Ночной ливень Owl Семь лет вместе — и всё закончилось мерзко, пошло, без права на достойный выход. — Ты клялась, что любишь меня. А если любишь — должна терпеть всё, что я делаю, а не рассуждать о разрыве! Чжэгён уже собирался под венец с другой, но его собственничество не знало границ. Под гнётом этой больной привязанности Чонин и сама начала ломаться. — Будь у тебя ребёнок от чужого мужчины — я бы и это проглотил, не поморщившись. — В самом деле?.. В ту секунду в сознании вспыхнула грязная, скверная мысль. Следом возник образ мужчины — ветреного, беспутного, до смешного ненадёжного. Такого, которого легко использовать, а потом выкинуть, не чувствуя ни вины, ни сожаления. — Нуна, ты смотришь на меня так, будто специально дразнишь. Понимаешь это? Если я ошибся — оттолкни. А если нет... кусай. Летний ливень хлестал всю ночь напролёт. Чонин шагнула к Юсину и обвила его шею руками. Ей нужно было одно: чтобы Чжэгён в конце концов сам бросил её. ==================== Том 1 Глава 1 Дверь кафе распахнулась под мелодичный звон колокольчика. Обеденный час уже миновал. Чонин, домывавшая накопившуюся посуду, поспешно стянула резиновые перчатки и повернулась к стойке, чтобы не заставлять посетителя ждать. — Добро пожа... «А, это он?» Привычное приветствие оборвалось на полуслове. Лицо было знакомым лишь по фотографии и всё же сразу бросилось в глаза. Наверное, дело в слишком приметной внешности: вчера Чонин увидела его всего на снимке, но теперь узнала с первого взгляда. Тот самый ублюдок, который живёт как ему вздумается, полагаясь лишь на смазливую физиономию. — Здравствуйте. — Да, добро пожаловать. Хотите сделать заказ? На всякий случай Чонин всё же вежливо ответила на приветствие и кивнула на меню над стойкой. Но мужчина даже не взглянул в ту сторону — только улыбнулся. — Вообще-то я не за кофе... А, как бы это сказать? Я правда впервые такое делаю. Заговорив с лёгким смущением, он выглядел куда менее развязным, чем на фотографии. Во-первых, в губах не было сигареты, а ухо больше не украшала целая россыпь пирсинга. Растрёпанные на снимке волосы, небрежно зачёсанные назад, теперь спокойно падали на лоб. «А что там ещё было?» Чонин вспомнила снимок, явно сделанный в баре или клубе, и внимательнее посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Там он сидел за заставленным бутылками столом, положив подбородок на плечо хорошенькой девушки с лицом фарфоровой куклы, и по-мальчишески гримасничал. Чем яснее проступал в памяти тот кадр, тем сильнее нынешний Юсин казался совсем другим человеком. — М-м, вы, наверное, заняты, так что скажу сразу... Я случайно проходил мимо, увидел вас и понял, что вы прямо в моём вкусе. Мужчина продолжил размеренно и снова улыбнулся одними глазами. И без того узкие, они превратились в тонкие полумесяцы. Он достал из кармана телефон. — Можно ваш номер? Телефон блеснул на свету. На заставке — то ли небо, то ли море — цифры часов оказались перевёрнуты к Чонин вверх ногами. Мужчина, словно только сейчас это заметив, высунул кончик языка, развернул аппарат и снова протянул его ей. И тут же опять спохватился. — А, точно. Пароль. Простите. Я так нервничаю. Быстро коснувшись экрана несколько раз, он разблокировал телефон и снова повернул его к ней. Вся эта возня выглядела даже немного неловко. Кажется, и кончики пальцев, которыми он вводил пароль, действительно слегка дрожали. Но Чонин всё равно не сомневалась, что перед ней тот самый человек. Слишком уж трудно было перепутать такое лицо. Да и дело было не только в этом... Пытаясь понять, откуда взялось это едва уловимое ощущение несоответствия, Чонин внимательнее присмотрелась к мужчине. Их взгляды встретились. Мужчина слегка потряс телефоном, словно поторапливая её: ну же, быстрее, — и привычно широко улыбнулся. Ни тени беспокойства, что ему могут отказать. В памяти сама собой всплыла язвительная речь вчерашнего посетителя. «Неловко такое говорить о сокурснике... Но если совсем коротко, он из тех, кто живёт как хочет, потому что знает, что красивый. Ходит и треплется, будто нет женщины, которую он не сможет заполучить, если захочет. Короче, тот ещё ублюдок». Конечно, Чонин не могла знать, действительно ли этот мужчина несёт подобную чушь. Но во взгляде и выражении лица и правда читалось что-то похожее. Он начал осторожно, уверяя, что делает такое впервые, однако теперь смотрел на неё совершенно бесцеремонно. Вместо волнения в нём осталась одна неприкрытая уверенность в себе. «Он постоянно подкатывает то к одной, то к другой, даёт надежду, держит возле себя. Если захочет — начинает встречаться, надоест — исчезает. В общем, бабник, который и дня без женщины прожить не может. А девушки всё равно ведутся на оболочку, не зная, что он за человек». Эти слова — то ли сплетня, то ли предупреждение — принадлежали одному из завсегдатаев. Впрочем, теперь его, наверное, уже и так не назовёшь: больше года он заходил каждый день, невзирая ни на дождь, ни на снег, а месяц назад вдруг перестал появляться. Чонин вспомнила юное лицо и огромный букет, с которым парень неожиданно признался ей в чувствах. Он гордо представился студентом художественного факультета Корейского университета и немало удивил её, признавшись, что всё это время наблюдал за ней. Ответить ему Чонин могла только отказом, поэтому ситуация вышла крайне неловкой. Казалось, на этом всё и закончилось... Но вчера тот самый студент снова пришёл в кафе. Надув губы, он неловко подошёл и, словно обиженный ребёнок, заговорил, даже не глядя ей в глаза. — Я не потому пришёл, что всё ещё что-то к вам чувствую. Просто... по-человечески решил предупредить. А потом достал телефон, и на экране оказался тот самый мужчина, который сейчас стоял перед ней: с сигаретой во рту, прислонившись щекой к девушке. — Мы не друзья, просто учимся на одном факультете. Как видите, тип он очень сомнительный. А когда услышал о вас, ещё и завёлся... — Что именно он услышал обо мне? — А, ну... Мы все вместе выпивали, разговор случайно зашёл о том, как я недавно признался вам и получил отказ. Этот урод услышал и сразу начал издеваться. Сказал, что надо быть полным лохом, чтобы целый год так бездарно добиваться женщины. Мол, будь он на моём месте, максимум за неделю всё бы закончил. Н-ну это же бред! Вы такая серьёзная, рассудительная, разве можно вас за неделю... Тем более у вас уже есть парень. Мне стало обидно, будто унизили лично меня, и я сказал: ну давай, попробуй. Всё равно ничего у тебя не выйдет. А он спросил, как называется кафе. Я был пьян и сам не заметил, как... Вот к чему привело то, что он всё-таки назвал кафе. Слабая надежда студента — мол, разговор был по пьяни и тот наверняка всё забыл — с треском провалилась. — А-а, рука болит. Пока Чонин прокручивала в памяти вчерашний разговор, он не выдержал даже этой короткой паузы и жалобно скривился. Жест выглядел бы откровенно наигранным, но в его исполнении почему-то казался удивительно естественным. Может, с такой внешностью даже театральные ужимки не кажутся чрезмерными. А может, он просто проделывал это так часто, что давно набил руку. После вчерашнего предупреждения Чонин невольно склонялась ко второму варианту. Она понимала, что судит предвзято, но менять мнение не собиралась. «Шёл мимо, случайно увидел и понял, что вы в моём вкусе». Даже если это правда, серьёзным интересом здесь и не пахло. А значит, проще всего сразу пресечь эту игру. — У меня есть парень, поэтому номер я вам дать не могу. Простите. С этими словами она кончиком пальца слегка отодвинула протянутый ей телефон. Мужчина криво приподнял одну бровь. То ли удивился — «вот как?», то ли насмешливо подумал — «ну надо же». — Врёте. Он быстро убрал удивление с лица и коротко бросил, ничего не объясняя. Чонин уже собиралась тихо вздохнуть, решив, что он просто не поверил в существование её парня, когда тот добавил: — Как ни посмотри, вы сейчас совсем не похожи на человека, которому неловко отказывать. Скорее вам самой жаль. — Что?.. — Так и быть. Сделаю вид, что этого не слышал. «Это ещё с чего вдруг?..» Она хотела возразить на такую непрошеную любезность, но не успела: мужчина заговорил на долю секунды раньше. — Так что, может, хотя бы оставите меня про запас? — Вы сейчас о чём... — Сейчас люди и после свадьбы с детьми расходятся. Кто знает, как всё повернётся. Можете сколько угодно присматриваться и выбирать. Влюбился-то я, так что с радостью позволю вам держать меня про запас. «Как можно говорить такое и даже не краснеть?» Ошеломлённая его невероятной наглостью, Чонин потеряла всякое желание отвечать и только молча смотрела. Мужчина склонил голову набок и подался к ней. Он был выше девушки больше чем на голову, но теперь их глаза оказались почти на одном уровне. Светлая, почти молочная кожа, блестящие чёрные глаза, прозрачно-красные губы. Подавшись совсем близко, будто нарочно заставляя её рассмотреть каждую черту, мужчина ослепительно улыбнулся. Словно всё, что было до этого, служило лишь разминкой, а теперь он пускал в ход решающий приём. — Дадите ведь номер? Его и без того мягкий низкий голос зазвучал ещё доверительнее. Он почти шептал, и на мгновение Чонин даже почудилось, будто его губы коснулись её уха. «Лис какой-то». Выражение избитое и старомодное, но точнее его сейчас ничто не описывало. Не произнося мысли вслух, Чонин спокойно отступила, увеличивая расстояние между собой и этим красивым, но явно опасным лицом. — Нет. ---------- Том 1 Глава 2 Она сказала это без лишних слов, чтобы отказ прозвучал окончательно. Улыбка на губах мужчины медленно погасла. Когда он ухмылялся и вёл себя с наглой непринуждённостью, лицо казалось слишком зрелым для студента. Теперь же он выглядел даже младше своих лет — как ребёнок, который быстро раздражается, нервничает и начинает упрямиться, когда всё идёт не по его плану. — Правда не дадите? Почему? — Я же сказала, что у меня есть парень. — Так он не узнает. Чонин не сдержала холодного смешка и покачала головой, ясно давая понять, что продолжать эту нелепую беседу не намерена. К сожалению, мужчина, похоже, не собирался отступать. — А ваш парень телефон проверяет? Контролирует вас, ревнует ко всему подряд? — Он не такой. — Тогда в чём проблема... — Просто я сама не хочу переписываться с другим мужчиной за спиной у своего парня. Не успела она договорить, как мужчина тихо фыркнул. Куда только делся человек, ещё секунду назад недовольно выпытывавший ответы? Пока Чонин недоумевала из-за очередной перемены, тот шутливо цокнул языком. — Ого. Ещё и верность на высшем уровне. Даже не представляю, насколько сильнее теперь в вас влюблюсь. Лёгкие, пустые слова — такие, что их, казалось, унесло бы одним дуновением. Пропуская их мимо ушей, Чонин окончательно убедилась: когда бы и при каких обстоятельствах они ни встретились, такой мужчина никогда ей не понравится. — В любом случае, это даже хорошо. Не подозревая, насколько прочно она от него отгородилась, парень бросил непонятную фразу. Чонин молча подняла глаза, и тот любезно пояснил: — Значит, дело только в совести. Не в том, что я вам не нравлюсь. — Как вы вообще пришли к такому выводу?.. Она собиралась наконец сказать всё предельно ясно, отбросив и снисходительность к младшему, и профессиональную вежливость, выработанную за десять лет работы в кафе. Но именно в этот момент зазвенел дверной колокольчик. В кафе вошла небольшая компания людей в туристической одежде. — Добро пожаловать. Вместо того что хотелось сказать, Чонин пришлось произнести то, что полагалось. — Сестрица, ты чего пить-то хотела? — Погоди маленько. Дай посмотрю, что тут есть. — Ох, устала. Кёнэ, закажи мне что-нибудь сама. Только сладенькое. Из-за столпившихся у стойки посетителей мужчина отступил в сторону. Краем глаза Чонин заметила это движение. Неужели ему всё ещё есть что сказать? Она уже успела устало об этом подумать, когда он потянулся к стаканчику с ручками возле кассы и ловко вытащил одну. — Я ещё приду. А если до этого сами напишете — будет ещё лучше. Среди гудящих голосов посетителей низкий шёпот прозвучал возле уха чересчур отчётливо. «Да что с ним такое...» Чонин прикрыла ладонью ухо, возле которого только что оказались его губы, и нахмурилась. Она раздражённо уставилась на высокую фигуру, уже выходившую из кафе. — Девушка? — А, да. Что будете заказывать? К счастью, долго прокручивать раздражение в голове ей было некогда. Во-первых, посетители наконец выбрали заказ. А во-вторых, стоило приготовить все напитки... Любимый ...как позвонил Чжэгён, уехавший в командировку на другой конец света. — Уже добрались до гостиницы? — Да. Банкет только закончился. Вот и задержался. — Наверное, устали. В голосе сама собой прозвучала жалость. Будь он рядом, она размяла бы ему шею и плечи. Оттого ладони казались особенно пустыми. Чонин сжала пальцы в кулак и тихо вздохнула. Семь лет отношений — срок немалый. Она знала бесчисленное множество способов утешить уставшего Чжэгёна. — Я скучаю... — Знаю. Я тоже. Даже если говорит сухо, наверняка сейчас беззвучно улыбается. Она слишком хорошо могла это представить. — Ну что за ответ. С вами совсем неинтересно. — И зачем тогда скучать по такому скучному человеку? — Ну потому что... «Потому что люблю. Потому что даже когда ненавижу тебя, даже когда мне одиноко и стыдно, я всё равно не могу перестать любить». Поэтому она всё ещё скучала по нему, даже теперь, когда он стал женихом другой женщины. Пусть это было бесстыдно и эгоистично. Пока Чонин глотала обиду и тоску, салфетка, которую мужчина оставил на стойке, уже лежала в мусорном ведре. Туда же отправились и написанные на ней одиннадцать цифр. Не оставив после себя никакого смысла. ◇◇◇ — Ну как? — А, блин... Теперь что? — Как что? Та девушка из кафе. Воодушевлённый голос Тэхёка гулко отдавался в тяжёлой с похмелья голове. Юсин лежал лицом на парте и лишь нехотя приподнялся, прижав пальцы к ноющим вискам. — Ты же вчера туда ходил. Рассказывай. Ну как она, хотя бы ничего? Ким Ттоук говорил, что просто охрененная красавица. Игнорируя приставания Тэхёка, Юсин поднял стоявший рядом пластиковый стакан. Кто его дал? Херин? Или старшекурсница Ёын? Он точно помнил: во время занятия ему с беспокойным видом сунули напиток, заметив его состояние. А вот кто именно это был — не запомнил. «Да какая разница». Кто бы это ни был, при встрече сама напомнит. Спросит, протрезвел ли он. Посоветует в следующий раз пить поменьше. Предложит сходить вместе похмелиться. Если это Херин — можно будет просто угостить её едой. А если старшекурсница Ёын... «Уф, голова раскалывается». Ему уже словно слышалось, как она начнёт канючить и выпрашивать внимание. Юсин нахмурился и обхватил губами трубочку. Лёд давно растаял, и холодный американо зажурчал по пересохшему горлу. В ту же секунду запах кофе коснулся носа, и во всё ещё мутную голову, словно приливная волна, хлынул образ чистого лица без макияжа. «Ну... на неё и правда было приятно смотреть». Если отбросить её чопорность и судить лишь по внешности — определённо. Нет, если уж начистоту, «приятно смотреть» было слишком скромно сказано. Женщина будто только что сошла с ещё не высохшей акварели. В тот миг, когда их глаза встретились, в ней было что-то хрупкое и прозрачное, отчего Юсин ощутил странное покалывание в затылке. «Надо же, выходит, Ким Тоук всё-таки разбирается в женской красоте». Судя по работам Доука, порой было непонятно, как его вообще приняли в лучший художественный университет страны: чувство прекрасного у парня было из рук вон плохим. Чем больше Юсин об этом думал, тем сильнее удивлялся. Когда это у того вкус успел стать таким утончённым? К рассказам сокурсника он заранее отнёсся свысока, а потом словно получил щелчок по носу. Раздражённо взъерошив волосы, он услышал: — Да ты чего вообще спрашиваешь? Если бы женщина была достаточно красивой по меркам Ли Юсина, она бы не горбатилась в кафе. — Ты о чём? — О том, что если даже он признает её внешность, у неё минимум три миллиона подписчиков должно быть. Сто пудов она красавица только по меркам Ким Ттоука. Затянувшееся молчание нарушил Хамин, ответив Тэхёку вместо приятеля. — Сам не видел, а рассуждает так уверенно. Юсин равнодушно цокнул языком. «Да рядом с ней любая ваша раскрученная инфлюенсерша померкнет». Он ещё раздумывал, сказать это или нет, когда Тэхёк, явно убеждённый словами Хамина, задал следующий вопрос. — Ладно, с лицом ясно. А грудь? — Что? — Большая? «Ах, Пён Тэхёк. Всё-таки прозвище своё ты заслужил». Как Доука прозвали Ким Ттоуком за то, что он вспыхивал по любому поводу, так и Тэхёк уже давно лишился среди сокурсников родной фамилии Пак — и тоже вполне заслуженно. Юсин вспомнил, как после занятия по рисунку обнажённой натуры тот, прикрывая ширинку, мчался в туалет, и криво усмехнулся. — А если большая, тебе что? — Да что... Может, схожу, посмотрю. Услышав этот донельзя похотливый ответ, Юсин принял решение. «Нет, всё-таки не стоит говорить то, о чём он думал. Пусть считают, что она красавица исключительно по меркам Ким Ттоука. Так будет лучше и для неё самой». — Тогда просто сними футболку и посмотри в зеркало. — А? Причём тут зеркало? — Зачем куда-то тащиться? Если уж мериться тяжестью, твоя грудь ей ещё фору даст. — Эй, это мышцы! — А я что сказал? — Тц... Короче, маленькая, значит? — Не знаю. Он слишком долго смотрел на её лицо. Нет, не то чтобы засмотрелся... Просто во время разговора ниже не опускал глаз. Что вполне естественно. Кто при первой встрече первым делом пялится женщине на грудь? Учитывая, с кем он сам водился, читать нотации было бы лицемерием, поэтому Юсин лишь покосился на друга. Если уж честно, образцом невинности Юсин тоже не был. Женским вниманием его не обделяли, поэтому он мог выбирать и не нуждался в нём так отчаянно, как Тэхёк. А проводить время с женщинами любил не меньше. Мягкие, тёплые, ласковые, внимательные — с чего бы их не любить? Правда, если иногда нарвёшься не на ту, потом бывает хлопотно. «Ким Ттоук» (김또욱) — прозвище Ким Доука. Оно обыгрывает глагол 욱하다 (Ттоук) — «вспылить, резко разозлиться». «Пён Тэхёк» (변태혁) — шуточное прозвище Тэхёка. Оно построено на слове 변태 — «извращенец». ----------