать. Причину он примерно понимал. Когда Хванин подошел к ним, они заметили его приближение и замолчали. Один из них, мужчина с милой, круглой мордочкой гепарда по имени Суса, с улыбкой поднялся навстречу: = Здравствуйте, Духовный наставник. На прогулку собрались? = — Дорито просил меня заглянуть к нему. А вы, я погляжу, каждый раз, когда я вас вижу, пьете. Хванин улыбнулся, и Суса смущенно рассмеялся: = Местное вино из лесной земляники просто божественно. Если не выпить сейчас, придется ждать целый год, так что надо пользоваться моментом. = За то время, что они были знакомы, Хванин не раз угощал их выпивкой, поэтому Суса общался с ним довольно принужденно и дружелюбно. Хванин подозвал вышедшего из постоялого двора работника и попросил принести им по бутылке земляничного вина. Трое носильщиков и трое охранников из отряда Сусы радостно захлопали в ладоши. = Благодарим вас, Духовный наставник! = = С удовольствием выпьем! = Хванин успел скопить немало денег в этой валюте. Высококачественные лекарственные травы и грибы, собранные девушками на обратном пути, а также шкуры зверей, которые он время от времени добывал, по его ощущениям, стоили почти десять миллионов вон. Хванин хотел забрать лишь половину — ведь именно девушки занимались сбором трав, грибов и выделкой шкур. Однако женщины наотрез отказались, отдав ему всю выручку, так что наличности у него было предостаточно. Сюда же прибавились вознаграждения от семьи Хоуран и от семей тех, кому он помог упокоить души усопших. Валюта в этом мире делилась на железные, медные, серебряные, золотые монеты и красные деньги. Судя по всему, ценность их соотносилась примерно так: железная монета — сто вон, медная — десять тысяч, серебряная — миллион, а золотая — сто миллионов вон. Красные деньги — это особая валюта, которой пользуются лишь представители кланов тигров, королевских семей и жрецы; обычным горожанам или сельским жителям она вовсе недоступна. Впрочем, бутылка спиртного стоит около пятнадцати железных монет, а у Хванина в кармане их около девятнадцати серебряных, так что угостить кого-то выпивкой для него не составит никакого труда. Слушая звон бокалов, доносившийся от компании странствующих торговцев, Хванин вошел в лавку, стены которой были до отказа забиты всякой всячиной. Эфнис, сидевшая за прилавком, поднялась навстречу. — Вы пришли? Я сейчас же позову маму. Пожалуйста, подождите минутку. Проводив взглядом Эфнис, скрывшуюся в проходе, ведущем в гостиницу, он оглядел лавку, внутри которой витал какой-то трудноописуемый запах. От семян в стеклянных банках до кожаной одежды, плащей и сумок; всевозможные инструменты, предназначение которых было неясно; дубленая кожа и рулоны ткани, на вид такие же грубые, как лен. Различная железная посуда для лагеря, кастрюли, книги в твердом переплете, бутыли с разноцветными жидкостями, сушеные овощи, вяленое мясо и рыба. Пока он осматривал лавку, в которой все было аккуратно разложено — словно в отражение характера самой Эфнис, — вместе с ней появилась утонченная женщина средних лет, чья внешность скорее подошла бы владелице модного бутика. Стоило ей увидеть Хванина, как Дорито, мать Эфнис, суетливо заспешила к нему, хлопая в ладоши. — О боже, господин Духовидец! Если бы вы сказали ребятам, что придете, вам не пришлось бы ждать! — Я и сам только что услышал от Бельвидо, что заказанная вещь готова. — Да-да! Ох, мне впервые за долгое время попалась такая отличная кожа, так что я вложила в работу всю душу! Благодаря помощи Эф, вещь получилась еще лучше. Ну же, проходите сюда. Вместе с Дорито, чье надорванное ухо — след нападения зверя в детстве — смешно подергивалось, он вошел в дверь за прилавком и оказался в довольно просторной комнате. Это было помещение, напоминающее швейную мастерскую: длинный широкий стол, а на стенах аккуратно развешаны всевозможные виды кожи и тканей. Пока он осматривал комнату, залитую ярким солнечным светом из окон, Дорито и Эфнис принесли брюки, куртку и худи, сшитые из множества слоев черной кожи. — Та-да! Ну как вам? Это куртка, жакет и брюки ручной работы, созданные по выкройкам, над которыми Эфнис корпела несколько дней и ночей, а шили их Рюхи, славящаяся своей аккуратностью, и деревенские женщины! — Это… Дизайн показался ему до боли знакомым. Он совершенно не походил на тренды кожаной одежды или плащей, висевших в лавке. — Мы подумали, что вам будет удобнее в привычном дизайне, поэтому сделали выкройки, опираясь на ту одежду, что была на вас. Простите, если мы проявили бестактность, рассматривая ее. — Отнюдь. Благодарю за заботу. Возможно, именно поэтому дизайн получился таким превосходным. Это не было пустой лестью. Следы многослойности, добавленной ради защиты и прочности, в глазах Хванина выглядели весьма изысканно. Можно сказать, что резкость линий и плоскостей в сочетании с надежностью многослойной структуры придавали одежде особое очарование. Он опасался, что из-за толщины материал будет сковывать движения, но на ощупь он оказался удивительно гладким, а гибкие и прочные вставки на суставах позволяли двигаться без малейшего дискомфорта. — Потрясающая посадка. Уязвимые для атак места надежно защищены… Вы сделали тройной слой? — У господина Духовидца отличный глаз! Как вы и сказали, внутрь этой двойной вставки мы проложили кожу сабельного медведя, чтобы максимально усилить защиту. Это позволяет защитить большую площадь и значительно смягчить удар, даже если вас атакуют! Как и объяснила Дорито, особенно были укреплены живот и грудь, где сосредоточены жизненно важные органы, а также бедра и плечи, имеющие большую площадь поражения. И все же, что удивительно, одежда не выглядела громоздкой, сохраняя стремительный и легкий силуэт. — Поразительно. В каждой детали чувствуется, сколько сил было вложено в дизайн. То, что он оценил именно те аспекты, над которыми они так ломали голову — удобство и дизайн, — заставило Эфнис смущенно зардеться. Дорито тоже радостно рассмеялась и замахала руками. — Ох, если бы все наши клиенты были хоть наполовину так проницательны, как господин Духовидец, я была бы счастлива! Большинство людей зациклены только на защите, а на удобство или дизайн им плевать! — Полагаю, это потому, что выживание для них важнее всего. — И то верно! Хо-хо-хо. Погодите-ка, кажется, у меня было кое-что, что вам подойдет. Смеясь, Дорито порылась в углу мастерской и извлекла пару кожаных сапог глубокого серого цвета и пару кожаных перчаток без пальцев. Сапоги до колен были снабжены тремя пряжками для удобства ношения и активного движения. Стоило ему надеть сапоги и перчатки, которые сидели как влитые, не требуя никакой подгонки, как тело наполнилось трудноописуемым чувством уверенности. А поскольку его оружием было черное копье, общая цветовая гамма придавала ему вид настоящего мастера, от которого веяло спокойной силой. «Раз уж у плаща есть капюшон, я смогу спрятать лицо… Думаю, в таком виде никто не примет меня за чудака и не станет глазеть». Разделяя трапезу с деревенским старостой и слушая его рассказы, Хванин узнал, что в этом мире нет существ, подобных ему. Существовал, правда, народ под названием «флё» — нечто вроде эльфов, известных по земным фэнтезийным легендам. Проблема заключалась в том, что у флё были очень длинные уши, да и черных волос среди них не водилось. Староста посоветовал не выставлять напоказ ни уши, ни волосы, чтобы не привлекать лишнего внимания, и именно поэтому Хванин выбрал такой наряд… Хванин был крайне доволен своим новым кожаным доспехом — добротным, практически полноценным комплектом снаряжения. Получив экипировку, он закупил кожаную сумку и все необходимые для похода вещи, чтобы заполнить её до отказа. — Этот сухой паек приготовлен в нашей деревне по особому рецепту! В отличие от пайков из других мест, в нем нет неприятного запаха, зато чувствуется вкусное мясо — это наш фирменный продукт. Срок хранения — почти год! Бурдюк для воды — вещь качественная, добротно выделанная, но всё же советую выбрасывать его и брать новый всякий раз, как найдете источник. А кожаный доспех лучше чистить не под палящим солнцем, а в тени, когда небо слегка затянуто облаками… Слушая наставления Дорито, Хванин мысленно возвращался к воспоминаниям о сборах армейского вещмешка и аккуратно укладывал вещи. Шестьдесят порций сухого пайка, напоминающего энергетические батончики: измельченное вяленое мясо, смешанное с крупой и жиром, а затем спрессованное. Три бурдюка, сделанных из желудков неведомых зверей, и водонепроницаемый плащ на случай непогоды. Простая деревянная посуда, отполированная до блеска, словно лакированная, а также инструменты и средства для ухода за оружием и кожаной броней. И, конечно, сменная одежда и несколько комплектов белья. На самом дне сумки, под всеми вещами, он оставил свой старый деловой костюм — местами разодранный и потрепанный, смартфон с разбитым вдребезги экраном, бумажник, который вряд ли здесь пригодится, и немного бумажных денег. Он не стал их выбрасывать, надеясь, что когда-нибудь они могут понадобиться. Хванин старался взять только самое необходимое, чтобы максимально облегчить ношу, но сумка всё равно оказалась набита доверху, не уступая размерами туристическому рюкзаку. Подняв её, Хванин слегка удивился собственной силе. «Здесь наберется килограммов пятнадцать, не меньше, но я почти не чувствую веса». — Господин Духовидец, примите это. Тем временем Дорито подошла к прилавку, достала аккуратно сложенный кусок тонкой кожи и два маленьких красных пузырька, которые легко помещались в ладони, и протянула их Хванину. — Это… — На этой коже — карта окрестностей. А в пузырьках — целебное зелье, оно отлично помогает при порезах и колотых ранах. Я подготовила их, чтобы хоть немного помочь вам в пути. Хванин на мгновение задержал взгляд на щедрой женщине и искренне поклонился. — Благодарю вас. — Ой, ну что вы! Поднимите голову! По сравнению с тем, что вы спасли мою дочурку, это сущие пустяки. Мне бы хотелось отдать вам всё, что у меня есть, но нужно ведь оставить что-то и на пропитание моей девочке… Хо-хо-хо. Дорито, которая сейчас улыбалась так открыто, когда-то овдовела: её муж погиб, защищая Эфнис от нападения дикого зверя. К счастью, Эфнис тогда не пострадала, но сама Дорито лишилась части уха и получила глубокий шрам на животе, из-за чего больше не могла иметь детей. В буквальном смысле слова, Эфнис была для неё всем миром. — Когда я услышала, что малышку унесло цунами, вызванным господином Ользотом, и она пропала без вести… мне показалось, что мир рухнул… Воспоминания нахлынули с новой силой, и, когда Дорито начала вытирать слезы платком, Эфнис тут же прильнула к матери, пытаясь её утешить. — … Хванин, не желая мешать матери и дочери, подхватил сумку и отошел в сторону, раздумывая, что делать дальше, а затем направился во внутренний двор постоялого двора. Суса, который до этого момента потягивал эль и болтал с остальными, при виде Хванина широко раскрыл глаза и вскочил со своего места. — О-о-о! Это же те самые доспехи! — Простите? — О-о-о! Так вот почему вы ни за что не хотели их продавать, сколько бы я ни предлагал! Оказывается, это снаряжение для вас, господин Духовидец! Суса, словно наконец осознав истину, закивал головой, подошел к Хванину со спины и мягко подтолкнул его к их столу. — Ну же, ну же! Как раз время обеда, не хотите ли разделить с нами трапезу? Я угощаю! — Почему бы и нет. Хванину как раз нужно было о кое-чем расспросить Сусу, поэтому он не стал отказываться и занял предложенное место. Стол был рассчитан на четверых, так что один из охранников естественным образом пересел к носильщикам. Как и обещал, Суса заказал самые дорогие блюда, что были в меню постоялого двора, а затем, заметив жалобные взгляды носильщиков, велел принести то же самое и к их столу. — Спасибо, босс! — Благодарим вас, господин Суса!! — Да-да, ешьте, набирайтесь сил. Чтобы работа спорилась. — А если сил много, можно их ночью применить? — Не те силы я имел в виду, остолоп! Глядя на шумных, смеющихся носильщиков и охранников, Хванин отметил, что репутация у Сусы как работодателя была отличной. А видя, как тот по-дружески общается с прислугой, приносившей еду, он понял, что и с коммуникабельностью у торговца всё в порядке. Впрочем, чтобы продержаться в торговле больше десяти лет, нужно обладать именно такой хваткой и умением ладить с людьми. Проведя с ним четыре дня, я убедился, что характер у него вполне сносный, а значит, вероятность того, что он солжет в ответе, крайне мала. — — — — Карта местности, добытая в лавке всякой всячины. [[image:/storage/reader-images/4fcc453585651f111337e7cd801fe1ba4b956a52.webp]] ---------- 061 Деревня — Юлкам Хванин внезапно поймал себя на мысли: если бы гепарды с Земли обладали таким же характером, как Сса, они бы размножались со скоростью лесного пожара. Известно, что земные гепарды — существа крайне замкнутые, пугливые и страдающие от социофобии. Дошло до того, что они даже спариваться толком не могут, из-за чего и попали в список видов, находящихся под угрозой исчезновения первой категории. Однако Сса, несмотря на свою гепардовую голову, обладал выдающимися социальными навыками. Прямо как гепард, выросший в стае золотистых ретриверов. «И случай с Лукил-Хоуран тому подтверждение. Внешне они до жути похожи на земных животных, но, видимо, стоит считать их совершенно другим видом». Мясной пирог, приправленный специями и запеченный до аппетитной корочки. Жареная рыба, густо посыпанная перцем и доведенная до золотистого цвета. Овощной салат с яркими вкраплениями зеленого, красного и белого, пробуждающий аппетит, и густой рагу, в котором плавали куски мяса и разнообразные коренья. Хлеб, выпеченный с кардамоном и кедровыми орешками, сушеные фрукты, щедро обсыпанные сахаром. И, наконец, ярко-желтый алкогольный напиток, в котором весело плясали пузырьки газа. Наслаждаясь изысканными яствами, от которых ломился стол, Хванин, используя навыки ведения переговоров, отточенные еще в офисной жизни, умело направлял беседу в нужное ему русло. И когда наконец зашла речь о том, что его интересовало — о странствиях Ссы, который торговал, объезжая множество городов, поселков и деревень, — Хванин, стараясь не выдать своего ликования, спросил: — Должно быть, вам доводилось иметь дело с самыми разными валютами. =Разумеется. Сейчас ценность денег унифицирована, но еще сто лет назад везде ходили свои собственные монеты.= В наше время во всех четырех государствах основных рас в качестве единой валюты приняты железные, медные, серебряные, золотые и красные монеты, но тогда только в государстве расы Лукран и Радсеа использовались десятки видов денег. =За время странствий я видел и каражальские монеты времен древней империи, и металлические жетоны из далеких главных городов союза рас, и медные жетоны, которые наш лукранский мегаполис использовал до введения твердой валюты, и даже глиняные деньги, и бронзовые монеты расы Саби, внедрившей свою систему мер и весов. Если считать по видам, их наберется не меньше сотни.= Сса рассмеялся, добавив, что, согласно купеческому правилу «чем больше валют повидал, тем ты опытнее», он двадцать лет потратил на прокладку торговых путей, претерпел немало лишений, но в итоге выбрал путь странствующего торговца, потому что так спокойнее и душе, и телу. =Ну, зато благодаря этому я завел глубокие связи с этими ребятами, так что жаловаться не на что. Да и состояние сколотил, которому многие позавидуют.= Сса говорил это не просто так: один из трех его охранников излучал прозрачную ауру, а двое других тоже выглядели как опасные бойцы, от которых исходила острая, как лезвие, энергия. — Говорят, что самые ценные активы, которые может обрести человек, — это связи и хорошие люди рядом. =О, это очень точные слова, они мне по душе. И правда, надежный друг, с которым у тебя полное взаимопонимание, куда дороже сотни золотых. Если бы не она, я бы уже не раз отправился на тот свет.= Сказав это, он похлопал по плечу воительницу с ушами и хвостом гепарда, от которой исходила та самая аура. Тема разговора подходила к концу, да и все уже были сыты. Хванин решил, что момент настал, и осторожно перевел разговор в нужное русло. — В таком случае… возможно, Сса, вы узнаете вот это. Не взглянете? =Хм?= Сса, увидев золотую монету, которую протянул Хванин, слегка расширил глаза и удивленно произнес: =Это же фирменный металлический жетон главного города союза рас. Позволите взглянуть поближе?= — Да, конечно. Приняв монету, Сса принюхался, а затем его кадык дернулся, словно его сейчас стошнит. =У-у, ну и вонища. Похоже, здесь смешался запах крови множества монстров и зверей…?= — Пришлось перебить тех, кто лез ко мне в подземелье, вот так и вышло. Хотя монета и лежала в сумке, кровь, пропитавшая одежду, была повсюду. Да и в бою невозможно остаться чистым. После такого ответа не только Сса, но и его охранники, прислушивавшиеся к разговору, невольно уставились на запад. Это была естественная реакция, ведь они уже слышали слухи от местных жителей. =Кхм. Погодите-ка…= Сса, осознав ситуацию и смущенно почесав затылок, осторожно положил монету на стол и достал из поясной сумки небольшие весы и с десяток синих кубиков размером с игральную кость. — …? Как в эту маленькую сумочку, в которую едва ли поместились бы два кулака, поместились весы, которые были в несколько раз больше? Хванин на мгновение решил, что ему померещилось. Отбросив лишние вопросы, он с серьезным видом стал наблюдать, как Сса положил монету на одну чашу весов, а на другую начал по одному выкладывать синие кубики. «Материал с крайне низкой плотностью?» На чашу легли три кубика, но монета размером с пятисотвоновую монету все равно перевешивала. Хванин слегка нахмурился. Лишь когда на чашу легли пять целых кубиков и два фрагмента размером в треть от каждого, весы наконец пришли в равновесие. =Пять и две трети… весьма высокая чистота фазового кристалла. Похоже, это не тот металлический жетон, что выпускает казначейство союза.= Значит, синие кубики — это особый материал, существующий только в этом мире? Вероятно, это и есть «фазовый кристалл», и если в монете содержится этот компонент, то… «Это защита от подделок. Хотя, кажется, там есть и другие элементы». Хванин, примерно поняв суть дела, снова спросил Ссу: — Тогда где же его могли изготовить? — Если чистота выше стандарта на две трети, то это, несомненно, металлическая пластина высшего сорта, которая ходит только среди высших слоев общества под управлением Союза. Как вы понимаете, стандарт чистоты фазового определения для утвержденных золотых монет всегда жестко зафиксирован на отметке пять. Изготовить их несложно, так что высшие технические отделы столичных городов или сопоставимые с ними организации вполне могли бы это сделать, но таких организаций и отделов немало, поэтому мне трудно сказать что-то определенное. — В любом случае, совершенно точно, что она была изготовлена в… столичных городах Союза рас. — Верно. Хотя их и легко производить, существуют утвержденные золотые монеты, и нет никакой причины намеренно повышать чистоту монет, выпущенных под управлением других рас. — … Хванин хотел спросить, где находятся эти столичные города Союза рас, что они из себя представляют и как туда добраться, но подавил свое любопытство. — Я впервые видел такую золотую монету, поэтому мне было интересно узнать о материале, из которого она сделана. Спасибо, вы разрешили мои сомнения. — Ой, да не за что! О таких вещах знают почти все торговцы. Кстати, вы нашли её в лабиринте? — Да. Случайно. — Вам повезло! При чистоте фазового определения пять и две трети её стоимость приближается к 1,7 золотой монеты! Спуса, болтая без умолку, вернул монету Хванину и с ухмылкой дал совет: — Но вы правильно сделали, что показали её мне. В других местах лучше лишний раз её не светить. Вы, как «духовный мастер», похоже, не в курсе, но из-за редкости и использования в специальных сделках, а не в качестве обычной валюты, она может привлечь нежелательное внимание. — Я приму это к сведению. Хванин, изобразив натянутую улыбку, спрятал монету, а в его голове завертелись сложные мысли. Это группа, которая втянула его в этот странный мир. Он предполагал, что они непростые люди, но чтобы принадлежать к высшим слоям общества… Недоверие к социальной элите и высокопоставленным лицам, присущее большинству современных людей, здесь, в этом мире, применялось точно так же, и бдительность Хванина возросла ещё сильнее. А может, в золотой монете есть какая-то особая сила? Или Спуса относится к тому типу людей, которые её не чувствуют? «Мне нужно больше информации и знаний». Хотя он и учился понемногу у старосты, этого было катастрофически мало, чтобы утолить жажду Хванина. Закончив трапезу и распрощавшись со Спусой и его спутниками, Хванин вместе со своей «Заначкой» направился к холму, откуда открывался вид лишь на горизонт. Он перебрался в тихое место, так как ему нужно было привести мысли в порядок. Куэт. Куэ-э. Хванин посмотрел на «Заначку», которая ковыляла вокруг, переваливаясь с боку на бок, как гусь, и сказал: — «Заначка», лети. Куэ? Ку-у! Фыр-фыр. Фыр-фыр-фыр-фыр. — …Так ты скоро станешь свиньей. Может, стоит урезать тебе рацион? Когда он тихо пробормотал это, глядя на «Заначку», которая лишь хлопала крыльями без малейшего намека на взлет, та испуганно вздрогнула и, отчаянно махая крыльями, бросилась бежать. Она усердно махала крыльями, и даже немного оторвалась от земли, но… разве это можно назвать полетом? Скорее, планированием. Куэк! Куэ-эт! — … «Заначка», спустившаяся с холма в планирующем полете, вернулась и начала довольно похрюкивать, словно спрашивая, как он оценил её успехи. Хванин был слегка ошарашен. Он слышал, что это всеядное существо, которое ест всё подряд, и даже если питается тем же, что и люди, живет десятки лет. Поэтому во время еды со Спусой он давал «Заначке» всё, что она просила… Хванин, молча глядя на «Заначку», которая каким-то чудом понимала всё, что он говорит, без слов погладил её по голове и опустился на траву. Даже если она умна, это зверь, живущий инстинктами. Если она не может контролировать свой аппетит, значит, ему придется помогать ей в этом. Флап. Подставив лицо легкому ветерку, он развернул карту и вспомнил слова Спусы: — Мы планируем покинуть Юлкам через два дня и вернуться в столичный город. Наш маршрут проходит через три поселения, деревни и небольшой город. — Если не возникнет серьезных проблем, график займет около двадцати дней. — Если вы собираетесь отправиться в ближайший город в этих краях, то пойти с нами будет неплохим выбором. — Я занимаюсь торговлей в этом регионе уже десять лет, так что отлично знаю географию и места обитания монстров. Ха-ха. При этом он шепотом спросил, покупал ли Хванин карту в лавке, и, подмигнув, добавил, что это он продал ту карту, и на ней не отмечено несколько деревень. — … В разговорах со старостой он уже усвоил, что размер поселений в этом мире грубо делится на пять категорий. Поселение, соответствующее по масштабу административному району вроде «мён» в Корее. Все, где население меньше тысячи человек, называют поселениями. Юлкам тоже относится к этой категории. Деревня, соответствующая «ып». Как только население превышает тысячу человек, это место становится деревней. Затем идет небольшой город, соответствующий «си», а выше него — средний город и столичный город. И, наконец, главный город. Размеры небольших городов сильно разнятся. Некоторые называют небольшим городом место, где просто возвели каменные стены вокруг деревни и поселился местный влиятельный род, другие же утверждают, что в небольшом городе должно быть население в пятьдесят тысяч человек, замок и крепостные стены. В среднем городе должно проживать не менее двухсот тысяч человек, что сопоставимо с размером города на Земле. Столичный город по масштабу близок к городу особого подчинения, а главный город выполняет роль, схожую со столицей соответствующей расы. Столиц, где обитают короли соответствующих рас, в этом мире всего четыре. Крупных городов в семь-девять раз больше, средних — в сорок-семьдесят раз, а малых городов, судя по всему, насчитывается не менее двух тысяч. Если учесть, что деревень и селений здесь не счесть, общая численность населения этого мира должна быть как минимум выше, чем в эпоху земного Средневековья. Я внимательно разглядываю карту, словно набросанную углем на скорую руку. Дороги обозначены линиями, реки — двойными линиями. Горы — не контурными линиями, а просто условными значками, между которыми кое-как расставлены деревни, селения и малые города. Жалкое зрелище, а не карта. «Путешествовать вместе с группой Сусы — неплохой вариант». Они кое-что знают обо мне, да и, будучи «духовником», я, похоже, представляю для них интерес. Разумеется, и мне от Сусы кое-что нужно, так что их можно назвать взаимовыгодными отношениями. Однако Хванин сомневался, стоит ли так легко доверять людям. Даже в своем прежнем мире он не мог полагаться на других и предпочитал собирать компромат на тех, с кем его связывали человеческие отношения. Вряд ли здесь он станет доверять окружающим без оглядки. И все же это выбор с очевидными плюсами и минусами. Пусть группа Сусы и кажется Хванину морально чистой, но Суса знает, что он владеет золотыми монетами, сумма которых в пересчете на корейские деньги исчисляется сотнями миллионов. Значит, существует хоть и призрачная, но вероятность того, что группа Сусы может предать его, ослепленная жаждой наживы. К тому же это мир, где существуют сверхъестественные способности. Пусть он и сам обладает ими, уровень опасности от этого не снижается. Ради собственной безопасности Хванин решил максимально скрывать свое происхождение, пока не наберется достаточно знаний об общепринятых нормах этого мира, но из-за нехватки элементарных сведений он мог легко совершить ошибку. Мир настолько отсталый, что здесь нет ни интернета, ни компьютеров. Если станет известно, что он из другого мира, его наверняка пустят на опыты, не задумываясь. «Если рискнуть и отправиться с ними, несмотря на это беспокойство, можно гораздо быстрее впитать общепринятые знания». Более того, если они позволяют себе нанимать трех охранников, значит, между селениями и деревнями велика вероятность столкнуться с монстрами. Если двигаться вместе, не придется в одиночку сражаться с неизвестными врагами в формате «один против многих», да и при встрече с противником можно будет получить хоть какую-то информацию. Можно будет узнать среднюю силу монстров или зверей, обитающих за пределами лабиринта. «……» Раздумья становились все глубже. Долго пребывавший в глубокой задумчивости Хванин поднялся и пробормотал: — Малый город посетить необходимо. На чаше весов с обеих сторон лежала угроза жизни. К тому же, чтобы добраться до столичного города союза рас, не вызывая подозрений, нужно поднабраться знаний. Поскольку он ничего не знает ни о местной системе безопасности, ни о регистрации жителей, слишком крупные города не подходят — малый город будет в самый раз. Хванин принял решение. — Выходит, вы решили отправиться с нами? — Да. Хоть я и не мастер, но кое-что смыслю в копье и благословениях, так что обузой не стану. — Ой, да кто посмеет считать слабым того, кто в одиночку вывел из шестого лабиринта четырех беззащитных девушек? Разве не так? При виде того, как Суса ищет поддержки, охранники и носильщики энергично закивали, выражая полное согласие. — Тогда буду рассчитывать на вас. Суса радостно улыбнулась, обеими руками почтительно обхватила протянутую ладонь Хванина и потрясла ее вверх-вниз. — Я тоже рассчитываю на вас в пути до малого города Уэйфорд! Причина, по которой он решил двигаться с торговым караваном Сусы, была проста. Он пришел к выводу, что лучше уж проявлять бдительность по отношению к людям, чем рисковать жизнью в одиночку. Если в любом случае приходится быть начеку — будь то путь через джунгли, равнины, реки и горы в полном неведении или же путешествие с группой Сусы, — лучше выбрать менее опасный вариант. В конце концов, когда он впервые попал в джунгли, то почти месяц продержался, спя урывками. Если рассматривать путь с группой Сусы как продолжение того опыта, то ничего невозможного в этом нет. Тем же вечером, во время ужина с семьей старосты, Хванин обмолвился, что через два дня покинет Юлкам. — Сердце мое желает, чтобы господин духовник оставался здесь хоть целый год. Хо-хо-хо. — Мне тоже очень жаль покидать Юлкам, он стал мне почти как родной дом. Конечно, это была наглая ложь. В голове Хванина Юлкам оставался лишь маленькой деревушкой с населением около ста пятидесяти человек. Если добавить пару деталей — деревня, где живут четыре девушки и люди сравнительно простодушные. Староста, сокрушаясь о расставании, достал припасенную на особый случай настойку, аромат и вкус которой были так похожи на знаменитые земные вина, что Хванин даже ощутил легкую ностальгию. И теперь он смог окончательно отпустить мысли о Земле. Единственное, чего ему действительно не хватало в этом мире, — не компьютеров или интернета, а культуры питья. Вино, которое подавали на приветственном банкете в первый день, было неплохим. Пиво из трактира тоже оказалось куда лучше корейского. Но для человека, у которого на Земле был любимый бар, этого было явно недостаточно. Конечно, он понимал, что Юлкам — крошечная деревня, где и двухсот жителей не наберется, так что ожидать высокого уровня алкогольной культуры не стоило. Он верил, что в больших городах наверняка найдется элитный алкоголь. Но он никак не ожидал встретить здесь вино такого высокого качества. В это время в душе Хванина просыпалось предвкушение: интересно, каким великолепным алкоголем удастся разжиться в городе. Ночью, к его удивлению, пришла старшая дочь старосты. Похоже, она приняла решение, услышав, что он уходит через два дня, — до этого целых две недели она выглядела так, будто её терзают какие-то сомнения. — Я слышал, у тебя есть жених. — Это всего лишь помолвка, я ведь еще не замужем… — Ты уверена? Хванин имел в виду, что если она забеременеет, то о браке можно будет забыть, но старшая дочь старосты ответила, что ей всё равно. Если родится ребенок — она его вырастит, а если нет — выйдет замуж. Это выглядело так, будто в ней взыграл инстинкт самки, жаждущей семени сильного самца, и Хванин подумал, что она ведет себя совсем как зверь, но отказываться не стал. Да и причин для отказа не было. «……» После этого, насладившись близостью и впитав столько тепла, сколько было возможно, Хванин посмотрел на девушку, которая после пяти оргазмов без чувств лежала на кровати, и укрыл её одеялом. Ветер, врывающийся в комнату, был холодным. Хванин стоял у окна, куда падал лунный свет, чувствуя, как прохлада остужает его разгоряченную кожу, и погрузился в раздумья. «Есть ли вообще хоть какой-то шанс, что от меня и здешних женщин может родиться ребенок?» Общепринятая теория гласит, что если виды разные, даже при внешнем сходстве, зачатие невозможно. Конечно, существуют редкие исключения вроде тигонов или лигров, но у них хотя бы есть общее — семейство кошачьих. Сам он — человек с Земли. Но это место — не Земля, и велика вероятность, что здешние женщины — вовсе не люди. По логике вещей, беременность должна быть невозможна, но… «Здесь здравый смысл не работает, так что ручаться ни за что нельзя». Впрочем, получится или нет — Хванина это не волновало. В конце концов, это было условием их ночи и своего рода молчаливым контрактом. Ощущая, как в открытое окно задувает свежий ветерок, Хванин лег рядом со старшей дочерью старосты и закрыл глаза. ---------- 062 Деревня — Юлкам День перед отъездом прошел как обычно: тренировки, прогулки по деревне и пустая болтовня со Ссой. Староста явно хотел устроить прощальную вечеринку, собрав всех жителей, но я вежливо отказался, сославшись на то, что если когда-нибудь снова загляну в эту деревню, тогда и устроим праздник. Повторения того пьяного угара, что случился на приветственном банкете, мне было не нужно. Вечером я пригласил Рюхи, Эфнис, а также сестер Фуини и Эннель на последний ужин в трактир. Как-никак, это первые люди, с которыми я встретился в этом мире. Кто знает, вернусь ли я когда-нибудь в Юлкам после завтрашнего дня, но жизнь — штука непредсказуемая, и мне хотелось расстаться на доброй ноте. Мы закончили ужин в теплой, душевной атмосфере, попивая чай из неизвестных мне трав, и я слушал новости о том, как у них обстоят дела. — Я собираюсь устроиться швеей в лавку всякой всячины. Когда я шила вам кожаный доспех, господин, господин Дорито оценил мое мастерство, — сказала Рюхи. — Значит, больше не придется выходить в море? — Да. На самом деле, мне теперь даже страшно снова садиться на корабль… Если верить рассказам Ссы, женщины в этом мире, особенно в таких глухих деревнях, привыкли брать на себя самую тяжелую работу. Мужчины в основном занимались полевыми работами, дозором на вышках или изредка — истреблением забредших зверей и монстров, в то время как всё остальное ложилось на плечи женщин. — Рыбалка в озере священного зверя Олджота — это обязанность незамужних девушек старше четырнадцати лет, у которых нет особых навыков. Таков обычай, — пояснила она. Говорили, что причина в нежелании рисковать немногими мужчинами и квалифицированными специалистами. Хванин лишь недоуменно качал головой: рыбалка — это опасно, а вот сражаться с монстрами и зверьем — нормально? Логика этого мира ускользала от него. «Видимо, драка считается чисто мужским делом», — подумал я. Оставаясь в Юлкаме, я пробовал спарринговать с местными «дружинниками», но, по моим ощущениям, они ничем не превосходили Фуини или Эннель. В их атаках зияли огромные бреши, и я чувствовал: если ударить в эти слабые места, они подохнут так же быстро, как звери в лесу или лабиринте. — Часто случаются цунами, вызванные Олджотом? — Насколько я помню, это был третий раз с моего рождения. — Не так уж и редко. Столкнувшись с цунами, люди почти всегда погибали. В этот раз в море вышло восемнадцать человек, но вернулись только четверо: Рюхи, Эфнис, Фуини и Эннель. Десять тел через несколько дней после катастрофы выбросило на берег, а еще четверо сгинули в лесу-лабиринте. При таком количестве смертей местные власти должны были бы что-то предпринять, но, видимо, они не делают этого только потому, что называют того рогочешуйчатого кита «священным зверем». — Я тоже начала учиться у матери, чтобы перенять трактир и лавку. В отличие от сестры, я больше не хочу выходить в море… — добавила Эфнис. Ей повезло больше, чем Рюхи: у нее было целых два заведения в наследство, да и навык создания выкроек для одежды имелся. Если захочет, она вполне могла бы выйти замуж, но ни Эфнис, ни Рюхи, похоже, не помышляли о браке. Фуини, приняв мои брошенные вскользь слова куда серьезнее, чем я ожидал, начала подрабатывать у кузнеца, а Эннель… — Ты решила вступить в деревенскую стражу? — Да. Наблюдая за вами, господин, я обрела уверенность. Все равно с замужеством у меня не сложилось, так что хочу приложить усилия в том, что мне действительно интересно. Даже на мой взгляд, Эннель вполне справилась бы с работой в страже. Будучи из народа волков, она обладала силой, не уступающей мужчинам-псам, да и храбрости в обращении с оружием ей было не занимать. Пока мы обменивались репликами, я понял: девушки уже смирились с тем, что мы расстаемся. Если бы кто-то из них вздумал увязаться за мной, пришлось бы убеждать их остаться, так что это было к лучшему. — Значит, завтра вы отправляетесь в путь вместе со Ссой? — Да. В деревне больше не бродят неприкаянные души, да и инцидент с «смешением» исчерпан. — Хорошо. Я переживала, что вы отправитесь в одиночку. За пределами частокола полно опасностей… — Рюхи улыбнулась и добавила: — Конечно, вы сильны, господин, так что я не слишком беспокоюсь. Эфнис, поставив чашку на стол, посмотрела на второй этаж трактира и произнесла: — Сса — человек, которому можно доверять. Он отлично проводит людей. — Правда? Мне стало любопытно, есть ли какие-то материальные доказательства его надежности, и Эфнис кивнула. — Немало людей перебрались в соседние деревни или города. И из всех тех, кто смог там устроиться и регулярно присылает весточки, все — люди, которые переселились именно с помощью Ссы. Те, кто сейчас оставался в деревне, почитали Олджота как священного зверя, но остальные, напуганные, предпочли уйти. Сса был одним из шести торговцев, посещавших Юлкам. От тех, кто уходил с другими проводниками, часто не было вестей, а некоторые и вовсе погибали в пути, но все, кому помог Сса, оставались в безопасности. — Те, кто покинул деревню со Ссой, живут достойно. Даже сейчас, дважды в год, их семьи получают от них письма. — Понятно. По крайней мере, Сса держала слово, так что Хванин мог считать свой выбор верным. Проведя последнюю жаркую ночь с четырьмя спутницами, включая Рюхи, Хванин рано утром закончил приготовления к отъезду. Он надел футболку, связанную из тонкой шерсти неизвестного зверя, черные кожаные штаны, а поверх накинул куртку и пальто из кожи того же цвета и текстуры. Накинув капюшон, Хванин в последний раз проверил экипировку… — «Заначка». Вставай. … Хванин попытался разбудить «Заначку», но та, растянувшись на кровати и раскинув крылья, спала без задних ног, безмятежно путешествуя по стране снов. Молча глядя на эту картину, Хванин тихо вздохнул, погладил «Заначку» по шее и снова позвал: — «Заначка». — Ку… куэ…? — Пора в путь. — …Ку! Услышав слово «путь», «Заначка» встрепенулась, вскочила и принялась суетиться, по-своему поправляя клювом перья. Хванин тоже собрал кожаную сумку и оружие, еще раз осмотрел комнату, чтобы ничего не забыть, и вышел за дверь. «Заначка» поспешила следом. Когда они спустились на первый этаж по скрипучей деревянной лестнице, их уже ждали староста с женой. — Вы уже уходите? — Да. Благодарю за гостеприимство. — Что вы, это мы должны благодарить вас, господин Духовидец. Вы оказали нам огромную услугу. Это лишь скромный дар в знак признательности за то, что вы отвели от деревни угрозу исчезновения… прошу, примите его. Староста протянул фиолетовый мешочек размером с кулак, который выглядел очень дорого, словно шелковый. Хванин замер, глядя на него, и тогда староста подошел ближе и насильно вложил мешочек ему в руку. — Мы собирали эти средства как общий фонд деревни на черный день. Не стесняйтесь, пожалуйста, примите. — …В таком случае, я с благодарностью приму. Стоило взять мешочек, как внутри что-то звякнуло — монеты терлись друг о друга. Довольно увесисто. Староста отдал Хванину девяносто процентов всех деревенских накоплений, оставив лишь малую часть на самый крайний случай. В конце концов, если бы не Хванин, эти деньги все равно исчезли бы вместе с деревней Юлкам. Если рассуждать так, то отдать их в качестве подношения-взятки было совсем не жалко. Староста хотел оставить у Хванина хорошее впечатление. Хотя он знал об этом лишь по слухам, он твердо запомнил: Духовидцы, способные очищать осквернение парой слов и легким движением, пользуются огромным почетом даже в Святом городе. Странно, что у него нет ауры, но он определенно Духовидец. Реалистично говоря, у такого мастера нет причин возвращаться в подобную глушь. Можно было бы остаться в Святом городе или столице, обрасти связями и жить в роскоши. Однако в глазах старосты Хванин казался по-юношески наивным. В нем чувствовалась мудрость, несравнимая с глупостью деревенских остолопов, но все же староста рассчитывал: если оставить у Хванина как можно более приятное впечатление, то, возможно, в будущем деревня сможет получить от него хоть какую-то помощь. Староста, накопивший за сто лет жизни немалый опыт, идеально скрыл свои истинные мысли и низко поклонился уходящему Хванину. — Пусть благословение Бога Зверей хранит ваш путь, господин Духовидец… — Счастливого пути, господин Духовидец. — Молимся, чтобы удача сопутствовала вам в дороге. Оставив чету старосты позади и направляясь к постоялому двору, Хванин открыл кошель, когда дом старосты скрылся из виду. Внутри были сплошь серебряные монеты. Шесть десятисеребряных монет, каждая из которых стоила как десять обычных, и еще четыре серебряные. Это целое состояние — шестьдесят четыре миллиона вон в пересчете на родную валюту. Для фонда деревни, которая даже не была полноценным поселением, шестьдесят четыре миллиона — это, считай, все накопления. «Неужели Духовидцев так высоко ценят?» Староста превосходно скрывал свои намерения, но Хванин, видя, как тот всучил ему эти деньги в последний день, насквозь пронзил его истинные мысли. — Хорошее решение. Будь на его месте обычный человек, он бы не понял подтекста и просто растрогался бы от доброго отношения. Хванин решил, что стоит запомнить Юлкам. Для него, человека без связей и фундамента, такая сумма — отличный капитал для деятельности на ближайшее время. В предрассветных сумерках у постоялого двора было людно: люди и невиданные доселе звери толпились повсюду. — Господин Духовидец, мы здесь! Сса была облачена в кожаный доспех — шляпа, верх, низ, сапоги и перчатки, всё подогнано идеально. Ее образ настолько отличался от привычного, что если бы не морда гепарда, Хванин бы на мгновение засомневался, кто перед ним. — В таком наряде вы выглядите не как торговец, а как искатель приключений. — Важно именно то, что я так выгляжу! Сса подмигнула, добавив, что чем больше ты похож на искателя приключений, тем меньше шансов, что тебя примут за легкую добычу всякие подонки. Если бы так сказал мужчина, это вызвало бы отторжение, но, возможно, дело в том, что она — миловидная девушка-гепард, поэтому ничего плохого в этом не было. — Кстати, это животное и есть Куэ? Хванин отвел взгляд от Ссы и спросил, глядя на четырех огромных птиц соломенного цвета. — Именно. Наши незаменимые друзья в торговых походах. Куэ выглядели добродушно, а размером они были в полтора раза больше страуса. Телосложением они напоминали страусов, и если бы их покрывали длинные мягкие перья, то выглядели бы они точно так же. Правда, шеи у них были чуть короче, чем у страусов, зато оперение в несколько раз гуще, а хвосты украшали длинные и крупные перья, как у сорок, отчего пропорции казались гармоничными и даже вызывали умиление. Размером они были с лошадь, так что могли бы выглядеть устрашающе, но ничего подобного не ощущалось. Головы круглые, как у воробьев. Глаза большие, взгляд ясный. Ровные длинные ресницы гармонировали с соломенного цвета перьями, а толстый, плавно изогнутый клюв придавал им милый и кроткий вид. Соломенный куэ, сидевший на брюхе, при приближении Хванина склонил голову набок, а затем поднялся и принялся шумно втягивать носом воздух, обнюхивая его. — …Ноги у них на редкость крепкие. Пока куэ сидел, этого было не разглядеть, но толщина ног поражала. Бедра были обхватом с талию взрослого мужчины, а лодыжки, покрытые чем-то вроде чешуи, — толщиной с мужское бедро. Когти тоже выглядели весьма острыми; казалось, если такой полоснет, то одним лишь разрывом кожи дело не ограничится. — Ха-ха-ха. Ноги и клюв — главное оружие куэ. Если такая нога как следует приложится, даже у волка хребет переломится с одного удара. — … Это же настоящий хищник, выходит? — Роти, иди сюда. — Куэ-э! — Ку! Куэ~ Один из погонщиков увел соломенного куэ и привязал его к грузовой повозке с открытым каркасом крыши. Соломенный куэ без всякого сопротивления позволил погонщику надеть на себя уздечку и запрячь в повозку, лишь лениво поглядывая по сторонам. «Характер у них на удивление кроткий». Наблюдая, как куэ сам открывает клюв, принимая удила, и как другой, словно ожидая своей очереди, крутится рядом с погонщиком, Хванин спросил у Сса: — Можно мне его потрогать? — Разумеется. Говорят, главный недостаток соломенных куэ — их излишняя кротость. Получив разрешение, Хванин коснулся густых перьев на шее, спине и крыльях куэ и внутренне изумился. Он опасался, что из-за густоты перья будут жесткими, но на ощупь они оказались мягкими, как пух. Хванин с сомнением посмотрел на «Заначку», размером с небольшую курицу, которая крутилась возле своих сородичей, запряженных в повозку. «Неужели этот малый вырастет в такое? С трудом верится». Соломенный куэ выглядел как домашняя птица, утратившая способность к полету. Как курица, утка или гусь. Но «Заначка» внешне больше походила на перелетную птицу. — Куэ? Куэт. — Ку! Куэ~ — Куэт? — Куэ-эк! «Заначка» внезапно начала переговариваться с соломенным куэ, привязанным к повозке. Когда они принялись обмениваться «куэ-куэ», Сса, внимательно наблюдавший за этой сценой, тихо подошел к Хванину и прошептал: — Господин Заклинатель духов. Спрошу на всякий случай… ваш ручной птенец, случайно, не редкий куэ? — Да. Местная девушка из деревни сказала то же самое. — Хм… Сса с серьезным лицом посмотрел на «Заначку», хлопавшую крыльями, куда-то отошел и вернулся с чем-то вроде ошейника, который протянул Хванину. — Это ошейник из особого плетеного материала. Как видите, он эластичный и легко растягивается, так что даже шею взрослого куэ охватит без проблем. Советую надеть его на вашего птенца. — Это знак того, что у него есть хозяин? — Да. Если редкий куэ будет разгуливать без всяких опознавательных знаков, его могут принять за бесхозного и запросто утащить. Ну, и от воров тоже стоит беречься. «А ведь я и не подумал о том, что нужно как-то обозначить право собственности». Хванин поблагодарил Сса, подозвал «Заначку» и надел на него ошейник. — Куэ? «Заначка» сначала не понял, что это, и попытался поскрести ошейник когтем, но Хванин перехватил его лапку и строго предупредил: — Не снимай, носи постоянно. Если кто-то попытается тебя забрать — убегай и лети ко мне. — Куэт. Под присмотром Сса подготовка к отправлению завершилась быстро. Один охранник и трое погонщиков забрались в кузов повозки размером с небольшой автобус, а двое оставшихся охранников оседлали соломенных куэ. «Они садятся на куэ в зависимости от мастерства?» Сса, проверив напоследок надежность крепления груза, с улыбкой предложил Хванину: — Господин Заклинатель духов, прошу, занимайте место на облучке. — Благодарю, воспользуюсь вашим гостеприимством. Видя, что, несмотря на наличие удобных мест в повозке, Сса сам берется за вожжи, Хванин понял, что место на облучке имеет особое значение. — Позвольте, я приму вашу сумку. Передав сумку и копье погонщику, сидевшему сзади, Хванин, сжимая в руке лишь посох из оленьего рога, взобрался на свое место. «Заначка» тоже вспорхнул, приземлился на каркас повозки и воинственно крикнул: — Куэт! — Куэ? — Кууэт. — Куу-куу… Сидя на облучке повозки под холодным утренним ветром и глядя на то, как животные ведут между собой диалог, Хванин ощутил в груди странное, труднообъяснимое волнение. Непостижимое чувство того, что он по-настоящему шагнул в другой мир. — Что ж, отправляемся. Поехали, ребята! — Хлысь! — Куэ~ — Куэт! Кожаные вожжи легко качнулись, хлестнув по спинам, и куэ, не теряя времени, бодро двинулись вперед. Шесть человек — это уже больше пятисот килограммов веса. А если прибавить сюда массу самой повозки и груз, выйдет легко за две тонны, однако пара соломенных куэ тащила экипаж вперед так, словно не чувствовала никакой тяжести. Со стороны постоялого двора я ощутил на себе чей-то взгляд и, обернувшись, увидел Рюхи и Эфнис, стоявших у окна второго этажа. «…….» Слегка кивнув им на прощание, Хванин оставил Юлкам, где задержался на две с лишним недели, и отправился в путь. ---------- 063 Путь к деревне Лехил Сидя в повозке, катившейся на восток от Юлкама, Хванин признал, что его расчеты времени в пути были в корне неверны. Повозка, запряженная двумя куэ, мчалась по плотно утоптанной степной дороге со скоростью, близкой к 60 км/ч. Если бы он рассчитывал на такой темп в своем двадцатидневном графике, то в реальности ему пришлось бы добираться больше трех месяцев. «Дорога незнакомая, вокруг один лишь горизонт, так что вышло бы даже дольше». Пока повозка двигалась, он постоянно сверял карту с местностью, но всё, что видел — это горизонт да зеленые луга. Никаких ориентиров, так что, двигайся он в одиночку, сто процентов заблудился бы. Хотя, если бы «Заначка» с неба указывала путь, бесконечно плутать бы не пришлось. = Господин Дух. Доброе утро. = — Благодарю. Хванин принял от погонщика-инкёна сверток, завернутый в нечто, похожее на листья бамбука. Почувствовав, что внутри еще сохраняется тепло, он развернул упаковку. Это был треугольный онигири, от которого шел пар. По словам погонщика, завтрак приготовили заранее в постоялом дворе Юлкама. Обычный рисовый шарик, но с отличной солью и кусочками маринованного мяса внутри — на вкус вышло весьма недурно. Завтракая, Хванин оценивал иерархию этого торгового каравана. Метод прост: порядок раздачи еды, разговоры и отношение участников каравана друг к другу. Первое место, разумеется, у Сса. Владелец каравана — тут и обсуждать нечего. Второе место занимала Бриллит, одна из трех охранников. Женщина с ушами и хвостом гепарда, состоящая с Сса в явно близких отношениях, ехала на одном из двух куэ. Молчаливая, скупая на слова, но при этом проницательная и обладающая едва уловимой аурой. Казалось, Сса доверял ей безоговорочно. Второй охранник — Динте, мужчина из племени инран, ехал на другом куэ. Третий охранник — Хюск, тоже инран, сидел прямо в повозке. «Никаких особых примет, внешность самая заурядная, но раз их наняли в охрану, значит, в деле они хороши». Второй и третий охранники общались запросто, смеялись и подталкивали друг друга, явно будучи в хороших отношениях. Все, кто стоял ниже, в иерархии не нуждались. Трое погонщиков — двое мужчин-инкёнов и одна женщина — судя по всему, имели низкий социальный статус, так как не смели вести себя вольно не только с Сса, но и с охранниками. А вот Хванин, с которым Сса обращался подчеркнуто вежливо, был для них почти неприкасаемым. После завтрака наступило время праздного безделья. Сса сосредоточился на управлении, трое погонщиков и третий охранник постоянно осматривали окрестности, сидя в задней части повозки. Бриллит и второй охранник, ехавшие верхом на куэ, держались по бокам от повозки, подстраиваясь под её ход. Повозка… мягко говоря, комфортом не отличалась. Подвески не было вовсе, колеса — сплошное дерево, так что на скорости 60 км/ч малейшая неровность заставляла экипаж подпрыгивать. Неудивительно, что «Заначка», издав «куэт, куэт, ку!», удрала в небо. Хванин, глядя на «Заначку», которая после вчерашней ночи, видимо, стала легче и научилась летать, почувствовал очередной мощный толчок и пробормотал про себя: «Не зря я груз так туго привязал». Может, Хванин слишком часто осматривал повозку, недовольный её ужасной амортизацией? Сса, неверно истолковав его взгляд, рассмеялся: = Не беспокойтесь. Ось и колеса повозки благословлены, так что от таких ударов они точно не сломаются. = — Это… утешает. В этот момент повозка так сильно подпрыгнула, что Хванин едва не прикусил язык, и решил, что лучше вообще молчать. Но уже через три минуты он сдался и снова открыл рот: — Она всегда так сильно трясется? = Ой, нет, что вы. Повозки, на которых ездят хозоки или святые, идут очень плавно. Но экипажи для таких простолюдинов, как мы, все как один такие. = «Повозки для хозоков сделаны по спецтехнологии или усилены сверхъестественными способностями?» В любом случае, массовое производство им явно не светило. Ни по затратам, ни по эффективности. «Подвеска… называть это так — слишком громко. Если представится случай, может, стоит попробовать сделать рессорную подвеску?» На создание сложной системы не было ни навыков, ни знаний. Но принцип работы листовой рессоры был прост, и он помнил его в общих чертах. Пара попыток, немного проб и ошибок — и он сможет собрать повозку в сто раз лучше этой. Хванин сжимал в кармане жемчужный и кровавый камни, размышляя о своем и впитывая тепло и холод, но, заметив объем притока энергии, слегка цокнул языком. Чем дальше от центра лесного лабиринта, тем слабее становилось поглощение: сейчас оно составляло едва ли десятую часть от того, что было в самом лабиринте. При таких показателях на естественное поглощение рассчитывать не приходилось. «Но ведь снаружи есть женщины…» Хванин без колебаний вступал в близость с женщинами ради поглощения тепла. В конце концов, это было выгодно не только ему, но и им. «Меняются кости, мышцы и внешность. Совершенно неожиданный эффект». Он убедился в этом спустя три дня после возвращения в деревню. Все началось с того, что, прогуливаясь по деревне, я случайно подслушал разговор женщин у места для стирки: они обсуждали, что Рюхи, Эфнис, Хуини и Эннель стали выше ростом, а их лица и кожа — красивее, чем до того, как они исчезли. — Правда, что ли? — Да говорю же! У Эфнис макушка была на уровне моих глаз, а сегодня смотрю — мы с ней одного роста! — Я видела, как Рюхи мылась: кожа стала невероятно чистой. Все пигментные пятна, что были на груди, исчезли без следа. — О! И я это заметила. — ……Мне кажется, и лица у них похорошели, я ведь не ошибаюсь? — Ага, я тоже так подумала. — И я. — Интересно, в чем причина? Сами виновницы торжества знали ответ куда лучше остальных. — Если переспишь с Благодетелем, лицо и тело становятся красивее. — Это всё потому, что мы спали с Благодетелем! — Милость Благодетеля, не иначе. «Значит, чем больше они впитывают мою энергию, тем красивее становятся». Благодаря этому Хванин смог хотя бы в общих чертах понять природу тепла — будь то жар, холод, уют или прохлада. «Вероятно, чем больше в них этой энергии, тем сильнее они приобретают мужские черты». Не просто так в мужчине от природы больше тепла, чем в женщине. В этот момент с небес раздался пронзительный сигнал «Заначки». Куэт~! Ку-ку-ку-ку! Ку-э-эк! Пока люди, озадаченные громким криком «Заначки», с недоумением смотрели в небо, куэ, тянувшие повозку, начали медленно сбавлять ход. =Что это с ними вдруг? Роти, Лути! Вперед!= Хлысть! Шлеп. Раздался звук кожаных вожжей, ударивших по воздуху, но обе куэ наотрез отказались идти дальше: они остановились и, обернувшись назад, заверещали: «Куэ-куэ». =Э-э??= Сыса, явно столкнувшись с таким впервые, пребывал в замешательстве, когда Хванин, опираясь на посох, поднялся и сказал: — Это потому, что «Заначка» подала сигнал тревоги. =Простите?= — Говорит, приближается враг. =……Вот дерьмо.= Сыса лишь на мгновение растерялся от слов Хванина, но тут же, собравшись, отдал приказ охране и носильщикам готовиться к бою. Те, не теряя ни секунды, выхватили луки и арбалеты, лежавшие у них под ногами. Сыса тоже достал лук и наложил стрелу на тетиву, а Хюсик, облачившись в доспехи и взяв щит, спрыгнул с повозки. Бриллит и Динтэ, подошедшие поинтересоваться, что происходит, тоже изменились в лице и потянулись к длинным копьям, закрепленным на седлах. Куу~! Ку-у-ут! =Вижу их! Гренье приближаются с юго-востока! Шестеро!!= Носильщик №3, взобравшийся на каркас повозки, чтобы осмотреться, и «Заначка» закричали одновременно. Сыса с мрачным видом спросил: =А с других сторон?= =Пока чисто!= =Даскон продолжает наблюдение, остальные — приготовиться к сдерживанию гренье на юго-востоке!= — Есть!! Напряжение перед грядущей схваткой волной прокатилось по отряду. Почувствовав, как сердце начинает биться чаще, Хванин довольно усмехнулся. За последние два месяца мы дрались чуть ли не каждый день, но вот уже полмесяца — ни одной стычки. «Сейчас я вполне смогу развлечься, даже если это стая бешеных псов», — подумал он и спросил у заметно нервничающего Сысы: — Что это за монстры — гренье? =Выглядят как помесь собаки и кабана. Они меньше куэ, но крайне агрессивны, свирепы и всегда ходят стаями, поэтому считаются очень опасными магическими зверями.= «Магическими зверями?» От того, что их назвали не просто монстрами или животными, а именно магическими зверями, Хванин почувствовал, как азарт разгорается еще сильнее. Вскоре на пологом холме к югу, подняв облако пыли, показалась стая зверей размером с мотоцикл. Внешне они в точности соответствовали описанию Сысы, но в голове Хванина возникло более точное и короткое определение. Псосвиньи. Все тело покрыто жесткой, короткой шерстью цвета красной меди, как у кабана, но в чем-то они похожи на собак, а в чем-то — на свиней. Появившись на холме, стая гренье замерла, словно выжидая, но затем, издав вопль, похожий на визг голодной свиньи, бросилась в атаку. =Я первый!= С громким криком Бриллит, подобно рыцарю в кавалерийской атаке, помчалась навстречу стае, а Динтэ стартовал гораздо позже. Хванин, не желавший оставаться в стороне, отложил посох и, протянув руку носильщику, произнес: — Дай мне мое копье. =А?! Н-но это опасно!= — Все в порядке. Давай. Когда Хванин потребовал снова, носильщик в нерешительности перевел взгляд с него на Сысу. =Отдай ему копье. Господин Духовидец, будьте осторожны. Гренье так же напористы, как кабаны, и так же хитры, как собаки.= — Приму к сведению. Получив копье, Хванин тут же сорвал с наконечника чехол, активировал низшую форму управления духами и спрыгнул с повозки. Впереди Бриллит уже столкнулась со стаей. Она яростно размахивала копьем, словно конный рыцарь, и сумела связать боем троих, но оставшиеся трое, увернувшись от нее, устремились прямо к повозке, прибавив скорости. =Черт……!= Лицо Динте исказилось: видимо, он рассчитывал удержать хотя бы двух тварей. Но движения его стали суетливыми, и теперь он едва справлялся с одной. Оставшиеся два грениера, не встречая больше преград, во весь опор помчались к повозке, истекая слюной. Еда! Еда! От запаха, который был настолько восхитительным, что кружил голову, грениеры были на грани безумия. В этот момент, заметив, что одна из «порций» неспешно выходит им навстречу, грениеры переглянулись. Тут же, сокращая дистанцию, они еще сильнее прибавили ходу, нацелившись на этого малого, который без страха выступил вперед в одиночку. Сначала прикончим того, что перед носом, а потом сожрем добычу покрупнее! = Господин Хванин! Выходить вперед опасно!! = — Все в порядке. = ……! = Хванин, не сводя глаз с несущихся на него грениеров, краем зрения следил за тем, как Бриллет и Динте сражаются с остальными. Копье Бриллет полоснуло грениера по шкуре, оставляя глубокий порез, из которого тут же сочилась кровь. Копье же Динте лишь бесполезно скребло по поверхности. «Радиус атаки у этих тварей такой же, как у стаи диких собак. Поворачиваются они медленно… А способ атаки — только кусать». Паттерн нападения прост. Ничем не отличается от стаи диких собак в бассейне у гор-близнецов. Хванин усомнился, действительно ли это магические звери. Когда до двух грениеров осталось десять метров, он дождался, пока один из них, желая вцепиться в него, широко разинет пасть, и впихнул ему в глотку три сферы души, вызвав тройной духовный взрыв. Ку-ка-а-анг!! «……?» Грениер отлетел прочь, издав предсмертный визг, а взрыв оказался вдвое мощнее ожидаемого. Хванин слегка нахмурился. С чего такая сила? Несмотря на мысли, тело двигалось само собой: он зашагал к другому грениеру, который от неожиданного взрыва в испуге повернул голову. Грениер, придя в себя, свирепо бросился на Хванина, оказавшегося прямо перед ним. Ки-а-а-анг!! Пасть распахнулась, обнажая зубы, характерные для всеядного зверя. И тут же черная дубинка Хванина с размаху полоснула тварь по уголку рта. Он лишь слегка коснулся ее копьем, но пасть разорвалась с хлюпающим звуком, обнажая челюстной сустав. Кх-э-эк!! От глубокой раны, где плоть висела лохмотьями, грениер попытался отпрянуть, яростно тряся головой, но Хванин легко сократил дистанцию. Затем, взмахнув ставшей непривычно легкой черной дубинкой, он глубоко рассек мышцы на передней лапе и тихо усмехнулся. «Что, черт возьми, Белвидо сделал с этим оружием?» Оно было слишком острым. Он почти не прикладывал усилий, но стоило лезвию черной дубинки коснуться шкуры или плоти, как та разлеталась в клочья. В этот момент раздалось тихое «пи-пи-пинг» — это полетели стрелы. Они предназначались тому грениеру, которого Хванин уже свалил духовным взрывом. Грениер, вздрогнувший от атаки, понял, что стрелы летят не в него, оттолкнулся задними лапами и прыгнул на Хванина. Несмотря на поврежденную переднюю лапу, он не утратил боевого духа. Хванин легко уклонился в сторону от прямолинейной атаки, краем глаза заметил мягкое брюхо зверя, мимоходом полоснул его и отпрыгнул назад. Кунг! Фу-ду-ду-дух… От удара при приземлении едва задетое брюхо распоролось, и внутренности вывалились наружу вместе с белым паром. Ки-э-энг! Кх-э-э-эк! Грениер, лишившийся потрохов, забился в агонии. «С этим покончено». Убедившись, что в глазах твари погас боевой азарт, Хванин прошел мимо и приблизился к тому грениеру, чью морду разворотило тройным духовным взрывом. Кх-ик-! Кх-хе-эк-! Грениер, в тело которого вонзилось несколько стрел, хрипел, издавая металлические звуки. Из-за мощного взрыва во рту язык был оторван, а горло сильно повреждено, поэтому звуки вырывались с сипением. Глазные яблоки вывалились из орбит и болтались на связках, а с кончика морды содрало кожу и плоть, обнажив кость. Видя, что тварь даже не осознает его приближения, истекая кровью, Хванин принялся методично вонзать черную дубинку в промежутки между ребер грениера. После пятого удара грениер, который до этого вздрагивал от каждого касания, обмяк и опустил голову. — Хм. Новое оружие оказалось настолько эффективным, что он расправился с ними без труда, но Хванин успел заметить, что по силе грениеры примерно равны вампирам. Раз уж их называли магическими зверями, он ожидал чего-то вроде клыкастых вепрей или хобгоблинов, так что разочарованно вздохнул — ожидания были выше. Собрав души грениеров, он посмотрел вперед. Бриллет, мастерски управляя куэ, уже нейтрализовала одного грениера и теперь, не уступая ни на шаг, сражалась с двумя другими. Она просто не могла закончить бой быстро из-за численного перевеса врага 1 к 3, но двигалась вместе с куэ как единое целое, удерживая преимущество. Проблема была в Динте, втором охраннике. = Ублюдок! = Ки-э-э-эк!! Динте с трудом отбивался даже от одного монстра. «Потеря инициативы в самом начале стала фатальной ошибкой». К тому же куэ, на котором он сидел, похоже, почувствовал панику хозяина и струсил. Лучше бы он спешился — так было бы куда больше маневренности. Глядя на то, как Динте не в силах увернуться даже от очевидных атак гренира, Хванин коротко бросил: — Я помогу. = Господин Духовидец?! = Хванин небрежно метнул Каменный топор, выбив грениру глаз. С торчащим в левой глазнице Каменным топором гренир взвыл от боли, запрыгал на месте и, обернувшись, выплеснул яростную ненависть на того, кто лишил его зрения. = Опасно…! = Ки-а-а-а-ак!! «Прыжковая атака — это у них на уровне инстинктов, заложенных в породе?» Сделав широкий шаг в сторону, Хванин полоснул гренира по суставам передних лап и тут же отступил. Проверив остроту лезвия, он бросился вдогонку за монстром, который всё ещё находился в воздухе. Бум! Хрусть- Секундой позже раздался тяжелый глухой звук приземления, а затем — отчетливый хруст: передние лапы гренира не выдержали нагрузки, и суставы вывернулись наизнанку. Кве-э-э-э-энг!! Гренир, еще мгновение назад визжавший от предсмертной агонии, при виде приближающегося Хванина начал отчаянно сучить задними лапами, пытаясь хоть как-то отползти назад. Тварь клацала зубами так, что слышался стук, но Хванин легким тычком располосовал оставшийся глаз, а затем выдернул Каменный топор, застрявший в левой глазнице бесновавшегося монстра. — … Стряхнув с Каменного топора ошметки глаза, он выждал момент и со всей силы обрушил оружие на шейные позвонки гренира. Хрясь! «И всё же. Это черная дубинка была аномально острой». Скорее, это было не рассечение, а размозжение. Хотя он ударил изо всех сил, лезвие едва прорезало шкуру. Хванин нанес еще несколько ударов по шее гренира, который издавал теперь лишь хриплые, захлебывающиеся звуки. В итоге, после очередного глухого треска ломающихся костей, гренир обмяк, сраженный параличом, и лишь мелко подрагивал. = … = Динте пребывал в замешательстве. Разве он не Духовидец? Откуда у него такие навыки? Может, это был вовсе не гренир, а обычная домашняя свинья? Хванин обратился к Динте, который ошарашенно смотрел на него сверху вниз, сидя на Куэ. — Господин Динте. = … = — Господин Динте. = …А, а?! = — Мне не нужно вам помогать? Хванин указал на Бриллет, которая всё еще сражалась с двумя монстрами. Динте, словно ошпаренный, вздрогнул и поспешно бросился на помощь Бриллет. ---------- 064 Деревня — путь к Рехилу Когда две оставшиеся грениры были прикончены руками Бриллит и Динте, Сса подошел к Хванину с глазами, округлившимися, словно у кота, увидевшего нечто невероятное. =Нет… боже мой, это… Как же так…= Не в силах продолжить, Сса издал сдавленный смешок и отвесил низкий поклон. =Благодарю вас за помощь. Кто бы мог подумать, что вы в одиночку справитесь сразу с тремя монстрами… Если бы не вы, господин Духовидец, сегодня нам пришлось бы смотреть, как кто-то из нас умирает.= — Пустяки. Если бы «Заначка» не предупредила меня, вы бы и сами легко справились, не остановись я тогда. Скорость бега грениры была сравнима с тем, как соломенный куэ тянет повозку. К тому же у них было в достатке дальнобойного оружия, так что, даже если бы не удалось убить всех, они бы точно смогли отбиться. Сса значительно повысил свою оценку молодого Духовидца, стоявшего перед ним. Уже одно то, что он Духовидец, — нечто выдающееся, но прибавить к этому сдержанность, хорошие манеры, великолепные способности и такую боевую мощь! Сса слышал слухи о том, что тот спас деревенских девиц, но верил лишь наполовину. Думал, что он просто случайно наткнулся в лесу на заблудившихся женщин и вывел их, а не то, что он прорвался через лабиринт. Разве это не очевидно? Чтобы пройти лесной лабиринт 6-го ранга, нужны усилия как минимум трех профессионалов 7-го ранга и шести человек 6-го ранга. И он в одиночку вывел оттуда четырех деревенских девиц, у которых нет никаких сил? Если бы кто-то рассказал такое в таверне, его бы даже не высмеяли — просто не поверили бы. Но теперь, глядя на Хванина, который меньше чем за три минуты играючи расправился с двумя монстрами, Сса понял, что такое настоящий трепет. =У меня до сих пор сердце колотится. Ваше владение копьем, господин Духовидец, — это буквально искусство. Кх-х, почему же эти лаконичные движения кажутся такими пугающими!= То, что оружие у него превосходное, Сса как торговец заметил сразу. Но даже лучшее оружие требует мастерства владельца, чтобы проявить свою истинную силу. В глазах Ссы это выглядело так, будто враги сами бросались на копье. И хотя он всего лишь торговец, он понимал, насколько это впечатляет. — Ничего особенного. =Ха-ха-ха. Говорят, даже смирение становится ядом, если с ним переборщить. Вы вполне можете гордиться собой, господин Духовидец. Безусловно.= Хванин понял, почему Сса стал обходиться с ним еще любезнее, но не подал виду. В конце концов, так путешествие станет только безопаснее. Бриллит, вернувшаяся, притащив три туши гренир, была поражена не меньше и во все глаза смотрела на Хванина. После того как она прикончила последнюю грениру, она слышала суету Динте, но до последнего сомневалась. Однако все три монстра действительно были мертвы, каждый по своей причине. Хванин, наблюдавший за тем, как носильщики разделывают гренир, поймал взгляд Бриллит, обернулся и слегка склонил голову. =…= Бриллит, желая отблагодарить Хванина за защиту своего возлюбленного, тоже склонила голову. А затем со всей силы пнула Динте под колено. =Ква-а-а!= =Идиот. Я не просила тебя убивать всех трех. Я сказала «удержать» двоих, неужели даже с этим не справился?= =Прости-и-ите!!= Хрясь! =Кхе-е-е…!= =Я что, не повторяла тебе постоянно? Думаешь, «прости» — это всё, что нужно?= Бац! =Ке-эк!= =Зачем ты вообще делаешь то, за что приходится извиняться? Думаешь, я выдала тебе соломенного куэ, чтобы ты танцевал с одной гренирой? Думаешь, я кормлю тебя дорогой едой и плачу жалование просто так?= =П-прости-и-ите!!= =Опять ты за свое. Из-за твоей ошибки господин Сса мог погибнуть. И ты думаешь, что «прости» так легко сходит с рук? А?= Хрясь, хрясь! =Кх-о-о-о…!= Хванин понимал, почему Бриллит так беспощадно муштрует подчиненного, поэтому не стал вмешиваться. Конечно, даже если бы он не понимал, он бы все равно не вмешался. Вмешиваться в действия Бриллит — значит откровенно превышать полномочия. Вместо этого Хванин вернулся к повозке и внимательно осмотрел наконечник копья, отливающий чернью. «На вид обычное костяное копье, но такая острота…» Скорее всего, дело не в том, что Белвидо с его мастерством так искусно заточил клыки, а в том, что это клыки духовного зверя, оттого они и такие острые. Внезапно вспомнилась туша кабана-лезвия, которую он видел, когда повторно посещал деревню Хоб, чтобы забрать Каменный топор. Хотя туша уже кишела личинками, шкура оставалась целой, и теперь он пожалел, что не забрал ее. Казалось, из той шкуры мог бы получиться отличный доспех. Удовлетворив любопытство насчет черного копья, Хванин переключился на следующий предмет интереса. Он попросил разрешения у Бриллит, вернувшейся к повозке после «воспитательной беседы», осмотреть ее копье. А затем взглянул и на копье прихрамывающего Динте. «Материал и параметры у них одинаковые, в чем же тогда разница?» Удары копья Бриллит оставляли на шкуре грениры явные раны, в то время как удары Динте не оставляли вовсе ничего. «Эфнис говорила, что пробуждение определяется наличием ауры. Значит, Бриллит — пробужденная?» Напрашивался вывод, что именно потому, что она пробужденная, она вкладывала в оружие особую силу. Хотелось бы спросить ее саму, но слова никак не шли с языка. Представлять, как Сусана Бриллит расспрашивает меня о моих способностях, было довольно неловко. Вспомнив наставление родителей о том, что если тебе самому некомфортно, то и другим рядом с тобой будет неуютно, Хванин заколебался и просто промолчал. Впереди еще девятнадцать дней пути. Со временем мы станем ближе, и тогда появится возможность разузнать всё об «пробуждении». Суса выкупила у Хванина туши трех зеленокожих по вполне достойной цене. — В любом случае, у меня нет средств, чтобы их везти. Можете забрать их себе, Суса. = О чем вы говорите? Раз уж вы, господин Духовный мастер, присоединились к нашему торговому каравану, это ваше законное право. = Туши зеленокожих продали по шесть серебряных монет за каждую. В пересчете на воны это была внушительная сумма — восемнадцать миллионов. Под руководством Сусы трое носильщиков содрали шкуры со всех шести зеленокожих и аккуратно сложили их в грузовом отсеке. Даже те, что были разодраны в клочья и превратились в лохмотья. Из-за невероятной прочности — их не брало даже обычное железное оружие — эти шкуры служили отличным материалом для кожаных доспехов. Кроме того, они вырвали все зубы, а из костей отобрали только самые крупные и толстые: бедренные и ребра. Мясо, предварительно обескровив, привязали к верхней раме повозки. Хванин думал, что они пытаются их высушить естественным путем, но Суса объяснила, что это будет их провизией на время путешествия. = Мясо зеленокожих очень вкусное. Особенно если вот так выветривать его на воздухе: чем дольше оно сохнет, тем насыщеннее становится вкус. Хоть жарь, хоть вари — просто объедение. А если к этому добавить дистиллированного спиртного… ох-х! = Суса причмокнула губами, но тут же сменила выражение лица на серьезное и уставилась на юг. = Только вот странно, что в таких местах объявляются монстры. Похоже, поблизости зародился новый Лабиринт. Учитывая, что это недалеко от Юлкама, мне становится не по себе. = …Лабиринт зарождается? От информации, которую невозможно было осмыслить с позиции знаний и восприятия современного человека, любопытство Хванина разгорелось с новой силой. Поразмыслив, он придумал подходящую отговорку и спросил: — Вы сказали, что Лабиринт зарождается? На встречный вопрос Хванина Суса обернулась. В ее взгляде читалось ожидаемое: «Как можно этого не знать?» Под этим взглядом Хванин пустил в ход ту же легенду, что рассказывал Рюхи. Что во время перемещения он попал в аварию и оказался в Лабиринте, что жил в очень далеких краях, а потому не знаком ни с местной культурой, ни с обычаями. — В тех местах, где я жил, Лабиринтов не было. Для меня это удивительная история. Суса приняла его слова без тени сомнения. Более того, эта отговорка сработала настолько хорошо, что она даже закивала, словно все накопившиеся вопросы наконец-то нашли ответы. = Вот почему вы спрашивали о металлической пластине, выдаваемой союзом рас. Неудивительно, ведь цвет ваших волос и внешность в целом отличаются от всех известных мне народов, так что я уже начала было проявлять любопытство. = Увидев, как она успокоилась, решив, что раз он из таких далеких земель, то всё логично, Хванин почувствовал, как напряжение немного отпустило. Судя по реакции Сусы, в этом мире наверняка остались еще не открытые континенты или регионы. Может, вместо того чтобы притворяться обычным человеком, стоит и дальше придерживаться этой легенды? Пока он размышлял об этом, из уст Сусы начали литься сведения о Лабиринтах. = После долгих исследований ученые пришли к выводу, что Лабиринт — это живое существо. Как вы, наверное, знаете… Ой, прошу прощения. Кхм-кхм. В Лабиринтах добывают различные сокровища и ценные материалы. Если материалы не добываются, то высокую цену имеют обитающие там инородные виды. Впрочем, даже если не это, останки инородных видов всё равно приносят доход. = «Значит, существ, живущих в Лабиринте, называют инородными видами». Вдобавок она рассказала, что земля вокруг Лабиринта невероятно плодородна, поэтому рядом с каждым крупно выросшим Лабиринтом обязательно существует город. «Не в этом ли причина, почему гора возле Полумесяца выглядела как венерина мухоловка?» Конечно, поскольку из Лабиринта могут вырваться монстры, там постоянно дислоцируются войска, которые перекрывают подступы, периодически зачищают внутренности или допускают туда только проверенных искателей приключений, наемников и воинов. — Вы сказали, что Лабиринт живой. Тогда чем он питается? = Кровью и плотью тех, кто вошел в Лабиринт, а также фазовой силой, которую источают люди или инородные виды. = — … Когда она оценивала золотые монеты, она упоминала термин «чистота фазового кристалла». Фазовая сила связана с этим? = Именно поэтому крупные Лабиринты могут достигать ста этажей под землей. Чем больше Лабиринт, тем больше качественных ресурсов он выбрасывает, но вместе с ростом возрастает и опасность, поэтому Лабиринты вблизи святых городов или столиц управляются крайне жестко. = — Даже при строгом управлении монстры внутри могут перебить друг друга. Разве Лабиринт не растет, питаясь ими? = О, вы так проницательны, что смогли сделать такой вывод, даже услышав об этом впервые. = Кивнув, Суса прочистила горло и, понизив голос, продолжила свой рассказ. — В глубокой древности, в эпоху легенд, люди, говорят, именно так и думали. Поэтому, чтобы очистить миры-лабиринты, туда отправляли множество людей. Но в итоге появлялось огромное количество жертв, а лабиринты, питаясь этими жертвами, только росли… В общем, так оно и было, пока школа Красного листа из Союза рас не открыла тайну. Тайну миров-лабиринтов! — …Тайну? — Да, тайну. Тайну, что была скрыта тысячи лет. Оказалось, что фазовое усилие человека оказывает огромное влияние на рост лабиринта…! Суса, пытаясь нагнать драматизма, состроил максимально грозную гримасу, но, учитывая его мордочку гепарда, выглядело это совсем не угрожающе. — Означает ли это, что если лабиринт не поглощает фазовое усилие инородных существ, то он сам является таким же инородным существом? — Э-э… Я не ученый, так что точно не знаю. Ха-ха-ха. Хотя в голове Хванина и всплывали различные гипотезы о природе лабиринтов, он отбросил эти мысли — казалось, к нему лично это не имеет никакого отношения. — Даже если их контролировать, если внутри лабиринта есть люди, которые охотятся или ищут приключения, рост лабиринта, похоже, не остановить. В конечном счете, разве это не приведет к катастрофе? В святых городах или столицах наверняка есть важные объекты… Вы уверены, что всё в порядке? — Хм. Насколько я знаю, лабиринты тратят много фазового усилия на создание инородных существ. Поэтому говорят, что даже просто убить монстра внутри и вынести его труп — уже большая помощь. Авантюристы и герои, входя внутрь и применяя там силу, отнимают у лабиринта гораздо больше фазового усилия, чем тратят сами. Если судить только по этим словам, это похоже на шахту, работающую на вечном двигателе. Однако он спрашивал о зарождении лабиринтов, так почему же разговор зашел об их физиологии? Хванин тихо усмехнулся, стараясь не задеть чувства Сусы, который взял на себя роль рассказчика, и мягко перевел тему: — Похоже, такие лабиринты рождаются где угодно. Судя по вашим словам, именно такое у меня сложилось впечатление. — На самом деле, точной причины появления лабиринтов до сих пор никто не знает. Мы даже не понимаем, почему они делятся на столько типов: лестничные, гробничные, лесные, горные, лавовые, высокогорные, руинные, природные и так далее, и тому подобное. Просто, как только становится известно, что в каком-то регионе появился лабиринт, соседние города отправляют туда армию или организации, чтобы оценить опасность и ценность, а затем либо уничтожить его, либо «вырастить». Для Хванина это была довольно любопытная информация. «Значит, если войти в лабиринт, можно сразиться с сильными противниками?» Раз туда приходится вводить войска, значит, сильные враги там точно есть. Интересно, что чувствуешь, когда попадаешь в только что родившийся лабиринт? Пока он предавался своим ожиданиям, к Сусе подошел Даскон и доложил: — Господин. Снаряжение Гренье проверено и приведено в порядок. — Вот как? Тогда отправляемся. Господин Духовный мастер, прошу, занимайте место в кабине. — Хорошо. Возможно, потому что Хванин раскрыл свою истинную сущность, усваивать местные порядки стало гораздо проще. На любые возникающие вопросы он мог получить ответ, не вызывая подозрений. Конечно, он не засыпал их вопросами без разбора. Он спрашивал лишь о том, что считал важным, и делал это изредка, естественно направляя разговор в нужное русло. Хванин, уже привыкший к тряске повозки, расслабленно произнес: — Такая информация наверняка стоит денег… Мне даже неловко, что я просто слушаю. — Ой, ну что вы! Если бы не благословение, которое вы даруете нам, господин Духовный мастер, мы бы выглядели куда более бесстыдными. За пять дней пути до деревни Рехиль на них несколько раз нападали дикие звери. Хванин поначалу думал, что на них нападают слишком часто, но, по словам Сусы, звери вокруг мест, где есть лабиринты, ведут себя беспокойно, и как только лабиринт будет уничтожен, это прекратится. В любом случае, каждый раз, когда начиналась схватка, Хванин накладывал на охранников усиление с помощью низшего духа, а сам поддерживал их со стороны. Благодаря этому отряд завершил все стычки без единой царапины, и с того момента симпатия Сусы, трех охранников и носильщиков к Хванину, по его ощущениям, достигла предела. «Завоевать чье-то расположение здесь до смешного просто». На Земле, если пытаешься косплеить «хорошего парня», тебя тут же начинают донимать придирками и злобой. «Поработай сверхурочно», «сделай это за меня», «одолжи денег», «стань поручителем». В какой-то момент Хванин перестал играть роль добряка и начал придерживаться холодного, отстраненного поведения, но здесь, казалось, подобное вряд ли произойдет. На самом деле, у отряда Сусы тоже были свои корыстные интересы. В их глазах Духовный мастер был человеком с безупречными манерами и достоинством. Его боевой мощи было более чем достаточно, да и способности Духовного мастера при нем. В головах у спутников уже рисовался образ Хванина, ставшего влиятельным землевладельцем в каком-нибудь регионе, поэтому они подсознательно — или вполне осознанно — проявляли к нему доброту, стараясь заранее выслужиться. Так прошло время, и до Рехиля оставался всего один день пути. — Странно. Хванин впервые в этом странном мире столкнулся с человеческой злобой. ---------- 065 Деревня — путь к Рехилю — Странно. — А? Что именно кажется вам странным? Услышав внезапное замечание Хванина, Суса склонил голову набок. Ветер дует освежающий, облака плывут высоко, небо сияет лазурью. Состояние соломенных куэ на пике, с повозкой тоже нет никаких проблем, а недавние нападения зверей обернулись лишь приятным бонусом в виде добычи. Путешествие проходит мирно, без сучка и задоринки, так что же здесь странного? Внезапно Суса заметил, что Хванин смотрит в небо, и сам поднял голову, но… «Ничего особенного». Ни единого грозового облака, погода ясная. — «Заначка» встревожена. Я впервые вижу её такой. — …О. И правда, выглядит так, будто она мечется из стороны в сторону. По пути «Заначка» заранее предупреждала их о каждом нападении зверей. Благодаря этому отбиваться было легко, и Суса уже начал думать, что редкие куэ — существа невероятно смышленые. Если даже такая «Заначка» настолько встревожена… — Бриллит! Суса приказал повозке сбавить скорость вдвое и окликнул Бриллит, которая ехала немного впереди. — Похоже, поблизости засада разбойников. Проведи разведку. — Мы с Динте выдвигаемся. — Остальным — приготовиться к бою. Пока отряд слаженно приводил себя в боевую готовность, Хванин испытывал довольно сложные и противоречивые чувства. «Значит, бандиты». В таком случае беспокойство «Заначки» вполне объяснимо. До сих пор «Заначка» видела только добропорядочных людей. Все битвы, в которых она участвовала, были против зверей или монстров, а теперь ей предстоит столкнуться с людьми — неудивительно, что она сбита с толку. Проблема в том, что придётся убивать. Словно совершая нечто недозволенное, сердце бешено колотилось… хотя нет, не колотилось. Хванин лишь беспокоился о том, как он изменится после того, как отнимет человеческую жизнь. Скрестив руки на груди, Хванин тихо выдохнул. В чём, собственно, разница между убийством человека и «социальным убийством»? В моральных принципах? За время учёбы, включая армию и университет, Хванин не раз сталкивался с человеческой злобой. Среди прочего были вымогательства, избиения и групповая травля, выходящая за все мыслимые рамки. Первые два раза он терпел, но на третий Хванин не стал молчать. Собрав личные данные зачинщиков травли, информацию об их семьях, а также подробности всех их прошлых злодеяний, Хванин приукрасил их, превратив тех в законченных негодяев, а затем без разбора распространил всё это по местам работы их родителей, школам и академиям братьев и сестёр, да и вообще по всему кругу общения их семей. Разумеется, он не погнушался и физическим террором в отношении их домов. Он был осторожен, чтобы не попасться на камеры видеонаблюдения или видеорегистраторы, а если следы и обнаруживались, то старательно имитировал действия других жертв. Он идеально заметал следы: подбрасывал самодельные бомбы, которые скорее напоминали хлопушки, разбивал окна камнями, когда внутри кто-то был, и даже лично доставлял трупы животных, выдавая их за посылки. Он хотел бросить и самодельную бутылку с зажигательной смесью, но, предвидя, что полиция начнёт копать слишком глубоко, решил воздержаться. Из-за такой травли родители зачинщиков пытались обращаться в полицию и нанимать решал, но, не добившись успеха и окончательно измотавшись, в конце концов были вынуждены переехать далеко прочь. Но даже после их переезда Хванин не остановился. При любой возможности он продолжал свои акты возмездия и на новом месте, пока семья не оказалась полностью разорена, а один из зачинщиков, как донесли слухи, в один прекрасный день покончил с собой. Проверка подтвердила, что это правда, и с того момента Хванин прекратил преследование. — Отец, мать. Вот что произошло. Узнав правду из признания сына, родители не стали его сурово отчитывать или ругать, а лишь глубоко опечалились. Они увезли Хванина в путешествие по тихой, живописной сельской местности, где в доступной форме объяснили ему, что такое человечность и мораль. Они дали ему понять, что его действия — это полноценное убийство и преступление, включающее в себя доведение до самоубийства. После этого они сами обратились в полицию, чтобы заявить о содеянном, надеясь понести ответственность… но. По какой-то причине полиция не придала этому делу значения. Хванин был ещё юн, выглядел как человек, неспособный на подобные ужасы, а его школьная репутация была безупречной — он был надёжным учеником, которому доверяли учителя… В общем, по совокупности причин, а также благодаря тому, что Хванин идеально скрыл следы, дело было закрыто за отсутствием состава преступления. На самом деле, немало семей обращались в полицию по схожим или прямо противоположным причинам. И поскольку большинство подобных заявлений основывались на ложных обвинениях, случай Хванина просто затерялся в общей массе, чего он и его родители не знали. Как бы то ни было, с того самого случая Хванин стал действовать ещё скрытнее и тише, когда дело доходило до возмездия, но это уже совсем другая история. — … Поразмыслив немного о допустимости убийства и методах его исполнения, Хванин решил не усложнять. В этом мире он просто будет классифицировать любое убийство как акт возмездия. Следуя заветам родителей, я не стану творить зло первым, но и следовать их наставлениям о милосердии, когда речь заходит о нападении бандитов, я не намерен. Как только эта мысль оформилась, сложное и противоречивое чувство, затаившееся в глубине души, бесследно исчезло. Поскольку Хванин сам не знал, что будет после того, как он совершит убийство, он решил подумать об этом уже после того, как всё случится. В это время вернулись Бриллит и Динте, уходившие на разведку верхом на куэ, и с суровыми лицами доложили: — Это банда. Около двадцати человек: шестеро вооружены луками, остальные — копьями. Заметили троих «профессионалов». Требуют уплатить дорожную пошлину, чтобы пропустить нас. — Они не числятся в списках разыскиваемых преступников. Держались дисциплинированно, словно прошли регулярную подготовку. Полагаю, это беглецы, вытесненные из других регионов. Хванин понял из их разговора, что тех, кто обладает аурой, они называют «профессионалами». «Профессионалы, значит… Похоже, то, что меня называют душевцем, тоже как-то с этим связано. Но у меня нет ауры…» Сюса, переговорив с ними некоторое время, обернулся к Хванину и серьезным тоном спросил: — Господин душевец, как прикажете поступить? — Лидер здесь вы, Сюса. К тому же, я слишком мало знаю, чтобы давать советы. — Хм… тогда как насчет такого плана? Сюса подробно изложил свои соображения и попросил Хванина о содействии. Посчитав предложение разумным, Хванин кивнул, принимая его. — Даже если их вера и убеждения окажутся недостаточно крепкими, чтобы они отступили… — В таком случае начнется свалка, и мы сможем минимизировать потери. — Именно так. Пока они медленно приближались к банде, Хванин подозвал «Заначку». Чтобы её визг не заставил куэ остановиться и чтобы она не попала под шальную стрелу. Предупредив её, чтобы не вздумала взлетать, и затолкнув в грузовой отсек, Хванин погнал своего соломенного куэ и увидел приближающуюся Бриллит. Вид у неё был такой, будто она хотела что-то сказать. — Хотите что-то добавить? Словно дожидаясь, пока он спросит первым, Бриллит произнесла низким голосом: — Господин душевец. Когда начнется бой с бандитами, прошу вас, не вступайте в прямое столкновение с теми из «профессионалов», у кого в руках оружие ближнего боя. — …? — Я считаю, что ваше мастерство владения оружием превосходит мое. Но технику легко подавить грубой силой, которая превосходит её. Говорю это, потому что вы, кажется, не слишком осведомлены о пробуждении и профессиях. — Благодарю за совет. Но эта «грубая сила»… неужели разница в ней настолько велика? Бриллит на мгновение посмотрела вперед и быстро пояснила: — В тот момент, когда получаешь профессию ближнего боя, физические показатели резко возрастают. Это работает по тому же принципу, что и увеличение фазовой силы при получении профессий, связанных с магией, даосизмом или законом. Сказав это, она жестом подозвала Хюсока, взяла у него короткий железный прут толщиной с предплечье взрослого мужчины и без видимых усилий согнула его. — …! Выпрямив прут обратно и вернув его Хюсоку, Бриллит добавила: — Моя профессия — копейщик. Понимаете, о чем я? — …Да. Хванин был немало удивлен. На Земле тоже немало людей, способных согнуть десятисантиметровый железный прут. Но обычно это здоровенные качки, которые при этом краснеют от натуги, а не делают это так легко, как ломают соломку, обладая при этом такой изящной фигурой, как у Бриллит. Раз уж такое дело, Хванин взял у Хюсока тот самый прут и попытался его согнуть. — … Он лишь слегка прогнулся, не более. Тогда он применил низшую форму призыва, напрягся — «хуп!» — и прут со скрипом начал поддаваться. Передав согнутую железку ошарашенному Хюсоку, он перевел взгляд на спину Бриллит, которая уже уходила вперед. «Разница в физических данных с представителями профессий ближнего боя колоссальна». У Хванина возникли и другие вопросы о профессиях. «Копейщик» — это самоназвание или четко классифицированная профессия? «Используют ли они особую силу, когда держат копье, подобно тому, как я управляюсь с душами?» Если так, то понятно, как обычное копье смогло пробить шкуру Гренира. Тогда этот эффект — увеличение остроты оружия? Или способ игнорировать часть защиты врага? Пока он предавался размышлениям, показалась та самая банда, о которой говорила Бриллит. Двенадцать мужчин и женщин перегородили естественную дорогу шириной около пяти метров. Еще восемь человек целились из луков из травы по обе стороны от пути. Среди мужчин были те, чьи головы напоминали звериные: львиные, тигриные, пумы, волчьи, койочьи, лисьи, енотовидные и так далее. Женщины были в кожаных шлемах, поэтому их вид определить было невозможно. Хванин попытался высмотреть, кто из них «профессионал», но в этом не было нужды. Женщина, стоявшая впереди всех, и двое за её спиной были окутаны легкой аурой. Более того, этот «профессионал» был одет в нагрудник, который выглядел так, будто его выковали из железа, в отличие от остальных бандитов в простых кожаных доспехах… — … В особенности та женщина, что возглавляла группу: она небрежно держала на плече двуручный меч размером с неё саму. Судя по всему, перед ним был главарь банды. Не зря Бриллит просила не вступать в прямое столкновение. Подумав об этом, Хванин заметил нечто, прилипшее к плечу женщины, и в душе усмехнулся. «Похоже, обстоятельства на стороне Ссы». Вскоре расстояние до шайки сократилось до двадцати метров, и, когда повозки остановились, Бриллит с Динте выхватили копья, заняв позиции по бокам от фургона. Стоило бандитам, стоявшим в траве, нацелить луки, как трое возчиков и Хюсик, находившиеся в кузове, тоже вытащили луки и арбалеты, взяв разбойников на прицел. Ситуация накалилась до предела. Стоило кому-то по ошибке спустить тетиву или взмахнуть оружием, как немедленно началась бы бойня. Тем не менее женщина с каштановыми волосами, по-видимому, лидер этой группы, с невозмутимым видом вогнала свой двуручный меч в землю с глухим стуком и произнесла: — Раз не сбежали, значит, приняли верное решение. Бегство всё равно закончилось бы погоней моего отряда. — Я так и предполагал. Раз вы так открыто перегородили дорогу, значит, у вас есть поддержка или тылы. — О-о, а торговец-то у нас головастый, да? — Если не умеешь просчитывать хотя бы это, пора завязывать с торговлей. Ты главарь этой банды? — Верно. Мое имя Исилите. Я лидер банды Исилите. — Разбойница носит имя великой героини южных степей? Восьмиранговый ходок Вирт разорвал бы тебя на куски, узнай он об этом. — Возможно. Но они на юге, а я — в центре. Слушая пикировку Ссы и предводительницы бандитов, Хванин не сводил глаз с женщины, назвавшейся Исилите. По сравнению с другими женщинами, у неё не только нижняя часть живота, но и тепло сердца были почти вдвое мощнее. Может, поэтому внешность главаря банды так сильно отличалась от обычных женщин этого мира. Все женщины, которых Хванин видел до сих пор — а это около ста двадцати человек из деревни Юлкам — были как на подбор: стройные, хрупкие, независимо от возраста. Даже когда их лица были испачканы дорожной пылью от работы в поле, они всё равно казались красивыми. Фигуры у них были женственными, с плавными изгибами, пусть и различались по степени худобы или пышности, а с возрастом появлялась лишь естественная полнота. Но разбойница перед ним во многих смыслах выглядела по-мальчишески. Чуть выше других женщин, довольно крепкого телосложения. Броня, сдавливающая грудь, резкие черты лица, короткая стрижка — если бы она надела мужскую одежду, её можно было бы принять за худощавого парня или девушку с андрогинной внешностью. «Значит, чем больше тепла, тем мужественнее становится облик». Наличие или отсутствие пробуждения, похоже, не зависело от запаса тепла. Бриллит была вполне обычной. Пока Хванин разглядывал Исилите и остальных бандитов, в десятиминутной словесной дуэли поражение потерпела сторона разбойников. Предводительница, обменивавшаяся с противником колкостями, словно острыми лезвиями, скривилась, будто ей всё это осточертело, и, легко подняв одной рукой двуручный меч весом килограммов в десять, начала угрожать: — Я уже говорила тому куэ-наезднику: нам нужно немного. Отдайте личные вещи, тридцать процентов груза из повозки и одного соломенного куэ — и я отпущу вас, не тронув ни волоска. — Для странствующего торговца куэ дороже жизни. А вы требуете ещё и товар отдать — не кажется ли вам, что это перебор? — Если считать это платой за жизнь, то не так уж и много, верно? Пока ты жив, деньги всегда можно заработать. К тому же, раз ты торгуешь между такими деревушками, у тебя наверняка нет контрактов на поставку товаров. Главарь банды намекала, что даже у них есть гибкость — они не трогают товары, на которые заключены торговые договоры. Хванин мысленно кивнул. Если не брать в расчет, сдержат ли бандиты слово, получив добычу, то при отсутствии сил для сопротивления отдать тридцать процентов груза и деньги было самым разумным и мудрым решением. — Я тоже дорожу именем Исилите. Сказанное однажды слово я всегда держу. Это означало: либо отдавайте часть груза в качестве дорожной пошлины и убирайтесь, либо сражайтесь здесь с нами. Ссы, пристально глядя на предводительницу, с загадочной улыбкой спросила: — Прошу прощения, но в нашем караване временно следует весьма важная персона. Мой товар я могу отдать, но если следовать вашим требованиям, то в них войдут и вещи этого господина? Боюсь, это невозможно. — Хм-м? Бандитка перевела взгляд на Хванина, но тот даже бровью не повел, сохраняя полное безразличие. Сидя в позе со скрещенными ногами и сложенными на груди руками, глубоко натянув на лицо серо-черный капюшон, он вызвал у Исилите живой интерес. Она хищно улыбнулась и произнесла: — Эй, важный гость. А ну-ка, сними капюшон? — Цена за это будет немалой. Готова ли ты заплатить? От низкого голоса Хванина Исилите почувствовала холод и напряглась. На её руках было немало крови. Опираясь на свой опыт, она знала: люди с таким безэмоциональным голосом принадлежат к одному из двух типов. Либо это недоученный, помешанный на крови убийца… «Либо завершенный, помешанный на крови герой». Исилите незаметно сглотнула и, притворяясь невозмутимой, ответила: — Хм-м. Неужели такой высокородный господин хочет получить что-то от этой жалкой воровки? Может, желаешь отведать моей плоти? Она похлопала себя по низу живота и хихикнула, вызвав волну смешков среди бандитов. — Но что же делать? Даже у такой воровки, как я, есть девичья честь, так что возникла заминка. — У меня нет привычки делить ложе с женщиной, на которую пало проклятие, так что вынужден отказаться. — …? Пока Исилита с недоумением смотрела на него, не понимая, к чему это было сказано, Суса с изумленным лицом повернулся к Хванину: — Вы серьезно? — Да. Скоро она умрет. И эта женщина, и те, кто следует за ней. Услышав ответ Хванина, Суса с выражением «ого-го» посмотрел на Исилиту и начал тихо посмеиваться. И без того раздраженная присутствием Хванина, Исилита окончательно вышла из себя, когда даже этот торговец начал вести себя подобным образом. Она скривилась и с силой ударила рукоятью своего тяжелого меча о землю. Бам! — Что за пиздеж ты несешь?! Если не хотите выкладывать товар, то прямо здесь все…! Бандиты, подстрекаемые криком Исилиты, уже было подняли оружие, но Суса поднял обе руки, призывая их остановиться. — Тише, тише, успокойтесь. Если хотите драться, мы с радостью примем бой, но, судя по всему, у вас нет святого целителя, так что потери будут нежелательны для обеих сторон, верно? Если мы договоримся, я готов выгрузить часть товара, так что остыньте. Исилите нестерпимо хотелось врезать по этой наглой роже, но она сдержалась: они только начали захватывать этот регион, и терять людей сейчас было крайне невыгодно. «Чертовщина». Она пыталась просчитать ситуацию, ведя психологическую игру с торговцем, но его охрана была слишком хороша. Эта девица-кавалерист, чья аура была сопоставима с её собственной, — не говоря уже о парне-кавалеристе без определенного класса, который тоже выглядел опасным, — да и четверо в повозке, высунувшие арбалеты, доставляли массу хлопот. Если пойти в лобовую атаку, кто-то из её людей точно сдохнет. «Может, послушать, что он еще скажет?» Исилита на мгновение заколебалась, но следующие слова заставили её пожалеть, что она не отдала приказ атаковать сразу. — Кстати, а вы сами-то уверены, что с вами все будет в порядке? Иметь в главарях женщину, проклятую хаосом… — Какого… хрена ты несешь?! — Ох, «хрена»? Что за дерзкие речи! Неужели не знаешь, что если болтать подобное в присутствии Духовного мастера, можно навлечь на себя проклятие духов?! После окрика Сусы среди бандитов начал нарастать ропот. ---------- 066 Деревня — Путь в Рехиль Хванин был слегка ошарашен тем, как засуетились разбойники. Неужели одно лишь упоминание «духовника» способно вызвать такой переполох, словно явился бог из машины? «Впрочем, раз уж здесь существуют сверхспособности, то и существование некоего Сада богов вполне вероятно. Так что ничего удивительного». =Похоже, у этой бабы по имени Исилита неплохие задатки лидера. Разбойники шумят, но строй держат.= Сса, прошептавший это совсем тихо, издал сухой, внушительный кашель и продолжил: =К чему теперь скрывать? Ваши догадки верны. Тот самый высокопоставленный господин, о котором шла речь — это и есть наш духовник.= =……= Скрежет зубов был слышен даже здесь, отчего Сса довольно усмехнулся. =Если не верите, могу предоставить доказательства. Господин духовник?= Как они и договаривались заранее, Хванин сбросил капюшон. Взоры бандитов, до этого прикованные к их предводительнице, устремились на него, и гул в толпе стал еще громче. Даже на их взгляд, повидавший немало разных рас, внешность Хванина была крайне экзотичной и загадочной. =Это баба?= =Заткнись, придурок. Это мужик. Но… он что, из племени Флё? Вроде не похоже.= Судя по худощавому телосложению, можно было принять его за представителя Флё, но уши были короткими, а главное — волосы и глаза были слишком черными. Эти угольно-черные, как ночное небо, волосы и глаза, кожа — светлая, как у женщин, но с чуть более темным оттенком, и черты лица, одновременно знакомые и чуждые, казались чем-то совершенно инородным. Исилита, снова скрипнув зубами, прорычала: =Не… не пизди… Притащить чужака и выдать его за духовника? Да ты сама не хочешь попасть в Сад богов, что ли?= =Клянусь величием и славой бога зверей, я не лгу. Какой смысл в лжи, которая вскроется через минуту?= Если бы только можно было врезать по этой наглой роже — вот тогда бы стало по-настоящему легко! Исилита сжала рукоять своего двуручного меча так, что побелели костяшки, и выкрикнула: =Хватит корчить рожи, предъяви нормальные доказательства!= =Хорошо. Вон тот человек, стоящий рядом с Исилитой. Да, ты. Как раз рядом с тобой растет цветок илаил. Не мог бы ты его сорвать?= =……= Мужчина-разбойник, на которого указали, покосился на свою предводительницу и, передвигаясь крадучись, подошел к обочине, где сорвал три цветка илаил. Хванин заговорил, глядя на бандита, который своим видом словно спрашивал, что делать дальше: — Левое плечо женщины. От слов Хванина Исилита застыла, словно изваяние. Что? На моем плече присосался «хонджэ»? Она даже перестала дышать, оцепенела, а разбойник с цветами в руках, сделав шаг к ней, вдруг вскрикнул от ужаса и отшвырнул цветы, которые на глазах начали чернеть и дымиться. =А-а-а-а!!= Он принялся трясти руками, словно обжегся, и попятился на несколько шагов. Выражение его лица было таким, будто он увидел ожившего мертвеца, пораженного чумой. Остальные разбойники отреагировали точно так же. Скривившись, словно увидели нечто омерзительное, они гурьбой отпрянули от своей предводительницы. Сама Исилита, казалось, была парализована — она не могла пошевелиться. Глядя на это, Сса зловеще усмехнулся и пробормотал: =Наш господин духовник — великий человек, способный очищать даже хонджэ и даровать им покой. А вы всё это время направляли на него оружие?= В его тоне отчетливо читалось: «Хотите быть проклятыми?». Разбойники вздрогнули и, запинаясь, начали опускать оружие. =Вы… суки! Жить надоело?! А ну поднять оружие!= =Ох! Исилита, я ведь только что сказал. Наш духовник изгоняет хонджэ. Иначе как бы он так легко их обнаружил?= =……!= Исилита, уже собиравшаяся отдать приказ об атаке, захлопнула рот, словно проглотила язык. =Вас это тоже касается! Кто даст гарантию, что ваши души не осквернены, раз вы так долго находились рядом с хонджэ?= =……?!= =……!= =Разве вы не хотите доблестно пасть в бою и попасть в Сад богов?! Если так, немедленно бросьте оружие! Встаньте на колени перед духовником и молите о милосердии!!= Тук, бряк! За исключением Исилиты, все разбойники тут же побросали мечи, щиты, копья и луки, подбежали к повозке и рухнули на колени. Охранники Ссы собрали всё оружие. Некоторые бандиты было возмутились, видя, как у них забирают снаряжение, но стоило Ссе сказать, что это лишь временная мера ради безопасности господина духовника, как никто больше не проронил ни слова. «……» Хванин, глядя сверху вниз на макушки девятнадцати мужчин и женщин, закрыл глаза. Для Хванина, видевшего всё с самого начала, эта ситуация была не чем иным, как черной комедией. После того как жители Юлкама обращались с ним, он думал, что понял, как в этом мире относятся к духовникам, но теперь эти расчеты пришлось выбросить на помойку. Это было не просто уважение — это была самая настоящая вера. «Может, я слишком легкомысленно отнесся к их народным поверьям? Или я до сих пор толком не понимаю этот мир?» =Всё это заслуга господина духовника. Иначе эта разбойница ни за что бы не признала поражение и полезла бы в драку.= Хванин открыл глаза и с противоречивым чувством посмотрел на Исилите, которая, сдерживаемая Бриллит, лишь тяжело, по-свински, сопела носом. Сса, шептавшая что-то на ухо, заставила его сменить выражение лица на сложное и неоднозначное. — Я думал, это будет просто… приманка. Но реакция превзошла все мои ожидания, я даже в замешательстве. =Если бы вы, господин Духовидец, не обнаружили «смесь», то это действительно была бы лишь приманка. Но раз уж вы ее нашли, да и руки у этих ребят, судя по всему, чисты, все прошло как по маслу.= — Хм… Чистое воровство, значит. На эту иронию Хванин ответил лишь легкой улыбкой, а Сса, истолковав ее по-своему, принялась усердно кивать. Бандиты, стоявшие на коленях, один за другим начали подавать голос. =Господин… Духовидец. Что с нами будет?= =Пусть мы и разбойники, но мы никогда не трогали простых сельчан, торговцев, что платили пошлину, или обычных путников. Мы соблюдали свои правила и даже помогали тем, кто жил на нашей территории.= =Другие банды, бывает, опускаются до того, что творят беспредел ради удовольствия, но клянемся, мы не такие! Мы сменили место деятельности только потому, что местный влиятельный род решил нас уничтожить…!= Сложив воедино рассказы разбойников, Хванин понял: основной причиной их переезда стало то, что они перешли дорогу прямому наследнику местного влиятельного рода. Банда догадалась, что их цель — отпрыск знати, и хотела просто отпустить его, но сопливый юнец, ослепленный жаждой славы, напал первым. Разбойникам пришлось отбиваться, и в итоге они перерезали глотки всей группе, включая самого мальчишку. Естественно, потерявший родственника влиятельный род поднял армию, чтобы выследить банду Исилите, и те, спасаясь от погони, перевалили через горы, переплыли реки и оказались здесь. «Вот почему их снаряжение было куда лучше, чем у обычных разбойников». Хванин почувствовал досаду. Можно даже сказать, легкое разочарование. Он-то думал, что в этом мире наконец-то столкнется с настоящей, неподдельной человеческой злобой… а тут такая ерунда. Настроение как-то сразу скисло. Все то решительное напряжение, что он в себе копил, словно растеклось бесформенной лужей. Рассчитав дальнейшие действия, Хванин коротко выдохнул и указал на женщину-бандитку, которая заговорила последней. Ту самую, что была с мечом и щитом. =Да, да!= Указанная бандитка вскочила, в ее глазах читалось ожидание. Хванин применил к ней низшую форму призыва духов. С его точки зрения, она была абсолютно здорова, просто напугана «смесью». Так что использовать эффект плацебо было самым верным решением. Лицо женщины, почувствовавшей, как после призыва тело наполняется жаром и легкостью, начало светлеть. Когда Хванин молча махнул рукой, приказывая отойти, ее лицо просияло еще сильнее. =Спасибо, господин Духовидец! Огромное спасибо!!= После чего она пулей отскочила с дороги. Судя по всему, она приняла усиливающий эффект призыва за благословение очищения, как и задумывал Хванин. =…= =…= Внешне ничего не изменилось, но вид коллеги, которая возбужденно твердила, что ее тело пылает, а внутри бурлит сила, заставил остальных бандитов смотреть на Хванина с еще большим вожделением. Глядя на это, Хванин подумал, что Духовидцы, возможно, те еще мошенники. Шарлатаны, которые используют страх людей перед «смесью», чтобы удовлетворить собственные амбиции и возвыситься в обществе. «Точно узнаю, только когда увижу других Духовидцев». Хванин выбрал из девятнадцати человек шестерых наугад, провел для них призыв, а остальных оставил как есть. Это было нужно, чтобы поддерживать текущую ситуацию через умеренную дискриминацию. Да и если он наложит призыв на всех девятнадцать, а они вдруг нападут — возникнут проблемы. Тем временем Исилите, игнорируя надзор Бриллит, продолжала искать цветы Илаил. Каждый раз, когда она приближалась к ним, те начинали искрить и гореть. Это точно. К ней прицепилась «смесь». Почему я? Почему именно я? Она ведь тоже не хотела после смерти остаться здесь, а мечтала попасть в Сад Богов. Поэтому она старалась вести дела так, чтобы не наживать лишних врагов. Почему другие в порядке, а к ней прилипла эта дрянь? Потому что я глава банды? «Нет, только не это!» Подчиненные не будут считать главой ту, к которой прицепилась «смесь». Если она вернется в таком виде, стопроцентно случится бунт. Нет, ее убьют прямо здесь, а труп бросят гнить. А потом они выберут нового главаря и уйдут в другой регион. Посмотрите. Даже сейчас те, кто получил «благословение», смотрят на Духовидца с обожанием, а на нее — с явным прицелом. А те, кто не получил ничего, вообще открыто источают жажду убийства. Она тоже не лыком шита, как-никак главарь. У нее хватило бы сил перебить этих ублюдков, но если начнется драка, сбегутся и остальные, кто сейчас далеко, и тогда шансы сдохнуть станут пугающе высокими. А если она умрет, то попадет в лапы «смеси» и сгинет в бездне. От одной этой мысли Исилите бросало в дрожь. И тут это случилось. Пьиии-и-ит! Бах! Красный огненный шар, оставив длинный хвост, взмыл в небо и с громким хлопком взорвался, распыляя густой красный дым. Исилите заскрежетала зубами, глядя на подчиненного, который без разрешения выпустил сигнальную ракету для экстренной связи. =Кугал! Ты что творишь!!= =А что такого? Думаю, остальным тоже стоит узнать о ситуации, вот и позвал.= Она едва успевала дрожать от ярости из-за того, что подчиненный перестал считать ее главой, как… Спустя мгновение Исилите помрачнела еще сильнее, увидев, как приближаются семеро разбойников верхом на существах, похожих на помесь лошади и верблюда — коричневых и соломенного цвета куэ. — Похоже, это и есть тот самый отряд, о котором говорила Исилите. Теперь понятно, почему она была так самоуверенна. Хоть их ездовые животные и различались, все семеро были в седлах. Да и снаряжение у них было куда добротнее, чем у остальных бандитов. Прибывшие с опозданием разбойники поначалу выглядели озадаченными, не понимая, что здесь произошло, но стоило им выслушать объяснения того, кто запустил сигнальную ракету, и взглянуть на увядшие цветы илай, разбросанные вокруг Исилите, как лица их вытянулись. Реакция последовала незамедлительно. Мужчина с головой буйвола, сидевший на коричневом куэ, тряхнул тяжелыми рогами и проговорил глухим, тяжелым тоном: — Главарь. Мы больше не можем признавать тебя своим лидером. Думаю, ты и сам понимаешь причину. — …Ты хоть представляешь, сколько сил я вложил в то, чтобы эта банда выросла до таких размеров? Сколько раз я вытаскивал вас из передряг? Сколько раз вы оставались в живых только благодаря моему клинку! И теперь вы забыли обо всем этом и решили меня вышвырнуть?! — Мы по-прежнему благодарны тебе за это. Но к тебе присосалась «смесь». Мы не можем следовать за тем, чья душа осквернена. — Да пошли вы к черту! Галтейд, ты правда собираешься так поступить?! Просто уберите эту «смесь», и дело с концом! Исилите вскинула свой огромный меч, принимая боевую стойку, и остальные разбойники тут же выхватили оружие. — Как мы ее уберем? Собираешься просить об этом того самого заклинателя душ? Ты ведь только что пыталась его ограбить, неужели думаешь, он станет тебе помогать? — Найдите другого заклинателя душ! — Не неси чуши. Ты сама прекрасно знаешь, что это практически невозможно. — У-у-у…! — Я не хочу вмешиваться во внутренние дела вашей банды. Надеюсь, вы расчистите путь, чтобы мы могли проехать. Атмосфера накалилась до предела, но Хванин, не подавая виду, произнес это с невозмутимым спокойствием, и разбойники, вздрогнув от неожиданности, поспешно расступились в стороны. — Поехали. — Есть. — Куда вы?! Даже если уходите, сначала очистите меня от этой дряни! Исилите, быстро подскочив и преградив путь повозке, уставилась на Хванина холодным взглядом и снова закричала: — Раз уж я все равно заражена «смесью», мне уже терять нечего! Неужели вы думали, что я просто так вас отпущу…?! Ба-бах!! Исилите, которая только что исступленно кричала, в тот же миг, когда Хванин указал на нее пальцем, испытала мощнейший удар и отлетела далеко за пределы дороги. Остальные разбойники в ужасе зашумели, наблюдая, как их главарь, даже не успев пикнуть, отлетает прочь, сметенный невидимым и бесцветным взрывом. Исилите, вся в крови из-за рваных ран на коже, с трудом поднялась на ноги и взревела: — Что это было?! Бах!! — А-а-аргх! Снова отлетев в сторону, Исилите наконец поняла, что это тот самый проклятый заклинатель душ применил свою силу. «Что за черт? Он же заклинатель душ. Но что это за взрыв? Артефакт?» Исилите, которая чудом устояла на ногах, была в полном замешательстве. Она никогда не слышала, чтобы заклинатели душ использовали подобную странную силу. Когда Хванин снова поднял руку, указывая на нее, Исилите вздрогнула и, втянув голову в плечи, перевернула свой огромный меч, но взрыва не последовало. — Не загораживай дорогу. Вместо этого прозвучало холодное предупреждение, и Исилите замерла, словно к ее ногам приковали кандалы. Носильщики по знаку Сусы начали раздавать разбойникам их оружие, которое ранее было отобрано. — Вот, ваше оружие. Надеюсь, вы не станете нас преследовать. — П-подождите! А как же мы!? — Заклинатель душ! Господин заклинатель душ! Мы отдадим вам все свои деньги, только, пожалуйста, проведите очищение! Умоляю, спасите нас! Разбойники, забирая свое оружие, продолжали кричать, пытаясь догнать уезжающую повозку. Носильщики Сусы в ответ на это только рявкали: — Не смейте преследовать нас! Если господин заклинатель душ не провел очищение, значит, вы того не стоите, разве не ясно?! — Не подходите ближе, случится беда! Вы что, решили проявить неуважение к господину заклинателю душ?! Видимо, почувствовав угрозу от приближающихся бандитов, носильщики побросали оружие и поспешно запрыгнули в повозку. Повозка начала набирать скорость. Разбойники колебались, но, поверив словам носильщиков, остановились. На самом деле, они больше боялись неизвестных последствий, если вдруг разозлят заклинателя душ. Однако Исилите не могла так просто сдаться. Ей было страшно. Страшно от бесстрастного голоса этого заклинателя, от его черных глаз, за которыми скрывалось нечто неведомое. Но еще страшнее было умереть с этой «смесью» в душе и провалиться в бездну. — …Проклятье! Эй ты, слезай!! — Ч-что вы делаете?! — Блять! Вы что, правда хотите сдохнуть вместе со мной?! Если не хотите отправиться на тот свет, отдайте мне одного куэ!! — …Отдайте ей. — … По тяжелому приказу Галтейда женщина-разбойник, на которую был направлен огромный меч Исилите, с недовольной миной спрыгнула с куэ. Оставшись в одночасье ни с чем, кроме собственной шкуры, Исилите взобралась в седло и, скрежеща зубами, пробормотала: — Хреново, конечно, но я вас понимаю. Будь я на вашем месте, я бы тоже снесла голову тому, кто притащил на себе эту «смесь». — … — Но дерьмо остается дерьмом, как ни крути. Галтейд, теперь ты здесь за главного. И если мы встретимся снова, знайте: вы все сдохнете от моей руки. Бросив эту угрозу с таким свирепым выражением лица, что она прозвучала как приговор, Исилита пришпорила Куэ и помчалась следом за уже удалившейся повозкой. ---------- 067 Деревня — Путь к Рехилу Погонщик, явно озадаченный тем, что Исилите не отстает и продолжает преследовать их на расстоянии, почесал затылок и обратился к водителю: — Господин Сса, главарь бандитов всё еще идет по пятам. — М-м-м… Господин Духовидец, что нам делать? — … Сса бросил косой взгляд на молчаливого Хванина и поскреб шею. Если судить по тому, что он знал о Духовидцах, и по характеру самого Хванина, он полагал, что тот разрешит проблему с одержимостью. Ведь освобождение от одержимости, упокоение или изгнание духов считались священным правом и прямой обязанностью Духовидца, независимо от того, кто именно стал носителем. Однако Хванин проигнорировал Исилите, не став изгонять духа, присосавшегося к ней. «Должно быть, у него есть на то свои причины. Может, он хочет приручить её и сделать своей подчиненной, используя одержимость как предлог? Или же…» — Э-э, главарь бандитов приближается! — …Ха-а. Бриллит, будь добра. — Слушаюсь. Бриллит невозмутимо выставила копье, слегка притормозила Куэ и крикнула стремительно приближающейся Исилите: — Эй, главарь бандитов! Не подходи ближе! Если приблизишься, я расценю это как акт агрессии! — Да пошла ты нахуй! Я больше не главарь бандитов, сука!! От этого крика, полного нескрываемой ярости, Бриллит лишь слегка нахмурилась. Исилите выглядела жалко — вся в крови, текущей из рваных ран, но Бриллит, сохраняя ледяное выражение лица, нанесла по ней серию быстрых, точных уколов. Канг! Ка-канг! — Да хватит! Прекрати, блять! — Не подходи! — Мне нахер не сдался ваш торговец, отвалите от меня! Вжух! Ка-как! Ка-ка-канг — канг!! Словно доказывая, что она стала главой банды не просто так, Исилите управляла соломенным Куэ, словно собственными конечностями, обмениваясь ударами с Бриллит. «Думала, тупая бандитка, а она довольно сильна…!» «Эта баба… сильнее, чем я думала!» Со стороны казалось, что силы противников равны, но на самом деле Бриллит даже не выкладывалась в полную силу. И это было естественно. Любой здравомыслящий человек не захотел бы даже разговаривать с той, в кого вселился дух. Однако из-за разницы в мастерстве и уровне профессиональных навыков Исилите не смогла пробить защиту Бриллит. Скрипя зубами, она отступила и, держась на безопасном расстоянии, продолжила следовать за фургоном. Когда солнце скрылось за горизонтом и небо окрасилось в багровые тона, отряд начал готовиться к ночлегу. Пока одни натягивали тент на каркас фургона, другие разводили костер, жарили мясо и варили рагу, Сса подошел к Хванину и заговорил: — Потерпите только эту ночь, завтра мы уже будем в деревне, где вы сможете отдохнуть с комфортом. — До сих пор ночевки под открытым небом были не так уж плохи. Это была правда. К Хванину относились как к особому гостю: его освободили от ночных караулов, а в каждый прием пищи добавляли щедрую порцию специй и приправ. А если тело затекало или уставало от неудобного спального места, стоило лишь сжать в руке кроваво-красный камешек, как всё проходило, так что жаловаться было не на что. — И то верно. У вас, господин Духовидец, есть все задатки, чтобы стать выдающимся героем. — Неужели ночевки в поле как-то связаны с качествами героя? Хванин усмехнулся в ответ на шутливый тон Сса, и тот рассмеялся в ответ: — Настоящий герой должен уметь укрываться ночным небом, как одеялом, и засыпать под колыбельную ночного ветра. Ведь бытует мнение: тот, кто не умеет наслаждаться ночлегом в дикой природе, может добиться успеха в обычной жизни, но никогда не станет героем! — Звучит так, будто это профессия для тех, кто сам ищет себе проблем. — О, как вы догадались? Другое имя героя — «вечный странник». Хе-хе-хе. Хванин тоже тихо хмыкнул и, глядя на погонщика, который усердно обустраивал лагерь, произнес: — Было бы верхом неблагодарности жаловаться, когда вы берете на себя самую тяжелую часть ночлега. Впрочем… Хванин перевел взгляд на Исилите, которая всё еще стояла напротив Бриллит, и Сса, проследив за его глазами, нахмурился. — М-м. Господин Духовидец, можно задать вам нескромный вопрос? — …Вам любопытно, почему я не изгоняю духа, верно? — Да… Сса, видимо, не ожидавший, что его мысли так легко прочитают, сделал виноватую мордочку, похожую на пристыженного котенка. Хванин отвел взгляд от его миловидной, почти «кошачьей» внешности и спокойно посмотрел на духа, прицепившегося к левому плечу Исилите. — Думаю, я отличаюсь от тех Духовидцев, которых вы знали раньше. — …Простите? Слова Хванина явно застали его врасплох. Не только Сса, но и погонщики, готовившие еду у костра, вытаращили глаза, уставившись на него. — Я слышал, что все профессионалы окутывают свое тело аурой. Но я — нет. Хванин до сих пор отчетливо помнил тот день. Опыт продвижения по реке света в кромешной тьме. Жар, пронизывающий тело, когда через него проходили души бесчисленных существ, которых он, сам того не ведая, убивал на протяжении двадцати шести лет. Если он тоже пробудился, аура должна была проявиться, но по какой-то причине её не было видно. Эфнис говорил, что пробуждаются только люди и человекоподобные звери, но Хванин в это не верил. Даже если оставить его самого в стороне, существование клыкастого вепря было тому доказательством. Сса издал короткий звук «м-м», почесал пухлую щеку, покрытую мягкой на вид шерстью, и сказал: — Среди некоторых профессионалов ходят слухи, что встречаются и такие, у кого аура не видна... но я не могу ручаться, применимо ли это к вам, господин Духовидец. «Вот как. Впрочем, даже если это не так, сущность, прилипшая к этой женщине, ощущается странно. Мне даже боязно рассуждать о возможности её очищения или упокоения». — А. Вот почему вы так поспешили расстаться с разбойниками. Хванин кивнул. «Я всё же попытаюсь очистить эту сущность. Сейчас опыт для меня важнее всего». Наблюдая за Сэсой, которая погрузилась в раздумья, нахмурив брови так, что они превратились в одну прямую линию, он поманил к себе «Заначку». Потому что носильщики чувствовали себя неловко из-за того, что «Заначка» с жадностью поглядывала на жарящееся мясо. Хванин, с сожалением оглянувшись на мясо, погладил «Заначку», которая, переваливаясь с боку на бок, подошла и уселась между его ног. Сущность, прилипшая к Исилити, была девочкой лет восьми или девяти. Девочка с ушами, похожими на лошадиные, и конским хвостом висела на плече Исилити, но не проявляла к той ни малейшей враждебности. Она просто, вся покраснев, изредка оглядывалась по сторонам, не покидая плеча Исилити. Непонятно, по какой причине она вообще оказалась рядом с ней. «Впрочем, это не значит, что совсем нет выхода». Проблема в том, что придётся выпытывать всё подряд, да и после всех расспросов решение может так и не найтись. Именно поэтому, чтобы сохранить ореол таинственности перед разбойниками, он намеренно холодно удалился. Конечно, он предвидел, что Исилити пойдёт следом. Хванин попросил Сэсу привести Исилити. Сэса, охотно приняв просьбу, приставила к ней Бриллит, Динте и Хюск, чтобы те доставили её под конвоем. — Господин Духовидец. Я не прошу очистить сущность бесплатно. Если только очистишь мою душу, я буду работать на тебя без оплаты хоть двадцать лет. Исилити, которую снедало нетерпение, сразу же предложила Хванину такую сделку. Хванин некоторое время молча смотрел на Исилити, а затем заговорил низким голосом: — У тебя нет манер. — Прости за это. Жизнь у меня сложилась так, что манерам учиться было негде. В её словах не было ни капли насмешки или издевки, и Хванин, глядя вниз на «Заначку», которая закрыла глаза и наслаждалась его лаской, ответил: — У меня нет ни малейшей причины тратить на тебя силы. С какой стати мне заниматься твоими проблемными делами? — Очищать сущности и спасать блуждающие души — это же долг Духовидца! — Кто сказал, что это долг? Кто накладывает на меня такие обязательства? По крайней мере, я никогда не брал на себя подобного долга, у меня нет веских причин его нести, и я никогда не встречал того, кто мог бы меня обязать. — ...! — С моей точки зрения, ты — преступница, которая внезапно объявилась и попыталась отобрать моё имущество. Назови мне хоть одну причину помогать тебе, кроме того, что я Духовидец и должен очищать сущности. — Тогда зачем ты меня позвал?! — Об этом подумаешь, когда вернёшься. Госпожа Бриллит. — Да. Бриллит оттолкнула Исилити, которая яростно сопротивлялась, чуть ли не швырнув её прочь. Сэса, наблюдавшая за этой сценой, цокнула языком. — У неё характер под стать бывшей предводительнице разбойников, просто ужасный. Вы уверены, что всё будет в порядке? — Даже если мы будем помогать, инициатива должна оставаться за нами. — Хе-хе-хе. Это верно. Закончив ужин и введя для «Заначки» нормированное питание, Хванин поднялся на каркас повозки, накрытый толстым тентом, и лёг. Ткань, натянутая между рамами, служила гамаком, и лежать на ней было довольно удобно. К рассвету становится довольно прохладно, но... Ку-эт. «Заначка», свернувшись калачиком, прижалась к его боку, и от одного этого стало довольно тепло. «Заначка» слегка покусывала его за палец и тянула на себя, требуя продолжать гладить спину, — её поведение было весьма раздражительным. Может, потому, что ей не дали наесться досыта? Тихо усмехнувшись, он провёл рукой по её спине и взглянул на Исилити, которая сидела у отдельного костра. Неизвестно, чем она была так недовольна, но её губы выпятились на добрых полметра. «Духовный взрыв обладал такой мощью, что разорвал даже шкуру Гренье, но раны уже затягиваются». Пусть это была область морды с тонкой кожей, но шкура там была настолько прочной, что обычный меч едва ли мог оставить на ней след. И всё же, после пяти попаданий Духовным взрывом, она отделалась лишь такими повреждениями. «Кстати, с Бардулом было похоже». Волкочеловек, который напал, ведя за собой пятнистых волков. Он тоже был пробужденным монстром с невероятной силой и регенерацией. Однако по защите он на две ступени уступал Исилити. Если выразить это в примерных цифрах, взяв за эталон Бардула с его силой 1 и регенерацией 1, то у «мечницы» сила была 1, защита 0.8, а регенерация 0.2. Внезапно мысли переключились на развитие профессий. И у Бриллит, представившейся копейщицей, и у Исилити, которая размахивала огромным мечом из цельного железа весом более десяти килограммов, словно веткой, сила была просто чудовищной. Если и другие профессионалы растут так же, как и его способности... «Чем сильнее становишься, тем невозможнее становится ближний бой». Количество имеющихся у меня духовных сфер увеличилось до двадцати четырех, и я осознал, что мои способности — в частности, возможность слабого взаимодействия с душами — и мощь навыков стали на порядок выше. Допустимый лимит использования техник также значительно вырос. Это означало, что и другие профессии при должных тренировках способны к развитию. Даже сейчас разница в силе и защите была колоссальной, а если так пойдет и дальше, то в будущем придется окончательно поставить крест на ближнем бое. Хванин лишь усмехнулся — ситуация казалась ему абсурдной. «Жаль». У него не было претензий к силе управления душами. Стрелять издалека, вызывать взрывы — это было по-своему весело, но не шло ни в какое сравнение с тем драйвом, который дарил ближний бой. Впрочем, не стоило сдаваться раньше времени. Если уровень контролируемых душ вырастет, а он сам продолжит упорно тренировать тело, то сможет хоть отчасти компенсировать разрыв в физических показателях. Ку-у! Стоило ему задуматься и на мгновение замереть, как «Заначка» тут же выразила протест: клюнула его в палец, а затем принялась долбить клювом по тыльной стороне ладони. Хванин подумал, что завел себе не питомца, а настоящего господина, и снова принялся за работу. На следующее утро, пока носильщики готовились к выходу и завтракали, Хванин вежливо попросил Бриллит о спарринге. У этой просьбы были свои цели, но для самой Бриллит никакого вреда не предвиделось. — Это поможет вам размять затекшие мышцы, — сказал он. — Поняла. Прошу, наставьте меня, — ответила она. В последовавшем двадцатиминутном спарринге Хванин не позволил нанести по себе ни единого удара, зато сама Бриллит получила от его палки «массаж» всего тела. Разумеется, он не бил в полную силу, ограничиваясь лишь легкими касаниями, но моральный ущерб, нанесенный Бриллит, был сравним с тем, будто ее искромсали копьем. Изначально, соглашаясь на просьбу Хванина, Бриллит планировала провести «щадящий» спарринг. Обычно противником бойца ближнего боя может быть только другой пробужденный той же специализации. И это логично: стоит лишь немного не рассчитать силу, как кости противника не просто треснут — они разлетятся в щепки. Но что, если твой оппонент — заклинатель душ? Конечно, Бриллит имела квалификацию инструктора по копейному бою. С контролем силы у нее проблем не было, и она собиралась поддаваться, просто на всякий случай… — Кху?! Не прошло и минуты, как ее настрой изменился. Стоило им обменяться ударами трижды, как Бриллит поняла: перед ней человек, который никогда не учился копейному искусству. Ни в хвате, ни в стойке, ни в работе ног или движениях не было и следа профессиональной школы. Однако сами выпады, взмахи и удары сверху были пугающе точными и выверенными. Копье — оружие простое: если освоил правильный выпад, считай, на восемьдесят процентов овладел мастерством. И этот полный новичок перед ней… «Безумие!» Его рефлексы, скорость реакции и боевое чутье превосходили звериные, достигая уровня монстра. Бриллит двигалась первой, Хванин — с задержкой, но в какой-то момент ее копье оказывалось отбито, а наконечник Хванина легко касался ее тела. Стоило ей атаковать, как он уклонялся, словно заранее видел будущее, и тут же слегка тыкал ее в уязвимое место, о котором она сама даже не подозревала. Если же она пыталась нанести удар, от которого невозможно увернуться, он короткими касаниями по колену или локтю ломал траекторию движения, а затем, пользуясь возникшей брешью, методично колол ее снова и снова. Когда прошло четыре минуты, Бриллит, с искаженным от ярости лицом, двигалась без остановки, из кожи вон лезла, пытаясь задеть его хотя бы разок… — На сегодня закончим. — …Спасибо… за урок! — выдохнула она. Он же с самого начала и до конца выглядел так, словно вышел на неспешную прогулку. Бриллит охватило отчаяние: она задыхалась, а дыхание Хванина даже не сбилось. — …! А когда она взглянула на следы Хванина, ее накрыло не просто отчаяние, а чувство абсолютной беспомощности, и она бессильно опустилась на колени. Ее собственные следы были разбросаны на десяток метров вокруг, превратив землю в месиво, тогда как следы Хванина умещались на пятачке едва ли в метр. Этот спарринг шокировал не только Бриллит, но и наблюдавших за ними охранников, а также Ссу. — Заклинатель душ, да кто ты такой? Ты же не человек, верно? Может, ты какой-нибудь монстр в человеческом обличье? — Исилита, которая подошла поближе, чтобы посмотреть на бой, и вовсе лишилась дара речи. — Я обычный человек, — ответил Хванин. — Обычный человек? Да если ты обычный, то я хуже обезьяны! А-ха-ха… Исилита сама проходила регулярные тренировки и сразу поняла, что Хванин никогда не учился копейному бою официально. Более того, наблюдая со стороны, она видела его действия даже четче, чем сама Бриллит. Хванин не использовал технику — он просто двигался. И от этого становилось еще обиднее. Ей хотелось выть от несправедливости. Уклонение (dodge) — уход от атаки противника. Парирование (parry) — блокирование самой атаки путем считывания движений. Рипост (riposte) — контратака с изменением траектории оружия противника легким касанием. Глядя, как Хванин с пугающей легкостью, словно дыша, применяет три главнейших приема защиты, Исилита почувствовала, что все это время просто прожигала свою жизнь впустую. Даже одного из этих навыков хватило бы, чтобы прослыть не просто профи, а настоящим мастером, но какого черта этот безумный заклинатель душ так виртуозно владеет всеми тремя? Да и что это за нелепый хват оружия? А эта манера передвижения, словно несмышленый ребенок хаотично дергается из стороны в сторону? «Вот оно, чувство, когда твою жизнь втоптали в грязь». У Исилите не осталось сил даже стоять, она безвольно осела на землю. Почувствовав на себе взгляд Бриллит, чьи глаза напоминали потухшие угли, она ответила ей таким же мертвым, пустым взором. Чувство родства, или, быть может, горечь общей судьбы. Хванин, осознав, что двадцати минут спарринга вполне достаточно для нужного эффекта, мельком взглянул на ошарашенную Исилите, чья челюсть едва не касалась земли, и отвел взгляд. Судя по тому, как они обе сидят, полностью лишившись воли к сопротивлению, его план сработал безупречно. «Теперь действовать будет куда проще». Так, нанеся этим двум женщинам поражение, которое они не забудут до самой смерти, Хванин спустя шесть часов произнес: — Мы на месте. Вон там — деревня Рехиль. Он наконец добрался до деревни Рехиль. ---------- 068 Деревня — Рехил Рехил, расположенная на пути к Уэйфорду, выглядела так, что сразу становилось понятно, почему Юлкам называют не деревней, а лишь жалким поселением. Деревня, раскинувшаяся вокруг реки, текущей с запада на восток, насчитывала более трехсот дворов и свыше тысячи жителей, а по периметру её защищала высокая стена, сложенная из массивных камней. Главная дорога была вымощена плоским булыжником, а вокруг простирались неровные каменистые горы, широкие поля, огороды и леса. Если сравнивать с Юлкамом, Рехил вполне заслуживал называться настоящей деревней. «Да и одежда у жителей опрятная». Большинство обитателей Юлкама носили лохмотья, сплошь покрытые заплатами, здесь же таких почти не встречалось. Даже дома выглядели куда чище. В Юлкаме преобладали лачуги из грубо обтесанных бревен, здесь же строения возводились из тщательно обработанного дерева, а кое-где попадались и каменные здания. — Господин Хванин, тогда мы пойдем продавать товар. Отдыхайте в комнате, чувствуйте себя как дома. Перед входом в деревню Сса, получив разрешение называть Хванина по имени, естественно произнесла его имя и отвесила низкий поклон. — Ступайте. Хванин и отряд Ссы заселились в постоялый двор — двухэтажный бревенчатый дом, в котором классический стиль причудливо сочетался с современным комфортом. Сса вместе с Бриллит, еще не оправившейся от последствий спарринга, сразу отправилась к постоянным покупателям, а Хванин в сопровождении Исилиты, плетущейся следом, словно зомби, вошел в номер, снятый для него Ссой. Комната постоялого двора по меркам Хванина ничем не уступала современным отелям. Бревна снаружи оказались лишь данью внешнему виду: внутри же царила атмосфера аккуратного деревянного особняка с отчетливо проступающей текстурой темного дерева. Миновав узкий вход, они оказались в помещении площадью около пяти пинов. У левой стены стояла двухъярусная кровать, словно вырезанная из цельного массива. Кровать, с которой сняли кору и тщательно отшлифовали, соединялась с верхним ярусом винтажной лестницей из тонких бревнышек. — Хм. Оказалось, что второй ярус предназначен не для сна, а для хранения вещей. Хванин проверил нижнюю кровать с матрасом, набитым соломой и укрытым чистой тканью, открыл большой сундук, обитый железными пластинами, убедившись, что он пуст, и осмотрел свечной фонарь на столе. Куэ? Куу. Ккур-р-р. «Заначка», похоже, оценила мягкость ковра на полу: она бродила по нему, а затем улеглась, поджав живот, и довольно заурчала. Хванин прислонил к стене свое черное копье, отстегнул Каменный топор, положил его на стол и, опустившись на стул, уставился на Исилиту, которая продолжала стоять столбом. — … — … «Мы что, были их первыми клиентами?» Стража на входе в деревню Рехил даже не узнала Исилиту. Такого не могло быть, если бы она хоть раз промышляла разбоем. — Исилита. — Почему… Да, господин. Хванин некоторое время наблюдал за Исилитой, которая сначала хотела ответить грубо, но тут же перешла на вежливый тон, и спросил: — Почему ты идешь за мной? — Ну… мне больше не на кого рассчитывать… — Я впервые вижу такой тип одержимости, как у тебя. Не могу гарантировать, что смогу тебя очистить или упокоить. — Мне плевать. Это в сто, в тысячу раз лучше, чем скитаться в одиночестве без всякой цели… Я буду ходить за вами… господин Духовный мастер, пока не умру. Нет, буду ходить за вами вечно. — Ты думаешь, я позволю? В ответе Хванина сквозило такое глубокое раздражение, что Исилита в одно мгновение осознала свое истинное положение. Пусть она и была пробужденным воином-мечником, для этого Духовного мастера она — пустое место. Даже хуже: она — надоедливая, бесполезная обуза, к которой прицепилась какая-то дрянь. К тому же, она сама — разбойница, пытавшаяся его ограбить. Поставив себя на его место, она поняла: у него нет ни единой причины оставлять её в живых. Её могли вытащить в любой темный переулок и перерезать глотку — и она бы не пикнула. Она думала, что он просто Духовный мастер, но он обладал чудовищным мастерством боя. А его атаки, природу которых невозможно было понять, шли лишь бонусом. Как бы она ни была уверена в своей физической защите, серия ударов топором — и её плоть будет разорвана, а кости переломаны. Если бы они сошлись один на один, её шея сломалась бы так же легко, как дерево под ударами топора лесоруба. Почувствовав, как страх сковывает сердце, Исилита отбросила гордость и всё остальное, рухнула перед Хванином на колени и ударилась лбом о пол. Трах, бум! — Я была неправа! Простите! Я сделаю всё, что прикажете, только, пожалуйста, сохраните мне жизнь! — … — Простите! Простите! Простите! Прости…! — Шумно. От этого бесстрастного голоса, леденящего кровь, Исилиту затрясло, хотя она продолжала прижиматься лбом к полу. Ужас нашептывал, что прямо сейчас Каменный топор или острие копья вонзятся ей в затылок. Молчание затянулось. Когда страх окончательно овладел её разумом, парализуя остатки рассудка, голос Хванина пролился на неё, словно свет небес, лаская слух. — Вчера ты говорила. Что можешь служить мне двадцать лет. — Да, да! Я буду служить бесплатно! Если прикажете лизать ваши пальцы ног — буду лизать! — Как мне верить тебе? Ты ведь из воров. Где гарантия, что ты не предашь? Сердце снова сжалось в тисках. Инстинкты яростно вопили: от того, как именно она ответит на этот вопрос, зависит её жизнь. На самом деле, Исилита уже успела обдумать подобный вариант. Мечтала, как проработает года два-три, а потом сбежит под покровом ночи. Конечно, причинять вред она не собиралась. Если так поступить, к ней снова может присосаться эта тварь, или, чего доброго, наложит проклятие на саму душу. Лихорадочно соображая, Исилита вскоре нашла два способа, которые могли бы убедить Хванина. Контракт подчинения через тайное искусство. И односторонний контракт подчинения через тайное искусство. Первый вариант создавал отношения вроде «работодатель — слуга», второй же превращал их в «господин — раб». Оба способа относились к тайным искусствам 5-го уровня опасности, чреватым злоупотреблениями, поэтому все процедуры и само наложение печати проводились исключительно в административных центрах городов, а информация об этом становилась достоянием всей городской системы. Поскольку это было тайное искусство, о котором одни знали, а другие — нет, Исилита надеялась, что высокомерный мастер душ может быть не в курсе… и мучительно раздумывала. Предложить первый вариант или второй? От мысли о втором варианте становилось страшно: Хванин обладал непредсказуемым характером, а его голос порой звучал ледяным холодом. Если подумать о возможности того, что её используют, не очистят и просто выбросят, или о том, что после двадцати лет службы её ждет лишь утилизация, тело само собой начинало дрожать. Но если предложить первый вариант, а потом выяснится, что она знала о втором, это может быть расценено как преступление, совершенное из злого умысла… Исилиту душила обида и ярость: за что ей всё это? Она ведь так хотела после смерти попасть в Сад Богов, поэтому жила честно, избегая убийств невинных и бессмысленной жестокости, так почему же! «Неужели это расплата за воровство, к которому я прибегала в детстве, чтобы выжить? Если так, то это просто несправедливо…» Глаза Исилиты наполнились слезами, но она сдержалась и проговорила дрожащим голосом: — С-существует односторонний контракт подчинения через тайное искусство, который можно заключить в административном центре города. Можно сделать это… Хванин замолчал, переваривая незнакомую систему. Административный центр… орган, занимающийся управлением? Контракт через тайное искусство, заключенный там? Судя по названию, это магическая сделка, а если речь о подчинении — что-то вроде обращения в рабство? Похоже, это стоит обсудить со Ссой. Тук-тук-тук. [Господин Хванин. Это Сса. Можно войти?] — Входите. — Ха-ха-ха! Благодаря вам, господин Хванин, удалось выгодно продать мех гренира! А раз уж товар ушел по отличной цене, сегодня я угощаю… а? Сса, пребывавший в отличном настроении, замер на пороге, увидев Исилиту, стоящую на коленях перед Хванином. «Хм. Наконец-то осознала свое место? Не такая уж она и глупая». Сса по выражению лица Хванина понял, что ничего особенного не произошло, и, широко улыбнувшись, потянул его за руку. — Ну же, сегодня я угощаю. Пойдемте вниз. В этой гостинице подают отличные блюда, а танцовщицы просто великолепны. Если опоздаем, мест не останется. Спустившись на первый этаж вместе с Хванином, прихватив с собой носильщиков и охрану, Сса, заметив, что Хванин хочет о чем-то спросить, сообразил заказать два отдельных столика. — Вам ведь будет удобнее сидеть отдельно, верно? Ешьте там что хотите. Выпивка тоже разрешена. — О-о-о! Господин Сса — лучший! — Благодарим!! Отправив трех носильщиков и двух охранников за другой стол, Сса занял место вместе с Хванином и Бриллит, подозвал официантку и принялся заказывать еду. Тем временем Хванин оглядел зал первого этажа, где царила атмосфера динер-шоу. Просторное помещение площадью около двухсот пин было забито десятками столов, а у одной из стен возвышалась сцена высотой метра в три. Слова о том, что мест не останется, не были пустой болтовней: как только компания Ссы и Хванин расселись, свободные места начали стремительно заполняться. В мгновение ока сотни людей создали оглушительный гул, а в воздухе разлились аппетитные ароматы. — О, а вот и еда! Блюда, которые начали подавать вскоре после этого, оказались настолько вкусными, что суетливое предвкушение Ссы стало вполне понятным. На столе бесконечной чередой появлялись овощные и фруктовые закуски, а главным блюдом стала жареная птица под кисло-сладким соусом. Но и это было не всё. Вскоре заиграл оркестр: четыре струнных и ударные инструменты исполняли необычную, но невероятно задорную и ритмичную музыку, от которой атмосфера в зале накалилась до предела. В разгар этого веселья внезапно раздался громкий восторженный рев. Хванин обернулся к сцене и не поверил своим глазам. «Канкан?» Молодые и красивые девушки, похожие на айдолов K-POP, в откровенной форме официанток — с юбками на двадцать сантиметров выше колена и глубоким вырезом, открывающим ложбинку груди, — слаженно танцевали нечто, до боли напоминающее канкан. Каждый раз, когда девушки высоко вскидывали ноги, обнажая крошечные трусики, зал взрывался восторженными криками и свистом. А от того, как упругая грудь выпрыгивала из тесных нарядов при каждом резком движении, воздух в помещении становился всё горячее. Хванин с серьезным лицом разглядывал еду, заполнившую стол. Основное блюдо из птицы напоминало индейку, которую в некоторых странах запекают, начинив фруктами и овощами. Это было похоже на омлет, а то — на паровой яичный пудинг. Салаты есть везде, так что в них нет ничего странного, но вот это… «Твенджан? К тому же что-то вроде квашеной капусты, а это — вылитая кочжори». Взгляд Хванина вновь переместился на танцующих на сцене официанток. Каждый раз, когда они широко расставляли ноги, открывалось не то нижнее белье вроде шаровар, что носили девушки в деревне Юлкам, а едва прикрывающие лобок крошечные стринги или трусики на завязках. Более того, на бедрах красовались подвязки, а на ногах — туфли с красным лаковым блеском, как эмалированные. = Господин Хванин? = Услышав голос Сусы, он обернулся и увидел на его лице беспокойство. = Вам не по душе это место? Если не нравится, у нас есть отдельные комнаты, можно перейти туда… = — Нет, что вы. Мне нравится эта шумная и веселая атмосфера. = Правда?.. = — Совершенно верно. Просто я немного удивлен, увидев здесь культуру, которую никак не ожидал встретить. = О, вот как? Должен признаться, я слышал, что истоки выступлений на этой сцене уходят корнями в культуру какой-то далекой страны. Неужели это культура вашей родины, господин Хванин? = Если быть точным, то французская, но вслух он этого не сказал. Хванин, неопределенно хмыкнув, кивнул и попробовал кусочек капустной кочжори. — … Пусть соленость и легкая кислинка немного отличались, но это определенно была кочжори. И твенджан наверняка сделали из ферментированной соевой пасты, тут и к бабке не ходи. Уа-а-а-а-а!! Снова раздались восторженные крики, и Хванин, гадая, что происходит, посмотрел на сцену. В отличие от предыдущих танцовщиц, на сцене стояла всего одна девушка в легком платье с распущенными волосами нежно-зеленого цвета. = О-о! Сегодня очередь Галутиэн! = «М? Уши… Понятно. Значит, эта девушка из племени Плё». Присмотревшись, он заметил, что уши у нее длинные и заостренные. Лицо маленькое, черты лица изящные, сама она хрупкая — в общем, обладательница всех признаков красавицы. Через мгновение зал затих, и его наполнил мягкий, высокий голос девушки. Текст песни был банальной историей о любви, но голос звучал настолько чисто и прозрачно, а октавы были такими высокими, что на кульминации песни Хванин почувствовал, как у него словно гора с плеч свалилась. «Никогда не был на динер-шоу, но, думаю, именно так они и выглядят». Благодаря пению девушки из племени Плё Хванин успокоил сумбурные мысли, отбросил лишние вопросы и спокойно принялся за еду. Когда выступление в начале вечера закончилось и зазвучала тихая музыка в исполнении оркестра, Хванин, вежливо поддакивая восхищенному Сусе, продолжил разговор. — Вы сказали, ее зовут Галутиэн? У нее поистине прекрасный голос. = Верно?! Кхе-кхе… По долгу службы мне доводилось видеть представителей Плё, их голоса всегда звучат нежно и сладко, как у соловьев. Но Галутиэн среди них — просто уникум. Если бы была возможность, я бы слушал этот голос каждый день, но… = Суса не скрывал сожаления, добавляя, что Галутиэн выступает всего два-три раза в месяц, да и то лишь когда сама того пожелает, так что торговцу вроде него нужно быть невероятно удачливым, чтобы застать ее выступление. Так, за разговорами и аккомпанементом, они почти опустошили стол, и Хванин решил объяснить, почему Исилита была в его комнате. = Ого. Она сама заговорила об одностороннем контракте на магическое подчинение? Видимо, у нее действительно припекло. = — Это настолько серьезное обязательство? = Разумеется. Односторонний контракт на подчинение — это лишь красиво звучащее название, на деле же это самый настоящий рабский договор. Если уж заключил, расторгнуть его практически невозможно. Именно поэтому их курирует администрация. = Когда подается заявка на такой контракт, администрация назначает ответственного, который проверяет, было ли общение между сторонами добровольным, не было ли магического вмешательства, и только после составления официального документа и согласия обеих сторон контракт вступает в силу. Стоимость оформления достигает годового бюджета обычного горожанина, причем платить нужно вперед, и даже если расторгнуть контракт досрочно, деньги не возвращают. — А что будет, если нарушить условия? = Если нарушить условия контракта, будь то по своей воле или нет, последует суровое наказание. В лучшем случае — проклятие, лишающее возможности использовать способности на определенный срок, в худшем — потеря профессии или увечье. Говорят, в тяжелых случаях можно даже лишиться жизни. = Это касалось тех, у кого есть профессия, а если контракт нарушит обычный человек, то, по словам Сусы, его жизненная энергия пойдет вспять, что приведет к немедленной смерти. Наказание оказалось куда серьезнее, чем он думал, и Хванин нахмурился, но Суса поспешил добавить: = А, это касается обычных контрактов на подчинение. В случае с односторонним, например, если вы, господин Хванин, выступаете как «господин», а госпожа Исилита — как «подчиненная», штраф налагается только на нее. Но и процедура проверки там куда строже. = — Вот как? Тогда это меня устраивает. Если бы инициатором был обычный маг, он бы еще сомневался, не мошенничество ли это, но если процесс под полным контролем административных органов, то такому вполне можно доверять. — Если бы вы, Хванин, решили просто приютить эту женщину, я бы днями и ночами ходил за вами по пятам и отговаривал. — Вот как? — Она ведь была главарем банды разбойников. Поговорив с ней, я понял, что она не из тех, кто привык хладнокровно лгать, но если спросить, можно ли доверить ей свою спину — тут возникают большие сомнения. Сса, кивнув собственным словам, мельком взглянул в сторону лестницы и, улыбнувшись Хванину так, словно поздравлял его, произнес: — Однако, если заключить контракт о подчинении, применение ей найдется самое широкое. Тело у нее на вид крепкое, так что при ваших навыках, Хванин, ее можно использовать даже как живой щит. А, кстати, вы уже обдумали условия контракта? — Я собираюсь установить двойные, а то и тройные предохранители, чтобы она не могла предать. В остальном — ничего особенного. Сса выразил легкое беспокойство по поводу столь мягких, даже чересчур, условий. — Учитывая нрав главаря разбойников, я бы посоветовал вам контролировать даже ее кров, пищу и одежду… — Если затянуть петлю слишком туго, она потеряет всякую мотивацию. Я планирую использовать ее как носильщика, и мне бы не хотелось, чтобы она без энтузиазма таскалась следом, навлекая на нас опасность или приманивая монстров. Услышав, что Хванин собирается добавить в контракт небольшие «пряники», чтобы поддерживать в ней хоть какой-то интерес, Сса понимающе кивнул. «Иногда он принимает холодные решения, но все же господин Хванин — добрый человек», — ошибочно полагал Сса. Другой на его месте выжимал бы из рабыни все соки, как масло из костей, а этот даже о ее мотивации печется. На самом деле Сса подумал, что, раз на ней лежит проклятие, можно использовать это, чтобы лишить ее даже возможности самоубийства, но, опасаясь испортить о себе впечатление, промолчал. — Исилита достался невероятно щедрый хозяин. Ха-ха-ха. Хотя еще большой вопрос, будет ли сама Исилита придерживаться того же мнения. ---------- 069+ Деревня — Рехиль Куэт! Куу-! Кугугук! Хванин, поднявшись в комнату и обдумывая условия контракта, который предстояло заключить с Исилите, поставил перед «Заначкой», ожидавшей еды, корзину с овощами и фруктами, но тут же подвергся яростной атаке. — Успокойся. Что на тебя нашло? Хванин рукой блокировал удары клювом и хлопки крыльев, но «Заначка» не спешила униматься. Кугук! Куэ-эк! От еды исходил потрясающий аромат, но она, как было велено, терпела! А теперь, когда он и так дал ей совсем немного, что это вообще значит?! — «Заначка». Успокойся. Хванин двумя руками перехватил разбушевавшуюся птицу, прижал к груди и погладил по спине, призывая к спокойствию. Лишь тогда «Заначка», тяжело дыша, с трудом подавила гнев. Наблюдавшая за этим из угла комнаты Исилите подала голос: — …Господин Духовный мастер. — В деревне не называй меня так. От холодного тона Исилите вздрогнула, немного подумала и снова заговорила: — Хозяин. Куэ в период роста должны потреблять много мяса. Если давать только траву и объедки фруктов, они не накопят достаточно энергии и либо вовсе перестанут расти, либо вырастут калеками. — … — Она инстинктивно это понимает, поэтому и злится. Чтобы она выросла крепкой, нужно кормить её мясом столько, сколько она пожелает. Хванин был слегка шокирован. Значит, она не просто не могла сдержать обжорство и, набивая брюхо, переваливалась с боку на бок, как жирный голубь? — Вижу, ты хорошо разбираешься в разведении куэ. — Не то чтобы эксперт… но когда я была в наемничьем отряде, мне доводилось помогать с их выращиванием и разведением. Хванин, мельком взглянув на приунывшую Исилите, опустил «Заначку» на пол и, указав пальцем на недовольно сверкающую глазами птицу, произнес: — Я принесу мяса, так что не бесись и жди. Куэт! Услышав слово «мясо», «Заначка» радостно расправила крылья, а затем уткнулась головой в корзину с овощами и фруктами, принимаясь жадно их жевать. — Исилите. Ты тоже иди вниз и поешь. — Да… — Деньги есть? — … Хванин, видя молчание Исилите, достал серебряную монету и подбросил её в сторону девушки. — Конечный пункт нашего путешествия — малый город Уэйфорд. Там я планирую провести ритуал одностороннего подчинения через магический контракт. До тех пор купи всё необходимое для поездки. В этом мире, если судить по соотношению цены и качества, одной терможелезной монеты, или 1 000 вон, достаточно, чтобы плотно поесть. Роскошный ужин, который мы устроили со Свой, стоил около 7 медных монет (70 000 вон). На сборы кожаной сумки в Юлкаме я потратил 7 термомедных монет (700 000 вон). Я думал, что одной серебряной монеты хватит и на еду, и на подготовку к пути, но, увидев выражение лица Исилите, словно она спрашивала: «Ты правда даешь мне так много?», засомневался, не переборщил ли. «Впрочем, это хороший повод проверить её траты». Выпроводив Исилите, на лице которой смешались облегчение и тревога, Хванин спустился на первый эталон, заплатил 2 медные монеты за жареного поросенка со специями и поднялся обратно в номер. Куэ-! — …Довольна? Куэт! Хванин, разделывая мясо мультитулом, чтобы птице было удобнее есть, спросил её, и «Заначка», явно пребывая в отличном настроении, принялась уплетать куски, помахивая хвостовыми перьями. Аппетит «Заначки» немало удивил Хванина. Он заказал почти три порции жареного мяса, рассчитывая, что если птица не доест, то остатки достанутся ему… Куэк. Она прикончила не только мясо, но и всё содержимое корзины с овощами и фруктами. — … Сожрать мяса больше собственного веса — у неё что, желудок бездонный? Хванин на мгновение прикинул расходы на еду. Его собственный аппетит тоже значительно вырос. «Заначка» ест как не в себя. Если сложить их порции, выходит почти пять полноценных обедов. А теперь добавился еще один рот… «Золотые монеты Союза рас не потратишь, так что реальных денег у меня всего 1 золотая». По прибытии в Уэйфорд, возможно, придется первым делом искать заработок. Пока Хванин в уме подсчитывал наличность и будущие траты на пропитание, он заметил, как «Заначка» вытащила из тарелки с грудой костей самую большую. Куэт. Куу. Он было удивился, что она задумала, но, увидев, как птица начала грызть кость, словно собака, Хванин решил больше не ломать над этим голову. «Она умная, сама разберется». «Заначка» даже способна отличить съедобное от несъедобного. Не станет же она, как золотая рыбка, объедаться до разрыва желудка. Успокоив себя этими мыслями, Хванин отнес тарелку на кухню, вернулся в комнату и снял худи, кожаную куртку и высокие сапоги. У двери стояли большая деревянная кадка с водой и латунный таз — видимо, прислуга постоялого двора постаралась. Он занес их внутрь, намочил полотенце и протер лицо и тело. Жаль, что полноценно помыться не выйдет, но благодаря мылу удалось смыть липкость, и на этом стоило остановиться. Переодевшись в более удобную одежду, Хванин начал записывать пункты контракта на кожаном листе, который дала Свой. «Первоочередное условие: полный запрет на любые враждебные действия в мой адрес». Контракт по своей сути является концептуальным, поэтому, если внести пункт о запрете враждебных действий, большинство поступков, связанных с предательством, окажутся под запретом. «Детализирую: мелкие ограничения на атаки и запрет на любые злонамеренные действия, способные причинить вред». На случай, если возникнет непредвиденная ситуация или ошибка, я добавил детализированные пункты, чтобы быть готовым к любому развитию событий. «Выполнять указания вне зависимости от успеха или провала. В деталях следовать приказу, выкладываясь на полную…» Включил туда множество пунктов, запрещающих предательство, пункты для предотвращения покушений, пункты полномочий, необходимых для выполнения приказов (не нарушающие при этом запреты на предательство и убийство), пункты контроля для беспрекословного подчинения и так далее. Когда я закончил составлять семь основных и двадцать один дополнительный пункт, Исилита вернулась, неся на спине сумку, которая была больше неё самой. Глядя на баул, который был раза в два, а то и в три больше её собственного, Хванин слегка опешил. Что же она, черт возьми, купила, если умудрилась приобрести всё это на одну серебряную монету? — Вот… сдача. — … В придачу она вернула пять медных монет. Будь мы на Земле, пятисот тысяч вон хватило бы разве что на приличную сумку. А она умудрилась купить и саму сумку, и доверху набить её содержимым? Мне стало любопытно, что же она приобрела, и я открыл сумку: восемьдесят процентов занимало низкосортное вяленое мясо, остальное — латунная посуда, три бурдюка из шкур животных, плащ на случай ночевки под открытым небом, немного сменной одежды, а также абразивы и точильные камни для ухода за оружием. Впрочем, она не новичок-путешественник, так что придираться к содержимому смысла нет. — Оставь сдачу себе, купишь, если что-то понадобится. — Да… Исилита, запинаясь, сунула монеты в карман, бросила на меня косой взгляд и собралась выйти из комнаты. Было уже поздно. Комната одноместная, а денег на приличный трактир у неё нет, так что она, должно быть, собиралась заночевать в ближайшем переулке. Но мой голос заставил её замереть на пороге. — Куда собралась? — …Ну, это… Выслушав ответ Исилиты, я спустился на первый этаж и вскоре вернулся. — Я доплатил. Спи здесь. — … От моего жеста в сторону ковра в голове Исилиты пронеслись самые зловещие догадки. В детстве она была слишком мала и тоща, мужчины не обращали на неё внимания. Когда же стала взрослой, то пробудилась как мечница, и хотя в наемничьем отряде её использовали как дешевую рабочую силу, благодаря физической силе она не становилась объектом сексуальных домогательств. Для женщины, родившейся ни с чем, ей еще повезло, но Исилита решила, что на этом удача закончилась, и быстро смирилась. Она не раз замечала, как мой взгляд скользит по её животу. Это был настолько пристальный взгляд, что не заметить его было невозможно. Если подумать, причина, по которой я предложил делить комнату, была очевидна. В конце концов, как только подписываешь контракт, близкий к рабскому, твоё тело перестает принадлежать тебе. И раз уж всё равно придется терпеть унижения, лучше уж самой всё выложить, чем позволить себя завалить. Исилита стянула кирасу, затем сняла стеганый гамбесон, надетый под ней. Сбросив блестящие кожаные штаны и сапоги, она в мгновение ока осталась в одном белье — тонких шортах с боковыми разрезами, в которых не было ни капли соблазна, и с грудью, обмотанной бинтами. — …? — Раз уж всё равно станете хозяином этого тела, делайте что хотите. Исилита, чьи знания о жизни были отточены долгими годами службы наемником и разбойником, произнесла это без всяких эмоций, но мой ответ заставил её лицо вспыхнуть от стыда. — Разве я не говорил? Мне это неинтересно. — Я, я признаю, что для женщины у меня крупновато тело! Но ведь это вполне неплохо, разве нет?! Почувствовав себя оскорбленной как женщина, Исилита с покрасневшим лицом размотала бинты, стягивающие грудь, и выставила напоказ свои прелести. Тяжелая, массивная грудь, которую в Корее точно не встретишь, качнулась, приковывая взгляд. Это было далеко не «неплохо». Как она сама и признавала, плечи у неё широкие, а на руках и ногах видны мышцы, но из-за высокого роста это выглядело не по-мужски, а как совершенное тело тренированной женщины. Грудь была размера G, раз уж приходилось утягивать её бинтами, а форма сосков, ареол и самих холмов была на уровне топ-5 процентов. — … Глядя на ареолы и соски цвета светлого капучино, я, опираясь одной рукой о стол, провел ладонью по лицу. Исилита восприняла это как признак глубокого смятения, что заставило её предаться самым нелепым фантазиям. — Хозяин… вы что, гомосексуал? — Я абсолютно нормален. Раз я нормален, почему не хочет её взять? Не понимая этого, она уже хотела переспросить, как вдруг… Тук-тук-тук-тук-тук! В дверь отчаянно застучали, и она с грохотом распахнулась — в комнату влетел Суса. — Господин Хванин! Беда…?! — Пошла вон, сука!! — А-а-а-а! Суса, перепугавшись во всех смыслах, увернулся от летящих в него латунной миски и точильного камня и поспешно выскочил за дверь, захлопнув её. И в этот момент он проникся уважением к моим способностям как мужчина к мужчине. Нет, серьезно? Женщину, свирепую и неукротимую, как львица, он укротил всего за полдня? У самого Сусы ушло два года только на то, чтобы сделать Бриллит своей любовницей. И это при том, что он старательно и упорно ухаживал за ней, используя преимущество принадлежности к одному виду. А Хванин, не имея таких бонусов и находясь в полувраждебных отношениях… Сюса, который до этого момента непрерывно восхищался происходящим про себя, внезапно осознал, что сейчас не время для раздумий. Он приоткрыл дверь и прошептал в щель: — Господин Хванин, дело дрянь. Снаружи надвигается волна монстров. Нужно немедленно покидать деревню! В ту же секунду дверь распахнулась, и чья-то белая рука вцепилась ему в воротник. Сюса, которого Исилита, облаченная в гамбесон, схватила за шиворот, в изумлении вытаращил глаза: «О-о-о…» — Входи! — Ой-ой! Благодаря тому, что Исилита с чувством дернула его внутрь, Сюса с грохотом растянулся на ковре. Потирая ушибленный затылок, он возмущенно пробормотал: — Разве можно быть такой грубой?! — Скажи спасибо, что я не свернула тебе шею за то, что ты пялился на кожу незамужней девицы! Столкнувшись с еще большей яростью, Сюса поспешно захлопнул рот и бросил на Исилиту обиженный взгляд. Да я ведь даже не видел её спереди, только со спины! Ну, ладно, боком немного мелькнула грудь… ……А она была такой большой? Кажется, в два раза больше, чем у Бриллит. — Вы сказали «волна монстров»? Сюса, витавший в неуместных фантазиях, пришел в себя от голоса Хванина, вскочил и серьезно закивал: — Да. Я ошибся в оценке. Те твари, что мы встретили после ухода из Юлькама, были не просто магическими зверями, а инородными видами. Это не те, кого выгнали из подземелья из-за переполнения, это были твари, вышедшие прямо из него! — Ха. А я-то думала, почему вокруг столько монстров. Насколько же бестолковы эти люди из центральных земель? Даже не заметили, как подземелье начало переполняться. Идиоты, что ли? На колкость Исилиты, которая уже успела надеть даже стальной нагрудник, Сюса лишь издал стон, словно ему нечего было ответить. — Кх-х. Дело не в их бестолковости, просто в этих краях слишком мало деревень и городов. Вокруг полно лесных и озерных подземелий 6-го и 7-го рангов, так что само существование этой деревни — уже чудо, разве нет? — Похоже, подземелья, в которых происходит это явление переполнения, заранее определены. — Да. Подземелья в открытой местности сливаются с природой… Нет-нет! Сейчас не до этого! Нужно немедленно уходить! Я уже всё подготовил внизу, так что, господин Хванин, спускайтесь скорее! — Понял. Сейчас спущусь. Хванин накинул оставленную в стороне кожаную одежду, прихватил черную дубинку и Каменный топор. Он уже собирался взять сумку, но Исилита уже закинула её на плечо. Хванин на мгновение задержал на ней взгляд, кивнул и подхватил «Заначку», которая так объелась, что не могла летать и лишь неуклюже переваливалась с лапы на лапу. Снаружи гостиницы царила суматоха: люди спешили покинуть деревню. Поскольку это была гостиница, здесь останавливалось много путешественников, и теперь они все оказались в ловушке этой ситуации. Местные жители в тревоге бежали к своим домам. — Господин Хванин! Сюда! Услышав голос Сюсы среди криков и шума толпы, Хванин направился в ту сторону. — Скорее, запрыгивайте! Пустая повозка была готова к отправке, а Бриллит и Динте уже держали поводья куэ. Пока Хванин забирался на пассажирское место, Исилита забросила сумку в повозку и перехватила поводья куэ, которые ей протянул возница. — Поехали! Гостиница находилась у главной дороги, поэтому повозка быстро влилась в поток и вместе с другими экипажами начала движение к северным воротам. Как только они выехали на трассу, охрана верхом на куэ и Исилита пристроились вплотную к повозке, постепенно наращивая скорость. Ба-бах… Ку-гу-гу… …У-а-а-а…!! С юга донеслись звуки взрывов и отдаленные боевые кличи. Оглянувшись, Хванин увидел, что над каменными стенами взметнулось зарево пожара. — Черт! Они уже добрались?! Другие люди, очевидно, тоже почувствовали угрозу: повозки, ехавшие впереди и по бокам, внезапно рванули вперед. Сюса тоже начал погонять куэ, прибавляя ходу. Спустя некоторое время, когда повозка проехала через широко распахнутые ворота и покинула северный выход, раздался грохот. Ква-а-анг! С тяжелым звуком укрепленная железом решетчатая дверь рухнула сверху, наглухо перекрыв проход. А слева и справа ощутимо повеяло густой жаждой убийства. — …Блять! Вы, ублюдки, гоните! Если не хотите сдохнуть — гоните!! — отчаянно заорал Сюса, не переставая стегать поводьями. Ку-у-у! Куэт! Среди шума начали доноситься странные, нечеловеческие вопли. Звуки становились всё ближе. Слышался даже приглушенный топот, от которого дрожала земля. Оглянувшись, Хванин увидел, что над каменными стенами, окружавшими деревню, вспыхнуло множество факелов. Он понял: их использовали как приманку, чтобы отвлечь внимание. «Неудивительно, что северные ворота были открыты». Когда надвигается волна монстров, ворота должны быть закрыты для надежной обороны. Тем более, когда на юге уже идет бой. Но северные ворота оставили открытыми. Словно приглашая поскорее сбежать. — … Хванин не чувствовал ни обиды, ни гнева. Любой, у кого есть голова на плечах, придумал бы такой план, и будь он на их месте, он бы сделал то же самое, чтобы сократить число монстров, атакующих деревню. Проблема была лишь в том, что они оказались в самом хвосте колонны беглецов. Кан-кан-кан-кан!! В темноте за ними следовали десятки сверкающих огоньков — чьих-то глаз. Если так пойдет и дальше, они станут жертвами, а остальные повозки лишь увеличат отрыв и сбегут. Хванин наложил заклятие на двух куэ, тянущих повозку. — Куэт! — Кууут! — О-о!? Куэ прибавили ходу, и Суса, просияв, принялся без устали хлестать их вожжами. Повозка, ушедшая далеко вперед, начала постепенно приближаться. По мере того как скорость росла, повозку стало трясти еще сильнее, но Хванин, одной рукой упершись в спинку сиденья, хладнокровно развернулся и наставил посох на пустую дорогу позади. — Эй, эй, эй! Голову, голову убери! — Луда! Убери голову! Дай дорогу! Погонщики, целившиеся из луков, и Хюсок в испуге прижались к бортам повозки. Хванин своим спектральным зрением вгляделся в густую тьму, где, брызжа пеной из пастей, их настигали черные твари, и принялся один за другим метать парализующие сферы. А затем. «Пф-ф». Ба-бах! Ба-ба-ба-бах!! Шесть сфер, повинуясь воле Хванина, сдетонировали с задержкой, поглотив стаю зверей в огненном вихре. — Уа-а-а! — Ва-ха-ха!! — Господин заклинатель, вы лучший! Погонщики и охранники разразились ликующими криками, видя, как передние твари, охваченные взрывом, рухнули на землю, превратившись в препятствие и спутав ноги остальным преследователям. — Нечего глазеть, стреляйте из луков! — Есть! — Жрите это, ублюдки!! Они начали осыпать стрелами тех монстров, что, обогнув завал, продолжали погоню. — Стреляйте! Продолжайте стрелять!! Погонщики и охранники палили без остановки, Хванин тоже не отставал, выпуская один за другим сгустки духовной энергии, и вскоре преследователи, осознав тщетность попыток, отступили. — Монстры больше не преследуют! — Они разворачиваются и уходят обратно к деревне! Хванин не стал брать в голову, что вернувшиеся звери снова примут участие в нападении на деревню. «В конце концов, это отношения, где каждый использует другого». Беспокоиться об этом не было ни малейшей причины. ---------- 070 Деревня — Окраина Лехиля Ту-ту-ту-ту-ту… Осознав, что после первого нападения оставаться в этих краях опасно, Суса, хоть и сбавил скорость, не прекращал гнать повозку. Никто не знал, насколько масштабным и разрушительным оказался эффект обратного потока в Мигуне. Проще было считать, что всё вокруг кишит монстрами. В доказательство тому другие повозки, так же вырвавшиеся из Лехиля, сбавили ход и теперь двигались вровень с ними. «…» Кареты были самыми разными, но их объединяло одно: размер, едва вмещающий трех-четырех человек, наличие охраны и неизменно роскошный вид. Заметив, что Хванин пристально наблюдает за ними, Суса произнес: — Полагаю, они хотят воспользоваться вашим мастерством, Хванин-ним, и пристроиться в хвост. — Вот как? — Чем меньше повозка, тем проще наложить на неё тайные техники. Их экипажи куда маневреннее нашей грузовой телеги, да и запряжены они оранжевыми или серыми куэ. Раз они не обгоняют нас, всё становится очевидно. Хванин вспомнил то, что рассказывал староста Юлькама. Куэ бывают разных цветов: соломенный — самый распространенный, далее по редкости идут коричневый, оранжевый, серый, черный, красный и зеленый. От соломенного до серого — такие куэ рождаются даже при скрещивании особей соломенного цвета, но черные, красные (цвета заката) и зеленые встречаются только в естественных Мигунах. Черные, красные и зеленые куэ — редкие виды, способные использовать особые навыки. Кроме того, чем реже цвет, тем выше выносливость, сила крыльев и мощь ног, а значит, они быстрее и выносливее обычных соломенных. — Судя по каретам, это люди из знатных семей. — Да. Либо отпрыски высокородных домов, путешествующие или проходящие обучение, либо местные землевладельцы. Неудивительно, что среди охраны были те, кто окутывал себя аурой. Игнорируя взгляды охранников других повозок, явно обеспокоенных их присутствием, Хванин спросил Сусу: — Вернемся к тому, на чем мы остановились в гостинице. — А, вы о Мигунах, в которых случается переполнение? — Да. — Переполнение бывает только в одном типе Мигунов — тех, что уходят глубоко под землю. Мигуны открытого типа, те, что гармонично вписаны в природу, поддерживают стабильную популяцию: местные монстры или звери могут приходить извне, а внутренние обитатели — уходить наружу. Но… Подземные Мигуны состоят из уровней. Более того, они постоянно воздействуют на разум существ внутри, поэтому монстры оттуда почти никогда не выбираются. Явление, называемое обратным потоком, происходит, когда накопившиеся внутри монстры по какой-то причине взрываются и разом вырываются наружу. — …Такова теория ученых, изучавших Мигуны, о явлении переполнения. — Вот почему для поддержания порядка и предотвращения переполнения возле городов в Мигунах размещают гарнизоны. — Именно так. Хванин повернул голову в сторону Лехиля, который уже скрылся из виду. Чем больше он узнавал о Мигунах, тем сильнее разгоралось любопытство. Но в нынешнем состоянии соваться туда было бы опрометчиво. «Лучше дождаться заключения контракта подчинения с Исилитэ. А если удастся найти еще и толковых напарников — будет просто замечательно». Пока Хванин размышлял об этом, его взгляд потемнел, а брови слегка сошлись на переносице — типичный вид мужчины, погруженного в глубокие думы. Суса, разумеется, попался на эту уловку и постарался утешить его бодрым тоном: — Вам не стоит так сильно беспокоиться о деревне, пострадавшей от волны монстров. В таких поселениях обычно есть свои отряды охраны, как и в Лехиле. Уровень бойцов там достойный, есть и профессионалы, а стены высокие и прочные. Они вполне смогут продержаться до прибытия помощи из соседних городов. «…» Хванин понял, что Суса его неверно истолковал, но промолчал. «Прибытие помощи… Неужели у них есть магическая сеть дальней связи?» Если подумать, староста Юлькама и Суса без тени сомнения приняли его оправдание о «несчастном случае при перемещении». Если технологии телепортации существуют, то наличие магических средств экстренной связи не кажется чем-то странным. Возможно, с помощью тех самых тайных техник. Когда луна уже давно миновала зенит, Суса предположил, что скоро появится подходящее место для ночлега, которое он помнил. Вскоре в темноте показались знакомые очертания местности, а за холмом обнаружилась небольшая роща кустарника. Убедившись в состоянии куэ, тянущих повозку, Суса осторожно обратился к Хванину, который с самого начала пути сидел молча: — Господин Духовный мастер, давайте отдохнем здесь. Куэ совсем выбились из сил из-за этой суматохи. — Хорошо. Когда роща приблизилась и Суса сбавил ход, остальные повозки тоже потянулись следом, замедляя движение. Как только Суса остановил телегу у края рощи, остальные заняли места по обочинам дороги. Видя, как явно они пытаются присоседиться, Суса мысленно усмехнулся. «Посмотрите на них, гонору полные штаны из-за своего высокого статуса». Будь на их месте обычные путешественники или такие же торговцы, они бы собрались вместе и организовали временный караван. Однако те даже не удосужились поблагодарить за то, что их защитили от преследовавших монстров. Они не проявили к нам ни малейшего интереса, просто сбились в кучку и разожгли собственный костер. Зрелище, от которого воротит, но что поделать — я всего лишь рядовой торговец, и мне не под силу изменить положение дел. «Вместо того чтобы тратить душевные силы на всякую дрянь, лучше укреплять связи с госпожой Исилите». Суса, точно так же игнорируя тех выскочек, подошел к Хванину, который тихо сидел у костра, разведенного нашим погонщиком. Он присел рядом и заговорил с деланной бодростью: — Фу-у-х. Этот торговый поход приносит нам сплошную выгоду. Как купцу, мне от этого на душе отрадно. — ……Простите? Хванин на мгновение подумал, не сошел ли Суса с ума. Изначальный план состоял в том, чтобы задержаться в Лехиле на три дня, заполнить фургоны местными деликатесами, предметами роскоши, обработанными товарами и промышленной продукцией, а затем отправиться в следующую точку — деревню Этбрук. Однако в ночь прибытия в Лехил нахлынула волна монстров, и Суса был вынужден бежать из деревни, не успев погрузить ни единого товара. — Мы ведь уехали из Лехила, так и не наполнив фургоны. О какой выгоде может идти речь? Раз торговый рейс был сорван, это означало чистый убыток. А он говорит о выгоде. Было бы логично предположить, что бедняга тронулся умом от досады, но… — Как верно заметила госпожа Исилите, нет сокровища ценнее жизни. Раз уж благодаря господину Хванину мы дважды спаслись от смерти, разве это не величайшая выгода? Ха-ха-ха! — Ха-ха. Хванин за всю свою жизнь в обществе ни разу не встречал настолько позитивного человека, как Суса. Поэтому он невольно прыснул от смеха, слушая эту болтовню. — И все же пустой фургон навевает тоску… Надеюсь, по пути в деревню Этбрук на нас нападет побольше зверья. Неприятно въезжать в поселение с пустыми телегами. — Понимаю, дело чести торговца. — О-о-х! Господин Хванин — первый, кто так тонко чувствует душу купца. В сравнении с ним… Суса бросил взгляд в сторону, и Хванин тоже заметил длинную вереницу фургонов лагеря. Он до этого момента вообще не обращал на них внимания, даже не знал, что они там делают, но теперь, глядя на них, Хванин оставался так же равнодушен, словно перед ним были неодушевленные предметы. — Э-эм… В этот момент погонщик, варивший что-то в маленьком котелке, подошел к нам, держа в обеих руках серебряные кружки, от которых валил пар. Это был мясной суп из вяленого мяса. — Приятного аппетита. — Благодарю, Эллес. Я потягивал густой, слегка острый суп, похожий на потаж, и дул на него, когда мое чутье уловило присутствие кого-то чужого и подало сигнал тревоги. — …… Хванин взял кружку в правую руку, а левой сделал вид, что опирается на траву, на самом деле нащупывая рукоять черной дубины. Искоса он наблюдал за тем, кто приближается. «Воин?» На вид это был зверолюд из племени волков с темно-рыжим мехом. Ростом почти два метра тридцать сантиметров, он был на две головы выше самого Хванина. По случайному совпадению, от него исходило ощущение, похожее на то, что излучал Бардул, с которым я сражался у входа в лесную чащу. Ощущение, что в бою с ним можно испытать восторг и экстаз. — …… Глаза Хванина быстро просканировали снаряжение мужчины. Серый нагрудник, поблескивающий в лунном свете даже в темноте, поножи из того же материала, закрывающие ноги до бедер, и латные перчатки. А еще черный длинный меч на поясе. Даже для Хванина, не сведущего в здешнем оружии, было очевидно, что это снаряжение стоит целое состояние. Если сразиться с этим малым, несомненно, можно получить заряд адреналина, но… — …… Хванин убрал руку с древка и снова взял кружку обеими руками. Он не проявлял враждебности, не было от него и злых намерений. Это был невинный человек. Сражаться нельзя. Однако Бриллит и Исилите, видимо, чувствовали иначе: они незаметно встали позади Сусы и Хванина, настороженно следя за приближающимся мужчиной. — Прошу прощения за беспокойство во время отдыха. Мужчина поклонился с истинной учтивостью, и Суса поднялся со своего места, чтобы встретить его. — Да. Прошу прощения, а вы кто? — Прошу прощения за запоздалое представление. Меня зовут Ктачинан, я отвечаю за охрану отпрыска третьего ранга семьи Авикк. Вы здесь главный? Семья Авикк?! Неужели в нашем караване были аристократы?! Суса был поражен, но виду не подал, ответив еще более вежливо: — Именно так. Я Суса, торговец из торгового дома Суса… Чем могу быть полезен воину из семьи Авикк? — Прошу, примите это. Ктачинан без лишних слов протянул серую деревянную шкатулку размером с две сложенные ладони. Как только Суса увидел предмет в его руках, он сразу понял, что к чему. Его брови слегка приподнялись от удивления, и он обеими руками почтительно принял шкатулку. — Как член славного аристократического рода Лукранга, я должен был лично встать во главе и преградить путь преследовавшим нас монстрам, но не смог этого сделать, переложив эту роль на вас. Я глубоко скорблю об этом. Это дар от второго молодого господина Аэрельта из семьи Авикк в знак благодарности и возмещения за ваши труды. — О-о, подарок от самого молодого господина… Не должен ли я лично явиться к нему, чтобы выразить свою признательность? — Ваше намерение мы с благодарностью принимаем, но в этом нет нужды. Ктачина, всё это время общавшийся со Ссой подчеркнуто вежливо, лишь на мгновение задержал взгляд на Хванине, прежде чем отвернуться. Сса тихо восхитился. — Если воин охраняет прямого наследника клана третьего ранга, он наверняка занимает высокое положение в своей семье, но при этом ведет себя так учтиво… Поразительно. — Видимо, среди господствующих слоев немало тех, кто страдает от чувства собственного превосходства. — Хм, не сказал бы, что всё так плохо. Просто они не считают нужным вести диалог с простолюдинами из-за разницы в статусе. Кстати, его снаряжение просто великолепно. В глазах Ссы экипировка Ктачины стоила в сумме не меньше пятидесяти золотых монет. Все до единой вещи были магическими доспехами с выгравированными рунами маны, да и оружие было зачарованным. — Дороговато. Если судить по тому, что цены в этом мире подозрительно схожи с земными, пятьдесят золотых — это примерно пять миллиардов вон. Цена, за которую можно купить квартиру премиум-класса даже в сеульском Каннаме. Когда Хванин поинтересовался, какая магия делает их такими дорогими, последовало объяснение: руны маны, наносимые на доспехи, в основном служат для усиления физических возможностей. — Есть два способа усилить снаряжение. Первый — это магический артефакт, работающий на ядре из фазового камня, второй — магическое оружие, сплошь покрытое руническими письменами. У обоих методов есть свои плюсы и минусы, так что нельзя однозначно сказать, что лучше. Но для такой миссии по сопровождению, пожалуй, больше подходит вариант с усилением физических данных — он универсальнее. — … Магические доспехи, усиливающие тело… Не тот же ли это эффект, что и у его «Призыва духа»? Стало любопытно, будут ли они суммироваться, если использовать их одновременно. Если эффекты сложатся, он сможет добавить «Призыв духа» к такому снаряжению и сократить разрыв в физических показателях, который обычно разделяет его и бойцов ближнего боя. — Примите, пожалуйста. Это для вас, мастер душ. Хванин принял шкатулку, которую Сса протянул обеими руками, и открыл её. Видимо, не ожидая, что он откроет её так быстро, Сса, только что передавший подарок, удивленно округлил глаза и осторожно придвинулся к Хванину, заглядывая внутрь. — Ого. Две золотые монеты… Поистине щедрость, достойная прямого наследника клана Ходжок. «Это и есть гордость клана?» В переводе на привычные деньги это около двухсот миллионов вон, но после сравнения с пятидесятью миллиардами, которые в Корее кажутся чем-то нереальным, сумма не вызвала особого трепета. Тем не менее, деньги немалые. Даже если судить по расходам на проживание в элитном постоялом дворе, одной золотой монеты хватило бы на три года безбедной жизни. «Кстати, цены в элитных постоялых дворах Лехиля сопоставимы со стоимостью проживания в четырехзвездочном отеле». Хванин протянул одну из двух золотых монет Ссе. Даже если бы он забрал всё себе, никто бы не возразил, но в таких ситуациях выгоднее поделиться, чтобы завоевать расположение. Судя по тому, как Сса ведет дела и реагирует на происходящее, а также по тому, что он занимается торговлей уже тридцать лет, поддерживать с ним долгосрочные отношения будет куда прибыльнее. — Нет, зачем вы делитесь со мной? Это мастер душ отличился, одолев стаю монстров. — Разве мы сейчас не путешествуем вместе как один отряд? К тому же, я получил вашу помощь, так что вы тоже имеете на это право. Однако Сса, всем своим видом показывая, что не может принять дар, осторожно вернул монету в руку Хванина. — Я с благодарностью приму лишь ваше доброе намерение. Хванин не понимал, почему тот отказывается от денег, но, видя упрямство Ссы, понял, что убеждать бесполезно, и был вынужден забрать золото себе. «Тип людей, которые ценят связи выше денег». Он встречал таких на своей прежней работе. Типаж, который считает связи капиталом и тратит лишние деньги на укрепление отношений с окружающими. Отличительная черта таких людей — они со всеми ладят, пользуются хорошей репутацией, и с ними приятно иметь дело… Таково было мнение Хванина. «Когда доберемся до деревни Этбрук, будет неплохо взять на себя расходы за их еду и ночлег». Прошло около сорока минут отдыха. — …? Хванин, сжимавший в руке жемчужно-серый камень и сосредоточившийся на своих ощущениях, почувствовал, как духи светло-зеленого и нежно-голубого спектров, свободно парившие вокруг, вдруг задрожали и засуетились. — Хи-хи, хи-хи~ — Идут. Идут. — Аха-ха. Аха-ха-ха. Затем послышались шепотки, похожие на слуховые галлюцинации. — …! Хванин, сам того не осознавая, нахмурился, сжал копье и вскочил на ноги. От его ледяного, грозного настроя Сса, который уже начал клевать носом, в испуге проснулся, а Бриллит и Исилита, до этого тихо созерцавшие костер, рефлекторно схватились за оружие и поднялись. — Уа, у-ух! Мастер душ, что случилось? — Что-то приближается. От холодного голоса Хванина Сса мгновенно протрезвел, словно его окатили ледяной водой. ---------- 071 Деревня — Окраина Рехила Сон, еще мгновение назад застилавший глаза, вмиг испарился, и Суса во всю глотку заорала: — Потушить костры! Хюсик и носильщики — живо в повозки, держать круговую оборону! Элес! Найди воина Ктачинана и передай ему, чтобы был начеку! От крика Сусы носильщики и стражники засуетились, а Исилите, Бриллит и Динте поспешно растолкали спящих куэ и взобрались на повозки. Этот шум вызвал переполох и у дорогих карет, стоявших поодаль. Топ-топ, фыр-фыр… Куэт, куэ… Среди возникшей суматохи Ктачинан из дома Авикк, сжимая рукоять меча на поясной перевязи, подбежал к ним. — Госпожа Суса, что происходит? Суса перевела взгляд на Хванина, который уже взобрался на каркас повозки и внимательно осматривал окрестности. — Возможно, нас ждет нападение. Нет, инородцы атакуют с минуты на минуту. Господин Ктачинан, советую подготовиться. — В таком случае, не лучше ли нам немедленно выдвинуться? Ктачинан тоже посмотрел на Хванина, ожидая ответа, но Суса лишь покачала головой, выражая несогласие. — Возможно, выброс из подземелья оказался куда масштабнее, чем мы предполагали. В таком случае… — …инородцы могут напасть и спереди. В худшем случае нас возьмут в клещи. — Именно. Поэтому я предлагаю не растягиваться колонной, а сгруппироваться здесь. Как видите, низкий и густой кустарник прикроет нас с одной стороны. — Понял. Хванин проводил взглядом Ктачинана, который почти бегом вернулся к своему отряду, и, посмотрев вниз, позвал «Заначку». — «Заначка», вставай. «Заначка». — Ку, куэ? Ку-у~. — Дозор. Враг приближается. — …Куэт! То ли оттого, что наелась до отвала и выспалась, то ли оттого, что пища уже переварилась, но «Заначка», взмахнув крыльями, легко взмыла в небо и… — Куэт! Кве-кэк! Куэ-эт! Она начала неистово кричать, указывая в одном направлении. Суса, которая за время путешествия уже усвоила, что это значит, вновь заорала во все горло: — Юго-запад-д-д!! Монстры атакуют с юго-запада-а-а!! — И-и-и-хи-хи! — Куэ-э~. — Ку-у-у. — Куэ-куэт! Тем временем пять роскошных карет сбились в кучу возле повозки Сусы. Стражники, охранявшие каждую из них, с шумом окружили Ктачинана. Их было семнадцать. Хотя хозяева карет не показывались наружу, они, по-видимому, отдали приказ о сотрудничестве, и Ктачинан, видя готовность стражников, принялся подбадривать их громкими выкриками: — Я — Ктачинан, охраняющий прямого потомка третьего ранга семьи Авикк! Из-за выброса в округе полно инородцев! На нас идет атака неизвестных тварей! Давайте объединим силы, чтобы пережить эту угрозу и…! «С ними они разберутся сами». Хванин наложил низшее усиление на Исилите, Бриллит, Динте, а также на трех куэ. — Куэ-эт! — Ку-у! Не только куэ, полные сил, били копытами по земле и издавали протяжные крики. Трое наемников тоже почувствовали перемены в своих телах, огляделись и, услышав голос Хванина, уставились на него. — Я наложил благословение на вас и на куэ, на которых вы едете. Ожидается немало врагов, так что будьте предельно осторожны. — А! С-спасибо. — Благодарим вас. В отличие от удивленных Динте и Бриллит, Исилите была в шоке от мощи, бурлившей внутри нее. «Это же сильнее, чем свитки усиления или даже магия усиления от мастера-арканиста?!» Работая наемником, Исилите не раз участвовала в междоусобных войнах малых городов и уже сталкивалась с эффектами усиления. Потому она оценила мощь этого «благословения» куда точнее, чем Бриллит или Динте. Это было не частичное усиление силы, выносливости или ловкости, а комплексное улучшение всего организма. «Не меньше четвертого ранга, а может, и пятого!» Ее двуручный меч, который и так казался легким, сейчас вовсе не ощущался в руках. В ногах и руках бурлила такая энергия, что, казалось, она могла бы прыгнуть на десять метров вверх, просто оттолкнувшись от земли. «Кто, черт возьми, этот человек?» Исилите пристально смотрела на Хванина, стоявшего на каркасе повозки. Допустим, владение тремя техниками защиты на безумном уровне — это физический навык, оставим его. Допустим, ту взрывную атаку он совершил с помощью магического артефакта. Но наложить усиление пятого ранга? «Нет. Он сказал "благословение". …Возможно». Неужели ей выпал невероятный шанс, как в лотерее с невозможными шансами на выигрыш? С такими способностями он, возможно, способен справиться даже с профессионалом шестого ранга. Уже седьмой ранг ставит человека вровень с представителями средних и высших знатных родов. А восьмой, как говорят, равен по силе главе города. Ходили слухи, что за месяц обучения у мастера седьмого ранга просят десять тысяч золотых монет. Для таких, как она — без денег и связей — стать учеником воина такого уровня было сложнее, чем достать звезду с неба. А если и удавалось, то они становились лишь номинальными учениками, с которыми обращались как с рабами или прислугой. Если так… «Если я правильно себя поведу, смогу ли я стать первой ученицей господина?» Пусть первая встреча и была паршивой, но хозяин (в будущем) — мастер душ — оказался не лишенным человечности. В конце концов, он не только приютил её, когда она пыталась его обокрасть, но и денег подкинул. Да и нрав, и личность у него имелись, а если судить по тому, как он держался с тем омерзительным торговцем, то и благородства ему было не занимать. «У меня есть шанс!» Ещё мгновение назад боевой дух Исилите был на нуле, словно у фермера, чьё всё имущество уничтожило стихийное бедствие. Собственно, она не просто потеряла всё, а даже добровольно объявила о своей готовности стать слугой, так что хуже уже точно быть не могло. Но сейчас, в этот самый миг, её решимость взлетела до небес, готовая пробить их насквозь. Пусть она не сможет выучить все защитные техники хозяина, но если освоит хотя бы одну из трёх — уклонение, блокирование или контратаку — то сможет стать главой школы боевых искусств уровня деревни, а то и целого города. Двадцать лет службы? В любом случае, ученик обязан всю жизнь служить в тени своего наставника. Без разрешения учителя невозможно даже начать самостоятельный путь. А раз у хозяина ещё и характер хороший, то если служить ему усердно…! =Враги! Западный холм у кустарникового леса!!= =Стая малых и средних комбинированных магических зверей!!= =Защищайте повозку!!= От резкого крита Исилите вздрогнула и пришла в себя. Сжав рукоять своего двуручного меча так, что пальцы побелели, она повернула голову к западу от низкорослого кустарника. В темноте, под слабым светом луны, десятки пар сверкающих глаз стремительно неслись вниз по склону холма. «Я должна доказать хозяину, что полезна в бою против этих тварей!» Едва она успела вдохнуть так глубоко, что грудь натянулась, как Ктачинан, верхом на коричневом куэ, промчался мимо, выкрикивая приказы, глядя на Бриллит и Исилите. =Эй, вы двое, воины! Стая магических зверей слишком плотная! Нужно рассеять их кавалерийской атакой! Готовы приложить усилия вместе со мной!?= =Готовы!!= Исилите выпалила это без раздумий, но Бриллит лишь после того, как встретилась взглядом со Сса и получила негласное одобрение, коротко кивнула. =Тогда погнали! Я беру на себя центр! Остальное за вами!= Оставив позади охранников, выстроившихся в защитное каре вокруг повозки, троица вонзила шпоры в бока своих куэ и рванула навстречу надвигающейся, словно волна, стае зверей. =Вперёд!!= Ктачинан, вместе со своим коричневым куэ, с которым они прошли через многое, первым врезался в гущу врагов. Коричневый куэ хватал зверей клювом и отшвыривал в сторону или топтал их ногами, крепкими, как бревна, а Ктачинан, сливаясь с движениями своего скакуна, чёрным мечом перерубал тварям глотки и позвоночники. «Хорошо. Хоть их и много, все они — лишь мелочь первого или второго ранга!» Ктачинан, уже решивший, что они справятся со стаей почти без потерь, был поражен, увидев последовавшую за ним атаку Исилите и Бриллит. БА-БАХ!! Раздался взрывной звук, и магические звери, столкнувшись с ними, разлетелись в разные стороны, словно кегли. =У-р-р-а-а-а!!= =Ха-а-а-а!!= Мало того, воительница с двуручным мечом начала размахивать им, словно молотом, с грохотом разбрасывая монстров, а воительница с копьем — фьють! фьють! — с пугающей точностью пробивала головы тварей. «Что за чертовщина? Ведь количество их ауры было на уровне третьего-четвёртого ранга!» Как и при первой встрече, так и когда он «одалживал» их, объём их ауры был гораздо меньше его собственного. Но откуда тогда эта мощь, сопоставимая с его уровнем? Ещё больше его удивили их соломенные куэ. Соломенные куэ, известные своей кротостью, стали невероятно агрессивными: каждый раз, когда они атаковали, плоть и кости зверей разлетались в клочья, а от их ударов конечности и хребты монстров ломались с хрустом. «Что за… это же не гвардейские серые куэ». Но удивляться было некогда. В любом случае, иметь таких сильных союзников — всё равно что получить надёжную поддержку. =Прорываемся! Не отставать!!= Увидев, как стая магических зверей собирается вокруг них, словно туча, Ктачинан активировал магию своего чёрного меча, усиливая остроту лезвия, и, не сбавляя темпа, прорубил путь сквозь ряды врагов. Иногда используя низкое планирование своего коричневого куэ, Ктачинан почти прорвался сквозь стаю, но, заметив над своей головой двух соломенных куэ, с шумом хлопающих крыльями, снова открыл рот от изумления. «Что за… безумная дальность прыжка?! А ведь они явно соломенного цвета!» Ктачинан, Исилите и Бриллит, управляя своими куэ, обошли стаю, которая неслась к основным силам, и снова ударили во фланг. Используя инерцию скорости, они пронзили строй, и с десяток магических зверей, словно сбитые машиной, отлетели прочь, из-за чего боеспособность стаи резко упала. =Нужно как следует потрепать их, чтобы облегчить нагрузку на основные силы!!= В тот самый момент, когда основные силы столкнулись со стаей, Ктачинан снова прорвался сквозь ряды монстров, разделив их надвое, и только собрался спрыгнуть с куэ, как… =Стая магических зверей!= =Северо-восток! Северо-восток кустарникового леса!!= =Появилась ещё одна стая!!= =Это не магические звери! Это инородные виды!!= «И в тылу тоже!» Магические звери — это просто твари, чуть крепче и живучее обычных животных. Но инородные виды — совсем другое дело. Против существ третьего ранга обычное оружие почти бесполезно. Пусть там и смесь первого-третьего рангов, но интеллект у них не выше звериного, так что вряд ли это был спланированный обходной маневр, но ситуация складывалась паршивая. Взгляд Ктачинана метнулся к семнадцати людям, сражавшимся с толпой из более чем сорока магических зверей. Все они были охранниками высокопоставленных особ, так что мастерства им было не занимать, но… «Людей не хватает!» …Хр-р-р-р-р…! …Кр-р-р-р…!! …Ки-и-и-ак…!! От шума, доносившегося с тыла, тревога Ктачинана лишь усилилась. Ничего не попишешь. Будут потери, но они — охрана. А раз они призваны защищать объект, то должны понимать: их жертва оправдана! — Эй, мечница и копейщица! Мы уходим назад, чтобы разобраться с новой стаей монстров! Крикнув это Исилите и Бриллит, которые как раз теснили хвост стаи, Ктачинан приказал своему коричневому куэ совершить прыжок, и тот с размаху запрыгнул на одну из повозок. Бросив беглый взгляд назад, он увидел, что за ними поспевает только воительница с двуручным мечом. Копейщица же лишь мельком глянула в их сторону и, решив, что всё в порядке, продолжила сосредоточенно кромсать монстров. «…….» Хотелось бы поторопить её, но времени не было. Фр-р-р, с мощным взмахом крыльев куэ снова подпрыгнул, и, пока они планировали к хвосту основного отряда, Ктачинан стал свидетелем невероятной картины. Черный воин с черной дубиной в одиночку сдерживал десятки инородных существ в стороне от повозок. «……Нет, он не воин! Обычный человек?!» Благодаря пробуждению его ночное зрение было острее, чем у обычных людей, и он с ужасом осознал: воин, который сражался с яростью волка, прыгнувшего в овечье стадо, не окутывал себя аурой. Да ведь обычный человек без класса даже шкуру инородного существа пробить не в состоянии! А когда он, приземлившись на крышу повозки, снова скомандовал куэ прыгать и планировать, наблюдая за движениями того человека… — Прекрасно. Ктачинан ощутил удар, словно молния поразила его в самое темя. Тот уклонялся от трех одновременно нападающих существ, двигаясь по самым безопасным и эффективным траекториям. Уклоняясь, он наносил удары черной дубиной, используя оружие как ось для перемещения. Он избегал атак врага и тут же контратаковал, блокировал и одновременно наносил удар — это было мастерство, которое можно назвать божественным искусством. Воплощение единства защиты и нападения в чистом виде. То, к чему всю жизнь стремился его учитель, — предел мечтаний — разворачивалось прямо у него на глазах. Куэ-э-т! Грохот — звук приземления верного зверя — вернул Ктачинана в реальность, и он во всю глотку заорал: — Ктачинан из Авика!! Иду на помощь!! — Хозяин! Исилите идет! Хванин слышал крики двоих, доносившиеся сзади, но не обратил на них внимания, сосредоточившись на том, чтобы одного за другим отбивать инородных существ, которые со всех сторон бросались на него, пытаясь разорвать на части. Уровень душ этих тварей был не ниже среднего. Обновив силу, полученную через призыв духов, душами убитых монстров, Хванин чувствовал, как в нем бурлит энергия и выносливость, позволяя прорываться сквозь стену нападающих. Конечно, он не бросился на десятки тварей бездумно. Как бы много их ни было, одновременно атаковать могли не более пяти. Если разделить уровень угрозы, то двое активно пытались вцепиться зубами, один — ухватить за руку или ногу, а двое других выжидали момента, чтобы вцепиться при первой же оплошности. Остальные лишь кружили вокруг, ожидая своей очереди. Стоило разместить за спиной два щита из душ инородных существ, как фактически приходилось отбивать атаки лишь двух-трех тварей одновременно. А для Хванина атаки трех зверей — даже не скоординированные, а разрозненные — вообще не представляли угрозы. К тому же у него была черная дубина с невероятной режущей способностью. Крэк! Кви-и-и! Стоило нанести удар или взмахнуть оружием, целясь в видимые слабые места и незаметные бреши, как монстр, получивший ранение, с визгом отлетал в сторону. На его место тут же бросался другой, но не успевал он даже приблизиться, как снова отлетал под ударами Хванина. Инородные существа, возбужденные движениями противника и предсмертными криками сородичей, бросались только на него, стремясь разорвать человека на куски. Благодаря подоспевшим Ктачинану и Исилите, у Хванина стало еще больше свободы, и он перешел от тактики «блок-уклонение-контратака» к чистому наступлению, вырезая монстров направо и налево. «……Помощь, пожалуй, и не требовалась». Таково было впечатление Ктачинана, который косился на Хванина: пока он сам убивал одного, тот укладывал двоих. Он наконец понял, почему копейщица с таким спокойным видом не стала вмешиваться. Нападение закончилось так же быстро, как и началось. Вокруг повозок, сбившихся в кучу, валялись трупы более сотни четвероногих монстров, и началась зачистка. Раненые охранники доставали травы, мази и зелья, чтобы залечить раны… — Не смотрите ни на что другое! Грузите в повозки только трупы тех монстров, что… что зарубил господин Хванин! Сса позвала троих носильщиков, а также Динте и Хюсыка, чтобы те отсортировали туши и побросали их в повозки. — Это выбросить, это грузить, это тоже грузить, и вон то тоже! — Господин Сса, а с этим как быть? — Те, что убил господин Хванин, имеют лишь одну рану или вообще целы! Грузите только их! — Есть! — Возможно, будут еще нападения! Шевелитесь быстрее! — ……. Исилита переводила взгляд с носильщиков на «Заначку», а затем искоса поглядывала на Хванина, который, скрестив руки на груди, задумчиво вглядывался в темноту. Наконец, она тихо опустила свой огромный меч и принялась помогать с работой. — Эй, это перетащить? — спросила она. — ...М? Да. И если не трудно, прихвати то, что у тебя под ногами. — Это тоже? — И это тоже. Благодаря недюжинной силе Исилиты работа закипела куда быстрее, и вскоре Сса, доверху нагрузив грузовой отсек тушами магических зверей, скомандовал отправление. — Господин Хванин, запрыгивайте! Мы выдвигаемся! Как только Хванин занял место на пассажирском сиденье и повозка тронулась, остальные экипажи, уже давно готовые к отъезду, потянулись следом. Впрочем, это было неудивительно: и те, кто прятался внутри повозок, и те, кто снаружи сражался с монстрами, прекрасно понимали, что именно совершил Хванин. Пусть никто не произнес этого вслух, но каждый в караване молча признал в нем сильнейшего. ---------- 072 Тракт Грохот, грохот. Под палящим солнцем груженая повозка мерно покачивалась, двигаясь по сухой, изрытой ухабами дороге. Сюса, стараясь вести повозку как можно плавнее, чтобы лишний раз не трясло, то и дело поглядывал на Хванина. С тех пор как они покинули Лехиль, тот стал подозрительно молчалив. «Замолчал сразу после того вечернего представления в гостинице Лехиля… Хм. Неужели тоска по дому одолела?» Сюса вполне мог понять такие чувства. Попасть из-за пространственного сдвига в лабиринт лесного типа 6-го ранга. Два месяца выбираться оттуда, попутно спасая женщин, только чтобы столкнуться с волной монстров. А стоило выбраться из деревни, спасаясь от этой волны, как ночью их атаковала стая магических зверей. С такими-то испытаниями немудрено затосковать по родным краям. Конечно, Сюса глубоко заблуждался. Хванин притих вовсе не из-за ностальгии, а из-за голоса духа, который хихикал, словно пытаясь заговорить с ним прямо перед вчерашним ночным нападением. Хотя уверенности не было, Хванин про себя решил, что это был именно голос духа. Именно поэтому, надеясь снова услышать его, он сжимал в руке жемчужно-серый камень и сосредоточенно пытался дозваться до духа с ночи и до самого полудня, пока солнце не взошло в зенит… «Не отвечает». Результата не было. Дело не в том, что духов поблизости не оказалось. Даже сейчас, стоило ему позвать тех, что виднелись вдоль дороги, они слетались и кружили вокруг. Но как бы он ни пытался, они не подавали голоса, как той ночью. «Может, нужно заполнить все сферы душ, чтобы они заговорили?» Он взглянул на двадцать четыре сияющие низко-средние сферы душ, висевшие на его левой руке. Размышляя над одной из гипотез — той, которую он до сих пор не решался проверить, жалея тратить накопленные сферы, — он погрузился в глубокие думы, пока Сюса осторожно не позвал его. — Э-э, господин Хванин? — Да. Голос Хванина прозвучал как обычно, без тени уныния или подавленности. Сюса, решив, что ошибся в своих догадках, с легким сердцем спросил: — Не проголодались? Раз уж сейчас обед, может, устроим нормальный привал? Заодно разберемся с вонючими тушами монстров в кузове. Хванин, наблюдавший за летящей в небе «Заначкой», кивнул. — Я попрошу «Заначку» осмотреться вокруг. — Понял. Будьте добры. Свистнув, Хванин подозвал «Заначку», отдал приказ разведать окрестности и снова отправил птицу в полет. Обычно предел высоты полета «Заначки» составлял триста метров при отсутствии восходящих потоков, но в этот раз, видимо, попав в удачный поток, она в мгновение ока превратилась в крошечную точку. Спустя время, достаточное, чтобы выпить чашку чая, «Заначка» вернулась. Не обнаружив поблизости ни людей, ни зверей, она с жалобным «куэ-куэ» юркнула между ног Хванина и с шумом выдохнула: «Фу-у». — Ха-ха-ха. «Заначка» и правда души в вас не чает, господин Хванин. На слова Сюсы, бросившего взгляд на птицу, Хванин ответил легкой улыбкой: — Похоже, в радиусе десяти километров никого нет, так что можно передохнуть. — Принято. Динте, иди вперед и передай это господину Кхтачинану. — Есть. Хванин достал несколько насекомых, пойманных еще вчера в кустарнике перед выходом, и протянул их «Заначке», которая вертела головой по сторонам. Куэт. Птица проворно схватила добычу, с хрустом проглотила и довольно пискнула. Хотя было объявлено об остановке, четыре повозки, не считая той, что цвета слоновой кости под охраной Кхтачинана, даже не притормозили — наоборот, прибавили ходу и быстро скрылись из виду. — Вот уж точно, привилегированные господа, — пробормотал Сюса, с сарказмом вытирая нос, и остановил повозку. Хванина это с самого начала не интересовало, так что он даже не обернулся. Как только повозка замерла, он принялся за уход за черной дубинкой. Тщательно проверяя, нет ли на лезвии зазубрин, он вытирал остатки крови, а Сюса вместе с носильщиками принялся сбрасывать туши монстров из кузова на землю, быстро и споро приступая к разделке. — Живее, времени мало! Собираем только шкуры, зубы и рога. — А мясо и внутренности? — Несъедобно. Да и при такой жаре все равно протухнет по дороге, времени на обработку нет, так что просто закопайте. Динте, возьми Хюсыка и Даскона, выкопайте яму. Сайджи и Элес, работайте со мной. — Есть! — Понял. Хванин, наблюдая за суетой группы Сюсы, закончил чистить оружие и начал играть с «Заначкой» в перетягивание. Он помахал перед птицей короткой деревянной палочкой, и та, несмотря на свою птичью сущность, с азартом вцепилась в кончик клювом, упираясь лапами и пытаясь вырвать добычу. Хванин слегка поддавался, то натягивая, то покачивая палку из стороны в сторону, отчего «Заначка» приходила в восторг, прыгая вокруг с радостным «куэт-куэ». — Принеси. Куэт! Стоило Хванину бросить палку, как «Заначка» стрелой рванула за ней. Вид бегущей, а не летящей птицы заставлял усомниться в ее видовой принадлежности, но, говорят, в конце роста она будет и летать, и бегать, так что Хванин просто наблюдал. В этот момент он почувствовал за спиной чье-то присутствие и, даже не оборачиваясь, спросил: — Что такое? — Нет… видите ли… Хванин обернулся к Исилите, которая мялась, не в силах вымолвить ни слова, осмотрел «заразу», прицепившуюся к её плечу, и произнёс: — То, что к тебе прицепилось, никуда не делось. Подожди, я как следует осмотрю тебя там, где нет людей. =Слушаюсь…= А ведь она подошла вовсе не только ради этого. Исилите на мгновение заколебалась, но в итоге так и не решилась заговорить и поплелась обратно туда, где находилась Бриллит. Спросить, как она сама проявила себя вчера, Исилите не могла — её собственные заслуги меркли на фоне успехов других, и язык просто не поворачивался. Нужно во что бы то ни стало добиться признания господина… но как это сделать? Кажется, единственное, в чём она превосходит господина — это грубая сила, но что с ней делать? Она ломала голову, мучительно размышляя, но в голову лезли лишь мысли о том, чтобы отдаться ему, словно дешёвая шлюха. Однако разве ей уже не отказали? Пока она безуспешно искала выход, в её уши впились язвительные слова Сусы: =Если уж ты такая тупая, то хотя бы будь наивной. Пытаться вести себя как кошка с повадками быка — это просто жалкое зрелище.= =…Это ты мне сейчас сказал?= =Ой, вы услышали? Какой острый слух, однако.= =…!= Исилите, закипая от его насмешек, уже хотела рявкнуть в ответ, но Суса быстро перебил её, холодно съязвив: =Давай, ори и бесись, если тебе от этого станет легче. Только вот если продолжишь в том же духе, никогда не добьёшься того, чего хочешь. В лучшем случае, если господин Духовный мастер не устанет от тебя и не вышвырнет вон, уже будет удача.= =…Откуда тебе знать, чего я хочу.= =Как же ты вообще торговала, если даже этого не понимаешь?= Исилите терпеть не могла этого ухмыляющегося Сусу, но его слова звучали слишком многозначительно, а картина того, как её (будущий) господин выбрасывает её на улицу, сама собой возникла в голове, поэтому она стиснула зубы и промолчала. Суса, нахмурившись при виде такой реакции, отложил тушу магического зверя, повертел в руках нож для свежевания и продолжил: =Небось крутишься вокруг господина Духовного мастера, надеясь урвать кусок повкуснее? Если так, то наверняка пускаешь слюни на его мастерство. Вон даже наша Бриллит и то по несколько раз в час украдкой поглядывает на него.= Бриллит, наблюдавшая за разделкой туши, слегка отвела взгляд. Суса хмыкнул и продолжил: =Ну ещё бы, ведь он не только может очищать «заразу»~, но и человек достойный, так что если присосаться, он вряд ли прогонит~. А боевые навыки у него просто невероятные, так что если повезёт стать его ученицей, жизнь пойдёт как по маслу~.= =…!= От слов Сусы, произнесённых с медленной, ритмичной издёвкой, у Исилите сердце ушло в пятки. «Что, неужели мои мысли настолько очевидны? Тогда, может, и господин уже всё понял?» Суса с презрением посмотрел на явно занервничавшую Исилите. Точно так же, как Исилите ненавидела вечно язвящего и издевающегося над ней Сусу, самому Сусе была противна Исилите, вечно липнущая к Хванину. В глазах Сусы Исилите была не более чем навозной мухой, слетевшейся на изысканное блюдо. Кто же любит вредителей, которые портят отличную еду? Суса знал: Хванин уже решил приютить эту глупую девицу. Если оставить всё как есть, она наверняка станет для Хванина обузой. Хотя Исилите ему не нравилась, и он продолжал её подкалывать, оставить её в таком состоянии он не мог. Суса издал нарочито громкий вздох, чтобы Исилите точно услышала, и сказал: =Кем ты приходишься господину Духовному мастеру?= =…Будущая служанка?= =Не служанка, а рабыня. Ну, хоть какое-то осознание есть. А я-то думал, ты до сих пор мнишь себя успешной предводительницей бандитов?= Исилите снова закипела от того, что он упорно называл её рабыней вместо служанки, но, подавив гнев, прорычала: =Хватит язвить, говори по делу, сука!= Она прорычала это тихо, не желая, чтобы Хванин услышал её истерику, но Суса лишь фыркнул: =Если осознаёшь, что ты рабыня, так и веди себя как рабыня, какого чёрта ты до сих пор творишь что вздумается? А? Гордость? Не хочешь подчиняться чужим приказам, так что ли?= =Я… что я такого сделала…= =Во время вчерашнего нападения, когда господин Кютачинан подошёл и спросил, готовы ли вы помочь, как ты себя повела?= =…? Я же сказала, что помогу?= Глядя на то, как Исилите склонила голову в недоумении, Суса тяжело вздохнул, подумав, что она и правда упряма, как бык. Лучший способ обучения — это заставить человека самого осознать свою ошибку, но у этой бывшей бандитки в голове было настолько пусто, что намёки она просто не понимала. =Помнишь, как вела себя Бриллит, которая стояла рядом с тобой?= =Ну… копейщик спросил у тебя разрешения. Спросил, можно ли ему идти.= =Значит, память у тебя всё-таки есть. Верно, Бриллит — моя подчинённая, поэтому сначала спросила разрешения у меня. А ты?= =Э…= =Ты ведь скоро станешь рабыней господина Духовного мастера, верно? Почему ты сама принимаешь решения и сама действуешь? А, или ты думала, что раз ещё не заключила контракт на одностороннюю магическую зависимость, то всё ещё свободный человек?= =…= — Ты осознаешь себя рабой, но хочешь действовать по своей воле. Собираешься прислуживать, но при этом требуешь желаемого. Ну и наглость. На твоем месте я бы ни за что не взял в услужение такую женщину, даже если бы она была профессионалом. — Я и сама это понимаю… Исилита покорно признала это с унылым видом, отчего Сса слегка приподнял бровь. Он-то думал, что она хоть немного, да начнет артачиться, но никак не ожидал, что она так легко согласится. «А она не совсем безнадежна». Несмотря на то, что она должна испытывать неприязнь к нему за постоянные колкости, она способна честно признавать факты. К тому же, как профессионал, она обладает отличной силой и выносливостью, так что при должном обучении от нее вполне может быть толк. Сса, перебирая в голове накопленные знания, обратился к Исилите: — Если ты действительно собираешься искренне подчиниться Господину Духоведу, то я могу обучить тебя манерам и правилам поведения, подобающим служанке, своего рода рабыне на особых правах. У меня есть опыт работы в этой сфере. Тогда и Господин Духовед не вышвырнет тебя, сочтя бесполезной. — Правда? …И чего ты от меня хочешь? — О-хо, а ты умеешь думать о выгоде? — Такой торгаш, как ты, не стал бы проявлять доброту безвозмездно. Я, конечно, простовата и груба, но это понимаю. Именно поэтому я и стала разбойницей… «Из-за таких, как я, стала разбойницей?» Сса, решив, что за этим кроется какая-то история, яростно почесал пушок под подбородком и небрежно ответил: — Ты и сама знаешь, Господин Духовед — человек выдающийся. Если судить по одному лишь потенциалу, он превосходит всех, кого я когда-либо видел. У него добрый нрав, но при этом он тверд в своих решениях, обладает мощными техниками, но не кичится ими, оставаясь скромным. Он — великий человек, с которым во что бы то ни стало нужно наладить связь, человек, который станет еще величе. — … — Ты спросила, чего я хочу? Я делаю это, потому что исправление твоего скверного характера и манер поможет Господину Духоведу, а я верю, что это еще крепче свяжет меня узами с ним. Понимаешь? — Приблизительно. Значит, ты тоже крутишься вокруг него в надежде урвать кусок побольше. Чем ты тогда от меня отличаешься? Сса от изумления разинул рот. Сравнить столь элегантный и возвышенный процесс формирования связей с такими низменными материальными интересами — от этого у Ссы внутри закипела ярость. — Вот почему воины такие твердолобые! Как можно все упрощать и смотреть на мир только со своей колокольни! Если бы я так жаждал денег, я бы продолжил развивать свои лавки в городе, а не таскался бы с караваном! Сса, размахивая ножом для выделки шкур и постукивая им по кости, изливал свое негодование, а Исилита лишь надулась, словно говоря: «Разве я сказала что-то не так?» От этого выражения лица у Ссы сжалось сердце, и он снова рявкнул: — Не так! Все не так! Не понимаю! Как можно ставить эти вещи на одну чашу весов?! Послушай, человек — существо, которое не может жить в одиночку! А знаешь почему?! Испокон веков…! Хванин, игравший со своей «Заначкой», обернулся на громкий голос Ссы. Похоже, толку от этого было мало: Исилита сидела перед Ссой, пока тот читал ей нотацию, и лишь недоуменно склоняла голову набок, явно не понимая, что происходит. Посчитав, что это не стоит его внимания, Хванин продолжил играть с «Заначкой», размышляя о вчерашнем духе. — Приветствую. Ктачинан, подошедший от стоявшей неподалеку кареты цвета слоновой кости, поклонился. Слегка согнутая спина, выражающая почтение. Исходя из своего социального опыта, он сразу уловил ту самую атмосферу, которая обычно предвещает появление хлопотных дел. Если рассуждать здраво, в этом поведении не было ничего предосудительного, но стоящий перед ним воин — это ходок, аристократ этого мира, да еще и телохранитель прямого наследника семьи. Тот факт, что человек, у которого, несомненно, сильно развито чувство сословного превосходства — как и говорил Сса, — первым склонил голову, означал, что на то есть веская причина. — Что вам нужно? На этот сугубо деловой ответ Ктачинан отреагировал с неожиданным узнаванием. «Это та самая невозмутимость, присущая высшим слоям общества… Кстати говоря». Когда он впервые заговорил с торговцем, этот мужчина даже не удостоил его взглядом. К тому же торговец проявлял к нему особое почтение. Вчера ночью было темно, и он не смог толком разглядеть, но сейчас заметил, что дизайн кожаной одежды был весьма изысканным. Копье, его оружие, с отливающим тьмой лезвием, также недвусмысленно намекало, что это не обычная поделка… «Да и мастерство его было запредельным». Взгляд Ктачинана невольно упал на птицу, с которой играл мужчина. «…Личинка зеленого куэ?» Получив ответ на свой вопрос, Ктачинан за короткий миг догадался о статусе мужчины и заговорил еще более почтительным тоном: — Я пришел, чтобы выразить благодарность за вчерашнюю ночь. Если бы вы не остановили стаю инородных существ, ворвавшуюся в хвост каравана, это нанесло бы вред тем, кому я служу. Примите мою глубочайшую признательность. — Я просто сделал то, что должен был. Не берите в голову. По тому, как он упомянул долг благородного человека, Ктачинан окончательно убедился: этот мужчина определенно является ходоком или представителем правящего класса. Такой благородный тон не под силу уличным бродягам или необразованным свободным гражданам. «Неужели он из привилегированного сословия, что проходит обучение боевым искусствам? Чуть было не нажил себе врага в лице дома Авик». Ктачинан, впечатленный выдающимся мастерством мужчины, уже подумывал предложить ему место в свите дома Авик. Пусть тот и не был профессиональным воином, но с такой техникой он вполне мог бы стать первоклассным наставником по боевым искусствам. Предложить место в свите человеку из такой знатной семьи — это была бы непростительная ошибка, едва не стоившая ему репутации. =Выражаю свое почтение тому, кто исполняет долг благородного мужа. Прошу, примите это.= «……?» Благородный муж? О чем это он вообще? Хванин понял, что Ктачинан в чем-то заблуждается, но не стал его поправлять, а просто принял протянутый предмет, похожий на какой-то знак отличия. =Это знак дома Авик. Если когда-нибудь посетите город Лария, обязательно постучитесь в наши ворота. Глава дома… гм…= «Я Хванин». =Да, глава дома окажет вам, господин Хванин, самый радушный прием.= «…….» Неужели они устроят пышный прием только потому, что мы вместе отбились от стаи инородцев? Хванин не понимал причин такой щедрости, но после того, как Ктачинан добавил это тихим голосом, всё встало на свои места: =На самом деле, второй молодой господин, владелец этой кареты, еще совсем юн. Гораздо моложе, чем вы можете себе представить…= «Наверное, настолько юн, что еще в пеленках лежит, — подумал Хванин. — Если бы карета хоть раз пропустила удар, проблем было бы не оберечься». Ктачинан, еще раз выразив свою благодарность и повторив просьбу несколько раз, откланялся. Вскоре после его ухода карета тронулась с места, словно показывая, что здесь им больше делать нечего. «…….» Хванин посмотрел на сложный клетчатый знак, напоминающий декоративную подвеску норигэ с узлами и кистями, и небрежно запихнул его в сумку. У него было стойкое предчувствие, что визит к Авикам принесет лишь лишние хлопоты. Вряд ли ему когда-нибудь понадобится навещать этот дом. Подумав так, Хванин забросил знак в сумку и тут же о нем забыл. ---------- 073 Дорога После того как Ктачинан ушел, отряд Сусы закончил сбор побочных продуктов, наскоро пообедал сухим хлебом с поджаренным вяленым мясом и сразу же выдвинулся к следующей цели. До следующего пункта назначения было примерно пять дней пути. — У нас есть запас воды и провизии, так что мы продержимся какое-то время. Я ускорю темп, чтобы мы успели добраться до следующего поселения, прежде чем еда закончится. На дне повозки было скрытое пространство размером примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров. Хванин предусмотрел его на случай непредвиденных обстоятельств. Там хранились сухие пайки с долгим сроком годности, но их было маловато для девяти человек на пять дней. Конечно, при разделке магических зверей оставалось много мяса, но оно было пропитано ядом, так что в пищу не годилось. — В моей сумке тоже есть припасы, да и содержимое сумки Исилиты почти полностью состоит из еды. Давайте использовать всё вместе. — Ой, нет, что вы. «Заначка» Хванина — это же дорогой пеммикан. Если будем расходовать его экономно, нам вполне хватит до самого конца пути. — … От одного слова, оброненного Сусой во время разговора, лицо Хванина слегка окаменело. Хванин до сих пор не понимал, как он умудряется понимать речь местных жителей. Когда люди этого мира говорили, он слышал что-то вроде арабского языка, но в голове эти слова переводились и «осознавались». Раз собеседники понимали его, значит, можно было предположить, что с ними происходит то же самое. Когда он спасал женщин из лесного лабиринта, было не до того, а потом он просто списал всё на магические эффекты. Но даже если списать всё на магию, природа этого явления оставалась загадкой. Раз уж он сам пострадает, если эта способность исчезнет, Хванин старательно учил язык и письменность, прислушиваясь к окружающим. Учиться оказалось не так уж сложно. Достаточно было запоминать слова, которые автоматически переводились в голове, и пополнять словарный запас из речи других. Благодаря этому, спустя два месяца после контакта с жителями этого мира, он уже мог сносно читать, писать и говорить, пусть и не идеально. И сейчас его уши отчетливо уловили, как Суса произнесла «пеммикан». Суса назвала так провизию, которую он купил в Юлкаме. На Земле пеммиканом тоже называют энергетические батончики из кусочков мяса и овощей, смешанных с большим количеством жира и застывших в плотную массу. Какова вероятность того, что на Земле и в этом мире один и тот же продукт называют одинаково — «пеммикан»? «Что это за мир такой?» Еда, похожая на земную. Культура, похожая на земную. Если подумать, странно даже то, что его базовые знания здесь работают. При встрече люди кланяются, при радости — улыбаются. Если грустно — плачут, при приветствии — пожимают руки. Выражение эмоций и образ жизни почти идентичны. Чем больше он об этом думал, тем сильнее запутывался. «Впрочем…» Сейчас это не так важно. Сначала нужно освоиться в этом мире, а потом уже ломать голову над этими вопросами. Хванин, отдавший всё свое вяленое мясо — запас, которого двоим хватило бы на два месяца, — снова погрузился в размышления о своих способностях. В Юлкаме он убедился, что способ общения с душами расширился, когда количество его духовных сфер увеличилось до двадцати четырех. То, что он услышал голос духа, несомненно, было результатом того, что способности вышли на новый уровень. Но почему со вчерашнего дня голоса духов больше не слышны? «Наверное, для общения с душами тоже нужна практика». Что, если медитации, которыми он занимался до сих пор, лишь повышают мощь навыков и общий духовный уровень, а общением с душами нужно овладевать через отдельные тренировки? Хванин чувствовал, что чем больше он пытался заговорить с душами, бродящими по Юлкаму, тем яснее начинал понимать их намерения… или ему это только казалось. Научных доказательств не было, но ощущение было именно таким. Значит, помимо медитаций, нужно тренировать и навык общения с духами. — … Будь он на Земле, он бы перерыл весь интернет, выискивая информацию о душах, скупал бы все книги по теме и жадно поглощал знания. На основе этих данных он бы строил гипотезы и проверял их, но здесь такой метод невозможен. «Библиотеки есть разве что в городах уровня столицы. Это элитные заведения, куда простым смертным вход заказан. А вы, господин Духовидец… ну, подать заявку на посещение вы, конечно, можете, но не замучают ли вас потом аристократы…» Это был ответ Сусы на его вчерашний вопрос о том, есть ли в этом мире библиотеки. В итоге, здесь всё приходилось решать через догадки, умозаключения и проверку двумя доступными способами. Чтобы подтвердить гипотезу об общении с духами, нужно место, где их скапливается много. «Например, кладбище». Хванин, сидевший на пассажирском сиденье, скрестив руки на груди и погрузившись в мысли, спросил Сусу, которая лениво зевала, держа в руках поводья: — Госпожа Суса. А кто такие могильщики, те, кто присматривает за кладбищами? — А? Ну, это люди, которые занимаются одиноким и священным делом. Всё верно. В этом мире профессии, связанные со смертью — гробовщики, геоманты, смотрители кладбищ — несомненно, пользуются общественным уважением. Поразмыслив немного, Хванин спросил о другом: — Кладбища в других деревнях и городах выглядят так же, как в Юлкаме? =Не совсем так. В одних местах за ними ухаживают с благоговением, в других — как за парками, придавая им мягкий, умиротворяющий вид. Но есть общее: те, кто следит за могилами, — люди глубоко верующие. Пусть не такие, как жрецы душ, но их тоже очень уважают.= Значит, то, что кладбище Юлкама было оформлено как уютный цветник, не было чем-то из ряда вон выходящим. «Может, тоже податься в смотрители кладбища?» Если не раскрывать, что он жрец душ, устроиться на такую работу будет несложно. А чем крупнее город, тем больше душ там можно увидеть. Отряд, не останавливаясь, двигался вперед по плотно утоптанной дороге вместе с белыми облаками. После той ночной вылазки, случившейся сразу после побега из Лехиля, они не встречали не то что стай магических зверей, но даже обычных животных. Похоже, повозки, отправившиеся раньше, тоже не попали в беду — дорога была чиста, ни щепки. =Так мирно, словно нападение несколько дней назад было лишь выдумкой.= — Звери, должно быть, разбежались, а магические звери и инородцы устремились к Лехилю. =Верно. Обычно на этом пути хотя бы раз в день нападают дикие звери, но раз до сих пор тихо, значит, так оно и есть.= Разговор затих, а спустя мгновение сзади послышались голоса возниц и третьего охранника. =Слушай, Хюсик. Как думаешь, Лехиль в порядке? Кажется, там собралось огромное количество монстров.= =Да всё с ними будет. Самыми сильными тварями в той волне были конклито третьего ранга, так что при нынешнем вооружении и оборонительных способностях Лехиль, если не разгромят, то уж точно удержатся…= =Я впервые видел магических зверей, они выглядели до жути отвратительно. Не верится, что деревня может устоять, когда на неё наваливаются сотни таких тварей. Всё-таки недооценивать потенциал деревни не стоит.= =Это точно. Если бы это случилось в моей родной деревне, нас бы не то что не удержали — стерли бы в порошок за одну ночь.= Возницы, методично соскабливавшие жир со шкур, наваленных в повозке, от скуки завели беседу о волне монстров. Суса вмешался в их разговор: =Лехиль нельзя назвать обычной деревней. Они возвели крепкие каменные стены и даже ворота. Если там обоснуется достойный местный аристократ, поселение вполне может получить статус малого города.= =Ого, малый город.= =Но население пока маловато, чтобы привлечь аристократию. Нужно хотя бы пять тысяч человек, чтобы кто-то начал проявлять интерес.= =Среди тех, кто бежал вместе с нами, наверняка были люди из аристократических семей? Не считая семьи того воина из племени оборотней с багровой шерстью.= =Черная лакированная повозка, скорее всего, принадлежала кому-то из знати. Северная лакированная древесина из Нордика — слишком дорогой материал, чтобы кто попало мог его использовать.= =Да, тот блеск был впечатляющим. Черный цвет в сочетании с глянцем — казалось, будто он затягивает в себя.= =Верно. В этом и заключается притягательность лакированного дерева из Нордика. А поскольку ежегодный объем поставок на рынок ограничен, его ценность высока, вот аристократы и облюбовали этот материал.= =Да и сама повозка, кажется, сделана по последнему писку моды столицы!= =Хм. Похоже, там установлена новая функция… «колесная подвеска»? Говорят, она снижает тряску при езде.= — … Слушая, как Суса разговорился с возницами, Хванин, сжимая в руке жемчужно-серый камешек, снова погрузился в медитацию. «Неужели в этом мире есть кто-то еще из Земли, кроме меня?» Раз уж он сам сюда попал, почему бы не оказаться здесь и другим? Для подобных мыслей было достаточно доказательств. Мыло распространилось вплоть до глухих деревень, а танцы канкан и земная еда просочились даже в самые отдаленные уголки. Возможно, технологии Земли медленно просачивались сюда десятилетиями, а может, и столетиями. «Если так, то города покрупнее малых могут быть вполне пригодны для жизни, как на Земле». Хванин про себя молился, чтобы это не был мир, похожий на средневековую Европу, где нечистоты текут по улицам, люди носят каблуки, чтобы не наступить в дерьмо, и ходят с зонтиками, чтобы защититься от помоев, летящих из окон. Наступила ночь. Когда повозки остановились у реки и отряд начал готовиться к ужину, к Хванину с напряженным лицом подошла Исилита. — Господин. Её выражение лица выдавало человека, принявшего твердое решение. Хванин, сидевший у костра и теребивший мягкие щечки «Заначки», посмотрел на Исилиту, опустившуюся перед ним на колени, холодным, бесстрастным взглядом. — В чем дело? Поскольку это не было похоже на просьбу ускорить очищение души, он решил выслушать, что она собирается сказать. =Хотя подчинение еще не оформлено контрактом, я пришла, потому что хочу служить вам с этого момента.= — … Её руки, сжатые в кулаки на коленях, напряженные плечи и слегка подрагивающие глаза выдавали сильное волнение. =Несколько дней назад Суса сделал мне много замечаний. Сказал, что я ни к чему не готова.= — Это правда. Ты даже не осознавала своего положения и выдвигала эгоистичные требования. =Угх…= На мгновение на её лице отразилось смятение, а затем, понурившись, Исилита уперлась обеими руками в землю и произнесла: — Ха… но теперь я буду вести себя иначе. За эти несколько дней я многому научилась у Ссы. Я лишь на словах твердила о готовности к договору подчинения, а на деле была совсем не готова служить господину, но теперь — другое дело. Я не стану больше вести себя как попало и постараюсь… не доставлять господину никаких хлопот. И с преступным прошлым я тоже полностью покончила. «……» — Пусть я и не соответствую вашим ожиданиям, господин, но я приложу все силы, чтобы стать лучше… Видя, что Хванин никак не реагирует, Исилита сникла и, словно в глубоком поклоне, прижала лоб к земле. Пока Хванин молча наблюдал за этой сценой, Сса тихо подошла ближе и, словно советник, осторожно заговорила: — Исилита, может, в чем-то и не дотягивает, но у нее есть упрямство, достойное быка. За те несколько дней, что я за ней наблюдала, я убедилась: характер у нее вполне сносный, да и признавать свои ошибки она умеет — в этом она честна. Понимаю, сейчас она вас вряд ли радует, но… если позволите дать совет: она пробудилась как мечница, и если вы возьмете ее с собой и будете понемногу наставлять, я ручаюсь — она вполне сможет отрабатывать свой хлеб. — Вижу, вы провели вместе немало дней. Выходит, Сса, это вы взяли на себя труд возиться с Исилитой? — Да. Просто… стало досадно на ее глупость, вот и пришлось давать советы. Ха-ха. Хванин отпустил щеки «Заначки», которую держал в руках, и начал поглаживать ее по голове. Они некоторое время хранили молчание, и было заметно, как напряжение Ссы и Исилиты нарастает до предела. Хванин перестал гладить «Заначку» и посмотрел на обеих. — Я собирался оставить всё как есть до тех пор, пока мы не заключим договор подчинения в городке Уэйфорд. Думал, по ее поведению в пути решу, стоит ли вообще брать ее с собой. Глядя на Исилиту, которая судорожно сглотнула, Хванин прикрыл глаза и едва заметно улыбнулся. — Но раз уж вы, Сса, обладаете таким проницательным взглядом и даете за нее поручительство… — Значит ли это…? — Да. Я принимаю ее. Стоило прозвучать четкому согласию, как Сса облегченно выдохнула. Для нее это тоже было своего рода азартной игрой. Если всё сложится удачно, она получит высокую оценку за то, что представила достойного человека, и завоюет доверие, но если нет — ее авторитет в глазах Хванина сильно пошатнется. Заметив, что Хванин еще не закончил, Сса снова напряглась и приготовилась слушать. — Там, откуда я родом, рабство официально запрещено, но, поскольку я не доверяю Исилите, односторонний договор подчинения будет заключен. Однако я не собираюсь обращаться с ней как с простой рабыней. — Вы, как Духовный мастер, всегда ценили усердие и волю. То есть, вы хотите сказать…? — Исилита. — Д-да, господин! — В зависимости от твоего поведения, я буду учитывать твои желания в качестве награды за службу. И с твоим «смешением» я тоже помогу, насколько хватит моих сил. Даже жалованье буду платить — столько, чтобы после освобождения ты могла прожить на эти деньги. Голова Исилиты резко вскинулась. Ее широко распахнутые глаза выдавали, насколько сильно она поражена. Холодно глядя на нее, Хванин продолжил: — Но у каждой выгоды есть и обратная сторона. Если предашь меня — я покажу тебе такое, что твоего воображения не хватит даже осознать. Ручаюсь. Ты узнаешь, что такое ад при жизни. От этого бесстрастного, лишенного всяких интонаций голоса, от которого мурашки бежали по коже, и от угроз, будоражащих воображение, содрогнулась не только Исилита, но и остальные охранники с носильщиками. Сердце Исилиты колотилось так бешено, словно она вот-вот была готова наложить в штаны от страха. — Так что… не вздумай принимать мою милость как должное. Последние слова Хванина Сса и Исилита истолковали по-разному. «Должно быть, Духовный мастер жил в очень суровых условиях…» «Это значит… чтобы я не борзела, так? Значит, если буду делать всё точь-в-точь, как учила Сса, проблем не будет… верно? Надо будет потом у Ссы уточнить». Поужинав супом из размоченного вяленого мяса и хлеба, Сса, видя результаты своего обучения, вытерла рот платком и довольно улыбнулась. Вещей, которым Сса обучила Исилиту, было немного. 1. Заботься о господине больше, чем о себе. И, конечно, не смей показываться перед ним в неопрятном или грязном виде. 2. Будь при господине на побегушках. Подавай воду для умывания утром и вечером, и, что самое главное, еда всегда сначала предлагается господину. 3. Беспрекословно выполняй всё, что говорит господин. Он гораздо умнее и мудрее тебя. Тебе не нужно высказывать свое мнение. 4. Действуй так, чтобы господину не приходилось пачкать руки в мелких делах. 5. Опережай желания господина, действуй до того, как он сам начнет что-то делать. Для Исилиты это было не так уж сложно. Кое-что она делала еще в глубоком детстве, а кое-что — когда была на побегушках у старших наемников в отряде. Но Сса особенно подчеркивала два правила: Беспрекословное подчинение и принцип «сначала доложи, потом действуй». «Духовный мастер наверняка не ждет от Исилиты чего-то сверхъестественного. Отличный подчиненный умеет совмещать инициативу с отчетом, но для Исилиты лучше всего — только строгий отчет перед действием». В итоге Исилита сначала подала ужин Хванину, а потом уже ела сама, и даже пустую посуду после него убрала и вычистила сама. Она приготовила влажное полотенце, чтобы он мог обтереть лицо и тело перед сном, и сама же подготовила постель для Хванина. «Если она продолжит в том же духе и не будет переходить границы, Духовный мастер наверняка не бросит её и позволит следовать за собой дальше». Всегда приятно видеть, как плоды обучения приносят заметные результаты. = Мы вышли к реке, так что, если будем двигаться вдоль неё, к вечеру завтрашнего дня доберемся до Этбрука. Благодаря тому, что Исилите закупила столько провизии, мы доберемся туда, не зная голода. = = Это куплено на деньги, которые дал господин. Не я их покупала. = Исилите, которая только что вернулась от реки, где тщательно вымыла посуду, из которой ел Хванин, ответила на это, а Сса, тихо посмеиваясь, похлопал её по плечу. = Думаю, Духовный мастер даже не ожидал, что Исилите забьет почти весь багаж едой. Это твоя заслуга, так что можешь гордиться собой. = = ……Ты ведь сейчас обзываешь меня свиньей, да?! = = Хи-хи-хи-хи. = = Ах ты, паршивый кошачий выкидыш! Опять издеваешься надо мной! = = Ой! Не размахивай посудой! Это же опасно! = = Я для того и размахиваю, чтобы было опасно, ублюдок!! = Хванин наблюдал за тем, как Исилите, перекатывая в пальцах жемчужную гальку, словно четки, препирается со Ссой. Сса не зря решил дать ей совет. Прошло всего несколько дней, но за это короткое время Исилите стала куда больше походить на человека. “…….” Погруженный в свои мысли, Хванин перед тем, как лечь спать, позвал Исилите. ---------- 074 Дорога Хванин обратился к Исилите — девушке с мальчишеской внешностью, что сидела перед ним, заметно нервничая. — Ты из какой расы? — Я из расы инсон. Мы малочисленны. «Сонсон» — значит, обезьяноподобные. Хванин кивнул. И правда, уши у неё почти как у людей, да и в гостинице, когда она была полураздета, хвоста он не заметил. — Если брать всех воинов в целом, на каком ты уровне? — Думаю, вхожу в верхние семьдесят процентов. Я давно не проходила аттестацию, так что не знаю точно, какой у меня ранг… — А Бриллет, по-твоему? — Думаю, она потянет на воина четвёртого ранга… Хванин уже уяснил, что обычно ранги начинаются с первого, а десятый — самый высокий. Но если Бриллет всего лишь четвёртого… Получается, Исилите — самый обычный средний уровень среди профессионалов, а Бриллет — лишь немногим лучше. Хванин почувствовал, что картина выходит неясной. Было бы неплохо иметь побольше примеров для сравнения. — Что насчёт Бардула? Какой у него ранг? — Ой, я никогда не была в лабиринтах, так что не знаю ничего об инородцах оттуда. Да и, насколько мне известно, даже у представителей одного вида ранги могут сильно различаться… — … Хванин погрузился в раздумья, глядя на потрескивающий костёр. «Тело тренировать и навыки оттачивать я, конечно, продолжу, но…» Пришло время выбирать и сосредоточиться на главном. Либо продолжать укреплять тело и развивать способности души для ближнего боя, в котором ещё неизвестно, преуспеет ли он, либо, по сути, оставить владение оружием на уровне обычной физподготовки и бросить все силы на развитие души. Ради этого он и позвал Исилите, но толку вышло мало. Хванин подумывал спросить Ссу и Бриллет, но решил, что это не к спеху, да и слишком сильно полагаться на Ссу в эмоциональном плане — не лучшая затея. Да, если уж собирать информацию, то лучше сделать это, когда они доберутся до небольшого города Уэйфорд. Исилите, заметив, что Хванин ушёл в себя, не хотела мешать, но внезапно возникшее любопытство заставило её заерзать на месте. «Но ведь Ссу говорила, что служанка не должна первой начинать разговор». Инстинкт подталкивал просто спросить, а разум в ужасе кричал, что этого делать нельзя. От этого внутреннего конфликта Исилите заерзала ещё сильнее, и в конце концов Хванин, не в силах игнорировать её беспокойство, заговорил: — Хочешь о чём-то спросить? Это ведь разрешение? Значит, можно спрашивать? — Э-э… Господин, как вы освоили три техники защиты? На мой взгляд, у вас, как у мастера души, техника владения копьем никудышная, да и движения в бою — полная неразбериха. Но защита… она была просто чудовищной. Я этого не понимаю… — Защита? О чём ты? На встречный вопрос Хванина Исилите лишь опешила. Он даже не знает, что такое техника защиты? Как такое возможно? — Я говорю об уклонении, блокировании и контратаке. О том, как вы полностью раздавили Бриллет во время спарринга перед тем, как мы добрались до Лехиля. — … Исилите почувствовала, как по спине пробежал холодок, когда Хванин пронзил её острым взглядом, словно сканируя тело. Ощущение, будто стоишь беззащитной перед лицом непреодолимого хищника. Исилите, не понимая, почему он вдруг так на неё посмотрел, растерялась, но Хванин отвёл взгляд и ответил: — Единственное, чему я учился у других — это Кэндо, предназначенное для воспитания духа. Больше я ничему не обучался. — …Правда? — Держать копье в руках, сражаться со зверьми или монстрами — всё это я начал делать только три месяца назад. — Это… невозможно. От услышанного, что выходило за рамки воображения, Исилите даже не нашла сил удивиться и лишь слабо пробормотала это под нос. Бриллет, навострившая уши и подслушивавшая разговор, тоже была в шоке. Неужели он настоящий гений? Или вообще можно ли называть это гениальностью? Уклоняться, контратаковать и блокировать, ни у кого не учась, просто на инстинктах? И в реальном бою против десятков врагов? Видя, как Исилите потрясена, Хванин наконец понял, почему стражники Ссу или сама Исилите иногда смотрели на него с таким пылким обожанием. «В этом мире физическая сила — один из критериев, вызывающих уважение. Что ж, это очень поможет мне в дрессировке Исилите». Довольный тем, что заполучил полезный инструмент для воспитания, Хванин задал ещё несколько вопросов, чтобы утолить накопившееся любопытство. О классификации воинов, информации о профессиях, силе, видах профессий, получаемых при пробуждении, атмосфере в этом мире и многом другом. Исилите старательно отвечала на всё, что знала, но вдруг почувствовала неладное и спросила: — Господин, почему вы этого не знаете? — Потому что я пришел из места, куда нельзя попасть обычным путем. — И где это? — Ты когда-нибудь видела кого-то с такими внешними особенностями, как у меня? — Нет… — Если не видела, то даже если я скажу, ты не поймешь. Хванин вытянул ноги и, тихо выдохнув, посмотрел на ночное небо, усыпанное миллионами звезд. «Насколько сильным воинам будут противостоять мои скорость реакции и рефлексы? Если Бриллет — четвертый ранг… то, с запасом, шестой». Новость хорошая, но не сказать, что идеальная. Ведь воины седьмого или восьмого ранга, как в фэнтези-романах или историях о боевых искусствах, носятся как угорелые и швыряются энергией меча или ударами ладони. Честно говоря, я был в шоке. Пусть я и могу выпускать стрелы силой души, создавать защитные барьеры и вызывать взрывы — всё это сверхъестественные способности. Но чтобы даже обычные воины были способны на подобные дистанционные атаки? = Не то чтобы они могли стрелять ими, как дышать. Чаще всего это секретные техники или приемы на грани возможностей, доступные лишь главам групп или их заместителям... = Хванина, склонного к паранойе и предпочитающего вступать в бой, лишь имея преимущество, такие новости совсем не утешали. «Нет, куда важнее то, что опасность от тех, кто специализируется на дальнем бою, гораздо выше». Информация, полученная через Исилите, также содержала классификацию профессий. Профессии делятся на четыре основные категории. Первая — профессии ближнего боя. Те, кто использует клинковое оружие — воины. Те, кто использует дробящее оружие — бойцы. А также охотники, объединяющие в себе воров, лучников, следопытов, убийц и прочих. Вторая — профессии заклинателей. Маги, которые управляют силой фазового воздействия и используют заклинания стихий: огня, ветра, воды, земли, дерева, молнии, света и тьмы. Тайные мастера, которые с помощью той же силы фазового воздействия управляют изменениями объектов или мира: проклятиями, мутациями, перемещениями, призывами и наложением чар. Третья категория также относится к заклинателям, но из-за специфики профессии и социального разрыва выделена отдельно — это святые целители, мастера восстановления и исцеления. И, наконец, четвертая — особые, уникальные и редкие профессии, такие как «душевед», которым владеет Хванин. — А как насчет ауры? Бывают ли люди, которые пробудились, но чья аура не проявляется снаружи? — Да. У некоторых людей с особым телосложением аура не видна. Когда я работала в наемническом отряде, я видела одного такого человека. Значит, всё-таки дело в телосложении. Хванин расспросил о редких профессиях подробнее. О магах-воинах, обладающих способностями и заклинателя, и воина; о мастерах боевых искусств, сочетающих черты воина и бойца; о технологах, специализирующихся на создании вещей; о магах крови и многих других. — Мудрецы, рыцари бездны, некроманты, мастера меча, девы меча, драконоборцы, магические лучники, вестники, наставники безумия, берсерки, стражи завесы... Известных уникальных профессий много. Но среди них «душевед» — самая узнаваемая. О нем знает даже ребенок из самой глухой деревушки. — Кто вообще придумал названия для этих профессий? — Насколько я знаю, очень давно, когда из-за классификации профессий постоянно возникали проблемы, религиозные лидеры четырех великих богов собрались вместе и дали им имена, основываясь на форме ауры и характеристиках. Исилите объяснила, что форму ауры можно увидеть, поэтому профессию легко определить. Кроме того, те, кто обладает определенной профессией, получают бонусы, используя профильное оружие, поэтому они стараются придерживаться именно его. — Бонусы? — Да. Например, увеличивается острота, возрастает сила удара или улучшается выносливость. Тем не менее она добавила, что использовать профильное оружие не обязательно. Разница от этих бонусов не настолько велика, чтобы нельзя было в крайнем случае воспользоваться чем-то другим. Хванин глубоко задумался. Он чувствовал, что многие из этих профессий по своей сути являются его прямыми антагонистами. Средние физические показатели, которые растут лишь за счет укрепления духа. Посредственные атакующие навыки, используемые через сферы души. Даже если сравнить физические возможности Бриллет и Исилите, разница видна невооруженным глазом. Мощь техник, которые используют маги, будет несопоставима с его собственными. Если в будущем ему придется столкнуться с такими противниками... «Нет, в одиночку не справиться». Хванин, который собирался заглянуть в лабиринт, вновь осознал необходимость в союзниках. Исилите тоже пробудилась и получила профессию, но в глазах Хванина она ничем не отличалась от Ссы. По крайней мере, чтобы доверить кому-то прикрытие тыла, нужен кто-то уровня Ктачина. Глядя на двадцать четыре сферы души, скопившиеся на левой руке, Хванин поднялся и принялся мерить комнату шагами. «Сильных союзников просто так не найти. Сначала нужно заработать себе имя, чтобы они сами захотели примкнуть ко мне». Для этого нужны реальные достижения. Он подумывал о том, чтобы попробовать пройти лабиринт вдвоем с Исилите, но тут же пришел к выводу, что сам еще не готов. — Исилите, ты хочешь попробовать сходить в лабиринт? — В лабиринт... вы сказали? — Да. Я сам еще не до конца готов, но как только закончу подготовку и представится возможность, я планирую войти туда. Хотел узнать, готова ли ты пойти со мной. Исилите, внимательно наблюдая за реакцией Хванина, осторожно открыла рот: — Я, конечно, в любом случае пойду за вами, куда бы вы ни направились... Но я не понимаю, почему вы говорите, что не готовы. Ваше боевое чутье просто гениально. К тому же вы можете накладывать благословения 3-4 ранга и использовать невидимые взрывы. Если с помощью магического снаряжения или артефактов немного поднять физические показатели и найти способ восстановления, мне кажется, вы могли бы войти в лабиринт 4-го или 5-го ранга уже сейчас. — Ранг, который ты ставишь перед названием, означает уровень силы? — ...А что такое «ранг»? «Неужели она не делит слова по частям речи... Нет, скорее всего, дело в нехватке образования и знаний. Нужно объяснять проще». Как только Хванин объяснил всё так, чтобы Исилите могла понять, она кивнула. — Верно. 1-й ранг — самый низкий, а 10-й — самый высокий. Это используется почти везде, где нужно классифицировать уровни. Хванин почувствовал, как «Заначка» забралась к нему на колени, и, поглаживая её по спине, произнёс: — Глупо судить о готовности лишь по одной лишь силе. Что ты будешь делать, если, заявившись с голыми руками, столкнёшься с врагом, использующим яд? А если встретишь противника, к которому почти невосприимчивы физические атаки? Или того, кто наносит урон при каждом твоём ударе? Подготовка — это прежде всего наличие контрмер. Тот, кто не понимает важности подготовки, не должен удивляться, если в один прекрасный день сдохнет, валяясь в канаве. =…Вы… правы. Я сморозила глупость.= Увидев, как она покорно приняла критику — совсем не похоже на поведение главаря банды разбойников, — Хванин немного изменил своё мнение об Исилите. Людей невозможно исправить. Точнее, Хванин считал, что нет никаких причин пытаться их исправлять. Если человек исчезнет, всегда найдётся кто-то другой, кто займёт его место. К чему тратить силы на перевоспитание того, кто уже совершил преступление и натворил бед? Тем более, если человек совершил злодеяние, не обладая даже зачатками ума, чтобы провернуть идеальное преступление. Нет никакой гарантии, что, оказавшись в похожей ситуации, он не совершит то же самое снова. С точки зрения общечеловеческих стандартов, тот факт, что он сам — негодяй, не подлежал сомнению. Именно поэтому его основной позицией было убеждение, что людей не стоит исправлять, но… «Если есть способ воздействия, выходящий за рамки правовой системы, — это уже совсем другой разговор». К тому же Исилите — редкий класс «пробуждённого», один на сотни людей. В будущем она ещё очень пригодится. На следующий день отряд Сусы, без особых проблем двигаясь вдоль голубой реки, добрался до деревни на краю лугов. Это было небольшое поселение, уютно расположившееся у подножия невысоких гор, вдоль берега реки. — Ощущения похожи на Юлкам, — заметил Хванин. Люди, работавшие на полях за частоколом, улыбались и махали руками приближающейся повозке. Суса в ответ тоже улыбнулся и помахал им. =Деревни в этих краях почти все на одно лицо. Потому их и называют просто «деревнями». Я переживал, не затронуло ли их влияние Оверфлоу, но, к счастью, они в порядке.= Узнав о прибытии Сусы, жители деревни собрались вокруг, и хотя были разочарованы отсутствием товаров, новости о Лехиле заставили их мгновенно забыть об этом и погрузиться в тревогу. =Ох, разве нам не стоит бросить всё и начать готовить меры защиты?= =Говорят, деревню атаковали. Какие тут меры? Нужно всё бросить и бежать.= =Раз уж Ситио из соседнего дома пробудился как воин, может, попросим его разобраться с монстрами?= =Эй, ты что несёшь? Парню всего четырнадцать лет, что ты от него хочешь? Он до этого даже оружия в руках не держал!= =Но ведь он силён как бык. Если объединиться с ребятами из ополчения…= =Если бы всё было так просто, Лехил не пострадал бы так сильно! Эх, ты, чужих детей не жалко в пекло отправлять?= =Да нет же, я просто…= Видя, как жители деревни шумят и не могут скрыть беспокойства, Суса принялся их успокаивать. =Не стоит так сильно волноваться. Атака произошла пять дней назад. Здесь всё спокойно, и наверняка подкрепление из ближайшего города уже прибыло в Лехил и приступило к стабилизации ситуации. Скоро всё будет безопасно.= =Правда, что ли?= =Да. Но поскольку бывали случаи, когда несколько тварей сбегали и бродили по округе, на ближайшее время лучше усилить охрану и запирать ворота на ночь. Пока мы будем здесь гостить, наши охранники тоже встанут в дозор.= =Ох, огромное вам спасибо. Как же хорошо, что мы начали торговать с господином Сусой…= Женщина средних лет, с тупыми, как у козы, рожками на голове и зрелым обаянием замужней дамы, подошла к Сусе, взяла его за руки и выразила свою благодарность. =Мы и дальше будем производить много качественных товаров, так что, пожалуйста, не обходите нашу деревню стороной и продолжайте навещать нас.= =Ну что вы. Каждый раз, когда я приезжаю, вы с деревенским старостой Мерой принимаете меня как родного. Благодаря вам я каждый раз с удовольствием сюда возвращаюсь.= =Спасибо вам на добром слове. Кстати… в вашей группе прибавилось людей. Это новые спутники?= Когда женщина-староста посмотрела на стоящих поодаль Хванина и Исилите, Суса замахал руками, показывая, что это опасная тема. =Ой, что вы, не говорите так. Этот человек не занимается подобными вещами.= =О боже.= =Они просто сопровождают нас в этот раз. Вон тот человек в чёрном капюшоне с посохом — странствующий Духовный мастер. А воин с двуручным мечом рядом с ним — Исилите, слуга и телохранитель Духовного мастера.= При словах «Духовный мастер» глаза старосты и всех жителей деревни округлились до предела. Суса сделал преувеличенно строгий жест, призывая к тишине, и понизил голос: =Тсс… Тише. Духовный мастер любит покой и тишину. Точно так же, как любит, когда духи спокойны и умиротворены.= =О, боже мой. Значит… приветственные церемонии ему тоже не по душе? Раз уж приехал Духовный мастер, мы хотели устроить пир…= =Ой, не навлеките беду! Если устроите шум и гам, на вас обрушится гнев! Вы что, хотите помешать упокоению духов?= Хванин, стремившийся сосредоточиться на тренировке своих сверхспособностей, находил шумные приветствия деревенских жителей лишь утомительными и изматывающими. На этот раз, желая избежать лишней суеты, он попросил Ссу, и та добросовестно исполнила его поручение перед входом в поселение. — Если уж вам так хочется выразить свое почтение, просто тихо преподнесите немного вина или еды. Этого будет вполне достаточно, чтобы наш заклинатель остался доволен. И помните: с завтрашнего дня он начнет осматривать души в деревне, так что не вздумайте лезть к нему с приветствиями или навязываться. Просто поклонитесь издалека, этого хватит. Понятно вам? Для простодушных сельчан игра Ссу ничем не уступала выступлению великого актера, выложившегося на сцене до последнего вздоха. Жители деревни плотно сжали губы, обмениваясь многозначительными взглядами, словно давая друг другу молчаливый обет неукоснительно следовать этим правилам. ---------- 075 Исилита В то время как Суса заглянул в единственную в Этбруке лавку, чтобы сбыть шкуры, рога и зубы магических зверей, Хванин в комнате на втором этаже постоялого двора изучал духа, прицепившегося к Исилите. «……» Из-за того, что Хванин молчал уже полчаса, Исилита тоже замерла, с трудом сдерживая желание поерзать. Вести себя тихо и покорно — совсем не в её характере, но ведь будущий господин сейчас занят изучением духа. Она должна вести себя подобающим образом. Хванин же не обращал ни малейшего внимания на её старания, не сводя глаз с духа, висевшего у Исилиты на плече. «Странно». Миг-миг. Дух, хлопая глазами и встречаясь с ним взглядом, был девочкой-полулошадью лет девяти. Поскольку единственным духом, которого он видел раньше, был дух Юлкама, ему не хватало данных, чтобы судить, нормальна ли эта девочка или нет. Дух Юлкама, что бы он ни делал рядом, даже если рядом оказывались люди из деревни Юлкама, а не он сам, смотрел только на Лукила, который его убил. А вот эта девочка-дух смотрела прямо на него, стоило ему подойти ближе. Если он начинал размахивать перед ней посохом или чем-то ещё, она следила за предметом, а иногда даже протягивала руку, словно желая потрогать. Когда он мысленно приказывал ей подойти, она лишь недовольно съеживалась и мотала головой. Не то чтобы он не думал притянуть её силой, но кто знает, что произойдет, если применить принуждение. — Ты правда ничего не помнишь? =Да… Хоть я и глупая, но память у меня неплохая. Я помню лица всех, кого убила.= — Но этого лица ты раньше не видела. =Да.= Когда он впервые нарисовал лицо духа и показал Исилите, та не узнала, кто это. Как Исилита и говорила, сообразительностью она не отличалась, но память у неё была на высоте. Видимо, она действительно не знает. «……» С самого начала — сплошная неразбериха. Хванин, сидевший на краю кровати, жестом велел Исилите сесть перед ним так, чтобы было видно её левое плечо. Затем он обратился к девочке-духу: — Ты понимаешь мою речь? Если понимаешь, кивни. ……. Девочка-дух едва заметно кивнула. Неизвестно, связано ли это с ростом его сверхспособностей или же эта девочка-дух какая-то особенная, но он продолжил задавать вопросы. Знаешь ли ты, кто такая Исилита? (Кивок.) Ты прицепилась к ней, потому что она тебе неприятна? (Отрицательное мотание головой.) Хочешь ли ты, чтобы Исилита умерла? (Активное отрицательное мотание головой!) Тебе нравится Исилита? (Кивок.) Ты чего-то хочешь? (……) Знаешь ли ты, что мертва? (Кивок.) Когда ты умерла? (……) Есть ли кто-то, кого ты ненавидишь? (……) Хочешь ли ты оставаться с Исилитой? (Кивок.) Собираешься ли ты от неё отстать? (Отрицательное мотание головой.) …… …… …… Знаешь ли ты, что ты — дух? (……) Спросив, осознает ли она свою сущность, Хванин пристально посмотрел на опустившую взгляд девочку-духа и откинул назад спадавшие на лоб волосы. Затем он тихо вздохнул. «Безнадежно». Прицепилась, потому что хочет быть рядом. Исилита ей не противна, уходить она никуда не собирается. Он прекратил расспросы, увидев, как сильно помрачнело лицо девочки на последнем вопросе — не хотел лишний раз её провоцировать. Кто знает, какие явления могут вызвать её бурные эмоции. — На сегодня закончим. =Да-а…= Исилите не терпелось узнать, к чему он пришел, но, помня о том, что Суса запретил «задавать вопросы первым», она плотно сжала губы. Если есть что-то, что мне нужно знать, господин скажет сам. Подумав так, она собралась уйти, чтобы размять затекшее тело, но Хванин окликнул её: — Расскажи-ка мне свою историю. =…Историю моего прошлого?= — Да. По моим прикидкам, этот дух знает тебя очень давно. При словах о том, что дух был привязан к ней с давних пор, лицо Исилиты слегка скривилось. — Это нужно, чтобы понять, почему дух к тебе прицепился. Где ты родилась, как жила — рассказывай всё, что помнишь. =…….= Поколебавшись, Исилита слегка опустила голову и начала свой рассказ. =Я родилась в маленьком городке на севере. Не знаю, кто мои родители. Меня бросили сразу после рождения.= Услышав такое начало, Хванин прищурился. =Я выросла в трущобах, и единственное, чему научилась — это воровство и попрошайничество. В младенчестве мне повезло: меня выкормила одна добрая нищенка, а как только я начала ходить, стала просить милостыню сама.= Когда она немного подросла, а та нищенка, что её вырастила, замерзла насмерть одной зимой под грязным каменным мостом, Исилита примкнула к другой шайке попрошаек. С тех пор, помимо милостыни, её использовали для краж, мошенничества и в качестве приманки. За любую ошибку её избивали, а поесть удавалось крайне редко. Живя изо дня в день в такой борьбе, Исилита призналась, что по нескольку раз на дню задавалась вопросом: почему она должна так жить? «Если выбраться на чуть более широкую дорогу, то дети моего возраста носят куда более чистую и добротную одежду, едят вкусную еду, а мне за малейшую провинность грозило избиение до полусмерти, да и голод был делом привычным». Если же при избиениях что-то ломалось и я становилась калекой, то они говорили, что так даже лучше — проще просить милостыню, и побои не прекращались. Когда ей исполнилось двенадцать, она оказалась втянута в кровавую междоусобицу между своей уличной бандой и пришлыми, где кости трещали, а кровь лилась рекой. Пытаясь просто выжить и убежать, Исилите случайно наткнулась на окровавленный двуручный меч павшего наемника и схватилась за него. Причина, по которой она взялась за оружие, была проста донельзя. Это был цельный кусок железа, и она подумала: если продать его старой скупщице из подворотни, может, удастся раздобыть хоть кусок хлеба. — Значит, тогда ты и пробудилась как мечница. «Да. Благодаря этой силе мне удалось пережить ту резню. Почти все мои ровесники и те, кто был младше, погибли. Тогда я и решила: не хочу сдохнуть в таком дерьме. Я выбралась из трущоб и просто поплелась следом за торговым караваном, направлявшимся в другой город. А потом вступила в третьесортный отряд наемников, который принимал кого угодно, лишь бы была сила». Пусть в том отряде всё было через одно место и держалось на честном слове, но как раз тогда между мелкими городками разгорелась война, работы было полно, а людей не хватало. Там, прослужив восемь лет наемником на войне, она освоила владение оружием, верховую езду, научилась читать и узнала, как устроен мир. Исилите, выжившая к концу тех распрей, на скопленные деньги отделилась и создала свой собственный отряд. «Поскольку я была профи, хоть и сброд вокруг собрался разношерстный, набрать людей оказалось несложно. Я даже переманила нескольких ребят, что выполняли черную работу в наемничьих отрядах». Однако мир оказался не так прост, и, несмотря на то что Исилите росла в суровых условиях, жилки к предпринимательству у нее не было. Заказчики, видя в ней девчонку, вечно норовили кинуть на деньги, урезая оплату чуть ли не наполовину, а иногда из-за стычек во время выполнения заданий ей самой приходилось выплачивать неустойки. Все доходы, заработанные за восемь лет скитаний по полям сражений в качестве мечницы, улетели на операционные расходы отряда в мгновение ока. В конце концов, устав от того, что ее постоянно обманывают, Исилите перерезала горло купцу, который не только не заплатил, но и положил глаз на нее саму во время сопровождения каравана. Забрав все ценное имущество, отряд Исилите подался в разбойники. Она поняла, что грабить куда прибыльнее и проще, чем горбатиться наемником. После этого дела пошли в гору. Отряд, насчитывавший всего десять человек, превратился в банду из тридцати с лишним головорезов. Им удалось разжиться неплохим снаряжением, а часть доходов они пускали на взятки страже соседних деревень, так что экипировка стала куда лучше, чем во времена наемничества. «Может, нашему главарю стоило пробудиться не мечницей, а разбойницей? Хи-хи-хи». Банда процветала настолько, что подчиненные позволяли себе отпускать подобные шуточки прямо при ней. Они даже заботились о своей репутации и карательных отрядах: разделили территорию на десять зон и меняли места набегов в случайном порядке. На самом деле, банду Исилите даже трудно было назвать просто разбойниками. Они тренировались как регулярный наемничий отряд, да и распределение добычи было устроено схожим образом. Можно сказать, это был наемничий отряд, который под маской разбойников промышлял незаконными делами. Но однажды они по глупости убили прямого наследника влиятельного рода — наглого и безбашенного. Пришлось банде преодолеть четыре тысячи километров, чтобы сменить место деятельности. «И в первый же день после переезда я встретила господина». — … Хванин, слушая историю Исилите, задумался о моменте, когда к ней могла прицепиться «смесь». Вряд ли дружелюбная сущность прицепилась бы во время грабежей или наемничества, значит, это случилось именно тогда. Но… «Неужели сущностью становятся только из-за обиды?» Если верить его догадкам, основанным на реакции девочки-сущности и рассказе Исилите, причина ее превращения — не ненависть, а сожаление. Придя к выводу, Хванин снова показал Исилите, которая все еще стояла на коленях, рисунок девочки-сущности и произнес: — Подумай хорошенько. Я не думаю, что это случилось недавно, скорее всего, еще до того, как ты пробудилась. Не было ли рядом с тобой девочки, похожей на эту? — … Исилите нахмурилась, пытаясь выудить что-то из памяти, а Хванин перевел взгляд на сущность. «Душа Луа, в отличие от того изуродованного трупа, была чистой. Тогда…» Он немного подправил рисунок. Сделал волосы более спутанными и жесткими. Впалые щеки, темные круги под глазами. Лицо — грязнее. Рисунок девочки-нищенки, которая, казалось, всю жизнь провела в мольбах о подаянии. Хванин показал его Исилите, уже понимая, что спрашивать не нужно. Вид Исилите изменился так, словно на ее глазах рухнули небеса. — А… Абет… Как только Исилите произнесла это имя, девочка-сущность плавно проплыла по воздуху и остановилась прямо перед ней. — Хозяин, господин. Абет правда у меня на плече? — Сейчас она перед тобой. — …! Исилите резко повернула голову вперед, но, вопреки ее отчаянному желанию, перед ней была лишь маленькая деревянная комната. Выражение лица Исилите исказилось, и она зарыдала, словно у нее внутри что-то оборвалось. — А… Абет. Абет… Прости меня, Абет… Что я сбежала одна, что выжила одна… Исилита, прижимая к груди рисунок, сделанный Хванином, заливалась слезами и продолжала извиняться перед девушкой. Абет, глядя на неё с мягкой улыбкой, осторожно погладила Исилиту по голове. «Абет не держит на тебя зла. Даже сейчас она ласково гладит тебя по волосам». = Но… но ведь ты сама сказала, что Абет — «хонджэ». А хонджэ — это… = «Быть хонджэ не значит вечно питать обиду или жажду мести. В случае Абет это, скорее, не отпущенная привязанность. Желание увидеть, что ты живёшь хорошо». Словно подтверждая его слова, Абет слабо улыбнулась и кивнула. Печально было лишь то, что эта улыбка не казалась искренней. Если верить словам Исилиты, этот хонджэ преследовал её уже около двадцати лет. Невозможно остаться чистой душой, если двадцать лет видишь и проживаешь то же самое, что и Исилита. = А-а-а… = Хванин оставил рыдающую Исилиту и обратился к хонджэ, Абет: «Абет, тебе пора уйти на перерождение». = Нет! Абет, нельзя уходить! = Исилита, не видя её, беспомощно размахивала руками, пытаясь ухватиться за пустоту. Хванин, глядя на это бесстрастным взглядом, с силой топнул ногой по полу. От резкого звука и вибрации Исилита вздрогнула и замерла. Хванин спросил: «Сколько тебе лет в этом году?» = Двадцать девять… лет… = «Даже если вы расстались, когда тебе было двенадцать, прошло уже семнадцать лет. Не знаю, как здесь обстоят дела с душами, но если обычная душа слишком долго задерживается в мире живых, превращение в духа-хранителя или злого духа — дело обычное». = …!! = «Доказательство тому — Абет превратилась в хонджэ, хотя не питает к тебе ненависти или злобы. Когда ты в последний раз касалась цветка илаил?» = …Три, три года назад я проходила мимо поля цветов илаил. Тогда… всё было в порядке… = Говоря это, она снова разрыдалась. Исилита тоже осознала: Абет стала хонджэ, потому что слишком долго была привязана к ней. Хванин задумался. Если действовать, то сейчас, пока атмосфера подходящая. Но сработает ли это? Если нет, то отправить её на перерождение станет ещё труднее. Поразмыслив, Хванин решил рискнуть. В конце концов, если не получится, всегда можно прибегнуть к принудительному развеиванию. «Абет. Ты оставалась рядом с Исилитой, потому что беспокоилась о ней — она до глупости прямолинейна и слишком доверчива». Абет широко раскрыла глаза, словно её мысли прочитали. Заметив перемену в её выражении, Хванин понял, что попал в точку, и продолжил: «Ты могла уйти на перерождение в любой момент, но не сделала этого… Нет, не смогла сделать, потому что она, как дура, ушла из наёмников и не нашла своего счастья, промышляя разбоем». Абет слегка кивнула, и в её взгляде промелькнула мольба. Хванин посмотрел на рыдающую Исилиту и дал обещание: «Я обещаю, что буду присматривать за Исилитой, чтобы она больше не творила глупостей. Не могу дать гарантий, но я помогу ей встретить достойного мужчину, выйти замуж и прожить счастливую жизнь». = Хны-ы-ы-ы… = «Поэтому, ради Исилиты, уходи на перерождение». «Так будет лучше для тебя, — мысленно добавил он, — да и ты сама не хочешь, чтобы катастрофа, вызванная хонджэ, погубила Исилиту». ……. В этот миг дух Абет, словно выцветая, быстро сменил красный цвет на лазурный. «Синий?» Удивление от необычного цвета души длилось недолго. Абет плавно подплыла к Хванину и взяла его за руку. «…Хочешь, чтобы я добавил сил?» Как это сделать? Хванин на мгновение задумался, а затем, вместо того чтобы втягивать энергию, как при концентрации, сосредоточил волю на том, чтобы направить её из ладоней наружу. Он почувствовал, как тепло потекло через его ладонь прямо в Абет. «Благодарю вас, мастер душ». «…!» = Абет? Абет! = Видимо, получив тепло, дух стал видимым, и Исилита, заливаясь слезами, бросилась к ней. Конечно, у духа не было плоти, поэтому Исилита прошла сквозь Абет и, потеряв равновесие, повалилась на кровать, придавив собой Хванина. «…» = Ах, а-ах. = Исилита, опешив, мгновенно перестала плакать, в испуге отпрянула и соскочила с кровати. Хванин был слегка раздражён, но решил, что Абет сейчас важнее. Он снова начал передавать тепло духу, который всё ещё не отпускал его руку. Абет улыбнулась Хванину в знак прощания, затем обернулась к Исилите и произнесла: «Я так сильно волновалась за тебя эти семнадцать лет». = Хны-ы-ы. Прости, прости меня за всё… = «Не извиняйся. Это не твоя вина, сестрёнка». = Но если бы мы тогда сбежали вместе… = «Хватит болтать ерунду. У меня мало времени. Мне пора. Пожалуйста, выполни одну мою просьбу». Абет безжалостно оборвала её, сетуя на нехватку времени. Её фигура начала медленно растворяться, начиная с кончиков пальцев. Исилита, закусив губу, со слезами на глазах приготовилась слушать. «Мастер душ — человек, которому можно доверять. Больше не скитайся как дура, а просто держись рядом с ним». = Хорошо. Я буду! = Абет, глядя на Исилите с той же тревогой, с какой смотрят на непутевую старшую сестру, протянула руку и погладила её по щеке. На лице её читалось беспокойство: как же оставить эту ненадежную сестрицу одну, когда самой пора уходить в мир иной? — Плакса ты моя, сестренка. Я уйду первой и буду ждать тебя там… так что проживи жизнь и за меня тоже… Счастливой будь, обещаешь? — Да, да…! Наказав Исилите то ли просьбой, то ли заветом, Абет повернулась к Хванину и, оставшись лишь в виде полупрозрачного торса, коснулась губами его лба. В тот же миг по лбу пробежала дрожь, словно через поцелуй в него влили неведомую силу. Сияние её души, прежде отливавшее лазурью, побледнело, сменившись обычным серовато-белым цветом, присущим всем духам. Хванин коснулся места, куда она приложилась губами, а Абет, чье тело в мгновение ока начало распадаться на светящиеся частицы вплоть до самой шеи… — Абе-е-ет…! Одарив Исилите напоследок едва заметной улыбкой, она окончательно растворилась, превратившись в россыпь мерцающей пыли. ---------- 076 Деревня — Этбрук Вернувшись из лавки, Суса застал в зале на первом этаже неожиданную картину. Исилита, с распухшими от слез глазами, сидела перед Хванином и тихо всхлипывала. — Ого! Исилита, так ты тоже женщина?! — …Убью! — А-а! Шучу, шучу! Почувствовав смертельную опасность от деревянного стула, пролетевшего в миллиметре от лица, Суса поспешно спрятался за спину Бриллит и принялся оправдываться. Исилита не хотела тратить эмоции впустую, поэтому, шмыгнув носом, вернулась на место и тихо села. Что же, черт возьми, произошло, пока он на пару минут отлучился в лавку, что эта свирепая дикая кошка дошла до слез? Суса, заказав у трактирщика пиво на всех, покосился на Исилиту и спросил Хванина: — Никогда бы не подумал, что увижу Исилиту в слезах. Что случилось…? — Случайно помог её призраку обрести покой, вот и всё. — А, так это слезы радости? Хванин, поняв деликатность Сусы, слегка улыбнулся и покачал головой. — Оказалось, что призрак — это младшая сестра Исилиты из её детства. — Ого?! Кратко пересказав события, произошедшие на втором этаже, не раскрывая при этом подробностей прошлого Исилиты, Хванин закончил рассказ. Суса, внимательно слушавший с серьезным видом, искренне поздравил Исилиту: — Поздравляю, что твоя дорогая младшая сестра благополучно обрела покой и отправилась в Сад богов. — …Спасибо. — Ого, значит, теперь Исилита будет следовать за господином Хванином всю свою жизнь? — Да. Даже если бы не было контракта, я бы всю жизнь следовала за господином. Это ведь была просьба Абет. — Правильное решение. Исилита, ты и сама знаешь, таких людей, как господин Хванин, в мире почти нет. — Знаю. И правда… От того, как она ответила, украдкой поглядывая на Хванина, Суса мысленно ахнул. «Она попалась! И телом, и душой стала пленницей господина!» Суса мог лишь восхищаться. Четыре девушки из деревни Юлкам выглядели так, будто готовы отдать свои сердца, если Хванин того пожелает. За свои пятьдесят лет он впервые видел, чтобы женщины проявляли такую решимость, а теперь еще и пробужденная профессионалка! Размышляя о том, как можно заставить женщин так влюбиться, Суса вдруг вздрогнул. «Погоди, если подумать…» После спарринга перед Лехилом взгляд Бриллит, бросаемый на Хванина, тоже иногда менялся. Сусу охватило чувство тревоги: того и гляди, уведут и его любовницу. Вспомнив, как в последнюю ночь в Юлкаме, после страстной ночи, Бриллит вздохнула, словно осталась неудовлетворенной, Суса сжал кулаки. «Нет, так не пойдет. Сегодня ночью надо принять чудодейственную пилюлю и показать класс». Хотя Суса в какой-то мере проникся к Хванину уважением, это одно, а личное — совсем другое. Он не позволит увести свою женщину у себя на глазах. Дав себе такой зарок, Суса протянул Хванину всю выручку от продажи шкур магических зверей и иных существ, сбытых в лавке. — Шкур было многовато для такой маленькой лавки, но, видимо, из-за недавнего наплыва монстров староста Мера забеспокоился и решил сделать из них кожаные доспехи для отряда самообороны. Благодаря этому удалось сбыть почти всё по хорошей цене. Вот вырученные деньги. В мешочке лежало целых 76 серебряных монет. В пересчете это означало почти 1,9 миллиона вон за шкуру. — Клыки и рога, думаю, лучше продать в Уэйфорде. Это материалы, которые активно используются в алхимии и фармацевтике, так что там цены будут повыше, чем в Этбруке. — Торговля — ваша стихия, Суса, так что оставляю это на вас. Вот, ваша доля. Округлив сумму до 8 серебряных монет, Хванин протянул их, и Суса почтительно принял деньги обеими руками. Это решение было принято еще по дороге. Какова бы ни была сумма выручки, 90% забирает Хванин, а 10% — группа Сусы. Суса, конечно, хотел отдать всю выручку от рогов, клыков и шкур, но Хванин прекрасно понимал: односторонние отношения хрупки, как стекло. Поэтому, учитывая свою роль, он планировал распределить доход 7 к 3, но Суса продолжал вежливо отказываться, и в итоге сошлись на 9 к 1. Из 8 серебряных монет 3 доставались Бриллит, 3 — Динте и Хюску, а оставшиеся 2 — самому Сусе. «Значит, за 6 грениров, включая мясо, кости и побочные продукты, вышло 6 серебряных». В любом случае, теперь на руках было 2 золотые, 13 десятисеребряных и 47 серебряных монет. В пересчете на воны — около 370 миллионов. Были еще золотые монеты союза рас, но их следовало хранить как доказательство. «Стоимость контракта подчинения — одна золотая. Регистрация личности в администрации Уэйфорда и получение разрешения на исследование лабиринта на двоих обойдутся в 5 десятисеребряных, так что реальных денег остается 220 миллионов…» Деньги немалые, если смотреть с одной стороны, и небольшие — с другой. Лечебное зелье первой помощи, которое дал Дорито, владелец лавки в Юлкаме, стоило 5 серебряных за флакон — оно могло затянуть даже рваные раны с оголенными внутренностями, оставив лишь шрамы. Если учесть, что на все эти расходники нужно по две порции, да прибавить расходы на ремонт и обслуживание снаряжения, оплату постоялого двора и сбор информации, то два золотых разлетятся в мгновение ока. «Впрочем, останки монстров из лабиринта стоят куда дороже, чем я думал». Кто бы мог подумать, что одна шкура — пусть и почти без повреждений — размером с волка потянет на миллион девятьсот тысяч вон. Если потратить около месяца на сбор информации, а затем, подготовившись, войти в лабиринт, то, может, прибыли и не будет, но какой-никакой доход я себе обеспечу. «А если не выйдет — всегда можно продать свое имя гильдии Духовных мастеров». Глядя, как остальные члены отряда начинают смеяться и болтать, потягивая холодное пиво, от которого на кружках выступает роса, Хванин спокойно выстраивал в голове план действий в этом небольшом городке. Скрип-скрип. Каркас кровати стонал, словно живой. Тихий шепот, слов которого было не разобрать. Сдавленные, похожие на всхлипы стоны женщины. То ли носильщик Элес делил постель с кем-то, то ли Бриллит предавалась утехам со Ссой — звуки явного сексуального соития пробивались сквозь деревянные стены. «……» Хванин, который лежал неподвижно, пытаясь уснуть под этот аккомпанемент, в конце концов сдался. Тяжело вздохнув, он поднялся с кровати. Вместо того чтобы просто лежать здесь, лучше прогуляться по деревне и поспать где-нибудь в тихом месте. =М-м-м…….= Оставив Исилиту, которая спала на полу на расстеленных одеялах и спальнике в легкой одежде, он открыл дверь и вышел. Из соседних комнат стоны наслаждения доносились еще отчетливее. «Значит, оба». За исключением поскрипывания дерева на втором этаже, в гостинице царила полная тишина. Выйдя наружу, он увидел залитую лунным светом деревню, побелевшую от ночного сияния. А еще — кое-где стоящие в тени белесые фигуры. Будь на его месте обычный человек, он бы перепугался до смерти и заорал, что это призраки, но Хванин, с присущей ему эмоциональной сухостью, просто проигнорировал их и зашагал по дороге. =Х-хозяин!= Вдруг к нему, тяжело дыша, подбежала Исилита, накинув лишь плащ. Видимо, она проснулась в спешке: сквозь распахнутые полы плаща были видны короткие шорты и тонкая льняная майка, под которой отчетливо вырисовывались упругие холмики груди. Интересно, это инстинкт или осознанный выбор — прихватить с собой двуручный меч? =П-почему вы ушли, не поспав? Там враги?= — Просто вышел прогуляться. Возвращайся и спи дальше. =Нет. Я пойду за вами.= Красавица с волнистыми каштановыми волосами смотрела на него с простодушным выражением лица. Хванин помедлил, глядя на нее, затем развернулся и зашагал прочь. — Авет просил, чтобы ты держалась рядом, вовсе не означало, что мы должны быть неразлучны каждую минуту. Наверное, он имел в виду, что мы должны действовать как товарищи. =Э-э…… правда?= Хотя внешне это звучало как призыв держаться вместе до конца, он чувствовал, что в глубине души тот надеялся на отношения куда более близкие, чем просто товарищеские. Как это объяснить? Хванин промолчал — признаваться в таком было бы нелепо. Исилита на мгновение смутилась, но тут же пристроилась следом за ним, глядя на него с абсолютным доверием. =Все равно пойду. У вас ведь даже оружия с собой нет.= «……» От того, как Исилита безоговорочно верила своим словам, Хванин почувствовал легкий дискомфорт. Человек, у которого внешнее полностью совпадает с внутренним — полная противоположность ему самому, человеку, чьи мысли и слова всегда разнятся. Человек, рядом с которым он чувствует себя неловко. Но он знал: пусть это и неприятно, но такие люди, как она, — самые надежные спутники. Поэтому, не подав виду, Хванин приподнял Каменный топор, висевший у него на поясе. — Ты этого не видишь? =Такой игрушкой…….= Хванин не стал дослушивать Исилиту. Указав на деревянный частокол метрах в пятидесяти, он без видимых усилий метнул Каменный топор. Вжих-…… Хрясь! Исилита, наблюдавшая, как Каменный топор вонзился точно в дерево, приоткрыла рот, часто заморгала, а затем бросилась вперед, чтобы забрать оружие. =Хозяин, вы еще и метанию обучены?= — Я же говорил днем: впервые я взял в руки оружие для боя всего три месяца назад. =……Ого. Я годами тренировалась метать кинжалы, но едва попадаю в цель с десяти метров…….= — Это довольно печально. =Н-нет, это нормально. ……Наверное.= — Тот, кто тебя учил, тоже был на таком уровне? =……Тот наемник был выше среднего…….= Исилита, вспомнив худощавого наемника, который попадал в яблоко с двадцати метров, понурила голову. «Раз уж наши отношения изменились, стоит укрепить доверие». Хванин подобрал с земли несколько камешков, протянул их Исилите и сказал: — Попади в тот частокол. Видишь, где ветка торчит? =…….= Исилита с серьезным лицом уставилась на частокол в двадцати метрах, на который указал Хванин. Коротко выдохнув, она метнула камешек. Фьють-……. Камешек, полный мощной энергии, словно пуля, исчез в темноте. «……» =…….= Хванин проигнорировал покрасневшую Исилиту. Он показал ей, как правильно держать руку, как работать кистью и плечом, а затем, продемонстрировав базовую технику броска, метнул свой камешек. Свист- Пак! =Ого.= — Не своди глаз с цели. Следи за движением кисти и поворотом плеча, учитывай угол, чтобы понимать, куда полетит галька. Рассчитывай в уме вес снаряда и траекторию полета. Если будешь так тренироваться, меткость вырастет сама собой. =…….= У Исилиты было столько вопросов, что она даже не знала, с чего начать. Что еще за траектория? А углы и щелчки кистью — это вообще о чем? Но было ясно одно: нужно просто смотреть и повторять. «Это тебе не тот тощий наемник, который только и умел, что орать: "Смотри внимательно и целься", "Бей сильнее", "Ты что, даже этого не можешь?"» — подумала Исилита и, постаравшись как можно точнее скопировать позу Хванина, метнула камень. Свист! Камень, пущенный с огромной силой, пролетел по куда более удачной дуге и лишь самую малость разминулся с оградой. =Вау!= Увидев это, Исилита подпрыгнула от восторга. Всего лишь повторила движения, а результат изменился до неузнаваемости! Если так пойдет и дальше, не сможет ли она попадать в крупную цель с тридцати метров? — Способ броска немного меняется в зависимости от формы снаряда, но суть везде одна. Хорошо запомни это движение и тренируйся при любой возможности — мастерство придет со временем. Выслушав наставление, Исилита снова бросила гальку. Увидев, что та едва не задела ветку на ограде, она просияла и воскликнула: =Есть! Вау, господин, вы так здорово объясняете. А тот тощий наемник только и делал, что бубнил: "Смотри прямо", "Вкладывай силу", — и постоянно клянчил деньги, хотя толку от него было ноль!= — ……Ночь на дворе, веди себя тише. =Слушаюсь.= Хванин заставил шумную Исилиту замолчать и, продолжив путь, задумался о ее переменах. Честно говоря, эта резкая метаморфоза Исилиты не укладывалась у него в голове. Когда они встретились впервые, в ней, как в предводительнице бандитов, чувствовалась хоть какая-то харизма. А сейчас? Она ведет себя как преданный щенок. «Неужели отсутствие интернета может так изменить человека?» На Земле Хванин как-то читал статью о том, что интернет лишь ускоряет проявление человеческой злобы. Там говорилось, что в современном мире, где дети легко получают доступ к информации о преступлениях и происшествиях, они быстрее впитывают в себя эту тьму. Хванин, который вырос в эпоху перехода от мира без интернета к его повсеместному распространению, отчасти был согласен с автором. Говорят, формирование личности сильно зависит от среды. История о матери Мэн-цзы, трижды менявшей дом ради воспитания сына, — из той же оперы. Если легко соприкоснуться со злом, то и пропитаться им куда проще. «И все же, перемены в Исилите слишком уж радикальны». Хотя он и не думал, что она притворяется… Размышляя об этом и пытаясь отвлечься, Хванин обошел деревню и присел в беседке под деревом, похожим на многовековую дзелькву, что росла в самом центре поселения. «Смешанных душ нет. Все двадцать семь — ярко-серого цвета». Холодный ветер обдул разгоряченное при ходьбе тело. И тут лоб снова начало покалывать. То самое место, куда днем его поцеловала Абет. Это беспокоило. И то, что ее душа, отливавшая синевой, стала серой, и это странное покалывание на коже, будто ее натерли мятным соком. Абет годами следовала за Исилитой, даже будучи смешанной душой. Хванин не верил, что ее душа могла причинить ему вред. Он бросил взгляд на Исилиту, которая неподалеку собирала камни и практиковалась в метании по мишеням. Она не выглядела настолько глупой, чтобы не понимать: если она навредит ему, последствия коснутся и Исилиты. «Значит, она все-таки что-то оставила после себя. Но что?» Хванин наблюдал, как при каждом взмахе руки плащ Исилиты колышется, обнажая тяжелую грудь, но тут заметил, что к нему приближается душа с головой старого пса. «Господин душ…» Вот оно. От этого голоса, с тем же резонансом, что был у духов, Хванин крепко сжал кулаки. ---------- 077 Деревня — Этбрук Неужели это то, что дала мне Абет! Хванин планировал с завтрашнего дня начать обходить деревню и беседовать с душами, чтобы повысить уровень мастерства общения с ними. Но кто бы мог подумать, что разговор с душой сложится таким образом... В этот момент лоб снова неприятно закололо, и Хванину пришла в голову другая мысль. «Может, это бафф с ограниченным сроком действия? Если так, то это не к добру». «Духовидец... вы ведь, верно?» Решив, что гипотеза на этот счет подтвердится со временем, он ответил душе пожилого мужчины из племени инген. — Верно. Вы слышите мой голос? «Да. Слышу очень отчетливо. Увидеть духовидца перед тем, как покинуть эту землю — это, несомненно, благословение самого бога зверей...» «Говорит, слышит отчетливо. Значит, раньше души не могли реагировать, потому что не слышали моего голоса?» Исилита, которая стояла рядом и до этого бросалась камнями, широко открыла глаза и попыталась подойти, но Хванин остановил её ладонью и обратился к духу: — Раз вы смогли заговорить со мной напрямую, значит, у вас осталось сильное, неисполненное желание. «Именно так. У меня есть слова, которые я должен передать жене и детям, оставшимся в доме, поэтому я откладывал свое вознесение и оставался на этой земле... Но я и представить не мог, что меня посетит духовидец...» — Понял. Тогда давайте сразу отправимся к вам домой. Я передам ваши слова вместо вас. «Спасибо, спасибо вам...» Хванин отвел взгляд от старика из племени инген, который медленно склонил голову, и, указав Исилите на дом старосты, приказал: — Сходи и приведи старосту Меру. =Есть!= Хотя он и так собирался это сделать, Хванин не собирался отказываться от побочных результатов. Впрочем, будить среди ночи всех жителей деревни было нельзя, поэтому он вызвал только старосту, обладающую наибольшим влиянием. Если он убедительно покажет это только ей, репутация в деревне поднимется сама собой. Спустя некоторое время Хванин вместе с духом добрался до бревенчатого дома на окраине деревни, рядом с частоколом, и постучал в дверь, чтобы разбудить людей. Старик и супружеская пара средних лет не знали, кто этот мужчина, пришедший так поздно, но после того как Хванин представился, они были поражены. Днем до них дошли слухи, что прибыл отряд странствующих торговцев Сса и духовидец, но они и подумать не могли, что мужчина перед ними — тот самый духовидец. =Ах, ах... Господин духовидец, что привело вас сюда в столь поздний час, фух?= Подоспевшая вместе с Исилитой староста Мера, тяжело дыша, спросила об этом, будучи в ночной сорочке, которая ничуть не скрывала её спелых, женственных форм. Хозяева дома тоже смотрели на них с недоумением, гадая, что же стряслось этой ночью. — ... Хванин молча схватил духа инген за плечо и направил в него поток хунги. В конце концов, увидеть своими глазами куда убедительнее, чем просто услышать слова. =Ах?!= =О, боже мой.= Как и ожидалось, стоило ему влить хунги, как семья старика из племени инген, да и сама староста Мера, вытаращили глаза от изумления. Из пустоты, пусть и в полупрозрачном виде, появился глава семьи, чьи похороны состоялись несколько лет назад — старейшина деревни. =Отец?!= =Дорогой...!= — ... ... =Го-господин духовидец. Что говорит мой отец?= Отец что-то пытался сказать, но слышалось лишь невнятное «ш-ш-ш», похожее на шум ветра, и слов разобрать было невозможно. Сын спросил об этом с отчаянным выражением лица. «При таком количестве хунги он может только показаться, но голос передать не удается». Абет он передал почти 67% от общего запаса хунги. А сейчас старику из племени инген досталось около 10%. Если передать больше, можно было бы и поговорить, но если потратить еще, запас упадет ниже 30%, и тело начнет знобить, а общее состояние ухудшится. Поскольку днем он потратил слишком много, это было всё, что он успел восстановить. Вместо этого Хванин передал слова в точности как они были сказаны: — «Кейтерс, не верь Эйру. Верь жене и своей матери...» — вот что он говорит. =Что это значит...= — Он говорит, что оставался духом на этой земле лишь для того, чтобы передать эти слова. И еще... «Я увидел, что вы живете в достатке, и теперь спокоен. Я ухожу». Только тогда жена и дети заметили, что дух отца начинает бледнеть и рассыпаться светящейся пылью. Со слезами на глазах они начали прощаться с ним. Вскоре, под провожающие взгляды семьи, дух инген, выглядя вполне удовлетворенным, превратился в несколько маленьких световых капель и исчез. Хванин, ни о чем не задумываясь, опустил руку, и когда маленькие капли света, парившие в воздухе, прилипли к его ладони и впитались, словно растворившись, он сузил глаза. Получив благодарности от семьи духа, Хванин вышел из дома вместе со старостой и задумался о случившемся. «Световая пыль и капли света появлялись каждый раз, когда душа возносилась». А Абет исчезла, превратившись в пыль, без капель света. Нельзя не связать это с тем, что она передала ему нечто. Если так, значит ли это, что он растет, поглощая силу душ подобным образом? А синий цвет — это души, обладающие мощной силой? Я призвал блуждающие вокруг слабые зеленые и серые духи, но количество поглощенных душ так и замерло на отметке двадцать четыре. «Нужно упокоить души всей деревни, чтобы проверить результат». — Ох… господин экзорцист? Исилите нахмурилась, услышав, как староста Мера зовет Хванина. «Что это за тон? Такой тонкий, будто она кокетничает!» Если подумать, то и наряд у нее до неприличия вызывающий. В этой тонкой льняной ночнушке не только просвечивает кожа, но и отчетливо видны соски, а между ног — густые светлые волосы! Разумеется, это было лишь заблуждение Исилите. Ткань действительно немного просвечивала, но лишь создавала едва уловимый силуэт; ни сосков, ни волос не было видно — обычная ночная рубашка. Разве что от времени лен стал мягким и потерял свою жесткость, поэтому при каждом движении или порыве ветра ткань облепляла тело, подчеркивая женские изгибы. — Да. — Я, честно говоря, своим неповоротливым умом не совсем понимаю, что произошло. Если это не будет слишком нагло с моей стороны, не могли бы вы зайти ко мне, чтобы дать наставления? У меня как раз найдется вино и хороший сыр, которые придутся по вкусу такому господину, как вы. Исилите, раздраженная столь очевидным подкатом старосты, бросила на нее острый взгляд из-за спины Хванина. Хванин тоже все понял, но не обратил внимания и лишь на мгновение задержал взгляд на старосте. Пусть это и глава крошечной деревушки, но внешне она выглядела как актриса лет тридцати пяти — сорока, настоящая красавица с короткой стрижкой. На руках видны мозоли, а под ногтями — грязь, неизбежная для тех, кто работает с землей. В такой глуши, где люди живут тяжелым трудом, странно было бы не иметь таких следов, да и Хванин не страдал такой брезгливостью, чтобы испытывать отвращение… — Хорошо. Хванин принял приглашение. «Хозяин?!» Э-э, что? Она думала, хозяин откажет. Он ведь даже ее тело отверг, так почему же согласился на это? — Исилите. Сегодня можешь больше не ходить за мной. Возвращайся в постоялый двор. — Да, да… Хуже того, по тому, как он отправил ее прочь, Исилите женским чутьем поняла: хозяин прекрасно осознал намерения этой лисицы-старосты и решил подыграть. «Что за дела? Что происходит? Так хозяин не гомосексуал? Тогда почему он отверг меня, но принял эту старую женщину?» Исилите, охваченная смятением, с обидой смотрела в спины Хванина и старосты, направлявшихся к самому большому дому в деревне. Когда рассвело, маленькая деревня гудела от обсуждений событий прошлой ночи. — Кейтерс говорит, что это был его настоящий отец. — Ух, если уж помер, так и убирался бы на перерождение, чего околачиваться-то? — Кто ж знает. Кейтерс-то рот на замке держит. — Кстати, а наш экзорцист, похоже, не из тех, что с Луком и его братией… Может, он и наши души сможет проводить? — Дочка хозяйки постоялого двора сказала, что он был похож на Флё. Может, потому он и смог? — О, если Флё, тогда конечно… Хванин знал, что деревенские жители сделали его главной темой для сплетен. Стоило ему выйти из дома старосты, измотав Меру за ночь так, что она едва держалась на ногах, как он тут же поймал на себе взгляды деревенских женщин. Когда он вернулся в постоялый двор, Суса, завтракавший с остальными, в изумлении вскочил со своего места. — О! Господин экзорцист, добро пожаловать. Вы уже завтракали? — Еще нет. — Ой, проходите сюда! Фуша? Пожалуйста, еще одну порцию завтрака. Побольше! — А? Да-да! Минуточку! Суса, уступивший место Хванину, виновато улыбнулся, признавшись, что не ожидал его так скоро. — Раз вы пошли к старосте, я думал, вы и позавтракаете там. Если бы знал, что вы вернетесь, мы бы вас подождали. — Были дела. С обеда, думаю, так и будет, так что не ждите меня, ешьте первыми. — Как скажете. Кстати… вы ведь всю ночь были заняты? — Да. Вышел немного проветриться, и душа сама пришла ко мне. Не смог пройти мимо, пришлось помочь ей упокоиться. Ответив на любопытный вопрос Сусы, Хванин заметил, что на первом этаже нет его «Заначки», и свистнул, чтобы вызвать ее. Куэт~… Со второго этажа донесся слабый писк. Вскоре, заслышав свист, «Заначка» вылетела с лестницы, как дрессированный щенок, и с разбегу прыгнула Хванину в объятия. Суса, с интересом наблюдавший за этим, тихо ахнул и кивнул Хванину. — Визит экзорциста для любой деревни — событие грандиозное. Люди со вчерашнего дня только о вас и говорят. Хванин ответил легкой улыбкой и принялся за свой завтрак. Разломив дымящуюся хлебную лепешку, он отдал половину «Заначке», а сам, доедая салат и яичницу-болтунью, заказал у официанта еще шесть порций мясного блюда, если таковое имелось. — Шесть порций?.. После семи часов активного использования сил он проголодался не на шутку. А если учесть аппетит «Заначки», то и семи порций могло не хватить. Спустя некоторое время на столе появилось множество блюд из мяса неизвестного происхождения: суюк, стейки, жаркое и тушенина. Хванин, вместе с «Заначкой» подчистую опустошивший тарелки, обратился к ошарашенной официантке: — Позже спустится моя охрана. Не могли бы вы передать ей, чтобы она ела столько, сколько пожелает? — Д-да, конечно. Обязательно передам. Выйдя из постоялого двора, Хванин услышал, как сытая и довольная «Заначка» семенит следом, напевая: «Ку-эт, ку-у~». Хванин уже понял, насколько этот малый необычен. По пути из Юлкама в Этбрук он видел больше двадцати куэ. Они различались по цвету — от соломенного до серого, — но ни один из них не был таким особенным, как «Заначка». Если голоден — злится, если сыт — поет от радости, если скучно — канючит, чтобы с ним поиграли, и при этом беспрекословно выполняет все команды. Даже Сусана Исилита, повидавшая немало куэ, в том числе и совсем юных, утверждала, что никогда не встречала существа, столь дружелюбного к людям и так хорошо понимающего человеческую речь… «Это особенность зеленых куэ или самого «Заначки»?» Хванин решил подразнить зверька, постучав пальцем по его клюву, когда тот, выпрашивая ласку, прижался головой к его руке. В ответ «Заначка» вцепился клювом в палец и потянул, словно говоря: «Хватит болтать, просто чеши голову!» — А! Господин, подождите! Я сейчас выйду! Хванин, забавлявшийся с «Заначкой», остановился и обернулся на резкий окрик Исилиты, донесшийся из глубины постоялого двора. Возле окна суетливо замелькала тень. Сначала он подумал, что она проснулась от песен «Заначки», но вскоре Исилита с грохотом распахнула дверь и выскочила на улицу, а ее каштановые волосы торчали в разные стороны. — Прошу прощения! Я проспала! — Тебе стоит привести волосы в порядок. Стоило ему тихо заметить это, глядя на ее растрепанную шевелюру, как Исилита вздрогнула. Запоздало осознав, какой беспорядок у нее на голове, она вытащила из кармана платок и кое-как собрала волосы. Собранные таким образом, они легли естественными волнами, словно после дорогого салона красоты. В сочетании с каштановым цветом и общим обликом Исилиты это выглядело настолько гармонично, что Хванин невольно пробормотал: — Тебе идет… — …Простите? Она переспросила, решив, что ослышалась, но Хванин, не ответив, развернулся и зашагал прочь. Исилита поспешила за ним, почему-то ощущая внутри странный трепет, и машинально коснулась кончиков волос. Она даже не заметила, как на ее губах заиграла улыбка. Деревня Этбрук была крошечным поселением, в котором почти не было ничего примечательного. Единственной особенностью было то, что здесь разводили куэ. Из-за того, что куэ плохо размножаются, их было немного, но, поскольку появившиеся на свет особи обычно вырастали без проблем, в деревне всегда держалось около двух-трех пар. В этот раз две пары куэ отложили два и три яйца соответственно, поэтому Суса, сторговавшись, выкупила одно яйцо и потратила два дня на закупку местных деликатесов и товаров, которые можно было выгодно перепродать. Тем временем Хванин бродил по деревне, упокаивая всех встреченных духов. Для этого он использовал метод передачи духу десяти процентов своей теплоты, чтобы люди могли его увидеть, а затем, выступая переводчиком, помогал разрешить прижизненные сожаления. Этот способ пользовался у жителей невероятным успехом. «Все-таки визуальный эффект важнее всего». Если бы он не прибег к способу, позволяющему увидеть духа, Хванину, чья аура была невидима для окружающих, пришлось бы долго доказывать родственникам, что он настоящий экзорцист, и процесс упокоения затянулся бы. Учитывая характер Хванина, он, скорее всего, забросил бы это дело из-за лени. Поэтому метод, освоенный им при очищении и упокоении Абета, оказался крайне полезным. Разрешая одно сожаление за другим, Хванин понял, что их спектр на удивление невелик. В основном это были люди, которые слишком рано потеряли близких или возлюбленных, либо те, кто не успел сказать важные слова перед смертью. Может, поэтому люди, наконец увидевшие своих родных или любимых, плакали и прощались с ними, а их переполнявшие чувства естественным образом трансформировались в глубокое уважение к Хванину. В итоге жители Этбрука стали следовать за ним куда преданнее, чем жители Юлкама, но, глядя на их поведение, Хванин первым делом подумал о том, что на этом можно заработать. Ведь за упокоение двенадцати душ он получил от их семей почти двадцать серебряных монет в качестве благодарности. «Если я буду давать голос тем, кто умер, не успев оставить завещание, и получать за это «вознаграждение»…» Чем выше социальный статус и богаче человек, тем большее «вознаграждение» можно будет вытребовать. Успехи в Этбруке на этом не закончились. Поскольку деревенские девицы, ощутив мастерство Хванина как экзорциста, сами вешались ему на шею, за три дня пребывания в деревне он переспал с семью женщинами. Благодаря этому он поглотил тепло семи человек, увеличив количество своих духовных сфер на две — теперь их стало двадцать шесть. Также он выяснил, что способность общаться с духами — это не кратковременный эффект, а постоянный, и что он может поглощать сияющие сферы, которые рассеиваются при упокоении духа. «Я предполагаю, что это расширит мои способности к коммуникации, но… уверенности нет». Преимущества поглощения светящихся сфер станут понятны лишь после того, как я упокою еще больше душ и впитаю их свет. ---------- 078 Путь в город Уэйфорд Сквозь окно пробиваются утренние лучи. Окрашенный в легкий багрянец свет падает на трех женщин, обнаженными телами раскинувшихся на кровати, — для Хванина это зрелище сродни произведению искусства. — Господин Духовидец, вот ваша одежда… — Меру, которую Хванин терзал всю ночь напролет, едва держалась на ногах, но, поскольку она была не одна, а с тремя другими женщинами из деревни, ей удалось сохранить хоть немного сил, чтобы принести одежду. — Благодарю. Помогая Хванину одеться, Мера бросила на него полный тоски взгляд, вспоминая неистовую страсть минувшей ночи. Ее белая кожа, сплошь покрытая следами поцелуев, до сих пор отзывалась покалыванием, будто их ставили прямо сейчас. Ягодицы, покрасневшие от бесконечных шлепков, все еще горели, а грудь, которую он столько раз сжимал, казалось, до сих пор хранила ощущение его грубых, властных ладоней. А внизу… до сих пор мерещилось, будто внутри все еще покоится его толстый стержень. Ощущения, которые она вряд ли испытает когда-либо еще, — теперь им место лишь в воспоминаниях. Одевшись, Хванин еще мгновение любовался живописной картиной переплетенных женских тел, а затем принялся задумчиво вертеть в пальцах кроваво-красный камень, висевший на шее. Последняя ночь в Этбруке. Хванин совершил невероятное, удовлетворив сразу четырех женщин. «Все благодаря этому кроваво-красному камню». Камень, который он носил на шее как амулет, при контакте с кожей постепенно восстанавливал силы и бодрость, а также слегка ускорял регенерацию ран. Этот эффект достигался за счет сжигания калорий, но суть была в том, что восстановление бодрости включало в себя и мужскую силу. Иными словами, если восполнять потраченную энергию калорийной пищей, можно заниматься любовью хоть целые сутки напролет. Эксперимент на этот счет он завершил еще в Юлкаме, где, окружив себя высококалорийной едой, всю ночь предавался плотским утехам. Конечно, если постоянно восстанавливать лишь мужскую силу, можно спровоцировать дисбаланс питательных веществ в организме. Пользоваться этим способом каждый день нельзя — тело истощится, но для Хванина, которому необходимо поглощать тепло через близость с женщинами, ценность кроваво-красного камня была сродни бесценному сокровищу. Мера, за три дня словно помолодевшая лет на пять, полная жизненных сил, погладила свою грудь, на которой остались следы его пальцев, и, прижавшись к Хванину, с грустью прошептала: — Я буду очень скучать по вам, господин Духовидец… Хванин ничего не ответил, лишь погладил ее по белым волосам, вглядываясь в черты лица. «Она действительно помолодела. Исчезли мелкие морщинки под глазами, ушла дряблость у уголков губ». Упругость груди тоже вернулась к состоянию юности — прижавшись к ней, он чувствовал тяжелую, приятную плотность. Хванин слегка обнял ее и прошептал на ухо: — Мир огромен, и мне предстоит пройти еще долгий путь. Простите меня. — …Не говорите так. Это я… как я могла позволить себе такие дерзкие мысли по отношению к человеку, который вершит столь великие дела… Для Меры последние три дня были словно сон. Днем — обходительный и милый мужчина. Ночью — дикий, необузданный зверь. Когда она оказывалась под ним, то осознавала себя лишь самкой, созданной для принятия мужчины, а днем, слушая его мягкий, утонченный голос, понимала, что она — прекрасная женщина, способная растить детей и быть опорой для своего мужчины. Познав такого мужчину, она знала: любой другой покажется ей пресным и недостойным внимания. Мера, испытывая одновременно удовлетворение от того, что в ее жизни был такой потрясающий мужчина, и горечь от того, что больше никогда его не увидит, вложила в его руки большую часть фонда развития деревни. Это было не ее единоличное решение. Вчера вечером, посовещавшись с жителями, они пришли к общему выводу. Это был своего рода подкуп, чтобы оставить у него самые приятные воспоминания об Этбруке — решение ничем не отличалось от того, что принял староста Юлкама. Усевшись в повозку и покинув Этбрук, Хванин открыл мешочек, полученный от Меры. Внутри лежали пять сверкающих серебряных монет. Пятьдесят серебряных монет — огромная сумма, пятьдесят миллионов вон. — О, похоже, староста Мера тоже сделала вам подарок. — Я человек, так что мне приятно, но… с другой стороны, я чувствую неловкость, словно мое путешествие превращается в погоню за деньгами. — Я так и думал, что вы так скажете. Это не более чем взятка, чтобы вы запомнили нашу деревню. Но… я понимаю чувства этих людей. Будь он на месте старосты, принял бы такое же решение. «Кто бы мог подумать, что я смогу лично встретиться с Духовидцем». С тех пор как они покинули Юлкам, прошло совсем немного времени, но за десять с небольшим дней Духовидец совершил невероятный рывок в развитии. Одно это вызывало у Ссы благоговение. Если даже он, умудренный жизненным опытом, так впечатлен, то что говорить о людях, всю жизнь проживших в узких рамках своей деревни? «Неудивительно, что у него появляются последователи». В последнее время Сса, глядя на Хванина, все чаще ловил себя на мысли: А что, если Духовидец не просто попал в тот лесной лабиринт из-за пространственного сдвига, а является Небожителем, спустившимся с небес? Тогда становятся понятны и его появление в лабиринте, куда невозможно войти пешком, и его гениальность, и его благородство. «Даже воин из клана Авикк, кажется, приглашал Духовидца в свой дом». Пока Суса предавалась этим размышлениям, Хванин, не обремененный лишними мыслями, сжимал в руке жемчужный камешек, погрузившись в медитацию. Исилита же, ехавшая верхом на Куэ рядом с повозкой, то и дело бросала на него косые взгляды, а под глазами у неё залегли темные тени. Исилита, будучи телохранителем и служанкой Хванина, жила на втором этаже дома старосты, в комнате по соседству с ним. И каждую ночь, слушая доносившиеся из-за стены звуки, она пережевывала внутри себя невыразимые чувства. «Неужели хозяин ко мне равнодушен? Как он столько времени терпел, если так любит женщин? Разве мужчины обычно не выдыхаются после двух-трех раз? Как хозяин умудряется заниматься этим всю ночь напролет? Так ведь и женщина сдохнуть может. Который час… Ох, ебать, уже рассвело!» Решив, что её познания в этом вопросе, должно быть, неверны, Исилита направила Куэ на другую сторону повозки и, пристроившись вплотную к Бриллит, спросила: — Бриллит, ведь правда, что мужчина обычно сдувается после пары раз? — … Исилиту задело то, с каким выражением лица Бриллит посмотрела на неё — словно на полную дуру. — Да что такое?! — Следи за базаром. Если будешь болтать о таком, считай, что мажешь имя своего хозяина дерьмом. — Я больше нигде об этом не говорю! У тебя спрашиваю, потому что мы общаемся. — С чего ты взяла, что мы настолько близки? — Твой любовник и мой хозяин ведь не просто так сошлись. Может, и нам стоит наладить отношения? — … Бесспорно, Суса выкладывалась по полной, отдаваясь Хванину. Даже Исилита, плохо разбирающаяся в людских связях, понимала, что он — великий Духовидец, но как он выглядел в глазах других? — Даже если так, не стоит выносить подобные секреты на публику. Тебе стоит поучиться манерам и чувству собственного достоинства. — У-у… — Ты слишком долго жила жизнью разбойницы, и твои представления о приличиях искажены. Когда доберемся до города, я попрошу, чтобы тебя отправили на курсы подготовки приличных служанок. — Настолько всё плохо? — Если я скажу, что твоя манера речи и мысли — как у смазливой шлюхи, до тебя дойдет? — … — В моих глазах ты сейчас — просто пятно грязи на теле Духовидца. — То есть эта грязь — я? Бриллит промолчала, так как вопрос не требовал ответа, а Исилита понуро опустила голову. Бриллит, искоса наблюдая за ней, беззвучно вздохнула. Исилита была настоящей красавицей: если она молчала и держала лицо, в её облике сочетались невинность и легкая дикость, словно подтверждая, что среди пробужденных полно писаных красавцев и красавиц. Хоть она и была крупнее среднестатистической женщины, её фигура была настолько ладно скроена, что это не казалось чем-то неуклюжим. Длинные конечности давали преимущество в бою, и Бриллит, чей рост был средним, втайне завидовала этой части её тела. Более того, несколько дней назад Исилита начала заплетать волосы, и это так гармонировало с её образом, что, веди она себя приличнее, могла бы без труда стать второй женой или наложницей в какой-нибудь привилегированной семье. «То есть она — необработанный драгоценный камень». Алмаз, который при должной огранке станет прекрасным бриллиантом. — …А почему ты вообще об этом спросила? — А? Про то, сколько раз мужчина… — Не объясняй. — … «И что мне делать? Это ведь вопрос приличий, о котором она говорила. Если нельзя объяснять, то как мне быть?» Исилита издала стон, ломая голову над дилеммой, но тут её осенило: почему бы просто не спросить о том, что её действительно гложет? И она без колебаний выпалила: — Я до сих пор думала, что хозяин… ну, из этих. — Из каких? — Ну, что он не любит женщин… А предпочитает мужчин, вот как. — А, это… Какая нелепая чушь. Духовидец — гомосексуал? Как она могла прийти к такому абсурдному выводу? Насколько было известно Бриллит, он был мужчиной из мужчин, который только в Юлкаме переспал более чем с шестьюдесятью женщинами. Бриллит, которая сама верила в преувеличенные слухи, выложила Исилите всё, что знала, и та вытаращила глаза. — Это вообще реально? Спал с шестьюдесятью женщинами за двадцать один день? Он что, не человек?! — Это лишь доказывает, насколько он мужественен. — … А ведь и правда. В последний день он был с четырьмя, так что за двадцать один день шестьдесят — вполне реально. Закончив нехитрые вычисления, Исилита снова приуныла. — Но тогда почему он отказывает мне? — …А когда он это делал? — В гостинице «Лехиль»… — Может, потому что ты вела себя как сука? — Нет! Тогда я уже полностью… подчинилась хозяину… Услышав это, Бриллит припомнила один случай. Поразмыслив, правда ли это, она была вынуждена кивнуть. — Похоже, всё дело в том, что ты тогда наговорила. — Я? Что я такого сказала? — Когда мы попали в засаду, ты что-то там лепетала про обет целомудрия. Раз уж ты сама это заявила, Духовидец из уважения к твоим словам и не притронулся к тебе. — … Она действительно тогда это сказала… А. Теперь понятно, почему хозяин тогда выглядел таким расстроенным. — Тогда как мне быть? Сказать: «Не бери в голову то, что я ляпнула тогда, просто обними меня»? ……Да как у меня язык повернется такое произнести! Глядя на то, как она мучительно размышляет, Брыллит сменила выражение лица на сложное и неоднозначное. «Слова Ссы были правдой». Когда она услышала, что Исилите, которая в изголовье кровати вела себя как дикая кошечка, превратилась в обычную девчонку, Брыллит не поверила. Но теперь, видя доказательство прямо перед собой, она не могла этого отрицать. Нет, это вполне объяснимо. Будь у неё самой такой возлюбленный, как Ссы, она, возможно, тоже влюбилась бы и последовала за ним, ведь господин Духовный мастер был невероятно притягательным мужчиной. Честно говоря, она даже немного завидовала Исилите. Поговаривали, что та уже значительно улучшила свои навыки метания. Брыллит тоже хотела бы посмотреть на тренировки Исилите, но та занималась втайне от всех, из-за чего Брыллит лишь изводила себя ревностью. Важность техник она и сама прекрасно понимала. Секретные приемы высших школ боевых искусств или божественные техники кланов, входящих в восьмерку великих семей, передавались исключительно из рук в руки, от учителя к ученику. И если подобный секрет утекал к чужакам, это неизбежно приводило к войне. В истории действительно было зафиксировано немало случаев, когда войны между высокородными кланами вспыхивали из-за кражи божественных техник или гибели их единственного наследника. Даже за обучение простым бытовым навыкам, не имеющим отношения к бою, приходилось платить огромную цену. Так что поведение Исилите было вполне оправданным, но от этого на душе всё равно становилось тоскливо. «Если она получит хотя бы часть техник защиты, Исилите станет намного сильнее, чем сейчас. Сильнее меня…» Чтобы не дать ревности разгореться еще сильнее, Брыллит отбросила эти мысли, пришпорила Куэ и произнесла: — Я отправлюсь на разведку. Стоило отдалиться от процессии, как на душе стало легче. Мерное покачивание седла Куэ и сильный встречный ветер развеяли ревность, зародившуюся в груди. Почувствовав, как напряжение отступает, она внимательно осмотрела окрестности острым взглядом. Поднявшись на самую высокую точку холма, Брыллит застыла, обнаружив у подножия следы, которых там быть не должно. Развернув скакуна, она помчалась обратно к повозке, чтобы доложить Ссы: — На дороге повозка, подвергшаяся нападению. Выживших, похоже, нет. Судя по характеру разрушений, это дело лап гигантского монстра. Ссы немедленно остановил повозку и с помрачневшим лицом спросил: — Сколько их, и что это за твари? — Слишком далеко, не удалось разглядеть. Однако… — Брыллит, я доверяю твоему суждению. Если что-то тебя беспокоит, говори прямо. — …Я не исключаю, что это дело рук Ургеров из Злой фракции. — Хм. Серьезно? — Да. Следы боя, да и весь груз повозки разбит в щепки. Нет никаких признаков того, что его съели или растащили. — Гр-р-р… чёрт возьми!! Ссы, не скрывая раздражения, яростно чесал голову. При виде его серьезного лица Хванин слегка нахмурился. Злая фракция (Evil faction). Если судить по названию — фракция зла. Но если применить это к ситуации… «Расы со злым мировоззрением? Этот мир устроен как противостояние двух фракций?» Доброй фракцией, вероятно, являются четыре великие расы: Лукран, Флё, Прауд и Флавиус. Хванин спросил у сидящей рядом Исилите: — Какие расы относятся к злой фракции? — А? Ну, это Охум, Хоб, Санак, Ургер, Шэдоур, Сир Прауд, Лизарднот и Хеллфлам. Есть и другие, но они малочисленны, поэтому их классифицируют не как расы, а как монстров или нелюдей. — Хорошо осведомлена. — Наемник обязан знать всё о Злой фракции с севера. Ах да, господин, вы знаете о шести великих полулюдях? — Впервые слышу. — Это Саби, Хэби, Амдрук, Нотиэн, Джиллиант и Адсект. Особенно если вы, господин, прибыли из другого места, то можете принять Адсектов за монстров и напасть на них, но делать этого категорически нельзя. — Как они выглядят, раз ты так предостерегаешь? — Помните насекомых, которых вы скармливаете своей «Заначке»? Представьте, что их вырастили до размеров человека. — …Понятно. Если встретить их где-то вне деревни, то нападение на них было бы вполне логичным решением. — Господин Духовный мастер, прошу прощения, что прерываю разговор. — Ничего страшного. Вы приняли решение? — Да. Сначала нужно добраться до места происшествия и всё проверить. Если это действительно проделки Ургеров и они всё ещё где-то рядом, бегство невозможно. Вы должны быть готовы к бою. — … Судя по лицам Брыллит и охраны, они были предельно напряжены. Казалось, они пытались подавить в себе страх смерти. Повозка Ссы могла развивать скорость до 70 км/ч. Но раз даже при такой скорости уйти от погони не получится, любопытство Хванина разгорелось с новой силой. Гигантский монстр. Ургер. Скорость бега более 70 км/ч. Интересно, насколько же они сильны? Повозка тронулась, охрана и Исилите перешли в режим усиленного наблюдения. Хванин тоже отправил свою «Заначку» в небо для разведки и спросил у Ссы: — Что это за раса — Ургеры? — Хм, обычно взрослый Ургер достигает пяти метров в высоту… Кстати, вы знаете, кто такие Охумы? — Нет. — Это такие твари, будто свинье по роже настучали, вот они и стали похожи на нечто подобное. Считай, что Ургор — это тот же Охум, только раза в четыре крупнее. Габаритами они схожи с Инсан-джок, но силой превосходят Охумов в разы, кожа у них настолько дубовая, что обычное лезвие не возьмет, а про их чудовищную ловкость я вообще молчу. «Охум, значит. Это тот серый монстр, которого я видел в лабиринте?» Хванин немного подумал и спросил: — А если сравнивать с Бардулом, насколько они опасны? — Э-э… Похоже, господин Духовный мастер, вы видели Бардула лишь однажды. — У них много разновидностей? — Ну, раз уж они — наши прямые антагонисты, то и видов у них не меньше, чем у нас, Лукранов. Классификация варьируется от первого до девятого ранга, очень разнообразно. — Тот Бардул был похож на волка-оборотня. Ростом около трех метров, окутанный аурой. И водил за собой с десяток пятнистых волков. Услышав описание Хванина, Суса издал изумленный возглас. — Ого, если всё так, как вы говорите, то его смело можно причислить к пятому рангу. Бриллит, что думаешь? — Если это обычный Ургор, то, полагаю, тот Бардул его одолеет. Но если это Ургор-герой, то даже пятерым таким Бардулам с ним не справиться. — Тогда остается надеяться, что это был не герой. — …?! — …! — Хе…? От слов Хванина, которые можно было истолковать как уверенность в победе над обычным Ургором, лица Сусы, Бриллит, Исилиты, да и всех остальных в грузовом отсеке, исказились в странных гримасах. ---------- 079 Путь в город Уэйфорд — Гр-р-р… Х-хо… Х-хоть кто-нибудь… вы действительно убили того Бардула? — В конце вмешались посторонние, так что закончить дело не удалось. Но рана была глубокой и серьезной, так что он вряд ли долго протянет. Даже несмотря на это, история звучала настолько невероятно, что Бриллит и Сса обменялись взглядами, а Исилита, хоть и пыталась поверить, смотрела на него с явным сомнением. Ситуация перед грядущим боем с сильным противником требовала спокойствия, и как раз в тот момент, когда Хванин собрался показать им кроваво-красный камешек, висевший на шее, раздалось: — Кхм-кхм! Кхм-кхм! Кхм! — …? Хванин увидел, что Исилита, внезапно начавшая неестественно громко кашлять, подает ему знаки глазами, а затем едва заметно, но быстро мотает головой. Смысл этого жеста был очевиден. «Не показывать камешек?» — Исилита, что с тобой? — Ничего особенного. Пыль в горло попала. В любом случае, я верю, что господин победил Бардула. Вы тоже не сомневайтесь и верьте. — А? Нет, кто сомневается-то! — Вы так переглядывались с Бриллит, будто не верите. Я всё видела. Исилита указала на них с ехидной ухмылкой, и Сса, с выражением лица обиженного гепарда, принялась оправдываться: — Ох, Исилита, я о тебе была лучшего мнения, а ты наговариваешь на людей! Мы не сомневались, мы просто обменивались эмоциями — мол, как же это удивительно! Обменивались! Ты что, не знаешь, что такое зрительный контакт? Зрительный контакт! — Исилита — невинная дева, у которой никогда не было парня. Она невежественна в вопросах обмена чувствами между мужчиной и женщиной, так что ничего удивительного, что она не понимает. — Что? Эй! Кто это тут невинная дева?! На контратаку Бриллит Исилита рефлекторно вспыхнула, и Бриллит, бросив взгляд на Хванина, съязвила: — А ведь только что сама говорила, что хранила целомудрие. Или это всё было враньё? — … Сса, с гордостью глядя на Бриллит, которая парой фраз заставила Исилиту замолчать, сменила выражение лица на напряженное и сказала: — В любом случае, давайте теперь помолчим и осмотримся. Если вдруг действительно появится Ургор… Бриллит и Динте, вы должны будете рискнуть жизнью. Я тоже присоединись. Хюсик, в это время запрягай повозку и уноси ноги как можно дальше. — Есть. — Поняла. — …Есть. — Господин Духовидец, вы следите за ситуацией со стороны, и если поймете, что дело дрянь — пока мы будем сдерживать монстра, садитесь на куэ Исилиты и бегите. С двумя седоками скорость будет достаточной, чтобы оторваться от погони Ургора. Просто следуйте по дороге, там будет город, так что не сворачивайте. Хванин молчал, слушая искренние слова Ссы, а затем открыл рот: — Разве есть необходимость уже сейчас говорить о столь пессимистичных вещах? Я согласен с тем, что невоенный персонал должен бежать первым. Пусть он не был уверен на сто процентов, но даже если противник сильнее Бардула, с которым он уже сражался, если он наложит на Исилиту и Бриллит заклинание духа, а сам выберет момент для совместной атаки, шансы на победу есть. Многочисленные эксперименты подтвердили, что заклинание духа усиливает физические способности не на фиксированную величину, а в процентном соотношении. В частности, даже если Исилита низшего ранга, под воздействием заклинания ее физическая защита становится настолько прочной, что даже мечи не могут оставить на ней царапин. Даже если ее полоснуть копьем, кожа не будет разрезана — место удара лишь слегка припухнет. Если двое будут отвлекать, а он, вооруженный копьем из клыка священного зверя — клыкастого кабана, нанесет удар… — …Если вы двое, получившие благословение, будете отвлекать внимание и сдерживать его, а я возьму на себя роль атакующего, думаю, шансы на успех высоки. — Раз уж Духовидец так говорит, у меня действительно появилась вера в то, что всё так и будет. Слова Ссы заставили Хванина задуматься, в какой части его предложения она нашла повод для такой веры. Ведь его предложение было самым простым планом, который мог бы придумать любой, кто хоть немного играл в стратегические игры или игры с партийным взаимодействием. Двое с хорошей выносливостью — в авангарде, один с высокой атакой, способный сражаться в ближнем, среднем и дальнем бою — в арьергарде. Разве это не простая формула? Прибыв на место через некоторое время, Хванин приказал Исилите следить за окружением на случай внезапной атаки. — Динте, ты тоже иди с ней. — Есть. Тем временем на месте, где повозка была серьезно повреждена, Сса и Бриллит принялись изучать следы, чтобы выяснить личность врага. — Форма следов… определенно Ургор. — Размеры приближаются к пятиметровым. Куэ убит одним ударом, внутренности вывалены наружу. Мужчину съел за один присест, женщину — за два, а остальное бросил. Возможно, это старый и опытный Ургор. Бриллит осматривала тело женщины, у которой отсутствовала верхняя часть туловища, а Сса покачала головой: — Может, это как раз молодой и привередливый в еде. — … Бриллит кивнула в ответ на слова Ссы, подтвердившей состояние тел и туши куэ, разбросанных вокруг повозки. — Кстати, судя по метке, они принадлежали торговому дому Альфенсис. Печально. — Мы тоже можем оказаться в таком положении. — Ха-ха… А, знаки отличия всё же стоит забрать. Пока они занимались этим, Хванин, сожалея, что вокруг не осталось ни одной души, осматривал женщину, у которой была оторвана половина головы, бок и правая нога, а внутренности и мозги были разбрызганы вокруг, словно граффити. — … Наполовину снесенная голова женщины, чье лицо исказила гримаса отчаяния, все еще хранила тепло, а из перерезанного горла сочилась кровь. «Тело еще не остыло». Температура человека в этом мире, как и на Земле, держится около 37 градусов по Цельсию. А после смерти труп начинает остывать со скоростью 0,8 градуса в час. Сейчас температура воздуха примерно 28 градусов. Это значит, что прошло меньше десяти часов. Хванин, который как раз обсуждал со Ссой, как собрать с трупа некие метки, поделился своими выводами. =…….= — Термометра у меня нет, поэтому точно время не определить, но, полагаю, прошло около шести часов. Раз так, можно предположить, что они ушли в другое место, верно? =Нет… Если бы это был обычный зверь или монстр, я бы тоже подумал, что, удовлетворившись добычей, он ушел. Но говорят, у уругеров есть привычка оставаться неподалеку после того, как охота завершена.= — ……. Взгляд Хванина устремился к оси каркаса повозки, торчащей вертикально, словно знамя. =Иными словами, это значит: «Я здесь, так что если хотите отомстить или бросить вызов моему авторитету — милости прошу!»= — Крайне воинственный вид. Но как такие существа могут появляться между деревней и городом? Мой здравый смысл отказывается это понимать. =Хм. Раз уж вы, господин Духовидец, интересуетесь лабиринтами, думаю, стоит рассказать. В лабиринтах все расы и существа появляются как инородные виды.= — Значит, вы хотите сказать, что уругер, напавший на повозку, выбрался из лабиринта. =Да. Известно, что настоящие уругеры обитают в лесах за далеким северным морем, где у них свои поселения. Эта земля — владения нашего Лукранга, и если уругер появился прямо посреди нашей территории, то…= «Хи-хи-хи». «Люди такие глупые, такие глупые~». «И не говори. Монстр прячется прямо под носом. А они и не знают. Хи-хи». — …! «Ай-я~. Тот человек нас заметил. Бежим, все бежим~». Услышав голоса духов — точно так же, как когда они предупредили его о ночном нападении монстров, — Хванин резко вскинул голову. Хотя он научился общаться с душами, духи раньше молчали, сколько бы он их ни звал. Да и дело было не в этом. «Прячутся? Монстры, уругеры?» Вокруг лишь невысокие холмы да пологие склоны, равнина, где нет ни единого дерева. Если они прячутся, то… Активировав Зрение ауры, Хванин быстро просканировал землю вокруг. И обнаружил место, которое выглядело неестественно: в отличие от обычной почвы, там были перемешаны три цвета. =…поэтому велика вероятность, что это особь, сбежавшая из лабиринта. В приграничных с Фракцией Зла землях воины проявляют предельную осторожность, чтобы твари не прорвались…?= Сса, внезапно схвативший его за плечо, широко раскрыл глаза, глядя на Хванина. Он мгновенно понял, что означают выражение лица Хванина, его палец, указывающий в одну точку, и то, как он начал говорить, притворяясь, будто ничего не происходит. — А те расы со злым мировоззрением тоже живут поселениями, вроде деревень? Хванин отошел, двигаясь самым обычным шагом, и Сса, последовав за ним, ответил: =Согласно записям автора «Бестиария иноземцев» Крепикеля Пьера Дена, они действительно строят деревни и города, как и мы. Правда, культура их несравнимо более примитивна. Кулинарии у них практически нет, технологии встречаются лишь у определенных видов, а низшие слои населения едва способны к общению.= Сса, продолжая говорить как ни в чем не бывало, короткими жестами, взглядом и мимикой передал суть Брилиту, который находился у разбитой повозки. Сообразительный Брилит, осознав, что уругеры зарылись в землю, вслед за Хванином и Ссой начал медленно отходить от повозки. — Значит, у них может быть привычка, подобно зверям, зарываться в землю и поджидать добычу? Хванин вытащил черную дубинку, и Сса, продолжая отступать, ответил: — Именно так. =Возможно, это их злая потеха — нападать со спины в тот момент, когда люди расслабляются, и наблюдать за их отчаянием… А-а-а-а!= БУ-БАХ!! Р-р-р-р-а-а-а-а!!! Земля словно взорвалась: во все стороны полетели комья грязи, обломки и щепки разбитой повозки. Из этого хаоса, издавая звук, неприятно скребущий по барабанным перепонкам, в воздух взмыл монстр размером с дом. От грохота и рева Исилите погнала куэ вперед. Тем временем Хванин наложил заклинание на себя, на Брилита и Динте, которые уже вскочили на куэ и приготовились к бою, а также на самих ездовых животных. Затем, потратив одиннадцать сфер душ — включая две тройные щиты душ, — он призвал окружающих духов, чтобы восполнить запас энергии. На все это ушло две секунды. =Это уругер из лабиринта! Господин Духовидец, будьте осторожны! Брилит, госпожа Исилите, тоже!!= Уругер, подпрыгнувший высоко в небо, болтая на виду своим мужским достоинством, приземлился на пустую землю с оглушительным грохотом — похоже, он не целился в кого-то конкретного. =Х-а-а-а-а-а!!= Брилит, находившийся ближе всех, окутал тело усилившимся аурой и вонзил копье прямо в спину уругера, который из-за инерции приземления наполовину согнулся. ПХ-У-УК! Ква-а-а-а-а-к!! Даже с учетом инерции рывка куэ, удар пришелся лишь на самый кончик копья, и Бриллит поспешно отступила, а в то место, где она только что была, обрушилось бревноподобное предплечье Ургера. Затаив дыхание, Хванин воспользовался моментом, чтобы внимательно изучить противника. Огромный мускулистый гориллоподобный монстр с серой кожей, на которой не было ни единого волоска. Ургера можно было описать этой единственной фразой. Телосложением он напоминал серого монстра или охума, но руки были еще длиннее. Даже когда он стоял на двух ногах, пальцы почти касались земли. «Лицо — сплошное месиво». Скелет, словно слепленный из гориллы и свиньи, желтые раскосые глазные яблоки, сплюснутый нос, акульи зубы и уши летучей мыши. Казалось, всю свою уродливость он собрал в одном месте, зато в мышцы вложил всё, что только можно — толщина его рук была просто ненормальной. Предплечье в половину обхвата собственного туловища. Каким же должно быть сердце, чтобы прокачивать кровь через такую гору мышц? =Эй, урод, тебе сюда!!= Как только Исилита и её куэ подоспели, Хванин наложил на них усиление. Аура Исилиты стала заметно ярче, и она начала размахивать многокилограммовым двуручным мечом одной рукой. Ургер отбил яростную атаку, от которой, казалось, гнулся двухметровый клинок, и отшвырнул его в сторону. Бриллит, подстраиваясь под действия Исилиты, кружила вокруг монстра, нанося удары копьем и отвлекая его внимание на себя. Услышав, что он пятиметрового класса, Хванин ожидал чего-то вроде двухэтажного дома, но всё оказалось не так масштабно. Ургер был лишь в полтора раза крупнее Исилиты и Бриллит, сидящих на куэ. Хванин начал анализировать противника острым взглядом. «Инстинктов падальщика нет». Вместо того чтобы охотиться на беззащитные повозки, Ургер с диким воплем бросился на кавалерию куэ, размахивая четырехметровыми ручищами. Предплечья, толщиной с туловище всадниц, со свистом рассекали воздух, но девушки, словно не знающие страха, кружили вокруг, полосуя кожу монстра копьями и мечом. «Физическая защита тоже на запредельном уровне». Обе получили усиление. Даже Бриллит, чья сила была сравнительно невелика, могла пронзить и убить монстра третьего ранга, а Исилита одной рукой швыряла многокилограммовых зверей, словно футбольные мячи. Но даже под градом таких ударов на теле Ургера оставались лишь царапины, будто от веток. Ква-у-у-у-у!! Бриллит изящным движением уклонилась от летящего в неё кулака и одновременно полоснула копьем по коже на его руке. Кожа слегка порвалась, и когда выступили капли крови, в желтых глазах Ургера, словно от пролитой красной краски, начали расползаться алые пятна. Огромная гора серого мяса, лишенная всякой одежды, затряслась животом и взревела. Кху-у-у-у-у-у-у-у!!! Почувствовав неладное, Бриллит схватилась за древко копья, с силой вогнала острие в пасть ревущего Ургера и, резко развернувшись, бросилась наутек. Ургер, впав в состояние безумия, с пугающей скоростью погнался следом. «Надо же, хоть он и двуногий, но бегает, опираясь на руки, как четвероногий зверь». Топот, сотрясающий землю, создавал иллюзию приближающегося тяжелого грузовика, но Исилита без тени сомнения сблизилась с несущимся Ургером. Она ухватилась за двуручный меч обеими руками и со всей силы ударила по коленному суставу монстра. Бах-!! Кху-а-а-а-ак!? Получив мощный удар в колено, Ургер, словно поскользнувшись на льду, начал заваливаться, беспорядочно размахивая конечностями в сторону удара. Затем, подобно упавшей горилле, он начал неистово молотить руками по воздуху и вскочил, бросившись на Исилиту. Но куэ, чья ловкость благодаря усилению значительно возросла, увернулся, совершив серию быстрых боковых прыжков. Исилита и Бриллит снова начали кружить вокруг, осыпая монстра ударами, но реакция Ургера на них была весьма острой. «Быстро разворачивается, да и на атаки со спины реагирует мгновенно. Расстояние между глазами такое большое, что, может, у него и угол обзора шире, чем у человека?» Когда его атаковали со спины, он либо бил локтем, если противник был близко, либо размахивал рукой, как в приеме «клоузлайн», если тот был далеко. Он использовал практически всё, на что способны его руки. Хванин прищурился. Двуручный меч Исилиты был скорее тяжелой стальной дубиной, нежели клинком. Это означало, что сопротивляемость костей и мышц Ургера ударам просто невероятна. Однако, видя, что копье Бриллит всё же оставляет на нем раны, Хванин пришел к выводу, что его черная дубина вполне способна нанести серьезный урон. Бах-! =Кха!= В этот момент Исилита пропустила атаку Ургера. Она успела среагировать и принять удар кулаком на плашмя лежащий меч, но не смогла полностью погасить импульс и вместе с куэ отлетела на десяток метров. Бриллит заметно напряглась. «Ударная волна?» Когда он бил по земле, из-за пыли было плохо видно, но в момент удара по Исилите Хванин отчетливо заметил, как из кулака монстра вырвалась белесая волна энергии. Вспоминая, как даже слабый пинок Бардула оставил огромный синяк, Хванин понял: если пропустить даже скользящий удар, жизнь будет висеть на волоске. Стоило Хванину почуять дыхание смерти, как его сердце, до этого бившееся ровно и спокойно, начало постепенно ускорять свой ритм. ---------- 080 Путь к городу Уэйфорд «Если уж уклоняться, то делать это нужно с запасом». Широкие движения неизбежно ведут к повышенному расходу выносливости, но кроваво-красные камешки помогут восстановить силы, так что сейчас главное — собственная концентрация. «Нужно покончить с этим максимум за пятнадцать минут». Исилите и Куэ, отброшенные в сторону, хоть и не были выведены из строя окончательно, уже пытались подняться, но из-за полученных травм их движения были до обидного медленными. Кву-а-а-а-арк!! В реве Ургера, глядящего на них, наконец-то проступило ликование: он предвкушал, как раздавит эту назойливую, жужжащую словно комар букашку. Желая схватить Исилите обеими руками и раздавить в лепешку, монстр вытянул руки, изрыгая из глаз кровавое марево, и с тяжелым топотом бросился вперед. Бриллит, пытаясь остановить его, отчаянно колола копьем со спины, но Ургер даже не обращал на это внимания. Поскольку место, куда отлетели Исилите и Куэ, находилось недалеко от позиции Хванина, тот бесшумно двинулся наперерез траектории рывка Ургера. Тем временем Исилите, едва поднявшись на ноги, увидела несущегося на них монстра и поняла: если ничего не предпринять, они оба погибнут. Она схватила стокилограммового Куэ, закружила его и, используя центробежную силу, швырнула изо всех сил. Ку-пи-и-и?! Сама же она, оттолкнувшись, отпрыгнула в сторону, уходя от Ургера, который несся на них, словно тяжелый трейлер. Именно в этот момент в дело вступил Хванин. Ургер, чей взгляд был прикован лишь к желтой птице и маленькому зверьку, заметил, как нечто черное промелькнуло у него между ног, но куда больше его внимание привлекло крошечное существо, бросившееся прямо под ноги. Как же приятно будет раздавить эту мелочь! Ургер довольно оскалился, обнажив свою самоуверенность, и тут же поплатился за нее — обе пятки пронзила нестерпимая боль. Кву-а-а-ак!! Почувствовав, как ноги подкашиваются, Ургер рухнул на колени, упершись одной рукой в землю, а другой вслепую ударил позади себя. Но в этот раз его руку пронзила такая жуткая, небывалая боль, что он взвыл. Поспешно отдернув конечность, Ургер увидел свою окровавленную ладонь и разразился неистовым воплем. Какая еще крыса на этот раз?! «Ахиллово сухожилие — это было эффективно, а вот рука — не особо». Хванин, уже успевший отскочить и скрыться из поля зрения Ургера, прищурился, одновременно выдергивая копье. Удар по лодыжкам дал мгновенный результат, а вот с руками все оказалось сложнее. Чтобы вывести их из строя, нужно было вырвать плечи с корнем, но для Исилите это было невозможно — плечи у этой твари были не просто мощными, а напоминали сплошной костяной панцирь. Более того, даже если перерезать все мышцы, Ургер все равно будет использовать свои руки как дубины. А если перерезать все плечевые мышцы? «Нет. Чтобы убить его, нужен другой способ». Ква-у-у-ук!! Остроты копья было достаточно. В тот самый миг, когда Хванин собрался воплотить новый план, Ургер, стоя на коленях и яростно озираясь, догадался, что именно черная крыса превратила его лодыжки и руки в кровавое месиво, и начал с остервенением колотить себя по раненым конечностям. «Дикарь!» Хванин не мог не восхититься: несмотря на то, что от каждого удара по рукам должна была расходиться адская боль, Ургер не обращал на нее никакого внимания. Хванин же, пользуясь каждой открывшейся брешью, полосовал черным копьем плоть, вскрывая крупные вены и провоцируя обильное кровотечение. Кву-а-а-арк?! Стоило ударить себя всего пять-шесть раз, как руки Ургера, вместо того чтобы раздавить крысу, превратились в сплошной фонтан крови. Монстр забил себя в грудь и взревел. В этот момент Хванин, прочитав следующее движение по сокращению мышц, почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Слайдинг? Захват? Нет, и то, и другое!» Отступить назад было невозможно. Уклониться влево или вправо — значит попасть под длинные руки. Хванин напряг бедра до предела и прыгнул вверх. Сразу после этого под ним, с гулом пронесся «серый самосвал»… Кву-а-ва-ак!! Ургер, бросившийся вперед в манере футбольного подката, увидел зависшего в воздухе Хванина, злорадно ухмыльнулся и, разворачиваясь, изо всех сил взмахнул рукой. «Этого хватит, чтобы превратить крысу в кровавое пятно…?!» …не успел он додумать эту мысль, как его левый глаз погрузился во тьму, а следом мозг пронзила боль, словно его начали выжигать изнутри. Ква-у-у-ва-ва-ак!! В тот же миг он почувствовал тупой удар по правой руке, но, не в силах сосредоточиться на этом, Ургер схватился за левую часть лица и с воплем покатился по земле. «Глаз! Мой глаз!» Для Хванина, который предвидел все действия Ургера, ответная реакция не составила труда. Почувствовав начало подката, он мгновенно подпрыгнул, метнул Каменный топор прямо в глаз монстру, прикрылся тройным щитом души, а затем, пронзив копьем приближающуюся руку, использовал отдачу для успешного уклонения. Исилите и Бриллит, которые до этого держались на расстоянии и выжидали момента для вмешательства, наблюдая за акробатическими трюками Хванина, застыли с открытыми ртами. Их разум просто отказывался переваривать происходящее. Казалось, каждый раз, когда Ургер взмахивал рукой, она становилась все более истерзанной, а мастер душ то оказывался справа, то… прыгал? И в тот момент, когда Ургер был прямо под ним, он уже снова заносил руку… Когда в глаз монстра успел вонзиться Каменный топор? И как мастер душ умудрился отлететь так далеко? Бриллит, заметив, что Хванин в пылу боя кромсает Ургера, не выдержала и рявкнула: — …Исилита! Возьми на себя левую лодыжку!! — А?! Ой, да!! Исилита, поняв приказ как требование размозжить лодыжку, которую только что располосовал Хванин, принялась с силой вгонять свое слегка изогнутое тяжелое лезвие в рваную рану, словно топором. Каждый удар сопровождался фонтанами крови и ошметками плоти, пока наконец не обнажилась желтоватая кость. И в тот самый миг, когда она уже готова была торжествовать, — Хрясь! — Кху-эк. Мощный пинок Ургера отшвырнул её прочь. — Ну и дура…! Бриллит, скрипнув зубами вслед улетающей, словно мяч для регби, Исилите, сосредоточила всё внимание на том, чтобы уворачиваться от непредсказуемых ударов ног Ургера. Хоть она и обозвала ту дурой, но стоило лишь на секунду потерять бдительность, как её ждала бы та же участь. Каждый раз, когда над головой или сбоку проносилась ступня Ургера, по лбу и спине стекал холодный пот. Как же мастер духа умудрялся уклоняться от всего этого? Нет, он ведь даже отражал атаки обеих рук в лоб — это должно быть в разы сложнее, чем просто уворачиваться! Стиснув зубы, Бриллит продолжала кромсать рану, пытаясь лишить монстра мобильности, и одновременно старалась разглядеть общую картину боя. Внезапно она заметила, что Хванин вовсе не размахивает копьем как попало. Каждый раз, когда острие проходило сквозь кожу Ургера, брызгало огромное количество крови. Словно он точно знал, куда именно нужно ударить, чтобы вызвать максимальное кровотечение… «Как?» Хванин, который был сосредоточен на том, чтобы превратить барахтающегося на земле Ургера в кровавое месиво, был не менее напряжен. Хотя он и избежал прямых попаданий благодаря двум слоям духовного щита и парированию оружия, даже от одних лишь проносящихся мимо ударных волн внутренности сотрясались. Если бы не кожаная броня, созданная Эфнис и Рюхи, повреждения были бы куда серьезнее. «Этот монстр был 5-го ранга, так?» Хванин осознал это предельно ясно: 5-й ранг — это предел того, с чем он может хоть как-то справиться. Будь противник 6-го ранга, вокруг наверняка кишели бы твари, обладающие либо скоростью, превосходящей его рефлексы, либо силой, способной убить одним касанием. Ква-а-а-а-а!!! Похоже, Ургер наконец привык к потере зрения на левый глаз и боли в лодыжке, потому что с яростью, не идущей ни в какое сравнение с прежней, он принялся извиваться, пытаясь раздавить Хванина. Словно капризный ребенок, он лежал на животе, молотил конечностями, катался по земле и без зазрения совести швырялся комьями грязи. Даже не обращая внимания на Бриллит, которая продолжала кромсать его лодыжку, Ургер, охваченный гневом, способным свести в могилу, яростно махал своими превратившимися в куски мяса руками, пытаясь достать эту «черную крысу». Стоило Хванину попытаться провести скользящий выпад, как монстр отползал, а стоило попытаться преследовать — как тот внезапно оказывался рядом и наносил молниеносные удары копьем. Когда казалось, что он в зоне досягаемости, и Ургер выбрасывал руку, он лишь ранил сам себя, а когда пытался ударить кулаком, Хванин, словно только этого и ждал, срезал с его руки целые пласты плоти. Хотя внутри всё кипело от ярости, готовой выплескиваться днями напролет, Ургер почему-то почувствовал, что его тело становится тяжелее. Словно после дня ожесточенной драки с сородичами, всё тело ныло, наливаясь свинцом, и отказывалось слушаться. Зрение затуманилось, дыхание сбилось. Более того, в голове постепенно наступал туман, и ярость начала угасать. Накатывала какая-то бессильная сонливость. Кху-у-у-эр… э-э-эк. Ургер, тяжело хрипя, внезапно ощутил, как от промежности к самому мозгу ударила такая невыносимая боль, что позвоночник сжался в струну. На мгновение в голове стало пусто, дыхание перехватило. Рефлекторно сгорбившись, он прикрыл пах своими окровавленными обрубками рук, а затем, рухнув лицом вперед, забился в конвульсиях. Хванин не знал, что именно произошло, но не упустил очевидную брешь. Словно порыв ветра, он рванулся к Ургеру и вогнал копье прямо в оставшийся глаз. Пху-у-ук! Кху… кх-х-х… кх-х-х… Копье, вошедшее в глазницу почти на метр, разворотило мозг. Ургер, чей мозг превратился в кашу, дернулся в последний раз, рухнул и затих навсегда. — Фу-ух. Конечно, это был сложный противник, похожий на Бардула, которого он встретил в лабиринте, но почему-то особого ликования он не чувствовал. Сердце, конечно, приятно колотилось, но на этом всё. Причина была ясна. Вероятно, он осознал, что отныне не сможет сражаться с легким сердцем и удовольствием. В этот момент послышался насмешливый голос Исилиты, и он направился в ту сторону. — Сука, это тебе месть за то, что дважды меня пнул! И там он стал свидетелем поистине впечатляющей картины. Исилита, с разбитым носом и кровавыми следами на губах, яростно ухмыляясь, держала в руках окровавленный мешочек, который был больше её собственной головы, и с остервенением пинала Ургера в бок. Хванин разумом понял, что происходит, но не смог удержаться от вопроса. Он взглянул на Бриллит, которая с выражением крайнего отвращения смотрела на Исилиту, словно не в силах поверить в увиденное. — Скажи мне, это… то, о чем я думаю? — Да… вы всё правильно поняли. Исилита! Хватит уже! Исилита, которая было нахмурилась от окрика Бриллит, увидев стоящего рядом Хванина, тут же расплылась в широкой улыбке, словно и не злилась вовсе, и подбежала к нему. «Раз я так постаралась, хозяин обязательно меня похвалит!» — Хозяин! — Не подходи близко. — А? — Сначала выбрось то, что у тебя в руках… — Выбрасывать нельзя-а-а-а!! Так и держите! Держите, как есть!! Исилита, уже готовая по приказу Хванина швырнуть мошонку ургера, замерла, услышав вопль Ссы, который несся к ним, надрываясь от крика. Не выбрасывать? Почему? — Хэк, хэк! Эти яички! Одно целое, свежее яичко молодого самца стоит целую золотую монету — это же невероятно ценный ингредиент для зелий! Сюда, скорее кладите их в мешок! — Ик. Э-это что, внутри лежит то, что стоит целых две золотые монеты? — Самцы ургеров — огромная редкость! Его туша — это же ходячий мешок с деньгами! Сса, запихнув мошонку ургера в нечто, похожее на огромный мешок из-под зерна, тут же туго перетянул его золотой веревкой, а поверх намотал три, четыре слоя синей тесьмы, исписанной сложными символами. Затем, бросив сияющий взгляд на мертвого ургера, лежащего в луже собственной крови, он схватил Хванина за обе руки и, едва сдерживая возбуждение, воскликнул: — Господин Духовидец, вы просто…! Вы невероятны! Вы великолепны!! В одиночку одолеть ургера, да еще и самца, который славится своей свирепостью — и так легко! Ох-х~! Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, пока я наблюдал за вами издалека…! — Благодаря тому, что Бриллит и Исилита первыми вступили в бой с ургером, мне было легче проанализировать его повадки. Особенно если бы Исилита не оторвала ему ту часть, сражение затянулось бы надолго. Пришлось бы изрядно попотеть. — С-спасибо. — Хе-хе-хе. Бриллит, услышав заслуженную похвалу Хванина, изо всех сил пыталась скрыть радость, но выглядела весьма довольной, а Исилита, несмотря на измятый стальной нагрудник и текущую из носа кровь, выпятила грудь с видом победительницы. Она выглядела так, будто в ее голове крутилась мысль: «Он похвалил именно меня, значит, я и правда хорошо справилась, да?» — … Бриллит толкнула ее локтем в бок и указала пальцем под нос. Исилита вытерла лицо, уставилась на густую кровь, испачкавшую руку, округлила глаза, а затем, поспешно вытираясь, снова захихикала. Бриллит лишь поразилась ее беспечности. Ее дважды ударил ургер, а она ведет себя так, будто ничего не случилось? — Ты как, цела? — А? Да. Ну, это пустяки. Первый удар мой меч принял на себя, а второй лишь слегка задел. Даже этот «слегка задевший» удар превратил бы обычного воина в кровавое месиво. Бриллит хотелось сказать многое, но она лишь вздохнула и покачала головой, решив промолчать. — Ну что ж, оставьте разделку туши нам! Ох, господин Духовидец, вы так мастерски спустили с него кровь, что нам почти и делать ничего не нужно! Эй! Сюда! Идите сюда! Сса принялся отчаянно махать руками вознице, управлявшему повозкой, приказывая ему поторопиться. Разделка туши ургера приводила Ссу в настоящий восторг. Напевая себе под нос, он освободил часть грузового отсека, с помощью Бриллит и Исилиты запихнул туда тушу ургера, а груз, который пришлось выложить из-за нехватки места, переложил на куэ Динтэ. В этом проявлялась истинная воля торговца: не позволить пропасть ни единому товару. После этого они завернули в ткань тела других сотрудников торговой компании, погибших при нападении ургера, похоронили их на обочине и установили памятные знаки. — Вы собираетесь оставить их вещи здесь? — У нас нет обязательств их забирать. Если бы в повозке было место — другое дело, но у меня нет желания выбрасывать наш товар ради помощи мертвецам. Одной только мести за них главе торговой компании «Альпенсис» будет достаточно, чтобы быть благодарным господину Духовидцу. — Вы знакомы с владельцем той компании? — Да. Когда-то мы вместе учились ремеслу в торговой гильдии «Уршуль». Главный офис «Альпенсис» находится в Уэйфорде, куда мы сейчас и направляемся. Если уж Сса, торговец с таким огромным стажем, так уверен, значит, проблем быть не должно. Хванин, слегка успокоившись, перевел взгляд на парящую позади него тушу — душу ургера. «Почему этот гад не превращается в сферу души?» Его очертания были куда четче, чем у души вепря-клинка. Душа вепря-клинка, существа среднего ранга, местами выглядела размытой, но у ургера, если не считать легкой прозрачности и светло-серого свечения, облик полностью совпадал с прижизненным. Учитывая эволюцию душ от низшего к низшему, среднему и высшему рангам, Хванин оценивал душу ургера где-то между средне-высшим и высшим рангом. Именно поэтому он даже не помышлял о том, чтобы вселить душу ургера в свое тело. Хванин уже однажды получил горький урок, вселив душу вепря-клинка, которую считал среднего ранга. С тех пор его способности к работе с душами выросли, но душа ургера выглядела еще более могущественной. Если он попробует вселить ее, в этот раз дело может закончиться куда хуже, чем просто «горячим уроком». «Я думал, что превращение в сферу души возможно, но неужели даже это не сработало?» Неужели это тоже зависит от уровня владения навыками работы с душами? Пока он размышлял, до его слуха донесся голос Ссы. — Кстати, судя по всему, зона разлома в лабиринте оказалась очень обширной. Раз уж здесь объявился ургер 5-го ранга, значит, это глубинный уровень, ниже 30-го этажа. Администраторам придется изрядно поломать голову над зачисткой. — Неужели? =Ну, примерную картину лабиринта мы составили, а раз случился выброс, внутри должно быть относительно пусто. Разрушить лабиринт не составит труда, но проблема в вырвавшихся на волю магических зверях и монстрах.= Суса развернул карту и начал поочередно указывать пальцем на значки, похожие на домики. =Вот здесь Юлкам, двигаемся та-а-ак, и вот здесь Рехиль. А это Этбрук, здесь — Уэйфорд.= Суса водил пальцем по часовой стрелке, начиная с Юлкама. — Раз атаки произошли здесь, здесь и здесь, значит, лабиринт находится где-то в этом районе. Зона охвата весьма внушительная. Хванин указал на место, где на карте был нарисован западный лес, и Суса, согласившись, кивнул. =Да. Какое-то время торговые пути в этом направлении лучше не использовать. Если бы не господин Духовный наставник, участь сотрудников торговой компании «Альфенсис» стала бы и нашей участью.= — Похоже, нанять профессионалов в качестве охраны — задача не из легких. На вопрос Хванина Суса бросил быстрый взгляд в сторону Бриллит, которая о чем-то беседовала с Исилитой, и ответил: =На самом деле Бриллит — случай особый. Обычно такие, как она, предпочитают охрану высокопоставленных особ, а не жизнь в дороге. Исилита-сси, впрочем, тоже исключение.= =Господин Суса. Мы готовы к отправлению.= =Понял. Господин Духовный наставник, не пора ли нам в путь?= Хванин спихнул «Заначку», которая свернулась клубком на пассажирском сиденье, словно это было ее законное место, уселся сам и снова перевел взгляд на дух Ургера. «Оставлять его вот так, чтобы он просто упокоился, как-то жалко...» ---------- 081 Путь к городу Уэйфорд Даже после того как повозка тронулась, Хванин долго размышлял о душе Ургера. В конце концов, раз тот слушается приказов, значит, хотя сохранить его в сфере душ и невозможно, использовать навыки он всё ещё способен. В этот момент Хванин заметил, что недалеко, в стороне, где виднелся левый горизонт, кто-то безмятежно щиплет траву… «…Динозавр?» Он обнаружил динозавра. Внешне — вылитый трицератопс, но размером не больше осла. — Исилите, сможешь поймать вон то животное? — Хм… Попробую! В конце концов, нет ничего такого, что нельзя было бы прикончить голыми руками! При этих словах взгляд Хванина скользнул к его огромному мечу, который погнулся, принимая на себя удары кулаков Ургера. Да уж, оружием это теперь назвать было сложно. — Не убивай, поймай живьем… Нет, я поеду с тобой. Если подумать, неизвестно, что произойдет, когда я призову душу Ургера. Безопаснее будет не притаскивать его сюда, а самому отправиться на место и всё проверить. Хванин, не подозревая, что Исилите про себя жалеет: «Надо было просто уверенно сказать, что поймаю!», прихватил черную дубину и посох из оленьего рога, а затем пересел за спину Исилите, на куэ. — Суса, мы ненадолго отлучимся. — Поняла. Прислать Бриллит в качестве сопровождения? — Не нужно. Ничего опасного. Ответив так, он слегка похлопал Исилите по талии, подавая сигнал, и та немедленно пришпорила зверя, срываясь с места. «А ехать на нем куда удобнее, чем я думал». Он был готов к тому, что из-за двуногого способа передвижения его будет сильно трясти, но куэ оказался на удивление комфортным. Даже если сесть на четырехногую лошадь, тряска будет куда сильнее, чем можно вообразить. Если долго скакать без сноровки, в придачу к боли в словно ломающейся пояснице получаешь онемевшие бедра. А вот на двуногом куэ, даже сидя сзади, почти не чувствуешь ударов в поясницу. Это как ехать в машине с не самой лучшей подвеской. К тому же, что за странное строение скелета у этого существа? Даже без седла не чувствуешь никакого дискомфорта от изгибов его спины. Если сравнивать, то словно сидишь на слегка жестковатой подушке. — С таким уровнем комфорта даже как-то неловко сравнивать его с лошадью. — Хозяин, вы ведь впервые едете на куэ? — Да. — Есть причина, почему куэ в десять раз дороже лошади. Они не такие пугливые, не слишком чувствительные и отлично узнают хозяина. Если перечислять достоинства куэ, то он ни в чем не уступает лошади. Силы в нем больше, в еде всеяден и неприхотлив. Ночное зрение лучше, выносливость выше, а благодаря крыльям он может планировать — говорят, есть даже рекорд, когда куэ благополучно спрыгнул с пятидесятиметровой высоты. А главное — он невероятно прочен. Хванин искоса взглянул на куэ, который нес их с Исилите. Этот самый куэ вместе с Исилите валялся на земле, получив удар от Ургера. После боя, когда его осматривали, он лишь жалобно поскуливал, словно от боли, но ни одной кости не было сломано, он остался цел. Конечно, отчасти это заслуга того, что призыв усилил его физические способности, но такая живучесть просто пугает. Будь это лошадь? Ребра бы точно переломало, а если не повезет — и ноги бы сломались. К тому же лошади делятся на боевых, верховых и тягловых, а у куэ такого нет. Один куэ может выполнять роль любой лошади. — Пять золотых за одну особь — вполне оправданная цена. Цена боевого коня в XIV веке составляла около трехсот миллионов, так что, глядя на реалии этого мира, трудно сказать, дешево это или дорого. — Это цена за обычного соломенного куэ. Я слышала, что серые куэ для личной охраны знати стоят больше сорока золотых. А зеленые куэ? Их вообще не продают. Наверное, они появляются только на аукционах в столице или главных городах провинций. — Хм. — Так что хозяину тоже стоит быть осторожнее, когда войдете в деревню или город. Пусть «Заначка» и является питомцем призывателя, но если станет известно, что это детеныш зеленого куэ, у многих глаза на лоб полезут от жадности. — Как говорится, человек способен на всё. Как в хорошем, так и в плохом смысле. — Люди порой готовы даже на самоубийство, лишь бы сгинуть в аду… Пока они обменивались короткими фразами, они приблизились к стаду зверей, похожих на трицератопсов. Существа, которых называли гуратами, при приближении чужаков заметно насторожились и попрятали детенышей за спины. — Самец — это тот, у которого рога длиннее? Спросил он, спешиваясь с куэ, и Исилите, спустившись следом, ответила: — Да. У самок рога тупые, а у самцов — длинные. «Взрослый самец всего один. И три детеныша-самца». Подумав, что стаду вымирание не грозит, Хванин передал Исилите посох из оленьего рога, оставив себе только черную дубину, и двинулся к гуратам. Почувствовав угрозу, самец размером с быка вышел вперед, нацелил рога на Хванина и начал бить передними копытами о землю: тук, туку-тук. Хванин, не обращая внимания на явную угрозу, продолжал идти, и гурат с глухим звуком бросился в атаку, но скорость была не такой уж высокой. Если оценивать объективно — на уровне обычного быка? Учитывая подвижность суставов шеи, Хванин увернулся от прямолинейного рывка и рубанул гурата по передней правой ноге. Гу-у-у-у! От раны, обнажившей кость, самец взвыл, встав на дыбы, и Хванин тут же нанес глубокий удар по его левой передней ноге. Гу-у-у! Ту-дум — Самец испустил громкий вопль и повалился на бок, а самки тут же подхватили детенышей и бросились наутек. Исилите, наблюдая за этим, облизнулась и с сожалением вздохнула. =Мясо у самок вкуснее.= — Исилите, будь начеку. =Слушаюсь.= Хванин хотел проверить на Гурате, что произойдет при призыве духа среднего-высшего ранга. Сфера духа лишь продлевала срок его хранения, но сам призыв можно было использовать и без нее. Поскольку приказы Ургера все еще действовали, призыв был вполне доступен. Проблема заключалась в том, что если с Гуратом случится то же самое, что и с ним самим во время призыва духа клыкастого вепря, последствия могли быть непредсказуемыми. Пусть это и травоядное, но, судя по размерам и телосложению, после получения духа среднего-высшего ранга оно станет невероятно сильным. Наложив низшие формы призыва на себя и Исилите, Хванин передал ей черную дубинку, забрал посох и двинулся к Гурату, который от страха испуганно фыркал. Гу-у-у… Хванин подумал, что этот жалобный вой, сучение задними ногами и огромные испуганные глаза с густыми ресницами делают его похожим на быка, но тут же отбросил лишние мысли и сосредоточился. И когда он собрался отдать приказ духу Ургера… — ———……. — Хм. С коротким звоном в голове возникло странное ощущение, словно он установил прямую связь с душой Ургера. «Нет, это не просто связь… я будто держу его душу в своих руках…» =Хозяин?= — …Ничего. Я занят, не отвлекай. =Слушаюсь.= Он уже сотни раз использовал призыв, но такого чувства не испытывал никогда. «Нет, испытывал». Он запоздало понял. Это было то же самое ощущение, что и при использовании навыка, когда он призывал духа земляного тюленя. То самое чувство, когда он получил навыки «Духовная стрела» и «Духовный щит». — … Хванин смотрел на духа Ургера, который парил в воздухе с остекленевшим, отсутствующим взглядом, медленно поднял руку, направил ее на Гурата и… произнес слово, продиктованное самим сердцем. — Вселиться. В тот же миг Хванин почувствовал, как между ним, духом Ургера и Гуратом, в которого тот вселился, возникла незримая нить. Гу, гу-у-у… =Ой? Чего это с ним?= Глаза Гурата внезапно вспыхнули желтым светом. Он начал издавать звуки, похожие не то на крик, не то на рев, и забился, словно в конвульсиях. Изо рта пошла пена, он начал с силой бить здоровыми задними ногами по земле, дрожа всем телом, будто в припадке. При этом он тяжело хрипел, и Хванин внезапно осознал причину. «На него наложилось ослабление». Вспышки в глазах и судороги, вероятно, были вызваны тем, что в него вселился дух, чья сила намного превосходила его собственную. Призыв усиливает физические способности. Но в мире все устроено так, что у любого полезного эффекта есть и обратная, вредоносная сторона. Хванин, интуитивно поняв, что только что использовал навык, ослабляющий врага, крепко сжал кулак. Он получил навык, противоположный усилению — ослабление. Получив новый навык через духа Ургера, Хванин по пути к городу Вейпорт провел несколько испытаний и пришел к выводу, что это проклятие. Сначала, применив его на Гурате, он думал, что это просто снижение физических показателей. Однако, когда он использовал для наложения ослабления сферу, созданную из духа, каждый раз проявлялись разные эффекты. Тело слабело всегда, но иногда цель замирала на месте и начинала дрожать, иногда — лила слезы, а иногда — начинала неистово бесноваться. Эффекты постоянно менялись. И самое главное… «Весело!» «Я тоже! Я тоже хочу!» «Поиграй со мной~». …После использования проклятия духи вокруг начинали так шумно галдеть, что не заметить этого было просто невозможно. К счастью, реакция при вселении духов отличалась от вселения душ зверей или животных. Если проклясть духа, невозможно предсказать, как он отреагирует. Но если наложить проклятие с помощью души, которая недавно покинула тело, цель просто слабела, начинала хрипеть и валиться с ног. Непредсказуемость реакции — это плохой эффект в плане дебаффа. Чтобы планировать бой и получать преимущество, нужно точно знать, какой эффект даст проклятие. В бою с врагом проклятие душой будет куда полезнее, чем непредсказуемое проклятие духом. Так прошел третий день. =Хо-хозяин, что вы сделали…?= Исилите, напуганная тем, что дикие звери и магические твари, нападавшие на них, раз за разом вели себя так странно, задала вопрос с дрожью в голосе. Пусть и в разной степени, но Сса и Бриллит тоже выглядели напуганными, поэтому Хванин, придумав неплохую идею, ответил зловещим тоном: — Я наложил проклятие силой духа. =И-и-и!= =…!= Услышав слово «проклятие», Исилите вскрикнула, как маленькая девочка, и попятилась назад, а Бриллит с явным отвращением отошла от ночного зверя, который бился в конвульсиях, словно у него случился эпилептический припадок. «Как я и думал». Люди всегда больше верят тому, что видят своими глазами, чем тому, что скрыто от взора. В сочетании с методом проявления духов, этот навык проклятия позволит ему еще убедительнее играть роль мошенника-медиума. Конечно, Хванин не собирался использовать это ради наживы. Ему нужно было лишь одно: чтобы враг испытал перед ним настоящий, неподдельный ужас. — Нет лучшего наказания для тех, кто презирает души и глумится над самой смертью. Стоило ему пробормотать это мрачным тоном, как Сса, у которого шерсть встала дыбом, задрожал всем телом и выпалил: — Я-я ни за что не стану попирать души! И, к-конечно, буду держать язык за зубами насчет того, что касается господина Хванина! После выкрика Сса не только Бриллит, но и остальные охранники с носильщиками принялись яростно кивать. Да уж, клятву молчания давать было вовсе не обязательно… — …Исилите, приступай. — М-мне? По тому, как сильно она отпрянула, он осознал еще один недостаток: чем глубже вера в Сад Богов и души, тем сильнее страх перед проклятиями. Эту проблему он решил легко, просто наложив заклятие призыва. — Я даровал тебе благословение, так что никакие проклятия тебя не коснутся. — А, п-поняла! Ну, он не солгал. Наложение эффекта ослабления — это тоже своего рода проклятие, а поскольку проклятия изначально не обладают заразностью, подцепить их невозможно. Хванин с невозмутимым видом воспользовался тем, что слова можно трактовать по-разному, ведь никаких проблем возникнуть не должно было. Правда, благодаря этому возникла одна мелкая неприятность, о которой Хванин успел забыть. Сам он того не ведал, но профессия «душевед» — это не то, с чем могут позволить себе играть не только простолюдины или средний класс, но даже аристократы, не сумевшие пробиться в высшие круги. Поскольку Хванин проявил себя как самый настоящий душевед, только Сса осмеливался заговаривать с ним первым. Даже Исилите и Бриллит заметно прониклись таким благоговением, что стали вести себя крайне осторожно. Бриллит еще держалась, а вот Динте, Хюсик и трое носильщиков, стоило им встретиться с Хванином взглядом, тут же опускали головы и старались держаться подальше. «Надо быть осторожнее». Если начать воспринимать такое поведение как должное, жизнь быстро станет утомительной. Если бы он метил на высокие посты или в высшую аристократию, это было бы в порядке вещей. Ведь высокомерие и спесь — это базовый «пассивный навык» вельмож. Однако текущая цель Хванина — город, называемый центром союза рас. Поскольку осесть на одном месте не получится, нужно придерживаться стратегии выживания — вести себя удобно и притворяться вежливым… «Если я привыкну к тому, что люди пресмыкаются и почитают меня, это неизбежно приведет к проблемам в разных местах». Хванин дал себе слово быть осмотрительнее и продолжил путь с отрядом Сса. — Видите? Вон там — Уэйфорд, главный город в этих краях. На седьмой день после ухода из Этбрука. Перед Хванином вырос огромный город, окруженный каменными стенами десятиметровой высоты. Шум-гам — Отряд Сса, ожидавший своей очереди на досмотр в длинной очереди у северных ворот малого города Уэйфорд, притягивал к себе всеобщее внимание. Люди глазели во все глаза, кто-то бросал косые взгляды, а некоторые даже подходили ближе, чтобы расспросить лично. — Поразительно. Вы что, поймали Ургера? — Ха-ха. Нам просто повезло. — Мы не слышали, чтобы Ургер объявлялся в округе. Где же вы его добыли? — Случайно наткнулись. Ха-ха-ха. Причиной тому был пятиметровый труп Ургера, лежавший в грузовом отсеке. Пусть в отряде было двое профессионалов, но, как ни посмотри, остальные выглядели далекими от битв людьми, а тут — туша пятиуровневого Ургера, так что люди не могли не задаваться вопросами. — Если не секрет, не расскажете, как вы его одолели? — Конечно, это секрет. Пока Сса ловко заговаривал зубы любопытным и уклонялся от ответов, Хванин, натянув капюшон поглубже, вовсю рассматривал прохожих. Ничего не попишешь: мужчины из племени Лукран в глазах Хванина выглядели настолько притягательно, что он не мог отвести взгляд. «Надо же, увидел кентавра из легенд вживую». Особенно его внимание приковывали люди-лошади, которые сами тянули повозки. Мужчины племени инма — людей-лошадей — делились на два типа. Одни выглядели как кентавры из мифов и романов: полулюди-полулошади. Другие же были мадуинами — с головой лошади и телом человека. И это еще не все: там был мужчина в облике ученого в круглых очках с головой овцы, был мужчина, похожий на коалу, но с телосложением скорее животного, чем человека, и даже свиноподобный индон, стоящий на двух ногах. И это еще не предел. Хванин-то думал, что все племя Лукран — это просто зверолюди. «Люди-орлы?» К его удивлению, там были и мужчины с чертами птиц. Он восхищался представителями инчи — величественными мужчинами с головой белоголового орлана и темно-коричневыми крыльями за спиной, — а потом его глаза загорелись, когда он увидел мужчину, похожего на аиста: с крыльями вместо рук и ногами, как у теропода. «Значит, есть и Лукран, больше похожие на зверей, и те, что ближе к людям». А увидев расу, о которой так беспокоилась Исилите, Хванин про себя восторженно охнул. «Так это и есть Адсекты. И правда… люди-насекомые». Хванин невольно погладил подбородок, разглядывая расу, чьи представители напоминали жуков-носорогов, вставших на задние лапы, и вгляделся в блестящие черные тела адесектов. Если бы не поясные подсумки, их можно было бы принять за обычных монстров, ведь на них не было ни клочка одежды. — Какое счастье. Похоже, сегодняшний стражник оказался человеком сговорчивым. Очередь движется быстро, так что не придется ночевать под стенами, мокнув под росой. — «Если бы они разделили очередь на повозки и пеших, проверка шла бы куда быстрее», — подумал Хванин. Перед воротами растянулась нелепо длинная вереница из сотен людей и десятков повозок с телегами. Очередь тянулась метров на сто, а проверяли всё это безобразие всего восемь стражников. Причем четверо из них просто стояли по бокам, лениво перебрасываясь шутками, и лишь оставшиеся четверо занимались досмотром. — Зависит от того, кто сегодня командует караулом: иногда так и делают, а иногда нет… Ха-ха-ха. — По неловкому смешку Сусы Хванин сразу понял, как именно устроены дела в этом городе. «Не стоило ждать здесь современных порядков». Раз речь зашла о сговорчивости, значит, взятки тут в ходу. Но если они берут взятки… Предчувствуя, что назревает нечто неприятное, Хванин скрестил руки на груди и стал ждать, пока очередь продвинется вперед. Спустя два часа, когда Хванин, перебирая в пальцах жемчужно-серый камешек, погрузился в медитацию, до его слуха донесся насмешливый голос, и он приоткрыл глаза. — Вы хотите сказать, что двое низших воинов завалили урга, для поимки которого требуется отряд пятого ранга? Вы там совсем охуели, что ли? — Стражник с головой гиены, окутанный плотной аурой, кривлялся и издевался над ними. — Может, вы его просто спиздили, а? Ну? — ---------- 082 Малый город Уэйфорд «Везде, где живут люди, одно и то же». Хванин полагал, что раз жители Юлкама и Этбрука были такими простодушными, а спутники Ссы — такими рассудительными, то, возможно, этот мир не так уж плох. =Это правда. С чего бы нам лгать?= =Да ну нахуй.= Стражник с головой гиены издал насмешливый звук, а затем помрачнел. =Хотите, чтобы я поверил, что двое воинов 3-го и 4-го рангов в одиночку завалили 5-го ранга Ургера?= =Это ведь…= =Да блять, сколько можно пиздеть! Заткнитесь и выгружайте весь товар, живо! У вас будет досмотр с пристрастием!= От зычного крика гиеноголового лица людей, которые ждали своей очереди, чтобы пройти, исказились от раздражения. Четверо стражников, ответственных за досмотр, работали парами. Если одна из двух групп застрянет, время прохода через ворота неизбежно удвоится. =Да что за херня…= =Нам нужно быстрее внутрь, бесит.= =Давайте уже шевелитесь…= Взгляды, полные осуждения, были направлены не на стражников, а на них самих. Хванин сбросил капюшон и бесстрастным тоном, глядя в лицо охраннику, произнес: — Не могли бы вы подождать минутку? =Ты еще кто такой?= — Это сделал я. =Что?= — Я говорю, что это я убил Ургера. Стражник-гиена на мгновение перевел взгляд на Ургера в кузове, затем на мужчину с гладким, как у Флё, лицом, и на его морде расплылась очевидная насмешка. =Эй, Кланг, слыхал? Этот господин в одиночку завалил Ургера. Кха-кха-кха.= =Хе-хе. Уж лучше бы сказали, что это сделали те 3–4-ранговые отбросы сзади, это было бы куда реалистичнее.= Хванин молча смотрел на двух стражников, которые продолжали хихикать и издеваться. В его голове уже созрел план, как знатно поднасрать этим ублюдкам. Стоило кому-то из них — будь то гиеноголовый или стражник с головой грейхаунда — совершить определенное действие, как план пришел бы в движение. В этот момент старшие стражники, охранявшие первые северные ворота городка Уэйфорд, нахмурились. Непонятно почему, но от этого мужчины они почувствовали неладное. Когда стражник-гиена лишь повел глазами, причина этого беспокойства стала ясна. Реакция черноволосого мужчины, который безмолвно и пристально смотрел на них, несмотря на насмешки… Да и почему этот тип, похожий на гепарда, и женщины-воины смотрят на них с такой жалостью? А те, что похожи на носильщиков в кузове, вообще крестятся и молятся. С чего бы? Почувствовав, что проигрывают в напоре, стражник-гиена оскалил зубы и уже хотел рявкнуть, как вдруг: — Рот. =Э…!?= В тот момент, когда он собирался заорать «Да вы, суки…», одно-единственное слово, вонзившееся в уши, заставило гиеноголового замолчать, словно у него перехватило дыхание. Наверное, каждому хоть раз в жизни доводилось испытывать подобное: когда хочешь что-то сказать, но слова застревают в горле, словно грудь сдавило чем-то тяжелым из-за чьего-то более властного голоса. Хванин, применив этот прием более искусно, заставил стражника-гиену умолкнуть, а затем поднес указательный палец к губам, призывая к тишине. =……??= =……?= Тишина заразительна. Как только двое стражников в замешательстве притихли, люди вокруг повозки тоже закрыли рты, и в мгновение ока перед восточными воротами воцарилось неестественное молчание. Хванин, с едва заметной, лишенной всяких эмоций улыбкой на губах, негромко произнес: — Нет ничего проще и легче, чем доказать свою силу. Вы двое… вы правда думаете, что я лгу? =…….= =…….= Стражник-гиена звериным чутьем осознал, что что-то идет не так. Если присмотреться, кожаная одежда на черноволосом мужчине была такого уровня изысканности, что достать ее простому человеку было невозможно. Да и тот посох с рогами, небрежно прислоненный к пассажирскому сиденью, тоже выглядел необычно, а главное… «Разве торговец-неудачник стал бы использовать такие высокопарные слова?» Человек, не являющийся профессиональным воином, но обладающий силой, достаточной для одиночной охоты на Ургера. Высокопарная манера речи и интонации, выдающие глубокие знания. Одежда, которая с первого взгляда казалась дорогой, и странный посох. Если бы хоть одна из этих деталей отсутствовала, он бы уже назвал его мошенником и бросил в темницу за препятствование исполнению служебных обязанностей, но когда все это собралось воедино, его мысли спутались, и он не мог адекватно оценить ситуацию. Вернее, разум подсказывал, что с этим человеком лучше не связываться, но гордыня не позволяла принять этот факт, загоняя стражника в ловушку собственного эго. На самом деле, стоило Хванину раскрыть, что он Духовный мастер, как все проблемы решились бы сами собой, и путь до самого лорда Уэйфорда был бы открыт. Другими словами, Хванин заранее попросил Ссу не вмешиваться, так как хотел собрать информацию тихо, не привлекая внимания политических кругов. И в обычных обстоятельствах он бы прошел без всяких проблем, даже не раскрывая своей сущности Духовного мастера. Проблема была в том, что досмотр проводил жадный стражник-гиена, Ургер был ценным трофеем, за который можно было выручить немало золотых монет, а везли его не наемники, искатели приключений или исследователи, а группа торговцев. Короче говоря, это была ситуация, вызванная жадностью этого гиеноголового: он надеялся придраться к чему угодно и вытрясти взятку в десять серебряных — сумму, возможно, равную его многомесячному жалованью. Суса заметил колебания стражника. Если ситуация накалится еще сильнее, возникнут крайне неприятные для обеих сторон последствия. Полагая, что Хванин тоже не желал бы подобного развития событий, Суса поспешно спрыгнул с повозки и принялся мягко обрабатывать гиеноголового стражника. — Подойдите-ка сюда на минутку, надо поговорить. Разговор не для чужих ушей… Ну же, идемте сюда. Исилита, наблюдавшая за всем этим, тоже слезла с повозки и пристроилась вслед за Сусой. Будь он в обычном состоянии, гиеноголовый стражник уже давно послал бы их куда подальше, назвав это дерьмо собачьим, и пустил бы в ход кулаки, но сейчас, психологически подавленный присутствием Хванина, он лишь безвольно плелся следом, только и успевая мычать: «Э-э…». Перед тем как добраться до городских ворот, Исилита не раз слышала наставления от Бриллит. «Слуга или служанка не должны дерзить в присутствии господина и болтать лишнее о его роде занятий. Но если господина пытаются оскорбить — они обязаны это пресечь». Сейчас ведь как раз такой момент, когда господина пытаются оскорбить, верно? К тому же Суса как раз затащил эту несчастную псину в укромное местечко… Добравшись до темного угла сторожевой башни, Суса невольно оглянулся и, заметив Исилиту, удивленно моргнул. А увидев ее жест, приказывающий оставить всё на нее, хоть и с сомнением, но слегка отступил. Исилита обратилась к настороженному стражнику: — Ты должен быть благодарен нам за то, что остался жив. — О чем ты вообще… — До сих пор не дошло? Твоя глупая ошибка чуть не отправила тебя на самое дно, в ад, а я и Суса тебя спасли. Глаза гиеноголового стражника расширились так, что, казалось, сейчас лопнут. Что? На дно? Из-за моих действий? Кто, черт возьми, этот человек? …Да нет, погоди, какое дно? Из-за одного сказанного слова? На дно? — Н-н-н-неужели? — Господин Исилита, что вы такое говорите! — Да тише ты! Другие услышат! — Как можно так разбалтывать то, что он просил скрыть! Ох, дурак я, что доверился тебе… — М-м-молчи-и-и… И что теперь делать? Суса, видя, как Исилита кусает губы и рычит, схватился за голову — от этого у него разболелась голова. Исилита, приняв это за знак капитуляции, фыркнула, затем, напустив на себя холодный и властный вид, тихо произнесла, обращаясь к остолбеневшему стражнику: — Мой господин предпочитает вести дела тихо, очень тихо… Ты ведь знаешь, каков их нрав? Кивок… Кивок-кивок-кивок! — Господин не только очень силен, но еще и… ну, ты понимаешь? Он пользуется огромной любовью у того самого человека. Понял? Если хоть слово ляпнешь не так, то… сам знаешь, что будет? Тряс-тряс-тряс. — На, возьми это. — Ох, погоди… постой! Я, я…! Стражник вздрогнул, когда ему на ладонь упала монета в десять серебряных, и затряс головой. — Т-с-с… Всё хорошо. Это просто чтобы мы могли разойтись мирно, без всяких проблем, с улыбками на лицах. — …! — Ты берешь это и остаешься в безопасности, мы проходим без лишнего шума, господин не втягивается в ненужные разборки — всем хорошо, понимаешь? — … — Просто держи рот на замке и веди себя так, будто даже не видел господина. Разумеется, и впредь ты его никогда не видел. — …П-правда, этого будет достаточно? — А что еще остается? Хочешь навлечь на себя его проклятие, сдохнуть и отправиться в ад…? Дрожь пробила стражника. — Посмотри на меня. Я — живое доказательство того, что тебе стоит верить. — О-о чем ты? — Ты ведь всё понимаешь, чего придуриваешься? Или хочешь вести себя как новичок? Гиеноголовый стражник покосился на наряд женщины перед собой. Теперь, когда он присмотрелся, это больше походило на одежду воровки, чем на охранника. — …Я… понял. Суса во все глаза смотрел на то, как Исилита своим искусным красноречием, угрозами и лестью выбила почву из-под ног этого прогнившего стражника. А затем, вспомнив прошлое Исилиты, он едва заметно кивнул. Бывшая главарь бандитов. И прогнивший стражник, любящий деньги. «Видимо, рыбак рыбака видит издалека». Сам он собирался упомянуть торговую гильдию Альфенсис, вскользь намекнуть на нападение Ургера и рассказать, что за человек Хванин. Ситуация зашла слишком далеко, чтобы закончить всё по-хорошему. Чтобы замять дело без последствий, нужно было показать силу или влияние. «В этот раз Исилита справилась отлично». Поскольку стражник подчинялся наместнику Вэйфорда, если не хочешь раздувать проблему до небес, лучше закончить на этом. Пусть это немного ущемляло его гордость, но Суса признал, что она справилась чище, чем он сам. Идя следом за стражником, возвращающимся к воротам, он показал Исилите большой палец. Конфликт у ворот, который мог вспыхнуть, как фитиль бомбы, создав напряжение… — Проходите. …закончился без всяких проблем, будто ничего и не было. Вернувшийся гиеноподобный стражник, словно ничего и не произошло, формально проверил личные данные Ссы, Хванина и остальных членов группы, после чего, получив плату за проезд, пропустил их. Очередь, скопившаяся позади, словно в награду за долгое ожидание, начала двигаться быстро: пропустили одного, второго, третьего… Пропустили всех. Когда любопытные зеваки, толпившиеся неподалеку в надежде увидеть, что происходит, и те, кто раздраженно ворчал, опасаясь влипнуть в неприятности, разошлись, перед Северными воротами, где еще недавно царила тревожная атмосфера, вновь воцарился привычный шум и гам. Войдя в город, напоминающий средневековые кварталы арабских или европейских городов, Хванин огляделся и спросил: — О чем вы говорили со стражником? =Ха-ха… Стыдно признаться, но я ровным счетом ничего не делала. Это госпожа Исилита проявила удивительную сноровку и сумела заговорить стражнику зубы.= Услышав подробности, Хванин обернулся к Исилите, которая двигалась рядом с повозкой, словно охраняя её. Встретившись с ним взглядом, Исилита вопросительно приподняла брови, и Хванин слегка кивнул ей в ответ. Девушка расплылась в улыбке, решив, что её похвалили. Переведя взгляд вперед, Хванин принялся изучать город, где каждое здание словно соревновалось в оригинальности: форма окон, входы, стены — всё было разным. «Закончить всё так мирно — тоже неплохо». Хванин вел себя так, будто не знал значения слова «умеренность». Он мог терпеть неприятности до определенного предела, но стоило чаше весов качнуться, как он без лишних слов переворачивал всё вверх дном. Хванин был из тех людей, что готовы сжечь хижину дотла, лишь бы выкурить из неё мышь. У него имелось оружие, которое можно было использовать куда эффективнее, чем на Земле, поэтому превратить город в руины для него было вполне осуществимой задачей. «Я научился общаться с душами. Если убедить недовольную душу, можно превратить её в призрачную сущность». Если можно очистить и упокоить сущность словами, то почему нельзя сделать обратное — превратить её в нечто опасное? Призрачная сущность в умелых руках — это не что иное, как биологическое оружие. Если всё пройдет успешно, город не просто погрузится в хаос, он может быть полностью уничтожен. Хванин допускал, что, раз это город такого масштаба, здесь могут быть и другие медиумы, но, судя по реакции стражника, это было маловероятно, так что эффект должен быть гарантирован. Однако… «Нужно больше информации». Даже для теракта нужны базовые знания об обществе, чтобы провести его чисто и безупречно. Сейчас его уровень знаний едва дотягивал до старших классов начальной школы, в лучшем случае — до средней. Получение информации стало первоочередной задачей. А еще нужно провести эксперимент: действительно ли можно превращать души в призрачные сущности? Зациклившись на этой мысли, Хванин принялся обдумывать, как бы поизящнее уничтожить Уэйфорд, где, по слухам, проживали сотни тысяч горожан. Вдруг он почувствовал, как на него упала тень, и поднял голову. Внутри города показалась еще одна стена. Она была ниже внешней, но всё же оставалась полноценным укреплением. В тот момент, когда он увидел эту стену, шансы на успех плана по свержению Уэйфорда с помощью призрачных сущностей упали вдвое. Вот почему нужны базовые знания. «Расстояние от внешней стены до внутренней — около километра… Похоже, слухи о населении в двести тысяч человек не были ложью». Охрана у ворот внутренней стены разительно отличалась от той, что стояла на внешних. Стражники у внешних ворот были обычными солдатами в кольчугах, с длинными копьями, мечами и щитами, но здесь стояли настоящие рыцари в стальных латах. И вели они себя крайне профессионально. Они осмотрели груз, проверили даже труп Ургера, но стражник у внутренних ворот не моргнул и глазом, методично проводя досмотр. =Вы тоже предъявите пропуск.= =Ой-ой. Господин стражник, этот человек — наш подопечный, за него ручается торговая гильдия Ссы. Мы как раз направляемся к администратору, чтобы оформить ему удостоверение личности и заключить контракт о подданстве. Да-да.= =Удостоверение личности? Хм… Понятно. Я выдам вам временный пропуск. Он действует до вечера завтрашнего дня, так что успейте подать заявку на постоянный документ.= =Благодарю вас. Вот, плата за оформление временного пропуска.= =Принято.= Получив металлическую пластину с мягким желтоватым отливом, Хванин поклонился стражнику, который работал с пугающей отстраненностью, и вместе со Ссой снова забрался в повозку. Завершив все формальности и въехав во внутренний город, Хванин почувствовал, что атмосфера здесь совсем иная. Во-первых, здания были выше на один-два этажа, материалы — дороже, а общая обстановка, в отличие от рыночного шума внешнего города, отдавала роскошью богатых кварталов. Прохожие были одеты в дорогие одежды, а повозки и кареты выглядели куда изящнее. Более того, город был распланирован, как на Земле: четкое разделение на пешеходные зоны и дороги, а вдоль улиц даже стояли деревья, похожие на фонарные столбы. Если немного приукрасить, то казалось, будто ты стоишь в старинном европейском городе. — Здесь живут люди среднего класса и выше? =Именно так. Уэйфорд разделен на три зоны. В самом центре, конечно же, находится замок лорда Альдзина Бере. Первый жилой район, окружающий замок, предназначен для высшего сословия. Это частные резиденции, где запрещено любое коммерческое строительство.= Первая зона по объему сравнима с небольшой деревушкой. А вот дальше идет мидтаун — центральная часть, в которой мы сейчас находимся. По размеру — как целый городок. =Здесь выделяют три района: жилой, коммерческий и образовательный, а также квартал гильдий. Это своего рода элитный район для богачей. Оружие, доспехи, инструменты и всякие лавки есть и в обычных зонах, но магазины премиум-класса, тренировочные площадки, школы боевых искусств, профессиональные гильдии, объединения и административные здания — всё это сосредоточено здесь. В буквальном смысле, это сердце Уэйфорда.= — Образовательные учреждения ограничиваются только этим? =Прошу прощения? Хм, если заплатить за обучение в школе боевых искусств, тренировочном лагере или гильдии, можно освоить практически любые навыки.= Хванин спрашивал, имея в виду базовое или обязательное образование, но ответ Сусы оказался совсем не в кассу. Поняв, что уровень представлений об образовании в этом мире застрял где-то в Средневековье, Хванин усмехнулся про себя. «Неудивительно, что люди до сих пор питают иллюзии и верят в мистику, связанную с душами». В этот момент Суса указал на огромное четырехэтажное здание, сложенное из красного кирпича и напоминающее европейскую постройку высокого класса: =Вон там находится торговая компания «Альпенсис», — пояснил он. Действительно, на первом этаже был широкий проем, через который свободно въезжали и выезжали повозки, а вокруг сновало множество людей — атмосфера в точности как на логистическом складе. — Вы не собираетесь заглянуть в торговую компанию «Альпенсис»? =Ха-ха. С этим я справлюсь и сам. Сейчас важнее сбыть тушу этого урга.= Затем последовало описание последней зоны. =Обычная зона — это, как следует из названия, место, где живут все, кто не смог пробиться в центр. Там тоже есть свои престижные кварталы, но с этим районом им не сравниться. Стоит немного отойти от центра, как начинаются довольно паршивые места.= Суса предупредил, что, хотя окрестности главной дороги, соединяющей внешние и внутренние ворота, выглядят опрятно и вполне прилично, стоит лишь удалиться от нее к окраинам у внешней стены, как начинаются трущобы, и советовал туда без нужды не соваться. Внимательно слушая объяснения и впитывая взглядом пейзажи главной улицы, Хванин вдруг замер: его внимание привлекло одно место, и он пробормотал: — Похоже, вон там находится кладбище. =О, верно. Как вы догадались? Те, кто впервые посещает центр Уэйфорда, обычно принимают его за цветочный сад.= — Я вижу там много душ. =……О, хм.= Суса, явно смутившись, почесал щеку и рассмеялся: =Туда вход открыт не для всех. В центре есть четыре таких кладбища-цветника, и заходить в них могут только семьи похороненных там людей, либо смотрители и могильщики. Если вы, Хванин, раскроете свой…… род деятельности, то, разумеется, сможете туда попасть.= Хванин молча кивнул. Сначала стоит собрать достаточно информации, а уже потом раскрывать свой статус и посещать могилы. «Или же можно тихо прояснить всё в частном порядке, потребовав конфиденциальности». ---------- 083 Малый город Уэйфорд Первым делом Сса направился к зданию школы наложения чар при Гильдии чародеев. Чародеи в основном занимаются техниками, связанными с манипуляцией объектами: мутацией, трансмутацией, проклятиями, призывом и наложением чар. Бывают как универсалы, способные использовать множество техник, так и узкоспециализированные мастера. Основная работа такой гильдии в городе — производство и продажа магических предметов, а также скупка сопутствующих материалов. Хванин шел вместе со Ссой к меньшему из двух пятиэтажных зданий синего цвета, когда заметил группу людей, на вид от десяти до двадцати лет, гурьбой вваливающихся в здание побольше. «Они что, еще и кадры растят?» Судя по тому, что ни у кого из них не было ауры, это были обычные люди без профессии. Раз их обучают, даже не будучи профессионалами, значит, для чародеев технические навыки зачастую важнее, чем сверхспособности. =Мастера наложения чар зарабатывают больше всех, поэтому и здания у них добротные. К тому же, они платят отличную цену за такие побочные материалы. Жду не дождусь, как щедро они нас вознаградят.= Внутри небольшого здания было странно. Стены, пол, потолок, мебель и предметы интерьера — всё было выдержано в синих тонах. К тому же, изнутри помещение казалось гораздо просторнее, чем снаружи. «……» Пока они со Ссой ждали в холле, похожем на приемную офисного центра, дверь в глубине первого этажа с грохотом распахнулась, и вошел человек, совсем не похожий на того, кого они ожидали увидеть. Ростом около метра, маленький и пухлый мужчина из народа инто. Стоило Хванину взглянуть на него, как по коже пробежали мурашки. Увидев тех ребят ранее, он решил, что мастера наложения чар — это что-то вроде техников-ремесленников, но на деле глубина ауры этого существа была такой, что не шла ни в какое сравнение с Бриллит или Исилитой. Чувствуя, как сердце бьется всё быстрее по мере приближения этого существа, чья аура колола, словно эквалайзер, Хванин старался дышать глубоко, не подавая виду. Мужчина-инто, одетый лишь в синий верх, похожий на смокинг, подбежал к ним, припрыгивая на коротких ногах, и с возбужденным видом переводил взгляд с Хванина на Ссу. =Это вы принесли тушу Ургера целиком?!= =Именно так, мастер наложения чар 6-го ранга Виарей. Я торговец по имени Сса, а это…= =А это? Оно тоже есть? Есть? Скажи, что есть!= Кролик-человек, словно сошедший со страниц «Алисы в Стране чудес», сверкал черными глазами и дергал ушами — зрелище было донельзя милым, но, видимо, из-за нетерпеливого нрава он не стал дожидаться представления и требовал ответа. Хванин, глядя на этого инто, то и дело потирал предплечья, пытаясь унять мурашки. «Дело дрянь». Может, всё из-за того, что он в последнее время слишком много крови пролил? Стоило подойти ближе, как сердце заколотилось еще сильнее. Словно существо перед ним требовало ту самую кровь, что пульсировала у него в жилах… =Конечно. Взгляните сюда.= Сса, даже не успев представиться, вел себя так, будто клиент — это божество. С невозмутимым видом он развязал сине-золотой шнурок и раскрыл горловину огромного мешка. =О, о-о-о-о! Вы извлекли их сразу после смерти и поместили в мешок для консервации! Да еще и яички в самом расцвете! Состояние идеальное! Просто идеально!= Увидев содержимое мешка, мужчина-инто запрыгал на месте от восторга, но Сса, желая показать товар еще лучше, распахнул мешок еще шире и прошептал: =Мастер Виарей, прошу, взгляните внимательнее. Мы извлекли их, пока тварь была еще жива, и сразу поместили в мешок. Вы, как мастер наложения чар 6-го ранга, должны понимать, что это значит.= =……! Шесть монет!!= Шесть монет? Неужели он имеет в виду шесть золотых? Хванин на мгновение замер, когда из уст инто прозвучало окончательное подтверждение. =Даю шесть золотых монет! За тушу Ургера дам три! Это в три раза выше рыночной цены! Отдавайте мне!= =Как и подобает мастеру наложения чар 6-го ранга, вы невероятно щедры!! Теперь это ваше, мастер Виарей!= =Вот, держи! А это отдай мне! Ашана! Ашана!!= Мужчина-инто сунул руку в карман своего наряда, выудил девять сверкающих золотых монет и вложил их в руку Ссе, после чего закричал в сторону стойки регистрации. =Да, господин Томонд.= =Иди за этим человеком и забери тушу Ургера! И не забудь про консервацию и обработку!= =Слушаюсь. Помещу на седьмой склад.= =Делай что хочешь!= Бросив это, мужчина-инто схватил мешок с яичками Ургера и пулей взлетел на верхний этаж. Хванин, забыв о бешеном стуке сердца, смотрел на лестницу, где скрылся инто. «Всего лишь яички монстра стоят шестьсот миллионов… а туша — триста?» Хотя, вряд ли стоит называть это «всего лишь». Если из туши монстра можно извлечь столько добавочной стоимости, то для такого сильного зверя, как Ургер, это вполне адекватная цена. «К тому же, свою роль сыграла редкость». Хванин последовал за девушкой с серыми кошачьими ушами в синей мантии, которую звали Ашана, и обратился к Ссе, который с довольной улыбкой убирал золотые монеты в мешочек. =Цена весьма внушительная.= =Я и сам рассчитывал, что он заплатит выше рыночной, но даже представить не мог, что он проявит такую широту души и даст в три раза больше. Ха-ха-ха.= С этими словами Сса передал ему мешочек, в котором лежали девять золотых монет. Хванин достал оттуда золотую монету, вложил её в руку Сусы и спросил: — Вы придавали такое значение яичкам, должно быть, это важный ингредиент для зелий? =О, яички самца ургера считаются лучшим средством для потенции. Правда, наше вознаграждение составляет девять серебряных монет, но…= — Ничего страшного, примите. Кстати, значит, это средство для потенции? Хванин думал, что это ингредиент для чего-то более грандиозного, а оказалось — обычный возбудитель. =Да. Существует множество известных средств, но те, что сделаны из яичек самца ургера, считаются лучшими. И дело не только в эффекте, но и в том, что они практически не дают нагрузки на организм. Тот, кто хоть раз попробовал, уже не сможет пользоваться другими средствами. Спрос велик, а предложение крайне ограничено, поэтому цена закономерно высока.= — Настолько? =Хм. Средство из ургера, очищенное господином Виареем, стоит в десятки раз дороже золота того же веса. Если судить по рыночной цене… выйдет монет на пятьдесят.= — …Значит, тайное искусство превращения шести монет в пятьдесят кроется здесь. =Ха-ха-ха-ха.= Хванин тоже усмехнулся, уловив в смешках Сусы, который довольно пожимал плечами, нотки явного превосходства. — Похоже, вы и сами ими пользовались, господин Суса. =Ой, я ведь тоже мужчина. Всегда ношу с собой парочку.= Сказав это, Суса с гордостью поднял большой палец вверх, демонстрируя лицо человека, который совсем недавно ощутил на себе всю прелесть этого средства. Хванин, заинтригованный тем, что это за снадобье, попросил показать, и Суса открыл маленькую шкатулку, в которой лежали черноватые пилюли размером не больше половины мизинца. Одна такая крошечная пилюля стоит целых пять серебряных монет — пятьдесят миллионов вон. «Значит, продают не целиком, а делят на сто частей». Пусть это и крайне дорогой расходный материал, Хванин не удивился: на Земле он видел людей, которые за одну ночь в элитных заведениях спускали сотни миллионов. Суса, который через слуг распорядился спустить тушу ургера, вернулся с информацией, полученной после краткой оценки: в теле монстра не оказалось фазового камня. Хванин даже не успел спросить, что это такое, как Суса сам начал объяснять. =Это камень, который находят в телах инородных видов. Его используют как материал или заряд для магических инструментов и артефактов. Иногда попадаются огромные фазовые камни, которые после обработки становятся ядром для оружия или доспехов.= — Должно быть, дорогой предмет. =Да. Если камень размером с яйцо, то в зависимости от эффекта цена может варьироваться от десяти до трехсот золотых монет — разница как между небом и землей. Конечно, это цена до обработки.= После этого Суса порекомендовал высококлассный каменный отель в центре города, где цена соответствовала качеству услуг. Пусть ночь стоит пять серебряных монет, зато на первом этаже есть ресторан только для постояльцев, отель нанимает собственную охрану для безопасности, а персонал отличается сдержанностью, что делает это место очень популярным. — Разве там настолько плохая обстановка, что нужно нанимать охрану? =Начиная с центра города, порядок обеспечивают солдаты, подчиняющиеся напрямую ходжокам, так что с общей безопасностью проблем нет. Однако существуют конфликты между фракциями подпольных организаций, поэтому, если думать о безопасности, это лучший выбор.= — Вот как. Интерьер пятиэтажного отеля был выполнен в светло-серых тонах, с явным готическим уклоном. Начиная со второго этажа, через равные промежутки располагались окна, под потолком висели люстры, коридоры были устланы коврами, поглощающими звук шагов, а номера состояли из двух комнат по десять пхёнов, что позволяло заселяться вместе со слугами. Больше всего Хванину понравилось то, что в каждом номере была услуга ежедневного купания. Конечно, это не водопровод, как в отелях на Земле, а просто слуги и горничные, приносящие горячую воду, но всё же. — Мне нравится. Когда Хванин оплатил проживание за десять дней вперед, выбрав номер на третьем этаже, Суса проявил явное сожаление. =Вы уверены? Могли бы остановиться у меня…= — Благодарю за предложение, но я здесь впервые, поэтому хочу испытать как можно больше всего, прежде чем покинуть город. =…Понятно. Если возникнут неудобства или понадобится помощь, обязательно постучите в мои ворота. Я сделаю всё, что в моих силах.= — Ценю вашу заботу. Так и сделаю. =В качестве компенсации, как насчет того, чтобы сегодня вечером поужинать у нас? На самом деле, как только мы прибыли в город, я отправил человека домой, чтобы предупредить… Моя жена наверняка приготовила банкет для господина Хванина.= — Хорошо. Получив согласие, Суса, сияя от радости, попрощался, пообещав зайти вечером, и исчез. Вероятно, отправился продавать груз, который всё еще оставался в повозке, привезенной из Этбрука. Когда Хванин вернулся в номер, Исилита, которая как раз разбирала сумки, поднялась навстречу. — Исилита, сегодня вечером меня пригласили на ужин к господину Сусе, не знаешь, как лучше одеться? Хванин спросил это без особых ожиданий, зная о прошлом Исилиты, но ответ оказался неожиданно дельным. =Можете зайти в ближайшую портняжную лавку и подобрать готовую одежду. Я не сильна в этикете, но просто попросите сотрудника порекомендовать наряд, подходящий для званого ужина. Вы что, правда собираетесь покупать одежду?= — Разве это не вопрос приличия? — Можете надеть эту одежду из сумки. По-моему, она ничуть не уступает нарядам клана тигров, такая же качественная. Исилита вытащила вещи, купленные в лавке Эфниса. Белая рубашка, похожая на сорочку, и черные брюки, напоминающие хлопковые. Хванин купил их в Юлкаме, но так ни разу и не надел. Сравнив этот наряд с одеждой прохожих на центральной улице, Хванин решил, что всё в порядке, и кивнул. Ткань была плотной, словно шелк. Однако… — …? Заметив, как внимательно Хванин изучает её, Исилита с недоумением оглядела себя. Старая льняная рубашка, растянутая до такой степени, что воротник обвис, пуговицы оторвались, а ткань протерлась, обнажая ложбинку между грудей. Желтоватые, местами изъеденные молью льняные шорты. В глазах Хванина это выглядело жалко, но Исилита, похоже, даже не осознавала, в чем проблема. — Тебе нужна новая одежда. Говорят, если у человека статная фигура, то и в лохмотьях он будет смотреться неплохо, но в этом мире красота людей была возведена в абсолют. К тому же, те, кто обрел профессию, в процессе пробуждения и оптимизации тела становились еще прекраснее. Исилита была настоящей красавицей, но в таком виде… Хванин решил, что, как минимум, ему самому будет стыдно за неё, и, забрав девушку, покинул отель. — Вам очень идет. В ателье Исилита, облаченная в обновки, чувствовала себя неловко и постоянно одергивала ткань. Серая блузка с открытыми плечами, кожаный корсет, подчеркивающий пышную грудь и затягивающий талию, облегающие серые кожаные брюки и высокие сапоги в тон. Каштановые волосы, собранные на затылке и перевязанные лентой, создавали образ «успешной» искательницы приключений, как и описывал владелец ателье. Разумеется, рваное белье тоже заменили на модный в Уэйфорде и столице Пархист комплект с завязками. — Д-д-да как вообще носить эти веревочки!? — Всё просто. Трусики надеваются так: прикладываешь эту часть снизу и завязываешь шнурки на бедрах. Завязывай потуже, иначе они будут сползать, и всё лишнее станет видно. А бюстгальтер завязывается спереди, вот так… — Я не это имела в виду, придурок! Поначалу Исилита устроила настоящий скандал, крича, что не наденет такие постыдные вещи. «Иик. Господин смотрит на меня…!» Его молчаливый, пристальный взгляд пугал до дрожи. Под суровым взором Хванина ей пришлось закрыть рот и смиренно одеться. Если бы Хванин знал, что у неё на уме, он бы сильно удивился. Он ведь просто смотрел, ни о чем не думая. Хванин накинул черный капюшон, чтобы скрыть лицо, и обратился к владельцу лавки, который с улыбкой потирал руки: — Хозяин, мне нужно еще два комплекта, похожих на этот. — Благодарю. Желаете забрать сразу? Если хотите, можем оформить доставку. — Доставка подойдет. Отправьте в отель «Ольц», номер 306. — Спасибо за покупку! Будем рады видеть вас снова! Оставив позади кланяющегося владельца ателье, они вышли на мощеную дорогу. Исилита, прижимая к груди «Заначку», семенила следом, подавленно бормоча: — Г-господин? Это ведь ужасно дорого, не стоило покупать целых три комплекта… — Я не потерплю, чтобы мои спутники ходили в лохмотьях. Впредь следи за своим внешним видом. — Д-да, хорошо. За три комплекта, белье, сапоги и шерстяной плащ с капюшоном он заплатил 18 серебряных монет. В пересчете на корейские деньги это около 6 миллионов вон за комплект, но Хванин не жалел. Качество даже по меркам современного мира было на высоте. Кожаная одежда, сшитая мастером вручную, на Земле стоила бы многие миллионы. Блузка, кожаный корсет, ремень и брюки за 5 миллионов вон — вполне разумные траты. — Но ведь на одну серебряную монету простолюдин может жить целый месяц… — Надеюсь, ты не считаешь, что мы — простолюдины. Короткий ответ Хванина заставил Исилиту прикусить язык. Она слышала, что он заработал 9 золотых монет, продав труп и яички Ургера. И хотя господин говорил, что это заслуга её и Бриллит, Исилита понимала: Ургера он одолел в одиночку. Даже если бы она не вырвала ему яички, он бы все равно истек кровью и сдох. Разве может обычный простолюдин в одиночку справиться с монстром 5-го ранга? Проходя по улице с магазинами, Хванин заметил лавку с оружием, где в витрине были выставлены мечи, и спросил Исилиту: — Если ты мечница, значит, можешь владеть любым мечом? — Да. Любым типом мечей. Другим оружием тоже могу, но… — Что тебе удобнее? — Конечно, двуручный меч. У него отличная отдача при ударе. А одноручные мечи… будто зубочисткой машешь, совсем не то… Услышав ответ, в котором не было ни капли профессионализма, Хванин отвернулся от лавки. «В такие руки не стоит давать дорогое оружие». Достаточно будет купить ей какой-нибудь грубый двуручный меч в кузнице жилого квартала. Исилита, на мгновение воодушевившаяся при виде сверкающих на витрине клейморов с идеально заточенными лезвиями, слегка приуныла, когда Хванин прошел мимо оружейной лавки, даже не взглянув на нее. Вдруг раздался грохот — что-то разбилось и разлетелось в щепки. Она вскинула голову и нахмурилась. — Я же ясно предупреждал, что нужно вернуть долг, а!? Ты что, наши слова за шутку принимаешь?! А!? — Бах! — А-а-а! Умоляю! Я верну все на этой неделе, только, пожалуйста, не ломайте лавку! — — Заткнись ты со своими вечными отговорками! Если с тобой говорят по-хорошему, надо слушать, а не строить из себя дуру! Мы что, по-твоему, клоуны?! А!? — Хрусть, бах! — ……. — Исилита, словно и не была только что расстроена, мгновенно сменила выражение лица на холодное и острое. Она не сводила глаз с тех, кто крушил лавку и бесчинствовал, и в то же время постаралась своим телом заслонить Хванина, чтобы он не увидел происходящего. Мужчины в кожаных доспехах, словно выкрашенных в красный цвет, тоже почувствовали этот взгляд. Они посмотрели на Исилиту, затем мельком на Хванина, чье лицо скрывал глубокий капюшон, и на мгновение прекратили погром. Словно по молчаливому согласию, они выждали, пока Хванин и Исилита пройдут мимо, и как только те отдалились на достаточное расстояние, снова принялись крушить лавку, избивать женщину и орать во всю глотку. Удар! — А-а-а! — — Ты думаешь, мы деньги из земли выкапываем?! Если не можешь отдать долг, так отдавай лавку, какого черта ты тут ломаешься?! — Женщина, цеплявшаяся за ноги мужчин, получила удар по лицу. Сквозь слезы и кровь из носа она продолжала молить: — Лавку… я отдам лавку. Пожалуйста, хватит… хнык. — — Ха, послушайте, что эта сука несет. Слышь, блять, ты хоть знаешь, сколько сейчас набежало одних только процентов, не считая основного долга? Сто тридцать золотых, сто тридцать золотых, сука!! Ты думаешь, продажей этой лачуги ты все покроешь?! — — Остальное я… я правда не могу… А-а-а! — Удар! — Как же меня бесит каждое твое слово. Почему это «не можешь»? Своим телом расплатишься, вот и всё. Сначала продадим лавку, чтобы погасить набежавшие проценты, а потом будешь отрабатывать основной долг, пока не выплатишь до последней монеты… — Исилита, наблюдавшая за этим лишь мгновение, поспешила догнать Хванина, который невозмутимо шел вперед мелкими шагами. «Переживала, как бы хозяин не вмешался, но, к счастью, обошлось». Хотя женское чутье подсказывало ей, что Хванин — далеко не святой, Исилита все равно считала его добрым. Чтобы противостоять таким ублюдкам, пришлось бы сразиться с организацией, которая стоит за этими бандитами. А ведь одной организацией дело не ограничится. В процессе драки обязательно втянутся другие группировки, с которыми у них есть союзы или связи. В этом городе бросить вызов такой организации — значит быть готовым воевать со всем преступным миром Уэйфорда. И хотя хозяин силен, его тело — лишь немногим крепче, чем у обычного человека. Если навалятся толпой, даже он может серьезно пострадать. Поэтому пусть хозяин и дальше остается таким, как сейчас: изредка проявляет милость к людям, когда это удобно. К тому же, со своей «Заначкой» он всегда был ласков. Иначе с чего бы ему покупать ей платье за восемнадцать серебряных? «Может, я слишком туго затянула кожаный корсет?» Ей показалось, что дышать стало немного тяжелее, но в надежде, что хозяин хоть разок взглянет на ее подчеркнутую грудь, Исилита незаметно затянула корсет еще сильнее. ---------- 084 Малый город Уэйфорд Охрана первых внутренних ворот, соединяющих центр города с кварталом знати, по своему облачению заметно отличалась от стражи вторых ворот. Если у вторых ворот стражники носили смесь латных и кольчужных доспехов, то здесь на них красовались полные латные доспехи. К тому же, это были профессионалы, от которых исходила едва уловимая аура. Исилите, застыв от изумления, слегка приоткрыла рот. Лишь один из двух стражников, дежуривших парой, был профессионалом, но даже тот факт, что в качестве охраны здесь использовали людей такого уровня, поверг её в шок. «Много общего с латными доспехами позднего средневековья в Европе». Латные доспехи пехоты, в отличие от кавалерийских, обычно относятся к массовому производству. Поэтому чаще всего они защищают лишь колени или голени, но стражники перед ними были закованы в сталь с ног до головы. Более того, чувствовалось, что доспехи были подогнаны под изгибы тела, словно их делали на заказ, где эстетика ставилась выше функциональности. Сабатоны тоже не имели острых носков, а выглядели тупыми, как обычная обувь. Стражница с аккуратно собранными серыми волосами, похожая на рыцаря, проверила временный пропуск, поданный Хванином, и произнесла: — Вы здесь для получения удостоверения личности. Проверено. Идите прямо по главной улице, там будет администрация, где вам его оформят. И предупреждаю: ни в коем случае не сходите с главной дороги. Это предупреждение. Забрав временный пропуск и кивнув, Хванин прошел мимо стражницы и вступил в квартал знати, где мостовая была даже лучше, чем в центре. «Прямо как элитный район в Америке». На главной улице не было ни карет, ни прохожих, ни лавок, ни уличных торговцев. Лишь невысокие, по пояс, каменные ограды или живые изгороди, за которыми виднелись двух-трехэтажные изящные особняки с садами. Сами особняки были огромными, на сотни пиёнов, словно взятыми из дорогих американских пригородов. Исилите, озираясь по сторонам, восхищенно ахнула при виде этого парада роскоши. — Ого… Мало того что они держат профессионалов в качестве охраны, так еще и внутри всё так богато. Но почему они сказали не сходить с главной дороги? — Это значит, что нельзя нарушать достоинство улицы. — Что? Поскольку Исилите не поняла сути ответа, Хванин объяснил более доступно: — Это значит, что привилегированные слои общества не хотят, чтобы обычный сброд пачкал улицы, по которым они прогуливаются. — …Серьезно? Даже ходить не разрешают? Хванин ответил на её ошарашенный взгляд легкой усмешкой. — Видимо, ты еще не сталкивалась с собственничеством, эгоцентризмом и спесью богачей. — Господин, а что такое эгоцентризм и спесь? — … Взглянув на Исилите, идущую рядом, он увидел, что она приподняла брови с таким видом, будто действительно не понимает. Заметив, что «Заначка» дремлет, устроившись у неё на груди, Хванин перевел взгляд вперед и сказал: — Я — мастер душ. Я кое-что смыслю в бою и могу оказать кое-какую поддержку. — Да. «Кое-что» — это мягко сказано. Ей очень хотелось это подчеркнуть, но она послушно ждала продолжения. — Осознание самого себя через подобный опыт — это и есть эгоцентризм. А теперь представь: тебя пинают, бьют и кроют матом, крича: «Куда ты, вонючая оборванка, прешься рядом со мной?!» — Господин, вы бы так не поступили… — Я сказал: представь. — … — Вот такое отношение, когда люди, живущие лучше других или занимающие высокое социальное положение, смотрят на тех, кто ниже, свысока, презирают их и считают это естественным порядком вещей — и есть спесь. — То есть, если какой-то зазнавшийся ублюдок гнобит бедняков — это и есть спесь? Ого, значит, те, кто здесь живет — очень плохие люди. — Не обязательно. — …?? — Возможно, это лишь способ обезопасить себя от воров или тех, кто мусорит на улицах. Хванин словно видел, как в голове Исилите, которая чесала затылок, крутятся мысли: «Так плохие они или нет?» Не собираясь отвечать, Хванин пересек широкую, как главная улица, дорогу и уставился на видневшиеся вдалеке массивные ворота с рвом и подъемным мостом. Огромные ворота высотой почти в двадцать метров. «В буквальном смысле — замок». Интересно, какой уклад жизни создал хозяин этого места? Что-то похожее на средневековье? Или смесь средневековья с современными веяниями? Пока он размышлял, в поле зрения показалось трехэтажное здание из белого мрамора рядом с подъемным мостом. Оно явно выделялось на фоне других особняков своим казенным видом. Перед ним был разбит небольшой парк с деревьями, цветами и фонтаном, а судя по людям в дворянских одеждах, снующим туда-сюда… — Похоже, это и есть администрация. — Ух ты. Мрамор! Перед тем как войти в здание, Хванин остановил Исилите возле фонтана и заговорил: — Обычно я бы не стал спрашивать об этом. Но ты получила кое-что лично от Абет, да и показала свою решимость по пути в Уэйфорд, поэтому я спрошу в последний раз. Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. — Д-да, слушаю. — Будешь ли ты и дальше служить мне? Или же выберешь свой собственный путь и уйдешь? Исилита посмотрела на него с выражением полного непонимания, и Хванин, обходя массивный фонтан, украшенный динамичными скульптурами лошадей и женщин, добавил пояснение: — Если решишь уйти, я забуду обо всем, что было, и отпущу тебя. Попрошу госпожу Суса помочь тебе найти достойную работу, чтобы ты могла жить, не промышляя воровством. Исилита поспешно открыла рот, собираясь что-то сказать, но Хванин поднял руку, прерывая её, и его глаза опасно сузились. Ик. Он продолжил, глядя на испуганную Исилиту, которую передернуло от икоты: — Но если решишь последовать за мной, я не могу гарантировать, что ты выживешь. У меня сейчас много целей, и одна из них — исследование лабиринтов высокого уровня. С твоим нынешним уровнем будет неудивительно, если ты погибнешь в любой момент. ……. Сначала Исилита рефлекторно хотела выкрикнуть: «Я пойду за вами, даже если умру!», лишь бы угодить Хванину, но в его словах она почувствовала такую искренность, с какой прежде никогда не сталкивалась, и плотно сжала губы. Она глубоко погрузилась в свои мысли. Чего я хочу? Как мне поступить? Хозяин упокоил Абет, чья душа была в смятении, и несколько раз одарил меня благословением, так что в бездну я больше не упаду. Если я хочу жить обычной, спокойной жизнью, достаточно выбрать первый вариант, но… Хванин, ожидавший ответа под мерное журчание воды, услышал голос Исилиты, полный решимости: — Я пойду за вами, господин. — Даже если в конце этого пути тебя ждет смерть во время странствий? — На самом деле я не очень умная. Глупая, ничему не училась. Но… Абет просила меня держаться рядом с вами… И если бы я не встретила вас в тот день, то рано или поздно все равно бы погибла: либо от ножа в спину в подворотне, либо от рук какого-нибудь сильного монстра, либо меня схватили бы регулярные войска и повесили на крепостной стене. — … — Такая смерть была бы собачьей, никто бы и не заметил. Но если я умру, исследуя лабиринт вместе с вами… то получится, что девчонка-нищенка из грязных трущоб закончила свою жизнь как служанка самого Духовидца. Это будет смерть, которую многие признают. Я… я хочу умереть рядом с вами, даже если это будет конец. — Вот как. Делай, как знаешь. — Есть! Исилита, сияя от радости, что Хванин дал добро, засеменила следом, и они направились в административное здание. В глубине души Хванин чувствовал легкое смятение. Как и говорила Суса Брыллит, Исилита была из тех, кто не умеет лгать. Он понял, что каждое её слово было правдой, и это вызвало у него странное чувство. Она хочет умереть рядом с ним. — … Отбросив лишние мысли, Хванин вошел в администрацию. Внутри было похоже на центр обслуживания населения, и он приступил к процедуре регистрации их личностей. Используя рекомендательное письмо Сусы в качестве гарантии, предъявив временные пропуска и оплатив регистрационный сбор по 50 серебряных монет с человека — всего 1 золотую монету, — он получил две металлические пластинки размером с два пальца, отливающие бледным фиолетовым светом, и сдачу в 40 серебряных монет. На пластинках толщиной около миллиметра были выгравированы дата выдачи, место и имя владельца, а в нижней части стояло имя гаранта — Сусы, и маленькая печать Алдзина Бере, ходжжока 4-го ранга. «Опознавательный жетон?» Вспомнив ту проклятую штуку, которую приходилось носить на шее во время службы в армии, Хванин уже собирался выйти, как вдруг почувствовал, что его тянут за рукав. Он обернулся. Исилита, выглядя слегка растерянной, указала на администрацию и произнесла: — Господин, мы же не заключили магический контракт об одностороннем подчинении. — В этом нет нужды. Хванин отмахнулся и вышел на улицу. Исилита ошеломленно смотрела ему вслед, а затем поспешно догнала его и с обеспокоенным видом спросила: — По-почему? А если я предам вас? — Ты собираешься предать? — Нет, не собираюсь! — Тогда и разговор окончен. «Так просто…?» — подумала Исилита, но тут же спохватилась: «Нет, не так же!» — и спросила снова: — Господин, почему вы вдруг передумали? Хванин устроил Исилите проверку. Если бы она попросила его расторгнуть их связь, он бы сделал это, как она и хотела. Попросил бы Сусу помочь с работой и даже поделился бы частью своих денег. Если бы она без долгих раздумий сразу согласилась следовать за ним, он бы просто взял её с собой. Заключив контракт об одностороннем подчинении, разумеется. Но Исилита в ответ на его вопрос проявила искренность и серьезно задумалась. И выложила всё, что у неё было на душе. Вот в чем была причина. Подобно тому, как «Заначка», изначально бывшая лишь добычей в отношениях хищника и жертвы, стала кем-то большим, Хванин решил довериться Исилите — своего рода минутная прихоть. — Я решил довериться тебе. — …! Конечно, для Хванина, чья жизнь состояла из сплошных подозрений, варианта «полностью доверять другому» не существовало. Просто отношения, основанные на некоторой доле веры и доверия, были куда удобнее, чем постоянная подозрительность. К тому же, он был уверен, что заслужил определенное доверие Исилиты. Вернувшись в отель «Ольц», Хванин немедленно приказал горничной подготовить ванну и впервые за три месяца насладился удовольствием от мытья собственного тела. — Фух… Погрузившись в горячую воду и вытянувшись во весь рост в ванне, я почувствовал, как все тревоги и пустые мысли разом испарились. — Температура воды вас устраивает? — В самый раз, — ответил Хванин горничной из отеля, что помогала ему с купанием, и, прикрыв глаза, закинул ноги на край ванны. Хотя до этого он каждый день обтирал тело влажным полотенцем, для Хванина, в котором еще живы были привычки современного человека, этого было до обидного мало. «Все-таки купание — это когда погружаешься в горячую воду с головой. Хотелось бы хотя бы раз в день принимать душ…» Для этого нужно обзавестись собственным домом. Или хотя бы останавливаться в гостиницах и отелях, где есть подобные системы для купания. Горничная, что до этого регулировала температуру воды и разминала ему плечи, осторожно приподняла голову Хванина, уложив её на ложбинку между своей грудью, и принялась с нажимом массировать шею, плечи и виски, вкрадчиво спрашивая: — Господин. В перечень услуг по купанию входит одна платная опция… Не желаете попробовать? Судя по мягкости, которую я ощущал затылком, эта «платная опция» наверняка подразумевала нечто весьма определенное. — Звучит заманчиво. Но, пожалуй, отложу на другой раз. Горничная в чепце и наряде викторианской эпохи изобразила разочарование и, делая вид, что массирует Хванину лоб, прижала его голову к своей груди еще сильнее, прошептав: — Как жаль… В следующий раз обязательно позовите меня, хорошо? Я обслужу вас со всей старательностью. — Как тебя зовут? — Венна. — Запомню. Звериные уши были спрятаны под чепцом, а хвост скрыт длинной юбкой, подчеркивающей строгость наряда, но пышные светлые волосы и родинка под левым глазом выдавали в этой девушке особую, манящую чувственность. Конечно, и внешность у неё была чуть выше среднего по местным меркам. Да и внизу живота уже начинало припекать, так что причин для отказа у Хванина не было, но через некоторое время ему предстояло нанести визит в дом Сусы. После того как Хванин закончил купаться, в ванную отправилась Исилита, и как только оба закончили с приготовлениями к выходу, словно по часам, за ними приехал Суса на карете. Не на телеге — на настоящей карете. Роскошной, почти такой же, как те, что он видел при побеге из Рехиля. Когда кучер открыл дверь, Суса, одетый как знатный дворянин XVI века, улыбнулся и жестом пригласил его внутрь. — О! Вы купили новый плащ с капюшоном? Поистине… приобрести вещь от известного городского бренда, у Хванина определенно безупречный вкус. Исилита, поднявшаяся следом, поморщилась и съязвила: — Хватит подлизываться, льстец. Мы просто зашли в первое попавшееся ателье по дороге, какой еще бренд. — Ох! Вы всю жизнь прожили в неведении? Ателье «Луардо» — это же бренд брендов, у которого заказывают даже аристократы из квартала знати! …Впрочем, после купания и в хорошей одежде вы выглядите вполне достойно, Хванин, не ударите в грязь лицом. — Правда? Рад это слышать. — … Суса, ожидавший вспышки гнева, застыл с неловким выражением лица, столкнувшись с таким спокойным ответом. — У вас тоже отличный наряд, Суса. — Что вы, это лишь нелепая одежда, которая и в подметки не годится изысканности Хванина. Он неловко рассмеялся, поправляя белые сапоги до колен, широкие зеленые брюки, жилет и накинутый поверх пальто — всё это выглядело как театральный костюм из XVI века. «Интересно, кто вообще ввел моду на такие наряды?» Карета направилась на запад вдоль главной улицы, и дом Сусы, в который они прибыли, хоть и не был особняком из квартала знати, но все же представлял собой добротное трехэтажное здание с высоким забором и не менее чем пятнадцатью комнатами. Судя по обрывкам историй о его жизни, которые Хванин слышал во время странствий, он ожидал, что тот живет неплохо, и реальность подтвердила его догадки. Карета остановилась у входа, и стоило им войти в главные ворота, как показался небольшой холл, где в ряд выстроились восемь слуг и горничных, отвесивших низкий поклон. Из-за их спин к ним вышли две женщины и двое детей. Одна из них, Бриллит, была в легком костюме для верховой езды. Другая — хрупкая красавица в платье, напоминающем викторианскую эпоху. Суса, быстро проскользнув вперед, встал между ними, приложил руку к груди и склонился в поклоне. — Добро пожаловать. Мы рады вашему визиту, Хванин. — Добро пожаловать. — Добро пожаловать. — Благодарю за столь радушный прием. Хванин, глядя на женщин и детей, которые вместе с Сусой склонились в поклоне, также приложил руку к груди и слегка кивнул, после чего Суса, сияя от радости, подошел к нему с улыбкой. — Неловко говорить это, ведь мы расстались меньше полдня назад, но я искренне рад видеть вас снова. И мне невероятно приятно, что вы приняли моё приглашение. — Не стоит благодарности. Благодаря таким людям, как вы, приглашающим меня с такой теплотой, я чувствую, что одиночество чужестранца немного отступает. Кстати, а кто эти люди рядом с вами? — Это моя семья. Это моя жена, Энфлинд. С Бриллит вы, должно быть, уже знакомы. А это — старший сын, Жилеу, и маленькая леди Эара, мои дети. Эн, Жилеу, Эара. Это господин Хванин, с которым мы познакомились во время этого путешествия. Он благородный путник, идущий по пути духа. Поприветствуйте его. Как только Сса закончил представление, красавица, названная его женой, глубоко поклонилась, двигаясь плавно, но с заметной слабостью. — Я Энфлинд. Благодарю вас за то, что вы не раз спасали моего мужа из беды. Вблизи стало ясно, что вид Энфлинд — это не просто хрупкость, а самая настоящая болезненность. Ее волосы цвета спелой пшеницы на осеннем поле были искусно уложены в высокую прическу, а макияж, казалось, был нанесен чуть плотнее обычного, но даже это не могло скрыть бледности ее лица. К тому же… «Ее жизненное тепло составляет лишь четверть от тепла других женщин. Неужели врожденный дефицит энергии делает человека таким болезненным?» Однако внешность ее была поразительна. Одна из самых красивых женщин, что он видел в этом мире. — Здравствуйте. Я Эара. — А я Жилеу! Двое детей, словно подтверждая, что они плоть от плоти Ссы и Энфлинд, выглядели под стать родителям: Жилеу был мальчишкой с круглым, как у котенка, лицом и прической, напоминающей гепарда, а Эара, унаследовавшая черты матери, уже сейчас проявляла зачатки редкой красоты. — Рад знакомству. Я Хванин. Стоило ему откинуть капюшон плаща и поклониться, как дети Ссы, сверкнув глазами, издали тихий восторженный вздох. Но, видимо, стесняясь заговорить, они, встретившись взглядом с Хванином, тут же спрятались за юбку Энфлинд, лишь изредка выглядывая оттуда. Сса, рассмеявшись при виде милого поведения своих детей, почтительно и с осторожностью повел Хванина дальше. — Ну-ну, не будем же мы стоять здесь, давайте пройдем в обеденный зал. Сегодня моя жена и повара очень постарались ради вас, господин Хванин. Надеюсь, приготовленные блюда придутся вам по вкусу. — С нетерпением жду возможности оценить их мастерство. Они вошли в обеденный зал, интерьер которого был рассчитан на десять персон. Красно-коричневые тона, обои со сложным узором ковров, ловящие свет от небольшой люстры под потолком — все это создавало ощущение необычного, камерного пространства. В центре комнаты стоял пятиметровый прямоугольный стол, и яства, расставленные на нем, явно не соответствовали скромному описанию «постарались». Хотя поблизости не было ни озер, ни морей, на столе дымилась огромная, запеченная до золотистой корочки рыба размером с торс взрослого мужчины, а рядом красовалась сияющая индейка в окружении всевозможных овощных и фруктовых блюд. Пока канделябры придавали еде аппетитный блеск, Исилита ткнула Бриллит в бок и спросила: — Сса, выходит, чертовски богат? — Господин Сса — известная личность, его уважают даже в городе. Изначально он не из тех, с кем такая, как ты, может позволить себе говорить запросто. — Мой господин куда круче этого Ссы, не находишь? — Великий мастер духа — личность выдающаяся, но ты-то здесь при чем? — Не слышала поговорку, что даже высокородные не смеют трогать пса из дома тигров? — … Как она могла так невозмутимо нести подобную чушь? Бриллит с недоумением посмотрела на Исилиту, но та, не обращая ни малейшего внимания, лишь ерзала на стуле в конце стола, с нетерпением ожидая, когда же Хванин наконец возьмет в руки нож и вилку. ---------- 085 Высокопоставленный военный Хайэрена Время обеда прошло в удивительно мягкой и сердечной атмосфере. Приготовленные блюда были настолько великолепны, что даже Хванин не удержался от похвалы. Несмотря на то что он впервые обедал за длинным столом, забота служанки была настолько безупречной и предупредительной, что он не почувствовал ни малейшего неудобства. — Еда просто восхитительна. Это не было пустой лестью. Уровень блюд не уступал мастерству шеф-поваров современных элитных ресторанов. Сюса был искренне обрадован чистосердечной похвалой Хванина. До этого они несколько раз обедали вместе в столовой, и хотя Хванин говорил, что еда вкусная, Сюса воспринимал это лишь как дань вежливости. Закончив трапезу, которая показалась одновременно и долгой, и короткой, Хванин вместе с четой Сюса перебрался в гостиную на чаепитие. Разговор по большей части касался личности самого Хванина. Хванин, до этого момента наглухо закрытый в вопросах своего прошлого, начал понемногу приоткрывать завесу тайны, рассказывая об общественной системе и окружающей среде своей родины — Кореи. Сюса, как торговец, а также Энфлинд, Бриллит и Исилита слушали его, затаив дыхание, и проявляли огромный интерес. В ходе этой беседы Хванин узнал неожиданный факт. Бриллит, которую он подозревал в любовной связи с Сюсой, на самом деле была его официальной любовницей, признанной законной супругой — Энфлинд. — Довольно необычные отношения. = Разве? «Ёнви» — это обычный обычай... Похоже, на родине господина Хванина такого нет. = «Ёнви» — любовница, которая с официального одобрения первой жены берет на себя обязанности по защите мужчины на ближней дистанции. Нельзя не признать, что это поистине уникальный обычай. Возможно, это стало возможным из-за нехватки мужчин и их более высокого социального статуса по сравнению с женщинами? — Да. У нас в основном моногамия, и крайне редко случаются ситуации, когда приходится сражаться насмерть, как здесь. На ответ Хванина Сюса хлопнул в ладоши и сказал: = А-а. Кстати, вы ведь говорили, что впервые взяли в руки оружие всего три месяца назад. Должно быть, там, где вы живете, очень безопасно. Я бы тоже хотел однажды посетить это место. = — Если будет возможность, я бы с радостью пригласил вас, господин Сюса... Но, боюсь, это невозможно. Я даже не знаю, как далеко моя страна отсюда и где она находится. = Я верю, что с вашими способностями вы обязательно сможете вернуться. Не падайте духом. = — Благодарю вас хотя бы за эти слова. Когда разговор перешел в такое теплое русло, Бриллит, наблюдавшая за Исилитой, которая уже доедала вторую порцию пирога из батата, обратилась к Хванину. = Прошу прощения за дерзость, но я хотела бы дать вам один совет, господин Духовный мастер. Позволите? = Голос её был спокойным, но Сюса и Энфлинд, удивленные тем, что Бриллит решилась на подобное, широко раскрыли глаза. Сюса с любопытством спросил: = Впервые вижу, чтобы ты вот так заговорила. = = Это не то, о чем стоит беспокоиться хозяину. Просто Исилита немного... = На ответ Бриллит Сюса тихонько охнул и кивнул. Энфлинд, переведя взгляд с Исилиты на Хванина, тоже понимающе кивнула. = М-м? Я? Почему? = Хванин тоже догадывался, о чем пойдет речь. В этой гостиной только Исилита не понимала, что происходит. — Я весь во внимании. Получив вежливый ответ Хванина, Бриллит с облегчением посмотрела на Исилиту. = Здесь, в Уэйфорде, есть институт подготовки элитных служанок. Это филиал Высшего технического колледжа Мэйден в столице. Подавляющее большинство горничных, прислуживающих в замке господина Алдзина Бере, правителя Уэйфорда, а также у знати и влиятельных лиц в окрестных городах и деревнях, — выпускницы этого института. Как вы смотрите на то, чтобы дать Исилите шанс пройти там обучение? = = А? = = Конечно, её нельзя будет сравнить с «Мэйден», которые проходят обучение с шести лет до самого совершеннолетия и получают официальную квалификацию, но, думаю, краткосрочный курс пойдет на пользу вашим дальнейшим делам, господин Духовный мастер. = Хванин посмотрел на Исилиту, которая хлопала глазами. Она была неопрятна: крошки от пирога рассыпались по груди и бедрам, а на руках и вокруг рта виднелись следы соуса. — «Заначка». Иди сюда. Куэт. Хванин подозвал «Заначку», которая подбирала крошки под стулом, и кивнул. — Я как раз подумывал о том, что Исилиту нужно обучить элементарным манерам. Хотелось бы услышать подробности. На положительный ответ Хванина откликнулась Энфлинд. = Думаю, господину Духовному мастеру не стоит забивать этим голову. Я приложу все усилия, чтобы помочь, так что не доверите ли вы мне вопросы образования Исилиты? = = У моей жены есть связи в этой сфере. Краткосрочный курс длится около сорока дней, так что, если вы не против, почему бы не довериться ей? = Поскольку из уст Сюсы прозвучала информация, которая интересовала Хванина, он молча кивнул. В любом случае, он планировал задержаться здесь на некоторое время, чтобы собрать информацию об этом мире и получить базовые знания. «Денег, вырученных с продажи трупа Ургера, предостаточно, так что на обучение хватит». Исилита, уже обсудившая свои проблемы с Бриллит, без единого слова возражения приняла решение отправиться в элитную академию подготовки горничных. А на следующий день. — Господин, я буду усердно учиться! Поэтому, пожалуйста, не бросайте меня… — Исилита, боявшаяся, что её могут оставить, услышала от Хванина не ласковое утешение, а суровую угрозу. — Скажу иначе. Если вернешься, ничему толком не научившись, я тебя брошу. Так что учись как следует. — Ик. Да, да! — Согласно рассказам Энфлинды, курсы обучения были самыми разными. Шестилетний курс, позволяющий получить полноценный сертификат горничной. Двухлетний углубленный курс для получения временного сертификата. Годовой базовый курс, где сертификат не выдают, но дают диплом об окончании. И сорокадневный краткосрочный курс для тех, кому требуется интенсивное обучение. Горничные с полноценным сертификатом нанимались в семьи аристократов низкого ранга. Те, кто получил временный сертификат, устраивались в дома знати попроще, а выпускницы базового курса обычно попадали в дома местных богачей или влиятельных горожан. Четверо горничных, работающих в доме Ссы, как раз закончили годовой базовый курс. Стоимость обучения росла пропорционально длительности. Шесть лет стоили около 6 золотых, два года — 2 золотых, год — 1 золотой, а сорокадневный краткосрочный курс — 50 серебряных. Сначала Хванин недоумевал, почему для того, чтобы стать горничной, нужны такие суммы в золотых, но, узнав, что академия берет на себя посредничество и трудоустройство в аристократические дома, он всё понял. Если рассматривать это как плату за ценность навыков этого мира и налаживание связей, то такие огромные расходы становились оправданными. Хотя Хванин потратил огромную сумму в 50 миллионов вон, чтобы за месяц с небольшим вбить в голову Исилиты основы этикета, манеры и базовые знания, он не считал эти деньги потраченными зря. Хванин сам не был человеком, который требовал от других строгих манер или безупречного этикета. Он был довольно равнодушен к подобным вещам. Однако некоторые выходки Исилиты заставляли даже его хмуриться и сводить брови к переносице. Если сорокадневное обучение могло сгладить эти углы, он был готов заплатить 50 серебряных без колебаний. Если бы времени было в достатке, он бы даже подумывал отправить её на годовой курс. «Говорили, что в Высшей технической академии Мейден тоже есть краткосрочные курсы. Посмотрю на результаты, и если представится возможность, может, отправлю её и туда». Поскольку академия в основном поощряла проживание на своей территории, Хванин, снова оставшись один, с легким сердцем приступил к деятельности, направленной на получение знаний и расширение кругозора. — Это единственное в Уэйфорде высшее военное училище. Здесь есть мастер фехтования, старшие инструкторы по фехтованию, владению копьем и рукопашному бою, а также инструкторы среднего уровня по различным видам оружия: топорам, стрельбе из лука, дробящему оружию, метанию кинжалов и прочему. Прежде всего, это место пользуется популярностью у многих из-за системы оплаты ежедневных тренировок, ориентированных на реальные спарринги. — Через несколько дней после того, как Исилита отправилась в академию горничных, Хванин вместе с Бриллит посетил высшее военное училище. После спарринга с Бриллит ему указали на то, что его техника владения копьем никуда не годится, и он решил восполнить этот пробел. — Стоимость тренировки в высшем военном училище — 1 серебряный в день. Занятия длятся 12 часов, с шести утра до семи вечера, и, если пожелаете, можно даже провести спарринг с самим мастером училища. — — Плата за обучение не из дешевых. — 1 серебряный в день означал, что только за обучение уходит миллион вон. — Другие училища требуют предоплату за обучение минимум на месяц, а то и на полгода вперед, поэтому… я подумала, что они вам не подойдут. — Это была ситуация, порожденная верой Бриллит в то, что он, несомненно, быстро освоит всё необходимое и уйдет. Хванину тоже пришлась по душе такая система ежедневной оплаты. До битвы с Ургером он думал, что было бы неплохо официально обучиться владению копьем, но после боя его стремление к изучению оружейных техник заметно поутихло. У него не было желания месяцами обивать пороги военного училища. — Ворота открываются. Давайте войдем. — Бриллит, решив, что ей тоже не помешает размяться, вместе с Хванином вошла в ворота высшего военного училища Хайерн. Тренировочный процесс был организован на удивление четко. Один спарринг длился 10 минут. У одного и того же инструктора можно было просить не более трех поединков в день. Обед с двенадцати до часу. Отдых — по личному усмотрению. Поскольку это было высшее военное училище, они заключили контракт с ближайшим храмом, чтобы там постоянно дежурил целитель, поэтому раны, полученные во время спаррингов, лечили бесплатно. Разумеется, только те, что были получены «внутри» училища. — Вам повезло. Сегодня здесь мастер училища. — — Его обычно не бывает? — — Поскольку он глава училища, ему часто приходится отлучаться. Слышала, что он появляется от силы раза три в месяц. — — … — Мастер училища, сидевший на высоком, пятиметровом помосте, принадлежал к народу людей-тигров. Его предплечья были толщиной с бедро Хванина, а сам он был настолько огромен, что даже сидя достигал полутора метров в высоту. Но куда больше размеров внимание Хванина приковала аура мастера. Желтая аура, подобно змее, обвивала его предплечья и обе ноги. Это напоминало облик синего огненного тигра из глубин лесного лабиринта. — Госпожа Бриллит, какой ранг у мастера училища Хайерн? — — Он — Тусон седьмого ранга. — Тусон. Ступень, которой достигает боец, когда обретает просветление и прорывается сквозь барьер. «Если форма ауры меняется в зависимости от ранга, значит, синий огненный тигр тоже был инородным существом седьмого ранга». Вспоминая зеленых монстров, некоторых зверей и прочих тварей, Хванин внезапно припомнил слова Ссы. Она говорила, что для зачистки лабиринта 7-го уровня всем 7-м ходжекам нужно объединить усилия. Если 7-й ранг воина позволяет лишь командовать гарнизоном в маленьком городке, значит, чтобы пройти лабиринт, требуется куда больше бойцов такого уровня. А это значит… «Придется признать, что монстры в лабиринте сильнее людей того же ранга». Вглядываясь в колышущуюся ауру начальника гарнизона, он перевел взгляд на тридцать с лишним инструкторов, стоявших под помостом. Старшие инструкторы — трое воинов 4-го ранга — обладали аурой, по плотности схожей с той, что была у воина по имени Ктачинан, которого он видел в ту ночь, когда сбежал из Рехила. Инструкторы среднего звена — двадцать воинов 3-го ранга — имели ауру, сопоставимую с аурой Бриллит или даже чуть плотнее. Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь… Под радостный звон колокольчика люди, слонявшиеся вокруг прямоугольной площадки для спаррингов, тут же выстроились перед инструкторами. Самым популярным, конечно же, был меч. Инструкторов, вооруженных мечами, тоже было больше всего. = Господин Хванин. Чтобы сразиться со старшим инструктором, вы должны победить в спарринге со средним. А чтобы выйти против начальника гарнизона, нужно одолеть старшего инструктора, так что… = — Понял. Я пока посмотрю, а потом приму участие. Бриллит, иди по своим делам. = Слушаюсь. = Словно только этого и ждала, Бриллит тут же встала в очередь к старшему инструктору по владению копьем. Минут через десять все двадцать площадок заполнились, и двадцать пар, размахивая оружием, начали спарринги. Хванин тоже отвел взгляд от начальника гарнизона и принялся наблюдать за ареной с места, напоминавшего трибуны. Пришедшие на спарринги люди сильно различались: от тех, чей объем ауры был меньше, чем у Исилиты, до тех, чья плотность была близка к уровню старших инструкторов, но мастерство владения оружием у инструкторов было на голову выше. «Ну, это естественно». Сюда приходят учиться. Никто не пойдет туда, где инструкторы слабее тебя самого. Некоторые спарринги заканчивались меньше чем за десять секунд, другие же длились до самого конца, почти десять минут. Особенностью было то, что после окончания боя инструктор уделял время на короткий разбор ошибок. Окинув взглядом общую картину, Хванин прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. «Другие виды оружия меня не цепляют». Нет, если быть точным, его вообще ни одно оружие не цепляло. Копье казалось привычным лишь потому, что он долго им пользовался. К тому же… как бы это сказать? Даже если представить, что он сражается против старших инструкторов, сердце не бьется чаще. «Может, потому что это спарринг, а не бой не на жизнь, а на смерть?» Точно так же, глядя на начальника гарнизона из племени тигролюдей, он не чувствовал особого трепета. Хванин еще со времен встречи с инто-визионером по имени Вайрей в Ассоциации визионеров подозревал, что он, должно быть, психопат. Если не сдерживаться, то станешь психопатом-убийцей, а там и до маньяка недалеко. «…» И все же Хванин не хотел жить, избегая крови. В чужой монастырь со своим уставом не ходят — здесь не Земля, а другой мир, и нужно следовать местным законам. Ведь нет ничего глупее, чем в месте, где все убивают друг друга, в одиночку придерживаться принципа «не убий». Придя к такому выводу, Хванин решил действовать осторожно, стараясь не превратиться в одержимого кровью безумца. Приняв решение, он стал внимательно следить за спаррингом среднего и старшего инструкторов по владению копьем. «Так вот как нужно держать копье? Хм. Положение рук меняется в зависимости от того, как именно наносишь удар. Плечи и поясница двигаются как единое целое, а шаг и техника передвижения…» Техника передвижения — боппоп — не впечатляла. Возникало инстинктивное ощущение, что так двигаться нельзя. Он был уверен, что если выйдет против среднего инструктора, то победит меньше чем за десять секунд. Средний инструктор не давал никакой полезной информации. Полезными были лишь трое старших инструкторов: мечник, копьеносец и мастер рукопашного боя. Но даже у них, если судить по меркам самого Хванина, техника передвижения и манера управления телом казались странными. Словно оружие, конечности и корпус не составляли единого целого. Хванин оставил попытки перенять все остальное и сосредоточился лишь на хвате старшего инструктора, интервалах между руками при взмахе и работе плеч. «Даже если эти трое соберутся вместе, они не одолеют того Бардула». Если все трое наплевали бы на собственные жизни, то один из них погиб бы, а двое других получили бы смертельные раны — лишились бы конечностей и тому подобное, — но Бардула бы убили. Однако станет ли человек так легко жертвовать жизнью ради боя с монстром? «Вряд ли». Только теперь он понял реакцию стражника-гиены у северных ворот Вэйфорда. В отношении Бриллит к старшим инструкторам чувствовались вежливость и легкий трепет. Если уж Бриллит так реагирует, значит, старшие инструкторы — довольно известные личности в этом городе. И если даже троих таких людей недостаточно, чтобы поймать Ургера, то что говорить о нем самом — без ауры, да и не сказать, что особо крупного телосложения. Он едва заметно усмехнулся, как вдруг женщина с ярко-голубыми волосами, стоявшая рядом с ним, улыбнулась и заговорила: = Что тебя так веселит? Разве не интереснее самому выйти на арену, чем просто смотреть? = — Я улыбнулся вовсе не поэтому. Просто вспомнил один забавный случай. =Что за случай?= — Не думаю, что это те воспоминания, которыми стоит делиться с вами. На холодный ответ Хванина женщина с волосами цвета воды широко распахнула глаза, а затем вновь расплылась в улыбке. Хванин тоже внимательно изучил её. Судя по глубине ауры, она была примерно пятого ранга, но, судя по тому, как двигалось её тело — с естественностью текущей воды, — она была как минимум не слабее местных старших инструкторов, а то и превосходила их. =А вам не жарко? Носить капюшон в такую погоду… Вы ведь рискуете сойти за шпиона, не находите?= — Я пришел с сопровождающим, так что подобных подозрений не возникнет. К тому же, у меня даже ауры нет. =Отсутствие ауры может вызвать еще больше подозрений.= В ответ на слова женщины Хванин стер с лица всякое выражение и уставился на неё. Заметив, что эмоции исчезли с той части лица, что была видна под капюшоном, женщина слегка отступила и подняла обе руки в жесте капитуляции. =Простите. Шутка зашла слишком далеко.= — Советую приберечь свои шутки для тех, кто готов их принимать. =Ой, ну что вы. Я просто заговорила с вами, приняв за женщину, а потом услышала мужской голос и, поддавшись любопытству, не удержалась.= — … =Этот капюшон — известный бренд, его носят и мужчины, но женщины — гораздо чаще. К тому же, видимая часть вашего лица выглядела так по-женски, разве нет?= Словно ожидая ответа, она вопросительно склонила голову. Хванин снова отвернулся, наблюдая за спаррингом старшего инструктора по копью, и ответил: — А вы не задумывались, что я могу быть Флё? =Флё, от которого несет кровью за версту? Похоже, вы никогда не видели настоящих Флё.= — В этих краях вряд ли найдется много людей, знающих Флё лучше вас. =Хе-е…= На эту насмешку, приправленную иронией, женщина ответила улыбкой, словно юная девушка, увидевшая нечто забавное. В этот момент чувства Хванина начали склоняться к негативу, но женщина снова открыла рот: =Меня зовут Хайен Зод, я боец пятого ранга из военного зала Хайерн. Как насчет того, чтобы провести со мной спарринг?= — Я пользуюсь копьем. =Нет никакой гарантии, что все ваши враги будут вооружены копьями.= — Я говорю о том, что пришел сюда учиться владению копьем. =Хм-м.= Похоже, она не ожидала отказа: сузив глаза, она растянула губы в улыбке. В этом выражении читалось: «Ты посмел отвергнуть мое предложение?». Взгляд Хванина скользнул к звериным ушам на макушке женщины. Эти уши, покрытые шерстью того же цвета, что и волосы… Тигриные? Он опустил взгляд ниже, к пояснице, и действительно заметил хвост с тигриными полосами на голубоватом фоне. «Имя похожее, должно быть, дочь главы военного зала». Хванин внезапно ощутил желание преподать урок этой женщине, которая вела себя так, будто весь мир вращается вокруг неё, — показать, что мир куда суровее, чем она думает. — Хорошо. Давайте спарринговать. Это было импульсивное решение, но раз уж он так подумал, то оставалось лишь воплотить это в жизнь. ---------- 086+ Старший офицер Хайерна — Вдруг? От слов Хванина лицо девушки округлилось от изумления. В этом выражении читалось такое торжество, что Хванин лишь сильнее утвердился в своем решении: он непременно заставит её рыдать. Я, сам Хванин, соизволил проявить любопытство и заговорить с ней, а она смеет так себя вести? Я, сам Хванин, беспокоюсь о ней, а она смеет так себя вести? Я предлагаю ей спарринг, а она отказывается и смеет так себя вести? Именно такое поведение Хайен=Зод, этой девицы, скребло Хванина по нервам. Хванин подобрал в оружейной подходящий шест, взвесил его в руке, проверяя, насколько тот удобен, и, вспомнив технику захвата и перемещения старшего инструктора по копейному бою, начал разминаться. Повторив движения несколько раз, он в общих чертах уловил принцип и поднялся на освободившуюся площадку для спаррингов. Со стороны это наверняка выглядело так, будто он просто нелепо размахивает палкой. Доказательством тому служило странно скривившееся лицо Хайен=Зод, наблюдавшей за ним с края арены. «Думает, что я просто пустозвон без гроша за душой». — Эй, безымянный. Ты собираешься драться в этом? После замечания Хайен=Зод Хванин спохватился, вспомнил про свой плащ с капюшоном и сбросил его. Он так привык к нему, что совсем забыл о своей экипировке. К нему как раз подошла Бриллит, только что закончившая первый спарринг и слегка вспотевшая, и Хванин передал ей плащ. Бриллит покосилась на Хайен=Зод, стоявшую на арене, и прошептала: — Хванин, эта госпожа… — Ничего страшного. Подержите мой плащ, пожалуйста. — Да, да. Когда он подошел к Хайен=Зод, застывшей в центре площадки с шестом в руках, та снова с любопытством уставилась на него, разглядывая лицо. — Ты похож на Плё, но в то же время совсем другой. Твои уши… это их настоящий вид? — Мы здесь для спарринга или нет? — …Да, для него. Хайен=Зод недовольно надула губы, когда Хванин, проигнорировав вопрос, ответил вопросом на вопрос. Хванин смотрел на неё холодным, невозмутимым взглядом. Количество ауры лишь немногим плотнее, чем у Бриллит. Если судить по концентрации ауры, схожей с местными старшими инструкторами, то и уровень мастерства должен быть примерно таким же. Или же она сильнее, раз уж её считают дочерью начальника арены? Пока он размышлял, вокруг площадки начали собираться другие инструкторы и участники тренировок. — О? Это же леди Хайен. Кто её противник? — Не знаю. Раз ауры нет, значит, безработный. Очередной учебный спарринг, что ли? Слушая перешептывания толпы, Хванин спросил Хайен: — Надеюсь, если в ходе спарринга случится что-то неприятное, вы не будете держать на меня зла. — Это я должна была сказать, но ты опередил меня. Не волнуйся. Жрец, присланный из храма бога зверей, очень умел — даже если сломаешь руки или ноги, он быстро всё исцелит. — Прекрасно. Несмотря на скрытую угрозу Хайен=Зод, намекавшую, что кости могут и треснуть, Хванин спокойно перехватил шест и принял боевую стойку. Вокруг тут же посыпались комментарии: — Вау, стойка просто… Похоже, он едва освоил основы копья. — Почему леди вообще согласилась с ним драться? Могла бы просто поручить это Рохану или Риэ. — Наверное, он задел её любопытство? Она ведь часто бывает капризной… В глазах окружающих это выглядело как жалкая попытка новичка подражать искусству владения копьем. Для инструкторов его стойка была сплошной дырой, открытой для атаки. Ирония заключалась в том, что для самого Хванина это была идеальная позиция, позволявшая как уклониться от атаки с любого направления, так и контратаковать. Лишь Бриллит, уже успевшая сразиться с Хванином, знала, что эта стойка — неприступная железная стена. И Бриллит украдкой вздохнула. Невероятно, что даже старшие инструкторы не могут разглядеть истинное мастерство Хванина. Она начала сомневаться, стоит ли ей продолжать здесь тренироваться. — Готов? Хайен=Зод ударила кулаками в перчатках друг о друга, и Хванин кивнул. Девушка тут же рванула с места. Сначала на этом смазливом личике появится синяк, как у панды… Синяк… появится…? «Постойте. Почему земля приближается?» Плюх. В одно мгновение зрение затуманилось, и Хайен=Зод почувствовала, как земля летит ей навстречу. Она рухнула ничком и только тогда осознала, что оказалась в нокауте. — Ч-что? — Что это сейчас было? — Почему леди упала? — Кажется… шест ударил её прямо в подбородок. Слыша шепот толпы, Хайен=Зод пробормотала про себя: «Ударил в подбородок?» Лежа на земле и пытаясь осмыслить произошедшее, она вдруг заметила, как кончик шеста постукивает по земле прямо перед её лицом. Она подняла взгляд. На неё смотрел невозмутимый черноволосый мужчина. — Вы в порядке? Если тяжело, может, закончим на этом? До её ушей донесся этот противный голос, в котором не было ни капли благодарности за то, что он вообще удостоил её вниманием. — …!! Хайен=Зод подскочила, словно пружина, и, густо покраснев от ярости, выкрикнула: — Какое колдовство ты использовал?! Значит, со стороны это выглядело как магия. Хванин не ответил, лишь приподнял кончик шеста. Хайен=Зод, стиснув зубы, бросилась на него снова, вложив в атаку всю свою концентрацию. И в тот момент, когда она уже собиралась нанести сокрушительный удар ногой в прыжке по этому долговязому парню… Бах! Равновесие нарушилось, инерция усилилась, и Хайен Зод покатилась по тренировочной площадке, превратившись в беспорядочный комок. — Что это сейчас было?! — Как посох вообще мог так двигаться…?! — Да к черту это, дело в тайминге атаки…! — …?? Хайен снова не поняла, почему оказалась на земле. Со стороны всем было видно, как в тот момент, когда Хайен Зод, вращаясь на триста шестьдесят градусов, собиралась нанести удар ногой, посох Хванина ударил её по опорному колену. Но с её точки зрения траектория посоха была скрыта собственной атакующей ногой. Внезапно почувствовав резкую боль в колене, Хайен лишь тогда осознала: удар пришелся именно туда, из-за чего она потеряла равновесие и рухнула. Как?! Её гордость — светло-голубые волосы — спутались и покрылись дорожной пылью, но Хайен, сохраняя предельно серьезное выражение лица, уставилась на Хванина и вновь приняла боевую стойку стиля Зод. Философия отца гласила: если что-то случилось однажды — это случайность, если дважды — закономерность. Хайен Зод честно признала: боевое искусство этого мужчины выше её собственного. «Но я — профессионал. Я покажу ему, что между безработным и профессионалом лежит непреодолимая стена!» — Не подойдешь? — … Хайен не поддалась на провокацию, лишь обострила внимание, готовая к рывку. Левая ладонь выставлена ребром вперед, указывая на Хванина, правый кулак прижат к боку — идеальная стойка для сдерживания и контратаки. В таком положении она сможет отразить выпад с любой стороны. — Тогда я сам подойду. Услышав слова мужчины, Хайен напряглась до предела… — …? И тут же замерла, озадаченная его неспешной походкой. Что это? Что он задумал? Она на мгновение растерялась от того, что противник ведет себя так, будто вышел на прогулку. Но, заметив движение посоха, стиснула зубы и, попытавшись ребром ладони отбить оружие, одновременно выбросила кулак в сторону груди мужчины… — Кха! …она хотела ударить, но посох, извиваясь подобно змее, глубоко вонзился ей в бок, выбивая из легких весь воздух. От удара, сотрясшего все внутренности, Хайен Зод забыла о технике передвижения. Она попятилась, судорожно хватая ртом воздух, пока наконец не рухнула на одно колено, издавая хриплые, надрывные звуки. «П-подожди…! Дышать…!» Воздуха не хватало. Казалось, посох, глубоко вошедший в бок, задел позвоночник — боль волной прокатилась по всему телу, концентрируясь в районе живота. Она хотела попросить его остановиться, но из-за спазма в легких не могла вымолвить ни слова. Хванин, прекрасно видя её состояние, с силой ударил посохом по её выставленной руке, а затем с размаху ткнул концом древка прямо в центр открытой груди. Пак!! Грохот. От удара в солнечное сплетение Хайен Зод отлетела назад, несколько раз перекувыркнувшись. Лишь тогда, почувствовав, как сжатые легкие наконец расправились, она разразилась приступом кашля. — Кх-у-у-у…! Она свернулась калачиком, обхватив живот руками. С каждым приступом кашля изо рта текли слезы, слюни и сопли. Дышать стало легче, но солнечное сплетение горело адским огнем. Болело всё: легкие, внутренности, казалось, вот-вот порвутся, а по позвоночнику пробегали болезненные искры. Но хуже всего было другое: она не понимала, как именно он проводит свои атаки. Она была в ярости от того, что позволила избить себя, как беспомощного новичка, и от этого позора хотелось плакать. — … — … — … Зрители замерли, пребывая в полном шоке. Кто эта девушка, что сейчас катается по тренировочной площадке? Хайен Зод. Гений рукопашного боя, которая, пробудившись как боец, не только преодолела барьер 7-го ранга, но и получила фамилию от самого Алдзина Бере, бойца 4-го ранга. Новая звезда Вэйфорда, унаследовавшая талант отца и в свои семнадцать лет ставшая бойцом 5-го ранга. И эта самая Хайен Зод была избита безработным, у которого даже нет ауры, и доведена до состояния грогги? — Что происходит? Почему атаки безработного действуют на профессионала 5-го ранга? — Может, он использовал колдовство? — Нет, это не колдовство. От него не исходит характерной ауры. Шум в рядах зрителей, пораженных невозможным, нарастал. Хайен Зод, решив, что не может просто так сдаться, превозмогая боль, поднялась и снова встала в стойку. Пар-па-бах! Пак! — Угх, кья-а! Хрясь, хруст, треск. — Х-хэ… а-а! Бам! — Кх. Следующие десять минут её избивали так, будто она была дворовой собакой весной. — Хватит… хватит! Я, я сдаюсь… больно! Перед самым моментом, когда она была готова признать поражение, Хванин с громким звуком ударил её по макушке и наконец отвел посох. Она тут же рухнула на землю, обхватив голову и тело руками, и зарыдала от обиды. На теле не осталось живого места. Макушка горела, словно на неё вылили кипяток. Эта боль, пробивающая внешнюю защиту бойца 5-го ранга, была для неё в новинку. Хайен Зод тоже была профессионалом. Она часто получала травмы. Бывало, что отец ломал ей кости во время спаррингов, случалось и такое, что она едва не погибла от лап инородных существ в лабиринтах. Но эта боль была иной. Такой, будто кости внутри превратились в мелкую крошку. Пока в голове царил хаос, одна мысль пульсировала особенно четко: Может, это не он не знает основ копьевого боя, а я была просто щенком, который не знал, насколько высоко небо? Но разве нужно было бить так сильно? «Даже отец меня так не бил!» Глаза Хайен-Джод, наполненные слезами от обиды и затаенной злобы, сузились, когда она увидела приближающегося Хванина с бесстрастным лицом. — Ик! — взвизгнула она и вжалась в землю. Для окружающих прошло всего десять минут, но для Хайен-Джод, которую Хванин нещадно колотил, это время растянулось на целую вечность. Сто минут мучений. Этого было достаточно, чтобы страх перед болью навсегда отпечатался в её сознании. Хванин посмотрел сверху вниз на перепуганную девушку и заговорил: — Хайен. — … — Ты не собираешься отвечать? Хванин упер посох в землю, и от глухого удара Хайен-Джод вздрогнула, ответив тихим, дрожащим голосом: — Д-да, да. — Как ты себя чувствуешь? — … — Не очень, верно? Ты ведь привыкла думать, что мир вращается вокруг тебя, но теперь поняла, что это не так. — Я… я… — Сияние твоего отца принадлежит ему, а не тебе. Там, где его влияние не достает, ты абсолютно беспомощна. — … — Мир не крутится вокруг тебя. Даже ты, обладающая такой аурой в столь юном возрасте, в глобальном смысле — лишь крошечный винтик в этом мире. Впрочем, как и я. От этих прямолинейных слов, которые она слышала впервые в жизни, Хайен-Джод судорожно сглотнула. — Так что запомни сегодняшний день. На грубость всегда отвечают насилием, и это насилие может стать топором, который расколет твою пустую голову. Сказав это, мужчина развернулся и ушел. Хайен-Джод тупо смотрела ему в спину. «Я… я никогда не думала, что я центр мира». Но в словах этого человека не было лжи. Ведь это правда: она жила, как хотела, полагаясь лишь на авторитет отца. Боль от ударов никуда не делась, но в груди зародилась новая, куда более острая мука. Боль по имени «стыд». Под прицелом взглядов людей, окруживших тренировочную площадку, Хайен-Джод хотелось провалиться сквозь землю. Хванин вернул посох на стойку для оружия. Он проигнорировал пристальный взгляд начальника боевой школы, который наблюдал за происходящим с пятиметрового помоста, и принял плащ из рук Бриллит. Помимо начальника, на него глазели инструкторы и другие ученики, но Хванин не обратил на них никакого внимания и вместе с Бриллит покинул высшую боевую школу Хайерн. — Душа… о нет, Хванин-ним. Вы уверены, что всё в порядке? Вы так избили дочь начальника школы… — Бриллит не скрывала своего беспокойства, как только они вышли за ворота, но Хванин остался равнодушен. На глазах у сотни человек его дочь отлупили, как паршивую собаку. Будь начальник школы слепо любящим отцом, он бы вмешался сразу, а не наблюдал до самого конца. Будь он прагматиком, он бы не затаил злобу, понимая, что Хванин лишь «делал вид», что преподает ей урок. В конце концов, он проявил определенное уважение к положению начальника. А если он настолько мелочен, что затаит обиду из-за такого пустяка — что ж, Хванин просто будет действовать по обстоятельствам. — Начальник школы Хайерн не станет раздувать конфликт. В конце концов, во взгляде Хайен-Джод, провожавшем его, хоть и сквозила обида, но не было настоящей ненависти или ярости. Да и в её глазах, направленных на него, промелькнул слабый интерес. «Хотя я специально устроил ей взбучку и прочитал нотацию, именно на это и рассчитывая». — …Тогда зачем вы ушли из школы? — Мне не понравился взгляд начальника, который продолжал сверлить меня. Если бы я остался там дольше, люди начали бы докучать. Да и учиться там было уже нечему. — В-вот как… В любом случае, от того, что он отходил невоспитанную девицу, на душе стало легче. На Земле за такое его бы давно стерли в порошок, но здесь это не создаст проблем, так что настроение было приподнятым. Кстати говоря. «Неужели тело становится таким прочным, когда достигаешь уровня воина 5-го ранга?» С середины боя он бил всерьез, намереваясь сломать ей кости. Он чувствовал, что они трещали, но так и не сломались. Даже если судить по Исилите, превосходство тел профессионалов очевидно, но он не ожидал, что настолько. Хванин на мгновение представил в голове симуляцию боя с профессионалом 5-го ранга и решил, что нужно будет выведать у Бриллит побольше информации о них. Он обратился к Бриллит, которая шла позади с озадаченным лицом: — Прости, что заставил тебя уйти, не отработав и часа, хотя ты заплатила за тренировку немалую сумму. — Нет, всё в порядке… — Вместо этого, когда вернемся в особняк господина Суса, я немного поспаррингую с тобой. Буду благодарен, если примешь это как извинение. Услышав предложение, от которого загорелись глаза, Бриллит, уже было собиравшаяся отказаться, быстро прикусила язык, низко поклонилась и воскликнула: — Спасибо! Буду очень стараться! После этого Хванин больше не посещал ни высшую школу Хайерн, ни другие школы, ни тренировочные лагеря. Если единственная высшая школа была такого уровня, смотреть там было не на что. Начальник школы? Он не хотел связываться с таким монстром. Возможно, наблюдение за его спаррингами было бы полезным, но, судя по всему, он был фигурой символической и неприкосновенной. Даже если бы Хванин приходил туда целый месяц, он вряд ли увидел бы, как тот сражается. Впрочем, всю необходимую информацию для владения копьем он уже собрал. Теперь оставалось лишь время от времени практиковаться самостоятельно. Со следующего дня Хванин начал бродить по улицам центрального района, изучая город и попутно собирая сведения, необходимые для жизни в этом мире. Его интересовало всё: что делать и куда обращаться в случае травм; как перемещаться между поселениями; какие рестораны соответствуют разным сословиям; какие расходные материалы приобретают искатели приключений и путешественники, где и как их добыть; как вести себя с представителями привилегированных слоев и правящей элиты; в чем заключаются различия в статусе согласно местной иерархии; где арендовать или купить упряжь; каковы средние цены на товары; что больше всего волнует местных жителей; какова репутация разных городов, какие существуют фракции, обычаи, религиозные верования и представления о божественных сущностях. Знания о повседневной жизни он черпал, прогуливаясь по многолюдным улицам, посещая рестораны в обеденное время, а также заглядывая в таверны и места, где собирались рабочие. Специализированную информацию, связанную с подземельями или профессиональными навыками, он получал в храме (месте поклонения богу зверей), который в Вейфорде выполнял функции гильдии жрецов, — стоило лишь сделать небольшое пожертвование и завести беседу с одним из служителей. Поскольку храм был излюбленным местом паломничества искателей приключений, наемников и исследователей подземелий, Хванину достаточно было просто посидеть в вестибюле, чтобы получить все необходимые базовые сведения. Что нужно сделать в первую очередь, чтобы отправиться в подземный лабиринт к западу от Вейфорда, где лучше всего чинят оружие и доспехи, на сколько уровней уже исследован лабиринт, какие твари там обитают и как люди обычно организуют вылазки — всё это он узнавал, прислушиваясь к разговорам бывалых авантюристов. По ночам он посещал элитные бордели, рекомендованные в отеле, где, наслаждаясь обществом женщин, выуживал истории из жизни «изнанки» города. Кто из известных личностей сейчас на слуху. Что за человек Альджин-Бере, хозяин города. Какие темы сейчас самые горячие. Сколько в городе подпольных организаций. Насколько опасно подземелье, расположенное к западу от городских стен. Разумеется, он собирал не только сухую информацию. — Гость, вы, должно быть, впервые в таком заведении? — Я здесь человек новый. Прибыл издалека, так что в местных порядках разбираюсь неважно. — Что ж, неудивительно. Выглядите вы и впрямь экзотично. Впрочем, вы спрашивали, не нужно ли беспокоиться о контрацепции? В борделях такого уровня, как наш, за здоровьем и состоянием девушек следят очень строго. — Что значит «строго»? — Ну, например, чтобы не случалось историй, когда девица нарочно беременеет от богатого гостя, надеясь пробиться в наложницы или вторые жены. Хи-хи-хи. — Полагаю, такие случаи не редкость. — Именно. Поэтому в самом здании обычно начертаны магические печати контрацепции. Внутри помещений, защищенных такими печатями, никакая близость не приведет к зачатию. В те времена, когда ответственность за предохранение лежала на самих куртизанках, постоянно случались инциденты, когда девицы пытались провернуть аферу, надеясь изменить свою жизнь, если к ним заглядывал знатный гость. В итоге систему пришлось полностью пересмотреть. — Это было десять лет назад. С тех пор гости могут расслабиться и получать удовольствие, а нам не нужно переживать, что лекарства подорвут здоровье. Хотя, признаться, некоторые девицы были разочарованы. А как с этим обстоят дела там, откуда вы прибыли? — У нас… ответственность несут и мужчина, и женщина. Мужчины используют прозрачные, тонкие и эластичные изделия, а женщины регулируют всё с помощью препаратов. — Разве с такой штукой не теряется всё удовольствие? Как бы тонко ни было, но если натянуть на себя что-то вроде одежды, пропадает всякая чувствительность, да и женщине, небось, только больно. Девушка с кошачьими ушками и ухоженными, блестящими рыже-каштановыми волосами, мурлыча, как кошка, прильнула к груди Хванина. — Они очень тонкие и гладкие. Поверите, если скажу, что они тоньше человеческого волоса? — Не может быть! Тогда их, наверное, используют по многу раз? Когда он ответил, что они одноразовые, девушка удивилась еще больше. За ее спиной Хванин заметил, как подергивается длинный пушистый кошачий хвост. Он протянул руку и коснулся его — мягкая шерсть защекотала кожу между пальцами. Ощущалась невероятная нежность, плод тщательного ухода. — А-а-н… Мой хвост не каждому дано потрогать… Куртизанка принялась кокетничать, притираясь своей грудью к его торсу. — Тогда, может, позвать другую девушку? — Ни за что. Сегодня моя очередь, разве нет? Фу-фу… Вы все еще в тонусе. Ну что же… Хут. Схватившись за стержень Хванина и прицелившись, она медленно опустилась на него. От ощущения, как толстый, тяжелый плотский столп раздвигает ее недра и входит внутрь, девушка с кошачьими ушками дважды дернула ушами и выдохнула стон. Хотя в элитных борделях считалось делом чести позволять гостям «нижний вход», но не «верхний», эта кошкодевочка плевать хотела на подобные условности. Она, словно лягушка, принялась ритмично двигаться, одновременно страстно впиваясь в губы Хванина. Хванин, в свою очередь, крепко сжал ягодицы женщины, двигавшейся в такт с ним, и ответил на ее напор со всей пылкостью. ---------- 087+ Кладбище Уэйфорда В немногих элитных борделях Уэйфорда в последнее время только и разговоров было, что об одном клиенте. — Говорят, стоит только отдаться этому мужчине, как лицо сразу становится красивее! — А у моей подруги прошли сбои цикла и высыпания на коже! — Помнишь ту девчонку, что комплексовала из-за скул? Она переспала с ним трижды, и скулы будто сгладились! Сначала все считали это просто пустыми слухами. Мол, может, у девиц был удачный день, макияж лег лучше или просто цвет лица улучшился. Но слухи оказались правдой. Когда визиты клиента участились, а женщины, принимавшие его по нескольку раз, стали заметно хорошеть, остальные засуетились. Чтобы получить услуги пластической магии, нужно выложить от трех серебряных монет до целого золотого за сеанс. Мало того что сама процедура болезненна, так еще и магия не всегда приживается, и деньги улетают в трубу. А тут — никакой боли, зато эффект омоложения налицо. Более того, от этого клиента исходило какое-то невыразимое, притягательное очарование. В отличие от волосатых самцов, у него, как и у них самих, была гладкая кожа, но это вовсе не делало его женственным. Густые, но четко очерченные брови. Прозрачные, почти безэмоциональные глаза. Острый, как лезвие, нос. Спокойные губы. Низкий, бархатный голос. Он был совсем не похож на тех мужчин, которых они знали. К тому же он был невероятно хорош в постели, и все куртизанки, побывавшие в его объятиях, в один голос твердили: — Когда он входит в тебя, а его голос вливается в уши, мозг будто щекочет, и кажется, что внутри тебя взрывается какой-то наркотик! — Его достоинство? Да по сравнению с ним наш Люк и остальные мужики — просто жалкое зрелище, только раздражают. — Он не раздувается перед семяизвержением, как кулак, не растягивает тебя до боли, не колет, как шипами, и нет этого мерзкого ощущения, когда двойной стержень выворачивает всё внутри. — И он даже с такими, как мы, обращается на «вы». — Манеры у него отличные. — И выносливость на высоте. — Да у него, кажется, вообще нет недостатков! Визит к нему — это не только удовольствие, но и польза для тела. Элитные куртизанки, зарабатывавшие за ночь до десяти серебряных монет — около десяти миллионов вон, — потеряли покой. — Эй, если он придет, отправь его сначала ко мне, поняла? — Но Набира-нуна просила первой… Она обещала дать мне серебряную монету, если я приведу его. — Стерва… Она пообещала дать, если приведешь, так? А я дам тебе аванс прямо сейчас. Они пытались подкупить юных мальчиков-слуг, работавших зазывалами в борделях, чтобы те направляли клиента именно к ним. — Лиси, так нельзя. — Управляющий, ты что, не понимаешь? Если я приму его, то сама заплачу тебе десять серебряных! — …За ним уже очередь выстроилась из девиц, готовых отдать не только десять серебряных, но и всю свою выручку. Сера только что приходила. — Что?! Доходило до того, что, пытаясь договориться с управляющим борделя, они впадали в отчаяние, узнав, что таких же хитроумных девиц — дюжина. — Поняла? Когда он уйдет, проследи за ним украдкой и узнай, где он живет. Если доложишь только мне, эта серебряная монета твоя. — …Нуна, так нельзя. Если мадам узнает, что мы выведываем информацию о клиентах, мне не поздоровится. — Ничего, я возьму удар на себя! — Мария!! Ты опять мутишь воду среди девчонок?! Хлесь! — А-а-а!? — Я сколько раз говорила! Не лезть в личную жизнь клиентов! Ты что, глухая?! — Ай, ай-я-яй! Простите, мадам! А-а-а! Некоторые получали по спине и выслушивали нагоняй, пытаясь выследить, где живет загадочный гость. В отеле «Ольц» ходили похожие слухи, но до массовой истерии, как в борделях, дело не доходило. Клиент из 306-го номера каждое утро и вечер требовал банщика и каждый раз вызывал новую горничную. Любые конфликты в отеле грозили штрафными баллами. А если из-за склок набежит много штрафов, можно было вылететь с работы, и тогда проблем не оберешься. Все понимали: если подождать, очередь рано или поздно дойдет и до тебя, так что рисковать не было смысла. — Тогда отдыхайте, господин. Горничная, закончившая после банных процедур еще и платный сеанс массажа с ароматическими маслами, с сожалением покинула номер. Перед тем как закрыть дверь, она в последний раз взглянула на клиента, сидящего в кресле у окна, и, подавив вздох, щелкнула замком. А ведь хотелось бы остаться там на весь день. «Ох, течет…» Почувствовав, как что-то стекает по внутренней стороне бедра, горничная выпрямилась и засеменила прочь из номера. Хванин, сидевший у окна в халате, почувствовал, как за дверью стихли шаги, встал и посмотрел на город, погрузившийся во тьму. Его взору предстал бледный дух, бесцельно блуждающий по улицам, словно в тумане. «В элитных борделях почти не осталось женщин, сохранивших тепло, пора отправляться на охоту за душами». Почти три недели Хванин, словно секс-зависимый, принимал по две-три женщины в день. В трех борделях, которые он посетил, работало около пятидесяти куртизанок всех рангов. За время, проведенное с ними, я переспал с сорока женщинами, потратив на это три золотые монеты и тридцать миллионов вон. Не жалко. Благодаря этому я узнал о подноготной теневого мира Уэйфорда и выяснил, что здесь тоже существуют банды, якудза, триады и прочие подобные отбросы. Более того, я получил огромное количество тепла. За двадцать дней количество моих духовных сфер увеличилось с двадцати шести до тридцати пяти, время их удержания возросло до тридцати пяти часов, а длительность призыва — до тридцати пяти минут. Чтобы женщины полностью восстановили тепло, требуется от сорока до шестидесяти дней, в зависимости от индивидуальных особенностей. Теперь в Уэйфорде Хванин больше не станет посещать бордели. Переодевшись в повседневную одежду и накинув капюшон плаща, я заметил, как на это движение отреагировала «Заначка», спавшая в своем гнезде из большой корзины. Она проснулась и уставилась на меня затуманенным взглядом. — Куэ-э…? — Ничего особенного. Спи дальше. — Ку-у… Благодаря тому, что последние двадцать дней она только и делала, что ела и спала в номере, вес «Заначки» стремительно рос. Я приподнял одно крыло сопящего существа. Довольно увесисто. Думаю, наберется килограмма четыре. С размером тела, как у гуся, при таком весе она сейчас вряд ли сможет летать. «Говорили, что зеленые куэ проходят через четыре-пять стадий роста». В коммерческом районе центра Уэйфорда был рынок куэ. Там Хванин, угощая выпивкой стариков, разузнал о видах куэ, способах определения их возраста и условиях роста, в том числе и о стадиях развития зеленого куэ. Первая стадия — когда вылупляются из яйца, покрываются пухом и начинают летать. Вторая стадия — когда рог на лбу исчезает, а тело вырастает до размеров гуся. Третья стадия — когда они вырастают до размеров волка, а ноги становятся достаточно крепкими, чтобы бегать по земле. Четвертая и пятая стадии — когда они достигают полного размера, как и другие куэ. «Вес волка-самца — около сорока килограммов. Но раз "Заначка" — птица…» Наверное, она перестанет расти, когда достигнет двадцати-тридцати килограммов. Я принес сухое банное полотенце, укрыл им «Заначку» и вышел из отеля, чувствуя, как ночной прохладный ветерок обволакивает тело. Я глубоко выдохнул. Похоже, сезоны сменяются: ночной воздух уже не такой душный. Хванин положил руку на рукоять топора у пояса и зашагал по уже знакомой аллее. Ту-ду-ду-ду-ду. Мимо пронеслась двуколка с маленьким фонарем, издавая шум колес. Здесь ночные улицы не так безопасны, как в Корее. В центре ситуация получше благодаря регулярным патрулям стражников, но в обычных районах нередко случаются исчезновения или убийства. Именно поэтому для самообороны я прихватил с собой Каменный топор. На данный момент мастерство Хванина в метании Каменного топора — стопроцентное попадание с пятидесяти метров. Это не так удобно, как копье, но в городе с такими узкими и длинными улицами Каменный топор подходит даже лучше. К тому же, капюшон плаща прикрывает бедра, так что, если закрепить оружие на поясе, его снаружи не видно. Если патрульные остановят, возникнут небольшие проблемы, но, поскольку у меня есть официальное удостоверение личности, сослаться на самооборону будет достаточно, чтобы избежать неприятностей. Пока я собирал знания и сведения, я также узнал кое-что о выдаче удостоверений. Обычно для получения документа в городской администрации требовался надежный поручитель. Если его нет, то придется либо заплатить огромную сумму в десять золотых монет и купить жилье в черте города, либо повышать свой кредитный рейтинг, выполняя определенное количество поручений от администрации. Или же можно доказать наличие особой профессии, вроде спирита. Говорили, что как только получишь удостоверение в одном городе, в других их можно будет легко обновить без лишних процедур проверки. Иными словами, сложнее всего получить самое первое. К тому же, без такого удостоверения в некоторых городах нельзя даже войти в коммерческий район, а в подземельях могут отказать во входе. «Немалый долг на мне висит». Добравшись до перекрестка, Хванин огляделся и, заметив бродящего духа на пути к кладбищу, направился туда. Прошло уже два часа после заката. Несмотря на то, что на тротуарах через равные промежутки стоят фонари и вокруг не темно, людей почти нет. «В это время все, должно быть, собрались в барах и борделях». Я перевел взгляд на трехэтажное здание по соседству: в каждом окне горит свет. Если прислушаться, можно услышать, как семьи смеются и болтают. — …? Хванин внезапно замер на месте, охваченный странным, незнакомым чувством. Что это за эмоция? Почему я вдруг вспомнил лица отца и матери? Температура не изменилась, но почему-то стало холоднее, чем когда я только вышел из отеля. А затем, из-за короткой мысли, промелькнувшей в голове, я невольно усмехнулся. «Даже по этой дурашливой атмосфере Исилиты… я скучаю? Неужели я схожу с ума?» Хванин снова двинулся в путь, вспоминая вчерашний рассказ Энфлинта. Исилита, которая уже третью неделю проходит обучение, с энтузиазмом берется за занятия и показывает хорошие результаты. Хотя было добавлено уточнение, что она выглядит так, будто ее кто-то преследует, и она отчаянно пытается выжить, но это не было чем-то плохим. «В любом случае, раз говорят, что обучение проходит успешно… оставшиеся двадцать дней можно посвятить изучению душ в городе по ночам, а днем — сбору информации о лабиринте». Для Исилиты я уже сделал заказ через Ссу на изготовление чудовищно прочного двуручного меча. Поскольку размеры тела для создания доспехов я уже получил через Энфлинду, к тому моменту, как Исилита закончит обучение на горничную и выйдет оттуда, броня тоже будет готова. Свою кожаную одежду я также укрепляю, нашивая поверх куски шкур магических зверей, стараясь при этом не испортить дизайн. График до сих пор соблюдается без каких-либо отклонений. Никаких проблем. Но что это за чувство, которое никак не отпускает сердце? «…Неужели это одиночество?» Стоило вспомнить лица отца и матери, ушедших из жизни более пяти лет назад, и — как ни странно — подумать об Исилите, как стало ясно: это определенно одиночество. Хванин потер лицо ладонью. Внезапное одиночество. С тех пор как я попал в этот мир, мне доводилось испытывать разные чувства, но… честно говоря, я в замешательстве. «…» Впрочем, это длилось лишь мгновение. Стоило закрыть глаза, подавить эмоции и сделать несколько глубоких вдохов, как непривычное чувство быстро исчезло из груди. Быстро отбросив лишние мысли, Хванин встал у входа в парк, где обитали души, и прочитал надпись на металлической табличке, украшавшей искусно выполненный столб ограды. [Второе общественное кладбище Уэйфорда] «…» Я вгляделся в парк, погруженный во тьму. Ухоженные деревья создавали атмосферу, приятную для глаз. Аккуратно вымощенная дорога петляла между ними, а повсюду, вперемешку с бесчисленными безымянными цветами, пышно цвели растения, похожие на примулу вечернюю, мерцая в серебристом лунном свете. Это кладбище? Даже если сделать скидку на сто процентов, это выглядит как ботанический сад под открытым небом, но никак не как погост. «Где же надгробия… а, это они?» Стоило активировать зрение ауры, как мир угольно-черной тьмы сменился серыми тонами, и кладбище стало отчетливо видно. И тогда я обнаружил надгробия, которые совсем не были похожи на надгробия. Для такого места они выглядели как настоящие произведения искусства. Я стоял у входа, разглядывая статую под деревом, раскинувшим ветви в форме буквы Y, и душу, сидевшую на ней, как вдруг из глубины, в сопровождении света, кто-то начал медленно приближаться. Дзинь-… Дзинь-… Тень приближалась под аккомпанемент колокольчика, чей звук успокаивал разум и тело. Женщина в белоснежном, как лунный свет, капюшоне, с фонарем из красного дерева в руках и посохом, напоминающим инструмент Харона, лодочника из ада. «Смотрительница кладбища? Но не профессионал». Ее капюшон был не из тех, что носят монахи или члены Ку-клукс-клана, а скорее напоминал изысканный наряд знатной дамы для выхода в свет. Может, поэтому она казалась чем-то вроде необычного садовника. Остановившись в десяти метрах от Хванина, женщина слегка подняла голову. Из-под капюшона показались изящный нос, мягкая линия губ и тонкий овал подбородка. Уже одного этого было достаточно, чтобы понять: передо мной редкая красавица. «…Хм?» Внезапно Хванин заметил, что у этой женщины не просматривается цветовой спектр. Все люди, которых я видел до сих пор, включая мужчин, были светло-зеленого цвета, как и я сам. Адсекты, одна из восьми подрас, имели сине-фиолетовый оттенок, но их относили к насекомым, а не к животным, так что это не в счет. «Нет, не то. Это чистый белый цвет, Спектр Ахроматический». Кожа белая, капюшон белый — вот и возникла оптическая иллюзия. Но белый цвет… Неужели она не человек? Я уже начал сомневаться, когда женщина в капюшоне тихо открыла рот. Ее голос звучал чисто и прозрачно. =Что привело вас сюда в столь поздний час?= — Я проходил мимо, и кое-что привлекло мое внимание, вот и решил понаблюдать. =…= — Внутрь я не заходил. =Ночь — время душ. А это место — кладбище. Путь в небеса не откроется тому, кто тревожит покой усопших.= Слушая мягкий голос женщины, Хванин вдруг задался вопросом, что она за человек. Люди в этом мире редко заводят речь о душах. Даже Ссу, с которой я часто общался во время нашего почти месячного путешествия, упоминала слово «душа» так редко, что можно пересчитать по пальцам одной руки. Обычно это слово и не нужно, но, учитывая мою профессию, я мог бы упоминать его чаще, однако до сих пор этого не делал. А вот женщина передо мной заговорила о душах. Причем с таким тоном, в котором чувствовалась глубокая убежденность. Интересно, все ли смотрители кладбищ такие, или она, как и я, является проводником душ? И к какой расе она принадлежит, раз ее цветовой спектр — белый? — Вы действительно смотрительница этого кладбища? =Я лишь та, кто старается ради покоя душ, пусть и не слишком успешно.= Ни утверждение, ни отрицание. Может, она все-таки проводник душ? Хванин решил зайти немного дальше. — Понятно. На мой взгляд, здесь нет душ, чей покой мог бы быть нарушен. Могу я осмотреться немного внимательнее? =…= Стоило мне произнести фразу, которая могла бы развить диалог, как женщина в белом капюшоне умолкла. — У меня также нет намерения тревожить покой душ, так что можете не беспокоиться. =…= Хорошо бы видеть её лицо. Но по нижней части лица невозможно понять, что она чувствует. «Неужели она не видит духов?» Если бы она могла видеть духов, как он, то поняла бы смысл его слов. А если нет… Пока он размышлял, не в силах прийти к окончательному выводу, женщина тихим голосом попросила разрешения: = Прошу прощения, можно на минуту? Я не причиню вам вреда. = Он не знал, что она задумала, но, поскольку от неё не исходило угрозы, он просто кивнул. Женщина вытянула вперед посох и плотно сжала губы. В тот же миг Хванин невольно нахмурился, пристально вглядываясь в неё. Над её плечами поднималось едва заметное марево. Это не было аурой профессионала. Если сравнивать, то это марево было очень похоже на то, что окутывает тела духов. ---------- 088 Кладбище Уэйфорд Женщина, что какое-то время сосредоточенно сжимала посох обеими руками, с видимым изнеможением выдохнула. Хванин пристально наблюдал за ней; она часто дышала, словно пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Дымка, вившаяся над её плечами, рассеялась в тот же миг, как она закончила концентрироваться. Что это было? Техника распознавания колдунов того же толка? За три недели скитаний по Уэйфорду он успел почерпнуть немало знаний о силах, подобных магии. Существуют так называемые «законные искусства» и «тайные искусства». Первые позволяют даже тем, кто не является профессионалом, управлять восемью стихиями, а вторые — преимущественно воздействовать на предметы и изменять саму суть вещей. Пока Хванин размышлял, не связано ли то, что применила женщина, с этими силами, она, переведя дух, выпрямилась, слегка склонила голову и заговорила: — Я безмерно рада встретить здесь старшего, что идет впереди, совершая обряды ради духов. Прошу прощения, что, будучи сама на пути самосовершенствования, не распознала вас сразу. В глазах Хванина мелькнул живой интерес. Смысл её слов был ясен. Она — послушница, стремящаяся стать медиумом. Значит, действие, которое она только что совершила, было магией для проверки, является ли он медиумом. Однако, не имея уверенности, Хванин ответил спокойно и тихо: — Вы поверили, что я медиум, хотя у меня нет ауры. Это разновидность тайного искусства? Иелката, не отвечая, лишь слегка улыбнулась уголками губ. Хотя её поведение не подразумевало ответа, Хванина удивило то, что это не вызвало у него ни раздражения, ни чувства неприязни. Каждое её движение, каждый жест были исполнены такой грации и достоинства, словно она в тишине возносила хвалу чему-то высшему. Возможно, именно поэтому... Хванин, подражая ей, выпрямился и слегка склонил голову в знак извинения. — Похоже, из-за недостатка знаний я задал бестактный вопрос. Прошу прощения. — Ничего страшного. Вы, должно быть, были заняты совершением обрядов упокоения и очищения... Я понимаю. Затем она плавно отошла в сторону и произнесла: — Если у вас есть свободная минута, не желаете ли заглянуть к нам? Если вы уделите время молитве за души, даже блуждающие духи обретут хоть немного покоя. — Сделаю это. Ему и самому нужно было кое-что обсудить с кладбищенским сторожем и о многом попросить. Разумеется, были и вопросы, на которые хотелось получить ответы. Это было приглашение, от которого невозможно отказаться. Следуя за послушницей по извилистой тропе, Хванин вдруг осознал, что ночное кладбище может быть таким уютным. «Ощущение, будто гуляешь по парку в элитном жилом районе для богачей». Оглядывая кладбище, которое выглядело куда роскошнее парков в самых богатых кварталах Кореи, Хванин заметил впереди небольшое здание из мрамора. Это не был жилой дом или торговая лавка. Скорее, по внешнему виду оно напоминало музей или картинную галерею. И именно там собрались духи. «Значит, они прятались за деревьями, поэтому я их не видел». Убедившись, что дух, за которым он гнался, тоже находится среди них, Хванин вместе с послушницей прошел мимо призраков и вошел внутрь белоснежного мраморного строения. — Хм. Внутри здание, площадью около семидесяти пхёнов и высотой в три этажа, представляло собой единый зал, напоминающий внутреннее убранство греческого храма. На постаменте высотой в человеческий рост возвышалась массивная статуя, в которой угадывался представитель народа инран, чье выражение лица казалось невероятно надменным и высокомерным. От того, как статуя словно взирала на входящих, Хванин слегка нахмурился. «Кто это?» Он окинул взглядом основание постамента, но не нашел никаких надписей, которые помогли бы опознать фигуру. Вряд ли здесь стали бы воздвигать статую в честь обычного человека. Это значит... Хванин оглядел помещение склепа. Вдоль левой и правой стен тянулись колонны, называемые ордерами, и между ними, наблюдая за ним, столпились духи Лукрана. Даже эти призраки не приближались к статуе. «Звериный бог. Неужели это бог, которому поклоняются лукраны?» Взгляд Хванина снова вернулся к изваянию. Статуя была огромной. На глаз — около десяти метров. Послушница поднялась на небольшую площадку перед ней, опустилась на колени и начала молитву, периодически позвякивая колокольчиком: дзынь... дзынь... Вместе с этим до него донеслись голоса духов. «Иелката привела кого-то, кого мы раньше не видели». «Кто бы это мог быть? В такое время сюда редко заглядывают посетители». «Может, её парень?» «Что за грубость. Не смей проявлять неуважение к послушнице». «Медиумы и послушники тоже женятся и заводят детей, это естественный ход вещей. Так что не надо тут строить из себя святошу и идеализировать её». Духи на улицах или в деревнях обычно бродили в оцепенении, пока Хванин не приближался к ним. Но здешние духи обладали ясным сознанием и вели беседы. «О, он посмотрел в нашу сторону». «Может, просто оглядывался?» «Нет. Мы только что встретились взглядами». «Правда?» Мужчина с головой лиса, призывавший не идеализировать послушницу, с любопытством кружил вокруг Хванина. «М-м-м? Что это? Почему при ближайшем рассмотрении меня так к нему тянет? Неужели во мне проснулась гомофилия?» «Вечно эти высокопоставленные особы так падки на однополую любовь... М-м?» Мужчина-дух из племени людей-медведей, только что беседовавший с духом с лисьей головой, тоже приблизился к Хванину. Он широко раскрыл глаза и начал кружить неподалеку. «……Я всегда презирал гомосексуализм. Но даже я чувствую к нему влечение». «Я тоже это чувствую……» «И я. Почему так?» В мгновение ока вокруг Хванина собралось больше десяти духов. Если бы они преградили ему путь, это вызвало бы раздражение, но никто из них не решился встать прямо перед ним. Они лишь околачивались сбоку или позади. «Они что, намеренно избегают вставать передо мной?» В этот момент женщина-дух с лисьими ушами, маячившая за спиной Хванина, с нарочито серьезным видом спросила остальных: «Может, этот господин — проводник душ?» «Вряд ли. У него даже ауры нет». «Нет, погоди. С чего бы проводнику душ внезапно здесь появиться? Они вечно заняты тем, что странствуют по миру, прокладывая пути очищения. К тому же при жизни я видела проводника душ. От того человека не исходило таких ощущений. Да и посоха проводника у него нет». Мужчина-дух из племени людей-лис, опираясь на свои знания о проводниках, опроверг слова женщины. Судя по его манерам и образу мыслей, при жизни он явно занимал высокое положение — от него так и веяло буржуазным лоском. Хотя все духи здесь были одеты неплохо, его наряд выглядел самым дорогим и изысканным. В другое время Хванин обязательно вклинился бы в разговор, чтобы собрать информацию, но сейчас, когда перед ним стояла служительница, не было смысла слушать дилетантов. «Может, тогда ты просто был жив, вот и не чувствовал?» «Или он мог оставить посох где-то еще, раз уже поздно». «Хм. А в этом что-то есть. Что ж, является он проводником или нет — спросим и узнаем. Эй, господин?» Хванин, переведя взгляд на обратившегося к нему лисоголового мужчину, молча приложил указательный палец к губам. И тут начался переполох. «……!!» «Ах». «Ой. Он на нас посмотрел». «Ик. Настоящий, самый настоящий проводник душ». Духи, стоявшие ближе всех, в испуге отпрянули, а те, что были подальше, прижались спинами к стенам. Даже несмотря на то, что духи подняли такой шум — кто-то бросился наутек, кто-то в ужасе прикрыл рот рукой, — женщина, которую называли Иелката, продолжала молиться, не шелохнувшись. «Неужели служители не могут использовать силы, связанные с проводниками душ? Но ведь то, что я только что показал……» Спустя минут десять Иелката поднялась с колен и отошла в сторону. Похоже, она решила, что Хванин тоже собирается вознести молитву. Хванин покачал головой и заговорил: — Это не тот бог, которому я поклоняюсь. Я лишь окажу почтение. =Понимаю.= Среди знаний, которые он успел усвоить, была информация и о богах этого мира. Всего их пять: бог зверей, бог земли, бог воды, бог неба и бог милосердия. Каждого из них можно было назвать покровителем определенного народа. Бог зверей у лукрангов, бог земли у флё и фраудов, бог воды у саби и хэби, бог неба у флавиусов, бог милосердия у племени благородных. Однако религиозных преследований или запретов на веру не существовало. Лукранг мог верить в бога воды, а крылатый представитель племени флавиусов — в бога земли, и никто не имел ничего против. Поэтому Хванин нашел оправдание, которое служительница могла понять превратно. Хотя он и подтолкнул её к ложному выводу, лжи в его словах не было. Сам Хванин не верил ни в одного из пяти богов и вообще не был религиозным человеком. Так что сказать, что это не его бог, было чистой правдой. Иелката слегка кивнула и произнесла: =Тогда, быть может, уделите время молитве ради заблудших юных душ……= Хванин поднял руку, прерывая её, и обернулся к духу, который, отойдя на расстояние, во все глаза смотрел на него. Значит, стоящая перед ним служительница действительно не видит духов. «Видимо, в её искусстве нет техник, связанных с силой проводников душ». Хотя она, кажется, уже поверила в его статус, для более легкого общения стоило укрепить эту веру. Хванин поманил пальцем духа, которого приметил заранее — того самого лисоголового мужчину, что болтал больше всех. «Я, я вам понадобился?» Хванин сосредоточился на подошедшем духе и ощутил исходящие от него чувства: сожаление и сомнение. Хванин уже упокоил немало духов в Ялкаме и Этбруке. Благодаря Абету он научился говорить с ними, а через духа Ургера узнал о проклятии. Проведя три недели в странствиях по Уэйфорду и изучив множество духов, Хванин достиг уровня, на котором стал гораздо четче чувствовать их эмоции. Это была способность, которая позволяла ощущать лишь чувства духа и не давала никакой помощи в бою. Однако ожидалось, что она принесет огромную пользу в деле упокоения. Зная, о чем именно сожалеет объект, гораздо проще помочь ему обрести покой. Из-за приоритетов Хванин до этого момента был занят тем, что грелся в объятиях женщин в борделях, и не мог проверить свою гипотезу. Но теперь представился подходящий случай. Хванин, чувствуя на себе взгляд Иелкаты, откинул капюшон. Глядя на духа, который потирал руки, словно не зная, чего ожидать — страха или предвкушения, — он закрыл глаза и мысленно послал сообщение. Он решил, что так это будет выглядеть куда убедительнее для Иелкаты и остальных духов. «Я чувствую твое сожаление и сомнение». «Ах. Как ты?!» «……» Хванин лишился дара речи от того, как суетился дух мужчины с лисьей головой. Казалось бы, передо мной личность, обладающая весьма глубокими познаниями, так как же он не смог раскусить столь очевидный эффект Барнума? Большинство духов, оставшихся в мире живых, терзаемы привязанностями. Те, у кого нет сожалений или невыполненных обязательств, сразу после смерти обретают покой и возносятся — это естественный порядок вещей. Духи способны видеть друг друга, и, судя по недавнему поведению, они сохраняют сознание и даже способны усваивать новые знания. Поэтому я полагал, что они легко раскусят мой блеф… Хванин, мастерски скрыв свои эмоции, на этот раз подал голос: — Я нахожу смысл в том, чтобы направлять блуждающие души к упокоению. Очищая души, я поглощаю световые частицы, что укрепляет мои духовные силы. Это структура, где за каждое действие полагается награда. Если вспомнить условия труда в Корее, где, сколько ни работай, никакой радости, кроме дня зарплаты, не ощущаешь, то здесь невозможно не почувствовать удовлетворение. Открыв глаза, я увидел, что мои слова вызвали восторг и глубокое волнение не только у духов, но и у Иелкаты, практикующей этот путь. Хванин протянул обе руки, коснулся лисьей головы духа мужчины и влил в него тепло. Настолько, чтобы Иелката тоже могла слышать голос души. Тогда и духи, и Иелката широко раскрыли глаза, засуетились, заговорили дрожащими от волнения голосами. «О? Что это, Хельмар стал осязаемым? Как?!» «Настоящий Духовед! Это сила Духоведа!» «Ого, неужели Духовед способен даже на такое!» «Значит, мы тоже сможем показаться перед своими семьями…?» =…Старший. Что это, черт возьми, было…?= Иелката не смогла скрыть изумления, и у Хванина возникли новые вопросы. «Неужели Духоведы не могут показывать духов другим? Или же знания Иелкаты слишком скудны?» Пока Иелката пребывала в шоке от неожиданного зрелища, Хванин привел мысли в порядок и обратился к Хельмару — духу с лисьей головой, который выглядел крайне воодушевленным: — Говорите. Какие вопросы и привязанности заставляют вас блуждать? «Я… мое сожаление в том, что я хочу задать один вопрос отцу и матери». — … В тот же миг Хванин ощутил глубоко в душе Хельмара скрытое, неприятное чувство. Ощущение, подобное капле воды, упавшей на белый лист бумаги. Бумага и вода — они неразлучны, как только соприкоснутся. Проблема лишь в том, как ты с этим поступишь: лист может превратиться в прекрасное произведение искусства, а может сморщиться, облезть и порваться в клочья. Хванин внезапно задумался, не влияют ли эти чувства на него самого. Я уже видел сотни духов и ощущал их эмоции. Слишком уж высока вероятность связи, чтобы просто отмахнуться от этого как от бреда. — … Поняв, что сейчас не время для подобных размышлений, Хванин отбросил их и открыл глаза. — Как ваше имя при жизни? «Хельмар, Хельмар Бере». Семья Бере — родственники Альдзина Бере, нынешнего лорда замка Уэйфорд. Оставив духов позади, Хванин вышел из святилища и сел с Иелкатой на скамью, залитую лунным светом. Иелката на мгновение замолчала, а затем серьезным тоном спросила: =Старший. Кто вы такой?= — Я… Хванин ответил честно, скрыв лишь часть правды. Сказал, что пришел издалека, не из этих земель, и, возможно, я отличаюсь от тех Духоведов, которых она знает. Именно поэтому я скрываю, что являюсь Духоведом. Сказал, что сейчас путешествую, чтобы вернуться туда, где жил раньше. Вплоть до того, что у меня нет базовых знаний, положенных Духоведу. Иелката, слушая рассказ Хванина, слегка кивала, а затем ответила, что поняла ситуацию. Затем она сложила руки в молитвенном жесте и приняла некую ритуальную позу. =Благодарю Бога Зверей за то, что путь душ тянется даже из столь далеких краев.= — Места, где мы живем, разные, но это все равно места, где живут люди. =Ваши слова выдают мудрость того, кто постиг законы мира.= Губы Иелкаты впервые изогнулись в мягкой улыбке. Хванин тоже улыбнулся. Успех. Учитывая, что профессия смотрителя кладбища, пусть и уступает Духоведу, все же уважаема, а поведение Иелкаты говорит о том, что она не из болтливых, можно быть уверенным. Если подумать о статусе Духоведа в этом мире, то факт того, что я человек из другого измерения, останется погребенным во тьме, не привлекая лишнего внимания. А я смогу гораздо легче и без подозрений собирать информацию о профессии Духоведа. Чувствуя исходящую от Иелкаты благосклонность, Хванин спокойно попросил: — В любом случае, буду признателен, если вы сохраните в тайне то, что я Духовед. =Если старший того желает, я так и сделаю. Но что насчет господина Хельмара Бере…= Иелката, нарисовав пальцами в форме сердечка линию от левой груди к правой, естественным движением сбросила капюшон. Увидев лицо, скрытое под ним, Хванин слегка расширил глаза. Длинные волосы, словно золотые нити, мягко струились по плечам, ловя лунный свет. Из-под них выглядывали длинные заостренные уши. Тонкие черты лица, изящные брови. Красота, словно сошедшая с полотна художника, и даже легкая острота взгляда казались удивительно мягкими. «Значит, из народа флё». Если женщины-люкран напоминали диких кобылиц, полных первобытной жизненной силы, то Иелката, стоявшая перед ним, была подобна полевому цветку — чистая и нежная. Иелката, сложив ладони, словно в молитве, пробормотала: — Я не знаю, как мне быть с делом Хельмара Бере. Вы говорите о «неупокоенном духе», который может стать чем-то вроде призрачного наваждения? — Иелкату беспокоит именно это. А вот мои опасения лежат в другой плоскости. — И в какой же? — Если судить по фамилии Бере, то Хельмар, скорее всего, принадлежит к роду Альджина Бере, хозяев этого города. Если в таком роду появится призрачное наваждение или если мертвец из этого рода вернется в виде духа, реакция окружающих станет куда более серьезной проблемой. — …? — Я хочу сказать, что здесь неизбежно вмешательство политики. — Ох. Если у человека нет невероятно сильной привязанности к миру, после смерти он обычно обретает покой в течение пяти-десяти минут. Хельмар Бере — член семьи, правящей этим городком. Если такой человек остался духом, значит, он питает привязанность, достаточно сильную, чтобы стать наваждением. И то неприятное чувство, что исходит из глубин его души. Сложив всё это воедино, трудно поверить, что его вопросы продиктованы добрыми намерениями. Хванин понимал: стоит этой привязанности превратиться в гнев или обиду, как превращение в призрачное наваждение произойдет в мгновение ока. Услышав рассуждения Хванина, Иелката помрачнела, а ее длинные уши поникли. «Эта девушка определенно простодушна. Особенность расы или черта практикующего?» В любом случае, для него это было только на руку. Хванин тихо произнес: — С тех пор как я прибыл в эти земли, я уже дважды сталкивался с призрачными наваждениями. — Дважды…?! Видя, как сильно она удивлена, Хванин понял, что о духовных наставниках он не знает ровным счетом ничего. — О, бедняга. О, несчастная и жалкая душа, не сумевшая ступить на небесный путь… По ее реакции стало ясно: духовные наставники не очищают и не упокаивают наваждения, а попросту уничтожают их. Хванин покачал головой, подумав, что в следующий раз, встретив наваждение, он не станет утруждать себя попытками упокоить его, а просто сотрет в порошок. — К счастью, в обоих случаях мне удалось провести очищение и направить их к упокоению. — Что?! Хванин счел довольно забавным наблюдать за тем, как эта хрупкая красавица изумленно округляет глаза, и продолжил: — Призрачное наваждение освобождается от своего состояния, если утолить его обиду. Понимаете? Если Хельмар Бере станет наваждением, его обида наверняка будет направлена на убийство членов собственного рода. Убийство сородичей. Если проводить параллели с Землей, это сравнимо с шоком от убийства главы крупнейшей корпорации или президента страны. На белом лице Иелкаты пролегла тонкая морщинка. — Это приведет к ситуации, в которую побоятся вмешаться даже другие старшие наставники… — Иелката-сси, у меня есть к вам просьба. — Какая именно? — У меня совершенно нет знаний о философии, концепциях, манере поведения и обычаях местных духовных наставников. Я хотел бы попросить вас стать моим наставником в этих вопросах. — Наставником… Вы слишком вежливы. Подобные вещи можно легко узнать, если отправиться в Духовную Столицу… — О существовании Духовной Столицы я узнал только что, из ваших слов. Поняв, что Хванин даже не подозревал о существовании Духовной Столицы, Иелката осознала всю серьезность положения. — Я поняла. Я передам вам все, чему научилась сама. — Благодарю вас. Если я смогу систематизировать знания о духовных наставниках, возможно, мне удастся найти способ разрешить эту ситуацию. Очень на вас надеюсь. — …Я приложу все свои силы и старания. «Отлично». Цель оправдывает средства. Добившись нужной реакции, Хванин мысленно сжал кулак. ---------- 089 Кладбище Уэйфорд Началось краткое обучение у Иелкаты. =Мы, идущие путем душ, не придаем особого значения собственной идентичности или самосознанию. Главное для нас — спасение страждущих душ и наставничество для заблудших юных духов…= Духи, вняв предостережению Хванина, не приближались к нему. Держать их на расстоянии было вполне разумным решением. Чем выше уровень таинственности, тем проще подчинить собеседника своей воле. И наоборот: недостаток таинственности легко вызывает подозрения. Если бы он, будучи «душеведом», обладал способностями, но при этом его знания были бы ничтожно малы, аура таинственности в глазах духов значительно бы померкла. А допустить подобное нельзя, ведь тогда шансы упокоить их с помощью красноречия упали бы до минимума. =Душа — это первооснова мира и центр цикла перерождений. Очищение душ равносильно важнейшей миссии по очищению самой сути мироздания, и…= Хванин сосредоточенно впитывал каждое слово Иелкаты, которая неспешно разъясняла концепции и философию душеведов. Мир огромен, практикующих мало, а душеведов — и того меньше. Нужно воспользоваться моментом и впитать все знания об этой редкой профессии, пока есть возможность. Так началась эта история. Душевед — это своего рода паломник. Странник, который по религиозным причинам ищет места, где обитают духи. А практикующий, чтобы стать душеведом, должен либо нести службу смотрителя на кладбищах и в гробницах по всему миру, накапливая опыт, либо скитаться по свету, закаляя тело и дух. «Думал, придется искать Путь Душ, но, похоже, в этом нет нужды». Практикующие сначала проходят обучение и усваивают правила поведения в Пути Душ, а затем отправляются в мир. Конечно, учиться в Пути Душ вовсе не обязательно. Статус практикующего можно сравнить с обычным человеком, который поддался на уговоры церковников и начал посещать храм. К практикующим не предъявляется никаких требований или квалификаций. Если находится ребенок, желающий стать душеведом, ему просто объясняют, что нужно делать и каких правил придерживаться. Правила были просты. Не оскорблять духов. Не причинять вреда живым существам. Первое продиктовано обычаями и мировоззрением людей этого мира. Второе же необходимо для подготовки к пробуждению в качестве душеведа. =Все погубленные вами жизни встретятся на пути пробуждения, и вам придется пройти через испытание душ. Чем больше существ вы лишили жизни, тем выше вероятность погибнуть во время этого испытания.= Именно поэтому с самого рождения налагается запрет на убийства, а рацион питания состоит из овощей и злаков, по строгости превосходящих диету самых ярых веганов. До самого момента пробуждения практикующие ведут жизнь, близкую к аскезе. Душеведы настоятельно рекомендуют начинать обучение с раннего детства. Ведь чем старше становится человек, тем больше жизней он губит — прямо или косвенно, — а значит, шансы погибнуть во время испытания растут. =Именно поэтому среди душеведов так мало тех, кто пробудился после двадцати лет.= На этом моменте Хванин призадумался. В отместку за издевательства он однажды довел человека до смерти. Да и косвенные убийства… за двадцать шесть лет он съел не одну сотню килограммов мяса. Однако в реке света, которую называли путем пробуждения, он встретил лишь немногочисленных насекомых, бешеную собаку, которую убил собственноручно, да зеленых монстров и тварей с головами зверей. Куда же делись все остальные жизни? Неужели метод пробуждения душеведов, о котором говорят, неверен? Или он пробудил класс, похожий на душеведа, но все же иной? А может быть… Как бы то ни было, даже после таких мучений шанс стать душеведом составлял менее одного на пятьсот тысяч. Многие сдавались, не выдержав аскезы, другие пробуждали иные классы, третьи просто старели. Более того, устоялось мнение, что если практикующий не пробудился до тридцати лет, то шансов практически нет. Большинство обладателей классов пробуждаются в возрасте от раннего подросткового до начала двадцатилетия. Это касается даже тех рас, чья средняя продолжительность жизни исчисляется сотнями лет. Если момент пробуждения в начале жизненного пути упущен, человек уже никогда не пробудится. Душеведство — это тоже часть процесса пробуждения, и если время вышло, стать им невозможно. Иелката объяснила, что те, кто не успел, либо меняют жизненный путь, либо остаются смотрителями на кладбищах, где когда-то проходили обучение. =Те, кому удалось пробудиться, возвращаются в Путь Душ, чтобы изучить свои обязанности и необходимые знания.= Однако Хванин не собирался направляться в Путь Душ. Теперь, когда он заучил основы, даже если встретит другого душеведа, достаточно будет сказать: «Я наставляю души своим собственным способом». Хоть и говорят, что существует система сертификации, многие душеведы ее недолюбливают, а у него к тому же есть способ демонстрировать души другим, так что проблем возникнуть не должно. =У душеведов тоже есть аура класса, но…= Хванин даже порадовался, что у него ее нет. Это означало, что при желании он сможет избежать лишних хлопот. Он задал вопрос Иелкате, которая с середины рассказа начала выглядеть так, будто жалеет о чем-то в прошлом. — Нет ли какого-нибудь способа доказать, что я — Духовный мастер? Как видите, из-за моей конституции аура не видна, и я опасаюсь, что возникнут трудности, когда потребуется подтвердить свою профессию. = Старший, вы ведь уже обладаете выдающимися способностями. Думаю, даже если вы продемонстрируете лишь малую их часть, не найдется того, кто усомнится в ваших словах. = «Я спрашивал совсем не об этом». Непонятно, то ли это особенность расы Плё, то ли Иелката просто по натуре такая наивная. Хванин, не имея иного выбора, спросил прямо: — Я хочу научиться способу, позволяющему отличить Духовного мастера от обычного человека. Ранее над вашим плечом поднималось марево души; если я освою это, смогу ли я распознавать других Духовных мастеров? = Да, старший. Это называется «Духовное зрение», и всякий, кто начинает практику в Духовном городе, обучается этому. = Хванин попросил Иелкату обучить его использованию Духовного зрения. Ничего сложного в этом не было. Стоило лишь сосредоточиться, как она велела, и прошептать тайную формулу, как тепло внутри тела само пришло в движение, и Духовное зрение проявилось. И тогда Хванин осознал, что на самом деле постоянно использовал Духовное зрение всё это время. Тепло, которое он видел в области груди и нижней части живота у людей — Духовное зрение было именно тем навыком, что позволяло его лицезреть. = Это и есть Духовная энергия. = Чем больше тепла, тем сильнее Духовная энергия, и чем меньше — тем она слабее. У тех, кто не является Духовным мастером, её размер в основном не превышает баскетбольный мяч, а в среднем — бейсбольный. Говорили, что по мере начала практики Духовная энергия постепенно растет, и тело начинает окутываться чем-то вроде марева. А при пробуждении в качестве Духовного мастера тело покрывается плотным маревом, а внутри оно до краев наполняется Духовной энергией. Размышляя о Духовной энергии, Хванин внезапно задался вопросом: «А Духовную энергию можно поглощать?» Из любопытства он решил уточнить: — Много ли среди Духовных мастеров тех, кто любит совокупляться? Это был бестактный вопрос для женщины, но для Хванина сбор информации был важнее соблюдения приличий. Как и ожидалось, белые щеки Иелкаты залились румянцем. = Э-э, этого я не знаю. Но… новостей о том, что кто-то питает к этому особую страсть… я не слышала. = Смущаться или краснеть вместе с ней — удел новичков. Хванин, сделав вид, будто это был лишь один из вопросов, касающихся Духовных мастеров, с невозмутимым лицом перешел к следующему. Он невзначай поинтересовался, существует ли концепция Духовных сфер, и так же мимоходом, словно случайно вспомнив, спросил о «тепле» и «холоде», но Иелката лишь покачала головой, показывая, что ничего об этом не знает. «Хм». Незаметно начало светать. Над восточной стеной небо окрасилось в огненные тона. Хванин погрузился в раздумья. У Духовных мастеров, как и у представителей других профессий, существовала система рангов. 1-й ранг — сразу после пробуждения в качестве Духовного мастера. 2-й ранг — человек начинает чувствовать прохладу души и тепло солнца в воздухе. Стадия, на которой эти два вида энергии превращаются в «тепло» и «холод» и постепенно накапливаются в теле. 3-й ранг — способность видеть души. Судя по рассказам, они выглядят не так четко, как у него, а очень размыто. 4-й ранг — уровень, на котором возможно слабое общение с душами. Период, когда слова мастера начинают доходить до душ. 5-й ранг — стадия, на которой можно разговаривать с душами и частично заимствовать их силу. С этого момента форма ауры начинает постепенно меняться. 6-й ранг — возможность заглянуть в часть воспоминаний души. 7-й ранг — способность к синхронизации с душой. Аура претерпевает явные изменения и начинает светиться, словно нимб. О рангах выше 7-го ничего не известно. «Мои способности похожи на их, но в то же время отличаются». А что насчет того, что он назвал «Духовным зрением»? А способность чувствовать эмоции душ? А сила, позволяющая материализовать души и разговаривать с ними? Иелката сказала, что принудительное очищение «смешанных сущностей» возможно только для Духовных мастеров 5-го ранга. Хотя, скорее, это не очищение, а изгнание духов. То, что он делает, создавая Духовные сферы для атаки, — это и есть заимствование силы души для принудительного упокоения смешанных сущностей, как у мастеров 5-го ранга? И это считается 5-м рангом? «Если судить по этим критериям, то я — 5-й ранг, но…» Хванин засомневался в своих силах. Духовный город — город с глубокой историей, насчитывающей тысячу лет, и говорят, что Духовные мастера, завершившие свои странствия, возвращаются сюда, чтобы посвятить себя обучению последователей. Знания, накопленные в Духовном городе, где веками аккумулировался опыт таких людей, несомненно, основаны на фактах. «В конечном счете, мы принадлежим к одной ветви Духовных мастеров, но наиболее вероятно, что разница в способностях обусловлена тем, что я человек из другого мира». Придя к такому выводу, сопоставив рассказы Иелкаты, свои знания и усвоенные в городе представления, Хванин почувствовал, как спадают последние оковы, сковывавшие его. Хванин опасался, что если его происхождение из другого мира раскроют, его схватят живьем и подвергнут препарированию. Именно поэтому он старался задавать меньше вопросов и вести себя осторожно. Но теперь в этом не было нужды. Согласно данным, собранным за три недели в Уэйфорде, здравый смысл Земли во многом совпадал с местным. Если не считать того, что за исключением Пробужденных и обладателей профессий наука здесь находилась в глубоком упадке, повседневная жизнь была до боли знакомой. Климат и природные условия, если вынести за скобки лабиринты и монстров, тоже мало чем отличались от привычных. Разница в культуре, конечно, имелась, но она проистекала лишь из различий в эпохах и наличия сверхспособностей; в остальном же человеческая жизнь и образ мыслей везде были примерно одинаковыми. «Больше всего я переживал, что меня заподозрят в связях с миром духов, но и эта проблема решилась». Даже если возникнут подозрения, всегда можно сослаться на то, что я прибыл с далекого континента, а там иные обычаи — это легко развеет любые сомнения. В то время как Хванин, отбросив последние тревоги о выживании, чувствовал приятное облегчение, Иелката, напротив, погрузилась в пучину экзистенциальной тоски. Она сидела на скамье, глядя на восходящее солнце, и ее профиль казался таким призрачным, словно она могла раствориться в воздухе в любую секунду. Когда она впервые передавала Хванину свои знания, в ее мимолетных жестах и выражении лица еще читались слабые отголоски надежды и зависти к той вершине, которой ей самой достичь не удалось. = Если это не покажется вам бестактным, позвольте спросить, когда вы пробудились, старший? = — Пожалуй, около полугода назад. Я не вел счет дням, поэтому точную дату не помню. = … = — Иелката, а сколько времени вы провели как практикующий? = Я… в этом году пошел тридцать второй год. = После этого короткого разговора, состоявшегося в самом конце передачи знаний, Иелката словно разом лишилась всякого воодушевления. Хванин и сам на мгновение опешил. Тридцать второй год? Даже если она начала практику сразу после рождения, ей тридцать два. Разве не говорили, что в тридцать лет «разлом пробуждения» окончательно закрывается? Вскоре он понял, что именно чувствует Иелката. «Сожаление, значит». Вероятно, тридцатилетний рубеж она перешагнула давным-давно. И все же Иелката не смогла отпустить свои мечты и продолжала жить здесь. Даже то, что она представилась не могильщиком, а практикующей, было отражением этого внутреннего конфликта. Из глаз Иелкаты, смотревшей на пылающий утренний рассвет, беззвучно скатилась слеза. Это была слеза, в которой сконцентрировались тридцать два года чувств, не поддающихся описанию. Будь Хванин прежним, он бы не обратил на это внимания: дело сделано, пора вставать и уходить. Но сейчас он не сдвинулся с места, оставаясь рядом с ней. Иелката, тихо вытерев слезы, произнесла голосом, в котором сквозила безнадежность: = Все это время я не могла оставить мечту стать проводником душ, поэтому работала могильщиком и называла себя практикующей. = Тридцать два года Иелката скиталась по кладбищам более чем десяти городов, следя за чистотой своего тела, соблюдая строгий режим, питаясь лишь «святой пищей» и храня обет воздержания, надеясь однажды стать проводником душ. Благодаря долгой практике среди духов она научилась чувствовать их энергию, но на этом все и закончилось. = Теперь… кажется, пора остановиться. Старший… благодаря встрече с вами… я наконец-то смогу отпустить это сожаление. = Она опустила голову, и ее плечи мелко дрожали, словно ей было невыносимо принять реальность. — … Видя, как ей тяжело, Хванин немного помедлил, а затем осторожно обнял ее за плечи. Он не до конца понимал, что делает, но вспомнил сцену из какой-то дорамы, где главный герой утешал героиню, и решил повторить. Плечи под скромной робой, скрывавшей фигуру, оказались куда тоньше, чем он ожидал. = … = Иелката безмолвно прижалась к груди Хванина, и он так же молча принял её. К счастью, объятия, похоже, возымели эффект. Утешив Иелкату телом в ее доме, Хванин вернулся в отель ближе к обеду. Хотя ему не удалось упокоить ни одного духа, он получил нечто более ценное — знания о проводниках душ и практиках, так что жалеть было не о чем. «Упокоение духов на Втором кладбище можно отложить на вечер». Было широко известно, что ночь — время духов, и с наступлением темноты их блуждания становятся куда более выраженными. Считалось, что когда духи блуждают, их духовная сила возрастает, что затрудняет процесс упокоения. Однако духи, которых видел Хванин, не делали различий между днем и ночью. И в процессе упокоения никакой разницы он не заметил. Если выбирать между тем, что видел сам, и тем, что слышал от других, он всегда доверял первому. Поэтому пусть упокоение душ пройдет ночью, когда людских глаз будет меньше. «К тому времени Иелката, которая потеряла сознание, уже придет в себя». Ку-э-э-э-э… Вернувшись в номер, Хванин снял капюшон и повесил плащ на вешалку. Он с минуту понаблюдал за тем, как спит его «Заначка», слушая ее храп, а затем кончиком ботинка слегка качнул корзинку. Кут?! Куэт? Ку-у? «Заначка» вздрогнула, проснулась и, озираясь с недоумением, уставилась на него. Хванин, улыбнувшись, поманил ее рукой: — «Заначка». Иди сюда. Пойдем поедим. Куэт! С прошлой ночи и до самого обеда он ничего не ел, зато потратил уйму сил. Нужно было восстановить энергию, налегая на белок. Спустившись в ресторан для постояльцев, Хванин заказал еды порций на семь и погрузился в раздумья. — … Иелката, испытавшая глубокое чувство утраты из-за разницы в способностях между ней и Хванином, слезно умоляла его об одном. Хотелось бы забыть обо всем, хотя бы на сегодня. Ближе к тридцати годам пришло смутное осознание, что стать духовным наставником не суждено, но он продолжал притворяться адептом еще восемнадцать лет, упорно закрывая глаза на реальность. «Значит, начала в шестнадцать? Это ей сорок восемь, но, учитывая, что продолжительность жизни флё — около четырехсот лет, можно сказать, что она еще совсем юная». Иэлката просила дать ей силы, чтобы она могла забыть прошлое и жить дальше в качестве смотрительницы кладбища. Сила же заключалась в ребенке. Проходя через деревни Юлкам и Этбрук, Хванин полагал, что понятие супружеской верности у здешних женщин развито слабо, но, изучив основы жизни в Уэйфорде, понял, что это было его заблуждением. Если трезво оценить отношение к себе и ту ценность, которую в нем видели окружающие, то в этом мире он был не кем иным, как выдающимся жеребцом. Соотношение полов здесь, мягко говоря, катастрофическое. На двух мужчин приходится семь-девять женщин. В селах и деревнях еще допустимо и практикуется многоженство, но в городах такое становится невозможным. Более развитый интеллект горожанок порождает собственничество, и женщины не желают делить мужа с другими в одном доме. Подобное явление особенно заметно среди женщин с высоким статусом и деньгами. В итоге многие мужчины оказываются «монополизированы» богатыми дамами, а огромное количество женщин вынуждены коротать жизнь в одиночестве. И что же из этого следует? Говорят, здешние женщины могут прожить без мужа, но не без ребенка. Они заполняют пустоту в сердце, воспитывая дитя, рожденное в муках. Некоторые язвительные критики утверждают, что дело лишь в нежелании «стареть в одиночестве», но, как бы то ни было. Поэтому женщины при любой возможности стараются лечь под мужчину. Конечно, не под любого. Если мужчина не соответствует их стандартам, они даже не посмотрят в его сторону. Мужчины, зная это, тоже стараются совершенствоваться, чтобы избежать позора быть невостребованными, но это уже другая история. В любом случае, мужчины тоже знают об этом, поэтому познают женщин с раннего возраста. Даже после свадьбы они, не особо стесняясь обычаев, ищут других женщин и берут их в объятия. Позволяет ли это жена? Да… позволяет. Если только он не приводит их в дом как законных жен или наложниц, она относится к этому довольно снисходительно. Ведь для женщины брак с мужчиной — это не столько вопрос монополии на чувства, сколько нечто иное. Это своего рода демонстрация статуса. Именно поэтому существуют такие обычаи, как «союз» Ссы и Бриллит. Отношение к происхождению ребенка здесь тоже кардинально отличается от земного. Дети, рожденные не от законной жены, — просто чужие люди. По этой причине матери-одиночки здесь — обычное дело. Никто не тычет в них пальцем и не осуждает. Это не те времена, когда социальная активность женщин была ограничена, как в мусульманских или конфуцианских обществах; здесь всё общество держится на женских плечах, поэтому взгляд на матерей-одиночек прямо противоположен земному. Доходит до того, что в городах существуют обычаи вроде «материнских собраний», где женщины по очереди присматривают за детьми друг друга. Это отражается и на рынке труда. — У меня двое детей, поэтому я должна усердно работать. — Родила двоих в одиночку? Способная, но с мужчинами не повезло… Хорошо, принята. — Сейчас детей нет, но для их рождения и воспитания нужно много денег. Мне нужно много зарабатывать. Пожалуйста, дайте мне работу. — Есть мотивация? Ты тоже принята! …Поэтому для женщин Хванин, будучи духовным наставником, — это просто гора сокровищ, от которой невозможно отвести взгляд. Его способности как духовного наставника неоспоримы, тело крепкое, не уступающее воинам. Внешность и интеллект на высоте, так что в качестве кандидата в мужья он — номер один, без лишних слов. Зная это, Хванин выполнил просьбу Иэлкаты. Она была красавицей, которая, дебютируй она в шоу-бизнесе на Земле, несомненно, обрела бы огромную популярность. Более того, тепло и духовная энергия, скопившиеся в ее чреве, были в несколько раз сильнее, чем у обычных людей. Поглотить их — значит значительно ускорить собственный рост. Отказываться не было причин. — Ваш обед. При виде разнообразных блюд, заполнивших стол, «Заначка» заерзала, попеременно глядя то на Хванина, то на еду. — Ешь. Ку-у! — Вкусно? Ку-ку! — Вот и хорошо. Ешь побольше. Чтобы не вызывать недовольства у других постояльцев, Хванин закончил обед в номере, а затем, оставив «Заначку» внутри, собрался на выход. Он не спал всю ночь, а утром приложил немало усилий, но благодаря кроваво-красному камешку чувствовал себя как ни в чем не бывало. Уже собираясь уходить, Хванин получил записку от Венны — горничной, чьи платные услуги он впервые заказал в отеле. Он мельком взглянул на Венну, которая, притворившись, что просто проходит мимо, дождалась, пока он поравняется с ней у стены, и тайком сунула записку ему в карман. Но она, как ни в чем не бывало, удалилась ровной, спокойной походкой. — …? Он подумал, не просьба ли это выбрать ее, но если бы это было так, она бы сказала словами, а не передавала записку так скрытно. Озадаченный, Хванин вышел из отеля и, отойдя в укромное место, развернул записку. Его лицо окаменело. [На вашего зеленого монстра открыта охота.] ---------- 090+ Небольшой город Уэйфорд «…….» Хванин молча вгляделся в записку, затем сложил её и убрал в карман. Обычный человек, узнав, что его собственность стала целью вора, наверняка пришел бы в ярость — неважно, спокойный он по натуре или вспыльчивый. И чем ценнее была бы эта вещь, тем сильнее разгорался бы гнев. Но Хванин не злился, он задавался вопросом. Гнев? В нём не было нужды. Он и так знал, что это произойдет, а теперь, когда всё подтвердилось, оставалось лишь подготовиться, поймать вора и либо перерезать ему глотку, либо размозжить череп. «Кому понадобилась моя "Заначка"?» Вероятность того, что Уэнна солгала, была крайне мала. Хванин знал: горничные отеля «Ольц» готовы были сами платить за купание, лишь бы подольше оставаться рядом с ним. Да и сообщила она об этом явно в расчете на будущую награду. А если нет… «…….» Остановившись и обдумав всё с разных сторон, Хванин развернулся и вернулся в отель. Если Уэнна написала в записке самое важное, значит, скорее всего, она владеет и другой информацией. Кстати, как раз вчера утром он закончил обнимать каждую из женщин, работающих в банном отделе отеля, по два раза. Получив приветственный поклон от стражников у входа, он вошел внутрь. Сотрудники за стойкой регистрации молча склонили головы. Одной из причин, почему Хванину приглянулся отель «Ольц», была именно такая атмосфера. Они не докучали гостям лишними разговорами, но при этом делали всё возможное, чтобы никто не чувствовал себя проигнорированным. Он обратился к слуге в парадной форме, стоявшему у лестницы на верхние этажи: — Мне нужны банные услуги в номер 306. =Будет исполнено немедленно. Желаете выбрать конкретную горничную?= На Земле в таком общественном месте подобный вопрос вызвал бы неловкость, но в этом мире мужчине пользоваться услугами горничной — в порядке вещей, никакой тени на репутацию это не бросает. Напротив, если ты отказываешься, на тебя начинают смотреть с подозрением: «С этим парнем что-то не так? Снаружи выглядит здоровым, а внутри, небось, гнилой?» — Есть кто-то новенький? Хванин спросил, хотя уже знал ответ, и слуга почтительно отозвался: =К сожалению, нет. Та горничная, что обслуживала вас вчера утром, была последней.= — Тогда пусть будет та девушка, что была первой. =Вы об Уэнне? Я передам ей, и она придет к вам.= — Сегодня я хочу отдохнуть не спеша. Времени у меня предостаточно. =Слушаюсь.= Вернувшись в номер, Хванин увидел, как его «Заначка», валявшаяся на кровати, подняла голову и издала вопросительное «Куу?». Вид у неё был озадаченный: почему он вернулся так скоро? Сняв плащ с капюшоном, Хванин усмехнулся и небрежно бросил его в сторону «Заначки». Плащ накрыл её с головой. Куэт~. Куку! Куу~ Некоторое время плащ подергивался, а потом затих. Похоже, она уснула. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, Хванин подошел к окну и стал ждать. Вскоре раздался стук в дверь. — Открыто. Дверь щелкнула, и вошла Уэнна с мягкой улыбкой. Она катила тележку, а следом за ней две юные горничные лет четырнадцати втащили тяжелые бадьи с водой, каждая размером почти с них самих. =Благодарю, что выбрали меня снова. Я Уэнна.= Сделав вид, что ничего не знает, она вежливо поздоровалась и умело отдала распоряжения ученицам. Меньше чем через две минуты всё было готово. Перед тем как две юные горничные покинули номер, Хванин поманил их и дал каждой по одной золотой монете на чай. Для них это была огромная сумма — если перевести на стоимость продуктов, это почти сто тысяч местных единиц. Лица девочек просияли. =Спасибо вам!= =С-спасибо большое…= Когда горничные ушли и дверь закрылась, Уэнна, сняв только чепчик, встала у края ванны, сложив руки на животе, и почтительно склонилась. То ли от предвкушения, то ли от волнения её лисьи ушки с черными кончиками на макушке непрерывно подергивались. =Господин Хванин, всё готово. Желаете войти сейчас?= — Да. Приняв услуги Уэнны, он разделся и погрузился в горячую воду. Усталость, которую не удалось до конца снять даже кровавыми камнями, начала стремительно выходить из тела, словно лопались мелкие пузырьки. Уэнна, как и в прошлый раз, подставила свою грудь вместо подушки и, массируя шею и голову Хванина, прошептала: =У вас такие восхитительные мышцы, господин Хванин. Совсем не то, что у других мужчин — у них они какие-то противные.= — Ну, я ведь другого вида, нежели мужчины из племени Лук. =Даже с учетом этого, мужчины нашего вида слишком уж грубые. Настоящие «качки» с мозгами из мышц, которые думают, что всё в мире можно решить только силой и размером.= Хванин, закрывший глаза во время массажа, открыл их и посмотрел на Уэнну. Её лицо было полной противоположностью невинной и острой внешности Иелкаты. Это была типичная лисья мордочка с густыми ресницами, от которых веяло соблазном и похотью. Встретившись с ним взглядом, Уэнна лучезарно улыбнулась — на щеках появились ямочки, а родинка под глазом стала ещё заметнее. — Кто-то положил глаз на моего питомца. =Да. Я случайно услышала в переулке за отелем, как обсуждали номер вашей комнаты и зеленого Куэ.= Её игривое выражение лица мгновенно сменилось серьезным. Уэнна максимально объективно и подробно рассказала, при каких обстоятельствах стала свидетельницей разговора и кто именно в нём участвовал. — Хм… — Это был Уиллекс, слуга, отвечающий за уборку номеров на четвертом этаже. Должно быть, он подслушал разговоры об «этом малом» в комнате ожидания для прислуги и продал информацию, — раздался голос. — Значит, человек, с которым беседовал этот уборщик, — член клана «Кожаных шкур» из трущоб центрального района? — Да. Мне удалось случайно увидеть его лицо. Поскольку я пряталась за шторой до самого его ухода, он не заметил меня, так что, думаю, он не знает, что я всё слышала. В словах Уэнны определенно была логика, и всё складывалось в единую картину. Если удастся подтвердить еще одну деталь, её словам можно будет верить. Закончив с купанием, Хванин переложил спящую «Заначку» в корзину-кровать, а затем целых шесть часов подряд терзал Уэнну. Сначала он два часа доводил её до оргазма не менее десяти раз — так яростно, что даже «Заначка» просыпалась от шума, — пока та не потеряла сознание. Дав ей десять минут на передышку, он привел её в чувство и продолжил мучить еще час. Снова потерявшую сознание Уэнну он насильно вырвал из забытья очередным оргазмом, а затем целый час без остановки выжимал из неё все силы в самых разных позах. После того как она опять отключилась, он подождал десять минут, разбудил её и еще сорок минут нещадно истязал. Последние сорок минут он довел её до состояния, когда из-за непрерывных оргазмов мозг, пропитанный усталостью и наслаждением, уже не мог связно мыслить. Хванин уложил обмякшую, лишенную сил Уэнну на бок, приподнял одну её ногу и, грубо атакуя сзади, прошептал ей на лисьи ушки: — Боюсь, как бы клан «Кожаных шкур» не узнал об этом и не причинил тебе вреда. — Хг-гк, всё хор… всё хорошо, кх-х-х… — Почему ты говоришь, что всё хорошо? Они ведь могли видеть тебя, но сделать вид, что не заметили. — Я… я была одна, совсем одна… А-а-а-а-а! — Зачем ты так печешься обо мне? Если это всплывет, тебе же будет только хуже. — Кх-х, кх-х. Хванин… Я так… Хванин-ним… Хр-р. Хотела… чтобы ты… взял меня… О-о-о-о-ох!.. — Хотела, чтобы я взял тебя? И ради этого пошла на такой риск? Почему? — Хочу стать красивее… хочу стать элитной куртизанкой, чтобы богач… чтобы любовником… А-а-а-а-а-кх! Кх-а-а-а-а-нг!.. Достигнув двадцать первого оргазма, Уэнна затараторила, а затем, издав звериный вопль, выгнулась дугой и забилась в судорогах. Захлебываясь рыданиями, с лицом, на котором от закатившихся глаз остались лишь белки, и текущими слезами и соплями, Уэнна наконец обмякла, словно мертвая, перестав реагировать на любые раздражители. — М-м. Доведя Уэнну до полного беспамятства, Хванин привел в порядок её измученное лицо, укрыл одеялом и вошел в ванную. Ш-ш-ш-х! Опрокинув на себя поток прохладной воды, Хванин зачесал волосы назад и принялся раскладывать по полочкам информацию, вытянутую из Уэнны. Если коротко: Уэнна не была в сговоре с этими ублюдками из «Кожаных шкур», чтобы заманить его в ловушку. Её милый заговор заключался в том, чтобы предоставить Хванину информацию о том, что «Кожаные шкуры» охотятся за «Заначкой», и тем самым добиться того, чтобы он выбирал её чаще, чем других. Причиной такого вывода послужило то, что сам Хванин последние три недели совершал паломничество по элитным борделям. Поползли слухи, что женщины в трех лучших заведениях внезапно стали ослепительно красивы, и стало известно, что причина тому — «один мужчина». «Раз уж я вкусила хорошего, то, конечно, помолодела! Кья-ха-ха-ха!» «Ох, что же он такое ест, что пошли такие слухи? Я бы тоже хотела попробовать. Кук-кук-кук». Большинство женщин, услышав это, восприняли всё как шутку: мол, переспала с хорошим мужиком, вот тело и расцвело. Куртизанки из борделей тоже не спешили делиться подробностями, желая сохранить этот чудодейственный секрет только для себя, в надежде стать еще прекраснее. Однако была группа людей, которые свято верили в эти слухи. Это были горничные, отвечающие за банные услуги в отеле «Ольц». Факт того, что после ночи с гостем из номера 306 становишься красивее, уже давно стал секретом полишинеля среди них. Более того, то, что гость из 306-го каждый вечер посещает элитные бордели, было известно всем слугам и горничным «Ольца». «Какой-то мужчина» из элитного борделя = «Гость из номера 306». Уэнна, сложив два и два, разработала план, основанный на случайно увиденной сцене. Она расскажет гостю из 306-го о том, что видела, и мило попросит его почаще выбирать её. Разумеется, за купание она заплатит сама. Если благодаря этому она станет еще красивее, то её внешности хватит, чтобы работать в элитном борделе. Доход там будет куда выше, чем у горничной в отеле. Работая горничной, она получала от силы 2 серебряные и 77 медных монет в месяц, включая чаевые. Это была цена лишь одного визита к самой низкосортной куртизанке из элитного борделя. Стоило только попасть в элитный бордель, как, помимо заработка, можно было использовать свою привлекательность и сексуальность как оружие, чтобы попытаться стать любовницей богачей из центрального района. Иными словами, Уэнна предоставила информацию Хванину, движимая амбициями стать содержанкой богатого мужчины. — Кх-кх-кх. Узнав о подоплеке слухов, в центре которых оказался он сам, Хванин невольно усмехнулся от абсурдности ситуации. Неудивительно, что каждый раз, когда я входил в это элитное заведение, похожее скорее на роскошный салон, чем на бордель, куртизанки в холле смотрели на меня с таким напряжением. Слухи оказались правдой, но, впрочем, неважно. Я вышел из душа, сел у окна и, прислушиваясь к доносящимся с улицы голосам, упражнялся в языке, когда Уэнна заворочалась и, издав невнятный стон, приподнялась. — …Ах! Простите, простите! Боже мой… Вспомнив, что во время акта она потеряла сознание, Уэнна осознала, сколько времени прошло, и, побледнев от ужаса, попыталась сползти с кровати. Бах. — Ай! Ноги подкосились, и она рухнула на пол номера. — О-о-ох… Нижняя часть тела дрожала, словно у неё отнялись поясница и ноги. Уэнна чувствовала, как всё тело ноет, будто её избили, а между ног всё горело огнём. Пока она пыталась прийти в себя, не зная, что делать, Хванин подхватил её на руки и отнёс в ванную. — Вода уже остыла, но если ополоснёшься, станет легче. — …Простите. Я даже не смогла нормально обслужить вас… — Всё в порядке. Уэнна, осознав, что её план произвести хорошее впечатление провалился, поникла. «Такая дура… Даже не смогла довести дело до конца, хотя он так старался… А-а-а! Как же обидно!» Она в отчаянии забила ногами в воде, а потом, решив помыться и привести номер в порядок, пока её репутация не упала ещё ниже, тихо вскрикнула. Стоило ей коснуться себя, как пронзила острая, колющая боль. Она опустила взгляд и в изумлении уставилась на свои половые органы, которые распухли и покраснели, словно налились кровью. «Ого, ну и ну. Моя киска превратилась в раздувшуюся мидию». Подумать только, не меньше четырёх часов она кончала столько раз, что не пересчитать на пальцах обеих рук. Что ж, по крайней мере, теперь она знала, к чему приводит такая нагрузка. Усвоив урок, Уэнна кое-как ополоснулась, смыла следы мужчины, надела чистую форму горничной и принялась за уборку ванной и комнаты. «О господи. Простыни насквозь мокрые. Неужели я столько натекла?» Хорошо хоть матрас не пострадал. Несмотря на то что всё тело ломило, а между ног всё ещё нещадно жгло, Уэнна, как истинный профессионал, достала из тележки свежее бельё, застелила кровать, вытерла следы на полу и, отвесив изящный поклон, поприветствовала Хванина, который с невозмутимым видом попивал чай. — Прошу прощения, что потеряла сознание и не смогла оказать должный уход. — Ничего страшного. Это я должен извиниться, что был слишком груб. Ха-а… Вот почему горничные так рвутся работать в 306-м номере — из-за таких манер. Пробормотав это про себя, Уэнна почувствовала укол досады: она не смогла выполнить свою работу на высшем уровне. Кажется, до самого конца она держалась…! Если бы она справилась лучше, то могла бы попросить его вызывать её снова, но, не имея на то смелости, Уэнна молча вышла из номера. — … Когда дверь за Уэнной закрылась и в номере воцарилась тишина, Хванин встал и посмотрел на улицу, где уже начинали сгущаться сумерки. Вариант попросить помощи у Ссы отпадал. Если попросить, Сса, конечно, с радостью поможет. Но тратить накопленные отношения на такую мелочь было неразумно. Эти связи стоило приберечь для более важных моментов, чем решение подобных пустяковых проблем. Пока город постепенно погружался в темноту и люди зажигали фонари у своих домов и лавок, Хванин, погружённый в раздумья, разбудил «Заначку». — «Заначка». Вставай. Я знаю, что ты проснулась. Она уже давно не спала, но, не желая покидать свою корзинку, лениво потянулась и тут же прыгнула Хванину на грудь. От тяжести почти в двадцать килограммов из груди Хванина вырвался стон. — Угх, ну и свинья же ты. Куэт! Названная свиньёй, «Заначка» захлопала крыльями, будто пытаясь доказать, что она совсем не тяжёлая, но Хванин, чувствуя, как у него на руках бьётся мешок с рисом, поспешно применил заклинание контроля. Куэт, ку! — Если я посажу тебя на плечо, у меня плечо вылетит. Спускайся. Успокоив «Заначку», которая пыталась забраться на плечо, как при первой встрече, Хванин накинул капюшон и вместе с ней вышел из отеля. Если кто-то нацелился на «Заначку» в его отсутствие, то лучший способ защиты — просто брать её с собой. — Мам, смотри, птица ходит. — Ой? И правда. Прохожие с любопытством смотрели на «Заначку», которая из-за своего веса не могла летать и семенила следом, как собака. Зелёная куэ внешне сильно отличалась от обычных особей. Для людей, лишённых знаний, зрелище зелёной птицы, бегающей за хозяином, как пёс, выглядело диковинно. Привлекая взгляды толпы, Хванин направился ко второму городскому кладбищу и остановился у оружейной лавки. — Хм. Заметив на витрине кинжалы, он зашёл внутрь и купил подходящий пояс и пять метательных ножей. Если случится нападение, одного лишь Каменного топора будет недостаточно. «Это не звери и не монстры, против людей кинжалов должно хватить». В правой руке — Каменный топор, в левой — кинжал. Вспоминая движения инструктора по парному бою, чьи приемы я подсмотрел еще в высшей военной школе Хайерна, я взмахнул оружием несколько раз, и хозяйка оружейной лавки, наблюдавшая за мной, захлопала в ладоши, не скрывая восхищения. — Превосходное мастерство, позволяющее в полной мере использовать и тяжесть Каменного топора, и остроту кинжала. Однако… Подойдя ближе, хозяйка внимательно осмотрела Каменный топор и изумилась еще сильнее, чем прежде. — О боже. Это ведь Каменный топор, сделанный из черного дерева Хиллана и камня Джимрака! ---------- 091 Малый город Уэйфорд Глядя на суету, с которой хозяйка оружейной лавки — симпатичная девушка с легким налетом «технаря» — осматривала его снаряжение, Хванин перевел взгляд на серый каменный нож и Каменный топор с черной рукоятью, что сжимал в руках. — Вы что-нибудь знаете о материалах, из которых сделан этот Каменный топор? — Честно говоря, вижу такое впервые. В лабиринте Уэйфорда подобные материалы не встречаются. По слухам, они попадаются лишь в тех подземельях, что удостоились благословения Земного божества… Если не возражаете, можно взглянуть поближе? Хванин на мгновение задержал взгляд на добродушном лице хозяйки и протянул ей топор. Приняв оружие, девушка вернулась за прилавок, положила его на некое подобие смотрового стола и, вооружившись чем-то вроде лупы, принялась внимательно изучать находку, попутно постукивая по разным частям топора маленьким деревянным молоточком. — Хм… И правда. Скажите, вы сами его изготовили? — Отобрал у Зеленого монстра. — Вот оно что! А я-то гадала, почему форма такая грубая, а балансировка ни к черту. Отложив лупу и молоточек, хозяйка достала палочку размером с ладонь, на конце которой красовался стеклянный шарик, и начала водить ею по топору. Всякий раз, когда шарик касался оружия, рукоять начинала светиться синим, а лезвие — зеленым. — Хм-м. Черное дерево Хилана и скальная порода Джимрака по своим свойствам прочнее и долговечнее стали, при этом они не ржавеют и меньше подвержены загрязнению. Даже если на них попадет кровь, достаточно просто сполоснуть в воде, и они снова как новенькие. Именно поэтому их используют для создания первоклассного оружия и доспехов, но из-за одной куда более важной особенности они стоят целое состояние. Об основных свойствах Хванин знал и сам — именно поэтому до сих пор не выбросил это оружие. Но что за «важная особенность»? — И что же это за особенность? — Благодаря способности легко впитывать фазовую энергию, они куда больше ценятся как материалы для создания магических инструментов или артефактов. Однако, добавила она, в случае с этим топором свойства уже были заложены, и попытка наделить его новыми характеристиками приведет лишь к тому, что само оружие придет в негодность. — Вы не знаете, что это за эффекты? — Когда я коснулась его диагностической палочкой, вы видели синее и зеленое свечение? Синий цвет обычно отвечает за твердость, а зеленый — за восстановление. Если хотите узнать подробности, рекомендую посетить Гильдию магов и провести профессиональную экспертизу. — Понятно. Благодарю, что осмотрели, пусть даже поверхностно. Это была оружейная лавка. Обычно за такую диагностику берут деньги, но то, что она сделала это бесплатно, явно было проявлением доброй воли. Если можно завоевать чью-то симпатию парой пустых фраз, грех этим не воспользоваться. Получив благодарность, хозяйка лавки лучезарно улыбнулась и замахала руками. — Ой, да бросьте. Такая экспресс-диагностика почти ничего не стоит. Затем она подалась вперед, приблизив к Хванину свое миловидное лицо с россыпью веснушек, и ее глаза заблестели. — И раз уж на то пошло… Клиент, вам ведь было нелегко пользоваться этим топором? — Были некоторые неудобства. — Как насчет того, чтобы я добавила несколько деталей и сбалансировала его? По моим расчетам, двух серебряных монет будет достаточно. Сам по себе Каменный топор очень прочный, а его свойства идеально подходят для длительного использования, так что он прослужит вам еще очень долго, но с таким ужасным балансом им крайне трудно работать. Поверьте, вы ни капли не пожалеете о потраченных деньгах. Хванин криво усмехнулся. Вот оно что. — Это возможно? На вопрос Хванина хозяйка зашла за дверь позади прилавка и вскоре вернулась с ящиком, полным различных металлических зажимов и креплений. — У вас есть пожелания по форме? Я постараюсь максимально подстроиться под них. — Этот Каменный топор используется и для метания. Вес может немного увеличиться, но я хочу, чтобы пропорции формы остались прежними. — Поняла. Подождите минутку. Ответив так, хозяйка на глазах у Хванина принялась крепить к топору крупные и мелкие клипсообразные зажимы. Спустя некоторое время Каменный топор, вернувшийся в руки Хванина, преобразился: теперь его украшали изящные полосы, напоминающие кельтские узоры. — …! Стоило Хванину взять оружие, как он был немало удивлен. Раньше даже простое удержание топора давало нагрузку на предплечье, но теперь, благодаря установленным зажимам, держать его стало невероятно легко. Центр тяжести, который раньше сильно смещался к лезвию, теперь переместился к головке рукояти, как и положено у правильного оружия. При этом сила атаки ничуть не пострадала… напротив, казалось, что места соединений, вызывавшие опасения, стали только прочнее, а вместе с ними выросла и общая надежность. — Хотите попробовать метнуть? Вот сюда. Хозяйка лавки с кряхтением подняла и водрузила на прилавок бревно диаметром сантиметров двадцать. Хванин метнул в него Каменный топор. Свист — Хрусть!! С жутким звуком Каменный топор вонзился в дерево по самую рукоять. Несмотря на то, что бросок был легким, скорость и мощь оружия возросли до такой степени, что с прежними показателями их было не сравнить. — Впечатляет. — Рада, что вам понравилось. Теперь я закреплю всё окончательно, чтобы зажимы не отвалились. Если захотите их снять, обратитесь в кузницу среднего уровня или выше. Сказав это, хозяйка взяла инструмент, похожий на паяльник, и принялась физически приваривать каждое крепление. «Так вот что такое магический инструмент». Это простая палка, без каких-либо соединений и сложной формы, но если учесть, что из её кончика исходит жар, то на ум приходит лишь одно: магический артефакт. «Удивительный всё-таки мир». Здесь есть сверхспособности, магические предметы, словно сошедшие со страниц фэнтези-романов или игр, монстры, и, что самое поразительное, здесь сосуществуют не просто разные расы, как белые, черные или желтые, а совершенно разные виды существ. Хванин поймал себя на мысли: а не писал ли автор первого в истории фэнтези-романа свои произведения, основываясь на реальном опыте? Прихватив с собой усиленный кельтский Каменный топор и «Заначку», Хванин прибыл на Второе общее кладбище, чувствуя легкое разочарование. Он двигался в одиночку, когда уже начинало темнеть. Хванин рассчитывал, что если кто-то и замышляет недоброе, то выберет именно это время, но ничего не произошло. «Может, потому что мимо проходили люди?» Как бы то ни было, стоило ему войти на кладбище, как из-за поворота показалась Иелката — она патрулировала территорию, выглядя точно так же, как и вчера. Разница была лишь в том, что на этот раз она была без капюшона. Заметив Хванина, Иелката просияла, и на её лице отразилась радость. — Вы пришли. При виде того, как она подошла и слегка улыбнулась, утренняя пустота в душе Хванина бесследно исчезла. Глядя на её посвежевшее и смягчившееся лицо, Хванин кивнул в ответ: — Кажется, теперь вы в порядке. — ……Ах, прошу прощения за утреннее поведение. Я и так благодарна, что вы пошли мне навстречу, а ведь я даже не смогла проводить вас… — Я всё понимаю, вы, должно быть, очень устали. — …… Хванин заметил, как в смущенно опущенном взгляде Иелкаты читается глубокая симпатия к нему. Это его не удивило. Женщины, с которыми он делил постель в этом мире, так или иначе проникались к нему чувствами. «В её случае, вероятно, добавляется еще и то, что я стал её первым мужчиной». Хванин вместе с ней обошел кладбище, заговаривая с приметными душами и направляя их к святилищу, где хранились их личные данные. Затем он провел сверку, чтобы убедиться, что никто не потерялся, и в итоге набралось тридцать одна душа. Глядя на призраков, которые, обладая ясным самосознанием, начали шумно переговариваться, Хванин спросил Иелкату: — Сколько здесь захоронено тел? — В саду погребены четыреста девяносто восемь человек. В святилище покоятся четыре тысячи сто семьдесят шесть душ. Погребальные обряды в Лукранге делятся на три типа: воздушное погребение, кремация и захоронение в землю. Те, что покоятся в саду — месте, напоминающем парк за пределами кладбища, — это люди, у которых было достаточно денег, но не хватило статуса или заслуг, чтобы попасть в элитную зону. Святилище же выполняет функцию земного колумбария, где хоронят богачей, способных позволить себе жизнь в центре города. Выслушав объяснение Иелкаты о том, что кладбище сможет функционировать еще триста лет, Хванин окинул взглядом души. — …… Под пристальными взглядами полупрозрачных серых призраков Хванин на мгновение прикрыл глаза, а затем, открыв их, произнес: — Как вы уже догадались, я — проводник душ. Моя роль — помогать вам обрести покой. «О-о! Он и правда проводник душ!» «Проводник, умоляю, восстановите справедливость!» «Выслушайте меня! Если так пойдет и дальше, я от злости не смогу упокоиться с миром!» — Тихо. Призраки, наперебой кричавшие о своих обидах, почувствовали, как их тела содрогнулись от острого взгляда и властного голоса Хванина, и тут же умолкли. — Клянусь небом, если у вас действительно есть веская причина для обиды, я сделаю всё возможное, чтобы помочь. Но… Хванин поднял левую руку и медленно выставил указательный палец. Души сглотнули, не сводя глаз с кончика его пальца. «Ох. Что это?» «Ой-ой-ой». «Э-э…» В тот же миг тридцать пять духовных сфер, прикрепленных к его левой руке, разом разлетелись и начали вращаться, а три из них поднялись к кончику пальца и слились в одну стрелу. Призраки задрожали и попятились от Хванина. Может, потому что они сами были духами, но они видели сферы на руке Хванина и были охвачены ужасом. Холодно глядя на них, он продолжил: — Но те, кто пытается использовать меня для сведения счетов, искажает правду ради собственной выгоды или хочет навредить живым, поплатятся за это сполна. Пьинь! Духовная стрела, словно выпущенная из лука, метнулась ко входу в святилище и исчезла. Открытая угроза заставила призраков переглянуться с беспокойством. Те, кто больше всех кричал о своих обидах, выглядели особенно напуганными. «Как я и думал». Вчера Иелката говорила, что все души по своей природе добры. Но Хванин не верил в это. Чем яснее сознание, тем выше вероятность, что личность сохраняет черты при жизни, а значит, и все пороки остаются при них. Те, кто похоронен на кладбище в центре города, — это сливки местного общества. Естественно, они алчнее других, и при этом сохраняют рассудок? Хванин не собирался позволять таким тварям использовать себя, поэтому демонстративно пригрозил им. И, как он и ожидал, большая часть из тридцати одной души теперь смотрела на него с нескрываемым страхом, судорожно сглатывая. Конечно, были и те, кто не входил в это большинство. К нему подошла пожилая женщина из расы зверолюдей с благородными сединами и склонила голову. — Господин Духовед. Я была старухой, которая потеряла всех своих детей и жила лишь с единственной кровиночкой — внучкой, на 7-й улице центрального района… Она объяснила, что хоть и хотела присматривать за внучкой до самой её свадьбы, но не смогла победить предел своего века и оставила ребенка в одиночестве. — Моя внучка — такой добрый ребенок. Я так боялась, что к ней прицепится какой-нибудь негодяй, что даже не смогла вознестись и всё кружила вокруг неё… Как и следовало ожидать, она стала свидетелем того, как прохвост, который был бельмом на глазу ещё при её жизни, пытался соблазнить внучку, чтобы сделать её не то что второй женой или наложницей, а просто любовницей. Старуха слёзно умоляла дать ей возможность хотя бы предупредить внучку. Хванин одолжил у Иелкаты белый капюшон, чтобы скрыть лицо, и, ведя за собой духов, направился к дому, о котором говорила душа старухи. — Ба, бабушка…? Бабушка!! — Дитя моё… Он помог состояться встрече бабушки и внучки, и когда та получила от внучки твердое обещание никогда не связываться с тем прохвостом, старуха с лицом, полным умиротворения, на глазах у внучки озарилась ярким светом и вознеслась. — Спасибо, господин Духовед. Большое вам спасибо… — Ваша бабушка будет продолжать наблюдать за вами с небес. Не чувствуйте себя одинокой в этом мире, пожалуйста, наберитесь сил и продолжайте жить дальше. — Да, да…! Затем Хванин поглотил маленькую световую сферу, оставшуюся на месте вознесения души старухи, и, ведя духов, вернулся в святилище второго кладбища. — Если дело не противоречит морали и принципам, я помогу каждому из вас. Теперь, кому нужна помощь, выходите и говорите. Возможно, эти слова придали им смелости. Несколько духов, подавленных демонстрацией силы Хванина, набрались храбрости, вышли вперед и обратились к нему. — Э-э, послушайте… У меня тоже есть просьба к господину Духоведу… — У меня тоже, у меня тоже есть… Прошло шесть часов с момента прибытия на кладбище, и число духов сократилось с тридцати одного до тринадцати. Некоторые, используя Хванина как посредника, высказали то, что не успели при жизни, и вознеслись. Слова возлюбленному, который не мог забыть умершую, — забыть её и жить счастливо. Слова благодарности за то, что ухаживал до самой смерти. Слова о том, что она была счастлива быть его женой. Другая часть передала членам семьи знания, которые не успели донести при жизни, и с облегчением на душе вознеслась. Кому одолжили денег и где лежат доказательства, кому оказали большую услугу и что нужно обязательно потребовать долг, где зарыты сокровища — обязательно найти и забрать… Хванин, передавая такие меркантильные просьбы, под предлогом заботы об успокоении душ вымогал у родственников вознаграждение. Большинство родственников были богачами: они владели не просто двух- или трехэтажными домами, а целыми особняками, нанимали слуг и горничных. Бывали случаи, когда души сами просили семьи выплатить вознаграждение, но Хванин и сам не стеснялся брать плату под предлогом «расходов на выполнение обряда» — мол, нужно расчистить путь, чтобы душам было легче уйти. Так, за помощь в вознесении пяти душ он получил девять золотых монет. Целое состояние, эквивалентное девятистам миллионам. Иелката, следовавшая за Хванином и наблюдавшая за его «процессом вознесения», испытала огромное потрясение, увидев, как тот вымогает плату. Как, как можно, будучи Духоведом, помогать душам возноситься и вымогать у родственников вознаграждение… нет, получать плату за услуги! Для Иелкаты, которая думала лишь о служении обществу и миру, такое торгашеское поведение было чем-то за гранью понимания. Конечно, вслух она этого не произнесла. Где-то в глубине души она верила, что Хванин, в отличие от неё самой — глупой девицы, даже не ставшей полноценным Духоведом, — думает о чем-то, чего ей не дано понять. И в результате следования за последней группой духов вера Иелкаты в Хванина стала ещё крепче. Последняя группа состояла из тех, кого можно было назвать несчастными. Души тех, чьи семьи после их смерти разорились, а оставшиеся в живых были изгнаны в обычные жилые кварталы. Не в силах игнорировать страдания своих близких, они откладывали вознесение, лишь бы присматривать за ними, и их единственным желанием было благополучие семьи. В этом моменте Хванин серьезно задумался. Девять золотых монет — это большие деньги, но недостаточно большие, чтобы обеспечить спокойную жизнь родственникам этих душ. И всё же он начал действовать. Место, указанное душами, находилось в трущобах — в переулках, которые можно было назвать гетто даже в неблагополучном обычном квартале, поэтому, несмотря на позднюю ночь, он нашел особняк Ссы и одолжил Бриллит. Если взять с собой профессионала в качестве охраны, можно было легко пресечь любые мелкие неприятности. Накинув на Бриллит белый капюшон, Хванин посетил место, где жила семья первого духа… — Сначала нужно сменить место. Сказал он с тяжелым вздохом, глядя на уголок трущоб, где стояла отвратительная вонь, а сточные воды текли маленьким ручейком. Похоже, шокированная таким зрелищем, Бриллит ответила твердым голосом: — …Я знаю неплохую гостиницу в обычном квартале. Хозяева — порядочные люди, да и постояльцы там приличные. Поскольку это гостиница в обычном квартале, плата за проживание там невысокая. — Идем туда. Все, следуйте за мной. Увидев гостей, явившихся посреди ночи, истощенные до костей члены семей впали в ужас, но стоило Хванину наложить на них заклятие упокоения, как они, все еще дрожа, послушно потянулись следом за ним. Среди них были: изможденная, почти скелетоподобная старуха, две женщины лет тридцати пяти, сохранившие хоть какие-то признаки жизни, и, наконец, двадцатилетний парень, у которого отсутствовала левая рука по самое плечо. По пути я расспросил их и выяснил, что обеим женщинам всего по двадцать четыре года, но тяжелая жизнь состарила их раньше времени. Занимались они тем, что продавали свои тела. Узнав, что они торгуют собой за жалкие гроши, я привел эту семью из четырех человек в гостиницу, которую порекомендовал Бриллит, и заранее оплатил проживание в двух номерах на десять дней, отдав десять медных монет. «Разница в стоимости жизни просто немыслимая. Стоимость одних суток в отеле «Ольц» равна ста дням проживания здесь». Семьи следующих душ, которых я навестил, находились в похожем положении, так что я устроил их в ту же гостиницу. Третья семья, к счастью, жила в довольно сносной бревенчатой хижине, так как среди детей было двое мужчин, но, увидев своего покойного отца, они залились слезами и закричали. Они корили его за то, что он ушел один, вместо того чтобы забрать их с собой, и спрашивали, с какой стати он вообще посмел явиться к ним после всего случившегося. Прорыдав какое-то время, члены семьи наконец заметили присутствие Хванина, умолкли и проговорили глухими голосами: — Глупый человек… Значит, ты не упокоился, а все это время слонялся вокруг нас? — Простите меня. Мне так… так жаль… — Хватит. Что толку теперь упрекать того, кто уже мертв… Раз уж так вышло, не мучай больше нашего благородного господина экзорциста, лучше уходи с миром. Мы уже привыкли жить здесь, а когда придет наш срок, мы сами придем к тебе… — У меня нет слов, кроме извинений… Мне бесконечно жаль… Дух, обращаясь к жене, которая говорила с ним без прежней обиды, и к детям, вытиравшим слезы, в последний раз попросил прощения голосом, полным раскаяния, и, пролив несколько слезинок, растворился в мягком сиянии. Изначально я хотел, чтобы оставшиеся в живых обрели покой, но, возможно, увидев, в каких ужасных условиях живут семьи двух предыдущих душ, этот дух почувствовал некое подобие счастья от того, что его родные хотя бы сыты, и решил упокоиться. Наблюдавшие за этим родственники снова заплакали, стараясь сдержать рыдания. Как-никак, упокоившаяся душа была их мужем и отцом. Их утешало лишь то, что благодаря наставлению экзорциста ему будет нетрудно попасть в Сад Богов. — Сударыня. — Д-да, да, господин экзорцист. — Возьмите это. Это частица души вашего мужа. На ладонь женщины, которая выглядела на десять лет старше своего возраста, я положил пять золотых монет. Женщина и ее семья вытаращили глаза от вида такой огромной суммы — пятидесяти миллионов вон. Этих денег хватило бы, чтобы открыть на улице небольшую лавку. — Птицы слышат дневные разговоры, а мыши — ночные. Пожалуйста, будьте осторожны и не афишируйте свое богатство, чтобы не стать мишенью для черных желаний. — Да, да, конечно. Мы будем помнить ваши слова, господин экзорцист. Спасибо, огромное вам спасибо… Женщина разрыдалась и принялась снова и снова кланяться Хванину. Так, оплатив лечение тем, кто в нем нуждался, и оказав небольшую финансовую помощь тем, кто старательно жил даже в обычных районах, а также поддержав тех, кому требовалось и то, и другое, Хванин вернулся на второе общественное кладбище в центре города, тяжело вздохнул и снял капюшон. Иелката, принимая у Хванина его дорожный плащ, была глубоко тронута. Кто бы мог подумать, что он раздаст вознаграждение, полученное от богачей, нуждающимся, чтобы подарить им хоть немного спокойствия. Хванин не заметил благоговения Иелкаты и обратился к Бриллит, которая смотрела на него с восхищением: — Семьи первого и второго духа, похоже, никак не могут приспособиться к здешней жизни, поэтому лучше будет посоветовать им переселиться в деревню. Я могу оплатить расходы на переезд, не могли бы вы узнать мнение госпожи Суса? — Как только вернусь, я сразу же поговорю с ней. Хозяйка, несомненно, поможет вам, господин Хванин. — Буду очень признателен. Разобравшись с делами, Хванин упокоил восемнадцать душ — за исключением тринадцати, которые не могли решиться из-за своих тайных грехов, — в том числе трех обычных, пяти жадных и десяти несчастных. Затем он обратился к оставшимся: — У каждого из вас есть свои обиды, это понятно. Но вы — мертвецы. У вас нет ни права, ни обязанности вмешиваться в жизнь живых. — … — … Возможно, под впечатлением от шокирующей судьбы десяти из восемнадцати упокоенных ранее, тринадцать душ молчали, лишь избегая взгляда Хванина. — Не питайте слишком глубоких привязанностей и обид. Подобные чувства станут причиной, которая превратит вас в нечисть. При слове «нечисть» лица духов помрачнели. Похоже, они, как и положено тем, кто даже после смерти печется лишь о собственной выгоде, очень чувствительны к вопросам самосохранения. — В конце концов… даже я понимаю, что это было натянуто. Толстый мужчина из племени Индончжок пробормотал это с видом человека, который наконец отпустил груз прошлого, и, окутавшись слабым сиянием, рассыпался на светящиеся частицы, устремившись в небо. — Видимо, мертвым — мертвых, а живым — живых… Стоявший рядом мужчина из племени ингён с просветленным лицом вознесся на небо, а вслед за ним еще восемь душ обрели покой. Оставшиеся трое не выказывали ни малейшего желания отправиться в мир иной, впрочем, как и не стремились заговорить с Хванином. Лишь один. — Послушайте, господин проводник душ. Как мне быть? За исключением Хельмара Беремана — того самого мужчины из племени инхо, чье присутствие в первый же день вызвало у него смутное беспокойство. ---------- 092 Малый город Уэйфорд Хелмар=Бере. Семнадцатый потомок малого города Уэйфорд и брат нынешнего лорда Уэйфорда, Алдзина=Бере. Он испытывал одновременно ужас и благоговение перед душевником, который упокоил двадцать семь душ за столь короткий срок — выражение «за одну ночь» даже не подходило, это было слишком быстро. «Тот душевник, что посещал наш род, потратил целую неделю только на то, чтобы упокоить одну душу из семейного склепа. Но как этот человек умудряется делать это так просто?» Особенно его пробрала дрожь, когда он увидел, как тот упокоил одними лишь словами тех самых выскочек-богатеев, что даже не удосужились построить семейный склеп, а лишь нагромоздили особняки на костях предков. Поэтому Хелмар решился. Он верил, что этот человек непременно сможет разрешить его сомнения. «…» Хванин, глядя на Хелмара, мысленно выразил нежелание ввязываться. Узнав в первый же день истинную сущность Хелмара и выслушав его историю, Хванин интуитивно прозрел: тот стал жертвой грязных политических интриг. И именно здесь начиналась проблема. Чтобы упокоить Хелмара, пришлось бы самому окунуться в этот политический гадюшник. На взгляд Хванина, Хелмар=Бере был «для аристократа» подозрительно добр. К тому же он обладал прекрасным даром убеждения. Судя по тому, что Хванин успел узнать, собирая базовые сведения об этом мире, аристократы — случай от случая, конечно, разный — но в большинстве своем это были люди, доведенные до крайности чувством собственного превосходства. Несмотря на такую породу, Хелмар умудрялся поддерживать на удивление теплые отношения с душами на этом Втором кладбище. Возможно, их сближало чувство общности как блуждающих душ, но всё же это было возможно лишь благодаря доброму нраву Хелмара и его умению находить общий язык. Хелмар — младший брат Алдзина=Бере. В этом мире существовало различие между законнорожденными и бастардами. Обычно всё наследство семьи переходило к старшему сыну от законной жены. Однако Хелмар умер. При жизни он не знал, но, став духом, понял, сказал Хелмар. Его долгое время медленно травили ядом. Потому Хелмар и хотел спросить у родителей: почему он должен был умереть? «Не родители убили, а брат. Хотя, возможно, родители закрыли на это глаза. Или же это сделал кто-то из аристократов, чрезмерно преданных Алдзину». Ведь даже не будучи старшим наследником, Хелмар=Бере обладал такой притягательностью, что это вполне могло вызвать у кого-то опасения. В любом случае, вариантов много, но факт один. Если он принесет душу Хелмара в замок, сам окажется в опасности. Раз его даже не похоронили в семейном склепе Уэйфорда, а вышвырнули сюда, значит, его там люто ненавидели. Поэтому Хванин не хотел вмешиваться. Влезать в подобные политические игры не входило в его планы. Обычный человек, скорее всего, начал бы юлить или выдумывать отговорки, чтобы отказать Хелмару. — Хелмар. Я не могу разрешить твою печаль. Но Хванин отказал прямо и жестко. «О-отчего же? Вы ведь такой искусный душевник. Я тоже…» — Ты — второй сын законной супруги аристократического рода. Ты — «голубая кровь» из «голубой крови». «И-и что с того?» Хванин ответил, чувствуя, что начинает смутно понимать, почему Хелмар должен был умереть. — Я тоже потомок королевской крови из далекой страны. Пусть и нужно отмотать тысячи лет назад, но, в конце концов, корейцы — потомки Тангуна, так что он не солгал, назвавшись потомком королевского рода. — Я знаю, что творится на дне королевских семей, поэтому, если возможно, не хочу вмешиваться в дела аристократов, которые в этой стране и есть королевская кровь. «…» Отказ Хванина поверг Хелмара в смятение. То, что душевник перед ним — потомок короля, было удивительно, но не это главное. Почему он не хочет вмешиваться в семейные дела? Он не понимал. Разве нельзя просто пойти и спросить? Вскоре три души рассеялись, и в святилище остался только Хелмар. Хванин повернулся к Иелкате и сказал: — Я устал и хочу отдохнуть. Не проводишь ли меня туда, где можно прилечь? Иелката, внимательно слушавшая их разговор, от череды потрясений чувствовала себя оглушенной, но на просьбу Хванина тут же пришла в себя. — Да, господин душевник. Сюда… Оставив Хелмара=Бере стоять в одиночестве, она проводила Хванина к хижине. Приведя Хванина и «Заначку» в свое жилище, Иелката смотрела на него со сложным выражением лица. Куэт. Ку-у~ — Давай отдохнем. Куэк! Ку-у-ут! — Ты до сих пор… нет, неважно. Здесь? Тебе здесь нравится? Кухет. Кухихихи. Вот он сидит на ее кровати, мягко играя со своим зеленым питомцем. Вот он — разбойник, вымогающий деньги у скорбящих родственников. Вот он — ангел, использующий вымоганные деньги, чтобы помочь другим семьям усопших. Вот он — демон, игнорирующий упокоение, которое является правом и обязанностью душевника. А еще его идентичность как потомка королевской крови из далекой страны. И та звериная натура, которую он проявил, когда обнимал ее… Невольно вспомнив тяжесть тела мужчины, прижимавшего ее к себе прошлой ночью, Иелката поспешно отогнала мысли и вознесла молитву богу земли. — … Иелката не могла понять, какой из этих образов — истинное лицо Хванина. Благословение, ниспосланное его расе. Истинные глаза и истинные уши подтверждали: до сей поры Хванин не совершил ни единого лживого поступка. Могут ли в одном человеке сосуществовать святой и грешник? Возможно ли обладать такой двойственностью: совершать обряд упокоения души и одновременно с этим игнорировать его? Неужели, чтобы стать проводником душ, нужно принимать в себе подобную двуличность? — Иелката. Ты в порядке? =Д-да, вы что-то сказали?= — Должно быть, зловоние трущоб оказалось для тебя слишком тяжелым испытанием. Присядь, отдохни. Нежный, сладкий голос, прозвучавший так близко, когда он внезапно подошел и коснулся ладонью ее лба, выражая искреннюю заботу. От этого ощущения у Иелкаты затрепетали уши, она невольно прижала их, но тут же смущенно опустила руки. =В-все в порядке. Не беспокойтесь обо мне.= Она попыталась отказаться, но не смогла противиться силе, с которой он потянул ее за руку. Стоило ему коснуться ее, как тело словно утратило всякую волю, будто он завладел им целиком. Ведомая его рукой, она села на край кровати, и тут милая, симпатичная зеленая птичка запрыгнула ей на колени, уставившись на нее ясными, блестящими глазами. Иелката тихо улыбнулась, глядя на это очаровательное создание, и погладила его по голове. Прикосновение мягких перьев и тепло живого существа словно смыли то ментальное давление, что она ощущала весь день. =……Господин проводник душ. Могу я спросить вас об одном?= — Конечно. Иелката, не имея смелости заглянуть Хванину в глаза, уставилась на зеленую птичку, которая зажмурилась, словно улыбаясь, и заговорила: =Почему вы не спасли душу господина Хельмара от скитаний? Думаю, если бы это были вы, господин проводник, то другие души…… вы бы наверняка смогли привести к упокоению.= Неужели именно из-за этих раздумий у нее был такой подавленный вид? На этот прямолинейный, почти наивный вопрос Хванин ответил легкой улыбкой. Иелката склонила голову набок, не понимая, что его рассмешило. — Там, откуда я родом, есть поговорка о том, как ворошить осиное гнездо. =Осиное…… гнездо?= — Пчелы, чье гнездо атаковали, разумеется, придут в ярость. У них нет высокого интеллекта для глубоких размышлений, поэтому они будут атаковать любое живое существо, которое увидят. Иелката, догадавшись, к чему клонит Хванин, побледнела. — Куэт? — «Заначка», иди сюда. Хванин взял на руки «Заначку», которая издала звук, глядя на понурившуюся Иелкату, и продолжил: — Исполнить последнее желание господина Хельмара просто. Достаточно раскрыть мою истинную личность, которую я скрывал, посетить замок четвертого ранга клана Альдзин Бере и наполнить господина Хельмара духовной энергией. Тогда он сможет разрешить свои посмертные сомнения. =…….= — Помнишь, что я сказал вчера? =Что упокоение господина Хельмара связано с серьезными политическими проблемами……= — Верно. Господина Хельмара отравили. При жизни он, должно быть, был добрым, общительным и дружелюбным человеком. Но, по-видимому, ему не хватало мудрости. Альдзин Бере, опасавшиеся его влияния, или, может, родители господина Хельмара, а быть может, кто-то, кто чрезмерно предан им…… =……убили господина Хельмара.= — ……Как ты думаешь, что произойдет, если я принесу его в замок в таком состоянии? Иелката не нашлась с ответом. Хотя ее происхождение было тайной, она была незаконнорожденной дочерью высокопоставленного аристократа. Дело было не в том, что она не могла догадаться. Просто пугающие картины бесконечно разрастались в ее воображении. — Если выразиться грубо — он был глуп, если мягко — чист душой. Но именно такие люди становятся по-настоящему страшны, когда их доводят до гнева. Если семена обиды и ненависти, которые он носил в сердце, взойдут, подпитанные удобрением ярости, он превратится в озлобленного духа. Таких существ мне не под силу очистить. Став таким, господин Хельмар пожелает смерти всей своей семье и близким. Можешь представить, что тогда начнется? От спокойного рассказа Хванина Иелката закрыла лицо обеими руками. Глядя на то, как ее маленькое личико полностью скрылось в ладонях, Хванин произнес, словно нанося контрольный удар: — На Уэйфорд обрушится катастрофа. Ад, устроенный озлобленным духом, репрессии из-за гнева Альдзин Бере, попытки скрыть позор, переходящие в беспощадную расправу. =……Значит ли это, что господин Хельмар никогда не обретет спасения……?= — Я не считаю, что нужно обязательно исполнять каждое желание и каждую обиду, которые хранит душа. Как говорится: меньше знаешь — крепче спишь. =Тогда кто же восстановит справедливость для того, кого убили?= — Они верят, что стоят выше остальных. Если кто-то и должен вершить над ними суд…… то это дело богов. =……!= Хванин подошел к Иелкате, которая выглядела так, словно ее душа покинула тело, и обхватил ее щеки ладонями. Ее тонкие веки дрогнули от нахлынувшей печали. =Это…… слишком печальная история…… Что благословение упокоения и очищения, которое должно быть справедливо даровано каждой душе, приходится делить из-за горстки людей……= — …… =Я чувствую себя такой никчемной, раз даже после таких слов не могу ничего сделать……= Хванин молча обнял ее, и Иелката, прижавшись к его груди, беззвучно проронила несколько слезинок. Хванин, нежно и заботливо, всем телом обнимавший погруженную в печаль Иелкату, смотрел на её уставшее, спящее лицо и размышлял: «Интересно, это личная черта Иелкаты или же общая особенность всех экзорцистов?» Для Хванина упокоение и очищение душ были лишь бизнесом. Иелката же, казалось, воспринимала работу экзорциста как некое возвышенное призвание или нечто сродни человеколюбию. Если и другие экзорцисты похожи на неё… «Может, стоит притворяться более добрым?» Хванин, поглаживавший следы от своих поцелуев на белой шее, ключицах и нежной груди Иелкаты, натянул одеяло, укрывая её наготу, и вышел из хижины. «Притворяться добрее — выше моих сил. И физиологически, и физически». Да и нет ни причин, ни желания изображать из себя святошу. А если вдруг всё же придется… «Тогда лучше завязать с деятельностью экзорциста и прикинуться искателем приключений. В таком случае сверхспособности можно выдать за особый талант или дар, присущий моей расе». Люди в этом мире обладают особыми расовыми талантами. Например, Иелката из расы Флё обладает глазами и ушами, позволяющими видеть истину в словах и поступках других. Это врожденная способность, называемая «Наблюдатель истины». Раса Лукран обладает способностью «Анимализация», позволяющей временно превращаться в зверя и демонстрировать многократно возросшую физическую мощь. Так что, если представиться выходцем из малочисленной расы из далеких земель и сослаться на расовый талант, все всё поймут. Внешность-то у него всё равно не похожа ни на одну из четырех великих рас или семи полулюдских. Проходя мимо Второго кладбища, Хванин заметил, как души, встретившись с ним взглядом, поспешно прячутся. «Помимо Хельмара, остальные, если их не трогать, сами рано или поздно отпустят нити привязанности и упокоятся. Раз на таком огромном кладбище, где похоронены тысячи, осталось всего тридцать одна душа, значит, так оно и есть. Хельмар — вот самая большая проблема…» Поразмыслив немного, Хванин решил не брать это в голову. Если он исчезнет, у Хельмара не останется причин для раздражения. Тогда, глядишь, он и сам со временем выдохнется и упокоится. А если вдруг задержится в реальности надолго и станет таким же «смешанным», как Юлкам или Абет Исилиты, тогда его изгонит другой экзорцист. «С завтрашнего дня нужно всерьез заняться исследованием лабиринта и посетить остальные три кладбища». С такими мыслями Хванин, сопровождаемый своей «Заначкой», направился в отель «Ольц». Однако посетить их он не успел. =Слышали, слышали? Говорят, в наш город пожаловал экзорцист!= =Правда? Когда? Где он?= =Не знаю. Говорят, вчера ночью объявился в трущобах!= =А? А я слышал, что он появился в центре!= =Наверное, и там, и там! В любом случае, раз приехал экзорцист, улицы станут намного чище~.= Как оказалось, весть о том, что в Уэйфорд прибыл экзорцист, распространилась повсюду. Пока он шел к особняку Ссы, до его слуха доносились перешептывания людей, обсуждавших экзорциста в белом капюшоне. «Я лично просил родственников, и они дали твердое слово, что не проболтаются. Иелката тоже не из тех, кто нарушает обещания. Сса — тем более. Неужели слухи поползли из трущоб?» В лачугах трущоб звукоизоляции практически нет. Пусть он и вывел родственников сразу, но в процессе убеждения их в своей надежности звук мог просочиться наружу. Когда он добрался до особняка, его уже ждал Сса, выразивший свою обеспокоенность. =Господин Хванин. В городе стало шумно, вы в порядке?= — Да. Думаю, в ближайшее время беспокоиться не о чем. Мало кто видел, как он посещал Второе кладбище. Только смотрители, работающие там. =Тогда хорошо. В любом случае, я получил отчет от Бриллит. Вы хотите переселить их в деревню?= Хванин, попивая чай, предложенный женой Ссы, Энфлинд, в гостиной особняка, кивнул. — Им больше незачем оставаться в Уэйфорде. Чтобы восстановить изможденное тело и уставший дух, лучше всего переехать в деревню. Этой суммы хватит на расходы по переселению и обустройству трех семей? Он выложил на стол три золотые монеты, отчего у Ссы округлились глаза, и тот затряс головой. =Господин Хванин. Вы не помните, какой гонорар получили в Юлкаме и Этбруке? Одной золотой монеты хватит семье из восьми человек, чтобы безбедно жить всю жизнь, не работая. Я считаю, что этого более чем достаточно.= — …Всего шесть серебряных монет? =Да. Одну серебряную можно пожертвовать деревне, а на вторую — построить вполне приличный дом, заполнить его мебелью и продуктами, и даже без доходов прожить пять лет.= — Хм. =Слишком много денег для переселенцев — это яд. Если они год будут лечиться и приходить в себя, со второго года начнут возделывать землю, а с третьего пойдут доходы, то оставшихся денег за два года хватит на сбережения на черный день. Так что двух серебряных монет будет вполне достаточно.= — В расчетах господина Суса расходы на переселение не учтены. — Ха-ха-ха. Разве я могу брать плату, когда господин Хванин совершает такое благое дело? К тому же, если я помогаю устроить переселенцев в деревню, староста выплачивает мне определенное вознаграждение, так что расходы покроются из этих средств. — Кажется, я слишком часто обременяю вас, господин Сус. — Одной лишь возможности помочь такому человеку, как господин Хванин, достаточно для меня и моей семьи. Помощь духовидцу в земном понимании сродни покупке билета в один конец с приоритетом на попадание в рай. Пусть это не индульгенция, но люди верят, что такие поступки приносят огромные «плюсовые очки» к карме. Это знание я почерпнул, изучая устройство общества в Уэйфорде. Хванин горько усмехнулся и подозвал детей Суса — мальчика и девочку, которые заглядывали в щель приоткрытой двери. Стоило ему поманить их рукой, как Жилеу и Эйра пулей влетели в комнату, их лица светились присущей детям живостью и любопытством. «Если им от этого станет легче на душе, я готов делать это сколько угодно». Положив обе руки на головы сына Жилеу и дочери Эйры, он наложил на них благословение. — О-о-о?! — У-а-а! Хванин мягким, вкрадчивым тоном обратился к детям, которые были в восторге от полученного простейшего благословения: — Жилеу, Эйра. Ваш отец — очень достойный человек. Берите с него пример и растите такими же замечательными взрослыми, чтобы смотреть на мир открытыми глазами и сердцем. — Да! — Да-а! Оба ребенка тут же бросились к матери, наперебой рассказывая, что получили благословение от самого духовидца. Энфлинд обняла детей, одарила Хванина исполненной благодарности улыбкой и, отвесив поклон, увела их из гостиной. — Понимаете? То, что духовидец посетил наш дом — это секрет, который вы обязаны хранить… — Я никому не расскажу…! — И я тоже…! Хванин слушал, как их голоса затихают за закрывающейся дверью, а Сус склонил голову в глубоком почтении. — Благословить даже детей… не знаю, как выразить свою признательность… — Это благословение не дает постоянного эффекта, лишь временно укрепляет здоровье. — Как бы то ни было, сам факт того, что господин Хванин лично даровал им благословение, остается неизменным. Сус рассмеялся, но вдруг спохватился, вставил междометие и, словно вспомнив нечто важное, заговорил: — Старший инструктор Хайен Зод из высших офицеров Хайерна разыскивает господина Хванина. ---------- 093 Казарма Лабиринта Уэйфорда Ищут меня только сейчас? — Видимо, это из-за того, что я тогда показал им, где раки зимуют. Когда я ответил безразличным тоном, Суса склонил голову набок и произнёс: — Они приходили сюда? — Странно. Для человека уровня старшего офицера не составило бы труда нанять людей и найти меня. С того самого дня Хванин продолжал носить один и тот же капюшон. Он не покидал центральный район и каждый день был на виду, так что, если бы они наняли людей для сбора информации, то легко узнали бы, что он остановился в отеле «Ольц». Почему же они искали не его, а Бриллит? Как бы там ни было, факт оставался фактом: он избил дочь начальника гарнизона. Воины, изучающие боевые искусства в этом мире, обладают огромной гордостью. И дело не только в этом мире — даже на Земле люди, занимающиеся единоборствами, зачастую куда более тщеславны, чем обычные обыватели. Хванин ожидал, что после того случая на него могут напасть инструкторы или помощники из состава гарнизона, но прошла неделя, а всё было тихо, и он об этом забыл. Конечно, нет ничего странного в том, что они могли вынашивать план мести за поражение и решиться на действия только сейчас, но тогда, в тот день, он не почувствовал от Хайен Зод ни гнева, ни ненависти. К тому же, его беспокоило, что вместо подчинённых из гарнизона действовали сами пострадавшие. Хванин начал перебирать варианты, склоняясь к худшим сценариям, и пытался сложить кусочки пазла в своей голове. «Для старшего офицера не проблема иметь связи в высшем обществе Уэйфорда». Сами инструкторы или рядовые сотрудники его не пугали, но преследование, в которое втянуты представители высшей знати, — это сущая головная боль. Он было начал обдумывать варианты ответных действий, но махнул рукой. Вряд ли они ищут его ради мести. Если они ищут его только сейчас, то причина в другом… «Реванш ради восстановления чести». Самая вероятная гипотеза — они хотят матча-реванша. В любом случае, это не казалось чем-то важным, поэтому он встал с места и обратился к Сусе: — С сегодняшнего дня я собираюсь немного побродить по округе. Но я слышал, что кое-кто положил глаз на мою «Заначку», так что оставлять её одну в отеле не хочется. Не подскажете надёжное место, где можно было бы придержать её, пока не вернётся Исилита? — Согласно информации, которую я собрал, на неё охотится клан «Кожаных лоскутов». Вы уверены, что всё будет в порядке? — Значит, вы знаете об этом клане. Однако это означало, что и этого достаточно. Организации центрального района — это улучшенная версия тех, что орудуют в обычных зонах. Если наладить отношения с пятью главными организациями центра, то о тех, что внизу, можно не беспокоиться. Более того, организации центрального района не занимаются незаконными делами вроде грабежей или разбоя, а ведут дела, которые номинально считаются легальными. Например, перепродажа редких товаров ради наживы на разнице цен, ростовщичество или торговля психотропными зельями и порошками. Хванин кивнул, вспомнив, что однажды уже видел ростовщиков, и Суса осторожно дал совет: — Значит, в скором времени они попытаются выйти на прямой контакт со мной. Суса сделал осторожное лицо и продолжил: — Понял. Я подумаю над этим. «Заначка» в это время вовсю резвилась и играла с детьми Сусы в холле первого этажа. Дети с заливистым смехом гоняются за «Заначкой», которая, нелепо хлопая крыльями, несется вперед, совсем не по-птичьи быстро. — Кя-ха-ха! Поймали! — Куэт? Куу! Фыр-фыр-фыр! — Кяк?! — — Ух ты?! Полетела! — — Стой там! А-ха-ха-ха! — «Заначка», неуклюже, словно курица, взмывшая в воздух, плюхается прямо в руки Хванину, спускавшемуся по лестнице со второго этажа. Дети, прибежавшие следом, только теперь замечают Хванина и Ссу, округляют глаза и поспешно бросаются вниз по лестнице. — На ближайшее время поручаю их вам. — Да. Можете не беспокоиться, я присмотрю за ними, сколько потребуется. — Опустив «Заначку» перед детьми, Хванин погладил ее по голове и спине и произнес: — Вечером заберу. А пока не шали и веди себя смирно. Куут! Кууэт! «Заначка» захлопала крыльями, пытаясь показать, что хочет пойти с ним, но Хванин был непреклонен. — Это может быть опасно, а я не могу взять с собой ту, что даже летать толком не умеет. Куу… Опустив голову, «Заначка» проводила его до самых ворот, и Хванин, тихо усмехнувшись, помахал ей рукой и покинул особняк. В деревнях существует ополчение — своего рода местная полиция из числа сородичей. Их задачи просты: улаживать мелкие споры между жителями, проверять документы у приезжих, а иногда — уничтожать расплодившихся зверей или монстров. На уровне поселков структура становится более анонимной, а ополчение превращается в патруль. Спектр их обязанностей шире: не только досмотр и проверка прибывающих, но и борьба с преступностью, патрулирование пожароопасных зон и устранение угроз в окрестностях. В городах патрули эволюционируют еще сильнее: на окраинах возводятся казармы и расквартировываются войска. Хотя их и называют армией, правильнее было бы считать их частными силами местных феодалов — хозяев города. Помимо задач патруля, они занимаются стабилизацией близлежащих лабиринтов, истреблением разбойников, бандитов, хищных зверей и монстров, а также мобильным патрулированием деревень и поселков, подконтрольных городу. Гарнизон малого города Уэйфорд насчитывает около семи тысяч человек. Для города с населением в триста тысяч это может показаться малым числом, но если учесть, что пятьсот из них — профессиональные бойцы, то по боевой мощи это равносильно целому легиону. И это еще не всё. Благодаря ежегодным сборам и тренировкам, в случае чрезвычайной ситуации число мобилизованных солдат легко превышает сто пятьдесят тысяч. Такая цифра достижима, поскольку призывают всех, независимо от пола. Впервые узнав об этом, Хванин опасался, что в случае войны возникнут типичные проблемы смешанных войск, но реальность оказалась иной. В этом мире для мужчин женщины — не те, кого нужно оберегать и защищать, а равные личности. Поэтому, если в бою погибает женщина-союзник, это не вызывает у мужчин слепой ярости, толкающей на бездумные атаки. Напротив, сами женщины впадают в ярость, крича: «Как вы посмели убить нашего мужчину?!» — и проводят соответствующую «психологическую обработку». Как бы то ни было, казармы лабиринта Уэйфорда были построены в двух километрах от западных ворот города. Все из-за четвертого уровня лабиринта, примыкающего к Уэйфорду — «Лабиринта, куда не проникает свет». — Вот ваше разрешение на вход в «Лабиринт, куда не проникает свет». — Благодарю. Приняв прямоугольную металлическую пластину, протянутую чиновником, отвечающим за доступ в лабиринт, Хванин подумал, что город умеет делать деньги из воздуха. Налог за проход через внешние ворота составляет две медные монеты (двадцать тысяч вон), а для прохода через вторые внешние ворота, ведущие в центр, требуется удостоверение личности. Его выдача стоит пять серебряных монет (пятьдесят миллионов вон). Стоимость разрешения на вход в лабиринт — одна серебряная монета (десять миллионов вон). Его нужно обновлять раз в год, а за каждый вход в лабиринт каждый человек обязан платить одну медную монету. При продаже добытых в лабиринте ресурсов, если прибыль превышает десять серебряных монет, взимается комиссия в десять процентов. Если же доход выше одной золотой монеты — комиссия возрастает до тридцати процентов. Удивительно, но говорят, что в лабиринтах, где можно добыть особо ценные материалы, комиссия доходит до шестидесяти процентов. Яркий пример — седьмой уровень «Золотого лабиринта» в святом городе Барад-Мироден, где регулярно добывают золото и драгоценные камни. Покупать пропуск в подземелье, в которое вряд ли зайдешь больше пары раз, — пустая трата, но Хванин решил, что это плата за опыт. В конце концов, нельзя просто взять и войти в высокоуровневый лабиринт где-нибудь в глуши, где нет никакого контроля. Вооружившись, Хванин вышел через западные ворота Уэйфорда, и его встретила бескрайняя равнина, уходящая к самому горизонту. По обе стороны от ровной мощеной дороги, шириной в десять полос, на ветру колыхалась созревшая золотистая пшеница. В конце дороги, тянувшейся на несколько километров среди полей, на горизонте виднелась небольшая, но внушительная крепость. «Это и есть гарнизон лабиринта… Как же здесь много людей». Дорога шириной около тридцати семи метров была запружена непрерывным потоком путников. Множество повозок с грузом, люди, идущие со стороны гарнизона, пустые телеги — суета была такой, будто дневной трафик исчислялся тысячами. Хванин смешался с толпой, направлявшейся к гарнизону, и зашагал по мощеной дороге. — …Говорят, в городе из-за этого шумно. — Было бы здорово, если бы тот мастер душ пришел в лабиринт первым~. — …? Разговор идущей впереди троицы задел слух. — И правда. В последнее время, стоит подойти к мистическому лабиринту, как дыхание перехватывает. Наверное, там скопилось слишком много душ. — Пи-хи-хи. А может, это всё потому, что у тебя сопротивление ментальному воздействию ни к чёрту? — Тьфу, даже крыть нечем. Ты теперь до самой моей смерти будешь припоминать, как меня вывернуло наизнанку, когда мы оттуда выбирались? — А чего ты ожидала? Ты, бестолочь. На кой хрен тебе вообще мужское достоинство? Оторви его к чертям. Хи-хи-хи. — Ох, блять, серьезно... Если бы ты не была бабой...! — А что если? Ударишь меня? Хочешь попробовать? Ну, давай, ударь! — Да заткнись ты! Не лезь ко мне в лицо! — Хватит вам обоим. И кстати, Лирина, так и не стало известно, где сейчас находится Духовед? — Нет. Люди говорят, что этот Духовед предпочитает скрытный образ жизни. — На его месте я бы тоже прятался. Стоит только показаться на глаза, как эти высокородные ублюдки тут же налетают, словно мухи на говно. Простой люд-то боится лишний раз слово сказать, а эти считают Духоведа чуть ли не билетной кассой в райский сад. — В любом случае, не понимаю, куда эти чинуши-крохоборы тратят налоги, которые с нас дерут. Лучше бы на эти деньги обеспечили Духоведу достойный прием. — Согласна. Хрен знает, куда уходят наши кровные. Хванин, спрятав лицо под капюшоном, наблюдал за этой троицей. Один — мужчина с головой псового, вооруженный одноручным мечом и щитом, облаченный в изрядно потрепанные латы. Его аура была самой обычной, ничем не примечательной, как у Исилите или Бриллит. Вторая — женщина с собачьими ушами и желтыми волосами. Она держала булаву и щит, на ней был кольчужный доспех, называемый гамбесоном, а аура отличалась от предыдущего: она колебалась, словно волны, как у Хайен-Зода. Последняя, женщина с бараньими рогами, в кожаном доспехе, с посохом в руках и коротким мечом на поясе, излучала ауру, которая расходилась кругами, подобно звуковому удару. «Воин, боец и маг». Вспомнив классификацию аур по профессиям, он заметил, что эта троица — довольно малочисленная группа. Другие отряды, двигавшиеся по той же дороге, насчитывали минимум пять, а то и десять человек. Однако среди них лишь двое или трое обладали аурой. Отличительной чертой тех, у кого ауры не было, являлась огромная поклажа, порой превышающая размеры их собственного тела. Среди профессионалов с аурой больше всего было воинов и бойцов. За ними следовали охотники и маги. Хванин внимательнее присмотрелся к людям, снующим по дороге. «Понятно. Обычные люди — это носильщики. Отряды, состоящие только из профессионалов, идут исследовать лабиринт, а те, что берут с собой кучу носильщиков — это рабочие». Посетителей лабиринта можно разделить на четыре категории. Авантюристы, стремящиеся спуститься на самые нижние уровни. Исследователи, изучающие экосистему лабиринта. Бойцы, входящие внутрь, чтобы отточить свое мастерство. И, наконец, рабочие — те, кого насмешливо называют «ходячими в лабиринт ради куска хлеба». Поскольку лабиринт «Свет, не касающийся земли» был почти полностью изучен, а его управление — оптимизировано, да и уровень сложности считался низким, доля рабочих здесь многократно превышала количество авантюристов и исследователей. «Вот почему здесь совсем не видно жрецов». За последние три недели Хванин усердно изучал теорию и знания, в том числе получил информацию о лабиринте, находящемся под прямым управлением Уэйфорда. Максимальный уровень опасности монстров и зверей там — 3-й ранг, но с 16-го подземного этажа начинается лесная зона, поэтому его классифицировали как 4-й ранг. Обычно ранг лабиринта определяется по самому сильному виду инородных существ, обитающих в нем, и поскольку лесные ярусы появляются только в лабиринтах 4-го ранга и выше, его на всякий случай повысили до 4-го. «Говорят, с 5-го ранга жрецы становятся обязательными, значит, этот лабиринт — нечто среднее между уровнем для новичков и опытных бойцов». В конце концов, Уэйфорд — это небольшой город, не дотягивающий даже до среднего уровня. Лабиринт «Свет, не касающийся земли» вполне ему соответствует. Дорога была разделена на две части: для тех, кто идет к лабиринту, и для тех, кто возвращается. Хванин вышел на самый край правой обочины и наблюдал за лицами людей, которые, обливаясь потом, собирали пшеницу. Пусть одежда их была лохмотьями, но лица у всех были светлыми. Говорят, чем радостнее лица земледельцев, тем лучше место для жизни... «Может, у меня сложилось предвзятое мнение, потому что я видел лишь крайности Уэйфорда?» К тому же, зерна пшеницы здесь в полтора раза крупнее земных, да и колосья куда гуще. Выглядят они гораздо здоровее, чем те, что росли на полях Земли после сбора урожая. «Это и есть эффект улучшения почвы вокруг лабиринта». Разглядывая пшеничные поля и проходящих мимо людей, Хванин вскоре добрался до пропускного пункта у входа в лабиринт. Дождавшись своей очереди на досмотр, он предъявил разрешение на вход солдату в кольчуге и поймал на себе подозрительный взгляд женщины-солдата с ушами жирафа. — Согласно закону об управлении лабиринтом, вход для желающих покончить с собой запрещен. — Я тоже не горю желанием стать удобрением для лабиринта. Это лишь часть предварительной разведки, я просто хочу осмотреть окрестности чуть раньше своих товарищей. — ...Вы из племени Высокого? Солдат, принявшая его за самоубийцу или за наглого недоумка, недооценившего опасность лабиринта — ведь на нем не было никакой брони, только пояс с Каменным топором и кинжалом, — услышав низкий, благородный голос, невольно перешла на вежливый тон. — Я чужестранец, не имеющий отношения к Уэйфорду, так что вам, господин солдат, не стоит беспокоиться. =Хм. В любом случае, таким, как ты, без ауры, вход в лабиринт заказан. Если не хочешь неприятностей, лучше не приближайся к воротам.= — Понял, так и сделаю. =Проходи! Следующий!= Получив предупреждение, Хванин вошел в крепость и был слегка удивлен: она оказалась куда просторнее, чем он предполагал. Вход в лабиринт был оформлен в виде кургана, а перед ним раскинулась открытая площадка размером с немаленький стадион. По обе стороны от входа, словно на ярмарке, десятки людей выстроили свои повозки и скупали у выходящих из лабиринта добычу и прочие трофеи. Каждый торговец выставил табличку с перечнем того, что именно он готов приобрести, и теперь вел дела с посетителями лабиринта. Любопытной деталью было то, что рядом с каждым посетителем неотступно следовал солдат. «Проверяют доходы, чтобы не утаили налоги, значит». Площадка была окружена пятиэтажными зданиями, разделенными на две зоны. В аккуратных на вид постройках расположились гостиницы, трактиры, закусочные, лавки с оружием и доспехами, магазины всякой всячины и кузницы; туда-сюда сновали люди, явно похожие на искателей приключений или исследователей. «Чище, чем я ожидал. Эти лавки… неужели все они принадлежат местным из Уэйфорда?» Судя по тому, как солдаты снуют по дорогам между зонами, казалось очевидным, что за лабиринтом находятся казармы. Хванин молча бродил среди людей, разглядывая трофеи, но из-за отсутствия знаний о монстрах и иных видах существ ему было трудно угадать, кто именно обитает в недрах лабиринта. Глядя на голову монстра с крыльями летучей мыши, лежащую в одной из повозок, Хванин пробормотал про себя: «Человекоподобный монстр? Хотя я слышал, что в лабиринте можно встретить кого угодно». Всех, кто появляется из лабиринта — будь то монстры, звери или насекомые, — называют иными видами. А тех, кто принимает облик четырех великих рас, семи полулюдей или существ из фракции Зла, называют «перевертышами». Ургор, с которым он столкнулся, покинув Этбрук, тоже был перевертышем из лабиринта. «Дерево, камни, растения, конечности монстров, кости, зубы… Есть даже руда. А эта надпись… „Фазовый камень“?» Хванин уставился на мужчину с кабаньей головой, который сидел, выставив табличку с надписью «Фазовый камень», а за его спиной стояли четверо охранников, включая одного специалиста. Стоило ему задержать взгляд, как охранники тут же одарили его свирепыми взглядами и разразились бранью. =Чего вылупился? Не хочешь свалить отсюда?!= =Не раздражай нас, проваливай по-хорошему. Понял?= «Раз ауры нет, вот и смотрят как на ничтожество». Хванин усмехнулся про себя, понимая, что без ауры его даже за клиента не считают, и прошел мимо. «Фазовый камень — это, кажется, те самые батарейки, которые маги используют вместо энергии?» Слышал, что это маленькие синие камушки, которые находят внутри монстров или иных видов, и стоят они столько же, сколько золото того же веса. «Лабиринт — это настоящий рог изобилия, во всех смыслах». Хванин задумался. Даже если «специалист» — это первичный фильтр, если внутри бесконечно генерируются ценные ресурсы, рано или поздно наступит инфляция, а за ней и гиперинфляция. Интересно, как они с этим справляются? Он слышал, что из Золотого лабиринта регулярно вытекает огромное количество золота, так что, возможно, инфляция и дефляция происходят здесь одновременно. «Кстати, говорили, что в золотые и серебряные монеты вплавляют фазовые кристаллы, а чеканят их в так называемом Монетном дворе. Значит, правящая верхушка все-таки следит за экономикой». Хванин не был специалистом по экономике, но считал, что с его нынешними способностями попасть в высшее общество этого мира не составит труда. По крайней мере, он надеялся, что до самой смерти не будет втянут в подобные проблемы, и продолжил осматривать казармы лабиринта. ---------- 094 Лагерь у лабиринта Вэйфорд Вдоволь нагулявшись по площади, напоминавшей нечто вроде рынка, Хванин направился в бар, приютившийся у самой крепостной стены, опоясывающей лагерь у лабиринта. Стоило войти, как на него обрушился гул голосов. Хотя было всего десять утра, зал уже забили до отказа. — Добро пожаловать! Вы один? — Да. — Проходите, сейчас подберем вам местечко! Хванин последовал за бойкой официанткой, оглядываясь по сторонам, и внутренне изумился: атмосфера в баре оказалась совсем не такой, как он себе представлял. «Чистенько». И само заведение, и персонал, снующий между столиками, по современным меркам заслуживали твердой оценки «отлично». Учитывая местную эпоху, ожидаешь увидеть полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом свечей, и угрюмых посетителей, шепчущихся по углам, но на деле всё было похоже на обычный современный паб. Под потолком сияли деревянные люстры, заливая зал ярким светом, а посетители — кто в простой одежде, потягивающий холодное пиво с закуской, а кто в доспехах, словно только что выбрался из лабиринта, — вовсю предавались веселью. Многие были в хлопковых рубашках и брюках, но Хванин интуитивно догадался: это военные. «Неудивительно, что здесь такая приятная обстановка». В этом мире военные — это своего рода привилегированный класс. Раз уж даже они, не проявляя ни капли заносчивости, просто наслаждаются выпивкой, остальные посетители вряд ли рискнут вести себя неподобающе. Он сел на свободное место у барной стойки, и из-за шума официантке пришлось наклониться, чтобы переспросить, приветливо улыбаясь: — Что будете заказывать? Из-за того, что она подалась вперед, вырез ее рубашки растянулся, обнажая глубокую ложбинку между грудей, но Хванин даже не взглянул туда. — Холодного пива. А закуску принесите на свой вкус. Он щелкнул пальцами, подбрасывая монетку — одну «железную цветочницу». Лицо официантки просияло, она с такой силой поклонилась, что грудь ее аппетитно качнулась, и выпалила: — Заказ принят! Принесу самое холодное, что у нас есть! Здесь процветала культура чаевых. Хванин, обладавший острым глазом, еще на входе заметил, как посетители оставляют по одной железной монете на чай. Хотя он и выложил монету, чтобы расположить к себе персонал, видя, как она радуется эквиваленту тысячи вон, он еще острее ощутил пропасть между богатыми и бедными. Вскоре официантка вернулась с литровой оловянной кружкой, покрытой инеем, и тарелкой жареных мясных кубиков с овощами. — Приятного аппетита! Если что-то понадобится, зовите! — Постой. Хванин придержал ее, прежде чем она успела уйти. Получив щедрые чаевые, официантка, словно кошка, почуявшая лакомство, тут же прильнула к нему, поводя длинным тонким хвостом. «Кстати, уши у нее как у пумы». Может, не кошка, а львица? Хванин положил ей на ладонь еще одну монету и принялся расспрашивать. Какие монстры обитают в лабиринте, куда не проникает свет? Сколько человек обычно собирается в отряд? Какие классы чаще всего спускаются вниз и какова глубина лабиринта? Кто самый сильный в лагере? И так далее. — Я слышал слухи о коменданте лагеря, но неужели он и правда настолько силен? — Еще бы! Он единственный, кто в седьмом ранге в одиночку завалил инородца шестого ранга. Его адъютант, Антип Эйкер, тоже седьмого ранга, но до Гиллиама Чапорта, мастера седьмого ранга, ему далеко. К тому же он правая рука лорда и командующий войсками Вэйфорда. — А если сравнить с военным начальником Хайерном Джодом? — Тсс-с… Господин, здесь об этом лучше не говорить! Для военных Гиллиам Чапорт — настоящий герой! — А… понятно. Официантка ушла, сославшись на то, что пора работать, а Хванин сделал большой глоток пива, от которого губы едва не примерзли к кружке. Тяжелый, насыщенный вкус с нотками хмеля, ледяной волной хлынул в горло. Осушив половину кружки одним махом, Хванин почувствовал, как от холода заломило виски — «мозговое замораживание», — и усмехнулся. В отелях или дома у Ссы подавали изысканные вина и односолодовый виски, так что Хванин уже отвык от такого пива, от которого голова идет кругом. «…» Собрать дельную информацию от официантки сложно. Все-таки лучше всего общаться с теми, кто работает непосредственно в лабиринте. Поедая еще горячие мясные кубики с овощами, Хванин немного подумал, принял решение и поднялся со стула. «Вон та группа выглядит неплохо. Все — профессионалы, лица спокойные, снаряжение чистое… Да и оружие на поясах ухоженное». От них веяло надежностью. — Прошу прощения. Окинув взглядом семерых мужчин и женщин, Хванин слегка приподнял капюшон и подсел к ним. Подружиться с ними оказалось делом нехитрым. Угостив всех выпивкой и закуской, он представился путешествующим ученым и рассыпался в комплиментах, назвав их выдающимися искателями приключений. На этом всё и закончилось. Поначалу они держались немного скованно, но стоило мне пустить в ход навыки общения и житейскую мудрость, усвоенные еще в офисах Земли, — приправив рассказ слегка приукрашенными байками о том, как я пережил обратный выброс лабиринта близ Лехила и встретил Ургера неподалеку от Уэйфорда, — как люди, захваченные историей, тут же оттаяли. Стоило нам сблизиться, как я, умело теша самолюбие этих профессионалов, подбросил им дровишек в огонь споров о «сильнейшем» — излюбленную тему для бесконечных дебатов. — Насколько вообще должен быть силен профессионал 3-го ранга? — А правда, что 4-й ранг способен в одиночку уложить сразу несколько инородных существ 3-го ранга? — Да что там, 5-й ранг в одиночку выкашивает целые стаи магических тварей… Если женщины-профессионалы лишь посмеивались, поддерживая беседу в легком тоне, то мужчины, ведомые печальным инстинктом самцов, начали вываливать свои подвиги: кто насколько силен, кто кого и сколько перебил, и как они сами уложили куда больше тварей, чем какой-то там выскочка. То же самое касалось и обсуждений 4-го ранга, а когда разговор перешел на 5-й, к спору подключились даже те, кто сидел за соседними с Хванином столиками, и дискуссия накалилась до предела. — Если уж 5-й ранг, то будь добр соответствовать! Вспомните того старшего инструктора из военного ведомства — до какого уровня он дошел в том лабиринте? А тот воин 5-го ранга, что в одиночку одолел троих старших офицеров… До этого момента споры еще опирались на личный опыт. Можно сказать, это были рамки дискуссии, где сохранялись остатки разума. Хванин же подлил в этот огонь раскаленного масла. Он заказал для всех, кто участвовал в жаркой, до красноты лиц дискуссии, по нескольку кружек ледяного пива с пышной белой пеной, окончательно взвинтив атмосферу. Люди, чей рассудок начал мутиться от хмеля, принялись, словно фанаты в спорах о лоре, пересказывать слухи, как коробейники — товар: кто из их кумиров 6-го ранга где и с кем сражался, кто-то хвастался, что он фанат такого-то бойца 7-го ранга, который в одиночку прибил инородное существо 6-го ранга. В этом мире нет ни телевизора, ни интернета. А тут — такие интересные, захватывающие истории о мире, в котором они живут, льются со всех сторон! Даже те женщины, что до этого сидели, напуская на себя важность и строя из себя недотрог, начали вклиниваться в разговор, и градус веселья подскочил еще выше. — Ва-ха-ха-ха!! — Кха-ха-ха! — А-а-а! Хванин, отступивший в дальний угол бара у входа, наблюдал за тем, как люди, окончательно забив на споры о сильнейших и упившись в хлам, хохочут и горланят, погрузившись в свои мысли. «Слухов о 7-м ранге больше, чем я думал. О них знают не только профессионалы, но и обыватели… А вот об 8-м ранге не услышишь даже крохотного шепотка». В этот момент откуда-то притащили ударные и струнные инструменты, зазвучала музыка — стоило начаться ритмам в стиле черного ретро-фанка, как по залу пронесся радостный гул, перешедший в оглушительные овации. Под грохочущие биты веселье захлестнуло бар, и женщины, раскрасневшиеся от выпивки, повскакивали на деревянные столы, начав танцевать нечто вроде клубных танцев. Все женщины в этом мире — сплошь красавицы. И когда такие красавицы пустились в пляс под музыку и восторженные крики, мужчины начали хлопать, свистеть и вторить им в экстазе. «……?» На мгновение показалось, что я попал в современный бар или ночной клуб — настолько сюрреалистичной была эта атмосфера. Когда под вибрирующую в груди музыку танцующие женщины вдруг сорвали с себя верхнюю одежду, расстегнули лифчики и обнажили грудь, Хванину показалось, что бар сейчас разлетится от рева толпы. Грохот, похожий на клубный бит, оглушительные вопли мужчин и визги самих женщин. Полуголые девицы затеяли откровенные танцы, напоминающие лесбийские ласки, и в этот момент люстра под потолком вдруг погасла, а зал залили сменяющие друг друга красные, синие и желтые вспышки — атмосфера не просто накалилась, она закипела. Чуть позже, словно в настоящем клубе, брутальные мужики и женщины начали танцевать и тереться друг о друга прямо под столами. Хванин с любопытством наблюдал за людьми, чьи эмоции достигли предела, и сделал еще глоток пива. Затем, глядя на женщин, сплетенных в клубок, словно слизни, на центральном столе, он вновь погрузился в раздумья. Сила профессионалов 7-го ранга примерно одинакова. Бытует мнение, что это те, кто способен в одиночку сразиться с крупным инородным существом 6-го ранга, и если кто-то может победить такое существо один на один, то он достиг предела 7-го ранга. «Сравнение, никак не связанное с Землей, поэтому трудно прочувствовать масштаб». Если грубо сравнивать с земными военными… Не учитывая тактику, а беря только чистую мощь: 1-й ранг — не знаю, а 2-й — это солдат с пистолетом. 3-й — автомат или винтовка, 4-й — что-то вроде противотанковой ракеты. Начиная с 5-го ранга, меняется сам род войск. Воин или боец 5-го ранга — это бронемашина. 6-й ранг — легкий танк, а 7-й — тяжелый. Таково было предположение Хванина. 8-й ранг, судя по одним лишь слухам, ощущался как истребитель. Говорят, в случае войны один боец 8-го ранга способен переломить ход сражения, где с обеих сторон задействовано около десяти тысяч солдат. Между 5-м, 6-м и 7-м рангами тоже есть существенная разница, но 7-й и 8-й — это буквально небо и земля. Люди говорили, что если собрать много бойцов 6-го ранга, то можно одолеть 7-й, но против 8-го ранга не устоит никакое количество «семерок» — и, судя по всему, это было правдой. Таких восьмиранговых, если сложить всех — и Люка, и прочих представителей их расы, — наберется меньше, чем пальцев на одной руке. К такому выводу пришел Хванин, анализируя бесконечные споры о том, кто же из них сильнейший. Уэйфорд — город небольшой. Выше него стоят города среднего уровня, а затем — столичные города. Главный город, выполняющий функции столицы, в расчет не берется. И вот только в Пархисте, стольном граде, что рангом выше Уэйфорда, нашелся один восьмиранговый мастер боевых искусств. Говорят, в главном городе их еще несколько, но Хванин предположил, что в каждом стольном граде должен быть как минимум один восьмиранговый. А в главном городе — три-четыре, а может, и девятиранговый найдется. Это была лишь ничем не подкрепленная интуиция Хванина. Но он полагал, что именно в этом и заключается главное отличие от малых или средних городов. Бум-бум, бум-ду-дум-бум… За то время, что он провел внутри, заведение кардинально изменилось. Официанты успели сдвинуть столы к стенам, освободив центр зала, чтобы посетители могли танцевать и веселиться. Хванин наблюдал за пляшущими неподалеку людьми, и как только их взгляды встретились с официанткой, слегка покачивающейся в такт музыке, он едва заметно приподнял руку. — Да! Вы звали? — Можно счет? — Подождите минутку! Видимо, за каждым официантом был закреплен свой участок, потому что вскоре Хванин получил счет от той же девушки, что встретила его на входе. Расплатившись на кассе, он покинул шумный кабак. Несмотря на то, что он купил почти двести порций выпивки, вышло всего около одной серебряной монеты. В переводе на корейские деньги — примерно миллион вон. «Пять тысяч вон за кружку, считай, пятьёлчолхва (ёлчолхва — монеты из закаленного железа). Если учесть качественное черное пиво и плату за место, не так уж и дорого». — Эй, говорят, в кабаке сейчас самый разгар веселья. Погнали скорее. — Ого, даже сюда музыка доносится. У хозяина кабака сегодня праздник, что ли? Пока Хванин шел прочь от заведения, до него долетали обрывки разговоров прохожих. Так или иначе, благодаря двум часам, проведенным в кабаке, он узнал немало полезного, включая информацию, которую можно получить только вне лабиринта, и примерную разницу в силе между рангами профессионалов. Он потратил на это одну серебряную монету, но ничуть не жалел. Подобные сведения о силе отдельных личностей и рангах считались крайне деликатными, поэтому, если не брать в расчет обучение в таких местах, как школы боевых искусств, получить их можно было лишь долгие годы, набивая шишки в полевых условиях. Опасность лабиринта, куда не проникает свет, оказалась ровно такой, как он и ожидал. Данные, собранные по крупицам во время накопления знаний в Уэйфорде, в основном совпали с тем, что рассказывала официантка кабака, который часто посещают профессионалы. Глубина лабиринта, куда не проникает свет, — 17 этажей. Начиная с 16-го этажа внутри лабиринта простирается лесной массив, но лестница на 17-й этаж перекрыта, и в окрестностях дислоцируется регулярный отряд воинов Уэйфорда. Сделано это для того, чтобы предотвратить проникновение случайных лиц, которые могли бы разбить «сердце» и разрушить лабиринт. «Есть пара вопросов, но разберусь с ними позже». Чтобы спуститься до 16-го этажа, достаточно пяти профессионалов 4-го ранга, привыкших к условиям лабиринта. Карта лабиринта уже составлена, так что за пятьёлчолхва можно было получить план с 1-го по 15-й этаж. Внутри обитают низшие беспозвоночные инородные виды и прямоходящие инородные существа ростом около метра. И очень редко встречаются особи-перевертыши. «Сказали, достаточно запастись противоядиями от нейротоксинов и ядов, действующих на кровь, а также средними и низшими лечебными зельями и лекарствами от болезней. Если мы с Исилитой…» При условии полной подготовки, до 15-го этажа они точно доберутся. Поскольку это лабиринт 3-го ранга, сравнимый с 4-м, вряд ли удастся испытать тот самый жар в крови, но для первого похода в лабиринт это, пожалуй, лучший вариант. «Хотя, если честно, первый опыт я уже получил в лесном лабиринте 6-го ранга…» Правда, там было совершенно непонятно, где заканчивается лабиринт и начинается внешний мир, так что ощущения «лабиринта» не возникло. Только чувство, что прошел через глухомань, где полно зверей и монстров. — Эй! Вы, в черном капюшоне! Хванин, уже направлявшийся к единственному выходу из казарм лабиринта, чтобы вернуться, обернулся на окрик. Там стоял мужчина с головой волка, покрытой густой серой шерстью, и с сияющей улыбкой на лице. Он был одет так, словно только что вышел из дорогого мужского бутика в центре города, и от него исходила аура воина. Благодаря тому, что Хванин ежедневно видел тысячи лиц в Уэйфорде, он научился примерно определять возраст, и сразу заметил: собеседник был слишком молод. От силы конец подросткового возраста, а может, и вовсе середина. «Из богатеньких, что ли?» Когда Хванин остановился, мужчина радостно подбежал к нему: — О, точно! Вы ведь тот самый человек, который превзошел старшего инструктора по технике боя в высшей школе боевых искусств Хайерна? — Неловкая тема, чтобы отвечать на нее самому. — Хм. На вашем месте я бы уже вовсю раздувал слухи, чтобы сделать себе имя, но вы, как всегда, скромны. Выражение лица этого серого волка не оставляло сомнений: он думал: «Это именно он!». Хванин не понимал, к чему это. Раз он заговорил с ним перед входом в лабиринт, значит, дело связано с лабиринтом. Судя по реакции, он, похоже, хотел попросить совета по технике. «Только не говорите, что он собирается предложить мне вступить в пати». — Прошу прощения за запоздалое представление. Меня зовут Ресим. Я мастер меча. Рад знакомству. — Меня зовут Хванин. Как видишь, больше мне добавить нечего. На этот ответ серый волколак, назвавшийся Ресимом, лишь ослепительно улыбнулся, сверкнув белыми клыками, словно сказанное Хванином не имело ровным счетом никакого значения. «Одежда и снаряжение у него весьма добротные. Неужели хочет попросить обучить его защитной технике?» Хванин не видел иных причин для подобного обращения, и, как оказалось, не ошибся: Ресим вежливо перешел к делу. — У вас найдется немного времени? Если позволите, я угощу вас обедом. Если бы к нему обратился обычный наемник, Хванин вежливо отказал бы. Однако три фактора — юный возраст волколака, его необычное облачение и подчеркнуто вежливый тон, который в Вэйфорде доводилось слышать крайне редко, — разожгли в Хванине любопытство. Ему стало интересно, зачем тот его разыскивает. — Мне стало любопытно, о чем ты хочешь поговорить, так что отказать не могу. — А-а… ха-ха, думаю, для вас, Хванин, это тоже будет не худшим предложением! В любом случае, здесь не место для подобных разговоров, позвольте мне вас проводить. ---------- 095 Малый город Уэйфорд Место, куда привел его Ресим, оказалось другим отелем, расположенным недалеко от того, где остановился Хванин. Если «Ольц» — это трехзвездочный отель, имеющий лишь один пристрой, то «Глахелс» был пятизвездочным заведением с огромной территорией и собственным садом. Хванин, вспомнив слова Сусы о том, что это отель высшего класса, где даже за стандартный номер просят две серебряные монеты в сутки, бесстрастным взглядом окинул роскошный интерьер лобби, ничуть не уступающий пятизвездочным отелям Земли. — Добро пожаловать, господин Ресим. — Я хочу пообедать с этим человеком в тихом месте. — Прошу за мной. Женщина, облаченная в черно-белую униформу, напоминающую фрак, слегка склонила голову и зашажала вперед. Хванин понял, что его догадка насчет Ресима была верна. Подобная манера держаться с прислугой не могла возникнуть на пустом месте — так ведут себя лишь те, кто с детства рос в соответствующей среде. Он пристально наблюдал за спиной Ресима, в каждом движении которого сквозила природная стать человека, привыкшего владеть миром. «Неужели дело не в просьбе обучить его защите?» Вопрос становился всё более насущным. Не похоже, чтобы он разыгрывал этот спектакль, пытаясь обмануть Хванина. Обладая состоянием, позволяющим останавливаться в таких отелях, и властью, чтобы помыкать прислугой, он мог бы нанять в качестве наставника или компаньона кого угодно, кто обладал бы выдающимися навыками. «Не похоже, чтобы Ходжоки или Годжоки прознали, что я — Духовный мастер, да и с Хайен Джодом это вряд ли связано». Поскольку догадок не было, в голову даже закралась мысль: а не собирается ли он нанять его в качестве носильщика? Хотя нет, вряд ли. Не стал бы он ради найма обычного носильщика приводить человека в такой дорогой отель. Их проводили в комнату, одна из стен которой была выполнена из цельного стекла. Хванин бросил взгляд на сад за окном, сел на место и вытер руки влажным полотенцем. Он знал, что Ресим внимательно наблюдает за ним, но не обращал на это внимания, ведя себя в соответствии с этикетом, принятым в ресторанах высшего класса. Спустя мгновение вошли две девушки в форме официанток с меню. Девять курсов блюд, начертанных на роскошной кожаной подложке. В меню было расписано множество изысков, но Хванин, уточнив у подошедшей девушки, будет ли основным блюдом рыба или мясо, и услышав, что подадут жирную рыбу, заказал легкое белое вино, не выдержанное в дубовых бочках. Остальное он доверил выбору шеф-повара. — Есть ли у вас продукты, которые вы не употребляете? — Нет. — Заказ принят. В отличие от Хванина, который закончил с заказом быстро, Ресим предъявил к каждому пункту меню строгие требования. Потратив на это десять минут, он с неловкой улыбкой оправдался перед Хванином: — Прошу прощения за столь неприглядный вид. Странное дело, но стоит мне оказаться в подобном месте, как мой аппетит становится донельзя привередливым. — Я вас понимаю. Раз уж выдалась возможность поесть, желание вкусить что-то по-настоящему изысканное — это естественный инстинкт любого человека. — Э-э… а, хм. Кхм. Вот как. Значит, раз уж выдалась возможность, хочется поесть вкусно… Хванин ответил, не задумываясь, но Ресим, похоже, был глубоко тронут этими словами. Пока Хванин про себя усмехался, удивляясь, как такая мелочь могла вызвать столь сильные эмоции, Ресим, осознав свое поведение, смущенно улыбнулся и спросил: — Кстати, господин Хванин, ваш заказ был таким простым. Почему вы предпочли, чтобы всё выбрал шеф-повар? — Шеф-повара — тоже люди, достигшие определенного мастерства в своем ремесле. Даже если сделать один и тот же заказ, в зависимости от человека получится блюдо, которое будет одновременно и таким же, и иным. Поняв это, я изменил свой подход. Мне стало интересно: какое блюдо порекомендует этот человек? В чем он уверен больше всего? — А-а… — Поскольку я всеяден, это своего рода игра. К тому же, это дарит маленькое чувство превосходства, словно заказываешь скрытое блюдо, доступное лишь тем, у кого нет ограничений в еде. — О… Но ведь шеф-повара стараются готовить блюда с неизменным качеством, разве нет? Даже в меню курсы были строго определены. Хванин тихо усмехнулся. — Этикет меняется в зависимости от ситуации и того, с кем имеешь дело. И даже в одной и той же ситуации с одним и тем же человеком порой требуется иной подход, нежели прежде. Затем Хванин указал пальцем на Ресима, а после — на себя. Ресим так широко раскрыл глаза, что даже слегка приоткрыл рот. Если вдуматься, это была пустяковая мысль о том, что в разное время и в разных местах могут подавать разную еду, но для Ресима, который уже был впечатлен опытом Хванина, это прозвучало как некая истина. «Молод еще, раз удивляется таким мелочам». Ресим, поедая блюда, приготовленные в точности по его капризным требованиям, был полностью поглощен мужчиной напротив. «Несомненно. Он не из простых. Пусть это не этикет нашего народа, но его манера держаться, его выдержка, его умение вести беседу на уровне знати и, наконец, его боевое искусство, позволившее в одиночку одолеть бойца 5-го ранга…» Ресим уже несколько дней обивал пороги канцелярии высшего военного чина, пытаясь подобрать достойного телохранителя, который соответствовал бы статусу его госпожи. Случайно он стал свидетелем того, как мужчина с экзотической внешностью с помощью одной лишь техники безупречно одолел отпрыска начальника канцелярии. Мужчина обладал поистине выдающимся мастерством — настолько, что даже не бросалось в глаза отсутствие у него «пробуждения», свойственного обычным людям. Даже он сам, еще не завершивший обучение, понимал: этот человек в техническом плане, возможно, превосходит даже его собственного учителя. К тому же, после того как он уложил на лопатки сына начальника, в нем не было ни капли высокомерия или спеси — лишь короткое, по-джентльменски сдержанное наставление. Да и в дальнейшем этот человек не хвастался своим талантом, что выдавало в нем натуру истинного мастера. Если бы этот мужчина принадлежал к народу лукрангов, Ресим решил бы, что это отпрыск какого-нибудь знатного рода, о котором он просто не слышал. Однако внешность незнакомца не походила ни на одну из четырех основных рас или семи полулюдских народностей. А это означало, что он никак не связан с высшей знатью. Поскольку Ресиму было жизненно необходимо избегать огласки высокого статуса своей госпожи, а также ради сохранения её чести и достоинства требовался телохранитель, знающий правила этикета, этот человек идеально соответствовал всем критериям. Ресим принялся усердно прочесывать город в его поисках. Но стоило ему на мгновение отвлечься, чтобы привести мысли в порядок, как тот вместе со своей группой покинул канцелярию и исчез. Благодаря расследованию в отношении копьеносца, сопровождавшего его в тот день, Ресим узнал имя мужчины и выяснил, что тот даже успел получить официальное удостоверение личности в администрации. Также до него дошли слухи, что в дикой природе тот в одиночку добыл ургера. Убедившись, что мастерства у него предостаточно, оставалось лишь встретиться и официально попросить о помощи… «Не видно. Почему?» Найти мужчину не удавалось. Несмотря на примечательную экзотическую внешность, в центральных районах города о нем никто не слышал. Черный капюшон, который он носил, был частью довольно популярного в городе бренда, так что искать его только по этой детали было бесполезно. В конце концов, Ресим разыскал копьеносца по имени Бриллит, но из-за своего нынешнего положения не мог раскрыть свою личность. В итоге он лишь вызвал у того откровенное подозрение и не добился цели. Ресим не сдавался. Пусть он не мог задействовать людей, опасаясь раскрыть свой статус, он продолжал упорно бродить по улицам, расспрашивая всех об облике того мужчины. Так в бесплодных поисках пролетело десять дней, и Ресим был вынужден оставить попытки найти его. «Может, он уже уехал в другой город». Разочарованный Ресим снова принялся искать подходящую кандидатуру, но найти кого-то, кто соответствовал бы его стандартам, оказалось делом почти невозможным. Возможно, он стал слишком придирчив, ведь уже видел человека, чьи способности намного превосходили любые ожидания. «Если способностей достаточно, то нет манер, а если есть манеры, то не хватает способностей…» Он не мог поступить ни тем, ни другим. Он не хотел, чтобы с госпожой случилась беда из-за того, что он нанял грубияна, но и не желал подвергать её опасности, взяв в охрану слабака. Когда время неумолимо утекало, и в душе крепла мысль, что исполнить желание госпожи не удастся, на лице Ресима пролегла тень тревоги. В тот день, осматривая казармы лабиринта в поисках достойного кандидата, Ресим услышал шум в таверне. Бросив взгляд в ту сторону, он увидел спину того самого мужчины, которого так отчаянно искал. «Точно! Это он!» Сердце Ресима забилось чаще, но он не подал виду и осторожно приблизился к мужчине. В результате вежливой просьбы им удалось договориться об обеде, и, убедившись в исключительных личных качествах незнакомца, Ресим принял решение. Если не этот человек, то об исследовании лабиринта госпожой придется забыть. «Времени почти нет. Ради её желания я обязан уговорить его стать телохранителем». — Итак, что вы хотели мне сказать? После того как подали десерт — желтый чай со вкусом мяты и зеленого чая, — Хванин задал вопрос. Ресим поставил чашку на стол, положил руки на колени и с серьезным видом произнес: =Я хочу нанять вас для охраны в лабиринте, господин Хванин.= — … Ресим почувствовал, как с лица Хванина исчезли все эмоции, и поспешно продолжил: =Нас будет двое. Я и еще один человек. Ваша задача — защищать этого человека внутри лабиринта. Плата за работу — одна золотая монета авансом. По завершении задания я выплачу еще девять золотых. Вам нужно лишь взять свое снаряжение.= Хванин, уже было собравшийся отказаться, на мгновение замер, пораженный суммой, и всмотрелся в лицо Ресима. — Только охрана? =Да. Восстанавливающие зелья, лекарства от болезней, противоядия и прочие расходники мы берем на себя. С вашим мастерством, позволяющим легко одолеть бойца пятого ранга, я уверен, что вы справитесь с охраной в лабиринте, куда не проникает свет. Знаю, объяснений недостаточно, но обещаю: это задание не несет в себе смертельной опасности.= — …Вы в курсе, что средняя стоимость разового найма для охраны в лабиринте для специалиста четвертого ранга составляет около трех серебряных монет? =Я знаю. Но, несмотря на то что вы не состоите в гильдии, я пришел к выводу, что одного лишь вашего мастерства достаточно, чтобы пройти через лабиринт, где не бывает света.= Хванин закрыл глаза, сделал вид, что задумался, а затем спросил: — Если заплатить, в администрации можно нанять высококлассных авантюристов и исследователей, чья репутация и навыки не вызывают сомнений. Десять золотых монет — огромная сумма, которой хватит, чтобы нанять даже троих специалистов пятого ранга на весь срок выполнения заказа. Не понимаю, почему вы упорно выбираете именно меня. Хотя он сказал, что не понимает, Хванин уже успел сложить всю картину воедино. Юный наемник, от которого за версту разит спесью знатного отпрыска. Такой парень, который ищет охрану, предварительно проверяя навыки и манеры кандидата. Тот факт, что он подошел к нему, помня о событиях, случившихся более полумесяца назад. И поведение: игнорирование официальной системы найма, где можно легко получить проверенных людей, и готовность выложить огромную сумму, чтобы нанять охранника лично. Система найма в администрации синхронизирована между городами в зависимости от ранга заказа, а данные о заказчике и исполнителе фиксируются и хранятся в архивах. Сложив всё это вместе, можно прийти к выводу: высокородное дитя из знатного дома хочет поиграть в «простого искателя приключений», не раскрывая своего истинного имени и происхождения. А Ресим — тот самый опекун, который обязан присматривать за этим драгоценным чадом и оберегать его. Убедившись в правильности своей догадки, Хванин решил надавить на больное, чтобы посмотреть на реакцию Ресима. — Даже если это не опасное дело, вполне вероятно, что оно незаконное. Именно такой реакции я и ожидал… Ресим тихо вздохнул и ответил: — Клянусь богом зверей, это не противозаконные и не преступные действия, и я клянусь, что Хванин-сси не понесет от этого никакого вреда. Всё, чего я хочу — это найти человека с достаточными навыками и манерами, с которым после завершения контракта мы сможем расстаться с улыбкой. Я целый месяц скитался по Уэйфорду, но единственным, кто соответствовал этим критериям, были вы, Хванин-сси. — Звучит так, будто вы наводили справки о моем прошлом. — …Не стану отрицать. С тех пор как я впервые увидел вас у старшего офицера Хайерна, я продолжал искать встречи с вами. Бинго. К тому же, судя по виду Ресима, он был готов без колебаний сдаться, если Хванин откажется. Хванин едва заметно улыбнулся. — Девушки, которые просят о чем-то, граничащем с наглостью, — это всегда большая головная боль. — Вы… правда?! Ресим был настолько поражен, что у него даже пушок на волчьих ушах встал дыбом. Хванин поднял чашку, наслаждаясь ароматом. «Мятный запах просто великолепен». — К-как… Как вы… узнали? Чашка в руках Ресима мелко дрожала, издавая тихий стук о блюдце. Хванин сделал глоток, покатал чай на языке и, проглотив, ответил. Он сделал это, потому что боялся: если затянет с ответом, его могут заподозрить в чем-то нехорошем и атаковать. — Я не враг, так что можете расслабиться. Ресим, это результат, полученный из информации, которую вы сами проболтали в ходе нашего разговора. Теперь зрачки Ресима бешено метались. Его взгляд говорил: «Неужели я наговорил столько лишнего? Этого не может быть». Хванин начал перечислять пункты, которые позволили ему сделать выводы, и Ресим, упершись локтями в стол, закрыл лицо руками. Там больше не было статного молодого волка — только щенок, которого отчитал хозяин. — И последнее: тот факт, что вы предложили десять золотых монет за охрану, стал решающим аргументом. — Но ведь… если бы не такая сумма, вы бы наверняка отказались от заказа… Нет, погодите, даже не в этом дело. Не было же никаких доказательств, указывающих на то, что я служу девушке. Как вы вообще догадались? — Ресим. Кажется, вам нужно еще немного поучиться жизни. — …Я настолько наивен? — Способ восполнить разницу в жизненном опыте только один — учиться. — … Это был уход от прямого ответа, но Ресима он вполне убедил. К тому же он был немало расстроен тем, что из-за его недальновидности личность его госпожи оказалась под угрозой раскрытия. Что же делать? Может, сейчас все отменить и уйти… Нет. Я уже назвал свое лицо и имя, а с аналитическим умом и проницательностью Хванина-сси он легко сможет вычислить личность госпожи. Ах, что же делать. Если так пойдет дальше, репутация госпожи будет… «Все мысли на лице написаны». Прочитав терзания Ресима, Хванин постучал пальцами по столу, прежде чем тот погрузился в еще более мрачные раздумья. — …? — Давайте поступим так. Во-первых, я больше не буду копаться в вашей личности или личности вашей госпожи. Во-вторых, я приму решение по поводу охраны после того, как лично увижу объект сопровождения, и если через десять дней меня всё устроит — я соглашусь. — П-правда? — Клянусь именем бога зверей. Я не настолько праздный человек, чтобы тратить время на выслеживание тайн двух персон. В этом мире клятва, принесенная именем бога, считается самой надежной из всех обещаний. Поскольку боги, как известно, существуют, такая клятва имеет огромный вес. Если станет известно, что человек нарушил ее, он будет считаться осквернителем божественного имени, и за ним могут начать охоту карательные рыцари соответствующего ордена. Конечно, клятва, данная под принуждением, не имеет силы. Она работает только тогда, когда человек произносит ее по собственной воле, как это сделали Хванин и Ресим. Ресим почувствовал облегчение от клятвы, но в то же время ему стало крайне любопытно, кем же на самом деле является Хванин. Но важнее был ответ. — Благодарю за ваше великодушие. И… Хванин-ним, можно спросить, почему вы дали отсрочку в десять дней? — Прежде чем мы перейдем к делу, я объясню, почему захотел увидеть заказчика. Во-первых, мой характер не настолько хорош, чтобы я горел желанием охранять скверную на язык аристократку. Во-вторых, моя служанка сейчас проходит обучение в местном центре подготовки, и через семь дней курс заканчивается. К слову, она тоже мечница. =...Служанка, а не наложница? Может быть, господин Хванин сам происходит из знатного рода какой-нибудь провинции?..= — Нет. Как бы то ни было, для господина Ресима это предложение не должно быть плохим. В конце концов, для ближнего сопровождения женщины лучше подойдет человек того же пола. =О, а... Да, я буду признателен, если вы так поступите. И будьте спокойны: леди вовсе не та хамоватая и никчемная девица, какой вы ее себе представляете.= Кто знает, как оно на самом деле. — Возвращайтесь, спросите у нее, согласна ли она, и если получите одобрение — свяжитесь со мной в отеле «Ольц». Детальный график и пункты контракта обсудим уже после. =Слушаюсь.= Известно, что опытный путник преодолевает этот лабиринт, куда не проникает свет, примерно за восемь дней. У новичка же на это уходит около пятнадцати. Если за пятнадцать дней охраны можно заработать десять золотых монет — то есть миллиард, — то почему бы и нет? На данный момент у Хванина в кармане было около восемнадцати золотых монет и восемь серебряных. Сумма в миллиард восемьсот миллионов кажется огромной, но если поддерживать уровень жизни, близкий к привилегированным или правящим слоям, эти деньги тают на глазах. Взять хотя бы отель «Ольц»: простое проживание там обходится в одну золотую монету за двести дней. Если человек двое, то в день уходит по одной серебряной монете, за сто дней — одна золотая, а за год набегает больше трех золотых. К тому же, если хочешь приобрести качественное оружие или добротную броню, деньги улетают золотыми монетами за каждую деталь снаряжения, а магические артефакты, гарантирующие безопасность в определенных ситуациях, в большинстве своем стоят от десяти золотых и выше. «В любом случае, я собирался отправиться в лабиринт, как только Исилите выйдет оттуда, так что если удастся заработать денег попутно — стоит принять этот заказ». Лишь бы характер у леди, которую предстоит охранять, был сносным. ---------- 096 Малый город Уэйфорд Расставшись с Ресим, Хванин несколько дней, согласно своему плану, бродил по центральным кварталам, подсчитывая количество душ. Он подумывал о том, чтобы провести полноценную оценку Каменного топора, который когда-то бегло осмотрел торговец оружием, но, узнав, что профессиональная экспертиза в зависимости от ранга предмета может стоить от пяти серебряных монет до целых золотых, решил оставить эту затею. В конце концов, он и так пользовался этим Каменным топором нещадно, а примерные эффекты — повышение прочности и её восстановление — уже знал, так что можно продолжать использовать его, как и раньше. В любом случае. Хванин прочесывал каждый уголок центра города в поисках душ. Хотя из-за того, что внимание горожан сейчас было приковано к существованию «душеведов», действовать открыто не получалось, он чувствовал: чем больше душ он видит, чем чаще ощущает их эмоции и вступает с ними в резонанс, тем детальнее начинает понимать скрытые в них сожаления. «И свои собственные чувства тоже». Прошел уже месяц с тех пор, как он начал жить в Уэйфорде. Хванин был почти уверен, что эмоции душ влияют и на него самого. Тот, кем он был в момент своего появления в этом мире, и нынешний Хванин — совершенно разные существа. Пусть образ мышления остался прежним, но теперь он, пусть и в малой степени, испытывал радость, раздражение или тревогу по разным поводам. Что станет с ним, если эти чувства будут накапливаться и дальше? Сможет ли он, подобно обычным людям, познать весь спектр эмоций: радоваться, плакать, гневаться? Он совершенно не мог представить себя таким, но, так или иначе, продолжал бродить по городу, выискивая души и пытаясь настроиться на их волну. В Уэйфорде имелось четыре кладбища. Души на втором кладбище он почти полностью очистил, но оставались еще три, да и на улицах, хоть и не в изобилии, но всё же бродили неприкаянные духи. Досадно было лишь то, что весь город гудел из-за темы «душеведов», и лишний раз «светиться» не хотелось. Если он сейчас проявит активность, его личность тут же раскроют. А это повлечет за собой колоссальные ограничения в действиях. Такой участи он хотел избежать, поэтому передвигался в основном по тихим улочкам и переулкам, где было мало людей, выслеживая души, но за всё это время не заметил ни подозрительных взглядов, ни слежки. «Все как и говорил Сса». Он специально выбирал безлюдные места, чтобы было проще действовать, и клан Кровавой кожи никак не давал о себе знать. Так или иначе, Хванин прогуливался по дорогам, вымощенным не хуже, чем в Древнем Риме, и разглядывал здания в глубине кварталов. Даже в переулках центральной части города было чисто и светло. Поскольку строить здания выше определенного уровня запрещалось, а расстояние между ними было значительным, да и от второй внутренней стены они стояли поодаль, солнце равномерно освещало землю с утра до самого вечера. Здесь не было той сырости и затхлости, присущих обычным задворкам, — скорее, это напоминало тихий жилой квартал. По пути он увидел человека, который с корзиной за спиной собирал мусор с земли. На его одежде красовался значок административного ведомства, и Хванин невольно восхитился. «Надо же, у них даже дворники есть». Видимо, раз город собирает такие большие налоги, то и аристократия заботится о порядке. Если подумать, большинство лошадей, запряженных в повозки, носили специальные мешки под хвостом, чтобы не гадить где попало. Что касается «Заначки», то она, вопреки ожиданиям, справляла нужду довольно редко и имела привычку делать это в укромных местах, так что её в расчет можно было не брать. Поэтому дороги города, как и главные улицы деревень, не были завалены навозом. Каналы, пересекающие город, всегда оставались чистыми, а стирка белья в обычных районах разрешалась не где угодно в реке, а только в строго отведенных для этого местах. Если домашний питомец справлял нужду на улице, хозяин был обязан убрать за ним — это считалось естественной обязанностью. Существовали даже подобия септиков и профессии людей, которые их обслуживали. Раньше говорили, что со времен Средневековья и до античности люди были совершенно нечистоплотны, но в последнее время начали появляться новые исследования и гипотезы. Они гласили, что уровень гигиены у современных и древних людей был примерно одинаковым, и исторические данные подтверждали это. Просто в прошлом люди жили в грязи из-за того, что не имели такого легкого доступа к воде, как в современности. В этом же мире люди жили бок о бок со сверхспособностями. Ш-ш-ш-ш! С кончиков пальцев дворника, обладавшего слабыми способностями мага, вырывалась тонкая струя воды. Он быстро протирал щеткой место, которое только что полил, и вода тут же испарялась, унося с собой всю грязь. «……» Даже если человек пробудил сверхспособности, его рост не был бесконечным. Как и таланты, пределы развития у всех были разными, и многие останавливались на первом ранге. Таким людям было трудно пробиться в лабиринты, поэтому они вот так, вплетаясь в повседневную жизнь, использовали свои способности на благо общества. «Раз уж люди первого ранга применяют свои силы в быту, неудивительно, что они поддерживают чистоту на уровне современного мира». Конечно, было немало и тех, у кого не было способностей. Они таскали на спинах емкости с водой, но это уже другая история. Население Уэйфорда составляло примерно триста тысяч человек. А вероятность пробуждения сверхспособностей — один к нескольким сотням. Конечно, сюда прибывают люди извне, но даже с учетом этого общее число профессионалов в городе вряд ли превышает тысячу человек. Далеко не каждый здесь жаждет сражений, обладает выдающимися задатками к развитию или способен ухватиться за возможность тренировать свои способности, поэтому многие, даже пробудившись, продолжают влачить существование, ничем не отличающееся от жизни обычных безработных. Погруженный в подобные раздумья, Хванин выбрался из переулка и, затерявшись в толпе, направился к ближайшему городскому кладбищу. Ближе всего оказалось кладбище Уэйфорд №3. На арочной деревянной конструкции у входа красовалась латунная табличка с выгравированным энергичным почерком названием. Как и на втором кладбище, здесь практически не было ограды: за едва доходящим до пояса кустарником открывался вид на холмы разной высоты, занимавшие территорию погоста. Редкие деревья и цветы, устилавшие холмы вместе с травой, придавали этому месту вид осеннего склона. «……Второе кладбище больше напоминало летний лес». Посетив следом четвертое, а затем и первое кладбище, Хванин поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы и на Земле кладбища содержали в таком же порядке. Они были оформлены по тематике времен года, напоминая скорее парки, чем места упокоения. Первое кладбище — весеннее, с небольшим озером. Второе — летний лес. Третье — осенний холм. Четвертое — зимний цветник. Обойдя все четыре кладбища и центральный район, Хванин, наблюдая за душами, пришел к выводу, что смотрители или же сами надгробия влияют на самосознание духов. Души, бродящие по улицам центра, выглядели слегка одурманенными, совсем как в Юлкаме или деревне Этбрук, тогда как души на кладбищах обладали ясным сознанием и могли вести осознанные беседы — и причина могла крыться только в этом. Тепло в нижней части живота смотрителей, их духовная энергия, была в три, а то и в пять раз выше, чем у обычных людей, так что вполне вероятно, что души подвергались воздействию этой силы, либо же сами надгробия обладали некой особой энергией, пробуждающей разум. В голове Хванина всплыл образ Иелкаты, с которой он делил постель последние несколько дней. Благодаря тому, что он поглощал её духовную энергию, каждую ночь сближаясь с ней, её запас заметно истощился. Если духовная энергия действительно влияет на сознание душ, станут ли те, что остались на втором кладбище, такими же беспамятными, как и остальные? =Интересно, появится ли сегодня ночью мастер душ?= =Надеюсь, что появится. И хотелось бы, чтобы он заглянул к нам домой.= =Твоя бабушка ведь недавно скончалась, да?= =Угу……. Я так скучаю по бабушке.= «……». По пути он уже десятки раз за день слышал подобные разговоры. Удивительно, но даже кладбищенские духи обсуждали появление мастера душ. Теперь он примерно понимал, как устроен этот мир, каковы здесь обычаи, мысли и нравы людей. Но знание и понимание — это разные вещи. Он обрел способность использовать сверхъестественные силы, каждый день видел людей, совершенно не похожих на землян, но почему-то никак не мог к этому привыкнуть. За такими размышлениями наступил вечер. Хванин заглянул в особняк Ссы, чтобы забрать свою «Заначку», был приглашен на ужин и провел приятный вечер в кругу её семьи. Вернувшись в отель «Ольц» вместе с «Заначкой», Хванин внезапно осознал, что в последнее время стал слишком часто пользоваться добротой Ссы. Конечно, он дважды спасал ей жизнь и делился частью своей прибыли, но и сам получил от неё немало: оформление документов, сопровождение по городу, передачу знаний. Если он продолжит в том же духе, проснется чувство долга, а за ним — и нежелание быть обязанным. «……». Он пытался придумать, как расплатиться, но подходящего способа не находилось. В голову приходило лишь одно: перед тем как покинуть Уэйфорд, раскрыть свою личность и признаться в связи со Ссой, обеспечив ей тем самым полезные знакомства…… «Это свяжет мне руки в будущих делах. Такой вариант не подходит». Попросив подготовить ванну, Хванин погрузился в горячую воду по самую шею и, приводя мысли в порядок, выбрал решение, о котором раньше и помыслить бы не мог. «Что дают — бери, а если подвернется случай — тогда и отдам долг». [Ай! Нет, нет! Пожалуйста…… посиди смирно!] [Куэт! Кууут!] Хлоп! Шлеп! [Вода не горячая! Она же теплая……?!] Хлоп-хлоп-хлоп! Бабах! Плюх! [Мамочка! А-а-а?!] [Куэ~!] Услышав шум из ванной, Хванин тихо вздохнул, накинул халат и вышел из комнаты. То, что предстало его взору, можно было описать одним словом: катастрофа. Перевернутое ведро залило весь пол в умывальной. Горничная, вся промокшая и готовая расплакаться, стояла посреди лужи. «Заначка» выглядела как облезлый кот после купания: взъерошенная, злая, она отчаянно хлопала мокрыми крыльями. Куэ-эк~! С каждым взмахом крыльев, сопровождавшимся ревом, похожим на динозаврий, брызги разлетались во все стороны, словно картечь. Горничная, прикрывая лицо руками от летящей воды, жалобно посмотрела на Хванина: =Го, господиин~.= Зря я попросил «Заначку» искупать. Она ведь вся перепачкалась, пока возилась с мелкими из дома Сюзанны, вот я и попросил. Хванин, бережно укутав «Заначку» в полотенце, произнес: — Этого малого я возьму на себя. Приведите в порядок пол. — Да, да! Видя, как горничная, с лицом человека, избежавшего худшего, достает из тележки уборочный инвентарь и принимается за залитый водой пол, я вдохнул аромат «Заначки», что тихо сидела у меня на руках. «Теперь от него не пахнет». Это ведь «Заначка» — та самая, что спокойно мылась в ледяной воде ручья у гор-близнецов. Хванин вошел в ванную и, осторожно поливая тело «Заначки» холодной водой, принялся полотенцем очищать перья, заодно приглаживая те, что топорщились в разные стороны. — Куэ-э. Слыша, как «Заначка» довольно попискивает, словно ему приятны эти прикосновения, Хванин спросил: — Раз уж умеешь вести себя так смирно, зачем было устраивать такой переполох? — Кэт! Куэт! Куэ-эк! Я задумчиво посмотрел на то, как «Заначка» яростно выражает свое недовольство, и усмехнулся. — Разозлился, что я взъерошил тебе перья? — Куэт! — ... Впрочем, даже человеку будет неприятно, если ему начнут ерошить волосы против роста. Но то, в каком виде я застал «Заначку»... он не просто гладил перья против роста, он их буквально превратил в хаос... — Ну, давай, закрой глаза, сейчас последний раз ополосну. — Чва-а-ак! — Куэ-э! Стоило ледяной воде хлынуть на голову, как «Заначка» коротко пискнул, а затем, словно довольный щенок, принялся с силой отряхиваться, разбрызгивая воду. — Хе-хе. Может, потому что пух под основными перьями тоже промок? «Заначка», ставший похожим на жалкого мокрого кота, склонил голову набок, глядя на Хванина, который вдруг затрясся от смеха. Чего он смеется? «Заначка», не понявший, что смех вызван его собственным нелепым видом, позволил завернуть себя в сухое полотенце. Выйдя из ванной, Хванин увидел горничную, которая послушно стояла в уже прибранной умывальной комнате. Вид у нее был такой, будто она ждет платных услуг, но проблема заключалась в том, что она промокла насквозь — не только форма горничной, но и нижнее белье. Хванин дал ей одну медную монету на чай и сказал: — Вы намучились, отмывая «Заначку». Возьмите на стирку. — Спасибо! А, тогда как насчет платных услуг...? — В таком виде не выйдет. Попрошу в следующий раз. — Да, да-а... Хотя по выражению лица было ясно, что она хочет сказать: «Да я и так согласна!», но, видимо, не смея перечить решению гостя, девушка-горничная с ушками и хвостом белки понуро покинула номер. Хванин, который собирался встретиться с Иелкатой сразу после купания, немного задержался, пока сушил перья «Заначки». Впрочем, большой разницы не было, и когда он, наконец, покинул отель вместе с пушистым «Заначкой», наступила глубокая ночь, и на улицах почти не осталось прохожих... — ...Закрыто на сегодня? По какой-то причине вход на Второе общественное кладбище был перегорожен цепью, ограничивающей доступ. Что-то случилось с Иелкатой? Или раскрылось, что Иелката была одной из тех, кто сопровождал некроманта? Пока я раздумывал перед табличкой «Вход воспрещен», из глубины кладбища, держа фонарь, подошла женщина из племени инген. — Здравствуйте~. Вы, стоящий там, не могли бы назвать свое имя? — Хванин. — А. Наконец-то вы пришли. Я вас ждала. — ...С Иелкатой что-то случилось? — Да. Смотритель кладбища впервые за долгое время подхватил простуду. Летняя простуда — штука скверная, к тому же заразна, поэтому она просила передать, что сегодня и завтра встретиться не получится. «Ее физический иммунитет не настолько слаб, чтобы она могла заболеть от поглощения духовной энергии...» Озадаченный, но принявший ответ, Хванин вернулся в отель. На следующий день. Благодаря тому, что Хванин целый месяц без выходных усердно бродил по городу, он собрал необходимый объем знаний даже раньше, чем планировал. «Этого достаточно, чтобы сойти за представителя малых народов, не знакомого с местными обычаями». И Ресим, и Исилита, и Бриллит, и Сюзанна, не говоря уже о куртизанках из элитных борделей и горничных в отеле — все они принимали меня за представителя малого народа. Даже если я совершу поступки, не соответствующие обычаям Лукранга, это спишут на ошибки путешественника из малых народов и великодушно простят. «Тогда теперь...» Пришло время возобновить тренировки, которые я откладывал ради накопления знаний. И дело было не только в том, что стало слишком много людей, ищущих некроманта. «В последнее время я почти не занимался медитацией и концентрацией духа». В бою с Ургером Хванин осознал пределы своего физического тела. А в спарринге с Хайен-Джодом он еще острее прочувствовал разницу в физических данных между собой и бойцами ближнего боя. В такой ситуации обычно концентрируются на развитии сверхспособностей. Это логично — делать упор на рост способностей, а не на тренировку тела, у которого видны четкие пределы. Но Хванин не прекращал и физические тренировки. Если к его динамическому зрению и рефлексам добавить усиливающий эффект от призыва духа, он точно сможет победить как минимум противника 5-го ранга. А если сверхспособности станут сильнее, то справиться будет еще проще. А что касается защиты — можно просто обзавестись дорогим снаряжением с наложенными заклинаниями. В итоге, список тренировок, которые должен был выполнять Хванин, оказался немалым. Помимо физических упражнений, сюда входили медитация и концентрация, очищение души, оттачивание духовных техник, развитие духовного восприятия через сенсорику и поглощение духовной энергии. «Сегодня стоит посвятить время концентрации и медитации». Пусть я и выкраивал по десять-двадцать минут каждый день, этого было катастрофически мало. Так, в перерывах между игрой с «Заначкой» и бесконечными повторениями медитаций с жемчужно-серым камнем в руках, Хванин около полудня получил сообщение с ресепшена: его искали двое посетителей. «Если двое, значит, клан Кровавой кожи?» Гадая, кто бы это мог быть, он переоделся в купленные в ателье черную рубашку и бежевые хлопковые брюки, а затем спустился на первый этаж. Стоило ему войти, как две женщины, сидевшие на диване в лобби, одновременно поднялись. Одной из них оказалась незнакомка с красными медвежьими ушами, одетая в деловой костюм, а другой была… =Здравствуйте.= Это была Хайен Зод, слегка помахавшая рукой в перчатке с заклепками. ---------- 097 Небольшой город Уэйфорд Наряд Хайен=Джод был далек от той тренировочной одежды, в которой Хванин видел её в зале: теперь на ней были кожаная куртка, кожаные штаны и высокие сапоги. Проблема заключалась в том, что локти и колени защищали стальные пластины, а сапоги из закаленной кожи прикрывали голени, щиколотки, подъемы и даже пальцы ног. Иными словами, это был наряд, в котором можно было хоть сейчас вступать в бой. Однако ни в выражении лица, ни в движениях не чувствовалось агрессии. — Здравствуйте. Прошел месяц. — Если быть точной, двадцать шесть дней. Прошу прощения за то, что заявилась без предупреждения и нарушила приличия. Это намек на то, что сейчас последует бесцеремонная просьба? Или же… Хванин на мгновение задержал взгляд на невинном лице Хайен=Джод, окутанной аурой, что колыхалась, словно морские волны. Затем он перевел взгляд на женщину, тихо стоявшую за её спиной. Женщина с красными медвежьими ушами, одетая в строгий черный костюм, который сидел на ней как влитой, почувствовав взгляд Хванина, сделала шаг вперед и склонилась в вежливом поклоне. — Приятно познакомиться. Меня зовут Ифрибель, я старший управляющий торговой компании «Лианарин». — Торговой компании «Лианарин»? — А еще я заместитель лидера клана «Кожа питона». Женщина-медведица с красными ушами, представившаяся как Ифрибель, пристально посмотрела на Хайен=Джод, которая перебила её. Хайен=Джод, чьи тигриные уши дернулись, с невозмутимым видом встретила этот взгляд, и между ними началась безмолвная дуэль. «У этой женщины стальные нервы». Она ничуть не дрогнула под давлением Хайен=Джод, бойца 5-го ранга. Видимо, именно поэтому она, не будучи профессиональным бойцом, занимает пост заместителя лидера в клане «Кожа питона». Раса Лукран состоит из генетического материала десятков видов животных. Здесь есть как привычные землянам собаки, кошки, лошади, свиньи, коровы и куры, так и птицы: орлы, голуби, цапли, совы, пингвины. Встречаются и представители высшего звена пищевой цепи: львы, тигры, медведи, бегемоты, слоны. Разница между видами не так уж велика. Если ты принадлежишь к расе Инсо (крысолюди), это не значит, что ты в два или четыре раза слабее остальных. А если ты Инхо (тигролюди), ты не станешь в два или три раза сильнее других видов. Однако крупные хищники, в отличие от мелких травоядных, обладают пусть и небольшим, но физическим и ментальным превосходством. Словно в них заложен ген хищника. Но важнее другое. «Торговая компания — это, должно быть, легальный фасад клана "Кожа питона"». Хванин, который некоторое время наблюдал за этой сценой, похожей на битву тигра с медведем, тихо кашлянул, привлекая внимание, и произвел: — Давайте для начала сменим место. — Итак, по какому делу вы меня разыскали? Когда они переместились в гостевой салон, предоставленный отелем, обе женщины, сидевшие напротив Хванина, заговорили одновременно. — Наша торговая компания «Лианарин»… — Наш старший инструктор Хайен… Стоило им перебить друг друга, как они снова обменялись яростными взглядами. В этот момент Ифрибель быстро отвела глаза и перешла к сути. — Причина, по которой наша компания «Лианарин» разыскала вас, заключается в том, чтобы предложить сделку, от которой вы не сможете отказаться. Хванин взглянул на Хайен=Джод, чье лицо слегка скривилось. Он уже успел изучить её скверный характер. Он ожидал, что в такой ситуации она начнет раздражаться или открыто демонстрировать недовольство, но, возможно, тот «урок» пошел ей на пользу? Хайен=Джод лишь едва заметно нахмурилась и откинулась на спинку дивана. Видно было, что ей есть что сказать, но она сдерживается из вежливости. Хванин усмехнулся про себя и спокойным голосом спросил Ифрибель: — Я догадываюсь, о чем пойдет речь… но давайте выслушаем ваше предложение. — …До нас дошли слухи, что вы приручили детеныша редкого зеленого монстра. Мы предлагаем вам одну взрослую особь серого монстра, предназначенную для армейских нужд, и двести золотых монет. — … Ифрибель почувствовала легкое замешательство, увидев, что Хванин смотрит на неё так, будто ждет продолжения. Двести золотых монет! Это огромная сумма, на которую в Уэйфорде можно купить трехэтажный особняк с приличным садом. Но он даже бровью не повел. Напротив, даже эта несносная тигрица рядом с ним выглядела удивленной. — Если вы выставите его на аукцион редких существ в столице, то сможете выручить от двухсот пятидесяти до трехсот золотых. Однако, учитывая комиссию аукциона, риск нарваться на недобросовестных дельцов и возможность несчастного случая в пути, я считаю, что мое предложение более чем выгодно. — Я понимаю. Хотя зеленые монстры ценятся высоко, это еще молодая особь, и я осознаю, что продажа компании «Лианарин» — это самый быстрый путь, если только не выходить на прямую сделку с высшими слоями общества. — … Ифрибель была слегка поражена проницательностью этого мужчины, но в то же время осознала: он не собирается продавать монстра. «Что это? Он даже глазом не моргнул, находясь рядом со мной и этой синей кошкой. Видимо, он из редкого вида, раз у него есть такой козырь в рукаве?» Кстати, эта синяя кошка и мужчина, кажется, знакомы. Что их связывает? «Прошло двадцать шесть дней… Неужели?» Примерно в то время до меня дошли слухи, что дочь высокопоставленного военного чина была наголову разбита каким-то безработным. Поскольку сплетня, как и любая беспочвенная болтовня, затихла, не продержавшись и дня, я не придал этому значения. В голове Ифрибель лихорадочно крутились мысли. — Однако этот ребенок — мой спаситель, он мне почти как семья. А семью за деньги не продают, так что прошу меня понять. К тому же в каждом его слове чувствовалась образованность. В осанке и манерах сквозила уверенность человека, привыкшего владеть ситуацией. Ифрибель была той, кто вместе с лидером Азией Рудан превратила клан «Пигмент», состоявший из одних отбросов, в одну из пяти влиятельнейших сил в подворотнях центрального района. Ее чутье подсказывало: Хванин — либо будущий великан, либо уже таковым является. Однако, согласно ее собственным разведданным, у этого мужчины нет никаких связей поблизости. Нет никакой поддержки за спиной. Разве что какой-то Суса, известный в кругах странствующих торговцев. В обычных обстоятельствах стоило бы избегать вражды с таким человеком, но… «Но если я заполучу зеленого монстра, то смогу наладить прочные связи с военными. Я не могу упустить шанс вывести торговую компанию на новый уровень!» Ифрибель, решившись, уже собиралась прибегнуть к более жестким методам. Встретившись взглядом с Хванином, чьи глаза сузились, Ифрибель одновременно ощутила озноб и такой ужас, что у нее волосы на теле встали дыбом. Будто стоишь беззащитной перед пастью огромного дракона. — Вы ведь поймете меня, верно? Она слышала, как в ушах бешено колотится сердце. Кончики пальцев похолодели, а со лба, мгновенно покрывшегося испариной, по щеке скатилась капля пота. — Д-да… Ощущение, будто сунула голову в пасть чудовища, заставило Ифрибель с трудом выдавить из себя ответ, запинаясь на каждом слове. Гордость Ифрибель, пробившейся наверх благодаря своей злости и стальному характеру, была одной из самых высоких в Уэйфорде, но сейчас она даже не почувствовала стыда из-за того, что заикалась. Хванин, наблюдая за реакцией Ифрибель, остался доволен. Стоило ему заметить, что она замышляет какую-то пакость, как он впервые за долгое время выпустил наружу свою «истинную сущность». Он опасался, не заржавел ли он, поглощенный отголосками чувств, оставленных душой, но, судя по реакции Ифрибель, он все еще в форме. Конечно, это лишь взгляд самого Хванина. Он не осознавал, что после того, как дважды побывал на грани смерти, попав в этот мир, и добровольно лишил жизни сотни существ, его характер стал еще более пугающим. Хорошо еще, что рядом была «Заначка» и четыре девушки из Юлкама, которые по очереди согревали его своим теплом. Иначе Хванина сочли бы монстром и даже на порог Юлкама не пустили. — ?!? Ифрибель, дрожавшая от неведомого страха, вздрогнула, когда Хванин внезапно протянул руку, и отшатнулась так, будто готова была упасть. Это было невежливо по отношению к собеседнику, но Хванин не обратил внимания, перехватил запястье отпрянувшей Ифрибель и, насильно пожимая руку, произнес: — В этот раз мне, к сожалению, пришлось отклонить ваше предложение, но надеюсь, что в следующий раз мы сможем заключить сделку с улыбками на лицах. Если затаить обиду на отказ и начать мстить, вряд ли следующая встреча пройдет с улыбками. Именно так истолковала его слова Ифрибель; она кивнула, словно деревянная кукла, и поспешно выбежала из приемной. Хванин проводил взглядом Ифрибель, которая выходила из комнаты, выглядя несколько помятой. «Торговая компания Лианарин, значит…» В центральном районе существует около двенадцати торговых компаний. Из них три крупных, пять средних и четыре малых. Если называть самые известные, то это торговая компания Суса, славящаяся качественными логистическими перевозками между деревнями и поселками. Торговая компания Альпенсис, занимающаяся оптовой торговлей товарами повседневного спроса в центральном и обычном районах. И торговая компания Лианарин, распространяющая последние веяния моды из столицы и священного города. Вот эта тройка. И компания Лианарин — одна из трех крупнейших в Уэйфорде. «Хлопотно это». Убедившись, что дверь захлопнулась, Хванин перевел взгляд на Хайен Зод, которая застыла, словно напуганный котенок. — Вы… — Пожалуйста, женитесь на мне. — …Простите? — А? Хайен Зод, услышав ошарашенный вопрос Хванина, только тогда осознала, что именно сказала. Ее лицо вспыхнуло, она вскочила и начала беспорядочно размахивать руками. — А-а-а! Нет, не это! Я не то имела в виду! Ой, нет! Но это не значит, что я против, просто я…! Глядя на то, как Хайен Зод, красная как рак, пытается оправдаться, он молчал, пока ее голос не стих, а она сама не сжала губы. Затем Хайен Зод, теребя край одежды и немного переведя дыхание, заговорила уже более спокойным тоном: — Как вас зовут? В прошлый раз только я представилась, а вашего имени так и не услышала. — Хванин. Фамилия Хван, имя Ин. — Ин… Звучит как-то особенно. Мне нравится. — Благодарю. — Скажу прямо. С того самого дня я не могла забыть вас и искала встречи. Сначала я думала, что это лишь жажда признания, но только что поняла: всё иначе. Я влюбилась. Влюбилась с первого взгляда. Ваше мастерство — безработный, доведший искусство владения копьем и оборонительную технику до совершенства. А еще эта стать, с которой вы в один миг прижали к полу того грязного, вонючего медведя, чей гонор при этом тянет лишь на седьмой ранг, и ваше смирение — вы даже не хвастались тем, что победили меня… Вы — мой идеал. Поэтому, пожалуйста, женитесь на мне. — Откажусь. Если разговор окончен, я пойду. Несмотря на длинное признание, Хайен Зод, получившая отказ без единой секунды колебаний, стояла с совершенно пустой головой. «Просить руки вот так, с бухты-барахты?» Хванин, ошарашенный внезапным предложением Хайен Зод, вернулся в свой номер. «Ты первый, кто меня ударил, поэтому я влюбилась» — это ведь даже в дешевых сериалах уже не используют. О чем вообще думает эта барышня? — Хотя, должна признать, в ней есть некая чистота, раз она способна принять мои нравоучения. Куэ? — Ничего, забудь. Куу. Хванин, поглаживая «Заначку», которая терлась головой о его ногу, вспомнил Ифрибель, сбежавшую в явном испуге. Предупреждение определенно подействовало. Теперь оставалось лишь дождаться реакции… «Торговая компания Лианарин, значит?» Раз они выступают под именем торговой компании, стоит полагать, что в открытую заниматься незаконными делами они не станут, но вот то, что Хайен Зод раскусила, кто такая Ифрибель, не давало покоя. Если об этом известно настолько широко, значит, клан и торговая компания могут действовать заодно, а это сулит массу проблем. Он начал просчитывать варианты на случай, если пришедшая в себя Ифрибель, движимая обидой, начнет действовать не от лица компании, а как клан «Кожаных шкур». — … Ничего проще, чем план раскрыть свою личность как Духовного мастера, в голову не приходило. Он предполагал, что если попросить помощи у Сса, всё разрешится без особых проблем, но повышать степень зависимости от кого-либо еще не хотелось… «Надо собрать информацию о подпольных организациях». Хванин, обдумывая примерный план разгрома клана «Кожаных шкур» без раскрытия своего статуса Духовного мастера, взял жемчужно-серый камешек и начал тренировку по управлению Духовной сферой. Когда он только начинал тренировки, сфера двигалась по его воле лишь в десяти сантиметрах от левой руки, но теперь дистанция достигла пятидесяти сантиметров. «Кя-ха-ха-ха». «Хи-хи-хи». «Оа-а-а~». Одна из причин, по которой он начал эти тренировки, донеслась откуда-то издалека. Манипуляции со сферой были не только тренировкой контроля, но и имели немалое значение по другой причине: голоса духов, которые болтали лишь тогда, когда сами того хотели, были слышны только во время этих упражнений. Конечно, в большинстве случаев это были не связные предложения, а лишь смех или выражение веселья. Из-за усердных тренировок время обеда пролетело незаметно, но, подозревая, что Хайен Зод всё еще может ошиваться в лобби отеля, Хванин позвонил в службу доставки и заказал еду в номер. Кстати, пришла Венна — горничная, которую он считал самой близкой из всего персонала отеля. Усадив её к себе на колени и поглаживая по животу, он прошептал ей на ухо: — Случайно в лобби не было зверолюда с синими волосами? — Да… Я видела её, когда поднималась, она сидела на диване. Именно. Он так и думал, что она не из тех, кто легко сдается. Отбросив это в сторону, Хванин через смущенно ерзающую Венну расспросил о торговой компании Лианарин и понял, что Ифрибель обладает немалой изворотливостью. Даже Венна, знавшая о клане «Кожаных шкур», считала компанию Лианарин вполне обычной. «Значит, обычные люди даже не догадываются о связи между кланом "Кожаных шкур" и компанией Лианарин?» Может, Хайен Зод узнала об этом благодаря связям, ведь она дочь высокопоставленного офицера? Хванин всё больше склонялся к мысли, что они не станут творить беззаконие под вывеской торговой компании, но в жизни всякое бывает. Лучше быть готовым. Получив через Венну сведения о ситуации в лобби, Хванин окончательно отбросил мысли о выходе на улицу и с головой ушел в тренировку способностей. Однако обстоятельства были против него. Во второй половине дня к нему заявился Ресим. — Барышня передала, что хотела бы, чтобы вы взяли на себя её охрану. — …А вы точно передали ей мои слова о том, что я тоже хочу убедиться, что она за человек? — Я… я пытался убедить её, что перед входом в лабиринт нам стоит встретиться… Ресим, наблюдая за выражением лица Хванина, начал говорить, но, почувствовав недоброе, резко опустил голову. — Прошу прощения. Я не мог передать такие слова, будучи на службе у барышни. Но она человек с поистине прекрасным характером. Она совсем не похожа на тех избалованных аристократок, так что, умоляю, соглашайтесь! — И как же такая «прекрасная» особа додумалась до того, чтобы скрывать свою личность и настойчиво лезть в лабиринт?.. Ресим, получив такой упрек, сделал странное лицо — то ли плакал, то ли улыбался, — а затем, погладив гриву на шее, тихо произнес: — Понимаете, причина, по которой барышня так себя ведет, кроется во мне. — …? Дальнейший рассказ был из разряда тех, что Хванину, далекому от обычной жизни, было трудно понять. Ресим, младший сын в знатном роду, был куда свободнее в рамках семейных законов, чем старший брат, который должен был унаследовать дом, или вторые сыновья, обязанные поддерживать главу семьи. Нет обязанностей — нет и прав. Потому Ресим с самого детства мечтал вырваться из оков своего рода и стать искателем приключений, исследователем, странствующим по миру. Причина была проста: среди старших членов семьи был один такой авантюрист, прославившийся именно на этом поприще. Ресим сделал этого человека своей целью, усердно тренировал тело и впитывал знания, не упуская ни единой возможности. Ему повезло: в юном возрасте он пробудился как профессионал, и старшие, видя в Ресиме подающего надежды юношу, начали оказывать ему небольшую поддержку. Ресим чувствовал, как мечта становится всё ближе. Так, шаг за шагом приближаясь к заветной цели, Ресим достиг возраста, когда пора было дебютировать в высшем свете. Поскольку с началом поддержки рода появились и обязательства, ему пришлось посещать приемы, устраиваемые семьями того же политического крыла, что и его собственный дом. Там-то он впервые и встретил Пэк Рёган. У них нашлись общие интересы, что помогло быстро сблизиться. Разумеется, из-за разницы в статусе речи о романтических отношениях или развитии связи между мужчиной и женщиной не шло. И госпожа, и Ресим четко провели черту в этом вопросе. Поэтому они смогли стать добрыми друзьями. Они вместе с любопытством обсуждали новости о недавно обнаруженных лабиринтах, вместе приходили в восторг от известий о подвигах искателей, покоривших высокоуровневые подземелья, и даже лично отправлялись в мастерские, чтобы поглазеть на вышедшие в продажу новинки мадоги. Однако времени на подобные радости было отведено немного. — Госпожа… она словно маленькая птичка в золотой клетке. Без капли свободы, она живет в особняке, носит дорогие наряды, ест изысканные блюда и учится лишь тому, что подобает знать знатной даме, пока не придет время выдать её замуж в другой род. Для такой госпожи лабиринт был символом свободы. Свободы, позволяющей хоть немного почувствовать мир за пределами тесной клетки. — … — Но когда госпожа достигла брачного возраста, даже эта свобода была у неё отнята. Пошли разговоры о политическом браке между семьями, и её действия начали ограничивать еще сильнее. Как только сваты начнут ходить туда-сюда, жизнь превратится в настоящую тюрьму. — Значит, вы хотели, чтобы она впервые и в последний раз исследовала лабиринт до того, как прозвучит официальное предложение и её закуют в кандалы брака. — Да… Выбрать подходящий лабиринт было несложно, поэтому до этого момента мы добрались без проблем, но возникла загвоздка: идти вдвоем с госпожой в лабиринт — затея, мягко говоря, опасная. А дальше всё было так, как я уже говорил вам, Хванин. Учитывая статус госпожи, в партию нельзя было взять кого попало. Она с первого взгляда казалась особой благородных кровей, а значит, проблем было не избежать. Что происходит внутри лабиринта — ведомо лишь тем, кто там находится. Нет никакой гарантии, что кто-то не сорвется и не совершит преступление. Нанять через посредничество администратора проверенного и известного мастера тоже было невозможно. Госпожа и он сами сбежали из замка тайком. — Род наверняка уже ищет нас. Если кто-то узнает, кто мы, нас тут же схватят, вернут обратно, и на этом всё закончится. Да и меня ждет суровое наказание за то, что я посмел увести госпожу. — И всё же вы хотите дать ей возможность познать лабиринт. — Потому что этот единственный раз станет для госпожи опорой на всю оставшуюся жизнь. В глазах Хванина Ресим не выглядел лжецом. Ресим сам признался, что если контракт на охрану с Хванином сорвется, он просто всё бросит и вернется назад. Он решил, что невозможность исследовать лабиринт — меньшее зло, чем риск для здоровья госпожи. Тем не менее, Хванин не собирался принимать решение, основываясь лишь на чужих словах. Хванин поднялся с места и произнес: — Я вас услышал. Что ж, пойдемте, взглянем на эту госпожу. — Кхм… Не ожидал, что после такого рассказа он всё еще не дал согласия. Увидев смущенное лицо Ресима, Хванин похлопал его по плечу, словно призывая не волноваться, и вышел из приемной. ----------