Мы можем пересказать аннотацию тремя разными способами, сохраняя смысл, имена и числа. Нужно избегать запрещённых сочетаний и не копировать фразы. Оригинал содержит 9 предложений? Посчитаем примерно. Мы должны пройти по каждому предложению, сохранить факты. Пишем три варианта.
Важно: сохранить форму подачи — здесь не системные сообщения, а скорее эпический перечень. Но в оригинале есть вставка про Байрона и его Всевидящее око. Мы можем перестроить.
Ограничения: нельзя использовать сочетания из списка. Также нельзя употреблять слова «оригинал», «брошен», «переведено» и т.п. — но в самой аннотации этого нет, это примечание автора. Мы должны пересказать только саму аннотацию, без примечания. Но в исходной аннотации есть слова «Оригинал брошен автором...» — это часть аннотации? Скорее это служебное примечание, но в задании сказано: «Теперь так же перескажи эту аннотацию:» и идёт текст, который начинается с «Оригинал брошен автором...». Однако требования: «не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов): Оригинал брошен; брошен автором; 223 й; й главе; Qidian помечен; помечен мной; мной переведено; переведено только; только 120; 120 глав; глав Исследовать; ...» Это значит, что мы должны пересказать и эту служебную часть? Но требование «лицо и обращение как в оригинале: „я“ остаётся „я“» — в оригинале есть «мной переведено» — это от первого лица. Но запрещено использовать «мной переведено» и т.п. Значит, нужно передать смысл другими словами, сохранив «я». Но также требование «все факты, имена, названия и числа сохрани» — факт: оригинал брошен автором на 223-й главе, на Qidian помечен как завершённый, переводчик перевёл только 120 глав. Это факты? Да, но это не часть художественного текста, а примечание. Однако в задании сказано «перескажи эту аннотацию» и в перечне запрещённых сочетаний есть эти слова. Значит, нужно включить в пересказ? Но тогда в трёх вариантах мы должны упомянуть, что автор бросил на 223 главе, Qidian помечает как полный, переводчик сделал 120 глав. Но требование «не уточняй того, чего нет в оригинале» — это есть. Но также «ЖАНРОВЫЕ СЛОВА ОСТАВЛЯЙ КАК ЕСТЬ» — не относится. И «не копируй фразы оригинала — говори то же самое своими словами». Значит, нужно перефразировать и это примечание. Но в требованиях к объёму указано: «в оригинале 9 предложений — пройди по каждому и ни одного не пропусти». Если считать с примечания, там больше 9 предложений. Возможно, под «оригиналом» подразумевается художественная аннотация, начиная с «Исследовать неизведанное...» и до конца. Примечание «Оригинал брошен...» — это служебная пометка, которую мы должны пересказать? В списке запрещённых сочетаний она есть, значит, её надо переосмыслить. Но в требованиях сказано «не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов): Оригинал брошен; брошен автором; 223 й; й главе; Qidian помечен; помечен мной; мной переведено; переведено только; только 120; 120 глав; глав Исследовать; Исследовать неизведанное; ...» — это список биграмм, которые нельзя использовать. То есть мы должны избегать этих словосочетаний, но передать смысл. Например: «Автор оставил историю на 223-й главе (на Qidian стоит пометка „завершено“), я перевёл лишь 120 глав». Но здесь «223-й главе» — это число, его можно. «Оставил» — синоним «бросил». «Я перевёл» — вместо «мной переведено». Но запрещено «переведено только» — а мы скажем «я перевёл лишь». Это нормально.
Однако в задании сказано: «Теперь так же перескажи эту аннотацию:» и далее текст. Возможно, нужно пересказать только текст, начиная с «Исследовать неизведанное...», а примечание не включать? Но в требованиях явно указано, что нельзя использовать сочетания, начинающиеся с «Оригинал брошен» — это значит, что они ожидают, что мы перескажем и это. Но также сказано: «в оригинале 9 предложений». Если посчитать предложения в тексте с примечанием, их больше. Давайте посчитаем.
Текст:
1. Оригинал брошен автором на 223-й главе (на Qidian помечен 完本), мной переведено только 120 глав.
2. Исследовать неизведанное, стремиться к истине, превзойти жизнь и смерть, вырваться за пределы измерений — вот суть волшебника.
3. Трубят рога Великого похода, и волшебники вступают на путь завоеваний, похищая знания и разыскивая неизвестное.
4. Это лучшее из времён и худшее из времён.
5. Байрон со своим Всевидящим оком идёт сквозь эпохи: обнаружение, запись, анализ и оптимизация ведут его по пути волшебника к истине и превосходству.
6. От микроскопических частиц до отделения измерений, от подавления правил до уничтожения всех законов — Всевидящее око разбирает всё.
7. Земля, огонь, ветер, вода, божественная магия и механические рои становятся материалом для опытов, а звёздные крепости и небесные флоты — краеугольными камнями истины.
8. Он навсегда остаётся скромным учеником на пути истины — и в то же время владыкой, который одним движением руки уничтожает всё сущее и выходит за пределы измерений.
9. — из «Жизнеописания Байрона Августа, Владыки Единства, Сокрушителя Измерений, Терминатора Всех Законов, Вечного Волшебника Истины»
Если считать с первым предложением, то 9 предложений. Но первое предложение — это примечание. И в списке запрещённых сочетаний есть слова из первого предложения. Значит, его нужно пересказать. Но требование «лицо и обращение как в оригинале: „я“ остаётся „я“» — в первом предложении есть «мной переведено» — это «я». Значит, в пересказе должно быть «я» (переводчик говорит о себе). Но это может быть странно для аннотации, но так надо.
Однако в требованиях сказано: «не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов): Оригинал брошен; брошен автором; 223 й; й главе; Qidian помечен; помечен мной; мной переведено; переведено только; только 120; 120 глав; глав Исследовать; ...» — это список стоп-слов. Мы можем использовать «223-я глава», «Qidian» (это имя собственное), «помечен»? Запрещено «Qidian помечен» — это сочетание. Можно сказать «на Qidian стоит пометка „завершено“». Но «Qidian» — имя, его нельзя заменять? В требованиях об именах сказано: имена, названия сект и т.п. переноси в точности. Qidian — это название сайта, его нужно сохранить. Значит, можно.
Также нельзя использовать «Исследовать неизведанное» — нужно перефразировать. «Стремиться к истине» — нельзя, надо сказать иначе. И так далее по списку. Мы должны пройти по каждому предложению и пересказать своими словами.
Итак, три варианта. Объём примерно 155 слов, можно 128-175. В каждом варианте нужно уместить все факты: 223 глава, Qidian, 120 глав, суть волшебника, рога Великого похода, завоевания, похищение знаний, лучшее и худшее время, Байрон, Всевидящее око, эпохи, обнаружение, запись, анализ, оптимизация, путь волшебника к истине и превосходству, от микрочастиц до отделения измерений, подавление правил, уничтожение законов, земля, огонь, ветер, вода, божественная магия, механические рои, материал для опытов, звёздные крепости, небесные флоты, краеугольные камни истины, скромный ученик, владыка, уничтожает всё сущее, выходит за пределы измерений, титул из жизнеописания.
Также нужно сохранить титул: «Жизнеописание Байрона Августа, Владыки Единства, Сокрушителя Измерений, Терминатора Всех Законов, Вечного Волшебника Истины» — это имя, его нельзя менять.
«Грохот... Грохот... Грохот...»
Глухой гул разорвал мёртвую тишину ночи, и два огромных световых столба прорезали темноту.
Паровой поезд, извергающий клубы белого пара, вырвался из темноты и плавно остановился на пустой площадке перед слабо мерцающим причалом.
Этот паровой поезд выглядел странно и был проникнут механической эстетикой, однако весь его корпус покрывали заметные невооруженным глазом причудливые, неизвестные узоры.
При этом причал, который в такое время должен был кипеть жизнью и наполняться грузчиками, зиял пустотой и пугал своей тишиной.
«Пш-ш —»
Мощный поток воздуха вырвался из дверей вагона, взметнув с земли пыль и растворившись в воздухе.
Все двери поезда открылись одновременно, обнажая юные, но смертельно уставшие лица.
Сразу после этого толпа юношей и девушек лет четырнадцати-пятнадцати наперегонки выпрыгнула из поезда, жадно вдыхая свежий воздух причала.
Одежда этих подростков пестрила разнообразием: от грубых холщовых рубах до роскошной парчи, а на их лицах читалась смесь тревоги и растерянности.
Байрон затерялся среди сотен этих парней и девушек, намеренно копируя тяжелое дыхание окружающих, чтобы свести к минимуму свое присутствие и не привлекать к себе лишнего внимания.
Он был попаданцем.
Он прекрасно понимал: если кто-то обнаружит, что он «чужак из другого мира», его ждет лишь одно — оказаться на лабораторном столе волшебника, где его станут изучать и препарировать без малейшей надежды на сопротивление.
Верно, волшебник!
Волшебники, одержимые жаждой знаний и неизведанного до безумия!
Все эти юноши и девушки были тщательно отобраны своими государствами как обладатели потенциала к магии.
Их происхождение было самым разным: крестьянские дети, потомки рыцарей, рабы и, конечно же, аристократы.
И всё это делалось ради выполнения задания, порученного волшебниками.
Когда взгляд Байрона скользнул по этой гигантской машине, стоявшей на грязи и при этом ни капли не просевшей, что полностью противоречило законам физики, его веко невольно задергалось.
【Цель: Неизвестное механическое творение, похожее на паровой поезд.】
【Материал неизвестен, источник энергии неизвестен, принцип движения неизвестен, принцип антигравитации неизвестен...】
【Обнаружена высокоэнергетическая реакция, расстояние слишком мало, пожалуйста, немедленно удалитесь!】
【Время анализа: ∞】
Глядя на возникшие перед глазами бледно-голубые буквы, Байрон сохранял полное спокойствие.
Всевидящее око было его единственным даром после перемещения в этот мир, оно обладало тремя способностями: анализом, записью и дедукцией, а также идеально сохранило все знания Байрона из его прежнего мира.
При этом он использовал Всевидящее око для анализа этого неизвестного парового творения далеко не в первый раз.
С того самого момента, как он пришел в себя после перемещения, он уже находился внутри... назовем это условно паровым поездом.
Но за неимением данных результаты анализа Всевидящего ока неизменно выдавали «неизвестно», а требуемое время исчислялось бесконечностью.
Байрон вздохнул, отвел взгляд, опустил взгляд на себя и мысленно отдал приказ.
«Всевидящее око, анализ тела».
【Цель: Байрон Августус】
【Возраст: 14】
【Телосложение: 1.28 (1.23)】
Глядя на данные собственного тела, Байрон мысленно покачал головой.
«Похоже, в каком бы мире ты ни находился, поездки на дальние расстояния — это пытка, телосложение даже немного ухудшилось».
Благодаря многократным сканированиям в поезде за последние дни Байрон понял, что его телосложение хоть и не выдающееся, но и не самое худшее, должно быть чуть выше среднего.
Однако по сравнению с тем...
【Имя: Неизвестно】
【Возраст: 17】
【Телосложение: 12.23】
【Обнаружены неизвестные колебания энергии, степень опасности крайне высока, пожалуйста, немедленно удалитесь.】
【Время анализа: ∞】
Даже сейчас, при воспоминании о тех данных, у Байрона цепенело все тело.
Разве это нормальный человек?
Телосложение незнакомца превосходило его собственное в целых десять с лишним раз, это совершенно не укладывалось в голове.
А эти неизвестные энергетические колебания...
【Внимание! Внимание! Обнаружена высокоэнергетическая реакция, предельная опасность! Немедленно уходите, держитесь от него на расстоянии хотя бы в тысячу метров!】
【.......】
Предупреждение мигнуло три раза подряд, и от этой внезапной перемены сердце Байрона испуганно ёкнуло.
Но он быстро заставил себя успокоиться и, подражая остальным, медленно поднял голову к морю, над которым забрезжил рассвет.
В тот самый момент, когда он поднял взгляд, над морской гладью внезапно произошло нечто странное.
Сначала черная точка пробила облачную пелену, заслонив собой предрассветное солнце.
Эту внезапно появившуюся точку было трудно не заметить, особенно учитывая, что она продолжала увеличиваться, с невообразимой скоростью заслоняя собой все вокруг, пока не зависла прямо перед толпой.
Из-за столь внезапного появления этой громадины многие оказались застигнуты врасплох, невольно испуганно вскрикнув, а кое-кто и вовсе рухнул на землю от ужаса.
Байрон же был готов к чему-то подобному: внешне он изображал такое же потрясение, как и все остальные, а про себя начал исподтишка изучать эту свалившуюся с небес громадину.
Это был корабль!
Корабль с несколькими торчащими ввысь мачтами!
Хотя у него были очертания судна, мачты, паруса и даже корпус, сделанный из какой-то неизвестной древесины...
Но при всем внешнем и материальном сходстве с парусником, это судно плыло не по морской волне, а парило в воздухе.
«Всевидящее око, анализ цели!»
【Цель: Неизвестное творение, похожее на парусник】
【Материал неизвестен, источник энергии неизвестен, привод неизвестен...】
【Время анализа: ∞】
【Внимание! Внимание! Обнаружена высокоэнергетическая реакция, чрезвычайная опасность! Немедленно уходите, держитесь от него на расстоянии хотя бы в тысячу метров!】
Как и ожидалось, результат остался абсолютно неизвестным.
Игнорируя предупреждения, Байрон блеснул взглядом и мысленно скомандовал: «Записать!»
Пусть он пока и не понимал, что из себя представляет вся эта обстановка, это не мешало ему вести запись.
В конце концов это похожее на средневековый парусник судно зависло над причалом, и отброшенная им тень полностью накрыла сотни собравшихся мужчин и женщин.
Именно в этот момент сверху донесся звонкий мужской голос, в котором сквозило легкое раздражение.
«Андерли, нужное количество людей набрано? Если кого-то еще не хватает, нам придется задержаться здесь на какое-то время».
«Черт, я правда больше не хочу тратить здесь время, без материалов для экспериментов, без...»
«Ладно, Клевен, хватит жаловаться». Раздался тот хриплый голос, прервав говорившего.
«Задание аристократов выполнено вполне неплохо, количество людей не только достигло нормы, но даже немного превысило ее, так что мы можем отправляться в обратный путь прямо сейчас».
Говорил Андерли.
Пока они беседовали, большинство людей на площадке затаило дыхание и навострило уши, стараясь уловить из обрывков фраз как можно больше информации о волшебниках.
Сердце Байрона встрепенулось, и он попытался проанализировать с помощью Всевидящего ока того, кого назвали Клевеном.
【Внимание, недостаточно данных, зафиксировано неизвестное вмешательство, невозможно обнаружить и проанализировать цель!】
Байрон мысленно вздохнул: информации катастрофически не хватало, и даже Всевидящее око оказалось бессильно.
И впрямь, трудно приготовить обед, когда в доме шаром покати.
Впрочем, невозможность обнаружить и проанализировать цель ничуть не мешала Байрону и дальше прислушиваться к их разговору.
Голос Клевена зазвучал снова, в его тоне послышалось некоторое воодушевление.
«О? Это просто замечательно, наконец-то не придется здесь мариноваться.
Честно говоря, если бы не острая нехватка магических камней, я ни за что не взялся бы за это задание, оно отнимает столько времени, во всем виноваты те участники...»
«Заткнись, Клевен! Ты что, жить надоело?!»
Голос Андерли резко стал суровым, и Клевен, похоже, сообразив, что сболтнул лишнего, мгновенно захлопнул рот.
На какое-то мгновение на площадке воцарилось короткое молчание.
Видя, что они прекратили разговор, Байрон невольно испытал некоторое разочарование — упущен шанс раздобыть больше сведений.
«Приступайте к посадке, Клевен, ты примешь их наверху».
Снова раздался голос Андерли, доносившийся из поезда позади толпы.
«Принято».
Не успели затихнуть его слова, как из парусника хлынули несколько лучей света, образуя на земле круглые световые столбы.
Сотни мужчин и женщин на площадке словно поддались силе невидимого притяжения и инстинктивно двинулись к светящимся кругам, и Байрон тоже затесался среди них, медленно переставляя ноги.
Однако по мере того, как очередь уменьшалась и расстояние до светового столба сокращалось, Байрон, напротив, становился все хладнокровнее, мысленно отдавая Всевидящему оку серию команд на сканирование и запись.
Вскоре Байрон подошел к световому столбу и, не колеблясь ни секунды, шагнул прямо внутрь.
В момент, когда Байрон шагнул в световой столб, он лишь почувствовал, как его тело невероятно полегчало, словно потеряв гравитацию, и само собой поплыло к небу.
Накатило легкое ощущение невесомости, а вместе с ним Байрона охватил сильный приступ тошноты.
Но, к счастью, это недомогание продлилось лишь мгновение.
Не успел он полностью прийти в себя, как его ступни уже коснулись твердых досок, а сознание мгновенно прояснилось.
Перед глазами раскинулась палуба длиной в добрую сотню метров, а под ногами лежали массивные каменные плиты, по которым непрерывно струился слабый свет и были высечены причудливые узоры.
В центре палубы возвышались четыре огромных устройства, покрытые извилистыми узорами и источающие сияние.
За палубой виднелся бескрайний глубокий синий океан и очертания континента в лучах утренней зари.
Паровой поезд, на котором они ехали до этого, теперь лежал на земле, точно спящий гигантский дракон.
«О... небеса, я что, сплю?!»
«Это правда?! Мы что, в небесах?»
«Потрясающе, это просто невероятное ощущение!»
«.......»
Толпа юношей и девушек пришла в себя, и, глядя на развернувшуюся перед ними поистине чудесную картину, они не смогли сдержать возгласов изумления, а на их лицах читались шок и восторг.
«Ну всё, навосхищались — и хватит, не стойте тут посреди дороги», — раздался звонкий голос, заглушивший весь шум, и заговорил именно Клевен.
В этот момент он стоял впереди всех, облаченный в длинную белую робу, с объемным капюшоном, спадающим на спину, и демонстрировал юношеское лицо лет семнадцати-восемнадцати; его черты были правильными, но во взгляде сквозило высокомерное равнодушие.
В тот самый миг, когда раздался его голос, Байрону показалось, что в глазах у него качнулось, и окружающая обстановка резко расплылась.
К тому моменту, когда зрение вновь обрело четкость, он уже находился далеко от той каменной плиты, на которую ступил ранее, и стоял у самого бортового ограждения.
Увидев такое, Байрон не испытал ни капли страха, а напротив, преисполнился невыразимого волнения.
Хоть в воспоминаниях и мелькало немало легенд о волшебниках, а паровым поездом, надо полагать, тоже управляли волшебники,
он никогда прежде воочию не сталкивался со столь жуткой и мощной силой.
Теперь же, увидев всё своими глазами, он почувствовал, как в сердце мгновенно вспыхнуло пламя жажды неизведанного.
Спросите любого мужчину, разве нет в его душе мечты отбросить обыденность и ступить на путь превосходящих смертных сил?!
И в тот самый момент, когда Байрон предавался этим устремлениям, боковым зрением он внезапно заметил, что паровой поезд, еще мгновение назад лежавший на земле, бесследно исчез.
В то же время механический корабль, до этого неподвижно паривший в небе, издал скрежещущие звуки «клик-клак» и медленно пришел в движение.
Эта внезапная перемена вновь вызвала волну возгласов удивления среди присутствующих.
Сердце Байрона дрогнуло, и он украдкой, не подавая виду, бросил взгляд в сторону каменной плиты.
Теперь та плита, что только что излучала сияние, совсем потускла, а рядом с одиноко стоявшим Клевеном появилась еще одна фигура в черной мантии, полностью скрытая тенью.
Лишь бросив взгляд, Байрон тут же узнал в этой фигуре Андерли, которого видел уже несколько раз.
В этот момент Андерли держал в руке крошечную модель поезда — точную копию того самого парового состава, только уменьшенную во много раз.
Вспомнив об исчезнувшем на земле паровом поезде,
он сразу же понял истину без всяких слов.
Столь огромная махина превратилась в подобную безделицу — это действительно вызывало искреннее восхищение.
Тем временем механический корабль стремительно набирал высоту.
Не прошло и мгновения, как он взмыл на невероятную высоту и помчался в глубь океана.
К этому моменту причал, где они находились совсем недавно, уже давным-давно скрылся из виду.
Однако теперь Байрон смог как следует разглядеть «континент», на котором находился раньше.
На самом деле это был вовсе не материк, а гигантский остров, одиноко торчащий посреди океана, просто из-за своих колоссальных размеров он казался континентом.
Подобное разрушающее привычную картину мира зрелище лишило дара речи большинство юношей и девушек: они так и застыли на месте, уставившись остекленевшими взглядами на удаляющийся остров.
«Хлоп-хлоп! Приходите в себя и живо стройтесь. Драгоценное время нельзя тратить понапрасну, сейчас мы проведем проверку способностей, посмотрим, сколько сюрпризов вы, сопляки, сможете мне преподнести».
Голос Клевена был полон предвкушения, а смотрел он на собравшихся точно крестьянин, оценивающий созревший урожай на своем поле — без единой капли тепла.
Казалось, будто стоящие перед ним подростки не живые люди, а какие-то предметы, предназначенные для отбора.
Услышав это, Байрон погрузился в раздумья.
Он помнил, что еще до посадки в поезд уже простейшим образом проверил свои способности.
И именно благодаря наличию потенциала волшебника ему и удалось подняться на борт того парового поезда.
Правда, та проверка была донельзя примитивной — тогда использовалась лишь астролябия, а вовсе не то устройство, что сейчас...
Байрон перевел взгляд на массивные механизмы, выстроившиеся на палубе.
Юноши и девушки тоже не были дураками и тут же послушно выстроились в шеренгу, не смея проявлять ни малейшей небрежности.
Клевен остался доволен увиденным и кивнул: «Неплохо, послушные. Сначала я думал, что придется прибегнуть к кое-каким методам, но нынче гляжу — удалось избежать лишней возни».
С этими словами он повернулся к Андерли: «Ну что, начнем?»
Андерли кивнул и хриплым голосом произнес: «Начинай».
Едва затихли его слова, как Андерли направился к строю, подгоняя подростков к гигантскому хрустальному шару.
Клевен же пожал плечами, тоже извлек из ниоткуда хрустальный шар и встал рядом с большой сферой.
«Первый этап: проверка силы духа, — объявил Клевен ровным тоном. — Достаточно просто положить руку на хрустальный шар. Чем выше сила духа, тем ярче свет и чище его цвет».
«Дам вам дружеский совет: не вздумайте относиться к этому спустя рукава, от этого зависит ваше будущее. Впрочем, если кто-то очень хочет расстаться с жизнью, я тут бессилен».
«Если потом вы окажетесь на каком-нибудь операционном столе для проведения неизведанных опытов или вас заставят продавать собственные органы, не пеняйте на меня».
Стоило ему произнести это, как все присутствующие мгновенно напряглись, лица их помрачнели, а дыхание стало едва слышным.
Затем, под руководством Андерли, стоявший первым в очереди парень с горькой усмешкой на лице и крайним колебанием опустил ладонь на хрустальный шар.
Стоило пальцам юноши коснуться хрустального шара, как его лицо мгновенно исказилось от боли, на лбу вздулись вены, словно он претерпевал невыносимые муки, и он инстинктивно попытался отдернуть руку.
«Не смей убирать руку, продолжай!» — вовремя раздался голос Клевена, прозвучавший с непререкаемым величием.
Юноша стиснул зубы и, превозмогая жгучую боль, вновь прижал ладонь к хрустальному шару.
Спустя еще несколько ударов сердца он окончательно выбился из сил и резко отдернул руку.
В тот же миг хрустальный шар озарился ослепительным и чистым сиянием, вырвавшись за пределы сферы и сформировав в воздухе цифру «4.1».
При виде этого лица Клевена и Андерли просветлели.
Клевен с улыбкой кивнул: «Недурно, отличное начало. Ладно, следующий».
Хотя этот юноша и не понимал, что именно означает цифра четыре, заметив улыбки на лицах Клевена и его спутника, он невольно выдохнул с облегчением, просиял от радости и быстро отошел в сторону.
У последующей сотни с лишним человек хрустальный шар так или иначе испустил свечение — в конце концов, все они прошли предварительный отбор и были признаны обладателями задатков волшебника.
Однако у большинства свет оказался мутным и тусклым, колеблясь в пределах единицы и двойки; тех, кто перешагнул за тройку, можно было пересчитать по пальцам, а преодолевших четверку и вовсе оказалось единицы.
Наблюдая эту сцену, Байрон мысленно недоумевал: неужели высший потенциал волшебников настолько редок? Неужели подобный результат способен заставить Клевена и Андерли все время улыбаться?
Вскоре настала очередь Байрона.
«Следующий».
Собравшись с мыслями, Байрон шагнул вперед и уверенно прижал ладонь к хрустальному шару.
Байрон ощутил, как некое странное, не поддающееся описанию чувство проникает из ладони вглубь его тела.
Одновременно с этим в голове запульсировала острая боль, отчего его лицо перекосило.
Лишь когда ему показалось, что череп сейчас расколется надвое и вытерпеть это больше невозможно, он наконец отнял ладонь.
В этот же момент свет внутри хрустального шара стал ослепительным и чистым, продолжая усиливаться, пока не достиг своего предела и не замер.
В воздухе медленно проступила цифра «3.7».
«3.7, неплохо», — с чувством произнес Клевен, знаком велев Байрону отойти в сторону.
Не успел он договорить, как десятки взглядов тут же устремились на Байрона — в них читались зависть, восхищение и радость.
В конце концов, к этому моменту даже самый тугодумный сообразил, что числовой показатель силы духа напрямую определяет их будущую судьбу.
Байрон проигнорировал эти взгляды, поблагодарил Клевена и молча отошел в сторонку, внутренне слегка выдохнув.
«Неплохо, потенциал ни высокий, ни низкий. До гениев, перешагнувших четверку, не дотягивает, но и до никчемных с единицей и двойкой не опустился — середнячок», — размышлял про себя Байрон.
«Таким образом, за мной не будут постоянно следить, и даже если я начну быстро набирать силу, это не бросится в глаза и не выдаст моих тайн».
Всё шло своим чередом, и тестирование силы духа для нескольких сотен человек подошло к концу.
«Отлично, это испытание действительно принесло нам немало сюрпризов, я очень доволен».
Клевен обвел всех взглядом и с улыбкой произнес:
«Если вы продолжите радовать меня и в дальнейшем, то в качестве обмена после завершения тестов я поведаю вам кое-что из общих знаний мира волшебников».
Байрон чутко заметил, что, когда Клевен говорил это, Андерли невозмутимо бросил на него взгляд.
Что это значит? Неужели здесь кроется какой-то подвох?
Подумав об этом, Байрон мысленно насторожился, не смея проявлять ни малейшей беспечности.
«А теперь проявите себя как следует, переходим к следующему испытанию».
Клевен не стал продолжать и кивком велел Андерли вести остальных дальше.
Затем под руководством Андерли все подошли к огромной астролябии, высеченной из цельного куска темно-синего камня.
Астролябия была инкрустирована разноцветными драгоценными камнями, выглядевшими исключительно ярко и завораживающе.
Увидев это, у многих девушек загорелись глаза, и они зачарованно уставились на нее.
«Как и в прошлый раз, положите руку сюда, чтобы проверить вашу стихийную предрасположенность и узнать, по какому пути волшебника вам лучше идти. Начинаем».
Тест снова шел один за другим, самоцветы на астролябии то вспыхивали, то гасли.
Наблюдая в толпе за проходящими проверку, Байрон чутко заметил, что те, у кого раньше была высокая сила духа, обычно обладали столь же высокой стихийной предрасположенностью, и наоборот — лишь у нескольких человек возникали исключения.
К тому же при тестировании каждого человека на астролябии загорался не один камень, просто свет был разной силы и с различными оттенками.
Однако из-за нехватки информации и скудного запаса знаний Байрон никак не мог понять, почему так происходит.
Вскоре очередь снова дошла до Байрона.
Он глубоко вздохнул и положил руку на астролябию.
В следующее мгновение серебряный самоцвет на астролябии внезапно ярко и ослепительно вспыхнул, а сияние остальных зажгшихся камней на его фоне можно было практически не принимать в расчет.
Увидев это, Клевен удивленно блеснул глазами, а затем с чувством произнес:
«Хм... Пространственный элемент доминирует, это довольно редкое явление, а в сочетании с силой духа выше трех баллов такой потенциал можно считать весьма неплохим».
С этими словами Клевен одарил Байрона улыбкой и медленно кивнул.
Столкнувшись с благожелательностью Клевена, Байрон не осмелился проявить небрежность и поспешно, следуя запомненному аристократическому этикету, слегка поклонился в ответ.
Он не знал, знаком ли Клевен с таким ритуалом, но положенные манеры соблюсти было необходимо.
Хотя Клевен ничего не добавил, улыбка на его лице стала заметно шире, и он махнул рукой, жестом велев Байрону отойти в сторону.
Байрон почтительно развернулся и вернулся в строй.
Время шло, и два оставшихся теста на силу души и сообразительность тоже быстро подошли к концу.
Узнав результаты своих четырех тестов, Байрон окончательно успокоился.
Не считая несколько выдающейся стихийной предрасположенности, остальные три параметра находились на уровне выше среднего.
Подобные результаты должны были максимально помочь ему скрыться, и в ближайшее время ему больше не придется беспокоиться об угрозе разоблачения.
Когда все профильные тесты завершились, все снова собрались вместе, устремив дружные взгляды на стоявших впереди Андерли и Клевена, полные жгучего ожидания.
Клевен взглянул на молчаливого Андерли, с полуслова поняв его, и повернулся к остальным.
«Все тесты окончены, результатом я доволен. Что ж, в качестве ответной услуги я сдержу слово и поведаю вам кое-что из общих знаний мира волшебников».
С этими словами на губах Клевена появилась ослепительная улыбка, от которой по спине пробегал холодок.
«Прежде всего я хочу поздравить вас с тем, что вы родились в Первородном мире, а не в каких-то других мирах, завоеванных и перекроенных иными волшебниками, и уж тем более не в тех диких первобытных мирах, что не подверглись изменению».
Голос Клевена звучал размеренно, неся в себе нотки снисходительной жалости.
«Иначе подавляющее большинство из вас, потратив все силы на борьбу, годилось бы лишь на роль пушечного мяса. Те, кому повезет чуть больше, смогли бы стать боевыми волшебниками, рубящимися на полях сражений, и лишь единицы смогли бы превратиться в ортодоксальных волшебников, стремящихся к истине».
«Если сейчас вам ничего не понятно — не страшно. Когда вы попадете в академию и станете учениками волшебника вроде нас двоих, то поймете, что я имею в виду».
Стоило этому прозвучать, как толпа, хоть и не улавливая глубокого смысла, все равно задрожала от накатившего беспричинного страха, а у некоторых по спине выступил холодный пот.
Речи Клевена на этом не закончились, и он продолжил:
«Во-вторых, вы застали лучшую эпоху: сегодня, после покорения мира за миром нашей цивилизацией волшебников, ресурсов стало невероятно много».
«Вам не нужно, подобно ученикам сотен лет назад, набиваться, как скот, в дырявые деревянные суда и истреблять друг друга в бескрайнем океане!
В итоге в академию попадали лишь считанные десятки людей, отбираемых лишь ради выявления элиты и предотвращения расточительства ресурсов».
«Вам больше не придется после поступления в академию каждый день суетиться из-за магических камней, замедляя обучение и теряя возможность сосредоточенно искать истину».
Услышав это, Байрон невольно представил картины жестокой резни, и густой запах крови словно пробился сквозь воздух прямо к нему.
Он наконец понял, что путь волшебника никогда не был гладкой дорогой — он вымощен костями и кровью.
«Потому что академия или некие организации могут спонсировать вас начальными ресурсами, помогая стать учениками волшебника, официально ступить на путь волшебника и вырасти в таких магов, как мы».
Не успел он договорить, как из руки Андерли внезапно вылетел огненный шар, взмыл за пределы парусника и разорвался в море облаков.
Клочья белых облаков разлетелись, а по небу заплясал огненный дождь.
Увидев это, все присутствующие затаили дыхание, а их глаза наполнились ужасом.
Заметив такую реакцию, Клевен на секунду умолк и продолжил:
«Разумеется, следуя закону эквивалентного обмена, вам тоже придется заплатить малую, ничтожную цену».
«Если кто-то из вас заинтересуется, после сегодняшнего дня можете подойти ко мне, я все подробно объясню, а сейчас не будем терять времени».
Эти слова обладали невероятной силой убеждения: юноши и девушки вмиг загорелись горячими взглядами, а страх и тревога мгновенно сменились мечтами и жаждой будущего.
«Да неужели... неужели я случайно забрел на какую-то презентацию сетевого маркетинга? До чего же похоже!»
Мысленно выругался Байрон, чувствуя некоторое бессилие перед столь искусно манипулирующей умами демагогией Клевена.
Ведь для него, человека, прошедшего через закалку бесчисленными ловушками современного общества, это выглядело слишком просто, можно сказать — примитивно.
Клевен, казалось, был весьма доволен реакцией толпы, прочистил горло и объявил: «А теперь огласим результаты тестов».
Не обращая внимания на эмоции толпы, Клевен взял в руки хрустальный шар с записями и начал поочередно называть имена и уровни способностей.
Этот ушат холодной воды мгновенно остудил пыл в сердцах ребят.
С каждым новым названным именем кто-нибудь в толпе оседал на землю, издавая приглушенные всхлипывания.
Прекрасные мечты о пути волшебника, еще мгновение назад манящие за собой, рухнули под ударом жестоких уровней квалификации, сбросив всех с небес в грязь.
Подобный перепад был способен сломить кого угодно.
«Байрон, высший третий ранг».
Не успел затихнуть голос, как Байрон почувствовал на себе множество взглядов со всей площадки: жадных, завистливых, а также полных злобы и ненависти.
Ощущение всеобщего внимания обожгло его спину и заставило горько скривиться внутри.
Но ему оставалось лишь держаться из последних сил, изображая на лице счастливую улыбку и притворяясь радостным.
Впрочем, вскоре улыбка на лице Байрона стала искренней, потому что нашлись те, кто перетянул всеобщее внимание на себя.
«Что, у нее оказался четвертый низший ранг?! Насколько же высок ее талант?!»
«А он? У него четвертый высший ранг! Это же в два раза больше моего, просто уму непостижимо!»
«Как эти люди вообще этого добились? Чем мы хуже?!»
«...»
Услышав перешептывания толпы, Байрон тоже невольно повернул голову.
Сейчас несколько парней и девушек стояли в окружении зевак, приковывая к себе все взоры.
В конце концов взгляд Байрона зацепился за девушку с золотистыми волосами и бледной кожей.
Та словно почувствовала взгляд Байрона и посмотрела на него.
Они встретились глазами, оба искренне улыбнулись, слегка кивнули друг другу и отвели взоры.
«Тихо».
Голос Клевена был негромким, но пронесся над палубой и заглушил все остальные звуки.
Когда на палубе стихло, Клевен продолжил: «Талант — это лишь часть того, что нужно волшебнику, он не определяет всё!»
«Поэтому не стоит падать духом из-за слабого таланта: это вовсе не значит, что вам заказан путь в волшебники, просто ваши шансы немного меньше, чем у других».
«К тому же, разве я не говорил только что, что это лучшая эпоха? У вас есть поддержка академии и различных организаций, которые снабжают вас ресурсами».
«Ладно, напутствия окончены, перейдем к размещению. В трюме пять этажей, снизу вверх: каждый может выбрать этаж, соответствующий его рангу. Обладатели первого ранга селятся на самом низу, а комнаты внутри можно выбирать любые».
«В каждой комнате вас ждут небольшие сюрпризы, надеюсь, это время плавания принесет вам удовольствие».
«И напоследок...»
С этими словами Клевен вновь с улыбкой изогнул губы:
«Добро пожаловать в Академию Тёмной Эрозии!»
Не успели затихнуть последние слова, как фигуры Клевена и Андерли одновременно растворились в воздухе прямо на палубе.
Узрев это, присутствующие вновь издали дружный возглас удивления.
А в глазах тех бедолаг с низкими талантами, что уже погрузились в отчаяние, вновь загорелся свет, и взоры стали твердыми.
Они верили, что, раз Клевен сказал о поддержке...
Однако на лице стоявшего в толпе Байрона появилось странное выражение.
Эти методы, этот сюжет... почему чем дальше, тем знакомее они выглядят?
Впрочем, теперь точно можно было быть уверенным: этот корабль использовался вовсе не для работорговли.
Хотя с некоторой точки зрения сходство все-таки прослеживалось.
В то же время из комнаты на самом верху парусника внезапно раздались голоса:
«Андерли, как думаешь, сколько людей придет ко мне позже? Хватит ли этого процента от сделки вместе с бонусом за отборные «семена» этого набора, чтобы мы смогли подняться до учеников волшебника третьего ранга?»
«Более чем, пожалуй, можно даже надеяться дойти до самого предела».
«Клевен, ну ты и хитрюга, обставил выполнение возложенного академией задания по вербовке как обмен и сюрприз».
«А ты скажи, разве задача не выполнена?»
Стоило этому прозвучать, как оба переглянулись и громко рассмеялись.
Едва звуки голосов разнеслись из комнаты, как подростки на палубе наперегонки бросились к своим этажам, спешно отыскивая комнаты в поисках обещанного Клевеном сюрприза.
«Байрон, наконец-то я тебя поймал!»
Стоило Байрону собраться направиться к своей комнате, как сзади раздался чей-то шумный и суетливый оклик.
Байрон сперва опешил, но тут же взял себя в руки, озарил лицо безупречной, сияющей улыбкой и обернулся.
В этот момент плотный парень с широким круглым лицом, чуть вьющимися каштановыми волосами и фигурой, напоминающей медвежонка, работал руками и ногами, проталкиваясь сквозь толпу, и шел к нему, обливаясь потом.
Простодушного паренька звали Грей Торн, он был выходцем из семьи, состоявшей в давних дружеских отношениях с родом прежнего владельца тела Байрона, и они были знакомы с самого детства.
Рядом с этим Греем шла златокудрая девушка с наивным лицом, в чьих глазах и бровях читалось очарование; уголки ее губ тронула легкая улыбка.
— Байрон, поздравляю! И подумать не мог, что у тебя такая высокая предрасположенность, ты прямо-таки скрывал свои таланты! — Грей возбужденно закинул руку Байрону на плечо.
Байрон скромно ответил: — Твоя тоже неплоха, к тому же, если говорить о способностях, мы с тобой вместе взятые не дотянем до Элизы.
Элиза Хезер, о которой говорил Байрон, была той самой златокудрой девушкой, показавшей четвертый класс способностей; ее происхождение было куда более благородным, чем у Байрона, — она была родом из королевской семьи Королевства Карансия.
Грей хихикнул: — Это точно! Честно говоря, я и подумать не мог, что у Элизы окажутся настолько хорошие способности, Байрон, ты не представляешь, я просто потерял дар речи, когда увидел ее тестирование.
— Элиза, когда мы окажемся в Академии Тёмной Эрозии, мы с Байроном будем рассчитывать на твою заботу, и когда мы придем к тебе с просьбой, ты уж не выставляй нас за дверь!
Элиза слегка улыбнулась: — Байрон, не верь Грею, все совсем не так преувеличено, он несет полную чушь.
Байрон с улыбкой поддразнил: — Да этот хвастун Грей только и делает, что преувеличивает, разве во всем королевстве об этом не знают?
Трое переглянулись и рассмеялись, и в этот миг их натянутые нервы немного расслабились.
Смех постепенно стих, но между ними повисло чувство глубокой тоски.
Элиза поправила растрепавшиеся золотистые пряди, посмотрела в сторону острова, уже скрывшегося из виду, и в ее глазах мелькнула печаль.
— Грей, Байрон, как думаете, когда мы сможем снова вернуться в Королевство Карансия, в наши владения, вскочить на покм и вволю поохотиться в зарослях на песчаных кроликов?
Услышав это, Байрон погрузился в молчание и ничего не ответил.
Грей же беспечно отмахнулся: — Элиза, не переживай, наши способности вовсе не так плохи, если постараться, мы обязательно станем могущественными волшебниками.
— Стоит нам стать могущественными волшебниками, и мы сможем возвращаться тогда, когда захотим.
К тому времени наши семьи, возможно, будут гордиться нами, а наши портреты даже повесят в коридорах замка.
При этих словах в глазах Грея загорелся огонек предвкушения, словно он уже живо представил эту картину в своей голове.
Байрон и Элиза не стали ничего на это отвечать, лишь переглянулись с улыбками.
Они оба прекрасно понимали, что это желание было заветной мечтой Грея, о которой он твердил с самого детства.
В этот самый момент Грей вдруг что-то вспомнил и с досадным видом хлопнул себя по лбу.
— Ой, какая досада, я чуть не забыл, вы двое живете: один на третьем этаже, а вторая на четвертом, вам вообще не нужно беспокоиться насчет комнат!
— А у меня — второй класс способностей, я живу на втором этаже, а там народу больше всего, даже не знаю, остались ли там вообще свободные комнаты!
С этими словами Грей посмотрел на Байрона и Элизу и хихикнул: — Байрон, Элиза, вы тут болтайте, а мне пора бежать, увидимся вечером!
Не успел он договорить, как, махая рукой, нырнул в проход каюты, и его фигура скрылась из виду.
Байрон покачал головой и, глядя на Элизу, с улыбкой произнес: — Грей все такой же порывистый, ничего с ним не поделаешь.
Элиза улыбнулась и кивнула: — Верно, но ведь это Грей, разве нет?
— И то верно, настоящий Грей... — Байрон посмотрел туда, где только что скрылся Грей, и на его лице промелькнула ностальгия.
Отведя взгляд, Байрон повернулся к Элизе: — Элиза, тогда нам тоже пора пойти и посмотреть на комнаты, которые для нас приготовил господин волшебник.
Они плечом к плечу вошли в каюту.
Оказавшись внутри, Байрон почувствовал, что здесь царит какая-то тяжелая, давящая тишина.
Настенные светильники, висящие по обеим сторонам коридора, освещали тщательно подогнанные деревянные полы так ярко, что было видно каждую пылинку.
Поднимаясь по винтовой лестнице все выше, они вскоре добрались до развилки между третьим и четвертым этажами.
Здесь их пути тоже расходились.
— Элиза, увидимся вечером, — помахал на прощание Байрон.
Элиза в ответ чуть кивнула.
Однако в тот самый миг, когда она, приподняв подол платья, разминулась с Байроном в короткое, незаметное мгновение...
До ушей Байрона внезапно донесся едва слышный шепот Элизы.
— Остерегайся Клевена и Андерли, запомни: до прибытия в академию не подписывай никаких контрактов, там ловушка. Я уже предупредила Грея, за него можешь не волноваться.
Глаза Байрона чуть сузились, выдавая работу мысли.
При этом его шаги не замедлились ни на полсекунды, а на лице не дрогнул ни один мускул, словно ничего не произошло, и он продолжил путь вперед.
Как только он окончательно вошел в коридор третьего этажа, мягкая улыбка на лице Байрона мгновенно исчезла без следа.
Хотя Байрон с самого начала не собирался искать Клевена и его спутника тайком — будь то из-за его собственных секретов или из-за того примитивного обмана.
Тем не менее, он всё равно был благодарен Элизе за то, что она рискнула столь многим, чтобы предупредить его, а потому он, разумеется, не собирался совершать поступки, предающие союзников.
К тому же из этого предупреждения Элизы Байрон вынес и кое-какую другую информацию.
А именно: будучи принцессой Королевства Карансия, она, казалось, прекрасно разбиралась в мире волшебников.
Впрочем, оно и логично: в конце концов, волшебники всякий раз увозят столько одаренных детей, и как бы ни было трудно стать волшебником, наверняка найдется хотя бы один-два счастливчика, которые вернутся на континент Керан, то есть на тот остров.
При таком раскладе Королевство Карансия никак не могло оставаться в полном неведении.
Тем более что первичный отбор проводили сами государства.
Похоже, в дальнейшем можно будет использовать Элизу в качестве отправной точки, чтобы выведать у нее побольше информации о мире волшебников.
Размышляя об этом, Байрон подошел к двери комнаты в середине коридора.
Глядя на дверь с инкрустированным в нее хрустальным шаром, Байрон слегка нахмурился: Клевен и второй волшебник не дали им ключей, и как же теперь открывать эту дверь?
Неужели это опять...
Не успел Байрон додумать, как по двери вдруг пробежала зеленая вспышка, раздался щелчок, и дверь открылась.
【Байрон Августус, высший третий класс способностей, условия соответствуют.】
Увидев отворившуюся дверь и надпись на хрустальном шаре, Байрон на мгновение замер.
Он перебрал в уме множество способов открыть дверь, но никак не ожидал, что она откроется именно так.
«Интересно, это что, биометрический замок в стиле мира волшебников?»
Байрон бросил еще пару взглядов, затем зашел в комнату и закрыл за собой дверь, после чего в коридоре снова воцарилась тишина.
Войдя в комнату, Байрон окинул её взглядом.
Убранство комнаты в точности повторяло роскошный стиль средневековой классической аристократии.
На стенах висели замысловатые гобелены ручной работы из чистой шерсти, а под ногами лежал тяжелый и мягкий ковер темно-красного цвета, способный заглушить любые шаги.
В центре комнаты стояла широкая дубовая кровать с четырьмя столбиками, а у окна расположился письменный стол из агарового дерева.
На нем аккуратно выстроились латунный подсвечник, белоснежное перо из лебяжьего пуха и стопка пергамента, источающая легкий аромат туши.
Рядом со столом возвышался во всю стену высокий массивный книжный шкаф, до отказа набитый всевозможными фолиантами и пергаментными свитками.
Рассмотрев обстановку комнаты, Байрон тут же рухнул лицом вниз на кровать, полностью утонув в ней, и перед его глазами воцарилась темнота.
Однако никто не заметил, как в этой темноте в глазах Байрона мелькнул едва уловимый странный отблеск.
Ранее, находясь на виду у Клевена и его спутника, Байрон не стал рисковать и бросать вызов возможностям волшебника, поэтому ему оставалось лишь позволить Всевидящему оку безмолвно фиксировать всё происходящее.
Теперь же настало время пожинать плоды.
«Всевидящее око, ты записало всё, что было только что?»
[Всё записано, архивировано. Желаете просмотреть?]
«Просмотреть».
В следующее мгновение в его сознании всплыла последовательность кадров, начиная с того момента, как Байрон ступил в световой столб.
Впрочем, Байрон лишь бегло просмотрел запись на ускоренной перемотке и, убедившись, что ничего не упустил, вернул свое внимание к окружающей реальности.
«Всевидящее око, отсканируй убранство всей комнаты и найди любые аномальные предметы».
Ему не терпелось узнать, что же за так называемый сюрприз имел в виду Клевен.
[Идет сканирование... Обнаружены слабые остаточные следы энергии и аномальная метка силы духа. Координаты: третья книга на второй полке, седьмая книга на третьей полке, первая книга на шестой полке.]
Услышав это, Байрон не стал подниматься сию же секунду.
Проявив исключительное терпение, он пролежал на кровати еще целых десять минут и только после этого поднялся.
Уж чего-чего, а терпения Байрону было не занимать.
Тщательно обыскав письменный стол, Байрон перевел взгляд на книжный шкаф.
Но даже после этого он не спешил расслабляться, продолжая вытаскивать книги одну за другой и быстро их пролистывать.
Пока он перелистывал страницы, Всевидящее око с жуткой скоростью заносило в память каждый символ из книг.
Как только Всевидящее око завершало запись очередной книги, Байрон откладывал её в сторону.
Время тянулось медленно, и лишь получив сообщение о том, что Всевидящее око полностью завершило запись, Байрон отложил в сторону Базовые правила волшебников.
К этому моменту все три книги уже были зафиксированы Всевидящим оком.
Этими тремя книгами оказались Базовая медитация, Краткая история волшебников и только что отложенная книга Базовые правила волшебников.
«Всевидящее око, систематизируй содержание всех трех книг одновременно».
[Начата систематизация книги «Базовая медитация», систематизация завершена.]
[Начата систематизация книги «Краткая история волшебников», систематизация завершена.]
[Начата систематизация книги «Базовые правила волшебников», систематизация завершена.]
[Произвести передачу данных?]
Стоило Всевидящему оку приступить к работе, как Байрону показалось, будто его мозг изнутри непрерывно помешивают деревянной палочкой; в голове зашумело, и это состояние сопровождалось приступами пульсирующей боли.
К счастью, эта боль пришла быстро и так же быстро ушла, вскоре растворившись бесследно.
Байрон слегка помассировал все еще побаливающую голову и задумался.
«Похоже, когда Всевидящее око функционирует, мне приходится задействовать и собственный ресурс... Что же касается ощущения, похожего на разрыв души...»
Взгляд Байрона сверкнул.
«Всевидящее око, просканируй мое тело и проанализируй причину возникновения недавней аномалии».
[Идет сканирование тела... Сканирование завершено, идет анализ... Анализ завершен. Причина аномалии: мгновенный резкий скачок нагрузки на силу духа.]
Глядя на эту информацию, Байрон окончательно убедился в правильности своей недавней догадки.
Всевидящее око было подобно компьютеру, а его собственная сила духа служила для этого компьютера единственным источником питания и вычислительной мощностью.
Если запустить слишком много задач одновременно, а сила духа при этом не будет поспевать, последствия принудительного анализа предсказать несложно.
Тем не менее, впитав информацию из тех трех книг, Всевидящее око также добилось определенного прогресса и теперь было способно проникать в сферу духовного.
Это косвенно доказывало: чем богаче база данных Всевидящего ока, тем мощнее становится его потенциал и тем больше времени требуется на обработку.
Байрон мысленно отдал приказ: «Всевидящее око, переведи мою силу духа в числовые показатели».
[Идет анализ... Недостаточно соответствующих знаний и моделей данных. Предполагаемое время анализа: 490 896 часов 49 минут.]
При виде этого результата у Байрона слегка дернулся уголок глаза, и он решительно прервал задачу.
Похоже, пытаться до поступления в академию волшебников оцифровать силу духа с той же точностью, что и физическое тело — сущая глупость.
«Всевидящее око, передай мне только что упорядоченную Базовую медитацию».
На этот раз Байрон не рискнул запускать три книги одновременно и запросил передачу только готовой к использованию Базовой медитации, к которой испытывал наибольший интерес.
В тот же миг огромный пласт знаний потоком хлынул в сознание Байрона.
Благодаря этому Байрон наконец получил четкое представление о Базовой медитации.
Вся книга рассказывала о сущности силы духа, структуре души и методах практики медитации...
Базовая медитация, как и следует из названия, возможно, не являлась сильнейшей, но благодаря бесконечным экспериментам, исследованиям и доработкам со стороны бесчисленных волшебников, она была самой совершенной, полной, широко распространенной и идеальной для новичков.
Эта базовая медитация была точно такой же, как даосские и буддийские техники созерцания, что Байрон видел в своей прошлой жизни: все они заключались в мысленном представлении определенного образа с целью укрепления собственной силы духа.
Вот только последователи буддизма и даосизма созерцали некие конкретные вещи, в то время как волшебники в медитации визуализировали абстрактные руны.
Стоило рунам в море духовной силы и сама сила духа достичь определенного числового значения, как человек получал возможность стать учеником волшебника.
Эта ступень ученика волшебника делилась на три ранга: ученик первого ранга, ученик второго ранга и ученик третьего ранга.
Требования для каждого ранга различались.
Чтобы стать учеником волшебника первого ранга, требовалось визуализировать более девяти рун и иметь силу духа выше десяти единиц; для второго ранга — более восемнадцати рун и двадцать единиц силы духа.
Что же касается учеников волшебника третьего ранга, то, помимо созерцания рун и силы духа, к ним предъявлялись и другие требования, однако в Базовой медитации об этом ничего не говорилось, поэтому Байрону оставалось лишь гадать.
Скорость совершенствования в медитации была тесно связана с природным талантом.
Проще говоря, сила духа определяла, способен ли человек вообще практиковать и насколько быстро пойдет прогресс; сродство со стихиями определяло, что именно удается освоить быстрее; душа решала, как далеко удастся зайти, а уровень понимания влиял на скорость обучения.
Таким образом, чем лучше был изначальный талант, тем выше оказывалась вероятность успешно стать полноценным волшебником.
При этих мыслях в голове Байрона словно вспыхнула молния, и он резко замер.
Подождите!
Если работа Всевидящего ока требовала расхода его силы духа в качестве энергии и вычислительной мощности...
Выходит, с самого момента, когда он ступил на палубу корабля, Всевидящее око было активировано непрерывно и занималось записью всё это время.
Получается, прежнее тестирование его таланта на самом деле было неточным? Раз его способности оказались выше высшего третьего ранга, не значит ли это, что он дотянул до четвертого?
Подумав об этом, Байрон невольно улыбнулся.
Пусть это и несколько занижало его официальные оценки, но сам-то истинный талант никуда не делся.
По сравнению с перспективой оказаться в центре всеобщего внимания и постоянно привлекать чужие взгляды, подобная мелочь вообще не стоила внимания.
Кто бы мог подумать, что по чистой случайности он на корню пресек будущие неприятности и скрытые угрозы.
Разобравшись с «Базовой медитацией», Байрон тут же приказал «Всевидящему оку» передать ему «Краткую историю волшебников» и «Базовые правила волшебников».
Обе эти книги были обычным чтивом, не содержащим тайных знаний, но они помогали Байрону лучше понять мир волшебников.
«Краткая история волшебников», как и следовало из названия, была книгой, вкратце повествующей об истории магов.
В ней рассказывалось о происхождении волшебников, их развитии, ключевых принципах, отношениях магов с королевствами смертных, текущем историческом фоне и многом другом.
Что же касается «Базовых правил волшебников», то в них описывались законы, царящие между магами, нормы безопасности, такие как принцип эквивалентного обмена…
Получив всю эту информацию, Байрон откинулся назад, прислонившись к спинке стула, и посмотрел в окно.
Пейзаж за стеклом окрасился в тусклые желтоватые тона, солнце клонилось к закату, словно где-то бушевал сильный пожар.
Видя это, Байрон вспомнил о своем договоре с Элизой и Греем.
Время встречи уже практически подошло.
Подумав об этом, Байрон снова мысленно позвал «Всевидящее око»: «Всевидящее око, приступай к анализу рун базовой медитации».
[Начинаю анализ… Расчетное время: 3 часа 32 минуты 23 секунды.]
Пока Всевидящее око в фоновом режиме продолжало бесшумный анализ, Байрон ощущал лишь легкую, едва заметную усталость в голове, которая никак не мешала его действиям.
К тому же это позволяло сэкономить время, так почему бы и нет.
Заперев дверь и следуя подсказкам на стенах, Байрон без труда добрался до столовой.
Просторный зал располагался под огромным куполом, под которым парили десятки светящихся кристаллов, излучавших холодноватый свет.
Столовая работала по принципу самообслуживания: на длинных столах из красного дерева громоздились жареное мясо, источающее аромат диковинных пряностей, глубоководная рыба с причудливой, но невероятно аппетитной чешуей и самые разные яркие ягоды с незнакомыми названиями.
Хотя с момента посадки на корабль прошло всего полдня, толпа в столовой уже успела разделиться на четкие группы по классу и таланту.
Войдя в зал, Байрон проигнорировал устремленные на него взгляды и поприветствовал машущего ему Грея и улыбающуюся Элизу.
Байрон плюхнулся на стул рядом с Греем и с улыбкой спросил: «Вы давно пришли?»
— Я проголодался, поэтому пришел раньше всех, а вскоре после меня появилась и Элиза, — ответил Грей.
— Мы как раз гадали, через сколько времени ты появишься.
— Хочешь угадать, кто из нас с Элизой был ближе к правде?
Грей лукаво посмотрел на Байрона и поиграл бровями в сторону Элизы.
Байрон искоса глянул на него и усмехнулся: «А ты угадай, гадаю ли я вообще».
После этих слов улыбка на лице Грея мгновенно застыла, и он проворчал: «Ну вот, ты такой же скучный и занудный, как и Элиза, никакого веселья».
Заметив кислую мину на лице Грея, Байрон и Элиза рассмеялись, и вскоре к ним присоединился и сам парень.
Их смех привлек внимание остальных посетителей столовой.
Однако, разглядев Элизу с ее четвертым рангом таланта и Байрона, обладающего высшим третьим рангом, они поспешно отвели глаза.
К этому моменту все они уже отчетливо уяснили значение слова «талант» и понимали разницу в статусе, которую он за собой влечет.
Подобная непреодолимая пропасть легко заставляла любого отступить.
Смех смолк, и Байрон снова поднялся на ноги: «Я целый день ничего не ел, пойду наберу еды, а вы пока болтайте».
Не успел он договорить, как Грей тоже суетливо вскочил: «Раз уж я тоже не наелся, а Элиза наверняка голодна, давайте сходим втроем».
Элиза тоже встала и с улыбкой кивнула: «Я действительно немного проголодалась».
Байрон был не против.
Взяв подносы, они наложили разной еды со столов, налили по бокалу какого-то безымянного напитка и вернулись на прежние места.
Сначала все трое молчали, целиком сосредоточившись на еде.
Они не ели целый день, а нагрузка была такой колоссальной, что Байрон чуть не падал в обморок от голода.
Особенно после того, как они вошли в столовую и почувствовали аппетитные запахи, желудки заурчали с новой силой.
Немного утолив голод, Байрон замедлил темп и начал есть чинно и размеренно.
Поскольку Грей уже перекусил раньше, он отложил нож и вилку первым.
Оглядевшись по сторонам, он понизил голос и загадочным тоном обратился к остальным:
«Байрон, Элиза, вы знаете, какой сюрприз имел в виду волшебник Клевен? А я вот нашел, хе-хе...»
Как только эти слова прозвучали, оба подростка, привлеченные поступком Грея, разом замерли, не сразу сообразив, в чем дело.
Заметив их реакцию, Грей продолжил: — Хе-хе, если вы как следует меня расхвалите, я так уж и быть раскрою вам этот секрет! Этот…
Но не успел Грей договорить, как Байрон и Элиза рассмеялись.
Грей растерянно моргнул: — Вы чего это оба смеетесь?
Байрон с улыбкой произнес: «Ты ведь говоришь о том сюрпризе, о котором упоминал волшебник Клевен?»
— Ага.
— И ты нашел три книги, да?
— Да… то есть, погоди, Байрон, ты тоже их нашел?
Грей машинально кивнул, но тут же опомнился и потрясенно уставился на Байрона.
Элиза, тихонько хихикая, добавила: «Я тоже их нашла, они ведь спрятаны прямо в книжном шкафу, верно?»
Услышав это, Грей тяжело вздохнул: «Эх, а я-то думал покрасоваться перед вами! Как скучно!»
Байрон не стал больше подкалывать Грея и, переведя взгляд на Элизу, сменил тему:
— Элиза, мы оба из знатных родов, но наше влияние далеко не так велико, как у вашей семьи. Голос Байрона был тихим, но каждое слово звучало отчетливо.
— Не знаешь ли ты случайно чего-нибудь о настоящем мире волшебников?
Столкнувшись с прямым вопросом Байрона, Элиза совершенно спокойно кивнула.
— Вы и сами знаете, что время от времени группами набирают новичков для отправки в академию волшебников, и у одного из моих предков получилось выжить там, стать магом и даже однажды вернуться домой.
— И он действительно оставил после себя кое-какие сведения.
Услышав это, Грей, до этого раскинувшийся на стуле подобно дохлому псу, снова оживился.
— Элиза, а ты не могла бы рассказать нам? Я готов…
На этом моменте Грей внезапно запнулся, сообразив, что сейчас у него, пожалуй, нет ничего, что он мог бы предложить взамен.
Однако, к его удивлению, Элиза с улыбкой отмахнулась:
— Я действительно владею некоторой информацией и готова поделиться ею просто так, с вас ничего не требуется.
— В конце концов, эти сведения не такая уж великая тайна, попав в академию, вы и сами все узнаете, к тому же мы ведь товарищи.
Грей тут же воодушевился: «Элиза, ты просто ангел, огромное тебе спасибо!»
Байрон тоже улыбнулся с чувством благодарности и поблагодарил Элизу.
Однако в душе он насторожился.
Он прекрасно понимал, что в этом мире не бывает бесплатных обедов, и за кажущимися безвозмездными дарами всегда скрывается своя цена.
Тем не менее, отказываться Байрон не стал — в конце концов, эти сведения были ему необходимы.
Если же в будущем Элиза потребует плату, он расплатится с ней по принципу эквивалентного обмена, ну а если запросит слишком много — тогда уж извините.
Впрочем, существовала и вероятность того, что Элиза и впрямь делится знаниями исключительно ради товарищества.
Впрочем, вместо того чтобы верить в подобную вероятность, было бы разумнее предположить, что у Элизы есть какие-то скрытые мотивы.
К окружающим людям Байрон всегда относился с позиции худших ожиданий.
Элиза изящно отпила из бокала и поднялась из-за стола.
Заметив, что оба парня смотрят на нее, она игриво улыбнулась: «Вы что, собираетесь слушать меня прямо здесь?»
С этими словами она обвела взглядом нескольких учеников за соседними столиками, навостривших уши.
Парни сообразили, к чему клонит девушка, и поняли, что здесь слишком много ушей.
Посовещавшись, они решили подняться на палубу и отыскать там уединенное местечко для беседы.
Идти в чью-либо комнату в любом случае было бы неуместно.
Поднявшись на палубу и отыскав пустой уголок, трое сели друг напротив друга, скрестив ноги.
Усевшись, Элиза не стала сразу заводить разговор, а лишь закрыла глаза и погрузилась в молчание.
Байрон не стал её подгонять, а когда Грей попытался что-то сказать, жестом остановил его.
Заметив недоумённый взгляд Грея, Байрон не стал ничего объяснять, лишь знаком призвал его запастись терпением.
В глубине души он прекрасно понимал: в подобной ситуации бездействие куда лучше суеты.
Спустя некоторое время Элиза вновь открыла глаза, посмотрела на обоих и с улыбкой произнесла:
«Прошу прощения, заставила вас немного подождать».
Байрон с улыбкой отмахнулся: «Ничего страшного, в конце концов, это мы здесь в выигрышном положении».
Грей рядом согласно кивал, но при этом смотрел на собеседницу так жадно, будто готов был глазами прожечь в ней дыру.
Видя нетерпение Грея, Элиза лукаво блеснула глазами и с улыбкой заговорила.
«Пункт назначения этого корабля и академия волшебников, куда нам предстоит поступить, называется Академия Тёмной Эрозии, о чём ранее упоминал волшебник Клевен».
Грей невольно кивнул: он этого не забыл.
Байрон же, услышав это, задумался о том, к чему клонит Элиза.
Однако он не стал сразу же с нетерпением расспрашивать ее, а дождался дальнейших слов Элизы.
«Она расположена на самом дальнем северо-западном полуострове континента волшебников, помимо неё на этом полуострове есть еще две академии волшебников, которые называются Холодная Тень и Белая Башня».
«Академия Тёмной Эрозии — это чисто тёмная академия волшебников, в то время как две другие относятся к белым».
Услышав это, Грей наконец не выдержал и прервал Элизу вопросом:
«Элиза, а в чём разница между тёмными и белыми волшебниками? Судя по названиям, тёмные — это какие-то злые колдуны?»
Байрон ничего не сказал, но его взгляд слегка сузился, а глаза приковались к Элизе в ожидании продолжения.
Элиза ответила: «Я и сама знаю об этом немного, лишь в общих чертах».
«По сути своей между ними нет никакой разницы. И белые, и тёмные волшебники в мире волшебников имеют один общий статус».
Тут Элиза глубоко вздохнула, и её тон стал более серьёзным.
«Все они рождены ради Великого Крестового Похода».
«Однако в академиях тёмных волшебников методы воспитания адептов гораздо более жестокие. Там не только попустительствуют суровой конкуренции среди учеников, но и на базовом уровне поощряют взаимную резню и грабежи».
«Условия для выживания там раз в десять суровее, чем у белых волшебников, и при малейшей оплошности от тебя даже костей не останется».
«Впрочем, всё это мне известно со слов моего предка-волшебника, а сколько здесь правды, сказать трудно».
Услышав это, Байрон слегка помрачнел.
Но реакция Грея оказалась противоположной поведению Байрона: его глаза ярко заблестели, и он выглядел весьма взволнованным.
«Элиза, в твоём роду даже появлялся великий волшебник! Значит ли это, что после поступления в академию у нас тоже будут влиятельные покровители, и за нами кто-то сможет присмотреть?!»
«Грей, перестань мечтать», — горько усмехнувшись, Элиза покачала головой и в зародыше пресекла его фантазии.
«Мой предок происходит из академии Белой Башни, он был белым волшебником, а вовсе не из Академии Тёмной Эрозии, куда мы направляемся, — это два совершенно разных учебных заведения».
Настроение Грея немного ухудшилось, но Байрон чутко уловил здесь какой-то подвох.
«Элиза, разве не все отправляются с одного и того же материка? Как же можно попасть в две разные академии волшебников?»
Выражение лица Элизы стало растерянным, она покачала головой: «Этого я тоже не знаю, предок ничего подобного не рассказывал».
Мысленно вздохнув, Байрон был вынужден временно отбросить этот вопрос: «Ладно, Элиза, продолжай дальше».
«И последнее, самое главное».
Элиза усилила нажим в голосе: «У волшебников множество вспомогательных дисциплин, но в целом их можно разделить на зельеварение, алхимию, создание формаций и зачарование».
«По прибытии в академию, когда будете выбирать наставников, по возможности выбирайте именно тех, кто специализируется в этих направлениях. Уверена, это сильно поможет вашему дальнейшему пути волшебника».
Грей озадаченно спросил: «Почему это?»
Элиза озорно улыбнулась: «Конкретных причин можешь не выпытывать, просто запомни это».
Услышав такое, Грей больше не стал допытываться и лишь кивнул.
Закончив на этом, Элиза сбросила серьёзный тон и вновь вернулась к своей лучезарной улыбке.
Грей и Байрон с улыбкой поблагодарили Элизу, не сказав при этом ничего, что могло бы испортить настроение.
Услышав их слова, Элиза улыбнулась ещё ярче и произнесла:
«Да за что тут благодарить, мы же товарищи! К тому же я делаю это не просто так: мне хочется, чтобы после поступления в академию мы помогали друг другу, ведь я всё-таки хрупкая и беззащитная девушка».
Байрон с улыбкой кивнул в знак согласия, а Грей и вовсе принялся бить себя в грудь, давая самые крепкие гарантии.
Вот только Байрон прекрасно всё понимал: из них троих у Элизы был самый лучший талант, и перспективы её ждали куда более грандиозные, чем их двоих.
Более того, в глубине души Байрон прекрасно понимал: хотя по уровню таланта он и сравнялся с Элизой, ее способности лежали на поверхности, и потому она пользовалась гораздо большим вниманием и поддержкой, чем он.
Их стартовые позиции находились на совершенно разных уровнях.
Разумеется, всё это без учёта Всевидящего ока — с ним результаты выглядели бы совсем иначе.
Тем не менее Байрон не стал слепо и полностью доверять информации, которой поделилась Элиза.
В конце концов, её предок вышел из академии белых волшебников, у них были свои позиции, и, рассказывая всё это, она наверняка примешала сюда то или иное количество личных эмоций.
........
В то самое время, когда Элиза вела свой мини-урок, на верхнем этаже парусника, в роскошной комнате, скрытой под тяжестью мощных магических формаций...
При тусклом свете свечей на широком столе из розового дерева покоился хрустальный шар размером с человеческую голову, испускавший тусклое сияние.
Внутри хрустального шара отчетливо отражалась четкая картина беседы Байрона и его спутников на палубе!
Когда все трое поднялись и разошлись по комнатам, изображение в хрустальном шаре, словно разбитое отражение на воде, рассеялось и погрузилось в абсолютную тьму.
Андерли отвел взгляд от хрустального шара и посмотрел на Клевена.
«Клевен, неужели тебя совсем не волнует, что подобный обмен информацией может навредить нашим планам?»
Клевен лениво откинулся на мягкую спинку стула, глядя на почерневший хрустальный шар, и покачал головой.
«Андерли, все трое — умные ребята, глупостями заниматься не станут».
«К тому же, если в планах возникнут проблемы, пострадает и твоя доля прибыли. Раз уж ты не переживаешь, с чего бы мне беспокоиться?»
Андерли презрительно бросил: «Трус».
Клевен закатил глаза на Андерли.
«Хорошо, я трус, а ты у нас храбрец — так пойди и сделай этим трём внушение».
«Если пойдёшь ты, я даже отдам тебе пять процентов от своей доли прибыли. Как тебе такое, хватит ли смелости?!»
Андерли спокойно покачал головой: «Нет».
Клевен усмехнулся: «То-то же. Я боюсь навлечь на себя гнев истинного волшебника, но ведь и ты опасаешься того же самого. Так что нам остается лишь делать вид, будто мы ничего не замечаем. Лишь бы эта троица не мешала нашим планам, а на остальное плевать».
«В конце концов, они не наша цель, и нет нужды на пустом месте наживать себе проблемы».
Андерли кивнул и ничего не ответил, после чего оба погрузились в молчание.
«Истинный волшебник...»
Спустя долгое время из тишины комнаты внезапно вырвался сложный по своему эмоциональному оттенку вздох.
В нём слышались и жажда, и страх.
Вернувшись в свою роскошную комнату, Байрон лег на кровать и закрыл глаза, размышляя о том, что только что рассказала Элиза.
«Белые волшебники, темные волшебники, черные волшебники, Академия Тёмной Эрозии, Академия Холодная Тень, Академия Белая Башня, Континент Волшебников, Великий Крестовый Поход, иные миры...»
Слова Элизы разрешили некоторые из вопросов, терзавших Байрона, но вслед за этим появилось еще больше неясности и недоумения.
Впрочем, сейчас это было не главное. Главное заключалось в том, что «Всевидящее око» почти завершило анализ первой руны из «Базовой медитации».
【Идет анализ... Оставшееся время: 6 секунд.】
Глядя на оставшиеся шесть секунд, Байрон молча ждал, не сводя глаз с пустой точки перед собой.
Пять... четыре... три... два... один.
Когда отсчет времени обнулился, подсказка «Всевидящего ока» изменилась.
【Анализ завершен. Желаете ли создать канал в море духовной силы и передать трехмерную структуру целевой руны?】
Глядя на появившуюся перед глазами подсказку, Байрон почувствовал волнение, его сердце невольно забилось чаще.
В этот миг он наконец-то смог приоткрыть врата в полный тайн и знаний мир волшебников.
Однако чем ближе был этот момент, тем меньше Байрон торопился, не спеша заставлять Всевидящее око передавать информацию.
Сделав несколько глубоких вдохов и успокоив бушующие эмоции, Байрон позволил «Всевидящему оку» начать передачу.
Бам!
Вместо ожидаемой острой боли в его сознание, словно водопад, хлынул огромный массив невероятно точных и многомерных геометрических данных.
В этот момент перед его внутренним взором возникло не сухое, абстрактное описание из книги, а искаженный геометрический символ, отдаленно напоминающий букву альфа, предстающий в виде поразительной трехмерной голограммы.
Каждая линия узора руны, каждая точка остановки и изгиба проступали перед Байроном со всеми мельчайшими подробностями, без каких-либо утаек, словно с них сорвали абсолютно все покровы.
Получив «Базовую медитацию», Байрон уже пытался самостоятельно начертить эту руну.
Но результат...
Это было все равно что пытаться с закрытыми глазами скопировать свиток «По реке в день Цинмин»: малейшая ошибка в одной черте — и все труды идут прахом.
Зато теперь у Байрона в руках словно оказалась прозрачная калька для копирования, снабженная к тому же вспомогательной системой наведения.
Использование читов приятно само по себе, а постоянное использование читов приятно вдвойне!
Не колеблясь ни секунды, Байрон приступил к делу и начал свою первую официальную медитацию, следуя записям из «Базовой медитации».
Скрестив ноги на постели, Байрон медленно закрыл глаза, расслабил тело, очистил мысли и прислушался к себе.
По мере того как мысли растворялись в пустоте, Байрону стало казаться, что его тело непрерывно погружается куда-то вниз, а разум заволакивает туман.
В этот самый момент из глубин разума Байрона внезапно донесся всплеск, похожий на звук брошенного в воду камня.
В следующее мгновение.
Он почувствовал, как его дух резко встрепенулся: туман мгновенно рассеялся, разум снова прояснился, а мысли стали невероятно живыми.
Столкнувшись с этим, Байрон не испугался, поняв по внутренним ощущениям, что вошел в состояние глубокой медитации.
Не колеблясь, Байрон принялся вычерчивать первую руну, описанную в «Базовой медитации».
Благодаря идеальному шаблону, предоставленному «Всевидящим оком», весь процесс начертания, хотя и давался с трудом и требовал колоссальных затрат сил, прошел без единой ошибки.
В реальном мире Байрон все так же сидел на кровати со скрещенными ногами, прикрыв глаза, его дыхание было ровным и легким, словно он спал.
Однако теперь вокруг его тела кружились разноцветные световые точки.
Тончайшая прозрачная нить непрерывно колыхалась в воздухе: одним концом она крепилась к телу Байрона, а другим безостановочно вылавливала из окружающего пространства некие особые искорки света, втягивая их внутрь.
Время шло. Прошло ли много времени, или нет — неизвестно, но веки Байрона чуть дрогнули, и он снова открыл глаза, полные усталости.
«Всевидящее, как долго я медитировал?»
【Идет проверка записей... Анализ... С момента закрытия глаз до их открытия прошло: 2 часа 32 минуты 51 секунда. Период необычайно высокой активности духа составил: 1 час 23 минуты 22 секунды.】
Услышав это, Байрон слегка кивнул. Неудивительно, что он так устал — судя по всему, время медитации подошло к пределу.
Медитировать бесконечно нельзя, здесь существует временное ограничение.
Чрезмерная медитация не только не повысит силу духа, но и приведет к ее истощению.
Обычно этот предел составляет от одного до полутора часов.
Достигнув этого рубежа, необходимо дождаться восстановления духовных сил и только потом продолжать.
Согласно книгам, самым эффективным способом восстановления является обычный сон.
Байрон мысленно произнес: «Всевидящее око, просканируй мои изменения».
【Идет анализ... Анализ завершен.】
【Активность клеток мозга возросла, связи синапсов укрепились, клетки всего тела стали сильнее...】
«Переведи в числовые показатели».
【Цель: Байрон Августус】
【Возраст: 14】
【Телосложение: 1.31】
Глядя на появившуюся перед глазами панель, Байрон подумал про себя: «Подумать только, эффект от медитации оказался столь заметным, и это ведь только изменения в теле».
«Боюсь, рост духовной силы окажется еще более внушительным, жаль только, что ее нельзя перевести в цифры, иначе все было бы намного нагляднее».
Байрон отчетливо чувствовал, что его сила духа возросла, но насколько именно — оставалось загадкой, и это жутко его раздражало, словно кошка скребла на душе.
«Эх... Похоже, придется и дальше копить знания, чтобы как можно скорее оцифровать показатели силы духа».
«Но сейчас самое важное — лечь спать».
С этими мыслями Байрон велел «Всевидящему оку» зафиксировать и сохранить все его размышления, после чего закрыл глаза.
Не прошло и трех секунд, как он погрузился в глубокий сон.
...........
Месяц спустя, в столовой.
— Элиза, с твоими прекрасными способностями ты, наверное, выгравировала уже больше половины рун?
Сидя в столовой и глядя на сидевшую напротив Элизу, которая с изяществом поглощала еду, Грей едва сдерживал зависть.
— Эх, не то что я. Даже усердно корпя над учебой в комнате целыми днями, я с трудом закрепил в море духовной силы всего две руны! Да и сила духа растет до одури медленно.
— Даже не знаю, когда же мне удастся стать учеником первого ранга!
Выслушав жалобы Грея, Элиза с улыбкой утешила его:
— Грей, тебе не стоит так переживать. Твой талант вовсе не плох, а когда мы прибудем в академию, какой-нибудь сильный наставник немного тебя поднатаскает, глядишь, и догонишь меня в два счета.
Грей вздохнул. Хоть он и был простоват, но прекрасно понимал, что Элиза просто пытается его успокоить.
Элиза перевела взгляд на Байрона и сменила тему:
— Байрон, а ты? Как у тебя дела? Твой талант лишь ненамного уступает моему, должно быть, ты продвинулся примерно так же.
Байрон отмахнулся: — Элиза, брось мне льстить. Талант — такая вещь: на словах разница вроде бы небольшая, но на деле пропасть огромная.
— Я-то сейчас справляюсь получше Грея, но до тебя мне далеко.
Заметив на лице Элизы выражение из серии «ну да, конечно, так я тебе и поверила», Байрон не стал оправдываться и лишь легко улыбнулся.
Стоит признать, Элиза отлично разбиралась в людях.
На самом деле за последний месяц, из-за отсутствия новых книг для изучения, Байрон сосредоточил все внимание на анализе рун и медитации.
Большую часть дня он проводил в своей комнате и, за исключением походов в столовую и редких встреч, носа оттуда не высовывал.
Благодаря высокому таланту и поддержке «Всевидящего ока» его прогресс шел семимильными шагами.
Сила духа росла как на дрожжах, а скорость начертания рун неслась вперед, словно сорвавшаяся с привязи лошадь.
К настоящему моменту Байрон уже выгравировал в своем море духовной силы шесть рун, и еще месяц упорного труда гарантировал ему прорыв.
Стать истинным учеником волшебника первого ранга.
Но из-за этого возникала проблема: если он будет развиваться так стремительно, не покажется ли это окружающим подозрительным?
И тогда...
В этот самый момент снаружи донесся взрыв ликующих возгласов и изумленных криков.
— Континент! Смотрите! Это континент!!!
— Это и впрямь континент?! Мы добрались до Континента Волшебников?!!
— Неужели это правда?!
— ......
Услышав этот шум, троица Байрона переглянулась и, также быстро поднявшись, зашагала в сторону палубы.
Когда они вышли на палубу, сотни подростков уже высовывались за борт и устремили взгляды вперед, переполненные волнением.
Там, где небо сходилось с водой, бескрайняя и пышная необъятная суша словно древний первобытный зверь дерзко и властно заполняла собой всё поле зрения.
Увидев это, Байрон и двое его спутников тоже не смогли скрыть волнения на лицах.
Пробыв на корабле больше месяца, они наконец-то дождались высадки на берег, как же тут было не волноваться.
«Малыши, впереди — Континент Волшебников, все готовы?»
Звонкий голос Клевена окончательно подтвердил догадки, роившиеся в головах у всех присутствующих.
Вся палуба сначала замерла, а затем разразилась бурными восторженными криками.
И прямо посреди этого ликования Клевен и Андерли внезапно появились на палубе.
«Тихо».
Голос Клевена был негромким, но отчетливо долетел до ушей каждого на палубе.
Вмиг ликующих на палубе людей словно схватили за горло, и шум оборвался на полуслове.
Видя, что все успокоились и уставились на них, стоявший наверху Клевен слегка улыбнулся и заговорил:
«Малыши, прежде чем ступить на Континент Волшебников и войти в Академию Тёмной Эрозии, нам нужно сделать еще одно дело».
«А теперь те малыши, кто ранее подписал со мной контракт, встаньте по мою левую руку, а те, кто контракт не подписывал, — по правую».
Услышав это, хотя никто ничего толком не понял, подростки послушно и быстро выстроились как положено.
Вскоре на палубе выстроились две четко разделенные группы.
Людей слева было чуть меньше, чем справа, но ненамного.
Что же касается Байрона и его спутников, то все трое сейчас стояли в правой колонне.
Оглядывая обе группы, Байрон заметил, что несколько парней и девушек с таким же, как у него, третьим уровнем одаренности тоже подписали контракт и теперь стояли в левом ряду.
К тому же Байрон обратил внимание, что эти люди держали головы высоко поднятыми, а поглядывая на него — обладателя точно такой же третьей ступени одаренности, — смотрели с нотками презрения и высокомерия.
Впрочем, Байрон не стал придавать этому особого значения, лишь мельком бросил взгляд и тут же отвернулся.
Глядя на левую группу, Клевен и Андерли заметно оживились.
«Грохот!»
Внезапно, без малейшего предупреждения!
Огромный парусник врезался в воду, поднимая чудовищные волны.
Столкнувшись с этим внезапным зрелищем, все собравшиеся на палубе застыли с лицами, искаженными от ужаса.
Но в следующее мгновение...
Всё замерло.
Эти гигантские волны, готовые взметнуться до небес, словно замерли по нажатию кнопки паузы, бесшумно и крайне жутко опав обратно в пучину.
Так прямо на глазах исчезло разрушительное стихийное бедствие, способное вызвать цунами и стереть с лица земли целый остров.
«Клевен, ты по-прежнему такой нетерпеливый, совсем не бережешь наше имущество, а ведь это плохая привычка».
В этот момент раздался хриплый, леденящий душу голос.
Проследив за звуком, Байрон увидел, что неведомо когда над парусником в воздухе завис человек.
Тощий и высокий, словно соломина, он обладал мрачным лицом и глубокими глазами, казалось, способными пронзить человека насквозь.
С появлением этого человека Клевен и Андерли без малейших колебаний рухнули на колени, приняв униженные позы и не смея даже поднять головы.
«Приветствуем уважаемого господина Луциуса».
Столкнувшись с упреком старика, Клевен не стал спорить или оправдываться, его голос дрожал.
«Простите, уважаемый господин Луциус, это моя вина, я готов понести соразмерную плату за свою ошибку».
Эта сцена подействовала тяжелым молотом, повергнув всех присутствующих в шок.
Недосягаемые для них Клевен и его напарник сейчас вели себя столь жалко перед этим иссохшим стариком.
Байрон не стал совершать лишних движений и вместе со всеми постарался затеряться в толпе.
Он мог с уверенностью сказать, что этот старик — настоящая шишка, иначе Клевен и Андерли не вели бы себя подобным образом.
Волшебник по имени Луциус проигнорировал Клевена и повернулся к палубе.
Заметив две примерно равные группы подростков, он с облегчением смягчил взгляд, в котором мелькнуло довольство.
«Ладно, учитывая, как усердно ты трудился всё это время и сколько резервных сил отыскал для нас, на сегодня забудем об этом. Но если повторится вновь — пеняй на себя».
Клевен вновь почтительно поклонился: «Благодарю уважаемого волшебника Луциуса».
Луциус бросил: «Клевен, которая из этих групп подписала контракты? Я забираю их прямо сейчас, чтобы потом не привлекать лишнего внимания, если появятся люди из академии».
Клевен поспешно указал на толпу слева: «Уважаемый волшебник Луциус, это те самые люди».
Луциус кивнул: «Хорошо, их я забираю, а остальных доставлю на место».
В то же время Андерли почтительно обеими руками бережно приподнял паровой поезд и протянул его Луциусу.
Луциус лишь взмахнул рукой, и паровой поезд тут же исчез.
В следующее мгновение у Байрона всё поплыло перед глазами.
Когда он снова пришел в себя, то уже стоял на твердой земле перед пышным лесом у самого побережья.
Что же касается привезшего их парусника, то он куда-то таинственным образом пропал.
Увидев это, Байрон еще сильнее возжелал приобщиться к искусству волшебников и даже захотел как можно скорее подняться до ученика волшебника первого ранга.
Но эта мысль едва успела возникнуть, как Байрон тут же подавил ее: нельзя позволять минутному порыву испортить вековое будущее.
Столь причудливое перемещение заставило людей вокруг зашушукаться вполголоса.
А стоявшие впереди всех Клевен и Андерли переглянулись, отчетливо заметив в глазах друг друга затаенную обиду и досаду.
«Тц-тц... Этот старик Луциус по-прежнему действует столь грубо, а еще мнит себя аристократом высшего покроя, просто смешно».
В этот момент крупный мужчина средних лет возник рядом с Клевеном и его напарником, с улыбкой отпуская едкие замечания.
Когда Клевен и его напарник увидели его, их веки невольно дрогнули, и они поспешно попытались поклониться, но тот мужчина средних лет прервал их.
«Ладно, я не Луциус, можете не усердствовать. Ваша миссия окончена, сдавайте дела».
Словно сбросив с плеч тяжелый груз, Клевен передал мужчине хрустальный шар с записями списков и одаренности новобранцев, после чего без колебаний развернулся и скрылся в густом лесу.
В то же время здоровяк повернулся к Байрону и остальным.
«Ну что, малыши, добро пожаловать в Академию Тёмной Эрозии. Я ваш наставник по приему, Геральд, наставник школы крови».
«А теперь держите рты на замке и следуйте за мной шаг в шаг. Если кто-то отстанет или самовольно покинет строй...» — Геральд широко оскалился, блеснув белыми зубами.
«Тогда уж не обессудьте, собирать останки я не стану».
С этими словами мужчина средних лет круто развернулся и большими шагами направился в сумрачный лес.
Не раздумывая ни секунды, Байрон дернул зазевавшегося Грея и поспешил следом за наставником.
В густом лесу свет был невероятно тусклым.
Огромные кроны переплетающихся исполинских деревьев служили зонтом, наглухо заслоняя весь солнечный свет.
Воздух был пропитан зловонием гниения и диких зверей.
Все шли молча, увязая по щиколотку в листве, и никто не осмеливался издать ни единого лишнего звука.
«А-а-а! Ч-чу... чудовище!»
Внезапно в хвосте колонны раздался пронзительный визг.
Следом за ним крик, словно заразная болезнь, вызвал в задней части толпы цепную реакцию из панических воплей и звуков падений.
Геральд, шедший во главе колонны, не оглядываясь, продолжил путь.
Байрон украдкой скосил глаза назад.
То было жуткое создание ростом в четыре-пять метров.
У него было гуманоидное туловище, но всё тело покрывало чешуйчатое бронирование, напоминающее глубоководных рыб, конечности походили на четыре толстые каменные колонны, а четыре острых и массивных клыка торчали прямо изо рта.
В этот момент существо стояло неподвижно, глядя свысока на разбегающуюся в панике толпу, а в его бледно-желтых вертикальных зрачках плескалось откровенное издевательство.
Зрачки Байрона сузились.
«Всевидящее око, сканирование».
[Идет сканирование... Сканирование завершено.]
[Цель: Неизвестное человекоподобное обезьянье существо]
[Телосложение: 56,3]
[Поверхностная высокоэластичная чешуя обладает мощнейшей защитной способностью, зубы имеют высочайшую плотность, предполагается чрезвычайно высокая плотность скелета...]
[Внутренние структуры подвержены помехам от неизвестной энергии, анализ невозможен.]
[Неизвестное человекоподобное обезьянье существо обладает высокоэнергетическими колебаниями, чрезвычайно опасно, пожалуйста, удалитесь как можно скорее!]
Увидев результаты проверки, Байрон сперва опешил: первой мыслью было, что это Всевидящее око сломалось — как оно могло насчитать телосложение за пятьдесят с лишним?!
После стольких тренировок в медитации его собственное телосложение составляло жалкие 2,15, а у того ученика волшебника Андерли телосложение было лишь около десятка, тогда как здесь — больше пятидесяти...
Как раз когда Байрон размышлял над этим, спереди раздался легкомысленный и даже слегка брезгливый голос Геральда.
«Хватит орать почем зря, это выведенное мной существо, а теперь продолжаем путь».
Сказав это, Геральд больше ничего не добавил и зашагал дальше.
Услышав такое, Байрон мысленно понял, почему Всевидящее око выдало столь нелепый результат.
Время пролетело незаметно, к этому моменту отряд брел по лесу уже неизвестно сколько времени.
И хотя все жутко устали, никто не жаловался и не останавливался.
Ведь за время пути им не раз доводилось видеть свирепых либо жутких созданий и даже подвергаться их нападениям.
Однако атаки тех тварей без исключения пресекались одним ударом гуманоида из хвоста колонны, превращавшего их в разлетающиеся во все стороны брызги крови.
Всё это неизменно будоражило нервы каждого, служа сильнейшим стимулом к движению вперед.
Неизвестно, сколько времени они продирались сквозь чащу, — так долго, что у многих ноги совсем онемели и потеряли чувствительность, — но наконец впереди открылся простор.
Закрывающие небо исполинские деревья исчезли.
На смену им пришла чудовищная воронка, границы которой казались совершенно необъятными.
Это была не столько яма, сколько гигантский котлован, словно выбитый грубой силой.
В центре котлована густо теснилось бесчисленное множество каменных зданий разной высоты, напоминавших средневековые замки.
«Байрон...» — Грей сглотнул слюну, его голос слегка дрожал, а на лице читалось полнейшее изумление.
«Неужели это и есть Академия Тёмной Эрозии? О-она же какая-то совсем убогая!»
Так думал не только Грей, подобные мысли закрались даже в голову Байрона.
В конце концов, то, с чем они столкнулись по пути: паровой поезд, парящие в небесах парусники...
Все эти происшествия неуклонно задирали ожидания Байрона.
И теперь, когда ему заявляют, что столь древние и даже несколько примитивные постройки — это и есть академия волшебников, контраст действительно оказался слишком резким.
«Кто просил вас смотреть вниз?»
Заметив проступающее на лицах людей скрытое разочарование, Геральд насмешливо улыбнулся и произнес.
«Внизу находится лишь внешний торговый рынок, а также поселения низших семей волшебников, выживающих за счет академии».
«Настоящая Академия Тёмной Эрозии... наверху».
Толпа бессознательно подняла головы.
В следующий миг зрачки всех присутствующих резко сузились, сердца словно сжала невидимая гигантская рука, и даже дыхание замерло.
Над головой было вовсе не небо и не облака.
Огромный до одури, покрытый выбоинами и трещинами черный метеорит, словно одинокий глаз древнего божества, тихо парил в воздухе.
Он с предельной властностью заслонял всё солнце, излучая при этом жутковатое, давящее свечение, подобное «мертвому солнцу» ночной поры.
У Байрона бешено задергался уголок глаза, кадык с трудом заходил вверх-вниз.
Он наконец понял, почему эта академия волшебников называется Академией Тёмной Эрозии.
Оказывается, вон оно в чем дело! Какая же чертовщина, просто абсолютная дичь!
Подумать только, построить академию на гигантском метеорите, парящем в стратосфере!
Геральд, казалось, остался весьма доволен шоком толпы, и в его голосе прозвучали нотки удовольствия.
«Ну что, внизу разве разглядишь что-то толком? Чтобы увидеть, надо подняться наверх».
Геральд легко щелкнул пальцами.
Вжух...
Незримая, удушающе огромная сила рухнула с небес, окутав всё пространство.
Байрон почувствовал лишь легкость в ногах, и его словно подхватила невидимая гигантская ладонь, самопроизвольно и плавно поднимая вверх по направлению к метеориту.
Заметив происходящее, Байрон поспешил задать вопрос.
«Всевидящее око, что это за ситуация?»
[Идет анализ... Анализ завершен.]
[Субъект захвачен гравитацией метеорита в небесах и тянется за ней, вреда нет.]
Убедившись в этом, Байрон успокоился и принялся внимательно прислушиваться к своим ощущениям.
Если бы он сумел овладеть подобным средством, то в будущем...
Многие из тех, кто не успел среагировать на внезапную перемену, осознали происходящее, лишь когда уже парили в воздухе, и тут же принялись страшно вопить от ужаса, а некоторые даже громко расплакались.
Видя такую реакцию новичков, Геральд залился громким смехом.
Вскоре, преодолев невидимый барьер, все были притянуты прямо на поверхность метеорита.
На самом метеорите тянулись к небесам бесчисленные шпили, высокие купола и готические по духу черные каменные строения, сплошной стеной уходящие за горизонт.
«Не бойтесь, то был лишь один из способов попадания в академию: пока вы принадлежите ей, в пределах определенной зоны это можно использовать».
«Минус вы только что сами видели — слишком низкая скорость».
«Если вы станете истинными волшебниками, академия откроет вам допуск, и вы сможете подниматься сюда когда угодно».
Почувствовав под ногами твердую почву, все облегченно выдохнули.
«В академии есть учебная зона, библиотека, исследовательская зона, жилая зона, торговая...»
«То, что вы видели внизу — это торговая зона, а сейчас мы направляемся в административную, чтобы вы прошли регистрацию для поступления».
Словно выполнив задачу и не желая тратить лишних слов, Геральд повел ошеломленную толпу вперед.
Вскоре под руководством Геральда толпа подошла к какому-то большому зданию.
Остановившись у входа, Геральд повернулся к новоприбывшим: «Мы на месте, теперь заходите внутрь: разным уровням таланта соответствуют разные этажи, прямо напротив будет нужная дверь для регистрации, просто заходите туда».
Сказав это, Геральд больше не стал возиться с новичками и молча зашагал прочь.
Оставшиеся какое-то время смотрели друг на друга, после чего были вынуждены со скрипом в душе войти внутрь.
Байрон шел в середине группы и в какой-то момент потерял из виду Грея и Элизу.
Войдя в просторный холл, он обнаружил, что там уже собралось немало людей, а некоторые поднимались по лестнице наверх, однако ни Элизы, ни Грея видно не было.
Не колеблясь ни секунды, Байрон незамедлительно двинулся вверх по лестнице.
Зал на третьем этаже был чрезвычайно просторным, и к этому моменту несколько человек уже прибыли туда раньше Байрона, тихо ожидая перед тяжелой дверью.
Заметив приближающегося Байрона, те люди сначала настороженно бросили на него взгляд, но затем, словно узнав его, с улыбками поприветствовали.
В конце концов, в глубине души они прекрасно понимали: хотя они и Байрон обладали одинаковой третьей категорией способностей, разница между ними всё же была весьма значительной.
К тому же один из приятелей Байрона обладал способностями четвёртой категории, так что любой, кто не был глупцом, не стал бы его оскорблять.
Увидев это, Байрон вежливо и с улыбкой ответил на приветствие.
После чего встал в самом конце очереди и стал тихо ждать.
За это время те люди даже попытались уступить ему своё место, но Байрон отказался.
В конце концов, это ведь не какое-то грандиозное событие, затрагивающее его собственное будущее, а всего лишь регистрация при поступлении, так что не было никакой необходимости быть здесь кому-то обязанным.
Время шло медленно: кто-то подходил, а кто-то уходил.
Неизвестно, сколько пришлось ждать, но наконец очередь дошла и до Байрона.
Байрон сначала немного поправил одежду, затем мягко постучал в дверь и вошёл внутрь.
Комната оказалась удивительно просторной, а в воздухе витал слабый приятный аромат.
Вдоль стен по обеим сторонам высились гигантские книжные полки, уходившие прямо под самый купол и заваленные доверху книгами и пергаментом.
Прямо напротив входа стоял чрезвычайно широкий письменный стол, за которым сидел седовласый старый волшебник.
Старик был плотного телосложения, а на переносице у него красовался золотой монокль.
«Байрон Августус».
Старик не поднимал головы, а его гусиное перо продолжало издавать шуршащие звуки, быстро бегая по пергаменту.
Байрон кивнул.
Старый волшебник остановил перо, поднял голову, с ног до головы окинул Байрона оценивающим взглядом, а затем извлёк из выдвижного ящика исписанный лист пергамента.
«Байрон Августус, сила духа 3.7, пространственное сродство элементов, сила души и понимание находятся в диапазоне выше среднего, твоя общая оценка... высшая третья категория».
Старый волшебник слегка кивнул: «Последняя оценка вполне объективна, однако после повторного обсуждения в академии все единогласно сошлись во мнении, что твой потенциал всё же был несколько недооценён».
С этими словами старый волшебник пододвинул пергамент к Байрону.
«Поэтому было принято окончательное решение повысить твой уровень на одну ступень и предоставить тебе те же условия, что и обладателям четвёртой категории. Что ты об этом думаешь?»
Услышав это, Байрон почтительным тоном произнёс: «Я полностью подчиняюсь воле академии и благодарю её за щедрость».
Старый волшебник бросил на него взгляд из-под очков и слегка кивнул: «Неплохо. Столкнувшись с выгодой, превосходящей все ожидания, ты не потерял рассудок».
«Теперь ты можешь сначала ознакомиться с этим соглашением о стипендии, а когда дочитаешь, мы...»
На этом моменте старый волшебник хлопнул себя по лбу: «Чуть не забыл, ты ведь ещё не изучал общий язык волшебников и пока не умеешь читать письмена».
«Ну раз так, я просто вкратце тебе всё объясню».
Байрон: «Благодарю вас за заботу».
Старый волшебник: «Наша Академия Тёмной Эрозии готова взять на себя твои расходы на поступление и базовое содержание для прохождения начального обучения и углубленных занятий».
«Кроме того, ты сможешь выбрать себе наставника в академии по любой дисциплине на твой выбор, а также ежегодно получать двести магических камней для приобретения в стенах академии различных знаний, материалов и курсов...»
«Это соглашение действует в течение двадцати лет или до тех пор, пока ты не станешь предельным учеником волшебника. По истечении этого срока мы, в зависимости от твоих успехов, либо прекратим действие договора, либо заключим новый, более высокого уровня».
«В соответствии с принципом равноценного обмена, по истечении срока действия соглашения ты обязан прослужить Академии Тёмной Эрозии не менее пятидесяти лет либо компенсировать обязательства выдающимся научным достижением».
«Теперь сделай свой выбор».
Для Байрона это соглашение о стипендии было поистине невероятно щедрым.
Бросив беглый взгляд на документ, Байрон слегка кивнул: «Чрезвычайно выгодные условия, пожалуй, даже подозрительно хорошие. Кажется, у меня нет причин отказываться от этого соглашения».
«Но, уважаемый волшебник, у меня есть один вопрос: я ведь совсем не знаю письменности, указанной в документе...»
Старый волшебник с удивлением посмотрел на Байрона — он никак не ожидал услышать от него такое.
Однако, вглядевшись в него некоторое время, старый волшебник слабо улыбнулся.
«Прекрасно. Проявлять такую осмотрительность наряду с почтительностью... малыш, ты всё больше становишься похож на настоящего волшебника, я возлагаю на тебя надежды».
С этими словами старый волшебник вытащил из ящика хрустальный шар и протянул его Байрону: «Здесь хранятся знания об общем языке волшебников. Получив их, ты сразу сможешь понять содержание соглашения».
На лице Байрона отразилось удивление, совершенно не ожидая от старого волшебника такой невиданной щедрости — это казалось просто невероятным.
Но в следующий же миг фраза старого волшебника вернула склонного к несбыточным мечтам Байрона в суровую реальность.
«Такие хрустальные шары продаются в академии по двадцать магических камней, но я сделаю тебе скидку и возьму всего девятнадцать камней — будем считать это инвестицией в тебя. Как тебе такое предложение?»
Услышав это и вспомнив, как привычно только что действовал старый волшебник, Байрон почувствовал, как в груди зародилось нехорошее предчувствие.
Неужели этот старый хрыч воспользовался случаем подписания нашего соглашения, чтобы всучить мне хрустальный шар?
Чем больше он об этом думал, тем выше казалась вероятность.
Однако право выбора всё равно оставалось не за ним, так что оставалось только согласиться.
Байрон кивнул, подтверждая покупку этого хрустального шара.
«Отлично, крайне разумный выбор. На хрустальном шаре нет никаких паролей, для передачи знаний достаточно просто коснуться его и мысленно погрузить внутрь силу духа».
Байрон с почтением принял хрустальный шар из рук волшебника, держа его обеими руками. С виду казалось, что он считывает знания, но на самом деле он мысленно отдавал приказ Всевидящему оку.
«Всевидящее, исследуй хрустальный шар, и если он полностью исправен, передай содержащуюся в нём информацию мне».
[Идет сканирование... Сканирование завершено, аномалий не обнаружено.]
[Начать ли передачу данных?]
«Передавай».
Мысленно бросил Байрон всего одно слово.
В тот же миг его голова начала сильно и резко болеть, словно в неё насильно затолкнули огромный тяжелый ком, вызывая ощущение распирания.
Сидевший напротив Байрона старый волшебник, казалось, заранее ожидал подобного стечения обстоятельств, не обратил на это внимания и снова уткнулся в свои дела.
Спустя некоторое время состояние Байрона улучшилось, и он взял в руки тот самый лист соглашения о стипендии, чтобы внимательно его изучить.
Убедившись после двойной проверки с помощью Всевидящего ока в полном отсутствии лазеек и скрытых языковых ловушек, он наконец успокоился: «Уважаемый волшебник, у меня больше нет вопросов».
Только тогда старый волшебник снова поднял голову и протянул Байрону лежавшие рядом гусиное перо и чернильницу.
«Раз вопросов больше нет, ставь свою подпись».
На этот раз Байрон уже не сомневался и решительно, без всяких колебаний вывел своё имя.
Как только последняя черта была поставлена, лист соглашения внезапно рассыпался на куски, превратившись в два потока света.
Один из них устремился к Байрону, влился в его тело и, добравшись до моря духовной силы, застыл там в виде крошечной световой точки, тихо парящей внутри.
Второй же луч света влетел внутрь книги в старинном бронзовом переплёте.
«Вот и всё, контракт заключен. Теперь я официально поздравляю тебя со вступлением в ряды студентов Академии Тёмной Эрозии».
«Это твоя форменная мантия, удостоверение личности и самое главное — платежная карта магических камней. В дальнейшем ты сможешь использовать её для любых покупок на территории академии».
«Кстати, стоимость хрустального шара с общим языком в девятнадцать магических камней я уже списал, так что сделка полностью закрыта».
С этими словами старый волшебник достал из ящика чёрную мантию, чёрно-белый значок, который можно приколоть на грудь, и чёрную карточку.
Смотря на карту магических камней в своих руках, Байрон поймал себя на странной мысли: да это же вылитая банковская карта.
Заметив, что Байрон уставился на платежную карту с магическими камнями, старый волшебник решил, что тот поражен: «Ладно, хватит пялиться, со временем привыкнешь, раз всё закончилось — ступай».
Прижав к груди свои вещи, Байрон почтительно попрощался и вышел.
«Да, чуть не забыл ещё кое-что: завтра утром отправляйся в учебный корпус в аудиторию 602 здания номер 3, вице-ректор проведёт для вас первое вводное занятие».
В этот момент старый волшебник, будто бы вспомнив что-то еще, добавил вслед.
«И еще, твоя комната находится в жилом секторе, номер 7-540. Твое удостоверение личности одновременно служит и ключом. На этом точно всё, иди».
Застывший у входа Байрон, убедившись, что старый волшебник больше ничего не скажет, наконец собрался с мыслями и решил спокойно уйти.
Но кто бы мог подумать, что старый волшебник снова окликнет его: «Подожди-ка, я забыл, есть еще одна вещь».
Услышав это, у Байрона окончательно не осталось слов.
Но делать было нечего: сила была на стороне противника, поэтому ему оставалось лишь покорно вернуться обратно.
Старый волшебник не стал терять времени и тут же извлек из ящика стола стопку документов.
«Ты еще не выбрал наставника. Это материалы о наставниках, которые все еще набирают учеников в академии, и требования к кандидатам».
С этими словами старый волшебник постучал пальцем по стопке бумаг: «Правила я говорю только один раз, после выбора изменить ничего будет нельзя. Выбирай с умом».
Сказав это, старый волшебник положил стопку документов перед Байроном и снова уткнулся носом в свою работу.
Глядя на эти бумаги, Байрон наконец понял, почему предыдущие вошедшие ученики потратили столько времени — оказывается, им тоже нужно было выбирать наставника.
Байрон не стал разводить лишних разговоров, прямо взял стопку документов и начал просматривать их один за другим.
[Саймон Варо, наставник школы некромантии. Направление исследований: создание нежити, извлечение и трансформация душ, оживление скелетов.
Требования к поступающим: ученики с задатками не ниже третьей категории; абсолютное подчинение приказам наставника; ежемесячная поставка не менее трехсот миллилитров крови из сердца для проведения наставником безвредных испытаний. Количество набираемых учеников: два человека.]
[Аня Хейтем, наставница школы душ. Направление исследований: менталистика, моделирование заклинаний души, курс заклинаний.
Предоставляет три бесплатных знания, требует содействия наставнице в выполнении одного эксперимента. Количество набираемых учеников не ограничено.]
.......
[Геральд Варо, наставник школы крови. Направление исследований: трансплантация кровных линий, биологическая селекция, анатомия.
Требуются ученики с задатками от четвертой категории и выше, обладающие крепким телосложением для помощи наставнику в экспериментах. Ежемесячная плата — пять магических камней. Количество набираемых учеников: один человек.]
[Изольд Росс, наставник школы зельеварения. Направление исследований: энергетика жизни, зельеварение, материаловедение.
Требует от ученика ежемесячной выплаты пяти магических камней и выполнения указаний наставника, а также содействия в проведении различных безопасных экспериментов с зельями. Количество набираемых учеников: один человек.]
[Эдгар Торн, наставник школы алхимии. Направление исследований: создание магических артефактов, материаловедение, теория передачи маны.
Предоставляет три бесплатных знания и один магический артефакт. Требует от ученика отдавать тридцать процентов прибыли с продажи алхимической продукции и выполнять любые поручения наставника. Количество набираемых учеников не ограничено.]
Заметив подсказку о том, что Всевидящее око завершило запись, Байрон отдал новый приказ.
«Всевидящее око, систематизируй данные и отфильтруй подходящих мне наставников».
[Систематизация завершена. Всего семьдесят шесть наставников. После исключения тех, кто искажает информацию или представляет опасность, осталось семь наставников.]
[Саймон Варо, Изольд Росс, Эдгар Торн.......]
Ознакомившись с этими данными, Байрон, даже будучи морально готов, невольно поморщился и мысленно выругался.
«Черт, как же здесь дофига ловушек! Из семидесяти с лишним наставников после такой чистки осталось всего семеро».
«И даже среди них есть этот алхимик Эдгар Торн, который набирает себе бесплатную рабочую силу! Насколько же опасны те наставники, которых отсеяли?!»
«Требования содействовать в экспериментах... неужели это значит быть не помощником, а подопытным кроликом?»
При одной мысли о натуре этих волшебников Байрон убеждался в своем предположении все сильнее!
«Выбрал?» — старый волшебник слегка приподнял голову и посмотрел на Байрона поверх очков.
Байрон поспешно ответил: «Сейчас закончу».
Старый волшебник усмехнулся: «Ничего страшного, я не спешу, выбирай внимательно».
Досказав это, старый волшебник улыбнулся с глубоким смыслом, отчего у Байрона по спине пробежали мурашки.
Байрон мысленно выругался: «Неужели этот старый хрыч знает, что в этих материалах... Да нет, он точно знает! Они же из одной академии, как ему не знать? Какая подлость!»
Видя, что Байрон не спешит с ответом, старый волшебник продолжил.
«Малыш, ты ведь уже заметил здесь подвох, верно? Хочешь узнать, у кого из этих наставников есть проблемы, а у кого нет? Всего десять магических камней — и я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать».
Услышав это, Байрон не смог сдержать мысленную ругань: аппетиты у старого хрыча поистине огромны!
Но ничего страшного, у него есть чит!
Байрон почтительно произнес: «Уважаемый волшебник, большое спасибо за ваше предложение, но я уже выбрал наставника. Это наставник Изольд Росс».
Старый волшебник никак не ожидал, что Байрон примет решение так внезапно: «Ого, ты должен хорошенько подумать. Наставника после выбора заменить уже будет нельзя».
«К тому же наставник Изольд Росс преподает зельеварение. Хотя эта дисциплина и позволяет зарабатывать магические камни, на первых порах она поглощает их в огромных количествах, так что для тебя это далеко не лучший выбор».
«Подумай хорошенько. Если ты заплатишь магические камни, я помогу тебе отменить выбор и подобрать другого наставника, который тебе подойдет. Что скажешь?»
Байрон слегка покачал головой: «Благодарю за доброту, уважаемый волшебник, но я уже твердо решил выбрать наставника Изольда Росса».
Он сделал этот выбор не без причин.
Изольд Росс не только входил в список, составленный Всевидящим оком, но и являлся наставником по зельеварению — одним из четырех вариантов, предложенных Элизой.
Более того, у него было Всевидящее око, с помощью которого он был уверен в возможности свести к минимуму затраты на начальном этапе изучения зелий.
Увидев решительный настрой Байрона, старый волшебник больше не стал ничего возражать и лишь легко вздохнул.
Оставалось только гадать, вздыхает ли он о будущем Байрона или жалеет о том, что упустил возможность заработать двадцать магических камней.
Затем он вписал полное имя Байрона на страницу с описанием Изольда Росса и слегка потер пергамент пальцами.
Эта страница мгновенно превратилась в пепел и бесследно растворилась в воздухе.
«Вот и всё. Теперь можешь отправляться к своему наставнику Изольду Россу для регистрации. Не забудь про первое занятие завтра, ступай».
Старый волшебник нетерпеливо махнул рукой, прогоняя его.
По его виду Байрон мог с уверенностью сказать, что этот тип до сих пор расстроен потерей двадцати магических камней.
Впрочем, Байрону было плевать, рад тот или нет. Не говоря больше ни слова, он просто поклонился и решительно повернулся к выходу.
Но стоило Байрону выйти из здания и оглядеть незнакомую обстановку, как до него дошло: он же совсем не знает дороги!
Теперь Байрон мог биться об заклад, что этот старый хрыч сделал всё специально, совершенно точно специально.
Если он сейчас забредет не туда, потеря времени — еще полбеды, но если случайно вломится в запретную зону академии или на личную территорию какого-нибудь волшебника, его ждет ужасная участь, в лучшем случае с него семь шкур сдерут.
Это была самая настоящая месть.
Подумав об этом, Байрон не рассердился, а наоборот, усмехнулся.
Старый хрыч наверняка и предположить не мог, что у Байрона есть такая штука, как Всевидящее око.
К тому же, когда они с Геральдом прибывали сюда, они проезжали мимо исследовательской зоны, и тот упоминал, что если нет срочных дел, наставники академии обычно безвылазно сидят в своих собственных лабораториях.
Весь этот путь был записан и заархивирован Всевидящим оком, так что теперь Байрон мог легко добраться до исследовательской зоны по его подсказкам.
А вот как отыскать самого Изольда Росса — это уже другой вопрос, над которым придется подумать отдельно.
Подумав об этом, Байрон, больше не колеблясь, двинулся вперед по маршруту, зафиксированному Всевидящим оком.
Спустя некоторое время, пропетляв по извилистым дорожкам, Байрон наконец добрался до исследовательской зоны.
Все здания в исследовательской зоне имели форму остроконечных башен, различавшихся лишь архитектурным стилем.
Множество таких башен, сгрудившихся вместе, создавало ощущение нагроможденной, повторяющейся красоты.
Войдя в исследовательскую зону, Байрон улыбнулся, и улыбка эта вышла на редкость лучезарной.
Ведь он уже нашел способ добраться до лаборатории наставника Изольда Росса.
Байрон обнаружил, что на парадных дверях каждой башни вывешены таблички с именами наставников, которым они принадлежат, и ученикам строго запрещено входить туда без уважительной причины.
Так что теперь ему оставалось лишь обойти их по очереди.
Сказано — сделано, Байрон двинулся вдоль дороги, проверяя башни одну за другой.
За это время он также заметил нескольких знакомых на вид подростков, которые, судя по всему, тоже пришли явиться к своим наставникам.
Вот только перед каждым из них шел какой-нибудь диковинный зверь, служивший проводником.
Встретившись с их пытливыми взглядами, Байрон лишь неловко, но вежливо улыбнулся.
Прошло совсем немного времени, как Байрон нашел дверь с табличкой, принадлежавшей наставнице Изольде Росс.
Стоило Байрону собраться постучать, как дверь распахнулась, и из нее прямо ему навстречу вышел парень лет двадцати с растрепанными, похожими на птичье гнездо рыжими волосами, глубоко запавшими глазами и тяжелыми темными кругами под ними.
Увидев Байрона, юноша ничуть не удивился, и на его лице тут же расцвела сияющая улыбка.
«Привет, ты ведь Байрон Августус, верно?»
Байрон сперва слегка растерялся, но тут же поспешно кивнул: «Да, я Байрон Августус, а вы…»
Юноша улыбнулся: «Забыл представиться, меня зовут Корен Веллок, я тоже ученик наставника Изольды, можешь звать меня старшекурсником Кореном».
Байрон вежливо кивнул: «Приветствую, старшекурсник Корен».
«Ладно, пошли внутрь, не заставлять же наставника долго ждать».
С этими словами Корен повернулся и шагнул внутрь башни, а Байрон последовал за ним по пятам.
Переступив порог башни, Байрон увидел просторный двухэтажный холл с огромным панорамным окном.
По периметру холла выстроились доходившие до самого потолка книжные шкафы, до отказа забитые фолиантами.
В центре холла стоял полукруглый гарнитур диванов из неизвестного материала, а на стоявшем посреди них низком столике красовалась бутылка с красной жидкостью в прозрачном сосуде и несколько стеклянных бокалов.
Шедший впереди Корен с улыбкой поинтересовался: «Глядя на то, как ты одинок и у тебя даже нет проводника-слуги, полагаю, ты регистрировался у волшебника Филиппа?»
Заметив замешательство Байрона, Корен тут же пояснил: «Волшебник Филипп — это тот пухлый старик в очках и с совершенно седыми волосами».
Тут Байрон наконец сообразил, что Корен говорит о том самом сребролюбивом старике, и кивнул.
«Ха-ха-ха, я так и знал, что он! Другие волшебники никогда так не поступают, вот же мерзавец!»
Заметив недоумение Байрона, Корен принялся объяснять.
«Когда я поступал, регистрировал меня тоже он. Поскольку я не заплатил ему за консультацию по местности, он не стал выделять мне слугу в проводники».
«Тогда мне пришлось потратить уйму времени на поиски наставника, я даже чуть не попался какому-то некроманту, который едва не утащил меня на опыты — как вспомню, до сих пор жутко».
Услышав это, Байрон мысленно вздохнул: оказывается, не его одного обманул этот старый хрыч.
К самому Корену у Байрона тоже возникла доля симпатии, ведь они были товарищами по несчастью.
Впрочем, вслух он лишь выдавил из себя вежливую горькую улыбку и медленно покачал головой, не став поддакивать Корену.
Оскорблять волшебника в чужих глазах было бы крайне неразумно, а с Кореном они были едва знакомы, так что стоило соблюдать осторожность в словах.
Тем временем Байрон шагал вслед за Кореном по иссиня-черным ступеням, ведущим наверх.
Лестница вилась спиралью, а висевшие на стенах светильники излучали мягкий желтоватый свет, вызывая у Байрона ассоциации со старинными замками средневековой аристократии.
Поднявшись на второй этаж, шедший впереди Корен толкнул плотно закрытую дверь и жестом пригласил Байрона войти.
Вся лаборатория представляла собой огромное кольцевое помещение площадью более трехсот квадратных метров.
Массивный хрустальный купол пропускал преломленный тусклый дневной свет с улицы, освещая стоявший в самом центре десятиметровый металлический рабочий стол.
«Весь второй этаж — это лаборатория наставника, внутри нужно соблюдать абсолютную тишину».
Предостерегающе произнес Корен, намеренно понизив голос.
Байрон кивнул: «Спасибо за предупреждение, старшекурсник».
Корен с улыбкой кивнул и указал Байрону направление: «Наставник там».
Пока Корен произносил эти слова, Байрон уже заметил наставницу Изольду Росс.
Увидев наставницу Изольду Росс, Байрон на мгновение остолбенел, не сразу совладав с собой.
В этот момент у центрального рабочего стола стояла женщина и покачивала прозрачный сосуд с бирюзовой жидкостью.
Ее кожа была до того белой, что казалась почти прозрачной, а длинные серебристо-серые волосы были небрежно собраны на затылке и ярко сияли в лучах дневного света.
Черты ее лица были точеными и холодными, а глаза — нежно-серо-голубого оттенка, словно редчайшие драгоценные камни.
Она была облачена в искусно скроенную темно-фиолетовую мантию волшебницы, которая подчеркивала ее стройную фигуру.
«Ты ведь Байрон Августус, верно? Суметь получить договор о стипендии четвертой категории — весьма неплохо».
«С поддержкой этого договора твой путь волшебника наверняка окажется куда более гладким».
В этот самый момент помещение заполнил ленивый и бархатный голос.
Изольда уже отставила пробирку в сторону и устремила на Байрона свой серо-голубой взгляд.
Стоило раздаться этому голосу, как Корен мгновенно вытянулся по струнке, а его лицо приняло предельно серьезное выражение.
Байрон же держался скромно, потупив взор: в тот самый момент, когда его взгляд столкнулся с этой женщиной, он тут же опустил глаза, прижал руку к груди и глубоко поклонился.
«Уважаемая наставница Изольда, новоприбывший ученик Байрон Августус приветствует вас».
Изольда слегка кивнула: «Что ж, Байрон Августус, желаешь ли ты стать моим учеником?»
При этих словах Байрон без малейших колебаний прижал руку к груди: «Это моя величайшая честь, я согласен, наставница Изольда».
Изольда кивнула: «Хорошо, теперь ты — мой ученик, ученик Изольды Росс».
«Пусть Корен покажет тебе здесь всё и введет в курс дела».
«Завтра после обеда, как только вы закончите свое первое занятие, приходи в лабораторию ко мне, тогда я дам тебе кое-какие поручения».
С этими словами Изольда перестала обращать на них внимание и повернулась обратно к своему эксперименту.
По знаку Корена, Байрон последовал за ним со второго этажа, и они молча вышли из башни.
Шагая по широкой дороге, Корен с лукавой улыбкой толкнул Байрона локтем и поддразнил: «Младший сокурсник, признайся, засмотрелся на наставницу?»
Видя, с каким предвкушением Корен ждет ответа, Байрон ни за что не стал бы подыгрывать ему.
«Просто я не ожидал... Когда я читал материалы перед поступлением, то почему-то решил, что наставник — мужчина, никак не думал, что всё обстоит иначе».
Слова Байрона, казалось, пробудили в Корене воспоминания, и он с ностальгией вздохнул: «И то верно, когда я сам изучал документы, тоже был уверен, что наставник — мужик».
«Из-за этого, когда мы впервые встретились, я чуть не опозорился на весь мир, мне буквально сквозь землю провалиться хотелось».
Заявление Корена пробудило в Байроне искреннее любопытство: «И что же тогда случилось?»
Корен: «Тогда...»
Только начав говорить, Корен внезапно опомнился и захлопнул рот.
С какой стати он выбалтывает посторонним свои позорные тайны? Он тут же сменил тему.
«Младший сокурсник, помимо учеников, которые уже завершили обучение, у нашей наставницы есть еще трое».
«Первая в иерархии — Элина Кэри, внешне ничего, но характер у нее такой, что словами не передашь, сама увидишь, когда познакомишься».
«Второй — Фейн Крейв, молчун, вечно пропадает либо в библиотеке, либо в лаборатории; третья — это я, а ты будешь четвертым».
«……»
Пока Корен говорил, Байрон молча слушал его, одновременно запуская «Всевидящее око», чтобы зафиксировать все данные и составить досье на поведение каждого из троих.
Раз уж он здесь новичок, было полезно досконально во всем разобраться, чтобы в будущем иметь наготове план действий.
Территория академии поражала воображение своими размерами.
Они шли вдоль широкой дороги добрых полчаса, прежде чем добрались до шумного и застроенного плотными рядами зданий пограничья между учебной и жилой зонами.
Проходя мимо клумбы со светящимися грибовидными растениями, Байрон даже уловил исходивший от них тонкий аромат.
Именно в этот момент Корен внезапно замолчал, уставившись вперед со странным выражением на лице.
Байрон проследил за его взглядом.
В этот момент на лужайке пикник устраивала группа юношей и девушек.
Нет, точнее говоря, это была толпа девчонок, которые вились вокруг одного смазливого парня и буквально кормили его с рук.
«Завидуешь?» — приподняв бровь, с усмешкой спросил Байрон.
Услышав слова Байрона, Корен взъерошился, словно кот, которому наступили на хвост, едва не подпрыгнул и прибавил шагу.
«Да ну тебя! Чему мне тут завидовать! Меня просто тошнит! До жути тошнит!»
«Знаешь что, Байрон? Этот парень поступил в академию в один со мной набор. Его потенциал намного хуже моего, но он почему-то стал учеником волшебника второго ранга раньше меня».
«Байрон, как думаешь, почему?»
Услышав это, Байрон невольно поморщился, вспомнив только что увиденную картину, и в его голове зародилась догадка.
В конце концов, теперь он уже не был тем новичком, который ничего не смыслил в мире волшебников.
При такой огромной разнице в исходных талантах, если уступающий в способностях ученик смог догнать и даже перегнать соперника, по его нынешним сведениям, могла быть лишь одна причина.
Наличие достаточного количества магических камней.
Покупка знаний за магические камни, материалов, необходимых для экспериментов, наставлений преподавателей...
Подобные размышления заставили Байрона вспомнить одно явление из его прошлой жизни.
Байрон переспросил: «Дело в тех девушках?»
Корен удивленно покосился на Байрона и, видя, что тот не собирается ничего объяснять, продолжил сам.
«Да, именно в них. Они словно посходили с ума и безумно им очарованы. Пытаясь привлечь его внимание, они постоянно тащат ему подарки, включая магические камни».
«Так что, Байрон, если у тебя есть знакомые девушки, обязательно расскажи им об этом и предупреди, чтобы были начеку, а иначе... Хе-хе».
С этими словами Корен причмокнул и покачал головой.
Услышав это, Байрон первым делом подумал об Элизе.
Но, вспомнив характер Элизы, Байрон счел такой исход маловероятным.
После этого они больше не возвращались к данной теме и продолжили бродить по академии, пока не вышли к ядру учебного сектора, где застройка была самой плотной.
Здесь возвышались больше десятка огромных кольцевых зданий, занимавших громадную площадь, а между ними сновали бесчисленные адепты в мантиях волшебников.
Корен указал на эти высотки и пояснил: «Это учебная зона академии. В дальнейшем ты будешь учиться здесь, причем все здешние курсы полностью бесплатны».
Глаза Байрона тут же загорелись: в мире волшебников бывают такие щедрые подарки?
Однако не успел Байрон как следует порадоваться, как прозвучал ехидный голос Корена.
«Хе-хе, неужели ты думаешь, что академия так великодушна и позволяет бесплатно постичь любые знания?»
Байрон удивился: «Разве не так? Или с этим что-то не так?»
Корен не стал томить загадками: «Бесплатные знания здесь действительно есть, но они ограничиваются лишь самыми базовыми основами каждой дисциплины».
«Если же ты захочешь продолжить обучение и углубиться в материю, уж изволь — придется платить преподавателю, ведущему этот курс, иначе ничего не получишь».
«Кроме того, есть еще одно правило: одновременно можно изучать только три курса. Хочешь взять что-то еще — изволь сдать экзамен, иначе даже не мечтай».
«И ты все еще считаешь это место прекрасным? Да это же настоящий кошмар для бесчисленных учеников волшебника!»
«Можешь себе представить? Вокруг столько бесплатных знаний, которые можно изучать, но ты можешь лишь беспомощно смотреть на них перед собой и не смеешь прикоснуться. Ощущение прямо-таки убийственное».
Произнося это, Корен скорчил такую выразительную гримасу, что был точь-в-точь похож на изголодавшегося сладострастника, перед которым раздетая догола красавица принимает соблазнительные позы.
Смотреть можно, а трогать нельзя — хуже и быть не может.
Но когда Байрон выслушал объяснения Корена, его взгляд не только не потускнел, а напротив, засиял еще ярче.
Другие есть другие, но он-то отличался от них — у него было Всевидящее око.
Подобные преграды, установленные академией, для него были сущими пустяками.
Стоит дать ему достаточно времени, и он проглотит все эти знания подчистую, обратив их в собственную пищу для роста!
Он даже сам не смел вообразить, до какой мощи он сможет развиться к тому моменту!
Видя, что Байрон молчит, Корен решил, что его тоже подкосили эти новости, и утешительно похлопал его по плечу, выражая всё без лишних слов.
Байрон лишь улыбнулся в ответ, не вдаваясь в объяснения.
Корен и так выложил ему столько всего, незачем было добивать беднягу.
«Всевидящее око, карта академии записана?»
[Записано, внесено в архив.]
Одновременно с этим перед глазами Байрона возникла трехмерная проекция, на которой четко вырисовывались все здания и дороги.
Байрон сразу узнал в этой модели карту академии, причем на ней имелись различные текстовые пояснения.
Вот только кое-где на карте оставались белые пятна — это были зоны, которые Всевидящее око оказалось неспособно просканировать.
К подобным местам Байрон мысленно решил относиться с осторожностью и даже не приближаться к ним.
Поболтав еще немного, они разошлись, договорившись встретиться завтра в лаборатории.
Расставшись с Кореном, Байрон не стал продолжать праздные шатания по академии, а направился в жилую зону.
В конце концов, пробыв на ногах весь день, даже Байрон почувствовал некоторую усталость и нуждался в отдыхе.
Как раз когда Байрон шел в сторону жилого сектора, он внезапно услышал, как кто-то окликнул его сзади, и обернулся.
И впрямь, неподалеку от него стояла Элиза и с улыбкой махала ему рукой.
Когда Элиза подошла, Байрон с улыбкой поинтересовался: «Элиза, ты только что закончила регистрацию или уже навестила наставника?»
Элиза с улыбкой ответила: «Я как раз навестила наставника и собиралась вернуться в общежитие отдохнуть, никак не ожидала встретить тебя».
Байрон кивнул: «Я тоже иду в общежитие, пошли вместе».
Элиза не возражала и пошла рядом с Байроном.
«Байрон, какого наставника в академии ты в итоге выбрал?»
«Я последовал твоему совету и выбрал наставницу Изольду Росс с кафедры зельеварения, а ты?»
«Я тоже поступила так же, выбрала одного из наставников с кафедры зельеварения».
Байрон окинул Элизу озадаченным взглядом: «Элиза, насколько я помню, в тех материалах значился только один преподаватель зельеварения, ты же...»
Элиза с улыбкой пояснила: «Тот наставник в этот раз не планировал набирать учеников, просто он состоял в очень хороших отношениях с моими предками, так что...»
Услышав это, Байрон всё понял: аристократка, в таком случае ничего удивительного.
Элиза, словно вспомнив о чем-то, помрачнела от беспокойства: «Только вот не знаю, какого наставника выбрал Грей. Лишь бы не нарвался на тех, кто заманивает приманкой, если выберет их, ему придется туго».
Байрон покачал головой: «Ты уже предупредила его, я верю, что Грей не забудет об этом».
Элиза кивнула: «Будем надеяться, что он сделает правильный выбор».
Однако пройдя еще немного, Элиза почувствовала неладное: почему Байрон все еще идет с ней? Заметив, что он остановился, она озадаченно спросила:
«Байрон, разве общежития учеников третьей категории не в другой стороне? Или ты хотел спросить у меня что-то еще?»
Услышав слова Элизы, Байрон сначала растерялся, но тут же сообразил, в чем дело.
Однако он не стал ничего объяснять словами, а просто достал свой нагрудный знак и приложил его к створке двери рядом с собой.
Раздался тихий щелчок.
Тяжелая дверь послушно распахнулась.
Увидев эту картину, Элиза широко открыла рот, и ее прежде бледные щеки вмиг покраснели, точно как у вареной креветки.
Заметив реакцию Элизы, Байрон не стал подтрунивать над ней и просто объяснил, в чем причина.
Выслушав объяснения Байрона, Элиза опустила голову и тихо произнесла: «Высыпайся, а я пойду».
Сказав это, Элиза не задерживалась ни на секунду и, по-прежнему опустив голову, быстрым шагом направилась вперед.
Глядя на такую Элизу, Байрон даже испугался, что она куда-нибудь врежется от рассеянности.
С усмешкой покачав головой, Байрон вошел в свое общежитие.
Общежитием это можно было назвать лишь на бумаге, но на деле оно ничем не отличалось от особняков из его прошлой жизни.
Это было двухэтажное здание с небольшим подвалом: на первом этаже находились просторный холл и комната медитации, а второй этаж полностью отводился под жилые помещения.
Что касается подвала, то он предназначался для исследований учеников, однако сейчас зиял пустотой — там не было никакого оборудования, и Байрону предстояло докупать все необходимое самостоятельно.
Это была просто пропасть по сравнению с теми тесными рядами домишек, где ютились обладатели третьей категории.
Не предаваясь долгим размышлениям, Байрон прошел вглубь общежития и приступил к тому, что делал ежедневно — к медитации.
Как говорится: не попотеешь сейчас — окажешься на одном операционном столе со своими товарищами.
..........
На следующее утро Байрон свежий и отдохнувший толкнул дверь и вышел наружу.
Элиза уже поджидала его у входа.
Выражение ее лица было совершенно спокойным, а уголки губ трогала легкая улыбка — от вчерашнего смущения не осталось и следа.
Элиза тоже заметила взгляд Байрона, в ее глазах мелькнула тень смущения, но она лишь свирепо зыркнула на него.
Байрон хмыкнул и отвел взгляд: «Интересно, встретим ли мы сегодня Грея».
Убедившись, что Байрон не вспоминает о вчерашнем, Элиза облегченно выдохнула.
«Наверное, встретим. Все-таки всем нужно идти на первую лекцию учебного года».
Байрон кивнул: «Тогда выдвигаемся».
Элиза кивнула в ответ и пошла рядом с Байроном плечом к плечу.
.........
Вскоре Байрон и его спутница добрались до аудитории 602 в третьем учебном корпусе.
Войдя через парадный вход, они увидели амфитеатр — ряды мест в аудитории поднимались уступами снизу вверх.
На тот момент здесь уже собралось довольно много людей, сидевших тут и там разрозненными группами.
Как раз в этот момент Байрон заметил Грея, сидевшего слева на скамье из трех мест и махавшего им рукой.
Увидев эту сцену, Байрон на мгновение выпал из реальности, ощутив себя так, будто он снова вернулся за парту в своей прошлой жизни.
Пусть не точь-в-точь, но сходство было поразительным.
«Байрон, о чем ты задумался? Пошли скорее».
Элиза окликнула Байрона, а затем молча зашагала наверх.
Придя в себя и окинув взглядом обстановку, Байрон улыбнулся и последовал за Элизой к Грею.
Усевшись на скамью, Элиза заняла место ровно между Байроном и Греем.
Грей с воодушевлением произнес: «Байрон, Элиза, вы оба выбрали того наставника, а я выбрал волшебника Эдгара Торна. Наставник просто великолепный, сразу же подарил нам магический артефакт».
Услышав это, Байрон сразу вспомнил, кем был Эдгар Торн — именно тем наставником, который пахать заставлял учеников на износ, словно тягловых скотов.
Глядя на восторженную физиономию Грея, Байрон даже постеснялся открыто разрушать его иллюзии.
Ведь для создания алхимических изделий требовались не только материалы, но и покрытие издержек в случае неудач.
Если все хорошенько подсчитать, то после отчисления наставнику тридцати процентов прибыли на руках у самого ученика остаются жалкие крохи.
Впрочем, это грозило лишь каторжным трудом на благо наставника и не несло прямой угрозы жизни, так что в итоге Байрон решил промолчать.
За болтовней время пролетело незаметно, и вскоре настал час начала занятия.
В тот самый момент, когда стрелки часов сошлись, на преподавательском возвышении из ниоткуда возник средних лет мужчина в черной мантии волшебника с грубыми чертами лица.
Как только появился этот мужчина, по аудитории, словно волна прибоя, прокатилась тяжелая, пугающая мертвенная аура.
В ту же секунду любые разговоры в классе стихли, погрузив помещение в абсолютную тишину.
Окинув всех взглядом, мужчина заговорил: «Сначала я представлюсь. Я — вице-ректор Академии Тёмной Эрозии, можете называть меня вице-ректор Конрад».
«И именно я буду читать вам первую вводную лекцию в этом учебном году».
«Во-первых, я хочу вас поздравить».
После этих слов Байрон, который слушал со всем вниманием, чуть не потерял самообладание.
Разве у этой Академии Тёмной Эрозии все вступительные речи такие одинаковые? Интересно, кто у кого это списал.
«Вы смогли выстоять, удержались перед искушением и не подписали никаких договоров прямо на корабле».
«Иначе сегодня вас бы разобрали те или иные кланы волшебников, чтобы использовать в качестве обычных рабов, вместо того чтобы позволить стать полноправными воспитанниками Академии Тёмной Эрозии!»
От этих слов у всех присутствующих внутри похолодело.
«Также я поздравляю вас с тем, что вас не утащили те замаскированные лицемеры, лишив свободы, взвалив на ваши плечи неподъемную ношу тяжелых занятий и превратив в бездумные машины, знающие лишь оценки, и бездушные механизмы, умеющие лишь слепо выполнять приказы».
«Мы, воспитанники Академии Тёмной Эрозии — это ученики темных волшебников. Наш принцип — выживание сильнейшего, мы взращиваем исключительно элиту, способную в будущем переломить ход сражений на полях битв меж мирами!»
Каждый сидящий в зале почувствовал, будто внутри него пробуждается нечто неведомое, кровь закипела, спины выпрямились, а в глазах зажглось такое пламя восторга, что оно вот-вот готово было выплеснуться наружу.
«Я знаю, что ваш природный потенциал различается, а скорость медитации у всех разная».
«Обладателям пятой категории требуется не больше месяца, чтобы стать учеником волшебника, четвертой — три месяца, третьей — пять, а второй порой приходится тратить до восьми месяцев, не говоря уже о первой категории».
«К тому же, стать учеником волшебника — это лишь первый шаг. Чтобы стать учеником второго, а затем третьего ранга, потребуется еще больше времени, не говоря уже о прорыве к предельному ученику и истинному волшебнику».
Эти слова подействовали на толпу подобно ушату ледяной воды, мгновенно остудив разгоряченные головы.
У некоторых в глазах даже начали медленно угасать те крошечные искорки надежды, сменяясь унынием.
Но тут Конрад заговорил снова.
«Уже пали духом? Не спешите отчаиваться. Вы забыли договор, который подписали вчера? Пусть у вас разный потенциал, это вовсе не значит, что вы лишены будущего. В глазах нашей академии все вы равны, ко всем применяется единый подход».
«Поэтому на этапе ученичества академия выделяет вам целых двадцать лет. На протяжении этого срока в вашем распоряжении будут лучшие условия, самое полное образование и самые подходящие наставники — это правило распространяется на каждого из вас без исключений».
«За исключением ежегодного обязательного поручения от академии, вас никто не станет тревожить. Единственная цель — дать вам возможность в полную силу раскрыть свой потенциал, дорасти до предельного ученика волшебника и получить шанс распахнуть двери в мир истинных волшебников!»
«Вперед, малыши!»
Произнеся это, Конрад еще раз окинул аудиторию взглядом, и его фигура растворилась прямо на преподавательском месте.
Несколько секунд в классе стояла тишина, а затем он взорвался гулом голосов.
Прислушиваясь к окружающему шуму, Байрон слегка нахмурился и предложил: «Может, уйдем отсюда? Здесь слишком шумно».
Элиза и Грей не стали возражать против предложения Байрона.
Все трое поднялись со своих мест и, последовав совету Элизы, направились к ней домой.
Однако, немного пообщавшись, из-за нехватки времени они снова разошлись, каждый отправившись к своему наставнику для официальной регистрации.
На прощание они договорились впредь собираться вместе у Элизы каждые тридцать дней.
Экспериментальная башня Изольды, холл первого этажа.
В самом центре холла, на темно-фиолетовом диване полулежала Изольда со своими серебристо-серыми длинными волосами.
Длинными изящными пальцами она слегка покачивала прозрачный бокал на высокой ножке, и бледно-красная жидкость внутри него, отражая холодный свет, излучала жутковатый блеск.
Подобная картина создавала сильнейший контраст с холодной и отстраненной Изольдой.
Увидев вошедшего Байрона, она даже не изменилась в лице, лишь приподняла руку, жестом приглашая его присесть.
Байрон с почтительным поклоном ответил на жест и лишь после этого неуверенно примостился на краю мягкого дивана.
«Мне здесь не нужны такие избыточные церемонии», — Изольда опустила бокал и устремила на Байрона серо-голубые глаза, похожие на стоячую воду.
«Главное, чтобы ты вовремя и качественно выполнял порученные мной дела».
«Понимаю, наставница», — кивнув, ответил Байрон.
Изольда продолжила: «В дальнейшем будешь помогать Корену, приходить точно по графику убирать лабораторию и готовить всё необходимое перед моими экспериментами. Что касается ежемесячных магических камней, которые требуется сдавать, их тоже будешь отдавать ему».
«Как моему ученику, по традициям академии я вручу тебе вступительный подарок. Можешь выбрать одно из трех направлений: готовое зелье, рецепт или книгу».
Она легко щелкнула пальцами.
Пространство над низким черным каменным столом, где стоял бокал, слегка исказилось.
Из ниоткуда появились три предмета: склянка с едва мерцающим зельем, кусок пожелтевшего пергамента с неразборчивыми символами и толстая книга в медном переплете.
Глядя на появившиеся перед ним вещи, Байрон не только не обрадовался, но и почувствовал легкую тревогу.
Нельзя забывать, что это мир волшебников, и бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Словно заметив беспокойство Байрона, Изольда немного подумала и шевельнула алыми губами.
«Можешь не переживать, я выдаю это, строго соблюдая принцип эквивалентного обмена».
«Ты подписал соглашение четвёртого класса, и как твой наставник я ежемесячно получаю от академии солидную субсидию».
Она указала на предметы на столе: «Эти вещи уже включены в ту выплату».
Услышав это, Байрон внутренне с облегчением выдохнул и принялся разглядывать лежащие на столе вещи.
Изольда не торопила Байрона, а просто молча наблюдала за ним.
Спустя мгновение Байрон поднял взгляд на Изольду: «Наставница, могу ли я узнать подробности об этих трех предметах, чтобы сделать правильный выбор?»
Изольда слегка кивнула: «Разумная просьба, без проблем».
Услышав это, Байрон улыбнулся.
Однако он помнил слова Изольды, сказанные минуту назад, поэтому ограничился лишь простым словесным выражением благодарности, не совершая лишних поклонов.
«То зелье поможет тебе в медитации, повысит активность разума, ускорит рост силы духа и начертание рун».
Голос Изольды звучал совершенно ровно, так, будто происходящее не имело к ней никакого отношения.
Сердце же Байрона отчаянно и бешено заколотилось.
Он никак не ожидал, что даже первая вещь окажется настолько ценной. С наставницей он определенно не прогадал — она невероятно богата!
«В этом рецепте описано древнее зелье под названием „кипящая кровь“. Прием такого зелья способен увеличить физическую мощь».
«Однако, поскольку рецепт древний, некоторые входящие в него ингредиенты уже исчезли, и тебе придется искать им замену».
«А книга „Основы зельеварения“ написана мной. В ней рассказывается о природе, определении, классификации и логике действия зелий, а также о методах их приготовления».
Байрон перевел взгляд с одного предмета на другой, после чего поднял глаза на Изольду и заговорил серьезным тоном.
«Наставница, я выбираю „Основы зельеварения“».
Байрон прекрасно понимал, зачем вообще выбирал Изольду в качестве наставницы.
Разве не ради изучения зельеварения?
Хотя две другие вещи были не менее ценными, для него они оставались второстепенными.
Изольда не стала расспрашивать о причинах, просто кивнула и убрала оставшиеся два предмета.
«Раз уж ты выбрал „Основы зельеварения“, значит, твердо намерен серьезно заняться этой наукой. В таком случае в дальнейшем ты сможешь записаться на мои базовые курсы по зельеварению».
«Понимание основ поможет тебе лучше усвоить материал из этой книги, к тому же на лекциях я сама буду разбирать то, что в ней написано».
Услышав это, Байрон заметно замер.
Изольда никак не отреагировала на изменения в Байроне и, поднявшись с места, направилась на верхний этаж.
«Жди здесь Корена, он объяснит тебе всё гораздо подробнее».
Тяжелая дверь закрылась, голос Изольды стих наверху, и в холле еще какое-то время эхом отдавались затихающие звуки.
Придя в себя, Байрон взял со стола лежавшую там книгу.
Глядя на книгу в своих руках, Байрон горько усмехнулся.
Оставалось надеяться, что на лекциях Изольда не станет пересказывать содержимое этой книги от корки до корки, иначе его выбор окажется слишком невыгодным.
Ожидая Корена, Байрон решил скоротать время за чтением «Основ зельеварения».
Разумеется, он не стал активировать Всевидящее око для сканирования, оставив способность в спящем режиме.
В конце концов, они находились в лаборатории истинного волшебника, и кто знает, не заметит ли она постороннее вмешательство.
Осторожность превыше всего.
Вскоре дверь распахнулась, и в лабораторию вошел Корен.
Увидев приветствующего его Байрона, старшекурсник сперва опешил, но быстро сообразил в чем дело, кивнул в ответ и жестом попросил подождать еще немного.
После этого Корен прямиком направился на второй этаж.
Видя настроение Корена, Байрон тоже вернулся на диван, закрыл книгу и стал терпеливо ждать.
«Байрон, долго ждал? Теперь мы можем идти».
Корен с улыбкой взмахнул списком в руке и велел Байрону следовать за ним.
Байрон тотчас последовал за ним, и они вместе покинули лабораторию.
Шагая по главной дороге экспериментального сектора рядом с Кореном, Байрон с улыбкой произнес:
«Корен, с сегодняшнего дня я под твоим крылом, так что тебе придется приглядывать за младшим товарищем».
Корен хмыкнул: «Не переживай, Байрон. Хоть наша наставница и выглядит ледяной, среди сотни других преподавателей академии она еще из хороших».
Заметив вопросительный взгляд Байрона, Корен пояснил.
«Эту книгу тебе подарила наставница? И наверняка сказала, что это куплено на академические субсидии по принципу эквивалентного обмена?»
Байрон кивнул.
Впрочем, он вовсе не удивлялся осведомленности Корена — тот ведь в свое время тоже поступал в ученики и проходил через точно такое же дарение.
«Знаешь ли ты, что вообще-то наставница вовсе не обязана была нам ничего дарить? Остальные преподаватели так не делают».
«И даже если бы она ничего не отдала, руководство академии слова бы ей не сказало».
Услышав это, Байрон поморщился.
Информация отлично укладывалась в его стереотипное представление о волшебниках, из чего следовало, что наставница Изольда — та еще белая ворона.
«Ну что, теперь согласен, что наша наставница отличная?»
Байрон согласно кивнул.
И впрямь: если такая наставница не хороша, то какая же тогда сойдет за хорошую?
«К слову, поражаюсь, как ты устоял перед соблазном забрать зелье и предпочел эту книгу».
Корен посмотрел на книгу в руках Байрона и вздохнул.
«В свое время передо мной стоял тот же выбор, и я, не раздумывая, схватил зелье, думая, что сорвал куш. Кто же знал, что совершу ошибку».
Байрон ничего не ответил на слова Корена и не стал говорить ему, что на самом деле выбирал из трех вариантов.
В конце концов, Корен оставался его главным проводником по тайнам академии волшебников.
Ему совсем не улыбалось испортить отношения из-за какой-то мелочи.
Поэтому Байрон сменил тему и спросил: «Корен, что это у тебя в руках?»
Услышав это, Корен поднял список в руке и пояснил: «О, ты про это? Это список материалов, которые нам нужно сегодня купить».
«Ты ведь теперь официально зачислен в лабораторию, так что с завтрашнего дня тебе придется начать работать. Наставница, должно быть, уже говорила тебе об этом».
Байрон кивнул и пересказал Корену всё, что ему сообщила Изольда.
Корен кивнул: «Наставница лишь вкратце обрисовала ситуацию, а сейчас я подробно расскажу тебе о нашем ежедневном распорядке».
«Каждое утро мы с тобой должны приходить в лабораторию, наводить порядок и выбрасывать лабораторные отходы».
«После полудня, как раз в то время, когда я пришел к тебе, нам нужно узнать у наставницы, какие эксперименты будут проводиться завтра и какие материалы для этого требуются. Составив список, мы отправляемся выбирать и покупать их по одному».
«Купив материалы, мы должны вернуться в лабораторию и полностью их подготовить, чтобы наставница могла использовать их в завтрашних опытах».
«И всё это — наши повседневные обязанности, которые необходимо выполнять изо дня в день».
Байрон сначала кивнул, показывая, что запомнил, а затем задал вопрос, который волновал его больше всего.
«Но как насчет магических камней для покупки материалов?»
Только бы не пришлось платить из собственного кармана, иначе будет очень неприятно.
Корен ответил непринужденным тоном: «Это нас не касается, всё записывается на общий счет, и наставница сама всё оплатит».
Байрон тоже с облегчением выдохнул и улыбнулся.
После этого они, беседуя, направились к рынку внутри академии.
Здесь уже не было торжественной подавляющей атмосферы экспериментальной зоны, ни непринужденной оживленности жилой зоны — напротив, всё дышало первозданной энергией.
По обеим сторонам дороги располагались лотки учеников с разложенными на них товарами, в клетках ожидали продажи различные диковинные существа, а в лавках пестрело множество разнообразных изделий.
Корен привычно лавировал между лавками, непрерывно скупая всё необходимое.
Совершая покупки, Корен одновременно давал пояснения.
Байрон же следовал за ним по пятам, тщательно запоминая расположение каждой лавки и ассортимент товаров, чтобы при необходимости воспользоваться этим в будущем.
Вскоре они дошли до середины рынка.
— Байрон, в этой части рынка продаются магические артефакты и лабораторное оборудование. Если в будущем ты захочешь обустроить собственную лабораторию, можешь прийти сюда за приборами.
Стоя перед этими богато отделанными зданиями, Корен предостерег:
«Но при условии, что у тебя достаточно магических камней».
Байрон вздохнул: «Эх, неизвестно еще, когда я смогу обустроить свою собственную лабораторию, но в любом случае спасибо тебе, Корен».
Корен улыбнулся и сказал: «Твой потенциал намного лучше моего, так что, полагаю, очень скоро ты сможешь стать учеником первого ранга, как и я, и тогда тебе тоже придется к этому готовиться».
«Нет ничего плохого в том, чтобы узнать обо всем заранее, ведь лучше подготовиться вовремя».
Во время их беседы Байрон внезапно, без всякого предупреждения остановился.
В этот момент его глаза были прикованы к предмету, выставленному на витрине придорожной лавки.
Этот предмет был продолговатым и плотным, с холодными, жесткими, словно железо, линиями и правильной геометрической формой.
На его поверхности были высечены бледно-серебряные руны, по которым переливался слабый свет, излучая странную ауру.
Когда его взгляд только что скользнул по этой вещи, Байрон подумал, что ему показалось.
Теперь же, остановившись и присмотревшись внимательнее, он убедился, что его глаза не обманывают.
Эта вещь была ничем иной, как пистолетом — самым настоящим пистолетом из его прошлой жизни.
Хотя его внешний вид несколько отличался от того, что он помнил, в глубине души он был уверен, что не ошибся.
Заметив, что Байрон остановился, Корен слегка удивился и тоже проследил за его взглядом.
Увидев предмет, выставленный на витрине, он сразу всё понял, похлопал Байрона по плечу и подшутил:
«Байрон, не ожидал, что у тебя такие хорошие источники информации. Ты только пришел в академию, а уже знаешь об этой вещи. Признавайся, у тебя есть какое-то покровительство? Позволь и старшекурснику приобщиться к твоему успеху».
Услышав это, Байрон пришел в себя.
На слова Корена он не дал ни утвердительного, ни отрицательного ответа, лишь улыбнулся, предоставляя тому гадать самому.
Увидев это, Корен просиял, хитро улыбнулся Байрону и принял вид человека, который всё понял и всё знает.
Указывая на пистолет, Байрон спросил: «Корен, я лишь слышал пару упоминаний об этой вещи и не знаю подробностей. Можешь рассказать о ней поподробнее?»
Корен с широким жестом ответил: «Без проблем».
«Эта штука бесполезна против истинных волшебников, да и против предельных волшебников от нее мало толку».
«Но для таких учеников волшебника, как мы, это настоящее смертоносное оружие и даже козырь для спасения жизни, оно намного удобнее многих фокусов и заклинаний».
Говоря это, Корен завел руку за спину.
Раздался резкий щелчок.
Корен привычным движением вытащил из-за пояса пистолет и взвесил его на ладони.
«Поэтому сейчас практически каждый ученик волшебника, обладающий хоть какими-то средствами, старается обзавестись такой штукой на всякий случай».
С этими словами Корен протянул пистолет Байрону.
Байрон не стал церемониться и взял его.
В тот самый миг, когда оружие оказалось у него в руках, ладонь ощутила приятную тяжесть, а от неё по руке разлился холод.
Байрон вертел в руках пистолет и слушал рассказ Корена.
Когда Корен закончил, Байрон наконец понял происхождение этой вещи, и его внутреннее беспокойство немного рассеялось.
Изначально этот предмет был обнаружен волшебниками во время походов против технологических цивилизаций.
Участвовавшие в тех походах волшебники сочли эту вещь довольно любопытной и принесли кое-что с собой для изучения.
В конце концов она трансформировалась в нынешний вид и получила широкое распространение.
Впрочем, судя по рассказам Корена, ему доводилось слышать и кое-какие слухи, правдивость которых была под вопросом.
Говорили, что все эти виды огнестрельного оружия, которые они видят сейчас, уже устарели.
В Трехкольцевой Святой Башне, которая управляла их районом, огнестрельное оружие было гораздо мощнее и разнообразнее, к тому же это место являлось тем самым уголком, где волшебники по-настоящему стремились к истине.
Когда зашла речь о Трехкольцевой Святой Башне, Байрон заметил в глазах Корена явное стремление.
Однако на расспросы о подробностях касательно Трехкольцевой Святой Башни Корен ничего дельного ответить не смог.
Байрон не стал развивать эту тему, но крепко запечатлел название Трехкольцевой Святой Башни в своем сердце.
Вернув пистолет Корену, они продолжили закупку необходимых материалов.
Закончив покупки и вернувшись в лабораторию наставницы Изольды, они без промедления принялись за обработку материалов.
Однако, поскольку Байрон еще не научился работать с ними, Корен не стал подпускать его к делу, велев лишь наблюдать со стороны.
По его словам, эти материалы были куплены лишь с небольшим запасом, и если испортить их по неопытности, придется докупать заново.
Байрон не стал упорствовать и настаивать на том, чтобы немедленно взяться за работу самому, а просто последовал совету Корена.
Наблюдая за тем, как Корен обрабатывает материалы, он внимательно слушал его объяснения о методах работы.
Во время этого процесса Байрон прямо спросил Корена: разве передача таких знаний об обработке материалов не подразумевает, что он должен взамен что-то предложить?
Каково же было удивление Байрона, когда в ответ Корен громко рассмеялся и объяснил всё предельно просто.
Он сам жаждал, чтобы Байрон поскорее всему научился, ведь тогда у него появится напарник по работе.
Это освободит ему больше времени для изучения знаний и медитации.
Таким образом, это можно считать полноценным эквивалентным обменом.
На следующее утро.
Закончив уборку, Байрон и Корен вместе вышли из лаборатории Изольды и, глядя на солнце снаружи, слегка прищурились.
— Байрон, что ты собираешься делать дальше? Как насчет того, чтобы вместе прогуляться по рынку?
Корен потянулся, повернулся к Байрону и задал вопрос.
Байрон покачал головой: — Нет, я планирую пойти в учебный корпус, подать заявку на курсы, а потом заглянуть в библиотеку. Может, составишь компанию?
Корен: — Ну уж нет, пожалуй, откажусь. Я лучше пройдусь по рынку, посмотрю, удастся ли купить нужные мне материалы.
Байрон: — Ладно, тогда я пойду, увидимся во второй половине дня.
С этими словами Байрон попрощался с Кореном и направился в сторону учебной зоны.
.........
Площадь учебной зоны.
Байрон не стал задерживаться и, прибавив шагу, направился к деканату.
Базовые курсы, которые вели наставники Академии Тёмной Эрозии, координировались деканатом централизованно, и выбор дисциплин для учеников также находился в его ведении.
Не успев дойти до учебного корпуса, Байрон отчетливо заметил знакомую высокую фигуру.
Он никак не ожидал такого невероятного совпадения.
«Элиза, ты тоже пришла выбирать курсы? А где Грей?»
На Элизе был надет сшитая по фигуре серая мантия, которая подчеркивала ее рост.
Увидев Байрона, Элиза тоже улыбнулась: — Я только что закончила выбирать курсы и как раз собираюсь вернуться в общежитие отдохнуть.
— Что до Грея, то я слышала, будто он целыми днями пропадает в алхимической лаборатории своего наставника, у него даже времени на сон не остается.
Услышав это, Байрон мысленно цыкнул языком: волшебник Эдгар просто невероятен, ему бы заводы открывать, а не магию преподавать — если бы перенести его в прошлый мир, как минимум стал бы национальным предпринимателем.
Стоило только поступить, и его уже так эксплуатируют, можно только представить, какая каторжная жизнь ждет Грея впереди; остается лишь искренне надеяться, что он скоро освободится.
— Ладно, я пойду выбирать курсы, — махнул рукой Байрон.
Элиза немного подумала и с улыбкой произнесла: — Пойдем вместе, всё равно я сейчас свободна, смогу подсказать тебе пару вещей, сбережешь время.
Байрон: — Т-тогда большое спасибо.
Байрон сначала хотел отказаться, но, подумав, всё же согласился.
В выборе курсов не было ничего секретного.
К тому же, когда он будет определяться, совет Элизы действительно мог пригодиться.
........
Вдвоем они вошли в деканат, и под руководством Элизы Байрон быстро приступил к выбору предметов.
Новых базовых курсов было не так много, но и не мало — около десятка.
Например, такие курсы, как «Основы медитации: направление силы духа», «Сто базовых рун», «Введение в энергопластику», «Основы элементов и индукция», «Суть магии и базовые энергетические теории» и так далее.
Глядя на эти названия, Байрон буквально облизывался: все эти знания были ему необходимы, он хотел изучить их все.
Но, к сожалению, каждый мог одновременно выбрать только три дисциплины, и лишь после успешной сдачи экзаменов разрешалось переходить к другим.
Вспомнив об этом требовании, Байрон мысленно выругался: понятия не имел, какому ублюдку пришла в голову такая идея, просто кошмар, сколько же времени это у него отнимет.
Но раз таковы правила академии, ему оставалось лишь покорно подчиниться.
— Элиза, ты можешь что-нибудь порекомендовать? — Байрон повернулся к девушке.
Элиза не стала скромничать: — Я выбрала «Суть магии и базовые энергетические теории», «Сто базовых рун» и «Основы элементов и индукция» — три фундаментальных курса, можешь взять их за ориентир.
Услышав это, Байрон слегка кивнул, снова посмотрел на список и вздохнул про себя.
Жаль, что среди них не было занятий наставницы Изольды, иначе он бы записался к ней.
Впрочем, ничего страшного, в будущем еще представится масса возможностей.
«Всевидящее око, помоги проанализировать эти курсы».
【Анализ завершен.】
【«Общая теория природы магии»: источники магии, свойства, потоки, сопряжение силы духа и магии.】
【«Основы построения моделей заклинаний»: структура моделей, узлы, контуры, стабильность и обратный удар.】
【«Сто базовых рун»: значения, начертание и потоки магии для ста наиболее часто используемых базовых рун.】
【«Основы элементов и индукция»: базовые характеристики и оценка сродства к огню, воде, ветру, земле, свету, тьме и пространству.】
【.........】
Поразмыслив как следует, Байрон в итоге остановился на тех же курсах, что и Элиза.
Причин выбрать то же самое, что и Элиза, было несколько.
Во-первых, за спиной Элизы стояли влиятельные старшие родственники, и информации она явно знала больше, чем он.
Во-вторых, он еще даже не стал полноценным учеником волшебника, поэтому ему не стоило забивать голову лишним — сначала нужно заложить прочную базу.
И самое главное: у него было Всевидящее око, так что, какую бы дисциплину он ни начал изучать первой, ему не нужно было бояться провала на экзамене и задержки в продвижении.
В конце концов, его целью было полностью освоить все базовые курсы, которые вели преподаватели.
Заметив, что Байрон выбрал те же предметы, что и она, Элиза удивленно посмотрела на него, но на ее губах тут же заиграла улыбка.
Сдав бланк с выбором курсов сотруднику и получив расписание занятий, они были свободны.
Разобравшись со всем этим, Байрон и Элиза вместе направились в сторону общежития.
........
Время после этого пролетело незаметно, и в мгновение ока прошло больше месяца.
За этот месяц жизнь Байрона вошла в строгое русло, его маршрут ограничивался всего несколькими местами.
Ранним утром он завершал уборку, если были занятия — шел учиться, а если нет — до упора зависал в библиотеке, после чего во второй половине дня отправлялся закупать и обрабатывать материалы.
К настоящему моменту Байрон уже сносно справлялся с обработкой некоторых простых материалов, и работа вдвоем значительно сократила время их подготовки.
Вечером, вернувшись в общежитие, он отправлялся в комнату медитации начертывать руны и развивать силу духа, а достигнув предела, засыпал и на следующий день повторял всё сначала.
И пусть такая жизнь казалась несколько монотонной, но возможность ежедневно на халяву пользоваться библиотекой перевешивала всё!
Хотя бесплатные знания в библиотеке в основном сводились к книгам вроде «Базовая грамматика общего языка» или «Краткая всеобщая история континента», не содержащим секретов волшебников или раскрывающим их лишь поверхностно.
Но истина оставалась прежней: халява способна победить всё!
Разве бесплатное добро не прекрасно?
В эту ночь Байрон сидел, скрестив ноги, в комнате медитации. Его глаза были слегка прикрыты, грудь медленно вздымалась и опускалась, а из носа размеренно выходил воздух.
Прямо сейчас Байрон совершал прорыв до ученика первого ранга!
К этому моменту прошло уже больше половины месяца с тех пор, как Элиза прорвалась на ступень ученика первого ранга.
Чтобы не привлекать лишнего внимания, Байрон всё это время упорно сдерживался.
На самом деле, если бы он не сдерживался, то вполне мог прорваться даже раньше Элизы, но тот, кто не умеет терпеть малое, рушит великие планы.
Байрон упорно ждал, и вот этот момент настал.
Это был идеальный временной узел для прорыва при высшей третьей категории.
Для превращения в ученика первого ранга Байрону оставалось начертать всего одну руну медитации.
Что же касается требований к силе духа, он достиг их уже давно.
Неизвестно, сколько прошло времени, но светящиеся точки, парившие вокруг Байрона, словно под воздействием некой влекущей силы, единым потоком, подобно мотылькам, летящим на огонь, устремились в его тело.
Именно в этот момент воздух вокруг Байрона начал странно искривляться, приобретая жутковатый вид.
— Фу-у... —
Тишину комнаты медитации нарушил тихий выдох.
Одновременно с этим Байрон медленно открыл глаза, и в их глубине блеснул яркий свет.
Следом лицо Байрона озарила широкая улыбка.
В этот момент Байрону хотелось громко закричать в небеса, чтобы выплеснуть переполнявшие его эмоции.
С тех пор как он попал в этот мир, прошло столько времени, и вот наконец он стал волшебником и обрел способность защитить себя!
«Всевидящее око, проверь изменения в моем теле».
[Цель: Байрон Августус]
[Возраст: 14]
[Телосложение: 5.61]
Увидев появившуюся перед глазами информацию, Байрон не выказал на лице ни малейшего удивления, словно ожидал этого заранее.
Это одна из самых удивительных особенностей системы волшебников: дух управляет плотью.
Органы чувств обостряются, восприятие тела усиливается, крепость плоти возрастает...
К тому же по мере непрерывной медитации, одновременно с ростом силы духа и маны, тело тоже продолжает укрепляться вплоть до достижения определенного предельного значения.
Если бы кто-то, ничего не зная о существовании волшебников, по глупости полез с ними в рукопашную, его выражение лица определенно стоило бы посмотреть.
Не говоря уже о том, что среди волшебников существуют маги крови, специально изучающие саму природу жизни...
Впрочем, изменения телосложения — лишь самая незначительная часть этой трансформации.
Байрон медленно закрыл глаза, погрузив сознание в глубины моря духовной силы.
Там духовная сила, которая прежде была подобна горсти песка и легко поддавалась любым манипуляциям, теперь непрерывно циркулировала по некой неведомой траектории, а девять рун медитации то всплывали, то погружались в ней.
Теперь эта духовная сила полностью распрощалась с рыхлой формой смертного этапа, став густой, словно текучая вода.
Байрон, разумеется, не упустил такую особую траекторию: он уже велел Всевидящему оку записать и заархивировать ее, чтобы в будущем подвергнуть глубокому анализу.
Изменения духовной силы не только сделали мышление Байрона невероятно живым, а сознание — более устойчивым, но даже позволили противостоять некоторым атакам, направленным на разум.
При этом ее удивительные свойства проявляются далеко не только в море духовной силы — главное, она обретает способность вмешиваться в реальность.
Следуя записям из «Базовой медитации», Байрон медленно вытянул порцию духовной силы из межбровья наружу.
В следующее мгновение воздух в комнате медитации словно подвергся какому-то необъяснимому вмешательству и начал искривляться, а незримая волна, источаемая Байроном как центром, стала непрерывно воздействовать на все вокруг.
Столкнувшись с этим, Байрон успокоил разум и продолжил управлять духовной силой, заставляя ее рябить в воздухе в поисках чего-то определенного.
Вскоре на лице Байрона появилась улыбка.
«Ху...»
В воздухе внезапно возникло несколько оранжево-красных язычков пламени.
Они не цеплялись ни за какое топливо, а паря в пустоте, как призраки, мягко колыхались в такт ритму духовной силы, словно волны на воде.
Хотя эти огоньки были слабы, как свеча на ветру, и казалось, что они вот-вот погаснут.
Но даже при этом нельзя было отрицать их существование.
Это еще одно изменение после преодоления ступени ученика волшебника: использование духовной силы для воздействия на элементы, существующие в реальном измерении, ради достижения самых невероятных целей.
В этом и заключается зачаток чар — управление элементами путем создания из духовной силы определенной структуры и контура.
Пламя перед глазами выглядит столь слабым по двум причинам.
Во-первых, Байрон только что совершил прорыв, и в его теле еще не накопилось достаточно маны в качестве «рычага». Попытка продавить все грубой силой лишь за счет духовной силы не позволяет сдвинуть с места более масштабные стихийные энергии.
А во-вторых, Байрон не изучил никаких чар и не выстроил в своем море духовной силы модель чар.
Именно из-за этого данные язычки пламени и оказались такими слабыми.
Байрон щелкнул пальцами, и то пламя тут же рассеялось, обратившись в ничто.
«Жаль, что с моими нынешними запасами знаний и силой духа я могу управлять лишь базовыми стихиями вроде элемента огня, но не способен затронуть пространство, с которым у меня наибольшая связь».
Тихо пробормотал Байрон, и в его глазах промелькнул намек на сожаление.
«Если захочешь подчинить элемент пространства, об этом, пожалуй, нечего и мечтать даже ученику первого ранга — для этого нужен как минимум предельный ученик волшебника или истинный волшебник».
«Но как ни крути, элемент пространства — это просто невероятная вещь. Не говоря уже о пространственных прыжках, пространственной резке и двумерной фольге, одно лишь создание пространственного хранилища приносит огромную пользу».
«Только вот жаль...»
Похандрив немного, Байрон снова воспрянул духом.
Раз уж он теперь ученик первого ранга, разве предельный волшебник или истинный волшебник так уж далеко? Рано или поздно наступит день, когда он сможет играть с элементом пространства в руках, как с игрушкой.
«Всевидящее око, всё записано?»
[Запись завершена.]
[Траектория моря духовной силы, перестройка плоти под воздействием духовной обратной связи, вмешательство духовной силы в реальность, логика воздействия на элементы...]
Увидев это, Байрон улыбнулся: все эти записи послужат отличным направлением для дальнейших исследований.
Быть может, результаты некоторых из этих изысканий преподнесут ему неожиданный сюрприз.
Байрон: «Всевидящее око, сколько еще времени требуется на цифровизацию духовной силы?»
[Цифровизация духовной силы, расчетное время: 2168 часов 34 минуты 19 секунд]
Глядя на отображаемое время, Байрон мысленно подумал: больше трех месяцев, значит?
Если сравнить этот результат с теми пятьюдесятью с лишним годами, это просто пропасть.
К тому же этот срок можно сократить еще сильнее, если он продолжит непрерывно накапливать знания.
Впрочем, даже три с лишним месяца для нынешнего Байрона вполне приемлемы.
Причем цифровизации требует не только духовная сила, но и мана.
«Всевидящее око, продолжай анализ рун медитации, а также запусти цифровизацию духовной силы и цифровизацию маны».
[Задача успешно создана.]
[Анализ десятой руны медитации, расчетное время: 924 часа 32 минуты 21 секунда]
[Анализ цифровизации духовной силы, расчетное время: 2168 часов 34 минуты 19 секунд]
[Анализ цифровизации маны, расчетное время: 1631 час 19 минут 31 секунда]
С одновременным запуском этих трех задач Байрон почувствовал, как его голова слегка отяжелела.
Но подобные затраты для нынешнего Байрона были вполне приемлемы, ощущения были примерно такими же, как раньше при выполнении одной задачи.
Никакого негативного влияния на Байрона это не оказывает.
Закончив со всем этим, Байрон не стал сразу ложиться спать, а продолжил сидеть, скрестив ноги, в комнате медитации.
Теперь требовалось не только наращивать духовную силу, но и накапливать ману с помощью медитации.
Хотя сила духа способна увеличить верхний предел маны, нижний предел маны всё же приходится наращивать Байрону посредством личной медитации.
Спустя несколько часов Байрон очнулся, прислушался к себе и тихо вздохнул.
Он никак не ожидал, что накопление маны может идти настолько медленно — просто возмутительно.
Все это время он только и делал, что медитировал, накапливая ману, но накопил лишь крошечную капельку, меньше игольного ушка.
С таким количеством маны, боюсь, даже единичные чары не удастся сотворить.
Похоже, в вопросе накопления маны нельзя полагаться исключительно на медитацию, нужно искать другие пути.
Подумав об этом, Байрон перестал размышлять, лег на кровать и погрузился в глубокий сон.
Как ни крути, а Байрону сейчас действительно по душе это ощущение.
Каждый раз, достигнув предела медитации, стоит только лечь в постель, как проваливаешься в глубокий сон — просто кайф.
Будь это в его прошлой жизни, это стало бы настоящей манной небесной для страдающих бессонницей.
.........
Ранним утром, проснувшись, Байрон вовремя прибыл в лабораторию Изольды.
Едва войдя в лабораторию, Байрон увидел Корена, который только что приступил к уборке.
Поздоровавшись с ним, Байрон собрался было приняться за работу, как привык это делать раньше.
Но стоило ему взять в руки тряпку, как за спиной раздался холодный голос:
«Байрон, ты стал учеником первого ранга».
Это был голос наставницы Изольды — никаких вопросов или сомнений, лишь простая констатация факта.
Услышав это, Байрон торопливо опустил тряпку, повернулся к Изольде и кивнул: «Да, наставница, вчера вечером мне удалось стать учеником первого ранга».
Только тут Корен сообразил, в чем дело, и уставился на Байрона во все глаза, полные предельного изумления.
Изольда слегка кивнула: «Неплохо. Учитывая твой талант, такая скорость хоть и не выдающаяся, но и медленной ее не назовешь».
«Раз уж ты стал учеником волшебника, пришло время обучить тебя кое-чему. Идем за мной».
Увидев, что Изольда развернулась и направилась прочь, Байрон поспешно последовал за ней.
Что до Корена, Байрон мог лишь ободряюще посмотреть на него.
Увидев это, Корен криво усмехнулся и с удвоенной силой принялся драить лабораторию, словно вымещая на ней какое-то раздражение.
Первый этаж Экспериментальной башни.
В этот момент Изольда небрежно сидела на диване, закинув ногу на ногу.
Байрон сидел напротив, выпрямив спину и опустив взгляд.
«Ты ведь наверняка от корки до корки прочел "Основы зельеварения"?» — холодный голос Изольды с легкими нотками грудного звучания неторопливо эхом разносился по просторному залу.
«Да, наставница», — почтительно кивнул Байрон. — «Всё, что написано в книге, я уже полностью запомнил».
Изольда слегка приподняла брови и удивленно протянула: «О, не ожидала, что у тебя такая хорошая память, раз ты умудрился выучить всё это в процессе упорного прорыва на ступень ученика волшебника».
Изольда подалась вперед и в упор посмотрела на Байрона: «Тогда давай я тебя проверю».
«В чем суть зельеварения?»
Столкнувшись с вопросом Изольды, Байрон ничуть не смутился. Его выражение лица осталось спокойным, и он без малейших колебаний ответил:
«Суть зельеварения заключается в извлечении, слиянии и стабилизации полезных свойств лекарственных материалов для создания энергетического эликсира, способного усваиваться человеческим организмом».
Услышав ответ Байрона, Изольда не стала давать никаких оценок и продолжила задавать вопросы:
«Каковы же три главных элемента?»
«Целебные свойства, энергия и стабильность. Под целебными свойствами понимается особый эффект, присущий самому материалу, энергия направляется и фиксируется с помощью маны или силы духа...»
«Тогда назови три базовых закона».
«Закон совместимости, закон доминирования энергии и закон приоритета стабильности. Закон совместимости означает...»
«.......»
Изольда и Байрон вели диалог в формате «вопрос-ответ». Время шло, и Изольда задавала вопросы всё быстрее и быстрее, практически не оставляя Байрону времени на раздумья.
Обладая помощью Всевидящего ока, Байрон чувствовал себя в этой ситуации как рыба в воде и отвечал на вопросы Изольды практически не задумываясь.
Когда Байрон закончил перечислять этапы варки зелий, Изольда остановилась и прекратила допрос.
В ее обычно холодных, как вода, глазах неожиданно мелькнул редкий огонек одобрения.
Изольда слегка кивнула: «Неплохо. Похоже, ты не соврал мне и действительно полностью запомнил то, что написано в книге».
«Такая память и способность к пониманию действительно впечатляют, и они очень сильно помогут тебе в твоем дальнейшем пути волшебника».
Байрон скромно произнес: «Благодарю за похвалу, наставница. Всё благодаря вам...»
Изольда отмахнулась, судя по всему, не особо ценя лесть Байрона.
«Раз уж ты теперь стал учеником волшебника и твоя сила духа способна воздействовать на реальный мир, у тебя появилось право варить зелья».
Услышав это, Байрон резко поднял голову и посмотрел на Изольду. На дне его глаз плескалась безграничная радость и нотка неверия.
«Наставница, я хочу научиться варить зелья, подскажите, сколько магических камней мне нужно заплатить?»
Обучение зельеварению оказалось доступным вот так просто — это казалось Байрону настолько невероятным, что он едва верил своим ушам.
Судя по всему, Изольда давно привыкла к подобному удивлению, и ее голос оставался ровным.
«Тебе не нужно платить дополнительные магические камни, академия уже внесла плату за тебя. Не забывай про подписанное тобой соглашение».
Услышав это, Байрон разом всё понял: оказывается, обучение этому аспекту магии уже было включено в условия договора.
Так вот почему академия, несмотря на наличие базовых курсов от наставников, обязывает каждого новичка выбрать себе учителя.
«Однако я обучу тебя созданию лишь одного конкретного зелья, и только на знания по нему не потребуется платить отдельно».
«Если в дальнейшем тебе понадобится мое руководство или другие продвинутые знания и рецепты зелий, тогда придется платить соответствующее количество магических камней».
«Конечно, если твой талант окажется достаточно высок, я могу дать пару советов и бесплатно».
Байрон не имел ничего против: «Большое спасибо, наставница».
«Хорошо, выбирай первое зелье, которому хочешь научиться».
Произнеся это, Изольда неожиданно достала кусок пергамента, сплошь исписанный названиями зелий.
«Всё это зелья, доступные для варки ученикам. Полагаю, ты уже знаешь об их назначении, так что я не буду вдаваться в долгие объяснения».
Байрон кивнул, взял у Изольды пергамент и принялся его изучать.
Пергамент был густо усеян названиями зелий, и большую часть из них Байрон уже слышал раньше.
Практически все эти зелья можно было разделить на пять категорий: ментальные, восстанавливающие, вспомогательные, бытовые и экстренные.
Тем не менее, при всем обилии разновидностей, значительная часть зелий не представляла для Байрона особой ценности в текущий момент.
Отсутствие реальной пользы объяснялось тем, что Байрон пока не покидает академию, а значит, они ему не понадобятся.
Низкая ценность заключалась в невозможности продать их дорого, что делало их невыгодными.
Нельзя было забывать, что Байрон может выбрать для изучения лишь одно зелье, а потому оно обязано быть максимально рентабельным.
К тому же, его ежегодный лимит на расходы составлял всего двести магических камней, которые приходилось тратить не только на покупку ингредиентов для зелий, но и на приобретение других знаний, проведение экспериментов...
Если лимит исчерпается, придется зарабатывать самостоятельно.
Именно поэтому ему требовалось зелье, способное продаваться по высокой цене, чтобы обеспечивать его дальнейшее обучение.
По этой причине Байрон отбросил последние две категории и сосредоточился на выборе среди первых трех.
«Всевидящее око, перечисли зелья с наилучшим соотношением цены и качества для меня в данный момент».
[Анализ завершен. Рекомендуется выбрать: Зелье глубинной медитации, Зелье сродства с маной, Зелье восприятия стихий, Зелье ментального успокоения, Зелье ясности ума.]
[Зелье глубинной медитации: повышает качество медитации, удваивая эффективность тренировок.]
[Зелье сродства с маной: облегчает поглощение свободной маны из внешнего мира.]
[Зелье восприятия стихий: позволяет четко чувствовать стихии огня, воды, ветра, земли и другие.]
[.......]
Всевидящее око мгновенно выдало соответствующий анализ и рекомендации.
Глядя на появившуюся перед глазами информацию, даже Байрон не смог сделать выбор с ходу.
Всё было потому, что эти пять зелий не только приносили колоссальную пользу ему самому, но и пользовались огромной популярностью среди других учеников, позволяя выручать за них большие деньги.
Хорошенько всё обдумав, Байрон тяжело вздохнул и принял окончательное решение.
Байрон снова поднял взгляд на наставницу Изольду и почтительно вернул ей пергамент.
Изольда приняла пергамент обратно: «Выбрал зелье, которому хочешь обучиться?»
Байрон кивнул: «Наставница, я хочу изучить «Зелье глубинной медитации»».
Это зелье не только приносило ему огромную пользу, но и являлось ходовым товаром на рынке учеников, обладая огромным потенциалом для наценки.
Услышав выбор Байрона, Изольда вновь одарила его взглядом, полным одобрения.
«Неплохо, ты сделал правильный выбор. Это зелье действительно сослужит тебе отличную службу».
«В отличие от Корена, ты не выбрал эффектное на вид, но бесполезное на практике зелье и не потратил впустую этот шанс».
С этими словами Изольда извлекла новый лист пергамента и передала его Байрону.
«Здесь записан рецепт. Можешь отправляться на рынок за ингредиентами, а во второй половине дня я обучу тебя варке этого зелья».
Байрон взял пергамент, попрощался и направился к выходу.
Сидя на диване, Изольда смотрела вслед удаляющемуся Байрону. Уголки ее губ тронула легкая улыбка. Какой забавный малыш, интересно, как далеко он сможет зайти в итоге.
Эта внезапная улыбка выглядела так, словно яркая роза распустилась посреди ледяной пустыни, поражая контрастом и своей завораживающей красотой.
Вот только едва она появилась, как тут же исчезла, и никто ее не заметил.
Покинув башню, Байрон не стал терять времени и напрямую направился к рыночной площади.
Он никак не мог позволить себе медлить: если бы из-за промедления возникли какие-либо непредвиденные обстоятельства, горько плакать пришлось бы только ему.
Быстро добежав до рынка, Байрон вошел в железно-деревянное здание под названием «Магазин материалов Сол».
Поскольку в последнее время он вместе с Кореном отвечал за закупки для наставницы, у него сложились неплохие отношения с местным лавочником Кареном — толстяком, чье тело дрожало от каждого движения.
«Управляющий Карен, мне нужны материалы из этого списка».
Байрон сразу перешел к делу, его голос звучал холодно и бесстрастно.
Карен, который до этого лениво развалился на стуле за прилавком, заметив одного лишь Байрона, слегка удивился: в его узких, сощуренных в щелочки глазках мелькнуло изумление.
«О, Байрон, ты снова бегаешь по поручениям волшебницы Изольды? Как так вышло, что ты один, а где тот малый Корен?»
Карен привычным движением притянул к себе бухгалтерскую книгу.
Байрон покачал головой: «Нет, на этот раз я совершаю личную покупку, оформлять на счет наставницы не нужно».
Этот момент Байрону следовало прояснить предельно четко: если бы Карен записал всё на счет наставницы, шутка вышла бы изрядно дурной.
Жир на лице Карена, собравшийся в складки от дежурной улыбки, мгновенно застыл.
Он резко выпрямился, его почти невидимые глазки широко раскрылись, и он в упор уставился на Байрона.
«Ты... ты повысил ранг до ученика волшебника?»
От чрезмерного потрясения голос Карена прозвучал неестественно и пронзительно.
Он прекрасно знал, что Байрон прибыл в академию всего чуть больше полумесяца назад.
В свое время он потратил добрых полгода на то, чтобы пробиться в ученики волшебника.
Всю пропасть между этими сроками понимал каждый, кто хоть немного разбирался в делах волшебников.
Столкнувшись с шоком Карена, Байрон лишь легко улыбнулся, а затем быстро и четко перечислил необходимые материалы.
«Управляющий Карен, мне нужны одна... две порции Травы сумерек, Серебряного папоротника, Травы дыхания духа... и Чистый водный растворитель».
Он совершенно не опасался, что Карен сможет по этим материалам восстановить рецепт.
В мире волшебников одни и те же компоненты, пройдя через различные комбинации частот управления силой духа, порядка добавления и техник экстракции, способны породить бесчисленное множество результатов.
Эти созданные зелья могут обладать как особыми целебными свойствами, так и оказаться смертельным ядом, убивающим в одно мгновение.
Поэтому надеяться вычислить полный рецепт зелья, зная лишь базовые ингредиенты — сущая глупость.
В таком случае проще было бы с тем же успехом самостоятельно разработать новую рецептуру зелья с нуля.
К тому же попытка выведать чужой алхимический рецепт у волшебника несомненно расценивалась бы как прямой вызов этому самому волшебнику.
Изначально Байрон собирался купить лишь одну порцию материалов, поскольку после правильной обработки ее хватало на семь-восемь попыток варки.
Но, вспомнив, что ему самому предстоит впервые встать за котел, он изменил решение и взял побольше, на случай непредвиденных трудностей.
Заметив, что Байрон не настроен на долгие разговоры, Карен не смел больше медлить и принялся суетиться по лавке, быстро собирая нужные компоненты.
Всего за пару минут Карен аккуратно упаковал все заказанные Байроном материалы, разделив их на две равные части.
«С тебя двенадцать магических камней за все материалы».
Дрожащими руками Карен протянул сверток, и теперь в его взгляде на Байрона, помимо прежней мелкой расчетливости, читалось куда больше благоговейного страха.
Ведь он понимал, что с таким потенциалом Байрон уже вышел за рамки тех, кого он мог бы оскорбить, и теперь стал именно тем человеком, которого его семья должна изо всех сил пытаться перетянуть на свою сторону.
Байрон взял сверток с материалами, провел платежным жетоном по магическому считывателю на прилавке, и тот издал резкий короткий звук «пик», заставивший сердце юноши сжаться.
Обучение алхимии еще даже не началось официально, а траты всего лишь на две порции базовых ингредиентов — и это без учета стоимости лабораторного оборудования — уже влетели в такую копеечку.
Зельеварение поистине оказалось пожирателем золота.
Не обращая внимания на перемену в поведении Карена, Байрон развернулся и направился к выходу: сейчас все его мысли были заняты исключительно предстоящей варкой.
.........
В лаборатории на втором этаже башни Изольды наставница в этот момент занималась созданием Зелья глубинной медитации, попутно объясняя Байрону ключевые тонкости процесса.
Вернувшись, Байрон с помощью Корена быстро подготовил обе порции материалов и передал их Изольде.
Изольда же не стала говорить лишнего и сразу отвела Байрона в лабораторию на втором этаже.
Вошел только Байрон, а Корен остался ждать снаружи.
«Запомни точное количество каждого компонента в рецепте, очередность их добавления, степень участия силы духа и технику работы...»
«Стоит ошибиться хоть в одном шаге, как свойства лекарства распадутся, зелье станет нестабильным, а это означает полный провал».
Изольда небрежно щепотью зачерпнула немного порошка Травы сумерек, измельченной в ступке, и бросила в прозрачную колбу, под которой полыхало синеватое пламя, после чего принялась методично помешивать смесь с Чистым водным растворителем.
«У тебя пока недостаточно опыта, поэтому во время варки не повторяй за мной эту небрежность — обязательно отвешивай компоненты с помощью весов».
Говоря это, Изольда бросила в колбу горсть мелких зеленых гранул.
«После добавления Сияющего кристаллического песка влей в реакцию силу духа. Этот этап служит для очистки Травы сумерек. Смотри не глазами, воспринимай всё силой духа».
Пока Изольда говорила, Байрон тоже почувствовал странные колебания в воздухе: это сила духа наставницы начала вмешиваться в реакцию.
Под воздействием силы духа жидкость в мензурке начала расслаиваться: верхний слой представлял собой мутный серый осадок, а нижний — испускающую слабое свечение эссенцию.
Изольда ловким движением пипетки удалила отходы.
«Когда твоя сила духа станет достаточно мощной, ты сможешь напрямую отторгать примеси из жидкости с помощью колебаний маны».
«Так чистота Травы сумерек станет выше, что повысит и качество самого зелья, но сейчас я показываю тебе базовый пример, поэтому поступаю иначе».
«Тебе же пока лучше по старинке пользоваться пипеткой».
Услышав слова Изольды, Байрон впервые отчетливо понял, чем она отличается от остальных наставников: хоть ее голос по-прежнему звучал холодно и безэмоционально...
Байрон почтительно кивнул, показывая, что всё понял.
Завершив очистку Травы сумерек, Изольда не остановилась и продолжила обрабатывать остальные компоненты, а Байрон стоял рядом, не отрывая глаз и следя за каждым движением.
Каждый этап очистки — контроль времени, ритм помешивания, колебания температуры и направление силы духа — поражал воображение своей безупречной точностью.
Время текло незаметно, и вскоре подготовка всех материалов подошла к концу.
К этому моменту на холодном лабораторном столе выстроились четыре пробирки с разноцветными жидкостями, полученными из разных компонентов.
«Когда все ингредиенты полностью очищены, можно переходить к их слиянию».
Произнося это, Изольда не прекращала движений.
Она взяла пустую колбу и стала строго по порядку и в нужных пропорциях вливать очищенные вытяжки, непрерывно помешивая раствор.
«На этом этапе нельзя допускать ни единой ошибки в температуре, пропорциях, ритме или силе духа — важна каждая мелочь».
«Особенно это касается силы духа, удерживающей экстракты в равновесии: стоит лишь на мгновение потерять концентрацию, и все компоненты мгновенно пойдут прахом».
«Финальный шаг — добавление Росы чистого сияния, стабилизатора, который свяжет все ингредиенты воедино».
Капля бледно-желтой Росы чистого сияния упала в мензурку, сопровождаемая мощным всплеском хлынувшей внутрь силы духа.
Несколько прежде несовместимых эссенций непрерывно перестраивались под воздействием колебаний силы духа, а благодаря Росе чистого сияния они не взрывались от нестабильности.
Наконец разноцветные вытяжки превратились в чистейшую, безупречную серебристо-белую жидкость.
Изольда перелила зелье в пробирку и плотно закупорила деревянной пробкой.
«Сразу после стабилизации зелье необходимо перелить в пробирку и запечатать, иначе оно испарится и потеряет свою силу».
«Вот так и создается одна порция "Зелья глубинной медитации"».
Байрон мысленно задал вопрос: «Всевидящее око, всё записал?»
[Записано полностью, включая изменения в реакциях зелья, перепады температур и динамику силы духа...]
В этот самый момент Изольда перевела взгляд на Байрона: «Теперь попробуй ты».
Байрон не стал жеманиться, направился прямо к лабораторному столу и принялся очищать зелье, следуя прежним шагам Изольды.
Разумеется, на этот раз он не стал прибегать к помощи Всевидящего ока, полагаясь исключительно на собственное понимание и память.
В конце концов, показуха тоже требует подходящих места и времени.
Если бы он успешно сварил зелье с первой же попытки, его, пожалуй, ждало бы не одобрение и расположение Изольды, а почетное место на лабораторном столе — в роли подопытного.
Отмерив точное количество порошка Травы сумерек, Байрон осторожно засыпал его в Чистый водный растворитель и принялся равномерно помешивать стеклянной палочкой.
В этот момент Изольда стояла рядом, наблюдая за действиями Байрона, и хранила молчание.
Когда порошок Травы сумерек полностью растворился, Байрон понемногу добавил зелёный Сияющий кристаллический песок, одновременно вкладывая в процесс силу духа для запуска реакции.
Время шло, и жидкость в стакане начала медленно разделяться на слои, постепенно высвобождая чистую эссенцию Травы сумерек.
Заметив это, Байрон не почувствовал никакой радости — напротив, он стал еще осторожнее.
Но тому, чему суждено случиться, не удавалось избежать, как бы осторожен он ни был.
В тот самый миг, когда эссенция уже почти полностью отделилась, где-то произошла ошибка.
Раствор в стакане внезапно закипел, едва наметившиеся слои снова смешались, приобретя багровый оттенок, и по комнате распространился зловонный запах.
Увидев это, Байрон остановился и слегка нахмурился, глядя на жидкость в сосуде.
«Где именно я оступился в этот раз?»
— Ну всё, прекращай, это полный провал.
В этот момент раздался холодный голос Изольды, прервавший ход мыслей Байрона.
Услышав ее, Байрон поднял голову, посмотрел на наставницу и извинился: — Простите, наставница, я...
Изольда: — Ничего страшного. Для человека, который только прикоснулся к этому, дойти до такого этапа — уже неплохо. Похоже, у тебя действительно есть способности к зельеварению.
В глазах Байрона мелькнуло удивление: он никак не ожидал от Изольды такой невозмутимости, ведь он готовился к нагоняю.
— Причиной твоей сегодняшней неудачи стало то, что в самый последний момент твоя сила духа слегка дрогнула.
Указав на ошибку Байрона, Изольда сменила тему.
— В дальнейшем, когда лаборатория будет свободна от моих занятий, можешь приходить сюда для тренировок, но после тебя здесь должно быть чисто, а за использование придется платить один магический камень.
Помолчав, она добавила: — И все же я советую тебе обзавестись собственным набором оборудования для экспериментов, больше практиковаться и накапливать опыт — только так можно добиться прогресса.
С этими словами Изольда махнула Байрону рукой, давая понять, что он может идти.
Поклонившись в знак уважения, Байрон развернулся и вышел.
.........
Выйдя из лаборатории, он обнаружил, что Корена и след простыл. Байрон не придал этому значения и направился прямо к выходу.
По дороге обратно Байрон всё думал о том, что же имели в виду слова наставницы.
Было ли это признаком ее веры в его талант к зельеварению и желанием сделать вложения на будущее, или же просто мимолетной прихотью, сказанной к слову?
Так или иначе, совет Изольды он услышал и решил приобрести собственный комплект оборудования, чтобы ставить эксперименты в общежитии.
Что же до пользования лабораторией наставницы, злоупотреблять этим он не собирался: с таким количеством секретов и ежедневными мельканиями перед глазами Изольды он еще не сошел с ума.
Он будет заглядывать туда лишь изредка для отвода глаз, а настоящие тренировки станет проводить в собственной комнате.
Возвращаться в общежитие Байрон не стал, а вместо этого снова заглянул на рынок, купил базовый набор для экспериментов и лишь после этого отправился назад.
С тех пор жизнь Байрона вошла в привычное русло.
Он по-прежнему курсировал между теми же несколькими знакомыми точками.
За это время он один раз встретился с Элизой и Греем. Узнав, что Байрон тоже стал учеником первого ранга, те осыпали его похвалами и не скрывали своей зависти.
Время летело незаметно, и промелькнуло больше месяца.
Как только прозвенел звонок об окончании занятия, преподаватель вышел из аудитории буквально секунда в секунду.
Судя по его виду, оставаться там дольше он не желал ни единого мгновения.
Сидя за партой, Байрон не мог удержаться от мысленной усмешки, хотя посещал лекции уже довольно давно.
Всё это слишком сильно расходилось с его изначальными ожиданиями.
Изначально он надеялся с помощью Всевидящего ока продемонстрировать невероятную способность к обучению, завоевать расположение преподавателей и тем самым попробовать разжиться знаниями на халяву.
Но ему не оставляли ни единого шанса.
Каких бы успехов в учебе ты ни добился, не заплатишь магический камень — и с преподавателями не удастся перекинуться и словом.
Так что с этим путем Байрон окончательно распрощался.
Видя, что учитель ушел, Байрон собрал вещи: сегодня у него были дела поважнее.
Благодаря упорному труду за последнее время он вдоволь напитался бесплатными знаниями и базовыми курсами из библиотеки.
Он не только перевел в цифровую форму силу духа и ману, но даже полностью расшифровал тот самый рецепт зелья.
При одной мысли об этом Байрону не терпелось вернуться и попробовать сварить «Зелье глубинной медитации».
Он терпеливо ждал больше месяца, и вот наконец настал час сбора урожая.
— Байрон, у тебя тоже только что закончилась лекция?
Едва Байрон вышел из класса, как за спиной раздался знакомый голос.
Байрон обернулся и увидел, что прямо за ним стоят Грей и Элиза.
Вид Грея вызвал у Байрона легкое чувство горечи.
Тело Грея почти не изменилось — он оставался таким же мощным, но на лице читались страшная усталость и изможденность.
Глядя на его темно-синие круги под глазами, трудно было не заподозрить, что парень в любой момент может замертво рухнуть на пол.
Байрон: — Грей, сейчас ты вылитая длиннохвостая макака из Карансии. Тебе определенно нужно хорошенько выспаться.
Длиннохвостая макака — животное из Королевства Карансия, похожее на обезьяну, сплошь покрытое белой шерстью, причем темная шерсть есть только вокруг глаз, словно надеты темные очки.
Грей горько усмехнулся и покачал головой: — Я бы и рад отдохнуть, да времени нет.
— Целыми днями, почти всё свободное время я торчу в лаборатории и пашу. О каком отдыхе речь, на медитацию времени едва хватает, это просто...
Элиза нахмурилась и прервала Грея: «Грей, Байрон прав. Если ты продолжишь в том же духе, то не то что учеником волшебника не станешь, еще вопрос, удастся ли тебе вообще выжить».
Услышав это, Грей со вздохом покачал головой: — Эх, ничего не поделаешь. Перетерпим, станем учениками волшебника, тогда и станет легче.
С этими словами Грей постарался взбодриться: — Ладно, Байрон, судя по твоему виду, у тебя есть дела, не буду задерживать. Мне тоже пора в лабораторию к наставнику.
— И ты, Элиза, разве не собиралась к своему наставнику? Поторопись.
Элиза явно хотела что-то добавить, но, перехватив взгляд Байрона, словно что-то осознала и промолчала.
С улыбкой Байрон произнес: — Ладно, Грей, береги себя, через несколько дней увидимся.
Грей молча улыбнулся и махнул рукой.
Грей тихо вздохнул, глядя на удаляющиеся фигуры Байрона и его спутницы, и, ссутулившись, тоже побрел прочь.
В этот момент Грей выглядел так, будто постарел больше чем на десяток лет, и совсем не походил на подростка четырнадцати-пятнадцати лет.
.......
Тем временем Байрон вернулся в общежитие, оставил вещи и сразу направился в подвал.
Окон в подвале не было, но мрачным он не казался — благодаря бестеневым лампам здесь было даже светлее, чем на улице.
Подойдя к деревянному лабораторному столу, уставленному разнообразными ингредиентами и приборами, Байрон не стал сразу приступать к варке.
Вместо этого он закрыл глаза, восстанавливая в памяти информацию, переданную Всевидящим оком на занятии.
Вскоре Байрон медленно открыл глаза, и в них мелькнул яркий свет.
Весь процесс создания магического зелья — от извлечения эссенции и соединения до стабилизации — со всеми его трудностями и нюансами уже был полностью проанализирован и просчитан Всевидящим оком.
Байрон не стал больше медлить, взял подготовленные материалы и приступил к эксперименту.
На этот раз Байрон не стал, как прежде, с трепетом и осторожностью взвешивать количество материалов на весах.
Вместо этого, подобно Изольде, он крайне смело взял щепотку порошка пальцами и бросил в стакан.
Другой рукой в тот самый момент, когда порошок Травы сумерек попал в стакан, он начал помешивать смесь стеклянной палочкой.
Всё было настолько естественно и плавно, словно Байрон уже проделал это бесчисленное количество раз и знал всё наизусть.
А затем, будь то добавление Сияющего кристаллического песка или задействование силы духа, всё было выполнено абсолютно вовремя — ни медленно, ни быстро.
Когда он удалил пипеткой образовавшийся на поверхности осадок, на лабораторном столе появилась порция эссенции Травы сумерек.
Байрон не стал задерживать на ней взгляд и продолжил очистку остальных материалов.
Вскоре эссенции различных материалов были полностью извлечены и выстроены перед Байроном.
Глядя на четыре стакана с разноцветным содержимым перед собой, Байрон сохранял спокойное выражение лица и начал последовательно смешивать их, непрерывно помешивая.
«Температура подходящая, порядок верный, пропорции точны... Что ж, теперь настал последний шаг».
Вглядываясь в непрерывно вращающуюся жидкость в стакане, Байрон взял пипетку, занес ее прямо над сосудом и осторожно выдавил одну каплю.
В тот же миг, когда капля светло-желтой Росы чистого сияния упала в стакан, за ней последовала сила духа.
В следующее мгновение жидкое зелье в стакане содрогнулось, перестроилось и, наконец стабилизировавшись, превратилось в чистейшую, безупречную серебристо-белую жидкость.
Увидев это, Байрон перелил зелье в пробирку и плотно заткнул деревянной пробкой.
Завершив всё это, Байрон поднес пробирку к свету и, глядя на сверкающее серебристо-белое зелье в своей руке, улыбнулся.
«Наконец-то удалось сварить "Зелье глубинной медитации"».
«Такое зелье на рынке продается по меньшей мере за пять магических камней, а покупка одной порции ингредиентов обходится в шесть магических камней, но из одной порции можно сварить максимум десять доз зелья».
«Иными словами, если из одной порции ингредиентов удается сварить хотя бы одну дозу зелья, то всё остальное идет в чистую прибыль».
«Это же просто сверхприбыль! Неудивительно, что так много людей хотят изучать зельеварение: оно не только удовлетворяет собственные нужды, но и приносит магические камни».
«Всевидящее око, помоги мне проанализировать чистоту этого зелья».
Байрон не стал слишком долго упиваться успехом и быстро пришел в себя.
Он хотел узнать истинную ценность зелья в своей руке, а это напрямую зависело от его чистоты.
Чем выше чистота одного и того же зелья, тем выше его ценность.
Зелье высокой чистоты оставляет меньше осадка, оказывает меньшее влияние на организм и даже позволяет принимать несколько доз подряд за короткое время.
【Анализ завершен.】
【Цель: Зелье глубинной медитации】
【Чистота: 92.3%】
【Состояние: стабильное】
Байрон удовлетворенно кивнул: такая чистота была неплоха.
Чтобы зелье считалось успешным, его чистота должна превышать девяносто процентов.
То, что сейчас находилось в руках Байрона, превосходило базовую линию более чем на два процента, и это действительно можно было назвать хорошим результатом.
Однако, если бы удалось продолжить оптимизацию...
Подумав об этом, Байрон мысленно произнес: «Всевидящее око, продолжи симуляцию процесса варки зелья, оптимизируй чистоту зелья».
【Идет симуляция, расчетное время: 271 час 35 минут 19 секунд】
Время вполне приемлемое, пусть продолжает симуляцию.
Байрон продолжил варить зелье — в конце концов, у него оставались и силы, и такое количество ингредиентов, нельзя же было их тратить впустую.
Ведь всё это — магические камни!
Прошла ночь, и Байрон вышел из подвала. Он выглядел невероятно изможденным, а его дух был несколько подавлен, словно он несколько дней подряд не спал.
Брови его при этом были слегка сдвинуты, будто он о чем-то размышлял.
Тем не менее, улов Байрона был огромен: за эту ночь он в общей сложности сварил пять пробирок Зелья глубинной медитации, потратив тринадцать порций ингредиентов и потерпев восемь неудач.
Причем эти восемь неудач пришлись в основном на последние варки.
В конце концов, процесс создания зелья требует участия силы духа и не терпит ни малейшей оплошности.
А ближе к концу сила духа начала истощаться, появилась крошечная ошибка, из-за которой все усилия пошли прахом.
Осознав это, Байрон не стал продолжать и решительно остановился, чтобы избежать дальнейшего перевода материалов.
Варка зелий, подобно медитации, имеет свой предел.
Каждый день можно создавать лишь определенное количество, варить бесконечно невозможно.
Исходя из этого, при затрате одинакового количества энергии гораздо выгоднее варить зелья более высокого уровня.
Впрочем, сейчас Байрон думал совсем о другом.
А именно о том, как превратить эти сваренные зелья в магические камни.
Идти продавать их напрямую на ярмарку академии определенно не стоило, это слишком легко могло всё выдать.
Успешно варить зелья спустя всего лишь чуть больше месяца после начала обучения — это было слишком ненормально.
Такое уже нельзя было назвать гениальностью, любой с первого взгляда понял бы, что здесь что-то не так.
Поэтому, чтобы не навлечь на себя неприятности и не привлекать лишнего внимания, ни в коем случае нельзя было торговать на ярмарке академии.
Куда же тогда отправиться?..
Внезапно Байрон вспомнил об одном месте.
О той котловине, что располагалась прямо под академией.
Это место населяли дикие волшебники и семьи низших волшебников, там царила полная пестрота нравов, и при продаже небольшими партиями он с большой вероятностью не привлечет к себе внимания.
И даже если кто-то обратит на него внимание, до тех пор пока его личность не раскрыта напрямую, у него останется шанс вернуться в академию и окончательно затеряться.
В таком случае, за защитой стен академии никаких проблем не возникнет.
При этой мысли на лице Байрона появилась легкая улыбка.
Впрочем, пока это был лишь план: стоит ли поступать именно так и как именно это осуществить, еще предстояло хорошенько обдумать.
Во всяком случае, магических камней у него пока хватало, их хватит еще на некоторое время, так что спешить некуда.
Что же касается того, когда он сможет легально продавать зелья, то, по оценкам Байрона, на это уйдет еще несколько месяцев, после того как он продемонстрирует успехи перед Изольдой.
И то лишь потому, что он был учеником Изольды, иначе пришлось бы скрываться гораздо дольше.
Однако, как бы ни развивались события, сейчас ему нужно было отправиться в лабораторию наставницы и навести там идеальный порядок.
.........
Прошло несколько дней, и настал день встречи троих друзей во главе с Байроном.
В просторном холле первого этажа общежития Элизы стоял теплый красный чай, источая легкий аромат.
В этот момент Байрон, Грей и Элиза сидели друг напротив друга, попивая красный чай из чашек.
Осушив свою чашку до дна, Грей полностью распластался на диване, издав довольный вздох.
«Как же хорошо! Наверное, это единственный день в месяце, когда действительно хорошо: не только чаю попьешь, но и на таком удобном диване полежишь».
«Везет же вам двоим, Элиза и Байрон, вы можете каждый день жить в таком прекрасном месте. Не то что я, вынужден ютиться в той убогой каменной хижине».
Блаженно прищурившись, с завистью произнес Грей.
Байрон с улыбкой подшутил над ним: «Грей, если тебе так нравится этот диван, можешь забрать его к себе, уверен, Элиза не будет возражать».
Элиза бросила на Байрона выразительный взгляд, но все же с улыбкой кивнула Грею.
Грей замахал руками: «Нет уж, пожалуй, откажусь. Мое жилище слишком тесное, поставь я этот диван, и шагу ступить будет негде».
«К тому же я провожу в своей комнате совсем немного времени, так что хранить у себя такую прекрасную вещь — просто пустая трата».
С этими словами на лице Грея вновь промелькнула горькая усмешка.
Элиза, прекрасно зная о бедственном положении Грея, лишь вздохнула и ничего не ответила.
В этот момент она тоже ощутила легкую горечь за товарища по несчастью.
Раньше, когда они еще жили в Королевстве Карансия, разве стал бы Грей беспокоиться о подобных мелочах?
А теперь...
Трое больше ничего не говорили, погрузившись в молчание.
Сидящий на диване Грей долго молчал, а затем, словно приняв какое-то решение, поднял голову и посмотрел на Байрона и Элизу.
«Байрон, Элиза, я... я знаю, что вы тоже не богаты, но... но у меня просто нет другого выхода, я хочу попросить вас об одной услуге...»
Видя, как Грей запинается и чувствует себя неловко, Байрон и Элиза ничего не ответили и просто смотрели на него.
Заметив, что оба молчат, Грей, судя по всему, всё понял. На его лице появилась горькая улыбка, он через силу напустил на себя непринужденный вид и махнул рукой.
«Эх, если вам неудобно, то забудьте...»
Однако Грей не успел договорить, как Байрон прервал его взмахом руки.
«Грей, если у тебя есть дело, так говори прямо, чего ты жуешь сопли?» — оборвал его Байрон.
«Помнится мне, раньше ты был совсем не таким. Если что-то нужно — говори прямо, нынешнее поведение на тебя вовсе не похоже».
Элиза тоже улыбнулась и произнесла: «Верно, Грей, я же помню, как на корабле ты без всяких сомнений расспрашивал обо всем, что касается мира волшебников. С чего это ты вдруг стал таким?»
Увидев отношение Байрона и Элизы, Грей всё понял, его лицо тронуло выражение трогательной благодарности, а глаза слегка покраснели.
«Байрон, Элиза, вы такие хорошие».
Байрон всем телом вздрогнул и, притворившись, будто его тошнит от слов Грея, раздраженно бросил: «Грей, есть дело — говори по делу, не тошни меня!»
Хотя Байрон так говорил, в душе он испытывал легкое волнение.
Судя как по его собственным воспоминаниям, так и с самого знакомства с ним, Грей никогда себя так не вел.
В его памяти Грей с малых лет всегда оставался беззаботным, веселым и жизнерадостным парнем, а вовсе не этой мямлей, какой предстал сейчас.
Элиза тоже скривилась в презрительной гримасе.
На лице Грея расцвела улыбка: «Ладно, раз уж так, то я не буду церемониться».
«Байрон, вы с Элизой оба находитесь у наставников из департамента зельеварения и сами изучаете зельеварение. Не могли бы вы помочь раздобыть какое-нибудь зелье для усиления медитации?»
Сказав это, Грей словно что-то вспомнил и торопливо добавил:
«Не бойтесь, я не стану брать эти зелья даром, я заплачу магическими камнями... про... просто, возможно, мне потребуется немного времени, чтобы отдать их вам».
Под конец голос Грея совсем стих, явно выдавая его смущение.
«Конечно! Хочешь получить зелья, не платя магическими камнями? Размечтался! Я бы и сам не отказался от такого счастья!» — с недовольством произнес Байрон.
Элиза подхватила: «Если ты не собираешься платить магическими камнями, так, по-твоему, мы должны отдать их тебе просто так?!»
«Что до того, когда ты нам заплатишь... отдашь, когда у тебя в руках будет достаточно магических камней, так тоже пойдет».
Грей с изумлением и радостью посмотрел на обоих, непрерывно кивая.
Разве он не понимал, что это значит? Они согласились помочь и даже разрешили ему задержать оплату на какое-то время.
«Большое спасибо вам, Байрон, Элиза! Если бы не вы, я даже не знаю...»
«Хватит, хватит тут драму разводить. Мы вдвоем поспрашиваем на днях, просто жди от нас вестей».
Байрон махнул рукой, прерывая речь Грея.
«И нечего тут сидеть и через силу развлекать нас своей компанией, ступай-ка лучше к себе и нормально отдохни».
Глядя на темные круги под глазами Грея, черные, как чернила, Элиза тоже принялась уговаривать: «Грей, иди отдохни».
Услышав это, Грей не почувствовал ни капли неловкости или стыда, наоборот, на душе у него стало невероятно легко, и он с улыбкой кивнул.
К тому же, когда натянутая в душе струна наконец ослабла, он почувствовал, что больше держаться не в силах.
После этого он не стал задерживаться, последовал совету Байрона и Элизы, с улыбкой попрощался с ними и ушел.
Глядя на уходящего Грея, Байрон тоже улыбнулся.
Элиза проводила взглядом удаляющуюся фигуру Грея и с лукавой улыбкой повернулась к Байрону.
«Байрон, ты же явно хотел помочь Грею, так зачем было вести себя так? Ты что, не боялся, что Грей не оценит твоей доброты и только отдалится от тебя?»
«Разве ты не поступила точно так же?» — в свою очередь спросил Байрон.
«К тому же, меньше всего Грею сейчас нужны мягкие слова утешения — от этого ему станет только стыднее. А если накричать на него и показать свое раздражение, он, напротив, почувствует себя увереннее».
«Байрон, вы, мужчины, такие странные. В подобных делах нежные уговоры не работают, а вот пара ругательств и твой недовольный вид отчего-то делают его только счастливее».
Элиза кивнула и с чувством произнесла.
Услышав слова Элизы, Байрон лишь усмехнулся и ничего не ответил.
На самом деле Байрон мог бы вовсе не вмешиваться во все это.
Ведь в таком случае существовал риск раскрыть секрет того, как быстро он научился варить зелья.
Но если бы он не помог, Грей и впрямь мог не выдержать этого испытания.
В конце концов Байрон все же решил оказать помощь.
В академии он знал совсем немного людей, и Грей был одним из тех немногих, с кем у него сложились неплохие приятельские отношения.
Нынешнему Байрону всё еще нужны были друзья, ему хотелось, чтобы иногда кто-то мог составить ему компанию и просто поговорить, а что будет дальше...
О том он подумает потом.
По крайней мере, сейчас Байрон ни капли не жалел о своем выборе.
Байрон перевел тему: «Ладно, хватит о Грее, давай о чем-нибудь другом. Как у тебя дела?»
Элиза вздохнула: «А как еще? Всё по-прежнему, снова и снова переживаю неудачи в варке зелий».
Тут Элиза словно что-то вспомнила и продолжила:
«Байрон, у тебя есть какой-нибудь способ ускорить накопление магии?»
Байрон горько усмехнулся: «Я как раз хотел спросить тебя об этом! Думал, раз у тебя с наставницей такие хорошие отношения, она наверняка подсказала тебе что-нибудь, и я смогу выменять это у тебя».
Элиза покачала головой: «Раз уж у тебя тоже ничего нет, то ладно. В конце концов, до ежегодных обязательных заданий еще больше полугода, успеем».
Байрон покачал головой, явно не разделяя мнения Элизы.
«Хоть времени еще больше полугода, готовиться нужно заблаговременно: выучить магические фокусы и как следует натренировать их, чтобы потом не возникло никаких непредвиденных трудностей».
Услышав это, Элиза немного подумала и тоже кивнула, явно соглашаясь с доводами Байрона.
«Ладно, тогда я получше поспрашиваю обо всем, а будут новости — сразу тебе сообщу».
Байрон ответил: «Договорились, если что-то узнаешь, я заплачу равноценным обменом».
Элиза не имела ничего против и кивнула.
Поболтав еще немного, Байрон попрощался и ушел.
........
Хотя у Байрона в наличии имелось Зелье глубинной медитации, он не стал отдавать его Грею в тот же миг, а выждал несколько дней.
Если принести зелье сразу после того, как человек только о нем спросил, разве это не прямая демонстрация того, что он сам способен его варить? Искать смерти таким способом он не собирался.
В итоге, оставив себе необходимую долю, бóльшую часть сваренного зелья Байрон передал Грею.
Раз уж эти зелья пока нельзя продать в обмен на магические камни, почему бы не отдать их побольше Грею, чтобы он мог медитировать еще быстрее?
В конце концов, до выполнения обязательного задания оставалось чуть больше полугода. Чем раньше станешь учеником волшебника, тем раньше сможешь изучать чары и обрести способность защитить себя.
Вручив зелье и взглянув на тронутое благодарностью лицо Грея, Байрон тут же попрощался и ушел, не задерживаясь надолго.
Покинув Грея, Байрон не вернулся в общежитие, а направился к библиотеке.
Он собирался приобрести чары.
Точно так же, как он и говорил Элизе, с такими делами лучше не медлить.
Войдя в библиотеку, Байрон не стал, как обычно, задерживаться на первом этаже, а повернул у главных дверей и поднялся по лестнице на второй этаж.
Попав в просторный зал второго этажа, Байрон сразу отчетливо почувствовал, что здесь гораздо свободнее, чем на первом.
Байрон поднимался сюда всего лишь во второй раз.
В прошлый раз он лишь с любопытством бросил взгляд вокруг и ушел, ведь тогда у него не было потребности покупать платные знания.
Но теперь всё изменилось.
Правила второго этажа заметно отличались от правил первого.
На первом книги можно было листать совершенно свободно, а после регистрации — даже почитать прямо в библиотеке или забрать с собой.
На втором же требовалось сперва пообщаться с сотрудником, точно определить нужные знания, после чего сотрудник сам доставал соответствующие материалы.
Посторонним вход в зону хранения книг строго запрещался.
На втором этаже было тихо и пустынно, людей почти не наблюдалось, так что Байрону не пришлось ждать, и он сразу подошел к одному из сотрудников.
Это был очень пожилой человек с совершенно седыми волосами и длинной бородой.
Подойдя к старику, Байрон почтительно поклонился: «Здравствуйте, я хочу купить магические фокусы».
Старик не стал вести лишних разговоров и молча вытащил из-под стола толстую книгу.
«Здесь записаны абсолютно все магические фокусы. Выбирай сам, как определишься — скажи мне».
Голос старика звучал ужасно хрипло, словно кто-то царапал ногтями по классной доске, отчего по спине Байрона пробежали мурашки.
Байрон через силу подавил неприятное ощущение, взял книгу и раскрыл её.
«Зов пламени: призыв элемента огня для поджога указанной цели, способен стабильно поддерживать пламя низкой температуры. Требуемые базовые знания: основы элемента огня, формирование низкотемпературного пламени».
«Антигравитационная левитация: временное освобождение объекта или собственного тела от пут гравитации, плавное парение и перемещение. Требуемые базовые знания: основы антигравитации, поддержка легкого материального поля».
«Световая маскировка: искажение световых лучей и собственной ауры, делающее тело практически прозрачным. Требуемые базовые знания: теория искривления света, создание оптических иллюзий».
«Рука волшебника: сотворение невидимой руки из чистой магии для удаленного захвата, перемещения и манипуляций с предметами. Требуемые базовые знания: энергопластика, теория концентрации силового поля».
«Элементальный огненный шар: сжатие элемента огня во взрывоопасный огненный шар, наносящий при броске ударный и термический урон. Требуемые базовые знания: углубленное изучение элемента огня, принципы детонационных конструктов».
«Изъятие жизни: вытягивание жизненной энергии цели, вызывающее её стремительное увядание и разрушение. Требуемые базовые знания: основы некромантии, извлечение жизненной энергии».
«.........»
Байрон пролистал всё от корки до корки и, опираясь на анализ Всевидящего ока, в конце концов остановил свой выбор на трех магических фокусах: «Световая маскировка», «Рука волшебника» и «Элементальный огненный шар».
Необходимыми базовыми знаниями для всех трех фокусов Байрон уже владел, так что тратить время на их изучение больше не требовалось.
Выбор именно этих чар объяснялся тем, что они идеально закрывали текущие потребности Байрона.
Нападение, поддержка и исследования.
При этом «Рука волшебника» являлась классикой классики, которую изучал практически каждый волшебник.
Когда Байрон расспрашивал Корена о магических фокусах, тот тоже настоятельно рекомендовал её.
Ведь она годилась не только для боя, но и помогала волшебникам в проведении экспериментов — поистине польза на все случаи жизни.
Кроме того, многие волшебники брали «Руку волшебника» за основу и видоизменяли её, создавая собственные уникальные чары.
«“Световая маскировка”, “Рука волшебника” и “Элементальный огненный шар”», — четко произнес названия Байрон и тут же поинтересовался стоимостью: «Сколько магических камней потребуется за эти три заклинания?»
Старик даже не поднял головы: «Покупка для личного пользования стоит десять магических камней за один фокус, а если нужен полный выкуп прав — пятьдесят магических камней за штуку».
Услышав цену, Байрон судорожно втянул воздух. Он никак не ожидал, что выкуп обойдется так дорого — аж в пять раз дороже.
Покупка для личного пользования означала, что заклинанием мог пользоваться только он сам без права передачи кому-либо, в то время как выкуп позволял распространять знания, но строго за пределами академии.
Байрон сразу отбросил мысль о приобретении полных прав: «Только для личного пользования».
Старик протянул ему кусок пергамента: «Ладно, подпиши здесь, просто впиши названия нужных тебе фокусов и своё имя».
Байрон взял пергамент и бегло просмотрел его.
Самое обычное стандартное соглашение об ограничении прав.
Суть сводилась к тому, что покупателю запрещалось передавать приобретенные чары другим лицам; в случае нарушения виновный несет соответствующее наказание, а всё его имущество отходит в пользу академии в качестве компенсации ущерба.
Убедившись в отсутствии скрытых ловушек и двусмысленных формулировок, Байрон четко и аккуратно заполнил все пустые строки в соответствии с требованиями и вернул документ старику.
«Хлоп!»
Приняв соглашение, старик шлепнул на него печать академии, после чего бумага мгновенно вспыхнула и превратилась в мерцающую печать договора, который опустился прямо на Байрона.
«А теперь можешь оплатить тридцать магических камней, а я пойду принесу тебе знания».
Не раздумывая ни секунды, Байрон расплатился картой.
Вскоре старик вернулся с тремя книгами в руках и протянул их Байрону.
Заметив это, Байрон протянул руку.
Однако в самый момент, когда он попытался взять книги, старик накрыл их своей ладонью.
Байрон нахмурился и вопросительно посмотрел на старика, не понимая, что тот задумал.
Старик ухмыльнулся, обнажив три чудом уцелевших зуба.
«Малыш, не спеши так. Я могу напрямую перекачать содержимое этих книг в кристаллический шар, чтобы ты не тратил силы на заучивание. Стоить это будет всего десять магических камней, ну как?»
Не успел старик договорить, как Байрон с улыбкой вытянул книги из-под его ладони.
«Спасибо, но извините, мне это не нужно».
Произнеся это, Байрон развернулся и направился к выходу.
Судьба старика его совершенно не волновала, к тому же он не собирался выбрасывать десять магических камней на ветер лишь из страха обидеть какого-то старикашку.
[Цель: Имя неизвестно]
[Возраст: семьдесят шесть]
[Телосложение: 12.36]
[Дух: 26.43]
[Магическая сила: 235.37]
К тому же, благодаря сканированию Всевидящего ока, Байрон прекрасно знал, что этот старикашка — всего лишь ученик волшебника второго ранга, а потому тревожиться было не о чем.
Более того, он всего лишь отказался от дополнительной сделки, и это явно не тот повод, из-за которого стоило наживать врага.
И действительно, как и предполагал Байрон, старик, похоже, давным-давно привык к подобным отказам, нисколько не расстроился и молча уселся обратно на свое место.
........
Вернувшись в общежитие, Байрон разложил перед собой три книги заклинаний и велел Всевидящему оку начать сканирование с «Руки волшебника».
Байрон медленно перелистывал страницы одну за другой, и вскоре, когда он перевернул последнюю, Всевидящее око выдало оповещение об успешном завершении записи.
«Всевидящее око, приступить к анализу этих трех магических фокусов».
[Начат анализ фокуса «Рука волшебника», расчетное время: 237 часов 29 минут 21 секунда]
[Начат анализ фокуса «Световая маскировка», расчетное время: 241 час 42 минуты 11 секунд]
[Начат анализ фокуса «Элементальный огненный шар», расчетное время: 211 часов 11 минут 41 секунда]
Благодаря наличию базовых знаний на анализ этих трех магических фокусов потребовалось значительно меньше времени — всего чуть больше десяти дней.
В данный момент, помимо этих чар, Всевидящее око продолжало анализировать руну медитации и моделировать «очистку Зелья глубинной медитации».
Несмотря на пять одновременно запущенных задач, Байрон не чувствовал никакой чрезмерной нагрузки, что лишний раз подтверждало прямую зависимость мощи Всевидящего ока от уровня его силы духа.
Иными словами, чем сильнее становилась его сила духа, тем мощнее оказывались аналитические и расчетные возможности Всевидящего ока, позволяя ему удерживать в работе всё больше задач одновременно.
Прошло чуть больше десяти дней.
За это время Байрон жил по прежнему размеренному распорядку: аудитория, библиотека, общежитие, лаборатория наставницы — его день проходил по замкнутому кругу.
Тем утром, после дежурной уборки в лаборатории наставницы, Байрон отклонил предложение Корена пообедать вместе и, как обычно, вернулся в общежитие.
Однако сегодня, вернувшись в комнату, он не пошел в комнату медитации продолжать практики, а направился прямо в подвал.
Стоя в пустом подвале, Байрон горел нетерпением, а в его глазах поблескивал возбужденный огонек.
После более чем десяти дней ожидания все три магических фокуса наконец полностью расшифровались.
«Всевидящее око, передай мне знания об этих трех магических фокусах».
[Передача завершена.]
Знакомое ощущение окатило его, огромный массив знаний хлынул в голову Байрона, но на этот раз на его лице не отразилось ни малейшего следа дискомфорта или боли.
После того как он стал учеником волшебника, его сила духа значительно возросла, и для нынешнего Байрона впитывание такого объема знаний давалось легко и непринужденно.
В этот момент рунная структура чар, путь циркуляции, пропорции магии, способ духовного направления — всё предстало перед Байроном так же ясно, как линии на собственной ладони, словно в сознании это было отработано уже десятки тысяч раз.
Тем не менее, обладание этими знаниями вовсе не означало, что Байрон сразу же сможет использовать три этих магических фокуса.
Ему еще предстояло запечатлеть руны в море духовной силы, создав стабильные магические шаблоны для каждого из трех фокусов.
Только тогда можно будет нормально применять эти чары.
Байрон тут же принялся вычерчивать в море духовной силы руны трех магических фокусов, выстраивая их в определенной последовательности, комбинируя и стабилизируя.
Закрыв глаза, Байрон погрузил своё сознание в море духовной силы, где плавали с десяток рун медитации.
Под вспомогательным руководством Всевидящего ока он, подобно самому терпеливому часовщику, штрих за штрихом выстраивал магические шаблоны.
Прошло неизвестно сколько времени, когда последняя магическая цепь замкнулась и три стабильных магических шаблона вспыхнули в море духовной силы.
Байрон медленно открыл глаза, устремив взгляд на тяжелое черное каменное кресло, стоявшее в подвале.
Он тут же задействовал силу духа, чтобы связаться с шаблонами магических фокусов в море духовной силы, после чего через эти шаблоны пустил в ход внутреннюю магию, которая потекла по траектории шаблонов, тем самым воздействуя на стихии в реальности.
Таков был полный процесс сотворения магического фокуса.
На первый взгляд казалось, что это тянется долго, но на деле все происходило в мгновение ока, можно сказать, мгновенно.
«Рука волшебника».
В тот же миг по подвалу разошлась незримая волна.
Почти прозрачная ладонь бесшумно возникла в воздухе и опустилась на кресло, на которое смотрел Байрон.
Она надежно захватила тяжелое, весившее несколько десятков килограммов черное каменное кресло.
В следующее мгновение эта невидимая сила плавно приподняла каменный стул, он описал в воздухе идеальную дугу и точно опустился за спиной Байрона, который тут же сел на него.
В течение последующего часа Байрон продолжал непрерывно управлять Рукой волшебника, перетаскивая всякий мусор и неоднократно проверяя дальность, силу и точность.
Протестировав всё это какое-то время и полностью разобравшись с Рукой волшебника, Байрон щелкнул пальцами, и заклинание рассеялось.
«Всевидящее око, каковы мои затраты силы духа и магии?»
[Активация чар затратила три единицы силы духа, каждая минута непрерывного поддержания расходует 0,2 единицы силы духа.]
[Активация чар затратила тридцать единиц магии, каждая минута непрерывного поддержания расходует две единицы магии.]
[Энергетическая мощь: пять.]
Максимальная энергия, которую можно было сдвинуть с места одной единицей силы духа, принималась за стандартную единицу энергетической мощи, принятую в мире волшебников.
«Всевидящее око, выведи мою панель характеристик».
[Цель: Байрон Августус]
[Возраст: 14]
[Телосложение: 6.47]
[Сила духа: 14.23 (текущая сила духа: 6.83)]
[Магия: 142.3 (текущая магия: 68.3)]
Байрон покачал головой: он и вправду переборщил с тестами, сила духа и магия истощились больше чем наполовину.
Но раз уж начал проверку, нужно испытать всё до конца.
«Элементальный огненный шар».
Элемент огня быстро собрался на ладони и под воздействием сдерживающих сил начал непрерывно сжиматься, превращаясь в раскаленный шар.
Взглянув на огненный шар в руке, Байрон не позволил ему покинуть ладонь.
Не стоило забывать, что это атакующий магический фокус, и выпусти он его сейчас, от экспериментального оборудования и материалов в подвале наверняка ничего бы не осталось.
«Всевидящее око, проанализируй».
[Активация чар затратила три единицы силы духа, каждая минута непрерывного поддержания расходует 0,2 единицы силы духа.]
[Активация чар затратила тридцать единиц магии, каждая минута непрерывного поддержания расходует две единицы магии.]
[Энергетическая мощь: десять.]
Развеяв огненный шар и глядя на появившиеся данные, Байрон испытал легкое удивление.
Хотя затраты силы духа и магии были точно такими же, разрушительная сила оказалась совершенно иной.
Энергетическая мощь Элементального огненного шара ровно в два раза превосходила Руку волшебника.
Проще говоря, урон вырос вдвое.
Разумеется, одна лишь энергетическая мощь не означала, что одно заклинание превосходит другое — в конце концов, условия их применения и способы использования знаний различались.
Затем Байрон протестировал и Световую маскировку, результаты оказались схожими, разве что энергетическая мощь была значительно ниже.
Впрочем, это было вполне естественно, ведь речь шла о сугубо вспомогательном магическом фокусе.
.........
Спустя полтора десятка дней, темной и ветреной ночью, Байрон в одиночку направился из жилого сектора в сторону Восточного района.
Он был облачен в черную мантию волшебника, а огромный капюшон полностью скрывал его голову, не позволяя разглядеть лицо.
Вскоре перед ним предстали четыре башни, на вершинах которых мерцали синеватые дуговые разряды; они безмолвно возвышались по краям широкой каменной платформы.
Материал этой платформы был очень похож на породу метеорита, на котором стоял сам Байрон.
Или, вернее сказать, эта платформа и была отколота от того самого метеорита.
Подобно небесному телу, она тихо парила в воздухе, соединяясь с метеоритом лишь с помощью подвесного моста, сплетенного из цепей.
Желающий подняться на платформу был обязан пройти по этому мосту.
В этот момент на самой платформе молча стояло несколько десятков человек, словно чего-то ожидая.
Заметив, что все на платформе, как и он сам, закутаны в мантии волшебника и скрывают лица, Байрон окончательно успокоился: сведения, которые он добыл, оказались верны.
Потрогав пояс и ощутив его леденящий холод, Байрон больше не стал медлить и зашагал прямо к платформе.
Однако перед самым мостом шаг Байрона замедлился, он снова остановился, достал свою платежную карту и провёл ею по считывающему устройству перед переправой.
Оплата за проход.
Глядя на то, как со счета списались два магических камня, Байрон почувствовал легкий укол в сердце и досаду.
В этот момент на балансе платёжной карты Байрона оставалось чуть больше ста двадцати магических камней.
Прошло всего несколько месяцев, он ведь ничего особенного не покупал, почему же осталось так мало магических камней? Они исчезали с пугающей скоростью.
При этом основные траты еще даже не начинались и ждали впереди: проведение различных экспериментов, покупка оборудования, изучение продвинутых знаний этапа ученика...
Если бы не это, Байрон ни за что не отправился бы отсюда на подъемной платформе в город Мильдия, чтобы обменять сваренные зелья на магические камни.
Перейдя по подвесному мосту, Байрон ступил на подъемную платформу.
Он слегка придавил ее ногой, прислушиваясь к ощущениям: на ощупь она ничем не отличалась от поверхности метеорита.
Ничего не говоря, Байрон просто замер на месте в ожидании.
А подъемная платформа запускалась только тогда, когда набиралось определенное число людей.
Прошло совсем немного времени, прежде чем еще несколько человек пересекли мост и поднялись на платформу, наконец собрав нужное количество пассажиров.
«Кр-р-рак!»
В этот самый момент раздался тяжелый звук.
В следующее мгновение вся платформа резко устремилась вниз, и сильное ощущение невесомости охватило толпу.
Однако, даже столкнувшись с этой сильной невесомостью, фигуры всех присутствующих остались совершенно неподвижными, а на платформе царила тишина, словно никакого влияния на них не существовало вовсе.
А Байрон, совершавший такой спуск впервые, заранее собрал информацию и был к этому готов, поэтому он тоже спокойно стоял на платформе, не проявляя никаких странностей.
Платформа опускалась очень быстро.
Прошло всего несколько секунд, как она остановилась, опустившись на вершину холма.
В тот момент, когда платформа полностью замерла, большая часть людей на ней мгновенным рывком бросилась вперед, стремительно помчавшись к подножию холма и вмиг растворившись без следа.
Лишь немногие медленно и неторопливо направлялись наружу. Судя по их виду, они были полностью уверены в собственной силе и не боялись чьей-либо слежки.
Что же касается Байрона, то он, разумеется, оказался среди той толпы, что сорвалась с места первой.
А причиной, почему Байрон и остальные поступили именно так, служило то, что по прибытии сюда они больше не были связаны правилами академии, и их выживание зависело исключительно от собственных навыков.
Именно поэтому Байрон предпочел заплатить магические камни и спуститься через построенную академией подъемную платформу, а не парить вниз в одиночку.
Самостоятельный спуск по воздуху хоть и позволял сэкономить два магических камня, но многократно увеличивал опасность.
Ведь в таком случае легко стать мишенью для диких волшебников или сверхъестественных существ и подвергнуться их нападению.
В конце концов, любой, кто увидит плывущий в небе кусок неторопливого мяса, невольно захочет откусить от него кусочек.
А при поездке на подъемной платформе подобных проблем не возникало: в радиусе тридцати ли вокруг академия установила магические массивы и множество кристальных големов.
Стоило чужаку проникнуть внутрь, как его ждала лишь верная смерть; впрочем, этот массив защищал только от внешних угроз и не охранял изнутри, а схватки между учениками его не волновали.
Покинув тот холм, Байрон не стал останавливаться и продолжил скрываться в темноте, направляясь к центру котловины, где располагался город без крепостных стен.
Вскоре Байрон добрался до городской окраины.
Здесь не было высоких и аккуратных зданий — лишь наспех сколоченные лачуги из черного камня, ветхие палатки и временно установленные деревянные лотки.
Что же до тех аккуратных замков, которые Байрон и остальные видели по прибытии, они находились в самом сердце котловины — в самом роскошном и чистом месте.
Эту территорию занимали семьи волшебников и могущественные ученики волшебников, а не те простолюдины, что боролись за выживание, или новички, только ступившие на путь волшебника.
Впрочем, целью Байрона была вовсе не центральная зона, а рынок, расположенный на окраине города.
Но стоило ему лишь приблизиться к городу, как Байрон ощутил смесь запахов гниющих трав, дешевых благовоний, крови и сырой земли.
Почувствовав это зловоние, Байрон сохранил невозмутимое выражение лица, словно ничего этого не существовало.
Стоило ему сделать шаг в сторону города, как из темноты донеслись жалобные крики о помощи.
Одновременно с этим из мрака выбежала полуголая молодая женщина.
Ее обнаженная, белая и нежная кожа обладала особым притягательным шармом, напоминая спелое яблоко, так и манящее сорвать его.
Заметив Байрона, женщина обрадовалась ему, словно утопающий — соломинке.
Она отчаянно бросилась к Байрону, продолжая звать на помощь, а ее белоснежные прелести едва не выпрыгивали наружу.
Увидев эту сцену, Байрон бесстрастно отвел взгляд.
Его шаг не замедлился ни на мгновение, и он продолжил путь к рынку, словно не замечая и не слыша мольбы женщины.
Женщина от такого приема растерялась и замерла на месте.
Но заметив, что Байрон собирается войти на рынок, она опомнилась и машинально закричала: «Ты не можешь уйти, я...»
Услышав это, Байрон внезапно остановился, повернулся к женщине и холодно произнес: «Ты ко мне обращаешься?»
В этот момент женщина не могла разглядеть скрытое в темноте лицо Байрона,
однако ощутила холод в его тоне и взгляде, отчего ее прошибла дрожь, а ноги внезапно ослабели.
Байрон больше не обращал внимания на женщину, переведя взгляд в темную глубь за ее спиной.
«Я пришел сюда только ради сделки и не ищу неприятностей, но если вы продолжите приставать, я трудностей не боюсь».
Сказав это, Байрон окончательно оставил женщину без внимания и зашагал дальше в город.
Когда фигура Байрона полностью скрылась из виду, женщина наконец потеряла последние силы, ее ноги подкосились, и она рухнула прямо на землю, испачкав нежное тело грязной жижей.
В тот же миг из темноты с оружием в руках вышли трое крепких мужчин.
Один из них обратился к главарю: «Главарь, тот... тот человек...»
Главарь со странным выражением лица покачал головой: «Второй, молчи. Тот человек — не тот, с кем мы можем тягаться, и то, что мы разошлись без конфликта, уже можно считать большой удачей».
Остальные двое мужчин тоже поняли слова главаря, и в их сердцах шевельнулся страх.
Они осознали, что только что находились на волосок от смерти.
Немного успокоившись, они молча подошли и помогли подняться сидевшей на земле женщине.
Тем временем вошедший на рынок Байрон даже не подозревал, какое сильное психологическое потрясение он оставил у тех людей.
Впрочем, даже узнай он об этом, его бы это нисколько не взволновало — просто небольшой эпизод.
У него не было настроения разбираться в их делах, сейчас Байрон хотел лишь побыстрее обменять зелья на магические камни и вернуться назад.
Он действительно не желал задерживаться внизу дольше положенного — здесь было слишком небезопасно.
Если бы не нужда, он ни за что бы сюда не спустился.
Оказавшись на внешнем рынке, Байрон почувствовал, что это место и рынок в академии — земля и небо.
Этот рынок походил на огромное стихийное сборище, возникшее само по себе.
По обеим сторонам дороги кое-где работали редкие лавки, но гораздо больше здесь было сидевших прямо на земле странствующих волшебников в поношенных и потрепанных мантиях.
Они низко надвигали капюшоны и вполголоса сбывали сомнительные полуразрушенные руны или низкокачественные зелья.
Другие же — широкоплечие, с пронзительными взглядами и в обтягивающих одеждах наемников — продавали вещи, выкопанные неизвестно в каких руинах или на помойках.
Стоит признать, однако, что народу здесь толпилось гораздо больше, чем на рыночной площади академии, и людской поток не иссякал.
Байрон не стал долго задерживаться на месте и углубился в рынок, затерявшись в толпе.
Следуя за потоком людей, Байрон вполуха прислушивался к разговорам окружающих в поисках полезных сведений и одновременно разглядывал разнообразные товары, разложенные на уличных прилавках.
Чего тут только не было: вяленые конечности сверхъестественных существ, мутные готовые зелья, треснувшая лабораторная посуда, книги с неясным содержанием.
Байрон даже заметил призрака, запертого в стеклянной банке.
Можно сказать, что на продажу выставляли абсолютно всё, что имело хоть какую-то ценность, в ожидании наивного глупца.
Байрон так и шел за толпой, осматривая один прилавок за другим, пока не дошел до самого конца рынка.
Осмотрев последний лоток, Байрон с разочарованием в глазах слегка покачал головой.
Романы — сплошной обман, с чего бы здесь случаться каким-то удачным находкам? Он только зря потратил время, сканируя всё Всевидящим оком — кругом сплошной мусор.
Впрочем, так говорить тоже не совсем верно: то, что для него мусор, для этих людей может быть сокровищем.
Однако, потратив столько времени, Байрон все же не остался совсем ни с чем.
Из разговоров он выяснил, где находится то, что ему нужно — лавки, торгующие зельями.
На самом деле продавать через уличные прилавки тоже было можно, но это крайняя мера.
Во-первых, торговля с лотка привлекает слишком много внимания, что противоречит его образу скромного человека.
Во-вторых, такой сбыт идет слишком медленно, невозможно быстро зайти и выйти, из-за чего легко нарваться на непредвиденные неприятности.
Поэтому нацелиться на те магазины — сейчас для него лучший выбор.
Впрочем, Байрон не бросился к лавкам сломя голову, а побродил еще немного и лишь потом не спеша направился туда.
Подойдя к заведению, он увидел у входа огромную деревянную доску с надписью: «Эль».
Обстановка внутри лавки оказалась неожиданной для Байрона — там было намного пустыннее, чем он предполагал.
Помимо двух учеников, в помещении находились всего два-три человека, которые лениво разглядывали выставленные на продажу зелья.
Сами зелья были представлены всего в нескольких разновидностях, причем большинство из них помогало наемникам в бою.
Глядя на этих посетителей, Байрон решил, что вероятность того, что они что-то купят, крайне мала.
Такая картина заставила Байрона усомниться: а способна ли эта лавка вообще выкупить у него столько зелий?
Впрочем, раз уж он пришел, в любом случае стоило заглянуть внутрь, иначе всё было зря.
Войдя в лавку, Байрон не стал сразу раскрывать свои намерения и, как остальные клиенты, просто принялся бродить вокруг.
После этого те два ученика лишь бросили на Байрона беглый взгляд, после чего перестали обращать на него внимание, решив, что он заглянул сюда просто посмотреть.
Время шло, и вскоре в помещении остался только один Байрон.
Заметив это, Байрон больше не стал тянуть время и направился прямо к одному из учеников с юношеским лицом.
Молоденький ученик тут же решил, что появился клиент, на его лице расцвела сияющая улыбка, и он сделал пару шагов навстречу.
«Здравствуйте, уважаемый господин волшебник, какое зелье вам требуется? Все зелья в нашей лавке сварены уважаемым волшебником Эслом».
«Это вещи совершенно другого уровня по сравнению с зельями, которые продают те странствующие волшебники снаружи, гарантирую, что вы будете пользоваться ими с уверенностью и спокойствием».
Видя, как усердно этот юный ученик рекламирует товар, Байрон даже постеснялся его прерывать.
Но мечты остаются мечтами, и в какой-то момент им суждено разбиться.
Байрон прервал его: «Прошу прощения, что перебиваю, но я пришел не покупать зелья».
Услышав это, молодой ученик сначала опешил, а затем его глаза постепенно покраснели, словно он собирался расплакаться.
Другой же ученик, крепкого телосложения, тут же возмущенно заступился за товарища: «Раз ты не покупаешь зелья, какого черта ты сюда приперся? Ты же просто издеваешься над людьми, ты сейчас же...»
Но в этот момент из глубины лавки внезапно раздался старческий голос: «Моро, к нам пришел гость, как ты смеешь прогонять его? А ну немедленно извинись перед клиентом».
Оттуда вышел старик с седыми волосами, но весьма бодрым видом.
«Прошу прощения, гость мой, раз мой ученик повел себя неподобающе, я приношу извинения за него. Хотите купить зелье? Я сделаю вам скидку в двадцать процентов в качестве компенсации, как вам такое предложение?»
Услышав это, Байрон еще ничего не ответил, а вот крепкий ученик занервничал и попытался было что-то объяснить.
Однако, не успел он раскрыть рта, как старик строго на него цыкнул, и он замолчал, обиженно застыв в стороне.
Что же касается юного ученика, то он давно уже испуганно сжался в угол и не смел больше произнести ни слова.
Стал бы Байрон мелочиться и ссориться с каким-то ребенком? К тому же у него здесь были и другие цели, портить отношения ему совсем не улыбалось.
Поэтому он с улыбкой отмахнулся, в двух словах объяснив ситуацию, и попросил старика не наказывать ученика.
После этих слов оба ученика прониклись к Байрону капелькой симпатии.
Старик произнес: «Вот как, значит, я зря вас обвинил».
Успокоив ученика парой слов, старик снова посмотрел на Байрона: «Раз уважаемый гость не покупает зелья, то зачем пожаловал?»
Байрон бросил взгляд наружу и, убедившись, что за ними никто не наблюдает, произнес: «Я пришел продать зелья».
С этими словами Байрон достал сваренные им зелья и протянул их старику.
Услышав слова Байрона, старик даже слегка пренебрежительно усмехнулся.
Но стоило ему увидеть пузырек в руке Байрона, как его глаза резко расширились, и он впился в него взглядом.
Заметив, что Байрон протягивает его ему, старик торопливо взял зелье, извлек из рукава крошечный предмет, похожий на лупу, и принялся детально его изучать.
Те два ученика, что изначально смотрели на всё с презрением, заметив такую серьезность старика, с недоверием уставились на Байрона.
Байрон вовсе не испытывал по этому поводу никаких опасений.
В конце концов, какой-то ученик третьего ранга обладал силой духа даже слабее, чем у него, так что никаких бурь тот поднять не сможет.
А даже если бы и смог, у Байрона хватило бы уверенности сбежать обратно в академию.
Насчет того, распознает ли старик происхождение этого зелья, Байрон тоже не переживал.
В конце концов, рецепт Зелья глубинной медитации продавался и внутри академии, и им владели не только Байрон и Изольда.
Спустя мгновение Байрон нарушил молчание: «Хозяин, ну как?»
Услышав это, старик опомнился и поспешно вернул зелье обратно.
«Прошу прощения, я тут засмотрелся на мгновение. Не ожидал, что уважаемый гость способен варить зелья для помощи в медитации, да еще такой чистоты! Просто снимаю шляпу».
Байрон пропустил лесть мимо ушей: «Хозяин, теперь мы можем обсудить цену?»
Заметив, что Байрон не поддался на уловку, старик не подал и виду: «Гость мой, может, пройдем в заднюю комнату и обсудим всё там?»
Байрон отказался предельно сухо: «Давайте обсудим прямо здесь. Называйте цену: если меня устроит — ударим по рукам, если нет — я развернусь и уйду, и незачем будет вести лишние разговоры».
«В конце концов, это не единственное место на рынке, где торгуют зельями».
Идти в подсобку? У Байрона не было столько смелости, кто знает, какие сюрпризы его там ждут.
Лицо старика слегка изменилось, он не стал отвечать сразу, а немного подумав, произнес.
«Прежде чем ответить на этот вопрос, могу ли я узнать, сколько таких зелий у уважаемого гостя?»
Сказав это, старик поспешно добавил: «Точно такой же чистоты».
Байрон прямо ответил: «Двенадцать одинаковых склянок, чистота не хуже этой».
Услышав это, Байрон отчетливо заметил в глазах старика вспышку радости и волнения, хотя тот изо всех сил старался их сдержать.
Не давая старику времени на долгие раздумья, Байрон решил ковать железо пока горячо: «Хозяин, надумали? Если нет, то я пойду посмотрю в других местах, а вы думайте не спеша».
С этими словами Байрон сделал движение, будто собирается развернуться и уйти.
«Погодите!» — испуганно воскликнул старик, услышав это.
Увидев такую реакцию, Байрон остановился и снова посмотрел на него.
Смертельно боясь, что Байрон уйдет, старик скрипнул зубами и выпалил: «Если все зелья действительно такие, я готов покупать их по цене семь магических камней за штуку».
Услышав это, Байрон слегка приподнял брови: изначально он думал, что сможет выручить за порцию не больше пяти магических камней.
Он никак не ожидал, что цена окажется на два магических камня выше. Неплохо, очень неплохо, его грандиозные усилия не пропали даром.
Заметив, что Байрон молчит, старик испугался, что тот остался недоволен, и торопливо пояснил:
«Уважаемый гость, это самая высокая цена. Даже если вы отправитесь в другие лавки, вам вряд ли предложат столько».
Байрон, конечно же, понимал, что старик не врёт, поэтому не стал торговаться и сразу с готовностью согласился.
Увидев кивок Байрона, старик испытал смешанные чувства — радости и лёгкой горечи.
Радовался он тому, что успешно заполучил эту партию зелий, а огорчался оттого, что было жалко денег: закупочная цена оказалась слишком высока.
Однако до завершения сделки старик не смел медлить: он велел зелёному юнцу принести магические камни и одновременно заговорил:
«Скажите, уважаемый гость, не позволите ли мне сперва проверить товар?»
Байрон, разумеется, не стал возражать против такой просьбы и тут же вытащил остальные одиннадцать пробирок с зельем, выставив их на прилавок.
Увидев это, старик поспешно шагнул вперёд и, широко раскрыв глаза, принялся разглядывать их по очереди.
Пока старик осматривал зелья, сопливый ученик тоже вернулся с магическими камнями в руках.
По нетерпеливому знаку старика ученик передал мешочек с магическими камнями Байрону.
Получив мешочек, Байрон, естественно, развязал его и принялся проверять содержимое.
Убедившись, что в наличии ровно восемьдесят четыре магических камня и никаких проблем нет, Байрон тут же развернулся и ушёл.
К тому моменту, как старик опомнился, Байрон уже вышел за дверь, и старик поспешно крикнул ему вслед:
«Уважаемый гость! Если в будущем у вас появятся такие же прекрасные товары, обязательно приносите их ко мне, я гарантирую вам самую выгодную цену!»
Байрон услышал слова старика, но придёт ли он снова — это уже совсем другой вопрос.
Покинув лавку, Байрон не стал терять времени и бросился бежать со всех ног прямо к подъемной платформе академии.
В то же время в самой лавке старик бережно прижимал к груди те двенадцать пробирок с зельями и осторожно направлялся во внутренний двор.
Войдя во внутренний двор, старик направился прямиком в одну из комнат.
«Почему твой ученик только что так суетился и бегал туда-сюда? Что-то случилось?»
Из комнаты внезапно раздался чей-то голос, но лицо старика не выразило ни капли испуга — судя по всему, он давно знал об этом человеке.
Посмотрев на высокого мужчину средних лет, сидевшего в комнате, старик выставил перед ним зелья и вкратце пересказал только что произошедшее.
Закончив, старик с сожалением вздохнул: «Жаль только, заманить этого парня во внутренний двор не удалось, иначе в нашем клане появился бы ещё один зельевар».
Высокий мужчина тоже выглядел разочарованным: «И то верно, к тому же это зельевар, способный варить зелья, облегчающие медитацию».
«В таком случае тем из наших потомков, у кого вполне сносные способности, тоже можно было бы значительно ускорить медитацию».
«Глядишь, со временем в нашей семье появился бы истинный волшебник, который вывел бы нас к этой ослепительной жемчужине».
«И им не пришлось бы, как нам, всю жизнь барахтаться в этой грязной луже».
При этих словах разочарование на лице высокого мужчины стало ещё глубже, словно он вспомнил какое-то болезненное прошлое.
Понимая трудности мужчины, старик утешил его: «Ничего страшного, пока он продолжает приходить сюда на продажу зелий, у нас будет масса возможностей».
«Главное — придумать хороший способ заставить его по доброй воле варить зелья для нашего клана».
«В конце концов, пока сам волшебник не проговорится, никто не знает, какими методами он владеет. Как бы не вышло так, что мы не только не заполучим человека, но и наживём себе опасного врага».
После этого они двое провели всю ночь в обсуждениях того, как подчинить себе Байрона.
Однако до самого рассвета они так и не смогли придумать ни одного стоящего плана.
Как раз в то время, когда они совещались, Байрон благополучно сел на подъемную платформу, вернулся в академию и направился в своё общежитие.
Вернувшись, Байрон вновь зажил прежней размеренной жизнью, курсируя между несколькими привычными точками.
Лишь изредка он спускался вниз, чтобы продать зелья и выручить магические камни на повседневные нужды.
Разумеется, Байрон не был глупцом, чтобы постоянно ходить в одну и ту же лавку — чем больше точек он сменит, тем лучше.
Например, сегодня он мог сбыть зелья в лавке на восточной стороне города, а завтра — отправиться в лавку на западной.
Да и интервалы между продажами были самыми разными: иногда проходило несколько дней, а иногда — больше месяца.
Короче говоря, Байрон действовал так, чтобы максимально надёжно скрывать свои следы и обеспечивать собственную безопасность.
Что же касается Внутреннего города, где обитали семьи волшебников, туда Байрон поклялся не соваться ни при каких обстоятельствах.
На территории же академии он теперь старался расплачиваться магическими камнями везде, где это было возможно, не трогая баланс на платёжной карте, чтобы не остаться без средств в нужный момент.
В конце концов, за всё, что продавалось напрямую через академию — будь то знания или магические артефакты, — принималась исключительно оплата с платёжной карты, а не магические камни.
Если у вас и были магические камни, их приходилось сначала зачислять на платёжную карту, и только потом использовать.
Это заставляло Байрона уже не впервые мысленно ругать бюрократизм и косность академии.
Так незаметно пролетело ещё несколько месяцев.
За это время Грей наконец успешно совершил прорыв, став учеником волшебника, и, избавившись от изнурительной и сложной работы, зажил более свободной жизнью.
Хотя трудиться ему всё ещё приходилось, по крайней мере, больше не нужно было горбатиться день и ночь, к тому же Эдгар передал Грею те три бесплатных знания, которые обещал изначально.
Благодаря этому Грей официально ступил на путь изучения алхимии, став рядовым работником на конвейере в алхимической мастерской.
Помимо этого, в их трио произошло ещё одно значимое событие.
Элиза успешно освоила приготовление одного из ученических зелий и принялась за изучение новых рецептов и продвинутых дисциплин, готовясь стать полноценным зельеваром.
Услышав эту новость, Байрон понял, что его собственный навык зельеварения теперь вполне можно рассекретить.
Впрочем, даже несмотря на это, Байрон всё же решил ещё немного повременить и потерпеть какое-то время, чтобы его разоблачение выглядело не столь резким, а казалось более естественным.
В этот день, отбыв занятия на базовых лекциях, Байрон по обыкновению вернулся в общежитие и спустился в подвал.
Спустя мгновение Байрон вышел из подвала.
В руке он уверенно держал пробирку с серебристо-белым зельем.
Это было зелье глубинной медитации.
Глядя на зелье, чистоту которого он намеренно слегка понизил, Байрон пробормотал себе под нос:
«Прошло уже больше месяца, пора бы и засветиться. К тому же чистоту этой пробирки я специально немного ухудшил, так что никаких проблем возникнуть не должно».
Приняв окончательное решение, Байрон больше не сомневался.
Прихватив пробирку с зельем, он направился к башне Изольды в экспериментальной зоне.
Как только Изольда подтвердит этот последний шаг, его продажа зелий выйдет из тени, и он сможет торговать ими совершенно открыто.
И тогда ему больше не придётся тайком бегать вниз для сбыта алхимической продукции.
Тем самым удастся оборвать все ниточки, ведущие туда — в конце концов, сколько ни ходи вокруг речки, ноги обязательно замочишь.
Войдя в башню Изольды, Байрон сразу толкнул дверь и шагнул внутрь.
Едва ступив за порог, Байрон услышал звучный, полный удали смех.
«Корен, ты наконец-то стал учеником третьего ранга! А я-то думала, ты так и останешься на ступени ученика второго ранга до конца своих дней!»
Подняв взгляд, он увидел сидевшую на диване высокую девушку с изящными чертами лица и потрясающей, точеной фигурой: пышной грудью, тонкой талией и округлыми бедрами. Она хлопала себя по бедру, ведя себя крайне развязно.
Из-за слишком резкого движения та пара великолепных мягких бугорков задорно подпрыгнула, мгновенно приковывая к себе всеобщее внимание.
Этим человеком оказалась Элина Кэри, старшая соученица Байрона.
Прежде они случайно столкнулись в лаборатории наставницы, так и познакомившись.
Характер у нее был под стать голосу — безумно дерзкий, да так, что даже Байрону порой приходилось нелегко.
Сидевший напротив Элины Корен криво улыбнулся, слушая ее подначки, но возражать не стал — да и не смел.
Во-первых, Элина была намного сильнее его и уже носила ранг ученика третьего ранга.
Не говоря уже о том, что больше всего на свете она любила таскать людей в спарринг-партнеры — проще говоря, заставляла бедняг терпеть побои в одни ворота, лицемерно называя это тренировкой боевых навыков.
Заметив толкнувшего дверь Байрона, Корен радостно просиял. Словно увидев спасителя, он воодушевленно замахал ему рукой:
«Байрон, и ты здесь? Иди скорее сюда, садись!»
С этими словами Корен похлопал по дивану рядом с собой, приглашая Байрона сесть.
В то же время сидевшая к Байрону спиной Элина тоже обернулась.
Увидев это, Байрон помрачнел.
Он понял, что его плану проскользнуть незаметно пришел конец.
Деваться было некуда, и под их пристальными взглядами Байрон, скрепя сердце, был вынужден направиться к ним.
Но не успел он дойти до Корена, как Элина схватила его за руку и усадила рядом с собой.
Элина даже весьма дерзко обняла Байрона за плечи, почти всем телом прислонившись к нему.
В этот момент Байрон отчетливо ощутил и мягкое тепло, прижимавшееся к его плечу, и весьма ощутимый, давящий вес.
Заметив зажатую в руке Байрона склянку с зельем, Элина с любопытством спросила: «Байрон, зачем ты притащил сюда зелье, когда идешь к наставнице?»
Тут ее осенило, и она подалась вперед, приблизив свои зелёные глаза:
«Неужели... это зелье сварил ты сам?»
Стоило ей произнести это, как Корен с изумлением повернулся к Байрону, вглядываясь в него с вопросом в глазах.
Выдержав их взгляды, Байрон спокойно кивнул: «Это зелье действительно только что мне удалось успешно сварить. Едва закончив работу, я сразу же помчался сюда, надеясь попросить наставницу оценить мою стряпню».
Когда Корен услышал слова Байрона, в его глазах промелькнула зависть.
Если память ему не изменяла, сам он впервые успешно сварил зелье лишь спустя полтора года после начала обучения зельеварению.
Байрон же сумел добиться успеха всего через несколько месяцев после начала занятий, что явно говорило о его выдающемся таланте к зельеварению.
Впрочем, он лишь испытывал зависть, ведь была ученица и с куда худшими способностями — Элина провозилась целых два с половиной года, прежде чем у нее получилось сварить хоть что-то путное.
С тех пор наставница окончательно махнула на Элину рукой, больше не принуждая ту изучать зельеварение и позволив заниматься тем, что ей по душе.
Сейчас же Элина не только не испытывала ни зависти, ни злости, а напротив, громко хохоча, хлопнула Байрона по плечу:
«Ай да Байрон, молодчина! Смог сварить зелье за такой короткий срок, в будущем ты непременно станешь настоящим зельеваром».
«Тогда в будущем по поводу нужных мне зелий я буду обращаться только к тебе, чур не отказываться!»
Морщась от боли в плече, Байрон с ужимкой кивнул: «Будь спокойна, старшая сестра, я всегда готов по первому зову».
Услышав это, Элина рассмеялась еще веселее:
«Хорошо! Я не ошиблась в тебе, Байрон. Если кто-то из твоего потока в академии посмеет докучать тебе — скажи мне, я за тебя заступлюсь!»
В этот самый момент раздался холодный голос: «Элина, что тут происходит, отчего ты так веселишься?»
При звуках этого голоса смех только что развязной Элины оборвался на полуслове.
Синхронно с Байроном она тут же вскочила на ноги и теперь, вжав голову в плечи словно испуганный птенец, виновато пролепетала:
«На... наставница, вы чего здесь?»
Изольда плавной походкой спустилась со второго этажа и опустилась на диван, обведя Элину холодным взглядом.
«Что? Я не могу спуститься?»
Услышав это, Элина, словно перепуганный кролик, подскочила к Изольде и льстиво затараторила: «Можете, можете, конечно можете спуститься, наставница!»
Глядя на столь разительную перемену в поведении Элины, Байрон и Корен переглянулись, украдкой сдерживая улыбки.
Изольда взмахнула рукой: «Ладно, ты так и не сказала, о чем тут болтали».
Поскольку волшебники опасались помех в экспериментах, почти все их лаборатории были защищены множеством рядов магических формаций, среди которых непременно присутствовали барьеры звукоизоляции.
Не смея озорничать перед наставницей, Элина послушно выложила все, что только что произошло, включая прорыв Корена и успех Байрона.
Выслушав Элину, Изольда слегка оживилась.
Сначала она похвалила Корена, а затем перевела взгляд на Байрона: «Покажи-ка мне зелье, которое ты сварил».
Не смея медлить, Байрон тут же протянул Изольде принесенную с собой склянку.
Взяв зелье, Изольда слегка качнула пробирку, изучая цвет жидкости.
Затем она вынула пробку, легонько понюхала горлышко и едва заметно кивнула:
«Неплохо. Пусть чистота зелья хромает, но это уже можно назвать успешным результатом».
Услышав это, Байрон вовремя изобразил на лице улыбку, с трудом сдерживая охвативший его восторг.
«Все это благодаря наставлениям наставницы, иначе мне бы ни за что не удалось так быстро сварить зелье».
На этот раз Изольда не стала отвергать похвалу Байрона и приняла ее как должное.
«Байрон, сейчас под моим началом обучаются четверо учеников, включая тебя, но талант к зельеварению у тебя лучше всех. Надеюсь, ты не бросишь это дело и сможешь преуспеть, став настоящим зельеваром».
Байрон кивнул: «Я буду стараться, наставница».
Изольда не стала больше ничего добавлять и резко сменила тему:
«Байрон, раз тебе удалось успешно сварить зелье, значит, ты прошел порог вхождения. А раз так, тебе пора приступать к изучению более продвинутых знаний по зельеварению».
Услышав это, глаза Байрона вспыхнули — он как раз собирался завести об этом речь.
Он никак не ожидал, что наставница заговорит об этом первой, даже не дожидаясь его слов.
Это было все равно что получить подушку как раз тогда, когда клонит в сон.
На самом деле Байрон уже давно через самые разные каналы усвоил бо́льшую часть базовых знаний и жаждал заполучить последующие, продвинутые трактаты.
Он даже пытался искать продвинутые знания по зельеварению на рынке, в библиотеке и в прочих подобных местах.
Но очень быстро оставил эти попытки.
Проблема крылась вовсе не в самих этих местах.
Там не только имелись продвинутые знания, но и выбор был крайне богат.
Загвоздка заключалась исключительно в самом Байроне.
И дело было вовсе не в его нищете или нехватке магических камней для покупки.
Просто он никак не мог бы убедительно объяснить, откуда у него взялось столько магических камней.
Поэтому ему оставалось лишь ждать: лишь когда весть о том, что он способен варить зелья, распространится здесь, у Изольды, он сможет открыто и легально приступить к покупке этих продвинутых знаний.
Корен же с Элиной, услышав это, посмотрели на Байрона взглядами, полными жгучей зависти — они были готовы отдать что угодно, лишь бы оказаться на его месте.
Завидовали они вовсе не продвинутым знаниям, а благосклонности наставницы.
Сказав это, Изольда не обратила внимания на выражения лиц учеников и прямо достала кристаллический шар.
«Это “Руководство по зельеварению”. В нем содержатся стандартные рецепты и пошаговые инструкции для семи базовых зелий учеников, а также различные знания по зельеварению».
«Но в соответствии с принципом эквивалентного обмена ты должен заплатить мне сто магических камней. И это еще со скидкой, учитывая, что ты мой ученик».
«Ты хорошо подумал о покупке?»
Изольда посмотрела на Байрона своими серо-голубыми глазами, ожидая его решения.
Услышав слова Изольды, Байрон испытал в первую очередь шок.
Дело было не в том, что Изольда запросила слишком много, а в том, что цена оказалась слишком низкой.
Он видел эту книгу в библиотеке, и она стоила ровно сто пятьдесят магических камней, а наставница напрямую снизила цену на пятьдесят магических камней!
К тому же в библиотеке эти сто пятьдесят магических камней запрашивали за обычную бумажную книгу, а не за кристалл знаний.
Однако, придя в себя, Байрон не позволил огромной радости затуманить свой разум.
Не обращая внимания на взгляды Корена и Элины, которые подгоняли его с ответом, Байрон спокойно произнес:
«Наставница, я видел эту книгу в библиотеке, она стоит сто пятьдесят магических камней, а у вас...»
Изольда отмахнулась: «Я понимаю, к чему ты клонишь. Не бойся, я не стану бросать вызов авторитету академии ради тебя, и тебе не нужно беспокоиться, что школа станет чинить тебе неприятности».
«Поскольку эту книгу написала я, у меня есть право назначать цену и определять условия распространения, да и стоимость продажи в академии устанавливаю тоже я».
Услышав это, Байрон посмотрел на спокойное и утонченное лицо Изольды, дернув уголком рта, и не знал, что и сказать.
Раз уж Изольда сама так сказала, ему больше нечего было добавить, и он тут же достал свою платежную карту, расплатившись магическими камнями за книгу.
Увидев это, Изольда протянула кристалл знаний Байрону: «Теперь эти знания принадлежат тебе».
Байрон с улыбкой кивнул, взял кристалл знаний и спросил:
«Наставница, я хочу узнать, что из себя представляет истинный зельевар и как им стать. Я готов заплатить соответствующую цену».
Байрон уже расспрашивал Элизу насчет истинных зельеваров, но так и не получил ответа.
Причина была проста: этот ответ принадлежал не Элизе, а ее наставнице, и она не имела права разглашать его.
Стоило ему произнести это, как Корен и Элина тоже с любопытством уставились на Изольду в ожидании ответа.
Хотя их талантов в зельеварении было недостаточно, они все же кое-чему научились, поэтому им, естественно, были интересны подобные тайны зельеварения.
Изольда бегло окинула их взглядом, и ее алые губы шевельнулись.
«Раз уж вы все хотите знать, я могу вам рассказать. Что же касается платы, то она не нужна — это не такая уж важная информация, считайте это моим дополнительным уроком для вас».
Услышав это, все трое испытали огромную радость и с надеждой посмотрели на Изольду.
Изольда продолжила: «В мире волшебников существует союз, основанный дюжиной великих существ, достигших вершины мастерства в зельеварении. Этот союз называется Союз Зельеваров».
«А истинный зельевар — это титул, который зельевар получает после прохождения экзамена Союза Зельеваров».
«Получение этого титула также означает, что вы вступаете в Союз Зельеваров и получаете доступ к некоторым его благам: например, можете узнавать о передовых исследованиях в области зелий, покупать знания о зельеварении, участвовать в ярмарках, проводимых зельеварами...»
Услышав это, Байрон загорелся огромным интересом к тому, чтобы стать истинным зельеваром.
Он уже столько времени находился в академии волшебников и прекрасно знал, что общие базовые и продвинутые знания уровня учеников можно купить через академию или за магические камни.
Однако даже некоторые исследовательские достижения ученического уровня, передовые знания и сокровенные сведения находились в руках наставников, и добыть их было невероятно трудно.
Что уж говорить о знаниях уровня истинных волшебников и новейших результатах исследований.
Если вступить в этот Союз Зельеваров, это не только поможет в получении знаний, но и позволит Байрону быть в курсе происходящего во внешнем мире.
А это было самым главным. Не стоит забывать, что Академия Тёмной Эрозии располагалась на самом северном полуострове Континента Волшебников, и ее можно было назвать глушью из глушей.
«Что касается того, как стать истинным зельеваром, я уже говорила: нужно сдать их экзамен».
«Экзамен состоит из трех частей».
С этими словами Изольда подняла три пальца.
«Первая — это проверка теоретических знаний, эта часть дается проще всего».
«Вторая — практика. Необходимо за ограниченное время успешно сварить три зелья ученического уровня из числа тех, что выберет экзаменатор».
«Подавляющее большинство людей заваливают именно этот этап. В конце концов, никто не способен изучить абсолютно все ученические зелья, всегда найдется одно или два, которых вы не знаете».
«Поэтому здесь все зависит от вашего таланта и способности к обучению».
Услышав это, все трое присутствующих судорожно втянули воздух. Они никак не ожидали, что уже на втором этапе сложность окажется такой высокой, не говоря уже о третьем...
Изольда продолжала без промедления: «Третья часть проверяет талант и созидательные способности в зельеварении».
«Экзаменатор выдает случайный рецепт ученического зелья, и его нужно усовершенствовать и оптимизировать за ограниченное время».
«Таковы все требования экзамена для получения статуса официального истинного зельевара, сертифицированного Союзом Зельеваров».
Заметив выражения лиц Байрона и остальных, Изольда редкостно мягко попыталась их утешить:
«Элина, вам с Кореном не стоит так расстраиваться. Для вас этот вопрос вообще не должен стоять».
Элина и Корен услыхали это, и их взгляды стали обиженными.
«Что до тебя, Байрон, тебе тоже не стоит слишком спешить. На самом деле подавляющее большинство волшебников сдают экзамен и становятся истинными зельеварами только после того, как сами превращаются в истинных волшебников».
«Лишь малая часть выдающихся по таланту волшебников способна пройти экзамен на ступени ученика волшебника, и все они впоследствии становились прославленными мастерами зельеварения».
С этими словами Изольда посмотрела на Байрона: «Так что, Байрон, если ты станешь истинным зельеваром после достижения ранга истинного волшебника, этого будет вполне достаточно, и это полностью оправдает мои ожидания».
Байрон задал встречный вопрос: «А вы, наставница, на каком этапе стали истинным зельеваром?»
Изольда не дала прямого ответа на этот вопрос Байрона, но на ее лице появилась редкая легкая улыбка, и она предпочла промолчать.
При виде этого зрачки Байрона внезапно сузились.
В то же время в его голове возникло еще одно сомнение.
Раз дело обстоит так, почему Изольда работает наставницей в такой глухой академии волшебников, как Академия Тёмной Эрозии?
Однако Байрон не стал задавать этот вопрос вслух и не посмел бы.
Покинув башню наставницы, Элина потащила Корена и Байрона в сторону жилого района.
Вообще-то Байрон хотел отказаться, ведь у него были и другие дела.
Однако, будучи в одиночестве и не обладая достаточной силой, Байрон совершенно не мог вырваться из хватки Элины и был вынужден смириться со своей участью.
Байрон беспомощно произнес: «Элина, ладно, отпусти меня, я же иду, довольна?»
Корен тоже поспешно закивал, показывая, что полностью согласен.
Увидя это, Элина довольно кивнула и отпустила обоих.
«Вот так бы сразу. Я угощаю вас ужином, хочу как следует отпраздновать ваш успех, а вы еще и отнекиваетесь».
Услышав слова Элины, Байрон и Корен переглянулись, и на их лицах одновременно застыли горькие улыбки.
Было бы все так просто, как она говорит.
Ресторан Серого Купола — один из немногих уцелевших платных ресторанов в академии.
Он располагался посреди обширного сада, и пейзажи вокруг были поистине восхитительными.
Однако ни Байрону, ни Корену сейчас было не до красивых видов — они вовсю пытались вразумить Элину.
Байрон: «Старшая ученица, хватит, довольно! Заказали уже слишком много, нам втроём всё это не съесть».
Корен: «Старшая ученица, пожалейте хотя бы наши кошельки!»
Элина бросила на Корена сердитый взгляд: «Что ты говоришь? Разве не договаривались, что угощаю я? Мне совсем не жалко, о чём ты переживаешь?»
Услышав это, Корен помрачнел лицом — ему оставалось только горько вздохнуть.
Каждый раз она так говорила, и каждый раз напивалась и сбегала, не заплатив.
Байрон же, подхватив слова Элины, принялся уговаривать: «Старшая ученица, ваши магические камни — это ведь тоже не пустой звук. Зарабатывать их тяжело, они достаются потом и кровью на заданиях, нам просто больно на это смотреть».
Элина кивнула в ответ: «То, что ты говоришь, Байрон, тоже верно. Все блюда здесь готовятся из мяса сверхъестественных существ, но порции такие крошечные, что хватает только распробовать вкус».
«А чтобы по-настоящему наесться, нужно отправляться в Мрачный лес и охотиться на сверхъестественных существ. Ладно, закажу ещё бутылку вина — и хватит».
Мрачный лес — это та самая бесконечно раскинувшаяся лесная чаща, через которую Байрон и остальные проезжали по пути в академию. В ней обитало множество сверхъестественных существ и различных разумных рас, и это место было крайне опасным.
Иначе академия не стала бы отправлять за ними полноценного истинного волшебника.
Вино и кушанья быстро подали одно за другим, и троица, умолкнув, принялась за еду.
Больше всех усердствовал Корен, словно пытаясь заесть горечь едой.
В этот самый момент Элина неожиданно подала голос: «Ой, Байрон, Корен, посмотрите-ка туда, тот парень случайно не Фейн?»
Услышав это, Байрон и Корен повернули головы в указанном направлении.
Неподалёку в саду молодой человек с каштановыми волосами и веснушками на лице сидел рядом с какой-то девушкой и, широко улыбаясь, о чём-то ей рассказывал.
Его глаза буквально готовы были прилипнуть к спутнице.
На лице же девушки застыла лишь неловкая, но вежливая улыбка, она держалась на расстоянии и лишь небрежно поддакивала юноше.
Увидев эту сцену, Байрон невольно поморщился.
Разве это не чистокровный подкаблучник мира волшебников? Никакой разницы с теми девицами, что вечно крутились вокруг приспособленцев-альфонсов.
Нет, кажется, крошечное отличие всё-таки было: возможно, у этой девушки в кавалерах ходил один только Фейн.
Впрочем, Байрон пересекался с этим Фейном всего пару раз и близко с ним знаком не был.
Поэтому зрелище не вызвало у него никаких особых эмоций.
Другое дело — Корен и Элина, которые хорошо знали Фейна.
Столкнувшись с такой картиной, оба почувствовали глухое раздражение.
Байрон уже было подумал, что они сейчас пойдут и окликнут Фейна, но те неожиданно успокоились и молча продолжили трапезу.
Заметив это, Байрон внутренне удивился, однако спрашивать вслух не стал.
Корен же, разгадав мысли Байрона, поспешил дать пояснения по собственной инициативе.
«Байрон, ты, наверное, ломаешь голову, почему мы не стали звать Фейна? Сейчас я тебе вкратце объясню, и всё поймешь».
Вскоре Байрон уже был в курсе всех местных дел.
Если сформулировать суть одной фразой: полез отговаривать — остался в дураках.
А та девица на самом деле оказалась всего лишь одной из рыбок в пруду хитрого альфонса, да вдобавок ещё и пересылала ему подарки, которые получала от Фейна, чтобы задобрить любимчика.
Байрон только мысленно присвистнул. Он никак не ожидал такого поворота.
Да тут целая отлаженная индустрия!
До самого конца обеда никто из троих больше не возвращался к этой теме.
Глядя на уже осоловевшую и захмелевшую Элину, Байрон и Корен переглянулись и горько усмехнулись.
Они ведь так и знали, всё повторилось вновь.
«Ладно, будь что будет, вернемся к прежнему порядку».
Посмотрев на бесчувственно распластавшуюся на столе Элину, Байрон криво улыбнулся и покачал головой.
Корен не имел ничего против.
Когда Байрон уже собрался рассчитаться, ему сообщили, что Элина всё оплатила заранее.
Услышав это, оба переглянулись с улыбкой: судя по всему, на этот раз Элина действительно от всего сердца решила их угостить.
Уложив Элину в гостевую комнату ресторана, они попрощались друг с другом и разошлись.
В последующие дни жизнь Байрона вернулась в привычное русло: он либо черпал бесплатные знания, либо занимался изучением новых зелий.
Байрон, как и Элиза, готовился стать истинным зельеваром.
Что же касается продажи зелий, то раз уж сам факт его способностей к варке зелий уже стал известен наставнице, больше не было нужды тайком бегать на сторону.
Теперь можно было совершенно спокойно сбывать их через магазин академии, а выручку получать прямо на платёжную карту.
Благодаря этому он получил возможность в открытую приобретать за магические камни продвинутые знания уровня учеников.
К тому же после доработки и оптимизации через Всевидящее око чистота «Зелья глубинной медитации», сваренного Байроном, заметно возросла, а цена сравнялась с расценками лавок внизу.
Однако старик из той самой нижней лавки, где Байрон впервые продавал зелья, обо всём этом не имел ни малейшего представления.
Он по-прежнему изо дня в день сидел в магазинчике, ожидая появления Байрона.
Он буквально сгорал от нетерпения, смертельно боясь уйти в тот момент, когда явится Байрон, и тем самым упустить его.
Но, к сожалению, Байрон больше не планировал туда возвращаться, и как бы старик ни ждал его до посинения, ему было не суждено дождаться и тени парня.
Время незаметно пронеслось, миновало ещё несколько месяцев.
В один из дней Байрон сидел, скрестив ноги, в комнате медитации, пока в его море духовной силы стремительно формировалась уже восемнадцатая руна созерцания.
В тот самый миг, когда она окончательно завершила формирование, окружавшие Байрона световые точки безумным потоком хлынули в его тело.
Когда сияние рассеялось, Байрон внезапно распахнул глаза, а уголки его губ тронула лёгкая улыбка.
«Наконец-то прорыв до ученика второго ранга. Кто бы мог подумать, что на это уйдёт гораздо больше времени, чем на достижение первой ступени? Если так пойдет дальше, то на звание ученика третьего ранга уйдут целые годы?»
«Всевидящее око, показать характеристики».
【Цель: Байрон Августус】
【Возраст: 15】
【Телосложение: 10.37】
【Сила духа: 20.17】
【Магическая сила: 197】
Глядя на появившиеся перед глазами данные, Байрон испытал лёгкий прилив эмоций.
«Уже пятнадцать лет... Выходит, я нахожусь в этом мире уже одиннадцать месяцев? Время летит и впрямь невероятно быстро, в мгновение ока пронеслось столько времени».
Взгляд скользнул ниже.
«И телосложение, и сила духа вместе с прорывом достигли уровня ученика второго ранга, теперь осталось лишь собственными усилиями восполнить уровень магической силы».
«Впрочем, благодаря зельям это не займет слишком много времени, можно и дальше бросать все силы на прокачку силы духа, стараясь выжать максимум перед обязательным заданием».
«Чем выше показатели, тем больше шансов уцелеть».
Подумав об этом, Байрон тяжело вздохнул.
«Жаль только, что времени и продвинутых знаний пока недостаточно для оптимизации тех трёх магических фокусов, иначе ему вовсе не пришлось бы переживать из-за предстоящего задания».
«Придется заняться доработкой уже после завершения миссии, хотя имеющихся трёх магических фокусов в целом должно хватить, нужно лишь заранее припасти кое-какие вещи на крайний случай».
С этими мыслями Байрон поднялся, прихватил сваренное за последнее время «Зелье глубинной медитации» и направился к выходу.
Сегодняшний сбор был назначен на вторую половину дня, и пока оставалось свободное время, Байрон решил сперва обменять готовые зелья на магические камни.
Только так можно было избежать суматохи, если срочно понадобится закупить что-нибудь еще.
Полностью скрыв свою ауру, так что она стала неотличима от уровня ученика первого ранга, Байрон уверенной походкой направился в торговые ряды академии.
Стоило Байрону войти в мастерскую зелий на рынке, как его тут же плотным кольцом окружили владельцы различных магазинов.
Эта толпа наперебой принялась осыпать его улыбками и выкрикивать предложения.
«Уважаемый волшебник Байрон, вы снова пришли продать зелья? Сколько планируете сбыть на этот раз? Сколько бы ни принесли, я выкуплю всё до единой склянки и предложу самую высокую цену, как вам такое?»
«Господин волшебник Байрон, заходите ко мне! У меня расценки наверняка выше, чем предлагает этот старый хрыч Эгер!»
«Господин волшебник Байрон, не слушайте болтовню этих двоих! Только за моей спиной стоит влиятельная семья волшебников, поэтому выкупить всё смогу только я!»
«Господин волшебник Байрон, продайте мне, я непременно...»
«........»
Увидев такую картину, Байрон невольно горько усмехнулся.
Раньше, хотя он и пользовался популярностью, до такого всё же не доходило. Неужели произошло что-то, о чём он ничего не знает?
Впрочем, сейчас ему оставалось лишь как-то справляться с этим наплывом.
В конце концов, все эти люди были хозяевами лавок зелий, и портить с ними отношения понапрасну ему не хотелось.
Другие ученики волшебника, пришедшие на рынок за покупками или продажей зелий и еще не знавшие Байрона, при виде этой сцены испытали крайнее изумление.
С чего это владельцы лавок, которые обычно смотрят на них свысока и едва удостаивают ответом, вдруг стали такими угодливыми? Ему что, мерещится?
«Что здесь происходит? Эти лавочники словно с катушек слетели, с чего они такие любезные?»
«Я ведь тоже пришел продать зелья, почему они со мной так не сюсюкают? Вечно смотрят волком и норовят сбить цену при любой сделке!»
«.......»
Пока ничего не понимающие ученики шептались между собой, проходивший мимо них лавочник услышал их слова и презрительно фыркнул.
«Вы думаете, ваши жалкие поделки хоть в чём-то сравнятся с зельями, которые варит волшебник Байрон? Посмотрите сначала, чего вы сами стоите».
«Знаете ли вы, что за зелья создает уважаемый волшебник Байрон? Это составы, помогающие в медитации, причем чистота таких зелий превышает девяносто пять процентов!»
«Да вы ему и в подмётки не годитесь, а еще языками треплете. Вместо пустых разговоров лучше бы потратили время на изучение зельеварения и подняли чистоту собственных отваров!»
«Всё, не загораживайте дорогу!»
Услышав слова за спиной, некоторые вспыльчивые ученики волшебника уже готовы были огрызнуться или даже полезть в бутылку.
Но в следующее мгновение, разглядев, кто стоит у них за спиной, они тут же прикусили языки и молча уступили дорогу.
Этим человеком оказался не кто иной, как Уэйн, владелец самой крупной лавки на этой улице зелий.
Какое там поспорить — даже вздумай он плюнуть им в лицо, им пришлось бы с улыбкой утереться и расхвалить его меткость.
Расчистив себе путь, Уэйн не стал задерживаться с учениками и торопливо зашагал в сторону Байрона.
Проявив чудеса напористости благодаря своему дородному телосложению, он буквально протаранил толпу, проложив себе дорогу.
Такой маневр закономерно вызвал бурю негодования среди остальных лавочников.
«Уэйн, толстая ты свинья, куда прешь без очереди! Разве не знаешь, что нужно стоять в очереди?»
«Точно, Уэйн опоздал — пусть ждет снаружи!»
«.......»
Будучи хозяевами лавок, они, в отличие от простых учеников, вовсе не боялись навлечь на себя гнев Уэйна.
Пусть их собственные заведения были скромнее, за спиной каждого из них тоже стояла та или иная семья волшебников.
Однако Уэйн ничуть не церемонился и дерзко огрызнулся в ответ: «Уважаемый волшебник Байрон — мой постоянный клиент, какого чёрта вы тут толпитесь!»
«Думаете, ваши предложения по цене могут перебить мои?!»
«Не хочу вас унижать, но с вашими жалкими оборотами вы точно не сможете выкупить всю партию зелий господина волшебника Байрона!»
От этих слов окружающие торговцы лишь яростно заскрежетали зубами, но возразить больше не посмели.
Уэйн говорил чистую правду.
Протиснувшись вперед всех, Уэйн загородил Байрона спиной и принялся размахивать руками, разгоняя зевак.
«Ладно-ладно, расходимся! Зелья господина волшебника Байрона идут только ко мне, все свободны!»
Заметив появление Уэйна, столпившиеся лавочники помрачнели от досады.
Они надеялись успеть до прихода Уэйна и посмотреть, удастся ли приобрести зелья, но никак не ожидали, что у того окажутся настолько быстрые источники информации и что он примчится так скоро.
Поняв, что дело проиграно, большинство торговцев предпочло удалиться.
От такого оборота Уэйн едва не взвился до небес.
Несколько оставшихся лавочников еще хотели попытать счастья, но в конце концов под тяжелым взглядом Уэйна тоже несолоно хлебавши поплелись прочь.
Впрочем, напоследок они решили испортить Уэйну настроение и наперебой кричали Байрону, что если Уэйн вдруг зажмет цену, они всегда будут рады видеть его у себя.
Когда толпа рассеялась, Байрон украдкой утер пот со лба.
Оказывается, излишняя популярность — тоже сомнительное удовольствие.
Вслед за лавочниками постепенно разошлись и праздные ученики, собравшиеся посмотреть на зрелище.
Среди уходящей толпы один из парней на прощание бросил на Байрона долгий, многозначительный взгляд.
Лавка зелий Орхидея.
Устроившись напротив Уэйна, Байрон сразу же перешел к делу:
«Уэйн, что это за повальное помешательство было только что у всех лавочников?»
«К тому же, кажется, необычная обстановка царит не только здесь, в мастерской зелий... В других местах, вроде алхимии нападения и защиты... тоже творится что-то странное».
Уэйн сначала подумывал увильнуть от ответа, но, сообразив, что Байрон всё равно всё узнает, решил не портить отношения.
Жертвовать доверием Байрона ради сиюминутной выгоды было бы верхом глупости.
Уэйн честно признался: «А всё потому, что неумолимо приближается срок ежегодных обязательных заданий».
«Почти каждый ученик волшебника старается выжать максимум из последних деньков, чтобы подготовиться и пережить это испытание без лишнего риска».
«К тому же, вы наверняка знаете, что большинство лавок зелий принадлежат семьям волшебников, чьи сородичи тоже учатся здесь, в академии».
«Им точно так же требуются зелья, магические артефакты и прочее снаряжение для обеспечения нужд молодежи, отсюда и возникла нынешняя суматоха».
Байрон быстро сообразил, к чему клонится дело, и с улыбкой посмотрел на собеседника: «Уэйн, полагаю, тебя это касается в той же мере».
За последнее время почти бо́льшую часть сваренных им зелий он продал этому парню по имени Уэйн, стоявшему перед ним.
И дело было не только в том, что его порекомендовала наставница, но и в том, что этот тип предлагал самые высокие цены во всей мастерской зелий.
Со временем у них завязались вполне доверительные отношения, и Байрон неизменно нёс свой товар именно ему.
Это и было одной из главных причин, почему Байрон хранил молчание, окруженный толпой конкурентов.
Вторая же причина заключалась в известном правиле: беда не в бедности, а в неравенстве.
Зелий у него было ограниченное количество, и он физически не мог удовлетворить запросы каждого лавочника.
Стоило кому-то остаться ни с чем, как обида на него могла перерасти в лютую ненависть.
В таких условиях проще и безопаснее продолжать работать по проверенной схеме с Уэйном.
Разумеется, при условии, что закупочная цена останется справедливой.
Дружба дружбой, а магические камни врозь.
Уэйн хихикнул: «Конечно, разве мы не друзья? Я предложу наивысшую цену, вы останетесь довольны! Только скажите, каково качество этой партии?»
Байрон кивнул: «Будь спокоен, качество на высоте. Кстати, насчет тех зелий, что я просил тебя подготовить...»
«Об этом тоже не беспокойтесь».
Обменявшись взглядами, оба собеседника довольно улыбнулись.
Вскоре Байрон вышел из лавки зелий Орхидея. Глядя на прибавившиеся на платежной карте сто двадцать магических камней и пакет с зельями в руке, он слегка улыбнулся.
Цена в восемь магических камней за одну склянку зелья оказалась даже на один камень выше розничной стоимости внизу.
Хоть разница кажется небольшой, суть здесь совершенно иная.
Если внизу удавалось продавать по семь магических камней, то лишь потому, что в той обстановке ценность зелий значительно возрастала, создавая определенную надбавку к цене.
Теперь же получить столь высокую единичную стоимость отчасти помогло приближение обязательного задания, но главной причиной все же была чистота зелий.
Когда чистота выше, при тех же затратах сил удается выручить больше магических камней.
Это укрепило решение Байрона в будущем делать упор на качество.
В конце концов, количество зелий, которые можно сварить за день, ограничено, поэтому именно ставка на качество позволяет извлечь наибольшую выгоду.
Покинув мастерскую зелий, Байрон направился не в жилой сектор, а изменил маршрут и пошел к Ресторану Серого Купола, так как встречу их троицы перенесли туда.
В конце концов, постоянно собираться в комнате Элизы было не слишком удобно.
Расходы на встречу, разумеется, трое делили поровну.
Ведомый официантом, Байрон вошел в роскошно обставленный отдельный кабинет.
Переступив порог, он сразу заметил огромное панорамное окно, из которого открывался прекрасный вид на сад.
Заметив это, Байрон посмотрел на сидевшего в кабинете Грея и с улыбкой поддразнил его:
«Грей, где это ты так разбогател, раз снял такой отдельный кабинет?»
Грей хмыкнул и рассмеялся: «Это не я заказал, а Элиза. Говорит, награда от наставницы, абсолютно бесплатно».
С этими словами Грей вздохнул: «Почему у меня нет такой замечательной наставницы? Могу только завидовать Элизе».
Байрон легко улыбнулся и сменил тему: «А где же сама Элиза? Еще не пришла?»
Грей ответил: «Элиза только что отлучилась, наверное, скоро вернется».
Услышав это, Байрон больше не стал расспрашивать и заговорил с Греем о другом.
«Грей, обязательное задание уже скоро начнется, ты подготовился?»
Грей громко рассмеялся: «Конечно, подготовился! А ты, Байрон? Если еще не готов, у меня тут есть один вариант».
Байрон заинтересовался: «О, что за вариант?»
Грей понизил голос: «Могу помочь вам купить со скидкой магические артефакты, производимые в нашей алхимической мастерской. Ну как?»
Байрон не стал сразу соглашаться и переспросил: «Для тебя это не создаст проблем?»
«Да брось, какие проблемы, не я один так делаю».
«К тому же, я помогаю только тебе и Элизе, даже если возникнут вопросы, ничего страшного».
«Честно говоря, если бы не помощь тебя и Элизы, я бы не смог так рано стать учеником волшебника, а значит, не получил бы право покупать магические артефакты по внутренней сниженной цене».
«Элиза уже дала согласие, так что не сомневайся».
Выслушав его, Байрон немного подумал и в конце концов попросил Грея приобрести кое-какие необходимые алхимические изделия.
Что касается магических камней, Байрон сразу передал Грею часть суммы с условием перерасчета по факту.
Грей с улыбкой хлопнул себя по груди: «Не переживай, Байрон, я всё сделаю в лучшем виде, просто жди от меня вестей».
Немного поговорив, они дождались вернувшуюся Элизу.
После этого главным предметом их беседы стало грядущее обязательное задание, и каждый поделился известной ему информацией.
Впрочем, содержание каждого обязательного задания уникально.
Это может быть зачистка мутировавших существ в Мрачном лесу, истребление иномирных существ в тайном царстве или даже штурм убежища черного волшебника.
Черные волшебники звучат похоже на темных волшебников, но в корне от них отличаются.
Темные волшебники — это академические волшебники времен великих завоеваний.
Черные же волшебники — это злодеи, которые массово похищают простых людей мира волшебников ради экспериментов над человеческим телом, вступают в контакт со злыми богами и совершают прочие поступки, нарушающие табу волшебников; они неприемлемы для всего сообщества магов и находятся в розыске.
В зависимости от содержания задачи меняется и ее формат: некоторые задания допускают создание групп, другие нет, а иногда требуется участие абсолютно всех учеников волшебника.
Никто до самого последнего момента не знает, с чем именно придется столкнуться на обязательном задании.
Поэтому троица могла лишь обсуждать прошлые случаи и разрабатывать планы на их основе.
Время шло, и после завершения обмена вещами все трое разошлись.
Прошло еще несколько дней.
Однажды вечером, закончив разбирать экспериментальные материалы наставницы, Байрон только вернулся в свою комнату, как услышал стук в дверь.
Байрон удивился: кто это может прийти к нему так поздно?
Однако, несмотря на недоумение, он встал и открыл дверь. Увидев на пороге Грея, Байрон все понял.
Впустив Грея внутрь, Байрон с улыбкой произнес: «Принес бы завтра, зачем так поздно».
Грей хихикнул: «Только что заполучил вещицу, возвращался из мастерской и занес попутно. Не хочу ради этого завтра специально тащиться сюда».
Говоря это, Грей достал из-за пазухи и протянул Байрону полотняный мешочек, расшитый серебряными нитями.
«Ну ты и богач, Байрон, раз можешь позволить себе такую вещь! Штука невероятно удобная, я бы и сам купил, да денег нет».
«Остальное, что ты просил, я сложил внутрь. Проверь сам на досуге, если что-то не так — обращайся, я улажу».
Байрон взял мешочек: «Когда сам начнешь заниматься алхимией, сможешь его купить, нечего мне завидовать».
Грей ничуть не смутился и с горящими от предвкушения глазами кивнул.
«Да, кстати, Байрон, на покупку всего ушло чуть больше семидесяти магических камней. Дай мне пятьдесят, а остальное можешь не доплачивать — считай, в счет прошлых зелий».
«А оставшуюся разницу я отдам позже, у меня сейчас совсем нет камней».
С этими словами Грей простодушно почесал в затылке.
Байрон отмахнулся: «Ничего страшного, вернешь когда угодно, я не спешу».
«Ладно, вещи передал, я тогда пойду, не буду отвлекать. Мне еще нужно вернуться к медитации, постараюсь еще немного поднять силу духа».
«Если придется объединяться в группу, я по крайней мере не должен тянуть вас с Элизой назад, верно?»
Услышав это, Байрон будто что-то вспомнил, достал из-под стола несколько пробирок с вспомогательными для медитации зельями и протянул Грею.
Заметив опешивший взгляд Грея, Байрон улыбнулся: «Не бойся, даром не отдам, за плату».
Грей тут же ухватился за зелья и с улыбкой кивнул: «Ну тогда не буду церемониться с таким богатеем».
Проводив Грея до двери, Байрон вернулся в комнату и наконец принялся внимательно рассматривать изящный мешочек.
Эта вещь пользуется огромной славой и является практически обязательным атрибутом каждого отправляющегося за пределы академии волшебника — пространственным мешком.
Верно, мешок в руках Байрона обладал внутренним пространством ровно в один кубический метр.
Пусть пространство и небольшое, но для текущих нужд Байрона его вполне хватало.
Повертев вещицу в руках, Байрон погрузил в нее силу духа.
Внутри пространственного мешка, помимо длинного клинка с выгравированным сложным узором, странного на вид револьвера с патронами, лежало несколько мелких, но крайне полезных алхимических изделий.
Убедившись, что с остальными вещами всё в порядке, Байрон перестал забивать себе голову мелочами и достал длинный клинок и пистолет.
Клинок отливал ледяным блеском, с первого же взгляда было понятно, что он невероятно острый.
Эм... кроме остроты, у этого клинка не было никаких других достоинств.
Хотя было неясно, пригодится ли оружие ближнего боя, береженого бог бережет.
К тому же оно действительно стоило дешево, не требуя много магических камней, так что в один прекрасный день оно вполне могло сгодиться.
Самой же важной вещью был револьвер необычной формы.
Помимо обилия сложных проводящих контуров, его самой заметной особенностью был очень толстый ствол — почти в треть кулака Байрона.
«Всевидящее око, анализ».
[Цель: алхимический револьвер — «Гнев II».]
[Функция: стрельба специальными алхимическими пулями.]
[Дальность стрельбы: пятьдесят метров.]
Байрон понимал, что столь массивный ствол у этого оружия сделан исключительно ради возможности использовать самые разные алхимические пули.
Стоило лишь слегка нажать на спусковой крючок, как револьвер выпускал разнообразные стихийные снаряды, наносящие стихийный урон.
Иными словами, пока у него было достаточно патронов, ему практически не приходилось беспокоиться о расходе силы духа, ведь он мог непрерывно применять элементальные чары.
Грей же крайне заботливо помог Байрону приобрести различные стихийные алхимические пули, избавив того от необходимости тратить время на их поиски.
Глядя на пистолет в руке, Байрон протянул руку к поясу и вытащил оттуда самый обычный пистолет.
Байрон специально купил его внизу перед этим для самообороны, однако он не ожидал, что им так и не придется воспользоваться.
Посмотрев на старый пистолет, Байрон тихо произнес: «Старик, с этого момента ты официально отправляешься на покой».
С этими словами Байрон убрал старый пистолет и длинный клинок в пространственный мешок, зарядил новейший алхимический револьвер патронами и засунул его за пояс.
К счастью, мантия волшебника была очень просторной, иначе Байрону пришлось бы несладко, вздумай он повсюду носить с собой этот револьвер.
Закончив с этим, Байрон принялся по одному складывать в пространственный мешок зелья для быстрого восстановления физических сил, восполнения силы духа и магической силы, снятия ядов, исцеления ран...
Часть этих зелий Байрон сварил сам, а остальные приобрел в мастерской зелий.
По правде говоря, если бы не пространственный мешок, Байрон сейчас понятия не имел бы, как носить с собой столько зелий.
В конце концов, эти снадобья совершенно не выносили никаких ударов и толчков, и если бы в разгар боя какое-нибудь из них случайно разбилось, то в момент, когда оно действительно понадобится, оставалось бы только горько заплакать.
Видя до отказа набитый пространственный мешок, Байрон почувствовал, как легкая тревога, вызванная предстоящим обязательным заданием, растворилась без следа.
Прижав пространственный мешок к груди, Байрон снова погрузился в медитацию.
Точим меч перед битвой — глядишь, и рубить будет острее.
..........
Время пролетело мгновенно, и вскоре настал день обязательного задания.
Байрон обедал в общественной столовой, когда вдруг услышал раскатистый звон колокола, непрерывно разносившийся по всей академии.
В тот самый миг, когда раздался колокольный звон, множество учеников в столовой синхронно бросили столовые приборы и с трудом проглотили пищу, которую еще жевали во рту.
В следующее мгновение эти ученики почти одновременно поднялись со своих мест и направились к выходу из столовой.
В этот момент Байрон отчетливо почувствовал, как по столовой прокатилась волна странной, давящей мрачности.
Не медля ни секунды, Байрон последовал за учениками к выходу.
Он понимал: это звонили к началу обязательного задания, и этот звон призывал всех воспитанников академии.
Тем временем в экспериментальной башне Софии сама София оторвалась от зелья, которое как раз варила, и даже не взглянула на него, хотя из-за этого процесс неминуемо пошел насмарку.
Она повернулась к стоявшей позади Элизе и спокойно произнесла: «Элиза, пора идти, обязательное задание началось. Я буду ждать твоего безопасного возвращения в академию, не посрами своего предка».
Элиза ничего не ответила, лишь с твердым выражением лица кивнула, а затем развернулась и ушла.
Еще до того, как прозвучал колокол, в экспериментальной башне Изольды Элина и Корен сидели в холле и громко о чем-то болтали, смеясь.
Вернее, смеялась и говорила в основном Элина, а Корен лишь вежливо подыгрывал ей со смехом.
Но в тот момент, когда раздался колокольный звон, улыбки вмиг исчезли с их лиц, и они поднялись, направляясь к выходу.
Элина: «Корен, береги себя. Надеюсь, когда я вернусь, я все еще застану тебя в живых».
Корен: «Старшая ученица, не беспокойся. Когда я был учеником первого и второго рангов, я прошел через столько обязательных заданий и всегда оставался цел и невредим. Теперь же, когда я стал учеником третьего ранга, со мной тем более ничего не случится».
Услышав это, Элина не стала ничего добавлять, они с Кореном обменялись понимающими улыбками и вышли из башни.
Ни один из них не заметил, как в ту самую секунду, когда они переступили порог, на втором этаже появилась чья-то фигура, молча наблюдавшая за ними.
В алхимической мастерской Эдгара Грей в этот момент со всем возможным усердием и сосредоточенностью помогал собирать какую-то деталь.
С тех пор как он стал учеником первого ранга, его перевели сюда из лаборатории в экспериментальной башне, и он превратился в винтик конвейерного производства.
И хотя работа была тяжелой, всё же она оказалась куда проще прежних будней в экспериментальной башне, к тому же за нее платили пусть и небольшие, но деньги.
В тот миг, когда зазвенел колокол, лицо трудившегося Грея помрачнело, и он инстинктивно попытался прекратить работу.
Однако не успел он даже выпустить из рук инструменты, как услышал резкий окрик.
«Грей, ты что удумал? А ну быстро доделывай этот этап! Если явишься туда поздно, тебе не поздоровится!»
Грей на мгновение растерянно замер и машинально переспросил: «Разве мы не идем на обязательное задание?»
Сидевший напротив сослуживец закатил глаза: «Не доделав то, что у тебя в руках? Кто ж тебя отпустит? Таково правило наставника, так заведено на каждом потоке».
«Раньше находились смельчаки, которые бросали всё и сразу бежали туда, и они даже возвращались живыми. Вот только по возвращении их ждал астрономический счет за ущерб, и потом им оставалось лишь горбатиться, чтобы расплатиться с долгами».
«Если же мы сами не поторопимся, нас ждет суровое наказание академии».
Услышав это, Грей приоткрыл рот, собираясь что-то возразить.
Но в конце концов он проглотил слова и просто принялся работать вдвое быстрее.
Точно в этот же миг, когда раздался колокол, подобные сцены повторялись в самых разных уголках академии.
Более того, звук колокола донесся и до лежавшей внизу долины, где тяжелое эхо разносилось над каждым клочком земли.
В Миландире многие из тех, кто знал истинное значение этого звона, со сложным выражением смотрели в небо на гигантский метеорит, нависший над всей котловиной.
В то же время ученики волшебников, чем бы они ни занимались в разных уголках долины, услышав колокол, сломя голову бросились к подъемным платформам.
Некоторые, осознав, что находятся слишком далеко от платформы и могут не успеть, даже решились на крайнюю меру — запросили экстренное содействие академии и полетели напрямик по воздуху.
И на этот раз, когда ученики летели над долиной, всё прошло тихо и мирно, ни одно существо не попыталось на них напасть.
По мере того как колокол продолжал звонить, на просторную площадь в самом центре академии со всех сторон непрерывно стекались люди.
Попадая на площадь, они тихо и безмолвно замирали в ожидании, не позволяя себе ни малейшего шума.
Все они поднимали головы, глядя на несколько фигур, стоявших на возвышении в самом конце площади.
Байрон отлично знал человека, стоявшего во главе этой группы: это был заместитель ректора Академии Тёмной Эрозии, которого Байрон не видел с самого вводного урока в начале учебы.
По слухам, Конрад был самым могущественным истинным волшебником во всей академии, если не считать самого ректора!
На возвышении Конрад окинул взглядом тысячи учеников, заполнивших большую часть площади, и слегка кивнул.
Затем он, будто что-то вспомнив, повернулся и спросил: «А ученики Эдгара пришли?»
Стоявший рядом старик с белой бородой покачал головой: «Еще нет, но, полагаю, они уже близко».
Услышав это, Конрад недовольно фыркнул: «Его ученики вечно являются последними! Если вдруг понадобятся ректору, неужели они успеют отреагировать? Просто балаган какой-то!»
Другой волшебник, чья фигура скрывалась в тени мантии, произнес: «Ничего не поделаешь, те ученики тоже не хотят, с таким трудом выполнив задание, по возвращении оказаться по уши в долгах».
Конрад покачал головой: «Я сейчас говорю о нем самом. Неужели его личные дела важнее дел академии? После этого случая я обязательно как следует его предупрежу, так дальше продолжаться не может».
После этих слов никто из присутствующих больше не поддержал разговор с Конрадом, и все они разом замолчали.
Впрочем про себя они подумали: «Когда это он не говорил подобного? И когда это кого-то реально предупреждали? Вечно пошумят для вида, а потом спускают все на тормозах».
Заметив, что прибывающих становится все меньше, Конрад снова заговорил: «Нельзя больше терять время, не будем их ждать, начинаем сейчас».
С этими словами Конрад сделал шаг вперед и слегка кашлянул.
Хоть голос его и не был громким, он отчетливо прозвучал в ушах каждого ученика, стоявшего на площади.
Поняв по этому звуку, что начинается самое главное, все дружно подняли головы и устремили взгляды на Конрада, стоявшего на возвышении.
Выдерживая на себе взгляды тысяч глаз, Конрад сохранял абсолютно невозмутимый вид.
«Вы все меня наверняка знаете, так что представляться не буду, сразу перейдем к делу».
Конрад обвел всех взглядом: «Прежде всего, я хочу вас поздравить».
Услышав эту фразу, Байрон скривил губы: «Да что ж у него за пластинка заела, неужели нельзя придумать какое-то другое начало?»
Однако сейчас он не отвлекался и внимательно слушал слова Конрада, ведь речь шла о его дальнейшей безопасности.
«Позади год вашего роста: за минувшие двенадцать месяцев каждый из вас изменился в той или иной степени, сделав огромный шаг вперед на пути к познанию истины».
«Но учиться исключительно в стенах академии далеко недостаточно. Вспомните, зачем великие волшебники отправляются в великие походы — именно затем, чтобы исследовать новые неизведанные места и черпать новые знания».
«Хотя вы пока не можете участвовать в великом походе, это не повод расслабляться. Вот почему академия ежегодно проводит обязательные задания — чтобы вы заранее привыкали к ритму великих походов».
На этих словах Конрад внезапно замолчал и взмахнул рукой, давая остальным знак, что пора приступать.
Стоявшие позади него волшебники без колебаний подняли руки и принялись выписывать в воздухе замысловатые узоры, порождая сияющие дивным светом руны.
Заметив это, Байрон сузил глаза и сразу же распознал истинное значение этих символов.
Большая часть данных рун была напрямую связана с пространственной магией.
Раз они затеяли такое, неужели задание будет проходить не рядом с академией, а где-то вдали, или даже вовсе за пределами мира волшебников?
Притом не один лишь Байрон догадался об этом — многие другие ученики тоже всё поняли, и на душе у большинства стало тяжело.
Если в этот раз всё обставлено с таким размахом, значит, само задание будет крайне опасным.
Как раз в тот момент, когда те волшебники на весу вычерчивали руны, подоспели и опоздавшие подопечные Эдгара, среди которых находился и Грей.
Время шло, и сияющие руны постепенно соединялись в единую сеть.
В то же время Конрад тоже совершил пасс рукой, выведя неизвестный символ и вплетя его прямо в общую структуру.
В этот самый миг руны замерли, образовав рядом с возвышением гигантские круглые световые врата, которые непрерывно вращались и излучали разноцветное сияние.
Глядя на эти светящиеся врата, Байрон мысленно спросил: «Всевидящее око, сможешь просканировать, что скрывается за ними?»
[Идет анализ... Обнаружено вмешательство неизвестной силы, скрывающей истинную картину. Точно узнать происходящее на том конце невозможно, но судя по структуре рун, перед нами телепортационный массив, конечная точка перемещения неизвестна.]
Взгляд Байрона при этом задумчиво блестел, выдавая работу мысли.
Тут Конрад снова заговорил.
«Я знаю, что кое-кто из вас догадался, что это такое, а кто-то понятия не имеет. Сейчас я вам объявляю: да, перед вами телепортационный массив. Пройдя через него, вы окажетесь в пункте назначения нашего обязательного задания».
После этих слов лица лишь крошечной части собравшихся помрачнели, став непроницаемыми.
Причем подавляющее большинство из них составляли ветераны академии, поступившие на два-три года раньше Байрона.
Разумеется, таких набралось совсем немного, всего около сотни человек.
Большинство из них были учениками третьего ранга и выше, а оставшиеся находились на ступени ученика второго ранга.
Старшая ученица Байрона, Элина, тоже оказалась в их числе.
«По ту сторону лежит тайное царство — небольшой полуматериальный мир, принадлежащий нашему великому ректору, который он предоставил академии!»
Стоило прозвучать этим словам, как по рядам учеников прокатился испуганный ропот. Они уставились на пространственные врата со смесью ужаса, жадного вожделения и растерянности.
«Ваша задача — проникнуть внутрь, всласть исследовать неизведанные земли, разыскивать ресурсы и знания... Тащите наружу абсолютно всё, что имеет хоть какую-то ценность!»
«В зависимости от ценности найденного вы будете получать соответствующие очки вклада».
На этом моменте Конрад сделал небольшую паузу, обведя взглядом застывших внизу учеников, а уголки его губ тронула странная улыбка.
«Однако не говорите потом, что я вас не предупреждал: порог прохождения задания составляет пятьдесят очков. Кто не справится — понесет наказание от академии».
«Соответственно, остаток набранных очков после выполнения задания вы сможете обменять на любые диковинки из тайного царства».
«Если же очков наберется достаточно, то выкупить весь этот мир станет вполне реальной задачей!»
Услышав такое, толпа учеников окончательно потеряла самообладание: их глаза налились кровью, а дыхание сделалось тяжелым и хриплым.
Казалось, перед ними возвышались не просто врата из света, а самый настоящий ключ к вратам истинных волшебников.
Сам же Байрон мысленно закатывал глаза: «Ну и сказочки он рассказывает, того и гляди подавлюсь от такой щедрости».
Увидев реакцию толпы, Конрад довольно кивнул и продолжил зычным голосом:
«Поэтому чем больше очков вы добудете, тем богаче окажется ваш улов, а особо отличившиеся получат неожиданные сюрпризы! Так что наслаждайтесь поисками в тайном царстве все отведенные на это три месяца!»
«И не забывайте возносить хвалу нашему великому ректору, малыши!»
С этими словами Конрад резко взмахнул рукой: «Вперед!»
Толпа на площади мгновенно взорвалась, словно прорванная плотина, и безумным потоком хлынула к световым вратам.
Спустя всего мгновение на площади не осталось ни души, не считая нескольких волшебников на возвышении да одиноких гигантских врат, продолжавших испускать сияние.
Наблюдая эту картину, Конрад слегка кивнул: «Ладно, моя часть работы на этом закончена, нужно возвращаться и помочь остальным».
«Там наступил решающий момент, дело скоро завершится, так что все заботы в тайном царстве теперь на вас».
Волшебники кивнули: «Не беспокойтесь, господин вице-ректор».
Конрад подтвердил: «Нынешнее задание напрямую связано с грядущим великим событием, малейшая оплошность недопустима. Раз вы все понимаете, я отправляюсь первым».
Не успело затихнуть эхо его голоса, как фигура Конрада бесследно исчезла с возвышения.
С уходом Конрада остальные волшебники тоже расслабились.
Один из волшебников среднего возраста посмотрел на сияние и с чувством произнес: «Этот размах обязательного задания вышел несколько чересчур масштабным».
Старец кивнул: «Верно, уже много лет не было подобных обязательных заданий, помню, в последний раз такое случалось больше двадцати лет назад».
Стоило этим двум волшебникам заговорить, как остальные тоже разговорились, наперебой вступая в беседу.
«И правда, а ведь потери в тот раз были на редкость тяжелыми».
«Интересно, сколько людей сможет выйти оттуда живыми на этот раз».
«Эх, разве был выбор? На прошлом академическом турнире результаты нашей академии оказались из рук вон плохими, мы даже заняли последнее место, из-за чего ректор и остальные потеряли лицо».
«По мне так будущие задания должны проходить по этому стандарту, да и всей академии давно пора вернуться к прежней системе воспитания темных волшебников».
Именно в этот момент волшебник, с ног до головы укутанный в мантию, холодно фыркнул.
«Только заставляя этих учеников расти через непрекращающуюся резню и подковерные интриги, можно вырастить из них настоящих темных волшебников».
«А не так, как сейчас, перенимая методы академий белых волшебников, в итоге получается непонятно что, талантливых единицы, а на их обучение уходит столько ресурсов».
Услышав это, молодой на вид волшебник возразил: «Как в старые времена? И сколько бы тогда погибло людей? Все они выходцы из нашего Первородного мира, а не пушечное мясо из каких-то измененных миров!»
«И с чего это ты утверждаешь, что талантливых единицы? Разве за последние годы количество тех, кто становится истинными волшебниками в академии, не растет стремительно?!»
«Это всяко лучше, чем раньше, когда единицы могли пробиться в истинные волшебники!»
«Кто станет так рисковать?!»
Волшебник в мантии презрительно бросил: «Количество выросло, а что насчет качества?!»
Молодой волшебник не согласился: «Покуда растет численность, всегда найдутся один-два талантливых человека, к тому же остальные рядовые бойцы — это тоже сила, всяко лучше, чем погибать еще будучи учениками, верно!»
Прислушиваясь к их спору, стоявший рядом старец поспешно прервал их: «Хватит, хватит вам спорить».
«Какой бы ни была методика, в каждой есть свои плюсы и минусы, но решаем не мы, так что просто делайте свою работу».
Заметив, что те все еще намерены продолжать спор, старец холодно добавил: «Мои слова уже ничего не значат?!»
В тот же миг по высокой платформе прокатилась удушающая леденящая волна, и страх с трепетом заскреблись на душе у обоих.
Тут же и волшебник в мантии, и молодой волшебник слегка опустили головы, не смея больше произнести ни слова.
Увидев это, старец вновь вернул себе прежнюю улыбку: «Ну что ж, давайте проверим, не остался ли кто из учеников на территории академии и не пропустил ли задание».
Теперь уже никто не смел перечить старцу, и все вместе они начали исследовать всю академию с помощью временных прав.
Разумеется, владения истинных волшебников никто не осмеливался тревожить.
«Никого».
«У меня тоже нет задержавшихся учеников».
«И я ничего не обнаружил».
«……»
Услышав это, старец с улыбкой кивнул: «Ладно, раз никто не остался, нам тоже пора входить. Оказавшись внутри, помните, что разрешено делать, а что нет».
С этими словами старец прищурился и окинул взглядом присутствующих волшебников.
«Если кто-то нарушит запреты, тогда не обессудьте, церемониться не стану».
Несколько истинных волшебников один за другим покачали головами, заявляя, что не посмеют.
Увидев это, старец больше ничего не сказал, хотя прекрасно понимал, что происхождение у этих волшебников сложное и у каждого свои интересы.
Полностью пресечь подобные вещи был не в силах даже он — разве что сам вице-ректор прибыл бы сюда лично.
А потому, пока они не перегибали палку, он не собирался вмешиваться.
«Все, сами понимаете — ступайте и сперва займитесь обустройством лагеря».
Не успели затихнуть его слова, как фигуры волшебников исчезли с высокой платформы, растворившись в портале.
После этого прежде оживленная Академия Тёмной Эрозии вмиг словно замерла под кнопкой паузы, погрузившись в пугающую, зловещую тишину.
..........
Тем временем Байрон, шагнувший в портал вместе с потоком людей, мгновенно ощутил накатившее чувство невесомости.
Для нынешнего Байрона подобная мелочь не стоила и упоминания.
Ощущение невесомости длилось лишь мгновение, и вскоре все вернулось в норму.
Как только все стабилизировалось, Байрон обнаружил себя посреди пустыни, состоящей из серовато-белых кристаллических песчинок.
На этой бескрайней пустыне громоздились бесчисленные барханы, и не было видно ни единого растения.
В небе висело ослепительное солнце, источая резкий яркий свет.
Ветер поднимал в воздух мириады мелких кристаллических песчинок, и в преломлении света весь мир казался окутанным бледно-голубым сиянием.
Оглядевшись по сторонам, он понял, что стоит посреди пустыни совершенно один.
Видимо, ученики, которые только что теснились вокруг него, разделились во время перемещения.
Окинув окрестности взглядом и не заметив никакой угрозы, Байрон не стал совершать опрометчивых поступков и постарался максимально подавить колебания собственной магической силы.
В незнакомой местности, пока ситуация не прояснилась до конца, Байрон не планировал предпринимать никаких активных действий.
Сейчас лучшей стратегией было затаиться и выжидать.
Он перевел взгляд на осколок кристалла, оказавшийся у него в руке.
Этот осколок кристалла появился в пустыне вместе с ним, очевидно, являясь помощью от академии.
«Всевидящее око, проверь на наличие опасности».
«Сканирование завершено, обнаружен кристалл информации, угрозы нет».
Услышав это, Байрон наконец успокоился.
Эту вещь он знал — это продукт мира волшебников, предназначенный для хранения информации, точно так же, как и кристалл знаний.
Вот только между ними лежала пропасть: кристаллы знаний способны вмещать колоссальные объемы информации и сведений.
В то время как этот предмет обладает крайне ограниченной емкостью, поэтому чаще всего используется для коротких посланий или временной записи какого-либо факта.
«Всевидящее око, прочти содержимое этого осколка кристалла, упорядочь его и передай мне».
«Чтение завершено, упорядочивание завершено, передача завершена».
Ощутив едва уловимое дуновение — то ли что-то проникло в сознание, то ли нет, — Байрон мысленно поморщился.
Хоть он и знал, что этот предмет вмещает мало информации, но не до такой же степени! Просто зря заставил Всевидящее око возиться с этим.
Мысленно немного поворчав, он переключил внимание на появившуюся в голове информацию.
В том информационном кристалле содержалось всего две записи.
Первая запись указывала Байрону расположение базы волшебников, четко обозначая точное место и направление.
Самой же важной была вторая запись, повествующая об основных особенностях этого мира.
Этот мир назывался миром Кристального Гнезда и относился к категории малых полуматериальных миров.
В нем обитали в основном две расы: пещерные черви и кристальные парящие существа.
Первые обитали под землей и делились на различные подвиды, вторые же населяли поверхность.
В информации содержался крайне важный нюанс: длительное пребывание на открытом воздухе неминуемо ведет к кристальной эрозии.
Физическое тело постепенно кристаллизуется, затвердевает и теряет жизненную силу.
И лишь грандиозные магические формации, установленные в лагере волшебников, способны противостоять этой эрозии.
И в такой ситуации главной проблемой, вставшей перед Байроном, был вопрос о том, как выбраться из этой пустыни.
Глядя на необычайно спокойную пустыню, Байрон блеснул взглядом.
«Всевидящее око, просканируй эту местность, сделав упор на подземную часть, в максимальном диапазоне!»
[Начало сканирования...]
С началом сканирования в голове Байрона возникло ощущение острой боли, словно её пронзили иглой.
Он отчётливо понимал, что это результат работы силы духа на пределе возможностей.
«Я действительно уже давненько не испытывал таких ощущений, в последний раз вроде бы на пароме», — мысленно усмехнулся Байрон.
Время шло своим чередом, и резкая боль в голове Байрона постепенно утихала.
Вскоре перед глазами Байрона внезапно всплыло сообщение.
[Анализ завершен.]
[В пустыне обитают две расы. Первая — упомянутые в информационном кристалле пещерные черви, живущие под землей. По форме они представляют собой полулюдей-полукристаллов, гуманоидных червей, чья поверхность покрыта неизвестными бледно-голубыми кристаллами, черты лица отсутствуют.]
[Велика вероятность, что данный вид полагается на восприятие внешнего мира всем телом через кристаллы и крайне чувствителен к вибрациям. До выяснения обстоятельств рекомендуется не передвигаться без необходимости.]
[Второй вид — кристальные парящие существа. Они состоят из энергетических кристаллов размером примерно с кулак, не имеют материальной оболочки, перемещаются по воздуху путем парения и неагрессивны.]
В то же время в конце сообщения Всевидящее око дополнительно предоставило трехмерную подземную карту с указанием распределения обнаруженных пещерных червей.
Глядя на сложную подземную структуру на трехмерной карте, похожую на сотовые пещерно-кристаллические гнезда, густо усеянную красными точками, с отмеченными крайне опасными зонами, Байрон невольно почувствовал головную боль.
Байрон поднял голову, и во взгляде, устремленном на эту серовато-белую кристаллическую пустыню, читалась крайняя сосредоточенность.
Похоже, то, что он раньше не стал действовать опрометчиво, было абсолютно правильным решением.
Эта местность лишь с виду казалась тихой и мирной, но втайне кипела скрытыми угрозами.
Пробиваться здесь напролом определенно нельзя, нужно действовать с умом.
Однако...
Байрон внезапно поднял руку, глядя на слабо излучающую свет точку кристалла на кончике пальца, и слегка прищурился.
«Это и есть упомянутая в информационном кристалле кристальная эрозия? И вправду свирепая штука, прошло совсем немного времени с момента прибытия, а она уже началась».
Он тут же протянул руку и отломил пораженный кристальной эрозией ноготь, наблюдая, поможет ли это замедлить процесс.
Спустя мгновение Байрон медленно покачал головой: кристальная эрозия продолжалась.
«Похоже, удаление очага не способно остановить углубление кристальной эрозии».
«Раз так, нужно выяснить, сколько времени у меня осталось, чтобы лучше спланировать дальнейшие действия».
«Всевидящее око, проанализируй появившуюся на теле кристальную эрозию, оцени остаток моего времени и предложи способы решения».
[Начало анализа... Анализ завершен]
[Кристальная эрозия: правило, уникальное для мира Кристального Гнезда. Под воздействием неизвестных факторов плоть, кости и магическая сила органических живых существ постепенно превращаются в энергетические кристаллы, начиная с нервных окончаний.]
[Текущее решение: войти в лагерь волшебников.]
[Ожидаемое время полной кристаллизации: 371 час 51 минута 19 секунд]
[Предупреждение: при достижении шестидесятипроцентной кристаллизации передвижение станет затруднительным, а при достижении семидесяти процентов — полностью невозможным.]
Глядя на представленную информацию, Байрон сохранял невозмутимое выражение лица и пробормотал про себя: «Раз дело обстоит так, то у меня вовсе не пятнадцать дней, а максимум еще десять».
«Похоже, в ближайшие дни мне обязательно нужно найти способ скрываться от восприятия этих червей».
Именно в этот момент Байрон неожиданно уловил донесшийся спереди звук шагов.
Брови Байрона нахмурились, после чего он, не двигая ногами, быстро присел на корточки, стараясь максимально скрыть свою фигуру.
Он прекрасно понимал, что этот шум не могли произвести те черви, ведь у них банально нет ног.
Значит, это мог быть только такой же ученик, как и он, заброшенный в эту глухую пустыню.
Затаившись, Байрон поднял взгляд и посмотрел в сторону источника звука.
В этот момент впереди слева от него находился ученик в облегающем костюме, который целеустремленно двигался в указанном информационным кристаллом направлении.
Одновременно с этим Байрон заметил, что отмеченные на карте Всевидящим оком черви стремительно двинулись наперерез к месту, где находился тот ученик, беря его в кольцо.
Увидев это, Байрон мысленно пожелал тому ученику удачи и еще надежнее укрыл собственное тело.
Ведь кто знает, что учудит этот ученик, заметив его в предсмертный час.
Байрон не смел полагаться на человеческую природу, особенно учитывая, что тот человек был волшебником.
Он слишком хорошо знал нрав таких людей, в конце концов, он сам был волшебником и точно таким же.
Изначально Байрон опасался, что находиться здесь небезопасно, и хотел применить «Световую маскировку», чтобы полностью скрыть себя.
Но в тот самый миг, когда сила духа связалась с магической силой, Байрон обнаружил, что те окружавшие его черви, которые до этого ползли к ученику в облегающем костюме, резко повернули головы и уставились на него.
Это открытие чуть не довело Байрона до сердечного приступа, и он осознал, что помимо вибраций эти черви крайне чувствительны к колебаниям магической силы.
В результате Байрон поспешно прервал соединение с магической силой, заставив собственную магическую силу полностью затаиться.
И в тот самый момент, когда магическая сила полностью утихла, те несколько повернувшихся червей снова устремились к ученику в облегающем костюме.
Увидев это, Байрон облегченно выдохнул и принялся смирно наблюдать за учеником в ожидании неизбежного, приказав Всевидящему оку вести запись.
В конце концов, это была его первая возможность увидеть бой учеников волшебника, да еще и столкновение с этими червями.
Это не только позволит получить информацию о других учениках волшебников, но и поможет ему лучше узнать этих червей, чтобы быстрее отыскать выход.
«Спасибо тебе за твою молчаливую жертву, дружище. Когда я буду уходить отсюда, то обязательно позабочусь о твоем теле, чтобы ты не остался лежать в пустоши под открытым небом».
Как раз в тот момент, когда Байрон наблюдал за происходящим, этот ученик волшебника тоже будто бы что-то почувствовал: выражение его лица резко изменилось, и глаза настороженно забегали по сторонам.
Более того, в его руке внезапно появился сгусток ярко-оранжевого пылающего пламени.
Байрон прекрасно знал эту вещь — это был один из магических фокусов, которым его учили, а именно «Элементальный огненный шар».
Увидев это, Байрон вперил в него взгляд и мысленно выразил соболезнования.
Ведь с появлением огненного шара всполошились не только черви вокруг самого парня, но и обитатели огромной зоны вокруг Байрона тоже устремились на этот зов.
Теперь последний призрачный шанс ученика в облегающем костюме выжить превратился в верную гибель.
Ученик в облегающем костюме рявкнул: «А ну...»
— Пх-м-м!
Не успел он договорить, как его оборвал этот звук.
Бесчисленные толстотелые черви с панцирями из бледно-голубых кристаллических пластин на поверхности вырвались прямо из-под земли.
Выражение лица ученика мгновенно сменилось с сосредоточенного на смертельный ужас.
Но он даже не успел среагировать, как был с головой поглощен этой плотной массой червей.
Более того, всё новые и новые черви сбегались на шум, вливаясь в ряды этого роя.
Наблюдая эту картину, Байрон слегка дернул уголком глаза: жестоко, просто невероятно жестоко.
Что же касается того ученика в облегающем костюме, то от начала и до конца, не считая брошенной угрозы и сотворенного фокуса «Элементальный огненный шар», он больше не издал ни звука.
Это даже немного разочаровало Байрона, вызвав у него досаду на чужую бестолковость.
Он никак не ожидал, что всё закончится столь бесславно — столько шуму и никакого толку.
Десятки минут спустя шум затих окончательно, и те пещерные черви вновь зарылись под землю, исчезнув без следа.
Однако Байрон, обладавший трехмерной панорамной картой, отчетливо понимал, что эти твари вовсе не ушли, а продолжали рыскать поблизости.
Отчасти именно поэтому Байрон не стал уходить в тот момент, когда пещерные черви были отвлечены учеником в облегающем костюме.
Другая же, куда более веская причина заключалась в том, что при способности этих червей воспринимать вибрации любые попытки не имели бы смысла, если бы не существовало способа мгновенно вырваться за пределы этой местности.
Ведь даже если бы ему удалось пробежать какое-то расстояние, стоило бы ему увязнуть в схватке, как его ждал бы точно такой же конец, как и того ученика.
Окинув взглядом лежащее на земле окровавленное и изуродованное тело, Байрон задумчиво прищурился.
Почему эти черви напали на того человека, но не утащили его труп, чтобы сожрать, а оставили прямо на месте?
Неужели пещерные черви не употребляют в пищу плоть? Тогда зачем они набросились на него?
Может быть, вибрация сама по себе служила лишь неким сигналом, каким-то особым знаком?
Возможно, этот сигнал был связан с повадками или выживанием данных червей.
И кроме того, почему после использования тем человеком магии пещерные черви впали в еще большую ярость?
Весь этот рой вопросов крутился в голове Байрона, и, пожалуй, ответы на них можно было найти лишь по прибытии в лагерь волшебников.
Быть может...
Байрон вновь перевел взгляд на тело погибшего ученика в облегающем костюме и на все еще извивающихся на земле пещерных червей.
.........
Вскоре Байрон тихо сидел на корточках, дожидаясь, пока те черви уйдут, и поджидая подходящий момент.
Время шло капля за каплей, изначально излучавшее бледно-голубой свет небо постепенно темнело, и наступила ночь.
Вскоре после наступления темноты в глазах Байрона мелькнул огонек, рука слегка шевельнулась, и он, развернувшись, бросил назад кристалл информации, который до этого крепко сжимал.
Байрон небрежно швырнул его на расстояние примерно четырех-пяти метров от себя.
При падении тот самый модифицированный кристалл информации со звоном раскололся, распавшись на несколько осколков, разлетевшихся по земле.
«Плюх!»
В следующее мгновение из-под песка показалась огромная голова пещерного червя и одним махом цапнула кристалл информации.
«Бум!!!»
Именно в этот момент в ночи вспыхнуло яркое пламя, осветившее фигуру Байрона.
В этот момент он держал в левой руке револьвер, а дуло было направлено прямо на то место, где находился пещерный червь.
Если бы в этот момент Байрон не сидел на корточках, а стоял в полуобороте, его вид был бы просто потрясающим.
Разумеется, он использовал обычные пули, а не алхимические, ведь у него не было желания в одиночку бросать вызов всем пещерным червям поблизости.
В то же время выскочивший из-под земли пещерный червь замертво рухнул на землю, тяжело завалившись на бок.
Закончив с этим, Байрон торопливо засунул револьвер обратно в кобуру на поясе и перешел в режим полной скрытности.
Не издавая ни звука, не производя ни малейшей вибрации, погрузив магическую силу в абсолютное затишье.
В таком состоянии он становился буквально невидимым для этих пещерных червей.
Ведь независимо от того, привлекал ли этих червей шум от выстрела, они неизбежно среагировали бы на грохот, произведенный падающей тушей собрата.
А значит, оставалось лишь затаиться.
Приходилось ждать, пока все утихнет, и лишь затем продолжать осуществление своего плана.
Вскоре пещерные черви, как и предполагал Байрон, один за другим устремились к месту происшествия, но, немного покружив и не обнаружив ничего необычного, вновь удалились.
Что же касается павшего сородича, то на него они даже не обратили внимания.
Сердце Байрона слегка встрепенулось: первый шаг его плана завершился успехом.
Теперь требовалось подойти к туше пещерного червя.
Глядя на мертвого червя, Байрон снова принялся терпеливо ждать.
Время тянулось медленно, и когда небо снова посветлело, Байрон наконец добрался до пещерного черва.
Эту ночь Байрон провел в непрерывной борьбе умов с пещерными червями.
Лишь когда окружающие черви удалялись на достаточное расстояние, Байрон осмеливался сделать один шаг в сторону павшей особи.
Но стоило ему сделать этот шаг, как черви тут же возвращались на звук, и Байрону вновь приходилось замирать в безмолвии, поджидая их ухода.
Несколько раз Байрон едва не сталкивался с пещерными червями лицом к лицу, и лишь по счастью у тех не было органов зрения, так что они не могли обнаружить затаившегося мага.
Повторяя это снова и снова, потратив всю ночь, Байрон в конце концов оказался перед мертвым пещерным червем.
Глядя на лишенное черт лица существо, целиком покрытое бледно-голубой кристаллической чешуей, Байрон не колеблясь приступил к препарированию.
Извлекши из пространственного мешка набор инструментов для препарирования и аккуратно разложив их рядом, он вспыхнул взглядом — Всевидящее око одновременно приступило к анализу и записи.
Для любого волшебника труп незнакомого сверхъестественного существа представляет собой колоссальной ценности материал, таящий в себе неизведанные знания.
Искушение шаг за шагом срывать покровы с тайны и постигать новое не в силах отвергнуть ни один маг, и Байрон, разумеется, не был исключением.
Взяв алхимический скальпель и не совершая лишних движений, Байрон в точности разрезал шкуру вдоль стыков кристаллической чешуи, действуя с поразительной сноровкой, словно проделывал это бесчисленное множество раз.
Лезвие проходило сквозь ткани так легко, будто резало тофу.
В ходе вскрытия Байрон также выяснил, что покровы пещерного червя — это вовсе не обычный панцирь каких-нибудь членистоногих, а слой чрезвычайно специфического кристаллического экзоскелета.
【Кристаллический экзоскелет: кристаллы имеют плотную слоистую структуру, обладают средней твердостью и невероятно высокой эффективностью передачи вибраций.】
【Любые физические колебания, проходя через кристаллический экзоскелет и его плотные слоистые структуры, мгновенно передаются во внутренний орган восприятия.】
Тем временем Всевидящее око успешно завершило анализ.
Прочитав высветившуюся перед глазами информацию, Байрон прищурился и без колебаний содрал с червя весь кристаллический экзоскелет целиком, разложив его на земле.
Закончив с этим, Байрон сразу же продолжил собственное препарирование.
Шло время: кристаллы, туловище, голова, ротовой аппарат... все было разделено на части и аккуратно рассортировано по кучкам на земле.
Бросив взгляд на результаты своих трудов, Байрон слегка кивнул, подошел к туловищу и снова присел на корточки.
Лезвие вошло глубоко в грудную клетку, и Байрон извлек оттуда полупрозрачный, тонкий, подобный паутине кристаллический предмет.
【Орган восприятия: соединен с нервным центром, улавливает вибрации и колебания магической силы, передавая их в центральный орган.】
Препарирование продолжалось: туловище было полностью вскрыто, обнажив внутреннюю плоть, органы и фасции.
Байрон продолжил разрезать органы и мышцы, дробя их на все более мелкие фрагменты, и на этот раз не останавливался до самого конца, пока наконец не убрал алхимический скальпель.
В тот же момент завершился и анализ Всевидящего ока.
На этот раз Всевидящее око полностью и исчерпывающе проанализировало пещерных червей, и Байрон спокойно принялся изучать полученные данные строку за строкой.
【Способ передвижения пещерных червей: осуществляется за счет сокращения кристаллов и мышц, при этом возникающие собственные вибрации гасятся слоистой структурой кристаллов.】
【Слоистая структура экзоскелета: микроскопические зазоры между слоями позволяют дробить колебания на мельчайшие единицы вибрации. Прилагается руководство по использованию.】
【Энергетическая система пещерных червей: поддержание жизнедеятельности, роста и активности тела происходит за счет поглощения неких неизвестных энергетических кристаллов.】
【Репродуктивная система пещерных червей...】
【.......】
В самом конце перед Байроном возникла трехмерная голографическая модель пещерного червя, наглядно демонстрирующая все его внутреннее устройство, органы и функции.
Посмотрев на нее некоторое время, Байрон заархивировал полученную информацию и перевел взгляд на разложенный на земле кристаллический экзоскелет.
Именно благодаря ему препарирование прошло так гладко от начала и до конца, не потревожив остальных пещерных червей.
Теперь, опираясь на метод использования, подсказанный Всевидящим оком, у Байрона появился конкретный план того, как выбраться из этой пустыни и добраться до лагеря волшебников.
Однако, чтобы убедиться в его правильности, требовалось провести осторожный эксперимент.
Байрон вовсе не собирался полагаться на непроверенные методы.
В конце концов, он прекрасно помнил недавний анализ сил пещерного червя, выданный Всевидящим оком.
【Уровень жизненной силы отдельной особи пещерного червя эквивалентен ученику первого ранга.】
Пусть речь шла лишь об эквивалентности уровня жизненной силы, относиться к этому спустя рукава было нельзя.
Хотя в арсенале мага имелось немало средств, и один или несколько червей не представляли серьезной угрозы...
Столкнись он с их толпой, не стоило забывать о том, как погиб тот ученик в облегающем костюме.
А значит, следовало соблюдать предельную осторожность.
Байрон снова достал использованный ранее алхимический скальпель, нарезал расстеленные на земле кристаллы на несколько небольших кусочков и с помощью метода применения, вычисленного Всевидящим оком, провел особую дубильную обработку и деконструкцию.
Завершив все это, Байрон достал из пространственного мешка несколько не слишком важных предметов и обернул их кристаллами.
Глядя на несколько маленьких свертков перед собой, Байрон тут же поднял их и бросил вперед по одному, имитируя человеческую ходьбу.
Бросая их, Байрон не сводил глаз с отмеченных на трехмерной карте пещерных червей, наблюдая, не совершают ли те каких-либо движений и не замечают ли происходящего.
И практика показала, что догадка Байрона оказалась совершенно верной.
До тех пор пока камни в его руке не кончились, ни один пещерный червь ничего не обнаружил — все они тихо и спокойно оставались в своих подземных гнездах.
Увидев это, Байрон больше не колеблясь начал непрерывно кромсать кристаллы под ногами, разделывая их на куски подходящего размера, после чего подвергал дублению и деконструкции.
Байрон так торопился потому, что время уже не ждало.
В этот момент кристальная эрозия уже начала распространяться на его руку.
Если медлить дальше, Байрон искренне не знал, удастся ли ему вообще дойти до лагеря волшебников.
В конце концов, он не мог предсказать, будет ли путь вперед гладким и удастся ли избежать случайных неприятностей.
Что же касается полного решения проблемы кристальной эрозии путем исследований, то об этом нынешнему Байрону думать не приходилось.
Вскоре Байрон нарезал несколько кусков, площадь которых позволяла полностью обернуть его обувь, и с помощью простого сшивания смастерил примитивные бахилы.
В условиях ограниченного времени оставалось довольствоваться только этим.
Покончив с этим, Байрон испытал бахилы, встав на кристаллы, и, убедившись, что они не спадают, наконец успокоился.
Не раздумывая больше ни секунды, Байрон шагнул за пределы покрытой слоем кристаллов зоны прямо на поверхность пустыни.
В тот же миг ощущение мягкости передалось от подошвы в самое сердце Байрона — это было так, словно он ступил на песок босиком, и одновременно казалось, будто этот шаг пришелся прямо по его сердцу.
В следующее мгновение всё осталось по-прежнему!
К тому же в момент шага Байрон благодаря Всевидящему оку смог отчетливо разглядеть одну вещь.
Сила, изначально передававшаяся на землю, пройдя через слоистую структуру кристаллов, расщеплялась на бесчисленные крошечные усилия, воздействовавшие на почву.
Благодаря этому не возникало сильных толчков — колебания получались точно такими же, какие производит ветер, гоняющий песчинки.
Более того, на трехмерной карте Байрон не заметил никаких странных движений со стороны пещерных червей.
Тут Байрон наконец окончательно успокоился.
После этого, больше не обращая внимания на рассыпанные по земле кристаллы и препарированный труп пещерного червя, он зашагал в сторону лагеря волшебников.
В лучах восходящего солнца и под сиянием отраженного кристаллического песка силуэт Байрона словно окутался легкой бледно-голубой дымкой, полной таинственности.
Разумеется, Байрон не забыл и о том, чтобы предать земле тело того ученика в облегающем костюме.
Подойдя к ученику, он оглядел его безжизненную плоть с зияющей дырой в животе и еще более сильной степенью кристаллизации.
Байрон мысленно отметил, что, судя по всему, даже смерть не избавляет от угрозы превратиться в кристалл.
Очевидно, кристальная эрозия распространяется вовсе не через кровоток или подобные механизмы.
Подумав об этом, Байрон слегка покачал головой и с чувством произнес: «Друг мой, я держу слово: раз обещал позаботиться о твоем теле, значит, так оно и будет».
Конечно, так-то оно так, но Байрон был вовсе не настолько глуп, чтобы шарить по трупам — разве что ему жить надоело.
Забрав у ученика свою плату, Байрон аккуратно срезал с его головы прядь волос.
«Друг мой, у меня на родине принято заменять тело волосами или устраивать кенотаф, так что эта прядка послужит заменой тебе самому. Я зарою ее в укромном месте, можешь не беспокоиться».
«Раз ты молчишь, я сочту это за согласие. Ну всё, я пошел».
С этими словами Байрон махнул рукой и повернулся, чтобы уйти.
Повернувшись, Байрон сменил выражение лица на куда более суровое.
Буквально только что он обнаружил на том теле кое-какие ответы на свои вопросы.
Сопоставив их со сведениями, полученными от пещерных червей, он смог составить общую картину.
Правда, всё это пока оставалось лишь предположениями, требующими проверки.
Даже для проведения расчетов с помощью Всевидящего ока требовалось достаточное количество эмпирических данных.
Нельзя просто шлепнуть себя по лбу и броситься делать всё, что вздумается.
Иначе это уже не Всевидящее око, а какая-то машина для исполнения желаний.
По мере того как солнце смещалось по небосводу, тень Байрона на земле становилась всё длиннее.
.........
Спустя несколько дней Байрон сидел у подножия холма и с горящим взором смотрел на тушу лежащего перед ним пещерного червя.
Потратив больше суток, Байрон наконец выбрался из этой пожирающей людей пустыни.
Но даже оказавшись на свободе, при одном воспоминании о тех местах нынешнего Байрона всё еще пробирала дрожь — до чего же чертовски пугающим было это место!
За время пути он своими глазами видел не меньше десятка человек, нашедших там смерть, да и сам едва не остался в песках навсегда!
Однако в те два дня, что ушли на выход из пустыни, обстоятельства складывались на редкость удачно.
На всем протяжении пути он почти не сталкивался с неприятностями, всё кругом было на удивление тихо.
Вот только кристальная эрозия к тому моменту зашла значительно дальше.
Кончики его конечностей почти повсеместно покрылись коркой кристаллизации, мышцы утратили жизненную силу, потеряв чувствительность и болевые ощущения. Они полностью превратились в насыщенные энергией кристаллы, так что даже не могли приводить кости в движение.
Он даже пытался вскрыть окристаллизованные участки, чтобы изучить их изнутри и отыскать корень проблемы.
Но из разрезов на плоти не сочилась даже кровь — вся плоть превратилась в кристаллы.
Через затвердевшие волокна можно было разглядеть даже кости, которые тоже постепенно превращались в кристаллы.
И тем не менее механизм того, как именно кристальная эрозия разъедает живую плоть и как протекает этот процесс, для Байрона оставался сплошной загадкой.
Очевидно, для более глубокого понимания природы кристальной эрозии ему всё же потребуется заполучить ту самую вещь.
При этой мысли рука Байрона легко скользнула по поверхности пространственного мешка.
Впрочем, было и кое-что хорошее: поскольку процесс кристаллизации начинался с нервных окончаний, до сих пор он не слишком сильно сказывался на подвижности Байрона.
Всё это также давало Байрону возможность по пути проверить собственные догадки.
Благодаря серии экспериментов с контролем переменных, анализу Всевидящего ока и капельке везения Байрон наконец смог установить: вибрации для пещерных червей — не что иное, как сигнал.
Сигнал к началу трапезы!
Для пещерного червя колебания почвы означают, что на землю упала пища и можно идти пировать.
А почему магия способна сводить их с ума и обладает столь мощным соблазном?
Да потому, что это точно такой же призыв к обеду!
Колебания магической силы служат сигналом к трапезе по той простой причине, что сама магическая сила является одной из форм энергии.
А пещерные черви, будучи полуэнергетическими существами, питаются исключительно энергией.
Именно поэтому им не нужна ни пищеварительная система, ни способность к выведению отходов.
И хотя сами по себе легкие вибрации не всегда совпадают с нормальным появлением пищи, ради потенциальной добычи некоторые черви всё же не прочь рискнуть.
Но если к этому добавляются колебания магической силы, для червей это служит абсолютным знаком: пища действительно упала на землю, и их зовут к столу.
Именно поэтому применение чар тем учеником привлекло внимание стольких пещерных червей.
Это же объясняет, почему черви, не питающиеся обычной плотью, прогрызли в его животе огромную дыру.
Они поедали вовсе не мясо, а скопившуюся в животе волшебника магическую силу.
И подтвердить эту догадку столь быстро Байрону помогло не только эксперименты и анализ, но и то обстоятельство, что он только что собственными глазами наблюдал сцену естественной кормежки червей.
На его глазах энергетический кристалл размером с кулак перешел из призрачного состояния в материальное, упал на землю, и за него тут же развернулась яростная схватка бесчисленных червей.
В конце концов тот кристалл достался самой крупной и сильной особи.
Верно, именно тому самому червю, что лежит сейчас перед Байроном.
Проглотив добычу, тот скрылся, а Байрон тайком последовал за ним; когда остальные сородичи разбрелись, он молниеносно выманил зверя наружу и уничтожил его.
И в итоге вновь извлек из его утробы тот самый энергетический кристалл.
Правда, едва счистив с него ножом крошечную порцию на пробу, Байрон тут же спрятал кристалл в пространственный мешок.
Таскать с собой такую мощную угрозу во время марша ему совсем не улыбалось.
Всевидящее око, проанализировав крошечную щепотку порошка, наконец точно определило, что из себя представляет энергетический кристалл.
Выше уже упоминалось о двух великих расах этого мира — пещерных червях и кристальных парящих существах.
Совершенно верно: этот энергетический кристалл образуется в результате материализации кристальных парящих существ, которые в естественном состоянии не имеют физической плоти и носятся в небесах.
Вот только здесь возникал новый вопрос: почему бестелесные кристальные парящие существа вдруг обретают плоть?
Тот факт, что за разрешением одной загадки неизменно следовала другая, вовсе не раздражал Байрона — напротив, это разжигало в нем еще больший интерес и придавало сил.
Он понял, что подобное занятие не просто расширяет границы неизвестного, позволяет добывать знания, информацию и наращивать собственную силу для выживания в мире волшебников, но и приносит глубочайшее удовлетворение.
Каждый раз, разрешая очередную задачу, Байрон ощущал прилив ни с чем не сравнимого удовольствия, наполнявшего его тело и душу радостью.
Так что Байрон распробовал этот процесс и стал осознанно стремиться к подобному состоянию.
Однако, хотя Байрон и наслаждался подобным состоянием, стремясь к нему, он вовсе не потерял рассудок и всегда помнил о самой насущной проблеме, которую ему требовалось решить.
Добраться до лагеря волшебников и избавиться от охватившей его тело кристальной эрозии.
Глядя на кристаллизацию, уже успевшую поразить всю его руку, Байрон не знал, смеяться ему или плакать.
Улыбка же была вызвана тем, что если бы не смертельная угроза, исходившая от неё, Байрон, возможно, и по сей день продолжал бы упиваться исследованиями, непрерывно познавая неведомое.
Чем бы всё это закончилось, не знал никто.
Плакать же приходилось из-за того, что кристальная эрозия в данный момент самым реальным образом разрушала его плоть, неся прямую угрозу его жизни.
Стоило лишь немного оплошать, и он вполне мог погибнуть от этой самой кристальной эрозии.
Байрон снова поднялся на ноги. После короткого отдыха его силы восстановились, и ему было пора продолжать путь.
В последние дни Байрон поступал именно так: пройдя какое-то расстояние, он делал привал, чтобы восстановить силы.
Что же касается сна?
О таковом не было и речи.
С обретением статуса ученика волшебника структура его жизни поднялась на новый уровень, благодаря чему Байрон мог обходиться без еды и сна несколько дней подряд.
Разумеется, впадать в крайности он не собирался и всё же делал привалы в пути, ведь никто не знал, что ждёт его впереди.
Единственным способом подготовиться к любым неожиданностям было встретить их на пике своих возможностей.
Возобновив путь и перевалив через несколько холмов, Байрон увидел открывшуюся перед ним картину.
«Кто же знает, что случится раньше — неприятность или приятный сюрприз», — с глубоким внутренним вздохом подумал Байрон.
«Эй, Байрон, ты как здесь оказался? Я уже несколько дней жду тебя в лагере волшебников, почему я тебя всё это время не видел?!»
Крупный, плотного телосложения толстяк с возбужденным видом побежал навстречу Байрону, размахивая руками и громко крича.
Этим человеком был не кто иной, как добрый друг Байрона — Грей.
Кроме него, рядом находились Элиза и ещё несколько незнакомых парню курсантов.
В этот момент Элиза с улыбкой тоже махала рукой Байрону, приветствуя его.
Остальные трое при виде этой сцены начали перешептываться, судя по всему, пытаясь понять, кто такой этот Байрон.
Впрочем, сам Байрон не стал над этим задумываться, потому что Грей уже подбежал к нему вплотную, крепко обнял и принялся с силой хлопать по спине.
Криво улыбаясь, Байрон высвободился из медвежьих объятий Грея: «Грей, мы не виделись всего несколько дней, не обязательно было так бурно реагировать».
Услышав это, Грей шутливо ударил Байрона в грудь кулаком: «Я же волновался за тебя, раз ты так долго не появлялся в лагере волшебников».
«Ты просто не представляешь, сколько мертвецов я повидал за эти дни! Больше, чем за всю свою жизнь до поступления сюда!»
От этих слов на душе у Байрона стало тепло, а губы тронула легкая улыбка.
Затем они оба, продолжая беседовать, направились к Элизе и остальным.
Подойдя ближе, Грей вдруг о чём-то вспомнил и выпалил вопрос.
«Кстати, Байрон, я так и забыл спросить: куда тебя вообще забросило? Почему ты шёл сюда столько дней?»
Байрон горько покачал головой: «Я и сам понятия не имею, как называется то место, знаю лишь, что кругом раскинулась пустыня...»
Затем Байрон в общих чертах описал то место и вкратце рассказал о событиях последних дней.
Разумеется, он упоминал лишь незначительные мелочи, умолчав о тех сведениях, которые ему удалось добыть.
Дело было вовсе не в жадности или нежелании делиться, просто рядом находились посторонние.
Будь они вдвоем с Элизой и Греем, он бы непременно всё рассказал, ведь и сам в свое время получал от них немало полезной информации.
Особенно это касалось тех сведений и разведданных, которыми Элиза поделилась еще на корабле.
Узнав, куда именно забросило Байрона телепортационным массивом, Элиза обеспокоенно спросила: «Байрон, с тобой всё в порядке?»
А Грей и вовсе изумлённо воскликнул: «Байрон, тебя угораздило телепортироваться в саму Запретную пустыню, и ты смог оттуда выбраться?! Неудивительно, что ты так сильно пострадал от кристальной эрозии, ты просто невероятен!»
Байрон нахмурился: «Запретная пустыня?»
Элиза пояснила: «Байрон, ты ведь еще не бывал в лагере волшебников, поэтому, естественно, ничего не знаешь о Запретной пустыне».
После этого Элиза заговорила, принимаясь всё объяснять.
В лагере волшебников ходила по рукам карта неизвестного происхождения.
Хотя её называли картой, на ней не было подробных сведений о мире Кристального Гнезда или географических особенностей — она отмечала лишь три запретных места.
И та пустыня, куда угодил Байрон, как раз была одним из них.
Получила же она статус запретной из-за огромного количества обитавших там пещерных червей: именно там располагалось одно из трёх великих маточных гнезд пещерных червей.
Пещерные черви жили в системе подземных гнезд, где каждое такое логовище представляло собой полноценное государство и общество, а во главе каждого стояла маточная особь.
Сами же маточные гнезда являлись крупнейшими образованиями среди этих логовищ.
Услышав эту информацию, Байрон слегка кивнул, всё сразу поняв.
За исключением сведений о трёх маточных гнёздах, всё прочее информацию Байрон успел полностью выяснить во время пути.
Поэтому сейчас эти сведения не вызвали у него никакого удивления.
Закончив говорить, Элиза посмотрела на Байрона и с чувством произнесла: «Подумать только, Байрон, тебе удалось выбраться оттуда живым — это поистине выдающееся достижение!»
С этими словами Элиза окинула Байрона взглядом с ног до головы, и в её глазах читались нотки пытливости и любопытства.
Осмотрев его, она перевела взгляд на обувь Байрона, задержала его на три секунды, после чего быстро отвела глаза.
Байрон тоже заметил этот взгляд Элизы и понял, на чём именно остановилось её внимание.
Байрон выдержал прямой взгляд Элизы, не став ничего объяснять, и лишь легко улыбнулся.
В этот самый момент откуда-то сбоку донеслись исполненные насмешки и вызова слова.
«Хм, мало ли что он говорит — будто бы выбрался из запретной зоны. Мало ли кто что ляпнет, разве можно верить на слово?»
«Сдается мне, он просто где-то подсмотрел информацию о Запретной пустыне и теперь мелет языком что попало».
«Раз у него такая сильная кристальная эрозия, скорее всего, он просто запаниковал, забился в какой-то темный угол и просидел там до тех пор, пока терпеть стало невмочь, вот и приплелся сюда в надежде, что в лагере волшебников его спасут».
«Точно, скорее всего так всё и было! Иначе с чего бы вдруг какому-то выскочке выбраться из самой запретной зоны?»
«Если он смог оттуда выйти, так что же, выходит, я могу в одиночку вырезать всю запретную зону? Ха-ха-ха!»
«......»
Разумеется, говорили это те самые трое парней, сопровождавших Элизу.
Заметив зависть в их глазах и то, как они украдкой бросали на Элизу влюбленные взгляды, Байрон моментально раскусил их мотивы.
Мысленно усмехнувшись, он пропустил их шпильки мимо ушей и не стал ничего возражать, вместо этого переведя взгляд на Элизу с легкой долей иронии.
В конце концов, для Байрона эти трое были всего лишь посторонними прохожими, так разве имело хоть какое-то значение то, что они говорят?
Вступать с ними в споры и что-то доказывать — вот это было бы поистине ниже его достоинства.
А если бы их болтовня окончательно надоела, разве не проще было просто прикончить их на месте? В конце концов, они были всего лишь учениками первого ранга.
Элиза заметила взгляд Байрона и скрытую в нём насмешку, из-за чего ее щеки слегка порозовели, а в глазах мелькнуло выражение досады и смущения.
Причем злилась она вовсе не на Байрона, а на тех трех болванов, которые продолжали молоть языками.
Впрочем, Элиза лишь бросила на троих один взгляд и не стала ничего говорить.
Но в душе она уже твердо решила разорвать все связи с этой троицей сразу же после возвращения.
Иначе, отправляясь на поиски с такими людьми, можно и впрямь в любой момент по собственной глупости угодить в могилу.
Некоторую опасность все же стоит пресекать еще в зародыше.
Что же касается Грея, то, услышав слова тех троих, он сначала хотел было вступить с ними в спор, но Байрон его остановил.
Заметив знак Байрона, Грей, как бы ни кипело в нем недоумение, промолчал, лишь свирепо зыркнул на троицу и предложил следующее:
«Байрон, твое состояние с этой кристальной эрозией нельзя запускать. Элиза, может, мы проводим Байрона назад?»
«А для исследований у нас еще будет масса времени. К тому же мне ужасно хочется услышать, как именно тебе, Байрон, удалось выбраться из этой проклятой дыры».
Элиза еще не успела ответить, как остальные трое возмутились.
«Грей, мы только вышли, а ты уже собрался возвращаться? Разве это не значит впустую потратить столько времени и зелий?»
«Верно, я вообще рассчитывал подзаработать побольше очков во время этой вылазки! Хотите возвращаться — возвращайтесь вдвоем, а мы никуда не пойдем».
«Грей, лучше ты хорошенько подумай, ведь они говорят не без причин, в конце концов...»
Но не успел последний договорить, как Элиза с улыбкой кивнула:
«Ладно, мы ведь и впрямь вышли совсем недавно, возвращаться сейчас не поздно. К тому же мне очень интересны твои приключения, Байрон».
Байрон слегка улыбнулся: «Раз так, я не буду отказываться».
Грей беспечно расхохотался: «Тогда пошли, чего время тянуть».
Как только эти слова были произнесены, Байрон и остальные двое направились в сторону лагеря волшебников.
И на протяжении всего пути никто из них троих даже не посмотрел в сторону тех недовольных, полностью их проигнорировав.
Подобное обращение довело троицу до черноты на лицах. Провожая уходящих взглядом, подросток с лошадиным лицом злобно плюнул, и в его тоне сквозила лютая ненависть:
«Тьфу, и что за людишки?! Что они из себя строят?! Думают, без вас двоих мы не сможем продолжить поиски?!»
Другой юноша, выглядевший не по годам зрелым, поддакнул: «И правда! Раз они не идут, мы сами все исследуем, да так пошумим, что они еще пожалеют!»
Немного выпустив пар, эта троица тоже двинулась в путь, направляясь по той самой дороге, откуда пришел Байрон.
Не успели они пройти и немного, как наткнулись на место, где Байрон недавно убил пещерного червя.
Увидев лежащую на земле тушу вспоротого пещерного червя, глаза у всех троих загорелись. Словно завидев какое-то несметное сокровище, они со всех ног бросились вперед.
Пожирая глазами тушу пещерного червя, подросток с лошадиным лицом предположил: «Тот парень шел как раз отсюда, неужели этого пещерного червя убил он?»
Зрелый юноша кивнул: «Вполне возможно. Не ожидал, что у него и правда есть хоть какая-то сила, раз он смог в одиночку завалить пещерного червя».
Но последний юноша, у которого в уголке рта красовалась черная родинка, презрительно усмехнулся:
«Какая разница, есть у него сила или нет? По мне, он просто дурак. Иначе как объяснить, что он бросил такую огромную тушу пещерного червя, не разделал ее и не притащил в лагерь волшебников ради очков, а просто так взял и оставил пропадать?»
Услышав это, остальные двое сочли слова парня с родиной несколько предвзятыми, но, подумав секунду, решили, что Байрон им никто — пусть парень с родинкой говорит что хочет.
В итоге оба тут же согласились и стали подгонять парня с родинкой поскорее разделать тушу пещерного червя, пока Грей и остальные не проболтались Байрону о ее ценности, а то потом будет поздно.
Выслушав их, парень с родинкой тоже счел их слова разумными.
Хоть он всё еще что-то бормотал себе под нос, руки его работали быстро — он шустро принялся разделывать эту гигантскую тушу пещерного червя.
И стоило парню с родинкой приступить к разделке, как с тела пещерного червя стали осыпаться и падать на землю сверкающие порошинки.
В тот самый момент, когда порошок коснулся земли, пещерные черви в радиусе сотен метров словно мгновенно взбесились и стремительно ринулись в определенном направлении.
А те трое, еще ничего не знавшие о странном поведении пещерных червей, все так же стояли над тушей и подсчитывали в уме, сколько очков за нее выручат.
..........
Тем временем Грей узнал, что Байрон недавно убил пещерного червя, и тут же воскликнул голосом, полным удивления и восторга:
«Байрон, ты ведь в одиночку прикончил пещерного червя! Да ты хоть знаешь, сколько очков можно получить за пещерного червя в лагере волшебников?!»
Тут Грей словно о чем-то вспомнил, и его лицо мгновенно исказилось от беспокойства:
«Байрон, так нельзя! Мы должны срочно вернуться той же дорогой и отыскать пещерного червя, пока эти трое нас не опередили!»
«Если эти сопляки первыми доберутся до туши и заберут ее, я просто...»
С этими словами Грей схватил Байрона за руку, намереваясь повернуть назад.
Однако в следующий момент Грей замер.
Ему не удалось сдвинуть Байрона с места!
Оглянувшись, он увидел, что Байрон смотрит на него с легкой улыбкой.
Не дав Грею открыть рот, Байрон заговорил первым:
«Грей, возвращаться не нужно. Судя по тому направлению, куда они ушли, они наверняка уже нашли того пещерного червя. Идти туда сейчас — пустая трата сил».
Услышав это, Грей мгновенно помрачнел.
Одна мысль о том, что пещерный червь достался тем троим, вызывала у него жуткое раздражение.
Именно поэтому Грей не заметил странного выражения, промелькнувшего на лице Байрона сразу после этих слов.
Сам-то Байрон прекрасно помнил, что именно он проделал с тем пещерным червем перед уходом.
Если эти трое действительно случайно наткнутся на труп пещерного червя, им останется только винить свою собственную неудачу.
Повезет — удастся унести ноги кому-то одному или двоим, а не повезет — погибнут все трое разом.
И хотя Грей ничего не заметил, Элиза, наблюдавшая за ними со стороны, все уловила.
Пусть Элиза и не знала, какую именно ловушку Байрон оставил на теле пещерного червя, она отчетливо понимала: участь этой троицы окажется незавидной.
В конце концов, судя по характеру Байрона, из-за какой-нибудь мелочи у него бы не появилось такого выражения лица.
«Ладно, Грей, раз уж все случилось, сейчас бессмысленно злиться — от этого только собственное здоровье подорвешь».
Успокоив Грея, Элиза перевела взгляд на Байрона и прищурилась с улыбкой, в точности смахивая на хитрую лисицу.
«Куда больше пещерного червя меня сейчас интересует, как именно тебе, Байрон, удалось выбраться из Запретной пустыни».
Произнося это, Элиза, не таясь, бросила взгляд на кристаллические бахилы, надетые на ноги Байрона.
Услышав это, Грей тут же забыл о своем мрачном настроении и, сгорая от любопытства, уставился на Байрона.
Заметив их любопытство, Байрон слегка улыбнулся и поведал обо всем.
Конечно, за исключением того, что должно было остаться в тайне, большую часть событий он рассказал как есть.
В том числе и свое открытие: бахилы, изготовленные из кристаллического экзоскелета пещерных червей, позволяют эффективно маскировать собственное присутствие.
Хотя Элиза с товарищами еще не догадались о свойствах кристаллов пещерных червей, сам факт того, что они смогли беспрепятственно передвигаться по этой местности...
...уже означал, что у них имелись иные способы гасить вибрации, делающие их невидимыми для пещерных червей.
А раз так, секрет кристаллов переставал быть чем-то из ряда вон выходящим.
К тому же, не говоря уже о том, что Элиза и сама кое о чем догадалась, продолжать скрывать это не имело никакого смысла.
В конце концов, в этом мире обитало столько волшебников, что даже если бы Байрон промолчал, рано или поздно этот секрет раскрыли бы другие адепты.
Выслушав рассказ Байрона, Элиза посмотрела на него взглядом, в котором промелькнуло понимание.
Что же касается Грея, то этот парень и вовсе закивал с просветленным видом: «Байрон, я-то гадал, как тебе это удалось, а оказывается, вот оно как!»
«Сначала я думал, что ты случайно прихватил какой-нибудь алхимический продукт или зелье, которые скрывают собственную вибрацию».
«И подумать не мог, что ты окажешься куда круче, чем я предполагал, и найдешь решение благодаря собственным исследованиям, да еще и в такой обстановке!»
Сам Байрон немного смутился от похвал Грея, и только он собрался прервать приятеля, как заговорила Элиза.
«Байрон, Грей, мы не можем продолжать идти так медленно, нужно скорее возвращаться в лагерь волшебников и сдать эту информацию, пока нас кто-то не опередил».
Услышав это, Грей хлопнул себя по лбу и закивал: «Верно, Байрон, Элиза права, нам нужно немедленно возвращаться».
С этими словами Грей достал из-за пазухи три руны.
«Готовил их для этой вылазки, думал, что уже не пригодятся, а поди ж ты, в таком месте сгодились».
Сказав это, Грей протянул две оставшиеся руны Байрону и Элизе.
И пояснил Байрону: «Эти руны были специально разработаны для того, чтобы при их использовании вокруг тела создавался защитный слой, не позволяющий утекать волнам маны».
«Таким образом, это не привлечет внимания пещерных червей».
Тут тон Грея внезапно стал невероятно завистливым.
«Байрон, ты даже не представляешь, тот парень, что изобрел эту штуку, озолотился! Каждый день гребет кучу очков только на продаже рун, а у кого нет очков, тот может купить их за магические камни».
Байрон удивился: «Разве так можно?»
Грей ответил: «Почему нельзя? Во всяком случае, я не видел, чтобы кто-то это запрещал».
После этого Грей с улыбкой посмотрел на Байрона: «Байрон, если бы ты тоже смог изобрести что-то подобное, ты бы озолотился».
«Даже выходить никуда не пришлось бы, сидишь себе дома и собираешь очки да магические камни».
Услышав слова Грея, Байрон почувствовал легкий интерес, но до дела было еще далеко, развивать эту тему он не стал и перевел разговор.
Элиза пояснила со стороны: «В лагере волшебников, за исключением тех ресурсов, которые можно сдавать повторно в обмен на очки»
«всякие другие сведения и информация могут быть сданы только один раз и обладают уникальностью».
«Стоит кому-то их сдать, как другие уже не смогут получить за них очки, даже если тоже будут все знать».
«К тому же за такие уникальные вещи дают гораздо больше очков, чем за обычные ресурсы».
Грей вставил слово: «Поэтому мы так и спешим поскорее доставить тебя туда: в подобных делах действительно можно опоздать всего на мгновение».
«Ведь никто не знает, когда тот, кто исследует ту же проблему, завершит свою работу, так что приходится спешить изо всех сил».
Байрон кивнул, показывая, что всё понял.
После этого все трое замолчали и изо всех сил помчались к лагерю волшебников.
.........
Тем временем на том самом месте, где Байрон недавно распотрошил только что поевшего пещерного червя, безумно кишели бесчисленные сородичи убитого, от одного вида которых волосы вставали дыбом.
Вскоре после того, как черви уползли, на земле остались лежать три тела с выпотрошенными животами, застывшие в ужасных гримасах смерти.
Увидь Байрон эту картину, он непременно вздохнул бы о непостоянстве судьбы.
В конце концов, он всего лишь хотел замести следы, кто же знал, что там окажутся эти трое неудачников, которые еще и жаждали легкой наживы.
Если не они, то кто бы погиб?
.........
В другом месте, на равнине, примыкающей к пустоши, возвышался огромный город.
Этот город походил на огромного тигра, разлегшегося посреди степи: он хищно всматривался в лежащую перед ним пустошь, и в его глазах читалась жадность — желание проглотить ее целиком.
В самом городе не было высоких зданий, самыми высокими сооружениями являлись лишь несколько башен, стоявших в его центре.
Помимо них, повсюду виднелись лишь серые приземистые домишки, похожие на постройки в обычных мирских городах, лишенные хоть какой-то индивидуальности.
И в этом городе, способном вместить десятки тысяч людей, в этот момент находилось от силы пара тысяч, отчего он казался очень пустынным и даже безжизненным.
В одном из непримечательных одноэтажных домов в юго-восточной части города из комнаты внезапно раздался взволнованный возглас.
Услышав этот крик, ожидавшие под дверью адепты в мантиях тут же встрепенулись, а на их лицах проступили радостные улыбки, которые они едва сдерживали.
«Бум!»
Дверь комнаты распахнулась, и оттуда пулей выскочил молодой человек с растрепанными волосами и темными кругами под глазами.
Он возбужденно бормотал себе под нос: «У меня получилось! После стольких усилий у меня наконец-то получилось!»
«А я-то гадал, почему те пещерные черви так легко обнаруживали нас под землей и при этом не убивали друг друга при полном отсутствии зрения и обоняния... Оказывается, вон оно в чем дело!»
«Я и вправду гений! Наконец-то я разгадал эту тайну!»
Окружающие, долго ждавшие у двери, наперебой принялись шумно сыпать поздравлениями.
«Кнут, я же говорил, что ты сможешь! Ты и правда во всем разобрался, поздравляю!»
«Кнут, этой информации хватит, чтобы обменять ее на уйму очков. Теперь ты сможешь спокойно сидеть в лагере, а не мотаться повсюду, рискуя жизнью, как мы».
«Кнут, получив очки, не забудь про нас, надо будет как следует отпраздновать...»
«........»
Услышав слова окружающих, Кнут заулыбался еще шире и без ложной скромности принял все похвалы в свой адрес.
Время шло.
За это время находились те, кто напоминал Кнуту, что пора бы отправиться в зал заданий и сдать информацию, пока кто-нибудь другой не опередил его.
Но Кнут еще не до конца испил чашу людских восхвалений и продолжал купаться в лучах славы — разве мог он так быстро все закончить?
Поэтому на подобные добрые советы он лишь отмахивался дежурными фразами, продолжая вести себя как ни в чем не бывало.
В конце концов, по его мнению, просто не могло быть такого совпадения, чтобы кто-то другой сделал то же самое как раз в тот момент, когда он только что все выяснил.
Что за глупости.
Видя, что сам Кнут никуда не спешит, те советчики тоже перестали докучать ему и оставили все как есть.
Спустя еще какое-то время Кнут в сопровождении толпы все же направился в зал заданий, то и дело останавливаясь по пути.
.........
Лагерь волшебников, зал заданий.
Просторный круглый зал с легкостью мог вместить одновременно больше тысячи человек.
Войдя в зал, Байрон сразу увидел огромный кристальный экран, установленный прямо напротив входа, на котором непрерывно бежали строки.
Набор участников, продажа информации, продажа материалов... Все самое разное, но лаконичное и понятное с первого взгляда.
По левую и правую стороны зала выстроился ряд окошек, за которыми работали сотрудники, подсчитывающие добычу адептов и выдающие им очки.
Этот зал заданий был невероятно похож на тот, что находился в академии, можно сказать, точная его копия.
Если бы не иные здания снаружи и гораздо меньшая площадь, Байрон даже решил бы, что сюда перенесли тот самый академский зал заданий.
Хотя на улицах лагеря было пусто, в этом зале заданий то тут, то там стояли несколько сотен человек, и было довольно оживленно.
Байрон с друзьями затерялись в толпе, не привлекая к себе никакого внимания.
«Байрон, нам нужно в левую сторону, а справа — это место, где сдают ресурсы в обмен на очки».
Грей возбужденно обратился к Байрону.
«Если честно, не будь тебя, я, пожалуй, вообще бы сюда не пришел, на этот раз я обязан тебе».
Байрон легкомысленно усмехнулся: «Что за слова, туда ведь нет никаких ограничений, захочешь — сможешь прийти в любой момент».
Грей почесал затылок: «Просто я думал, что без полезной информации или знаний обменивать нечего, а заявляться туда просто так — только позориться».
Байрон с улыбкой покачал головой и больше ничего не сказал.
Вскоре все трое подошли к платформе обмена.
Поскольку народу было немного и стоять в очереди не требовалось, Байрон сразу же приступил к делу.
«Здравствуйте, какую информацию или знания вы хотите сдать? Вы можете напрямую записать их в этот кристалл знаний с помощью силы духа, а система оценит их стоимость в очках».
Когда Байрон подошел к одному из окошек, женщина с заурядной внешностью, длинными каштановыми волосами и в мантии волшебника с улыбкой заговорила.
Все эти девушки нанимались академией для поддержания нормальной работы зала заданий.
И академия также выплачивала им очки.
Разумеется, этих базовых очков, выдаваемых за три месяца, им совершенно не хватало для выполнения заданий, поэтому требовались проценты от сделок.
Чем больше очков зарабатывал тот или иной клерк, тем больше были его комиссионные.
Хотя адептов, обменивающих знания и информацию на очки, было гораздо меньше, чем тех, кто сдавал материальные ресурсы.
Зато ценность информации была намного выше, и одна завершенная сделка почти равнялась дневной, а то и многодневной выручке окошек напротив.
Именно поэтому эта сотрудница была так любезна с Байроном.
Байрон слегка кивнул, не говоря лишних слов, взял кристалл знаний и начал с помощью силы духа записывать туда добытые им самим знания.
Полезные они или нет — неважно, всё, что не затрагивало его лично и не раскрывало его секретов, Байрон записал внутрь.
В конце концов, никто не знает, не обнаружит ли кто-нибудь другой то же самое после его ухода и не принесет ли на обмен ради очков.
Пройти первым по пути, которым пошли бы другие, и не оставить им дороги!
По мере того как тянулось время, взгляд каштановолосой сотрудницы на Байрона начал меняться.
Всё дело было в том, что прошло слишком много времени.
По ее прежнему опыту, если бы речь шла всего об одной-двух крупицах информации или знаний, всё давно бы закончилось.
Даже если бы их было четыре или пять, сейчас они уже тоже были бы записаны.
А Байрон всё еще продолжал запись...
В сердце каштановолосой сотрудницы закралось подозрение, что Байрон просто пришел похулиганить.
Подумав об этом, сотрудница с каштановыми волосами решила прервать притворство Байрона и велеть ему не отнимать у нее время.
«Ты...»
Но стоило ей вымолвить лишь одно слово, как прямо перед ее лицом оказался совершенно гладкий кристалл знаний, разом заставив ее замолчать.
Заметив это, каштановолосая сотрудница через силу улыбнулась, принимая кристалл знаний, но в душе затаила злобу.
Если этот парень посмел над ней подшутить, она непременно сделает так, чтобы он опозорился по полной!
Думая об этом, сотрудница опустила кристалл знаний в специальный паз для извлечения информации.
В тот самый миг, когда кристалл был помещен внутрь, кристальный экран рядом с пазом мгновенно вспыхнул, и на нем стали один за другим появляться заголовки с соответствующей стоимостью в очках.
«Подробный анатомический анализ тела пещерных червей (солдат улья)», стоимость — три очка (в базе данных уже имеется грубый анатомический разбор).
«Анализ структуры кристаллического экзоскелета пещерных червей и методы его применения», стоимость — двадцать очков.
«Подробный маршрут и карта безопасного пути из Запретной пустыни к лагерю волшебников», стоимость — пять очков.
«Анализ социальной структуры пещерных червей и гипотезы об их устройстве», стоимость — ноль очков (уже имеется в базе).
........
«Подробная информация о Запретной пустыне и детальная статистика распределения подземных гнезд пещерных червей», стоимость — тридцать очков.
Наконец, на кристальном экране высветилось, что общая стоимость вышеуказанной информации и знаний составляет сто тридцать шесть очков.
Глядя на густо исписанные строчки и цены в очках, появившиеся на экране, каштановолосая сотрудница широко раскрыла глаза, а ее взгляд даже отразил ужас.
Если бы она вовремя не прикрыла рукой свои алые губы, то наверняка испуганно вскрикнула бы прямо сейчас.
А в таком случае ее судьба была бы предрешена.
Обладать таким количеством знаний, особенно касающихся Запретной пустыни — насколько же страшным должен быть этот человек.
Стать мишенью для такого мага означало, что даже если удастся пережить нынешнее задание и благополучно вернуться в академию, гибель от его рук впоследствии — лишь вопрос времени.
При этой мысли тело сотрудницы невольно задрожало, а во взгляде, устремленном на Байрона, промелькнул страх.
Но тут же она вспомнила ту самую цепочку цифр, и страх в ее сердце мгновенно испарился, сменившись жгучим пылом.
При таком количестве очков какими же будут ее комиссионные?!
В этот момент Байрон, скучающий у окошка, заметил перемену во взгляде сотрудницы и почувствовал некоторую растерянность.
Но из-за того, что прошло столько времени, Байрон решил немного поторопить события.
Подняв руку, он постучал по окошку: «Готово?»
Сотрудница пришла в себя и посмотрела на Байрона горящими глазами, а ее голос из дежурно-вежливого превратился в приторно-сладкий.
«Господин, расчет завершен. Вот ваша опись и подробные материалы, получите. Если вам потребуется, я могу разъяснить и ответить на любые ваши вопросы».
Взяв список, Байрон услышал эти слова, и от столь резкой перемены его едва не затошнило, поэтому он поспешно отмахнулся.
В глазах сотрудницы мелькнуло разочарование, но она ничем это не выдала и, опустив голову, принялась за работу.
Проведя ряд манипуляций, она заговорила снова: «Хорошо, я перевела ваши очки напрямую на вашу платежную карту, можете проверить на терминале прямо сейчас».
Байрон кивнул, достал свою платежную карту и приложил ее к терминалу перед окошком.
На экране тут же отобразился его баланс магических камней и сто тридцать шесть очков.
Увидев это, Байрон удовлетворенно кивнул и, не говоря больше ни слова, повернулся и ушел.
Элиза и Грей, всё это время ожидавшие сзади, тоже подошли к нему, и они втроем, переговариваясь и улыбаясь, направились к выходу.
В этот самый момент какой-то юноша со специфической, мягко говоря, внешностью, в окружении свиты вошел внутрь.
И как раз в этот момент троица Байрона подошла к дверям.
Обе группы столкнулись лоб в лоб прямо у входа в зал заданий.
Услышав разговор направлявшейся им навстречу группы, трое — Байрон, Элиза и Грей — замерли со странными выражениями на лицах. Как могло случиться такое невероятное совпадение?
Кнут тоже заметил взгляды Байрона и его спутников, приняв их за проявление шока от собственных исследовательских успехов, и его лицо наполнилось горделивым выражением.
Особенно когда он заметил руку Байрона, затронутую кристальной эрозией, на его лице проступило презрение и надменность.
Что до Элизы, то, возможно, из-за ее утонченной красоты он не стал выказывать пренебрежения.
Однако он резко ускорил шаг и прошел вплотную мимо Байрона.
Троица Байрона даже услышала презрительное фырканье, доносившееся из уст Кнута.
Тем временем некоторые присутствующие в зале заданий тоже заметили неладное у дверей и повернули головы.
Узнав подробности, кто-то из них с любопытством, а кто-то с насмешкой уставился на происходящее, следя за развитием событий.
Но заметив, что всё так быстро закончилось, они разочарованно отвели взгляды.
У главного входа Байрон с некоторым недоумением посмотрел на Элизу и Грея и спросил: «Вы знакомы с этим типом?»
Элиза и Грей переглянулись и одновременно покачали головами.
Элиза, словно что-то вспомнив, пояснила:
«Этот тип, должно быть, специализируется на исследовательской работе прямо здесь, в лагере. Такие люди всегда свысока смотрят на нас, адептов, которые борются за ресурсы там, снаружи, вот он и ведет себя подобным образом».
Услышав объяснение Элизы, Байрон невольно усмехнулся.
Он никак не ожидал, что среди адептов встречаются и такие кадры.
Однако в следующий миг на лице Байрона появилось странное выражение, когда он посмотрел на направляющегося к платформе заданий Кнута.
«И надо же было такому случиться, да еще чтобы я сам на это нарвался. Хорошо, что я встретил вас на полпути, а то бы точно опоздал».
А Грей и вовсе злорадно произнес: «Я так хочу посмотреть на выражение его лица, когда он обо всем узнает. Это будет умора, ха-ха-ха...»
Под конец Грей даже не смог сдержать смеха, да и у Элизы глаза сузились от улыбки.
Байрон отвел взгляд, посмотрел на стоявших рядом Грея и Элизу и с улыбкой сказал:
«Ладно, не будем о нем, пойдёмте. Сначала нужно вылечить мою полуразрушенную руку, а не то я никак не смогу отплатить вам за помощь».
Элиза прищурилась с улыбкой: «И как же ты собираешься нам отплатить?»
Байрон улыбнулся: «Я угощаю, а вы показываете дорогу. Как следует распробуем местную кухню этого мира».
К тому же Байрон уже несколько дней нормально не ел, так что он воспользуется случаем плотно подкрепиться, а затем как следует отдохнуть и избавиться от накопившейся за эти дни усталости.
В то же время внутри зала заданий.
В окружении свиты Кнут наконец добрался до стойки приема заданий.
Наслаждаясь полными ожиданий взглядами окружающих, Кнут с сияющим лицом подошел к улыбающейся сотруднице и с улыбкой заговорил.
По иронии судьбы, этой сотрудницей оказалась та самая девушка, которая только что помогла Байрону обменять знания на очки.
«Здравствуйте, я хочу сдать исследовательские материалы, касающиеся гашения вибраций с помощью кристаллов пещерных червей».
Услышав это, улыбка на лице сотрудницы мгновенно исчезла, и она странно посмотрела на Кнута.
Заметив это, Кнут решил, что она просто поражена, и в его душе вспыхнуло еще большее самодовольство.
Он даже самодовольно откинул длинные пряди волос перед сотрудницей с каштановыми волосами.
Та вздрогнула от такого зрелища и поспешно опустила голову: «Запишите соответствующие сведения прямо в кристалл знаний».
Кнут не увидел в этом ничего странного и быстро занес всю информацию внутрь.
Протягивая кристалл сотруднице с каштановыми волосами, он самодовольно заявил: «Правда ведь, потрясающий результат исследования!»
Сотрудница с каштановыми волосами ответила: «Простите, но этот результат исследования уже был сдан, так что теперь он не имеет ценности для сдачи. Хотите ли вы продолжить оформление?»
Кнут на мгновение растерялся: «Что?»
Сотрудница терпеливо повторила свои слова еще раз и даже дала добрый совет:
«Этот результат исследования только что сдали те трое, которые вышли отсюда, когда вы только вошли».
Услышав это, Кнут словно очнулся ото сна. Он с недоверием уставился на сотрудницу, собираясь о чем-то переспросить.
Но, взглянув на ее совершенно обычную улыбку, он почувствовал, что она над ним смеется, и это казалось невыносимо унизительным.
Более того, ему вдруг показалось, что все в зале заданий смотрят на него как на клоуна и мысленно издеваются над ним!
Вспомнив даже то, каким взглядом он одарил Байрона у главного входа и какое лицо было у самого Байрона, он почувствовал, как его лицо залилось жгучим румянцем, а сердце наполнилось яростью.
Слова, уже вертевшиеся на кончике языка, он в итоге проглотил обратно.
Больше ничего не сказав, он молча бросился прочь, не обращая внимания на призывы сопровождавших его людей.
Он выбежал из зала, словно побитая собака.
Но в тот самый момент, когда Кнут покидал зал заданий, в помещении внезапно раздались возгласы изумления и громкий гул обсуждений.
Выбежав наружу и сориентировавшись на местности, Кнут со всех ног побежал в сторону городского цеха.
Он помнил слова сотрудницы о том, что Байрон опередил его с подачей, а также помнил состояние руки Байрона.
Именно поэтому Кнут был уверен, что Байрон направится в цех, и решил перехватить его там.
Он хотел узнать почему, с какой стати!
С какой стати Байрон смог опередить его в сдаче результатов эксперимента? Это же результат его долгих трудов! Какой-то адепт, промышлявший поисками ресурсов, какими способностями обладал для исследований и откуда у него вообще взялось время?!
Он не смирился!
.........
Лагерь волшебников, цех.
«Большинство здешних лавок открыты самими адептами, лавки академии занимают лишь ничтожную долю. К тому же, в отличие от ученических магазинов, где можно расплатиться магическими камнями, в академических принимают только очки».
Троица прогуливалась по цеху, а Элиза с улыбкой рассказывала об этом Байрону.
Оглядывая цех с рядами лавок по обеим сторонам, который внешне почти ничем не отличался от самой академии, Байрон мысленно покачал головой.
Стоило ему опоздать всего на несколько дней, как прибывшие на задание адепты умудрились развернуть здесь целые магазины.
Добавьте к этому другие постройки вроде зала заданий — и перед ними представала точная копия уменьшенной Академии Тёмной Эрозии.
«Байрон, ты даже не представляешь, я слышал, что большинство этих лавок принадлежат членам семей волшебников».
Грей понизил голос: «Мне кажется, эти потомки влиятельных семей прибыли сюда вовсе не для выполнения заданий, а ради торговли».
Байрон улыбнулся: «Вполне возможно, что для них это и есть способ выполнения задания».
«Полагаю, академию волнует лишь то, выполнено ли задание, а каким именно способом — им совершенно всё равно».
Грей задумчиво кивнул в ответ.
В этот момент троица подошла к крупному зданию лавки, занимавшему площадь в два-три раза больше остальных торговых точек.
Элиза легко улыбнулась: «Ну вот мы и пришли, заходим».
Байрон обернулся и слегка удивился.
Он не ожидал, что возле других лавок толпилось мало народу, а вот в этой покупателей оказалось немало.
«Удивлен? На самом деле сейчас здесь еще относительно малолюдно».
Элиза лукаво подмигнула Байрону: «Ты же не знаешь: хотя в лагере можно не опасаться влияния кристальной эрозии, избавляться от нее все равно приходится с помощью здешних зелий».
«До сих пор не слышно, чтобы хоть кому-то из адептов удалось создать зелье, способное противостоять кристальной эрозии или полностью удалять ее, поэтому за средством против нее приходится идти сюда».
«А такие люди, как мы с Греем, ради выполнения заданий не засиживаемся подолгу в лагере, поэтому всякий раз по возвращении или перед отправкой в путь нам нужно заглядывать сюда за зельями от кристальной эрозии».
Выслушав ее, Байрон мысленно всё понял: монопольный бизнес, неудивительно, что торговля идет так бойко.
Внутри троица приобрела за очки зелья, избавилась от следов кристальной эрозии и сразу же покинула лавку, не задерживаясь надолго.
Едва они вышли наружу, как Грей, не выдержав одолевавшего его любопытства, задал вопрос:
«Байрон, зачем ты накупил столько зелий против кристальной эрозии? Со временем их свойства ослабевают, не проще ли было купить новое, когда оно тебе действительно понадобится?»
«Брать сразу три флакона — чистая трата! А вдруг пропадут зря? Один флакон стоит целых пять очков!»
«Мы с Элизой после вылазки за ресурсами едва сводим концы с концами, после покупки зелий почти ничего не остается».
«Расточительство, просто невероятное расточительство».
Пережив историю с одалживанием зелий, прежде щедрый и равнодушный к деньгам Грей тоже научился экономить каждый грош.
Услышав вопрос Грея, Байрон не стал ничего скрывать и с улыбкой ответил:
«На самом деле я взял эти зелья, чтобы изучить их и попытаться вывести формулу».
Грей воодушевленно воскликнул: «Байрон, не ожидал, что у тебя, оказывается, те же мысли, что и у Элизы!»
«Если ты и вправду сможешь создать его, то озолотишься и больше не будешь мотаться наружу день за днем, как я!»
Элиза с удивлением посмотрела на Байрона — она никак не ожидала, что он преследует ту же цель, что и она сама.
Впрочем, это было вполне естественно: какой зельевар сможет устоять перед подобным искушением?
Байрон скромно ответил: «Это пока лишь мысли вслух, удастся ли воплотить их в жизнь, я еще не знаю».
«Ха-х, ну хоть капля самокритики у тебя осталась! Словно рецепт такого зелья можно вот так взять и разработать!»
В этот момент позади троих раздался насмешливый голос.
При этих словах лицо Байрона на мгновение застыло, а затем стало абсолютно бесстрастным.
Все трое почти одновременно повернули головы в ту сторону, откуда доносился голос.
Человек, который только что заговорил у них за спиной, был не кто иной, как Кнут, с которым они совсем недавно случайно столкнулись в зале заданий.
В этот момент он смотрел на троицу Байрона с насмешкой и злостью на лице, и его вид словно говорил: «Разве такие грубые невежды, как вы, достойны разгадывать рецепты зелий?!»
Узнав этого человека, Байрон, Грей и Элиза тут же забыли о недавнем раздражении — на смену ему пришли насмешка и жалость.
Заметив выражение их лиц, Кнут окончательно потерял самообладание. Он подпрыгнул на месте и яростно взревел:
— Что это за взгляды?! Вы что, жалеете меня? Думаете, мне нужна ваша жалость? Нет, не нужна!
— Говорю вам, я не такой, как вы! Я обязательно благодаря своим знаниям и мудрости совершу открытие, которое потрясет всех, в отличие от вас, выехавших на одной лишь удаче...
Из-за криков Кнута прохожие на улице мастерских начали оборачиваться и с любопытством поглядывать на Байрона и его спутников.
Заметив всеобщее внимание и бросив взгляд на бесноватого Кнута, Байрон почувствовал скуку и повернулся к Элизе и Грею.
— Пойдемте, не будем тратить на него время, нам еще столько всего нужно сделать.
Элиза легко улыбнулась, кивнула и уже хотела уходить.
Однако взбешенный Кнут вовсе не собирался так легко отпускать их!
Увидев, что они уходят, он сделал несколько быстрых шагов и преградил им дорогу, презрительно бросив:
— Так и есть, вонючие клопы-первогодки. При первом же затруднении сразу бежать! С чего бы вам, убогим, за такое короткое время отыскать кристаллы червей...
Но Кнут не успел договорить: на него вдруг накатила такая давящая аура, что он в ужасе застыл на месте, а слова застряли в горле.
Ему показалось, что если он продолжит говорить, то, вполне вероятно, умрет — нет, точно умрет!
В этот момент глаза Байрона уже сузились, от всего его тела исходила жуткая аура, а на Кнута он смотрел опасным взглядом, и в его голосе не было слышно ни единой эмоции.
— Кто тебе об этом рассказал?
Голос прозвучал тихо, но для Кнута он был наполнен непреодолимой силой.
В глазах Кнута плескался первобытный страх, и он, заикаясь, выложил причину того, откуда всё узнал.
Выслушав Кнута, Байрон немного успокоился: судя по всему, та сотрудница с каштановыми волосами не сболтнула лишнего.
Вряд ли на него обратят слишком много внимания...
Но стоило вспомнить об этой ситуации, как на душе у Байрона заскребли кошки.
Увидев появление Кнута, поначалу Байрон думал, что тот догадался обо всем сам, но он никак не ожидал, что информацию напрямую выдаст сотрудница.
У этих работников что, вообще нет правил о неразглашении?! Отстой! Полный отстой!
— Байрон, что с тобой? Что-то случилось?
Голос Грея звучал встревоженно.
Услышав вопрос Грея, Байрон пришел в себя и с улыбкой отмахнулся:
— Ничего страшного, не переживайте.
Байрон больше не зацикливался на утечке информации — раз уж всё случилось, какой смысл переживать?
К тому же для него это не такая уж большая проблема, не стоит из-за нее волноваться.
Если он продолжит уверенно идти вперед, то скрывать свои таланты, как раньше, уже не получится.
К тому же по мере роста силы ему больше не придется трястись от страха и изо всех сил прятать собственную уникальность.
Быть может, если слегка приоткрыть завесу своих талантов, удастся заполучить что-то неожиданное и полезное, кто знает.
Конечно, это не означало, что Байрон собирался просто так простить ту сотрудницу с каштановыми волосами.
Хоть прямо сейчас с ней ничего не поделать, но впредь он точно не станет менять у нее очки.
Этот случай также заставил Байрона проявить бдительность: в будущем следовало уделять внимание подобным вещам.
Байрон улыбнулся и произнес: — Ладно, пошли. Нам еще нужно пообедать и найти жилье, нельзя больше терять время.
Убедившись, что с Байроном всё в порядке, Грей с улыбкой кивнул.
Зеваки на улице мастерских, наблюдавшие за столь резкой сменой обстановки, еще не успели прийти в себя и просто остолбенело смотрели на происходящее.
Лишь когда троица Байрона скрылась за поворотом, толпа наконец ожила и принялась наперебой шумно обсуждать случившееся.
Предметом споров стало то, что же всё-таки произошло между ними, и кто этот красивый юноша, который в столь юном возрасте уже является учеником второго ранга!
И в этот момент никто из зевак не обращал внимания на Кнута, всё еще стоявшего посреди улицы, не смея шелохнуться.
Прошло много времени, прежде чем онемевший Кнут наконец обрел способность мыслить, однако по-прежнему не решался сделать хоть движение, яростно бушуя лишь в собственных мыслях.
Да как он может быть учеником второго ранга, если он так молодо выглядит?! Он же поступил в академию волшебников всего год назад!
Сам-то он пришел в академию на пять лет раньше, но за эти долгие пять лет так и не смог прорваться во второй ранг!
Неужели высокий потенциал позволяет творить всё, что вздумается? Это несправедливо!
Мысль о том, что у него самого лишь первый ранг потенциала, из-за чего он столько времени топчется на месте в ранге ученика первого ранга и не может продвинуться дальше...
Из-за чего на заданиях ему приходится искать обходные пути — копаться в мерзких букашках, выуживая из них знания ради крупиц ресурсов...
В отличие от своего ровесника Корена и прочих, кто напрямую исследует тайное царство, готовясь стать истинным волшебником!
При мысли об этом Кнут посмотрел в сторону, куда ушел Байрон, а его глаза наполнились жгучей завистью.
.........
— Кнут, Кнут, ты слышал?! Зря ты ушел так рано, ты даже не представляешь, что было в зале заданий после твоего ухода!
Когда Кнут в полном отчаянии вернулся в свои апартаменты, к нему с воплем подбежал тот самый знакомый с лошадиным лицом, который недавно сопровождал его в зал заданий.
Кнут с потухшим взором бросил на него вялый взгляд и ничего не ответил.
Однако юноша с лошадиным лицом не обратил внимания на реакцию Кнута и принялся сам во всех подробностях рассказывать о том, что произошло в зале заданий.
— Кнут, ты просто не представляешь! Кто-то умудрился живым вернуться из этой проклятой Запретной пустыни и вынес оттуда сведения! Невероятно!
— И знаешь что? Самое забавное, что одно из добытых им знаний в точности совпадает с твоим! Его тема вроде бы называется «Анализ структуры кристаллического экзоскелета пещерных червей и методы его применения».
— Кстати, Кнут, а как называлось твое исследование? Ты же...
При словах сослуживца в голове Кнута мгновенно всплыло юное привлекательное лицо Байрона, сопровождаемое его кошмарной аурой и силой.
Вспомнив про недавнее столкновение в мастерской, Кнут почувствовал, как его сердце забилось в бешеном ритме, а лицо залилось багрянцем.
Сослуживец же, приняв реакцию Кнута за потрясение от услышанного, лишь сильнее возбудился и продолжил вываливать подробности.
— Кнут, ты ведь сам исследователь и прекрасно понимаешь, какой переполох в городе вызовут эти новые знания.
— Сейчас многие организации академии рыщут в поисках этого парня, судя по всему, хотят переманить его на свою сторону.
— В конце концов, сейчас только он владеет информацией о Запретной пустыне, и тем, кто хочет туда попасть, придется рассчитывать исключительно на него. Сам подумай...
— Бац!
Глухой стук резко оборвал тираду юноши с лошадиным лицом.
Кнут окончательно исчерпал силы: закатив глаза, он рухнул прямо на пол.
Увидев это, сослуживец вытаращил глаза и чуть было не вскрикнул.
Однако, сообразив что-то, он огляделся по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, с облегчением выдохнул.
Глядя на лежащего без сознания Кнута, он расплылся в недоброй улыбке, быстро наклонился и протянул свои загребущие руки.
Тем временем в другом месте лагеря волшебников, в просторном зале, собралось около десятка человек.
Эти люди сидели вокруг длинного каменного стола, в торце которого восседал молодой человек с суровыми, простодушными чертами лица и бугрящимися мышцами.
За его спиной висела огромная картина, занимавшая всю стену: на ней был изображен гигантский пылающий камень, падавший с неба прямо в первобытный лес.
А в темном небе огромная рука разрывала облака, пытаясь схватить объятый пламенем метеорит.
Окинув взглядом собравшихся, грозный юноша внезапно заговорил.
«Вы, должно быть, все слышали о том, что произошло сегодня в зале заданий. Поделитесь мыслями, у кого какие идеи».
Стоило грубоватому юноше произнести эти слова, как зал, словно по щелчку переключателя, мгновенно пришел в движение.
«Я тогда был в зале, и вы себе не представляете! Экран с записями об уже обмененных знаниях вдруг преобразился: одна за другой, будто ничего не стоило, хлынули совершенно неизвестные сведения!»
«Ой-ой-ой, и не говорите! Я ведь потом специально побежал в зал заданий — и правда так! Это же просто уму непостижимо!»
«И это только те, что успешно обменяли! А если бы еще и неудачные попытки учли, их было бы куда больше!»
«Я специально навел справки: тот, кто обменивался знаниями, вроде бы... зовут его Байрон, и говорят, что он новичок, поступивший только в прошлом году».
«Что?! Новичок?! Нынешние новички что, настолько жуткие? Мало того что целым и невредимым выбрался из Запретной пустыни, так еще и выдал столько исследований — просто бред какой-то!»
«.......»
Пока все шумно спорили, на лицах двоих присутствовавших появилось странное выражение.
Переглянувшись с полным пониманием, они увидели в глазах друг друга одинаковое подозрение.
«Хватит, хватит! Я собрал вас не для того, чтобы обсуждать, насколько он крут, а чтобы вы сообща нашли решение!»
Выслушав галдеж толпы, грозный юноша нахмурился и прервал их.
Услышав главу, остальные умолкли, приняв серьезный вид, и начали высказывать собственные варианты действий.
«К такому таланту, как Байрон, нужно подходить с позиции привлечения. Даже если завербовать его не удастся, ни в коем случае нельзя портить с ним отношения, чтобы не создавать лишних препятствий на нашем пути».
Девушка с ярко-алыми длинными волосами внезапно поднялась с места и заговорила.
Слова девушки встретили всеобщее одобрение, и остальные тоже высказали свои сокровенные мысли.
Присутствовавшие здесь адепты были как минимум учениками третьего ранга, а немалую часть составляли и предельные ученики волшебника.
Поэтому больше всего этих людей волновала вовсе не слава или ресурсы, а собственный путь к становлению истинным волшебником.
После новой волны обсуждений грозный юноша остановил всех и подвел итог:
«Раз так, то мы должны сделать упор на привлечение этого ученика волшебника по имени Байрон. Если завербовать не получится — по крайней мере, не станем наживать врагов».
«Кроме того, касательно имеющейся у него информации о Запретной пустыне: лучше всего, если он присоединится к нам. Если же не захочет — не будем давить, сойдет и простой обмен на сведения, которыми он владеет».
«Короче говоря, все и абсолютно всё должно происходить при условии, что это никоим образом не помешает нашему обязательному заданию, ведь от этого зависит, сможем ли мы все стать истинными волшебниками!»
Это предложение было единогласно принято всеми присутствующими.
Что же касается того, кто именно пойдет на контакт с Байроном, то высокая и изящная светловолосая девушка вместе с рыжеволосым парнем вызвались первыми.
Изначально, когда златовласка предложила свою кандидатуру, многие было хотели возразить, но под ее взглядом сникли и снова замолчали.
В этот самый момент во многих уголках лагеря волшебников происходило ровно то же самое, что и в этом зале, хотя принятые решения различались.
........
В просторном одноэтажном доме.
«Байрон, этот обед — определенно лучший из всех, что я ел в этом мире Кристального Гнезда, без преувеличений. Просто блаженство!»
Грей развалился на диване, с довольным видом поглаживая круглый живот, и сиял от улыбки.
Байрон с улыбкой покачал головой: «Грей, ты слишком преувеличиваешь».
Грей тут же возразил: «Разве я, Грей, могу преувеличивать? Спроси Элизу!»
Элиза лишь с улыбкой кивнула, не стараясь развивать эту тему.
«Ладно, Байрон, раз уж ты обустроил жилье, мы с Греем пойдем. Отдыхай».
Услышав это, Грей сообразил что к чему и пружинисто вскочил с дивана.
«Байрон, Элиза права. Ты столько дней пахал, тебе действительно нужно выспаться, не будем мешать».
С этими словами Грей направился к выходу.
Глядя на их столь бурную энергию, Байрон легко улыбнулся и, не говоря дежурных любезностей, проводил их до двери.
Проводив их взглядом, Байрон запер входную дверь и зашагал вглубь дома.
О том, чтобы прибраться, не было и речи — ему не хотелось даже медитировать.
Он жаждал лишь одного: как следует выспаться!
«Тук-тук-тук...»
Едва Байрон уткнулся лицом в постель, как снаружи раздался четкий стук в дверь.
Услышав этот звук, Байрон подумал, что Элиза с товарищем забыли что-то сказать, и поднялся открыть дверь.
Но стоило Байрону разглядеть того, кто стоял на пороге, как на его лице промелькнула искренняя радость.
«Элина, Корен, какими судьбами?»
Золотоволосая девушка на пороге, увидев открывшего дверь Байрона, звонко рассмеялась.
«Корен, я же говорила, что это Байрон!»
С этими словами Элина хлопнула рыжего Корена по плечу так, что тот поморщился от боли.
В дверь постучали старшекурсница Элина и старшекурсник Корен, прибывшие к Байрону.
Корен горько усмехнулся: «Элина, я же и не спорил, что это Байрон».
Элина не обратила внимания на слова Корена и, переведя взгляд на Байрона, улыбнулась:
«Байрон, я никак не ожидала, что ты, едва ступив в лагерь волшебников, поднимешь такую шумиху!»
От этих слов Элины Байрон на мгновение растерялся, но тут же сообразил, о чем речь.
Он только что прибыл в лагерь волшебников, поэтому речь могла идти только о знаниях, которые он сдал за очки.
В душе Байрон вздохнул: он понимал, что слухи могут распространяться быстро, но никак не думал, что настолько быстро.
Не прошло и одного обеда, а его новоприобретенное жилье уже все вычислили — это просто никуда не годится!
Улыбнувшись про себя, Байрон пригласил Элину и Корена войти.
«Извините, я только снял этот дом, мне пока нечем вас угостить».
Элина беспечно отмахнулась: «Подумаешь, извинения! Пустяки».
Корен же молча опустился рядом с Элиной с видом побитой собаки, сохраняя последние крупицы собственного достоинства.
Увидев это, Байрон с улыбкой поинтересовался: «Элина, почему ты пришла вместе с Кореном? Неужели...»
Корен уже было открыл рот, чтобы объясниться, но Элина перебила его на полуслове.
«О, ты об этом? Корен ведь прорвался до звания ученика третьего ранга и выполнил условия, вот я и притянула его в свою организацию, ничего особенного».
С этими словами Элина пристально уставилась на Байрона и с любопытством спросила:
«Байрон, скажи мне честно, то, что произошло в зале заданий — твоих рук дело? Я до сих пор не могу поверить!»
Услышав вопрос Элины, Байрон хихикнул: «Если я скажу, что это не я, ты поверишь?»
Элина сначала опешила, но быстро сообразила и бросила на Байрона выразительный взгляд.
«Разве в мире бывают такие совпадения? Тоже Байрон, да к тому же первокурсник — кто же еще, кроме тебя, это мог быть!»
Байрон развел руками: «Тогда к чему вопросы».
Видя такое выражение лица Байрона, Элина гневно округлила глаза.
Заметив это, у Байрона тут же ёкнуло сердце, и он и попытался подняться с дивана.
Однако его движения оказались слишком медленными: Элина ловко схватила его, и ее нежные белые пальцы принялись трепать его за щеки.
«Хм, наглец! Всего пару дней не виделись, а смелости набрался столько, что уже и старшую ученицу вздумал дразнить!»
Сидевший неподалеку Корен при виде этой сцены расплылся в злорадной улыбке.
Лишь после того, как Байрон принялся настойчиво молить о пощаде, Элина соизволила его отпустить.
«Ладно, хватит баловаться, пора заняться делом».
Байрон обиженным взглядом уставился на Элину, мысленно ворча: «Разве не ты сама первая начала баловаться?»
Однако, бросив взгляд на белый кулачок, которым грозила Элина, Байрон благоразумно принял самый серьезный вид.
Элина удовлетворенно кивнула, и ее алые губы шевельнулись: «Байрон, раз уж ты — тот самый человек, что обменял столько знаний в зале заданий, я официально от лица Совета Падшего Солнца приглашаю тебя вступить в наши ряды».
«Ты ведь уже столько времени в академии, наверняка слышал об этом совете».
При этих словах Корен немного занервничал: он никак не ожидал, что Элина поведет себя настолько прямолинейно, без малейших намеков на дипломатию.
Если Байрон вот так сходу откажется или сболтнет что-то лишнее, что им тогда делать дальше?
Но поделать было нечего: Элина — главная в этой вылазке, к тому же его старшая ученица, а главное — он ей не ровня ни в силе, ни в красноречии.
Так что даже при наличии возражений Корен мог лишь держать их при себе, не смея выказать и тени недовольства.
Байрон кивнул: разумеется, он знал о Совете Падшего Солнца, о котором говорила Элина.
Если говорить без утайки, этот Совет Падшего Солнца представлял собой организацию, созданную по личной инициативе самих учащихся академии.
Главная цель объединения заключалась в отборе лишь лучших из лучших ради одной-единственной цели — стать истинным волшебником.
Говорили, что он существовал с самого основания академии и благополучно дожил до сегодняшнего дня.
Требования для вступления в совет были чрезвычайно суровыми: без выдающегося таланта или уровня ученика третьего ранга туда было даже не сунуться.
Но даже при таких условиях бесчисленные учащиеся стремились туда попасть.
Помимо того, что столь долговечная организация наверняка видела в своих рядах истинных волшебников, ее члены сохраняли шанс получить личное напутствие от могущественных магов.
Да и само присутствие в совете учеников третьего ранга и даже предельного ученика делало его невероятно притягательным.
Помимо Совета Падшего Солнца, в академии существовало немало других организаций и союзов.
Однако большинство из них создавались лишь ради взаимовыручки и безопасности толпы, и мало кто мог сравниться с Падшим Солнцем.
И теперь, когда Элина заявила, что предлагает ему присоединиться к Совету Падшего Солнца от имени организации, было бы абсолютной ложью сказать, что Байрон ни капли не заинтересовался.
В конце концов, при переходе на ступень ученика второго ранга Байрону все равно предстояло выбрать какую-нибудь организацию ради удобного доступа к информации.
Все планы сорвались лишь из-за нехватки времени и нависшей угрозы обязательного задания.
Зато теперь Совет Падшего Солнца сам явился к его порогу — это было все равно что получить подушку во время сна или палочки к обеду, идеальное решение всех текущих проблем.
С вступлением в совет сбор информации и добыча ресурсов стали бы гораздо проще.
Однако Байрон отлично понимал, что права и обязанности всегда идут рука об руку.
Раз совет так настойчиво зовет его к себе, значит, он определенно чем-то полезен для них.
Чем именно — Байрон мог догадаться, даже особо не раздумывая.
Байрон слегка улыбнулся: «Старшая ученица, я бы хотел узнать, почему совет хочет видеть меня в своих рядах, что мне придется отдать и что я получу взамен».
«Вместо сыра из мышеловки я предпочитаю принцип эквивалентного обмена».
Элина не только не рассердилась, но и с одобрением кивнула Байрону.
«Байрон, неплохо. Ты сохраняешь холодную голову перед лицом таких соблазнов — совсем не то, что Корен: услышав эту весть, он чуть на колени не упал, умоляя принять его».
Лицо Корена мгновенно залилось краской, и он заикающимся голосом принялся оправдываться: «Я... я тогда... это...»
Элина отмахнулась: «Ладно, я знаю, что ты хочешь сказать, но пока помолчи».
«Байрон, твое вступление в совет действительно потребует определенной платы, включая те самые знания, что ты обменял в зале заданий».
«Кроме того, нам нужно, чтобы ты снова сводил людей совета в Запретную пустыню».
«Более того, до того как мы покинем этот мир, ты не имеешь права передавать эти знания любым другим учащимся или организациям за пределами совета».
Обменяв исследованные знания на очки, ученик, разумеется, мог свободно делиться ими с остальными — зал заданий никак это не ограничивал.
К тому же сам зал заданий не занимался распространением полученных от учеников знаний.
Он выступал лишь пассивным регистратором, а вовсе не центром распространения вроде библиотеки академии.
Именно в этом заключалась одна из главных причин столь пристального внимания Совета Падшего Солнца к Байрону.
Если бы они не попытались заполучить эти знания через самого Байрона, им пришлось бы тратить кучу времени на собственные исследования.
Услышав подобные условия, Байрон умолк и с изумлением посмотрел на Элину.
Он, конечно, понимал, что за вступление придется заплатить определенную цену, но никак не ожидал от совета такой непомерной жадности.
Если бы не уважение к Элине и Корену как к старшим сокурсникам, Байрон уже схватил бы метлу и выставил их вон.
Хотя насчет того, удалось ли бы выставить их вон — это еще вопрос.
Заметив выражение лица Байрона, Элина слегка растерялась: к чему бы ему так смотреть?
Мысленно прокрутив свои же слова, она наконец сообразила и виновато улыбнулась.
«Ха-ха, Байрон, я тут кое-что забыла упомянуть: за все отданные тобой ценности совет предоставит тебе соответствующую компенсацию по их рыночной стоимости».
Выражение лица Байрона сразу смягчилось — вот так уже другое дело.
«А что я получу взамен?» — спросил Байрон.
Элина широко улыбнулась: «Привилегий масса! Став членом совета, совет станет тебе надежной опорой».
«Сведения о том, как стать предельным учеником волшебника и даже истинным волшебником, а также допуск к торговым собраниям совета...»
«Разумеется, за получение этих знаний тоже придется заплатить, совет лишь предоставит тебе сам канал».
«Что же касается твоего вклада, то здесь строго соблюдается принцип эквивалентного обмена, и совет выплатит тебе соразмерную компенсацию».
Байрон кивнул: возможность получить доступ к каналам информации уже дорогого стоила.
Ведь без нужных каналов ты останешься с горами ресурсов, но не сможешь раздобыть заветные знания.
В мире волшебников знания всегда равны силе.
Увидев кивок Байрона, Элина расплылась в улыбке: «Раз ты киваешь, значит, согласен?!»
«Раз старшая ученица делает столь щедрое предложение, было бы верхом неблагодарности отказаться», — с ухмылкой ответил Байрон.
Во-первых, Совет Падшего Солнца входил в число сильнейших организаций, а во-вторых, предлагал столь выгодные условия — у Байрона просто не было причин отказываться.
К тому же присутствие Элины и Корена служило дополнительной гарантией поддержки и помощи.
Байрон уже успел кое-что узнать и о других группировках академии: возможно, в плане стартовых условий некоторые из них и могли потягаться с советом, но в одном они проигрывали подчистую.
Совет оставался лишь платформой без кабальных и жестких оков, что и стало главной причиной согласия Байрона.
Элина с довольным видом кивнула: «Хорошо, Байрон, с этого момента ты — полноправный член Совета Падшего Солнца».
«Вернувшись, я сразу внесу твое имя в списки, а о предстоящих мероприятиях тебе сообщат отдельно».
Корен от этой картины натурально лишился дара речи: он-то ждал провала переговоров, а все прошло невероятно гладко!
Байрон с улыбкой кивнул: «Тогда благодарю старшую ученицу».
Элина поднялась на ноги, потянув за собой Корена: «Раз все улажено, я больше не буду задерживаться, надо поскорее вернуться и обрадовать остальных хорошей новостью».
Байрон не стал их удерживать и лично проводил до двери.
Проводив Элину, Байрон не стал сразу ложиться в постель.
Он прекрасно понимал: раз организация Элины сумела раскопать информацию о нем, то и остальные союзы легко смогут сделать то же самое.
А раз так, спокойной жизни ждать не стоило, и лучше сразу разобраться со всеми назойливыми визитерами разом, чтобы потом отдохнуть со спокойной душой.
Затем, как Байрон и предполагал, к нему одна за другой стали наведываться самые разные организации — какая-то Рука Теней, Кровавый Парус и тому подобные.
Однако, услышав, что Байрон уже вступил в Совет учеников волшебников Падшего Солнца, эти организации больше ничего не говорили и тут же уходили.
Когда ушла очередная организация, Байрон подождал еще немного и, убедившись, что больше никто не явится, плотно запер дверь и лег отдыхать.
.........
Тем временем в другом месте.
В зале Совета Падшего Солнца десяток с лишним человек, что недавно обсуждали план действий, давно разошлись, и лишь трое ждали вестей от Элины и Корена.
Это были тот грубоватый на вид юноша, рыжеволосая девушка, первой выдвинувшая предложение, и еще один юноша, с головы до ног скрытый под мантией.
«Иван, как думаешь, справится Элина с заданием?» — вдруг спросил грубоватый юноша.
Юноша, чьего лица было не разглядеть, медленно покачал головой: «Дилан, характера Байрона я не знаю, так что рассчитать вероятность успеха не могу».
Дилан горько усмехнулся: «А чутье тебе что подсказывает?»
Иван снова покачал головой: «Такие догадки недостоверны. Даже если что-то и придумаешь, толку не будет, так что лучше и не гадать».
Слушая их разговор, сидевшая рядом рыжеволосая девушка Лорис не выдержала: «Ну всё, Иван, Дилан, может, помолчите немного?»
«Раз уж вы теперь так переживаете, почему тогда сами не пошли договариваться? Какой теперь толк от этих разговоров?!»
Дилан и Иван переглянулись, но ничего не ответили.
С этой «острой перчинкой», лучшей подругой Элины, они спорить не смели.
Хотя на недавнем собрании она казалась очень рассудительной, все, кто ее знал, понимали: такой она бывает, лишь когда решает задачи или занимается исследованиями.
В обычной же жизни она была настоящей перчинкой, вспыхивающей от малейшей искры, и это отчасти было связано с выбранным ею путем волшебника.
«Я вернулась, ликуйте! Благодаря моим уговорам Байрон согласился вступить в наш Совет учеников волшебников Падшего Солнца!»
Именно в этот момент из-за дверей зала донесся громкий, полный восторга возглас.
Лорис и двое других почти одновременно обернулись к дверям.
В зал, сияя от радости, входила Элина, а следом за ней шел Корен.
На ходу Элина громко расписывала, как невероятно трудно ей пришлось и сколько сил она приложила, и как Байрон в конце концов согласился исключительно благодаря ее стараниям.
Выслушав рассказ Элины, Дилан как глава Совета Падшего Солнца, разумеется, с улыбкой осыпал ее похвалами, отметил ее старания и пообещал, что ее вклад непременно не будет забыт.
Покончив с этим, Дилан посерьезнел, обвел взглядом присутствующих и твердым голосом произнес:
«Раз Байрон согласился вступить в наш Совет учеников волшебников Падшего Солнца, значит, он готов обменять сведения о Запретной пустыне, которыми располагает».
«Поэтому сейчас нам нужно как следует обдумать, как справиться с пустынным маточным гнездом и какие приготовления для этого сделать».
Услышав эти слова Дилана, Элина нахмурилась и с недовольной гримасой отмахнулась.
«Такие вещи лучше обсуждайте втроем, вы же у нас предельные ученики волшебника, а я в это лезть не буду — от одних мыслей об этом голова болит».
Услышав это, Лорис тут же вскочила и уперла руки в бока: «Элина, это ведь и тебя...»
«Ладно-ладно, Лорис, ты же меня знаешь, не уговаривай. Если что понадобится — просто скажи, а я пошла».
С этими словами Элина потянула Корена к выходу.
Лорис хотела было еще что-то сказать, но Дилан остановил ее жестом.
«Лорис, мы знаем Элину уже столько времени, а ты к тому же ее подруга и должна понимать ее нрав. Пусть идет».
И тут Элина, словно что-то вспомнив, вдруг остановилась, обернулась и крикнула:
«Дилан, забыла вам сказать: Байрон — мой младший однокашник и ученик наставницы Изольды. Он уже умеет самостоятельно варить зелья, и наставница его ценит. Ты ведь понимаешь, о чем я?»
Теперь уже забеспокоился Дилан и поспешно закричал: «Элина, а ну стой! Объясни толком!»
Но Элина и не думала обращать на Дилана внимания: звонко рассмеявшись, она вышла из зала, ни на миг не замедлив шаг.
Глядя на раздосадованного Дилана, Лорис и Иван довольно бессовестно рассмеялись.
Дилан не рассердился, лишь поскреб пятерней густую шевелюру на макушке.
«Надо было задержать Элину. Сказала полфразы и ушла — ну что за вредность».
Услышав, как Дилан ворчит на Элину, Лорис помрачнела: «Дилан, Элина и так сделала достаточно, а ты еще хочешь нагрузить ее работой. Ну ты и наглец».
«И не забывай: для остальных членов совета это дело, конечно, важно, но важнее всего оно для нас троих — мы просто не имеем права провалиться!»
Дилан горько усмехнулся и кивнул: «Лорис, я, конечно, всё понимаю. Но от кристалла истока плана зависит, сможем ли мы добиться качественного скачка силы духа, так что провал недопустим!»
«К тому же младший однокашник Элины, Байрон, теперь значит для нас еще больше. Он не только может провести нас в пустынное маточное гнездо...»
«...но и способен помочь нам приумножить добычу: из материала, которого хватило бы только нам, сварить куда больше порций зелья. Понимаешь, что это значит?»
Лорис кивнула: «Конечно, понимаю. Если превратить кристалл в зелье, мы сможем сразу же его принять.
И не придется тратить лишнее время на его усвоение, а излишки можно даже обменять на другие нужные вещи».
Тут подал голос и Иван: «Будущее прекрасно, но пока остается одна проблема: хватит ли Байрону познаний в зельеварении, чтобы сварить такое зелье?»
«Какую цену нам придется заплатить, чтобы он согласился отвести нас в пустынное маточное гнездо и сварить для нас зелье...»
«Всё это нужно хорошенько обдумать».
Дилан покачал головой: «Над этим действительно стоит как следует подумать. Если не решить этот вопрос, всё остальное для нас — лишь мираж, лишенный всякого смысла».
Лорис тоже добавила: «И это еще не всё. Поход на пустынное маточное гнездо наверняка окажется очень трудным делом, так что подготовку нужно провести как следует».
Все трое почти одновременно умолкли, погрузившись каждый в свои мысли.
И с этого момента свет в зале больше не гас, а изнутри то и дело доносились звуки споров.
.........
На следующий день, жилище Байрона.
Байрон оглядел свой дом, целиком накрытый массивом, который он принес из мастерской, и удовлетворенно кивнул.
Хотя в лагере волшебников действовал строгий запрет на драки и порчу имущества между учениками волшебников,
ближайшие три месяца он, скорее всего, безвылазно проведет в этом доме, поэтому ради безопасности Байрон все же купил массив для защиты.
Массив — это материализованные «чары», сложенные из бесчисленных рун так, чтобы отвечать нуждам волшебника.
Однако эти «чары» сильно отличаются от чар, которые волшебник может применить в любой момент.
Одни начертаны и закреплены в реальном мире, другие же закреплены в море духовной силы волшебника.
А энергия, которую способны привести в движение массив и чары одного уровня, различается как небо и земля.
Тот самый круг, что перенес сюда Байрона и остальных, тоже был массивом — закрепленными «чарами».
Если бы один волшебник в одиночку попытался сотворить такие «чары» и разом перенести столько людей, его бы непременно выжало досуха, да и ничего бы у него не вышло.
Но если несколько человек начертят массив в реальности, воплотят его и обеспечат ему отдельный источник энергии, подобного риска уже нет.
Для Байрона же главное достоинство этого массива было в том, что он не позволит посторонним помешать ему во время опытов и сорвать эксперимент.
Лишь обустроив жилище самостоятельно, он по-настоящему понял, как хорошо было в академии.
Общежитие там было не только просторным, но и прекрасно оборудованным: комната для медитаций, лаборатория... было всё.
И самое главное — платить за него было не нужно.
Стоило Байрону об этом подумать, как ему хотелось выругаться.
За этот одноэтажный дом, в котором он жил, брали целых десять магических камней или два очка в месяц — такое Байрона просто потрясло!
Увидев, что магический массив активировался, Байрон больше не стал задерживаться снаружи и направился внутрь.
Войдя в апартаменты, Байрон прямиком направился в самую дальнюю комнату.
Он окинул взглядом расставленные на столе базовые экспериментальные принадлежности: стаканы, дистилляторы, кристаллизаторы, аппараты для сублимации и прочее.
Лицо Байрона оставалось спокойным: раз эти вещи назывались базовыми экспериментальными принадлежностями, это значило, что стоили они недорого.
При нынешнем финансовом положении Байрон легко мог позволить себе относиться к ним как к расходным материалам.
Разумеется, Байрон не собирался поступать подобным образом, ведь в душе он все же считал себя весьма бережливым волшебником.
Отыскав чистую и устойчивую поверхность стола, Байрон аккуратно извлек из пространственного мешка свои главные экспериментальные инструменты.
Это был чрезвычайно точный высший микроскоп, предназначенный для наблюдения за биологическими клетками, макромолекулами, микроструктурой веществ и прочим.
Корпус прибора целиком изготовили из мифрила и кристаллического стекла, на него были нанесены тончайшие руны проницаемости, а внутри тубуса инкрустировали несколько слоев энергонакапливающих кристаллов.
После запуска прибор мог увеличивать невидимые глазу клетки, молекулы, движение молекул зелий и микроструктуру объектов, четко отображая их форму, расположение и распределение примесей, что делало его важнейшим инструментом для экспериментов волшебников.
Эту же модель высшего микроскопа Байрон приобрел, потратив большую часть своих сбережений ради дальнейшего проведения зельеваренных и других экспериментов.
И то это произошло лишь потому, что наставница Изольда приобрела еще более точный прибор и списала старый, иначе нынешнему Байрону выпало бы великое счастье хотя бы просто взглянуть на него.
Не говоря уже об использовании, даже прикосновение к нему было несбыточной мечтой.
Причина, по которой Байрон пошел на такие траты ради покупки этого прибора, заключалась, с одной стороны, в том, что он прекрасно понимал: упусти он этот шанс, в дальнейшем приобрести подобное будет далеко не так просто.
А с другой, еще более важной причиной было то, что для успешной сдачи экзамена на звание зельевара ему неизбежно придется пытаться улучшать зелья или даже создавать собственные, подобно наставнице Изольде.
И как для улучшения рецептов, так и для создания новых требовалась помощь подобного оборудования.
Хотя Всевидящее око могло помочь Байрону в наблюдениях и быстро выдать готовые выводы и ответы, в конце концов, Всевидящее око оставалось лишь инструментом.
Если бы он сам не увидел воочию движение молекул этих зелий, действие их свойств и структуру объектов, как бы он смог проводить целенаправленные улучшения?
Пусть Всевидящее око и способно напрямую выдать ответ, но без понимания самого процесса картина осталась бы неполной.
Поставить вопрос зачастую гораздо важнее, чем решить его.
К тому же, не увидев процесс своими глазами, разве смог бы он внести соответствующие корректировки?
Более того, некоторые необходимые функции Всевидящего ока требовали, чтобы он сам наблюдал происходящее собственными глазами.
На самом деле, Байрон притащил его с собой исключительно потому, что эта вещь была до безумия ценной, и оставлять ее в одиночестве в комнате общежития он не решался, предпочитая носить с собой.
Он и не думал, что подобным образом, по воле случая, привезет его сюда, получив еще большее подспорье для наблюдения за миром, столь отличным от привычного мира волшебников.
Байрон бережно установил высший микроскоп и, трижды убедившись, что тот не пострадал, продолжил вытаскивать вещи из пространственного мешка и из-за пазухи.
Сначала он достал из-за пазухи три пробирки с зельем для снятия кристальной эрозии, представлявшим собой полупрозрачную жидкость бледно-серебристого цвета.
Затем он извлек из пространственного мешка энергетический кристалл, материализованный из кристального парящего существа, который отобрал из брюха пещерного червя.
Последним предметом оказалась останки существа, которые Байрон подобрал во время путешествия по Запретной пустыне.
Разумеется, пространственный мешок Байрона был недостаточно велик, чтобы увезти скелет целиком, поэтому, воспользовавшись анализом Всевидящего ока, он забрал лишь самую важную часть — целый нагрудник.
Живых собратьев обладателя этих останков Байрону тоже доводилось встречать.
Из-за этого создания Байрон даже едва не погиб в Запретной пустыне.
Рост этого существа составлял три метра, и целиком оно состояло из до предела уплотненных синеватых кристаллов, в которых не осталось ни малейшего следа плоти.
Голова была безликой, нагрудник образован замкнутой шестиугольной плотной кристаллической структурой, руки превратились в острые кристаллические лезвия, а на спине росли восемь тонких прозрачных усиков.
По догадкам Байрона, это создание должно было являться чисто энергетической формой жизни.
Однако, изучив его тело, Байрон пришел к выводу, что оно тоже принадлежит к расе пещерных червей, просто подверглось некоему типу мутации.
В конце концов, оба существа напоминали полулюдей-полунасекомых, только кристаллы обычных пещерных червей не шли ни в какое сравнение с панцирем этого мутировавшего червя ни по толщине, ни по чистоте.
Когда Байрон столкнулся с этой тварью, ему хватило одного лишь взгляда издалека, чтобы едва не привлечь ее внимание и не спровоцировать жестокую схватку — или, скорее, одностороннюю расправу.
В этой расправе Байрон выступал бы в роли жертвы.
Ведь, согласно сканированию Всевидящего ока, этот мутировавший червь обладал гораздо более высоким уровнем жизни, чем обычные пещерные черви, причем превосходил их далеко не на одну ступень.
Можно было предположить, что по силе этот мутировавший червь не уступает ученикам третьего ранга или даже предельным ученикам волшебника.
Разумеется, при отсутствии подробной документации оценить его истинную силу по одним лишь внешним признакам было невозможно.
Именно потому, что он видел живой экземпляр, Байрон был готов пожертвовать большей частью пространства своего пространственного мешка, но все равно унес его с собой.
Глядя на спокойно лежавший перед ним торс с замкнутой шестиугольной кристаллической решеткой, Байрон подавил нахлынувшее возбуждение и с помощью заклинания «Рука волшебника» перенес его в сторону.
Все нужно делать постепенно: исследования нагрудника мутировавшего червя он оставит напоследок, а сейчас сосредоточится на анализе костеочистительного зелья и того энергетического блока, в который превратилось кристальное парящее существо.
Подумав об этом, Байрон достал из пространственного мешка несколько полностью окристаллизованных человеческих конечностей.
Эти фрагменты тел Байрон собрал с трупов погибших курсантов, чья плоть подверглась кристальной эрозии.
Даже после смерти этих людей процесс кристальной эрозии не остановился и не повернулся вспять, продолжая непрерывно разрушать плоть учеников.
Руководствуясь принципом безотходности, Байрон отделил от них небольшую часть.
Не будь у него этих безвозмездных пожертвований от добросердечных товарищей, Байрону пришлось бы ставить эксперименты на собственном теле.
Но раз теперь под рукой были чужие образцы, Байрон, разумеется, не стал бы проявлять глупую привязанность к собственному организму.
Наскоблив с них немного порошка, Байрон поместил его под молекулярный микроскоп для наблюдения.
В поле зрения микроскопа проявились правильные шестиугольные энергетические ячейки, в которых не осталось и намека на очертания плоти и крови.
Байрон слегка помолчал, затем откупорил флакон с зельем и капнул туда немного жидкости.
Убедившись, что прибор настроен без ошибок и запись Всевидящего ока активирована, Байрон убрал преграду между ними, позволив объектам соприкоснуться и начать слияние.
В этот момент, в поле зрения Байрона, зелье и окристаллизованные клетки столкнулись словно две армии: первое наступало, а вторые держали оборону.
В ту самую секунду, когда они соприкоснулись, молекулы костеочистительного зелья мгновенно облепили кристаллическую ячейку, чья форма после эрозии приняла правильный шестиугольник.
После того как ячейки оказались облеплены, под непрерывным нейтрализующим и катализирующим воздействием зелья правильные связи между ними оборвались, и они распались на более мелкие свободные молекулы, которые выводились из тела.
Таким образом, аномальные кристаллические решетки в этих клетках полностью исчезли, уступив место обычной структуре живых клеток.
Параллельно с этим Байрон воспроизвел для сравнения запись того, что он сам видел невооруженным глазом, испытывая зелье на себе в лавке.
В тот момент, когда на пострадавшую от кристальной эрозии кожу — ледяную массу бледно-голубого цвета с полупрозрачной текстурой — упала капля костеочистительного зелья...
Зелье тут же беззвучно закипело, источая едва заметный белый холодный туман.
Во время всего процесса Байрон не ощущал ни жжения, ни боли, лишь освежающее чувство растворения.
По мере исчезновения бледно-голубых кристаллов пораженная кожа с видимой скоростью возвращалась в норму, а чувство оцепенения полностью развеялось.
Наблюдая за изменениями под двумя разными углами зрения, Байрон ничего не сказал. Он сидел за лабораторным столом, а его лицо стало мрачным.
Кристальная эрозия оказалась гораздо сложнее, чем Байрон предполагал ранее.
Кристальная эрозия вовсе не была тем, что обычные люди привыкли под ней понимать — она не являлась ни ядом, ни проклятием, и уж тем более не магическим загрязнением.
Она больше напоминала удар по понижению размерности на более высоком уровне, своего рода высокоразмерную инфекцию.
Поразмыслив немного, Байрон мысленно призвал: «Всевидящее око, помоги мне проанализировать воздействие костеочистительного зелья на клетки, подвергшиеся кристальной эрозии».
[Эффект костеочистительного зелья: соприкасаясь с кристаллизованными тканями, зелье посредством реакции нейтрализации разрывает связи кристаллической решетки и быстро выводит кристаллизационную энергию из тела, тем самым добиваясь быстрого растворения кристаллов и восстановления жизнеспособности тканей.]
Увидев это, Байрон ничего не сказал и продолжил проводить эксперименты еще несколько раз, пытаясь выяснить, к каким изменениям приведет модификация того или иного экспериментального условия.
С завершением последнего эксперимента Байрон отдал приказ Всевидящему оку.
«Всевидящее око, проанализируй сущность кристальной эрозии через макро- и микроскопические реакции».
[Идет анализ... Анализ завершен.]
[Сущность кристальной эрозии: блуждающая энергия кристаллизации в мире Кристального Гнезда активно заражает органические формы жизни, проникая в человеческий организм через дыхание (рот, нос, кожу), обмен веществ и прочие пути, после чего насильственно внедряется в межклеточные пространства плоти, вытесняя первоначальные связи органических клеток и постепенно превращая клетки плоти и крови в энергетические кристаллы, образуя принудительную гибридную структуру «клетка — кристаллическая решетка».]
Глядя на вывод, предоставленный Всевидящим оком, Байрон слегка нахмурился: в ходе предыдущих экспериментов у него в голове промелькнула какая-то мысль.
Но теперь, сколько бы он ни размышлял, он никак не мог ее вспомнить, словно забыл что-то очень важное.
Шагая взад и вперед по лаборатории, Байрон пытался вспомнить мелькнувшую перед этим догадку.
Однако как бы он ни старался, вспомнить не удавалось, пока его взгляд не упал на некий предмет, лежавший на столе.
При виде этой вещи в голове у Байрона словно грянул гром, позволив ему заново припомнить забытую мысль.
Байрон нетерпеливо мысленно закричал Всевидящему оку: «Всевидящее око, выведи все данные по анатомии пещерных червей и сопоставь их с только что проведенным экспериментом!»
По приказу Байрона в его глазах практически мгновенно возникли бесчисленные информационные материалы, чертежи анатомии, схемы биологического строения, классификация клеток...
Глядя на эти сведения и данные недавнего эксперимента, Байрон вдруг прозрел — он всё понял, наконец-то понял.
Точно так же, как и в теории биологической эволюции из его прошлой жизни, этот план с самого появления в нем живых организмов непрерывно подвергался изменениям под воздействием кристальной эрозии, постоянно адаптируясь и эволюционируя!
Спустя невесть сколько лет итераций и сформировалась та раса пещерных червей, которую он видит сейчас.
Исходя из подобных предположений, нынешние пещерные черви — будь то мутировавшие или обычные особи — должны являться чистыми энергетическими существами.
А вовсе не такими, как те обычные черви, которых Байрон препарировал ранее и у которых в телах все еще оставались рудименты плоти и органов.
Следовательно, раз у пещерных червей есть способность сохранять плоть и не превращаться целиком в кристаллические образования, то в их руках обязательно должно находиться нечто вроде костеочистительного зелья.
Более того, вполне возможно, что костеочистительное зелье изготавливается из материалов, добытых руками самих червей!
При этой мысли у него возник новый вопрос.
Если план стремится превратиться в чисто элементный, а не оставаться нынешним полуматериальным миром, то почему вообще возникают подобные материалы?
Порождаются ли такие материалы самим планом?
Или же они создаются пещерными червями в процессе их непрерывной эволюции и смены поколений?
Если черви производят их самостоятельно, то можно ли извлечь их из трупов этих существ?
......
Впрочем, спешить с этими вопросами не стоило: чтобы получить правильный ответ, требовалось провести еще больше экспериментов и подтвердить всё путем препарирования и новых опытов.
А теперь...
«Всевидящее око, произведи сопоставление данных, выполни анализ и выдай мне окончательный вывод».
[Идет анализ... Анализ завершен.]
[.......]
Просмотрев аналитический вывод Всевидящего ока, Байрон убедился, что в целом он совпадает с его собственными умозаключениями.
Разве что выкладки Всевидящего ока оказались гораздо более полными и детальными, а также содержали моменты, о которых Байрон даже не подумал.
Тем не менее, даже анализ Всевидящего ока не дал ответов на те вопросы из-за нехватки информации.
На этом исследовательское направление по изучению природы кристальной эрозии завело Байрона в тупик.
Однако Байрон вовсе не пал духом из-за этого, он ни на минуту не забывал, какова была цель его нынешних исследований.
А именно — расшифровать рецептуру приготовления костеочистительного зелья, чтобы зарабатывать очки и магические камни, а затем обменивать их на ресурсы и материалы для экспериментов.
Перенеся в архив и сохранив свои собственные выводы вместе с результатами Всевидящего ока, Байрон полностью сосредоточился на анализе костеочистительного зелья.
Он хотел путем анализа выяснить, какие именно компоненты используются в этом зелье и какова последовательность этапов его варки.
Если бы рецепт зелья расшифровывался подобным методом, затраченное на это время наверняка оказалось бы просто неисчислимым.
Не говоря уже о расшифровке конкретного рецепта — даже пока он просто вычленял бы содержащиеся в нем ингредиенты, миссия плана могла бы уже завершиться.
Мечтать о том, чтобы скопировать зелье ради выгоды, было бы чистой глупостью!
Впрочем, это касалось лишь рядовых курсантов, но никак не Байрона, которому помогало Всевидящее око.
Путем анализа он мог очень быстро определить вещества, использованные при создании костеочистительного зелья.
После этого, задействовав способность Всевидящего ока к моделированию и оптимизированному перебору вариантов, он мог бы точно выяснить дозировку каждого компонента и шаги приготовления.
Хотя на это тоже потребовалось бы немало времени, по сравнению со сроками обычных курсантов это было гораздо быстрее.
Бросив пустую пробирку из-под зелья в мусорное ведро, Байрон взял рядом новую склянку и продолжил эксперименты.
Имея на руках данные предыдущих экспериментов, зная свойства и действие костеочистительного зелья, а также опираясь на глубокие знания Байрона в области зельеварения,
он быстро завершил анализ ингредиентов.
[Кристальная пыль глубинного улья, порошок органов восприятия пещерных червей, иссушающая трава, чистая жидкость, неизвестный антикристаллический материал.]
Глядя на перечень показанных перед ним материалов, Байрон снова погрузился в молчание: за исключением последнего пункта, все остальные компоненты были ему знакомы.
Кристальная пыль глубинного улья — материал, обнаруженный Байроном на одной из скальных стен; этот мир был буквально усыпан им повсюду.
Согласно анализу Всевидящего ока, она могла служить основой для зелий, так как в результате кристаллизационной эрозии приобретала способность к резонансу с аналогичными элементами, направляя зелье к точному проникновению.
Орган восприятия пещерных червей представлял собой тонкую и прозрачную нить внутри их тел, похожую на паутину.
В нем содержался выработанный в процессе эволюции червей антикристаллический фактор распознавания, благодаря которому зелье атаковало исключительно аномальные клетки, не нанося вреда здоровым тканям плоти.
Иссушающая трава являлась растением из мира волшебников, обладавшим свойствами расщепления и размягчения, и была способна целенаправленно разрушать связи кристальной эрозии.
Чистая жидкость, подобно растворителю из чистой воды, выступала в роли связующего элемента, гармонизируя свойства лекарственных трав и предотвращая конфликты между компонентами.
И именно этот последний компонент — неизвестный антикристаллический материал — заставил Байрона умолкнуть.
Остальные компоненты уже были проанализированы, и их функции стали понятны.
Однако с этим последним материалом было известно лишь то, что в нем содержался некий биологический фермент, способный противодействовать кристальной эрозии и разрушать ее.
Помимо этого, не было известно абсолютно ничего.
В базе данных не нашлось ни одного материала с подобным действием, а что именно он собой представляет — оставалось полной загадкой.
Но Байрон в глубине души отчетливо понимал, что эта штука непременно должна быть главным компонентом костеочистительного зелья, причем самым важным.
Без него костеочистительное зелье вообще не обладало бы способностью устранять кристальную эрозию.
В конце концов, остальные ингредиенты служили лишь для целевого наведения и стабилизации, а не для удаления кристальной эрозии.
Поэтому, если не разобраться с этим материалом, вся дальнейшая работа встанет, ведь в базе данных не было ни одного вещества с аналогичными фармакологическими свойствами.
Впрочем, поразмыслив над материалами для зелья в течение некоторого времени, Байрон не стал затягивать с этим и перешел к следующему эксперименту.
Это было исследование энергетического кристалла, образовавшегося в результате материализации кристальных парящих существ.
В конце концов, всему свое время, выход найдется: раз уж подробной информации об антикристаллическом материале не было, продолжать дальнейший анализ реакций и этапов не представлялось возможным.
Пустые фантазии привели бы лишь к пустой трате времени, так что было куда разумнее направить силы на что-то другое.
К тому же у него не было безумных идей создать зелье-копию всего за один день.
Всё нужно делать постепенно, шаг за шагом, иначе можно надорваться.
Подумав об этом, Байрон бросил взгляд на небо — солнце стояло в самом зените.
Что ж, за чередой непрекращающихся экспериментов время пролетело совершенно незаметно, прошел целый день.
Посмотрев на солнечный свет за окном, Байрон на мгновение замер, но тут же пришел в себя и начал готовиться к следующему эксперименту.
Отдых? Что такое отдых — это пустая трата времени, пустая трата жизни!
.........
«Фух, ну и вымотался же я, не ожидал, что на выяснение свойств этой штуки у меня уйдет несколько дней», —
лежа на кровати и глядя на зажатый в руке энергетический кристалл, с усталым вздохом произнес Байрон.
Завершив анализ зелья, Байрон без промедления с головой погрузился в изучение и эксперименты с этим предметом.
Он работал несколько дней подряд, ничего не ел и не пил, не говоря уже о сне, и лишь единожды отлучался наружу за экспериментальными образцами.
После этого он снова вернулся в лабораторию и не прекращал эксперимент, пока полностью не завершил анализ.
Как раз в этот период Элиза и Грей тоже заглядывали к Байрону, приглашая его вместе отправиться наружу на поиски приключений.
Однако, немного подумав, Байрон все же вежливо отказался.
Элиза и Грей не стали настаивать, еще немного поболтали о пустяках и ушли.
«Этот план и вправду удивителен: всего лишь благодаря двум видам живых существ и самому миру здесь возникает столько изменений и неизвестного».
«Великое могущество мира проявляется именно так».
Данный энергетический кристалл образовался после смерти кристального парящего существа, когда оно уже не могло поддерживать свою энергетическую форму, и его остатки сжались, отвердели и сконденсировались.
Этот энергетический кристалл сформировался за счет поглощения кристальной энергии, свободно циркулирующей в мире Кристального Гнезда, и его внутренняя структура имела адаптивную форму.
Верно, он впитал ту самую кристальную энергию, от которой у людей развивалась кристальная эрозия.
И правильнее было бы сказать не то, что он образовался из-за исчерпания жизненных сил, а то, что кристальное парящее существо достигло пределов в поглощении кристальной энергии, из-за чего и погибло.
Но самое удивительное заключалось в том, что, хотя этот энергетический кристалл и поглощал кристальную энергию, в нем не было ни малейшего побочного эффекта в виде кристальной эрозии — это был чистейший сгусток энергии.
А его назначение Байрон также выяснил в ходе непрерывных экспериментов.
Его главная функция заключалась в том, чтобы служить источником поглощения для живых существ.
Его могли усваивать как волшебники, так и пещерные черви.
В первом случае это ускоряло рост магии до тех пор, пока она не сравняется с силой духа, либо позволяло быстро восстановить растраченную магию.
Что же касается вторых, то кристалл позволял им совершить некую эволюцию.
Байрон даже подозревал, что встреченные им мутировавшие черви сожрали именно такой энергетический кристалл, благодаря чему и успешно трансформировались из обычных особей.
В противном случае невозможно было бы объяснить столь колоссальную притягательность этих энергетических кристаллов для обычных пещерных червей.
Но одного лишь кристалла было бы явно недостаточно, иначе тот червь, которого убил Байрон, уже давно бы мутировал.
Этот момент Байрон тоже проверил, выбравшись наружу посреди экспериментов.
Основываясь на данных предыдущих экспериментов и вскрытий, он без труда поймал одного обычного пещерного червя.
Если бы не опасения привлечь слишком много внимания по возвращении в лагерь волшебников, Байрон вообще притащил бы его прямо туда для помощи в дальнейших экспериментах.
Поэтому, взвесив все за и против, Байрон предпочел менее рискованный вариант и провел эксперимент на природе.
Он добыл немного порошка энергетического кристалла и скормил его пещерному червю.
С помощью непрерывного мониторинга через Всевидящее око удалось достоверно доказать, что после поедания энергетического кристалла пещерные черви способны усиливать себя, так что их эволюция и мутация вполне возможны.
Последнее свойство пока не имело для Байрона особого значения, а вот способность быстро повышать запас магии и восстанавливать ее была крайне полезна.
Как раз в этот момент стоявший в комнате хрустальный шар внезапно замигал.
Заметив это, Байрон быстро поднялся, убрал энергетический кристалл в пространственный мешок, тщательно запер дверь лаборатории и активировал защитный барьер.
В конце концов, о том, что находилось внутри, посторонним знать не стоило.
Вот только было непонятно, кто его звал.
.........
В этот момент перед жилищем Байрона стояли трое: один юноша и две девушки.
Ими оказались не кто иной, как старшая ученица Байрона Элина, председатель Совета Падшего Солнца Дилан и близкая подруга Элины Лорис.
Дилан окинул взглядом охватывавший весь дом массив и слегка нахмурился: «Элина, ты уверена, что Байрон все еще у себя и никуда не уходил?»
Элина похлопала себя по пышной груди, вызывая легкую волну под одеждой, и уверенно произнесла:
«Не переживай, председатель, я знаю этого паренька Байрона: раз он только что вернулся, то точно никуда не станет шляться, разве что ему не хватит материалов для экспериментов или денег».
«Иначе он способен сидеть в своей лаборатории до бесконечности и носа оттуда не показывать».
Лорис отвела взгляд от колышущихся достоинств Элины: «Подумать только, этот Байрон оказывается настолько усерден».
Дилан кивнул и уже хотел было заговорить, как покрывающий дом массив внезапно исказился, являя узкий проход.
Из него вышел подросток с красивым лицом, правильными чертами и в черной мантии волшебника, появляясь перед глазами всех четверых.
Увидев их, особенно необычайно мощного на вид юношу, Байрон почувствовал, как у него слегка дернулось веко, и подумал про себя:
С каких это пор среди волшебников появились столь массивные создания? Неужели он идет по пути телесного совершенствования или магии крови?
Но как бы он ни удивлялся про себя, на лице Байрона заиграла улыбка: «Старшая ученица Элина, доброе... добрый день! А это кто?»
На середине фразы Байрон заметил положение солнца, тут же исправился, но выражение его лица осталось прежним.
Кто-то из троих, возможно, и заметил оговорку Байрона, но придавать ей значения не стал.
Стоило Байрону закончить говорить, как Дилан шагнул вперед и с улыбкой посмотрел на него:
«Привет, Байрон, я председатель Совета учеников-волшебников Падшего Солнца. Ты ведь тоже вступил в Совет и являешься его частью, можешь звать меня председателем или просто Диланом, как тебе удобнее».
С этими словами Дилан указал на Лорис и представил ее: «Это тоже член нашего Совета, Лорис, она предельный ученик волшебника».
Когда Дилан назвал Лорис предельным учеником волшебника, лицо Байрона осталось совершенно невозмутимым.
Еще до выхода наружу он уже просканировал ее с помощью Всевидящего ока, так что сюрпризом это не стало.
«Мы пришли к тебе сегодня по одному делу, нам нужна твоя помощь».
Заметив, что на лице Байрона не дрогнул ни один мускул, Дилан чуть прищурился, а затем снова улыбнулся и продолжил.
Услышав это, Байрон лишь слегка прищурился, но отвечать не стал, а вместо этого с улыбкой жестом пригласил троих гостей войти.
«Председатель, старшая ученица, прошу, заходите. Стоять вот так у порога и вести дела — разве это не покажет меня полным невеждой в этикете?»
Заметив, что Байрон обошел стороной его слова, Дилан почувствовал, как на душе у него потяжелело.
Он понимал, что обычными методами этого парня пронять вряд ли удастся.
Обменявшись многозначительными взглядами с Лорис, Дилан с натянутой улыбкой кивнул: «Ха-ха-ха, это я слишком тороплюсь. Давай войдем, давай обсудим все внутри».
Стоявшая позади Элина при виде этой сцены не удержалась от улыбки, хотя в душе ей было немного забавно.
Впрочем, еще до того, как отправиться сюда, она твердо решила занять нейтралитет и просто наблюдать за происходящим со стороны.
В конце концов, с одной стороны находился близко знакомый ей младший сокурсник, а с другой — председатель Совета, который к тому же учился с ней на одном курсе.
Вставать на чью-либо сторону было бы одинаково неловко.
Затем по приглашению Байрона Элина и остальные вошли в комнату и присели.
Усевшись, Байрон хранил молчание, лишь с безмятежной улыбкой наблюдая за Диланом.
Во всяком случае, спешить ему было некуда, так зачем же терять самообладание и начинать первым, добровольно отдавая инициативу в чужие руки?
Увидев такое поведение Байрона, Дилан горько усмехнулся и заговорил первым: «Байрон, мы действительно пришли к тебе по делу, нам нужна твоя помощь. Но не волнуйся, я щедро заплачу за это».
Дело было вовсе не в том, что Дилану не хватало выдержки — просто ситуация поджимала со страшной силой.
На выполнение задания отводилось всего три месяца, по истечении которых они будут обязаны завершить миссию и покинуть этот план.
А за эти три месяца им предстояло переделать еще уйму дел.
Поход на маточное гнездо — предприятие не одного дня, а уж сколько времени уйдет на то, чтобы после добычи кристалла истока плана переработать его в готовое зелье, и вовсе представить невозможно.
Поэтому, если немного поднажать сейчас, в дальнейшем у них останется куда больше свободного времени.
Однако, столкнувшись с прямым вопросом Дилана, Байрон больше не стал притворяться дурачком.
В конце концов, во всем нужно знать меру, и если всерьез разозлить собеседника, то в дураках в итоге останется он сам.
Байрон спросил: «Председатель, неужели то дело, о котором вы говорите, требует, чтобы я провел вас в Запретную пустыню?»
Дилан кивнул, а затем отрицательно покачал головой.
«Нам нужно не просто чтобы ты провел нас в Запретную пустыню, ты должен помочь нам отыскать находящееся там пустынное маточное гнездо».
«А также всю информацию и знания, что ты добыл в Запретной пустыне».
Байрон тут же парировал: «Зачем вы ищете пустынное маточное гнездо? Вы же прекрасно знаете, насколько там опасно».
Дилан бросил быстрый взгляд на Лорис, немного подумал и только после этого медленно начал объяснять:
«Основные сведения о пустынном маточном гнезде широко известны в лагере волшебников, и ты наверняка уже в курсе дела, так что я не буду повторяться».
Байрон кивнул, показывая, что не имеет возражений.
Дилан произнес: «Я подробно расскажу о нашей цели при отправке в пустынное маточное гнездо».
При этих словах в глазах Байрона мелькнул огонек, и он в упор уставился на Дилана.
Дилан не обратил внимания на взгляд Байрона и продолжил: «В этом плане существуют три крупнейших маточных гнезда: это пустынное маточное гнездо, засушливое маточное гнездо и гобийское маточное гнездо».
«Главное отличие этих трех гнезд от прочих маточных гнезд пещерных червей заключается в том, что там содержится один особый материал».
«Этот материал называется кристалл истока плана, и он уникален для мира Кристального Гнезда. Его суть проста и невероятно ценна: он позволяет силе духа предельного ученика волшебника претерпеть качественный скачок, выполнив одно из главных условий для перехода на уровень истинного волшебника».
При этих словах зрачки Байрона резко сузились — эта новость явно шокировала его.
Он никак не ожидал, что в той пустыне таилось нечто подобное. Знай он об этом хоть немного раньше...
Эта мысль только мелькнула в голове, как Байрон тут же решительно отогнал ее прочь.
Он отлично помнил, что едва не погиб в той проклятой пустыне.
Даже обладай он тогда этой информацией, в одиночку он бы всё равно отступил и ни за что не стал бы рисковать жизнью ради какого-то материала.
Зато теперь он наконец-то узнал, какие требования предъявляются к тем, кто хочет стать истинным волшебником.
Об этом он услышал впервые с тех пор, как переступил порог академии.
Судя по всему, для получения этого звания требовалось выполнить далеко не одно лишь это условие.
«И учти, эта информация тоже входит в плату за твое участие в задании, ты ведь не против?»
Голос Дилана прервал раздумья Байрона, но тот лишь покачал головой — возражений у него не было.
В конце концов, искушать судьбу и нарываться на неприятности ему совсем не хотелось.
Что же касается того, почему Дилан так легко и открыто выложил цель их похода...
Причина заключалась в том, что хотя об этой тайне знал далеко не каждый, секретом высшей важности она тоже не являлась.
Практически любая организация, в рядах которой состояли предельные ученики волшебника, была прекрасно осведомлена об этом.
А спешили они потому, что сами зависели от времени.
Если замешкаться и позволить кому-то другому опередить их, они потом локти кусать от досады будут.
Дилан продолжил: «Если ты выполнишь все требования, то в качестве награды, помимо уже названной информации, получишь кое-что еще».
«Мы передадим тебе зелье, сваренное на основе кристалла истока, которое позволит тебе после достижения ступени предельного ученика волшебника вовсе не тратить время на качественный скачок силы духа».
«Как тебе столь щедрая плата?»
Дилан с улыбкой смотрел на Байрона, ожидая его ответа.
В то же время Элина, прибывшая сюда вместе с Диланом и Лорис, услышав о названной награде, просто лишилась дара речи от изумления.
Она никак не ожидала, что Дилан готов раскошелиться на столь грандиозную плату.
Что уж говорить о Байроне — даже она сама, услышав об этих условиях, едва не согласилась на месте.
Однако лицо самого Байрона вовсе не выражало радости или помрачения рассудка от открывшихся перспектив. Напротив, он с предельной серьезностью посмотрел на Дилана и медленно произнес:
«Председатель, мне кажется, что просто провести вас в пустыню, отыскать маточное гнездо и выложить всю известную мне информацию — этого явно недостаточно, чтобы по своей ценности сравниться с тем зельем».
После этих слов Элина мгновенно пришла в себя и тоже задумалась, взвешивая всё услышанное.
И вправду, ценность одного и другого явно неравноценна, между ними есть заметная разница. Уж не кроется ли тут какого-то подвоха?
Впрочем, уже в следующее мгновение, словно вспомнив о чем-то, она успокоилась.
Байрон не дал согласие сразу, и Дилан вовсе не удивился этому.
В конце концов, все те методы и реакции Байрона, которые он демонстрировал ранее, всё еще были свежи в памяти.
Не пытаясь ничего скрыть, Дилан прямо кивнул:
«Разумеется, нет. Помимо уже озвученных условий, тебе предстоит помочь нам сварить само зелье для качественного скачка силы духа».
«Разумеется, и рецепт, и все необходимые ингредиенты мы предоставим сами, об этом можешь не беспокоиться».
Услышав это, Байрон не только не успокоился, но и почувствовал еще большую подозрительность.
«Председатель, хотя я и умею варить зелья, я всего лишь новичок, мне далеко даже до звания истинного зельевара. Неужели вы готовы доверить столь важное дело мне?»
«Разве вы не боитесь, что я все испорчу? Почему бы просто не вывезти кристалл истока из этого плана и не найти опытную наставницу-зельевара, попросив ее заняться варкой?»
«Если вы никого не знаете, я могу порекомендовать свою наставницу, Изольду. Ее процент успешной варки зелий в разы выше моего».
«Вам потребуется лишь заплатить ей положенную цену за работу».
Байрон отказывался вовсе не потому, что ему не нужно было зелье, способное трансформировать силу духа — напротив, он жаждал его больше всего на свете.
Получи он это зелье, в его руках окажется частица заветного пропуска на ступень истинного волшебника.
Но...
Байрон просто не верил, что на свете бывают такие подарки судьбы, да еще и падающие прямо ему на голову без всяких подвохов.
Иногда с небес падает вовсе не манна небесная, а самая настоящая бомба.
По сравнению с желанным зельем собственная безопасность волновала его куда сильнее.
Услышав эти слова Байрона, Дилан не только не улыбнулся, но и горько покачал головой.
Увидев такую реакцию Дилана, Байрон мысленно исполнился недоумения: неужели здесь кроется какая-то скрытая проблема?
Дилан пояснил это, не заставляя Байрона долго гадать.
«То, о чём ты говоришь, мы на самом деле тоже обдумывали, но фактор неопределенности слишком высок, а риски — велики, мы не можем так рисковать».
«Потому что кристалл истока плана после покидания своего родного мира способен просуществовать всего двенадцать часов, а по истечении этого времени он превратится в бесполезную вещь и потеряет всякую ценность».
«К тому же, как только мы заполучим кристалл истока плана, нас неизбежно выследят другие такие же предельные ученики волшебника, которые сделают всё возможное, чтобы отнять эту вещь».
«Поэтому чем дольше этот предмет находится снаружи, тем выше риски, и его необходимо как можно скорее превратить в магическое зелье и проглотить».
Байрон уловил скрытый смысл в словах Дилана и понял, почему тот просил его взяться за эту работу, даже несмотря на риск неудачи.
Вот только для них этот способ был самым безопасным, а вот для самого Байрона — вовсе нет.
Ведь после превращения ингредиента в магическое зелье он просто не сможет принять его в короткие сроки.
А это неизбежно привлечет к нему жадные взоры окружающих и определенно доставит ему лишних хлопот.
Байрон погрузился в молчание, размышляя над тем, стоит ли ему вообще ввязываться в это мутное дело.
Видя такую реакцию Байрона, ни Дилан, ни Лорис не стали его торопить, ожидая ответа.
Но в следующее мгновение Байрон неожиданно поднял голову и посмотрел на Дилана.
«Председатель, я согласен. Как только всё подготовите, дайте мне знать — я проведу вас внутрь и помогу отыскать маточное гнездо».
«А после того, как вы успешно добудете кристалл истока плана, вы сможете передать его мне, и я займусь варкой магического зелья».
При этих словах на лицах Дилана и Лорис одновременно мелькнули радостные улыбки.
Судя по характеру Байрона, они думали, что ему потребуются долгие раздумья или он даже ответит отказом.
Но они никак не ожидали, что он согласится так легко, что стало для них настоящим сюрпризом.
Дилан громко рассмеялся: «Отлично! Байрон, я действительно не ошибся в тебе, и я держу своё слово: как только ты успешно сваришь магическое зелье, я обязательно выделю тебе твою долю!»
Лорис, которая до этого молчала, тоже подала голос: «Верно! Мы с Элиной подруги, а Элина сейчас здесь, так что мы обязательно сдержим слово!»
Байрон сперва с улыбкой кивнул, а затем снова заговорил:
«Однако, председатель, давайте сразу договоримся: я отвечаю за поиск маточного гнезда и варку магического зелья, а что касается всего остального — штурма гнезда и тому подобного, то тут уж извините, я пас».
«К тому же во время варки магического зелья мне потребуется безопасное и тихое место. Если же процесс кто-то внезапно прервет, то хе-хе...»
Байрон не стал договаривать, но смысл его слов был более чем очевиден.
Подобные опасения Байрона были далеко не безосновательны: хотя в лагере волшебников устраивать беспорядки запрещалось, никакие суровые правила не могли остановить тех, чьи сердца были ослеплены жаждой наживы.
Да и в этом мире никогда не переведутся смельчаки, готовых пойти на риск.
Дилан с улыбкой кивнул: «Не беспокойся, от тебя требуется только указывать дорогу и варить магическое зелье. В конце концов, если с тобой что-то случится в бою, мы ведь потом до смерти жалеть будем».
«Так что, даже если ты сам захочешь участвовать в сражениях, мы тебе не позволим».
«Что же касается второго пункта, можешь тоже не переживать: пока ты будешь варить магическое зелье, мы обязательно будем сторожить снаружи, чтобы никто тебе не мешал».
«В конце концов, это касается не только тебя одного, но и нас тоже».
Услышав это, Байрон наконец окончательно успокоился.
После этого они еще немного непринужденно поболтали, а затем попрощались — им предстояло донести новость до остальных участников и заняться соответствующей подготовкой.
Даже если этот первый поход предполагал лишь поиски, а не прямую атаку, к нему всё равно следовало тщательно подготовиться.
Выйдя за порог, Дилан вдруг бросил ледяной взгляд по сторонам, окинув глазами все углы улицы.
На лице Лорис проступила свирепость: «Дилан, может, мне зачистить этих клопов?! Они просто невероятно раздражают».
Элина тоже почувствовала неладное, и ее настроение от этого испортилось хуже некуда.
Ведь она была не только членом Совета Падшего Солнца, но и старшей ученицей по отношению к Байрону.
Однако Дилан лишь с улыбкой покачал головой: «Не обращайте внимания на этих скрывающихся в тени крыс, своё они еще получат».
Произнося это, Дилан кривил губы в ледяной усмешке.
Услышав это, Лорис и Элина замолчали и больше ничего не говорили.
Стоя у двери и глядя вслед удаляющейся троице, Байрон сохранял мрачное и непроницаемое выражение лица.
Этот его шаг несомненно был связан с огромным риском, ведь он вполне мог привлечь внимание других учеников — таких же предельных учеников волшебника, как и Дилан.
Размеренная жизнь после этого вполне могла быть разрушена.
Или, вернее сказать, она уже была разрушена прямо сейчас.
Боковым зрением Байрон скользнул по безлюдному темному углу улицы за пределами своего жилища.
Сейчас это место было абсолютно пустым, там не было ни души.
Если его память не подводила, то до этого там кто-то дежурил.
Теперь же никого не было — судя по всему, побежали докладывать наверх.
Таких мест на этой улице было по меньшей мере три-четыре.
Но прямо сейчас все они опустели.
Подобная ситуация стала происходить с тех самых пор, как посланцы различных организаций явились к Байрону с визитами и получили отказ.
Похоже, разбушевавшаяся буря уже собиралась обрушиться на берег.
Но почему же Байрон, прекрасно понимая всю огромность риска, всё-таки согласился?
Да потому, что в глубине души он понимал: если он упустит этот шанс, то, достигнув ранга предельного ученика волшебника, он непременно будет горько сожалеть об упущенной возможности.
Хотя он пока не знал, сколько времени потребуется до становления истинным волшебником и какие условия для этого нужно выполнить, он отчетливо понимал одну истину.
«Тот, кто не думает о вечности, не способен мыслить и о мгновении; тот, кто не охватывает взглядом весь мир, не сможет постичь и единого края».
Если не начать планировать всё прямо сейчас, неужели придется ждать до получения ранга предельного ученика волшебника? Тогда будет уже поздно.
Он ведь не забыл, что на нем по-прежнему висит заключенный с академией двадцатилетний контракт.
Если за эти двадцать лет он не станет истинным волшебником, ему неизбежно придется выполнять условия договора и горбатиться на благо академии.
Кто знает, быть может, его бросят на фронты межпланарных войн, где он увязнет в бесконечных сражениях.
И даже достижение ранга предельного ученика волшебника не спасет положение — переподписание контракта никак не поможет.
Ведь после заключения нового договора ему всё равно придется служить академии, разница будет лишь в условиях содержания, а от самих обязательств не освободят.
Срок обучения учеников в академии составлял ровно двадцать лет, и за всё то время, что Байрон провел здесь, он еще ни разу не видел, чтобы кто-то из учеников задерживался в стенах академии дольше положенного срока.
И это можно было легко понять по поведению самого Дилана и его спутников.
Если бы дело обстояло иначе, стали бы они так спешить и предпочитать делиться прибылью с Байроном, лишь бы не упустить драгоценное время?
Дилан — председатель Совета Падшего Солнца, и информации у него явно было куда больше, чем у Байрона.
Если уж даже он так поступал, то от стоящих за этим скрытых смыслов поневоле бросало в дрожь.
К тому же он лишь хотел спокойно пройти этот этап, чтобы свести к минимуму неожиданности.
Это вовсе не означало, что он труслив и слаб духом — когда настанет время действовать, он ни за что не отступит.
Иначе, продолжая вечно прятаться в своей скорлупе, он бы и впрямь превратился в обычную черепаху.
Раз уж теперь было решено ввязаться в это мутное дело, следовало как следует к нему подготовиться — будь то против пещерных червей или против других учеников волшебника.
Байрон мерным шагом вернулся в дом и захлопнул тяжелую дверь, оставив лишь слабое сияние защитного массива.
Тем временем различные организации, обосновавшиеся в самых разных уголках лагеря волшебников, получив известия, отреагировали по-своему: одни заняли выжидательную позицию, другие перешли к активным действиям...
В последующие несколько дней лагерь волшебников по-прежнему оставался таким же мирным, как и всегда.
Однако, поскольку Дилан и остальные время от времени заходили в жилище Байрона и выходили из него, атмосфера становилась всё более и более напряженной.
Все ученики волшебников, всё еще находившиеся в лагере, чувствовали бурные волны, скрытые под спокойной гладью.
Увидев такое развитие событий, эти ученики, независимо от того, были ли у них дела или накопилось ли достаточно очков, стали прятаться по домам и больше не осмеливались расхаживать по улицам, опасаясь стать случайными жертвами.
Именно в такой странной атмосфере в один из вечеров председатель Совета Падшего Солнца в одиночку тайком проскользнул в жилище Байрона.
А когда он вышел обратно, их стало уже двое.
Заметив такие перемены, члены различных организаций, приставленные следить за Байроном вблизи его дома, резко изменились в лицах и немедленно передали весть наверх.
Реакция различных организаций, получивших это известие, также оказалась самой разной.
Одни решили продолжать выжидать, а другие — немедленно отправиться в путь вслед за Диланом.
Правда, за Диланом последовала лишь очень малая часть, тогда как остальные сочли, что Дилан просто блефует, а самое главное представление наверняка еще впереди.
В одном мрачном подвале лагеря волшебников юноша с мрачным лицом и исходящей от всего тела зловещей аурой выслушал принесенное донесение и презрительно фыркнул:
«Какая глупость! Если бы Дилан хотел тайком увезти Байрона, он вполне мог бы воспользоваться более скрытными методами. Это же явная рыбалка на живца!»
«Разве те, кто решил в это поверить, — свиньи? Вот так просто доверились?!»
«Впрочем, так даже лучше: уйдет часть людей, и меньше ртов будет делить с нами выгоду».
Услышав слова юноши, остальные члены организации Рука Теней в подвале согласно закивали.
В то же время верхушка и главные распорядители Кровавого Паруса тоже получили это известие.
Один из них, юноша с жестоким и мрачным выражением лица, дочитав сообщение, легко рассмеялся:
«Похоже, Дилан действительно зашел в тупик, раз начал прибегать к подобным фокусам».
Другой юноша, чье лицо напоминало широкий диск, улыбчиво кивнул:
«Истинно так. Думаю, пройдет совсем немного времени, и истинный умысел Дилана обнаружится сам собой».
«Нам остается лишь терпеливо ждать».
«……»
Пока различные организации в тишине ожидали развития событий, у жилища Байрона произошли новые перемены.
Лорис с копной рыжих волос открыто вошла в дом Байрона, вывела оттуда человека, целиком укутанного в черную мантию, и направилась прочь из лагеря.
Вот только путь, выбранный Лорис, оказался прямо противоположным направлению Дилана.
Часовые, заметив это, поступили точно так же, как и в прошлый раз, и поспешили доложить наверх.
На этот раз терпение лопнуло еще у нескольких организаций; они собрали своих людей и двинулись следом за Лорис, покидая лагерь волшебников.
Получив это известие в подвале Руки Теней, мрачный юноша заколебался и уже не был столь непреклонен, как прежде.
«Один и тот же прием применен дважды... совсем не похоже на почерк Дилана. Какой из них настоящий, а какой фальшивый...»
«Или оба ненастоящие, а подлинный всё еще сидит внутри и не показывается?»
На сей раз остальные не стали дружно поддакивать мрачному юноше, как в прошлый раз, и меньшинство высказало возражения:
«Председатель, мы должны принять решение как можно скорее! Если Байрон действительно окажется в одной из этих двух групп, дело примет скверный оборот!»
«Председатель, может, выделим часть людей, чтобы следить за ними по отдельности?»
«Председатель, мне кажется, что выход самого Дилана был настоящим: держать Байрона в собственных руках надежнее всего, да и Дилану по силам такое провернуть!»
«……»
Слушая споры в подвале, мрачный юноша нахмурил брови и взмахом руки оборвал голоса подчиненных.
«Хватит, я сам всё понимаю, больше ни слова!»
«К тому же, вы сами-то слышите, какие советы даете?!»
«Разделить силы? Разделив людей, ты уверен, что оставшихся хватит для противостояния Совету Падшего Солнца?!»
«А ты говоришь, что случай с Диланом был настоящим? Ты хорошо знаешь Дилана или ты сам и есть Дилан, чтобы так болтать?!»
Услышав холодное фырканье мрачного юноши, собравшиеся в подвале снова закрыли рты и больше ничего не произнесли.
Тем временем в другом месте — в роскошном зале резиденции Союза Кровавого Завета — зеленоволосая девушка, державшая на коленях пеструю кошку, приняла точно такое же донесение.
Бегло просмотрев кристалл информации, она презрительно усмехнулась: «Скучно. Посмотрим, какие же фокусы ты выдумаешь, Дилан, раз решил увести человека у нас на глазах».
Сказав это, зеленоволосая девушка вдруг что-то вспомнила, нежно погладила одной рукой черепаховую кошку на коленях и, изобразив на лице мимолетный интерес, повернулась к двум мужчинам внизу.
«Андерли, Клевен, вы ведь привели Байрона в академию, вы должны лучше остальных разбираться в нем. Поделитесь своими мыслями».
Андерли и Клевен переглянулись, заметив в глазах друг друга крайнее изумление.
Они никак не ожидали, что тот, кто год назад был простым смертным и даже не привлекал особого внимания, теперь способен поднять такую бурю.
Как бы ни терзали их сомнения, ответить на вопрос зеленоволосой госпожи было необходимо, поэтому им пришлось скрепя сердце выложить те скудные сведения, что им были известны.
Впрочем, всё это они узнали лишь попутно, наблюдая за Элизой Хезер.
Ну, нельзя сказать, что это была сплошная пустая болтовня, скорее — откровенная бесполезность.
Выслушав их, зеленоволосая девушка скривила скучающую гримасу, махнула рукой, но больше ничего не добавила и даже не стала отчитывать обоих.
В этот момент база Кровавого Паруса уже полностью опустела.
Те самые люди, что совсем недавно непринужденно беседовали в комнате, услышав, что Лорис применила тот же трюк, потеряли всякое терпение.
Они спешно собрали членов своего союза и бросились вслед за ушедшей Лорис.
Прошло еще немного времени, и Иван, полностью укутанный в мантию волшебника, под покровом ночи повторил маневр Дилана и Лорис.
Он вывел из дома Байрона еще одного человека.
Увидев такое зрелище, не говоря уже о главах организаций, даже рядовые соглядатаи окончательно растерялись.
«Что же делать? Докладывать об этом наверх или нет?»
«Если мы доложим, нас не отругают за такое?»
«Плевать! Во всяком случае, на месте всё обстоит именно так, мы же не врем, почему бы не сообщить?!»
«Сообщим, и если потом случится непредвиденное, это уже не наша забота. А вот если умолчим, вся вина ляжет на наши плечи».
«Ладно, тогда докладываем».
«……»
Подобные диалоги раз за разом повторялись среди наблюдателей от различных организаций.
Организации, получившие новые донесения, тоже зашли в полный тупик.
Один и тот же прием применен трижды — неужели у них совсем не осталось фантазии?
С этого момента большая часть организаций окончательно потеряла выдержку: одни бросились в погоню за Диланом, другие — за Лорис, а третьи выбрали след Ивана.
Раз уж в этом бардаке невозможно разобраться, оставалось уповать лишь на простую удачу.
Только вот если кто-то действительно попал в точку, еще бабушка надвое сказала, повезло ему или, наоборот, несказанно не посчастливилось.
Не стоит забывать, что Дилан — председатель Совета Падшего Солнца и предельный ученик волшебника, готовящийся к переходу в ранг истинного волшебника.
Если какая-нибудь мелкая сошка сунется на рожон, ей гарантированно разобьет голову в кровь.
Но нашлись и упертые глупцы, которые отказывались верить, что Байрон уже сбежал с кем-то из той троицы, свято веря, что Байрон всё еще в своем жилище, а всё происходящее — лишь дешевый трюк Дилана.
Ярчайшим представителем этого мнения стала Рука Теней.
В подвале штаба Руки Теней, где проходило собрание, присутствующие уже не могли усидеть на месте и один за другим поднимались, требуя, чтобы лидер отдал приказ.
«Председатель, не пора ли нам выбрать цель? Если мы будем медлить и дальше, то окончательно потеряем их из виду!»
«Даже если придется положиться на удачу, нужно действовать! Если мы так и будем сидеть здесь, у нас не останется ни единого шанса!»
«Председатель, это дело касается не только тебя лично. От этого зависит, сможет ли наша организация занять ведущую роль в грядущих событиях и завоевать благосклонность ректора!»
«……»
Мрачный юноша смотрел на разъяренную толпу, чувствуя, как в голове пульсирует боль, и сам начал сомневаться в собственном решении.
Но положение обязывало: хоть он сейчас и жалел о том, что не разделил силы или не бросился в погоню за Диланом сразу, было уже поздно.
Теперь сожалеть не имело смысла.
Раз уж так вышло...
Глядя на шумных соратников, пытавшихся бросить вызов его авторитету, мрачный юноша свирепо блеснул глазами и тяжело опустил руку на стол.
«Бах!»
Глухой звук разом оборвал все разговоры.
«Хватит, мое решение неизменно. Дилан не мог так просто забрать этого человека, тот определенно все еще в комнате. Ждем дальше!»
С этими словами мрачный юноша обвел всех взглядом, и его тон стал зловещим.
«Если кто-нибудь посмеет действовать по собственной воле без моего приказа, последствия испытаете на собственной шкуре!»
Стоило ему это произнести, как по подвалу распространилась леденящая аура. Присутствующим показалось, будто у них в ушах зазвучали стоны мертвецов; охваченные ужасом, они принялись судорожно кивать.
Мрачный юноша слегка кивнул: «Все, свободны. Мне нужно подумать в тишине, без новых донесений никому не входить».
Остальные переглянулись и, не говоря ни слова, почтительно вышли из подвала.
Когда все удалились и подвал погрузился в абсолютную тишину, мрачный юноша рухнул на стул и пробормотал себе под нос:
«Дилан, какого черта ты затеял на этот раз? Совсем не похоже на твой почерк».
..........
В тот же самый момент на пустоши за пределами лагеря волшебников.
Тишину ночи разорвали звуки скрежета гигантских тел, лязг кристаллических панцирей и леденящие душу крики, заполнившие небо.
Несколько десятков учеников волшебника отчаянно отбивались от сотен и тысяч пещерных червей, и каждую секунду в воздух летели брызги крови и оторванные конечности.
Среди жертв были как ученики, так и пещерные черви.
Алая кровь почти полностью залила этот участок земли, образовав змеящийся кровавый ручей, что тек по равнине.
Паря в небесах и скрывая свое присутствие, Дилан смотрел на учеников, окруженных бесчисленными пещерными червями, а затем повернулся к стоявшему позади спутнику.
«Байрон, мне кое-что не дает покоя. Всего несколько дней назад ты ведь уже покинул лагерь волшебников с нашей помощью».
«Зачем понадобилось устраивать весь этот спектакль? Разве это не бессмысленная трата сил?»
Еще несколько дней назад Байрон воспользовался визитом Дилана и остальных, принял облик одного из них и, оставив того человека у себя в доме, ушел вместе с гостями за пределы лагеря.
Эта подмена выглядела простой, но удалась лишь потому, что частые визиты Дилана предварительно притупили бдительность врагов.
Иначе, несмотря на все маскирующие чары, покинуть лагерь незаметно было бы слишком рискованно.
Малейшая оплошность — и обман раскрылся бы.
Сейчас Байрон стоял за спиной Дилана и, наблюдая за бойней на земле, слегка улыбался.
«Если бы мы сбежали тайком, это показало бы наш Совет Падшего Солнца слабым и беспомощным, о который любой может вытереть ноги и остаться безнаказанным».
«Подобное неизбежно сказалось бы на наших дальнейших действиях самым худшим образом».
«И вместо того, чтобы потом исправлять ошибки, лучше сразу сделать им больно. Даже если это не отобьет у них охоту зариться на чужое, они по крайней мере на время утихомирятся».
Произнеся это, Байрон мысленно подумал: «Один удар избавит тебя от сотен ударов — эту мудрость великого человека можно назвать истиной в любом мире».
К тому же, слежка этих типов тянулась уже так долго, что разозлилась бы даже черепаха, не говоря уже о том, что Байрон — далеко не черепаха!
Помимо вышеперечисленных причин, у Байрона был и личный скрытый мотив.
Ему хотелось продемонстрировать Дилану свои методы, чтобы в дальнейшем избежать лишних осложнений.
Байрон не был глупцом, чтобы специально прикидываться слабым — это лишь навлекает неприятности.
Демонстрация собственных возможностей порой служит отличным средством сдерживания, эффективно избавляющим от ненужных хлопот.
Услышав это, Дилан сперва опешил, а затем с улыбкой кивнул: «В твоих словах есть резон!»
«И можешь не беспокоиться, Байрон, я сохраню этот план в тайне. Все придумал я сам, и ты здесь совершенно ни при чем».
«Тебе не придется бояться их мести в будущем!»
«Тогда благодарю, председатель».
Байрон с улыбкой кивнул. Все детали были оговорены заранее, иначе он бы не стал разрабатывать подобную стратегию.
Его дело — самое большее благополучно довести их до Запретной пустыни, а остальное его не касается.
Удастся добыть кристалл истока плана — он сварит магическое зелье, нет — винить себя будет не за что.
Увидев, что Байрон ведет себя столь вежливо, Дилан с улыбкой кивнул в ответ: «Да пустяки, дело-то житейское, в конце концов, ты ведь тоже член Совета».
Заметив рассудительность и хорошие манеры Байрона при полном отсутствии высокомерия, Дилан невольно проникся уважением.
Начни он сам творить такие дела в пятнадцать лет, будучи на месте Байрона, то непременно захотел бы раструбить об этом на всю академию.
А на зависть и ненависть прочих учеников он бы просто наплевал.
Пусть Байрон всего лишь ученик второго ранга, но он — зельевар и к тому же любимый ученик Изольды.
Будучи предельным учеником волшебника, Дилан прекрасно понимал истинный вес Изольды.
Она вовсе не так проста, как кажется на первый взгляд — она не просто наставница департамента зельеварения в академии.
С таким бэкграундом грех было не ходить гоголем по всей академии.
Впрочем, так Дилан думал лишь в свои пятнадцать, когда только поступил. Сейчас он бы ни за что не стал вести себя подобным образом.
В этот момент из-за их спин донесся звонкий, ничуть не таящийся голос:
«Дилан, вы тут еще не закончили? Время идет, может, просто прикончим их всех разом?»
Лорис подошла к ним и заговорила.
Байрон молчал, мысленно отмечая про себя, что Лорис и Элина сошлись не зря — у них абсолютно одинаковый склад характера.
Дилан не стал отвечать на вопрос Лорис, а вместо этого спросил: «Ты избавилась от хвостов?»
Лорис кивнула: «Разумеется! Среди тех, кто шел за мной, не было никого нашего уровня, отделаться от них проще простого. Иначе разве я появилась бы здесь?»
«Вот и хорошо. Раз Иван еще не закончил, придется немного подождать», — произнес Дилан.
Лорис поджала губы: «Тогда ждать придется долго. Полагаю, Барон и прочие увязались следом за Иваном».
Глядя на происходящее внизу, Лорис с любопытством в глазах спросила: «Дилан, какой прием ты применил, раз смог приманить столько этих тварей?»
«Если использовать это при штурме маточного гнезда, операция пройдет куда проще».
Услышав это, Дилан заметил пытливый взгляд Лорис и почувствовал горечь на сердце.
Разве этот шум устроил он сам? Это был Байрон, а он просто стоял в стороне и наблюдал за представлением.
Как он мог не понимать, к чему клонит Лорис, но он и сам хотел бы это знать!
Однако такой скрытный метод он бы наверняка никому не раскрыл, так как он мог позволить себе расспрашивать Байрона?
Что же касается того, чтобы выдать его, об этом не могло быть и речи.
Он ведь уже пообещал хранить секрет Байрона, как он мог вот так просто взять и предать его?
Поэтому ему оставалось лишь выдержать любопытный взгляд Лорис, изобразить загадочную улыбку и медленно покачать головой.
Заметив такое выражение лица Дилана, Лорис презрительно скривила губы, но больше ничего расспрашивать не стала.
Байрон, увидев это, мысленно с довольным видом кивнул.
По мере того как шло время, звуки внизу становились все тише и тише, пока вновь не погрузились в мертвую тишину.
В этот момент на земле, помимо груды тел учеников, перемешанных с трупами пещерных червей, больше всего выделялся ручей из алой крови.
Увидев эту картину, Дилан слегка прикрыл глаза.
Спустя несколько секунд он медленно открыл их, с улыбкой покачал головой и произнес: «Все уже полностью зачищено, живых не осталось».
Услышав слова Дилана, Лорис кивнула, ничего не отвечая.
Казалось, она уже давно привыкла к подобным зрелищам, и на ее лице не промелькнуло ни малейшего изменения.
Лорис спросила: «Так мы сейчас поведем Байрона на соединение с основными силами или продолжим ждать здесь Ивана?»
Дилан немного подумал и только после этого ответил: «Лучше сначала отвезти Байрона к основным силам, нельзя допустить, чтобы с Байроном хоть что-то случилось».
«Что касается Ивана, раз он нам весточки не прислал, значит, с ситуацией вокруг него он способен справиться сам, сильно беспокоиться не стоит».
Лорис кивнула, показывая, что поняла.
Затем Дилан и Лорис вместе с Байроном полетели в сторону расположения основных сил.
Вскоре троица прибыла к месту временного лагеря главных сил.
Несколько палаток теснились на пустоши, а несколько железных четырехколесных тележек были доверху завалены припасами.
Вокруг лагеря расставили излучающие свет хрустальные шары, разгонявшие тьму и заливавшие весь лагерь ярким светом.
Двое дозорных тоже заметили приближение троих учеников, и, убедившись, что это Дилан с товарищами, отбросили настороженность и с улыбкой шагнули им навстречу.
А отдыхающие в палатках люди, услышав шум, один за другим вылезли наружу и с улыбками приветствовали Дилана и его спутников.
Хотя это и называлось основными силами, всего насчитывалось лишь восемь человек.
Среди них находились и старшие сокурсники Байрона — Элина и Корен.
Байрон с улыбкой поприветствовал их обоих и направился к ним.
Элина и Корен, увидев, что Байрон вернулся целым и невредимым, тоже улыбнулись.
Корен тихо спросил: «Как обстановка? Те организации внутри лагеря волшебников не обнаружили наших следов?»
Байрон с улыбкой покачал головой: «Они, должно быть, сосредоточили все силы исключительно на мне и не заметили ваших перемещений».
«К тому же по дороге сюда мы не встретили никаких следов учеников волшебников».
Пока Дилан с товарищами разделялись на несколько групп, чтобы отвлечь внимание тех организаций, Совет Падшего Солнца тайным образом покинул лагерь вместе с заготовленными за эти дни припасами.
Услышав слова Байрона, Корен вздохнул с облегчением: «Хорошо, что не обнаружили. Если бы нас раскрыли, все эти приготовления пошли бы прахом».
Корен ведь рассчитывал воспользоваться этой операцией Совета, чтобы проявить себя, накопить заслуги и подготовиться к будущему переходу на ранг предельного ученика волшебника.
Если бы эту вылазку сорвали, ее пришлось бы отменить, и он, столько времени потративший впустую, остался бы ни с чем — разве смог бы он с этим смириться?
Элина же беспечно бросила: «Ну и что с того, что обнаружили бы? Не проще ли просто перебить все хвосты, которые тянутся за нами».
Столкнувшись с такими словами Элины, Байрон и Корен не нашлись что ответить.
Непонятно почему, но обоим казалось, что в словах Элины есть некий железобетонный смысл, но в то же время что-то в них было явно не так.
С другой стороны, остальные члены расспрашивали Дилана и Лорис о ситуации.
В конце концов, от успеха этой операции зависели их собственные интересы, и оставаться равнодушным никто не мог.
Дилан лишь небрежно бросил пару фраз, успокоил собравшихся и больше ничего не добавлял, в отличие от Лорис.
На любые вопросы толпы она отвечала предельно подробно, ничего не утаивая, причем по ходу дела неустанно превозносила собственную роль.
Видя такое развитие событий, Дилан был только рад и с улыбкой наблюдал за происходящим со стороны.
Вот только беспокойство, то и дело проступавшее во взгляде, который он бросал на ночную тьму, выдавало, что на душе у него далеко не так спокойно, как казалось на первый взгляд.
Пусть учеников третьего ранга на месте было много, но для расправы с маточным гнездом главным образом приходилось полагаться на трех предельных учеников волшебника, и отсутствие хотя бы одного из них могло крайне сильно повлиять на исход дела.
Впрочем, практика показала, что опасения Дилана были излишни.
Ведь в этот самый момент по темному небу внезапно прочертил полосу яркий луч.
В следующее мгновение этот луч резко пошел на снижение и опустился прямо в центре лагеря.
Кем же мог быть этот человек, если не Иваном?
Заметив, что Иван выглядит лишь немного уставшим и никаких иных отклонений у него нет, Дилан наконец успокоился, сам шагнул навстречу и участливо осведомился:
«Ну как, все в порядке?»
Иван сохранял свое привычное мертвенное выражение лица, на нем не дрогнул ни один мускул, а голос звучал совершенно ровно.
«Не переживай, раз уж я решился выйти последним, значит, был в себе уверен».
«Хотя по пути возникла небольшая заминка и мы потеряли немного времени, в конце концов факты доказали, что мои расчеты оказались верны».
Дилан кивнул: «Хорошо, раз ты цел и невредим, я полностью спокоен. Ступай отдыхать, путь нам предстоит еще долгий».
Иван ничего не ответил, лишь молча кивнул.
Затем, по указанию Дилана, остальные тоже разошлись по местам: кто-то отправился отдыхать, кто-то заступил на дежурство.
Ночь прошла спокойно.
Рано утром следующего дня участники экспедиции разбились на несколько отрядов и принялись слаженно готовиться к выступлению.
Один из отрядов вооружился алхимической пудрой, щедро посыпая ею всех членов лагеря и грузовые тележки.
Эта алхимическая пыль имела вид белого порошка и обладала свойством самостоятельно прилипать к телу, поглощая любые производимые человеком вибрации, из-за чего пещерные черви не могли их обнаружить.
Элиза и ее спутники пользовались точно таким же алхимическим продуктом во время своих вылазок.
Другой отряд занялся сворачиванием палаток и тщательной зачисткой следов, чтобы посторонние не смогли выйти на их тропу.
Наконец, третий отряд демонтировал скрывающий энергетические колебания и гасящий вибрации магический массив, который до этого накрывал весь лагерь.
Когда все дела были завершены, а лагерь прошел повторную проверку на предмет упущений, Дилан и остальные под предводительством Байрона двинулись вглубь пустоши, направляясь, разумеется, к Запретной пустыне.
В то самое время, когда члены Совета Падшего Солнца уже находились в пути, другие люди обнаружили бойню на той самой площадке в десятке с лишним километров от лагеря.
Когда визуальная запись этой бойни перекочевала обратно в лагерь волшебников, онемели не только ученики из тех враждебных организаций, но и прочие независимые ученики, еще не примкнувшие ни к каким группировкам.
А следом за этим гробовым молчанием по всему лагерю прокатилась буря обсуждений, и великое имя Совета Падшего Солнца прогремело на всю округу.
Впрочем, пока прочие организации погружались в мрачное молчание, в расположении Руки Теней раздался громкий раскатистый смех.
«Ха-ха-ха, ну что, все еще смеете ставить под сомнение мое решение? Если бы мы действовали по вашему плану, сколько из вас сейчас вообще стояло бы здесь и разговаривало со мной?!»
Мрачный юноша с громким смехом обвел всех взглядом, и присутствующие на совещании члены организации тут же понуро опустили головы, не смея возразить.
Увидев такую реакцию, мрачный юноша не стал излишне давить на соратников и, отдав приказ продолжать поиски двух других маточных гнезд, отпустил всех.
Оставшись в одиночестве в подвале, мрачный юноша с улыбкой в уголках рта пробормотал себе под нос: «Дилан, вот это на тебя похоже».
«Ты и вправду не изменился, остался прежним. Что ж, теперь я могу быть спокоен, хотя на сей раз я действительно остался твоим должником».
В то же самое время в одном из жилых строений лагеря волшебников Кнут, едва очнувшийся от последствий пережитого потрясения, услышал донесшиеся до него вести.
Сначала его лицо непрерывно менялось в оттенках, затем он издал истошный вопль и, закатив глаза, снова рухнул на пол, лишившись чувств.
С другой стороны, члены Совета Падшего Солнца, шедшие по дороге, не знали о том, что произошло в лагере, да у них и не было настроения в этом разбираться.
В этот момент все они настороженно озирались по сторонам, постоянно сканируя окрестности с помощью силы духа.
Даже зная, что эта дорога относительно безопасна, Дилан и остальные все равно оставались предельно осторожны и не смели проявлять ни малейшей беспечности.
В конце концов, прошло уже столько времени, и кто знает, не возникло ли на этом пути каких-то новых изменений.
Не стоит думать, что раз они проделали столько приготовлений, то смогут спокойно продолжать путь, даже если случайно наступят прямо на голову пещерному червю.
Обладая столь чуткими чувствами, пещерные черви все равно смогут заметить неладное и предпринять внезапную атаку.
К тому же это целый отряд, да еще и с обозом, так что бдительность требовалась вдвойне.
Поскольку у них уже были данные по этому маршруту, Байрону на этот раз не нужно было, как раньше, то продвигаться вперед, то проводить разведку, и скорость значительно возросла.
За все время пути, не считая нападений нескольких разрозненных пещерных червей, никаких непредвиденных происшествий не случилось, и продвигались они чрезвычайно гладко.
Подобное положение дел вызывало у всех крайнее удовлетворение.
В конце концов, они все были людьми, побывавшими в мире Кристального Гнезда, и прекрасно понимали, какие опасности скрываются под этой землей.
Не говоря уже о таком количестве людей, двигающихся по пустоши вместе с несколькими повозками обоза, даже при одиночном путешествии в обычное время порой случалось столкнуться с нападением пещерных червей.
Если не повезет, можно было даже случайно наступить на маточное гнездо и оказаться окруженным бесчисленными пещерными червями.
Пройдя столь долгий путь, столкнуться с нападением всего нескольких пещерных червей — это действительно казалось невероятным!
В полдень второго дня отряд Байрона прибыл к границе Запретной пустыни.
Глядя на раскинувшуюся перед ними пустыню, отражавшую бледно-голубой кристаллический песок из воздуха и похожую на синее море, присутствующие не испытывали радости — их лица стали предельно мрачными.
Поскольку все они понимали в душе, что настоящее испытание начинается только сейчас, а все предыдущее было лишь легкой разминкой.
Байрон посмотрел на Дилана и спокойно произнес: «Председатель, впереди Запретная пустыня, какие будут дальнейшие указания?»
«Мне продолжать вести отряд вглубь Запретной пустыни, чтобы отыскать скрытое там маточное гнездо, или сначала разбить лагерь за ее пределами, оставив себе путь к отступлению?»
Услышав слова Байрона, все перевели взгляды на Дилана, ожидая его решения.
Дилан же, глядя на бескрайнюю пустыню перед собой, слегка помолчал и только после этого заговорил.
«Основные силы пока не пойдут внутрь, сперва разобьем лагерь, чтобы гарантировать отсутствие проблем с тылами, а мы с Байроном и еще несколькими людьми двинемся дальше на поиски следов маточного гнезда».
Услышав план Дилана, присутствующие не имели возражений.
В текущей ситуации только такое решение было наиболее целесообразным.
В конце концов, отправлять основные силы вглубь пустыни вслепую, не зная точного местонахождения маточного гнезда, было бы неплохо, если б не случилось никаких перемен.
Но если вдруг возникнут непредвиденные обстоятельства, лучшим исходом будет возвращение тем же путем.
Ведь купленная ими алхимическая пыль для уменьшения вибраций, магические зелья для защиты от кристальной эрозии...
Все эти вещи были сложены как раз в тех повозках.
Отдав приказ, все принялись за работу: кто-то разгружал повозки, кто-то устанавливал магический массив.
Что касается Дилана, то он тут же выбрал нескольких членов отряда уровня учеников третьего ранга, среди которых была и старшая ученица Байрона — Элина.
Лорис изначально тоже хотела пойти с Диланом в пустыню на поиски маточного гнезда, но после уговоров Дилана все же осталась в лагере.
Если в таком огромном лагере произойдет ЧП, полагаться на одного лишь Ивана в статусе предельного ученика волшебника было бы тяжеловато.
Поэтому ради безопасности тыла в лагере обязательно должны были находиться два предельных ученика волшебника.
Убедившись, что все идет своим чередом, Дилан со спокойной душой повел Байрона и еще трех человек вглубь пустыни.
Разумеется, перед тем как войти в пустыню, все пятеро снова покрыли свои тела алхимической пылью для подавления вибраций, стараясь максимально обезопасить себя от любых неожиданностей.
Оказавшись в пустыне, Дилан посмотрел на Байрона и спросил: «Байрон, ты хорошо знаком с этой Запретной пустыней, где, по твоему мнению, вероятность существования маточного гнезда выше всего?»
Выслушав вопрос Дилана, Байрон немного подумал, а затем ответил.
«Хотя я и выбрался из Запретной пустыни, тогда я был занят лишь тем, что спасал свою жизнь, разве думал я о каких-то маточных гнездах?»
«К тому же в то время я вообще ничего не знал о существовании маточных гнезд, так что и говорить об этом не приходилось».
Услышав это, Элина с удивлением спросила: «Байрон, у тебя действительно нет ни единой зацепки? Неужели нам придется прочесывать всю пустыню целиком?»
Дилан в этот момент почувствовал тяжесть на сердце: он не ожидал, что реализуется самый худший сценарий.
Если и впрямь не будет никаких зацепок, останется лишь постепенно обшаривать пустыню в поисках маточного гнезда.
В таком случае потребуется колоссальное количество времени, не говоря уже о расходе магических зелий и алхимических продуктов участниками отряда...
Все это означало огромные затраты.
Но тут голос Байрона зазвучал снова, заставив Дилана воспрять духом.
«Однако, с другой стороны, по пути из пустыни я встретил одного мутировавшего пещерного червя, который сильно отличался от тех, что попадаются обычно».
С этими словами Байрон подробно изложил всю информацию о той встрече с мутировавшим пещерным червем.
«Вот только я не знаю, может ли это служить зацепкой».
Хотя в словах Байрона звучала неуверенность, наблюдая за переменами в лице Дилана, он мысленно уже утвердился в мысли, что этот мутировавший пещерный червь тесно связан с маточным гнездом.
Одновременно с этим подтвердилась еще одна догадка Байрона.
Похоже, сведений о мире Кристального Гнезда у Дилана и остальных было гораздо больше, чем он предполагал.
Именно поэтому Байрон ранее так и поступил — не стал выдавать информацию о мутировавшем пещерном черве с самого начала.
Он хотел посмотреть, как отреагирует Дилан.
И хотя сейчас его догадки подтвердились, вопросов стало только больше.
Откуда у них взялось столько информации? Неужели ее предоставила академия?
Если академия, то по какой причине она поделилась с ними такими сведениями?
Как раз в тот момент, когда Байрон размышлял об этом, раздался воодушевленный голос Дилана.
«Ха-ха-ха! Байрон, ты и не знаешь, что тот вид мутировавших пещерных червей, о котором ты говоришь, называется стражем кристального истока, и они куда сильнее солдат улья».
«По одному лишь уровню жизни он почти не уступает нам трем предельным ученикам волшебника. То, что ты смог благополучно вернуться в лагерь после встречи с ним, — просто невероятное везение!»
Услышав это, Байрон сузил глаза, и в его сердце поднялась волна страха.
Он и не думал, что эта тварь равна по силе предельному ученику волшебника. Неудивительно, что стоило ему лишь взглянуть на нее, как он едва не был обнаружен.
Однако в таком случае ценность добытого им нагрудника возрастала еще сильнее.
Похоже, по возвращении придется уделить время его детальному изучению.
«А называют его стражем кристального истока потому, что он охраняет логово и матку. Если не происходит непредвиденных обстоятельств, обычно он не отходит далеко от маточного гнезда».
«Кроме того, даже если он находится на некотором расстоянии от гнезда, выслеживая оставленные им следы, мы рано или поздно сможем отыскать маточное гнездо».
«В конце концов, это куда лучше, чем бесцельно блуждать по этой пустыне».
Как только эти слова были произнесены, дух остальных членов отряда тоже воспрянул, и они заметно воодушевились.
Услышав это, Байрон сверкнул глазами, нарушил молчание и с улыбкой произнес:
«Хорошо, раз так, давайте сразу отправимся в то место».
Дилан кивнул: «Отлично, тогда выступаем».
После этого Байрон больше ничего не говорил. Определив направление, он повел Дилана и остальных троих туда, где сам впервые столкнулся со стражем кристального истока.
Все они, с затаившейся в сердцах надеждой на дальнейший путь, следовали за Байроном, направляясь на запад.
Однако не успели все пятеро пройти и малой части пути, как выражение лица Байрона резко изменилось, и он стремительно отпрыгнул назад.
Одновременно с этим Дилан во весь голос закричал: «Осторожно, опасность!»
Что касается остальных, они тоже заметили неладное и один за другим бросились в стороны, уклоняясь от атаки.
В следующее мгновение, прежде чем они успели твердо встать на ноги, из-под земли внезапно вырвался пещерный червь, размерами значительно превосходящий обычных сородичей.
И местом его появления из-под земли оказалось именно то, где они только что стояли.
Если бы они не уклонились вовремя, кто-нибудь из присутствующих точно угодил бы ему прямо в пасть.
И как только все перевели дыхание, Дилан снова громко крикнул:
«Не отвлекайтесь! Вокруг не один этот червь!»
Услышав это, все внутренне вздрогнули и тут же приготовились к бою.
Как раз в тот момент, когда Дилан предупредил их об опасности, вокруг того самого пещерного червя выскочило еще семь-восемь особей, которые свирепо размахивали лапами и улавливали малейшие изменения вокруг.
Увидев эту картину, все присутствующие покрылись холодным потом.
Они никак не ожидали, что, не успев углубиться в пустыню, столкнутся с нападением такого огромного количества пещерных червей.
В то же время во взглядах, которыми все присутствующие одарили стоявшего рядом Байрона, промелькнуло изумление.
Было просто невообразимо, как Байрон смог пересечь эту пустыню в таких условиях и при этом не получить серьезных повреждений.
Но сейчас лицо Байрона, наблюдавшего за происходящим, тоже стало несколько мрачным.
Раньше в пустыне он хоть и едва не погиб, но это было при встрече со стражем кристального истока.
В остальное же время обстановка в пустыне была лишь чуть опаснее, чем снаружи, и ничего подобного прежде никогда не случалось.
Что здесь вообще происходит?!
Увидев это, Элина крикнула Дилану: «Председатель, что делать?! Обойти их и двигаться дальше или разобраться с ними?!»
Услышав вопрос Элины, Дилан, стоявший посреди группы и глядевший на сгорбившихся пещерных червей, горько улыбнулся.
«Боюсь, теперь дело не в том, хотим ли мы идти, а в том, позволят ли они нам уйти».
Байрон, стоявший позади всех, тоже крикнул: «Осторожно, эти пещерные черви сейчас пойдут в атаку».
Не успели стихнуть его слова, как сгорбившиеся пещерные черви, подобно сорванным с тетивы стрелам, стремительно бросились к ним, поднимая целые волны песка.
В следующую секунду три червя, бежавших в самом авангарде, подскочили к стоявшему впереди ученику волшебника с родинкой на лице и широко разинули свои жуткие пасти.
Тот самый ученик волшебника с родинкой, глядя на разинутую пасть прямо перед собой, не только не испугался, но и мгновенно переместился, легко избежав трех зубастых пастей.
В то же время на месте, где он только что стоял, внезапно материализовался белый кристалл, источающий волны леденящего холода.
В следующее мгновение белый кристалл стремительно увеличился в размерах и мгновенно сковал льдом тех трех не успевших увернуться пещерных червей, после чего с грохотом разорвался.
Ледяные осколки, в которые вросли обрубки тел пещерных червей, разлетелись во все стороны, однако остальным было некогда обращать внимание на эти перемены.
Стоило ученику волшебника с родинкой уклониться, как остальные пещерные черви подбежали к другим ученикам волшебника, не исключая и Байрона, стоявшего позади всех.
Среднего размера пещерный червь бросился прямо на Байрона.
Столкнувшись с этим, Байрон сохранил невозмутимое выражение лица и не сделал ни единого движения, чтобы уклониться, продолжая просто стоять на прежнем месте.
Но именно в этот момент в воздухе материализовалась полупрозрачная рука, не издавшая ни единого колебания и не привлекшая к себе никакого внимания.
Она совершенно неожиданно появилась позади пещерного червя, летевшего на Байрона.
Заклинание «Рука волшебника» с поразительной точностью вонзилось во внутренности пещерного червя сквозь зазоры между соединениями кристаллического экзоскелета.
В следующую секунду раздался легкий хруст, дикое выражение на морде пещерного червя мгновенно застыло, а его полное сил тело в тот же миг обмякло.
По инерции туша проскользила по земле и остановилась прямо у ног Байрона.
Однако Байрон даже не взглянул на нее: окинув всё вокруг взглядом, он выбрал направление и со всех ног бросился вперед.
Удирая что есть мочи, Байрон крикнул: «Сюда!»
Тем временем остальные участники отряда тоже расправились с нападавшими на них пещерными червями и заметили действия Байрона.
Первыми отреагировали Элина, у которой выросли кошачьи ушки и хвост, и Дилан, от всего тела которого исходило жуткое давление силового поля. Они быстро подавили свою ауру, вернулись в нормальный облик и бросились догонять Байрона.
Что касается двух других, то после секундного колебания они тоже сорвались с места и побежали.
Эти двое засомневались на секунду вовсе не из-за того, бежать им или нет, а из-за того, стоит ли следовать за Байроном.
Но, увидев реакцию Элины и Дилана, а также боевые успехи Байрона, они больше не сомневались.
К тому же им было уже плевать, заметят ли подземные черви вибрации от их бега, ведь они только что совершили куда более безрассудный поступок.
Они применили чары!
Энергетические колебания привлекали пещерных червей куда сильнее, чем любые вибрации.
Всего через несколько минут после того, как пятерка покинула зону недавнего боя, из песков начали один за другим выглядывать пещерные черви.
Не прошло и мгновения, как эта территория оказалась полностью захвачена и заполнена пещерными червями.
Бесчисленные твари извивались и бурлили на поверхности, представляя собой то зрелище, которое можно назвать лишь бушующим морем червей!
Пятерка же, стремительно умчавшаяся после завершения боя, замедлила шаг и тяжело задышала только тогда, когда опасность перестала ощущаться вовсе.
При этом все они принялись оглядывать себя и товарищей.
Они проверяли, не испарился ли у кого-то слой алхимической пыли, из-за чего и сбежалось столько пещерных червей.
Однако после тщательного осмотра ничего подозрительного обнаружено не было.
«Что это было такое? Почему на нас одновременно напало столько пещерных червей? Я помню, что мы не производили сильных вибраций?!»
В этот самый момент ученик волшебника с родинкой нахмурился, посмотрел на Байрона и с нотками допроса в голосе озадаченно потребовал ответа.
Не успел Байрон ответить, как Элина раздраженно рявкнула: «Джимми, что это значит? Ты подозреваешь, что мой младший сокурсник что-то скрывает от вас специально?!»
Ученик волшебника с родинкой по имени Джимми, услышав слова Элины, поспешно объяснил: «Элина, нет, я вовсе не...»
Элина перебила его: «Ты просто что? Ты просто...»
В этот момент вперед вышел Байрон и, похлопав Элину по руке, прервал ее речь.
Он был очень благодарен Элине за то, что она заступилась за него, но этот вопрос нужно было прояснить до конца, иначе в отряде неизбежно возникнет раскол.
Тогда, не говоря уже о продолжении пути, будет хорошо, если никто не начнет строить козни за спиной.
Не стоит забывать, что все они — волшебники.
Покачав головой, Байрон вздохнул: «Я и сам понятия не имею, что это было. Когда я раньше в одиночку пересекал пустыню, мне не доводилось сталкиваться с подобным».
После этих слов все присутствующие погрузились в молчание, каждый думая о своем.
У каждого из них были собственные методы, позволяющие убедиться, говорит ли Байрон правду, и это было одной из причин их молчания.
Другой же причиной служило то, что они прекрасно понимали.
Если не разобраться с этой проблемой, то им не стоит даже думать о поисках маточного гнезда и нападении на него — лучше сразу повернуть назад и отправиться домой.
Нападения такого рода вовсе не обязательно должны происходить часто: хватило бы и того, чтобы они случались время от времени, и тогда тяжелые потери понесли бы не только основные силы, которые войдут в пустыню позже, но и они сами.
Ни один человек не способен круглосуточно, двадцать четыре часа в сутки, сохранять бдительность и не ослаблять защиту перед лицом непрекращающихся атак пещерных червей.
У пещерных червей в запасе множество попыток, и им все равно, сколько раз они потерпят неудачу, ведь стоит им добиться успеха хотя бы единожды, как в отряде неизбежно появятся жертвы.
В таком случае легко угодить в порочный круг.
В конце концов, в живых останется едва ли пара человек, которым удастся в ужасе сбежать из пустыни.
Помолчав немного, Дилан внезапно заговорил: «Так продолжаться больше не может, иначе никто не знает, когда пещерные черви нападут снова!»
Услышав это, все перевели взгляд на Дилана, и Байрон не стал исключением.
Однако во взгляде Байрона читалось некоторое любопытство: он всё ждал, когда Дилан снова заговорит, чтобы узнать от него то, чего ещё не ведал.
И теперь он наконец дождался.
Дилан поднялся на ноги, окинул всех взглядом и произнёс тяжёлым голосом: «Я думаю, что недавнее нападение было вовсе не случайностью, а самой настоящей разведкой боем, подготовленной специально для нас».
«Они хотели выяснить, просто ли мы случайно проходим мимо или целенаправленно движемся к маточному гнезду».
«Если мы продолжим путь к маточному гнезду, то в дальнейшем нас ждет уже не такая мелкая стычка, как прежде».
Услышав это, присутствующие внутренне содрогнулись.
Каждый из них понимал: если слова Дилана правдивы...
Значит, то, что проверяло их на прочность, вовсе не было бездумными обычными пещерными червями, способными лишь слепо подчиняться приказам.
Существо, устроившее эту проверку, несомненно обладало интеллектом и даже способностью мыслить самостоятельно.
Иначе оно не стало бы разыгрывать этот спектакль.
Атмосфера вокруг мгновенно стала тяжёлой и давящей.
Но в этот самый момент Байрон первым улыбнулся: «Если всё действительно так, как говорит председатель, разве это не значит, что мы с самого начала шли в верном направлении?»
Стоило ему произнести это, как остальные тут же пришли в себя и посмотрели на Дилана.
Заметив взгляды товарищей, Дилан мгновенно стряхнул с себя прежнюю мрачность, а его голос окреп и зазвучал бодро.
«Байрон прав, мы действительно выбрали правильное направление. И у меня есть догадка насчет того, кто именно нас проверял, осталось только это проверить».
С этими словами Дилан начал отдавать распоряжения.
«Байрон, продолжай вести нас вперед, двигайся в ту сторону, где ты заметил того стража кристального истока».
«Но на этот раз ты пойдешь не во главе отряда. Ты и Блейк будете идти в самом центре».
«Я пойду впереди и буду прокладывать путь, а ты, Элина, вместе с Джимми замыкайте шествие. Мы трое образуем треугольное построение и прикроем Байрона и Блейка».
Услышав это, Байрон бросил на последнего оставшегося в отряде бледного юношу пристальный взгляд, полный скрытого любопытства.
Он еще мог понять, почему должен идти в центре — в конце концов, от него все еще требовалось варить магическое зелье, но почему этот бледнолицый парень должен идти там же, где и он? Неужели у того была какая-то иная роль?
Когда Дилан распределил роли, все четверо заняли свои места согласно плану. Байрон заново сверился с направлением, и отряд двинулся в путь.
На этот раз все пятеро стали куда бдительнее.
Стоило на пути случиться хоть малейшему шороху, как они тут же останавливались, тщательно во всем разбираясь, и продолжали движение только тогда, когда убеждались в полном отсутствии опасности.
И всё это время Байрон не сводил глаз с ученика по имени Блейк, но тот неизменно выглядел абсолютно расслабленным, словно прогуливался на природе, и в нем не чувствовалось ни капли напряжения.
Это обстоятельство сильно озадачило Байрона.
Впрочем, Байрон не спешил: его Всевидящее око в реальном времени сканировало всё вокруг, и стоило появиться хоть какому-то признаку активности, как он непременно нашел бы ответ.
Время шло, солнце скрылось за горизонтом, и на землю опустилась ночь.
В этот момент шедший впереди Дилан внезапно поднял руку, приказывая всем остановиться.
Увидев это, спутники тут же замерли.
Дилан произнес: «Путешествовать ночью слишком опасно, к тому же там бродит эта тварь».
«Лучше разобьем лагерь здесь, передохнем ночь, а с рассветом продолжим путь».
Элина не удержалась и спросила: «Дилан, за весь сегодняшний день мы не встретили никаких следов этой твари и вообще ничего необычного. Что нам делать, если завтра все повторится?»
Дилан улыбнулся: «Разве это не к лучшему? Мы спокойно доберемся до маточного гнезда без сучка и задоринки, а затем уничтожим его».
Услышав это, остальные дружно рассмеялись.
Элина тоже сообразила и хлопнула себя по лбу.
Дилан скомандовал: «Ладно, давайте разбивать лагерь».
После этих слов спутники немедленно принялись за дело: устанавливали защитный массив, распыляли алхимическую пыль...
Палаток они на этот раз не брали и вообще не собирались их ставить.
В конце концов, их всего пятеро, а цель — лишь отыскать маточное гнездо, так что чем легче снаряжение, тем лучше.
К тому же здесь все были не простыми людьми, и даже ночевка под открытым небом в проливной дождь не принесла бы им никаких иных неудобств, кроме общего дискомфорта.
Вскоре всё было готово. Убедившись, что дежурить первыми выпало Элине и Джимми, Байрон, Дилан и Блейк улеглись на подстилки и отошли ко сну.
Время шло, ночь становилась всё глуше.
В такой обстановке, кроме заунывного ветра, воцарилась абсолютная тишина — не было слышно ни единого постороннего звука.
И именно в этот момент на песчаном бархане неподалеку от лагеря медленно проступил смутный силуэт, а пара темно-синих глаз без малейшего намека на эмоции уставилась на лагерь, где спали Байрон с товарищами.
Понаблюдав некоторое время, обладатель темно-синих глаз становился все прозрачнее, почти полностью сливаясь с окружающим пейзажем.
«БУХ!»
Но в тот самый миг, когда его фигура должна была стать абсолютно невидимой, оглушительный хлопок звукового удара внезапно разорвал ночную тишину.
Какая-то фигура стрелой помчалась прямо на обладателя темно-синих глаз, оставляя в темноте белый след!
Под напором ее ударной волны над пустыней взметнулись две гигантские песчаные стены, уходящие высоко в небо!
Эта картина напоминала ослепительную белую радугу, пронзающую солнце!
Не успел владелец глаз опомниться, как этот силуэт уже оказался перед ним.
Дилан посмотрел на фигуру, стоявшую прямо перед ним, а уголки его рта скривились в хищной ухмылке.
«Наконец-то я поймал тебя, надоедливая крыса!»
Не успел замолкнуть его голос, как Дилан одной рукой мертвой хваткой вцепился в горло силуэта и легко его повернул.
Раздался сухой хруст, и отчаянно сопротивлявшаяся фигура мгновенно обмякла.
Убедившись в этом, Дилан бросил на тело горсть алхимической пыли и, не задерживаясь на месте, со всех ног бросился к заранее оговоренному с Байроном и остальными месту.
Бежать вслед за Байроном и остальными означало бы самому угодить в ловушку.
В тот момент, когда Дилан внезапно пошел на прорыв, Байрон и остальные, всё это время ожидавшие сигнала, действовали быстро и слаженно: они в мгновение ока собрали лагерь и бросились прочь, не дожидаясь исхода операции Дилана.
Ведь все они знали: независимо от того, удастся ли Дилану задуманное, он привлечет за собой бесчисленных пещерных червей.
Если они не уберутся из этого района как можно скорей, то неизбежно окажутся в окружении чудовищ.
Вскоре отряд Байрона прибыл в назначенное место и, усевшись прямо на песок, стал тихо ждать появления Дилана.
Сидевший рядом с Элиной Байрон наконец-то получил ответы на все вопросы, что так долго терзали его душу.
Он наконец понял, почему Дилан велел бледному Блейку держаться вместе с ним в центре, и догадался, что же за существо пыталось испытать их на прочность.
Всего за несколько секунд до того, как Дилан очнулся от притворного сна, Всевидящее око, неотрывно следившее за Блейком, также зафиксировало аномальные колебания.
Эти две аномалии исходили из двух разных мест.
Первая — от Блейка, стоявшего рядом с Байроном, а вторая — с близлежащей песчаной дюны: судя по всему, именно это существо пыталось их выведать.
Увидев исходившие от Блейка необычные колебания души, Байрон сразу всё понял: Блейк, судя по всему, был магом душ.
Маги этого типа считают, что именно душа является истинной сутью волшебника, в то время как плоть — лишь временный сосуд, и целенаправленно изучают природу души, силу духа, волю, сознание...
Это также прекрасно объясняло, почему Дилан велел ему держаться поближе.
По всей видимости, Дилан рассчитывал использовать исследования Блейка в области душ, чтобы выследить существо, которое вело за ними слежку.
Что же касается того, почему аномалию Блейка не удалось заметить раньше...
Причиной тому было лишь то, что Байрон не думал в этом направлении, да и прежние колебания души Блейка не выходили за рамки нормы, не отличаясь той силой, с которой применяются чары душ.
В конце концов, среди волшебников, изучающих развитие души, кто станет обращать особое внимание на нормальный уровень душевных колебаний отдельного мага?
Байрон крепко усвоил этот урок и велел Всевидящему оку занести его в архив, чтобы в будущем при встрече с магами душ больше не совершать подобных ошибок.
Существо на песчаной дюне тоже принадлежало к пещерным червям, однако оно отличалось как от солдат улья, так и от стража кристального истока, явно представляя собой новую разновидность.
Этот пещерный червь был ростом в полтора метра, с тонким телом, состоящим из шестигранных кристаллов; каждый сегмент его туловища был снабжен тремя парами кристаллических тонких лапок. У него не было ни глаз, ни рта, а всё тело отливало бледно-голубым полупрозрачным светом.
Если бы не тщательные сопоставления, подтвердившие его родство с пещерными червями, Байрон, увидев эту тварь, наверняка решил бы, что перед ним совершенно новый вид из мира Кристального Гнезда.
К тому же во время бегства Байрон собственными глазами видел, как его тело из полупрозрачного превратилось в абсолютно невидимое.
Логично было предположить, что эта метаморфоза являлась одной из способностей к невидимости, присущих данному мутировавшему червю.
Кроме того, почему Байрон был так уверен, что именно это создание шпионило за ними ранее?
Причиной тому стало то, что в самый момент перед его смертью Байрон сквозь трёхмерную карту, созданную Всевидящим оком, заметил перемещение пещерных червей в радиусе пятисот метров вокруг него.
Очевидно, эта тварь пыталась призвать остальных сородичей на помощь.
Пусть этот процесс и оказался недолгим, столь специфическое изменение выглядело весьма отчетливо, и Байрон сумел его распознать.
Именно в этот момент взгляд Байрона внезапно дрогнул, и боковым зрением он скользнул в темноту позади Блейка.
Бросив лишь один мимолетный взгляд, он тут же отвел глаза и продолжил держаться как прежде, не выказав и тени волнения.
Спустя несколько секунд Блейк тоже словно что-то заметил: на его лице мелькнула радость, и он поспешно обернулся.
Заметив движение Блейка, остальные сперва опешили, но быстро сообразили в чем дело, и на их лицах отразилось такое же воодушевление; Байрон не был исключением.
«Бум!»
В тот же миг из темноты вылетела черная тень и с глухим стуком рухнула перед отрядом.
Этим существом оказалось не что иной, как тот самый призрачный кристаллический червь, которого Байрон ранее заметил с помощью Всевидящего ока.
Увидев упавшего совсем недалеко от них мутировавшего червя, Байрон и остальные трое тут же окружили его и принялись внимательно рассматривать.
В конце концов, они видели подобного пещерного червя впервые, поэтому их естественное любопытство требовало препарировать тварь, чтобы выяснить, чем она отличается от обычных собратьев.
В этот момент неожиданно раздался голос, переполненный ликованием:
«Это создание зовется призрачным кристаллическим червем и тоже относится к пещерным червям. Его уровень силы эквивалентен ученику второго или третьего ранга».
«Хоть оно и не отличается огромной мощью, его способности гораздо необычнее, чем у стража кристального истока: оно не только умеет становиться невидимым, но вдобавок способно за счет собственной силы отдавать приказы рядовым пещерным червям вокруг».
«В любом логове пещерных червей, помимо самой матки, способной повелевать сородичами в гнезде, такие приказы под силу отдавать лишь этой твари».
Услышав это, Байрон посмотрел на лежащего на земле призрачного кристаллического червя, и его взгляд загорелся жгучим интересом.
Если эта тварь способна отдавать приказы обычным пещерным червям точно так же, как матка, не значит ли это, что в ее теле кроется нечто схожее с маткой?
Иначе с чего бы ей обладать властью командовать сородичами?
К тому же до сих пор ни одно маточное гнездо не удавалось захватить и заполучить матку.
Теперь же перед ними появился этакий заменитель матки, и Байрон даже представить не мог, сколько ценных знаний удастся извлечь из тела этого создания.
Однако в конце концов Байрон подавил вспыхнувший порыв и не стал просить об обмене.
Помимо жажды знаний, волшебник должен обладать и самоконтролем.
В противном случае он перестает быть магом и превращается в простого раба знаний.
Элина внезапно подала голос: «Но зачем же тогда оно за нами шпионило?»
Услышав вопрос Элины, Дилан с улыбкой пояснил: «Если стража кристального истока можно назвать рыцарем, охраняющим матку, то призрачного кристаллического червя — настоящим разведчиком маточного гнезда».
«В отличие от стражей кристального истока, которые большую часть времени проводят в маточном гнезде, эта тварь вечно рыщет снаружи, зачищая любые угрозы для гнезда».
«Например, таких вот волшебников, как мы, пожелавших покорить маточное гнездо, либо же пещерных червей, отправленных другими, второстепенными гнездами в попытке занять его место».
Глаза Байрона при этих словах сузились, и он мысленно подумал:
Выходит, эти пещерные черви похожи на человеческие государства: хотя все они принадлежат к одной расе, разные страны точно так же воюют друг с другом за сферы влияния.
Похоже, власть над тремя маточными гнездами отнюдь не вечна и с древних времен неизменно менялась.
Однако междоусобные войны между государствами ведутся за земли, население и ресурсы...
Ради чего же тогда сражаются эти пещерные черви? Неужели тоже ради ресурсов?
Размышляя об этом, Байрон вспомнил полученный ранее энергетический кристалл и неизвестный биологический фермент, способный противостоять кристальной эрозии мира Кристального Гнезда.
С другой стороны вновь раздался голос Дилана:
«А раньше я не мог разобраться потому, что это место находилось слишком далеко от точки, где Байрон заметил стража кристального истока, — оно почти вплотную подступило к границе пустыни».
«Обычно призрачные кристаллические черви не забираются так далеко, ведь чем дальше они от маточного гнезда, тем сильнее возрастает сложность управления рядовыми сородичами».
«И эту загадку я до сих пор не могу разгадать: почему его занесло так далеко?»
«Случилось что-то с маточным гнездом? Или мы подняли слишком много шума? А может, это простое совпадение?»
Напоследок Дилан озвучил все мучившие его вопросы.
Он сделал это в надежде, что остальные помогут ему порассуждать над загадкой, и если удастся найти ответ, это станет поистине счастливой случайностью.
Но едва он закончил говорить, как все погрузились в задумчивость, и лишь Элина пренебрежительно махнула рукой.
«Чего тут ломать голову? Вот доберемся до пустынного маточного гнезда, посмотрим, что там к чему, и все вопросы отпадут сами собой».
После этих слов все четверо, включая Байрона, опешили и застыли, уставившись на Элину.
Дело было не в том, что слова Элины лишены смысла — напротив, они были настолько чертовски логичны,
что товарищи не сразу смогли к этому привыкнуть.
Байрон, знавший о периодических вспышках проницательности у Элины, пришел в себя быстрее остальных и воспринял ее слова проще.
Согласившись с ней, Байрон произнес: «Старшая ученица права: вместо того чтобы попусту тратить время на домыслы, лучше поскорее отыскать маточное гнездо».
Джимми тоже с сомнением кивнул: «Рассудительно, но...»
Услышав, что оба поддержали ее предложение, Элина самодовольно заявила: «Тогда давайте все пораньше ляжем спать, чтобы завтра же отыскать это маточное гнездо».
Увидев это, Дилан с улыбкой поддержал слова Элины.
И в последующие несколько дней все пятеро принялись курсировать между лагерем и Запретной пустыней, разыскивая маточное гнездо по следам, оставленным тем стражем кристального истока.
В этот день после полудня, когда уже приближалось время возвращаться, отряд двигался тем же строем, что и раньше: Байрона и Блейка остальные трое прикрывали в самом центре.
И как только все пятеро поднялись на один из холмов, Джимми бросил взгляд на небо и внезапно произнес:
«Председатель, не пора ли нам возвращаться? Если мы задержимся еще хоть немного, боюсь...»
«Не говори!»
В этот момент Байрон резко оборвал Джимми и со строгим выражением лица уставился на котловину, раскинувшуюся у подножия песчаного холма.
В то же время лицо Блейка тоже помрачнело, и он молча кивнул остальным.
Заметив, что оба они одновременно приняли столь серьезный вид, Джимми опешил.
Но в следующее мгновение, словно что-то осознав, он тут же замолчал и больше не произнес ни слова, хотя в его глазах мелькнули нотки возбуждения.
Спустя мгновение, под взглядами трех товарищей, Байрон знаком велел всем уходить отсюда.
Вскоре вся пятерка организованно и тихо удалилась от той котловины.
Остановившись, Дилан, с трудом сдерживая волнение и возбуждение, посмотрел на Байрона с Блейком и спросил:
«Вы что-то обнаружили?»
Байрон кивнул: «Я только что почувствовал ауру того стража кристального истока, которого мы засекли ранее. Я отчетливо ощущаю, что он находится прямо под этой котловиной».
С этими словами Байрон перевел взгляд на Дилана: «Если данные главы верны, то под этой котловиной и скрывается искомое нами пустынное маточное гнездо».
Хотя Байрон говорил так, в душе он прекрасно понимал: это не просто предположение, а абсолютная истина.
Пусть он и не задействовал Всевидящее око в полную силу, чтобы изучить обстановку на дне котловины, он все же уловил там крайне плотные колебания пещерных червей.
Причем среди этих колебаний выделялось несколько исключительно мощных, превосходящих самого Байрона в разы.
Именно поэтому Байрон был столь уверен, что под котловиной находится именно маточное гнездо.
В конце концов, ему еще не доводилось видеть, чтобы пещерные черви в таком огромном количестве собирались в одном месте.
Услышав слова Байрона, Джимми и Элина пришли в крайнее возбуждение.
Они столько дней занимались поисками, и вот наконец добились успеха — как тут не прийти в восторг!
Дилан чувствовал то же самое, но все же справился с эмоциями и, взглянув на стоявшего рядом Блейка, спросил: «Блейк, а ты что скажешь?»
Блейк тоже чуть заметно кивнул.
«Мое мнение совпадает с выводами Байрона: я считаю, что маточное гнездо находится прямо под этой котловиной».
«Потому что я только что почувствовал под ней множество ментальных откликов».
Сказав это, Блейк на секунду замолк и продолжил:
«Эти духовные отклики куда более плотные и масштабные, чем все, с чем мы сталкивались раньше, и среди них есть существа, которые намного сильнее меня».
Выслушав его, Дилан восторженно выкрикнул: «Отлично! Раз так, то это маточное гнездо наверняка находится под той котловиной! Ошибки быть не может!»
Только в этот момент лица всех пятерых разгладились: помимо восторга, в них читалась немалая доля облегчения.
Ведь обнаружение маточного гнезда означало, что их нынешняя экспедиция не окажется напрасной.
Затем, еще раз всё перепроверив, пятерка тронулась в обратный путь к лагерю.
........
Лагерь, раскинувшийся у границ Запретной пустыни.
«Что, вы нашли пустынное маточное гнездо?! Подумать только, что вам удалось отыскать его так быстро! Я-то думала, на это уйдет по меньшей мере больше месяца!»
Лорис в полном изумлении смотрела на хохочущего Дилана и не могла поверить своим ушам.
В то же время остальные члены отряда, оставшиеся в лагере и услышавшие это сообщение от Дилана, уставились на него в таком же шоке, как и Лорис.
Дилан рассмеялся и кивнул: «Всем этим мы обязаны Байрону! Если бы не он, мы бы до сих пор блуждали где-то по пустыне и не нашли маточное гнездо так быстро!»
Элина тоже с хохотом поддержала его: «Дилан прав, Байрон, на этот раз мы действительно всем обязаны тебе!»
Корен с видом человека, разделяющего общую славу, гордо выпятил грудь, словно хвалили его самого.
Выслушивая похвалы товарищей, Байрон не стал портить настроение излишней скромностью, но и задирать нос не стал — лишь улыбнулся в ответ и поддержал беседу.
Спустя некоторое время, когда все немного успокоились, Дилан заговорил снова:
«Хорошо, теперь, когда маточное гнездо найдено, нам пора обсудить дальнейшие шаги».
Услышав слова Дилана, остальные тоже постепенно умерили свое возбуждение, и их лица стали серьезными.
Иван, услышав его слова, неспешно произнес: «Все те дни, пока мы искали маточное гнездо, я размышлял о том, что нам предстоит сделать после его обнаружения».
При этих словах присутствующие тотчас выпрямились и замерли, внимательно прислушиваясь к Ивану.
«Дальнейшие действия должны развиваться по двум направлениям. Во-первых, главе нужно привести в лагерь остальных членов нашего Совета Падшего Солнца, чтобы усилить штурмовой отряд».
«Кроме того, потребуется колоссальное количество припасов, включая костеочистительное зелье, алхимическую пыль и прочее — мы должны подготовиться к затяжной войне».
«Не исключено, что взять маточное гнездо за короткое время нам не удастся».
«А во-вторых, те из нас, кто останется в лагере, должны за этот период собрать как можно больше информации о маточном гнезде».
«Помимо этого, нам необходимо подобрать безопасное местечко неподалеку и перенести туда лагерь. Иначе в разгар штурма линии снабжения окажутся слишком растянутыми, что ударит по темпу операции и создаст ненужные проблемы».
Услышав это, Дилан кивнул: «И правда, так будет правильно. Что ж, доверимся плану Ивана, а завтра я выдвигаюсь обратно к лагерю волшебников».
И тут Байрон внезапно произнес: «Председатель, раз уж маточное гнездо найдено, от моего пребывания здесь больше нет толка, я лишь стану обузой для всех».
«Я планирую завтра отправиться в путь вместе с вами и в лагере волшебников спокойно ждать вашего триумфального возвращения, одновременно приступив к разработке рецепта зелья. Иначе, когда вы доставите материалы, рецепт может оказаться еще не изучен».
Эту мысль Байрон обдумал еще тогда, когда давал согласие Дилану.
Иначе он не стал бы снова и снова допытываться у Дилана, какова будет его доля.
В конце концов, искать маточное гнездо и штурмовать его — это две совершенно разные вещи.
В первом случае не приходится вступать с маточным гнездом в прямой конфликт и не нужно нести огромные риски.
А вот во втором всё иначе: тут и думать нечего, обязательно будут жертвы.
В конце концов, добыть кристалл истока плана за оставшиеся два месяца можно лишь двумя путями: либо взять всё маточное гнездо целиком и с гордым видом забрать этот ресурс,
либо заставить группу бойцов отвлекать внимание чудовищ снаружи, пока другая группа тайком проберется внутрь и выкрадет кристалл.
Поэтому, какой бы путь ни выбрали, потерь и смертей точно не избежать.
Стал бы Байрон рисковать ради стольких опасностей и оставаться здесь? Ни за что.
Выполнив свою задачу, он непременно должен как можно скорее уйти и выплыть из этой мутной воды.
К тому же, в конце концов, магическое зелье еще только предстояло сварить Байрону, ведь он уже держал в руках самую большую выгоду, так что оставаться ему было совершенно незачем.
К тому же, даже если бы Байрон остался, какую пользу он, будучи всего лишь учеником второго ранга, мог бы принести?
Байрон не страдал манией величия и не переоценивал свою значимость.
Его присутствие лишь создавало бы для остальных лишнюю головную боль, ведь его пришлось бы защищать.
Раз так, лучше было уйти пораньше.
Услышав эти слова Байрона, остальные в душе изрядно удивились; не понимая причин его решения, они дружно уставились на него.
Впрочем, стоило им посмотреть на Байрона, как они тоже всё поняли.
То, что говорил Байрон, действительно имело смысл.
Раз уж маточное гнездо найдено, а Байрон — всего лишь ученик второго ранга волшебника, оставаться здесь принесло бы лишь риск в случае внезапной опасности.
В таком случае он не только ничем бы не помог, но даже легко мог пострадать и помешать дальнейшему созданию магического зелья.
Собравшиеся здесь не были глупцами и быстро взвесили все за и против.
Обдумав всё это, Дилан тоже слегка кивнул.
«Байрон, ты и вправду прав. Раз уж это твой собственный выбор, тогда завтра ты вернешься вместе со мной».
Говоря это, Дилан внезапно помрачнел и в упор посмотрел на Байрона.
«Однако, Байрон, всё то время, пока нас не будет, постарайся по возможности оставаться в своем жилище, чтобы не стать жертвой чьих-нибудь интриг».
«В лагере волшебников они по крайней мере не станут действовать настолько открыто, а если тебе начнет угрожать опасность, ты сможешь обратиться за помощью в резиденцию Совета».
«Я ведь заберу с собой далеко не всех членов Совета».
Байрон, конечно же, понимал, что Дилан говорит это ради его же блага, поэтому с улыбкой кивнул, соглашаясь и не отвергая проявленной заботы.
В этот момент Дилан словно что-то вспомнил и внезапно извлек из своего пространственного мешка тело какого-то существа.
Это был труп убитого ранее призрачного кристаллического червя, причем единственный целый.
Поскольку после столкновения с ним все стали намного осторожнее, они заранее избегали опасности, не дожидаясь, пока их обнаружат другие призрачные кристаллические черви.
Поэтому в последующих вылазках им больше никого не довелось убить.
Из-за этого замысел Байрона потерпел неудачу.
Глядя на лежащий перед ним труп, Байрон внутренне недоумевал, не понимая, зачем Дилан его достал.
Заметив озадаченный взгляд Байрона, Дилан не стал ходить вокруг да около и прямо объяснил:
«Байрон, вообще-то поначалу я не верил, что ты сможешь отыскать маточное гнездо, и попросил тебя вести нас лишь затем, чтобы благодаря твоему знанию пустыни мы смогли избежать лишних рисков».
«Но сейчас результат превзошел все наши ожидания. Я никак не думал, что в поиски маточного гнезда ты сможешь внести столь огромный вклад».
«Поэтому, следуя принципу эквивалентного обмена, я решил отдать этот труп призрачного кристаллического червя тебе в качестве платы за твою работу в этот период».
С этими словами Дилан тихонько усмехнулся.
«Конечно, здесь кроется и доля моего эгоистичного расчета: я хочу, чтобы в ближайшее время ты был полностью поглощен исследованиями и экспериментами и носа не казал наружу».
«Благодаря этому удастся избежать лишних осложнений при варке магического зелья».
Услышав слова Дилана, Байрон мгновенно всё понял.
Оказывается, Дилан преследовал столь дальновидную цель, убивая двух зайцев одним ударом.
Впрочем, Байрон вовсе не собирался отказываться от предложения Дилана.
В конце концов, он с самого начала твердо решил, что по возвращении не сделает за пределы лагеря ни шагу.
Он прекрасно представлял, какой огромный резонанс вызовет обнаружение этих тел в лагере волшебников.
А он, как один из непосредственных участников, неминуемо привлечет к себе всеобщее внимание.
Поэтому для Байрона было куда лучше затаиться, чем привлекать к себе взоры.
Остальные тоже перевели взгляд на Байрона, ожидая его решения и испытывая легкую тревогу.
В конце концов, окажись они сами в подобной ситуации, они бы даже думать не стали и наверняка отказались.
Подумать только: из-за какого-то экспериментального материала лишить себя возможности выходить на улицу и запереть в четырех стенах — на такое они бы ни за что не согласились.
Стоит ли говорить, что это совершенно новый мир, где их ждут бесчисленные неизведанные знания, которые еще только предстоит открыть и собрать.
Это же чистой воды разменивание великого на малое.
Но к всеобщему удивлению, Байрон не только не отказался, а напротив, с улыбкой кивнул в знак согласия.
«Большое спасибо главе за щедрость, этот материал для исследований я с радостью принимаю».
Услышав слова Байрона, Элина и Корен, в отличие от остальных, не выразили удивления и даже сочли это вполне закономерным.
Они хорошо знали Байрона и понимали, что стоило ему заполучить новый экспериментальный материал или крохи новых знаний, как он был готов просидеть в своей комнате целый месяц, даже не думая выходить наружу.
Впрочем, говоря об этом, Байрон смущенно улыбнулся.
«Правда, этот материал пока побудет в пространственном мешке главы. Мой собственный мешок не столь велик, так что я заберу его, только когда мы вернемся в лагерь».
«К тому же я надеюсь, что во время вашего похода на маточное гнездо вы оставите для меня немного материалов».
«Будьте спокойны, я выкуплю их за соответствующее количество очков или магических камней в зависимости от их ценности».
Выслушав Байрона, Дилан сначала слегка опешил, а затем громко рассмеялся и кивнул.
«Пусть этот материал пока побудет у меня, отдам его тебе по возвращении в лагерь. Что же до остальных материалов...»
На мгновение задумавшись, Дилан продолжил:
«Остальные трофеи из маточного гнезда я велю передать тебе с теми членами отряда, которые вернутся в лагерь за припасами. А насчет очков или магических камней не спеши, вернемся к этому позже».
Байрон понимал, что Дилан согласился так легко вовсе не без умысла: он просто хотел удержать его от лишних странствий и возможных неприятностей.
Но откуда тому было знать, что это полностью совпадает с планами самого Байрона.
Байрон тут же с улыбкой произнес: «Тогда премного благодарен главе».
Дилан отмахнулся: «Пустяки, сущая мелочь».
Увидев, что Байрон и его собеседник закончили совещаться, остальные тоже вернулись к прежней теме и принялись обсуждать различные приготовления против маточного гнезда.
.........
Двумя днями позже, лагерь волшебников.
Оставив труп призрачного кристаллического червя в углу комнаты, Дилан с улыбкой попрощался и ушел.
Байрон попытался было уговорить его остаться еще ненадолго, но, видя, что тот действительно намерен уйти, не стал настаивать и проводил его до выхода.
Дождавшись, пока Дилан скроется из виду, Байрон повернулся, вернулся в свои покои, запер тяжелую дверь и активировал защитный массив, отрезая всякий шум извне.
Еще по пути сюда Байрон заметил странные взгляды, которыми его одаривали ученики волшебника.
Сначала он даже немного удивился, но, обратив внимание, что большинство из них смотрит вслед Дилану, а на его долю приходится лишь малая толика, мгновенно во всем разобрался.
Видимо, новость о том самом месте уже просочилась наружу, и теперь он прослыл просто счастливчиком, сумевшим ухватить удачу за хвост.
Хотя внешне Байрон не выказал ни малейших эмоций, на душе у него было радостно.
Именно такого результата он и добивался.
Благодаря этому на него не станет обращать излишнего внимания толпа зевак, и он сможет спокойно заняться своими делами.
Не задерживаясь в гостиной, Байрон тщательно всё осмотрел, убедился, что никто не проникал в дом, и, прихватив тушу призрачного кристаллического червя, направился в лабораторию в глубине дома.
В этот раз он собирался досконально изучить нагрудник стража кристального истока и этого призрачного кристаллического червя.
Верно, еще ведь оставался рецепт зелья безмятежного истока, переданный ему Диланом — тот самый, где в качестве главного ингредиента использовался кристалл истока плана, способный вызвать качественный скачок силы духа.
На самом деле, еще когда Байрон и Дилан покидали лагерь, Дилан передал ему этот рецепт, велев хорошенько изучить его за это время и попытаться полностью в нем разобраться.
Однако, аккуратно разложив всё по местам в лаборатории, Байрон не спешил приступать к экспериментам — напротив, он развернулся и вышел из дома.
Предстоящая работа требовала полного погружения, ведь перед ним стояло сразу три исследовательские задачи.
А именно: «Структура и материальный состав нагрудника стража кристального истока», «Исследование сходства между управлением обычными пещерными червями со стороны призрачного кристаллического червя и поведением матки» и, наконец, «Анализ зелья безмятежного истока».
Каждое из этих направлений требовало немало времени.
А значит, эта экспериментальная работа явно затянется, и к ней необходимо подготовиться самым тщательным образом.
Только так можно было полностью погрузиться в процесс.
Купив всё необходимое на грядущий месяц — еду, пресную воду и прочие припасы, — Байрон покатил небольшую тележку обратно.
Байрон полностью проигнорировал те пренебрежительные взгляды, что бросали ему вслед всю дорогу, и неспешно продолжил путь к своему жилищу.
Однако, стоило ему завидеть собственное жилище, как Байрон остановился, слегка сдвинув брови.
Прямо у его порога толпилась большая группа учеников волшебников в роскошных одеждах, оживленно о чем-то болтавших. Оставалось лишь гадать, зачем они здесь собрались.
Среди этой богато одетой толпы существовало свое разделение: большинство учеников крутилось вокруг нескольких человек, стоявших в самом центре.
Судя по всему, именно эти несколько персон и занимали среди них главенствующее положение.
Заметив это, Байрон задумался, гадая, зачем они приперлись к его дверям. Уж не к нему ли они пожаловали?
Поразмыслив с мгновение, Байрон легко улыбнулся, отбросил все сомнения и, толкая тележку перед собой, продолжил путь к своему дому.
В конце концов, даже если они пришли к нему, какое ему до этого дело? Зачем портить себе нервы из-за каких-то посторонних?
Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как ему преградили дорогу.
Поглядев на роскошно одетых людей, заступивших путь, Байрон с бесстрастным выражением лица снова остановился.
— Вы загораживаете мне дорогу домой. Будьте добры, отойдите, — холодно произнес Байрон.
Услышав слова Байрона, те люди сперва опешили, но быстро сообразили, в чем дело.
Стоявшие во главе группы тут же велели остальным расступиться и освободить проход.
Байрон не стал больше ничего говорить и покатил тележку к дому.
В этот самый момент один из лидеров этой компании — красивый молодой человек — с улыбкой шагнул к Байрону и мягким голосом произнес:
— Соученик, ты ведь Байрон Августус, верно? Приветствую, я Коджей Сол из семьи Кровавый Терновник, состоящей в Лиге Волшебников Аристократов. У меня к тебе дело.
Выслушав Коджея, Байрон бросил на него мимолетный взгляд, вежливо поздоровался в ответ и продолжил катить свою тележку вперед.
Об организации под названием Лига Волшебников Аристократов он кое-что слышал.
Точно так же, как и Совет Падшего Солнца во главе с Диланом, это было одно из крупнейших объединений внутри академии, временами способное на равных тягаться с самим Советом.
Однако этот союз сильно отличался от прочих студенческих организаций академии.
Главное отличие заключалось в том, что он принимал не только тех выходцев из семей волшебников, что поступили в академию.
Эта организация существовала и за стенами академии, представляя собой объединение различных кланов, известное как Лига Семейств Аристократов.
Что же касается Кровавого Терновника, то это был один из кланов, подконтрольных Лиге Семейств Аристократов, занимавший довольно высокое положение среди остальных семей волшебников.
Всё потому, что в этом клане до сих пор были живые истинные волшебники.
Тем не менее, все эти семьи волшебников привязаны к академии и обязаны подчиняться её приказам.
Более того, насколько было известно Байрону, эти семьи волшебников отправляли часть своих потомков на обучение в академию, в то время как остальные оставались в родовых поместьях под опекой старших или Лиги Семейств Аристократов.
Видимо, перед ним стояли как раз те самые молодые представители семей, зачисленные в академию. Оставалось только выяснить, что им от него понадобилось.
Заметив равнодушие Байрона, Коджей ничуть не изменился в лице и даже остановил кого-то из спутников, намеревавшихся сболтнуть лишнего, после чего продолжил с улыбкой:
— Байрон, вообще-то ты уже пересекался с нами, Кровавым Терновником, в прошлом.
Услышав это, Байрон с недоумением посмотрел на Коджея, силясь припомнить, когда это они успели пересечься.
Коджей пояснил: «Тот самый трансокеанский корабль, на котором ваше поколение учеников прибыло в академию, принадлежал нашему роду, а тот самый почтенный волшебник Луциус — мой прямой предок».
Услышав это, Байрон внезапно всё понял, вспомнив того старика, а также тех людей, которых тот увел с собой.
Впрочем, если подумать...
Байрон посмотрел на Коджея: «И что с того?»
Услышав это, Коджей не сразу нашелся с ответом и на мгновение замер.
Но в этот момент Байрон уже подошел к двери, так что ему некогда было ждать, пока тот опомнится.
Он шагнул в защитный массив, и все, кто хвостом тянулся за ним, остались за барьером.
Заметив эту сцену, Коджей ничего не ответил, зато те из его свиты, кто отчаянно пытался привлечь к себе его внимание, тут же принялись возмущаться, выказывая недовольство за своего господина.
«Да как он смеет! Мы тут всей толпой ему улыбаемся, а он и пары слов не сказал — бросил нас и ушел к себе. Это же просто никакого...»
Однако договорить тот не успел — его оборвал ледяной взгляд Коджея.
«А почему бы ему и не вести себя так? Разве того факта, что его наставницей является Изольда, он состоит в Совете Падшего Солнца, всего за год учебы стал учеником второго ранга, а его талант к зельеварению лично отмечен Изольдой, недостаточно для такого веса?»
Под этим ледяным взглядом, слыша обращенные к нему вопросы, говоривший весь затрясся.
Стоило Коджею задать очередной риторический вопрос, как этот человек тут же вздрагивал всем телом.
«По-твоему, всего этого мало? А что есть у тебя самого?!»
После этих слов парень просто осел на землю, мокрый, словно его только что вытащили из воды, и не мог издать ни звука.
Коджей бросил на него мимолетный взгляд, после чего потерял к нему всякий интерес и перевел взор на остальных.
«Вы тоже хорошенько обдумайте мои слова, и это касается не только общения с Байроном, но и с остальными курсантами».
«К тому же мы, ученики, несем на себе надежды своих семей: наша задача — заводить знакомства с другими талантливыми учениками и укреплять влияние рода, а не наживать врагов на каждом шагу».
«Только не доиграйтесь до того, что оскорбите кого-нибудь и не сможете сами это расхлебать — тогда не пеняйте на семью, если она от вас откажется».
Закончив говорить, Коджей еще раз бросил взгляд на жилище Байрона, после чего развернулся и ушел, не сказав больше ни слова.
Остальные переглянулись и, не сказав больше ни слова, разошлись кто куда.
Что же до того юноши, что без сил осел на землю, то под конец он даже не взглянул на жилище Байрона и просто молча удалился.
........
Что же до Байрона, то, вернувшись домой, он больше не интересовался происходящим снаружи и принялся разбирать купленные припасы.
Закончив с этим, он прошел прямо в лабораторию и развернул пергамент с рецептом зелья безмятежного истока.
Изучая перечень необходимых компонентов, он заметил, что за исключением кристалла истока плана, все остальные ингредиенты можно было найти в самом мире волшебников.
«Всевидящее око, сколько займет анализ рецепта?»
В отличие от костеочистительного зелья, от которого был лишь готовый образец, у зелья безмятежного истока не было ни образца, ни материалов, зато имелся рецепт с полным описанием этапов, ингредиентов и способа приготовления.
А значит, с помощью Всевидящего ока можно было разобрать весь процесс варки и в итоге овладеть способом приготовления зелья.
[Анализ... Расчетное время: 251 час 32 минуты 29 секунд]
«Всего-то около десяти дней?»
Байрон посмотрел на появившуюся перед ним информацию и едва заметно кивнул.
Затем он перевел взгляд на лежавший на столе нагрудник стража кристального истока.
Что же до трупа призрачного кристаллического червя, Байрон купил руны, предотвращающие порчу, и решил заняться им в последнюю очередь.
Байрон стоял перед столом, и «Рука волшебника» перенесла лежавший на полу нагрудник стража кристального истока прямо к нему.
Весь нагрудник состоял из переплетающихся слоев плотной кристаллической структуры, отливая глубоким синим цветом, а его гладкая поверхность казалась цельной, лишенной малейших швов.
Байрон прикоснулся к нагруднику, надавив на него: материал на ощупь был плотным и холодным, но обладал на редкость странной гибкостью, совершенно не напоминая хрупкий панцирь обычных пещерных червей.
Проведя пальцем по нагруднику, Байрон сузил глаза, и зажатый в его руке алхимический скальпель тут же вонзился в еле заметный зазор.
После этого его движения не прекращались.
Один за другим цельные фрагменты панциря были демонтированы Байроном и аккуратно разложены на столе в нужном порядке.
Вскоре целый нагрудник оказался полностью разобран на части.
Глядя на разбросанные по всему столу осколки, Байрон взял один из них и повернулся к другому столу.
«Элементальный огненный шар».
Раскаленный шар, от жара которого воздух вокруг слегка исказился, мгновенно возник между ладонями Байрона.
Однако в тот же миг, как шар появился, невидимые гигантские руки принялись непрерывно разминать его, словно кусок теста, пока он не превратился в конусообразное пламя, заостренное спереди и округлое сзади.
Теперь, пожалуй, называть это творение элементальным огненным конусом было гораздо уместнее, чем прежним именем.
Но в основе своей это по-прежнему оставался «Элементальный огненный шар»: Байрон лишь изменил узлы модели и энергетические контуры с помощью знаний энергопластики, добившись изменения формы.
В конце концов, разве чары — это что-то неподвижное и косное? Если ты способен на это, с ними можно делать что угодно, не говоря уже о простой смене формы.
Говоря проще, эти чары напоминали исходный код, а волшебник выступал в роли программиста, способного добавлять собственные знания, чтобы сделать заклинание более удобным для себя, хотя базовый код оставался прежним.
Впрочем, пусть всё звучало так легко, будто Байрон изменил заклинание по щелчку пальцев и даже мог в любой момент вернуть его к первоначальному «Элементальному огненному шару».
Но чтобы прийти к этому, Всевидящему оку пришлось провести миллионы вычислений и оптимизаций, так что результат вполне можно было считать совершенно новым магическим фокусом.
Обычным ученикам волшебника всё же лучше покорно пользоваться стандартными магическими моделями.
Ведь менять-то можно, но удастся ли заклинанию нормально функционировать после переделки — большой вопрос.
Чтобы создать полноценную, рабочую модель чар, отвечающую всем требованиям, нужны не просто соответствующие знания.
Требуется учитывать структуру магической модели, ядро, контуры, узлы, точки выхода, соотношение маны, допустимый предел ошибок...
Лишь при соблюдении всех этих условий творение можно назвать полноценной моделью чар.
И это пока только на стадии практического применения, когда чары просто удается сотворить; чтобы они отвечали индивидуальным требованиям и успешно конкурировали с другими заклинаниями,
необходимо постоянное изучение, итерация и доработка, только тогда они станут выдающимися чарами.
Так что постичь легко, а сделать трудно.
Если бы не помощь Всевидящего ока, у Байрона вообще не возникло бы подобных мыслей, не говоря уже об успехе.
Просто на данном этапе этот «элементальный огненный конус» лишь удовлетворял простые потребности Байрона для проведения экспериментальных тестов, и новым заклинанием его назвать было еще нельзя.
В конце концов, он пока лишь банально изменил форму чар.
«Всевидящее око, веди запись и анализ».
Отдав приказ Всевидящему оку, Байрон медленно направил огненный конус в руке к отдельному фрагменту панциря.
При соприкосновении конуса с поверхностью панцирь слегка прогнулся внутрь, но под воздействием жара пламени ничуть не пострадал.
Увидев это, Байрон увеличил нажим.
Конус продвигался дюйм за дюймом, и панцирь постепенно прогибался вслед за ним.
Достигнув предельного изгиба, броня неожиданно начала пружинить и в конце концов вернулась в исходное состояние.
В процессе этого Байрон также почувствовал толчок, отдававший противодействующей силой.
Слегка прищурившись, Байрон немедленно поместил этот кусок панциря в миниатюрный массив и снова направил огненный конус прямо на него.
Стоило конусу коснуться фрагмента, как он с грохотом разорвался.
Это была еще одна причина, почему Байрон считал данный конус не новым заклинанием,
а лишь измененной версией: помимо формы чар, его разрушительная сила по-прежнему зависела от температуры элемента огня и взрывной энергии принципа детонирующей сборки.
Суть осталась прежней.
«Пф-ф...»
Из-за барьера массива в лаборатории раздался лишь едва слышный приглушенный звук.
Когда разрозненные искры угасли, Байрон снова взглянул на кусок панциря.
Сейчас он казался совершенно черным, но не раскололся — очевидно, приняв на себя взрыв огненного конуса.
Заметив это, Байрон протянул руку, достал его и стер следы от пламени, после чего перед ним вновь предстал совершенно новый фрагмент панциря.
В глазах Байрона промелькнуло удивление: на панцире не осталось абсолютно никаких следов.
Но в следующий миг его выражение лица резко изменилось, он поднес кусок брони к высшему микроскопу и, прильнув глазом к окуляру, принялся настраивать фокус.
На некогда цельном фрагменте теперь красовалась крошечная впадинка, вокруг которой рассыпались бесчисленные микроскопические трещины.
Похоже, предыдущие чары всё-таки нанесли панцирю некоторый урон, повреждения просто оказались слишком малы, чтобы их можно было разглядеть невооруженным глазом.
Не став вынимать пластину, Байрон продолжил увеличивать фокус микроскопа, приближая паутину трещин.
Время шло, трещины увеличивались, и скрытое внутри становилось всё более отчетливым.
Расположение кристаллов, слоистая структура...
Перед глазами Байрона открывались всё новые особенности, отличные от результатов вскрытия обычных пещерных червей.
Хотя панцирь стража кристального истока тоже использовал решетчатую структуру для распределения силы, его кристаллическая решетка оказалась намного плотнее и упорядоченнее, чем у солдат улья.
Иными словами, исходная кристаллическая структура панциря солдат улья была сжата за счет иной компоновки.
При неизменном объеме структура стала гораздо плотнее, и количественные изменения переросли в качественные — именно в этом заключалась причина столь высокой защиты стража кристального истока.
Эту структуру Байрон назвал плотной кристаллической структурой.
Кроме того, подобное строение обеспечивало определенную степень сопротивления атакам стихий и энергии, чем и объяснялся столь незначительный ущерб от огненного конуса.
Если бы в его распоряжении оказалась цельная туша мертвого стража кристального истока для сравнения, Байрон был бы уверен в том, что сможет полностью деконструировать эту структуру.
К сожалению, в его руках находились лишь останки неизвестно сколько пролежавшего в земле существа, потерявшие множество деталей.
Поэтому Байрону пришлось ограничиться расшифровкой лишь ее части.
После этого Байрон провел с пластинкой различные эксперименты, включая, помимо прочего, тесты на элементальное взаимодействие, опыты по изучению колебаний энергии и передачи магии, а также эксперименты с пропорциями материалов...
Благодаря различным опытам и данным, расшифрованным Всевидящим оком, Байрон составил довольно полное представление о панцире стража кристального истока.
Непригоден в качестве материала для магического зелья, отсутствует сопротивление силе духа, средняя реакция на вливание маны... и так далее.
Можно сказать, что помимо пригодности в качестве алхимического материала для создания некоторых защитных магических артефактов, ценность представляла лишь сама плотная кристаллическая структура.
Значит, следующим направлением исследований станет именно она.
При этой мысли в глазах Байрона сверкнул яркий свет.
Подобная плотная кристаллическая структура с фиксированными углами и расстояниями, слоистым зацеплением и способностью к сжатию объема обладала огромной ценностью для изучения, и если применить ее в заклинаниях, трудно было даже представить, какой чудесный результат это принесет.
Подумав об этом, Байрон велел Всевидящему оку сделать запись, после чего без колебаний начал использовать силу духа, чтобы сдвинуть с места элементы, находившиеся вокруг него в лаборатории.
В этот раз в ходе эксперимента Байрон не стал примешивать магию, а задействовал исключительно силу духа — в том числе для предотвращения непредвиденных происшествий.
В конце концов, в экспериментах разве возможно добиться успеха с первой попытки? Разумеется, требовались многократные пробы и ошибки.
А если бы он добавил магию, то в случае какого-либо сбоя Байрон просто не смог бы мгновенно среагировать и взять всё под контроль.
И тогда, если бы пострадало что-нибудь в лаборатории, Байрон бы действительно горько заплакал без слез.
По мере того как сила духа приходила в движение, окружающий элемент огня начал непрерывно проявляться перед Байроном, напоминая то прыгающие, то танцующие красные искорки.
Видя это, Байрон вызвал из Всевидящего ока извлеченную структуру кристаллической решетки и шаг за шагом начал с помощью силы духа располагать те элементы огня в соответствии с этой плотной кристаллической структурой.
Благодаря помощи Всевидящего ока этот процесс прошел крайне гладко, и Байрон с первой же попытки успешно выстроил нужную структуру.
Хотя структуру удалось выстроить, результат оказался несколько неожиданным для Байрона.
Глядя на возникшую перед ним чрезвычайно толстую стену пламени, Байрон невольно поморщился.
Эта огненная стена состояла всего лишь из одного слоя упорядоченной кристаллической структуры, а что было бы, если выстраивать ее дальше и делать слои один за другим — на манер тех пластин панциря, где их насчитывалось несколько десятков?
Не говоря уже о том, не упрется ли эта толщина в небеса, оставался еще вопрос: выдержит ли вообще его собственная сила духа?
Подумав об этом, Байрон тут же отозвал силу духа назад, заставив стену пламени перед собой рассеяться.
Он велел Всевидящему оку заняться анализом и выводом умозаключений, чтобы понять, в чем именно кроется проблема.
.........
Как раз в тот момент, когда Байрон приступил к изучению плотной кристаллической структуры панцирных пластин,
в лагере волшебников тоже зашевелились различные организации волшебников, отправляя за пределы лагеря свои авангардные отряды.
Отряды разделились примерно по двум направлениям: они выдвинулись в сторону мест, где располагались два маточных гнезда — засушливое и гобийское.
Судя по всему, они находились под влиянием Совета Падшего Солнца, что и заставило их ускориться.
Направление, ведущее к пустынному маточному гнезду, пустовало: там не было ни единого авангардного отряда какой-либо организации.
А причиной столь необычной ситуации стала та кровавая бойня, которую устроили Байрон с Диланом, заставив все эти объединения вновь вспомнить грозное имя Совета Падшего Солнца и не сметь больше дергать тигра за усы.
Разумеется, это было справедливо лишь пока оставалось вдоволь времени.
Если бы дело дошло до самого критического момента, еще неизвестно, смогло бы имя Совета Падшего Солнца и дальше удерживать эти организации волшебников в узде.
.......
Тем временем, как раз когда передовые отряды различных организаций отправились в путь, после семи-восьми дней напряженной подготовки в Совете Падшего Солнца все было полностью готово.
В этот момент на плоской вершине дюны в трех километрах от пустынного маточного гнезда огромный массив накрыл весь лагерь целиком.
Под покровом этого массива наружу не просачивалось ни малейшей вибрации или энергетической волны из лагеря.
Всё это обеспечивало людям из Совета Падшего Солнца стабильный и безопасный тыл.
В огромном шатре посреди лагеря собрались все три с лишним десятка членов Совета Падшего Солнца, прибывших для участия в походе на маточное гнездо.
Дилан восседал на почетном месте вверху, а Лорис и Иван сидели по правую и левую руку от него.
Окинув всех взглядом, Дилан озвучил уже согласованный план.
«Завтра мы официально выступаем против пустынного маточного гнезда, всем приготовиться».
«На начальном этапе штурма основной упор делается на истощение живой силы маточного гнезда, кроме того, я сам поведу отряд внутрь, чтобы прояснить обстановку на месте».
«После моего ухода в маточное гнездо всем руководит Иван, все подчиняются приказам Ивана, особенно ты, Лорис».
Услышав это, Лорис закатила глаза в сторону Дилана.
Однако под пристальным взглядом Дилана она все же неохотно кивнула.
«Не переживай, Дилан, обещаю действовать по приказу и по возможности сдерживать себя, доволен?»
Услышав заверения Лорис, Дилан ничего не ответил, поскольку прекрасно понимал, что от ее обещаний мало толку.
А сам он сказал это лишь для того, чтобы заранее предупредить Ивана и велеть ему уделять Лорис побольше внимания.
«Я планирую взять с собой внутрь только Блейка...»
Но не успел Дилан договорить, как сидевший рядом Иван перебил его: «Дилан, ты хочешь пойти всего с одним человеком, не слишком ли это опасно?»
«Если вдруг случится какая-то неожиданность, то...»
Дилан отмахнулся: «Чем меньше людей идет в маточное гнездо, тем лучше; с большой толпой нас лишь проще обнаружить и вляпаться в неприятности».
«К тому же ты должен быть уверен в моей силе: даже оказавшись в гуще врагов, я сумею вытащить Блейка на свободу, а если людей будет много, я просто не смогу всех уберечь».
Услышав слова Дилана, Иван немного помолчал и больше не стал отговаривать товарища.
Вслед за этим Дилан распределил остальные задачи и отпустил собравшихся.
Выбравшись из шатра и глядя на синеватую пустыню, Корен покосился на стоявшую рядом Элину: «Элина, как думаешь, чем сейчас занимается Байрон?»
Не дожидаясь ответа Элины, Корен сам же и предположил: «Наверняка сидит в лаборатории и проводит опыты».
«Что ни говори, а я просто завидую этому пареньку: у него не только потрясающий талант к зельеварению, но и способность месяцами не вылезать из лаборатории и не чувствовать скуки».
Говоря это, Корен устремил взгляд на бескрайнюю пустыню, его брови сошлись на переносице, а на лице проступило выражение легкой меланхолии.
«Если бы я мог быть как он...»
— Бах! —
Глухой удар прервал Корена, который тут же схватился за голову и присел на корточки, ошеломленно глядя на Элину, возвращавшую кулак на место.
«Элина, ты чего творишь?!»
Элина одарила Корена презрительным взглядом: «Зови меня старшей ученицей! Смотрю я на тебя, парень, ты слишком нервничаешь, вот я и решила помочь тебе сбросить напряжение».
«Честно говоря, у тебя слабовата способность справляться со стрессом: раз тебя так накрывает от подобной обстановки, что же с тобой дальше-то будет».
Корен тоже сообразил, в чем дело, и, почесывая затылок, виновато усмехнулся.
Впрочем, после такой встряски от Элины напряжение в его душе и впрямь заметно уменьшилось, прежняя тоска улетучилась, и весь он значительно расслабился.
Но именно в этот момент Элина задумчиво вздохнула: «Впрочем, в одном ты прав — этот парень — настоящий уникум».
«Поступить всего год назад и уже дойти до такого уровня, но самое возмутительное — это то, как он может неделями пропадать в лаборатории. Как ему вообще это удается?!»
«Я бы на его месте взвыла уже через пять-шесть дней, а он сидит больше месяца, и вышел-то лишь потому, что кончились материалы для опытов. Ума не приложу, что с этим парнем не так!»
Наблюдая за бормотавшей себе под нос Элиной, Корен внезапно подумал, что его собственный талант тоже вполне неплох, раз он способен сосредоточиться на исследованиях, и на душе у него сразу стало намного спокойнее.
Заметив взгляд Корена, Элина прищурилась, и во взгляде ее постепенно проступила опасность: «Ты чего это на меня так уставился? Опять думаешь о всякой ерунде...»
Увидев, как Элина разминает кулаки, Корен без раздумий развернулся и дал деру, а Элина с занесенным кулаком бросилась в погоню.
— Апчхи! —
Сидевший в лаборатории Байрон потер нос, и на его лице появилось озадаченное выражение.
«Кому это я понадобился? Ладно, неважно, продолжу-ка изучать применение плотной кристаллической структуры к элементам».
В мгновение ока наступил следующий день. Пустынный лагерь.
Дилан, одетый в облегающий боевой костюм, стоял напротив Ивана и непринужденно произнес: «Иван, дальше всё здесь будет зависеть от тебя».
«Что касается Блейка и меня, мы выберем подходящее время, чтобы проникнуть в маточное гнездо и разведать обстановку внутри. Тебе же нужно просто действовать строго по плану».
Иван немного помолчал, а затем ответил: «Хорошо, тогда можешь идти без опасений, здесь все под моим контролем».
Дилан усмехнулся: «Не нужно говорить так сентиментально, будто я иду на верную смерть».
Стоило ему это произнести, как атмосфера, только что казавшаяся слегка тяжелой, мгновенно рассеялась, и на лицах собравшихся снова появились улыбки.
Больше ничего не говоря, Дилан окинул всех взглядом, знаком велел Блейку следовать за ним и направился к выходу из лагеря, постепенно скрывшись из виду.
Когда фигура Дилана окончательно исчезла, Иван повернулся к трем десяткам стоявших за его спиной людей, и его лицо стало суровым.
«Ну что ж, за дело, всё по плану!»
Не успели затихнуть его слова, как все присутствующие развернулись и разошлись готовиться, причем никто не проронил ни единого лишнего звука.
Оставшись на месте, Иван и Лорис молча смотрели на суету в лагере.
Спустя несколько мгновений Лорис первой нарушила молчание: «Иван, как думаешь, на этот раз Дилану будет сопутствовать успех?»
Иван покачал головой: «Не знаю, слишком много непредсказуемых факторов, но, по моим оценкам, шанс того, что Дилан воспользуется этим шансом и заполучит кристалл истока, составляет не больше двадцати процентов».
Услышав это, Лорис редкостно помрачнела.
Дело в том, что на этот раз Дилан вовсе не собирался ограничиться тем, о чем говорил раньше — то есть просто воспользоваться переполохом в маточном гнезде во время внешней атаки, чтобы проникнуть внутрь и собрать разведданные.
Он намеревался решить все проблемы за один удар и прямо сейчас завладеть их главной целью — кристаллом истока.
«Если бы не опасения перед другими организациями волшебников и одинокими предельными учениками волшебников, нам не пришлось бы так спешить, до чего же это бесит!»
Вдруг Лорис, будто бы что-то вспомнив, с возмущением произнесла.
Услышав слова Лорис, Иван покачал головой: «В конце концов, сила нашей организации слишком мала, чтобы противостоять притязаниям других предельных учеников волшебников».
«Мы можем лишь попытаться тайком добыть кристалл истока, а затем передать его Байрону для создания магического зелья — только так можно свести риски к минимуму».
«Иначе, если они узнают, что мы заполучили кристалл истока, трудно даже представить, сколько неприятностей это за собой повлечет».
Лорис холодно фыркнула: «Ты же сам только что говорил, что шансов на успех мало, почему же теперь рассуждаешь так?»
Иван покачал головой: «Шансов на успех мало, но всё же есть хоть какая-то вероятность. А что, если удача отвернется от нас?»
Тем временем люди в лагере тоже завершили приготовления и направились к месту, где находились те двое.
Заметив это, оба умолкли и прекратили разговор.
Когда все собрались, по приказу Ивана — за исключением нескольких человек, оставшихся в лагере охранять припасы — весь отряд выдвинулся к намеченному полю боя.
........
Шло время, и в прежде пустой котловине внезапно материализовался крупный предмет странной квадратной формы, на котором непрерывно мигали красные световые точки.
Кроме того, по периметру котловины поднялся десяток парящих в воздухе платформ.
Около тридцати членов Совета, разбившись на группы по три человека, расположились на этих платформах, не сводя глаз с алхимической бомбы.
«Все готовы? Я сейчас активирую алхимическую бомбу, чтобы выманить пещерных червей наружу».
Это спокойно произнес Иван, стоявший на платформе в полном одиночестве.
Говорил он негромко, но его голос отчетливо донесся до каждого члена Совета.
Сразу после этого члены Совета, рассредоточенные по остальным платформам, тоже подали голоса, подтверждая свою готовность.
Услышав это, Иван слегка кивнул: «Хорошо, считаю до трех, после чего я подорву бомбу. Людям на всех платформах приготовиться к ударной волне и отражению нападения пещерных червей».
Едва прозвучали эти слова, как бойцы на других платформах слегка пригнулись, а их лица посуровели.
«Три... два... один».
«Бум — !!!»
С последней цифрой мигавший красный свет на алхимической бомбе в самом центре котловины мгновенно погас.
В следующую секунду над котловиной пронесся оглушительный грохот.
В тот же миг в небе над котловиной взметнулось крошечное грибовидное облако.
Песок в радиусе сотен метров вокруг алхимической бомбы был буквально сорван с места и взмыл ввысь.
Спустя несколько секунд поднятые в воздух песчинки медленно пролились дождем обратно на землю.
В то же время чудовищная вибрация от взрыва алхимической бомбы мгновенно преодолела поверхностный кристаллический слой и средний слой туннелей, достигнув самой глубокой сердцевины маточного гнезда — слоя глубокого кристаллического ядра!
Бесчисленные солдаты улья и рабочие черви, находившиеся в верхнем и среднем слоях маточного гнезда, погибли от мощнейшего удара, и их тела наглухо забили туннели.
Однако сколь бы ужасающим ни казалось число погибших солдат улья и рабочих червей, в масштабах всей популяции пещерных червей это была лишь капля в море.
Глубоко в слое кристаллического ядра маточный червь лежал на тонком слое кристаллического песка, одновременно откладывая яйца и изрыгая серебристо-белую жидкость.
Эта серебристо-белая жидкость собиралась перед маточным червем в немалых размеров озерцо.
Внутри этого озера то погружались, то всплывали три кристалла размером с человеческий кулак.
Недавняя вибрация вывела маточного червя из оцепенения.
Почувствовав гибель пещерных червей, маточный червь внезапно задрал голову и испустил долгий пронзительный рев.
В следующий миг пещерные черви по всей пустыне синхронно подняли головы, уставившись в сторону котловины.
Не колеблясь ни секунды, словно подчиняясь какому-то приказу, они сплошным потоком хлынули через песок ко дну котловины!
Что же касается самой котловины, то находившиеся там черви — как обитатели улья, так и те, что таились в песчаной толще, — разом выплеснулись наружу, прямо к месту взрыва алхимической бомбы на поверхности.
Даже среди стражей кристального истока, охранявших маточного червя, троих или четверых сорвали с мест и отправили в бой.
Увидев это потрясающее зрелище, члены Совета на платформах, несмотря на все ожидания, почувствовали, как у них от шока задергались веки.
Едва появившись, эти стражи кристального истока сразу же взяли на прицел членов Совета, стоявших на платформах.
Затем призрачные кристаллические черви, скрывавшиеся среди пещерных червей, получив весточку от стражей кристального истока, начали управлять хаотичной толпой тварей, разбивая их на дюжину с лишним групп для атаки на разные платформы.
Увидев это, члены Совета не растерялись: они знали о существовании призрачных кристаллических червей и понимали, что настал их черед действовать.
Волшебники больше не сдерживали свою ману, испуская устрашающую ауру, а на их лицах проступили улыбки.
После стольких дней сдерживания они наконец-то могли выплеснуть накопившуюся ярость!
Этот шаг лишь сильнее разъярил пещерных червей, и те бросились на них с удвоенной безумной силой.
Но как раз в этот момент три стража кристального истока, еще недавно затерянные в массе червей, бесследно исчезли.
Заметив это, Иван предостерег товарищей: «Будьте осторожнее, по уровню развития эти стражи кристального истока равны мне, обращайте больше внимания на то, что происходит вокруг».
Получив предупреждение, все внутренне напряглись, внимательно следя за малейшими изменениями вокруг себя.
Тем временем орда червей уже почти подобралась вплотную, и волшебники приготовили свои заклинания.
Грандиозная битва была готова разгореться в любой момент!
Бесчисленные ледяные конусы сорвались с пустоты перед ладонями юного ученика волшебника, устремившись к мчащимся по пустыне пещерным червям.
«Плюх...»
Раздалась глухая череда звуков: ледяные конусы легко пронзили тела пещерных червей, выплескивая фонтаны кровавых брызг.
А тех пещерных червей, чья жизнь была оборвана, едва они успели остановить свой бег, тут же вмяла в землю набегающая сзади армия сородичей.
Под непрерывным топотом тела полностью превратились в бесформенное месиво, смешанное с песчаными крупинками.
Подобная картина постоянно повторялась во всех уголках этой котловины.
Стоило ледяным конусам со свистом устремиться вперед, как и остальные ученики волшебника одновременно применили свои чары.
Падающие с неба невероятно раскаленные огненные шары, гиганты, сотканные из песчинок, густое облако темно-зеленого дыма, тучи мелких насекомых...
Самые разнообразные чары распустились в руках этих учеников волшебника, непрерывно собирая жатву жизней рвущихся к ним пещерных червей.
Среди всех этих учеников волшебника особенно выделялся Иван.
Он не только в одиночку занимал целую платформу без посторонней помощи, но и убивал пещерных червей намного больше, чем другие платформы, где стояли по трое.
Это объяснялось не только тем, что он являлся предельным учеником волшебника, но и спецификой выбранного им пути магии.
Иван шел по пути механического волшебника.
Занятая им платформа в тот самый момент, когда пещерные черви начали атаку, была переоборудована им в боевой пост.
Множество алхимических ружей и пушек заполонили пространство платформы, и даже их вес настолько сильно придавил ее, что она заметно просела.
Под управлением Ивана плотный град алхимических пуль и снарядов покрыл огромную зону вокруг него, непрерывно кося жизни пещерных червей.
Трупы пещерных червей под этим шквалом пуль начали даже возвышаться подобием высоких стен.
Как бы ни штурмовали пещерные черви, они не могли продвинуться ни на шаг сквозь этот стальной поток.
Но даже при этом выражение лица Ивана было преисполнено суровости.
Даже если они с другими учениками волшебника столь масштабным образом уничтожали пещерных червей, в сравнении со всей массой тварей в котловине это было лишь каплей в море, совершенно не стоящей упоминания.
Что уж говорить о тех остальных пещерных червях, которые по зову маточного червя стягивались к котловине со всех уголков пустыни.
Сейчас они могли легко сдерживать напор местных пещерных червей, действуя по заранее утвержденному плану: один отдыхает, второй помогает, третий ведет главный бой.
Это гарантировало, что в любой момент кто-то находится в лучшей форме и готов к неожиданностям.
Но когда подоспеют пещерные черви из-за пределов котловины, под их лавинообразным натиском даже они могут мгновенно рухнуть.
Перед лицом пещерных червей, способных заполнить всю котловину, их силы духа все же было недостаточно.
В тот момент, даже если Дилан будет еще в маточном гнезде, ему останется лишь объявить об отступлении...
Итак, Дилан, ты непременно должен поторопиться, неважно, увенчается ли всё успехом или потерпит неудачу...
........
На другом краю котловины, под уединенным барханом, когда Дилан и Блейк услышали этот громовой раскат, глаза обоих резко вспыхнули.
Дилан с усмешкой понизил голос: «Иван начал действовать и отвлек на себя всех этих противных пещерных червей, нам тоже следует поторопиться, долго они не продержатся».
С этими словами Дилан повернулся к Блейку: «Дальше придется побеспокоить тебя».
Блейк кивнул: «Я давно подготовился, но перед этим попрошу главу помочь мне поймать одного пещерного червя».
Опасаясь, что Дилан поймет его неправильно, он особо уточнил: «Подойдет обычный пещерный червь, не нужно тех мутантов».
Дилан не стал ничего возражать, кивнул и погрузился в молчание.
Заметив это, Блейк мысленно понял, что глава с помощью силы духа ищет следы пещерного червя, и не стал беспокоить его разговорами.
В следующее мгновение фигура Дилана расплылась, за этим последовал слабый грохот, и песок на поверхности пустыни внезапно взметнулся к небу.
«Сколько ни смотри, а это зрелище всегда потрясает. Неужели это и есть мощь предельного ученика волшебника?!»
Наблюдая за происходящим, Блейк чувствовал, как в его глазах поднимается глубокое изумление и жажда силы.
Однако в этот самый момент, прежде чем он успел отойти от шока, Дилан снова возник в поле его зрения.
Только в отличие от прежнего, сейчас в его сжатой руке отчаянно извивался огромный пещерный червь.
Место, за которое Дилан схватил тварь, казалось совершенно ничтожным по сравнению с ее колоссальными размерами.
И тем не менее, как бы этот пещерный червь ни бился, он никак не мог вырваться из хватки Дилана.
Дилан произнес: «Пещерный червь у нас, шевелись».
Вырванный из задумчивости словами Дилана, Блейк поспешно закивал.
Не теряя времени даром, Блейк шагнул вперед, и кончик его пальца вспыхнул тусклым светом, которым он коснулся лба все еще бившейся твари.
В тот миг, когда призрачный свет коснулся пещерного червя, его извивающееся тело мгновенно окостенело и замерло без всяких движений.
Увидев это, Дилан тут же расплылся в улыбке.
Он понимал: Блейк преуспел.
И действительно, в следующее мгновение Блейк поднял взгляд на Дилана: «Председатель, теперь вы можете опустить его, он сможет провести нас сквозь толщу песка прямо в маточное гнездо».
Дилан не стал колебаться: «Хорошо, тогда начнем».
Блейк ответил: «Отлично, только попрошу главу немного потерпеть».
Едва Блейк произнес эти слова, как брошенный Диланом на песок червь неожиданно снова поднялся.
Его огромная пасть устремилась прямо на то место, где стоял Дилан.
Столкнувшись с таким зрелищем, Дилан не предпринял никаких действий и позволил пещерному червю проглотить себя целиком.
Проглотив Дилана, червь вслед за ним проглотил и Блейка.
Теперь под этим барханом остался лишь один-единственный пещерный червь с невероятно раздутым брюхом.
Разобравшись с направлением, эта тварь прямиком нырнула в песок и продолжила углубляться вниз.
Тем временем внутри брюха червя Дилан, глядя на Блейка лицом к лицу — их лица почти соприкасались, — слегка помрачнел.
Дилан недовольно бросил: «Блейк, неужели ты не мог выбрать нормальное направление при входе? Ты сейчас создаешь мне жуткие неудобства!»
Блейк виновато усмехнулся: «Председатель, тут уж какие условия были, прошу прощения, председатель».
Услышав это, Дилан больше ничего не сказал.
Лицом к лицу так лицом к лицу, всяко лучше, чем если бы он повернулся к нему спиной, это выглядело бы еще более странно.
С этих пор внутри брюха червя воцарилось молчание.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда Дилан и его спутник внезапно почувствовали толчок, и в следующий миг в кромешной тьме чрева блеснул слабый голубоватый свет.
Не раздумывая больше, Дилан и Блейк синхронно выбрались наружу из внутренностей червя.
Что же касается принесшего их червя, то он неподвижно лежал на земле и, судя по всему, был при смерти.
Оглядывая переплетающиеся кристаллические туннели перед собой, он заметил, что стены усеяны светящимися минералами, тускло освещающими проход.
Окинув всё взглядом, Дилан заговорил: «Сейчас мы должны находиться в среднем слое маточного гнезда и нам нужно двигаться дальше вниз».
«Впрочем, помощь пещерных червей нам больше не нужна, в этом туннеле наверняка есть проход, ведущий к нижнему уровню, где обитает маточный червь».
С этими словами Дилан посмотрел на Блейка, и его выражение лица стало суровым: «Блейк, успех этой операции зависит только от тебя».
«Если те твари обнаружат нас до того, как мы встретим маточного червя, нам останется лишь бежать обратно тем же путем, каким мы пришли».
Блейк уверенно кивнул: «Председатель, не беспокойтесь, я буду постоянно следить за передвижениями пещерных червей и заблаговременно предупрежу вас о любых странностях».
Услышав это, Дилан лишь кивнул и больше ничего не сказал.
Затем, снова тщательно подготовившись, Дилан и его спутник осторожно и медленно двинулись вперед по туннелю, усеянному трупами пещерных червей.
Ни Дилан, ни Блейк не обратили внимания на умирающую тварь, позволив ей просто умереть.
Ее тело затерялось среди бесчисленных трупов пещерных червей, погибших в туннеле от взрыва алхимической бомбы, и выглядело совершенно незаметным.
Время шло медленно, и по мере того как Дилан с напарником продолжали пробираться вперед, они все глубже погружались в маточное гнездо, приближаясь к глубоким областям, где обитает маточный червь.
Однако этот путь вовсе не был гладким.
Они несколько раз чуть не попались патрулирующим маточное гнездо солдатам улья, едва не сорвав всю операцию.
К счастью, благодаря способностям Блейка как мага душ, они оба каждый раз замечали пещерных червей раньше, чем те их, и успевали укрыться.
Даже когда столкновения было не избежать, они заранее скрывали свое присутствие и гасили вибрации, не позволяя солдатам улья обнаружить их.
Прошло еще немного времени, и прямо перед ними внезапно ярко вспыхнул свет.
Перед глазами путников предстал проход, источавший ослепительное сияние.
Увидев это, Дилан тут же ускорил шаг и направился к выходу, а Блейк последовал за ним по пятам.
В конце прохода располагалась огромная полая сферическая пещера, со свода которой свисали бесчисленные сверкающие скопления кристаллов.
Четыре гуманоидных стража кристального истока бдительно патрулировали периметр этого круглого пространства.
В самом их центре находился массивный, можно даже сказать ожиревший червь, превосходивший по размерам стражей кристального истока в десяток с лишним раз.
Это белесое и лоснящееся существо совершенно не походило ни на одного из других пещерных червей.
У него не было никаких человеческих очертаний, это был самый настоящий червь, из задней части которой непрерывно выталкивались белые яйца.
Эти яйца тут же подхватывали рабочие черви и уносили в другие места.
Стоя у входа и наблюдая эту картину, Дилан обращал внимание вовсе не на стражей кристального истока, маточного червя или рабочих червей.
Весь его взгляд в этот момент был прикован к бассейну с серебристо-белой жидкостью перед маточным червем.
Если говорить точнее, все его внимание сосредоточилось на трех плавающих в этом бассейне молочно-белых кристаллах размером с кулак.
При виде этих трех кристаллов дыхание Дилана невольно участилось, из груди вырывались обжигающие потоки воздуха, а в глазах полыхал горячечный блеск.
Дилан был не единственным, кого охватили такие эмоции — Блейк при виде этой сцены отреагировал даже острее.
Однако, глубоко вздохнув несколько раз, Дилан позволил пламени в глазах угаснуть и вновь обрел хладнокровие.
Он ничего не сказал, лишь знаком велев Блейку отступить назад.
Хотя Блейк не понял намерения Дилана, он все же подчинился и отошел назад, удалившись от входа.
Отойдя на безопасное расстояние и убедившись, что пещерные черви их не заметят, Дилан заговорил.
«Блейк, ты наверняка знаешь, что это за штука, так что лишних слов говорить не стану — я поручаю тебе лишь одно дело, и ты должен выполнить его безупречно!»
Услышав это, Блейк тоже собрался, медленно выдохнул и решительно кивнул.
Увидев это, Дилан продолжил: «Чуть позже я попрошу Ивана наверху отвлечь на себя еще больше червей, чтобы помочь мне завладеть этими тремя кристаллами истока».
«Что до тебя — в саму схватку тебе ввязываться не нужно. Я требую лишь одного: подготовь пути для нашего отступления!»
«Как только я завладею добычей, мы должны немедленно уходить, иначе нас неминуемо сожмут в кольцо эти твари!»
«Последствия ты и сам прекрасно понимаешь. Справишься?!»
Блейк ударил себя в грудь кулаком: «Председатель, я гарантирую наши пути отхода!»
Дилан ответил: «Раз ты так говоришь, я спокоен. Тогда я отправляюсь».
С этими словами Дилан вновь направился к проходу, оставив Блейка одного готовиться в туннеле.
По пути он нажал на спрятанную красную кнопку.
От кнопки отделился электромагнитный сигнал, который пошел вверх и пронзил каменную толщу.
В следующее мгновение над котловиной, где собралось большинство пещерных червей пустыни, Иван, стоявший на платформе, словно что-то получил. На его лице промелькнуло радостное изумление, сменившееся раскатистым смехом.
В сотнях метров от него Лорис, стоявшая на платформе для троих, чутко уловила перемену в поведении Ивана.
Сначала она замерла, но затем, словно вспомнив что-то, широко распахнула глаза, и ее сердце наполнилось ликованием.
Однако в следующий миг она подавила это волнение, кивнула глядевшему на нее Ивану и одним прыжком сорвалась с платформы вниз.
Увиденное заставило содрогнуться сердца наблюдавших за этим учеников волшебника, включая Ивана.
Мгновение спустя красная молния промелькнула посреди волны пещерных червей, стремительно прорвала их блокаду и растворилась в толпе.
Правда, за ней остался проложенный сквозь плоть и кровь коридор.
Хотя этот проход почти сразу затянулся, оставленное им чувство шока еще долго не рассеивалось.
Иван отвел взгляд и мысленно произнес:
«Раз Лорис ушла, пора начинать!»
Иван громогласно рассмеялся: «Активировать массив, задержать этих тварей!»
В то же время Иван ударил ладонью по платформе, на которой стоял.
В тот же миг платформа затряслась, а установленные на ней ружья и пушки посыпались на песок, обнажая ее истинный облик.
Высеченные на платформе руны ярко засияли, отделились от поверхности и взмыли в воздух.
В конце концов эти руны слились в единый световой столб, устремленный в небеса!
Синхронно с этим по периметру котловины взметнулись еще с десяток световых столбов, соединивших землю с небесами.
Стоило им появиться, как в небе и над песками проступили две зеркально отражающие друг друга формации, усыпанные бесчисленными мерцающими рунами.
С этого момента в эту котловину можно было войти, но нельзя выйти; можно подняться, но нельзя спуститься!
Пока не иссякнут магия массива, а также запас магии и сила духа более чем тридцати учеников волшебника, ни один пещерный червь, забравшийся в котловину, не сможет спастись!
Именно поэтому они рассредоточились по краям котловины на платформах формирования, а не сбились в одну кучу в поисках или попытках обустроить легко обороняемую позицию.
С другой стороны, в туннеле, Дилан, нажав кнопку, больше не обращал на неё внимания и направился прямо к выходу.
Глядя на находившихся внизу стражей кристального истока, маточного червя и солдат улья, Дилан глубоко вздохнул, и его взгляд мгновенно стал острым.
«Мгновенный шаг».
В следующее мгновение по всему телу Дилана затрещали суставы и мышцы.
Оглушительный раскат грома и вой свирепого ветра внезапно грянули в доселе тихом маточном гнезде!
В мгновение ока фигура Дилана исчезла у входа в пещеру и появилась перед серебристо-белым водоемом, протянув руку к трем кристаллам истока, парящим над водной гладью.
Внезапный рывок Дилана застал пещерных червей врасплох — они всё еще так же тупо стояли на своих местах, как и раньше.
Это кардинально отличалось от того, что применялось против призрачных кристаллических червей и других представителей подземной расы.
Тогда для ускорения использовался исключительно чистый физический взрыв сил.
А сейчас была применена изученный Диланом магический фокус, который позволял совершать короткие мгновенные рывки, уклонения и даже ненадолго зависать в воздухе!
Благодаря этому Дилан смог действовать столь стремительно и прямо у кромки бассейна похитить кристаллы истока до того, как чудовища успели сориентироваться.
Глядя на кристаллы истока, оказавшиеся на расстоянии вытянутой руки, Дилан невольно расплылся в возбужденной улыбке.
Он и сам не ожидал, что так легко заполучит вожделенные кристаллы истока.
Хотя Дилан прекрасно понимал, что завладение ими — это лишь первый шаг, а ключевым моментом будет то, как благополучно вытащить их наружу.
Не колеблясь ни секунды, Дилан тут же подхватил три кристалла истока в руку и убрал их в пространственный мешок.
Только после того, как Дилан проделал всё это, пещерные черви наконец пришли в себя.
Лежавший на земле маточный червь уставился на внезапно появившегося перед ним Дилана с растерянным выражением, моргая своими крошечными глазками-бусинами.
Но когда он увидел, что Дилан забрал кристаллы истока, его глазки-бусины резко расширились, и он издал пронзительный, режущий слух вопль.
В тот самый момент, когда раздался этот звук, стражи кристального истока и солдаты улья также очнулись и бросились к тому месту, где находился Дилан.
В то же время, стоило раздаться этому крику, как пещерные черви в пустыне один за другим прекратили движение — они больше не кидались на платформы, где стояли волшебники, а резко развернулись и начали зарываться глубоко в песок.
И если подземные твари за пределами котловины еще могли уйти под землю, то те, что находились внутри самой котловины, были отрезаны магическим массивом и не могли пробиться сквозь толщу песка.
Столкнувшись с такой ситуацией, некоторые из чудовищ, обладавшие зачатками интеллекта — например, призрачные кристаллические черви — быстро сообразили, в чем дело.
Они мгновенно смекнули, что во всем виноваты волшебники, стоящие на платформах.
По их знаку пещерные черви внутри котловины разделились на две группы.
Одна продолжала атаковать волшебников на платформах, а вторая принялась неистово крушить магический массив, пытаясь его прорвать.
Однако их надежды рухнули: раз уж они задействовали магический массив, разве эти ученики волшебника не могли предусмотреть подобный сценарий?
Не говоря уже о том, что платформы находились за пределами массива, — даже окажись они внутри, на каждой платформе три ученика волшебника постоянно сменяли друг друга, обеспечивая себе достаточно времени для отдыха.
При таком раскладе вырваться из сферы действия массива в кратчайшие сроки было несбыточной мечтой.
Ученики волшебника, увидев это, не испугались, а напротив, обрадовались.
Ведь каждый из них прекрасно понимал, почему черви повели себя подобным образом.
Это определенно дело рук Дилана, иначе эти твари не стали бы так суетиться.
Дилан, находившийся внизу, понятия не имел о том, что творится на поверхности.
Тем не менее, наблюдая эту картину, он лишь рассмеялся: «Ну зачем же быть такими вежливыми, я прямо смущен, можете не провожать!»
С этими словами он сделал решительный шаг, мелькнул фигурой и взмыл в воздух по направлению к туннелю, через который спускался ранее.
Правда, подниматься наверх оказалось не так быстро, как спускаться: сделав в воздухе несколько шагов по невидимым ступеням, он наконец вернулся на исходную позицию.
Оглянувшись назад, он увидел, как пещерные черви облепляют каменные стены и сплошным плотным потоком движутся в его сторону.
Дилан не только не испугался, но и снова усмехнулся, внезапно материализовав в руке алхимическую бомбу.
Она была точно такой же, как та, которую Иван использовал наверху, разве что гораздо меньше по размеру.
Глядя на хлынувших волной пещерных червей, Дилан легко подбросил ее.
Бомба тут же полетела прямо в сферическую пещеру.
Сделав это, Дилан не стал задерживаться: он побежал по туннелю, мысленно отсчитывая секунды.
Мысленно досчитав до последней цифры, Дилан не стал продолжать бежать, а завернул за поворот и тихонько замер в ожидании.
Ждать пришлось недолго: позади него вдруг раздался оглушительный грохот.
В тот миг Дилану показалось, что всё маточное гнездо ходит ходуном, а на голову ему сыплются мелкий песок и кристаллическая крошка.
Но Дилан не обращал на это внимания: он глубоко вдохнул, и вся его магическая сила разом вырвалась наружу.
Сопровождаемый всплеском магии, Дилан налился кровью, став похожим на демонического качка, а его тело заметно увеличилось в размерах.
Просторный прежде тоннель в мгновение ока стал тесным.
Спустя три удара сердца после расширения из туннеля хлынул ураган, наполненный всяким мусором, и с силой ударил в Дилана.
В мгновение ока под воздействием бури обломки, врезавшиеся в Дилана, мгновенно иссекли его тело бесчисленными мелкими порезами.
Алая кровь сочилась из ран, окрашивая всё его тело в багровый цвет, — зрелище было поистине жалкое.
И это при том, что ураган, миновав изгиб туннеля, уже порядком ослаб.
Если бы Дилан двигался чуть медленнее и не завернул за поворот, все бы не ограничилось простыми кровоточащими трещинами на коже, как сейчас.
Его могло бы попросту изрезать на куски, словно при казни тысячей порезов.
Ударная волна бушевала недолго — уже через несколько мгновений она пошла на убыль.
Заметив изменение силы удара, Дилан прекратил поддерживать чары и тут же рассеял их.
И тут вместе с ударной волной в туннель докатился рев, полный боли, ярости и прочих чувств.
«Р-р-ра-а-а-у-у-у!!!»
Услышав этот звук, Дилан мгновенно помрачнел лицом.
«Да как же его так и не разнесло на куски, у этого маточного червя шкура и впрямь толстая!»
Мысленно вздохнув, Дилан не стал дожидаться, пока ударная волна утихнет еще сильнее, и напролом бросился дальше по туннелю, спеша туда, где его ждал Блейк.
На бегу Дилан то и дело сталкивался с преградами в виде пещерных червей, со всех сторон стекавшихся наперерез.
Впрочем, ни одна из этих тварей не замедлила его ни на миг — всех их он разносил одним ударом кулака!
Неизвестно, сколько времени он бежал, но в конце концов Дилан наконец разглядел фигуру Блейка.
Блейк со встревоженным видом стоял в углублении стены туннеля, а перед ним возвышался огромный рабочий червь.
Видимо, так он прятался за рабочим червем, чтобы его не заметили пещерные черви, пробегавшие по туннелю.
Ведь хотя у пещерных червей нет зрения, это вовсе не значит, что они настолько глупы, чтобы не заметить подобную громадину посреди дороги.
Тем более, кто знает, не нарвешься ли ненароком на мутантов.
Именно поэтому такой способ является самым надежным.
Заметив Блейка, Дилан тут же понял, что тот тоже смотрит на него.
В этот самый момент выражение лица Блейка резко изменилось; он поспешно вылез из углубления и крикнул Дилану: «Председатель, сюда, быстрей!»
Говоря это, Блейк заставил рабочего червя лечь на землю и широко разинуть пасть.
Услышав призыв Блейка, Дилан без малейших колебаний быстро подбежал к рабочему червю, кивнул Блейку и прямо прыгнул внутрь, а Блейк последовал за ним следом.
Как только они оказались внутри рабочего червя, из туннеля позади них выбежал целый отряд солдат улья, ведомый стражем кристального истока.
Эта стая пещерных червей, судя по всему, не заметила ничего странного в лежащем на земле рабочем черве и просто промчалась мимо него, не обращая никакого внимания.
Дилан и Блейк, находясь внутри рабочего червя, отчетливо ощутили с помощью силы духа эту сцену и мысленно облегченно выдохнули.
К счастью, они действовали быстро, иначе здесь действительно могли увязнуть.
Увидев, что пещерные черви удалились, Дилан улыбнулся: «Блейк, пошли, пора возвращаться».
Услышав это, Блейк вдруг что-то осознал, на его лице проступил след с трудом сдерживаемой радости, и он закивал.
Вскоре под управлением Блейка рабочий червь быстро пополз по туннелю, постоянно уворачиваясь от хлынувших в маточное гнездо пещерных червей, направляясь к заранее намеченной точке в пустыне.
.........
Тем временем Лорис, спрыгнувшая с платформы и отделившаяся от отряда, с напряженным выражением лица ходила взад и вперед в тени песчаного бархана.
Ее взгляд то и дело шарил по песчинкам, словно она что-то выискивала.
— Плюх...
В тот момент, когда она в тревожном ожидании замерла, из песка недалеко от нее раздался приглушенный звук.
Лорис чутко уловила этот шум и настороженно уставилась на то место, откуда он донесся.
В следующее мгновение из песка вылезло крупное создание с раздутым, словно вынашивающим с десяток детенышей брюхом — это был пещерный червь.
Увидев это, Лорис сузила глаза, но не спешила нападать, а продолжала настороженно стоять на месте.
Впрочем, в ее взгляде, помимо бдительности, сквозило и легкое предвкушение.
И реальность не обманула ее ожиданий: под ее пристальным взором из тела рабочего червя выбрались Дилан и Блейк.
Заметив это, Лорис взволнованно завопила: «Дилан, у вас получилось?!»
Дилан не стал томить загадками и с улыбкой энергично кивнул: «Мы оправдали ваши надежды, всё удалось!»
Услышав это, Лорис прямо на месте разразилась громким смехом, ее лицо лучилось крайним волнением.
Видя такое поведение Лорис, Дилан покачал головой и напомнил: «Лорис, сейчас еще не время расслабляться, скорее передай весть Ивану».
Поняв в чем дело, Лорис хлопнула себя по лбу: «Точно, Иван с остальными все еще сдерживают этих пещерных червей, нужно велеть им немедленно отступать».
С этими словами Лорис достала из кармана точно такую же кнопку, какой раньше пользовался Дилан, и изо всех сил нажала на нее.
Закончив с этим, Лорис посмотрела на Дилана: «Дилан, пойдем в лагерь ждать возвращения Ивана и остальных, я тоже хочу послушать, что там внизу произошло».
«Не думала, что с первой же попытки у тебя действительно получится!»
Услышав это, Блейк тоже с любопытством уставился на Дилана.
Дилан не стал отвергать предложение Лорис и, направляясь вместе с ней в лагерь, принялся рассказывать о том, что случилось внизу.
........
В котловине Ивану и остальным, поддерживавшим магическую формацию, пришлось несладко.
В конце концов, в ловушке оказалось почти столько пещерных червей, что они заполнили треть всей котловины.
Как раз в тот момент, когда эти ученики волшебника из последних сил держались, Иван получил весточку от Лорис.
Не колеблясь ни секунды, Иван тут же оповестил всех: «Наша миссия выполнена, всем покинуть платформу, взорвать ее и прикрывать собственное отступление».
Произнеся это и задействовав с помощью силы духа определенное устройство на платформе, Иван, как и говорил, спрыгнул вниз и побежал прочь из котловины.
Добравшись до песчаных дюн на окраине котловины, он остановился и оглянулся назад.
Спустя несколько мгновений пронзающие небо световые столбы с грохотом рухнули, а две парившие в небесах магические формации внезапно разрушились и взорвались.
Колоссальная ударная волна обрушилась сверху и покатилась на пещерных червей!
В этот миг те из оказавшихся в ловушке чудищ, что бежали быстрее, зарылись в песок, а те, кто реагировал медленнее, были разорваны на куски мяса, и их предсмертные крики огласили окрестности!
В одно мгновение вся бледно-голубая котловина словно покрылась слоем алой краски, став невероятно багровой.
Наблюдая эту картину, выражение лица Ивана ничуть не изменилось; он лишь молча извлек блокнот, что-то в нем записывая и бубня себе под нос.
«Реакция энергии слишком медленная, это даст созданиям внутри формации время прийти в себя, нужно ускорить реакцию...»
«Энергетический удар слишком рассеянный, из-за этого тратится впустую много энергии...»
Что до того, почему механический волшебник вроде Ивана вдруг стал изучать и фиксировать работу магической формации, — разумеется, он занимался этим не от нечего делать.
Хотя они действительно купили эту формацию, к ней прилагалось обязательное условие: вести учет условий ее применения.
Иначе где бы простые ученики волшебника смогли позволить себе такую вещь.
Даже при этом магические камни, потраченные на приобретение формации, составляли огромную сумму.
И это еще потому, что тот самый уважаемый волшебник в прошлом тоже состоял в Совете Падшего Солнца.
В противном случае на столь выгодное предложение нашлось бы немало охотников, и до них очередь бы просто не дошла.
Причиной покупки этой формации изначально было намерение постепенно измотать пещерных червей с помощью платформы и финальной формации, перебив их всех до единого, а затем открыто проникнуть в маточное гнездо ради кристаллов истока.
Кто же знал, что планы поменяются на ходу и всё обернется вот так.
Но, к счастью, конечный результат никого не разочаровал.
Записав все нюансы использования формации, Иван спрятал блокнот и повернулся в сторону лагеря.
..........
Высокая башня, что возвышалась в самом центре лагеря волшебников.
Прямо сейчас на самой ее макушке собрались все шестеро истинных волшебников, прибывших сюда из академии вместе с адептами в этот мир Кристального Гнезда.
В этот момент через огромный хрустальный экран они наблюдали за ситуацией в трех крупнейших маточных гнездах мира Кристального Гнезда, следя за действиями учеников волшебника.
С самого момента появления в этом плане они безвылазно находились здесь, взаимно контролируя друг друга, дабы исключить любые помехи выполнению задания.
Однако, в сравнении с двумя другими гнездами, эти истинные волшебники больше всего внимания уделяли пустынному маточному гнезду, куда направился Дилан с товарищами.
В конце концов, среди всех трех гнезд только это штурмовала одна-единственная студенческая организация, причем продвигалась она быстрее всех.
Увидев, как Дилан забирает кристалл истока и благополучно уходит, а Иван с остальными взрывают формацию и отступают, все присутствующие истинные волшебники устремили на них взгляды, а на лицах у них проступили нотки искреннего восхищения.
Молодой волшебник, глядя на исчезающих на экране учеников волшебника, с улыбкой похвалил: «И правда, достойны Совета Падшего Солнца, раз сумели так быстро заполучить кристаллы истока из пустынного маточного гнезда».
«Когда Дилан и остальные станут истинными волшебниками, они непременно смогут сыграть немалую роль в войне планов и удовлетворить волшебника Темного Шрама».
Как только эти слова были произнесены, остальные истинные волшебники тоже согласно кивнули, очевидно, разделяя мнение молодого мага.
Видя, что все поддерживают его слова, молодой волшебник с вызовом изогнул брови, покосившись на сидевшего рядом мага в мантии.
Маг в мантии при виде этого презрительно фыркнул, однако возражать вслух не стал.
В конце концов, действия Дилана и его товарищей были у всех на глазах, и как бы он ни спорил, черное не превратить в белое.
Раз так, то зачем навлекать на себя лишние неприятности.
Сидевший рядом старец тоже с улыбкой произнес: «Давайте не будем зацикливаться на этих предельных учениках волшебника вроде Дилана, пора присмотреть и других учеников, подумав о будущем».
С этими словами глаза всех присутствующих волшебников зажглись, в мыслях пронеслись сотни соображений, и они с улыбкой поддержали предложение.
Все они прекрасно понимали, к чему клонит старик — разве это не начало дележки пирога?
Выписать по очереди обладающих неплохим потенциалом воспитанников, подать списки и получить финансирование от академии.
«Волшебник Ткач Снов дело говорит, мы находимся в мире Кристального Гнезда уже больше месяца, пора бы начать обсуждение этого списка».
«Верно, этот список касается не только тех учеников, но и будущего нашей академии, будет лучше обсудить его заранее».
«........»
Глядя на наперебой заговоривших людей, волшебник Ткач Снов с улыбкой снова взял слово.
«К тем ученикам, что войдут в список, мы должны относиться со всей строгостью, без малейших поблажек, никаких ошибок быть не должно, нельзя повторить прошлый раз, иначе последствия...»
Хотя волшебник Ткач Снов не договорил, каждый в душе отчетливо понимал смысл его слов.
При мысли о судьбе тех магов остальные пять волшебников невольно содрогнулись, в их глазах промелькнул страх, и они поспешно закивали в знак согласия.
Необходимо соблюдать точнейший баланс: нельзя проталкивать только своих людей, в списке обязательно должны присутствовать и другие ученики с реальным потенциалом.
Более того, лишь после того, как все перспективные воспитанники будут внесены в список, оставшиеся места достанутся им самим.
Иначе, если повторится исход прошлого раза, гнева волшебника Святой Печати никто не сможет вынести, даже если он неспособен лично явиться в мир волшебников.
Столкнувшись с вопросом, затрагивающим их собственные интересы, даже истинные волшебники не смогли остаться беспристрастными и ожесточенно спорили до хрипоты.
Разумеется, предметом споров были лишь те ученики, которых они сами хотели протащить.
Что же касается по-настоящему одаренных воспитанников, их давно уже внесли в списки, и никому бы не хватило глупости покушаться на них.
........
«Ха-ха-ха, у меня получилось, я наконец преуспел!!!»
Находясь в лаборатории в лагере волшебников, Байрон с темными кругами под глазами смотрел на парящий перед ним сгусток пламени размером с кулак, почти превратившийся в твердое тело, и улыбка не сходила с его лица.
Этот оранжево-красный огонь выглядел совершенно заурядно и даже казался менее грозным, чем пламя, созданное путем прямого воздействия силы духа на стихию огня.
Но только сам Байрон понимал: не то что обычное пламя, даже Элементальный огненный шар не мог сравниться с тем, что находилось перед ним в этот момент, по внушаемому трепету.
Ведь он без сна и отдыха трудился над изучением плотной кристаллической структуры, и в конце концов старания окупились — ему удалось успешно применить ее к стихии.
Этот огонь казался ничем не примечательным и внешне ничем не отличался от обычного пламени.
И в самом деле, это утверждение было абсолютно верным.
Самое удивительное в этих чарах огня крылось внутри.
Расшифровав плотную кристаллическую структуру, Байрон сумел выстроить определенную конструкцию и с ее помощью сжать те разреженные частицы элемента огня, что таились в пламени.
Можете ли вы себе представить? Объем огня, изначально вызываемого силой духа, был почти больше всей лаборатории.
Но благодаря этим структурам и непрерывному сжатию он в итоге уменьшился до размеров того самого сгустка пламени величиной с кулак, что предстал перед глазами Байрона.
Хотя Байрон еще не испытал полную разрушительную мощь этого пламени, он точно знал, что она сопоставима с силой заклинания Элементального огненного шара.
Просто невероятно.
Стоит учесть, что этот огонь Байрон создал исключительно силой духа, не задействуя никакой маны.
Если же добавить ману, его мощь превзойдет силу обычных магов стихии огня в один-два раза.
Байрон был так в этом уверен потому, что ранее уже сжимал несколько куда более мелких огоньков и вывел точную пропорцию.
Поэтому даже без применения этого пламени для проверки его разрушительной силы, основываясь лишь на точных пропорциях и выполнив эквивалентную подстановку, можно было получить абсолютно верное числовое значение для справки Байрона.
Хотя сейчас этот огонь еще нельзя было назвать полноценным заклинанием.
В конце концов, в него еще не была добавлена мана для запуска реакции, не был выстроен полный магический шаблон, и на его сотворение требовалось немало времени, причем процесс нельзя было прерывать...
Тем не менее...
Для Байрона, обладающего Всевидящим оком, все эти задачи казались намного проще предыдущих этапов эксперимента.
Ему требовалось лишь примешать фактор маны и позволить Всевидящему оку собрать достаточный массив экспериментальных данных.
Тогда, после непрерывных расчетов Всевидящего ока, наверняка не пройдет много времени, как удастся выстроить магический шаблон и сформировать полноценное заклинание.
Название для этих чар Байрон тоже придумал заранее.
Глядя на парящий в воздухе сгусток почти затвердевшего пламени, Байрон сияющим взглядом произнес: «Впредь буду звать тебя огненными взрывными чарами».
Название говорило само за себя, по нему можно было понять принцип работы заклинания.
Оно заключалось в непрерывном стягивании и сжатии элемента огня вовнутрь, что вело к росту и повышению его плотности вплоть до перехода в твердое состояние.
В конце концов, происходил мгновенный — произвольный или принудительный — хаотичный рост объема, за кратчайший миг порождающий мощнейшую ударную волну взрывной энергии и сокрушительную силу испепеления.
Если объяснять простыми словами, принцип был примерно тем же, что и у пороха со взрывчаткой: после герметичного сжатия вместо плавного горения происходит мгновенный взрыв с резким расширением объема, порождающий взрывную волну.
И хотя по принципу действия это напоминало заклинание Элементального огненного шара, срабатывало оно гораздо быстрее и обладало куда большей мощью.
Более того, у Байрона было смутное предчувствие.
Хотя он уже выжал из знаний о плотной кристаллической структуре абсолютно все до последней капли и полностью вложил их в эти чары, получив на выходе пламя размером с кулак.
Он верил, что это лишь предел плотной кристаллической структуры, но никак не предел самого сжатия.
Если продолжить исследования и с помощью новых знаний сжать и связать стихию огня еще сильнее, удастся достичь новой критической точки.
Какую же мощь он тогда высвободит?
И что будет, если применить подобное сжатие не к стихиям ради взрывного эффекта, а к чему-то совершенно иному?
Стоило ему задуматься об этом, как душу Байрона захлестывал трепет, и ему не терпелось воочию всё увидеть.
Только он прекрасно понимал: все это пока лишь его мимолетные фантазии, и пытаться воплотить их в жизнь с его нынешним уровнем — чистой воды безумие.
Было необходимо впитывать новые знания и наращивать собственную силу, только так можно претворить задуманное в реальность.
Мысль об этом сделала намерения Байрона еще более твердыми.
В следующий миг он понемногу развеял парящий перед ним огонь, заставив его вновь распасться на чистые элементы пламени.
Эту штуку опасно держать подолгу — если она случайно рванет, от его лаборатории ничего не останется.
В лагере волшебников, в небольшом здании прямо напротив жилья Байрона.
В комнате царила абсолютная темнота, все окна были занавешены плотными шторами, так что снаружи разглядеть хоть что-то было совершенно невозможно.
Однако в том окне, что выходило прямо на дом Байрона, была оставлена крошечная щель: пара налитых кровью глаз не отрываясь смотрела на жилище юноши.
Хозяин этих глаз — красивый молодой человек с точеными чертами лица и стройной фигурой — заметив, что дверь в дом Байрона по-прежнему плотно закрыта, перекосился от злости и принялся сквозь зубы изрыгать проклятия.
«Этот ублюдок и впрямь черепаха? Вернулся уже столько времени назад, и что, совсем носу не высовывает?!»
Если бы он собственными глазами не видел возвращение Байрона, то решил бы, что тот до сих пор где-то таскается с Советом Падшего Солнца.
Стоило смазливому юноше вспомнить бесчисленные дни и ночи бессменного дежурства, как его захлестнула такая глубокая скорбь, что он едва не разрыдался.
Этим красивым парнем был не кто иной, как презираемый Кореном смазливый малый по имени Лок.
Ну а почему он следил за Байроном — конечно же, потому что мелкая рыбешка, на которую он охотился, больше не удовлетворяла его аппетиты и потребности.
К тому же он случайно увидел, какой популярностью Байрон пользуется на рынке магических зелий академии, и в нем взыграла жадность.
Изначально он планировал подкараулить Байрона во время этого задания, чтобы отнять у него магические камни и магические зелья, и даже увязался за ним еще на площади академии.
Он рассчитывал переместиться в ту же точку телепортации, а затем, пользуясь силой ученика второго ранга, внезапно напасть, пока Байрон не успел опомниться.
Но планы рухнули из-за непредвиденных обстоятельств — кто бы мог подумать, что перемещение окажется случайным.
Из-за этого его первая попытка провалилась, и он какое-то время даже терзался досадой, искренне полагая, что Байрон где-то сгинул.
А когда он, вернувшись со сбора материалов снаружи, снова услышал о Байроне, тот уже ушел вместе с Диланом и остальными.
Впрочем, Лок не собирался сдаваться: главное, чтобы Байрон был жив.
Желая выследить эту крупную рыбу, он, едва прознав, где живет Байрон, сразу же снял домик напротив.
Он рассудил, что рано или поздно тот вернется, и тогда представится удобный случай.
Догадка Лока оказалась абсолютно верной, Байрон действительно вернулся, и поначалу Лок даже устроил мини-праздник, решив, что небеса благоволят ему.
Однако он никак не ожидал, что после возвращения Байрон выйдет на улицу всего лишь один-единственный раз.
От такого поворота Лок просто лишился дара речи.
Временами его посещали мысли всё бросить, но стоило вспомнить о внешних опасностях и тех свирепых пещерных червях, как он стискивал зубы и решал продолжать засаду.
В последние дни, чтобы не упустить ни единого движения Байрона, он даже не смел толком спать, максимум позволяя себе ненадолго задремать — он смертельно боялся пропустить момент, когда Байрон внезапно решит выйти наружу.
«Черт! Не верю я, что за этот месяц с лишним ты и впрямь ни разу не выйдешь за дверь!»
Глядя на плотно закрытую дверь дома Байрона, Лок вытаращил покрасневшие глаза и с перекошенным от злости лицом процедил это сквозь зубы.
Время тянулось медленно, и неизвестно, сколько прошло часов, когда Лок снова начал клевать носом.
Вдруг ему показалось, что дверь напротив приоткрылась.
Пораженный этим зрелищем, Лок недоверчиво протер глаза.
Убедившись, что дверь жилища Байрона действительно распахнулась и сам Байрон вышел наружу, направляясь прочь,
Лок от переполнявших его эмоций был готов расплакаться.
Только он один знал, через какой ад ему пришлось пройти за это время, и вот эта черепаха наконец-то выползла.
Глядя на всё еще юное лицо Байрона, Лок растянул губы в жестокой улыбке и пробормотал про себя:
«Ты всё-таки не выдержал, я дождался тебя... Стоит тебе сделать хоть шаг за пределы лагеря, как...»
Однако Лок не успел закончить мысль, как заметил, что собравшийся уходить Байрон внезапно остановился, на его лице появилась улыбка, словно он с кем-то здоровался.
При виде этого у него внезапно появилось дурное предчувствие.
Тем временем Байрон, решивший выйти и купить кое-какие предметы первой необходимости и материалы для экспериментов, только отворил дверь и еще не успел запереть ее за собой, как увидел направляющуюся к нему группу неожиданных гостей.
«Ха-ха-ха, Байрон, какая неожиданная встреча! Я уж думал, тебя не окажется дома», —
Дилан, заметив ошеломленного Байрона, залился смехом и приветливо помахал ему рукой.
Гостями оказались не кто иной, как вернувшиеся из пустыни Дилан и его троица соратников.
Заметив, что Дилан приветствует его, Байрон пришел в себя и с улыбкой ответил:
«И правда не ожидал так быстро снова увидеть вас, председатель. Я думал, вы всё еще в пустыне».
Элина хихикнула: «А ну-ка, Байрон, угадай, почему мы вернулись так рано?»
Стоило ей это произнести, как даже Дилан с остальными уставились на Байрона, ожидая его ответа.
Байрон же, ни секунды не колеблясь, с улыбкой произнес: «Поздравляю вас с успешным завершением миссии, председатель».
«Честно говоря, я никак не ожидал, что вы справитесь настолько быстро. Просто невероятная скорость».
Услышав это, Элина разочарованно надула губки — Байрон догадался слишком легко.
Лорис и Элина и впрямь были лучшими подругами: сейчас они скорчили совершенно одинаковые выражения лиц.
Что же до Дилана, то он с любопытством спросил: «Байрон, откуда ты понял, что мы успешно завершили миссию?»
Байрон вздохнул: «Если бы всё прошло неудачно, стали бы вы возвращаться все вместе с улыбками на лицах?»
Дилан сперва опешил, но тут же сообразил в чем дело и горько усмехнулся, покачав головой.
Оглядев стоявших перед ним товарищей, Байрон улыбнулся: «Ладно, председатель, давайте не будем вести беседы на пороге, прошу вас в дом».
После этого Байрон завел Дилана и остальных внутрь, снова затворил за ними дверь, и защитный массив активировался вновь.
В доме напротив Лок, наблюдавший за этой сценой, почувствовал страшное головокружение — ему показалось, что рушится весь мир.
Столько дней ожидания, он с таким трудом дождался выхода Байрона, а Дилан и остальные взяли и вернулись вместе с ним...
В этот момент Лок без сил рухнул на стул, тупо уставившись налитыми кровью глазами в потолок, и две чистые слезинки упали на пол, подняв крошечные облачка пыли.
........
Байрон еще даже не успел сесть в гостиной, как Дилан сделал пасс рукой возле пояса, и на его ладони появились три кристалла истока, на которых еще блестели капли влаги, после чего он протянул их Байрону.
«Байрон, остальные материалы доставят чуть позже, теперь всё зависит от тебя».
Дилан смотрел на Байрона с предельной серьезностью, да и Лорис с Иваном не сводили с него глаз, ожидая ответа.
Заметив столь серьезный настрой товарищей, Байрон не спешил забирать три кристалла истока, а лишь легко улыбнулся:
«Не беспокойтесь, тот рецепт зелья я уже полностью изучил, к тому же я никогда не берусь за создание зелий без твердой уверенности в успехе».
Хотя в последнее время он и занимался изучением влияния плотной кристаллической структуры на элемент огня, анализ Всевидящего ока ничем не отличался от его собственной работы, не так ли?
Поэтому в словах Байрона не было ничего неправильного.
«К тому же в этом деле есть и моя доля, верно? Можете расслабиться, я уж точно не стану заниматься самодеятельностью».
«Единственное — на время варки зелья мне потребуется побеспокоить вас, председатель».
Услышав это, Дилан и остальные улыбнулись, а Элина облегченно выдохнула за Байрона.
Дилан с товарищами улыбались потому, что прекрасно поняли скрытый смысл слов Байрона и теперь могли окончательно отбросить все тревоги.
Когда смех стих, Байрон снова заговорил, с любопытством спросив:
«Председатель, что произошло в пустыне после моего ухода и каким способом вы так быстро смогли сокрушить маточное гнездо и добыть кристалл истока?»
Сказав это, Байрон словно опомнился и с улыбкой добавил: «Если тут есть какие-то секреты, не утруждайте себя ответом, я не настолько любопытен».
Дилан с улыбкой отмахнулся: «Какие тут секреты? Раз уж тебе, Байрон, интересно, а материалы еще не привезли и времени вдоволь, я тебе расскажу».
Услышав это, Байрон навострил уши и с любопытством посмотрел на Дилана.
«После твоего ухода мы...»
В последовавшем за этим разговоре Дилан во всех подробностях описал то, как именно они добыли кристалл истока.
Байрон внимательно слушал, и хотя он не знал, утаил ли Дилан что-то, одной лишь озвученной информации ему хватило бы, чтобы многое для себя выяснить.
Самым важным среди этого был тот самый пруд перед маточным червем, где и находился кристалл истока.
Эта штука зародила в сердце Байрона одно предположение, а уж окажется ли результат именно таким, как он думает, можно будет узнать только после проведения экспериментов и получения точных выводов.
Но сейчас кристалл истока еще не попал к нему в руки, а Дилан и остальные все еще находились здесь, так что ему оставалось лишь терпеливо ждать.
Время шло, Дилан наконец закончил рассказ и, почувствовав во рту жуткую сухость, схватил стоявшую перед ним чашку с красным чаем и осушил ее залпом.
Осушив чашку, Дилан одобрительно почмокал губами: «Байрон, где ты покупал этот красный чай? Вполне неплохой вкус».
Байрон улыбнулся: «Да так, купил на рынке академии первое попавшееся. Если председателю нравится, у меня тут есть еще немного, можете прихватить с собой».
Глаза Дилана заблестели: «Как-то неудобно даже».
Байрон отмахнулся: «Ничего страшного, он стоит всего пару магических камней».
Мысленно же он подумал: судя по твоему виду, тебе вовсе не совестно.
«Ха-ха-ха, ну раз так, то я не откажусь».
Видя такую реакцию Дилана, сидевшая рядом с ним Лорис и остальные почувствовали неловкость и невольно заерзали на стульях, желая дистанцироваться от него.
В этот момент Дилан словно что-то вспомнил, хлопнул себя по лбу, и на его лице появилось смущенное выражение.
«Байрон, тут такое дело... в общем...»
Байрон мысленно удивился, не понимая, с чего это Дилан вдруг замялся, но внешне сохранил невозмутимый вид.
«Председатель, говорите прямо, церемониться друг с другом нам ни к чему».
Дилан ответил: «Ну ладно. Речь идет о доставке материалов для твоих исследований».
«Мы и сами не ожидали, что все пройдет так гладко и закончится настолько быстро, так что материалы для твоих экспериментов...»
Услышав это, Байрон опешил.
Он никак не ожидал, что Дилан заговорит именно об этом; не напомни сам Дилан, он бы уже давно об этом забыл.
В конце концов, он уже получил равноценную плату, и пытаться урвать больше было бы излишней жадностью, поэтому раньше, когда Дилан обмолвился об этом, он счел те слова простой вежливостью и не принял всерьез.
Он никак не ожидал, что Дилан и впрямь помнит об этом.
Байрон произнес: «Если честно, председатель, не упомяни вы об этом, я бы и сам уже забыл. В конце концов, это была лишь шутка, а полученной платы мне уже более чем достаточно».
«Так что вам не из-за чего смущаться, давайте просто забудем об этом».
Дилан запротестовал: «Так нельзя. Раз уж я пообещал, то должен довести дело до конца».
Заметив, что Байрон хочет возразить, Дилан предостерегающе поднял руку: «Хватит, ничего не говори, все будет так, как я скажу».
Видя настрой Дилана, Байрон больше ничего не смог поделать и лишь горько улыбнулся и кивнул.
Он никак не ожидал встретить такого человека, как Дилан, в полном коварства и обмана мире волшебников.
И впрямь, люди бывают очень разные.
Заметив кивок Байрона, Дилан наконец улыбнулся.
Когда они закончили разговор, сидевший рядом Иван нахмурился и произнес: «Дилан, вы продолжайте болтать, а я пойду проверю, что там снаружи. Почему материалы до сих пор не принесли?»
Услышав слова Ивана, остальные тоже почувствовали некоторое недоумение.
Еще до их прихода они отдали распоряжение другим членам совета помочь с покупкой материалов.
С момента их отправления прошло уже столько времени, и по идее все должно было прибыть давным-давно, но сейчас...
И пока все пребывали в недоумении, не случилось ли чего на улице, Байрон вдруг с улыбкой произнес.
«Кто-то снаружи стучится, может, это материалы привезли?»
Иван посмотрел на Байрона: «Байрон, пока не спеши снимать защитный массив, я выйду и сначала разведаю обстановку».
Он сказал так исключительно из опасений, что другие ученики, заметив их благополучное возвращение и догадавшись о захвате кристалла истока, могли явиться сюда, чтобы силой отнять его.
Хотя такая вероятность была крайне мала, проявлять беспечность не стоило.
Остальные в гостиной, очевидно, тоже пришли к этой мысли, и их лица помрачнели.
Байрон кивнул и не стал открывать массив.
Не успел Иван выйти наружу, как Байрон услышал его окрик с просьбой открыть защитный массив.
Услышав это, присутствовавшие в гостиной облегченно выдохнули, и на их лицах снова появились улыбки.
Вскоре Иван вошел в дом, неся в руках большой сверток.
«Некоторых материалов оказалось мало, и им пришлось обойти несколько лавок, чтобы собрать всё до конца, из-за этого немного задержались».
Услышав объяснение Ивана, остальные не стали больше ничего расспрашивать.
Говоря это, Иван положил принесенные материалы прямо перед Байроном.
В то же время Дилан поднялся со стула и протянул Байрону три кристалла истока размером с кулак.
«Байрон, теперь вся надежда на тебя в создании магического зелья для качественного скачка силы духа».
«Ты спокойно занимайся варкой, а мы втроем все это время будем дежурить снаружи, чтобы никто не смел мешать, включая нас самих».
Приняв кристаллы истока из рук Дилана, Байрон едва коснулся их, как ощутил прохладу и влажность.
Словно их только что выловили из того серебристо-белого пруда.
«Тогда я полагаюсь на вас, председатель».
Дилан и остальные с улыбкой отмахнулись, не говоря лишних слов, и зашагали к выходу.
Элина же напоследок с улыбкой похлопала Байрона по плечу: «Удачи, Байрон, я верю в тебя».
Байрон с улыбкой кивнул.
Проводив всех, Байрон заново активировал защитный массив, запер входную дверь и с материалами в руках направился в алхимическую лабораторию.
Что же касалось Дилана и остальных, то Элина не стала задерживаться и, попрощавшись, сразу ушла.
Дилан же вместе с Лорис направились в соседнее здание, арендованное ими неподалеку от дома Байрона, чтобы по очереди вести наблюдение за происходящим снаружи.
Иван же, обойдя дом Байрона по периметру, тоже вошел в соседнее здание.
Оказавшись в алхимической лаборатории, Байрон положил объемный сверток с материалами на стол, но не стал спешить с их обработкой и варкой магического зелья.
Вместо этого он с горящим в глазах взором взял один из кристаллов истока и аккуратно соскоблил маленьким ножом оставшуюся на его поверхности жидкость.
Вскоре, отложив в сторону последний кристалл истока, Байрон держал в руке пробирку, доверху наполненную серебристо-белой жидкостью.
Покачав пробирку с серебристо-белой жидкостью, Байрон с помощью пипетки взял одну маленькую каплю и поместил её на предметное стекло.
Затем он добавил туда же немного образцов кристаллизованных тканей, поместил препарат под высший микроскоп и принялся внимательно изучать.
Байрон увидел, как серебристо-белая жидкость в самый момент соприкосновения с кристаллизованной плотью вызвала резкую перемену.
Связи кристаллической решетки на поверхности кристаллизованной плоти стремительно разрушились и рассеялась в воздухе, а плоть вернулась в свое первоначальное состояние.
Увидев эту сцену, Байрон в душе почти убедился, что эта серебристо-белая жидкость и есть тот самый последний главный ингредиент из рецепта костеочистительного зелья, продаваемого в академии.
Сопоставив это с рассказом Дилана и информацией, проанализированной Всевидящим оком.
Этот главный компонент получался из слюны маточного червя в сочетании с силой этого кристалла истока.
Только вот хотя эта жидкость и способна снимать кристальную эрозию, она оказалась слишком свирепой.
Впрочем, эта свирепость проявлялась лишь по отношению к таким ученикам волшебника, как они, разрушая клетки плоти и нанося определенные раны.
Для тех пещерных червей в этом не было ничего страшного, ведь эта вещь изначально создавалась специально для них.
Из-за этого и появилось то костеочистительное зелье, что продается в академии, а не чистое исходное вещество.
С восполнением этого последнего кусочка головоломки Байрон наконец полностью собрал весь рецепт костеочистительного зелья.
Правда, для самого Байрона этот рецепт уже не имел никакой ценности, он лишь развеял одно из сомнений в его сердце.
Хотя рецепт существовал, добыть материалы оказалось слишком сложно, ведь такая серебристо-белая жидкость водилась только в трех главных маточных гнездах и хранилась вместе с кристаллами истока.
Это означало, что для получения данного материала необходимо было захватить хотя бы одно маточное гнездо.
Цена такого шага была слишком высока, в этом не было абсолютно никакой необходимости.
Что же касается оставшейся у него на руках порции зелья, Байрон не стал пытаться сварить из нее костеочистительное зелье, а решил сохранить ее в виде чистой жидкости.
В конце концов, если понадобится костеочистительное зелье, его можно купить в мастерской академии, а эту основу вполне можно оставить для дальнейших неспешных исследований, авось удастся сделать какие-то новые открытия.
Разобравшись с терзавшими его сомнениями, Байрон принялся обрабатывать различные магические ингредиенты так, как было указано в рецепте зелья.
Следуя порядку от простого к сложному, Байрон оставил работу с кристаллом истока напоследок.
По сравнению с другими компонентами, возни с этим кристаллом истока было больше в несколько раз.
Более того, при малейшей оплошности материал можно было испортить еще на этапе обработки, даже не доходя до стадии варки зелья.
Байрон взял один кристалл истока и принялся непрерывно омывать его поверхность собственной маной, целью этого шага было удаление оставшихся на ней примесей или капель воды.
Завершив этот этап, можно было приступать к измельчению в порошок.
В этом помоле тоже имелись свои тонкости, нельзя было просто растереть все в единый порошок, требовалось послойное измельчение.
Крупные внешние кристаллические крошки служили основой, а мелкие внутренние частицы кристаллической сердцевины оставлялись в качестве ядра для качественного изменения.
После этого следовала низкотемпературная дистилляция для извлечения чистой жидкости кристалла истока.
Справившись со всем этим и глядя на десять пробирок наполовину наполненных ярко-серебристой жидкостью перед собой, Байрон слегка с облегчением выдохнул.
К счастью, благодаря помощи Всевидящего ока он уже четко знал, как обращаться с кристаллами истока, иначе наверняка запорол бы пару пробирок сырья.
Однако радоваться было еще рано, ведь он обработал лишь один кристалл истока, а его ждали еще два, и он понятия не имел, сколько пробирок основы получится в итоге.
Немного отдохнув, Байрон вновь со всей душой погрузился в работу с кристаллами истока.
........
В комнате по соседству с жилищем Байрона.
Дилан с двумя товарищами сидели вместе, одновременно наблюдая за происходящим снаружи и беседуя.
Дилан повернулся и посмотрел в сторону дома Байрона, в его взгляде читалось легкое предвкушение.
«Иван, Лорис, как вы думаете, сколько порций зелья сможет приготовить Байрон?»
Лорис увлеченно произнесла: «Я думаю, Байрон вполне сможет сварить двадцать одну или двадцать две пробирки зелья».
«Трех пробирок зелья хватает, чтобы один человек завершил качественное изменение силы духа, так что, если подсчитать, должно выйти около шести-семи порций».
«К тому же он так уверен в себе, да и волшебница Изольда к нему благоволит, результат не должен быть плохим».
Иван же покачал головой: «Я не настроен столь оптимистично».
«Во-первых, это зелье невероятно сложно в изготовлении, трудности кроются не только в самой варке, но и в подготовке материалов — ошибка на любом этапе способна привести к порче сырья».
«К тому же, Изольда благоволит ему ради его будущего, а вовсе не настоящего».
Услышав возражение Ивана, Лорис слегка нахмурилась, но возражать не стала.
В конце концов, слова Ивана не были лишены здравого смысла.
Дилан с улыбкой на губах произнес: «Как бы то ни было, даже соверши Байрон сколько угодно ошибок, он по меньшей мере наполовину преуспеет».
«А если будет хотя бы половинный успех, для нас это уже победа, появится лишняя порция зелья на человека».
Услышав это, Иван внезапно бросил: «А что, если половины успеха не будет?»
Дилан опешил, а Лорис с упреком зыркнула на Ивана.
«Иван, ты что, специально пытаешься нас осадить? Разве нельзя смотреть на вещи с позитивной стороны?»
Иван покачал головой: «Ты не можешь отрицать, что такой исход тоже возможен».
После этих слов Лорис едва не разъярилась окончательно и обиженно выпалила в ответ.
«Раз уж на то пошло, разве не может быть так, что он вообще не совершит ошибок и все получится?»
Лорис думала, что после таких слов Иван станет спорить, но к ее удивлению, тот просто кивнул.
«Такая вероятность тоже существует».
Лорис сдалась и больше не стала ничего говорить.
Дилан молчал, просто тихо и с улыбкой наблюдая за ними, однако на душе у него стало немного тревожно.
........
Тем временем в первобытном лесу под Академией Тёмной Эрозии на Континенте Волшебников.
Группа из семи-восьми человек в черных мантиях, полностью скрывавших их фигуры во тьме, тащила тяжелые деревянные ящики, постоянно петляя среди деревьев.
Наконец эти люди вышли к заваленному обломками скал участку, со всех сторон окруженному густым и плотным лесом. Их предводитель остановился перед несколькими огромными валунами и легко постучал по одному из самых непримечательных камней.
После этого люди не издали ни звука и замерли на месте, терпеливо выжидая.
«Хрусь-хрусь...»
Вскоре земля перед ними, усыпанная мелкой крошкой, внезапно провалилась, открывая темный провал.
Заметив это, путники не выказали ни малейшего удивления и с бесстрастными лицами снова подняли ящики, шагнув внутрь.
Как только все они скрылись, проход исчез — нет, исчез не просто проход, исчезло все скопление камней.
На месте бывшей каменистой россыпи раскинулся участок пышно зеленеющего леса, словно он всегда там и рос.
И всё это завершилось в считанные мгновения.
Что же до группы, исчезнувшей в проходе, то они продолжали идти вперед по мрачному туннелю, пока не добрались до просторной подземной пещеры.
С этим огромным гротом соединялось далеко не одно ответвление, их насчитывалось не менее десятка.
Несколько десятков облаченных в такие же черные мантии людей в пещере не обращали внимания на прибывших, они были заняты управлением сложными на вид механизмами, расставленными повсюду.
Вошедшие люди в черных мантиях ничуть не удивлялись этой картине, они молча выгрузили ящики на свободном пятачке и разошлись по разным туннелям.
После этого в пещере вновь воцарились лишь звуки суеты облаченных в черное людей да скрежет механизмов.
В глубине подземного комплекса, в роскошно убранном конференц-зале с мягким освещением, пятеро волшебников с совершенно непохожими друг на друга лицами наблюдали через кристаллические экраны за происходящим в пещере.
Увидев, как эта шайка в черных мантиях оставила деревянные ящики в пещере и удалилась, один угрюмый старик внезапно заговорил:
«Все устройства на месте?»
Будь здесь Байрон, он непременно узнал бы в этом угрюмом старике Луциуса Сола — того самого истинного волшебника, которого они встретили первым по прибытии на Континент Волшебников.
Когда Луциус нарушил царившую в комнате тишину, лысый волшебник слегка кивнул.
«Все устройства доставлены, после их установки останется только набраться терпения и ждать».
Сказав это, лысый волшебник слегка замялся и заговорил снова:
«Мы действительно должны так поступить? Если вдруг...»
«Что значит "если"?! Мы уже зашли так далеко, неужели ты хочешь отступить?!»
Не дожидаясь, пока лысый волшебник договорит, Луциус свирепо оборвал его.
«И разве это мы сами захотели зайти так далеко? Разве не академия загнала нас в угол?! Если хочешь уйти, можешь развернуться прямо сейчас, я тебя не стану удерживать!»
«Только подумай хорошенько: собираешься ли ты прямо сейчас дать отпор и вырвать шанс на выживание, или предпочтешь постепенно увядать под давлением академии, подобно тем бесхребетным семьям?!»
Луциус уже давно терпеть не мог этого типа за его мелочное поведение и полное отсутствие благородной ответственности.
Самое главное, этот хмырь поддерживал довольно близкие отношения с академией, в отличие от самого Луциуса, которому академия не доверяла, из-за чего учеников его клану выделяли мало, да и те обладали скромными способностями.
Стоит ли говорить, что для доставки учеников всегда использовали магические артефакты его семьи, ничуть их не жалея.
У других семей тоже имелись такие артефакты, но все почему-то пользовались именно его имуществом, а вознаграждение платили мизерное!
Именно поэтому Луциус не просто ненавидел академию, но и люто ненавидел всех, кто ей подслуживался.
Услышав это, лысый волшебник помрачнел, но, прекрасно понимая собственную неправоту, больше ничего не сказал.
В этот самый момент сидевший рядом круглолицый благообразный старец с улыбкой подал голос:
«Эх, Хави, не стоит так винить Луциуса за резкость, в его словах есть доля правды».
«Разве мы сами не хотели бы продолжать жить как прежде? Но разве те парни из академии оставили нам хоть какой-то выбор?!»
«Они смотрят сквозь пальцы на наших потомков, отправленных в академию в качестве заложников, и даже относятся к ним хуже, чем к обычным наборам новичков».
«Ладно еще это, мы могли бы стерпеть, но теперь они требуют, чтобы каждая из наших семей выделила по истинному волшебнику для участия в великом походе!»
«Неужели они не знают о положении дел в наших семьях? Лишь у единиц есть по два волшебника, а у большинства — всего один».
«Если этого единственного заберут, и что-то случится, то семья, ради подъема которой мы так долго карабкались наверх, снова скатится в ту же грязную лужу. Неужели ты, Хави, хочешь такой участи для своего рода?!»
Судя по всему, авторитет круглолицего старика среди присутствующих был весьма высок: стоило ему заговорить, как не только Хави, но даже Луциус захлопнул рот и принялся слушать.
После таких слов круглолицего старика лицо лысого Хави покраснело, и он неуверенно возразил:
«Разве я говорил это не ради блага семьи? Если кто-то узнает, что мы связались с черными волшебниками, всему нашему роду придет...»
«Заткнись, Хави! Пока мы молчим, кто вообще сможет узнать, что мы сговорились с черными волшебниками?!» —
широко раскрывши глаза, прикрикнул на Хави круглолицый старец.
Черные волшебники внешне очень напоминали темных волшебников, появившихся из-за великого похода, но между ними лежала пропасть.
Первые были изгоями, которых не принимал весь Континент Волшебников, в то время как вторые являлись частью академического сообщества.
Происхождение черных волшебников было весьма сложным и запутанным.
Прежде чем стать черными волшебниками, они вполне могли быть академическими волшебниками, взращенными в академии волшебников, либо семейными волшебниками, выращенными семьей волшебников...
Однако стоило кому-то ради жажды силы отвернуться от мира волшебников, как его тут же единогласно начинали называть черным волшебником.
Совет Волшебников всегда расправлялся с черными волшебниками крайне жестко: мало того что становиться ими было запрещено, но даже малейшая связь с ними каралась полным искоренением до седьмого колена.
Остальные волшебники в комнате тоже стали поглядывать на Хави с явным подозрением.
Сообразив, в чем дело, Хави поспешно захлопнул рот и умолк.
Убедившись, что Хави осознал свою ошибку, круглолицый старец вновь обрел прежний доброжелательный вид и обвел всех взглядом.
«Запомните, господа: если каждый из нас безупречно выполнит свою задачу, то после завершения дела доля наших семей в академии несомненно возрастет».
«Даже та тварь, что обманула Темного Шрама, больше не посмеет строить нам козни, и мы окажемся в безопасности».
«А когда те молодые люди станут истинными волшебниками, семьи каждого из присутствующих здесь расцветут пуще прежнего!»
«И тогда нас ждет неизмеримое величие!»
Стоило ему произнести это, как глаза остальных волшебников в комнате загорелись, а дыхание заметно участилось.
Довольный этим зрелищем, круглолицый старец кивнул: «Ну а теперь за работу, времени у нас осталось мало».
Все молча кивнули, поднялись с мест и направились к выходу.
В конференц-зале снова воцарилась мертвая тишина.
........
Мир Кристального Гнезда, рядом с жилищем Байрона.
К этому моменту Дилан и его спутники, охранявшие Байрона уже больше десятка дней, выглядели уже не столь беззаботно — на их лицах читалось все больше тревоги и беспокойства.
Посмотрев на по-прежнему запертую дверь, за которой не было слышно ни звука, Лорис заговорила тяжело и мрачно:
«Прошло столько дней, а никаких изменений нет. По-моему, нужно готовиться к худшему и разбудить Байрона».
Дилан хоть и нервничал, но держался куда лучше Лорис.
Услышав ее слова, он медленно покачал головой: «Лорис, я с тобой не согласен, до крайности дело еще не дошло».
«Ты же сама говорила — нужно больше верить в Байрона».
«К тому же, если мы потревожим его в тот момент, когда он варит магическое зелье, одна партия ценных материалов пойдет прахом».
Лорис возразила: «Я бы и рада верить в Байрона, но время не ждет! Подумаешь, какая-то партия материалов — ну испортится, и ладно».
«Вы вообще задумывались об этом? Время идет, и организации, отправившиеся штурмовать маточные гнезда, рано или поздно вернутся, и обстановка накалится до предела».
«Когда эти группировки действительно объявятся, положение станет просто катастрофическим!»
Иван кивнул: «Разве мы об этом не думали? Но это лишь наиболее вероятный исход, а не стопроцентный».
Дилан покачал головой: «Я тоже размышлял над этим. Желающих много, а добыча мала: на три маточных гнезда в сумме приходится от силы девять кристаллов истока».
«К тому же найдутся волшебники, которые, не найдя никого, кто сварил бы им зелье, проглотят кристаллы целиком».
«В таком случае доступных для распределения кристаллов останется еще меньше, и кое-кому из предельных учеников волшебника они точно не достанутся».
Услышав слова Дилана, Лорис заговорила еще более взволнованно:
«Раз так, то если какие-нибудь завистники подговорят тех обделенных предельных учеников волшебника пойти на отчаянный шаг и заявиться сюда с грабежом, нам не поздоровится!»
«Тогда моя вера в Байрона ничем не поможет — в подобной обстановке даже его наставник не сможет гарантировать успех!»
«Поэтому, ради безопасности и гарантии успеха, пускай погибнет одна партия материалов».
«Лучше окликнуть Байрона, пусть перенесет варку зелья в другое место, и желательно...»
Однако Лорис не успела договорить: ее глаза внезапно расширились, словно она увидела нечто невероятное, и речь оборвалась на полуслове.
Дилан и Иван как раз ждали, пока Лорис выскажет свою идею, но она вдруг умолкла.
Это ощущение недосказанности, когда тебя подвешивают на полуслове, было поистине неприятным.
Мысленно выругавшись, Дилан и Иван тоже проследили за взглядом Лорис: им очень хотелось узнать, что же такое заставило ее замереть.
В следующее мгновение они оба тоже остолбенели.
Перед их глазами была настежь открыта та самая дверь, что до этого была плотно заперта, а облаченный в мантию волшебника Байрон стоял на пороге и приветливо махал им рукой.
При виде этой картины тугая струна в сердцах троицы наконец ослабла.
После стольких усилий настал долгожданный момент сбора урожая.
Вот только они-то своего дождались.
А вот Лок, который ждал Байрона точно так же, как и они, понятия не имел, когда же дождется желанного финала.
Глядя на цветущего Байрона, Лок чуть не расплакался от отчаяния.
Стоявший на пороге Байрон видел, что Дилан и остальные неподвижно смотрят на него из-за окна.
Его охватило легкое недоумение: что это с ними приключилось, почему они стоят столбом?
Подумав об этом, Байрон шагнул вперед, направляясь к ним.
Раз уж они не идут сюда, придется самому подойти.
Но не успел Байрон пройти и пары шагов, как Дилан с товарищами быстро подбежали к нему и взволнованно преградили путь.
Дилан потирал ладони, а улыбка на его лице казалась немного кривой: «Слушай, Байрон, ты уже всё закончил?»
Видя их полные надежды взгляды, Байрон не стал томить загадками и с улыбкой кивнул: «Конечно. Если бы я не закончил всё до конца, разве стал бы выходить?»
«Ладно, давайте не будем стоять на улице. Готовые магические зелья лежат на столе в гостиной, и я думаю, сейчас это волнует вас больше всего, так что не будем терять времени».
Как только эти слова были произнесены, глаза Дилана и остальных двоих ярко засияли, исполнившись ожидания, и они тут же направились внутрь жилища, оставив Байрона позади.
Проводив взглядом торопливо шагающих внутрь ребят, Байрон лишь беспомощно покачал головой.
До этого они так спокойно стояли у окна и вовсе не торопились, а теперь вдруг забегали.
Не раздумывая больше, Байрон тоже направился внутрь.
Войдя в гостиную, Дилан, Иван и Лорис увидели аккуратно расставленные на столе ряды флаконов, сияющих мягким серебристым светом, от которого у всех троих просто закружилась голова.
Двадцать пять пробирок, целых двадцать пять пробирок!
Если пересчитать, это составляло восемь полноценных порций, которых хватит, чтобы восемь человек совершили качественный скачок силы духа.
Иными словами, за вычетом четырех обязательных долей, у них оставалось еще четыре лишних порции.
Этот огромный сюрприз привел Дилана и двух его спутников в неописуемый восторг.
Вошедший Байрон остановился рядом с ними: «Всего я извлек материал на тридцать пробирок, в итоге двадцать пять удались, а пять были испорчены».
«Вы довольны таким результатом?»
Придя в себя, Лорис в восторге обняла Байрона, чуть ли не целиком повиснув на нем: «Довольна, более чем довольна! Разве можно быть недовольной!»
Ощущая прикосновения к своему телу и вдыхая донесшийся до него нежный аромат, Байрон сохранил бесстрастное выражение лица и легко высвободился.
Сама Лорис не придала этому никакого значения и продолжала блаженно улыбаться, глядя на расставленные зелья.
Слегка уняв бурное волнение, Дилан с улыбкой кивнул: «Байрон, я действительно не ожидал такого исхода».
«Мы изначально думали, что даже пятидесятипроцентный успех будет отличным результатом, но ты оказался невероятен, это просто поразительно!»
Иван тоже кивнул в знак согласия: «И правда, сверх всяких ожиданий, это просто перевернуло все мои расчеты!»
Байрон скромно ответил: «Ничего особенного. В конце концов, я так долго изучал рецепт, да и зельеварением занимаюсь уже прилично — если постепенно во всем разбираться, результат обязательно придет».
Хоть Дилан с Иваном и не изучали зельеварение и сами варить ничего не умели, даже без особого ума они понимали, что процесс создания магических зелий вовсе не так прост, как говорит Байрон.
Если бы варить их было так легко, вокруг не толпилось бы столько желающих нанять мастера, которые месяцами не могут никого найти.
Так что это, очевидно, была лишь скромность со стороны Байрона.
Впрочем, хотя оба они прекрасно это понимали, Дилан и его спутник не стали возражать Байрону, ведь им это не принесло бы никакой пользы.
Раз уж у Байрона такой выдающийся талант к зельеварению, в будущем им еще не раз придется просить его о помощи, так что его следовало всеми силами привлекать на свою сторону, а не наживать врага.
Переглянувшись с Иваном, Дилан мысленно принял твердое решение.
Улыбка исчезла с его лица, и он серьезно посмотрел на Байрона: «Байрон, в этом нашем успехе твоя заслуга просто неоценима».
Сказав это, Дилан на мгновение замолк и пристально заглянул прямо в глаза Байрону.
«Поэтому я решил изменить изначальный план распределения».
«Раз у нас есть восемь полноценных порций зелий, давайте разделим их поровну — по две порции на каждого, а та единственная лишняя пробирка достанется тебе».
Наконец оправившись от шока перед лицом стольких богатств, Лорис услышала слова Дилана и тоже закивала в знак согласия:
«Верно, Байрон, не отказывайся. Получить две порции — это уже намного больше, чем мы смели надеяться, мы более чем довольны».
«К тому же, если ты не возьмешь эту дополнительную пробирку, нам будет трудно поделить остаток».
Иван тоже кивнул, выражая полное согласие.
Байрон чувствовал, что все трое говорят искренне, без фальшивой вежливости.
Раз так, он не собирался отталкивать плывущую в руки удачу.
Более того, имея на руках эту лишнюю дозу, он сможет выменять нужные ему вещи или даже предметы, равноценные зелью для качественного скачка силы духа.
Благодаря этому, после перехода на уровень предельного ученика волшебника, он сможет сократить время застоя на этой ступени и как можно скорее стать истинным волшебником.
Байрон улыбнулся: «Раз уж подвернулась такая удача, как я могу отказаться? Я вовсе не из тех, кто отталкивает выгоду, вы слишком обо мне высокого мнения».
После этих слов Дилан и остальные сперва опешили, а затем дружно рассмеялись.
«Правильно, так и надо, без лишних церемоний!»
«……»
Поболтав еще немного и заметив, что глаза Лорис по-прежнему прикованы к расставленным на столе зельям, Байрон немного подумал и предложил:
«Может, мы сначала поделим эти зелья и каждый спрячет свое?»
При этих словах глаза Лорис ярко зажглись, и она тут же спрятала свои шесть пробирок в пространственный мешок.
Сделав всё это, Лорис только тогда пришла в себя, её щеки покрылись румянцем, и она поспешно попыталась оправдаться:
«Я просто боялась, что если эти магические зелья долго пролежат на открытом воздухе, их сила начнет испаряться, и тогда эффект сильно снизится».
Дилан и остальные не стали над ней смеяться и с улыбкой убрали свои магические зелья в пространственные мешки.
Закончив с этим, Дилан вдруг словно что-то вспомнил: его выражение лица резко помрачнело, и он уставился на Байрона.
От этого сурового взгляда Дилана у Байрона тревожно ёкнуло сердце.
Байрон посмотрел на Дилана, ожидая, пока тот заговорит.
Дилан не стал томить загадками и сразу выложил то, что его беспокоило.
«Байрон, прошло уже немало времени с тех пор, как те организации отправились в поход на маточные гнезда, и думается, они скоро вернутся».
«И хотя кто-то из них, возможно, сумеет добыть желаемое, большинство наверняка вернется ни с чем. В такой ситуации произойти может всё что угодно».
С этими словами Дилан поднял взгляд на Байрона, и выражение его лица стало суровым: «Ты ведь понимаешь, к чему я веду».
Байрон молча кивнул — он, разумеется, прекрасно понял смысл слов Дилана.
Более того, он давно предвидел такое развитие событий, но у него никак не получалось найти хорошего решения.
В конце концов, подобные вещи не могли измениться по его воле.
Желающих много, а добыча мала.
Случившееся было предопределено, и избежать этого не удалось бы.
Даже если бы он выбросил свою долю — те два магических зелья для качественного изменения силы духа — это не принесло бы никакой пользы, а лишь привлекло бы еще больше внимания и сделало ситуацию только хуже.
Но в этот момент Байрон вдруг улыбнулся и посмотрел на Дилана: «Председатель, раз уж вы об этом заговорили, значит, у вас наверняка есть решение».
Если бы у Дилана не было выхода, он бы не стал поднимать эту тему.
Услышав слова Байрона, Дилан невольно одарил его одобрительным взглядом.
Способность с полуслова понять суть сказанного, сохранить хладнокровие и мгновенно отреагировать заставляла его уважать этого парня еще сильнее.
Дилан кивнул: «Байрон, ты член нашего Совета, да и это дело с самого начала касается и нас, так что с какой стороны ни посмотри, мы никак не можем оставаться в стороне».
«Поэтому у меня есть два варианта решения, и я не знаю, какой из них ты выберешь».
Какими бы ни были истинные мотивы Дилана, его искренность и готовность предложить выход заставили Байрона проникнуться к нему симпатией.
«Прошу председателя наставить меня».
Дилан поднял два пальца: «Во-первых, мы тайком пустим утечку информации и расскажем тем людям о нашей добыче».
«Таким образом, количество добытых нами трофеев составит целых восемнадцать пробирок».
«При столь крупном улове они наверняка решат, что мы забрали абсолютно всё, и внимания к тебе станет куда меньше».
Закончив с первым вариантом, Дилан не дал Байрону вставить слово и сразу перешел ко второму.
«Второй вариант — ты идешь с нами и переезжаешь в лагерь Совета Падшего Солнца».
«Мы обустроим тебя как надо, и пока за спиной стоит Совет, никто из этих группировок не сможет причинить тебе вреда, пока не пробьет нашу оборону».
Высказав оба предложения, Дилан замолчал и стал терпеливо ждать ответа Байрона.
Лорис и Иван же, услышав предложенные планы, мысленно похвалили Дилана.
Оба варианта были хороши, но в глубине души они искренне надеялись, что Байрон выберет второй.
Не то чтобы первый был плох, но второй куда сильнее отвечал их интересам и сулил большую выгоду.
Ведь в таком случае Байрон не только останется у них в долгу, но и еще крепче привяжет себя к их лодке.
С какой стороны ни посмотри, плюсов было больше, чем минусов.
Немного подумав, Байрон поднял глаза на троих и с улыбкой произнес: «Оба варианта, предложенные председателем, превосходны и способны решить будущие проблемы, особенно второй».
Услышав слова Байрона, все трое — Дилан и остальные — испытали радость.
Однако следующие слова Байрона заставили их разочарованно вздохнуть.
«Но второй способ действительно доставит вам слишком много хлопот, мне перед вами жутко неловко и совестно».
Услышав это, Дилан уловил скрытый подтекст в словах Байрона: хотя на сердце у него и шевельнулось легкое разочарование, выражение его лица ни капли не изменилось, и он продолжал улыбаться.
«Ладно, раз уж ты принял решение, я не буду настаивать».
Дилан перешел на серьезный тон: «Тогда мы постепенно распространим нужные слухи, чтобы по возможности оградить тебя от неприятностей».
«Но это не значит, что ты в полной безопасности. Все равно будь осторожен и постарайся в ближайшее время без лишней нужды не покидать свое жилище».
Байрон с радостью принял совет Дилана и с благодарным видом произнес: «Большое спасибо вам, председатель, я поистине...»
Дилан рассмеялся и махнул рукой, делая вид, что это пустяки: «Мы же члены одной организации, к тому же ты оказал нам такую огромную услугу, как мы могли просто сидеть сложа руки».
С этими словами взгляд Дилана внезапно стал лукавым.
«Просто надеемся, что в будущем, когда ты, Байрон, станешь истинным зельеваром, ты все еще будешь помнить нас, своих старших товарищей».
«И когда мы попросим тебя сварить зелье, ты не захлопнешь перед нами дверь».
Байрон тут же замахал руками: «Что вы говорите, председатель! Даже без этого дела я состою в нашем Совете, разве мог бы я отвернуться от вас, если у вас возникнут проблемы?»
После этого они еще немного поболтали, после чего Дилан с товарищами попрощались и ушли, не став задерживаться дольше.
Проводив гостей, Байрон снова сел, и улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись абсолютно бесстрастным выражением.
Он прекрасно понимал, что Дилан был прав и второй вариант надежнее первого.
Вся проблема заключалась в том, что секретов у него было слишком много и все они привлекали слишком много внимания. Жить у других под носом казалось ему смертельно опасным.
Поэтому, взвесив все за и против, Байрон всё же выбрал первый вариант.
К тому же, как и сказал Дилан, пока он будет сидеть взаперти ближайшее время, что эти организации вообще смогут ему сделать?
Даже если они потеряют рассудок и попытаются силой ограбить его прямо в лагере волшебников, охранный массив вокруг дома способен выдержать какое-то время.
Того времени, что удалось выиграть за счет затяжки, вполне хватит, чтобы лагерь волшебников успел отреагировать, а сам он — подготовиться.
К тому же он не был беспомощным слабаком, и если кто-то действительно решится на такой шаг, то его ждет пребольшой сюрприз.
..........
Покинув жилище Байрона, Дилан и его спутники не стали медлить и тотчас принялись за различные приготовления, выполняя данное ими обещание.
И в дальнейшем ситуация развивалась именно так, как предполагали Дилан и Байрон: внимание подавляющего большинства волшебников в лагере было привлечено к самому Дилану и его товарищам.
Что же до Байрона, то у его двери дежурили от силы двое-трое.
Впрочем, их дежурство было заведомо бессмысленным.
После ухода Дилана Байрон твердо решил никуда не выходить из дома в ближайшее время.
Если требовалось что-то купить или обменять на очки, он просил об этом Грея или Элизу.
В итоге, убедившись, что пробиться к Байрону невозможно, а до окончания срока выполнения задания оставалось всё меньше времени, остальные постепенно сдавались и уходили из лагеря копить очки.
Под конец на посту остался один лишь Лок.
И упорствовал он исключительно потому, что уже вложил слишком много сил и не мог просто так всё бросить.
К тому же он понимал, что даже если начнет зарабатывать очки сейчас, то уже не успеет, так что оставалось лишь идти ва-банк и бороться до конца.
Если ему удастся подкараулить Байрона, у него наконец появятся магические камни, чтобы расплатиться за провал задания.
Только вот всё это оказалось лишь его несбыточной фантазией.
Вплоть до самого последнего дня задания ему так и не довелось увидеть то, чего он так ждал.
Под звон колокола, разносившийся по всему лагерю волшебников, оцепенелое лицо Лока начало непрерывно подергиваться.
Через окно он смотрел, как один за другим ученики волшебника выходят из своих жилищ и с самыми разными выражениями лиц направляются в одну и ту же сторону.
Увидев эту сцену, Лок окончательно сорвался: выражение его лица внезапно исказилось от ярости, и он принялся громить вещи в комнате, выплескивая накопившийся гнев.
«Черт, он что, черепаха? Как можно столько времени не выходить из дома, как он вообще это выносит!»
Глядя через окно на жилище Байрона, Лок скрежетал зубами и глухо рычал.
«Смотри у меня, только попадись мне в руки — клянусь, я вырву твою душу и буду пытать ее день и ночь, а из твоего тела сделаю мертвеца-марионетку...!»
Выпустив пар, Лок почувствовал, как тяжесть на сердце немного рассеялась, сменившись лишь горечью. Он кое-как привел себя в порядок и вышел наружу.
Едва переступив порог, он замер на месте, тупо уставившись вперед.
В этот момент защитный массив вокруг жилища Байрона уже исчез, а его дверь была распахнута неизвестно когда.
Что же касается Байрона, о котором он непрестанно думал, то тот стоял прямо на пороге, задрав голову к небу и о чем-то размышляя.
Байрон стоял у входа, щурясь от ослепительного дневного света, слегка прикрыл глаза рукой, и его взгляд затуманился.
Пожалуй, это было его самое долгое уединение за всё время — он не покидал стен дома больше месяца.
Однако и результаты за этот месяц оказались немалыми: он наконец разработал магический шаблон «огненных взрывных чар» и вписал его в свое море духовной силы.
Это означало, что у него прибавился еще один доступный магический фокус, а его общая сила возросла.
Вот только после перехода в ранг ученика второго ранга скорость, с которой Всевидящее око анализировало руны медитации, резко замедлилась.
Из-за этого за три месяца упорного труда он смог прибавить всего три руны медитации к тем восемнадцати, что сформировал при прорыве в ученики второго ранга.
Скорость продвижения составляла примерно одну руну в месяц, и до требований для перехода в статус ученика третьего ранга — а именно тридцати шести рун медитации — оставалось еще очень далеко.
Неудивительно, что учеников третьего ранга в академии было куда меньше, чем второранговых. Старшему сокурснику Корену потребовалось несколько лет, чтобы стать учеником третьего ранга.
Если стать учеником третьего ранга настолько трудно, то насколько же трудно стать предельным учеником волшебника, раз из-за этого старшая сокурсница так надолго застряла на третьем ранге?
При одной этой мысли даже Байрон невольно цыкнул языком.
«Хм...»
Едва Байрон предался размышлениям, как внезапно ощутил странное чувство — будто кто-то за ним наблюдает.
В этом и заключалось одно из преимуществ возросшей силы духа: органы чувств обостряются, позволяя легко улавливать любые отклонения вокруг.
Байрон проследил взглядом в ту сторону, откуда исходило это странное ощущение.
Какой-то неряшливый мужчина с грязными волосами, покрасневшими глазами и изможденным, осунувшимся лицом стоял у входа в противоположное жилище и в упор сверлил его своими налитыми кровью глазами.
Заметив это, Байрон слегка опешил, а сообразив в чем дело, чуть нахмурился, не понимая, с чего бы этому человеку так на него смотреть.
Неужели тот его знает?
Подумав об этом, Байрон принялся рыться в памяти, пытаясь отыскать соответствующего человека.
Вскоре Байрон наконец узнал его: это был тот самый смазливый парень, от которого Корена передергивало еще в первый день по прибытии в академию.
Вспомнив это, а также взглянув на нынешний облик этого человека и сопоставив его с прежней привлекательной внешностью из воспоминаний, Байрон испытал легкую меланхолию.
Этот мир волшебников и впрямь опасен и безумен, раз смог так запросто превратить некогда красивого парня в то жалкое зрелище, что стояло перед ним.
Хотя Байрон не знал, что именно произошло с этим человеком, он отчетливо чувствовал исходившую от него ауру полного упадка.
Должно быть, он пережил нечто душераздирающее, раз дошел до такой жизни.
Впрочем, эта мысль лишь на миг промелькнула в голове Байрона.
Сразу после этого он выбросил ее из головы, не придавая ей никакого значения, закрыл дверь своего жилища и зашагал прочь, направляясь в центр лагеря — к площади, где собирались для телепортации.
В конце концов, они были незнакомы, и он не собирался тратить время на какого-то постороннего человека.
Провожая взглядом удаляющегося Байрона, Лок наконец пришел в себя, судорожно сглотнул слюну и издал невероятно пронзительный, надрывный смешок.
Услышав эти жуткие звуки, издаваемые Локом, Байрон не только не обернулся, но и ускорил шаг, поскорее удаляясь от него так, будто боялся подцепить какую-то мерзкую заразу.
.......
Пройдя совсем немного, Байрон добрался до площади перед самой высокой постройкой — высокой башней в самом центре лагеря волшебников.
В этот момент площадь уже была заполнена людьми и казалась невероятно тесной.
Выражения лиц собравшихся были самыми разными: кто-то выглядел самодовольно, кто-то тревожно, кто-то радостно, а кто-то напуганно...
И причиной тому, скорее всего, являлось количество заработанных за задание очков.
Однако Байрон также заметил, что сейчас на площади людей было по меньшей мере на седьмую часть меньше, чем раньше на площади академии — не хватало по меньшей мере одной-двух тысяч человек.
Конечно, кто-то еще мог находиться в разных уголках лагеря и просто не успел подойти, но таких оставались лишь единицы.
Что же касается большей части пропавших людей, то и думать было нечего — они несомненно нашли свою могилу на этом плане.
Вспомнив те мертвые тела, что валялись по дороге к лагерю волшебников, Байрон почувствовал, как на душе у него стало тяжело.
И Байрон в глубине души понимал, что в этом и заключается одна из жестокостей мира волшебников.
Кто знает, не настанет ли и для него такой день, когда он точно так же сгниет где-нибудь в грязи или будет сожран заживо.
При этой мысли взгляд Байрона стал твердым.
Он прекрасно понимал: чтобы подобная участь не постигла его самого, нужно не просто проявлять осторожность за осторожностью, а неуклонно наращивать собственную силу!
«Эй, Байрон, сюда!»
В этот момент радостный возглас привлек внимание Байрона.
Старший сокурсник Корен стоял в толпе и с довольным видом махал ему рукой, а рядом с ним стояла Элина.
При этом Элина скрестила руки на груди и улыбчиво смотрела на него.
Увидев их, Байрон не стал медлить и с улыбкой направился к ним.
«Байрон, мы как раз с Элиной вспоминали о тебе. И надо же такому случиться, чтобы ты появился именно здесь!»
Элина тоже с улыбкой произнесла: «Наконец-то соизволил вылезти из своей трущобы?»
Услышав подначку Элины, Байрон горько улыбнулся и покачал головой: «Что ты такое говоришь? Если бы я не вышел, то остался бы здесь навсегда».
Переведя взгляд на Корена и Элину, Байрон с улыбкой поинтересовался: «Как у вас дела в последнее время?»
Стоило Байрону задать этот вопрос, как Корен с восторгом загорелся желанием выложить всё, что произошло за это время, и отвести душу.
Но увы, этому было не суждено сбыться.
Как раз в тот момент, когда Корен собрался заговорить, с небес внезапно донесся старческий, но при этом мощный голос.
«Уважаемые ученики, прежде всего я хочу поздравить вас: вне зависимости от того, выполнили вы задание или нет, вы все сумели выжить!»
«Уверен, этот опыт прохождения задания сослужит вам отличную службу в будущем, когда вы примете участие в Великом Крестовом Походе!»
Вместе с этим звуком оживленная площадь мгновенно утихла, и Корен, разумеется, тоже замолчал.
Байрон же, услышав такое вступление, почувствовал, что в его душе уже не осталось сил для сарказма, и даже счел подобные вступительные речи вполне сносными.
Как только эта мысль промелькнула в голове, Байрон принялся яростно мотать головой: с чего бы его вдруг посетили такие мысли? Похоже, эти слова окончательно промыли ему мозги.
«Кроме того, мы не забудем о данном вам ранее обещании».
«Вернувшись в академию, за имеющиеся у вас очки вы сможете обменять что угодно из того, что добыто в мире Кристального Гнезда».
Услышав это, множество присутствующих учеников тут же оживились, их глаза загорелись возбуждением — и Байрон, конечно же, не был исключением.
Хотя после этого он больше месяца не выходил из дома и безвылазно сидел в своем жилище, это вовсе не означало, что он только и делал, что проедал старые запасы.
Результаты своих последующих исследований он вовсе не держал мертвой хваткой, как скряга, который боится выпустить их из рук, чтобы кто-то другой не нажился.
Он прекрасно понимал: как бы ни казались важны знания, на самом деле ценность их не так уж велика из-за отсутствия дефицита, так что куда разумнее обменять их на что-то действительно полезное для себя.
К тому же, он обменивал на очки далеко не всё подряд — кое-какие наиболее важные знания он все-таки решил приберечь для себя.
Хотя было неизвестно, известны ли эти знания самой академии — в конце концов, кто знает, сколько волшебников уже побывало в этом плане, — лучше считать, что они об этом не ведают, тем более что недостатка в тех очках он уже не испытывал.
«И повторяю еще раз: принцип эквивалентного обмена. Пока у вас хватает очков, вы можете выкупить хоть весь мир Кристального Гнезда целиком!»
Но услышав эти слова, народ на площади даже бровей не поднял — от прежнего воодушевления, царившего еще до прибытия сюда, не осталось и следа.
Людям всё же стоило быть реалистичнее: о таком даже в самых смелых мечтах не грезят.
Старик же, произносивший речь, ничуть не изменился в лице при виде такой реакции и продолжил.
«Что ж, всё, что следовало сказать, сказано, а теперь вы можете возвращаться в академию».
Услышав это, Байрон мысленно наконец-то выдохнул с облегчением.
Всё наконец-то закончилось, и можно будет вернуться к прежнему укладу жизни.
И дело вовсе не в том, что жизнь в мире Кристального Гнезда была так уж плоха, просто в академии можно было на халяву поживиться бесплатными знаниями.
Как только он вспоминал, что все эти три месяца оставался без халявных знаний, Байрон ощущал себя так, будто потерял целое состояние.
Пусть речь шла лишь об основах ученического этапа, но это все равно лучше, чем ничего, особенно учитывая их безвозмездность.
Едва голос старика затих, как собравшиеся на площади люди больше не смогли сдерживаться и принялись наперебой громко обсуждать происходящее.
«Наконец-то возвращаемся в академию! Промелькнуло три месяца, интересно, как там поживают мои экспериментальные материалы в лаборатории».
«Фух… пусть задание и выдалось долгим да тяжелым, но зато следующие три года можно будет спокойно учиться в академии, не опасаясь посторонних вмешательств, тоже неплохо».
«Ах, черт побери! У меня не хватает очков, а если пустить их на обмен на материалы для экспериментов — хорошо еще, если магические камни до конца не выгребу…»
«……»
Прислушиваясь к этому галдежу, стоявший неподалеку за спиной старика волшебник в мантии нахмурил брови, выказывая явное недовольство, и уже собирался было прикрикнуть на них.
Однако, бросив взгляд на стоявшего впереди старика и заметив, что тот вовсе не сердится, а на его губах даже играет легкая улыбка, он в конце концов сглотнул готовые сорваться с языка слова.
Впрочем, в лице переменился не один лишь волшебник в мантии — остальные четверо волшебников при виде этой картины тоже выглядели по-разному, и на лицах каждого читалось нечто свое.
И прямо во время этих разговоров площадь, на которой стояли присутствующие, внезапно озарилась сиянием.
Густые линии сплелись в отдельные руны, в конце концов образовав масштабный магический массив, накрывший всю площадь целиком.
В следующее мгновение фигуры стоявших на площади учеников внезапно растворились в воздухе, и прежде переполненное пространство мгновенно опустело.
Наблюдая за этим, старик с легким вздохом произнес: «Задание пролетело в одно мгновение, и мне кажется, будто времени прошло совсем чуть-чуть, словно всё началось только вчера».
С этими словами старик покачал головой, после чего сменил тему: «Хотя миссия завершена, нам все же необходимо должным образом заняться подчисткой хвостов».
«Проверьте, не остался ли кто из учеников в лагере волшебников, а те, кто до сих пор бродит по пустыне — что ж, считайте, им просто не повезло».
После этих слов остальные волшебники не стали ничего отвечать, а молча принялись за сканирование местности.
Наконец, убедившись, что на территории лагеря не осталось ни единого ученика, истинные волшебники также ступили на телепортационный массив посреди площади, готовясь к возвращению в академию.
И вместе с исчезновением их фигур весь лагерь волшебников словно испарился, подобно иллюзии, постепенно растаяв в воздухе и не оставив после себя ни малейшего следа.
Одновременно с этим мир Кристального Гнезда мгновенно погрузился в тишину, возвратившись к своему прежнему обличью, будто минувшие три месяца были не более чем иллюзией.
.........
Тем временем, когда те шесть истинных волшебников вышли из телепортационного массива и окинули взглядом открывшуюся перед ними картину, улыбки на их лицах мгновенно испарились без следа.
Особенно это касалось стоявшего впереди старика: из его тела выплеснулась жуткая аура, от которой окружающая их морская гладь у ног мгновенно взбурлила.
Да что там вода — даже более слабые из сопровождавших его волшебников вдруг начали тяжело и прерывисто дышать, явно с трудом выдерживая это давление.
В этот момент все шестеро стояли посреди бескрайнего океана: куда ни кинь взгляд, не было видно не то что земли, но даже завалящего островка.
Впрочем, проанализировав обитающих в воде существ, они смогли подтвердить, что всё еще находятся в Бескрайнем море, а вовсе не были перемещены в какой-то другой океан.
Бескрайнее море — это как раз та самая акватория, к которой примыкала Академия Тёмной Эрозии, и которую пересекали Байрон, Грей и остальные на пути в учебное заведение.
И теперь этим истинным волшебникам не нужно было объяснять, что их банально подставили: пространственный канал подвергся внешнему вмешательству, иначе они сейчас находились бы в академии, а вовсе не здесь.
И целью тех, кто за всем этим стоял, не нужно было и гадать — несомненно, ею являлись ученики.
Оглядев открывшуюся перед ним панораму, старик от злости даже рассмеялся: «Хорошо, отлично! Академия еще не добралась до этих прячущихся по темным углам крыс, а они сами полезли на рожон!»
«Или они всерьез думают, что наша академия вылеплена из глины, и любой прохожий может безнаказанно испытывать наше терпение?!»
Услышав слова старика, молодой на вид волшебник озадаченно поинтересовался:
«Господин, вы знаете, кто здесь набедокурил?»
Старик ответил: «Раз кто-то способен использовать технологию вмешательства в пространственную телепортацию на Континенте Волшебников — кроме различных академий, подобным владеют лишь черные волшебники, так что и гадать нечего, это наверняка их рук дело!»
Старик не стал вдаваться в долгие объяснения, а произнеся это, резко обернулся к спутникам.
«Теперь наша первоочередная задача — как можно быстрее вернуться в академию, доложить о случившемся и поднять на ноги оставшихся там наставников для организации полномасштабного поиска и спасения!»
Бросив ледяной взгляд вокруг, старик холодно чеканил каждое слово:
«Раз уж дошло до такого, надеюсь, все вы осознаете всю серьезность положения и не станете заниматься самоуправством».
«К тому же это наш шанс хоть немного искупить собственную вину».
Услышав это, остальные истинные волшебники с мрачными лицами кивнули — им больше не требовалось никаких дополнительных внушений, и, окинув пространство последним взглядом, они стремительно рванули в намеченном направлении.
Проводив взглядом исчезающие силуэты пятерых волшебников, старик прищурился, размышляя о чем-то своем.
В тот же миг на его ладони на мгновение блеснул слабый свет, после чего тут же погас.
Закончив с этим, старик тоже устремился в сторону академии.
Вернёмся немного назад.
Ровно в момент запуска телепортационного массива тишина внутри пещеры внезапно нарушилась.
На безостановочно гудящей машине внезапно загорелась ослепительно-красная лампа.
Вслед за вспышкой красного света раздался резкий пронзительный визг.
Услышав этот звук, все находившиеся в пещере замерли и повернули головы к кроваво-красному свету.
На их лицах застыли свирепые улыбки, словно они чего-то ждали.
В глубине, всё в той же комнате для совещаний.
Несколько фигур, сидевших за столом, в тот момент, когда на кристальном экране появилось изображение, мгновенно выпрямились, их дыхание участилось.
Сейчас они прекрасно понимали, что оказались на узкой тропе над ущельем: шаг вперёд — пропасть, шаг назад — тоже пропасть.
Именно в этот момент раздался леденящий голос.
«Раз уж мы зашли так далеко, есть ли у нас путь назад? Опомнитесь! Даже если мы захотим отступить, подумайте сами: разве вы можете гарантировать, что ваши люди всю жизнь будут молчать об этом?»
Луциус окинул всех взглядом, и его тон стал еще более холодным при виде отводящих глаза магов.
«Хранить молчание всю жизнь и ничего не сболтнуть — невозможно, вы и сами это прекрасно понимаете, даже если они все превратятся в мертвецов!»
«Как только информация утечет, академия уничтожит не только нас, но и все наши роды до последнего».
«Так что на данном этапе у нас фактически уже нет пути назад!!!»
С этими словами Луциус резко встал, с силой ударил ладонью по столу и заговорил громче.
«Раз уж сунулся — удар получишь, и если спрячешься — все равно получишь, так к чему же колебаться и отступать?!»
«Если вы не смеете отдать приказ, то его отдам я!»
С этими словами Луциус переглянулся с сидевшим во главе стола полным старцем, и, не обращая внимания на остальных присутствующих, зажёг на ладони вспышку света, которая тут же погасла.
В следующее мгновение картинка на кристальном экране резко изменилась: красный свет потускнел, а облаченные в черные мантии ученики засуетились, принявшись яростно управлять огромной машиной.
Увидев это, сидевшие в зале для совещаний люди мгновенно расслабились, словно с их плеч свалился тяжкий груз.
В то же время полный старец с серьезным выражением лица произнес: «Господа, Луциус прав. Раз мы зашли так далеко, у нас нет причин отступать».
«И раз Луциус уже отдал приказ, нечего нам здесь рассиживаться, давайте тоже выйдем и посмотрим».
С этими словами полный старец и Луциус мгновенно исчезли и, появившись вновь, оказались прямо в пещере, отображенной на кристальном экране.
Заметив это, остальные участники совещания один за другим поднялись со своих мест и тоже направились в пещеру.
«Как сейчас обстоят дела?»
Полный старец посмотрел на непрерывно ревущую машину и спросил стоявшего рядом человека в чёрной мантии.
Человек в чёрной мантии почтительно произнёс: «Поскольку мы находимся достаточно близко к телепортационному массиву, мы смогли в самый первый момент его запуска почувствовать вызванное им пространственное колебание и зафиксировать его».
«К тому же, согласно заранее подготовленной программе, теперь нам нужно лишь спокойно дождаться момента, когда телепортационный массив начнет перемещение, и мы сможем мгновенно зафиксировать его».
«А заодно изменить информацию в массиве, чтобы они не смогли телепортироваться в Академию Тёмной Эрозии».
Услышав это, полный старец вовсе не улыбнулся, а вместо этого слегка нахмурил брови.
«Нельзя телепортироваться прямо в академию — и всё на этом? А переместить их, как мы задумывали, в заранее выбранное место?»
Хотя полный старец говорил тихо, эти слова заставили стоявшего рядом человека в чёрной мантии покрыться холодным потом.
Человек в чёрной мантии заикаясь произнёс: «Это...»
Полный старец легко фыркнул: «Говори как есть».
Человек в чёрной мантии сглотнул слюну и с горькой усмешкой произнес: «С этим ничего не поделать, ведь когда те черные волшебники продавали нам эту машину, они не передали нам сопутствующие технологии».
«Поэтому мы не можем позволить им переместиться в указанное нами место, а лишь способны помешать им напрямую попасть в академию — максимум получается перебросить их в случайную точку в примерном районе...»
«Довольно, не говори больше!»
Лицо полного старца помрачнело, он холодно фыркнул: «Эти крысы, что прячутся в сточных канавах, всё те же, вечно во всём сомневаются и дрожат от страха!»
«Они хотят одновременно нарушить порядок и расширить своё жизненное пространство, но в то же время боятся вызвать слишком большие беспорядки и привлечь к себе внимание».
Говоря это, полный старец махнул рукой: «Ладно, стоило сразу догадаться, что они именно такие. Впрочем, то, что эти ученики случайно телепортируются в примерную зону, тоже отвечает требованиям, просто хлопот будет чуть больше».
Услышав это, человек в чёрной мантии торопливо закивал.
И в этот самый момент пространство внутри пещеры словно подверглось какому-то воздействию: прежде спокойная пустота внезапно заволновалась, пошла рябью, точно поверхность озера, в которое бросили камень.
В тот самый миг, когда произошло это необычное явление, присутствующие сразу же заметили странность.
Увидев это, полный старец прищурился и снова отдал приказ: «Передайте тем, кто снаружи, что операция началась!»
После этих слов дыхание всех присутствующих на мгновение перехватило.
Пусть они и предчувствовали это заранее, но, когда этот момент настал, на душе всё же заскреблись сомнения, и даже Луциус не был исключением.
Тем не менее человек в чёрной мантии не стал задерживаться надолго, быстро пришёл в себя и передал слова полного старца дальше.
В то же время те люди, что затаились в лесу вокруг академии, едва получив переданную информацию, тут же принялись за дело и начали прочёсывать самые разные уголки леса в поисках собственной добычи.
Внутри пещеры полный старец в этот момент тоже повернулся и посмотрел на стоявших рядом истинных волшебников.
«Теперь наша очередь выходить на сцену, одних только этих парней недостаточно для выполнения наших требований».
Остальные истинные волшебники ничего не ответили, лишь молча кивнули.
........
С другой стороны, в тот момент, когда телепортационный массив окончательно активировался и началась передача, Байрон почувствовал лишь, как перед глазами всё погрузилось во тьму и зрение внезапно пропало.
К такому ощущению он уже привык, в конце концов, ему довелось испытать его несколько раз.
Однако это перемещение немного отличалось от того, которым их отправили в тот мир.
Но в чём именно состояла разница, Байрон в тот момент сказать не мог и просто списал всё на обманчивое ощущение.
Но в следующее мгновение, когда перемещение завершилось, он открыл глаза, разглядел окружающее — и застыл.
В этот момент он появился вовсе не на площади академии, откуда они отправлялись в мир Кристального Гнезда, а в какой-то деревне.
Низкие соломенные хижины теснились по обе стороны грязной грунтовой дороги, а вокруг раскинулись пересекающиеся во все стороны поля.
А из-за его внезапного появления стоявшие вокруг люди в грубой льняной одежде уставились на него во все глаза.
Глядя на представшую перед ним картину, Байрон почувствовал, как у него непроизвольно задергался уголок глаза, а в душе скопилось бесчисленное множество слов, которые так и хотелось высказать.
Если бы не тот факт, что окружившие их люди были другими учениками академии, он бы даже заподозрил, что академия хочет заставить их прямо на месте выполнять другое задание!
Стоило Байрону на мгновение оцепенеть, как ученики, перемещавшиеся вместе с ним, один за другим появились в том самом девственном лесу за пределами академии.
Хотя это место находилось в том же лесу, что и академия, эти люди оказались в десятках или даже сотнях километров от неё, так что даже очертания учебных корпусов не были видны.
Среди всех этих учеников несколько сотен оказались в самом жалком положении.
Едва они приземлились и, поняв, что находятся в лесу, а не на площади академии, еще не успели опомниться от шока, как члены семей набросились на них, начав первую волну резни.
В самую первую минуту каждую секунду гибли по дюжине, а то и по несколько десятков учеников.
Большую часть среди погибших составляли те, кто поступил в академию всего год назад.
Они даже не успели оказать сопротивление, как уже расстались с жизнью.
Вмиг все уголки этого леса обагрились ярко-алым цветом.
Однако те из подвергшихся нападению учеников, кто инстинктивно увернулся от первой атаки, быстро пришли в себя: одни бросились наутек, другие тут же начали давать отпор.
Некоторым ученикам, застигнутым врасплох, даже удалось в последний миг убить напавших на них.
Члены семей, независимо от того, удалось ли им убить цель, в тот же миг продолжали поиски других жертв.
Они намеревались воспользоваться моментом сразу после прибытия учеников, чтобы расширить свои успехи.
Но их расчеты оказались слишком наивными.
Хотя первая волна нападения застала учеников врасплох и обеспечила идеальный сбор «урожая».
Не стоило забывать, что какими бы быстрыми ни были их действия, на это все равно ушло какое-то время.
И именно этого короткого промежутка оказалось вполне достаточно, чтобы другие ученики, только что прибывшие и еще не подвергшиеся нападению, успели прийти в себя.
К тому же не следует забывать, что они только что покинули мир Кристального Гнезда, и их нервы были на пределе.
Придя в себя, хотя они и не понимали, что происходит, они не стали оставаться на прежнем месте, а бросились бежать вглубь леса, скрываясь в тени.
Более того, до конца не разобравшись в ситуации, эти ученики волшебника, даже обладая различными способами связи с другими, по большей части воздерживались от контактов, сохраняя молчание.
Таким образом, в этом лесу развернулась молчаливая борьба за выживание — поистине настоящий темный лес.
Разумеется, из любых правил бывают исключения.
Например, Корен и Элина.
Возможно, из-за того, что они изначально находились близко друг к другу, или по какой-то иной причине, расстояние между ними оказалось небольшим, и они легко воссоединились.
Теперь же оба, скрывая свои следы, быстро бежали сквозь лесную чащу в поисках безопасного укрытия.
Глядя на мелькающие перед глазами деревья, Элина нахмурилась: «Корен, нельзя больше так бежать, нам нужно найти достаточно скрытное место».
Корен тоже кивнул: «Ты права, иначе мы действительно можем угодить прямо в пасть опасности, и тогда все обернется худшим образом».
Хотя обычно Корен казался комичным и легкомысленным типом, в такие моменты от этого не оставалось и следа — он становился невероятно зрелым и рассудительным.
Впрочем, если подумать, Корен вовсе не был зеленоротым новичком: он был тёртым калачом, пробывшим в академии целых шесть лет, и уже несколько раз участвовал в обязательных заданиях разной степени тяжести.
Если бы он при любых обстоятельствах сохранял свою легкомысленную манеру поведения, то не прожил бы так долго и уж тем более не стал бы учеником третьего ранга.
Спустя еще некоторое время они наконец-то отыскали уединенную подземную пещеру, обнаружить которую без тщательного поиска с помощью силы духа было практически невозможно.
Скрывшись в подземной пещере, они оба слегка перевели дух.
Немного успокоившись, Корен начал из стороны в сторону мерить шаги с тревожным выражением на лице.
«Что-то здесь не так, чертовски не так! Мы же ступили на телепортационный массив, ведущий обратно в академию, почему нас забросило сюда?!»
«Здесь определенно кто-то замешан, возможно, даже сама академия оказалась одурачена, иначе...»
Тут Элина прервала его, подав голос: «Корен, ты ведь тоже выполнял немало заданий от академии, неужели ты до сих пор ничего не понял?»
Услышав это, Корен замер, не понимая, к чему клонит Элина.
Но замешательство длилось недолго, и вскоре до него дошло. На его лице отразился ужас, смешанный с абсолютным неверием.
«Элина, хочешь сказать, что во всем этом замешаны черные волшебники?!»
«Они что, сошли с ума? Устроив такое и попытавшись уничтожить всех учеников академии разом, неужели они не боятся вызвать гнев академии и подвергнуться бесконечным преследованиям?»
«Пусть даже наша академия стоит на отшибе и не ведет против них столь масштабных зачисток, оказывая не такое сильное давление, как в процветающих регионах, здесь базируются сразу три академии, а это по меньшей мере сотни истинных волшебников!»
«К тому же при необходимости в каждой академии есть собственный телепортационный массив, позволяющий в любой момент запросить подкрепление, так что...»
Элина махнула рукой, прерывая его тираду: «Корен, сейчас рассуждать об этом бесполезно. Больше всего нас должно заботить то, удастся ли нам вообще выжить».
«Если мы здесь погибнем, то всё, что произойдет после, уже не будет иметь для нас никакого значения».
Корен кивнул в знак согласия и больше ничего не сказал.
Видя это, Элина продолжила: «Раз уж они подняли такой шум, надо полагать, академия вскоре среагирует».
«А нам нужно лишь продержаться это время».
Корен подхватил: «Но противник это прекрасно понимает, так что в ближайшее время мы неизбежно столкнемся с колоссальным давлением».
«Учитывая масштабы происходящего, я вовсе не удивлюсь, если в дело вступят даже истинные волшебники».
С этими словами Корен горько усмехнулся.
Элина произнесла: «Корен, ты прав. Именно поэтому, чтобы повысить шансы на выживание, мы обязаны держаться вместе».
Корен слегка нахмурился: он понимал смысл слов Элины, и именно это понимание заставляло его осознавать все сопутствующие риски.
«Элина, а ты подумала о том, что хотя с ростом численности наша способность сопротивляться угрозам возрастет, это неминуемо увеличит и риск быть обнаруженными?»
«В худшем случае среди примкнувших к нам могут оказаться люди противника, и тогда ситуация станет еще плачевнее».
Услышав это, Элина тоже умолкла, понимая, что в словах Корена есть резон.
В результате оба погрузились в молчание, размышляя о том, как поступить дальше, чтобы повысить шансы на выживание и при этом избежать лишних рисков.
Речь шла об их собственных жизнях, так что относиться к этому легкомысленно было нельзя.
Вскоре Корен внезапно поднял голову и посмотрел на Элину: «Элина, искать остальных, безусловно, нужно, но мы также должны сделать всё возможное, чтобы не привлечь внимания неприятеля».
Элина недовольно закатила глаза: «Ты же сейчас говоришь банальности! Мы только что об этом говорили».
Корен возбужденно замахал руками: «Нет, я имею в виду, что нам стоит искать исключительно тех, кого мы хорошо знаем. Только так мы сможем свести риски к минимуму. Как насчет председателя, Байрона и остальных? Что ты думаешь?»
Услышав это, Элина оживилась, ее глаза засияли, и она так хлопнула Корена по плечу, что тот пошатнулся.
«Корен, а ты неплох! Кто бы мог подумать, что у тебя хватит мозгов додуматься до такого плана. Это не только позволит нам объединиться, но и поможет избежать множества ненужных неприятностей».
«Годится, годится! Похоже, раньше я тебя недооценивала».
Обретя способ решения проблемы, Элина вновь вернулась к своему привычному характеру.
Корен, которого Элина шлепнула так, что он едва устоял на ногах, придя в себя и увидев ее состояние, лишь горько усмехнулся и покачал головой, но ничего не сказал.
«Корен, я лучше знакома с Диланом и остальными, так что свяжусь с ними сама, а ты попробуй связаться с Байроном».
Элина не стала терять времени: раз уж она приняла решение, то действовала быстро и решительно.
Закончив говорить с Кореном, она достала изящный металлический предмет, на поверхности которого проступал узор в виде падающего солнца.
Сквозь крошечные зазоры на поверхности можно было разглядеть его сложную внутреннюю структуру.
Эта вещица была не чем иным, как коммуникационным магическим артефактом Совета Падшего Солнца, предназначенным для внутренней связи. Стоило лишь однажды зафиксировать в нем колебания другого такого же артефакта, как появлялась возможность поддерживать связь в определенном радиусе.
И хотя эффективный радиус действия нельзя было назвать огромным, маленьким он тоже не был — целых три километра в диаметре.
В пределах этого расстояния связь работала исправно.
Каждый член Совета Падшего Солнца получал такое устройство бесплатно, что можно было считать одной из привилегий вступления в организацию.
Этот предмет был создан в мире волшебников по подобию тех технологий, что были заимствованы из завоеванного механического мира.
Пока Элина пыталась установить связь с Диланом и остальными, Корен тоже безуспешно пытался достучаться до Байрона.
Но к сожалению, даже когда Элина связалась с Диланом и согласовала план, Корен все еще не мог выйти на связь с Байроном.
Это обстоятельство набросило тень на их сердца, и даже только что вспыхнувшая радость заметно поубавилась.
Элина тихо вздохнула: «Эх, остается надеяться, что Байрон в безопасности».
В то же время мысль собраться вместе пришла в голову не только Элине и Корену: члены других организаций учеников, найдя безопасные убежища, тоже начали пытаться связаться с теми, кому доверяли.
В конце концов, они были не дураки и прекрасно понимали, в чем сила коллектива.
.........
С другой стороны, на площади академии.
На некогда пустующей площади сейчас собралось около десятка волшебников, которые хмуро смотрели на уже исчезнувший телепортационный массив.
Все эти волшебники были наставниками из Академии Тёмной Эрозии, и причина, по которой они бросили свои дела и собрались здесь, была довольно проста.
Большинство из них волновалось потому, что подчиненные им ученики должны были вернуться еще час назад, но так и не появились.
Подобное положение дел явно выглядело подозрительно.
В конце концов, для волшебников, которые так дорожат временем, такая задержка казалась крайне странной со всех точек зрения.
Однако телепортационный массив уже исчез, они не могли отправиться туда, чтобы во всем разобраться, и не имели возможности связаться с шестью сопровождавшими учеников магами, поэтому им оставалось лишь ждать здесь указаний сверху.
Именно в этот момент в толпе внезапно появился средних лет мужчина суровой внешности, облаченный в черную мантию волшебника.
Присутствующие маги почтительно склонили головы перед этим человеком, и даже те немногие, кто не стал кланяться, лишь слегка кивнули ему в знак приветствия.
И среди тех, кто не опустил голову, была наставница Байрона — Изольда.
«Господин волшебник Конрад».
Прибывшим оказался не кто иной, как вице-ректор Академии Тёмной Эрозии Конрад.
«Вице-ректор Конрад, что здесь происходит?»
Обменявшись приветствиями, неожиданно спросил долговязый старик с хищным лицом.
Этот человек был не кем иной, как наставником Грея — Эдгаром Торном.
А причиной его столь бурного беспокойства было то, что из-за простоя алхимической мастерской он терял магические камни за каждый день бездействия.
Для него это было куда болезненнее, чем если бы с него живьем сдирали плоть и пили кровь.
Если бы не тот факт, что участие учеников в обязательном задании было прямым приказом самого Темного Шрама, он бы даже запретил своим подопечным ехать туда.
Тем временем Изольда посмотрела на Конрада своими прекрасными глазами, ее алые губы чуть шевельнулись, и раздался холодный, звонкий голос.
«Вице-ректор Конрад, я тоже очень хочу знать, что в конце концов произошло и почему все ученики, отправившиеся на задание, до сих пор не вернулись?»
После слов Изольды и Эдгара остальные волшебники, не склонившие головы, также присоединились к расспросам.
Заметив, что эти люди заговорили, Конрад слегка поморщился, и на его суровом лице появилась натянутая улыбка.
Хотя его сила значительно превосходила возможности каждого из них, по своему статусу они были абсолютно равны ему.
А нашелся бы среди них и такой кадр, от которого не только у него, но даже у самого ректора начинала болеть голова.
«Уважаемые, не спешите. Причина, по которой ученики академии не вернулись в назначенное время, заключается в том, что кто-то вмешался извне и применил технологию пространственных помех».
Как только эти слова слетели с его губ, толпа мгновенно зашумела. Они никак не ожидали, что задержка учеников связана с черными волшебниками или теми, кто с ними связан.
Это было просто уму непостижимо!
Изольда снова заговорила: «И что же теперь делать? Мы просто будем сидеть и смотреть, как эти ученики погибают?»
Произнося это, Изольда в упор смотрела на Конрада, отчего у того по спине побежали мурашки.
Другие волшебники, услышав слова Изольды, мысленно выразили ей глубокое уважение — она осмелилась спросить о том, о чем они сами боялись даже заикнуться.
Не зря она была волшебницей, присланной Союзом Зельеваров для преподавания в академии, куда смелее их всех, обычных магов!
Порой они даже тайком вздыхали про себя: почему же во время выбора своего пути они не предпочли заняться зельеварением, алхимией или другими подобными дисциплинами?
Как же сильно они теперь об этом жалели!
Столкнувшись с вопросом Изольды, Конрад прекрасно понимал, почему она так переживала.
В конце концов, среди попавших в беду учеников был тот, на кого она возлагала надежды и кто, возможно, в будущем мог вступить в Союз Зельеваров, позволив ей самой завершить командировку и вернуться в те процветающие края.
Разумеется, услышав об опасности, грозящей этому человеку, она не могла не тревожиться.
По правде говоря, если бы Темный Шрам не платил столь щедрое жалованье и не пообещал оказать всю возможную помощь ему самому в обретении святой печати, он бы и сам ни за что не стал оставаться в этой глуши.
Но раз уж взялся за эту работу, приходится выполнять ее добросовестно. Как же тяжело зарабатывать деньги, это просто хуже каторги!
Прокрутив в голове тысячу мыслей, Конрад выдавил из себя улыбку и посмотрел на Изольду.
«Уважаемая Изольда, прошу вас успокоиться, ситуация не так страшна, как вы думаете».
«Не буду скрывать: на самом деле я узнал об этом происшествии сразу же, как только оно случилось, и мне уже удалось выяснить, где именно находятся ученики».
Стоило ему произнести это, как вместо того, чтобы успокоиться, все вокруг озадачились еще сильнее.
Если точное местонахождение учеников уже известно, почему их до сих пор не вытащили обратно? Они ведь ждут, пока эти работяги вернутся к труду, разве это не пустая трата времени?
Словно угадав мысли собравшихся, Конрад вновь заговорил, поясняя ситуацию.
«На самом деле я и сам хотел вернуть этих учеников, но спешить с этим не стоит».
«По мнению Темного Шрама, это внезапное происшествие послужит отличной закалкой для учеников, поможет им подготовиться к предстоящему академическому турниру и завоевать для нее еще большие выгоды».
«Кроме того, Темный Шрам хочет воспользоваться этой ситуацией, чтобы попытаться выманить и поймать крыс, прячущихся в тени».
Стоило Конраду произнести эти слова, как на площадке воцарилась тишина. Не говоря уже об остальных, даже Изольда умолкла, потеряв свой прежний агрессивный настрой.
Увидев это, Конрад наконец мысленно выдохнул: до чего же всё-таки тяжелая ему досталась доля.
«Ладно, нечего здесь толпиться. Наставница Изольда, попрошу вас задержаться».
Конрад обвел всех взглядом, взмахнул рукой, а затем ободряюще улыбнулся Изольде.
Остальные волшебники были не лыком шиты: услышав Конрада, они сразу поняли, что у него есть разговор к Изольде и присутствие посторонних нежелательно.
Когда все разошлись, Конрад с горькой усмешкой на лице быстрым шагом направился к Изольде.
Не дожидаясь, пока Конрад заговорит, Изольда выпалила первой: «Конрад, говори прямо, в чем дело. У меня в лаборатории горы нерешенных дел».
Конрад, разумеется, расслышал недовольство в словах Изольды.
Но поделать было ничего нельзя — таково распоряжение самого ректора, посмел бы он ослушаться? С другой стороны, портить отношения с Изольдой ему тоже не улыбалось.
Оказавшись меж двух огней, он не видел иного выхода, кроме как смириться с неизбежным.
Поняв по тону Изольды, что та не намерена тратить время на любезности, Конрад решил перейти сразу к делу.
«Наставница Изольда, это приказ ректора, и я не мог его нарушить. Прошу вас меня извинить».
С этими словами, не давая Изольде вставить и слова, Конрад поспешно заговорил вновь и извлек из рукава четыре печати договора.
«Это печати договора четырех учеников, которых вы приняли, наставница Изольда. Через них вы сможете связаться с печатями договора в их море духовной силы».
Произнеся это, Конрад взмахнул рукой, и четыре печати плавно полетели в сторону Изольды.
«Наставница Изольда, это всё, что я могу сделать. Пожалуйста, не усугубляйте мое положение».
Выражение лица Изольды немного смягчилось. Бросив на Конрада долгий взгляд, она развернулась и зашагала прочь.
Глядя на удаляющуюся спину Изольды, Конрад слегка расслабил напряженное лицо и мысленно вздохнул с облегчением.
Но в следующую секунду его лицо исказилось от злости, и он проскрежетал зубами:
«Только попадись мне тот ублюдок, который всё это затеял, я устрою ему поистине адскую жизнь!»
..........
Вернемся к моменту, когда Байрон только что переместился.
Аккурат в тот момент, когда Байрон размышлял о происходящем, деревенские жители, всё это время не сводившие с него глаз, наконец опомнились.
В тот же миг пронзительный визг разорвал небеса, мгновенно вырвав Байрона из задумчивости.
Глядя на разбегающихся во все стороны крестьян, Байрон лишь беспомощно и горько усмехнулся.
Хотя было неясно, что именно здесь произошло, сейчас важнее всего было выяснить свое местоположение — не хватало еще случайно угодить на край света.
Он еще в полной мере не насладился бесплатной учебой в академии, и ему вовсе не улыбалось раньше времени отправляться в самостоятельное плавание.
К тому же в академии не нужно забивать голову всякой ерундой, можно просто спокойно развиваться.
А снаружи, кто знает, с какими мерзкими проблемами придется столкнуться.
Поразмыслив так, Байрон больше не колебался и зашагал вперед по размытой грязной дороге.
Поблизости не было ни высоких холмов, ни рослых деревьев, а чары полета он еще не изучал.
Так что для выяснения обстановки оставался лишь самый первобытный способ — расспросить местных.
Метод выглядел простовато, зато работал эффективнее всего.
Думая об этом, Байрон продолжал идти вперед по грязи.
Сейчас он надеялся лишь на то, что сбежавшие крестьяне не успеют растрепать новости слишком далеко, иначе потом возникнут лишние сложности.
Однако в следующее мгновение лицо Байрона странно изменилось: уж и не знаешь, везение это или напасть.
Прямо перед Байроном толпа крестьян — мужчины и женщины, старики и дети — вооруженных до зубов всевозможными сельхозорудиями, в сопровождении седовласого старика решительно надвигалась на него.
Как бы то ни было, люди не разбежались окончательно, и искать их не пришлось.
Вот только прибыло их малость многовато.
Заметив это, Байрон с абсолютно невозмутимым видом уже собирался заговорить, как вдруг тот самый старик, окруженный толпой, широко распахнул до этого прищуренные глаза и уставился на Байрона с крайним изумлением.
В ответ Байрон непроизвольно протянул руку и потер щеку, заподозрив, что на лице осталась какая-то грязь.
Но в следующую секунду произошло нечто настолько шокирующее, что Байрон замер: старик без малейших колебаний рухнул перед ним на колени, истошно завопив дрожащим голосом:
«Староста деревни Серая Скала Вайт Моран приветствует многоуважаемого господина волшебника! Умоляем, господин волшебник, простите нам нашу вину!»
От такой картины остолбенел не только Байрон, но и стоявшие за стариком деревенские жители, у которых отвисли челюсти.
«Староста, что вы творите?! Почему вы вдруг опустились на колени?!»
«Верно, это всё проделки того демона напротив! Иначе с чего бы староста стал перед ним пресмыкаться?!»
«Ах! Какой страшный демон, давайте скорее бежим отсюда!»
«.......»
Толпа мгновенно пришла в движение, люди заголосили на все лады, перебивая друг друга.
Услышав этот галдеж, Байрон слегка нахмурился, почувствовав легкое раздражение.
И в этот момент распростертый на земле староста Вайт завопил во всю мочь:
«А ну замолчите все! Разве вы не слышали, что я только что сказал? Этот господин — никакой не демон, а самый настоящий уважаемый господин волшебник!»
«Чего вылупились, живо на колени! Вместе со мной просить прощения у господина волшебника!»
Стоило ему это произнести, как горланившие секунду назад крестьяне вмиг утихли и послушно приготовились пасть ниц.
Хоть Вайт и выглядел преклонных лет, голос имел зычный, да и авторитет в деревне Серая Скала пользовался немалым.
Иначе он бы никак не смог заставить всех замолчать и встать на колени всего одной фразой.
Увидев, что собравшиеся намерены поклониться ему в ноги, Байрон почувствовал, как у него слегка задергался уголок глаза.
«Хватит, поднимайтесь все. Ты ведь староста, верно? Найди какое-нибудь место, мне нужно задать тебе пару вопросов».
Байрону хотелось покончить с этим балаганом как можно скорей и получить нужную информацию.
Поэтому, не дожидаясь, пока они опустятся на колени, он сразу велел всем прекратить балаган и озвучил свою цель.
Услышав это, собиравшиеся опуститься на колени крестьяне резко замерли и растерянно уставились на Вайта, не понимая, стоит ли продолжать поклон.
Вайт не обратил внимания на односельчан. Встав с земли по приказу Байрона, он тут же заискивающе улыбнулся, семенящей походкой подбежал к волшебнику и подобострастно согнулся в поклоне:
«Уважаемый господин волшебник, прошу за мной. Чего бы вы ни пожелали узнать — всё, что мне ведомо, выложу без утайки!»
Байрон слегка кивнул и холодно бросил: «Веди».
Услышав это, Вайт не только не выказал недовольства, но и улыбнулся еще более угодливо, продолжая идти впереди с согнутой спиной.
Вслед за уходом Байрона и старосты остальные сельчане, поглазев друг на друга, тоже разошлись по своим делам и заботам.
Словно ничего из ряда вон выходящего здесь только что и не происходило.
Всю дорогу они молчали. Вайт привёл Байрона к довольно просторному поместью, построенному из камня и дерева, которое разительно отличалось от виденных ранее в деревне соломенных хижин.
Вайт торопливо распахнул плотно закрытые ворота поместья и льстиво произнёс: «Господин волшебник, это моё скромное жилище, прошу вас, не гнушайтесь им».
Байрон слегка кивнул и ничего больше не сказал.
Под предводительством Вайта они прошли в комнату, оформленную в средневековом стиле, и сели.
Отказавшись от услуг Вайта, Байрон прямо спросил: «Откуда ты знаешь, что я волшебник?»
Услышав это, Вайт вздрогнул и, не смея медлить, тут же принялся объяснять:
«Прошу прощения, господин, но я понял, что вы могущественный волшебник, потому что в детстве встречал другого господина-волшебника, и вы одеты точь-в-точь как он».
При этих словах в глазах Байрона мелькнул огонёк, и на сердце у него немного отлегло: судя по всему, его закинуло вовсе не куда-то далеко, а он по-прежнему находился на территории Академии Тёмной Эрозии.
Раз так, то дело обстояло намного проще: нужно было лишь выяснить, где он находится, а затем определить направление к академии, и тогда он сможет вернуться.
Это было так же просто, как запихнуть слона в холодильник.
И был уверен в этом Байрон потому, что на нём сейчас была надета именно выданная академией мантия волшебника.
Если только Вайт не лгал...
Байрон слегка прищурился, глядя на Вайта: «Ты говоришь правду?»
От этого взгляда Вайт затрепетал, тут же рухнул на колени и в ужасе выпалил:
«Не смею обманывать господина, всё, что говорит ваш слуга — чистая правда!»
«Когда я встретил того волшебника, я был совсем молод, и хотя прошло столько лет, величие того господина я не смел забыть ни на минуту!»
Байрон: «Прошло столько времени, как ты можешь так чётко это помнить?»
Вайт: «В те времена в наших краях свирепствовали магические звери, житья от них не было, и тот господин-волшебник прибыл как раз для того, чтобы с ними разобраться, поэтому я всё так хорошо и запомнил».
Услышав это, Байрон слегка кивнул. Из слов Вайта ему стало понятно, зачем тот волшебник вообще сюда явился.
Вероятнее всего, он взял задание в зале заданий академии, вот и оказался здесь.
Теперь всё вставало на свои места.
Подумав об этом, Байрон слегка кивнул: «Пожалуй, я поверю тебе на слово. Вставай».
Вайт несказанно обрадовался и посмотрел на Байрона полным благоговения взглядом: «Благодарю вас, господин, благодарю вас».
Байрон взмахом руки прервал его: «Ладно, довольно об этом, у меня есть ещё несколько вопросов к тебе».
Стоявший в стороне Вайт закивал с такой поспешностью, что чуть не сломал шею.
«Знаешь ли ты, где мы находимся, есть ли поблизости какие-нибудь примечательные места, и имеется ли карта окрестностей?..»
Байрон выпалил все свои вопросы разом.
Заметив растерянный и испуганный вид Вайта после всего сказанного, Байрон успокаивающе взмахнул рукой.
«Ладно, не суетись, отвечай на вопросы по порядку, но смотри мне, не вздумай молоть чепуху, а не то...»
Вайта затрясло, и он принялся отчаянно мотать головой: «Ни за что, господин, ваш слуга не смеет ничего скрывать».
После этого Вайт принялся осторожно и боязливо отвечать на вопросы Байрона.
Неизвестно, сколько времени прошло. Проводив взглядом удаляющуюся спину Вайта, Байрон понял, что кое-какую пользу извлек, но толку было мало — смешанные чувства, радость пополам с тревогой.
Тревожило то, что, хоть Вайт и староста деревни, радиус его перемещений не выходил за пределы окрестностей, и он лишь знал, что все они являются подданными виконта Лоренца.
Дальше пары соседних деревень, принадлежащих тому же виконту, он никогда не выбирался.
О какой-либо карте не было и речи, он даже не знал официального названия этих мест.
Из-за этого план Байрона узнать точное название местности от местного жителя, а затем сопоставить его с картой академии, потерпел крах.
Но радовало то, что, судя по рассказу Вайта, примерно в ста с лишним километрах к юго-востоку от деревни Серая Скала находился город Королевства Холодного Пепла, где он вполне мог раздобыть всё необходимое.
Про Королевство Холодного Пепла Байрон знал — о нём упоминалось в записях библиотеки академии.
Это государство располагалось на полуострове Академии Тёмной Эрозии и со всех сторон было зажато двумя другими академиями волшебников.
Территория этого королевства превосходила размерами тот остров, откуда родом сам Байрон, в добрые несколько раз.
Однако отношение трёх академий к этому королевству казалось Байрону весьма двусмысленным: они словно держались наособицу, на периферии, не проявляя особой близости.
Помимо того случая, когда они набирали адептов, в остальное время академии отправляли людей в королевство лишь тогда, когда там объявлялись магические звери.
В остальное время все три академии вели себя так, будто этого королевства вообще не существовало, что выглядело крайне странно.
К тому же здесь крылось одно белое пятно: раз уж в этом королевстве можно набирать адептов, зачем тогда академии отправлялись на тот далёкий остров и вербовали их там?
Разве это не значит ехать за тридевять земель?
Неужели это как-то связано с тем происшествием?
Байрон отлично помнил разговор Андерли и Клевена, который услышал, когда они поднимались на борт океанского корабля.
Поразмыслив ещё немного, Байрон решил пока отбросить эти мысли.
В конце концов, сейчас главным было выяснить, где именно он застрял.
«Ву-у...»
Именно в этот момент Байрон внезапно почувствовал, как из глубин его моря духовной силы донёсся странный гул.
Лицо Байрона мгновенно переменилось, и он спешно принялся проверять, какие изменения произошли в его море духовной силы.
Для любого волшебника море духовной силы — это самое главное и жизненно важное место.
Ведь для мага разрушенное тело можно заменить, а проблемы с магической силой — исправить.
Но если пострадает море духовной силы, человек будет по-настоящему кончен.
Ибо море духовной силы — это средоточие духовной силы волшебника и его истинная душа.
С суровым выражением лица погрузившись в своё море духовной силы, Байрон тут же понял, что именно стало источником этого гула.
Штука эта была не чем иной, как печатью договора, образовавшейся тогда, когда Байрон при поступлении в академию подписал договор об образовательном кредите.
Раньше он совершенно упускал её из виду, полагая, что она выполняет лишь функции маяка для отслеживания, но никак не ожидал, что на дне кроется что-то ещё.
При этой мысли глаза Байрона сузились: судя по всему, ему обязательно придётся использовать Всевидящее око, чтобы тщательно проанализировать эту метку и выяснить, не затаилось ли в ней ещё чего-нибудь ему не известного.
Разобравшись в её устройстве, он был обязан найти способ решить эту проблему.
Даже если её нельзя будет удалить и ей придётся и дальше оставаться в море духовной силы, ему необходимо было получить способ противодействия или возможность мгновенно уничтожить её подчистую.
Иначе Байрон опасался, что в один прекрасный день он погибнет совершенно нелепой смертью, так и не поняв почему.
Размышляя об этом, Байрон продолжал стоять на краю моря духовной силы, молча наблюдая за тем, как гул от метки становится всё отчётливее.
Уж он-то хотел посмотреть, какую ещё пакость выкинет эта печать на сей раз.
Прошло несколько мгновений, звук от метки внезапно смолк, после чего она вспыхнула ослепительным светом, осветив даже море духовной силы Байрона.
Байрон не сводил глаз с происходящего, не смея расслабиться ни на секунду.
Когда сияние вновь померкло, Байрон снова разглядел метку.
Но стоило ему рассмотреть печать договора, как он остолбенел, а уголок глаза у него так и задергался.
«На..... наставница?!»
Глядя на человеческую фигуру, проявившуюся в печати договора, Байрон невольно испуганно воскликнул.
Этим человеком была не кто иная, как наставница Байрона, Изольда.
Услышав голос Байрона, парившая в воздухе Изольда опустила голову и посмотрела на него; ее красные губы слегка шевельнулись, и холодный голос зазвучал в море духовной силы Байрона.
«Судя по твоему виду, удача у тебя лучше, чем я предполагала, и ты не угодил в погоню, как Элина и остальные».
Услышав слова Изольды, Байрон тоже пришел в себя и поспешно спросил:
«Наставница, что вообще происходит? Телепортационный массив дал сбой или сама академия? Почему сложилась такая ситуация?»
Изольда не стала выгораживать академию и всё прямо объяснила.
«Ты угадал: в этом деле есть проблемы как с телепортационным массивом, так и с самой академией».
Затем Изольда во всех подробностях передала Байрону всю информацию, которую узнала от Конрада, Элины и остальных.
Выслушав слова наставницы, Байрон слегка поморщился: он никак не ожидал, что вода здесь окажется такой мутной.
Сообщив вкратце общую информацию, Изольда спросила: «Как у тебя дела на месте? Нужна ли тебе помощь Элины и остальных?»
Байрон не стал ничего скрывать и подробно рассказал все, что произошло после окончания телепортации.
В завершение Байрон поинтересовался: «Наставница, сейчас я никак не могу определить, где нахожусь, вы.....»
Не дав Байрону договорить, Изольда покачала головой и прервала его.
«У тебя нет даже точного названия места, как я могу узнать, где ты находишься?»
«Однако академия расположена в лесах на самом севере полуострова Глестон, и вернуться туда довольно просто — нужно лишь все время идти на север».
«Если так идти прямо до моря, то просто продолжай путь вдоль береговой линии, и рано или поздно ты найдешь академию».
Услышав такой ответ Изольды, Байрон потерял дар речи и даже не знал, что и сказать.
В конце концов, следуя методу Изольды, действительно можно вернуться в академию, но вот затраты времени окажутся просто непредсказуемыми.
Если повезет, на поиски уйдет пара месяцев, а если нет — останется только уповать на собственную удачу.
И надеяться, что академия не внесла его имя в список погибших.
Тем временем Изольда ненадолго умолкла, а ее взгляд, устремленный на Байрона, стал несколько странным.
«Но я советую тебе пока не спешить с возвращением в академию: дела Элины и остальных будут продолжаться еще некоторое время».
«Сейчас тебе лучше всего спокойно сидеть на месте, а вернуться в академию уже после завершения этого инцидента. Что до этого периода, просто спокойно пережди его снаружи».
Услышав это, Байрон смирился со своей участью, больше не стал зацикливаться на данном вопросе и задал другой.
«Наставница, почему во время обеих телепортаций возникли такие проблемы? Ведь в этот раз старшая сестра по учебе и остальные стояли рядом со мной.»
Изольда ответила: «Попадание в тот мир никак с тобой не связано. Та телепортация действительно была случайной, тебя могло забросить куда угодно».
«Что же касается того, почему тебя перенесло сюда в этот раз, то здесь можно сказать, что это как связано с тобой, так и не связано».
После этих слов в глазах Байрона мелькнуло еще большее недоумение.
«Что это значит? Связано со мной и не связано со мной?»
Изольда пояснила: «Такая ситуация возникла из-за сочетания множества факторов».
«Во-первых, кто-то перехватил и подключился к каналу телепортации, из-за чего пространственный коридор сместился и стал нестабильным, что легко приводит к сбоям».
«Добавь к этому твое сверхвысокое пространственное сродство элементов — при наложении этих двух факторов результат вполне закономерен».
Пока она говорила, фигура Изольды внезапно начала дрожать, мерцать и терять устойчивость.
Несмотря на это, выражение лица Изольды не изменилось, она сохранила свой холодный вид и продолжила:
«Время на исходе, поэтому я изложу оставшиеся дела вкратце».
«Сейчас ты находишься в Королевстве Холодного Пепла и должен соблюдать определенные правила. Самые важные из них — во-первых, не вмешивайся в дела королевства так, чтобы вызвать серьезные изменения в его будущем».
«Второе правило — не устраивай массовых убийств среди простых людей королевства».
«Из этих двух правил первое не так страшно: в худшем случае ты навлечешь на себя гнев волшебника Святой Печати. Но если ты нарушишь второе правило, это автоматически будет приравнено к нарушению первого: Совет признает тебя черным волшебником, и даже у того волшебника Святой Печати появится законный повод расправиться с тобой».
Услышав это, Байрон внутренне содрогнулся. Как хорошо, что он всегда был осторожен и обдумывал каждый шаг трижды.
Иначе какой-нибудь ученик волшебника с дурным характером, глядя на местных крестьян, давно бы уже устроил кровавую бойню.
Навлечь на себя гнев Совета Волшебников и волшебника Святой Печати силами одного лишь ученика — это поистине «вошло бы в историю».
Изольда продолжила: «Помимо этих двух пунктов, о которых следует помнить, в остальном тебе особо не о чем беспокоиться».
«Хотя ты не сможешь вернуться в академию в ближайшее время, не забывай продолжать изучение зельеварения. Когда ты вернешься, я проверю твои успехи, и я надеюсь, ты меня не разочаруешь».
«И последнее: сейчас твоя печать договора находится у меня, я внесла в нее некоторые изменения, так что в дальнейшем ты сможешь связываться со мной через нее».
«Однако не стоит беспокоить меня по пустякам, у меня не так много времени, и ты должен чувствовать меру».
Едва она договорила, как, не дожидаясь ответа Байрона, ее фигура с грохотом рассыпалась, и точки света вновь собрались в прежнюю печать договора.
«Не знаю, совпадение это или все было рассчитано заранее, но она действительно не оставила мне ни секунды на вопросы о других вещах».
Мысленно проворчал Байрон.
«Но все же хорошо, что несколько вопросов удалось разрешить. Невероятно, что вообще могло произойти такое».
При мыслях о словах Изольды насчет участи Элины и планов академии Байрон испытывал глубочайшее облегчение.
К счастью, его не забросило вместе с ними.
Иначе сейчас он, как и Элина с остальными, метался бы под постоянной погоней, не зная, в какой момент угодит в смертельный бой.
Думая об этом, Байрон даже немного завидовал тому, что Элина и остальные могут сражаться в полную силу: в конце концов, изучив столько чар, он до сих пор толком их не опробовал, и это казалось несколько...
«Хлоп».
Не успев додумать, Байрон отвесил себе звонкую пощечину.
Разве плохо просто жить? Обязательно ли ему вечно лезть в самое пекло?
Кровавые битвы? Да ну их к черту! Разве не прекрасно жить так тихо и безопасно?
Подавив лишние мысли, Байрон мысленно скомандовал:
«Всевидящее око, проанализируй эту печать договора на полную мощность. Хочу посмотреть, что еще в ней спрятано».
[Анализ запущен... Ожидаемое время анализа: 13669 часов 31 минута 21 секунда].
«Какого черта!»
Увидев время, необходимое для анализа печати, Байрон в кои-то веки выругался.
Почти два года?!
Впервые с тех пор, как он ступил на путь волшебства, он столкнулся с подобным абсурдом!
Раньше, когда он ничего не знал о магии и такое случалось, он еще мог стерпеть, но теперь — это уже перебор.
Не колеблясь ни секунды, Байрон тут же отменил текущий анализ.
Хотя чем больше времени требуется, тем выше ценность скрытого внутри.
Но затраты времени были слишком велики: постоянная фоновая нагрузка хоть и незначительно, но всё же влияла на его силу духа, а находиться в незнакомом и небезопасном месте было рискованно.
Во всем следовало соблюдать осторожность.
Отменив анализ, Байрон не стал тратить на это время дальше.
Ведь печать договора пока никак не повредит ему: в конце концов, он вовсе не собирался становиться беглым магом и хотел продолжить обучение в академии.
Вернув мысли в привычное русло, Байрон погладил себя по подбородку, размышляя о том, как действовать дальше.
Судя по словам наставницы Изольды, в ближайшее время вернуться в академию точно не получится, и дело не только в беспорядках на стороне Элины и остальных.
Проблема была еще и в том, что он не знал точного направления к академии и не представлял, куда именно идти.
Что же до того способа, о котором упомянула наставница, он являлся лишь самым крайним вариантом, когда не останется других выходов.
Без крайней необходимости Байрон не собирался им пользоваться.
Исходя из этого, ему приходилось готовиться к долгому пребыванию в Королевстве Холодного Пепла.
Тогда продолжать носить эту бросающуюся в глаза мантию волшебника Академии Тёмной Эрозии становилось неуместно.
Если даже деревенский староста смог её узнать, то что говорить о более высоких кругах знати?
Даже задницей было понятно, что эта одежда обязательно доставит ему немало хлопот.
К тому же требовалось раздобыть немного местной валюты Королевства Холодного Пепла.
В конце концов, при долгой жизни в королевстве неизбежно придется что-то покупать.
В таком случае доставать для оплаты магические камни было бы неудобно.
Если попадется тот, кто знает толк, еще куда ни шло, но если незнакомец — могли ведь и выставить вон.
По мере того как время неумолимо шло, в голове Байрона постепенно вырисовывались дальнейшие планы и необходимая подготовка.
..........
Выйдя из моря духовной силы и не желая лишних хлопот, Байрон, поддавшись на всевозможные уговоры Вайта, без долгих отказов остался ночевать в его доме.
Ночью Байрон тщательно осмотрел комнату, не обнаружив никаких аномалий, после чего плюхнулся на кровать, а на его лице появилась легкая улыбка.
Наконец-то появилось время подвести итоги добычи, полученной в этом испытании в ином мире.
Байрон слегка постучал пальцами по висевшему на поясе пространственному мешку, и наружу одна за другой стали вылетать вещи, чуть было полностью не заставив всю кровать.
Самым важным и самым ценным, разумеется, были те семь флаконов с магическим зельем для качественного изменения силы духа.
Из этих семи флаконов три требовалось отложить, чтобы собрать полный набор для качественного изменения собственной силы духа, еще один оставался в качестве экспериментального материала, а судьбу трех оставшихся Байрон пока не обдумал.
Впрочем, для Байрона эти три зелья сгодятся как для обмена с другими предельными учениками волшебника на всё необходимое для прорыва в истинные волшебники, так и для получения других полезных вещей.
Тем не менее, если представится возможность, Байрон все же предпочел бы обменять их на материалы для продвижения.
В конце концов, во главе угла стояло стремление стать истинным волшебником.
Скользнув взглядом мимо деревянной шкатулки с семью флаконами зелий, Байрон посмотрел на лежащий рядом небольшой матерчатый мешочек и поднял его.
Развязав мешочек, Байрон высыпал себе на ладонь горсть кристально чистой пудры.
Эта пудра была не чем иной, как остатками, добытыми из кристалла истока.
При этом Байрон вовсе не занимался присвоением чужого добра: данная пудра изначально являлась излишками, оставшимися после варки магического зелья.
В конце концов, кусок кристалла истока не мог ровно в тютельку сойтись на десять порций материала, в каждом случае всегда чего-то не хватало или оставался избыток.
Эти же крупицы оставались после окончательной дозировки, и их количества уже не хватало на полноценную порцию зелья.
Именно поэтому Байрон оставил их себе.
Это также было одним из негласных правил, принятых между зельеваром и заказчиком.
Оставляя эти вещи, он, разумеется, надеялся выяснить, удастся ли извлечь из них хоть какую-то пользу путем исследований.
Однако результат разочаровал: кроме уменьшения количества, никаких других изменений не наблюдалось.
А теперь, когда материал вынесли из мира Кристального Гнезда, он был обречен на скорую потерю свойств.
Вдобавок ко всему, из-за нынешних обстоятельств и невозможности в короткие сроки вернуться в академию, как бы сильно Байрон ни был разочарован, ему оставалось лишь смириться.
Еще раз посмотрев на лежащую на ладони сияющую пудру, Байрон тихо вздохнул и ссыпал ее обратно в мешочек.
Хотя сейчас исследовать этот кристалл истока не представлялось возможным, у Байрона оставался еще один шанс.
А именно — выяснить, почему кристалл истока теряет свойства после выхода из мира Кристального Гнезда.
Быть может, отталкиваясь от этого, удастся найти брешь.
Это и стало одной из причин, почему Байрон не стал его выбрасывать.
Спрятав сверток обратно, Байрон перевел взгляд на остальные вещи, разложенные на кровати.
Например, чешуйки панциря стража кристального истока, полпробирки первичного раствора кристального гнезда — главного компонента костеочистительного зелья, туловище призрачного кристаллического червя вместе с кожей, способной скрывать силуэты, а также кристаллы Кристального Гнезда, позволяющие пещерным червям эволюционировать или восстанавливать магическую силу...
Глядя на богатую добычу перед глазами, Байрон довольно улыбнулся.
И это при том, что Байрон отобрал их после тщательного перебора.
Если бы не вместимость пространственного мешка, Байрон искренне пожелал бы притащить с собой всё подряд, невзирая на пользу.
Это также напомнило Байрону, что в любые поездки обязательно нужно брать вместительный пространственный мешок.
Иначе в моменты болезненного выбора действительно приходится несладко.
На этот раз обошлось относительно легко: отбросить пришлось лишь откровенно бесполезные вещи.
Насчет же того, чтобы притащить и их?
Байрон об этом способе тоже думал, но, взвесив все за и против, в конце концов отбросил эту мысль.
Исключительно потому, что большинство этих вещей представляло собой лишь чемодан без ручки — нести тяжело, а бросить жалко, да и выглядело бы слишком нелепо.
Помимо материальных ценностей, к достижениям Байрона относились несколько сотен очков вдобавок к награде за выполнение задания, а также полностью завершенные в расчетах огненные взрывные чары, оставалось лишь высечь их в море духовной силы.
Улов поистине выдался богатым.
Проведя ревизию, Байрон вновь убрал все вещи в пространственный мешок.
Лежа на кровати и глядя в потолок деревянной хижины, Байрон обдумывал дальнейшие шаги.
Время шло, и когда Байрон уже собрался как следует расслабиться и уснуть, за дверью внезапно раздался слабый стук.
Услышав звук, Байрон мгновенно встрепенулся и окинул силой духа пространство за дверью.
Увидев фигуру у порога, он невольно лишился дара речи.
Стоявшую за дверью девушку Байрон знал — это была внучка Вайта, которую он мельком видел во время трапезы.
Сейчас она, облаченная в полупрозрачные одежды, робко топталась на пороге.
Увидев это, Байрон даже не задумываясь понял, в чем дело.
В любое другое время... а тьфу, даже в любое другое время Байрон бы на это не согласился.
Ему ведь всего пятнадцать лет!
Поэтому Байрон попросту проигнорировал ее: дверь всё равно была заперта на засов, и прорваться внутрь она бы не смогла.
Долго простучав и не дождавшись ответа, девушка с досадой топнула ножкой и удалилась.
...........
Прошло несколько дней. На дороге за пределами деревни Серая Скала Байрон в простой холщовой одежде, с котомкой за плечами и лицом навстречу восходящему солнцу зашагал в указанном Вайтом направлении.
Целью Байрона был город Королевства Холодного Пепла, находившийся, по словам Вайта, чуть больше чем в ста километрах от Серой Скалы.
Хотя в Серой Скале было тише и спокойнее, а серьезные неприятности казались маловероятными.
Но имелась и другая проблема: Серая Скала оставалась всего лишь деревней и не могла удовлетворить нужды Байрона.
К тому же, если не хотелось тратить время на следование глупому методу Изольды, Байрону пришлось бы искать собственный выход из положения.
Поездка же в процветающий город казалась отличной идеей.
В конце концов, хотя Совет Волшебников накладывал на магов самые разные ограничения, в одном он их всё же не ограничивал.
А именно — посещение магами земель смертных.
При таком раскладе, не говоря уже о странствующих волшебниках, даже те академические волшебники имеют немалый шанс появиться в городах смертных.
Пусть даже не удастся отыскать волшебника, через людей, контактировавших с ними, наверняка получится расспросить о верном пути к академии.
Глядишь, удастся раздобыть и стандартную карту.
Тогда вопрос с возвращением в академию перестанет быть проблемой.
Прошло еще несколько дней, и Байрон наконец добрался до города, о котором говорил Вайт.
Глядя на высокие городские стены, сложенные из синего кирпича, и возвышающиеся над ними остроконечные башни, чей силуэт смутно угадывался сквозь кладку, он прислушался к доносившимся обрывкам разговоров и узнал название этого места.
Севиен.
Самое заурядное название, но именно оно заставило Байрона испытать огромную радость.
Хотя имя города звучало банально, он являлся одной из двадцати шести столиц Королевства Холодного Пепла.
Иными словами, теперь Байрон точно знал свое местоположение: центральная часть королевства, немного смещенная к северу.
Сравнивая увиденное с картой в своей голове и отыскав расположение академии, Байрон внутренне содрогнулся — к счастью, он не послушал совет наставницы и не двинулся сразу на север.
Конечно, нельзя было сказать, что он ушел бы в прямо противоположную сторону, но почти что так.
Попытайся он дойти до академии отсюда, ему пришлось бы намотать вдвое больше пути.
И думать было нечего — пожалуй, к этому времени в следующем году он бы все еще не добрался до академии.
— Цок-цок-цок! —
— Дорогу! А ну расступились все! —
Стоило Байрону погрузиться в раздумья, как позади послышался стук конских копыт и грубая брань.
Услышав эти звуки, Байрон, затесавшийся в толпу у городских ворот, не испытывал никакого желания вступаться за кого-либо.
Он тут же подался назад вместе с потоком людей и поднял голову.
Широкая дорога, ведущая в город и до отказа забитая народом, в мгновение ока опустела. По обеим сторонам мощеной плитами улицы теснились простолюдины, а перед ними, верхом на лошадях и в доспехах, застыли вооруженные стражники.
— Интересно, чья это светлость возвращается в Севиен из собственного поместья? —
— Какая пышная процессия! Наверняка это барон, а то и виконт! —
— Эх, знать бы, смогу ли я когда-нибудь стать благородным господином, чтобы мои дети не горбатились каждый день с бедняками, как я... —
— ........ —
Стоявший в толпе Байрон прислушивался к долетавшим до него разговорам, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, словно он и впрямь был одним из этих зевак.
Мысли же его занимало лишь одно: поскорее бы этот чертов аристократ убрался восвояси, ведь он всего лишь хотел найти ночлег в городе, как следует вымыться и отдохнуть.
Последние дни скитаний под открытым небом изрядно его измотали.
В тот момент, когда Байрон предавался праздным мыслям, гул голосов вокруг внезапно стих. Все вокруг рухнули на колени, и только Байрон продолжал стоять на ногах, выделяясь на общем фоне.
Байрон бросил взгляд на опустившихся на колени зевак, затем перевел его на заметивших его солдат и слегка задумался.
Он тут же отбросил мысль использовать чары для маскировки и продолжил стоять на прежнем месте без движения.
Поди знай, сколько всего спрятано в этом городе, а так открыто выставлять себя напоказ — чересчур вызывающе и невежливо.
Раз уж так вышло, проще продолжать стоять.
Опуститься на колени вместе со всеми?
Подобный вариант даже не приходил Байрону в голову.
Еще бы, ведь даже при встрече в академии с истинными волшебниками или даже вице-ректором он максимум выказывал уважение, но не падал ни перед кем на колени.
Упасть на колени перед каким-то смертным дворянином? Если об этом кто-нибудь узнает, ему лучше сразу умереть!
— Виконт, по-моему, мы обязаны последовать предложению графа Эвана и запретить этим грязным людишкам вход в великий Севиен. —
— Иначе Севиен рано или поздно заполнится ими до отказа, и тогда все станет поистине скверно. —
Именно в этот момент в поле зрения Байрона медленно въехала роскошная карета.
Из окна кареты выглядывал изнеженный мужчина, прильнувший к груди дородного господина. Окинув брезгливым взглядом толпу на коленях по обе стороны дороги, он с отвращением произнес эти слова.
Он даже наигранно поднял руку и легко помахал ею у самого носа, будто и вправду задохнулся от какого-то зловония.
Но в следующее мгновение его взгляд упал на стоявшего в толпе Байрона.
Иначе и быть не могло: все остальные пали ниц, и лишь один Байрон остался стоять — слишком уж бросалось в глаза.
Мужчина уставился на его запыленную, но не способную скрыть природного изящества фигуру. Он инстинктивно напрягся, а на руке, сжимающей круглый веер, вздулись вены.
Ничего не сказав, он рефлекторно поднял голову.
Тем временем дородный мужчина, прижимавший к себе изнеженного спутника, казалось, вовсе не слушал его жалоб — его взгляд был прикован непосредственно к Байрону.
Заметив это, изнеженный мужчина сверкнул глазами от зависти и ядовитой злобы и заскрежетал зубами.
Будучи фаворитом толстяка, он прекрасно знал этот взгляд.
— Господин... —
Почувствовав, как прижатый к нему мужчина капризно заерзал, дородный господин отвел взгляд и поспешил успокоить любовника.
— Ладно-ладно, хорошо, я больше не буду смотреть. Подумать только, ты устраиваешь сцену из-за какого-то прохожего и даже требуешь, чтобы я пошел к графу — хочешь, чтобы меня отчитали? —
С этими словами толстяк ласково погладил лицо изнеженного спутника, а тот с наслаждением прикрыл глаза и даже сам подался навстречу руке.
Толстяк остался крайне доволен подобной покорностью, и улыбка на его лице, полная нежной привязанности, стала еще шире.
Улучив подходящий момент, женоподобный мужчина заговорил, наконец раскрывая свою истинную цель.
— Господин, можно не ходить к графу, но у меня есть одна просьба. Вы выполните ее? —
Толстяк явно отлично знал своего фаворита и с улыбкой ответил, не дожидаясь озвучивания условий:
— Если добавить и это, то лимит на этот месяц будет исчерпан, после чего тебе придется вести себя тихо. —
Мужчина на мгновение засомневался, но, взглянув на лицо Байрона, вновь обрел решимость.
— Господин, я все решил, я хочу заполучить его! —
— Хорошо-хорошо, дорогой мой, я согласен. —
Сказав это, толстяк крикнул наружу: «Стража, схватить вон того простолюдина и доставить в мое поместье!»
При этих словах в его глазах мелькнула жадность, и он невольно облизнулся.
Такое лакомство грех упускать — прежде чем отправить его по назначению, надо будет хорошенько распробовать самому.
Прохожие, стоявшие на коленях у обочины, взирали на происходящее в окне кареты совершенно безучастно.
Судя по всему, подобное здесь видели часто и давно привыкли — на лицах читалось полное безразличие.
По приказу этого дородного мужчины из облаченных в доспехи стражников, охранявших карету, тут же выделился отряд в десяток человек и верхом на резвых конях под мерный стук копыт направился в сторону Байрона.
При этом солдаты ни во что не ставили людей, стоявших на коленях, и верхом на конях прямо въехали в толпу.
Тотчас со всех сторон понеслись плач и вопли боли.
Но даже так никто не посмел подняться, не говоря уже о том, чтобы дать отпор.
Что же касается самого Байрона, на его лице уже не осталось ни единой эмоции, а взгляд, устремленный на парочку мужчин в повозке, был леденящим.
Мерзко, до чего же мерзко!
Черт! Когда он вообще сносил подобное унижение?!
Терпеть больше нельзя! Эти люди сами выбрали путь к смерти!!!
Когда те всадники с насмешливыми улыбками подошли к Байрону, на его доселе бесстрастном лице внезапно появилась улыбка, и он протянул им ладонь.
Увидев такое выражение лица и жест Байрона, те всадники тотчас громко засмеялись.
Однако смеялись они недолго: их смех внезапно оборвался, словно их кто-то схватил за горло, а лица застыли в оцепенении и ужасе.
В этот момент на протянутой ладони Байрона внезапно возник обжигающий огненный шар размером с баскетбольный мяч.
Пространство вокруг огненного шара слегка искривлялось от жуткого, иссушающего жара.
В то же время из роскошной кареты снова донесся противный голос:
«Чего вы там застыли, почему не действуете, вы что, взбунтоваться вздумали?!»
Поскольку обзор загораживали всадники, сидевшие в карете двое не видели появившийся у Байрона в руке огненный шар.
И когда раздался недовольный голос толстяка, те всадники словно заново обрели способность соображать и едва не издали испуганный вопль.
Но тут они увидели, как Байрон мягко приложил палец к губам, призывая к тишине.
Одновременно с этим огненный шар на его ладони начал яростно пульсировать и даже заскользил перед всадниками.
Ощутив жар, исходивший от огненного шара прямо перед ними, всадники разом умолкли, не смея ослушаться требования Байрона.
Они ни капли не сомневались, что если кто-то из них подаст голос, то в следующую же секунду этот шар обратит их в пепел.
При одной этой мысли всадников начало трясти еще сильнее.
Увидев такое зрелище, Байрон удовлетворенно кивнул.
«Ладно, ведите меня обратно, хочу повидаться с вашим благородным господином виконтом».
Хотя Байрон кипел от гнева, он не потерял рассудок настолько, чтобы устраивать здесь бойню.
В конце концов, хотя запугивания с помощью элементального огненного шара было достаточно, его мощь была откровенно избыточной, и ему было трудно контролировать масштаб разрушений.
Ведь после активации элементального огненного шара следовал еще и урон по площади.
Он не мог гарантировать, что разлетающееся в стороны пламя не заденет окружающих простолюдинов.
И дело было даже не в прямом попадании: стоило лишь задеть кого-то брызгами пламени, как человека можно было не спасать — можно сразу справлять поминки, ведь от него даже тела не останется.
К тому же Байрон помнил две железные заповеди, переданные его наставницей Изольдой.
Не устраивать массовых убийств смертных и не оказывать сильного влияния на будущее развитие Королевства Холодного Пепла.
Хотя он и не знал точных критериев для «массовых убийств смертных», судя по нравам волшебников, речь шла как минимум об истреблении целого города, причем не одного или двух, а по меньшей мере семи-восьми.
Только так можно было угодить замашкам волшебников.
Впрочем, это были лишь догадки Байрона, но если можно было обойтись меньшим количеством смертей, лучше было так и поступить.
Что же до запрета сильно влиять на будущее королевства, за это Байрон не переживал.
Всего лишь какой-то виконт, ничего особенного, максимум это отразится на одном-единственном городе Севиене.
Услышав требование Байрона, всадники содрогнулись, сразу поняв его замысел.
Но глядя на пляшущий перед ними огненный шар, они не посмели отказаться и один за другим согласно закивали.
Увидев это, Байрон довольно кивнул и тут же развеял огненный шар.
После этого он шагал прямо посреди всадников, словно пленник, которого они захватили и конвоируют.
При виде этого толстяк едва сдерживал жадное возбуждение — оно так и рвалось проступить на лице.
Глядя на красивое лицо и стройную фигуру Байрона, он невольно представил, как подминает его под себя, и его тело само собой охватил знойный жар.
Сидевший в этот момент у него на коленях изнеженный мужчина тоже почувствовал перемену в толстяке и понял, о чем тот думает.
Однако он не смел проявлять недовольство к толстяку, поэтому его ненависть к Байрону лишь усилилась, и в мыслях он уже придумывал, как расправится с ним, когда тот попадет к нему в руки.
Как он посмел соблазнить самого господина виконта!
Впрочем, пока толстяк и изнеженный мужчина предавались пошлым фантазиям, начальник стражи, охранявший карету, заподозрил неладное.
Почему этот схваченный парень ни капли не боится и даже улыбается, в то время как посланные им солдаты стоят с кислыми минами?!
Заметив это, начальник стражи без колебаний завопил во всю мочь: «Тревога! Не подпускайте этого человека к господину виконту!!!»
Не успели затихнуть его слова, как охранявшие карету стражники и стоявшие по обе стороны дороги солдаты мгновенно среагировали, разделившись на два отряда.
Стражники, охранявшие карету, тотчас выстроились живой стеной, закрывая ее собой.
Те же, кто стоял по краям дороги, бросились к Байрону, намереваясь взять его в кольцо.
От этого окрика начальника стражи предававшиеся фантазиям в карете мужчины резко вздрогнули, одновременно обмякли, а на их лицах проступил стыд и гнев.
«Альфред, какого черта ты тут разорался?!»
Стыдливо и сердито прикрикнул на начальника стражи толстяк.
Альфред же в этот момент настороженно смотрел на Байрона и на вопрос толстяка ответил лишь короткой фразой:
«Господин виконт, сейчас мы задержим его, а вы сидите в карете и гоните прямо к Севиену, ни в коем случае не останавливайтесь!»
В то же время солдаты на городской стене Севиена тоже заметили эту сцену с охраной кареты.
Увидев происходящее, те, кто еще мгновение назад наблюдал за представлением со стороны, резко переменились в лице и бросились вниз со стены на помощь виконту.
В конце концов, если с виконтом что-то случится прямо у них на глазах, им придется несладко — с них за это шкуру живьем сдерут.
Вернемся на большой тракт, к карете.
Глядя на мчащихся к нему стражников и окруженную со всех сторон карету, Байрон улыбнулся еще шире.
«Изначально я хотел оставить вам жизнь, но раз вы сами лезете на рожон, что мне теперь с вами делать —»
Услышав слова Байрона, окруживший его отряд всадников мгновенно переменился в лице.
Но будучи профессионально обученными солдатами, они не растерялись и по привычке потянулись к клинкам, чтобы зарубить Байрона.
Однако не успели они вытащить оружие, как их тела обмякли, глаза мгновенно потускнели, и они рухнули с лошадей, замертво застыв на месте.
Одновременно с этим перед глазами присутствующих проявилась полупрозрачная рука.
При виде этого остальные солдаты еще держались, но у начальника стражи и виконта сузились зрачки — они словно что-то вспомнили, и их лица исказились от неверия и ужаса.
Заметив реакцию обоих, Байрон улыбнулся уголками рта.
Похоже, все было именно так, как он и думал: для простых людей волшебники — это персонажи из сказок.
Но для тех, кто занимает определенное положение, пусть они и не видели волшебников вживую, само существование магии не является секретом — они хотя бы что-то слыхали о них из слухов и знали, что волшебники существуют на самом деле.
Таким образом разрешилась еще одна проблема Байрона.
Раз здесь есть следы деятельности волшебников, значит, он сможет приобрести здесь кое-какие необходимые вещи.
По крайней мере, это обеспечит условия для продолжения его экспериментов.
«Постойте...!»
«Подождите...!!!»
Виконт и начальник стражи с ужасом смотрели на приближающегося Байрона и вопили, пытаясь вымолить пощаду.
Однако на лице Байрона застыла зловещая улыбка. Перед ним внезапно вспыхнул огонёк, который на глазах у объятых страхом людей стал стремительно раздуваться.
В следующее мгновение, пока никто ещё не успел опомниться, этот похожий на миниатюрное солнце огненный шар с огромной скоростью промчался по воздуху.
«Бум —!»
Раздался глухой взрыв.
В тот самый миг, когда огненный шар соприкоснулся с экипажем, роскошную карету мгновенно поглотило пламя.
В этот момент сквозь вспышки огня было даже видно лицо сидевшего внутри тучного мужчины, искаженное от ужаса и отчаяния.
В то же время, как только пламя поглотило карету, мириады мелких искр брызнули во все стороны, обрушившись на солдат, бежавших окружить Байрона.
Секунду спустя на дороге появились живые факелы, которые с дикими криками боли неслись вперед.
Но не успели они сделать и пары шагов, как рухнули на землю и затихли, и слышно было лишь потрескивание и щелканье огня.
И как раз когда грянул этот взрыв, бесчисленные мирные жители Севиена, не понимавшие, что произошло, тоже обернулись на звук и уставились на городские окраины.
Однако, не заметив ничего необычного, горожане отвели взгляд и продолжили прерванные занятия.
Тем временем за городом.
Прошло всего несколько мгновений, а от роскошной кареты и закованных в железо солдат на дороге уже ничего не осталось — только кучки черного обугленного угля, издававшие под языками пламени потрескивающий звук.
Что же до Байрона, то он бесследно исчез еще в тот момент, когда огненный шар начал стремительно расти.
Стоявшие на коленях по обеим сторонам дороги простолюдины теперь в ужасе пластом лежали на земле, еще долго не в силах прийти в себя.
А те солдаты, что сбежали с городской стены в попытке спасти виконта, так и замерли столбом на дороге, даже не заметив, как оружие выпало из их ослабевших рук.
Сейчас в их сердцах не было ни капли сожаления о том, что они не смогли спасти виконта — только одно жгучее облегчение.
Неизвестно, сколько времени прошло, но вот резиденция лорда во Внутреннем городе Севиена.
Высокий мужчина солидной комплекции в роскошных одеждах восседал на высоком каменном троне и с высоты своего престола равнодушно смотрел на груду обугленных остатков, лежавших внизу. На его спокойном лице не отражалось ни единой эмоции.
«И это всё?»
Видя, что стоявший у кучи пепла мужчина в плотном тренировочном костюме молчит, восседавший на каменном троне мужчина средних лет подал голос.
Хотя мужчина в обтягивающей одежде лишь слегка кивнул, его мощные мышцы при этом карикатурно вздулись, казалось, готовые порвать ткань.
Впрочем, мужчина в облегающем костюме, казалось, ничего не замечал и заговорил сам: «Да, господин граф, дело было именно так».
С этими словами он чуть помедлил и продолжил:
«Господин граф, как нам поступить дальше? Быть может...»
Но не успел он договорить, как бесстрастное выражение лица графа Эвана, до этого спокойно сидевшего на троне, мгновенно испарилось. Он в ярости вскочил на ноги и взревел:
«Что сделать?! Чего вы еще хотите сделать?!»
«Хотите, чтобы я объявил его в розыск, или приказал стянуть в город войска и устроить тотальную облаву?!»
«Это я сошел с ума, или вы все рехнулись?! Только не говорите мне, что вы не знаете, кто он такой!»
Выкрикивая это, граф Эван сошел с возвышения, подошел вплотную к обугленному трупу и с размаху пнул его ногой.
«Кроме этих людей, у кого еще хватит сил превратить живого человека в такое?!»
«И ты после этого требуешь, чтобы я пошел против него? Это ты считаешь, что шумихи еще недостаточно, или хочешь утащить меня за собой на дно?!»
Граф Эван подошел к мужчине в тренировочном костюме и в упор уставился на него.
Тот, поймав этот взгляд, задрожал всем телом, и по его спине заструился холодный пот.
Про себя он на чем свет стоит материл тех подельников, которые подначивали его, прежде чем он сюда вошел.
Но он прекрасно понимал, что сейчас не время для ругани — сперва нужно как-то выкрутиться из этой ситуации.
Мужчина не колеблясь ни секунды рухнул на колени перед графом Эваном и закричал дрожащим голосом:
«Господин граф, я сморозил глупость лишь потому, что меня будто осел в голову лягнул! У меня и в мыслях не было втягивать вас во всё это!»
Граф Эван ледяным взглядом окинул стоявшего на коленях и заливающегося слезами подчиненного и холодно бросил:
«Что бы вы там ни затевали, меня это не касается, главное — держите меня в стороне».
«И вот мой приказ: те, кто знает об этом, пусть навсегда похоронят это в себе, чтобы никто не смел и полслова сказать на сторону. Сделать вид, будто ничего не было».
«Что касается простых зевак, не нужно их трогать, пускай припугнут их — и отпустят на все четыре стороны».
«Мой прямой приказ тебе отдан, а уж станешь ты ему следовать или крутить за спиной — твои проблемы».
«Однако помни: я — граф этого королевства, а вы — нет, так что взвесь всё хорошенько в своей башке».
С этими словами граф Эван устало махнул рукой, давая понять, что мужчина может быть свободен.
Тот, услышав это, не смея больше задерживаться ни секунды, тут же вскочил на ноги, намереваясь уйти.
«И вынеси эту мерзость с глаз долой, выбрось куда-нибудь! Какая же напасть!»
Не смея возразить ни слова, мужчина нагнулся, подхватил обгорелую тушу на руки и быстрыми шагами удалился.
Проводив его взглядом, граф Эван презрительно скривил губы, после чего тоже развернулся и ушел вглубь зала заседаний.
Выйдя из зала заседаний, мужчина в тренировочном костюме вдруг заметил с десяток роскошно одетых мужчин, поджидавших его у выхода, и лицо его резко помрачнело.
Не раздумывая ни секунды, он швырнул кусок обугленного угля прямо в их сторону и злобно рявкнул:
«Старые вы ублюдки! Если в следующий раз случится что-то подобное, расхлебывайте сами, я в этом больше участвовать не буду!»
Те мужчины вовсе не разозлились — наоборот, они расплылись в льстивых улыбках и принялись наперебой выражать фальшивое сочувствие.
Убедившись, что мужчина немного остыл, они наконец осторожно завели разговор о случившемся.
Тот в ответ лишь злобно зыркнул на них.
Впрочем, утаивать он ничего не стал и слово в слово, без единой прикрасы выложил всё, что произошло в зале заседаний.
Закончив говорить, мужчина зашагал прочь от толпы.
И на ходу бросил: «В общем, дело обстоит так, делайте что хотите, лишь бы меня в это не впутывали».
«Эй, куда это ты так спешишь?»
«Пойду влеплю пару затрещин своему оболтусу, да так, чтобы он у меня какое-то время с постели не вставал, а то еще какую-нибудь беду натворит».
Стоило ему это произнести, как прежде тесная площадка перед дверями зала заседаний вмиг опустел.
Все присутствующие, точно так же как и этот вояка, с перепуганными лицами бросились по домам.
Уж они-то прекрасно знали, каков нрав у их собственных отпрысков.
Ну а чем же в это время занимался наш главный герой, Байрон?
Он сейчас не торопясь и с удовольствием прогуливался по городу.
Байрон неторопливо шел по длинной улице, вымощенной синим камнем, и по его виду было абсолютно незаметно, что всего мгновение назад он в одиночку перебил несколько десятков человек.
Здания, в беспорядке выстроившиеся по обеим сторонам дороги, в основном представляли собой двухэтажные дома, сложенные из камня и дерева, а под некоторыми карнизами висели выцветшие полотняные вывески.
Кузница, где стучали по железу, пекарня, где продавали хлеб, шумная таверна…
Прохожие шли непрерывным потоком, самые разные люди сновали туда-сюда.
Там были и простолюдины в грубых льняных коротких рубахах, с бамбуковыми корзинами наперевес, закупающие всё необходимое для повседневной жизни; и солдаты в простых кожаных доспехах, с длинными мечами на боку, непрерывно патрулировавшие улицы…
Звуки сливались в единый гул, но вовсе не раздражали, а напротив, заставляли человека невольно расслабиться, и даже мрачная ярость, только что зародившаяся в сердце Байрона, заметно рассеялась.
Глядя на эти живые картины, возникавшие в его поле зрения, Байрон на какую-то секунду даже усомнился, не попал ли он в Средневековье своего прежнего мира.
Впрочем, чистая улица тут же вернула его к суровой реальности.
Едва ли в Средневековье того мира было так же чисто, как здесь.
Подумав об этом, Байрон продолжил неспешную прогулку, выискивая нужную цель.
Прошло совсем немного времени, как взгляд Байрона скользнул по вывеске из грубой ткани, и его глаза внезапно ярко вспыхнули.
Он наконец нашел место, которое искал.
На этой полотняной вывеске было выведено несколько крупных букв: «Дубовая лавка», — самая обычная вывеска.
Но внимание Байрона привлекли не эти крупные буквы, а небольшой символ, вышитый в самом её низу.
Хотя под воздействием ветра и дождя он немного выцвел, если Байрон не ошибался, это был алхимический знак.
Раз уж на вывеске вышили подобный символ, даже если хозяин этой лавки не волшебник, он совершенно точно связан с миром магии.
Не раздумывая, Байрон направился прямо к магазину рядом с вывеской.
Он толкнул дверь, и внутри оказалось сумеречно — лишь тусклый дневной свет пробивался сквозь узкое окошко, выходящее на улицу.
В лавке многоярусные деревянные стеллажи вплотную прилегали к стенам, доверху заставленные всякой всячиной.
Несмотря на то, что товары были расставлены слегка беспорядочно, это почему-то создавало ощущение идеального порядка.
Когда Байрон вошел, отворив дверь, седобородый хозяин в скромной грубой холщовой одежде, сидевший в глубине лавки, даже бровью не повел и продолжал неторопливо потягивать черный чай из чашки.
Видя это, Байрон сохранил невозмутимый вид и принялся бродить перед полками, разглядывая всё вокруг.
— Весь товар в лавке выставлен на полках, приглянулось что-то — бери, а как выберешь — подходи ко мне расплатиться.
Пока Байрон оглядывался по сторонам, внезапно раздался хриплый голос.
Услышав это, Байрон повернулся к наконец-то поднявшему голову хозяину, и уголки его губ тронула улыбка.
Заметив, что Байрон улыбается ему, хозяин лавки опешил и совершенно не понял, что это значит.
Байрон же и не думал ничего объяснять — он преспокойно плюхнулся на стул рядом с лавочником, словно хозяин здесь был он, а не старик.
Хозяин слегка нахмурился и уже хотел было заговорить, но вдруг заметил предмет, появившийся в руке Байрона, и его зрачки резко сузились.
В следующий миг недовольство полностью исчезло с лица лавочника, сменившись широкой улыбкой.
— И ведь подводит меня зрение, старого дурня, даже не признал, что мой друг — тоже волшебник.
Байрон, поигрывая в руке магическим камнем, ничего не ответил лавочнику и лишь легко улыбнулся.
Хозяин не стал докучать расспросами, поднялся, затворил дверь и снова уселся рядом с Байроном, после чего заговорил.
— Друг мой, чего изволишь? Говори смело: хоть лавка у меня с виду и невелика, в этом Севиене она занимает далеко не последнее место.
— А если в моем ассортименте не найдется того, что тебя устроит, я смогу обратиться к другим лавочникам и доставить товар от них.
Услышав это, Байрон прекратил вертеть камень и поднял на хозяина взгляд с непонятной полуулыбкой.
Вскоре Байрон с сияющей улыбкой вышел из лавки, а хозяин стоял у порога, изо всех сил натягивая улыбку и махая ему на прощание.
Как только фигура Байрона окончательно скрылась из виду, лавочник утер холодный пот со лба, поспешно наглухо запер дверь лавки и крикнул:
— Джек, хватит пересчитывать эти магические камни! Живо беги через черный ход к Сесии и остальным, передай им, что этот тип — опасный головорез, и пусть они прекратят свои прежние фокусы, а ведут дела честно!
Помощник лавочника по имени Джек, занятый подсчетом магических камней, при этих словах засомневался.
— Хозяин, во всех лавках? И что делать, если они не поверят?!
Лавочник нетерпеливо отмахнулся: — Во всех, конечно же! А если не поверят, скажи им, что этот малый, судя по всему, из самой академии, и если им жить надоело, пусть попробуют рискнуть.
Сказав это, хозяин вновь нетерпеливо замахал рукой: — Всё, не задавай глупых вопросов, марш выполнять.
Услышав такое, Джек не смел больше медлить или расспрашивать и со всех ног бросился вглубь лавки.
А сидевший на стуле хозяин, глядя на гору магических камней перед собой, криво усмехнулся: — Хоть бы обошлось.
Байрон же, покинув ту лавку, пребывал в прекрасном расположении духа.
Мало того, что ему удалось немного пополнить запасы истощившихся материалов для экспериментов и варки магических зелий.
По крайней мере, в ближайшее время ему не придется беспокоиться о прерывании работы из-за нехватки ингредиентов.
Вдобавок Байрон раздобыл у этого хозяина более подробную карту и сведения о других лавках города Севиен.
Теперь, собирается ли он возвращаться в академию или решит и дальше оставаться в Севиене, он сможет действовать гораздо увереннее.
До сих пор Байрон с трудом верил, что ему удалось так легко найти лавку, принадлежащую волшебнику, и разрешить львиную долю своих проблем.
Всё прошло до смешного просто, настолько просто, что Байрон даже растерялся.
Он-то собирался пробыть в городе несколько дней и потратить немало времени на поиски.
На самом деле, причиной столь легкого успеха без единой потраченной крупицы усилий было то, что Байрон начал обучение в академии с самого момента своего прибытия в мир волшебников.
К тому же год обучения в сочетании с Всевидящим оком заложили поистине нерушимый фундамент, позволив ему с легкостью распознать тот знак и отыскать нужную лавку.
Возьмись за это какой-нибудь дикий волшебник — он бы не только не понял символ, спрятанный на вывеске, но даже если бы тот висел у него перед носом, вряд ли бы признал его.
Чего уж тогда говорить о понимании истинной подоплеки этой лавки.
Повздыхав так немного, Байрон направился к городским воротам.
Проводить эксперименты и варить магические зелья он решил не в самом городе, а в какой-нибудь деревне неподалеку от него.
Во-первых, это позволяло лучше скрывать свою личность.
Жить в городе, конечно, удобно, но там постоянно снуют толпы народа, и под прицелом столь плотного скопления людей любое малейшее отклонение от нормы непременно привлечет чужие взгляды и выплывет наружу.
К тому же количество волшебников в городе слегка превысило его ожидания.
Вдруг какому-нибудь магу взбредет в голову от нечего делать слоняться по улицам и он случайно увидит нечто лишнее? Разве тогда не нагрянут неприятности?
А в деревушке близ города и людей меньше, и до самого города рукой подать.
Если потребуется что-то купить, можно даже не высовываться самому, а поручить это доверенному лицу.
Окраина Метеоритного леса за пределами академии.
В этот момент в той самой скрытой подземной пещере, где прятались Элина и Корен, внезапно раздался звук шагов.
Шаги были легкими, но в тишине пещеры они прозвучали очень отчетливо.
Это движение встревожило прятавшихся там Элину и Корена.
Переглянувшись и убедившись, что не показалось, оба нахмурились; непрерывно движущиеся вокруг них стихийные частицы начали собираться воедино, обретая активность.
По мере того как шаги приближались, атмосфера в подземной пещере становилась до предела напряженной, готовой взорваться от малейшей оплошности — стоило случиться чему-то не тому, как разразился бы гром!
— Ладно, Лорис, хватит пугать их двоих. Если ты их по-настоящему растревожишь, придется снова менять укрытие.
В подземной пещере внезапно раздался густой голос.
Сразу после этого послышался беззаботный и звонкий голос:
— Ой, я же просто хотела сделать Элине и остальным сюрприз.
Вместе с голосом из темноты появились две фигуры.
Пришедшими оказались не кто иной, как председатель Совета Падшего Солнца Дилан и Лорис.
Лорис посмотрела на настороженную Элину и с хихиканьем произнесла: «Элина, разве ты не рада меня видеть?»
Увидев Дилана и Лорис, Элина и Корен тоже расслабились.
Услышав слова Лорис, Элина недовольно закатила глаза: «Это не сюрприз, это испуг».
— Если бы я знала, что это ты, то не стала бы сдерживаться и сразу перешла бы в атаку.
Услышав это, Лорис ни капли не рассердилась, а вместо этого вприпрыжку подбежала к Элине, заключила ее в объятия и капризным голосом произнесла:
— Ой, да я же переживала, что ты слишком напряжена, хотела помочь тебе расслабиться. Ну всё, не сердись.
Элина лишь поджала губки, но больше ничего говорить не стала.
Стоявшие рядом Дилан и Корен никак не изменили выражения лиц, словно уже привыкли к подобному.
Спустя некоторое время четверо уселись друг напротив друга.
Дилан сохранял спокойное выражение лица: «Элина, ты была права: никто не знает, кто сейчас человек, а кто — чудище, поэтому я не стал звать остальных, а позвал только Лорис».
На этом моменте Дилан слегка замолк.
— Однако при таком раскладе для самозащиты этого хватит, но если мы захотим нанести ответный удар, сил только лишь нас четверых будет маловато.
Лорис тоже согласно кивнула: «Верно, Элина, я понимаю твои тревоги, но Дилан говорит дело».
— Разве тебе по душе, что какие-то ублюдки загнали тебя в это подземелье и ты вынуждена прятаться, не смея показаться на свет?!
При этих словах в глазах Лорис мелькнула свирепость.
В конце концов, стоило ей только оказаться на месте, как на нее тут же совершили нападение, и ей пришлось несладко.
Если бы не ее молниеносная реакция и потерянный козырь, она вполне могла бы глупо погибнуть там, где не ждала беды.
Как после этого ее сердце могло не пылать ненавистью!
Услышав слова Лорис и Дилана, Элина тоже погрузилась в молчание.
Заметив это, Дилан усмотрел надежду переубедить Элину и продолжил:
— Элина, ты ведь уже столько лет в академии, должна понимать здешние порядки.
— По идее, если бы мы вовремя не вернулись, в академии уже давно должны были всё заметить, но почему мы до сих пор заперты здесь? Разве у тебя нет на этот счет никаких догадок?
— Я готов биться об заклад, что академия уже полностью в курсе этой внештатной ситуации.
— И раз они до сих пор не вмешались, то наверняка хотят расценивать этот инцидент как испытание, чтобы проверить, чего мы стоим.
— Уж я-то их прекрасно знаю!
Стоило Дилану произнести это, как на лицах остальных троих не дрогнул ни один мускул.
Ведь наставница Изольда уже ранее связывалась с ними через печать договора и ввела их в курс дела.
Именно поэтому Элина так сомневалась, стоит ли ей выбирать путь, о котором говорил Дилан.
Но подумав немного и последовательно переглянувшись с Кореном и Лорис, Элина внезапно подняла голову и посмотрела на Дилана.
— Председатель, в твоих словах действительно есть смысл. Ладно, я с тобой!
Корен тоже подал голос: «И меня запиши!»
Дилан сильно обрадовался. Все эти дни он не прекращал попыток отыскать других членов Совета Падшего Солнца.
Однако результаты оказались довольно разочаровывающими.
Одни сомневались и колебались, другие напрямую отказывались, а с третьими и вовсе не удавалось связаться.
На данный момент, не считая Элину и Корена, он смог привлечь к участию лишь семь-восемь человек.
Иван даже сейчас продолжал метаться туда-сюда по укрытиям членов Совета Падшего Солнца, уговаривая их.
Впрочем, Дилан заранее предвидел подобный исход — в конце концов, волшебники всегда преследуют выгоду, и никто не станет браться за дело без личной пользы.
Такова истинная суть волшебников: чем дальше продвигаешься по пути магии, тем ярче проявляется эта черта.
Он и сам был таким же: если он и жаждал дать отпор, то вовсе не ради выплеска гнева или негодования — столь бесполезных для волшебника эмоций.
Он делал это, чтобы повысить свой вес в глазах высшего руководства академии, наблюдающего за испытанием, и получить пару дополнительных козырей для своего будущего пути магии, чтобы в дальнейшем шагать по нему чуточку увереннее.
В этот момент на лице Дилана промелькнуло смущение.
«Слушай, Элина, разве вы с Кореном не старшекурсники Байрона? Вы не знаете, где он сейчас? Я пытаюсь связаться с Байроном через коммуникатор Совета, но у меня никак не получается».
— Если возможно, я бы с удовольствием привлек и Байрона. Раз уж он зельевар, его участие гарантированно обеспечит нам тыл, а в некоторых ситуациях он и вовсе способен сыграть неожиданную роль.
— Конечно, я понимаю, что у Байрона сила лишь ученика второго ранга, но можете быть спокойны, я в любом случае позабочусь о его безопасности.
Выслушав Дилана, Элина и Корен переглянулись, их лица приняли странноватое выражение, а слова застряли на полуфразе.
Не то что Дилан — даже Лорис сразу заметила странности в их поведении.
Дилан сильно встревожился: «Неужели с Байроном что-то случилось?!»
Элина поспешно замахала руками: «Нет-нет, ничего подобного. С Байроном всё в порядке, он даже в большей безопасности, чем мы».
Лорис удивилась: «Раз с Байроном всё хорошо, почему у вас только что были такие странные лица?»
Элина посмотрела на их озадаченные взгляды, замялась и в конце концов повернулась к Корену: «Корен, расскажи ты, я с ходу не соображу, как это объяснить».
Услышав это и заметив, как взгляды Дилана и Лорис устремились на него, Корен тоже почувствовал давление и криво усмехнулся.
Но раз уж они зашли так далеко, ему пришлось говорить, даже если не хотелось.
После этого Корен поведал о том, как с ними связалась Изольда, а также подробно описал текущее положение дел Байрона.
— Ситуация примерно такова: Байрон не был перенесен сюда вместе с нами.
Выслушав рассказ Корена, Дилан и Лорис тоже застыли с озадаченными лицами.
Они перебрали в мыслях множество возможных сценариев, но и подумать не могли, что их план сорвется из-за столь необычного обстоятельства.
Поразмыслив над этим, Дилан махнул рукой и тяжело вздохнул: «Ладно, раз уж так вышло, я не могу настаивать. Пусть будет так».
Поболтав еще немного, Дилан тоже собрался уходить, а Лорис решила остаться здесь и побыть вместе с Элиной.
Дилан не стал возражать: в конце концов, чем меньше отряд, отправляющийся на связь с остальными, тем лучше, ведь так проще сохранить скрытность.
Уходя, Дилан всё же почувствовал некоторую тревогу и еще раз предостерег их:
«Лорис, вы втроем оставайтесь здесь и старайтесь не выдавать себя. Вам не нужно вмешиваться в то, что происходит снаружи, просто ждите моего сигнала».
«Как только я подам сигнал, изо всех сил мчитесь к указанному мной месту, не отвлекаясь ни на какие происшествия по пути».
«Даже если кто-то станет преследовать вас, не обращайте внимания. Просто идите к месту сбора, а уж после этого настанет наш черед».
С этими словами уголки губ Дилана изогнулись в улыбке, а в глазах мелькнул багровый отблеск.
Этот прием он перенял у Байрона, только жаль, что самого Байрона сейчас здесь не было. Иначе он был бы куда увереннее в своих силах и, пожалуй, даже смог бы решиться на то, о чем раньше боялся даже помыслить.
Но, увы.
Услышав слова Дилана, Элина и остальные двое ничего возражать не стали и лишь с невозмутимым видом кивнули.
Увидя это, Дилан больше ничего не говорил, повернулся и исчез в темноте подземной трещины.
В последовавшие за этим часы Лорис и Элина, обнявшись, принялись шептаться, словно у них было бесконечное множество тем для разговоров.
Корену же оставалось лишь в полном одиночестве и глубокой скорби сидеть в сторонке, бросая на них обиженные взгляды.
В один из полудней несколько дней спустя Лорис и ее спутники почти одновременно получили сигнал от Дилана.
Переглянувшись, троица без колебаний ринулась по подземной трещине наружу из пещеры.
Оказавшись снаружи и сориентировавшись на местности, каждый из них применил свои способы передвижения и помчался к месту, указанному Диланом.
На сей раз они вовсе не собирались прятаться и не боялись привлечь внимание тех, кто рыскал по лесу.
Они бежали так быстро, насколько это вообще было возможно.
Подобная картина наблюдалась в самых разных уголках этого леса.
Разумеется, члены вражеских семей не могли не заметить столь явного оживления.
Бродившие по лесу и выслеживающие учеников академии члены семей без раздумий бросились туда, откуда доносился шум.
Из-за этой суматохи прежде безмолвный лес снова погрузился в хаос.
Остальные ученики, прятавшиеся по укромным уголкам, увидев происходящее, в большинстве своем предпочли и дальше скрываться, чтобы не быть обнаруженными.
Впрочем, находились и те, кто решил не прятаться, а перейти в наступление.
После стольких дней преследований, когда их загоняли в угол и заставляли прятаться по норам, словно крыс, в их сердцах накопилось немало гнева.
И раз уж теперь кто-то вызвался вести за собой, грех было не поквитаться с обидчиками и не отомстить за все старые счеты!
Лес мгновенно погрузился в еще больший беспорядок, превратившись в настоящую кашу.
Повсюду раздавались боевые кличи, звуки взрывов стихий и предсмертные крики...
В то же время другие организации учеников, тайно собиравшиеся в тени, тоже обратили внимание на эту суматоху.
«Проклятье, и так ясно, что такой шум мог устроить только этот безмозглый Дилан! И о чем только он думал, поднимая такую бучу!» —
с мрачным выражением лица гневно кричал молодой человек, прислушиваясь к звукам снаружи в убежище Руки Теней.
Изначально он планировал собрать как можно больше членов своей организации, а затем методично вырезать людей из семей аристократов.
Но теперь, после выходки Дилана, его планы неминуемо пошли прахом.
«Председатель, что же нам теперь делать? Продолжать следовать прежнему плану или...» —
с помрачневшим лицом осведомился один из членов Руки Теней.
Мрачный юноша злобно бросил в ответ: «А что тут еще поделаешь? Из-за выходок Дилана всё сорвалось, конечно же, выступать прямо сейчас!»
«Или вы хотите, чтобы всю славу забрал себе этот выскочка Дилан, а все наши труды пошли прахом?»
«Сейчас я возглавлю отряд и позову всех участников, которых нам удалось отыскать. Не верю, что мы не сможем урвать свой кусок пирога!»
После этих слов мрачного юноши никто не стал возражать, и все тут же принялись за дело.
Вскоре после этого под предводительством хмурого юноши организация Рука Теней тоже ввязалась в общую свалку.
В то же время не только Рука Теней, но и другие организации учеников отреагировали подобным образом.
Почти каждая крупная организация учеников, обладавшая предельными учениками волшебника — например, Кровавый Парус и прочие, — сделала точно такой же выбор.
В глубине души они, как и Дилан, догадались о замысле академии и преследовали собственные цели.
А теперь, с подачи Дилана, им пришлось действовать преждевременно.
Все они опасались, что если станут медлить дальше, то в конце им не достанется даже капли похлебки.
В этот момент Дилан и Иван, стоявшие на вершине высокого дерева на холме и наблюдавшие за вспышками беспорядков по всему лесу, улыбались.
Дилан произнес: «Не ожидал, что ситуация будет развиваться именно по самому благоприятному сценарию. Просто невероятно!»
«В лучшем случае я рассчитывал выманить лишь одиночек, чтобы отвлечь внимание этих ублюдков, но никак не думал, что все организации одна за другой так нетерпеливо ринутся в бой».
Иван покачал головой: «А по мне, так в этом нет ничего удивительного. Ты забыл, что мы творили в мире Кристального Гнезда?»
«Они уже обожглись однажды, позволив нам в одиночку захватить маточное гнездо, так как же им не волноваться, столкнувшись с похожей ситуацией?»
Услышав это, Дилан громко рассмеялся: «И то верно! Если бы они и вправду не высунулись, я бы в этот раз не оставил им и капли похлебки!»
«Впрочем, ну и что с того, что они вылезли? Весь этот шум поднялся из-за нас. Поворотный пункт ситуации находится в наших руках, главные плоды уже у нас, а им достанутся разве что жалкие крохи!»
На лице Ивана при этих словах тоже промелькнула улыбка, но он тут же взял себя в руки.
«Ладно, Лорис и остальные уже близко, нам тоже пора готовиться».
Улыбка исчезла с лица Дилана, и он серьезно кивнул.
В этот самый момент из лесной чащи выпрыгнули три фигуры и приземлились на холме.
Дилан и Иван тоже спрыгнули вниз и встали рядом с Лорис и ее спутниками.
Обменявшись взглядами, они молча уставились на опушку леса, откуда только что выбежали.
Несколько фигур в мантиях, с ног до головы укутанных в темноту, медленно вышли оттуда, снизу вверх глядя на пятерку Дилана.
Дилан же, заметив их, громко окликнул: «Интересно, чьих семейств эти молодые господа? Из Кровавого Терновника — семьи Сол, или из семьи Бия, что из клана Льва?..»
Лорис и остальные слушали Дилана с прежним, невозмутимым выражением лиц, словно обо всем догадались заранее.
После стольких дней преследований и контрударов, если бы они до сих пор не поняли, кто их враги,
Дилану и его компании не стоило бы и дальше продолжать борьбу — куда лучше было бы сразу сдаться или и дальше прятаться в темных норах, подобно крысам.
Однако те люди в ответ на слова Дилана даже не шевельнулись и по-прежнему молча стояли на прежнем месте.
Увидев это, Дилан лишь пожал плечами и умолк.
Обе группы так и замерли на месте, с настороженным вниманием глядя друг на друга, словно чего-то выжидая.
Вскоре после того, как две группы замерли друг напротив друга, к обоим лагерям начали присоединяться новые участники.
К этому моменту число сторонников Дилана достигло почти дюжины, тогда как численность членов семейств возросла примерно до тридцати человек.
Подождав еще немного и убедившись, что больше никто не приближается, Дилан внезапно улыбнулся, посмотрел на стоявших внизу противников и произнес ледяным тоном:
«Мы ждали запуска массива, а чего ждали вы?!»
Едва он договорил, как у подножия холма внезапно проступил гигантский массив, накрывший всю возвышенность целиком — разумеется, включая и тех людей из враждебных семейств.
Что же до Дилана и остальных, то в мгновение активации массива они рассредоточились по сторонам, хищно глядя на противников. Стоило лишь заклинанию заработать, они были готовы ринуться в атаку и уничтожить врагов единым ударом.
Однако в этот момент на лице Дилана отразилось изумление.
Он полагал, что раз эти мерзавцы осмелились так дерзко противостоять им, то у них наверняка припасены какие-то козыри.
Но судя по тому, что они по-прежнему стояли на прежних местах без единого движения, это вовсе не походило на наличие туза в рукаве.
В конце концов, в такой критический момент козыри так не прячут.
И всё же, почему на их лицах не было ни тени страха?
Это выглядело крайне странно.
Однако массив уже активировался, разбираться было некогда, а есть ли здесь какой-то подвох, покажет первая же проверка.
Подумав об этом, Дилан подавил странное чувство тревоги и бросил на Ивана многозначительный взгляд.
Поняв его без слов, Иван не стал медлить.
Из его руки вырвался сгусток света и с невероятной скоростью устремился в землю.
В следующее мгновение весь холм задрожал, засыпая окрестности камнями, взметая клубы грязи и ломая деревья.
Из склонов холма один за другим стали подниматься гигантские человекоподобные создания, сотворенные из камня.
Едва поднявшись, с десяток каменных големов без малейших колебаний бросились прямо на отпрысков аристократических семейств.
Земля задрожала под ногами!
Увидев это, горевшие нетерпением члены Совета Падшего Солнца тоже применили свои чары, бросившись в атаку на врагов.
В тот же миг над холмом закружились языки пламени, ледяные шипы, ядовитые туманы, алхимические пули… поистине захватывающее зрелище.
Однако перед лицом стольких атак отпрыски семейств продолжали неподвижно стоять на прежних местах, не пытаясь применить даже защитные чары.
Они просто подставили собственные тела под удары каменных големов и бесчисленных чар.
И результат не заставил себя ждать: члены семейств, словно срезанная косой трава, повалились на землю под брызги крови.
При виде этой картины лишь на лицах нескольких учеников промелькнула радость, в то время как большинство помрачнело.
Слепец — и тот бы заметил здесь какой-то подвох.
В конце концов, с чего бы разумным людям под вражеским ударом даже не пытаться защищаться и просто стоять столбом?
Дилан тоже не испытывал никакой радости: его зрачки сузились, будто он узрел нечто ужасное.
«Что-то не так! Эти ублюдки приносят в жертву собственную живую плоть!»
Не успел он договорить, как разбросанные по земле куски плоти врагов зашевелились, устремляясь к центру.
Судя по всему, они складывались в некое подобие алтаря.
Пространство вокруг формирующегося алтаря под воздействием ритуала начало содрогаться.
Заметив это и услышав предостережение Дилана, присутствующие осознали всю серьезность ситуации, и на душе у них стало тяжело.
Пусть они и не знали, какую именно нечисть собираются призвать, но ритуал, для условий которого требовалось не менее тридцати учеников волшебника, явно сулил неприятности.
Если вдруг они вызовут старых хрычей из этих семейств или духовных слуг, состоящих у тех на побегушках, дело дрянь!
Сколь бы ни были никчемны истинные волшебники этих родов, они остаются истинными волшебниками, прошедшими через межмировую войну.
То же самое касалось и их духовных слуг.
«Председатель, что нам теперь делать?!»
«Алтарь еще не завершен, может, успеем прорваться и сорвать ритуал?!»
«Председатель, по-моему, нам лучше срочно убираться отсюда, эту штуку явно не одолеть!»
«Председатель, принимай решение, мы сделаем всё, как ты скажешь, но нельзя больше терять ни минуты!»
«.......»
Прислушиваясь к тревожным крикам товарищей, Дилан сам метался в сомнениях.
Разрушить алтарь? Но он не разбирался в такого рода чарах и не знал, поможет ли это остановить ритуал.
Сбежать? Хотя это и гарантировало бы им безопасность, его замысел потерпел бы крах.
Стоит помнить, что он затеял всю эту шумиху именно ради того, чтобы собрать здесь всех учеников академии и взять инициативу в свои руки.
Стоит им сейчас бежать — не говоря уже о тех учениках, которых они подбили и которые сейчас спешат сюда, — его план провалится с треском, а репутация Совета Падшего Солнца будет безнадежно испорчена.
Пока Дилан колебался, кровавый алтарь продолжал понемногу обретать форму, испуская зловещее свечение.
Однако текущая обстановка больше не позволяла ему мешкать!
Подумав об этом, Дилан уже собрался отдать приказ об отступлении, как стоявший рядом Иван громко закричал:
«Какую бы цель ни преследовал этот ритуал — призыв истинного волшебника их рода или духовного слуги, одно останется неизменным: ритуал не может проводиться сам по себе, неподалеку обязательно кто-то прячется!»
«Стоит нам отыскать спрятавшегося неподалеку ученика волшебника, который проводит ритуал, и жертвоприношение будет сорвано!»
«Иначе, даже разрушив алтарь, мы не остановим действо, а возможно, даже ускорим его проведение!»
Услышав слова Ивана, Дилан быстро взвесил всё в уме и заорал во весь голос:
«Все слушайте Ивана! Перепахать мне здесь всё вдоль и поперек и вытащить эту крысу, затаившуюся в тени!»
Ученики не стали сомневаться: тут же бросившись в разные стороны, они стремглав понеслись вперед.
На бегу они непрерывно швыряли чары.
Каждое укрытие, где мог кто-то спрятаться, подвергалось тщательному обстрелу.
Шум вокруг холма стал еще более оглушительным, чем прежде.
А те ученики, что только спешили к холму, уловив этот грохот, замерли с потрясенными лицами и принялись оживленно делиться впечатлениями:
«И впрямь сильнейшая организация академии, Совет Падшего Солнца! Какой же масштаб!»
«Воистину Совет Падшего Солнца! Размах впечатляет. Там собралось не меньше сотни человек, иначе такую бучу не поднять!»
«Похоже, надо ускориться, а то припозднимся — и нам даже супа не достанется. Такой шанс выпадает редко, это же отборный экспериментальный материал!»
«Верно! Раньше мы бы и труп ученика купить не смогли, а теперь их можно собирать голыми руками. Страшно представить, сколько знаний удастся выскрести из этих тел!»
«Даже без знаний их можно использовать для выращивания экспериментальных материалов. После магического крещения, омовения элементами и роста силы духа они станут первоклассным ресурсом!»
«.......»
Услышав эту канонаду, мчавшиеся к холму ученики не только не остановились, но и прибавили ходу.
В конце концов, те из них, кто решился выйти наружу, были отчаянными смельчаками — куда смелее тех, кто продолжал прятаться по щелям.
Впрочем, стоит признать.
Под грохот этой битвы некоторые из прежде скрывавшихся учеников тоже воспрянули духом, вылезли из укрытий и направились туда, откуда доносился шум.
Однако эта шумиха привлекла не только учеников академии: отпрыски знатных семейств, промышлявшие по всему лесу, тоже сорвались с мест и помчались к холму!
В то же время, пока ученики Совета Падшего Солнца под предводительством Дилана обыскивали окрестности холма в поисках человека, проводившего ритуал,
сам Иван тоже был занят делом: он в одиночку прочесывал холм, следя за состоянием алтаря плоти и регулярно докладывая об обстановке.
Хотя холм он осматривал в одиночку, этого было вполне достаточно.
В конце концов, он управлял формацией, и каменные големы подчинялись его воле.
Десяток каменных големов под руководством Ивана начали методично, дюйм за дюймом, прочесывать холм, двигаясь сверху вниз.
Поиск с помощью каменных големов выглядел куда более грубым и разрушительным, чем действия остальных учеников.
Они просто ложились на землю и катились с вершины холма вниз!
Под натиском их гигантских тел камни крошились в пыль, а деревья ломались пополам.
Не прошло и мгновения, как над всем холмом взметнулись клубы пыли и дыма, и там не осталось ни одного высокого предмета.
Весь холм превратился в совершенно голую пустошь, от прежней живописной красоты не осталось и следа.
Но и этого было мало: под управлением Ивана каменные големы повторили то же самое еще несколько раз.
«Я нашел маленькую мышку. Кто бы мог подумать, что у тебя хватит наглости спрятаться прямо здесь, на холме».
После нескольких таких перекатов Иван приподнял брови и устремил взгляд на ничем не примечательный участок земли на склоне.
«Однако мне очень любопытно, как тебе удалось укрыться от глаз стольких людей и незаметно спрятаться там».
«Или, вернее, сколько времени ты уже здесь прячешься?!»
Говоря это, Иван заставил всех каменных големов стянуться к тому самому месту.
В то же время члены отряда, прочесывавшие подножие холма, бросились наверх.
Стоило Ивану обнаружить этого человека, как он тут же передал обстановку Дилану и остальным, приказав им немедленно возвращаться.
Не успело затихнуть эхо его слов, как в том месте, куда смотрел Иван, откинули искусно замаскированное под местность большое полотно, обнажив глубокую яму.
Как только яма открылась, из нее появились три фигуры в черных мантиях.
Стоявший посредине поднял голову, являя Ивану миловидное лицо.
«Как ты нас обнаружил?»
Лицо Ивана осталось бесстрастным: «Хочешь узнать ответ? Почему бы сперва не разрешить мои сомнения».
«Как только ты разрешишь вопросы в моем сердце, я отвечу на твои».
Услышав это, миловидный юноша лишь легко улыбнулся: «Все еще надеешься потянуть время, пока подойдут твои товарищи? Я не настолько глуп!»
При этих словах глаза Ивана сузились, и он тут же направил каменных големов загородить алтарь плоти.
Но противник всё рассчитал заранее, а Иван был застигнут врасплох, так что, даже реагируя молниеносно, он все равно опоздал на мгновение.
Не успели стихнуть слова, как те трое резко побледнели, из уголков губ у них потекла кровь, и они стремительно бросились к алтарю плоти.
От их нынешней скорости у Ивана невольно задергалось веко.
Быстро, невероятно быстро!
Если бы Дилан не использовал телесные чары, он вряд ли смог бы с ними сравниться.
Более того, если бы их целью был не алтарь плоти, а он сам,
то, пожалуй, он успел бы среагировать лишь тогда, когда они уже подошли бы вплотную.
И тогда ему пришлось бы туго.
Впрочем, судя по их виду, они применили заклинание, наносящее огромный вред собственному организму, иначе они бы так не выглядели.
Прокрутив в голове тысячу мыслей и не потеряв ни секунды, Иван быстро пришел в себя.
Каменные големы сменили цель и со всех ног бросились к алтарю плоти.
В этот момент троица уже добралась до алтаря.
Возглавлявший их миловидный юноша посмотрел на высокий алтарь плоти, а затем на несущихся к нему людей — его глаза налились кровью, а безумие достигло предела.
«Ха-ха-ха, я знал, что нам одним с вами не справиться, не говоря уже об остальных учениках, которые стекаются сюда толпами!»
«Именно поэтому я велел тем людям не сопротивляться и тихо ждать, пока количество душ не достигнет нужного для ритуала предела!»
«Я еще боялся, что вы нападете внезапно и людей окажется недостаточно, но вы и сами ждали чужого прибытия! Небеса благосклонны ко мне, в конце концов мне удалось собрать нужное число жертв».
«При мысли о том, что сегодня я с помощью существа пустоты уничтожу знаменитый на всю академию Совет Падшего Солнца, мне будет не стыдно умереть!»
«Предки, я вас не посрамил!!!»
Пока миловидный юноша безумно кричал, двое его спутников шагнули вперед, полностью растворяясь в алтаре плоти.
Да, именно растворяясь.
В тот момент, когда они коснулись алтаря плоти, их тела начали медленно таять, словно восковые фигуры.
Юноша же, заметив это, повернулся к алтарю лицом, вытащил из-за пояса испускающий холодный блеск кинжал, приставил его к собственной груди и затянул песнопение.
«Зазас Зазас Насатанада Зазас...»
Из уст миловидного юноши полилось мудреное заклинание.
Его общий смысл сводился к следующему: подношение, прорыв границ, нисхождение, резня.
Читая заклинание, юноша вонзил кинжал себе в грудь, вскрывая ее, и кровь брызнула на землю.
Через зияющую рану даже было видно бешено бьющееся в груди горячее сердце.
Для ученика волшебника, хотя они, в отличие от полноценных волшебников, еще не могли пренебрегать плотью и не достигли уровня, когда физические травмы почти не имеют значения, это все же не было смертельно, как для простого смертного.
Поэтому, даже вскрыв себе грудь и обагрив кровью сердца алтарь, юноша не умер мгновенно.
Судя по его состоянию, он вполне мог протянуть еще около получаса.
Мало того, если бы за это время ему удалось залечить раны, его, пожалуй, даже смогли бы спасти.
Однако юноша не обращал внимания на собственные раны, с безумным фанатизмом глядя на непрерывно дрожавший алтарь плоти.
Он знал: согласно записям в том древнем манускрипте, это был верный знак успеха ритуала!
Теперь оставалось лишь заставить обитающее за пределами мира волшебников существо из пустоты откликнуться на зов и установить связь.
Тогда при содействии алтаря ответившее на зов существо пустоты сможет снизойти в мир волшебников!
При этой мысли смертельно бледное лицо юноши покрылось лихорадочным румянцем.
В этот момент Дилан и остальные наконец добрались до холма и, встав рядом с Иваном, молча уставились на юношу и алтарь плоти.
Впрочем, выражения их лиц были несколько странными.
Дилан повернулся к стоявшему рядом Ивану и тихо спросил: «Иван, ты расслышал? Этот сопляк только что говорил о призыве существа пустоты?»
«И заклинание, которое он читал, похоже, тоже было обращено к пустоте, а точкой привязки служат существа пустоты?»
Даже всегда невозмутимый Иван на этот раз не выдержал: на его лице появилась улыбка, а плечи затряслись: «Да, он только что говорил именно о существе пустоты».
«То, что он призывает — это существо пустоты, ха-ха-ха!!!»
Иван больше не мог сдерживать смех, и этот хохот разнесся вокруг, подобно поваленным костяшкам домино.
Остальные члены Совета Падшего Солнца тоже покатывались со смеху, держась за животы, а кое у кого от хохота даже выступили слезы.
Корен посмотрел на стоявшую рядом старшекурсницу Элину и потрясенно спросил:
«Старшая сестра, неужели отпрыски этих семей будут совершать столь глупые ошибки? Разве не об этом им должны были рассказать еще при поступлении в академию?!»
Элина пожала плечами и небрежно бросила: «Кто знает, возможно, эти аристократические волшебники никогда не посещали курс основ магии».
Курс основ магии — это предмет, основы которого каждому новому ученику поручали изучать под руководством специального преподавателя сразу после поступления.
Его содержание включало в себя краткую историю мира волшебников, рассказывающую о том, как волшебники шаг за шагом развивались до нынешнего состояния из эпохи, когда владычествовали боги и свирепствовали магические звери.
Общее устройство мира волшебников, который делился на один континент и четыре океана, а также усеянные по ним бесчисленные острова.
А также предостережение для учеников о том, что в мире волшебников далеко не все древнее обязательно является самым сильным; возможно, подобные вещи и знания и впрямь обладали мощью, но лишь потому, что сами по себе были таковыми, и тому подобные базовые сведения.
Разумеется, среди этих базовых знаний содержалась и информация, касающаяся существ пустоты.
Существа пустоты — это порождения, что странствуют в космической пустоте; они обладают самыми разнообразными формами и уникальными способностями.
Но кое в чем они схожи: они не принадлежат ни к одному из миров, однако способны снизойти в любой из них.
Правда, для этого кто-то внутри самого мира должен призвать их, чтобы они могли совместными усилиями прорвать барьер мира, проникнуть внутрь, принять жертву и выполнить задачу призывающего.
Давным-давно в мире волшебников маги нередко проводили подобные ритуалы, чтобы расправиться со своими врагами или достичь определенной цели.
Однако в наши дни волшебники почти перестали ими пользоваться.
Ибо с какого-то неизвестного момента времени сама цель призыва существ пустоты изменилась.
Их стали призывать вовсе не ради помощи, а ради них самих — чтобы изучать их и использовать в качестве экспериментальных материалов.
Проще говоря, это было сродни рыбалке, только волшебники ловили не рыбу, а тех самых существ пустоты.
В ту эпоху по всему миру волшебников прокатилась настоящая волна безумной ловли существ пустоты.
В конце концов, кто сможет спокойно вынести, когда перед твоими глазами крутится столь огромный комок легкодоступных экспериментальных материалов, таящих в себе неведомые знания?
Но после некоторого периода отлова создания, блуждающие по пустоте, не были глупцами: они начали замечать неладное и теперь крайне редко откликались на призыв волшебников.
Из-за этого сложность поимки многократно возросла, вынуждая магов изобретать самые разные способы их выманивания.
Если бы этому парнишке так легко удалось призвать существо пустоты, то ему действительно невероятно повезло бы.
Впрочем, даже если ему и впрямь улыбнулась удача и он призовет ничего не понимающего новичка из пустоты, паниковать не стоит.
Ибо эпоха уже изменилась.
Так и застыв на месте, Дилан и его люди не предпринимали никаких действий. Во взглядах, устремленных на миловидного юношу, читались насмешка, издевка и глумление, и лишь страха или паники там не было и в помине.
Миловидный юноша, который изначально ожидал увидеть на лицах Дилана и остальных ужас, заметив насмешливые взгляды, неожиданно осекся, и его высокомерное выражение лица застыло.
Он никак не мог взять в толк, почему эти люди, услышав, что он собирается призвать существ пустоты, не испытывают страха и способны даже улыбаться.
Неужели эти люди еще более невежественны, чем он, и вместо того чтобы читать вызывающие головную боль книги, они только и знают, что тренироваться?
И подумать только — это главная организация академии, Совет Падшего Солнца, а они до того необразованны.
Но раз уж главная организация академии такова, нетрудно догадаться, что и сама академия — пустяковое место, и надо же было предкам так бояться ее, они действительно одряхлели.
При этих мыслях гнев на лице миловидного юноши мгновенно испарился, а во взгляде, брошенном на Дилана и его товарищей, засквозили презрение и жалость.
Дилан и остальные, заметив этот взгляд юноши, лишь переглянулись, совершенно не понимая, что тот имеет в виду.
Однако не успели они толком обдумать происходящее, как с самим алтарем произошли резкие изменения.
Мощный световой столб вырвался из алтаря, устремившись прямо в небо, пронзил облака и ушел в неведомые дали.
Увидев это, миловидный юноша пришел в еще большее возбуждение и даже не смог сдержать радостной пляски.
«Ха-ха-ха, существо пустоты приняло мой призыв и вот-вот снизойдет! У меня получилось!»
С этими словами юноша с издевкой посмотрел на Дилана и усмехнулся: «Как бы вы ни были невежественны, вы должны понимать всю мощь существ пустоты.
Если вы сейчас падете ниц к моим ногам и покоритесь моим приказам, я вполне могу пощадить вас и позволить стать моими слугами».
Как только эти слова прозвучали, на площадке воцарилась тишина. Дилан и остальные снова переглянулись, их лица были полны недоумения.
Невежественны? Это он про нас?
От этой фразы мозги Дилана и его людей чуть не закипели.
Какое-то время они просто не могли прийти в себя.
Тем временем, стоило лишь этому лучу света взмыть ввысь, как все находившиеся в лесу люди тоже встрепенулись от этого зрелища и подняли головы к небу.
Заметив этот световой столб, ученики застыли с недоуменными выражениями на лицах.
Кто же настолько невежествен, что призывает существо пустоты?
А члены Союза Кровавого Завета, состоящего из учеников знатных семей, прибывших на учебу в академию, при виде этого зрелища помрачнели пуще прежнего.
В данный момент они тоже спешили к холму, где находились Дилан и остальные.
Один из участников Союза Кровавого Завета внезапно посмотрел на девушку с зелёными волосами, шедшую впереди всех, и спросил:
«Председатель, ты знаешь, кто устроил всю эту суматоху?»
Услышав этот вопрос, лица всех присутствующих слегка изменились, а их взгляды невольно устремились на стоявшего в том же отряде Коджея Сола и остальных.
Рода, к которым принадлежали эти люди, как раз и были теми самыми семьями, поднявшими мятеж.
И раз уж они сами прибыли из этих кланов, то, конечно же, могли догадаться, чьих это рук дело.
Что же до того, кто заговорил, то этот человек и раньше враждовал с шайкой Коджея, так что сейчас он явно преследовал недобрые цели.
Девушка с зелёными волосами сердито зыркнула на говорившего.
«Кроме этих тупиц из наших семей, некому!»
«Целыми днями только и делают, что цепляются за знания, оставленные предками, совершенно не умея меняться и почитая этот мусор за сокровище».
«Неудивительно, что наши кланы приходят в упадок — во всем виноваты эти паразиты! Мало того что они связались с черными волшебниками и напали на академию, так они еще и понятия не имеют, как пишется слово "смерть"! »
«Поэтому, ради нас самих или ради наших семей, мы должны продолжать эту битву, чтобы академия увидела наши старания и убедилась, что мы не предатели!»
Стоило девушке с зелёными волосами произнести это, как все присутствующие тут же безоговорочно поддержали ее.
Им вовсе не улыбалось разделять участь этих паразитов, ведь впереди их ждало светлое будущее!
И еще до того, как Дилан устроил этот переполох, они вовсю сражались с мятежниками.
И вовсе не ради выгоды, а исключительно для того, чтобы четко провести черту между собой и своими семьями.
Больше всех жертв было именно на счету Коджея и его приспешников; они даже воспользовались своим положением и преимуществом происхождения, чтобы обманом заманить членов собственных семей в ловушки.
«Ладно, забудьте об этом идиоте, продолжаем путь к тому месту, где находятся Дилан и остальные. Полагаю, именно там развернется самая жестокая битва».
«К тому же мне кажется, что эта смута скоро подойдет к концу, так что объяснять, что кому делать, я больше не буду».
С этими словами девушка с зелёными волосами окинула всех взглядом, больше ничего не добавила и решительно побежала в сторону холма.
Остальные же, увидев это, поспешно последовали за ней следом.
Дилан и остальные члены Совета Падшего Солнца, увидев этот световой столб на холме, тоже были потрясены и забормотали про себя.
«Надо же, этот дурачок действительно сумел призвать существо пустоты, какая невероятная удача».
«И не говори. Не говоря уже об учениках, даже некоторым истинным волшебникам потребовалось бы приложить огромные усилия, чтобы успешно призвать существо пустоты, а он справился так легко!»
«Честно говоря, если бы об этом узнали те истинные волшебники, которые надрывались полдня, но в итоге остались ни с чем, их бы, наверное, хватил удар».
«.........»
А изящный юноша, заметив потрясенные лица Дилана и остальных, решил, что те просто испугались, и от этого моментально возгордился еще сильнее.
Он даже начал мечтать о том, что благодаря этому достижению его статус поднимется на новый уровень и семья станет уделять ему больше ресурсов.
С другой стороны, Дилан, прислушиваясь к разговорам товарищей, задумался — его не покидало странное ощущение, будто он что-то упустил.
Однако, как бы он ни старался вспомнить, в голове не всплывало ничегошеньки, отчего он невольно начал тревожиться.
Как раз в этот момент под сиянием светового столба от алтаря огромная тень понемногу стала протискиваться наружу, открываясь взорам присутствующих.
По чуть-чуть, медленно...
Вскоре две колоссальные, отливающие холодным блеском лапы вцепились в края светового столба, пытаясь его расширить.
Одновременно с этим из столба показалась покрытая шрамами черепашья голова.
Непонятно было, паразитирует ли что-то на этой голове или таковы особенности ее анатомии, но ее сплошь покрывали огромные бугры.
Хотя пока что проявилась лишь одна голова, по размерам она уже не уступала тому холму, на котором стояли Дилан и остальные, не говоря уж о тех гигантских лапах.
С появлением этой черепашьей головы Дилан и его спутники ощутили, как на них повеяло свирепым, давящим напором.
И хотя они прекрасно знали, что им ничто не угрожает, под воздействием этого давления их дыхание стало чуть более частым.
В то же время черепашья голова заметила Дилана и остальных, а ее пасть растянулась в насмешливой улыбке.
Скосив глаза на изящного юношу, который стоял неподалеку и уже не мог сдержать восторга, монстр передал ментальный импульс:
«Парнишка, это ты меня призвал? Говори, чего тебе от меня нужно».
Существа пустоты обитают в космической пустоте, и язык — далеко не лучший способ общения для них; из-за низкой эффективности передачи информации все они презирают его и даже не утруждают себя его изучением.
Если существу пустоты нужно пообщаться с тем, кто его призвал, оно всегда использует духовную связь, точь-в-точь как сейчас.
Услышав голос, зазвучавший прямо в его голове, изящный юноша воодушевился еще сильнее и, позабыв о духовной связи, в ответ завопил во всю мочь:
«Уважаемое существо пустоты, моя просьба очень проста — прошу вас, убейте их всех!»
С этими словами изящный юноша с жестоким выражением лица указал на Дилана и остальных.
Услышав слова изящного юноши, существо пустоты, разумеется, ничего не поняло из сказанного.
Однако по какой-то причине эта речь показалась ему странно знакомой, хотя оно никак не могло вспомнить, где именно ее слышало.
Тем не менее оно было уверено в одном: это дело имело для него колоссальное значение, иначе оно бы его не запомнило.
Вот только сейчас вспомнить никак не удавалось.
Впрочем, хоть оно и не разобрало бессвязного щебетания парня, по его мимике и жестам оно примерно догадалось о сути приказа.
«Конечно, без проблем, это и вправду пустяковая просьба, но у меня есть одно маленькое условие. Надеюсь, ты не будешь против».
Услышав это, изящный юноша немного успокоился и тоже перешел на духовную связь:
«Какое еще у тебя условие?»
«Все просто: когда я их убью, их трупы и все вещи при них должны достаться мне».
На потрепанной морде черепахи расцвела хитрая улыбка.
На лице изящного юноши отразились смятение и нерешительность.
Заметив это, черепаха заговорила снова: «Если ты не согласен, мне останется лишь счесть это расторжением договора и просто уйти».
Она была уверена, что этот человек не станет отказываться: раз уж тот поднял такую бучу, чтобы призвать ее, в столь критической ситуации он ни за что не отвергнет ее предложение.
Тем временем стоявших на холме Дилана и остальных происходящее ничуть не взволновало — они по-прежнему молча стояли на прежних местах, как и в самом начале, спокойно наблюдая за разворачивающейся картиной.
Нет, они вовсе не бездействовали: наблюдая за представлением, они одновременно изо всех сил восстанавливали силу духа и магию, потраченные мгновение назад.
Хотя прямо сейчас им больше ничего не нужно было делать, вскоре, когда остальные члены семей из леса прибудут сюда, их ждет еще одна ожесточенная схватка.
Поэтому им следовало торопиться с восстановлением, и у них совершенно не было времени обращать внимание на этих двоих глупцов.
С другой стороны, все произошло именно так, как и предполагало чудовище: после секундного колебания изящный юноша согласился на его условия.
Услышав ответ, черепаха посмотрела на Дилана и его товарищей со всё более свирепой усмешкой.
Одновременно с этим ее лапы напряглись, из светового столба послышался треск, а ткань пространства начала неумолимо раскалываться.
По мере того как столб света расширялся, туловище черепахи стало проступать все отчетливее.
Голова монстра сидела на змееподобной шее, которая непрерывно извивалась в пространстве.
Позади шеи находился вовсе не панцирь, а мощное тело, напоминающее крупную кошачью особь, но полностью лишенное шерсти — вместо нее вся шкура была покрыта прочной чешуей.
Просунув внутрь лишь небольшую часть шеи, черепахоподобное создание прекратило расширять разлом и тяжело задышало, словно сильно устав.
К тому же оно внезапно осознало странную вещь: почему стоявшие напротив люди до сих пор не напали на него?
Это казалось крайне подозрительным.
И тогда, воспользовавшись передышкой, черепаха заговорила вновь:
«Эй, парнишка, как называется ваш мир? Почему здешний барьер мира так трудно пробить? Мне пришлось задействовать природную способность, чтобы проковырять эту щель».
«В каком-нибудь другом мире я бы уже давно пробрался внутрь. Тебе придется компенсировать мне это, раз я потратил столько сил».
Лицо изящного юноши потемнело: как он мог не понять, что эта черепаха просто-напросто пытается содрать с него три шкуры?
Но делать было нечего — раз уж он зависел от нее, ему оставалось лишь кивнуть в знак согласия и ответить:
«Наш мир должен быть довольно известным, мы называем его мир волшебников, не знаю, что там снаружи...»
«Что?! Мир волшебников?!»
Сощуренные глаза только что тяжело дышавшей черепахи мгновенно широко распахнулись, а ее доселе опущенная голова взметнулась высоко вверх.
Изящный юноша не понимал, отчего черепаха пришла в такое исступление, и озадаченно переспросил: «Что здесь не так? Ну мир волшебников, и что? Или ты о нем слышало?»
В этот момент черепаха, цеплявшаяся за пространственный разлом, не ответила на вопрос, который задал изящный юноша.
В этот момент она отчаянно пятилась назад, стремясь как можно скорее покинуть разлом и убраться обратно в пустоту.
К тому же, пятясь назад, она уже забыла про злость на изящного юноши — она лишь истово молилась, чтобы ее выходку не заметили волшебники.
В глубине души она горько раскаивалась: ну почему ей выпала такая невезуха, что подвернувшийся наугад контракт оказался связан с миром волшебников?
Всевышний свидетель, она всего лишь увидела слабенькую печать контракта и рассчитывала после выполнения задания немного поразвлечься в мире призывателя да попутно прибрать к рукам кое-какую добычу!
Кто же знал, что она угодит в такую историю.
Стоило черепахе предаться сожалениям, как позади нее возникла фигура, за спиной которой высился еще один гигантский силуэт высотой в несколько сотен метров.
По сравнению с титаническими габаритами черепахи, как та фигура, что была ростом с обычного человека, так и гигантский силуэт позади нее казались сущими карликами, с которыми просто невозможно было тягаться в размерах.
Но в этот момент ни отступающая черепаха, ни изящный юноша, ни Дилан и остальные не заметили внезапно появившуюся фигуру.
Все по-прежнему занимались своими делами, не обращая друг на друга никакого внимания.
Видя, как черепаха продолжает пятиться, изящный юноша наконец пришел в себя и встревоженно потребовал ответа:
«Что ты творишь, почему отступаешь?! Ты сейчас же должен исполнить наш контракт, тебе нельзя отступать!»
Изящный юноша прекрасно понимал: если это существо пустоты сбежит, ему действительно придет конец и его некому будет даже похоронить.
Поэтому сейчас он уже не думал о вежливости и вовсю завопил.
Услышав слова изящного юноши, черепаха тут же яростно обрушилась на него с руганью:
«Мать твою за ногу! Если бы ты сразу сказал, что это мир волшебников, меня бы сюда калачом не затащили, даже если бы до смерти забили! То, что я еще с тобой не расправился — уже великое дело, а ты хочешь, чтобы я контракт исполнял? Губу закатай!»
По разъяренному виду черепахи было заметно, что ее довели до крайнего бешенства.
«Вы, существа пустоты, остаетесь прежними, ничуть не изменились. Захотели нарушить контракт — и нарушили. Не то что мы, волшебники: мы договоры соблюдаем».
В этот самый момент внезапно раздался хриплый голос.
Услышав это, разъяренная старая черепаха машинально возразила:
«Блин, откуда вылез этот жополиз волшебников, несет чушь с открытыми глазами! Посмотрим, как эти ублюдки привяжут тебя к операционному столу, сможешь ли ты тогда такое говорить, когда...»
Но, дойдя до этого места, старая черепаха вдруг замолчала, словно о чем-то вспомнив, и ее тело забила дрожь.
Сейчас ей отчаянно хотелось узнать, кто же стоял у нее за спиной и произнес эти слова.
Покосив глаза, она бросила взгляд назад.
Когда она увидела стоявшую позади фигуру и возвышавшийся над ней силуэт высотой в несколько сотен метров, замершее в груди сердце окончательно рухнуло в пропасть.
В то же время Дилан с товарищами и изящный юноша тоже разглядели эту фигуру сквозь просветы в световом столбе.
Как бы это описать?
Хотя эта фигура размерами уступала даже одному ногтю старой черепахи, исходившее от нее давление самой сути жизни казалось им куда более страшным, чем мощь самой черепахи.
Даже сквозь преграду в виде гигантской черепахи это присутствие потрясало до глубины души, и не замечать его было просто невозможно.
При виде этой фигуры в их головах сами собой зазвучали чьи-то голоса.
Эти голоса выкрикивали одно и то же имя: Повелитель Кошмаров!
В мире волшебников титул каждого мага, достигшего Святой Печати, навечно вплетается в саму ткань мироздания.
Стоит волшебникам увидеть их истинный облик, как в их сознании тут же всплывает соответствующее имя.
Причем титулы волшебников Святой Печати даются вовсе не наугад, а напрямую связаны с их способностями.
Об этом рассказывается еще на занятиях по основам мира волшебников, поэтому сейчас Дилан и остальные не слишком испугались.
А вот изящный юноша — нет, точнее, он точно этого не знал.
Ведь в эту минуту он уже трясся от ужаса перед лицом столь внезапных перемен.
В этот момент старая черепаха, глядя на Повелителя Кошмаров, забегала глазами и умоляюще произнесла:
«Великий страж, волшебник Святой Печати, я не желал оскорбить мир волшебников, то была лишь случайность. Нельзя ли мне удалиться?»
«Если возможно, я непременно буду прославлять доброту и величие волшебников во всех своих странствиях, разнося славу о них в самые отдаленные уголки!»
Повелитель Кошмаров словно не заметил бегающих глазок старой черепахи. Услышав ее мольбы, он посмотрел на нее с изрядной долей насмешки.
«Не думал, что ты даже знаешь о волшебниках-стражах. Похоже, ты неплохо разбираешься в мире волшебников».
Волшебник-страж — особая профессия среди магов, точно так же, как и экспедиционные волшебники, специализирующиеся на дальних походах. Только вот их обязанности прямо противоположны.
Волшебник-страж, исходя из самого названия, создан для охраны, а защищать им, разумеется, приходится мир волшебников.
Подобные маги обычно никогда не покидают мир волшебников и не вмешиваются ни во что, кроме случаев, когда возникает реальная угроза безопасности их родному миру.
Стать волшебником-стражем очень просто: получив ранг истинного волшебника, маг может сам выбрать свой путь — податься в экспедиционный корпус или остаться стражем.
Хотя пребывание в мире волшебников сулило стражам куда большую безопасность, большинство магов в конце концов все равно выбирали участь экспедиционных волшебников.
В конце концов, высшей страстью любого волшебника остается погоня за знаниями, а великий поход способен сполна удовлетворить эту жажду.
Услышав слова Повелителя Кошмаров, старая черепаха натянуто улыбнулась и пояснила: «Прошу прощения, страж, я вовсе не собиралась вынюхивать тайны мира волшебников. Я просто слишком долго живу, вот и знаю обо всем понемногу».
Выслушав это, Повелитель Кошмаров слегка кивнул, не стараясь больше зацикливаться на этом вопросе, и сменил тему, ехидно бросив:
«Раз я дал тебе столько времени, ты наверняка уже подготовился».
Услышав это, старая черепаха сохранила прежнее выражение лица: зная нрав волшебников, она прекрасно понимала, что от подобных фокусов опытного мага не утаишь.
Особенно если речь идет о волшебнике Святой Печати, чьим прямым долгом является защита.
Впрочем, ее гигантские лапы, до того застывшие на месте, теперь принялись с бешеной скоростью вычерчивать знаки в пустоте.
В конце концов, даже букашка хочет жить, не говоря уже о прожившей столько веков старой черепахе.
Ей совсем не улыбалось оказаться на операционном столе, где холодный алхимический скальпель дюйм за дюймом вскрывал бы ее плоть, препарируя до последней жилки и не оставляя ни единой тайны.
Она судорожно чертила лапами знаки, пытаясь вырваться из хватки мира волшебников и снова раствориться в пустоте, а заодно старалась заболтать волшебника словами:
«Великий волшебник-страж, я согласна вечно петь хвалу вашему роду и пожертвовать половиной своего тела, лишь бы вы пощадили меня!»
«Я даже готова отдать координаты миров, что запечатлела в прошлых странствиях, умоляю только о жизни!»
При этих словах старой черепахи глаза Дилана и остальных мгновенно вспыхнули, их доселе невозмутимые лица исказились, а во взглядах заплясал горячечный блеск.
Координаты мира!
Самым главным и самым первым условием для организации великого похода волшебников в чужие земли является обладание координатами этого мира.
Только так волшебники способны отыскать новый мир в лишенной понятий времени и пространства пустоте.
Иначе бесцельные поиски Города Вечного Неба в космической пустоте напоминали бы попытку нащупать глазами одну-единственную спрятанную красную фасолину в целом океане зеленых бобов.
Имея же на руках координаты, волшебники могли напрямую проложить портальный коридор для сверхдальней экспедиции.
Что же до ценности совершенно нового мира, то перед искушением открыть его не устоят не только истинные волшебники, но даже волшебники Святой Печати.
В мире волшебников в бесчисленных популярных романах герои всегда начинают свой путь к вершинам именно с обретения координат никому не известного мира.
Нетрудно представить, насколько велика притягательная сила координат нового мира для любого волшебника.
В тот момент, когда Дилан и остальные погрузились в трепет, думая, что станут свидетелями истории, Повелитель Кошмаров, стоявший в пустоте, тоже одарил Старую Черепаху легкой улыбкой.
Увидев это, Старая Черепаха тут же почувствовала облегчение, решив, что дело в шляпе.
В конце концов, он ведь улыбнулся мне.
Однако следующие слова Повелителя Кошмаров повергли ее из рая прямо в ад.
«Глупец, раз ты попал ко мне в руки, то и твое добро принадлежит мне, впрочем, я все равно благодарен тебе за то, что ты поведал мне об этом».
Услышав это, Старая Черепаха от злости покраснела так, что глаза налились кровью, и чуть не выплюнула кровь.
Хотя она старалась представлять себе волшебников самыми бесстыдными существами, она никак не ожидала, что те окажутся еще более бесстыдными, чем она себе воображала!
На этот раз Старая Черепаха оставила надежды на мирный исход, понимая, что смертельной битвы не избежать.
Хоть передняя половина тела Старой Черепахи и застряла в мире волшебников, у нее оставалась еще и задняя половина, которую тоже нельзя было сбрасывать со счетов.
В этот момент задняя часть туловища Старой Черепахи тоже начала непрерывно извиваться в пустоте, поднимая рябь на ее просторах.
Ее длинный тонкий хвост со свистом обрушился на Повелителя Кошмаров, а по пути его следования раздавался оглушительный треск.
И пока задняя половина Старой Черепахи контратаковала, движения ее передней половины не прекращались — она продолжала изо всех сил цепляться за световой столб и пятиться назад.
Увидев эту сцену, Дилан и остальные замерли с лицами, искаженными от ужаса, мысленно переживая за Повелителя Кошмаров.
Но даже несмотря на это, Дилан и его спутники не смели даже прикрыть глаза.
Ведь действовал Повелитель Кошмаров, и такой шанс выпадал крайне редко; если удастся почерпнуть из этого хоть капельку, то для них, учеников — нет, даже после того как они станут истинными волшебниками, — это будет полезно всю жизнь!
Именно поэтому Дилан и остальные сейчас ни за что не осмелились бы закрыть глаза.
Между тем на лице Повелителя Кошмаров, стоявшего за спиной Старой Черепахи, не было и тени паники.
Он лишь протянул руку в сторону Старой Черепахи.
В пустоте с грохотом возникли и мгновенно раскинулись многослойные магические массивы.
В следующее мгновение пять пальцев Повелителя Кошмаров резко сжались.
Из центра каждого массива внезапно вырвались черные как смоль цепи, опутывая все вокруг подобно небесной сети.
Не прошло и мгновения, как хвост, задняя и даже передняя часть туловища Старой Черепахи оказались накрепко стянуты цепями.
Некоторые цепи даже вонзились прямо в тело Старой Черепахи, словно они были намертво связаны с ее душой.
«Ну-ка, выходи».
С этими словами Повелитель Кошмаров слегка потянул руку назад, цепи натужно натянулись, а массивы начали сужаться.
Один дюйм, два дюйма, три дюйма...
Из пут мира волшебников, от которых Старая Черепаха изо всех сил пыталась освободиться, Повелитель Кошмаров вытащил ее так легко и непринужденно.
Увидев это, Дилан и остальные преисполнились глубокого почтения и благоговейного трепета перед Повелителем Кошмаров.
Ему удалось так запросто покорить существо пустоты, которое казалось им непобедимым, это поистине поражает воображение!
Но именно в этот момент Старая Черепаха внезапно затряслась, отчего цепи тоже зазвенели и завибрировали.
«Подлый волшебник, раз ты не хочешь меня отпускать, тогда ладно, тебе тоже не поздоровится!»
Услышав угрозу Старой Черепахи, Повелитель Кошмаров даже не изменился в лице, а его взгляд по-прежнему оставался спокойным.
Старая Черепаха со страшной гримасой прокричала: «Взрывайся!»
Не успели стихнуть ее слова, как покрытое чешуей тело Старой Черепахи начало трещать дюйм за дюймом, заставляя цепи издавать скрипучий скрежет.
Заметив это, Повелитель Кошмаров слегка нахмурился и медленно покачал головой: «Какая морока, неужели нельзя вести себя тише».
С этими словами Повелитель Кошмаров резко сжал ладонь.
Цепи, вонзившиеся в тело Старой Черепахи, внезапно натянулись и стали вытягиваться наружу дюйм за дюймом, будто пытаясь вытащить что-то сокрытое внутри ее плоти.
Под воздействием цепей Старая Черепаха запрокинула голову в смертельной муке, и ее вопль наполнился болью и отчаянием.
Даже трещины на ее теле в этот момент самую малость замедлили свое расползание.
«Хлюп».
Раздался резкий звук, и цепи вырвали из тела силуэт, внешне неотличимый от Старой Черепахи, разве что выглядевший чуть более призрачным.
Эта штука была не чем иной, как душой Старой Черепахи.
При виде этого уголки рта Повелителя Кошмаров изогнулись в улыбке.
Как говорится, лучше синица в руках, чем журавль в небе.
Самое желанное он уже заполучил, а все остальное шло чистой прибылью.
И дело тут в том, что существа пустоты вроде Старой Черепахи обладают одной общей способностью.
Они могут использовать пустоту, чтобы взорвать собственное тело и тем самым попытаться утащить врага с собой в могилу.
Стоит этому навыку активироваться, обратить процесс вспять уже невозможно, равно как и помешать существу пустоты применить этот прием.
Во всяком случае, Повелитель Кошмаров не умел останавливать этот процесс, он мог лишь минимизировать ущерб.
Именно поэтому Повелитель Кошмаров держался столь невозмутимо во время расправы со Старой Черепахой.
Чуть шевельнув пальцем, он вновь стянул цепи, заставив тело Старой Черепахи заскрипеть под путами.
В следующее мгновение.
«Бах!»
Раздался оглушительный грохот.
В местах, где путы ослабли, в плоти Старой Черепахи одна за другой взрывались зияющие воронки, и брызги крови разлетелись во все стороны по пустоте.
Впрочем, большая их часть под действием притяжения мира волшебников устремилась к нему.
Чешуя, плоть, обломки костей, артефакты, статуи...
Повелитель Кошмаров нисколько не удивился, увидев это.
Он уже давно привык к подобному исходу.
Если бы всё это и так не оставалось в мире волшебников — мясо-то всё равно в своем котле, — он бы ни за что не позволил добру пропасть и собрал бы абсолютно все.
К тому же это можно считать небольшой наградой для тех сопляков — раз уж они призвали эту Старую Черепаху, им так или иначе полагалось хоть что-то перепасть, иначе он выглядел бы слишком жадным.
На холме мира волшебников Дилан и остальные, наблюдавшие за происходящим через световой столб, все еще были погружены в шок и долго не могли прийти в себя.
Ведь битву между Повелителем Кошмаров и существом пустоты удается увидеть далеко не каждый день.
Как раз в этот момент, по мере того как выброшенные взрывом останки Старой Черепахи улавливались и поглощались миром волшебников, Дилан и другие заметили, что в небе появилось что-то еще, стремительно падающее на землю.
Одновременно с этим Повелитель Кошмаров через световой столб посмотрел на Дилана и остальных, вернее, на кого-то, находившегося далеко.
«Малыши, эти вещи — ваша награда, только не смейте говорить, что я жадный».
Произнеся это, Повелитель Кошмаров взмахнул рукой, световой столб мгновенно исчез, а вместе с ним пропал и вид открывавшейся пустоты.
Увидев это, Дилан и остальные тоже очнулись от слов Повелителя Кошмаров.
Все присутствующие не были дураками и прекрасно понимали, о чем говорил Повелитель Кошмаров и чем являются падающие с небес предметы.
В этот миг толпа на холме мгновенно взбудоражилась: каждый выбрал ближайшую цель и изо всех сил помчался к ней.
Что же касается изящного юноши, то он неизвестно когда упал на землю и уже не подавал никаких признаков жизни.
Однако в этот момент никого не волновала жизнь или смерть изящного юноши, ведь у них была лишь одна цель — падающие на землю предметы.
И хотя волшебник Святой Печати на эти вещи даже не взглянул бы, для них, учеников волшебника, они могли стать поворотным моментом, способным изменить их судьбу.
В этот миг даже Дилан не мог помешать требованиям членов Совета Падшего Солнца, поскольку и сам был одним из них.
К тому же с того самого момента, как появились эти предметы, его планы превратить холм под своими ногами в передовую линию борьбы против мятежных семейных кланов рухнули раз и навсегда.
Не только члены Совета Падшего Солнца бешено мчались в сторону падения тех предметов, но и те ученики, что изначально направлялись к холму, вместе с членами мятежного семейного клана тоже один за другим сменили курс.
Волшебники рассудительны и хладнокровны, но в то же время они безумны.
Поэтому, заметив неладное, Дилан первым делом отдал приказ каждому преследовать лишь по одному предмету, а обеспечив себе необходимый минимум, снова собраться вместе.
Только так можно было извлечь максимум выгоды и при этом не допустить междоусобиц и раскола из-за какой-то одной вещи.
Помимо этого, причиной столь безумного поведения людей могло быть еще и то, что в глубине души они все понимали.
Эта борьба не на жизнь, а на смерть сейчас перешла во второй этап — этап использования особых предметов.
Никто не мог поручиться, что среди тех вещей не окажется неожиданного атакующего оружия.
Стоило противникам заполучить его, как эта схватка могла закончиться преждевременно.
Будь то ради выгоды или собственной безопасности, всё вокруг подталкивало их к безумию.
И в то самое время, когда все ученики волшебника в лесу погрузились в безумие, преподаватели академии, молча наблюдавшие за происходящим из зала в одном из зданий академии, тоже зашумели.
Их взгляды невольно устремились на стоявшего впереди всех вице-ректора Конрада, находившегося ближе всех к кристальному экрану.
Без его приказа, как бы сильно ни бушевали их сердца в этот момент, им приходилось силой подавлять свои порывы.
И тут же стоявший в углу согбенный старик внезапно заговорил:
«Уважаемый ректор Конрад, уверяю вас: что бы ни добыли ученики моего клана, я готов всё передать академии и ни за что не стану утаивать ничего для себя!»
После этих слов все присутствующие, будучи далеко не дураками, мгновенно поняли намерения этого человека, и взгляды, которыми они одарили старика, были наполнены презрением и брезгливостью.
Впрочем, помимо преподавателей академии, в зале нашлась еще одна группа людей, чьи взгляды на этого старика были куда сложнее простого презрения.
Их глаза пылали яростью, и если бы они сейчас не были связаны и заключены под стражу, то, возможно, уже бросились бы на старика, чтобы разорвать его на куски.
Говорившим же оказался не кто иной, как Луциус Сол из клана Кровавый Терновник — тот самый чрезвычайно радикальный сторонник нападения на антиакадемическом совете.
Мрачное выражение с его лица полностью исчезло, сменившись беспредельным раболепством и лестью.
Что же касается той компании, которая жаждала разорвать Луциуса на части, то это были другие истинные волшебники из антиакадемических кланов.
А почему всё дошло до нынешнего состояния — об этом стоит рассказать начиная с событий более чем десятидневной давности.
Изначально всё было спланировано идеально: эти семейные волшебники собирались лично выйти на поле боя, чтобы переловить всех учеников академии и поставить в деле окончательную точку.
Но когда они запустили телепортационный массив и устремились на поле боя...
К всеобщему удивлению, они появились вовсе не в том лесу, а прямо над Академией Тёмной Эрозии, парящей высоко в небе.
Там их ждали вовсе не беззащитные курсанты, которых можно было резать как скот, а преподаватели академии.
Из-за чего это произошло, объяснять излишне: это Луциус тайком перенастроил телепортационный массив, изменив точку назначения на академию.
А почему ни один волшебник ничего не заподозрил — так это потому, что все они были введены в заблуждение прежним поведением Луциуса.
Разве мог кто-то подумать, что человек, который на собраниях выказывал такую жуткую ненависть к академии, едва ли не открыто враждовал с ней и выступал радикальнее всех, вдруг решит перейти на сторону академии?
Однако среди этой толпы во взгляде бывшего главаря мятежного семейного клана, полного старца, устремленном на Луциуса, хоть и читалась ярость, куда больше было недоумения.
Они были знакомы с Луциусом столько лет, что почитались практически кровными братьями, рожденными от разных отцов и матерей.
Он никак не мог взять в толк, с какой стати Луциусу понадобилось идти в собаки к академии, и почему, отправляясь прислуживать, он не позвал его с собой.
Ведь он тоже не прочь послужить псом! Об этом вполне можно было договориться!
Но почему Луциус не взял его с собой?
Об этом вопросе полного старейшины Луциус даже не задумывался.
В конце концов, если у мятежной организации всего два главаря и оба отправятся служить псами академии, какая тогда ценность останется у этой организации? Какое ужасное впечатление это произведет на окружающих, если кто-то узнает?
Люди подумают, что академия занимается провокацией и подставами.
К тому же, появись там две собаки разом, как бы он смог подчеркнуть собственную значимость? Не уменьшились бы тогда его личные заслуги?
Впрочем, вслух Луциус этого говорить не собирался, даже если бы полный старик стал допытываться: всё-таки разговоры, подрывающие единство, лучше держать при себе.
Иные вещи полезнее просто понимать про себя, ведь стоит их озвучить, как суть дела кардинально изменится.
Сейчас Луциус ни капли не обращал внимания на взгляды, брошенные на него окружающими, — всё его внимание было сосредоточено на стоявшем впереди Конраде.
Он отчетливо понимал, кто именно теперь вершит его судьбу.
Конрад, который стоял перед экраном и наблюдал за действиями учеников, услышав слова Луциуса, тоже медленно повернулся и посмотрел на него.
Под взглядом Конрада голова Луциуса опустилась еще ниже, а напускное раболепство на лице ничуть не уменьшилось, даже несмотря на то, что Конрад всё равно этого не видел.
Убедившись, что Луциус склонил голову, Конрад перевел взгляд на остальных преподавателей академии.
Под пронзительным взглядом Конрада остальные преподаватели академии один за другим поспешно отводили глаза.
Заметив это, Конрад наконец отвел взгляд и неторопливо произнес: «Я прекрасно понимаю, о чем вы думаете, и знаю, чего именно вы хотите».
После этих слов дыхание преподавателей академии невольно стало чуть чаще.
Однако голос Конрада не изменился от их реакции и остался прежним — спокойным и размеренным.
«Но я могу заявить вам со всей определенностью: даже не думайте об этом, я всё равно не дам своего согласия, так что выбросьте эти мысли из голов».
«Хотя те вещи, возможно, чрезвычайно ценны и даже истинные волшебники жаждут заполучить их, они не предназначены для нас».
«Вы что, забыли слова Повелителя Кошмаров? Эти предметы — награда, предназначенная для тех учеников волшебника, а вовсе не для нас».
Когда собравшиеся услышали эти слова, это прозвучало так, будто им на головы вылили ушат ледяной воды.
Почти мгновенно это остудило и смыло все те непонимание и волнение, что бушевали в их сердцах.
«Ну так что, вы всё еще хотите пойти туда?»
При этих словах присутствующие дружно затрясли головами.
То были слова самого волшебника Святой Печати, к тому же волшебника-стража — кто в здравом уме посмел бы его ослушаться?
Да они бы не осмелились, будь у них хоть в десять раз больше храбрости.
В конце концов, эти люди — не Изольда и ей подобные, у которых за спиной величайшее влияние, за ними-то никто не стоит.
Окинув всех взглядом, Конрад на несколько секунд задержал его на скованных семейных волшебниках, а затем снова заговорил.
«Раз уж я всё это сказал, у вас в душе уже должен быть ответ, так что лишних слов я говорить не буду».
«Что касается этого испытания...»
На этом месте Конрад сделал небольшую паузу, взглянул на изображение на кристальном экране, где ученики убивали друг друга в борьбе за какой-то предмет или кусок плоти, и снова заговорил.
«Когда все эти предметы будут разобраны, испытание завершится. Настанет ваш черед вступать в игру».
«И то, что вы должны сделать — это полностью истребить слетевшуюся сюда мошкару, а также, согласно сведениям Луциуса, вытащить поодиночке всех крыс, прячущихся в сточных канавах».
«Полагаю, с этим вы справитесь?»
При этих словах присутствующие преподаватели академии закивали один за другим, колотя себя в грудь и клятвенно его заверяя.
«Не беспокойтесь, вице-ректор, мы сделаем всё в лучшем виде!»
«Я уже давно хотел зачистить этих крыс из канавы, но они слишком хорошо прячутся. В этот раз я обязательно вытащу их всех!»
«...»
Выслушав заверения присутствующих, Конрад больше ничего не сказал, лишь кивнул, устремив взгляд на кристальный экран.
Глядя на отчаянно сражающихся и дерущихся учеников, Конрад мысленно вздохнул.
«После этих цепных испытаний предельные ученики и остальные ребята должны заметно вырасти над собой».
«Если всё действительно пойдет по плану ректора, то результаты следующих нескольких академических турниров должны быть весьма впечатляющими. Только бы больше не случилось никаких непредвиденных глупостей!»
«Иначе будет крайне неловко, если мы потратили столько сил и ресурсов, а в итоге останемся ни с чем».
Когда Конрад замолчал, в зале тоже мгновенно воцарилась тишина, вернувшись к прежнему состоянию.
.......
«Шарль, это и есть жилище того человека, о котором ты говорил?»
Мужчина с вороватым, крысиным лицом, тусклыми соломенными волосами и бегающим взглядом повернулся к присевшему рядом на корточки напарнику Шарлю и спросил.
Этот мужчина по имени Шарль выглядел заурядно, лицо у него было землистого цвета, а тело — довольно худым и слабым, явно из-за долгого недоедания.
При этих словах товарища на лице Шарля мелькнула неуверенность, и он высунул голову, чтобы посмотреть.
Спрятав голову обратно, он посмотрел на своего вороватого напарника и решительно кивнул.
«Язер, да, мы не ошиблись, это здесь. Мой брат рассказывал, что парень внутри каждый раз, когда посылает его за покупками, платит не глядя и даже глазом не моргнет».
«И вообще, ты даже не представляешь, какая у него нежная кожа! Он нежнее, чем дочка старосты нашей деревни, кожа — прямо как у младенца!»
Услышав это, Язер сморщился, и выражение его лица стало неописуемым.
«То есть ты всё это знаешь только со слов брата?! Сам никогда своими глазами не видел?!»
На расспросы Язера Шарль лишь беспечно махнул рукой.
«Какая разница? Мой брат никогда мне не врет. То, что видел он — всё равно что видел я».
На лбу Язера вздулись вены, и он процедил сквозь зубы: «Шарль, мы пришли сюда не за деньгами! Мы пришли искать чистую душу, чтобы принести её в жертву божеству!»
«Раз ты сам его не видел, как ты можешь судить о чистоте его души? Неужели только потому, что у него есть деньги?!»
Услышав это, Шарль с недоумением посмотрел на Язера: «Разве не так? Если у тебя есть деньги, тебе не нужно вкалывать каждый день, как нам. Живи себе в удовольствие — разве от этого душа не становится чистой?»
«Да и к тому же, мы ищем жертвы для божества, чтобы получить силу, но в конечном счете разве не ради денег?»
«А теперь нам нужно лишь с помощью дарованной божеством силы ограбить этого паренька, и у нас будут деньги. Разве это не ведет прямиком к нашей цели?»
Услышав это, Язер скорчил странную гримасу.
Он не мог найти изъяна в словах Шарля, но интуитивно чувствовал, что здесь что-то не так.
Но когда он посмотрел на то самое жилище, то понял, в чем именно крылась нестыковка.
Язер указал на стоящий неподалеку дом из камня и дерева с соломенной крышей и спросил:
«Шарль, скажи мне на милость, разве человек, живущий в таком доме, похож на богача?!»
«Этот дом выглядит лишь чуточку лучше наших соломенных лачуг!»
Но Шарль упрямо набычился и твердо заявил: «А я говорю, мой брат сказал, что этот парень чертовски богат, а мой брат врать не станет!»
Язер уже почти терял самообладание: «Да хватит уже про своего брата! Неужели всё, что он говорит — истина? Он что, не мог ошибиться?!»
Шарль: «Всё, что говорит мой брат — правда, он меня не обманет!»
Язер: «Да твою ж ****!!!»
«Я могу подтвердить, что его брат прав».
Как раз в тот момент, когда Язер готов был разразиться ругательствами, прямо над их головами раздался чистый, звонкий голос.
Услышав этот голос, Язер мгновенно застыл, и его прошиб холодный пот.
Что же касается Шарля, то упрямство с его лица тут же испарилось, сменившись сияющей, исполненной гордости улыбкой.
«Язер, ну вот видишь! Он сам говорит, что мой брат прав. Мой брат никогда не врет, теперь-то ты веришь?!»
Услышав эти слова Шарля, Язер готов был убить его на месте. Сквозь зубы он процедил:
«Шарль, ты хоть посмотри, кто это говорит! Я просто, ****, поражаюсь тебе!»
Шарль поднял голову.
На земляной насыпи прямо над ними стоял человек — юноша лет пятнадцати-шестнадцати, облаченный в длинную черную мантию, полностью скрывавшую его тело.
С первого же взгляда на юношу в глазах Шарля промелькнуло изумление.
Как на свете может существовать столь красивый человек? Он выглядел даже лучше, чем те загримированные театральные актеры, которых Шарль видел, когда подрабатывал в театре.
Заметив на себе взгляд Шарля, юноша слегка улыбнулся.
И тут же спросил: «Не могли бы вы рассказать мне, что означают ваши слова о божестве, поиске людей с чистой душой и жертвоприношении?»
Этим юношей был не кто иной, как Байрон, который, дабы избежать лишних хлопот, поселился в подходящей деревушке неподалеку от города.
А вышел он потому, что незадолго до этого получил послание от наставницы Изольды.
В нем говорилось, что мятеж в окрестностях академии полностью подавлен и можно возвращаться.
Услышав эту новость, Байрон тоже обрадовался.
В конце концов, пусть снаружи и не было никаких ограничений и не приходилось беспокоиться, что кто-то заметит в нем странности, но...
...если на воле он сталкивался с трудностями, спросить было не у кого, приходилось постоянно быть начеку и остерегаться непредвиденных опасностей, из-за чего он не мог полностью погрузиться в учёбу, да и новых знаний на халяву... то есть для изучения здесь не было.
Так что после столь долгого пребывания снаружи Байрон даже немного соскучился по академии.
Поэтому Байрон без колебаний собрал вещи и приготовился отправиться обратно в академию.
И как раз в этот момент он наткнулся на двоих, что прятались в канаве и о чем-то шептались.
Изначально Байрон не придал этому значения, ведь он уже собирался уходить и возвращаться в академию.
Даже если бы нагрянули неприятности, осмелились бы они явиться в академию?
В этом Байрон сильно сомневался.
Но когда он услышал разговор этих двоих, в котором упоминались «чистые души» и «божество», он передумал.
Хотя в академии Байрон еще не сталкивался с подобными знаниями, воспоминания из прошлой жизни о подобных вещах заставили его остановиться.
Эти двое определенно были не так просты, какими казались, да и то, что скрывалось за их спинами, вполне могло преподнести ему сюрприз.
Но по-настоящему серьезно отнестись к делу Байрона заставило другое открытие.
Когда Байрон попытался использовать силу духа, чтобы загипнотизировать их, его заблокировала какая-то неведомая сила, исходившая от их тел.
Байрон предположил, что эта сила, должно быть, и была тем самым даром божества, о котором говорил Шарль.
Эта сила не исходила изнутри их тел и никак не переплеталась с их аурой или жизненной энергией — она лишь безмолвно окутывала их снаружи.
Как только Байрон обнаружил эту силу, он тут же отозвал свою энергию, чтобы не потревожить ее.
Тем не менее, сразу же после этого Байрон применил Всевидящее око для анализа, и полученный результат превзошел все его ожидания.
Эта неведомая сила заметно отличалась от любого вида энергии, когда-либо зафиксированного в архивах Всевидящего ока.
Назвать ее силой духа было нельзя, поскольку в ней отчетливо ощущалась примесь стихийных элементов.
Простыми словами, эта сила духа не была чистой — в нее вплеталась некая конкретная стихийная энергия.
У Байрона сложилось впечатление, будто в один котел свалили кучу всякого хлама и после тщательного перемешивания получили эту субстанцию.
На первый взгляд она казалась грозной, но по сути своей была рыхлой и служила лишь для отвода глаз.
Тем не менее, Байрон не стал из-за этого недооценивать ни саму силу, ни стоящее за ними божество.
В конце концов, энергия, которой обладали эти двое, была лишь даром божества, а не им самим, так что к ней следовало отнестись со всей серьезностью.
Именно поэтому Байрон не стал действовать опрометчиво и пытаться силой вырвать у них эту энергию, а предпочел явиться лично и расспросить их.
Подобный подход позволял свести к минимуму риск встревожить истинного хозяина этой силы.
Возвращаясь к реальности.
Когда Байрон задал свой вопрос, он отчетливо почувствовал, как затаившиеся в канаве мужчины мгновенно напряглись всем телом, а их взгляды стали настороженными и агрессивными.
При виде этого Байрон и бровью не повел, но мысленно принялся быстро анализировать ситуацию.
Божество, скрывающееся за их спинами, должно быть, крайне слабо, а возможно, и вовсе только-только зародилось.
Ведь будь оно могущественным, этим двоим незачем было бы так сильно нервничать.
Очевидно, кто-то приказал им держать язык за зубами и запретил разглашать любые сведения.
И этим «кем-то» могло быть как само божество, так и некое существо, чья сила многократно превосходила их собственную.
Но какой бы вариант ни оказался верным, это лишь доказывало слабость стоящей за ними силы.
Иначе к чему бы такие предосторожности?
Пока Байрон размышлял, Язер и Шарль переглянулись, и в их глазах промелькнула жестокость.
Почтенное божество ниспослало божественный указ: они не должны раскрывать ни единой крупицы информации о Нем, иначе Оно лично заберет дарованную им силу.
Вкусив столь великое могущество, они, разумеется, не могли смириться с подобной карой.
Чтобы не допустить утечки информации, сейчас у них оставался лишь один выход.
— Вперед!
Не теряя ни секунды, Язер с криком выпрыгнул из канавы. На его теле вздулись вены, а мышцы бугром налились сокрушительной силой.
Глядя на него сейчас, никто бы не поверил, что этот могучий воин и тот изнуренный, тощий до костей бедняк — один и тот же человек.
В тот же миг, когда Язер ринулся в атаку, Шарль тоже не стал медлить и последовал его примеру.
С яростным ревом он бросился вперед; его глаза налились кровью, а кисти рук внезапно приобрели иссиня-черный металлический оттенок.
Прежняя простоватость мгновенно испарилась, уступив место безумной, безжалостной жажде крови.
На лице Байрона не отразилось и тени страха. Он с любопытством наблюдал за нападавшими, мысленно анализируя происходящие с ними метаморфозы.
Он отчетливо видел, как в момент рывка пассивная защитная сила, окутывавшая их тела, мгновенно хлынула внутрь.
Это позволило их изначально слабым телам в одно мгновение обрести невероятную мощь, наполниться жизненной силой и превратить обычную плоть в стальное тело.
Иными словами, столь поразительные изменения произошли исключительно благодаря этой странной энергии.
Если даже заемная, временная сила способна оказывать столь мощное воздействие на физическую оболочку, то на что же тогда способен сам ее первоисточник?
Это не могло не радовать.
«Если я подчиню и изучу эту силу, смогу ли я применить ее к собственному телу, чтобы целенаправленно изменять его структуру и укреплять себя?»
«Или даже превратить ее в свои уникальные чары?»
Хотя для волшебников физическое тело — лишь бренная оболочка, а истинная суть кроется в душе.
Однако тело — это судно, несущее душу, и Байрон, разумеется, желал, чтобы его корабль был как можно крепче, ведь это в разы повышало его шансы на выживание в случае опасности.
К тому же, укрепив тело, он смог бы проводить совершенно иные эксперименты.
При этой мысли взгляд Байрона, доселе смотревшего на противников с легким пренебрежением, загорелся неподдельным азартом.
Байрон, который поначалу собирался действовать грубо — быстро усмирить этих двоих и выведать у них сведения о стоящей за ними силе, теперь отказался от этой мысли.
Существо, стоящее за ними, безусловно, представляло огромный интерес, но и сами эти двое были ценнейшим экспериментальным материалом, с которым следовало обращаться бережно.
Впрочем, вмешиваться пока было рано: ему хотелось понаблюдать, какие еще изменения произойдут с ними под воздействием этой силы.
По сути, Байрон уже начал свой эксперимент. Он приступил к сбору данных, анализируя плюсы и минусы использования этой странной энергии, а также фиксируя любые изменения в ходе их реакций.
Язер и Шарль, и без того взбешенные тем, что никак не могут попасть по уклоняющемуся Байрону, заметив его горящий взгляд, окончательно вышли из себя.
Язер с силой ударил себя кулаками в грудь и яростно взревел: «Проклятье! Хватит трусливо уворачиваться, сразись со мной лицом к лицу, и мы посмотрим, кто из нас сильнее!»
Шарль вторил ему: «Паршивый малец, не смей пялиться на меня своими мерзкими глазенками! Только попадись мне в лапы, и моими Руками божьего дара я переломаю тебе каждую косточку, дюйм за дюймом!»
На все эти провокации и яростные вопли Байрон никак не реагировал. С невозмутимым лицом он продолжал скрупулезно фиксировать в уме малейшие изменения в их телах.
Эта странная сила способна укреплять тело и даже изменять структуру плоти, но в то же время она влияет на разум того, кто её использует, меняя характер человека так, словно он становится совершенно другой личностью.
И одной из главных целей будущих экспериментов станет устранение из этой силы фактора, способного менять характер человека.
В противном случае, в какой бы вид он ни преобразовал эту силу, она не будет соответствовать его требованиям.
В конце концов, на поле боя слепая ярость ничего не решает, а лишь усугубляет положение.
Это всё равно что превратить волшебника, способного разумно оценивать обстановку и быстро реагировать, в берсерка, который умеет только нестись напролом, полностью отбросив своё главное преимущество.
Зафиксировав эти данные, Байрон больше не стал уклоняться от атак и сам перешёл в наступление на Язера и Шарля.
Этот тест должен был показать, насколько сильно эта странная сила укрепила и изменила их тела, а также где кроется её предел.
Хотя подобные испытания можно провести и на лабораторном столе, разве они сравнятся по точности с проверкой в реальном бою?
Байрон не стал использовать чары «Элементальный огненный шар» или «огненные взрывные чары».
Он лишь хотел провести испытание и получить ценные экспериментальные данные, а не уничтожить столь редкий подопытный материал.
Разумеется, Байрон также не собирался сближаться с ними для рукопашного боя.
В конце концов, он ещё не до конца разобрался в природе этой странной силы, и кто знает, не окажет ли она пагубного влияния на него самого при прямом контакте.
Поэтому опрометчиво сокращать дистанцию ради ближнего боя для волшебника было бы крайне глупым и неразумным поступком.
Так что чары «Рука волшебника» были сейчас наилучшим выбором.
«Рука волшебника»
В воздухе внезапно соткалась полупрозрачная рука, сжимающая длинный меч.
Этот меч был соткан из магической силы Байрона и мало чем отличался от обычного железного клинка, разве что остротой он ему даже уступал.
Впрочем, у Байрона не было выбора: под рукой не оказалось настоящего оружия, так что пришлось обойтись этой заменой.
Что же касается создания меча из стихийной энергии, то его мощь была бы слишком велика, и Байрон опасался ненароком покалечить или убить подопытных.
Увидев парящую в воздухе руку с мечом, Язер и Шарль сначала опешили, а затем на их лицах проступил ужас.
Подобное зрелище выходило далеко за рамки их понимания!
Но несмотря на страх, их тела, как и прежде, бесстрашно рванулись к Байрону, словно они полностью игнорировали его магию.
Увидев это, Байрон слегка прищурился.
Похоже, влияние этой странной силы на разум носителя оказалось куда сильнее, чем он предполагал.
Ведь теперь страх на лицах Язера и Шарля бесследно исчез, сменившись безумным фанатизмом и жаждой крови, словно они всем сердцем жаждали битвы.
Возможная смерть их совершенно не заботила — они стремились лишь к самому сражению.
Пока Байрон размышлял, его контроль над Рукой волшебника ни на миг не ослабевал.
Подчиняясь его воле, Рука волшебника взмахнула длинным мечом, рассекая воздух.
Благодаря филигранному контролю Байрона, остриё меча первым делом скользнуло по рукам Шарля, отливающим металлическим блеском.
Он хотел выяснить, действительно ли его руки превратились в металл или это была лишь видимость.
В следующий миг, когда меч пронёсся мимо, одна из занесённых рук медленно отделилась от тела и упала на землю, подняв облачко пыли.
В то же мгновение из ровного среза хлынул фонтан алой крови, прочертив дугу в воздухе и тяжело рухнув на землю вслед за отрубленной конечностью.
Следом раздался полный невыносимой боли вопль.
Шарль, чьи глаза только что горели багровым огнём кровожадной решимости, теперь катался по земле, сжимая обрубок руки и истошно крича, а его лицо заливали слёзы и сопли.
Вместе с тем, как Шарль рухнул на землю, металлический блеск на его уцелевшей руке быстро угас, и она вернулась к своему обычному состоянию из плоти и крови.
Стоявший рядом Язер тоже опешил от столь внезапного поворота событий.
Увидев, что длинный меч устремился к нему, он мгновенно растерял весь свой боевой пыл, который был безжалостно подавлен инстинктом самосохранения.
Не колеблясь ни секунды, он резко отпрянул назад и бросился бежать в противоположную сторону.
Но разве могла его скорость бега сравниться со скоростью Руки волшебника?
Не успел он сделать и нескольких шагов, как меч пронзил его ноги. Язер рухнул на землю, истошно вопя от боли.
Как и в случае с Шарлем, его вздувшиеся, полные силы мышцы мгновенно сдулись, словно проткнутый воздушный шарик, и он вновь принял свой прежний невзрачный и тощий вид.
При виде их жалкого состояния на лице Байрона промелькнуло разочарование. Рука волшебника вместе с мечом тут же растаяли в воздухе.
Он не ожидал, что обретённая ими сила окажется столь поверхностной и хрупкой — стоило лишь слегка надавить, как всё пошло прахом.
Впрочем, хотя Байрон и был разочарован, это не повергло его в уныние.
Ведь пусть эта сила и была лишь внешней оболочкой, но оболочка всё же существовала.
Тот, кого звали Шарлем, лишился своей металлической руки от одного лёгкого взмаха меча.
Однако в момент удара Байрон отчётливо заметил, что хотя руки Шарля и не превратились в металл полностью, как он предполагал, по крайней мере поверхностный слой действительно подвергся металлизации, пусть и не слишком глубокой.
Это означало, что странная сила действительно способна изменять физическую структуру тела. Возможно, эффект оказался слабым из-за малого количества энергии, её низкого качества или же из-за физической слабости самого Шарля.
Пока не проведены глубокие исследования, исключать нельзя ни один из вариантов, поэтому Байрон не спешил делать окончательные выводы.
Что касается Язера, то с ним дело обстояло точно так же, как и с Шарлем, тут и говорить было не о чем.
Был и ещё один момент, которого Байрон не ожидал: столкнувшись с его атакой, Язер не продолжил безумный натиск, как предполагалось, а предпочёл сбежать.
Это свидетельствовало о том, что неведомое ментальное воздействие этой силы было не столь могущественным, как думал Байрон. Оно не могло полностью переписать личность человека или уничтожить его разум — человек всё ещё оставался самим собой.
Скорее, под этим таинственным влиянием уже существовавшие в нём эмоции просто пробуждались или многократно усиливались.
Но в таком случае ценность этого ментального воздействия, скрытого в силе, ничуть не уступала ценности самой физической трансформации.
В голове Байрона завертелись бесчисленные идеи о том, как можно применить это неизвестное воздействие.
Как только эти мысли рождались, Байрон тут же фиксировал их с помощью Всевидящего ока, чтобы позже, в спокойной обстановке, провести эксперименты и подтвердить свои догадки.
Глядя на истекающих кровью и стонущих на земле мужчин, Байрон не стал терять времени. Приняв меры предосторожности, он быстро подошёл к ним, чтобы оказать помощь.
Пока что они были единственными доступными подопытными образцами, и позволить им умереть сейчас было никак нельзя.
По крайней мере, до тех пор, пока он не найдёт новые подобные образцы или не выследит скрывающееся за их спинами божество, эти двое должны жить.
Благодаря вмешательству Байрона кровотечение у обоих быстро остановилось, однако лицо Байрона становилось всё более мрачным.
Он представил всё в слишком радужном свете.
Как раз в тот момент, когда Байрон оказывал двоим помощь, он одновременно собирал данные об их телах, чтобы выяснить, не окажет ли усиление той странной силой какого-либо пагубного влияния на их физическое состояние.
Проверь он всё поверхностно — ничего бы не заметил, но углубленный анализ выявил огромную проблему.
Хотя внешне эти двое, чьи тела недавно подверглись усилению загадочной энергией, ничуть не изменились и даже не выглядели слабыми после полученных ран — напротив, держались довольно бодро, —
их организмы изнутри уже превратились в решето, словно им было по пятьдесят-шестьдесят лет, и от былой молодежной жизнерадостности не осталось и следа.
Более того, присущая им как молодым людям жизненная сила сократилась на огромную величину.
Исходя из этих находок, вывод напрашивался сам собой и был предельно очевиден.
Использование этой странной силы не проходило бесследно, и цена оказалась чрезвычайно высока — платой за неё служило истощение их жизненных сил.
Возможно, после активации этой мощи еще пару раз эти двое даже не нуждались бы в чьей-либо помощи: их жизнь просто угасла бы под воздействием собственной энергии.
Впрочем, если бы дело ограничивалось лишь этим, лицо Байрона не стало бы настолько мрачным.
Странная сила внутри них исчезла.
Верно, после того как Язер и его напарник использовали эту силу, она больше не появилась на их телах, а просто исчезла, не оставив после себя ни малейшего следа.
Для подобного исхода существовало лишь два возможных объяснения.
Первая вероятность заключалась в том, что эта энергия была одноразовым инструментом, пригодным лишь для единократного применения, после чего для повторного использования требовалось пополнение.
Вторая вероятность — и при этом наихудшая.
Она состояла в том, что божество, стоявшее за спиной этих двоих, уже всё осознало и самостоятельно отозвало силу обратно.
Впрочем, помимо этих двух версий, существовала еще одна.
Это значило, что сила была одноразовой, и божество, стоящее за спиной Язера и остальных, также узнало о случившемся каким-то неведомым путем.
Столкнувшись с этими тремя вариантами, Байрон всегда рассчитывал на худший из возможных исходов.
Байрон повернул голову к по-прежнему лежащим на земле и дрожащим мужчинам и холодно произнес:
— Время на исходе, и я не намерен тратить его на пустые разговоры.
— Сейчас вы будете отвечать на любые мои вопросы: знаете — говорите, что знаете, не знаете — так и скажите.
— Если вздумаете тянуть время или держать рты на замке, тогда останется только...
— Говорим, говорим, мы всё расскажем! Господин, спрашивайте что угодно, я отвечу на всё!
Не успел Байрон договорить, как лежавший на земле и мучительно стонавший Язер заговорил наперебой, без малейших колебаний — совсем не так, как раньше.
Байрон не обратил внимания на то, что его перебили, и лишь кивнул: — Ладно, если бы вы сразу были столь сговорчивы, нынешнего инцидента просто не произошло бы.
Что же до Шарля, который прижимал к себе обрубок руки и выглядел совершенно отупевшим, Байрон обошел его вниманием.
Ему требовалось узнать лишь сведения о том божестве, и было совершенно неважно, кто именно их выложит.
Услышав это, Язер скривил лицо в горькой улыбке и мысленно выругался.
Да кто же знал, что ты такой невероятный?! Скажи ты сразу, что такой сильный, — он бы и с места не сдвинулся!
Байрон не обратил внимания на то, о чем думает Язер, и сразу же задал свой вопрос.
— Каким образом вы получили ту силу, которой пользовались мгновение назад?
В словах Байрона не было ни капли эмоций, отчего Язер невольно вздрогнул и задрожал, торопливо отвечая.
— Её даровал... вернее, нет, её дал один злой бог.
— Изначально я промышлял в Севиене мелким «перемещением товаров», едва сводя концы с концами, хотя меня вечно норовили побить, я...
— Хватит, у меня нет настроения слушать твою предысторию, говори самое главное!
Заметив, что Язер собирается пуститься в долгие рассуждения, Байрон слегка поморщился и оборвал его на полуслове, прибавив веса своему голосу.
Тратить время на выслушивание чужих воровских мемуаров он вовсе не собирался.
Язер закивал: «Хо... хорошо, я слышал, что барон Вирла из добрых побуждений помогает простолюдинам, и хотел раздобыть себе пропитание, вот и пошел туда...»
— Но чтобы получить еду, обязательно требовалось вознести хвалу этому злому богу, так что я подчинился... Позже меня в каком-то полубессознательном состоянии отобрали в организацию под названием Церковь Бога Войны, где мне и даровали эту силу.
Выслушав слова Язера, Байрон слегка погрузился в раздумья.
Барон Вирла, Церковь Бога Войны, дарование силы.
Выделив ключевую информацию, Байрон не стал терять времени и продолжил допрос:
— А что за история с вашей силой? Почему она полностью исчезла после использования?
Язер: «Этого я не знаю, просто перед каждой вылазкой мы обязаны помолиться перед статуей этого злого бога и только потом можем выступать».
— Чем вы обычно занимаетесь в повседневной жизни?
— Когда от нас не требовалось никакой работы, мы обычно сидели в замке барона и каждый день молились этому злому богу...
— Тебе известно, когда именно появился этот злой бог?
— Того я не знаю, но от слуг в баронском замке я слышал, будто этот злой бог свалился прямо с небес и рухнул внутрь замка.
— ...
После этого Байрон расспросил Язера о конкретной информации касательно барона Вирлы: сколько людей находится в том замке, какова ситуация с охраной, как выглядит статуя злого бога и каковы слова их молитвы...
Получив ответы на все мучившие его вопросы, Байрон кивнул, поднялся на ноги и повернулся лицом на восток — туда, где располагался замок барона Вирлы и где находилось само злое божество.
Увидев это, Язер с угодливой улыбкой посмотрел на Байрона: «Господин, раз уж вы задали все вопросы, не подскажете, могу ли я теперь идти?»
Услышав это, Байрон отвел взгляд и чуть заметно кивнул: — Ладно, вопросы кончились, можете идти.
Услышав это, тревога в сердце Язера мгновенно рассеялась, сменившись диким ликованием.
При мысли о награде, которую он получит, когда передаст информацию об этом человеке барону Вирле, сердце Язера забилось еще сильнее.
Глядя на красивое юное лицо Байрона, а затем вспоминая собственную раненую ногу, он почувствовал, как к горлу подкатывает еще более жгучая ненависть.
В его голове даже забрезжили злорадные мысли о том, как он обязательно заставит этого парня... когда того схватят люди барона Вирлы.
— Но раз уж ты оказался столь сговорчив, а я вовсе не лишен сочувствия, позволь мне проводить тебя.
Язер остолбенел, улыбка на его лице мгновенно застыла, и он осипшим голосом произнес: «Да не стоит утруждаться, мы и сами дойдем до дома, незачем беспокоить господина».
На губах Байрона заиграла насмешливая улыбка: — Нет уж, я непременно провожу тебя.
С этими словами на ладони у Байрона вспыхнуло яркое пламя, которое заплясало в воздухе.
Хоть он и не владел телепатией, глазами он не был обделен, и все мысли Язера были буквально написаны у него на лице.
Увидев это, Язер пришел в неописуемый ужас, упираясь руками в землю и судорожно отползая назад, завопил: «Не надо, пощадите, я только что...»
Однако не успел Язер договорить, как сгусток пламени тут же упал прямо на него.
В одно мгновение, не успев издать даже крика, он целиком обратился в горстку пепла.
Покончив с этим, Байрон развернулся и направился обратно к своей комнате.
Время поджимало, но всё же следовало провести необходимую подготовку.
К тому же, отправляться в одиночку штурмовать вражеское логовище он не собирался — за его спиной тоже кое-кто стоял.
Как раз в тот момент, когда Байрон направлялся к соломенной хижине, Шарль, распростертый на земле и до этого прижимавший к себе обрубок руки с совершенно отупевшим видом, при виде этой картины оживился.
Скользнув взглядом по кучке пепла, тихо лежавшей на земле, Шарль скривил губы в насмешливой улыбке.
Он был просто простоватым, но вовсе не глупым.
Некоторые с виду кажутся умными, а на деле — круглые дураки, раз вот так запросто отдали противнику свой единственный козырь, позволявший остаться в живых.
Разве это не значит собственными руками вручить свою жизнь в чужие ладони, где всё — от жизни до смерти — зависит исключительно от настроения врага?
«Совсем забыл, что оставался еще один, а я-то и не думал, что этот попытается прикинуться дурачком и проскочить».
Когда Шарль уже упивался собственной хитростью, до его слуха внезапно донесся звонкий голос.
Услышав речь, Шарль тут же опомнился и хотел было взмолиться о пощаде.
Но, к сожалению, Байрон не предоставил ему такой возможности.
Раз уж раньше тот не хотел разговаривать, то пусть лучше молчит и впредь.
Вспышка пламени мгновенно заперла мольбы Шарля у него во рту, и он не смог вымолвить ни единого слова, пока полностью не обратился в пепел.
........
Вернувшись в комнату, Байрон уселся на стул, прикрыл глаза и погрузился в свое море духовной силы.
Глядя на печать договора, парившую над морем духовной силы, Байрон в этот момент и сам не был уверен в исходе: он не знал, раз уж все закончилось, осталась ли его метка у наставницы.
Или, может быть, наставница вообще не станет иметь с ним дел?
Впрочем, Байрон уже принял твердое решение.
Если подкрепление позвать не удастся, он определенно не пойдет в замок барона Вирлы разыскивать это божество.
Каких бы тайн ни было сокрыто в том божестве и сколько бы знаний оно в себе ни таило, он не станет рисковать собственной жизнью.
Не получив ответа, он тотчас же уйдет и с максимально возможной скоростью вернется в академию, не задерживаясь ни на минуту.
Влив силу духа в печать договора, Байрон пристально уставился на происходящие с ней изменения.
К счастью, наставница Изольда заранее обучила его способу обратной связи с ней через саму печать, иначе у него даже не было бы шанса попытаться.
Время шло капля за каплей, и вскоре метка внезапно вспыхнула ярким светом.
Увидев это знакомое зрелище, Байрон тут же втянул силу духа обратно, и на душе у него отлегло.
Похоже, печать договора все еще оставалась у наставницы, и связь установилась успешно, иначе печать не повела бы себя подобным образом.
Спустя несколько мгновений печать договора внезапно превратилась в фигуру Изольды, застывшую в воздухе.
В этот момент на Изольде было надето темно-фиолетовое одеяние волшебницы, скрывавшее ее изящную и ладно скроенную фигуру.
Изольда спокойно посмотрела на Байрона, ее алые губы слегка приоткрылись, и в море духовной силы Байрона тут же прозвучал ее холодный голос.
«Байрон, разве я не говорила тебе, что дела в академии завершены и ты можешь спокойно возвращаться? Вместо того чтобы спешить в академию, почему ты решил связаться со мной? Что-то случилось?»
Услышав вопрос Изольды, Байрон не стал ничего утаивать и слово в слово пересказал ей все, с чем столкнулся, а также сведения, выведанные у Язера.
Пока Байрон рассказывал, глаза Изольды разгорались все ярче, а на лице даже промелькнула радость.
Как только Байрон закончил говорить, Изольда тут же задала вопрос:
«Байрон, ты уверен, что они молились некоему божеству, после чего обрели силу, а само это божество упало с небес?»
Байрон кивнул: «Тот человек именно так и сказал, причем во время рассказа я не заметил в его выражении лица ни малейшей фальши, так что все должно быть именно так».
Сказав это, Байрон отчетливо почуял, что за этим кроется нечто неведомое ему и напрямую связанное с его ситуацией, и тут же осведомился:
«Наставница, неужели здесь есть какой-то скрытый подвох?»
Изольда вовсе не собиралась ничего скрывать и сразу же поведала ему о недавнем появлении существа пустоты.
Слушая рассказ Изольды, Байрон словно наяву перенесся туда и, стоя на том холме, воочию лицезрел битву волшебника Святой Печати с существом пустоты.
Но, к сожалению, своими глазами Байрон этого все же не видел, так что оставалось полагаться лишь на собственное воображение.
Нет, по возвращении надо будет поискать Элину или Корена и проверить, не записал ли кто из них ту сцену с помощью кристаллического шара.
Пусть между событиями и останется преграда в виде записи, но по крайней мере появится живая картинка, и не придется все додумывать самому.
Как раз в тот момент, когда Байрон предавался этим мыслям, Изольда озвучила собственный вывод:
«Если я не ошибаюсь, то божество, с которым ты столкнулся, должно быть откололось от того существа пустоты».
Произнеся это, Изольда посмотрела на Байрона с легкой улыбкой во взгляде:
«А ведь везет же тебе. Благодаря твоей предрасположенности к пространству ты не увяз в том кровавом испытании».
«А теперь тебе подвернулась такая удача. Ты даже не представляешь, за какую грызню принялись те ученики, пытаясь заполучить упавшие обломки».
«Тебе же достаточно лишь разобраться с верующими, которым промыло мозги это безымянное божество, чтобы забрать всю награду. Если об этом узнает Элина, она ведь горько расплачется».
Услышав это, Байрон живо представил себе лицо Элины, узнавшей о таких новостях, и невольно усмехнулся.
Изольда заговорила вновь: «Ты разбираешься с этими верующими, а что до божества — когда обнаружишь его, поступи так же, как сейчас: позови меня, и я сама с ним расправлюсь. Твоего нынешнего уровня для этого еще недостаточно».
Услышав это, Байрон внезапно оживился, а его глаза блеснули.
Он никак не ожидал, что наставница окажется столь чуткой: он еще и рта раскрыть не успел, а она сама обо всем позаботилась. Как тут было не смутиться?
Байрон торопливо кивнул, страшно боясь, что наставница передумает: «Хорошо, наставница! Как только увижу это божество, я сразу же вас позову!»
Изольда бросила на Байрона взгляд, никак не прокомментировав столь бурное проявление чувств, и резко сменила тему:
«Впрочем, раз уж я вступаю в дело, то разумеется, заберу себе часть добычи — ты должен это понимать».
К такому повороту Байрон был готов заранее и не имел ничего против.
В конце концов, если бы Изольда не вмешалась, он бы и сам не стал связываться с тем божеством.
В таком случае, не говоря уж о дележке барыша, ему бы вообще ничего не досталось.
Как гласит поговорка, синица в руке лучше журавля в небе, а жадности он был чужд.
Увидев, что Байрон не возражает, Изольда удовлетворенно кивнула:
«Раз так, больше мне добавить нечего. Зови меня, когда столкнешься с божеством».
Заметив, что Изольда собирается исчезнуть, Байрон торопливо окликнул ее: «Наставница, подождите, у меня есть еще один вопрос к вам!»
Услышав это, фигура Изольды, уже начавшая рассеиваться, резко замерла: «Разве мы не обо всем договорились? О чем еще ты хочешь спросить?»
Байрон хмыкнул: «Наставница, вы ведь говорили, что в этом королевстве смертных нельзя нарушать определенные табу? Так вот, не стану ли я нарушителем, если нанесу удар по тем верующим?»
«Кроме того, мне хотелось бы узнать кое-что о самих божествах. Я готов отдать часть своей доли взамен на право обладать этими сведениями».
Изольда не ожидала, что Байрон задержит ее именно ради таких вопросов.
Впрочем, это было вполне естественно: любой волшебник при столкновении с неизведанным испытывает жгучее любопытство.
Изольда ответила: «Я могу рассказать тебе все, что ты хочешь знать, и не потребую за это дополнительной платы».
«В конце концов, я не только твоя наставница и обязана тебя обучать, но ведь и сама забрала себе часть добычи, не так ли?»
Услышав это, Байрон тоже оживленно блеснул глазами: он никак не ожидал, что наставница окажется настолько понятливой, или же выгода от этого божества превосходит все его самые смелые ожидания, раз уж даже наставница пришла в такое воодушевление?
Но как бы то ни было, на его собственное положение это никак не влияло.
Как раз в тот момент, когда Байрон предавался изумлению, раздался холодный и чистый голос Изольды, начавшей отвечать на его вопросы.
«На самом деле тебе не стоит слишком сильно беспокоиться или переживать насчет табу в королевствах смертных: пока ты не вырезаешь целые города и не пускаешь на эксперименты сотню-другую тысяч человек, табу ты не нарушишь».
«Более того, твои будущие действия будут направлены против божеств, проникших в мир волшебников из других миров, так что ты не только не нарушишь табу, но, пожалуй, Совет Волшебников даже наградит тебя».
Досказав это, Изольда одарила Байрона легкой улыбкой, в ее глазах мелькнула нотка насмешки.
Услышав это, Байрон всем телом содрогнулся, на его лице появилась горькая улыбка, и он принялся настойчиво махать руками.
«Наставница, прошу вас, перестаньте меня подкалывать: какой из меня жалкий ученик волшебника, откуда у меня такая силища, чтобы встревожить Совет Волшебников?»
Совет Волшебников являлся крупнейшей организацией в мире волшебников, и именно они управляли всем этим миром.
Каждый ученик волшебника после перехода на ранг истинного волшебника считался автоматически вступившим в Совет Волшебников и переходил в его полное подчинение.
Говорили — впрочем, это были лишь слухи, — что каждый из нескольких верховнейших волшебников на самом верху Совета Волшебников обладал способностью уничтожить весь мир волшебников.
Под этим уничтожением подразумевалось вовсе не разрушение какой-то одной планеты мира волшебников, а истребление всей цивилизации волшебников.
У Байрона в сердце зародился еще один вопрос: «Наставница, почему Совет Волшебников так сильно заботится о смертных, неужели здесь кроется какой-то скрытый подтекст?»
Изольда машинально переспросила: «Разве ты не знаешь?»
Услышав это, Байрон опешил: с чего бы мне это знать?!
Знал бы я, стал у вас спрашивать?! Какая нелепица!
Произнеся эти слова и заметив потрясенное выражение лица Байрона, Изольда наконец сообразила, хлопнула себя по лбу и виновато улыбнулась.
«Поистине прошу прощения, Байрон, я совсем забыла, что ты еще не стал истинным волшебником и не заключил договор, так что нет ничего удивительного в том, что ты не в курсе».
На этом прекрасном и холодном личике Изольды внезапно промелькнула виноватая улыбка, отчего Байрон на мгновение даже растерялся.
Все-таки раньше Изольда неизменно держалась с леденящим душу видом, а теперь такая улыбка придала ей столько жизненной силы, что контраст оказался просто разительным.
Впрочем, Байрон пробыл в оцепенении всего лишь мгновение, как голос Изольды тут же вернул его в реальность, и он навострил уши, продолжая внимательно слушать.
«Впрочем, информацию такого рода положено открывать лишь после того, как станешь истинным волшебником, но раз уж это не какая-то секретная тайна и ты сам спросил, я так и быть тебе расскажу».
Услышав это, Байрон внутренне затрепетал от восторга: он никак не ожидал, что ему удастся прикоснуться к сведениям столь высокого уровня.
Хотя информация уровня истинных волшебников не приносила особой пользы ему самому, пока он оставался лишь на ступени ученика волшебника...
Это вовсе не означало, что ценность подобных сведений была невелика — напротив, как раз по причине их колоссальной ценности они не представляли большой практической пользы для столь низкоуровневого существа, как Байрон, просто потому, что на данном этапе ему некуда было их применить.
Тем не менее, хотя Байрон пока не мог использовать эти знания на практике, для расширения кругозора они подходили просто великолепно.
«Волшебники ведут завоевательные войны уже столько времени, и число полностью покоренных миров не поддается исчислению. Возникает закономерный вопрос: как же управлять таким колоссальным количеством миров?»
«В конце концов, время, силы и ресурсы, затрачиваемые на полное покорение одного-единственного мира, исчисляются поистине астрономическими цифрами».
«Если бы мы просто вычищали дочиста все ресурсы мира, а затем бросали его на произвол судьбы, это было бы непозволительным транжирством».
«Стоит помнить, что помимо ресурсов и культуры, заключенных в нем, величайшей ценностью обладает сам мир как таковой».
«Ты должен знать, что для обретения статуса полноценного мира он обязан сперва вырасти из бесплодной планеты, затем стать отдельным измерением, и лишь после этого — полноценным миром».
«Критерий оценки того, является ли мир полноценным, предельно прост: нужно лишь взглянуть, породил ли этот мир волю мира, барьер мира, а также зародилось ли в нем ядро мира».
На этих словах в глазах Изольды также промелькнула легкая тень ностальгии.
В этот момент Байрон уже не обращал внимания на то, о чем думала Изольда — он изо всех сил старался запечатлеть в памяти каждое сказанное ею слово.
Хотя эти сведения были краткими, объем информации, содержащийся в них, поражал воображение своей грандиозностью.
Изольда пришла в себя: «Я немного отклонилась от темы. Вернемся к тому, почему Совет Волшебников так сильно озабочен смертными».
«А дело в том, что все те завоеванные миры после полного разграбления ресурсов стали подчиненными мирами цивилизации волшебников — сетью колоний».
«Каждый полностью покоренный мир проходит через четкую процедуру: выкачивание внешних ресурсов, сохранение определенной части коренного населения, после чего туда переселяют смертных из мира волшебников».
«Эти смертные пускают корни в тех мирах, дают потомство и постепенно разрастаются — это долгий процесс, в ходе которого естественным образом зарождается множество волшебников».
«А сами эти колонии в итоге превращаются в тыловые базы различных организаций или академий для взращивания волшебников».
«Подобная база подготовки есть и у нашей Академии Тёмной Эрозии, просто Темный Шрам стал волшебником Святой Печати сравнительно недавно, поэтому у нас всего две такие базы, что не идет ни в какое сравнение со старыми академиями, у которых их насчитываются десятки или даже сотни».
Услышав это, лицо Байрона исказилось от потрясения: он и так знал о мощи мира волшебников, но никак не предполагал, что она простирается столь далеко.
Однако в следующую секунду в его голове закономерно возник новый вопрос: «Раз у каждой академии имеются собственные базы подготовки волшебников, то почему же...»
Не дожидаясь, пока Байрон договорит, Изольда с загадочной улыбкой прервала его.
«Ты хочешь спросить, почему различные академии волшебников продолжают открывать академии в самом мире волшебников, набирают учеников оттуда и так ценят вас?»
Байрон молча кивнул.
Изольда слегка покачала головой: «Тебе еще рано знать об этом, да я и не имею права тебе рассказывать — таковы правила».
«Если тебе так уж не терпится узнать всю подноготную, постарайся как можно быстрее стать истинным волшебником. Как только ты перейдешь на этот ранг, у тебя появится допуск к подобным знаниям».
Сказав это и не давая Байрону вставить ни слова, Изольда махнула рукой: «Ладно, давай не будем тратить время на эту тему, лучше поговорим о другой вещи, которая тебя интересует».
Услышав слова наставницы, Байрон понял, что против лома нет приема, и оставалось лишь послушно кивнуть.
В конце концов, какой с него спрос — жалкого ученика волшебника, не станет же он качать права перед лицом самой наставницы Изольды, являющейся истинным волшебником.
Заметив столь послушное поведение Байрона, Изольда с довольным видом кивнула.
Быть любознательным — это похвально, но не знать меры — уже дурной тон, а проявлять неуважение ученика к истинному волшебнику и вовсе граничило с катастрофой.
Даже если этот истинный волшебник приходился ему наставницей.
Отбросив лишние мысли, Изольда посмотрела на Байрона и бесстрастно спросила:
«Байрон, ты знаешь, что такое божество? Или, может быть, тебе доводилось что-то о них слышать?»
Байрон покачал головой: «Наставница, в академии нет никаких знаний о божествах. Я узнал об их существовании только после того, как обезвредил тех двоих».
Хотя в его прошлой жизни существовало множество мифов и легенд, в этом мире он с ними еще не сталкивался, поэтому ему определенно следовало прикинуться незнайкой.
Иначе, если бы он сказал, что знает, а Изольда поинтересовалась бы источником его знаний, разве не возникло бы проблем?
Байрон уже вышел из того возраста, когда хочется покрасоваться и погеройствовать, больше всего он ценил собственную безопасность.
Услышав слова Байрона, Изольда слегка улыбнулась, кивнула и заговорила сама:
«Верно, для таких учеников волшебника, как вы, божества — это нечто слишком далекое, и даже знания о них не принесут никакой пользы».
«Вообще-то об этом тебе следовало узнать только после того, как ты станешь истинным волшебником и отправишься в великий поход, но раз уж ты столкнулся с этим сейчас, ты имеешь право знать. Ничего страшного, если я немного об этом расскажу».
С этими словами лицо Изольды посерьезнело, а голос приобрел торжественный оттенок.
«Божество можно назвать существом, а можно и не назвать, поскольку божества способны представать как в виде сверхъестественных тварей с признаками жизни, так и в форме законов, энергий, чистых волеизъявлений, природных явлений и прочих сущностей, выходящих за рамки живой природы».
«Например, в пантеоне какого-нибудь мира низшие божества по большей части имеют биологическую форму — скажем, это существа вроде практиков или различных духов, достигших вершин в своем развитии».
«Но высшие и даже самые могущественные божества — это исключительно бестелесные формы законов и концепций, сотворенные из первородной материи мира».
«Тем не менее, любое божество состоит из четырех неизменных элементов: божественной природы, божественного пламени, божественного ранга и божественного поста. Без этого не обходится ни одно божество».
«Если говорить просто, то божественная природа определяет сущность божества, божественное пламя и духовность служат его жизнью, божественный ранг является единственным критерием для определения божественной сущности, божественный пост задает его функции и полномочия, а божественная сила — это его мощь».
«Так что концепция божеств чрезвычайно сложна. Ты во всем разберешься, когда у тебя появится возможность покорить мир, где обитают божества, или изучить материалы по завоеванию таких миров, поэтому здесь я углубляться не буду».
На этом моменте тон Изольды резко изменился.
«Байрон, а знаешь ли ты, что давным-давно, когда волшебники были еще слабы, в нашем мире тоже существовали божества? Но задумывался ли ты, почему сейчас следов от них почти не осталось?»
Байрон немного подумал и поднял взгляд на Изольду: «Их всех переловили волшебники?»
На лице Изольды промелькнула загадочная полуулыбка.
Заметив это, Байрон опустил голову и уточнил: «Наставница, разве я не прав?»
Изольда покачала головой: «Нет, ты абсолютно прав, всё так и есть. Я просто восхищена тем, что ты по-настоящему постиг суть волшебников и сам начал превращаться в истинного волшебника».
Сказав это, Изольда не стала продолжать и сменила тему:
«Для волшебников эти божества — словно сокровищницы, доверху набитые бесценными богатствами. Стоит лишь немного препарировать такую тварь, как в твоих руках окажутся колоссальные массивы знаний».
«Разве могли волшебники остаться равнодушными перед лицом стольких сокровищ? В результате безудержной охоты все божества мира волшебников были полностью уничтожены».
«Поэтому вполне естественно, что такие малыши, как вы, ничего о них не знают, ведь если в мире волшебников и остались какие-то божества, они наверняка жалко влачат существование, прячась по самым темным углам».
«Следовательно, божество, с которым ты столкнулся, определенно прибыло из другого мира и попыталось через существо пустоты проникнуть сюда, чтобы собирать веру и усилить себя».
«Случись подобное в каком-нибудь ином мире, у него действительно были бы все шансы на успех, а в случае провала оно не понесло бы никаких потерь, ведь это всего лишь его аватар, не имеющий глубокой связи с истинным телом».
«Но, к несчастью для него, оно угодило прямо в мир волшебников».
В этот момент на лице Изольды проступила насмешливая улыбка.
«Попав в руки волшебников, мы не только вытащим наружу все сокрытые в нем тайны, но и по его следам вычислим точные координаты мира, где находится его истинное тело!»
Услышав это, Байрон словно о чем-то задумался и мысленно вздохнул.
До чего же мне тяжело! Ради безопасности жителей моей прошлой жизни приходится нести такой тяжкий груз.
«Получив координаты мира этого божества, мы сможем через Город Вечного Неба открыть сверхдальний телепортационный массив и пойти войной на их мир».
«Тогда какое нам дело до этого одинокого божества? Нас будет ждать целый мир, готовый к грабежу, сбору и поглощению ресурсов!»
«А с такими ресурсами достижение святой печати станет для меня сущим пустяком!»
При этих словах даже в глазах Изольды вспыхнул оголтелый фанатизм.
Наконец Байрон осознал истинную цель Изольды и понял, чего именно она добивается, и на душе у него немного отлегло.
В тот же миг Изольда посмотрела на него сверху вниз: «Ну что ж, Байрон, теперь ты понимаешь, что скрывается за этим божеством? Смотри же, не подведи меня».
Услышав это, Байрон с уважением и твердой решимостью кивнул: «Наставница, будьте спокойны, я приложу максимум усердия и аккуратности, обещаю, что не разочарую вас!»
Изольда довольно кивнула: время и усилия, потраченные на то, чтобы раскрыть ему столько ценной информации, не пропали даром.
Снова приняв свой обычный холодный и отрешенный вид, Изольда произнесла:
«Ладно, время сеанса связи подошло к концу, я ухожу. Если впоследствии возникнут какие-либо вопросы по этому делу — обращайся, как и в этот раз, я всегда на связи».
С этими словами фигура Изольды растворилась в воздухе, вновь превратившись в тусклую печать договора.
Байрон же был невероятно доволен: он никак не ожидал разжиться таким огромным количеством продвинутых знаний.
Вернувшись в реальность, Байрон не стал совершать опрометчивых поступков и принялся систематизировать полученные сведения, среди которых важнейшее место занимали слова наставницы Изольды.
........
На просторной равнине в нескольких десятках километров от города Севиен бесчисленные крестьяне под палящим солнцем тяжело трудились на полях, распахивая землю и разбрасывая семена — вокруг кипела жаркая работа.
И в самом плодородном уголке этой равнины, где вместо посевов росли цветы и травы, возвышался замок, сложенный из серого камня.
«Дым сражений и пролитая кровь — вот самая прекрасная песнь этого мира! Следуй за Абданом, сорви с себя оковы трусости и дай волю инстинктам в жестокой резне!»
«Мой владыка боготворит яростные битвы и упоительный лязг скрещенных клинков! Отбрось сомнения, подними оружие, и сила бога войны наполнит твое тело!»
«.......»
Прислушиваясь к этим доносившимся молитвам, работавшие в поле крестьяне невольно поднимали головы и с завистью смотрели на далекий замок.
Однако в глубоких чертогах этой цитадели, в просторном зале, окутанном эхом разносившихся снаружи хвалебных песнопений, царила совершенно иная атмосфера.
В самом дальнем конце главного зала возвышалась статуя высотой в несколько метров, высеченная из цельного куска камня.
В этот момент дюжий мужчина стоял перед изваянием, прислушиваясь к доносившимся из-за стен молитвам, и с мрачным выражением лица смотрел на монумент.
Статуя изображала мужчину средних лет с суровыми и дикими чертами лица. Он держал высоко поднятое копье и гневно таращился вперед, казалось, будто в следующее мгновение изваяние оживет и пронзит копьем стоящего перед ним человека.
Однако, столкнувшись с этим изваянием, дюжий мужчина не выказывал ни малейшего страха, его глаза лишь упорно сверлили камень.
Словно он требовал у изваяния каких-то объяснений.
«Я выполнил все, что тебе обещал, но где же то, что обещал ты? Почему до сих пор не заметно никаких сдвигов, сколько еще ты собираешься тянуть?!»
Глядя на статую, мужчина внезапно заговорил, словно перед ним находился не кусок камня, а живой человек, обладающий собственной волей.
Видя, что статуя никак не отвечает на его вопрос, дюжий мужчина продолжил с упреком:
«Хватит притворяться мертвым. Если хочешь прикидываться трупом, то можешь делать это до самого конца — посмотрим, надолго ли тебя хватит!»
Самое жуткое было то, что стоило мужчине произнести эти слова, как по залу внезапно разнесся шорох и шуршание, будто что-то невидимое для глаз карабкалось и ползало вокруг.
Услышав этот звук, дюжий мужчина ни капли не испугался, его взгляд по-прежнему был прикован к статуе.
«Мой друг, прошу тебя, не спеши. Прошло всего-навсего чуть больше десяти дней, даже будь я божеством, я не смог бы из воздуха сотворить целую армию, обладающую сверхъестественной силой, на это требуется время».
Именно в этот момент из темноты внезапно донесся хриплый и густой голос.
Услышав это, дюжий мужчина не только не испугался, но напротив, вспыхнул от гнева, словно эти слова задели его за живое.
Мужчина взревел в ярости: «Не спешить, не спешить! Каждый раз, когда я задаю тебе этот вопрос, ты отделываешься отговорками!»
«Неужели ты забыл, о чем мы договаривались с самого начала? Ты говорил, что если я помогу тебе распространять веру и восстановить силы, ты поможешь мне собрать непобедимую армию, поможешь захватить Севиен и даже Королевство Холодного Пепла, чтобы я взошел на королевский трон».
«Я поверил тебе, отдал все деньги и запасы продовольствия моего рода, чтобы сеять твою веру, но как ты поступил? Каждый день ты наделяешь силой всего нескольких бродяг!»
«Боюсь, такими темпами я помру раньше, чем дождусь обещанной армады, к тому же ты еще и отправил тех бродяг куда-то без моего ведома».
«Чего ты добиваешься? Что ты творишь за моей спиной? Сегодня ты обязан дать мне точный ответ, с меня хватит твоих отговорок!»
На этих словах лицо дюжего мужчины исказилось от жестокой угрозы.
«Если сегодня я не получу желаемого ответа, я перебью всех твоих адептов, разрушу твое изваяние и запру тебя под землю».
«Я ведь не забыл, в каком жалком состоянии ты находился в самом начале. Ты ведь не хочешь снова превратиться в нечто подобное?»
Произнеся это, мужчина словно что-то припомнил, потер подбородок и с насмешкой добавил:
«Впрочем, если ты посмеешь отказаться, пожалуй, мне стоит преподнести тебя тем волшебникам, которые так сильно интересуются подобными странными штуками».
«Кто знает, может, те волшебники помогут мне воплотить мою мечту. Ты ведь не хочешь этого, верно?»
«Я высказался. А что насчет тебя? Есть что сказать?»
Мужчина уставился на погрузившуюся в молчание статую с победоносным выражением лица, искренне полагая, что статуя от безвыходности уже готова принять его условия.
Зал на мгновение затих, в этот момент стихли даже молитвы, доносившиеся снаружи.
Но в следующую секунду тишину огромного зала нарушил тяжелый вздох.
Услышав этот вздох, дюжий мужчина еще сильнее уверился в собственной победе, решив, что полностью сломил волю своего собеседника.
Однако раздавшийся в зале голос заставил его кровь застыть в жилах, а тело — окаменеть.
«Эх, мой друг, я никак не ожидал, что ты станешь мне угрожать. Правда, не ожидал».
«Подумать только, насколько слаженным было наше сотрудничество прежде. Я действительно не хочу убивать тебя прямо сейчас, это ничем не поможет моим планам и даже создаст лишние хлопоты».
Мужчину прошиб холодный пот, он пришел в себя и резко осознал, что в зале сейчас находятся только они двое.
Если то, что говорило существо, было правдой, то докричаться до небес или дозваться земли здесь было абсолютно некому.
Теперь дюжий мужчина горько пожалел — и вовсе не о том, что угрожал сущности, а о том, что не взял с собой личную стражу своего рода, когда шел сюда.
Мысли в голове мужчины неслись с бешеной скоростью, а на лице проступила натянутая, кривая улыбка.
«Д... друг, ты же шутишь, да? Я только что пошутил, не принимай всерьез, поверь, я...»
«Ха-ха, шутка? Нет, с чего бы мне, великому божеству, шутить с какой-то жалкой смертной букашкой? Все, что я сказал только что, было чистейшей правдой».
Не дожидаясь, пока дюжий мужчина договорит, голос из темноты снова прервал его речь.
В этот момент на лице мужчины не осталось даже подобия натянутой улыбки, он мрачно и исподлобья уставился на статую, лихорадочно соображая, как выжить в этой ловушке.
«Выходите все. Проводите нашего почтенного барона».
«Топ... топ...»
Следом за голосом из темноты по залу неожиданно раскатился глухой топот шагов.
Фигуры в тяжелых латах одна за другой выступили из мрака, сжимая в руках мечи, и окружили барона Вирлу со всех сторон, наставив острия клинков прямо на его горло.
Барон Вирла уставился на десяток с лишним солдат, направивших на него оружие, не веря своим глазам, и с яростью закричал:
«Что вы творите?! Я барон Вирла, ваш господин! Вы так обращаетесь со своим хозяином?!»
«Я приказываю вам немедленно развернуть клинки и направить их на этого проклятого демона!»
Однако с десяток воинов остались глухи к крикам и воплям Вирлы, не дрогнув ни единым мускулом.
Увидав такое зрелище, барон завопил: «Что ты с ними сделал?! Почему они стали такими?!»
Всех этих десятерых солдат Вирла прекрасно знал — это были его личные телохранители, которые славились своей безупречной преданностью.
Но почему они приняли столь жуткий, незнакомый ему облик, до неузнаваемости изменившись? Что здесь вообще происходит?!
Во взгляде, которым Вирла смотрел на статую, смешались ярость, непонимание и глубокий шок.
А голос из темноты, казалось, остался крайне доволен реакцией барона, в нем даже послышалось веселье.
«О, мой друг, надо отдать должное: личная стража, что ты вырастил с таким трудом — и впрямь великолепные бойцы».
«Мне даже не пришлось тратить много сил, чтобы превратить их в идеальные машины для войны, они куда полезнее тех бродяг!»
«Правда, их воля оказалась куда крепче, чем у бродяг, так что мне пришлось повозиться».
«Ты и не представляешь, пока я переделывал этих воинов, они все еще переживали за тебя... Ха-ха-ха...»
Услышав это, Вирла задрожал всем телом и прорычал сквозь зубы: «Демон... Ты проклятый демон! Как ты мог так поступить? Будь ты проклят, чтоб тебе сгинуть в муках!»
Услышав слова Вирлы, сущность в темноте лишь беспечно и небрежно произнесла:
«Проклятие? Даже Богиня Проклятий не способна наслать на меня проклятие, а ты — всего лишь смертный, это просто несбыточные мечты».
«Ладно, учитывая, что ты мне немало помог, я не стану играть с тобой, а позволю умереть быстро и без мучений».
«К тому же можешь быть спокоен: я непременно исполню твое желание — вновь разожгу пламя войны на этой земле божьего дара и распространю свою веру».
Сказав это и заметив, что Вирла по-прежнему стоит с оскаленными зубами, без единого возражения, без горьких слез и молений о пощаде, сущность в темноте, казалось, потеряла всякий интерес: «Покончите с ним».
«Хлюп!»
Едва слова существа умолкли, как солдаты подали длинные мечи вперед, вонзая их в тело Вирлы.
Вирла умер не сразу. Опираясь на вонзенные в его тело клинки, он посмотрел в темноту и свирепо усмехнулся:
«Абдан, я буду ждать тебя внизу, когда те волшебники отправят тебя вслед за мной».
«Ой, нет, когда ты попадешь в руки тех волшебников, твоя участь будет в десятки тысяч раз хуже моей, и ты вовек не найдешь освобождения, ты...»
Не договорив, Вирла испустил дух и рухнул в лужу крови.
В тот же миг из темноты выплыл мужчина, лицом и фигурой точь-в-точь похожий на статую, разве что слегка призрачный.
При виде этого человека вооруженные мечами солдаты не шелохнулись, словно вовсе его не замечая.
Подойдя к телу Вирлы, Абдан опустил взгляд, на его губах заиграла презрительная улыбка, и он с холодным пренебрежением фыркнул:
«Волшебники? Похоже, эта тварь глубоко запала тебе в душу, раз ты даже перед смертью пытался запугать меня ими».
«Но смертные есть смертные, им никогда не постичь величие и могущество богов. Полагаю, эта шайка волшебников — всего лишь кучка вонючих букашек, овладевших сверхъестественными способностями».
«Если они не явятся — ладно, проживут еще немного, но если посмеют прийти, я с радостью раздавлю их всех одним взмахом руки».
Закончив говорить, Абдан взмахом руки велел солдатам унести тело Вирлы и приказал вытереть кровь в зале.
Смерть Вирлы не вызвала ни единой ряби в этом замке — казалось, замок давно забыл своего хозяина, и с ним, и без него всё было одинаково.
Тем временем Абдан уселся на один из деревянных стульев в первом ряду, ближе всего к статуе, спиной к главным дверям и лицом к изваянию со сжатым в руке длинным копьем, с улыбкой на губах.
В этот момент в зал с предельно торжественным выражением лица вошел высокий мужчина, подошел к спине Абдана и почтительно произнес:
«Владыка, ваш слуга явился. Не будет ли у вас каких-то поручений для него? Прошу, отдавайте приказы, для меня это великая честь».
Абдан, не оборачиваясь, продолжал смотреть на статую и заговорил:
«Теперь преграды на пути к спасению заблудших овец устранены, вы можете вовсю сеять мое сияние среди людей, неся его в самые отдаленные уголки».
Услышав слова Абдана, высокий мужчина воспылал фанатичным восторгом, его лицо густо покраснело: «Да искупит свет владыки заблудших овец!»
Увидев такую реакцию высокого мужчины, Абдан удовлетворенно кивнул: «Тогда не теряйте времени, приступайте».
Высокий мужчина почтительно склонил голову: «Слушаюсь и повинуюсь приказам владыки».
С этими словами он повернулся и зашагал к выходу.
Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как позади снова раздался голос Абдана:
«Постой, ты же знаешь тех двоих моих воинов, знаешь, куда они отправились?»
Услышав это, высокий мужчина тут же замер на месте, развернулся и устремил взгляд туда, где сидел Абдан.
Неизвестно когда сидевший спиной к нему Абдан встал лицом к нему.
Рядом с Абданом клубилось кроваво-красное облако тумана.
Под взглядом высокого мужчины алый туман бурно забурлил и быстро принял облик двух мужчин.
И этими двумя были не кто иной, как Язер и Шарль — те самые, с которыми столкнулся и которых уничтожил Байрон.
Узнав их, высокий мужчина тут же кивнул и почтительно опустил голову:
«О владыка, я знаю их обоих. Их зовут Язер и Шарль. Сегодня утром они приходили ко мне и говорили, что знают человека с чистой душой, которого хотят принести в жертву вам, владыка».
«Конечно, я не мог отказать в такой просьбе. Если бы у меня было свободное время, я бы и сам отправился вместе с ними».
На мгновение умолкнув, высокий мужчина продолжил: «В чем дело, мой владыка? Неужели они успешно выполнили задание и преподнесли вам чистую душу?»
Выслушав высокого мужчину, Абдан помрачнел, его лицо постепенно затянулось тучами.
«Мало того что они не преподнесли мне душу в жертву, они еще и подохли где-то на стороне!»
Услышав это, высокий мужчина потрясенно посмотрел на Абдана.
Но тут же, будто что-то вспомнив, испуганно рухнул на колени и принялся безостановочно каяться, молитвенно прося прощения за то, что оскорбил своим видом лик владыки.
Видя такую сцену, помрачневшее пуще тучи лицо Абдана немного посветлело, однако тон остался всё таким же зловещим:
«Ладно, я не виню тебя. У меня к тебе поручение».
Услышав это, высокий мужчина наконец прекратил покаяние, и на сердце у него немного отлегло.
«Каковы указания владыки?»
Абдан произнес: «Дело со спасением заблудших овец пока отложим, сперва отправь людей разузнать всё как следует. Я хочу взглянуть, у кого хватило наглости убить моих воинов».
Высокий мужчина тут же поклонился: «Слушаюсь и повинуюсь приказу владыки».
Абдан махнул рукой: «Всё, ступай».
Поднявшись на ноги и опустив голову, высокий мужчина спиной вперед медленно двинулся к дверям. Лишь отойдя от Абдана на почтительное расстояние, он осмелился повернуться лицом к выходу и зашагал прочь.
Оставшись в зале, Абдан посмотрел на собственную высокую статую и заговорил сам с собой:
«Неужели тех двоих убили те самые волшебники, о которых толковал Вирла? Судя по информации, переданной через божественную силу, они сражались довольно долго».
«Раз уж даже столь скудная кроха божественной силы позволила им вести бой с волшебником столь долгое время, значит, расписанные Вирлой волшебники не так уж и сильны».
«Похоже, я и вправду зря тревожился. Этот мир родился совсем недавно, здесь еще даже не успело зародиться собственное божество».
С этими словами лицо Абдана озарилось еще более ярким сиянием, а голос зазвучал с возрастающим волнением.
«Выходит, этот мир и впрямь земля божьего дара, принадлежащая мне по праву! Если мне удастся единолично захватить всю веру в этом мире...»
«Да к тому же улучить момент, пока местные боги еще не родились, и прибрать к рукам их божественные сферы...»
«Разве тогда я не смогу стать подобием Бога Солнца, и разве весь мир не падет ниц пред моими стопами?!»
При одной этой мысли губы Абдана сами собой растянулись в широкой, сияющей улыбке.
.........
«Апчхи!»
Тем временем на холме у самой границы пустоши, неподалеку от замка...
Байрон чихнул и мысленно подумал: «Кто это меня вспоминает?»
Потерев нос, он вновь устремил взгляд на замок, высившийся посреди пустоши.
Наблюдая за усердно трудящимися в полях крестьянами, безмятежным замком и едва слышными славословиями, Байрон мысленно немного расслабился.
Судя по всему, ситуация не скатывалась к самому худшему финалу.
В таком случае безопасность его дальнейших действий, возможно...
Прямо во время раздумий Байрона ворота замка внезапно распахнулись, и отряд одетых в кожаные доспехи крепких всадников вихрем вылетел из замка, погоняя лошадей плетями.
Если бы дело ограничилось только этим, ход мысли Байрона не нарушился бы.
Но, к сожалению, этот отряд солдат двигался как раз в сторону той самой деревни, где недавно находился Байрон.
Увидев это, Байрон скривил губы в усмешке: он не знал, то ли его язык оказался слишком пророческим, то ли обитающий в замке бог решил воспользоваться моментом и подставить его.
Иначе как объяснить такое совпадение?
Бросив долгий взгляд на замок, Байрон поднялся на ноги и растворился на вершине холма.
Ему требовались более подробные сведения о положении дел в замке.
.........
«Хрусь!»
В тишине заросшего леса Байрон одной рукой схватил солдата за горло и, пока тот отчаянно бился в судорогах, сломал ему шею, словно цыпленку.
Вокруг Байрона всё почернело от гари, высокие деревья одно за другим рухнули на землю, объятые пылающим пламенем.
На обугленной земле беспорядочно валялись с десяток трупов со страшными следами смерти — среди них были как люди, так и кони.
Стоявший посреди такой картины Байрон выглядел пугающе, точно демон, вернувшийся из бездны.
Хотя физическое развитие Байрона и нельзя было назвать выдающимся, это касалось лишь тех волшебников, которые специализировались на телесной мощи или целиком полагались на неё.
Но для обычных людей его телосложение оставалось чем-то недостижимым.
В конце концов, у любого волшебника физические показатели растут по мере скачка силы духа.
Расправившись с последним отчаянно сопротивлявшимся солдатом, Байрон с ухмылкой повернулся к трем солдатам, которые жались под деревом, дрожа от страха.
Увидев эту сцену, трое солдат испустили пронзительные крики.
Но в самый последний момент, опасаясь, что их вопли разозлят стоявшего перед ними человека, они собственными руками судорожно зажали себе рты.
Заметив, насколько смышлеными оказались эти трое, Байрон довольно кивнул.
Если эти трое и уцелели, то лишь по нескольким причинам.
С одной стороны, в самый момент начала атаки Байрона они немедленно вышли из боя, а позже, когда остальные солдаты пошли в атаку, просто спрятались в стороне и не участвовали в стычке, благодаря чему и спаслись.
С другой стороны, всё было предельно просто.
Байрон понял, что статус этих троих явно выше обычного, и они помогут ему разобраться в обстановке внутри замка.
В конце концов, одежда на них выглядела гораздо качественнее, чем у остальных солдат.
«Ладно, теперь нам никто не мешает. Отвечайте на любые мои вопросы, а не то — хе-хе...»
Остальную часть фразы Байрон договаривать не стал, но её смысл троица поняла прекрасно.
Услышав это, все трое закивали с безумным усердием, боясь, что малейшее промедление вызовет недовольство Байрона и им свернут шеи, как тем воинам.
Не тратя времени даром, Байрон сразу же задал вопрос:
«Почему вы покинули замок с отрядом, и какова ваша цель?»
Услышав это, все трое явно замерли, а на их лицах отразилось колебание.
Видя это, Байрон церемониться не стал: перевернув ладонь, он вызвал сгусток пламени, который лениво поплыл в сторону троицы.
Наконец огонь завис прямо перед ними, непрерывно обдавая их невыносимым жаром.
Трое бедолаг, никогда прежде не сталкивавшихся ни с чем подобным, тут же испустили животные вопли.
«Говорю, я всё скажу!»
«Да, мы всё расскажем!»
«Мы вышли по приказу владыки, чтобы расследовать одно дело! Воины под началом владыки были убиты кем-то снаружи, и владыка очень разгневан! Он приказал нам уничтожить дерзнувшего оскорбить Его и принести тела обратно!»
Услышав ответ последнего из них, Байрон довольно кивнул, и парящий перед ними огонь рассеялся.
Байрон произнес: «Вы двое берите с него пример. Разве я не говорил, что не желаю слушать пустые слова? Просто давайте мне нужные ответы».
Услышав это, все трое дружно закивали, показывая, что всё поняли.
Хотя в глубине души они были абсолютно уверены, что этот человек ничего подобного не произносил, возражать они не смели, страшась навлечь на себя гнев и накликать беду.
Байрон снова задал вопрос: «Что за история с владыкой, о котором вы говорите?»
«Владыка... Тот человек сам заставил нас называть Его так, мы и сами не понимаем, что происходит».
«Этот владыка — божество, верить в которое нам приказал барон Вирла. Он называет себя богом войны, а зовут его Абдан».
«........»
Слушая эти сбивчивые, наперебой сыпавшиеся ответы, Байрон не стал их прерывать.
Хотя из-за того, что все трое говорили одновременно, звук получался шумным, а обрабатывать информацию было чуть сложнее, времени уходило значительно меньше, чем при допросе поодиночке.
К тому же, при таком подходе не приходилось опасаться, что они сговорятся — в подобных обстоятельствах Байрон бы им это даже простил.
Да и подобная обработка информации для Байрона ничего не стоила, ему даже не потребовалось подключать вспомогательные функции Всевидящего ока.
Выслушав их ответы, Байрон не стал выражать сомнений и продолжил допрос:
«Каково происхождение этого бога войны Абдана?»
«Это я знаю! Я лично видел, откуда Он взялся: Он упал с небес, и мы с бароном Вирлой подобрали Его вместе».
«А подобрали мы Его потому, что Он пообещал: если барон Вирла поможет Ему, Он поможет барону взойти на королевский трон».
«Я тогда говорил, что эта штука ни к чему хорошему не приведет, но жадность затуманила барону Вирле глаза, и он ничего не замечал».
«И он же поплатился за свою жадность — незадолго до нашего выхода из замка барон Вирла погиб от рук Абдана».
При этих словах остальные двое ошеломленно уставились на говорившего.
«Как такое возможно? Барон Вирла мертв? Его убил Абдан?!»
«С чего бы барону Вирле умирать? А как же воины под его началом? Как он мог просто так погибнуть?!»
Тот, кто заговорил первым, закатил глаза на их расспросы и раздраженно бросил:
«Зачем мне вас обманывать? Барона Вирлу убили его собственные солдаты, а тело закопали. Если бы не это, разве стал бы я выходить из замка вместе с этими солдатами и разве встретил бы...»
На полуслове говоривший, судя по всему, опомнился, втянул голову в плечи и умолк, не смея продолжать.
А двое других по-прежнему сидели с ошеломленными лицами, тупо глядя перед собой пустыми глазами.
Что же касается Байрона, услышав это, он поднял руку и принялся тереть подбородок.
Эти сведения были чрезвычайно полезны для Байрона. Более того, он понял, что это редчайшая возможность, которая значительно уменьшит давление при его столкновении с этим Абданом.
Прежний хозяин замка, барон Вирла, погиб от рук этого Абдана, и теперь цитадель целиком перешла под его контроль.
Однако Вирла всё-таки был истинным владельцем этой крепости; пусть он и мёртв, но раз управлял ей столько времени, у него наверняка должны остаться преданные сторонники.
Если пустить слух, что барон Вирла погиб от рук Абдана, в замке неизбежно начнется хаос.
Это позволит отвлечь часть внимания Абдана и уменьшить нагрузку на самого Байрона в предстоящем противостоянии с божеством.
Пусть пользы окажется немного или даже крохи, но это всё же лучше, чем ничего.
Что же до слов наставницы Изольды о том, что в случае столкновения с божеством следует позвать её и предоставить всё ей...
Байрон верил этому; в конце концов, он и сам видел, что наставница Изольда тоже положила глаз на это божество и вовсе не желает упускать его.
Байрон даже подозревал, что, если бы Изольда могла прибыть сюда в мгновение ока, ей даже не пришлось бы просить его вмешиваться — она бы сама со всем расправилась.
И хотя сейчас она не может прийти сюда лично, она наверняка в любой момент ждёт его зова.
Но со всеми трудностями, которые встретятся до встречи с божеством, ему всё равно придется справляться самостоятельно.
Когда же он действительно предстанет перед Абданом, ему, возможно, придется продержаться всего пару секунд, чтобы дать Изольде время отреагировать.
И этот отрезок времени станет для Байрона самым опасным, поэтому его главная цель сейчас — выжить в течение этих нескольких секунд и даже избежать серьезных ранений, что уже будет считаться победой.
Подумав об этом, Байрон решил оставить эту мысль в качестве запасного плана, а вот прибегать ли к нему на практике, будет зависеть от сложившихся обстоятельств.
В конце концов, он не был уверен в том, удастся ли что-то предпринять в условиях чисток Абдана и остались ли у средневекового аристократа вроде Вирлы фанатично преданные слуги.
Размышляя об этом, Байрон пропустил мимо ушей эмоции пленников и снова заговорил:
«Какими способностями обладает этот Абдан?»
Услышав голос Байрона, трое до того поникших парней вздрогнули. Все их негативные эмоции мгновенно испарились, и они приняли прежний вид, пытаясь наперегонки отвечать на вопросы Байрона.
«Этот Абдан способен даровать человеку толику божественной силы, и тот, кому она дарована, может использовать самые разные чудесные способности, совсем как волшебник!»
«Именно увидев эту способность Абдана, барон Вирла согласился сотрудничать с ним!»
«Я лично видел, как Абдан вытягивал жизни у тех, кто прославлял его! После этого те люди в одно мгновение сильно старели!»
«А я слышал от других, как человек собственными глазами видел, что Абдан...»
Слушая сбивчивый лепет троицы, Байрон мысленно цеплялся за их слова и записывал особенности способностей Абдана.
Дарование божественной силы — это он уже видел на примере Язера и его напарника.
Изъятие жизни — пока под вопросом; он никогда не слышал, чтобы богам требовалось забирать чью-то жизнь, ведь им нужна лишь вера.
Что же до того, почему те люди мгновенно дряхлели в момент вытягивания, тут стоило бы выяснить, что именно содержит в себе эта вера и не является ли часть этой веры жизнями самих верующих.
В конце концов, раз его называют богом войны, то если бы он даже не умел командовать войсками, какой из него бог войны? Проще сразу сдаться.
Создание оружия, исцеление ран...
Хотя у Абдана было множество способностей, все они крутились вокруг концепции войны и не выходили за её рамки.
И впрямь божество, до чего же шаблонное.
По мере того как пленники продолжали говорить, в голове Байрона складывался всё более точный образ возможностей Абдана, вместо прежней туманной дымки.
Когда голоса троих затихли, Байрон прекратил делать заметки и снова спросил: «Скажите, а сколько людей в замке верят в этого Абдана?»
«Это я тоже знаю! Большая часть солдат под началом барона Вирлы была одурманена им и стала его последователями».
«Помимо них, есть еще бродяги, которых приютил барон Вирла: значительная их часть целыми днями славит Абдана, но меньшая получила его благословение и превратилась в воинов, владеющих чудесными силами...»
«.......»
«А где обычно проводит время Абдан?»
«Обычно он сидит в храме, который барон Вирла построил для него, и никуда не выходит. Если и выбирается наружу, то лишь ненадолго и совсем недалеко...»
«А какими силами обладают воины, состоящие при Абдане?..»
«........»
Вопросы Байрона сыпались всё быстрее, и троице приходилось отвечать по очереди, чтобы хоть как-то поспевать за его темпом.
«Сколько еще осталось верных слуг, преданных барону Вирле?»
«Помимо домашних слуг в самом замке и солдат, несущих стражу в деревнях на его землях, должно остаться еще несколько сотен человек».
«А известны ли вам какие-нибудь способы проскользнуть мимо стражи и попасть внутрь замка или даже в храм, где находится Абдан?»
С этими словами Байрон слегка прищурился и уставился на троицу, ожидая их ответа.
Услышав это, все трое замерли на мгновение, но затем, словно что-то вспомнив, без малейших колебаний заговорили один за другим.
«Господин волшебник, я знаю один потайной ход! Пусть он и грязноват, зато безопасен — ведет прямо из горы в ту часть замка, что ближе к внутренним покоям!»
«Господин, мне известен тайный ход, через который можно проникнуть внутрь прямо с холма у замка, аккурат к тому месту, где живет мой род. Это совсем недалеко от личных покоев барона Вирлы».
«........»
Выслушивая их, Байрон невольно поморщился: ну просто истинные аристократы, эти парни вообще не думают о последствиях!
Услышав слова друг друга, троица в шоке переглянулась.
Они никак не ожидали, что этот простак с честным лицом тоже втайне копал лаз, и самое страшное было в том, что они об этом даже не подозревали.
Да чего он вообще добивался?!
Если бы не присутствие Байрона и неподходящая обстановка, они бы уже наверняка принялись поливать друг друга руганью.
Стоит помнить, что самая уязвимая точка любой неприступной крепости — это её тыл, то есть внутренние рубежи.
Если кто-то вздумает напасть оттуда, зрелище будет потрясающим.
Впрочем, сейчас мысли Байрона были ровно о том же.
И пока Байрон размышлял, какому именно тайному ходу отдать предпочтение, тот самый аристократ, что ранее проболтался о гибели Вирлы, сжав зубы, снова подал голос:
«Господин, я знаю еще один потайной ход!»
Услышав это, Байрон перевел взгляд на говорившего и с живым интересом спросил: «О? Какой же еще тайный ход тебе известен?»
Раз у него уже было столько вариантов, почему же Байрон не велел этому парню заткнуться и вместо этого проявил такой неподдельный интерес?
Именно из-за того, что каждый из троих пленников назвал потайной ход, а затем кто-то заявил, что знает еще один, Байрон и заинтересовался.
Ведь этот новый ход наверняка куда важнее тех, что были названы им самим или остальными двумя.
Байрон предполагал, что этот собирающийся всплыть секретный путь вполне мог быть прорыт самим родом барона Вирлы.
В конце концов, у человека, который заговорил об этом сейчас, были особые отношения с бароном Вирлой.
Услышав слова Байрона и заметив его пытливый взгляд, говоривший невольно задрожал, но раздумывать не стал и тут же выложил всё как есть.
«Род барона Вирлы в своё время опасался, что однажды замок окажется в осаде и это приведёт к гибели всей семьи, поэтому они тайком прокопали в подземелье замка секретный ход, ведущий прямо наружу».
«Один из входов в этот тайный проход находится в холме неподалёку отсюда, а выход — прямо в резиденции Вирлы, что совсем рядом с церковью, где обосновался Абдан, всего в нескольких шагах ходьбы».
После этих слов двое других с изумлением уставились на говорившего.
Они никак не ожидали, что этот толстяк настолько близок к Вирле, раз знает о столь сокровенных вещах.
Подумав об этом, оба они помрачнели и совсем пали духом.
Они просто не могли придумать никакого другого условия, которое могло бы превзойти это и спасти им жизни.
Что же касается побега, то они прекрасно понимали: бежать под носом у волшебника — чистой воды безумие.
Вместо того чтобы сопротивляться, навлечь на себя гнев Байрона и подвергнуться мучениям, лучше уж смириться со своей участью и надеяться на быструю смерть.
Байрон слегка кивнул: «Неплохо, поистине неплохо. Тогда ты отправишься со мной в замок по этому тайному ходу, а вы двое...»
На этих словах Байрон слегка замолк и перевёл взгляд на приунывших спутников.
Те же сейчас выглядели так, будто из них вытряхнули души: они никак не реагировали на слова Байрона, неподвижно сидя на земле, в полном контрасте с радостным толстяком.
«Вы тоже вернётесь в замок по тому тайному ходу, о котором только что упомянули. Мне нужно, чтобы по возвращении вы немедленно подняли свои семьи и преданных людей барона Вирлы на контратаку против приспешников Абдана».
«Сможете это сделать?»
Потерявшие всякую надежду двое вздрогнули от неожиданности, вскинули головы и уставились на Байрона с крайним недоверием на лицах.
Они никак не могли поверить, что ситуация может сделать столь резкий поворот.
Но раз уж выпадает шанс выжить, кто же захочет умирать?
Оба тут же начали бить себя в грудь, уверяя Байрона, что едва вернувшись в замок, они поступят ровно так, как он велит, и ни за что его не разочаруют!
Что же до толстяка, то он сейчас стоял с отвисшей челюстью и просто лишился дара речи.
Если всё можно было решить так, то чего стоили все его прежние старания?!
Выходит, он старался впустую?!
Не обращая внимания на замешательство толстяка, Байрон посмотрел на взволнованных мужчин и бесстрастным тоном произнёс:
«Однако перед началом операции я советую вам прочистить головы и даже не помышлять о какой-нибудь глупости, иначе я ничуть не возражаю против того, чтобы вы лично испробовали на себе методы волшебника».
Голос Байрона звучал ровно, без малейших эмоций, но для тех двоих он прозвучал словно шёпот демона из бездны, и ледяной ужас волной прокатился от самых сердец по всему телу.
В тот же миг в их головах пронеслись жуткие истории о жестокости волшебников — те, что они слышали от других или которые широко ходили по всему королевству.
Вздрогнув, оба одновременно поднялись на ноги, глядя на Байрона со страхом во взоре, и поклялись, что выложатся до конца и не посмеют проявить ни малейшей халатности!
Клятвы мужчин ничуть не тронули Байрона; лишь взмахнув рукой, он прервал их заверения и велел выступать немедленно.
Оказавшись в замке, они должны сразу же перейти к делу, подняв как можно больше шума.
Проводив взглядом удаляющиеся фигуры, которые поддерживали друг друга, Байрон повернулся к дрожавшему и обливавшемуся холодным потом толстяку.
«Хватит, нам тоже пора. Сначала отправимся к тому тайному ходу, что ведёт прямо в покои Вирлы, о котором ты говорил».
Услышав это, толстяк закивал, подбежал к Байрону и, согнувшись в три погибели, подобострастно произнёс:
«Господин волшебник, прошу за мной, я сейчас же отведу вас к этому проходу».
После этого фигуры Байрона и толстяка растворились в лесной чаще, оставив после себя лишь усыпанную телами землю и обугленные деревья.
.........
«Бу-ум!!!»
Над замком пронёсся оглушительный грохот, следом за которым бушующее пламя охватило один из углов цитадели, и со всех сторон разнеслись крики сражающихся!
В одно мгновение некогда безмятежная и мирная атмосфера замка была безвозвратно разрушена.
В этот момент работавшие на полях крестьяне также были потревожены раздавшимся грохотом и испуганно уставились на замок.
Увидев полыхающий в огне угол цитадели и доносящиеся оттуда крики, труженики замерли с лицами, искаженными шоком и паникой.
Некоторые крестьяне даже не бросили зажатые в руках орудия труда и прямиком бросились к замку, не обращая внимания на безуспешные окрики управляющих.
Этот побег не только мгновенно разжёг всеобщую панику, но и заставил побежать остальных крестьян, которые ещё сохраняли хладнокровие.
Управляющие же, увидев такое зрелище, даже перестали кричать и поспешно отступили назад, стараясь спрятаться от греха подальше.
Каждый из них прекрасно помнил, как они обычно обращались с этими крестьянами.
Если вести себя по-прежнему в такой ситуации — это чистейшее самоубийство.
Те же управляющие, кто не сумел трезво оценить обстановку, под напором толпы крестьян были либо затоптаны в грязь до состояния фарша, либо увлечены за собой к самому замку.
Причина, по которой крестьяне сорвались с мест, заключалась в том, что охваченный пожаром угол замка был именно тем местом, где они жили — районом для простых людей.
Почти у каждого крестьянина были жёны, дети, и все их близкие прямо сейчас находились внутри замка.
Столкнувшись с подобным, разве кто-то смог бы сохранить хладнокровие?
С другой стороны, в самом замке, в охваченном огнем квартале...
То тут, то там среди тесно прижатых друг к другу домов сновали люди с факелами, поджигая всё подряд.
Подпалив очередной дом, эти люди без промедления устремлялись к следующей цели, действуя чётко и без лишних движений.
Простые обыватели, обитавшие здесь, реагировали по-разному: кто-то пытался тушить пожар, кто-то спасал людей, а кто-то горько рыдал, являя собой всё многообразие человеческих судеб.
Находились и те, кто пытался помешать поджигателям, но все они без исключения нашли свою смерть от их рук.
Это привело к тому, что больше никто не смел преграждать им путь — люди лишь стояли в стороне, молча наблюдая или занимаясь своими делами.
За пределами этого квартала замковая стража также заметила происходящее и, почуяв неладное, толпами устремилась сюда.
Одни выполняли приказ Абдана, другие спешили из чувства долга, а третьи и вовсе родились и выросли в этих местах.
К несчастью для них, не успели они отойти далеко, как им преградила путь другая группировка.
Между двумя отрядами немедленно вспыхнула жестокая, кровопролитная бойня.
Наблюдая за разворачивающейся внизу картиной, златокудрый мужчина обернулся к стоявшему рядом товарищу с добродушным лицом.
«Разве так можно?»
Добродушно выглядящий мужчина прищурился, глядя вниз: «Если мы не поступим так, как мы выполним задание, порученное господином?»
«Если мы разочаруем господина, ты ведь прекрасно понимаешь, что с нами станет».
Услышав это, златокудрый мужчина явно что-то припомнил и замолчал.
Эти двое были не кем иной, как теми самыми людьми, которых Байрон отправил сеять хаос в замке.
Вернувшись в цитадель, они прикинули силы и поняли, что даже вместе со всеми личными стражами знатных родов замка они не смогут поднять достаточного шума.
К тому же уговорить остальные семьи за столь короткий срок было просто невозможно.
Именно поэтому их выбор пал на густонаселенный жилой район простолюдинов.
Они понимали, что там найдется достаточное количество людей, а если добавить к ним работавших снаружи крестьян, то объединенных усилий изнутри и снаружи с лихвой хватит, чтобы перевернуть весь замок вверх дном!
При таком раскладе можно не только успешно выполнить задачу Байрона, но и превзойти все его ожидания.
Глядишь, за это удастся выпросить у него какую-нибудь награду.
Сойдясь во мнениях, они немедленно созвали личную стражу своих родов, и именно так возникла картина, разворачивающаяся прямо сейчас.
Когда начались беспорядки, Абдан с высоты церкви в самом сердце замка смотрел на охваченные бушующим пламенем дома и слушал крики агонии, заглушившие песнопения.
Он глубоко вдохнул, с пьянящим выражением на лице бормоча себе под нос: «Да, да, да, вот этот самый вкус: стоны, огонь, вопли, кровь...»
«Это и есть война, это моя стихия, но всё же она пока маловата. Раз уж ты хочешь рассеять мои силы, я подыграю тебе и подброшу в этот костер еще немного дров, чтобы этот пожар разгорелся еще сильнее».
«Только постарайся меня не разочаровать, обязательно приходи. Мне очень хочется посмотреть, что из себя представляют эти волшебники и станут ли они издавать какие-то особенные вопли под моим натиском».
С этими словами фигура Абдана смазалась, и он внезапно оказался у входа в церковь, прямо перед тем высоким мужчиной.
«Немедленно веди тех солдат, что еще не получили от меня божественную силу, в эту вакханалию! Я хочу видеть реки крови, это станет лучшим подарком для меня!»
Услышав это, высокий мужчина мысленно выругался, назвав его психом, но внешне отреагировал совершенно противоположным образом.
Он почтительно поклонился перед Абданом: «Как пожелаете».
Абдан махнул рукой: «Идите! Ступайте, вы тоже присоединяйтесь к этому празднеству! Докажите на поле боя свою веру в меня и исполните свои клятвы!»
Стоило ему произнести это, как выстроившиеся перед церковью ровными рядами солдаты дружно отдали честь, и в тот же миг раздался звенящий, чеканный звук.
Затем под предводительством высокого мужчины они бросились в сторону поля боя.
Что же до Абдана, то он вместе с оставшимися воинами, наделенными его божественной силой, вошел внутрь церкви и затворил тяжелые двери.
........
С другой стороны, на вершине холма за пределами замка, Байрон стоял и смотрел на пылающий замок, а на его лице промелькнуло задумчивое выражение.
Эти аристократы совершенно не считают жизни простолюдинов за что-то ценное, они оказались куда безжалостнее него самого.
Изначально он предполагал, что эти двое поднимут все свои силы и вступят в лобовое столкновение с армией под контролем Абдана, чтобы сковать их возможности.
Но он никак не ожидал, что они затеют столь масштабную игру, превзошедшую все его ожидания.
Стоило ему подумать, что он сам уже перешел все мыслимые границы, как на фоне этих людей он тут же чувствовал себя сущим ангелом.
Впрочем, Байрон не страдал фальшивым милосердием и легко отбросил любые мысли о причастности, словно всё это не имело к нему никакого отношения.
В глубине души он понимал, что эта катастрофа напрямую связана с ним, но у него и в мыслях не было отнекиваться или перекладывать ответственность.
В конце концов, раз уж дело сделано, к чему теперь столько слов.
Поэтому Байрон лишь слегка покачал головой в мыслях, а затем осознал, что настал самый подходящий момент.
Не колеблясь, он повернулся к стоявшему позади толстяку: «Теперь наша очередь вступать в игру. Веди».
Толстяк ничего не ответил, лишь с уважением кивнул и повел Байрона в скрытый вход в тайный лаз.
Шагнув в мрачный и тесный проход, Байрон молча следовал по пятам за проводником-толстяком, шагая вперед.
Что же до толстяка... раз уж сам Байрон хранил молчание, разве смел тот пискнуть хоть слово? Ему оставалось лишь замолчать и безостановочно указывать дорогу, ведя гостя к цели, запечатленной в его памяти.
А то, что в тайном ходу вообще потребовался проводник — так это потому, что подземная тропа вовсе не представляла собой прямой коридор без единой развилки от начала и до конца.
Разве можно назвать такую дорогу тайным ходом? Какой здравомыслящий человек стал бы строить путь для побега подобным образом? Если преследователи сядут на хвост, разве не придется сразу же отправиться на тот свет?
Шли они долго или коротко, но вскоре до слуха Байрона стали доноситься всё более отчетливые звуки ожесточенной схватки и криков.
Мало того, этот шум со временем не утихал, а напротив, становился всё громче и яростнее.
Заметив это, Байрон прищурился, а уголки его губ изогнулись в подобии усмешки.
Хотя он не знал, насколько сильны кланы тех двоих, он прекрасно понимал боевую мощь воинов Абдана, наделенных божественной силой.
Если противник держится так долго и при этом завязывается всё более яростный бой...
И думать нечего, подобное развитие событий может иметь лишь две причины.
Первая: божество по имени Абдан невероятно ослаблено, оно не способно даровать много сил и может полагаться лишь на простых смертных.
Вторая же заключается в том, что он просто занимается рыбалкой — опасаясь, что слишком быстрая расправа над этими людьми спугнет Байрона, он нарочно притворяется слабым.
Первый вариант Байрон отмел практически сразу, даже не раздумывая особо.
Кто поверит в слабость того, кто позволяет двум наделенным божественной силой воинам свободно разгуливать и бесчинствовать?
Оставался лишь второй вариант, иного просто быть не могло.
При этой мысли в глазах Байрона вспыхнул опасный блеск.
Раз уж тот возомнил себя рыбаком и пытается поймать его на живца, остается лишь надеяться, что у этого рыболова хватит аппетита, прочности удилища и силенок.
Как бы не вышло так, что рыбак ничего не поймает, а рыба сама утянет его на дно.
Вот тогда это станет всеобщим посмешищем.
Вскоре зрачки Байрона слегка сузились — впереди забрезжили слабые лучи света.
Одновременно с этим шедший впереди толстяк взволнованно выпалил: «Господин, мы почти у выхода, впереди как раз он».
Байрон кивнул, больше не останавливаясь позади толстяка. Он шагнул вперед, обгоняя его, и бросил через плечо:
«Отлично, твоя задача на сегодня выполнена. Теперь ступай и присоединись к тем двоим, помоги им в деле — смотри только не разочаруй меня».
Толстяк смотрел на выходящего из темного хода Байрона с лицом, полным слез и отчаяния.
Какого черта он вообще сотворил? Почему не смог сдержаться?! Зачем поперся так быстро?!
Вот черт, теперь ему предстоит разгребать еще и это.
Выходит, работы у него окажется даже больше, чем у тех двоих?
Если они это увидят, то засмеют его до смерти!
Однако ослушаться он не смел: умирать ему не хотелось, как и наблюдать за гибелью собственного рода.
И как бы глубоко ни запрятано было его нежелание, ему пришлось покорно и честно приняться за работу по приказу Байрона.
Тихо вздохнув, толстяк, словно смирившись со своей участью, свернул в сторону в одном из ответвлений тайного хода и растворился в темноте.
Что же до самого Байрона, то ему были неведомы сложные душевные терзания толстяка, да и вникать в них он не собирался — в конце концов, он бросил эту фразу лишь между делом и вовсе не придавал ей особого значения.
Выбравшись из тайного лаза, Байрон обнаружил, что находится в просторной комнате с роскошным убранством, от которого так и веяло пресыщенной негой.
Окинув взглядом помещение, он заметил высокие сводчатые потолки, изысканную утварь, антиквариат, дышащий древностью...
Заметив все эти детали, Байрон мысленно кивнул, окончательно убедившись, что не ошибся дорогой: обстановка в комнате точь-в-точь соответствовала описанию толстяка.
По всей видимости, это были личные покои хозяина замка, барона Вирлы.
А переоборудованная из парадного зала церковь, где засел Абдан, находилась совсем неподалеку.
Через окно Байрон даже смог разглядеть остроконечную крышу храма.
Окинув взглядом это островерхое здание, Байрон легко улыбнулся и, не колеблясь, зашагал к выходу. Цель была очевидна — разумеется, церковь, в которой обосновался Абдан.
Впрочем, по мере того как Байрон шел, его фигура стала постепенно растворяться в воздухе, и вскоре от него оставался лишь едва слышный шорох шагов, в то время как самого человека уже было не разглядеть.
Вскоре в роскошных покоях вновь воцарилась прежняя тишина, и лишь сдвинутый книжный шкаф да черный зев подземного хода напоминали о том, что сюда только что кто-то заходил.
Стоя перед церковью, Байрон смотрел на плотно закрытые двери святилища, а на его лице играла загадочная улыбка.
Он не спешил толкать створки и входить внутрь, вместо этого внимательно осматривая окрестности.
Церковь не стояла в одиночестве — вокруг нее было пристроено множество комнат, и все они плотно примыкали к основному зданию.
Байрон даже улавливал доносящиеся изнутри звуки песнопений, словно кто-то возносил молитвы некоему божеству.
Оглядевшись по сторонам, Байрон покачал головой и снова зашагал вперед, направляясь к церкви.
Растворив массивные двери, Байрон увидел перед собой гигантскую статую, которая, казалось, почти касалась потолка.
Перед изваянием рядами стояли бесчисленные стулья, расставленные так, чтобы верующим было удобно молиться.
Однако сейчас вся церковь была совершенно пуста, и в ней не наблюдалось ни малейшего следа других людей.
Увидев это, Байрон не выказал ни капли удивления и спокойно зашагал прямо к статуе.
«Клац… клац…»
Четкие шаги гулко разносились под сводами тихой церкви, словно чего-то поджидая.
Байрон продолжал идти вперед, и как только он оказался в самом центре зала, массивные двери позади него с грохотом захлопнулись.
В тот же миг из потайных укрытий по всему храму выскочили десятки фигур и заняли позиции по периметру, незримо беря Байрона в кольцо.
Сам же Байрон остановился, спокойно стоя на месте и оглядывая появившихся людей.
На лицах этих людей застыли насмешливые, издевательские улыбки.
Казалось, они возомнили себя котами, а Байрона — зажатым в угол мышонком, с которым можно всласть поиграть.
«Лаур, этот сопляк и есть тот самый названный владыкой пришелец, ужасный волшебник из древних преданий? Да он же выглядит как сосунок, которого еще не отлучили от груди, ха-ха-ха…»
Стоило Байрону оглядеться, как стоявшего слева от него бородатого грубияна прорвало на заливистый смех при виде парня.
После его слов в доселе тихой церкви поднялся галдеж.
«Абу, ты прав, этот пацаненок и впрямь смахивает на не отученного от груди малыша, но кожа у него на зависть — просто персик, нежнее, чем у тех аристократических девиц, что я видел в Севиене!»
«Эй, у сосунка кожа нежная, как у девчонки, — у тебя что, опять похоть проснулась?!»
«Ха-ха-ха, да кончайте вы, не пугайте сопляка. Смотрите, он от страха остолбенел, а ну как заревет сейчас, ха-ха-ха!»
«Да нам и пальцем о палец ударять не придется, хватит просто постоять здесь…»
«………»
Выслушивая всю эту грязь и сквернословие, Байрон не только не разозлился, но даже улыбнулся.
Вот только во взгляде, которым он окинул собравшихся, не было ни единой капли тепла — так смотрят на покойников.
«Ладно, хорош болтать, смотрите мне, не дайте этой внешности себя одурачить! Если бы он и впрямь был безобиден, стал бы владыка созывать нас всех сюда?!»
Лаур, к которому обращался заговоривший первым бородач, резко оборвал всеобщие насмешки.
Авторитет этого человека среди собравшихся был чрезвычайно высок: стоило ему открыть рот, как остальные тут же послушно замолчали.
Правда, на их лицах все еще отчетливо читалось недовольство.
Дождавшись тишины, Лаур с непонятным выражением в глазах уставился на стоявшего в центре церкви Байрона.
«Парень, ты ведь видишь, в каком ты положении. Эти парни — не чета мне, они все как один падальщики и беспринципные животные».
«Попадись ты им в лапы, сладкой жизни тебе точно не видать, но…»
На этих словах Лаур замолк, в упор глядя на Байрона, и уголки его рта тронула ухмылка.
Сам же Байрон с любопытством смотрел на Лаура.
Ему было интересно, до чего еще додумается этот амбал.
Заметив, что Байрон смотрит на него, Лаур заметно встрепенулся, решив, что его слова подействовали на юношу.
Не колеблясь ни секунды, он продолжил прерванную мысль.
«Но если ты откажешься от своих прежних замыслов, ответишь на вопросы моего владыки, припадешь к его стопам и станешь острием его копья, то владыка милостиво простит твои грехи».
«Более того, прояви ты усердие, владыка не станет смотреть на твое происхождение свысока и наградит по заслугам — глядишь, со временем и ты станешь таким же могущественным, как мы!»
«Ну так что надумал насчет моего предложения? Времени у тебя в обрез, так что советую поторопиться».
Стоило ему произнести это, как остальные окружавшие Байрона мужчины словно подыгрывая Лауру, и, злобно сверкая глазами, начали медленно надвигаться на Байрона.
Казалось, стоит Байрону заикнуться об отказе, как они разом набросятся и разорвут его на части.
Сам же Байрон, выслушав тираду Лаура, даже бровью не повел — он выглядел так, будто вовсе не заметил перемены вокруг, и впервые заговорил, с тех пор как вошел в церковь.
«Все эти речи — тоже плоды учения вашего владыки по имени Абдан?
Раз уж он так жаждет приручить меня и разузнать, что из себя представляет этот мир, почему сам не явится, а шлет всякую мелочь вроде вас? Уж не презирает ли он меня?»
С этими словами на лице Байрона появилась насмешливая улыбка, мгновенно разжегшая их ненависть до предела.
Окружающие люди сначала опешили от слов Байрона, но в следующее мгновение яростно набросились на него с упрёками и бранью.
«Мелкий щенок, да кем ты себя возомнил, чтобы требовать явления нашего владыки?! Говорим тебе — ты недостоин!»
«Если бы не милосердие владыки, пожелавшего дать тебе шанс на искупление, да я один таких хлюпиков, как ты, десяток уложу!»
«Как посмел ты оскорбить великого владыку, свирепого бога войны! Тебя настигнет кара небесная, и весь твой род сгинет в муках!»
«Подумать только, эти ужасные волшебники из историй сильны лишь языком! Не мудрено, что они насочиняли столько сказок, пугая трусов, чтобы казаться великими!»
Лицо Лаура, до того добродушно-улыбчивое, вмиг помрачнело.
«Парень, я даю тебе последний шанс. Если ты соизволишь пасть на колени перед божеством, моля о прощении за все сказанное, у тебя еще останется выход».
Услышав это, Байрон изогнул губы в ядовитой усмешке.
«Пасть на колени перед божеством? Ты случаем не про ту каменную болванку? До чего же вы забавные! По-моему, чем молиться этому истукану, лучше уж молиться мне, ха-ха-ха…»
Под конец Байрон открыто рассмеялся, да так, что на глазах выступили слезы.
На этот раз те, кто окружил Байрона, уже действительно не смогли стерпеть подобного.
В их сердцах Абдан был превыше всего, был всемогущим божеством, вытащившим их из грязи и даровавшим невероятную силу, и они не позволили бы никому оскорблять его.
Разумеется, они понимали и другое: прямо сейчас их бог наверняка наблюдает за ними из какого-то угла церкви.
Они хотели проявить себя, чтобы подняться в глазах Абдана.
Проще говоря, через этот спектакль они боролись за его расположение и стремились доказать свою преданность.
В этот момент все окружившие Байрона люди выглядели разъяренными, из их ноздрей вырывалось горячее дыхание.
Под воздействием гнева окутывавшая их божественная сила хлынула в их тела, порождая самые разные метаморфозы.
У кого-то увеличился рост, мечи в руках стали еще острее, а у некоторых даже изменилась внешность, проявились черты зверей...
Все эти изменения сильно различались.
Наблюдая за происходящим, Байрон не выказал ни малейшей тени испуга, более того, в мыслях он тщательно фиксировал все эти перемены.
Анализ собранных данных позволил Байрону еще сильнее укрепиться в одной догадке.
Приобретенные этими людьми способности отличались друг от друга вовсе не из-за одного лишь влияния божественной силы.
Частично это происходило потому, что в их телах изначально таилось нечто любопытное.
По идее, эти интересные особенности должны были пролежать всю жизнь в тишине, мирно дремля внутри их тел и передаваясь потомкам, оказывая влияние на будущие поколения.
Лишь в том случае, если кто-то из их потомков становился волшебником, появлялся крошечный шанс выкопать наружу эти скрытые диковинки — совсем как они делают это сейчас.
Но теперь та сила, которую они не могли пробудить собственными силами, чудом проявилась благодаря помощи божественной силы.
И это было крайне занимательно.
Байрон продолжал непрерывно все фиксировать: хотя направление его собственных исследований лежало в другой плоскости, он вполне мог заняться и этим.
Кто знает, быть может, продолжая двигаться в данном направлении, удастся добиться каких-то выдающихся результатов.
Даже если не возникнет желания исследовать это самому, столь любопытные материалы всегда можно передать кому-то другому в обмен на нужные вещи.
Пока Байрон вел записи, преображение этих людей завершилось. Теперь им требовалось лишь одно слово Лаура, чтобы единой толпой наброситься и разорвать на куски того, кто посмел оскорбить владыку!
Однако сам Лаур, оказавшись под пристальными взглядами всех собравшихся, испытывал немалое затруднение.
Ему, как и остальным, хотелось действовать без оглядки ради защиты величия владыки, но он не мог себе этого позволить, поскольку владыка поручил ему завлечь этого волшебника на их сторону.
Хоть этот волшебник внешне и казался слабее их, все же это было поручение владыки, и его следовало выполнить любой ценой, не разочаровав своего господина.
При этой мысли взгляд Лаура затвердел, и как только он собрался силой усмирить рвущихся в бой подчиненных, в храме внезапно раздался голос.
Именно из-за этого внезапного звука Лаур с трудом проглотил уже готовые сорваться с языка слова и благоговейно, с религиозным трепетом рухнул на колени.
«Ладно, Лаур, ты справился отлично, и вы все тоже молодцы. Но раз этот гость так страстно желает со мной увидеться, я пойду ему навстречу и явлюсь».
«В конце концов, в прошлом он был благородным волшебником, и мне, как божеству, подобает оказать ему должное уважение».
«К тому же мы сейчас еще слишком слабы и нуждаемся в его помощи. Если он согласится присоединиться к нам и это позволит моим воинам и вам пролить меньше крови, я готов пойти на что угодно».
В этот момент, стоило раздаться этому голосу, не один Лаур последовал этому примеру — все находившиеся здесь воины поступили точно так же.
Они разом погасили божественную силу, вернулись в прежний облик и с благоговейным трепетом опустились на колени.
В то же время перед огромной статуей в воздухе возник мужчина, чей рост и черты лица ничем не отличались от человеческих.
Этим мужчиной был сам Абдан. Сейчас его аура была подавленной, в нем не осталось и следа того грозного величия, что излучала статуя, его даже можно было назвать слабым.
Что же до Байрона, то, слушая слова Абдана и наблюдая за его поведением, он невольно шумно втянул воздух.
Какое же это гребаное коварство со стороны божества! Неудивительно, что он зовется богом войны.
Ради достижения победы он готов использовать любые средства, совершенно не заботясь о методах.
Истинно бог войны!
Глядя на стоявших на коленях мужчин, которые смотрели на него с гневом и затаенной ненавистью, Байрон невольно восхитился про себя.
Всего лишь разыграв подобную сценку и сказав пару фраз, Абдан перенаправил всю ненависть этих людей на Байрона, заставив их пылать к нему жгучей злобой.
Одним этим маневром Абдан оградил себя от любых негативных последствий, независимо от того, присоединится Байрон к его силам или нет.
Согласится — Абдан обретет сильного воина, но при этом изолирует Байрона, не давая ему влиться в коллектив, благодаря чему можно будет не опасаться никаких скрытых интриг с его стороны.
Откажется — раз уж Абдан унизился до такой степени, а ты все равно отвергаешь его предложение, это станет пощечиной не только самому Абдану, но и всем воинам-фанатикам.
После такого эти воины-фанатики просто не посмеют не сражаться изо всех сил, каждый из них полезет на рожон.
Какая изощренная стратегия!
Будь Байрон высокомерным и невежественным глупцом, он бы непременно потерял бдительность при виде столь униженного и слабого поведения Абдана, возгордился бы и незаметно для себя начал презирать это божество.
В таком случае одурманенный собственной самоуверенностью человек неминуемо угодил бы в ловушку Абдана — в этом не было ни малейших сомнений.
Но жаль, что Байрон оставался Байроном, и расчеты Абдана были сделаны не на того, а потому были обречены на провал.
Более того, в тот самый миг, когда Абдан материализовался, Байрон уловил одно крайне скрытное и странное колебание.
Источник этой волны исходил не откуда-нибудь еще, а прямо изнутри той гигантской статуи.
Чтобы убедиться в своей правоте и исключить любые ошибки, Байрон специально применил Всевидящее око для дополнительного анализа, и полученный результат полностью совпал с его выводами.
Иными словами, хотя образ Абдана, явленный взорам окружающих, казался призрачным и был лишь проекцией, его истинное тело скрывалось внутри статуи.
Таким образом, цель всех этих препирательств, насмешек, провокаций и стравливания — отыскать истинное тело Абдана — была успешно достигнута.
При этой мысли в душе Байрона поднялась волна возбуждения.
Наконец-то настала пора собирать урожай, так что его труды... впрочем, назвать это тяжелой работой было трудно, по крайней мере, здесь было не так тяжело, как в мире Кристального Гнезда.
И все же самая темная ночь бывает перед рассветом, поэтому окончательно затягивать сети пока рано, нужно сохранять хладнокровие.
Подумав об этом, Байрон поднял взгляд на парившего в воздухе Абдана.
Сам Абдан не заметил в Байроне никаких странностей и по-прежнему сохранял слабый, виноватый вид с легкой улыбкой на губах.
Всё дело было в том, что хотя только что промелькнувшие мысли оказались сложными и на первый взгляд заняли много времени, в действительности в голове Байрона они пронеслись лишь мгновенно, а в реальности прошло всего несколько секунд.
И львиная доля этих секунд пришлась именно на поиски истинного тела Абдана по следам его энергии.
С точки зрения же самого Абдана, Байрон просто поколебался пару секунд, а затем поднял на него глаза.
Абдан с улыбкой произнес: «Волшебник, что ты надумал? Я вновь торжественно приглашаю тебя присоединиться к нам».
Услышав слова Абдана, Байрон не стал сразу отвечать отказом, а вместо этого поинтересовался условиями.
«Вы хотите, чтобы я присоединился, но что я получу взамен? Только не говорите, что ничего, иначе с какой стати мне соглашаться?»
Стоило Байрону произнести это, как остальные яростно уставились на него, словно его слова оскорбили их божество.
Однако Абдан лишь улыбнулся.
В конце концов, если человек готов вести переговоры, значит, есть шанс переманить его на свою сторону. Хуже всего те, кто наотрез отказывается даже разговаривать.
И пусть нынешнее положение дел казалось слегка затруднительным, для Абдана это было отличным началом.
Поэтому Абдан посмотрел на Байрона с мягкой улыбкой, излучая искренность всем своим видом.
«Разумеется, о подобном не может быть и речи. Я не какой-нибудь скупой божок, я — бог войны, и у меня всё строго по заслугам!»
«Стоит тебе примкнуть к нам, и ты станешь генералом моего воинства. Будешь командовать ими напрямую, подчиняясь лишь мне одному и выполняя только мои приказы!»
«К тому же я не стану принуждать тебя к вере. В конце концов, вера должна быть искренней, а навязанное поклонение не имеет никакой ценности».
«Но даже если ты не уверуешь в меня, я всё равно дарую тебе божественную силу, чтобы помочь возвысить твое могущество».
«Как тебе мои условия? Полагаю, я проявил предельную щедрость, но если тебя что-то не устраивает, мы можем это обсудить».
С этими словами Абдан впился взглядом в Байрона, ожидая его решения.
Что же касается остальных, то от слов Абдана на их лицах отразилось полное недоумение, а во взглядах, устремленных на Байрона, сквозила чистейшая зависть.
Особенно завидовал Лаур. Он считал себя беззаветно преданным Абдану, из кожи вон лез, выполняя любое поручение, но так и не удостоился подобного отношения и доверия.
От этого его захлестнула горькая обида. Он так сильно сжал кулаки, что на руках вздулись вены.
Но как бы ни кипела в нем злость, из-за своей слепой веры он не смел перечить и мог лишь молча исходить желчью, не решаясь высказать свое возмущение.
Разумеется, у Абдана были свои причины проявлять к Байрону такое снисхождение и предлагать столь щедрые условия, несмотря на то, что юноша не обладал выдающейся силой.
Дело было в том, что природа сил Байрона в корне отличалась от природы сил тех прихвостней, которых божество одарило своей божественной силой.
Байрон обрел свое могущество сам, путем упорных тренировок, а не получил его в дар.
А это значило, что уверуй Байрон в Абдана, сила его веры принесла бы божеству куда больше пользы, чем преданность Лаура и ему подобных.
К тому же, раз Байрон умел развивать свои силы, у него наверняка имелась техника совершенствования.
Именно на нее Абдан и нацелился.
Заполучи он эту технику совершенствования, и тогда смог бы раз за разом взращивать волшебников, подобных Байрону.
Это оказало бы неоценимую помощь в восстановлении и приумножении его собственного могущества, а также в расширении подвластного ему войска.
Помимо этих двух главных причин, существовали и другие, менее значительные факторы.
Например, возможность через Байрона разузнать побольше об этом мире или использовать его связи, чтобы заманить в свои сети других волшебников...
Абдан нисколько не сомневался, что Байрон в итоге добровольно уверует в него и отдаст свою технику совершенствования.
Будучи богом войны, он никогда не стал бы заключать невыгодную сделку.
Стоит Байрону согласиться примкнуть к нему, и у него найдется десять тысяч, целых десять тысяч способов заставить его уверовать в себя!
Впрочем, когда всё закончится, нужно будет как-то утешить остальных приспешников. Пусть их предательства он и не боялся, но если в рядах начнется разброд, управлять ими станет куда сложнее.
Как бог войны, он придавал подобным вещам немалое значение.
В этот момент Абдан уже считал Байрона своей легкой добычей и вовсю размышлял о том, как будет улаживать последствия.
К счастью, Байрон не умел читать мысли. Знай он, о чем мечтает Абдан, непременно посоветовал бы тому не раскатывать губу, ведь времени у него почти не осталось.
Как раз в тот миг, когда Абдан умолк, Байрон в своем море духовной силы наконец-то установил устойчивую связь с наставницей Изольдой.
А это означало, что представление подошло к концу и пришло время платить по счетам.
Байрон с улыбкой посмотрел на Абдана: «Абдан, твои условия и впрямь звучат заманчиво, даже, можно сказать, беспрецедентно щедро».
«Что и говорить, я даже немного соблазнился, но...»
Услышав эти слова Байрона, Абдан ничуть не удивился — он давно ожидал подобного ответа.
В конце концов, от таких условий ни один здравомыслящий человек не отказался бы, тем более в его незавидном положении. Повода для отказа попросту не существовало.
Разве что он совсем жить устал и ищет смерти.
Однако услышав «но» из уст Байрона, Абдан слегка нахмурился.
Хотя он и не знал, какую еще штуку задумал Байрон, сейчас все было под его полным контролем. Какую бы глупость тот ни выкинул, он был уверен, что справится с ней.
«Но дело в том, что у меня есть наставница, и я уже учусь в академии. Если хочешь, чтобы я примкнул к вам, может, сначала поговоришь с ней?»
«Если она не будет против, то и у меня никаких возражений. Я сразу же перейду под твое начало и стану беспрекословно выполнять любые твои приказы».
Договорив, Байрон с лукавой усмешкой уставился на Абдана, ожидая ответа.
Выслушав Байрона, Абдан так и не понял, что тот замышляет.
Но сейчас Абдан был преисполнен уверенности в себе и никого не ставил ни во что.
Поэтому он, естественно, не принял слова Байрона близко к сердцу и даже немного обрадовался.
«У него есть наставница, есть академия? Да это же готовый плод, который можно просто сорвать! И самому трудиться не придется, как удачно!»
Что же касается силы этой наставницы и академии, о которых говорил Байрон, Абдану было плевать.
По его мнению, раз они смогли обучить такого ученика, как Байрон, и вот так просто отпустили его странствовать ради закалки, то его наставница и академия не представляли собой ничего особенного и не стоили упоминания.
Подавив ликование, Абдан великодушно взмахнул рукой:
«Твои опасения вполне понятны, и за это я ценю тебя еще больше».
«Раз уж ты решил примкнуть к нам, я непременно помогу тебе уладить все незавершенные дела. Пусть это станет еще одним доказательством моей искренности».
«Говори, где сейчас твоя наставница? Приведи ее сюда, я сам с ней поговорю. Кто знает, быть может, мне удастся убедить и ее присоединиться к нам, и тогда вы снова будете вместе».
Услышав эти слова Абдана, улыбка на лице Байрона постепенно стала весьма странной.
Он искренне не понимал: то ли этот бог войны напрочь лишен мозгов, то ли просто беспечен до крайности, раз умудряется улыбаться в подобной ситуации.
Впрочем, для самого Байрона такой расклад был только на руку.
Да и у Байрона действительно не поднималась рука отказать Абдану в его просьбе.
Он с улыбкой произнес: «Наставница, вы слышали? Это божество хочет видеть вас».
Стоило Байрону произнести эти слова, как не только все присутствующие, но даже Абдан опешил, не понимая, к кому он обращается.
Ведь в восприятии Абдана во всем храме Байрон был единственным чужаком, и он не обнаружил присутствия чьего-либо еще разума.
Но стоило ему открыть рот, чтобы спросить Байрона, что значат его слова, как из тела Байрона внезапно вырвался яркий свет, который в следующий миг стремительно сжался.
В конце концов, в воздухе позади Байрона соткался слегка призрачный силуэт женщины в длинном черном платье, неописуемо красивой, но с невероятно холодным взглядом.
При виде этой картины Абдан сам не понял почему вдруг вздрогнул, а когда встретился взглядом с холодными глазами Изольды, из самой глубины его сердца пополз леденящий душу холод.
Но откуда взялся этот холод, он и сам не понимал.
Он просто подсознательно чувствовал, что стоящая перед ним женщина смертельно опасна и от нее нужно держаться как можно дальше.
Однако реальность не позволяла ему просто так уйти.
С самого первого мгновения появления этой женщины он просканировал ее бесчисленное множество раз.
Но все результаты проверок твердили одно: стоящая перед ним женщина — обычный человек, не представляющий для него никакой угрозы.
Столкнувшись с такими результатами, Абдан внутренне содрогнулся: подобный исход означал лишь одно — сила этой внезапно появившейся женщины намного превосходила его собственную.
Иначе его сканирование просто не могло так ошибиться!
Пока все пребывали в оцепенении от шока, Байрон повернулся. С его лица мгновенно исчезло циничное и небрежное выражение, сменившись глубоким почтением, и он заговорил, не обращая ни на кого внимания.
«Наставница, это и есть то божество, о котором я говорил. Его зовут Абдан, он бог войны. Моя проверка показала, что его истинное тело прячется внутри той каменной статуи».
Изольда удовлетворенно кивнула: «Отлично, Байрон. Твои старания сэкономили мне кучу времени. При последующем распределении добычи ты получишь свою заслуженную долю».
У Байрона, разумеется, не было никаких возражений. К тому же он знал, что наставница Изольда не любит пустых любезностей, поэтому с готовностью кивнул в знак согласия.
«Благодарю за щедрость, наставница!»
Изольда махнула рукой: «Пустяки, ты это заслужил».
«Кхм-кхм... О могущественная гостья, могу ли я узнать, что привело вас в мою скромную обитель? Могу ли я быть вам чем-то полезен?»
Видя, как Изольда и Байрон беседуют, совершенно его не замечая, Абдан, конечно, злился. У него даже промелькнула мысль превратить их обоих в безмозглых марионеток, вырабатывающих веру.
Но увы, стоило ему подумать о загадочной женщине, чью глубину сил невозможно было измерить, как его гнев почему-то бесследно испарился. Натянув заискивающую улыбку, он замер на месте, не смея сделать лишнего движения.
Более того, он был бы не против, если бы все так и продолжалось, лишь бы они не обращали на него внимания.
Но Абдан понимал, что это невозможно, поэтому ему оставалось лишь самому нарушить неловкое молчание, чтобы выгадать шанс.
Поэтому, дождавшись, пока Изольда закончит говорить, Абдан ухватился за возможность и заговорил первым, решив перехватить инициативу.
Услышав слова Абдана, Изольда и Байрон посмотрели на парящее в воздухе божество, и на их лицах появились улыбки.
Раздался холодный голос Изольды: «О, ты действительно хочешь мне помочь?»
От этих слов у Абдана в душе зародилось нехорошее предчувствие.
Однако опыт, накопленный в мире Гурку, подсказывал ему, что все в порядке.
Перед лицом того, кто сильнее тебя, нужно лишь склонить голову и заплатить определенную цену, чтобы сохранить жизнь. Ничего страшного не случится.
В конце концов, для таких долгоживущих, как они, нет ничего важнее собственной жизни, и обычно никто не станет без веской причины устраивать смертельную схватку.
Даже заклятым врагам приходится задумываться о последствиях — не утянет ли противник их за собой в могилу.
Поэтому достаточно заплатить выкуп, чтобы заставить оппонента отступиться.
И пусть сейчас они находились в другом мире, отношение к жизни у всех должно быть одинаковым...
Размышляя подобным образом, Абдан подавил внутреннюю тревогу, кивнул и произнес на редкость искренним тоном:
«Да, великая владычица. Какие бы условия вы ни выдвинули, я готов выполнить все, что в моих силах, лишь бы вы сохранили мне жизнь».
«В конце концов, для таких долгоживущих, как мы с вами, конфликты — самое неразумное поведение».
«Это не только мое обещание, но и мой принцип, а также предостережение».
Произнося эти слова, Абдан уже смутно предвидел последствия.
Но когда он воочию увидел недоумение и отчаяние в глазах верующих, которых с таким трудом взращивал в этом храме, его сердце все же болезненно сжалось.
И дело было вовсе не в жалости к пастве, а в сожалении о потраченных усилиях.
Он с таким трудом вырастил этих воинов, а теперь придется лично их уничтожить — какая расточительность!
Но не уничтожить их было нельзя: их вера в него уже начала рушиться, и в их душах навсегда останется неизгладимая трещина от сегодняшних событий.
Поэтому, как ради сохранения своего величественного образа, так и ради будущей стабильности, этих людей необходимо ликвидировать.
И в этот момент судьба каждого из них — будь то сломленного горем или пылающего ненавистью — была предрешена, просто они сами об этом еще не догадывались.
Услышав это, Изольда на удивление улыбнулась и слегка кивнула.
«Не волнуйся, я не стану убивать тебя просто так. Это было бы непозволительной расточительностью».
При этих словах и Абдан, и Байрон улыбнулись.
Байрон улыбался, потешаясь над тем, что Абдан даже не подозревает, какая участь его ждет.
Абдан же улыбался оттого, что наконец-то смог вздохнуть с облегчением.
Хотя слова Изольды прозвучали довольно странно и вызвали у него легкое замешательство, он не мог точно сказать, что именно с ними не так.
Но, по крайней мере, он убедился, что его жизни ничто не угрожает. Ведь для долгоживущих их уровня репутация имела колоссальное значение.
В конце концов, для долгоживущих время — лишь единица измерения, лишенная практического смысла.
Никто не станет ради сиюминутной выгоды жертвовать своей репутацией и ставить себя в положение, когда ему больше никто не поверит.
Вот только при мысли о том, что у него вымогают колоссальное количество ресурсов, даже Абдан невольно почувствовал острую боль в сердце.
Ведь все это было капиталом для его будущего величия, накопленным за долгие годы, пока он скрывался среди существ пустоты и путешествовал по разным мирам, тратя колоссальное количество времени и сил.
Но ради спасения собственной жизни ему придется со всем этим расстаться.
Изобразив на лице жалкое подобие улыбки, Абдан подобострастно спросил: «Великая владычица, позвольте узнать, какую цену мне нужно заплатить, чтобы выкупить свою жизнь?»
Видя, как легко это божество поверило ее словам, Изольда даже немного удивилась. «Этот... нет, это божество слишком уж легко обмануть», — подумала она.
Неужели все существа в их мире настолько простодушны? Если так, то это просто замечательно!
С этими мыслями Изольда сохранила абсолютно бесстрастное выражение лица, ничем себя не выдав: «Сначала покажи мне все свои сокровища. Я посмотрю, заинтересует ли меня что-нибудь, а потом решу, отпускать тебя или нет».
Изольда опасалась, что если божество поймет, что надежды на спасение нет, оно может уничтожить все свои богатства, а допускать такую потерю было никак нельзя.
Поэтому лучше было сначала заставить его добровольно выдать все ценности, а уже потом с ним расправиться.
Услышав слова Изольды, Абдан немного поборолся с собой, но в конце концов согласился.
«Хорошо, ждите здесь. Я сейчас принесу свои сокровища, которые хранил долгие годы. Надеюсь, вы сдержите обещание».
Сказав это, Абдан глубоко посмотрел на Изольду и Байрона, после чего его тело превратилось в луч света и скользнуло внутрь каменной статуи.
Увидев это, Байрон с помощью силы духа мысленно спросил Изольду:
«Наставница, неужели мы так легко отпустим его? Вы не боитесь, что он просто тянет время, чтобы найти возможность сбежать?»
Выражение лица Изольды осталось прежним, и она мысленно ответила: «Неплохо, у тебя есть некоторая бдительность. Запомни: с чем бы ты ни столкнулся в будущем и какие бы эксперименты ни проводил, всегда сохраняй долю сомнения и настороженности. Это пойдет тебе на пользу».
На этом Изольда сделала паузу, а затем продолжила:
«Но насчет того, о чем ты сейчас беспокоишься, можешь не волноваться. Я не настолько глупа, как это божество, чтобы при встрече с врагом не предпринять никаких мер предосторожности и возлагать все надежды на его честность».
«Так что успокойся. В конце концов, здесь есть и моя доля выгоды, а я ни за что не упущу то, что уже почти у меня в руках».
Услышав это, Байрон тоже успокоился и с улыбкой польстил: «Как и ожидалось от наставницы, вы все предусмотрели!»
Изольда ответила: «Ладно тебе, прекрати подлизываться. Даже если будешь льстить, твоя доля останется прежней, я не добавлю тебе ни крупицы».
Лицо Байрона осталось бесстрастным, но про себя он мысленно усмехнулся: говорит, что не любит лесть, а по тону и не скажешь.
Впрочем, после этих слов Изольды Байрон больше ничего говорить не стал.
Ведь в этот момент в воздухе снова появился Абдан, держа в руках несколько предметов.
Абдан взглянул на Изольду с Байроном, затем перевел взгляд на принесенные вещи, и в его глазах промелькнула глубокая скорбь от такой утраты.
В конце концов, стиснув зубы, он взмахнул рукой и направил все эти вещи к Изольде.
«Великое существо, это все предметы, которые я собрал в разных мирах за долгие годы. Теперь они полностью ваши. Надеюсь, вы сдержите свое обещание».
Изольда с интересом окинула взглядом сокровища, а затем легким движением переправила их к Байрону, чтобы тот их прибрал.
Байрон прекрасно понимал намерения Изольды: сейчас она пребывала здесь лишь в виде духовного тела и не могла забрать вещи с собой.
В итоге и эти сокровища, и самого Абдана ему придется лично доставить в академию, чтобы уже там передать наставнице.
Заметив жест Изольды, Абдан тоже облегченно вздохнул.
Раз уж она приняла дары, то теперь наверняка уйдет?
Подумав об этом, Абдан выдавил из себя улыбку: «Великое существо, смею ли я спросить, когда вы соизволите уйти?»
Изольда ответила вопросом на вопрос: «Это все твои вещи, ты вынес абсолютно все?»
Абдан не понимал, к чему она клонит, но ему оставалось лишь пересилить себя и кивнуть.
«Да, эти вещи — все мои сокровища до единого, у меня больше ничего нет!»
Услышав это, Изольда слегка кивнула.
Она понимала: раз уж на этом этапе божество продолжает утверждать подобное, значит, больше из него ничего не выжать. А раз так, пора приступать к жатве.
Изольда подняла голову и пристально уставилась на Абдана, а уголки ее губ изогнулись в редкой для нее улыбке.
«Нет, ты не отдал мне еще кое-что».
От этих слов и леденящей улыбки Изольды Абдана бросило в дрожь.
Каким бы медлительным он ни был, теперь-то он все понял.
Вернее, ему следовало догадаться об этом гораздо раньше.
Но, увы, человеку свойственно надеяться на лучшее, и боги здесь не исключение.
Абдан яростно взревел: «Ты...!!!»
Однако не успел Абдан договорить — он едва успел открыть рот, — как во всем храме, изнутри наружу, в воздухе проступили бесчисленные тонкие нити.
За исключением того места, где стояли Изольда и Байрон, все вокруг — и коленопреклоненные верующие Абдана, и парящее в воздухе духовное тело самого Абдана — оказалось опутано этими нитями.
Особенно много нитей обвивало каменную статую — они покрывали ее сплошной густой паутиной.
Увидев это, Абдан в ужасе и ярости закричал: «Когда ты успела это сделать?! Почему я ничего не заметил?!»
Похоже, у Изольды не было привычки отвечать на вопросы врагов.
Игнорируя расспросы Абдана, она слегка сжала свои белые изящные пальцы.
Висящие в воздухе нити мгновенно натянулись, намертво сковав верующих и духовное тело Абдана так, что те не могли даже пошевелиться.
Если бы Байрон когда-то видел приемы того волшебника Святой Печати, это зрелище показалось бы ему знакомым.
Впрочем, даже если Байрон никогда этого не видел, сейчас он отчетливо ощущал силу и сложность, сокрытые в этих чарах.
Почему Байрон понял, что эти чары необычайны?
Все просто: это было очевидно хотя бы потому, что одни лишь нити смогли намертво сковать Абдана, который находился в форме духовного тела.
Ведь духовные тела сотканы из бесплотной энергии, они не имеют физической формы, и обычными методами их невозможно не то что связать, но даже коснуться!
К тому же, как только нити проявились, Байрон сразу же попытался проанализировать эти чары с помощью Всевидящего ока, но обнаружил, что на их полный анализ уйдет несколько сотен лет!
Заметив недоумение в глазах Байрона и понимая, что исход дела уже предрешен, Изольда слегка приоткрыла алые губы и тихо объяснила:
«Байрон, тебе еще рано соприкасаться с подобными знаниями. Ты получишь к ним доступ лишь тогда, когда станешь истинным волшебником, а то и волшебником третьего кольца, приблизившись к уровню святой печати».
«Впрочем, сейчас я могу вкратце рассказать тебе о них».
С этими словами Изольда приподняла свою нежную, словно лепесток лотоса, руку и, слегка перебирая тонкими пальцами нити, заговорила:
«Эти чары, как и все чары подобного рода, в мире волшебников называют общим термином — запечатывающие чары».
Байрон переспросил: «Запечатывающие чары?»
Изольда слегка коснулась нити и кивнула: «Да, запечатывающие чары».
«Суть запечатывающих чар заключается в том, что волшебник создает замкнутую изолированную среду, которая блокирует физическое движение цели, течение ее энергии и колебания силы духа. В этом и состоит природа запечатывания».
«Но почему же они так важны для нас, волшебников?»
«Потому что запечатывающие чары находят колоссальное применение во всем: в алхимии, зельеварении, бою, научных исследованиях, хранении ресурсов...»
«Вот как сейчас: если бы я не владела запечатывающими чарами, Абдан вполне мог бы пойти на отчаянный шаг и совершить какое-нибудь безумство, которое навредило бы и мне».
«А это обернулось бы для нас огромными потерями и ударило бы по нашим интересам. Для волшебников подобное неприемлемо».
Выслушав ее, Байрон слегка кивнул, но тут же спросил: «Но если так, почему вы, наставница, сначала заставили Абдана самого вынести свои сокровища?»
Должно быть, Изольда пребывала в отличном расположении духа от столь богатой добычи, поэтому ответила без тени нетерпения:
«Потому что я не могла знать наверняка, нет ли у него какого-нибудь скрытого козыря, который позволил бы ему среагировать в момент активации запечатывающих чар и уничтожить все ценности».
«Раз уж была возможность заставить его добровольно отдать все сокровища, зачем же тогда рисковать?»
Выслушав эти слова, Байрон с одобрением кивнул.
Именно так и следовало поступить. Зачем рисковать, если есть способ обойтись без риска? Это же просто глупо.
Развеяв сомнения Байрона, Изольда хлопнула в ладоши.
В следующий миг огромная каменная статуя растрескалась на куски, и в воздухе, подвешенная на нитях, повисла совершенно черная, вырезанная из неизвестного материала статуэтка божества размером с кулак.
С появлением этой статуэтки Абдан, который и до этого непрерывно вырывался, забился в еще более неистовом безумии.
Но, к сожалению, кроме легкого покачивания нитей, это не дало ровным счетом ничего — все его усилия были напрасны.
Изольда же не обратила на это ни малейшего внимания. Она слегка повела пальцем в воздухе, и под управлением нитей статуэтка и Абдан начали сближаться.
В тот момент, когда они соприкоснулись, духовное тело Абдана тут же оказалось заперто внутри статуэтки.
Вместе с ним внутрь ушли и опутывавшие его и статуэтку бесчисленные плотные нити.
С исчезновением Абдана в храме снова воцарилась тишина.
Изольда слегка поманила статуэтку рукой, и та послушно прилетела к ней в ладонь.
Поймав статуэтку, Изольда еще несколько раз коснулась ее пальцами, после чего небрежно передала Байрону и велела:
«Байрон, я запечатала Абдана в этой статуэтке. Если кто-то не превосходит меня в понимании запечатывающих чар или не сильнее меня в несколько раз, разрушить эту печать невозможно».
«Поэтому тебе не нужно беспокоиться, что Абдан сбежит из статуэтки. Твоя следующая задача — вернуться в академию и передать статуэтку мне».
Сказав это, Изольда ненадолго замолчала, а затем заговорила вновь:
«Что ж, все, что нужно было сказать и сделать, я уже сказала и сделала. Теперь все зависит от тебя. Жду тебя в академии с хорошими новостями».
Говоря это, парящая в воздухе фигура Изольды начала постепенно растворяться.
Как только прозвучали последние слова, фигура Изольды окончательно растаяла без следа.
В то же время печать договора в море духовной силы Байрона вернулась в прежнее состояние.
Однако при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что эта метка стала немного бледнее, чем раньше.
Заметив это, Байрон слегка прищурился, о чем-то размышляя.
Но после недолгих раздумий он не стал больше тратить время на этот вопрос.
В конце концов, его нынешний уровень все еще слишком низок, и даже если он сломает себе голову, все равно ничего не поймет.
И дело было не в силе, а в том, что в его разуме просто отсутствовали необходимые знания и сведения.
Это все равно что заставить человека решать задачу по математическому анализу, когда он даже не изучал его основ.
К тому же сейчас было дело поважнее: с исчезновением Изольды ее чары, лишившись подпитки, начали медленно рассеиваться.
Разумеется, это происходило еще и потому, что она не стала закреплять эти чары.
А не сделала она этого, скорее всего, потому, что посчитала: собравшиеся здесь люди не представляют для Байрона никакой угрозы.
Если наставница Изольда действительно так думала, то Байрону оставалось лишь признать: она видит людей насквозь.
Байрон посмотрел на верующих в храме, к которым по мере рассеивания чар постепенно возвращались способность двигаться и сознание.
И эти верующие тут же устремили свои взгляды на Байрона.
Хотя недавнее жалкое поведение Абдана и разрушило идеализированный образ в их умах, вера, которую он заронил в их сердца, уже пустила глубокие корни.
И ладно бы только этот случай — даже если бы произошло еще несколько подобных потрясений, их вера не рухнула бы так просто.
Вожак этих людей, тот самый мужчина по имени Лаур, как только к нему вернулись сознание и подвижность, тут же закричал остальным:
«Братья, наш Господь сейчас в руках этого сосунка! Та жуткая женщина ушла, он остался совсем один! Теперь нам нужно справиться только с ним! Во имя славы и свободы Господа!!!»
В ответ на его слова остальные тоже неистово взревели:
«За свободу и славу Господа!!!»
«Господь даровал нам силу, даровал нам достоинство! Я готов отдать за Него все, даже собственную жизнь, мне ничего не жаль!!!»
«Мы обязаны спасти Господа! Под Его предводительством мы спасем еще больше наших братьев!!!»
«...»
Что же касается Байрона, то он смотрел на разгоряченных верующих с самым обычным, даже слегка скучающим видом.
Раньше он подыгрывал им, чтобы выманить Абдана, но теперь задача выполнена, Абдан запечатан и находится в его руках, так что больше нет нужды играть с этими людьми в детские игры.
А значит, никого из них в живых оставлять не нужно.
Оставить пару человек, чтобы протестировать божественную силу?
В этом нет абсолютно никакой необходимости. Сейчас первоочередная задача — доставить статуэтку с Абданом в академию. Если тащить их с собой, это не только отнимет время, но и создаст лишние риски.
К тому же сам источник божественной силы, Абдан, теперь у него в руках. Стоит ли переживать, что в будущем не на чем будет проводить исследования?
Похоже, в будущем придется заглянуть в невольничью мастерскую, чтобы прикупить подопытных материалов или рабов для экспериментов.
Почему он не покупал их раньше? Просто его исследования еще не дошли до этой стадии, да и разместить рабов было негде, так что в этом не было нужды.
Ведь даже если рабу суждено в итоге стать подопытным, до этого момента его нужно хорошо содержать и постоянно следить за его состоянием, чтобы показатели не выходили за рамки параметров, запланированных для эксперимента.
Иначе, если в эксперименте возникнут непредвиденные переменные, потом локти кусать будет поздно.
К тому же у него было слишком много тайн, слишком мало времени, и он не хотел лишний раз раскрывать себя, поэтому до сих пор так и не обзавелся собственной лабораторией и рабами.
Но теперь все изменилось. Его финансовое положение улучшилось, к тому же он мог несколько лет не выполнять задания, получив массу свободного времени для реализации своих планов.
Размышляя о планах после возвращения в академию, Байрон не сидел сложа руки: перед ним возник сгусток размером с человеческую голову, похожий на застывшую магму.
Глядя на этот объект, Байрон не удержался от легкого вздоха.
С тех пор как эти чары были созданы и успешно запечатлены в его море духовной силы, он применял их по-настоящему впервые.
И этими чарами были огненные взрывные чары — их Байрон самостоятельно исследовал, самостоятельно выстроил и самостоятельно запечатлел.
Глядя на бегущих к нему верующих, которые свирепо скалились и осыпали его грязной бранью, Байрон улыбнулся.
Он поднял руку и слегка толкнул парящий сгусток, и похожий на магму твердый шар тут же со свистом полетел прямо в толпу.
Увидев это, Лаур в толпе резко сузил зрачки. Он не знал, что это за штука, но из глубины его души поднялось предчувствие смертельной опасности.
Но прежде чем он успел хоть как-то среагировать, чары внезапно взорвались.
Первым делом вспыхнул свет — невероятно ослепительный свет!
В то же мгновение это сияние пробило стены храма и вырвалось наружу.
Именно в эту секунду на землю снизошел свет, превосходящий по яркости даже солнце, высоко висящее в небесах.
И люди в замке, и те, кто прятался в лесах на склонах гор, — все в этот миг завороженно уставились на эту вспышку.
И прямо на их глазах это сияние стремительно исчезло, уступив место гигантскому огненному шару, который внезапно распустился, словно расцветающая роза.
Чем прекраснее вещь, тем опаснее то, что скрывается за ней, прямо как эта роза.
В тот самый миг, когда роза распустилась, весь храм мгновенно обрушился изнутри наружу, а обломки стен и разрушенные строительные материалы взметнулись высоко в небо.
Когда люди в других частях замка увидели распустившуюся розу и оказались привлечены ею, самые зоркие из них также заметили предметы, которые роза подняла вверх.
Рассмотрев эти вещи, они без всяких колебаний издали пронзительные вопли на месте!
«А! Быстрее уходите оттуда, что-то сейчас упадет!»
«Живо убирайтесь! Если хочешь умереть, я — нет! А ну расступись!»
«Я еще не хочу умирать!»
«……»
Те, у кого глаза были поострее, тут же повернулись и бросились наутек вдаль. Встречая на пути тех, кто загораживал дорогу, они без церемоний отталкивали их прочь, думая лишь о собственном спасении и совершенно не заботясь о судьбе человека, упавшего на землю.
Нашлись, впрочем, и те, кто по доброте душевной пытался предупредить остальных, чтобы спасались все вместе, но сил одного или нескольких человек было слишком мало.
Как бы они ни кричали, это не приносило никакой пользы.
Именно в этот момент выброшенные на большую высоту предметы тоже начали падать вниз.
Одни упали внутри замка, другие — за его пределами.
«Грох-грох-грох...!»
Оглушительные и глухие раскаты пронеслись по всей округе замка.
В мгновение ока во все стороны полетели ошметки плоти, здания разрушились, и весь замок окрасился в багровые тона.
Столкнувшись с подобным бедствием, никто не успел среагировать и люди могли лишь тупо стоять на месте в ожидании смерти.
Лишь когда звуки и дым рассеялись, окружающие наконец пришли в себя.
В следующее мгновение крики ужаса, вопли отчаяния и болезненные стоны вытеснили грохот в каждом уголке замка.
В этот момент весь замок превратился в настоящий ад на земле.
А тот блондин и добродушный мужчина, что следовали воле Байрона, по великой счастливой случайности избежали гибели, укрывшись в прочной комнате.
Теперь же они с остолбеневшими лицами стояли у окна, глядя на творящийся внизу земной ад.
Лишь когда разнеслись мучительные вопли, они оба медленно пришли в себя.
Блондин тяжело сглотнул, глядя на залитую кровью картину внизу.
«Это... это и есть сила волшебника?»
С лица добродушного мужчины полностью исчезли прежняя непринужденность и хладнокровие.
Пусть он и был равнодушен к чужим жизням, но людей он просто убивал — устроить такое, когда повсюду разбросаны оторванные конечности, а улицы и стены домов залеплены кровавым месивом, ему было не под силу.
Это было совершенно другое измерение!
Услышав вопрос блондина, добродушный мужчина тоже растерянно покачал головой, не зная, что ответить.
В его представлении те волшебники лишь запускали огненные шары, как показывалось в сказках, и он никогда бы не вообразил подобной сцены.
Пожалуй, пережив такое, они больше не станут выказывать ни малейшего пренебрежения к волшебникам.
К тому же теперь оба они безумно радовались, что послушно выполняли указания Байрона и не проявили ни капли небрежности.
И в то время, как весь замок погрузился в пучину рыданий, в месте, где стоял храм, дым начал медленно рассеиваться, и постепенно обрисовалась фигура Байрона.
Сам же Байрон, виновник всего произошедшего, выглядел слегка потрепанным.
Увидев вокруг себя обширный участок ровной земли, он тоже невольно выразил на лице сложную гамму чувств.
Изначально на этом ровном месте должен был тесниться целый круг низких тесных домов, но в момент расцветания розы то кольцо построек вокруг храма тоже не избежало участи разрушения и попросту разлетелось на куски.
Тем не менее, поскольку основной удар взрыва принял на себя храм, те внешние дома лишь сровняло с землей ударной волной, и они не взлетели к небесам, подобно святилищу.
Ну а что до людей внутри храма и тех домов — стоит ли вообще спрашивать? Если уж дома из камня и кирпича этого не выдержали, то чем им было сопротивляться — своими телами из плоти и крови? Головой, что ли?!
В тот момент, когда вспыхнул свет, те люди уже погибли, даже не дожив до появления пламени.
Впрочем, так даже лучше: чем раньше умрешь, тем быстрее переродишься, избавив себя от лишних мучений.
На самом деле, подобную ситуацию Байрон тоже упустил из виду.
Он забыл, что в замкнутом пространстве разрушительная сила взрыва многократно возрастает, и вспомнил об этом лишь в мгновение применения чар благодаря подсказке Всевидящего ока.
Что же касается принципа, то он был прост: убойная сила огненных взрывных чар главным образом проистекает из ударной волны детонации и высокотемпературных газов под высоким давлением.
Что касается ударной волны, то на открытом воздухе она способна распространяться во все стороны, а ее мощь быстро затухает с расстоянием.
Однако в замкнутом пространстве ударная волна ударяет о стены и отражается, причем рвавшаяся наружу волна высокого давления поворачивает назад, накладываясь на вновь образующиеся ударные волны и усиливая давление, из-за чего давление воздуха внутри помещения многократно подскакивает.
Что же до возникающих высокотемпературных газов под высоким давлением, то на открытом воздухе они быстро расширяются, устремляются вверх и рассеивают тепло, а их объем высвобождается безгранично.
Но в замкнутом пространстве объем помещения фиксирован, и горячие газы под высоким давлением оказываются заперты внутри, продолжая повышать давление окружающей среды и формируя эффект постоянного высокого давления.
В результате длительного сжатия пространственной структуры и происходит разрыв храма вкупе с выбросом оставшихся обломков ввысь.
Впрочем, недолго предаваясь раздумьям, Байрон вдруг оживился, и на его лице проступило возбуждение.
«Всевидящее око, выведи числовые показатели реакций только что использованных огненных взрывных чар и все данные этого эксперимента».
【Идет извлечение...】
Верно, получив предупреждение Всевидящего ока, Байрон на самом деле располагал достаточным временем, чтобы выбежать из храма в безопасную зону и не выглядеть сейчас столь потрепанным.
Но как назло, получив предостережение, Байрон не стал немедленно спасаться бегством по совету Всевидящего ока, а предпочел остаться.
Поступил же он так потому, что прекрасно понимал: это была редчайшая возможность вблизи собрать данные об огненных взрывных чарах и понаблюдать за феноменом внутреннего взрыва.
Впрочем, он вовсе не собирался глупо принимать урон на себя в лоб — это называется не экспериментом, а самоубийством.
За те мгновения, что у него оставались, Байрон раз за разом проводил расчеты и с помощью Всевидящего ока отыскал несколько способов выдержать взрыв.
И тогда, наугад выбрав один из них, он и приступил к своему эксперименту-наблюдению.
【Извлечение успешно завершено】
Вместе с подсказкой Всевидящего ока перед глазами Байрона возникла динамическая картина.
Вокруг этого изображения проявились плотные ряды помеченных данных.
Например, квазистатическое давление, то есть оперативные данные о долговременном высоком давлении, создаваемом замкнутым взрывом; эхо-наддув — оперативные данные о наложении и усилении давления отраженными ударными волнами; эффект давления и тому подобное...
Глядя на эти постепенно возрастающие по мере прохождения времени данные и всевозможные реакции внутри храма, Байрон слегка прищурился.
У него было предчувствие: обладая этими сведениями и огненными взрывными чарами, он вполне сможет заново сконструировать чары, принадлежащие только ему.
А приведя эти записи в порядок и проведя еще несколько сопряженных экспериментов, он даже сможет получить полноценный исследовательский результат.
Подумав об этом, Байрон закрыл картинку, позволил Всевидящему оку сохранить ее в архив, после чего повернулся и зашагал к окраинам замка.