Первым вернулся холод.

Он впился в щёку, проник под одежду и медленно, с неприятным терпением, добрался до костей. Девушка попробовала пошевелиться, но тело отозвалось не сразу. Пальцы скользнули по влажному камню. Где-то рядом размеренно падала вода.

Кап.

Кап.

Кап.

Она открыла глаза.

Над ней темнел высокий потолок, почти целиком утонувший во мраке. Через трещину в крыше пробивался узкий луч серого света. В нём плавала пыль. Стены были покрыты выцветшими рисунками: люди в длинных одеждах стояли вокруг огромной карты, над которой возвышалась фигура в короне.

Девушка долго смотрела на неё, не понимая, почему от одного вида короны стало трудно дышать.

Она резко села.

В висках прострелило болью. Перед глазами вспыхнул белый свет — и тут же исчез. На одно короткое мгновение ей почудилась чужая рука, лежавшая на деревянном столе. Тонкие пальцы держали карту рубашкой вверх.

«Твой ход».

Голос был спокойным. Почти насмешливым.

Девушка моргнула.

Перед ней снова был только заброшенный зал.

— Кто здесь? — спросила она.

Ответом стало эхо.

Она поднялась, придерживаясь за каменный постамент. Колени дрожали. На ней была тёмная куртка с высоким воротником, короткая юбка поверх плотных легинсов и удобные ботинки. Одежда казалась знакомой, но девушка не могла вспомнить, где её получила и когда надевала в последний раз.

Она не помнила вообще ничего.

Ни этого места.

Ни дороги сюда.

Ни собственного имени.

Попытка заглянуть глубже в память вызвала новую вспышку боли. Девушка стиснула зубы и опустилась на край постамента.

— Спокойно, — прошептала она себе. — Нужно начать с простого.

Она знала слова. Знала, как дышать, ходить и завязывать шнурки. Знала, что камень под ладонью холодный, а вода, капающая с потолка, пахнет ржавчиной. Значит, память исчезла не вся.

Только та часть, в которой должна была находиться она сама.

На левом запястье обнаружился чёрный браслет. По гладкой поверхности проходила серебряная линия, а в центре находилась узкая щель. Девушка провела по ней пальцем.

Браслет дрогнул и выпустил бледное окно света.

> ОШИБКА ИДЕНТИФИКАЦИИ 04.

>

> СВЯЗЬ С ГОРОДСКОЙ СИСТЕМОЙ ОТСУТСТВУЕТ.

>

> ПОВТОРИТЬ СИНХРОНИЗАЦИЮ?

— Синхронизацию с чем?

Окно безразлично мигнуло.

Рядом с постаментом лежала небольшая деревянная коробка. Её крышку пересекала глубокая трещина, будто кто-то ударил по ней острым предметом. Девушка подняла коробку. Внутри оказались карты.

Несколько десятков, сложенных в аккуратную колоду.

Она взяла верхнюю.

На изображении девушка в белом плаще стояла посреди чёрного озера. За её спиной поднимались шесть тонких клинков. В нижней части карты были напечатаны числа и несколько строк текста.

**Безымянная наследница — Лигея.**

Название отозвалось странным теплом.

Пальцы сами легли на края карты правильно и уверенно. Девушка машинально переложила её в другую руку, сняла верхнюю часть колоды, быстро перетасовала карты и выровняла края большим пальцем.

Движения были настолько привычными, что она замерла.

— Я играла этими картами.

Вслух это прозвучало убедительнее, чем в голове.

На дне коробки лежала ещё одна карта — такая же по размеру, но заключённая в серебряную рамку. Её лицевая сторона была скрыта плотным слоем чёрного лака. Девушка попыталась поддеть его ногтем, однако поверхность оказалась гладкой, словно стекло.

Браслет снова ожил.

> ОБНАРУЖЕНА КОЛОДА.

>

> ВЛАДЕЛЕЦ НЕ ОПРЕДЕЛЁН.

— Очень полезно.

Она убрала карты во внутренний карман куртки. Оставаться в храме не имело смысла. Возможно, снаружи найдётся человек, который узнает её или хотя бы объяснит, где она находится.

Выход обнаружился за покосившимися деревянными дверями. Одна створка заросла плющом, вторую пришлось толкнуть плечом. Петли протяжно застонали.

Холодный воздух ударил в лицо.

Храм стоял на склоне высокого холма. Внизу раскинулся город.

Он начинался с серых одноэтажных домов, тесно прижавшихся друг к другу у подножия, а дальше поднимался ступенями всё выше. Узкие башни из стекла и металла отражали пасмурное небо. Между ними висели светящиеся мосты. Над центральным районом возвышалась огромная чёрная башня, вершину которой окружало золотое кольцо, похожее на корону.

В воздухе над городом вспыхивали полупрозрачные изображения карт. Одни исчезали почти сразу, другие сталкивались и рассыпались искрами. Даже отсюда девушка слышала далёкий гул голосов.

Рядом с чёрной башней зажглась гигантская надпись, обращённая сразу ко всем районам:

> АСТЕРИОН ПРИВЕТСТВУЕТ ИГРОКОВ.

>

> СЕГОДНЯ: 318 ОФИЦИАЛЬНЫХ ПОЕДИНКОВ.

— Игроков…

Девушка коснулась кармана с колодой.

Другого направления у неё всё равно не было.

До нижнего района она добралась ближе к полудню, перелезая через обломки древних ворот и цепляясь ботинками за мокрые ступени.

К тому времени ноги налились тяжестью, во рту пересохло, а пустой желудок болезненно сводило при каждом запахе еды, долетавшем снизу. Несколько раз Акари приходилось останавливаться и ждать, пока перестанет кружиться голова. Холод храма всё ещё сидел под одеждой, хотя ладони уже вспотели.

За металлической оградой начинался настоящий город.

Он встретил её гулом голосов, дребезгом подвесных рельсов и резким запахом мокрого бетона, горячего масла и озона. Над крышами то и дело вспыхивали карты, а вместе с ними по улице прокатывался далёкий звук удара — словно кто-то хлопал огромной ладонью по стеклу.

Первое, что заметила девушка, — браслеты были у всех.

У торговца, выкладывавшего на прилавок горячие булочки, светилась зелёная полоска. У двух школьников — синяя. Мужчина в длинном пальто показал охране золотой знак и прошёл через стеклянные ворота без очереди.

Над входом в аптеку вспыхнуло: **«Доступ с четвёртого ранга»**. Женщина с ребёнком приложила браслет к панели, но та загорелась красным. Охранник даже не поднял глаз, когда попросил их отойти.

Девушка задержалась, однако женщина уже увела ребёнка прочь.

Ещё через несколько шагов она остановилась перед автоматом с водой. На экране было написано: **«Доступно игрокам любого ранга»**.

Она протянула руку к панели.

— Идентификация пользователя, — произнёс автомат.

Браслет мигнул.

Экран покраснел.

— Пользователь не зарегистрирован. Обслуживание невозможно.

Жажда сразу стала сильнее.

— Дай угадаю. Он решил, что тебя не существует?

Голос раздался сбоку.

У открытой панели автомата сидела на корточках незнакомка примерно её возраста. Короткие тёмно-рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, рукава светлой куртки закатаны до локтей. В одной руке она держала тонкую отвёртку, в другой — карамельную палочку.

Незнакомка перевела взгляд на чёрный браслет.

От улыбки на её лице ничего не осталось.

— Покажи запястье.

Девушка инстинктивно отступила.

— Зачем?

— Потому что таких браслетов я раньше не видела.

Это прозвучало слишком быстро. Незнакомка поправилась:

— В нижнем районе не видела.

Она коснулась контакта внутри панели. Автомат щёлкнул, и в нижний отсек упала бутылка воды.

— Держи.

Девушка поймала бутылку обеими руками.

— Ты взломала автомат?

— Он был сломан. Я его починила.

Перед тем как захлопнуть панель, незнакомка на мгновение вынула из-за инструментов пустую белую карту и провела большим пальцем по её краю.

— Обычный сбой. Пока ничего, — едва слышно сказала она.

Акари решила, что это относилось к автомату.

Незнакомка поднялась и снова посмотрела на браслет. Теперь уже спокойнее, но слишком внимательно.

— Где ты его взяла?

— Не знаю.

— Потеряла память?

Девушка замерла.

— По лицу видно, — добавила незнакомка. — Обычно люди хотя бы придумывают ложь.

— Я очнулась за городом.

— Где именно?

— В старом храме на холме.

На долю секунды незнакомка стиснула отвёртку так сильно, что побелели пальцы.

Потом спрятала её в карман и протянула руку.

— Сая Куросэ.

Девушка посмотрела на ладонь.

— Я не помню имени.

Сая не убрала руку сразу.

— Тогда пока обойдёмся без него.

Её взгляд скользнул к карману тёмной куртки. Край серебряной рамки едва выступал наружу.

Сая увидела его.

И на этот раз не успела скрыть испуг.

Воздух пах сладким тестом и жареным луком. Желудок Акари болезненно сжался, но спросить о еде она не успела.

Со стороны рынка раздался крик.

Мальчишка лет десяти выскочил из толпы, прижимая к груди небольшую коробку. Следом за ним быстрым, почти неторопливым шагом шёл широкоплечий мужчина в серой форме. Он не бежал — был уверен, что ребёнок всё равно не уйдёт.

Мальчик задел девушку плечом и упал. Коробка раскрылась. Карты разлетелись по мокрой мостовой.

Мужчина подошёл и схватил его за воротник.

— Имущество игрока с отозванной лицензией подлежит изъятию, — произнёс он ровным голосом.

— Это колода отца! — выкрикнул мальчик. — Он никому её не отдавал!

— Твой отец утратил право владения зарегистрированными картами.

Девушка увидела, как одна карта упала в лужу, и сама не поняла, почему сделала шаг вперёд.

— Отпустите его.

Мужчина повернул голову.

На его форме светился знак из трёх серебряных полос. Браслет был массивнее остальных, с закреплённой сбоку колодой.

— Основание?

— Он ребёнок.

— Это не основание.

Сая приблизилась к девушке и, заслонив рот ладонью, быстро прошептала ей на ухо:

— Про храм больше ни слова.

Инспектор уже смотрел на её запястье.

— Предъявите ранг.

— У меня его нет.

Люди вокруг начали отступать. Торговец поспешно опустил защитную решётку на витрине.

Инспектор коснулся своего браслета. Над чёрным устройством девушки прошёл луч сканера.

На его лице впервые появилось выражение — короткое, почти незаметное удивление.

— Серия не определяется, — произнёс он. — Где вы получили браслет?

— Не помню.

— Имя?

— Тоже.

Его взгляд опустился на карман, из которого выступал край колоды.

— Незарегистрированные колоды подлежат конфискации до выяснения происхождения.

Девушка прикрыла карман ладонью.

Она не знала, почему эта колода важна. Возможно, это была единственная вещь, связывавшая её с прошлым. Отдать её означало лишиться единственной подсказки.

— Нет.

Инспектор отпустил мальчика. Тот сразу бросился собирать карты, но не убежал.

— Тогда вопрос будет решён официальным поединком, — сказал мужчина. — Побеждаю я — колода отправляется на экспертизу, а вы в регистрационную службу. Побеждаете вы — система выдаёт временную лицензию, и я теряю право на изъятие.

— Она не знает даже собственного имени, — сказала Сая.

— Тогда ей особенно необходима регистрация.

— А если я откажусь? — спросила девушка.

— Незарегистрированный владелец колоды не может отказаться от проверки.

Сая посмотрела на неё и едва заметно покачала головой: спорить дальше бесполезно.

Инспектор коснулся браслета.

С мостовой поднялись линии синего света. Они образовали прямоугольную площадку, разделённую пополам. В воздухе возникли две панели с десятью пустыми ячейками на каждой.

Воздух запах раскалённым металлом. Световая граница прошла сквозь подошвы и поднялась по ногам неприятной вибрацией. Гул улицы будто отодвинулся, оставив только ровный голос системы и частое дыхание Акари.

Толпа отступила к краям арены.

Девушка почувствовала, как внутри всё сжалось.

Она не знала правил.

Не знала, что означают зоны на поле, в какой момент брать карту и почему часть карт в руке казалась важнее остальных. То, как уверенно она перетасовала колоду в храме, теперь выглядело злой шуткой.

— Я не могу, — тихо сказала она.

Сая услышала.

— Можешь отказаться от победы, — так же тихо ответила она. — Но тогда он заберёт колоду.

Девушка сжала карман.

— Назовите игровые имена, — потребовала система.

Инспектор установил колоду в браслет.

— Дзюро Хайба. Районный инспектор третьего класса. Седьмой ранг.

Синяя панель вспыхнула над ним.

> ДЗЮРО ХАЙБА.

>

> КОЛОДА «СТАЛЬНАЯ СТАЯ» ПОДТВЕРЖДЕНА.

Все взгляды обратились к девушке.

— Я не знаю своего имени.

Система повторила требование.

— Проведи аварийное считывание, — сказала Сая. — Браслет старый, но ядро должно отвечать.

Хайба бросил на неё быстрый взгляд.

— Откуда ты знаешь модель?

— Я чиню всякий хлам.

Свет арены коснулся чёрного браслета.

По руке прошёл болезненный разряд.

Девушка вскрикнула. Над полем вспыхнула красная строка:

> ОШИБКА: ИМЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНО.

>

> АРХИВНАЯ ЗАПИСЬ НЕ НАЙДЕНА.

>

> ПОВТОРНОЕ СЧИТЫВАНИЕ.

— Подождите, — выдохнула она.

Второй импульс оказался сильнее. Боль прошила запястье и поднялась к виску. Перед глазами на миг возникло лицо — неясное, закрытое белым светом. Чьи-то пальцы поправили карту в её руке.

«Не бойся имени. Оно ничего не решает за тебя».

Изображение исчезло.

> ОШИБКА: ПРОФИЛЬ ПОВРЕЖДЁН.

>

> ЛИЧНОСТЬ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА.

>

> ПОСЛЕДНЯЯ ПОПЫТКА СИНХРОНИЗАЦИИ.

Браслет сдавил руку так, будто под чёрным корпусом сомкнулось металлическое кольцо. Девушка попыталась отдёрнуть запястье, но свет арены удерживал его на месте.

В глубине памяти что-то дрогнуло.

Не образ. Не голос. Только два слога, застрявшие между болью и пустотой.

А-ка-ри.

Над ареной одна за другой появились буквы.

> АКАРИ АМАГИ.

>

> РАНГ: ZERO.

>

> СТАТУС КОЛОДЫ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН.

— Акари… — повторила девушка.

Имя казалось одновременно чужим и правильным. Будто система не нашла его в архиве, а вытащила прямо из неё — из места, где этой записи не должно было существовать.

Сая смотрела на неё, не моргая.

Хайба перестал дышать на один короткий миг.

— Амаги? — переспросил он.

— Вы знаете это имя? — Акари шагнула к нему.

Инспектор уже вернул лицу прежнее спокойствие.

— Система иногда вытаскивает повреждённые архивные записи.

Но пальцы, которыми он держал колоду, заметно напряглись.

Он знал больше, чем говорил.

Акари хотела потребовать ответ, однако система продолжила регистрацию. Десять карт жизни одна за другой заняли ячейки. Перед Хайбой появилась закрытая Территория.

Акари повторила его движение. Браслет принял колоду с задержкой. Десять карт поднялись в воздух и легли рубашками вверх.

Чёрная карта в серебряной рамке сама выскользнула из кармана и зависла перед ней.

На месте названия Территории светилась надпись:

> НЕТ ДАННЫХ.

У Хайбы сузились глаза.

— Начать поединок, — объявила система.

Он оказался первым.

Две обычные карты легли в зону энергии. Хайба развернул их боком, оплатил стоимость и призвал небольшого бронированного зверя. Следом появилась вторая гончая, усилившая первую.

Он закончил ход меньше чем за полминуты.

Акари посмотрела на пять карт в руке.

Текст был понятен. Значения силы и стоимости — тоже. Но порядок действий ускользал. На поле светились пустые зоны, и каждая будто ждала решения, которого она не умела принять.

Одна из команд называлась **«Отражение лунной воды»**. Она позволяла призвать из сброса юнита с Тузом, но стоила почти всю доступную энергию. В сбросе у Акари не было ни одного Туза. Она перечитала карту и оставила её в руке, не понимая, когда такая дорогая команда вообще может пригодиться.

— Начало хода, — напомнила система. — Возьмите карту.

Акари торопливо потянулась к колоде и задела локтем панель жизни. Толпа тихо засмеялась.

Щёки обожгло.

Она взяла карту и положила в энергию первую попавшуюся из руки — дорогую команду, смысл которой не успела прочитать до конца.

— Можно поместить вторую, — негромко сказала Сая.

— Посторонняя помощь запрещена, — произнёс Хайба.

Система подтвердила предупреждение.

Сая сжала губы и замолчала.

Акари положила ещё одну карту в энергию. Только после этого заметила, что на ней была изображена Лигея.

Сердце провалилось.

Она только что сама лишилась единственной знакомой карты.

— Я могу вернуть её? — спросила Акари.

— Решение подтверждено, — ответила система.

Хайба едва заметно усмехнулся.

Акари призвала маленького серебряного зверя.

**Лунный проводник — Нокс.**

Существо возникло перед ней в виде полупрозрачного лисёнка с длинными ушами и светящимся хвостом.

— Атаковать можно? — спросила Акари прежде, чем успела остановить себя.

Система высветила допустимые цели.

Она направила Нокса на бронированную гончую.

— Блокирую второй, — спокойно сказал Хайба.

Его слабый юнит принял удар, а затем способность первой гончей уничтожила Нокса в ответ.

Акари осталась с пустым полем.

— Ты атаковала, не прочитав способности, — сказал Хайба. — Даже для первого ранга это плохо.

— У неё нет первого ранга, — сухо заметила Сая.

— Это видно.

На следующем ходу Хайба призвал третью гончую. Его юниты усиливали друг друга, когда атаковали игрока без открытой Территории.

Первая атака разбила карту жизни с сухим треском. Удар отозвался давлением под рёбрами, будто невидимая рука толкнула Акари в грудь.

Вторая заставила сделать шаг назад. На языке появился металлический привкус.

Третья открыла Buster-карту. Вместо спасения она вспыхнула алым, и следующая жизнь лопнула следом. В висках загудело, а свет арены на секунду раздвоился.

Десять ячеек быстро превратились в семь.

Акари смотрела на пустое поле и не понимала, как остановить следующую атаку.

Она взяла карту. Прочитала. Перечитала. Время хода убывало в углу панели.

— Тридцать секунд, — предупредила система.

Руки задрожали.

Акари поместила третью карту в энергию. На следующей карте был изображён воин с серебряным копьём, и она решила, что это юнит. Развернула две карты энергии и разыграла её.

— Команда «Ложный след» активирована, — объявила система. — Посмотрите две верхние карты колоды и отправьте одну в сброс.

На поле никто не появился.

Акари только теперь заметила слово **«Команда»** под названием карты. Среди двух открытых карт мелькнула защитная команда **«Лунная преграда»**. Почти наугад она оставила её наверху колоды, а вторую отправила в сброс. Затем попыталась призвать настоящего юнита стоимостью три.

— Недостаточно доступной энергии, — сказала система.

Из трёх карт две уже лежали боком. Акари потратила их на эффект, который даже не собиралась использовать.

Смех в толпе стал громче.

Она отдёрнула руку.

На миг ей захотелось просто отдать колоду. Закончить унижение. Позволить кому-нибудь другому объяснить, кто она и почему её имя испугало инспектора.

Но в кармане куртки лежала чёрная Территория, а в зоне энергии — Лигея. Единственные вещи, которые хоть как-то отзывались внутри неё.

Она выбрала дешёвого юнита и закончила ход.

Хайба уничтожил его командой ещё до атаки.

Пять жизней.

Четыре.

Каждая потеря теперь ощущалась телом: короткий удар в грудь, жар под браслетом, привкус крови на прикушенной губе. Акари понимала, что карты не ранят по-настоящему, но организм в это не верил.

В начале следующего хода Акари взяла оставленную наверху **«Лунную преграду»**. На иллюстрации серебряное копьё упиралось в прозрачную стену. Карта не возвращала Лигею и не призывала юнита, но Акари всё равно сохранила её в руке. Почему — она и сама не знала.

Затем она разыграла дешёвую команду, позволявшую Ноксу атаковать повторно. Хайба не потянулся к крайней карте в руке: он подставил гончую, а затем уничтожил Нокса ответной способностью. Акари снова потеряла юнита, зато впервые заметила, что инспектор предпочёл пожертвовать частью поля, лишь бы не тратить эту карту.

Хайба не торопился. Он играл чисто и спокойно, будто проводил показательный урок для толпы.

— Отказаться можно в любой момент, — сказал он. — Я отмечу добровольную передачу колоды. Это смягчит решение регистрационной службы.

Акари посмотрела на карты в руке.

Она почти ничего не могла разыграть. Самую важную карту сама превратила в энергию. Территория оставалась чёрной. Хайба сохранил трёх юнитов и четыре карты в руке.

Очередная атака разбила ещё одну жизнь.

Осталось две.

Следующая атака оставила у Акари одну жизнь. Колени подогнулись, и лишь световая граница поля не дала ей отступить ещё на шаг.

Последняя закрытая карта вспыхнула золотым светом.

— Shot-триггер, — произнесла система.

Перед Акари развернулся эффект команды: уничтожить юнита стоимостью два или меньше.

Она сразу указала на ближайшую гончую.

— Цель подтверждена.

Только когда существо рассыпалось, Акари заметила, что другая гончая усиливала всю стаю. Она уничтожила не ту.

Хайба не улыбнулся. Это было хуже насмешки.

Он просто продолжил ход.

— Повезло, — сказал кто-то из толпы.

Акари тоже решила, что ей повезло.

И всё же на следующем ходу поймала себя на том, что следит не за сильнейшим юнитом Хайбы.

Она смотрела на сброс.

Там лежали две карты усиления, одна команда уничтожения и три одинаковых дешёвых юнита. Хайба уже показал почти все карты, которыми обычно защищал стаю.

Когда Акари пыталась активировать эффект, взгляд Хайбы на долю секунды задерживался на одной и той же крайней карте, после чего он поправлял манжету, словно подавляя привычное движение рукой.

Почему он так её берёг?

Боль ударила в висок.

Город исчез.

Перед Акари возник тёплый свет. Деревянный стол. Ряды карт. Напротив сидел парень примерно её возраста, но лицо снова скрывалось белой дымкой.

— Ты опять считаешь только мои жизни, — сказал знакомый голос.

— А что ещё считать?

— Всё.

Его рука едва заметно указала влево, на несколько карт в сбросе.

— Поле показывает настоящий ход. Сброс — весь поединок.

— И что я должна там увидеть?

— Карту, которую я боюсь потерять.

Воспоминание оборвалось.

Акари пошатнулась и ухватилась за край световой панели.

— Акари? — позвала Сая.

Она не ответила.

Посмотрела на сброс Хайбы. Потом на его энергию. Одна из карт усиления лежала там боком — он пожертвовал вторую копию. Две другие находились в сбросе. Три дешёвые гончие уже были уничтожены. Команду уничтожения он использовал.

В его колоде могли оставаться другие ответы. Но крайнюю карту он берёг с самого начала и касался её только тогда, когда Акари пыталась активировать эффект.

Не усиление.

Отмена.

Крайняя карта оставалась на том же месте с начала поединка. Когда Нокс угрожал повторной атакой, Хайба предпочёл потерять гончую и остановить его способностью другого юнита. Если бы в руке была вторая отмена, ему не пришлось бы так беречь первую.

Акари не могла знать наверняка. Но теперь это был не случайный выбор, а расчёт.

Акари перевела взгляд на собственную энергию.

Лигея лежала среди пожертвованных карт. Она не могла вернуть её обычной командой из сброса — потому что карта находилась не там.

Из-за собственной ошибки прежний план, который подсказывало тело, был невозможен.

Значит, нужен другой.

Она медленно перечитала все карты в руке. Затем — способность нового Нокса, которого только что взяла.

**Лунный проводник — Нокс:** при появлении можно переместить одну карту из своей энергии в сброс и заменить её верхней картой колоды.

Акари выдохнула.

Это не исправляло ошибку бесплатно. Она теряла неизвестную карту с вершины колоды и одну единицу доступной энергии. Но Лигея оказывалась там, где на неё могли действовать команды возвращения.

— Призываю Лунного проводника.

Серебряный лисёнок появился на поле.

— Активирую его способность.

Лигея переместилась из энергии в сброс. Верхняя карта колоды заняла освободившееся место.

Хайба чуть подался вперёд. Его взгляд снова скользнул к крайней карте, а большой палец пригладил манжету.

Акари разыграла дешёвую команду **«Возвращение к берегу»**.

— Цель — Безымянная наследница Лигея. Возвращаю её из сброса в руку.

Пальцы Хайбы замерли.

— «Разрыв цепи». Эффект команды отменён.

Карта, которую он берёг весь поединок, легла на поле. Лигея осталась в сбросе.

Толпа разочарованно загудела.

— Ты всё-таки сыграл её, — сказала Акари.

Хайба нахмурился.

— Ты этого и добивалась?

Акари показала карту, которую до сих пор не могла применить.

**Команда: Отражение лунной воды.**

— Первая команда должна была не вернуть Лигею, — сказала она. — Она должна была заставить тебя потратить отмену.

На этот раз Хайба не успел скрыть раздражение. Карта, которую он берёг с самого начала, ушла в сброс. Пальцы инспектора дёрнулись к пустому краю руки и остановились.

Акари повернула три неиспользованные карты энергии.

— Активирую «Отражение лунной воды». Призываю из сброса юнита с Тузом.

Над ареной поднялся чёрный свет.

Из гладкой воды вышла девушка в белом плаще. За её спиной один за другим раскрылись шесть тонких клинков.

**Безымянная наследница — Лигея.**

Чёрная Территория перед Акари задрожала. Под слоем лака проступили серебряные линии, складывающиеся в незнакомый символ.

Все звуки на площади стихли.

— Условие Территории не выполнено, — сообщила система.

Линии погасли.

На мгновение Акари снова стало страшно. Но Лигея осталась на поле. Этого было достаточно.

— Способность Лигеи, — сказала она. — Возвращаю Нокса в руку. Уничтожаю двух юнитов с общей стоимостью не выше шести.

Серебряный лисёнок превратился в карту и скользнул обратно к Акари. Шесть клинков Лигеи сорвались с места.

Первый разрубил сильнейшую гончую. Второй разбил последнего защитника.

— Атакую Лигеей.

Карта жизни Хайбы раскрылась. Buster. Следующая лопнула вместе с ней.

Лигея получила право на повторную атаку и разбила ещё одну жизнь.

У Хайбы осталась последняя. У Акари — тоже одна.

Система передала ход инспектору.

Он не предложил закончить поединок и не отвёл взгляда. Впервые за весь матч его спокойствие стало похоже не на превосходство, а на усилие.

— Неплохо, — сказал Хайба. — Но сброс считают не только твои противники.

Он повернул все оставшиеся карты энергии.

— Команда «Сбор Стальной стаи». Возвращаю двух гончих из сброса.

На поле выпрыгнули две металлические фигуры. Их возвращение сделало последнюю карту в руке Хайбы доступной.

Он положил её перед собой. Из света поднялся массивный зверь, покрытый шипами и стальными пластинами. Его сила росла за каждую гончую в сбросе.

**Вожак Стальной стаи — Гарр.**

По толпе прошёл возбуждённый шум. Хайба не сдавался. Он собрал последнюю комбинацию из тех карт, которые Акари весь поединок видела в сбросе.

Первая гончая бросилась вперёд.

— Блокирую Лигеей.

Клинки сомкнулись. Слабый юнит рассыпался, но Лигея устояла.

Хайба направил Гарра прямо на Акари. Воздух перед ней сжался. От одного приближения зверя последняя карта жизни задрожала в ячейке.

— Атака. Если Гарр усилен тремя картами стаи, блокирование запрещено.

Акари не потянулась к жизни. Она оставила две карты энергии неповёрнутыми ещё в свой ход — хотя тогда это казалось расточительством.

В руке оставалась **«Лунная преграда»** — та самая карта с серебряным копьём, которую она вытащила после ошибки с «Ложным следом» и так и не решилась потратить.

— Команда «Лунная преграда». Снимаю все временные усиления с атакующего юнита и разворачиваю его.

Перед Акари поднялась прозрачная стена. Гарр ударил в неё, потерял накопленную силу и застыл, не достигнув последней жизни.

Хайба посмотрел на пустую руку. Потом — на собственный сброс. Карты усиления, которыми он мог бы пробить защиту, уже лежали там или были пожертвованы в энергию.

Но он не остановился. Пальцы коснулись верхней карты сброса.

— Эффект «Ржавого клыка». Изгоняю его из сброса и усиливаю Гарра до конца боя.

— Недостаточно доступной энергии, — отсекла система.

Красная рамка сомкнулась вокруг карты и погасла. Все источники энергии Хайбы лежали боком: он потратил их на возвращение стаи и призыв Гарра.

Акари увидела момент, когда он окончательно понял: она просчитала не только предыдущий ход. Она оставила энергию и защиту именно для его последней комбинации.

— Завершить ход, — произнёс Хайба.

Его голос оставался ровным, но теперь в нём не было снисхождения.

Карты Акари развернулись. Лигея подняла клинки.

— Призываю Нокса.

Серебряный лисёнок снова возник рядом с Лигеей. Его хвост коснулся одного из шести клинков.

— При появлении Нокс отмечает одного моего юнита. После его первой атаки в этом ходу я могу развернуть отмеченную карту.

Лигея атаковала и разбила последнюю жизнь Хайбы.

Система не объявила победу: теперь нужен был ещё один удар.

Свет на хвосте Нокса вспыхнул. Лигея развернулась.

Хайба взглянул на сброс, но «Ржавый клык» уже был заблокирован системой, а свободной энергии не осталось.

Шесть клинков прошли сквозь пустое поле.

Световая панель Хайбы раскололась.

— Поединок завершён, — объявила система. — Победитель: Акари Амаги. Присвоено временное право игрока. Начальный ранг: первый.

Арена погасла.

Вместе со светом исчезло и напряжение, державшее Акари на ногах. Пальцы онемели, колени дрожали, а под курткой спина была мокрой от пота. Когда она вдохнула, грудь отозвалась тупой болью — фантомные удары по жизням не оставляли ран, но тело ещё помнило каждый из них.

Мальчик быстро собрал карты отца. Хайба не стал его останавливать.

Он подошёл к Акари так близко, что Сая шагнула между ними.

— Победа даёт вам временную лицензию, — сказал Хайба. — Но не отменяет проверку происхождения браслета и колоды. Вы пройдёте со мной в регистрационную службу.

— Не пройдёт, — ответила Сая.

Она приложила браслет к панели инспектора. Над запястьем вспыхнула зелёная строка.

> САЯ КУРОСЭ.

>

> РАНГ: 5.

>

> ПРАВО ВРЕМЕННОГО ПОРУЧИТЕЛЬСТВА ПОДТВЕРЖДЕНО.

— Я беру её под сопровождение до завтрашней регистрации, — сказала Сая. — Правило для игроков с временной лицензией. Двадцать четыре часа.

Хайба перевёл взгляд с неё на Акари.

— Вы отвечаете за её явку и за любые нарушения.

— Знаю.

Несколько секунд он словно решал, стоит ли спорить с собственными правилами. Затем панель погасла.

— Где вы нашли этот браслет? — тихо спросил он у Акари.

— Я уже сказала: не помню.

— Тогда вспомните как можно скорее.

— Почему?

Хайба посмотрел на её имя над браслетом.

— Потому что фамилия Амаги не появлялась в городской системе три года.

— Что это значит?

— Мой отчёт уйдёт наверх автоматически. Там решат, что это значит.

Он на мгновение посмотрел мимо Акари, на камеры над площадью, и понизил голос:

— Если система не ошиблась насчёт фамилии, не ждите утра на одном месте.

В его голосе не было угрозы. Только предупреждение.

Сая побледнела.

— Идём.

Она не схватила Акари, а подставила плечо, когда та пошатнулась. В переулок они свернули медленно, но Хайба всё это время смотрел им вслед.

Они свернули с главной улицы, прошли через служебный переход и остановились перед стеклянной дверью. Панель запросила ранг.

Сая приложила браслет. Загорелась зелёная надпись: **«Доступ разрешён. Ранг 5»**.

Когда следом попыталась пройти Акари, дверь закрылась перед её лицом.

— Первый ранг, — пояснила Сая и открыла проход со своей стороны. — Привыкай. Здесь даже короткая дорога иногда считается привилегией.

Дальше они миновали муниципальную клинику. У входа всё ещё стояла женщина с ребёнком, которую Акари видела раньше. Она спорила с терминалом, а тот снова повторял, что её ранг недостаточен для приёма без предварительной заявки.

Акари замедлила шаг.

— Значит, если у тебя нет ранга, ты вообще ничего не стоишь? — спросила она.

— Для системы — почти ничего.

— А что он не умеет?

Сая посмотрела на неё.

— Людей. Хотя очень старается.

Они дошли до старого жилого дома, зажатого между закрытой мастерской и прачечной. На третьем этаже находилась маленькая комната с двумя кроватями, столом и окном, выходившим на светящиеся рельсы.

Сая заперла дверь на два замка и только тогда выдохнула.

— Временно можешь остаться здесь.

Акари села на край кровати и посмотрела на браслет.

Теперь на нём светилось:

**Акари Амаги. Временный ранг 1.**

— Значит, меня действительно так зовут.

— Система редко ошибается в именах.

— Но показала Zero.

— Zero не обязательно был ошибкой.

Акари подняла голову.

Сая стояла у окна спиной к ней.

— Ты знаешь, что он означает?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Акари хотела продолжить, но желудок громко напомнил, что с момента пробуждения она ничего не ела.

Сая достала из шкафа две упаковки лапши. От шороха упаковок голод снова свёл живот Акари, а когда в кружки ударил кипяток, комнату наполнил резкий запах перца и сушёного лука.

— Выбирай: слишком острая или та, у которой срок годности написан подозрительно мелко.

— А нормальной нет?

— Нормальная закончилась вместе с деньгами.

Впервые за весь день Акари почти улыбнулась.

Пока закипала вода, на стене вспыхнул городской выпуск новостей. Ведущий перечислял результаты официальных поединков. За его спиной вращался знак из семи соединённых печатей.

> КОРОЛЕВСКИЙ ОТБОР.

>

> СОБЕРИТЕ СЕМЬ ПЕЧАТЕЙ И ПОЛУЧИТЕ ПРАВО НА ВЫЗОВ.

Одно слово заставило Акари замереть.

— Король…

Под рёбрами разлился холод.

Перед глазами мелькнула чёрная башня. Золотое кольцо. Чья-то фигура на троне.

И красная капля, упавшая на белую карту.

Чашка выскользнула из её пальцев. Сая успела поймать её у самого пола.

— Что ты увидела?

— Башню. Кажется, ту, что стоит в центре.

Сая выключила новости.

— Там находится дворец.

— Семь Печатей дают право вызвать Короля?

— Теоретически. На практике до седьмой почти никто не добирается.

Акари снова посмотрела на надпись.

— А если победить его?

— Город обещает исполнить одно желание. Или изменить одно правило — формулировки меняются в зависимости от того, кто рекламирует Отбор.

— Тогда я попрошу вернуть память.

Сая опустила палочки в лапшу, но есть не стала.

— Сначала попробуй дожить хотя бы до первой Печати.

— Ты считаешь это плохой идеей?

— Я считаю плохой идеей идти к человеку, которого ты видишь во вспышках памяти и от одного имени которого едва не падаешь.

— У меня нет других следов.

— Есть архив.

— Хайба сказал, что фамилии Амаги не было в системе три года.

— Значит, завтра проверим, что осталось в старых записях.

Акари внимательно посмотрела на неё.

— Почему ты помогаешь мне?

Сая опустила взгляд на чёрный браслет.

— Эта модель старше большинства зданий в нижнем районе. Я видела похожий только однажды — на закрытой фотографии из дворцового архива. А карта в серебряной рамке напугала Хайбу сильнее, чем твоя фамилия.

— То есть тебе просто интересно?

— Я хочу понять, что такое Zero и почему дворцовая карта оказалась у девушки, которая не помнит собственного имени.

— Ты могла уйти.

Сая пожала плечом и наконец попробовала лапшу.

— Могла. Но тогда не узнала бы ответ. И ты всё ещё должна мне бутылку воды, ужин и, возможно, новую отвёртку.

Она сказала это легко, но взгляд оставался настороженным. Сая не называла Акари другом и не обещала остаться рядом. Она просто объяснила, почему пока не уходит.

Это не было полным ответом. Но впервые за день кто-то хотя бы не пытался забрать у Акари колоду или отправить неизвестно куда.

Пока этого хватало.

Ночью Акари долго не могла уснуть.

За окном проносились поезда. Свет от рельсов скользил по потолку, делая комнату то синей, то золотой. На соседней кровати Сая лежала лицом к стене и ровно дышала.

Акари достала Лигею.

Белый плащ. Шесть клинков. Чёрное озеро.

— Кто ты? — прошептала она.

Карта не ответила.

Тогда Акари взяла закрытую Территорию. Чёрный лак отражал её лицо. На секунду ей показалось, что отражение улыбнулось раньше неё.

Она едва не выронила карту.

В голове прозвучал тот же мужской голос:

«Если однажды забудешь меня, просто продолжай играть».

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Кто ты?..

Но прострел памяти уже исчез.

Акари прижала карту к груди и сама не заметила, как уснула.

Через несколько минут ровное дыхание на соседней кровати прекратилось.

Сая открыла глаза.

Она бесшумно поднялась, накинула куртку и убедилась, что Акари спит. Затем вышла из комнаты и поднялась по пожарной лестнице на крышу.

Над Астерионом сияли тысячи карт. Вдалеке золотым кольцом горела вершина дворца.

Сая достала из внутреннего кармана ту самую пустую белую карту, которой касалась у автомата, и провела большим пальцем по её краю.

— Связь установлена, — прошептал голос из карты. — Докладывай.

Сая посмотрела на окно комнаты, где спала Акари.

Несколько секунд она молчала.

— Я нашла её.

— Подтверди личность.

Сая сжала карту сильнее.

— Акари Амаги. Нулевой игрок.

На другом конце воцарилась тишина.

Затем послышался тихий смешок.

— Значит, она всё-таки проснулась.

— Хайба отправил отчёт, — сказала Сая. — К утру о ней узнают во дворце.

— Тем лучше. Он всегда слишком старался быть полезным.

— Что мне делать дальше, Кагэро?

— Оставайся рядом. Отведи её к регистрационному архиву. А потом помоги добраться до первой Печати.

— Она мне доверяет.

— Уже?

В голосе Кагэро прозвучало искреннее веселье.

Сая отвернулась от окна.

— Не настолько, чтобы это было смешно.

— Тогда постарайся, чтобы доверяла сильнее.

— А если она начнёт вспоминать?

Смех исчез.

Голос Кагэро стал непривычно серьёзным.

— Тогда не позволяй ей вспомнить, почему она уснула в том храме.

Раньше будильника проснулся пол.

Внизу, на первом этаже, запустили промышленные центрифуги прачечной. Мелкая тяжёлая дрожь поползла по бетонным перекрытиям, передалась ножкам кровати и загудела в затылке. Сквозь щели в старых досках тянуло тёплым паром и дешёвой щёлочью.

Акари открыла глаза.

За мутным стеклом ещё держались сумерки. Над рельсами стоял густой серый туман, и редкие утренние составы проходили сквозь него почти бесшумно, оставляя после себя только длинные жёлтые полосы света.

На соседней кровати Сая спала, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Её куртка висела на спинке стула, а на краю тумбочки рядом с пустой обёрткой от карамели лежала старая отвёртка.

Акари осторожно спустила ноги на холодный пол, подошла к столу у окна и достала деревянную коробку.

Вчера на площади она видела только те карты, которые успели прийти в руку. Остальные лежали в колоде мёртвым грузом.

Она разложила их на столе. Четыре ряда по десять штук.

Ровно сорок карт.

Акари не пыталась считать стоимость или выстраивать комбинации в уме — от цифр после вчерашнего поединка всё ещё начинало ломить виски. Она просто рассматривала рисунки и слушала, как отзывается тело, когда пальцы ложатся на плотный картон.

На большинстве карт была вода. Тёмная гладь озера, серебряные копья, размытые силуэты в плащах, зеркальные преграды. Были три копии «Лунного проводника — Нокса», несколько защитных команд, которые она видела вчера, и десяток незнакомых воинов с короткими клинками.

А в центре лежала «Безымянная наследница — Лигея».

Акари взяла её в правую руку, а левой машинально подцепила ближайшую карту воина. Прежде чем она успела подумать, пальцы сами перевернули воина рубашкой вверх и аккуратно, со сдвигом на полсантиметра, задвинули его *под* карту Лигеи.

Словно спрятали лезвие в ножны за её спиной.

Акари замерла.

По правилам, которые вчера высвечивала система, карты уходили либо в энергию, либо на поле, либо в сброс. Под чужую карту их не прятали. Это выглядело как ошибка новичка.

Но пальцы лежали на веере из двух карт так уверенно, будто делали это сотни раз.

Рядом на столе лежала чёрная Территория в серебряной рамке. Когда Акари случайно задела её мизинцем, гладкий лак показался не ледяным, как вчера, а едва заметно тёплым.

— Рано же ты начала, — раздался сзади хриплый сонный голос.

Акари быстро убрала карту из-под Лигеи и собрала колоду.

Сая сидела на кровати, взъерошивая короткие тёмно-рыжие волосы. Не глядя на стол, она прошла к узкой раковине в углу, набрала воды в металлический чайник и щёлкнула тумблером плитки.

Спираль зашипела, нагреваясь до тусклого красноватого свечения.

Пока закипала вода, Сая достала с полки две жестяные кружки, засыпала сухую заварку и бросила в одну из них два куска колотого сахара. Затем взяла ложку и трижды провернула её строго против часовой стрелки, глухо стукнув о край.

Она поставила кружку перед Акари, развернув ручку точно под её правую ладонь.

Пальцы Акари сами легли на тёплый металл.

И только поднеся кружку к губам, она остановилась.

— Откуда ты знаешь, что я пью с двумя кусками? — тихо спросила она.

Сая, стоявшая к ней вполоборота, замерла с чайником в руке. Задержка длилась не дольше секунды.

— Ниоткуда, — буркнула она и налила кипяток себе. — После вчерашнего у тебя руки тряслись. Тебе сейчас сахар нужен, а не вкус. Пей давай, пока горячий.

Акари сделала глоток. Приторный, чуть терпкий чай обжёг горло и согрел пустой желудок. Странное чувство не исчезло: ей почему-то казалось, что этот звук — три коротких удара ложки о стенку кружки против часовой стрелки — она слышала каждое утро много лет подряд.

На левом запястье тускло мигнула серебряная полоска.

> **ВРЕМЕННЫЙ РАНГ: 1.**

> **ДО ОКОНЧАНИЯ СРОКА РЕГИСТРАЦИИ: 17:14:08.**

Сая допила свой чай тремя быстрыми глотками, поставила кружку в раковину и сняла со стула куртку.

— Собирайся. Пока утренние смены не забили переходы, дойдём до районного архива.

Акари не поднялась со стула. Она положила ладонь поверх деревянной коробки с колодой и посмотрела на Саю снизу вверх.

— Мы не пойдём на регистрацию.

Сая остановилась, просовывая руку в рукав.

— Что?

— Вчера инспектор сказал, что его отчёт уйдёт наверх автоматически, — спокойно произнесла Акари. — И предупредил, чтобы мы не ждали утра на одном месте. Если я сейчас приду в регистрационную службу и приложу браслет к терминалу, меня просто задержит охрана.

В комнате стало тихо, если не считать глухого гула центрифуг под полом.

Сая медленно застегнула молнию куртки до середины груди. Вместо раздражения в её глазах промелькнуло короткое, сухое одобрение.

— Значит, голова после вчерашнего всё-таки варит, — сказала она. — Ты меня совсем за дуру держишь? Никто не поведёт тебя через главный зал светить браслетом перед инспекторами.

— Тогда зачем мы туда идём?

Сая подняла левую руку и постучала ногтем по собственному браслету.

— Затем, что вчера я вписалась за тебя поручителем, — жёстко ответила она. — У тебя на таймере семнадцать часов. Если ты просто отсидишься в этой комнате и не пройдёшь оформление, вечером система спишет тебя в розыск, а мой пятый ранг обнулит за укрывательство. Мне на дно из-за чужой фамилии не хочется.

Акари опустила взгляд на её запястье.

— И что ты собираешься делать в архиве, если мне нельзя подключаться к сети?

Сая взяла с тумбочки отвёртку и повертела её в пальцах. На потёртой пластиковой рукоятке Акари впервые заметила глубокую царапину — кривую букву «С», прорезанную поверх другой, почти стертой буквы, от которой осталась только прямая ножка и полукруг.

— Районный архив первого сектора строили ещё до того, как половину города перевели на беспроводные узлы, — сказала Сая, пряча инструмент в карман. — Я на прошлой неделе меняла им приводы охлаждения в подвальном хранилище. Там стоят старые локальные терминалы и бумажная картотека списанных дел. К центральной сети дворца они не привязаны.

— Ты хочешь посмотреть моё имя там?

— Я хочу понять, кто ты такая и за что именно зацепился Хайба, прежде чем его утренний рапорт прочитают наверху. Если за твоей фамилией числится обычный долг по району — его можно перекрыть. А если что-то хуже, лучше узнать об этом до того, как за нами придут.

Это звучало трезво. В словах Саи не было ни слепой смелости, ни попытки успокоить — только расчёт человека, который привык выкручиваться сам.

Акари убрала колоду во внутренний карман куртки и поднялась.

— Идём.

• • •

Утренний город выглядел ещё тяжелее, чем днём.

Высокие верхние ярусы Астериона тонули в низких облаках, а с металлических эстакад на мостовую срывались крупные капли накопившегося за ночь конденсата. В нижнем секторе это называли «слёзами короны» — вода пахла жжёным маслом и остывшим железом.

Люди в одинаковых серых дождевиках молча шли к фабричным проходным. На перекрёстках лениво мигали рамки контроля.

Сая не повела её по центральной улице, где вчера проходил бой. Они свернули в узкий технический проулок вдоль теплотрассы, перешли через ржавый мостик над сточным каналом и вышли к приземистому бетонному зданию без вывесок.

Когда из-за угла вывернул тяжёлый грузовой погрузчик и обдал тротуар мутной водой из выбоины, Сая без единого слова шагнула влево и заслонила Акари плечом, приняв брызги на свою куртку.

Она сделала это так быстро и машинально, что даже не сбилась с шага.

— Спасибо, — тихо сказала Акари.

Сая только недовольно повела плечом, стряхивая воду с рукава.

Парадный вход архива выходил на соседнюю площадь — оттуда доносился мерный писк пропускных турникетов. Сая же остановилась у низкой железной двери во внутреннем дворе, заваленном пустыми катушками от кабеля, и дважды коротко стукнула костяшкой пальца по звонку.

В глазке зашуршала заслонка.

— Куросэ? — послышался глухой старческий голос. — Смена только началась.

— Реле на четвёртом шкафу вчера грелось, дядька Ганс, — негромко ответила Сая, доставая из-за щеки палочку карамели. — Сказали проверить до десяти, пока основную нагрузку не дали. И стажёрку со мной прислали, ящики подержать.

Замок щёлкнул.

Седой старик в рабочей безрукавке и очках с толстыми линзами приоткрыл дверь, даже не глянув на запястье Акари. Его собственный браслет тускло светился двойкой.

— Только быстро, — проворчал он, отходя к своей каморке с кипятильником. — С утра из управления прислали запрос на сверку. Через полчаса наверху начнут гонять базы, чтобы вы тут под ногами не путались.

— Десять минут, — пообещала Сая.

Они спустились по крутой металлической лестнице в полуподвал.

Здесь пахло сырой бумагой, озоном и старой пылью, которая годами оседала на кожухах вентиляторов. Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи с серыми картонными папками, а в самом конце коридора, за сетчатой перегородкой, гудели три старых терминала с выпуклыми жёлтыми экранами.

Сая провела Акари за последний стеллаж, где их не было видно от лестницы, присела у боковой стенки крайнего терминала и двумя привычными движениями отвёртки сняла защитную крышку.

— Браслет к панели не подноси, — шёпотом предупредила она, хотя Акари и сама держала левую руку в кармане. — Здесь старая шина, она читает напрямую с архивного диска сектора.

Сая замкнула сервисный контакт внутри корпуса и пересела к истёртой клавиатуре.

Жёлтый экран мигнул. На тёмном фоне побежали строчки локального каталога Нижнего района.

— Как пишется? — тихо спросила Сая.

— Амаги.

Пальцы Саи быстро простучали по клавишам.

Привод внутри железного корпуса натужно зажужжал, считывая дорожки старого магнитного диска. Несколько секунд экран оставался пустым, а затем выдал короткую карточку домового учёта четырнадцатого жилого блока.

Акари подалась вперёд.

В верхней части светился старый адрес на окраине Серых Террас и четыре строчки жильцов. Первые две — мужская и женская — были помечены серым штампом: *«Выбыли из сектора. Долговые обязательства не погашены»*.

А ниже оставались ещё две записи.

Акари не дышала, глядя на тусклые жёлтые буквы.

Первая строка: **Амаги Акари**.

Вторая строка прямо под ней была забита плотным рядом решёток и служебным кодом: **Амаги [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] — допуск к официальным турнирам I сектора**.

Она жила там не одна.

После того как родители ушли, в маленькой квартире четырнадцатого блока оставались двое.

Перед глазами Акари на долю секунды вспыхнула настольная лампа с треснувшим зелёным абажуром. На деревянном столе лежали кривые кружки, вырезанные вручную из светлого пластика — самодельные фишки для подсчёта энергии. Чьи-то узкие пальцы с ссадиной на костяшке подвинули одну фишку к ней:

*«Считай за двоих, Акари. Мне завтра на смену к шести»*.

У Акари перехватило горло.

— Там был кто-то ещё… — едва слышно выдохнула она. — Мой брат?

Сая не ответила. Она нажала клавишу перехода к деталям дела.

Жёлтый экран дёрнулся, и поверх карточки домового учёта развернулась сухая казённая рамка без единой подписи районного инспектора:

> **ПРЕДПИСАНИЕ КАНЦЕЛЯРИИ ДВОРЦА № 00-1.**

> **СТАТУС СЕМЬИ АМАГИ: ПОЛНОЕ ИЗЪЯТИЕ ИЗ ГОРОДСКОГО РЕЕСТРА.**

> **ДОСТУП К ИСТОРИИ ПОЕДИНКОВ ЗАКРЫТ.**

> **ДАТА ИСПОЛНЕНИЯ: 14 ОКТЯБРЯ (3 ГОДА НАЗАД).**

Сая отняла руки от клавиатуры.

От её обычной насмешливой уверенности ничего не осталось. В жёлтом свете монитора лицо механика показалось почти серым.

— Три года назад… — прошептала Акари, чувствуя, как по спине расползается знакомый храмовый холод. — Хайба сказал то же самое. Что случилось четырнадцатого октября?

Сая медленно повернула к ней голову.

— Ты правда не знаешь?

— Я ничего не помню.

— Четырнадцатого октября три года назад закончился прошлый Королевский Отбор, — глухо сказала Сая, глядя на номер документа. — Номер ноль-ноль-один. Это самое первое распоряжение нынешнего Короля. Он подписал его в тот же день, когда поднялся в Чёрную Башню.

Воздух в узком проходе между стеллажами стал густым и тяжёлым.

Король.

Тот самый человек на вершине башни, от одного упоминания которого вчера на кухне Акари выронила чашку. Первое, что он сделал, получив абсолютную власть над городом, — стёр её семью из всех списков.

В висок снова ударила острая, раскалённая игла.

Акари покачнулась и задела коленом железную стойку стеллажа. Сая мгновенно поймала её под локоть, не дав упасть, и свободной рукой машинально приложила тыльную сторону своего запястья к её лбу — проверяя, нет ли жара.

— Тихо ты, — пробормотала Сая, другой рукой быстро отряхивая пыль с колена Акари. — Совсем шестерёнки заржавеют…

Обе замерли одновременно.

Акари уставилась на чужую ладонь у своего лица. Это движение — прохладная кожа запястья у виска и ворчливая фраза про шестерёнки — было настолько до боли родным, что у неё защипало в глазах.

Сая отдёрнула руку так резко, словно обожглась. Она сама выглядела растерянной, будто не понимала, откуда в её голове взялись эти слова.

И в эту секунду в тишине подвала коротко, сухо пискнул браслет Саи.

Не локальный терминал перед ними — её собственный наручный браслет, поймавший сигнал городской сети через вентиляционную шахту.

Сая взглянула на запястье и выругалась сквозь зубы.

Над её рукой висело красное системное окно:

> **ВНИМАНИЕ ПОРУЧИТЕЛЮ: КУРОСЭ С. (РАНГ 5).**

> **ПО РАПОРТУ #318 ВРЕМЕННАЯ ЛИЦЕНЗИЯ СУБЪЕКТА «А. АМАГИ» АННУЛИРОВАНА КАНЦЕЛЯРИЕЙ ДВОРЦА ДОСРОЧНО.**

> **ПОРУЧИТЕЛЬСТВО ОТОЗВАНО.**

> **ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ СДАЧА СУБЪЕКТА И КОЛОДЫ: 30:00.**

> **В СЛУЧАЕ НЕЯВКИ РАНГ ПОРУЧИТЕЛЯ ПОДЛЕЖИТ ОБНУЛЕНИЮ.**

В тот же миг чёрный браслет на руке Акари коротко дёрнулся. Цифры семнадцатичасового таймера погасли, сменившись одной строкой:

> **РАНГ: ZERO.**

> **СТАТУС: ПОДЛЕЖИТ ИЗЪЯТИЮ.**

Они не совершили ни единой ошибки. Не подносили руку к сканеру, не включали тревогу и не светились на камерах.

Просто наверху, во дворце, кто-то наконец открыл вчерашний отчёт Хайбы — и одним росчерком отменил законные двадцать четыре часа, которые полагались любому уличному игроку.

Сверху, со стороны первого этажа, донёсся глухой стук входной двери и чёткие, тяжёлые шаги нескольких человек по бетонному полу.

Голос старика Ганса у лестницы прозвучал непривычно тонко и испуганно:

— Господа инспекторы? Сверка же только в десять…

— Оставьте терминалы, — ответил сверху сухой незнакомый голос. — Нам нужен журнал утренних подключений по сектору и список тех, кто заходил в здание с восьми утра.

Акари похолодела. Они пришли не по сигналу из подвала. Они просто проверяли районный архив первым делом после отмены её лицензии — зная, что человек без памяти рано или поздно придёт искать свою фамилию.

• • •

Наверху лязгнула решётка, отделявшая приёмный зал от служебного коридора.

Бежать к лестнице было поздно — шаги остановились прямо над пролётом.

Акари посмотрела на Саю. Та не металась и не хваталась за голову. Она одним движением выключила тумблер питания жёлтого монитора, чтобы экран погас без щелчка, и бесшумно прикрыла снятую крышку корпуса.

Затем указала глазами в дальний конец подвала, где за рядами труб котельной виднелась низкая дверь разгрузочного люка для макулатуры.

Но прямо над этой дверью на стене мигал белый глазок внутреннего сетевого повторителя. Стоило Сае с её заблокированным поручительством пройти в двух метрах от него — и у инспекторов наверху сразу высветится её пятый ранг.

Сая достала отвёртку.

Она не стала бить по коробке или вырывать провода. Подойдя вплотную к стене, она осторожно ввела плоское жало в боковой паз распределительного щитка, нащупала латунный предохранитель связи и плавно, придерживая пальцем пружину, вытащила его из гнезда.

Ни искры, ни треска. Белый огонёк на повторителе просто потух, словно в старой проводке подвала в очередной раз пропал контакт.

— Наверху подумают, что снова отвалилась подвальная линия, — одними губами произнесла Сая. — У нас минуты две, пока они не спустились проверить глазами.

Она тронула Акари за плечо.

Они пошли вдоль стеллажей — не бегом, от которого загудел бы железный настил пола, а быстрым, мягким шагом, стараясь наступать только на рёбра жёсткости.

На лестнице в тридцати шагах позади скрипнула ступенька: один из инспекторов начал спускаться в подвал.

— Дорогой вниз проведите, — потребовал голос сверху. — У вас третий узел связи отвалился.

— Да там сырость вечная, господин инспектор, сейчас свет включу… — засуетился старик Ганс.

Сая в это время уже приподняла промасленную щеколду разгрузочной двери, смазанную солидолом, и выпустила Акари в узкий каменный приямок во дворе, заставленный контейнерами со старой перфолентой.

Через секунду они вышли за ворота хоздвора.

Моросил мелкий колючий дождь.

У главного входа в архив на углу стоял патрульный фургон с синей полосой на борту, а у самой арки проулка курил водитель в серой форме инспекции.

Акари почувствовала, как ноги сами хотят ускориться, но пальцы Саи больно сжали её запястье выше браслета.

*Иди ровно.*

Опустив головы под капюшонами, они прошли мимо арки обычным шагом усталых работниц со смены. Водитель скользнул равнодушным взглядом по их серым курткам, стряхнул пепел в лужу и отвернулся к площади.

Только когда за спиной остались три квартала и над головой загрохотала бетонная эстакада монорельса, Сая свернула под низкий свод старого перехода и привалилась спиной к мокрой опоре.

Обе тяжело дышали.

На браслете Саи красные цифры отсчитывали двадцать две минуты.

Акари посмотрела на эти цифры, потом на своё тёмное запястье.

— Тебе нужно уйти, — твёрдо сказала она.

Сая подняла взгляд.

— Что?

— До конца твоего таймера двадцать минут. Если ты сейчас вернёшься и скажешь, что я сбежала от тебя у архива, возможно, твой ранг сохранят. Они ищут меня, а не тебя.

— Ты совсем с ума сошла? — Сая криво усмехнулась, хотя губы у неё заметно побелели от злости. Она шагнула вплотную и неожиданно легко, почти невесомо щёлкнула Акари костяшкой согнутого пальца по кончику носа. — Перестань нести чушь. В Астерионе не прощают потерянных подопечных. Если тебя возьмут без меня, мне снимут ранг автоматически. Если я приду одна — снимут за халатность.

Акари потёрла нос, глядя на неё в замешательстве.

— Тогда что нам делать? Через двадцать минут нас обеих отключат от системы. Мы не сможем пройти ни через один сектор.

Сая сунула руку в карман, достала последнюю карамельку, развернула шуршащую обёртку и сунула леденец за щёку. Её взгляд ушёл куда-то вверх, сквозь бетонные балки эстакады, туда, где за дождевой мглой угадывалось золотое кольцо Чёрной Башни.

— Есть один закон, — негромко сказала она. — Единственный во всём городе, который не может отменить даже канцелярия Короля.

— Какой?

— Королевский Отбор.

Акари нахмурилась.

— Ты сама вчера сказала, что мне рано об этом думать.

— Вчера у нас было двадцать четыре часа и временная лицензия, — отрезала Сая. — А сегодня за тобой охотится дворец. По базовому ядру правил Астериона любой игрок, который бросает официальный вызов Хранителю Печати, получает статус действующего Претендента. На время поединка и подготовки к нему система блокирует любые приказы об аресте, конфискации колоды и отзыве поручительства.

— Даже если приказ пришёл из дворца?

— Даже если его подписал сам Король, — кивнула Сая. — Потому что на законе Отбора держится его собственный трон. Если система позволит арестовывать Претендентов, ядро города просто заблокирует его полномочия.

Акари посмотрела на дождь, стекавший по ржавым водостокам эстакады.

Ещё час назад она хотела только одного — тихо узнать своё прошлое и понять, кто она такая. Но город не оставил ей права стоять в стороне. Либо она отдаёт единственную память о брате и уходит на дно вместе с Саей, либо делает шаг на арену.

— Где находится Хранитель первого сектора? — спросила Акари.

Сая кивнула вниз, на полузатопленный вход закрытой станции метро у подножия эстакады. Над треснувшими ступенями, уходящими в темноту, тускло горел старый герб с единицей, перечёркнутой мечом.

— Прямо под нами, в старом депо, — сказала Сая. — Его зовут Барт. И он ненавидит выскочек без ранга ещё сильнее, чем инспекцию.

Акари коснулась нагрудного кармана.

Сквозь ткань куртки она отчётливо почувствовала, как чёрная лакированная карта внутри стала горячей — словно отозвалась на чужое имя внизу.

— Показывай дорогу, — сказала Акари и первой ступила на мокрые ступени.