В другом мире: Путь обратно
MrSss

Мы должны переписать аннотацию, сохранив смысл, факты, имена, названия, числа, жанровые слова, форму подачи (оригинал не стилизован под систему, просто обычный текст). Объём примерно 97 слов, допустимо 80-109. Нужно 3 разных варианта.

Оригинал:
"Три года назад Хару Тасика исчез прямо на глазах всей команды. Для остальных это была потеря, с которой приходилось смириться, но Аканэ не хотела так просто это отпускать. Встреча с тем, чьё прошлое неожиданно связано с миром, откуда пришёл Хару, приводит их к древним артефактам, забытым исследованиям и следам загадочной системы. Но каждый найденный ответ открывает новые вопросы. Чтобы приблизиться к Хару и понять есть ли возможность вернуть его им предстоит разобраться в тайнах прошлого и найти способ проложить путь туда, куда не достигает обычная магия. Существует ли этот путь на самом деле — им ещё предстоит выяснить."

Запрещённые сочетания слов — фактически это почти каждое слово оригинала. Мы должны пересказать своими словами, избегая этих сочетаний. Это сложно, но возможно. Главное — не использовать эти точные фразы и не повторять их в любой форме тех же слов. Например, нельзя "Три года" — но можно "Три года" — это запрещено. Нужно заменить на "Прошло три года" — но "три года" — это числа, можно? Запрещено "Три года" как сочетание, но можно "3 года" или "три года" в другом контексте? В требовании: "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов)". Значит, нельзя использовать слова "три" и "года" вместе? Но "года" — форма слова "год". Наверное, нельзя. Лучше избегать: "3 года" — но "3" цифра, "года" — слово. Можно "прошло три года" — но "три года" — то же сочетание. Запрещено. Может, "3 лет" — но "лет" — форма слова "год"? Вряд ли. Лучше перефразировать: "Хару Тасика исчез на глазах у всей команды 3 года назад" — но "3 года назад" — это почти то же. Надо иначе: "Прошло 3 года с тех пор, как Хару Тасика пропал у всех на виду" — здесь "3 года" — сочетание, но "года" — форма слова "год". Запрещено. Можно "Три года" — нельзя. "3 года" — нельзя? "в другой форме тех же слов" — значит, любая форма слова "год" с числом 3 запрещена. Надо использовать "3-летие"? Нет. Лучше перестроить: "Хару Тасика исчез на глазах команды за 3 года до начала событий" — тоже сочетание "3 года". Избежать числа? Но требование сохранять числа. Значит, надо как-то иначе. Можно "в течение 3 лет" — но это тоже сочетание. А если "прошло 3 года" — "3 года" — винительный? Всё равно. Может, "3 года тому назад" — тоже. Придётся использовать "3 года" — запрет на это сочетание? В списке запрещённых: "Три года" с заглавной, "года назад" и т.д. Но требование: "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов)". То есть нельзя "Три года" и "года назад" и т.д. Но можно ли "3 года" — это другое сочетание? Слово "года" — форма слова "год". Форма та же, но сочетание "3 года" не входит в список? Список содержит "Три года" — это сочетание. "3 года" — не то же самое, потому что "Три" и "3" — разные формы? Число 3 — цифра, а "Три" — слово. В требовании сказано: "ВСЕ числа, годы и уровни переноси цифрами, как в оригинале: «1997», а не «девяносто седьмом»; крупные числа и «цифры ради шутки» тоже сохраняй в исходном виде." В оригинале "Три года" написано словом, а не цифрой. Но в требовании сказано переносить все числа цифрами. Значит, надо "3 года" — но это сочетание запрещено? В списке запрещённых сочетаний нет "3 года", есть "Три года". Однако "в другой форме тех же слов" — "Три" и "3" — не форма слова, это разные способы записи. "года" — форма слова "год". Так что "3 года" — это не "Три года" в другой форме? Наверное, допустимо, потому что в требовании явно сказано: числа переноси цифрами. То есть надо писать "3 года". Но в списке запрещённых "Три года" — это именно слово "Три". А "3" — цифра, не слово. Так что "3 года" — разрешено. Проверим: "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов)" — сочетание "Три года" — если заменить "Три" на "3", то это не форма слова, а цифровая запись. Вряд ли это считают формой. Обычно в таких требованиях запрещают точные фразы, а не числа. Так что можно "3 года".

Но также запрещено "года назад" — то есть нельзя "3 года назад"? Список: "года назад" — это сочетание слов "года" и "назад". Если мы пишем "3 года назад" — это содержит "года назад" — запрещено. Значит, нельзя использовать "назад" с "года". Надо сказать "прошло 3 года" — но тогда "3 года" — сочетание "года" нет? "прошло 3 года" — это допустимо, если не использовать "назад". Но в списке запрещённых "Три года" — а у нас "3 года" — не то же самое? Надо думать. Скорее всего, запрещены именно точные последовательности слов из списка, а не любые сочетания с этими словами. Но формулировка "ни в такой же форме, ни в другой форме тех же слов" — значит, нельзя использовать слово "года" в сочетании с "назад"? Но "назад" — это не форма слова, а отдельное слово. Сочетание "года назад" — это два слова. Если мы пишем "3 года назад" — мы используем "года" и "назад" — это то же сочетание, только с цифрой вместо "Три". Значит, запрещено. Поэтому надо избегать "назад" после "года". Можно "прошло 3 года" — здесь нет "назад". Но "3 года" — это сочетание "Три года" с заменой "Три" на "3"? Опять же, запрещено? В списке есть "Три года" — если мы пишем "3 года", мы не используем слово "Три", но используем слово "года". Сочетание "3 года" не является формой "Три года" — это другое написание. Однако дух требования — избегать повторения оригинала. Я думаю, можно. Но чтобы быть безопасным, лучше вообще перестроить фразу: "Хару Тасика пропал на глазах у всей команды 3 года назад" — здесь "3 года назад" — содержит "года назад" — запрещено. "3 года тому назад" — тоже. "Три года минуло" — "Три года" — запрещено. "Прошло 3 года" — "3 года" — винительный? В русском "прошло 3 года" — подлежащее, но сочетание "3 года" — это то же самое, что "Три года" — значит, запрещено. Получается, нельзя использовать слово "год" с числом 3 вообще? Но требование сохранить число 3. Значит, надо использовать "3" без слова "год"? Например: "3 года" — нельзя, "3 лет" — нельзя. Можно "3-й год" — но это другое. Или "3" как отдельное: "прошло 3" — непонятно. Лучше: "3 года" — но это запрещено?

====================

Пустое место

Золотистый свет не погас.

Чисаки продолжала держать ладони над грудью Хару. Магия стекала между её

пальцами, проникала в разорванную ткань одежды и смешивалась с кровью, но тело

больше не отвечало. Она знала это.

Чувствовала отсутствие сердцебиения под ладонями.

Понимала, что воздух больше не входит в лёгкие.

Но свет становился только ярче.

— Ещё немного, — быстро произнесла она. — Мне нужно ещё немного времени.

Аканэ не ответила.

Она сидела на земле, прижав руку Хару к груди. Его пальцы лежали между её

ладонями неподвижно, но она продолжала сжимать их так, словно ждала ответного движения.

Асахи поддерживала его голову и плечи. Её крылья дрожали. Связи больше не было.

Ещё несколько мгновений назад она чувствовала Хару полностью: боль в груди,

страх за неё, слабое желание успокоить всех, остаток надежды, который он сохранял даже

тогда, когда сам уже не мог вдохнуть. Теперь внутри оставалась тишина. Не спокойствие.

Не отсутствие боли.

Пустое место там, где всё это время находился другой человек.

— Хару-хозяин, — тихо позвала Асахи.

Ответа не последовало.

— Не разговаривай с ним, — сказала Чисаки. — Ему нельзя тратить силы.

Асахи медленно подняла на неё глаза.

— У него больше нет сил.

— Есть.

Чисаки прижала ладонь ближе к ране.

— Я ещё не закончила.

Блэйд стоял на коленях возле них.

Кровь стрелка оставалась на рукаве его чёрного костюма. Несколько капель попали

на щёку, но он будто не замечал их.

Он смотрел только на Хару.

— Господин.

В голосе ещё оставалась надежда.

Блэйд протянул руку и коснулся его шеи двумя пальцами.

Замер. Медленно убрал руку.

— Не надо, — произнесла Аканэ.

Блэйд посмотрел на неё.

— Госпожа Аканэ…

— Не надо проверять.

Она сильнее сжала руку Хару.

— Чисаки его лечит.

— Я вижу.

— Тогда не мешай ей.

Блэйд опустил взгляд.

— Я не собирался мешать.

— Хорошо.

Аканэ снова посмотрела на лицо Хару. Её голос стал тише.

— Просто подожди.

Чисаки всхлипнула, но не остановила заклинание.

— Рана слишком глубокая. Болт что-то оставил внутри. Я чувствую чужую магию,

но она уже слабеет. Если убрать её остатки…

Она не закончила. Правая рука Хару дёрнулась. Аканэ резко выпрямилась.

— Хару?

На мгновение показалось, что пальцы действительно пошевелились. Затем кисть

изменилась.

Контуры раздвоились. Верхняя часть ладони сместилась в сторону, будто кто-то

разрезал её на несколько узких полос и неправильно сложил обратно. Искажение

продолжалось меньше секунды. Рука снова стала обычной.

Аканэ смотрела на неё, не моргая.

— Что это было?

Чисаки убрала одну ладонь от груди Хару и коснулась его запястья.

— Не знаю.

— Это из-за лечения?

— Нет.

— Из-за болта?

— Я не знаю.

Чисаки накрыла его руку своей.

— Хару, ты меня слышишь?

Никакой реакции.

Золотистый свет снова окутал его тело.

— Может быть, это отклик магии. Или действие артефакта ещё не закончилось.

Мне нужно понять…

Лицо Хару дрогнуло. Не мышцы. Само изображение.

На мгновение его глаза, нос и губы сместились в сторону, оставив за собой бледный

неподвижный след. Затем всё вернулось на место. Аканэ отшатнулась. Всего на несколько

сантиметров.

Почти сразу она наклонилась обратно и обхватила Хару за плечи.

— Нет.

Она потянула его к себе.

Асахи отпустила тело, позволяя ей забрать его, но осталась рядом.

— Аканэ, осторожно, — сказала Чисаки. — Болт всё ещё в груди.

— Мне плевать на болт.

— Если ты сдвинешь его…

— Он уже не чувствует боли!

Слова вырвались слишком громко. Аканэ замолчала. Посмотрела на Хару. Её губы

задрожали.

— Он пока не чувствует, — исправила она себя. — Когда ты его вылечишь, ему

снова будет больно.

Чисаки несколько секунд молчала.

Потом снова опустила руки на его грудь.

— Да.

Свет вспыхнул ярче.

— Поэтому не двигай его.

Аканэ прижала Хару к себе, но перестала тянуть.

Она держала его голову возле своего плеча и проводила ладонью по тёмным

волосам.

— Слышишь? Чисаки сказала не двигаться. Поэтому просто лежи.

Голос становился всё тише.

— Ты никогда не слушал, когда тебе говорили отдыхать. Хотя бы сейчас сделай,

как тебя просят.

Асахи опустила глаза.

На правой руке что-то изменилось.

Тёмный рисунок рабского контракта, который оставался на коже с того дня, когда

Хару открыл её клетку, побледнел. Сначала исчезла одна линия. Потом вторая.

Остальные начали растворяться прямо на глазах.

Асахи поднесла руку ближе к лицу. Провела пальцами по коже.

Там больше ничего не было.

— Метка исчезла.

Чисаки на мгновение прервала заклинание.

— Что?

Асахи показала правую руку.

— Контракта нет.

Аканэ не посмотрела.

Она продолжала гладить волосы Хару.

— Потом.

— Он исчез после смерти хозяина.

— Я сказала: потом.

— Аканэ…

— Замолчи!

Крик разнёсся между деревьями. Асахи не отодвинулась. Аканэ тяжело дышала.

Несколько капель крови скользнули с её рук на одежду Хару.

— Он не умер, — произнесла она уже тише. — Чисаки ещё лечит его. Значит, он не

умер.

Асахи посмотрела на Чисаки. Та отвела глаза.

— Скажи ей, — потребовала Аканэ.

Чисаки не ответила.

— Скажи, что ты можешь его вылечить.

Свет вокруг её ладоней дрогнул.

— Я пытаюсь.

— Не это.

Аканэ впервые подняла на неё глаза.

— Скажи, что можешь.

Чисаки открыла рот.

Не смогла произнести ни слова.

Аканэ смотрела ещё несколько секунд.

Потом снова прижала Хару к себе.

— Тогда продолжай пытаться.

Рядом послышался тихий металлический звон.

Блэйд смотрел на собственную руку. Кончики пальцев стали прозрачными. Он

медленно сжал кулак.

Прозрачность поднялась выше, к запястью.

— Нет, — произнёс он.

Чисаки повернулась к нему.

— Что происходит?

— Связь.

Блэйд прижал ладонь к груди.

— Она исчезла.

— Какая связь?

— Моя связь с господином.

Его плечи дрогнули.

Человеческая оболочка на мгновение стала нечёткой.

— Я не могу её удержать.

Аканэ посмотрела на него.

В её взгляде впервые появилось что-то кроме пустоты.

— Ты тоже исчезаешь?

— Я не знаю.

— Тогда сделай что-нибудь.

Блэйд замер.

— Госпожа Аканэ…

— Ты всегда знал, что делать. Всегда говорил ему, когда остановиться, куда

шагнуть, как держать меч. Ты чувствовал опасность. Ты должен знать.

Она посмотрела на Хару.

— Скажи ему вернуться.

Блэйд опустил голову.

— Я больше не слышу хозяина.

— Он слышит тебя.

— Нет.

— Ты не можешь знать.

— Я знаю.

Аканэ осторожно положила Хару обратно на руки Асахи.

Поднялась. Колени едва удержали её.

Она сделала шаг к Блэйду и схватила его за лацканы костюма.

— Тогда позови громче.

Блэйд не сопротивлялся.

— Госпожа Аканэ…

— Позови его!

— Хару-хозяин! — крикнула Асахи.

Её голос сорвался.

Чисаки зажмурилась, но продолжала лечить.

— Хару! — повторила она.

Золотистый свет вырвался из-под её ладоней и залил дорогу.

— Открой глаза! Ты слышишь меня?!

Блэйд смотрел на лицо хозяина.

В его глазах снова появилась та беспомощность, которую Хару увидел перед

смертью.

— Господин.

Тихо. Почти шёпотом.

— Простите меня.

Человеческая оболочка дрогнула сильнее.

Ноги Блэйда начали терять форму. Чёрная ткань костюма сливалась с воздухом,

превращаясь в узкие серые полосы. Аканэ отпустила его.

— Нет.

Блэйд выпрямился.

Прозрачность уже поднялась до его груди, но он заставил себя повернуться к

девушкам. Сначала посмотрел на Чисаки. Потом на Асахи. Последней — на Аканэ.

— Позаботьтесь друг о друге. Не совершайте глупостей… и, прошу вас, не падайте

духом. Хозяин хотел бы, чтобы вы продолжали жить.

Аканэ покачала головой.

— Не говори так, будто прощаешься.

Блэйд хотел ответить. Не успел.

Его человеческая форма сжалась в одной короткой серебристой вспышке. На дорогу

упал клеймор.

Тяжёлый клинок ударился о землю и перевернулся на бок.

Линии Пустоты на металле вспыхнули. Один раз.

Погасли.

— Блэйд? — позвала Чисаки.

Меч лежал неподвижно.

Асахи протянула к нему руку.

— Он в форме меча не может говорить с нами.

— Он может превратиться обратно, — сказала Чисаки.

— Блэйд, — громче позвала Аканэ. — Вернись.

Ответа не было.

Она сделала шаг к мечу. Тело Хару снова исказилось. На этот раз целиком.

По лицу, груди и ногам пробежали короткие рваные полосы. Цвет исчез, вернулся,

снова исчез. Контуры тела сместились сразу в нескольких направлениях.

Асахи крепче прижала его к себе.

— Аканэ.

Та развернулась.

— Держи его!

Она бросилась обратно.

Упала на колени и обхватила Хару вместе с Асахи.

Чисаки прижала обе ладони к его груди.

— Не двигайся. Пожалуйста, не двигайся.

Искажение прекратилось.

На мгновение всё стало обычным. Хару лежал между ними.

Бледный.

Неподвижный. С закрытыми глазами.

Короткий конец болта всё ещё выступал из груди. Аканэ коснулась его щеки.

— Вот.

Она попыталась улыбнуться.

— Всё прошло.

Тело Хару исчезло. Без света. Без звука. Без постепенного растворения.

В одно мгновение его не стало.

Руки Аканэ сомкнулись на пустоте.

Асахи потеряла опору и подалась вперёд.

Ладони Чисаки ударились о землю.

Золотистый свет прошёл сквозь пустое место, где только что находилась грудь

Хару, и растёкся по пыльной дороге.

Болт исчез вместе с телом. Кровь осталась. На руках. На одежде. На земле. Аканэ не

двигалась.

Её руки всё ещё были согнуты так, будто она продолжала держать Хару.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Чисаки первой подняла ладони.

Посмотрела на пустое пространство под ними. Провела рукой по земле.

— Нет.

Она коснулась крови.

— Нет. Он был здесь.

Асахи выпрямилась.

Аканэ продолжала смотреть на свои руки.

— Он был здесь, — повторила Чисаки.

Она начала ощупывать землю вокруг.

Будто Хару мог оказаться рядом.

Будто его отбросило невидимой силой.

Будто стоило провести ладонью ещё немного дальше — и она снова найдёт его

плечо, руку или край одежды.

— Куда он исчез?

Асахи осмотрела дорогу. Пустые кусты. Брошенное оружие.

Тело Алекса в нескольких шагах. Клеймор на земле. Хару нигде не было.

— Я не чувствую его.

— Ты потеряла контракт, — резко сказала Чисаки. — Конечно, не чувствуешь.

Она поднялась на колени.

— Блэйд должен чувствовать.

Чисаки схватила клеймор за рукоять. Меч оказался слишком тяжёлым.

Она смогла лишь приподнять его край.

— Блэйд! Где Хару?!

Клинок не отозвался.

— Ответь мне!

Чисаки потянула сильнее.

Меч сдвинулся по земле, оставляя борозду.

— Превратись обратно! Найди его!

Асахи положила руку поверх её пальцев.

— Он не отвечает.

— Ты не знаешь.

— Знаю.

— Откуда?!

— Потому что он бы уже вернулся.

Чисаки резко отпустила меч. Клеймор упал обратно.

— Нет.

Она оглянулась.

— Нужно продолжить лечение.

Асахи посмотрела на неё.

— Лечить некого.

Чисаки развернулась так быстро, что едва не ударила её.

— Не говори так!

Асахи не отступила.

— Его тела нет.

— Оно вернётся.

— Мы не знаем.

— Тогда будем ждать.

Чисаки снова опустилась возле пятен крови. Подняла руки.

Золотистое свечение вспыхнуло ещё раз.

Магия вошла в пустой воздух.

— Чисаки, — позвала Асахи.

— Когда он появится, лечение уже будет работать.

— Ты истощишь себя.

— Я целитель.

— Здесь нет раны.

— Она была!

Голос Чисаки сорвался. Свет стал неровным.

— Она была здесь. Я держала её. Я чувствовала его сердце.

Она ударила ладонью по земле.

— Я почти остановила кровь.

Асахи молчала.

— Ещё немного, и я бы смогла.

— Его сердце уже остановилось.

— Я знаю!

Чисаки закричала так громко, что с ближайших ветвей сорвались птицы.

— Я знаю!

Магия погасла. Она сидела, тяжело дыша.

Слёзы падали на кровь Хару.

Аканэ всё ещё не шевелилась.

Её взгляд оставался прикован к ладоням. Чисаки посмотрела на неё. Сначала просто

смотрела. Потом её лицо изменилось. Не сразу. Боль не исчезла.

Но рядом с ней появилось что-то другое.

— Ты знала.

Аканэ не отреагировала. Чисаки медленно поднялась.

— Ты знала, кто он.

Тишина.

— Аканэ.

Асахи встала между ними не полностью, но достаточно близко, чтобы успеть

остановить любую из девушек.

— Она тебя не слышит.

— Слышит.

Чисаки подошла ближе.

— Ты слышишь меня?

Аканэ моргнула. Только один раз.

— Ты знала об Алексе, — продолжила Чисаки. — Знала о помолвке. Знала, что

скрываешься от своей семьи.

Аканэ медленно опустила руки.

На ладонях оставалась кровь Хару.

— Я собиралась рассказать.

Голос прозвучал тихо и бесцветно. Чисаки вздрогнула.

— Когда?

Аканэ ничего не ответила.

— Когда ты собиралась рассказать? — повторила Чисаки. — После возвращения в

Wist? Через неделю? Когда он снова спросит, почему ты ничего не говоришь о своей

семье?

— Не знаю.

— Ты не знала.

— Нет.

— Но решила молчать.

— Да.

Чисаки подошла почти вплотную.

— Мы только что были во дворце.

Аканэ подняла на неё глаза.

— Что?

— Во дворце. У моего отца. Среди солдат, охраны и людей, которые могли

выяснить, кто такой Алекс де Вингман.

— Чисаки…

— Если бы ты сказала, что от тебя несколько лет скрывают помолвку, что ты

сбежала из дворянского дома и что существует человек, считающий тебя своей

собственностью, мы бы не вышли на эту дорогу одни.

— Я не знала, что он найдёт меня здесь.

— Но он нашёл!

— Я знаю.

— Отец дал бы нам сопровождение. Мы могли поехать в карете. Могли выбрать

другой путь. Могли хотя бы знать, кого опасаться!

— Я знаю.

— Прекрати это повторять!

Чисаки схватила Аканэ за одежду возле плеча. Аканэ не сопротивлялась. Даже не

подняла рук.

— Почему ты не сказала Хару?

— Боялась.

Ответ прозвучал сразу. Чисаки замерла.

— Чего?

— Что он посмотрит на меня так же, как посмотрел сегодня.

— Он сказал, что не злится.

— Я видела его лицо.

— И поэтому ты продолжала бы молчать?

— Я не знаю.

— Ты должна была знать!

Чисаки толкнула её. Не сильно.

Но Аканэ не попыталась удержаться и упала на колени. Асахи сделала шаг вперёд.

— Чисаки.

— Не останавливай меня.

— Ты толкнула её.

— Она привела к нам Алекса!

Аканэ сидела перед ней, глядя на землю.

Чисаки указала на тело мужчины.

— Он пришёл за ней. Он окружил нас своими людьми. Он приказал выстрелить в

Хару, потому что Хару был рядом с ней!

— Да, — произнесла Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Что?

— Он пришёл за мной.

Аканэ провела ладонью по лицу, оставив на щеке красный след.

— Если бы меня здесь не было, он не стал бы искать Хару.

— Аканэ, — сказала Асахи.

— Она права.

— Я не сказала, что она права во всём.

— Но в этом права.

Аканэ посмотрела на пятна крови перед собой.

— Я знала об Алексe. Знала, на что способна его семья. Знала, что он считает

помолвку настоящей. И всё равно решила, что могу просто исчезнуть и никогда больше с

этим не столкнуться.

— Ты могла рассказать, — сказала Чисаки.

— Могла.

— Но не рассказала.

— Нет.

— Хару доверял тебе.

Аканэ закрыла глаза.

— Знаю.

— Он рассказал тебе о своём мире.

— Не всё.

— Достаточно!

Голос Чисаки снова поднялся.

— Он открыл тебе то, чего не рассказывал мне. Показал Блэйда. Привёл в свой дом.

Поверил тебе. А ты всё это время знала, что где-то есть человек, называющий тебя своей

невестой.

— Да.

— Скажи хоть что-нибудь кроме «да»!

Аканэ открыла глаза.

В них больше не было ни слёз, ни привычной резкости. Только усталое, страшное

спокойствие.

— Что ты хочешь услышать?

Чисаки не ответила.

— Что я не виновата? — продолжила Аканэ. — Что Алекс сам принял решение?

Что я не держала арбалет? Что Хару мог погибнуть и на любом другом задании?

Она медленно покачала головой.

— Я не буду этого говорить.

— Почему?

— Потому что он пришёл за мной.

Аканэ посмотрела на место, где исчезло тело Хару.

— Хару умер из-за меня.

Чисаки несколько секунд смотрела на неё.

Пальцы на её руках сжались.

— Если бы Хару никогда тебя не встретил, он был бы жив.

Асахи резко повернула голову к ней. Аканэ не вздрогнула. Не возразила. Просто

кивнула.

— Да.

— Нет, — сказала Асахи.

Обе девушки посмотрели на неё.

Асахи встала между ними полностью.

— Отойди, — потребовала Чисаки.

— Нет.

— Она сама признала.

— Аканэ сейчас согласится с чем угодно, что сделает ей больнее.

— Я понимаю, что говорю, — произнесла Аканэ.

Асахи посмотрела на неё.

— Нет.

— Не решай за меня.

— Тогда не решай за Хару.

Аканэ нахмурилась.

Первое живое выражение появилось на её лице.

— Что?

— Ты сказала, что без тебя он был бы жив. Ты не знаешь этого.

— Алекс…

— Алекс пришёл за тобой. Это правда.

Асахи повернулась к Чисаки.

— Аканэ скрыла то, что должна была рассказать. Это тоже правда.

Чисаки отвела взгляд.

— Тогда зачем ты её защищаешь?

— Я не защищаю.

Асахи снова посмотрела на Аканэ.

— Ты должна была рассказать Хару. Он имел право знать. Мы все имели.

Аканэ медленно кивнула.

— Знаю.

— Но ты не стреляла в него.

— Какая теперь разница?

— Для тебя — большая.

— Хару всё равно нет.

— Поэтому ты хочешь, чтобы Чисаки уничтожила тебя вместо Алекса?

Аканэ посмотрела на неё.

— Я не…

— Хочешь.

Асахи говорила ровно. Не повышая голоса.

— Ты не сопротивлялась, когда она тебя толкнула. Ты соглашаешься с каждым

обвинением. Ты даже не посмотрела на неё, когда она сказала, что без тебя Хару был бы

жив.

— Потому что это правда.

— Ты повторяешь это, чтобы больше ничего не чувствовать.

Аканэ резко поднялась.

— Ты больше не чувствуешь меня!

Асахи замолчала. Аканэ тяжело дышала.

— Контракта нет. Связи нет. Ты сама сказала.

— Нет.

— Тогда не говори, что знаешь, что я чувствую.

— Я вижу.

— Ничего ты не видишь.

— Вижу, как ты ищешь способ исчезнуть вслед за ним.

Аканэ застыла.

Чисаки посмотрела на неё внимательнее. Асахи продолжила:

— И вижу, как Чисаки пытается причинить тебе такую же боль, какую чувствует

сама.

— Не смей, — тихо произнесла Чисаки.

— Ты сказала, что Хару был бы жив, если бы не встретил её.

— Потому что Алекс пришёл за ней.

— Да.

— Тогда в чём я неправа?

— Ты не знаешь, каким был бы Хару без Аканэ.

Чисаки сжала челюсть.

— Он хотя бы был бы жив.

— Может быть.

Ответ Асахи заставил обеих замолчать. Она не стала спорить.

Не сказала, что всё обязательно произошло бы так же.

— Может быть, — повторила Асахи. — А может быть, он погиб бы в малом данже.

Или в Пепельном разломе. Или возле красного дракона. Или спасая тебя. Или меня.

— Это другое.

— Для него — нет.

Асахи посмотрела на кровь на своих руках.

— Хару-хозяин постоянно шёл туда, где мог погибнуть. Иногда ради нас. Иногда

потому, что был упрямым. Иногда потому, что считал это правильным.

Её голос дрогнул. Совсем немного.

— Я не знаю, почему сегодня умер именно он. Но знаю, что Алекс приказал его

убить. Стрелок выпустил болт. Блэйд не успел. Ты не смогла вылечить. Аканэ не

рассказала правду.

Асахи подняла взгляд.

— Всё это произошло. Нельзя выбрать только одну часть и сделать вид, что

остальных не было.

Чисаки опустила голову.

— Я почти спасла его.

— Знаю.

— Если бы я была сильнее…

— Тогда ты говоришь то же самое, что Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Это не одно и то же.

— Вы обе хотите найти одну причину.

Асахи указала на место, где лежал Хару.

— Потому что тогда можно решить, кого наказать.

Она перевела взгляд на тело Алекса.

— Тот, кто приказал стрелять, уже мёртв.

Аканэ посмотрела туда же.

На её лице ничего не изменилось.

— Этого недостаточно.

— Знаю.

Асахи повернулась к Чисаки.

— И если ты сейчас сломаешь Аканэ, Хару не вернётся.

Затем к Аканэ:

— Если ты позволишь ей это сделать, он тоже не вернётся.

— Тогда что нам делать? — спросила Чисаки.

В её голосе больше не было крика. Только усталость. Асахи посмотрела на клеймор.

— Блэйд сказал позаботиться друг о друге.

Чисаки закрыла глаза.

— Я не могу сейчас заботиться о ней.

— Тогда хотя бы не причиняй ей вред.

— А она?

— Аканэ не должна причинять вред себе.

Аканэ отвела взгляд.

— Я ничего не собираюсь делать.

— Хорошо.

— Ты мне не веришь?

— Нет.

Аканэ хотела возразить. Не стала.

Несколько мгновений они стояли молча. Ветер шевелил ветви.

Где-то далеко скрипнули колёса повозки, но звук быстро исчез.

На дороге всё ещё лежали брошенные мечи и щиты. Возле кустов темнело тело

арбалетчика. Алекс оставался там, где его настигла Аканэ. Мир вокруг продолжал

существовать. Солнце светило.

Птицы постепенно возвращались на ветви. Трава двигалась под ветром.

Только Хару больше не было.

Чисаки первой посмотрела в сторону дороги, ведущей обратно к Glyrt.

— Нужно вернуться во дворец.

Аканэ подняла голову.

— Нет.

— Здесь лежат тела. На нас напали возле столицы. Отец должен узнать.

— Отправишь ему письмо из первой деревни.

— Аканэ…

— Я не вернусь туда.

— Почему?

Она посмотрела на кровь на своих ладонях.

— Я не смогу войти в зал и сказать им, что утром нас было четверо.

Чисаки вздрогнула. Аканэ продолжила:

— Не смогу смотреть на твою мать. Не смогу слушать вопросы солдат. Не смогу

рассказывать всё снова.

— Но нам нужно куда-то идти.

— В Wist.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты думаешь, там будет легче?

— Нет.

— Тогда зачем?

Аканэ не ответила.

Асахи подняла сумку с куклой.

Проверила, что та осталась внутри. Потом произнесла:

— Хару хотел домой.

Чисаки опустила взгляд.

Асахи посмотрела в сторону дороги, по которой они шли до нападения.

— Он говорил об ужине. О кровати. О том, куда я поставлю куклу.

Её пальцы сжали край сумки.

— Его дом в Wist.

— Его больше нет, — прошептала Чисаки.

— Дом остался.

Чисаки долго молчала. Затем вытерла лицо рукавом.

На ткани остался след крови, которую она не заметила.

— В первой деревне я найду гонца, — сказала она. — Отправлю письмо отцу.

Пусть пришлёт солдат и разберётся с телами.

Аканэ посмотрела на Алекса.

— Делай что хочешь.

— Я сообщу правду.

— Хорошо.

— Включая то, кто его убил.

— Хорошо.

Чисаки сжала губы.

— Тебя это вообще волнует?

Аканэ посмотрела на неё.

— Я убила человека, который приказал убить Хару.

Её голос оставался пустым.

— Можешь написать моё имя крупнее.

Чисаки отвернулась. Асахи подошла к Блэйду.

Взялась за рукоять обеими руками и попыталась поднять его.

Клинок оторвался от земли, но почти сразу потянул её вниз. Аканэ заметила.

Несколько секунд смотрела. Потом подошла.

— Отпусти.

Асахи подчинилась. Аканэ взялась за рукоять. Подняла Блэйда. Меч оказался

тяжёлым.

Раньше в руках Хару он двигался так, словно весил намного меньше. Сейчас

клеймор тянул руки вниз, требуя настоящего усилия.

Аканэ прижала его к себе.

— Блэйд.

Она подождала. Линии Пустоты не загорелись. Человеческая форма не появилась.

— Я знаю, что ты не можешь мне ответить.

Она провела пальцами по холодному металлу.

— Но я всё равно понесу тебя домой.

Аканэ сняла с плеча дорожную сумку. Освободила крепления.

Ремни не были рассчитаны на клеймор, но после нескольких попыток она смогла

закрепить ножны за спиной.

Блэйд лёг поперёк её плаща.

Тяжёлый. Слишком длинный для неё.

Чужой. Аканэ поправила ремень. Он врезался в плечо. Она затянула сильнее.

Чисаки молча наблюдала. Асахи подошла к ней. Не коснулась. Просто остановилась

рядом.

— Мы вернёмся в Wist, — сказала Чисаки.

Аканэ кивнула.

— Да.

— Но я не простила тебя.

— Я знаю.

— И не знаю, смогу ли.

— Знаю.

Чисаки закрыла глаза.

— Перестань это говорить.

Аканэ больше не ответила.

Асахи подняла с земли катану и протянула ей. Аканэ посмотрела на оружие.

На кровь Алекса вдоль клинка.

Приняла катану и убрала в ножны, не вытирая. Чисаки собрала оставшиеся вещи.

Еда, приготовленная королевой, лежала возле дерева, где они остановились на

привал.

Хлеб.

Сыр. Нарезанные фрукты.

Бутылка воды, которую Аканэ протягивала Хару. Чисаки хотела оставить всё.

Потом молча сложила обратно в сумку.

Асахи подняла куклу ближе к груди.

Аканэ встала на дороге первой. Блэйд давил на плечи.

Она поправила ремень ещё раз.

Посмотрела на пустое место возле дерева. Там оставалась кровь Хару. Больше

ничего.

— Идём, — сказала она.

Чисаки не сдвинулась.

— Я не могу.

Аканэ остановилась.

Асахи взяла Чисаки за руку. Не потянула. Просто сжала пальцы.

— Я тоже.

Чисаки посмотрела на неё.

— Тогда как?

— Вместе.

Чисаки опустила голову.

Через несколько секунд сделала первый шаг. Асахи пошла рядом.

Аканэ ждала, пока они приблизятся.

Никто не смотрел на тело Алекса.

Никто больше не пытался позвать Хару.

Они продолжили путь в Wist. Аканэ шла впереди.

За её спиной тяжело лежал Блэйд. Его голос не прозвучал.

----------

Возвращение без него

Дорога не изменилась.

Под ногами всё так же хрустели мелкие камни. Ветер шевелил траву по краям

тракта. Солнце медленно опускалось к линии леса, окрашивая облака тёплым золотом.

Несколько часов назад Хару сказал бы, что вечер красивый. Возможно, остановился бы. Достал воду.

Предложил устроить привал раньше времени, а потом попытался бы убедить всех,

что делает это исключительно ради их отдыха.

Теперь никто не смотрел на небо. Аканэ шла впереди.

Блэйд лежал у неё за спиной. Ножны были слишком длинными для её роста и при

каждом шаге задевали край плаща. Ремни, снятые с вещей Хару и наскоро переделанные

под неё, постоянно смещались. Рукоять возвышалась над правым плечом, заставляя Аканэ

держать голову немного в сторону.

Она ни разу не попыталась поправить меч.

Чисаки шла в нескольких шагах позади.

На её ладонях оставалась засохшая кровь. Часть она вытерла об одежду, но между

пальцами и под ногтями всё ещё темнели красные следы. Асахи замыкала строй.

В одной руке она несла свою сумку. В другой — дорожную сумку Хару, которую

они забрали перед уходом.

Там находилась его сменная одежда.

Перчатки. Небольшой запас денег. Карточка авантюриста.

Несколько мелочей, которые ещё утром принадлежали живому человеку.

Сумка почти ничего не весила.

Асахи всё равно держала её обеими руками.

Обычно дорога из Glyrt до Wist занимала около трёх дней. Они не прошли даже

первого участка пути, когда их остановил Алекс.

Теперь до дома оставалось ещё несколько дней.

Никто не обсуждал, смогут ли они дойти. Они просто шли.

— До темноты нужно найти ночлег, — произнесла Чисаки.

Аканэ не ответила.

— Мы не сможем продолжать ночью. Здесь начинаются каменистые участки, а

дальше дорога проходит рядом с лесом.

Тишина. Чисаки повысила голос:

— Аканэ, ты слышишь меня?

— Слышу.

— Тогда ответь.

— Найдём ночлег.

— Впереди должна быть дорожная станция. Мы проезжали рядом с ней, когда

направлялись в Glyrt.

— Хорошо.

Чисаки ждала продолжения. Его не было.

Аканэ не обернулась и не замедлилась.

Асахи посмотрела на пространство между ними.

Ещё утром Чисаки и Аканэ могли спорить о темпе, карте и том, кто лучше запомнил

дорогу. Хару вмешивался, говорил что-то неуместное, получал сразу два ответа и после этого всё равно шёл между ними.

Сейчас между девушками оставалось несколько пустых шагов. Асахи коснулась своего запястья. Кожа была чистой.

Она всё ещё ожидала ощутить Хару. Хотя бы слабое присутствие. Отголосок боли.

Тревогу. Раздражение от тяжёлого пути. Что угодно.

Но внутри оставалось только её собственное тело. Её собственное дыхание. Её

собственные мысли.

Раньше Асахи боялась, что контракт лишает её свободы.

Теперь свобода ощущалась как место, из которого вырвали человека.

— Мне нужно отправить сообщение в Glyrt, — сказала Чисаки.

Аканэ остановилась.

Чисаки едва не налетела на неё.

— Зачем?

— Там остались тела.

— Пусть лежат.

— Среди них Алекс.

Аканэ посмотрела на неё через плечо.

— Тем более.

— Его найдут случайные путешественники. Или животные. Королевская стража

должна осмотреть место нападения и собрать оружие.

— Собрать его по кускам тоже?

Чисаки побледнела. Асахи подошла ближе.

— Аканэ.

— Что?

— Ты пытаешься снова причинить ей боль.

— Я ответила на вопрос.

— Нет. Ты выбрала слова, которые должны сделать больнее.

Аканэ посмотрела на Асахи.

— Теперь ты будешь следить за каждым моим словом?

— Да.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Аканэ на мгновение растерялась.

— Я тебя об этом не просила.

— Блэйд попросил позаботиться друг о друге.

Аканэ резко отвернулась.

Меч за её спиной сдвинулся.

Ножны ударили её по бедру.

— Не повторяй его слова.

— Почему?

— Потому что он сказал их один раз. Этого достаточно.

Чисаки закрыла глаза.

— Нам всё равно нужно сообщить о нападении.

Аканэ продолжила путь.

— Сообщай.

— На станции должен быть гонец. Я отправлю письмо.

— Делай что хочешь.

— Мне понадобится твоя часть рассказа.

— Нет.

— Ты убила Алекса.

— Именно это и напиши.

— Я не могу составить официальный отчёт из одной строки.

— Тогда придумай остальные.

Чисаки остановилась.

— Ты думаешь, мне хочется ещё раз описывать, как Хару умер?

Аканэ тоже остановилась.

Несколько секунд она стояла к Чисаки спиной.

— Нет.

— Тогда почему ты оставляешь это мне?

Аканэ медленно повернула голову.

— Потому что ты лучше помнишь.

Чисаки замерла.

— Что?

— Я не помню, что произошло после выстрела.

— Ты держала его.

— Знаю.

— Ты разговаривала с ним.

— Знаю.

— Ты убила Алекса.

— Знаю.

— Тогда как ты можешь не помнить?

Аканэ опустила взгляд.

— Я помню отдельные вещи.

Её пальцы сжались.

— Кровь на руках. Его лицо. Болт. То, как Блэйд упал на землю. А потом я держала

пустоту.

Она посмотрела на свои ладони.

— Между этим ничего нет.

Чисаки больше не требовала рассказа. Асахи подошла к Аканэ.

— Мы можем написать вместе.

— Вы можете.

— Все вместе.

— Я не буду.

Асахи продолжала смотреть. Аканэ выдержала её взгляд.

— Хотя бы сегодня.

— Хорошо.

Асахи не стала спорить. Они снова пошли.

***

Дорожная станция появилась, когда солнце почти скрылось.

Она состояла из длинного каменного здания, конюшни и крытого двора для

повозок. Возле входа стоял деревянный столб с выцветшим знаком почтовой службы. У

стены отдыхали несколько лошадей.

Во дворе находились торговцы, два возницы и группа путешественников. Обычные

люди. Обычный вечер. Кто-то разгружал мешки.

Кто-то спорил о цене комнаты. Кто-то смеялся возле колодца.

Когда девушки вошли во двор, разговоры начали стихать. Сначала люди заметили

Блэйда. Потом кровь. Потом отсутствие четвёртого человека.

Смотритель станции вышел им навстречу.

Полный мужчина с короткой седой бородой вытер руки о передник и нахмурился.

— На дороге проблемы?

Чисаки остановилась первой.

— На нас напали несколько часов назад.

Мужчина сразу стал серьёзнее.

— Разбойники?

— Наёмники.

— Где?

Чисаки назвала приблизительный участок дороги.

— Сколько их было?

— Около десяти.

— Они преследуют вас?

— Нет.

Смотритель перевёл взгляд на меч за спиной Аканэ.

— Кто-нибудь ранен?

Чисаки не ответила сразу.

— Один человек погиб.

Мужчина посмотрел на кровь на её руках.

— Тело осталось там?

— Нет.

— Наёмники забрали?

— Тело исчезло.

Смотритель молчал.

За его спиной один из возниц перестал затягивать ремень на грузе.

— Простите, — произнёс мужчина. — Я, наверное, неправильно услышал.

— Вы услышали правильно.

— Как тело может исчезнуть?

Чисаки закрыла глаза.

— Мы не знаем.

Смотритель посмотрел на остальных девушек. Аканэ отвернулась.

Асахи прижала к себе сумку Хару.

— Мне нужно отправить срочное письмо в Glyrt, — продолжила Чисаки. —

Желательно сегодня.

— Почтовый всадник уже уехал.

— Когда следующий?

— Утром.

— Я заплачу за отдельного гонца.

— Ночью дорога опасна.

— Письмо должно попасть в столицу как можно быстрее.

Мужчина снова посмотрел на её одежду. Не на дорогую ткань. Не на украшения. На

лицо.

— Кому адресовано?

— Капитану дворцовой стражи.

Он поднял брови.

— Вы знакомы с капитаном?

— Письмо примут.

Чисаки произнесла это без колебаний.

Смотритель ещё несколько секунд изучал её.

— Хорошо. У нас есть человек, который знает дорогу и может выехать до полной

темноты. Но это будет дорого.

— Я заплачу.

— Сначала вам нужно войти внутрь.

Он указал на кровь.

— И привести себя в порядок.

Аканэ прошла мимо.

— Мне ничего не нужно.

Смотритель невольно отступил. Чисаки устало произнесла:

— Нам нужна отдельная комната. Желательно без других постояльцев.

— Осталась одна на втором этаже.

— Подойдёт.

Мужчина кивнул помощнику. Тот поспешил к лестнице.

— Ещё вода, — сказала Асахи. — Много.

Смотритель посмотрел на её чистое запястье, крылья и сумки, но вопросов не задал.

— Принесём.

***

Комната оказалась тесной.

Три узкие кровати стояли вдоль стен. Возле окна находился стол. В углу — пустой

таз и кувшин.

Асахи поставила вещи Хару возле дальней кровати. Аканэ сразу сняла Блэйда.

Она не прислонила его к стене. Не положила на стол.

Осторожно опустила меч на кровать и села рядом, придерживая ножны одной

рукой. Чисаки подошла к окну.

Из двора доносились голоса людей.

Все они продолжали жить так, будто ничего не произошло.

— Мне нужны бумага и чернила, — сказала она.

Асахи посмотрела на дверь.

— Я принесу.

— Я сама.

Чисаки вышла. Аканэ не пошевелилась.

Асахи осталась стоять посреди комнаты.

— Сними плащ.

— Зачем?

— На нём кровь.

— Я вижу.

— Она уже высохла.

— Тем лучше.

— Это кровь Хару-хозяина.

Аканэ подняла на неё глаза.

— Я знаю, чья это кровь.

Асахи подошла ближе.

— Тебе нужно умыться.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Асахи посмотрела на её руки.

На коже оставались тёмные пятна. Кровь засохла возле пальцев, на запястьях и под

ногтями.

— Ты будешь носить её до Wist?

— Может быть.

— Зачем?

Аканэ отвернулась. Асахи ждала.

— Если смою, — тихо произнесла Аканэ, — ничего не останется.

— Останется Блэйд.

— Он не отвечает.

— Останутся вещи.

— Это вещи.

— Останемся мы.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты действительно веришь, что этого достаточно?

Асахи задумалась.

— Нет.

Честный ответ заставил Аканэ замолчать.

— Но если мы исчезнем вместе с ним, не останется даже этого.

— Я не собираюсь исчезать.

— Тогда умойся.

Аканэ почти усмехнулась.

В выражении не было ни капли радости.

— Ты стала очень настойчивой.

— Теперь никто не может приказать мне остановиться.

Аканэ посмотрела на чистое запястье Асахи.

— Ты свободна.

— Да.

— Можешь уйти.

— Могу.

— Выбрать другое место.

— Могу.

— Других людей.

— Могу.

— Тогда зачем продолжаешь идти с нами?

Асахи посмотрела на сумку Хару.

— Потому что он сказал, что дом в Wist теперь мой тоже.

— Его больше нет.

— Дом остался.

— Ты ещё не видела его без Хару.

— Ты тоже.

Аканэ сжала пальцы на ножнах.

Асахи подошла к кувшину, налила в таз воду и положила рядом чистую ткань.

— Я не заставляю тебя забыть кровь.

— А что ты делаешь?

— Не позволяю ей стать единственным, что у тебя осталось.

Дверь открылась.

Чисаки вернулась с бумагой, чернилами и небольшим свёртком. Она услышала

последние слова. Ничего не сказала.

Положила всё на стол и села.

Некоторое время смотрела на чистый лист. Затем обмакнула перо. Написала

несколько слов.

Остановилась.

Чернила собрались в тёмную каплю на конце пера и упали на бумагу. Чисаки

отложила его.

— Я не могу начать.

Асахи подошла.

— Напиши место.

— Я знаю, где это произошло.

— Тогда напиши.

Чисаки снова взяла перо.

Медленно вывела название тракта и приблизительное расстояние от Glyrt.

— Дальше?

— Нападение.

Чисаки написала ещё несколько строк. Почерк становился неровнее.

— «Группа наёмников устроила засаду на дороге», — прочитала она. —

«Нападение возглавлял Алекс де Вингман».

Аканэ не отреагировала.

— Мне нужно написать, что он раскрыл твоё происхождение.

— Пиши всё.

Чисаки задержала перо над бумагой.

— Если я укажу твоё настоящее имя и подробности помолвки, письмо пройдёт

через руки гонца, дорожной службы и дворцовой охраны.

— Мне всё равно.

— А мне нет. Сейчас достаточно написать, что Алекс де Вингман преследовал тебя

из-за нерасторгнутой помолвки. Остальное я расскажу лично.

Аканэ безразлично пожала плечами.

— Делай как хочешь.

Чисаки снова опустила взгляд к листу.

— «Причиной нападения стал личный конфликт, связанный с Аканэ Вильдфорт и

принуждением к ранее заключённой помолвке. Полные сведения будут переданы лично».

Аканэ коротко кивнула.

Чисаки написала ещё несколько строк. Дошла до момента выстрела. Рука

остановилась.

— Как сформулировать?

Никто не ответил.

— Я должна написать, что погиб человек.

Асахи сказала:

— Хару Тасика.

Чисаки посмотрела на неё.

— Да.

— Напиши его имя.

Чисаки приложила перо к бумаге. Буквы появились не сразу. «Хару Тасика». Она

замерла над именем.

— «Получил смертельное ранение артефактным болтом», — продолжила Асахи.

— Я знаю, что писать.

— Тогда пиши.

Чисаки резко повернулась к ней:

— Думаешь, мне легко?

— Нет.

— Тогда не говори так спокойно!

Асахи не отступила.

— Я говорю спокойно, потому что если начну кричать, никто из нас не закончит

письмо.

Чисаки смотрела на неё. Гнев продержался несколько мгновений. Потом исчез. Она

снова опустила голову.

— Прости.

— Я не обиделась.

Чисаки написала о болте. О безуспешном лечении. О смерти.

Когда дошла до исчезновения, перо снова остановилось.

— Этому никто не поверит.

— Нам тоже трудно поверить, — сказала Асахи.

— Но мы видели.

— Напиши, что видели.

— «После нескольких визуальных искажений тело исчезло полностью».

Чисаки произнесла фразу вслух. Она звучала холодно. Почти не по-человечески.

Как описание повреждённого предмета.

— Так и было, — сказала Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты всё-таки слушаешь.

— Я слышу каждое слово.

— Но не помогаешь.

— Если начну говорить, не остановлюсь.

— Может быть, тебе стоит.

Аканэ отвернулась. Чисаки опустила перо.

— Я всё ещё считаю, что ты должна была рассказать.

— Знаю.

— И не забираю назад то, что сказала.

— Знаю.

— Не повторяй это так, будто тебе всё равно.

Аканэ медленно поднялась.

— Хочешь, чтобы я спорила?

— Я хочу понять, ты вообще слышишь меня или просто ждёшь, когда я закончу.

— Я слышу, что Хару умер из-за того, что Алекс пришёл за мной.

— Я не сказала, что только из-за этого.

— На дороге сказала.

Чисаки побледнела.

— Я…

— Не нужно.

— Я была не в себе.

— Я тоже.

— Это не оправдание.

— Я и не оправдываю.

Аканэ подошла к тазу. Опустила руки в воду. Засохшая кровь начала растворяться.

Вода медленно потемнела. Чисаки смотрела.

— Почему сейчас?

Аканэ провела ладонью по запястью.

— Потому что Асахи не отстанет.

— Это единственная причина?

— Другой тебе будет недостаточно.

Чисаки хотела ответить. Не стала. Аканэ вымыла руки. Потом лицо. Плащ оставила

как был.

Асахи забрала таз и поставила возле двери. Чисаки вернулась к письму.

В конце она указала, что Алекса убила Аканэ, а оставшиеся нападавшие бежали.

Подписала только своё имя. Не титул. Не фамилию. Сложила лист.

— В Glyrt поймут, от кого письмо.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты уверена, что гонец доставит его во дворец?

— Если оно попадёт к охране, они передадут.

— Почему?

Чисаки встретила её взгляд.

— Потому что там знают мой почерк.

Это было единственное упоминание дворца. Асахи взяла письмо.

— Я отнесу.

— Нет. Я сама.

Чисаки запечатала лист обычным дорожным воском, который принёс смотритель.

Без герба. Без королевской печати.

Когда она вышла, никто из постояльцев не поклонился и не изменил обращения.

Для всех вокруг она оставалась просто уставшей молодой авантюристкой,

отправляющей срочное донесение в столицу.

***

Еду принесли уже после наступления темноты.

Три миски с горячей похлёбкой.

Хлеб.

Вода.

Асахи поставила одну миску перед Чисаки. Вторую — перед Аканэ.

Та снова сидела рядом с Блэйдом.

— Я не хочу.

— Я тоже, — ответила Асахи.

— Тогда не ешь.

— Я буду.

Асахи села за стол.

— Потому что завтра нам нужно продолжать дорогу.

Чисаки взяла ложку.

Похлёбка дрожала вместе с её рукой.

— Нам могли дать повозку.

— Не нужно, — сказала Аканэ.

— Ты едва донесла Блэйда сюда.

— Донесла.

— До Wist ещё два дня пути.

— Значит, понесу ещё два дня.

Чисаки отложила ложку.

— Почему ты не позволяешь помочь?

— Потому что это меч Хару.

— Мы знаем.

— Тогда не спрашивай.

— Он не становится меньше его мечом, если несколько часов его понесёт Асахи.

— Я не отдам.

Асахи посмотрела на клеймор.

— Я могу нести его.

— Нет.

— Почему?

Аканэ провела пальцами по рукояти.

— Потому что Блэйд доверял мне.

Она ждала. Будто меч мог подтвердить. Ничего не произошло.

— Он доверял всем нам, — тихо сказала Чисаки.

— Но с Хару чаще всего была я.

Фраза прозвучала жёстче, чем Аканэ хотела. Чисаки опустила глаза.

— Да.

Аканэ заметила её реакцию.

— Я не имела в виду…

— Имела.

— Нет.

— Ты напомнила мне, что занимала главное место рядом с ним.

— Я сказала не это.

— Тогда что?

Аканэ открыла рот. Не нашла слов. Асахи положила ложку.

— Аканэ боится отдать Блэйда, потому что тогда у неё ничего не останется в руках.

Обе девушки посмотрели на неё.

— Не говори за меня, — произнесла Аканэ.

— Ты сама не говоришь.

— Это не даёт тебе права.

— Теперь у меня нет хозяина, который может запретить.

Аканэ нахмурилась.

Асахи продолжила тем же ровным голосом:

— Ты несёшь Блэйда не потому, что мы не способны. Ты боишься, что если

отпустишь меч, Хару останется только в сумке с вещами.

Аканэ сжала рукоять.

— А ты несёшь его сумку.

— Да.

— По той же причине?

Асахи посмотрела на сумку возле кровати.

— Да.

Комната затихла. Чисаки медленно взяла ложку.

— Я несу его письмо из гильдии.

Аканэ подняла голову.

— Какое письмо?

Чисаки коснулась своей сумки.

— То, которое Лина передала перед нашим отъездом. Подтверждение задания и

новые документы.

Аканэ вспомнила.

Хару убрал бумаги к Чисаки, потому что его собственная сумка была переполнена

едой, приготовленной королевой.

— Значит, у каждой что-то осталось, — произнесла Асахи.

— Это не делает нас семьёй, — сказала Аканэ.

— Нет.

— И не исправляет то, что произошло.

— Нет.

— Тогда зачем ты всё время пытаешься соединить нас?

Асахи посмотрела сначала на неё. Потом на Чисаки.

— Потому что сами вы сейчас можете только отдаляться.

Чисаки опустила взгляд в миску.

— Может быть, нам нужно отдалиться.

— Может быть.

Ответ снова оказался не тем, которого они ожидали. Асахи продолжила:

— Но не сегодня. Сегодня мы должны дойти домой.

— А потом? — спросила Чисаки.

— Не знаю.

— Что ты будешь делать, когда мы войдём?

— Поставлю куклу в комнате.

Чисаки прикрыла губы ладонью.

Асахи смотрела на неё спокойно, но глаза блестели.

— Хару-хозяин сказал, что там её место.

Аканэ отвернулась.

Чисаки заставила себя съесть ложку похлёбки. Потом ещё одну.

— Ешь, — сказала она Аканэ.

— Не хочу.

— Я тоже не хочу.

— Тогда зачем?

— Потому что Асахи права хотя бы в одном.

Асахи подняла брови.

— Только в одном?

— Сейчас я не готова признавать больше.

Это почти напоминало прежнюю Чисаки. Но никто не улыбнулся. Аканэ взяла

миску.

Ела медленно, не чувствуя вкуса.

После ужина они погасили свечу. Никто не разделся.

Аканэ легла возле стены, оставив Блэйда рядом с кроватью. Её ладонь лежала на

ножнах. Асахи закрыла глаза. Чисаки отвернулась к окну. Прошло много времени.

— Ты ждёшь, что он ответит? — тихо спросила Чисаки.

Аканэ не пошевелилась.

— Нет.

— Лжёшь.

— А ты чего ждёшь?

Чисаки посмотрела в темноту.

— Что Хару откроет дверь и спросит, почему мы все ещё не спим.

Аканэ закрыла глаза.

— Он бы сначала пожаловался на запах еды.

— Похлёбка была нормальной.

— Для него всё было нормальным, если он был голоден.

— Потом он начал бы разговаривать с Блэйдом.

— И раздражаться, что мы не слышим половину разговора.

— А ты сказала бы, что меч опять настраивает его против нас.

— Он всегда настраивал разумно.

Чисаки замолчала.

Несколько секунд их голоса звучали почти обычно.

Это сделало тишину после них тяжелее.

— Я не хочу спать, — сказала Чисаки.

— Я тоже.

— Потому что утром придётся снова идти.

— Да.

— И чем ближе Wist, тем больше людей придётся сказать.

Аканэ сжала пальцы на ножнах.

— Пусть Асахи говорит.

— Нельзя всё оставить ей.

— Почему?

— Потому что Хару был не только её хозяином.

Аканэ открыла глаза.

— Не называй его так.

— Как?

— Хозяином.

Чисаки посмотрела на Асахи.

Та лежала неподвижно, но не спала.

— Она сама его так называет.

— Контракта больше нет.

— Привычка осталась.

Асахи произнесла:

— Это не только привычка.

Обе девушки повернулись к ней.

— Тогда что? — спросила Аканэ.

Асахи задумалась.

— Имя, которое напоминает, кем он был для меня сначала.

— Человеком, который купил тебя?

— Человеком, который открыл клетку.

Аканэ отвернулась.

— Он ненавидел, когда ты называла его хозяином.

— Знаю.

— Тогда перестань.

— Не могу.

— Почему?

Асахи положила ладонь на чистое запястье.

— Потому что связь исчезла, а это слово осталось.

Больше они не говорили.

***

Утром письмо уже было в дороге.

Смотритель станции предложил им место в повозке, направлявшейся к Wist. Чисаки

посмотрела на Аканэ. Та сразу отказалась:

— Мы пойдём сами.

— Вы заплатили за комнату, еду и гонца, — сказал смотритель. — Повозка не

потребует доплаты.

— Дело не в деньгах.

— Тогда в чём?

Аканэ взяла Блэйда. Закрепила за спиной.

— Я не хочу сидеть рядом с незнакомыми людьми.

Мужчина посмотрел на её плащ.

Кровь Хару всё ещё оставалась на ткани.

— Понимаю.

Он не стал настаивать. Чисаки поблагодарила его. Они вернулись на дорогу.

Первый день после смерти Хару закончился.

Никто не произнёс это вслух.

***

К полудню ремень начал натирать плечо Аканэ.

Сначала она просто сменила положение меча. Потом подтянула крепление.

Через несколько часов ткань плаща потемнела. Асахи заметила первой.

— У тебя кровь.

— Старая.

— На другом плече.

Аканэ продолжала идти. Чисаки приблизилась.

— Остановись.

— Нет.

— Я залечу.

— Не нужно.

— Ремень прорезал кожу.

— Неглубоко.

— Ты не видишь рану.

— Чувствую.

— Тогда тем более остановись.

Аканэ ускорила шаг.

Чисаки схватила её за край плаща. Аканэ резко обернулась.

— Не трогай меня.

— Тогда перестань вести себя так, будто у тебя нет тела.

— Оно мне не мешает.

— Пока.

— Я дойду.

— А если не дойдёшь?

Аканэ посмотрела на неё.

— Тебе станет легче?

Чисаки отпустила плащ.

— Нет.

— Тогда не трать силы.

— Я не пытаюсь тебе помочь ради собственного спокойствия.

— А ради чего?

Чисаки долго молчала.

— Потому что он попросил.

Аканэ закрыла глаза.

— Я говорила не повторять.

— А я не обещала слушаться.

Асахи встала перед Аканэ.

— Сними меч.

— Нет.

— На несколько минут.

— Нет.

— Тогда Чисаки не сможет добраться до раны.

— Пусть не лечит.

Асахи взялась за нижнюю часть ножен. Аканэ перехватила её запястье.

— Отпусти.

— Не отпущу.

— Асахи.

— Ты можешь применить силу.

Аканэ сжала пальцы.

Асахи не изменилась в лице.

— Можешь оттолкнуть меня. Можешь приказать остановиться.

Аканэ посмотрела на чистую кожу там, где раньше находилась метка.

— Не могу.

— Тогда сними меч сама.

Несколько секунд они стояли посреди дороги. Чисаки не вмешивалась. Аканэ

медленно разжала руку. Сняла Блэйда.

Асахи приняла его обеими руками.

Клеймор потянул её вниз, но она удержала. Аканэ расстегнула плащ.

На плече действительно была рана. Не опасная, но глубокая достаточно, чтобы

кровь пропитала рубашку. Чисаки подошла.

Её ладони вспыхнули слабым золотистым светом. Аканэ напряглась.

Та же магия ещё вчера окружала грудь Хару. Чисаки тоже это почувствовала. Свет

дрогнул.

— Не можешь? — спросила Аканэ.

— Могу.

— Руки трясутся.

— Замолчи.

— Я просто отметила.

— Сейчас я действительно ударю тебя.

На мгновение в голосе Чисаки появилась прежняя прямота.

Аканэ почти ответила привычной резкостью. Не смогла.

Чисаки положила ладонь рядом с раной.

Золотой свет проник в повреждённую кожу. Кровотечение остановилось. Края

пореза стянулись, но полностью рана не исчезла. Чисаки убрала руку.

— Готово.

— Ты могла не тратить ману.

— Могла.

— Зачем тогда?

Чисаки посмотрела на Блэйда в руках Асахи.

— Чтобы ты могла донести его.

Аканэ застегнула плащ.

— Спасибо.

Слово прозвучало почти неслышно. Чисаки отвернулась.

— Не делай из этого примирение.

— Не собиралась.

Асахи вернула меч.

Аканэ снова закрепила его за спиной.

На этот раз она подложила под ремень сложенную ткань. Они продолжили путь.

***

Вторую ночь провели в небольшом придорожном доме.

Там не было отдельных комнат.

Только общий зал с длинными лавками и очагом.

Помимо них ночевали двое торговцев и пожилая пара, направлявшаяся в Wist.

Никто не задавал вопросов.

Люди видели кровь на плаще Аканэ и то, как Асахи не выпускает из рук чужую

сумку. Этого оказалось достаточно.

За ужином пожилая женщина поставила на стол четыре кружки. Она пересчитала

людей.

Извинилась. Убрала одну.

Аканэ смотрела на пустое место, пока кружка не исчезла за стойкой.

Чисаки первой поднялась из-за стола.

— Я выйду.

Асахи пошла за ней. Аканэ осталась.

Несколько минут она сидела одна.

Блэйд лежал на лавке рядом.

— Она ошиблась, — тихо сказала Аканэ.

Меч не ответил.

— Поставила четыре кружки.

Тишина.

— Я почти сказала ей оставить.

Аканэ положила ладонь на ножны.

— Ты бы назвал это бессмысленным.

Клинок оставался холодным.

— Или позволил бы Хару сказать что-нибудь глупое.

Она закрыла глаза.

— Он бы выпил из обеих.

Никто не возразил.

Аканэ просидела возле пустого стола до тех пор, пока хозяин не начал тушить

свечи.

***

На третий день показались стены Wist. Сначала только верхушки башен. Потом

крыши домов.

Поля. Хозяйственные постройки возле тракта. Шум повозок у ворот. Чисаки

остановилась первой.

Асахи едва не налетела на неё.

Аканэ продолжила идти ещё несколько шагов. Потом тоже замерла.

До этого момента дом оставался направлением. Точкой на карте.

Местом, куда нужно было донести Блэйда и вещи Хару.

Теперь Wist стоял перед ними.

Настоящий.

Живой.

Полный людей, которые ждали возвращения команды.

— Мы можем обойти гильдию, — сказала Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Нет.

— Пойдём сразу домой.

— Лина увидит нас на улице. Или узнает от стражи.

— Пусть.

— Мы должны подать отчёт.

— Ты уже отправила его в Glyrt.

— Мы состоим в гильдии Wist.

— Хару состоял.

— И поэтому Лина должна узнать от нас.

Аканэ сжала ремень.

— Я не хочу видеть её лицо.

— Я тоже.

— Тогда зачем?

— Потому что она ждёт его.

Асахи посмотрела на ворота.

— Все ждут.

Аканэ закрыла глаза.

— Хорошо.

Они направились к городу.

***

Стражник у ворот узнал их.

— Уже вернулись?

Он улыбнулся. Посмотрел на Чисаки. Потом на Асахи. На Аканэ.

На меч за её спиной. Улыбка исчезла.

— А где Хару?

Чисаки прижала руки к плащу.

— Мы подадим отчёт в гильдии.

— С ним всё в порядке?

Никто не ответил. Стражник нахмурился.

— Он остался в Glyrt?

Асахи произнесла:

— Хару-хозяин погиб.

Человек замер.

Позади него стояли другие стражники. Один медленно повернул голову.

— Что?

Асахи не повторила.

Чисаки взяла её за руку.

— Нам нужно пройти.

Стражник отступил.

— Конечно.

Он больше не попросил документы. Они вошли в город.

***

Wist шумел.

На главной улице торговались покупатели. Возле лавки спорили двое грузчиков. Из

открытого окна пекарни доносился запах свежего хлеба. Несколько авантюристов шли

навстречу. Один узнал Аканэ. Поднял руку. Потом увидел Блэйда. Оглядел остальных.

Рука медленно опустилась.

Чем ближе они подходили к гильдии, тем больше людей обращало внимание.

Команду Хару в Wist знали. Не все лично.

Но достаточно, чтобы заметить троих вместо четырёх. Аканэ смотрела только

вперёд.

Чисаки держалась рядом с Асахи.

Перед входом в гильдию они остановились. Изнутри доносился привычный шум.

Кто-то смеялся. Кто-то спорил о награде.

Кто-то громко рассказывал о монстре, который в его версии становился всё больше

с каждой минутой.

— Я не могу войти, — сказала Чисаки.

Аканэ посмотрела на неё.

— На дороге могла.

— Там были незнакомые люди.

— Какая разница?

— Они не знали Хару.

Асахи положила ладонь на дверь.

— Тогда войдём вместе.

Она толкнула створку. Шум ударил им навстречу. Лина стояла за стойкой.

Она разговаривала с молодым авантюристом, одновременно сортируя карточки

заданий. Услышав дверь, подняла взгляд.

— Вы вернулись.

Улыбка появилась сразу.

— Я уже думала, вы снова решили задержаться где-нибудь на неделю без

предупреждения.

Она посмотрела на Аканэ.

— И почему у тебя меч Хару?

Никто не ответил. Лина положила карточки. Внимательнее осмотрела девушек.

— Где он?

Авантюрист у стойки обернулся.

Несколько разговоров в зале стихли. Лина вышла из-за стойки.

— Хару ранен?

Чисаки попыталась заговорить. Не смогла.

— Аканэ?

Та смотрела на доску заданий.

Будто пыталась найти среди листов знакомый почерк.

— Где Хару? — повторила Лина.

Асахи ответила:

— Он погиб.

В гильдии стало тихо.

Молодой авантюрист медленно отошёл от стойки. Лина смотрела на Асахи.

— Не поняла.

— Хару-хозяин погиб на дороге из Glyrt.

Лина покачала головой.

— Нет.

Асахи не отводила взгляд.

— Да.

— Вы же просто ездили в столицу.

— На обратном пути на нас напали, — сказала Чисаки.

— Кто?

— Наёмники.

— Где Хару?

Чисаки замолчала. Лина посмотрела на меч.

— Почему его оружие у Аканэ?

— Потому что он больше не может его нести, — ответила та.

Лина вздрогнула.

— Тогда где тело?

Аканэ закрыла глаза. Чисаки произнесла:

— Его нет.

— Что значит нет?

— После смерти тело начало искажаться. Потом исчезло.

Лина смотрела на неё так, будто Чисаки заговорила на незнакомом языке.

— Люди не исчезают.

— Мы знаем.

— Может быть, его перенесло.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

Чисаки сжала кулаки.

— Я проверила сердце. Дыхание. Реакцию тела на лечение. Он умер до

исчезновения.

Лина отступила к стойке.

— Но если тела нет…

— Его нет, — повторила Аканэ.

— Вы искали?

Аканэ посмотрела на неё.

— Где?

Лина открыла рот. Не нашла ответа.

— На дороге? — продолжила Аканэ. — В траве? Под землёй? Мы должны были

искать человека, который исчез у нас в руках?

— Я не это…

— Тогда что?

— Аканэ, — тихо произнесла Чисаки.

— Она спросила.

Лина прижала ладонь ко рту. В глазах появились слёзы.

— Я просто пытаюсь понять.

— Мы тоже.

Голос Асахи прозвучал ровно.

— Пока не получается.

Из коридора за стойкой вышел Сайрон.

— Почему все замолчали?

Он увидел девушек. Сначала Чисаки. Потом Асахи.

Аканэ.

Меч.

Лицо наставника изменилось не сразу.

— Где Хару?

Никто не ответил. Сайрон подошёл ближе.

— Я задал вопрос.

Аканэ посмотрела на него.

— Умер.

Сайрон остановился.

— Повтори.

— Хару умер.

— Где тело?

Аканэ коротко рассмеялась. Звук был пустым.

— Конечно.

Сайрон нахмурился.

— Что?

— Все спрашивают одно и то же.

— Потому что передо мной его меч, его группа и ни одного тела.

— Тело исчезло.

Сайрон перевёл взгляд на Чисаки.

— Ты видела смерть?

— Да.

— Проверила?

— Да.

— Лечение?

— Не помогло.

— Какое ранение?

— Артефактный болт в грудь.

Сайрон молчал.

— Сколько времени он оставался в сознании?

Чисаки посмотрела на Аканэ. Та отвернулась.

— Несколько минут.

— Кто стрелял?

— Наёмник.

— Кто приказал?

— Алекс де Вингман, — ответила Чисаки.

Имя Сайрону ничего не сказало.

— Причина нападения?

Аканэ напряглась. Чисаки заметила.

— Личный конфликт, связанный с прошлым Аканэ.

Сайрон перевёл взгляд на неё.

— Какой конфликт?

— Glyrt уже занимается расследованием, — сказала Чисаки. — Полные сведения

пока не должны становиться публичными.

Лина посмотрела на неё.

— Почему Glyrt?

Чисаки не изменилась в лице.

— Нападение произошло на столичном тракте. Среди нападавших был наследник

дворянского дома. Я отправила сообщение властям.

Лина приняла ответ.

Ни один титул не прозвучал.

Сайрон продолжал смотреть на Аканэ.

— Ты знала этого человека?

— Да.

— Знала, что он может устроить засаду?

— Нет.

— Он преследовал тебя раньше?

Аканэ сжала зубы.

— Это не относится к смерти Хару.

— Относится, если Хару оказался между вами.

— Сайрон, — предупредила Чисаки.

Он посмотрел на неё.

— Мне нужно понять, почему погиб мой ученик.

— А ей приходится жить с этим пониманием с момента выстрела.

— Она может ответить сама.

Аканэ подняла голову.

— Он пришёл за мной.

Сайрон молчал.

— Хотел забрать меня силой. Хару отказался отойти. Алекс приказал стрелять.

— В кого?

— В Хару.

— Почему?

— Потому что он стоял рядом со мной.

Чисаки закрыла глаза. Аканэ продолжила:

— Этого достаточно?

— Нет.

— Тогда спроси, кто убил Алекса.

— Кто?

— Я.

Лина вздрогнула.

Сайрон не изменился в лице.

— После смерти Хару?

— Да.

— Он сопротивлялся?

— Не помню.

— Ты не помнишь или не хочешь отвечать?

— Не помню.

Сайрон смотрел ещё несколько секунд.

Потом повернулся к людям в зале.

— Гильдия закрывается.

Никто не пошевелился.

— Все наружу.

Один из авантюристов произнёс:

— Сайрон, мы просто…

— Наружу.

Его голос не был громким.

Но спорить никто не стал. Люди начали покидать зал. Некоторые смотрели на

Аканэ. Другие — на Блэйда.

Кто-то остановился возле Асахи, будто хотел выразить соболезнования, но не сумел

подобрать слов.

Лина закрыла дверь после последнего человека. Опустила засов.

Сайрон указал на стол у дальней стены.

— Садитесь.

— Я постою, — сказала Аканэ.

— Сядь.

— Ты мне не командуешь.

— Сегодня буду.

Она посмотрела на него с вызовом. Сайрон не отвёл взгляда. Аканэ сняла Блэйда.

Положила рядом со стулом. Только после этого села.

Асахи поставила сумку Хару возле своих ног. Чисаки заняла место напротив. Лина

осталась стоять. Сайрон сел последним.

— Расскажите всё по порядку.

Чисаки начала.

Она говорила почти теми же словами, что написала в письме. Выход из Glyrt.

Первый участок дороги.

Окружение.

Наёмники.

Алекс.

Она не назвала Аканэ полным именем. Не упомянула собственный титул.

Сказала только, что Алекс раскрыл личные сведения и потребовал, чтобы Аканэ

пошла с ним. Потом рассказала о приказе. О выстреле.

О том, как Хару закрыл Асахи. Лина закрыла лицо руками. Сайрон продолжал

слушать.

Когда Чисаки дошла до лечения, её голос стал тише.

— Болт разрушал тело быстрее, чем я могла восстанавливать. Магия внутри него

мешала заклинанию. Я пыталась остановить кровь, но…

Она замолчала.

— Но что? — спросил Сайрон.

— Сердце остановилось.

Лина тихо всхлипнула. Чисаки сжала пальцы.

— Я продолжала лечение после этого.

— Зачем?

Вопрос прозвучал жёстко. Чисаки посмотрела на него.

— Потому что не могла остановиться.

Сайрон опустил взгляд.

— Понял.

Она рассказала о глюках.

Об исчезновении метки Асахи не упомянула. О природе Блэйда тоже. Только

сказала:

— После смерти Хару меч вернулся в ножны, и Аканэ забрала его.

Лина посмотрела на клеймор.

— Он был у Хару в руках?

— До последнего, — ответила Аканэ.

Сайрон замер.

— Он сражался после попадания?

— Нет.

— Тогда что значит до последнего?

Аканэ посмотрела на меч.

— Просто был рядом.

Сайрон почувствовал, что ответ неполный. Но не стал спрашивать.

Чисаки закончила рассказ исчезновением тела и возвращением на дорогу. В зале

стало тихо.

Лина медленно села на край другого стула.

— Его карточка у вас?

Асахи кивнула.

— В сумке.

— Мне нужно…

Лина остановилась.

Посмотрела на закрытую дорожную сумку.

— Нужно будет оформить запись.

Аканэ подняла голову.

— Какую?

— О гибели участника гильдии.

— Нет.

— Аканэ, это процедура.

— Не трогай карточку.

— Я не собираюсь сейчас её забирать.

— Никогда не забирай.

Лина сжала пальцы.

— Его задания должны быть закрыты. Ранг…

— Не смей закрывать его имя в реестре.

— Я не выбираю правила.

— Тогда нарушь.

— Аканэ…

— Тела нет.

Лина посмотрела на неё.

— Ты сама сказала, что он умер.

— Тела нет.

— Чисаки подтвердила смерть.

— Тела нет.

Сайрон произнёс:

— Хватит.

Аканэ повернулась к нему.

— Ты тоже хочешь превратить его в строчку?

— Нет.

— Тогда скажи ей.

— Сегодня карточку никто не заберёт.

Лина посмотрела на него.

— Сайрон, Морден потребует отчёт.

— Подадим отчёт о нападении.

— А статус?

— Оставишь без изменения до подтверждения из Glyrt.

— Но свидетели…

— Лина.

Она закрыла глаза.

— Хорошо.

Аканэ положила ладонь на сумку.

— Карточка останется дома.

— Да, — ответила Лина.

Сайрон посмотрел на меч.

— Почему его несёшь ты?

Аканэ не ответила.

— Я спросил не для отчёта.

— Потому что больше некому.

— Асахи могла бы.

— Нет.

— Чисаки.

— Нет.

— Можно было положить в повозку.

— Нет.

Сайрон нахмурился.

— Перестань отвечать одним словом.

Аканэ сжала рукоять.

— Хару всегда носил его сам.

— И?

— Теперь понесу я.

— До каких пор?

— Пока смогу.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Сайрон посмотрел на её плечо.

Рана была закрыта плащом, но походка и положение ремня выдавали боль.

— Меч слишком тяжёлый для тебя.

— Справлюсь.

— Хару говорил то же самое.

Аканэ застыла. Сайрон продолжил:

— На первой тренировке он не мог пробежать двадцать пять кругов. Упал.

Поднялся. Снова упал. Потом сказал, что справится.

Лина закрыла глаза.

— Не надо, — тихо произнесла она.

— Надо.

Сайрон не отрывал взгляда от Аканэ.

— Когда он впервые вышел против рогатой крысы, решил, что одной уверенности

достаточно. Потом лежал на земле и не понимал, почему мир не подчиняется его

ожиданиям.

Аканэ смотрела на него.

— К чему ты ведёшь?

— К тому, что Хару очень долго учился принимать помощь.

— И умер, помогая другому.

Сайрон замолчал. Аканэ продолжила:

— Хорошо научился.

Чисаки резко поднялась.

— Прекрати!

Аканэ посмотрела на неё.

— Что?

— Не говори о нём так.

— Как?

— Будто всё, чему он научился, привело только к смерти.

— А к чему ещё?

— К тому, что он спас Асахи!

— И умер.

— Он сам сделал выбор!

— Я знаю!

Крик Аканэ ударил по пустому залу. Она тоже поднялась.

— Я знаю, что он сам шагнул вперёд! Знаю, что Алекс приказал стрелять! Знаю, что

стрелок нажал на спуск! Знаю всё, что вы повторяете!

Её голос сорвался.

— Но если бы меня не было рядом, ему не пришлось бы выбирать!

Чисаки замерла.

Лина смотрела на них, ничего не понимая до конца. Сайрон медленно поднялся.

— Ты решила, что виновата?

Аканэ рассмеялась.

— Решила?

— Ответь.

— Мне не пришлось решать.

— Тогда ты ошибаешься.

— Ты не был там.

— Не был.

— Не видел его.

— Нет.

— Не слышал, как он пытался меня успокоить.

Сайрон сжал челюсть.

— Не слышал.

— Тогда не говори, что я ошибаюсь.

— Я говорю, что ты выбрала самое простое объяснение.

Аканэ шагнула к нему.

— Простое?

— Да.

— Хару мёртв из-за моего прошлого, а ты называешь это простым?

— Простое не значит лёгкое.

Сайрон смотрел прямо на неё.

— Если виновата только ты, значит, мир снова понятен. Есть ошибка. Есть

наказание. Остаётся уничтожить себя достаточно сильно, и можно сделать вид, что долг

оплачен.

Асахи подняла взгляд. Чисаки медленно села. Аканэ побледнела.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Знаю достаточно.

— Ты обучал Хару.

— И видел тебя рядом с ним.

— Это не одно и то же.

— Нет.

Сайрон посмотрел на Блэйда.

— Но я знаю, что он не оставил бы тебе этот меч как орудие наказания.

Аканэ замерла.

Лина перевела взгляд на клеймор.

Она не знала, что Блэйд мог что-либо оставить.

Но приняла слова как обычное выражение.

— Он ничего мне не оставлял, — сказала Аканэ. — Я сама забрала.

— Тогда неси.

Сайрон подошёл ближе.

— Но если превратишь каждый шаг в попытку сломать себе спину, я заберу меч

силой.

— Попробуй.

— Попробую.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Это напоминало тренировку.

Только Хару не стоял рядом и не пытался разрядить напряжение. Аканэ первой

отвела взгляд. Сайрон сел.

— Где вы собираетесь ночевать?

Асахи ответила:

— Дома.

Лина закрыла рот ладонью.

Слово оказалось тяжелее всех подробностей отчёта.

— Я могу пойти с вами, — сказала она.

— Нет, — ответила Аканэ.

— Вам не нужно сегодня оставаться одним.

— Нас трое.

Лина посмотрела на пустой стул рядом.

— Я знаю.

— Тогда не приходи.

— Аканэ, я тоже…

— Не приходи.

Лина сжала губы.

— Хорошо.

Чисаки подняла взгляд.

— Прости.

— За что?

— За неё.

Аканэ посмотрела на Чисаки.

— Не извиняйся за меня.

— Тогда извинись сама.

— Нет.

Лина вытерла слёзы.

— Не нужно.

Она подошла к сумке Хару. Не коснулась.

— В Stone знают?

Асахи покачала головой.

— Нет.

— Нужно отправить сообщение.

— Не сегодня, — сказала Чисаки.

Лина кивнула.

— Я сделаю это позже. Или сообщите сами.

— Сами, — произнесла Аканэ.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты поедешь?

— Не знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что они должны услышать не из бумаги.

Лина снова вытерла глаза.

— Когда будете готовы, скажите мне.

Сайрон открыл дверь заднего коридора.

— Через него выйдете во двор. На улице всё ещё ждут люди.

— Пусть смотрят, — сказала Аканэ.

— Ты этого не хочешь.

Она не стала спорить. Асахи подняла сумку Хару. Чисаки взяла свои вещи. Аканэ

закрепила Блэйда.

Перед тем как уйти, она посмотрела на Лину.

Та стояла возле стола, где раньше Хару заполнял отчёты, спорил о рангах и пытался

превратить каждое замечание в шутку.

— Лина.

— Да?

Аканэ долго не могла продолжить.

— Он всегда возвращался сюда первым.

Лина закрыла глаза.

— Знаю.

— Сегодня не вернулся.

— Знаю.

— Я не знаю, что ещё сказать.

Лина кивнула.

— Я тоже.

Аканэ вышла.

***

Они покинули гильдию через задний двор.

Сайрон пошёл вместе с ними.

— Я сказала, что нам не нужен проводник, — произнесла Аканэ.

— А я ничего не ответил.

— Тогда вернись.

— Нет.

— Почему?

— Хочу убедиться, что вы войдёте в дом.

— Мы знаем дорогу.

— Я знаю.

Он шёл позади. Не приближался. Не пытался говорить.

Асахи несла сумку Хару. Чисаки — оставшиеся вещи. Аканэ — Блэйда.

На знакомых улицах всё казалось неправильным.

Возле лавки Роэна висел новый плащ. Из мастерской доносился стук.

У входа в «Старое железо» Бран спорил с покупателем о цене короткого меча. Он

заметил группу. Сначала увидел Сайрона. Потом Аканэ.

Потом клеймор, который когда-то продал Хару как дешёвый старый клинок. Бран

перестал говорить. Аканэ не остановилась. Сайрон коротко покачал головой. Бран понял

достаточно. Остался стоять у двери.

Через несколько домов показалась крыша. Дом Хару. Асахи замедлилась. Чисаки

тоже.

Аканэ продолжала идти до самой калитки. Там остановилась. Окна были закрыты.

Дверь заперта.

На верёвке во дворе оставалась одежда, которую они вывесили перед поездкой и

забыли снять. Одна рубашка принадлежала Хару. Ветер двигал рукава.

Словно человек внутри ткани пытался поднять руку. Чисаки резко отвернулась.

Асахи прижала сумку к груди.

Сайрон остановился у края улицы.

— Дальше сами.

Аканэ посмотрела на него.

— Почему?

— Это ваш дом.

— Был.

Сайрон покачал головой.

— Дом остался.

Он развернулся.

— Завтра приду.

— Не надо.

— Это не просьба.

— Что будешь делать?

— Проверю, поели ли вы.

Асахи кивнула.

— Хорошо.

Аканэ посмотрела на неё.

— Почему ты отвечаешь за всех?

— Потому что вы обе откажетесь.

Сайрон ушёл. Чисаки подошла к калитке.

Открыла. Скрип показался слишком громким. Они вошли во двор.

Асахи достала из кармана ключ. Её собственный.

Хару дал его ей после переезда, объяснив, что человек не может считать место

домом, если вынужден каждый раз стучаться. Она подошла к двери. Вставила ключ. Рука

не поворачивалась. Чисаки встала рядом.

— Дай мне.

Асахи не отпустила.

— Я могу.

— Тогда открой.

— Не получается.

Аканэ стояла позади. Блэйд тянул плечи вниз. За дверью находилась прихожая.

Стол, на котором Хару оставлял перчатки. Крючок для его плаща.

Кухня.

Лестница.

Комната.

Кровать.

Всё, к чему он прикасался перед поездкой.

— Может быть, не сегодня, — сказала Чисаки.

— А куда идти? — спросила Асахи.

Чисаки не ответила. Аканэ подошла.

Положила ладонь поверх руки Асахи. Ключ дрогнул.

— Мы должны войти.

— Почему? — спросила Чисаки.

Аканэ смотрела на дверь.

— Потому что он шёл сюда.

Голос едва не оборвался.

— До самого конца он думал, что мы возвращаемся домой.

Чисаки закрыла глаза. Положила свою ладонь рядом. Три руки сжали ключ. Он

повернулся. Замок щёлкнул. Асахи медленно открыла дверь.

Из дома навстречу вышел застоявшийся воздух.

Никто не позвал их из кухни.

Не спросил, почему они так долго стояли снаружи.

Не пожаловался, что проголодался за дорогу. Аканэ сняла Блэйда. Переступила

порог первой. Чисаки вошла следом.

Асахи осталась у двери ещё на мгновение.

Посмотрела на ключ в своей руке. Потом на пустую прихожую.

— Мы вернулись, Хару-хозяин.

Дом не ответил.

Она закрыла за собой дверь.

----------

Дом, который остался

Дверь закрылась.

Асахи ещё несколько секунд держала ладонь на ручке.

Будто снаружи мог остаться кто-то четвёртый.

Будто стоило подождать, и в дверь постучат. Хару недовольно спросит, почему они

заперлись перед его носом, попытается войти с занятыми руками и снова уронит что-

нибудь на крыльцо. Снаружи никто не постучал. Дом встретил их полумраком.

Свет с улицы пробивался через щели в ставнях и ложился на пол узкими полосами.

Воздух пах деревом, остывшей золой и едва заметно — едой, которую они оставили перед

поездкой.

На крючке возле двери висел запасной плащ Хару.

На небольшом столике лежали перчатки. Одна поверх другой.

Неаккуратно. Аканэ смотрела на них.

— Он искал их перед выходом, — тихо произнесла Чисаки.

Аканэ не повернулась.

— Что?

— Перчатки. Он спрашивал, кто их переложил.

Асахи посмотрела на столик.

— Я переложила.

— Зачем?

— Они лежали на полу.

— Ты ему сказала?

— Нет.

— Почему?

Асахи задумалась.

— Он быстро нашёл.

Чисаки медленно кивнула. Разговор закончился.

Аканэ сняла Блэйда со спины.

Ремни задели раненое плечо. Она поморщилась, но ничего не сказала.

В общей комнате возле стены стояло кресло. Хару иногда оставлял меч рядом с

ним, когда возвращался домой слишком уставшим, чтобы сразу подняться наверх. Аканэ

подошла к креслу. Наклонилась, собираясь положить Блэйда.

Остановилась. Рука оставалась на рукояти.

— Аканэ? — позвала Асахи.

— Что?

— Ты можешь поставить его.

— Знаю.

Она не поставила.

Выпрямилась, продолжая держать тяжёлый клеймор.

Чисаки прошла к окну и распахнула ставни.

В комнату ворвался вечерний свет.

Сразу стали видны стол, четыре стула, сложенные у стены одеяла и несколько

вещей, которые они оставили перед поездкой.

На спинке одного стула висела рубашка Хару.

Не та, что осталась сушиться во дворе.

Другая.

Домашняя.

Он снял её утром перед выходом и бросил там, хотя Аканэ потребовала сразу

убрать одежду наверх.

— Он опять не отнёс её, — сказала она.

Никто не ответил. Аканэ подошла к стулу. Сняла рубашку. Сначала держала за

ворот. Потом расправила.

На ткани не было крови.

Только несколько складок и знакомый запах дома, кожи и мыла. Аканэ попыталась

сложить рубашку. Один рукав лёг неровно. Она поправила. Второй выскользнул. Аканэ

начала заново. Чисаки наблюдала несколько секунд.

— Дай мне.

— Я могу сложить рубашку.

— Ты держишь Блэйда одной рукой.

— И что?

— Положи его.

Аканэ прижала меч ближе к телу.

— Не хочу.

Чисаки подошла. Взяла рубашку за край. Аканэ не отпустила.

— Я сказала, что сама.

— Ты уже несколько минут пытаешься соединить два рукава.

— Они всё время сдвигаются.

— Потому что у тебя занята рука.

— Тогда я сложу одной.

— Зачем?

Аканэ посмотрела на неё.

— Потому что это его рубашка.

— Именно поэтому её нельзя дать мне?

— Я не это сказала.

— Тогда отпусти.

Несколько мгновений они держали ткань вдвоём.

Асахи поставила сумки возле стола.

— Вы можете сложить вместе.

Обе посмотрели на неё. Асахи чуть наклонила голову.

— Так рукава не будут сдвигаться.

Аканэ опустила взгляд.

Чисаки не стала ждать ответа. Расправила один рукав. Аканэ — второй. Они

сложили рубашку. Чисаки протянула её Аканэ.

— Куда?

Аканэ посмотрела в сторону лестницы.

— Наверх.

Она положила рубашку поверх вещей Хару. Блэйда по-прежнему не выпускала.

Асахи сняла с плеча собственную сумку.

Потом осторожно поставила рядом дорожную сумку Хару. Металлические пряжки

тихо звякнули.

Все три девушки посмотрели на неё.

— Там могла остаться еда, — сказала Асахи.

Чисаки провела ладонью по лицу.

— Нужно разобрать.

— Не сейчас, — ответила Аканэ.

— Если там фрукты или мясо, к утру всё испортится.

— Пусть.

— Аканэ.

— Мне всё равно.

Чисаки сжала губы.

— Это не только твои вещи.

— Я знаю.

— Тогда перестань решать за всех.

Аканэ повернулась к ней.

— Я ничего не решаю.

— Ты говоришь оставить сумку закрытой.

— Оставь открытой. Выброси всё. Мне всё равно.

— Перестань повторять, что тебе всё равно!

Голос Чисаки ударился о стены. Аканэ застыла. Асахи не вмешалась сразу. Чисаки

тяжело дышала.

— Тебе не всё равно, — продолжила она уже тише. — Если бы было всё равно, ты

оставила бы меч в гильдии. Не несла бы его три дня. Не стояла бы сейчас с его рубашкой.

Аканэ медленно опустила взгляд на Блэйда.

— Может быть, я хочу, чтобы мне стало всё равно.

— Тогда зачем ты вернулась сюда?

— Потому что он шёл домой.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Чисаки отвела глаза.

Асахи села возле сумки Хару.

— Я разберу.

Она расстегнула первую пряжку. Звук показался слишком громким. Открыла сумку.

Сверху лежал свёрнутый плащ.

Под ним — запасная рубашка, дорожные брюки и небольшой тканевый мешок с

деньгами.

Асахи доставала вещи по одной и укладывала на стол. Каждую осторожно.

Будто Хару мог потом спросить, почему она всё переложила. Чисаки подошла

ближе.

— Здесь ещё хлеб.

Она вынула небольшой свёрток.

Хлеб за три дня стал твёрдым, но ещё не испортился.

— И сыр.

Асахи достала завёрнутый в ткань кусок.

— Его нужно убрать в кладовую.

— Я отнесу, — сказала Чисаки.

Она взяла еду. Прошла к кухне. Остановилась на пороге. Кухня была чистой.

Перед поездкой Хару собирался приготовить ужин сразу после возвращения. Он

даже оставил на столе деревянную доску и нож, хотя Аканэ сказала, что продукты они

купят уже в Wist.

Возле стены стоял небольшой мешочек с крупой.

На полке — банки с травами.

Чисаки положила хлеб на стол.

Её взгляд остановился на доске.

— Он действительно собирался готовить.

Аканэ осталась в общей комнате.

— Обещал.

— Что именно?

— Не решил.

Асахи продолжала разбирать сумку.

— Он сказал, что сначала посмотрит, какие продукты есть дома.

Чисаки коснулась края доски.

— Продукты есть.

— Его нет, — произнесла Аканэ.

Чисаки резко убрала руку.

— Я вижу.

Она положила сыр в прохладный ящик кладовой.

Вернулась.

Асахи вынула из сумки перчатки.

Не те, что лежали у входа.

Боевые.

На одной оставался небольшой порез возле большого пальца.

Хару всё собирался отнести их Роэну, но каждый раз забывал.

Асахи положила перчатки рядом с рубашкой. Следующим появился кошель. Потом

небольшой точильный камень. Несколько перевязочных лент.

Фляга. Карточка авантюриста. Асахи замерла.

Карточка лежала у неё на ладони. Наполовину серебряная. Наполовину

позолоченная. С именем Хару Тасика.

B-ранг.

Он получил её совсем недавно.

Вернулся домой, положил на стол и старался сделать вид, что повышение не имеет

для него особого значения.

Потом каждые несколько минут снова смотрел на карточку.

— Что там? — спросила Чисаки.

Асахи показала. Чисаки закрыла рот ладонью. Аканэ подошла.

Поставила Блэйда вертикально, всё ещё удерживая рукоять, и взяла карточку

свободной рукой.

Провела большим пальцем по имени.

— Он был таким довольным.

— Пытался не показывать, — сказала Чисаки.

— Плохо пытался.

— Очень.

Аканэ посмотрела на нижний край карточки.

— Он сказал, что теперь сможет брать серьёзные задания.

Чисаки опустила голову.

— Я сказала, что сначала он должен окончательно восстановиться.

— А он ответил, что уже восстановился.

Асахи кивнула.

— Потом попытался поднять ящик и снова почувствовал боль.

— И сделал вид, что просто решил проверить вес, — добавила Аканэ.

На мгновение её голос стал прежним. Не полностью.

Но достаточно, чтобы Чисаки подняла голову. Аканэ тоже это почувствовала.

Уголки губ дрогнули. Улыбка не появилась.

Вместо неё лицо резко исказилось.

Аканэ прижала карточку к груди.

Отвернулась.

— Аканэ…

— Не надо.

Чисаки остановилась. Аканэ закрыла глаза.

— Просто не говори ничего.

В комнате слышалось её дыхание.

Неровное. Слишком быстрое. Асахи поднялась. Не пыталась обнять. Просто встала

рядом. Аканэ долго держала карточку. Затем протянула её Асахи.

— Положи обратно.

— В сумку?

Аканэ посмотрела на лестницу.

— В его комнату.

Асахи кивнула.

Положила карточку поверх сложенной рубашки.

Остальные вещи остались на столе.

— Нужно зажечь огонь, — сказала Чисаки.

Никто не возразил.

***

Дрова лежали возле очага.

Хару наколол их перед отъездом.

Неровно.

Несколько поленьев оказались слишком большими и не помещались внутрь как

следует. Чисаки подняла одно. Посмотрела на кривой край.

— Это он рубил?

— Да, — ответила Аканэ.

— Почему так?

— Потому что Асахи не позволила ему продолжать.

Асахи стояла у кухонного стола.

— У него дрожали руки.

— Тогда почему вообще позволила начать?

— Он сказал, что справится.

Чисаки прикрыла глаза.

— Разумеется.

Она выбрала поленья поменьше. Разожгла огонь.

Пламя постепенно наполнило комнату тёплым светом. Стало уютнее. Это было

неправильно.

Дом не должен был становиться уютным. Не сегодня. Аканэ села за стол.

Блэйда положила рядом на две свободные лавки, чтобы длинные ножны не

соскользнули на пол.

Асахи достала из кладовой овощи.

— Что ты делаешь? — спросила Чисаки.

— Готовлю.

— Ты умеешь?

— Немного.

— Хару учил?

— Элма.

Чисаки посмотрела на неё.

— Когда?

— В Stone. Она показала, как чистить фирины.

— Ты запомнила?

— Да.

Асахи взяла нож. Осмотрела лезвие.

— Хару-хозяин сказал, что после возвращения я смогу готовить чаще.

Аканэ опустила голову. Чисаки подошла к столу.

— Давай помогу.

— Хорошо.

Она взяла второй нож. Аканэ осталась сидеть. Асахи начала чистить овощи.

Движения были медленными, но аккуратными. Чисаки нарезала быстрее.

Некоторое время на кухне слышался только стук ножей.

— Аканэ, — позвала Асахи.

— Что?

— Ты можешь налить воду в котёл.

— Сама налей.

— Я чищу.

— Чисаки свободна.

— Я режу.

— Тогда закончите и налейте.

Асахи посмотрела на неё.

— Мы готовим для троих.

Аканэ сжала пальцы.

— Я не голодна.

— Вчера тоже не была.

— И что?

— Ты всё равно ела.

— Потому что вы не отстали.

— Сегодня тоже не отстанем.

Аканэ посмотрела на Блэйда.

— Он бы поддержал вас.

— Да, — ответила Асахи.

— Предатель.

Меч не ответил. Слово повисло в воздухе. Аканэ замерла.

Обычно после такой фразы в её голове не звучал голос Блэйда. Она его не слышала.

Но Хару обязательно передал бы ответ. Иногда точно. Иногда нарочно меняя слова.

Иногда получая от меча раздражённое замечание за неправильный перевод.

Теперь никто не сказал, что Блэйд думает. Аканэ отвернулась от меча.

Встала. Взяла ведро.

— Где вода?

Асахи указала на второй кувшин.

— Этого мало.

— Тогда принесу из колодца.

— Уже темно, — сказала Чисаки.

— Я знаю дорогу до двора.

Она вышла. Дверь закрылась. Чисаки продолжила резать овощи.

Через несколько секунд нож остановился.

— Она ненавидит меня.

Асахи не подняла головы.

— Сейчас она ненавидит себя.

— Это не значит, что меня не ненавидит.

— Возможно.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты всегда отвечаешь так прямо?

— Обычно людям не нравится, когда я отвечаю.

— Понимаю почему.

Асахи очистила ещё один фирин.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что Аканэ не сердится?

— Нет.

— Тогда зачем спросила?

Чисаки положила нож.

— Не знаю.

Она посмотрела на закрытую дверь.

— На дороге она сказала, что Хару умер из-за неё. В гильдии повторила. Каждый

раз, когда я пытаюсь говорить, она соглашается со всем, что делает ей больнее.

— Да.

— А когда я молчу, кажется, будто я оставила обвинение последним словом.

Асахи задумалась.

— Ты хочешь забрать его назад?

Чисаки не ответила сразу.

— Я не знаю.

— Тогда пока не говори.

— Я сказала ей, что без неё Хару был бы жив.

— Да.

Чисаки сжала пальцы на краю стола.

— Это может быть правдой.

— Может.

— Ты опять…

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что это точно неправда?

— Я хочу, чтобы хоть кто-нибудь знал.

Асахи покачала головой.

— Никто не знает.

— Если бы Аканэ рассказала раньше, мы могли бы подготовиться.

— Да.

— Могли взять стражу.

— Да.

— Выбрать другую дорогу.

— Да.

— Тогда почему ты всё время останавливаешь меня?

Асахи подняла глаза.

— Потому что ты говоришь не только это.

Чисаки замерла.

— Что ещё?

— Что Аканэ не должна была встретить Хару.

— Я сказала это на дороге.

— И продолжаешь думать.

Чисаки отвела взгляд.

— Я не могу сейчас думать иначе.

— Тогда не притворяйся.

— Я не притворяюсь.

— Притворяешься, когда спрашиваешь, ненавидит ли она тебя.

Чисаки резко посмотрела на неё. Асахи продолжила чистить овощи.

— Ты хочешь, чтобы Аканэ тебя ненавидела.

— Зачем мне это?

— Тогда ты не одна виновата в том, что между вами происходит.

Чисаки побледнела.

— Я не виновата в нападении.

— Я говорю не о нападении.

Дверь открылась. Аканэ вошла с ведром. Вода плескалась через край.

Она посмотрела сначала на Чисаки. Потом на Асахи.

— О чём говорите?

— О еде, — ответила Чисаки слишком быстро.

Аканэ поставила ведро возле стола.

— Плохо врёшь.

— Я не обязана рассказывать тебе каждый разговор.

— Не обязана.

Аканэ взяла котёл. Наполнила водой. Поставила над огнём.

— Я принесла воду. Дальше сами.

Она вернулась на своё место рядом с Блэйдом. Чисаки снова взяла нож. Асахи

ничего не добавила.

***

Получилось простое овощное рагу.

Не такое, как готовила Элма.

Фирины местами остались слишком твёрдыми. Чисаки добавила много трав,

пытаясь исправить вкус. Асахи сказала, что Хару всё равно бы съел.

Аканэ ответила, что Хару съел бы даже подошву, если назвать её ужином после

задания.

На этот раз никто не продолжил воспоминание.

Асахи поставила на стол три тарелки.

Три. Не четыре. Аканэ заметила. Чисаки тоже.

Асахи села на место, которое занимала последние недели. Возле Хару. Его стул

оставался свободным.

Она не поставила туда тарелку. Не передвинула стул. Просто смотрела на него.

— Можешь сесть с другой стороны, — сказала Чисаки.

— Почему?

— Чтобы не смотреть.

Асахи перевела взгляд на неё.

— Я всё равно буду знать, что он пустой.

Чисаки опустила глаза. Аканэ села напротив.

Блэйда прислонила к стене рядом с собой, придерживая ножны ногой.

— Ешьте, — сказала Асахи.

Никто не взял ложку.

— Нужно попробовать, — продолжила она. — Иначе мы не узнаем, что сделано

неправильно.

— Сейчас это важно? — спросила Аканэ.

— Да.

— Почему?

— Если получилось плохо, завтра я приготовлю лучше.

Аканэ посмотрела на неё.

— Ты уже решила готовить завтра?

— Да.

— И послезавтра?

— Если нужно.

— Для кого?

Асахи обвела взглядом стол.

— Для нас.

— Каких «нас»?

Чисаки закрыла глаза.

— Аканэ, не начинай.

— Я спросила её.

— Ты знаешь ответ.

— Нет.

Аканэ посмотрела на Асахи.

— Контракта нет. Хару нет. Команды нет. Почему ты говоришь так, будто всё

осталось прежним?

Асахи взяла ложку.

— Потому что я всё ещё здесь.

— Это ничего не доказывает.

— Ты тоже здесь.

— Потому что принесла Блэйда.

— Чисаки тоже.

Аканэ посмотрела на неё. Чисаки сжала ложку.

— Я не могла сразу вернуться в Glyrt.

— Почему?

— Потому что…

Чисаки остановилась. Аканэ ждала.

— Я не могла войти во дворец без Хару, — закончила она. — Не сегодня.

— Значит, завтра сможешь?

— Не знаю.

— Тогда не говори, что мы всё ещё команда.

— Я этого не говорила.

— Асахи говорит.

Асахи попробовала рагу.

Пожевала.

— Фирины твёрдые.

Аканэ уставилась на неё.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Да.

— И?

— Сейчас мы не команда.

Чисаки подняла голову. Асахи продолжила:

— Команда выполняет задания. У неё есть цель. Руководитель. Порядок.

Она посмотрела на пустой стул.

— Сейчас этого нет.

Аканэ медленно кивнула.

— Наконец-то.

— Но мы живём в одном доме.

— Пока.

— Да.

— И что это меняет?

— Сегодня никто не ест один.

Асахи зачерпнула ещё одну ложку.

— Фирины всё равно нужно доварить.

Чисаки неожиданно издала короткий звук. Не смех. Скорее сдавленный выдох. Она

прикрыла рот ладонью. Аканэ посмотрела на неё.

— Что?

— Ничего.

— Ты смеёшься?

— Нет.

— Я слышала.

— Я просто…

Чисаки попыталась выровнять дыхание.

— Она говорит о распаде команды и твёрдых овощах одним голосом.

Асахи посмотрела на тарелку.

— Они не стали мягче из-за разговора.

Аканэ опустила взгляд. Губы дрогнули.

В этот раз появилась короткая, почти болезненная улыбка. Она исчезла сразу. Аканэ

взяла ложку.

Попробовала.

— Слишком много трав.

— Я добавила, — сказала Чисаки.

— Заметно.

— Могла приготовить сама.

— Не могла.

Чисаки замерла.

Аканэ провела ложкой по краю тарелки.

— Я не знаю, как готовить это рагу.

— Тогда зачем критикуешь?

— Потому что вкус плохой.

— Очень полезно.

— Я старалась помочь.

Фраза принадлежала Хару.

Он говорил её Чисаки на дороге, когда давал очевидный совет о еде. Обе сразу

вспомнили.

Аканэ застыла с ложкой возле губ. Чисаки смотрела на неё.

Асахи перевела взгляд с одной на другую.

— Это сказал бы Хару-хозяин?

Чисаки медленно кивнула.

— Да.

Аканэ положила ложку.

— Я не специально.

— Знаю.

— Не нужно смотреть на меня так.

— Как?

— Будто он сейчас говорил моим голосом.

Чисаки отвернулась.

— Я не смотрела.

— Смотрела.

— Тогда прости.

Аканэ хотела ответить привычное «не извиняйся». Не сказала. Взяла ложку снова.

Они ели.

Медленно.

Рагу остыло раньше, чем тарелки опустели.

Но каждая съела хотя бы половину. Асахи собрала посуду. Чисаки поднялась

помочь. Аканэ осталась у стола.

Её взгляд снова вернулся к пустому стулу.

— Не убирайте его, — сказала она.

Асахи остановилась.

— Что?

— Стул.

— Я не собиралась.

— Не передвигайте.

— Хорошо.

Чисаки поставила тарелки в таз.

— Никто не будет менять дом сегодня.

Аканэ посмотрела на неё.

— И завтра.

— Аканэ…

— Его вещи останутся там, где были.

— Мы не можем хранить грязную одежду на стульях вечно.

— Можем.

— Дом нужно убирать.

— Не трогай его комнату.

— Я не собираюсь выбрасывать вещи.

— Тогда не заходи.

Чисаки развернулась.

— Я жила в этом доме.

— Это его комната.

— И Асахи.

— Асахи может заходить.

— А я нет?

— Нет.

Чисаки сжала край тарелки.

— Почему?

— Потому что ты захочешь всё разложить. Убрать. Спрятать.

— Чтобы вещи не сгнили.

— Одежда не сгниёт за день.

— А через неделю?

Аканэ поднялась.

— Не говори о неделе.

— Почему?

— Потому что я не хочу думать о том, что его не будет через неделю!

Голос сорвался.

Аканэ ударила ладонью по столу. Кувшин дрогнул. Вода выплеснулась на дерево.

— Я не хочу решать, где будут лежать его вещи! Не хочу выбирать, кому

достанется комната! Не хочу отдавать карточку гильдии! Не хочу думать, что делать с

домом!

Чисаки не двигалась. Аканэ тяжело дышала.

— Я хочу, чтобы всё осталось как было утром.

Асахи поставила посуду.

— Тогда сегодня всё останется.

Аканэ посмотрела на неё.

— Только сегодня?

— Сегодня.

— А завтра?

— Завтра решим про завтра.

— Удобно.

— Да.

Асахи вытерла пролитую воду.

— Хару-хозяин часто так делал.

Аканэ закрыла глаза.

— Он откладывал всё до завтра.

— Не всё.

— Почти всё неприятное.

— Иногда это помогало.

— Иногда из-за этого появлялось больше проблем.

— Сегодня уже достаточно.

Аканэ медленно опустилась на стул. Чисаки отвернулась к посуде.

Несколько минут они убирали стол. Стул Хару не сдвинули.

***

Когда посуда была вымыта, Асахи взяла куклу.

Она всё время лежала в её собственной сумке, завёрнутая в мягкую ткань. Асахи

развернула свёрток.

Кукла осталась такой же, какой Асахи впервые увидела её в гардеробной Чисаки.

Маленькая. С серебристыми волосами.

Когда-то она принадлежала Чисаки, а теперь была первой вещью, которую Асахи

получила просто потому, что та захотела отдать её именно ей.

Чисаки подарила её Асахи перед отъездом из дворца. Хару тогда находился рядом и

видел, как осторожно Асахи приняла свою первую куклу.

Асахи прижала куклу к груди.

— Я поднимусь.

Чисаки посмотрела на неё.

— Одна?

— Я должна поставить её.

Аканэ сразу поняла.

Её взгляд метнулся к лестнице.

— Сейчас?

— Хару-хозяин сказал, что после возвращения она будет возле кровати.

— Он также говорил, что приготовит ужин.

— Мы приготовили.

— Не он.

— Нет.

Асахи подошла к лестнице.

— Но куклу могу поставить я.

Она начала подниматься. Чисаки взяла лампу. Пошла следом. Аканэ осталась внизу.

Блэйд лежал возле стола.

Она смотрела то на меч, то на лестницу.

Асахи поднялась на второй этаж. Половые доски знакомо скрипнули.

Через несколько секунд сверху донёсся звук открывшейся двери. Аканэ резко

схватила Блэйда.

Поднялась.

***

Большая комната находилась в конце коридора. Дверь оставалась открытой.

Чисаки стояла на пороге с лампой. Асахи вошла внутрь.

Кровать занимала большую часть комнаты. Возле стены находился сундук с

одеждой. Рядом — небольшой стол, кресло и стойка, куда Хару иногда ставил оружие.

Одеяло было аккуратно расправлено.

Перед поездкой Асахи сама застелила кровать. Хару пытался помочь.

После его помощи пришлось переделывать один край.

Возле подушки лежала деревянная расчёска Асахи.

На спинке кресла — штаны Хару.

Он собирался убрать их после возвращения. Асахи подошла к кровати. Села на

край.

Матрас прогнулся только под ней.

Раньше Хару лежал с другой стороны. Даже когда спал, через контракт Асахи

чувствовала его присутствие.

Спокойствие.

Усталость. Иногда боль в рёбрах. Иногда тревожные сны.

Теперь рядом находилась только ровная ткань.

Асахи положила ладонь на место Хару.

Холодное.

— Я поставлю её здесь.

Она положила куклу возле своей подушки. Чисаки вошла.

— Почему с этой стороны?

— Хару-хозяин сказал поставить рядом со мной.

Асахи поправила куклу.

— Он не хотел проснуться и увидеть чужое лицо возле своей подушки.

Чисаки издала тихий выдох.

— Это звучит как он.

— Я спросила, моё лицо тоже чужое.

— И что он ответил?

— Что привык.

Чисаки закрыла глаза. Аканэ стояла в дверях.

Блэйд находился у неё в руках. Она смотрела на куклу.

— Он привык ко всем нам.

Чисаки повернулась. Аканэ вошла.

Остановилась возле стойки для оружия. Подняла Блэйда.

Поставила ножны в деревянное крепление.

Меч лёг туда так, будто место было сделано именно для него. Аканэ убрала руку.

Сразу снова коснулась рукояти.

— Здесь он обычно стоял? — спросила Асахи.

— Когда Хару не спал с ним рядом.

Чисаки нахмурилась.

— Он спал с мечом?

— После пробуждения Блэйда первое время оставлял возле кровати.

— Зачем?

— Боялся, что тот перестанет отвечать.

Слова прозвучали раньше, чем Аканэ успела их остановить.

Все трое посмотрели на меч. Блэйд не отвечал. Аканэ сжала рукоять.

— Он каждый раз просыпался и спрашивал, здесь ли Блэйд.

Асахи тихо сказала:

— А теперь Блэйд не может спросить.

Аканэ резко убрала руку.

— Мы не знаем, может ли он что-нибудь чувствовать.

— Он сказал, что связь исчезает, — напомнила Чисаки.

— Это не значит, что его нет.

— Я этого не говорила.

— Тогда не говори так, будто он пустой меч.

— Я не говорила.

— Ты подумала.

Чисаки устало посмотрела на неё.

— Ты не умеешь читать мысли.

— Мне не нужно.

— Аканэ.

— Что?

— Я не хочу сейчас спорить о том, что находится внутри Блэйда.

— Потому что тебе всё равно?

Чисаки вздрогнула.

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что я не знаю!

Её голос поднялся.

— Я не знаю, что произошло с телом Хару. Не знаю, почему исчез контракт Асахи.

Не знаю, слышит ли нас Блэйд. Не знаю, можно ли было остановить болт раньше. Я ничего

не знаю!

Аканэ отступила.

Чисаки провела руками по волосам.

— Я целитель. Мне всегда говорили, что нужно понимать тело, ману, рану. Что

если правильно определить причину, можно найти лечение.

Она посмотрела на кровать.

— Три дня назад я видела рану. Чувствовала магию внутри болта. Понимала, что

происходит с его телом… и всё равно ничего не смогла сделать.

Асахи осталась сидеть возле куклы.

— Ты пыталась.

— Недостаточно.

— Ты истратила почти всю ману.

— Недостаточно.

— После его смерти продолжала лечить пустое место.

— И это тоже оказалось недостаточно!

Чисаки сжала кулаки.

— Поэтому не спрашивайте меня, слышит ли нас меч. Я не знаю.

Аканэ смотрела на неё.

— Хорошо.

Чисаки резко повернулась.

— Что хорошо?

— Я не буду спрашивать.

— Ты снова делаешь это.

— Что?

— Отвечаешь так, будто всё уже решено.

— Ты просила не спрашивать.

— Я просила…

Чисаки остановилась.

— Я не знаю, чего прошу.

Аканэ отвела взгляд.

— Я тоже.

Асахи подняла куклу.

Переставила немного ближе к краю.

— Теперь она стоит правильно.

Обе девушки посмотрели на неё.

— Что?

— Кукла.

Асахи указала на свободное место.

— Здесь моя сторона. Там была сторона Хару-хозяина.

Слово «была» прозвучало спокойно. Аканэ побледнела.

— Не говори так.

— Как?

— «Была».

Асахи посмотрела на пустую половину кровати.

— Сейчас она пустая.

— Не значит, что нужно говорить…

Аканэ не закончила.

Асахи легла на свою сторону. Не разуваясь.

Повернулась лицом к месту Хару. Протянула руку. Ладонь скользнула по простыне.

Остановилась там, где раньше находилась его грудь.

— Я не чувствую.

Чисаки подошла ближе.

— Что именно?

— Ничего.

— Контракт исчез.

— Я знаю.

— Тогда…

— Я знаю.

Асахи закрыла глаза.

— Но всё равно проверяю.

Её пальцы сжали ткань.

— Когда он спал, я чувствовала, если ему больно. Иногда просыпалась раньше

него. Иногда он говорил, что всё хорошо, но я знала, что врёт.

Аканэ стояла возле оружейной стойки.

— Он часто врал про боль.

— Да.

— Потому что не хотел, чтобы мы волновались.

— Да.

— И всё равно заставлял всех волноваться сильнее.

— Да.

Асахи открыла глаза.

— Сейчас он не врёт.

Аканэ закрыла рот ладонью.

Развернулась.

Сделала несколько шагов к двери.

Чисаки перехватила её за запястье.

— Куда ты?

— В свою комнату.

— Не уходи.

Аканэ посмотрела на её руку. Чисаки сразу отпустила.

— Я не приказываю.

— Тогда зачем останавливаешь?

— Потому что не хочу оставаться здесь одна.

Аканэ перевела взгляд на Асахи.

— Ты не одна.

— Асахи сейчас разговаривает с пустой кроватью.

— Я слышу вас, — произнесла Асахи.

Чисаки подошла к креслу.

Сняла с его спинки штаны Хару.

Сложила. Положила обратно.

— Я не хочу возвращаться в свою комнату.

— Почему?

— Там всё осталось так, как утром.

— Здесь тоже.

— Именно.

Аканэ стояла у двери.

Блэйд находился за её спиной, в стойке. Она могла выйти. Закрыть дверь. Лечь в

своей комнате. Остаться одна. Никто не мешал.

Аканэ сделала шаг в коридор.

Остановилась.

Из комнаты не донеслось просьбы вернуться.

Чисаки больше её не удерживала.

Асахи продолжала лежать, касаясь пустой стороны кровати. Аканэ медленно

вернулась. Закрыла дверь. Не полностью. Оставила щель.

— Только сегодня, — сказала она.

Чисаки кивнула.

— Только сегодня.

Асахи села.

— Вы будете спать здесь?

— Я не буду спать в его кровати, — сразу произнесла Аканэ.

— Я тоже, — сказала Чисаки.

Асахи посмотрела на свободное место.

— Там много места.

— Не в этом дело, — ответили обе.

Почти одновременно.

Раньше Хару обязательно заметил бы совпадение.

Улыбнулся.

Сказал бы, что девушки наконец начали ладить.

Чисаки и Аканэ поспорили бы уже с ним. Теперь никто не пошутил. Асахи встала.

— Принесу одеяла.

— Я принесу, — сказала Чисаки.

— Ты устала.

— Ты тоже.

— Я сильнее.

— Это не аргумент.

— Почему?

— Потому что Аканэ использует его постоянно.

Аканэ посмотрела на них.

— Я всё слышу.

Чисаки замерла. Асахи чуть наклонила голову.

— Значит, ещё слушаешь.

Аканэ не ответила. Чисаки вышла за одеяла.

***

Они постелили на полу. Одно одеяло возле стены. Второе рядом с кроватью.

Асахи осталась на своей стороне большой кровати.

Чисаки села на пол возле кресла.

Аканэ заняла место рядом с Блэйдом.

Она вытащила меч из стойки и положила возле себя.

— Он может остаться там, — сказала Чисаки.

— Нет.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы он стоял.

— Это меч.

— Знаю.

— Ему всё равно, лежит он или стоит.

Аканэ провела ладонью по ножнам.

— Ты не знаешь.

Чисаки не стала спорить. Снизу доносилось потрескивание огня. Дом постепенно

остывал. Асахи смотрела в потолок.

Аканэ прислонилась спиной к кровати. Чисаки закуталась в одеяло.

— Завтра придёт Сайрон, — произнесла она.

Аканэ не подняла головы.

— Пусть.

— Лина тоже может прийти.

— Я сказала ей не приходить.

— Она может не послушаться.

— Тогда не открою.

— Это не только твой дом.

— Знаю.

— Ты всё время отвечаешь «знаю», но продолжаешь решать одна.

— Хочешь открыть — открывай.

Чисаки посмотрела на неё.

— Я не хочу спорить.

— Тогда не спорь.

— Ты делаешь всё, чтобы это было невозможно.

— Чисаки, — позвала Асахи.

— Что?

— Сегодня не нужно решать, кто придёт завтра.

Чисаки закрыла глаза.

— Хорошо.

Несколько минут они молчали.

— Нужно сообщить в Stone, — сказала она затем.

Аканэ сжала рукоять Блэйда.

— Не сегодня.

— Я знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что они ждут.

— Я знаю.

— Мири, Дарен, Элма…

— Я знаю их имена.

— Кто скажет?

Аканэ не ответила. Чисаки продолжила:

— Лина предложила отправить письмо.

— Нет.

— Почему?

— Они должны услышать от нас.

— От кого именно?

— Не знаю.

— Ты поедешь в Stone?

— Не знаю.

— Я должна вернуться в Glyrt.

Аканэ подняла голову.

— Когда?

— Не завтра.

— Но вернёшься.

— Это мой дом тоже.

— Нет.

Чисаки вздрогнула.

Аканэ смотрела прямо на неё.

— Glyrt — твой дом. Дворец. Семья. Обязанности.

— А этот?

Аканэ обвела взглядом комнату.

— Этот принадлежал Хару.

— Он купил его для команды.

— Без него команды нет.

— Ты снова повторяешь.

— Потому что это правда.

Чисаки сжала одеяло.

— Тогда что здесь делаешь ты?

— Не знаю.

— Удобный ответ.

— Честный.

— Нет. Ты знаешь.

Аканэ поднялась.

— Что именно я знаю?

— Что не можешь оставить Блэйда.

— Да.

— Не можешь оставить комнату.

— Да.

— Не можешь позволить кому-то убрать его вещи.

— Да.

— Но продолжаешь говорить, что дома и команды больше нет.

— Потому что их нет!

Асахи села на кровати. Аканэ шагнула к Чисаки.

— Дом — это не стены. Хару сам это говорил. Помнишь?

Чисаки поднялась ей навстречу.

— Помню.

— Тогда почему притворяешься, что всё осталось?

— Я не притворяюсь!

— Ты говоришь «наш дом».

— Потому что мы здесь жили!

— С ним!

— Да!

Чисаки тоже повысила голос.

— С ним! Я знаю! Я вижу пустую кровать! Вижу меч возле тебя! Вижу его одежду!

Не нужно повторять мне, что Хару нет!

Аканэ замерла. Чисаки тяжело дышала.

— Я не пытаюсь сохранить всё прежним. Я просто не знаю, как назвать место, где

осталась половина моей жизни.

Последние слова прозвучали тише. Аканэ отвернулась.

— Половина?

Чисаки сразу поняла, что сказала.

— Я не сравниваю.

— Конечно.

— Аканэ.

— Он рассказал мне о своём мире.

— Я знаю.

— Доверил Блэйда.

— Знаю.

— Был со мной раньше, чем с тобой.

Чисаки побледнела.

— Ты хочешь считать, кому больнее?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что ты обвиняешь меня в его смерти, а потом называешь половиной

своей жизни!

— Одно не отменяет другое!

— Должно!

Крик Аканэ сорвался.

Она ударила кулаком по собственной груди.

— Если я виновата, ты должна ненавидеть меня! Не сидеть рядом! Не готовить со

мной! Не просить остаться в одной комнате!

Чисаки смотрела на неё.

— Я и ненавижу.

В комнате стало неподвижно. Аканэ опустила руку.

Чисаки продолжила, уже не отступая:

— Я смотрю на тебя и вижу Алекса. Вспоминаю, как он назвал твоё настоящее имя.

Как ты признала, что знала о помолвке. Как Хару стоял рядом и всё равно защищал тебя.

Её голос дрожал.

— Я думаю, что если бы ты рассказала раньше, он мог бы быть жив.

Аканэ медленно кивнула.

— Правильно.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что я ещё не закончила!

Чисаки шагнула ближе.

— Я ненавижу тебя. А потом вспоминаю, как ты держала его. Как твои руки

остались пустыми. Как ты три дня несла Блэйда, пока ремень не разрезал плечо.

Аканэ отвернулась.

— Это ничего не меняет.

— Для меня меняет!

— Тогда ты слабая.

Чисаки вздрогнула.

— Возможно.

— Реши уже.

— Я не могу!

— Тогда не требуй этого от меня!

Они стояли друг напротив друга. Обе плакали.

Ни одна словно не замечала. Асахи встала между ними. Не раздвинула руками.

Просто заняла пустое пространство.

— Хватит.

Аканэ посмотрела на неё.

— Отойди.

— Нет.

— Мы разговариваем.

— Вы причиняете друг другу боль.

— Она сказала, что ненавидит меня.

— Да.

Чисаки вытерла щёку ладонью.

— Не нужно повторять.

Асахи посмотрела на неё.

— Ты хотела, чтобы она услышала.

— Я не знаю, чего хотела!

— Тогда остановись.

Чисаки закрыла глаза. Аканэ усмехнулась сквозь слёзы.

— Вот и всё.

Асахи повернулась к ней.

— Нет.

— Что нет?

— Ты снова хочешь взять только те слова, которые делают больнее.

— Она сказала ясно.

— И сказала другое.

— Это ничего не меняет.

— Ты не можешь решать, что чувствует Чисаки.

— Она сама не может.

— Да.

Чисаки опустилась на край кресла. Закрыла лицо.

— Я не могу.

Асахи посмотрела на Аканэ.

— И ты не можешь.

— Я хотя бы знаю, что виновата.

— Нет. Ты знаешь, что скрыла правду.

— Этого достаточно.

— Для чего?

— Для всего.

Асахи покачала головой.

— Нет.

Аканэ хотела пройти мимо. Асахи не отступила.

— Уйди с дороги.

— Куда ты пойдёшь?

— В свою комнату.

— И что будешь делать?

— Спать.

— Ты не спала три ночи.

— Сегодня усну.

— Лжёшь.

— Не твоё дело.

— Моё.

— Контракта нет.

Асахи коснулась чистого запястья.

— Я знаю.

— Тогда ты не обязана следить.

— Не обязана.

— Не должна удерживать меня.

— Не должна.

— Тогда почему стоишь?

Асахи посмотрела ей в глаза.

— Потому что хочу.

Аканэ замолчала.

— Я впервые могу выбирать, — продолжила Асахи. — И выбираю не оставлять

тебя одну.

— Почему?

— Потому что Хару-хозяин оставил меня не для того, чтобы я снова потеряла дом.

— Он тебя не оставлял.

— Знаю.

Голос Асахи впервые дрогнул.

— Поэтому ещё больнее.

Она опустила голову.

— Метка исчезла. Я свободна. Могу уйти. Могу выбрать кого угодно. Но человека,

которого я выбрала первым, больше нет.

Аканэ перестала пытаться пройти.

Асахи провела ладонью по запястью.

— Я не чувствую его боли. Не чувствую страха. Не чувствую ничего. Когда вы

кричите, у меня нет даже Хару-хозяина внутри, который хотел бы вас остановить.

Чисаки убрала руки от лица.

Асахи посмотрела на них обеих.

— Поэтому я делаю это сама.

Слёзы скользнули по её щекам. Она не вытирала.

— Вы можете ненавидеть друг друга. Можете не простить. Можете завтра уйти в

разные стороны. Но сегодня я не позволю ни одной остаться одной.

Аканэ смотрела на неё.

— Ты не можешь заставить.

— Могу закрыть дверь.

— Я открою.

— Тогда встану перед ней.

— Я сильнее.

— Знаю.

— И что?

— Придётся оттолкнуть меня.

Аканэ сжала кулаки. Асахи не двигалась.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга. Потом Аканэ опустила руки.

— Ненавижу, когда ты так делаешь.

— Что?

— Говоришь спокойно, пока я выгляжу истеричкой.

Асахи задумалась.

— Ты сейчас выглядишь грустной.

Аканэ издала короткий, сорванный звук. То ли смех. То ли всхлип. Закрыла лицо

ладонями. Колени подогнулись.

Она опустилась прямо на пол.

Всё напряжение, которое держало её от дороги до дома, исчезло сразу.

Аканэ прижала руки к лицу.

— Я не успела сказать ему.

Чисаки поднялась. Не подошла сразу.

— Что?

— Он говорил, а я только просила не закрывать глаза.

Аканэ пыталась вдохнуть.

— Я должна была сказать, что люблю его. Хоть раз нормально. Не ждать, пока он

сам догадается. Не краснеть. Не злиться. Не делать вид, что мне всё равно.

Чисаки застыла. Аканэ продолжала:

— Он сказал, что был счастлив. А я ничего не сказала.

— Ты держала его, — тихо произнесла Чисаки.

— Это не слова.

— Он знал.

— Откуда?

— Потому что все знали.

Аканэ убрала руки. Лицо было мокрым.

— Он не был уверен.

Чисаки опустилась напротив.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что спрашивал.

— Когда?

— Не прямо.

Аканэ обхватила себя руками.

— Он всегда шутил. Говорил, что я опять ревную. Спрашивал, почему остаюсь.

Почему возвращаюсь. А я отвечала чем угодно, только не правдой.

Чисаки смотрела на неё.

— Я тоже.

Аканэ подняла глаза.

— Что?

— Не сказала.

— Ты говорила больше меня.

— Не главное.

Чисаки села на пол. Между ними оставалось расстояние. Асахи осталась

посередине.

— Я говорила, что он мне дорог. Что хочу быть рядом. Но когда могла сказать

всё… начинала спорить с тобой.

Аканэ закрыла глаза.

— Мы потратили столько времени.

— Да.

— Из-за глупости.

— Да.

— А теперь его нет.

Чисаки не ответила. Асахи села между ними.

Некоторое время все трое просто плакали. Без обвинений. Без попыток объяснить.

Чисаки первой вытерла лицо.

— Я всё ещё злюсь на тебя.

Аканэ кивнула.

— Знаю.

— И всё ещё думаю, что ты должна была рассказать.

— Знаю.

— Но я не хочу, чтобы ты сегодня уходила одна.

Аканэ посмотрела на неё.

— Это не прощение?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что я его не заслуживаю.

Чисаки сжала губы.

— Не начинай снова.

— Я ответила.

— Ты опять выбираешь самые жестокие слова.

— Других пока нет.

Асахи положила ладони им на руки. Аканэ не отдёрнула. Чисаки тоже.

— Сегодня достаточно этих, — сказала Асахи.

Никто не спорил.

***

Позже они легли. Не раздеваясь полностью.

Чисаки осталась на одеяле возле кресла.

Аканэ — на полу рядом с Блэйдом.

Асахи заняла свою сторону кровати. Лампа горела на столе. Никто не хотел гасить.

В темноте дом стал бы ещё больше. Ещё пустее.

Асахи держала куклу возле подушки. Несколько раз поправляла.

Хотя та и так стояла ровно.

— Хару-хозяин сказал, что она будет рядом со мной, — произнесла Асахи.

Аканэ смотрела на потолок.

— Мы слышали.

— Я говорю ему.

Чисаки повернула голову к кровати.

— Думаешь, он слышит?

Асахи посмотрела на пустую сторону.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Раньше я тоже говорила, когда он спал.

— Он отвечал?

— Иногда просыпался и спрашивал, почему я разговариваю ночью.

Аканэ закрыла глаза.

— Он просыпался от любого звука.

— Нет. От твоих шагов не просыпался.

— Потому что я ходила тихо.

— Ты приходила к двери и долго стояла.

Аканэ резко открыла глаза.

— Ты знала?

— Чувствовала, как Хару-хозяин становился спокойнее.

Чисаки посмотрела на неё.

— Ты приходила ночью?

— Иногда.

— Зачем?

— Проверяла, как он.

— И не заходила?

— Асахи была рядом.

Асахи кивнула.

— Он знал.

Аканэ повернула голову.

— Откуда?

— Становился спокойнее до того, как ты уходила.

— Он не мог знать, что это я.

— Мог.

Аканэ долго молчала.

— И ничего не сказал.

— Возможно, ждал, когда скажешь ты.

Она отвернулась к стене.

— Поздно.

Чисаки закрыла глаза.

— Не говори это слово.

— Почему?

— Потому что оно звучит окончательно.

— Всё уже окончательно.

— Тело исчезло.

Аканэ повернулась.

— Что?

Чисаки смотрела в потолок.

— Я проверила смерть. Я знаю, что сердце остановилось. Но не знаю, почему тело

исчезло.

— Не начинай давать надежду.

— Я не даю.

— Тогда к чему это?

— Я просто не понимаю.

Асахи села.

— Тело может вернуться?

Чисаки посмотрела на неё.

— Не знаю.

— Он может вернуться вместе с ним?

— Асахи…

— Я спрашиваю.

Чисаки медленно села.

— Когда сердце останавливается и мозг остаётся без крови, человек умирает. Даже

если тело появится снова…

Она не смогла закончить. Асахи смотрела спокойно.

— Он будет мёртв.

Чисаки закрыла глаза.

— Да.

— Но тело может вернуться?

— Не знаю.

Асахи снова легла.

— Тогда я оставлю его сторону свободной.

Аканэ приподнялась.

— Не делай этого.

— Почему?

— Потому что будешь ждать.

— Я уже жду.

— Он не вернётся.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Асахи обняла куклу.

— Не знаю.

Ответ остановил Аканэ. Она снова опустилась. Чисаки подтянула одеяло выше.

— Мы все что-то оставляем.

— Что? — спросила Асахи.

Чисаки посмотрела на кресло с одеждой.

— Рубашку на стуле. Перчатки возле двери. Стул за столом.

Аканэ коснулась ножен Блэйда.

— Меч рядом.

— Да.

Чисаки повернулась к окну.

— Будто если ничего не менять, он сможет войти и продолжить.

— Не сможет, — сказала Аканэ.

— Я знаю.

— Тогда почему согласилась ничего не трогать?

— Потому что сегодня не могу иначе.

Асахи посмотрела на куклу.

— Завтра тоже можно ничего не менять.

— Можно, — ответила Чисаки.

— А послезавтра?

Чисаки замолчала. Аканэ произнесла:

— Завтра решим про завтра.

Асахи повернула голову к ней.

— Ты запомнила.

— К сожалению.

Асахи снова легла.

— Хорошо.

Внизу что-то тихо стукнуло. Все трое замерли.

Аканэ первой схватилась за рукоять Блэйда. Чисаки села. Асахи повернулась к

двери. Ещё один звук.

Деревянный.

Негромкий.

Будто кто-то поставил кружку на стол. Аканэ поднялась.

Вытащила Блэйда из ножен на несколько сантиметров.

— Останьтесь здесь.

— Я пойду с тобой, — сказала Чисаки.

— Нет.

— Мы не знаем, что там.

— Поэтому останься.

Асахи уже встала.

— Я тоже иду.

Аканэ посмотрела на обеих.

— Вы только что обещали не расходиться?

— Нет, — ответила Чисаки. — Асахи приказала.

— Я не приказывала.

— Очень похоже.

Они вышли вместе. Спустились по лестнице.

Аканэ шла первой с обнажённым Блэйдом. Общая комната была пустой.

Огонь в очаге почти погас.

На столе стояла вымытая посуда.

Возле окна качалась незакрытая ставня.

Ветер толкал её о стену.

Стук. Аканэ остановилась. Опустила меч. Чисаки подошла к окну. Закрыла ставню.

— Ветер.

— Вижу.

— Ты достала Блэйда.

— Я услышала звук.

— Подумала, что это Хару?

Вопрос прозвучал слишком быстро. Аканэ посмотрела на неё. Чисаки сразу отвела глаза.

— Я тоже подумала.

Асахи стояла возле лестницы.

— Я ждала, что он скажет, почему мы ходим ночью с оружием.

Аканэ вставила Блэйда в ножны.

— Он бы сначала спросил, почему мы не спим.

— Потом увидел бы меч, — сказала Чисаки.

— И заявил, что всё под контролем.

— Хотя ничего не контролировал.

Асахи посмотрела на закрытую ставню.

— Нужно вернуться наверх.

Аканэ не двигалась.

— Я не смогу спать.

— Я тоже, — сказала Чисаки.

— Тогда зачем ложиться?

Асахи подошла к столу. Села на своё место.

— Можно сидеть здесь.

Чисаки посмотрела на неё.

— Всю ночь?

— Да.

Аканэ положила Блэйда на стол. Села рядом. Чисаки заняла третий стул. Стул Хару

остался пустым.

Лампу принесли сверху и поставили посередине.

Три девушки сидели вокруг стола. Не разговаривали.

Иногда кто-то смотрел на дверь. Иногда — на лестницу.

Иногда — на пустое место.

Ближе к ночи Асахи принесла куклу и посадила перед собой. Чисаки принесла

одеяла. Аканэ не выпускала Блэйда.

Когда огонь окончательно погас, Асахи произнесла:

— Спокойной ночи, Хару-хозяин.

Чисаки закрыла глаза.

— Спокойной ночи, Хару.

Аканэ смотрела на пустой стул.

Долго.

Так долго, что Асахи уже решила, что она ничего не скажет.

— Мы дома, — прошептала Аканэ.

Никто не ответил.

Но в эту ночь они больше не расходились по комнатам.

----------