Разве это не была просто эротическая игра?
Mint Mara Chocolate

Меня зовут Иан Аш, и я в полной заднице. Вчера был автором пошлых вебтунов, сегодня — второй сын виконта, у которого ни гроша за душой. Вместо обеда — вода с капустой, вместо покоя — ростовщики, жаждущие отнять наши земли. Но я не из тех, кто сдаётся. Я нарисовал эромангу, где главная героиня — копия местной святой Арины Сент. Продал под псевдонимом «Экстра» — и получил кучу золота. Долги погашены, семья спасена, я почти поверил в свою гениальность. Пока не прочитал газету: Арина Сент официально помолвлена с наследным принцем Леонхардом Белем. Тем самым, что слетает с катушек от любого намёка на оскорбление. И моя книжонка — у него в руках? Вопрос только, как быстро меня найдут.

====================

Я ошибся жанром

Напиться в стельку, вырубиться, а очнуться под незнакомым потолком — избитое, затасканное клише.

И именно в него я вляпался по самые уши.

«Ах, кажется, вчера я перестарался с чистой соджу после сдачи дедлайна».

На платформе для взрослых за мной числилось больше десятка вебтунов с клубничкой, и в этой среде меня по праву считали признанным мастером возбуждающих сюжетов.

Но черновик для крупного портала безжалостно завернули, я с горя напился до беспамятства, а открыв глаза… Где это я? И кто я вообще такой?

— Чтоб я ещё хоть раз глушил чистую соджу!..

Не разнеси редактор крупной платформы мою раскадровку в пух и прах, ничего бы не случилось!

— Автор, ваши персонажи слишком вульгарны, читатель просто не сможет им сопереживать.

— Ну куда это годится? У вас даже случайные прохожие на заднем плане выглядят так, будто сейчас сорвут с себя одежду!

— Я порекомендую вам один приличный ромфант. Почитайте его для вдохновения и перерисуйте всё заново.

Беда заключалась в том, что даже в рекомендованном романе главная героиня показалась мне невероятно соблазнительной.

Видимо, на роду мне написано до конца дней рисовать порнуху.

С этой удручающей мыслью я и глушил чистую соджу бутылка за бутылкой.

И вот закономерный итог.

— Молодой господин Иан. До каких пор вы намерены спать? Ростовщики с минуты на минуту снимут с петель дверь гостиной.

Передо мной с ледяным лицом застыла горничная, а из зеркала на меня смотрел чужой красавец. Смоляные волосы, серые глаза. Черты лица холодные, резкие, но стоило бы ему чуть приподнять уголки губ, как он тут же превратился бы в смазливого ловеласа.

В ситуации я сориентировался поразительно быстро.

Горничная, атмосфера западноевропейского средневековья — чистейшее фэнтези!

Неужели меня занесло в хентайный мир из моих собственных прежних работ?

«В таком случае цель ясна как божий день».

Найти безопасный угол и спокойно грести блага лопатой при помощи знаний из современного мира.

Угу, именно так.

Для любого человека, проглотившего тонны веб-новелл и вебтунов, подобный вывод очевиден с первых же секунд.

Вот только на пути встала одна загвоздка.

◆

Звали меня Иан Аш.

Второй сын виконта Аша.

И загвоздка была в том, что это проклятое виконтство утопало в таких долгах, что семья рисковала пойти по миру уже завтра утром.

— Господин, если мы не раздобудем золото сию же секунду, в этом месяце нам нечем будет оплатить содержание особняка, не говоря уже о моём жалованье.

— Знаю, знаю! Я что-нибудь придумаю и достану деньги, ты только дверь удержи.

— Дверь вам дороже моего жалованья? А впрочем, ничего удивительного…

— …В смысле ничего удивительного?

— Вы каждый божий день запираетесь в комнате и чем-то там усердно шуршите. Вы уже взрослый мужчина, и я уважаю ваши потребности, но от такого и кости иссохнуть могут.

— Вовсе нет! Ты всё неправильно поняла!

Оставив горничную наедине с её домыслами, я попытался осмыслить происходящее.

Итак, я угодил в обычный фэнтезийный мир — это факт.

Беда заключалась в том, что у семьи не было ни гроша.

И как, скажите на милость, современному автору вебтунов, несведущему ни в магии, ни в фехтовании, заработать в чужом мире хоть монету?

— А.

Ответ напрашивался сам собой.

Если ты рисовальщик пошлятины, то и зарабатывать должен тем, что умеешь лучше всего.

Выходит, мне и здесь суждено клепать эромангу.

«Посмотрим-ка. На каком уровне тут вообще местная культура?»

Я без промедления отправился прочёсывать книжные лавки столицы Калиоры.

И что бы вы думали? Здешняя индустрия развлечений находилась в плачевном состоянии. Я тайком полистал так называемые «похабные книжонки», продававшиеся в подворотнях из-под полы, но там всё ограничивалось невинными строчками вроде: «Её пышные формы были прекрасны».

А иллюстрированная эротика?

Ни единого томика.

— Отлично.

Сколько бы возбуждающих вебтунов я ни выдавал, в тисках бешеной конкуренции рейтинги неизменно ползли вниз!

А тут я смогу захватить весь рынок эротической манги в гордом одиночестве, без малейших соперников?

Я победно вскинул кулак в воздух.

— …Прошу прощения.

Вошедшая в этот миг горничная Эстель неловко потупилась и попятилась за дверь, но какое мне было до этого дело?

Грядет революция, способная перевернуть сексуальные нравы всей империи, да что там — целого мира!

— Решено: спасу семью от разорения продажей эроманги!

Цель определена, и преград больше не существовало.

◆

Судя по всему, прежний Иан обладал незаурядным художественным талантом.

Когда его врождённая рука соединилась с моим опытом рисовки из прошлой жизни, из-под кончика пера полилось настоящее волшебство.

Но каким бы совершенным ни был рисунок, решает сюжет и типаж.

Какого персонажа скопировать, чтобы начисто вычистить кошельки этих дремучих обывателей?

«Точно! Ну конечно!»

Тот самый романтический вебтун, который мне подсунул чертов редактор — «Золотые цепи»!

Он уверял, что книга вполне невинная…

Однако главная героиня той истории, святая Арина Сент, не давала мне покоя.

Белоснежные серебряные волосы, лазурные глаза и целомудренное монашеское облачение, застёгнутое на все пуговицы до самого горла.

С виду — спокойная, благородная и в высшей степени благочестивая праведница.

Но в глазах создателя пошлых комиксов именно такие святоши — безупречный материал для сюжета о грехопадении.

Непорочная, сдержанная дева, в чьей душе зреют тайные порочные желания, шаг за шагом срывающаяся в пучину похоти. Разве не от одной этой мысли захватывает дух?

— Отлично, ты будешь главной героиней. Имя слегка подправим… пусть будет Марина.

Я принялся неистово махать пером.

Спустя несколько бессонных дней и ночей мой первый в этом мире авторский самиздат был завершён: «Тайная исповедь святой».

Чтобы напечатать побольше копий вручную, я сократил штриховку до минимума, но сохранил каждую деталь, от которой у читателя перехватит дыхание.

Само собой, ради конспирации я воспользовался псевдонимом «Экстра».

И каков итог? Оглушительный триумф.

На этом девственном рынке, где само понятие иллюстрированной эротики отсутствовало начисто, моя работа разлеталась через подпольных книготорговцев трущоб со скоростью лесного пожара.

— Г-господин, откуда взялись эти деньги?! В-вы же не продали своё тело, правда?!

Разглядывая увесистый кошель, Эстель напрочь растеряла привычное хладнокровие.

Моя манга, которую слуги знатных господ тайком сметали на столичных задворках, всего за несколько дней принесла сумму, достаточную для того, чтобы ненадолго прогнать толпившихся у дверей дома виконта Аш кредиторов.

— Удачно вложился. Для начала верни из этих средств весь долг торговцам, которые придут завтра.

— …Слушаюсь. Но имейте в виду, господин: сомнительные деньги рано или поздно навлекут беду.

— Да не торговал я собой! Ты вообще за кого своего господина принимаешь?

— Хм-м.

Эстель окинула меня полным подозрений взглядом, но мешок с монетами забрала без лишних препирательств.

На следующий день глава гильдии ростовщиков, увидев брошенное перед ним золото, разинул рот, отвесил нам нижайший поклон и убрался восвояси.

Угроза банкротства миновала.

Я глубоко откинулся на спинку дивана в гостиной, потягивая свежезаваренный чёрный чай и упиваясь сладким вкусом победы.

«Ха-ха, а в другом мире жить-то не так уж и сложно. Нарисую ещё парочку горячих книжек, загребу гору золота и буду до конца жизни бить баклуши».

Какая к чёрту разница, забросило меня в мир хентая или в обычное заурядное фэнтези?

Главное — набить собственный карман. Но тут в гостиную вошла Эстель со свежим выпуском столичной утренней газеты.

— Мы что, ещё и газеты выписываем?

— Подписку приостанавливали из-за неуплаты, но сегодня я внесла взнос, и доставку возобновили.

— До чего же мы были нищими…

И угораздило же меня очнуться в семье голодранцев.

Хотя нет.

Уж лучше так, чем ввязаться в бурную драму и каждую секунду рисковать собственной головой.

Мои безмятежные мысли оборвал голос Эстель:

— В столице прогремели важные новости.

— Новости? И вообще, с чего это ты её читаешь? Разве не господин должен просматривать прессу первым?

— С каких это пор молодой господин интересуется газетами?

…Иан. Какую же жизнь ты вёл до моего появления?

— Ладно, что там за новости? Император снизил налоги?

— Вовсе нет. Императорский двор и Святой престол сделали официальное объявление. Наследный принц Леонхард Бель и великая святая Арина Сент официально помолвлены по династическому соглашению.

*Пффф!*

Чай, который я только что набрал в рот, фонтаном выплеснулся наружу.

— *Кха-кха!* Ч-что?! К-кто с кем помолвлен?!

— Наследный принц Леонхард Бель и святая Арина Сент.

Эстель спокойно вытерла забрызганный чаем стол (глядя при этом на меня как на мерзкое насекомое) и равнодушно отозвалась.

В моей голове, словно при коротком замыкании, взвыли оглушительные сирены тревоги.

Империя Аскания. Леонхард Бель. Арина Сент.

— Погоди-ка. У наследного принца… светлые волосы и алые глаза?

— …О том, что золото волос и алые глаза — символ императорской фамилии, знает каждый подданный империи, разве нет?

— А святая?! У неё серебряные волосы и лазурные глаза?!

— Право, не понимаю, почему вы сегодня спрашиваете столь очевидные вещи. Вы что, продали часть своего мозга за эти деньги?

От её слов перед моими глазами всё побелело.

Чудовищная ошибка.

Этот мир вовсе не был плодом моего воображения или заурядным хентайным фэнтези.

Тот самый роман, который редактор советовал мне как образец невинности!..

Мир «Золотых цепей» — приличного ромфанта о династическом браке и спасительной любви!

— Твою мать!..

Воспоминания о прочитанном хлынули неудержимой волной.

Персонаж по имени Иан Аш, в чьём теле я оказался… был жалким статистом, который тихо исчезал со страниц оригинала без единого шанса выжить.

Но куда страшнее оказалось то, что я успел натворить прямо сейчас.

«С ума сойти… Та Марина, которую я сделал своей героиней… это настоящая протагонистка здешнего мира, великая святая Арина Сент?!»

Мало того, я взял образ этой девушки и вылепил из неё героиню низкопробного порнокомикса с самыми развратными и грязными фантазиями.

И этот комикс прямо сейчас нарасхват раскупает столичная знать.

— Х-ха… ха-ха-ха…

И тут меня прошиб ещё более леденящий ужас. Главный герой оригинала, обручённый со святой Ариной — Леонхард Бель.

На публике — безупречный, милосердный и рассудительный наследник, но внутри него таится безумие, истинное «семя тирана». Конченый псих.

В приступе гнева он теряет всякий рассудок, его мана выходит из-под контроля, превращая парня в самого свирепого деспота империи!

И вся суть сюжета строилась на том, что обуздать это семя тирана могла лишь его наречённая святая…!

«И я нарисовал… и пустил по рукам развратную книжонку с невестой этого бешеного мясника?!»

Если об этом прознают во дворце… нет, если слух дойдёт до ушей самого безумного принца?..

«Мне конец. Я сдохну в муках, от меня даже костей не останется».

— Господин? Вы смертельно бледны.

— Эстель… скажи, если наш род решат истребить под корень, что ты будешь делать?

— Прошу прощения? К чему такие вопросы… Но если вы затеяли государственную измену, я немедленно соберу вещи и сбегу под покровом ночи.

— Понятно. Очень здравомысляще с твоей стороны.

Я бессильно рухнул обратно на диван.

Я фатально, безнадёжно ошибся жанром.

Думал, очутился в легкомысленном мирке для хентая, и с упоением грёб монеты, а очутился в кровавом ромфанте, где главный герой — безжалостный тиран.

И я в мгновение ока превратился в смертника, нарисовавшего эротическую мангу на его невесту.

----------

Увёл героиню ромфанта

Белые длинные пальцы переворачивают страницу.

*шорох* —

Бумага дешёвая — не чета холёным пальцам, но их обладательница внимательно всматривалась в рисунок на листе.

— ... Ннх.

Пальцы слегка дрогнули — и только.

— Тук, тук.

За дверью послышались шаги, и хозяйка пальцев поспешно спрятала книгу под кровать.

— Святая Арина. Репетиция помолвки уже скоро.

Несколько раз переведя дыхание, девушка невозмутимо ответила:

— Я, я сейчас выйду.

◆

— Я точно спятил.

Я схватился за голову и понурился.

Да нет.

Ну перепутал жанр — но не до такой же степени.

Позаимствовать святую героиню у одержимого тирана-главного героя и отдать её в эротической манге на сторону?

И ведь последняя реплика…

— Так вооот в чём кайф, я полжизни просрала-а-а-а♥︎!!

— Ебанутый ублюдок. Сдохни, сдохни!

Пока я колотился лбом о стену, рядом раздался спокойный, холодный голос.

— Господин. Боюсь, так вы не умрёте. Помочь?

Я обернулся — Эстель уже натягивала чёрные кожаные перчатки и приближалась ко мне.

Ну и горничная!

Я поспешно оторвал лоб от стены и откинулся на спинку дивана.

Даже горничная надо мной издевается…

Голос сам собой упал.

— Эстель……

— Да.

— Наследный принц. Тот… Леонхард Бель. Что будет, если он сильно разозлится?

На мой вопрос Эстель посмотрела на меня так, будто недоумевала: «С чего это сегодня господин задаёт одни только тупые вопросы?»

— Зачем переспрашивать то, что знает любой житель империи? Его высочество наследный принц — будущий милосердный и совершенный правитель, но…

— В-ведь так?

— Однако, судя по обстоятельствам, недоброжелатели его высочества подозрительно часто гибнут в несчастных случаях или, оступившись, падают насмерть. Пойдёшь против его высочества — и никто не знает, когда, где и как ты умрёшь.

Да нет.

Откуда эта служанка знает то, что известно одним только читателям?

— Газеты не для того, чтобы читать их для вида. Нужно вчитываться в контекст.

Ага.

Просто умная служанка.

Не в первый раз думаю: она слишком хороша для нашего дома.

Такая умная — и почему держится за наш нищий род?

Продолжая этот поток сознания, я вдруг снова осознал, что сейчас не время беспокоиться об умной служанке.

Главный герой «Золотых цепей» Леонхард — тот, кому суждено стать худшим тираном империи.

Я взял за образец единственную спасительницу и невесту безумного принца-тирана, добавил всяких развратных фантазий, нарисовал пошлую мангу и разбросал её по центру столицы империи!

— Ха, ха-ха……

А если раскроется, кто скрывается под моим псевдонимом «Экстра»?

Если наследный принц увидит ту мангу, взбесится от того, что там творят с его святой невестой, и слетит с катушек?

«Пока этот псих не свернул мне шею, надо прямо сейчас собрать вещи и сбежать под покровом ночи…!»

Едва я начал строить героический план выживания, как в животе раздался крайне легкомысленный звук.

*урр-р-р* —

— …Время обеда, господин.

Эстель открыла дверь гостиной.

Да. Даже если бежать — сначала надо набить брюхо, а потом бежать.

Я потащил заплетающиеся ноги в столовую.

◆

Столовая виконтского рода Аш наглядно демонстрировала серьёзные финансовые трудности, при которых завтра оказаться на улице было бы ничуть не удивительно.

На столе дворянского семейства, который должен был ломиться от яств, стояли четыре до смешного скудные деревянные миски.

В них колыхалась мутная прозрачная жидкость неизвестного происхождения.

— Иан, скорее садись.

Отец поприветствовал меня, кашлянув.

Глава рода Альберт Аш.

Романтик, любивший искусство, и заодно фабрика долгов.

Покровитель безвестных уличных художников, издатель никем не покупаемых вычурных сборников стихов — вот кто пустил состояние рода по ветру и довёл до банкротства.

— …Отец. Что сегодня на меню?

— Кхм. Овеществлённое дыхание земли, вобравшее росу… прозрачный капустный суп.

Да это же просто вода с плавающим ошмётком капусты.

Когда я с обескураженным видом сел, сидевшая напротив младшая сестра Хлоя Аш пролистала гроссбух ледяным взглядом и сказала.

— Даже эта капуста — оброненная на поле соседа дядюшки Томаса, её Эстель подобрала. На ужин денег тоже нет.

Вместо беспечного отца и сбежавшего старшего брата всю долговую гору рода держит на себе вторая дочь Хлоя — фактическая глава семьи.

Под её глазами, словно ордена, пролегли густые тёмные круги.

— Хлоя, читать гроссбух за столом вредно для пищеварения.

— Отец, помолчите. Взнос за ту «древнюю статую неизвестного происхождения», что вы купили в прошлом месяце, завтра к оплате.

Отец Альберт украдкой отвёл взгляд и принялся хлебать жидкий суп.

Тут из кухни с тёплой улыбкой вышла старшая сестра Амелия Аш.

Ангельская старшая дочь рода Аш, взявшая на себя все домашние дела вместо умершей матери.

— Иан, ты сильно проголодался? Аж урчание слышно.

— А, ну. Немного.

— Добавки хочешь?

Амелия радостно улыбнулась и щедро плеснула чего-то в мою миску.

Это была просто вода.

— …Сестрица, это же просто вода?

— Если разбавить, концентрация станет слабее, а объём удвоится — вот такая магия! Давай, ешь побольше.

Перед сияющей улыбкой Амелии я даже разозлиться не смог.

Это была беспросветная реальность рода Аш, на которую без слёз не взглянешь.

Я до мозга костей прочувствовал, почему в высшем свете империи наш род насмешливо зовут «семейкой лохов без денег, но с непомерными запросами».

«…Сбежать под покровом ночи, как же.»

Дома даже аварийного пайка нет, так что если побегу — точно подохну с голоду.

К тому же почему-то жалко бросать этот дом,

«Но бумага и перо-то есть.»

Если подумать, я издавал эротическую мангу, строго соблюдая анонимность.

Главное — не попасться, верно?

И тут.

— А!

Внезапно на меня снизошло озарение.

Мутный водянистый суп перед глазами.

Сначала он ещё походил на капустный, но после добавления воды стал супом из сполоснутой капусты.

Если и я выпущу побольше эротической манги,

«То из психа, позаимствовавшего героиню, превращусь просто в извращенца.»

Вот он, предельный метод разбавления эротической манги водой.

«Да. Раз не избежать — пойду до конца.»

Не зря говорят: у художника в бедности рождаются шедевры.

Озарение снизошло на меня благодаря разбавленному капустному супу.

Я как раз глотал водянистый суп, укрепляясь духом, когда——

Сам собой вырвался смешок.

Если разобраться, этот дом тоже бывает полезен —

*бум-бум-бум-бум*—!!

Входная дверь особняка задрожала, будто её вот-вот выломают.

— Виконт Аш! Мы знаем, что вы внутри! Открывайте немедленно!!

Грубый, злобный голос. Это были те, из ростовщической торговой компании.

— Ик!

Отец Альберт швырнул ложку, вмиг побледнел и вскочил с места.

— Кх, кхм! У отца внезапно обострилась старая болезнь, надо немного подлечиться! Иан, запрёшь хорошенько дверь!

С этими словами он стремглав умчался через чёрный ход.

— …Ну конечно.

— От этого проклятого дома вообще никакого толку.

◆

Даже будь я всего лишь любителем пошлых картинок, человечности во мне не настолько мало, чтобы бросить кредиторам двух красавиц из семьи.

Нет.

Именно как любитель пошлых картинок я тем более не могу бросить семью кредиторам.

Это же клише эротической манги.

— Открывай, виконт Аш!

— Иду, иду.

Я вышел в гостиную и открыл дверь — и внутрь гурьбой ввалились трое ростовщиков со свирепыми лицами.

Главный среди них урод, ступая грязными ногами по ковру гостиной, криво посмотрел на меня сверху вниз.

— А виконт опять куда подевался? Впрочем, всё равно. Вы же знаете, что сегодня обещанный срок?

Он обращался ко мне «ваша милость», но в интонации сквозила насмешка.

Аши — известные на всю империю простофили, вот нас и не ставят ни в грош даже такие ростовщики.

Я бросил взгляд на стоящую позади Эстель и невозмутимо сел на диван.

Этим типам вежливая речь — роскошь.

— Знаю. Но обязательно было колотить в дверь так, будто хотите её выломать? Не хватает уважения к дворянскому роду.

— Ха! Уважения? Какое ещё уважение к дворянскому отродью, что завтра окажется на улице! Гоните проценты за этот месяц!

Мужлан с грохотом ударил кулаком по столу в гостиной.

— А не сможете отдать деньги, так на этот раз по-настоящему придётся приложить печать к документу о передаче земель рода Аш.

— Передача земель?

Я нахмурился.

В голове мелькнуло сильное чувство диссонанса.

Земли нашего рода хоть и расположены на окраине столицы Калиоры, но это заброшенная пустошь, где толком даже не возделывают землю.

И требуют её как бы между делом именно сейчас, когда вытрясли из нас всё, что могли?

«Странно. Обычно такая одержимость пустошью — клише: мол, под той землёй скрыта огромная жила магических камней, или намечается многообещающая перепланировка района.»

Я всё-таки в некотором роде творец, так что в писательских клише разбираюсь.

Про род Аш я ничего не помню, но тут точно зарыт какой-то сюжетный крючок.

Может, Аши вовсе не просто нищие простофили в долгах.

Я непринуждённо закинул ногу на ногу и приподнял уголок губ.

— Земли я не отдам.

— Что? Платить, значит, не собираетесь? Эй, ребята! Тащи из этого особняка всё ценное! И женщин тоже!

Мужлан кивнул подручным. Наблюдавшая из-за спины Хлоя с посиневшим лицом бросилась было вперёд.

И в этот миг.

*звяк* —!

Я достал из кармана тяжёлый кожаный мешочек и небрежно швырнул его на стол.

Внутри мешочка, ударяясь друг о друга, красиво зазвенело сияющее золото.

— …А?

Глаза мужлана округлились.

----------

Горничная хочет дрессировки (1)

— ...Э?

Глаза мужчины полезли на лоб.

Даже здоровяки-подручные, вошедшие следом за ним, не могли отвести взгляда от брошенного на стол кожаного кошеля.

Чистый золотой блеск в приоткрытом горлышке кошеля не оставлял сомнений: там лежали настоящие золотые монеты.

Дрожащими руками ростовщик развязал шнурок.

— Э-это всё что такое? Господин Иан?

В голосе человека, который ещё секунду назад тыкал в меня пальцем, прорезалось подобие уважения.

Жалкий раб капитала.

Я небрежно закинул ногу на ногу и глубоко откинулся на спинку дивана.

— А сам не видишь? Основной долг, собранный в обещанный срок. Можешь пересчитать.

Трясущимися пальцами он заглянул в кошель, прикидывая количество монет.

Его зрачки нервно задрожали.

На лице застыло полное недоумение: откуда виконтский род Аш, готовый завтра же пойти по миру, умудрился раздобыть такие деньги?

Сумма не была запредельным состоянием... но для рода Аш это были немалые деньги.

Однако вскоре на его физиономию вернулась привычная для ростовщиков алчность.

Он кашлянул, подтянул кошель к себе и напустил на себя грозный вид.

— Кхм. Что ж, основной долг вы как-то наскребли.

Придвинув мешочек с золотом ещё ближе, он снова покряхтел.

— Но ведь это всего лишь долг! А с накопившимися процентами что прикажете делать?

Ростовщик снова принял наглую позу, задрал подбородок и уставился на меня сверху вниз.

— Это только сам долг. А с процентами как поступите? Процентная ставка-то немалая, господин виконт сам должен знать лучше всех. Так что ставьте-ка отпечаток пальца на купчую на земли, как и договаривались.

Надо же.

От такой наглости я аж усмехнулся.

Денег, брошенных на стол, с лихвой хватало и на долг, и на все проценты. И всё равно ломает комедию и требует передать права на поместье?

База данных из сотен прочитанных новелл про развитие территорий бешено завертелась в голове.

«Всё ясно».

Тут к гадалке не ходи — сто процентов.

Либо под землями виконтства скрыта богатая жила магических камней, либо имперские власти планируют масштабную застройку — классический штамп.

«Ну конечно. Не могли же меня засунуть в столь безнадёжный род без единого шанса».

Выход есть всегда, просто я пока его не разглядел.

Стоило включить фантазию, как упавшее на самое дно настроение немного поднялось.

Я ещё глубже вжался в диван и поудобнее скрестил ноги.

А затем криво усмехнулся.

— Хватит юлить, как крыса. Может, поговорим начистоту?

— Ч-что? Крыса?!

— Именно, крыса. Как ещё назвать тварь, втихаря ворующую чужой урожай?

— Ах ты... да ты хоть знаешь, кто за мной стоит?!

— Да-да, конечно. Плевать, какая благородная шавка за тобой прячется. Но пытаться за копеечные проценты заграбастать «то самое», что таится под нашими землями... Смелости тебе не занимать.

От моих слов ростовщик побледнел как полотно.

— О-откуда вы... Нет, о чём вы вообще мелете?! Я просто добропорядочный купец, который хотел забрать бесполезную пустошь в счёт процентов!

— Добропорядочный купец?

Я подался вперёд над столом и понизил голос:

— А что будет, если об этом узнает императорский двор? О том, что жалкий ростовщик пытался прикарманить ресурсы, по праву принадлежащие короне?

— Гх-х...

— К тому же любой житель империи знает, как наш будущий государь, кронпринц Леонхард Бель, презирает подобную коррупцию и мошенничество.

На самом деле я понятия не имел, презирает ли наследник коррупцию.

Знал лишь, что в гневе его магия выходит из-под контроля и он превращается в бешеного тирана.

Но громкое имя сработало безотказно.

Едва прозвучало слово «кронпринц», у ростовщика и его громил затряслись коленки.

— П-пересчитал ещё разок... Пожалуй, этого вполне достаточно!

Словно вор, на котором загорелась шапка, мужик сгреб кошель с золотом и в панике бросился вон из особняка вместе со своими подручными.

*Бум!*

Хлопнула входная дверь, и в гостиной воцарилась тишина.

— ...Молодой господин.

Стоявшая позади Эстель осторожно подала голос.

В её обычно невозмутимом тоне прозвучала лёгкая дрожь.

— Угу. Давай, можешь восхвалять меня дальше.

— ...О чём вы вообще?

Что такое?

Разве она не похвалить меня собиралась?

Я оглянулся: Эстель всё так же холодно и бесстрастно смотрела на меня сверху вниз.

Какая же она зануда.

Сухим тоном девушка произнесла:

— В наших землях действительно нашли жилу магических камней? Или у императорского двора есть планы на перестройку?

— А? Да нет. Просто блефанул.

— ...Что?

Под иссиня-чёрными прядями её глаза заметно дрогнули.

На лице старшей горничной, всегда хранившем идеальную невозмутимость, отчётливо проступило крайнее изумление.

— Ну, в ромфан... то есть в романах такое сплошь и рядом. Если кто-то зарится на пустошь, в ста случаях из ста причина именно в этом. Закинул удочку, он и клюнул — вот и выставил его вон.

— ...Даже не знаю, восхищаться ли вашей бесполезной изворотливостью или сокрушаться о смертельно опасном бахвальстве.

Эстель тихо вздохнула и прижала руку в перчатке ко лбу.

Однако в её взгляде появилось нечто новое.

Второй сын, который вечно попадал в неприятности и сидел запершись в четырёх стенах, вдруг отдал огромный долг и выставил за дверь кредиторов — странно было бы реагировать иначе.

Но опасность ещё не миновала.

«Срочный пожар потушен, но этого мало».

Беспутный отец вряд ли ограничился одной этой катастрофой.

К тому же на содержание особняка и выплату долгов по жалованию нашей умнице Эстель требовалось куда больше денег.

«В конце концов, спасение — в эроманге».

Книга «Тайная исповедь святой», нарисованная по образу святой Арины Сент, сорвала бешеный куш.

Кто станет следующей целью? Мне нужен новый козырь, способный взорвать подавленные похотливые желания местной знати.

Я пристально посмотрел на Эстель, наводившую порядок в гостиной.

Аккуратно уложенные угольно-чёрные волосы, безупречно чистое форменное платье.

Осанка, достойная аристократки, и неизменно холодная, безукоризненная манера держаться в любых обстоятельствах.

«Идеально».

Горничная, которая всегда заботится о хозяине и безупречно исполняет свои обязанности.

И что, если такая горничная потеряет самообладание и растает от прикосновений господина?

«Падение горничной».

Классика жанра для взрослых, вечный хит.

В этом чопорном фэнтезийном мире подобное произведёт эффект разорвавшейся бомбы.

Облизнув губы в предвкушении, я направился прямо к себе в комнату.

— Молодой господин, вы снова запираетесь?

— Да, у меня дела! Еду оставляй под дверью!

Принявшись за работу, я словно одержимый заскрипел пером по бумаге.

— Ох, поглядите на эти складки платья. Такую работу хоть сейчас в императорскую галерею выставляй.

Однако в пылу творческого экстаза я допустил фатальную оплошность.

Черновой набросок, сделанный для выверки пропорций, вышел чересчур детальным и до жути похожим на настоящую фигуру Эстель.

— Ай, слишком уж узнаваемо. Тц.

К тому же я слишком нажал на перо и порвал лист.

В этом захолустном доме хорошей бумаги отродясь не водилось.

Я скомкал испорченный лист с рисунком и небрежно бросил его в корзину под столом.

Затем достал чистый лист и снова с головой ушёл в работу.

Проведя за рисованием несколько дней и ночей, я закончил черновую раскадровку, и тут меня накрыла невыносимая жажда.

— Воды... надо попить.

Потянувшись всем телом, я спустился на кухню на первом этаже.

◆

В тот короткий миг, пока комната пустовала,

*скрип...*

Дверь приоткрылась, и в комнату неслышно вошла Эстель со шваброй и тряпками в руках.

Её брови были нахмурены, что случалось крайне редко.

Все мысли девушки занимали подозрения в адрес Иана.

В последнее время молодой господин казался совершенно другим человеком.

Да и та дерзкая уверенность перед лицом кредиторов совсем не походила на его прежнее поведение.

«И эти деньги...»

Эстель принялась наводить порядок вокруг стола и тихо вздохнула.

«Неужели он ввязался в незаконную торговлю... или начал продавать своё тело богатым дамам из высшего света?»

В представлении горничной бездельник-младший сын не мог раздобыть такую сумму иным путём.

С тяжёлым сердцем Эстель наклонилась, чтобы вытряхнуть корзину для мусора под столом.

И в этот миг её взгляд зацепился за один плотно скомканный комок бумаги.

— Это...

Бумагу явно смяли в спешке, будто пытаясь что-то утаить.

Рука в перчатке сама потянулась к листку. Эстель осторожно принялась разглаживать его.

*Шурх...*

Едва рисунок расправился, Эстель застыла на месте.

— ...?

На бумаге красовался невероятно чёткий, изящный и искусный набросок.

Столь филигранной техникой владели немногие придворные живописцы империи.

Но то, что было нарисовано, повергло её в настоящий шок: ничего подобного она в жизни не видела.

Девушка на рисунке была одета в точно такое же платье горничной, как у неё самой.

Но это форменное платье было бесстыдно распахнуто, а сама горничная сжимала бёдра и томно краснела под ласками чьих-то невидимых рук.

— А-а-а-х!..

Сдавленно вскрикнув, Эстель судорожно сжала листок, а её щёки вспыхнули пунцовой краской.

----------

Горничная хочет дрессировки (2)

— Ха-а, сдохнуть можно, честное слово.

Разминая затекшую шею, я откинулся на спинку рабочего кресла.

Стол напоминал поле боя: повсюду чернильные кляксы и скомканные бракованные листы.

— Как же планшета не хватает, пиздец.

Темой нового опуса я выбрал горничную.

А главное в горничной, разумеется, форма.

Беда в том, что прорисовка платья требует массы тонких штрихов и кропотливого труда.

На той второсортной бумаге, что водилась в поместье виконта Аша, выдать приличную детализацию было попросту невозможно.

— Так я и десятка экземпляров не нарисую.

А на десяти экземплярах много не заработаешь.

С прошлым-то творением удалось выжать максимум лишь благодаря тому, что чудом наскреблось двадцать штук.

Сперва, чтобы прощупать почву, я тайно сбыл всего две копии.

И что в итоге? Концепт «похабной манги с иллюстрациями», о котором здешний мир слыхом не слыхивал, произвел эффект разорвавшейся бомбы: на черном рынке выстроилась очередь из тайных посыльных от знати.

Увидев бешеный спрос, я жестко ограничил предложение.

Выбрасывал остатки небольшими порциями, планомерно задирая ценник, а последние десять штук и вовсе спустил на анонимном аукционе по безумной цене — пятьдесят тысяч крон за экземпляр.

В пересчете на земные деньги — тысяч по пятьдесят рублей за книжку.

На эти кровно заработанные мне удалось швырнуть кошель с золотыми прямо в рожи ростовщикам из гильдии, требовавшим отпечаток пальца на акте передачи поместья, и отстоять родные стены, но…

«Я же так раньше от переутомления копыта отброшу».

Главной проблемой оставался ручной труд.

Откуда взяться благам цивилизации вроде ксерокса или скринтонов в средневековом фэнтези?

Вручную пером перерисовывать двадцать томиков манги — каторга нечеловеческая.

И львиная доля мучений приходилась на качество бумаги.

Ну откуда в этом нищем поместье взяться нормальным художественным листам?

Поверхность шершавая, чуть сильнее надавишь пером — рвется, а чернила растекаются во все стороны.

Будь бумага получше, скорость работы выросла бы вдвое, и полсотни копий выдать не составило бы труда.

— Но всё опять упирается в деньги.

Финансовая яма такая, что мы хоть завтра по миру пойдем.

В доме, где на ужин варят суп из подобранной на соседском поле капусты, о покупке первоклассного пергамента или чертёжной бумаги нечего и мечтать.

«Мне нужна дешевая, прочная бумага. И побольше».

Я подпер подбородок рукой, и тут в голове щелкнуло.

— Газета!

Ну конечно.

Утренняя газета, которую Эстель приносит на рассвете!

Доставку только вчера возобновили после долгого перерыва из-за долгов, и я вспомнил, какая там бумага.

Хоть и газетная, рассчитанная на массовую печать, но на ощупь гладкая, и чернила почти не плывут.

В типографии наверняка полно рулонов, так что там можно сторговать приличную партию за копейки.

«А вообще, занятная она девица — эта Эстель».

Говорит холодно, как лед, но в каждом движении — стать и грация истинной аристократки.

Да еще и ум острый: по газетным статьям запросто считывает, как именно наследный принц расправляется с политическими врагами.

И с какого перепугу столь идеальная горничная торчит в нищем виконтстве, где ей даже жалованье задерживают?

*Скрип*.

Вспомнишь солнце — вот и лучик: запертая дверь кабинета отворилась.

— Молодой господин. Пора отдохнуть. Я принесла кофе.

С этими спокойными словами Эстель вошла с подносом в руках.

В чашке плескалась жиденькая, полупрозрачная бурда — казалось, кофейные зерна там просто мимо пролетали.

— Спасибо.

— …Ах.

Стоило мне случайно коснуться ее руки, как Эстель испуганно отдернула ладонь.

Чего это она?

Неужто настолько противно?

Я взглянул на горничную — вела она себя странно.

Обычно стояла навытяжку и холодно смотрела сверху вниз, а сейчас то и дело отводила взгляд и заметно нервничала.

*Шурх, шурх*.

Свободной рукой она нервно одернула подол платья, а затем и вовсе прижала пустой поднос к груди, словно защищаясь.

Пышная грудь аппетитно выглядывала из-за краев подноса — отличный фетиш, надо взять на заметку.

«Так, стоп, я не о том».

Кончики ушей Эстель слегка порозовели.

— Эстель? Ты чего? Заболела? Лицо какое-то красное. И жар, похоже, есть.

Я спросил совершенно искренне, но взгляд горничной вмиг стал испепеляющим.

Ее губы дрогнули, и сквозь привычно безупречный вежливый тон просочился ледяной яд:

— Вы… воистину безнадежный мусор, молодой господин.

— …Что?

— Или извращенец, которого и спасать не стоит. Хмф!

Она отвернулась с таким видом, будто я не стою дальнейших разговоров.

Голос звучал холодно, но уши пылали пунцовым.

«…Хм».

У нее эти дни, что ли?

Ладно, проявим чуткость.

Впрочем, я же хотел кое-что спросить.

— Кстати, Эстель, та утренняя газета, что ты читаешь… Где находится их редакция? Хочу сам туда наведаться.

При этих словах Эстель застыла на месте.

Краска с ее ушей мигом сошла, а на мою макушку обрушился взгляд, полный неприкрытого презрения.

— Теперь… вы решили протянуть свои грязные лапы к дочери владельца газеты?

— Чего?!

— Прикрываясь сословным положением, хотите заставить простолюдинку… Вы окончательно решили пасть до уровня похотливого скота из трущоб?

— Да нет же! Мне просто бумага нужна, я купить ее иду!

За кого она меня вообще принимает?!

◆

«Дейли Калиора» — небольшая газета на окраине владений виконта Аша.

Лидия, фактически руководившая изданием вместо престарелого отца, в последнее время страдала от чудовищного стресса.

К выпуску газеты девушка относилась с невероятной гордостью и щепетильностью.

Она закупала лучшую целлюлозу во всей империи, вывела идеальный состав бумаги, на которой чернила не растекались, и каждое утро отпечатывала свежий тираж.

Вот только столичным болванам не было никакого дела до качества бумаги.

Их волновали исключительно грязные сплетни.

А за последние дни все запросы читателей свелись к одной-единственной теме.

— Главный редактор! Удалось что-нибудь разузнать об этом «Экстре»?!

— Умоляю! Я заплачу любые деньги, только скажите, кто этот великий художник!

Лидия потерла переносицу, чувствуя, как раскалывается голова.

«Экстра».

Таинственный художник, что внезапно возник из трущоб столицы и перевернул светское общество империи вверх дном.

Поначалу Лидия сочла его обычным торговцем дешевой клубничкой.

Однако даже знатные вельможи, искушенные в высоком искусстве, восхищались тонкой работой пером и великолепной анатомией, в один голос называя мангу шедевром, достойным имперской галереи.

И вот итог.

— Это точно признанный мастер. Какой-то известный художник рисует пошлятину под псевдонимом!

— А может, он вообще из Церкви?

— Да какая разница! Если поймаем его — сенсация века обеспечена!

Лидия лишь тяжело вздохнула, глядя на царящий в редакции кавардак.

*Динь*.

Дверной колокольчик звякнул.

На пороге стоял черноволосый сероглазый юноша — холодный, с резкими чертами, но с внешностью смазливого ловеласа.

Следом за ним, словно тень, вошла старшая горничная с ледяным лицом.

Лидия с первого взгляда узнала в нем второго сына соседского виконта Аша — Иана Аша.

◆

Оглядывая скромное помещение типографии, я невольно восхитился.

Здесь пахло чернилами и свежей бумагой, а работа была налажена куда лучше, чем я ожидал.

Я тайком пощупал стопку чистых рулонов у стены: гладкие, плотные — небо и земля по сравнению с той туалетной бумагой, что валялась у нас в корзинах.

«Отлично, с такой текстурой перо не зацепится, и чернила лягут идеально».

Пока я с предвкушением щупал рулон, ко мне подошла девушка с пятном чернил на щеке — судя по всему, та самая управляющая.

— Добро пожаловать, господин Иан Аш. Я Лидия, управляющая типографией. Что привело вас к нам? Неужели… молодой господин тоже хочет узнать, кто скрывается под псевдонимом Экстра, автор «Тайной исповеди святой»?

При звуках знакомого псевдонима и названия у меня сердце ушло в пятки.

— Вот видите. Даже простые люди насквозь видят ваши похотливые намерения. Постыдились бы, молодой господин.

— Да говорю же, всё не так!

Я отчаянно замахал руками на Эстель и натянуто улыбнулся управляющей:

— Ха-ха-ха, какой еще Экстра? А у вас есть о нем сведения?

— Боюсь разочаровать, но наша редакция понятия не имеет, кто он. Просто в последнее время от вопросов отбоя нет, вот я и спросила.

— Этот… Экстра настолько популярен? В смысле, его правда так упорно ищут?

Лидия со вздохом кивнула:

— И не говорите! Дворяне превозносят его как гения, рождающегося раз в столетие, а из Церкви уже целыми толпами валят верующие, требуя вздернуть его за святотатство на имперском суде!

По спине прокатилась струйка холодного пота.

Подавив непреодолимое желание собрать манатки и дать дёру прямо сейчас, я глубоко вздохнул.

Спокойно.

Главное — не выдать себя.

К счастью, девушка вела сугубо деловой разговор и явно ни сном ни духом не чаяла, что автор стоит прямо перед ней.

— В-вот как. До столь ужасных преступников мне дела нет. На самом деле я пришел… ради бумаги.

— Прошу прощения? Бумаги?

Я указал на стопку чистых листов, которую только что трогал:

— Я каждый день читаю вашу газету и искренне восхищаюсь. Превосходный состав, чернила впитываются изумительно. Не ожидал встретить столь качественную бумагу в обычной газете. Собственно, я хотел бы купить партию листов книжного формата.

— Ох…

— Т-только с деньгами сейчас туговато… Может, у вас найдется брак или обрезки по сниженной цене?..

Кое-какие деньги от продажи манги у меня имелись, но на счету была каждая копейка: нужно отдавать семейные долги и выплатить Эстель задержанное жалованье.

Я попытался состроить максимально жалобную мину, чтобы сбить цену.

И тут —

— ВЫ! ВСЁ! ПО-НИ-МА-Е-ТЕ-Е-Е-Е-Е!!!!

Управляющая кинулась ко мне как безумная.

----------

Горничная хочет дрессировки (2)

Лидия, исполняющая обязанности редактора «Дейли Калиора», до этого момента вела себя предельно деловито.

Но стоило заговорить о бумаге...

— ВЫ! ПО! НИ! МА! Е! ТЕ!

Заляпанная чернилами женщина бросилась вперёд, словно почуявший добычу хищник.

Я отшатнулся от такой неожиданности.

— Ч-что с вами вдруг?

Однако Лидия даже не обратила внимания на моё замешательство и мёртвой хваткой вцепилась в обе мои руки.

В её глазах диким пламенем полыхнуло невиданное доселе безумие.

— Наконец-то! Наконец-то нашёлся тот, кто по-настоящему оценил всю прелесть этой великой бумаги! Надутым столичным аристократам ведь и дела не было до её качества!

Она принялась ожесточённо трясти мои руки вверх и вниз, выпаливая слова со скоростью пулемёта.

— Знаете, сколько ночей я не спала, подбирая идеальную пропорцию целлюлозы, чтобы чернила не растекались?! Каково мне было тратить этот чистейший лист, превосходящий продукцию любой крупной газеты империи, на банальные сплетни?!

Вообще-то это твоя работа. Ты же редактор.

Впрочем, свои неуместные мысли я оставил при себе.

— Молодой господин Иан Аш! Вы истинный творец, познавший эстетику бумажного полотна!

Что за накал страстей?

Мне оставалось лишь ошарашенно кивать.

Я ведь всего-то озвучил простую мысль: «Как для газетной бумаги, поверхность на редкость гладкая, да и чернила почти не плывут».

Кто же знал, что это вызовет эффект разорвавшейся бомбы.

По украдкой брошенному взгляду на Лидию было ясно: её симпатия ко мне пробивала потолок прямо на глазах.

И в этот миг —

***

*Тц.*

Со спины повеяло леденящим холодом.

Короткий, отрывистый, но пробирающий до костей цык языком.

Оборачиваться не требовалось — я и так прекрасно знал, кто это.

Кто ещё, кроме моей старшей горничной Эстель, следующей за мной тенью?

Наклонившись к самому моему уху, она прошептала ледяным, упавшим ниже нуля голосом:

— Молодой господин. Вы что, пытаетесь склеить её столь вульгарным способом? Тешить профессиональную гордость простолюдинки ради её расположения... Ваша паршивая фантазия не перестаёт меня поражать.

Я аж поперхнулся от возмущения и сухо усмехнулся.

— Да кого я клею! Клянусь небесами, у меня и в мыслях такого не было!

В ответ на мою искреннюю обиду Эстель сжала край безупречно чистого фартука и смерила меня недоверчивым взглядом.

Из-под иссиня-чёрных прядей её глаза дрогнули от искреннего презрения.

— Я скорее поверю, что кот добровольно станет сторожить рыбную лавку.

Да за кого ты меня вообще принимаешь, Эстель?!

Впрочем, её колкости пришлось проглотить.

Сейчас для меня имел значение не колючий взгляд Эстель, а аккуратно сложенные рулоны крепкой качественной бумаги.

В этом чужом мире средневекового западного фэнтези она была моим единственным спасательным кругом для массовой печати эротической манги.

«Раз даже Эстель это заметила, значит, редактор действительно на седьмом небе от счастья».

Что ж, куй железо, пока горячо.

Сверкнув глазами, я с неподдельным энтузиазмом поддакнул Лидии:

— Вы абсолютно правы, госпожа Лидия. Я и сам немного балуюсь пером, так что знаю: на шершавой бумаге кончик цепляется, чернила летят во все стороны, и работа затягивается вдвое.

— Вот-вот! А если растекаются, то совершенно непредсказуемо!

— Именно! Это небо и земля по сравнению с той туалетной бумагой, что валяется в мусорках поместья Аш. На вашей же перья скользят гладко, словно по чистому льду!

— О-о-о! Вы учитываете даже соотношение коэффициента трения пера и скорости впитывания чернил?!

— Разве можно не учитывать это, глядя на столь великолепную бумагу? При такой плотности рисунок с обеих сторон листа ни за что не проступит насквозь. А уж её прочность выдержит любой ротационный станок для массовой печати! Совершенство, да и только!

— Ах...

Лидия внезапно осеклась.

С её лица мгновенно сползла улыбка, а брови медленно сошлись к переносице.

«Ч-что ещё?..»

Я сказал что-то не то?

Всё же шло идеально, что с ней?

Не успел я толком сообразить —

*Кап-кап.*

На стол упали первые капли.

Из глаз Лидии хлынули слёзы.

— В-вы чего вдруг плачете?

— Хнык... Я так тронута. Подумать только, отпрыск столь знатного в сфере искусств рода до мельчайших деталей понял мои труды...

А-а.

Точно. Виконтский род Аш хоть и был нищим, но славился тонким пониманием искусства.

Из-за нашей тотальной нищеты я совсем забыл об этой детали.

«Кто бы мог подумать, что имя рода сослужит мне службу».

Подойдя ближе, я мягко похлопал Лидию по плечу.

— Не всякий труд вознаграждается, но выдающийся труд всегда находит признание. И ваши старания воистину выдающиеся, Лидия.

— Молодой господин Аш!..

Лидия с рыданиями бросилась мне на грудь, и я принялся гладить её по спине.

Встреться мы после вековой разлуки как потерянные родственники, накал чувств вряд ли был бы сильнее.

«Спасибо тебе, добрая слава предков».

Наконец-то от тебя есть хоть какой-то толк.

Совершенно не замечая, как стоящая рядом Эстель застывает от ледяной ярости, я довольно ухмыльнулся.

◆

«Вы и впрямь неисправимый мусор».

Эстель подавила клокочущее внутри бешенство и крепко стиснула ладони в белых перчатках.

Картина перед её глазами была не просто возмутительной — она переходила все мыслимые границы.

Второй сын семьи и, по сути, заправский бездельник, молодой господин Иан Аш, сейчас с блаженной миной обнимал едва знакомую женщину — исполняющую обязанности редактора мелкой газетёнки.

Ещё минуту назад он со скорбным видом плакался на безденежье, пытаясь сбить цену на макулатуру, а теперь заливал про целлюлозу и плотность, окончательно запудрив дамочке мозги.

Эстель была уверена на все сто: перед ней была не сделка, а откровенный флирт.

«Я же стою прямо за спиной и смотрю в оба, а он кадрит другую?!»

Разве это не самое настоящее бесстыдное поведение похотливого аристократишки?

Непонятная досада болезненным уколом отозвалась в груди.

В памяти невольно всплыл тот шокирующий скомканный лист, найденный в мусорной корзине под его столом во время уборки.

Чёткий, искусно выполненный набросок девушки в точно такой же форме горничной, как у самой Эстель.

Растрёпанная одежда, скрещённые ноги, сжимаемые чьей-то невидимой рукой, и стыдливый румянец на раскрасневшемся лице — сплошной разврат и похоть.

На том рисунке не было ни строчки текста, но смысл происходящего был понятен даже дураку.

Униженная и осквернённая порочным аристократом горничная с пылающим лицом принимала ласки, словно получая от этого удовольствие.

Сцена была откровенно грязной, но тогда Эстель всё же закрыла на это глаза.

Ведь главными героями того наброска явно были сам господин и она.

Но прямо сейчас молодой господин...

«Вы всё-таки неисправимый мусор».

Эстель украдкой стиснула зубы.

И всё же у неё теплилась надежда.

Тот рисунок был чистой мужской фантазией.

Ни одна нормальная женщина в реальности не потерпит столь грубого и властного обращения!

Он же круглый дурак, тупица и конченый извращенец, абсолютно не понимающий тонкую женскую душу!

Именно поэтому у него до сих пор не было нормальной девушки, и он целыми днями сидел взаперти, шурша своими бумажками.

Она была свято уверена: если он игнорировал даже неприкрытые знаки внимания от подруги детства, что захаживала в особняк и строила ему глазки, то в живых женщинах он не смыслит вовсе.

Если начистоту, эта жалкая, непроходимая глупость молодого господина даже приносила Эстель покой.

«С таким безнадёжным, ни на что не годным куском мусора не совладать никому, кроме столь терпеливой и умелой горничной, как я».

Утешая себя этой мыслью, она молча хранила верность виконтскому роду Аш, пусть ей и задерживали жалованье, а само поместье рисковало завтра же пойти по миру.

Возможно, в этой серой, беспросветной жизни то была её тайная гордость. И собственнический инстинкт.

И всё же.

— Ха-ха-ха! В сравнении с вашим поразительным мастерством, госпожа Лидия, моё чутьё — лишь пустой звук!

— Какая скромность! Молодой господин Иан, вы ведь истинный повелитель бумаги!

«Да с чего он так ловко её охмуряет?!»

Молодой господин купался в лучах славы, без труда покоряя сердце этой Лидии, будто рыба в воде.

Она считала его пустоголовым тюфяком, не смыслящим в женской душе. Откуда же в нём эта вальяжная хватка? Он бил точно в самое больное место, легко разрушая любую броню.

— Ы-ы-ы-х!..

В груди сдавило, злость накатила с новой силой.

«Жаба душит» — грубая брань простолюдинов из трущоб подходила под нынешнее состояние Эстель как нельзя лучше.

Ледяным взглядом горничная сверлила затылки переглядывающейся и похохатывающей парочки.

Её лицо окаменело, уподобившись маске палача с топором, но бестолковый молодой господин ничего вокруг не замечал.

Он улыбался так лучезарно и беззаботно, как не улыбался даже тогда, когда юная госпожа Амелия подавала на ужин пустой капустный кипяток.

И в следующий миг —

Лидия, пыхтя от восторга с раскрасневшимся лицом, шумно втянула носом воздух и огорошила всех признанием.

— Решено! Я сделала выбор! Если вы, молодой господин Иан, так тонко чувствуете истинную цену бумаги, я с радостью помогу вам! Все обрезки и брак со склада забирайте даром! А если понадобится ещё, то и целые рулоны отдам ниже себестоимости, за сущие гроши!

— Что?..

Всегда невозмутимая Эстель потеряла самообладание и невольно выдохнула вслух.

— П-правда?!

Молодой господин тоже вытаращил глаза, не веря в подобное чудо.

Отдать дорогую, качественную бумагу даром и за бесценок?

Только из-за того, что он оценил её по достоинству?

«Нет. Быть того не может».

Должно быть, молодой господин просто запудрил ей мозги.

Губы Эстель тронула ледяная усмешка.

Её колючий взгляд скользнул мимо затылка Иана прямо на Лидию.

----------

Горничная хочет дрессировки (3)

Переговоры с Лидией, временно управляющей редакцией, увенчались успехом, и качество бумаги удалось заметно поднять. Результат не заставил себя ждать:

— О-о-о, вот это я понимаю!

Работа пошла со сказочной скоростью.

Перо больше не скребло по шершавым волокнам и не брызгало чернилами, а превосходная плотность листа не давала туши просвечивать даже при заполнении с обеих сторон.

Линии ложились плавно, словно кончик пера скользил по гладкому льду.

*Вжик, вжик.*

В тишине комнаты раздавался лишь приятный шорох.

К тому же художественный навык прежнего владельца тела словно удвоился.

Оборочки строгого, но в то же время откровенного платья горничной оживали прямо на глазах.

Складки плотно облегающей ткани, приоткрытое бедро и пояс для чулок сливались в единое целое.

«Для истинного отаку такие детали святы».

Я и раньше фанател от всего, что будоражит кровь.

Дело было не просто в рисовании развратных девиц — нужно было разжечь в груди читателя пламя, удовлетворив самые тайные запросы.

Эротическая манга сама по себе давно переросла в настоящее искусство.

— Хм… Кажется, у Эстель грудь была чуть пышнее.

Сегодня всё моё внимание уходило на детали платья служанки. Пышность кружев, крахмальная жесткость передника и натянутые складки ткани, когда чужая рука грубо задирает подол, — именно это должно было стать жемчужиной новой главы.

Я азартно строчил пером, довольно посмеиваясь, но вдруг рука замерла.

— А… не хватает глубины.

Пытаться выстроить все складки одной лишь фантазией оказалось слишком трудно.

Натяжение ткани вздернутой юбки, едва уловимая тень между белым чулком и сокровенной изнанкой подола…

Всего один неверный штрих — и весь эротизм насмарку.

Чтобы вдохнуть в рисунок жизнь, нужно было увидеть это воочию.

— Вот бы натурщицу найти.

Попросить Эстель?

Она ведь и послужила прообразом для героини додзинси, лучшей модели просто не сыскать!

Но…

— …

Стоило представить выражение её лица в ответ на подобную просьбу, как первый вариант тут же отправился на свалку.

Мысленная Эстель уже смотрела на меня с ледяным презрением, словно на кусок мусора.

«Ни за что на свете не согласится».

Да и вообще, после визита в редакцию «Дейли Калиора» и встречи с Лидией она будто стала ещё холоднее и колючее прежнего.

Я разочарованно цокнул языком и уже собирался снова положиться на голое воображение, как вдруг:

*Тук-тук.*

— Молодой господин. К вам гостья.

Голос Эстель сочился заморозками.

Вот те раз.

— Гостья? Ко мне?

***

Стоило спуститься в гостиную, как навстречу мне улыбнулось знакомое лицо.

— Иан! Как ты? Сколько лет, сколько зим!

Аккуратное каре каштановых волос.

Живые, озорные зеленые глаза.

Старшая дочь графского рода Янгстон, издавна дружившего с виконтами Аш, и давняя подруга детства самого Иана — Лена Янгстон.

— Каких лет? Мы же неделю назад виделись.

— Разве целая неделя — это мало?

Похоже, мне передалась привязанность прежнего хозяина к этой девчонке.

Да и характер у подруги детства был золотой.

На столике рядом с Леной стояла внушительных размеров корзина.

Сквозь прутья тянуло сладким ароматом свежеиспеченного хлеба и спелых фруктов.

Она прекрасно знала о бедственном положении дома Аш, а потому нарочно приволокла целую гору еды.

— И вообще, ты чего взаперти сидишь? Погляди на себя, лица же нет! Поешь хоть. Я по дороге накупила лишнего, девать некуда, вот и принесла остатки. Не выдумывай ничего!

Радовало одно: романтическими чувствами к Иану Ашу здесь и не пахло.

Иначе она вряд ли притащила бы недоеденные сэндвичи.

Мы вели себя как старые закадычные приятели, и это сразу сняло любое напряжение.

— Кхм-кхм.

Лена нарочито прокашлялась.

Что это с ней сегодня? Не к добру эта неловкость.

— Чего мнешься? Выкладывай давай, раз пришла.

— Ха! И это манеры благородного господина? А вдруг в глубине души этой юной леди теплится тайная любовь к тебе?

— Юная леди, притащившая объедки? И вообще, бывают ли благородные леди с такой широкой пастью?

Я подхватил надкушенный сэндвич и шутливо примерил его к раскрытому рту, вызвав у неё звонкий взрыв хохота.

— Да ты спятил!

— Не переживай, Лена. Я люблю широкоротых. Хе-хе-хе.

— Прекрати так лыбиться, придурок!

— Ладно тебе, ладно. Обещаю, я на тебе женюсь, когда подрастем.

*Шмяк, шмяк.*

Получив пару раз по шее брошенной подушкой, Лена наконец перевела дух и смахнула выступившие от смеха слезинки.

— Ты точно изменился, Иан.

Хм. Перегнул палку?

Впрочем, из таких ситуаций проще всего выбираться шутками.

— Может, это вы изменились, миледи? Воспылали ко мне нежными чувствами?

— Разбежался!

Я театрально завалился на спинку дивана от очередного броска подушкой. Лена снова прыснула, но тут же посерьёзнела.

— А если без шуток, Иан… сколько ты ещё собираешься здесь сидеть? Пора возвращаться в академию.

— В академию?

С моих губ слетел искренне глупый возглас.

— Ты издеваешься? Ты взял академ после того скандала, дубина! Ты же не непризнанный поэт, чтобы вечно торчать в четырёх стенах!

Лена возмущенно вскинула брови.

А ведь точно… Разве Иан Аш был студентом?

Я судорожно принялся перебирать чужую память.

Императорская академия располагалась в самом центре Калиоры, в кольце дворцовых стен, Башни магов и Императорской библиотеки — в политическом и культурном сердце империи. И именно она служила главной сценой оригинального романа «Золотые цепи».

Там крутилась вся верхушка: наследный принц, святая, принцессы, глава Башни магов, северный эрцгерцог… Сборище главных действующих лиц, ковавших связи в высшем свете.

Я-то читал первоисточник, но Иан Аш был мелкой сошкой, бесследно исчезавшей к середине сюжета, поэтому подробностей его учебы я попросту не помнил.

Кажется, и в академии на него смотрели как на пустое место и нищего оборванца.

«Ни за какие коврижки. Я что, с ума сошел?»

Я решительно мотнул головой.

Мой план на эту жизнь был предельно ясен.

Держаться как можно дальше от основного сюжета, строгать пошлую мангу, загребать монеты и встретить финал в сытости и покое.

Лезть в логово монстров, где кишмя кишат кронпринцы, святые и северные герцоги, не было ни единой причины.

— Не пойду. Я не собираюсь возвращаться.

— Что?! Почему?! Ты так и сгниешь затворником? На что ты жить потом собрался?!

Лена вскочила с места.

Всегда уверенные зеленые глаза растерянно дрогнули.

— Мне и так неплохо. Дел хватает, да и по душе это мне.

— Да ты… ты…! Твой род на грани разорения, ты хоть понимаешь?!

Вскрикнув, Лена тут же прижала ладонь ко рту, поняв, что сболтнула лишнего.

— Прости.

— Да ладно. Ты же правду сказала.

— И… и всё равно, это было грубо.

Она не находила себе места, а затем решительно сжала кулаки, намереваясь загладить вину.

— Т-тогда давай так! Если вернешься в академию, я исполню любое твое желание!

Святая простота подруги детства во всей красе.

Её трогательная попытка вытащить меня в люди и сделать человеком заслуживала уважения.

«А что, мысль-то неплохая».

Сделать следующей темой не горничную, а подругу детства?

От одной этой мысли слюнки потекли.

Лена, судя по всему, истолковала мой голодный взгляд совершенно иначе:

— …Что? Опять еды попросишь?

— Вовсе нет.

Я потер подбородок, погрузившись в раздумья.

Взгляд скользнул по фигуре девушки.

Пусть сама она этого не осознавала, но формы у юной дворянки были что надо — с правильными, дразнящими изгибами.

«Погодите-ка. Если с такими-то данными…»

В голове вспыхнула искра вдохновения — точнее, жадный творческий порыв.

Окинув подругу тягучим, оценивающим взглядом с ног до головы, я нахально ухмыльнулся:

— Тогда… надень разок платье горничной.

Воздух в уютной гостиной мгновенно обратился в лед.

Лицо Лены в секунду залилось краской до самых корней волос, а челюсть медленно отвисла.

— Ч-ч-ч-что?! Ты… ты совсем сдурел?!

И прежде чем она успела сорваться на визг —

*Дзынь!*

— Ай!

От звонкого глухого удара перед глазами посыпались искры.

Следом накатила тупая, пульсирующая боль.

— Твою мать! Затылок! Мой затылок!

Вскрикнув от неожиданности, я обернулся. Надо мной с занесенным серебряным подносом стояла Эстель. Лицо её напоминало ледяную скульптуру посреди метели.

— Молодой господин. Извольте воздержаться от столь низменных шуток в присутствии благородных гостей. Вы роняете достоинство рода Аш на самое дно.

Да какие к черту шутки?!

Без тени улыбки, ледяной и выверенный голос служанки пригвоздил меня к месту.

***

Пунцовая Лена с воплем: «И-извращенец! Плевать мне на твою академию!» выскочила из особняка, словно ошпаренная.

Потирая ноющий затылок, я опустился на стул напротив Эстель.

«Так дело не пойдет».

Она наотрез отказывалась сотрудничать.

А это грозило катастрофой.

Чтобы поднять на ноги первый в этом мире рынок откровенной манги и спасти дом от нищеты, мне до зарезу требовалась поддержка Эстель — хозяйки этого дома.

Без неё я был буквально как без рук.

Выходит…

Надо выложить всё начистоту.

— Эстель.

Собрав волю в кулак, я решительно посмотрел на неё.

— Задери подол. Мне нужно нарисовать твой пояс для чулок.

— …Что?

----------

Горничная хочет дрессировки (4)

— …Ха?

Казалось, время в гостиной застыло.

Зима ведь закончилась совсем недавно?

Причина была очевидна.

Даже весенний ветер за окном словно боялся проникнуть в эту комнату.

Всему виной короткий, леденящий душу вздох, только что сорвавшийся с губ Эстель.

В её взгляде не осталось и следа привычной сдержанности идеальной горничной — зрачки мелко дрожали от немого презрения и отвращения.

— …Что именно я сейчас услышала?

…Ох.

Кажется, я конкретно влип.

— Н-нет. То есть я хотел сказать…

Я судорожно замахал руками, пытаясь оправдаться.

Но прежде чем я успел закончить, воздух вокруг стал ощутимо меняться.

*Хр-р-р.*

— А?

Я не поверил своим глазам.

Серебряный поднос, которым Эстель только что меня огрела.

Его края стали покрываться белым инеем, а пар над чашкой остывающего чая заледенел и начал со звоном осыпаться на пол.

«Стоп, она что, серьёзно замораживает всё вокруг?! Что это вообще такое?»

Это было не просто охлаждение — вокруг физически оседала изморозь.

Такого попросту не могло происходить.

Магия?

«Ну да, магия. Без сомнений».

И именно в этом крылась главная проблема.

В этом мире ромфанта магией владели лишь две категории существ.

Во-первых, гении от рождения.

Таких безумный красавец — глава Магической башни тут же похищал к себе с горящими глазами, так что встретить их где-то, кроме Академии, было труднее, чем достать звезду с неба.

Во-вторых…

Чернокнижники. Незарегистрированные пользователи магии.

Разве могли быть нормальными те, кто развивал силы тайком от чокнутого владыки башни?

Это чокнутая шайка террористов и наёмных убийц, играющая роль главных злодеев здешнего мира.

Будь Эстель из первых, её бы уже давно уволокли в башню, и старшей горничной виконта Аша она бы точно не служила.

Значит… неужели второй вариант?

Эстель — таинственный тёмный маг, убийца, охотящаяся за головой кронпринца?

«Мне пиздец».

Мозги включились на предельную мощность.

Сначала сделаем вид, что никакой магии я не заметил.

Если о силе мастера никто не знает, значит, все свидетели давно мертвы.

«…Притворюсь дураком. Главное — сделать вид, что ничего не видел, и замять ситуацию».

Я изо всех сил сжал дрожащую от страха челюсть и выдавил самое жалкое, безобидное выражение лица.

— Э-Эстель! Спокойно! Это недоразумение!

— Недоразумение? В каком месте вашей скотской просьбы задрать подол, чтобы увидеть пояс для чулок, кроется недоразумение, молодой господин?

Эстель отчеканила это с таким видом, будто смотрела на насекомое.

— Вы поистине, поистине неисправимый мусор. Ладно ещё пошлые уловки про бумагу и пульпу перед госпожой Лидией, когда вы совершенно задурили женщине голову.

Но вы бросали непотребные намеки благородной подруге детства! А теперь и вовсе опустились до домогательств к единственной горничной в поместье? В вашей голове хоть капля благоразумия осталась?

Поток обвинений лился без остановки.

Возразить было нечего: она не ошиблась ни в едином слове.

Чистый авторский азарт — желание своими глазами изучить складки, натяжение ткани горничного платья и геометрию пояса для чулок — напрочь выбил у меня чувство реальности.

С ходу потребовать показать пояс для чулок, считай, нижнее бельё… Вызови она стражу, мне нечем было бы оправдаться.

— Я с ума сошёл, прости! Нет, то есть у меня есть причина! Это всё ради семьи!

— И вы собираетесь выдвинуть гениальное оправдание, что задираете мне юбку ради блага рода? Похотливый скот, не способный даже складно соврать!

Всё, мне конец.

Похотливый скот в моём лице сейчас погибнет, так и не разоблачив тёмную волшебницу.

Обидно-то как, сука!

Откуда мне было знать, что один из худших злодеев ромфанта окажется горничной в захудалом второсортном роду?

Что за ублюдочный мир!

Сдохни, автор этой книжки!

Верните меня в мужской гаремник с рейтингом для взрослых!

*Щёлк.*

В голове что-то оборвалось.

Наверняка та самая штука, которую люди называют нитью рассудка.

И неудивительно.

— Эстель Орот.

Голос, сорвавшийся с моих губ, был абсолютно пуст и лишён каких-либо чувств.

— Я не стану повторять дважды.

Звучал он холодно и властно.

— Ты ведь моя горничная, Эстель.

— …Молодой господин?

Той, кто, возможно, была опаснейшей злодейкой этого мира,

— Подними подол.

я бросил прямой приказ.

Мне казалось, что только так я смогу выжить.

◆

Иан.

Иан Аш.

Эстель Орот вновь прокрутила в мыслях имя господина, которому служила.

Беспомощный слизняк, не способный решить ни единого вопроса.

Трус, привыкший прятаться за чужими спинами при первой же беде.

Жалкое ничтожество, начисто лишённое мужского стержня.

Но того непутёвого недотёпы в комнате больше не было.

— Я не стану повторять дважды.

— Ты ведь моя горничная, Эстель.

— Подними подол.

Три коротких, приказных фразы.

Холодный, абсолютно пустой взгляд, лишённый малейших эмоций.

Под этим давящим взором, смотревшим на неё как на личную вещь, Эстель едва не забыла, как дышать.

Мороз, сковавший комнату, мгновенно растаял.

Вдоль позвоночника пробежала острая дрожь, и из самой глубины естества Эстель поднялась неудержимая, обжигающая волна жара.

«Когда… когда он успел так измениться?»

Дрожащими глазами Эстель вглядывалась в стоявшего перед ней мужчину.

Прежде молодой господин был лишь затворником — глупым, неловким увальнем, который и понятия не имел о женских чувствах.

Но в последнее время он разительно переменился.

То ловкими речами соблазняет Лидию, то без тени смущения флиртует с вечно вертящейся рядом подругой детства Леной, заявляя, что ему нравятся женщины с широким ртом.

Всякий раз, видя эти перемены, Эстель чувствовала, как где-то в груди колет непонятная, ноющая боль.

А теперь этот мужчина отдавал пугающе тяжёлый, властный приказ именно ей.

Рассуждая здраво, просьба была верхом наглости и пошлости.

Даже если бы она прямо сейчас огрела его серебряным подносом по голове и ушла из особняка, никто не посмел бы её упрекнуть.

«Ведь именно так и следовало поступить».

Но Эстель не могла сию же секунду выскочить из этой комнаты.

Нет, она просто не могла отказать.

Напротив, этот миг, сковавший её под холодным взглядом, казался до странности, до уродства сладостным.

«Да. Пусть господин и безнадёжный, оторванный от жизни дворянчик».

Но даже он не мог не знать, насколько тяжёлый смысл в этой империи несло в себе обнажение невинной девушкой своего тела перед чужим мужчиной — тем более столь интимной вещи, как подвязка.

Это было равносильно полной покорности. Обещанию отдать ему всю себя без остатка.

«Иными словами».

В голосе и взгляде господина было слишком много серьёзности и властности, чтобы счесть это простой прихотью извращенца или глупой шуткой.

«То, что он сказал… пусть и силой, но это признание? Он считает меня своей?»

Дыхание перехватило.

Нужно отказать.

«Таких омерзительных признаний я в жизни не слышала».

Холодный разум отчаянно пытался остановить Эстель.

Но в то же мгновение в голову закралась иная мысль.

Что будет, если она сейчас пойдёт на поводу у гордости и отвергнет этот унизительный приказ?

Ответ был очевиден.

Этот неисправимый господин непременно побежит к своей недогадливой подруге детства или к той газетчице с точно такой же просьбой.

И обратит на другую женщину тот же тяжёлый взгляд, что был прикован к ней.

«Может, так и лучше? Чем связываться со служанкой вроде меня, господину куда больше подошла бы настоящая благородная дама…»

Стоило мысли дойти до этой черты —

«Нет».

Эстель мысленно стиснула зубы.

«Вот этого я ни за что не потерплю».

Отдать другой женщине это мрачное, грубое чувство собственничества, направленное лишь на неё одну?

Лишь она одна всё это время молча оставалась рядом, глядя на самое дно падения мужчины по имени Иан Аш — туда, куда никто другой даже не посмел бы заглянуть.

Всё в этом мужчине — даже столь низменные и опасные желания — должно было безраздельно принадлежать лишь ей.

Да.

Вот что это было за чувство.

Медленно, невыносимо медленно она сделала шаг навстречу Иану.

Шорох ткани платья горничной прозвучал в тишине оглушительно громко.

Слегка наклонившись, она поймала отрешённый, застывший взгляд Иана.

Жар куда-то испарился, уступив место прежнему ледяному спокойствию в глазах Эстель.

Её губы едва заметно дрогнули.

Словно колеблясь, она на миг прикрыла веки —

И заговорила с Ианом голосом, сочащимся неприкрытым презрением.

— Пообещайте, господин.

Тонкие пальцы Эстель в белых перчатках мягко ухватились за оборки чёрного платья горничной.

— Что никогда… ни за что не попросите об этом другую женщину. Только меня.

Увидев, как оцепенелый Иан с трудом сглотнул вязкую слюну, Эстель едва заметно приподняла уголок губ.

— В таком случае…

Подол платья с тихим шорохом приподнялся чуть выше.

----------

Горничная хочет дрессировки (5)

Эстель Орот всегда считала себя человеком непоколебимым.

С того дня, как она впервые надела платье горничной, и вплоть до этой минуты, вот уже пять лет, никакие происшествия, унижения или задержки жалованья не могли поколебать её спокойствия.

Если волею судьбы ей достался бестолковый, легкомысленный и совершенно невыносимый молодой господин, она просто молча несла свою службу.

И всё же.

«...Что со мной? Почему я вообще это делаю?»

Кончики пальцев Эстель в белых перчатках едва заметно дрожали.

Она стояла посреди кабинета, а перед ней, небрежно откинувшись на спинку кресла, сидел Иан Аш.

В правой руке — перо. На коленях под левой рукой — чистый лист бумаги.

Его серые глаза спокойно и бесстрастно смотрели на Эстель снизу вверх.

Во взгляде не читалось ни единой эмоции.

Ни гнева, ни похоти, ни тени колебаний. Лишь абсолютная пустота, до краев заполненная чистой концентрацией.

С этим отрешённым взглядом молодой господин небрежно бросил:

— Подол.

Слова прозвучали коротко, чётко и властно.

Тон, которого от прежнего никчёмного господина невозможно было и ожидать.

— Возьмись. И подними.

У Эстель на миг перехватило дыхание.

Приказ, которому почему-то невозможно было отказать.

Холодность Эстель, ещё недавно грозившая покрыть комнату инеем, растаяла от этих трёх коротких слов, и сама она не понимала почему.

Единственное, что она ощущала прямо сейчас, — это чувство, будто Иан Аш впервые стал тем, кому она действительно должна подчиняться.

А потому противиться было нельзя.

Эстель слегка прикусила губу.

И медленно опустила ладони к краю юбки.

*Шорк.*

Шелест подкладки платья глухо отозвался в тишине кабинета.

Перо Иана пока не двигалось.

Лишь его взгляд холодно и методично следил за тем, что постепенно открывалось из-под пальцев горничной.

Аккуратная верхняя кромка белых чулок.

А затем чуть выше.

Руки Эстель на мгновение замерли.

Словно сомневаясь, стоит ли задирать юбку выше, её пальцы застыли у самой границы.

— Не останавливайся.

Голос Иана.

В нём не было ни холода, ни жара.

Не просьба, а спокойная констатация непреложного факта — и руки Эстель снова пришли в движение.

Выше чулок.

Кружевной пояс подвязок на самом верху бедра показался на свету.

Серые глаза Иана слегка сузились.

Перо впервые коснулось бумаги.

*Шорк. Шорк.*

— Держи так.

— ...

Эстель ничего не ответила.

Сжав пальцами ткань платья, она просто застыла.

Никаких объяснений — только приказ.

Он не объяснил, что собирается рисовать, и не спросил разрешения зарисовать её тело.

Всё происходило как само собой разумеющееся.

Эстель почувствовала, как под белыми перчатками напряглись кончики её пальцев.

Взгляд Иана скользнул по подвязкам сверху вниз.

Узор кружева.

Граница, где ткань касается бледной кожи. Тончайшая складочка там, где плотная полоска слегка вдавливается в плоть.

— Вот здесь.

Раздалось тихое бормотание.

— След, где врезается подвязка. Этот угол должен быть виден лучше.

Спокойно обращаться с человеком как с обычной вещью...

У Эстель пересохло во рту.

«Ты принадлежишь мне, так что странного в том, что я рисую свою вещь?» — читалось в его поведении.

Даже если бы она захотела воспротивиться, нужных слов просто не нашлось.

Ведь молодой господин с головой погрузился в процесс.

Он изучал её тело исключительно ради рисунка.

«Я собственность господина. Используйте меня где и как пожелаете».

Пометка на полях того эскиза с горничной, нарисованного им ранее.

С какой стати эта фраза всплыла в голове именно сейчас?

«...Жарко».

Эстель с нарастающим смятением ощутила, как поднимается температура её тела.

В гостиной явно было прохладно: окна закрыты, камин не разведён, но...

*Шорк. Шорк. Шорк.*

Звуки пера раздавались быстро и ритмично.

— Слишком сжала ноги.

Голос Иана резанул по нервам.

Лицо Эстель вспыхнуло.

Если она раздвинет бедра, станет видно не только подвязки, но и нижнее бельё.

Она хотела хоть как-то возразить, но...

— Не сжимай. Раздвинь ещё немного.

— Дальше уже...

— Я не просил словесных объяснений.

Иан слегка прищурился и наклонил голову вправо.

— Дело в ракурсе. Эстель, отведи левую пятку чуть назад.

Эстель стиснула зубы.

И всё же ноги послушно выполнили приказ.

Снизу повеяло прохладой.

*Шорк. Шорк.*

Перо вновь заскользило по бумаге.

Сосредоточенность Иана достигла предела.

Слушая этот монотонный шорох, Эстель чувствовала, как внутри неё рушится привычный порядок.

Конечно, это был стыд.

Но не просто неловкость — к ней примешивалось нечто иное, сумбурное ощущение, которому сама Эстель не могла подобрать названия.

Взгляд Иана вновь опустился к её бедрам.

Этот взгляд оставался холодным, лишённым эмоций и пугающе точным, направленным исключительно на рисунок.

И каждый раз, когда он касался её тела...

Кожа под этим невидимым прикосновением начинала пылать.

«...Что я вообще творю?»

Пальцы, сжимавшие ткань платья, едва не разжались сами собой.

— Руки не опускай.

Иан даже глаз не поднял.

Эстель сжала зубы ещё крепче.

И снова натянула подол.

*Шорк.*

*Шорк. Шорк.*

Лишь звук скользящего по бумаге пера мягко разносился по тихой комнате.

Сколько прошло времени?

Эстель внезапно ощутила, как по внутренней стороне бедра что-то медленно потекло вниз.

«...Капли?»

Пот?

Неужели она вспотела?

Ощущение было слишком явным.

Вниз по гладкой ткани чулка, дюйм за дюймом.

Одна густая, вязкая капля.

*Кап.*

Она упала на пол.

Перо Иана замерло в то же мгновение.

Руки Эстель резко дернулись.

*Шурх.*

Пышная ткань юбки опустилась вниз.

Глядя строго перед собой — исключительно прямо — Эстель отчеканила:

— Я пойду.

— А?

— У меня дела.

— Эстель, поза ещё не...

— У меня дела.

Аккуратно оправив передник, Эстель согнулась в безупречном поклоне под прямым углом.

И зашагала к выходу.

Её шаги были абсолютно беззвучными.

Плечи оставались идеально ровными.

Осанка не нарушилась ни на миллиметр.

Вот только её шея совершенно отчётливо, без всяких сомнений, пылала алым румянцем.

***

Глядя на закрывшуюся дверь гостиной, я перевёл взгляд на своё перо.

«...»

Хм.

Не то чтобы я совсем не догадывался о причине.

Слегка прокашлявшись, я снова посмотрел на лист бумаги на своих коленях.

«Но натуры я набрал более чем достаточно».

Едва заметная впадинка там, где пояс подвязок врезается в кожу. Узор теней под кружевом. Блеск чулок и угол натяжения на самой границе с обнажённым бедром.

По правде говоря, стоило мне это увидеть, как все объяснения вылетели из головы — осталась лишь жажда немедленно всё зарисовать.

«...Кстати говоря, я ведь ей так ничего толком и не объяснил».

Впрочем, эта мысль быстро улетучилась.

Стоило взглянуть на наброски, как творческий раж захлестнул меня с головой.

Эскиз с натуры настоящей горничной!

Поднявшись с кресла, я подошёл к рабочему столу.

Небо за окном уже начинало затягивать вечерней тьмой.

Весной в Калиоре сумерки спускаются быстро, а ночи тянутся долго.

Идеальное время для долгой ночной работы.

Кончики пальцев привычно ощутили вес пера.

«Что ж, устроим бессонную ночку?»

***

Несколько дней спустя.

По коридору второго этажа особняка виконта Аша разносились размашистые шаги.

Шаги были широкими, быстрыми и, главное, полными кипящего раздражения.

Младшая дочь виконта Аша — Хлоя Аш.

С зажатым под мышкой кожаным портфелем для документов она направлялась к комнате Иана, и на её лице застыло самое колючее выражение в мире.

— Сколько вообще можно спать?!

В конце коридора, прямо перед дверью Иана, стояла Эстель.

Идеальная осанка. Безупречное выражение лица. Абсолютно спокойный взгляд.

Как и всегда, образцовая старшая горничная, которую ничто не способно вывести из равновесия.

Впрочем, Хлоя не относилась к тем людям, кто подолгу разглядывает чужие лица. Иначе она непременно заметила бы нечто странное.

Хлоя резко затормозила перед горничной:

— Эстель. Иан Аш у себя?

— Да.

Эстель склонила голову.

— Он почивает.

— Что?! Ты хоть знаешь, который час? Дрыхнет средь бела дня?!

Хлоя повысила голос, но Эстель, как всегда, даже бровью не повела:

— Должно быть, молодой господин утомлён, ведь он работал несколько дней напролёт.

Хлоя осеклась.

Чтобы Эстель принимала сторону Иана? Такое случалось не просто редко — подобного не происходило никогда.

— Эстель, с чего это ты вдруг заступаешься за этого бездельника?

— Вовсе нет.

Эстель продолжила всё с тем же невозмутимым лицом:

— Он спит уже четырнадцатый час, так что ему вполне достаточно.

В ту же секунду —

Глаза Хлои сузились.

Четырнадцать часов.

Он дрыхнет четырнадцать часов подряд?!

Пока кое-кто ради спасения семьи спит меньше трёх часов в сутки?!

Конечно, принесённые в прошлый раз деньги... кхм, они здорово помогли предотвратить сиюминутную катастрофу.

Но вскоре она обнаружила, что он опять набрал в долг целую гору чернил!..

Хлоя не знала, что за авантюру он затеял, но за его спиной ей уже мерещился призрак отца-транжиры, и оставить это просто так она не могла.

Мужчинам из этой семьи нельзя доверять ни на грош!

— ...Паразит несчастный.

Пальцы Хлои вцепились в дверную ручку.

*Бах!*

Дверь в комнату Иана распахнулась с оглушительным грохотом.

Изнутри пахнуло спёртым, застоявшимся воздухом.

Густой запах чернил, разбросанные по всему столу перья и несколько скомканных листов бумаги на полу.

А прямо посередине комнаты...

Мужчина, спавший на кровати сном праведника.

С растрёпанными по подушке чёрными волосами, он спал так, будто взвалил на свои плечи всю усталость этого мира...

Мрачная аура, резко контрастировавшая с мертвенно-бледной кожей, и тонкие, правильные черты лица — стоило ему лишь закрыть рот — делали его достаточно привлекательным, чтобы бередить женские сердца.

Разумеется, Хлою всё это ни капли не волновало.

— Эй!

Хлоя безжалостно затрясла Иана за плечи.

— Ы-ы-х...

С губ Иана сорвался глухой стон. Глаз он так и не открыл.

— Вставай. Живо. Собирайся в Академию.

— М-м-м... Дай поспать... Нельзя в это лезть...

— Что?

Хлоя наклонилась к нему.

Сквозь полусон губы Иана пробормотали снова:

— Лафа... Жизнь — сплошная лафа... Никакой Академии... можно просто не ходить... Буду просто сидеть здесь и рисовать...

Взгляд Хлои мгновенно оледенел.

— Не ходить в Академию, говоришь?

*Рывок*.

Иан вскочил. Точнее, Хлоя с силой ухватила его за ухо и заставила подняться.

— А-а-а-а! Ухо, ухо!

— Проснулся? Чудесно.

Хлоя разжала пальцы и ледяным взором смерила брата.

Тёмные синяки под глазами. Впалые щёки. Въевшиеся в подушечки пальцев чернильные пятна.

Заметив всё это, Хлоя предпочла сделать вид, будто ничего не увидела. Входить в его положение не было времени.

— Иан Аш. Немедленно собирайся на учёбу.

Голос Хлои стал пугающе низким.

Иан прекрасно знал: упавший на октаву голос Хлои — грозное оружие. Верный знак того, что она говорит всерьёз.

— В доме должно стать одним ртом меньше. К тому же все те спонсорские деньги, что ты нагрёб отовсюду при поступлении... Если бросишь учёбу, придётся вернуть всё до гроша. Наш род вовек не расплатится с этим долгом.

— Да заработаю я эти...

— Двести миллионов крон спонсорских выплат? Если не вернёшься в этом семестре, тебя отчислят, и срок на выплату — две недели.

— Ну это...

Хлоя резко оборвала:

— Так что восстанавливайся. За обучение и общежитие всё равно уже уплачено заранее, тратиться не придётся.

С этими словами Хлоя достала из портфеля лист бумаги и шлёпнула им Иану прямо по лбу.

Иан перехватил лист.

В глаза бросились ровные печатные строки:

— Торжественный банкет Имперской академии перед началом семестра.

— Явка строго обязательна. Всем первокурсникам и восстановившимся студентам.

Иан вскинул бровь.

— Зачем это мне?

— Пропустишь — прибью. На полном серьёзе.

Голос Хлои звучал непреклонно как никогда.

----------

Если идёшь на приём — берегись террасы

— Господин. Руку поднимите.

Холодный голос Эстель скользнул по ушам.

Я поднял руку, как велели.

Руки в белых перчатках ловко принялись застёгивать пуговицы на рубашке.

*Щёлк, щёлк.*

Плавные, отточенные движения.

Сколько я ни трепыхался, а раз дело дошло до этого — причина была.

«Хлоя».

Стоило вспомнить имя сестры, как из меня сам собой вырвался вздох.

В этом мире есть несколько по-настоящему страшных существ.

Первое имя, что приходит на ум, — наследный принц.

Следом — злодейка, дочь одного из герцогских домов, и гильдия убийц.

А после них — сестра, Хлоя.

Наследный принц — в нём семя тирана, и он сильнейший безумец империи, так что тут страх понятен. А если спросите, почему в этом списке сестра, —

«Хлоя метит на место главы рода».

Способная, расчётливая, холодная.

Читатели даже считали, что статиста Иана Аша до срыва довела не кто иная, как Хлоя, так что для меня она — угроза вполне конкретная.

«Разумеется».

Я собираюсь её использовать.

Ещё бы — с её-то способностями.

Уступи ей место главы — и она поднимет род на вершину!

Так что ради собственного спокойного будущего с Хлоей лучше держать хорошие отношения.

«Почему она разозлилась на этот раз — в общих чертах понимаю».

В прошлый раз, когда я срочно гасил проценты, мы кое о чём условились.

Не спрашивать о происхождении этих денег.

Не лезть ко мне.

Материалы я возьму в долг, так что не ворчать.

«…Долгов я всё-таки наделал».

Пока рисовал додзинси про горничных, спустил в долг примерно вчетверо больше обещанной суммы.

Конечно, выход есть.

Деньги скоро придут.

«Схожу на приём — и всё».

А насчёт поступления в Академию — можно ещё раз поторговаться с Хлоей.

Вернусь домой, загляну в торговую лавку, заберу деньги, тихо отнесу Хлое — и вопрос закрыт.

Проще простого.

— Голову чуть вперёд наклоните.

Спокойный голос Эстель прервал мои мысли.

Я машинально подался головой вперёд.

Её пальцы ловко поправили узел галстука.

Делает она всё и правда отлично.

Ни разу не видел, чтобы Эстель хоть с чем-то не справилась.

Уборка, готовка, счета, даже умение пустить в ход серебряный поднос вместо оружия.

Вот что значит горничная на все руки.

Я рассеянно опустил взгляд на неё перед собой.

И наши взгляды встретились.

— ……

Неловкое молчание длилось недолго.

Эстель тут же, поспешно, отвела взгляд.

И, словно ничего не было, невозмутимо оправила полы сюртука.

«Хм?»

На Эстель не похоже.

Обычно её взгляд — либо презрение, либо холодность, но только что в нём мелькнуло что-то странное, ни на то, ни на другое не похожее.

Может, показалось.

— Эстель.

— Да.

— Что-то случилось?

— …Не может быть, чтобы ничего… Нет. Ничего.

Она опустила взгляд и смахнула перчаткой пушинку с моего плеча.

— Поедемте скорее. Если опоздаем, госпожа Хлоя не оставит это так.

Я промолчал и зашагал к выходу.

◆

Приём в честь начала семестра.

До чего жестоки эти два слова — я понял в тот миг, когда вышел из кареты.

Золотистый свет люстр заливал фасад главного корпуса Академии. Разодетые в парадное дворянские отпрыски входили по двое, по трое.

Всякий раз, когда подолы платьев скребли по полу, раздавался шорох.

Воздух был пропитан запахом дворянских духов.

На этом приёме в оригинале «Золотых цепей» впервые на людях вместе появляются наследный принц и святая.

Говоря иначе, именно после этого приёма начинает разворачиваться основная история.

И мне, Экстре, здесь не место.

— Ни с кем не связываться.

Вот цель на сегодня.

Оставив Эстель в холле, я неторопливо вошёл в зал.

…И стоило войти, как в меня украдкой начали впиваться недобрые взгляды.

— Вон тот, это же Иан из виконтского рода Аш?

— А, точно. Тот, что натворил дел и взял академический отпуск.

— Вернулся? Говорят, род совсем разорился.

— Тш-ш, тише. Услышит.

Да. Я прекрасно слышу.

Особенно ты, последний, — точно самый мерзкий.

Делать вид, что заботишься, на расстоянии, где и дураку слышно, — разве это не издевательство?

«Хм, теперь понятно, какого мнения об Иане Аше этот народ».

Полный изгой и отверженный.

— Даже лучше.

Я тихо усмехнулся про себя.

Сиди тихо, как мышь, — и никто тобой не заинтересуется.

Идеально же.

Но есть вопрос поважнее.

— …Этот запах, неужели мясо?

Я пошёл на запах и увидел гору наваленного мяса.

Ах.

Сколько же я уже сижу на навязанной виконтами Аш оздоровительной диете…!

При виде мяса я решил, что не зря пришёл.

Ум-ням, ум-ням.

— Ой, видно, дома голодает.

— Денег-то нет, вот и неудивительно.

— У-у. Как неблагородно.

Ага. Болтайте сколько влезет.

Разве вам, буржуям, понять боль простого люда!

Простой люд хочет быть сытой свиньёй, а не голодным философом!

«Свинья — лучше всех!»

И вот, когда я учинял бойню свинине и говядине на приёме, из глубины зала донёсся гул.

Запихивая в рот мясо, я покосился туда.

«А».

Толпа медленно стекалась ко входу.

Видимо, появляются главные герои.

Увидев это, я тут же поднялся с места.

Окажешься с главными героями в одном помещении — и так или иначе вляпаешься.

А торчать в углу и глазеть тоже не тянет.

— Может, пересяду.

◆

В углу зала меня поджидала терраса.

— Выйти бы подышать воздухом — в самый раз.

Поэтому я тут же свернул в другую сторону.

Почему не иду на террасу?

Там же прохладно, и успокоиться можно?

Не смешите.

Это стопроцентная ловушка.

Судя по моей базе знаний о ромфанте (невеликой), стоит туда выйти — и явятся главная героиня с главным героем и устроят любовную разборку.

Я начну утешать одного из них — и вот уже заброшен любовный крючок.

— Кха-а, вовремя увернулся, вовремя.

Восхищаясь собственным манёвром уклонения от основной истории, я шёл вдоль одной из стен зала и в конце коридора, чуть свернувшего вглубь, приметил дверь.

Приоткрыл — там оказалась маленькая комната отдыха.

Пара диванов, низкий столик, у окна чинно расставленные цветочные горшки.

Людей внутри не было.

— Отлично.

Я закрыл дверь, подошёл к дивану у окна и, обогнув его,

*Плюх.*

Просто рухнул ничком.

Матрас был мягкий, лежать удобно.

— Здесь и дотяну до конца приёма.

Будь тут Эстель — перепугалась бы, ну и пусть.

Эстель ведь не дворянка, в зал её не пустят, и ворчать она не сможет, верно?

Пока я так по-дурацки хихикал, из зала донёслась едва слышная музыка.

«Хорошо».

Я слегка прикрыл глаза.

Надо будет придумать композицию для следующей эротической манги.

Может, взять тему друзей детства…

*Щёлк!*

Тут дверь открылась.

Я машинально распластался за диваном.

Прикрылся подушкой, затаил дыхание.

Вошли, похоже, двое.

— Серьёзно? Тот автор, «Экстра», что ли?

Незнакомый мужской голос.

— А, чёрт, обязательно надо посмотреть. Горничная — просто пиздец, до чего хороша. Как глянул — сразу захотелось свою служанку раздеть.

— Вот же ёбнутый.

Уши встали торчком.

Это они сейчас про мою мангу?

Только вышла — а уже читают?

Я чуть-чуть приподнял голову из-за дивана, прячась, и осторожно глянул.

Двое.

Оба на вид — дворянские отпрыски, мои ровесники.

Один сразу бросился в глаза.

Светлые золотистые волосы. Живой взгляд. Плечи широкие, сложения могучего — весь будто светился.

«Этот».

Память кольнуло.

Сын южного адмирала.

Персонаж, чьё имя в оригинале «Золотых цепей» упоминается пару раз.

Золотое солнце — второй главный герой, что нагнетает напряжение между святой Ариной и наследным принцем.

Своим видом он заявлял, что соблазнит любую женщину на свете, — обаятельный злодей, от которого читатели изнывали в приятном томлении.

И этот бабник читал мою мангу?

Ощущение, будто тебя признал эксперт. Неплохо.

< Эротическая манга, одобренная золотым солнцем >

Можно и в рекламу пустить.

…Но погоди.

Что-то тут не так.

С такой внешностью, что затмила бы всех в империи и приковала взгляды дворянских девиц,

— Эй, а с женщинами правда так приятно?

— А? А… ага. Зачем такое спрашиваешь, конечно приятно.

— А ты тоже можешь довести женщину, как на тех картинках?

— А? Ха… эй ты, сволочь. Ещё бы. Они и шевельнуться не смогут.

Сбежали с приёма, забились в тихую комнату отдыха и с упоением треплются об эротической манге.

«Девственники, что ли?»

Они обливались потом, всячески изображая опытность, — и это убеждало ещё сильнее.

Золотое солнце, южный адмирал, девственник.

Шок.

«А, точно — этот мир был насквозь добродетельный ромфант».

Может, я слишком мыслил в духе эротических манг?

Пока я так приходил в себя от потрясения,

*Щёлк.*

— Кто это без стука дверь…

Голоса обоих оборвались.

«Что такое?»

Я очень медленно поднял взгляд над диваном.

Дверь комнаты отдыха была открыта.

А тот, кто стоял в проёме, — красавец, будто сошедший с картины: волосы, словно вышитые по нити золотом, глубоко сияющие красные глаза……

— Ой-ой. Ваше высочество наследный принц Леонхард Бель, что вас привело в столь убогое место?

Глядя, как золотое солнце ехидничает, я мог только повторять про себя:

«Пиздец».

Я мгновенно скрылся полностью за спинкой дивана.

Что ты здесь делаешь?

— Я всего лишь хотел подышать свежим воздухом.

Голос наследного принца был медленным и низким.

И в нём явственно читался безмолвный нажим: убирайтесь отсюда.

«Какого чёрта ненормальный припёрся дышать воздухом в комнату отдыха».

— Ваше высочество изволит дышать воздухом в комнате отдыха? Или желаете подышать юбками?

Молодец, золотое солнце!

Сегодня я на твоей стороне.

Я в тебя верил, девственник-золотое солнце!

Я отчаянно болел за него из-за дивана.

— Есть недовольство?

— Что вы, отнюдь. Тогда отдыхайте спокойно.

И с этими словами присутствовавшие потянулись на выход.

Что такое.

Этот тип так себя ведёт и всё равно зовётся золотым солнцем?

«Потому и девственник».

Бесхребетный ублюдок!

Да.

Раз уж так вышло — продержусь, пока наследный принц не уйдёт.

Но не успел я так решиться, скри-ип — дверь отворилась снова.

К этому моменту я уже махнул рукой. Судя по мягкому шелесту, с каким волочился подол платья, — вне всяких сомнений, знатная дворянская девица.

— Ваше высочество.

Женский голос, как и ожидалось.

Уходить поздно.

«Буду просто сидеть. Тихо — и всё. Меня здесь нет. Я воздух, я воздух».

— В чём дело, герцогская дочь?

Герцогская дочь?

Дочь герцогского рода.

В этом мире три герцогских рода, значит, одна из тех трёх.

И одна из них — сущая злодейка.

Так называемый типаж злодейки.

«Только бы не она».

Пока я так молился, их разговор незаметно зашёл дальше.

— Ваше высочество. Я тоже знаю. Что ваш брак со святой — брак по расчёту.

И разговор вдруг свернул на главную сюжетную линию ромфанта.

— Она вас не любит. Она рядом лишь потому, что ей нужна ваша сила. Но я — не такая. Я хочу вас самого.

— И что?

Наследный принц отреагировал безучастно.

— Бросьте святую и женитесь на мне.

Начался тот самый разговор, подслушав который, можно и жизни лишиться.

А, да почему!

----------

Неужели я случайно соблазнил злодейку?

— Бросьте эту святую и женитесь на мне.

Злодейка.

Юдит ла Рош.

Когда я читал оригинальные «Золотые цепи», этот персонаж не вызывал у меня особых чувств.

Сама по себе роль злодейки — заезженное клише, встречающееся на каждом шагу.

Из тех, кто прячет крик «полюби меня» за словами «женись на мне», вечно путается под ногами у главных героев и в итоге закономерно получает по заслугам.

Персонаж, которого читатели поливают грязью, но продолжают читать.

Иными словами:

«Раз уж эта особа нарисовалась, сюжет оригинала закрутился на полную катушку».

А значит, мне здесь точно не место.

Ведь сейчас я застрял прямо в эпицентре оригинального сюжета.

Я и так прячусь за диваном от одного лишь наследного принца, а если к нему добавится еще и злодейка — это форменная катастрофа.

Я осторожно затаил дыхание.

Поскорее поругайтесь и проваливайте.

Умоляю.

— ...

Наследный принц хранил долгое молчание.

Молчать этот тип умеет мастерски: без единого слова дать понять, насколько тяжел и непреклонен его отказ.

В этом чувствуется и стать принца, и истинное благородство — что ни говори, а мужик он и впрямь эффектный.

Стоп. С какого перепугу я вообще занялся анализом персонажей?

«Проклятая профессиональная деформация».

— ...Вам известно, какие дурные слухи ходят о святой?

Голос юной герцогини переменился.

Пропали прежние нотки отчаяния, тон стал куда спокойнее и острее.

Слухи? О чем это она?

Разве о ней могло поползти что-то дурное?

— Герцогиня. Вы переходите границы.

Голос наследного принца прозвучал леденяще холодно, но та не отступила.

— Неужели ваше высочество не знает, что по закоулкам империи тайно расходятся крамольные книжонки о святой?

Мое сердце тут же ухнуло в пятки.

Крамольные книжонки?

Это же она про мою мангу!

«Твою ж мать, почему меня-то сюда приплели?!»

Не успел я переварить всю несправедливость бытия, как герцогиня продолжила:

— Не бывает дыма без огня. Возможно, непорочность святой — всего лишь фасад. Неужели вы позволите подобной женщине стать хозяйкой императорского дома?

Ее голос сочился ядом, словно укус гадюки.

Вот это да, злодейка до мозга костей. И подбор слов, и язвительность — чистое клише из поп-культуры.

Но ответ принца оказался на удивление невозмутимым и рассудительным, начисто обесценив всю ее провокацию.

— Крысу, нарисовавшую эту мерзость, я найду и покараю лично. А вам советую не поднимать шума на пустых домыслах.

Ого.

А этот парень, наследный принц, настоящий мужик.

Каков красавец! И ведь даже тени сомнения в святой не допустил.

Конечно, это лишь фасад, но погодите... Дело же не в этом!

«Он же только что пообещал разорвать меня в клочья!»

Блять. Блять. Блять. Блять.

Главное — не спалиться.

Ни в коем случае нельзя дать узнать, что псевдоним Экстра принадлежит мне.

*Топ...*

Вскоре решительные шаги наследного принца стихли, и дверь комнаты отдыха холодно захлопнулась.

Стычка подошла к концу.

В сухом остатке победителем вышел принц, а герцогиня, должно быть, сгорает со стыда.

«А главный проигравший здесь — я».

Наследный принц только что навесил на меня жирный флаг смерти.

«...Блять».

Ну да ладно.

То, что при встрече с принцем мне крышка, было вполне предсказуемо, так что по сути ничего не изменилось.

Куда опаснее сейчас пересечься с герцогиней.

Притворюсь невидимкой, пережду, пока эта девица уйдет, и тихонько ускользну.

Идеальный план.

— *БАМ!*

— А-а-а!

Не успел я додумать план, как под глухой треск из моего горла вырвался жалкий вопль.

Не сдержав ярости, герцогиня со всей дури пнула стоящий у стола стул.

И надо же было этой тяжеленной дубовой махине опрокинуться назад и с ювелирной точностью заехать мне прямо по голени!

— Кто там?

Спалился.

Причем с треском и до неприличия позорно: сжимая ноющую от боли голень, я неуклюже поднялся на ноги.

Но стоило мне бросить на нее укоризненный взгляд, как дыхание само перехватило.

Чертовски красива.

Передо мной стояла девушка столь ослепительной красоты, что процесс мышления попросту встал на паузу.

Роскошные волны смоляных волос и манящие, гипнотические глаза цвета терпкого вина.

Даже пылающие от гнева щеки казались мазками искусной картины.

И только сейчас я всем нутром осознал, почему в этом заурядном мире ромфанта на законных правах существует столь неэффективный персонаж, как «злодейка».

Потому что они красивы.

Такая внешность — сама по себе оправдание и двигатель любого сюжета.

— Я спросила, кто вы.

Герцогиня смотрела на меня сверху вниз.

Холодно прищурив винные глаза, злодейка ждала моего ответа.

«Что ей сказать?»

Варианта три.

Первый: бежать.

— Нереально. Уже спалился.

Второй: назвать свой титул и начать лебезить.

— Бесполезно. Имя «Иан Аш» в этом мире не стоит и гроша.

Третий: пойти напролом с каменным лицом.

Включилась моя врожденная изворотливость — навык, отточенный в прошлой жизни вебтун-автора Кан Дохёка, когда приходилось разруливать тонны претензий от недовольных читателей.

Начнешь жалко оправдываться или пресмыкаться — сочтут слабаком и раздавят.

Действовать нужно с максимальной наглостью.

Такие тепличные создания из высшей знати легко теряют самообладание, столкнувшись с неожиданной дерзостью и беспардонностью.

Я небрежно зачесал назад темные волосы и заговорил с нарочитой ленцой и вальяжностью:

— Притомился на приеме и зашел немного вздремнуть. А тут шум такой, что невольно проснулся.

— Хотите сказать, что не слышали нашего разговора? Какая наглая ложь...

— Разумеется, слышал.

Я пожал плечами.

— Вы же так громко спорили, что разбудили меня.

Я мягко улыбнулся и добавил:

— Вы еще и стул так пнули, думал, голень переломите. Честно говоря, мне кажется, это передо мной должны извиниться первыми.

— ...Ч-что?

Глаза герцогини округлились.

Сделав шаг вперед, я невозмутимо развил мысль:

— Это комната отдыха при банкетном зале. Вполне естественно предположить, что внутри может кто-то отдыхать в тишине. Разве уважение к чужому покою и пространству — не основа дворянского воспитания?

Она была выбита из колеи начисто.

Сработало?

Этот наглый напор выручал меня при выбивании кредиторов в поместье, да и в ином мире показал себя с лучшей стороны.

Но мимолетное замешательство прошло, и взгляд герцогини сузился.

— Из какого вы рода?

Началось.

Классический прием злодейки: задавить авторитетом и титулом своей семьи!

Если продолжу гнуть пальцы, завтра утром у моего изголовья может появиться наемный убийца.

Я картинно и нарочито изящно склонил голову:

— Иан Аш из виконтского рода Аш. Для меня великая честь предстать перед вами, миледи.

С такими персонами важно вовремя прижать хвост и показать почтение.

Дерзость работает лишь тогда, когда умеешь балансировать между напором и уступкой, создавая нужное напряжение.

Юдит скрестила руки на груди и с любопытством посмотрела на меня сверху вниз.

— Род Аш? Те самые нищие художники... А вы знаете, кто только что вышел за дверь?

— Нет, понятия не имею. Но в отношениях между полами есть лишь мужчина и женщина. Потому-то мне и было не совсем понятно ваше поведение.

— Не понятно?

Я пожал плечами и рубанул напрямик:

— Соблазните его и берите быка за рога. С таким-то потрясающе красивым лицом — и чего вы только колеблетесь?

В комнате повисла глухая тишина.

Винные глаза Юдит едва заметно дрогнули.

— ...Вы что, пытаетесь соблазнить меня прямо сейчас?

Да вы издеваетесь.

В этом мире простая констатация объективного факта о красоте уже считается флиртом?

Неужели здесь все живут настолько пресно, что разучились делать комплименты?

«Ах да, оригинальный роман позиционировался как исключительно целомудренный».

Пожалуй, прямолинейная похвала оказалась для нее чересчур сильным ударом.

Неловко вышло.

Впрочем, герцогиня, как и подобает истинной злодейке, мгновенно взяла себя в руки.

— И как же, по-вашему, мне стоит соблазнять наследного принца?

Прозвучал провокационный вопрос.

О, отличный вопрос.

Как надменной и обольстительной злодейке соблазнить неприступного мужчину...

В голове щелкнул тумблер художника, и перед глазами пронеслась колоссальная база данных по эротическим сюжетам и сценам, накопленная за годы работы.

— Хм... Костюм горничной?

Слово вырвалось на чистых рефлексах.

Черт побери.

По инерции после рисовки эроманги про горничных с языка слетел штамп, миновав здравый смысл.

Я уже открыл рот, чтобы загладить оплошность, но реакция собеседницы оказалась более чем странной.

— ...

Плечи Юдит мелко задрожали.

Разозлилась?

Предложить благородной леди наряд прислуги... Я уже зажмурился, ожидая пощечины, как вдруг —

— Пф-ф... Ха-ха-ха!

Она расхохоталась в голос, словно услышала лучшую шутку в жизни.

Этот заливистый, совершенно не церемонный смех поразительно контрастировал с ее утонченной внешностью.

Даже жутковато стало.

Изящно смахнув слезинку в уголке глаза, она уставилась прямо на меня.

— Какая пошлость. И какая прямота. Мне нравится, мы поймем друг друга.

— ...Рад, что вам пришлось по душе.

— Скажи вы это кому-то другому, лишились бы головы за оскорбление знати на месте.

— Но вы кажетесь мне великодушнее всех в этой империи.

От моего нахального ответа герцогиня снова прыснула.

— Пф-ха-ха!

На сей раз ее пробрало всерьез.

Тщетно пытаясь прикрыть рот ладонью, она отвернулась, а затем снова посмотрела на меня.

— И как вам удается флиртовать без остановки? А вы занимательный мужчина.

«...Да вовсе я не флиртовал».

Я молча проглотил возмущение.

С заметно посвежевшим лицом она развернулась.

Подол ее роскошного платья грациозно колыхнулся, обдав меня приятным ароматом.

— Было весьма забавно, так что я вас прощаю. Вы отлично развеяли мою тоску.

Распахнув дверь и плавно шагнув в коридор, герцогиня негромко обронила:

— Забавный. Я буду наблюдать за вами.

...Наблюдать? За чем? За мной?!

----------

А-а, вот он — стиль идеального парня из моего прошлого мира

— Я буду наблюдать за вами.

Дверь комнаты отдыха закрылась.

Последние слова герцогской дочери Юдит ла Рош повисли в тишине.

Я осторожно поднялся из-за дивана, где распластался на полу, и размял затекшую шею.

— Наблюдать она будет, как же. Сделай одолжение, просто исчезни из моей жизни.

И наследный принц, и эта злодейка — пускай катятся ко всем чертям.

Впрочем, торчать здесь вечно и жалеть себя не имело смысла.

В бальный зал я возвращаться не стал: выскользнул на террасу и перемахнул через ограду внешнего сада.

До бездарного второго сына виконта Аша никому не было дела — моего исчезновения даже не заметили.

◆

Тёмный глухой переулок в трёх кварталах от шумного центра столицы Калиоры.

Я кутался от промозглого ночного ветра и натянул капюшон пониже, пока перед глазами не показалась дверь тайной книжной лавки, пропахшая сыростью и старой кожей.

*Скри-и-п.*

Стоило мне переступить порог, как хозяин лавки, пересчитывавший гроссбух под тусклым светом мана-лампы, вздрогнул и вскинул голову.

А разглядев меня, тут же расплылся в подобострастной, алчной улыбке.

Похоже, и в этот раз мы сорвали куш.

— О-о! Вы пришли!

Разумеется, торговец понятия не имел, автор я под псевдонимом Экстра или всего лишь курьер.

Он лебезил просто потому, что я приносил ему горы золота.

Я заговорил, стараясь сделать голос как можно ниже и глуше.

Ох… горло саднит.

— Как обстановка?

— И не спрашивайте! На подпольном аукционе форменное безумие! Берут за любые деньги! Молодые дворянчики готовы перегрызть друг другу глотки, лишь бы урвать экземпляр, последние кошельки вытряхивают!

Дрожащими от возбуждения руками лавочник открыл сейф и с глухим стуком вывалил на стол несколько пузатых кожаных мешков.

*Бум. Бум.*

— Это расчёт за первую партию. Извольте проверить.

Сделав безразличный вид, я развязал тесёмку одного из мешков.

*Дзинь-нь-нь!*

Чистое золото ослепительно сверкнуло в свете мана-лампы.

«…С ума сойти».

Я сглотнул вставший в горле ком.

— Сколько здесь примерно?

— Около пяти миллионов крон.

Пять миллионов крон.

На эти деньги водянистую капустную жижу, которой давились в виконтстве Аш, можно было на год вперёд заменить сытным грибным супом со сливками.

— С чего такой ажиотаж? Рекламы ведь не было.

Торговец хихикнул.

— Сынок южного адмирала, юный господин Кайл Вальдер, обшарил все закоулки высшего света и раструбил о вашем шедевре на каждом углу! Называет его «творением того, кто познал истинную природу женщин», и всё в таком духе.

А-а, тот самый невинный златовласый хлыщ.

Перед глазами тут же всплыла его физиономия: как он обливался потом в комнате отдыха и напускал на себя бывалый вид.

— Ха. А парень начинает мне нравиться.

С губ невольно сорвался смешок.

Чистый сердцем девственник, корчащий из себя бабника, стал лучшим зазывалой для моей эротической манги.

Жизнь — удивительная штука.

— Как бы там ни было.

Спрятав кошели под плащ, я перешёл к делу. Сейчас мне требовались не просто золотые кругляши.

Мне нужна была производственная база, способная утолить этот голод и принести настоящее богатство.

— Печатный станок удалось найти?

Рисовать каждую страницу вручную — тупиковый путь.

Для массового тиража требовалось нормальное оборудование.

Лицо книжника помрачнело.

— Э-э… Прошу прощения, но в ближайшее время достать его вряд ли удастся.

— В чём причина? Я же сказал, что заплачу сполна.

— Недавно Магическая башня признала рунические прессы стратегическим ресурсом. Да ещё и Академия подсуетилась — скупила подчистую все оставшиеся на рынке печатные машины… Их просто не достать.

Магическая башня и Академия, значит.

В дело влезли самые неудобные игроки.

…Постойте. А если я поступлю в Академию, смогу до них добраться?

«Нет, бред».

Надо взять себя в руки.

Соваться в это змеиное гнездо, кишащее главными героями? Даже думать забудь.

— Единственный выход — оформить новый заказ и вывезти через контрабандистов, но это займёт кучу времени.

— …Ничего не поделаешь. Продолжайте искать. Деньги не имеют значения, главное — надёжный станок.

Я коротко кивнул и вышел в ночь.

◆

Едва я переступил порог обветшалого особняка виконтов Аш, на меня пахнуло ледяным холодом.

— Иан Аш.

— А, Хлоя. Почему ты ещё не спишь?

И смотрит так свирепо, будто убить готова.

Я послал Эстель полный мольбы взгляд, но та проигнорировала меня и молча прошагала в глубь дома.

Вот ведь предательница, а не горничная!

— Ты думаешь, мне до сна?!

Хлоя скрестила руки на груди и решительно шагнула ко мне.

— Что ты вообще натворил на приёме? Я же просила просто показаться и вести себя тихо! Почему до меня доходят одни только гадости о тебе?!

— Какие ещё гадости? И вообще, откуда ты уже успела всё разузнать?

Мы с Эстель уехали сразу же, как только бал закончился.

С какой же бешеной скоростью разносятся сплетни среди знати?

— Что ты без всяких манер набивал брюхо мясом, ни с кем не разговаривал и вёл себя как неотёсанный мужлан! Ты представлял наш род, неужели нельзя было сохранить хоть каплю достоинства?!

Хлоя обрушила на меня целый шквал упрёков.

Угу, я всё понимаю.

Она в одиночку тащит на себе все унылые дела поместья, тут у кого угодно нервы сдадут.

Впрочем, у меня имелось безотказное средство, способное мгновенно погасить этот пожар.

— Держи.

Я достал из-за пазухи один из кожаных мешков и вложил его в руки Хлои.

Ровно миллион крон — пятая часть от полученных пяти миллионов.

Остальное я собирался пустить в оборот.

— …Что это?

Почувствовав тяжесть, Хлоя подозрительно прищурилась.

Она осторожно развязала шнурок, заглянула внутрь и судорожно ахнула:

— И-Иан… Откуда у тебя столько…

— Мы же договаривались не спрашивать об источнике.

Я беззаботно пожал плечами.

Даже родной сестре нельзя признаваться, что я — тот самый Экстра.

— Т-ты добыл эти деньги на приёме?

— Ну, скажем так, проявил свои таланты.

— Ты… всё-таки продал… т-тело?!

От такого предположения я даже поперхнулся смешком.

— Сдурела? Кому я нужен, чтобы за моё тело такие деньжищи отваливать?

— Ну… лицо у тебя, конечно… Нет, я не об этом!

Хлоя вдруг вспыхнула до самых ушей и сердито выпалила на одном дыхании.

Хоть и строит из себя холодную леди, а чуть что — сразу теряет самообладание.

— Хм. Ладно. Я приму эти деньги.

— А где волшебное слово?

— Ч-чего?!

Хлоя сверлила меня возмущённым взглядом.

Ц-ц-ц. С таким колючим нравом кто её вообще замуж возьмёт?

Как старший брат, я был обязан преподать ей урок вежливости.

— Благодарить надо. Ну же, повторяй за мной.

— Ы-ых.

— Спас-и-бо.

— Спа… спаси…

Вот умница.

Стоило моим губам расплыться в довольной улыбке, как на лбу Хлои вздулась венка.

— Да ни за что на свете! Дурак бестолковый, братец Иан!

Ох. Ну и строптивая же у меня сестрица.

Погодите-ка.

Она только что назвала меня «братцем»?

«Кажется, я слышу это впервые?»

Не успел я переспросить, как Хлоя пулей метнулась к своей комнате.

Но на полпути резко затормозила и высунула голову:

— И не вздумай пропустить церемонию поступления в Академию!

— Постой, я же сказал, что заработаю деньги! Двести миллионов крон. Ты сама говорила, что если я их достану, то могу никуда не поступать!

— Церемония уже завтра! Как ты их за ночь достанешь?! Принесёшь двести миллионов — можешь бросать учёбу. Но завтра ты обязан быть там!

— …Э, стой.

Я растерянно моргнул.

— Завтра?

— Да, завтра! Опоздаешь — убью. Без шуток.

Я в отчаянии схватился за голову.

Как, чёрт возьми, заработать двести миллионов крон за одни сутки?!

◆

На следующее утро.

Посреди моей комнаты валялась куча какого-то чудовищного тряпья.

— И это… форма?

С немым ужасом я поднял с пола этот позор портновского искусства.

Хлоя сунула его мне со словами: «Денег на форму нет, надень отцовскую, в которой он щеголял в молодости».

Заявила ещё, мол, форма Имперской академии веками не меняется.

«Да за столько веков она обязана была хоть немного измениться!»

Господи помилуй.

Сплошные кружева на рукавах, нелепо раздутые накладные плечи и бесформенный мешковатый силуэт, начисто лишающий намёка на талию.

Типичное безвкусное дворянское тряпьё из второсортного средневекового фэнтези.

— Это… визуальный террор.

Моё чувство прекрасного, выпестованное годами маниакального изучения одежды для вебтунов, было растоптано в пыль.

И мне предлагают ЭТО надеть?

Да лучше голышом заявиться — эстетичнее выйдет.

— Эстель!

Спасай, Дораэмон во плоти!

Я распахнул дверь и истошно завопил на весь коридор.

◆

Наша спасительница…

Вернее, Эстель — это гениальная горничная, безупречно владеющая искусством уборки, готовки, шитья и филигранного унижения хозяев.

Вскоре под мерный стук каблуков в комнату вошла Эстель в идеально выглаженном платье горничной.

Лицо её, как обычно, не выражало ни единой эмоции.

— Молодой господин. Какую ещё дичь вы вздумали сотворить с самого утра, раз подняли такой шум?

После того случая градус её язвительности заметно подрос, но сейчас было не до обид.

Я беззаботно улыбнулся и вложил в её ладонь подушечку с булавками:

— Дичь сотворил не я, а тот, кто сшил это убожество, Эстель. Уповаю на безупречное мастерство старшей горничной дома Аш.

Разумеется, за дизайнерское видение отвечал я сам.

— Первым делом срежь эти жуткие подплечники. Талию подгони плотнее по фигуре. А камзол укороти дюйма на три, чтобы ноги казались длиннее.

— Молодой господин. Боюсь, выйдет наряд столь же непотребный, сколь и его владелец, попирающий все правила этикета. Не стоит ли спросить мнения самой одежды?

— А я когда-нибудь соблюдал этикет? И если эта тряпка посмеет сопротивляться, я ей устрою.

— Как я и думала, вы признаёте только насилие.

— Д-да нет же! В прошлый раз я просто…!

Я осёкся, собираясь оправдаться, и внимательно вгляделся в лицо Эстель.

Или мне показалось, или в её взгляде мелькнуло мимолётное смятение?

Уголок моего рта невольно пополз вверх, и я тихо прошептал ей на ухо:

— Что такое? Неужели тебе хотелось, чтобы я приказал?

— В-вовсе нет! Что за глупости…!

— Если Эстель этого желает, я всегда готов пойти навстре… Ай!

Острая булавка чувствительно кольнула кожу.

Металлическое остриё холодно блеснуло на свету.

А за ним сверкнули глаза горничной — так выразительно, будто она всерьёз прикидывала, не пробить ли этой иглой мою сонную артерию.

— П-прости…

Я совсем забыл, насколько опасной она бывает.

Да и эротическая манга — это просто рисунки, кому в здравом уме сдались такие ролевые игры?

Пока я мысленно винил себя за профессиональную деформацию,

Эстель поджала губы и принялась орудовать иглой с пугающей скоростью.

— Готово. Надевайте.

Даже на первый взгляд форма выглядела строго и элегантно.

Настоящий идеальный мужской лук, будто прямиком из ленты соцсетей.

Угу.

Эстель своё дело знает.

Вышло на редкость недурно.

Но пока я любовался отражением, она оборвала мои мысли:

— Вы опоздаете. Одевайтесь живее.

— П-погоди! Мне же… дыхание перехватило, Эстель!

Пришлось на собственной шкуре ощутить всю безжалостность разозлённой горничной.

----------

Дышу через раз, но меня всё равно затягивает

Территория размером с целый город, усеянная высокими остроконечными шпилями.

Миновав величественную статую первого императора в самом центре, упираешься в вывеску с изящной каллиграфической надписью.

【Императорская академия】

Главная сцена, где ключевым персонажам оригинала «Золотых цепей» предстояло разыграть роковую романтическую драму, и одновременно врата в ад, куда меня насильно притащили из-за неподъёмных двухсот миллионов крон неустойки за отчисление.

«Надо быстрее где-нибудь спрятаться».

Я молча опустил голову и побрёл по самому краю толпы.

Но в этом мире всё никогда не идёт по плану.

— Эй. Пс-с. Это ведь он?

— Кто? А... нищий художник?

— Чего? Натворил таких дел и всё равно вернулся? Ни стыда, ни совести.

Проходившие мимо юные аристократы и благородные девицы прикрывали рты ладонями и перешёптывались.

И всё же — «нищий художник»?

«Ну и прозвище, честное слово».

Настоящее искусство рождается лишь на голодный желудок!

Ни черта вы в искусстве не смыслите!

И не смейте недооценивать нищих творцов.

Не ровён час, ещё в политику подадутся.

— Ты лучше на его одежду посмотри. Что это вообще? Он в пижаме заявился?

— Денег нет, вот и распродал все приличные вещи.

— Ой, ну скажешь тоже! *хи-хи*.

Вот уж действительно.

Стоит лишь дать слабину, как все тут же слетаются поливать тебя помоями — прямо как на интернет-форумах.

Но я ведь автор вебтунов.

Уж к хейтерским комментариям мне точно не привыкать.

А лучший способ борьбы с хейтерами — полный игнор.

Стоило мне сделать вид, будто ничего не слышу, как они тут же отстали.

Забавно: поливая меня грязью за «неподобающий» и «нищенский» вид, они не сводили глаз с моего наряда.

Похоже, корейское чувство стиля прекрасно работает и в этом мире.

К тому моменту, когда я наконец забился в дальний угол актового зала...

— Эй, вы видели новинку от Экстры? Свежая глава — просто отвал башки.

Из-за негромкого шёпота стоявшей позади меня кучки студентов я едва не поперхнулся воздухом.

— По правде говоря, горничная в поясе для чулок на этот раз... ух.

— А-а, я тоже хочу купить. Говорят, это лимитированное издание, его фиг достанешь.

— Тсс! Потише! Если нас тут услышат за разговорами об этой нечестивой книжке... могут за святотатство упечь.

Вот именно.

Осторожнее, ребятки.

Если вас схватят, кто будет покупать мои комиксы?

Но парням не было дела до тревог автора, и один из них ляпнул совершеннейшую глупость:

— Если честно, тот, кто настолько идеально знает женское тело, не сам ли его создал? Экстра на самом деле — бог.

— Псих грёбаный.

— Поклонение богу — какое же это святотатство? Скажи, я прав?

— Ебанутый. Хотя... доля правды в этом есть.

Дофаминовый взрыв.

Какое бы у них было выражение лиц, узнай они, что «Экстра» стоит прямо перед ними?

От одной этой мысли уголки губ предательски дрогнули, но я сдержался.

Стоит моей личности раскрыться — и безумный тиран, наследный принц, без лишних слов снесёт мне башку.

И в этот миг —

У входа в зал поднялся шум, и толпа расступилась в обе стороны.

Сквозь образовавшийся живой коридор раздались мягкие, неторопливые шаги.

Тихо колышущиеся серебристые волосы.

Фиолетовые глаза.

Аккуратно застёгнутая белоснежная форма с лентой святого ордена казалась источником собственного сияния посреди этого пышного зала.

Арина Сент.

— Ах... До чего же она непорочна.

— Святых теперь по внешности выбирают?

Главная героиня оригинального романа «Золотые цепи».

Смерив её бесстрастным взглядом, я тут же опустил глаза.

Любой нежелательный контакт всегда начинается со зрительного.

Как бы ни повернулась ситуация, пересекаться с ней взглядами нужно избегать любой ценой.

...Да и совесть немного покалывала.

Пока я предавался самобичеванию,

— И-идёт!

— Ура-а-а!

Гул голосов накрыл зал с новой силой.

В дверях показался наследный принц Леонхард Бель — без единого сопровождающего, в гордом одиночестве.

Волосы цвета чистого золота. Алые глаза. Плотно сжатые губы.

Я впервые видел его вживую и окончательно убедился, насколько безумной была инфляция красоты в этом мире.

— Всё-таки он главная фигура сегодняшней церемонии.

— А ведь со святой они идеально смотрятся, правда? Прекрасная пара.

— Да уж, повсюду только и шепчутся, что скоро объявят о помолвке Его Высочества со святой.

Хм... Честно говоря, я смутно помнил, когда именно состоялась их помолвка.

Не то чтобы я внимательно читал этот роман.

«В любом случае совет вам да любовь».

Мысленно пожелав им счастья, я перевёл дух.

На любом мероприятии тот, кто входит последним, и есть главная звезда.

Раз уж прибыл виновник торжества — наследный принц, церемония вот-вот начнётся, подумал я и уже приготовился сладко зевнуть, как вдруг:

— Ах, прошу прощения за опоздание.

Ленивый, чарующий и странно тягучий голос.

Взоры всех присутствующих разом устремились в одну точку.

— Экипаж немного задержался в пути.

На словах звучало извинение, но в её уверенной поступи не читалось ни капли раскаяния.

Обжигающе прекрасные черные волосы, алые губы и гипнотический, убийственный взгляд: перед публикой предстала старшая дочь герцогского дома Ла Рош и главная злодейка романа — Юдит ла Рош.

С каждым её шагом зал наполнялся густым ароматом роз.

От её манящего взгляда юноши мгновенно заливались краской, не в силах оторвать глаз.

Приглядевшись к наряду Юдит, я понял, что выбор был далеко не случаен.

Ленты и оборки, тонко прошитые красно-золотой нитью.

Цветовая гамма подозрительно перекликалась с гербовыми знаками наследного принца.

Совместно они образ точно не подбирали.

Не знаю, случайность ли это или продуманный расчёт, но молодые аристократы в зале уже вовсю переводили взгляды с одного на другого.

Сама собой складывалась картина идеальной пары.

Окружающие быстро всё смекнули и принялись шептаться.

— Боже мой, взгляните на наряд леди Юдит. Разве он не сочетается с костюмом наследного принца?

— Такая неприкрытая провокация в адрес святой...

Я лишь покачал головой.

«Ого... Вот это злодейка».

Битва взглядов не на жизнь, а на смерть.

Когда Юдит поравнялась со мной, я тихонько спрятался за колонну и уставился в пол.

Первое правило выживания в этом мире: никогда не смотреть в глаза ключевым персонажам.

Но тут...

*Цок. Цок. Цок.*

Почему стук каблуков становится всё громче?

В памяти вдруг всплыли слова, брошенные ею на вступительном банкете.

Да ну, бред.

В такой толпе она бы меня ни за что не заметила.

Меньше надо мнить о себе, вот что.

Пожалуйста, просто пройди мимо, умоляю.

Словно насмехаясь над моими мольбами, Юдит притормозила прямо возле меня.

Повернув голову в мою сторону, она одарила меня пленительной полуулыбкой из-под изогнутых ресниц.

«Какого хрена?!»

Пока я беззвучно вопил от ужаса, Юдит как ни в чём не бывало грациозно прошествовала к передним рядам для знати.

***

Церемония поступления оказалась невыносимо скучной.

Пожилой ректор на трибуне разливался долгой напыщенной речью.

Он нес обычную чушь про будущее империи и славу академии, пока одно слово не заставило меня навострить уши.

— В особенности в этом году владыка магической башни, гордость академии и вершина имперской магоинженерии, внёс неоценимый вклад в развитие наших удобств.

Владыка магической башни.

Персонаж первого плана.

Имя было настолько громким, что зал тут же зашумел.

— Самый молодой владыка магической башни в истории империи — поистине выдающийся человек. Слышала, в этом семестре он даже будет вести занятия.

— Самый молодой? А сколько ему лет?

— Говорят, двадцать три года. Но чтобы владыка башни лично находился в академии — такое ведь впервые. Поговаривают, у него здесь какая-то скрытая цель.

Пришлось слушать во все уши.

Ведь этот гад монополизировал всё моё печатное оборудование!

— Башня магов недавно объявила рунические печатные станки стратегическим сырьём.

«...Так это всё из-за него?»

Скрестив руки на груди, я украдкой оглядел помост.

Среди стоящих рядом с ректором людей взгляд сразу зацепился за одного необычайно молодого человека.

Тёмно-синяя мантия. Аккуратно собранные тёмные волосы.

Бесстрастное лицо, но взгляд — не по годам тяжёлый, давящий.

Из тех людей, кто подчиняет себе пространство одним лишь присутствием.

«Это он?»

Разглядев его лицо, я тут же отвел взгляд.

Раз уж владыка магической башни останется в академии, пожалуй, стоит подумать над способом подобраться к печатному станку.

Конечно, в этом змеюшнике, кишащем главными героями, напрямую лезть к нему — чистое самоубийство.

Наверняка у него есть подчинённые, занимающиеся практическими делами.

Если позариться на слишком многое разом — останешься без головы.

«Это долгосрочная цель, только долгосрочная».

Медленно. Главное — не суетиться.

Поспешишь — людей насмешишь, и в ином мире это правило работает безотказно.

***

Два часа.

Целых два часа я безмолвно простоял в самом глухом углу.

Абсолютный успех.

Дождавшись, пока основной поток студентов схлынет, я тихонько выскользнул из зала через поредевшую толпу.

— Фух. Хоть вздохнуть свободно.

Нежеланная жизнь в академии.

Но был в ней один несомненный плюс.

Мне совершенно незачем было держаться за учебу.

Главным героям оригинала важны оценки и успехи в магии, но мне-то что до этого?

Иану Ашу достаточно просто числиться среди студентов.

Лишь бы не упасть ниже минимального порога посещаемости — тогда штраф за отчисление не активируется.

Пока я не скоплю двести миллионов крон, безопаснее всего просто держать своё имя в списках академии.

«И между делом...»

Неспешно шагая по коридору, я подмечал каждую деталь вокруг.

Массивные старинные корпуса, лаборатории по изучению маны, административные здания.

Если владыка башни находится здесь, то и филиал магической башни расположен где-то на территории академии.

Высока вероятность, что печатные станки спрятаны в одном из этих бесчисленных строений.

«Надо не торопясь всё разведать».

Если удастся хоть как-то задействовать здешнее оборудование, дело пойдёт куда быстрее.

Само собой, на сегодня задача простая — осмотреть местность.

Не выделяться, ни с кем не заговаривать, ни во что не встревать.

Только это и ничего больше.

С этой мыслью я свернул на тихую боковую дорожку, но в тот же миг —

*Бабах.*

Плечо обожгло глухой болью.

От удара я покачнулся назад и моргнул: весь пол был усыпан толстыми тетрадями.

А прямо передо мной растянулась на полу длинноволосая студентка в огромных очках.

— ...Хм?

Накатила странная волна дежавю.

В ней не было ни капли того неуловимого аристократического лоска, присущего здешней знати.

Непонятный цвет волос, старомодная оправа очков, какой в этом мире и не сыщешь.

«Иан Аш был с ней знаком?»

Память Иана Аша не давала чёткого ответа, а девушка тем временем неловко поднялась и принялась собирать разлетевшиеся тетради.

Взгляд случайно упал на раскрытую страницу одной из них.

— ......?

Кажется, там только что мелькнули имена святой и наследного принца? И имя злодейки тоже.

Я сделал шаг ближе — и у меня перехватило дыхание от написанного ниже:

『Дневник наблюдений за "Золотыми цепями" — День 1: Церемония поступления』

Это ещё кто такая?!

----------

Ещё один попаданец?

«Дневник наблюдений за романом „Золотые цепи“. День 1 — Церемония поступления».

Каждое слово отдавало дурным предчувствием.

И ладно бы просто тетрадь — на ней аккуратно, словно название фанатского блокнота, красовалось имя того самого романа, от которого я только что всеми силами пытался держаться подальше.

Обычной благородной барышне такое принадлежать не могло.

Как и любому нормальному человеку.

— У-у-у…

В этот момент распластавшаяся на земле студентка медленно приподнялась.

Длинные, выцветшие оранжевые волосы рассыпались по плечам, а массивные очки сползли на самый кончик носа.

Форма на ней сидела точно из Имперской академии, но выглядела как-то странно. Было видно, что девушка пыталась одеться опрятно, но сидел наряд как-то нелепо и чужеродно.

Впрочем, дело даже не в этой странности.

Она казалась до боли знакомой.

Это веяло не атмосферой другого мира, а скорее тем, что в корейском интернете назвали бы «технарка, безуспешно пытающаяся сойти за свою».

Я поднял оброненную тетрадь.

Страницы пестрели знакомыми именами.

Леонхард Бель.

Арина Сент.

Юдит ла Рош.

А ниже — короткие заметки:

— Судя по церемонии поступления, траектория взгляда Юдит немного сместилась.

— Реакция святой тоже слегка изменилась.

— Небольшое отклонение от изначального сюжета.

* Возможные причины: 1. Крамольные книги автора Экстра. 2. Реальность просто немного отличается от романа?

— А.

Тетрадь пугающе точно сопоставляла события романа с реальностью.

Будто тот, кто вёл записи, читал этот роман от корки до корки.

В этот миг девушка, всё ещё ползавшая по земле, увидела в моих руках тетрадь и побледнела от ужаса.

— А, а-а! Это же…!

— ……

*Хвать!*

Она подскочила на ноги и выдернула тетрадь из моих пальцев.

Я молча окинул её взглядом сверху вниз.

Огромные очки.

Одежда не то чтобы безвкусная, но совершенно выбивающаяся из окружения.

Никакого лоска благородных дам, но при этом она разительно отличалась ото всех.

Значит, эта особа всё-таки…

— О! Да ты же нищий художник!

Моя бровь дёрнулась.

— Не слишком ли это грубо? Встретить человека и сразу обозвать нищим художником.

— Ой.

Она зажала рот ладонью и неловко почесала затылок.

— Прости. То есть, прошу прощения. Я просто так обрадовалась.

— Обрадовалась? Не припомню, чтобы мы встречались.

Я намеренно заговорил свысока.

Причины было две.

Во-первых, нужно было точно выяснить, попаданка она или нет.

Во-вторых, если да, мне следовало играть роль настоящего Иана Аша.

Свою собственную попаданческую сущность я хотел скрыть любой ценой.

А значит, мне внезапно выпала роль наглого третьесортного злодея.

«…Чёрт, я же в этом не силён».

В прошлой жизни я был образцом вежливости и конфуцианской благопристойности!

— Эй. Оглохла? Мы не знакомы, с чего это ты строишь из себя подружку? Сколько раз мне приложить тебя тыльной стороной ладони по лицу, чтобы дошло?

— Пф-ф, хи-хи! Чистый гопник!

— ?

Нет, она вообще нормальная?

Какая часть моей благородной натуры показалась ей гопнической?

И если уж я выгляжу как гопник, надо бежать, а не восхищаться!

Выдать классическое «А-ась?» со склоненной набок головой я не решился, поэтому перешёл к следующему шагу.

— Я Иан Аш из виконтского рода Аш. А тебя как звать?

— А-а! Тот самый третьесортный злодей!

— Жить надоело?

— Ой, н-нет, простите! Хи-хи. Я… я Со Юджин! Ой!

Повисла неловкая тишина.

Ага. Точно попаданка. Как вообще можно быть такой беспечной и простой?

Пока я переваривал услышанное —

Со Юджин лихорадочно забегала глазами, пытаясь придумать оправдание.

*Чик, чик, чик.*

Где-то неподалёку защебетал воробей, и только тогда она выдавила:

— Кано. Кано Амери. Из рода Кано… нет, Кано Амери из рода Амери!

— Госпожа Амери.

«…С такой рассеянностью выжить в мире ромфанта будет непросто».

Я проглотил это старческое нравоучение.

Скажи я такое — ещё решит, что я собираюсь о ней заботиться.

Вместо этого я решил её немного подразнить.

Реакция обещала быть забавной.

— И что это за записи в тетради? Всё описано так, будто сегодняшняя церемония поступления была предрешена заранее.

Я покрутил тетрадь в пальцах, и Кано потянулась за ней вверх.

А ростом она совсем не вышла.

— В-верните!

— А если не захочу?

— Я разревусь!

— Не верю.

— Ну, может, и не разревусь, но обижусь!

Я едва сдержал смешок.

Хм… как бы сказать.

Напоминает какого-то мелкого зверька.

Небрежно швырнув ей тетрадь (отыгрыш третьесортного злодея, как-никак), я продолжил давить:

— Ты так и не ответила. Почему церемония расписана так, словно всё это было известно наперёд?

— А? Э-э… ну, это… э-э-э-э?

Она растерялась так явно, что это бросалось в глаза.

«Блин, угар какой».

Притворяться персонажем книги и доводить попаданку оказалось невероятно весело.

Кажется, во мне проснулась какая-то дурная наклонность.

— К людям нужно относиться по-доброму…

В памяти всплыл чей-то совет, но к чёрту.

Хочу насладиться моментом.

Представляю, как у неё поджилки трясутся от мысли, что её раскусили.

Это поймёт только такой же попаданец!

Кано вращала глазами так быстро, что её веки мелко задрожали, и наконец выдавила:

— П-пророчество. Я пророчица! Вот!

— Пф-ф!

— Э? Чего? Чего смешного?! Э-это правда!

Да нет, просто слишком уж заезженный штамп.

Будь я на её месте, наверняка выдал бы ту же байку про пророчицу.

Я уже хотел поддеть её ещё разок, но тут...

— Хнык-к…

Увидев, как госпожа Со Юджин — вернее, юная Кано Амери — едва не пустила слезу и заерзала от страха, я решил притормозить.

Поиздеваюсь над ней как-нибудь потом, не спеша.

Хе-хе.

«А вообще…»

Она может оказаться весьма полезной.

Судя по плотным строчкам в тетради, девушка знала этот роман вдоль и поперёк.

Так что стоит немного подыграть.

— Никогда не видел столь подробных пророчеств. Должно быть, ты великая провидица.

— В-вот именно!

— Хм. Но нужны доказательства.

— Д-доказательства?!

— С этим разберёмся позже.

— Ф-фух, пронесло…

Глядя, как она с облегчением выдохнула, я мысленно усмехнулся.

Лучше задать вопрос, который ей точно понравится.

— И насколько же сегодняшняя церемония отличается от того будущего, о котором ты знала?

— А-а! Вот об э-том-то и речь!

Поправив очки, Кано Амери воодушевлённо защебетала.

Типичное лицо фанатки, дорвавшейся до любимой темы.

— Лицо госпожи святой стало взрослее, что ли? Короче, она держится куда солиднее, чем в оригинале. А кронпринц… а-а-а! Он просто безумно красивый! Я в восторге!

— …Личные восторги можно опустить.

— И-извините. Но главное изменение вот в чём: юная герцогиня Юдит должна была смотреть только на наследного принца и святую.

— И?

— А вышло иначе!

Кано уставилась прямо на меня.

— Она посмотрела на тебя.

— Показалось.

— Нет. Целых два раза.

— Ошиблась.

— И у входа в академию, и в актовом зале!

…У входа тоже?

Этого я не знал.

По спине вдруг пробежал неприятный холодок.

— Занимательная фантазия.

— Это не фантазия, а факты!

Кано обиженно надула губы, но тут же с любопытством продолжила:

— И самое интересное: перемены начались не сегодня.

— ……

— В последнее время вся атмосфера вокруг стала другой.

— В каком смысле?

— Никто прямо не говорит, но взгляды у всех стали беспокойными.

— Взгляды?

— После того как по рукам пошли те странные крамольные книжки.

А.

Я сделал вид, что ничего не понимаю, и беззаботно пожал плечами:

— Подумаешь, пара сомнительных книжонок. Что они могут изменить?

— В том-то и беда, что не «подумаешь».

Забирая тетрадь, Кано тихо прошептала:

— Стоит человеку открыть в себе новые вкусы, как он меняется сильнее, чем можно представить.

— Не понимаю, о чём ты.

— Неужели?

Кано снова поправила очки и улыбнулась:

— Вот представь: непорочная святая каждую ночь возбуждается, разглядывая картинки с самой собой…

— Что за пошлые выдумки… Да и девушки такое вообще не чит…

— Э? Да все делают вид, что не читают, а сами зачитываются до дыр! Я бы и сама с радостью почитала, да достать нигде не могу, такая досада!

…Вот оно как?

Кано тихо хихикнула и добавила:

— Вероятность такого, конечно, мала, но исключать её нельзя. Поэтому я и фиксирую все расхождения с пророчеством.

Похоже, она окончательно бросила попытки что-то от меня скрывать и открыто распахнула блокнот.

А затем принялась быстро строчить:

— Переменные множатся.

— Влияние крамольных книг выше ожидаемого.

— Смещение взгляда Юдит.

— Требуется наблюдение за нищим художником.

— Эй.

— Что?

— Последнюю строчку сотри.

— Может, лучше написать «третьесортный гопник»?

— Меня зовут Иан Аш. И вообще, сотри всё целиком.

— Зачем?

— Какое ещё наблюдение?

— Необходимое.

Она пристально посмотрела на меня снизу вверх.

— С какой стати?

— Я же сказала. Юная леди Юдит, играющая ключевую роль в пророчестве, взглянула на тебя дважды.

— Подумаешь, два раза…

— Для тебя, может, и «подумаешь», а мне жизненно необходимо знать причину.

— Почему это?

— Потому что и ты, и юная герцогиня Юдит рождены с судьбой творить бесчисленные злодеяния.

…А. Ну да.

Если рассуждать так, подозрения вполне логичны.

Но тем более.

Я не собирался идти ей навстречу.

— И с чего мне тебе помогать? Забыла? Я Иан Аш из рода Аш.

Похоже, девчонка не понимает, насколько опасны третьесортные злодеи.

И в следующий миг —

Кано подняла указательный палец.

*Пш-ш.*

На кончике её пальца вспыхнул тусклый огонёк.

Тонкая серебристая нить рассекла воздух, и каменный угол клумбы рядом со мной бесшумно срезало, словно масло.

…Чего?

— …Это ещё что такое?

— Аура меча.

Какого чёрта аура меча исходит из пальца?!

Ты что, мастер меча?!

Чёртов безумный ромфант.

Почему ей выдали такую имбу, а мне — ничего?!

Не успел я высказать всё своё праведное возмущение, как Кано пожала плечами.

— Ну что, теперь желание сотрудничать появилось?

----------

По правде говоря, в ромфантах попаданец просто обязан быть девушкой

Если посудить здраво — так оно и есть.

В жанр романтического фэнтези обычно переносятся женщины.

В конце концов, ромфант изначально пишется для женской аудитории.

Наверняка в большинстве историй о попаданцах главный герой — девушка.

И если рассуждать в таком ключе...

«Кано Амери — главная героиня, вселившаяся в тело персонажа романа "Золотые цепи"».

Подобное предположение выглядело вполне разумным выводом.

Во-первых, она ярая фанатка, знающая эту книгу наизусть.

Во-вторых, она одарена до неприличия жутким талантом.

То есть.

Именно она — настоящая героиня романа, попавшая в мир «Золотых цепей».

А я тут просто так, сбоку припёку.

«Голова раскалывается».

Как бы это сказать.

Типичный ромфант: всё шито белыми нитками.

Впрочем, неважно.

На кончиках её пальцев затеплился бледный свет.

Тонкая, как паутинка, серебристая нить рассекла воздух.

Каменный бордюр клумбы срезало начисто, словно брусок мягкого тофу.

— Ну как, появилось желание сотрудничать?

Короче говоря, сама главная героиня романа взялась мне угрожать.

Ну надо же.

Просто слов нет.

Пусть я и третьесортный злодей, неужели она думает, что на меня подействует столь дешёвый шантаж?!

— Хе-хе... Какое восхитительное лезвие ауры. Сверкает-то как! Прямо истинный мастер меча, ни дать ни взять.

Особенность третьесортного злодея номер один: он всегда слушается тех, кто сильнее.

Особенность третьесортного злодея номер два: он виртуозно владеет искусством выживания и неприкрытой лестью.

Слишком бесхребетно?

Да с какой стати жалкая массовка должна перечить главной героине?

Для меня, воспитанного в лучших конфуцианских традициях, подобный бунт снизу попросту немыслим!

— Правда ведь? Красиво? Но почему вы вдруг заговорили так вежливо?

Перегнул палку?

Ладно, гнём линию дальше.

— Помилуйте! Как я посмею тыкать столь великому мастеру меча? Да я сгораю от стыда, что не могу выразить своё безграничное почтение ничем, кроме банального уважительного тона!

— Пф-ф!

Кано прыснула, её щеки порозовели, а голос зазвучал взбудораженно.

— Скажите же! Красота ведь! А я, между прочим, ещё и не такое умею.

*Ш-ш-ш, тр-р-р...*

Стоило ей воодушевлённо взмахнуть пальцами, как серебристая аура меча рассыпалась в воздухе искрами, словно праздничный фейерверк. Вокруг нас закружился сияющий ореол.

Я тупо уставился на это зрелище, мысленно матерясь.

«С ума сойти, прямо звездопад какой-то».

— Невероятно. Воистину мастер меча нового поколения!..

— Хе-хе-хе!

Внешне я восторженно аплодировал и поддакивал, но на душе скребли кошки.

Ещё бы: меня душила чёрная зависть к баффам попаданки!

Небеса, за что?

Зачем было закидывать меня в ромфант, да ещё и подсовывать вторую попаданку?!

Нет, ну почему все читерские способности достались исключительно ей?!

Я тоже хочу стрелять лазерами из пальцев!

*Фу-ух, фу-ух.*

Пока я сопел от вселенской несправедливости...

— Ну так что, теперь мы готовы сотрудничать?

Кано, завершив демонстрацию феерической ауры, задала вопрос.

Иными словами: нашинковать тебя блестящей стружкой?

Или всё-таки поможешь по-хорошему?

Чистой воды угроза.

◆

Прочитано ромфантов: 1 381 штука.

Комментариев на платформе «КакаоПейдж»: 98 813.

Денег спущено на мерч: 38 713 000 вон.

Со Юджин не сомневалась: если кому из Южной Кореи и суждено попасть в ромфант, то только ей.

Вряд ли во всей стране нашлось бы много читательниц, относившихся к жанру с такой же фанатичной преданностью.

И вот.

После разноса на работе, залитого палёным соджу, она провалилась в сон — а открыв глаза, увидела незнакомый белоснежный потолок.

— «Золотые цепи»?!

Со Юджин мгновенно опознала книгу и издала победный вопль.

— Есть!

Попасть в любимую новеллу!

Она зачитывалась романом «Золотые цепи» до дыр.

Сюжет был довольно банальным. Обоснуй — чисто в угоду авторской лени.

Суди по этим меркам — обычное проходное чтиво.

«Но зато какие там образы и визуал персонажей! Это же просто отвал башки!»

Начиная от главных героев и заканчивая безликой массовкой на заднем плане — автор вложил всю душу в безупречное описание их безумно привлекательной внешности.

«Красота — это и есть сюжет, это и есть обоснуй». Очутиться в столь благословенном романе для заядлого отаку было пределом мечтаний.

Однако Со Юджин не была настолько наивна, чтобы бездумно купаться в эйфории.

Колоссальная база знаний о ромфантах била в набат.

Чтобы выжить в этом мире простой статисткой, нужно чутко улавливать сюжетные линии и вычислять «переменные».

Тех, кто способен вывернуть наизнанку предсказуемый сюжет и нагнать в историю интриги.

«Тайных кукловодов».

Сюжетный поворот в духе: «А на самом деле этот парень скрывал великую тайну, та-дам!» — обязательный элемент любой истории о попаданцах.

К такому логическому выводу пришла Со Юджин, признанный эксперт по романтическому фэнтези.

И подозрения подтвердились. Стоило ей занять чужое тело, как оригинальный сюжет дал едва заметную трещину.

Взять хотя бы будоражившие столичные трущобы «крамольные книжонки от автора Экстра» — переменная, о которой в оригинале не было ни строчки!

Со Юджин была уверена.

В этой истории есть свой Серый кардинал.

И его необходимо найти.

Она делала пометки, прочёсывала окрестности в поисках таинственного кукловода, и вдруг...

*Бум!*

Нос к носу столкнулась с третьесортным злодеем.

Иан Аш.

Второй сын виконта Аша из рода так называемых «нищих художников».

«Ох-х-х... Ничего себе. Третьесортный злодей, а внешность-то какая породистая!»

Правильные черты лица и порочный, томный взгляд заставили её сердце затрепетать от фанатского восторга, но Со Юджин изо всех сил постаралась сохранить хладнокровие.

В оригинале он был пустопорожней сошкой.

Важность: F.

Именно такой ранг присвоила Иану Ашу её внутренняя картотека.

Но стоило завязать разговор, как выяснилось: парень себе на уме.

Речь уверенная, сам изворотлив, точно уж.

Короче говоря, тип, которого на мякине не проведёшь.

Поначалу она струхнула не на шутку.

В подобных мирах именно мелкие ублюдки со дна оказываются самыми отбитыми и опасными!

Поэтому она решила с порога перехватить инициативу и похвастаться бонусом попаданки — мол, «у тебя-то такой штуки нет, смотри, как грозно блестит мой клинок ауры».

«...Вот чёрт. Слишком увлеклась».

Откуда у него такой змеиный язык?

Вместо того чтобы огрызаться, парень распластался перед ней на брюхе, принялся хлопать в ладоши и превозносить до небес, величая «мастером меча». От этой неприкрытой лести у неё вскружило голову, и она глупо выложила все козыри.

«Опасный тип».

Умеет крутить людьми, играя на их слабостях.

В картотеке Со Юджин статус Иана Аша мгновенно подскочил с позорного «F» до «D+».

Казалось бы, мелкая сошка не способна повлиять на магистральный сюжет, но вдруг он как-то связан с тем самым Серым кардиналом?

«Как бы там ни было, я показала подавляющую мощь. Теперь он испугается и послушно ответит на все вопросы».

Осталось лишь выбить согласие и разойтись.

— Ну так что, теперь мы готовы сотрудничать?

Однако.

Взгляд парня, секунду назад угодливо хлопавшего в ладоши и рассыпавшегося в похвалах, внезапно остекленел. Серая радужка потемнела, утратив всякую весёлость: так смотрит хищник, выслеживающий добычу.

— Скажи мне... Ты правда способна меня убить?

Уголки губ Иана Аша насмешливо приподнялись. От его низкого, бьющего прямо в цель голоса у Со Юджин перехватило дыхание.

◆

В искусстве подхалимажа тоже нужны навыки.

Тупая лесть и слепое поддакивание долго не работают.

Сколь бы сладки ни были похвалы, от них быстро начинает тошнить.

Настоящая лесть выглядит совершенно иначе.

Собеседник должен сам жаждать твоей похвалы и невольно подстраиваться под твои желания.

Профессиональная лесть — это когда инициатива остаётся в твоих руках.

— Сама подумай. Убьёшь меня — и всё твоё пророчество пойдёт псу под хвост, разве нет?

А потому.

Я шагнул к ней, планомерно наращивая давление.

— Каким бы крутым ни было твоё лезвие ауры, это ещё не повод мне тебе подчиняться. Я ведь прав?

Вести в этой партии буду я.

Прижатая к стенке Кано растерялась; грозное сияние на кончиках её пальцев с шипением погасло.

Поправив массивные очки на переносице, она уставилась на меня в упор.

Её зрачки бешено заметались, перебирая варианты, но в следующее мгновение губы тронула усмешка.

— ...Пф-ф.

Она судорожно втянула воздух и тихонько рассмеялась.

— Ваша правда. Прошу прощения за бестактность.

— И впредь избавь меня от угроз. Мне это неприятно.

— Да это не то чтобы угроза... Я просто вас испугалась и решила сразу выложить козыри. Мелкие злодеи — они ведь жутко непредсказуемые.

Она спокойно и без утайки призналась в своих мотивах.

— Заигралась маленько, перегнула. Извините.

Хм.

Какое чистосердечное раскаяние.

Раз уж она сбавила обороты, мне тоже нет смысла наседать.

Ссориться с той, кто, судя по всему, является истинной героиней этого мира, выйдет себе дороже.

— Ладно. Считай, договорились.

— Тогда вот что.

Кано окинула меня цепким, оценивающим взглядом и предложила:

— Вам нужно какое-нибудь пророчество? Могу поделиться одним. Давайте заключим сделку. Равноценный обмен.

— ...Сделку?

— Ага. С меня полезная инфа, с вас — подробности ваших отношений с юной леди Юдит.

Потерев подбородок, я ненадолго задумался.

В обычное время я бы отказался, но прямо сейчас у меня чесались руки решить одну насущную проблему.

— Скажи, ты случайно не знаешь, где в академии или поблизости есть рабочий широкоформатный печатный станок?

— Печатный станок?

Лицо Кано от моего вопроса странно перекосило.

Она тронула дужку очков и нахмурилась.

— Боюсь... прямо сейчас вы им воспользоваться не сможете. Вот вообще никак.

— Это ещё почему?

— Книгопечатание жрёт немерено денег и ресурсов. Один только запуск механизма высасывает прорву маны, а мана-камни сгорают пачками. А вы же у нас нищий... ну, в смысле, нищий художник.

Я уже собрался было разочарованно цокнуть языком.

— Но лазейка всё-таки есть.

Заметив мою кислую мину, Кано поспешно добавила:

— Скоро начнётся распределение по факультетам. Записывайтесь на факультет искусств.

— На факультет искусств?

— Да. Насколько я знаю, у них в распоряжении есть несколько печатных прессов. Если повезёт, урвёте к ним доступ.

Ого.

А вот это действительно дельный совет.

Не зря она главная героиня.

— А теперь моя очередь.

Кано повертела в руках перо и, хищно облизнувшись, придвинулась ближе.

— Выкладывайте начистоту. Что между вами произошло в Большом зале во время церемонии открытия?

— Между кем? Ты о чём вообще?

— Ой, только не надо строить дурачка. Между вами и юной герцогиней Юдит! Она ведь специально замедлила шаг, посмотрела прямо в сторону колонны, где вы прятались, и так многозначительно, прямо-таки роково улыбнулась одними глазами! Это же чистой воды прелюдия к первому акту любовного романа!

— Чушь собачья!

Я аж отшатнулся от неожиданности.

Любовный роман, скажет тоже.

С этой полоумной злодейкой?!

Да ни за что на свете! Упаси бог от такой напасти!

— Нас ничего не связывает. Вчера на банкете я просто присел отдохнуть в гостиной, мы случайно столкнулись и немного полаялись. Даже толком не познакомились — так, фамилиями перекинулись, и всё.

— Честно?

— Да правда говорю. С какой стати этой высокомерной, жуткой дочке герцога заглядываться на такого голодранца, как я? Головой подумай.

Кано обиженно надула губы и уставилась в свой блокнот.

— Хм-м, значит, ещё не началось?

— Что не началось?

— Ну, знаете, классический штамп ромфанта. «Ты первый мужчина, который посмел обращаться со мной так дерзко». Ну вот это всё.

Что за бред.

Худший, самый убогий штамп из всех возможных.

Пошлая безвкусица.

Я только открыл рот, чтобы спросить, как избежать подобной участи...

— Ещё увидимся, Иан Аш!

Она уже махала мне рукой откуда-то издалека.

----------

Оценка таланта (1)

*Чик-чирик*

Птичий щебет возвещал о наступлении утра.

— М-м-м...

Раскинувшись звездой на кровати, я тупо уставился в потолок.

Добротный, чистый потолок, сквозь который точно не протечёт дождевая вода.

Общежитие императорской академии.

— А... я же поступил.

Вчерашние воспоминания всплывали одно за другим, яркие и отчётливые.

Увидел святую и наследного принца, пересёкся взглядом со злодейкой.

И даже наткнулся на попаданку, которая наверняка была главной героиней какой-нибудь новеллы о перемещении.

«...Ну и жизнь».

Сколько флагов неминуемой гибели я умудрился собрать всего за день?

День выдался на редкость паршивым.

Получив комнату в общежитии посреди этого отчаяния, я поступил абсолютно правильно, запершись внутри.

По крайней мере, новых флагов собрать уже не мог.

— Зато начал работу над следующей вещью.

Тема и материал определились предельно чётко.

А именно: «подруга детства».

Теперь оставалось лишь развить задумку и выстроить сюжетную линию.

Беда в том, что мои мозги сгнили настолько, что при словах «подруга детства» в голову лезло одно лишь НТР.

К счастью, у Иана Аша под боком имелся наглядный образец — Лена Янгстон.

Вот только она воспринимала Иана либо как обузу, либо как непутёвого младшего брата, за которым нужен глаз да глаз.

«Скорее уж закадычный кореш, чем трогательная подруга детства».

Правда, когда я недавно попросил её надеть костюм горничной, она покраснела как рак и сбежала, чего я совсем не ожидал.

Наверное, просто смутилась.

В итоге никакого полезного материала я так и не наскрёб, просидев всю ночь над сюжетом про подругу детства.

— У-а-а-ах.

Хочу спать.

Глаза слипаются.

*Чик-чирик*

За окном какая-то птица — то ли воробей, то ли жаворонок — усердно вешала на меня флаг опоздания.

— ...

Поглазев в потолок, распластавшись на кровати, я натянул одеяло до самой макушки.

Раз уж всё равно опоздал, посплю ещё.

Главное ведь, чтобы не отчислили?

*Чирик-чирик-чирик!*

*Чирик-чирик-чик-чирик!*

— Да заткнитесь вы уже!

Знаю я про флаг опоздания!

Плевать мне, я спать хочу!

Но стоило мне собраться распахнуть окно и вежливо высказать птицам всё, что я о них думаю...

*Бум!*

Дверь бесцеремонно распахнулась, и тишину комнаты прорезал знакомый голос.

— Иан Аш. На дворе белый день, ты чего разлёгся?

◆

В распахнутом дверном проёме показались знакомые каштановые короткие волосы.

Лена Янгстон.

Я мгновенно зажмурился и затаил дыхание.

— Притворяться мёртвым бесполезно. Когда ты притворяешься, у тебя пальцы на ногах не двигаются, а когда спишь по-настоящему — правая нога всегда подёргивается.

...И откуда она это знает?

Натянув одеяло до самого носа, я пробормотал:

— Вежливость и стук в дверь сегодня отменили?

— Я стучала. Трижды. Но внутри была тишина, как в склепе, вот я и вошла.

— Даже покойники имеют право на отдых.

— Ты не покойник, а опаздывающий студент.

*Вжих!*

Шторы распахнулись одним резким движением.

Солнечный свет безжалостно хлынул на кровать.

Я инстинктивно натянул подушку на лицо.

— А-а-а! Моя сетчатка!

— Не придуривайся. Глаза только крепче станут, если ими пользоваться.

*Цок-цок.*

Лена расхаживала по моей комнате с абсолютной хозяйской уверенностью.

Я прищурился и снизу вверх посмотрел на неё.

Каштановые пряди мягко блестели в лучах утреннего солнца, а зелёные глаза смотрели ясно и живо — словно человек уже переделал все дела на сегодня.

«Посмотришь со стороны — чистая подруга детства из девичьих грёз».

Вот только в её голосе не было ни капли романтической нежности.

— Вставай.

— Ещё чуть-чуть...

— Нельзя.

— Почему?

— Сегодня распределение по факультетам.

Я уже собирался снова рухнуть на подушку, но в лицо что-то полетело, и руки рефлекторно метнулись вперёд.

*Шлёп.*

Мешочек с умывальными принадлежностями.

— Какая жестокость.

— Это забота. Вообще-то я хотела вылить на тебя ведро воды, но сдержалась.

Понятие заботы у неё явно с дефектом.

Сев на край кровати, я уставился на Лену.

Хм.

Может, она цундэрэ?

Из тех, кто втайне влюблён, но не умеет выражать чувства словами и проявляет их только в поступках.

Хотя Лена общительная и бойкая на язык, так что этот вариант отпадает. Ей на меня и впрямь абсолютно наплевать.

И всё же поддеть её ужасно захотелось.

Материал. Мне позарез нужен материал для эротической манги про подругу детства.

— Вламываешься ни свет ни заря в чужую комнату, распахиваешь шторы, перебираешь бумаги, швыряешься мылом... Со стороны подумают, что мы невероятно близки.

— Закатай губу.

Ответ прилетел без малейшей запинки.

Достав из бумажного пакета булку, Лена сунула её мне в руку.

— Оставь тебя без присмотра — ты тут же вляпаешься в неприятности.

— Не слишком ли обидно относиться ко мне как к дефектной вещи?

— Нет. Это ещё слишком высокая оценка.

Произнеся это, она с поразительной сноровкой поправила воротник моей рубашки.

Дистанции между нами не было никакой, но и напряжения — тоже ноль.

Слишком долго знакомы, слишком привыкли друг к другу; на её лице не читалось ни тени осознания, что перед ней особь противоположного пола.

Никакого трепета — одна лишь сплошная бытовуха.

Стоило мне пристально уставиться на неё, как Лена с невозмутимым видом подняла глаза.

— Чего уставился?

— Да так. Уж больно ловко у тебя получается.

— Ещё бы. Сколько лет я за тобой подтираю. Эстель была моей единственной надеждой... Жаль, что в академию нельзя брать слуг.

Не прерывая ворчания, Лена подхватила мой шейный платок.

Привычным движением обернула его вокруг шеи, завязала аккуратный узел и коротко хлопнула ладонью по ткани, проверяя.

— Отлично. Теперь похож на человека.

— У тебя редкий талант подбирать слова, которые ранят больнее всего.

— Чем обижаться, лучше жуй.

Я откусил кусок булки.

Пахло сливочным маслом.

«...Моя любимая».

Покосившись на то, как я уплетаю выпечку, Лена заговорила:

— Ты молодец, что вернулся в академию.

— Уже жалею.

— Веди себя смирно. Стоит тебе набедокурить, как страдают все вокруг. В основном, конечно, Эстель и Хлоя, но иногда достаётся и мне. Особенно когда ты заявил, что бросаешь учёбу — это был сущий ад.

— За это прошу прощения.

Хоть натворил всё это настоящий Иан Аш, а не я.

Но всё же.

— Так что сотрудничай со мной.

Лена говорила с абсолютной будничностью.

Словно напоминала: «Сегодня дождь, не забудь зонт».

— И не строй иллюзий. Ты мой друг детства, а не объект романтического интереса.

— Вот это да. С утра пораньше получил отказ, даже не успев признаться.

Отказ на пустом месте — это что-то новенькое.

Лена усмехнулась:

— В целях профилактики, молодой господин. А то вы сегодня несёте двусмысленную чушь.

— Профилактика? Я что, вирусная зараза? Мне вообще-то обидно.

— Переживёшь. У тебя потрясающая регенерация. Давай марш умываться.

Её железная логика ранила ещё сильнее.

Плетясь к умывальнику, я ворчал себе под нос:

— Пожалуй, самое жестокое существо в этом мире — вовсе не тиран, а подруга детства, расстреливающая голыми фактами.

— Хватит молоть чепуху, пять минут — и обратно.

— Десять.

— Четыре.

— Почему время уменьшается?!

— Потому что пререкаешься.

Лена.

Страшная она всё-таки девчонка.

◆

Спустя семь минут меня практически волоком тащили по коридору общежития.

— Оценка способностей проходит на первом этаже центрального флигеля. Сначала базовый тест, затем подача заявки на желаемый факультет. Уяснил?

— Примерно.

— Не примерно, а чётко.

— Да понял я, понял.

Зевая, я огляделся по сторонам.

С самого утра коридоры академии гудели как улей.

Студенты с мечами за спиной.

Отпрыски знатных родов с магическими посохами.

Зубрилы, прижимающие к груди пухлые фолианты.

Все выглядели невероятно целеустремлёнными.

Мне вот усердствовать совсем не хотелось.

Может, просто сбежать?

Будто прочитав мои мысли по лицу, Лена строго спросила:

— Ты что, до сих пор думаешь о побеге?

— Мыслить пока не запрещено.

— Действовать запрещено.

С этими словами она с силой всунула мне в руки бумагу.

Лист для записи результатов распределения.

— В графе факультета пиши «Искусства».

— С какой стати ты за меня решаешь?

— Потому что я знаю твои способности.

Лена принялась загибать пальцы.

— Факультет фехтования. Мимо.

— Почему это?

— Возьмёшься за клинок — скорее себе пальцы оттяпаешь, чем противника ранишь.

— Предвзятое мнение.

— Ты ножом для хлеба вечно руки режешь, когда сыр крошишь.

Так вот откуда у него эти шрамы на руках?

— То была случайность.

— Тем более мимо.

Первый палец загнулся.

— Факультет магии. Мимо.

— Ну, с магией и правда без шансов.

В этом мире маги были штучным товаром.

Сродство с маной встречалось едва ли у одного человека из сотни.

Неудивительно, что глава Магической башни готов был красть одарённых студентов средь бела дня.

— Даже будь у тебя сродство, всё равно нет. У тебя концентрация нулевая: я слишком живо представляю, как ты на первой же практике разносишь к чертям целое крыло общежития.

— Ты вообще за кого меня принимаешь?

— За ходячую катастрофу с богатой фантазией.

— Какое изобретательное оскорбление.

Загнулся второй палец.

— Факультет управления. Мимо.

— Тут спорить не буду.

— Прочтёшь три листа отчётов и сиганёшь в окно, к гадалке не ходи.

— Ты пугающе хорошо меня знаешь.

— Пришлось выучить. Я от тебя годами страдаю.

Третий палец последовал за остальными.

— Академический факультет. Мимо.

— А вот это уже обидно. Я, между прочим, много думаю и анализирую!

— Все твои ночные размышления обычно направлены на какую-нибудь дичь. Вроде попыток напялить на меня форму горничной.

— ...Трудно возразить.

— Вот именно. И последнее — то, где ты принесёшь меньше всего вреда окружающим, и то, что у тебя хоть как-то получается.

Она постучала ноготком по моему листу.

— Искусство. Туда всё равно идут те, кому больше некуда податься. Тебе в самый раз.

— Эй. Извинись перед всеми деятелями искусства этого мира.

— Ха-ха. Зато с тобой весело, Иан.

Усмехнувшись, Лена помахала мне рукой.

— В общем, не вздумай прогуливать и пройди тест нормально. А я пошла на занятия.

— Эй, а тебе разве не интересно, куда поступит твой друг детства?

И это называется... забота подруги детства?

— От того, что я посмотрю, результат не изменится. Пока-пока!

*Фьюить.*

Развернувшись на пятках, Лена зашагала прочь.

Ну надо же, а.

Ни капли эротики, ни крупицы романтики — абсолютно непробиваемая особа.

Но глядя ей вслед, я внезапно поймал вдохновение.

— История о девушке, которой парни были до лампочки, но однажды она случайно увидела гигантский член друга детства и шаг за шагом пала под его напором...

А что, звучит недурно.

◆

Центральный флигель до отказа забили студенты, явившиеся на распределение.

В императорской академии этот процесс делился на два основных этапа.

1. Последовательное прохождение тестов на профпригодность на каждом факультете.

2. Подача заявки на выбранный факультет на основе полученных баллов.

На популярные направления — вроде фехтования или магии — можно было подать документы только при наличии высоких результатов тестирования.

Едва переступив порог флигеля, я увидел стойки факультетов.

«Фехтование», «Магия», «Управление», «Академические науки», «Искусства».

Атмосфера у каждой стойки разительно отличалась.

— С такими баллами на факультет фехтования путь заказан. Тренируйся усерднее.

— Обычный человек без единой капли маны хочет изучать основы заклинаний? Могу научить тебя одной простой формуле: закатай губу.

Факультеты фехтования и магии щеголяли роскошными стендами, а принимавшие заявки представители вели себя заносчиво и надменно.

Элита, что с них взять.

А вот моя цель — факультет искусств...

— И-искусство... Никто не хочет изучать искусство?..

Какая-то розововолосая девчонка едва не плача зазывала народ, но вокруг её стойки было пусто — хоть шаром покати.

— Ой, глянь. Там декан собственной персоной.

— Говорят, они почти каждый семестр ни одного студента набрать не могут. Жалко даже.

— Если жалко, сам туда и иди.

— С ума сошёл? Мне жизнь ещё дорога.

Благодаря перешёптываниям проходивших мимо студентов общая картина прояснилась.

Декан... выглядевшая слишком уж юной для такой должности, видимо, услышала эти пересуды: голос её дрогнул, а в уголках глаз заблестели крупные слёзы.

Казалось, она вот-вот разрыдается.

*Хлоп!*

Картонная вывеска с надписью «Факультет искусств» сорвалась и шлёпнула деканшу прямо по макушке.

— Уй-яй! Больно-о-о...

...Да уж, зрелище поистине жалкое.

Хотя теперь у неё хотя бы появился повод для слёз.

И в то же время внутри меня закопошилось мерзкое сомнение: а точно ли стоит соваться на такой факультет?

И в этот миг —

— О-о-о-о-о!

— Как и ожидалось от господина Леонхарда!

Услышав восторженный рёв толпы, я повернул голову.

Меч, которым только что взмахнул наследный принц, перерубил тренировочный клинок профессора пополам.

----------