Золотистый свет не погас.

Чисаки продолжала держать ладони над грудью Хару. Магия стекала между её

пальцами, проникала в разорванную ткань одежды и смешивалась с кровью, но тело

больше не отвечало. Она знала это.

Чувствовала отсутствие сердцебиения под ладонями.

Понимала, что воздух больше не входит в лёгкие.

Но свет становился только ярче.

— Ещё немного, — быстро произнесла она. — Мне нужно ещё немного времени.

Аканэ не ответила.

Она сидела на земле, прижав руку Хару к груди. Его пальцы лежали между её

ладонями неподвижно, но она продолжала сжимать их так, словно ждала ответного движения.

Асахи поддерживала его голову и плечи. Её крылья дрожали. Связи больше не было.

Ещё несколько мгновений назад она чувствовала Хару полностью: боль в груди,

страх за неё, слабое желание успокоить всех, остаток надежды, который он сохранял даже

тогда, когда сам уже не мог вдохнуть. Теперь внутри оставалась тишина. Не спокойствие.

Не отсутствие боли.

Пустое место там, где всё это время находился другой человек.

— Хару-хозяин, — тихо позвала Асахи.

Ответа не последовало.

— Не разговаривай с ним, — сказала Чисаки. — Ему нельзя тратить силы.

Асахи медленно подняла на неё глаза.

— У него больше нет сил.

— Есть.

Чисаки прижала ладонь ближе к ране.

— Я ещё не закончила.

Блэйд стоял на коленях возле них.

Кровь стрелка оставалась на рукаве его чёрного костюма. Несколько капель попали

на щёку, но он будто не замечал их.

Он смотрел только на Хару.

— Господин.

В голосе ещё оставалась надежда.

Блэйд протянул руку и коснулся его шеи двумя пальцами.

Замер. Медленно убрал руку.

— Не надо, — произнесла Аканэ.

Блэйд посмотрел на неё.

— Госпожа Аканэ…

— Не надо проверять.

Она сильнее сжала руку Хару.

— Чисаки его лечит.

— Я вижу.

— Тогда не мешай ей.

Блэйд опустил взгляд.

— Я не собирался мешать.

— Хорошо.

Аканэ снова посмотрела на лицо Хару. Её голос стал тише.

— Просто подожди.

Чисаки всхлипнула, но не остановила заклинание.

— Рана слишком глубокая. Болт что-то оставил внутри. Я чувствую чужую магию,

но она уже слабеет. Если убрать её остатки…

Она не закончила. Правая рука Хару дёрнулась. Аканэ резко выпрямилась.

— Хару?

На мгновение показалось, что пальцы действительно пошевелились. Затем кисть

изменилась.

Контуры раздвоились. Верхняя часть ладони сместилась в сторону, будто кто-то

разрезал её на несколько узких полос и неправильно сложил обратно. Искажение

продолжалось меньше секунды. Рука снова стала обычной.

Аканэ смотрела на неё, не моргая.

— Что это было?

Чисаки убрала одну ладонь от груди Хару и коснулась его запястья.

— Не знаю.

— Это из-за лечения?

— Нет.

— Из-за болта?

— Я не знаю.

Чисаки накрыла его руку своей.

— Хару, ты меня слышишь?

Никакой реакции.

Золотистый свет снова окутал его тело.

— Может быть, это отклик магии. Или действие артефакта ещё не закончилось.

Мне нужно понять…

Лицо Хару дрогнуло. Не мышцы. Само изображение.

На мгновение его глаза, нос и губы сместились в сторону, оставив за собой бледный

неподвижный след. Затем всё вернулось на место. Аканэ отшатнулась. Всего на несколько

сантиметров.

Почти сразу она наклонилась обратно и обхватила Хару за плечи.

— Нет.

Она потянула его к себе.

Асахи отпустила тело, позволяя ей забрать его, но осталась рядом.

— Аканэ, осторожно, — сказала Чисаки. — Болт всё ещё в груди.

— Мне плевать на болт.

— Если ты сдвинешь его…

— Он уже не чувствует боли!

Слова вырвались слишком громко. Аканэ замолчала. Посмотрела на Хару. Её губы

задрожали.

— Он пока не чувствует, — исправила она себя. — Когда ты его вылечишь, ему

снова будет больно.

Чисаки несколько секунд молчала.

Потом снова опустила руки на его грудь.

— Да.

Свет вспыхнул ярче.

— Поэтому не двигай его.

Аканэ прижала Хару к себе, но перестала тянуть.

Она держала его голову возле своего плеча и проводила ладонью по тёмным

волосам.

— Слышишь? Чисаки сказала не двигаться. Поэтому просто лежи.

Голос становился всё тише.

— Ты никогда не слушал, когда тебе говорили отдыхать. Хотя бы сейчас сделай,

как тебя просят.

Асахи опустила глаза.

На правой руке что-то изменилось.

Тёмный рисунок рабского контракта, который оставался на коже с того дня, когда

Хару открыл её клетку, побледнел. Сначала исчезла одна линия. Потом вторая.

Остальные начали растворяться прямо на глазах.

Асахи поднесла руку ближе к лицу. Провела пальцами по коже.

Там больше ничего не было.

— Метка исчезла.

Чисаки на мгновение прервала заклинание.

— Что?

Асахи показала правую руку.

— Контракта нет.

Аканэ не посмотрела.

Она продолжала гладить волосы Хару.

— Потом.

— Он исчез после смерти хозяина.

— Я сказала: потом.

— Аканэ…

— Замолчи!

Крик разнёсся между деревьями. Асахи не отодвинулась. Аканэ тяжело дышала.

Несколько капель крови скользнули с её рук на одежду Хару.

— Он не умер, — произнесла она уже тише. — Чисаки ещё лечит его. Значит, он не

умер.

Асахи посмотрела на Чисаки. Та отвела глаза.

— Скажи ей, — потребовала Аканэ.

Чисаки не ответила.

— Скажи, что ты можешь его вылечить.

Свет вокруг её ладоней дрогнул.

— Я пытаюсь.

— Не это.

Аканэ впервые подняла на неё глаза.

— Скажи, что можешь.

Чисаки открыла рот.

Не смогла произнести ни слова.

Аканэ смотрела ещё несколько секунд.

Потом снова прижала Хару к себе.

— Тогда продолжай пытаться.

Рядом послышался тихий металлический звон.

Блэйд смотрел на собственную руку. Кончики пальцев стали прозрачными. Он

медленно сжал кулак.

Прозрачность поднялась выше, к запястью.

— Нет, — произнёс он.

Чисаки повернулась к нему.

— Что происходит?

— Связь.

Блэйд прижал ладонь к груди.

— Она исчезла.

— Какая связь?

— Моя связь с господином.

Его плечи дрогнули.

Человеческая оболочка на мгновение стала нечёткой.

— Я не могу её удержать.

Аканэ посмотрела на него.

В её взгляде впервые появилось что-то кроме пустоты.

— Ты тоже исчезаешь?

— Я не знаю.

— Тогда сделай что-нибудь.

Блэйд замер.

— Госпожа Аканэ…

— Ты всегда знал, что делать. Всегда говорил ему, когда остановиться, куда

шагнуть, как держать меч. Ты чувствовал опасность. Ты должен знать.

Она посмотрела на Хару.

— Скажи ему вернуться.

Блэйд опустил голову.

— Я больше не слышу хозяина.

— Он слышит тебя.

— Нет.

— Ты не можешь знать.

— Я знаю.

Аканэ осторожно положила Хару обратно на руки Асахи.

Поднялась. Колени едва удержали её.

Она сделала шаг к Блэйду и схватила его за лацканы костюма.

— Тогда позови громче.

Блэйд не сопротивлялся.

— Госпожа Аканэ…

— Позови его!

— Хару-хозяин! — крикнула Асахи.

Её голос сорвался.

Чисаки зажмурилась, но продолжала лечить.

— Хару! — повторила она.

Золотистый свет вырвался из-под её ладоней и залил дорогу.

— Открой глаза! Ты слышишь меня?!

Блэйд смотрел на лицо хозяина.

В его глазах снова появилась та беспомощность, которую Хару увидел перед

смертью.

— Господин.

Тихо. Почти шёпотом.

— Простите меня.

Человеческая оболочка дрогнула сильнее.

Ноги Блэйда начали терять форму. Чёрная ткань костюма сливалась с воздухом,

превращаясь в узкие серые полосы. Аканэ отпустила его.

— Нет.

Блэйд выпрямился.

Прозрачность уже поднялась до его груди, но он заставил себя повернуться к

девушкам. Сначала посмотрел на Чисаки. Потом на Асахи. Последней — на Аканэ.

— Позаботьтесь друг о друге. Не совершайте глупостей… и, прошу вас, не падайте

духом. Хозяин хотел бы, чтобы вы продолжали жить.

Аканэ покачала головой.

— Не говори так, будто прощаешься.

Блэйд хотел ответить. Не успел.

Его человеческая форма сжалась в одной короткой серебристой вспышке. На дорогу

упал клеймор.

Тяжёлый клинок ударился о землю и перевернулся на бок.

Линии Пустоты на металле вспыхнули. Один раз.

Погасли.

— Блэйд? — позвала Чисаки.

Меч лежал неподвижно.

Асахи протянула к нему руку.

— Он в форме меча не может говорить с нами.

— Он может превратиться обратно, — сказала Чисаки.

— Блэйд, — громче позвала Аканэ. — Вернись.

Ответа не было.

Она сделала шаг к мечу. Тело Хару снова исказилось. На этот раз целиком.

По лицу, груди и ногам пробежали короткие рваные полосы. Цвет исчез, вернулся,

снова исчез. Контуры тела сместились сразу в нескольких направлениях.

Асахи крепче прижала его к себе.

— Аканэ.

Та развернулась.

— Держи его!

Она бросилась обратно.

Упала на колени и обхватила Хару вместе с Асахи.

Чисаки прижала обе ладони к его груди.

— Не двигайся. Пожалуйста, не двигайся.

Искажение прекратилось.

На мгновение всё стало обычным. Хару лежал между ними.

Бледный.

Неподвижный. С закрытыми глазами.

Короткий конец болта всё ещё выступал из груди. Аканэ коснулась его щеки.

— Вот.

Она попыталась улыбнуться.

— Всё прошло.

Тело Хару исчезло. Без света. Без звука. Без постепенного растворения.

В одно мгновение его не стало.

Руки Аканэ сомкнулись на пустоте.

Асахи потеряла опору и подалась вперёд.

Ладони Чисаки ударились о землю.

Золотистый свет прошёл сквозь пустое место, где только что находилась грудь

Хару, и растёкся по пыльной дороге.

Болт исчез вместе с телом. Кровь осталась. На руках. На одежде. На земле. Аканэ не

двигалась.

Её руки всё ещё были согнуты так, будто она продолжала держать Хару.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Чисаки первой подняла ладони.

Посмотрела на пустое пространство под ними. Провела рукой по земле.

— Нет.

Она коснулась крови.

— Нет. Он был здесь.

Асахи выпрямилась.

Аканэ продолжала смотреть на свои руки.

— Он был здесь, — повторила Чисаки.

Она начала ощупывать землю вокруг.

Будто Хару мог оказаться рядом.

Будто его отбросило невидимой силой.

Будто стоило провести ладонью ещё немного дальше — и она снова найдёт его

плечо, руку или край одежды.

— Куда он исчез?

Асахи осмотрела дорогу. Пустые кусты. Брошенное оружие.

Тело Алекса в нескольких шагах. Клеймор на земле. Хару нигде не было.

— Я не чувствую его.

— Ты потеряла контракт, — резко сказала Чисаки. — Конечно, не чувствуешь.

Она поднялась на колени.

— Блэйд должен чувствовать.

Чисаки схватила клеймор за рукоять. Меч оказался слишком тяжёлым.

Она смогла лишь приподнять его край.

— Блэйд! Где Хару?!

Клинок не отозвался.

— Ответь мне!

Чисаки потянула сильнее.

Меч сдвинулся по земле, оставляя борозду.

— Превратись обратно! Найди его!

Асахи положила руку поверх её пальцев.

— Он не отвечает.

— Ты не знаешь.

— Знаю.

— Откуда?!

— Потому что он бы уже вернулся.

Чисаки резко отпустила меч. Клеймор упал обратно.

— Нет.

Она оглянулась.

— Нужно продолжить лечение.

Асахи посмотрела на неё.

— Лечить некого.

Чисаки развернулась так быстро, что едва не ударила её.

— Не говори так!

Асахи не отступила.

— Его тела нет.

— Оно вернётся.

— Мы не знаем.

— Тогда будем ждать.

Чисаки снова опустилась возле пятен крови. Подняла руки.

Золотистое свечение вспыхнуло ещё раз.

Магия вошла в пустой воздух.

— Чисаки, — позвала Асахи.

— Когда он появится, лечение уже будет работать.

— Ты истощишь себя.

— Я целитель.

— Здесь нет раны.

— Она была!

Голос Чисаки сорвался. Свет стал неровным.

— Она была здесь. Я держала её. Я чувствовала его сердце.

Она ударила ладонью по земле.

— Я почти остановила кровь.

Асахи молчала.

— Ещё немного, и я бы смогла.

— Его сердце уже остановилось.

— Я знаю!

Чисаки закричала так громко, что с ближайших ветвей сорвались птицы.

— Я знаю!

Магия погасла. Она сидела, тяжело дыша.

Слёзы падали на кровь Хару.

Аканэ всё ещё не шевелилась.

Её взгляд оставался прикован к ладоням. Чисаки посмотрела на неё. Сначала просто

смотрела. Потом её лицо изменилось. Не сразу. Боль не исчезла.

Но рядом с ней появилось что-то другое.

— Ты знала.

Аканэ не отреагировала. Чисаки медленно поднялась.

— Ты знала, кто он.

Тишина.

— Аканэ.

Асахи встала между ними не полностью, но достаточно близко, чтобы успеть

остановить любую из девушек.

— Она тебя не слышит.

— Слышит.

Чисаки подошла ближе.

— Ты слышишь меня?

Аканэ моргнула. Только один раз.

— Ты знала об Алексе, — продолжила Чисаки. — Знала о помолвке. Знала, что

скрываешься от своей семьи.

Аканэ медленно опустила руки.

На ладонях оставалась кровь Хару.

— Я собиралась рассказать.

Голос прозвучал тихо и бесцветно. Чисаки вздрогнула.

— Когда?

Аканэ ничего не ответила.

— Когда ты собиралась рассказать? — повторила Чисаки. — После возвращения в

Wist? Через неделю? Когда он снова спросит, почему ты ничего не говоришь о своей

семье?

— Не знаю.

— Ты не знала.

— Нет.

— Но решила молчать.

— Да.

Чисаки подошла почти вплотную.

— Мы только что были во дворце.

Аканэ подняла на неё глаза.

— Что?

— Во дворце. У моего отца. Среди солдат, охраны и людей, которые могли

выяснить, кто такой Алекс де Вингман.

— Чисаки…

— Если бы ты сказала, что от тебя несколько лет скрывают помолвку, что ты

сбежала из дворянского дома и что существует человек, считающий тебя своей

собственностью, мы бы не вышли на эту дорогу одни.

— Я не знала, что он найдёт меня здесь.

— Но он нашёл!

— Я знаю.

— Отец дал бы нам сопровождение. Мы могли поехать в карете. Могли выбрать

другой путь. Могли хотя бы знать, кого опасаться!

— Я знаю.

— Прекрати это повторять!

Чисаки схватила Аканэ за одежду возле плеча. Аканэ не сопротивлялась. Даже не

подняла рук.

— Почему ты не сказала Хару?

— Боялась.

Ответ прозвучал сразу. Чисаки замерла.

— Чего?

— Что он посмотрит на меня так же, как посмотрел сегодня.

— Он сказал, что не злится.

— Я видела его лицо.

— И поэтому ты продолжала бы молчать?

— Я не знаю.

— Ты должна была знать!

Чисаки толкнула её. Не сильно.

Но Аканэ не попыталась удержаться и упала на колени. Асахи сделала шаг вперёд.

— Чисаки.

— Не останавливай меня.

— Ты толкнула её.

— Она привела к нам Алекса!

Аканэ сидела перед ней, глядя на землю.

Чисаки указала на тело мужчины.

— Он пришёл за ней. Он окружил нас своими людьми. Он приказал выстрелить в

Хару, потому что Хару был рядом с ней!

— Да, — произнесла Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Что?

— Он пришёл за мной.

Аканэ провела ладонью по лицу, оставив на щеке красный след.

— Если бы меня здесь не было, он не стал бы искать Хару.

— Аканэ, — сказала Асахи.

— Она права.

— Я не сказала, что она права во всём.

— Но в этом права.

Аканэ посмотрела на пятна крови перед собой.

— Я знала об Алексe. Знала, на что способна его семья. Знала, что он считает

помолвку настоящей. И всё равно решила, что могу просто исчезнуть и никогда больше с

этим не столкнуться.

— Ты могла рассказать, — сказала Чисаки.

— Могла.

— Но не рассказала.

— Нет.

— Хару доверял тебе.

Аканэ закрыла глаза.

— Знаю.

— Он рассказал тебе о своём мире.

— Не всё.

— Достаточно!

Голос Чисаки снова поднялся.

— Он открыл тебе то, чего не рассказывал мне. Показал Блэйда. Привёл в свой дом.

Поверил тебе. А ты всё это время знала, что где-то есть человек, называющий тебя своей

невестой.

— Да.

— Скажи хоть что-нибудь кроме «да»!

Аканэ открыла глаза.

В них больше не было ни слёз, ни привычной резкости. Только усталое, страшное

спокойствие.

— Что ты хочешь услышать?

Чисаки не ответила.

— Что я не виновата? — продолжила Аканэ. — Что Алекс сам принял решение?

Что я не держала арбалет? Что Хару мог погибнуть и на любом другом задании?

Она медленно покачала головой.

— Я не буду этого говорить.

— Почему?

— Потому что он пришёл за мной.

Аканэ посмотрела на место, где исчезло тело Хару.

— Хару умер из-за меня.

Чисаки несколько секунд смотрела на неё.

Пальцы на её руках сжались.

— Если бы Хару никогда тебя не встретил, он был бы жив.

Асахи резко повернула голову к ней. Аканэ не вздрогнула. Не возразила. Просто

кивнула.

— Да.

— Нет, — сказала Асахи.

Обе девушки посмотрели на неё.

Асахи встала между ними полностью.

— Отойди, — потребовала Чисаки.

— Нет.

— Она сама признала.

— Аканэ сейчас согласится с чем угодно, что сделает ей больнее.

— Я понимаю, что говорю, — произнесла Аканэ.

Асахи посмотрела на неё.

— Нет.

— Не решай за меня.

— Тогда не решай за Хару.

Аканэ нахмурилась.

Первое живое выражение появилось на её лице.

— Что?

— Ты сказала, что без тебя он был бы жив. Ты не знаешь этого.

— Алекс…

— Алекс пришёл за тобой. Это правда.

Асахи повернулась к Чисаки.

— Аканэ скрыла то, что должна была рассказать. Это тоже правда.

Чисаки отвела взгляд.

— Тогда зачем ты её защищаешь?

— Я не защищаю.

Асахи снова посмотрела на Аканэ.

— Ты должна была рассказать Хару. Он имел право знать. Мы все имели.

Аканэ медленно кивнула.

— Знаю.

— Но ты не стреляла в него.

— Какая теперь разница?

— Для тебя — большая.

— Хару всё равно нет.

— Поэтому ты хочешь, чтобы Чисаки уничтожила тебя вместо Алекса?

Аканэ посмотрела на неё.

— Я не…

— Хочешь.

Асахи говорила ровно. Не повышая голоса.

— Ты не сопротивлялась, когда она тебя толкнула. Ты соглашаешься с каждым

обвинением. Ты даже не посмотрела на неё, когда она сказала, что без тебя Хару был бы

жив.

— Потому что это правда.

— Ты повторяешь это, чтобы больше ничего не чувствовать.

Аканэ резко поднялась.

— Ты больше не чувствуешь меня!

Асахи замолчала. Аканэ тяжело дышала.

— Контракта нет. Связи нет. Ты сама сказала.

— Нет.

— Тогда не говори, что знаешь, что я чувствую.

— Я вижу.

— Ничего ты не видишь.

— Вижу, как ты ищешь способ исчезнуть вслед за ним.

Аканэ застыла.

Чисаки посмотрела на неё внимательнее. Асахи продолжила:

— И вижу, как Чисаки пытается причинить тебе такую же боль, какую чувствует

сама.

— Не смей, — тихо произнесла Чисаки.

— Ты сказала, что Хару был бы жив, если бы не встретил её.

— Потому что Алекс пришёл за ней.

— Да.

— Тогда в чём я неправа?

— Ты не знаешь, каким был бы Хару без Аканэ.

Чисаки сжала челюсть.

— Он хотя бы был бы жив.

— Может быть.

Ответ Асахи заставил обеих замолчать. Она не стала спорить.

Не сказала, что всё обязательно произошло бы так же.

— Может быть, — повторила Асахи. — А может быть, он погиб бы в малом данже.

Или в Пепельном разломе. Или возле красного дракона. Или спасая тебя. Или меня.

— Это другое.

— Для него — нет.

Асахи посмотрела на кровь на своих руках.

— Хару-хозяин постоянно шёл туда, где мог погибнуть. Иногда ради нас. Иногда

потому, что был упрямым. Иногда потому, что считал это правильным.

Её голос дрогнул. Совсем немного.

— Я не знаю, почему сегодня умер именно он. Но знаю, что Алекс приказал его

убить. Стрелок выпустил болт. Блэйд не успел. Ты не смогла вылечить. Аканэ не

рассказала правду.

Асахи подняла взгляд.

— Всё это произошло. Нельзя выбрать только одну часть и сделать вид, что

остальных не было.

Чисаки опустила голову.

— Я почти спасла его.

— Знаю.

— Если бы я была сильнее…

— Тогда ты говоришь то же самое, что Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Это не одно и то же.

— Вы обе хотите найти одну причину.

Асахи указала на место, где лежал Хару.

— Потому что тогда можно решить, кого наказать.

Она перевела взгляд на тело Алекса.

— Тот, кто приказал стрелять, уже мёртв.

Аканэ посмотрела туда же.

На её лице ничего не изменилось.

— Этого недостаточно.

— Знаю.

Асахи повернулась к Чисаки.

— И если ты сейчас сломаешь Аканэ, Хару не вернётся.

Затем к Аканэ:

— Если ты позволишь ей это сделать, он тоже не вернётся.

— Тогда что нам делать? — спросила Чисаки.

В её голосе больше не было крика. Только усталость. Асахи посмотрела на клеймор.

— Блэйд сказал позаботиться друг о друге.

Чисаки закрыла глаза.

— Я не могу сейчас заботиться о ней.

— Тогда хотя бы не причиняй ей вред.

— А она?

— Аканэ не должна причинять вред себе.

Аканэ отвела взгляд.

— Я ничего не собираюсь делать.

— Хорошо.

— Ты мне не веришь?

— Нет.

Аканэ хотела возразить. Не стала.

Несколько мгновений они стояли молча. Ветер шевелил ветви.

Где-то далеко скрипнули колёса повозки, но звук быстро исчез.

На дороге всё ещё лежали брошенные мечи и щиты. Возле кустов темнело тело

арбалетчика. Алекс оставался там, где его настигла Аканэ. Мир вокруг продолжал

существовать. Солнце светило.

Птицы постепенно возвращались на ветви. Трава двигалась под ветром.

Только Хару больше не было.

Чисаки первой посмотрела в сторону дороги, ведущей обратно к Glyrt.

— Нужно вернуться во дворец.

Аканэ подняла голову.

— Нет.

— Здесь лежат тела. На нас напали возле столицы. Отец должен узнать.

— Отправишь ему письмо из первой деревни.

— Аканэ…

— Я не вернусь туда.

— Почему?

Она посмотрела на кровь на своих ладонях.

— Я не смогу войти в зал и сказать им, что утром нас было четверо.

Чисаки вздрогнула. Аканэ продолжила:

— Не смогу смотреть на твою мать. Не смогу слушать вопросы солдат. Не смогу

рассказывать всё снова.

— Но нам нужно куда-то идти.

— В Wist.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты думаешь, там будет легче?

— Нет.

— Тогда зачем?

Аканэ не ответила.

Асахи подняла сумку с куклой.

Проверила, что та осталась внутри. Потом произнесла:

— Хару хотел домой.

Чисаки опустила взгляд.

Асахи посмотрела в сторону дороги, по которой они шли до нападения.

— Он говорил об ужине. О кровати. О том, куда я поставлю куклу.

Её пальцы сжали край сумки.

— Его дом в Wist.

— Его больше нет, — прошептала Чисаки.

— Дом остался.

Чисаки долго молчала. Затем вытерла лицо рукавом.

На ткани остался след крови, которую она не заметила.

— В первой деревне я найду гонца, — сказала она. — Отправлю письмо отцу.

Пусть пришлёт солдат и разберётся с телами.

Аканэ посмотрела на Алекса.

— Делай что хочешь.

— Я сообщу правду.

— Хорошо.

— Включая то, кто его убил.

— Хорошо.

Чисаки сжала губы.

— Тебя это вообще волнует?

Аканэ посмотрела на неё.

— Я убила человека, который приказал убить Хару.

Её голос оставался пустым.

— Можешь написать моё имя крупнее.

Чисаки отвернулась. Асахи подошла к Блэйду.

Взялась за рукоять обеими руками и попыталась поднять его.

Клинок оторвался от земли, но почти сразу потянул её вниз. Аканэ заметила.

Несколько секунд смотрела. Потом подошла.

— Отпусти.

Асахи подчинилась. Аканэ взялась за рукоять. Подняла Блэйда. Меч оказался

тяжёлым.

Раньше в руках Хару он двигался так, словно весил намного меньше. Сейчас

клеймор тянул руки вниз, требуя настоящего усилия.

Аканэ прижала его к себе.

— Блэйд.

Она подождала. Линии Пустоты не загорелись. Человеческая форма не появилась.

— Я знаю, что ты не можешь мне ответить.

Она провела пальцами по холодному металлу.

— Но я всё равно понесу тебя домой.

Аканэ сняла с плеча дорожную сумку. Освободила крепления.

Ремни не были рассчитаны на клеймор, но после нескольких попыток она смогла

закрепить ножны за спиной.

Блэйд лёг поперёк её плаща.

Тяжёлый. Слишком длинный для неё.

Чужой. Аканэ поправила ремень. Он врезался в плечо. Она затянула сильнее.

Чисаки молча наблюдала. Асахи подошла к ней. Не коснулась. Просто остановилась

рядом.

— Мы вернёмся в Wist, — сказала Чисаки.

Аканэ кивнула.

— Да.

— Но я не простила тебя.

— Я знаю.

— И не знаю, смогу ли.

— Знаю.

Чисаки закрыла глаза.

— Перестань это говорить.

Аканэ больше не ответила.

Асахи подняла с земли катану и протянула ей. Аканэ посмотрела на оружие.

На кровь Алекса вдоль клинка.

Приняла катану и убрала в ножны, не вытирая. Чисаки собрала оставшиеся вещи.

Еда, приготовленная королевой, лежала возле дерева, где они остановились на

привал.

Хлеб.

Сыр. Нарезанные фрукты.

Бутылка воды, которую Аканэ протягивала Хару. Чисаки хотела оставить всё.

Потом молча сложила обратно в сумку.

Асахи подняла куклу ближе к груди.

Аканэ встала на дороге первой. Блэйд давил на плечи.

Она поправила ремень ещё раз.

Посмотрела на пустое место возле дерева. Там оставалась кровь Хару. Больше

ничего.

— Идём, — сказала она.

Чисаки не сдвинулась.

— Я не могу.

Аканэ остановилась.

Асахи взяла Чисаки за руку. Не потянула. Просто сжала пальцы.

— Я тоже.

Чисаки посмотрела на неё.

— Тогда как?

— Вместе.

Чисаки опустила голову.

Через несколько секунд сделала первый шаг. Асахи пошла рядом.

Аканэ ждала, пока они приблизятся.

Никто не смотрел на тело Алекса.

Никто больше не пытался позвать Хару.

Они продолжили путь в Wist. Аканэ шла впереди.

За её спиной тяжело лежал Блэйд. Его голос не прозвучал.

Дорога не изменилась.

Под ногами всё так же хрустели мелкие камни. Ветер шевелил траву по краям

тракта. Солнце медленно опускалось к линии леса, окрашивая облака тёплым золотом.

Несколько часов назад Хару сказал бы, что вечер красивый. Возможно, остановился бы. Достал воду.

Предложил устроить привал раньше времени, а потом попытался бы убедить всех,

что делает это исключительно ради их отдыха.

Теперь никто не смотрел на небо. Аканэ шла впереди.

Блэйд лежал у неё за спиной. Ножны были слишком длинными для её роста и при

каждом шаге задевали край плаща. Ремни, снятые с вещей Хару и наскоро переделанные

под неё, постоянно смещались. Рукоять возвышалась над правым плечом, заставляя Аканэ

держать голову немного в сторону.

Она ни разу не попыталась поправить меч.

Чисаки шла в нескольких шагах позади.

На её ладонях оставалась засохшая кровь. Часть она вытерла об одежду, но между

пальцами и под ногтями всё ещё темнели красные следы. Асахи замыкала строй.

В одной руке она несла свою сумку. В другой — дорожную сумку Хару, которую

они забрали перед уходом.

Там находилась его сменная одежда.

Перчатки. Небольшой запас денег. Карточка авантюриста.

Несколько мелочей, которые ещё утром принадлежали живому человеку.

Сумка почти ничего не весила.

Асахи всё равно держала её обеими руками.

Обычно дорога из Glyrt до Wist занимала около трёх дней. Они не прошли даже

первого участка пути, когда их остановил Алекс.

Теперь до дома оставалось ещё несколько дней.

Никто не обсуждал, смогут ли они дойти. Они просто шли.

— До темноты нужно найти ночлег, — произнесла Чисаки.

Аканэ не ответила.

— Мы не сможем продолжать ночью. Здесь начинаются каменистые участки, а

дальше дорога проходит рядом с лесом.

Тишина. Чисаки повысила голос:

— Аканэ, ты слышишь меня?

— Слышу.

— Тогда ответь.

— Найдём ночлег.

— Впереди должна быть дорожная станция. Мы проезжали рядом с ней, когда

направлялись в Glyrt.

— Хорошо.

Чисаки ждала продолжения. Его не было.

Аканэ не обернулась и не замедлилась.

Асахи посмотрела на пространство между ними.

Ещё утром Чисаки и Аканэ могли спорить о темпе, карте и том, кто лучше запомнил

дорогу. Хару вмешивался, говорил что-то неуместное, получал сразу два ответа и после этого всё равно шёл между ними.

Сейчас между девушками оставалось несколько пустых шагов. Асахи коснулась своего запястья. Кожа была чистой.

Она всё ещё ожидала ощутить Хару. Хотя бы слабое присутствие. Отголосок боли.

Тревогу. Раздражение от тяжёлого пути. Что угодно.

Но внутри оставалось только её собственное тело. Её собственное дыхание. Её

собственные мысли.

Раньше Асахи боялась, что контракт лишает её свободы.

Теперь свобода ощущалась как место, из которого вырвали человека.

— Мне нужно отправить сообщение в Glyrt, — сказала Чисаки.

Аканэ остановилась.

Чисаки едва не налетела на неё.

— Зачем?

— Там остались тела.

— Пусть лежат.

— Среди них Алекс.

Аканэ посмотрела на неё через плечо.

— Тем более.

— Его найдут случайные путешественники. Или животные. Королевская стража

должна осмотреть место нападения и собрать оружие.

— Собрать его по кускам тоже?

Чисаки побледнела. Асахи подошла ближе.

— Аканэ.

— Что?

— Ты пытаешься снова причинить ей боль.

— Я ответила на вопрос.

— Нет. Ты выбрала слова, которые должны сделать больнее.

Аканэ посмотрела на Асахи.

— Теперь ты будешь следить за каждым моим словом?

— Да.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Аканэ на мгновение растерялась.

— Я тебя об этом не просила.

— Блэйд попросил позаботиться друг о друге.

Аканэ резко отвернулась.

Меч за её спиной сдвинулся.

Ножны ударили её по бедру.

— Не повторяй его слова.

— Почему?

— Потому что он сказал их один раз. Этого достаточно.

Чисаки закрыла глаза.

— Нам всё равно нужно сообщить о нападении.

Аканэ продолжила путь.

— Сообщай.

— На станции должен быть гонец. Я отправлю письмо.

— Делай что хочешь.

— Мне понадобится твоя часть рассказа.

— Нет.

— Ты убила Алекса.

— Именно это и напиши.

— Я не могу составить официальный отчёт из одной строки.

— Тогда придумай остальные.

Чисаки остановилась.

— Ты думаешь, мне хочется ещё раз описывать, как Хару умер?

Аканэ тоже остановилась.

Несколько секунд она стояла к Чисаки спиной.

— Нет.

— Тогда почему ты оставляешь это мне?

Аканэ медленно повернула голову.

— Потому что ты лучше помнишь.

Чисаки замерла.

— Что?

— Я не помню, что произошло после выстрела.

— Ты держала его.

— Знаю.

— Ты разговаривала с ним.

— Знаю.

— Ты убила Алекса.

— Знаю.

— Тогда как ты можешь не помнить?

Аканэ опустила взгляд.

— Я помню отдельные вещи.

Её пальцы сжались.

— Кровь на руках. Его лицо. Болт. То, как Блэйд упал на землю. А потом я держала

пустоту.

Она посмотрела на свои ладони.

— Между этим ничего нет.

Чисаки больше не требовала рассказа. Асахи подошла к Аканэ.

— Мы можем написать вместе.

— Вы можете.

— Все вместе.

— Я не буду.

Асахи продолжала смотреть. Аканэ выдержала её взгляд.

— Хотя бы сегодня.

— Хорошо.

Асахи не стала спорить. Они снова пошли.

Дорожная станция появилась, когда солнце почти скрылось.

Она состояла из длинного каменного здания, конюшни и крытого двора для

повозок. Возле входа стоял деревянный столб с выцветшим знаком почтовой службы. У

стены отдыхали несколько лошадей.

Во дворе находились торговцы, два возницы и группа путешественников. Обычные

люди. Обычный вечер. Кто-то разгружал мешки.

Кто-то спорил о цене комнаты. Кто-то смеялся возле колодца.

Когда девушки вошли во двор, разговоры начали стихать. Сначала люди заметили

Блэйда. Потом кровь. Потом отсутствие четвёртого человека.

Смотритель станции вышел им навстречу.

Полный мужчина с короткой седой бородой вытер руки о передник и нахмурился.

— На дороге проблемы?

Чисаки остановилась первой.

— На нас напали несколько часов назад.

Мужчина сразу стал серьёзнее.

— Разбойники?

— Наёмники.

— Где?

Чисаки назвала приблизительный участок дороги.

— Сколько их было?

— Около десяти.

— Они преследуют вас?

— Нет.

Смотритель перевёл взгляд на меч за спиной Аканэ.

— Кто-нибудь ранен?

Чисаки не ответила сразу.

— Один человек погиб.

Мужчина посмотрел на кровь на её руках.

— Тело осталось там?

— Нет.

— Наёмники забрали?

— Тело исчезло.

Смотритель молчал.

За его спиной один из возниц перестал затягивать ремень на грузе.

— Простите, — произнёс мужчина. — Я, наверное, неправильно услышал.

— Вы услышали правильно.

— Как тело может исчезнуть?

Чисаки закрыла глаза.

— Мы не знаем.

Смотритель посмотрел на остальных девушек. Аканэ отвернулась.

Асахи прижала к себе сумку Хару.

— Мне нужно отправить срочное письмо в Glyrt, — продолжила Чисаки. —

Желательно сегодня.

— Почтовый всадник уже уехал.

— Когда следующий?

— Утром.

— Я заплачу за отдельного гонца.

— Ночью дорога опасна.

— Письмо должно попасть в столицу как можно быстрее.

Мужчина снова посмотрел на её одежду. Не на дорогую ткань. Не на украшения. На

лицо.

— Кому адресовано?

— Капитану дворцовой стражи.

Он поднял брови.

— Вы знакомы с капитаном?

— Письмо примут.

Чисаки произнесла это без колебаний.

Смотритель ещё несколько секунд изучал её.

— Хорошо. У нас есть человек, который знает дорогу и может выехать до полной

темноты. Но это будет дорого.

— Я заплачу.

— Сначала вам нужно войти внутрь.

Он указал на кровь.

— И привести себя в порядок.

Аканэ прошла мимо.

— Мне ничего не нужно.

Смотритель невольно отступил. Чисаки устало произнесла:

— Нам нужна отдельная комната. Желательно без других постояльцев.

— Осталась одна на втором этаже.

— Подойдёт.

Мужчина кивнул помощнику. Тот поспешил к лестнице.

— Ещё вода, — сказала Асахи. — Много.

Смотритель посмотрел на её чистое запястье, крылья и сумки, но вопросов не задал.

— Принесём.

Комната оказалась тесной.

Три узкие кровати стояли вдоль стен. Возле окна находился стол. В углу — пустой

таз и кувшин.

Асахи поставила вещи Хару возле дальней кровати. Аканэ сразу сняла Блэйда.

Она не прислонила его к стене. Не положила на стол.

Осторожно опустила меч на кровать и села рядом, придерживая ножны одной

рукой. Чисаки подошла к окну.

Из двора доносились голоса людей.

Все они продолжали жить так, будто ничего не произошло.

— Мне нужны бумага и чернила, — сказала она.

Асахи посмотрела на дверь.

— Я принесу.

— Я сама.

Чисаки вышла. Аканэ не пошевелилась.

Асахи осталась стоять посреди комнаты.

— Сними плащ.

— Зачем?

— На нём кровь.

— Я вижу.

— Она уже высохла.

— Тем лучше.

— Это кровь Хару-хозяина.

Аканэ подняла на неё глаза.

— Я знаю, чья это кровь.

Асахи подошла ближе.

— Тебе нужно умыться.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Асахи посмотрела на её руки.

На коже оставались тёмные пятна. Кровь засохла возле пальцев, на запястьях и под

ногтями.

— Ты будешь носить её до Wist?

— Может быть.

— Зачем?

Аканэ отвернулась. Асахи ждала.

— Если смою, — тихо произнесла Аканэ, — ничего не останется.

— Останется Блэйд.

— Он не отвечает.

— Останутся вещи.

— Это вещи.

— Останемся мы.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты действительно веришь, что этого достаточно?

Асахи задумалась.

— Нет.

Честный ответ заставил Аканэ замолчать.

— Но если мы исчезнем вместе с ним, не останется даже этого.

— Я не собираюсь исчезать.

— Тогда умойся.

Аканэ почти усмехнулась.

В выражении не было ни капли радости.

— Ты стала очень настойчивой.

— Теперь никто не может приказать мне остановиться.

Аканэ посмотрела на чистое запястье Асахи.

— Ты свободна.

— Да.

— Можешь уйти.

— Могу.

— Выбрать другое место.

— Могу.

— Других людей.

— Могу.

— Тогда зачем продолжаешь идти с нами?

Асахи посмотрела на сумку Хару.

— Потому что он сказал, что дом в Wist теперь мой тоже.

— Его больше нет.

— Дом остался.

— Ты ещё не видела его без Хару.

— Ты тоже.

Аканэ сжала пальцы на ножнах.

Асахи подошла к кувшину, налила в таз воду и положила рядом чистую ткань.

— Я не заставляю тебя забыть кровь.

— А что ты делаешь?

— Не позволяю ей стать единственным, что у тебя осталось.

Дверь открылась.

Чисаки вернулась с бумагой, чернилами и небольшим свёртком. Она услышала

последние слова. Ничего не сказала.

Положила всё на стол и села.

Некоторое время смотрела на чистый лист. Затем обмакнула перо. Написала

несколько слов.

Остановилась.

Чернила собрались в тёмную каплю на конце пера и упали на бумагу. Чисаки

отложила его.

— Я не могу начать.

Асахи подошла.

— Напиши место.

— Я знаю, где это произошло.

— Тогда напиши.

Чисаки снова взяла перо.

Медленно вывела название тракта и приблизительное расстояние от Glyrt.

— Дальше?

— Нападение.

Чисаки написала ещё несколько строк. Почерк становился неровнее.

— «Группа наёмников устроила засаду на дороге», — прочитала она. —

«Нападение возглавлял Алекс де Вингман».

Аканэ не отреагировала.

— Мне нужно написать, что он раскрыл твоё происхождение.

— Пиши всё.

Чисаки задержала перо над бумагой.

— Если я укажу твоё настоящее имя и подробности помолвки, письмо пройдёт

через руки гонца, дорожной службы и дворцовой охраны.

— Мне всё равно.

— А мне нет. Сейчас достаточно написать, что Алекс де Вингман преследовал тебя

из-за нерасторгнутой помолвки. Остальное я расскажу лично.

Аканэ безразлично пожала плечами.

— Делай как хочешь.

Чисаки снова опустила взгляд к листу.

— «Причиной нападения стал личный конфликт, связанный с Аканэ Вильдфорт и

принуждением к ранее заключённой помолвке. Полные сведения будут переданы лично».

Аканэ коротко кивнула.

Чисаки написала ещё несколько строк. Дошла до момента выстрела. Рука

остановилась.

— Как сформулировать?

Никто не ответил.

— Я должна написать, что погиб человек.

Асахи сказала:

— Хару Тасика.

Чисаки посмотрела на неё.

— Да.

— Напиши его имя.

Чисаки приложила перо к бумаге. Буквы появились не сразу. «Хару Тасика». Она

замерла над именем.

— «Получил смертельное ранение артефактным болтом», — продолжила Асахи.

— Я знаю, что писать.

— Тогда пиши.

Чисаки резко повернулась к ней:

— Думаешь, мне легко?

— Нет.

— Тогда не говори так спокойно!

Асахи не отступила.

— Я говорю спокойно, потому что если начну кричать, никто из нас не закончит

письмо.

Чисаки смотрела на неё. Гнев продержался несколько мгновений. Потом исчез. Она

снова опустила голову.

— Прости.

— Я не обиделась.

Чисаки написала о болте. О безуспешном лечении. О смерти.

Когда дошла до исчезновения, перо снова остановилось.

— Этому никто не поверит.

— Нам тоже трудно поверить, — сказала Асахи.

— Но мы видели.

— Напиши, что видели.

— «После нескольких визуальных искажений тело исчезло полностью».

Чисаки произнесла фразу вслух. Она звучала холодно. Почти не по-человечески.

Как описание повреждённого предмета.

— Так и было, — сказала Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты всё-таки слушаешь.

— Я слышу каждое слово.

— Но не помогаешь.

— Если начну говорить, не остановлюсь.

— Может быть, тебе стоит.

Аканэ отвернулась. Чисаки опустила перо.

— Я всё ещё считаю, что ты должна была рассказать.

— Знаю.

— И не забираю назад то, что сказала.

— Знаю.

— Не повторяй это так, будто тебе всё равно.

Аканэ медленно поднялась.

— Хочешь, чтобы я спорила?

— Я хочу понять, ты вообще слышишь меня или просто ждёшь, когда я закончу.

— Я слышу, что Хару умер из-за того, что Алекс пришёл за мной.

— Я не сказала, что только из-за этого.

— На дороге сказала.

Чисаки побледнела.

— Я…

— Не нужно.

— Я была не в себе.

— Я тоже.

— Это не оправдание.

— Я и не оправдываю.

Аканэ подошла к тазу. Опустила руки в воду. Засохшая кровь начала растворяться.

Вода медленно потемнела. Чисаки смотрела.

— Почему сейчас?

Аканэ провела ладонью по запястью.

— Потому что Асахи не отстанет.

— Это единственная причина?

— Другой тебе будет недостаточно.

Чисаки хотела ответить. Не стала. Аканэ вымыла руки. Потом лицо. Плащ оставила

как был.

Асахи забрала таз и поставила возле двери. Чисаки вернулась к письму.

В конце она указала, что Алекса убила Аканэ, а оставшиеся нападавшие бежали.

Подписала только своё имя. Не титул. Не фамилию. Сложила лист.

— В Glyrt поймут, от кого письмо.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты уверена, что гонец доставит его во дворец?

— Если оно попадёт к охране, они передадут.

— Почему?

Чисаки встретила её взгляд.

— Потому что там знают мой почерк.

Это было единственное упоминание дворца. Асахи взяла письмо.

— Я отнесу.

— Нет. Я сама.

Чисаки запечатала лист обычным дорожным воском, который принёс смотритель.

Без герба. Без королевской печати.

Когда она вышла, никто из постояльцев не поклонился и не изменил обращения.

Для всех вокруг она оставалась просто уставшей молодой авантюристкой,

отправляющей срочное донесение в столицу.

Еду принесли уже после наступления темноты.

Три миски с горячей похлёбкой.

Хлеб.

Вода.

Асахи поставила одну миску перед Чисаки. Вторую — перед Аканэ.

Та снова сидела рядом с Блэйдом.

— Я не хочу.

— Я тоже, — ответила Асахи.

— Тогда не ешь.

— Я буду.

Асахи села за стол.

— Потому что завтра нам нужно продолжать дорогу.

Чисаки взяла ложку.

Похлёбка дрожала вместе с её рукой.

— Нам могли дать повозку.

— Не нужно, — сказала Аканэ.

— Ты едва донесла Блэйда сюда.

— Донесла.

— До Wist ещё два дня пути.

— Значит, понесу ещё два дня.

Чисаки отложила ложку.

— Почему ты не позволяешь помочь?

— Потому что это меч Хару.

— Мы знаем.

— Тогда не спрашивай.

— Он не становится меньше его мечом, если несколько часов его понесёт Асахи.

— Я не отдам.

Асахи посмотрела на клеймор.

— Я могу нести его.

— Нет.

— Почему?

Аканэ провела пальцами по рукояти.

— Потому что Блэйд доверял мне.

Она ждала. Будто меч мог подтвердить. Ничего не произошло.

— Он доверял всем нам, — тихо сказала Чисаки.

— Но с Хару чаще всего была я.

Фраза прозвучала жёстче, чем Аканэ хотела. Чисаки опустила глаза.

— Да.

Аканэ заметила её реакцию.

— Я не имела в виду…

— Имела.

— Нет.

— Ты напомнила мне, что занимала главное место рядом с ним.

— Я сказала не это.

— Тогда что?

Аканэ открыла рот. Не нашла слов. Асахи положила ложку.

— Аканэ боится отдать Блэйда, потому что тогда у неё ничего не останется в руках.

Обе девушки посмотрели на неё.

— Не говори за меня, — произнесла Аканэ.

— Ты сама не говоришь.

— Это не даёт тебе права.

— Теперь у меня нет хозяина, который может запретить.

Аканэ нахмурилась.

Асахи продолжила тем же ровным голосом:

— Ты несёшь Блэйда не потому, что мы не способны. Ты боишься, что если

отпустишь меч, Хару останется только в сумке с вещами.

Аканэ сжала рукоять.

— А ты несёшь его сумку.

— Да.

— По той же причине?

Асахи посмотрела на сумку возле кровати.

— Да.

Комната затихла. Чисаки медленно взяла ложку.

— Я несу его письмо из гильдии.

Аканэ подняла голову.

— Какое письмо?

Чисаки коснулась своей сумки.

— То, которое Лина передала перед нашим отъездом. Подтверждение задания и

новые документы.

Аканэ вспомнила.

Хару убрал бумаги к Чисаки, потому что его собственная сумка была переполнена

едой, приготовленной королевой.

— Значит, у каждой что-то осталось, — произнесла Асахи.

— Это не делает нас семьёй, — сказала Аканэ.

— Нет.

— И не исправляет то, что произошло.

— Нет.

— Тогда зачем ты всё время пытаешься соединить нас?

Асахи посмотрела сначала на неё. Потом на Чисаки.

— Потому что сами вы сейчас можете только отдаляться.

Чисаки опустила взгляд в миску.

— Может быть, нам нужно отдалиться.

— Может быть.

Ответ снова оказался не тем, которого они ожидали. Асахи продолжила:

— Но не сегодня. Сегодня мы должны дойти домой.

— А потом? — спросила Чисаки.

— Не знаю.

— Что ты будешь делать, когда мы войдём?

— Поставлю куклу в комнате.

Чисаки прикрыла губы ладонью.

Асахи смотрела на неё спокойно, но глаза блестели.

— Хару-хозяин сказал, что там её место.

Аканэ отвернулась.

Чисаки заставила себя съесть ложку похлёбки. Потом ещё одну.

— Ешь, — сказала она Аканэ.

— Не хочу.

— Я тоже не хочу.

— Тогда зачем?

— Потому что Асахи права хотя бы в одном.

Асахи подняла брови.

— Только в одном?

— Сейчас я не готова признавать больше.

Это почти напоминало прежнюю Чисаки. Но никто не улыбнулся. Аканэ взяла

миску.

Ела медленно, не чувствуя вкуса.

После ужина они погасили свечу. Никто не разделся.

Аканэ легла возле стены, оставив Блэйда рядом с кроватью. Её ладонь лежала на

ножнах. Асахи закрыла глаза. Чисаки отвернулась к окну. Прошло много времени.

— Ты ждёшь, что он ответит? — тихо спросила Чисаки.

Аканэ не пошевелилась.

— Нет.

— Лжёшь.

— А ты чего ждёшь?

Чисаки посмотрела в темноту.

— Что Хару откроет дверь и спросит, почему мы все ещё не спим.

Аканэ закрыла глаза.

— Он бы сначала пожаловался на запах еды.

— Похлёбка была нормальной.

— Для него всё было нормальным, если он был голоден.

— Потом он начал бы разговаривать с Блэйдом.

— И раздражаться, что мы не слышим половину разговора.

— А ты сказала бы, что меч опять настраивает его против нас.

— Он всегда настраивал разумно.

Чисаки замолчала.

Несколько секунд их голоса звучали почти обычно.

Это сделало тишину после них тяжелее.

— Я не хочу спать, — сказала Чисаки.

— Я тоже.

— Потому что утром придётся снова идти.

— Да.

— И чем ближе Wist, тем больше людей придётся сказать.

Аканэ сжала пальцы на ножнах.

— Пусть Асахи говорит.

— Нельзя всё оставить ей.

— Почему?

— Потому что Хару был не только её хозяином.

Аканэ открыла глаза.

— Не называй его так.

— Как?

— Хозяином.

Чисаки посмотрела на Асахи.

Та лежала неподвижно, но не спала.

— Она сама его так называет.

— Контракта больше нет.

— Привычка осталась.

Асахи произнесла:

— Это не только привычка.

Обе девушки повернулись к ней.

— Тогда что? — спросила Аканэ.

Асахи задумалась.

— Имя, которое напоминает, кем он был для меня сначала.

— Человеком, который купил тебя?

— Человеком, который открыл клетку.

Аканэ отвернулась.

— Он ненавидел, когда ты называла его хозяином.

— Знаю.

— Тогда перестань.

— Не могу.

— Почему?

Асахи положила ладонь на чистое запястье.

— Потому что связь исчезла, а это слово осталось.

Больше они не говорили.

Утром письмо уже было в дороге.

Смотритель станции предложил им место в повозке, направлявшейся к Wist. Чисаки

посмотрела на Аканэ. Та сразу отказалась:

— Мы пойдём сами.

— Вы заплатили за комнату, еду и гонца, — сказал смотритель. — Повозка не

потребует доплаты.

— Дело не в деньгах.

— Тогда в чём?

Аканэ взяла Блэйда. Закрепила за спиной.

— Я не хочу сидеть рядом с незнакомыми людьми.

Мужчина посмотрел на её плащ.

Кровь Хару всё ещё оставалась на ткани.

— Понимаю.

Он не стал настаивать. Чисаки поблагодарила его. Они вернулись на дорогу.

Первый день после смерти Хару закончился.

Никто не произнёс это вслух.

К полудню ремень начал натирать плечо Аканэ.

Сначала она просто сменила положение меча. Потом подтянула крепление.

Через несколько часов ткань плаща потемнела. Асахи заметила первой.

— У тебя кровь.

— Старая.

— На другом плече.

Аканэ продолжала идти. Чисаки приблизилась.

— Остановись.

— Нет.

— Я залечу.

— Не нужно.

— Ремень прорезал кожу.

— Неглубоко.

— Ты не видишь рану.

— Чувствую.

— Тогда тем более остановись.

Аканэ ускорила шаг.

Чисаки схватила её за край плаща. Аканэ резко обернулась.

— Не трогай меня.

— Тогда перестань вести себя так, будто у тебя нет тела.

— Оно мне не мешает.

— Пока.

— Я дойду.

— А если не дойдёшь?

Аканэ посмотрела на неё.

— Тебе станет легче?

Чисаки отпустила плащ.

— Нет.

— Тогда не трать силы.

— Я не пытаюсь тебе помочь ради собственного спокойствия.

— А ради чего?

Чисаки долго молчала.

— Потому что он попросил.

Аканэ закрыла глаза.

— Я говорила не повторять.

— А я не обещала слушаться.

Асахи встала перед Аканэ.

— Сними меч.

— Нет.

— На несколько минут.

— Нет.

— Тогда Чисаки не сможет добраться до раны.

— Пусть не лечит.

Асахи взялась за нижнюю часть ножен. Аканэ перехватила её запястье.

— Отпусти.

— Не отпущу.

— Асахи.

— Ты можешь применить силу.

Аканэ сжала пальцы.

Асахи не изменилась в лице.

— Можешь оттолкнуть меня. Можешь приказать остановиться.

Аканэ посмотрела на чистую кожу там, где раньше находилась метка.

— Не могу.

— Тогда сними меч сама.

Несколько секунд они стояли посреди дороги. Чисаки не вмешивалась. Аканэ

медленно разжала руку. Сняла Блэйда.

Асахи приняла его обеими руками.

Клеймор потянул её вниз, но она удержала. Аканэ расстегнула плащ.

На плече действительно была рана. Не опасная, но глубокая достаточно, чтобы

кровь пропитала рубашку. Чисаки подошла.

Её ладони вспыхнули слабым золотистым светом. Аканэ напряглась.

Та же магия ещё вчера окружала грудь Хару. Чисаки тоже это почувствовала. Свет

дрогнул.

— Не можешь? — спросила Аканэ.

— Могу.

— Руки трясутся.

— Замолчи.

— Я просто отметила.

— Сейчас я действительно ударю тебя.

На мгновение в голосе Чисаки появилась прежняя прямота.

Аканэ почти ответила привычной резкостью. Не смогла.

Чисаки положила ладонь рядом с раной.

Золотой свет проник в повреждённую кожу. Кровотечение остановилось. Края

пореза стянулись, но полностью рана не исчезла. Чисаки убрала руку.

— Готово.

— Ты могла не тратить ману.

— Могла.

— Зачем тогда?

Чисаки посмотрела на Блэйда в руках Асахи.

— Чтобы ты могла донести его.

Аканэ застегнула плащ.

— Спасибо.

Слово прозвучало почти неслышно. Чисаки отвернулась.

— Не делай из этого примирение.

— Не собиралась.

Асахи вернула меч.

Аканэ снова закрепила его за спиной.

На этот раз она подложила под ремень сложенную ткань. Они продолжили путь.

Вторую ночь провели в небольшом придорожном доме.

Там не было отдельных комнат.

Только общий зал с длинными лавками и очагом.

Помимо них ночевали двое торговцев и пожилая пара, направлявшаяся в Wist.

Никто не задавал вопросов.

Люди видели кровь на плаще Аканэ и то, как Асахи не выпускает из рук чужую

сумку. Этого оказалось достаточно.

За ужином пожилая женщина поставила на стол четыре кружки. Она пересчитала

людей.

Извинилась. Убрала одну.

Аканэ смотрела на пустое место, пока кружка не исчезла за стойкой.

Чисаки первой поднялась из-за стола.

— Я выйду.

Асахи пошла за ней. Аканэ осталась.

Несколько минут она сидела одна.

Блэйд лежал на лавке рядом.

— Она ошиблась, — тихо сказала Аканэ.

Меч не ответил.

— Поставила четыре кружки.

Тишина.

— Я почти сказала ей оставить.

Аканэ положила ладонь на ножны.

— Ты бы назвал это бессмысленным.

Клинок оставался холодным.

— Или позволил бы Хару сказать что-нибудь глупое.

Она закрыла глаза.

— Он бы выпил из обеих.

Никто не возразил.

Аканэ просидела возле пустого стола до тех пор, пока хозяин не начал тушить

свечи.

На третий день показались стены Wist. Сначала только верхушки башен. Потом

крыши домов.

Поля. Хозяйственные постройки возле тракта. Шум повозок у ворот. Чисаки

остановилась первой.

Асахи едва не налетела на неё.

Аканэ продолжила идти ещё несколько шагов. Потом тоже замерла.

До этого момента дом оставался направлением. Точкой на карте.

Местом, куда нужно было донести Блэйда и вещи Хару.

Теперь Wist стоял перед ними.

Настоящий.

Живой.

Полный людей, которые ждали возвращения команды.

— Мы можем обойти гильдию, — сказала Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Нет.

— Пойдём сразу домой.

— Лина увидит нас на улице. Или узнает от стражи.

— Пусть.

— Мы должны подать отчёт.

— Ты уже отправила его в Glyrt.

— Мы состоим в гильдии Wist.

— Хару состоял.

— И поэтому Лина должна узнать от нас.

Аканэ сжала ремень.

— Я не хочу видеть её лицо.

— Я тоже.

— Тогда зачем?

— Потому что она ждёт его.

Асахи посмотрела на ворота.

— Все ждут.

Аканэ закрыла глаза.

— Хорошо.

Они направились к городу.

Стражник у ворот узнал их.

— Уже вернулись?

Он улыбнулся. Посмотрел на Чисаки. Потом на Асахи. На Аканэ.

На меч за её спиной. Улыбка исчезла.

— А где Хару?

Чисаки прижала руки к плащу.

— Мы подадим отчёт в гильдии.

— С ним всё в порядке?

Никто не ответил. Стражник нахмурился.

— Он остался в Glyrt?

Асахи произнесла:

— Хару-хозяин погиб.

Человек замер.

Позади него стояли другие стражники. Один медленно повернул голову.

— Что?

Асахи не повторила.

Чисаки взяла её за руку.

— Нам нужно пройти.

Стражник отступил.

— Конечно.

Он больше не попросил документы. Они вошли в город.

Wist шумел.

На главной улице торговались покупатели. Возле лавки спорили двое грузчиков. Из

открытого окна пекарни доносился запах свежего хлеба. Несколько авантюристов шли

навстречу. Один узнал Аканэ. Поднял руку. Потом увидел Блэйда. Оглядел остальных.

Рука медленно опустилась.

Чем ближе они подходили к гильдии, тем больше людей обращало внимание.

Команду Хару в Wist знали. Не все лично.

Но достаточно, чтобы заметить троих вместо четырёх. Аканэ смотрела только

вперёд.

Чисаки держалась рядом с Асахи.

Перед входом в гильдию они остановились. Изнутри доносился привычный шум.

Кто-то смеялся. Кто-то спорил о награде.

Кто-то громко рассказывал о монстре, который в его версии становился всё больше

с каждой минутой.

— Я не могу войти, — сказала Чисаки.

Аканэ посмотрела на неё.

— На дороге могла.

— Там были незнакомые люди.

— Какая разница?

— Они не знали Хару.

Асахи положила ладонь на дверь.

— Тогда войдём вместе.

Она толкнула створку. Шум ударил им навстречу. Лина стояла за стойкой.

Она разговаривала с молодым авантюристом, одновременно сортируя карточки

заданий. Услышав дверь, подняла взгляд.

— Вы вернулись.

Улыбка появилась сразу.

— Я уже думала, вы снова решили задержаться где-нибудь на неделю без

предупреждения.

Она посмотрела на Аканэ.

— И почему у тебя меч Хару?

Никто не ответил. Лина положила карточки. Внимательнее осмотрела девушек.

— Где он?

Авантюрист у стойки обернулся.

Несколько разговоров в зале стихли. Лина вышла из-за стойки.

— Хару ранен?

Чисаки попыталась заговорить. Не смогла.

— Аканэ?

Та смотрела на доску заданий.

Будто пыталась найти среди листов знакомый почерк.

— Где Хару? — повторила Лина.

Асахи ответила:

— Он погиб.

В гильдии стало тихо.

Молодой авантюрист медленно отошёл от стойки. Лина смотрела на Асахи.

— Не поняла.

— Хару-хозяин погиб на дороге из Glyrt.

Лина покачала головой.

— Нет.

Асахи не отводила взгляд.

— Да.

— Вы же просто ездили в столицу.

— На обратном пути на нас напали, — сказала Чисаки.

— Кто?

— Наёмники.

— Где Хару?

Чисаки замолчала. Лина посмотрела на меч.

— Почему его оружие у Аканэ?

— Потому что он больше не может его нести, — ответила та.

Лина вздрогнула.

— Тогда где тело?

Аканэ закрыла глаза. Чисаки произнесла:

— Его нет.

— Что значит нет?

— После смерти тело начало искажаться. Потом исчезло.

Лина смотрела на неё так, будто Чисаки заговорила на незнакомом языке.

— Люди не исчезают.

— Мы знаем.

— Может быть, его перенесло.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

Чисаки сжала кулаки.

— Я проверила сердце. Дыхание. Реакцию тела на лечение. Он умер до

исчезновения.

Лина отступила к стойке.

— Но если тела нет…

— Его нет, — повторила Аканэ.

— Вы искали?

Аканэ посмотрела на неё.

— Где?

Лина открыла рот. Не нашла ответа.

— На дороге? — продолжила Аканэ. — В траве? Под землёй? Мы должны были

искать человека, который исчез у нас в руках?

— Я не это…

— Тогда что?

— Аканэ, — тихо произнесла Чисаки.

— Она спросила.

Лина прижала ладонь ко рту. В глазах появились слёзы.

— Я просто пытаюсь понять.

— Мы тоже.

Голос Асахи прозвучал ровно.

— Пока не получается.

Из коридора за стойкой вышел Сайрон.

— Почему все замолчали?

Он увидел девушек. Сначала Чисаки. Потом Асахи.

Аканэ.

Меч.

Лицо наставника изменилось не сразу.

— Где Хару?

Никто не ответил. Сайрон подошёл ближе.

— Я задал вопрос.

Аканэ посмотрела на него.

— Умер.

Сайрон остановился.

— Повтори.

— Хару умер.

— Где тело?

Аканэ коротко рассмеялась. Звук был пустым.

— Конечно.

Сайрон нахмурился.

— Что?

— Все спрашивают одно и то же.

— Потому что передо мной его меч, его группа и ни одного тела.

— Тело исчезло.

Сайрон перевёл взгляд на Чисаки.

— Ты видела смерть?

— Да.

— Проверила?

— Да.

— Лечение?

— Не помогло.

— Какое ранение?

— Артефактный болт в грудь.

Сайрон молчал.

— Сколько времени он оставался в сознании?

Чисаки посмотрела на Аканэ. Та отвернулась.

— Несколько минут.

— Кто стрелял?

— Наёмник.

— Кто приказал?

— Алекс де Вингман, — ответила Чисаки.

Имя Сайрону ничего не сказало.

— Причина нападения?

Аканэ напряглась. Чисаки заметила.

— Личный конфликт, связанный с прошлым Аканэ.

Сайрон перевёл взгляд на неё.

— Какой конфликт?

— Glyrt уже занимается расследованием, — сказала Чисаки. — Полные сведения

пока не должны становиться публичными.

Лина посмотрела на неё.

— Почему Glyrt?

Чисаки не изменилась в лице.

— Нападение произошло на столичном тракте. Среди нападавших был наследник

дворянского дома. Я отправила сообщение властям.

Лина приняла ответ.

Ни один титул не прозвучал.

Сайрон продолжал смотреть на Аканэ.

— Ты знала этого человека?

— Да.

— Знала, что он может устроить засаду?

— Нет.

— Он преследовал тебя раньше?

Аканэ сжала зубы.

— Это не относится к смерти Хару.

— Относится, если Хару оказался между вами.

— Сайрон, — предупредила Чисаки.

Он посмотрел на неё.

— Мне нужно понять, почему погиб мой ученик.

— А ей приходится жить с этим пониманием с момента выстрела.

— Она может ответить сама.

Аканэ подняла голову.

— Он пришёл за мной.

Сайрон молчал.

— Хотел забрать меня силой. Хару отказался отойти. Алекс приказал стрелять.

— В кого?

— В Хару.

— Почему?

— Потому что он стоял рядом со мной.

Чисаки закрыла глаза. Аканэ продолжила:

— Этого достаточно?

— Нет.

— Тогда спроси, кто убил Алекса.

— Кто?

— Я.

Лина вздрогнула.

Сайрон не изменился в лице.

— После смерти Хару?

— Да.

— Он сопротивлялся?

— Не помню.

— Ты не помнишь или не хочешь отвечать?

— Не помню.

Сайрон смотрел ещё несколько секунд.

Потом повернулся к людям в зале.

— Гильдия закрывается.

Никто не пошевелился.

— Все наружу.

Один из авантюристов произнёс:

— Сайрон, мы просто…

— Наружу.

Его голос не был громким.

Но спорить никто не стал. Люди начали покидать зал. Некоторые смотрели на

Аканэ. Другие — на Блэйда.

Кто-то остановился возле Асахи, будто хотел выразить соболезнования, но не сумел

подобрать слов.

Лина закрыла дверь после последнего человека. Опустила засов.

Сайрон указал на стол у дальней стены.

— Садитесь.

— Я постою, — сказала Аканэ.

— Сядь.

— Ты мне не командуешь.

— Сегодня буду.

Она посмотрела на него с вызовом. Сайрон не отвёл взгляда. Аканэ сняла Блэйда.

Положила рядом со стулом. Только после этого села.

Асахи поставила сумку Хару возле своих ног. Чисаки заняла место напротив. Лина

осталась стоять. Сайрон сел последним.

— Расскажите всё по порядку.

Чисаки начала.

Она говорила почти теми же словами, что написала в письме. Выход из Glyrt.

Первый участок дороги.

Окружение.

Наёмники.

Алекс.

Она не назвала Аканэ полным именем. Не упомянула собственный титул.

Сказала только, что Алекс раскрыл личные сведения и потребовал, чтобы Аканэ

пошла с ним. Потом рассказала о приказе. О выстреле.

О том, как Хару закрыл Асахи. Лина закрыла лицо руками. Сайрон продолжал

слушать.

Когда Чисаки дошла до лечения, её голос стал тише.

— Болт разрушал тело быстрее, чем я могла восстанавливать. Магия внутри него

мешала заклинанию. Я пыталась остановить кровь, но…

Она замолчала.

— Но что? — спросил Сайрон.

— Сердце остановилось.

Лина тихо всхлипнула. Чисаки сжала пальцы.

— Я продолжала лечение после этого.

— Зачем?

Вопрос прозвучал жёстко. Чисаки посмотрела на него.

— Потому что не могла остановиться.

Сайрон опустил взгляд.

— Понял.

Она рассказала о глюках.

Об исчезновении метки Асахи не упомянула. О природе Блэйда тоже. Только

сказала:

— После смерти Хару меч вернулся в ножны, и Аканэ забрала его.

Лина посмотрела на клеймор.

— Он был у Хару в руках?

— До последнего, — ответила Аканэ.

Сайрон замер.

— Он сражался после попадания?

— Нет.

— Тогда что значит до последнего?

Аканэ посмотрела на меч.

— Просто был рядом.

Сайрон почувствовал, что ответ неполный. Но не стал спрашивать.

Чисаки закончила рассказ исчезновением тела и возвращением на дорогу. В зале

стало тихо.

Лина медленно села на край другого стула.

— Его карточка у вас?

Асахи кивнула.

— В сумке.

— Мне нужно…

Лина остановилась.

Посмотрела на закрытую дорожную сумку.

— Нужно будет оформить запись.

Аканэ подняла голову.

— Какую?

— О гибели участника гильдии.

— Нет.

— Аканэ, это процедура.

— Не трогай карточку.

— Я не собираюсь сейчас её забирать.

— Никогда не забирай.

Лина сжала пальцы.

— Его задания должны быть закрыты. Ранг…

— Не смей закрывать его имя в реестре.

— Я не выбираю правила.

— Тогда нарушь.

— Аканэ…

— Тела нет.

Лина посмотрела на неё.

— Ты сама сказала, что он умер.

— Тела нет.

— Чисаки подтвердила смерть.

— Тела нет.

Сайрон произнёс:

— Хватит.

Аканэ повернулась к нему.

— Ты тоже хочешь превратить его в строчку?

— Нет.

— Тогда скажи ей.

— Сегодня карточку никто не заберёт.

Лина посмотрела на него.

— Сайрон, Морден потребует отчёт.

— Подадим отчёт о нападении.

— А статус?

— Оставишь без изменения до подтверждения из Glyrt.

— Но свидетели…

— Лина.

Она закрыла глаза.

— Хорошо.

Аканэ положила ладонь на сумку.

— Карточка останется дома.

— Да, — ответила Лина.

Сайрон посмотрел на меч.

— Почему его несёшь ты?

Аканэ не ответила.

— Я спросил не для отчёта.

— Потому что больше некому.

— Асахи могла бы.

— Нет.

— Чисаки.

— Нет.

— Можно было положить в повозку.

— Нет.

Сайрон нахмурился.

— Перестань отвечать одним словом.

Аканэ сжала рукоять.

— Хару всегда носил его сам.

— И?

— Теперь понесу я.

— До каких пор?

— Пока смогу.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Сайрон посмотрел на её плечо.

Рана была закрыта плащом, но походка и положение ремня выдавали боль.

— Меч слишком тяжёлый для тебя.

— Справлюсь.

— Хару говорил то же самое.

Аканэ застыла. Сайрон продолжил:

— На первой тренировке он не мог пробежать двадцать пять кругов. Упал.

Поднялся. Снова упал. Потом сказал, что справится.

Лина закрыла глаза.

— Не надо, — тихо произнесла она.

— Надо.

Сайрон не отрывал взгляда от Аканэ.

— Когда он впервые вышел против рогатой крысы, решил, что одной уверенности

достаточно. Потом лежал на земле и не понимал, почему мир не подчиняется его

ожиданиям.

Аканэ смотрела на него.

— К чему ты ведёшь?

— К тому, что Хару очень долго учился принимать помощь.

— И умер, помогая другому.

Сайрон замолчал. Аканэ продолжила:

— Хорошо научился.

Чисаки резко поднялась.

— Прекрати!

Аканэ посмотрела на неё.

— Что?

— Не говори о нём так.

— Как?

— Будто всё, чему он научился, привело только к смерти.

— А к чему ещё?

— К тому, что он спас Асахи!

— И умер.

— Он сам сделал выбор!

— Я знаю!

Крик Аканэ ударил по пустому залу. Она тоже поднялась.

— Я знаю, что он сам шагнул вперёд! Знаю, что Алекс приказал стрелять! Знаю, что

стрелок нажал на спуск! Знаю всё, что вы повторяете!

Её голос сорвался.

— Но если бы меня не было рядом, ему не пришлось бы выбирать!

Чисаки замерла.

Лина смотрела на них, ничего не понимая до конца. Сайрон медленно поднялся.

— Ты решила, что виновата?

Аканэ рассмеялась.

— Решила?

— Ответь.

— Мне не пришлось решать.

— Тогда ты ошибаешься.

— Ты не был там.

— Не был.

— Не видел его.

— Нет.

— Не слышал, как он пытался меня успокоить.

Сайрон сжал челюсть.

— Не слышал.

— Тогда не говори, что я ошибаюсь.

— Я говорю, что ты выбрала самое простое объяснение.

Аканэ шагнула к нему.

— Простое?

— Да.

— Хару мёртв из-за моего прошлого, а ты называешь это простым?

— Простое не значит лёгкое.

Сайрон смотрел прямо на неё.

— Если виновата только ты, значит, мир снова понятен. Есть ошибка. Есть

наказание. Остаётся уничтожить себя достаточно сильно, и можно сделать вид, что долг

оплачен.

Асахи подняла взгляд. Чисаки медленно села. Аканэ побледнела.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Знаю достаточно.

— Ты обучал Хару.

— И видел тебя рядом с ним.

— Это не одно и то же.

— Нет.

Сайрон посмотрел на Блэйда.

— Но я знаю, что он не оставил бы тебе этот меч как орудие наказания.

Аканэ замерла.

Лина перевела взгляд на клеймор.

Она не знала, что Блэйд мог что-либо оставить.

Но приняла слова как обычное выражение.

— Он ничего мне не оставлял, — сказала Аканэ. — Я сама забрала.

— Тогда неси.

Сайрон подошёл ближе.

— Но если превратишь каждый шаг в попытку сломать себе спину, я заберу меч

силой.

— Попробуй.

— Попробую.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Это напоминало тренировку.

Только Хару не стоял рядом и не пытался разрядить напряжение. Аканэ первой

отвела взгляд. Сайрон сел.

— Где вы собираетесь ночевать?

Асахи ответила:

— Дома.

Лина закрыла рот ладонью.

Слово оказалось тяжелее всех подробностей отчёта.

— Я могу пойти с вами, — сказала она.

— Нет, — ответила Аканэ.

— Вам не нужно сегодня оставаться одним.

— Нас трое.

Лина посмотрела на пустой стул рядом.

— Я знаю.

— Тогда не приходи.

— Аканэ, я тоже…

— Не приходи.

Лина сжала губы.

— Хорошо.

Чисаки подняла взгляд.

— Прости.

— За что?

— За неё.

Аканэ посмотрела на Чисаки.

— Не извиняйся за меня.

— Тогда извинись сама.

— Нет.

Лина вытерла слёзы.

— Не нужно.

Она подошла к сумке Хару. Не коснулась.

— В Stone знают?

Асахи покачала головой.

— Нет.

— Нужно отправить сообщение.

— Не сегодня, — сказала Чисаки.

Лина кивнула.

— Я сделаю это позже. Или сообщите сами.

— Сами, — произнесла Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты поедешь?

— Не знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что они должны услышать не из бумаги.

Лина снова вытерла глаза.

— Когда будете готовы, скажите мне.

Сайрон открыл дверь заднего коридора.

— Через него выйдете во двор. На улице всё ещё ждут люди.

— Пусть смотрят, — сказала Аканэ.

— Ты этого не хочешь.

Она не стала спорить. Асахи подняла сумку Хару. Чисаки взяла свои вещи. Аканэ

закрепила Блэйда.

Перед тем как уйти, она посмотрела на Лину.

Та стояла возле стола, где раньше Хару заполнял отчёты, спорил о рангах и пытался

превратить каждое замечание в шутку.

— Лина.

— Да?

Аканэ долго не могла продолжить.

— Он всегда возвращался сюда первым.

Лина закрыла глаза.

— Знаю.

— Сегодня не вернулся.

— Знаю.

— Я не знаю, что ещё сказать.

Лина кивнула.

— Я тоже.

Аканэ вышла.

Они покинули гильдию через задний двор.

Сайрон пошёл вместе с ними.

— Я сказала, что нам не нужен проводник, — произнесла Аканэ.

— А я ничего не ответил.

— Тогда вернись.

— Нет.

— Почему?

— Хочу убедиться, что вы войдёте в дом.

— Мы знаем дорогу.

— Я знаю.

Он шёл позади. Не приближался. Не пытался говорить.

Асахи несла сумку Хару. Чисаки — оставшиеся вещи. Аканэ — Блэйда.

На знакомых улицах всё казалось неправильным.

Возле лавки Роэна висел новый плащ. Из мастерской доносился стук.

У входа в «Старое железо» Бран спорил с покупателем о цене короткого меча. Он

заметил группу. Сначала увидел Сайрона. Потом Аканэ.

Потом клеймор, который когда-то продал Хару как дешёвый старый клинок. Бран

перестал говорить. Аканэ не остановилась. Сайрон коротко покачал головой. Бран понял

достаточно. Остался стоять у двери.

Через несколько домов показалась крыша. Дом Хару. Асахи замедлилась. Чисаки

тоже.

Аканэ продолжала идти до самой калитки. Там остановилась. Окна были закрыты.

Дверь заперта.

На верёвке во дворе оставалась одежда, которую они вывесили перед поездкой и

забыли снять. Одна рубашка принадлежала Хару. Ветер двигал рукава.

Словно человек внутри ткани пытался поднять руку. Чисаки резко отвернулась.

Асахи прижала сумку к груди.

Сайрон остановился у края улицы.

— Дальше сами.

Аканэ посмотрела на него.

— Почему?

— Это ваш дом.

— Был.

Сайрон покачал головой.

— Дом остался.

Он развернулся.

— Завтра приду.

— Не надо.

— Это не просьба.

— Что будешь делать?

— Проверю, поели ли вы.

Асахи кивнула.

— Хорошо.

Аканэ посмотрела на неё.

— Почему ты отвечаешь за всех?

— Потому что вы обе откажетесь.

Сайрон ушёл. Чисаки подошла к калитке.

Открыла. Скрип показался слишком громким. Они вошли во двор.

Асахи достала из кармана ключ. Её собственный.

Хару дал его ей после переезда, объяснив, что человек не может считать место

домом, если вынужден каждый раз стучаться. Она подошла к двери. Вставила ключ. Рука

не поворачивалась. Чисаки встала рядом.

— Дай мне.

Асахи не отпустила.

— Я могу.

— Тогда открой.

— Не получается.

Аканэ стояла позади. Блэйд тянул плечи вниз. За дверью находилась прихожая.

Стол, на котором Хару оставлял перчатки. Крючок для его плаща.

Кухня.

Лестница.

Комната.

Кровать.

Всё, к чему он прикасался перед поездкой.

— Может быть, не сегодня, — сказала Чисаки.

— А куда идти? — спросила Асахи.

Чисаки не ответила. Аканэ подошла.

Положила ладонь поверх руки Асахи. Ключ дрогнул.

— Мы должны войти.

— Почему? — спросила Чисаки.

Аканэ смотрела на дверь.

— Потому что он шёл сюда.

Голос едва не оборвался.

— До самого конца он думал, что мы возвращаемся домой.

Чисаки закрыла глаза. Положила свою ладонь рядом. Три руки сжали ключ. Он

повернулся. Замок щёлкнул. Асахи медленно открыла дверь.

Из дома навстречу вышел застоявшийся воздух.

Никто не позвал их из кухни.

Не спросил, почему они так долго стояли снаружи.

Не пожаловался, что проголодался за дорогу. Аканэ сняла Блэйда. Переступила

порог первой. Чисаки вошла следом.

Асахи осталась у двери ещё на мгновение.

Посмотрела на ключ в своей руке. Потом на пустую прихожую.

— Мы вернулись, Хару-хозяин.

Дом не ответил.

Она закрыла за собой дверь.

Дверь закрылась.

Асахи ещё несколько секунд держала ладонь на ручке.

Будто снаружи мог остаться кто-то четвёртый.

Будто стоило подождать, и в дверь постучат. Хару недовольно спросит, почему они

заперлись перед его носом, попытается войти с занятыми руками и снова уронит что-

нибудь на крыльцо. Снаружи никто не постучал. Дом встретил их полумраком.

Свет с улицы пробивался через щели в ставнях и ложился на пол узкими полосами.

Воздух пах деревом, остывшей золой и едва заметно — едой, которую они оставили перед

поездкой.

На крючке возле двери висел запасной плащ Хару.

На небольшом столике лежали перчатки. Одна поверх другой.

Неаккуратно. Аканэ смотрела на них.

— Он искал их перед выходом, — тихо произнесла Чисаки.

Аканэ не повернулась.

— Что?

— Перчатки. Он спрашивал, кто их переложил.

Асахи посмотрела на столик.

— Я переложила.

— Зачем?

— Они лежали на полу.

— Ты ему сказала?

— Нет.

— Почему?

Асахи задумалась.

— Он быстро нашёл.

Чисаки медленно кивнула. Разговор закончился.

Аканэ сняла Блэйда со спины.

Ремни задели раненое плечо. Она поморщилась, но ничего не сказала.

В общей комнате возле стены стояло кресло. Хару иногда оставлял меч рядом с

ним, когда возвращался домой слишком уставшим, чтобы сразу подняться наверх. Аканэ

подошла к креслу. Наклонилась, собираясь положить Блэйда.

Остановилась. Рука оставалась на рукояти.

— Аканэ? — позвала Асахи.

— Что?

— Ты можешь поставить его.

— Знаю.

Она не поставила.

Выпрямилась, продолжая держать тяжёлый клеймор.

Чисаки прошла к окну и распахнула ставни.

В комнату ворвался вечерний свет.

Сразу стали видны стол, четыре стула, сложенные у стены одеяла и несколько

вещей, которые они оставили перед поездкой.

На спинке одного стула висела рубашка Хару.

Не та, что осталась сушиться во дворе.

Другая.

Домашняя.

Он снял её утром перед выходом и бросил там, хотя Аканэ потребовала сразу

убрать одежду наверх.

— Он опять не отнёс её, — сказала она.

Никто не ответил. Аканэ подошла к стулу. Сняла рубашку. Сначала держала за

ворот. Потом расправила.

На ткани не было крови.

Только несколько складок и знакомый запах дома, кожи и мыла. Аканэ попыталась

сложить рубашку. Один рукав лёг неровно. Она поправила. Второй выскользнул. Аканэ

начала заново. Чисаки наблюдала несколько секунд.

— Дай мне.

— Я могу сложить рубашку.

— Ты держишь Блэйда одной рукой.

— И что?

— Положи его.

Аканэ прижала меч ближе к телу.

— Не хочу.

Чисаки подошла. Взяла рубашку за край. Аканэ не отпустила.

— Я сказала, что сама.

— Ты уже несколько минут пытаешься соединить два рукава.

— Они всё время сдвигаются.

— Потому что у тебя занята рука.

— Тогда я сложу одной.

— Зачем?

Аканэ посмотрела на неё.

— Потому что это его рубашка.

— Именно поэтому её нельзя дать мне?

— Я не это сказала.

— Тогда отпусти.

Несколько мгновений они держали ткань вдвоём.

Асахи поставила сумки возле стола.

— Вы можете сложить вместе.

Обе посмотрели на неё. Асахи чуть наклонила голову.

— Так рукава не будут сдвигаться.

Аканэ опустила взгляд.

Чисаки не стала ждать ответа. Расправила один рукав. Аканэ — второй. Они

сложили рубашку. Чисаки протянула её Аканэ.

— Куда?

Аканэ посмотрела в сторону лестницы.

— Наверх.

Она положила рубашку поверх вещей Хару. Блэйда по-прежнему не выпускала.

Асахи сняла с плеча собственную сумку.

Потом осторожно поставила рядом дорожную сумку Хару. Металлические пряжки

тихо звякнули.

Все три девушки посмотрели на неё.

— Там могла остаться еда, — сказала Асахи.

Чисаки провела ладонью по лицу.

— Нужно разобрать.

— Не сейчас, — ответила Аканэ.

— Если там фрукты или мясо, к утру всё испортится.

— Пусть.

— Аканэ.

— Мне всё равно.

Чисаки сжала губы.

— Это не только твои вещи.

— Я знаю.

— Тогда перестань решать за всех.

Аканэ повернулась к ней.

— Я ничего не решаю.

— Ты говоришь оставить сумку закрытой.

— Оставь открытой. Выброси всё. Мне всё равно.

— Перестань повторять, что тебе всё равно!

Голос Чисаки ударился о стены. Аканэ застыла. Асахи не вмешалась сразу. Чисаки

тяжело дышала.

— Тебе не всё равно, — продолжила она уже тише. — Если бы было всё равно, ты

оставила бы меч в гильдии. Не несла бы его три дня. Не стояла бы сейчас с его рубашкой.

Аканэ медленно опустила взгляд на Блэйда.

— Может быть, я хочу, чтобы мне стало всё равно.

— Тогда зачем ты вернулась сюда?

— Потому что он шёл домой.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Чисаки отвела глаза.

Асахи села возле сумки Хару.

— Я разберу.

Она расстегнула первую пряжку. Звук показался слишком громким. Открыла сумку.

Сверху лежал свёрнутый плащ.

Под ним — запасная рубашка, дорожные брюки и небольшой тканевый мешок с

деньгами.

Асахи доставала вещи по одной и укладывала на стол. Каждую осторожно.

Будто Хару мог потом спросить, почему она всё переложила. Чисаки подошла

ближе.

— Здесь ещё хлеб.

Она вынула небольшой свёрток.

Хлеб за три дня стал твёрдым, но ещё не испортился.

— И сыр.

Асахи достала завёрнутый в ткань кусок.

— Его нужно убрать в кладовую.

— Я отнесу, — сказала Чисаки.

Она взяла еду. Прошла к кухне. Остановилась на пороге. Кухня была чистой.

Перед поездкой Хару собирался приготовить ужин сразу после возвращения. Он

даже оставил на столе деревянную доску и нож, хотя Аканэ сказала, что продукты они

купят уже в Wist.

Возле стены стоял небольшой мешочек с крупой.

На полке — банки с травами.

Чисаки положила хлеб на стол.

Её взгляд остановился на доске.

— Он действительно собирался готовить.

Аканэ осталась в общей комнате.

— Обещал.

— Что именно?

— Не решил.

Асахи продолжала разбирать сумку.

— Он сказал, что сначала посмотрит, какие продукты есть дома.

Чисаки коснулась края доски.

— Продукты есть.

— Его нет, — произнесла Аканэ.

Чисаки резко убрала руку.

— Я вижу.

Она положила сыр в прохладный ящик кладовой.

Вернулась.

Асахи вынула из сумки перчатки.

Не те, что лежали у входа.

Боевые.

На одной оставался небольшой порез возле большого пальца.

Хару всё собирался отнести их Роэну, но каждый раз забывал.

Асахи положила перчатки рядом с рубашкой. Следующим появился кошель. Потом

небольшой точильный камень. Несколько перевязочных лент.

Фляга. Карточка авантюриста. Асахи замерла.

Карточка лежала у неё на ладони. Наполовину серебряная. Наполовину

позолоченная. С именем Хару Тасика.

B-ранг.

Он получил её совсем недавно.

Вернулся домой, положил на стол и старался сделать вид, что повышение не имеет

для него особого значения.

Потом каждые несколько минут снова смотрел на карточку.

— Что там? — спросила Чисаки.

Асахи показала. Чисаки закрыла рот ладонью. Аканэ подошла.

Поставила Блэйда вертикально, всё ещё удерживая рукоять, и взяла карточку

свободной рукой.

Провела большим пальцем по имени.

— Он был таким довольным.

— Пытался не показывать, — сказала Чисаки.

— Плохо пытался.

— Очень.

Аканэ посмотрела на нижний край карточки.

— Он сказал, что теперь сможет брать серьёзные задания.

Чисаки опустила голову.

— Я сказала, что сначала он должен окончательно восстановиться.

— А он ответил, что уже восстановился.

Асахи кивнула.

— Потом попытался поднять ящик и снова почувствовал боль.

— И сделал вид, что просто решил проверить вес, — добавила Аканэ.

На мгновение её голос стал прежним. Не полностью.

Но достаточно, чтобы Чисаки подняла голову. Аканэ тоже это почувствовала.

Уголки губ дрогнули. Улыбка не появилась.

Вместо неё лицо резко исказилось.

Аканэ прижала карточку к груди.

Отвернулась.

— Аканэ…

— Не надо.

Чисаки остановилась. Аканэ закрыла глаза.

— Просто не говори ничего.

В комнате слышалось её дыхание.

Неровное. Слишком быстрое. Асахи поднялась. Не пыталась обнять. Просто встала

рядом. Аканэ долго держала карточку. Затем протянула её Асахи.

— Положи обратно.

— В сумку?

Аканэ посмотрела на лестницу.

— В его комнату.

Асахи кивнула.

Положила карточку поверх сложенной рубашки.

Остальные вещи остались на столе.

— Нужно зажечь огонь, — сказала Чисаки.

Никто не возразил.

Дрова лежали возле очага.

Хару наколол их перед отъездом.

Неровно.

Несколько поленьев оказались слишком большими и не помещались внутрь как

следует. Чисаки подняла одно. Посмотрела на кривой край.

— Это он рубил?

— Да, — ответила Аканэ.

— Почему так?

— Потому что Асахи не позволила ему продолжать.

Асахи стояла у кухонного стола.

— У него дрожали руки.

— Тогда почему вообще позволила начать?

— Он сказал, что справится.

Чисаки прикрыла глаза.

— Разумеется.

Она выбрала поленья поменьше. Разожгла огонь.

Пламя постепенно наполнило комнату тёплым светом. Стало уютнее. Это было

неправильно.

Дом не должен был становиться уютным. Не сегодня. Аканэ села за стол.

Блэйда положила рядом на две свободные лавки, чтобы длинные ножны не

соскользнули на пол.

Асахи достала из кладовой овощи.

— Что ты делаешь? — спросила Чисаки.

— Готовлю.

— Ты умеешь?

— Немного.

— Хару учил?

— Элма.

Чисаки посмотрела на неё.

— Когда?

— В Stone. Она показала, как чистить фирины.

— Ты запомнила?

— Да.

Асахи взяла нож. Осмотрела лезвие.

— Хару-хозяин сказал, что после возвращения я смогу готовить чаще.

Аканэ опустила голову. Чисаки подошла к столу.

— Давай помогу.

— Хорошо.

Она взяла второй нож. Аканэ осталась сидеть. Асахи начала чистить овощи.

Движения были медленными, но аккуратными. Чисаки нарезала быстрее.

Некоторое время на кухне слышался только стук ножей.

— Аканэ, — позвала Асахи.

— Что?

— Ты можешь налить воду в котёл.

— Сама налей.

— Я чищу.

— Чисаки свободна.

— Я режу.

— Тогда закончите и налейте.

Асахи посмотрела на неё.

— Мы готовим для троих.

Аканэ сжала пальцы.

— Я не голодна.

— Вчера тоже не была.

— И что?

— Ты всё равно ела.

— Потому что вы не отстали.

— Сегодня тоже не отстанем.

Аканэ посмотрела на Блэйда.

— Он бы поддержал вас.

— Да, — ответила Асахи.

— Предатель.

Меч не ответил. Слово повисло в воздухе. Аканэ замерла.

Обычно после такой фразы в её голове не звучал голос Блэйда. Она его не слышала.

Но Хару обязательно передал бы ответ. Иногда точно. Иногда нарочно меняя слова.

Иногда получая от меча раздражённое замечание за неправильный перевод.

Теперь никто не сказал, что Блэйд думает. Аканэ отвернулась от меча.

Встала. Взяла ведро.

— Где вода?

Асахи указала на второй кувшин.

— Этого мало.

— Тогда принесу из колодца.

— Уже темно, — сказала Чисаки.

— Я знаю дорогу до двора.

Она вышла. Дверь закрылась. Чисаки продолжила резать овощи.

Через несколько секунд нож остановился.

— Она ненавидит меня.

Асахи не подняла головы.

— Сейчас она ненавидит себя.

— Это не значит, что меня не ненавидит.

— Возможно.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты всегда отвечаешь так прямо?

— Обычно людям не нравится, когда я отвечаю.

— Понимаю почему.

Асахи очистила ещё один фирин.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что Аканэ не сердится?

— Нет.

— Тогда зачем спросила?

Чисаки положила нож.

— Не знаю.

Она посмотрела на закрытую дверь.

— На дороге она сказала, что Хару умер из-за неё. В гильдии повторила. Каждый

раз, когда я пытаюсь говорить, она соглашается со всем, что делает ей больнее.

— Да.

— А когда я молчу, кажется, будто я оставила обвинение последним словом.

Асахи задумалась.

— Ты хочешь забрать его назад?

Чисаки не ответила сразу.

— Я не знаю.

— Тогда пока не говори.

— Я сказала ей, что без неё Хару был бы жив.

— Да.

Чисаки сжала пальцы на краю стола.

— Это может быть правдой.

— Может.

— Ты опять…

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что это точно неправда?

— Я хочу, чтобы хоть кто-нибудь знал.

Асахи покачала головой.

— Никто не знает.

— Если бы Аканэ рассказала раньше, мы могли бы подготовиться.

— Да.

— Могли взять стражу.

— Да.

— Выбрать другую дорогу.

— Да.

— Тогда почему ты всё время останавливаешь меня?

Асахи подняла глаза.

— Потому что ты говоришь не только это.

Чисаки замерла.

— Что ещё?

— Что Аканэ не должна была встретить Хару.

— Я сказала это на дороге.

— И продолжаешь думать.

Чисаки отвела взгляд.

— Я не могу сейчас думать иначе.

— Тогда не притворяйся.

— Я не притворяюсь.

— Притворяешься, когда спрашиваешь, ненавидит ли она тебя.

Чисаки резко посмотрела на неё. Асахи продолжила чистить овощи.

— Ты хочешь, чтобы Аканэ тебя ненавидела.

— Зачем мне это?

— Тогда ты не одна виновата в том, что между вами происходит.

Чисаки побледнела.

— Я не виновата в нападении.

— Я говорю не о нападении.

Дверь открылась. Аканэ вошла с ведром. Вода плескалась через край.

Она посмотрела сначала на Чисаки. Потом на Асахи.

— О чём говорите?

— О еде, — ответила Чисаки слишком быстро.

Аканэ поставила ведро возле стола.

— Плохо врёшь.

— Я не обязана рассказывать тебе каждый разговор.

— Не обязана.

Аканэ взяла котёл. Наполнила водой. Поставила над огнём.

— Я принесла воду. Дальше сами.

Она вернулась на своё место рядом с Блэйдом. Чисаки снова взяла нож. Асахи

ничего не добавила.

Получилось простое овощное рагу.

Не такое, как готовила Элма.

Фирины местами остались слишком твёрдыми. Чисаки добавила много трав,

пытаясь исправить вкус. Асахи сказала, что Хару всё равно бы съел.

Аканэ ответила, что Хару съел бы даже подошву, если назвать её ужином после

задания.

На этот раз никто не продолжил воспоминание.

Асахи поставила на стол три тарелки.

Три. Не четыре. Аканэ заметила. Чисаки тоже.

Асахи села на место, которое занимала последние недели. Возле Хару. Его стул

оставался свободным.

Она не поставила туда тарелку. Не передвинула стул. Просто смотрела на него.

— Можешь сесть с другой стороны, — сказала Чисаки.

— Почему?

— Чтобы не смотреть.

Асахи перевела взгляд на неё.

— Я всё равно буду знать, что он пустой.

Чисаки опустила глаза. Аканэ села напротив.

Блэйда прислонила к стене рядом с собой, придерживая ножны ногой.

— Ешьте, — сказала Асахи.

Никто не взял ложку.

— Нужно попробовать, — продолжила она. — Иначе мы не узнаем, что сделано

неправильно.

— Сейчас это важно? — спросила Аканэ.

— Да.

— Почему?

— Если получилось плохо, завтра я приготовлю лучше.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты уже решила готовить завтра?

— Да.

— И послезавтра?

— Если нужно.

— Для кого?

Асахи обвела взглядом стол.

— Для нас.

— Каких «нас»?

Чисаки закрыла глаза.

— Аканэ, не начинай.

— Я спросила её.

— Ты знаешь ответ.

— Нет.

Аканэ посмотрела на Асахи.

— Контракта нет. Хару нет. Команды нет. Почему ты говоришь так, будто всё

осталось прежним?

Асахи взяла ложку.

— Потому что я всё ещё здесь.

— Это ничего не доказывает.

— Ты тоже здесь.

— Потому что принесла Блэйда.

— Чисаки тоже.

Аканэ посмотрела на неё. Чисаки сжала ложку.

— Я не могла сразу вернуться в Glyrt.

— Почему?

— Потому что…

Чисаки остановилась. Аканэ ждала.

— Я не могла войти во дворец без Хару, — закончила она. — Не сегодня.

— Значит, завтра сможешь?

— Не знаю.

— Тогда не говори, что мы всё ещё команда.

— Я этого не говорила.

— Асахи говорит.

Асахи попробовала рагу.

Пожевала.

— Фирины твёрдые.

Аканэ уставилась на неё.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Да.

— И?

— Сейчас мы не команда.

Чисаки подняла голову. Асахи продолжила:

— Команда выполняет задания. У неё есть цель. Руководитель. Порядок.

Она посмотрела на пустой стул.

— Сейчас этого нет.

Аканэ медленно кивнула.

— Наконец-то.

— Но мы живём в одном доме.

— Пока.

— Да.

— И что это меняет?

— Сегодня никто не ест один.

Асахи зачерпнула ещё одну ложку.

— Фирины всё равно нужно доварить.

Чисаки неожиданно издала короткий звук. Не смех. Скорее сдавленный выдох. Она

прикрыла рот ладонью. Аканэ посмотрела на неё.

— Что?

— Ничего.

— Ты смеёшься?

— Нет.

— Я слышала.

— Я просто…

Чисаки попыталась выровнять дыхание.

— Она говорит о распаде команды и твёрдых овощах одним голосом.

Асахи посмотрела на тарелку.

— Они не стали мягче из-за разговора.

Аканэ опустила взгляд. Губы дрогнули.

В этот раз появилась короткая, почти болезненная улыбка. Она исчезла сразу. Аканэ

взяла ложку.

Попробовала.

— Слишком много трав.

— Я добавила, — сказала Чисаки.

— Заметно.

— Могла приготовить сама.

— Не могла.

Чисаки замерла.

Аканэ провела ложкой по краю тарелки.

— Я не знаю, как готовить это рагу.

— Тогда зачем критикуешь?

— Потому что вкус плохой.

— Очень полезно.

— Я старалась помочь.

Фраза принадлежала Хару.

Он говорил её Чисаки на дороге, когда давал очевидный совет о еде. Обе сразу

вспомнили.

Аканэ застыла с ложкой возле губ. Чисаки смотрела на неё.

Асахи перевела взгляд с одной на другую.

— Это сказал бы Хару-хозяин?

Чисаки медленно кивнула.

— Да.

Аканэ положила ложку.

— Я не специально.

— Знаю.

— Не нужно смотреть на меня так.

— Как?

— Будто он сейчас говорил моим голосом.

Чисаки отвернулась.

— Я не смотрела.

— Смотрела.

— Тогда прости.

Аканэ хотела ответить привычное «не извиняйся». Не сказала. Взяла ложку снова.

Они ели.

Медленно.

Рагу остыло раньше, чем тарелки опустели.

Но каждая съела хотя бы половину. Асахи собрала посуду. Чисаки поднялась

помочь. Аканэ осталась у стола.

Её взгляд снова вернулся к пустому стулу.

— Не убирайте его, — сказала она.

Асахи остановилась.

— Что?

— Стул.

— Я не собиралась.

— Не передвигайте.

— Хорошо.

Чисаки поставила тарелки в таз.

— Никто не будет менять дом сегодня.

Аканэ посмотрела на неё.

— И завтра.

— Аканэ…

— Его вещи останутся там, где были.

— Мы не можем хранить грязную одежду на стульях вечно.

— Можем.

— Дом нужно убирать.

— Не трогай его комнату.

— Я не собираюсь выбрасывать вещи.

— Тогда не заходи.

Чисаки развернулась.

— Я жила в этом доме.

— Это его комната.

— И Асахи.

— Асахи может заходить.

— А я нет?

— Нет.

Чисаки сжала край тарелки.

— Почему?

— Потому что ты захочешь всё разложить. Убрать. Спрятать.

— Чтобы вещи не сгнили.

— Одежда не сгниёт за день.

— А через неделю?

Аканэ поднялась.

— Не говори о неделе.

— Почему?

— Потому что я не хочу думать о том, что его не будет через неделю!

Голос сорвался.

Аканэ ударила ладонью по столу. Кувшин дрогнул. Вода выплеснулась на дерево.

— Я не хочу решать, где будут лежать его вещи! Не хочу выбирать, кому

достанется комната! Не хочу отдавать карточку гильдии! Не хочу думать, что делать с

домом!

Чисаки не двигалась. Аканэ тяжело дышала.

— Я хочу, чтобы всё осталось как было утром.

Асахи поставила посуду.

— Тогда сегодня всё останется.

Аканэ посмотрела на неё.

— Только сегодня?

— Сегодня.

— А завтра?

— Завтра решим про завтра.

— Удобно.

— Да.

Асахи вытерла пролитую воду.

— Хару-хозяин часто так делал.

Аканэ закрыла глаза.

— Он откладывал всё до завтра.

— Не всё.

— Почти всё неприятное.

— Иногда это помогало.

— Иногда из-за этого появлялось больше проблем.

— Сегодня уже достаточно.

Аканэ медленно опустилась на стул. Чисаки отвернулась к посуде.

Несколько минут они убирали стол. Стул Хару не сдвинули.

Когда посуда была вымыта, Асахи взяла куклу.

Она всё время лежала в её собственной сумке, завёрнутая в мягкую ткань. Асахи

развернула свёрток.

Кукла осталась такой же, какой Асахи впервые увидела её в гардеробной Чисаки.

Маленькая. С серебристыми волосами.

Когда-то она принадлежала Чисаки, а теперь была первой вещью, которую Асахи

получила просто потому, что та захотела отдать её именно ей.

Чисаки подарила её Асахи перед отъездом из дворца. Хару тогда находился рядом и

видел, как осторожно Асахи приняла свою первую куклу.

Асахи прижала куклу к груди.

— Я поднимусь.

Чисаки посмотрела на неё.

— Одна?

— Я должна поставить её.

Аканэ сразу поняла.

Её взгляд метнулся к лестнице.

— Сейчас?

— Хару-хозяин сказал, что после возвращения она будет возле кровати.

— Он также говорил, что приготовит ужин.

— Мы приготовили.

— Не он.

— Нет.

Асахи подошла к лестнице.

— Но куклу могу поставить я.

Она начала подниматься. Чисаки взяла лампу. Пошла следом. Аканэ осталась внизу.

Блэйд лежал возле стола.

Она смотрела то на меч, то на лестницу.

Асахи поднялась на второй этаж. Половые доски знакомо скрипнули.

Через несколько секунд сверху донёсся звук открывшейся двери. Аканэ резко

схватила Блэйда.

Поднялась.

Большая комната находилась в конце коридора. Дверь оставалась открытой.

Чисаки стояла на пороге с лампой. Асахи вошла внутрь.

Кровать занимала большую часть комнаты. Возле стены находился сундук с

одеждой. Рядом — небольшой стол, кресло и стойка, куда Хару иногда ставил оружие.

Одеяло было аккуратно расправлено.

Перед поездкой Асахи сама застелила кровать. Хару пытался помочь.

После его помощи пришлось переделывать один край.

Возле подушки лежала деревянная расчёска Асахи.

На спинке кресла — штаны Хару.

Он собирался убрать их после возвращения. Асахи подошла к кровати. Села на

край.

Матрас прогнулся только под ней.

Раньше Хару лежал с другой стороны. Даже когда спал, через контракт Асахи

чувствовала его присутствие.

Спокойствие.

Усталость. Иногда боль в рёбрах. Иногда тревожные сны.

Теперь рядом находилась только ровная ткань.

Асахи положила ладонь на место Хару.

Холодное.

— Я поставлю её здесь.

Она положила куклу возле своей подушки. Чисаки вошла.

— Почему с этой стороны?

— Хару-хозяин сказал поставить рядом со мной.

Асахи поправила куклу.

— Он не хотел проснуться и увидеть чужое лицо возле своей подушки.

Чисаки издала тихий выдох.

— Это звучит как он.

— Я спросила, моё лицо тоже чужое.

— И что он ответил?

— Что привык.

Чисаки закрыла глаза. Аканэ стояла в дверях.

Блэйд находился у неё в руках. Она смотрела на куклу.

— Он привык ко всем нам.

Чисаки повернулась. Аканэ вошла.

Остановилась возле стойки для оружия. Подняла Блэйда.

Поставила ножны в деревянное крепление.

Меч лёг туда так, будто место было сделано именно для него. Аканэ убрала руку.

Сразу снова коснулась рукояти.

— Здесь он обычно стоял? — спросила Асахи.

— Когда Хару не спал с ним рядом.

Чисаки нахмурилась.

— Он спал с мечом?

— После пробуждения Блэйда первое время оставлял возле кровати.

— Зачем?

— Боялся, что тот перестанет отвечать.

Слова прозвучали раньше, чем Аканэ успела их остановить.

Все трое посмотрели на меч. Блэйд не отвечал. Аканэ сжала рукоять.

— Он каждый раз просыпался и спрашивал, здесь ли Блэйд.

Асахи тихо сказала:

— А теперь Блэйд не может спросить.

Аканэ резко убрала руку.

— Мы не знаем, может ли он что-нибудь чувствовать.

— Он сказал, что связь исчезает, — напомнила Чисаки.

— Это не значит, что его нет.

— Я этого не говорила.

— Тогда не говори так, будто он пустой меч.

— Я не говорила.

— Ты подумала.

Чисаки устало посмотрела на неё.

— Ты не умеешь читать мысли.

— Мне не нужно.

— Аканэ.

— Что?

— Я не хочу сейчас спорить о том, что находится внутри Блэйда.

— Потому что тебе всё равно?

Чисаки вздрогнула.

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что я не знаю!

Её голос поднялся.

— Я не знаю, что произошло с телом Хару. Не знаю, почему исчез контракт Асахи.

Не знаю, слышит ли нас Блэйд. Не знаю, можно ли было остановить болт раньше. Я ничего

не знаю!

Аканэ отступила.

Чисаки провела руками по волосам.

— Я целитель. Мне всегда говорили, что нужно понимать тело, ману, рану. Что

если правильно определить причину, можно найти лечение.

Она посмотрела на кровать.

— Три дня назад я видела рану. Чувствовала магию внутри болта. Понимала, что

происходит с его телом… и всё равно ничего не смогла сделать.

Асахи осталась сидеть возле куклы.

— Ты пыталась.

— Недостаточно.

— Ты истратила почти всю ману.

— Недостаточно.

— После его смерти продолжала лечить пустое место.

— И это тоже оказалось недостаточно!

Чисаки сжала кулаки.

— Поэтому не спрашивайте меня, слышит ли нас меч. Я не знаю.

Аканэ смотрела на неё.

— Хорошо.

Чисаки резко повернулась.

— Что хорошо?

— Я не буду спрашивать.

— Ты снова делаешь это.

— Что?

— Отвечаешь так, будто всё уже решено.

— Ты просила не спрашивать.

— Я просила…

Чисаки остановилась.

— Я не знаю, чего прошу.

Аканэ отвела взгляд.

— Я тоже.

Асахи подняла куклу.

Переставила немного ближе к краю.

— Теперь она стоит правильно.

Обе девушки посмотрели на неё.

— Что?

— Кукла.

Асахи указала на свободное место.

— Здесь моя сторона. Там была сторона Хару-хозяина.

Слово «была» прозвучало спокойно. Аканэ побледнела.

— Не говори так.

— Как?

— «Была».

Асахи посмотрела на пустую половину кровати.

— Сейчас она пустая.

— Не значит, что нужно говорить…

Аканэ не закончила.

Асахи легла на свою сторону. Не разуваясь.

Повернулась лицом к месту Хару. Протянула руку. Ладонь скользнула по простыне.

Остановилась там, где раньше находилась его грудь.

— Я не чувствую.

Чисаки подошла ближе.

— Что именно?

— Ничего.

— Контракт исчез.

— Я знаю.

— Тогда…

— Я знаю.

Асахи закрыла глаза.

— Но всё равно проверяю.

Её пальцы сжали ткань.

— Когда он спал, я чувствовала, если ему больно. Иногда просыпалась раньше

него. Иногда он говорил, что всё хорошо, но я знала, что врёт.

Аканэ стояла возле оружейной стойки.

— Он часто врал про боль.

— Да.

— Потому что не хотел, чтобы мы волновались.

— Да.

— И всё равно заставлял всех волноваться сильнее.

— Да.

Асахи открыла глаза.

— Сейчас он не врёт.

Аканэ закрыла рот ладонью.

Развернулась.

Сделала несколько шагов к двери.

Чисаки перехватила её за запястье.

— Куда ты?

— В свою комнату.

— Не уходи.

Аканэ посмотрела на её руку. Чисаки сразу отпустила.

— Я не приказываю.

— Тогда зачем останавливаешь?

— Потому что не хочу оставаться здесь одна.

Аканэ перевела взгляд на Асахи.

— Ты не одна.

— Асахи сейчас разговаривает с пустой кроватью.

— Я слышу вас, — произнесла Асахи.

Чисаки подошла к креслу.

Сняла с его спинки штаны Хару.

Сложила. Положила обратно.

— Я не хочу возвращаться в свою комнату.

— Почему?

— Там всё осталось так, как утром.

— Здесь тоже.

— Именно.

Аканэ стояла у двери.

Блэйд находился за её спиной, в стойке. Она могла выйти. Закрыть дверь. Лечь в

своей комнате. Остаться одна. Никто не мешал.

Аканэ сделала шаг в коридор.

Остановилась.

Из комнаты не донеслось просьбы вернуться.

Чисаки больше её не удерживала.

Асахи продолжала лежать, касаясь пустой стороны кровати. Аканэ медленно

вернулась. Закрыла дверь. Не полностью. Оставила щель.

— Только сегодня, — сказала она.

Чисаки кивнула.

— Только сегодня.

Асахи села.

— Вы будете спать здесь?

— Я не буду спать в его кровати, — сразу произнесла Аканэ.

— Я тоже, — сказала Чисаки.

Асахи посмотрела на свободное место.

— Там много места.

— Не в этом дело, — ответили обе.

Почти одновременно.

Раньше Хару обязательно заметил бы совпадение.

Улыбнулся.

Сказал бы, что девушки наконец начали ладить.

Чисаки и Аканэ поспорили бы уже с ним. Теперь никто не пошутил. Асахи встала.

— Принесу одеяла.

— Я принесу, — сказала Чисаки.

— Ты устала.

— Ты тоже.

— Я сильнее.

— Это не аргумент.

— Почему?

— Потому что Аканэ использует его постоянно.

Аканэ посмотрела на них.

— Я всё слышу.

Чисаки замерла. Асахи чуть наклонила голову.

— Значит, ещё слушаешь.

Аканэ не ответила. Чисаки вышла за одеяла.

Они постелили на полу. Одно одеяло возле стены. Второе рядом с кроватью.

Асахи осталась на своей стороне большой кровати.

Чисаки села на пол возле кресла.

Аканэ заняла место рядом с Блэйдом.

Она вытащила меч из стойки и положила возле себя.

— Он может остаться там, — сказала Чисаки.

— Нет.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы он стоял.

— Это меч.

— Знаю.

— Ему всё равно, лежит он или стоит.

Аканэ провела ладонью по ножнам.

— Ты не знаешь.

Чисаки не стала спорить. Снизу доносилось потрескивание огня. Дом постепенно

остывал. Асахи смотрела в потолок.

Аканэ прислонилась спиной к кровати. Чисаки закуталась в одеяло.

— Завтра придёт Сайрон, — произнесла она.

Аканэ не подняла головы.

— Пусть.

— Лина тоже может прийти.

— Я сказала ей не приходить.

— Она может не послушаться.

— Тогда не открою.

— Это не только твой дом.

— Знаю.

— Ты всё время отвечаешь «знаю», но продолжаешь решать одна.

— Хочешь открыть — открывай.

Чисаки посмотрела на неё.

— Я не хочу спорить.

— Тогда не спорь.

— Ты делаешь всё, чтобы это было невозможно.

— Чисаки, — позвала Асахи.

— Что?

— Сегодня не нужно решать, кто придёт завтра.

Чисаки закрыла глаза.

— Хорошо.

Несколько минут они молчали.

— Нужно сообщить в Stone, — сказала она затем.

Аканэ сжала рукоять Блэйда.

— Не сегодня.

— Я знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что они ждут.

— Я знаю.

— Мири, Дарен, Элма…

— Я знаю их имена.

— Кто скажет?

Аканэ не ответила. Чисаки продолжила:

— Лина предложила отправить письмо.

— Нет.

— Почему?

— Они должны услышать от нас.

— От кого именно?

— Не знаю.

— Ты поедешь в Stone?

— Не знаю.

— Я должна вернуться в Glyrt.

Аканэ подняла голову.

— Когда?

— Не завтра.

— Но вернёшься.

— Это мой дом тоже.

— Нет.

Чисаки вздрогнула.

Аканэ смотрела прямо на неё.

— Glyrt — твой дом. Дворец. Семья. Обязанности.

— А этот?

Аканэ обвела взглядом комнату.

— Этот принадлежал Хару.

— Он купил его для команды.

— Без него команды нет.

— Ты снова повторяешь.

— Потому что это правда.

Чисаки сжала одеяло.

— Тогда что здесь делаешь ты?

— Не знаю.

— Удобный ответ.

— Честный.

— Нет. Ты знаешь.

Аканэ поднялась.

— Что именно я знаю?

— Что не можешь оставить Блэйда.

— Да.

— Не можешь оставить комнату.

— Да.

— Не можешь позволить кому-то убрать его вещи.

— Да.

— Но продолжаешь говорить, что дома и команды больше нет.

— Потому что их нет!

Асахи села на кровати. Аканэ шагнула к Чисаки.

— Дом — это не стены. Хару сам это говорил. Помнишь?

Чисаки поднялась ей навстречу.

— Помню.

— Тогда почему притворяешься, что всё осталось?

— Я не притворяюсь!

— Ты говоришь «наш дом».

— Потому что мы здесь жили!

— С ним!

— Да!

Чисаки тоже повысила голос.

— С ним! Я знаю! Я вижу пустую кровать! Вижу меч возле тебя! Вижу его одежду!

Не нужно повторять мне, что Хару нет!

Аканэ замерла. Чисаки тяжело дышала.

— Я не пытаюсь сохранить всё прежним. Я просто не знаю, как назвать место, где

осталась половина моей жизни.

Последние слова прозвучали тише. Аканэ отвернулась.

— Половина?

Чисаки сразу поняла, что сказала.

— Я не сравниваю.

— Конечно.

— Аканэ.

— Он рассказал мне о своём мире.

— Я знаю.

— Доверил Блэйда.

— Знаю.

— Был со мной раньше, чем с тобой.

Чисаки побледнела.

— Ты хочешь считать, кому больнее?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что ты обвиняешь меня в его смерти, а потом называешь половиной

своей жизни!

— Одно не отменяет другое!

— Должно!

Крик Аканэ сорвался.

Она ударила кулаком по собственной груди.

— Если я виновата, ты должна ненавидеть меня! Не сидеть рядом! Не готовить со

мной! Не просить остаться в одной комнате!

Чисаки смотрела на неё.

— Я и ненавижу.

В комнате стало неподвижно. Аканэ опустила руку.

Чисаки продолжила, уже не отступая:

— Я смотрю на тебя и вижу Алекса. Вспоминаю, как он назвал твоё настоящее имя.

Как ты признала, что знала о помолвке. Как Хару стоял рядом и всё равно защищал тебя.

Её голос дрожал.

— Я думаю, что если бы ты рассказала раньше, он мог бы быть жив.

Аканэ медленно кивнула.

— Правильно.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что я ещё не закончила!

Чисаки шагнула ближе.

— Я ненавижу тебя. А потом вспоминаю, как ты держала его. Как твои руки

остались пустыми. Как ты три дня несла Блэйда, пока ремень не разрезал плечо.

Аканэ отвернулась.

— Это ничего не меняет.

— Для меня меняет!

— Тогда ты слабая.

Чисаки вздрогнула.

— Возможно.

— Реши уже.

— Я не могу!

— Тогда не требуй этого от меня!

Они стояли друг напротив друга. Обе плакали.

Ни одна словно не замечала. Асахи встала между ними. Не раздвинула руками.

Просто заняла пустое пространство.

— Хватит.

Аканэ посмотрела на неё.

— Отойди.

— Нет.

— Мы разговариваем.

— Вы причиняете друг другу боль.

— Она сказала, что ненавидит меня.

— Да.

Чисаки вытерла щёку ладонью.

— Не нужно повторять.

Асахи посмотрела на неё.

— Ты хотела, чтобы она услышала.

— Я не знаю, чего хотела!

— Тогда остановись.

Чисаки закрыла глаза. Аканэ усмехнулась сквозь слёзы.

— Вот и всё.

Асахи повернулась к ней.

— Нет.

— Что нет?

— Ты снова хочешь взять только те слова, которые делают больнее.

— Она сказала ясно.

— И сказала другое.

— Это ничего не меняет.

— Ты не можешь решать, что чувствует Чисаки.

— Она сама не может.

— Да.

Чисаки опустилась на край кресла. Закрыла лицо.

— Я не могу.

Асахи посмотрела на Аканэ.

— И ты не можешь.

— Я хотя бы знаю, что виновата.

— Нет. Ты знаешь, что скрыла правду.

— Этого достаточно.

— Для чего?

— Для всего.

Асахи покачала головой.

— Нет.

Аканэ хотела пройти мимо. Асахи не отступила.

— Уйди с дороги.

— Куда ты пойдёшь?

— В свою комнату.

— И что будешь делать?

— Спать.

— Ты не спала три ночи.

— Сегодня усну.

— Лжёшь.

— Не твоё дело.

— Моё.

— Контракта нет.

Асахи коснулась чистого запястья.

— Я знаю.

— Тогда ты не обязана следить.

— Не обязана.

— Не должна удерживать меня.

— Не должна.

— Тогда почему стоишь?

Асахи посмотрела ей в глаза.

— Потому что хочу.

Аканэ замолчала.

— Я впервые могу выбирать, — продолжила Асахи. — И выбираю не оставлять

тебя одну.

— Почему?

— Потому что Хару-хозяин оставил меня не для того, чтобы я снова потеряла дом.

— Он тебя не оставлял.

— Знаю.

Голос Асахи впервые дрогнул.

— Поэтому ещё больнее.

Она опустила голову.

— Метка исчезла. Я свободна. Могу уйти. Могу выбрать кого угодно. Но человека,

которого я выбрала первым, больше нет.

Аканэ перестала пытаться пройти.

Асахи провела ладонью по запястью.

— Я не чувствую его боли. Не чувствую страха. Не чувствую ничего. Когда вы

кричите, у меня нет даже Хару-хозяина внутри, который хотел бы вас остановить.

Чисаки убрала руки от лица.

Асахи посмотрела на них обеих.

— Поэтому я делаю это сама.

Слёзы скользнули по её щекам. Она не вытирала.

— Вы можете ненавидеть друг друга. Можете не простить. Можете завтра уйти в

разные стороны. Но сегодня я не позволю ни одной остаться одной.

Аканэ смотрела на неё.

— Ты не можешь заставить.

— Могу закрыть дверь.

— Я открою.

— Тогда встану перед ней.

— Я сильнее.

— Знаю.

— И что?

— Придётся оттолкнуть меня.

Аканэ сжала кулаки. Асахи не двигалась.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга. Потом Аканэ опустила руки.

— Ненавижу, когда ты так делаешь.

— Что?

— Говоришь спокойно, пока я выгляжу истеричкой.

Асахи задумалась.

— Ты сейчас выглядишь грустной.

Аканэ издала короткий, сорванный звук. То ли смех. То ли всхлип. Закрыла лицо

ладонями. Колени подогнулись.

Она опустилась прямо на пол.

Всё напряжение, которое держало её от дороги до дома, исчезло сразу.

Аканэ прижала руки к лицу.

— Я не успела сказать ему.

Чисаки поднялась. Не подошла сразу.

— Что?

— Он говорил, а я только просила не закрывать глаза.

Аканэ пыталась вдохнуть.

— Я должна была сказать, что люблю его. Хоть раз нормально. Не ждать, пока он

сам догадается. Не краснеть. Не злиться. Не делать вид, что мне всё равно.

Чисаки застыла. Аканэ продолжала:

— Он сказал, что был счастлив. А я ничего не сказала.

— Ты держала его, — тихо произнесла Чисаки.

— Это не слова.

— Он знал.

— Откуда?

— Потому что все знали.

Аканэ убрала руки. Лицо было мокрым.

— Он не был уверен.

Чисаки опустилась напротив.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что спрашивал.

— Когда?

— Не прямо.

Аканэ обхватила себя руками.

— Он всегда шутил. Говорил, что я опять ревную. Спрашивал, почему остаюсь.

Почему возвращаюсь. А я отвечала чем угодно, только не правдой.

Чисаки смотрела на неё.

— Я тоже.

Аканэ подняла глаза.

— Что?

— Не сказала.

— Ты говорила больше меня.

— Не главное.

Чисаки села на пол. Между ними оставалось расстояние. Асахи осталась

посередине.

— Я говорила, что он мне дорог. Что хочу быть рядом. Но когда могла сказать

всё… начинала спорить с тобой.

Аканэ закрыла глаза.

— Мы потратили столько времени.

— Да.

— Из-за глупости.

— Да.

— А теперь его нет.

Чисаки не ответила. Асахи села между ними.

Некоторое время все трое просто плакали. Без обвинений. Без попыток объяснить.

Чисаки первой вытерла лицо.

— Я всё ещё злюсь на тебя.

Аканэ кивнула.

— Знаю.

— И всё ещё думаю, что ты должна была рассказать.

— Знаю.

— Но я не хочу, чтобы ты сегодня уходила одна.

Аканэ посмотрела на неё.

— Это не прощение?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что я его не заслуживаю.

Чисаки сжала губы.

— Не начинай снова.

— Я ответила.

— Ты опять выбираешь самые жестокие слова.

— Других пока нет.

Асахи положила ладони им на руки. Аканэ не отдёрнула. Чисаки тоже.

— Сегодня достаточно этих, — сказала Асахи.

Никто не спорил.

Позже они легли. Не раздеваясь полностью.

Чисаки осталась на одеяле возле кресла.

Аканэ — на полу рядом с Блэйдом.

Асахи заняла свою сторону кровати. Лампа горела на столе. Никто не хотел гасить.

В темноте дом стал бы ещё больше. Ещё пустее.

Асахи держала куклу возле подушки. Несколько раз поправляла.

Хотя та и так стояла ровно.

— Хару-хозяин сказал, что она будет рядом со мной, — произнесла Асахи.

Аканэ смотрела на потолок.

— Мы слышали.

— Я говорю ему.

Чисаки повернула голову к кровати.

— Думаешь, он слышит?

Асахи посмотрела на пустую сторону.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Раньше я тоже говорила, когда он спал.

— Он отвечал?

— Иногда просыпался и спрашивал, почему я разговариваю ночью.

Аканэ закрыла глаза.

— Он просыпался от любого звука.

— Нет. От твоих шагов не просыпался.

— Потому что я ходила тихо.

— Ты приходила к двери и долго стояла.

Аканэ резко открыла глаза.

— Ты знала?

— Чувствовала, как Хару-хозяин становился спокойнее.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты приходила ночью?

— Иногда.

— Зачем?

— Проверяла, как он.

— И не заходила?

— Асахи была рядом.

Асахи кивнула.

— Он знал.

Аканэ повернула голову.

— Откуда?

— Становился спокойнее до того, как ты уходила.

— Он не мог знать, что это я.

— Мог.

Аканэ долго молчала.

— И ничего не сказал.

— Возможно, ждал, когда скажешь ты.

Она отвернулась к стене.

— Поздно.

Чисаки закрыла глаза.

— Не говори это слово.

— Почему?

— Потому что оно звучит окончательно.

— Всё уже окончательно.

— Тело исчезло.

Аканэ повернулась.

— Что?

Чисаки смотрела в потолок.

— Я проверила смерть. Я знаю, что сердце остановилось. Но не знаю, почему тело

исчезло.

— Не начинай давать надежду.

— Я не даю.

— Тогда к чему это?

— Я просто не понимаю.

Асахи села.

— Тело может вернуться?

Чисаки посмотрела на неё.

— Не знаю.

— Он может вернуться вместе с ним?

— Асахи…

— Я спрашиваю.

Чисаки медленно села.

— Когда сердце останавливается и мозг остаётся без крови, человек умирает. Даже

если тело появится снова…

Она не смогла закончить. Асахи смотрела спокойно.

— Он будет мёртв.

Чисаки закрыла глаза.

— Да.

— Но тело может вернуться?

— Не знаю.

Асахи снова легла.

— Тогда я оставлю его сторону свободной.

Аканэ приподнялась.

— Не делай этого.

— Почему?

— Потому что будешь ждать.

— Я уже жду.

— Он не вернётся.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Асахи обняла куклу.

— Не знаю.

Ответ остановил Аканэ. Она снова опустилась. Чисаки подтянула одеяло выше.

— Мы все что-то оставляем.

— Что? — спросила Асахи.

Чисаки посмотрела на кресло с одеждой.

— Рубашку на стуле. Перчатки возле двери. Стул за столом.

Аканэ коснулась ножен Блэйда.

— Меч рядом.

— Да.

Чисаки повернулась к окну.

— Будто если ничего не менять, он сможет войти и продолжить.

— Не сможет, — сказала Аканэ.

— Я знаю.

— Тогда почему согласилась ничего не трогать?

— Потому что сегодня не могу иначе.

Асахи посмотрела на куклу.

— Завтра тоже можно ничего не менять.

— Можно, — ответила Чисаки.

— А послезавтра?

Чисаки замолчала. Аканэ произнесла:

— Завтра решим про завтра.

Асахи повернула голову к ней.

— Ты запомнила.

— К сожалению.

Асахи снова легла.

— Хорошо.

Внизу что-то тихо стукнуло. Все трое замерли.

Аканэ первой схватилась за рукоять Блэйда. Чисаки села. Асахи повернулась к

двери. Ещё один звук.

Деревянный.

Негромкий.

Будто кто-то поставил кружку на стол. Аканэ поднялась.

Вытащила Блэйда из ножен на несколько сантиметров.

— Останьтесь здесь.

— Я пойду с тобой, — сказала Чисаки.

— Нет.

— Мы не знаем, что там.

— Поэтому останься.

Асахи уже встала.

— Я тоже иду.

Аканэ посмотрела на обеих.

— Вы только что обещали не расходиться?

— Нет, — ответила Чисаки. — Асахи приказала.

— Я не приказывала.

— Очень похоже.

Они вышли вместе. Спустились по лестнице.

Аканэ шла первой с обнажённым Блэйдом. Общая комната была пустой.

Огонь в очаге почти погас.

На столе стояла вымытая посуда.

Возле окна качалась незакрытая ставня.

Ветер толкал её о стену.

Стук. Аканэ остановилась. Опустила меч. Чисаки подошла к окну. Закрыла ставню.

— Ветер.

— Вижу.

— Ты достала Блэйда.

— Я услышала звук.

— Подумала, что это Хару?

Вопрос прозвучал слишком быстро. Аканэ посмотрела на неё. Чисаки сразу отвела глаза.

— Я тоже подумала.

Асахи стояла возле лестницы.

— Я ждала, что он скажет, почему мы ходим ночью с оружием.

Аканэ вставила Блэйда в ножны.

— Он бы сначала спросил, почему мы не спим.

— Потом увидел бы меч, — сказала Чисаки.

— И заявил, что всё под контролем.

— Хотя ничего не контролировал.

Асахи посмотрела на закрытую ставню.

— Нужно вернуться наверх.

Аканэ не двигалась.

— Я не смогу спать.

— Я тоже, — сказала Чисаки.

— Тогда зачем ложиться?

Асахи подошла к столу. Села на своё место.

— Можно сидеть здесь.

Чисаки посмотрела на неё.

— Всю ночь?

— Да.

Аканэ положила Блэйда на стол. Села рядом. Чисаки заняла третий стул. Стул Хару

остался пустым.

Лампу принесли сверху и поставили посередине.

Три девушки сидели вокруг стола. Не разговаривали.

Иногда кто-то смотрел на дверь. Иногда — на лестницу.

Иногда — на пустое место.

Ближе к ночи Асахи принесла куклу и посадила перед собой. Чисаки принесла

одеяла. Аканэ не выпускала Блэйда.

Когда огонь окончательно погас, Асахи произнесла:

— Спокойной ночи, Хару-хозяин.

Чисаки закрыла глаза.

— Спокойной ночи, Хару.

Аканэ смотрела на пустой стул.

Долго.

Так долго, что Асахи уже решила, что она ничего не скажет.

— Мы дома, — прошептала Аканэ.

Никто не ответил.

Но в эту ночь они больше не расходились по комнатам.

В дверь постучали на рассвете. Три коротких удара.

Пауза. Ещё два. Аканэ открыла глаза.

Несколько секунд она не понимала, где находится.

Щека лежала на сложенных руках. Спина болела от неудобной позы. Перед лицом

стояла потухшая лампа, а за ней — пустой стул.

Хару не сидел на нём. Воспоминания вернулись сразу. Аканэ резко выпрямилась.

Рядом на столе лежал Блэйд. Её ладонь всё ещё касалась ножен.

Асахи спала, положив голову возле своей куклы. Чисаки сидела на соседнем стуле,

укрывшись одеялом и прислонившись к стене. Глаза у неё были закрыты, но после стука

она тоже пошевелилась.

— Кто там? — спросила Асахи.

Голос прозвучал хрипло. Аканэ посмотрела на дверь.

— Не знаю.

Стук повторился.

— Это я, — донёсся голос Сайрона. — Открывайте.

Аканэ закрыла глаза.

— Он действительно пришёл.

Чисаки медленно подняла голову.

— Предупреждал.

— Это не значит, что нужно приходить с рассветом.

— Рассвет уже давно закончился, — ответил Сайрон из-за двери.

Аканэ посмотрела на окно.

Между ставнями пробивался яркий утренний свет.

— Он подслушивает?

— Вы говорите достаточно громко.

Асахи поднялась.

Кукла соскользнула со стола, но она успела поймать её.

— Я открою.

— Не надо, — сказала Аканэ.

— Почему?

— Потому что я не хочу никого видеть.

Снаружи снова раздался голос:

— Я принёс еду.

Асахи посмотрела на Аканэ.

— Открывай.

— Ты быстро меня предала.

— Я голодна.

Она подошла к двери.

Аканэ успела забрать Блэйда со стола и поставить рядом со стулом прежде, чем

замок щёлкнул. На пороге стоял Сайрон.

В одной руке он держал свёрток с хлебом и сыром. В другой — небольшой горшок,

накрытый тканью. Позади него пряталась Лина. Без формы гильдии.

В простом тёмном платье и длинном плаще. Она держала корзину.

— Я говорил, что приду один, — произнёс Сайрон.

— Ты ничего такого не говорил, — ответила Лина.

— Я сказал, что проверю их.

— А я решила проверить тебя.

Аканэ смотрела на неё. Лина заметила взгляд.

— Я не собиралась входить без разрешения.

— Но пришла.

— Да.

— Я говорила не приходить.

— Помню.

— Тогда зачем?

Лина прижала корзину ближе.

— Потому что вчера послушалась.

Аканэ нахмурилась. Лина продолжила:

— Вернулась в гильдию. Закрыла дверь. Села за стойкой и сделала вид, что могу

продолжить работать.

Она посмотрела в сторону улицы.

— Через несколько минут поняла, что не могу. Потом всю ночь думала, почему

позволила тебе решать за меня, имею ли я право прийти.

Аканэ ничего не ответила.

— Поэтому сегодня я здесь, — закончила Лина. — Но войду только в том случае,

если вы позволите.

Асахи отступила от двери.

— Заходите.

Аканэ посмотрела на неё.

— Это мой дом тоже.

— Ты быстро освоилась со свободой.

— Да.

Лина вошла.

Сайрон последовал за ней и сразу осмотрел комнату. Три смятых одеяла. Пустые

тарелки. Потухший очаг. Блэйд возле стула.

— Вы спали за столом?

— Нет, — ответила Аканэ.

Сайрон посмотрел на след от её щеки на рукаве.

— Разумеется.

Он поставил горшок на стол.

Лина осторожно опустила корзину рядом. Асахи заглянула внутрь.

— Что там?

— Яйца, хлеб, сушёные фрукты и немного мяса.

— Зачем столько?

— Сайрон сказал, что вы ничего не приготовите.

— Я сказал, что вы забудете поесть.

— Почти одно и то же.

Чисаки сняла одеяло с плеч.

— Спасибо.

Лина посмотрела на неё.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Это неправда.

— Тогда зачем спрашивать?

Лина немного растерялась.

— Не знаю.

Чисаки закрыла глаза.

— Прости. Я не хотела отвечать грубо.

— Ничего.

— Хотела.

— Тогда всё равно ничего.

Сайрон снял крышку с горшка.

В комнату проник запах горячей каши. Аканэ отвернулась.

— Мы не просили.

— Знаю.

— Я не буду есть.

— Будешь.

— Ты не можешь заставить.

— Могу сидеть здесь, пока не поешь.

— У меня много времени.

Сайрон посмотрел на пустой стул.

— У меня тоже.

Аканэ резко перевела взгляд на него. Он не отвёл глаз.

Лина медленно подошла к очагу.

— Я разожгу.

— Не трогай вещи, — сразу сказала Аканэ.

Лина замерла.

— Я только огонь.

— Дрова сложены Хару.

— Аканэ, — произнесла Чисаки.

— Что?

— Мы вчера уже использовали их.

Аканэ посмотрела на очаг.

Внутри лежали остатки тех самых неровно расколотых поленьев.

— Знаю.

Лина присела.

— Я ничего не буду переставлять.

Она осторожно положила несколько щепок и разожгла слабое пламя.

Сайрон разлил кашу по четырём мискам.

Остановился. Посмотрел на стол. Четыре стула. Четыре миски.

Его рука с половником застыла. Лина заметила. Асахи тоже.

Сайрон медленно вернул одну миску на кухонную полку. Никто ничего не сказал.

Он поставил три порции перед девушками. Четвёртую приготовил себе.

Лина села возле края стола.

— Мне не нужно.

Сайрон подвинул ей хлеб.

— Тогда ешь хлеб.

— Я принесла его им.

— Они не съедят всё.

— Мы слышим, — произнесла Аканэ.

— Хорошо.

Сайрон сел.

— Тогда ешь.

Несколько минут за столом было тихо. Асахи первой взяла ложку. Чисаки

последовала за ней.

Аканэ продолжала смотреть на кашу.

— Она остынет, — сказала Лина.

— Пусть.

— Потом будет невкусно.

— Сейчас вкус имеет значение?

Лина опустила глаза.

— Для Хару имел.

Аканэ подняла голову.

— Что?

— Он постоянно спрашивал, что дают в гильдии на обед. Иногда ещё до того, как

здоровался.

— Он никогда не ел в гильдии.

— Потому что ему не нравилась наша похлёбка.

— Тогда почему спрашивал?

— Надеялся, что она изменится.

Чисаки медленно поднесла ложку ко рту.

— Это на него похоже.

Лина слабо улыбнулась.

— Однажды сказал, что если повар продолжит готовить так же, гильдии не

понадобятся монстры. Авантюристы будут закаляться обедами.

Асахи посмотрела на Аканэ. Та взяла ложку.

— Он говорил это про любую еду, которую готовил не сам.

— Нет, — возразила Чисаки. — Еду Элмы он хвалил.

— Потому что боялся, что его выгонят из Stone.

— Он действительно боялся? — спросила Лина.

— В первый вечер, — ответила Асахи. — Потом перестал.

Сайрон молча ел. Лина посмотрела на него.

— Ты ничего не расскажешь?

— Сейчас нет.

— Почему?

— Потому что пришёл не за этим.

Аканэ опустила ложку.

— Тогда зачем?

Сайрон поставил миску.

— Нужно решить, что будет дальше.

— Дальше мы поедим, — сказала Асахи.

— После еды.

— Можно решить завтра.

— Нельзя.

Аканэ сжала пальцы.

— Почему?

— Потому что сегодня гильдия должна официально сообщить о смерти одного из

своих авантюристов.

— Не должна.

— Должна.

— Карточка останется дома.

— Останется.

— Имя не уберут из реестра.

— Пока не уберут.

— Тогда ничего сообщать не нужно.

Лина медленно заговорила:

— Люди уже знают.

— Не все.

— Почти все в Wist.

— Значит, пусть продолжают шептаться.

— Его знакомые имеют право услышать правду.

— Какую?

Аканэ резко встала.

— Что он умер? Что тела нет? Что мы вернулись втроём и принесли меч? Они и так

это увидели.

— Не все были в гильдии, — сказала Лина.

— Передай им.

— Я не хочу передавать смерть Хару между поручениями и списком наград.

Аканэ посмотрела на неё. Лина сжала край плаща.

— Нужно прощание.

Слово осталось между ними. Асахи перестала есть. Чисаки закрыла глаза. Сайрон

не двигался. Аканэ медленно произнесла:

— Хоронить нечего.

— Я знаю, — ответила Лина.

— Тогда не называй это похоронами.

— Я не называла.

— Все придут, посмотрят на пустой ящик и разойдутся домой?

— Не обязательно нужен ящик.

— Тогда что?

Лина не нашла ответа. Асахи посмотрела на Сайрона.

— Как прощаются, когда нет тела?

Он долго молчал.

— По-разному.

— Как правильно?

— Правильно не существует.

— Тогда что делают?

Сайрон провёл ладонью по подбородку.

— Иногда ставят камень. Иногда оставляют имя в храме. Иногда ничего не делают.

— Хару не ходил в храм, — сказала Чисаки.

— Знаю.

— Мы не знаем, во что он верил.

Аканэ усмехнулась.

— В себя.

Никто не улыбнулся. Она снова села.

— Иногда в Блэйда.

Лина посмотрела на меч.

— Он очень любил это оружие.

— Да, — ответила Аканэ.

Её ладонь легла на ножны.

— Очень.

Асахи задумалась.

— Камень — это могила?

— Не обязательно, — сказал Сайрон. — Просто место с именем.

— Зачем?

— Чтобы люди знали, куда прийти.

— У него есть дом.

— Не все могут приходить сюда.

Асахи посмотрела на пустой стул.

— А мы можем.

— Да.

— Тогда камень нужен другим?

Сайрон кивнул.

— И вам. Возможно, не сейчас.

Аканэ подняла взгляд.

— Мне не нужен камень.

— Тогда не приходи к нему.

— Я не позволю сделать вид, будто под ним лежит Хару.

— Никто не будет врать.

Чисаки заговорила:

— Можно поставить памятный камень без могилы.

Аканэ посмотрела на неё.

— Где?

— Не знаю.

— Во дворе?

Асахи оглянулась в сторону двери.

— Тогда он будет дома.

— Это дом, а не кладбище, — сказала Аканэ.

— Ты сама говорила ничего не менять.

— И не хочу смотреть на его имя каждый раз, когда выхожу за водой.

Чисаки медленно кивнула.

— Я тоже.

— Тогда где?

Лина ответила:

— Возле тренировочной площадки.

Сайрон посмотрел на неё.

— Почему там?

— Он проводил там много времени.

— Большую часть лежал на земле, — произнёс Сайрон.

Лина закрыла рот ладонью.

Она не ожидала этих слов. Асахи посмотрела на наставника.

— Правда?

— Вначале.

Чисаки опустила голову. Уголки её губ дрогнули. Сайрон заметил.

— После двадцать пятого круга он решил, что умер.

Аканэ смотрела на него.

— Что ты сказал?

— Что мёртвые не жалуются так громко.

Короткий выдох вырвался у Лины. Сразу превратился во всхлип. Она вытерла

глаза.

— Простите.

— Не за что, — сказал Сайрон.

— Я смеюсь.

— Знаю.

— На разговоре о его смерти.

— Хару бы счёл это достижением.

Аканэ опустила взгляд.

— Наверное.

Асахи снова посмотрела на меч.

— Тренировочная площадка находится внутри города.

— Да.

— А Stone?

Лина замерла. Чисаки повернулась к ней.

— Мы ещё не сообщили.

— Я не отправляла письмо, — быстро произнесла Лина. — Вы сказали, что хотите

сделать это сами.

Аканэ посмотрела на неё.

— Спасибо.

— Не благодарность. Я просто послушалась хотя бы в этом.

Асахи положила ложку.

— Сначала нужно поехать в Stone.

— Сегодня? — спросила Чисаки.

— Да.

— Мы только вернулись.

— Они ждут Хару-хозяина.

Аканэ закрыла глаза.

— Знаю.

— Мири, Дарен, Элма и Каэль не должны узнать от чужого человека.

— Знаю.

— Тогда поедем.

Аканэ посмотрела на Блэйда.

— Поедем.

Сайрон нахмурился.

— Вы не спали.

— В повозке поспим.

— Я организую транспорт.

— Не нужно.

— Дорога недолгая, но пешком вернётесь ночью.

— Мы останемся в Stone.

— Нет, — сказала Чисаки.

Аканэ посмотрела на неё.

— Почему?

— Я не смогу ночевать там.

— Из-за Хару?

— Да.

— Тогда можешь остаться.

Чисаки побледнела.

— Я не это имела в виду.

— А что?

— Я поеду. Просто не хочу оставаться после разговора.

Асахи посмотрела на них обеих.

— Вернёмся вечером.

— Вы не успеете, — сказал Сайрон.

— Тогда утром.

— Я поеду с вами.

Аканэ сразу ответила:

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Stone знает Хару, а не тебя.

— Поэтому буду молчать.

— Зачем ехать?

— Чтобы вы не шли обратно ночью, если решите сбежать от постоялого двора.

— Мы не дети.

— Последние несколько дней вы ведёте себя хуже.

Чисаки устало выдохнула.

— Пусть едет.

Аканэ посмотрела на неё.

— Он будет мешать.

— Аканэ, у меня нет сил спорить с ним и с тобой одновременно.

Сайрон поднялся.

— Значит, решено.

— Ты отвратительно пользуешься чужой усталостью.

— Хару говорил то же самое.

Аканэ замолчала. Сайрон взял пустую миску.

— Через час у восточных ворот будет повозка.

Он посмотрел на Лину.

— Ты останешься.

— Почему?

— Гильдия.

— Но я тоже хочу…

— Кто-то должен подготовить людей к прощанию.

Лина посмотрела на девушек.

— Вы уже решили, что оно будет?

Аканэ ответила не сразу.

— Сначала Stone.

Сайрон кивнул.

— Сначала Stone.

Они выехали из Wist ближе к полудню.

Повозка принадлежала гильдии и обычно использовалась для перевозки припасов.

Внутри лежало несколько сложенных мешков и два одеяла.

Сайрон сидел рядом с возницей.

Аканэ, Чисаки и Асахи устроились сзади.

Блэйд находился у Аканэ на коленях.

Она не закрепила его за спиной.

Держала обеими руками, пока городские стены медленно удалялись. Дорога была

знакомой.

Совсем недавно они шли по ней вчетвером.

Чисаки несла посылку для Каэля до первого привала. Асахи держала сумку с едой.

Хару каждые несколько минут поглядывал на ящик и делал вид, что проверяет печать,

хотя всем было понятно: ему просто хотелось узнать, что находится внутри.

Они провели в Stone два дня. Ели за одним столом.

Асахи училась у Элмы готовить рагу.

Вечером Дарен достал старую игру с деревянными фишками, и Хару проиграл

Асахи, которая впервые увидела доску всего за несколько минут до начала партии.

На обратной дороге Каэль попросил их беречь себя. Хару ответил:

— Будем.

Асахи добавила:

— Я прослежу.

Аканэ сказала:

— Мы тоже.

Чисаки кивнула:

— Все вместе.

Теперь по той же дороге возвращались только трое. Аканэ смотрела вперёд.

Асахи держала куклу в сумке. Она взяла её с собой, хотя никто не спрашивал зачем.

Чисаки прикрыла глаза.

Колёса равномерно стучали по дороге. Некоторое время все молчали.

— Что мы скажем? — спросила Асахи.

Аканэ не повернулась.

— Правду.

— Какую часть?

— Всю.

Чисаки открыла глаза.

— Ты хочешь рассказать о своём прошлом?

— Мне всё равно.

— Жителям Stone это не поможет.

— Они спросят, почему напали.

— Можно сказать, что это был личный конфликт.

— Ты снова хочешь выбирать, что им знать?

Чисаки сжала край одеяла.

— Я хочу не превращать смерть Хару в обсуждение твоего имени и семьи.

Аканэ посмотрела на неё.

— Они имеют право знать, что он умер из-за меня.

Сайрон повернул голову.

— Нет.

— Тебя не спрашивали.

— Я слышу.

— Тогда не слушай.

— Ты снова называешь вывод фактом.

— Алекс пришёл за мной.

— Факт.

— Хару встал перед Асахи, потому что защищал мою группу.

— Факт.

— Если бы меня не было, Алекса тоже не было бы.

— Предположение.

Аканэ сжала ножны.

— Очень удобное слово.

— Точное.

— Для человека, который не был там.

— Для человека, который видел сотни засад.

— Это была не обычная засада.

— Нет. Но стрелял наёмник. Приказывал Алекс. Решение закрыть Асахи принял

Хару.

Чисаки отвернулась к дороге. Аканэ заметила.

— Скажи ему.

— Что?

— Что ты думаешь.

— Мы уже говорили об этом.

— Не с ним.

Чисаки долго молчала.

— Я думаю, что если бы ты рассказала раньше, мы могли подготовиться.

Сайрон не перебивал.

— Могли взять охрану, выбрать другой путь или задержаться в Glyrt, —

продолжила она. — Возможно, Алекс всё равно напал бы. Возможно, нашёл другой

момент. Я не знаю.

— Но? — спросил Сайрон.

Чисаки закрыла глаза.

— Но я всё равно думаю, что Хару мог остаться жив.

Аканэ опустила голову. Сайрон смотрел на дорогу.

— Это тоже предположение.

— Я знаю.

— Однако имеешь право так думать.

Аканэ резко подняла взгляд.

— Почему ей можно, а мне нельзя?

— Я не говорил, что нельзя.

— Только называешь всё предположениями.

— Потому что это они и есть.

— Ты хочешь, чтобы я ничего не чувствовала?

— Я хочу, чтобы ты не представляла своё чувство как приговор.

Аканэ отвернулась.

— Какая разница?

— Приговор не оставляет возможности жить дальше.

Она усмехнулась.

— Может быть, я не хочу.

Чисаки посмотрела на неё. Асахи сжала руки.

Сайрон не изменился в лице.

— Тогда скажи это ещё раз, глядя на Асахи.

Аканэ замерла.

— Не используй её.

— Я ничего не использую.

Асахи смотрела прямо на Аканэ. Не сердито. Не испуганно. Просто ждала. Аканэ не

смогла повторить. Повозка продолжала ехать.

— Вот и разница, — сказал Сайрон.

Больше до Stone никто не говорил.

Деревню они увидели через несколько часов. Те же поля. Те же деревянные дома.

Дым над крышами. Дети возле колодца. Вдалеке кто-то колол дрова.

Stone почти не изменилась со времени их последнего отъезда.

Повозка въехала на главную улицу.

Первой их заметила женщина возле огорода.

Она подняла руку, приветствуя знакомую группу. Потом пересчитала людей.

Улыбка исчезла. Дети остановились.

Один мальчик побежал к постоялому двору. Аканэ закрыла глаза.

— Он сейчас позовёт их.

Асахи кивнула.

— Да.

— Я не готова.

— Я тоже.

Чисаки поправила плащ.

— Мы всё равно должны выйти.

Повозка остановилась. Сайрон спрыгнул первым. Не подошёл к девушкам.

Остался возле возницы, выполняя обещание молчать. Асахи спустилась. Чисаки

последовала за ней. Аканэ задержалась.

Блэйд лежал у неё в руках.

Она посмотрела на вывеску постоялого двора. Дверь распахнулась.

Мири вышла на крыльцо с полотенцем в руках.

Увидев знакомую повозку, она сначала улыбнулась.

— Вы уже вернулись? Что Хару на этот раз забыл?

Улыбка исчезла, когда она пересчитала людей.

Аканэ.

Чисаки.

Асахи. Блэйд в руках Аканэ. Мири посмотрела внутрь повозки.

Потом на дорогу за ней.

— А где Хару?

Из постоялого двора вышел Дарен.

Он остановился рядом с Мири. Ничего не спросил сразу. Только посмотрел на

Блэйда.

— Он остался в Wist? — спросила Мири. — Или ранен? Вы приехали за Элмой?

Никто не ответил. Асахи открыла рот. Звук не вышел. Чисаки сделала шаг вперёд.

— Мири…

— Не говори таким голосом.

Чисаки остановилась.

— Каким?

— Будто уже всё произошло.

Мири посмотрела на Аканэ.

— Где Хару?

Аканэ спустилась с повозки. Блэйда держала перед собой.

— Он погиб.

Мири смотрела на неё.

— Нет.

— Четыре дня назад.

— Нет.

— На обратной дороге из Glyrt на нас напали.

— Замолчи.

Аканэ сжала ножны.

— Хару получил болт в грудь. Чисаки пыталась его вылечить, но…

— Я сказала замолчи!

Мири ударила её по лицу. Звук получился резким. Асахи дёрнулась вперёд. Сайрон

тоже сделал шаг. Аканэ не пошевелилась.

На щеке осталось красное пятно. Мири тяжело дышала. Её рука дрожала.

— Вы же только недавно уехали отсюда.

Аканэ медленно повернула лицо обратно.

— Знаю.

— Я сама стояла у дороги.

Мири посмотрела на Асахи.

— Ты сказала, что проследишь.

Асахи опустила голову.

— Я не смогла.

Мири перевела взгляд на Аканэ.

— Ты сказала: «Мы тоже».

Аканэ закрыла глаза.

— Помню.

— А ты…

Она посмотрела на Чисаки.

— «Все вместе».

Чисаки прижала руки к плащу.

— Мы помним.

— Тогда как вы могли вернуться без него?

Аканэ с трудом сглотнула.

— Не смогли вернуть.

Мири снова подняла руку. Дарен перехватил её запястье.

— Хватит.

— Отпусти!

— Хватит, Мири.

— Она говорит, что Хару умер!

— Я слышу.

— Тогда почему ты стоишь?!

Дарен посмотрел на Аканэ. На меч. На её лицо.

— Потому что она тоже еле стоит.

Мири вырвала руку.

Отступила.

— Где тело?

Чисаки ответила:

— Исчезло.

Мири резко повернулась к ней.

— Что?

— После смерти его тело начало искажаться. Несколько раз. Потом исчезло

полностью.

— Вы его оставили?

— Нет.

— Тогда где оно?

— Мы не знаем.

— Как можно не знать?!

Чисаки побледнела.

— Я держала руки на его груди. Аканэ держала его. Асахи была рядом. Он исчез у

нас на глазах.

— Люди не исчезают.

— Знаю.

— Значит, он не умер.

Чисаки закрыла глаза.

— Умер.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я проверила сердце. Дыхание. Реакцию на лечение.

— Ты могла ошибиться.

— Мири, — тихо произнёс Дарен.

— Она могла!

Чисаки смотрела на неё.

Слёзы появились в глазах, но она не отвела взгляда.

— Я хотела бы ошибиться.

Мири закрыла рот ладонью.

К постоялому двору уже подходили люди.

Новость разошлась по Stone быстрее повозки. Элма появилась среди первых. За ней

шёл Каэль.

Элма остановилась, увидев троих девушек и меч Хару в руках Аканэ. Каэль

медленно снял шляпу. Дарен спустился с крыльца. Подошёл к Аканэ.

— Он был один?

Она покачала головой.

— Нет.

— Кто был рядом?

— Мы все.

— Он долго мучился?

Аканэ не смогла ответить. Чисаки произнесла:

— Несколько минут оставался в сознании.

Дарен посмотрел на неё.

— Ему было страшно?

Асахи наконец заговорила:

— Да.

Мири всхлипнула. Асахи продолжила:

— Но он больше боялся за нас.

Дарен закрыл глаза. Провёл ладонью по лицу.

— Это на него похоже.

Элма подошла ближе.

Она была ниже Аканэ и смотрела снизу вверх.

— Ты держала его?

— Да.

— До конца?

— Да.

— Тогда он ушёл не один.

Аканэ сжала губы.

Элма положила ладонь ей на щёку.

Ту самую, по которой ударила Мири.

— Спасибо.

Аканэ отшатнулась.

— Не благодари меня.

— Почему?

— Он умер из-за меня.

Чисаки закрыла глаза. Сайрон остался возле повозки. Не вмешивался. Элма

медленно убрала руку.

— Расскажи.

Аканэ посмотрела на жителей Stone.

На тех же людей, которые совсем недавно провожали всю четвёрку домой.

— Человек из моего прошлого хотел забрать меня силой.

Она говорила прямо. Не скрывая.

— Я знала, что он может искать меня, но никому не рассказала. Он привёл

наёмников. Окружил нас. Приказал стрелять.

Мири вытерла лицо.

— В тебя?

— В Хару.

— Почему?

— Потому что Хару не отошёл.

— А меч?

Она посмотрела на Блэйда.

— Почему он не защитил?

Аканэ прижала ножны к груди.

— Не смог.

— Хару постоянно таскал его с собой.

— Знаю.

— Говорил, что это лучший меч в мире.

— Знаю.

— Тогда почему?

Аканэ не ответила.

Потому что ответ раскрыл бы Блэйда.

Потому что пришлось бы объяснить, что он был не просто мечом.

Потому что даже это ничего не изменило бы. Асахи сказала:

— Иногда даже лучший меч не успевает остановить выстрел.

Мири посмотрела на неё.

— А Хару успел закрыть тебя?

Асахи кивнула. Мири закрыла глаза.

— Конечно.

Она отвернулась.

— Конечно, этот идиот успел.

Никто не поправил её.

Дарен посмотрел на дорожную сумку у Асахи.

— Его вещи там?

— Да.

— Нож тоже?

Асахи растерялась.

— Какой?

— Дорожный. Я дал ему перед первым уходом.

— Он хранится дома в Wist.

Дарен кивнул.

— Хорошо.

Аканэ посмотрела на него.

— Мы думали поставить памятный камень.

— В Wist?

— Да.

— Что положите под него?

— Ничего, — сказала она. — Тела нет.

Дарен посмотрел на дорогу.

— И не кладите нож.

— Почему?

— Я дал его в дорогу. Не в землю.

Аканэ медленно кивнула.

— Хорошо.

Каэль подошёл ближе.

В руках всё ещё держал шляпу.

— Кто ещё знает?

— Почти весь Wist, — ответила Чисаки. — Гильдия пока не провела официальное

прощание.

— Зачем вы приехали?

Аканэ посмотрела на него.

— Чтобы вы не услышали от посыльного.

Каэль кивнул.

— Правильно.

Мири резко повернулась.

— Ничего здесь не правильно.

— Нет, — согласился староста. — Но приехать всё равно было правильно.

Она закрыла лицо передником.

Дарен положил руку ей на плечо. Мири не сбросила. Элма посмотрела на Блэйда.

— В последний раз он снова вошёл в Stone с этим мечом за спиной.

— Да.

— Очень гордился, что вернулся сюда уже не один.

Аканэ провела пальцами по рукояти.

— Он всегда им гордился.

Элма посмотрела на неё.

— И тобой.

Аканэ подняла глаза.

— Что?

Элма мягко улыбнулась.

— В последний раз он почти всё время смотрел на тебя, когда ты не видела.

Мири издала сдавленный звук.

— А когда она смотрела, делал вид, что интересуется дорогой.

Аканэ закрыла глаза.

— Не надо.

— Почему? — спросила Элма.

— Потому что я не могу это слушать.

— Тогда зачем приехала?

— Сказать, что он умер.

— Ты сказала.

Элма взяла её за руку.

— Теперь позволь нам рассказать, что он жил.

Аканэ посмотрела на неё. Не вырвала ладонь.

В постоялый двор они вошли только через несколько минут. Дарен закрыл двери.

На вывеске снаружи повесил кусок ткани, означающий, что сегодня посетителей не

принимают.

Люди Stone всё равно начали собираться на улице.

В маленькой деревне новость не могла остаться внутри одного дома.

За тем же столом, где во время последнего приезда Хару возмущался поражением в

игре с деревянными фишками, теперь сидели Аканэ, Чисаки и Асахи.

Доска лежала на полке у стены. Асахи посмотрела на неё.

— Хару-хозяин сказал, что дал мне победить.

Мири, ставившая на стол кружки, замерла.

— Он врал.

— Я знаю.

— Тогда почему говоришь?

— Потому что он говорил это здесь.

Чисаки посмотрела на место, где в тот вечер сидела напротив Дарена.

— Я выиграла у него через три хода после того, как Мири дала мне совет.

— Мой совет был хорошим, — автоматически ответила Мири.

Голос оборвался. Дарен отвернулся. Асахи коснулась сумки.

— Элма дала мне травы для рагу.

Элма села рядом.

— Они у тебя?

— Дома.

— Хорошо.

— Я должна была приготовить. Хару-хозяин должен был сравнить с твоим.

Элма сжала её руку.

— Приготовишь всё равно.

— Для кого?

— Для себя. Для Аканэ. Для Чисаки.

Асахи посмотрела на пустое место за столом.

— Он не попробует.

— Нет.

Элма не стала лгать.

Сайрон занял место у стены. Не вмешивался.

Элма поставила перед девушками горячий чай. Мири принесла кружки.

Поставила одну перед Аканэ слишком резко. Чай выплеснулся на стол.

— Осторожнее, — сказал Дарен.

— Я осторожно.

— Нет.

— Теперь уже всё равно.

Она отвернулась. Аканэ смотрела на кружку.

— Можешь ударить ещё раз.

Мири остановилась.

— Что?

— Если хочешь.

— Думаешь, мне станет легче?

— Не знаю.

— А тебе?

— Нет.

Мири сжала полотенце.

— Тогда зачем предлагаешь?

— Потому что другого дать не могу.

Мири долго смотрела на неё.

— Хару бы разозлился.

— Знаю.

— На меня.

— Нет.

— За то, что ударила тебя.

Аканэ провела пальцем по краю кружки.

— Он бы сначала спросил, не сломала ли ты руку.

Мири всхлипнула.

— А потом начал бы читать мне лекцию, хотя сам постоянно лез под удары.

— Да.

— И это раздражало.

— Очень.

— Ненавижу его.

Последние слова едва прозвучали.

Мири села на ближайший стул.

— Почему он не мог хоть раз подумать о себе?

Асахи ответила:

— Думал.

Мири подняла голову.

— Когда?

— Перед смертью.

Комната замерла.

— Он сказал, что был счастлив.

Аканэ сжала ладонь вокруг кружки. Асахи продолжила:

— Значит, думал о своей жизни.

Мири вытерла лицо полотенцем.

— И всё?

— Ещё просил нас не ссориться.

Чисаки резко посмотрела на неё. Асахи исправилась:

— Это попросил его меч.

Мири нахмурилась. Аканэ замерла. Асахи спокойно продолжила:

— Хару часто разговаривал с ним, когда думал, что никто не видит. Перед смертью

меч упал рядом. Мне показалось, что просьба звучала бы так.

Мири приняла объяснение. Чисаки опустила взгляд.

Блэйд лежал у ног Аканэ.

Неподвижный. Дарен сел напротив.

— Вы хотите поставить камень.

— Да, — сказала Чисаки.

— Где?

— Ещё не решили.

— Возле тренировочной площадки, — предложил Сайрон.

Дарен посмотрел на него.

— Ты наставник?

— Был им.

— Тогда почему парень всё равно бросался под болты?

Сайрон выдержал взгляд.

— Этому я его не учил.

— Плохо учил.

В комнате стало тихо. Мири посмотрела на Дарена. Элма закрыла глаза. Сайрон

медленно кивнул.

— Возможно.

Дарен ожидал спора. Не получил. Его плечи опустились.

— Прости.

— Не за что.

— Есть за что.

— Тогда прощу позже.

Дарен усмехнулся. Без радости.

— Жёсткий.

— Хару говорил хуже.

— Верю.

Каэль сидел возле окна.

— Камень возле тренировочного места будет принадлежать Wist.

— Он жил там, — сказала Чисаки.

— Но начал здесь.

Аканэ посмотрела на старосту.

— Что предлагаешь?

— Дорогу.

— Поставить памятник на дороге?

— Не посередине.

Каэль развернул лежавшую на столе простую карту окрестностей.

— Между Stone и Wist есть низкий склон возле старого дерева. С дороги его видно

в обе стороны. Путники иногда останавливаются там перед последним участком пути.

Сайрон подошёл. Посмотрел на отметку.

— Земля принадлежит Wist.

— Тогда разрешение получить проще тебе.

— Получу.

Каэль провёл пальцем по дороге.

— Оттуда можно увидеть город в ясную погоду. А если смотреть в другую сторону

— поля Stone.

Асахи наклонилась над картой.

— Между двумя домами.

Элма посмотрела на неё.

— Именно.

Аканэ молчала. Чисаки спросила:

— Что написать на камне?

— Имя, — сказал Дарен.

— Только имя?

— Иначе люди начнут придумывать слишком много.

Мири вытерла стол.

— Он сам придумал бы что-нибудь ужасное.

— Например? — спросила Асахи.

— «Здесь лежит величайший герой другого мира».

Аканэ резко подняла голову. Мири не знала.

Просто пыталась повторить характер Хару. Слова попали слишком близко.

— Он бы так написал, — тихо сказала Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Да.

Каэль покачал головой.

— Но он не лежит там.

— Тогда нельзя писать «лежит», — сказала Асахи.

— Можно указать ранг, — предложила Чисаки. — Хару Тасика, авантюрист B-

ранга.

Аканэ сразу ответила:

— Нет.

— Почему?

— Он не был рангом.

— Я не говорю, что был.

— Тогда не ставь его рядом с именем.

Сайрон опёрся ладонями о стол.

— Согласен.

Чисаки посмотрела на него.

— Ты учил его ради повышения.

— Учил не умирать. Ранг был следствием.

Лина отсутствовала, но её голос будто остался в памяти Аканэ: карточка, реестр,

запись.

Она провела пальцами по ножнам Блэйда.

— Имя.

— И что-то ещё, — сказала Асахи.

— Что?

Асахи посмотрела на Элму. Потом на Дарена.

— Он пришёл издалека.

Элма медленно кивнула.

— Очень издалека.

Чисаки добавила:

— И нашёл здесь людей.

— Не здесь, — поправила Мири. — В Stone.

— Потом в Wist.

— И в Glyrt, — тихо сказала Чисаки.

Аканэ закрыла глаза.

— Он нашёл дом.

Все посмотрели на неё. Она не поднимала головы.

— Напишите: «Хару Тасика. Пришёл издалека. Здесь нашёл дом».

Каэль повторил слова.

Медленно. Проверяя каждое.

— Хорошо.

Мири сжала полотенце.

— Слишком красиво для него.

Дарен посмотрел на неё.

— Поэтому подойдёт.

Она заплакала снова.

На этот раз не отвернулась.

Жители Stone решили ехать в Wist утром.

Не только Дарен, Мири, Элма и Каэль. Хотели отправиться почти все.

Каэль долго объяснял, что деревню нельзя оставить без людей, поэтому в итоге

собрали две повозки.

В первую сели те, кто знал Хару ближе.

Во вторую — несколько жителей, которые помнили странного мальчишку в

нелепой одежде, появившегося из леса.

Ночевать девушки всё-таки остались в Stone.

Когда Дарен положил на стойку три ключа, рука остановилась.

Те же три ключа он выдавал им в прошлый приезд. Комната Чисаки возле

лестницы. Комната Аканэ напротив.

Большая — последняя справа, где Хару ночевал вместе с Асахи. Мири посмотрела

на ключи.

— Сейчас три не нужны.

Никто не ответил. Асахи взяла последний.

— Я хочу туда.

Аканэ посмотрела на неё.

— Уверена?

— Нет.

Она сжала ключ.

— Но всё равно хочу.

В итоге все трое поднялись вместе. Комната не изменилась. Две отдельные кровати.

Небольшой стол возле окна.

Тот же крючок на стене, где Хару оставлял Блэйда. Асахи остановилась у порога.

— Тогда он держал ключ и сказал: «Сегодня не один».

Чисаки закрыла глаза.

Она слышала эти слова внизу.

Аканэ положила Блэйда на кровать, которую занимал Хару.

— А вечером проиграл тебе.

— Да.

Асахи села на вторую кровать.

— Он сказал, что дал мне победить.

— Он врал, — произнесла Чисаки.

— Знаю.

— Почему ты всё время это повторяешь?

Асахи посмотрела на пустое место напротив.

— Чтобы не забыть его голос.

Аканэ отвернулась к окну.

За стеклом тёмная улица Stone выглядела так же, как несколько ночей назад.

— Каэль попросил нас беречь себя, — сказала Чисаки.

— Знаю.

— Мы все ответили.

— Знаю.

— Хватит, — тихо произнесла Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Я не обвиняю.

— Но думаешь об этом.

— Да.

Аканэ сжала край подоконника.

— Я тоже.

Асахи коснулась чистого запястья.

— Я сказала, что прослежу.

— Ты не могла остановить болт, — сказала Чисаки.

— Но обещала.

— Мы все обещали, — произнесла Аканэ.

Асахи подняла голову.

Аканэ смотрела на тёмную дорогу.

— Я сказала «Мы тоже». Чисаки — «Все вместе». Хару посмотрел на нас и

пошутил, что его ответа уже не требуется.

Голос дрогнул.

— А потом Дарен хлопнул его по плечу. Хару поморщился, и ты сразу проверила

метку.

Асахи кивнула.

— Ему почти не было больно.

— Он выздоравливал, — сказала Чисаки.

— Да.

Комната затихла. Аканэ отошла от окна.

Села на пол возле кровати Хару.

— Он совсем недавно был здесь жив.

Чисаки опустилась рядом.

— Да.

— Смеялся.

— Да.

— Раздражался из-за игры.

Асахи сказала:

— Очень.

На мгновение губы Аканэ дрогнули.

Потом она закрыла лицо руками.

— Как всё могло исчезнуть за четыре дня?

Никто не знал.

Асахи легла на свою кровать, обняв куклу. Чисаки осталась на полу. Аканэ не

отпустила Блэйда.

В эту ночь они снова не разошлись по разным комнатам.

И никто не произнёс: «Все вместе».

В Wist они вернулись к полудню следующего дня. Лина ждала у ворот.

Рядом стояли Роэн, Бран и Эйран. Позади собралось несколько авантюристов.

Никто не был одет торжественно. Обычная дорожная одежда.

Плащи.

Мечи.

Сумки.

Будто все собирались на задание, с которого Хару должен был вернуться вместе с

ними.

Лина подошла к первой повозке.

— Вы сообщили?

Аканэ кивнула. Лина посмотрела на Мири.

Та сидела рядом с Дареном и держала руки на коленях.

— Мне жаль.

Мири ответила:

— Мне тоже.

Больше они ничего не сказали. Сайрон подошёл к Аканэ.

— Место готово.

— Уже?

— Роэн нашёл каменщика.

Портной поднял руку.

— Не я нашёл. Я заставил того закончить другую работу позже.

— Это называется нашёл, — сказал Бран.

Роэн посмотрел на него.

— Ты вообще принёс то, что обещал?

Бран показал небольшой молот и зубило.

— Сам выбью имя.

— Ты умеешь?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы каменщик не написал криво.

— Человек занимается этим двадцать лет.

— Поэтому слишком уверен в себе.

Эйран тихо произнёс:

— Удивительно, что вы ещё не подрались на похоронах.

Все замолчали. Он поморщился.

— На прощании.

Аканэ посмотрела на них.

Роэн носил привычный дорогой жилет, но сегодня воротник был застёгнут неровно.

Бран не снял рабочий фартук.

На руках осталась металлическая пыль. Эйран держал связку трав. Не праздничных

цветов.

Обычных лечебных растений, которые Хару покупал после заданий.

— Где камень? — спросила Аканэ.

Сайрон указал на дорогу.

— За городом.

Они пошли пешком. Повозки оставили у ворот.

Люди Wist присоединялись по пути. Кто-то знал Хару лично.

Кто-то лишь видел его в гильдии.

Кто-то однажды выполнял с ним поручение.

Другие пришли потому, что молодой B-ранговый авантюрист ушёл в Glyrt и не

вернулся. Аканэ шла впереди. Блэйд находился за спиной.

Чисаки и Асахи держались рядом.

За ними — Сайрон и Лина. Потом жители Stone. Дальше остальные. Никто не

разговаривал громко. Слышались только шаги. Слишком много шагов.

Хару бы обязательно спросил, куда идёт вся эта толпа.

Потом попытался бы встать во главе.

Даже если не знал дороги.

Склон оказался именно таким, как описал Каэль.

Невысокий. Покрытый травой.

Возле вершины росло старое дерево с широкой кроной.

С одной стороны вдали виднелись стены Wist.

С другой дорога уходила среди полей в сторону Stone. Камень стоял под деревом.

Простой.

Серый. Без украшений.

На передней стороне каменщик уже выбил имя. ХАРУ ТАСИКА Ниже оставалось

пустое место.

Бран стоял рядом с зубилом.

Каменщик нервно наблюдал за ним.

— Я сказал, что сам закончу, — произнёс Бран.

— А я сказал, что вы испортите камень.

— Я продал Хару меч. С буквами справлюсь.

— Меч вы тоже изготовили?

— Нет.

— Тогда сравнение бессмысленное.

Роэн закрыл глаза.

— Пожалуйста, не сейчас.

Бран посмотрел на него. Опустил молот.

— Ладно.

Каменщик подошёл к Аканэ.

— Мне сказали ждать окончательный текст.

Она посмотрела на пустую поверхность.

— «Пришёл издалека».

Мужчина кивнул.

— Следующая строка?

Аканэ не смогла произнести. Асахи подошла ближе.

— «Здесь нашёл дом».

Каменщик повторил, чтобы не ошибиться. Начал работу.

Каждый удар молота отдавался в груди.

Пришёл.

Издалека.

Здесь.

Нашёл.

Дом. Буквы появлялись медленно. Никто не торопил.

Когда последняя была закончена, каменщик отошёл. На камне осталось: ХАРУ

ТАСИКА ПРИШЁЛ ИЗДАЛЕКА ЗДЕСЬ НАШЁЛ ДОМ Аканэ смотрела на имя.

Оно делало смерть настоящей сильнее, чем кровь. Сильнее, чем пустая кровать.

Сильнее, чем молчащий Блэйд.

Имя было выбито в камне.

Для человека, которого больше не ждали увидеть живым. Она сделала шаг назад.

Асахи взяла её за руку. Аканэ не вырвалась.

— Кто будет говорить? — тихо спросила Лина.

Сайрон посмотрел на собравшихся.

— Кто захочет.

— Нужен порядок.

— Хару бы его нарушил.

Лина закрыла глаза.

— Тогда без порядка.

Некоторое время никто не начинал. Люди стояли вокруг камня. Ветер двигал траву.

Листья шумели над головой. Первой вышла Элма.

Она держала в руках небольшой мешочек с сушёными травами.

Тот самый, из которого в прошлый приезд отсыпала часть Асахи для первого рагу.

Элма подошла к камню.

— Когда Хару впервые появился у нас, он был одет так, будто вышел из дома и

забыл, что на улице существует погода.

Несколько жителей Stone слабо улыбнулись.

— Он был голоден, но пытался сказать, что всё в порядке. Потерялся, но делал вид,

будто просто решил прогуляться. Ничего не знал о нашем мире, но задавал вопросы так,

словно через несколько часов собирался стать специалистом.

Она провела пальцами по мешочку.

— В последний раз он пришёл уже не один. Рядом были люди, которые следили,

чтобы он не нёс тяжёлый ящик, не шёл слишком быстро и не делал вид, будто рёбра

больше не болят.

Элма посмотрела на Асахи.

— Я дала тебе травы и сказала, что Хару сравнит твоё рагу с моим.

Асахи прижала куклу к груди.

— Да.

— Мне жаль, что он не попробует.

Элма положила мешочек у основания камня.

— Но я рада, что он успел прийти ко мне ещё раз. Не потерянным. Не голодным. Не

одиноким.

Она посмотрела на имя.

— Я рада, что он успел найти дом.

Элма отошла. Дарен занял её место. Ничего не держал.

— В первый день я заставил его работать за ночлег.

Он посмотрел на Мири.

— Это была плохая идея.

— Очень, — сказала она.

— За первый вечер Хару разбил кружку, перепутал два заказа и чуть не уронил

поднос на посетителя.

— Он уронил, — поправила Мири. — Посетитель поймал.

— Значит, почти.

Несколько человек тихо выдохнули. Дарен посмотрел на камень.

— В последний приезд он снова сидел за моим столом. Уже B-ранговый. Уже с

командой. Рассказывал о красном драконе так, будто это обычная неприятность в дороге, и

возмущался, что Асахи победила его в моей игре.

Дарен сжал челюсть.

— Я видел, насколько он изменился. И всё равно в нём оставался тот же парень,

который предлагал мыть кружки, потому что не хотел жить за чужой счёт.

Он провёл ладонью по лицу.

— Если бы пришлось снова выбирать, впустить ли его в постоялый двор…

Дарен посмотрел на Мири.

— Впустил бы. Даже зная, сколько посуды он разобьёт.

Он отошёл. Мири долго не двигалась.

Дарен хотел взять её за плечо. Она шагнула вперёд сама.

— Совсем недавно он сидел за столом и доказывал, что специально проиграл

Асахи.

Голос был ровным. Первые слова дались легко.

— Потом сказал, что за два дня его полностью заменили, потому что всем

понравились девушки больше него.

Асахи опустила голову.

— Утром я собрала им слишком много еды. Он жаловался, что они идут один день,

а не пересекают континент.

Мири попыталась усмехнуться. Не получилось.

— Я думала, что он снова придёт. Не когда-нибудь потом. Скоро. Потому что

теперь Stone была для него не началом, а местом, куда он возвращался.

Слёзы потекли по щекам.

— Мы стояли у дороги, когда Каэль сказал: «Берегите себя».

Она посмотрела на Аканэ, Чисаки и Асахи.

— Вы все пообещали.

Мири закрыла рот ладонью.

— Я слышала.

Она отошла. Каэль вышел вперёд.

— Хару рассказал мне правду в первый день.

Аканэ подняла голову. Староста продолжил:

— Не всю. Но достаточно, чтобы понять: он пришёл из места, которое не мог

показать на нашей карте.

Некоторые люди переглянулись. Каэль не пояснил.

— Я дал ему жетон и направил в Wist. Тогда думал, что помогаю потерянному

мальчишке найти работу.

Он посмотрел на городские стены вдали.

— Оказалось, направил его к жизни.

Каэль повернулся к Аканэ, Чисаки и Асахи.

— К вам.

Все трое молчали.

— В последний раз я попросил вас беречь себя. Хару ответил за всех первым.

Каэль сжал шляпу в руках.

— Я не жалею, что поверил ему тогда. Жалею только, что не задержал вас хотя бы

ещё на один день.

Он вернулся к остальным. Лина подошла следующей.

Она держала небольшую деревянную табличку с номером первого гильдейского

задания Хару.

— Я нашла её в архиве.

Сайрон посмотрел.

— Ты не должна выносить архивные отметки.

— Верну.

— После?

— Не знаю.

Лина встала перед камнем.

— В первый день Хару пришёл в гильдию и спросил, когда ему дадут задание на

дракона.

Среди авантюристов раздались тихие смешки.

— Он ещё не умел правильно держать оружие, не знал рангов и несколько минут

спорил со мной, почему ему нельзя сразу стать знаменитым.

Лина прижала табличку к груди.

— Потом взял самое простое поручение. Провалил следующую охоту. Пришёл весь

в грязи и пытался сделать вид, что так и было задумано.

Сайрон произнёс:

— Не было.

— Я знаю.

Она вытерла глаза.

— Каждый раз, когда Хару возвращался, первым делом подходил к стойке. Иногда

чтобы сдать отчёт. Чаще чтобы спросить, не появилось ли задание получше.

Лина посмотрела на пустую дорогу.

— Последний раз я пожелала ему удачи.

Голос сорвался.

— Больше ничего.

Аканэ закрыла глаза. Лина продолжила:

— Хотела сказать, чтобы был осторожен. Чтобы не торопился. Чтобы не пытался

решить всё сам.

Она провела пальцами по номеру задания.

— Но говорила это столько раз, что решила: он и так знает.

Лина посмотрела на камень.

— Теперь не знаю, знал ли.

— Знал, — сказала Аканэ.

Лина повернулась.

— Откуда?

— Он слушал тебя. Даже когда делал вид, что нет.

Слёзы снова появились на лице Лины.

— Спасибо.

Она положила табличку у основания камня. Не навсегда. Только на время

прощания. Сайрон вышел вперёд. Долго стоял молча.

— Хару был плохим учеником.

Лина всхлипнула. Роэн опустил голову.

— Он спорил с каждым указанием. Задавал вопросы в самый неподходящий

момент. Считал, что желание победить заменяет опыт.

Сайрон посмотрел на Блэйда.

— Не заменяет.

Аканэ сжала ремень меча.

— После первой настоящей ошибки он всё-таки вернулся на тренировку. Потом

ещё раз. И ещё.

Наставник перевёл взгляд на камень.

— Я учил его не погибнуть.

Он сделал паузу.

— Не получилось.

Никто не возразил.

— Но он научился вставать после падения. Защищать не потому, что хочет

выглядеть героем, а потому, что рядом кто-то нуждается в нём. Доверять людям и

принимать помощь.

Сайрон сжал кулаки.

— Возможно, последнему научился недостаточно хорошо.

Он посмотрел на Аканэ. Не обвиняя. Просто смотрел.

— Я не назову его великим воином. Он им ещё не стал.

Аканэ почувствовала, как внутри поднимается гнев. Сайрон продолжил:

— Но у него было время стать человеком, которым можно гордиться.

Гнев исчез.

Сайрон коснулся камня двумя пальцами.

— Хорошая работа, ученик.

Он отошёл. Роэн поправил воротник. Вышел вперёд.

— Хару впервые пришёл ко мне в одежде, которую я никогда раньше не видел.

Аканэ посмотрела на него.

— Он утверждал, что она стоит огромных денег.

— В его мире, возможно, — тихо сказала она.

Роэн не спросил, откуда она знает.

— Я купил её слишком дёшево, — признался он. — Потом несколько раз пытался

компенсировать это скидками. Он каждый раз думал, что торгуется удачно.

— Он плохо торговался, — сказал Бран.

— С тобой — особенно.

Роэн провёл рукой по ткани собственного жилета.

— Я одел Хару так, чтобы он перестал выглядеть чужим.

Его голос стал тише.

— Сейчас понимаю, что одежда здесь была ни при чём. Он перестал быть чужим

потому, что люди к нему привыкли.

Мири тихо произнесла:

— Очень быстро.

— Да.

Роэн посмотрел на Аканэ.

— У него осталась хорошая рубашка. Новая.

— Дома.

— Не убирай далеко.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что я не хочу представлять, что шил её для шкафа.

Аканэ закрыла глаза.

— Не буду.

Бран подошёл после него.

Он смотрел только на Блэйда.

— Этот клинок лежал у меня годами.

Аканэ напряглась.

— Тяжёлый, неудобный и никому не нужный. Я продал его Хару почти за бесценок,

потому что решил: парень вернёт через день или сломает себе спину.

Он усмехнулся.

— Не вернул.

Бран подошёл ближе к Аканэ.

— Можно?

Она поняла, о чём он спрашивает. Сняла Блэйда. Передала ему.

Бран принял меч обеими руками. Проверил вес. Провёл ладонью по ножнам. Не

почувствовал ничего.

— Стал другим.

Аканэ смотрела на его руки.

— Да.

— Хару говорил, что просто привык.

— Он много врал.

— Возможно.

Бран вернул меч.

— Оружие принадлежит тому, кто способен его нести.

Аканэ закрепила Блэйда за спиной.

— Он принадлежит Хару.

— Тогда береги до его возвращения.

Она резко посмотрела на него. Бран замер.

— Я не имел в виду…

— Знаю.

— Могу сказать иначе.

— Не надо.

Она коснулась рукояти.

— Так лучше.

Эйран последним из знакомых Wist подошёл к камню.

Положил возле таблички Лины маленький пучок лечебных трав.

— Хару покупал у меня мази.

— Он покупал их у всех, — сказал Сайрон.

— Мои были лучше.

— Дороже.

— Это не противоречит.

Эйран посмотрел на камень.

— Он никогда не соблюдал инструкции. Если было написано наносить два раза в

день, использовал всё сразу и удивлялся, почему кожа горит.

Асахи тихо сказала:

— Он хотел быстрее вылечиться.

— Организм не читает желания.

Эйран поправил травы.

— Я хотел однажды объяснить ему это так, чтобы он понял.

Он отступил.

— Видимо, не успел.

После него говорили другие.

Авантюрист, с которым Хару однажды делил награду.

Девушка из гильдии, которой он помог донести раненого напарника.

Продавец, помнивший, как Хару торговался за яблоки.

Человек, чьё имя Аканэ не знала, но который однажды видел, как Хару проиграл

спор ребёнку и купил ему сладости. Истории были маленькими.

Ни одна не рассказывала о великом герое.

Они говорили о человеке, который опаздывал.

Шутил.

Ошибался.

Помогал.

Раздражал.

Возвращался. Аканэ слушала.

С каждой историей имя на камне становилось тяжелее.

Но и Хару становился больше, чем последние минуты на дороге. Не только кровь.

Не только болт. Не только пустые руки. Он жил до этого. Очень много жил. Чисаки

подошла к камню. Толпа затихла.

Для большинства она оставалась просто молодой целительницей из команды Хару.

Не принцессой. Не дочерью короля.

— Когда мы встретились, Хару не был обязан мне помогать.

Она смотрела на имя.

— Он мог пройти мимо. Мог решить, что опасность слишком велика. Мог передать

ответственность кому-то сильнее.

Чисаки сжала пальцы.

— Но остался.

Она не говорила о пленённой принцессе. Не называла данж.

— Потом он позволил мне идти рядом. Хотя я часто вмешивалась в его решения,

спорила и пыталась доказать, что знаю лучше.

Аканэ смотрела на неё. Чисаки продолжила:

— Я думала, что у нас ещё много времени. Что смогу сказать всё позже.

Поблагодарить правильно. Извиниться за то, что делала больно. Перестать превращать

каждый разговор в спор.

Её голос дрогнул.

— Не смогла.

Она опустила голову.

— Хару, ты спас меня тогда, когда ещё ничего мне не был должен. А я не смогла

спасти тебя, когда ты стал мне близким человеком.

Аканэ сжала зубы. Чисаки закрыла глаза.

— Прости.

Она коснулась камня.

— И спасибо, что позволил мне хотя бы ненадолго стать частью твоего дома.

Чисаки отошла. Асахи осталась возле Аканэ.

— Теперь я?

— Только если хочешь.

— Я хочу.

Она подошла к камню с куклой в руках.

Люди смотрели на маленькую фигурку с серебристыми волосами. Асахи не

объяснила.

— До Хару-хозяина люди часто решали за меня.

Несколько человек переглянулись из-за обращения. Она продолжила спокойно:

— Где я буду жить. Что должна делать. Кому принадлежу. Что могу хотеть.

Асахи прижала куклу к груди.

— Хару тоже иногда решал за меня. Особенно когда думал, что мне опасно.

На лице Мири появилась слабая улыбка.

— Но он первым спросил, чего хочу я.

Асахи посмотрела на чистое запястье.

— Я не всегда знала ответ. Иногда говорила то, что, как мне казалось, он хотел

услышать. Иногда боялась, что неправильный выбор заставит его уйти.

Она подняла взгляд на имя.

— Хару-хозяин никогда не уходил из-за моего ответа.

Голос начал дрожать.

— Ушёл только тогда, когда я не смогла его остановить.

Аканэ закрыла глаза.

— Я больше не чувствую его. Не знаю, больно ли ему. Не знаю, страшно. Не могу

понять, находится ли он рядом.

Асахи положила куклу у основания камня. Только на время.

— Но я помню, что он сказал: дом теперь мой тоже.

Она коснулась букв.

— Поэтому я останусь дома.

Слёзы появились на её лице.

— Спасибо, что открыл для меня дверь.

Асахи вернулась.

Встала между Аканэ и Чисаки. Осталась только Аканэ. Люди ждали. Она

чувствовала их взгляды.

Сайрон.

Лина. Жители Stone.

Чисаки.

Асахи. Все уже сказали. Аканэ стояла неподвижно. Блэйд тянул плечи.

— Не обязана, — тихо произнесла Чисаки.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты говорила.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что я смогла.

Аканэ перевела взгляд на камень. Имя не исчезло. Она сделала шаг. Потом ещё

один. Остановилась перед надписью.

Не знала, куда деть руки.

В конце положила ладонь на рукоять Блэйда.

— Я не подготовила речь.

Собственный голос казался чужим.

— Все говорили, что ты делал. Кому помог. Что обещал. Как раздражал.

Несколько человек опустили головы.

— Я тоже могу рассказать.

Аканэ смотрела на буквы.

— Как ты впервые решил, что мы напарники, хотя я не соглашалась. Как лез в

каждую опасность. Как спорил с Блэйдом и передавал мне только те его слова, которые

считал удобными.

Лина нахмурилась, но решила, что речь об обычной привычке разговаривать с

мечом.

— Как купил ленту и потом делал вид, что она ничего не значит.

Пальцы Аканэ коснулись красной ленты в волосах.

— Как спрашивал, почему я ревную, хотя прекрасно знал ответ.

Она попыталась вдохнуть. Воздуха не хватало.

— Я могу рассказать, как ты говорил о своём доме. О странных городах. Машинах.

Свете без магии. Еде, названия которой я не могла запомнить.

Несколько людей посмотрели на неё с непониманием. Аканэ не объясняла.

— Могу сказать, сколько раз ты обещал показать мне всё это.

Она прижала ладонь ко рту. Слова остановились. Асахи сделала шаг. Чисаки

удержала её.

Аканэ должна была закончить сама. Она опустила руку.

— Но я не знаю, как попрощаться.

Голос сорвался.

— Потому что не хочу.

Слёзы текли свободно. Аканэ не вытирала.

— Я не хочу говорить, что отпускаю. Не хочу благодарить за время. Не хочу

обещать жить ради тебя. Не хочу делать вид, что понимаю, что теперь делать.

Она ударила ладонью по камню. Не сильно.

— Ты должен был вернуться домой.

Ещё раз.

— Должен был спорить со мной.

Ладонь снова коснулась холодной поверхности.

— Должен был услышать, что я…

Аканэ закрыла глаза.

— Что я люблю тебя.

Тишина стала абсолютной.

— Я не сказала тогда.

Она прижалась лбом к камню.

— Поэтому говорю сейчас. Когда ты не можешь ответить. Когда все слышат, кроме

тебя.

Плечи задрожали.

— Я люблю тебя, Хару.

Чисаки закрыла лицо. Лина отвернулась. Мири всхлипнула. Аканэ продолжила:

— И ненавижу тебя за то, что ты сделал.

Её пальцы скользнули по выбитым буквам.

— Ненавижу, что закрыл Асахи. Что оставил меня. Что сказал быть счастливой,

будто это так просто.

Она обхватила камень обеими руками.

— Ненавижу, что последними твоими словами было утешение для нас.

Голос становился тише.

— Потому что теперь я не могу даже злиться нормально.

Аканэ долго молчала. Никто не торопил.

— Ты умер.

Она впервые произнесла это не как ответ. Не как обвинение. Не для отчёта. Сказала

ему.

— Ты действительно умер.

Ноги перестали держать. Аканэ опустилась перед камнем. Асахи подошла первой.

Села рядом.

Чисаки опустилась с другой стороны.

Никто не обнял Аканэ сразу. Они просто были рядом.

Через несколько секунд Аканэ сама протянула руки.

Одной схватила Асахи за плащ.

Другой — Чисаки за рукав. Прижала их к себе.

Три девушки плакали у камня. Все остальные молчали.

Блэйд оставался за спиной Аканэ. Не говорил. Не двигался. Не принимал

человеческую форму.

Но впервые после смерти Хару люди плакали не над исчезнувшим телом.

Они плакали над его жизнью.

Прощание закончилось ближе к вечеру. Люди уходили постепенно. Сначала

незнакомые жители Wist. Потом авантюристы.

Роэн забрал Эйрана, когда тот в третий раз начал поправлять травы у камня. Бран

задержался возле Блэйда. Не сказал ничего.

Просто кивнул Аканэ и ушёл. Дарен увёл Мири. Она несколько раз оглянулась.

Асахи подняла куклу, отряхнула её от травы и снова прижала к груди. Каэль

задержался дольше остальных.

— Камень не заменяет человека, — сказал он.

Аканэ стояла рядом. Глаза болели.

— Знаю.

— И не доказывает, что вы обязаны закончить горевать.

— Знаю.

— Тогда зачем он нужен?

Она посмотрела на надпись.

— Не знаю.

Каэль слабо улыбнулся.

— Хороший ответ.

— Почему?

— Потому что место иногда появляется раньше смысла.

Он надел шляпу.

— Когда поймёшь, зачем приходишь сюда, тогда и ответишь.

Каэль ушёл.

Сайрон и Лина провожали жителей Stone к повозкам.

На склоне остались только Аканэ, Чисаки и Асахи.

— Стало легче? — спросила Асахи.

Чисаки посмотрела на город.

— Нет.

— Мне тоже.

Аканэ коснулась имени.

— Легче не должно было стать.

— Тогда зачем мы это сделали?

Она вспомнила слова Каэля.

— Чтобы было место.

— Для Хару-хозяина?

— Для нас.

Асахи задумалась.

— У нас уже есть дом.

— Здесь не нужно делать вид, что он сейчас откроет дверь.

Чисаки закрыла глаза.

— А дома нужно?

— Не нужно.

— Но делаем.

— Да.

Асахи прижала куклу к груди.

— Значит, теперь у Хару-хозяина два места.

Аканэ посмотрела на неё.

— Какие?

— Дом, где мы ждём. И камень, где не ждём.

Чисаки вздрогнула. Аканэ хотела возразить. Не смогла.

— Жестоко, — произнесла она.

— Да.

Асахи смотрела на надпись.

— Но правда.

Ветер прошёл по траве. Листья дерева зашумели.

Аканэ на мгновение услышала в этом знакомый голос. Не слова.

Только память о том, как Хару смеялся.

Она сразу поняла, что это не он. Не позвала. Не попросила Блэйда подтвердить.

Просто стояла. Чисаки подошла к камню.

— Мне скоро нужно вернуться в Glyrt.

Аканэ не посмотрела на неё.

— Знаю.

— Я получила ответ утром. Отец требует, чтобы я вернулась.

— Тогда возвращайся.

— Не сегодня.

— Почему?

Чисаки коснулась края надписи.

— Потому что сегодня я ещё часть его дома.

Аканэ закрыла глаза.

— А завтра?

— Не знаю.

Асахи встала между ними.

— Завтра решим про завтра.

Обе посмотрели на неё. Асахи чуть наклонила голову.

— Вы сами сказали.

Чисаки слабо улыбнулась. Аканэ выдохнула.

— Ненавижу эту фразу.

— Она помогает, — ответила Асахи.

— Иногда.

Они начали спускаться. Солнце опускалось за Wist.

Длинные тени тянулись по дороге. Аканэ шла посередине. Блэйд находился за

спиной. Асахи держала куклу. Чисаки шла рядом.

Через несколько шагов Аканэ остановилась.

Обернулась. Камень оставался под деревом.

Имя было видно даже отсюда. ХАРУ ТАСИКА Дальше буквы уже сливались.

Но она знала остальные слова. Пришёл издалека. Здесь нашёл дом.

— Аканэ? — позвала Чисаки.

Она повернулась к девушкам.

Раньше рядом обязательно находился Хару.

Шёл чуть впереди или отставал.

Спорил.

Оглядывался. Предлагал остановиться поесть.

Сейчас на дороге было только три тени.

Аканэ смотрела на них несколько секунд. Потом сделала шаг.

— Идём домой.

Они продолжили путь.

На этот раз Аканэ не ждала четвёртых шагов.

Утром Чисаки сложила плащ. Сначала один раз. Посмотрела на неровный край.

Развернула. Сложила снова.

Плащ всё равно лежал неправильно.

Рядом на кровати находились две рубашки, дорожные брюки, перчатки и почти

пустая сумка. Чисаки перебирала собственные вещи уже больше часа, но так и не убрала

внутрь ничего, кроме карты и кошеля. Аканэ стояла у окна.

Блэйд находился за её спиной.

После возвращения с памятного склона она не сняла меч даже в доме. Ножны

мешали проходить через двери, цеплялись за мебель и давили на плечо, однако Аканэ

только сильнее затянула ремень.

Асахи сидела на полу рядом с кроватью Хару.

Кукла с серебристыми волосами находилась у неё на коленях. Никто не спал.

Они вернулись поздно вечером, разожгли огонь, выпили воду и поднялись наверх.

Чисаки легла в своей комнате. Аканэ закрылась в своей. Асахи осталась на кровати Хару.

Через несколько минут все три двери снова открылись. Они молча спустились вниз.

До рассвета сидели за столом. Не разговаривали.

На этот раз никто не услышал шагов, стука ставни или скрипа пола и не подумал,

что Хару вернулся. Камень сделал своё дело.

Теперь они знали, где его нет.

— Ты берёшь слишком мало вещей, — сказала Асахи.

Чисаки посмотрела на кровать.

— Остальное есть во дворце.

— Ты не возьмёшь одежду отсюда?

— Одного комплекта хватит до Glyrt.

— А плащ?

— Возьму.

Она снова попыталась сложить его. Асахи наблюдала.

— Он не станет ровнее.

— Знаю.

— Тогда почему переделываешь?

Чисаки остановила руки.

— Потому что не хочу заканчивать.

Аканэ не обернулась.

— Повозка всё равно приедет.

— Не карета.

— Какая разница?

— За мной пришлют закрытую повозку. Она будет ждать за западными воротами.

— Это всё равно карета.

Чисаки сжала ткань.

— Я не хочу, чтобы в Wist увидели дворцовую охрану.

— Лина всё равно когда-нибудь узнает.

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что сегодня ей достаточно одной потери.

Аканэ посмотрела через плечо.

— Ты считаешь свой отъезд потерей?

Чисаки замерла.

— Для неё — возможно.

— Самоуверенно.

— Я не это имела в виду.

— Тогда что?

Чисаки медленно положила плащ на кровать.

— Лина думает, что команда потеряла Хару. Если сейчас выяснится, что я всё это

время была принцессой и возвращаюсь во дворец, она поймёт, что команды больше нет.

— Её и так нет.

— Знаю.

— Тогда какая разница?

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сказала ей?

— Мне всё равно.

— Нет.

Аканэ отвернулась к окну.

— Не начинай.

— Ты повторяешь эту фразу уже несколько дней.

— Потому что она всё ещё подходит.

— Вчера возле камня тебе не было всё равно.

Аканэ сжала подоконник.

— Вчера закончилось.

— Именно так ты собираешься жить? Разделять каждый день и делать вид, что

предыдущего не было?

— Я ещё не решила, как собираюсь жить.

— Но уже решила уйти.

Асахи подняла голову. Аканэ медленно повернулась.

— О чём ты?

Чисаки посмотрела на Блэйда.

— Ты не снимала меч всю ночь.

— И?

— Собрала катану.

Возле двери стояла небольшая сумка Аканэ.

Асахи тоже посмотрела на неё.

На сумке был закреплён свёрнутый дорожный плащ. Рядом лежала фляга. Никакой

одежды для нескольких дней Аканэ не подготовила, но всё необходимое для короткого

задания уже находилось внутри.

— Куда ты идёшь? — спросила Асахи.

— Пока никуда.

— Тогда зачем собрала вещи?

— Потому что не хочу потом возвращаться наверх.

— Откуда?

Аканэ ничего не ответила. Чисаки закрыла глаза.

— Из гильдии.

Асахи посмотрела на неё.

— Она возьмёт задание?

— Да.

— Я ещё ничего не взяла, — произнесла Аканэ.

— Но возьмёшь.

— Возможно.

— Какое?

— Не знаю.

— Самое опасное, которое тебе разрешат.

Аканэ усмехнулась.

— Ты теперь знаешь меня лучше Хару?

Чисаки побледнела.

— Не используй его имя, чтобы прекратить разговор.

— А ты не решай за меня.

— Я не решаю. Я вижу твою сумку.

— Хочешь, чтобы я осталась здесь?

— Да.

Ответ прозвучал сразу. Аканэ замолчала.

Чисаки сама будто не ожидала, что скажет это настолько прямо.

— Зачем? — спросила Аканэ.

— Потому что ты не готова выходить на задание.

— Я C-ранг.

— Речь не о ранге.

— Тогда о чём?

— Вчера ты впервые признала, что Хару умер.

— И теперь должна сидеть дома?

— Хотя бы несколько дней.

— Чтобы делать что?

Чисаки не ответила. Аканэ подошла к столу.

— Смотреть на его стул?

Она указала на лестницу.

— Заходить в комнату и проверять, не изменилось ли что-нибудь?

Потом на дверь.

— Открывать каждому человеку, который придёт выразить соболезнования?

Её голос оставался спокойным.

— Или снова идти к камню и повторять то, что уже сказала?

— Можно ничего не делать, — произнесла Чисаки.

— Я не умею.

— Научись.

— Ты сама уезжаешь.

Чисаки сжала руки.

— Меня вызывает отец.

— И ты подчинишься.

— Это не так просто.

— Очень просто. Твои вещи на кровати. За воротами ждёт охрана. Через два дня ты

будешь во дворце.

— Аканэ…

— Ты вернёшься в свою комнату. Твоя мать будет рядом. Отец даст тебе работу,

охрану и столько обязанностей, сколько потребуется, чтобы не оставалось времени думать.

Чисаки смотрела на неё.

— Ты считаешь, что я сбегаю?

— Нет.

— Тогда почему говоришь так?

— Потому что это правда.

— Ты не знаешь, что меня ждёт во дворце.

— Знаю достаточно.

— Мне придётся объяснить отцу всё лично. Смотреть на мать. Разбираться с домом

Вингман. Подписывать показания о смерти Хару и убийстве Алекса.

Голос Чисаки стал жёстче.

— Я должна буду сидеть перед людьми, которые никогда не видели Хару, и

отвечать, сколько минут он оставался жив после выстрела. Почему я не извлекла болт.

Почему продолжала лечение после остановки сердца. Почему тело исчезло.

Аканэ отвела взгляд. Чисаки продолжила:

— Они будут записывать каждое слово. Переспрашивать. Искать противоречия. А

потом кто-нибудь обязательно скажет, что я была недостаточно сильным целителем.

— Они не посмеют.

— Откуда ты знаешь?

— Твой отец не позволит.

— Отец не сможет находиться в каждой комнате.

Аканэ снова посмотрела на неё.

— Тогда не возвращайся.

Чисаки замерла.

— Что?

— Останься.

Слова прозвучали без вызова. Без злости. Почти пусто.

— Скажи отцу, что не вернёшься.

Чисаки долго молчала.

— Я не могу.

— Знаю.

— Не говори это так, будто я выбрала дворец вместо Хару.

— Хару нет.

— Именно поэтому я должна вернуться.

— Какая связь?

Чисаки опустила взгляд.

— Когда он был рядом, я могла позволить себе быть просто Чисаки.

Комната затихла.

— Могла регистрироваться в гильдии без фамилии. Жить здесь. Спорить с отцом.

Уезжать в другие государства.

Она коснулась сложенного плаща.

— Он стоял рядом, и мне казалось, что если всё станет слишком тяжело, я просто

вернусь в этот дом.

— Дом остался, — сказала Асахи.

Чисаки посмотрела на неё.

— Но Хару больше не откроет дверь.

Асахи прижала куклу ближе.

— Я открою.

Чисаки закрыла глаза. Её губы дрогнули.

— Знаю.

— Тогда можешь вернуться.

— Не знаю, когда.

— Ключ останется.

Чисаки посмотрела на небольшой металлический ключ, лежавший возле её кошеля.

Она положила его туда утром. Отдельно от остальных вещей. Будто уже решила

оставить. Асахи заметила.

— Ты хотела положить его на стол?

Чисаки не ответила.

— Это твой ключ, — продолжила Асахи.

— Я больше не буду здесь жить.

— Ты не знаешь.

— Асахи…

— Хару-хозяин дал ключ каждому, кто живёт в доме.

— Именно.

— Он не просил вернуть.

Чисаки сжала пальцы.

— Его нет, чтобы попросить.

— Тогда никто не может забрать.

Аканэ смотрела на ключ.

— Возьми.

Чисаки подняла голову.

— Что?

— Ключ.

— Ты хочешь, чтобы я оставила его?

— Я сказала возьми.

— Почему?

Аканэ отвернулась.

— Потому что Асахи права. Он твой.

Чисаки медленно взяла ключ.

Металл исчез в её ладони.

— Это не значит, что я вернусь.

— Знаю.

Чисаки закрыла глаза.

— Опять.

— Что?

— Ты снова говоришь «знаю».

— Потому что знаю.

— Нет. Ты просто не хочешь просить.

Аканэ посмотрела на неё.

— О чём?

— Вернуться.

Аканэ молчала. Чисаки ждала.

— Я не буду просить, — произнесла она наконец.

— Почему?

— Потому что не имею права.

— При чём здесь право?

— Ты меня ненавидишь.

Чисаки сжала ключ.

— Да.

Асахи опустила взгляд.

Аканэ не изменилась в лице.

— Тогда всё правильно.

— Нет.

— Ты только что сказала…

— Я сказала, что ненавижу тебя. Не что хочу больше никогда не видеть.

— Какая разница?

— Огромная!

Чисаки шагнула ближе.

— Я смотрю на тебя и всё ещё вижу ту дорогу. Вижу Алекса. Слышу, как ты

говоришь, что собиралась рассказать потом.

Аканэ не отступила.

— Я всё ещё думаю, что ты должна была сказать раньше.

— Да.

— И думаю, что Хару мог остаться жив.

— Да.

— Прекрати соглашаться!

— Ты хочешь, чтобы я спорила?

— Хочу, чтобы ты хотя бы раз защитила себя!

— От чего?

— От меня!

Аканэ несколько секунд смотрела на неё.

— Я не хочу.

— Почему?

— Потому что ты права.

Чисаки сжала ключ так сильно, что металл вдавился в кожу.

— Я не знаю, права ли!

Аканэ впервые растерялась.

— Что?

— Я знаю только факты. Алекс пришёл за тобой. Ты скрывала правду. Хару погиб.

Голос Чисаки дрогнул.

— Но всё остальное я повторяю, потому что иначе придётся признать, что ответа

нет.

Она провела ладонью по лицу.

— Если ты не виновата полностью, значит, Хару мог погибнуть просто потому, что

один человек приказал, другой выстрелил, а мы не успели.

— Так и произошло.

— Я не могу принять это.

— Тогда обвиняй меня.

— Не решай за меня!

— А что мне делать?

Аканэ повысила голос впервые за утро.

— Сказать, что я не виновата? Что не должна была рассказывать? Что Алекс не

имел отношения ко мне?

— Я не прошу этого.

— Тогда чего?

Чисаки смотрела на неё.

Долго.

— Не уходить сегодня.

Аканэ замерла.

— Я не могу остаться.

— Почему?

— Потому что ты уедешь.

Чисаки вздрогнула. Аканэ продолжила тише:

— Ты уедешь. Асахи останется наверху или на кухне. А я буду сидеть внизу и

слышать, как Хару ходит по дому.

— Его шагов нет.

— Знаю.

— Тогда что ты слышишь?

— Память.

Она коснулась Блэйда за спиной.

— Здесь всё принадлежит ему. Стол. Двери. Кровать. Даже тишина.

Аканэ посмотрела на лестницу.

— На дороге хотя бы ничего не притворяется домом.

Асахи встала. Положила куклу на кровать. Подошла к Аканэ.

— Я не притворяюсь.

— Я не о тебе.

— Но я останусь здесь.

— Это твой выбор.

— Да.

Аканэ посмотрела на неё внимательнее.

— Ты уже решила?

— Да.

— Когда?

— Ночью.

— Почему не сказала?

— Вы спорили.

— Мы сейчас тоже спорим.

— Сейчас спросила.

Асахи подошла к сумке Хару, которая всё ещё стояла возле стены.

Большую часть вещей из неё перенесли в комнату, но сама сумка оставалась

закрытой.

— Я останусь в доме.

— Одна? — спросила Чисаки.

— Да.

— Ты можешь поехать со мной в Glyrt.

Асахи посмотрела на неё.

— Могу.

— Во дворце безопасно. Там есть люди, которых ты знаешь. Моя мать…

— Я не хочу во дворец.

— Почему?

— Это твой дом.

Асахи посмотрела на Аканэ.

— Могу пойти с тобой.

— Нет, — сразу ответила та.

— Почему?

— Я не возьму тебя на задание без регистрации.

— Я могу зарегистрироваться.

— Не сегодня.

— Тогда позже.

— Асахи…

— Но я не пойду.

Аканэ нахмурилась.

— Зачем тогда говоришь?

— Потому что это тоже выбор.

Асахи коснулась чистого запястья.

— Раньше мне казалось, что свобода — это возможность пойти за Хару-хозяином,

даже если никто не заставляет.

Она посмотрела на кровать.

— Теперь его нет. Я могу выбрать тебя. Чисаки. Дворец. Гильдию. Другой город.

— И выбираешь пустой дом? — спросила Чисаки.

— Не пустой.

Асахи подошла к двери комнаты. За ней находился коридор. Комната Хару.

Лестница.

Кухня.

— Здесь его вещи. Моя кукла. Наш стол. Моя кровать.

Она снова посмотрела на девушек.

— Хару-хозяин сказал, что это мой дом. Если все уйдут, это не перестанет быть

правдой.

Аканэ отвела взгляд.

— Тебе будет тяжело.

— Вам тоже.

— Одной опасно.

— В Wist безопаснее, чем на задании.

— Не открывай незнакомым людям.

— Знаю.

— Закрывай ставни.

— Знаю.

— Если кто-нибудь спросит про дом, иди к Лине или Сайрону.

— Знаю.

Аканэ сжала губы. Асахи чуть наклонила голову.

— Ты говоришь как Хару-хозяин.

— Нет.

— Он тоже перечислял очевидное, когда волновался.

Аканэ хотела возразить. Не стала. В дверь постучали. Один раз.

Тихо.

Все три девушки посмотрели в сторону лестницы.

Через несколько секунд стук повторился.

— Наверное, посланник, — сказала Чисаки.

Никто не двинулся.

Третий удар прозвучал осторожнее предыдущих. Асахи пошла вниз.

Чисаки схватила её за руку.

— Подожди.

— Что?

— Я открою.

Она отпустила Асахи. Поправила волосы. Провела ладонями по одежде.

На мгновение перед ними снова появилась принцесса. Не полностью.

Без платья, украшений и охраны. Но спина выпрямилась. Голос стал спокойнее.

Чисаки спустилась первой.

Аканэ и Асахи последовали за ней.

За дверью стоял мужчина в дорожном плаще.

Обычном.

Тёмно-коричневом.

На поясе не было дворцового герба. Только короткий меч и небольшая сумка.

— Госпожа Чисаки? — спросил он.

— Да.

Мужчина посмотрел за её плечо. На Аканэ. На Асахи. На Блэйда.

— Мне приказано передать письмо лично.

Чисаки отступила.

— Войдите.

Он переступил порог. Асахи закрыла дверь.

Только после щелчка замка мужчина опустился на одно колено.

— Ваше Высочество.

Аканэ отвернулась к окну.

Чисаки не изменилась в лице.

— Встаньте.

Посланник поднялся. Достал запечатанный конверт.

На воске находился королевский герб. Чисаки приняла письмо.

— Кто прибыл вместе с вами?

— Шесть человек дворцовой охраны. Двое остались у западного тракта, остальные

ждут за городом. Без формы и знаков.

— Хорошо.

— Его Величество приказал, чтобы вы выехали в Glyrt сегодня.

— Когда мы должны прибыть?

— При обычном ходе повозки — через два дня.

— Я знаю.

— Также мне поручено спросить, нуждаются ли ваши спутницы в сопровождении

до Glyrt.

Аканэ ответила:

— Нет.

Мужчина посмотрел на неё. Взгляд задержался на Блэйде.

— Госпожа Вильдфорт?

— Да.

— Ваше присутствие потребуется для официальных показаний.

— Отправлю письменные.

— Дело касается смерти наследника дома Вингман.

— Я его убила. Можете записать сейчас.

Посланник замер. Чисаки закрыла глаза.

— Аканэ.

— Что?

— Он не следователь.

— Тогда передаст следователю.

Мужчина осторожно произнёс:

— Мне известно содержание первого донесения.

— Значит, уже знаете.

— Его Величество не обвиняет вас без расследования.

— Мне всё равно.

— Аканэ, хватит, — сказала Чисаки.

Та посмотрела на неё.

— Ты хотела, чтобы я защищалась.

— Не так.

— Другого не умею.

Посланник сделал вид, что не слышал.

— Повозка будет готова через два часа.

Чисаки посмотрела на письмо. Не открыла.

— Я приду к западным воротам сама.

— Его Величество приказал…

— В город никто из охраны не входит.

— После нападения…

— Алекс мёртв. Наёмники разбежались. До ворот меня проводят.

Мужчина посмотрел на Аканэ. Та не отреагировала. Потом на Асахи.

— Я провожу, — сказала Асахи.

— Ваше Высочество…

Чисаки подняла взгляд.

— Вы передадите отцу, что я подчинилась и выезжаю сегодня. Этого достаточно.

Посланник склонил голову.

— Да, Ваше Высочество.

Он направился к двери. Возле порога остановился.

— Мне жаль вашего товарища.

Чисаки сжала письмо.

— Вы его знали?

— Нет.

— Тогда почему?

Мужчина растерялся.

— Я…

Чисаки закрыла глаза.

— Простите.

Она медленно выдохнула.

— Спасибо.

Посланник ушёл. Асахи закрыла дверь.

На этот раз повернула ключ.

В комнате снова остались трое.

Чисаки посмотрела на королевскую печать.

— Я не хочу открывать.

— Тогда не открывай, — сказала Аканэ.

— Там может быть что-то важное.

— Всё важное ты и так знаешь.

— Аканэ.

— Отец требует вернуться. Охрана ждёт. Что ещё?

Чисаки провела пальцем по воску.

— Он может написать о матери.

Аканэ замолчала. Чисаки сломала печать. Развернула письмо. Читала медленно.

Асахи наблюдала за её лицом.

— Что там?

— Мать знает.

— Как она?

Чисаки опустила письмо.

— Отец пишет, что она ждёт меня.

— Только это?

— Нет.

Чисаки снова посмотрела на строки.

— Дом Вингман отрицает, что Алекс действовал по приказу семьи. Они

утверждают, что он отправился за мной как официальный сопровождающий.

Аканэ усмехнулась.

— С десятью наёмниками.

— Они называют их личной охраной.

— Пусть называют.

— Отец задержал нескольких родственников Алекса до выяснения обстоятельств.

— Хорошо.

— Он просит тебя приехать.

— Нет.

— Не требует.

— Всё равно нет.

Чисаки сложила письмо.

— Я передам показания сама.

— Передай.

— Они будут неполными без тебя.

— Напиши то, что слышала.

— Я не слышала вашего разговора до конца.

— Достаточно.

— Аканэ…

— Я не вернусь в Glyrt.

— Никогда?

Аканэ посмотрела на неё.

— Не знаю.

— Тогда хотя бы позже.

— Возможно.

— Это обещание?

— Нет.

Чисаки сжала письмо.

— Ты не обещаешь ничего.

— После Хару не хочу.

— Он не нарушил обещание специально.

Аканэ отвернулась.

— Знаю.

Чисаки хотела продолжить.

Остановилась. Положила письмо на стол.

— Мне нужно закончить сборы.

— Да.

Она поднялась по лестнице. Асахи пошла следом. Аканэ осталась внизу.

Через несколько секунд сверху донёсся голос Чисаки:

— Ты идёшь?

Аканэ посмотрела на лестницу.

— Зачем?

— Потому что мы ещё не закончили.

— Что именно?

— Не знаю.

Чисаки появилась на верхней ступени.

— Но через два часа я уеду.

Аканэ медленно поднялась.

Чисаки всё-таки сложила плащ. Не ровно.

Убрала в сумку вместе с остальной одеждой.

Ключ от дома положила во внутренний карман. Асахи проверила.

— Не потеряешь?

— Нет.

— Хару-хозяин потерял один ключ в первую неделю.

Аканэ посмотрела на неё.

— Он не потерял.

— Не мог найти три дня.

— Потом нашёл в кармане старого плаща.

— Значит, потерял в кармане.

Чисаки застегнула сумку.

— Я не положу в плащ.

Асахи кивнула.

— Хорошо.

На кровати осталось несколько вещей, которые Чисаки решила не брать. Старая

рубашка. Запасные перчатки.

Небольшая книга, купленная в Wist. Аканэ посмотрела на них.

— Забыла.

— Нет.

— Тогда почему оставляешь?

— Чтобы было за чем вернуться.

Чисаки произнесла это, не глядя на неё. Аканэ коснулась края книги.

— Можешь взять всё.

— Могу.

— Тогда возьми.

— Не хочу.

— Почему?

Чисаки подняла сумку.

— Потому что не знаю, смогу ли вернуться ради вас.

Аканэ убрала руку.

— Понятно.

— Но, возможно, смогу ради своих вещей.

— Это глупо.

— Хару бы оценил.

— Он бы сказал, что ты просто ищешь оправдание.

— Возможно.

Чисаки посмотрела на неё.

— А потом помог бы поставить книгу на самое заметное место.

Аканэ закрыла глаза.

— На столе заметнее.

Она взяла книгу. Положила рядом с лампой.

— Теперь увидишь сразу.

Чисаки смотрела на неё.

— Спасибо.

— Не за что.

Асахи взяла сумку Чисаки.

— Я понесу.

— Она не тяжёлая.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Хочу.

Чисаки отпустила ремень.

— Хорошо.

Они спустились.

В общей комнате Чисаки остановилась возле стола.

Провела ладонью по спинке стула Хару. Не села.

На кухне оставалась кружка, которой он пользовался чаще остальных. Асахи

вымыла её после первой ночи и поставила на прежнее место. Чисаки подошла. Взяла

кружку.

— Хочу забрать.

Аканэ сразу напряглась. Чисаки заметила.

— Не навсегда.

— Зачем она тебе?

— Не знаю.

— Тогда оставь.

— Здесь останется всё остальное.

— Именно.

Чисаки посмотрела на кружку.

— Во дворце ничего его нет.

— Там был он.

— Несколько дней.

— Этого недостаточно?

— Нет.

Аканэ сжала руки.

— Это его кружка.

— Я знаю.

— Он пил из неё утром.

— Я знаю.

— Поставь обратно.

Чисаки не двигалась.

Асахи подошла к кухонной полке. Взяла другую кружку.

Простую. Без трещин и отметин.

— Возьми эту.

Чисаки посмотрела на неё.

— Она не его.

— Он купил весь набор.

— Это не то же самое.

— Но была в его доме.

Асахи протянула кружку.

— И Аканэ не будет думать, что ты забрала часть Хару-хозяина.

— Я не…

Аканэ отвернулась.

Чисаки медленно вернула кружку Хару на место. Приняла другую. Провела

пальцем по краю.

— Хорошо.

Убрала в сумку.

— Я верну.

— Можешь оставить, — сказала Асахи.

Чисаки закрыла сумку.

— Нет. Верну.

Аканэ ничего не ответила.

До западных ворот они шли втроём. Чисаки надела капюшон.

Не для того, чтобы скрыться от знакомых.

Просто не хотела, чтобы люди видели лицо.

В Wist уже знали о смерти Хару. На улицах разговоры прекращались, когда

девушки проходили рядом. Кто-то кивал. Кто-то отводил глаза. Несколько человек

произнесли соболезнования. Чисаки отвечала каждому. Аканэ — никому.

Асахи благодарила тех, кому Чисаки не успевала ответить. Возле гильдии стояла

Лина.

Она держала в руках несколько документов и разговаривала с торговцем. Увидев

девушек, сразу закончила разговор.

— Вы куда?

Чисаки остановилась.

— В Glyrt.

Лина посмотрела на сумку в руках Асахи.

— На несколько дней?

— Не знаю.

— Из-за расследования?

— И из-за семьи.

— Понятно.

Лина явно хотела спросить больше. Не стала.

— Ты вернёшься в гильдию Wist?

Чисаки посмотрела на закрытые двери.

Вчера там вывесили уведомление о гибели Хару. Без подробностей.

Только имя, ранг и просьба не беспокоить его спутниц.

— Моя карточка остаётся действующей?

— Конечно.

— Тогда, возможно, вернусь.

Лина слабо улыбнулась.

— Хорошо.

— Я не обещала.

— Знаю.

Аканэ посмотрела на неё. Лина заметила.

— Что?

— Ничего.

— Ты тоже уезжаешь?

— Ещё нет.

— Но собираешься.

— Откуда все знают?

Лина указала на сумку за её плечом.

— Потому что мы не слепые.

— Я возьму задание.

— Сегодня?

— Да.

Лина закрыла глаза.

— Сайрон будет в восторге.

— Он не решает.

— Именно это его и порадует.

Чисаки посмотрела на Аканэ.

— Не бери ничего до моего отъезда.

— Почему?

— Потому что я хочу хотя бы знать, куда ты пошла.

— Тебе нужно во дворец.

— У меня есть время.

— Повозка ждёт.

— Пусть.

Лина переводила взгляд между ними.

— Я могу принести список заданий сюда.

— Не нужно, — ответила Чисаки.

— Почему?

— Потому что она выберет самое опасное.

Лина посмотрела на Аканэ. Та не возразила.

— Я ничего ей не выдам.

— Выдашь, — сказала Аканэ.

— Нет.

— У меня C-ранг.

— У меня есть право отказать авантюристу, который не способен адекватно

оценивать риск.

— Я оцениваю.

— Тогда оцени, что не спала почти неделю.

— Спала.

— Когда?

Аканэ промолчала. Лина скрестила руки.

— Именно.

— Найду другое отделение.

— До ближайшего идти несколько дней.

— Дойду.

— Аканэ.

— Что?

— Ты можешь злиться на меня, но сегодня я не дам тебе задание.

Аканэ шагнула ближе.

— Ты не имеешь права держать меня в городе.

— Не имею.

— Тогда не пытайся.

— Я не держу. Иди куда угодно. Но печать гильдии не получишь.

Чисаки наблюдала за ними. Асахи подошла к Аканэ.

— Можно пойти завтра.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сегодня Чисаки уезжает.

Чисаки вздрогнула. Лина посмотрела на неё.

— Какая связь?

Аканэ сжала ремень Блэйда.

— Никакой.

Из гильдии вышел Сайрон.

— Я слышал последнюю часть.

— Не сомневаюсь, — сказала Аканэ.

Он посмотрел на сумку Чисаки.

— Возвращаешься в Glyrt?

— Да.

— Надолго?

— Не знаю.

— Значит, попрощались?

Чисаки посмотрела на Аканэ.

— Пока нет.

— Тогда закончите сначала это.

Сайрон перевёл взгляд на Аканэ.

— Потом поговорим о заданиях.

— Я не прошу разрешения.

— Знаю.

— И всё равно попытаешься остановить?

— Да.

— Почему?

— Потому что после смерти Хару ты стала предсказуемой.

Аканэ побледнела.

— Что ты сказал?

— Ты выбираешь всё, что причиняет больше боли. Самые тяжёлые слова. Самый

длинный путь. Самый тяжёлый меч.

Он указал на оружие за её спиной.

— Теперь хочешь самое опасное задание.

— Я просто не хочу сидеть дома.

— В это верю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что ты не различаешь «уйти из дома» и «не вернуться».

Аканэ сжала челюсть.

— Я вернусь.

— Обещаешь?

Она замолчала. Сайрон кивнул.

— Вот поэтому.

Чисаки подошла к ней.

— Пообещай.

— Нет.

— Почему?

— Потому что обещания ничего не меняют.

— Для меня меняют.

Аканэ смотрела на неё.

— Ты сама не знаешь, вернёшься ли.

— Но постараюсь.

— Это не обещание.

— Тогда обещаю.

Чисаки произнесла это твёрдо.

— Я вернусь в этот дом.

Аканэ не ответила.

— Теперь ты, — потребовала Чисаки.

— Не буду.

— Аканэ.

— Я не могу обещать, что любой монстр не окажется сильнее меня.

— Не обещай победить любого монстра.

— Тогда что?

— Что не выберешь задание только потому, что можешь там погибнуть.

Аканэ отвернулась.

— Я так не выбираю.

— Тогда тебе легко пообещать.

Тишина. Лина ждала. Сайрон тоже. Асахи смотрела на Аканэ. Та заметила.

— Не надо.

— Я ничего не сказала, — ответила Асахи.

— Именно.

Аканэ закрыла глаза.

— Хорошо.

Чисаки не отступала.

— Что хорошо?

— Я не возьму задание ради смерти.

— Скажи нормально.

— Чисаки…

— Скажи.

Аканэ посмотрела на неё.

— Я обещаю, что не стану выбирать задание только потому, что могу погибнуть.

— И вернёшься домой после него.

— Это другое обещание.

— Аканэ!

Лина прикрыла лицо ладонью.

Сайрон отвернулся, скрывая усталый выдох. Асахи тихо произнесла:

— После задания нужно вернуть меч Хару домой.

Аканэ посмотрела на оружие.

— Хорошо.

— Это обещание?

Она провела пальцами по ремню.

— Я верну меч домой.

Чисаки сжала губы.

— Ты специально сформулировала так.

— Ты просила обещание.

— О себе.

— Меч будет со мной.

— Это не одно и то же.

— Другого не будет.

Чисаки хотела спорить.

С западной стороны города раздался сигнал рожка. Один короткий звук. Повозка

ждала. Она закрыла глаза.

— Мне пора.

Аканэ кивнула.

— Да.

Чисаки посмотрела на Лину.

— Позаботься о них.

Лина нахмурилась.

— Об обеих?

— Да.

— Аканэ меня не слушает.

— Никого не слушает.

— Асахи слушает?

— Когда согласна.

Асахи кивнула.

— Да.

Лина попыталась улыбнуться.

— Очень удобная команда.

Слово прозвучало случайно. Все замолчали. Лина закрыла глаза.

— Простите.

— Не извиняйся, — сказала Чисаки. — Она была такой.

Была. Прошедшее время. Аканэ посмотрела на неё. Чисаки тоже заметила. Но не

исправила.

За западными воротами стояла закрытая повозка. Без королевских знаков. Две

лошади.

Возница в простой дорожной одежде.

Чуть дальше возле деревьев ожидали всадники. Их оружие и одинаковая посадка

выдавали дворцовую стражу сильнее любой формы. Лина осталась в городе. Сайрон тоже.

Дальше пошли только Аканэ и Асахи.

Посланник встретил Чисаки возле повозки.

— Ваше…

Он заметил стражников у ворот и вовремя остановился.

— Госпожа Чисаки. Всё готово.

— Подождите возле лошадей.

Мужчина кивнул.

Отошёл. Чисаки сняла капюшон. Ветер растрепал светлые волосы.

Несколько секунд никто не говорил.

Асахи всё ещё держала её сумку.

— Нужно поставить внутрь, — сказала Чисаки.

Асахи не отпустила.

— Знаю.

— Тогда почему держишь?

— Если поставлю, ты уедешь.

— Повозка не исчезнет, если ты продолжишь держать.

— Знаю.

Чисаки слабо улыбнулась.

— Теперь ты повторяешь.

— Это помогает.

— Иногда.

Асахи наконец передала сумку посланнику.

Тот убрал её в повозку и снова отошёл. Чисаки повернулась к Асахи.

— Ты уверена, что хочешь остаться одна?

— Да.

— Можешь передумать.

— Ты тоже.

Чисаки посмотрела на повозку.

— Не могу.

— Тогда я тоже не передумаю.

— Это не одинаковые решения.

— Знаю.

Чисаки обняла её. Асахи не сразу ответила. Потом обхватила руками.

Крылья слегка дрогнули под плащом.

— Не закрывайся в доме постоянно, — сказала Чисаки. — Ходи к Лине. К Сайрону.

На рынок.

— Буду.

— Ешь нормально.

— Буду.

— Не оставляй огонь без присмотра.

— Аканэ уже сказала.

— Хорошо.

— Вы говорите как Хару-хозяин.

Чисаки закрыла глаза.

— Кто-то должен.

Она отстранилась.

Асахи посмотрела на внутренний карман её одежды.

— Ключ там?

Чисаки положила ладонь поверх ткани.

— Да.

— Покажи.

— Ты мне не веришь?

— Хочу проверить.

Чисаки достала ключ.

Показала. Асахи кивнула.

— Теперь можешь ехать.

Чисаки снова спрятала его. Повернулась к Аканэ.

Та стояла в нескольких шагах. Руки опущены. Блэйд за спиной. Катана у бедра.

— Подойдёшь? — спросила Чисаки.

Аканэ не сдвинулась.

— Я слышу отсюда.

— Я не хочу кричать.

Она сделала несколько шагов. Остановилась напротив.

Чисаки посмотрела на красную ленту в её волосах. Потом на Блэйда.

— Я всё ещё не простила.

— Знаю.

— И не беру назад то, что сказала на дороге.

Аканэ едва заметно кивнула.

— Хорошо.

— Это не хорошо.

— Для тебя — честно.

— Не превращай мою честность в разрешение ненавидеть себя.

— Я ничего не превращаю.

— Врёшь.

— Возможно.

Чисаки сжала руки.

— Я не знаю, что чувствую к тебе.

— Ненависть.

— Не только.

— Этого достаточно.

— Для тебя всё должно быть простым?

— Сейчас — да.

— Тогда запомни ещё одну простую вещь.

Чисаки посмотрела ей прямо в глаза.

— Если ты погибнешь на задании, я буду ненавидеть тебя сильнее.

Аканэ почти усмехнулась.

— Хорошая причина выжить.

— Другую ты не принимаешь.

— Возможно.

— И верни Блэйда.

Аканэ коснулась рукояти.

— Верну.

— Домой.

— Да.

— Сама.

Аканэ замолчала. Чисаки ждала.

— Постараюсь.

— Я тоже постараюсь вернуться.

— Хорошо.

Снова короткий сигнал рожка. Чисаки посмотрела на повозку.

— Мне пора.

Аканэ кивнула. Чисаки сделала шаг.

Остановилась.

— Мы не попрощались нормально.

— А как нормально?

— Не знаю.

— Тогда это подойдёт.

Чисаки сжала губы. Резко обняла её. Аканэ застыла. Руки остались опущенными.

Чисаки прижала её сильнее.

— Я всё ещё злюсь, — прошептала она.

— Знаю.

— И всё равно не хочу отпускать.

Аканэ закрыла глаза. Медленно подняла одну руку. Коснулась спины Чисаки. Не

обняла полностью. Но и не оттолкнула.

— Ты должна ехать.

— Знаю.

— Теперь ты повторяешь.

Чисаки издала короткий, болезненный выдох.

Отстранилась. На глазах появились слёзы. Она быстро вытерла их.

— До встречи.

Аканэ посмотрела на неё.

— Не обещай.

Чисаки положила ладонь на ключ под одеждой.

— До встречи.

Она села в повозку. Дверца закрылась. Колёса начали двигаться. Асахи подняла

руку. Чисаки приоткрыла занавеску.

Смотрела на них, пока дорога не повернула. Повозка исчезла за деревьями.

Всадники последовали за ней. Аканэ продолжала стоять.

— Она вернётся, — сказала Асахи.

— Не знаешь.

— У неё ключ.

— Ключ ничего не обещает.

— Для неё обещает.

Аканэ посмотрела на пустую дорогу.

— Пойдём.

— Домой?

— Сначала в гильдию.

Лина увидела их возле доски заданий. Не удивилась.

— Даже часа не прошло.

Аканэ снимала листы один за другим.

Читала.

Возвращала.

— Это сопровождение, — сказала Лина. — Четыре дня до Temple. Низкий риск.

Аканэ повесила лист обратно.

— Нет.

— Почему?

— Слишком долго.

— Ты собиралась уйти надолго.

— Передумала.

Следующий лист.

Сбор лечебных растений возле северных холмов.

D-ранг. Аканэ даже не дочитала.

— Нет.

— Можно начать с него.

— Я не травник.

— Зато вернёшься вечером.

Аканэ взяла следующий. Лина заметила заголовок.

— Нет.

— Я ещё не прочитала.

— Каменные гончие у старых карьеров. Рекомендуемая группа — два или три C-

ранга.

— Я одна C-ранг.

— Именно.

Аканэ дочитала. Четыре подтверждённых зверя. Несколько пропавших животных.

Один раненый охотник.

Дорога до карьеров занимала половину дня. Зачистка могла потребовать ещё сутки.

— Беру.

— Нет.

— Ты не можешь бесконечно отказывать.

— Могу, пока считаю твоё состояние угрозой.

Аканэ сняла карточку с пояса. Положила на стойку. Серебряная карточка C-ранга.

— Моя регистрация действительна.

— Да.

— Нарушений нет.

— Пока.

— Задание соответствует рангу.

— Для группы.

— Рекомендация не требование.

Лина сжала губы.

— Ты изучала правила.

— Хару постоянно спорил с тобой. Я слушала.

Имя снова остановило разговор. Лина посмотрела на карточку.

— Он бы не пошёл туда один.

— Пошёл бы.

— Со своим мечом.

Аканэ коснулась оружия за спиной.

— Меч со мной.

— Ты не сражаешься двуручным мечом.

— У меня есть катана.

— Тогда меч будет только мешать.

— Не тебе решать.

Лина закрыла глаза.

— Я не хочу оформлять это задание.

— Тогда позови другого сотрудника.

— Они тоже откажут.

— Почему?

— Потому что все знают, что произошло.

Аканэ посмотрела на людей в зале. Несколько авантюристов действительно

наблюдали.

Когда она повернулась, они отвели глаза.

— Значит, смерть Хару лишила меня ранга?

— Нет.

— Права работать?

— Нет.

— Тогда поставь печать.

Лина не двигалась.

Из задней комнаты вышел Сайрон.

— Я пойду с тобой.

Аканэ повернулась.

— Нет.

— Тогда задания не будет.

— Ты не сотрудник гильдии.

— Но могу войти в группу.

— Я не беру напарника.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— Недостаточная причина.

— Для меня достаточная.

Сайрон подошёл к листу.

Прочитал.

— Гончие быстрые. Нападают стаей. В карьерах узкие проходы.

— Знаю.

— Меч за спиной будет цепляться за камень.

— Поправлю крепление.

— Катана плохо подходит против каменной шкуры.

— Магия подходит.

— В замкнутом пространстве можешь обрушить проход.

— Не обрушу.

— Откуда уверенность?

— Я не новичок.

Сайрон посмотрел на неё.

— Нет.

— Тогда хватит разговаривать со мной как с Хару.

— Я не разговариваю.

— Постоянно сравниваешь.

— Потому что ты повторяешь его ошибки.

Аканэ резко сняла Блэйда. Поставила ножны возле стойки.

— Он погиб, защищая Асахи. Я иду убить несколько зверей. Не одно и то же.

— Причина разная. Отношение к собственной жизни одинаковое.

— Ты ничего не знаешь о моём отношении.

— Ты не обещала Чисаки вернуться сама.

Аканэ замерла. Асахи посмотрела на Сайрона.

— Ты слышал?

— Стоял достаточно близко.

— Подслушивал? — спросила Аканэ.

— Вы говорили возле городских ворот.

— И?

— И ты пообещала вернуть меч, но не себя.

Аканэ сжала рукоять.

— Я не могу гарантировать, что не умру.

— Никто не может.

— Тогда чего вы хотите?

Лина ответила:

— Чтобы ты хотела вернуться.

Тишина. Аканэ посмотрела на неё.

Лина держалась за край стойки.

— Не ради Чисаки. Не ради обещания. Не только ради меча Хару.

Голос дрогнул.

— Ради себя.

Аканэ медленно покачала головой.

— Сейчас не могу.

— Тогда не иди.

— Если останусь дома, смогу ещё меньше.

— Что именно?

— Дышать.

Лина замолчала. Аканэ посмотрела на лист.

— Я не иду умирать.

— Но и жить не хочешь, — сказал Сайрон.

— Сейчас мне достаточно не останавливаться.

— Это не жизнь.

— Я не говорила, что жизнь.

Она взяла карточку.

— Только первый шаг.

Сайрон смотрел на неё.

— Один день.

— Что?

— Даю тебе один день.

— Ты ничего мне не даёшь.

— Тогда называй условием, при котором я не порву лист.

— Попробуй.

— Аканэ.

Он говорил спокойно.

— Возвращаешься завтра до заката. Если не успеваешь, посылаешь сообщение с

ближайшего поста. Не берёшь дополнительные задания. Не преследуешь стаю за

пределами карьеров.

— Иначе?

— Пойду искать.

— Не найдёшь.

— Найду.

— Откуда уверенность?

— Ты несёшь самый заметный меч на континенте.

Несколько авантюристов невольно посмотрели на оружие Аканэ. Аканэ закрыла

глаза.

— Хорошо.

Лина подняла печать.

— Это согласие?

— Вернусь завтра до заката.

— Сама? — спросила Асахи.

Аканэ посмотрела на неё.

— С мечом.

— Аканэ.

— Да. Сама.

Асахи кивнула. Лина поставила печать.

Рука дрогнула в момент удара.

— Каменные гончие. Старые северные карьеры. Подтверждено четыре, возможно

больше.

Она заполнила строку исполнителя.

— Аканэ Вильдфорт. C-ранг.

Перо остановилось над графой группы.

— Одна.

Лина вписала. Передала лист. Аканэ свернула его.

— Спасибо.

— Не благодари.

— Почему?

— Я уже жалею.

Аканэ закрепила Блэйда за спиной.

— Привыкай.

Слова прозвучали почти как раньше. Лина подняла голову.

На мгновение в её лице появилось ожидание продолжения.

Хару обязательно добавил бы что-нибудь. Аканэ тоже это заметила.

— Я не он, — сказала она.

— Знаю.

— Тогда не жди.

Лина опустила взгляд.

— Постараюсь.

Дом встретил их тишиной.

Теперь внутри не было вещей Чисаки возле лестницы.

Её плащ исчез с крючка.

Сумка больше не стояла возле стены.

На столе лежала оставленная книга. Аканэ посмотрела на неё.

— Нужно было убрать в комнату.

— Она хотела оставить на заметном месте, — сказала Асахи.

— Пыль соберёт.

— Я буду вытирать.

— Не переставляй.

— Не буду.

Асахи пошла на кухню. Аканэ поднялась наверх.

В своей комнате сняла плащ. Проверила ремни Блэйда. Сложила бинты.

Добавила в сумку запасную рубашку. Сначала одну. Потом убрала.

Задание должно было занять меньше двух дней.

Она не хотела брать лишнего.

Возле зеркала лежала красная лента.

Та, что Хару подарил ей. Аканэ коснулась волос.

Лента уже находилась на месте. Другая была запасной. Она долго смотрела.

Положила в сумку. Блэйд стоял возле кровати.

— Не смотри так.

Меч не отвечал. Аканэ застегнула сумку.

— Я знаю, что ты не смотришь.

Она взялась за рукоять.

— Но Хару сказал бы, что это плохая идея.

Тишина.

— Потом пошёл бы со мной.

Линии Пустоты не вспыхнули.

— И сделал бы её ещё хуже.

Аканэ опустила голову.

— Наверное, поэтому я не могу остаться.

Она подняла Блэйда. Закрепила за спиной.

Спустилась. Асахи стояла возле стола.

На поверхности лежали хлеб, сыр, фляга и небольшой свёрток с травами.

— Что это?

— Еда.

— У меня есть деньги.

— В карьерах нет лавки.

— Куплю по дороге.

— Можешь забыть.

— Не забуду.

Асахи завернула хлеб. Положила в сумку Аканэ.

— Элма дала травы для рагу. Я добавила немного в сыр.

Аканэ посмотрела на неё.

— Зачем?

— Вкуснее.

— Ты уверена?

— Нет.

— Обнадёживает.

Асахи застегнула сумку.

— Хару-хозяин попробовал бы.

Аканэ закрыла глаза.

— Он ел всё.

— Значит, хороший способ проверить.

Аканэ подняла сумку.

— Я вернусь завтра до заката.

— Знаю.

— Сайрон придёт проверять.

— Знаю.

— Лина тоже может.

— Знаю.

— Не пускай всех наверх.

— Почему?

— Комната Хару.

— Я буду спрашивать.

Аканэ посмотрела на неё.

— У кого?

— У себя.

— Асахи.

— Это мой дом.

— Да.

Ответ прозвучал слишком быстро. Асахи замерла. Аканэ продолжила:

— Я знаю.

— Тогда почему говоришь, что мне делать?

— Потому что волнуюсь.

Она произнесла это прежде, чем успела остановиться. Асахи чуть наклонила

голову.

— Можно было сказать сразу.

— Не привыкай.

— Хорошо.

Аканэ взяла плащ. Подошла к двери. Асахи пошла следом.

— Ты не должна провожать.

— Хочу.

— Я просто выйду из дома.

— Знаю.

Они остановились на крыльце. День был ясным. На улице играли дети. Где-то

открывали ставни.

Из соседнего дома доносился стук посуды. Wist продолжал жить. Аканэ поправила

ремень. Асахи держала дверь открытой.

— Когда Хару-хозяин уходил, я чувствовала, в какую сторону он идёт.

Аканэ посмотрела на неё.

— Сейчас не чувствуешь?

— Нет.

— Я скажу маршрут.

— Знаю.

— Северные ворота. Старые карьеры. Вернусь завтра.

— До заката.

— Да.

Асахи смотрела на неё.

— Что?

— Ничего.

— Ты снова молчишь специально.

— Хочу запомнить.

Аканэ нахмурилась.

— Что?

— Как ты уходишь.

— Зачем?

— Чтобы знать, кого ждать.

Аканэ отвела взгляд.

— Не жди у двери.

— Почему?

— Потому что могу опоздать.

— Тогда буду ждать внутри.

— Асахи…

— Ты обещала.

— Знаю.

— Хорошо.

Аканэ спустилась с крыльца. Сделала несколько шагов.

Остановилась.

— Дверь закрывай.

— Закрою.

— На замок.

— Да.

— Ключ не оставляй снаружи.

— Аканэ.

— Что?

— Иди.

Она смотрела спокойно.

Так же, как на дороге после смерти Хару. Аканэ сжала ремень.

— До завтра.

— До завтра.

Она пошла. Асахи осталась на крыльце. Не махала рукой. Не звала. Просто

смотрела. На перекрёстке Аканэ обернулась.

Дверь дома всё ещё была открыта. Асахи стояла в проёме.

За её спиной виднелись стол и пустой стул Хару. Аканэ хотела вернуться. Не

навсегда.

Хотя бы на несколько минут. Сказать, что передумала. Снять Блэйда.

Сесть.

Дождаться, пока Чисаки вернётся из Glyrt.

Снова услышать три голоса в доме вместо одного. Она отвернулась. Продолжила

идти.

Дверь закрылась только после того, как Аканэ исчезла за следующим поворотом.

Асахи повернула ключ. Проверила замок. Один раз. Потом второй. Дом стал тише.

Не сразу.

Сначала ещё слышались шаги Аканэ на улице. Затем колёса повозки. Голоса

соседей. Потом всё ушло дальше. Асахи осталась возле двери.

Раньше в доме всегда находился кто-нибудь. Хару спал наверху. Аканэ

тренировалась во дворе. Чисаки читала или готовила.

Блэйд стоял возле стены и иногда принимал человеческую форму, когда не было

посторонних.

Теперь Чисаки ехала в Glyrt.

Аканэ шла к северным воротам. Блэйд был с ней. Асахи находилась одна. Она

поднялась наверх.

Сначала заглянула в комнату Чисаки. На столе лежала книга. Одежда оставалась в

сундуке. Кровать была застелена неровно.

Асахи закрыла дверь не полностью.

Потом вошла в комнату Аканэ.

На столе лежали расчёска и запасные перчатки. Окно оставалось приоткрытым.

Асахи закрыла его. Задержалась возле кровати. Не трогала ничего. Последней была

большая комната. Кровать Хару. Её сторона. Кукла с серебристыми волосами. Стойка

Блэйда теперь пустовала. Асахи подошла к ней. Провела ладонью по дереву.

— Они ушли.

Тишина.

— Чисаки вернётся.

Она посмотрела на дверь.

— Аканэ тоже.

Никто не подтвердил. Асахи взяла куклу. Села на кровать.

— Я осталась.

Слова прозвучали странно.

Раньше «осталась» означало, что кто-то другой был рядом.

Теперь это было самостоятельным решением.

Она легла на свою сторону. Положила куклу возле подушки.

Свободная половина кровати оставалась нетронутой. Асахи протянула руку.

Коснулась холодной простыни.

— Хару-хозяин, я выбрала дом.

Она знала, что он не слышит.

Впервые сказала это не для него. Для себя.

— Не потому, что ты приказал.

Пальцы сжали ткань.

— Не потому, что метка заставляет.

Она посмотрела на чистое запястье.

— Я сама.

Асахи лежала несколько минут. Потом поднялась. Спустилась на кухню. Разожгла

огонь. Поставила воду. Достала овощи. Травы Элмы.

Нож. Начала готовить рагу.

Медленно. По памяти. Нарезала фирины слишком крупно.

Посмотрела. Разрезала ещё раз. Добавила травы. Сначала немного. Потом убрала

часть обратно.

Хару должен был попробовать первое рагу. Не попробует. Аканэ попробует завтра.

Чисаки — когда вернётся. Асахи накрыла котёл. Села за стол.

Четыре стула стояли на прежних местах.

Она не передвинула ни один. Не поставила четыре тарелки. Только одну. Перед собой.

Когда рагу приготовилось, Асахи попробовала. Фирины были мягкими.

Трав оказалось немного больше, чем нужно.

Но вкус не был плохим.

— Получилось по-другому, — произнесла она.

Элма говорила, что в первый раз именно так и будет. Асахи съела несколько ложек.

Остальное переложила в небольшую кастрюлю. Для Аканэ.

Она вернётся завтра до заката. Чисаки держит ключ. Дом не пустой.

В нём оставались их вещи.

Обещания. Места за столом. Асахи поднялась.

Зажгла лампу в общей комнате.

Потом вторую — наверху, возле окна комнаты Хару.

С улицы свет был виден издалека.

Каждый, кто возвращался к дому вечером, мог заметить его ещё с перекрёстка.

Асахи закрыла ставни не до конца. Оставила узкую щель. Вернулась к двери.

Проверила замок. Положила ключ на стол. Рядом с местом Хару.

За окном одна дорога уходила на запад, к Glyrt.

Другая — на север, к старым карьерам. Дом оставался между ними.

Впервые в нём была только Асахи.

Но свет она не погасила.

Три года спустя.

Гром расколол небо над северным перевалом.

Ослепительная вспышка ударила в одну из деревянных башен рудничного посёлка.

Крыша разлетелась горящими обломками, сторожевой колокол сорвался с крепления и

рухнул на площадь. Люди бежали. Кто-то тащил ребёнка.

Кто-то пытался удержать лошадь, обезумевшую от запаха дыма и крови.

Кто-то просто стоял под проливным дождём и смотрел вверх. Над посёлком кружила виверна.

Огромная.

Длина её тела превышала двадцать шагов. Одно крыло было разорвано возле

основания, однако даже повреждённая перепонка продолжала удерживать чудовище в

воздухе. Тёмно-синие чешуйки блестели под дождём, а вдоль позвоночника поднимались

прозрачные кристаллы.

С каждым взмахом крыльев внутри них вспыхивал белый свет.

— Ложись! — закричал кто-то.

Виверна распахнула пасть. Воздух загудел.

Белая дуга сорвалась с кристаллов на шее, прошла через мокрую площадь и ударила

в перевёрнутую телегу. Дерево взорвалось. Людей отбросило на землю. Один мужчина

остался лежать.

— Эй! — Молодой авантюрист попытался подняться. — Там Рейл!

Женщина в тяжёлой кольчуге схватила его за воротник и вдавила обратно за

каменную ограду.

— Высунешься — ляжешь рядом!

— Он ещё двигается!

— До следующего удара!

Женщина прижалась спиной к мокрым камням.

Левая рука висела неподвижно. На щите оставалась длинная обугленная трещина.

Кровь стекала из-под разбитого наплечника и смешивалась с водой.

Рядом укрывались ещё четверо авантюристов. Лучник без лука.

Молодой парень с коротким копьём.

Целительница, державшая обе ладони над раненым шахтёром.

И пожилой мужчина с топором, который повторял одно и то же:

— Не должна была спускаться. Не должна была спускаться с горы.

Женщина в кольчуге посмотрела на него.

— Сейчас не время.

— Мы забрали яйца.

— Не мы.

— Люди из нижнего рудника. Они нашли гнездо. Подумали, что кристаллы можно

продать.

— Я уже слышала.

— Она пришла за ними.

— Тоже слышала.

Виверна пронеслась над крышами.

Порыв ветра сорвал черепицу с ближайшего дома. Копейщик пригнулся.

— Где подкрепление?

Женщина посмотрела на южную дорогу.

Пусто.

— Начальник отделения отправил гонца ещё утром.

— До крепости полтора дня!

— Значит, будем держаться полтора дня.

Молодой авантюрист посмотрел на горящие дома.

— Посёлок не продержится.

— Тогда будешь сидеть здесь и экономить силы на жалобы.

Он сжал копьё.

— Мы должны вытащить Рейла.

— Я знаю.

— И людей из рудника.

— Знаю.

— Тогда почему…

— Потому что виверна ждёт, когда мы выйдем!

Женщина ударила кулаком по камню.

— Она уже поняла, что мы пытаемся добраться до нижней шахты. Каждый раз,

когда кто-то двигается к подъёмнику, она спускается ниже.

Целительница не подняла глаз от раненого.

— У него слабый пульс.

— Сколько времени?

— Без нормальной помощи — час. Возможно, меньше.

— Мана?

— Почти закончилась.

Женщина закрыла глаза.

Гром снова прокатился над перевалом.

Но на этот раз вспышка пришла не с неба.

Красный свет пронёсся по южной дороге.

Сначала никто не понял, что увидел.

Тонкая огненная линия возникла возле последнего поворота, пересекла грязный

тракт и исчезла у ворот.

Через несколько мгновений там появилась девушка. Она остановилась под дождём.

Длинные красные волосы были заплетены в тугую косу. Конец косы лежал на

правом плече. Тёмный дорожный плащ почти полностью промок, но капюшон оставался

отброшенным.

На левом боку висела катана.

За спиной находился тяжёлый двуручный клеймор в серебряных ножнах.

Слишком большой для её роста. Слишком заметный.

И явно не предназначенный для человека, который уже носил другое оружие.

Девушка осмотрела разрушенную башню. Горящие дома.

Виверну. Раненых за каменной оградой.

Потом подняла взгляд к небу. Чудовище тоже её заметило.

Кристаллы вдоль его спины засветились.

— С дороги! — закричала женщина в кольчуге. — Укройся!

Девушка не двинулась. Виверна раскрыла пасть.

Белая молния ударила в ворота.

Красная вспышка исчезла раньше столкновения. Деревянные створки разлетелись.

За ними никого не оказалось. Копейщик открыл рот.

— Куда она…

— Слева, — произнесла целительница.

Девушка уже стояла возле ограды.

Ни один из них не заметил, как она пересекла площадь.

Огонь погасал под её сапогами.

Не пламя, разбрасывающее искры по мокрой земле. Две короткие багровые полосы.

Словно она на мгновение оттолкнулась от самого воздуха.

Женщина в кольчуге подняла целую руку.

— Ты кто?

Девушка смотрела на раненых.

— Кто командует?

— Я.

— Имя.

— Эдна Роул. A-ранг. Группа «Серый бастион».

Девушка перевела взгляд на остальных.

— Он тоже из вашей группы?

Она указала на мужчину, лежавшего возле разбитой телеги.

— Рейл. Разведчик.

— Жив?

— Пока да.

— Сколько людей в нижнем руднике?

Пожилой шахтёр ответил раньше Эдны:

— Двенадцать. Трое охранников и девять работников.

— Выходы?

— Главный подъёмник на площади. Второй тоннель выходит к северной дороге, но

там обвал.

— Глубина?

— Нижний ярус. Семьдесят локтей.

— Виверна спускалась внутрь?

— Нет. Не помещается.

Девушка посмотрела на чудовище.

— Почему не уходит?

— Яйца находятся в руднике, — сказала Эдна. — Шахтёры подняли их из гнезда до

нападения. Виверна чувствует запах.

— Яйца целы?

Пожилой мужчина сжал топор.

— Не знаю.

— Нужно узнать.

Эдна недоверчиво осмотрела девушку.

— Ты приехала одна?

— Да.

— Где твоя группа?

— У меня её нет.

— Тогда ты опоздала. Нам нужна не одиночка, а хотя бы ещё два отряда и баллиста.

Девушка посмотрела на её разбитый щит.

— Если будете ждать баллисту, посёлка не останется.

— Это я уже поняла.

— Тогда отвечайте только на вопросы.

Эдна нахмурилась.

— Я здесь командую.

— Командовали.

Тишину прорезал новый удар грома.

Девушка посмотрела ей прямо в глаза.

— Теперь либо выполняете мои указания, либо я трачу время, вытаскивая вас из-

под следующего разряда.

Эдна шагнула вперёд.

Боль в руке заставила её остановиться.

— Я даже не знаю твоего имени.

Копейщик медленно коснулся её плеча.

— Эдна…

— Что?

Он смотрел на красные волосы.

На серебряные ножны за спиной.

На две тонкие огненные отметины, ещё дымящиеся на площади. Лицо парня

изменилось.

— Это она.

— Кто?

Он сглотнул.

— Красная молния.

Эдна снова посмотрела на девушку. Теперь внимательнее.

— Аканэ Вильдфорт?

— Сколько осталось стрел?

Лучник пришёл в себя первым.

— Одиннадцать.

— Наконечники металлические?

— Все.

— Дальнобойность?

— До другой стороны площади попаду. В воздухе — если она спустится.

— Хорошо.

Аканэ указала на копейщика.

— Имя.

— Лорен.

— Ты быстро бегаешь?

— Достаточно.

— Неправильный ответ.

Парень выпрямился.

— Быстрее всех в группе.

— Уже лучше. Умеешь выполнять приказ, когда он тебе не нравится?

Он посмотрел на Рейла.

— Иногда.

— Сегодня придётся.

Аканэ повернулась к целительнице.

— Сколько маны?

— На одну серьёзную рану. Возможно, две, если не закрывать полностью.

— Не трать на разведчика.

Девушка побледнела. Лорен шагнул вперёд.

— Что?

— У него пробита нога и обожжена спина. Он потерял кровь, но разряд не прошёл

через грудь. Пока не двигать и не давать снова попасть под удар, проживёт дольше

шахтёра у ваших ног.

Целительница посмотрела вниз.

— Откуда ты…

— Я вижу.

Аканэ присела рядом с раненым шахтёром.

Коснулась двумя пальцами его шеи. Потом груди.

— У него повреждено лёгкое.

— Я пыталась остановить кровь.

— Остановила. Теперь поддерживай дыхание.

— Но Рейл…

— Я заберу его сама.

Аканэ поднялась.

Эдна посмотрела на открытую площадь.

— Она ударит, как только ты выйдешь.

— Знаю.

— Тогда подожди, пока мы отвлечём.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы уже показали ей всё, что умеете.

Эдна стиснула зубы.

Аканэ не стала смягчать слова.

— Сейчас она следит за вами, подъёмником и рудником. Меня ещё не знает.

— После ворот уже знает.

— Видела скорость. Не знает предел.

Лорен посмотрел на следы на земле.

— А он есть?

Аканэ перевела на него взгляд.

— У всего есть предел.

На мгновение её пальцы коснулись ремня клеймора за спиной. Серебряные ножны

не отозвались.

— Особенно у людей, которые думают иначе.

Она посмотрела на лучника.

— Как зовут?

— Севен.

— Возьмёшь три стрелы. Станешь за той крышей.

Аканэ указала на полуразрушенную кузницу.

— Когда виверна развернётся ко мне правым боком, стреляешь в перепонку

повреждённого крыла.

— Стрелы не пробьют чешую.

— Не целься в чешую.

— Перепонка двигается.

— Поэтому у тебя три попытки.

— А остальные стрелы?

— Прибереги.

— Для чего?

— Узнаешь.

Она повернулась к Эдне.

— Сможешь удержать щит?

— Одной рукой — недолго.

— Долго не потребуется. Закроешь целительницу и раненого, когда я скажу.

— От чего?

Аканэ посмотрела на металлические рельсы, проходившие через площадь к

шахтному подъёмнику. Вода стекала по ним.

— От земли.

Эдна проследила за её взглядом.

— Разряд идёт сверху.

— Первый — да.

Аканэ обнажила катану. Лезвие вышло без звона.

Тонкий слой красного света прошёл от гарды до самого острия. Не обычное пламя.

Огонь будто прижался к металлу, повторяя его форму.

— Она использует рельсы, — сказала Аканэ. — Вы не заметили?

Пожилой шахтёр побледнел.

— После каждого удара подъёмник дёргается.

— Именно.

Аканэ указала на три места вдоль линии.

— Нужно разорвать металл здесь, здесь и возле кузницы.

— Рельс толщиной в ладонь, — сказал Лорен.

— Поэтому режу я.

Эдна посмотрела на виверну. Чудовище снова набирало высоту.

— Она не даст подойти.

— Даст.

— Почему?

Аканэ опустила катану.

— Потому что я пойду не к рельсам.

Она вышла из-за ограды обычным шагом. Не побежала. Не пригнулась.

Просто ступила на площадь под дождь. Виверна сразу повернула голову.

Кристаллы на шее засветились.

— Слишком быстро, — прошептал Севен. — Она уже заряжает.

Аканэ продолжала идти. Мимо разбитой телеги. Мимо обугленного тела лошади.

Мимо Рейла.

Разведчик лежал лицом вниз. Одна нога была зажата под досками, плащ продолжал

тлеть, несмотря на дождь. Он пошевелился.

— Не двигайся, — сказала Аканэ.

Мужчина едва поднял голову.

— Кто…

— Тот, кто сейчас вытащит тебя.

Она не остановилась. Виверна раскрыла пасть.

Аканэ увидела, как белый свет пошёл от спинных кристаллов к шее.

Первый.

Второй.

Третий. Гроза ударила вниз.

За мгновение до разряда огонь вспыхнул под правой ногой Аканэ. Взрыв получился

коротким.

Направленным. Не вверх. В сторону.

Её тело исчезло из белой вспышки.

Молния ударила в землю, прошла через мокрые рельсы и рванулась по площади.

— Щит! — крикнула Аканэ.

Эдна встала перед целительницей. Разряд ударил снизу.

Треснувший металл щита вспыхнул, но основная дуга прошла дальше — к первому

участку рельса.

Аканэ появилась там раньше света.

Катана описала короткую красную дугу. Металл раскалился.

Разошёлся.

Разряд оборвался и ушёл в мокрую землю. Аканэ уже двигалась. Вторая огненная

вспышка. Ещё один рельс.

Удар.

Разрез.

Третья.

Она скользнула вдоль стены кузницы, повернулась в воздухе и рассекла последний

металлический путь.

За её спиной один за другим вспыхнули три красных следа.

Лорен смотрел, забыв закрыть рот.

— Она быстрее разряда.

Эдна ударила его локтем.

— Смотри за небом!

Виверна взревела.

Её молния не достигла подъёмника.

Вместо этого энергия ушла через собственные кристаллы и рассыпалась по чешуе

белыми искрами. Аканэ оказалась возле Рейла.

Одним ударом перерубила доску, зажавшую его ногу. Разведчик вскрикнул.

— Встать можешь?

— Нет.

— Хорошо.

— Что хорошего?

Она убрала катану. Подняла его на плечо. Мужчина застонал.

— Потому что не придётся объяснять, почему тебе нельзя геройствовать.

Виверна пошла на снижение.

— Она летит! — закричал Севен.

Аканэ побежала к ограде. Теперь без огненных рывков.

Рейл был слишком тяжёлым и раненым. Резкое ускорение разорвало бы ногу

сильнее. Чудовище складывало крылья. Пасть раскрылась. Кристаллы снова засияли.

Эдна бросила щит на землю.

— Не успеет.

Лорен шагнул из укрытия.

— Я отвлеку!

— Назад! — крикнула Аканэ.

Он не послушался. Поднял копьё.

— Эй, тварь!

Виверна перевела голову. Аканэ остановилась.

— Я сказала назад!

— Ты не успеваешь!

— Поэтому решил умереть вместо меня?

Лорен побледнел, но остался на месте.

— Я могу выиграть время.

— Мёртвым будешь бесполезен.

Она опустила Рейла на землю. Развернулась к чудовищу.

— Ложись!

Лорен упал. Виверна выбросила голову вперёд.

Белая молния рванулась через площадь.

Аканэ провела катаной снизу вверх.

Красное пламя поднялось перед ней узкой стеной. Молния ударила в огонь.

Вспышка ослепила всех. Воздух взорвался. Аканэ отбросило назад.

Она несколько раз перекатилась по мокрым камням, ударилась плечом о телегу и

остановилась возле Рейла.

Клеймор за её спиной тяжело стукнул о дерево. Ножны не раскрылись. Не засияли.

Не ответили.

— Аканэ! — крикнула Эдна.

Она поднялась сразу.

Левая сторона плаща дымилась. На коже возле шеи появилась красная полоса

ожога. Катана оставалась в руке.

— Не называй меня во время боя, — сказала она.

Эдна уставилась на неё.

— Почему?

— Отвлекает.

Аканэ подняла Рейла. Донесла до ограды. Целительница приняла мужчину.

— У тебя ожог!

— После.

— Разряд мог пройти через сердце.

— Не прошёл.

— Ты не можешь знать!

Аканэ посмотрела на неё.

— Стою.

— Пока.

— Значит, пока работаем.

Она повернулась к остальным.

— Первый этап закончен.

Лорен медленно поднялся.

— Первый?

Аканэ посмотрела на виверну.

Чудовище приземлилось на крышу склада.

Когти проломили балки. Повреждённое крыло развернулось не полностью, но

теперь виверна находилась ниже. И ближе к подъёмнику.

— Теперь она не сможет ударить по руднику через рельсы, — сказала Эдна.

— Да.

— Но мы всё ещё не можем спуститься.

— Сможем.

Аканэ указала на склад.

— Севен.

Лучник уже находился за кузницей.

— Готов!

— Правое крыло.

— Жду угол.

— Получишь.

Она посмотрела на Лорена.

— Добежишь до подъёмника.

— Да.

— Не спускайся.

— Но люди…

— Сначала проверь тросы и подай сигнал. Если снизу ответят двумя ударами,

значит, кабина цела. Тремя — есть тяжелораненые. Один длинный — тоннель затоплен.

Шахтёр удивлённо посмотрел на неё.

— Откуда знаешь сигналы?

— Уже встречала рудники.

— Здесь используются другие.

— Тогда скажи ваши.

Он быстро объяснил.

Два коротких — все живы. Три — нужна помощь. Четыре — повреждена кабина.

Долгий непрерывный — обвал у шахты. Аканэ повторила без ошибки.

— Лорен, услышишь и вернёшься.

Парень сжал копьё.

— Я могу спуститься.

— Нет.

— Я быстрее всех.

— Поэтому нужен наверху.

— Если там раненые…

— Ты не целитель.

— Могу вынести.

— Если спустишься и оборвётся трос, придётся вытаскивать ещё и тебя.

Лорен посмотрел на подъёмник.

— А если они не ответят?

— Вернёшься.

— Просто вернусь?

— Да.

— А потом?

Аканэ посмотрела на виверну.

— Потом я освобожу дорогу.

Эдна подняла свой треснувший щит.

— Что делать мне?

— Беречь целительницу.

— Это всё?

— Не устраивает?

— Я A-ранг.

— С одной рабочей рукой.

Эдна сжала челюсть.

— Я могу сражаться.

— Можешь умереть.

— Ты тоже.

Аканэ посмотрела на ожог возле своей шеи.

— Поэтому одна из нас должна принимать решения без гордости.

Эдна несколько секунд молчала. Потом опустила щит.

— Хорошо.

— Повтори задачу.

— Прикрываю целительницу и раненых.

— От кого?

— От земли, неба и идиотов, которые решат выбежать без приказа.

Аканэ посмотрела на Лорена.

— Подойдёт.

Парень недовольно сжал копьё.

— Я всё слышу.

— Именно для этого сказано.

Аканэ снова вышла на площадь. Виверна следила за ней.

После первого столкновения чудовище стало осторожнее. Не заряжало молнию

сразу. Наклонило голову. Когти медленно царапали крышу склада. Аканэ шла к

подъёмнику. Лорен держался позади.

— Не приближайся ко мне ближе чем на десять шагов, — сказала она.

— Почему?

— Когда начнётся атака, не успею следить и за тобой.

— Я могу прикрыть спину.

— У меня уже есть кое-что за спиной.

Она коснулась ремня клеймора.

Лорен посмотрел на серебряные ножны.

— Ты не использовала этот меч.

— Нет.

— Он слишком тяжёлый?

Аканэ остановилась. Совсем ненадолго.

— Не для меня.

— Тогда почему…

— Следи за виверной.

Парень замолчал.

Они дошли до середины площади. Чудовище расправило крылья.

Аканэ увидела напряжение в повреждённой перепонке.

— Сейчас.

Огненная вспышка ударила в землю. Она рванулась вправо. Виверна бросилась за

ней.

Огромное тело сорвалось со склада, пронеслось над площадью и ударило когтями

туда, где Аканэ находилась мгновение назад.

— Беги! — крикнула она.

Лорен помчался к подъёмнику. Виверна развернула голову.

Красная вспышка пересекла её поле зрения.

Аканэ провела лезвием по передней лапе. Огонь вспыхнул между чешуйками.

Чудовище взревело и ударило хвостом. Аканэ пригнулась.

Костяные шипы прошли над головой. Она не отступила.

Сделала ещё один шаг внутрь размаха хвоста и полоснула по задней лапе. Не

глубоко.

Достаточно, чтобы заставить виверну повернуться.

— Сюда.

Чудовище щёлкнуло зубами. Аканэ оттолкнулась огнём. Перепрыгнула через пасть.

Красный свет прошёл над головой виверны.

Она приземлилась на противоположной стороне. Севен натянул тетиву.

— Ещё немного…

Виверна разворачивалась. Повреждённое крыло раскрылось.

— Сейчас! — крикнула Аканэ.

Первая стрела прошла мимо.

Вторая вошла в перепонку, но не пробила насквозь. Виверна взмахнула крылом.

Севен выпустил третью.

Наконечник попал в старый разрыв. Перепонка лопнула. Чудовище потеряло

равновесие. Крыло задело землю. Аканэ бросилась вперёд.

Огонь вспыхнул под обеими ногами.

Лорен возле подъёмника увидел только красную линию. Она пересекла площадь.

Поднялась по упавшему крылу.

Ещё одна вспышка — уже на спине чудовища. Виверна резко дёрнулась.

Аканэ удержалась, вонзив катану между чешуйками.

Белый свет начал собираться внутри спинных кристаллов.

— Прыгай! — закричала Эдна.

Аканэ вытащила клинок.

Провела им вдоль основания ближайшего кристалла.

Красное пламя охватило прозрачную структуру. Кристалл сначала стал оранжевым.

Потом белым. Аканэ ударила ладонью. Тот раскололся. Энергия вырвалась наружу.

Белая дуга прошла по спине виверны. Чудовище забилось. Аканэ сорвало с тела.

Она упала на крышу соседнего здания. Черепица проломилась. Красная коса

исчезла внутри.

— Аканэ! — крикнул Лорен.

Эдна закрыла глаза.

— Она же сказала не…

Крыша вспыхнула изнутри. Красный выброс разорвал черепицу.

Аканэ вылетела из провала, перекатилась по краю и спрыгнула на землю. Рукав был

порван.

Из рассечённого предплечья текла кровь. Она посмотрела на рану. Потом на

виверну.

— Не туда.

Чудовище крутилось на месте, пытаясь достать разрушенный кристалл.

Повреждённое крыло волочилось по земле.

Но путь к подъёмнику оказался открыт. Лорен добежал до рычага.

— Трос цел!

Он ударил металлической рукоятью по направляющей.

Один.

Два.

Остановился. Снизу ответили. Два коротких удара. Пожилой шахтёр выдохнул.

— Живы.

Ещё удар.

Три. Эдна посмотрела на Аканэ.

— Есть раненые.

Лорен взялся за рычаг.

— Поднимаю!

— Нет! — крикнула Аканэ.

Он замер. Виверна тоже услышала звук. Голова повернулась к шахте.

— Она знает, — сказал Лорен.

— Отойди от механизма.

— Но они…

— Отойди!

Парень отпрыгнул. Виверна развернулась к подъёмнику.

Кристаллы на её шее засияли.

Один на спине был разрушен, но оставшихся хватало. Она заряжала новый удар.

Теперь рельсы не могли провести его вниз.

Но прямого попадания подъёмник не пережил бы. Аканэ побежала. Расстояние

было слишком большим. Огненный рывок.

Первый.

Боль прошла по правой ноге.

Второй. Мышцы свело. Виверна раскрыла пасть.

Третий.

Огонь под сапогом вспыхнул ярче, чем раньше.

Аканэ оказалась между чудовищем и шахтой.

— Нет! — закричала Эдна.

Белая молния ударила.

Аканэ не стала ставить огненную стену.

Вместо этого выбросила пламя в землю перед собой. Камень раскалился.

Вода мгновенно превратилась в пар.

Плотное облако взорвалось между ней и виверной. Разряд прошёл через пар.

Разветвился.

Одна дуга ударила в механизм подъёмника. Вторая — в стену. Третья нашла Аканэ.

Её тело дёрнулось. Катана выпала из руки. Она упала на колено.

Клеймор за спиной тяжело качнулся.

На этот раз серебряные ножны не ударились о землю. Аканэ успела выставить руку.

Ладонь обожгло о раскалённый камень.

— Аканэ! — Эдна вышла из укрытия.

— Назад, — произнесла она.

Собственный голос почти не слушался.

— Ты ранена!

— Назад.

Виверна тоже пострадала от рассеянного разряда. Белые дуги ползли по её морде.

Она трясла головой, пытаясь снова сфокусироваться. Аканэ потянулась к катане. Пальцы

не сжались. Рука задрожала. Она посмотрела на неё. Сжала ещё раз.

На этот раз рукоять осталась в ладони.

— Достаточно, — сказала Эдна. — Мы вытащим людей через северный тоннель.

— Там обвал.

— Расчистим.

— Не успеете.

— А ты успеешь умереть.

Аканэ поднялась. Мир на секунду качнулся.

Она дождалась, пока земля перестанет двигаться.

— Я обещала освободить дорогу.

— Кому?

Аканэ посмотрела на подъёмник.

— Тем, кто ждёт внизу.

— Они не знают твоего имени!

— Неважно.

Эдна сделала ещё шаг.

— Ты не обязана…

Аканэ резко повернулась к ней.

— Не говори мне, что я обязана.

Эдна остановилась.

В голосе девушки не было крика. Только холод.

— Тогда почему продолжаешь?

Виверна медленно поднимала голову. Аканэ повернулась к ней.

— Потому что могу.

— Это плохая причина.

— Другой сейчас нет.

Она двинулась вперёд. Первый шаг дался тяжело. Второй — легче.

К третьему рука перестала дрожать. Виверна раскрыла пасть.

Больше не пыталась подняться в воздух. Повреждённое крыло лежало на земле.

Кровь стекала по передней лапе.

Но чудовище всё ещё закрывало путь.

Аканэ посмотрела на спинные кристаллы. Один разрушен. Остальные заряжены.

Дождь стекал по ним.

Вода.

Холод.

Резкий нагрев разрушил первый кристалл.

Повторить на остальных она не успеет.

Но ей не нужны остальные.

Только те, что передавали энергию к горлу. Аканэ опустила катану.

— Севен!

Лучник выглянул из-за кузницы.

— Да!

— Сколько стрел?

— Восемь!

— Стреляй в морду.

— Куда именно?

— Куда попадёшь.

Он растерялся.

— Ты сказала беречь их!

— Я передумала.

Первая стрела ударила в чешую возле глаза.

Отскочила.

Виверна повернула голову к Севену. Вторая попала в ноздрю. Чудовище взревело.

Третья застряла в нижней губе. Виверна бросилась к кузнице. Аканэ побежала

следом. Без огненных рывков.

Нога пока не выдержала бы.

— Быстрее! — крикнула Эдна.

Севен выпускал стрелы одну за другой.

Они не наносили серьёзного вреда. Но раздражали. Виверна приближалась к

кузнице.

Аканэ — к её шее.

Когда до чудовища осталось десять шагов, она выдохнула. Огонь собрался вдоль

катаны. Не вспыхнул наружу.

Сжался. Лезвие стало тёмно-красным.

Виверна подняла лапу, собираясь раздавить укрытие лучника.

Последняя стрела попала в глаз. Не глубоко. Достаточно, чтобы чудовище

отшатнулось. Шея развернулась.

Три кристалла у основания горла оказались перед Аканэ. Она ударила.

Первый кристалл раскололся не сразу.

Катана прошла через прозрачную поверхность, застряла на половине.

Белая энергия пошла по клинку. Аканэ не отпустила. Огонь вспыхнул вокруг руки.

Кожа на ладони обуглилась. Она провернула катану. Кристалл лопнул.

Белая молния вырвалась из раны.

Аканэ отбросило к стене кузницы. Севен пригнулся.

— Ты жива?!

Она встала, не ответив. Второй кристалл уже светился.

Виверна пыталась направить голову на неё. Аканэ оттолкнулась от стены. Красная

вспышка. Катана вошла под кристалл. Не в него.

В мягкую ткань между чешуйками. Аканэ провела лезвием вверх. Огонь пошёл

внутрь. Виверна зашлась хриплым рёвом.

Третий кристалл перегрелся от энергии, которая не смогла уйти к пасти.

Дождь ударил по раскалённой поверхности. По ней прошла трещина. Аканэ

увидела её. Последний рывок.

Мир снова превратился в красную полосу.

Она поднялась вдоль шеи чудовища.

На мгновение оказалась напротив его глаза.

В отражении зрачка мелькнули красные волосы. Серебряный клеймор.

Лицо, на котором не осталось страха. Катана вошла в трещину. Аканэ ударила

обеими руками. Кристалл раскололся. Виверна дёрнулась. Белый свет погас. Тело

чудовища пошатнулось.

Аканэ вырвала катану и спрыгнула.

— Отходите! — крикнула она.

Виверна рухнула.

Огромная туша ударилась о площадь. Камень задрожал.

Повреждённое крыло накрыло часть кузницы. Севен успел выскочить.

Хвост чудовища прошёл по подъёмнику. Деревянная опора треснула. Лорен увидел

первым.

— Трос!

Одна из балок наклонилась.

Кабина с людьми находилась глубоко в шахте.

Если опора упадёт, подъёмный механизм сорвётся внутрь.

Аканэ ещё не успела подняться после прыжка. Она посмотрела на виверну.

Чудовище оставалось живым. Грудь поднималась. Когти царапали камень.

До смертельного удара оставалось несколько шагов. Балка треснула снова. Аканэ

отвернулась от виверны. Побежала к подъёмнику.

— Она ещё жива! — закричала Эдна.

— Вижу!

— Добей!

— Подъёмник!

Аканэ схватила падающую балку плечом. Вес ударил сверху. Колени подогнулись.

Клеймор за её спиной оказался зажат между деревом и телом. Серебряные ножны

приняли часть удара. Ни звука. Ни голоса. Только тяжесть.

Аканэ опустилась на одно колено.

— Лорен! Рычаг!

Парень бросился к механизму.

— Он заклинил!

— Освободи цепь!

— Как?

— Топор!

Пожилой шахтёр уже бежал к ним.

— Нельзя рубить основную!

— Не основную! Стопор справа!

Мужчина увидел нужную деталь. Ударил топором. Один раз.

Второй. Цепь дёрнулась. Балка навалилась сильнее. Аканэ стиснула зубы.

Огонь вспыхнул под её ладонями, обхватил дерево и не сжёг его, а прошёл вдоль

трещин. Смола внутри балки размягчилась.

Дерево выгнулось, но перестало ломаться.

— Долго не удержу, — сказала Аканэ.

Эдна подбежала.

Подставила щит под второй край.

— Я помогу.

— Рука.

— Вторая ещё работает.

Лорен и шахтёр вращали механизм. Цепь начала подниматься.

Медленно. Слишком медленно. Позади послышался скрежет. Виверна пыталась

встать. Севен поднял чужой лук. Стрел не осталось.

— Она поднимается!

— Пусть, — ответила Аканэ.

— Она нас убьёт!

— Не успеет.

— Откуда ты знаешь?

Балка снова затрещала. Аканэ усилила огонь.

— Потому что ей больнее, чем мне.

Эдна посмотрела на неё.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Цепь двигалась. Из шахты донеслись голоса.

— Ещё! — крикнул Лорен. — Кабина идёт!

Целительница осталась с ранеными возле ограды. Она подняла голову.

— Аканэ, у тебя кровь изо рта!

Девушка вытерла губы плечом.

Красный след исчез под дождём.

— Сначала люди.

— Ты тоже человек!

Аканэ не ответила.

Подъёмная кабина появилась в шахтном проёме. Внутри находились двенадцать

человек. Несколько стояли. Двое лежали.

Один мужчина прижимал ткань к голове женщины.

— Выходите! — крикнула Эдна.

Шахтёры начали выбираться.

Виверна поднялась на передние лапы. Голова повернулась к ним.

Разрушенные кристаллы больше не могли собрать молнию. Но оставались зубы.

Когти.

Хвост. Чудовище поползло вперёд.

Севен встал между ним и подъёмником с пустым луком. Лорен схватил копьё.

Пожилой шахтёр поднял топор. Эдна продолжала удерживать балку.

— Не геройствуйте, — сказала Аканэ.

— Ты сейчас серьёзно? — спросил Лорен.

Последний шахтёр выбрался из кабины.

— Все! — крикнул мужчина.

Аканэ отпустила балку.

— Отходите.

Эдна выдернула щит. Они отскочили. Опора рухнула.

Подъёмник перекосило, но пустая кабина осталась на верхнем уровне.

Аканэ сняла клеймор со спины. Лорен увидел и отступил.

— Наконец-то.

Она не обнажила его.

Положила серебряные ножны возле стены.

Осторожно. Подальше от падающих обломков. Потом выпрямилась.

Виверна находилась в двадцати шагах. Чудовище волочило крыло. Кровь шла из

горла. Каждый вдох сопровождался хрипом. Но оно продолжало двигаться. Аканэ подняла

катану.

Огонь снова прошёл вдоль лезвия.

Слабее.

Неровнее.

Эдна посмотрела на её обожжённые руки.

— Ты не обязана заканчивать одна.

— Я начала одна.

— Мы всё ещё здесь.

Аканэ перевела взгляд на неё. Севен нашёл короткий меч. Лорен держал копьё.

Шахтёр — топор.

Даже целительница поднялась возле ограды, хотя маны почти не осталось. Эдна

продолжила:

— Ты сказала выполнять приказы.

— Да.

— Прикажи помочь.

Аканэ смотрела на них. Виверна приближалась. Ещё десять шагов.

— Эдна, передняя лапа.

Женщина подняла щит.

— Лорен, когда откроется бок — под колено. Не глубже. Если копьё застрянет,

бросай.

— Понял.

— Севен, защищаешь шахтёров.

Лучник нахмурился.

— Я могу сражаться.

— Поэтому защищаешь.

Он кивнул.

— А ты? — спросила Эдна.

Аканэ повернулась к чудовищу.

— Закончу.

Виверна бросилась.

Эдна встретила переднюю лапу щитом.

Удар опрокинул её, но изменил направление когтей. Лорен шагнул сбоку. Копьё

вошло под колено. Древко треснуло.

— Бросай! — крикнула Аканэ.

Парень отпустил вовремя. Хвост пронёсся над ним.

Аканэ уже находилась под шеей виверны. Красная вспышка поднялась снизу.

Катана вошла в открытую рану между разрушенными кристаллами. Лезвие прошло

глубже. Аканэ повернула его. Огонь вспыхнул внутри. Виверна дёрнулась. Когти прошли

по земле. Пасть раскрылась. Ни молнии. Ни рёва. Только хрип.

Аканэ выдернула катану и отступила.

Чудовище сделало ещё один шаг. Потом рухнуло.

На этот раз не поднялось. Дождь продолжал идти.

Красное пламя на катане погасло.

Аканэ стояла возле головы виверны. Не двигалась. Лорен смотрел на неё.

— Всё?

Она наклонилась. Коснулась лезвием глаза чудовища. Зрачок не отреагировал.

— Теперь всё.

За её спиной закричали шахтёры. Не от страха. Кто-то смеялся. Кто-то плакал.

Люди обнимали тех, кто вышел из подъёмника.

Целительница уже работала над двумя тяжелоранеными. Эдна подошла к Аканэ.

— Тебе нужно лечение.

— После них.

— Они не получали два разряда.

— Именно поэтому выживут без очереди.

— Ты тоже можешь не дождаться.

Аканэ вытерла катану о мокрую траву возле края площади.

— Дожидаюсь уже три года.

Эдна не поняла.

— Чего?

Аканэ замерла.

На мгновение посмотрела в сторону серебряного клеймора у стены.

— Ничего.

Она убрала катану в ножны. Подошла к мечу. Проверила ножны.

Ремни.

Крепление.

На серебряной поверхности появилась новая царапина от балки.

Аканэ провела по ней пальцем.

— Прости.

Меч молчал. Лорен подошёл сзади.

— За что ты извиняешься?

Она закрепила клеймор на спине.

— Не твоё дело.

— Он дорогой?

— Нет.

— Тогда почему…

Аканэ посмотрела через плечо. Парень поднял руки.

— Не моё дело. Понял.

Эдна подошла ближе.

— Я слышала о тебе.

— Многие слышали.

— Говорили, что ты уничтожила гнездо болотных гидр в одиночку.

— Не в одиночку.

— В отчёте указана только ты.

— Охотники вывели людей из деревни.

— Ещё говорили, что ты остановила обвал в южном каньоне.

— Подпёрла одну стену.

— На три часа.

— На два.

— И убила древнего огра возле Temple.

— Он был старым.

Эдна смотрела на неё.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Как?

— Будто всё, что сделала, не считается.

Аканэ поправила ремень на плече.

— Люди живы?

Эдна посмотрела на шахтёров.

Целительница показывала двум мужчинам, как нести раненую женщину. Рейл

находился в сознании и ругался, когда ему пытались выпрямить ногу.

— Да.

— Значит, считается это.

— А виверна?

— Мертва.

— Благодаря тебе.

— Благодаря тому, что вы выполнили приказы.

— Мы бы без тебя не смогли.

— Поэтому меня вызвали.

Эдна усмехнулась.

— Знаешь, ты совсем не похожа на рассказы.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Люди плохо рассказывают.

Лорен поднял сломанное копьё.

— Я нормально выполнил приказ?

Аканэ посмотрела на древко.

— Нет.

Парень поник.

— Ты задержался возле подъёмника.

— Я хотел помочь людям.

— Потом вышел из укрытия, когда я несла Рейла.

— Хотел отвлечь.

— И заставил меня менять направление.

— Но я…

— Если решишь умереть ради человека, который сильнее тебя, сначала спроси,

нужна ли ему эта жертва.

Лорен сжал обломок копья.

— Я думал, так поступают герои.

Аканэ смотрела на него. Дождь постепенно становился слабее.

— Не поступают.

— Но ты закрыла подъёмник собой.

— Там было двенадцать человек.

— И ты одна.

— Поэтому расчёт простой.

— А если бы ты погибла?

Её пальцы легли на ремень клеймора.

— Тогда расчёт оказался бы неправильным.

— И всё?

— Этого достаточно.

Лорен покачал головой.

— Нет.

Аканэ нахмурилась. Он продолжил:

— Для вас, может быть. Для нас — нет.

Парень встретил взгляд Аканэ.

— Я не хочу потом стоять возле камня и слушать, как кто-то говорит, что вы спасли

всех, кроме себя.

Аканэ перестала дышать. Всего на мгновение.

Перед глазами появился серый камень под деревом.

Имя. Три строки.

Красная лента на её волосах дрогнула от ветра.

— Не говори о том, чего не понимаешь.

Голос стал тише. Лорен побледнел.

— Простите.

Аканэ отвернулась.

— Осмотри раненых. Передай целительнице, что через десять минут она

занимается Эдной.

— А вами?

— После.

— Вы опять…

Она посмотрела на него.

— Иди.

Лорен ушёл. Эдна осталась рядом.

— Он не хотел сделать больно.

— Сделал.

— Люди иногда попадают в рану, которой не видят.

Аканэ посмотрела на ожог на собственной руке.

— Эту видно.

— Я не о ней.

— Знаю.

Эдна выдохнула.

— Значит, понимаешь.

— Понимать не значит хотеть обсуждать.

— Хорошо.

Она несколько секунд молчала. Потом протянула здоровую руку.

— Спасибо.

Аканэ посмотрела на ладонь. Не пожала.

— Сначала составьте список.

— Какой?

— Все, кто находился в руднике. Раненые. Погибшие. Пропавшие.

— Погибших в шахте нет.

— На площади есть.

Эдна опустила руку.

— Трое стражников и двое шахтёров.

— И лошадь.

— Лошадь?

— Её тоже кому-то придётся считать.

Эдна кивнула.

— Хорошо.

— Потом отправьте человека проверить гнездо. Не трогать яйца.

Пожилой шахтёр, стоявший неподалёку, услышал.

— Их нужно уничтожить.

Аканэ повернулась к нему.

— Нет.

— Из них вылупятся новые.

— Не сегодня.

— А если другая виверна придёт?

— Самцы этого вида не охраняют кладку. Другой самки рядом не будет.

— Откуда уверенность?

— Если бы была, вы бы уже увидели вторую.

Он посмотрел на тушу.

— Тогда что делать?

— Дождаться специалистов из гильдии. Яйца можно перенести в заповедную зону

севернее перевала.

— После того, что она сделала?

Аканэ посмотрела на разрушенные дома.

— Она защищала кладку.

— Убила людей.

— Люди забрали яйца.

Шахтёр сжал топор.

— Ты оправдываешь чудовище?

— Нет.

Аканэ указала на тушу.

— Я его убила.

— Тогда…

— Но если хотите, чтобы это не повторилось, недостаточно назвать её злой.

Мужчина отвёл взгляд.

— Мы не знали, что там гнездо.

— Теперь знаете.

Она повернулась к Эдне.

— Кто отправил гонца за мной?

— Начальник местного отделения. Но мы думали, что прибудет группа.

— Он знал, кого вызывает?

— Думаю, да.

— Тогда будет объяснять, почему отправил одну S-ранговую авантюристку без

целителя.

Эдна посмотрела на обожжённую одежду Аканэ.

— Ты всё-таки признаёшь, что тебе нужен был целитель?

— Для отчёта — да.

— А для себя?

— Отчёт будет проще писать, если я останусь жива.

Эдна рассмеялась.

Коротко.

Усталость тут же превратила смех в кашель.

Аканэ поддержала её за локоть.

— Осторожно.

— Ты только что сама получила молнией дважды.

— Один раз напрямую.

— А второй?

— Частично.

— Огромная разница.

— Для внутренних повреждений — да.

Эдна посмотрела на руку, удерживавшую её.

— Всё-таки волнуешься о людях.

Аканэ отпустила.

— Я авантюрист.

— Некоторые считают, что это означает убивать чудовищ.

— Некоторые плохо понимают работу.

— А что она означает?

Аканэ посмотрела на людей, выходивших из шахты. На разрушенные дома.

На тех, кто уже начал тушить остатки огня.

— Вернуть столько, сколько ещё можно вернуть.

Эдна молчала. Ветер разогнал часть облаков.

Сквозь них прошёл солнечный свет.

Он лёг на мокрую площадь и красные волосы Аканэ. Лорен вернулся от

целительницы.

— Она сказала, что Эдну можно лечить после Рейла.

— Хорошо.

— И сказала, что вы должны сесть.

— Потом.

— Я передаю её слова.

— Передал.

— Она ещё сказала, что если вы откажетесь, она попросит меня ударить вас по ноге.

Аканэ посмотрела на него.

— И ты согласился?

— Нет.

— Разумно.

— Я сказал, что вы всё равно увернётесь.

Эдна снова усмехнулась. Аканэ закрыла глаза.

— Отведите раненых в целый дом.

— Там уже готовят комнату, — сказал Лорен. — Ещё жители спрашивают, как вас

зовут.

— Ты уже знаешь.

— Я сказал.

— Тогда зачем спрашивают?

— Хотят убедиться.

— В чём?

Лорен посмотрел на красные следы, оставшиеся на мокрой площади. От ворот. К

рельсам. От рельсов к виверне. По крыше. До шахтного подъёмника. Дождь почти смыл

их.

Но в некоторых местах камень всё ещё оставался горячим.

— Что это действительно была Красная молния.

Аканэ не ответила.

С площади донёсся чей-то голос:

— Красная молния спасла шахтёров!

Другой подхватил:

— Она убила виверну!

Люди начали повторять. Имя проходило через толпу. От шахтёров к жителям. От

жителей к авантюристам.

— Красная молния!

— Красная молния!

— Красная молния!

Аканэ стояла спиной к ним. Лорен улыбался.

— Теперь понимаете, почему вас так называют?

— Понимаю.

— И?

— Слишком громко.

— Это всё?

— А что ещё?

— Вам не приятно?

Аканэ посмотрела на серебряные ножны за своим плечом.

— Это не имя.

Она пошла к дому, куда переносили раненых.

— Госпожа Вильдфорт! — окликнула Эдна.

Аканэ остановилась.

— Что?

— Куда вы?

— Проверить целительницу.

— Она сказала вам сесть.

— Проверю сидя.

— Потом?

Аканэ посмотрела на дорогу, уходившую вниз с перевала.

Посёлок был далеко от Wist.

Достаточно далеко, чтобы его жители знали только Красную молнию.

Не девушку, которая три года назад ушла из дома с чужим мечом за спиной.

— Потом составлю отчёт.

— А после отчёта?

— Возьму комнату.

Лорен облегчённо выдохнул.

— Значит, останетесь отдыхать?

Аканэ посмотрела на него.

— До утра.

Улыбка исчезла.

— А утром?

Она поправила ремень клеймора.

— Посмотрю, куда идёт ближайшая повозка.

— Вы только что убили виверну.

— Именно.

— Вам нужен отдых.

— Ночью отдохну.

— Одной ночи мало.

Аканэ пошла дальше.

— Я давно привыкла.

Лорен хотел ответить. Эдна остановила его.

— Не сейчас.

— Но она…

— Я знаю.

Они смотрели, как Аканэ проходит через толпу. Люди расступались.

Кто-то пытался коснуться её плеча. Кто-то благодарил. Кто-то просто склонял

голову. Она не ускоряла шаг. Не отталкивала. Но и не останавливалась.

Красные следы на камне постепенно гасли.

Когда Аканэ вошла в дом с ранеными, площадь снова заполнилась голосами. Её

прозвище продолжали повторять. Она слышала. Не оборачивалась.

Блэйд молчал за её спиной.