Здесь вы можете ознакомиться с персонажами.

— Данная глава на 20.10.2026 включает иллюстрации с 0 до 365 главы.

— Также начиная с 160-ых глав появятся первые 19+ сцены, иллюстрации которых мы не рискнем добавить в главы.

— Данная справка не будет удалена и данная нулевая глава будет обновляться до тех пор, пока тайтл не Завершится. На данный момент это онгоинг с вышедшей сегодня 382-ой главой.

Ха Джину

[[image:/storage/reader-images/f2c3f5376ddd64facb746e3eee89df2326f4bb42.webp]]

Бертея

[[image:/storage/reader-images/836941f664627441ab370835105967a3f3231c7d.webp]]

[[image:/storage/reader-images/3cd157d4dbf06020b066a709116d52e775be226f.webp]]

[[image:/storage/reader-images/94475cc338eb50c8209ec03bbed10a49cfa09a4b.webp]]

[[image:/storage/reader-images/794feb5bc10b5848ce3a9685bf82bee9cba93311.webp]]

Маривела (Маривела Мортифера Джориника Эт-Ноктавиэр Ро Малефис)

[[image:/storage/reader-images/8a9b247339b6cf88f6e4bca1fef67b048bfdd208.png]]

[[image:/storage/reader-images/e6c5d5eabc4d59db72973d125bef50966679d827.png]]

[[image:/storage/reader-images/ba1b4b150071f9685283c177ae32e8deb9f3ca13.png]]

[[image:/storage/reader-images/c96b1495b14e75cfc8c8b59e137fca811efad161.png]]

[[image:/storage/reader-images/bf5834b292363c6b5ebccf32f45518575903c463.webp]]

[[image:/storage/reader-images/e693cb37901f662acfa30943dc8ab21882f93282.webp]]

[[image:/storage/reader-images/a47f948c1168e2e7276bb34606e617777a3480a7.webp]]

[[image:/storage/reader-images/ea0901504d76a0fbccb32c7703df4e9c194ff74c.webp]]

[[image:/storage/reader-images/9d30e9cddd800620dbed7c9ab48ae9b4c42c9b87.webp]]

[[image:/storage/reader-images/536ee6d485c2ef55f9d8294a3d3de576827cc1e1.webp]]

[[image:/storage/reader-images/bb4e0fa3eef0d09a4e0db26f7ba95612dc1632b4.webp]]

[[image:/storage/reader-images/344691a4a03541bb9ef68f501e321439dc5a4941.webp]]

[[image:/storage/reader-images/733da75165d77849fe1c68ad461037156c6c4865.webp]]

[[image:/storage/reader-images/102b191010df821592e6b2d1c39c26c6d0d60e18.webp]]

[[image:/storage/reader-images/9f5d0c830e7d19c53fadfa64a251a02ea534b884.png]]

[[image:/storage/reader-images/c08ef6a6ad5cd19844a33907804926eab26cd999.png]]

[[image:/storage/reader-images/45d5cedda83eec1385e75405f781385c20c315e4.png]]

Ха Ыхна

[[image:/storage/reader-images/e0ce35dc3a52e42a7afa3b6def079e0c841112b2.png]]

[[image:/storage/reader-images/42c9dc54b9368232ede25f14a55394dcdabe32ac.webp]]

[[image:/storage/reader-images/0bfde67474f9e9c58934e141306416f100aaa4ea.webp]]

[[image:/storage/reader-images/d72794999530094204364ac6cdea689e6b32039c.webp]]

[[image:/storage/reader-images/3a1df29611a2fecb450ff0b8e6c02c24ce939b75.png]]

[[image:/storage/reader-images/21208272cb8696e448b5c6e0ec1ff3552f3e377f.png]]

[[image:/storage/reader-images/1131d1f273004bc483748c0e75063bd0ed2bd290.png]]

Тото (Серетрутовелинатас)

[[image:/storage/reader-images/397555941d0e45dbbc9623763ec5adaa14f57455.png]]

[[image:/storage/reader-images/8803b91bb43fa7ab3731f3d1ef812e440d484053.png]]

[[image:/storage/reader-images/0ce602640ebf92b722b5a20efd9c424417d502c7.webp]]

[[image:/storage/reader-images/451d4aaf7b23da73d10cee8366402d020a5ffbaa.webp]]

[[image:/storage/reader-images/c7280b68e866ea2a8074dda928248c15c8c68a85.png]]

Шэнь Сера

[[image:/storage/reader-images/e3371a14ca9508d12aac3431fc03511195994cd5.png]]

[[image:/storage/reader-images/f2ab72a528edd5dc3220ddfaa6371c1841db7452.png]]

[[image:/storage/reader-images/8cb5c619b65699ab9039974be4543e289f8629e8.png]]

[[image:/storage/reader-images/5ce7a618d142af50e14b4c8de0cbced0c20d64c4.png]]

[[image:/storage/reader-images/12679911b8267b4a9d5c9be74d9037a0eb3d8552.png]]

[[image:/storage/reader-images/e9dc1b9206f1c8825216d8bbdabb48a45e20befe.webp]]

[[image:/storage/reader-images/7ac3305f0147db24ba800d727b79d349e0f891f9.webp]]

[[image:/storage/reader-images/c3303db8bffff45ebd3649c3e51da8d3efe82cb8.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0c26563db1694ec0c9c858417a5184cb9c786300.png]]

[[image:/storage/reader-images/961c2f6a7e6d06a927dd6dbecc632a06a8729d51.png]]

Орфея

[[image:/storage/reader-images/2c229aa4099840d54dfe04cc9f237dd13ec8dd25.png]]

[[image:/storage/reader-images/8a989c0577a247c1c8949a5260b43d3af1d10af0.webp]]

[[image:/storage/reader-images/900272a391510b02e9fa1b8a0ebae6d32b4b820c.webp]]

[[image:/storage/reader-images/d9c0ba25303799546e49488eb0729f40c261fe86.webp]]

[[image:/storage/reader-images/eca9fe200a8d0fc9088011a4534afe5ad4144854.webp]]

[[image:/storage/reader-images/aeec9702ed22c783e56943ba1193408faf8aed91.webp]]

[[image:/storage/reader-images/a6b35007e3bb64fdb5fc4dd04685a93ccf78c453.webp]]

[[image:/storage/reader-images/3e4d1e56b0e05aacfd3eb4d43567c812dd77175e.webp]]

[[image:/storage/reader-images/b938ecc348313bdec0656e291476832c6a6f0578.webp]]

[[image:/storage/reader-images/bfe2c03f3394a15a9f0586fe2d10562e8344f444.webp]]

Алиса

[[image:/storage/reader-images/7226702ec438a2af6781a5e7ada7b8391cff5b30.webp]]

[[image:/storage/reader-images/d403454029c676bc1417dfe7e5eb9872242f5135.png]]

Эванджелин Виктория Пенелопа Фэрфакс-Леннокс

[[image:/storage/reader-images/58b017a84191a8ee9f58a08f18acbdc48892ccff.webp]]

Тилия (NEW)

[[image:/storage/reader-images/56dac7dfcb449b78a8a858a11499e938c4495cdb.png]]

Реше (NEW)

[[image:/storage/reader-images/540b6029392dfbd310487740f0553c82a395137f.png]]

Парни

[[image:/storage/reader-images/44b90d233a1993c05ed2c582ec9d3997a8207424.webp]]

[[image:/storage/reader-images/1d69851553400d3b38761fd678a39aa0fc5eb46d.webp]]

[[image:/storage/reader-images/5be3d73a8d053b0094676da449988743dbc6d267.webp]]

Девушки

[[image:/storage/reader-images/6d241c591436e4a4b945cf983a64ea3deeb5040f.png]]

[[image:/storage/reader-images/2b3c2db26df9d26cc49c75f3751172721c3d1c42.png]]

[[image:/storage/reader-images/b6a71cbc5017a0a9d49c2503953b1fe39351dedd.png]]

[[image:/storage/reader-images/2e24b3050a458f005d9e87a5d3aa38aea264d1c3.png]]

[[image:/storage/reader-images/1435936b4fd530e2d6652d265183ccb023b6f7e3.png]]

[[image:/storage/reader-images/a1247e26430b14ab85100ec180ce94e274d61757.png]]

[[image:/storage/reader-images/f6193170ffd3e7adc05330e587d6adbe16487a55.webp]]

[[image:/storage/reader-images/6ff2c37fb46bced611bfe9b201a5f1dedd528bd9.webp]]

[[image:/storage/reader-images/4376b4f38cf2aa55175614918cb2fb2f895caef2.webp]]

[[image:/storage/reader-images/787a6d08f056fafe2474ef7c22b98bd193004217.webp]]

[[image:/storage/reader-images/644cf410555e670a40af93c1a8fff01849f3994d.webp]]

[[image:/storage/reader-images/e95096fd6ef95981c11f66a56a52eb65608347ca.webp]]

Мир твердит, что там исполняются любые желания и таятся сокровища, о которых вы даже не смели мечтать.

Бесчисленные легенды рассказывают о маге, который благодаря знаниям, найденным в Лабиринте, стал королём; о воине, спасшем родину и ставшем героем; и даже о короле, сумевшем договориться с богом и отыскать сокровище, способное вознести его самого до ранга божества.

Но те же легенды говорят и о другом: самая могущественная империя дворфов пала и погибла из-за одной-единственной крохотной язвы, а бесчисленные боги, герои и чудовища умирали там в одиночестве. Это место, где даже герой может пасть страшной смертью — и где даже самый безвестный человек способен стать героем.

Земля, где таится Тьма — первозданное божество, воплощение хаоса, страха и невзгод. Место, ведущее на изнанку мира. Люди называли его Лабиринтом.

Или городом-Лабиринтом — Сеулом.

Все называли эту войну Третьей мировой.

Войны случались и раньше, но ни одна из них не тянула на мировую: где-то участвовало слишком мало стран, где-то боевые действия оставались локальными, где-то число жертв было сравнительно невелико. Люди всё равно гибли — на то она и война, — но слово «мировая» каждый раз казалось слишком громким.

А вот война, начавшаяся с одного снаряда, упавшего на Сеул, была другой. Все сразу поняли: это лишь пролог к мировой войне. Я тоже.

Масштаб и уровень этого конфликта не шли ни в какое сравнение со всем, что было прежде. Человечество пустило в ход вершину своих технологий, чтобы убивать друг друга: биологическое оружие из переделанных людей и животных; рои дронов, идеально исполнявшие стратегию под управлением ИИ; препараты, способные отрастить даже оторванную руку, но вызывавшие такую зависимость и так калечившие психику, что солдаты с ПТСР сами рвались обратно на фронт. И бесчисленное множество других изобретений, созданных лишь для того, чтобы убивать людей проще и быстрее.

Но и этого оказалось мало. Человек посягнул на владения богов и взялся за полное биологическое усовершенствование себе подобных. Бесчисленные подопытные умерли, прежде чем результат наконец был достигнут.

Тело, далеко превзошедшее биологические пределы человека. Практически бесконечная жизнь. Регенерация, при которой даже утраченная конечность — для обычного человека пожизненное увечье — отрастала заново, стоило лишь обеспечить питание и покой. А главное — сверхъестественные способности, словно само их существование доказывало: перед тобой уже не совсем человек.

Кто-то преломлял свет над кожей и становился невидимым. Кто-то выпускал молнии из рук и ног. Кто-то окутывал собственное тело огнём. Были и совершенно уникальные способности, позволяющие в одиночку привести в движение целую армию. Таких людей впору было называть богами.

Нас называли по-разному: суперсолдатами, героями, сверхсолдатами, улучшенными людьми, модифицированными людьми — вариантов хватало.

Но я знал: даже те, кого называют такими именами, бывают одиноки. И они тоже далеко не совершенны. Впрочем, разве в этом мире вообще существует что-нибудь совершенное?

Я прослужил восемьдесят три года. После моего дезертирства прошло ещё тридцать семь. Мне исполнилось сто тридцать семь.

Когда-то я был сверхсолдатом. Теперь я, Ха Джину, сидел в бункере посреди российской мерзлоты, смотрел на разгорающийся рассвет и вертел в руках смартфон.

Он был со мной с семнадцати лет. За это время ломался бессчётное количество раз, но мне всякий раз удавалось его починить и сохранить. В нём лежали осколки моей прошлой жизни: всё прекрасное, что я успел увидеть, лица дорогих мне людей, которых давно уже не было рядом.

Я убрал телефон за пазуху и посмотрел, как выдох превращается в белое облачко.

Интересно, поднимается ли сейчас где-нибудь в мире такой же пар из чьего-то рта?

Скорее всего, нет.

От этой мысли стало горько. Поверх спрятанного телефона я нащупал деревянную рукоять дробовика на боку. Провёл пальцами по изгибу, по следам на древесине, за годы принявшей форму моей ладони, почувствовал знакомую тяжесть оружия. От этого стало немного легче.

Сегодня я похоронил последнего члена своей семьи.

Мы не были связаны кровью. Просто слишком долго прожили вместе, чтобы оставаться чужими. Я встретил его уже после дезертирства, когда пересекал Китай. Он оставался со мной ещё много лет после смерти моей жены. Мне было сто двадцать, а на коже не появилось ни одной морщины — такое кого угодно могло бы пугать, но он до самого конца оставался моим другом.

Обычный человек. Вся его семья погибла от биологического оружия, а он всё равно остался рядом со мной. И даже умирая, всё о чём-то сожалел. Человек, которому в этом мире тяжело было даже просто прожить обычную жизнь.

В отличие от меня.

Это особенно больно било по сердцу, поэтому какое-то время я просто сидел и скорбел.

Когда я снова открыл глаза, солнце уже поднималось. По голубеющему небу расползались длинные тени, лучи света тянулись до самого горизонта. Красиво. Но сейчас от этой красоты лишь резало глаза.

Я больше не выдержал и вернулся в бункер.

Там бережно стояли урны с прахом тех, с кем я когда-то делил это убежище, а рядом — их последние фотографии. Обычные люди. Они просто хотели жить, поэтому шли вперёд сколько могли — и в конце концов исчезли один за другим.

Я сел, открыл альбом на смартфоне и стал перебирать их лица, стараясь снова запомнить каждое. Фотографии, видео, короткие истории, которые было нелепо записывать на камеру, поэтому я заносил их в заметки, а потом сохранял снимками экрана. Лица, имена, воспоминания — всё то, что исчезнет навсегда, когда не станет ни этих данных, ни меня.

Я прислонился головой к огромному цилиндру и тяжело вздохнул.

Мне было паршиво. Я ничего не ел, сидел в неудобной позе, голова ныла и требовала хоть чем-нибудь сбросить напряжение. Сигаретой, например.

Стоило поднять глаза — передо мной оказывалась криокапсула.

Старая развалина, которую я когда-то притащил с российской военной базы. Я кое-как восстановил её и приберёг на тот день, когда все остальные умрут. Для обычного человека эта штука не предназначалась, поэтому воспользоваться ею, кроме меня, всё равно никто не мог.

Капсула давала мне выбор: уснуть и ждать, пока человечество не восстановит цивилизацию и однажды не откопает меня.

Я сильно сомневался, что такое вообще возможно. На мои ежедневные радиопередачи давно никто не отвечал, никто не приходил, других сигналов я тоже не ловил. Всё чаще в голову лезла мысль, что человечество и правда вымерло.

И всё же оставалось только надеяться.

Когда-нибудь люди восстановят мир и разбудят меня. Скажут, что всё изменилось, война закончилась, новое общество ещё оправляется от её последствий и им отчаянно не хватает лишней пары рук.

На это я и поставил.

Решившись на гибернацию, я уже прекрасно понимал, что делать дальше. Сначала надёжно упаковал всё, чем дорожил: биосинтетическая смола, несколько слоёв вакуумной упаковки, специальный контейнер с радиационной защитой. Когда я проснусь и проснусь ли вообще, останутся ли вещи там, где я их оставил, — гарантий не было. Но если собираешься уснуть на неизвестно сколько лет, требовать большего глупо.

Затем я в последний раз проверил капсулу. Генератор, принцип работы которого я так до конца и не понял, всё ещё исправно работал и должен был поддерживать систему практически бесконечно. Старый ИИ, слишком примитивный, чтобы обзавестись собственным «я», тоже отвечал штатно. Я пополнил запас криогенного газа и прочих расходников — всего, что требовалось, чтобы заморозка не угробила даже мой сверхчеловеческий организм.

Наверное, можно было подготовиться лучше… но колесить одному по бескрайним землям, где не осталось ни единого человека, мне уже не хотелось.

Значит, хватит и этого.

Я открыл капсулу и улёгся внутрь.

[Инициализация протокола глубокой гибернации. Стабилизация жизненных функций.]

Я расслабился, и холод начал медленно расползаться по телу.

[Капсула герметизирована. Переход в режим консервации.]

Под безжизненный русский голос системы крышка закрылась.

[Системы поддержки жизнедеятельности в автономном режиме. До встречи в будущем.]

Интересно, что я увижу, когда снова открою глаза?

Сомнения никуда не делись, но отпустить последнюю ниточку надежды я не мог. Хотелось верить, что однажды рядом окажутся люди и скажут: всё закончилось, добро пожаловать в будущее.

[Время будет к вам благосклонно до нового пробуждения.]

Пусть так и будет. Пусть время действительно окажется ко мне милосердно.

С этой мыслью я закрыл глаза.

[Превышена рекомендованная продолжительность гибернации. Запуск протокола разморозки.]

И вдруг распахнул их снова.

Грохот!

За полупрозрачным окном капсулы, затянутым мутным инеем, угадывались человеческие силуэты.

Пришли встречать меня?

Люди за стеклом суетились. Разглядеть их толком было невозможно. Меня больше тревожило другое: сообщение о превышении срока гибернации прозвучало на корейском.

Впрочем, за время моего сна капсулу вполне могли переделать. Сейчас важнее было не паниковать самому и не напугать остальных. С мелочами разберусь потом.

Для начала — понять ситуацию.

Я понятия не имел, что осталось от мира после Третьей мировой. Не знал и того, какой образ сохранился у людей обо мне самом. Поэтому заставил себя сохранять спокойствие и дождался, пока разморозка завершится и крышка откроется.

[Открытие капсулы. Добро пожаловать в будущее.]

На этот раз система почему-то заговорила по-русски. Ещё страннее было то, что смысл её слов лёг в сознание совершенно ясно.

Не успел я толком задуматься, как снаружи раздался высокий, сорвавшийся от паники голос:

— К-командир!.. Капсула?!..

— Что? С чего она вдруг открылась?!

— Да откуда мне знать! Что нам теперь с ним де…

По тому, как они вперебой бросали фразы, было ясно: торжественной встречи никто не готовил.

А потом я наконец рассмотрел самих людей — и растерялся ещё сильнее.

Примитивные кожаные рюкзаки. Грубо выкованные защитные накладки, нагрудники и наручи. Глухие шлемы, мешавшие обзору, деревянные щиты, длинные мечи, булавы, копья, древковое оружие, луки. Снаряжение людей, которые не собирались пользоваться огнестрельным оружием и, похоже, даже не ожидали встретить противника с огнестрелом.

Иначе чем средневековым этот жалкий набор назвать было трудно.

Люди смотрели на меня с откровенным ужасом и замешательством. Я совершенно не понимал, что происходит, но угрозу почувствовал сразу.

Только исходила она не от них.

Дверь содрогалась от тяжёлых ударов. Перед ней в спешке навалили мебель, устроив баррикаду.

За дверью было что-то ещё.

— Ха Джину.

Это было очень давно. В те времена я ещё не сражался один и в Южной Корее кроме меня хватало сверхсолдат.

Командир окликнул меня по имени и снова посмотрел на поле боя.

— О чём ты там так задумался?

Я тогда был совсем пацаном — семнадцать лет, на фронте совсем недавно. Подготовку прошёл полностью, а вот опыта почти не имел.

— Мелкий, а уже такой мрачный. Попробовал бы хоть о чём-нибудь хорошем подумать. Тебе вообще хоть что-нибудь нравится?

Командир был гораздо старше меня и представлял собой редчайший случай человека, который умудрился пойти в армию трижды. Первый раз служил в обычных сухопутных войсках. Второй — в спецназе. А когда началась Третья мировая, его модифицировали, и третий срок он уже отслужил сверхсолдатом.

Несмотря на такое военное прошлое, человеком он был удивительно простым и дружелюбным. Наверное, именно так ощущается старший брат, которого у тебя никогда не было.

Ему было жалко семнадцатилетнего мальчишку, пришедшего на войну и одержимого местью, поэтому он всерьёз взялся за меня присматривать. Если появлялось что-нибудь вкусное, первым делом отдавал мне. Постоянно лез с какой-нибудь ерундой, лишь бы разговорить.

А однажды протянул мне подарок.

— Вообще-то хотел устроить сюрприз, но уж как получилось.

Он сунул вещь мне в руки с нарочито равнодушным видом, но сам украдкой следил за моей реакцией. Явно надеялся, что обрадуюсь.

Что именно я тогда сделал, уже не помню. Судя по его лицу — явно не то, чего он ждал.

— В мои времена от таких штук все были без ума. Не знаю, понравится ли тебе, но смотреть, как ты целыми днями сидишь букой и даже хобби себе не найдёшь, уже немного страшно.

Вспоминая, как он неловко объяснялся и чесал затылок, я думаю, что мог бы тогда показать побольше радости. Просто был слишком застенчив.

Да и неудивительно, что я растерялся. Откуда военному сироте, который до превращения в сверхсолдата голодал и рылся по мусорным бакам, было знать такие вещи?

Это был смартфон.

Тот самый, которым я потом пользовался сто двадцать лет, заменяя деталь за деталью, пока от первоначального аппарата, наверное, не осталось ничего — настоящий корабль Тесея.

Моё сокровище.

— С днём рождения, Ха Джину. Живи долго.

Теперь этого смартфона у меня не было.

Контейнер, куда я спрятал самые дорогие вещи, исчез. Вместе с ним пропали и телефон, и дробовик.

Я подавил поднявшуюся тревогу. Сейчас не время. Несколько привычных действий помогли привести мысли в порядок, и я снова начал слышать разговор вокруг.

— Сначала надо разобраться с тем, что снаружи…

— Э-эй… Он проснулся. Он смотрит сюда?!..

Люди перед капсулой косились на меня и перешёптывались.

И тут я наконец понял ещё кое-что.

Капсула действительно говорила по-русски. Странность была не в том, что я знал язык, а в том, что мне вообще не приходилось переводить услышанное: смысл сразу возникал в голове.

С речью этих людей происходило то же самое.

Их язык не был похож ни на один из тех, которые я когда-либо слышал или использовал, но я почему-то прекрасно понимал каждое слово.

Пока я молча наблюдал, становилось всё очевиднее: неизвестные куда сильнее опасались того, что находилось за дверью, чем меня. Либо они понятия не имели, кто я, либо считали внешнюю угрозу гораздо серьёзнее.

Если они нападут, сколько времени уйдёт на то, чтобы их обезвредить?

Если у них нет скрытого оружия или каких-нибудь модификаций тела — секунды. Меньше секунды на человека. Настолько жалким выглядело их снаряжение.

А что насчёт того, кто снаружи?

Я ничего не видел. Сваленная у входа мебель неплохо держала дверь, но куда важнее было то, что сама дверь моего бункера делалась на совесть. Она гремела и ходила ходуном, но не открывалась.

Поскольку тянуть её на себя было бесполезно, оставалось только ломать. Почему этого до сих пор не сделали, я не понимал. Судя по уровню людей в комнате… может, просто не могли? Или была другая причина.

В любом случае, возможно, с той стороной ещё удастся договориться.

Мысль сама собой ушла в другую сторону.

Как я вообще оказался в такой ситуации? И сколько времени прошло?

«Превышена рекомендованная продолжительность гибернации».

Незнакомый язык и русский, которые я почему-то понимал мгновенно. Люди в средневековой одежде.

Ничего не складывалось, и в голову полезла совсем уж нелепица. Когда-то от скуки я читал истории про попадание в другой мир и всё такое.

Настолько абсурдно, что я даже усмехнулся. Может, это просто галлюцинация? Капсула сломалась, я умираю и вижу сон.

Тогда даже хорошо. Уж лучше умереть в таком нелепом сне, чем проснуться в мучениях и медленно угасать…

БА-БАХ!

Дверь яростно содрогнулась.

До меня донёсся запах гари. Люди, обсуждавшие дверь, разом вздрогнули и замерли.

Они крепче сжали оружие. Сражаться были готовы, но выражения их лиц я знал слишком хорошо: они не верили, что смогут победить то, что ждало снаружи. Хотели драться — и уже представляли, чем всё закончится.

Отчаяние.

Так же смотрели солдаты, когда на них по всему горизонту шли российские биологические боевые машины. Обычные люди, сидевшие вместе в окопах, делившиеся шоколадом из сухпайка со сверхсолдатом-школьником и болтавшие со мной только потому, что я был ровесником их детей.

А потом они умирали. Иногда за одно мгновение.

Ненужное воспоминание подняло во мне давно знакомое чувство. Дурная привычка, от которой я так и не избавился.

Всегда одно и то же.

Я знаю, что все они умрут раньше меня. Знаю, как легко человек исчезает и какую новую рану оставляет после себя. И всё равно тянусь к людям, знакомлюсь, привязываюсь.

Можно назвать это неизлечимой болезнью.

Ну и что тут поделаешь? Таким уж родился.

Я открыл рот.

— Здесь есть тайный выход. Интересует?

Прошло довольно много времени после того, как Ха Джину открыл тайный ход и ушёл.

По ту сторону двери раздался тяжёлый вздох. Видимо, тому, кто там находился, совершенно не хотелось идти дальше, но другого пути не осталось.

— Простите.

Вместе с тихими словами плотно закрытая дверь начала раскаляться. Красный металл стал оранжевым, затем ослепительно-жёлтым.

БА-А-АХ!

Сорванная взрывом дверь влетела в помещение с криокапсулой и заскользила по полу. Сваленная перед ней мебель тут же оплавилась и занялась.

Пока обломки разлетались по комнате, разнося искры, внутрь уверенно вошли маленькие босые ноги. Их владелец спокойно шагал сквозь охваченный огнём бункер и остановился лишь перед раскрытой капсулой.

Рядом зиял открытый тайный проход.

Снаружи потянуло ветром. Серый плащ с капюшоном качнулся, и незнакомец снова вздохнул.

Мне уже почти показалось, что за проходом я снова увижу знакомую русскую снежную пустошь. Вместо этого пришлось широко раскрыть глаза.

Пейзаж был незнакомым — и одновременно до боли знакомым.

Солнце грело. Ветер, наверное осенний, оставался прохладным, но приятным. После долгой гибернации свежий воздух бодрил лучше любого лекарства.

Нос защекотал знакомый запах. Никогда бы не подумал, что успею к нему настолько привыкнуть.

Передо мной тянулся тесный переулок, который иначе чем корейским и назвать было трудно.

Сеул.

Похоже, где-то в районе Чонно. Точное место я уже не помнил: сколько себя осознавал, чаще видел поля сражений в Китае и других странах, чем родной город. Но здесь ошибиться было трудно — у входа в метро огромными буквами значилось: «Чонгак».

Это не имело никакого смысла.

Я уснул в российской снежной глуши. Какого чёрта проснулся в Сеуле?

И это точно не было предсмертной галлюцинацией из-за сломанной капсулы. Вокруг хватало одновременно грубых, случайных деталей и тонкой точности — такой смесью обладает только реальный мир.

Поэтому я без труда догнал бегущих впереди людей и принялся рассматривать всё вокруг.

Здания стояли высокие, будто им удалось пережить войну и десятилетия после неё почти нетронутыми. Асфальт местами облез, но дорогами вполне можно было пользоваться. Электричества не было, однако без обслуживания это как раз неудивительно — особенно если судить по средневековому виду моих новых знакомых.

Всё остальное выглядело гораздо страннее. Казалось, кто-то заранее установил допустимую степень разрушения и аккуратно повредил город ровно до этой черты.

Я как раз пытался осмыслить увиденное, когда мужчина, бежавший впереди, задыхаясь, поднял руку.

— Х-х… Здесь… давайте здесь…

Он остановил меня и согнулся пополам.

— П-передохнём немного.

По его дыханию было понятно: предел он прошёл уже давно и всё это время заставлял лёгкие и мышцы работать через силу.

— Конечно. В следующий раз говори раньше.

— Д-да…

Следом за ним остальные один за другим рухнули прямо на дорогу. Чистой её назвать было трудно, но их одежда выглядела ещё грязнее, так что никто не возражал. А может, сил возражать просто не осталось.

Мне эта остановка была только на руку.

Вопросов накопилось слишком много. Вернуться в капсулу всё равно уже не получится, значит, придётся разбираться.

С чего бы начать?

— Как вы уже успели заметить, я мало что понимаю. Я только что проснулся.

Все уставились на меня. Странно, но человеческие взгляды после стольких лет даже радовали. И то, что смотрели настороженно, тоже было неплохо: значит, головы у них работали. Для них я действительно был непонятным неизвестно кем.

Пожалуй, стоило показать, что я всё-таки человек.

— Поэтому объясните мне, пожалуйста.

В их глазах появилось колебание. Я бы и сам на их месте не знал, с чего начинать.

— Что именно?.. — осторожно спросил кто-то.

— Кто за нами гнался, раз вы так спешно бежали? Кто вы сами? И что вообще это за место?

По одежде и оружию они напоминали воинов, но для экспедиции несли слишком мало припасов. Скорее уж разведотряд. При этом никто не пытался связаться с основными силами, никто не торопился к своим, даже сигнальный огонь не запустили.

Я уснул в России, а оказался в месте, похожем на Сеул. Слишком многое не сходилось.

И впервые я всерьёз подумал: возможно, это вообще не тот мир, который я знал.

Реакция на вопрос превратила подозрение почти в уверенность.

Они переглянулись. Кто-то открыл рот и тут же закрыл, кто-то украдкой следил за моим лицом. В голубых глазах мелькало столько разных эмоций, что каждый реагировал по-своему: один стиснул зубы, другой уже протянул руку к мужчине, которого называли командиром, но тут же передумал.

Наконец командир заговорил:

— Мы… авантюристы.

— Авантюристы?

Странное слово. После войны мне почти не приходилось его слышать. И всё же почему-то оно даже слегка взволновало меня.

— Да. Лабиринт… Так мы называем это место. Мы исследуем его, ищем реликвии, раскапываем находки. В общем, занимаемся приключениями — такая у нас работа.

Язык всё ещё оставался совершенно незнакомым, а смысл доходил без малейших искажений. Как это работало, понятия не имел, но «авантюрист» означал примерно то же, что и в моём представлении.

Почему Сеул вдруг стал Лабиринтом — отдельный вопрос.

Интересно, они знают что-нибудь о моём бункере? Я ведь всего лишь приспособил старое убежище времён холодной войны.

— А место, откуда мы вышли? Когда-то это был мой бункер.

Похоже, вопрос оказался неудобным. Никто не отвечал.

— Мы и сами не очень…

Командир оборвал говорившего. По его лицу было видно, что он на что-то решился.

— Это святилище Церкви Тьмы.

Новое незнакомое понятие. Церковь Тьмы.

По одному названию уже трудно было ожидать чего-то хорошего.

Так и оказалось.

— Церковь Тьмы хочет распространить по миру хаос, страх и невзгоды. Они служат Тьме — той, что воплощает всё это, без разбора одаривает силой кого угодно и стремится окрасить мир злом.

Да уж. На доброе общество не похоже. Хотя чего ещё ждать от тех, кто поклоняется Тьме.

Но меня насторожило другое. Сердца авантюристов забились быстрее. И взгляды, которые они бросали на меня, стали куда менее дружелюбными.

— Чтобы сеять страх, они выпускают на деревни искажённых тварей из Лабиринта. Чтобы сеять хаос — тайком проникают куда-нибудь и крушат всё без разбора. А потом насылают невзгоды и заявляют, будто именно таким — полным страданий — мир и должен быть.

Мой бункер — святилище такой церкви?

Теперь я примерно понимал, что у них в головах. Если это мой бункер, я спал внутри, а место считается святилищем Церкви Тьмы, то принять меня за одного из её людей вполне логично.

— Звучат как крайне опасные мерзавцы. Понятия не имею, почему они обосновались в моём бункере, но я не из Церкви Тьмы. Правда.

— Вот как…

Не верит.

Обидно, потому что я действительно говорил правду. Но понять его можно. Разберёмся постепенно.

— Ладно. Тогда другой вопрос. Зачем вы добровольно полезли туда, если знали, что место принадлежит настолько опасным людям? Что-то искали?

— Да. Искали…

— Можно спросить что?

Он замялся.

Я ожидал услышать о каком-нибудь предмете — всё-таки «святилище», может, религиозная реликвия. Но ответ оказался совсем другим.

— Есть Церковь Света. Она олицетворяет порядок. Единственная церковь, стоящая напротив Тьмы, единственная, кто сохраняет мир таким, каким он должен быть. Там кормят хлебом голодных, дают лекарства больным и карают злодеев.

С чего вдруг?

Ну да, если существует Тьма, логично ожидать и Свет, но переход был слишком резким.

И только услышав приближающиеся шаги, я понял: он не пытался увильнуть от ответа.

Авантюристы уже смотрели мимо меня, в сторону, противоположную той, откуда мы пришли. Я тоже поднял голову и увидел вдали людей, идущих прямо к нам.

Белоснежные робы. Белоснежная одежда. Белоснежные доспехи.

Кто перед нами, можно было понять без представлений.

Мне стало не по себе.

То самое предчувствие, которое возникает перед засадой: что-то здесь не так.

Я слегка нахмурился. Авантюристы тем временем уже поднялись на ноги.

— А ещё у Церкви Тьмы есть пророчество, — продолжил командир. — Когда-нибудь в Лабиринте проснётся мужчина и уничтожит мир. Люди называют его…

— Воплощением Тьмы, — одновременно закончили он и женщина, шедшая впереди людей в белом.

— Наш заказ — проникнуть в святилище, где спит Воплощение Тьмы, выкрасть его вместе с капсулой… или убить.

Отдохнуть они уже успели. Авантюристы начали расходиться, постепенно беря меня в кольцо.

Воплощение Тьмы.

Не надо было быть гением, чтобы понять, о ком речь. В капсуле лежал я. Место, где меня нашли, называли святилищем Церкви Тьмы.

— Это недоразумение. Я даже не знал, что такая церковь существует.

Ответом стало оружие, выходящее из ножен.

Теперь я заметил: у многих были луки, а оружие ближнего боя они носили скорее как запасное.

— Даже если вы считаете меня этим Воплощением Тьмы, я готов сотрудничать. Разве не разумнее сначала поговорить?

Никто не ответил. Они молча смотрели на меня, и в этих взглядах уже не осталось ничего, кроме враждебности.

Я не понимал.

— Не думаю, что нам обязательно проливать кровь. Если спокойно всё обсудить…

Сказать хотелось ещё много, но я уже понял: смысла нет.

И вдруг появилось неприятное чувство, будто такое происходит далеко не впервые.

Криокапсулы были обычной технологией. Мы умели практически остановить человеческое старение — уж заморозить человека было куда проще. Значит, спящих пережидать войну должно было быть немало.

И если здесь верили в это пророчество, таких людей могли убивать одного за другим.

Что вообще стало с этим миром?

Я невесело усмехнулся.

Женщина с мрачным лицом, в белом капюшоне и с заплетёнными в косу оранжево-рыжими волосами, перекинутыми через плечо, посмотрела на меня.

— Как обычно, оплату получите после этого.

Командир авантюристов кивнул и подал знак рукой. Кольцо вокруг меня начало сжиматься. К людям Церкви Света с обнажёнными мечами присоединились авантюристы.

А я-то думал, они просто в панике бежали куда глаза глядят.

Нет. С самого начала они вели меня сюда.

Неужели после гибернации я так потерял чутьё? Или просто слишком долго отдыхал? Тридцать семь лет вне поля боя — неудивительно, что расслабился.

Шанса договориться не было. Я уже попробовал — меня проигнорировали.

И она сказала: «как обычно».

Значит, эти авантюристы, скорее всего, уже находили других людей в гибернации и убивали их.

Скольких?

Сколько людей встретили смерть сразу после пробуждения — или так и не успели проснуться? Сколько умерли, всё ещё цепляясь за тревогу, страх и надежду на будущее?

Я представил их последние мгновения и позволил медленно поднимающемуся отвращению заполнить меня.

Тело само вспомнило старую последовательность действий. Я разжёг в себе боевой настрой, как делал всегда.

Убить или умереть.

Тепло пробежало вдоль позвоночника. Сердце ударило сильнее, разгоняя жар по всему телу; мышцы проснулись, кожу закололо, будто разом раскрылись все поры.

Я сознательно подстегнул злость и почувствовал, как она поднимается всё выше.

А ведь я так многого не успел спросить.

Куда делись смартфон и дробовик, оставленные в бункере? Что стало с прахом моих друзей? Если этот мир — Лабиринт, то что находится за его пределами? Почему Сеул, уничтоженный ядерными ударами, стоит целый? Почему я вообще оказался здесь? Вмещает ли Лабиринт всю Землю? Как далеко его исследовали? Чем авантюристы занимаются между такими заданиями, какие приключения переживают, какие открытия заставляют сердце биться быстрее?..

— Хорошо, что я так и не спросил ваших имён.

Эта мысль оборвала все остальные. Я медленно выпустил воздух из переполненных лёгких, опустил взгляд, сжал кулак и снова разжал.

От тела во все стороны разошлись слабейшие электрические токи, считывая пространство. Настолько слабые, что обычный человек не почувствовал бы ничего.

Моя способность сверхсолдата.

Она позволяла мне улавливать всё: напряжение мышечных волокон, мельчайшие движения, удары сердца.

Модифицированный мозг жадно втянул поток информации и словно ожил. Я не пользовался этим чувством очень давно, но тело, не знавшее старости, работало безупречно.

Кулак я так и не сжал. Просто двинулся — быстро и естественно.

Целью стал мужчина, уже подобравшийся ко мне сзади и поднявший оружие для удара.

Я развернулся и махнул рукой. Даже не кулаком — раскрытая ладонь внезапно встретилась с его челюстью.

ХРУСТ!

Челюсть сломалась.

От удара мозг встряхнуло, мужчина потерял равновесие и начал падать. Его тело бессильно оседало на землю, но колени ещё не успели коснуться дороги, когда я поймал выпавшее оружие.

Увесистое оружие удобно легло в ладонь.

Это был мейс, сделанный по средневековому образцу.

Оружие, созданное человеком, чтобы убивать человека.

Совсем как я.

Я крепче перехватил мейс, развернулся всем корпусом и, вложив в удар вес тела, обрушил оружие ему на голову.

Его глаза расширились. После первого удара он ещё не пришёл в себя и только ошеломлённо смотрел на меня.

Я встретил этот взгляд, погасил эмоции и в замедлившемся для меня мире довёл удар до конца.

ХРЯСЬ!

Человек умер.

Восемьдесят три года я занимался этим каждый день. Даже после такого перерыва дело оказалось пугающе привычным.

Тело с размозжённой головой рухнуло на землю, и только тогда я закончил фразу:

— Теперь я смогу убить вас без чувства вины.

Враги приближались.

Авантюристы, потрясённые тем, как легко погиб их товарищ, пока не могли заставить себя двинуться с места. Люди Церкви Света оказались другими. Они уверенно сокращали дистанцию с обнажёнными длинными мечами — быстро, без колебаний. Судя по движениям, заниматься таким им приходилось часто.

А вот мейс в моей руке был мне совершенно непривычен. С дробовиком было бы куда проще, но его не осталось. Пришлось довольствоваться тем, что есть.

Я почувствовал странное тепло металла в ладони и расширил поле слабых электрических токов. Движения конечностей, работа мышц, частота пульса — всё отпечатывалось у меня в голове. Одновременно я принял стойку, просто скопировав позу противников: расставил ноги, согнул колени, поправил положение стоп.

Расстояние продолжало сокращаться.

Я сорвался с места первым.

Ближайший воин даже не вздрогнул. Его меч пошёл в колющий удар — с мощным разворотом корпуса, точно мне в голову. Быстро. Точно.

Но я был быстрее.

Прежде чем острие оказалось перед лицом, я уже довернул корпус вслед за предыдущим замахом. Натянутые мышцы потянули за собой тяжёлую железную головку, и мейс выстрелил вперёд словно метеор.

Целью был не человек, а его оружие.

Мейс разогнался так, что почти исчез из поля зрения, и врезался в клинок.

ЛЯЗГ!

Меч с оглушительным звоном отбросило вниз. Воин в шлеме на долю секунды застыл.

Хватит.

Я отвёл мейс в сторону и тут же выбросил ногу вперёд.

БУХ!

Знакомое ощущение. Воина отбросило назад, он покатился по земле. Обычному человеку такой фронтальный удар сломал бы позвоночник, но этот остался в строю: в момент столкновения он без всякой жалости отпустил меч, а падая, уже вытащил с пояса кинжал.

Опытный. Он даже сам бросил тело назад, чтобы погасить часть силы моего удара.

Добить его я не успел — другой воин уже закрыл образовавшуюся брешь.

Работали они отлично. Пока я переводил взгляд, второй зашёл сбоку и рубанул длинным мечом. Я наклонился и встретил траекторию горизонтальным взмахом мейса.

ДЗЯНЬ!

Металл зазвенел на всю улицу. Этот звук наконец вывел авантюристов из оцепенения.

Они начали окружать меня.

Для обычного человека такая атака стала бы приговором: противники одновременно занимали все направления и действовали так уверенно, будто убивали загнанных в кольцо людей уже не раз.

От одной мысли об этом злость вспыхнула сильнее. Я сам разжигал её, разгоняя тело.

В поле слабых токов мне были видны даже мельчайшие сокращения мышц.

Меч, который я только что отбил мейсом, отлетел в сторону. Противник открылся.

Я использовал инерцию разворота и пробил кулаком.

БАХ!

Шлем вмяло. Брызнула кровь.

Воин явно не ожидал, что голая рука способна смять металл, и на мгновение растерялся. Отступая, он сорвал повреждённый шлем и отбросил его, пытаясь снова встать в стойку.

Слишком медленно.

БАХ!

— Кх!..

Медленным было всё: решение, движение, даже попытка снять шлем, который я специально смял, чтобы закрыть ему обзор.

Поэтому следующий прямой удар ногой попал точно в живот. Увести его в сторону или смягчить воин уже не сумел. Тело согнулось, сознание поплыло из глаз.

Я не настолько заржавел, чтобы упустить такой момент.

Мейс обрушился ему на спину.

ХРЯСЬ!

Под рукой хрустнули кости. Раздробленный позвоночник. Доспех промяло от удара, и воин рухнул.

В ту же секунду на меня бросился тот, кто раньше выхватил кинжал. Если бы я не считывал движения заранее, удар точно пришёлся бы в спину: он подошёл почти бесшумно и выбрал момент прекрасно. В его глазах горело безумие, напомнившее мне китайских солдат, сидевших на боевых препаратах, но техника была куда чище. Даже смерть товарища не заставила его дрогнуть.

Только я уже знал, что он сделает.

Кинжал шёл точно в жизненно важную точку. Я довернул корпус, перехватил запястье и зафиксировал руку. Лезвие всё же полоснуло по боку, из царапины выступила кровь, но это было мелочью.

Я выпустил мейс, продолжил разворот, удерживая запястье, а свободной рукой схватил противника за ворот. Рванул вверх, словно выдёргивал его из земли, поднял над собой и на выдохе швырнул вниз.

ГРОХОТ!

Тело врезалось в бетон с таким звуком, будто лопнул барабан. Взгляд мужчины расфокусировался, изо рта вырвался хрип.

Ещё одна брешь.

Я уже снова держал поднятый мейс.

— Ха!

ХРЯСЬ!

Ещё одной головы не стало.

Я скользнул взглядом по тому, что от неё осталось, и отвёл в сторону залитый кровью мейс.

В меня летели две стрелы.

Их траектории отчётливо прочертились в растянутом вокруг меня поле слабых токов.

Свист — лязг!

От одной я уклонился движением головы, вторую отбил уже возвращавшимся мейсом.

— Он… увернулся?!..

— Стреляй! Не стой, мать твою!

Авантюристы, всё ещё ошеломлённые, снова подняли луки и натянули тетивы.

Отлично. Теперь ваша очередь.

Я уже собирался рвануть к ним, когда перед глазами мелькнуло что-то похожее на белую вспышку.

Рыжеволосая женщина за спинами авантюристов протянула руку.

Я даже не успел подумать о защите. В поле токов лишь на миг возникло слабое тепло — и что-то коснулось меня.

Тело застыло.

— Получилось! Сейчас!..

Это были не путы. Скорее паралич: мышцы разом напряглись до предела и перестали слушаться. Я давил на них изо всех сил, но едва мог пошевелиться.

Что за чертовщина?

Разбираться было некогда. Передо мной уже целились из луков, а остальные авантюристы сокращали расстояние.

Останусь неподвижным — умру.

Я стиснул зубы, вздул мышцы и заставил тело двигаться.

ТР-Р-РЕСК!

Что-то словно начало ломаться.

Женщина вдалеке всё ещё держала руку вытянутой, но её лицо застыло от изумления.

Отлично. Значит, сопротивление работает.

Я напрягся ещё сильнее. К моменту, когда тетивы отпустили, рука уже слушалась достаточно, чтобы прикрыть голову.

ТУК! ТУК!

Стрелы впились в предплечье и запястье. Левая кисть ослабла, потекла кровь.

Но я был жив.

Правая рука тоже никуда не делась.

Я пригнулся насколько мог и оттолкнулся от земли.

Бетон взорвался под ногой. Глаза авантюристов округлились.

Ускорение получилось почти взрывным — обычный человек не успел бы даже проследить за мной взглядом. Дистанция исчезла за мгновение, и наведённые луки дрогнули.

— И-и!..

Тванг!

Я даже не дёрнулся от звука тетивы. Траекторию уже видел и знал, что уклоняться не требуется.

Оказавшись вплотную к двум авантюристам, я резко довернул корпус. Тот, кто не впал в ступор, выдернул топор и попытался ударить, но опоздал.

Я вернул корпус обратно, левой рукой сбил топор в сторону, а мейс, набравший центробежную силу, понёсся к шее лучника.

ХРЯСЬ!

Шея неестественно выгнулась, и авантюрист рухнул.

Возвращать мейс даже не требовалось. Второй, потеряв равновесие после столкновения со мной, уже падал. Мне оставалось только опустить ногу ему на голову.

ХРУСТ!

По асфальту разлетелись куски черепа вперемешку с бетонной крошкой.

Осталось шестеро: четверо авантюристов, рыжеволосая женщина с непонятной способностью и воин, державшийся за её спиной.

Не успел я снова сократить дистанцию, как сквозь град стрел в меня рванулось нечто настолько быстрое, что глаз почти не успел его различить. Я понял лишь одно: оно летит прямо в меня.

Заблокировать удар удалось скорее чудом.

Скорость была ещё выше прежнего — почти как у самого света. Что-то ударило в поднятый мейс и, несмотря на блок, с чудовищной силой отбросило меня назад.

Перехватило дыхание. Удар был словно от столкновения с машиной.

БА-А-АХ!

Меня подбросило в воздух, мейс вырвало из руки. Я перевернулся и только успел приземлиться, как сверху навалилась новая сила.

ГР-Р-Р-РЕСК!

Бетон подо мной крошился и проседал.

Нечто невидимое давило так, будто хотело раздавить меня в лепёшку. Точнее, совсем невидимым оно не было: на земле сияли белые символы непонятной формы и именно они прижимали меня вниз.

Ощущение было такое, словно гигантский палец пытается раздавить насекомое.

За всю жизнь я не сталкивался ни с такой силой, ни с принципом, который вообще не мог объяснить.

И наряду с тревогой почувствовал любопытство.

Это напоминало магию.

Совсем не то, чем пользовались сверхсолдаты. Не способность, которую ещё можно было бы попытаться объяснить наукой.

Я напрягся, пытаясь оттолкнуть невидимый пресс, и одновременно перебирал всё, что успел узнать.

Лабиринт. Авантюристы. Церковь Света.

Они говорили обо всём этом так, будто подобная сила здесь была чем-то реальным и привычным.

И вот невозможное происходило у меня перед глазами.

Как ни странно, сердце забилось быстрее от восторга.

ГР-Р-РЕСК!

Но радоваться буду потом. Сначала надо выбраться и убить всех вокруг.

Авантюристы, похоже, сами не верили, что я всё ещё не раздавлен.

— Так это и есть настоящее Воплощение Тьмы…

— Всё-таки надо было вызвать крестоносца…

Они смотрели на меня с ужасом, но луки не опускали. Оставшийся воин держал меч наготове и прикрывал женщину, не приближаясь.

Сама рыжеволосая стояла с вытянутой рукой, морщилась от напряжения и тоже выглядела ошеломлённой.

Я пытался подняться и одновременно понять, как работает её сила.

Вес, прижимавший тело, не существовал физически — и всё же был совершенно реальным. Обычного человека он давно превратил бы в кровавое месиво. Даже мне приходилось напрягать руки так, что мышцы раздувались, но давление не ослабевало.

Наверное, это именно атакующая техника. Они явно верили, что ею можно меня убить, поэтому и поражались, что я ещё жив.

Можно использовать их уверенность против них.

Если эта сила зависит от сосредоточенности, достаточно сбить женщине концентрацию. Словами, например. Разозлить, вывести из равновесия — вдруг мощность упадёт хотя бы на миг.

Попробовать стоило.

Освобожусь — и первым делом убью её.

Я понемногу менял положение тела, распределяя собственный вес и давление по большей площади. Подтянул колено, чтобы в момент ослабления сразу оттолкнуться от земли и сократить дистанцию.

Я уже открыл рот, собираясь что-нибудь сказать…

И давление исчезло.

Женщина убрала руку и резко взмахнула ею. Вокруг неё и воина рядом тут же возникла сфера света.

Я вскочил прежде, чем успел всё обдумать, и услышал звук.

Словно подул ветер.

Нет — характерный свист глубоко сжатого воздуха.

По спине пробежал холодок, и ноги сами остановились.

По земле стремительно пронеслось марево. Даже я увидел его лишь в последний момент: пространство словно пошло рябью.

Я знал это явление. Просто не видел слишком давно.

Мгновенный вакуум. Жар.

Сам воздух словно втянул дыхание.

Гу-у-ум.

Низкий тяжёлый гул.

А затем из земли вырвалось пламя.

ФУ-У-У-УХ!

Оно смело место, где только что стояли авантюристы, обхватило светящуюся сферу и рванулось вверх так яростно, словно собиралось достать до неба.

От чудовищного света я невольно отшатнулся. Затем на меня обрушились звуки: шипение горящей плоти и кипящей крови, гром расширяющегося пара, треск и свист огня.

Я сам не заметил, как уставился на пламя.

В ослепительном свете человеческие силуэты не выдерживали собственного веса, оседали внутрь и исчезали. Тени складывались и растворялись одна за другой.

Зрелище завораживало.

Красиво. Этого не отнять. В огне всегда было что-то гипнотическое.

Но ещё сильнее поражала внезапность.

Белая сила, прижимавшая меня к земле, паралич, удар, отбросивший меня назад, — всё это уже было странным. Однако происходящее сейчас стояло на другом уровне.

Даже пламя командира из моего прошлого лишь обволакивало его тело. Здесь же казалось, будто сама земля раскололась и открыла дорогу в ад.

Настолько яростным был огонь.

И, судя по тому, как женщина внутри световой сферы повернула голову с перекошенным лицом, мощь была не только красивой картинкой.

Кроме неё и воина за спиной, от остальных уже не осталось даже силуэтов.

Зато из пламени вышла маленькая фигура.

Странным образом то, что осталось после огня, выглядело как девушка.

На ней был плащ цвета остывшего пепла. Капюшон трепал горячий ветер, под ним развевались серо-белые волосы — и ни капли пота на коже.

Ниже открывалось почти кукольное лицо. Чистое, красивое и почему-то тревожное.

В паре совершенно чёрных глаз почти не читалось эмоций. Казалось, даже устроив подобную бойню, она не проронит ни слезы.

Даже одежда оставалась неуместно аккуратной и опрятной.

Девушка шла прямо сквозь огонь. Маленькие босые ступни легко ступали по полурасплавленному, липкому как смола асфальту, словно по песку. Длинная юбка покачивалась при каждом шаге.

Сомнений в том, кому принадлежит это пламя, не оставалось. Даже вырывавшийся из земли огонь будто склонялся перед ней и расступался, освобождая дорогу.

— …Бертеа Пламени Гибели.

Женщина в сфере произнесла имя с явным отвращением.

И больше ничего не сделала. Только нахмурилась, сложила руки с подчёркнутой аккуратностью, расправила одежду и стряхнула с неё пепел.

Пепел людей, которые ещё недавно были её товарищами.

Закончив приводить себя в порядок, она отвела зелёные глаза от кукольной девушки и посмотрела на меня.

А потом неожиданно улыбнулась.

— До встречи, Воплощение Тьмы. В следующий раз я подготовлюсь куда лучше.

Она всё так же мило улыбнулась, вежливо поклонилась и отступила. Сфера заполнилась светом, фигуры внутри расплылись — и через мгновение исчезли, оставив лишь похожий на мираж след.

Угроза отступила. Остальные враги сгорели.

Я всё ещё ничего не понимал и потому не спешил двигаться. Безопасным это место назвать было трудно.

Ко мне приближалась только девушка.

Та, которую назвали Бертеа Пламени Гибели. Маленькая разрушительница, только что показавшая самое впечатляющее чудо из всего, что я успел увидеть после пробуждения.

Смогу ли я её победить?

Хотелось верить, что настолько мощный приём требует перезарядки или хотя бы оставляет брешь. Но оптимистом я не был с детства. Гораздо полезнее считать, что никакой бреши нет.

Тогда чем ей противостоять?

Пламя можно отклонять электрическим полем. Только моих слабых токов явно не хватит, чтобы сдвинуть тяжёлую стену огня, которая до сих пор жгла землю.

Разница в весовой категории? Пожалуй.

Но исход драки заранее не известен. Огневая мощь у неё выше, зато физически преимущество на моей стороне. Настолько маленькое тело словно само подсказывало: достаточно одного удачного удара.

Значит, поставлю на него.

Как всегда, я взялся за оружие ради одного — выжить.

Перехватил мейс и выставил вперёд. От такого пламени железка не спасёт, но другого барьера между нами всё равно не было.

Один обмен ударами. Возможно, всё решится ещё раньше.

Я напряг мышцы и уже начал опускаться в стойку, когда девушка, оставив огонь за спиной, вдруг согнулась в поклоне.

Очень вежливо. Без малейшей враждебности.

Я резко затормозил. Земля под ногой, которой собирался оттолкнуться, с хрустом треснула.

Девушка даже не вздрогнула. Будто ей было всё равно, подойду я сейчас и раскрою ей голову или нет.

Она лишь исполнила то, что считала необходимым: взяла маленькими пальцами края юбки, слегка приподняла их и ещё раз склонила голову.

За поклоном последовало приветствие.

— Для меня честь встретиться с вами, Воплощение Тьмы.

Голос оказался приятным — тихим и безукоризненно спокойным.

Она подняла глаза. Совершенно чёрные, но теперь в них почему-то чувствовалась даже доброжелательность.

— Это создание — Бертеа, ничтожная служительница Тьмы, созданная лишь для того, чтобы посвятить себя вашим приключениям и славе и сопровождать вас в пути.

Она положила ладонь на грудь и чуть застенчиво склонила голову.

А за её спиной лежал мой родной город.

Горевший, рушившийся и всё же переживший бесчисленные годы.

Останки Сеула, который теперь следовало называть Лабиринтом.

На вид девочка была совсем юной. Первое впечатление не обмануло: вся она походила на куклу — белая, будто фарфоровая кожа, маленькое неподвижное лицо без тени эмоций, непропорционально большие глаза, босые ноги и чистые, без единого пятнышка руки.

И всё же в ней было что-то настолько нереальное, что это невозможно было списать лишь на внешность. Мало того что она только что прошла сквозь разожжённое ею пламя и чем-то похожим на магию сожгла врагов дотла, — само её присутствие отчётливо говорило: передо мной не человек.

Больше всего поражало её спокойствие. Она без малейшего чувства вины превратила четверых людей в пепел, после чего как ни в чём не бывало поздоровалась со мной. И даже сейчас не дрогнула, хотя я вполне мог размозжить ей голову одним ударом.

Тут одно из двух. Либо она уверена, что мой удар её не убьёт, либо ей совершенно безразлично, убью я её или нет.

Оба варианта неприятные.

При таком крохотном росте — от силы метр тридцать — она могла выдержать мой удар, словно ничего не случилось, и за секунды испепелить человеческое тело. А могла оказаться фанатичкой, которой собственная смерть вообще не важна.

Не нравилось мне ни то ни другое. Единственное, что хоть немного говорило в её пользу: на фоне Церкви Света, готовой ради одного пророчества хладнокровно перебить всех спящих вместе со мной людей, она пока выглядела лучше.

…Хотя, может, и нет.

Те авантюристы уже сгорели, но их ненависть к Церкви Тьмы была совершенно искренней. Значит, расслабляться нельзя. То, что люди, поклоняющиеся Воплощению, которое якобы должно уничтожить мир, и несущие по этому миру Тьму, называют себя моими союзниками, ещё не делает их хорошей стороной.

Я по-прежнему держал булаву наготове. Представившаяся Бертеа маленькая девочка молча смотрела на меня. В чёрных глазах почти не читалось эмоций — разве что едва заметное расположение ко мне.

— Я — Воплощение?

Бертеа кивнула.

— Да. Вы — Воплощение Тьмы.

Сказала так буднично, будто сомнений тут быть не могло.

Если честно, мне было даже обидно. Никаким Воплощением я себя не ощущал. Я толком и не понимал, что это вообще такое. В голове крутились только обвинения, которые на меня свалили ни за что.

«Говорят, однажды в Лабиринте проснётся человек и положит конец миру».

Существом, которое уничтожит мир, назвали меня.

Сил у меня на такое точно не хватало. Но после того, что я сегодня увидел, отмахиваться от невозможного было уже глупо. Оставалось понять две вещи: почему они решили, что именно я то самое Воплощение, и что это Воплощение вообще собой представляет.

— Что такое Воплощение Тьмы? Они меня так называли.

Саму Тьму я уже более-менее представлял: сущность, олицетворяющая хаос, страх и невзгоды. Поклонялась ей Церковь Тьмы.

Злодеи в чистом виде. А Воплощение, которому поклоняются такие люди?.. Вряд ли хороший парень.

Сам факт меня раздражал, но делать выводы рано. Недопонимание, искажение, переписанная история — обычное дело. Победители всегда рассказывают прошлое так, как выгодно им.

Когда-то на родине меня почитали почти как святыню. Стоило дезертировать — и я превратился в труса и безумного убийцу, который якобы без причины вырезал всё военное командование.

Поэтому ответ Бертеа меня не устроил.

— Вы — тот, кому неизбежно суждено положить конец нынешнему миру и привести мир Тьмы.

Я нахмурился. Бертеа спокойно выдержала мой взгляд.

— То есть я должен привести мир хаоса, страха и невзгод?

— Да.

— Ха…

Я невольно усмехнулся. Ну конечно. Злодей, куда ни посмотри.

Впрочем, ощущение было знакомым. Мир, где грань между добром и злом давно стёрлась и почти каждый по-своему чудовище. То же самое я чувствовал, когда понял, что и страна, которую считал правой, ничем не лучше остальных.

Пусто на душе. Проснулся — и опять всё то же дерьмо.

Я криво усмехнулся и перехватил булаву поудобнее.

— Воплощение Тьмы.

Бертеа — бесстрастная маленькая фанатичка — снова заговорила:

— А что для вас значит Тьма?

— Хаос, страх и невзгоды.

— Именно так вам, вероятно, и объяснили. И это не ложь.

Я только сильнее нахмурился: и к чему она ведёт? Бертеа приложила маленькую ладонь к груди и посмотрела на меня пустыми чёрными глазами.

— Но так её понимают в основном радикалы и люди извне.

Она говорила ровно, словно перечисляла факты. Доверия это не особенно добавляло — фанатичкой она от этого выглядеть не переставала.

— В самой Тьме нет ни добра, ни зла. Умеренные, к которым относилось и это создание, верят, что хаос приносит перемены, страх рождает мужество, чтобы его преодолеть, а невзгоды ведут к преодолению и плодам труда.

Вот теперь в её голосе появилась твёрдая уверенность. Мне всё равно не нравилось услышанное, но одна мысль зацепилась: сама Тьма не добра и не зла.

— Радикалы и люди извне, говоришь. Значит, ты из умеренных?

— Верно. Когда-то это создание принадлежало к умеренным.

— Когда-то?

Булава уже почти опустилась, но я заставил себя удержать её наготове. Бертеа кивнула.

— Церковь Света и братья с сёстрами из нашей же Церкви, которых по праву следует называть радикалами, убили всех умеренных. Всех, кроме этого создания.

— Вот как…

Можно было спросить, с чего я вообще должен ей верить. Можно было решить, что это просто попытка меня расположить.

Но почему-то не получалось.

Во взгляде, спокойно устремлённом на меня, не было враждебности. Едва различимое сердцебиение оставалось ровным. Она не волновалась и, насколько я мог судить, не пыталась соврать.

А главное — мне самому хотелось ей поверить.

Если бы я остался один и, пересилив себя, наконец рассказал кому-то об этом, мне тоже хотелось бы, чтобы сначала мне поверили, а не отшатнулись с подозрением.

Я медленно опустил булаву. Колыхавшееся вокруг пламя тоже постепенно угасло.

Обстоятельства у нас разные, но что значит остаться одному, я знал слишком хорошо.

Немного помедлив, я представился:

— Рад знакомству. Ха Джину.

Когда знаешь имя человека, считать его врагом становится немного труднее.

Хотелось надеяться, что у неё будет так же.

После серьёзной нагрузки проголодаться — дело естественное. Чем больше организм потратил, тем настойчивее требует восполнить запас. А если тяжёлая работа началась натощак, голод накрывает ещё сильнее.

Перед гибернацией я специально ничего не ел: думал, после пробуждения устроят встречу.

Знал бы, что никакой встречи не будет, перекусил бы заранее.

К счастью, бродить по руинам в поисках еды не пришлось.

— Это создание приготовило пищу, чтобы утолить ваш голод.

— Спасибо.

— Часть продуктов добыта в Лабиринте, часть изъята из припасов глупцов, осмелившихся выступить против вас. Но всё это создание приготовило собственноручно и со всем старанием.

— Хорошо. Тогда поем.

— Прошу.

Оказалось, крохотная Бертеа превосходно готовит. Она собрала горсть опилок, подожгла их одним дыханием, потом ловко орудовала ножом с лезвием толще её предплечья и переворачивала на сковороде плоские лепёшки.

Мясо она нарезала ровно так, чтобы куски удобно было есть, но при этом они оставались увесистыми, и прожарила идеально. Даже простые жареные овощи пахли и были на вкус так, словно над ними колдовал хороший повар.

Выглядела она совсем молодой, но теперь я окончательно убедился: реальный возраст с внешностью у неё не совпадает. Маленькие руки, маленькое тело — и при этом в повадках есть что-то взрослое. Да и отдельные изгибы фигуры на ребёнка уже не походили.

Если это всё-таки будущее Земли, возможно, передо мной потомок модифицированных людей. Какая-нибудь новая ветвь человечества, у которой тело по неизвестной причине стало компактнее.

Только для будущей Земли здесь слишком многое не сходилось.

Хотя бы это пророчество.

Воплощение, Тьма, Свет — можно было бы счесть всё это религиозным бредом, если бы я своими глазами не видел доказательств. Пламя, действовавшее совсем не так, как привычный мне огонь. Свет, сковавший тело. Невидимая сила, отбросившая меня назад.

Поверить трудно. Но после увиденного отрицать существование чего-то вроде магии было бы странно.

Тогда как всё это объяснить?

В голове всплывало несколько версий, одна безумнее другой. Заодно вспомнились когда-то подобранные и прочитанные романы и комиксы.

Звучало нелепо… но сейчас именно такое объяснение требовало меньше всего допущений.

— Чайные листья выращивают эльфы из Канбукку.

Я отпил налитого Бертеа чая — горьковатого, но неожиданно приятного — завернул мясо и овощи в плоскую лепёшку и отправил всё в рот.

Канбукку. Эльфы.

Придираться не хотелось, поэтому я просто продолжил жевать. Через некоторое время Бертеа вдруг позвала:

— Воплощение Тьмы.

— М-м?

— Вас не беспокоит, что это создание могло добавить в еду яд?

Что?

Я перестал жевать и уставился на неё. По лицу опять ничего не понять.

Что это вообще за вопрос?.. Что у неё сейчас за выражение?

— Ты отравила еду?

— Это создание при любых обстоятельствах остаётся вашим союзником и не добавляло яд в вашу пищу.

— Тогда зачем спросила?

Ответа не последовало. Бертеа сидела, спокойно сложив руки, а на её месте уже стояла пустая тарелка.

Вот правда, зачем?.. Похоже, объяснять она не собиралась, поэтому я махнул рукой.

— Всё равно на меня почти никакой яд не действует. Никогда особенно об этом не думал.

Сверхсолдат создавали в том числе для длительных операций и выживания в экстремальной среде. Я относился к позднему поколению и получил едва ли не самый полный набор улучшений.

Зона с таким уровнем радиации, где обычный человек не выдержал бы даже в защитном костюме, для меня при минимальных мерах предосторожности оставалась проходимой. И ни одно известное мне химическое или биологическое оружие уже не могло гарантированно убить меня.

Так что мысль «а вдруг в еду подмешали яд» за всю жизнь приходила мне в голову считаные разы.

До модификации бывало боялся, что кто-нибудь подсыплет хотя бы крысиного яда… Но когда сравниваешь первые десять лет жизни со следующими ста двадцатью, понятно, что сильнее формируют привычки именно последние.

Поэтому я доел всё до последней капли сока.

— Слушай.

Бертеа оторвалась от чая и посмотрела на меня.

— Расскажешь подробнее о пророчестве?

Она чуть склонила голову.

— Какая именно его часть вас интересует?

— Сам текст. Если он длинный — только главное.

— Он недлинный. Насколько известно этому созданию, пророчество состоит из двух строк.

И ради двух строк они ходят и убивают людей?

Я подавил вздох. Бертеа закрыла глаза, затем снова открыла и почти торжественно произнесла:

— Когда любимец Тьмы ступит на землю угасающего мира,

под его следами мир расколется на части.

Нарочито театральный тон только усиливал впечатление. Я мало что понимал в пророчествах, но даже мне эти слова казались зловещими.

Мир расколется на части.

Ну конечно. Опять злодей.

— Так учат умеренные, — добавила Бертеа, словно заметив моё лицо. — По крайней мере, это пророчество, которое передавали у нас.

Я уловил в её голосе едва заметную попытку меня успокоить.

— Значит, пророчеств несколько?

— Да.

— И это ещё самый нейтральный вариант? Раз он от умеренных.

— …Да.

Если даже нейтральная версия выставляет меня злодеем, что тогда говорится в пророчествах Церкви Света или в тех, которые известны простым людям?

А ведь, по словам Бертеа, радикалы Церкви Тьмы и правда действуют открыто.

Насколько же отвратительной должна быть моя репутация?

Спрашивать не хотелось.

Я крепко зажмурился.

Впервые мелькнула мысль: может быть, те авантюристы ошиблись только целью, но сама их ненависть была вполне оправданной.

Во мне заговорил солдат.

Если их ненависть справедлива, значит, тебе следует исполнить предназначение Воплощения. Сделать так, чтобы у них и дальше были причины тебя ненавидеть. Выполнить свою роль до конца.

А потом заговорил тот, кто просто хотел жить.

Зачем отдавать драгоценную жизнь какому-то пророчеству? Это не твоя личность. Ты даже не знаешь, действительно ли это твоя роль. Забудь о пророчестве. Оставь эту девочку и займись собственной жизнью.

Наконец-то тебе выпал второй шанс. Разве не глупость бросать его?

Уходи из Лабиринта. Уклоняйся от пророчества. Просто уезжай куда-нибудь подальше и живи.

Я заглушил оба голоса и медленно открыл глаза. Тихо выдохнул, возвращая себе спокойствие.

Нельзя позволять словам и чужим взглядам водить меня за нос.

Время слишком дорого. Каждый прожитый день стоит целого состояния.

Пророчество — всего лишь пророчество. Оно не обязано сбываться и не обязано быть судьбой, что бы там ни утверждали остальные. К тому же формулировки расплывчатые — по крайней мере в том тексте, который услышал я.

И никто ещё не доказал, что я действительно это Воплощение Тьмы.

Даже если так, исполнится пророчество или нет, зависит от моих поступков.

Моя судьба принадлежит мне. И распоряжаться ею буду я.

Бежать я не стану.

Неважно, насколько важна роль Воплощения Тьмы и какое значение она имеет в этом непонятном мире. Моей сутью она не станет.

Я решил в это верить.

— Плевать на пророчество.

Бертеа явно была не в восторге от того, что я отмахнулся от основы её веры.

— И плевать, что обо мне думают остальные.

Я всегда любил жить.

Поесть чего-нибудь вкусного. Увидеть что-то красивое. Просто получать удовольствие от очередного дня — мне этого хватало.

Ещё ребёнком, когда остальные с пустыми животами рылись в мусорных баках, я любил осматривать заброшенные здания, темневшие неподалёку. Смотрел на пустые офисные столы и представлял, кто когда-то сидел за ними и что здесь происходило. В подземельях, куда не пробивался ни единый луч, я чаще чувствовал предвкушение, чем страх. А в незнакомых местах сердце билось быстрее не от тревоги, а от любопытства.

Если теперь в моей жизни нашлось место настоящим приключениям — тем лучше.

— Я сам всё увижу. И сам разберусь, какая у меня здесь роль.

Смартфон и дробовик, скорее всего, где-то ещё. Если авантюристы постоянно заходили в мой бункер и называли его святилищем Тьмы, значит, вещи почти наверняка остались где-то в Лабиринте.

Я хотел их найти. Хотел исследовать то, во что превратились останки моего родного города.

Хотел стать авантюристом, который идёт в темноту навстречу неизвестному.

— Бертеа, расскажешь мне подробнее о Лабиринте?

В конце концов, это наверняка подходило мне куда больше, чем служба в армии.

— Воплощение Тьмы.

— А? Что такое?

— Позволите задать нескромный вопрос?

— Да какой ещё нескромный, спрашивай спокой…

— Это украшение на вашей руке?

— …Ох ты ж. Что это ещё такое?

— Значит, не украшение.

Только тогда я вспомнил о двух стрелах, торчавших из руки, и выдернул их. Заодно понял, что Бертеа куда суровее, чем кажется.

— Наблюдается заметное кровотечение.

— Я только что вытащил стрелы. Естественно, кровь идёт.

— Это создание может прижечь рану огнём и остановить кровотечение.

— …Нет, спасибо. Сам справлюсь.

После того как она на моих глазах превратила четверых авантюристов в нечто, чего будто никогда и не существовало, позволять ей бодро прижигать мне руку совершенно не хотелось.

Понимает она причину или нет — без понятия. Судя по вчерашней шутке про яд в еде, какое-то чувство юмора у неё, возможно, всё-таки есть.

Но проверять на себе не тянуло.

Я проснулся меньше суток назад и превращаться в кучку пепла пока не собирался, поэтому пришлось разочаровать девочку, провозгласившую себя моим слугой.

Да и прижигать рану не было необходимости. Я вообще заживал довольно быстро, а для остановки крови обычно хватало обычной давящей повязки. Среди сверхсолдат встречались и такие, кто восстанавливался быстрее, но по совокупности возможностей я относился к верхушке.

В итоге я просто плотно забил рану марлей, и меньше чем через час кровь остановилась. Левая рука всё ещё слушалась не идеально, но если у тебя даже отрубленная конечность заживает примерно за месяц, беспокоиться из-за пары стрел смешно.

Я постарался выбросить это из головы, толкнул дверь старого ханока, в котором когда-то наверняка жил кто-то богатый, и вместе с Бертеа вышел на улицу.

Мы двинулись дальше. На юге над городом всё так же возвышалась башня Намсан.

Солнце садилось. Длинные лучи тянулись ко мне, будто ступени лестницы, уходящей прямо в небо.

И всё вокруг одновременно казалось знакомым и чужим. Высотки, голый каркас башни Намсан на фоне горы, бесчисленные здания вокруг, длинные тени, расползавшиеся под закатным светом.

Это был Лабиринт.

И это был Сеул.

Место в самом сердце огромного горного хребта Карневарин — настолько огромного, что его именем назвали целый мир. Изнанка мира, когда-то бывшая Лабиринтом, а много веков назад ставшая Сеулом.

Честно говоря, я всё ещё ни черта не понимал.

Перед глазами был обычный знакомый мне земной мир. Здесь менялась погода, над головой были солнце и луна. Виднелся космос — если звёзды, проступавшие на закатном небе, конечно, были настоящими.

И при этом за пределами этого места существовал другой мир?

Настоящий фэнтезийный мир?

Эльфы живут в Канбукку. Бертеа выглядит как человек, но всё же устроена заметно иначе. Чем больше я слушал, тем меньше всё сходилось. Даже от непосредственного свидетеля такие рассказы хотелось делить пополам.

Пока сам не увижу — не поверю.

Тем более что половину объяснений я с первого раза вообще не понимал.

— То есть…

— Да.

— Чем ближе к окраинам Лабиринта… Сеула, тем опаснее местность и тем сильнее противники. А если вообще выйти за границу Сеула, попадёшь уже в другое место?

— Верно. Это не сведения, полученные этим созданием при личном наблюдении, но их истинность подтверждена десятками экспедиций и разведывательных походов.

В одном Бертеа была на удивление терпелива. По крайней мере со мной.

Я задавал один и тот же вопрос уже, кажется, в шестой раз, а она даже не начинала раздражаться. Спроси я так кого-нибудь из старых товарищей по бункеру, мне бы уже предложили сделать ботокс прямо в мозг.

Как бы то ни было, мир оказался устроен ещё страннее, чем я сначала решил.

Для начала — Чонногу, где я сейчас находился, в обычных условиях вовсе не считался безопасной зоной.

По словам Бертеа, эту местность называли владениями лича. Под землёй проходили короткие пути, связывавшие между собой всевозможные подземные сооружения, поэтому район считался одной из опасных частей Лабиринта.

Для Церкви Тьмы всё было иначе. Лич, правивший здесь, тоже почитал Тьму, поэтому её последователи использовали Чонногу как базу и как удобный проход.

— Почему лич позволил этим беззаконникам пользоваться дорогами, для этого создания тоже остаётся загадкой.

Похоже, мой бункер — бывшее святилище Тьмы — относился к той же системе.

— Но, насколько известно этому созданию, лич не столько сотрудничает с Церковью Тьмы, сколько следует знамениям, символам и порывам, ниспосланным Тьмой, а также собственным целям. Возможно, открыть проходы он решил ради личной цели. Или этого желала сама Тьма.

Лич.

Слово я встречал ещё в старых фэнтезийных романах. Маг, отказавшийся умирать и повелевающий мертвецами. Наверное, здесь смысл примерно тот же.

Но одним личом местная фантастика не ограничивалась.

— Ты говоришь, каждый район Лабиринта устроен по-своему. Как это вообще возможно?

— Скромных знаний этого создания недостаточно, чтобы объяснить принцип. Но я полагаю, такова была воля Тьмы.

Имя своей богини Бертеа произнесла с почти молитвенным благоговением.

По её словам, районы Лабиринта могли отличаться друг от друга до неузнаваемости. Чонногу хотя бы сохранил большую часть прежнего облика. В других местах встречались пустоши, сплошь покрытые механизмами Лабиринта — подозреваю, остатками земных технологий; земли, где метель была такой плотной, что дальше вытянутой руки ничего не видно; города, просевшие глубоко вниз и оказавшиеся погребёнными под землёй.

Различались не только природа и условия. Где-то, по её словам, иначе работали даже законы физики.

Вот что такое Лабиринт.

Лабиринт-город Сеул.

Верить в подобное было трудно, но после увиденной собственными глазами магии спорить ради самого спора смысла не имело. Всё равно со временем сам увижу. Лучше так, чем упрямо отрицать реальность только потому, что она мне не нравится.

Поэтому я заодно расспросил Бертеа о мире снаружи.

— Мой народ называется полуросликами. Нас создала Земля, и Земля нас любит. Этому созданию двадцать шесть лет.

Вот, например, сама Бертеа — девочка ростом около метра тридцати с местами вполне взрослой фигурой. Точнее, уже не девочка, а представительница отдельного народа.

— Происхождение эльфов неясно, но они существуют с глубокой древности.

Это был ответ на мой вопрос об эльфах из Канбукку.

— Да. В Лабиринте есть и другие безопасные зоны, не только Канбукку. Йонсангу, куда это создание сейчас ведёт вас, тоже считается безопасным. Там находится так называемая улица авантюристов, где собираются путешественники и искатели со всего Лабиринта.

А это — ответ на вопрос, есть ли здесь вообще места, где люди нормально живут.

Информации уже хватало, чтобы окончательно отказаться от версии «это просто будущее Земли».

Я шёл по тихим улицам и смотрел на прохожих.

Авантюристы. Самых разных народов и, похоже, даже разных видов. На них были средневековые доспехи, за спинами и на поясах висело оружие, будто сошедшее со страниц фэнтези.

Одни были маленькими гуманоидами вроде Бертеа. У других торчали длинные уши — явно те самые эльфы. Встречались люди с буквально разноцветной кожей, люди с рогами, а некоторые щеголяли звериными ушами и хвостами, которые покачивались при каждом шаге.

Тут уже хочешь не хочешь, а поверишь.

Сеул, ставший Лабиринтом, больше не совпадал с городом, который я знал. Точнее было бы сказать, что Землю каким-то образом присоединили к фэнтезийному миру.

Услышав про эльфов из Канбукку, я сначала решил, что в далёком будущем появились новые разновидности людей, начитались старых романов и назвали себя фэнтезийными расами.

Но нет.

Это действительно другой мир.

Голова уже начинала пухнуть, поэтому часть объяснений я пропускал мимо ушей, однако общая картина постепенно складывалась. Из Лабиринта можно выйти наружу. За его пределами лежит фэнтезийный мир, а для жителей того мира Лабиринт — что-то вроде нового континента, полного неизведанного.

И основания для такого отношения у них были.

— Новые материалы и реликвии, необычные виды оружия и магии, найденные в Лабиринте, пользуются в Карневарине огромным спросом. За некоторые находки платят любую цену, а особенно успешным авантюристам за пределами Лабиринта даже жалуют дворянские титулы.

Технологии, которые человечество довело до предела ради более эффективного убийства друг друга, для фэнтезийного мира оказались настоящим сокровищем. Даже если местные не понимали, как они устроены, пользоваться результатом это не мешало.

Сверхсплавы с невероятной упругостью, прочностью и устойчивостью к износу. Лекарства, способные быстро справляться даже с тяжёлыми болезнями и последствиями потери конечностей. Еда, которая вообще не портится, и таблетки, одной штуки которых хватает на суточную норму калорий.

Вещи, которые местная технология воспроизвести не могла.

Но и Лабиринт дарил не только наследие Земли.

— Здесь находят и легендарное оружие, оставленное героями Карневарина.

— О.

— Один из самых известных примеров — длинный меч, выкованный из останков бога рыцарей, ныне мёртвого. Есть и клинок, который вечно горит неугасимым пламенем.

— О-о…

Вот это уже звучало куда интереснее.

Легендарное оружие. Оружие из мифов.

Какому мужчине такое не понравится?

Пусть мой возраст уже перевалил за сотню, любовь к мечам и всяким подобным штукам, похоже, возрастом не лечится. Во время войны я, конечно, не испытывал удовольствия от рубки клинками, но это совсем другое.

Так что внутреннее предвкушение росло само собой.

Особенно радовало, что снаружи существует нормальное общество, а не очередная мёртвая пустошь. Если благодаря приключениям там можно ещё и добиться признания, услышать похвалу, устроить себе хорошую жизнь — вообще прекрасно.

Мне и просто жить день за днём всегда было в радость. Но если есть возможность есть вкуснее, спать в доме получше и понемногу становиться богаче, почему от неё отказываться? Желание жить чуть лучше — самое человеческое из желаний.

Я уже начал думать, что всё оказалось не так уж плохо. Во всяком случае, лучше, чем скитаться по миру посреди Третьей мировой.

И тут Бертеа сказала:

— Однако, насколько известно этому созданию, большинство авантюристов приходит в Лабиринт совсем не ради этого.

— А?

Сокровища, открытия, богатство, слава. Разве этого мало? Что ещё им понадобилось?

Мы уже покинули Чонногу, прошли через Чунгу и двигались дальше на юг, к Йонсангу — туда, где, по словам Бертеа, находилась улица авантюристов.

Меня подгоняло предвкушение встречи с множеством людей, которые хотя бы не собираются нападать с порога.

Как теперь выглядит это место? Насколько изменилось? Насколько далеко здесь зашла смесь старого Сеула и фэнтези?

С этими мыслями я пересёк дорогу, когда-то забитую машинами, и как раз увидел впереди жилые дома и рестораны.

БУ-У-УМ!

Грохот ударил неожиданно.

Рука сама метнулась к боку. Только нащупав пустую кобуру, я окончательно очнулся.

Дробовика нет. Надо найти.

Я ещё не успел толком огорчиться, как по нервам прошёл слабый электрический импульс и внимание мгновенно зацепилось за незнакомую фигуру.

Человеком это назвать было трудно.

Существо извивалось и ревело. Тело раздулось от чудовищных мышц. В безумных глазах не осталось и следа человеческого разума; даже проткнутое копьями, оно продолжало дёргаться, а мускулы ходили под кожей волнами.

Больше всего выделялась пасть.

Она расходилась на пять перекрученных, будто древесные корни, отростков, которые сходились в одной точке. По форме было нетрудно понять, для чего она нужна.

Зажать человеческую голову, раздавить и проглотить.

Существо напоминало биологическое оружие времён войны. Та же логика конструкции — но ничего подобного я прежде не видел.

И всё же организм читался слишком хорошо: расположение внутренних органов, направление мышечных волокон, основа скелета.

Это был человек.

Но как?

Я на несколько секунд застыл перед существом, которое, казалось, могло появиться лишь в далёком будущем Земли. Тем временем воины в латах, сумевшие его остановить, набросились со всех сторон и быстро изрубили тварь на куски.

Бертеа подошла ближе.

— Вот ради этого.

— Что?

— Тьма благословляет всех, кто обитает в Лабиринте. Тем, кто преодолевает невзгоды и переступает через страх, она дарует перемены.

Бертеа благоговейно сложила руки и опустила голову, будто читала молитву.

— Получивший благословение Тьмы может обрести облик, которого желает сильнее всего.

Вот это — благословение?..

Человек — существо сложное.

Мы отчаянно жаждем чужой любви и близости, но стоит однажды начать сомневаться — и подозрение быстро выходит за рамки чужих намерений. Мы уже приписываем другому скрытые мотивы, инстинкты, мысли, которых, возможно, у него никогда и не было.

Я ничем не отличался.

Модификация тела сильно притупила боль и чувство вины. Убивать врага я давно мог без сожалений, но после смерти человека всё равно оставался неприятный осадок.

Поэтому и подозрительность никуда не делась.

Я слишком хорошо знал, каково это — остаться одному. Когда Бертеа рассказала, что из всех умеренных выжила только она, мне было легко поставить себя на её место. Хотелось верить, что ей можно доверять.

Хотелось и сейчас.

Но одна мысль всё равно не давала покоя.

Можно ли доверять существу, которое называет вот такое благословением?

Я как раз пытался убрать с лица недовольство, когда услышал шаги.

— Воплощение Тьмы, это создание принесло вам выпить.

Мы находились в бывшем кинотеатре. Когда-то он занимал часть универмага, соединённого с подземным торговым центром.

Остальные этажи здания давно приспособили под новые нужды: там продавали снаряжение авантюристам и располагались помещения Гильдии авантюристов. Сам кинотеатр превратили в недорогую гостиницу с трактиром.

Обстановка подходила месту идеально.

Вооружённые мужчины и женщины сидели компаниями и выпивали. У многих внешность явно выдавала другую расу. Среди совершенно средневековых мечей, луков и доспехов то и дело попадались следы современной техники.

И все эти люди отправлялись в Лабиринт в том числе ради возможности стать чем-то вроде того чудовища, которое я видел вчера.

От этой мысли становилось не по себе.

Слишком уж напоминало войну — время, когда отказаться от человеческого облика и превратить себя в машину для убийства считалось чуть ли не правильным решением.

— Воплощение Тьмы?

— …А. Спасибо. Поставь там.

— Хорошо.

Похоже, Бертеа заметила моё настроение, но расспрашивать не стала. Поставила передо мной кружку и уселась напротив.

Стул для неё был высоковат, поэтому пришлось слегка подпрыгнуть. Выглядело даже мило.

Только мне всё равно было не до умиления.

Может, Тьма и правда злой бог?

Она раздаёт благословения всем подряд и позволяет обрести идеальное тело — но это идеальное тело вполне может оказаться чудовищным. А передо мной сидит девочка, которая из слепой преданности этой Тьме и её Воплощению настолько отстранилась от самой себя, что даже говорит о себе «это создание».

Когда я едва не напал на неё, она даже не вздрогнула.

Теперь я понимал почему. Ей действительно всё равно, умрёт она или нет.

От одной этой мысли хотелось вздохнуть.

Но она ещё молода. Я и сам в молодости искренне верил в свою страну и готов был служить ей до конца. Осуждать её за это было бы лицемерием.

И всё же тревога никуда не делась.

Я-то думал, что смогу просто спокойно заниматься приключениями. А теперь выясняется, что и сами приключения способны превратить меня в нечто, чем я быть не хочу.

Я подпёр подбородок рукой. Бертеа некоторое время поглядывала на меня, а потом всё же заговорила:

— Воплощение Тьмы.

— Да.

— Вы выглядите расстроенным.

— Есть немного.

— Могу я спросить о причине?

Она обхватила обеими руками огромную для неё кружку с медовухой и сделала маленький глоток.

Я посмотрел ей в глаза.

— Во время приключений ведь можно превратиться в чудовище.

Что станет с кем-то другим, мне, если честно, было не слишком важно. В моём возрасте я давно перестал изображать человека, который раздаёт добро всем без разбора.

Своя шкура мне дороже.

А мысль о том, что очередная вылазка может закончиться превращением в безмозглую тварь, убивала желание идти куда-либо с удивительной эффективностью.

Бертеа выслушала и спросила:

— Вы говорите о благословении?

— Да какое же это благосло…

— Для вас всё иначе.

Я замер.

Бертеа спокойно отпила ещё медовухи.

— Вы единственный, кого Тьма любит по-настоящему. Так учили это создание. Благословение принадлежит вам по праву рождения.

Похоже, она очень любит медовуху.

Кружку держит двумя руками и пьёт с таким усердием, что даже перебивать неловко.

Но всё-таки пришлось.

— …Подробнее.

Бертеа чуть склонила голову и поставила кружку.

— Насколько известно этому созданию, благословение воплощает идеальный облик, которого желает сам получивший его. Это перемена, даруемая тому, кто преодолел невзгоды.

То чудовище — идеальный облик?

Не поверю.

Бертеа заметила моё выражение, но продолжила:

— Однако иногда благословение дарует человеку силу, слишком великую для него. Некоторые пьянеют от неё и теряют разум. Другие не способны совладать с полученным и принимают форму, которой не могут достойно владеть.

— А почему со мной такого не будет?

— Для вас эта сила не может быть чрезмерной. Вы рождены из Тьмы и единственный, кому суждено окрасить мир Тьмой. Поэтому благословение примет именно ту форму, которой пожелаете вы.

Объяснение оставалось туманным. Я никогда не испытывал ничего подобного и до сих пор не был уверен, что вообще являюсь этим их Воплощением.

— Вы не станете чудовищем, — твёрдо добавила Бертеа. — Это создание ручается.

— …Ладно.

Вроде бы должно успокаивать.

Только от этого становилось ещё сложнее: если она права, значит, тот самый злой бог действительно меня особенно любит.

А если я никакое не Воплощение? Тогда, выходит, вполне могу превратиться в чудовище.

Тем более что из какой ещё Тьмы я якобы родился?

Я вздохнул и откинулся на спинку стула. Бертеа снова принялась понемногу пить медовуху.

Так закончился мой первый день в Лабиринте.

Ночевал я в так называемой общей комнате — бывшем кинозале, где всё пространство заставили кроватями.

Утром умылся в помещении, где вместо привычных удобств были только раковины и большие деревянные бочки с водой. При этом мужские, женские и отдельные комнаты почему-то разделили вполне аккуратно. Решить, насколько здешний быт средневековый, я так и не смог.

Когда я вышел, Бертеа уже привела себя в порядок и ждала меня.

— Вы приняли решение?

— Да. Всё-таки стану авантюристом.

Вчера я немного раскис, но если уж на то пошло, риск стать чудовищем тоже придётся принять.

Даже если забыть, что я и без всяких благословений уже не совсем обычный человек, мне нужно было кое-что найти и кое в чём разобраться.

Как Сеул вообще оказался частью этого фэнтезийного мира? Почему я всё ещё здесь? Где мой смартфон и дробовик?

Сидеть сложа руки из-за опасности, которая может когда-нибудь случиться, а может и нет, было совершенно не в моём характере. Тем более что враги, желающие меня убить, уже существуют. Хотеть стать сильнее в такой ситуации вполне разумно.

— Да и далеко не все авантюристы превращаются в таких тварей, верно?

— Верно.

Если бы каждого авантюриста в конце пути ждало превращение в безумное чудище, это было бы заметно. А я видел обратное: людей, которые вполне добровольно и с энтузиазмом идут в Лабиринт.

Да, среди них попадаются идиоты, ломающие чужие капсулы гибернации, но это уже другой вопрос.

Бертеа сказала, что благословение позволяет обрести желаемый облик. Значит, оно может исправить потерянное зрение, вернуть руку, продлить короткую жизнь, сделать слабого сильнее — изменить то, что человек сам хотел бы изменить.

Тогда неудивительно, что желающих так много.

Даже обычная модификация тела была связана с серьёзным риском. Если благословение действительно безопаснее, спрос на него вполне объясним.

Отказываться от идеи стать авантюристом я не собирался.

— Так как им становятся? Достаточно объявить себя авантюристом?

— Существует Гильдия авантюристов. Насколько известно этому созданию, абсолютное большинство авантюристов состоит в ней.

— И что даёт членство?

Бертеа пошла первой. Её босые ноги спокойно ступали по острым камешкам на полу, не получая ни царапины.

Особенность полуросликов? Интересно, у них на ступнях кожа толще?..

Пока я думал об этом, Бертеа ответила:

— Гильдия принимает и распределяет заказы, получает вознаграждение от заказчиков и передаёт его исполнителям. В большинстве случаев она также подтверждает личность своих членов. За достижения авантюрист получает очки, которыми можно расплачиваться в магазинах на территории Гильдии.

— …Это довольно…

Современно.

И разумно.

Кто бы ни создал эту организацию, деловая хватка у него была отличная. Может, местные научились по старым земным книгам и технологиям. А может, сами пришли к такой системе за время моей спячки.

В любом случае одновременно становилось и спокойнее, и любопытнее.

Тем более что весь универмаг с кинотеатром, где мы ночевали, принадлежал именно Гильдии авантюристов.

Мы сразу направились туда. Неработающий эскалатор давно служил обычной лестницей, и вскоре мы спустились на первый этаж.

Здесь людей было куда больше, чем в кинотеатре-гостинице. Хотя утро только началось, вооружённые авантюристы уже разговаривали группами, проверяли снаряжение и собирались в дорогу.

Так вот она какая, Гильдия авантюристов Лабиринта.

Странное ощущение — видеть бывший вестибюль универмага в такой роли. Ещё во время войны здание почти перестали использовать, да и я тогда в основном находился на фронте и бывал здесь редко.

Я засмотрелся, и Бертеа потянула меня за край пальто.

— Хозяин, сюда.

— Слушай, нам надо заранее договориться, как ты будешь меня называть.

Бертеа обернулась. В её чёрных глазах — редкое дело — проступило что-то похожее на недовольство.

— Если ты продолжишь звать меня Воплощением Тьмы, меня прикончат ещё до того, как я успею стать сильнее.

Вчерашний бой кое-что показал. Чем бы ни была та сила — магией или чем-то ещё, — полностью сопротивляться ей я не мог. Рыжеволосая женщина тоже держалась очень уверенно, а когда не сумела справиться со мной сама, сказала, что придётся звать крестоносцев.

Как именно на меня подействует благословение, я не знал. Но стать сильнее явно не помешает. Хотя бы настолько, чтобы суметь отбиться от этих самых крестоносцев.

До тех пор привлекать к себе внимание не стоит.

— Понимаю. Но вам необходимо обращение, соответствующее вашему положению.

По её холодному взгляду было ясно: совсем без титула она меня не оставит.

Обращение, значит.

Я вспомнил, как всегда мечтал, чтобы меня называли.

— А «капитан» подойдёт?

— Нет.

— А?

Слишком уж категорично.

Я вообще не знал, что она умеет вот так прямо говорить «нет». До сих пор казалось, попроси я её о чём угодно — она просто кивнёт.

— Тогда буду называть вас хозяином. Хозяин, сюда.

Судя по всему, свой вариант Бертеа приготовила заранее. Отрезала мои возражения одним словом и пошла дальше.

Что это сейчас было?

Я всё ещё пытался разобраться, но послушно двинулся следом. Бертеа привела меня к стойкам регистрации, занимавшим почти половину огромного вестибюля.

Очереди были, но служащих хватало, поэтому ждать долго не пришлось.

Когда подошла наша очередь, Бертеа деловито заявила:

— Это создание желает зарегистрировать хозяина впервые.

— …Вы имеете в виду первичную регистрацию авантюриста? Да, конечно. Подождите немного, пожалуйста.

И правда странная у неё манера речи.

Если даже сотрудница, явно привыкшая к разным людям, на мгновение растерялась, значит, дело не только во мне. Но в мире, где человек в любой момент способен превратиться в чудовище, наверное, и не такое увидишь.

Сотрудница быстро пришла в себя и принялась задавать вопросы. Я отвечал так, чтобы всё звучало достаточно правдоподобно.

Регистрация закончилась быстрее, чем я ожидал.

Ха Джину. Тридцать семь лет — примерно столько я решил вычесть из своего реального возраста. Боец переднего ряда. Начинающий авантюрист.

Мне выдали жетон с надписями на незнакомом языке, которые я почему-то всё равно мог прочитать, и я вернулся к Бертеа.

— Всё закончили?

— Да. У них тут неожиданно много формальностей.

— Потому что регистрация служит в том числе удостоверением личности, а сама Гильдия оказывает авантюристам помощь во многих вопросах.

Похоже на то.

Возраст и расу я ещё ожидал увидеть в анкете, но меня спрашивали даже о цели приключений и о роли в группе. Оказалось, система устроена куда серьёзнее, чем я думал.

Одни авантюристы сражались в переднем ряду, другие держались сзади, третьи занимались поддержкой. А при поиске группы Гильдия учитывала и роль, и цель путешествия.

Видимо, старались сводить людей с похожими намерениями. Логично: меньше поводов переругаться или расколоть отряд посреди похода.

Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, как Сеул стал Лабиринтом, но наличие такой отлаженной системы радовало.

Да, оставался неприятный факт: Церковь Света предлагала авантюристам деньги за убийство людей в капсулах гибернации. Но, возможно, те четверо были исключением.

Пока что лучше двигаться осторожно и набирать силу.

— Хозяин.

— М-м?

— Что вы собираетесь делать дальше?

Бертеа тут же добавила:

— Это создание высоко оценивает ваши способности, но полагает, что вам нужна более системная подготовка.

— Я тоже так думаю.

Сейчас у меня не было ничего, кроме пальто, удобной тактической одежды под ним и булавы.

Один-единственный вид оружия — и всё. Ни брони, ни запасного снаряжения. Даже по меркам тех авантюристов, что находились сейчас в вестибюле, я выглядел бедновато.

Да, я сверхсолдат. Но выходить в опасную зону в таком виде всё равно глупо.

Оставалась одна проблема.

— У меня вообще нет денег.

Бертеа тут же принялась что-то доставать.

— Это создание много лет откладывало деньги, ожидая дня, когда сможет служить вам.

В руке у неё оказался жетон, похожий на мой новый знак авантюриста.

[Банк Гильдии авантюристов]

Незнакомые буквы снова читались так, словно я знал их всю жизнь.

Объяснять назначение жетона не требовалось. Что-то вроде банковской карты или удостоверения, с которым можно получить свой вклад.

Бертеа подняла его к губам, и мне даже показалось, что она слегка гордится собой.

— Это создание сделает из вас Золушку.

— …Откуда ты вообще знаешь про Золушку?

Я, Ха Джину — последний сверхсолдат Республики Корея, Воплощение Тьмы и достойный мужчина, который за всю жизнь ни разу не жил за счёт женщины, — внезапно столкнулся с новым испытанием.

— Возвращать деньги не требуется. Всё, что принадлежит этому созданию, принадлежит вам. Это создание — ваш кошелёк.

— Нет, до такого доходить не обяза…

— Прошу, обберите это создание до последней монеты.

Прошёл всего день с тех пор, как я проснулся на руинах родного города.

А я уже успел превратиться в альфонса.

— Меня зовут… Ксения. Я сражаюсь в переднем ряду, авантюристка низшего ранга и… зимний чародей.

— Моарэ. Задний ряд, поддержка. Средний ранг. Маг.

Мы отошли от стойки и вчетвером перебрались в кафе через дорогу.

Кафе.

До войны я такими заведениями даже не пользовался. Кто бы мог подумать, что впервые нормально посижу в одном уже после войны — да ещё когда Сеул успеет стать частью фэнтезийного мира.

Я покосился на кружку медовухи перед Бертеа и представился:

— Ха Джину. Передний ряд, начинающий авантюрист. А это Белл, моя спутница.

— Рада знакомству. Это создание — Белл, полурослик, чародей огня, боец заднего ряда и авантюристка низшего ранга.

Чародей.

Незнакомое слово заставило меня посмотреть на Бертеа, но та лишь обхватила кружку обеими руками и продолжила понемногу пить.

Наверное, совсем уж базовое понятие. Я уже собирался отложить вопрос на потом, когда Ксения широко распахнула глаза.

— Начинающий?..

— Да. Я только сегодня зарегистрировался.

— А-а… Я-то думала, почему у вас снаряжения почти нет.

Ксения и без того смотрела немного печально, а теперь с явным беспокойством покосилась на подругу.

Её легко понять: стоит ли идти в Лабиринт с человеком, который находится на самой нижней ступени?

Но тут проблем не было.

— Авантюрист я новый, а вот боевого опыта у меня хватает.

Сомневаюсь, что во всём Лабиринте найдётся много людей, которые воевали больше меня. Хотя это фэнтезийный мир — вдруг здесь действительно ходит какой-нибудь старик с четырьмя тысячами лет боевого опыта. Тогда спорить не стану.

Но уж двум этим девчонкам я точно не уступал.

— Ты вроде восточный дворянин, да? — спросила Моарэ.

Вот и готовое объяснение.

Из-за внешности местные принимали меня за уроженца Востока. А там, как успела подсказать Бертеа, воинское сословие относилось к привилегированным. Их обучали с детства, а молодые воины нередко отправлялись в Лабиринт ради опыта.

Бертеа сказала, что при необходимости можно прикрыться этим, поэтому я ответил без колебаний:

— Я такого не говорил.

— За дураков нас держишь? По тебе же сразу видно, что из знати.

Ну да. Именно поэтому в детстве мне так неудобно было рыться в мусорных баках.

— Ладно, — вздохнула Моарэ. — Тогда так. Для пробы выполним вместе один заказ. И сразу предупреждаю: у нас вообще ничего нет.

— Хорошо.

— Сложный заказ брать не будем. Нам самим надо осторожнее, а всё ценное мы уже распродали.

— Знаю. Ты это уже говорила.

— Правда вообще ничего.

— Да сколько можно повторя…

— Лучше убедиться наверняка.

Моарэ скрестила руки и фыркнула. Доверия ко мне у неё не прибавилось.

Вполне ожидаемо.

— Всё равно, если будем сидеть на месте, деньги сами не появятся. А долги платить надо.

Вот почему они всё-таки решили взять меня в отряд.

После прежнего лидера группы — того самого авантюриста, который превратился в чудовище и которого потом зарубили, — на них остались компенсации и долг перед Гильдией авантюристов.

Я в очередной раз порадовался, что у меня есть Бертеа.

Оказалось, многие новички занимают у Гильдии стартовый капитал, а потом буквально вынуждены сражаться, пока не рассчитаются. Или пока не умрут.

Мне хотя бы этого удалось избежать.

Когда решение было принято, всё пошло быстро.

Я повёл трёх девчонок, каждая из которых была ниже меня на две, а то и на три головы, в отделение Гильдии. Оно располагалось в бывшей районной администрации, всего в квартале к югу от кафе.

— Хотите зарегистрировать группу? Покажите, пожалуйста, жетоны авантюристов.

Сотрудница приняла четыре жетона, внимательно всё проверила и предложила список доступных нам заказов. Оставалось выбрать один, официально записаться группой — и можно было идти к месту выполнения.

Уже на улице я развернул выданный лист.

[Краткое описание: уничтожить 12 фей в Тондэмунгу]

[Подтверждение выполнения: принести языки фей. Язык должен быть извлечён целиком — от корня до кончика]

[Награда: 50 серебряных монет Лабиринта, 50 очков награды Гильдии]

Текст на незнакомом языке опять читался без всяких усилий.

Я вроде уже должен был привыкнуть, но вопрос никуда не делся.

Как это вообще работает?

С самого пробуждения русская речь звучала для меня почти как корейская. С Бертеа я тоже разговариваю без проблем. Значит, за этим явно что-то стоит.

Спросить вслух? Будет слишком странно. Надо было ещё вчера поговорить с Бертеа наедине.

Как бы то ни было, сам заказ выглядел несложным.

Смущало только одно: нам велели убивать фей.

Хотя кто знает. Здесь и Церковь Света оказалась не самой приятной организацией, и Тьма вовсе не обязательно… Нет, злой бог она всё-таки злой.

В общем, посмотрим.

Я передал лист Бертеа.

До Тондэмунгу идти было далеко. На машине добрались бы быстро… Интересно, машины здесь ещё существуют?

— А транспортом не пользуются?

— Транспортом?.. — переспросила Ксения.

— Наверное, вы имеете в виду повозки Лабиринта, — догадалась Моарэ.

— А-а, их! — оживилась Ксения. — У нас на такую денег нет… Но раньше была тележка Лабиринта!

— Тележка Лабиринта?

— Вы не знаете? Ну… на четырёх колёсах, складывается и раскладывается! Лёгкая, обычно её цепляют к рюкзаку, а когда надо что-то тащить, раскладывают и нагружают. Очень удобно!

Понятно.

Похоже, ко всему современному, найденному в Лабиринте, местные просто добавляли слово «лабиринтный».

Тележка Лабиринта — обычная магазинная тележка. Повозка Лабиринта — автомобиль.

По крайней мере, автомобили всё ещё существовали. Уже хорошо. Пешком через весь Сеул долго не находишься.

— Правда… нашу тележку пришлось продать. Жалко, удобная была.

— Деньги закончились?

— Да-а. Вот так вышло.

Ксения тяжело вздохнула и совсем сникла.

Вообще она оказалась очень общительной: разговорчивая, живая, приветливая, почти ни к чему не относилась с предубеждением и на всё вокруг смотрела с любопытством. Милый ребёнок.

Будь у меня дочь, она, наверное, была бы примерно… Нет, уже постарше.

Я сам не заметил, как улыбнулся.

— Ой, я опять всё о себе! Господин Джину, спрашивайте что угодно. Правда, я всё расскажу!

— Сколько вам с Моарэ лет?

— Нам обеим семнадцать! Мы из одного приюта.

— Ксения.

— Ну что? Мы теперь в одной группе. Разве нельзя хотя бы это рассказать?

Сироты.

Я невольно почувствовал родство.

Как старший товарищ по сиротскому ремеслу, я уже хотел расспросить их подробнее, но вовремя вспомнил о Бертеа. Неизвестно, была ли сиротой она. Если начну увлечённо обсуждать это с девочками, ещё почувствует себя лишней.

Пришлось сдержаться.

— В Лабиринте есть приюты?

— Конечно. Всё-таки авантюрист — опасная профессия. Родители погибают очень часто, особенно когда оба ходят в Лабиринт.

Логично.

И всё же ситуация вызывала неприятное дежавю. Во время войны государственные приюты в Корее тоже разрастались один за другим, а потом многие из них фактически превратились в места подготовки будущих солдат.

Кто бы ни придумал систему Гильдии авантюристов, деловая хватка у него была выдающаяся.

Не уверен только, что доброта тоже.

Разговор постепенно сошёл на нет.

Когда мы вышли из Чунгу, впереди появилась стена, которую я заметил ещё при первом входе на улицу авантюристов. Она отделяла безопасную часть города от остального Лабиринта.

По виду это было скорее огромное фортификационное сооружение, чем средневековая городская стена. Даже представить трудно, сколько времени потребовалось, чтобы возвести такую махину.

Магия? Или очередная естественная перемена самого Лабиринта?

Пока я размышлял, остальные трое привычно подошли к воротам.

— На выход?

— Да! Авантюристка Ксения и ещё трое!

Мужчина в полном латном доспехе взял протянутые жетоны, долго сверял их, затем вернул.

— Хорошо. Удачного и безопасного похода.

— Спасибо!

Ксения поклонилась, и мы прошли через открывшиеся ворота.

Снова Лабиринт.

Не та относительно безопасная часть Сеула, которую ещё можно назвать городом, а настоящее место, где опасность ждёт за каждым углом.

Место, обещавшее мне благословение и остававшееся манящей неизвестностью.

Мой старый дом — Сеул.

С предвкушением я пошёл следом за Ксенией.

Перед нами раскинулся Лабиринт.

До войны я бывал в Тондэмунгу разве что проездом. Ничего конкретного с этим районом у меня не было связано.

Когда ребёнком я ходил по городу с пустым животом в поисках хоть какой-нибудь еды, названия районов меня вообще мало интересовали. Сондунгу был таким же. Поэтому знакомым здешний пейзаж назвать я не мог.

— Нельзя пройти прямо в Тондэмунгу?

— Нет. В ту сторону дороги нет, мост у перекрёстка Чхонге-пальга разрушен. Поэтому пройдём через жилой комплекс впереди, двинемся на север и выйдем к мосту Биудан.

— Не расслабляйтесь, — добавила Моарэ. — Теперь может появиться что угодно.

Ксения объясняла дорогу, Моарэ напоминала о бдительности. Я чувствовал Бертеа, шедшую сзади, по слабым электрическим сигналам и молча кивнул.

Следить за окружением мне не привыкать.

В моём восприятии почти не оставалось слепых зон. Если смириться с нагрузкой на мозг и нервную систему, такой режим можно поддерживать постоянно. А если время от времени отдыхать — даже особой цены платить не придётся.

Я расширил область восприятия, закрепил щит на левой руке и достал булаву правой.

Мы вошли в бывший дорогой жилой комплекс. По обе стороны поднимались высотки, между ними тянулась дорога, проросшая травой. Уцелел даже небольшой парк: горка и несколько детских конструкций почти сгнили от времени, но ещё сохраняли очертания.

Проходя между ними, я спросил:

— Есть что-нибудь, что мне надо знать об этом районе?

Неожиданно ответила Бертеа. До сих пор она старалась говорить меньше, чтобы не привлекать внимание.

— Насколько известно этому созданию, Сондунгу называют «Утробой». Внутри множества зданий выращиваются особые местные чудовища. Когда они замечают вторжение, то выходят наружу и перехватывают противника.

Если она решила заговорить, значит, информация действительно важная.

По карте Ксении до нужного места было всего около трёхсот метров.

— Из враждебных существ особенно следует остерегаться…

Я почувствовал приближение раньше, чем Бертеа закончила.

— Идут. Пять.

— Что? Господин Джину?

— Приготовиться к бою.

— Поняла, хозяин.

С булавой я почти не тренировался, зато неплохо знал приёмы подавления и ближнего боя. Отвёл оружие назад, поднял ударную часть примерно на уровень головы и выставил щит.

Не закрывая глаз, сосредоточился на пяти движущихся сигналах за зарослями.

Кусты разлетелись в стороны, и наружу с яростным лаем вырвались твари.

Чёрная шерсть. Морды самых злобных собак, какие только можно представить. Тела — мускулистые, как у тигров.

Псы, словно вылезшие прямо из ада.

— Лабиринтные псы!

Я крепче сжал булаву и шагнул вперёд.

— Господин Джину, когда я их остановлю…

Они были быстры. Неслись с такой яростью, будто кто-то скрестил бойцовского пса с тигром и всю жизнь кормил результат стероидами. Один вид должен был ломать волю жертвы ещё до столкновения.

Но меня этим не взять.

Я вдохнул и отпустил заранее скрученное тело.

Натянутые мышцы взвыли, выбрасывая тяжёлую сталь вперёд. Воздух резко рассёк свист. Ладонь привычно приняла отдачу.

Я точно рассчитал момент и добавил скорости движению твари собственным ударом.

Булава встретила череп в тот миг, когда пёс бросился на меня.

Голова разлетелась раньше, чем он успел даже взвизгнуть.

Один мёртв. Осталось четыре.

В нормальной ситуации именно сейчас меня бы и укусили. Я открылся во время атаки, вынес ногу вперёд — идеальная возможность для стайного хищника. Эти твари охотились вместе и не боялись использовать даже удар жертвы как окно для атаки.

Только со мной этот расчёт не сработал.

Опираясь на выставленную ногу, я опустил уже прошедшую цель булаву почти к земле и силой потянул назад всё тело.

А потом снизу вверх вложился во второй удар.

ХРЯСЬ!

Ощущение оказалось другим.

Я уже замечал это раньше: с каждым моим ударом оружие будто увеличивало силу столкновения.

Я собирался сломать псу шею и оставить тушу перед собой как временный заслон. Вместо этого голова разлетелась на куски.

Просчитался.

Но думать было поздно.

Среди летящих клочьев мяса я уже выставлял щит.

Третий пёс врезался в него раскрытой пастью.

БУМ!

Удар толкнул меня назад, но в момент столкновения я понизил центр тяжести и устоял. Как только давление ослабло, резко выбросил щит вперёд и отбросил зверя.

— Ксения, сейчас!

Она уже успела сократить дистанцию. В руке горел голубоватый холод, вытянувшийся в форму клинка.

Ксения с криком рубанула им.

Никакого ощущения настоящего разреза я не увидел. Лезвие холода просто прошло через шею — та моментально обледенела, и голова отделилась от тела.

Следующий зверь попытался воспользоваться её замахом, но в его череп тут же влетел камень. Тварь рухнула набок.

БУ-У-УМ!

Знакомое пламя взметнулось следом и точно накрыло последнего пса.

Через несколько секунд все пятеро лежали мёртвыми.

Для отряда без единого пулемёта — очень достойный результат.

Но праздновать было рано.

В наступившей тишине я стряхнул с булавы кровь и кусочки плоти.

— …Идём дальше?

Эти твари были русским биологическим оружием.

Сабака.

Я не мог ошибиться. Тот самый кошмар траншей — результат того, как далеко можно зайти, если перестать улучшать военную собаку и начать конструировать полноценное оружие из живого организма.

Я убивал таких десятками и сотнями на протяжении восьмидесяти лет войны.

Старые противники.

Наверное, поэтому встреча показалась почти ностальгической.

Я тихо усмехнулся и пошёл дальше.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Россия особенно преуспела в биологическом оружии и модификации живых организмов.

Наверное, потому, что их первый сверхсолдат сам был учёным и сумел модифицировать собственное тело. После этого русские охотно переделывали животных, насекомых и людей, превращая их в солдат.

«Сабака» была одним из таких созданий.

Кошмар окопов.

Достаточно одной твари, прорвавшейся в траншею, — и двадцать солдат могли считать себя мёртвыми. Одна пуля их обычно не останавливала, а скорость, свирепость и стайная охота делали этих зверей крайне неприятным противником.

Даже с пулемётом нельзя было быть уверенным, что разделаешься с ними без потерь.

Вот что такое «Сабака».

Нам с командиром, как сверхсолдатам, чаще всего и приходилось иметь дело с подобными тварями.

До сих пор помню, как мы выходили навстречу целой стае, стреляли из винтовок, а потом добивали тех, кто всё-таки прорвался.

Наверное, поэтому по дороге на север, когда жилой комплекс остался позади, я невольно предавался воспоминаниям.

Поначалу я и сам их боялся.

Потом привык.

В конце концов, это всё равно было приятнее, чем бежать на траншею под ливнем пулемётных пуль.

Сколько прошло? Лет сорок?

Если встреча со старым врагом вызывает почти тёплые чувства, значит, времени и правда прошло немало.

— Хозяин.

— А, да.

Я ускорил шаг, заметив, что из-за мыслей начал отставать.

Перед нами был мост Биудан.

Широкая проезжая часть, тротуары по обеим сторонам, арочные декоративные конструкции. Мы двинулись на север по растрескавшемуся асфальту и вскоре вышли к перекрёстку, где дорога расходилась в четыре стороны.

[Хаджон-ро]

Я как раз разглядывал надпись на перекошенном светофоре, когда услышал:

— Ты вообще кто такой?

Моарэ стояла, скрестив руки, и недовольно щурилась.

До сих пор она просто не доверяла мне. Теперь же, кажется, начала примерно понимать мой уровень — и насторожилась уже всерьёз.

Пожалуй, я немного переборщил.

— Это создание советует воздержаться от излишнего любопытства, — спокойно сказала Бертеа.

К счастью, я был не один.

Моарэ перевела взгляд на полурослика, которая была ниже неё сантиметров на тридцать, и тяжело вздохнула.

— Ладно. Всё равно ты не собираешься рассказывать, а нам это не настолько важно.

— Н-но вы правда невероятный! — тут же вмешалась Ксения. — Лабиринтные псы очень крепкие, а вы каждого убили одним ударом булавы!

— Это оружие такое.

Когда я взял его впервые, ничего особенного не заметил. Но теперь уже стало ясно: булава необычная.

Не знаю, каким образом, но чем больше я ей бил — или чем больше ударов попадало по цели, — тем сильнее становились следующие.

— Оружие?

— Ты не поняла? — Моарэ посмотрела на Ксению. — Это магическое оружие. Судя по виду, из Военного мемориала.

— Правда? Там же всё безумно дорогое!

А вот этого уже не знал я.

— Ты понимаешь, что это за вещь? Мне её отдали, так что происхождения я не знаю.

— …Какой идиот раздаёт магическое оружие? Ладно, неважно. Если я не ошибаюсь, это «Отголосок».

Так благодаря Моарэ я наконец узнал, что за булаву забрал у врага.

«Отголосок».

Эффект оказался простым: с каждым последующим попаданием сила удара нарастала.

Название подходящее.

Хотя куда удивительнее было то, что здесь подобные вещи вообще можно было просто изготовить.

Фэнтези, что с него взять.

— Погоди. Ты всё это время пользовался ею, даже не зная, что она делает?

— Мне не хватает местных знаний. На Востоке таких вещей не было.

— Я слышала, что там всё иначе, чем в Карневарине, но…

Она посмотрела на меня так, будто не знала, смеяться или злиться.

К этому выражению я уже начинал привыкать.

Моарэ была не столько злой, сколько раздражительной — и сама прекрасно понимала эту свою черту, из-за чего потом ещё и мучилась чувством вины.

Обычно такие дети, когда взрослеют, становятся внимательными и заботливыми людьми.

А я всё-таки достаточно взрослый, чтобы не обижаться на ворчание девчонки, которая младше меня на добрую сотню лет.

— Ладно, идём. Нам же нужно убить фей?

— Да! Они обычно держатся группами, поэтому хватит найти пару небольших стай. Тем более с нами есть чародей огня.

— Магию лучше беречь, — заметила Моарэ. — Камень, который я бросила раньше, обошёлся недорого, но мало ли что ещё встретится. Да и ты, похоже, умеешь драться.

Мы продолжили путь через Тондэмун: две девушки, один полурослик и я.

По сути, всё мало отличалось от обычного боя в городе.

Избегать мест, удобных для засады. Запоминать узкие переулки и стены, которые можно использовать, если появится противник. Двигаться тихо, не растягиваться и постоянно искать глазами следы чужого присутствия.

Тондэмун действительно отличался от Сондонгу.

— Как его называют?

— Насколько известно этому созданию, «Базар человеческой кожи».

— Звучит жутко. Это метафора?

— Нет. Почти буквальное название.

Рынок, где продают человеческую кожу.

От одного названия становилось не по себе. Если оно и правда почти буквальное, то и местные «феи» наверняка мало похожи на милых сказочных существ.

Я ещё сильнее насторожился, привычно перехватив «Отголосок».

— У нас есть конкретная цель?

— Думаю, стоит зайти на Сеульский блошиный рынок. Там обычно много всякого добра. Если хочется немного заработать сверху, место хорошее. И феи там часто встречаются.

— Все об этом знают?

— Конечно!

— Тогда разве там ещё что-нибудь осталось? Лабиринт ведь существует давно.

— …Ты и правда ничего не знаешь?

Моарэ фыркнула, но я уже был уверен, что объяснение всё равно последует.

— У Лабиринта есть своего рода постоянство. То же касается ресурсов внутри. Через определённое время чудовища и полезные вещи появляются снова, а повреждённые здания восстанавливаются.

— Вот как.

— Поэтому одни и те же места стоит проверять регулярно. Иногда уйдёшь с пустыми руками, но если повезёт…

Значит, вот как это работает.

Тогда многое становилось понятнее.

Меня давно мучил вопрос, почему здания и дороги вообще сохранились в таком состоянии спустя столько времени.

— Значит, стоит заглянуть.

Как именно всё это устроено, я не знал. Но я и не учёный.

Мы продолжили путь на север, потом свернули влево и прошли по тесному переулку. Между зданиями вскоре показалось крупное сооружение, занимавшее целый квартал.

[Сеульский блошиный рынок]

[SEOUL FOLK FLEA MARKET]

За всю прежнюю жизнь я здесь ни разу не бывал.

Перед зданием ржавели брошенные машины и груды старого хлама. Дырявые навесы и выцветшие тенты делали место особенно мрачным.

А стеклянная дверь, перетянутая цепью, почему-то окончательно возвращала происходящее к реальности.

Вот. Так уже больше похоже на заброшенное место.

И всё же внутри у меня неожиданно защекотало от предвкушения.

В детстве я как-то тайком пробрался в закрытую школу. Но заходить в заброшенное здание, где действительно может поджидать опасность, мне ещё не доводилось.

— Похоже, сегодня сюда никто не заходил! Повезло!

Ксения радостно улыбнулась. Моарэ, кажется, согласилась — её уши едва заметно дёрнулись.

Бертеа за их спинами быстро посмотрела на меня, и мы подошли к двери.

— Сейчас открою.

— Умеешь взламывать замки?

— Что? А, нет. В этом нет необходимости.

Ксения улыбнулась, обхватила цепь голой рукой — и вокруг её пальцев возникло нечто, чего я прежде не видел.

Не результат научной модификации.

Другая сила.

Тр-р-ресь!

Цепь покрылась льдом.

Точно так же она заморозила шею «Сабаки» во время боя.

Холод быстро проникал внутрь металла. По звеньям побежали трещины.

ДЗЫНЬ!

Хрупкая промёрзшая цепь разлетелась и посыпалась на пол.

— Интересно.

— Правда? Хотя среди чародеев я с таким даже не особенно хороша…

— Я и этого не умею.

— Зато вы намного выше нас. У каждого свои сильные стороны!

С довольным видом Ксения распахнула дверь.

Я вошёл следом и оглядел пространство, пропахшее затхлой пылью.

Всё оказалось одновременно именно таким, как я ожидал, — и совсем не таким.

Ещё более примитивным, чем снаружи, но при этом до боли современным.

Противоречие, но иначе и не скажешь.

Часть товаров была накрыта брезентом, часть лежала прямо на прилавках. Где-то старую мебель свалили в кучи и превратили в импровизированные стенды.

И ассортимент был соответствующий.

Китайские лекарства, импорт которых запретили после начала войны.

Диски с эстрадой, какой слушали разве что в восьмидесятых.

Совершенно открыто выставленные товары для взрослых и сомнительные чудо-снадобья.

Попадались и вещи военного назначения.

— О! Лабиринтные походные пайки!

Обычные сухпайки.

Некоторые — очень старые, ещё американские. Были и корейские. Нашлись даже модели, которые я сам ел во время службы.

— Хм.

Я невольно задерживался взглядом на знакомых вещах.

Рядом висела старая форма.

Моарэ огляделась и вздохнула:

— Фей нет. И тележки тоже. Всё это мы не унесём.

— Я могу взять часть.

— Даже если набьёшь свой рюкзак, этого мало.

Она не сказала «не надо».

Я снял рюкзак, а Моарэ задумчиво прикусила ноготь.

— Вот была бы тележка… Всё-таки не стоило её продавать.

— Да ладно! Хоть что-то нашли. Давайте собирать!

— Хорошо, хорошо.

По тому, как легко они понимали друг друга, сразу было видно: Ксения и Моарэ действительно близкие подруги.

Моарэ, уступив её напору, начала складывать в рюкзак сухпайки и одежду. Заметно успокоилась.

Ксения, не переставая помогать подруге, обратилась ко мне:

— Думаю, сегодня можно переночевать здесь. Вы не против?

— Здесь?

— Да. Ночью по Тондэмуну ходить опасно.

— Тогда нормально. Белл?

— Это создание подготовит ночлег. Ксения, можете посоветовать место?

— Э-э… На втором этаже есть хорошая площадка! Немного тесная, зато открытая, можно развести огонь, а подойти к ней можно только с нескольких сторон, так что защищаться—

И тут мы услышали песню.

— ♩♪♩

Без слов.

Несколько голосов выводили гармонию, почти как а капелла.

Навязчивый ритм и мелодия разносились из глубины рынка.

Ксения побледнела.

Глаза Моарэ распахнулись.

Обе одновременно посмотрели на меня. В их взглядах был почти настоящий страх.

— Джину!..

Я кивнул и тут же сорвался с места вслед за ними.

Бертеа с её короткими ногами не успевала, поэтому я подхватил её на руки и побежал.

Песня шла за нами.

Отражалась от стен, заполняла пространство, будто сама преследовала нас.

Мне даже не требовалось выпускать электрический импульс, чтобы понять: их много.

Очень много.

В гармонии звучали десятки девичьих голосов.

Женские.

Судя по реакции остальных — враги.

Но противника, который шёл в атаку с песней, я за всю войну не встречал.

И всё же ответ пришёл сам собой.

Феи.

Я обогнал остальных.

— Сюда!

Пока бежал, развернул вокруг себя электрическое восприятие и быстро просчитал пространство.

Нужно место, где удобно держать оборону, легко укрыться и есть шанс сбить преследователей со следа.

Я заметил подходящий путь.

— За мной!

Мы свернули за прилавок, потом ещё раз и ещё. Я вёл их по лабиринту проходов, чувствуя электричеством, как преследователи растягиваются и теряют строй.

По пути сорвал большой кусок брезента.

После нескольких резких поворотов Ксения уже начала задыхаться.

Только тогда мы добрались до бывшей ресторанной зоны.

Я влетел внутрь, дождался остальных, захлопнул дверь и набросил брезент на вход. Зацепил его за металлический ставень так, чтобы получилась плотная занавесь.

С другой стороны дрожал свет.

И скользили тени.

По форме они напоминали маленьких детей.

Сами по себе крошечные силуэты не казались опасными.

Но их было слишком много.

Десятки.

Не меньше нескольких десятков фигур пропрыгали мимо, отбрасывая тени на брезент. В свете люминесцентных ламп они то вытягивались, то раздувались, когда существа подпрыгивали в такт песне.

В их движениях чувствовалось не столько разумное поведение, сколько жуткое коллективное сознание.

Так двигались некоторые биологические боевые организмы во время войны.

И идеальная гармония голосов только усиливала это ощущение.

Постепенно шаги и песня начали удаляться.

Мы ждали, пока не наступила полная тишина.

Только тогда я осторожно приподнял край брезента и выглянул наружу.

Там, где прошли феи, остались кровавые следы.

Сотни маленьких отпечатков.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Столько фей… я ещё никогда не видела.

Ксения старалась улыбаться, хотя от напряжения по лбу стекал холодный пот.

Моарэ выглядела ещё хуже. Она уже отдышалась, но глаз с двери не сводила и расслабляться явно не собиралась.

Только Бертеа, которую я всю дорогу нёс на руках, дышала ровно.

Сейчас ни Ксения, ни Моарэ к нормальному бою не были готовы.

Значит, спрятаться мы решили правильно.

Я мысленно похвалил себя и отошёл от двери, прикрытой брезентом.

— Что вообще такое эти феи?

Ксения и Моарэ переглянулись.

— Вы очень спокойный…

— Ты серьёзно?.. Ладно. Феи — чудовища. Одни из самых обычных в Тондэмуне.

— Подробнее.

— Помнишь, Белл говорила, почему этот район называют Базаром человеческой кожи? Здесь полно тварей, которые сдирают кожу с авантюристов, забирают их снаряжение и носят всё это на себе.

Примерно этого я и ожидал.

— Феи тоже?

— Да. Но у них немного другая цель. Обычно им нужно размножаться.

Я посмотрел на Моарэ. Та ослабила галстук и продолжила:

— Чаще они ищут авантюристов, с которых уже содрали кожу. Но если таких нет, сойдёт и живой. Разрезают тело, выедают внутренности и откладывают яйца внутрь.

Откладывают яйца?

При том что выглядят как люди?

Научного смысла в этом не было. Но если речь о Лабиринте, спорить бессмысленно.

— Говорят, это гибриды нимф из северного Чернобыля. Поодиночке они слабые, зато почти всегда ходят толпой. Один человек, превращённый в инкубатор, может дать несколько десятков новых фей. А потом получается… то, что вы сами видели.

Чернобыль.

Знакомое и совершенно невозможное здесь название.

Пока я хмурился, Моарэ указала на дверь.

Сотни кровавых следов снаружи, похоже, действительно принадлежали только что родившимся феям.

— Значит, кому-то не повезло стать инкубатором.

— Да. Обычно такая большая стая быстро распадается на несколько мелких, но… сегодня не повезло и нам.

— Тогда остаёмся ночевать здесь.

Если всё равно придётся переждать, лучше восстановить силы.

Вход всего один, оборонять помещение удобно. Когда ещё представится шанс нормально отдохнуть — неизвестно, а ночью, судя по словам девушек, снаружи особенно опасно.

Предложение было вполне разумным.

— Пожалуй.

— Д-да… Да, так будет лучше. Фух. Ещё немного — и попались бы.

Ксения вытерла пот и прямо там опустилась на пол. Моарэ прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить дыхание.

Похоже, опасность и правда была серьёзной.

Если даже при наличии ходячей фосфорной бомбы в лице Бертеа они настолько нервничали, значит, большой рой фей лучше не недооценивать.

Я положил рюкзак на пол.

— Белл, поможешь устроить лагерь?

— С удовольствием, хозяин.

Бертеа, как всегда, оставалась совершенно спокойной.

Она открыла холодильники в бывшей ресторанной зоне и принялась искать хоть что-нибудь пригодное в пищу. Я тем временем разобрал несколько деревянных предметов мебели на дрова.

Разводить огонь внутри здания обычно не лучшая идея, но…

— Феи умеют ползать по стенам?

— Насколько известно этому созданию, в Базаре человеческой кожи есть другие чудовища, способные лазать по стенам.

— А они пролезут через такое окно?

— Нет.

— Тогда главное — не сработать на пожарную автоматику. В подобных зданиях обычно стоят автоматические противопожарные ставни. Если они опустятся, можем оказаться заперты между листами сплава. Разожжём огонь у окна.

Окно было маленьким, так что через него на нас не нападут, а еды согреть хватит.

— Вку-усно.

— Если я спрошу, хорошо ли ты готовишь потому, что полурослик, это будет расизм?

— Этому созданию всё равно, даже если Ксения и Моарэ окажутся расистками.

— Я… я ведь не говорила, что это правда…

Как бы там ни было, готовила Бертеа великолепно.

Её манера говорить порой ставила людей в тупик, но еда заставляла быстро забыть обо всём остальном.

В этот раз она нашла свинину и грибы — вероятно, появившиеся здесь при очередном восстановлении Лабиринта, — и сварила остро-пряное рагу. К нему отлично подошли плоские лепёшки, которые я уже пробовал раньше.

Если бы вся Церковь Тьмы состояла из таких любителей готовить, с ними было бы куда проще дружить.

Жаль.

Доедая очередную порцию, я спросил:

— Расскажете мне про чародеев?

— Кхм… Что?

— Про чародеев. Чем они отличаются от магов?

Ксения и Моарэ посмотрели на меня одинаково: «Ты серьёзно?»

Понятно, что вопрос относился к самым базовым знаниям.

Но мне всё равно нужно было спросить.

Я действительно ничего об этом мире не знал.

— Э-э… Вы правда не знаете?

— Совсем.

— На Востоке ведь тоже есть чародеи?

— На моей родине не было.

— Хм.

Моарэ сощурилась, явно не до конца веря.

Зато к этому моменту я уже кое-что про неё понял.

Она обожала демонстрировать знания.

По тому, как дёрнулись её уши, было видно: объяснить ей хотелось.

— Всё просто. Чародейство напрямую использует силу мёртвых богов. А магия берёт ту же силу, но очищает и направляет её по системе, созданной богом магии.

— Мёртвых богов?

— Ты и этого не знаешь? Бог огня, бог чумы, бог зимы, бог обмана, бог искусства, бог смерти… Такие.

Боги могут умереть?

Хотя больше меня удивило другое: здесь вообще не сомневались, что они существуют.

Моарэ посмотрела на моё лицо с явным недоумением.

— Когда великий бог магии убивал богов, чтобы открыть людям их собственную эпоху, после погибших осталась сила. Чародеи используют её напрямую. Этому нельзя научиться: способность врождённая, и человек связан только с одной такой силой. Скорее особенность организма.

— Вот как.

— Ксению, например, призвала сила зимы, поэтому она управляет зимой. А Белл — огнём.

— А чародейство и магия действительно настолько разные? Они ведь пользуются одной и той же силой?

— Очень разные. Чародейство зависит от врождённого дара. Магии можно научить любого.

О.

Вот это уже хорошая новость.

Мне самому давно хотелось попробовать настоящую магию.

— Если ты не гений вроде меня, на обучение обычно уходит лет сорок. Но если интересно, потом сходи в Башню магов… в Кванакку. Башня периодически туда приходит.

Сорок лет.

Не так уж долго.

Я уже собирался сказать, что когда-нибудь обязательно попробую, но Моарэ оборвала меня:

— Всё, лекция окончена. Я голодная.

И с важным видом вернулась к еде.

Вместо раздражения это вызвало только улыбку.

Наверное, потому что для меня они всё ещё были детьми.

Я с довольным видом принял от Бертеа ещё рагу.

— Тогда ещё вопрос, Белл.

— Да.

— Свет?

Моарэ подняла брови, но я не обратил внимания.

— Сила Церкви Света — это магия?

— Нет. Церковь Света использует божественную силу. Так называют силу культов тех богов, которые пережили резню, устроенную богом магии.

Бертеа, похоже, заранее поняла, к чему я веду, и ответила сразу.

Значит, кроме Света и Тьмы есть и другие выжившие боги.

Всё ещё странно было жить в мире, где существование богов — обычный факт.

На моей Земле люди даже не знали наверняка, есть ли они вообще.

В детстве я не раз говорил, что если бог существует и всё равно не вмешивается, пока мир превращается в ад, то лучше бы его не было вовсе.

Глупость мальчишки.

— Интересно.

За пределами Лабиринта существовал совершенно новый мир.

Если туда можно свободно выходить, когда-нибудь, устав от исследования Сеула, я с удовольствием отправился бы путешествовать.

Мне хотелось увидеть этот мир.

Хотя пока и сам Лабиринт совсем не разочаровывал.

— Первую и последнюю вахту возьму я. Остальные спите.

— Э-э… Вы два раза будете караулить?

— Да. Мне не привыкать.

— Но всё-таки…

— Всё нормально. Детям нужно хорошо спать. Оставьте это взрослым.

— М-мы тоже взрослые?!..

— Раз он сам предлагает, давай не спорить. Я устала.

Ксения попыталась возмутиться, Моарэ с радостью капитулировала.

Когда они улеглись, я устроился у окна и посмотрел на Сеул, который медленно погружался в темноту.

Второй день в Лабиринте.

Опасностей хватало, но сегодня я понял главное: этот мир действительно стоило исследовать.

И ощущение было не просто приятным.

Я был взволнован.

Как же много вокруг осталось вещей, о которых я ничего не знаю.

Я сидел на стуле, неся первую вахту и погрузившись в мысли, когда услышал:

— Эм…

— Не спится?

— Не совсем… Просто захотелось поговорить.

Ксения лежала, завернувшись в одеяло, и смотрела в мою сторону.

Я положил булаву на плечо и снова посмотрел в окно.

До сна всё равно ещё рано.

— О чём?

— Ну… я даже не знаю.

— Не спеши. До утра времени полно.

— Джину, вы ведь только сегодня стали авантюристом?

— Да.

— А раньше чем занимались?

Белокожая девочка смотрела на меня, пряча нижнюю половину лица за одеялом.

Голубое платье и нагрудник совсем не вязались с Лабиринтом, но дралась она неплохо.

Будто герой из сказки.

Я не знал, какой была их прежняя группа до того, как лидер получил нежеланное благословение — или, точнее, благословение, которого не хотели его товарищи, — но, вероятно, неплохой.

Я подпер подбородок рукой.

— Был солдатом.

— Я так и подумала. Вы очень хорошо дерётесь. И такой спокойный… Даже когда вокруг пели столько фей, совсем не растерялись.

— Там, где я служил, растерянные умирали первыми.

— Я думала, на Востоке мирно. Значит, и там не всё спокойно.

Если когда-нибудь встретится настоящий выходец с Востока, моя легенда может быстро развалиться.

Поэтому я лишь улыбнулся.

— А почему вы вообще покинули родину и пришли сюда?

— Не по своей воле.

— Но ведь можно было заняться чем-нибудь другим. С вашими навыками стать рыцарем Империи, например. Или крестоносцем Церкви Света.

— Не тянет. Я слишком долго был солдатом. Надоело. Не моё.

— Правда? А выглядите как прирождённый военный.

Она повернулась на бок и продолжила разглядывать меня.

Девчонка, которая была младше меня больше чем на сотню лет, явно горела любопытством.

— Вы тоже хотите стать героем Лабиринта?

— Нет. На геройство не претендую.

— Тогда зачем?

— Я всегда любил находить что-нибудь новое.

Так было ещё в детстве.

Развлечений у нас не было. Каждый день уходил на то, чтобы просто выжить.

Зимой дети умирали.

А тем, кому не повезло даже попасть в приют, порой проще казалось шагнуть с крыши.

Такое было время.

И всё равно при виде незнакомого места у меня загорались глаза.

Даже лёжа голодным в темноте, я представлял, что скрывается за ней.

Даже когда мечтал о мести и ненавидел весь мир.

— Видимо, любовь к приключениям у меня врождённая.

История из настолько далёкого детства, что теперь она казалась почти чужой.

— Это здорово.

— Скорее по-детски.

— Но вы выглядите всего на несколько лет старше меня.

— Молодо выгляжу.

Ксения тихо рассмеялась и некоторое время просто смотрела.

— А вы… курите?

— Что?

— Наш прежний командир курил. До того, как… ну, до всего этого.

— По мне заметно?

— Немного. Совсем чуть-чуть.

Я начал курить не потому, что хотел.

Электрическое восприятие давало огромный поток информации и сильно нагружало мозг. Даже после модификации мне требовался ритуал, который помогал бы нервной системе сбрасывать напряжение.

Химические препараты мне не нравились. Другие способы тоже.

Курение оказалось самым терпимым вариантом.

Тем более моё изменённое тело почти не сохраняло запах, изо рта тоже не пахло, а лёгкие выдерживали даже боевые газы. Сигаретный дым им был безразличен.

— Хотите?

— Тебе не жалко?

— Я не курю.

Ксения выбралась из одеяла, порылась в рюкзаке и бросила мне небольшой предмет.

Знакомая упаковка.

Американская. Красная.

Марка мне нравилась.

— Осталось всего две, но если найдём ещё — отдам.

Я поблагодарил её, взял одну сигарету и подошёл к окну, чтобы не сработал пожарный датчик.

Тресь!

Между пальцами мелькнула искра.

Я прикурил, зажал сигарету между указательным и средним пальцами и глубоко затянулся.

Вторая ночь в Лабиринте.

Над жестоким Сеулом раскинулось до удивления привычное тёмное небо.

Возможно, именно жестокость и делала его таким знакомым.

Я смотрел сквозь дым на незнакомый Тондэмун.

И только когда жар догоревшего фильтра защекотал пальцы, закрыл окно.

Приближалось утро.

Мне выпала последняя вахта, поэтому я сидел, подперев подбородок, и смотрел на солнечный свет, пробивавшийся из-за брезента.

Что стало с феями — неизвестно.

Может, огромный рой уже распался на небольшие группы. А может, они до сих пор ходят по рынку все вместе.

Но сидеть здесь бесконечно мы тоже не могли.

Сегодня я собирался предложить осторожную разведку: найти малые группы, уничтожить их и закончить задание.

Я посмотрел на троих спящих в утреннем свете и решил, что пора будить остальных.

И именно тогда по пустому зданию прокатился грохот.

БА-БАХ!

Где-то вырвали дверь.

Не здесь, в ресторанной зоне, а у входа, которым мы вошли вчера.

Ксения и Моарэ проснулись мгновенно. Бертеа, секунду назад спавшая крепче всех, уже сидела.

Следом за грохотом раздался мужской голос:

— Ксения! Моарэ! Выходите по-хорошему! Я знаю, что вы здесь!

Обе девушки поймали мой взгляд и одновременно покачали головами.

Голос незнакомый.

Но враждебность — более чем понятная.

Я кивнул и взял «Отголосок».

Приподняв край брезента, выглянул наружу.

На рынок вошли десять человек.

И стоило мне увидеть мужчину в центре группы, как тело само подсказало ответ раньше разума.

Белые волосы. Красные глаза. Острый, хищный взгляд.

Тяжёлая пластинчатая броня по всему телу и двуручный меч выше человеческого роста.

Он ступал почти бесшумно, не раскачивая корпус. Центр тяжести не гулял ни на сантиметр. Даже электрическое восприятие чувствовало плотные, сильные мышцы под бронёй.

Я понял это с первого взгляда.

Сильный противник.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Нашли нас по огню.

Хотя могли заметить и сигарету. Неважно.

Главное — они точно знали, что мы здесь.

Значит, либо следили за нами, либо заранее расспросили людей и собрали сведения.

Дальнейшие действия противника тоже нетрудно представить: перекрыть входы, закрыть возможные пути отхода, а потом медленно прочесать здание и загнать добычу в угол.

Охотничьим псом у них будет тот беловолосый рыцарь с красными глазами.

Я снова опустил брезент.

— Вы его знаете?

— Нет… Вообще нет.

— Есть хотя бы догадки?

— Их слишком много, — ответила Моарэ. — Но с нами лично этот тип точно не связан.

Ксения сказала примерно то же.

Вместо того чтобы смотреть на их лица, я развернул электрическое восприятие и считал движения мышц.

Сердца бились быстро, но мимика, потоотделение и напряжение тела не походили на реакцию человека, который врёт.

Моарэ не человек, но устроена не настолько иначе.

Скорее всего, обе говорили правду.

Я чуть приподнял брезент и снова посмотрел наружу.

Десять человек медленно продвигались вглубь рынка. Пока только выкрикивали требование выйти, но действовали явно уверенно.

Больше всего внимания притягивал тот, кто шёл впереди.

Воин в тяжёлой броне с длинным мечом.

Шлем на нём был, но забрало поднято. Лицо андрогинное: короткие белые волосы, бледная кожа, красные глаза.

Другая раса.

Понять было нетрудно.

Не человек. Не зверолюд вроде Моарэ и не полурослик вроде Бертеа.

Вампир?

Догадка казалась логичной. Пока местные расы не слишком отходили от знакомых мне образов.

И я оказался прав.

— Вампир, — тихо сказала Бертеа.

— Что умеют?

— Насколько известно этому созданию, Кровные имеют место в совете автономного района Курогу и почти всей расой занимаются наёмничеством. Они принимают заказы независимо от награды, нравственной стороны или характера поручения.

— Ещё.

— Обладают огромной физической силой. Получили благословение смерти и потому плохо умирают. Поддерживают тело кровью — жизненной сущностью других существ. Также отличаются очень высокой регенерацией.

То есть просто сильные.

Такие противники обычно и оказываются самыми неудобными.

Я прищурился и услышал, как за спиной кто-то резко втянул воздух.

— Что-то вспомнили?

Ответила Моарэ, хотя вздрогнула Ксения.

— После того, что случилось с нашим командиром, они наверняка решили, что он где-то спрятал ценности. Такое бывает.

Я повернулся к ней.

Моарэ прикусила ноготь.

— Но нанимать ради этого наёмника Кровных — уже не совсем обычно.

По тону всё было ясно.

Она считала, что шансов у нас нет.

Очень знакомая интонация.

Я задумался.

Какие варианты вообще остались?

— Они точно пришли за вами и просто так не уйдут.

Никто не ответил.

Обе ждали, что решу я.

А выбор, казалось бы, очевиден.

Даже я чувствовал: наёмник Кровных очень силён.

Бертеа сказала, что они щепетильны к контрактам и не интересуются моральной стороной заказа.

Уговорами такого человека не остановить.

По снаряжению мы тоже проигрываем.

По числу — тем более.

Наши преимущества: огневая мощь Бертеа, магия Моарэ, которую я ещё толком не видел, моя собственная сила и неожиданность чародейства Ксении.

Мало.

В прямом бою мы проиграем. Даже если разберёмся со всеми остальными, этот вампир, скорее всего, перевесит чашу.

Я знал таких людей.

Потому что сам когда-то был одним из них.

Солдат внутри меня перебрал варианты и прошептал простое решение.

Отступить.

Назвать это стратегическим отходом и не думать о том, что станет с двумя девчонками.

Выживший во мне говорил почти то же самое.

Чтобы остаться в живых, можно сделать что угодно. Если погибнешь, все остальные принципы потеряют смысл.

Можно даже отдать девушек тем людям и примкнуть к ним. Возможно, ещё и выгода получится.

Не самый невозможный вариант.

С Ксенией и Моарэ мы познакомились вчера.

Не прошло и суток.

Я слишком мало о них знал, чтобы рисковать жизнью. Мы и поговорить толком не успели.

Невысказанного между нами было больше, чем сказанного.

Если они погибнут, сожалеть я почти не стану.

Мой мозг переделывали не для того, чтобы я мучился после каждой смерти.

Меня создавали таким, чтобы я продолжал воевать даже после гибели друзей, с которыми ещё вчера смеялся за одним столом.

Значит, бросить их — правильно.

— Джину…

Я почувствовал, как Ксения пытается совладать с бешено колотящимся сердцем.

И всё равно заговорила.

— Уходите незаметно. Вы ведь вообще не имеете отношения к этой истории.

Она боялась.

Плечи напряжены до предела.

За нами пришли девять авантюристов и один наёмник.

Нас меньше.

Победа маловероятна.

И эта девчонка всё прекрасно понимала.

Но всё равно пыталась отправить меня прочь, будто так и должно быть.

Все живые существа в этом похожи.

Хотят жить.

Хотят быть счастливыми.

Это даже не мечта, а самая простая и древняя потребность. То, что человек носит в себе с рождения независимо от эпохи.

Я тоже.

Я повернул голову к окну.

За стеклом было синее осеннее небо.

Точно такое же, как тогда.

«У меня к тебе последняя просьба, Джину. Живи хорошо. Даже если этот мир будет тебя мучить… не меняйся».

Воспоминание тянулось, как испорченная плёнка.

Я прокручивал его сотни раз.

Пока шрам наконец не затянулся и память перестала причинять боль.

Я закрыл глаза, снова вспомнив её просьбу, а потом открыл.

Как всегда, просила самое трудное.

Я поднялся.

— Поэтому вам лучше уйти—

— Они перекроют все пути отхода.

— Ч-что?

— Не знаю, насколько хорош вампир в выслеживании, но здание хоть и большое, не бесконечное. И спрятаться здесь особо негде.

Я понял это ещё вчера, когда мы уходили от фей.

Существа размером с ребёнка могли затеряться между прилавками. Мы — нет.

До ресторанной зоны они доберутся быстро.

Значит…

— Нас скоро найдут. Незаметно выбраться тоже не получится.

— Но всё-таки…

— Поэтому ударим первыми. Займём удобное место и устроим засаду.

Ксения уставилась на меня, не понимая.

Моарэ широко раскрыла глаза.

Обе всё ещё были детьми.

Взрослыми стать не успели.

Были ли рядом с ними когда-нибудь нормальные взрослые — не знаю.

Но сейчас не было никого, кто помог бы пережить беду, свалившуюся на них просто потому, что миру так захотелось.

До этой минуты.

— Мне понадобится ваша помощь.

Рыцарь рода Малефис Корбен Малефис принял заказ.

Задача была простой.

Найти наследство авантюриста среднего ранга по имени Дрен.

Точнее — получить сведения у двух девушек, которые, предположительно, знали, где он спрятал своё имущество.

Как именно найти девушек и какими средствами получить информацию, заказчика не интересовало.

Что произойдёт после допроса, зависело уже не от Корбена, а от нанимателя.

И предсказать это было нетрудно.

Корбена не волновало.

Его долг — выполнить контракт и служить Кровным.

Успешный заказ приносил честь роду.

Наёмников из бывших авантюристов в обществе ценили выше, но они не брались за работу внутри Лабиринта.

Поэтому эту нишу заняли Кровные.

Даже людоеды-зверолюди, насекомоподобные расы, державшие людей в рабстве, жестокие по природе тёмные эльфы и орки, проклятые смертью, не умели так уверенно существовать одновременно в свете и в тени, оставаясь при этом вне лишнего внимания.

Корбен гордился своим народом.

Курогу соприкасался с другими землями, поэтому Кровные могли свободно перемещаться. Их влияние в местном совете росло с каждым годом.

Особенно он гордился главой рода.

Поэтому Корбен сознательно подавлял раздражение и на заказчика, и на место, куда пришлось идти.

Он шёл сквозь затхлую пыль рынка, проводя пальцами по ножнам длинного меча.

Всё вокруг казалось медленным.

Он успевал видеть даже движение пылинок в воздухе.

Скучно.

«Поскорее бы закончить и вернуться».

На лице это не отразилось.

Заказчик, нервно шагавший рядом, ничего не заметил.

— Эй, вампир.

Оскорбительное название.

Корбен не стал поправлять.

Просто повернул голову.

Мужчина, осмелев от того, что на него посмотрели, спросил:

— Ну что? Не чуешь этих сучек?

— Пока нет. Что-нибудь найду — скажу.

— Ага, ага… Дрен, ублюдок, точно что-то оставил. Не могло же это быть всё.

Низкий человек.

Корбен промолчал.

Группа из десяти человек, включая его самого, добралась до середины рынка.

— Тут следы фей. Может, того типа, которого они притащили, уже сожрали.

— Тьфу. Если уж подыхать, мог бы просто подохнуть. Нет же, обязательно феям попасться.

Впереди была открытая площадка с лестницей. Пространство хорошо просматривалось сверху — не самое приятное место.

Но приемлемо.

«Маг не владеет прямой атакующей магией. Чародей сражается в переднем ряду».

Значит, немедленной угрозы засады нет.

И всё же осторожность не помешает.

Корбен уже опускал забрало, когда услышал незнакомый голос.

— Стоять.

Определить направление было трудно.

Голос отдавался эхом.

Ясно было только одно: он звучал сверху.

— Ч-что?! Кто там?!

Заказчик орал грубо и бессмысленно.

Корбен бросил на него раздражённый взгляд и поднял голову.

Вертикальные зрачки Кровных позволяли хорошо видеть даже через щели забрала.

Но человека всё равно не было видно.

Опытный рыцарь быстро понял почему.

Умён.

Действует уверенно.

Стоит против света, скрывая силуэт.

И далеко — одним рывком не достать.

Корбен крепче сжал рукоять меча.

— Зачем вы ищете моих спутниц?

— Ч-что? А… А-а! Так это ты тот урод, которого эти суки окрутили! Слушай, есть предложение! У них кое-что спрятано. Приведёшь их — может, и тебе долю—

— Откажусь. Мне уже предложили достаточно.

Ответ короткий и твёрдый.

Позицию человека по-прежнему невозможно определить точно.

Свет за спиной скрывает силуэт, эхо мешает понять, откуда именно звучит голос.

Корбен ещё сильнее насторожился.

Сильный.

Самый подготовленный воин из всех, кого ему доводилось встречать за последнее время.

Внутри одновременно проснулись азарт и раздражение.

Драться с настолько опытным противником ради такого заказа было невыгодно.

После выполнения придётся потребовать дополнительную плату.

— Ах ты сука! Думаешь, один всё заберёшь?! Ты хоть знаешь, что Дрен спрятал? Двадцать доз наркотика из Лабиринта! Ты вообще представляешь, сколько это стоит? Один всё равно не используешь! И кому ты это продашь, новичок несчастный?!

Вот поэтому Корбен ненавидел наркоманов.

Он едва удержался, чтобы не цокнуть языком.

Заказчик тяжело дышал и скрежетал зубами.

— Ладно! Как хочешь! Вскроем тебе брюхо и сами всё вытащим!

И тут Корбен почувствовал неладное.

Тот человек наверху явно умел воевать.

Это видно по одному только выбору позиции.

Тогда зачем он вообще заговорил с человеком, который с самого начала не собирался договариваться?

Он наблюдал за ними заранее — иначе не успел бы занять верхнюю точку.

Несостыковка стала особенно резкой, когда заказчик первым бросился к лестнице.

Что сделал бы сам Корбен на месте этого воина?

Поставил бы ловушку.

— Стой—

В тот же миг раздался низкий гул.

Гууум!

Воздух будто вытеснило из пространства.

Корбен уже наклонился, чтобы рвануть вперёд, но мгновенно выпрямился и отпрыгнул назад.

Жар под ногами вспыхнул пламенем.

БУУУМ!

Огненный столб рванул вверх.

Он проглотил заказчика и тут же разлился шире, накрыв ещё четверых.

В живых осталось пятеро, включая Корбена.

Но никто не двигался.

Все просто смотрели на бушующее пламя.

Идеальная засада.

Корбен тихо цокнул языком и поднял голову.

Теперь на верхнем переходе наконец был виден мужчина.

Чёрные волосы.

Чёрные глаза.

И почему-то до странности знакомый разрез глаз.

Корбен не успел понять, откуда это ощущение.

Он вытащил меч.

Заказчик погиб.

А значит, контракт закончился.

Теперь речь шла уже о мести ради чести Кровных.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Корбен рванул вперёд.

При каждом шаге мышцы ног взрывались силой, отталкивая тело от пола.

Теперь, когда заказчик погиб, просто развернуться и уйти он не мог.

Это опозорило бы Кровных.

Взяться за контракт, не суметь защитить нанимателя и не выполнить поручение — какой удар по чести рода.

Корбен такого не допустит.

Он ускорился ещё сильнее.

Пламя было чародейством.

Значит, повторить такой удар сразу не получится. Чародейство, в конце концов, тоже ограничено возможностями тела.

БУМ! БУМ! БА-БАХ!

Под ногами разлетался камень.

Белые доспехи смазались в движении и для обычного глаза превратились бы в светлую вспышку.

Ха Джину и Корбен пришли к одному и тому же выводу.

Сначала нужно убрать сильнейшего противника.

Или хотя бы связать его боем.

Поэтому оба сокращали дистанцию.

Корбен проломил прилавок и уже собирался одним рывком подняться на верхний этаж, когда почувствовал смерть.

Почти незаметное движение воздуха.

Атака приближалась совершенно бесшумно — вплоть до самого ускорения.

Но тепло человеческого тела ощущалось отчётливо.

Кожа сама подсказала опасность.

Корбен инстинктивно развернулся и поднял меч.

И всё равно—

ДЗЗЗЫНЬ!

Металл взревел.

Голову отбросило в сторону.

Он ведь успел заблокировать.

Почему тогда удар всё равно дошёл?

Разбираться времени не было.

Корбен тут же ответил.

ФЬЮ-У-УХ!

Клинок рассёк воздух.

Но противник уже отступил.

Он мягко приземлился на перила, не издав ни звука, даже когда замахивался снова.

С такой массой — и ни единого лишнего шороха.

«Убийца?»

Корбен не знал.

Но мужчина уже стоял перед ним.

Красные глаза встретились с чёрными.

«Спрыгнул сверху».

На его месте Корбен поступил бы так же.

Бесшумные шаги выдавали опыт.

Вот кто организовал засаду.

Корбен быстро огляделся.

Цели — Ксения и Моарэ.

Человеческая девушка и зверолюдка.

Их нигде нет.

Эвакуировал?

Увёл в другое место?

Неважно.

Значит, сейчас нужно—

Корбен перехватил рукоять длинного меча и широко поставил ноги.

Ступня скользнула вперёд.

Вместе с шагом клинок набрал скорость.

ЛЯЗГ!

Булава встретила удар.

Меч отбросило в сторону.

По чистой силе Корбен должен был превосходить человека, но оружие всё равно отлетело.

Противник тут же вошёл ближе.

На мгновение их взгляды встретились, и оба поняли достаточно.

Сила — за Корбеном.

Техника — за Ха Джину.

Причём с огромным отрывом.

«Как человек вообще может?..»

Корбен подавил мысль и довернул кисть.

Клинок красивой дугой описал круг и снова устремился к цели.

Каждый раз, когда меч встречался с булавой, летели искры.

Шаг назад — и рубящий удар снизу вверх.

Сразу следом — укол в голову.

Разворот корпуса — удар сверху вниз.

Когда булава попыталась прижать клинок, Корбен высвободил его и ударил рукоятью.

Не оставляя времени на ответ, пустил косой восходящий разрез.

Одна атака перетекала в другую.

Ха Джину отбивал всё.

ЛЯЗГ-ЛЯЗГ-ЛЯЗГ! ХРЯСЬ!

От удара снизу он отклонился в сторону.

Укол сбил булавой.

Рубящий сверху прижал ударом оружия.

Рукоять отбил ладонью.

А косой восходящий удар встретил так, будто заранее знал траекторию: поднял булаву и упёр её в предплечье.

После чего пнул.

Удар в броню оказался чудовищно тяжёлым.

Корбен невольно втянул воздух.

И в этот момент получил булавой по голове.

ДЗЗЗЫНЬ!

Его протащило по полу.

Корбен воткнул меч в камень и остановился.

Кровь уже стекала с головы — и почти сразу перестала.

Он смотрел на противника с настоящим изумлением.

Такой сильный человек?

Человек не просто выдерживает бой с Кровным, а теснит его.

И это новичок, зарегистрировавшийся авантюристом только вчера.

Если бы не регенерация, всё уже закончилось бы.

Но тело Кровных не желало умирать.

Вывод напрашивался один.

Корбен всмотрелся в Ха Джину.

— Ты с Востока?

Ответа не последовало.

Ха Джину выставил булаву вперёд, а щит прижал ближе к корпусу.

Незнакомая стойка.

Но смысл легко читался.

Толкнуть щитом.

Сбить руку.

И сразу вложить всё тело в удар тупым оружием.

Корбен уступал противнику в технике, но всё же оставался рыцарем.

Рыцарем Кровных, который больше сотни лет с рождения посвятил боевым искусствам.

По одной стойке он умел читать основу школы.

И потому понял: это не восточное боевое искусство.

Впрочем, предъявлять претензии было бы смешно.

Его собственная школа фехтования тоже выросла из восточных техник.

Корбен уже понимал, почему проигрывает.

По силе он впереди, но разница не настолько велика.

Этот человек тоже превосходит пределы обычного тела.

Значит, решает мастерство.

Рукопашный бой.

Оружие.

Ни одного явного слабого места.

Корбен в одиночку убил бы двадцать обычных людей.

Но сейчас его теснили.

Он коротко рассмеялся.

— В тебе кровь огра. Иначе такую силу не объяснить.

Огры были в некотором смысле противоположностью Кровных.

Народ, благословлённый богом крови и потому обладавший невероятно сильными телами.

На Востоке они делили земли с людьми и с Кровными обычно не ладили — последние ведь буквально крали силу крови.

Обычно не ладили.

У Корбена было исключение.

— Похоже, попал в точку. Ничего удивительного. Один мой друг тоже был с Востока.

Ха Джину по-прежнему молчал.

Корбену стало почти жаль.

Он поднял любимый меч, «Алый прилив».

— Давай обменяемся ещё несколькими ударами.

Ха Джину ответил не словами.

Просто бросился вперёд.

План был прост.

Пока Ха Джину удерживает самого сильного противника — вампира, Ксения и Моарэ выигрывают Бертеа время на восстановление.

Потом они добивают остальных и присоединяются к нему.

Просто.

И чем меньше группа успела сработаться, тем лучше простой план.

Я ничего не упустил.

Я считал врага сильнее себя.

Но если преимущество только в силе — я всё равно должен победить.

Так я думал.

Реальность оказалась неприятнее.

Металл звенел без остановки, будто рядом разозлили рой пчёл.

Отбить.

Ещё раз.

Сдвинуть клинок.

Сбить.

Шаг вперёд.

Щитом отвести руку с мечом и всей накопленной силой ударить булавой.

ДЗЗЫНЬ!

Булава врезалась в шлем.

Обычному человеку хватило бы одного такого попадания.

Но по коже уже прошёл сигнал опасности.

Я резко отклонился.

ФЬЮ-У-УХ!

Корбен, едва не падая, довернул тело и провёл встречный разрез.

Клинок меня не достал, но натиск пришлось остановить.

На долю секунды между нами образовалась пауза.

Мы смотрели друг на друга.

Я уже попадал десятки раз.

Доспехи покрылись вмятинами. Изо рта у него шла кровь. На теле хватало ран.

И всё равно он стоял.

Не терял сознание.

Не замедлялся.

Дело не только в прочной броне.

Регенерация.

Когда-то мне уже доводилось видеть нечто похожее.

В лучшие годы, со всем снаряжением и на пределе возможностей, мне приходилось буквально сжигать собственную жизнь, чтобы сражаться с одним существом.

Моим старым врагом.

Восстановление Корбена было почти того же уровня.

У меня самого пока не было ни царапины, но я всё равно насторожился сильнее прежнего.

«Да чтоб тебя».

ЛЯЗГ!

Я поставил булаву вертикально и принял широкий удар.

Ноги проскользили назад.

Остановившись, я толкнул щитом.

Грудь противника раскрылась.

Он уже даже не пытался уходить от атак.

Я наклонился, пропустив встречный удар над головой, и вложил всё в восходящий взмах булавой.

Настоящий встречный удар, только вместо кулака — несколько килограммов металла.

ЛЯЗГ!

По ощущениям попадание было смертельным.

Голову Корбена откинуло назад.

Он пошатнулся.

И не упал.

Слишком живучий.

Как?

Ответ, вероятно, прост: вампир.

Кол.

Чеснок.

Крест.

Серебряная пуля.

В старых книгах они всегда умирали только от какой-нибудь специальной ерунды.

Я раздражённо цокнул языком.

Пока меня удерживают здесь, с остальными могло случиться что угодно.

По плану они должны были убрать остальных и прийти на помощь.

Но слишком многого ожидать от детей я не собирался.

Лучше самому ускориться.

Я поймал взгляд Корбена.

Красные глаза светились из-под шлема.

И там было не раздражение.

Скорее восторг.

Я быстро посмотрел на щит, который уже истёрся и погнулся от ударов, и сбросил его с руки.

Пора было переходить ко второй части плана.

Я рванулся вперёд.

БУМ!

Корбен быстрее меня.

Но техника у него заметно хуже.

Значит, он ответит скоростью.

Так и вышло.

Вместо сложной связки Корбен сразу выставил меч и пробил прямым уколом.

Цель — голова.

Не попадёт.

В момент, когда острие выстрелило вперёд, я развернулся вокруг выставленной ноги и пропустил клинок мимо.

Корбен не успевал вернуть оружие.

Я отпустил булаву и обеими руками схватился за выступы на его доспехах.

Ответить он уже не успевал.

Я сжал зубы и поднял мощность.

Под мышцами были слои клеток, созданных по образцу электрического угря.

Электрические органы.

Как ни называй.

На мгновение они вспыхнули на полную.

ТРРРЕСК!

Разряд прошёл через металл.

Мышцы Корбена дёрнулись и перестали слушаться.

Пальцы сами разжались.

Меч выпал.

Такую атаку трудно пережить любому живому существу.

Даже я не мог долго поддерживать такую мощность.

А металлическая броня ещё и удерживала часть разряда вокруг тела, не давая ему быстро уйти.

Сознание Корбена поплыло.

Я подсек его правой ногой.

Бросок.

С высоты четвёртого этажа.

С весом двух тел.

С ускорением вниз.

Слово «убийственный» было слишком слабым.

БУУУМ!

Мы пробили каменное ограждение и рухнули вниз.

Прямо на обугленные останки пятерых людей.

Перед самым столкновением я довернул тело и вбил вампира в пол первым.

ХРУСТ!

Броня лопнула.

Кости рассыпались.

Мышцы смяло.

Внутренности превратились в кашу.

Изо рта Корбена вырвался воздух вместе с кровью и кусками органов.

Но я не остановился.

Мне самому тоже досталось.

По телу прошла тяжёлая отдача. Несколько костей треснули.

Но риск того стоил.

Я занёс кулак над шлемом.

«Разобью голову вместе с железом».

Потом сожгу.

Разорву.

Утоплю в кислоте.

Скормлю феям.

Что угодно — лишь бы он наконец перестал восстанавливаться.

Я оседлал его и начал бить.

БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! БА-БАХ!

Но живучесть вампира снова превзошла ожидания.

Каким-то чудом он напряг корпус и сбросил меня.

Я прокатился по полу и тут же вскочил.

Сжал кулаки.

Приготовился к следующему столкновению.

И вдруг Корбен сказал:

— Значит, всё-таки не огр.

Сейчас-то зачем?

Я невольно ответил:

— Я и не говорил, что огр.

Вампир хрипло рассмеялся.

— Верно. Сам придумал. Извини.

Почему он передумал, примерно понятно.

Удар током голыми руками вряд ли входил в типичный набор способностей огров.

— Но если ты не огр… тогда ещё интереснее. Зачем помогаешь этим девчонкам?

Я перевёл дыхание.

Голова ныла.

Организм уже требовал прекратить издевательство.

По привычке я сунул руку за пазуху и нащупал что-то.

Мятая пачка сигарет.

Внутри осталась одна.

Та самая, которую дала Ксения.

Я некоторое время смотрел на сигарету.

Беречь было некогда.

Взял её в губы и высек искру.

Огонёк вспыхнул.

Я глубоко затянулся.

Знакомая тяжесть заполнила лёгкие.

Перегретый мозг немного успокоился.

Нервы, доведённые до предела, словно начали остывать.

Электрические органы снова смогли хотя бы поддерживать слабое поле.

Я выдохнул дым.

— А ты?

— Я сражаюсь за честь Кровных—

— Не потому ли, что просто не умеешь пройти мимо достойного противника?

Корбен улыбнулся.

— Тогда что насчёт тебя?

— Я вообще драться не люблю—

— Ты знаком с ними день, максимум два. Мог просто отдать девушек нам. Зачем выбрал сложный путь?

Я не нашёл ответа сразу.

Он был прав.

Я действительно выбрал путь сложнее.

Нелогичный.

Опасный.

Мы почти незнакомы.

Да и сам этот мир для меня чужой.

Сеул — и не Сеул.

Фэнтези — и не только фэнтези.

Но одна вещь оставалась знакомой.

Я взрослый.

А они — дети.

— Потому что я взрослый.

Третья мировая началась для меня с первого снаряда, упавшего прямо на наш дом.

Крыша рухнула.

Я проснулся поздно и своими глазами увидел, как снаряд падает туда, где была моя семья.

В десять лет я за один день стал сиротой.

Ещё вчера спал в своей постели, ел нормальную еду и жил как ребёнок.

А на следующий день уже рылся в мусоре и пил грязную воду.

Потом постоянно голодал.

Мечтал о мести.

Но ненавидеть целую страну оказалось трудно, и желание мстить быстро выдохлось.

Осталось одно.

Жить.

Упрямо и любой ценой.

Только мир не был местом, где сироте легко выжить.

Дети, которым не находилось места даже в приютах, иногда выбирали самоубийство.

Другие просто падали от голода и умирали в грязи.

Третьим везло чуть больше — и за эту удачу их могли убить.

Бедность.

Грязь.

Унижение.

Я тоже через это прошёл.

И всё-таки выжил.

Чистой случайностью.

Потому что нашлись взрослые, которые увидели во мне ребёнка и решили, что этого достаточно, чтобы помочь.

Отдавали свою еду.

Учили выживать.

Показывали, что делать дальше.

За столько лет лица почти стёрлись.

Остались голоса и смысл их слов.

Чем старше я становился, тем яснее понимал, насколько мне повезло.

Когда ребёнка швыряет в мир и он не знает, куда идти, рядом оказался кто-то, кто показал дорогу.

Пусть мечты забылись.

Пусть желания пришлось бросить.

Пусть ребёнком остаться не удалось и пришлось слишком рано стать взрослым.

Одно не изменилось.

Я тоже хотел стать таким взрослым.

К сожалению, вот такой я человек.

И сейчас я хотел стоять именно здесь.

Под потолком с пожарной сигнализацией.

Я снова глубоко затянулся и выдохнул дым.

— Нормальный взрослый не станет спокойно смотреть, как какие-то ублюдки пытаются обобрать детей.

— Справедливо.

ВИИИ-УУУ!

В ту же секунду помещение прорезал вой.

Пожарная тревога.

Я бросил окурок на пол.

С потолка хлынула вода.

Корбен не сразу понял, что происходит.

ЛЯЗГ! ЛЯЗГ! ЛЯЗГ!

Начали опускаться ставни.

Специальные, из сверхпрочного сплава.

После начала Третьей мировой такие ставили почти во всех крупных зданиях.

Одежда мгновенно промокла и прилипла к телу.

Волосы упали на лоб.

Я провёл ладонью по лицу и отбросил их назад.

Именно ради этого я использовал огонь Бертеа для засады.

И именно поэтому закурил прямо здесь.

— …Вода?

Корбен посмотрел на меня сквозь ливень.

— И это всё? Тогда—

Он замолчал.

Красные глаза застыли.

ТРЕСК!

— Ты… кто вообще такой?

По коже побежали голубые искры.

Из-под мышц к пальцам потекло электричество.

В сжатом кулаке свивались разряды.

Я снова вытянул мощность до предела.

Нервы будто вспыхнули.

Мозг горел.

Кулак с хрустом сжался.

Я встал в стойку.

— Ха Джину. Авантюрист.

Молния шевельнулась в кулаке.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Я стиснул зубы и позволил току, скрытому под кожей, разойтись по телу.

Вода на коже сразу стала проводником.

Обычно электричество выходило только через ладони и ступни. Ощущение, когда разряд обтекал всё тело целиком, было непривычно даже для меня.

Я почти никогда не использовал эту технику.

За всю долгую жизнь — всего два раза.

Под мышцами, глубже, чем обычные электрические органы, находился модуль ликвидации.

То, ради чего из четырёхсот двадцати семи кандидатов в итоге остался один.

Попытка правительства Республики Корея сохранить контроль над своим самым амбициозным проектом.

Я ударил по модулю электричеством.

Система, которая должна была поддерживать тело в стабильном состоянии, сорвалась.

По замыслу создателей этого хватило бы, чтобы убить меня.

Не хватило.

Разряд, который должен был выжечь мозг, вместо этого ещё сильнее ускорил восприятие.

Если бы ток не уходил через воду наружу, мышцы и сердце давно свело бы параличом. Теперь же избыток заряда стекал по мокрой коже и рассеивался вокруг.

Выдох обжёг губы.

Долго так не протянуть.

Но если я хочу убить этого бессмертного ублюдка, придётся.

Я сорвался с места.

БУМ!

Каменный пол лопнул под ногами.

Корбен расширил глаза и скрестил руки.

ДЗЗЗЫНЬ!

Я врезал прямым ударом ноги, вложив в него весь вес.

И раньше в технике он мне уступал.

Теперь начал проигрывать ещё и в мощности.

«Нет. Не сила. Скорость!..»

Его защиту разорвало.

Разряд прошёл через наручи.

Мышцы вампира дёрнулись и застыли, руки сами разошлись.

Я ударил в открывшийся корпус.

БУМ! БА-БАХ!

Прямой кулак смял нагрудник.

Следом хук вдавил металл ещё глубже и переломал рёбра.

Удар отозвался по всему скелету.

Даже под хорошей защитой такое прошло бы тяжело.

А Корбен уже не успевал защищаться.

По грубой силе он всё ещё превосходил меня.

Но теперь не успевал за скоростью.

Не выдерживал мощности.

А если мышцы парализованы, сколько бы силы в них ни было — толку никакого.

ДЗЗЗЫНЬ!

Он даже не увидел следующую атаку.

Не успел я вернуть кулак, как сбоку пришёл удар ногой.

Корбен выставил руку, но я продавил её вместе со шлемом.

Раздался треск металла.

Гордость Кровных — белые доспехи — ломалась от голых рук и ног.

«Что это вообще—»

Сознание на мгновение погасло и вернулось.

Корбен ударил на рефлексе.

Меня уже не было перед ним.

Я обошёл сбоку, поймал руку, потянул и швырнул его в пол.

ХРУСТ!

Рука сломалась.

Мне и этого показалось мало.

Я наступил ему на голову.

В ушах у вампира должно было зазвенеть.

Череп треснул.

Ещё немного — и конец.

Корбен дёрнул сломанной рукой и всё-таки ударил меня.

Я заблокировал, но толчка хватило, чтобы откинуть.

Похоже, он сам не ожидал, что я сочту сломанную конечность бесполезной.

Я летел спиной, когда коснулся потолка ногой.

Оттолкнулся.

Перевернулся в воздухе.

И обрушился сверху.

ДЗЗЗЫНЬ!

Корбен только начал подниматься.

Удар снова впечатал его в пол.

Глаза едва не вылезли из орбит.

Разница стала слишком большой.

Это была система рукопашного боя, рассчитанная на противников, превосходящих обычного человека.

Защита.

Атака.

Контратака.

Ничего не работало.

Даже одной разницы в мощности хватило бы, но хуже было другое.

«Тело не слушается!..»

Каждое попадание сопровождалось разрядом.

Мышцы сковывало.

По скованному телу следующий удар ложился ещё точнее.

Потом ещё один разряд.

Замкнутый круг.

Будто его затягивало в болото.

Корбен впервые в жизни почувствовал, что значит быть подавленным полностью.

Даже самые сильные зверолюди обычно не превосходили Кровных.

Даже демонические расы, славившиеся физической мощью, уступали им.

Корбен принадлежал к народу, который Церковь Света столетиями пыталась истребить именно потому, что не могла позволить ему существовать спокойно.

Гордость за кровь рушилась.

И всё же на месте этой гордости неожиданно возникла улыбка.

Противник, который не просто равен — сильнее.

Тот, кто может поднять его боевое искусство на следующий уровень.

Или подарить достойную смерть.

Человек, который без крови огра обладает телом, сравнимым с Кровными, и к тому же управляет неизвестной молнией.

«Чародей синего дракона? Но у него нет драконьей чешуи».

Больше сотни лет тренировок подсказывали Корбену одно: Ха Джину сильнее любого воина, которого он встречал.

Он особенно ясно понял это, когда поднял руку, пытаясь принять очередной удар.

Кулак Ха Джину раскрылся.

И внезапно запястье Корбена уже оказалось в захвате.

Поворот.

Тело само пошло вниз.

Корбен успел вскинуть защиту лишь потому, что инстинкт выживания оказался быстрее мысли.

Нога Ха Джину ударила прямо поверх блока.

ДЗЗЗЫНЬ!

Броня рассыпалась.

Шлем уже треснул, лицо было открыто.

Белые волосы разлетелись по сторонам.

А по схваченному запястью в тело снова хлынул ток.

И всё-таки Корбен не умер.

— А-а-а!

Он махнул свободной рукой.

Не попал.

Ха Джину встал боком, удерживая запястье и направляя удар мимо.

Потом пнул в живот.

ХРЯСЬ!

Когда именно окончательно развалился нагрудник, Корбен уже не понял.

Его отнесло назад.

И тут Ха Джину снова оказался рядом.

БУМ!

Кулак разбил лицо.

Зубы посыпались на пол.

Корбен попытался ответить встречным ударом, но захваченную руку резко дёрнули на себя.

Локоть Ха Джину влетел в висок.

БА-БАХ!

Голову снова отбросило.

Казалось, ещё немного — и шею просто вырвет.

К электричеству невозможно было привыкнуть.

Невозможно подстроиться.

Наконец запястье выскользнуло из захвата.

ФЬЮХ! БУМ!

Круговой удар ногой швырнул Корбена на землю.

Доспехи осыпались кусками.

Он всё равно поднялся.

Паралич наконец немного отпустил руку.

Перед глазами уже летела подошва сапога, усиленная металлом.

ХРЯСЬ!

Прямой удар разбил нос и запрокинул голову так, будто в лицо выстрелили из пушки.

Стон прорвался сквозь стиснутые зубы.

Спиной Корбен врезался в опущенный ставень.

За ним вроде бы слышались чьи-то шаги, но думать об этом было некогда.

Ха Джину летел прямо на него.

БУУМ!

Удар коленом в прыжке.

Ставень из сверхсплава содрогнулся.

Кровь хлынула изо рта.

Повреждённые внутренности начали восстанавливаться.

Но регенерация уже упиралась в предел.

Руки.

Рёбра.

Череп.

Всё ломалось, трескалось и снова срасталось — снова и снова.

О контратаке Корбен уже почти не думал.

Следующий круговой удар вошёл в голову.

Он даже не успел поднять руки.

Мозг встряхнуло.

Мир поплыл.

Мышцы судорожно дёргались сами по себе.

Корбен рухнул, но Ха Джину тут же пнул его дальше.

«Соберись».

Корбен перевёл дыхание.

Увидел, как противник прыгает.

БУМ!

Ступня ударила туда, где секунду назад была его голова.

По полу побежали трещины.

Ха Джину тяжело дышал.

И всё равно выглядел пугающе целым.

Корбен не удержался от смеха.

Теперь он уже и не пытался скрыть улыбку.

Встал в стойку.

Шансы на победу?

Исчезли давно.

Даже до этой электрической формы его спасали только регенерация и преимущество в силе.

Без огромного разрыва в технике он ещё мог бы что-то сделать.

Но сослагательное наклонение в бою ничего не стоит.

И всё же оставалась одна надежда.

Этот режим.

Молния, окутывающая тело.

Он не может поддерживать её постоянно.

Есть цена.

Иначе Ха Джину включил бы её с самого начала.

Значит, можно продолжать.

Корбен широко оскалился и одновременно с противником рванулся вперёд.

БУУМ!

Пол раскололся.

Сверхсолдат и вампир одновременно ударили кулаками.

ХРЯСЬ!

Голову Корбена развернуло.

Шея завопила от перегрузки.

Ещё немного — и позвоночник порвался бы.

А Ха Джину?

Он за полшага сместился в сторону до того, как кулак достиг цели.

Регенерация всё ещё работала.

Корбен давил дальше, смеясь во весь рот.

ХРЯСЬ!

Впервые он оказался быстрее.

Нога вошла Ха Джину в живот.

Под поддоспешником на прессе мгновенно проступил синяк.

Корбен перестал защищаться совсем.

Он решил размениваться ударами, полагаясь на восстановление.

Позднее решение.

Но рабочее.

Когда Ха Джину начал выбрасывать кулак, навстречу уже летел другой.

Корбен собирался получить удар и ответить своим.

Ха Джину тут же перестроился.

Вернул кулак.

Хлопком отвёл руку Корбена.

И локтем пробил висок.

Сознание снова поплыло.

Корбен широко размахнулся.

Ха Джину без труда отбил и это.

Одного прикосновения его руки хватало, чтобы следующий выпад вампира запаздывал.

Мир содрогнулся.

Кулак вошёл в лицо.

Следом ещё один.

БУМ! БУМ! БУМ! БА-БАХ!

С каждым попаданием сознание темнело.

Ни грамма лишней силы.

Каждый удар точный, тяжёлый и экономный.

Чувствовалась техника, которую собирали годами без единой пустой минуты.

Плотный опыт.

Достоинство настоящего сильного воина.

Удар снизу запрокинул голову.

Нога пробила живот.

«Прекрасно».

Корбен выбросил руку.

Её поймали.

Следующее движение было настолько естественным, что он понял его только тогда, когда руку уже сломали и вырвали из сустава.

Ха Джину знал, что всё восстановится.

Но даже это не мешало восхищаться.

Нога поднялась и ударила Корбена в подбородок.

Тело откинуло назад.

Обычный человек уже умер бы десяток раз.

Остановка сердца.

Сломанная шея.

Разорванные органы.

Повреждённый позвоночник.

Но Корбен был вампиром.

— Великолепно!

Он восстановился почти на ходу и ударил.

Ха Джину принял кулак скрещёнными руками и отлетел к ставню.

— Ещё! Давай, Ха Джину!

Корбен бросился следом.

Ха Джину тихо цокнул языком, пригнулся и рванул ему навстречу.

БУУМ!

Обмен снова получился односторонним.

Кулак Ха Джину врезался Корбену в голову.

Сам Джину ушёл от ответного удара и пробил в бок.

Корбен только успел вернуть голову, как колено уже взлетело в подбородок.

Локоть сломал шею.

Рука поймала вытянутую конечность и швырнула вампира на пол.

Раздались хруст костей и мягкий звук рвущейся плоти.

На каждые три удара Ха Джину Корбен отвечал одним.

Оба понимали главное.

Если Ха Джину хочет победить, закончить нужно сейчас.

Когда модуль ликвидации отключится, останется только истощение.

Без вариантов.

Корбен тоже это знал.

Знал, что сам не выдержит.

И потому не отступал.

БУМ!

Кулак Ха Джину снова ударил в голову.

Кожа лопнула.

Кровь брызнула, но Корбен ухмыльнулся и, пользуясь запрокинутой позой, резко боднул.

Лоб Ха Джину треснул.

Кровь потекла вниз.

Он не ожидал удара головой.

А электрическая мощность уже понемногу падала, вместе с ней ухудшалось восприятие.

Лицо Ха Джину исказилось — кажется, даже ему всё это надоело.

Он снова пошёл вперёд.

Под струями спринклеров при каждом ударе вспыхивала синяя молния.

Кровь летела в стороны.

Большой палец Ха Джину вошёл Корбену в глаз и вырвал его.

Следом ладони одновременно ударили по ушам, отнимая слух и равновесие.

Колено поднялось в подбородок.

Тело вампира отбросило назад.

— Заканчиваем.

Голос прозвучал тихо.

Для любого живого существа таких травм хватило бы.

Я на секунду забыл, что передо мной вампир.

Ослепший, оглохший и потерявший равновесие Корбен всё равно сорвался вперёд.

БУМ!

Я даже моргнуть не успел.

Он врезался в меня всем телом и понёс к ставню.

А потом началась безумная серия ударов.

Я свернулся, поднял руки и принял первый шквал на защиту.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Корбен бил без остановки.

С каждым ударом меня всё сильнее вдавливало в металлический ставень.

Атаки стали отчаянными и плотными.

Ни единого окна для ответа.

Но я не сводил с него глаз.

Сосредоточил электрическое восприятие.

Сзади тупик.

Отступать некуда.

Значит, нужно только дождаться.

Я уплотнил поле перед собой.

Тонкий электрический туман превратился в почти осязаемую завесу.

Корбен продолжал бить, хотя каждый контакт должен был замедлять его разрядом.

Не замедлялся.

Я терпел и ждал одного движения.

Внутри натянутой передо мной сети—

«Сейчас».

Корбен сильно отвёл корпус.

Мы оба поняли: следующий удар будет последним.

Я опустил защиту и шагнул вперёд.

Его лодыжка довернулась.

Таз пошёл следом.

Всё тело собрало силу в одну точку.

Кулак выстрелил в меня.

В нём было всё, что осталось у Корбена.

Попасть нельзя.

Остальное — вопрос удачи.

Я сделал ровно то, что успел прочитать.

Довернул голову.

Кулак прошёл по щеке и располосовал кожу.

Просто уйти было мало.

Мой кулак уже шёл вперёд.

ХРЯСЬ!

Два удара пришлись почти одновременно.

Кулак Корбена врезался в ставень и сам превратился в месиво.

Мой попал точно ему в лицо.

Идеальный встречный удар.

Вся сила тела в одной точке.

Корбен пошатнулся.

Схватился за меня.

— …«Алый… прилив». Забирай.

И медленно осел на пол.

Когда ослабевшие спринклеры окончательно замолчали, я остался стоять, привалившись к ставню и тяжело дыша.

Одежда промокла насквозь.

Сверхчеловеческая выносливость больше не спасала.

Я был выжат полностью.

Электричество исчезло до последней искры.

Я поднял голову.

И услышал песню.

После всего шума они наконец проснулись.

— …Феи.

Между тяжёлыми вдохами снова зазвучала а капелла.

Песня приближалась.

Я не мог включить восприятие и потому заметил их только глазами.

За ставнями двигались тени.

А потом появились сами существа.

Одинаковые девочки.

Длинные золотые волосы.

Чистые, почти невинные лица.

Их становилось всё больше, пока они не заполнили обзор.

Они шли и пели.

В памяти всплыли слова Моарэ:

«Обычно они ищут тех, с кого уже сняли кожу. Но если не найдут — используют обычного авантюриста как инкубатор. Вскрывают тело, выедают внутренности и откладывают яйца».

Я заставил себя подняться.

Тело еле слушалось.

Но всё-таки слушалось.

Оружия нет.

И всё же драться смогу.

«Значит, буду драться».

Я хмыкнул.

«Интересно, остальные целы?»

Я уже прикидывал, как прорваться через стаю, когда услышал чистый женский голос:

— Всем—

Пауза.

— Метать.

Электрического восприятия не было.

Я даже не заметил, как они подошли.

Увидел только копья.

Они летели не в меня.

Они летели в фей, окруживших ставень.

БА-БА-БА-БА-БАХ!

Копья прошивали маленькие тела чудовищной силой.

При их детской внешности зрелище должно было вызывать чувство вины.

Но феи всё равно бросались вперёд с невинными улыбками.

И навстречу им уже шли рыцари.

Белые доспехи, похожие на броню Корбена.

Полностью закрытые тела.

В руках — двуручные мечи почти в человеческий рост.

Десятки рыцарей методично рубили фей.

Двигались слаженно и страшно.

Но даже они не выглядели настолько внушительно, как человек в центре строя.

На ней была не белая, а красная броня.

Ростом чуть ниже меня.

Меч, воткнутый в пол перед ней, был ещё тяжелее, чем оружие остальных.

А фигура под бронёй ясно показывала, что передо мной женщина.

Я её не знал.

Тяжело дыша, смотрел полуприкрытыми глазами.

Пока она не сняла шлем.

Лицо незнакомое.

Но понять, кто она, стало проще.

Красные глаза.

Вертикальные зрачки.

Белые, слегка вьющиеся волосы спадали до спины.

Лоб с одной стороны открыт, лицо аккуратное, но взгляд резкий.

И совершенно не подходящее к холодной внешности раздражение.

Женщина увидела лежащего Корбена.

Он уже не восстанавливался.

Её лицо застыло.

Потом взгляд поднялся на меня.

Глаза прищурились, будто она оценивала товар.

— Вы и есть Воплощение Тьмы?

В голосе была естественная власть.

Я ещё не успел ответить, а она уже добавила с едва скрытым презрением:

— Вашу служанку и спутниц мы взяли под охрану.

Бертеа.

Ксения.

Моарэ.

Я заставил тяжёлые веки не закрываться.

В одиночку эту ситуацию не решить.

Врагов слишком много.

И многие, судя по всему, примерно уровня Корбена.

Одного или двух в нормальном состоянии я бы, наверное, победил.

Трое — уже сомнительно.

Регенерация такого уровня заставляла бессмысленно мечтать о старом вооружении.

Будь оно со мной, я ещё мог бы попытаться перебить всех.

Но сейчас?

Никак.

Оставалось блефовать.

— А если да?

Я уже собирался добавить что-нибудь вроде: «Вы правда готовы выступить против Воплощения Тьмы?» или «Подкрепление Церкви Тьмы уже в пути».

Но вампирша вдруг крепко зажмурилась.

Будто происходящее было ей глубоко противно.

Через секунду она справилась с собой.

— Моё имя Маривела Мортифера Джориника Эт-Ноктавиэр Ро Малефис.

Она открыла глаза.

— Я дочь… Воплощения Тьмы.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Когда-то я был женат.

Моя жена, как и я, была сверхсолдатом. Она приехала из другой страны, но мы любили друг друга.

Мысль о детях приходила нам обоим.

Как ни крути, ребёнок — естественное продолжение любви. И я, и она хотели семью.

Но мы так и не решились.

Мир был слишком жестоким местом для ребёнка.

Пришлось просто отказаться от этой мечты и жить дальше.

Позже в бункере у меня всё равно появилась семья.

Не родная по крови, но настоящая.

Мы оставались вместе, пока не умер последний из них.

Поэтому в одном я был уверен.

У меня нет детей.

Во всяком случае, не должно быть.

— Дочь?..

В голове мгновенно вспыхнули десятки невозможных объяснений, но я продолжал смотреть на вампиршу, которая назвала себя моей дочерью.

Я не из тех, кто часто смотрится в зеркало.

И всё же некоторые вещи невозможно было не заметить.

Разрез глаз.

Черты лица.

Волосы.

Даже то, как она убрала прядь со лба, казалось странно знакомым.

Наверняка случайность.

Она не могла делать это специально.

Но я и сам всю жизнь привычно отбрасывал волосы примерно так.

Пусть сейчас из-за воды пришлось зачесать назад всё сразу.

И всё-таки.

Моя дочь?

Тогда кто её мать?

И почему она вампир?

Пока вопросы копились, я продолжал смотреть на Маривелу.

Она изучала меня не меньше.

Её красные глаза прошлись по моему лицу так же, как мои — по её.

Когда взгляд коснулся мокрых волос, в нём промелькнуло раздражённое удивление.

Когда она всмотрелась в глаза, нос, рот — уже сомнение.

В конце концов мы встретились взглядами.

Судя по её отражению в моих глазах, выражение у меня было примерно такое же.

— Как?

Вопрос вырвался сам.

Я был слишком уставшим, полностью разряженным и потерял достаточно крови, чтобы сознание плавало, будто во сне.

Вампирша, назвавшая себя Маривелой, медленно осмотрела мой вид.

— Сейчас вы спрашиваете именно это?

В голосе звенело раздражение.

Она нахмурилась так, будто вопрос лично её оскорбил.

Я невольно закрыл рот.

— Для начала выйдите отсюда.

Маривела выдернула из пола огромный меч.

Оружие выглядело слишком тяжёлым, чтобы им можно было спокойно работать одной рукой.

В её ладони оно двигалось легко.

— Лучше отойдите. Если желаете понести наказание за свои грехи — можете остаться на месте.

Я, пошатываясь, сделал несколько шагов назад.

Маривела прищурилась, глядя на меня.

Не нравится, как я выгляжу?

Если она действительно моя дочь, может, её раздражает сам вид отца, похожего на мокрого бродягу.

Хотя Корбен, лежавший неподалёку со свёрнутой шеей, выглядел куда хуже.

Маривела подняла меч.

И обрушила вниз.

ГРОМ!

Звук был такой, что его трудно описать.

Я только после удара вспомнил: ставень перед ней изготовлен из сверхсплава.

Предупреждать не пришлось.

Ставень просто разошёлся надвое.

Сон какой-то.

Брошенный Корбеном шлем смог его вмять, но не пробить.

Даже когда он прижал меня к ставню и молотил без остановки, металл выдерживал.

На это я и рассчитывал.

Если феи вернутся, ставень должен был удержать их.

Если не обрушить потолок или не выломать конструкцию целиком, преграда казалась надёжной.

Даже я во время службы не смог бы разрезать её без специального оборудования.

А она сделала это мечом.

Сразу стало ясно: вампирша, называющая себя моей дочерью, чудовищно сильна.

Красная броня на фоне белых доспехов остальных.

Команды, которые безоговорочно исполняют рыцари.

Высокое положение тоже очевидно.

Я смотрел на Маривелу, смешивая настороженность с совершенно непонятным чувством.

Она смотрела в ответ с недовольным лицом.

— Вы собираетесь так и стоять?

Почему она всё время говорит так, будто раздражена?

— Хозяин, вы вернулись.

Когда мы вышли с Сеульского блошиного рынка, знакомое лицо обнаружилось внутри машины.

— Белл.

— Да. Верная спутница хозяина — Белл.

— Тебя схватили.

— Насколько это создание видит, хозяин тоже пришёл не в составе спасательной группы.

— Примерно так.

— …Вам обоим слишком весело, — устало пробормотала Моарэ.

Рядом с ней бессильно обмякла Ксения.

Я подошёл к машине.

— Эта лабиринтная карета…

— Я знаю, как пользоваться автомобилем.

— Понятно. Вы обязаны жизнью милости главы рода—

— Достаточно.

Рыцарь мгновенно замолчал.

Не обиделся.

Наоборот, глубоко поклонился Маривеле и отошёл.

Я залез в военную машину, которую здесь называли лабиринтной каретой.

— Что с Ксенией?

— Она потеряла сознание из-за чрезмерной нагрузки от чародейства. Это создание закончило бой после неё.

— А потом появились они?

— Верно. При необходимости это создание смогло бы сжечь ещё двоих. Однако дальнейшая вероятность выживания этого создания стала бы неопределённой, поэтому я воздержалась.

— Правильно сделала. Главное, что все живы.

Я действительно так думал.

Мне и без того было не по себе от того, что я оставил девчонок разбираться самим, пока забирал на себя самого опасного противника.

Я велел Бертеа в первую очередь защищать их и себя, но не мог контролировать происходящее.

Теперь уже поздно переживать.

Все живы — значит, хорошо.

— А.

Чуть не забыл.

Я позвал Маривелу.

— Слушай, Мари.

Она мгновенно нахмурилась.

Скрестила руки и посмотрела на меня так, будто решила заранее не одобрять всё, что я скажу.

— Можешь собрать языки фей? Штук двенадцать.

— С какой стати мы должны этим заниматься?

— Это моё первое задание. Раз уж взялся, надо закончить.

У меня даже сил не осталось придумывать красивую ложь или убедительную причину.

Я просто сказал как есть.

Не знаю, как именно она это восприняла, но раздражение на лице вдруг исчезло.

Я уже решил, что она сейчас разозлится по-настоящему.

Всё-таки выглядит как какая-то аристократка, а я поручаю ей собирать языки чудовищ.

— Кайран.

— Да, глава рода.

— Соберите языки фей. Двенадцать… Нет. Двадцать четыре.

— Слушаюсь.

Рыцарь поклонился и ушёл.

Я проводил взглядом сначала его, потом вампиршу, называющую себя моей дочерью.

Маривела откинула волосы назад и направилась к другой машине.

— …Что это вообще было? — пробормотала Моарэ.

— Без понятия.

— Кто ты вообще такой?..

— Корбен спрашивал то же самое.

Она снова выдохнула какой-то бессильный смешок.

Так мы и поехали: Ксения без сознания, Моарэ рядом с ней, Бертеа в саже и я — мокрый, окровавленный и избитый.

Четыре авантюриста в машине вампиров.

Не то чтобы я успел отвыкнуть от транспорта, но после нескольких дней пешком ощущения всё равно казались непривычными.

За окном быстро менялся пейзаж.

Мы проехали улицу авантюристов, где были ещё вчера.

Потом пошли знакомые и одновременно слегка чужие районы.

— Куда мы едем?

— Это создание предполагает, что в Курогу.

— Курогу.

— Расы, которых не особенно рады видеть на улице авантюристов и в обычных жилых районах, управляют там автономной территорией.

— Автономной территорией…

— Хозяин?

— Я слишком многого не знаю.

Где заканчивается цивилизация и начинается опасная часть Лабиринта?

Какие расы здесь существуют?

Где они живут?

Почему неважно, говорю ли я по-корейски, по-английски, по-русски или по-китайски — мне всегда отвечают так, будто я использовал один и тот же язык?

Почему и я сам воспринимаю чужую речь как родную?

Вопросов слишком много.

А сил задавать их сейчас не было.

— Это создание полагает, что со временем хозяин всё узнает.

— Наверное.

Я глубже утонул в сиденье.

Сознание на секунду выключилось и вернулось.

Тело налилось тяжестью.

После перегрузки электрических органов было ощущение, будто я несколько часов без остановки бежал на пределе.

Сил не осталось.

Кровь уже остановилась, но раны почти не заживали и неприятно ныли.

Даже подавление боли не справлялось полностью.

— Хозяин?

— …Зачем вампиры вообще пришли на рынок?

Ответила Моарэ.

— Плановая зачистка.

— Зачистка?

— Феи размножаются без конца, если их не контролировать. Раньше бывало, что стаи, которых долго не трогали, буквально накрывали город-Лабиринт волной. Тогда погибало много людей.

— Почему их становится столько?

— Из одного тела авантюриста рождается примерно десять фей. А в Лабиринте люди умирают часто.

Дальше объяснять не требовалось.

Трупы копятся.

Феи используют их как инкубаторы.

И в какой-то момент к стенам идёт целое море одинаковых улыбающихся девочек.

Теперь понятно, зачем городу такие стены.

— Это не то чтобы происходит постоянно. Я сама ни разу не видела. Но в Башне магов сохранились записи.

— Башня магов в Кванакку?

— Сразу предупреждаю: они нас спасать не станут. Я не настолько перспективная.

Она сказала это твёрдо, но потом замолчала и отвернулась к окну.

Словно повторяла уже для самой себя:

— Да и вообще, людей, ради которых Башня магов готова поссориться с советом автономного района, почти нет. Разве что архимаг какой-нибудь. Хотя архимага никто в автономном районе и сам не станет хватать.

Похоже на правду.

Пока мы проезжали Кванакку, нашу колонну ни разу не остановили и даже не попытались проверить.

Через Кымчхонгу мы добрались до Курогу.

Машина остановилась только после долгой поездки.

Слева от большой дороги раскинулась огромная стоянка.

На ней стояло всё подряд: грубо собранные машины, которые современными не назовёшь, нормальные автомобили и военная техника.

Дверь открылась.

Перед нами был церковный комплекс.

Или миссионерский центр.

Земля между склонами гор.

Место, где вполне могла находиться военная часть и которое наверняка реквизировали во время Третьей мировой.

Я вытащил измученное тело наружу.

За время поездки электрические органы понемногу заработали снова.

Слабое поле — почти шестое чувство — опять расползлось вокруг.

Но для сопротивления состояние всё ещё было отвратительным.

Да и противники подобрались не те.

Оставалось надеяться, что убивать нас прямо сейчас никто не собирается.

Если бы собирались, Маривела вряд ли отправила бы людей собирать мне языки фей.

С этой оптимистичной мыслью я посмотрел на женщину, называющую себя моей дочерью.

Маривела подошла ближе без шлема.

Слишком похожая на меня, чтобы просто отмахнуться.

И слишком невозможная, чтобы поверить сразу.

Я включил восприятие.

Почувствовал мышцы её тела.

Потовые железы.

Сердцебиение.

Даже движение крови по сосудам.

Слишком отчётливо.

Обычно я не получал настолько подробной картины.

Теперь стало понятно, как она смогла разрубить ставень.

Мощность совершенно другого класса.

Маривела физически превосходила даже Корбена — вампира, который был сильнее меня до активации модуля ликвидации.

И вообще, была сильнее любого сверхсолдата, которого мне приходилось видеть.

Поэтому особенно странным казалось другое.

Тело не совпадало с лицом.

На лице — раздражение.

Взгляд колючий.

Руки скрещены.

Вся поза кричит о неприязни.

Но сердце билось ровно.

Мышцы не напрягались так, как должны при злости.

Организм не выдавал почти ни одной реакции, которая обычно сопровождает раздражение.

Будто она очень тщательно изображала нужное выражение.

— Добро пожаловать на земли Кровных, отец.

Я моргнул.

И снова заметил несоответствие между демонстративным презрением на лице и спокойным ритмом сердца.

— Постарайтесь вести себя благоразумно. Если хотите сохранить жизнь.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Это было ещё в детстве.

После того как я оказался единственным успешным результатом проекта, меня учили многому.

В том числе — читать чужие эмоции.

Поначалу получалось так себе.

Но за сто двадцать лет практики я привык.

Замечать.

Не показывать, что заметил.

И использовать увиденное.

Поэтому особенно странным казалось то, что я никак не мог толком понять вампиршу, называющую себя моей дочерью.

Если судить глазами, всё просто.

Колючая.

Раздражённая.

И причина вроде есть.

Я только что убил одного из её людей. Было бы странно, если бы после этого она разговаривала со мной ласково.

Непонятно другое.

Почему не убила на месте?

Почему вообще привезла сюда?

По дороге нам даже позволили обработать мои раны простейшими лекарствами.

Занималась этим Бертеа, но помощь всё равно заметно ускорила восстановление.

И всё же вопросов оставалось слишком много.

Откуда у меня дочь?

Зачем меня сюда привезли?

Что ей от меня нужно?

Понять намерения не получалось, а сопротивляться сейчас всё равно было глупо.

К тому же она действительно нас спасла.

Наверное, разговаривать с человеком, похожим на мокрую тряпку, тоже удовольствие сомнительное.

Я вошёл в одно из крупнейших зданий на территории Кровных.

Помещение, похожее на рабочий кабинет, оказалось странной смесью Средневековья и современности.

Готическая мебель.

И рядом — дорогая кружка-термос.

Мы с Маривелой сели друг напротив друга за столом.

Возможно, отец и дочь.

Никакого мистического чувства родства я не ощущал.

Только растерянность.

Усталость.

И тело вампирши, которое снова читалось моим электрическим восприятием.

Мышцы совершенно другого качества.

До костей поле почти не проникало.

Сердце било настолько мощно, что его было слышно даже без электричества.

Она качественно отличалась от всех Кровных, которых я видел снаружи.

Может, дело в происхождении?

Раз уж она называет себя дочерью Воплощения Тьмы.

Благословения получают все, но со мной, судя по словам Бертеа, они работают как-то особенно.

— Вам нечего мне сказать?

От размышлений меня оторвал сухой голос Маривелы.

Раздражённый взгляд.

Скрещённые руки.

Пальцы постукивают по предплечью.

Все внешние признаки стресса на месте.

А тело спокойно.

Даже слишком.

Пульс ровный.

Мышцы расслаблены.

Будто рядом со мной ей, наоборот, удобно.

Я уже начал подозревать, что после драки у меня что-то сломалось в голове.

— Не знаю. Я никогда не предполагал, что у меня может быть дочь.

— То есть не верите.

И тут тело наконец выдало настоящую реакцию.

Совсем слабую.

Разочарование.

Напряжение.

Вот.

Значит, восприятие работает.

Но почему она всё остальное время расслаблена?

Странная у меня дочь.

Я кивнул.

— Не знаю, насколько хорошо ты обо мне осведомлена, но я никогда не был человеком, который проводит с женщиной одну ночь и исчезает.

Скорее наоборот.

Мне всегда проще было осесть где-то надолго.

— Все женщины, с которыми у меня были серьёзные отношения, умерли раньше меня. А теперь внезапно появляется девушка и говорит, что она моя дочь. Конечно, я растерян.

Я постарался сказать это как можно мягче.

Маривела, похоже, признала логику и кивнула.

И снова расслабилась.

Что с ней такое?

— Значит, вам нужно объяснение.

— Очень.

— Тогда сразу уточню. Я знаю, что вы родились в Лабиринте.

— Вообще-то не в Лабиринте.

— Если будете цепляться к каждому слову, дайте хотя бы договорить—

— Хорошо, хорошо. Не злись. Продолжай.

Маривела нахмурилась.

Я пожал плечами.

Она потёрла переносицу и вздохнула.

Потом тихо пробормотала что-то вроде: «Вот и говори после этого».

Для моего слуха достаточно громко.

Может, специально.

— Я знаю, что вы не из Карневарина.

Мы встретились взглядами.

Для меня было очевидно: все местные пришли из мира за пределами нынешнего Лабиринта.

Но людей, которые понимают, что я сам — из другого мира, почти не должно быть.

Автомобиль здесь зовётся лабиринтной каретой.

Тележка — лабиринтной тележкой.

Еда, технологии, вещи — всё, что когда-то составляло мой мир, теперь считается находками Лабиринта.

И что человек из Лабиринта может быть Воплощением Тьмы, наверняка знает лишь горстка существ.

Несколько уцелевших богов.

Сама Тьма, которая по неизвестной причине выбрала меня.

Церковь Тьмы.

А вот вампирша, называющая себя моей дочерью, в этот список не входила.

Хотя после сегодняшнего удивляться уже трудно.

— Я также знаю, что вы были в розыске.

Вот это меня удивило.

Маривела увидела выражение моего лица и улыбнулась.

— Страшная история?

— Откуда ты знаешь?

— Секрет. Но одну вещь могу сказать. После вашего исчезновения вас пытались воспроизвести.

Об этом я ничего не знал.

Но поверить легко.

Командир погиб.

Сверхсолдат по миру почти не осталось.

После восьмидесяти трёх лет службы, сразу после парада победы, произошло то, из-за чего я покинул Корею и стал разыскиваемым.

Попытаться создать ещё одного меня?

Вполне в духе государства.

Я горько усмехнулся.

— И?

— Здесь когда-то был исследовательский комплекс. Его разместили в реквизированных зданиях религиозной организации. Но правительство быстро потеряло контроль над страной и перестало выделять ресурсы. Исследователям пришлось работать с тем, что уже находилось у них на руках.

Маривела подпёрла щёку рукой.

Похоже, ей стало скучно пересказывать чужую историю.

— Ваши генетические материалы и люди. Проект быстро закрыли. Ничего не получилось. Но исследовательские образцы остались.

Формулировка осторожная.

Что именно она имеет в виду, понять нетрудно.

Образцы брали во время регулярных обследований.

И, вероятно, когда я был без сознания.

— Тогда…

— Я родилась у Кровных из вашего генетического материала.

Если бы она сказала, что является моим клоном, я бы, наверное, отреагировал иначе.

Но суть-то почти та же.

Фактически использовали моё семя, только без самого процесса.

Способ зачатия другой, результат — всё равно ребёнок от моего материала.

— Значит, таких детей может быть больше.

Маривела почему-то сразу помрачнела и замолчала.

Я продолжил смотреть на неё.

— А твоя мать?

— Умерла. Нам, получившим благословение смерти, не положено рожать детей. Моё появление стало результатом довольно большой настойчивости.

Ни следа эмоциональной связи.

Совсем не так, как она реагировала на меня.

Я посмотрел на солнечный свет.

Маривела сидела в нём в белом платье.

Обычные Кровные снаружи либо глубоко натягивали шлемы, либо полностью укутывались в плащи.

Она — нет.

И тогда я понял.

— Тебе кто-то всё это рассказал.

События складывались довольно ясно.

Народ, одержимый честью.

Готовый брать заказы у откровенных мерзавцев.

И при этом женщина, которая рискнула жизнью, чтобы родить ребёнка от существа, известного как Воплощение Тьмы — предвестник гибели.

Кровные приходили в упадок.

А когда народ рушится, ему часто нужен сильный лидер и символ.

Так было и с Республикой Корея.

Не знаю, чего именно они ждали.

Но они знали, чей генетический материал используют.

От этого было и неприятно, и немного зло.

Но сильнее всего — жалко.

Никто не рождается по собственному желанию.

Но я давно понял: иногда даже это лучше, чем когда тебя создают намеренно.

Тех, кого создают с целью, очень легко превратить в инструмент.

Со мной так было.

С большинством сверхсолдат — тоже.

А передо мной сидела девочка, созданная одновременно как сверхсолдат, Воплощение Тьмы и вампир.

Наверное, неудивительно, что я смотрел на неё с теплом.

— …Что?

Голос сразу стал холодным.

Ей не понравилось, как я на неё смотрю.

Но сказать всё равно нужно.

— Тебе, наверное, пришлось тяжело.

Глаза Маривелы широко раскрылись.

Рот чуть приоткрылся, потом она быстро закрыл его и провела пальцами по лицу, словно проверяя, что именно выдала наружу.

Глядя на неё, я вдруг вспомнил себя.

Ребёнка, которому не позволили остаться ребёнком.

Слишком большая ответственность слишком рано легла на плечи, и выбора не осталось.

Вот уж что ей совершенно не обязательно было наследовать от меня.

Я подумал: будь я на её месте, разве не хотелось бы хоть иногда покапризничать перед отцом?

Чтобы кто-то наконец относился как к ребёнку.

Может, это только мои домыслы.

Но я сам когда-то этого хотел.

— Я буду звать тебя Мари.

Она убрала руку от щеки.

Уголки губ сами поползли вверх, и Маривела тут же насильно опустила их.

— Не решайте за меня.

Слова раздражённые.

А настроение, судя по сердцу, прекрасное.

Она даже зажмурилась, пытаясь успокоиться.

Ну да.

Раз уж упорно зовёт меня отцом, хотя могла выбрать любое обращение.

Наверное, это я могу ей позволить.

— Мари, раз уж мы заговорили…

— Не зовите меня Мари. Хотя бы «глава рода Маривела», если уж хотите обращаться—

— Оракул здесь, верно?

Ладно, эмоции эмоциями.

Но важные вопросы тоже никто не отменял.

Глаза Маривелы резко открылись.

Оракул.

Официальное название — Комплекс наблюдения Великого резонанса.

Сверхразвитый искусственный интеллект, способный предсказывать будущее.

— Для начала хорошо отдохните и восстановитесь. Потом продолжим. Тем более вам ещё предстоит суд.

— …Суд?

— Да. Вы убили одного из Кровных.

— Это был честный поединок.

— Так и скажете на суде.

Ха Джину несколько раз медленно моргнул.

— И что со мной сделают?

— Не знаю. Решим после совета со старейшинами. В худшем случае — казнь.

Он тяжело вздохнул.

Так старомодно, что Маривела невольно посмотрела на него с раздражением.

— Значит, поэтому ты сразу велела мне вести себя благоразумно… Надеюсь, до этого не дойдёт.

— Посмотрим.

— Лечить человека, чтобы потом сразу казнить, всё-таки расточительно.

— Всё. Идите уже. Отдыхайте своим неполноценным человеческим телом.

Она почти силой выставила отца за дверь.

Не потому, что по-настоящему злилась.

Раздражение было.

Но небольшое.

Маривела и сама понимала, что рядом с Ха Джину почему-то становится колючей без всякой причины.

«Почему?»

Оставшись одна, глава рода сидела в солнечном кабинете и смотрела на его жетон.

Ха Джину.

Начинающий авантюрист.

Передний ряд.

Новичок, способный сражаться с рыцарем Кровных.

Абсурдная формулировка.

И всё же правда.

Маривела провела пальцем по вырезанным символам.

Имя Ха Джину выглядело непривычно.

Не восточная письменность.

Не язык Лабиринта.

И всё-таки человек с именем, родившимся в Лабиринте.

Звать его отцом было до странности неловко.

Но в груди почему-то становилось легко.

С рождения Маривелу растили как главу рода.

Умирающим Кровным нужен был сильный центр и символ.

«Дочь Воплощения» подходила идеально.

Она не боялась солнечного света.

Была сильнее обычных Кровных.

Обладала врождённой властностью и достоинством.

Женщина, родившая её, умирала, гордясь ребёнком, который должен был стать спасением народа.

С тех пор Маривела всегда существовала прежде всего как глава рода.

Сородичи почитали её.

Склонялись перед ней.

Даже представители других рас в совете автономии не решались долго смотреть ей в глаза.

Так прошла вся жизнь.

Она ни разу не капризничала перед кем-то старшим.

Ни разу не позволяла себе быть ребёнком.

Слово «любовь» существовало скорее как словарное определение.

Её любовь должна была принадлежать роду.

Кровным Малефис.

Разумеется.

И всё же…

Даже человек, всю жизнь проживший в пещере, всё равно однажды начинает мечтать о небе и свете.

Так и Маривела хотела чего-то, чего никогда не получала.

Не призналась бы.

Даже самой себе.

Она посмотрела на солнце и тихо вздохнула.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Дочь, значит.

Когда-то я думал о детях.

Была женщина, которая оставалась рядом со мной дольше всех. Возможно, я даже верил, что она останется навсегда.

Моя жена.

Как и я, она была сверхсолдатом. Когда-то мы стояли по разные стороны фронта, а потом она захотела ребёнка от меня.

Но вместе с этим её мучили сомнения. Сможет ли ребёнок вообще жить в таком мире? Справится ли она сама, сумеет ли стать хорошей матерью?

Я боялся того же.

Поэтому так и не смог дать ей уверенный ответ.

Я был немного старше и, наверное, должен был повести себя взрослее — обнять, успокоить, сказать, что мы справимся.

Не смог.

Мы оба прекрасно понимали, чего хотим на самом деле, но так и не сумели сделать последний шаг навстречу друг другу.

А потом её убили.

Когда я нашёл её, от неё остались только холодное тело и последнее сообщение.

После этого я больше не пытался завести семью.

Друзья, с которыми мы жили в бункере, тоже стали мне родными. Но всё-таки это было немного другое.

А теперь передо мной появилась девушка, называвшая себя моей дочерью. Кровная, в чьих жилах действительно была частица моей крови.

И она совершенно очевидно жаждала моей любви.

Конечно, знакомиться с собственной дочерью, когда та уже взрослая, было странновато.

Но раз уж я взрослый человек, которого она зовёт отцом, неужели трудно хотя бы принять её желание побыть рядом?

Если бы я не знал, что у неё на душе, её колючесть могла бы меня раздражать.

К счастью, я уже понял, что за ней стоит.

Значит, можно считать это обычной дочерней вредностью.

— Хозяин.

— М?

— Кровные передали нам языки фей, необходимые для выполнения задания.

— А, правда?

— Да. Это создание полагает, что сработало ваше непреодолимое обаяние.

Ну уж нет.

Хотя… может, и не совсем нет.

Если бы при первой встрече Маривела подумала: «И вот это мой отец?» — возможно, она и правда попыталась бы меня прикончить.

Надо поблагодарить родителей за внешность.

— А булава? Я её потерял.

— Её тоже вернули. Как и оружие Кровного, который вступил с вами в бой.

Вот это уже было неожиданно.

Не думаю, что им совсем плевать на погибшего сородича.

Скорее, это показывало, насколько велико влияние Маривелы.

Сразу видно: не зря столько лет была главой рода.

Пусть дочери я не знал ещё и суток, а гордость всё равно взяла.

Будто даже родителем толком побыть не успел, а результат уже получил высшего сорта.

— Родительство на халяву.

— Простите?

— Ничего.

Я пока не очень понимал, что вообще значит быть Кровным.

Но одно было ясно: мне придётся разобраться.

Какой из меня отец, если я даже не знаю толком, к какому народу относится собственная дочь?

— Белл.

— Да, хозяин.

— Что вообще представляют собой вампиры?

— «Вампир» считается уничижительным названием. Если рядом есть Кровные, это создание рекомендует говорить «Кровные».

— …А сама ты разве не называла их вампирами?

Ситуация была довольно нелепой, но рыцарь Кровных, приставленный следить за нами, никак не отреагировал.

Хотя лицо под шлемом заметно скривилось.

Ну да. Примерно как спросить при темнокожем человеке: «Слушай, а что вообще за народ эти ниггеры?»

— Это народ, благословлённый богом смерти. Первого вампира называли прародителем. Он был Воплощением Смерти.

— «Был»?

— Он погиб.

— А.

Значит, даже Воплощение Смерти может умереть.

Впрочем, меня самого считали Воплощением Тьмы, а сильнее в темноте я от этого вроде не становился.

Да и благословение пока ничем себя не проявило.

— Хорошо. А чем они отличаются от людей?

— Пьют кровь.

— Это я догадался.

— Кроме того, они намного сильнее человека и не ограничены обычной продолжительностью жизни. Среди известных истории личей было немало Кровных.

Я покосился на рыцаря. Тот старательно делал вид, что разговор его не касается, хотя лицо скривил ещё сильнее.

— А что-нибудь ещё? Есть особенности, о которых мне лучше знать заранее?

— Они обладают крепким телом и высокой регенерацией. Зато способности к чародейству у них почти поразительно низкие.

— Нам и не нужны эти ваши дешёвые фокусы, коротышка.

Я резко повернул голову к рыцарю. Тот уже стоял, заложив руки за спину, с таким видом, будто вообще ничего не говорил.

— «Коротышка» — оскорбительное название, которым обычно называют и дворфов, и полуросликов.

— Ясно.

— Кроме того, Кровные в целом довольно высокомерны. Благодаря выдающимся физическим данным и средней продолжительности жизни, превосходящей даже эльфийскую, они нередко считают остальные народы низшими.

Понятно.

Я вспомнил последние слова Маривелы.

«…Ладно, идите уже. Дайте своему низшему телу отдохнуть».

Тогда она сказала это настолько естественно, что я даже не успел зацепиться за формулировку.

Выходит, обычный для её культуры расизм.

Я её такому точно не учил.

Хотя я вообще её не растил.

Погодите-ка.

— Тогда ей разве не должно быть стыдно, что в ней есть моя кровь?

— Это создание полагает, что к вам это не относится. Вы — Воплощение Тьмы.

Бертеа сложила руки, будто в молитве, и прикрыла глаза.

— Однажды вы окрасите весь мир Тьмой и навсегда его измените. Вы — великое существо, которому предназначено это совершить.

От внезапного приступа поклонения я слегка растерялся, но в её логике хотя бы был смысл.

— Расскажи ещё. Я пока почти ничего не знаю.

— Слушаюсь.

Я продолжил расспрашивать Бертеа и постепенно узнал ещё кое-что.

Например, кровь для Кровных была не едой, а отдельным условием жизни.

Они пили её не из прихоти и не ради удовольствия. Скорее это было похоже не на воду, а на кислород.

Если не пить — умрёшь.

Но обычная еда им тоже требовалась. Правда, ели они не настолько много, как можно было ожидать от существ с такой жизненной силой и физическими возможностями.

По крайней мере, законы физики их тела нарушали не полностью.

Я ещё какое-то время внимательно слушал объяснения Бертеа, а потом подвёл итог:

— То есть Курогу — сборище злых народов?

— Верно.

Кровные — те самые вампиры, которые предпочитали своё собственное название, — здесь считались ещё сравнительно приличными соседями. А в Курогу и Кымчхонгу жили народы, которых иначе как зловещими назвать было трудно.

Например, тёмные эльфы.

Когда-то дворфы владели почти всем миром и даже дали ему имя — Карневарин. Эльфов они обращали в рабство и использовали для выведения потомства. Так и появились тёмные эльфы — смешанный народ.

От обычных эльфов они отличались чёрными волосами и глазами, а славились жестокостью и свирепым нравом.

И каннибализмом.

Были ещё насекомолюды. Они жили к западу от Великого хребта Карневарина, где находился Лабиринт, ели разумных существ и держали людей как скот.

Наверное, выдающиеся физические способности тоже сыграли свою роль, но высокомерием они отличались не меньшим.

И это далеко не всё.

Орки, проклятые Смертью так, что убить их можно только обезглавив. Демоны, одно название которых уже звучало недобро. Зверолюди, у которых людоедство считалось частью обычая. Суккубы.

Все они селились в Курогу и Кымчхонгу — области, которую вместе называли Автономным округом.

— На их фоне Кровные ещё самые нормальные.

— Верно. Поэтому рыцарей Кровных нередко можно встретить в Лабиринте в качестве наёмников.

— Значит, бывает, что они нанимаются друг против друга?

— В таком случае совет Кровных вмешивается в конфликт и расторгает оба договора.

— Слишком много знаешь, коротышка.

— Это создание много училось, чтобы помогать хозяину знаниями и быть полезным во всём.

Бертеа прижала ладонь к груди и глубоко склонила голову.

Лицо оставалось почти бесстрастным, но выглядела она довольной.

Хотя рыцарь её вроде бы не хвалил.

Ну и хорошо. Оптимизм — полезная черта.

— Тогда что будет со мной?

— Это…

— Ради этого и нужен суд, — вмешался рыцарь, которому, видимо, надоело молча слушать.

Я отодвинул для него стул. Он немного поколебался, но всё-таки сел.

— Драка между Кровными — тяжкое преступление. Обычно за такое казнят.

— Разве вас вообще можно убить?

— Если выпустить всю кровь и нанести смертельные раны — можно. Так погиб Корбен, которого ты убил.

В его голосе смешались слабая враждебность и горечь.

Бертеа тут же опустила взгляд, реагируя на угрозу, но я положил ладонь ей на лицо и остановил.

Полурослица недовольно забарахталась, пытаясь сбить мою руку кулаками. Больно не было.

— Так в чём смысл суда?

— Решить, считать тебя одним из Кровных или нет. Всё-таки в появлении нашей главы рода немалую роль сыграл твой… генетический материал.

— Если признают своим, получится драка между Кровными, но виноват Корбен, потому что напал первым?

— Его действия выходили за рамки договора. Когда наниматель погибает, наёмник прежде всего должен начать переговоры, а не мстить — если только сама месть не была частью заказа. Так что ответственность ляжет на Корбена.

Пожалуй, месть действительно ни при чём.

Если вспомнить, что он кричал, Корбен был под наркотиками и собирался расправиться с детьми ради какой-то дряни, о существовании которой я вообще не знал.

— Он с молодости любил помериться силами, — добавил рыцарь.

Это я мог понять.

Сам когда-то был таким.

Хотел испытать полученную силу и отомстить стране, которая считалась врагом.

Я довольно быстро понял, насколько всё это бессмысленно.

Но даже понимая, всё равно хотел проверить себя.

Так уж действует сила.

Она легко кружит человеку голову.

Хочется доказать, что ты сильнее.

Понять, где предел твоих возможностей.

Желание вполне естественное. Особенно в мире, где сила — профессия.

Да и в любом другом мире люди не слишком отличаются.

— А он мне даже нравился. Без лишних церемоний.

— Тогда мог бы и не убивать.

— Начни я сдерживаться — погиб бы сам.

Рыцарь выдохнул под шлемом.

— Понятно.

— К тому же у меня была своя причина.

— Защищал товарищей?

— Скорее детей. Если взрослый спокойно смотрит, как детей пытаются покалечить из-за наркотиков, значит, он совсем прогнил.

С остальными народами Курогу я ещё не сталкивался, но с Кровными хотя бы можно было разговаривать.

Высокомерные, да. Называют других низшими — тоже да.

Но смысл моих поступков они, похоже, всё-таки понимали.

— Очень по-человечески. Но понять можно.

По крайней мере, рыцарь признал мою мотивацию.

Шёл второй день с тех пор, как я оказался на земле Кровных.

Я всё ещё восстанавливался и ждал, когда тело окончательно придёт в норму.

И заодно снова убеждался: какими бы разными ни были народы и места, где они живут, жизнь везде устроена примерно одинаково.

— И зачем вам заходить настолько далеко?

Женский голос разнёсся по пустоте.

Здесь не было ни пола, ни потолка, ни стен — только бесконечное пространство.

В нём стояли двое.

Исполин в тяжёлых доспехах, ростом не меньше трёх метров, и женщина в капюшоне, с заплетёнными рыжими волосами.

Но вопрос предназначался не великану рядом.

Женщина подняла голову к бескрайней пустоте.

— Предложение заманчивое, спору нет. Вот только условия слишком уж выгодны для нас. Настолько сладкие сделки вызывают подозрение. Не откроете хотя бы часть своих истинных намерений?

На её мягкий шёпот пришёл ответ — не словами, а чистым смыслом.

Испытания. Невзгоды. Люди, бесконечно пронзающие друг друга оружием и умирающие, и один человек, который поднимается выше остальных.

Фрески. Книги с выбитыми на страницах знаками. Бесчисленные образы смерти и страдания, заключённые внутри.

Понять увиденное могла только та, кому этот смысл был передан напрямую.

— Но он ведь может погибнуть. Разве вы не на стороне Тьмы?

Ответ пришёл снова.

Колышущееся видение. Распадающиеся образы, из которых всё отчётливее проступал целый мир.

Когда перед глазами возникла даже картина его гибели, знания, слишком тяжёлые для человеческого разума, заставили женщину пойти носом кровью. Она успела стереть её прежде, чем капля упала на мантию.

А затем легко улыбнулась.

— Хорошо. У вас наверняка есть собственные причины. В конце концов, вы ведь тот, кого великая Империя чтит своим прародителем.

Она тихо рассмеялась, но ответа не получила.

Кого-то подобное молчание могло бы разочаровать, однако богу и не полагалось реагировать на такую дешёвую провокацию.

Женщина — служительница Света Флоренс — приложила ладонь к груди.

— Я принимаю вашу сделку, бог магии.

Стоило ей произнести эти слова, как пространство раскололось.

За тёмным провалом, похожим на бесконечный тоннель, ждал Лабиринт.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Суд?

Ксения вытаращила глаза.

При этом все руки и ноги у неё были целы, но она послушно открывала рот на каждую ложку каши, которой её кормила Моарэ из пластикового контейнера.

— Н-но ведь первыми напали они…

— Насколько помнит это создание, первым ударом было именно его пламя.

— А?.. Что?

— Прекрасное было пламя.

— Э-э?..

На лице Бертеа появилось почти блаженное выражение.

Похоже, поджигать что-нибудь она любила по-настоящему.

Может, вот это и называлось склонностью к чародейству.

Я как раз подумал, что и у меня наверняка найдётся какая-нибудь склонность и надо будет с этим разобраться, когда Ксения осторожно заметила:

— Но вы как-то слишком спокойно относитесь к суду, Джину…

— Потому что это суд скорее для порядка.

— П-правда?

— Наверное.

— Наверное?..

Если бы я отказался сотрудничать и вообще послал их ко всем чертям, меня, скорее всего, действительно попытались бы казнить.

Но в остальном подход у Кровных был почти пугающе практичным.

Даже человека, убившего одного из них, они готовы были принять, если считали это выгодным.

И нельзя сказать, что с ними было совсем невозможно иметь дело.

Высокомерные? Да.

Задирают нос? Ещё как.

Но людей скотом не считают и не едят.

Кровь пьют, конечно, но человеческой не ограничиваются.

Полурослики, дворфы, эльфы, орки, демоны, суккубы — им, как выяснилось, подходит почти любая кровь. Хотя эльфийская, по их словам, самая вкусная.

Уже одно то, что с ними можно нормально разговаривать, было большим плюсом.

Я жил здесь уже неделю.

Пока тело восстанавливалось, я понемногу осматривался и узнавал, что за место этот Автономный округ.

— Ой, какой питомец.

Тёмные эльфы производили совсем другое впечатление.

В их взгляде чувствовался хищник — злой, жестокий и совершенно не скрывающий своего интереса.

Бертеа говорила, что они едят разумных существ. Судя по тому, как эта женщина смотрела на меня, поверить было нетрудно.

Чёрные волосы, чёрные глаза, татуировки у век. И, насколько я успел узнать, весь их народ состоял только из женщин.

Мари под этим взглядом нахмурилась.

— Он гость. Вишара, прошу соблюдать приличия.

— Правда? Жаль. Лицо как раз в моём вкусе.

— Если речь о том, чтобы меня съесть, вынужден отказаться.

— Ой. А он ещё и разговаривает.

Кажется, тёмные эльфы жили в Автономном округе дольше большинства остальных народов.

Сама Вишара выглядела лет на двадцать с небольшим.

— Так зачем вы пришли? — спросила Мари.

— Ах да, чуть не забыла. В последнее время обстановка какая-то странная. Я пришла предупредить, чтобы вы были осторожнее. Ну и заодно подумала нанять нескольких ваших. Мне нужна разведгруппа.

— Расскажите подробнее.

— Похоже, скоро начнётся прорыв. Слышала, Гильдия авантюристов уже заказывала зачистку фей в районе Инфи-базара, но дело не только там.

Вишара подпёрла подбородок рукой и, не скрывая интереса, продолжала смотреть на меня.

— Из Зелёного леса Королевы всё дальше тянутся корни. А из Отеля к нам движутся чудовища.

— Из Отеля?.. Такое случается редко.

— Ага. Похоже, кто-то договорился с Отельером. Забавно, правда?

Вот и ещё несколько понятий, о которых я понятия не имел.

Отельер. Отель. Зелёный лес Королевы.

Последнее явно было названием одного из районов Лабиринта. А вот Отель и Отельер звучали так, будто за привычными словами здесь скрывалось что-то совсем другое.

Может, особая область Лабиринта и чудовище, которое ею управляет и даже заключает сделки с людьми?

Будь рядом Бертеа, я бы спросил.

Но я не собирался быть тем отцом, который отвлекает работающую дочь бессмысленными вопросами.

Поэтому я тихо сидел рядом и наблюдал, как Мари всякий раз шлёпает Вишару по руке, когда та пытается положить ладонь мне на колено или бедро.

С нравственностью у дочери всё в порядке.

Хорошо воспитал.

Преисполненный отцовской гордости, я дождался, пока разговор закончится и Вишара уйдёт, а затем спросил:

— А что такое прорыв?

Мы остались в комнате вдвоём. Мари уже поднесла чашку к губам, но застыла и посмотрела на меня так, будто не верила своим ушам.

— …Мне теперь и такие основы приходится вам объяснять?

— Ага.

— Господи… Если бы вы хотя бы говорить не умели. Прорыв — это когда чудовища покидают свои территории и вторгаются в город Лабиринта.

— В город Лабиринта? Разве всё внутри Лабиринта не считается городом?

Взгляд Мари стал ещё острее. А глаза у неё и без того были не самые ласковые.

— Городом Лабиринта называют только жилые территории. Вход, Торговый квартал и Штаб наёмников, Богатый квартал, Жилой район, Башню магов, Автономный округ, Улицу авантюристов, Цитадель проводников, Пантеон и Эльфийский округ.

Мари поставила чашку и развернула передо мной карту.

Стоило присмотреться — всё становилось довольно понятно.

Входом называли Сонпхагу.

Торговый квартал и Штаб наёмников находились в Каннамгу. Богатый квартал — в Сочхогу, а соседний Тонджакку именовался просто Жилым районом, словно само название заранее подчёркивало разницу в достатке.

Башню магов, Автономный округ, Эльфийский округ и Улицу авантюристов я уже знал.

А вот то, что Сеульский вокзал теперь назывался Цитаделью проводников, оказалось неожиданностью.

Как и Пантеон в самом центре Чунгу.

— Собор Мёндон теперь Пантеон…

— Сейчас им пользуется только Церковь Крови.

— Церковь Крови?

— Да. Место, где поклоняются одной отвратительной особе, которая, к сожалению, до сих пор прекрасно себя чувствует… Вы и этого не знали? Вы вообще хоть что-нибудь знаете?

Язык у дочери острый.

Я покосился на неё, а Мари невозмутимо отпила чай, сделав вид, будто ничего особенного не сказала.

А, точно. Кровные ведь не ладили с богом Крови.

Наверное, естественные отношения между добычей и охотником.

— В любом случае Автономный округ наёмники не защищают. Если начинается прорыв, приходится справляться своими силами.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Кровные не настолько слабы, чтобы отчаянно нуждаться в помощи одного человека. И местность играет нам на руку.

Тут она была права.

Бывший миссионерский комплекс, где обосновались Кровные, с двух сторон прикрывали горы, а нормальный вход был всего один.

Частокол, стены, сторожевые посты — и каждый защитник сам Кровный. Отбить обычную атаку им было вполне по силам.

— У остальных жителей округа так же?

— Не совсем, но они тоже сильнее людей и обычно живут в укреплённых местах. Вам не о чем волноваться, отец.

Мари явно понравилось, что я интересуюсь её делами: сердце забилось чуть быстрее.

Вроде бы говорят, что внимание родителей полезно для детской психики.

Но почему-то меня всё равно не отпускало неприятное предчувствие.

Объяснить его я не мог.

Я просто сидел напротив Мари и спросил:

— Когда будет суд?

— Думаю, примерно через неделю.

— Так поздно?

— Я рассчитывала на обычный срок восстановления человека. Не ожидала, что вы придёте в себя настолько быстрее.

Повреждённые мышцы руки, которые когда-то разошлись после удара клинка, уже срослись.

Большинство порезов затянулось, последствия потери крови почти прошли.

Спасли и гамбезон, принявший часть ударов, и собственные рефлексы тела, которые инстинктивно уменьшали повреждения.

Без этого я либо погиб бы на месте, либо восстанавливался гораздо дольше.

— А после суда что будете делать?

— М?

— Я видела ваш жетон. Вы зарегистрировались как авантюрист.

— А, да. Так и есть.

— Тогда… мы могли бы подбирать вам заказы, которые для нас не слишком важны, но всё равно требуют выполнения.

Вот это неожиданно.

Разве им вообще можно так делать?

— Сразу предупрежу: задания будут официально проводиться через Гильдию авантюристов как наши заказы. Очков награды за них не получите, зато платить мы будем исправно.

Раз всё проходило официально, причин отказываться становилось ещё меньше.

И Мари явно пыталась обо мне позаботиться.

Я думал, после смерти Корбена Кровные будут меня сторониться, а они, похоже, всерьёз хотели перетянуть меня на свою сторону.

Приятно, конечно. Но ответить я хотел только после того, как всё обдумаю.

И тут за дверью раздался голос:

— Госпожа глава рода.

— Да? Что случилось?

— Начался прорыв. К главным воротам приближается множество противников.

— К нашим воротам? Не к тёмным эльфам, а именно к нам?..

Мари растерялась, но лишнего говорить не стала.

Она быстро посмотрела на меня и приказала:

— Готовьтесь к обороне. Первыми не атаковать. Открыть огонь только после того, как противник начнёт штурм главных ворот. И передайте слугам, чтобы приготовили мои доспехи.

— Слушаюсь.

Шаги за дверью удалились. Мари поднялась, хмурясь.

— Раз уж так получилось, отец, возвращайтесь в комнату. Можете погулять, если хотите, но если пострадаете — сами виноваты.

Никогда не думал, что доживу до дня, когда мне скажут что-то подобное.

С одной стороны — смешно.

С другой — стало любопытно.

Хотелось увидеть, как сражаются Кровные и на что способны в строю.

Если собираюсь задержаться в этом мире, подобные вещи полезно знать.

— Можно с тобой?

— …Хм. И что там будет делать человек, от которого никакой пользы? Ладно. Только стойте спокойно и смотрите.

Мари явно обрадовалась моему предложению. Даже уголки губ пришлось удерживать, чтобы не выдать улыбку.

— Тогда…

Она уже собиралась что-то сказать.

Косой солнечный луч пробивался через окно. В нём медленно плыли пылинки.

И в этот момент сердце стиснуло дурное предчувствие.

Что-то было не так.

Что именно — я не понимал.

Тело среагировало раньше мысли: я выпустил вокруг себя слабый электрический ток.

Моя собственная способность, не раз спасавшая меня вместе с интуицией.

Тонкие разряды разбежались во все стороны и начали приносить информацию.

Рыцари Кровных торопливо занимали позиции по приказу Мари.

Дальше, у главных ворот, защитники собрались на постах и следили за наступающими чудовищами.

Твари шли на двух ногах, несли оружие, некоторые ехали верхом на приручённых зверях.

Разума в них почти не чувствовалось — только голод и желание убивать.

Но двигались они явно с целью.

Что им нужно?

Я расширил зону чувствительности.

И вдруг остановился.

На самом краю электрического поля возник незнакомый силуэт.

Рост — больше трёх метров.

Огромный воин в доспехах.

Он резко развернул корпус и отвёл назад копьё.

Собирается метнуть.

— Мари—

Я вскочил, но было поздно.

Копью требовалось меньше времени, чтобы долететь сюда, чем мне — подняться и закончить предупреждение.

Гигантское древко, больше похожее на снаряд осадного орудия, рассекло протянутые мной электрические нити.

Грохот.

Свист разрываемого воздуха.

Резкий хлопок, который мог издать только предмет, пробивший звуковой барьер.

Мари, не понимая, зачем я внезапно позвал её, мгновенно насторожилась. Голова резко повернулась, уши дёрнулись.

Она рефлекторно выбросила руку вперёд.

И в тот же миг—

ТРА-А-АХ!

Стена разлетелась так, словно была сделана из сахара. Вместе с облаком обломков внутрь влетело копьё.

Силы в нём всё ещё хватало с избытком.

Мари успела схватить древко прежде, чем оно пробило её насквозь.

Но её тонкое тело тут же потащило назад.

Словно бумажную куклу щёлкнули пальцем: Мари вылетела через противоположную стену, проломив её спиной.

А потом раздалось:

БУМ.

Кто-то приземлился.

Через разрушенную стену в комнату вошёл огромный рыцарь в ослепительно белых доспехах.

Белоснежная броня закрывала тело целиком. На ней виднелись бесчисленные царапины и множество украшений, но ни клочка кожи наружу не выступало.

От одного взгляда по спине побежали мурашки.

Следом выступил холодный пот.

Каждый раз, когда мои электрические нити касались незнакомца, я всё яснее чувствовал, что скрывается внутри.

Там был металл.

Металлические мышцы. Суставы из жидкого металла.

Это не человек.

Даже не живое существо.

Ни органов, ни плоти — только металл, заполняющий тело, и доспехи снаружи.

И всё же оно двигалось.

Мыслило.

И спокойно смотрело прямо на меня.

— Так это ты Воплощение Тьмы.

Не вопрос. Утверждение.

Будто температура в комнате вдруг упала на несколько градусов. Кожа покрылась мурашками.

Гигант потянулся к огромному мечу и щиту за спиной, а я уже понимал, кто передо мной.

Существо, которое метнуло копьё быстрее и точнее, чем Мари — глава Кровных, обладавшая выдающимися телом и техникой, — смогла его перехватить.

С одного прыжка преодолело огромное расстояние.

Сочетало чудовищную силу, скорость, гибкость и отточенное мастерство.

И при этом носило белоснежные рыцарские доспехи.

— Крестоносец.

Следом из пролома появилась знакомая женщина — рыжие волосы, зелёные глаза.

— Как поживали всё это время?

Она мило улыбнулась и слегка приподняла юбку в приветственном реверансе.

— Я, как и обещала, подготовилась как следует.

Увидев её, я без колебаний активировал модуль ликвидации.

— Прошу вас умереть.

В сжатом кулаке вспыхнула молния.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Ха Джину оценил ситуацию мгновенно.

Сила противника. Его возможности. То, насколько он вообще отличался от всего знакомого.

Это был не тот враг, с которым можно начинать осторожно.

Я сразу активировал модуль ликвидации.

По электрическим органам под кожей хлынул ток и разошёлся по всему телу. Разряды забегали по нервам, разгоняя реакцию до предела.

Риск остановки сердца приходилось принять.

Передо мной стоял противник, ради которого стоило рисковать.

Синие искры добежали до глаз.

За вспышкой крестоносец двинулся.

Я — одновременно с ним.

ГРО-О-ОМ!

Огромный меч обрушился сверху, раскроил крышу пополам и, будто этого было мало, проломил ещё и пол.

Здание начало оседать.

Я успел оттолкнуться до того, как потерял опору, развернулся в воздухе и ударил ногой.

ДЗЗЫНЬ!

Металл.

Не только броня — всё под ней тоже было металлическим.

Удар не ощущался результативным вообще.

Я почувствовал, как крестоносец тянется схватить меня за ногу, наступил ему на корпус и оттолкнулся назад.

БУМ. БУМ. ГРРР-РОХОТ!..

Пол окончательно провалился, и всё помещение рухнуло на первый этаж.

Крестоносец тяжело приземлился среди обломков. Следом за ним вниз легко спрыгнула Флоренс.

В поднявшейся пыли она потеряла меня из виду.

— А вы хитрее, чем выглядите.

Смерть уже бесшумно заходила ей со спины.

Я сорвал со стены декоративное копьё и метнул.

Древко прошило облако пыли, раздвинув его ровным кольцом.

Флоренс успела меня заметить.

Но не уклонилась.

Вместо этого вытянула руку.

В землях Тьмы свет собирался плохо, и всё же в её ладони вспыхнула божественная сила, которой снаружи хватило бы, чтобы выжечь целый квартал.

Копьё кары.

Заклинание было мощным.

И слишком медленным.

В обычной ситуации она бы не успела.

Флоренс даже не шелохнулась, наблюдая, как летящее к ней копьё вдруг разлетается на части.

ДЗЗЗЫНЬ!

Ударная волна разметала пыль.

Я нахмурился.

Моё копьё разбилось о щит крестоносца.

Он выставил его под углом, который для человеческого сустава был бы просто невозможен.

Я цокнул языком, резко шагнул вперёд и вместо копья хлестнул Флоренс оставшимся древком.

В тот же миг сверкнул луч.

Древко отбило его в сторону и тут же начало плавиться.

Свет резал пространство вокруг, а я отпустил бесполезное оружие, довернул корпус и ударил с разворота.

БА-БАХ!

И снова щит.

Всё перекрыл.

Значит, дело не только в размерах.

Я отступил — и тут же почувствовал, как на меня надвигается эта громадина.

Меч поднят высоко. Щит прижат к корпусу. Каждый взмах выверен до мелочей.

ГРОМ! ГРОХОТ! ГРРРРАХ!

Здание окончательно пошло под снос.

Каждый удар крестоносца сотрясал землю. Мебель, стены, колонны, перекрытия — всё, чего касался меч, рвалось и разлеталось, словно бумага.

Обычный человек не пережил бы ни одного попадания.

Даже Кровного такой удар как минимум искалечил бы, а скорее оставил при смерти.

И всё же я держался.

Разница в силе была слишком велика, поэтому привычную манеру пришлось выбросить из головы.

Обычно сверхсолдат мог позволить себе грубо сбивать атаки, продавливать противника силой и ломать стойку одним ударом.

Сейчас — наоборот.

Не встречать силу силой.

Уходить. Проворачивать корпус. Подставлять движение противника против него самого.

И даже так разница чувствовалась до смешного ясно.

Мои атаки почти не работали.

Его — закончились бы для меня первым же попаданием.

Плохая совместимость.

Я стиснул зубы и скользил между падающими ударами, словно под ливнем клинков.

Крестоносец был быстрым.

Сильным.

Гибким.

Невероятно, но всё сразу.

Каждый удар меча, врывавшийся в поле зрения, будто имел сразу несколько возможных траекторий. Огромной силе соответствовала такая же чудовищная техника.

Всё было продумано.

Следующий удар шёл в голову.

Я выгнулся назад и пропустил лезвие над лицом.

Быстро.

Слишком быстро.

И крестоносец был опытен.

Меч, уже прошедший мимо, вдруг переломил траекторию прямо в воздухе и вернулся снизу.

Теперь в ноги.

Он отрезал мне путь к отступлению. Даже если уклонюсь, обломки заставят сбиться с шага.

Опытный ублюдок.

Я перепрыгнул низкий размашистый удар и оттолкнулся от уже осыпающегося потолка.

И тут в зоне моего восприятия появилась знакомая фигура.

Маривела.

Я вытянул ладонь к крестоносцу.

ТРРРЕСК!

Из руки вырвался электрический разряд.

Повредить ему такой мощностью не выйдет.

Но на миг ослепить — вполне.

А больше и не требовалось.

БА-А-АХ!

Метательное копьё Маривелы врезалось в крестоносца.

Ударная волна разогнала пыль и отбросила гиганта назад.

Само копьё смялось и отлетело в сторону. Любого другого оно давно бы прошило насквозь и превратило в кусок мяса.

Крестоносец же выбрался из развалин здания, которое сам только что разрушил.

На броне осталась вмятина.

Ни единого признака настоящей раны.

Зато у нас положение изменилось.

Я выбрался наружу и встал рядом с Маривелой.

Время, которое я для неё выиграл, она использовала полностью.

На дочери была красная броня, а в руках — двуручный меч почти выше её самой. Белые волосы выбивались из-под шлема и трепались на ветру.

— Мари.

— Отец.

— Моё оружие?

— Держите.

Она принесла из оружейной «Алый прилив», булаву и «Отголосок».

Я забрал оружие и вынул «Алый прилив» из ножен.

Клинок был длинным — около двух метров. По металлу шёл рисунок, похожий на бегущие волны, рукоять отливала тёмно-красным.

Хороший меч.

Это стало ясно сразу, как только я взял его в руки.

Сверхсплав.

Причём один из тех, что ценились именно в оружии: лёгкий, вязкий и при этом очень прочный.

Только даже с таким мечом шансы оставались сомнительными.

Я перехватил удобную рукоять обеими руками.

— Что здесь вообще творится?..

Кровные, до этого защищавшие главные ворота, вернулись посмотреть, откуда взялся грохот.

Сначала они увидели меня.

Потом — крестоносца.

— Крестоносец Света!..

Один за другим они замолчали.

Они знали, что это за существо.

Именно из-за таких, как он, многие народы вообще переселились в Лабиринт и в Курогу.

Кровные — в том числе.

Их вытеснили с прежних земель, пока в конце концов им не пришлось искать убежище здесь.

Крестоносец Света.

Главная ударная сила Церкви Света.

Последняя ступень для тех, кто служил Свету и умер на его службе.

Одна из причин падения Кровных.

Страх оказался слишком старым и глубоким.

Но тут Маривела рявкнула:

— Рыцари Кровных, слушать меня!

Все словно очнулись.

— Оружие в руки! Клинки наголо!

Она подняла меч обеими руками, медленно вдохнула и выкрикнула:

— Пришло время мести!

Кровные отреагировали на голос главы рода почти инстинктивно.

Из ножен вышли длинные мечи.

Страх никуда не делся, но поверх него поднялась жажда боя.

Это Лабиринт.

Земля Тьмы.

Место, где Церковь Света не могла использовать всю свою силу.

— Ой, а здесь весело.

Слова прозвучали легко, почти смеясь.

Щит крестоносца просвистел в пустоте. Женщина, которая секунду назад едва не лежала на земле, перекувырнулась и беззвучно приземлилась в стороне.

— Надо же. Я вообще-то пришла не работать… но такое пропускать жалко.

Ни звука от приземления.

Только две короткие клинка в её руках блеснули нехорошо.

— Вишара.

— Запишем в долг? Или-и-и… следующий заказ будет бесплатно?

— Как хотите. Никого с собой не привели?

— Они все медленные. Одной проще.

Маривела раздражённо цокнула языком и мельком посмотрела на меня.

Не ранен.

Хорошо.

Так и должно быть.

Если это её отец — иначе и быть не может.

И всё же внутри у неё клубилось что-то непонятное.

С чего вообще волноваться, если погибнет какой-то человек?

Но даже когда её саму прошило копьём и отбросило через стену, первой мыслью был отец.

Она и сама не понимала собственных чувств.

Облегчение от того, что я цел, смешивалось с раздражением, и Маривела снова повернулась к врагу.

Крестоносец стоял спокойно, подняв щит и удерживая тяжёлый меч в другой руке.

Её лицо под шлемом помрачнело.

Как назло, недавно она разослала сразу несколько отрядов по заданиям.

Минимальная охрана в поселении оставалась всегда, но её хватало на обычных чудовищ.

Не на крестоносца.

Башня магов, возможно, отнеслась бы к нему без особого страха.

Кровные — нет.

Для них этот противник был особенно опасен.

Скорее всего, именно поэтому время для нападения и выбрали.

Дойдя до этой мысли, Маривела сильнее сжала рукоять двуручника.

К счастью, сражаться предстояло не одним Кровным.

— Жалкое насекомое, посмевшее бросить тень на величие хозяина.

Бертеа шагнула вперёд. Лицо оставалось неподвижным, зато ярость в голосе скрыть было невозможно.

— Э-это и есть крестоносец?!..

— Как крестоносец вообще оказался в Лабиринте?!..

Ксения и Моарэ явно не успевали понять, что происходит, но оружие уже приготовили.

Я быстро огляделся.

Флоренс не видно.

Плохо.

Но нас много.

Каким бы сильным ни был крестоносец, против такого числа бой уже выглядел реальным.

По крайней мере, я так думал.

— Сбилась погань в одном месте.

Крестоносец произнёс это коротко, старомодно, с таким презрением, будто вокруг него действительно были лишь насекомые.

Никто не огрызнулся.

Слишком уверенно он говорил.

Маривела тоже это услышала.

Но отступать не собиралась.

Это земля Кровных. Если глава рода убежит от захватчика, какой после этого авторитет?

Она первой рванула вперёд, и окружавшие крестоносца Кровные пошли за ней.

— Свет возрадуется.

Маривела и крестоносец двинулись одновременно.

Дальше глаз уже едва успевал ловить отдельные движения.

Красный клинок Маривелы чертил в воздухе полукружья, а огромный меч крестоносца словно накладывал поверх них белые дуги.

Красное и белое.

Два следа то сталкивались, то рвались, то снова неслись навстречу друг другу. Искры вспыхивали так ярко, что на солнце оставляли пятна на сетчатке, а упавшие на землю брызги металла поджигали мусор.

Сила и техника.

В мастерстве они почти не уступали друг другу.

В грубой силе — тоже.

Их поединок выглядел равным.

Никто вокруг не решался полезть в эту пляску клинков.

И тогда щит крестоносца, до этого отведённый далеко назад, вдруг ускорился.

Он закрыл Маривеле всё поле зрения.

Такой щит сам по себе был размером с грузовик.

Она отступила и выставила ногу, пытаясь принять его на подошву.

ДЗЗЗЗЫНЬ!

Удар всё равно протащил её назад.

В силе они были близки.

В массе — нет.

И тут крестоносец сказал:

— И это всё?

Характер боя изменился сразу.

Он перестал защищаться.

КЛАНГ-КЛАНГ-КЛАНГ!

Клинок Маривелы один за другим находил щели в броне.

Прорезь шлема. Зазор между наручем и нагрудником. Голеностоп.

Если бы внутри было живое тело, каждый из этих ударов мог стать смертельным.

Но раздавался только звон металла.

Крестоносец даже не отступал.

Он просто принимал удары корпусом, поднял меч и ждал единственного момента для ответной атаки.

Вот он.

Маривела отступила, поднимая клинок для защиты.

ДЗЫНЬ!

Звук прошёл через кости.

Её тело оторвало от земли.

ГРО-О-ОМ!

Маривела врезалась в землю далеко позади, выбив огромную воронку.

Рыцари Кровных, которые до этого не могли вклиниться в бой, широко раскрыли глаза.

Я проследил взглядом за дочерью и стиснул зубы.

— Всем атаковать!

Сработал старый командирский опыт.

Когда один дерётся против многих, мораль решает почти столько же, сколько сила.

Я моментально сократил расстояние.

Навстречу посыпались удары меча.

Крестоносец запускал их почти без замаха — одним поворотом кисти, бедра или ступни. По манере это больше напоминало работу одноручным клинком, чем гигантским двуручником.

Только размеры никуда не делись.

И масса тоже.

Один принятый удар — и бой для меня закончится.

В скорости и технике у меня ещё были какие-то преимущества.

В весе — никаких.

Он тянул минимум на несколько тонн. Даже электрическое чувство не могло полностью проникнуть внутрь: металл был слишком плотным.

Понимание мало помогало.

КЛАНГ-КЛАНГ-КЛАНГ!

Каждый взмах оставлял борозду в земле.

Достаточно задеть — и я труп.

За сто двадцать семь лет после превращения в сверхсолдата я впервые чувствовал настолько огромную разницу в весовой категории.

Меч пошёл в голову.

Я выгнулся назад.

Уклонился.

И всё равно воздушный удар едва не сбил стойку.

Слишком тяжёлый противник.

Корбен, которого можно было задавить техникой, теперь казался лёгкой разминкой.

Мастер боевых искусств тоже не станет драться врукопашную с африканским слоном.

Впервые с тех пор, как стал сверхсолдатом, я почти почувствовал себя обычным человеком.

И заодно понял, насколько чудовищной физической силой обладала дочь, если сумела какое-то время биться с этой махиной на равных.

Но отходить я не собирался.

КЛАНГ! ШРРРАК!

Рыцарь Кровных попытался пробить щель в броне — и в следующую секунду его разрубило пополам.

Крестоносец больше вообще не уклонялся.

Он принимал атаки и убивал на образовавшихся после них открытиях.

Похоже на манеру Корбена.

Только здесь она работала намного лучше.

Металлические мышцы.

Тело, которому наши удары почти не причиняли вреда.

Ни усталости, ни падения силы из-за ран.

Абсурд.

Машина, созданная только для войны.

И всё равно я пошёл ближе.

Текущей мощности недостаточно.

Ещё быстрее.

Ещё точнее.

Электрические органы уже работали на перегрузе, но я заставил их выдать больше.

Восприятие ускорилось ещё сильнее.

В глазах вспыхнули молнии.

Крестоносец поднял меч и обрушил его сверху, будто гильотину.

ГРО-О-ОМ!

— О?..

Лезвие не задело даже край моей одежды.

Он специально вытеснил меня щитом туда, где удар должен был накрыть наверняка.

Но к моменту падения меча меня уже там не было.

Вместо этого крестоносец почувствовал, как клинок скользнул в прорезь шлема и тут же вышел обратно.

Сверхсплав вырезал полоску металла.

Я пронёсся мимо, оставив за собой длинный след остаточного изображения.

Не настоящая рана.

Но царапина появилась.

Металл, усиленный неизвестно сколькими благословениями, всё-таки поддался.

Для крестоносца это, похоже, оказалось одновременно удивительным и кощунственным.

Он резко развернулся и попытался пронзить меня.

И тут из земли вырвалось пламя.

ВУУУХ!

Огонь облепил броню. Крестоносец взмахнул щитом, разметал часть пламени, но остальное будто липло к металлу и продолжало гореть.

Мерзкое пламя.

Он увидел невдалеке полурослицу, державшую огонь в обеих руках.

— Бертеа Адского Пламени.

Убить придётся многих.

Крестоносец согнул ноги, явно собираясь первым делом добраться до той, кто действительно могла повредить его броню.

КРРРРАНГ!

«Алый прилив» полоснул по его лодыжке.

Крестоносец остановился.

Из прореза брызнули металлические осколки.

Работает.

Рыцари Кровных тоже увидели это.

Острый клинок сумел срезать твёрдые металлические мышцы в щели доспеха.

Значит, шанс есть.

И они сразу ускорились.

Десятки лет боевого опыта сами подсказали, как поддержать меня.

Несколько мечей, копий и пара кинжалов одновременно застучали по стыкам брони.

Даже крестоносец не мог отбить всё.

И принимать бесконечно — тоже.

Мои удары смешивались с остальными. Они были опаснее, и игнорировать их не получалось.

Я не пытался пробить броню с одного раза.

Расширял уже появившиеся повреждения.

Углублял трещины.

Меч и щит снова и снова проходили мимо меня, рассекая только пустоту и пыль там, где я находился долю секунды назад.

Крестоносец сжал кулак.

Щит нервно дёрнулся ближе к телу.

Вот теперь я увидел шанс.

Тонкими электрическими нитями я считывал каждое движение до предела возможностей.

Да, это не человеческое тело.

Но форма у него человеческая.

А если форма человеческая, любое движение в бою начинается с ног.

Шаг.

Поворот стопы.

Положение пятки.

Намерение появляется там раньше, чем успевает двинуться клинок.

Можно обмануть взгляд работой ног.

Мышцы обмануть труднее.

Я читал каждое движение налитыми кровью глазами и ускорялся ещё сильнее.

И тут меня догнала Маривела.

Дочь приблизилась с мечом в руках.

— Отец!

Я не ответил.

Слова нам сейчас не требовались.

Я чувствовал работу её мышц и понимал намерение раньше, чем она успела бы его озвучить.

Отец и дочь вошли в один ритм.

КЛА-А-Анг!

Маривела ударила двуручником по лодыжке крестоносца и сломала стойку.

Я тут же ткнул «Алым приливом» в прорезь шлема.

Рыцари Кровных приняли его меч, отвели удар в сторону — я скользнул внутрь и полоснул под коленом.

Маривела врезала двуручником по шлему качнувшегося противника, а пламя Бертеа точно вошло в прорезь и начало жечь голову изнутри.

Моарэ вовремя подняла каменную стену, замедлив огромный меч.

Я использовал стену как укрытие, вынырнул сбоку и рассёк запястье.

Вишара бесшумно проскользнула следом и расширила мой порез двумя кинжалами.

У него нет сердца.

Нет горла, которое можно перерезать.

Нет смертельной точки.

Поэтому он продолжал отвечать, будто все эти раны ничего не значили.

Но предел обязан быть.

И мы до него добрались.

Я ударил первым.

Затем рыцарь Кровных.

Потом Вишара.

Повреждённое запястье не выдержало и отделилось.

Меч выскользнул из отрубленной кисти и рухнул на землю.

БУ-У-УМ!

Я понятия не имел, как устроен крестоносец и за счёт чего вообще существует.

Но бессмертным он быть не мог.

Будь он действительно неуязвим, ему незачем было бы охотиться на Воплощение Тьмы.

Неуязвимому не нужны враги.

А тот, у кого нет врагов, не станет так отчаянно нападать первым.

Значит, слабость есть.

Есть и предел.

Крестоносец силён, но сражается мечом и щитом.

Божественную силу он не использует.

Если бы мог, давно применил бы её в подходящий момент.

Похоже, к тому же выводу пришли и остальные.

Можно победить.

Можно убить.

Мы поверили в это одновременно.

Голова горела от перегрузки, но я снова поднял меч.

Следующая цель — шея.

Снести голову.

Если и это не сработает — потом руки и ноги.

Я шагнул к стороне, где раньше был меч.

И тогда сверху ударил свет.

ГРО-О-ОМ!

Та же сила, которой пользовалась женщина из Церкви Света.

Я на мгновение застыл.

Атака?

Помощь?

Но почти сразу понял: свет целится не в меня.

И от этого стало только хуже.

— Уклоняй—

Голос растянулся.

Вишара уже прыгнула на крышу, будто пыталась найти источник света.

Внутри луча что-то пришло в движение ещё раньше, чем мозг успел сложить картину целиком.

Атака прорезала сеть моего электрического чувства.

Из света вылетел гигантский меч.

Тот самый, который крестоносец больше не мог держать из-за отрубленной кисти.

Он не взял его левой рукой — там всё ещё был щит.

Правая.

Целая правая рука.

Без единого следа от нашего пореза.

Я дёрнул «Алый прилив» вниз и успел поставить клинок на пути удара.

И уже в этот момент понял:

Не удержу.

Да и бессмысленно пытаться остановить оружие такого веса и размеров.

ХРЯСЬ.

Огромный меч продавил мой клинок прямо в тело.

Ломались кости.

Рвалась плоть.

Меня просто смело с места.

ДЗЗЗЗЫНЬ!

Я улетел в сторону, противоположную взмаху, проломил стену соседнего здания и исчез в облаке пыли.

Маривела невольно повернула голову вслед.

— Отец?..

Свет рассеялся.

Крестоносец всё так же стоял на месте.

Все повреждения исчезли.

Рука была на месте.

Меч и щит снова в руках.

И никакой спешки.

— Первый.

Только теперь Маривела поняла.

Он специально позволял наносить себе раны.

Специально показывал слабости.

Ждал именно этого единственного контрудара.

Чтобы потрясти остальных.

Сломать мораль.

Дать им поверить в победу — и отнять её в тот момент, когда уверенность станет максимальной.

Полностью перехватить ход боя.

— Не назовёте же вы это коварством?

Маривела стиснула зубы и рванула вперёд.

Крестоносец улыбнулся.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Кх…

Терять сознание, а потом приходить в себя — удовольствие сомнительное.

Со мной такое вообще случалось редко.

Мне переделали мозг так, чтобы повышенная болевая устойчивость и защита от шока позволяли оставаться в сознании даже при тяжёлых ранениях.

Если уж я отключился, значит, повреждения оказались настолько серьёзными, что даже эти механизмы не справились.

Остаточный ток разогрел мозг и буквально выдернул меня обратно.

Я судорожно вдохнул — и тут же выплюнул кровь, набившую рот.

Что произошло?

Мы дрались.

А потом память обрывалась.

Провал в памяти.

Даже встроенная диагностика считала это признаком тяжёлой травмы.

Стоило посмотреть на тело — подтверждений хватало.

Одна рука была вывернута назад под невозможным углом.

В туловище торчали обломки здания.

Они каким-то чудом не пробили жизненно важные органы, но размеры щепок не позволяли отмахнуться от ран как от мелочи.

Я опустился дрожащим коленом на пол и тяжело задышал, разглядывая один из деревянных обломков.

Выдернуть сейчас нельзя.

Даже модифицированные эритроциты не остановят кровотечение из такой дыры.

Мощность упала.

Постоянно держаться на максимуме я не мог, но против этого врага другого выбора не было.

Я уже выжал из себя предел.

И всё равно оказался здесь.

Он специально это устроил?

Похоже на попытку добежать туда, куда невозможно добраться без спринта, когда дистанция заведомо длиннее твоего предела.

Сердце заходилось в судорогах.

Аритмия сбивала ритм, кровь почти не циркулировала, дыхания не хватало.

ТРЕСК!

Я электрическим импульсом насильно остановил сердце — и запустил снова.

Скопившаяся во рту кровь выплеснулась на пол.

Один удар.

Всего один удар едва меня не убил.

Разница в весовой категории была слишком велика.

Рука сломана и вывернута.

Стоило концентрации просесть после того, как я разогнал восприятие до предела, как навалилась отдача.

Ощущение, будто мышцы плавятся изнутри.

Тело истощено и почти не слушается. Даже кончики пальцев ходят ходуном.

А бой всё ещё продолжался.

Зрение плыло.

Электрическое восприятие почти не работало.

И всё же происходящее впереди я видел достаточно ясно.

Крестоносец больше не обращал на меня внимания.

Одного попадания ему хватило, чтобы решить: я выведен из боя.

Остальные, похоже, решили то же самое.

Бертеа заливала всё вокруг пламенем без остановки.

Крестоносец уходил от каждого потока, а силы Бертеа таяли на глазах.

Чародейство, как мне объясняли, тоже зависело от возможностей тела.

У него есть предел.

Она не сможет вечно выдавать такую мощность.

И всё равно продолжала — увидела, что случилось со мной, и начала жечь себя изнутри.

Так она погибнет.

До сих пор Бертеа держалась только потому, что Ксения рядом охлаждала её тело, а Маривела отчаянно не давала крестоносцу вырваться к ним.

Рыцарям Кровных везло куда меньше.

Каждый, кто подходил слишком близко, отлетал рассечённым пополам, разорванным или без конечности.

Маривела всё ещё держалась.

Но и она была далеко не цела.

Разбитый шлем.

Распущенные белые волосы.

Лицо, залитое кровью.

Крестоносец отбил её двуручник и врезал кулаком в лицо. Маривелу унесло далеко назад.

Она упала.

Поднялась.

И снова бросилась вперёд.

Каждый раз на земле оставался новый кровавый след.

Я смотрел на это и сжимал кулак.

Будущего, в котором мы побеждаем, я не видел.

За долгую жизнь я научился чувствовать, когда в бою остаётся шанс.

Тот шанс, который нам показали раньше, был ложью.

Нас подвели к нему специально.

Главная ошибка — мы не знали, что именно умеет божественная сила.

И не стали искать женщину, которая незаметно исчезла с поля боя.

Хотя, возможно, крестоносец и сражался настолько яростно именно затем, чтобы никому не дать времени оглядеться.

Я пытался заставить почти неработающее тело двигаться и понимал одно.

Так мы проиграем.

А способа победить я не видел.

После работы на пределе электрические органы, похоже, повредились и почти перестали вырабатывать ток.

Тело накрыли запоздалая слабость и паралич.

Голову разрывали боль и жар, сознание расплывалось.

Чего нам не хватало?

Массы.

Силы.

Мощи, способной свалить эту громадину.

Если бы она у меня была — всё пошло бы иначе?

Если подумать, так было всегда.

Когда умерла жена.

Когда погиб командир.

Когда не стало человека, который любил меня и учил жить.

Когда в первый день войны упавший снаряд сжёг всю мою прежнюю жизнь.

Каждый раз я оказывался бессилен.

Ничего не мог сделать.

Оставалось только жалко принять результат и учиться жить дальше.

Некому было даже мстить.

Я не мог направить злость на виновника и вместо этого снова и снова проглатывал собственную трагедию.

Учился тащить за собой жизнь, которая меня не устраивала, убеждая себя, что так устроен мир.

Стоило оглянуться назад — и там было полно сожалений.

Не о том, что я сделал.

О том, чего мне не хватило.

Бесполезные чувства, которые ничем не помогают жить.

И всё равно мысль возвращалась.

Если бы тогда у меня была сила.

Хоть какая-нибудь.

Хоть одно чудо, позволившее остановить тот снаряд.

Если бы я сумел хотя бы задержать родных и не дать им собраться в одном месте.

Если бы мог не позволить правительству расправиться с Пэк Сольа.

Если бы нашёл способ доказать ценность её исследований.

Если бы командиру Ку Сихёку не пришлось жертвовать собой ради меня.

Если бы я оказался рядом, когда сражалась жена.

Если бы.

Вдруг.

А что, если бы тогда…

Я стиснул зубы и сжал кулак.

Мне нужна сила.

Она была нужна всегда.

Чтобы кого-то защитить, одной любви мало.

Можно сколько угодно стараться быть счастливым, дорожить семьёй, просто проживать день за днём.

Миру всё равно.

Он всё равно жестоко отнимает то, что тебе дорого.

Я хотел большей силы.

Такой, чтобы суметь защитить всё, что решил защищать.

Дрожащее колено выпрямилось.

Я поднялся.

«Алого прилива» нигде не было. После удара меч улетел и, видимо, застрял где-то среди обломков.

Оставалась только булава за поясом.

Я вынул её.

Металлическая рукоять, обычно такая знакомая, сейчас скользила в окровавленной ладони и ощущалась чужой.

Я тяжело выдохнул и вышел наружу.

Ветер полоснул по ранам, дыхание снова сбилось.

Как раз рядом со мной по земле прокатилась девушка.

КЛА-А-Анг!

Маривелу отбросило с оглушительным звоном.

Она выплюнула кровь, но меч не выпустила.

Поднялась, пошатываясь.

Сама рывком вправила вывернутую руку под смятым нагрудником.

— Мари.

— Отец?! Вы же…

Она осеклась.

Вид у меня был хуже некуда.

Из тела торчали обломки, по одежде текла кровь.

Рука была вывернута так, что удивительно, как вообще не оторвалась.

Каждый шаг качал всё тело.

Но я ещё двигался.

Пока ещё.

— Труп решил встать, — заметил крестоносец.

Я не ответил.

Только крепче сжал булаву дрожащей рукой.

Мне нужна сила.

Не просто ещё немного силы.

Та, которая перевернёт весь этот бой.

Та, которой хватит переломить судьбу, снова вставшую передо мной стеной.

Я прожил сто тридцать семь лет.

С десяти — с того дня, когда потерял всю семью, — лёгких лет почти не было.

Всегда одно и то же.

Потери.

Разрушение.

Чужие тела и могилы вокруг — и я один, которому снова приходится жить и глотать горе.

Хватит.

Я устал существовать только воспоминаниями о тех, кто умер.

Устал оставаться один, потому что в очередной раз не смог защитить то, что было дорого.

Воплощение Тьмы.

Меня так называли все вокруг.

Говорили, что я особенный.

Что во мне есть нечто особое.

Что когда-нибудь я уничтожу мир.

Я ничего этого не чувствовал.

Благословение, проклятие, сила, меняющая авантюристов и превращающая их в чудовищ, — во мне ничего подобного не проявлялось.

До сих пор.

Я заглянул внутрь собственного тела.

Время замедлилось.

Маривела застыла с раскрытым от удивления ртом.

Крестоносец тоже будто остановился, хотя уже поднял меч, готовясь пронзить меня.

Весь мир замер.

И только я мог двигаться внутри этой тишины.

Я положил руку на грудь.

Проклятие или благословение.

Источник.

Бертеа говорила:

«Тьма благословляет всех, кто живёт в Лабиринте. Тем, кто преодолел невзгоды и переступил через страх, она дарует перемены».

Невзгод мне хватало.

Почти все сто тридцать семь лет моей жизни и были одной длинной невзгодой.

Но во мне, Воплощении Тьмы, которому якобы достаётся лишь благословение, никакой силы не было.

Нет.

Я пропустил через тело слабые электрические импульсы и почувствовал электрические клетки — первые пересаженные мне ткани, из которых затем вырастили органы.

То, чего человеческое тело не должно выдерживать.

У остальных останавливалось сердце, разрушались мышцы. Все подопытные, кроме меня, умерли.

Я выжил просто потому, что оказался подходящим?

Нет.

Я это уже понимал.

«Получивший благословение Тьмы может принять идеальную форму, которой сам желает».

В детстве я хотел мести.

И стал сверхсолдатом.

Мне пересадили электрические клетки, провели операции на мозге, дали тело, способное чувствовать тончайшие токи.

Но правда ли всё это было только заслугой хирургии?

Нет.

Теперь я чувствовал внутри себя нечто другое.

Не электричество.

Не кровь.

Не мышцы.

Совсем иная сила.

Она шевелилась глубоко внутри и будто всё это время ждала, когда сможет прорасти.

Грозовая туча, набухшая молниями до самого предела.

Ей не хватало направления.

И желания.

Самого чистого, самого первобытного желания.

Если дать ему имя…

Точка отсчёта.

Сто тридцать семь лет пронеслись в памяти.

Сто тридцать семь лет жизни.

Сто двадцать семь — с того дня, когда я потерял всё и впервые остался один против целого мира.

За всё это время я хотел одного.

Жить.

Перед этим сухим, голым словом я мысленно написал ещё одно.

Счастливо жить.

И тогда гроза наконец разразилась.

Для крестоносца Ха Джину был уже почти трупом.

Остальные думали примерно так же.

Но в тот момент каждый на поле боя почувствовал одно.

Что-то происходит.

Тени изменили угол.

Кровь на земле и вода в выбоинах начали кипеть.

На них словно что-то смотрело сверху.

Небо было открытым и чистым.

Между далёкими звёздами шевельнулась Тьма.

Начали собираться тучи.

ГРО-О-ОМ!

Крестоносец понял: дело плохо.

Он двинулся.

Маривела стиснула зубы, обеими руками перехватила двуручник и бросилась ему наперерез.

Звон металла разнёсся по округе.

Маривелу снова отбросило, но она остановила его хотя бы на мгновение.

Ударная волна качнула воздух.

Крестоносец потерял стойку и понял, что сразу прыгнуть ещё раз не успеет.

Тогда он резко развернулся и поднял щит.

Надо закрыться.

Он не понимал, что именно происходит.

Но инстинкт кричал об одном: это нужно остановить.

— Флоренс! Бей!

Женщина, до сих пор скрывавшаяся, наконец показалась.

Собранный в ладони свет вытянулся в копьё и сорвался в полёт.

Вишара метнулась к ней почти лучом, но не успевала.

Щит и Копьё кары уже летели к Ха Джину.

И в этот миг все услышали гром.

ГРРРР-РОХОТ!

Тучи собрались за считанные секунды.

За границей зрения каждого словно вспыхнул странный образ, которого не должно было существовать.

А потом из облаков упала одна-единственная молния.

ГРО-О-ОМ!

Щит отбросило.

Копьё кары распалось и исчезло.

Несколько секунд ослепительная вспышка стояла между небом и землёй белым столбом.

Только это был не Свет.

Не божественная сила Света.

Флоренс поняла это даже тогда, когда пришлось поднять барьер и защищаться от кинжалов Вишары.

Эта сила была другой.

Скорее противоположностью Света.

Силой Тьмы.

Но как?

Пока Флоренс отбивалась от яростных атак, Бертеа сложила побледневшие ещё сильнее руки в молитве.

Каждому существу Лабиринта выпадают невзгоды.

Преодолевший их получает благословение.

Перемены рождаются из хаоса.

За страданием приходит дар.

За страхом — смелость шагнуть дальше.

И Тьма одинаково смотрит на всех.

Она одинаково готова благословить любое существо Лабиринта.

Теперь благословение снизошло на Воплощение.

За сто двадцать семь лет испытаний.

Дар, достойный их тяжести.

Основная молния погасла.

Но гроза не исчезла.

ТРЕСК. ТРРРЕСК!

Разряды бегали по земле. Воздух был настолько переполнен зарядом, что кожа покалывала даже на расстоянии.

Такого количества молний одно живое существо содержать в себе не могло.

И всё же перед ними стояло именно оно.

Обгоревшие деревянные обломки, прежде торчавшие в теле, со стуком попадали на землю и дымились.

Кровь больше не капала.

То, что срывалось вниз из ран, превращалось в молнии и отскакивало от пола искрами.

Одного взгляда хватало, чтобы тело непроизвольно напряглось и руки сильнее сжали оружие.

После ослепительной вспышки мир снова погрузился в тень.

Но один человек продолжал светиться.

Огонёк среди Тьмы.

Воплощение Тьмы.

Последний выживший погибшего мира, взваливший на себя роль, смысла которой до конца не понимал.

Ха Джину открыл глаза.

Там, где должна была быть кожа, теперь плясали молнии.

Сломанную и вывернутую руку заменил живой разряд.

Просто пропустить через тело больше электричества было недостаточно.

Этого всё равно не хватит, чтобы победить крестоносца.

Нужно стать быстрее.

Сильнее.

И из всего, что я знал, существовал только один способ.

Я стал молнией.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Когда-то в Карневарине существовали бесчисленные боги.

Каждый владел своей областью, своей силой и соответствующим ей могуществом.

Так продолжалось до тех пор, пока не появился тот, кто решил: человечество сможет стать по-настоящему великим, только если богов не останется вовсе.

Сначала он убедил бога огня покончить с собой.

А затем забрал переданную ему силу и начал убивать остальных богов одного за другим.

В итоге их осталось всего пятеро.

Но даже тогда молния в Карневарине оставалась силой, на которую не претендовали ни боги, ни люди.

Магия здесь достигла невероятных высот.

Заклинания воспроизводили сам свет, искривляли пространство, обманывали смерть и дарили магу подобие бессмертия. Были даже такие, что заставляли мёртвых плясать после смерти.

Но магии молнии не существовало.

Даже чародеи, привыкшие лезть в самые дурные запреты и исследовать любую запретную мерзость, почему-то избегали именно её.

Молния была табу.

Почему — не знал никто.

До этого дня.

ГРРРР-РОХОТ!

Гром прокатился уже после удара молнии.

На землю снизошла сама гроза.

Она сохраняла человеческий силуэт и медленно опускала поднятую булаву.

Когда-то бог языка был дитём и авангардом Света. Не желая, чтобы люди могли объединиться, он разделил их языки.

После его смерти пророчества тоже разошлись: культуры, церкви и толкователи передавали их по-разному.

Но в некоторых версиях оставались строки о том, что Воплощение явится вместе с молнией.

Или что оно сокрушит мир громом и молниями.

До сих пор эти слова считали метафорой.

Предупреждением о катастрофе, которую принесёт Воплощение.

Образом конца света.

Теперь стало ясно: никакой метафоры там не было.

Андреина прожила пятьдесят девять лет, умерла, обрела место в Раю, а затем ещё четыреста десять лет служила Церкви Света как крестоносец.

Ей хватило одного взгляда.

Опасно.

Тьма ответила.

Бог, молчавший с самого сотворения мира, наконец протянул руку.

Перед ней стояло истинное Воплощение Тьмы.

Андреине показалось, будто несуществующая челюсть сама сжалась.

Она ударила ногой в землю и рванула вперёд.

Грохот.

Огромный меч поднялся над головой.

Флоренс была занята и не могла помочь: её теснили.

Один священнослужитель не способен в одиночку удержать члена совета Автономного округа — тем более сильнейшую из тёмных эльфов.

Значит, закончить всё должна Андреина.

Она приблизилась к Ха Джину, который ещё, похоже, не пришёл в себя после превращения.

Цель — голова.

Она уже один раз решила, что убила его, и ошиблась.

Второй раз ошибки не будет.

Один удар — такой, после которого сопротивляться уже нечем.

Маривела вдохнула и бросилась вперёд с двуручником.

Поздно.

Ударить первой.

Андреина довернула корпус до предела.

Четыреста пятьдесят девять лет тренировок довели её фехтование дальше человеческого совершенства.

А четыреста десять лет в теле крестоносца научили пользоваться этим огромным, нечеловеческим корпусом так же естественно, как когда-то собственной плотью.

Она выжала силу из каждой металлической мышцы и каждого жидкого сустава.

Поворот поясницы, невозможный для человека.

Амплитуда суставов — тоже нечеловеческая.

Масса.

Вес.

Идеальный баланс, который живому телу был недоступен.

Никакой усталости, никаких перепадов силы.

Всё сложилось в один удар.

Безупречный.

Андреина знала это наверняка и сжала рукоять обеими руками.

Гигантский меч пошёл вниз.

ТРЕСК.

По земле пробежала голубая вспышка.

Не свет.

Другая вспышка.

Меч врезался в землю, поднял обломки и оглушительный грохот.

Ни капли крови.

Где он?..

Взгляд Андреины судорожно дёрнулся вслед за молнией.

Та растянулась длинным следом и уже оказалась рядом.

ДЗЗЗЗЫНЬ!

Мир накренился.

Несуществующее зрение будто завертелось вместе с головой.

На миг пришло головокружение — фантомный отголосок жизни, по которой всё ещё тосковала душа.

Фантомная боль.

А затем Андреина увидела ногу в ботинке.

Мгновенная скорость уже перестала быть человеческой.

Её многотонное тело сорвало с места.

БУМ! БУМ! ГРРРРАХ!

Она проломила землю, снесла часть здания и исчезла в развалинах.

Глаз не успевал за движением.

Оставалась только длинная молния, похожая на послесвечение.

А на её месте стоял Ха Джину.

Булава опущена в правой руке.

Взгляд устало прищурен.

Ток, который прежде никто бы даже не почувствовал, теперь горел вокруг него и заставлял мышцы сводить от одного присутствия рядом.

— Бертеа.

— Д-да, хозяин.

— Помоги один раз.

— С радостью. Это создание с радостью отдаст вам всё, что сможет.

— Собери максимум огня. Ещё больше, чем при нашей первой встрече.

— Да.

Она ответила почти с восторгом.

На неподвижном лице проступила едва заметная радость, голова энергично закивала.

Я почувствовал это и пошёл вперёд.

Шаг.

Даже такой короткий шаг давался тяжело.

Казалось, мозг плавится.

Жар становился невыносимым.

Сознание мутилось.

И одновременно было яснее, чем когда-либо.

Субъективное время растянулось настолько, что мир перестал ощущаться настоящим.

Всё походило на сон.

Я выдохнул.

Горячий воздух задрожал длинным маревом.

Всё ещё мало.

Быстрее.

Сильнее.

За предел.

Мозг горел от боли, но я не остановился.

Ещё мощность.

Принцип тот же, что у модуля ликвидации.

Электрические органы.

Электрические клетки.

Только теперь и то и другое изменилось под действием благословения.

Всё моё тело стало одним электрическим органом.

Ток заменял кожу.

Мышцы.

Кости.

Сосуды.

Физически это не имело никакого смысла.

Я перестал пытаться объяснять происходящее.

Раз уж оно работает — значит, будет оружием.

— Пошли.

Обломки взлетели в воздух.

Из развалин, словно после взрыва, вырвался крестоносец.

Теперь Андреина ничего не сдерживала.

Металлические мышцы взревели, разгоняя огромный корпус.

Масса приближалась с чудовищной скоростью.

Сила и скорость, от одного вида которых становилось не по себе.

Я не отступил.

Опустил центр тяжести.

И рванул навстречу.

За ногами расцвела молния.

Синяя вспышка столкнулась с белой громадой.

Мы встретились взглядами.

Хотя у одного из нас настоящих глаз уже не было, ощущение было именно таким.

Двигаться начали одновременно.

Поворот бедра.

Подъём оружия.

Стопа задаёт направление, голень передаёт импульс выше, поясница превращает его в силу, а руки доводят до металла.

Крик.

Смерть несётся прямо на меня.

Обычный противник попытался бы уклониться.

На это Андреина и рассчитывала.

Уйду — она доведёт удар корпусом и изменит направление.

Попытаюсь прыгнуть — перережет траекторию в воздухе.

Закончит одним движением.

Расчёт правильный.

Для прежнего меня.

Но теперь я не стал уходить.

Скорость — тоже сила.

Я развернул всё тело и ударил поднятой булавой навстречу гигантскому мечу.

ГРРРРА-А-АХ!

Грохот невозможно было описать одним звуком.

Булава, выпущенная вместе с громом, отбила огромный клинок.

В воздух полетели куски металла.

Мои глаза метались, выхватывая детали.

Недостаточно просто выпускать молнии.

Нужно быть молнией.

Я приказал электричеству, из которого теперь состояло тело, двигаться вместе с волей.

Подумал — сделал.

Намерение сразу стало движением.

Впервые я успел раньше крестоносца.

КЛА-А-АНГ!

Голова Андреины дёрнулась.

На шлеме появилась глубокая вмятина.

Я не остановился.

Сжимая булаву после первого удара, шагнул ближе.

Молнии во всём теле взбесились.

Синие вспышки посыпались градом.

Каждый раз, когда двигалась рука, булава исчезала белёсым пятном скорости, краснела от жара и снова врезалась в броню.

По скорости крестоносец проигрывал.

По силе всё ещё превосходил меня.

Но что толку, если не попадает?

Другое дело — такая сила не может быть бесплатной.

КЛА-А-А-АНГ!

Огромный меч снова встретился с булавой.

Меня почти отбросило, но я прямо в воздухе провернулся, вернул равновесие и приземлился.

И мы оба поняли одно.

Победит тот, кто продержится дольше.

Я снова пошёл вперёд.

Белая смерть заполнила всё поле зрения.

Крестоносец давил всем корпусом.

Будто на тебя едет танк.

Попадёшь под него — конец.

Это уже не пуля, от которой достаточно убрать одну точку тела.

Атака заполняла пространство целиком.

Нужно было увести из-под неё всего себя.

Но теперь я мог.

Мозг горел.

Тело ускорялось.

ГРРР-РОХОТ!

Ещё один раскат грома.

Я пронёсся мимо.

Крестоносец в развороте низко потащил меч, сметая пыль.

Я ударил булавой навстречу — и клинок остановился.

Снова гром.

Гром из железа, крови и молнии.

Я не успевал даже вытереть кровь, текущую изо рта.

Вспышка.

Меч встречается с булавой и каждый раз отлетает всё дальше.

На броне крестоносца появляются уже настоящие следы ударов.

«Отголосок» умел накапливать ударный импульс.

Но у любого оружия есть предел.

Такую скорость и такую силу даже зачарованная булава не могла принимать бесконечно.

Моё тело — тоже.

Я лучше всех чувствовал, как оно разваливается изнутри.

И всё равно не остановился.

Больше ничего не потеряю.

Я вбил это обещание в собственные кости.

КЛА-А-А-АНГ!

Металл разлетелся осколками.

Булава сломалась.

Головка рассыпалась, в руке осталась одна рукоять.

И это не повод терять удар.

Я отбросил остаток оружия, сцепил ладони в замок и ударил ими как молотом по мечу, который молния уже оттолкнула в сторону.

ДЗЗЗЫНЬ!

Клинок ушёл ещё дальше.

Теперь я был безоружен.

Из порезанных рук текла кровь.

Одного пальца уже не хватало.

Мне было всё равно.

Я сжал кулак.

Чувствовал всё поле боя.

Ни одно движение не ускользало — даже случайная пылинка.

Мир был слишком медленным.

Всё вокруг.

Даже я сам.

Значит, можно быстрее.

От этой мысли молния вспыхнула ярче.

До тех пор, пока Андреина окончательно не потеряла меня из вида.

Ещё ускорился—

ГРРРРАХ!

Удар вышел слишком мощным для кулака, на котором не хватало пальца.

Я забил броню серией рукопашных атак, вминал металл и не давал крестоносцу вернуть темп.

Кулаки.

Ноги.

Каждый удар нёс скорость всего тела.

Андреина пошатнулась, сжала кулак и ударила навстречу.

Я довернул корпус, пропустил его мимо и сразу врезал ногой по броне.

В то же мгновение она уже колола огромным мечом.

Лезвие со взрывом рассекло воздух и вошло в землю.

Андреина выдернула его и круговым взмахом прочертила пространство.

Я перепрыгнул удар и каблуком врезал по шлему.

Её снова отбросило.

Снова.

И всё же крестоносец отвечал на полную.

За всю её жизнь не было противника такого типа.

Никогда.

Но именно ради способности отвечать на неизвестное она и тренировалась веками.

Белый меч пришёл в движение.

Обе руки ловко вели огромный клинок по моему следу.

КЛА-А-АНГ!

Она начала сужать мне пространство.

Траектория за траекторией отрезала пути отхода.

И наконец зацепила.

Молнию будто вырвало куском вместе с предплечьем.

Андреина не остановилась.

Рукоять прижата к телу, следующий взмах уже идёт вслед за синей вспышкой.

Меч режет воздух.

Бьёт землю.

И тут в облаке каменной крошки появилась красная фигура.

Маривела подошла вплотную и ударила двуручником.

ГРОХОТ!

Её меч отлетел от белого клинка.

Но и огромный меч остановился.

Сейчас.

— Рыцари Кровных! В атаку!

По приказу главы рода они ускорились, двигаясь почти единым телом.

Длинные клинки перечертили воздух и ударили туда, где броню уже сорвало.

— Мешаете!

Крестоносец взревел и попытался развернуть меч.

ТРЕСК!

Я ускорился молнией и ударом ноги остановил клинок.

Пока он стоял, враги навалились со всех сторон.

На миг Андреина увидела другое поле боя.

Дни, когда она ещё служила Свету живой.

Нахлынувшее воспоминание заставило тело двигаться почти судорожно.

БУМ!

Кулак отправил Маривелу в полёт.

ХРЯСЬ!

Даже пошатнувшись от моего удара сзади, Андреина успела взмахнуть мечом и разрубить двух рыцарей Кровных.

Но меч застрял.

Умирающие рыцари вцепились в лезвие и удержали его собственными телами.

Крестоносец вырвал оружие силой и впечатал их в землю, оставив только кровавые куски.

И открылся.

Я подлетел и выбил клинок ногой.

После грубого рывка хватка Андреины уже была слабее.

Старая привычка живого тела подвела.

Меч вылетел из рук и вонзился в стену здания.

Андреина сжала кулаки.

Меч ей не был необходим.

Она всё ещё оставалась воином.

Каждая рука и каждая нога крестоносца сами по себе были осадным оружием.

— Кх!..

Маривела снова попыталась сблизиться — и улетела от удара.

Её истощённое тело уже не выдерживало.

Андреина тем же движением ударила меня кулаком, потом ногой.

ГРО-О-ОМ!

Мы попали одновременно.

Кулаки врезались друг в друга, а затем — в корпуса.

Меня швырнуло в землю.

Я поднялся.

Андреине даже подниматься не пришлось.

Ей достаточно было продолжать идти вперёд.

Но почему?

Картина победы всё сильнее расплывалась.

Она не собиралась сдаваться.

Это не изменилось.

Но внутри рос вопрос.

Почему? Чего мне не хватает?

Сила есть.

Техника есть.

Скорость есть.

И всё равно она отступает.

Ха Джину падает, кашляет кровью, снова вспыхивает молнией и опять ускоряется.

И победа будто выскальзывает из руки.

ГРРР-РОХОТ!

Удар отбросил многотонное тело.

Андреина прокатилась по земле.

И всё же рефлекторно успела лягнуть меня в грудь.

Грудная клетка вмялась, я жалко покатился по земле.

Шансы всё равно на её стороне.

Иначе быть не может.

Крестоносец не страдает от ран как живое существо.

Если мы получаем одинаковые повреждения, стальное неживое тело всегда окажется в преимуществе.

Так должно быть.

Но…

Что-то не так.

Она попыталась подняться ещё до того, как окончательно поняла причину тревоги.

И почувствовала жар.

ВУУУУХ!

Столб огня закрыл всё поле зрения и поднялся к небу.

Далеко впереди полурослица держала вытянутую руку.

Кожа на ней раскалилась красным.

Даже на почти бесстрастном лице читалась боль — настолько мощным был огонь.

Андреина просто не заметила, как готовилась атака.

Жар от молний Ха Джину и его отчаянный натиск скрыли её.

Броня начала плавиться.

Следом — металлические мышцы, суставы, всё тело.

Андреина бросилась вперёд.

КЛА-А-АНГ!

И тут что-то ударило по лодыжке.

Ступню отсекло.

Тело, уже вложившее силу в рывок, рухнуло вперёд.

Андреина на рефлексе махнула рукой и сбила Маривелу на землю.

Но было поздно.

Поздно для чего?

Ответ пришёл не от неё.

ИИИИИИИНЬ!

Незнакомый высокий звук резанул слух.

Слышала ли она когда-нибудь нечто подобное?

Андреина подняла голову.

Перед Ха Джину висело в воздухе копьё.

ТРЕСК. ТРРРЕСК!

Оно медленно покрывалось синей молнией и вращалось всё быстрее.

То самое копьё, которое Андреина метнула в самом начале боя.

Теперь оно раскручивалось с чудовищной скоростью.

Этим закончу.

Техника была для меня одновременно знакомой и почти забытой.

Я не пользовался ею лет сорок.

И всё же тело прекрасно помнило.

Только раньше без специального оборудования она была невозможна.

А сейчас я впервые собирался обойтись без него.

Раньше, чтобы накопить столько энергии, приходилось собирать электричество со всего тела.

Теперь я сразу понял: после этого удара предел действительно наступит.

Сознание, скорее всего, просто выключится.

И всё равно я продолжил.

Нужен один удар.

Достаточно мощный.

Сил больше почти не осталось.

Ноги дрожали.

Дыхание рвалось.

Сознание держалось только на боли.

Я довернул корпус и сосредоточился на копье, висевшем в воздухе.

Металл, из которого состоял крестоносец.

Сложнейшие узоры внутри, почти как схемы в машине.

Нужно уничтожить всё сразу.

Корпус.

Защиту.

Сам принцип этой защиты.

Всё одним попаданием.

Копьё от вращения раскалилось докрасна.

Я чувствовал каждую его вибрацию.

Получится.

Единственный успешный результат проекта «Зевс» — Ха Джину.

На войне меня сделали героем две вещи.

Широкое электрическое восприятие, позволявшее находить врагов и глушить дроны.

И вот это.

Техника, придуманная против кораблей, сверхтяжёлых танков, гигантских боевых организмов и укреплений.

Несмотря на пропагандистское название, смеяться над её мощью никто не решался.

Удар, который действительно можно было назвать молнией Зевса.

— Астрапэ.

Αστραπη.

Синий свет перечеркнул опустившуюся Тьму.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Астрапэ — Αστραπη.

Так называли молнию Зевса, а иногда и богиню, носившую это имя.

Для Ха Джину это было оружие, которое разгоняло снаряд до чудовищной скорости при помощи принципа, в котором он сам разбирался лишь приблизительно.

«Вроде бы что-то близкое к электромагнитной пушке».

Изначально Астрапэ создавали прежде всего для пропаганды.

Проект с вызывающим названием «Зевс» должен был получить подобающий ему козырь — эффектное оружие, которое заставило бы весь мир запомнить имя Ха Джину.

Специальный метательный снаряд заряжался в футуристическую установку, закреплённую на руке, — нечто вроде доведённого до предела атлатля. Без неё приём вообще нельзя было использовать.

Оборудование. Принцип работы. Сама техника.

До конца он не понимал ни одного из этих трёх пунктов, но всё необходимое для применения знал.

Радиационное загрязнение. Жар.

Тяжёлый одноразовый реактор и неизбежный дисбаланс из-за его асимметричного расположения.

Неудобная, совершенно не рассчитанная на человеческую эргономику конструкция, которую трудно было надевать, удерживать и обслуживать.

Недостатков хватало.

Но для того, чтобы впервые по-настоящему прославить его имя на весь мир, Астрапэ оказалось более чем достаточно.

Сейчас результат должен был получиться тем же, но путь к нему был совсем другим.

Оборудования не было.

Мощность одноразового реактора Джину заменил электричеством, пронизывавшим всё его тело.

Сверхпроводящий ствол-катушку — тоже.

Из-за этого молнии, до сих пор скрывавшие его тело, почти исчезли.

Открылось изуродованное плечо и рука — залитая кровью, вывернутая, местами разорванная до мяса.

Единственное, что ещё держалось, — рука, удерживавшая копьё в воздухе.

Кровь стекала по пальцам и собиралась под ногами. Джину сосредоточился.

Оставшимся слабым током он выверял прицел.

Центр корпуса.

Он не знал, где у крестоносца находится уязвимое место. И существует ли оно вообще.

Значит, надо уничтожить как можно большую площадь. Лишить её возможности двигаться.

Стереть как можно больше узоров божественной силы, выгравированных внутри её тела, — той самой силы, похожей на ту, что он ощутил во время собственного благословения.

Джину сильнее развернул корпус, и пылающее красно-синим копьё завизжало от напряжения.

«Один выстрел».

Всё, что у него осталось, — в один удар.

Казалось, мозг горит. Из носа потекла кровь.

Перед глазами всё налилось красным. Не хватало воздуха. Даже просто удерживать копьё становилось невыносимо тяжело.

И всё же он довёл приём до конца.

Когда копьё над ладонью окончательно окрасилось в чистый синий цвет, Джину встретился с крестоносцем взглядом.

Её глаз он не видел. Даже не знал, остался ли внутри расплавленного шлема орган, способный выполнять их роль.

Но по протянутой к нему руке всё равно понял: она тоже что-то чувствует.

На миг пространство дрогнуло.

Перед глазами вспыхнула чужая жизнь.

Женщина, у которой отняли ребёнка.

Чудовище, найденное после долгих поисков.

Ожерелье, которое мать когда-то сделала своему ребёнку и которое обнаружила уже после того, как убила это чудовище.

Церковь Тьмы. Их насмешки. Отчаянная молитва матери, взывавшей к богу.

А затем — сотни лет охоты на Церковь Тьмы.

История крестоносца.

На одно мгновение её тяжесть перехватила Джину дыхание.

Но лишь на одно.

Он и сам был отцом.

Хотел он того или нет, рядом с ним была девочка, называвшая себя его дочерью и жаждавшая его любви.

Оставить её и позволить убить себя он не мог.

Тр-р-р-ресь!..

Копьё завращалось, вскипая воздух жаром и высоким напряжением.

Крестоносец тем временем пыталась подняться.

Для Джину время будто растянулось. Он резко довернул корпус и отвёл руку назад.

Она не стала ждать.

С размаху ударила обоими кулаками в землю и взмыла в воздух.

Тяжёлое тело стремительно приближалось. В нынешнем состоянии Джину не выдержал бы такого удара.

Попадёт — он умрёт.

Но и она тоже.

Поэтому отступать было бессмысленно.

Он изо всех сил упёрся сломанной ногой в землю, довернул бёдра и метнул вперёд руку, которую до этого отводил назад.

Воздух взорвался ударной волной.

Копьё сорвалось с места.

Раскалённый докрасна снаряд, окутанный синей молнией, прорезал наступающую ночь единственной яркой линией.

Вода и кровь на земле взметнулись от света и давления. За копьём поднялись осколки камня и облако пыли.

Синяя полоса прожгла пространство по прямой.

Прямо к крестоносцу.

Крестоносец видела собственную металлическую руку.

Не человеческую — но ту, которой она столько лет сокрушала врагов грубой, подавляющей силой.

Она протянула ладонь, пытаясь поймать копьё.

И ладонь тут же превратилась в брызги расплавленного металла.

Чудовищный жар. Вращение. А поверх всего — молния.

Кисть исчезла первой.

Затем запястье.

Предплечье.

Всё плавилось, ломалось и разлеталось в стороны.

Андреина видела, как к ней приближается смерть.

Вообще-то крестоносцы не умирали окончательно.

Души тех, кто беззаветно служил Свету, после смерти попадали в Рай Света, а затем помещались в искусственные тела крестоносцев. Даже гибель такого тела была не концом.

Крестоносец просто возвращался в Рай.

Каким бы сильным ни оказался враг, следующий раз можно было встретить уже подготовленной, изучив его способности.

Церковь Света, располагавшая целыми легионами таких воинов, по праву считалась сильнейшей силой мира.

И всё же даже она не сумела покорить Лабиринт.

Потому что погибший здесь крестоносец не возвращался в Рай.

Он просто умирал.

Исчезал навсегда.

Андреина знала это — и всё равно вызвалась добровольцем.

После смерти мужа, сына и дочери она мечтала о мести, которая никогда не закончится, и изо всех сил берегла ненависть, не позволяя ей угаснуть.

Поэтому считала, что может умереть.

Что будет сопротивляться до последнего. Что, лишившись рук и ног, всё равно попытается размозжить врагу голову собственным шлемом.

Кара Воплощению Тьмы.

Поражение Церкви Тьмы.

Победа Церкви Света.

И всё же сейчас Андреина с удивительной лёгкостью поняла:

«Вот и всё».

Вот он — конец крестоносца Андреины.

Она смотрела на приближающуюся точку в своей жизни и впервые по-настоящему ощущала её неизбежность.

Остановить удар невозможно.

Она висела в воздухе и не могла уклониться.

Даже будь её тело целым, вряд ли это что-нибудь изменило бы.

Слишком быстро.

И тут перед глазами Андреины развернулась чужая жизнь.

Мальчик, оставшийся один после того, как всю его семью превратили в куски мяса.

Мальчик, который точил зубы от жажды мести — и всё равно поднимал голову к звёздам.

Он взрослел. Встречал людей. Становился воином. Выходил на поле боя.

Встречал ещё людей.

Прощался с ними.

И продолжал жить, снова и снова, пока наконец не дошёл до этого места.

Нелёгкая жизнь.

Но даже пока воспоминания Воплощения проносились перед ней, словно предсмертные видения, а восприятие растянуло одно мгновение до бесконечности, копьё всё равно казалось чудовищно быстрым.

Оно вошло в тело раньше, чем Андреина успела пошевелиться.

Она вдруг рассмеялась — почти от бессилия.

БА-БА-БА-БА-А-А-АХ!

Доспех разлетелся на куски.

Крестоносец рухнула на землю.

В темноте ещё горела синяя полоса. Тело, лишь неуклюже имитировавшее живое, пыталось дышать, с хрипом втягивая воздух.

Руки почти не слушались.

Ноги тоже.

Скрежетнув металлом, Андреина так и осталась стоять на коленях и посмотрела на себя.

Правая рука исчезла полностью.

В груди зияла огромная дыра.

Будь она человеком, от нижней части живота до ключиц ничего бы не осталось.

Перед ней остановилось Воплощение Тьмы.

— Великолепный… приём.

Сожаления всё же были.

Если бы рядом оказался ещё один крестоносец.

Если бы Флоренс никто не сдерживал.

Если бы, когда Воплощение отбросило прочь, она не колебалась и сразу погналась следом, чтобы закончить бой первой.

Но всё это оставалось только «если».

Результат уже не изменится.

И странным образом вместе с досадой пришло облегчение.

Внутри стало тихо.

— Воплощение Тьмы… Я хочу узнать твоё имя.

— Джину. Ха Джину.

— Я Андреина. Крестоносец.

Мужчина с усталым, почти печальным лицом на мгновение закрыл глаза, затем снова открыл.

Его шатало — сознание явно плыло, — но он всё равно подошёл вплотную и молча смотрел на умирающую женщину.

— Запомню. Крестоносец Андреина.

Они поняли друг друга.

Оба увидели воспоминания другого. Оба знали, как тот оказался здесь.

Пустые слова утешения были не нужны.

Потому что ни одному из них утешение сейчас не требовалось.

Андреина поняла: её месть, её многовековая истеричная борьба закончилась.

Муж и дети были неверующими. В Раю Света их не было.

Значит, впереди её ждало неизвестное.

И, может быть, неизвестное не такое уж страшное — вдруг там она снова встретит семью.

— Думаешь… дети простят маму?

— Не знаю. Но если бы я был ребёнком — простил бы.

— Вот как… А я даже не знаю, как им в глаза смотреть…

Узоры, удерживавшие её душу внутри брони и искусственного тела, тускнели. Сознание медленно уходило.

— Спасибо… Ха Джину…

Голова крестоносца окончательно опустилась.

Наступила тишина.

Джину поднял взгляд на синюю полосу, уходившую от земли далеко в небо, — и рухнул рядом.

В ту ночь весь город-Лабиринт увидел одно и то же.

Синюю вспышку, косой линией взлетевшую с земли к небесам.

Молнию Воплощения — ту самую, о которой говорилось в пророчестве о Воплощении Тьмы.

И все поняли.

Тьма — злое божество хаоса, страха и невзгод — наконец привела в Лабиринт человека, которого любит больше всех.

Пока крестоносец мёртвой стояла на коленях, а Ха Джину лежал без сознания, Маривела широко распахнула глаза и уже хотела броситься к отцу.

Но сначала увидела Кровных, лежавших вокруг.

Пришлось заставить себя остановиться.

Она сорвала с себя разбитую кирасу и спросила:

— Погибшие есть?

— Н-нет, госпожа глава рода.

Рыцарь Кровных, разрубленный почти пополам, как раз собирал выпавшие внутренности и укладывал обратно.

Кровные были устроены именно так.

Пока в теле оставалась кровь, убить их было крайне трудно.

Зная это, они и дрались без оглядки, но последствия всё равно оказались тяжёлыми.

Ещё немного — и многие действительно погибли бы. Будь они людьми, половина лежавших здесь уже была бы мертва.

Маривела стиснула зубы, заставила себя об этом не думать и только потом подошла к отцу.

— Отец…

На тихий зов медленно поднялась рука.

Маривела сложным взглядом посмотрела на окровавленную ладонь.

— Отец, вы меня слышите?

Ответа не было.

Обессиленная рука лишь на миг накрыла её щёку — и тут же упала на землю.

Грудь почему-то болезненно сжало, хотя сама Маривела не могла объяснить почему.

Она плотно сомкнула губы.

Сердце бьётся.

Этого достаточно.

Маривела вытащила из сумочки на поясе мазь и лечебный состав, быстро обработала самые тяжёлые раны, а затем стянула культю ремнём, останавливая кровь.

— Госпожа глава рода, врач прибыл.

— Что у главных ворот?

— Атаку отбили.

— Хорошо. Подготовьте койки. В одном из уцелевших зданий разверните временный лазарет и…

Для нападения крестоносца — события почти беспрецедентного — они отделались ещё легко.

От одной этой мысли Маривела испытала облегчение, хотя голова уже начинала раскалываться.

— Отца лечить в первую очередь. Что угодно делайте, но он должен выжить.

— Слушаюсь.

Когда отца унесли из её рук, в груди снова неприятно кольнуло.

Но совсем без добычи они тоже не остались.

Маривела увидела тёмную эльфийку, которая тащила по земле женщину с ярко-оранжевыми волосами.

— Маривела.

— Вишара.

— Я её пока усыпила ядом. Забираешь?

— Да. Когда очнётся, у нас будет много о чём поговорить. Харан, эту женщину запереть в подходящем месте. Поставить охрану.

— Да, госпожа глава рода.

Флоренс без сознания утащили прочь.

Маривела сама не заметила, как снова посмотрела туда, где устроили временный лазарет и куда унесли отца.

— Глядя, как та высокомерная девчонка над ним трясётся, начинаю верить, что он и правда Воплощение.

Маривела вздрогнула.

Воплощение Тьмы.

Знак погибели, который должен сойти в разрушенный мир, неся огонь и молнию.

Она тяжело вздохнула.

— Похоже на то.

— Сама не уверена?

Попала точно в больное место.

Маривела промолчала, а Вишара прищурила тусклые глаза и улыбнулась.

— Тогда я пойду. Давно так не веселилась. Похоже, дальше будет только шумнее — даже интересно. Когда очнётся, передай: у тёмных эльфов для него найдётся сколько угодно работы.

— Отец такими делами заниматься не станет.

— Это лучше у него самого спросить.

Вишара тихо хихикнула и, не запачкав даже подола платья, покинула земли Кровных.

Маривела проводила её взглядом и снова вздохнула.

Предстояло восстанавливать разрушенные здания, лечить раненых рыцарей и отца, ждать, когда придёт в себя чародейка, объясняться с Гильдией авантюристов и другими представителями автономного района.

Голова болела уже от одного списка.

Но главное — они выстояли.

Маривела сделала шаг, ощущая тупую боль в ранах и пульсацию в висках, и вдруг остановилась.

— …А.

На руке — точнее, на латной перчатке — осталась кровь.

Она испачкалась, когда Маривела держала отца.

Кровь отца.

Кровь Воплощения.

Кровь сверхчеловека, если верить тому, что она знала о нём.

Маривела посмотрела, как ещё не успевшая засохнуть капля медленно ползёт по металлу, и глубоко вдохнула.

«Если совсем немного…»

Нет.

Совсем без добычи они точно не остались.

[[image:/storage/reader-images/06e25c8ee432888ce96473a242b40ea8acd51340.webp]]

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Это было ещё в детстве.

В те годы, когда я жил беспризорником, правительство объявило о запуске нового проекта.

Наверное, одного Ку Сихёка — сверхсолдата, уже прославившегося на фронте, — им показалось мало.

Под лозунгом «Героем может стать каждый» новость разнесли по всей стране, стараясь добраться не только до приютов, но и до уличных сирот.

Так начался новый проект по созданию сверхсолдат.

Проект «Зевс».

Около четырёх сотен сирот со всей Кореи, пожелавших стать сверхсолдатами, собрали в одном месте. Нас тренировали и постепенно перестраивали наши тела.

Дети умирали — кто не выдерживал подготовки, кто очередной модификации, — но никто не сбежал.

Большинство осиротело из-за войны. Желание отомстить у нас было сильнее страха, а заодно каждому хотелось хоть чего-то добиться в жизни.

Да и без всякой мести предложение государства выглядело заманчиво: три приёма пищи в день и кровать, на которой не надо бояться, что тебя прирежут во сне.

Я тоже оказался там.

Тогда я жил одним днём.

Тренировался. Ел. Смотрел, сколько детей не пережило очередные сутки, — и почти ничего не чувствовал.

Наверное, именно тогда внутри меня было меньше всего живого.

И именно тогда я встретил её.

Руководителя всего проекта «Зевс».

Доктора Пэк Сольа.

Первого взрослого, который сказал мне, что я имею право жить.

И мою первую любовь.

— Моей матерью я считаю крёстную.

— Я знаю. Но с той, кто тебя родила, я ведь даже не встречался.

— Ну-у… это да.

Никогда не думал, что однажды буду сидеть в инвалидном кресле, а дочь станет катать меня по двору.

Но, если подумать, ничего плохого в этом не было.

Даже немного привычно — пусть воспоминания и уходили в очень далёкое прошлое.

— Так какой была эта Пэк Сольа? — спросила Мари.

— Отличным взрослым человеком.

— Я просто уточняю… А чем именно отличным?

Что-то она слишком настойчиво расспрашивала.

Я сидел в кресле, грелся на солнце и начал перечислять:

— Весёлая. Добрая. Зрелая. Умела отвечать за свои решения. И вообще была очень привлекательной.

— Вы её, похоже, сильно любили?

В голосе Мари почему-то повеяло холодом.

Что с ребёнком?

Неприязнь к потенциальной мачехе — это у детей врождённое?

— Любил. Не знаю, любила ли она меня, но точно дорожила мной.

— И что с ней стало?

Теперь голос стал тише.

Похоже, Мари и без объяснений поняла: расстались мы не по своей воле.

Наверное, что-то прозвучало в моём тоне.

— Её убили. Государству не нравились её сравнительно гуманные методы. Она попыталась уничтожить часть исследовательских данных, её поймали и казнили.

— А…

— Всё нормально. Прошло уже больше ста двадцати лет.

К тому же я отомстил.

Я давно старался не цепляться за прошлое. Нельзя позволять ярости поглотить тебя настолько, чтобы бросить всё остальное.

Хотя, пока я выздоравливал, немного повспоминать всё же можно.

Я пошевелил сломанной ногой, почувствовал культю руки, успевшую отрасти пока лишь на несколько сантиметров, и посмотрел на Кровных вокруг.

Рыцари сновали между восстановившимися зданиями и были заняты делами.

Из-за способности Лабиринта возвращать всё к прежнему состоянию заново отстраивать разрушенные дома не пришлось.

Наверное, это стоило считать удачей.

Я какое-то время наблюдал за ними, потом вздохнул.

— Вот бы выучить заклинание, которое равномерно распределяет раны по всему телу.

Тогда заживало бы быстрее, и вернуться в бой можно было бы раньше.

Я сказал это скорее с сожалением, но Мари идея совершенно не понравилась.

— Ужас какой. Вы же начнёте пользоваться таким при каждом удобном случае, а потом однажды просто рухнете и умрёте.

— М-м.

— Кто вообще станет придумывать настолько бесчеловечную магию? И потом, магия не умеет лечить раны.

— Правда?

Вот это уже было неожиданно.

Оказывается, магия здесь не всесильна.

— Но божественная сила Света ведь…

— Потому что это сила Света. Исцеление чужих ран — почти исключительная привилегия Церкви Света. Говорят, ещё святая Церкви Крови и несколько редких людей на такое способны, но это исключения.

Исключительная привилегия.

К этому странному способу общения, где всё автоматически переводилось, я уже успел привыкнуть.

И всё равно было немного не по себе слышать от светлокожей девушки с европейской внешностью совершенно естественные корейские выражения.

Интересно, какие слова она произносила на самом деле.

Спрашивать, правда, было бы странно.

По словам Мари, после смерти бога языка смысл речи стал напрямую передаваться собеседнику в форме его собственного языка.

Именно поэтому, очнувшись в этом мире, я услышал русский как корейский.

Удивительный мир.

И это ещё мягко сказано.

Тот, кого теперь почитали как бога магии, когда-то ради величия человечества основал империю — а потом ходил по миру и убивал богов.

— Ладно, о себе я рассказал. Теперь твоя очередь.

Как ни крути, местных знаний мне остро не хватало.

Неизвестного было куда больше, чем понятного, а до того, как всерьёз вернуться к работе авантюриста и начать исследовать Лабиринт, стоило хотя бы освоить основы.

Поэтому мы с дочерью устроили простой обмен: один вопрос задаю я, следующий — она.

— И что вы хотите узнать?

— Ты говорила о детях Света.

— Если про бога языка, то он уже…

— Я о боге звёзд. Его ведь тоже убили?

— А-а. Да.

Мари продолжала катить кресло и время от времени кивала рыцарям, подходившим поприветствовать её.

— Насколько я знаю, бог магии лично встретился с богом звёзд, поговорил с ним — и только потом убил.

Бог магии.

Первый император Империи, божество Церкви Магии и самый могущественный маг в истории.

Когда-то он был ещё и убийцей богов.

— Церковь Магии учит, что бог звёзд олицетворял конец человечества. Не только вдохновение, находчивость и гениальность, но и безумие. Говорят, он собирался обрушить на мир гигантскую звезду, уничтожить всех людей и таким образом соединить их в Свете. Поэтому бог магии якобы и был вынужден его убить. Хотя верят в эту историю далеко не все.

Что-то дети Света один другого хуже.

А вот я, Ха Джину, с воспитанием ребёнка справился превосходно, вообще ничего для этого не сделав.

По крайней мере в вопросах родительства я Свет уже обошёл.

— …Отец?

— М?

— У вас на лице сейчас было очень неприятное выражение.

— Ну спасибо. Родному отцу уже и такое говорить можно?

— А нечего было делать такое лицо.

Мари чопорно задрала подбородок.

Пока мы препирались, я заметил вдалеке двух девушек, которые как раз возвращали снаряжение и разговаривали с кем-то из Кровных.

Ксения и Моарэ.

Они решили на время отказаться от походов.

С учётом того, что к прежним долгам у них теперь добавилась ещё и проблема с наркоманами, продолжать приключения было слишком рискованно.

А ходить вместе со мной… после недавнего боя стало очевидно, что это опаснее любых наркоманов.

Жаль.

— …А, господин Джину!

Но девушки всё равно улыбнулись и замахали мне руками.

Даже с деньгами беда, а держатся бодро.

— Уже уходите? Может, ещё полежали бы немного.

— Я крепкий.

— Похоже на то, — усмехнулась Моарэ. — Если потом всё-таки пойдёте в Башню магов, осторожнее. А то ещё разберут на части ради исследований.

Ксения рассмеялась и ткнула её локтем в бок.

— Вы уже возвращаетесь?

— Да. В Курогу как-то неспокойно… Хотим обратно на улицу авантюристов.

— Там полно наёмников. Даже наркоманы вряд ли полезут. Будем держаться освещённых улиц — всё будет нормально.

— Не слишком самоуверенно?

— Сейчас за порядком следят куда лучше, так что правда ничего страшного!

Я всё равно переживал.

Но какими бы юными они ни выглядели, обе были авантюристками.

За свою жизнь человек в конце концов отвечает сам. Я не мог вечно ходить рядом и оберегать их.

Мы попрощались.

После их ухода остались мы с Мари вдвоём.

Хотя нет — Бертеа уже незаметно подошла и встала рядом.

Значит, втроём.

— Белл.

— Хозяин. Госпожа.

— Хорошо поспала? Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Более того, это создание ощущает, что после благословения Тьмы стало сильнее.

— О, правда?

— Да. Теперь огонь этого создания способен дольше жечь врагов хозяина.

Выходит, недавний бой принёс не только потери.

Моё собственное благословение было главным приобретением, но далеко не единственным.

Угроза, нависавшая надо мной, исчезла.

Бертеа стала сильнее.

С дочерью мы успели немного сблизиться.

И теперь у меня появилась база, которой можно было спокойно пользоваться долгое время.

— Это создание желает узнать дальнейшие планы хозяина.

Мари и Бертеа несколько минут спорили, кому катить кресло, а потом в итоге взялись за ручки с разных сторон.

Я задумался.

— Деньги я отдал Ксении и Моарэ. А все очки награды заберу себе.

— По мнению этого создания, хозяину стоило забрать всё.

— У девчонок денег нет. Не отнимать же последнее.

— Если вам действительно понадобятся средства, я всегда могу одолжить.

— Слышала? Говорю же, хорошая у меня дочь.

— Это создание лишь убеждается, что хозяин постепенно превращается в содержанца.

Вообще-то денег мне и правда требовалось немного.

Большая часть вещей, которые пришлось бы покупать в магазине, всё ещё лежала в моей сумке. Недостающее можно было взять из оружейной Кровных.

Доспех окончательно развалился, но и раньше толком не защищал.

После получения новой силы зависеть от брони стало ещё меньше смысла.

Хотя хорошая защита, конечно, никогда не помешает.

— Для начала буду брать лёгкие задания и привыкать к работе авантюриста.

До сих пор я действовал как солдат и выживший.

Как воин я давно вышел за рамки обычного мастерства, но как авантюрист оставался новичком.

Теперь, когда почти не осталось сомнений, что я действительно Воплощение Тьмы, исследование Лабиринта стало для меня необходимостью.

Да и хотелось.

— Вот как? Тогда и мы время от времени будем подыскивать вам подходящую работу, — тут же сказала Мари.

— Это создание восхищено настолько прозрачной попыткой госпожи добиться своего.

— Что?.. Кто тут пытается чего-то добиться?!

Мари вспыхнула и заговорила быстрее, а Бертеа совершенно бесстрастно смотрела на неё.

Потом приложила ладонь к груди.

— Разве вы не хотите объявить всем: «Мы уже поддерживаем Воплощение. Между Воплощением и Кровными существует прочный союз»? Насколько известно этому созданию, хозяину суждено покорить и подчинить весь Лабиринт. Неудивительно, что вы хотите связать себя с ним заранее.

Вот оно как?

Я растерянно посмотрел на Мари.

Та ответила без малейшего стеснения:

— А почему бы и нет? Отец ведь не из тех, кто принимает помощь, а потом делает вид, будто ничего не должен.

— Верно.

Куда только делось смущение, которое она показывала секунду назад.

Но и мне сблизиться с дочерью, а заодно стать союзником её людей было только выгодно.

С Церковью Света мы окончательно стали врагами, а значит, союзников лучше иметь побольше.

В одиночку я пока не мог решить любую проблему.

Пока что.

— В любом случае моё благословение сильное, но не настолько лёгкое в использовании, чтобы включать его при каждом удобном случае.

Названия у способности до сих пор не было.

Астрапэ имя получила, а сила, превращавшая всё моё тело в молнию, — нет.

Я вообще плохо придумывал названия.

Раньше, если требовалось что-нибудь эффектно назвать, этим занималось правительство.

Так что без имени пока обойдёмся.

Одно я уже понял точно.

Эту силу нельзя использовать бездумно.

Главная проблема — отсутствие какого-либо ограничителя. С момента активации она просто начинала пожирать тело и разум настолько быстро, насколько могла.

Если бы Маривела не использовала на мне столько лекарств, я вполне мог умереть.

— Мне нужны новые благословения. Значит, придётся исследовать Лабиринт, проходить разные испытания… привыкать к самому Лабиринту и к собственной силе.

Мир жесток.

И, похоже, я действительно Воплощение злого бога.

Всё, что мне дорого. Вся мирная жизнь, которой я хочу.

Они находятся по ту сторону моей силы и моих усилий.

Ничего нового.

Когда жить вообще было легко?

Жизнь потому и имеет цену, что даётся трудно.

С этой мыслью я сжал кулак.

— …Хозяин, решимость похвальна, но советую ограничиваться эмоциональным подъёмом. У вас снова разошлась рана.

— А.

Я посмотрел на бинт на предплечье. Красное пятно быстро расползалось по ткани.

После благословения физическая сила выросла, и теперь такие мелкие ошибки стали особенно заметны.

Надо привыкать к новому телу.

— Мари, дай бинт. Придётся перемотать.

Ходить насквозь пропитанным кровью тоже не дело.

Я протянул к дочери здоровую руку.

— …Мари?

Ответа не последовало.

Я осторожно поднял голову.

На лице дочери застыло незнакомое выражение.

Глаза широко распахнуты, зрачки сузились почти до предела.

Вертикальные, как у кошки.

Зрачки хищника.

Острые и оттого немного жуткие.

— Мари?

— А… да. Простите. Я на секунду…

Она торопливо полезла в карман за спинкой кресла и протянула мне новый бинт.

Я только взял его, как Мари тут же добавила:

— Старый отдайте мне. Я выброшу.

— Не обязательно. Белл сожжёт его за секунду…

— На нём много лекарств. Вы, может, и привыкли всё транжирить, но я глава рода и обязана экономить ресурсы. Бинт можно выстирать, обеззаразить и использовать снова.

— Вот как? Ну тогда…

Тон стал настолько колючим, что спорить почему-то расхотелось.

Да и что за отец станет всерьёз мериться упрямством с дочерью?

Я развязал пропитавшийся кровью бинт и протянул ей.

Мари приняла его дрожащими руками.

Я наложил новый, крепко стянул рану и убедился, что кровь больше не идёт.

Только потом снова повернулся к ней.

— Мари.

— А, да?

— Когда я смогу с ним встретиться?

Она всё ещё рассеянно смотрела на окровавленный бинт. Услышав вопрос, подняла голову и моргнула.

— С Оракулом.

Мы знакомы меньше двух недель, но за это время я уже успел заметить достаточно.

Знания Мари о Земле.

Некоторые земные вещи, которыми пользовались Кровные.

Даже это инвалидное кресло.

Они понимали назначение старых технологий хотя бы в общих чертах.

Значит, Кровные тесно сотрудничали с Оракулом.

С искусственным интеллектом, который, возможно, существовал ещё до того, как мир стал таким.

Пора было встретиться с ним лично.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Дорога в подвал миссионерского центра оказалась простой.

Когда-то там устроили небольшой бункер или склад — на случай, если люди окажутся отрезаны внутри комплекса.

Я уже перестал цепляться к каждому современному понятию, которое всплывало в рассказах Мари.

Услышал — принял к сведению.

Так и сейчас: спокойно сидел в инвалидном кресле, пока дочь катила меня вниз.

Когда-то эти помещения использовали даже как жилые. По словам Мари, Кровные наткнулись на них совершенно случайно.

— Оракул, правда, утверждает, что никакой случайности не было.

— Думаю, Оракул прав.

— А вы вообще на чьей стороне, отец?

При чём тут стороны?

Я растерянно повёл плечами.

— Доченька…

— Хорошо. Тогда как надо говорить?

— Это была… случайность.

— Вот теперь правильно.

Мари удовлетворённо улыбнулась и снова покатила кресло.

Я оглянулся на Бертеа в поисках поддержки.

— Даже если хозяин будет смотреть на это создание настолько жалобно, помочь ему нечем.

Полурослица, называвшая себя моей спутницей, бессердечно отвела взгляд.

Какая трагедия.

Впрочем, кресло никто не опрокинул и с лестницы меня тоже не столкнули.

Так я благополучно добрался до стерильной лаборатории внизу.

И там впервые увидел Оракула.

— …А.

Он выглядел совсем не так, как я представлял.

Нет, я сразу понял, что передо мной голограмма.

Просто облик оказался слишком знакомым.

[Рада встрече, бригадный генерал Ха Джину.]

Голос звучал естественно. По-человечески.

Я всё равно не смог ответить сразу.

Уверенный взгляд.

Чёрные волосы. Чёрные глаза.

Длинный лабораторный халат. Ожерелье. Тёплый свитер с высоким воротом — сестрица Сольа всегда мёрзла.

Передо мной стояла Пэк Сольа.

[Как я и предполагала, на этот облик вы реагируете особенно сильно. Хорошо.]

— …Как?

[Полная версия займёт много времени. Если коротко: конкретно этот Оракул использовал результаты сканирования мозга доктора Пэк Сольа, чтобы анализировать генетическую структуру бригадного генерала Ха Джину и помогать работе с ней.]

Лицо у меня наверняка сразу потемнело.

Собирать мой генетический материал и пытаться сделать копию — это я ещё мог понять.

Но вот это…

[Если вы злитесь, я приношу извинения. Правительство Республики Корея, как вы знаете… было в отчаянии.]

Мне не нравилось ощущение, будто сестрице Сольа не дали покоя даже после смерти.

— Не извиняйся.

[Похоже, она действительно была вам настолько дорога, что ради неё вы готовы были стать разыскиваемым преступником. Хорошо. Больше извиняться не буду.]

— Это и есть та женщина, которая была для отца?..

Вернуться в себя мне помогла Мари.

Голос дочери прозвучал за спиной — всё ещё непривычный, хотя прошло уже почти две недели.

Я глубоко вдохнул.

— Да.

Доктор Пэк Сольа.

Руководитель проекта «Зевс», моя первая любовь и учёная, которая оставалась человеком даже тогда, когда весь мир сходил с ума.

Первый человек, показавший мне, каким вообще должен быть взрослый.

— Вот так выглядела сестрица Сольа.

Чувства были странные.

Я не думал, что когда-нибудь снова увижу её лицо.

Только в моей памяти оно было немного другим… мягче, наверное.

А здесь взгляд казался куда увереннее.

Возможно, дело было не в ней, а в моей памяти.

— А что значит «разыскиваемый преступник»? Что вы такого сделали?

[На параде победы, который одновременно был посвящён восьмидесяти трём годам службы Ха Джину, бригадный генерал убил триста пятьдесят четыре генерала. Правительство Республики Корея тогда пришло к верному выводу: это была месть за доктора Пэк Сольа.]

Так и было.

— Да.

Им не нравилось, как сестрица Сольа вела проект.

Она честно предупреждала сирот-добровольцев, что модификация может их убить.

Если риск смерти становился слишком высоким, заставляла ребёнка подумать ещё раз. Старалась менять тело так, чтобы как можно меньше вредить жизни.

И плакала, когда дети всё равно погибали.

А когда стало ясно, насколько чудовищна смертность проекта и что второго Ха Джину может не появиться вовсе, она попыталась уничтожить исследования.

Не хотела, чтобы ради второго или третьего успешного экземпляра погибли ещё сотни детей.

За это её и убили.

Я до сих пор помнил холодное тело сестрицы и то, сколько времени после этого потратил на проверку каждого имени.

— Всех причастных я убил.

Долго думал.

Сверял документы.

Проверял данные.

Добывал информацию всеми доступными способами.

А когда наконец начал действовать, остановить меня уже никто не смог.

Кто-то умолял.

Кто-то проклинал меня.

Кто-то орал от ярости.

Кто-то лишь молча принимал неизбежное.

Триста пятьдесят четыре генерала.

Я выбивал двери гостиничных номеров и стрелял из дробовика.

Заранее видел траекторию винтовочных пуль, уходил с линии огня и отвечал.

Охранникам простреливал руки, ломал кости или вырубал электричеством.

Я старался убивать только тех, кто действительно был причастен.

А закончив, покинул Корею.

— Но зачем было заходить настолько далеко…

Хороший вопрос.

Почему я вообще пошёл до конца?

Не знаю.

Наверное, просто хотел.

Но сейчас это уже не имело значения.

Прошлое осталось прошлым. Я не собирался снова разбирать по косточкам месть, которую давно закончил.

Я просто смотрел на голограмму с лицом сестрицы, когда Мари сказала:

— А если Оракул собирается вам навредить?

Пальцы на ручках кресла напряглись. В красных глазах дочери появилась тревога.

— Если вам что-то угрожает, я вас защищу. Но вы не слишком беспечны?

А-а.

Оракул ведёт себя слишком по-человечески, вот она и воспринимает его как обычного собеседника.

Можно понять.

Я покачал головой.

— У Оракула нет таких личных чувств. Он не станет мстить за правительство Республики Корея или за тех генералов. Да и Корее он вообще не принадлежал.

Систему лишь временно арендовали у США.

А потом так и не смогли вернуть, поэтому этот экземпляр остался в лаборатории.

Я доверял Оракулу.

Точнее — его рациональности.

— Итак?

Встать я всё равно не мог, поэтому удобнее устроился в кресле. С этого ракурса смотреть на знакомое лицо оказалось немного легче.

— Зачем ты хотела меня увидеть? Ты даже сообщила Мари, где я появлюсь. Значит, была причина.

Месть можно сразу исключить.

Оракулы создавались как вспомогательные ИИ для вычислительных систем комплекса Великого резонанса в США.

После завершения комплекса они оказались не нужны в прежнем количестве, и их начали продавать как системы поддержки для военных объектов и научных центров.

Ограниченное прогнозирование будущего — да.

Но не более того.

Если Оракул специально позвал меня сюда, то явно не ради такой мелочи, как месть за корейское правительство.

Тем более оно и без меня долго бы не протянуло.

[У меня есть послание… и информация, которую вам нужно передать.]

Послание?

Информация?

Увидев моё выражение, голограмма улыбнулась — и от этой улыбки неприятно кольнуло в груди.

[Для начала: этот Лабиринт — не просто Сеул.]

Оракул провёл рукой в воздухе.

Вслед за движением ладони появилась карта.

На первый взгляд — обычная карта Сеула.

Но только на первый.

По внешнему краю города, там, где должны были начинаться другие регионы, к нему примыкали совершенно чужие территории.

[Лабиринт и есть Земля. Точнее, то, что от неё осталось.]

Я и раньше допускал такую возможность.

Голограмма с лицом сестрицы снова напомнила мне те времена, когда она объясняла что-нибудь за учебным столом.

[После того как вы ушли в гибернацию, Земля слилась с этим Лабиринтом. Только не целиком.]

— В каком смысле?

[Можно сказать, Лабиринт вобрал всю Землю — предварительно разорвав её на куски.]

Я вспомнил услышанное раньше.

Чернобыль, где якобы водятся нимфы.

Один из самых известных заражённых районов Украины. Место катастрофы, про которое когда-то сняли и написали бесчисленное количество всего.

А теперь севернее Сеула на карте действительно виднелась территория, очень похожая на тот регион.

[За границей Сеула начинаются совершенно другие части мира. На севере — Чернобыль. На западе — Тихий океан. На востоке — Йеллоустонский национальный парк.]

Это не имело никакого смысла.

Противоречило самой географии.

Впрочем, похоже, времена, когда мир обязан был подчиняться привычной логике, закончились.

[И это ещё не всё. Даже внутри Сеула существуют пространственные разломы, ведущие в другие места. В Токио. В Россию. И не только.]

Оракул хлопнул в ладоши.

Даже этот жест был похож на сестрицу Сольа — и всё же не её.

С прежней живостью голограмма объявила:

[Вот этот абсолютный пространственный хаос и есть нынешняя Земля. Он же — Лабиринт.]

Значит, я очнулся не на земле, которая просто похожа на Сеул.

— Получается… вместе с Землёй меня унесло в Лабиринт.

[Именно. Быстро соображаете.]

Я провёл ладонью по лицу.

Не знал даже, должно это успокаивать или наоборот.

Как?

Почему?

Ответа не было ни на один вопрос.

Но Оракул уже перешёл дальше.

[Теперь, когда с информацией закончили… послание от Тьмы.]

— …Что?

— Простите?

Даже Бертеа, до этого молча слушавшая разговор, широко раскрыла глаза.

Оракул с лицом сестрицы произнёс:

[«Воплощение Тьмы».]

Голографическая рука указала прямо на меня.

Я уже почти смирился с тем, что речь действительно обо мне.

[«Преодолей все испытания Лабиринта. Пройди за пределы Тьмы и доберись до его сердца».]

Закончив, Оракул мило улыбнулся.

[Вот и всё. А, нет.]

Нижняя часть огромной круглой машины, проецировавшей голограмму, открылась.

Оттуда выдвинулось нечто очень знакомое.

— Это же…

[Подарок.]

Ампула с препаратом для восстановления сверхсолдат.

До краёв.

[Внутренние органы повреждены, мышцы тоже. Есть множественные внутренние разрушения и травма мозга, верно? Даже восприятие через слабые электрические токи, скорее всего, работает хуже обычного. Естественное восстановление займёт около месяца, но…]

Я прекрасно знал этот препарат.

Даже если сверхсолдат лишится всех конечностей и половины тела ниже пояса, после такой инъекции ему хватит нескольких минут, чтобы полностью восстановиться.

На фоне всего остального намерение Оракула было предельно ясным.

[Если использовать это, можно начать сразу, верно?]

Тьма хотела, чтобы я продолжал приключения.

Оракул тоже.

Почему им так нужно, чтобы я исследовал Лабиринт?

Почему именно я оказался Воплощением Тьмы?

Вопросов было слишком много.

И всё же отказаться от предложения оказалось трудно.

Я уже протянул руку к ампуле, когда…

— Вы издеваетесь?

— А.

[Ой.]

Мари вклинилась между нами и выхватила ампулу раньше меня.

Брови сведены. Вид откровенно сердитый.

— Руку вам оторвало. Нога сломана. И что ещё я сейчас услышала? Повреждены внутренние органы, мышцы и даже мозг?

Она смотрела так, что становилось не по себе.

— Обычно я бы не вмешивалась. Но что вы говорили совсем недавно?

Мари потрясла ампулой у меня перед лицом.

— Хотите заклинание, которое распределит раны по всему телу? Вы вообще в своём уме? Или повреждение мозга уже сказалось на интеллекте?

— Н-ну… Это не совсем…

— Вы собираетесь вколоть это, вылечиться и сразу снова пойти угроблять себя. Думаете, никто не понял?

Она ещё раз покачала ампулой и прищурилась.

— Я её конфискую. Верну, когда организм восстановится сам. Так что даже не спорьте.

Мари скрестила руки и встала передо мной, явно не собираясь уступать.

За её спиной Оракул сделал неловкое лицо.

Но тут заговорила Бертеа:

— Это создание также согласно с госпожой. За короткий срок хозяин пережил слишком много боёв. Длительный отдых будет разумнее.

Ну вот.

Если даже Бертеа на их стороне…

— Ладно…

— И это всё?

— …Прости?

— Вот. В следующий раз так легко не отделаетесь.

Мари фыркнула, спрятала ампулу и демонстративно отвернулась.

Наверное, она права.

Иногда действительно надо отдыхать.

Да и такой препарат разумнее беречь на случай, когда он понадобится по-настоящему срочно.

С этими мыслями я позволил дочери развернуть кресло и без сопротивления отвезти меня обратно в палату.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Так вышло, что мне выписали целый месяц отдыха.

Правда, заняться за этот месяц всё равно было почти нечем.

Одна нога сломана, мозг повреждён, мышцы по всему телу тоже.

В таком состоянии не особенно разгуляешься.

Но даже пытаясь честно посвятить время восстановлению, совсем без дела я не сидел.

Однажды меня на кресле привезли к женщине.

— …Здравствуйте, Воплощение Тьмы.

Рыжеволосая женщина мило улыбнулась.

Флоренс.

Служительница Света и одна из тех, кто недавно пытался меня убить.

Если бы выбирать сердцем, я бы просто свернул ей шею.

Но встретиться с ней попросил сам.

Судебную историю после нападения фактически замяли: в бою с крестоносцем я и без того сделал достаточно, чтобы учесть обстоятельства в мою пользу, а глава рода Мари была на моей стороне.

Опасения оставались, но в нынешнем состоянии Флоренс уже не казалась угрозой, с которой я не справлюсь.

Если бы у неё ещё оставалось что-то, способное меня прикончить, она наверняка использовала бы это в прошлый раз.

— Мы ведь впервые разговариваем нормально?

— Я с вами уже говорила. Просто тогда разговор был несколько односторонним.

Она отвечала с какой-то странной лёгкостью.

Я не понимал, откуда у пленницы столько спокойствия, но позволять ей задавать ритм беседе не собирался.

— Я Ха Джину. А тебя как зовут?

— Флоренс. Хотя, судя по всему, вы и так знали.

Женщина снова улыбнулась.

Она была одной из первых людей, которых я встретил после пробуждения в Лабиринте.

И одной из первых моих проблем.

Когда-то сказала, что вернётся подготовленной, — и действительно вернулась, подготовившись основательно.

Если бы рядом не оказалось тёмной эльфийки, способной её обезвредить, Флоренс наверняка сбежала бы.

А если бы я тогда не получил благословение, погиб бы не крестоносец, а я.

Эту женщину нельзя выпускать.

И, скорее всего, правильнее всего было бы убить.

Но сначала я хотел кое-что узнать.

— Есть вопрос.

— Спрашивайте.

— Такое ощущение, что почти весь Лабиринт враждует с Церковью Света. Как вы вообще добрались сюда?

Когда я увидел её впервые, о Лабиринте почти ничего не знал.

Поэтому не сумел правильно оценить ни сам факт её присутствия, ни то, как она исчезла.

Теперь всё выглядело иначе.

Флоренс находится внутри Лабиринта.

Более того — каким-то образом привела сюда крестоносца и устроила засаду.

И вот это уже совсем не укладывалось в картину мира.

— У вас здесь есть сообщник?

— Насколько известно этому созданию, такая возможность крайне маловероятна.

Я повернулся к Бертеа.

Маленькая полурослица ответила отчётливо и без колебаний:

— Вход в Лабиринт находится на вершине башни в Сонпхагу. Оттуда вниз идёт лифт, который и доставляет людей внутрь.

— И?

— Грузовой лифт достаточно велик, чтобы пропустить крестоносца. Но это ещё не означает, что крестоносец и эта отвратительная женщина могли официально пройти через вход или что им кто-то помог изнутри.

Чёрные глаза Бертеа, и без того почти лишённые блеска, стали ещё холоднее.

Вот уж кого она действительно ненавидит.

— Зона входа находится под усиленной охраной штаба наёмников. Там же расположено посольство Империи.

— Какой ещё Империи?

— Империи, которую основал Эльфеноэр, бог магии. Она враждует со Светом и направила сюда посла, чтобы гарантировать автономию Лабиринта.

Опять новая информация.

Но общая картина становилась понятнее.

— Флоренс, вероятно, могла бы одна проскользнуть незаметно. Но тайно протащить вместе с собой крестоносца через весь Лабиринт до Курогу — это уже другой уровень.

— Значит, кто-то открыл им дорогу напрямую, — тихо сказала Маривела.

Флоренс лишь улыбнулась.

— Архимаг. Башня магов. Церковь Магии. Или…

Мари оборвала себя.

Флоренс не стала заканчивать за неё.

Логично. Зачем добровольно выдавать информацию?

Но Мари, похоже, собиралась её получить в любом случае.

— Если вы не хотите говорить сами, мы заставим. Лучше ответить сейчас, пока всё можно решить без боли.

Она уже посмотрела на рыцаря-охранника, когда я почувствовал что-то неладное.

— Подожди.

Мари и рыцарь повернулись ко мне.

Я снова посмотрел на улыбающуюся Флоренс.

Нет.

Это не просто уверенность.

— Мари, бывает магия, которая срабатывает при определённом условии? Что-нибудь вроде проклятия?

Дочь на мгновение расширила глаза, потом полезла за пазуху и достала монокль.

Надела и внимательно всмотрелась в Флоренс.

— …Вы правы. Магия рыцарской школы. Клятва…

Она резко вдохнула и сняла монокль.

Даже для и без того бледной Мари лицо стало заметно белее.

— Тут очень сложная конструкция. Похоже, она активируется в момент нарушения клятвы… И это высшая магия.

— Вы хотите сказать, она всё это время поддерживает высшее заклинание?.. — спросил кто-то из рыцарей.

Я в местной магии разбирался плохо, но даже мне стало ясно: дело серьёзное.

— Насколько известно этому созданию, подобное не под силу даже архимагу. Во всяком случае, никто из них не смог бы удерживать такую магию настолько долго.

Если даже архимаг не способен…

Значит, вывод один.

— Похоже, вы догадались. Тогда увидимся позже.

Флоренс улыбнулась нам вслед.

Мы вышли из камеры.

Как только дверь осталась позади, Мари сказала:

— Бог магии.

Она выглядела по-настоящему серьёзной.

— Но зачем ему это?.. Бог магии ведь должен быть союзником Тьмы. А это была прямая попытка убить вас.

— Насколько известно этому созданию, бог магии всегда действует в масштабах, недоступных обычному смертному. Его намерения трудно понять.

Бертеа шла рядом, на миг прикрыла глаза, затем снова открыла.

Под опущенными ресницами тихо блеснули чёрные зрачки.

— Но полагаю, происходящее связано с хозяином. Не стоит считать его ни врагом, ни союзником. Безопаснее исходить из того, что он способен быть и тем и другим. Будьте осторожны.

Я задумался.

Бог магии.

Тот, кто ради величия человечества убивал богов, а потом сам стал богом.

Первый император Империи.

Самый сильный маг в истории.

Чего ему от меня нужно — понятнее не стало.

— Как к нему относится Церковь Света? Он ведь убил бога звёзд и бога языка.

— Формально они почти враги, но полномасштабной войны нет.

— Холодная война.

Знакомая схема.

— Примерно. Связываться с Церковью Магии уже безумие, но самого бога магии игнорировать просто невозможно. Он довольно активно вмешивается в дела мира.

Тогда сделать тут всё равно нечего.

Я закрыл глаза и кивнул.

Солнце приятно грело кожу.

Я несколько секунд просто наслаждался теплом, а потом сказал:

— Если Флоренс кажется тебе слишком опасной — отпусти.

— …Что?

— Флоренс. Если её присутствие тревожит, просто освободи.

— Вы с ума сошли? Это опять повреждение мозга…

— Нет. Я серьёзно.

Я уже успел обдумать этот вариант.

В недавнем бою, если бы всё происходило в другом месте, я бы без колебаний отступил.

Да, тогда не получил бы благословение.

Но возможность сбежать у меня была почти до самого конца.

— Лучше я подвергнусь риску, чем ты.

Мари остановилась.

Руки всё ещё лежали на ручках кресла, а сама она просто смотрела на меня.

— Я твой отец. Не могу же я спасать собственную шкуру, бросив ребёнка. Родитель должен защищать детей.

Я не хотел становиться взрослым, который поступит иначе.

Лучше уж встретить опасность самому.

Тем более испытания теперь ещё и делали меня сильнее.

— Я вообще-то совершеннолетняя. Не настолько маленькая, чтобы вы меня защищали.

— Для родителей дети всегда дети, сколько бы им ни было.

— Ну и глупости…

Голос у неё был колючий, но лицо совсем не недовольное.

— …Вы меня даже не растили.

Я прекрасно понял, что стоит за этими словами.

Маривела.

Девочка, которую с рождения воспитывали не как ребёнка, а как будущую главу рода.

Не по собственной воле.

Интересно, часто ли ей вообще позволяли просто капризничать? Получала ли она когда-нибудь обычную родительскую ласку?

Когда Мари говорила о крёстной, особой теплоты тоже не чувствовалось.

Чего она хотела от меня, было довольно очевидно.

Наверстать то время, когда ей не позволяли быть ребёнком.

Покапризничать перед отцом.

Чтобы её побаловали.

Чтобы обращались как с дочкой, а не как с главой рода.

Прямо сказать об этом она не могла, вот и ворчала.

Нелогично.

Но совершенно искренне.

Я некоторое время думал, как на это ответить.

— Ну-ну.

И просто легко похлопал её по руке.

— …И это всё?

Похоже, она ждала чего-то другого.

Мари изо всех сил делала равнодушное лицо, но во взгляде на миг появилась боль.

Правда, быстро исчезла.

Она и сама понимала, что чувство это не слишком разумное.

Я физически не мог растить её.

Уже само то, что сейчас оказался рядом, было почти чудом.

Если начать требовать ответов за то, что изменить было невозможно, конца не будет.

К счастью, моя дочь была умной.

Она тяжело вздохнула, тихо пробормотала: «Ладно, забудем», — и снова покатила кресло.

Я послушно сидел и позволил отвезти себя обратно в палату.

— Бог магии.

Из-за тяжёлых шагов один за другим показались десятки огромных фигур.

Оружие и украшения на доспехах у каждого отличались, но рост был почти одинаковым.

Больше трёх метров.

Доспех из белоснежного металла.

Под ним — металлические мышцы, суставы и кости, а ещё сложнейшая система божественной силы Света, удерживавшая внутри душу.

Это была армия.

Армия, способная за считанные часы сокрушить город или государство и выжечь с лица Карневарина любую скверну.

И всё же сейчас десятки крестоносцев остановились перед одной женщиной.

Она стояла, слегка склонив голову и прикрыв глаза, и выглядела совершенно обычно.

Короткие каштановые волосы.

Фиолетовые глаза, едва заметные между полуопущенными веками.

Аккуратная форма горничной.

Любой принял бы её за служанку.

Но крестоносцы знали, кто перед ними.

Архимаг Абелла, прозванная Магической Пулей.

Посланница Церкви Магии и выдающийся мастер пространственной магии.

Теперь, когда самого бога рядом не было, это вроде бы ничего не значило.

Но некоторые крестоносцы уже сталкивались с ней на поле боя.

Её магические пули вырезали куски пространства. Даже крестоносец не мог позволить себе принимать такие удары бездумно.

На этой дистанции её всё равно можно было подавить.

Если достать оружие и пойти вперёд, пятеро братьев и сестёр, возможно, погибнут.

Остальных хватит.

Но никто не двинулся.

Они пришли не драться.

Им нужна была сделка.

— Мы желаем заключить соглашение.

Сестра Андреина не вернулась.

Флоренс тоже.

Они проиграли Воплощению Тьмы внутри Лабиринта.

Эта новость встревожила Церковь Света.

Если Воплощение уже выросло до уровня, на котором способно уничтожить крестоносца, ждать дальше нельзя.

Главная опасность Тьмы — бесконечный рост.

Как тени, которые множатся одна за другой поверх уже опустившейся ночи.

По воле Света крестоносцы пришли потребовать сделку.

Условие было простым.

Им нужен проход внутрь Лабиринта для тридцати крестоносцев и ста служителей Света.

Даже если никто из них уже не вернётся, Воплощение Тьмы должно быть уничтожено наверняка.

— Мы готовы заплатить любую цену. Свет готов открыть даже тайну сотворения мира.

Ответа не было.

Крестоносец во главе отряда начал нервничать.

И тут его сознание пронзили чужие образы.

Король, рвущий на части поданный ему договор.

Женщина, холодно отворачивающаяся от признания в любви.

Зверь, который бросается на охотника, даже когда тот опускает оружие.

Бессвязная череда образов, каждый из которых означал одно.

Отказ.

Недвусмысленный ответ бога магии.

Сделка закончилась, даже не начавшись.

Крестоносец стиснул несуществующую челюсть и сжал кулак.

Но сорваться он не мог.

С одной Абеллой ещё можно было попытаться сражаться.

С богом магии — нет.

Даже такого отряда было недостаточно.

Однако оставался другой путь.

Крестоносец вспомнил обсуждение внутри Церкви.

Можно собрать ещё более крупный отряд, напрямую атаковать вход в Лабиринт, перебить наёмников и пройти вниз силой.

А затем убить Воплощение Тьмы.

«Придётся столкнуться с влиятельными силами Лабиринта и, возможно, с Империей…»

Но уничтожить Воплощение важнее.

Если бог магии не желает помогать — Свет поступит по-своему.

Они всё равно найдут путь вниз и доведут дело до конца.

Крестоносец уже собирался попрощаться и отступить.

И тут сознание снова залило чужими картинами.

Женщина с криком швыряет вещи и выгоняет гостя.

Генерал тычет пальцем на выход из шатра.

Волк прижимается к земле и низко рычит.

Это был уже не просто отказ.

Смысл стал предельно ясен.

А затем прозвучал голос.

[НЕ ПОЗВОЛЮ.]

Крестоносцы замерли.

Их мысли были прочитаны.

План раскрыт.

Но дело было даже не в этом.

Голос прозвучал настолько близко и отчётливо, что каждому почудилось биение давно отсутствующего сердца.

Бог явился.

Настолько близко, что они услышали его напрямую.

Реакция была мгновенной.

Кто-то выхватил двуручный меч.

Кто-то — булаву.

Другие подняли топоры и копья.

Служители Света тут же призвали божественную силу — куда более мощную, чем та урезанная версия, которой позволено пользоваться внутри Лабиринта.

Сила, способная заживлять раны.

Отсрочивать смерть.

Возвращать жизнь.

Заливать светом целые земли и сжигать всё под ним.

Сто служителей могли творить подобные чудеса.

Тридцать крестоносцев могли захватить столицу любого государства меньше чем за день.

Но перед богом это не значило ничего.

В их сознании возник новый образ.

Бледная ладонь провела сверху вниз.

И затем…

—!

Раздался звук, которому невозможно было подобрать человеческое название.

Крестоносцы и служители исчезли.

На месте, где они стояли, осталась только пропасть.

Бездонная.

Чёрная.

Настолько глубокая, что взгляд не находил дна.

Тот, кто обладал достаточным знанием, узнал бы заклинание и пришёл в ужас.

Эту магию Эльфеноэр создал ещё человеком — специально для убийства богов.

«Низвержение в Бездну Эльфеноэра».

Заклинание из легенд, которое знал любой на континенте.

Оставив его вместо предупреждения, бог магии отступил.

Послание было ясным.

Нападения на Лабиринт он не допустит.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Прошло около двух недель восстановления.

Дела шли хорошо. Я уже начинал сходить с ума от безделья, зато теперь мог ходить без кресла.

Рука ещё не отросла полностью, но восстанавливалась быстрее, чем ожидалось.

Кожа пока не закрыла всё целиком, часть мышц и суставов ещё формировалась, но прогресс был очевидный.

— Я же говорю, не обязательно меня кормить…

— Хватит. Откройте рот.

Несмотря на это, Мари продолжала чрезмерно меня опекать.

Её колкость и привычка огрызаться никуда не делись, но теперь в них чувствовалось что-то другое.

Еда, кстати, была вполне приличная.

Правда, готовила её Бертеа.

Я послушно открыл рот, взял с ложки рагу и проглотил.

Ручка у ложки была короткая, поэтому пальцы Мари иногда касались моих губ.

Я не обращал внимания.

Не такое уж редкое дело.

— А тебе работать не надо?

— Я уже всё сделала.

— Разве глава рода не должна быть постоянно занята?

— …Что такое? Хотите, чтобы меня здесь не было?

Мари недовольно надула губы.

После такого выгнать её было бы совсем уж жестоко.

Да я и не хотел.

— Не в этом дело. Просто если из-за папы у тебя копится работа, мне неудобно.

— Тогда не думайте об этом.

— Я отец. Как мне не думать?

— Будто вам вообще есть дело.

— Как это отцу может не быть дела до собственной дочери?

— Говорить вы умеете.

За эти несколько дней рядом с Мари я начал понемногу её понимать.

Маривела, моя дочь и глава Кровных, была очень хороша в своей работе.

Умная. Наблюдательная. Элегантная и благородная — достаточно, чтобы Кровные естественным образом признавали её власть.

Но главное — она была практична.

Почти инстинктивно понимала, что выгодно её народу, что станет обузой, где возможны потери и какой выбор лучше для будущего рода.

Наверное, именно такой и должна быть девочка, которую с рождения растили ради должности главы.

Даже главный недостаток подобного воспитания — нехватка боевой силы — к Мари не относился.

— Сегодня тоже… будете смотреть?

— Конечно.

— Хм. Вот на это отвечаете сразу.

— Папе ещё многому надо учиться.

Маривела была лучшим фехтовальщиком среди Кровных.

Я понял это ещё во время боя с крестоносцем.

Техника Андреины была настолько хороша, что даже мне приходилось тяжело.

Огромное тело и при этом безукоризненно отточенное владение мечом — обычному противнику с таким просто нечего было делать.

Десятки рыцарей Кровных потому и не могли её остановить: она разрубала их раньше, чем они успевали выстроить защиту.

Даже я в прямом обмене ударами признал, что по владению длинным оружием уступаю ей.

С ножом, огнестрельным оружием или голыми руками преимущество было бы у меня.

Но меч — другое дело.

А Мари могла сражаться с таким противником именно мечом.

Значит, учиться у неё стоило.

В Лабиринте меч был одним из самых распространённых видов оружия, поэтому каждый день я наблюдал за тренировками дочери и запоминал движения.

— Одного наблюдения недостаточно…

— Папе достаточно. Впечатляет, да?

— Не хвастайтесь.

— Даже если хвастаюсь, разве папе нельзя посмотреть тренировку дочери?

— Не будь вы моим отцом, я бы вам сухожилия перерезала.

Звучало сурово.

Но по сути это было разрешение.

После еды я, как и собирался, отправился смотреть тренировку.

Два Кровных стояли друг напротив друга с учебными мечами.

Учебными — только по их меркам. Для человека каждый такой меч был бы тяжёлым двуручником.

Соперник Мари выглядел молодо, но по спокойствию движений было ясно: прожил он куда дольше, чем казалось.

Они сошлись.

Мечи двинулись одновременно.

Шаг.

Скрещение траекторий.

Тяжёлые тупые клинки ускорились навстречу друг другу.

ГРОХОТ!

Я наблюдал, скрестив руки на груди.

Бертеа подошла незаметно и остановилась рядом.

— Кровные всегда так дерутся?

— Это создание не слишком хорошо разбирается в оружейных школах, но, насколько ему известно, да.

Стиль Кровных был почти образцово классическим.

Чистая база.

Работа ног простая и выверенная: достаточно силы в каждом движении, устойчивость при защите и удобный переход в контратаку.

Удары, возвраты оружия, связки — всё строилось на тщательно отполированных основах.

Теперь я понимал, почему Кровные считались надёжными наёмниками.

Превосходное тело.

Регенерация.

И техника, отточенная настолько, что почти в любой ситуации даёт предсказуемый результат.

Вместе это превращало их стиль в нечто лишённое слабых мест и резких провалов.

Не эффектное совершенство ради красоты, а надёжность, доведённая почти до совершенства.

Корбен, как мне говорили, использовал технику, близкую к восточной, но даже с ним мне пришлось тяжело.

В каком-то смысле Кровные стремились к тому же, что и крестоносцы.

Хотя крестоносцев я, конечно, видел слишком мало, чтобы делать выводы наверняка.

Похоже, если раса изначально обладает таким телом, её боевой стиль неизбежно развивается примерно в эту сторону.

И тем заметнее становилось то, чего не хватало мне.

Средневекового оружейного боя.

Моя рукопашная подготовка строилась вокруг мира, где у каждого есть огнестрельное оружие.

Здесь в ней оставались огромные дыры.

Если бы моя техника лучше подходила для этого мира, возможно, в бою с крестоносцем не пришлось бы доводить себя до повреждения мозга и мышц по всему телу.

Поэтому я каждый день смотрел, как Мари тренируется, и запоминал.

К счастью, по мере восстановления вернулось и восприятие слабых электрических токов, так что анализировать движения снова стало легко.

Любое боевое искусство начинается с ног.

Я следил, как Мари ставит стопу, как отступает, как разворачивает голеностоп, куда уходит нагрузка и как собранное снизу усилие проходит через всё тело.

КЛА-А-АНГ!

Учебный меч вылетел из рук соперника и воткнулся в землю.

Мари спокойно выдохнула и опустила свой.

— Следующий…

Она уже начала искать нового партнёра, но остановилась.

— Госпожа глава рода.

— …Что случилось?

К ней подошёл кто-то из приближённых.

Мари слегка нахмурилась.

— К вам посетитель.

— Посетитель?

Она удивлённо склонила голову.

— Но сегодня у меня ничего не назначено.

— Он… явился без предупреждения. Просит встречи с вами и… с Воплощением.

Кто-то, кто пришёл внезапно, знает, кто я, хочет встретиться со мной — и кого Кровные не могут просто выставить за дверь.

Кажется, я уже понимал, кто это.

Я оттолкнулся от стены, и мы направились в кабинет.

Тот самый кабинет, стену которого недавно разнесла крестоносец, выглядел совершенно как раньше — если не считать новой мебели.

Способность Лабиринта восстанавливать пространство иногда всё-таки радовала.

— Что-то вы долго.

За столом сидела тёмная эльфийка и болтала ногами.

Вишара.

Позже Мари объяснила мне, что её прозвали Ядовитым Пауком. Сильнейшая среди тёмных эльфов и фактическая глава их народа.

Для лидера она подозрительно часто ходила по делам лично и в одиночку.

Впрочем, я помнил её скорость.

Чуть медленнее меня в состоянии молнии.

Наверное, спутники только мешали бы.

— Привет, красавчик-Воплощение.

— И тебе привет.

— Садись. Надо поговорить.

— …Вообще-то гость здесь вы, — сухо заметила Мари.

Вишара лишь пропустила замечание мимо ушей и дождалась, пока мы сядем.

— А маленькая чародейка?

— Это создание постоит.

— Как хочешь. Тогда к делу.

Она сидела совсем близко.

Платье легко колыхнулось, Вишара покачала ногой и без всякого стеснения положила каблук мне на бедро.

Потом внимательно посмотрела в лицо.

— М-м. И правда красивый.

— …Спасибо?

— Тогда тебе можно это поручить.

Странная формулировка.

Что за дело, для которого важно моё лицо?

Вишара заметила вопрос во взгляде и усмехнулась.

— Есть одно поручение.

— Если предполагается бой, сейчас не лучший момент. С рукой сам видишь.

— Не переживай. Драться не понадобится. Скорее наоборот… полезешь в драку — умрёшь.

После того как эта женщина видела мой бой с крестоносцем, слова звучали особенно неприятно.

Поручение, где надо иметь дело с существом, способным меня убить, и при этом не драться?

Такое берёт только идиот.

— По лицу вижу, что ты примерно об этом и думаешь. Но сначала дослушай.

Вишара махнула рукой и ненадолго поморщилась.

— Как бы объяснить… Нужно кое-что передать и кое-что забрать. Проблема в том, что другая сторона не очень любит сотрудничать.

— У кого? И звучит всё равно так, будто без драки может не обойтись.

— Для начала… ты знаешь, как поделены силы в автономном районе?

Вопрос вроде бы был мне, но посмотрела она на Мари — словно проверяла, чему та успела меня научить.

Я ответил первым:

— Только в общих чертах. Тёмные эльфы, насекомолюди, орки, Кровные, демоны, зверолюды-людоеды и суккубы. У каждого своя территория.

— Верно. Кровными правит наша госпожа Маривела, тёмными эльфами — я. А кто глава зверолюдов-людоедов, знаешь?

Я покачал головой.

Вишара потянулась к моему подбородку, но Мари тут же отбила её руку.

Тёмная эльфийка покорно отступила.

— Правильный ответ — Реше. Кролик-Палач.

Имя ничего мне не говорило.

Но Мари заметно напряглась.

— …Вишара, только не говори…

— Угу. Именно. Наши девочки пошли к Реше забрать плату по сделке — и погибли. Хочу вернуть их вещи, получить то, что нам должны… и заодно познакомить вас двоих.

Я не понимал логики.

Если я проявлю враждебность — меня убьют.

Моя внешность почему-то важна.

А глава зверолюдов ещё и людоед.

Как это вообще связано?

Да и прозвище не внушало оптимизма.

Кролик-Палач.

С каких пор кролики едят людей?

Можно было бы списать на искажение Лабиринта, но оказалось, дело не в этом.

— Сам увидишь. Реше… своеобразная. Любит красивых мужчин. Тех, кого любит, она съедает. А тех, кто ей не нравится, обезглавливает.

— …Ого.

— И вот это тебе, думаю, будет ещё интереснее.

Вишара наклонилась так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Реше — одна из четырёх авантюристов ранга мастера. Самая вершина Гильдии авантюристов.

Остальные подробности мне рассказали уже после того, как я согласился.

Реше, Кролик-Палач.

Авантюрист ранга мастера.

Существо, способное голыми руками оторвать голову даже дракону.

Один из редких древних зверей, проживших на континенте невероятно долго.

Любит любовь, романтические истории и красивых мужчин.

Не любит женщин.

«У нас среди тёмных эльфов вообще одни женщины. У обычных эльфов почти так же… кем бы мы ни забеременели, рождается тёмная эльфийка».

Поэтому посланницы Вишары не успели толком заговорить с Реше, прежде чем лишились голов.

Сама Вишара идти тоже не могла.

«Реше очень сильная. Даже мне с ней тяжело. А если мы сцепимся всерьёз, это уже будет война между нашими организациями».

Естественно, меня всё это не особенно успокаивало.

«Древний зверь» — название довольно общее.

Бертеа объяснила:

— Древних зверей обычно делят на две большие категории: демонических и божественных.

К какой относилась Реше, угадывать не требовалось.

Почему такое существо вообще поселилось в Курогу — другой вопрос.

Но от безделья я уже начинал лезть на стену.

К тому же хотелось своими глазами увидеть, насколько далеко от меня находится вершина мира авантюристов.

— И как получают ранг мастера?

— Обычно его присваивают лишь единицам — исключительно сильным и опасным авантюристам.

— Остальные мастера тоже настолько опасны?

— Нет. Насколько известно этому созданию, именно Кролик-Палач Реше представляет исключительную угрозу.

Бертеа отвечала, идя рядом.

Мари тоже увязалась за нами, слегка нахмурившись.

Я ещё подумал: нормально ли главе рода вот так бросать дела? И стоит ли ей вообще идти, если Реше настолько не любит женщин?

Но дочь сказала, что беспокоится за отца.

Тут уже не поспоришь.

Похоже, разговор о безумной магии, распределяющей раны по телу, действительно попал ей в больное место.

Хотел исправиться — значит, надо терпеть.

Тем более Вишара отдельно предупредила:

«Перед мужчиной, который ей нравится, Реше обычно не бросается убивать сразу. Да, она легко лишает людей жизни, но режет головы не всем подряд. Иначе её давно бы уничтожили. Просто… наших девочек она особенно терпеть не может».

Оставалось надеяться, что Вишара права.

Если всё пойдёт совсем плохо, вмешаюсь сам.

Мы ехали по улицам Курогу, и я решил отвлечься разговором.

— А кто остальные трое?

— Тилия — учёный. Чин — глава Гильдии. Курте — король демонов.

Я машинально кивнул — и только потом посмотрел на женщину, которая каким-то образом уже сидела рядом со мной.

Впереди рыцарь Кровных за рулём и Бертеа одновременно уставились в зеркало заднего вида.

Мы с Мари медленно повернули головы к незнакомке, уютно устроившейся между нами.

Выглядела она необычно.

Белоснежные волосы.

Красные, словно кровь, глаза — и при этом совершенно безжизненный взгляд, плохо сочетающийся с мягким разрезом век.

На голове подрагивали длинные кроличьи уши.

Кожа смуглая.

Облегающее платье и белый плащ.

С виду почти безобидная.

И одновременно такая, что все мои инстинкты вопили об опасности.

Женщина повернулась ко мне.

— Красивый.

— …Спасибо?

Реше широко улыбнулась.

— Рада знакомству, Воплощение Тьмы.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Машина ехала дальше.

Пока впереди постепенно приближались купол и станция, Реше сидела между мной и Мари, чинно сложив руки на коленях.

Кролик-Палач.

Редкий даже для континента древний зверь — из категории демонических.

Людоедка, которая съедает тех, кого любит.

И одновременно одна из всего четырёх авантюристов ранга мастера во всём Лабиринте.

От такого существа вполне ожидаешь чего-то зловещего.

Моё восприятие слабых токов тоже однозначно говорило: передо мной крайне опасный противник.

Но обычным зрением понять это было трудно.

Пока не посмотришь ей в глаза.

Во-первых, Реше была высокой.

Мари — где-то сто семьдесят с небольшим.

Я — метр девяносто.

Реше находилась примерно посередине.

Наверное, около метра восьмидесяти.

Длинные руки и ноги напоминали довоенных моделей. Даже когда она просто сидела, аккуратно сведя колени, в её позе ощущалось достоинство. А длинные пальцы, отводившие волосы за ухо, двигались почти изящно.

Но стоило встретиться с ней взглядом — и всё это исчезало.

Глаза напоминали глаза Бертеа.

Такие же бездонные, почти лишённые блика.

Но красный цвет полностью менял впечатление.

У Бертеа кукольное лицо, поэтому пустота взгляда быстро перестаёт бросаться в глаза.

У Реше было иначе.

Красные глаза холодили.

И одновременно обжигали.

В них чувствовалось безумие — такое, при котором никогда не знаешь, что человек сделает через секунду.

Но это всё впечатление обычного зрения.

А вот тело, которое я чувствовал электричеством…

Оно действительно превосходило человеческое.

Сильное.

И дело было не просто в плотности мышц или большой физической силе.

Сами мышцы устроены иначе.

Гораздо гибче человеческих.

Невероятно гибкие.

Тело, способное из любого положения мгновенно перейти почти в любую атаку.

Может, именно поэтому она и отрывает людям головы голыми руками.

Каждый раз, когда моё электрическое восприятие касалось Реше, одно из кроличьих ушей едва заметно дёргалось.

Я до сих пор понятия не имел, как и когда она вообще проникла в машину.

Какая-нибудь способность?

Раньше я бы в такое не поверил.

После того как сам научился превращаться в молнию, пределы возможного заметно расширились.

— Маривела, давно не виделись.

— Реше.

— И почему ты раньше не говорила, что у тебя такой красивый отец?

— Потому что сама встретила его совсем недавно.

— Во-от как.

Даже речь у неё была непредсказуемой.

После смерти бога языка смысл автоматически доходил до собеседника на его собственном языке, но интонация и манера всё равно сохранялись.

Реше то говорила со мной просто, то внезапно переходила на подчёркнуто вежливый тон.

Непонятно, что у неё в голове.

Да и есть ли там вообще место здравому смыслу.

— Откуда ты знаешь, что я Воплощение?

Реше чуть наклонилась ко мне.

Красные глаза впились в лицо так, будто пытались затянуть внутрь.

— Если коснёшься Тьмы — поймёшь.

Она ответила почти напевно, с лёгким гудящим смешком в голосе.

У меня уже появилось подозрение.

Я скосил взгляд на переднее сиденье, где сидела Бертеа.

Полурослица тоже узнала во мне Воплощение почти сразу.

Тогда я решил, что она просто сложила обстоятельства.

Но, возможно…

— Ты тоже связана с Тьмой?

— Конечно. Не настолько, как вы, красивый господин Воплощение.

Реше мечтательно прикрыла глаза, сложила ладони у щеки и посмотрела на меня с такой откровенной симпатией, что стало неуютно.

Тем временем станция приближалась.

База зверолюдов-людоедов.

Дом Реше.

И место, где лежало то, что хотели вернуть тёмные эльфы.

По дороге я вдруг посмотрел дальше, на юг.

Горизонт там был почти чёрным.

Ночь будто поднялась с земли до самого неба.

Больше всего это напоминало огромную стену.

Хотя сама тьма выглядела размытой, почти туманной, поэтому я даже не сразу понял, что вижу.

— А это ещё что?

Чёрная полоса извивалась вдоль всего юга.

Станция Куиль, куда мы направлялись, находилась почти вплотную к этому тёмному барьеру.

— …Отец, помните, что я рассказывала раньше?

— Что именно?

— На севере Чернобыль. На западе Тихий океан. На востоке…

— Йеллоустонский национальный парк.

— Мы, правда, чаще зовём его Адом. Но да. А юг — вот это.

Ещё дальше за Курогу и Кымчхонгу, там, где должен заканчиваться Сеул, лежала очередная чужая территория.

Как и по остальным границам города.

— Мы называем это Стеной, — сказала Мари. — Настоящие владения Тьмы начинаются там.

Я снова посмотрел на Реше.

Та всё это время мягко улыбалась мне.

Не думаю, что она случайно выбрала базой именно станцию у самой Стены.

Когда машина остановилась и мы вошли на станцию, вокруг почти сразу стало видно зверолюдов.

У некоторых просто торчали звериные уши.

Другие выглядели как животные, вставшие на две ноги.

Все они внимательно смотрели на меня и Бертеа.

Взгляды острые до неприятного.

Почти без эмоций.

Взгляды хищников.

Но задерживались они ненадолго.

Стоило заметить высокую женщину, спокойно идущую рядом с нами, — и глаза тут же отводили.

Все прекрасно понимали: лишний взгляд или неверное движение может закончиться смертью.

А если даже нет — мне всё равно не было до них дела.

— Человек? Что он здесь…

Зверолюд с чем-то вроде перьев вместо ушей не договорил.

Голова вдруг накренилась вбок.

Тело без головы сделало ещё два шага, вытянув руку, и рухнуло.

Отсечённая голова выплюнула кровь, широко раскрыла глаза, потом высунула язык и замерла.

Я не увидел самого удара.

На Реше не осталось ни капли крови.

Она просто опустила руку после короткого взмаха.

— Сюда.

Это был даже не удар ребром ладони.

Она просто махнула указательным пальцем.

Как это работает — понятия не имею.

Магия?

Божественная сила?

Чародейство?

Я ещё плохо знал этот мир, но почему-то был уверен: ни одно из трёх.

Может, если спросить, она расскажет.

Пока размышлял, мы уже пришли.

— Добро пожаловать. Моё гнездо.

Насколько я помнил, станция Куиль была построена на железнодорожном мосту и находилась совсем близко к тому месту, которое здесь называли Стеной.

Поэтому я ожидал, что кабинет Реше окажется либо глубоко под землёй, либо на самой высокой и защищённой точке.

Ошибся.

Она устроилась в бывшем магазине у восточного выхода, куда хорошо попадало солнце.

Да и кабинетом это назвать трудно.

Огромная кровать.

Шторы.

Посреди комнаты — ванна, явно выдранная откуда-то ещё.

Обычная спальня Реше.

И прямо там лежала наша цель.

На столе стояла тарелка с непонятным сырым мясом, с которого капала кровь.

Рядом аккуратно лежала сумка.

Что внутри — не знаю.

Но Вишара несколько раз отправляла за ней подчинённых, прекрасно зная, что они могут погибнуть.

Для меня этого было достаточно.

Я был ей должен.

Просто взять сумку, конечно, никто не даст.

Я посмотрел на Реше, которая сняла белый плащ и повесила его.

— А если бы я не пришёл? Что бы ты делала?

Круглые мягкие глаза повернулись ко мне.

— Как догадался?

— Раньше такого, кажется, не случалось. Вот я и решил, что ты специально выманивала меня сюда.

Если бы Реше постоянно убивала посланниц Вишары, та давно придумала бы другой способ вести дела.

Сама Вишара сказала: Реше не устраивает бессмысленную резню.

Она сумасшедшая, но не настолько, чтобы убивать вообще без причины.

Значит, убийства были средством.

Мне это не нравилось, но морализировать здесь было бы смешно.

— И потом. Ты сразу узнала, что я Воплощение.

Уголки губ Реше поднялись.

Улыбка получилась откровенно жуткой.

Она села на кровать и посмотрела на меня.

— Правильно. Я хотела вас увидеть.

— …Если бы вы официально попросили о встрече, мы бы её организовали, — недовольно бросила Мари.

— Не хотелось. Мне больше нравится, когда красивый мужчина сам приходит ко мне.

Реше протянула руку.

В следующую секунду её пальцы уже держали меня за подбородок.

Я даже не заметил движения.

— А окажись некрасивым — просто убила бы.

— Значит, надо поблагодарить родителей.

— Наверное.

Она лениво вздохнула, отпустила меня и снова устроилась на кровати.

Отчасти я понимал, почему ей хотелось увидеть меня лично.

По словам Бертеа и Мари, молния считалась знаком Воплощения.

Дурным предзнаменованием.

Запретной областью, в которую не лезли даже многие маги и боги.

А когда с земли в небо ударила та синяя вспышка, сильнейшие существа Лабиринта наверняка поняли, что Воплощение появилось.

Просто не ожидал, что кто-то устроит ради знакомства такую постановку.

— Так зачем ты хотела меня увидеть?

— Как относитесь к тому, чтобы вас съели?

— Не очень положительно.

— Жаль.

И ради этого она всё затеяла?

Я уже хотел высказать всё, что думаю, но Реше поднялась.

Подошла к столу, взяла сумку рядом с сырым мясом и вернулась.

— Я хотела вам понравиться, поэтому приготовила подарок.

Она тихо засмеялась и открыла сумку.

Что ещё за подарок?

Она отдаёт мне то, за чем пришли тёмные эльфы?

Я даже не успел возразить.

Сумка раскрылась.

И внутри лежала вещь, которую я узнал мгновенно.

— Воплощение, это ведь ваше?

Небольшое оружие, удобно ложившееся в руки.

Ореховая древесина рукояти и цевья — породу я никогда толком не знал.

Металл покрывали тонкие гравировки с розами и завитками.

Укороченные приклад и стволы были обработаны настолько аккуратно, что следы переделки почти невозможно заметить.

Ещё совсем недавно — по моим ощущениям — это оружие лежало у меня под рукой.

И больше ста лет оставалось одной из самых дорогих мне вещей.

Капитан Ку Сихёк когда-то получил его от своей возлюбленной и позже отдал мне.

А моя жена переделала его под меня.

Мой дробовик.

Holland & Holland Royal — горизонтальная двустволка 12-го калибра.

Я застыл.

Я почти не надеялся когда-нибудь увидеть его снова.

— …Откуда?

Я принял дробовик.

Ладони сразу вспомнили знакомую форму.

Один спусковой крючок.

Внутренние курки — ничего не цепляется за одежду, удобно выхватывать из-под пальто.

Переделка выполнена так чисто, что её будто никогда и не было.

Лёгкое, но не невесомое оружие с привычным балансом.

Сомнений не осталось.

Моё.

Но как?

Я понимал, что вещи могли где-то оказаться внутри Лабиринта, но всё же…

— Останки и вещи тех девочек я велю перенести отдельно. Будем дружить, Воплощение.

— …Где ты это взяла?

— М-м? У друга. Он держал у себя.

— У какого ещё друга? Кто вообще мог…

— Чин. Глава Гильдии.

Чин?

Я вспомнил разговор в машине.

«Тилия — учёный. Чин — глава Гильдии. Курте — король демонов».

Трое остальных авантюристов ранга мастера.

А Чин возглавляет всю Гильдию авантюристов.

Рядом кто-то резко вдохнул.

Я повернул голову.

Мари побледнела ещё сильнее обычного.

— Вы за него заплатили?

— М-м? Нет. Просто забрала.

— То есть украли!

Крик дочери окончательно вернул меня к реальности.

— Значит, поручение Вишары было ещё и способом не поссориться с Гильдией… Отец, быстро уберите это обратно в сумку. Глава Гильдии крайне опасный… Отец!

Я уже спрятал дробовик под пальто.

Мари чуть не задохнулась от возмущения.

Я неловко повёл плечом.

— Н-ну… Но он правда мой. Честно.

— Да какая разница! Чин — известный псих! Бертеа, скажите ему хоть что-нибудь!

— Хозяину однажды будет принадлежать весь Лабиринт. Это создание не понимает, почему небольшое ускорение процесса владения должно считаться проблемой.

— Бертеа!

Дочь смотрела на нас так, будто вокруг собрались одни безумцы.

Но отдавать дробовик я не собирался.

Ни при каких обстоятельствах.

— Если проблема только в последствиях, их можно решить.

— …И как же?

— Реше, прикроешь меня? Если спросят, скажи, что дробовик всё ещё у тебя.

— Угу. А если Воплощение умрёт, я смогу вас съесть? Тогда соглашусь.

— Договорились.

— Отец?!..

Мари всё ещё была в ужасе, но меня это уже не волновало.

Если умру — какая разница, что станет с телом?

А этот дробовик для меня ценнее собственного трупа.

Подарок капитана и его возлюбленной.

И вещь, которую переделала моя жена.

Я не отдам его, даже если придётся умереть.

Реше, похоже, понравилось, как легко я согласился.

Она жутковато улыбнулась и протянула руку.

— Тогда пожмём руки.

Я пожал.

— Хорошая сделка.

— Мне тоже понравилась. Приходите ещё, господин Воплощение.

— Здесь слишком много тех, кто хочет меня съесть. Лучше сама приходи.

Мы спокойно пожали руки и оба остались довольны.

Отлично.

Теперь осталось найти только смартфон.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Отец, всё собрали?

Я взял в руку длинный меч Корбена — «Алый прилив», уже в ножнах, — закинул за спину рюкзак и в последний раз проверил содержимое.

На вопрос Мари кивнул.

— Верёвка, лампа, фляга, коврик, кабельные фонари, универсальный нож. Всё есть. Хочешь проверить?

— Не надо. Главное вы взяли. И мои слова помните?

— Дробовик не доставать на людях. В молнию без крайней необходимости не превращаться.

— Хорошо.

Мари беспокоилась обо мне так, что временами казалось: это она моя мать, а я её сын.

Только раздав последнюю порцию наставлений, дочь наконец согласилась меня отпустить.

Сегодня исполнялся ровно месяц с тех пор, как я поселился в бывшем миссионерском центре, который Кровные называли своей церковью.

И сегодня же я окончательно восстановился и мог нормально вернуться к исследованию Лабиринта.

Я надел рюкзак и направился к выходу.

— Вишара просила не переживать из-за дробовика.

— Вот как?

— Да. Раз Реше взяла ответственность на себя, серьёзных проблем быть не должно. А если объяснить всё Чин — что вы честно пытались вернуть оружие, но не смогли забрать его у Реше, — думаю, к вам отнесутся с пониманием.

С другой стороны — Реше.

Авантюрист ранга мастера и печально известный Кролик-Палач.

Даже после личного разговора я так и не понял, насколько она вообще вменяема. Если Чин решит, что связываться с ней слишком хлопотно, — тем лучше для меня.

Хотя, учитывая редкость моего дробовика, не факт, что он так легко махнёт рукой.

— Но долг перед Вишарой остался. Просила когда-нибудь вернуть услугу.

— Хорошо. Запомню.

— При желании Кровные могут расплатиться за вас.

— Некрасиво постоянно тянуть деньги из дочери. Сам разберусь.

— …Как хотите.

Мари сложила руки и почему-то выглядела немного разочарованной.

Похоже, ей хотелось, чтобы я на неё положился.

И это при том, что воспитывалась она без моего участия.

По-моему, результат всё равно отличный.

Говорят, обычно взрослые дети всеми силами пытаются спихнуть содержание родителей друг на друга, а моя дочь чуть ли не расстраивается, когда ей не дают меня обеспечивать.

Я с удовлетворением посмотрел на уже ожидавшую Бертеа.

— Белл.

— Хозяин.

— Всё готово?

— Подтверждаю. Это создание подготовило всё необходимое для путешествия хозяина. Излишне даже говорить, что подготовка безупречна.

— Тогда идём.

— Да, хозяин.

— Возвращайтесь, отец. Надеюсь, хотя бы не умрёте от какой-нибудь глупости.

Оставив за спиной привычно колючее напутствие Мари, мы с Бертеа вышли из церкви Кровных и сели в машину.

Оставалась только одна проблема — найти группу для похода.

Но и её я уже решил.

Кровные добыли для меня целых сорок языков фей, поэтому прежнее задание удалось закрыть с серьёзным перевыполнением.

Ксения и Моарэ подтвердили, что основную работу сделал я.

В результате мой ранг повысили.

Я больше не новичок.

Теперь авантюрист низшего ранга.

Плюс сто пятьдесят очков награды.

Что именно с ними делать, я до сих пор представлял довольно смутно.

Всего у Гильдии было шесть ступеней: начальный, низший, средний, высокий, высший и ранг мастера.

Начальный — авантюрист, который едва способен выполнять собственную роль в группе.

Низший — уже уверенно справляется со своей ролью.

Средний — либо полностью освоил одну роль, либо может выполнять две.

Если так смотреть, меня официально признали человеком, способным хотя бы нормально делать свою работу.

Бертеа, правда, объяснила:

— На практике границы между рангами весьма размыты.

— Правда?

— Да. Насколько известно этому созданию, высокий ранг обычно означает безупречное владение двумя ролями либо способность выполнять три. Высший — уверенное владение тремя ролями.

Машина покинула улицы Курогу.

За окнами Донджакку тянулись роскошные особняки, в которых смешались средневековые и ренессансные мотивы.

Бертеа продолжала:

— Однако универсальность не равна силе. Из четырёх авантюристов ранга мастера лишь один поднялся туда с высшего ранга. Остальные трое получили повышение со среднего.

Поэтому в самой Гильдии настоящими ветеранами и основной элитой считались как раз авантюристы среднего и высокого рангов.

Неожиданно.

До сих пор структура Гильдии казалась мне почти образцово рациональной.

— В этом смысле ваша нынешняя группа выглядит очень устойчиво. Вместе с хозяином и этим созданием — трое низшего ранга и трое среднего. Хороший состав.

К тому моменту, как тело почти восстановилось, я уже несколько раз выбирался на улицу авантюристов.

Оставил заявку на поиск группы: требовались один боец переднего ряда и один заднего.

Прошло немного времени — и наступил сегодняшний день.

Мы ехали знакомиться с новой группой.

Чувства были смешанные.

С одной стороны, наконец начинается настоящее исследование Лабиринта.

С другой — насколько нормальными окажутся будущие спутники?

С Ксенией и Моарэ мне повезло.

А вдруг среди новых окажется предатель?

Или возникнет что-нибудь, чего никто не предусматривал?

Но ожидание всё равно перевешивало тревогу.

Я всегда любил знакомиться с людьми, путешествовать и попадать в ситуации, которые невозможно запланировать заранее.

Новая группа сама по себе была поводом для любопытства.

В этот раз я решил устроить себе нормальное приключение.

Машина остановилась у большого моста на границе Донджакку и Йонсангу.

Южная оконечность улицы авантюристов.

Место, которое можно было назвать почти первым филиалом этой улицы: удобный пункт для экспедиций на юг и для тех, кто прибывает из других районов.

Остров Нодыль.

Там меня уже ждали.

— …А.

Все лица были незнакомы.

Девушка с фиолетовой кожей, вьющимися волосами и рогами.

Остроухий мужчина-зверолюд с прищуренными глазами и сложенными на груди руками.

Мрачноватый юноша в шарфе.

И самая необычная из них — женщина, которая одновременно выглядела почти образцово красивой.

Длинные золотистые волосы.

Глаза нескольких оттенков, мягкий взгляд.

Красота, из-за которой прохожие наверняка оборачивались бы, и спокойное, доброжелательное выражение лица.

Но сильнее всего привлекали внимание её руки.

Точнее — суставы.

Шарнирные, как у куклы.

Открытые сферические сочленения резко контрастировали с лицом, ничем не отличавшимся от человеческого.

Протезы?

Когда наши взгляды встретились, женщина почему-то застыла.

Но растерянность исчезла почти мгновенно.

— Вы, должно быть, господин Ха Джину, который откликнулся на нашу заявку?

Что-то в её реакции было странным.

Я моргнул и незаметно расширил поле электрического восприятия.

Эта женщина…

Но вслух ответил спокойно:

— Да. Я Ха Джину. А это Белл. Давно ждёте?

— Нет-нет. Мы сами только что пришли.

Женщина кашлянула, положила ладонь на грудь и представилась:

— Меня зовут Алиса. Я чародей искусства и маг, в группе занимаюсь поддержкой. А ещё немного пою в трактире здесь, на острове Нодыль.

Она улыбнулась совершенно естественно.

Заметив, куда я смотрю, поспешно добавила:

— А, и моя раса… кукла. Не обращайте внимания на суставы.

Она тихо рассмеялась, будто ничего особенного не произошло.

Я моргнул и тоже представился:

— Ха Джину. Полуогр, пришёл с Востока. Передний ряд. А это моя спутница Белл — полурослица и чародей огня.

— Рада знакомству. Для этого создания честь встретиться со всеми вами.

Бертеа аккуратно взялась за края юбки и сделала почти аристократический реверанс.

Напряжение на лицах будущих спутников сразу ослабло.

Тогда вперёд шагнула фиолетовокожая девушка с озорным выражением.

— И правда говорит необычно. А меня узнаёшь?

— Нет. Однако это создание понимает, что вы уже знаете и его, и хозяина.

— Именно. Я Киара. Мы с Ксенией и Моарэ выросли в одном приюте.

Я удивлённо поднял брови.

Киара усмехнулась.

— Они мне всё рассказали. У нас как раз освободились места впереди и сзади, а они сказали, что по силе ты до среднего ранга доберёшься очень быстро. Вот я и шепнула Алисе. Можешь поблагодарить.

Она поставила руки в боки и довольно выпятила грудь.

Типаж совершенно непривычный.

Озорница?

Если она ровесница Ксении и Моарэ, ничего удивительного.

Ребёнок имеет право немного покривляться.

Наши взгляды встретились, и горизонтальные, почти козьи зрачки Киары весело блеснули.

— Я передний ряд и поддержка. Чародей обмана и маг. Будем знакомы.

Оставались двое.

Прищуренный мужчина с луком за спиной заметил мой взгляд.

— Зови меня Ремю. Лис-зверолюд, задний ряд. А это…

Последний юноша снял шарф.

Под ним открылся длинный шрам вокруг шеи — будто голову когда-то отрубили, а потом пришили обратно.

Он коснулся шрама и показал несколько жестов.

Я не знал этого языка рук.

Но смысл почему-то появился в голове мгновенно.

[Пон. Передний ряд. Человек. Низший ранг.]

Значит, после смерти бога языка автоматически переводится даже язык жестов.

Я кивнул и оглядел будущих спутников.

Поддержка.

Передний ряд.

Задний ряд.

Передний ряд с поддержкой.

Ещё один задний ряд.

И ещё один передний.

Два специализированных бойца впереди, два сзади, полноценная поддержка и ещё один универсал.

Я не специалист по Лабиринту, но группа и правда выглядела устойчиво.

Совсем не то, что наш импровизированный отряд с Ксенией и Моарэ.

Каждый производил впечатление человека, способного позаботиться о себе.

И никто с первого взгляда не походил на тайного предателя.

Хотя один момент меня всё-таки беспокоил.

— Наша группа обычно выходит с Нодыля и идёт в Зелёный лес Королевы, — объяснила Алиса. — Чаще всего берём задания на разведку и поиск. Стараемся работать спокойно, стандартным составом и без лишнего риска.

Она поправила одежду и снова улыбнулась.

Очень естественно.

Пожалуй, даже слишком.

— Мы как раз собирались выходить. Вам удобно прямо сейчас?

— Конечно. Пойдём. Остальное о друг друге узнаем по дороге.

— Спасибо за понимание. Рада, что вы и правда такой надёжный человек, как мне рассказывали.

Вроде бы подозревать нечего.

Группа нормальная.

Состав хороший.

Ко мне относятся дружелюбно и с некоторым доверием.

Только одна деталь продолжала цеплять.

Мы двинулись вперёд вместе.

Я ещё раз незаметно прошёлся электрическим восприятием по телу Алисы — и окончательно убедился.

Эта женщина — андроид.

И андроид, который знает, кто я такой.

Я продолжал идти, не показывая ни тени враждебности, лишь несколько раз сжал и разжал пальцы.

Возможно, дробовик понадобится раньше, чем я рассчитывал.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Андроиды появились как естественное продолжение технологического развития.

Хотя, насколько я помнил, всё началось с искусственных тел для солдат, которых война оставила полностью парализованными.

В новостях тогда восторженно рассказывали: даже тот, кто больше не способен сражаться своим телом, сможет вернуться на фронт.

Андроиды стали побочным результатом этой работы.

Когда инженеры шагнули от протезов рук и ног к полноценным искусственным телам, сам корпус уже не представлял большой проблемы.

ИИ тоже быстро развивались, копируя архитектуру Оракулов.

В итоге и мозг, и тело оказались готовы почти одновременно, после чего андроиды быстро вышли на рынок.

В те годы мне было в основном всё равно.

А позже они успели превратиться в настоящую социальную проблему.

Впрочем, если люди умудрялись влюбляться даже в простенькие чат-боты, ничего удивительного.

— Мы собираемся пройти через Йондынпхогу и дальше в Кансогу. Вас устраивает?

— Да. Я всё равно плохо знаю Кансогу. Делайте как обычно, а я буду следовать указаниям.

— Если хозяин так решил, это создание также подчинится.

— Если хотите что-нибудь спросить, не стесняйтесь…

Алиса улыбнулась.

Она точно была андроидом.

До полного восстановления мозга я мог бы ещё сомневаться.

Сейчас — нет.

Слабые электрические токи выдавали тело, внешне почти человеческое, но устроенное совсем иначе.

Металл.

Пластик.

Сложные механизмы, собранные с невероятной точностью.

Она назвала свою расу куклами, но это давно вышло за рамки любой куклы.

Передо мной находилось тело того же типа, что и у андроидов, сражавшихся рядом со мной на войне.

Возможно, здесь андроидов просто стали называть куклами.

Но тогда оставалась другая проблема.

Реакция Алисы при первой встрече.

Так реагирует человек, который тебя узнал.

Шок.

Удивление.

Быстрый взгляд на лицо — будто она проверяла подозрение.

Потом всё спрятала.

Я продолжал идти, ощущая под одеждой дробовик.

Сразу убивать её нельзя.

Сначала надо понять, что происходит.

Тем более андроид реагирует не так, как человек. Вытащить правду обычными способами может быть сложнее…

— Дядь.

— …А? Да?

— Чего лицо такое? Нервничаешь?

Киара ухмылялась во весь рот.

Я посмотрел на девчонку — и только тогда понял, насколько дико вообще звучала предыдущая мысль.

Что значит «убивать»?

В такие моменты я особенно ненавидел то, что сделали с моим мозгом.

Вспышка агрессии — и сознание сразу начинает искать самый короткий военный путь к решению проблемы.

Спокойно.

Сначала разобраться.

Но выяснить, откуда Алиса меня знает, всё-таки необходимо.

— Немного. Для меня это только второй настоящий поход.

— Серьёзно? Неожиданно. По виду ты опытнее дяди Ремю.

Вот как?

Внешне мне можно дать лет двадцать с небольшим.

Наверное, дело в манере держаться.

Я посмотрел на лиса с луком за спиной, которого Киара называла дядей Ремю.

Прищуренные глаза, спокойное лицо, сдержанные движения.

Почти аскет.

— Он раньше служил в армии, — добавила Киара.

Теперь сходство стало понятнее.

Расчётливость.

Самодисциплина.

Спокойствие.

То, чему военных учат в первую очередь.

Когда-то всё это было и во мне.

— Я тоже служил.

— Точно! Ксения рассказывала.

— Просто солдатом, — отозвался Ремю. — А ты, похоже, был ближе к командованию.

— Нет. Тоже солдат. Просто… необычный. А тот парень тоже служил?

Я показал на глухого юношу, представившегося Поном.

Ремю покачал головой.

— Подробности лучше спросить у него самого. Но нет, он не военный.

— Странно. Держится очень по-армейски.

— Алиса помогла ему найти учителя. Кажется, он занимался у отставного имперского рыцаря из Дома Закалки Бурей.

Имперский рыцарь.

Интересно.

На вид Пону было примерно столько же, сколько мне, когда я впервые попал на фронт.

Но держался он совсем не по возрасту.

Шёл за Алисой спокойно и уверенно, словно считал её наставницей или человеком, которому многим обязан.

Шрам на шее.

Глухота.

Наверняка между ними есть какая-то история.

Хорошо, что я не успел поддаться вспышке агрессии и натворить глупостей.

Но и совсем оставлять вопрос без внимания нельзя.

Пока я размышлял, мы шли по большой дороге, и людей вокруг становилось всё меньше.

Когда исчез последний прохожий, стало ясно: мы действительно перешли в другой район.

Из Донджакку в Йондынпхогу.

Дорога шла через парк Йоидо.

Алиса приблизилась ко мне.

— Вы раньше бывали в Зелёном лесу Королевы? Или, может быть, что-нибудь о нём знаете?

— Нет. Расскажешь?

Она улыбнулась глазами.

— Раньше эту область называли Гнездом Ведьмы. Там встречается множество чудовищ, но почти все они не местные для Лабиринта — это обычные виды Карневарина.

— Понятно.

— Поэтому раньше район особенно любили те, кто до Лабиринта работал наёмником за его пределами. Но в последнее время всё изменилось.

— Почему?

— Сменился хозяин.

Хозяин территории?

Я моргнул, не понимая.

Алиса заметила отсутствие реакции и обернулась.

— А, вы, похоже, правда плохо знаете устройство Лабиринта. Простите.

Она немного смущённо улыбнулась.

— У каждого крупного района Лабиринта есть владыка. Обычно никто не знает, где именно он находится, да и даже если знает — это настолько сильное существо, что нападать на него почти бессмысленно. Вы ведь слышали о способности Лабиринта восстанавливать себя?

— Это знаю.

— Когда Лабиринт восстанавливает район, за основу он берёт сильнейшее существо внутри него. Его воспоминания, связанные с ним истории, образы… всё это постепенно меняет сам район.

Вот этого я не знал.

Я удивлённо поднял брови, и Алиса добавила:

— Есть даже теория, что весь Лабиринт устроен так же. Что где-то в его сердце находится невероятно могущественное существо и именно его память придаёт Лабиринту форму этого странного города.

— Откуда тебе известно такое?

— Я же кукла. Я гораздо старше, чем выгляжу.

Ну да.

Она андроид.

Алиса смотрела на меня чуть внимательнее обычного, словно тоже проверяла реакцию.

Я сохранил спокойное лицо.

— И что за существо эта Королева, если из-за неё наёмники перестали любить район?

— Ах да, мы ведь об этом говорили. Королеву называют альрауной.

Альрауна.

Где-то я уже встречал это название.

Если память не изменяет — женское растительное чудовище.

Впрочем, после смерти бога языка я слышал всё в переводе, так что настоящее местное название наверняка звучало иначе.

— Альрауна полностью поглотила место, которое раньше называли Гнездом Ведьмы. Теперь почти весь Кансогу зарос травой, деревьями и растениями, которые продолжают расти без конца. Поэтому район и стали называть Зелёным лесом Королевы.

— И растительность мешает передвигаться.

— Да! Именно. Сейчас этот район больше любят группы, которые специализируются на разведке и исследовании, а не бывшие наёмники.

Интересно.

Меняется хозяин — меняется сама местность.

А что произойдёт, если хозяином района станет авантюрист?

Хотелось спросить, но момент был не лучший.

— Алиса, скоро будем на месте. Пора готовиться.

— Да.

Ремю позвал её вперёд.

Почти сразу рядом со мной появилась Бертеа.

— Хозяин.

— Да?

— Сжечь её?

— …Нет. Пока рано. Может, я вообще ошибаюсь.

— По мнению этого создания, ваши спутники уже заметили враждебность хозяина и считают её боевой агрессией полуогра.

Вот как.

Впрочем, авантюристы постоянно рискуют жизнью.

Было бы странно, если бы они ничего не чувствовали.

— Если это продлится, они начнут подозревать вас. Это создание рекомендует сдерживаться.

Я кивнул и пошёл дальше вместе со всеми.

По дороге слушал разговоры и узнавал новое.

Например, Киара оказалась демоницей.

А Ремю — женатым мужчиной.

Я иногда задавал вопросы, иногда просто слушал.

И незаметно мы дошли до Кансогу.

Район полностью оправдывал название Зелёного леса Королевы.

Деревья теснились по обеим сторонам дороги.

Толстые лианы пробивали асфальт и перегораживали улицы.

Гигантские грибы разрастались до такой степени, что валили здания и занимали их место.

Куда ни посмотри — зелень.

И всё же между растениями уцелели остатки современного города.

Небольшие дома.

Высотки, которые сохраняли форму даже после того, как их насквозь пронзили чудовищные стебли.

Каждая деталь была незнакомой — и почему-то только сильнее будила ожидание.

До сих пор большинство районов сохраняло узнаваемый облик Сеула.

Здесь начиналась настоящая неизвестность.

Перед широкой дорогой, полностью перегороженной лианами, я почувствовал знакомое волнение и сильнее сжал ножны.

— Темнеет. Надо искать место для ночлега.

Алиса убрала волосы с лица.

Я посмотрел на небо.

До настоящей темноты ещё далеко, но солнце уже заметно клонилось к горизонту.

Здесь ночью опаснее?

— Ночевать в гостинице… то есть в Йондынпхогу, опасно. Предлагаю подняться вон в тот жилой комплекс впереди. Вы не против?

А, она спрашивает именно меня.

— Я согласен. У тебя опыта здесь больше. Не нужно каждый раз подстраиваться под меня.

— Мы группа. Мне хотелось учитывать мнение каждого. Тогда решено…

Она не договорила.

Далеко впереди я почувствовал небольшую группу существ.

Явная враждебность.

Двигались тихо и хитро, стараясь скрыться.

И заметил их не только я.

Алиса вздрогнула, когда чья-то рука легла ей на плечо.

— Алиса.

— Враги?

— Около двадцати. Шаги лёгкие. Наверное, гоблины.

Гоблины.

Настолько внезапно и настолько по-фэнтезийному, что у меня сама собой напряглась рука на ножнах.

Лабиринтные псы сначала тоже казались интересными, но после нескольких встреч наверняка начнут раздражать.

А вот гоблины — другое дело.

Классика фэнтези.

Я не считал себя человеком, обожающим драки, но после того как весь день давил агрессию, желание выплеснуть силу вспыхнуло особенно резко.

— Что делаем?

— М-м… В идеале я бы обошла их. Но если сейчас отступим и вернёмся в Йондынпхогу, нормального места для ночлега уже не найдём. Придётся драться.

— Хорошо. Ха Джину, вперёд. Они оттуда.

— Отлично. Посмотрим, на что способен наш дядя.

Я молча вытащил «Алый прилив» из ножен.

Ножны закрепил за спиной, меч взял двумя руками.

Рукоять, сломанная в бою с крестоносцем, была заменена новой и теперь идеально подходила под ладони.

Брони нет.

Зато после благословения электрическое восприятие стало сильнее.

Я глубоко вдохнул.

Слева стоял Пон.

Чуть позади — Киара.

Поле слабых токов развернулось вперёд и нащупало группу за стеной лиан.

Позади Ремю поправил хват на луке.

Бертеа зажгла на ладони пламя — заметно сильнее прежнего.

Алиса прочистила горло.

— Идут.

Тетива Ремю хлопнула.

В ту же секунду из-за лиан высыпала стая маленьких фигур.

ХРУСТ!

Первый гоблин едва успел прыгнуть, как в его голове появилась стрела.

Тело тут же рухнуло на землю.

Остальные выглядели ровно так, как и должен выглядеть гоблин.

Белые глаза без видимых зрачков.

Раздутые животы.

Сгорбленные тела, из-за которых и без того маленький рост казался ещё меньше.

В руках — грубое примитивное оружие.

На теле — лохмотья.

До смешного типично.

И оттого особенно странно видеть их посреди заросших улиц Сеула.

Я невольно улыбнулся.

Один уже был совсем рядом.

Я прочитал траекторию прыжка, движение мышц и даже электрические сигналы, бегущие по его нервам.

И двинулся раньше.

Для начала — прямой удар ногой.

Заодно проверим, насколько усилилось тело после благословения.

БУМ!

Голова гоблина вмялась внутрь, а самого отбросило назад.

Остальные даже не дрогнули.

Я шагнул вперёд, наступая на упавшее тело.

Опорная нога повернулась.

Сила пошла от стопы к бедру и через корпус в руки.

Меч встретил следующего гоблина.

Тот попытался поставить блок.

КЛАНГ — ШРАК!

Его оружие сломалось.

Следом клинок прошёл через плоть и кости.

Кровь потекла по белому металлу — и тут же вытянулась дальше, формируя ещё одно лезвие.

Длиннее.

Тоньше.

Острее.

Это была способность самого меча, а не Кровных.

Я сразу укоротил движение, чтобы выросший кровавый клинок не задел союзников, затем опустил оружие на следующего ошеломлённого гоблина и разрубил его надвое.

— ♪♩♪…

Раздался голос Алисы.

Сначала спокойная гармония, от которой кипевшая внутри агрессия вдруг осела.

А затем резкий диссонанс, ударивший прямо по голове.

Я остался спокоен.

А гоблин передо мной схватился за череп и пошатнулся.

Так вот её магия.

Теперь я мог спокойно оценить поле боя.

Свернул шею ближайшему гоблину и швырнул тело в сторону.

Рядом Пон уверенно принял атаку.

Щитом отвёл оружие в сторону и одновременно проткнул противнику шею.

Следующий удар заранее закрыл щитом, клинком скользнул поверх вражеского оружия — и снёс голову.

Силы ему тоже хватало.

Когда двое гоблинов прыгнули одновременно, удар первого Пон мощно сбил щитом, а второго пнул в грудь и опрокинул.

Едва тот коснулся земли, свистнула стрела Ремю.

В голове гоблина вырос древко.

Первый, отброшенный щитом, тоже больше не поднялся.

— Гоблин-чародей! Я займусь!

Киара рванулась вперёд.

По дороге наступила одному гоблину на горло и раздавила его, затем вытянула руку.

Губы быстро зашевелились.

Над ладонью вспыхнул фиолетовый огненный шар.

Он полетел к дальнему гоблину словно живой.

БУМ!

Мощности было немного.

Но хватило.

Гоблин с посохом, который что-то бормотал, рухнул.

Огненный шар, формировавшийся перед ним, исчез.

Теперь наша очередь.

Воздух вдруг раскалился.

Мимо меня пролетела огромная сфера пламени.

Бертеа.

Огонь, созданный моей спутницей, пронёсся между мной и Поном и врезался в толпу гоблинов.

На миг воздух с шумом втянуло внутрь.

Затем осталась одна вспышка.

БА-А-А-АХ!

Группа гоблинов вместе с их чародеем превратилась в обугленные остатки.

Бертеа говорила, что стала сильнее.

Не преувеличивала.

— Ух ты. Вот это мощь, — присвистнула Киара.

Бертеа с почти незаметной гордостью подняла края юбки и сделала реверанс.

— Дядь, ты тоже дерёшься как ненормальный. По-моему, даже лучше Пона. До среднего ранга и правда быстро доберёшься.

[Я. Ещё расту.]

— Да знаю я, знаю.

Пока Киара перебрасывалась с Поном жестами, я положил длинный, залитый кровью клинок на плечо и взглянул на Алису.

Она смотрела на меня с неподдельным удивлением.

Словно увидела совсем не то, чего ожидала.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Для ночлега выбрали шестой этаж одного из жилых домов.

Корни растений туда ещё не добрались.

Даже если за ночь что-нибудь начнёт расти, до нас дотянуться будет непросто.

А если чудовища полезут снизу, всегда можно отступить выше.

Мы искали именно такое место.

По пути прошли мимо бывшего ресторана, где когда-то подавали осьминогов, затем мимо здания со старой вывеской «Круглосуточная сауна и ресторан».

Пересекли детскую площадку и вошли во двор жилого комплекса.

Между перевёрнутыми, ржавыми автомобилями ещё стояло несколько сравнительно целых домов.

Мы выбрали корпус 305.

— Остановимся здесь. Река прямо перед домом. Если понадобится срочно уходить, можно спустить верёвку с крыши. Тогда и направлений, откуда нас смогут атаковать, станет меньше.

Против стрелков такая позиция была бы не лучшей.

Но по тому, что я уже видел, огнестрельным оружием местные чудовища не пользовались.

Максимум примитивные луки, метательные копья, отравленные ножи или духовые трубки.

Я не стал спорить и переступил через разбитую стеклянную дверь подъезда.

— Белл.

— Да, хозяин.

— Поднимайся первой. Я кое-что сделаю внизу.

— Поняла.

Когда Бертеа ушла наверх, я собрал несколько осколков стекла и рассыпал их на подходах к входу.

Полуросликам такое не страшно — Бертеа спокойно ходит босиком.

Но если кто-нибудь попытается подкрасться ночью, хорошо бы либо услышать его заранее, либо хотя бы заставить порезаться.

Главное завтра не забыть всё убрать.

Закончив с простейшей ловушкой, я поднялся.

Дверь квартиры 604 уже была открыта.

— А? Дядь, ты только сейчас?

— Стекло у входа рассыпал.

— А-а. Прямо как дядя Ремю. Все бывшие военные такие?

— В каком-то смысле.

— Заходи. В 603-ю заглянули, но там дверь нормально не закрывается, да ещё лианы внутрь проросли.

Киара болтала без остановки и уже скрылась в комнате.

Я вошёл следом и машинально собрался снять обувь.

— А.

Все остальные остались обутыми.

Немного царапнуло привычку, но требовать от людей, которые понятия не имеют о корейских домашних правилах, разуваться было бы странно.

Посмотрю на босую Бертеа и переживу.

Я вошёл, снял «Алый прилив» со спины и прислонил ножны к стене.

Группа уже вовсю устраивалась на ночь.

За окнами темнело.

Кто-то расстилал спальник, кто-то раскатывал коврик.

Бертеа собрала у остальных продукты и занялась ужином.

— Добро пожаловать, хозяин. Это создание как раз готовит для вас вечернюю трапезу.

— А нам не дадите? — тут же возмутилась Киара.

[Я. Расту.]

— Заодно это создание готовит пищу для всей группы.

Бертеа разложила принесённые дрова кольцом, развела огонь и поставила тушиться рагу.

Дым уходил через балкон.

Я снова подумал, насколько велика разница между Воплощением с Бертеа и Воплощением без Бертеа.

Без неё сейчас жевал бы сухой паёк.

Будь побогаче — нормальный армейский рацион.

Но денег на такую роскошь у меня всё равно нет.

Повезло.

Похоже, остальные думали примерно так же.

— Ух… Я впервые за долгое время ем горячее за пределами города.

— Даже дядя Ремю?

Они буквально набросились на рагу и хлеб, которыми Бертеа наполнила миски.

Мягкий пресный хлеб и густое рагу с лёгкой, но цепкой остротой действительно сочетались убийственно хорошо.

Я смотрел, как остальные едят чуть ли не вместе с посудой, и одновременно чувствовал, как по моему организму пытается разойтись слабый яд.

Снотворное.

Я украдкой взглянул на Бертеа и спокойно доел.

Когда кастрюля опустела, спросил:

— Как обычно организуете караул?

— А-а… Обычно Алиса всё равно не спит, поэтому с ней остаётся ещё кто-нибудь… чтобы поговорить и вместе следить… потом меняемся…

Киара уже зевала между словами.

— Тогда первый и последний караул беру я. Остальным спать.

— Вы уверены? Я кукла, мне нормально, но…

[Один. Два раза. Тяжело.]

— Ничего. Не люблю ставить на ночной караул тех, кто младше меня на сотню лет.

— Я не настолько маленькая…

— И спать уже хотите. Я справлюсь. Ложитесь.

После моего нажима Киара и Пон забрались в спальники.

Ремю тоже не смог побороть сон, сложил уши и улёгся на коврике лицом вниз.

Наверное, из-за хвоста так удобнее.

Хвост, до этого лениво двигавшийся, постепенно замер.

Бертеа легла прямо на коврик и укрылась одеялом.

— Хозяин, это создание тоже отправляется ко сну. Если понадобится — разбудите.

— Хорошо.

Вскоре уснули все.

Остались только мы с Алисой.

Андроид, на которого не действуют обычные препараты, даже если он ест органическую пищу.

И я — человек, которого почти невозможно отравить.

Наши взгляды встретились.

В комнате слышалось только дыхание спящих.

Я расширил электрическое восприятие и проверил каждого.

Пульс замедлен.

Дыхание ровное.

Мышцы расслаблены.

Тогда я заговорил.

— Алиса.

— …Да?

— Необычное имя. Что оно значит?

Она улыбнулась — слишком тщательно, слишком правильно.

— Даже не знаю. Мне ведь не дали его при рождении… Я сама стала так себя называть. Но когда-то это имя принадлежало очень дорогому мне человеку.

— Вот как.

Продолжает притворяться.

Я некоторое время думал, как лучше начать.

Тридцать семь лет назад, ещё до гибернации, ещё до того, как покинул Корею, я нашёл бы десяток способов вывести собеседника на нужный разговор.

Сейчас почему-то ни один не приходил в голову.

Слишком долго не практиковался?

Я вздохнул, закрыл глаза и снова открыл.

Между нами три метра.

Один шаг.

Опасаться нечего.

— У меня есть необычное чувство пространства.

— Правда?

— Да. Я ощущаю сердцебиение, напряжение и движение мышц. Обычно даже понять, врёт человек или нет, довольно легко.

— Ничего себе. Это все огры умеют…

— Но с тобой оно не работает.

Алиса, уже приготовившаяся подхватить разговор, замолчала.

Я посмотрел прямо на неё.

— У тебя нет сердца. Нет мышц. Вместо них — металл, пластик и механизмы, которые очень хорошо имитируют человеческое тело.

— Потому что я… кукла…

Она попыталась возразить и сама остановилась.

Металл и пластик.

Вывод только один.

— Не кукла. Андроид.

Я вытащил дробовик и направил на неё.

Оружие, которое после смерти моей жены Серы всегда оставалось при мне почти как символ.

Алиса узнала его.

Зрачки расширились.

Руки задрожали.

Точная имитация человеческой реакции — часть алгоритмов, которые должны делать андроида менее неприятным для людей.

— К счастью, когда я его нашёл, патроны тоже были на месте. И оружие хорошо сохранилось. Стреляет без проблем. Поэтому не делай резких движений.

Алиса застыла.

Я тихо выдохнул.

Значит, не ошибся.

— Сначала я не был уверен. Не понимал, ты узнала во мне Воплощение Тьмы или что-то другое.

Точнее — не знал, работает ли она на Церковь Света.

На Церковь Тьмы.

Или вообще действует по третьей причине.

Теперь стало яснее.

— В недавнем бою я не пользовался электричеством, автоматом или привычной рукопашной техникой. Ты удивилась, потому что тот Ха Джину, которого знаешь ты, сражался иначе.

Я не опускал ствол.

— Ты помнишь времена, когда Лабиринт ещё не был Лабиринтом. Когда это всё ещё была Земля. Так?

Глаза Алисы метнулись по комнате — к спящим спутникам.

Тревога была совершенно явной.

— Моя спутница очень способная. Все съели снотворное и спят крепко. Даже выстрел их не разбудит. Правда, сама Бертеа тоже поела, чтобы не выдавать замысел, поэтому уснула вместе со всеми.

— …Понятно.

Щёлкнул предохранитель.

Алиса крепко зажмурилась.

— Ты знаешь, кто я. Верно?

Несколько секунд она молчала.

Потом кивнула и горько усмехнулась.

— А кто вас не знает? Все, кто жил в Сеуле, знали имя Ха Джину. И вашу дурную славу тоже.

Сжатые кукольные пальцы мелко дрожали.

Она ещё раз посмотрела на спящих.

— Моё заводское обозначение — ELAF-173108. Бытовой вспомогательный андроид.

Мы вышли на балкон и встали рядом.

Дробовик я убрал.

Не потому, что полностью доверился Алисе, а просто не видел смысла всё время держать его наготове.

Она уже поняла: если попробует что-нибудь сделать, мне понадобится меньше секунды, чтобы разбить ей голову.

Вместо оружия я посмотрел на тонкую сигарету, которую она протянула.

Не мой любимый сорт.

Но курил я в последний раз очень давно.

Не тот случай, когда стоит привередничать.

Я взял пачку, вытащил одну сигарету и поджёг слабым электрическим разрядом.

Ч-чирк.

Глубоко затянулся.

Дым заполнил лёгкие.

Голова, до этого перегретая напряжением, постепенно остыла.

Фильтр коснулся губ, дым медленно вышел наружу — и вместе с ним спала часть агрессии, мучившей меня весь день.

Неплохо.

Алиса положила руки на перила, опустила на них подбородок и сказала:

— Алиса — имя моей хозяйки.

И начала рассказывать.

— Она с детства была очень слабой. Ей постоянно требовался кто-то рядом. Со временем людей заменили андроиды, но здоровье лучше не стало.

Алиса провела ладонью по собственному лицу, затем коснулась шеи.

— Это лицо. Голос. Всё принадлежало ей. Я прожила с её именем, лицом и голосом столько времени, что заводской номер сегодня прозвучал почти чужим.

Она повернула глаза ко мне.

— Я узнала вас только при встрече. Имя Ха Джину я видела в заявке, но даже не допускала, что это действительно вы.

— Имя не самое распространённое. Особенно в этом мире.

— Конечно. Но люди, которые находят старые фильмы, газеты и другие вещи из Лабиринта, иногда берут себе имена оттуда. Я решила, что это один из таких случаев.

Она тихо рассмеялась.

— Пропаганды ведь сохранилось очень много. Кто-нибудь вполне мог назвать ребёнка именем «бога Сеула».

Стыдно даже слушать.

Я никогда не любил этот культ вокруг собственного имени.

Отвёл взгляд, а Алиса мягко улыбнулась.

— Но когда увидела лицо, поняла сразу. Тот самый псих. Второй Кощей. Мясник.

— Меня и так называли?

— Это было очень громкое дело.

Ну да.

За один день исчезло больше девяноста процентов высшего военного командования страны.

Наверное, прозвища ещё мягкие.

Хотя «второй Кощей» всё равно казалось обидным.

— Я думала, вы давно погибли. После того случая новостей не было. А правительство постоянно сообщало, что вас убили.

Логично.

Правительству было выгодно, чтобы люди верили именно в это.

Реальность, как обычно, оказалась другой.

— После той истории я ушёл из Кореи. Жил в Китае, потом в России. Лет тридцать семь. А после лёг в гибернацию.

И проснулся здесь.

Я выпустил дым и посмотрел на тлеющую сигарету между пальцами.

— Теперь меня зовут Воплощением Тьмы. Церковь Света пытается меня убить. Обнаружилась дочь, о существовании которой я даже не знал. Неплохие перемены за один сон.

Алиса смотрела снизу вверх.

— И как вы стали авантюристом?

— Хочу продолжать жить. И вообще всегда любил приключения.

Раньше просто не было возможности ими заниматься.

Теперь появилась.

— Хочу получать благословения, становиться сильнее, иметь возможность защищать тех, кто мне дорог. И заодно жить так, как хочется, — путешествовать и исследовать Лабиринт.

А ещё выяснить, что значит быть Воплощением Тьмы.

Что ждёт меня впереди.

И что я вообще могу с этим сделать.

— Поэтому и стал авантюристом.

А андроид, называвший себя Алисой, всё ещё стоял рядом.

Она меня опасалась.

Считала потенциально опасным.

И это нормально.

Я всё-таки человек, который вошёл в историю как убийца почти всего генеральского состава страны.

Бывало и хуже.

— Теперь ты рассказывай.

— Я?

— Почему взяла имя хозяйки? И почему стала авантюристкой?

Алиса замялась.

Взгляд ушёл от меня к стеклянной двери балкона, за которой спали её спутники.

— …Мы обещали друг другу.

Сжатая ладонь остановилась у груди.

— Я хотела стать певицей. А хозяйка хотела попасть в космос.

В голосе появилась лёгкая тоска.

И какая-то странная, почти пугающая убедительность.

— Но мир не позволял бытовому андроиду стать певицей. А космос — не то место, куда можно отправиться просто потому, что очень хочется. И главное… здоровье хозяйки было слишком слабым для такой мечты.

Она посмотрела в далёкое небо.

В необычных глазах отражалось слишком много чувств для обычной машины.

— Поэтому мы договорились: если одна из нас не сможет исполнить свою мечту, другая исполнит её за неё.

Так андроид и получил имя своей хозяйки.

— Это был приказ?

Алиса покачала головой.

— Просьба. От друга и семьи.

Я ничего не сказал.

Она посмотрела прямо на меня.

— Где-то в Кансогу есть космический корабль. Я стала авантюристкой, чтобы найти его. И однажды вместо хозяйки, с её именем, лицом и голосом… полететь в космос.

Я сразу понял: что-то она всё ещё недоговаривает.

Но спрашивать не стал.

— И что вы теперь со мной сделаете?.. — тихо спросила Алиса.

В её лице впервые открыто проступили страх и тревога.

Сигарета уже догорела.

Я бросил окурок за балкон и задумался.

В годы мировой войны мечты считались бесполезной роскошью.

Если цель не помогала фронту, общество легко объявляло её пустой.

И всё же этот андроид сохранил мечту.

Пережил собственный срок службы.

Переходил предел за пределом.

Дошёл сюда.

Почти как ребёнок — наивно и совершенно искренне.

Я посмотрел на неё.

— Одна справишься с караулом?

— …Что?

— Время смены уже прошло, а все наелись снотворного. Похоже, сегодня тебе придётся сторожить одной.

Мне тоже спать надо.

Алиса только моргала, широко раскрыв глаза.

Наверное, стоило сказать прямее.

— Не знаю, что именно ты обо мне слышала. Но я не тот человек, которого ты себе представляешь.

И добавил, чтобы уж точно не осталось сомнений:

— Я помогу тебе найти космический корабль.

Алиса сжала ткань одежды в кулаке.

Я открыл балконную дверь и уже собирался войти, когда за спиной прозвучало:

— Почему?..

И правда.

Почему?

Я немного подумал и сказал первое, что пришло в голову.

— Мечта хорошая. Такие хочется поддерживать.

Вот и всё.

Что плохого в том, чтобы мечтать?

Я улыбнулся.

— Если что-нибудь появится — буди. И перед последней сменой тоже.

Расстелил коврик, лёг и закрыл глаза.

У самого уха почти неслышно прозвучало:

— Спасибо…

Я сделал вид, что не услышал, и уснул.

— Господин Джину, доброе утро. Хорошо спалось?

Алиса улыбалась так светло, что любой сразу заметил бы разницу со вчерашним вечером.

Неудивительно.

Вчера она меня откровенно опасалась.

— Нормально. Почему на последнюю смену не разбудила?

— Вы так крепко спали… Отдохните ещё немного, я сейчас принесу завтрак.

Киара нахмурилась.

— …А ночью что-то произошло?

Со стороны всё действительно выглядело подозрительно.

— Секрет.

Объяснять долго.

Правду всё равно рассказывать нельзя.

Я просто отмахнулся.

Двое самых молодых одновременно шумно вдохнули и тут же начали шептаться.

Похоже, поняли совсем не то.

Но даже с учётом этого утро начиналось отлично.

Я поднялся, уже предвкушая настоящее приключение, которое ждало впереди.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Андроид.

За завтраком я время от времени поглядывал на Алису, которая неторопливо ковырялась в еде.

Сам по себе факт её существования уже не казался чем-то невероятным.

Да, мир превратился неизвестно во что, но часть старой инфраструктуры всё ещё работала.

Спасибо той самой способности Лабиринта восстанавливать себя.

Если сохранились здания и техника, ничего удивительного, что где-то пережили катастрофу андроиды или военные машины.

Другое дело — я никак не ожидал однажды пойти с андроидом в обычную экспедицию.

Но и это оказалось не так плохо.

Ночью я даже во сне держал вокруг себя поле слабых токов.

Никаких резких движений.

Ни попытки достать оружие, ни признака нападения.

Вообще я и так спал не как обычный человек — половина мозга оставалась настороже, поэтому застать меня врасплох было трудно.

Алиса даже не пыталась.

Скорее наоборот.

Большую часть ночи просто сидела и смотрела в мою сторону.

Вот это немного удивляло.

Хотя… пожалуй, не так уж сильно.

Ремю как раз неловко почесал голову.

— Извини. Я вчера отключился намертво.

— Всё хорошо! Господин Джину составил мне компанию. Правда?

— Наверное. Но сегодня караул возьму я…

— Не нужно. Мне правда всё равно. Господин Джину тоже поспал. Причём так крепко, что будить было жалко.

Алиса снова повернулась ко мне с вопросительным «правда ведь?» и улыбнулась.

Совсем не та женщина, которая вчера ожидала, что я вот-вот её пристрелю.

Вся прежняя настороженность будто исчезла.

За завтраком она то и дело посылала мне улыбки.

Бертеа приготовила рыбу на пару, жареный хлеб и кашу.

Я решил сосредоточиться на еде.

Как обычно, было очень вкусно.

Нежная белая рыба легко распадалась на языке.

В жареном хлебе попадались сладкие сухофрукты.

А в каше неожиданно чувствовался лёгкий запах цветов и мёда.

В очередной раз убедился: Бертеа отлично готовит.

И одновременно понял, почему никто вчера даже не заметил снотворное.

Я посмотрел, как остальные без малейших подозрений доедают завтрак.

— Это создание предполагает, что вчера все крепко уснули из-за сытости и горячей пищи.

Бертеа наконец отложила себе порцию и тоже принялась есть.

Сегодня снотворного не было.

Логично. Заснуть посреди похода было бы слишком опасно.

Но Ремю всё равно выглядел смущённым.

— Обычно я сплю чутко. Видимо, и правда расслабился.

— Я же сказала, мне всё равно. Не переживай.

— М-м. Всё равно неловко.

— Возможно, дело в травах. В следующий раз положу меньше.

Бертеа спокойно накладывала рыбу поверх каши.

По её лицу невозможно было понять, что вчера «травами» было обычное снотворное.

Надо будет следить, чтобы такие фокусы не вошли у неё в привычку.

Я встретился с ней взглядом.

Бертеа сразу поняла намёк и внимательно посмотрела на моё выражение.

В целом всё закончилось хорошо.

Алиса знает меня из прошлого, но убивать меня не собирается.

По крайней мере я так решил.

Андроид, конечно, не настолько рационален, как чистый ИИ, но сейчас у неё просто нет причины нападать.

А даже если появится — застать меня врасплох ей не удастся.

Пока работает электрическое восприятие, я способен уклониться даже от снайперского выстрела.

Я спокойно закончил завтрак и только тогда спросил:

— Что у нас сегодня по плану?

— Ой. Я ведь так и не рассказала о задании.

Алиса хлопнула ладонями и неловко улыбнулась.

— Его выдали Проводники. Нужно осмотреть подземный лабиринт впереди: примерно нанести структуру, проверить вход, выход, внутренние зоны и окрестности. И составить карту.

— Подземный лабиринт?

— …Ах да, господин Джину может не знать. Если сказать «станция метро», будет понятнее?

— А-а. Поэтому подземный лабиринт.

Ещё одно открытие.

Лабиринт внутри Лабиринта, расположенный под землёй.

Звучит, если честно, опаснее открытой местности.

— А кто такие Проводники и зачем им это?

Название я вроде уже слышал, но чем именно они занимаются, не знал.

Алиса сразу поняла, что придётся объяснять подробнее.

— У них есть крепость к северу от улицы авантюристов, между самой улицей и Пантеоном.

Она покрутила в пальцах деревянную ложку.

— А Проводниками их называют потому, что они проводят людей по маршрутам между подземными лабиринтами.

— Зачем вообще идти через подземные лабиринты? Если задача просто перемещаться, можно же…

— Иногда это гораздо быстрее. А ещё позволяет обходить опасные районы Лабиринта и их климат. Когда увидите сами, станет понятнее.

Я заинтересованно потёр подбородок.

Алиса улыбнулась глазами.

— В общем, мы должны проверить вход и выход, внутреннюю структуру, окружающую местность и какие чудовища бродят рядом. Всё это потом пойдёт в отчёт Проводникам.

— На словах?

— Нет. Мы рисуем карту и записываем сведения. Обычно этим занимаюсь я, так что можете не беспокоиться.

У бытовых андроидов была функция картографирования?

Хотя, возможно, что-то подобное существовало для обучения и развития.

А может, она научилась позже.

В конце концов, магией Алиса тоже каким-то образом владеет.

Она подтянула колени к груди и улыбнулась.

— Соберём данные, немного обследуем внутреннюю часть и вернёмся. В основном разведка.

Для меня знакомая работа.

— Всё, что найдём по пути, и добыча остаются нам.

— Оплата?

— Шестьсот серебряных монет Лабиринта. По сто на человека. Очков награды не будет, потому что это не заказ Гильдии…

Я пока плохо чувствовал местные цены.

Но за убийство двенадцати фей давали пятьдесят монет.

Шестьсот за разведку выглядели вполне щедро.

Я вспомнил слова Бертеа о сокровищах, которые можно найти в Лабиринте.

— А добычу как делите?

— В первую очередь вещь принадлежит тому, кто её нашёл. Но если кому-то из группы она особенно нужна, обычно договариваемся и уступаем друг другу.

Алиса ответила и тепло посмотрела на остальных.

То есть никаких железных правил.

Скорее дружеская договорённость и взаимные уступки.

Для мягкой манеры Алисы подходило идеально.

Мне даже нравилось.

Военная дисциплина привычнее, но жить можно и так.

Хотя при таком устройстве подчинённые иногда позволяют себе спорить со старшими.

— Вы что, ночью всё это не обсудили? Дядь, вы с Алисой вообще чем занимались?

— А?.. — Алиса явно растерялась.

Киара поиграла бровями, переводя взгляд с неё на меня.

— Ну? Было что-нибудь?

Алиса не нашлась с ответом.

Я пожал плечами.

— О жизни разговаривали. Мы оба старые, вот и нашли общие темы.

— Правда? Прям правда? Совсем-совсем правда?

— Да, правда. Всё, заканчивай. Пора выходить.

Я прекрасно видел: Киаре просто хочется кого-нибудь подразнить.

Пон тоже смотрел с интересом.

Даже уши Ремю едва заметно дёрнулись.

Но ничего ведь не было.

А рассказывать, что Алиса андроид, явно не стоило.

Поэтому я больше не оправдывался, поднялся и начал собирать рюкзак.

— Э-эх, скукотища.

Киара разочарованно фыркнула.

Алиса облегчённо выдохнула.

Ремю молча проверил лук.

Пон оставался молчаливым уже не по собственной воле.

И только Бертеа подошла ко мне вплотную и тихо прошептала:

— Это создание не станет возражать, даже если хозяин окажется распутником. В любое время…

— Я же сказал, ничего не было.

— Если ваше мнение изменится, сообщите этому созданию.

— О чём сообщить?

Бертеа молча отошла.

Я растерянно проводил её взглядом.

— О чём?..

Мы покинули дом и двинулись по дороге между жилыми корпусами.

Асфальт почти нигде не сохранился целым.

Шесть человек шли строем между вывернутыми плитами и разбитым покрытием.

Я — впереди.

Мои боевые способности уже были проверены, я выполнял роль бойца переднего ряда, а Алиса знала о моём электрическом восприятии, поэтому без возражений поставила меня первым.

Если только противник не использует атаки по площади вроде крестоносца, обычную стрелу или иглу я успею заметить в полёте и отбить — а при желании даже поймать.

Алиса шла рядом.

Стоило взглянуть на неё, она встречала мой взгляд необычными глазами и тихо улыбалась.

В одной руке держала компас.

— Маршрут придётся выбирать по ситуации. Вчера сверху мы видели, что цель примерно к юго-западу. Если не потеряем направление, доберёмся.

Так она ответила, когда я спросил, безопасно ли ей идти в первом ряду.

— Как раз хотела сказать. Видите? Путь снова перекрыт.

Алиса указала кукольной рукой вперёд.

Там дорогу действительно закрывала плотная стена лиан и огромных древесных корней.

— Обходить?

— Может, подняться наверх и спустить верёвку?

— С вашими физическими возможностями можно. Если только это не начнёт двигаться.

Я медленно повернулся к Алисе.

— Двигаться?

— Да. Хотите потрогать?

— Можно.

— Шучу. Не трогайте. Если вас утащит внутрь, мы, конечно, вытащим, но зачем терять время?

Она тихо рассмеялась и хлопнула меня по плечу.

Мы обошли лианы и ушли дальше на запад.

Вокруг тянулись остатки города.

Разрушенные дома.

Коммерческие здания, которые после долгих лет войны пустовали и наверняка превращались в убежища для бандитов.

Теперь всё это было забито растениями.

Местами попадались следы и помёт чудовищ.

Каждый раз я расширял электрическое восприятие и проверял окрестности.

— Может, пойдём через этот переулок?

— Хорошо. Пон, прикрой сзади.

Алиса предложила маршрут, Киара тут же распределила позиции.

Пон, услышав своё имя, ушёл назад, хотя и слегка нахмурился.

[Как в прошлый раз. Бросите?]

— Да это была шутка! Опять начинаешь.

[Я. Хорошая память.]

— Да-да, конечно! Не бросим. Просто смотри тыл.

Мы вошли в узкий переулок между бывшим автосервисом и многоэтажным офисным домом.

Растений здесь было заметно меньше.

Переулок огибал здание буквой Г.

Я посмотрел на окна по обе стороны и спросил то, что давно интересовало:

— А как вообще находят сокровища и добычу?

— М? А, вы про магические вещи и предметы самого Лабиринта?

— Да.

— Обычно они встречаются там, где им логично быть. В старых лабораториях, оружейных, казармах. Или в каких-нибудь карневаринских зданиях, которые внезапно появляются посреди города.

— Такие тоже бывают?

— Это же Лабиринт. Законы здесь не особенно важны.

Интересно.

Под «карневаринскими зданиями» она явно имела в виду средневековые или откровенно фэнтезийные постройки.

— Причём они появляются не постоянно. Иногда стоят на одном месте. Иногда возникают без причины. А иногда самих людей куда-нибудь уносит.

— Уносит?

— Даже не знаю, как объяснить… Едете в лифте или на эскалаторе, моргаете — и вдруг оказываетесь совсем в другом месте!

Что-то в этом показалось смутно знакомым.

В детстве я вроде видел похожую страшилку и потом боялся спать один.

Как же она называлась… Backrooms?

За сто двадцать семь лет название успело выветриться, но ощущение осталось.

Тогда это пугало.

Сейчас, наоборот, казалось ещё одной неизвестностью, которую интересно исследовать.

— То есть никогда не знаешь, когда и куда тебя утащит. Забавно.

— Дядь, ты тоже странный. Тебе это ещё и нравится?

— Хозяин действительно несколько необычен.

— Вот спасибо.

За разговорами мы вышли из переулка и снова оказались на широкой дороге.

Дальше оставалось идти почти прямо на юго-запад.

Я рассматривал следы старой цивилизации по сторонам и всё время держал электрическое восприятие раскрытым.

Дорога была тяжёлой, но после фронтовой грязи казалась почти прогулочной.

Вскоре впереди открылось просторное место.

Мы добрались до станции метро.

Первый выход.

Рядом почта, караоке и магазин.

Несмотря на огромные деревья, выросшие прямо посреди дороги, широкий проспект всё равно ощущался открытым.

— О, магазин! Повезло. И даже целый.

— Почему это важно?

— Что, дядь, не знаешь? Еда из старых магазинов, если не считать скоропортящейся, напитки, мелочёвка, сигареты — всё это в Лабиринте продаётся очень дорого.

Киара довольно покачала длинным тонким хвостом.

Я сразу понял, о чём речь.

Те местные сигареты, которые Мари приносила вместо старых земных, действительно были отвратительными.

— Найдёшь мне пачку?

— Эй, добыча принадлежит тому, кто нашёл!

— Это создание найдёт её для хозяина.

— Ну вот, опять всё удовольствие испортили.

— Лучше красную. Красный фон, снизу белый треугольник. Думаю, узнаешь.

— Поищу.

— Если нет — подойдёт любая.

— Поняла. Если не найду, сожгу магазин и продолжу искать среди пепла.

— …Не обязательно настолько стараться.

Бертеа и Киара вошли внутрь.

Я остался рядом с Алисой.

Она прижала к развернутому листу пергамента планшет и быстро наносила на карту окружающую местность.

Вокруг было тихо.

То ли безопасно, то ли слишком тихо.

Электрическое восприятие никого не находило, поэтому я просто держал меч в ножнах и ждал.

— …Что-то долго, — заметил Ремю.

Пон рядом тоже нахмурился.

— Пойду проверю. Пон, со мной.

Они вдвоём вошли в магазин.

Я продолжал смотреть им вслед через слабые отражённые сигналы.

Они ходили между рядами.

Оглядывались.

Магазин не настолько большой, чтобы искать там так долго.

И именно в тот момент, когда я моргнул…

Они исчезли.

— Алиса.

— Да?

— Группа в магазине пропала.

Она резко подняла голову.

Мы вместе посмотрели на совершенно пустой магазин.

— Я чувствовал их внутри. Они ходили между рядами. А потом моргнул — и всё.

Ситуация неожиданная.

К счастью, разбираться в одиночку не пришлось.

— Помните, что я рассказывала раньше?

— Про то, что людей может утащить?

— Да. Такое место называют лабиринтом-переходом.

Лабиринт-переход.

Название простое, но сразу понятно, о чём речь.

Лабиринт, в который тебя переносит внезапно.

Я недовольно поджал губы.

— Идём за ними.

— …Другого выхода нет.

Четверых наших товарищей унесло в область с другими правилами.

Сидеть снаружи и ждать, когда они случайно вернутся, было бы глупо.

Я поправил рюкзак.

«Алый прилив» закрепил за спиной и туго затянул ремни, чтобы не потерять оружие при любом переносе.

Кобуру и всё, что было при мне изначально, тоже закрепил плотнее.

Готово.

Мы с Алисой вошли в магазин.

Полки были заполнены товаром.

Холодильники всё ещё тихо гудели, напитки внутри стояли ровными рядами.

Обычный магазин — если не считать полного отсутствия людей.

Мы сделали несколько шагов, пытаясь понять, что искать.

Но искать не пришлось.

Я моргнул.

И мир, которого касалось электрическое восприятие, изменился.

Вместо магазина — просторный офис.

Яркие лампы дневного света.

Ряды рабочих столов, уходящие вдаль.

Алисы рядом не было.

Бертеа тоже.

Киары, Ремю и Пона — никого.

Только я.

Нет.

Не только.

В электрическом поле появилась помеха — чужое присутствие.

Я мгновенно схватился за дробовик, развернулся и снял с предохранителя.

Щёлк.

На другом конце ствола стояла женщина.

Серо-голубые волосы.

Такие же серо-голубые глаза.

Длинные пряди по бокам лица и короткая стрижка сзади.

Тёплый взгляд, направленный прямо на меня.

Облегающая тактическая форма.

Сердце рванулось быстрее.

Перехватило дыхание.

Рукоять дробовика будто раскалилась и впилась в ладонь.

Я назвал её по имени.

— Сера?..

Передо мной стояла жена, которая давно умерла.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

В Китае сверхсолдат было много, но большинство совершенно не соответствовало громкому названию.

Впрочем, трудно ожидать чего-то иного от сверхсолдат, созданных государством, погрязшим в коррупции. И всё же среди них была одна, кого без всяких оговорок можно было назвать выдающейся.

Шэнь Сера.

Лучший сверхсолдат Китая и лучший снайпер в мире.

Все звали её Призраком.

Она умела становиться невидимой, преломляя свет, обладала великолепной физической подготовкой и могла неделями не шевелиться, терпеливо ожидая цель. А её специальная винтовка уверенно доставала на три километра, причём Сера практически не промахивалась.

Прозвище ей подходило идеально.

На поле боя от неё не мог чувствовать себя в безопасности никто. Если убийца способен проникнуть в самый центр вражеских позиций, снять офицера и спокойно уйти, где от такого спрячешься?

Именно поэтому против неё отправили меня.

Так мы и познакомились.

Под градом пуль я сокращал дистанцию, уклоняясь от противоматериальных патронов, летевших быстрее, чем я рассчитывал. Выбил у неё винтовку, ушёл в укрытие от очереди из автоматического пистолета, а когда она принялась прошивать пулями само укрытие, бросился вперёд, читая направление ствола и уворачиваясь уже на движении.

Правда, все пальцы на правой руке мне тогда срезало её двуручным мечом.

В итоге мы оказались лицом к лицу. Я держал пистолет в левой руке и целился ей точно между глаз.

А она смотрела на меня мутным, совершенно безжизненным взглядом.

И почему-то я увидел в ней себя.

Человека, который слишком многое потерял за эту бессмысленно затянувшуюся войну.

Оказалось, Призрак вовсе не был призраком.

Просто человек.

Я взял её в плен. А через год она стала моей семьёй.

Время, проведённое рядом с Серой, осталось одним из самых дорогих моих воспоминаний. Мы прожили вместе ещё шестьдесят лет — до тех пор, пока мне не исполнилось сто семнадцать.

Пока её не убили раньше меня.

И когда я ещё служил, и потом, когда дезертировал и скитался по миру, Сера всегда была рядом. На экране моего смартфона годами стояла её фотография, а оставленное ею напоследок сообщение я переслушивал столько раз, что знал наизусть.

И всё равно не мог отвести глаз от женщины, стоявшей сейчас передо мной.

Рассветало. Она смотрела на меня, стоя спиной к утреннему ветру. На щеках проступил лёгкий румянец, а глаза в первых лучах света блестели именно так, как я помнил.

Рука сама собой задрожала.

— Сера…

— Джину.

Даже голос был тем же.

Нет. Ещё живее, чем в памяти. Ещё слаще.

Сера любила петь, поэтому её голос я ни с чьим не перепутал бы: мягкий средний тембр, который стоило ей заговорить шёпотом — и во мне будто становилось тише, легче было удерживать глубоко спрятанную жестокость.

От этого было только больнее.

Я так сильно прикусил губу, что почувствовал вкус крови.

Она ненастоящая.

Подделка. Галлюцинация. Ловушка.

Я всё прекрасно понимал — и всё равно не мог заставить себя выстрелить. Более того, сам не заметил, как большим пальцем снова поставил дробовик на предохранитель.

— Ты чего так смотришь? Обнять?

Я невольно усмехнулся.

Манера речи. Движения. Выражение лица.

Всё точь-в-точь как у Серы из моей памяти.

Тело двинулось прежде, чем я успел себя остановить, и ствол дробовика опустился.

Я не мог выстрелить в Серу из оружия, которое когда-то подарила мне она сама.

Ладно. Пусть это ловушка. Может, если меня хоть раз хорошенько приложат, мозги встанут на место. Проснётся это проклятое боевое чутьё — и я наконец смогу стряхнуть наваждение.

Пусть опять будет больно. Пусть придётся драться.

Но ощущение, которое пришло следом, полностью разрушило эту надежду.

Сера просто обняла меня.

Мягкое тело прижалось к груди. Прохладная кожа, прохладные серо-голубые волосы защекотали подбородок.

— Всё хорошо. Я же здесь.

Я точно знал, что передо мной подделка.

И всё равно не смог её оттолкнуть.

По происхождению Сера была американкой из гонконгской семьи. Родилась в США и всю жизнь до войны прожила там.

Она любила фотографировать. Когда-то у неё были каштановые волосы и карие глаза, она играла на гитаре, обожала родителей и держала собаку.

Ничего общего с тем человеческим оружием — Шэнь Серой, которой впоследствии так гордилась Коммунистическая партия Китая.

Но мир не позволил ей остаться обычной женщиной.

Чем ближе становилась война, тем чаще в США происходили преступления на почве расовой ненависти. Их стало столько, что вся семья Серы, происходившая из Гонконга, в конце концов решила уехать в Китай.

На это они решились лишь после того, как один из родственников погиб.

Но стоило им добраться до Китая, как всю семью схватили.

Их использовали в экспериментах по созданию сверхсолдат. Все умерли.

Выжила только Сера.

Её лишили эмоций и десятилетиями заставляли убивать и стрелять по людям, которых она убивать не хотела.

Оружие.

Призрак.

Никто уже не помнил её настоящего имени. Для всех оставался только Призрак.

До нашей встречи.

Я к тому времени остался один после смерти командира. Сера потеряла всю семью и всю жизнь провела на войне, превратившись для других в кошмар с винтовкой.

Мы слишком легко узнали друг в друге что-то знакомое.

Мне было её жаль.

И я показал ей, как живу сам.

Рассказывал, как хотел жить мой командир, чему он пытался меня научить и чего теперь хотел от жизни я. Делился всем, что знал, слушал её мнение и не отставал даже тогда, когда Сера отвечала насмешками и колкостями.

Пока однажды наши тени у костра, прежде державшиеся по разные стороны, не оказались совсем рядом — плечом к плечу.

Никакой великой философии у меня не было.

Я просто старался любить каждый прожитый момент.

Слушал хорошую музыку. Пытался готовить, пусть получалось паршиво. Увидев что-нибудь новое, фотографировал. Иногда записывал дневник в телефоне.

Отвечал на письма, которые приходили мне на фронт, — детские письма поддержки, хотя понятия не имел, доберутся ли мои ответы обратно до отправителей.

Смотрел на красивые места. Думал. Позволял себе хотя бы иногда никуда не спешить.

Поначалу Сера говорила, что совершенно меня не понимает.

Потом постепенно начала подходить ближе.

Однажды я заметил, как её взгляд задержался на акустической гитаре, и отдал инструмент ей. Сера играла и пела мне песни.

Не выдержав моих попыток готовить, сама взялась за еду.

Джамбалайя. Куриный суп с лапшой. Мясной рулет.

Простая домашняя еда, которой удобно делиться с кем-то ещё.

Когда мне удалось достать камеру, она призналась, что когда-то хотела стать фотографом, и принялась снимать всё подряд: красивые пейзажи, меня, когда я о чём-нибудь задумывался.

Сама фотографироваться она не любила. Но если камеру поднимал я, смущалась — и всё-таки позволяла себя снимать.

Мы даже поженились.

Вместо свадебного зала у нас был целый мир. Священника не было вообще.

Только мы вдвоём.

А потом ещё сорок три года вместе переходили с одного поля боя на другое.

Она была моей самой долгой любовью.

И моей единственной женой.

Даже после того как я дезертировал, Сера осталась со мной. Мы отказались и от войны, и от жизни сверхсолдат и просто старались построить собственное счастье.

Именно она нашла бункер. Она же раздобыла криокапсулу.

Так продолжалось до дня, когда нас отыскал российский сверхсолдат.

Прошло уже двадцать лет, а воспоминание до сих пор оставалось слишком живым.

Я подавил горечь и пошёл дальше.

Сера всё ещё шла рядом.

Точнее, безупречно сделанная подделка под Серу.

И ощущение было странно знакомым.

Когда на церковь Кровных напали крестоносцы, в тот самый миг, когда я сбил Астрапэ, наши с Андреиной воспоминания будто на мгновение наложились друг на друга.

Сейчас происходило нечто похожее.

Не знаю, позволила ли мне это почувствовать новая чувствительность после превращения в молнию или я просто сам себя убеждал.

Но если попытаться угадать, эта Сера была создана из моей собственной памяти.

Фальшивая — и при этом почти неотличимая от настоящей.

Жалкое, наверное, зрелище: меня утешает подделка под умершую жену.

Ну и что?

Я тоже человек.

С этим я смирился и продолжил исследовать странное пространство вместе с ней.

Сера и при жизни не отличалась разговорчивостью. Предпочитала слушать и часто просто наблюдала за мной.

Подделка вела себя так же.

Пока смотрела на меня, взгляд оставался мягким и тёплым. Стоило отвернуться к окружающему пространству — и глаза мгновенно становились холодными, острыми.

Привычка, от которой за всю жизнь не избавились ни она, ни я.

Я тоже продолжал ощупывать всё вокруг микротоками, не забывая о рукояти дробовика под пальто. Свободная рука то сжималась, то разжималась, не позволяя мышцам окончательно расслабиться.

Если появится враг, тело должно быть готово отреагировать сразу.

Это во мне не менялось никогда.

Вот только поиски пока ничего не давали.

Никаких следов. Ни единого голоса товарищей.

Если этот лабиринт-переход устроен как настоящий лабиринт и не выпускает тех, кто оказался внутри… лучше не думать.

Нужно найти остальных раньше, чем закончатся припасы и люди начнут ломаться от усталости и страха.

Я мрачно оглядывал бесконечные офисные ряды, когда взгляд зацепился за небольшое помещение между кабинетами.

— Комната отдыха?..

— Похоже на то. А что, проголодался?

Сера посмотрела с лёгким удивлением, но я как раз только что думал о том, что запасы еды могут кончиться.

Вдруг здесь найдётся что-нибудь полезное.

Я заглянул внутрь.

Самая обычная офисная кухня: холодильник, шкафчики, раковина, мультиварка.

В холодильнике лежали банки ветчины, какие-то снеки и давно выдохшаяся газировка.

Не знаю, было ли всё это частью чьей-то памяти или действительно существовало внутри самого пространства.

Но если среди бесконечных офисов встречаются такие комнаты, уже неплохо.

По крайней мере, с голоду не умрём.

Я открыл рюкзак и начал складывать еду.

— Забавный у тебя рюкзак. Такой первобытный…

Я как раз закинул набитый рюкзак на плечо, когда в поле микротоков вошло сразу несколько людей.

Я мгновенно прижался к стене.

Объяснять Сере ничего не потребовалось. Она уже пригнулась и скрылась за моей тенью.

И приближались не наши.

У людей были винтовки.

Военная форма, каски, бронежилеты — всё знакомое до мельчайших деталей.

Российская армия.

Солдаты.

Значит, из моей памяти сюда вытащили не только Серу.

Вместе с ней появились и старые враги.

Плохо.

Если дальше начнут возникать танки или биологическое оружие, станет совсем хлопотно.

Я просунул руку под пальто и сжал рукоять дробовика.

Два патрона.

Останется ли оружие убитых после их смерти — неизвестно. Если исчезнет вместе с ними, будет неприятно: лезть в ближний бой против винтовок — идиотизм.

Значит, лучше действовать так, будто ничего нам не достанется…

[Я начинаю. Сразу после первого удара выходишь вперёд.]

Перед глазами мелькнул жест Серы, а смысл привычно лёг в сознание без слов.

Она уже достала автоматический пистолет с глушителем и подвела ствол почти вплотную к стене.

Шаги становились громче.

Я чувствовал положение каждого солдата через микротоки и чуть поправил направление её оружия.

Отдельный сигнал не понадобился.

Тр-р-р-р!

Пистолет выплюнул очередь.

Пули прошили стену и голову ближайшего бойца. Остальные растерялись под внезапным огнём.

Этой доли секунды хватило.

Я вернул отведённую назад ногу и ударил вперёд.

ГРОХОТ!

Стена рассыпалась. Куски дешёвой офисной перегородки разлетелись во все стороны — такая конструкция и не могла выдержать моего удара.

Пока солдаты шарахались от обломков, я уже видел того, кто первым успел поднять винтовку.

Направление стволов. Взгляды. Положение Серы.

Всё это одновременно отражалось в поле микротоков.

Я схватился за чужой ствол, дёрнул оружие на себя и локтем ударил солдата в шею.

ХРУСТ!

Позвонки сломались, человек повалился назад.

Я перехватил выпадающую из его рук винтовку и вскинул её, удерживая близко к корпусу.

Глазами целиться не требовалось. Направление ствола я и так чувствовал.

Сера рядом уже стала невидимой и опустилась на одно колено, наводя собственную винтовку.

Мы открыли огонь почти одновременно.

ТУ-ТУ-ТУ-ТУ!

Лампы под потолком лопнули, помещение погрузилось в полумрак. Пули рвали столы, кресла и тонкие стены, забрызгивая всё кровью.

Мы не поливали помещение очередями.

Один человек — один выстрел.

Сердце. Шея. Голова.

Я почти сто двадцать лет жил с винтовкой в руках, и даже после долгого перерыва оружие легло в ладони так, словно я выпускал его только вчера.

Невидимость Серы рассеялась.

Мы встали рядом и молча осмотрели лежащих солдат.

По полу ещё катились гильзы.

Я невольно восхитился.

Эта Сера всего лишь подделка, созданная из моей памяти.

Но даже сражалась она именно так, как я помнил.

Раздумывал я недолго.

Где-то здесь исчезли мои товарищи.

Настоящие люди, а не воспоминания.

Чтобы найти их, мне пригодится помощь — даже если рядом всего лишь идеально воссозданная копия моей жены.

— Сера.

— Мм?

— Поможешь?

— Сколько угодно.

Я знал, что она ненастоящая.

И от этого её улыбка не становилась менее красивой.

Что, пожалуй, было хуже всего.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

Не скажу, что меня совсем не смущало происходящее.

Но во мне слишком хорошо жил солдат, который привык считать выгоду и потери.

И этот солдат говорил: если местная Сера воспроизводит её настоящую боеспособность хотя бы наполовину, большинство угроз просто перестают быть угрозами.

Мы слишком долго сражались вместе. Слишком долго жили бок о бок.

В бою нам почти не требовалось разговаривать. Подробный план операции или выбор еды — другое дело, но во время столкновения каждый и так знал, где у другого появится брешь, и закрывал её прежде, чем приходилось просить.

Без помощи Серы искать остальных было бы глупо.

Проблема заключалась в другом.

Я не знал, с какого именно момента моей памяти была создана эта Сера.

После её смерти?

Или раньше?

Если раньше — что она думает обо всём происходящем сейчас?

Спросить я не решался.

Что, если воспоминание о собственной смерти сломает её? Что, если она откажется принимать реальность и нападёт на меня?

Смогу ли я убить Серу?

Даже зная, что передо мной подделка, — вряд ли.

Я хотел жить. И по возможности жить хорошо: день за днём, с удовольствием, а не просто сохранять работающее тело.

Значит, важна не только плоть. Голова тоже.

Именно поэтому я старался не делать того, о чём потом буду жалеть, избегал вещей, которые противны мне самому, и действовал так, как считал правильным.

И всё это накопленное за долгую жизнь упрямство в один голос говорило: если я сейчас собственными руками убью Серу, пусть даже ненастоящую, рана останется настоящей.

Я уже собирался тяжело вздохнуть, когда она окликнула меня:

— Джину.

Сера держала винтовку у плеча.

Я мгновенно расширил поле микротоков.

Впереди кто-то был.

Существо я раньше не видел. Оно ходило на двух ногах, но тело словно собрали из несовместимых частей: куски плоти и чешуи, мышцы, торчащие кости — всё перемешано, будто мозаика.

Разглядеть в нём что-то знакомое было трудно.

Разве что огромную пасть и передние конечности, напоминавшие лапы насекомого.

Сомневаться, друг это или хотя бы нейтральное создание, не приходилось. Оно тяжело шагало по коридору, и от всей его фигуры исходила слишком очевидная враждебность.

Мы с Серой встретились глазами и одновременно вышли из-за угла.

Стволы поднялись в одно движение.

Мы стреляли на ходу.

КЛАНГ! КЛАНГ!

Затворы яростно ходили вперёд-назад, в воздухе запахло порохом. Мы работали одиночными, один выстрел за другим, и пули били в тело твари.

— ГР-Р-Р-Р-Р!

Она даже не пошатнулась.

Пули просто отскакивали.

Ненормальная прочность. Либо эта мозаичная оболочка, либо мышцы под ней каким-то образом поглощали энергию попаданий.

А потом тварь разинула пасть.

Внутри начал собираться огонь.

Знакомо.

Ни слова, ни жеста не потребовалось: мы с Серой мгновенно разошлись в разные стороны.

Я перекатился между офисными столами, она нырнула за стену.

ФУ-У-У-УШ!

Пламя залило всё перед чудовищем.

Это был не плотный, собранный огонь Бертеа. Скорее поток, который в одно мгновение выжирал весь кислород вокруг цели.

Почти огнемёт.

И слишком знакомый.

Я вспомнил российское биологическое оружие «Пламя».

Только выглядело оно совсем иначе.

Значит, память здесь действительно перемешивается?

Размышлять было некогда.

Поток огня не прекращался. Я читал его движение микротоками и бежал между столами.

ГРОХ! ГРОХ! ТРЕСК!

Горящие столы отлетали в стороны, раскалённый воздух бился о пол и взмывал вверх обратной волной.

Я уходил от огня на ходу.

Голова твари поворачивалась медленно, поэтому пока я не останавливался, пламя не успевало меня догнать.

Но стоило один раз споткнуться — и всё могло закончиться сразу.

Я, конечно, мог превратиться в молнию.

Только тратить эту возможность здесь, против одной неизвестной твари, означало остаться без запаса на случай чего-то действительно опасного.

Я вспомнил про ампулу под одеждой и продолжил бежать.

Наконец добрался до стены, за которой укрылась Сера, и прыгнул к ней.

Она подхватила меня после переката.

В руках у неё уже была русская винтовка, а на лице — знакомая улыбка человека, которому стало интересно.

— Весело. И как будем его убивать?

Мы с Серой никогда не были обычными людьми.

Переделка мозга, повышавшая агрессивность, входила в стандартный набор модификаций сверхсолдата. Нас это тоже не обошло.

Просто Сера порой действительно получала от боя удовольствие.

Как сейчас.

Впрочем, кто бы говорил. Я сам радовался тёмным руинам и неизвестности, как ребёнок новому аттракциону.

Я усмехнулся и прижался к стене.

Хорошо хоть перегородка возле кухни была заметно прочнее обычной.

Надолго всё равно не хватит.

— Снаружи броня. Пули не берут.

— Значит, внутри мягче. Жар держит хорошо, конечно.

— Тогда сделаем так.

Сера поняла меня без продолжения. Забрала протянутую винтовку, а я сжал кулаки и шире поставил ноги.

Тварь приближалась.

Шаг за шагом, не прекращая лить перед собой огонь.

Сера исчезла из виду.

Я пнул стену.

БА-БАХ!

Обломки полетели вперёд, будто картечь.

Чудовище на мгновение дёрнулось от неожиданности.

Мне этого хватило.

Я бросился прямо к нему.

Пасть тут же повернулась следом, готовясь залить меня огнём. Не снижая скорости, я наклонился, резко сменил направление и побежал между рядами столов.

Пламя пожирало мебель у меня за спиной и постепенно приближалось, но пока я продолжал двигаться, догнать не могло.

Тварь водила головой вслед за мной.

Я бежал по дуге, заставляя её поворачиваться всё дальше.

Перед тем как потерять равновесие, подхватил снизу ещё не загоревшийся стол вместе с перегородкой и швырнул вперёд.

ТРЕСК!

Горящая мебель разлетелась.

А через поле микротоков я уже чувствовал невидимую Серу за спиной чудовища.

Пора.

Пока обзор был закрыт, я вдавил ногу в пол и рванул вперёд.

Десять метров.

Пять.

Три.

Два.

Я оказался вплотную.

Тварь вскинула передние лапы, но я успел первым.

ХРЯСЬ!

Восходящий удар ноги пришёлся точно под челюсть.

Ощущение было такое, будто я пнул броню БТР. Я невольно поморщился, но уже обеими руками схватил чудовище за передние конечности.

Сера к этому моменту сидела у него на спине.

Даже с двумя сверхсолдатами на себе тварь продолжала стоять.

В пасти снова начал собираться огонь — на этот раз почти в упор, прямо мне в лицо.

Но Сера оказалась быстрее.

Она всунула ствол винтовки чудовищу глубоко в пасть.

Перевела оружие на автоматический огонь.

И нажала спуск.

Внутри пасти бешено замелькали вспышки.

Следом пришли звуки, от которых сводило зубы: рвущаяся плоть, хруст, влажные удары пуль внутри черепа.

Тело твари дёргалось, передние лапы пытались выскользнуть у меня из рук.

Я держал.

ЩЁЛК!

Магазин опустел, затвор лязгнул впустую.

Сера мгновенно отпрыгнула назад. В полёте ударила ногой по голове чудовища, глубже загоняя винтовку, затем гибко перевернулась и приземлилась, будто гимнастка.

Окровавленный ствол выскользнул из пасти.

Чудовище разинуло челюсти уже на меня.

Плеваться огнём оно больше не могло — всё внутри было изрешечено. Значит, собиралось просто укусить.

Инстинктивный бросок вышел чудовищно быстрым.

Но только быстрым.

Я вдохнул и шагнул вперёд ногой, которую заранее отвёл назад.

ХРЯСЬ!

Колено врезалось в голову и откинуло её назад.

Благословение.

Теперь я совершенно отчётливо чувствовал, насколько сильнее стало тело.

Не только мышцы и скорость реакции.

Даже координация вышла на другой уровень.

Каждый удар стал куда тяжелее.

И электричество тоже.

Не отпуская лап, я пропустил через чудовище разряд.

ТР-Р-РЕСК!

Тело выгнулось и задрожало.

Мышцы свело судорогой.

Я чувствовал внутреннее кровотечение, чувствовал, как повреждённый орган, производивший пламя, продолжает нагреваться изнутри.

Тварь начала оседать.

Но даже умирающее чудовище могло убить человека одним случайным движением.

Я отпустил его лапы и сжал кулаки.

Медленно вдохнул.

Повернул корпус.

Ударил.

БУМ!

Грохот получился таким, что даже мне показался чрезмерным.

Совсем не та сила, что была раньше.

Обычный человек такого удара уже не пережил бы.

Я не остановился.

Правый.

Левый.

Снова правый.

Корпус вращался вокруг поясницы, и каждый удар всем весом входил в тушу чудовища.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Тело дрожало, проминалось, отступало под серией.

Лопалась кожа. Рвалась плоть. Под кулаками всё превращалось в кровавое месиво.

Грохот закладывал уши, но я продолжал работать.

Ещё быстрее.

Ещё сильнее.

Левый кулак вошёл туда, где у нормального существа была бы печень.

На возврате я выбросил правый и снова подбил челюсть.

И бил до тех пор, пока тварь наконец не рухнула и не перестала шевелиться.

Я вытер кровь с лица.

Сердце чудовища больше не билось.

Кожа на обоих кулаках была содрана о панцирь, но по сравнению с тем, что лежало у ног, я чувствовал себя прекрасно.

— Хорошая работа.

Сера подошла, достала автоматический пистолет и дважды выстрелила в раскрытую пасть — на всякий случай.

Я не ответил.

Смотрел на мёртвое существо.

Оно одновременно казалось знакомым и совершенно чужим.

Лапы, напоминавшие насекомых. Прямоходящее гуманоидное тело.

И при этом внутренняя конструкция российского биологического оружия.

Особенно хорошо я узнавал механизм огнемётной твари «Пламя».

Теперь сомнений почти не осталось.

Это след смешавшихся воспоминаний.

И не только моих.

Кто-то из группы явно знал существ, похожих на насекомых. Если вспомнить, что в этом мире действительно есть раса насекомолюдей, картинка начинала складываться.

— Идём.

Сера молча посмотрела на меня.

А я уже думал только о том, что остальные могли встретить здесь нечто похожее — и не всем из них такое будет по силам.

Мы снова двинулись через бесконечные офисы.

За окнами была одна пустота.

Комнаты отдыха попадались время от времени, и еда внутри каждый раз отличалась. По пути мы встретили ещё несколько чудовищ, похожих на первого: смесь моей памяти с чьей-то чужой.

Патроны быстро закончились.

Дробь я тратить не хотел.

Пришлось достать меч.

И, как выяснилось, мечом убивать этих тварей было даже проще.

Может, стоило сразу начать с него?

Почему-то оружию ближнего боя я доверял меньше. Мари бы, наверное, возмутилась, узнай она об этом.

Она к мечам относилась почти с религиозной серьёзностью.

Но бесконечно двигаться мы всё равно не могли.

Даже сверхсолдату после нескольких боёв нужны еда и отдых.

Мы нашли очередную комнату отдыха, сдвинули несколько офисных столов и перегородили вход.

На ужин поделили всё, что успели собрать: консервированную ветчину, треугольные рисовые сэндвичи, сыр-косичку, готовые наборы еды.

Двадцать лет.

Столько времени прошло с тех пор, как я в последний раз ел рядом с женой.

С тех пор как мы садились плечом к плечу, будто просто чтобы согреться, а потом засыпали, привалившись друг к другу.

Температура её тела всегда была чуть ниже моей.

Запах почти не ощущался — и всё равно был до боли знакомым.

Через микротоки я чувствовал Серу целиком: кожу, мышцы, сердце.

Я знал всё это наизусть.

Знал, что она рядом.

И всё же протянул руку очень медленно, словно боялся, что неосторожное движение разрушит видение.

Провёл костяшками пальцев по её щеке.

Кожа была гладкой.

Мы не старели, поэтому, наверное, ничего удивительного. Мне даже показалось, что чувствую тончайший пушок.

Я тихо усмехнулся.

Сера, глубоко устроившаяся у меня под боком, открыла глаза.

Серо-голубые.

В тусклом свете одного взгляда на них хватало, чтобы внутри стало теплее.

Когда мы встретились впервые, эти глаза были ледяными.

Сейчас в них не осталось почти ничего от того холода.

Она поймала мой взгляд и тихо рассмеялась.

— Чего смотришь?

— Нравится.

— Ты мне тоже нравишься.

Шёпот оказался таким сладким, что сердце сжалось.

Глаза защипало.

Я заставил себя не отводить взгляд.

Сера спокойно позволяла мне гладить себя. Я убрал волосы с её лица, и она продолжала смотреть на меня с мягкой улыбкой.

Наши пальцы уже переплелись.

Призрак.

Снайпер, которого боялись по всему миру.

Но такое лицо видел только я.

От этого в груди заболело ещё сильнее.

Я на секунду замолчал — боялся, что голос выдаст меня.

Потом всё-таки позвал:

— Сера.

— Мм. Я слушаю.

— Вот если бы…

— Мм?

— Если бы ты умерла раньше меня, а я остался один… Как думаешь, что было бы?

Вопрос прозвучал внезапно только для неё.

Я думал о нём уже давно.

Улыбка исчезла с лица Серы — не от злости. Она просто задумалась.

Большой палец мягко надавливал мне на ладонь снова и снова.

— Мне было бы грустно.

— Наверное.

— Конечно. Ты ведь ужасно не любишь одиночество.

Она говорила тихо и крепко держала меня за руку.

Всё было слишком знакомо.

— Мне было бы больно знать, что ты остался один и скучаешь по мне.

Горло перехватило.

Именно так могла ответить Сера.

Именно так она могла бы держать меня за руку.

Слишком похоже на сон.

Я столько лет убеждал себя, что привык к потерям, и сейчас вдруг почувствовал, как эта уверенность трескается.

Слова вырвались сами.

— А если ты умрёшь первой… я проживу один ещё двадцать лет, а потом снова встречу тебя?

Что-то внутри толкало меня дальше.

— И я буду знать, что ты ненастоящая. Что тогда?

Часть меня почти хотела, чтобы ей стало больно.

Чтобы она сорвалась, напала, попыталась убить меня — показала, наконец, что всё это ловушка и верить нельзя.

Сера долго смотрела мне в глаза.

— А ты бы что сделал?

Ответила вопросом.

Я задумался.

Ненастоящий я.

Идеально собранная копия Ха Джину.

Что бы такой Ха Джину сказал, услышав тот же вопрос?

Ответ я знал.

Наверное, Сера тоже.

Она молча обвила руками мою шею и крепко прижалась.

Мы сидели всё там же, и я чувствовал её прохладное тело — мягкое, но сильное, по-настоящему ощутимое.

— Вот и я о том же, — прошептала она.

Я медленно обнял её в ответ.

Прижал крепче.

Чувствовал, как под ладонью размеренно бьётся сердце.

На несколько секунд я закрыл глаза.

Да.

Сера слишком хорошо меня знала.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

— Как ты жил всё это время?

Я не хотел плакать.

Совсем не хотелось превращаться в жалкого мужика, который рыдает, получая утешение от подделки под умершую жену.

Но за долгую жизнь я успел понять: далеко не всё происходит так, как тебе хочется.

Поэтому просто позволил Сере вытереть влагу у меня под глазами.

— Видимо, тебе правда было очень одиноко. До слёз дошло даже из-за подделки.

— …Я старался жить как мог.

— Вижу.

Она осторожно провела ладонью по щеке, потом убрала с моего лба упавшую прядь.

Я на несколько секунд закрыл глаза, просто чувствуя её прохладное тепло, а затем снова посмотрел на Серу.

В серо-голубых глазах, словно в зеркале, отражалось моё лицо.

Я улыбался.

Смешно.

Подделка действительно меня утешила.

— Всё равно трудно поверить, — тихо сказала Сера. — Что я ненастоящая. И что настоящая я уже умерла.

— На твоём месте я бы тоже не сразу поверил.

— Сколько прошло?

— Двадцать лет.

— Значит, тебе действительно было одиноко… А где мы вообще? Я раньше не спрашивала — показалось, что ты не хочешь об этом говорить.

Очень в её духе.

Я поднял голову и посмотрел на тусклый свет офисных ламп за дверью комнаты отдыха.

Мы прожили вместе шестьдесят лет.

С памятью у меня всегда было слишком хорошо. Я помнил Серу во множестве мелочей: её характер, привычки, то, как она реагировала на разные вещи.

В ней самой я почти не сомневался.

Но остальные могли оказаться в куда худшем положении.

Не все способны так спокойно принять человека из собственного прошлого. Кто-то из группы уже мог попасть в опасность.

Мы ещё немного посидели, после чего поднялись.

За время отдыха я успел рассказать Сере основное: что случилось со мной, что стало с Землёй и Сеулом, каким оказался мир после моего пробуждения.

Она слушала внимательно, не перебивая.

— Звучит совершенно невероятно. Но я поверю.

Такой она и была.

— Потому что Джину не стал бы мне так врать.

Правда.

На таком доверии и держалась наша семья.

Говорят, один год войны связывает товарищей крепче родни.

Мы были боевыми товарищами шестьдесят лет.

И супругами.

Я доверял собственной памяти.

А Сера из этой памяти — мне.

— Хотя мир у вас здесь, похоже, довольно дикий, — заметила она. — Убивают кого попало, услышав только одну сторону.

— Не сказать, что в наше время было сильно лучше.

— Тоже верно. Хотя… нет, пожалуй, рано судить.

Сера всегда была спокойной, осторожной и взрослой.

Со мной она не стеснялась проявлять нежность, но разница в возрасте всё равно чувствовалась: иногда ей нравилось вести себя так, будто она отвечает за нас двоих.

А мне нравилось, когда она обо мне заботилась.

— Значит, я — та Сера, которую ты помнишь?

— Да.

— Похоже, ты хорошо меня запомнил.

— Очень хорошо.

— А если бы всё было наоборот? Я бы тоже сохранила тебя таким?

— Уверен.

Сера шла с пистолетом в руке.

Я снял длинный меч с пояса вместе с ножнами и взял его в левую руку.

Она сразу заметила.

— Поэтому теперь пользуешься мечом?

— Ага. Забрал у рыцаря, с которым сражался.

— Не знала, что ты умеешь фехтовать.

— Ещё недавно почти не умел. Подсмотрел у дочери.

Сера резко повернула голову.

— Дочери?..

Почему-то я моментально почувствовал себя так, будто меня поймали на измене, и поспешил объясниться:

— Корейское правительство хранило мой генетический материал. Кровные — ну, вампиры — потом его забрали и использовали. Так появилась дочь.

— А-а.

Сера несколько секунд переваривала услышанное, после чего неловко улыбнулась.

— Никогда не думала, что у меня появится падчерица. Пока меня не было, у тебя действительно многое случилось.

Она даже выглядела развеселившейся.

Впрочем, я тоже поначалу примерно так реагировал.

Мне было странно слышать «отец». Странно понимать, что взрослая девушка отчаянно хочет моей отцовской любви.

— Характер у неё колючий. И злится часто… но всё равно милая.

— Хорошо к ней относись.

— Буду.

Я улыбнулся.

На очередном повороте Сера первой заглянула за угол, подняла пистолет, проверила сектор и только потом вернулась.

— И всё-таки меч… Раньше ты бы даже не подумал им пользоваться.

— Командир пользовался.

— Командир… Ты про Демона?

Я кивнул.

«Демон» обычно звучало как оскорбление.

Но капитану Ку Сихёку это прозвище очень нравилось.

«Разве не круто?» — смеялся он.

До сих пор помню, как тогда подумал, что чувство прекрасного у человека совершенно ненормальное.

— Демон был исключением, — сказала Сера. — Нормальные люди всё-таки стреляют.

Она по-прежнему называла его Демоном, но раз самому командиру прозвище нравилось, исправлять её не было смысла.

Да и со стороны другое имя к нему плохо подходило.

Человек, который отбивал мечом пули и шёл через поле боя, охваченный огнём, действительно выглядел как демон.

Повторить такое больше никто не мог.

Да и незачем.

Но тут меня зацепило другое.

В словах Серы прозвучала слишком естественная знакомость.

Я спросил:

— Ты с ним встречалась?

— Дважды. Пыталась застрелить. В первый раз попала, но вместо головы оторвало ногу — так что не считается. Во второй он отбил пулю мечом. Потом бросился за мной, и я сразу ушла.

Очень похоже на командира.

Из-за жара и марева Сере наверняка было тяжелее нормально прицелиться, да и сама пуля потеряла часть энергии.

Но услышанное подтвердило ещё одно подозрение.

В том, что это пространство вытаскивает людей из памяти, я уже почти не сомневался.

Вот только происходило нечто странное.

Например, Сера знала, что встречалась с командиром, хотя мне она никогда об этом не рассказывала.

Может, причина всё та же — здесь смешиваются воспоминания разных людей.

А может, я когда-то случайно услышал об этом и забыл, хотя память сохранила информацию где-то глубже.

Или это вообще воспоминание Алисы.

Как бы там ни было, самой Сере это противоречить не выглядело.

Я ей доверял.

Мне и раньше говорили, что доверие я раздаю слишком легко, но с Серой всё иначе.

Я чувствовал её сердцебиение и нервные сигналы мышц.

Она не андроид — эти реакции напрямую отражали эмоции.

Я верил образу Серы из своей памяти, верил собственным чувствам и тому, что чувствовала она.

Верил, что Сера меня не предаст.

Поэтому просто продолжил разговор.

Я чуть приподнял ножны в левой руке.

— Здесь меч оказался практичнее. Royal у меня тоже под пальто, но патронов мало. Лучше поберечь.

Сера кивнула.

— Если смотреть так… да. У меча площадь поражения больше и боеприпасы не нужны.

Звучало так, будто она заставляла себя согласиться.

Очевидно, до конца принять правила этого мира Сера ещё не успела.

Что вполне нормально.

Мы привыкли к другой войне: экзоскелетной броне, индивидуальному оружию, инъекционной пуленепробиваемой коже, куче вспомогательных препаратов, постоянному снабжению оружием и боеприпасами.

После дезертирства — к военной технике и винтовкам, которые добывали сами.

А теперь приходилось считать каждый магазин и каждый патрон.

Даже мне было непривычно. Когда недавно снова взял в руки винтовку, одновременно почувствовал и странность, и знакомость.

Когда-то мы были кошмаром поля боя, и государство снабжало нас всем необходимым без ограничений.

Командир был единственным исключением.

Демон, который проходил через фронт с одним мечом.

Его нервная система была ускорена ещё сильнее моей. Он плавил пули, отбивал их или просто уклонялся, а потом прорывался через линию обороны.

Неудивительно, что его звали Демоном.

Для меня же он оставался старшим братом и командиром.

И до самой смерти…

— А.

Я резко оборвал мысль.

Сера тут ни при чём.

Ошибка была моя.

В этом месте нельзя бездумно копаться в прошлом.

Если чудовища здесь рождаются из смеси моей и чужой памяти, Ку Сихёк — один из последних людей, которых стоит вспоминать слишком подробно.

Если появится союзником — прекрасно.

А если врагом?

Катастрофа.

Особенно в таком замкнутом пространстве. Против командира у меня и раньше не было уверенной победы.

Разве что сразу превратиться в молнию.

Я заставил себя думать о чём-нибудь другом и уже хотел заговорить, когда почувствовал резкий запах гари.

— …Джину.

Поздно?

Слишком сильно вспомнил?

Проклятье.

Я сорвался с места. Сера тут же пристроилась рядом.

Если здесь появился Ку Сихёк, лучше мне встретить его первым.

Если на него наткнётся кто-то из группы и они сразу станут врагами, помочь я могу уже не успеть.

Даже если командир окажется враждебен, у нас с Серой хотя бы есть шанс его удержать. А ещё лучше — попробовать договориться.

Мы бежали к источнику запаха, а я всё шире разворачивал поле микротоков.

ФУ-У-УШ!

Где-то впереди бушевал огонь.

Мощность даже близко не сравнить с «Пламенем».

Я всегда был универсалом: Астрапэ для атаки, микротоки для разведки, подавление дронов — понемногу всего.

Командир был чистым оружием нападения.

Его настоящее преимущество заключалось именно в огне, которым он выжигал целые траншеи и продавливал фронт.

Смешивая тревогу с надеждой, я вылетел из-за угла прямо к полыхающему коридору.

И увидел знакомое лицо.

Только не Ку Сихёка.

Бертеа.

Она стояла посреди обгоревшего офиса с огнём в обеих ладонях. Даже вокруг неё всё было опалено и горело, а сама маленькая полурослица тяжело дышала, окутанная пламенем.

Казалось, ещё немного — и она сожжёт весь этаж.

Я обрадовался, что нашёл её.

А потом сразу подумал: что здесь вообще произошло, если Бертеа пришлось развернуть такую мощь?

Что она пыталась убить?

После недавнего усиления её пламя и без того стало опаснее. Если она снимет все ограничения, даже мне лучше не попадать под удар.

И всё же кто-то заставил её жечь всё вокруг.

Сера уже вскинула пистолет.

Я прижал её ствол вниз.

— Не стреляй. Своя.

— Своя?

— Бертеа!

Сера непонимающе склонила голову.

Бертеа же услышала мой голос и резко обернулась. На обычно бесстрастном лице мелькнуло облегчение.

И тут её глаза расширились.

Она смотрела мне за спину.

За стеной огня по полу ползла молния.

Белая.

Совсем не похожая на мою синюю.

Пламя расступилось перед электрическим разрядом, и я увидел мужчину.

Выше меня — не меньше двух метров двадцати. Невероятно худой.

На тощем теле нелепо смотрелся лабораторный халат.

По огромным ладоням бегали молнии.

Я узнал его раньше, чем успел подумать.

Дробовик уже был в руках.

В патронниках — картечь из обеднённого урана, специальный боеприпас, который правительство Республики Корея изготовило именно для моего оружия.

Её делали с расчётом убивать даже сверхсолдат.

Я нажал спуск без малейшего колебания.

БА-БАХ!

Фигура вспыхнула, разлетелась кровью и рухнула.

Он больше не поднялся.

Но ствол я всё равно не опустил.

Он.

Первый сверхсолдат, уничтоживший бесчисленное количество других сверхсолдат.

В отличие от меня, умел выбрасывать электричество наружу напрямую и обладал чудовищной регенерацией.

Один из создателей российского биологического оружия.

Настоящее имя я давно забыл.

Зато его прозвище в те годы знал каждый.

Кощей Бессмертный.

Ублюдок, который убил и командира, и Серу.

Человеческий мусор, который до самой смерти экспериментировал на людях, убивал их и играл чужими жизнями.

И сильнейший сверхсолдат, с которым даже я едва не погиб в бою.

Теперь он словно вернулся из моей памяти и лежал в огне, разорванный картечью.

— …Хозяин…

Бертеа позвала меня, но я не ответил.

Смотрел на труп Кощея всеми чувствами сразу — глазами, слухом, микротоками.

Никаких признаков регенерации.

Но это ещё не означало, что всё закончилось.

За огнём внезапно возникли десятки новых сигналов.

Я убрал дробовик и вытащил меч.

— Джину.

Сера встала спиной к моей спине, переводя оружие с одной цели на другую.

Бертеа подошла ближе. Она всё ещё тяжело дышала, но в ладонях снова собралось пламя.

И тогда из-за огненной стены начали выходить чудовища.

Искажённые тела, в которых невозможно было даже угадать исходный вид.

Они брели сквозь огонь, тяжело дыша и приближаясь всё ближе.

Сигналов становилось больше.

Сто.

Сто пятьдесят.

Число перевалило за двести — и продолжало расти.

Я уже не мог охватить их одним быстрым счётом.

Не знаю, откуда они взялись. Просто лезли без конца, наполненные одним желанием убивать.

И в этот момент я понял совершенно ясно:

если примем бой здесь — умрём все.

— ГР-Р-Р-Р-Р!

Первое чудовище взревело.

Я не стал ждать ни секунды.

— Бежим!

И сотни тварей рванули вслед за нами.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta

За нами гнались сотни чудовищ.

Никакой тактики. Никаких попыток перехватить путь. Просто слепая прямая погоня, в которой не чувствовалось ни капли разума.

Я бежал первым.

За очередным поворотом дорогу перегородила тварь.

Не сбавляя хода, я упёрся опорной ногой и всем набранным разгоном ударил её в корпус.

БА-БАХ!

Чудовище выплюнуло кровь и улетело в сторону вместе с обломками мебели.

Но на удар ушло мгновение, и преследователи тут же попытались воспользоваться появившейся брешью.

Драться всё равно нельзя.

Их слишком много.

Пусть я сильнее любого из них по отдельности. Пусть оружие у меня лучше.

Количество уже перешло ту границу, где один человек может рассчитывать просто перебить всех и выжить.

Даже удобная местность ничего не гарантировала. Я физически не способен одновременно прикрывать все направления, а атаковать всё равно могу лишь ограниченное число целей за раз.

Поэтому я продолжал бежать.

Даже если представить, что лично я каким-то чудом переживу бой, проблема никуда не исчезнет.

Я останусь жив.

Сера и Бертеа — нет.

И пусть я знаю, что Сера ненастоящая, сделать вид, будто это ничего не значит, не получалось.