0. Во сне бабочки

Хлоя Петровна чувствовала себя так, будто стояла посреди ледника.

Зима — это одно, но отовсюду веяло таким чрезмерным холодом, что перехватывало дыхание.

Должно быть, от напряжения.

Старшая горничная, совершенно не подозревавшая о её состоянии, учтиво поклонилась ей.

— Итак, госпожа, его светлость скоро прибудет, так что поторопитесь. Я тем временем приведу спальню в порядок. Когда закончите приготовления, приходите вместе со слугами.

— Благодарю вас, госпожа Бовар.

Хлоя, хоть и скованно, но всё же изобразила на губах улыбку в ответ на её учтивый тон.

Но стоило двери с щелчком закрыться, и она осталась одна в просторном помещении, как с её губ исчезла даже эта наигранная улыбка.

«…»

Ха-а.

Между тонких губ вырвался тихий вздох.

Сегодня был день, когда на неё разом, словно обломки расколовшейся льдины, обрушилось столько событий, что их не вообразит никто из живущих обычной жизнью.

И в этот ужасный день Хлое Петровна* — нет, Хлое Руарк — предстояло провести первую и последнюю ночь со своим мужем.

*Да, «Петровна» (페트로브나) здесь — фамилия, а не отчество! В оригинале так зовётся весь род Хлои, включая её отца, герцога Петровна. Сохраняем авторский вариант.

Она посмотрела на чайный набор, который только что принесла старшая горничная, и на ещё не остывшую, испускающую пар выпечку.

Всё это источало аромат, совершенно не вязавшийся с сегодняшним ужасом.

Выражение её лица, пока она смотрела вниз, было бесстрастным. Но руки, перекладывавшие чайные листья, возможно, слегка дрожали.

〈Хлоя, ты наша надежда.〉

Отца она не особо любила, но с сегодняшними его словами была в какой-то мере согласна.

〈Надежда этого отца… нет, надежда империи. Ты и сама ясно видела. Как сильно тот юный император был напуган.〉

Это заметил бы любой, кто присутствовал на церемонии наследования престола.

Император теперь совсем ещё юный, всего четырнадцати лет.

Даже на коронации, куда были прикованы взгляды бесчисленного множества людей, мальчик стоял перед своим грозным старшим братом и не смел даже вздохнуть.

〈Ну же, скорее возьмите скипетр и взойдите на трон.〉

Перед глазами стоял образ мальчика, чьё лицо побледнело, а веки отчаянно дрожали, хотя на его голову уже возложили славную корону.

В конце концов он даже выронил скипетр, который протягивал ему старший брат.

В тот миг, когда металлический предмет с грохотом ударился о пол, все присутствовавшие на коронации, должно быть, подумали:

«Как же ему страшно».

…вот так.

Однако настоящей проблемой было то, что брат этого императора — тот самый мужчина, что несколько дней назад на глазах у всех обезглавил третьего принца, возвёл на престол младшего и объявил себя регентом, — был мужем Хлои.

Великий герцог Бастиан Ивандер Руарк.

Её муж, с которым они обменялись клятвами месяц назад и который ни разу не разделил с ней ложе, ссылаясь на государственные дела.

И вот всего несколько часов назад, когда она вернулась с коронации совершенно обессиленной, он прислал ей записку.

«Прости, что заставил так долго ждать из-за моих обстоятельств.Моя любовь, увидимся вечером».

Их первая ночь, которую он откладывал без всяких объяснений, была предсказана этими двумя короткими строчками.

И Хлоя наконец решила убить своего мужа.

〈Госпожа, не лучше ли вам бежать?〉

Так сказал её рыцарь — правая рука, служивший ей долгие годы, — но Хлоя и не думала бежать.

К тому же это было ради великой цели.

Она осторожно осмотрелась.

Убедившись, что дверь, через которую только что вышла старшая горничная, плотно закрыта, она подмешала в чайник белый порошок, подготовленный отцом.

Аккуратно стряхнув порошок без вкуса, она сожгла обёрточную бумажку на свече, что дымилась в стороне.От волнения она залпом выпила остатки воды из чашки, которую недавно принесла старшая горничная, и обернулась.

Когда она вышла наружу, любезные слуги дома великого герцога принялись провожать её в спальню.

Самый юный из слуг придерживал шлейф её длинного платья, а самая старая на вид служанка, шагая рядом, начала расточать приторные похвалы.

— Вы поистине прекрасны, ваша светлость. Его светлость тоже, должно быть, ослеплён вашей красотой.

— Правда? Хотелось бы, чтобы его светлости понравилось…

На её фальшивые слова, как и следовало ожидать, вернулась столь же нелепая ложь.

— Его светлость с давних пор считал дни до сегодняшнего. Ему непременно понравится.

Хлоя приподняла уголки губ в изящной улыбке и остановилась перед дверью спальни.

Тук-тук.

— Её светлость прибыла.

Как только служанка доложила вместе с коротким стуком, вместо ответа дверь распахнулась.

Хлоя немного удивилась.

Потому что Бастиан стоял прямо перед ней.

А ещё — на свадьбе она была слишком растеряна, на коронации слишком далеко, чтобы разглядеть как следует.

«Тело…»

Он был слишком, слишком огромен.

Его лицо находилось настолько высоко, что даже подняв голову, приходилось смотреть вверх ещё долго. И торс был таким широким, что она целиком скрылась бы за ним.

Лёгкий ночной халат струился по линиям крепкого тела, и даже эти изгибы очертаний выглядели по-мужски сурово.

И этот самый человек — тот, кто всего несколько дней назад жестоко убил брата и несколько часов назад предвестил политику террора, — улыбался так ярко, что в это невозможно было поверить.

— Супруга.

Когда мужчина улыбнулся, и в глазах, и в уголках губ заиграла мягкая усмешка, казалось, что даже сумрак вокруг стал светлее.

Хлоя на миг подавила предательски забившееся сердце и прошептала себе:

«Нельзя поддаваться слабости…»

Ибо этот человек был величайшей погибелью, что постигнет империю Орте.

Хлоя приподняла чайный поднос, который держала в обеих руках, и улыбнулась.

— Можно войти?

— Разумеется. Могла бы и без стука открыть дверь.

Бастиан охотно приветствовал её.

А перед тем как закрыть дверь, он кивком отослал слуг и служанок подальше.

Без малейшей сдержанности, без всякой настороженности.

Он выглядел настолько беззащитно, что невозможно было поверить — это тот, кто только что стал первым лицом страны.

Хлоя почувствовала, как внутри горла поднимается тошнота.

Казалось, пищевод, будто наполненный вязкой жидкостью, плотно забился, и она сделала глубокий вдох.

Ха-а…

Перед тем как заговорить, она, возможно, сама того не заметив, издала такой звук.

Ощущая присутствие толстой руки, мягко обвившей её талию, она направилась к столу в центре комнаты.

— Наконец-то мы проведём первую ночь… А ведь наша свадьба была месяц назад.

Пусть её голос немного дрожал оттого, что она волновалась перед первой ночью, — она надеялась, что он в это поверит.

Похоже, это желание, к счастью, сбылось: его огромная рука без колебаний потянулась к ней.

Слегка погладив её по животу, он рукой притянул хрупкое тело и прижался вплотную.

— Прости, супруга. Прежде чем прийти к тебе, я не мог иначе — нужно было устранить все угрозы.

Тихо шёпот был весьма нежен.

Хлоя, ощутив лёгкое замешательство, подняла на него взгляд.

В его чёрных зрачках, поймавших лунный свет во тьме, таился безмерно нежный огонь.

Словно у искушающего демона.

— Угрозы?..

В ответ на её вопрос он мягко прижался губами к её уху.

Каким сигналом были проникающее в неё едва уловимое дыхание и то, как он изящными, тонкими губами теребил место за ухом, — Хлоя не могла не понимать.

Но он, вместо того чтобы тотчас распахнуть её халат, принялся баловать свою супругу, всем телом выражавшую волнение первой ночи.

Осыпая мелкими поцелуями её щёку.

— У меня отныне есть долг — защищать тебя. Теперь я твой муж и единственная семья. Единственный человек, что носит со тобой одну фамилию и живёт под одной крышей. Разве не так?

Единственная семья.

Она и не думала, что из его уст прозвучит такое слово.

До сих пор самой дорогой семьёй для Хлои был её старший брат.

Старший брат, с которым они с детства опирались друг на друга, — тот единственный, кого она любила как семью больше всех на свете.

А этот мужчина перед ней, похоже, питал алчное желание занять его место.

Это было неожиданно.

Пока Хлоя стояла оцепенев и не могла ответить, он тихо рассмеялся.

— Похоже, ты волнуешься.

— Немного.

На самом деле руки Хлои слегка дрожали.

Волнение было не «немного». На деле тело оцепенело так, что сердце сжималось, — и всё же стучало так, что в ушах звенело.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovellsСпасибо, что читаете с нами!

Я должна убить этого мужчину.

Это единственный шанс. Если меня раскроют, возможно, меня или мою семью ждёт полное истребление.

Однако… если из страха перед этим продолжать жить под его властью, дворянская честь ни за что не сохранится.

Кратковременный позор вернётся высокой честью.

Ещё до рождения Хлои в одном из залов особняка Петровна* висела эта надпись.

Был предок-герцог, который после поражения в войне был уведён в рабство вместе с наследным принцем империи.

Он терпел всяческие унижения при дворе чужой страны, но в конце концов убил наследника той державы, спас наследного принца и вернул стране былое.

В знак признания его заслуг императорский двор даровал тогдашнему герцогу эпитет «Ауреа Глориа», что означало «золотая слава».

Мол, эта воля, этот дух должны стать примером для дворян.

Это было душой рода Петровна и гордостью, которую они хранили до сих пор.

И эта кровь Петровна текла и в Хлое, и в её старшем брате, которого она любила больше всех на свете.

А значит, колебаний быть не может.

Хлоя обернулась к мужу, прижавшемуся губами к её уху, и, протянув руки, обвила его шею.

— Но я ждала. Весь прошедший месяц я была здесь чужой.

Бастиан, похоже, немного удивился её активному отклику, но отнюдь не был недоволен.

— Прости, что оставил тебя одинокой.

Напротив, он вдруг подхватил Хлою за талию и приподнял.

Испуганная Хлоя вскрикнула.

— А!..

Она не успела даже пригубить отставленную чашку — Бастиан внезапно зашагал к кровати, и Хлоя растерялась.

— Ваша светлость, отпустите, отпустите меня. Я сама могу дойти…

— Я слишком тороплюсь, так что нет.

Дыхание Бастиана почему-то уже было горячим, как у зверя.

Теперь, если бы она предложила выпить чаю, это наверняка вызвало бы подозрение, и Хлоя, беспомощная, могла лишь позволить увлечь себя к огромной кровати с балдахином.

Её тело в одно мгновение оказалось уложенным, и сверху его накрыла тень Бастиана.

Через прозрачное стекло щедро лился лунный свет.

Уютная, на любой взгляд, супружеская спальня, на большой кровати тела двоих наложились друг на друга.

«Ах…»

Халат, естественно соскользнувший под силой тяжести, слегка обнажил его крепкое тело.

Ниже необычайно толстых ключиц, начинаясь от левой стороны груди и пересекая её поперёк, взгляду Хлои открылся длинный шрам.

Это был настолько глубокий шрам, что при получении раны он, несомненно, угрожал жизни.

Где он его получил?

Может, на охоте, а может, на поле боя.

Он родился высокородным членом императорской семьи, но жил словно простолюдин, так что такой шрам не был чем-то странным.

Но шрам был настолько отчётливым, что казалось — надави и сейчас будет больно, и Хлоя чувствовала, как её взгляд сам собой тянется туда.

Разумеется, её взгляду не удалось задержаться там надолго. Потому что Бастиан приподнял её подбородок.

Встретившись с ним глазами, Хлоя застыла и, словно таращась, напряжённо уставилась на него. Тогда Бастиан издал звук, будто выпустил воздух.

— Неужели я тебя пугаю?

Сухой комок сам собой сглотнулся.

Если он добавляет «неужели», значит, он даже не думал, что может показаться страшным.

Но если бы сотня человек пережила такой момент, все сто ответили бы, что боятся.

Это мужчина, что возвёл на престол четырнадцатилетнего четвёртого принца и объявил себя регентом-императором.

Её старший брат, который ещё несколько дней назад никак не мог предвидеть подобного, обнимал Хлою и наставлял её.

〈Так что… ты тоже будь осторожна, Хлоя. Ни в коем случае не говори необдуманно. Нельзя гневить его.〉

Судя по примерам из разных окрестных стран, репутация регентов была не из лучших.

Будь то регент-король или регент-министр.

Вершина распутников, что не хотят ответственности, но желают вкушать власть, обычно обретала форму регентства.

Изначально Бастиан по указу прежнего императора владел обширными северными землями, но отказался от политики в императорской столице и как великий герцог был оттеснён на обочину власти.

Ради чего он выбрал столь яростное возвращение?

Да ещё под именем регента-императора.

Было очевидно, что впредь императорский дворец захлестнёт кровавый ветер. Все остановятся лишь тогда, когда станут его руками и ногами…

Но Хлоя была не настолько смела, чтобы сейчас, на этом месте, открыто высказать страх вслух.

Она лишь застыла, а Бастиан напряг руку, обвивавшую её талию, и резко притянул её к себе.

— А.

И в одно мгновение распустил подол её платья.

Мягкая белая кожа, колыхаясь, обнажилась.

Розовые соски, внезапно выставленные на холодный воздух, задрожали, и лицо Хлои вспыхнуло жаром.

— В-ваша светлость…

— Что, не хочешь?

Он с едва уловимой улыбкой завёл руку ей под ноги и приподнял бедро.

Тогда свободный подол рубашки-сорочки соскользнул, открывая промежность между ног, что даже в темноте казалась особенно белой.

Он крепко схватил полноватые бёдра, раздвинул их и, взглянув туда, усмехнулся.

— Пришла в таком виде, да?

Между белыми кружевными подвязками были прозрачные трусики, уже утратившие даже функцию прикрытия лона.

Когда Бастиан просунул туда кончик пальца и слегка потянул, Хлоя покраснела до самых ушей от стыда.

— Э-это… просто было готово.

Ей казалось, что Бастиан принимает её за распутницу, но Хлое было поистине обидно.

Она обронила что-то вроде оправдания, и Бастиан чуть приподнял уголок губ.

— Вот как? Сейчас что, мода такая среди супругов?

Так оно и было.

Началось с того, что графиня Аблин на каком-то приёме обмолвилась, что её милость, мол, так это любит.

В открытую все избегали упоминать о ночных делах, но за глаза именно к этому они прислушивались больше всего.

Каждая ведь хочет стать любимой женой — это естественно.

Так это мало-помалу вошло в моду.

Знатные дамы начали украшать то, что под подолом.

Вероятно, служанки, раз первая ночь, «специально» приготовили это для неё.

Потому она, не задумываясь, надела, но не знала, что станет так неловко.

Однако.

— Не волнуйся. Красиво. Прекрасно, Хлоя.

Он большим пальцем мягко надавил на её чуть влажные губы и улыбнулся.

Хлоя, глядя на него снизу вверх, почувствовала, будто грудь сдавило.

Почему я так?

Она и сама не понимала.

Но в тот миг, когда из его уст слетело «Хлоя» — её имя, — ей вдруг пришла такая мысль.

Оказывается, моё имя может звучать так сладко…

Он был похож на мужчину, что безмерно любит свою супругу в этой постели, — настолько, что невозможно было поверить, будто это он перевернул всю страну вверх дном.

Хотя сегодня у них, несомненно, первая ночь.

Волнуясь, сама того не замечая, Хлоя с трудом перевела сбившееся дыхание и заговорила.

— Ваша светлость…

Голос слегка дрогнул.

Бастиан с укором поправил её.

— Даже в постели я для тебя «ваша светлость»?

— А как же иначе?

Почему это сейчас важно? Всё равно человек, которого убьют — если не сегодня ночью, так завтра утром.

Думая так, Хлоя всё же послушно вторила ему.

— Надо звать Бастианом? Или «дорогой»?

«Дорогой» — это ещё слишком неловко, и Хлоя лишь обвила руками его шею. И прошептала:

— С завтрашнего дня буду так. Сегодня можешь меня пощадить?

Бастиан тихо рассмеялся. Похоже, его умиляла смущённая Хлоя.

— Ладно, раз ты такая хорошенькая.

Он сжал в руке её обнажённую грудь. В рот Хлои, издавшей «ах», скользнул поцелуй, а затем он опустил голову к груди.

И зажал между красных губ её заострившийся сосок.

— А вот эта родинка на груди — особенно.

— А!

На левой груди Хлои, чуть выше круглого ореола соска, была маленькая родинка. Бастиану она, видимо, понравилась — он усмехнулся и поцеловал-присосал даже родинку.

От внезапного всасывания дыхание перехватило. Хлоя, впервые в жизни ощутив такое, широко распахнула глаза от изумления, но вскоре нахлынула ещё более сильная стимуляция.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovellsСпасибо, что читаете с нами!

Низ их животов тёрся друг о друга, и вскоре твёрдое и тупое вдавилось в её неплотно прикрытую промежность.

В тот миг, когда чёткая граница головки скользнула, задев клитор Хлои, она вздрогнула всем телом, будто её ударила молния.

— А, ваша светлость, ваша светлость!

— Ещё рано. Я ничего не делал, Хлоя.

Он и правда ничего не делал. Но ощущение, скользнувшее по лону сквозь трусики, было пугающе отчётливым.

Неизвестно, с каких пор он был в таком состоянии, но его член уже помахивал у уретры.

Сквозь тончайшую ткань трусиков его головка, будто готовая вот-вот разорвать и ворваться, заглядывала в узкий вход.

Судя по тому, что прозрачная жидкость, наверняка отдающая лёгкой кислинкой, уже смачивала кончик головки, — ничего он не делал, но и «ничем» это состояние отнюдь не было.

Бастиан, растирая свой член между её ног и надрачивая его, ещё плотнее сжал губы и глубже втянул её красивой формы грудь.

Смачные звуки «чмок, чмок» были отчётливы, будто раздавались прямо возле уха. Хлоя, чувствуя, как от этой лёгкой вибрации у неё по коже бегут мурашки, съёжилась.

Кончики пальцев ног и рук сами собой поджимались, а руки, обвивавшие его шею, напряглись.

И странно — в глазах потемнело.

Дыхание перехватывало.

Ха-ах... хах...

Между широко раскрытых губ металось судорожное дыхание.

Бастиан, видимо, воспринял это как знак, что Хлоя тоже возбуждена, и втянул розовый сосок ещё глубже, пока он не стал пунцовым. Грудь, терзаемая его ртом, невыносимо ныла.

— А-а... хн... а! Ха-ы..

Нервы на периферии натянулись до предела. Из-за дискомфорта внутри живота и стиснутой им груди и талии невозможно было нормально дышать.

Хлоя, жившая как дочь знатного рода и никогда не получавшая от мужчин даже малейшего прикосновения, кроме поцелуя руки в знак приветствия, не могла вынести стимуляции, что он давал.

Чрезмерный жар пожирал всё её тело и сдавливал горло. Вопреки её воле кончики пальцев рук и ног мелко дрожали.

Бастиан, у которого возбуждение, похоже, тоже постепенно нарастало, глубоко вдохнул «ха-а» и наконец, нашарив рукой, опустился вниз, схватил ягодицы и раздвинул их, будто рассекая.

Легко откинув трусики, он ввёл внутрь палец. Как только кончик коснулся мягкой плоти, Хлоя, покраснев, вздрогнула.

— Хн, хн, хып.

Из горла подступила слюна, и во рту стало влажно. Когда трогали одно место, по затылку бежали мурашки и уши пылали.

И Бастиан, сосавший её грудь, решив, что пора, вдруг поднял голову.

Именно тогда все действия остановились.

— Хлоя?..

Вместе с его растерянным голосом замерли и сексуальные ласки, но Хлоя всё ещё тяжело дышала.

С пылающим лицом она выронила звук, похожий на стон.

— Сли... слишком… горячо.

Секс — он всегда такой горячий?

Первый опыт, так что она совсем не знала.

Но от жара даже в глазах мутнело. Может, я плачу — подумала Хлоя.

Сквозь затуманенное, будто в дымке, зрение проступило растерянное лицо Бастиана. Трясёт ли он её тело, или это лежащая голова идёт кругом — непонятно.

— Что это? Что? Хлоя! Приди в себя, нельзя терять сознание!

Почти крик Бастиана вонзился ей в уши.

Только тогда Хлоя осознала, что её состояние не такое уж обычное.

Захлёбываясь, сглатывая дыхание, она потянулась рукой к горлу — оно было сдавлено. Но прежде чем она успела расцарапать это место ногтями, Бастиан крепко схватил её руку.

В его глазах было столько растерянности, будто он никак не мог поверить в то, что видел. Сексуальная атмосфера, только что накалявшая воздух между ними, исчезла без следа.

— Кто это сделал? Что ты только что ела?

От этого вопроса в голове Хлои всплыл образ казавшейся доброжелательной госпожи Бовар.

〈Что-то в горле пересохло от волнения. Не могли бы вы принести воды?〉

〈Разумеется, ваша светлость. Оставлю здесь.〉

От волнения она выпила стакан воды.

Какого цвета была та вода?

Действительно ли прозрачная?

В голове пронеслось много мыслей, но высказать вслух не удавалось ничего. Во рту Хлои уже было слишком много всего.

Когда она закашлялась, задыхаясь, наружу брызнула тёмно-красная жидкость.

Только тогда Хлоя поняла, что в горле у неё скопилась не слюна, а кровь.

Хлоя в помутившемся сознании подумала.

«Ах, я… умираю?»

Небесная кара за то, что дерзкая женщина решила убить своего мужа?

Она знала, что, решая убить другого, надо и самой быть готовой умереть.

Но что развязка будет такой — она поистине не знала.

Бастиан без конца будил её, обмякшую и теряющую силы. И при этом поспешно одевал её тело и громким голосом звал слуг.

Может, из-за близкого расстояния.

Пока всё расплывалось, лишь одно было отчётливо видно — глаза Бастиана влажны.

Он отчаянно кричал так, что было слышно даже в её оглохших ушах.

— Хлоя, Хлоя! Нельзя, нельзя! Не теряй сознание. Хлоя, прошу!

Это было так отчаянно, что не походило на мужа, что всего месяц назад женился и сегодня проводит первую ночь.

Почему этот человек?

Зачем он так?

В миг недоумения Бастиан резко подхватил Хлою на руки.

Слуги распахнули дверь и ворвались, но он бешено бросился бежать.

— Ваша светлость! Мы уже вызвали лекаря! Он скоро прибудет…

— Ваша светлость, верхом опасно! Дороги все занесены снегом!

— Молчать, кто преградит путь — убью любого!

Оттолкнув удерживавших, Бастиан помчался — куда, Хлоя совершенно не могла понять.

Но несомненно — чтобы спасти ей жизнь.

И-го-го!

В тот миг, когда белый лунный свет заполнил её сетчатку, громко разнёсся лошадиный крик.

Хлоя даже в тряске смутно чувствовала, как руки, крепко обнимавшие её, дрожат.

И думала.

Если я снова проснусь — это будет благодаря этому человеку…

По её сетчатке мгновенно промелькнули, набрасываясь, разные картины.

Встретившийся взгляд Бастиана.

Удаляющийся вид огромного особняка.

Струящийся меж облаков ослепительно белый лунный свет.

И...

Было нечто, казавшееся Хлое совершенно чужеродным.

Квадратное, преследовавшее её поле зрения, словно луна, излучало слабое голубое свечение.

[…измеря… будущее.]

Похоже на буквы, но читалось слишком расплывчато, понять содержание было трудно.

Вскоре она едва уловила, что буквы сменились.

[…смерти госпожи… 100%…]

1. Пособник, MOS

Тук, тук.

Казалось, кто-то бешено колотит по груди. Не разорвётся ли так? Стук её собственного сердца был слышен так отчётливо, будто раздавался прямо возле уха.

— А!

Хлоя с коротким криком, похожим на вскрик, распахнула глаза.

Вмиг чёрное зрение рассеялось, и она сама собой нахмурилась.

И запоздало осознала.

— Сон?..

Что это был всего лишь ужасный сон.

Вдруг из уголков глаз Хлои что-то потекло струёй. Она провела кончиками пальцев — и вскоре там стало мокро.

Видимо, она плакала.

Хлоя зря надула губы и медленно приподняла верхнюю часть тела. Тогда аккуратно укрывавшее её одеяло мягко соскользнуло по телу, и взгляду открылось тело, на котором болтался лишь шёлковый слип. Впрочем, она поспешно натянула одеяло обратно.

— А…

Только тогда Хлоя осознала своё положение и слегка покраснела щеками.

Ужасающий след сна на время рассеялся, и вспомнилось вчерашнее.

〈Хочешь расторгнуть помолвку? Я помогу.〉

Образ «того мужчины», что сказал это и поцеловал её.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovellsСпасибо, что читаете с нами!