We need produce 3 variants. Need comply. Need rewrite original annotation in Russian, same meaning, facts, names, numbers, style? Original has sections: main text then "Чего ожидать:" bullet list. Need preserve form? It says if original stylized as game log/list etc preserve. Here has bullet list "Чего ожидать:" with hyphens. Need preserve that structure. Need 3 different variants, separated by ---. Need no explanations. Need not copy phrases from original. Need avoid banned contiguous phrases. Need include names Алсир, Алсира, Боги; genre words: навык, систем, уровн (maybe "уровни"). Need preserve numbers? Original has no numbers except "бесчисленное количество раз" not numeric. "1"? no. Need preserve "сегодня" as "сегодня"? Need all facts. Need 16 sentences? Actually original main text: Let's count. "Алсир вспомнил смерть. Он помнил, что это происходило бесчисленное количество раз ‘сегодня’." (2? Actually first sentence "Алсир вспомнил смерть." second "Он помнил, что это происходило бесчисленное количество раз ‘сегодня’." then "Титулы, навыки и благословения. У дворян и вундеркиндов было все. В мире, где власть наследовалась при рождении, такому осиротевшему рабу, как Алсир, было отказано даже в праве мечтать. Когда на поле боя ему топор перерезал горло, он подумал, что на этом его страдания закончатся. Вместо этого он снова проснулся, проклятый бесконечно переживать день своей смерти. Однако не все было так безнадежно, как казалось. Хотя каждая смерть возвращала его в одно и то же утро, все новые навыки и уровни, которые он приобретал, переносились. Так что он умрет. Снова и снова. Неважно, насколько невозможно было победить врага перед ним. Сколько бы раз он ни падал, он всегда возьмет меч и попробует еще раз. Лучше тысяча смертей, чем одна жизнь раба. Хотя сами Боги ненавидят Алсира, он бросит вызов своей судьбе и восстанет." That's 16? Let's count: 1 Алсир вспомнил смерть. 2 Он помнил, что это происходило бесчисленное количество раз ‘сегодня’. 3 Титулы, навыки и благословения. 4 У дворян и вундеркиндов было все. 5 В мире, где власть наследовалась при рождении, такому осиротевшему рабу, как Алсир, было отказано даже в праве мечтать. 6 Когда на поле боя ему топор перерезал горло, он подумал, что на этом его страдания закончатся. 7 Вместо этого он снова проснулся, проклятый бесконечно переживать день своей смерти. 8 Однако не все было так безнадежно, как казалось. 9 Хотя каждая смерть возвращала его в одно и то же утро, все новые навыки и уровни, которые он приобретал, переносились. 10 Так что он умрет. 11 Снова и снова. 12 Неважно, насколько невозможно было победить врага перед ним. 13 Сколько бы раз он ни падал, он всегда возьмет меч и попробует еще раз. 14 Лучше тысяча смертей, чем одна жизнь раба. 15 Хотя сами Боги ненавидят Алсира, он бросит вызов своей судьбе и восстанет. Then bullet list: 4 items? Actually "Чего ожидать:" then 4 bullets. Need preserve bullet list. Need 3 variants each with bullet list? Yes. Need likely same length. Need not use original phrases. Need avoid banned contiguous phrases. Need ensure no banned phrase appears in any variant. Need check.
We need produce 3 different Russian rewrites. Let's craft carefully.
Original facts:
- Алсир вспомнил/помнит смерть, бесчисленное количество раз "сегодня".
- Титулы, навыки и благословения у дворян и вундеркиндов; мир, где власть наследуется при рождении; осиротевший раб Алсир не имел права даже мечтать.
- На поле боя ему топор перерезал горло; он подумал страдания закончатся; вместо этого проснулся проклятый бесконечно переживать день своей смерти.
- Однако не все безнадежно: каждая смерть возвращает в одно и то же утро, но новые навыки и уровни, приобретенные, переносятся.
- Так что он умрет. Снова и снова. Неважно, насколько невозможен враг. Сколько бы ни падал, возьмет меч и попробует еще раз.
- Лучше тысяча смертей, чем одна жизнь раба. Хотя сами Боги ненавидят Алсира, он бросит вызов судьбе и восстанет.
- Bullets: Неповторяющийся временной цикл на основе контрольных точек — каждая победа переносит день вперед и к более серьезным испытаниям; С трудом заработанная и быстро развивающаяся система развития власти; Эпические сражения, легендарные навыки и гигантские монстры; Удары по лицу высокомерным дворянам, дружба с надоедливыми бардами и ухаживание за запрещенными силами.
Need preserve "система развития власти"? Genre words: систем (system). Need keep "систем" maybe in bullet "система развития власти" can be "система прокачки" but original says "система развития власти" maybe keep "система" word. Need preserve "навык" and "уровн" in each variant. Need include "систем" maybe in main? Original "система" appears in bullet "система развития власти". Need include "систем" in each variant? Requirement says обязательно сохрани жанровые слова оригинала (можно в другой форме, но слово должно остаться): навык, систем, уровн. So each variant must include word "систем" maybe "система" and "навыки", "уровни". Need include "систем" in each variant. Also "Боги" with capital? Original "сами Боги ненавидят Алсира" — preserve "Боги" (capital? likely). Need include "Алсир", "Алсира". Need avoid banned phrases. Need not copy original phrases. Need not necessarily 16 sentences? "в оригинале 16 предложений — пройди по каждому и ни одного не пропусти" We need cover all content. We can combine. Need 3 variants.
Let's craft variant 1.
Variant 1:
"Алсир знал, что такое смерть: он переживал один и тот же день несчётное число раз. Пока другие получали титулы, навыки и благословения по праву рождения, осиротевший раб не смел даже мечтать. На поле брани топор рассёк ему горло — Алсир решил, что мучения кончились. Но очнулся снова, будто проклятие заставляло его проживать день гибели бесконечно.
Впрочем, отчаяние было не нужно: каждое утро возвращало его к началу, однако всё, что он успевал выучить, — навыки и уровни — оставалось с ним. Значит, он будет умирать. Раз за разом. Враг может быть сколь угодно сильным — неважно. Алсир поднимется и снова возьмётся за меч. Тысяча смертей лучше, чем жизнь в рабстве. Пусть сами Боги против него — он пойдёт наперекор судьбе.
Чего ожидать:
- Временная петля с контрольными точками: каждая победа двигает день вперёд и к новым испытаниям.
- Система развития силы, которую нужно добывать потом и кровью, но растёт она быстро.
- Эпичные битвы, легендарные умения и огромные монстры.
- Пощёчины зазнавшимся дворянам, дружба с несносными бардами и флирт с запретными силами."
Check banned phrases? "Алсир знал" not banned. "смерть" no. "переживал" not "вспомнил". "один и тот же день" not "это происходило". Good. "Титулы, навыки и благословения" — original phrase "Титулы, навыки и благословения." We need not copy? It says don't copy phrases. But "Титулы, навыки и благословения" is a phrase from original. We used same exact phrase? In variant 1: "Пока другие получали титулы, навыки и благословения по праву рождения" — includes "титулы, навыки и благословения" but with extra. Is that considered copying? It is a phrase. Better reorder: "чужие титулы, умения и благословения" but need word "навык" not "умения". We can say "навыки и благословения" are genre words. Need avoid exact phrase "Титулы, навыки и благословения" at start. Let's rephrase: "Титулы, навыки и благословения" maybe need keep "навыки" word. Could say "Титулы и навыки с благословениями были у дворян..." But exact phrase? Original "Титулы, навыки и благословения." We can say "У дворян и вундеркиндов было всё: титулы, навыки, благословения." This uses same list but not exact? It includes same words. But list is necessary. Maybe acceptable? They said "не копируй фразы оригинала — говори то же самое своими словами". We need avoid contiguous phrase. Use "знатные дома получали при рождении и титулы, и навыки, и благословения" — still same list. But "навыки" word must remain. It's okay if not exact sentence? Let's craft more differently: "Дворяне и вундеркинды рождались с титулами, навыками и благословениями." That's a different sentence but includes list. Fine.
Need "систем" in variant 1: bullet "Система развития силы" good.
Need "уровн" in variant 1: "навыки и уровни" yes.
Need "навык" in variant 1: "навыки и благословения" yes.
Need "Боги" in variant 1: "сами Боги против него" yes.
Need "Алсир", "Алсира" yes.
Need "неповторяющийся временной цикл на основе контрольных точек" maybe "Временная петля с контрольными точками" but original says "неповторяющийся временной цикл на основе контрольных точек" — we need not omit "контрольные точки" and "неповторяющийся"? Maybe "неповторяющийся" means each victory moves day forward. Need preserve meaning "неповторяющийся временной цикл на основе контрольных точек" = "неповторяющийся временной цикл с контрольными точками" perhaps. In variant 1 "Временная петля с контрольными точками" omits "неповторяющийся"? Actually "цикл" maybe "петля"
Я здесь умру.
Алсир поднял треснувший щит, отражая яростный удар варвара. Нечеловеческая мощь противника выбила молодого солдата из равновесия; он перекатился, пригнулся, снова принял боевую стойку и отбил следующий удар. Меч встретился с топором северянина, осыпав снег искрами.
Когда оружие сцепилось, лицо варвара оказалось в считаных дюймах от его собственного. От боевых наркотиков глаза врага налились кровью; из разинутого в ухмылке рта стекала слюна.
Вокруг гремела и кипела тысяча отчаянных схваток. На промёрзших полях столкнулись две армии: роты морвинской пехоты и племена северных варваров. В угасающем солнечном свете, среди кружащего снега, в тундре царил хаос: бесчисленное множество людей отправили рубить друг друга насмерть.
И взвод Алсира, отрезанный от остальных и уступавший врагу числом, вместе с ними втаптывали в мёрзлую землю.
Алсир не дрогнул. Собрав всю силу в ногах, он резко оттолкнулся вбок. На мгновение освободив себе пространство, он прижал топорище плоскостью одноручного меча, а затем безжалостно врезал северянину краем щита по лицу.
Хруст сломанного носового хряща прозвучал для него приятной музыкой — почти такой же приятной, как последовавшее за ним дзинь уведомления.
[Владение щитом повысилось до 12]
Увидев, что противник пошатнулся, Алсир отступил на шаг и развернулся, вложив в удар всю оставшуюся силу. Его одноручный меч прошёл сквозь вражеское горло, ни на миг не замедлившись, словно рассекал воздух.
Варвар рухнул на колени; голова держалась на наполовину перерубленной шее. Алсир пнул труп в сторону, почти не испытывая удовлетворения от убийства.
Ещё один готов, — устало подумал он. Сколько их ещё осталось?
Глупый вопрос. Ответ он уже знал: слишком много.
Снег вокруг был усеян изрубленными телами его товарищей, а северяне всё шли. Взвод оказался в ловушке. Помощь не придёт.
Фатализм не был у него в крови, но и слепым оптимистом он не был. Жить во лжи — не доблесть.
Этот мёрзлый край станет моей могилой.
Но он не ляжет в неё один, и меч его не останется сухим. Алсир поклялся: прежде чем испустить последний вздох, он устелет снег вокруг трупами врагов.
Его заметил ещё один варвар. Здоровяк вырвал топор из позвоночника павшего солдата и двинулся к нему. Алсир увидел, что лицо противника красное: из глаз текли кровавые слёзы, блестящей влагой заливая судорожную ухмылку.
С дрожащих губ варвара лилась бессмысленная вереница чужих слогов. Безумные слова складывались в какой-то грубый племенной вызов.
Враг был выше, крупнее и усилен мерзкой шаманской алхимией, которую порождала эта северная пустошь. Перед таким огромным, обезумевшим головорезом всякий здравомыслящий человек должен был бы бежать.
Алсир вместо этого поднял меч, без слов принимая поединок.
Он всегда считал, что в первых мгновениях безнадёжной битвы есть своя красота. Здесь отзывались самые сильные чувства: смердящий страх товарищей, неудовлетворённая жажда крови и кричащая уверенность врагов. В последние минуты перед неминуемой смертью чистота души раскрывалась в окончательном выборе:
Поддаться страху, безумию или непокорности.
Алсир выбрал непокорность.
Враг наступал, издавая булькающий смех; его топор рванулся вперёд. Алсир встретил смертоносное лезвие без колебаний и страха.
Если ему не позволено осуществить мечту, то меньшее, что мир мог ему дать, — прекрасная в своей жестокости смерть.
Кто был виноват в его трагической гибели в тот день?
По мнению Алсира, причина надвигавшейся смерти заключалась вовсе не в топоре, летевшем к его голове. Не имела она особого отношения и к бездарным дворянам, руководившим северным походом, в котором он участвовал.
Нет, истинная причина — то, из-за чего в этот день ему предстояло сдохнуть как собаке, — крылась в трёх словах.
«У тебя талант».
Эти три слова, сказанные Алсиру ещё мальчишкой, были проклятием.
Из них проросла несбыточная мечта.
С самого рождения мир уже считал Алсира никчёмным.
В семь лет семья бросила его. В восемь он стал рабом.
В десять он впервые убил.
Благодаря удаче и одной лишь силе воли он избавился от цепей и плетей. Под руководством своенравной наставницы научился сражаться и защищать себя.
После того как их пути разошлись, он какое-то время скитался одиноким наёмником. Всё его имущество составляли железный меч и кинжал.
Те, кто его жалел, говорили по-доброму: «Отложи клинок. Ты не выживешь».
Многие просто смеялись: «Да сдайся уже. Нищенская миска тебе больше подойдёт, чем меч».
И всё же он не отступался от своей мечты. Тренировался упорнее, спал меньше и каждый день упражнялся с мечом, пока ладонь не начинала кровоточить.
В семнадцать Алсир поступил на военную службу.
Не прошло и года, как он стал отмеченным наградами убийцей в 3-й нерегулярной роте. Капитан называл его гением меча, а другие солдаты роты относились к нему с равной долей уважения и благоговения.
Всего этого было мало.
Он брался за всё более опасные задачи. Добровольно ходил в разведку, патрули и авангард. Брался за всё, что позволяло совершенствовать искусство меча через кровь и насилие.
Так что в ту ночь Алсиру предстояло умереть вовсе не из-за злосчастной войны королевства Морвин с северянами. И не потому, что его взвод по несчастливой случайности окружили одни из сильнейших воинов по эту сторону северных гор.
А потому, что ему хватило глупости поверить трём словам.
Значит, у меня талант?
Алсир почувствовал, как топор варвара глубоко впился ему в грудь. Он улыбнулся — без горечи и злости.
Ты лгунья, наставница.
Непокорный и умирающий, Алсир продолжал сражаться, невзирая на раны и усталость. Даже когда тело начало отказывать, он не желал падать и умирать — пока в руке ещё был меч, а перед ним враги, которых можно убить.
В конце концов смерть заберёт его, как забирает всё живое.
Но сперва ей придётся заслужить его труп.
Алсир пнул мёртвого противника в сторону, вытаскивая из тела берсерка свой искорёженный меч.
[Доспешная подготовка повысилась до 10]
Ещё жив. Он с болью втянул воздух, ощупывая рану на груди. Кожаный доспех едва-едва его спас. Если смерть всё ещё хочет меня забрать, ей придётся постараться.
Схватка с варваром длилась едва ли минуту, но казалось, что прошла целая жизнь. В стремительном обмене ударами было нечто откровенно нечеловеческое: силу и скорость обоим противникам придавало множество навыков в их Системах.
В общем, бой вышел хорошим. Алсир остался жив и пожинал плоды смертельной схватки — новые уровни навыков.
Жаль только, что прожить достаточно долго, чтобы ими воспользоваться, ему не удастся.
Алсир убрал уведомление и за несколько секунд оценил раны и оставшееся снаряжение.
Щит, пристёгнутый к запястью, превратился в расколотые деревяшки, а одноручный меч согнулся посередине, когда Алсир отбивал один из предыдущих ударов топора. Кинжал ещё оставался, но полноценные щит и меч он заменял плохо.
В мышцах пульсировала саднящая боль, словно пропитанная медью. Из бесчисленных порезов по всему телу сочилась кровь. После того удара варвара в грудь сердце билось неровно, не хватало воздуха, силы уходили.
Если в ближайшие пятнадцать минут он не доберётся до целителя, то истечёт кровью и умрёт.
Жаль, что до ближайшего целителя — тысяча тел, — подумал Алсир. Взвод был отрезан от остальных; надежды на подкрепление от ближайших союзных частей не осталось. Никому из них долго не прожить.
Среди непрерывного звона разрозненных схваток кто-то, хромая, направился к нему.
Алсир обернулся и встретился с отчаянным взглядом сослуживца. Он кивнул в знак приветствия:
— Роланд.
Пехотинец сплюнул кровью на лежавший в снегу труп варвара.
— Алсир. Ну и вид у тебя. Сколько северян ты прикончил, одержимый мечом?
— Недостаточно, чтобы что-то изменить, — честно ответил Алсир. — Сколько нас осталось?
— Восемь. Может, девять. Проклятые северяне натравили на нас берсерков. Грёбаных берсерков! Второе и третье отделения перебили. Может, мы последние, кто здесь остался.
Не осталось даже четверти от первоначальной численности взвода. Варваров поблизости по-прежнему было как минимум втрое больше.
— Сильные ублюдки, — продолжил Роланд; в его голосе слышался страх. — Как минимум Посвящённые высшей ступени. Не надо было идти в нерегулярные части… Вербовщик обещал, что в худшем случае мы будем резать необученных Посвящённых низшей ступени!
— Некоторые из этих северян уже близки и к Подмастерьям низшей ступени, — добавил Алсир. — Судя по всему, их боевые навыки слишком высокого уровня для простых Посвящённых. — Он услышал приближающиеся тяжёлые шаги. — Ещё можешь драться?
Роланд беспомощно рассмеялся.
— Может, если противник такой же калека, как я.
Алсир принял боевую стойку.
— Не думаю, что нам так повезёт.
В двадцати шагах перед ними остановились два варвара. Их топоры уже покраснели от крови убитых солдат.
Роланд нервно сглотнул.
— Я задержу одного. Сколько тебе нужно, чтобы прикончить второго ублюдка и прийти мне на помощь?
Алсир оценил кровожадных противников, раненого товарища, а затем — погнутый меч в онемевших пальцах.
— Десять секунд, — прямо ответил он. — Двадцать, если второй пойдёт на меня, когда ты не сумеешь удержать его внимание. — Он помолчал. — Тридцать, если меч сломается и придётся задушить обоих голыми руками.
— Даже полумёртвый, ты всё ещё отпускаешь дурацкие шутки, — процедил Роланд сквозь зубы. — Ладно. Давай!
Бой вспыхнул снова — быстрый и жестокий, как молния в бурю. Клинки взмывали и сталкивались с громовым лязгом.
На Алсира обрушилась вся мощь звериной ярости варвара. Под действием стимуляторов мышцы северянина расходовали больше энергии, чем вообще должно было позволять человеческое тело. Алсир чувствовал кислую вонь грибных наркотиков, пропитавших дыхание и кровь противника. Боевое возбуждение ускорило их действие, и теперь кровь варвара была насквозь насыщена дурманом.
Солдат отбил первый удар, затем второй. На третьем ударе, когда он попытался парировать, меч разлетелся на куски. Четвёртый скользнул по боку, ломая рёбра.
По краям зрения Алсира поползла тьма. Щупальца смерти подбирались всё ближе с каждым отчаянным защитным движением, которое он заставлял совершать своё отказывающее тело.
Ещё нет!
Рыча, Алсир ударил врага головой так сильно, что у самого всё закружилось. Следом ударил ногой: сапог врезался в колено варвара, и северянин поскользнулся на окровавленном мёрзлом насте.
Алсир бросился вперёд и набросился на упавшего варвара со сломанным мечом в руке. Северянин брызгал пеной и бесновался; из глаз текла кровь от передозировки наркотиков, выжигавшей его разум и внутренности.
Солдат придавил извивавшегося здоровяка собственным весом; мышцы жгло едкой усталостью. Стиснув зубы, он навалился обеими руками и прижал обломок меча к горлу северянина.
И принялся пилить.
В этом не было ни чести, ни чистоты, ни благородства. Даже по меркам Алсира такой способ убийства был жестоким. Вперёд, назад. Вперёд, назад. Сначала кровь, потом плоть, потом кость. Когда зазубренный клинок быстро прорвал ткани шеи и добрался до позвоночника, сквозь наркотический туман в глазах северянина пробился страх.
Последние булькающие слова варвара прозвучали как мольба. Его судорожные движения вскоре прекратились, а налитые кровью глаза закатились.
Противник был мёртв. Алсир расслабился и позволил себе секунду передышки.
Это оказалось роковой ошибкой.
Он не успел даже вдохнуть, как услышал за спиной звериный крик, а вслед за ним — дрожь земли от быстро приближающихся шагов.
Чёрт тебя дери, Роланд!
Времени не осталось. Алсир выпустил сломанный меч, всё ещё глубоко сидевший в шее первого варвара, выхватил кинжал и развернулся так быстро, как только мог.
К несчастью для него, новый противник оказался ещё быстрее. Торжествующе ревя, второй варвар — тот самый, которого должен был отвлекать Роланд, — обрушил топор на плечо Алсира.
В последнее мгновение солдат инстинктивно повернулся. Лезвие вошло под углом. Левую руку оно не отрубило, зато срезало кусок плеча, обнажив белизну кости.
[Переносимость боли повысилась до 18]
Боль вызвала прилив адреналина, вливший силу в ноющие конечности и горящие мышцы. Убийственная ярость Алсира сменила черноту перед глазами красным: кинжал вошёл в крупные вены у основания вражеского горла, и хлынувшая артериальная кровь залила ему лицо.
Горячие брызги медно-красной крови обожгли глаза. Над полем боя разнёсся дикий рёв Алсира, когда он вплотную приблизился к булькающему здоровяку. Его руки с хрустом сдавили шею северянина, сминая горло, а пальцы тисками впились в мягкие ткани вокруг.
Варвар опустился на колени, выпучив глаза. Лишённый воздуха, не способный вдохнуть ни капли, пока кровь заливала лёгкие, северянин перед смертью выдавил последнее слово — проклятие, понятное даже Алсиру, несмотря на чужой диалект.
— Безбожник…
Алсир резко вывернул руки вбок, ломая варвару шею. С отвращением оттолкнул от себя труп, вытащил кинжал и стёр с лица горячую кровь.
На краю угасающего зрения что-то шевельнулось. Роланд каким-то образом ещё оставался жив. Алсир уже собирался выругать его за то, что он не сумел отвлечь второго варвара, но тут увидел, в каком тот состоянии.
Правой руки у Роланда не было: начисто отрубленная, она лежала на кровавом снегу.
— Рука! — выдохнул Роланд. — Я потерял проклятую руку, которой держал меч!
— Ты её не потерял. Вон она. — Алсир подхватил Роланда и поднял на ноги. От одного этого движения его пронзила такая боль, что он едва не лишился сознания. — Потом за ней вернёмся. Сейчас надо уходить. Есть проход.
Схватка оттеснила их в сторону от общего хаоса. Путь к тыловым позициям пока был свободен от врагов. Если они хотя бы доберутся до края поля боя, союзники из второй волны, возможно, их заметят.
— Был бы у меня ещё правый кулак, я бы выбил тебе зубы, — прошипел Роланд, опираясь на Алсира.
— Будь твоя рука с мечом такой же злобной, как язык, может, ты бы её и не лишился. — Алсир поддерживал его вес, насколько хватало сил. — Давай. Шевелись!
— Не верится, что ты сумел убить этих двух ублюдков, — прохрипел второй солдат; пока он шёл, на губах выступали капли крови. — Ты ведь был ранен ещё хуже меня. Как ты вообще стоишь? Ты чёртово чудовище, Алсир.
— Жаль, что даже чудовищу нас не спасти. Взводный сержант ещё жив? — спросил Алсир, поддерживая товарища, пока они, хромая, спешили к просвету между схватками. Что делать, когда они туда доберутся, он не знал. Самому Алсиру жить оставалось недолго, но, может быть, Роланд ещё сумеет сбежать.
— Видел его тело на земле, — слабо кашлянул Роланд. — Не знаю, как эти варвары убили ветерана ранга Подмастерья, но надо уходить, пока… Чёрт, берегись!
Роланд толкнул Алсира в сторону. Последовал удар. Тело старшего солдата резко дёрнулось и замерло.
Алсир перекатился, вскочил с поднятым кинжалом и посмотрел вверх.
Головы у Роланда не было. Она прокатилась по снегу и остановилась прямо у ног ухмыляющегося берсерка.
Алсир выдохнул — скорее с усмешкой, чем со смирением.
Противник был один, но солдат сразу понял: такого врага ему не одолеть. Возможно, даже если бы он был полон сил.
Варвары и без того были грозными противниками, но этот татуированный гигант представлял собой бронзовую стену диких мышц и возвышался над обычным морвинским пехотинцем на целых три головы.
Вождь берсерков, — понял он. Чудовище, которому хватило бы сил в одиночку перебить целые отделения солдат.
Алсир едва заметил движение ублюдка. Когда ему только пришло в голову сделать выпад кинжалом, вражеский топор уже шёл на замахе, готовый разрубить его.
Часто говорили, что в последние секунды перед смертью разум и тело отчаяннее всего борются за жизнь. Наступает миг запредельной сосредоточенности — то самое мгновение, когда перед глазами проносится вся жизнь.
Обычно именно тогда — на этом редко достижимом пределе нечеловеческих возможностей психики — Система человека была вынуждена мутировать.
Инстинкты Алсира обострились. Перед лицом неминуемой смерти его разум и тело работали быстрее, чем когда-либо.
К несчастью, этого было слишком мало. И слишком поздно.
Топор вождя изменил траекторию, обошёл парирующий кинжал и глубоко врубился в тело.
Грудь Алсира рассекло наискось, от ключицы до грудины.
[Новый навык: Боевое чутьё 1 (Необычное)]
Идиотизм. Какой смысл Системе давать ему навык сейчас?
Неужели, чтобы его освоить, нужно было умереть?
Алсир рухнул на колени. Из раны потоком хлынула кровь. Кинжал выпал из онемевших пальцев.
Так вот как погиб наш сержант. Мысли Алсира становились вялыми, зрение угасало. Этот вождь… Как минимум Подмастерье высшей ступени.
Когда Алсир испустил последний вздох, вождь уже направлялся к следующей жертве. Его накрыла тьма.
Почему-то он чувствовал, что улыбается.
Он умер в грязи, никчёмный и забытый, — именно так, как всегда и знал, что умрёт.
Он парил в пустоте.
Алсир не знал, где находится. Почти ничего не помнил. Хотелось только уснуть навсегда.
Но неотступные мысли не давали покоя.
Желания. Мечты. И это проклятое стремление доказать, что наставница была права.
Её проклятые слова, брошенные так легко, без всякой мысли о том, что они с ним сделают.
«У тебя талант».
«Ты можешь овладеть мечом».
«Ты можешь стать сильнейшим».
«Ты можешь стать Святым».
В итоге он не сумел оправдать даже малой доли её похвал.
Он мог прожить скромную жизнь, провести свои дни в мирной деревне и обрести тихую могилу.
Это была бы достойная жизнь — особенно для него, когда-то закованного в цепи и избиваемого плетью раба.
Но вместо этого он оказался здесь. Один из тысячи безымянных трупов на поле боя; жизнь, бездарно потраченная на оттачивание искусства меча ради мечты, которая, как он уже знал, никогда не сбудется.
Он сам сделал это с собой. Он растратил свою жизнь и свободу на несбыточные стремления.
Такой, как он, пришедший из ничего, ничего и не заслуживал. С самого рождения ему было суждено умереть забытым и никчёмным.
…И всё же.
— Я знаю, что достоин большего.
Знатность, богатство, родословные, благословения, талант. У гениев и вундеркиндов было всё. У него — ничего из этого.
И всё же он знает, что достоин большего.
Плети, бьющие по спине. Цепи, впивающиеся в шею и запястья. Годы во тьме шахт, где ради выживания приходилось пить зловонную воду и есть гнилую пищу.
Когда многие сходили с ума, он выдержал.
Когда многие сдавались, он упорствовал.
Когда многие умирали в цепях, он один сбежал.
Он вырвался из этого ада, и, когда мучитель встал на пути к свободе, Алсиру пришлось выбирать.
В тот миг раскрылась чистота его души.
Выбрать страх, безумие или непокорность.
Алсир поклялся всегда выбирать непокорность.
Может быть, поэтому наставница и выбрала его. Она смотрела, как истощённый ребёнок душит бесчеловечного рабовладельца его же цепями, и лишь рассмеялась.
Когда последние остатки жизни Алсира угасали, он вспомнил первые слова наставницы — единственного человека, когда-либо проявившего к нему доброту.
«Ни один из тех высокородных гениев и вундеркиндов, которых я обучала, не смог бы сделать то, что только что сделал ты. Ребёнок, не знающий страха… Интересно, во что расцветёт такая безумная душа, как твоя?»
«У тебя талант. Почему бы тебе какое-то время не попутешествовать со мной?»
«Я превращу твою непокорность в меч, который достанет даже до Безбожных Небес».
Тяжесть смерти была океаном. Алсир тонул.
Но над этими мрачными, бездонными водами он увидел сияющий свет.
Посреди бескрайней пустоты дрейфовала маленькая деревянная вёсельная лодка. На золотом посохе висел фонарь, светивший, словно маяк в бурю.
Сидевшая в лодке женщина была облачена в белое; под тёмным капюшоном её лица не было видно вовсе.
Её голос донёсся из этой бесконечной тени. Он отдал лишь один приказ.
[Снова. Вечно, если придётся.]
Золотая сила отпустила его.
Алсир падал сквозь пустоту, тонул во тьме. Он слышал, как мимо проносятся потусторонние ветры и клокочут стигийские воды, пока этот неведомый закоулок Ада поглощал его целиком.
Прошли вечность и секунда. А затем…
Алсир проснулся от волчьего воя.
Вой скверноволков над тундрой вырвал Алсира из сна.
По необходимости он спал чутко. Восемнадцать лет беспокойной жизни выработали привычки, от которых трудно избавиться, а новое назначение на северную границу ничуть не помогало.
По ночам сквозь стены казармы просачивался снег, а в доносившихся из тундры звуках — вое волков, завывании ветра, порой и голосах тварей пострашнее — было что-то особенно дикое, что ему трудно было не замечать.
Некоторое время он лежал неподвижно, прислушиваясь. Когда противоестественный вой стих, Алсир медленно выдохнул и убрал в ножны кинжал, который, не задумавшись, выхватил у постели.
Он слишком подозрителен. Ни одно чудовище, каким бы голодным оно ни было, не окажется настолько глупым, чтобы напасть на военный лагерь.
Почему я так напряжён? Усевшись на кровати, он нахмурился. В голове кружились странные, тревожные образы. Мне что-то снилось. Я… умирал?
Он смутно помнил поле снега, кровь и топоры. Надолго удержать исчезающее видение не удавалось.
Кошмар. Он недоверчиво покачал головой. Не нахожу себе места из-за детского кошмара.
Луна ещё висела низко, солнца не было видно. Остальные солдаты в казарме крепко спали. Алсир подумывал вернуться в постель, но нервы были натянуты до предела, и он понимал, что попытка окажется напрасной.
До рассвета недолго. Можно просто смириться с тем, что на сегодня сон закончен, и пораньше умыться.
Он тихо поднялся, стараясь не разбудить соседей по нарам, и вышел к колодцу умыть лицо.
Утренний холод был жестоким любовником: слабеющий ночной ветер безжалостно выдирал тепло из его тела. Алсир вымыл лицо и руки, не обращая внимания на то, как ледяная вода обжигала сквозь изношенные повязки на ладонях и впивалась в содранные под ними мозоли.
[Природная сопротивляемость повысилась до 15]
Как бы он ни ненавидел холод, Алсир не мог отрицать его пользы. «Тяготы закаляют характер», — любила говорить наставница.
Не зря он решил примкнуть к северному походу, хотя этот фронт был одним из самых суровых. Здесь его навыки могли расти быстрее всего.
Он отмахнулся от уведомления. Наскоро перекусив чёрствым хлебом и вяленым мясом, направился прямо на тренировочную площадку.
Дыхание медленно выходило белыми облачками. Как и ожидалось, площадка пустовала. До второй половины дня у 3-й нерегулярной роты не было срочных приказов, а ни один здравомыслящий человек не стал бы добровольно упражняться в предрассветный мороз.
Ещё стояла темнота, но лунного света хватало, а глаза Алсира привыкли к полумраку ещё в рабстве. Он выбрал соломенное чучело и начал наносить удары.
Утренних тренировок он не пропускал никогда. Не потому, что был одарённым или гением. Совсем наоборот.
Алсир прекрасно знал: ничего особенного в нём нет. Чтобы выжить и пожать плоды временной военной службы, ему нужно тренироваться без устали.
Королевство Морвин выступило на войну, надеясь покорить кишащий варварами север. Поход складывался неудачно. Армия отчаянно нуждалась в солдатах. Чтобы пополнить ряды и поддержать наступление основных сил, из наёмников, призывников и крестьян, жаждущих славы, собирали «нерегулярные» роты — временные войска из непрофессионалов.
Служба в них была опасна, а значит, создавала идеальные условия для роста третьесортного мечника вроде него.
[Владение мечом повысилось до 19]
Ну наконец-то, чёрт возьми, — фыркнул он. Предыдущее повышение случилось несколько недель назад.
У Алсира не было связей. Ни родни, ни друзей на высоких постах. Золота вечно не хватало, а всё его имущество составляли надетая на нём одежда и потрёпанное снаряжение: одноручный меч, деревянный щит и кинжал, подаренный наставницей, когда они расстались несколько лет назад.
У человека вроде него возможностей немного. Алсир не мог позволить себе учителя навыков или нанять бывшего искателя приключений, который подставлял бы ему чудовищ для убийства и набора опыта. Оставалось вступить в городское ополчение, стать наёмником или записаться солдатом нерегулярных частей морвинской армии.
Последний вариант оплачивался хуже всего — всего пятьдесят серебряных монет в год, — зато давал бесплатную крышу над головой и еду. Что важнее, он был самым опасным, а значит, и самым выгодным для развития навыков.
Роскошь и безопасность мало заботили Алсира. Ни то ни другое не помогло бы ему стать сильнее.
Суровые условия нынешней жизни его вполне устраивали.
После часа упражнений с мечом он ненадолго прервался. Выпил воды и вызвал окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Посвящённый высшей ступени
Боевые навыки:
Владение мечом 19 (Обычное)
Рукопашный бой 14 (Обычный)
Владение кинжалом 9 (Обычное)
Владение щитом 12 (Обычное)
Доспешная подготовка 10 (Обычная)
Боевое чутьё 1 (Необычное)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 16 (Обычная)
Переносимость боли 18 (Обычная)
Подвижность 13 (Обычная)
Природная сопротивляемость 15 (Обычная)
[Конец окна]
В целом неплохо. Во всяком случае, куда лучше среднего морвинского крестьянина. Учитывая возраст Алсира и его непростое прошлое, большинство даже назвали бы это превосходным результатом.
Силу человека оценивали по уровню самого развитого навыка. Ранги Посвящённого, Подмастерья и Элиты соответствовали диапазонам уровней 1–20, 21–40 и 41–60. Дополнительно указывали «низшую» или «высшую» ступень — в зависимости от того, преодолел ли человек середину своего ранга.
Обычно Система пробуждалась лишь к концу подростковых лет. Поэтому среди простого люда даже один навык выше уровня 10 до двадцатилетия считался хорошим достижением.
По этой мерке Алсир перевыполнил требования несколько раз. Уже при поступлении на службу одной его «Физической подготовки» хватило, чтобы офицер, проводивший оценку, пропустил его почти без проверки.
С тех пор он прослужил в 3-й нерегулярной роте около года. Навыки заметно выросли — в основном благодаря его готовности упорно трудиться и браться за более опасные задания. Однажды даже ротный капитан лично похвалил его: сказал, что такой «талант», возможно, достигнет высшей ступени Элиты, прежде чем через несколько десятилетий уйдёт в отставку.
Алсир метил гораздо выше. Но он был и реалистом. Почти все остальные новобранцы нерегулярных частей были Посвящёнными низшей ступени: их лучший навык находился между уровнями 1 и 10. Его «Владение мечом» 19 давно перевалило за середину пути к Подмастерью, дав ему звание Посвящённого высшей ступени.
Достичь ранга Элиты — поднять навык выше уровня 40 — для большинства было мечтой всей жизни, и осуществлялась она, если вообще осуществлялась, лишь под старость. Чем выше становились навыки, тем труднее было их развивать. Приближаясь во «Владении мечом» к этой планке, Алсир мог бы месяцами ежедневно бить тренировочное чучело и не получить даже одного уровня.
Подняться ещё выше, довести «Владение мечом» до уровня 50 и стать Элитой высшей ступени — для большинства солдат это было несбыточной мечтой, особенно для тех, кому богатство или благородная кровь не открывали путь к учёбе в академии. Даже Алсиру, тренировавшемуся куда упорнее любого в роте, предстоял мучительно трудный путь.
Но он пройдёт его. Более того, он поклялся подняться ещё выше, чем простая Элита высшей ступени.
Меньшее стало бы оскорблением и для него самого, и для наставницы.
Отдохнув, Алсир уже собирался мысленно закрыть окно статуса, когда заметил кое-что странное.
Некоторые навыки оказались выше, чем он помнил.
«Владение щитом», «Доспешная подготовка», «Переносимость боли»… Все они были на один уровень выше положенного.
Мало того, появился новый навык. Необычной редкости.
Вернулись обрывочные воспоминания о кошмаре. Перед тем как «умереть» во сне, он отчаянно сражался, получал смертельные раны и убивал варваров. В безнадёжной схватке ему удалось заработать несколько уровней.
Неужели он… повысил навыки во сне? Даже получил новый, когда «умер» в своём сновидении?
Он презрительно фыркнул и покачал головой.
Невозможно. Такие заблуждения уже выходят за пределы фантазии и граничат с безумием.
Более простое объяснение: он потерял счёт недавним навыкам и повышениям. В конце концов, окно статуса он не проверял уже давно. Даже он иногда ошибался.
И всё же…
Забыть о получении нового Необычного навыка? Обычно я не настолько небрежен.
Неужели я и вправду мог получить навык во сне?
Алсир попытался вспомнить кошмар подробнее, но воспоминания были слишком неуловимы. Чем сильнее он старался ухватиться за них, тем быстрее они ускользали. Вскоре остались только слабейшие отголоски; кроме того, что в конце кошмара он умер, ничего вспомнить не удавалось.
Он вздохнул. Когда перед тобой два невозможных объяснения, единственный разумный выход — выбрать более правдоподобное.
Единственный здравый ответ — провал в памяти. Другого разумного объяснения нет.
Разве что… Разве что я вернулся в прошлое?
Он усмехнулся, отмахиваясь от безумной мысли.
Провал в памяти, — заключил он. Ничего больше.
Навязчивое беспокойство не исчезло, даже когда он взял меч и вернулся к тренировке.
Приближался рассвет, и каждая минута была драгоценна. Терять их он не собирался.
По мере того как светлело небо, просыпался лагерь. Из других казарм доносились голоса — и вместе с ними неизбежные замечания.
— Эй, глядите. Наш одержимый мечом снова за своё.
— Тренироваться в такую утреннюю стужу… Однажды он так заболеет.
— Нам за это слишком мало платят. Слышал, позже нас могут отправить в бой. Я просто хочу выжить…
Алсир не обращал внимания на зрителей, целиком сосредоточившись на фехтовании. Отрабатывал вбитые наставницей связки, пока руки не задрожали, а ладони не стали скользкими от крови, — и продолжал дальше.
Остановился он лишь тогда, когда утренний колокол созвал всех на построение. Алсир стоял перед изувеченным чучелом, тяжело дыша; кровоточащие ладони разошлись по старым мозолям. Повязки были испорчены, придётся менять. Опять.
Каждый день. Он тренировался так каждый день. Он не был сумасшедшим: уровни навыков ясно доказывали, что упорный труд приносит плоды. Он стал Посвящённым высшей ступени, когда большинство его ровесников едва дотягивали до низшей. Он был самым молодым солдатом роты, но в боевом мастерстве не уступал опытным пехотинцам 3-й нерегулярной, большинство которых были старше него более чем на полтора десятка лет.
И всё равно Алсир был недоволен. Другие в роте могли считать его «талантливым», но на деле он был лишь лучшим среди посредственностей. Крестьяне не славились тем, что растят гениев и великих воинов. Рядом с дворянами — отпрысками могучих родословных и легендарных родов — «талант» Алсира едва позволял ему стоять в одном ряду с ними.
А ведь существовали силы, превосходившие даже благородную кровь. За пределами королевства Морвин, даже за пределами континента…
Алсир никогда не довольствовался бы тем, что чуть превосходит самых заурядных, после того как наставница показала ему величину мира. Во многом её учение отравило его: заставило жаждать большего, чем способна дать мирная жизнь.
«Нельзя вытащить лягушку из её колодца, показать ей мир, а потом бросить обратно и ждать, что она останется довольна», — вспоминал Алсир её слова. Руки дрожали от боли и усталости. Когда он снял старые повязки, ладони оказались разодраны усердной работой с мечом. «Знание собственной ничтожности — проклятие».
«Но может быть и благословением. Жизнь ничто без борьбы за право доказать свою состоятельность».
Алсир покачал головой и закончил накладывать свежую повязку на кровоточащую руку. Поспешил на площадь, где уже собирались на построение.
Роту снова готовили к войне. Во второй половине дня 3-я нерегулярная вместе с 1-й, 6-й, 8-й и 9-й нерегулярными ротами должна была провести пробное наступление на племена варваров, расположившиеся в тундре. Им предстояло поддержать прославленную кавалерию на дрейках 4-го регулярного полка — одного из знаменитых полков королевства. В этот день тысячи людей будут сражаться и умирать на снегу.
А Алсир пойдёт в авангарде, где бойня окажется самой кровавой.
Топоры, мечи и щиты столкнулись, возвещая начало резни.
Первое столкновение двух армий всегда было хуже всего. Тревожное ожидание на пути к смерти, рёв, которым в начальной атаке заглушаешь собственную трусость…
Затем нескончаемый поток крови, кишок и воплей — и почти сразу страшное осознание: теперь от смерти тебя отделяет одна ошибка.
Новобранцы отпрянули. Юноши едва за двадцать, увидев, как легко их товарищи и старшие сослуживцы погибают в первые секунды битвы, начали съёживаться от страха.
Алсир такого страха не испытывал. Без колебаний бросился в самую гущу боя и внёс собственную смертоносную долю в резню.
Враг встретил морвинский авангард с большим воодушевлением. Племена Севера состояли из свирепых воинов, окрепших в суровой тундре и питавшихся мутировавшими чудовищами осквернённого нагорья.
Сражались они, мало заботясь о жизни; пусть такая безрассудность верно вела к смерти, пока они оставались живы, она делала их несомненно более опасными противниками.
Жители королевства их ненавидели. Алсир же находил их примечательными. В такой слепой, омерзительной ярости было что-то достойное уважения.
Потому что и это — возможный путь к вершине силы, — подумал он.
Лишь исключительная опасность могла дать исключительный рост.
Его отделение вскоре разобщилось. Когда передовая распалась на бесчисленные одиночные схватки, от слаженности не осталось ничего.
Какое-то время Алсир бился один. Варвары ревели и бросались на него; могучие удары их топоров всякий раз отбрасывали его назад, когда он закрывался щитом.
О безопасности он не заботился. В самой гуще рукопашной находилось своеобразное спокойствие. Под крики умирающих, с запахом свежей крови на языке, он глубже постигал силу.
Именно здесь, и только здесь, его навыки расцветали быстрее всего.
На тонкой, как лезвие бритвы, грани между жизнью и смертью.
Первого противника он убил уколом меча в шею; когда Алсир вырвал клинок, голова варвара дёрнулась в сторону. Другому он выпустил кишки, отбив его топор. Одного за другим останавливал врагов и расчищал проход своему отделению.
[Боевое чутьё повысилось до 2]
[Подвижность повысилась до 14]
Он смахнул уведомление и на мгновение оглядел меняющееся поле боя. Авангарду приходилось туго. Среди варваров было несколько берсерков — усиленных наркотиками воинов, которые рисковали жизнью, прибегая к странной алхимии, чтобы лучше развить тела и повысить навыки в бою.
Эти берсерки были как минимум Подмастерьями низшей ступени. Большинство новобранцев его отделения — лишь Посвящёнными низшей. Против таких врагов они долго не продержатся.
Алсир оглянулся на разрозненные остатки своего отделения. Сержант отделения погиб. Лишённые командования, видя у его ног трупы варваров, перепуганные новобранцы смотрели на него с отчаянным благоговением.
— Ко мне, — крикнул Алсир, пожалев их. — Нужно соединиться с остальными отделениями 2-го взвода и продержаться, пока не подойдёт вторая волна солдат на подкрепление.
Они охотно подчинились. — З-за ним! За одержимым мечом!
Он вёл их как умел, но командиром не был. Несмотря на боевой опыт, превосходивший опыт большинства взводных сержантов, по званию он всё ещё оставался рядовым. Спасал тех, кого мог, и оставлял тех, чьи раны уже не позволяли сражаться.
К тому времени, когда он соединился со 2-м взводом, из десяти человек его отделения осталось лишь трое. Остальные отделения 2-го взвода тоже были в плачевном состоянии.
— Мы окружены! — закричал один из сержантов отделений. — Где, чёрт возьми, вторая волна?! Держимся здесь или бежим?!
— Передовая рушится! — крикнул кто-то. — Нельзя оставаться!
Командование принял взводный сержант — могучий ветеран ранга Подмастерья высшей ступени. — Бежать тоже нельзя: путь к отступлению отрезан! Держать позиции! Командование скоро пришлёт солдат нам на выручку! Подойдёт 4-я регулярная часть!
Шли минуты. Росли потери, усталость и число ран. Мечи ломались; порой приходилось драться кинжалами или голыми кулаками, пока не удавалось вырвать свежий клинок из рук мёртвого товарища.
Как бы ни складывался бой в целом, положение его взвода становилось всё безнадёжнее. Авангард рвали на клочки. Обещанная волна подкреплений так и не пришла.
В жару безумной битвы, убивая врагов направо и налево всеми силами, Алсир развивал навыки с поразительной быстротой.
[Рукопашный бой повысился до 15]
[Боевое чутьё повысилось до 3]
[Владение кинжалом повысилось до 10]
[Физическая подготовка повысилась до 17]
По мере того как гибли всё новые отделения и численность взвода сократилась едва ли не до трети первоначальной, Алсир кое-что понял.
Я здесь умру.
Это мрачное осознание должно было испугать его или хотя бы встревожить. Вместо этого Алсир нахмурился.
Почему всё это кажется… знакомым?
Ошибки быть не могло. Он уже бывал здесь.
Мысли прервал могучий рёв над полем боя — боевой вызов. Алсир увидел, как над толпой берсерков возвышается бронзовокожий великан.
Я его знаю.
Это был вождь, который убил его в сегодняшнем ночном сне.
Несмотря на чудовищные размеры, вождь двигался с ужасающей быстротой. Предводитель варваров прорвался сквозь тесноту схватки и одним взмахом топора убил пехотинца-Посвящённого. Плоть и доспехи он рубил, словно бумагу. Погиб ещё один солдат, затем третий, четвёртый.
Строй развалился бы сразу, если бы взводный сержант не бросился на вождя врукопашную. Сержант был сильнейшим бойцом взвода, но даже он едва выдержал десять обменов ударами, прежде чем пошатнулся под натиском врага.
Вождь расхохотался и толчком плеча сбил опытного солдата на землю, а затем обрушил топор, одним ударом расколов шлем и череп.
Дух солдат был сломлен мгновенно. Отовсюду слышались крики паники и отчаяния.
— Нужно бежать! — закричал кто-то рядом с Алсиром. Роланд. — Давай, помоги нам вырваться из окружения!
Алсир покачал головой. — Нельзя бежать. Пока он там. — Он указал на вождя. — Я им займусь. Остальные, постарайтесь продержаться.
— Что?! Алсир, ты чокнутый самоубийца! Тебе не победить!
Алсир проигнорировал возражения Роланда. Снова нырнул в схватку, убил ещё двоих варваров и вышел на небольшой свободный пятачок вокруг вождя.
Великан ждал его с окровавленной улыбкой.
Алсир не стал тратить слова. Сразу бросился на противника.
Меч износился и стал хрупким от постоянного боя. Против вражеского топора он был плох, но хотя бы несколько обменов ударами выдержит. Нужно извлечь из них всё.
Первый укол Алсира перехватили; при столкновении клинков лезвие высекло искры. Продолжая движение, он развернулся, отвёл топор вождя далеко в сторону и нанёс удар сверху.
Вождь принял удар на топорище. Меч Алсира слишком затупился, чтобы перерубить его, но недостаток остроты он возместил взрывом грубой силы. Благодаря суровому режиму тренировок его «Физическая подготовка» была выше, чем у любого во взводе, — даже у сержанта.
Не ожидавший такой силы вождь удивлённо отступил. От усилия меч Алсира раскололся, но появилась брешь. Бросив сломанный меч, он выхватил кинжал и рванулся к горлу врага.
Слишком медленно. Вождь оправился быстрее, чем ожидал Алсир: развернул топор и полоснул солдата поперёк живота.
Раздался ужасный мокрый звук. Алсир рухнул, и кишки вывалились на снег.
[Переносимость боли повысилась до 19]
[Боевое чутьё повысилось до 4]
Возможно, иного исхода и не было. Посвящённый высшей ступени против Подмастерья высшей ступени — любой предсказал бы смерть Алсира. Пропасть в целый ранг была слишком велика для обычного солдата.
И всё же его злило, что именно здесь лежит предел его возможностей.
Если бы он каждый день наносил мечом на несколько ударов больше, если бы был на долю секунды быстрее…
Почему он не тренировался больше? Почему не сделал больше, чтобы стать сильнее?
Эти мысли преследовали Алсира, пока он умирал.
Он перестал что-либо чувствовать. Казалось, он плывёт в воде.
В темноте светился золотой, манящий огонь. Не думая, он потянулся к нему.
[Ещё раз.]
Потом падал, тонул, исчезал…
Пока знакомый вой волков снова не вернул его к жизни.
Лунный свет. Холодные стены казармы. Далёкий вой скверноволков, затихающий над тундрой.
Алсир непонимающе смотрел в потолок, уже сжимая кинжал.
Я… жив?
Замешательства было больше, чем облегчения. Алсир по-прежнему ясно помнил последние мгновения. Призрачная боль от топора берсерка ещё жила в теле. Та рана была, без сомнения, смертельной.
А теперь он чувствовал себя… нормально? Ещё загадочнее было то, что он каким-то образом снова оказался на своих нарах. Вокруг беззаботно спали солдаты.
Битва закончилась? — подумал он. Меня кто-то оттащил в лазарет?
Нет. Что-то не сходилось.
Алсир тихо встал с постели и осмотрел себя в тусклом лунном свете. Все раны исчезли. Взяв кинжал, он посмотрел на отражение своего живота в клинке.
Ничего. Ни шрама. Целебные зелья и восстанавливающие заклинания не действовали настолько хорошо — разве что кто-то потратил на него исцеление ранга Мастера.
— Сон? — пробормотал он.
Нет. Он не станет обманывать себя, считая это простым сном.
Не когда это произошло уже во второй раз.
Не находя себе места, он натянул сапоги и пальто, взял меч и вышел к колодцу. Не обращая внимания на колючий ветер, вымыл лицо и руки в надежде прояснить голову.
Когда холод впился в ладони, он заметил: повязки изношены и грязны.
Вчера утром он их сменил — в этом был уверен. Если только он не пролежал без сознания несколько дней, столь грязное состояние повязок не имело смысла.
Что происходит? Всё кажется… знакомым.
Он несколько минут стоял у колодца, собираясь с мыслями.
Предположение: я уже прожил это утро. Дважды.
Предчувствия и пророческие видения не были чем-то неслыханным, но относились к области знатных оракулов и обученных ясновидцев, а не случайных пехотинцев. Скажи кто-нибудь из его сослуживцев по нерегулярной роте, что увидел свою смерть, Алсир просто счёл бы его сумасшедшим.
Он ненадолго задумался, не сошёл ли сам с ума, а затем решил: эта мысль бесполезна. Наставница всегда говорила, что на такую мелочь, как собственное душевное здоровье, лучше не обращать внимания.
Тогда что ещё? — подумал он. Если дело не в разуме… Может быть, во времени?
Большинство считало хрономантию сказкой, но Алсир знал, что она существует. В годы совместных странствий наставница водила его смотреть на такие чудеса.
И всё же нечто такого масштаба намного превосходило всё, что он считал возможным. Замедлить или ускорить время — одно, но действительно вернуться назад? Совершенно нелепая мысль.
Однако… Был один простой способ проверить правду.
Глубоко вздохнув, Алсир мысленно вызвал окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Посвящённый высшей ступени
Боевые навыки:
Владение мечом 19 (Обычное)
Рукопашный бой 15 (Обычный)
Владение кинжалом 10 (Обычное)
Владение щитом 12 (Обычное)
Доспешная подготовка 10 (Обычная)
Боевое чутьё 4 (Необычное)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 17 (Обычная)
Переносимость боли 19 (Обычная)
Подвижность 14 (Обычная)
Природная сопротивляемость 15 (Обычная)
[Конец окна]
Несколько секунд он смотрел на числа, оцепенев от того, что они означали.
Навыки повысились именно так, как он помнил. «Вчерашняя» битва, несомненно, состоялась. Подобный рост за ночь был возможен только благодаря яростному бою, а не сну.
Что происходит? Как это возможно?
Подумав, он признал, что могут быть и другие объяснения, которых он не учёл, — возможно, куда менее нелепые, чем путешествие во времени.
Ничего страшного. По мере того как пойдёт день, он скоро наверняка узнает: пережитое было безумием или реальностью.
Приближался рассвет. Начинался новый день.
Тот самый день, когда он умер.
Всё разворачивалось почти одинаково.
Во время «второй» жизни вчера воспоминания о первой смерти были туманными, словно гаснущие отголоски далёкого кошмара. Алсир им не особенно доверял — настолько смутными они были.
В этой, «третьей», жизни такого изъяна не было.
Он ясно помнил события «вчера»: от пробуждения в постели до самой смерти. Картина прошлого настолько точно совпадала с настоящим, что он чувствовал себя призраком, вновь переживающим сон.
В чём причина странного явления? Внезапное проявление способности предвидеть будущее или настоящее путешествие во времени?
Как бы то ни было, это невероятно сбивало с толку. Алсир по-прежнему сражался и убивал стоящих перед ним варваров, но душой был далеко от битвы.
Менее смертоносным от этого он не стал.
[Владение щитом повысилось до 13]
[Доспешная подготовка повысилась до 11]
[Владение мечом повысилось до 20]
Он стряхнул с меча кровь варвара и смахнул уведомление. «Владение мечом» теперь отделял лишь один уровень от ранга Подмастерья — невероятное достижение для человека его возраста и происхождения. В любых других обстоятельствах он испытал бы хоть немного удовлетворения.
Сейчас мысли занимало другое.
Его преследовал один вопрос. Если смерть один или два раза не убила его окончательно… кто сказал, что это не будет продолжаться снова и снова?
Повторяющаяся временная петля, где уровни и навыки сохраняются после смерти…
Нелепо могущественная способность, сравнимая с величайшими навыками.
Нет, — поправил он себя. Такое… можно отнести только к Таинству.
Мифические родословные, божественные благословения, небесные усиления — всё это относилось к Таинствам. Такие дары намного превосходили обычные навыки Системы и встречались чрезвычайно редко.
От одной мысли, что у него может оказаться такой дар, сердце забилось чуть быстрее.
Проблема в том, что всё звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Таинства не появлялись внезапно за одну ночь. Если человек не рождался с таким даром родословной, то для его получения требовалось как минимум совершить легендарный подвиг.
Немыслимо, чтобы кто-нибудь просто обрёл его за ночь без всякой причины.
Мог ли он всерьёз поверить, что настолько могущественный дар так удобно свалится ему под ноги?
Система тоже ничего не показывала. Будь это действительно действием Таинства, Система добавила бы его название в окно статуса.
Есть и другая возможность. В прошлое меня отправляет не моя способность, а чужое Таинство, действующее на меня.
Это объяснило бы, почему название странного Таинства не появляется в окне статуса. Но кто мог это сделать? И почему именно с ним?
Все его теории казались бесполезными домыслами. Он придержал буйную фантазию, прежде чем та завела его ещё дальше.
— Ничего из этого ни черта не понятно, — тихо пробормотал он.
Пока он размышлял про себя, обстановка на поле боя продолжала ухудшаться. Алсир смотрел, как одного за другим убивают бойцов его взвода, и не испытывал ни малейшего страха. Даже когда вождь снова сразил взводного сержанта, он оставался спокоен.
— Роланд, — буднично сказал Алсир, когда солдаты вокруг начали паниковать. — Я попробую убить вождя. Хочешь пойти со мной?
Старший солдат посмотрел на него как на сумасшедшего. — Что ты, чёрт возьми, несёшь, одержимый мечом?! Надо бежать!
Алсир покачал головой. — Бежать скучно. К тому же мы окружены. Бежать некуда.
Оставался лишь один выход: прорубить путь вперёд.
Добраться до вождя оказалось не слишком трудно. Алсир был в лучшей форме, чем вчера. Заранее зная грядущие события, он разумнее расходовал выносливость и снаряжение. Щит оставался вполне цел, а перед тем как подойти, он успел подобрать один из менее изношенных мечей у павших товарищей.
Вождь отвлёкся на убийство ещё одного солдата, когда Алсир стремительно метнулся вперёд и направил меч ему в спину.
Надо отдать предводителю варваров должное: он успел повернуться и отбить клинок. Бронзовокожий великан не оскорбился бесчестным поступком Алсира — лишь рассмеялся и ответил на его ярость таким же пылом.
Он одинаково отчаянно защищался и нападал. Когда сломался щит, Алсир парировал мечом. Когда сломался меч — выхватил кинжал. Когда в схватке он потерял и кинжал, уронив клинок в кровавый снег, — пустил в ход голые кулаки и ногти.
Равным этот бой нельзя было назвать и близко. Вождь был Подмастерьем высшей ступени, а Алсир — всего лишь Посвящённым высшей. Разница между их лучшими навыками могла составлять почти 20 уровней — совершенно непреодолимая пропасть. К тому же вождь не был так утомлён, как Алсир, который сражался без остановки последние полчаса.
Без внезапности Алсир сильно уступал противнику. И всё же благодаря возросшим навыкам и выносливости бой стал хотя бы ровнее, чем «вчера».
К десятому обмену ударами одна рука Алсира была искалечена, а через весь лоб тянулся разрез. Кровь, просачивавшаяся сквозь порванный кожаный доспех, пахла слишком густо и чисто для жалких слёз неглубокой раны. Боль возле лёгких становилась холоднее, расползалась, пока не заставила онеметь руки.
Смерть казалась неизбежной. Затем он увидел тёмный клинок потерянного кинжала, блеснувший в снегу.
Стоит попробовать, — подумал он.
Зарыв ноги в снег, Алсир пнул вверх изо всех сил. Подкреплённый высоким уровнем «Физической подготовки», мощный удар взметнул между ними плотную снежную взвесь. Лежавший на земле кинжал взлетел сквозь облако и, кувыркаясь, понёсся к голове вождя.
[Новый навык: Владение метательным оружием 1 (Обычное)]
Даже со снегом перед глазами вождь отбил его, не сбившись с движения, — но Алсир уже действовал: подхватил отлетевший по дуге клинок и обрушил лезвие вниз.
По лицу вождя открылся один косой разрез.
Наконец-то рана!
Но этого не хватило: в последний миг варвар откинулся назад, превратив потенциально смертельный удар кинжала в поверхностный.
Слишком неглубоко, — поморщившись, подумал Алсир. Вождь мощно пнул его в грудь, одним ударом раздробив рёбра и размолотив сердце.
[Переносимость боли повысилась до 20]
Как бы он ни старался сохранить сознание, Алсир умер раньше, чем коснулся земли.
Тьма. Вода. Яркий свет, ведущий его.
А потом вой скверноволков над тундрой снова его разбудил.
Алсир смотрел на потолок казармы, уже сжимая кинжал.
Он немного полежал неподвижно, дожидаясь, пока стихнет далёкий вой. Когда остались лишь завывания ветра снаружи и прерывистый храп соседей по нарам, Алсир поднялся.
Снова вернулся.
Долгое время он ничего не делал. Сидел на постели и просто позволял себе обдумывать последствия.
Уже три смерти. Три одинаковых утра. Всякий раз он возвращался к тому же холоду, в ту же казарму, к тем же надоедливым волкам, воющим в то же тёмное небо.
После стольких смертей, перед перспективой снова и снова мучительно умирать точно так же, он должен был испытать безумие или ужас.
Вместо этого он очень тихо захихикал.
Лицо растянулось в широкой ухмылке; от обычного невозмутимого спокойствия не осталось и следа.
Он не злился. И не сошёл с ума.
Просто впервые в жизни он оказался в настолько непристойно удачных обстоятельствах, что единственной здравой реакцией был смех.
Трижды он умер. С каждой смертью возвращался сильнее. Новые навыки, более высокие уровни… Прогресс, на который должны были уйти месяцы тренировок, сжимался до нескольких часов насилия.
Кто сказал, что он не вернётся в четвёртый, пятый или десятый раз? Что значат сотня смертей, тысяча перед таким быстрым ростом?
Алсир был сиротой. Рабом. Безумцем с безумной мечтой. Люди называли его множеством унизительных слов.
Но он был и тем, кто осмелился стремиться к невозможной мечте. Тем, кто тренировался, пока ладони не рвались и не начинали кровоточить. Тем, кто рычал в лицо смерти, кидаясь, словно дикий зверь, лишь бы добыть ещё одно убийство, ещё одну секунду жизни.
Тем, кто посмел произнести эти пять слов — пять слов, которых не скажет ни один здравомыслящий человек:
— Я стану одним из Святых.
Герой. Чудовище. Бог. Дьявол.
Сильнейший.
Такова была его мечта.
Более рассудительный человек задумался бы о своём положении. Возможно, испугался бы ловушки бесконечных страданий. Может быть, стал бы отчаянно строить планы побега, лишь бы избежать новой боли и смерти.
Алсиру бегство было неинтересно. Боль он знал ближе, чем любого любовника, а смерть была ничем перед потребностью доказать свою состоятельность.
Больше незачем колебаться.
Пора выжать из этих повторяющихся «дней» всё, чего они стоят.
Первым делом Алсир решил, что никогда не станет открыто говорить о временной петле. Никогда.
В прошлых повторениях он ещё не до конца понимал необычную природу своего воскрешения. Осторожно допускал, что это странное, разовое предчувствие, и действовал как обычно, не желая доверять туманным воспоминаниям из невнятных кошмаров.
Но теперь положение сильно изменилось. Пока не появятся доказательства обратного, Алсир фактически неуязвим для смерти. Выживание и раны теперь мало значили рядом с тем, что можно унести в следующую петлю: опытом, навыками и уровнями. Каждый возврат полностью восстанавливал тело; он мог рисковать, почти не беспокоясь о здоровье.
Однако, если ему удастся продвинуться дальше «сегодня», тайна станет важнее всего. Пусть он ещё не до конца понимал работу петель, было ясно: эта способность отвратительно могущественна, наравне с величайшими Таинствами. Никто не должен узнать о его бессмертии во времени, иначе его попытаются использовать. Становиться чьим-либо рабом он не собирался.
Нынешняя петля пронеслась как в тумане. Дневная битва началась обычным кровавым образом.
Алсир снова добровольно вызвался в авангард.
Варвары почти не знали страха. Охотно бежали навстречу его клинку, нанося удары топорами с чудовищной силой, подпитанной шаманской алхимией. В противниках на поле боя недостатка не было, а отчаянное положение его взвода шло ему на пользу.
В четвёртой петле Алсир бросился глубже во вражеский строй, не обращая внимания на настойчивые оклики и отчаянные мольбы товарищей по отделению.
Он действовал не просто безрассудно. Он действовал совершенно самоубийственно. В этом и был смысл.
Рост зависел от опасности. Если он хотел развивать навыки с наибольшей возможной скоростью, самоубийственная опасность была необходимым минимумом.
Он убивал громил, вставших на его пути. В какой-то момент, когда меч затупился, а тело залило кровью и ошмётками, перед ним оказались сразу три берсерка.
Не просто варвары. Берсерки. Закутанные в меха, облачённые в варёную кожу, эти кровожадные северяне были одними из лучших воинов, которых племена могли выставить на передовой. Ещё крупнее и выше своих соплеменников, они при таких размерах оставались чертовски быстрыми и ловкими. Причина была очевидна:
Все они были как минимум Подмастерьями низшей ступени. А Алсир противостоял троим сразу.
Солдат оглянулся, но союзники либо погибли, либо находились слишком далеко, чтобы помочь.
Двое на одного в одном ранге — неравный бой для любого солдата, каким бы хорошим он ни был. А трое на одного, причём противники сильнее? Смертный приговор.
Но выбора не было. Что важнее, Алсир хотел этого боя. Ради него он и бросился в схватку столь безрассудно.
Берсерки пошли на него вместе, с налитыми кровью глазами, вопя как бешеные звери.
Алсир выдохнул. Взгляд стал острым.
— Ну, давайте. Покажите, что убогие сыны севера называют насилием.
Первый противник в ответ взвыл, бросая вызов. Серия коротких рубящих ударов заставила Алсира отступить. Солдат намеренно сдавал пространство, сохраняя спокойствие и не обращая внимания на безумные вопли врагов: ждал, пока один из них слишком увлечётся атакой.
На пятом взмахе появилась брешь. Он отвёл топор в сторону и мгновенно ударил в ответ, одним искусным выпадом вскрыв горло северянина.
[Подвижность повысилась до 15]
[Боевое чутьё повысилось до 5]
Один готов.
Второй берсерк сразу прыгнул на него. Полностью проигнорировав смерть союзника, громила прорубил боевым топором труп первого берсерка и ударил Алсира в левый бок. Кожаный доспех задержал лезвие, но чудовищная сила удара отбросила солдата в снег. В рёбрах что-то отозвалось яркой, горячей вспышкой — треснуло, возможно, сломалось.
[Доспешная подготовка повысилась до 12]
Алсир инстинктивно поднял щит, когда третий берсерк нанёс мощный боковой удар. Лезвие топора вгрызлось в дерево, и рука онемела до локтя. От напряжения жгло мышцы у запястья.
Алсир не отступил и взревел. Напряг ноги и быстро поднялся — быстрее, чем ожидал берсерк. Топор всё ещё застрял в щите, поэтому он вывернул щит под углом, силой подставив руку противника под вертикальный удар меча снизу вверх.
Отрубленная рука полетела по воздуху. Громила закричал — больше от ярости, чем от боли. Северянин безостановочно ревел и тянулся к нему оставшейся рукой.
С жестокой сноровкой Алсир разбитым щитом ударил его в лицо — сломал нос и заставил пошатнуться, — затем с силой вогнал навершие меча в лоб.
Железный набалдашник пробил череп с тошнотворным хрустом. Варвар в последний раз хрюкнул и рухнул.
[Владение щитом повысилось до 14]
Двое готовы.
Отдыхать было некогда. Наскоро смахнув поток уведомлений, Алсир выдернул навершие меча, не обращая внимания на тёплое мокрое вещество, налипшее на рукоять. Выпрямился и осторожно задышал, стараясь не потревожить скрежещущую боль в боку.
Последний берсерк обходил его по кругу, выискивая слабость. Алсир держал защиту, но от боли руки слабели. Дышать было трудно: одно ребро, он был уверен, сломано. Рука со щитом онемела от отражённых ударов.
Без предупреждения последний варвар прыгнул на него, замахнувшись обеими руками для могучего удара сверху. Алсир выругался, когда топор врезался в наскоро подставленный щит.
Левое запястье, уже перенапряжённое сверх всякой меры, наконец переломилось.
Алсир не отпрянул от боли: стиснул зубы и всем телом бросился на врага. На скользкой от крови и мороза земле оба упали в снег, причём варвар оказался под Алсиром.
При падении он потерял меч. Борьба была кровавой. Мышцы Алсира горели, пока он отчаянно прижимал своим весом руку северянина с топором. Выхватив кинжал, он принялся раз за разом бить врага в бок.
Кровь снова брызнула на снег. Варвар бился и кричал, как перепуганное животное, хватая Алсира за лицо. В отчаянной возне громила каким-то образом сумел ткнуть большим пальцем ему в глаз.
Солдат взвыл, когда зрение залило красным, но преодолел боль и продолжил колоть. Внутрь, наружу. Внутрь, наружу. Как его учили, направлял клинок между рёбрами, стараясь попасть в жизненно важные органы.
В конце концов тело под ним обмякло.
[Владение кинжалом повысилось до 11]
[Рукопашный бой повысился до 16]
Трое готовы.
Он скатился с трупа, тяжело дыша. Три убитых Подмастерья за один бой — новый рекорд и подвиг, который, возможно, ещё не удавался ни одному Посвящённому.
Он бы гордился, если бы раны не были настолько страшны.
Алсир мысленно оценил повреждения: сломанное левое запястье, рана от топора в боку, повреждённый правый глаз. Всё это были увечья, способные навсегда положить конец его пути мечника.
Но это ведь неважно, правда? — устало подумал он.
Приближались тяжёлые шаги. Алсир поднял голову.
— Ты пришёл раньше, чем я ожидал, — сказал он.
Перед ним стоял вождь в окружении своих берсерков. Взгляд нашёл Алсира и три берсеркских трупа рядом.
На лице вождя что-то изменилось: раздражение, смешанное с любопытством.
К удивлению Алсира, вождь заговорил.
— Сдохнуть втроём против одного морвинского ублюдка, — прорычал великан. Общим языком он владел пугающе свободно — редкая черта среди его сородичей. — Ни крупицы таланта у этих щенков… Зря я тратил время, давая им пробовать топоры на свежей добыче. Наши берсерки выродились со времён славы.
Алсир попробовал шевельнуть левой рукой. Бесполезно. Предыдущий удар окончательно её искалечил.
И всё же он встретил взгляд великана. Ни страха, ни колебаний.
Он подобрал меч и с болью встал.
Вождь неторопливо усмехнулся. — Или, может быть, не стоит слишком их винить. В твоём глазу правильный огонь, чужеземный пёс. Должно быть, в жилах течёт кровь воина. Будь у половины моих людей столько же пыла, мы бы прогнали захватчиков с нашей земли ещё много лет назад.
Вождь повёл плечами и поднял топор. — Знай моё достоинство и гордись оказанной честью: я Рагна из племени Морозного Кольца, гордый сын воеводы Бьорна. В моих жилах течёт наследственная кровь Двенадцатого Святого. И я убью тебя сам.
Алсир не стал отвечать. Сделал выпад, но раны оказались слишком тяжёлыми. Замедлившийся от увечий укол отбили с небрежной, презрительной лёгкостью. Всего одно движение запястья вождя, подкреплённое силой Подмастерья высшей ступени, — и клинок вылетел из руки Алсира.
[Владение мечом повысилось до 21]
[Новый титул: Подмастерье низшей ступени]
Оружия больше не осталось, зато остались зубы. Не дрогнув, Алсир бросился вперёд с разинутым ртом, метя в горло военного предводителя.
[Новый навык: Вызов смерти 1 (Редкий)]
Стремительное движение. Мир перевернулся вверх ногами.
Придя в себя, он обнаружил, что лежит в снегу. Ног не чувствовал. Алсир закашлялся, выплёвывая кровь.
Не вся она была его собственной.
Вождь коснулся раны на шее. Кровоточащий след укуса — недостаточно глубокий, чтобы убить, но уже то, что Алсиру вообще удалось пустить кровь, поражало. Бронзовокожий великан отнял пальцы и рассмотрел тёмный след на кончиках. Улыбнулся.
— Жаль, что мы не встретились несколькими годами позже, — сказал Рагна. — Я бы с удовольствием сразился с тобой в расцвете сил, борец. А теперь умри.
Топор снова описал дугу — быстрее, чем глаза Алсира успели проследить. И впился ему в шею.
Железо смешалось с плотью и кровью. Даже с навыком «Переносимость боли» мука была неописуемой.
Пришла тьма, и Алсир снова умер.
Проснувшись, он не обратил внимания на терзающие тело призрачные боли и встал с постели. Вдалеке выли скверноволки, сквозь казарменное окно просачивался лунный свет.
— Снова вернулся, — пробормотал он себе под нос, улыбаясь. — Хорошо. Попробуем ещё раз.
Не теряя ни секунды, он взял меч и отправился на тренировочную площадку.
Пришла и ушла пятая петля, а за ней шестая, седьмая и восьмая.
Странные дни Алсира обрели свой ритм. Каждое утро он часами тренировался в предрассветном морозе. Изнурительные упражнения в начале каждой петли помогали развивать мышцы и приучали к суровому холоду. В шестой петле «Физическая подготовка» наконец достигла уровня 21, став вторым навыком ранга Подмастерья после «Владения мечом». Более низкая «Природная сопротивляемость» росла быстрее в численном выражении: к седьмой петле прибавила три уровня и достигла 18.
Дневные битвы обычно шли одинаково: он вызывался в авангард, наблюдал кровавое столкновение двух армий, убивал нескольких варваров и берсерков, а затем погибал от руки вождя по имени Рагна.
Раз за разом он видел гибель своего взвода. Отряд из пятидесяти человек ни разу даже не приблизился к выходу из окружения варваров, не говоря уже о победе.
Возможно, существовало много лучших способов взяться за проблему или хотя бы склонить шансы в свою пользу. Он мог перестать вызываться в авангард и попасть в более безопасную вторую волну. Мог даже попытаться сбежать из армии: дезертировать, найти помощь за её пределами или иной способ разорвать цикл.
Здравомыслящему человеку наверняка стоило попробовать что угодно другое. Что угодно, кроме этого бессмысленного круга жутких смертей в бою.
Алсир знал, что может так поступить. Он был достаточно рассудителен, чтобы признавать эти возможности на протяжении повторяющихся «сегодня».
Но не сделал ничего из этого.
Потому что с каждой смертью в бою он самостоятельно проходил чуть дальше. Удары становились чуть лучше, реакция — на долю секунды быстрее.
Удобное решение ему не требовалось. Для него временная петля не была ни загадкой, которую нужно решить, ни проклятием, от которого нужно исцелиться.
Алсир хотел лишь стать сильнее. Поэтому, на его взгляд…
Всё просто идеально.
Ни разу не останавливаясь ради отдыха или бегства, Алсир продолжал тренироваться, учиться, сражаться и умирать — и становиться всё сильнее.
На пятнадцатом повторении ход петли начал заметно меняться.
Алсир сражался с пылом человека, не боящегося ни боли, ни смерти. В каждой петле он глубоко врезался во вражеские ряды, безрассудством соперничая с самими варварами. В первых петлях он погибал слишком быстро, чтобы стать заметным.
К пятнадцатой петле это изменилось.
Уже после первого убитого варвара было ясно: навыки Алсира намного превосходят навыки остальных пехотинцев его взвода. Варваров на своём пути он рубил как собак. Лишь берсерки могли обмениваться с ним ударами на равных; обычно он успевал убить немало и среди них, прежде чем его подавляли числом.
По сравнению с первыми петлями разница поражала, и причину понять было нетрудно.
Все знали: битвы не на жизнь, а на смерть — лучший способ повышать навыки. Высокая цена схватки заставляла воинов действовать на пределе, вынуждая навыки быстро приспосабливаться и изменяться, достигая новых высот.
За несколько битв «Владение мечом» Алсира выросло ещё на три уровня. Поразительный прогресс, особенно если учесть, что обычно на один уровень между 21 и 30 уходили месяцы, а то и годы тренировок. Более того, почти все важные боевые навыки достигли уровня 21 — ранга Подмастерья низшей ступени — или приблизились к нему.
Всего пятнадцать петель смертельных битв дали Алсиру больше уровней навыков, чем весь предыдущий год службы.
У петель было и другое преимущество: повторение. Раз за разом сталкиваясь с одними врагами, Алсир начал запоминать их приёмы. Как молодые воины всегда начинают с широкого косого взмаха. Как плечо берсерка выдаёт предстоящий удар сверху.
Ранения случались реже, а удары становились смертоноснее: он всё чаще использовал открывшиеся бреши и слабые места.
К несчастью — или, возможно, к счастью, — возросшая смертоносность сделала его и первоочередной целью сильных варваров.
Обычно вождь Рагна довольно быстро приходил разобраться с ним лично.
С их оружия капали кровь и плоть. Рагна, как и Алсир, тоже не сидел без дела. Пропитанные кровью клинки сталкивались посреди снега и трупов.
— Великолепно! — смеялся бронзовокожий великан, обмениваясь с Алсиром ударами. — Даже с такими ранами ты смеешь идти против меня, любимого сына воеводы Бьорна?! Что воин твоего уровня делает среди этих никчёмных шавок?
Алсир не стал отвечать. Да и дыхания на это не хватало. Сам путь к Рагне был испытанием: прежде приходилось убить бессчётных варваров и нескольких берсерков. К началу поединка Алсир был тяжело ранен и измотан, тогда как сам Рагна оставался почти невредимым и полным сил.
Кто-то назвал бы это несправедливым, возможно, даже бесчестным. Но мир по природе несправедлив, и, кроме того, они были на войне. Алсир не держал зла на противника, хотя с радостью убил бы его, представься возможность.
Увидев, что Алсир шатается и скоро истечёт кровью, вождь позволил себе немного развлечься. Всего на секунду он раскрылся: расслабил стойку, чтобы поглумиться над умирающим солдатом.
Ошибка с его стороны. Хотя, справедливости ради, вождь не мог предвидеть взрывной прилив жизненной силы, который даст Алсиру его новейший навык — «Вызов смерти».
Сейчас!
Алсир сделал выпад, двигаясь быстрее, чем должен был с такими ранами.
Вождь оказался застигнут врасплох, как Алсир и надеялся. Остриё меча понеслось к сердцу предводителя варваров.
Клинок пронзил плоть, но укол оказался слишком слабым, чтобы добраться до сердца вождя. Противник среагировал мгновенно и в ответ обрушил могучий удар топора на шею Алсира.
Видеть собственное обезглавленное тело, пока отрубленная голова падает на землю, оказалось тревожно новым опытом.
На следующее утро призрачные боли терзали его сильнее, чем когда-либо. Алсир целых десять минут не мог встать с постели, пока ложные предсмертные судороги наконец не прекратились.
И всё же он ликовал. Рана, которую он нанёс вождю, ясно доказывала его рост.
Скоро он добудет голову вождя.
Прошли ещё десять петель.
Алсир умирал снова и снова. Иногда его убивала толпа более слабых варваров, задавив числом, но в большинстве петель он погибал от вождя и его отряда берсерков, которые всегда в конце концов приходили к позиции взвода.
Жестокое обезглавливание, смерть от потери крови или разрывающая живот рана от топора — как бы он ни погиб, Алсир всегда снова просыпался на своих нарах, слушая вой скверноволков.
Утром двадцать шестой петли он отвёл немного времени, чтобы оценить результаты последних битв.
«Вызов смерти» оказался мощным инструментом, как и следовало ожидать от Редкого навыка. Большинство простолюдинов за всю жизнь получали лишь один-два Необычных навыка. То, что Алсир заслужил Редкий в своём возрасте, не обладая ни родословными, ни благословениями, было настоящим чудом.
Способность прекрасно сочеталась с его нынешними обстоятельствами. «Вызов смерти» позволял не только сопротивляться смертельным ранам на несколько секунд дольше обычного, но и давал могучий прилив силы в последние мгновения. Идеальное дополнение к его новому, фаталистическому подходу к бою.
Всё, что заботило Алсира, — убить больше и добыть уровни для следующего возврата. Только эта валюта переходила между петлями. Честно говоря, необходимость ради этих наград раз за разом мучительно умирать его даже не беспокоила.
Он поставил себе цель убить вождя. Кроме эгоистичного желания доказать свою силу, были и практические причины. Вождь командовал силами варваров, сражавшимися против его взвода. Устранение вождя не только убрало бы с поля серьёзную угрозу, но и могло внести разлад во вражеские войска.
В лучшем случае давление на взвод ослабло бы настолько, что он продержался бы до прихода подкреплений.
Сейчас препятствие состояло из трёх частей: толпы слабой варварской пехоты, более сильные берсерки, рассеянные по передовой, и сам вождь.
Вождь больше не был для Алсира непобедимым противником. Солдат был уверен: если бы он мог начать поединок с Рагной один на один в полной силе, победа осталась бы за ним.
По иронии, теперь мешали более слабые воины на его пути.
Обычные варвары уже не представляли смертельной угрозы, но безрассудный пыл всё ещё делал их опасными противниками. Выйти невредимым из каждой схватки почти невозможно, и с каждой раной силы Алсира убывали.
С берсерками возникала та же проблема. За вождём всегда следовал небольшой боевой отряд, и его присутствие всё усложняло. Если перед поединком с вождём Алсиру придётся сразиться с ними, сочетание усталости и ран почти наверняка погубит его.
Алсир становился сильнее с каждой петлёй, но оставался одним человеком в битве тысяч. Его силы не хватало, чтобы в одиночку противостоять этому приливу, — во всяком случае, пока.
Поэтому, как бы его это ни раздражало…
Чтобы закончить дело, ему понадобятся ещё несколько тел.
Первая попытка подготовить слаженную контратаку прошла не слишком удачно.
Алсир надеялся, что уговорить нескольких человек присоединиться к самоубийственному натиску будет просто. К сожалению, шансы найти добровольные живые щиты стремились к нулю.
В его оправдание, особой харизмой он не отличался. Прозвище ротного одержимого мечом заслужил не зря. Ему не хватало сочувствия, чтобы понимать сердца обычных людей. Не помогало и то, что с убеждением у него обстояло совершенно ужасно.
— Эй, Роланд. Помоги собрать оставшихся в живых. Мне нужно больше людей, чтобы убить того вождя.
— Ты спятил?! Какие выжившие, дурень, нас почти не осталось! Мы все умрём!
Людей было мало, боевой дух лежал на дне; никакие слова не могли заставить отчаявшихся молодых новобранцев последовать за ним. Вскоре Алсир и остальные погибли под нескончаемыми волнами варварских топоров.
В следующей попытке он постарался решить проблему численности. Вместо того чтобы с головой нырять во вражеские ряды, сначала потратил время на спасение остатков взвода: выручал разрозненные отделения и защищал их, пока те не соединились с уцелевшим авангардом.
— Роланд, я собрал больше выживших. Помоги уговорить их атаковать вождя.
— Ты спятил?! Этот великан только что выпотрошил нашего сержанта как рыбу! Нужно бежать!
Хотя с численностью дело обстояло лучше, большинство взвода составляли новобранцы — парни, едва вышедшие из подросткового возраста и с трудом прошедшие невысокие требования нерегулярных частей к навыкам. Гибель взводного сержанта слишком сильно ударила по их и без того хрупкому боевому духу.
Кроме того, при всём мастерстве клинка Алсир оставался пехотинцем в звании рядового — ещё и самым молодым. Его облик не внушал уверенности.
Вскоре все они погибли: берсерки и вождь сообща разорвали их на части.
Снова и снова он экспериментировал, пробуя разные действия в петлях. Искал лучший маршрут, чтобы спасти как можно больше солдат, учился защищать их от преследующих варваров и находил лучший способ укрепить боевой дух, когда вождь наконец приходил убить их всех.
После нескольких повторений он получил неожиданный дар.
[Новый навык: Лидерство 1 (Обычное)]
Постепенно он совершенствовал маршрут через поле боя: прежде всего спасал отделения, которые первыми могли погибнуть под натиском врага. Узнавал, какие солдаты надёжнее всего, а какие скорее побегут. Медленно составлял в голове карту хаотичного поля боя, запоминая пути с самым слабым сопротивлением и места, где бой шёл настолько ожесточённо, что их следовало обходить вовсе.
С каждым возвратом он спасал на несколько солдат больше. Даже сумел заставить нескольких отрезанных пехотинцев из других взводов тоже пойти за ним. Он всё лучше понимал их настроение и учился сплачивать людей.
Наконец, к тридцать восьмой петле он был готов.
В то утро Алсир стоял на тренировочной площадке и мысленно вызвал окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Подмастерье низшей ступени
Боевые навыки:
Владение мечом 29 (Обычное)
Рукопашный бой 22 (Обычный)
Владение кинжалом 19 (Обычное)
Владение щитом 23 (Обычное)
Доспешная подготовка 21 (Обычная)
Владение метательным оружием 16 (Обычное)
Боевое чутьё 15 (Необычное)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 27 (Обычная)
Переносимость боли 26 (Обычная)
Подвижность 25 (Обычная)
Природная сопротивляемость 21 (Обычная)
Лидерство 9 (Обычное)
Вызов смерти 11 (Редкий)
[Конец окна]
Отрицать уже было невозможно. Теперь Алсир был полноценным Подмастерьем.
То, что ради нынешнего уровня пришлось пережить десятки мучительных смертей, не имело значения. Глядя в окно статуса, он не мог не думать: каждая капля страданий того стоила. Теперь силой он сравнялся с любым опытным солдатом 3-й нерегулярной роты. Сержанты отделений и взводов годами, а то и десятилетиями сражались на передовой, чтобы накопить такую мощь.
Алсир достиг их силы чуть больше чем за месяц.
Он приближался к пределу того, что мог получить в этой петле. Простых варваров и берсерков уже не хватало. Отдача снижалась. Ему требовалось большее.
На миг он вспомнил слова наставницы. Её голос прозвучал так же ясно, как всегда.
«Нельзя вытащить лягушку из её колодца, показать ей мир, а потом бросить обратно и ждать, что она останется довольна».
Он перерос этот колодец — маленький, незначительный в масштабе мира, но всё равно перерос.
И хотя своим ростом можно было немного гордиться…
Давно пора уходить, — подумал он.
Он оттягивал этот момент, чтобы ещё развить навыки, но время пришло. С «сегодня» он закончил. Завтрашний день манил новыми испытаниями и борьбой. Задерживаться в таком крошечном уголке мира больше не было смысла.
Оставалось лишь одно незавершённое дело.
Пора убить того вождя. Раз и навсегда.
Он снарядился как мог лучше. Утром, перед битвой, подал в оружейную заявку на дополнительное снаряжение.
— Вот, держи, одержимый мечом, — сказал квартирмейстер, выкладывая на стол целый арсенал. — Чертовски трудно было успеть с этим вовремя. Может, наконец расскажешь, зачем тебе всё это? Я согласился помочь, потому что ты платишь из своего жалованья, но даже для тебя это перебор.
Алсир пожал плечами. — Просто предосторожность. Ничего больше.
— Паршивец, меня не проведёшь. Ладно. Храни свои тайны. Только вернись живым, слышишь? Кузнец взбесится, если узнает, что мы так старались лишь ради того, чтобы ты стал хорошо вооружённым трупом.
Подписав бумаги, Алсир забрал свежевыкованное снаряжение и направился в казарму готовиться.
Сначала нагрудник. Он давно понял, что штатной стёганой брони недостаточно, чтобы остановить варварский топор. Новая пластина из добротного железа закрывала верхнюю часть туловища. Если не получать прямых попаданий, она будет отводить клинок.
Раньше он пренебрёг бы таким громоздким снаряжением. Но теперь уровень «Доспешной подготовки» позволял носить этот вес без ущерба для подвижности. Учитывая число варваров, даже одной раной меньше могло склонить чашу весов, когда придётся встретиться с вождём.
Затем несколько деталей из затвердевшей кожи закрыли живот и бока. Следом поверх груди лёг плечевой ремень с метательными ножами. Щит туго пристегнули к запястью. Дальше — наручи, поножи и нижний слой одежды от холода.
Наконец, оружие. Одноручный меч, вычищенный, смазанный и заточенный как можно острее, и драгоценный кинжал.
Последний был прощальным подарком наставницы. Почти длиной с его предплечье, с рукоятью из серебристо-чёрной кожи и гладким смертоносным клинком. Даже за годы использования его ни разу не пришлось точить; Алсиру никогда не встречался материал, способный выдержать его лезвие, кроме чёрных, как полночь, ножен, в которых он покоился.
Хорошо вооружённый и подготовленный, Алсир отправился на сегодняшнюю битву — хотелось надеяться, в последний раз.
Громовой грохот тысячи клинков его больше не тревожил.
После адского детства вывести его из равновесия всегда было непросто, но теперь крики умирающих и вид крови он почти перестал замечать. Звериные инстинкты «бей или беги» были полностью подавлены опытом, накопленным в петлях.
Теперь осталось лишь благословенное, рассудочное спокойствие.
Алсир не терял времени. Меч стал вихрем смерти, рубящим варваров на пути, пока он спешил спасти первую группу. В запасе были считаные секунды: он отчаянно рванул сквозь бой и успел как раз увидеть, как трое берсерков теснят отделение пехотинцев.
Один из солдат лежал на земле, широко раскрыв глаза, пока северянин приближался к нему.
— Я не хочу умирать! — закричал юноша. — Кто-нибудь, прошу! Святые, помогите мне!
Берсерк засмеялся, поднимая топор.
Веселье оборвалось, когда Алсир прыгнул сзади и одним ударом снёс ему голову.
[Владение мечом повысилось до 30]
«Владение мечом» вместе с высокими уровнями «Физической подготовки» позволяло почти без усилий рассекать плоть и кости. Не сбавляя хода, Алсир выдернул метательный нож из плечевого ремня и бросил его в ближайшую цель.
Его «Владение метательным оружием» 16 было не лучшим, но по застигнутому врасплох противнику он не промахнётся.
Второй берсерк погиб с ножом в черепе. Третьего Алсир сразил едва секундой позже: ударил щитом и кинжалом вскрыл горло, не оставив ни единого шанса ответить.
Через несколько секунд он перебил и остальных варваров поблизости. Обеспечив короткую передышку, залитый кровью Алсир повернулся к пехотинцам, съёжившимся за его спиной.
Не обращая внимания на то, как они вздрагивают, он протянул руку солдату, который прежде молился на земле.
— Вставай. Святые помогают лишь тем, кто помогает себе сам. — Алсир рывком поставил юношу на ноги и сунул ему в руки меч. — Руками лучше держать оружие, чем молиться. Понял?
Юноша дрожащим кивком ответил, широко раскрыв глаза.
Алсир повернулся к остальным потрясённым солдатам. — Если хотите жить — за мной. Прорубимся сквозь этот сброд и соединимся с остальными.
— Д-да! Мы пойдём за тобой!
Первый шаг выполнен: к числу его живых щитов добавилось пять человек.
Теперь собрать остальных.
Алсир пронёсся через поле боя с рекордной скоростью.
Его жестокое фехтование превращало в фарш любого слабого варвара на пути. Даже когда меч затупился, он без труда расчищал дорогу остальным арсеналом. Благодаря разнообразному набору хорошо развитых навыков метательные ножи, удары щитом, кинжалом и даже кулаки стали смертоносным оружием.
Остальные солдаты с одинаковой мерой потрясения и испуганного изумления смотрели, как Алсир ведёт их через пропитанный кровью снег: каждое движение и жест несли смертельный удар. Кулаки и ноги ломали кости. Навершие меча и удары щитом проламывали черепа. Метательные ножи убивали берсерков прежде, чем те обрушивали чудовищную силу на слабых новобранцев.
Всё это время уровни продолжали расти.
[Владение щитом повысилось до 24]
[Рукопашный бой повысился до 23]
В масштабе всей битвы его присутствие мало что меняло. Но поблизости последствия расходились волнами. Соседние отделения других взводов почувствовали, что натиск врага ослаб благодаря оставленной Алсиром резне. Они шли по расчищенным путям, словно его действия направляли их в воронку.
За ним шло всё больше людей. К тому времени, когда Алсир соединился с остатками потрёпанного взвода, за ним следовало почти восемьдесят человек. Он помог своему отделению добить оставшихся варваров, обеспечив минуту передышки до прихода следующей волны врагов.
— Какого чёрта? — сказал его сержант. — Это же люди из 6-го и 8-го взводов! Как вы, дурни, оказались здесь в таком месиве?
— Мы пошли за одним из ваших, — выдохнул один из сержантов отделений, широко раскрытыми глазами глядя на Алсира и указывая на него. — Видели бы вы! Он дрался как чёртов дьявол!
Товарищи по отделению смотрели на Алсира с тревогой. Доспех порван, меч зазубрен и затуплен, но в лице не было ни боли, ни страха. Кровь, пропитавшая его с головы до ног, была не его собственной — и это осознание их пугало.
— Яйцами Двенадцати Святых клянусь, сколько ты убил, Алсир? — ошеломлённо спросил Роланд. — И с каких пор ты командуешь собственным взводом?
— Не беспокойся об этом. — Алсир повернулся к взводному сержанту. — Нашёл отставших и привёл сюда.
— Чертовски хорошая работа, Алсир! — Сержант немного нервно рассмеялся. — Возможно, у нас всё-таки есть шанс выжить. Всем построиться! Закрепляемся здесь и держимся, пока вторая волна подкреплений не придёт нам на выручку! Сомкнуть щиты, и…
— Нет, — перебил Алсир. — Вторая волна нас не спасёт. Нужно наступать. Здесь есть вражеский вождь, который координирует местные силы варваров. Если отрубим змее голову, ещё сможем спасти этот участок битвы.
— Вождь? Достойная цель. — Сержант колебался. — Но ты слишком оптимистичен, парень. Посмотри на врага! Варвары, которые только что нас атаковали, — лишь часть первой волны. Основные силы идут!
Вдалеке по снежной тундре приближалась орда варваров, взметая снежные облака. Сотни кровожадных воинов бежали укреплять передовую. Когда доберутся, морвинскому пехотному авангарду будет трудно выжить.
Алсир слышал бешеный рёв врага. Чувствовал, как союзники, особенно новобранцы, съёживаются при этом зрелище. Едкий запах страха был явственным; некоторые не могли даже смотреть на врага, широко раскрытыми глазами уставившись в землю и стараясь сдержать рвоту.
Он проживал этот день бесчисленное множество раз, а их охватывал свежий ужас перед несущейся к ним ордой разрушения. Даже с вдвое большим числом людей на позиции они знали, что могут не выжить.
Алсир понимал, что нельзя мерить их по себе. У него были способности и знание будущего, которых у них не было. Отвращение к их трусости было несправедливым — даже необоснованным.
Но всё равно оставалось. Так не годится. Для успеха плана они должны стать храбрыми — до самоубийственности.
К счастью, практики с навыком «Лидерство» ему хватало, чтобы это удалось.
Смелость, боевой дух, воодушевление, — подумал он. Все три качества требовалось вселить в перепуганных людей перед ним. До прихода врага оставались лишь минуты.
Нужно было использовать их сполна.
Алсир поднялся на ближайший снежный бугор. Все взгляды повернулись к нему.
— Посмотрите на них, — приказал он, указывая на орду.
Поначалу никто его не понял. Падающий боевой дух парализовал пехотинцев; залитый кровью Алсир и его непонятное поведение лишь усиливали страх.
— Посмотрите на них! — взревел он. — Не отводите глаз от добычи! Вы их видите?
Ближайшие солдаты вздрогнули. Голос Алсира, усиленный молодым навыком «Лидерство», разнёсся над полем боя. Они испуганно подняли на него глаза.
— Отвечайте! Вы их видите?
Несколько перепуганных кивков. Теперь все взгляды были направлены либо на него, либо на орду, наступающую за его спиной.
Алсир повернулся к ним спиной. Перед ним лежала тундра; низкий горизонт забили снег и кишащая толпа кровожадных варваров. Зрелище было достаточно безнадёжным, чтобы поставить людей на колени.
Глядя на него… Алсир усмехнулся.
Поначалу едва слышно. Но с каждой секундой смех становился громче.
Среди трупов, криков и грохота клинков безумный смех Алсира услышали все.
— Вы это видите? — сказал он с едким презрением в голосе. — Вы так же оскорблены, как я?! Вот кого жалкие племена Севера послали против нас?! Этот немытый сброд паразитов, подсевших на отраву?
Неосознанно люди выпрямились; в их стойки вернулась дисциплина.
— Мы избранные солдаты Морвина, — продолжил Алсир, и голос эхом разнёсся по тундре. — Величайшего королевства на континенте! Наши армии насчитывают десятки тысяч, наши войска вооружены лучшей сталью и обучены лучше всех в этой части света! А эти первобытные дикари смеют бросать нам вызов?!
Алсир расхохотался ещё громче. Никто из солдат прежде не слышал даже усмешки этого невозмутимого человека. Уже сам вид и звук вырвали их из страха.
— Гордые мужи Морвина, я должен извиниться перед вами! Стая скулящих собак пришла умолять и умирать у ваших ног! Прошу простить меня за то, что придётся смочить мечи и запятнать щиты их жалкой кровью! Вы пришли на север за испытаниями, а здесь вам предлагают лишь червей и ублюдков! Но всё равно! Вы исполните почётный долг перед королевством и избавите этих никчёмных дурней от страданий!
В их хребтах появилось немного стали. Люди больше не съёживались перед врагом. Это был необходимый Алсиру минимум.
Смелость, боевой дух, воодушевление.
Он подтолкнул их в последний раз.
Жажда крови.
— Солдаты, приготовьтесь! Смерть приходит быстро, и мы должны готовить для неё пир! Пусть Ад примет эти подношения от наших мечей!
Алсир поднял клинок вперёд. — Убивайте без разбора!
На этот раз, когда он бросился навстречу врагу, солдаты атаковали вместе с ним, выкрикивая его имя.
[Лидерство повысилось до 10]
[Новый навык: Присутствие 1 (Необычное)]
Снова загрохотали клинки.
Передовая дрогнула и прогнулась, когда в первые секунды начали гибнуть люди, но не сломалась. Алсир не верил даже половине слов, которые прежде кричал, однако речь сделала своё дело. Боевой дух солдат хоть и непрочно, но восстановился; теперь они оказывали приемлемое сопротивление.
Помогло и то, что ранее Алсир спас больше людей. Особенно важны были вырученные сержанты отделений: они укрепляли передовую грамотным командованием и боевой силой. Берсерки уже не рвали строй с той же скоростью, что в прошлых петлях. Вместо одиноких перепуганных новобранцев они сталкивались с организованными стенами щитов и ветеранами-Подмастерьями.
Это позволило Алсиру свободно двигаться и охотиться за важными целями. Он прорубал путь к вождю, убивая варваров и ослабляя натиск на оживший взвод. Люди позади следовали за ним, добивая отставших, которых он оставлял без внимания.
Раньше, чем ожидалось, Алсир заметил добычу. Вождь понял опасность его присутствия и не стал ждать: сам двинулся ему навстречу.
— Это и есть вождь?! — крикнул Роланд, широко раскрыв глаза. — Этот ублюдок вдвое крупнее остальных! Как мы его убьём?!
— Алсир, вперёд! Мы прикроем! — закричал один из сержантов отделений. — Срази его, и эти громилы дрогнут!
Взводного сержанта нигде не было видно. Убийство великана целиком ложилось на Алсира.
Он пошёл вперёд, щитом сбил одного варвара и кинжалом вскрыл горло другому. Перед ним образовался небольшой свободный пятачок; вождь приближался с двумя берсерками по бокам.
— Безумный южанин, — приветствовал его Рагна. — Я слышал твой смех с другого края поля. Сегодня ты смирился с объятиями Смерти?
— Смерть меня не привлекает, — ровно ответил Алсир. — В этой жизни ещё слишком многое нужно сделать, прежде чем я буду готов стать угощением на адском столе.
— Как и мне, — усмехнулся Рагна. — Смерть — не любовница, которую следует обнимать, а зверь из теней, всегда отстающий лишь на шаг. Глядя на тебя, я будто чувствую его дыхание на затылке. Но я тоже не собираюсь сегодня становиться частью его пира.
Берсерки по бокам сменили стойки. Алсир прищурился.
— Я прошу поединка, — сказал Алсир.
Ухмылка Рагны стала шире. — Отказано. Ульф, Торстен. Убейте его.
По приказу вождя два берсерка бросились на него, широко размахивая зазубренными топорами и ревя боевые кличи. Рагна не отставал: бронзовокожий великан двигался стремительным вихрем насилия.
Алсир выругался, отражая первый удар. Уже бой с одним Рагной был бы испытанием, а одновременно с двумя дополнительными берсерками?
Что ж, лёгкого пути он никогда и не хотел.
Три удара одновременно обрушились на него под разными углами. Рагна и его два берсерка явно привыкли сражаться сообща. «Боевое чутьё» кольнуло в позвоночник, и Алсир инстинктивно вывернулся в сторону. Один топор прошёл настолько близко к лицу, что он услышал, как лезвие режет воздух перед глазами.
[Боевое чутьё повысилось до 16]
Десять возвратов назад этот удар наверняка убил бы его. Навыки росли огромными скачками, но у нового мастерства были пределы. Затяжной бой против троих умелых противников его погубит.
Нужно закончить быстро.
Один берсерк приблизился слишком сильно, не давая замахнуться мечом; глаза выпучены от ярости, он пытался загнать Алсира в ловушку. Алсир пнул его в колено, заставив пошатнуться, и быстро выхватил кинжал, полоснув северянина по горлу.
Не переводя дыхания, Алсир подхватил умирающее тело и прикрылся им от удара слева. Топор второго берсерка врезался в труп и застрял слишком глубоко, чтобы его было легко вытащить. Алсир сразу отпрыгнул и метнул в него два ножа. На такой дистанции времени уклониться не было. Оба ножа впились в мягкую плоть между ключицами северянина; берсерк отшатнулся и умер, захлёбываясь.
[Владение метательным оружием повысилось до 17]
Остался лишь Рагна. Великан бил так же мощно, как всегда. На третьем ударе деревянный щит Алсира разлетелся. Он быстро разрезал ремень, освобождая левую руку, и взял меч двумя руками, чтобы парировать следующие удары Рагны.
Усталость нарастала. Когда на пятом парировании меч едва не сломался, Алсир левой рукой выхватил кинжал и им встретил падающий топор. Парирование столь тяжёлого удара одним ножом чуть не сломало запястье, но выиграло достаточно времени, чтобы одним плавным взмахом повреждённого меча вскрыть вождю живот.
Рагна отшатнулся; из туловища хлынула кровь. Он на мгновение уставился на Алсира, и грубые черты растянулись в страшной улыбке.
— Я слышу зов своего Пути! Двенадцатый Святой взирает со своего Престола в Безбожных Небесах! — засмеялся Рагна дико, неистово, безумно. — Смерть! Смерть мне и тебе! Смерть во имя Святого Убийцы!
Рагна бросился в самоубийственную атаку, высоко подняв топор для могучего удара сверху, безрассудно стремясь обеспечить смерть и себе, и Алсиру.
— Смерть тебе, но не мне, — сказал Алсир.
Подняв кинжал в левой руке и меч в правой, Алсир ударил.
Меч встретил топор. В тот миг, когда лезвия соприкоснулись, повреждённый меч наконец раскололся. Но внезапное разрушение клинка отклонило падающий топор ровно настолько, чтобы тот миновал голову Алсира.
С ловким изяществом и точностью кинжал Алсира поразил сердце вождя.
Теневая сталь рассекала плоть и кости словно воду. Кинжал вошёл до самой рукояти, жестоко разрывая сердечную мышцу.
[Владение мечом повысилось до 31]
[Владение кинжалом повысилось до 20]
[Новый навык: Мастерство парных клинков 1 (Редкое)]
[Новый титул: Подмастерье высшей ступени]
Туша Рагны осела на него. Когда Алсир провернул кинжал, вождь издал что-то похожее на довольную усмешку.
— Хорошая смерть, — прохрипел Рагна, роняя кровь с губ. — Достаточно хорошая для меня… и для Святого Убийцы. Мой Путь Насилия… кончается здесь…
Тело наконец обмякло. На грубом лице северянина появилось почти кощунственное умиротворение.
Алсир выдохнул. Оттолкнул тушу и, стерев с кинжала густую сердечную кровь, убрал его в ножны. Разбитый меч беззаботно отбросил.
Дело сделано. По улыбке скользнуло нечто похожее на удовлетворение.
— В следующий раз постарайся лучше, подруга Смерть, — сказал Алсир.
Стоило произнести эти слова, как промёрзшая земля сдвинулась под ногами. Почва дрожала от тяжёлого топота. Алсир поднял голову, нахмурившись.
Видя, что вторая волна дрогнула, племена заранее выпустили третью.
К передовой приближалась новая масса варваров.
— Это не нужно было понимать буквально, — вздохнул Алсир. Поднял кинжал, готовясь к новому возврату.
Прямо перед тем, как варвары достигли передовой, воздух над ними сотряс чудовищный визг. Потом ещё один и ещё.
Над полем боя прогрохотала дюжина взмахов крыльев; огромные тени вынырнули из снежного неба и врезались прямо в ряды варваров. Драконьи когти и ядовитые клыки рвали в строю багровые раны; визг боевых зверей оглушал, пока закованные в сталь всадники размахивали могучими алебардами, каждым ударом отсекая конечности.
Алсир фыркнул и убрал кинжал. Битва закончилась.
Пришла 4-я регулярная часть со своей кавалерией на дрейках.
Подкрепление наконец прибыло.
[Ваше наследие углубляется.]
[Новый титул: Одержимый мечом]
Вскоре битва завершилась.
У варваров почти не было шансов против подкреплений 4-й регулярной роты. Нерегулярные части были всего лишь обученным ополчением, которое набирали в чрезвычайных обстоятельствах; регулярные же составляли профессиональную армию королевства и часто состояли из младших дворян многочисленных знатных домов Морвина. Благодаря могучим родословным и дорогому обучению у наставников навыков они на голову превосходили пехотинцев-простолюдинов навыками и боевым опытом.
Кроме того, 4-я регулярная часть отправила не только бронированных пехотинцев, но и прославленные эскадроны кавалерии на дрейках. Пусть немногочисленные, эти крылатые звери и их высокородные всадники с алебардами все были ранга Элиты. Они полностью превосходили варваров силой, а противопоставить их способности летать тем тоже было нечего.
Пока подкрепление обращало третью волну в бегство, Алсир помог взводу добить оставшихся на поле отставших. К концу часа битва закончилась.
— Чертовски хорошая работа — убить того вождя! — Один из сержантов отделений засмеялся и хлопнул Алсира по спине. — Трое на одного, и всё-таки справился! Редко в жизни видел убийство лучше! Капитан за это щедро наградит взвод!
Алсир рассеянно кивнул, оглядывая остатки взвода. Больше половины погибло, но этот исход скорее был хорошим, чем плохим. На усыпанной трупами тундре он видел вдалеке несколько отделений, которые брели к тыловым рубежам, оставшись едва ли не с одним-двумя солдатами. За день погибли сотни пехотинцев; целые взводы были уничтожены.
Безрассудные решения командования дорого обошлись нерегулярным частям. На этом фоне гибель лишь немногим более половины считалась благословением. Похоже, благодаря его действиям в роте выжило больше людей.
К тому же столь кровавая битва сделала всех выживших намного сильнее. Во взводе в целом царил оптимизм.
— Моё «Владение мечом» выросло на два уровня и достигло 11! — восторженно сказал один из новобранцев. — Я теперь Посвящённый высшей ступени! Может, после этого капитан назначит меня сержантом отделения.
— Я бы не рассчитывал, — ответил кто-то другой. — Хотя сегодня столько погибло, что командных мест освободилась куча… Может, подамся на одно.
— Я просто рад, что жив, — хмыкнул сержант отделения. — Если сдохну, новые уровни меня не порадуют. Но ещё два года такими темпами — и, может, смогу сдать экзамен в академию, когда контракт в нерегулярной роте закончится…
— О, эй, это Алсир! — внезапно крикнул Роланд. — Вот он, герой битвы!
Люди спешили хлопнуть его по плечу или поблагодарить. Алсир неловко принимал похвалы, не зная, что ответить.
Взволнованный гомон оборвался, когда сверху донеслись приближающиеся тяжёлые взмахи крыльев.
Люди поспешно расступились: огромный зверь спустился с неба и сел рядом. Низкое гортанное урчание напоминало далёкий гром.
Знаменитые дрейки 4-й регулярной части. Массивные, величиной с самых крупных боевых коней, с размахом крыльев вдвое больше длины тела. Этот был стар и покрыт шрамами, но ещё большие размеры и свирепость не оставляли сомнений в его смертоносности.
На старом боевом звере сидела закованная в сталь воительница. Крылатый шлем и гибкий чешуйчатый доспех скрывали лицо, но не стройную, сильную фигуру. С могучей алебардой в руке всадница смотрела на них сверху вниз.
Аура её силы казалась осязаемой. «Боевое чутьё» подсказывало Алсиру: как минимум Элита высшей ступени. Скорее всего, даже Мастер.
— Кто из вас здесь командует? — потребовала она.
Все посмотрели на Алсира. Роланд настойчиво зашептал ему на ухо.
— Взводный сержант мёртв.
Алсир моргнул. Это стало некоторой неожиданностью: гибели сержанта он даже не видел. — И что?
— То, что теперь командуешь ты, дурень! Серьёзно, кто ещё тут настолько храбр, чтобы заговорить с солдатом регулярных частей?! Знаешь же, какие эти дворяне гордые. Выпорют за одно то, что рот открыли без разрешения…
— Я тебя слышу, — резко сказала всадница. Роланд поспешил отступить: крылатый зверь зарычал на них, с острых клыков капал кислотный яд. Алсир остался на месте, не дрогнув, хотя едкая пасть дрейка оказалась в считаных дюймах от лица.
Воительница сердито посмотрела на него. — Ты, парень. Ты раньше сплотил здесь людей и убил того вождя?
Алсир выпрямился и принял более почтительную позу. — Да, госпожа. Это был я.
Все солдаты регулярных частей имели офицерское звание независимо от срока службы и боевых заслуг. Обращаться к всаднице как к старшей было разумно — вдвойне, учитывая её силу.
— Хм. — Всадница звучала недовольно. — Имя, звание, ранг. Немедленно.
Алсир подумывал солгать о недавно полученном ранге: тот наверняка привлечёт нежелательное внимание. Но у армии есть способы проверки. Лучше сейчас признать правду и потерпеть неудобство, чем потом оказаться на допросе.
— Алсир Риверс. Рядовой. Подмастерье высшей ступени.
Солдаты нерегулярной роты за спиной начали перешёптываться. Даже воительница выглядела ошеломлённой.
— Подмастерье высшей ступени в твоём возрасте? Это… невероятно. Ты дворянин? Как ты здесь оказался?
Алсир открыто рассмеялся. Солдаты переглянулись. Невозмутимый сослуживец редко проявлял веселье. Воспоминание о диком смехе во время его речи всё ещё немного их потрясало.
— Нет, госпожа, — сказал он сквозь смешки. — Моя кровь не благороднее грязи под нашими сапогами.
— Хм. — Всадница ещё немного его изучала. — Риверс — сиротская фамилия. С такой силой в твоём возрасте многие сочтут тебя тайным бастардом дворянина. Алсир, так? Я запомню твоё имя.
Воительница натянула поводья боевого зверя. Покрытый шрамами дрейк в последний раз рыкнул на Алсира и снова взмыл в небо.
— От этого будут неприятности, — пробормотал Алсир.
— Неприятности?! — рассмеялся Роланд. — Ты спятил, придурочный ублюдок?! Всадница на дрейке сказала, что запомнит твоё имя! Значит, может выдвинуть тебя на место в регулярной роте! Тебя повысят, Одержимый мечом!
Остаток дня пролетел быстро. Не прошло и часа, как наступили сумерки. На смену авангарду пришли менее потрёпанные солдаты второй и третьей волн. Тела погибших собирали, чтобы снять оружие и доспехи для починки и повторного использования.
Взвод Алсира, к счастью, освободили от этой грязной работы. Когда боевой пыл и радость спасения угасли, усталость накрыла их приливной волной. Остатки 2-го взвода 3-й нерегулярной роты сняли пропитанное кровью снаряжение и соскребли налипшую на кожу грязь ледяной снеговой водой. По одному вернулись в казарму, где теперь стало больше пустых коек, и рухнули на нары. Большинство уснуло за секунды, физически и душевно истощённое событиями дня.
Алсир, несмотря на усталость, уснуть не мог. Не давало спать напряжение — вопрос, который молча тревожил его с самого убийства вождя.
Когда придёт новый рассвет, день естественным образом сменится следующим или снова начнётся сначала?
Строить теории о результате казалось бессмысленным: подобных случаев не было. В конце концов, оставалось только ждать.
Лежать в постели и мучиться тревогой было не в его духе. Вместо этого он снова провёл ночь на тренировочной площадке, заставляя и без того перенапряжённые мышцы и отяжелевшее тело раз за разом работать мечом. Замечал улучшившуюся технику и выносливость, быстроту шагов и ловкость фехтования.
[Физическая подготовка повысилась до 28]
Он стал сильнее — никаких сомнений. Больше тридцати смертей в петле принесли непристойно щедрые награды для развития. Вопреки ожиданиям, воспоминания о повторных смертях его не преследовали.
Пока страдания делают его сильнее, он с радостью вытерпит любую муку.
Шли часы. Дыхание стало тяжёлым, перебинтованная ладонь непрерывно кровоточила; наконец над ночным горизонтом забрезжил свет.
Первые лучи восхода осветили тренировочную площадку. Алсир наконец прекратил упражнения и повернулся к небу, меняющему лунную серость на янтарь рассвета.
Минуту он просто ждал: не явится ли внезапная тьма, чтобы проглотить его целиком и вернуть в утро воющих волков.
Прошла минута. Две. Пять.
Ничего.
Алсир наконец выдохнул, отпуская напряжение. Слегка улыбнулся.
— Завтра наконец пришло.
Следующие две недели прошли без происшествий.
После огромной схватки на снежной равнине, теперь названной битвой на Красной Изморози из-за корки замёрзшей крови на залитой ею земле, племена варваров отступили дальше в нагорье, известное как пики Морозного Зуба. Кроме нескольких коротких налётов с участием кавалерии на дрейках 4-й регулярной части, значительных сражений больше не было.
Мирная передышка была одновременно благословением и проклятием. Алсир считал себя существом, рождённым для борьбы, но 3-я нерегулярная рота, восстанавливая силы, получила лишь вспомогательные обязанности. Возможности смертельных схваток, а значит, и быстрого роста навыков у него не осталось.
Зато затишье дало время привыкнуть к новому мастерству меча и возросшей физической мощи — так что светлая сторона тоже была. Дни проходили в одиночных тренировках или учебных поединках с другими солдатами. Денежная награда за героические действия в битве на Красной Изморози тоже вызвала лёгкую улыбку: две золотые монеты, одна за убийство вождя, другая за решающую роль в командовании в тот день.
Сумма соответствовала четырём полным годам службы в нерегулярных частях. Этих монет с избытком хватит на хорошее новое оружие и снаряжение.
Слава после последней битвы держалась куда дольше, чем он ожидал; похвалы и доброжелательность роты без конца его озадачивали. Стоило Алсиру сесть в столовой, как находилось множество желающих угостить его выпивкой или пьяно повеселиться за его столом.
— Кто не захочет выпить с Мясником Красной Изморози? — со смехом ответил Роланд, услышав однажды жалобы Алсира. — Люди всё говорят о тебе и той речи. Даже другие роты знают: молодой рядовой, который рубил варваров как собак и спас 2-й взвод от уничтожения.
— Это прозвище так же нелепо, как моя речь, — раздражённо сказал Алсир. Он-то считал, что уже одного «Одержимого мечом» достаточно. — В битве участвовали тысячи. Мои действия не заслуживают такой славы.
Он задумался, впечатлились бы они так же, узнай, сколько петель понадобилось, чтобы боевой призыв сработал. Прежние попытки были, мягко говоря, позорными.
— Согласен, на тебя зря тратят славу. — Роланд кивнул. — Ты единственный солдат из моих знакомых, который отказывается от бесплатной выпивки в столовой.
— А ты виноват в том, что поощряешь эту бессмысленную дурь, — резко парировал Алсир. — Прекрати разносить обо мне небылицы. Тебе больше заняться нечем?
— Я считаю себя бардом-любителем, — нахально ответил Роланд. — Не собираюсь останавливаться, когда наконец есть хоть мало-мальски приличная история. Это помогает развивать «Мастерство барда», да и бесплатная выпивка не мешает.
Алсир подавил вздох. Когда они с этим солдатом настолько сблизились, он не понимал.
Роланда он другом не считал. Прежде отношения товарищей по отделению были холодно-вежливыми. Не враждебными, но и не особенно дружескими. Роланд раньше не казался таким весёлым и разговорчивым. Будто после битвы совершенно переменился.
Теперь из первоначального отделения в десять человек выжили только они двое. Большинство остальных пехотинцев взвода, даже взводный сержант, тоже погибло. Возможно, поэтому ветеран охотнее говорил с Алсиром: большинство его прежних друзей было мертво.
И пусть это не имело смысла, он всё ещё помнил: в первой петле этот человек пытался спасти ему жизнь, вытолкнув из-под топора вождя.
В масштабе всего случившегося поступок почти ничего не значил, но Алсир считал, что за бескорыстный жест может хотя бы терпеть его общество.
— Ты последние две недели вертишься среди сплетников, — спросил Алсир. — Есть новости о следующем назначении?
Роланд покачал головой. — Ещё подождёшь. Племена немного отступили, но нерегулярные роты слишком потрёпаны для наступления. Слышал, 8-ю и 9-ю вольют в нашу: слишком много потеряли. На три роты у нас едва хватает солдат на положенные 500 человек.
Десять человек составляли отделение, пять отделений — взвод, десять взводов — роту. Если из трёх рот сделали одну, значит, в последней битве погибла почти тысяча солдат.
— Интересно, долго ли королевство Морвин выдержит такую убыль, — заметил Роланд. — Дворяне в командовании уж очень любят тратить людские жизни, да?
— Только в нерегулярных частях, — ровно ответил Алсир. — Нерегулярные — расходная пехота. Мы выманиваем врага, регулярные его убивают. Мечники-крестьяне дешевле дворянских солдат, поэтому нашими жизнями и будут разбрасываться.
— И… тебя это совсем не озлобляет?
Что за бессмысленный вопрос?
— Таков мир. Если хочешь в нём жить, советую перестать играть в барда и начать тренироваться как солдат.
— Быть бардом больше подходит моему Пути. — Роланд пожал плечами. — Хотел бы стать настоящим солдатом — выбрал бы другую веру.
Алсир моргнул. — Ты не следуешь воинскому Пути?
— Нет. — Роланд ухмыльнулся. — Как рассказчик, я иду по Пути Откровения.
Алсир моргнул.
Что-то здесь не так.
Когда человек впервые получал Систему, ему предлагали выбрать веру: один из двенадцати божественных Путей, каждый под покровительством Святого, который направлял бы его развитие до конца жизни.
Выбор определял первый титул Системы — в окне статуса его ставили даже раньше недавно полученного титула «Посвящённый низшей ступени», — а также положительную или отрицательную предрасположенность к навыкам.
Например, большинство солдат морвинской армии следовали популярному Пути Вечности, получая первый титул «Последователь Вечности». Благодаря этому им было легче изучать и развивать полезные боевые навыки вроде «Доспешной подготовки» и «Владения щитом», но приходилось отказываться от возможности изучать дистанционные навыки, например «Стрельбу из лука», или даже обычные, вроде «Кулинарии» и «Охоты».
Северные варвары, напротив, вероятно, придерживались Пути Насилия, быстрее развивая «Владение топором» и «Подвижность». Алсир помнил: вождь Рагна упоминал Путь Насилия и его божество-покровителя — Святого Убийцу.
Для солдата вроде Роланда следовать Пути Откровения, который больше известен учёными занятиями, было…
— Ты либо безумен, либо глуп, либо лжёшь, — прямо сказал Алсир. — Если ты действительно Последователь Откровения, зачем, ради Двенадцати Святых, тебе вообще выходить на поле боя? У тебя отрицательная предрасположенность к большинству боевых навыков; тебя же убьют.
— А где ещё взять хорошую историю для развития навыков? — пожал плечами совершенно беззаботный Роланд. — Большой риск, большая награда — так растут все навыки. Бардам герои нужны так же, как солдатам кровопролитие. А где найти и то и другое лучше, чем на поле боя?
Алсир не знал, удивляться или жалеть его. — Это невероятно наивно.
Роланд фыркнул. — Ладно, а у тебя какой Путь? Скажи, какой титул сейчас стоит первым в твоём окне статуса. Зная тебя, ставлю на что-то скучное вроде «Последователя Вечности». Или «Последователя Власти», если ты тайный дворянин, как я подозреваю.
Алсир промолчал. Его заминка подогрела любопытство Роланда.
— О-о… А это может быть интересно. — Самозваный бард наклонился вперёд с ухмылкой человека, нашедшего особенно сочную сплетню. — Не Власть и не Вечность, и ты не похож на домоседа, чтобы выбрать Созидание. Три главных Пути отпадают; скажи, какой из остальных девяти тебе достался? Может, ты поклоняешься более… еретическому божеству?
Если бы всё было так просто.
Алсир знал: открой он сейчас окно статуса, и первым титулом окажется лишь самый губительный ответ:
Безбожник.
Во многом это был худший титул, с которого человек мог начать, потому что означал: Алсир не следует вообще никакому Пути.
Рассказывать Роланду, как он получил титул Безбожника, нельзя. Алсир сменил тему. — Тебе лучше тратить время на тренировки, чем допрашивать меня ради бесполезных сведений. Такими темпами похода люди вроде тебя не доживут до конца года.
— А могу просто держаться возле тебя и дать тебе убивать всех, — рассмеялся Роланд. — Чую, до конца войны ты отправишь ещё немало ублюдочных душ на адский пир. И я хочу увидеть это.
Алсир тихо вздохнул. — Будем надеяться, что ты прав.
Лишь через кровопролитие он мог расти, а жажда большей силы оставалась неутолённой.
Роланд оказался прав: следующие две недели прошли почти без перемен.
День за днём из внутренних земель королевства на ледяной север привозили всё новых ополченцев и распределяли по разным нерегулярным ротам. Юноши с широко раскрытыми глазами, простолюдины, связанные подневольными договорами, и призванные крестьяне заполняли бреши в рядах. Численность 3-й нерегулярной восстановилась полностью, хотя качество солдат вызывало вопросы.
Алсир полагал, что дворянам всё равно, пока нерегулярные части продолжают исправно служить живыми щитами для регулярных.
Сам он продолжал суровый режим тренировок, каждое утро упражняясь с мечом в предрассветный мороз.
К сожалению, плоды упорного труда за последний месяц были почти ничтожны.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Подмастерье высшей ступени
Одержимый мечом
Боевые навыки:
Владение мечом 32 (Обычное)
Рукопашный бой 24 (Обычный)
Владение кинжалом 21 (Обычное)
Владение щитом 24 (Обычное)
Доспешная подготовка 21 (Обычная)
Владение метательным оружием 18 (Обычное)
Боевое чутьё 18 (Необычное)
Мастерство парных клинков 4 (Редкое)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 29 (Обычная)
Переносимость боли 26 (Обычная)
Подвижность 25 (Обычная)
Природная сопротивляемость 23 (Обычная)
Лидерство 10 (Обычное)
Присутствие 2 (Необычное)
Вызов смерти 11 (Редкий)
[Конец окна]
Алсир изучал окно статуса, недовольный результатами.
За последний месяц он получил лишь горстку уровней, разбросанных по нескольким навыкам. Заметно подскочило только новейшее Редкое боевое умение — «Мастерство парных клинков», но лишь потому, что навыки низкого уровня растут куда быстрее высоких. Даже «Присутствие» получило уровень, хотя для развития этого навыка харизмы он почти ничего не делал, кроме общения с сослуживцами.
Всё же небольшой прирост лучше никакого. Даже без временных петель Алсир благодаря одному упорному труду и решимости развивался быстрее остальных в роте. Уже это заслуживало похвалы, пусть сам он так не считал.
Он понял, что скучает по временным петлям. Несмотря на пережитые смерти и муки, постоянные приливы адреналина в резне не на жизнь, а на смерть вызывали привыкание.
Он жаждал и телесного восторга от повышения навыков. Экстаз роста был не только душевным: всякое уведомление Системы о новом уровне сопровождалось глубоким приливом силы, поднимавшейся из его спящей души и заливавшей жилы молниеносной волной дофаминового наслаждения.
Теперь вместо этого зияла пустота, а потребность в большем не уходила.
Нужно научиться управлять этим голодом, пока он не затуманил разум, — осторожно подумал он. Порог для новых уровней со временем повышается, а чем сильнее я по сравнению с врагами, тем больше штраф к опыту.
Отчасти поэтому, достигнув определённой силы, он не видел особого смысла снова и снова повторять битву на Красной Изморози. Восторг слабел, поток опыта иссякал до жалких остатков, и это подталкивало его искать более великие битвы.
С этим сталкивается каждый. Когда ты слаб, каждое убийство кажется выгодным. Но всякий колодец рано или поздно высыхает; тогда нужно выбраться и идти дальше.
Чтобы отвлечься, он экспериментировал с недавними приобретениями прошлой битвы. «Мастерство парных клинков» было интересным навыком — вдвойне из-за высокой редкости. Бой двумя клинками на большинстве полей боя был крайне непрактичен. Из-за устройства человеческого тела и разума наличие двух клинков вовсе не означало, что удастся действительно удвоить мощь атаки. Мечи часто мешали друг другу из-за длины, а разделённое внимание бойца легко приводило к смертельным ошибкам.
Но системный навык боя двумя клинками всё менял, особенно Редкий. Вероятно, когда Алсир как следует его разовьёт, навык компенсирует недостатки стиля, а смертоносность намного превысит то, что дают Обычные «Владение мечом» и «Владение щитом» на равных уровнях. Развивать его в настоящем бою будет крайне рискованно — кто-то даже назовёт это самоубийством, — но Алсир твёрдо намеревался добиться успеха.
Другое новое умение, «Присутствие», напротив, казалось довольно понятным. По названию и после нескольких опытов Алсир заключил, что это навык лидерства или харизмы: помогает излучать властность, делает союзников восприимчивее к приказам и заставляет слабовольных противников медлить перед ним.
Этот навык не слишком заботил его: возможностей полноценно применять или развивать его не хватало — в конце концов, по званию Алсир всё ещё был рядовым. Но он понимал, чем навык мог бы помочь на поле боя, если когда-нибудь поднять его до достаточно высокого уровня.
Последним и самым загадочным приобретением битвы на Красной Изморози был титул «Одержимый мечом». В отличие от навыков и даже Таинств, твёрдых правил получения и действия титулов не существовало.
Большинство людей всю жизнь носили лишь два титула. Первый — выбранного Пути, например «Последователь Власти», а в случае Алсира — «Безбожник». Второй — уровня навыков: например, «Посвящённый высшей ступени» или «Подмастерье низшей ступени».
Хотя третий и даже четвёртый титулы не были чем-то неслыханным, они определённо встречались редко, а условия получения славились непостоянством и порой откровенной странностью.
Действие титулов Система тоже не объясняла. Одни давали преимущества, другие — недостатки, некоторые вообще ничего не делали.
Если у Алсира внезапно не появится навык прорицания, придётся обратиться к знатоку для оценки титула, чтобы полностью узнать его свойства.
Пока казалось, что титул никак заметно не влияет ни на развитие, ни на боевые способности, поэтому Алсир решил временно его игнорировать. Возможно, когда появится шанс вернуться в столицу королевства, он найдёт лицензированного прорицателя и попросит исследовать свойства титула. До тех пор он почти ничего не мог сделать.
Время неумолимо шло вперёд, дни проходили бесплодно. Алсир сдерживал раздражение и желания, но не мог отрицать: голод по схваткам и росту навыков медленно нарастал.
В конце концов он решил: если смерть и кровопролитие вскоре не найдут его, он найдёт их сам.
К счастью, недолго пришлось ждать, пока борьба снова воцарилась на севере.
На 30-й день после битвы на Красной Изморози, когда перед рассветом небо начало бледнеть, Алсир заметил небольшую суету у входа в лагерь.
Решив ненадолго прервать утреннюю тренировку с мечом, он убрал оружие в ножны и направился к воротам.
Часовой зевнул и открыл путь обозу: усталые лошади тянули нагруженные телеги, вокруг дрожали от холода охранники. Один из них — судя по качеству одежды, лейтенант обоза — уже разговаривал с сержантом у ворот.
Из регулярных частей? — подумал Алсир, глядя на лейтенанта. Что здесь делает офицер?
Один из часовых у ворот заметил его и помахал. — Алсир! Рано ты. Неужели пришёл заступить вместо меня?
— Тренировался, — сказал Алсир и нахмурился, глядя на прибывших. — Обоз снабжения в такой час? Наверняка нелегко было ехать всю ночь.
— Намучились, — пожаловался один из солдат обоза, согреваясь у ближайшей пылающей жаровни. — Снега было чертовски много. Да и скверноволки всю дорогу не переставали нас преследовать.
По крайней мере, это объясняло жуткий вой вокруг лагеря каждое утро. — А варвары были? — с надеждой спросил Алсир.
— Так далеко от передовой? Лучше бы нет, — фыркнул другой солдат. — Дворяне не рискнули бы гонять нас с припасами, если бы поблизости были северяне.
Их заметил сержант у ворот. — Алсир, что ты тут делаешь? Иди спать! Остальные новички — помогайте лейтенанту таскать ящики! Чтобы до восхода всё было на складе квартирмейстера!
Взгляд Алсира задержался на телегах. Лесоматериалы. Железные крепления. Уголь в почерневших мешках. Он видел, как охранники обоза и часовые надрываются под грузом.
— Помогу разгрузить, — предложил он. — Давайте сюда.
— С-спасибо… Ого!
Солдаты уставились на Алсира, когда он без особого усилия поднял целую стопку лесоматериалов. Затем он прихватил ещё три мешка угля — добавив достаточно веса, чтобы напрячь мышцы ради силовой тренировки, — и двинулся к складу квартирмейстера.
«Физическая подготовка» 29 в сочетании с крепким сложением и ростом делала его силачом среди новобранцев нерегулярной роты. При нынешней силе он мог бы один поднять целую телегу, хотя переместить её — уже другое дело.
Алсир надеялся скоро довести «Физическую подготовку» до 31. Два навыка ранга Подмастерья высшей ступени сделали бы его отличным кандидатом на повышение. Хотя боевым мастерством он не уступал большинству сержантов, ротный капитан не спешил повышать его в звании — вероятно, из-за возраста.
И всё же Алсир был оптимистичен. Если удастся стать взводным сержантом до двадцати лет, это может привлечь внимание начальства и обеспечить постоянное место в регулярных ротах. Он станет частью профессиональной морвинской армии среди других талантливых простолюдинов и младших дворян. Откроется больше возможностей для тренировок, битв и развития навыков. А после этого…
По одному шагу, — одёрнул себя Алсир.
Он придержал свои мысли. Не стоило заглядывать слишком далеко, особенно теперь, когда варвары наконец перешли к наступлению.
Припасы, которые он нёс, предназначались для серьёзных укреплений. А у начальства была лишь одна причина доставлять такое на базу нерегулярных частей.
Скоро здесь станет куда опаснее, — подумал он с лёгкой улыбкой.
Закончив разгрузку, Алсир немного поболтал с охраной обоза, затем вернулся к тренировочным чучелам. Сержант вздохнул, так и не сумев отправить его отдыхать; часовые добродушно посмеивались над своим «одержимым мечом», сменяясь на посту.
Алсир снова заработал мечом, намереваясь выжать из тренировки всё до утреннего колокола.
Когда слабое северное солнце сквозь серые тучи осветило площадку построения, сержант провёл перекличку. Он закончил, перечислив всю 3-ю нерегулярную роту: пятьсот солдат разного происхождения и умения, а также тридцать вспомогательных работников, включая квартирмейстера и кузнеца.
Закончив, сержант уступил место ротному капитану. Капитан Халмон был единственным бойцом ранга Элиты в роте. В отличие от большинства сослуживцев, он был настоящим потомственным дворянином. Более того, принадлежал к регулярной морвинской армии: 4-я регулярная рота прислала его в качестве главного офицера командовать 3-й нерегулярной.
Некоторые в роте презирали Халмона за высокое происхождение, но Алсир всегда считал, что капитан относится к ним справедливо. По крайней мере, в отличие от остальных, он никогда не усмехался презрительно и не смотрел на них свысока за то, что они не дворяне и не солдаты морвинских регулярных частей.
— Итак, вижу немало новых лиц, — заявил капитан, впервые за несколько недель обращаясь ко всей роте. — Добро пожаловать в поход, господа. Эта промёрзшая адская дыра — ваш дом на ближайшие несколько лет. Надеюсь, вы готовы и годны к делу: работы хватает, а нянчиться с новенькими мне некогда.
От слов капитана некоторые новобранцы неловко заёрзали, но он сделал вид, что не заметил, и продолжил.
— Самые наблюдательные из вас, возможно, заметили, что утром нам привезли припасы для осадных работ. Новый приказ 3-й нерегулярной роте — окопаться и укрепиться. Два дня назад варвары начали крупное наступление, ударив по всем участкам фронта вдоль пиков Морозного Зуба. Кавалерия на дрейках 4-й регулярной части отбросила их, но прежде наши базы в нагорье успели пасть.
Алсир почти физически почувствовал, как тревога в роте удвоилась, когда площадь захватила ошеломлённая тишина.
Наконец кто-то осмелился спросить. — Пасть? Господин капитан, что значит «пасть»?
Ответ был мрачен. — Это значит, что 2-я, 5-я, 6-я и 10-я нерегулярные роты фактически уничтожены. Потери исчисляются тысячами, войска отступают ко вторым рубежам. Пока мы говорим, 4-я регулярная часть собирает уцелевших и готовит контратаку, чтобы вернуть нагорье. А до тех пор мы сами по себе.
Снова поднялся тревожный гул, теперь ещё сильнее. Кто-то на площадке отступил. — Да к чёрту, не на это я подписывался!
Капитан вздохнул. — Если думаете дезертировать, напомню: мы зимой посреди пустоши, кругом скверноволки и твари похуже. Одни вы там и дня не проживёте. Закройте рты, делайте свою работу — и мы все без труда выберемся живыми. Вы избранные солдаты Морвина; нечего бояться этих нецивилизованных дикарей.
Откровенная ложь. Почти ни у кого из новичков не было шанса выжить против варвара. Судя по мрачным лицам опытных солдат, они тоже это понимали.
Но пока все, включая капитана, молчали. Пусть новобранцы остаются в счастливом неведении. Не стоит пугать их и подрывать дух ещё до настоящей битвы.
— Сержанты отведут вас на участки земляных работ. Фундаменты и габионы должны быть закончены до заката. И ещё кое-что. — Капитан оглядел людей. — Обоз снабжения, прибывший утром, нужно сопроводить назад, на главный опорный пункт с гарнизоном 4-й регулярной части. Добровольцы?
Люди отводили глаза и неловко переминались. Дороги были опасны, а за добровольную службу нельзя было заработать ни монеты. Причин выйти вперёд фактически не было.
Кроме, разумеется, боевого опыта, который можно добыть в случае битвы, и ценных уровней навыков вслед за ним.
Алсир вышел вперёд без колебаний. — Я доброволец.
Капитан слегка ухмыльнулся. Сержант рядом фыркнул. — Мы уже знали, что вызовешься, помешанный на битвах. Ты доброволец каждый чёртов раз, когда мы спрашиваем! Твоё имя уже навечно в списке!
Алсир несколько смущённо отступил, а рота засмеялась. Когда капитан снова попросил добровольцев, несколько солдат посмелее, ободрившись, вышли вперёд.
Позже, пока остальных распределяли по дневным постам, капитан отвёл добровольцев в сторону. Судя по виду Халмона, их число принесло ему облегчение: всего пять солдат, включая Алсира, — и все ранга Подмастерья. С точки зрения силы отделения это было лучшее, на что можно рассчитывать.
Почему-то там оказался и Роланд. Алсир нахмурился, увидев его среди добровольцев, но промолчал.
— Итак, слушайте, — начал Халмон. — Знаю, никто из вас не дурак, но поясню: при нападении подчиняйтесь приказам лейтенанта обоза. Если он скажет бросить телеги с припасами и бежать, сделаете именно это. В последнем наступлении несколько боевых отрядов варваров прорвались за периметр. Ведут их вожди и воеводы — бойцы ранга Элиты, способные убить таких, как вы, за секунды. Ни в коем случае не вступайте в бой, если есть хоть какой-то выбор.
Алсир нахмурился. Капитан продолжил раньше, чем он успел возразить.
— И ещё, — продолжил Халмон. — Когда доберётесь до лагеря 4-й регулярной части, старайтесь общаться с ними как можно меньше. Регулярные роты в основном состоят из дворянских офицеров и кадетов; обещаю, они не будут столь же терпеливы, как я. Не вставайте у них на пути и не беспокойте, особенно всадников на дрейках. Если они доставят неприятности, стерпите и уйдите. И ещё! Там будут и женщины-офицеры, но ради Двенадцати Святых, даже не смотрите на них! Если жизнь дорога, держитесь подальше, и…
Размышляя об узнанном, Алсир перестал слушать дальнейшие слова капитана Халмона. Задание по сопровождению будет опасным, но не той опасностью, которая ему нужна. Втайне он надеялся встретить варваров, однако если вражеский отряд включает воинов ранга Элиты…
При нынешней силе отряда сопротивляться было бы бесполезно. И это ещё если обоз вообще их встретит.
Похоже, сегодня всё будет как обычно, — мысленно вздохнул он.
Ещё один день мучительно медленного роста, когда ничего не меняется.
В бесчисленные грядущие дни он иногда будет вспоминать этот миг и смеяться.
Сильнее ошибиться он не мог.
У северного пограничья не было названия, которое в королевстве Морвин произносили бы с уважением.
Солдаты порой звали его Дьявольской Щелью. Большинство картографов обозначали эти земли как непригодную для жизни пустошь. Варвары доказывали неправоту последних, но с их звериной натурой, взращённой суровым ландшафтом и мутировавшей живностью, они были тем исключением, которое подтверждает правило.
Королевство манила на север не земля, которую стоило бы возделывать, и не руины, которые стоило бы разграбить, — руда. Под тундрой тянулась сеть богатых минералами подземных пластов. Железо, медь и золото встречались довольно часто, но северное пограничье давало и залежи сильверита — редкой руды, которую после очистки можно использовать для изготовления зачарованного оружия.
Даже небольшая горсть сильверита стоила больше годового урожая фермера. По мнению дворян, то, что варварские кланы поколениями сидели на этих залежах, не имея ума толком добывать и вывозить руду, уже служило основанием для вторжения.
Дворяне не учли, что варвары не собирались покорно отдавать свои дома. Кроме того, северное пограничье не зря называли непригодным для жизни. Зимний ветер пронизывал штатные меховые пальто словно бумагу. Земля тундры таила обман: провалы, овраги под ледяными мостами, даже карманы горячего сернистого газа. А живность…
Что ж, о живности лучше поменьше говорить.
Варварские кланы приспособились к этому аду. Морвинская армия столкнулась с бесчисленными племенами грозных воинов, а не неорганизованными ордами громил с дубинами. Дворяне постоянно их недооценивали — и продолжали недооценивать, платя высокую цену.
Но Алсира это не касалось. Он был всего лишь одним человеком, почти не обладавшим ни силой, ни репутацией. Пешкой на огромной шахматной доске.
Если он хотел что-нибудь изменить, сначала нужно было сосредоточиться на том, на что он способен повлиять.
Через несколько часов после сумерек двадцать солдат покинули лагерь 3-й нерегулярной роты, сопровождая обоз снабжения через суровую тундру северного пограничья.
Холод был мучительно жесток, но темнота давала ценное укрытие, а луна светила достаточно ярко, чтобы видеть путь.
Лейтенант обоза — офицер снабжения 4-й регулярной части по имени Вормас — вёл обоз в лагерь 4-й регулярной части. Люди по очереди ехали на телегах и брели по снегу. Все были как минимум Подмастерьями низшей ступени, а значит, уровни «Природной сопротивляемости» были достаточно высоки, чтобы выдержать ночной мороз.
— Раньше рейсами снабжения занимался специально выделенный взвод регулярных войск, — сказал Вормас, поддерживая разговор на ходу. — Но вторжение затянулось, и найти профессиональную замену стало труднее. Поход идёт уже четыре года, и каждый сезон погибает больше людей, чем поступает на службу. Потому королевство и впало в такое отчаяние, что продолжает набирать нерегулярные роты для восполнения разницы.
— Разумная временная мера, — сказал Алсир. — Нерегулярные части в среднем намного слабее, но даже ополчение справится с более простыми задачами вроде обороны или снабжения. Однако это лишь повязка на открытой ране. Со всем уважением, господин лейтенант: у королевства Морвин вообще осталось достаточно постоянной армии, чтобы выиграть этот поход?
Вормас моргнул и слегка нахмурился. — Осторожнее со словами, рядовой. Я ведь дворянский офицер регулярных войск. Такие, как я, не любят, когда простолюдины возражают вышестоящим.
Некоторые из слушавших солдат напряглись, но Алсир остался невозмутим.
— Я бы следил за языком, будь вы из тех, кого легко оскорбляет честный разговор. Вы оскорблены, лейтенант Вормас?
Вормас на мгновение сердито уставился на Алсира. Тот спокойно выдержал взгляд офицера.
Лейтенант искренне расхохотался и покачал головой.
— Ха. У него острый ум, — сказал он одному из сослуживцев Алсира по нерегулярной роте.
— Так точно! Один из лучших, господин лейтенант. И из худших! — Другой солдат, Роланд, как с некоторым раздражением понял Алсир, усмехнулся. — Слишком умён и жаден до битв для собственного блага, этот одержимый. Едва год с нами, а уже утопил клинок в варварской крови!
— Ха! Острый ум и смелая рука с мечом — хорошее сочетание. — Вормас снова повернулся к Алсиру. — У того, кто вас обучал, было неплохое чувство юмора, рядовой.
Алсир вспомнил время с наставницей и покачал головой. — Нет. Совсем наоборот. Чувство юмора у неё было ужасное.
Вормас улыбнулся. — А я-то думал, вы сами не дворянин. Из какого знатного дома? Как человек вашей молодости и таланта оказался здесь?
— Моя кровь не благороднее грязи под нашими сапогами, господин лейтенант, — рассеянно ответил Алсир, повторив слова, сказанные всаднице на дрейке в прошлую встречу. — А что до наставницы… Даже у «грязнокровок» время от времени бывают учителя. Случались вещи и постраннее.
Разговору Алсир уделял лишь половину внимания. Главным образом он следил за тем, что их окружало.
Внутри нарастало странное беспокойство.
Всё казалось… смутно знакомым.
С начала дня возникали краткие мгновения, когда казалось, будто он заперт в яркой, мимолётной иллюзии. Рассудком он понимал, что происходящее реально и происходит сейчас, однако жуткие вспышки воспоминаний настойчиво возвращались — такие же недолгие, как отчётливые.
Хотелось списать их на подозрительность и душевную усталость, но подобное случалось не впервые.
Последний раз я чувствовал это, когда оказался заперт в повторяющихся днях.
Пока ничего странного не происходило. Ветер был довольно сильным, и людям пришлось теснее прижаться к телегам, но в остальном продвигались они быстро.
Лейтенант Вормас оказался неожиданно разговорчивым. Он беседовал со всеми пятью добровольцами из 3-й нерегулярной, хотя, по-видимому, больше всего интересовался Алсиром.
— Чем дольше говорю с вами, тем любопытнее становится, — признался Вормас. — Раны на ваших ладонях довольно страшны. За пределами регулярных частей я ещё не видел юноши, настолько преданного мечу. Вы пристыдили бы большинство моих товарищей.
— Даже вас, господин лейтенант?
— Ха! Возможно, и меня! Что вами движет, юный Алсир? Я должен знать. Если столь молодой человек настолько предан насилию, жизнь его наверняка была нелегка. Как и мечта, которую он носит в себе, полагаю.
— Напротив, моя мечта довольно проста, — честно ответил Алсир. — Она ясна и ничем не затуманена. Поэтому каждое решение принять легко.
— О? И что за мечта? — с интересом спросил Вормас.
Алсир замялся. Спустя один удар сердца он выдохнул.
— Святой.
Вормас моргнул. — Что?
Алсир повернулся к лейтенанту, и в голосе прозвучал редкий огонь.
— Я стану Святым.
В обозе умолкли все разговоры.
Люди уставились на него. Недоверчивая тишина растянулась в ночь; нарушали её лишь скрип колёс и хруст сапог в снегу. Алсир шёл дальше без смущения и тревоги.
Наконец лейтенант заговорил.
— Алсир, — ровно сказал Вормас, утратив весёлый тон. — Уважаю вашу преданность делу. Но, говорю без желания оскорбить, если ради этого вы идёте путём меча, лучше отложить клинок.
— И, наверное, заодно взять нищенскую миску, — пробормотал один из солдат обоза. Он повернулся к людям 3-й нерегулярной. — Ваш приятель чокнутый! Святой?! С тем же успехом мог бы просить стать следующим королём Морвина! Это хотя бы достижимее, чем взойти в Безбожные Небеса.
— Зато чокнутый сильный, — пожал плечами Роланд. — Безумен или нет, в драке захочешь иметь его рядом. Слышал когда-нибудь о Мяснике Красной Изморози?
— Что? Нет, это кто?
— О, дружище, у меня для тебя история! Давай расскажу, как этот Одержимый мечом сумел переломить целую битву в тот роковой день…
После этого остальные снова завели непринуждённый разговор. Однако Вормас больше с Алсиром не говорил.
Это его не тревожило. Алсир просто сосредоточился на наблюдении, пока обоз продолжал брести по снегу.
Часы проходили спокойно. Ни одно чудовище не прервало путь.
До лагеря 4-й регулярной части оставался едва час. Рассвет тоже был близко. Настроение обоза заметно улучшилось, люди приободрились.
И всё же… Алсир не мог стряхнуть тревогу.
Что-то было не так.
Он посмотрел на Вормаса. Лейтенант молчал, но выглядел расслабленным. Офицер регулярных частей был Элитой. Если даже сильнейший из них не чувствует неладного, значит, всё в порядке.
Но неприятное ощущение, нараставшее последний час, не стихало. Скорее наоборот: становилось всё настойчивее. Почему? Что не так? Ничего подозрительного: все в обозе здоровы, снег вокруг не отмечен следами животных или мусором. Всё тихо и спокойно…
…Почему так тихо? Отсутствие враждебной живности — удача, но так глубоко в тундре её отсутствие странно. Уже должно было прозвучать что-нибудь, кроме ветра. Звериный вой скверноволка, птичий визг какого-нибудь далёкого рокфинда — хоть что-то.
Столь полное отсутствие звериного уродства на северной границе было противоестественным.
Голос наставницы вспомнился сам собой.
«Когда звери бегут из дома, обычно это значит, что их место заняло нечто похуже».
Почему инстинкты говорили ему, что он сейчас умрёт?
— Стойте.
Слова сорвались с губ прежде, чем Алсир сумел их остановить.
Лейтенант посмотрел на него с телеги. — Что?
— Остановите обоз. Что-то не так.
Вормас напрягся. На секунду замешкался, затем окликнул остальных. — Пока стоим на месте.
Обоз неохотно остановился. Солдаты оглядывались.
Местность вокруг была открытой. Они встали посреди длинной неглубокой впадины — возможно, шириной в двести шагов, — где дорога слегка опускалась между двумя возвышениями, а затем снова поднималась. Снег по обеим сторонам лежал сплошной белизной, ровной и безликой в предрассветной серости.
— Ничего нет, — пробормотал кто-то. — Зачем встали? Хорошо же шли.
Охрана обоза выглядела растерянной, но солдаты 3-й нерегулярной, пришедшие с Алсиром, уже держали одну руку на оружии.
— Алсир? Говори с нами, — напряжённо сказал один из них.
— Что-то не так, — повторил Алсир с колотящимся сердцем. Инстинкты настойчиво били тревогу.
Он осматривал окружающие склоны, пытаясь распознать опасность. Снег на ближайшем возвышении казался странным. Сначала Алсир не мог точно сказать почему; понадобилось ещё несколько секунд пристального взгляда, чтобы заметить причину. Глаза необъяснимо тянулись к случайному клочку земли, казавшемуся слишком знакомым, чтобы не обратить на него внимания.
Поверхность была чересчур ровной. Несомый ветром снег ложится узорами: копится у неровностей, собирается в укрытых от ветра местах за камнями и во впадинах. Такой плоской поверхностью он не лежит.
И вон тот снежный бугор…
На нём блеснул лунный свет: из поверхности торчало что-то металлическое.
— Думаю, впереди засада, — напряжённо сказал он.
— Засада? — презрительно усмехнулся один из охранников обоза. Стуча сапогами по снегу, он нагло вышел вперёд, всматриваясь туда, куда смотрел Алсир. — По-моему, всё нормально. Ничего, кроме той кучи снега, и… Погоди, что это…
Воздух рассёк резкий свист.
Голова охранника исчезла.
Она сорвалась в брызгах тёмной крови, один раз провернулась и исчезла в снегу; из лба торчала стрела. Тело простояло ещё долю мгновения, затем рухнуло, слегка дёргаясь.
Остальные солдаты застыли как куклы.
Алсир и Вормас не колебались.
— ЗАСАДА! — крикнул Алсир. — ДВИГАЙТЕСЬ!
— Щиты! — приказал Вормас. — Сейчас же поднять щиты! За телеги…
Ещё свист. Алсир увидел, как Роланд вовремя поднял щит, но это ничего не изменило: стрела прошла насквозь и начисто сорвала голову с шеи.
Опытный Подмастерье. Один из сильнейших солдат 3-й нерегулярной роты.
Мёртв за удар сердца.
Элита, — отстранённо отметил Алсир, глядя, как падает союзник. Эту стрелу выпустил противник как минимум ранга Элиты.
При виде обезглавленного трупа Роланда его снова поразила иллюзия мутного воспоминания — необъяснимое чувство, что он уже как-то видел эту сцену.
Думать дальше было некогда. Склоны вокруг взорвались движением.
Варвары в меховых плащах, скрытые снегом, выскочили на открытое поле. В ясном лунном свете они стремительно бежали к обозу с топорами, вопя в безумной жажде крови.
Алсир обнажил меч прежде, чем первый добрался до телег.
— Построиться… — крикнул кто-то.
Следующая стрела прилетела прежде, чем приказ был закончен. Она летела с дальнего возвышения, сверху, где на миг на фоне серого неба проступили очертания одинокого великана с огромным боевым луком.
У кричавшего солдата попросту не стало головы: снаряд пробил череп и врезался в телегу позади него, расколов дерево и железные крепления. Лошади пронзительно ржали в панике, напрасно рвались из удерживавшей их упряжи.
— Чёрт! Врассыпную! — закричал один из охранников.
— Нет! — рявкнул Алсир. — Им это и нужно!
Предупреждение прозвучало слишком поздно. Варвары ворвались между ними раньше, чем кто-то сумел собраться.
Медный запах крови и мокрый стук топоров, рассекающих плоть, были повсюду: отряд захватила беспорядочная бойня. Одиноких солдат сразу убивали по очереди чудовища, поднявшиеся из сугробов словно призраки.
Алсиру было некогда заботиться о союзниках. Ближайший враг атаковал косым ударом топора. Он успел избежать смертельного попадания, но оружие всё равно полоснуло левое плечо. Пусть удар лишь скользнул, силы хватило, чтобы поставить его на одно колено в снег.
Такая сила… как минимум Подмастерье высшей ступени!
Засаду устроил не обычный отряд. Мародёры в меховых плащах превосходили даже усиленных наркотиками берсерков битвы на Красной Изморози.
Что такие сильные противники делают здесь, так далеко от передовой?
Заставив себя двигаться, Алсир вогнал меч в брешь под рукой врага. Приём был не изящным, но достаточно ранил варвара, чтобы Алсир смог нырнуть под следующий дикий взмах топора. Он выпустил меч и тут же быстро полоснул кинжалом северянина по горлу.
[Владение кинжалом повысилось до 22]
Громила рухнул, захлёбываясь кровью. Алсир убрал кинжал, провернул меч и выдернул его из трупа.
Холод отнимал чувствительность у пальцев. Дыхание выходило белыми облачками. Обоз вокруг полностью распался на разрозненные безнадёжные очаги сопротивления. Солдаты лучше всего действовали в строю, тогда как варвары превосходно сражались один на один. Подобная засада была худшим возможным положением.
Кто-то кричал, чтобы они снова собрались и выстроились в линию, но это было бесполезно. Обоз был обречён.
Мысли Алсира пришли к очевидному выводу.
Возможно, это конец.
Он выдохнул.
Не сдавайся. Сражайся.
Если он умрёт, ещё остаётся шанс, что бессмертие во времени сработает и даст ему новую попытку.
А если нет, что ж…
Он хотя бы обеспечит себе ещё несколько варварских трупов в спутники к адскому пиршественному столу.
Его окружили ещё трое варваров — все как минимум Подмастерья высшей ступени. Алсир поднял меч и принял стойку.
— Я тебя узнал, — прорычал один на общем языке. — Убийца Рагны.
— Это его южане зовут своим Мясником? — рассмеялся другой. — Простой щенок.
— Щенок с клыками. Видишь, как он смотрит на нас? Ни капли страха.
— Мне не нужен его страх. Мне нужен только его труп, чтобы отомстить за сына воеводы!
Первый бросился на него с ослепительной быстротой, испустив переливчатый боевой клич и рубанув топором. Ведомый «Боевым чутьём», Алсир сразу отскочил назад и, приземляясь, поднял щит против второго мародёра.
[Подвижность повысилась до 26]
Удар был страшно силён. Всего месяц назад, до битвы на Красной Изморози, такая мощь мгновенно раздробила бы ему руку.
Алсир сделал выпад мечом. Клинок задел шею варвара, но не вскрыл артерию. Увидев возможность, мародёр бородкой топора подцепил меч сразу над гардой. Резко провернул, сильно дёрнул и вырвал клинок из рук Алсира.
Навык «Разоружение», — рассеянно отметил он. Эти варвары — не просто безмозглые берсерки, а дисциплинированные воины.
Тем приятнее будет убить.
Увидев его без оружия, трое мародёров снова сблизились, уверенные в победе.
Самоуверенность их погубит.
Вместо того чтобы бежать или пытаться вернуть меч, Алсир сделал самоубийственный выбор: пошёл вперёд. Он вывернулся из-под первого взмаха топора и тыльной стороной кулака отбил лезвие. Затем щитом толкнул мародёра в сторону, свалив потерявшего равновесие громилу с ног.
Затем он нырнул под удар второго варвара — лезвие разминулось с ним на волосок — и резко выбросил ладонь навстречу третьему, который нёсся на него.
Обычный человек таким ударом почти ничего бы не добился.
Но навыки Алсира, «Рукопашный бой» и «Физическая подготовка», далеко выходили за пределы обыденной силы. Поэтому, когда могучий удар врезался в верхнюю часть груди варвара, враг отлетел назад с треснувшей ключицей.
Увидев раненого товарища, двое других варваров взвыли и двинулись вперёд. Топоры описывали сложные дуги, движения были неестественно быстры.
Алсир шагнул в сторону от взмаха, грозившего отсечь голову, и врезал локтем в бок нападающего. Рёбра варвара раздробились, громила рухнул на промёрзшую землю.
Не переводя дыхания, Алсир выхватил кинжал и метнул его в упавшего противника. Надо отдать варвару должное, тот успел поднять руку для защиты, но сверхъестественно острый клинок просто рассёк пальцы и вошёл прямо между глаз.
[Владение метательным оружием повысилось до 19]
Не обращая внимания на предсмертный хрип громилы, Алсир повернулся к следующему врагу. Последний невредимый варвар ударил слишком быстро, чтобы Алсир успел закрыться. Лезвие врубилось в грудь, смяло железный нагрудник и нашло себе ножны в плоти.
Алсир скривился от боли, но не упал. Сработал «Вызов смерти», дав чудовищный прилив силы. Он отвёл щит и с грохотом врезал им варвару в лицо, сломав нос.
Прежде чем громила оправился, Алсир собрал всю силу в правом кулаке и ударил сбоку в подбородок.
Нижнюю челюсть варвара оторвало в брызгах крови и костяных осколков.
Поражённый воин уронил топор и схватился за изуродованное лицо. Из рваной раны неравномерно хлестала кровь. Ужасный мокрый крик, булькавший из горла, оборвался: Алсир отстегнул щит и вогнал его прямо в развороченный рот.
Раздался тошнотворный хруст, затем громила упал навзничь с расколотым деревянным щитом в сломанной шее.
[Владение щитом повысилось до 25]
Сзади приблизились шаги. С быстротой, усиленной «Вызовом смерти», Алсир подхватил выбитый ранее меч и инстинктивно рубанул. Клинок встретил туловище первого варвара, которого он прежде отбросил ударом, рассёк грудную клетку и глубоко вошёл в сердце северянина.
К сожалению, смертельная рана не остановила последнее действие врага: тот обрушил топор в грудь Алсира.
Солдат отшатнулся, истекая кровью, пока последний из трёх варваров падал мёртвым.
[Физическая подготовка повысилась до 30]
[Вызов смерти повысился до 12]
[Боевое чутьё повысилось до 19]
Этот бой принёс впечатляющий поток уровней — вероятно, сказался избыток опыта, накопленного за последний месяц тренировок. Алсир смахнул уведомления и устало поднял взгляд.
Как он и ожидал, обоз терпел тяжёлое поражение. На ногах оставалось пять, может быть, шесть солдат. Варвары тоже понесли потери, но недостаточные. Тех, кто ещё стоял, было вдвое больше, чем солдат.
Большинство противников были Подмастерьями высшей ступени. Похоже, их первоначальная численность тоже совпадала с числом солдат. Однако внезапный удар варваров оказался слишком сокрушительным, чтобы охрана успела восстановить строй и контратаковать. Казалось, вся надежда потеряна.
Тогда он заметил Вормаса.
Лейтенант справлялся хорошо. Как и следовало ожидать от регулярного офицера, он умел сражаться. Сила Элиты была очевидна: меч за секунды сразил двоих атакующих варваров. Вормас собрал вокруг себя ещё двоих солдат и неуклонно пробивался к левому краю окружения.
Вормас заметил его. — Алсир! — взревел он. — Сюда! Собираемся!
Алсир успел сделать два шага, прежде чем боль в боку заставила его упасть на колени. Он закашлялся; с губ полилась густая кровь. Дышать он почти не мог.
Наверное, пробито лёгкое, — подумал Алсир. Он уже был мертвецом. И всё же пытался встать, чтобы сразить ещё хотя бы одного варвара.
Но мука была слишком сильной. Двигаться было невозможно. Даже просто удерживаться на одном колене стоило усилий, от которых он едва не терял сознание.
С того момента, как Вормас окликнул его, прошло не больше десяти секунд. Теперь осталось лишь четверо других солдат, включая самого Вормаса. Все бойцы нерегулярных частей собрались вокруг лейтенанта. Они уже почти прорвались из окружения. Последний варвар на пути был сражён. На мгновение показалось, что им удастся спастись.
Тогда пришёл лучник.
Он был огромен. На целую голову выше любого северянина, которого Алсир видел, даже вождя Рагны. Остальные варвары носили шкуры и кожу, но этот, несмотря на холод, шёл с голой грудью; бронзовую кожу покрывали завитки татуировок. За спиной висел боевой лук. В руках северянин держал бородатый боевой топор с резным топорищем; лезвие слабо светилось холодным мерцанием чар.
— Оружие из сильверита, — пробормотал Алсир. Это означало одно.
Северянин был не просто могучим вождём боевого отряда. Это воевода — глава целого варварского племени.
Даже издали «Боевое чутьё» различало подавляющую силу северянина.
Элита высшей ступени.
Лейтенант увидел приближающегося великана. Нужно отдать ему должное, он не дрогнул: поднял клинок и негромко сказал что-то людям рядом.
Все четверо атаковали одновременно.
Вождь голым кулаком отбил первый меч и одним взмахом топора разрубил человека. От второго удара он небрежно отступил, пропустил клинок мимо и обрушил локоть на позвоночник второго солдата с такой силой, что сложил того пополам.
Вормас и последний солдат ударили вместе с двух сторон, но воевода был слишком быстр. В одно мгновение зачарованное оружие обезглавило последнего бойца нерегулярных частей. Недооценив скорость воеводы, лейтенант вынужден был поднять клинок, отражая следующий удар.
Сильверитовый топор легко перерубил меч и продолжил движение в плечо Вормаса. Лейтенант тяжело упал на колени; правая рука повисла под неестественным углом. Он успел выплюнуть последнее проклятие, прежде чем воевода поднял сапог и вдавил его в грудь.
От силы удара ногой дрогнула земля. Когда туловище Вормаса размололо, кровь и плоть вырвались из тела офицера, словно извергающийся гейзер.
Затем наступила тишина. Слышались лишь ветер и мягкий хруст сапог воеводы, когда тот убрал ноги с изуродованного трупа. Слизнув брызнувшую на губы кровь, он оглядел то, что осталось на поле.
Его глаза нашли Алсира. Воевода быстро взглянул на четыре варварских трупа рядом и улыбнулся.
— Мясник Красной Изморози, — рассмеялся великан. — Убийца моего сына. Пусть титул твой напыщен и по-детски незрел, похоже, о силе не лгали. Ты едва старше щенка, но вижу: клыки уже остры, а глаза свирепы.
Алсир упёр меч в землю и заставил себя встать. — Если тебе от этого легче… Не я разнёс дурацкое прозвище.
Воевода одобрительно улыбнулся. — Сильных славят независимо от того, хотят они этого или нет. Рад, что Рагна погиб не от руки обычного южанина-слабака.
Воевода поднял топор. — Я Бьорн, глава племени Морозного Кольца. Благословлён Путём Насилия — священным путём, который Двенадцатый Святой проложил, восходя в Безбожные Небеса. В моих жилах его наследственная кровь. Подними клинок и стой гордо, юный воин. Я убью тебя сам.
Алсир фыркнул. Поднял клинок, заставил себя шагнуть вперёд…
…И отшатнулся, брызжа кровью из горла.
Он даже не увидел движения топора воеводы.
Глава племени смотрел, как Алсир захлёбывается насмерть. Видел, что глаза солдата не теряют ярости. Что даже сейчас тот пытается встать и ударить мечом, зажатым в правой руке.
Бьорн уважительно кивнул. — Вернись в землю, борец.
Алсир падал, и кровь, с которой уходила его жизнь, окрашивала снег.
Он пытался удержать сознание. В ярости требовал, чтобы тело двигалось, чтобы жило. Не мог добиться ни того ни другого. Зрение угасало. Мир с каждой секундой становился темнее и тише.
Ещё нет. Это не конец! — выл он в мыслях, выкрикивая требования любой силе, которая сейчас за ним наблюдала. Не дай этому стать концом!
Всё погрузилось во тьму. Он снова провалился в бездну под пустотой, минуя ревущие адские воды и ветры.
В том непроглядном шторме одинокая женщина на лодке — в золотом ореоле, в белом одеянии — вновь позвала его.
[Снова. Пока не сделаешь как надо.]
Тьма поглотила его. Ход времени потерял смысл.
Пока Алсир снова не пробудился рывком — опять в утро своей смерти.
Просыпаться после смерти всегда было неприятно. Призрачные боли заставляли тело биться в яростных спазмах и судорогах — ложные муки угасающей смерти, не желающей отпустить свою законную добычу.
Но в конце концов, как всегда, они стихли. Алсир немного полежал на нарах, жадно глотая воздух и собираясь с мыслями.
Снова вернулся, — подумал он. Значит, петли не были единичным случаем, связанным только с той битвой месяц назад.
Мне суждено жить вечно?
Не способный и не желающий снова уснуть, Алсир отправился на тренировочную площадку и заработал клинком по соломенным мишеням. Фехтование до изнеможения помогало успокоить мысли.
Он прокрутил в голове засаду. В конце весь обоз был уничтожен. Из варваров погибла, возможно, лишь четверть. Внезапной атакой враг жестоко обескровил солдат, а подавляющая сила главы племени стала последним гвоздём в крышке их гроба.
Если есть новая попытка… Что сделать иначе?
Убить Элиту высшей ступени пока не по силам. Но будь у меня время потренироваться…
Размышления прервал шум перед лагерем. Алсир проверил положение луны.
С пробуждения прошёл примерно час — время совпадало. Обоз снабжения проходил через лагерные ворота, как и «вчера».
Как работает петля? — подумал он. Почему помню только я? Или у других тоже есть ложные воспоминания разной ясности?
Теория казалась слабой. Будь так, он наверняка уже заметил бы признаки. Однако проверить предположение не вредно. Он убрал меч в ножны и пошёл к воротам.
Он ответил кивком на приветствие часового и спросил: — Я думал, обоз уехал ещё вчера. Почему он вернулся?
Часовой непонимающе посмотрел. — Уехал? Алсир, о чём ты? Припасов не привозили несколько недель.
В тоне и выражении лица не было лжи, лишь замешательство. Алсир перевёл взгляд на обоз. — Понятно. Тогда мне нужно поговорить с лейтенантом.
Хотя Алсир этого ожидал, вид совершенно здорового и невредимого лейтенанта Вормаса всё равно потряс его. Когда он видел офицера в последний раз, от того осталось немногим больше кровавого пятна на снегу.
— Лейтенант Вормас, — осторожно приветствовал Алсир. — Рад видеть вас в добром здравии.
Вормас прервал разговор с сержантом у ворот и взглянул с лёгкой хмуростью. — Спасибо, солдат. Что-то срочное?
— Вы меня не помните, господин лейтенант?
Вормас нахмурился сильнее, скорее озадаченно, чем оскорблённо. — Боюсь, нет. Мы встречались?
Алсир мгновение выдерживал его взгляд. И снова не обнаружил никаких признаков лжи.
— Нет, — сказал он. — Ничего. Прошу прощения, что прервал. Ваши люди устали. Позвольте помочь с разгрузкой.
Алсир оставил озадаченного лейтенанта, без слов поднял ящики и понёс прямо на склад квартирмейстера.
Это было последнее нужное доказательство. Вормас жив и не помнит его. Обоз, который должен был уже покинуть лагерь, вместо этого стоит здесь с грузом, который давно должны были оставить на складе квартирмейстера. Вдобавок сам склад пуст, хотя «вчера» Алсир его заполнил.
Неизвестная сила снова вернула его в утро смерти; только он помнил прошлую петлю.
Остался лишь один вопрос, и он вызвал улыбку.
— Как выжать из этого всё, чтобы стать сильнее?
Алсир некоторое время обдумывал следующий шаг и в конце концов решил, что, возможно, стоит проверить пределы своей способности к временным петлям.
Никому говорить о ней он по-прежнему не собирался. Но если сила срабатывает после каждой смерти, независимо от обстоятельств, необходимо сначала узнать о ней всё возможное. Теперь весь подход к развитию навыков Системы — всё его будущее — зависел от того, как лучше использовать петли себе на пользу.
Первое предположение: можно перейти в следующий день, избежав предначертанной схватки.
Избегать кровопролития было для него почти кощунством. Отказываясь от насилия, он отказывался от опыта навыков.
Но впереди его ждали бессчётные битвы — не только в этом наборе петель, но и в будущих столкновениях. Лучше провести проверки сейчас, пока обстановка и влияющие на неё обстоятельства ещё лучше поддаются контролю.
Первым делом он попытался убедить ротного капитана и лейтенанта Вормаса отменить рейс обоза.
Без вещественных доказательств это было почти невозможно. Капитан Халмон, мягко говоря, не обрадовался безосновательному предупреждению.
Надо отдать капитану должное: он не засмеялся и не отмахнулся от Алсира сразу. Хотя тот поступил на службу лишь год назад, за это время уже доказал свою ценность для 3-й нерегулярной. Невозмутимый и, возможно, даже тревожащий своей преданностью тренировкам, он всё же был сильным, почтительным и умелым.
Словом, он был не из тех солдат, кто тратит офицерское время на чепуху, поэтому Халмон выслушал его.
Алсир, в свою очередь, не ходил вокруг да около, а изложил обстоятельства как можно короче. Чтобы сохранить хоть какое-то доверие к своим словам, он вовсе не упоминал путешествий во времени, представив предупреждение как результат яркого предчувствия. На протяжении всего объяснения он держался совершенно делового тона, даже когда произносил слова, которые, объективно говоря, были совершенно безумны.
Лейтенант Вормас тоже присутствовал. В отличие от Халмона, он был менее склонен сдерживать недоверие.
— Рядовой, вы должны понимать нелепость своих слов, — резко сказал лейтенант. — Я согласился вас выслушать из уважения капитана Халмона к вам. Но пророческие сны? Гибель всего обоза в засаде воеводы? Очевидно, тяготы войны помрачили ваш юный разум. Вам приснился кошмар, солдат. Ничего больше.
— Уверяю вас, господин лейтенант, я в здравом уме, — сухо ответил Алсир.
— Прозвище ротного одержимого мечом говорит об обратном, — заметил Вормас.
Капитан Халмон вздохнул. — Послушай, рядовой… Уверен, что это не простой кошмар? Ты ещё молод и сравнительно недавно на войне. У новобранцев такое бывает.
— Думаю, вы достаточно меня знаете, чтобы понимать: войны я не боюсь, капитан, — прямо ответил Алсир. — Вы когда-нибудь видели, чтобы я уклонялся от кровопролития?
Капитан мгновение сердито смотрел на Алсира. — Нет, пожалуй. Другие, возможно, но не ты. Ты вызываешься на всякую возможную опасность и убил больше варваров, чем все остальные новички вместе. Кроме того, твои действия в битве на Красной Изморози придают словам некоторый вес.
— Значит, верите мне? Отмените сегодняшний ночной рейс?
— Нет. Даже если захочу, я просто не могу этого сделать. 4-я регулярная часть ждёт возвращения обоза к завтрашнему утру. Нельзя задерживать его без веской причины.
— Пророческие сны не являются основанием, — добавил Вормас. — Если только их не заверил Королевский орден оракулов. Ваши не заверены.
Алсир попробовал снова. — Господин капитан, отправить обоз — смертный приговор. Полагаю, 4-я регулярная часть предпочла бы опоздание полному отсутствию доставки.
Халмон на мгновение устало задумался. — Я усилю обоз двумя дополнительными отделениями. Это всё, что могу выделить. Также назначим другой маршрут, чтобы обойти засаду, о которой ты говоришь.
Два отделения почти ничего не изменят против Элиты высшей ступени. Но другой маршрут может позволить избежать битвы.
— Это лишнее, — вздохнул Вормас. — Капитан, вы перестраиваете охрану обоза по прихоти, порождённой кошмаром рядового.
— К этому конкретному рядовому, возможно, стоит прислушаться, — ответил Халмон. — Он молод и, может, немного безумен, но один из лучших моих мечников. Кроме того, дополнительная охрана не повредит. Если ошибается — ничего не потеряем: обоз будет несколько тяжелее, но прибудет без задержки. А если прав, что ж… — Он посмотрел на Алсира. — Несколько лишних мечей — самое малое, что понадобится тебе для выживания.
Алсир попробовал настоять в последний раз. — Со всем уважением, господин капитан. Это кажется огромным и ненужным риском. Хотя бы задержите обоз на день. Возможно, тогда вероятность столкновения…
— Хватит. — Капитан оборвал его, явно недовольный. — Поставь себя на моё место, солдат. Ты поверил бы такому бреду без доказательств? Я достаточно снисходительно отнёсся к твоим бредовым предостережениям. Если хочешь, можешь отказаться от места в сопровождении, но об отмене обоза я больше не желаю слышать.
Алсир немного помолчал. Увидев, что больше убедить капитана нечем, покорно кивнул.
— Понимаю, господин капитан. Всё же хочу сопровождать обоз сегодня, если лейтенант Вормас позволит.
Вормас удивился, но не возразил. Алсир решил, что стоит быть благодарным за терпимость лейтенанта. Других офицеров регулярной армии, принявших такую чепуху, он не представлял. Скорее выпороли бы за неподчинение.
Ехать с обозом казалось почти равносильным самоубийству, но это его мало тревожило. У него было подозрение, которое требовалось подтвердить.
Повторяющаяся временная петля, где уровни и навыки сохраняются после смерти, — подумал он. Такая мощь не бывает без ограничений или цены.
Использовать неизвестную способность себе на пользу — одно. Слепо доверять ей — почти безрассудство. Ставить жизнь на смутную фантазию он не собирался.
Лучшим путём было понять природу бессмертия во времени. Ведь если он полностью разберётся в механике петли…
Судьба бесплодного стремления к святости изменится навсегда.
— В укрытие! В укры… хрр!
Прежде чем боец нерегулярной роты успел договорить, стрела пробила ему шею сбоку; из горла донеслось бульканье крови.
Алсир подхватил падающего человека и утащил за ближайшую телегу. Он оторвал кусок ткани от плаща и прижал к ране, пытаясь остановить кровь, как его учили.
От этого было мало пользы. Через несколько секунд человек умер. Однако старания Алсира не остались без награды.
[Новый навык: Полевая помощь 1 (Обычная)]
Алсир не обратил внимания на сообщение и крики умирающих рядом. Это была пятая потеря обоза. С первой стрелы не прошло и минуты, а трупы продолжали копиться.
Вормас держал щит поднятым. Вспыхнула сила: офицер активировал какой-то навык и резким движением отвёл летящую стрелу. Снаряд, вращаясь, ушёл в снег позади него и взорвался словно небольшая бомба, выбросив землю и лёд.
Ход событий изменился, — подумал Алсир, заинтересовавшись даже посреди хаоса. Место не то, где была вчерашняя засада. И слишком рано. Мы должны были встретить варваров несколькими часами позже.
И всё же они оказались здесь.
Обоз, как прежде, вышел через несколько часов после сумерек. Но успел пройти по другой дороге едва два часа, когда чёрная полоса рассекла ночь и одним выстрелом оторвала ноги троим охранникам.
Алсир среагировал сразу, закричав всем прятаться за телеги. Стрелы прошивали деревянные повозки как бумагу, но другого укрытия почти не было.
Солдаты падали один за другим: стрелы уносили головы и конечности. Противник был чудовищным лучником. Его редкие, мощные стрелы словно летели со всех сторон. Иногда «Боевое чутьё» Алсира позволяло уловить проблеск силуэта воеводы. Великан молниеносно перебегал по снегу, постоянно меняя позицию, словно волк на охоте.
Алсир сидел в укрытии с поднятым щитом, глядя, как вокруг один за другим гибнут солдаты. Страх и ужас были осязаемы. Беспомощность, окутавшая обоз, ему крайне не нравилась и разжигала раздражённую ярость.
К шестой стреле уже погибло девять солдат.
И когда пал девятый, Алсир ощутил это — то же ползучее беспокойство, что прошлой ночью.
Он огляделся. Снег выглядел неправильно.
Алсир выругался. — Засада! Слева…
Варвары в шкурах выскочили из снега и с силой ударили по колонне. Порядок мгновенно распался: передние солдаты пали под первой волной, забрызгав кровью мёрзлую землю.
Устоявшие обнажили мечи и сомкнули щиты, прижавшись спинами к телегам. Предупреждённые, они отреагировали быстрее прошлой ночи; но почти треть обоза уже погибла, и Алсир знал: шансы всё равно мрачны.
Варвары были такими же кошмарными. Огромные разорители из железа и крови; часы в ледяном снегу явно не охладили их тягу к насилию. Они атаковали с поднятыми топорами, грубая сила лишь едва сдерживалась непривычной дисциплиной.
Но жаждали крови не только они. Жажда Алсира распалилась до огня; он покинул строй и встретил врага в лоб.
Сзади Вормас ругался, крича ему вернуться. Но Алсир не позволил отказать себе в насилии.
Он уже знал, что умрёт этой ночью. Только незачем умирать с сухим клинком.
Есть жизни, которые нужно отнять, и навыки, которые нужно развить. Смерть не имеет последствий. Зачем колебаться?
Длинным выпадом меча он пронзил горло ближайшего врага прежде, чем вражеский топор успел его достать. Повернувшись в сторону, принял топор второго противника на щит, позволил удару оттолкнуть себя на шаг и использовал этот толчок для разворота, ловко полоснув мечом по шее человека.
[Подвижность повысилась до 27]
[Владение мечом повысилось до 33]
Два варвара мертвы за секунды. Он продолжил двигаться.
Сзади колонна сжималась, солдаты отступали во всё более тесный узел. Алсир был одиноким клинком в море свирепых топоров. Могучим двуручным взмахом меча он обезглавил ещё одного варвара.
Только он собрался пронзить следующую цель, как «Боевое чутьё» ударило в позвоночник.
Думать было некогда. На краю сознания он уловил нечто, летевшее к голове быстрее, чем могли проследить глаза. Подчиняясь одному лишь рефлексу, Алсир резко вскинул щит.
Стрела ударила в край щита, срезала всё предплечье и пронеслась дальше мимо плеча.
[Новый навык: Отражение снарядов 1 (Необычное)]
Сила удара развернула его. Он лишь едва сумел направить стрелу в сторону, не дав ей снести голову. Однако это не обошлось без цены.
Алсир опустил взгляд и увидел, что левой руки больше нет. Её чисто отсекло у локтя: виднелись белая кость и багровые лохмотья мышц, истекавшие кровью.
На один странный, застывший миг он вообще ничего не почувствовал.
Затем пришла боль.
[Переносимость боли повысилась до 27]
Это была не худшая мука в его жизни, но всё равно довольно скверная.
Алсир не упал, хотя сам не понимал, как стоит. Меч всё ещё был в правой руке, враги всё ещё стояли впереди. Возможно, одного знания, что ещё есть кого убить, хватало, чтобы удержаться.
Одной оставшейся рукой он убил следующего варвара: проигнорировал топор, впившийся в живот, и пробил клинком защиту северянина. Подпитанный болью, движимый убийственным намерением, Алсир сражался с целеустремлённой агрессией, одинаково страшной и саморазрушительной.
Пятый варвар, застигнутый свирепостью Алсира врасплох, погиб с головой, расколотой жестоким вертикальным ударом. Меч застрял в черепе; Алсир выпустил оружие и выхватил кинжал. Не переставая реветь, он бросился на следующего ближайшего врага. Получал всё более тяжёлые раны и чувствовал, как обжигающий огонь пляшет по конечностям, туловищу и лицу.
Изрубленный, исколотый, иссечённый, Алсир всё равно сражался.
[Доспешная подготовка повысилась до 22]
[Вызов смерти повысился до 13]
Лишь когда пал седьмой варвар, к нему пришло знакомое чудовищное присутствие.
— Впечатляет. Ты отвёл мою смертельную стрелу.
Алсир ударил на голос самым сильным уколом, на какой был способен. Он почувствовал, как кинжал попал в плоть.
И тут его остановили. Как бы яростно Алсир ни тянул и ни толкал, он не мог сдвинуть оружие.
Глава племени поймал клинок открытой ладонью, не заботясь о том, что теневая сталь прошла руку насквозь до рукояти. Огромные пальцы сомкнулись на запястье Алсира.
— Интересное оружие, — сказал глава племени. — Раз оно смогло пробить моё искусство «Железное тело», металл не является обычным сплавом. На сильверит не похоже, но всё равно станет хорошим трофеем.
Стало тихо. Сквозь красную муть прорезалась ясность. Алсир сморгнул кровь и огляделся.
Вся охрана обоза погибла. Вормас лежал изрубленным в луже крови, в кольце останков бесчисленных солдат и варваров.
Остался только Алсир. Он стоял во взрытом снегу без левой руки, а правую удерживал на месте воевода.
Оставшиеся варвары отступили — отчасти из уважения к предводителю, но и из страха перед последней добычей.
Семь убийств. Почти половину личного боевого отряда главы племени сразил один человек. Яростные клинки Алсира устроили им кошмар.
— Простой Подмастерье, — неспешно продолжил воевода. — Но ты не только избежал моего смертельного выстрела, а ещё сумел ранить меня и сократить мой отряд. Рад, что Рагна погиб от руки настоящего воина. Носителям крови Двенадцатого Святого не следует желать меньшего.
Несмотря на боль, Алсир сумел мокро рассмеяться. — Ссылаться на Двенадцатого Святого… Не слишком ли высокомерно?
— Это не высокомерие, — спокойно ответил воевода. — Я потомок Святого Убийцы. Возможно, далёкий, но в жилах всё равно течёт его божественная, жестокая кровь. А ты, чужеземный щенок? Отказываюсь верить, что ты обычная дворняга. Чья кровь в твоих жилах? Кто из Двенадцати Святых — твоё божество-покровитель?
Алсир попытался заговорить, но лёгкие наполнялись кровью. Он тонул.
Северянин вздохнул. — Жаль. Наше время истекло. Но я ещё какое-то время буду помнить тебя. Гордись этим.
Воевода поднял топор. — Дважды ты ранил меня: один раз — мою родню, другой — мою плоть. Третьего не будет. Вернись в землю, борец.
Алсир смотрел, как падает топор. Последним он увидел собственное обезглавленное тело, пока голова скатывалась с шеи.
Это была не последняя попытка Алсира пройти петлю другим способом.
Следующие примерно десять петель он пытался перейти в следующий день, не вступая в битву с воеводой. Алсиру удалось направить обоз по нескольким разным дорогам, но на каждой его неизменно ждала засада.
Словно сама судьба заботилась о том, чтобы на обоз всегда напали.
Разумеется, были и другие объяснения. Возможно, кто-то на базе выдавал варварам заранее намеченные маршруты обоза; возможно, у северян были умелые разведчики, следившие за его движением с самого выхода из лагеря.
Доказательств не хватало ни для подтверждения, ни для опровержения первой теории — что из петель можно выйти без боя. Поэтому он выдвинул другое предположение.
Второе предположение: временная петля возвращает меня только после смерти.
Теория исходила из того, что исход предначертанной схватки — уклонение или грубая сила — неважен. Для петли важно лишь, умер ли он до конца дня.
Поэтому вместо того, чтобы добиваться безопасной доставки обоза к месту назначения, ему следовало просто поставить себе цель остаться живым.
В четырнадцатой петле он принял несвойственное решение: не вызваться охранять обоз, чем немало удивил капитана и товарищей.
Весь остаток дня он не спал. Даже спустя часы после заката и выхода обоза оставался настороже, не ложился в постель и проводил позднее время с мечом на тренировочной площадке.
Он бы солгал, сказав, что с наступлением утра его не захватило глубокое ожидание. Когда первые лучи нового рассвета расцвели над горизонтом, Алсир поднял голову.
Когда свет ударил в глаза, он моргнул, а затем…
[Неверно. Попробуй снова.]
Тьма поглотила его.
Возникло бесконечно краткое ощущение падения. Его с силой затянуло под бесплотные ветры и воды. Все чувства захлестнула ревущая чернота.
Проснувшись, он каким-то образом снова оказался в постели — в то самое утро, когда только прибыл обоз.
Пока разум кружился от потрясения, Алсир заключил: первые две теории неверны.
Избежать схватки нельзя; просто остаться живым тоже недостаточно.
Похоже, чтобы перейти в следующий день, нужно выполнить определённые условия.
Значит, я был прав, — подумал он. У этой петли есть цель. Намерение.
Кто-то или что-то, управляющее его судьбой, хотело направить его определённым путём — таким, при котором обоз безопасно достигнет лагеря 4-й регулярной части.
Ладно, — он слегка ухмыльнулся. Так всё становится просто.
Хватит игр. Хватит теорий.
Остаётся один путь: развить навыки и стать достаточно сильным, чтобы выбраться из временной петли — из этого колодца.
Теперь оставалось убийствами прорубить себе путь в новый день.
Не было нужды усложнять больше необходимого. Алсир больше не предупреждал обоз и не пытался уклониться от добровольной службы в его охране.
Шла тридцать первая петля. Без предупреждения Алсира обоз всегда выходил с обычными двадцатью людьми. Засада происходила в том же месте, что первой ночью: в неглубокой впадине между двумя возвышениями.
Это было идеальное место для битвы. Предупредив капитана, он мог бы добавить к обозу больше солдат, но Алсир намеренно решил этого не делать.
Он предпочитал оставить больше варваров себе для убийства.
Стрела сорвала голову одному из передних охранников, и битва началась всерьёз.
Алсир уже держал меч и щит наготове. Не ожидая приказов, бросился на ближайшего варвара с пылом человека, не боящегося смерти.
Вскоре убийства, а с ними и опыт, начали копиться.
[Владение кинжалом повысилось до 25]
[Подвижность повысилась до 31]
[Рукопашный бой повысился до 28]
Прошлые тридцать петель он не бездельничал. Пока экспериментировал с устройством временной петли, он неизменно тренировался днём и участвовал в засаде ночью. Навыки росли огромными скачками, как тогда, когда он застрял в битве на Красной Изморози.
Но до непобедимости было далеко. Когда Алсир убил четвёртого противника, кольнуло «Боевое чутьё». Инстинктивно он поднял щит и пригнулся влево. Этот рывок спас от мгновенной смерти: стрела, которая должна была снести голову, вместо этого ударила в щит и оторвала левую руку.
[Боевое чутьё повысилось до 25]
[Владение щитом повысилось до 29]
[Отражение снарядов повысилось до 8]
Похоже, воевода решил, что Алсир слишком весело убивает его людей.
Раздражало, но поделать он почти ничего не мог. Разница между Подмастерьем и Элитой состояла не просто в уровнях. Помимо чисел, каждый следующий уровень навыка давал всё большее, экспоненциально растущее воздействие. Чем глубже освоен навык, тем сильнее множилось мастерство.
Поднять навык с 1 до 10 могло быть легче, чем с 30 до 31, но один уровень между 30 и 31 стоил больше всех десяти между 1 и 10 вместе. Отчасти поэтому ранг — Посвящённый, Подмастерье или Элита — определялся сильнейшим навыком, а не их количеством.
Алсир оставался лишь Подмастерьем высшей ступени. Возможно, талантливым Подмастерьем, но у воеводы, вероятно, было несколько навыков выше 50, тогда как лучший навык Алсира едва превышал 30. Пропасть в целый ранг всё ещё была слишком широка, чтобы он мог её преодолеть.
Пока, — мысленно поправил он.
Сработал «Вызов смерти», дав прилив жизненной силы и сверхъестественного адреналина. В ярости, с рёвом, Алсир убил ещё четверых из почётной стражи воеводы, прежде чем кровопотеря наконец взяла верх. Вскоре он упал на колени: кожаный доспех был разорван бессчётными ударами топоров, а левая рука превращена в клочья.
[Доспешная подготовка повысилась до 26]
[Переносимость боли повысилась до 31]
[Вызов смерти повысился до 16]
Шаги. Алсир поднял глаза и увидел смотрящего на него воеводу.
— Достойно похвалы, но бесполезно. Вернись в землю, борец.
Воевода всегда произносил эту проклятую фразу, прежде чем отрубить ему голову.
Снова и снова Алсир упрямо бросался на колодец, представший перед ним. Тренировался днём. Копал траншеи после полудня. Сражался и умирал ночью. Понятия отдыха и покоя перестали существовать. Запах крови, крики умирающих, ощущение меча, рассекающего плоть… Всё это не покидало его разум ни в спокойные мгновения, ни среди насилия. Воспоминания о кровопролитии никогда не были далеко от его мыслей.
А уровни навыков всё это время продолжали расти.
На сорок восьмом повторении петля стала понемногу меняться.
Во-первых, воевода больше не ждал, пока Алсир убьёт нескольких его людей, прежде чем выстрелить стрелой, чтобы ранить его. Уже после первого сражённого варвара было ясно: навыки Алсира намного выше, чем у остальных солдат-Подмастерьев, охранявших обоз. Почти в каждой засаде стрелу выпускали в его сторону в самом начале.
Раннее увечье мешало добыть столько убийств, сколько хотелось. Но была и светлая сторона. Вынужденный защищаться от стрелы в каждой петле, он с поразительной скоростью развивал защитные навыки.
[Владение щитом повысилось до 33]
[Отражение снарядов повысилось до 14]
Когда в сорок восьмой петле стрела ударила в щит, левой руки не уничтожило полностью. Могучий снаряд ненадолго скользнул по деревянной поверхности, затем ушёл под углом и выбил воронку в снегу позади.
Впервые руку не оторвало начисто. Вместо этого она безвольно висела сбоку: все кости были раздроблены, щит сломан.
Пожалуй, улучшение?
Он всё ещё не мог пользоваться рукой, зато по крайней мере не умрёт от кровопотери так быстро. Кроме того, боль была куда терпимее, хотя это могло объясняться и тем, что «Переносимость боли» недавно достигла уровня 35.
Несмотря на увечье, Алсир продолжал сражаться, убивая всё больше с каждой петлёй. Почему-то воевода в каждом повторении выпускал в него лишь одну стрелу. Возможно, его удерживала племенная честь; возможно, забавляли попытки Алсира драться одной рукой.
Как бы то ни было, герой был рад. Это позволяло убивать больше варваров ради опыта; использовать всякое преимущество он не стеснялся.
В семидесятой петле произошло кое-что любопытное.
[Новое искусство: Рассечение 1 (Обычное)]
Алсир случайно обезглавил двоих варваров одним ударом меча — ещё и одной рукой. К тому времени «Физическая подготовка» и «Владение мечом» приближались к уровню 40. Сила и точность клинка достигли новых, совершенно нечеловеческих высот.
Но даже он не мог предвидеть, что даст новое мастерство меча.
Искусство!
Алсир был так потрясён, что едва не пропустил варвара, подступавшего сзади. Поддавшись порыву, он позволил новой способности сработать.
Откуда-то из тела хлынула сила и потекла в меч. Когда он развернулся и нанёс низкий удар, клинок не просто вгрызся в бок варвара и остановился. Он пошёл дальше.
Алсир с огромным изумлением увидел, как верхняя половина туловища варвара перелетела через его плечо по красной дуге и приземлилась где-то сзади. Нижняя половина неловко постояла, лишённая всего выше живота, затем повалилась с тихим стуком.
[Рассечение повысилось до 2]
Над полем на краткий миг повисла ошеломлённая тишина. Союзники и враги одинаково потрясённо взглянули на его окровавленную фигуру.
Алсир моргнул, затем громко и долго рассмеялся.
— Отлично! Продолжаем. Кто следующий?
Вскоре он умер, но даже боль смерти не испортила настроение. Это был знаменательный миг.
Алсир получил первое искусство.
Искусства отличались от навыков. Навыки давали постоянные пассивные преимущества: рефлексы, отточенные за обыденные пределы; тело, приученное к суровым условиям; даже способность выполнять сложные действия без сознательной мысли. Они составляли основу образа жизни или способа боя.
Искусства же были намеренным призывом силы — активными способностями, так сказать. Они превращали воина в по-настоящему страшную угрозу, позволяя совершать невозможные подвиги силы и техники. Даже при равной редкости искусство несомненно ценнее навыка.
Их было невероятно трудно получить. Человек мог прожить всю жизнь, не увидев даже одного Обычного искусства. Сам Алсир тоже не ожидал обрести его настолько рано.
Во всяком случае, его перспективы значительно улучшились. С искусством и нынешними уровнями навыков, учитывая юный возраст, Алсир, скорее всего, мог бы претендовать на перевод в регулярную роту. Как минимум этого точно хватило бы для назначения сержантом отделения в 3-й нерегулярной. Армия стала бы относиться к нему как к таланту, достойному развития, и предоставила больше возможностей для роста.
Но это были мысли для далёкого будущего. Покидать «сегодня» Алсир пока не собирался и не хотел раскрывать начальству новую силу, если этого можно избежать. Теперь, когда большинство навыков достигло 30, рост немного замедлился, но нынешний колодец, в котором он застрял, ещё мог многое дать.
Кроме того, его клинок ещё не добрался до воеводы. Алсир не простил бы себе, если хотя бы раз всерьёз не сразится с Элитой высшей ступени.
Петли продолжались.
После восьмидесяти шести повторений засад и смертей Алсир совершил ещё один замечательный подвиг — тот запустил цепь интересных событий, изменивших дальнейший подход к битвам.
Искалеченный стрелой воеводы, со сломанной рукой, он каким-то образом сумел убить десять варваров. Это была почти половина вражеского отряда и больше, чем убил весь остальной обоз вместе.
Когда десятый варвар пал без головы после «Рассечения», пришло зловещее уведомление.
Вместо обычного светло-голубого цвета сообщений Системы это было тёмно-красным — цвета старой крови.
[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]
[Святой Муки обратил взор на ваше кровопролитие.]
[Новое искусство: Фехтование Красного марша 1 (Необычное)]
Алсир застыл, широко раскрытыми глазами глядя в окно.
— Красный марш?
Таково было прозвание одного из Двенадцати Святых — и, как следовало из сообщения Системы, не одного из нравственно «добрых».
Кто-то кричал ему — Вормас. — Алсир! Назад сюда, мы отступаем!
Алсир вырвался из своих мыслей и оценил обстановку на поле.
Варваров осталось не больше горстки. Его буйство настолько сократило численность врага, что впервые за восемьдесят шесть петель побег обоза казался возможным.
Он замялся. Ещё не был готов к окончанию петель, но в то же время уже понемногу приближался к пределу того, что мог получить их повторением.
Прежде чем он успел решить, огромная фигура поднялась из теней и спрыгнула с возвышения впереди.
Алсир сразу отскочил. Даже с «Подвижностью» 34 едва избежал гибели под приземляющимся великаном.
Там, где сапоги воеводы ударили в землю, взорвались снег и лёд. Великан выпрямился: лук был закреплён за спиной, зачарованный топор уже находился в руках.
— Вы, чужеземные псы, можете уйти, — сказал он низким, могучим голосом. Топор указывал на обоз, но тёмные глаза не покидали Алсира. — Признаю поражение в этой битве. Но этот дикий щенок — мой.
— Черта с два. — Вормас шагнул вперёд. — Вас меньше, мародёр. Хочешь пережить ночь — уйдёшь с остатками своего жалкого отряда!
Вормас лгал. Хотя варваров осталось меньше пяти, один воевода был достойным противником всему оставшемуся обозу. Сам лейтенант, вероятно, прекрасно понимал эту пропасть в силе. Потому он и надеялся, что глава племени поверит его блефу и уйдёт.
Однако тот не был дураком.
— Из уважения к силе этого дикаря даю вам шанс бежать. — Тон воеводы опасно понизился. — Если жизнь дорога, не испытывайте терпения. Моя щедрость ограничена — в отличие от ярости.
Вперёд выступил солдат 3-й нерегулярной — опять Роланд. — Ха! Жалкий варвар, думаешь, твоим ничтожным топором победить Мясника Красной Изморози?! Он заставит тебя молить о жизни раньше…
Дальше солдат ничего не сказал. Голова исчезла, плоть и острые кости разлетелись; унёсшая жизнь стрела врезалась в снег далеко позади.
Глупее языка и хуже удачи я не видел, — мрачно подумал Алсир. Не помню, чтобы до битвы на Красной Изморози он был таким безмозглым. Всегда таким был?
Воевода даже не выстрелил из лука. Просто выдернул стрелу из колчана и бросил как дротик. Движение заняло едва удар сердца.
— По натуре я не вспыльчив, — тихо сказал воевода. Злобный шёпот, несмотря на ветер, услышали все. — Не путайте снисхождение со слабостью. Уходите сейчас, иначе пожалеете.
Алсир заговорил первым. — Лейтенант, забирайте людей и уходите. Обо мне не беспокойтесь.
Другого выхода не было. Вормас выругался. — Дерьмо! Попробуй задержать его! Кавалерия на дрейках должна быть недалеко! Сержант Хорис, веди остальных назад! Я поеду вперёд!
Лейтенант поспешно отвязал одну из обозных лошадей, сел верхом и вскоре исчез, бешено помчавшись за подкреплением из лагеря 4-й регулярной части.
Алсир сомневался, что он успеет.
Остальные тоже бросили обоз и побежали. Фигуры беглецов быстро исчезли за следующим снежным гребнем.
Воевода полез в сумку и что-то бросил Алсиру. — Пей.
У ног упал закупоренный стеклянный флакон, обёрнутый кожей для смягчения ударов. Решив подыграть, Алсир воткнул меч в снег, освободил руку и поднял флакон.
Жидкость во флаконе была красной. Он выдернул пробку и мгновенно узнал горький металлический запах.
Кровь и травы — племенное целебное зелье. Судя по запаху, сильное.
Алсир не стал тратить время воеводы на «почему» и «что». Он выпил без колебаний.
Эффект наступил сразу. Алсир поморщился: кости сломанной левой руки болезненно поворачивались и срастались. Множество порезов и ран по телу ненадолго обожгло, прежде чем они закрылись.
Когда действие зелья закончилось, он пробно пошевелил пальцами левой руки. Удовлетворившись тем, как они слушаются, Алсир отстегнул разбитый щит на левой руке и отбросил его в сторону.
— Вижу, ты не склонен к бесполезным вопросам, как остальная твоя стая, — сказал воевода. — Это приносит некоторое облегчение. Поединок настоящих воинов не следует марать пустыми словами.
Алсир поднял меч и приготовил двуручный хват. — Тогда почему всё ещё говоришь? Сражаемся.
Воевода улыбнулся. К удивлению Алсира, он потянулся назад и снова закрепил сильверитовый топор за спиной. Стремительным движением оказался у трупа варвара и вместо своего оружия пинком подбросил себе в руки его худший железный топор. Несколько раз пробно взмахнул им и повёл плечами.
— В честь этого поединка я использую лишь треть силы, — сказал воевода. Он даже не потрудился принять стойку. — Начинай, когда будешь готов.
Алсир улыбнулся. Что ж, сам просил этого боя.
Посмотрим, добуду ли его голову.
Хоть прежде он так не делал, Алсир активировал «Рассечение» и «Фехтование Красного марша» одновременно. Горячая сила потекла по рукам в клинок, окрасив лезвие в густой цвет артериальной крови.
Он атаковал. Когда клинок столкнулся с топором воеводы, звук был оглушительным.
Воевода использовал лишь одну руку, но и этого с избытком хватило, чтобы выдержать удар Алсира.
— Слабо, — прорычал глава племени, щурясь над сцепившимися клинками. — Раньше я почувствовал взор Святого Муки на тебе. Это вся твоя сила? Не оскорбляй меня, ты…!
Алсир убрал левую руку с рукояти меча. Направив искусство «Рассечение» в свободную ладонь, он рубанул её ребром по горлу воеводы.
Воевода резко откинул голову: удар прошёл на ширину пальца от шеи. Затем он жестоко ударил головой вниз, с силой врезавшись в лоб Алсира.
Мир стал белым.
— Лучше! — рассмеялся воевода.
Ослеплённый, со звоном в ушах, Алсир всё же уклонился от следующего удара топора, снова спасённый «Боевым чутьём». Он ответил усиленным «Рассечением» ударом меча, но глава племени парировал его, и клинок отскочил.
Он продолжал сражаться. «Переносимость боли» работала сверх меры, позволяя двигаться. «Боевое чутьё» снова кольнуло позвоночник. Алсир сразу поднял испорченный меч против смертельного удара из слепой зоны, затем стукнул навершием по топорищу и отвёл оружие в сторону.
Кровь заливала глаза: от одного того удара головой его череп уже дал трещину. Из носа капало что-то густое, пахнущее медью.
Почуяв близость смерти, наконец сработал навык «Вызов смерти».
Прилив жизни был почти жестоким — внезапная, страшная ясность. Вся боль отступила на край сознания. Зрение вернулось, тело откликнулось силой, которой не должно быть у умирающего.
Алсир взревел, ударил новым «Рассечением» и наконец оттеснил наступающего воеводу.
Ещё десять обменов ударами прошли за пять ударов сердца. Рука Алсира онемела. Он сомневался, что когда-либо в жизни бил так сильно. Что бы ни делало «Фехтование Красного марша», оно заставляло его бить сильнее положенного. Багрово светящийся клинок словно визжал при каждом столкновении с железным топором воеводы, будто жаждал крови противника.
На четырнадцатом обмене он услышал треск. Бедный одноручный меч, уже изношенный убийством многих варваров, наконец сломался в затяжном поединке — перерублен посередине.
Не дрогнув, Алсир выхватил кинжал левой рукой, обоими оружиями остановил нисходящий удар и затем мощно ответил двумя вертикальными рубящими ударами.
[Мастерство парных клинков повысилось до 10]
Оба отступили. Алсир тяжело дышал. Оба оружия, красно светившиеся от «Фехтования Красного марша», казались тяжёлыми в руках. Рана на голове немного затянулась, но глубокая пульсация оставалась, заставляя изображение пульсировать по краям зрения.
Противник же почти не запыхался.
— Хорошо. Очень хорошо. — Мрачная улыбка Бьорна выдавала удовлетворение. — Воля твоя сильна. Мой Святой-покровитель хорошо насыщается твоим насилием. Он наградит меня за твою смерть.
— Цыплят считаешь до вылупления? А я думаю, что побеждаю. — Алсир кроваво ухмыльнулся. — Что скажешь?
Воевода взял изношенный железный топор двумя руками. — Скажу, что жаль столь ранней встречи. Было бы у тебя ещё десятилетие для роста… Тогда я хотел бы сразиться в полную силу. Для дикого щенка ты отлично справился. Но пора умирать.
Алсир выдержал ещё двадцать обменов ударами.
Как и обещал, Бьорн не использовал всей мощи. Алсир не мог знать, держался ли противник обещанной «трети силы», но по мощи столкновений это казалось правдоподобным.
Впервые в жизни Алсир в полной мере осознал силу Элиты высшей ступени.
Ему удалось попасть по воеводе ещё дважды. В первый раз сломанный меч скользнул по руке. Но неглубокий удар просто отскочил от кожи, не оставив даже следа.
Во второй раз кинжал полоснул вдоль предплечья. Теперь клинок пробил поверхность, оставив неглубокую рану.
Это искусство «Железное тело», — вспомнил Алсир. Лишь сплав моего кинжала способен его рассечь.
И всё же Алсир понимал, что проигрывает. Он бил с лихорадочным отчаянием; хотя порой удавалось оттеснить воеводу, пробиться сквозь защиту он не мог, даже изматывая себя ударами изо всех сил.
Но старания не были напрасны. В поединке с настолько превосходящим противником навыки Алсира стремительно росли.
[Владение мечом повысилось до 38]
[Владение кинжалом повысилось до 32]
[Боевое чутьё повысилось до 30]
[Подвижность повысилась до 34]
[Рассечение повысилось до 11]
[Переносимость боли повысилась до 35]
[Вызов смерти повысился до 22]
[Фехтование Красного марша повысилось до 3]
Всё это… за одну битву. Уровни, на которые должны были уйти месяцы упорного труда, вместились в простой поединок.
Алсир рассмеялся бы, если бы не был так сосредоточен на бое.
На двадцатом обмене Алсир наконец дрогнул. Доведённый до полного предела, он потерял меч: тот вылетел из измотанной хватки. Он уже был слишком медленен, чтобы двигаться или парировать кинжалом, и мог лишь смотреть, как топор воеводы врезается в грудь.
Боль была почти облегчением. Тело обмякло, кинжал выпал из безжизненного хвата.
Конец. Он проиграл.
— Хороший бой, — прорычал Бьорн. — Никогда прежде не видел столь яростного воинского духа в таком юном человеке. Святой Убийца благодарит тебя за проявленное насилие, а я в свою очередь благодарю за навыки, которыми он благословит меня благодаря твоей смерти.
Воевода вырвал топор. Алсир упал на колени, кашляя кровью.
— Буду помнить тебя всю жизнь. — Воевода в последний раз поднял топор. — Вернись в землю, борец.
Топор опустился, завершив восемьдесят шестую петлю.
Он сражался всем, что имел, и всё равно проиграл. Но даже умирая Алсир улыбался.
Как иначе? Петли стали намного лучше. Можно забыть о соломенных чучелах и даже убийстве варваров ради навыков.
Алсир наконец нашёл идеального партнёра, который поможет достичь ранга Элиты.
Утром восемьдесят седьмой петли Алсир умылся у колодца и нашёл на тренировочной площадке свободную скамью. Сев на неё, он мысленно вызвал окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Подмастерье высшей ступени
Одержимый мечом
Боевые навыки:
Владение мечом 38 (Обычное)
Рукопашный бой 33 (Обычный)
Владение кинжалом 32 (Обычное)
Владение щитом 33 (Обычное)
Доспешная подготовка 29 (Обычная)
Владение метательным оружием 28 (Обычное)
Боевое чутьё 30 (Необычное)
Отражение снарядов 22 (Необычное)
Мастерство парных клинков 10 (Редкое)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 37 (Обычная)
Переносимость боли 35 (Обычная)
Подвижность 34 (Обычная)
Природная сопротивляемость 27 (Обычная)
Лидерство 13 (Обычное)
Полевая помощь 6 (Обычная)
Присутствие 6 (Необычное)
Вызов смерти 23 (Редкий)
Искусства:
Рассечение 11 (Обычное)
Фехтование Красного марша 3 (Необычное)
[Конец окна]
Упрямый подход к петлям приносил плоды. Бесчисленные повышения уровней, несколько новых навыков и даже искусства; в довершение некоторые приобретения относились к Необычным или Редким — редкостям, которых большинство крестьянских солдат никогда не увидело бы за всю службу.
Но недостаточно. Главу племени я всё ещё не побеждаю.
Он приближался. Проблемой, однако, была скорость роста навыков.
Она падала.
По правде, обычный дневной распорядок уже почти не помогал ему. Удары по соломенным чучелам когда-то, возможно, приносили ощутимую пользу, но теперь он едва мог утомиться, даже работая мечом изо всех сил целый час. «Владение мечом» достигло слишком высокого уровня, чтобы столь жалкие упражнения заметно способствовали росту.
То же происходило с «Физической подготовкой». Переноска грузов перед рассветом, а затем земляные работы весь остаток дня когда-то могли улучшать его форму. Но на нынешнем уровне Алсир мог месяцами ежедневно трудиться с такой интенсивностью, прежде чем увидел бы прибавку хотя бы в один уровень.
Не хватало испытания. Единственное занятие в петле, по-настоящему помогавшее росту в последнее время, — ночная засада. Смертельный бой оставался ключом к экспоненциальному росту, незаменимым никакими обычными тренировками. Но даже он давал меньше прежнего.
Варваров он уже знал досконально: боевые приёмы были полностью запомнены, а против его нынешних способностей они представляли значительно меньшую опасность. Убивать их всё ещё было полезно, но отдача снижалась с каждой петлёй. Скоро даже их сила Подмастерьев высшей ступени ничего для него не будет значить.
Поединки с воеводой казались лучшим дальнейшим путём. Это была превосходная битва, дававшая море опыта за бой насмерть с превосходящим противником, без малейшего права на ошибку.
Но одного поединка на петлю, каким бы ценным, Алсиру не хватало.
У него был целый день, и тратить его на мелкие обязанности или ожидание он не собирался.
Он стал искать другие способы совершенствоваться. Учебные бои сразу с несколькими солдатами были неплохим началом, но давали жалкую прибавку опыта из-за слабости противников ранга Посвящённого. Сержанты сопротивлялись лучше, однако даже их сила Подмастерьев не представляла достаточного испытания.
На базе лишь два человека могли бросить ему достаточно серьёзный вызов: два офицера регулярной армии, лейтенант Вормас и капитан Халмон.
Второй обычно был слишком занят, чтобы уделять время Алсиру, зато первый мог проявить больше желания.
Разумеется, насмерть с Вормасом он сражаться не собирался. Его руку удерживала практичность, а не мораль. Убийство Вормаса не имело бы настоящих долговременных последствий, но остальной лагерь наверняка напал бы на Алсира. И даже если бы тот каким-то образом выжил или сумел отговориться, задание по сопровождению обоза вряд ли состоялось бы. А значит, он пропустил бы лучший бой петли — битву с воеводой.
Возможно, существовал способ получить опыт и от убийства Вормаса, и от боя с воеводой в одной петле, но такая затея казалась излишне сложной. Нет, дружеского учебного поединка с офицером ранга Элиты низшей ступени было бы достаточно.
Через час после переклички 3-я нерегулярная разделилась на назначенные группы для земляных работ. Вместо обычного участия Алсир направился прямо к лейтенанту обоза, как только тот вышел из капитанских покоев.
— Поединок? — моргнул Вормас. — Вы ведь сравнительно недавно стали Подмастерьем? Наверняка другие сержанты лагеря были бы более подходящими соперниками.
— Я давно хотел проверить свои навыки против настоящего солдата регулярной морвинской армии, — наполовину солгал Алсир. — Боевые подвиги регулярных войск известны повсюду. Капитан всегда слишком занят, чтобы уделить время поединку со мной. Для меня было бы честью, если бы вы удовлетворили мою эгоистичную просьбу, господин лейтенант.
После ещё нескольких уговоров Вормас легко согласился. Оба заняли места на тренировочном дворе, в десяти шагах друг от друга. Весть быстро разнеслась; собралась небольшая толпа солдат, отвлёкшихся от тяжёлой копки мёрзлой земли. Весёлое перешёптывание усилилось.
— Ставки? — сказал один из новобранцев постарше, бывший наёмник. — У меня медяк на то, что парень не выдержит больше трёх обменов.
— Недооцениваешь нашего Одержимого мечом, новичок, — пожурил Роланд. — Месяц назад тебя тут не было. Я видел его на Красной Изморози. Десять медяков, что продержится хотя бы десять обменов.
— Талантливый или нет, против него регулярный солдат. Воин ранга Элиты, — возразил наёмник. — Когда служил наёмником, я видел, как эти высокомерные дворяне отрубали моим парням конечности в «дружеских поединках». Этому упрямому придурку повезёт, если уйдёт со всеми руками и ногами.
Вормас принял стойку, расслабленную и спокойную, словно просто потакал просьбе ребёнка.
Рассудком Алсир понимал, почему лейтенант так себя вёл. Тот, вероятно, видел в нём молодого горячего воина, которому талант вскружил голову. Предположить это и действовать соответственно было для Вормаса вполне разумно.
Но всё равно это вызывало у Алсира лёгкое раздражение.
— До первого попадания. Начинайте, когда готовы, — сказал Вормас, совершенно беззаботный и полностью открытый.
Алсир кивнул. Другого предупреждения лейтенант не получил.
С «Подвижностью» 34 Алсир пересёк расстояние за удар сердца и замахнулся изо всех сил.
Надо отдать Вормасу должное: он среагировал вовремя. При всём небрежном отношении к Алсиру он всё ещё был Элитой и солдатом регулярной армии. Сработали отточенные боем рефлексы; лейтенант двинулся молниеносно, очертания тела смазались, когда он мгновенно перешёл в защитную стойку.
Деревянные мечи столкнулись с громким треском, рассёкшим воздух и выбившим щепки из обоих клинков.
Вормас широко раскрыл глаза. — Что…
Алсир уже двигался. Удерживая офицера на месте, он использовал деревянный меч как рычаг: повернул запястья и прижал клинок Вормаса к собственной груди, не давая его вырвать.
Лейтенант зарычал, пытаясь вырвать меч; дерево стонало и плевалось новыми щепками от нечеловеческой силы. Но Алсир держал крепко. Развернув бедро, он направил утяжелённое навершие учебного меча прямо в живот лейтенанта.
Короткий, мощный удар подпитывался мастерством клинка и тела. Вормас не успел уклониться; попадание в диафрагму выбило дыхание. Лейтенант отшатнулся.
Первое попадание осталось за Алсиром. Первый раунд был завершён.
Три секунды. Весь «поединок» длился три секунды. Зрители умолкли.
Алсир скрыл разочарование. Он отступил на шаг и кивнул. — Спасибо за поединок, господин лейтенант. Уверен, это была просто случайность. Давайте ещё раунд.
Вормас осторожно кивнул. Алсир отвернулся, собираясь вернуться на исходное место в десяти шагах для следующего боя.
Но стоило показать спину Вормасу, как «Боевое чутьё» ударило по позвоночнику. Алсир удивлённо моргнул, затем ухмыльнулся.
Он мгновенно повернулся и отбил нисходящий удар деревянного меча Вормаса. Холодный ветер пронёсся мимо ушей; земля под ним дрогнула.
Лейтенант не сдерживал силы этого удара. Их учебное оружие из твёрдого дерева мгновенно раскололось, не выдержав столкновения. Оба сразу отскочили друг от друга.
— Лучше, — кивнул Алсир. — Ещё раз?
— Значит, не случайность, — пробормотал Вормас. — Как человек вашего возраста и таланта оказался здесь? При наборе офицеры оценки должны были как минимум сразу рекомендовать вас в регулярные части.
К этому времени к толпе присоединились новые зрители. В перешёптывании возбуждение сменилось потрясением, а затем неуверенностью.
— Победил? Такой мальчишка победил Элиту?! — заикаясь, сказал наёмник. — Это не… невозможно!
— Ха! Видали?! Вот вам Мясник Красной Изморози! — восторженно засмеялся Роланд. — Плати, старик! Остальные, ставьте! Наш маленький монстр сейчас надерёт дворянскую задницу этому офицеру!
Вормас так сосредоточенно смотрел на Алсира, что совершенно проигнорировал оскорбление Роланда. Несколько секунд он прожигал солдата взглядом, затем принял решение. — Я передумал. Бьёмся до первой крови.
— Понадобится оружие получше, — сказал Алсир, подняв разбитый учебный меч. — Или всё ещё хотите нянчить меня игрушками?
Уголки рта Вормаса дёрнулись. — Пожалуй, ваша дерзость заслужена. Берите одноручный меч и любое снаряжение, какое пожелаете. Я пойду на вас со всей силой.
Ну-ну. Возможно, это всё-таки не окажется пустой тратой времени.
Начиная с той петли, Алсир регулярно проводил утра или дни в учебных боях с лейтенантом.
Прибавка опыта для навыков была не столь ощутимой, как в смертельном бою с варварским воеводой, но Вормас оставался противником ранга Элиты, тогда как Алсир был лишь Подмастерьем высшей ступени. Разница в уровнях навыков означала, что Алсир всё ещё получал больше опыта, чем смог бы иначе.
Что важнее, с Вормасом можно было биться несколько раз в петле, а с воеводой — лишь один. Это значительно ускорило рост.
Когда лейтенант стал относиться к нему серьёзнее, Алсиру часто приходилось по-настоящему напрягаться. Победы случались столь же часто, как поражения, хотя с каждой петлёй соотношение всё больше менялось в пользу Алсира.
Алсир пробовал и другие способы справиться с замедлением роста. Для физических упражнений он стал брать тяжести на ротном складе. Камни, лесоматериалы, руду, железо — использовал всё тяжёлое, что могли выделить.
Он крепил грузы на спину и отжимался на одной руке или совершал изнурительные пробежки по снегу. Продолжал, пока тело едва могло двигаться, а перенапряжённые мышцы не наполняли мукой каждое движение.
Последствия были минимальны: в следующей петле Алсир всегда полностью восстанавливался. Чтобы сохранить боеспособность для ночной засады, он часто выторговывал у квартирмейстера опасные обезболивающие травы, помогавшие продержаться остаток дня. Это ещё сильнее нагружало тело и истощало скудные финансы, но с наступлением следующей петли такие заботы неизменно теряли значение.
Во всяком случае, он проверял новые способы извлекать максимум из временной петли, и весь распорядок значительно улучшился по сравнению с тратой времени на удары по соломенным чучелам или копку траншей.
По мере продолжения петель он также уделял время улучшению снаряжения. «Доспешная подготовка» приближалась к уровню, позволявшему носить гораздо более тяжёлый комплект без помех движению: усиленные поножи, наручи, даже нагрудник из сплава.
Дополнительная защита мало что значила бы против воеводы, особенно если тот когда-нибудь решил бы применить против Алсира сильверитовый топор. Зато против остальных варваров она была даром небес. Теперь Алсир мог позволить себе принимать скользящие рубящие удары, не теряя каждый раз полгаллона крови.
Кроме того, он стал носить два одноручных меча — не для парного боя, а потому, что первый постоянно ломался. Стоило слишком увлечься резнёй варваров, и сила ударов в сочетании с нагрузкой искусств на оружие редко позволяла мечу дожить до конца засады. Запасной стал необходим для роста в каждой петле.
Договориться со квартирмейстером обо всём этом снаряжении оказалось не слишком трудно. Репутация Алсира была достаточно хорошей, чтобы ему делали некоторые послабления. Хотелось лишь иметь лучшие варианты для выбора. Оружейная была хорошо наполнена, но качественных вещей не хватало.
Или просто слишком многого прошу от запасов нерегулярной роты, — одёрнул себя Алсир.
На деле снаряжение нерегулярных частей было вполне пригодным. Уже то, что морвинская армия вооружала роты наёмников-простолюдинов и призывников-крестьян, считалось щедрым даром, а не обязательным расходом. Не все королевства столь богаты, чтобы в таких масштабах давать снаряжение уровня Подмастерья.
Но для Алсира уровень Подмастерья больше не подходил. Он имел дело с воеводой — Элитой высшей ступени, предварительно почти в одиночку сражаясь с половиной его отряда. Штатное оружие было прилично выковано, но материалы слишком плохи.
Больше всего Алсир хотел щит получше. Надоело в начале каждой засады получать сломанную или оторванную левую руку. Как бы ни выросли «Владение щитом» и «Отражение снарядов», полностью отвести силу снаряда всё ещё не удавалось. Стрелял человек, способный снести голову с двухсот ярдов. Простой деревянный щит не мог поглотить такую мощь.
К счастью, решение было. Прибывавший утром обоз снабжения доставлял не только стройматериалы, но и небольшое количество более необычных материалов.
И Алсир собирался как следует ими воспользоваться.
Палатка снабжения пахла маслом, кожей и старым железом — так густо, что вкус ощущался на языке. Внутри вдоль стен стояли стойки с копьями и щитами.
— Держи, — сказал квартирмейстер. — Щит на заказ, усиленный чешуёй дрейка. Как просил.
Алсир осмотрел компактный щит у себя в руке. Тот был меньше штатного — ровно настолько широк, чтобы прикрывать туловище, без лишнего объёма и неудобной громоздкости. Центральная часть была сделана из закалённой стали и выгнута так, чтобы отводить клинки и перенаправлять тяжёлые удары, а не принимать всю их силу в лоб. Остальную часть составлял обычный дуб, покрытый тёмной морилкой и скреплённый железными полосами.
Конструкция была достаточно необычной, чтобы привлекать внимание. Но больше всего в глаза бросалась чешуя дрейка насыщенного синего цвета, слоями уложенная поверх дерева.
— Сзади я добавил крючки и регулируемые ремни, — продолжил квартирмейстер. — Должно быть удобно носить на поясе. Рукоять по центру, под хват ладонью, так что в нужный момент возьмёшь щит без лишней возни. А если захочешь освободить руки, можно пристегнуть его к запястью.
Алсир опробовал щит из чешуи дрейка. Поднять его от пояса или снова повесить на крючок занимало едва ли секунду.
— По размеру и форме он ближе к баклеру, чем к настоящему щиту, — продолжил квартирмейстер. — Пользоваться им гораздо рискованнее, но если уровней «Владения щитом» хватает, чтобы обращаться с ним как следует, он окажется куда универсальнее штатного снаряжения.
— Отличная работа, — похвалил Алсир. — Удивительно, что кузнец согласился изготовить его в срок, особенно при такой нехватке материалов.
— Ну, когда наш одержимый мечом начинает беспокоиться, что нас придут убивать лучники ранга Элиты, мы обычно прислушиваемся, — пожал плечами квартирмейстер. — Вещь качественная. Кавалерия на дрейках совсем недавно получила эту сброшенную чешую после битв, в которых погибли 8-я и 9-я нерегулярные роты, так что она довольно прочная. Этот щит остановит стрелу из боевого лука даже с двадцати пяти ярдов.
— Даже если её выпустит лучник — Элита высшей ступени?
— Хм… Ну, тогда, может, и нет. Но готов поспорить: если ваш обоз столкнётся с настоящей Элитой высшей ступени, ты в любом случае мертвец — со щитом или без.
Пожалуй, скоро Алсир это выяснит. — Спасибо за щит.
— Постарайся не сломать, иначе вычту из твоего жалованья. И он недешёвый — уж это могу сообщить бесплатно. Кавалерия на дрейках не славится готовностью делиться сброшенной чешуёй.
В ту ночь он испытал щит и остался доволен.
«Парировать» стрелу, способную оторвать человеку голову, было непросто, но возможно. Впервые за более чем сорок возвратов Алсир пережил первый удар воеводы, не лишившись руки.
Совсем невредимым он, впрочем, не остался. Даже через щит из чешуи дрейка удар стрелы передавался плечу с такой силой, что оно немело. Однако рука оставалась целой и вновь начинала слушаться через несколько секунд, вместо того чтобы быть бесполезной до конца схватки.
Что ещё важнее, в течение следующих нескольких петель Алсир раз за разом отрабатывал отражение стрелы: уточнял угол, выбирал момент и доводил до совершенства движение, которое позволяло отвести как можно большую часть силы удара. В результате он получил ещё одну неожиданную способность.
[Новое искусство: Идеальное парирование 1 (Необычное)]
Поначалу Алсир был в восторге. Новое искусство — так скоро после предыдущего? Да ещё одно искусство Необычной редкости! Это был замечательный дар.
Но «Идеальное парирование» оказалось до досады трудным в использовании, особенно по сравнению с другими его искусствами. Во-первых, сама по себе активация ничего не делала. Она не позволяла автоматически отразить атаку или свести полученный урон к нулю, как он сперва подумал.
В течение следующих нескольких петель Алсир выяснил, что нужно одновременно и активировать искусство, и отразить удар. Это могло показаться простым, но уже сама активация искусства требовала значительных умственных усилий. К тому же отведённое на парирование окно было безжалостно узким — по его приблизительной оценке, возможно, даже меньше половины десятой доли секунды.
Даже с «Боевым чутьём», ускорявшим его реакцию до почти нечеловеческого уровня, удачные попытки были редкостью. Но в тех немногих случаях, когда ему удавалось уложиться в столь крошечное окно, искусство полностью нейтрализовало силу отражённого удара — всю силу, вопреки физике и законам её сохранения.
Когда Алсир идеально парировал стрелу воеводы, рука ощущала удар едва сильнее самого лёгкого ветерка. Будто щита коснулось перо, а не снаряд, способный пробивать здания насквозь.
Ещё удивительнее было то, что стрела не отлетела, вращаясь, и не врезалась в снег под действием перенаправленной силы, как происходило всегда прежде. Вместо этого при столкновении со щитом она просто утратила весь импульс и безвредно упала к ногам Алсира.
Причём искусство работало не только со щитами и не только против стрел. В одной из последующих петель, когда Алсир был измотан и стоял на грани поражения в поединке с воеводой, он попробовал выполнить «Идеальное парирование» кинжалом в левой руке. Совершенно обессиленный, он поддался внезапному побуждению, вяло поднял клинок навстречу могучему удару топора и активировал искусство.
Сила топора должна была без труда сломать ему руку. Вместо этого Алсир с удовлетворением увидел, как мощный удар просто отскочил от кинжала, словно тот был камнем. Выражение лица пошатнувшегося воеводы оказалось поистине незабываемым.
Правда, через несколько секунд Алсир всё равно умер: следующая попытка парирования не удалась. Требования искусства к выбору момента оставляли желать лучшего.
В конце концов Алсир заключил, что способность полезна лишь в определённых обстоятельствах. Не так уж часто нейтрализовать силу удара было лучше, чем просто отвести его, особенно с учётом расхода выносливости на активацию искусства. Он предполагал, что с повышением уровня окно парирования станет шире.
Но развивать способность было невероятно трудно: правильно выполнить её было и сложно, и опасно. Пока что основным средством защиты для него по-прежнему оставался щит из чешуи дрейка.
Как бы то ни было, это был хороший шаг вперёд. Он напоминал о простой истине: повысить свои шансы с помощью временных петель можно было не только развитием навыков.
Один способ заключался в том, чтобы тратить бесконечно восстанавливающиеся деньги на лучшее снаряжение. Другой — беззастенчиво пользоваться знаниями, накопленными за разные петли.
Что до второго способа, Алсир наконец разобрался, как должно было работать «Фехтование Красного марша».
Это было более значительным достижением, чем могло показаться. Окно статуса не объясняло действие навыков, искусств и титулов тем, кто не обладал особыми аналитическими навыками вроде «Проницательности», «Истолкования» или более мощного «Прорицания». В большинстве случаев название способности само по себе служило достаточным объяснением, но для понимания эффектов некоторых особенно загадочных способностей требовалась помощь наставников по навыкам или даже прорицателей.
Однако «Фехтование Красного марша» не было способностью, которую Алсир мог обсуждать открыто.
Оно, несомненно, было мощным. При активации сила его ударов мечом возрастала до невероятного уровня, выше того, что должны были позволять одни лишь «Физическая подготовка» или «Владение мечом».
Что было ещё интереснее, по-видимому, всякий раз, когда при активном искусстве его клинки сталкивались с чужими, небольшая часть ран заживала. Если же он кого-то убивал, эффект становился ещё сильнее.
Однако у искусства были и недостатки. Пока оно действовало, выносливость стремительно истощалась, особенно если Алсир пытался применять его одновременно с «Рассечением». Кроме того, исцеляющий эффект был сравнительно слабым. Он помогал остановить кровопотерю или ослабить незначительные последствия травм — например, повреждения головы, — но серьёзные ранения определённо не исправлял. Увы, сломанные кости оставались сломанными, а отрубленные конечности — отрубленными.
Была и ещё одна, несколько озадачивавшая особенность: Алсир заметил, что багровое свечение, покрывавшее клинок при активации искусства, оставалось невидимым для других. Никто — ни Вормас, ни варвары, ни даже воевода — ни разу не упомянул зловещую красноту, окутывавшую его мечи, даже когда он применял искусство прямо у них перед носом.
Любопытная особенность, но всё же полезная — хотя Алсир порой задавался вопросом, почему видеть свечение мог только он.
В целом искусство стало отличным пополнением его арсенала. Единственная проблема заключалась в том, с кем оно было связано: такая связь могла стать для него приговором.
Красный марш — имя, которого не произносят в приличном обществе.
За десять тысяч лет известной истории лишь двенадцать человек взошли в Безбожные Небеса, завладев осколком раздробленной божественности и обеспечив себе место в нынешнем пантеоне.
Их называли Двенадцатью Святыми. После войны, расколовшей многочисленные Небеса и рассеявшей всю известную божественную силу, в нынешнюю эпоху Святые исполняли обязанности Древних Богов: даровали благословения, принимали молитвы и приносили силу Божественности в жизнь низших смертных рас.
Даже варвары севера чтили Двенадцать Святых. Их богом-покровителем был Двенадцатый — Святой Насилия, также известный как Отвращающий Зло или Святой Убийца.
Хотя каждый из двенадцати сам по себе был легендарной фигурой, не всех вспоминали с теплотой. Некоторые возвысились до Небес благодаря неслыханным зверствам, а не чудесным подвигам. Их вознесение оставило шрамы, ощутимые даже тысячи лет спустя, и произносить их имена стало запретно.
Князь Красного марша был одним из них. Известный также как Святой Муки или Освежёванный Святой, Седьмой Святой покровительствовал убийцам, сектантам и буйно помешанным.
А Алсир только что привлёк взор Князя и получил новое искусство.
Нехорошо… но и не совсем ужасно.
Взор был всего лишь взором: мимолётным мгновением внимания. Он не означал, что Святой заинтересовался человеком всерьёз. Заслужить личное расположение Святого было совсем не то же самое, что получить простой дар; такое расположение часто предвещало великую мощь и ещё более великие обязательства.
В случае Алсира полученное не имело столь уж большого значения. Конечно, «Фехтование Красного марша» было мощным, но любое искусство было ничем по сравнению с настоящим благословением или божественным Таинством.
Это была лишь мельчайшая крупица внимания Святого Муки — вероятно, потому, что Алсир убил нескольких варваров, будучи тяжело ранен. Она не означала, что он в чём-либо обязан Красному маршу, и божество ни в каком смысле не объявляло его своим избранником.
Но я рискую снова привлечь их внимание, — размышлял он. Интересно, затрагивает ли временная петля самих Святых? Если Князь Красного марша ещё раз обратит на меня взор, не задастся ли он вопросом, откуда я получил его искусства?
Очередные сложности. Алсир ненадолго задумался, не отказаться ли от «Фехтования Красного марша», но быстро отбросил эту мысль.
Это слишком сильно ограничит мои возможности и слишком мало даст взамен. Пока риск приемлем.
Всё могло бы обернуться иначе, если бы Алсир действительно получил благословение столь мерзкого Святого, но пока что он оставался сравнительно незаметным для Двенадцати.
Не могу позволить себе сдерживаться. Ради цели использую всё, что есть.
А если кто-нибудь из Святых снова посмотрит, что ж…
Он не стал бы отказываться от новых даров — при условии, что ими не попытаются заковать его в цепи.
Вместо того чтобы избегать столкновений или тратить время на поиски способа разорвать бесконечный день, лучше было извлекать из каждой петли как можно больше пользы, в какой бы форме она ни приходила.
Время шло. Сотая петля пришла и ушла без торжеств.
В какой-то момент преддуэльное заявление воеводы изменилось.
— В честь этого поединка я дарую тебе привилегию сразиться со мной вполсилы. Умри, зная, что ты был лучше большинства своих ровесников, чужеземный щенок.
Пришла сто десятая петля. Сто двадцатая.
Воевода предвкушающе улыбался, спрыгивая с возвышения навстречу Алсиру.
— Храбрая дворняга, пусть ты ещё юн, в твоих жилах течёт кровь воина. Перед тобой потомок Двенадцатого Святого во всей своей мощи. В честь этого поединка я применю две трети своей силы, и ни капли больше. Да будет Путь Насилия свидетелем!
Прошла сто тридцатая петля. Сто сороковая.
Наконец воевода обнажил сильверитовый топор.
— Много лун прошло с тех пор, как противник заставлял меня взяться за оружие предков, — сказал он. — Знай, тебе оказана честь, нескованный борец. Пусть в тебе нет крови Двенадцати, ты достоин сразиться со мной в полную силу. Святой Убийца наблюдает за нами из Безбожных Небес. Победитель этой битвы получит его расположение!
И наконец… прошла сто пятидесятая петля.
Утром сто пятьдесят первой петли Алсир стоял на тренировочной площадке и мысленно вызвал своё окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Элита низшей ступени
Одержимый мечом
Боевые навыки:
Владение мечом 46 (Обычное)
Рукопашный бой 40 (Обычный)
Владение кинжалом 42 (Обычное)
Владение щитом 41 (Обычное)
Доспешная подготовка 38 (Обычная)
Владение метательным оружием 32 (Обычное)
Боевое чутьё 39 (Необычное)
Отражение снарядов 33 (Необычное)
Мастерство парных клинков 29 (Редкое)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 44 (Обычная)
Переносимость боли 41 (Обычная)
Подвижность 43 (Обычная)
Природная сопротивляемость 32 (Обычная)
Лидерство 14 (Обычное)
Полевая помощь 8 (Обычная)
Присутствие 7 (Необычное)
Вызов смерти 31 (Редкий)
Искусства:
Рассечение 36 (Обычное)
Фехтование Красного марша 27 (Необычное)
Идеальное парирование 21 (Необычное)
[Конец окна]
Не имея наследственных Таинств, Алсир всё же стал Элитой.
После этого ничто уже не могло оставаться прежним. Всего год назад Алсир был лишь талантливым пехотинцем — упрямым дураком, добившимся навыков выше среднего тем, что каждый день тренировался едва ли не до смерти.
Но теперь, после всего, что дали ему временные петли, никто уже не мог смотреть на него по-прежнему. Не один, а сразу несколько его навыков превысили уровень 40. Для обычного крестьянина, лишённого могущественных благословений, родословных и прочих наследственных преимуществ, поднять хотя бы один навык выше уровня 40 было задачей всей жизни. Даже если человек был достаточно талантлив и достигал уровня 30 ещё в юности, разрыв между Подмастерьем высшей ступени и Элитой низшей ступени обычно требовал не менее десятилетия целенаправленных тренировок.
Меньше чем за полгода внутри петель Алсир преодолел эту пропасть несколько раз.
Это было безумие. Он не мог вспомнить ни одного недавнего случая, когда кто-то сумел вырасти так быстро за столь короткое время.
Какими бы силами и происхождением ни обладал человек, смертельный бой всё равно оставался самым эффективным способом повышать уровни навыков. Некоторые стали бы возражать, что существовали и обходные пути. Искатели приключений, отошедшие от дел, часто нанимались наставниками к молодым дворянам и следили за их безопасностью во время охоты на чудовищ. Но хотя такой путь был лучше обычных тренировок, он всё равно сильно отличался от опыта тех, кто раз за разом проходил через жестокие битвы и выживал.
Однако никто не стал бы снова и снова вступать в настоящие схватки с угрозой для жизни, если мог их избежать, — особенно ежедневно. Каким бы быстрым ни был рост навыков, он не стоил риска погибнуть.
Но для него стоил, потому что смерть не отнимала у него ничего, что он не мог бы вернуть.
Сто пятьдесят смертей. Сто пятьдесят утр, когда он просыпался на тех же нарах. Каждый раз он возвращался со всем, что дала ему предыдущая ночь, а петля ничего не забирала обратно. Какие бы последствия ни могли быть у того, что он делал, — а он не мог исключить, что некоторые из них просто ещё не заметил, — ни одно пока не проявилось.
Часть его задумывалась, не лучше ли было теперь спланировать дезертирство из армии. Регулярные войска почти наверняка приняли бы его в свои ряды, но зачем ему это? В его возрасте и с его навыками Алсир мог вместо этого подать заявление в одну из дворянских академий Морвина, где собрались величайшие учёные и воины королевства, и начать продвигаться к рангу Мастера или даже Великого мастера.
Низкое происхождение не имело бы значения. Пусть он не стоял на одной ступени с лучшими талантами королевства, благословлёнными Таинствами, или с королевской знатью, после экзамена ему наверняка предложили бы место, а вероятно, даже стипендию. В обычных обстоятельствах польза от такой учёбы была бы неизмеримой: перед ним открылись бы двери, к которым одно лишь его происхождение никогда не дало бы доступа.
Год назад это казалось далёким горизонтом, к которому стоило стремиться, — достойной целью на то время, когда он закончит военную службу.
Но теперь… Имело ли поступление в академию хоть какое-то значение? И что ещё важнее, стоило ли оно такого крюка? Временные петли лучше всего было использовать в опасной обстановке, а не за безопасными стенами престижного университета.
Возможно, когда-нибудь стоило бы ограбить знаменитую академию королевства, выведав её тайны, но пока…
— Сначала основы, — пробормотал Алсир. — Мои боевые навыки. Мои искусства. Эта промёрзшая пустошь ещё многое может мне дать.
Но это сработало бы лишь в том случае, если бы он продолжал двигаться вперёд.
С этим «сегодня» он закончил. Этот крошечный колодец больше ничего не мог ему предложить.
Пришло время убить воеводу.
Сто пятьдесят первое «сегодня» началось как обычно.
Ради старых времён Алсир помог разгрузить обоз у ворот, а после полудня копал траншеи вместе с товарищами из нерегулярной роты.
В отличие от последних петель, он решил не вызывать лейтенанта Вормаса на поединок и не брать на ротном складе тяжести для тренировки. День прошёл в тихом обыденном покое.
Он не делал ничего, чего не сделал бы прежний Алсир, ещё не знавший петель, — за одним заметным исключением.
Рано утром он посетил квартирмейстера и подал заявку. А когда приблизился вечер, отправился в оружейную за изготовленным на заказ снаряжением.
Новый комплект тяжёлых доспехов, пара недавно смазанных маслом одноручных мечей, баклер с чешуёй дрейка и набор метательных ножей. На них ушли практически все монеты из щедрой награды, полученной за его действия в битве на Красной Изморози.
Доспехи, в частности, с большим отрывом стали самым дорогим его приобретением с тех пор, как он вступил в нерегулярные войска: полный комплект стальных лат, а под ними — кольчуга с меховой подкладкой. Для любого другого бойца нерегулярных частей они были бы смехотворно тяжёлыми и неудобными.
Алсиру же они подходили идеально. Высокие уровни «Доспешной подготовки» и «Физической подготовки» позволяли ему носить их почти без ощутимого стеснения движений.
Мечи и метательные ножи не представляли собой ничего особенного, но должны были хорошо ему послужить. Чтобы получить хотя бы небольшое преимущество, он лично заточил их как можно острее, стараясь сделать каждый рубящий удар предельно смертоносным.
Несмотря на все обновки, самой ценной вещью в его арсенале оставался прощальный дар наставницы. Клинок из теневого сплава был столь же острым, как в день ковки, и отливал то фиолетовым, то зеленовато-синим, когда Алсир поворачивал его в тусклом лунном свете. Держа оружие, он ощущал его невероятно точный баланс: наставница придала ему форму, рассчитанную исключительно на его руки.
У кинжала не было имени, которое можно было бы перевести на общий язык. Однако Алсир присутствовал при его ковке и знал, что использованные материалы были поистине исключительными — и, возможно, даже кощунственными.
Какими бы ни были его необычное происхождение и чужеземная работа, в предстоящем бою без него было не обойтись.
Увидев Алсира в столь тяжёлом снаряжении, остальные участники обоза немного опешили. Одни беспокоились, сможет ли он поспевать за ними в снегу, другие добродушно подшучивали. К счастью, никто не высказал тревоги или подозрений, даже когда стало ясно, что ни снег, ни дополнительный вес почему-то не мешали ему двигаться в тяжёлой броне.
Один разговор всё же заслуживал внимания. На марше Роланд догнал его, на мгновение покосился на него и спросил: — Ты что, стал выше?
От этого Алсир слегка сбился с шага. — Я… Нет? Не должен был. Почему ты спрашиваешь?
— Ты теперь немного выше меня. Раньше мы были одного роста.
Алсир подошёл ближе, чтобы проверить, и с внезапным удивлением понял, что это правда. Теперь он был примерно на дюйм выше. В начале петель такого не было.
В разговор вмешался другой солдат нерегулярной роты. — Я так и знал, что что-то не так. Будто у тебя за ночь мышц вдвое прибавилось. Клянусь, вчера ты не был таким здоровым!
Кто-то засмеялся. — Алсир всегда был большим парнем. Но, наверное, и у мальчишек его возраста ещё бывают скачки роста.
Алсир нахмурился. На протяжении петель он не замечал в себе никаких физических изменений. Но, возможно, с его точки зрения они происходили постепенно — или же он был слишком поглощён другими делами, чтобы их заметить.
Я старею даже во время петель? Это была тревожная мысль. Если каждая петля считалась отдельным днём, то он был почти уверен, что за последнюю сотню с лишним повторений его день рождения уже прошёл. И всё же окно статуса ни разу не обновило его возраст.
Возможно, тело меняется не из-за старения, а из-за роста навыков. Это предположение было приятнее. Обычно после определённого уровня «Физическая подготовка» переставала менять внешний облик тела. Но, учитывая, сколько уровней Алсир получил за один «день», возможно, эффект оказался более заметным.
В любом случае это была сравнительно небольшая забота. Алсир отложил этот вопрос, чтобы разобраться с ним позднее. Вскоре ему предстояло заняться делами поважнее.
Шли часы. Лагерь остался позади, и перед ними открылась тундра. С приближением предначертанной битвы Алсир ощущал спокойствие, а не предвкушение. Будь он склонен к поэзии, пожалуй, даже назвал бы себя умиротворённым.
Если всё пройдёт хорошо, эта итерация станет для «сегодня» последней. Он не был уверен, сохранится ли у него способность к временным петлям. Всегда оставался риск, что после перехода в следующий день следующая смерть станет окончательной.
Но он знал: бесконечно повторять одно и то же «сегодня» — не выход. Он не стал бы отрицать, что его тянуло держаться за безопасность петель. С рациональной точки зрения это, возможно, было даже самым выгодным выбором.
Раз уж петли бесконечны, почему бы не использовать их ещё больше? Это потребовало бы времени — возможно, тысяч лет, — но он мог накапливать навыки и уровни, просто повторяя один и тот же день, одно и то же испытание, пока не стал бы Святым. Повторять вечно, если понадобится. Разве это не самый безопасный путь к силе?
Возможно. Но…
Но если бы он действительно желал такой безупречной безопасности, ему следовало бы сложить меч ещё много лет назад.
И, что важнее, наставница учила его вовсе не для того, чтобы он стал трусом.
Даже сейчас часть меня всё ещё цепляется за возможность быть трусливой лягушкой, прячущейся в самом маленьком колодце, какой только найдётся. Алсир улыбнулся. Пусть я повторю этот день ещё сотню раз, тысячу — что это мне даст? В какое бесхребетное ничтожество я тогда превращусь? Не желающее встретить новый рассвет, слишком боящееся нового завтра. Постоянно твердящее себе, что лучший способ стать сильным — остаться в петле.
Навеки запертое в ловушке рациональной трусости, которую само же и создало.
Нет. Я не позволю этому стать моей судьбой. Мир не ограничивается одним варварским отрядом и его вождём.
С петлями или без них — пора было двигаться дальше.
Алсир жаждал более серьёзных испытаний, и дать ему желаемое могло только настоящее завтра.
Настал назначенный час. Показалось место засады: длинная неглубокая впадина, где дорога слегка опускалась между двумя возвышениями, а снег с обеих сторон лежал слишком ровно.
Алсир уже отлично знал это место. Позиции зарывшихся в снег воинов, угол, который воевода предпочитал для первого выстрела… Всё до мелочей. Варварский отряд с нетерпением ждал, когда обоз пройдёт мимо и можно будет захлопнуть ловушку.
К несчастью для них, на этот раз Алсир не собирался позволять событиям идти по плану.
Когда обоз уже собирался пройти мимо этого участка дороги, он начал действовать.
— Засада! — вдруг крикнул Алсир. — Варвары в снегу! Мечи наголо!
Его «Лидерство» и «Присутствие» побудили остальных действовать: мгновенно насторожившись, они не задумываясь обнажили оружие. Сам Алсир уже мчался вперёд, не обращая внимания ни на растерянные вопросы лейтенанта Вормаса, ни на тревожные крики товарищей.
Метательный нож оказался в его руке ещё до того, как он договорил. Замахнувшись, Алсир нацелился на запомненное место и метнул нож, не сбавляя шага.
Заточенный клинок легко вонзился в голову замаскированного варвара, забрызгав снег кровью. Топор выпал из руки дикаря.
Один готов.
Позади раздались панические крики солдат, а впереди — проклятия засевших в засаде врагов на чужом языке. Лишившись преимущества внезапности, здоровенные мародёры начали подниматься из снега.
Ближайший не успел даже поднять топор, как его голова уже слетела с плеч.
Двое готовы.
— Щиты! — крикнул Алсир, продолжая двигаться; его меч уже светился красным. — Поднять щиты! Построиться!
На бегу Алсир снова ощутил, как «Боевое чутьё» отозвалось в его нервах.
Точно вовремя.
С лёгкостью, обретённой за бесчисленные повторения, Алсир стремительно опустил левую руку к поясу, схватил баклер с чешуёй дрейка и тут же выставил его под нужным углом, приготовившись принять удар.
Стрела воеводы врезалась в круглую сердцевину баклера. Благодаря «Отражению снарядов» 33 и невероятно высокому уровню «Владения щитом» 41 мощный снаряд соскользнул с укреплённого щита. Резким, точно выверенным движением запястья и предплечья Алсир заставил силу удара безвредно пройти через тело, не дав ей переломать кости.
— Лучник ранга Элиты! — предупредил он. — Сомкнуть ряды! Не выходить из-за телег!
Перед лицом внезапной смертельной опасности никто не ставил слова Алсира под сомнение. Вормас стряхнул оцепенение и начал выкрикивать приказы. Некоторые из них, похоже, были обращены к Алсиру, но тот не слушал.
Он уже двигался к следующей жертве.
Одноручный меч, усиленный «Рассечением», разрубил разъярённого мародёра пополам. Одновременно Алсир ударил щитом наотмашь по падающему топору убитого — точным ударом перенаправив его — и увидел, как оружие, кувыркаясь в воздухе, вонзилось в голову другого противника.
Четвёртый и пятый готовы.
Закрепив щит на поясе, Алсир выхватил из-за спины второй меч и стремительно бросился вперёд. «Фехтование Красного марша» ожило одновременно в обоих клинках: знакомый прилив силы прошёл по рукам, и клинки засияли красным светом, видимым только ему. Орудуя парными мечами, он прорубался сквозь злосчастный отряд, разрывая его на части, как делал уже бессчётное множество раз.
Шестой, седьмой, восьмой готовы.
В стремительном натиске некоторые атаки врагов достигали цели, но ни одна не пустила кровь. Алсир заботился о том, чтобы удары приходились на броню. Благодаря «Доспешной подготовке» 38 стальной нагрудник и новые наручи хорошо выдерживали попадания, несмотря на грубую силу варваров.
Последний варвар на его пути и вовсе застыл, ошеломлённый смертоносным вихрем, который растерзал его товарищей. Выражение непонимающего страха не исчезло с его лица даже тогда, когда Алсир приблизился и снёс ему голову.
Девятый готов.
Прошло не больше полуминуты. Почти половина отряда уже была мертва — и все они погибли от руки Алсира.
Этого с избытком хватало, чтобы выманить воеводу.
Не объявляя о себе, не произнося ни слова, могучий вождь спрыгнул с возвышения впереди. Следующее движение слилось в смазанное пятно: он рубанул сильверитовым топором по шее Алсира.
Алсир едва уклонился: предупреждение «Боевого чутья» дало ему долю секунды на спасение. Зачарованное лезвие скользнуло по верхней части груди, оставив неглубокую рану поперёк ключицы.
Зато Алсир оказался достаточно близко, чтобы ударить сразу обоими одноручными мечами. «Фехтование Красного марша» и «Рассечение» работали вместе. Подкреплённые впечатляющими уровнями «Владения мечом» 46 и «Физической подготовки» 44, эти удары обладали огромной силой.
Пробить железную кожу воеводы они не сумели — на это до сих пор был способен только кинжал Алсира, — но самой силы двойного удара хватило, чтобы оттеснить предводителя варваров на несколько шагов. Его сапоги взрыли снег.
Не ослабляя натиска, Алсир использовал преимущество над потерявшим равновесие врагом, нанося быстрые последовательные удары обоими клинками. Воевода на мгновение оказался вынужден обороняться: мастерство и свирепость противника застали его совершенно врасплох. Но череда умелых блоков и мастерских парирований заставила уже Алсира перейти к защите.
Когда преимущество внезапности иссякло, воевода начал атаковать агрессивнее. Сильверитовый топор был невероятно острым: его зачарованный металл превосходил любые обычные лезвия мечей нерегулярных войск. Мощные искусства Алсира помогали компенсировать эту разницу и позволили обменяться несколькими ударами, но звон сталкивающейся стали становился всё отчаяннее, и Алсир понимал, что мечи приближаются к своему пределу.
При восьмом обмене ударами один из его одноручных мечей сломался. Вместо того чтобы запаниковать, Алсир спокойно разорвал контакт и отступил на шаг.
Он позволил обломку клинка упасть, на лету подхватил его сапогом и одним чётким движением подбросил вверх.
Такая необычная атака застала воеводу врасплох. Обломок стали с пронзительным звоном ударил его прямо в шею. Хотя кожа осталась невредимой, вождь всё же отступил, поморщившись от удивления и боли.
Алсир увеличил расстояние между ними. Он отбросил рукоять сломанного оружия, переложил последний целый одноручный меч в правую руку и поднял баклер с чешуёй дрейка в левой.
— Первая кровь за мной, — сказал он. — Этот ничтожный пехотинец приветствует Бьорна, главу племени Морозного Кольца.
Воевода мгновение свирепо смотрел на него. Затем, почти против воли, уголки его губ приподнялись.
— Ты знаешь обо мне. Но я не припоминаю, чтобы прежде скрещивал клинки с таким свирепым щенком. Назови себя, воин.
Алсир слегка склонил голову. — Моё имя ничего не значит. Не то что твоё. Воевода Бьорн, потомок Двенадцатого Святого. Хотя в моих жилах нет наследия Двенадцати, я всё же прошу о поединке.
Воевода рассмеялся. — Дерзкий щенок. Впрочем, право на эту дерзость ты заслужил. Я знаю, кто ты. Ты убийца Рагны. Тот, кого эти слабаки-южане за твоей спиной зовут Мясником Красной Изморози.
Алсир поморщился. — Это прозвище чересчур громкое, хотя я признаю, что убил твоего сына в бою.
— За это я зла не держу. Сражаясь с тобой, он, должно быть, умер смертью воина. Я едва могу припомнить, когда в последний раз кому-то удавалось потеснить меня в ближнем бою. — Он поднял топор. — Хорошо! Я принимаю твой вызов. Эта засада теперь становится поединком! Никому не вмешиваться!
Оставшиеся варвары неохотно отступили. Алсир посмотрел на обоз и с некоторым удивлением увидел, что ни один солдат нерегулярных частей не погиб.
— Лейтенант! — окликнул он. — Пожалуйста, немедленно отступайте в лагерь 4-й регулярной части! Сообщите, что по возвращении мне понадобится повышение.
На лице лейтенанта Вормаса застыло нечто среднее между недоверием и гневом. — О чём вы говорите, рядовой?! А как же вы сами?
— Я остаюсь здесь. Понимаю, что ситуация несколько озадачивает, но вы, думаю, осознаёте: этого противника нам не одолеть.
По крайней мере, если мне придётся ещё и защищать всех вас.
Если быть до конца честным, Алсиру не было особенного дела до солдат нерегулярных войск. Они были неплохими людьми, но он не испытывал к ним привязанности. Даже лейтенант Вормас — человек, которого он научился уважать после множества дуэлей в петлях, — не был тем, кого он стал бы оплакивать.
И всё же он хотел, чтобы они выжили. Не из какого-то нравственного долга, а по более мелкой причине — из гордости.
Он не мог представить лучшего завершения «сегодня», чем спасение всех участников обоза от предначертанной смерти — особенно после того, как он убьёт воеводу.
Вормас колебался, но лейтенант по крайней мере понимал, что силу воеводы нельзя недооценивать. Короткая схватка с Алсиром оставила в снегу огромные борозды. Было ясно, что воевода находился как минимум на высшей ступени Элиты.
Но, что важнее, он — и все остальные в обозе — видели, что сам Алсир каким-то образом тоже стал Элитой.
— Ладно! — крикнул Вормас. — Но когда вернёмся, нам предстоит разговор! Вы объясните, откуда именно у вас такая сила!
Обоз быстро отступил. Более слабые варвары тоже отошли. Большинство выглядело разъярённым из-за того, что их лишили обещанного кровопролития, но в их напряжённых фигурах Алсир ощущал и невольное облегчение.
Они смотрели на своих мертвецов, разбросанных по снегу, и при виде того, кто их убил, испытывали лишь страх. Никто из них не хотел с ним сражаться.
Кроме одного.
— Наконец-то моя жажда битвы будет утолена. — Воевода приблизился. — Юный воин, Святой Убийца наблюдает за нами. Чувствуешь его взор?
— Нет. Но поверю на слово. — Алсир приготовился. — Готов умереть?
— А ты?
Алсир улыбнулся. — Нет. Не сегодня.
Алсир двинулся первым. Используя всё, что давал каждый уровень «Подвижности», солдат бросился в атаку. Бьорн встретил его на полпути, и сильверитовый топор с силой столкнулся со щитом из чешуи дрейка.
Высокий уровень «Владения щитом» значительно уменьшил ущерб, когда Алсир отвёл клинок в сторону, но даже прочная чешуя всё равно треснула под ударом.
Топор сверхъестественно остёр и прочен, но пока я не принимаю удары в лоб, а каждый раз отвожу их, щит не развалится сразу. И всё же…
По опыту Алсира, несмотря на прочность конструкции, щит обычно ломался, выдержав больше десяти прямых ударов сильверитового топора. Затяжная схватка была не в его интересах.
Лучший способ победить — с самого начала сражаться в полную силу.
Наполнив меч силой «Рассечения» и «Фехтования Красного марша», Алсир начал натиск. Сражаться с воеводой было всё равно что осаждать замок. Великан был выше и сильнее него, а защитное искусство делало даже самые мощные удары его меча по большей части бесполезными. Алсир готов был поспорить, что даже среди Элиты высшей ступени этот противник принадлежал к числу лучших.
И всё же Алсир не собирался отступать. Он наносил удары с полной решимостью, даже когда не удавалось пролить кровь. Уклонялся от смертельных ударов топора на волосок, никогда не сомневаясь в собственных движениях и не страшась смерти.
Опираясь на опыт, накопленный за сто пятьдесят петель, он до предела использовал каждую слабость и каждую возможность атаковать. За каждым парированием, ответным ударом и уклонением стояли предельная сосредоточенность и непоколебимое намерение победить.
С первой петли он сильно изменился, но в самой своей сути Алсир остался прежним: борцом, который всегда сражался, отдавая всё, что у него было. Он был тем дураком, который тренировался, пока руки не начинали кровоточить, мечтал о невозможном и больше сотни петель упрямо сражался с одним и тем же противником и раз за разом погибал, вместо того чтобы проложить себе путь к победе хитростью.
Бьорн взревел, словно зверь: теперь бой захватил его целиком. Серия стремительных ударов топора встретила меч Алсира. За несколько ударов сердца они успели обменяться множеством атак. Каждую секунду сталь сталкивалась со сталью как минимум дюжину раз.
Непрерывный каскад их ударов эхом разносился на мили по тундре. Мощные движения ног взрывали снег вокруг. На протяжении нескольких ударов сердца их силы казались равными.
Однако вскоре чаша весов склонилась на сторону воеводы. Выполнив сложный обманный приём, он прочертил топором две глубокие багровые линии на боку Алсира.
Это были отнюдь не лёгкие раны: кровь немедленно пропитала кольчугу, а сила ударов прошла через доспех и отозвалась в рёбрах. Алсир знал, что даже постоянный восстанавливающий эффект «Фехтования Красного марша» не успеет затянуть столь глубокие разрезы.
Именно на это он и рассчитывал.
Не обращая внимания на боль, солдат сохранял темп и отвечал ударом на удар, давя на врага сокрушительным шквалом тяжёлых взмахов меча.
Постепенно, обмен за обменом, воевода начал замедляться.
— Невозможно! — взревел Бьорн. — Твоя сила и выносливость равны моим?!
Это было не так.
Всю последнюю минуту Алсир выкладывался до предела. Высокие уровни его физических и боевых навыков заставляли воеводу вкладывать в столкновения немалую силу. Каждое парирование, каждый блок и каждое уклонение быстро истощали силы обоих бойцов.
Но хотя благодаря своим уровням Бьорн обладал большей выносливостью, петли позволили Алсиру досконально изучить его приёмы. Он мог противодействовать атакам главы племени гораздо эффективнее, чем тот — его собственным.
Что ещё важнее, у Алсира имелся козырь в рукаве — уловка, которая позволила бы ему нанести смертельный удар.
Ключом был «Вызов смерти». Позволив воеводе нанести два сокрушительных удара ровно тогда, когда выносливость подошла к грани истощения, Алсир добился активации навыка.
Алсир получил последний прилив жизненных сил. Все чувства и движения обострились. Боль отступила на край сознания, а конечности откликнулись отчаянным всплеском скорости и силы, резким, словно вспышка огня.
За бессчётные петли целенаправленной практики он в точности изучил пределы своего навыка.
Сейчас. Это должно произойти сейчас!
Бросившись вперёд, Алсир активировал «Идеальное парирование».
Топор воеводы врезался в щит. В отличие от прежних ударов, этот пришёлся прямо в него, и отвести атаку было невозможно. Воевода был совершенно уверен, что зачарованный клинок прорубит щит насквозь, и вложил в удар всю свою силу.
Поэтому, когда волшебный клинок вместо этого отскочил от щита, словно игрушечное оружие, воевода полностью потерял равновесие.
Противник устал, пошатнулся и оказался совершенно открыт для атаки. Алсир одним отработанным движением опустил щит к бедру и выхватил кинжал.
Он сделал выпад так быстро, как только мог. Удар шёл точно в цель. Алсир увидел, как неподатливый клинок пронзает железную кожу на груди Бьорна — прямо над сердцем.
Я победил.
Но прежде чем клинок погрузился глубоко, пространство впереди вдруг размылось.
Хотя Алсир знал, что кинжал вошёл прямо над сердцем воеводы, теперь клинок каким-то невозможным образом оказался воткнут на два дюйма левее.
Что? Я промахнулся? Как такое вообще…
«Боевое чутьё» взяло верх над замешательством. Алсир вовремя вскинул меч навстречу опускающемуся топору воеводы. «Идеальное парирование» не удалось, но он всё же сумел отвести удар вниз, вдоль меча.
Однако удар всё равно был тяжёлым. Алсира отбросило далеко назад. Падая, он ушёл в перекат и поднял меч с кинжалом, ожидая следующей атаки.
Но её не последовало. Воевода стоял согнувшись, и по его груди текла кровь.
— Смертельный удар, — рассмеялся воевода, несмотря на тяжёлое дыхание. — Прошли годы с тех пор, как у меня в последний раз срабатывала «Вторая мера».
— Ещё один защитный навык, — понял Алсир. — Тот, что позволяет избежать смерти?
— Редкий навык. Он позволяет раз в день избежать смертельной раны. Дар моего Святого-покровителя, подобающий легенде о том, как он однажды бежал из подземного мира.
Алсир встал. Убрал кинжал в ножны и пристегнул щит к запястью, освободив руки. Затем вытащил два метательных ножа и зажал их между пальцами левой руки.
— Ни слова, борец? — Воевода немного выпрямился, по-прежнему держа топор. — Разве ты не станешь жаловаться на несправедливость? Большинство сказали бы, что ты уже выиграл этот поединок.
— Если говорить о несправедливости, то самое нечестное преимущество из всех — у меня, — непринуждённо ответил Алсир. — Не забивай себе голову пустыми разговорами. Я не держу на тебя зла. Используй всё, что у тебя есть. Ещё раз обмани смерть, если сумеешь. Я даже не стану тебя винить, если захочешь бежать.
— Бежать? Нет. Должен признать, ты меня заинтриговал. Твоя сила, бесстрашие, даже этот кинжал, который пронзил моё железное тело, будто пергамент… Всё это превосходно. Несмотря на твою молодость, ты самый достойный противник, которого я встречал за долгое время. И именно поэтому я должен тебя убить.
Алсир наклонил голову. — Из-за твоего Пути?
— Только отчасти. Святой Убийца щедро наградит меня за твою смерть — это верно. Но ещё важнее то, что честь не позволяет мне бежать от достойного врага. Я с радостью умру от твоих рук, если до этого дойдёт, но прежде… Я насладюсь каждой последней каплей этой битвы!
Воевода рванул вперёд с такой силой, что земля позади него просела воронкой. Алсир узнал одно из его искусств. Он успел защититься, но сила удара разнесла щит на куски. Лишь безукоризненно выполненный отвод спас его левую руку от перелома.
Сильверитовый топор светился, питаемый жизненной силой воеводы. Бьорн ставил в этом бою на кон всё, что у него было.
Алсир собирался сделать то же самое. Рискнув, он бросил оба метательных ножа почти в упор.
Один из них угодил воеводе в глаз, откуда обильно брызнула кровь.
Недостаточно глубоко! — выругался Алсир.
Глава племени взревел — в равной мере от боли и ярости — и обрушил на него бурю могучих ударов. Алсир защищался как мог, сочетая отводы с «Идеальным парированием». Прямое столкновение перерубило бы меч надвое, но даже так отражать удары до бесконечности было невозможно.
Его меч не был рассчитан на такие удары, особенно в схватке со столь мощным противником. Опасный металлический визг при каждом столкновении говорил о том, что скоро клинок сломается.
Мысли Алсира понеслись вскачь. Мне нужно заставить его раскрыться. Просто отводить топор не получится. Он уже знает, что у меня есть «Идеальное парирование», но если я сумею успешно применить искусство несколько раз подряд, это должно сломить его защиту.
Задача была непростой, особенно с учётом того, что у Алсира почти не осталось выносливости. За последние несколько петель применять «Идеальное парирование» стало легче, но, если быть честным, он скорее приписал бы успехи возросшему уровню «Боевого чутья» и дополнительной практике, чем уровню самого искусства. Окно парирования, по-видимому, совсем не увеличивалось с уровнями, и Алсир задавался вопросом, что же именно давали искусству растущие числа.
Неважно. Сосредоточься на противнике. Я знаю его последовательности атак и хорошо знаком с досягаемостью топора. Даже если шансы невелики, выполнить несколько «Идеальных парирований» подряд возможно.
Парировать три раза, вывести его из равновесия, а затем ударить кинжалом.
Всё зависело от точного выбора момента. Сделав выдох, Алсир бросился вперёд.
Первое «Идеальное парирование» удалось. Хотя воевода отчасти его предвидел, внезапное исчезновение импульса топора всё равно заставило его пошатнуться.
Второе «Идеальное парирование» сработало едва-едва. Алсир чуть не упустил окно, когда воевода вместо взмаха топором ударил кулаком. Направив искусство в левую руку, а не в клинок, он сумел собственным коротким ударом отбить кулак в сторону и ещё сильнее нарушить равновесие воеводы.
Однако третье парирование оказалось ему не по силам.
Умственное напряжение от двух последовательных активаций искусства вместе с физической усталостью замедлило реакцию Алсира на долю секунды. При такой безжалостной требовательности «Идеального парирования» искусство не успело сработать вовремя.
Смерть опустилась на него, как уже сотню раз прежде.
Топор блеснул в лунном свете: третьим ударом воевода начисто перерубил одноручный меч Алсира и рассёк ему грудь.
[Новый навык: Сопротивление рубящему урону 1 (Редкое)]
Кровь и боль расцвели в его сознании. До него дошло лишь одно:
Смертельное попадание.
На миг — на самый короткий миг — Алсир почувствовал, как дрогнула его воля.
Слабость породила мягкую, предательскую мысль:
Просто сдайся. Неважно.
Я всегда могу попробовать ещё раз.
Соблазн был велик. Более того, это было разумно. Зачем продолжать, если было ясно, что эту петлю он провалит? Зачем терпеть боль и мучения, если можно просто сдаться и избежать их?
Зачем вообще бороться?
Зачем?
Ответ был очевиден.
Потому что он поклялся больше никогда не быть рабом — даже собственной слабости.
Сдаваться было нельзя. Покоряться было нельзя.
Сражайся. Живи!
Пусть всего ещё на одну секунду, пусть всего ради ещё одного убийства!
Он отказывался позволить этой отвратительной трусости запятнать свою мечту. Каким бы далёким или невозможным ни казался его путь, он сам его выбрал.
Я стану одним из Святых.
Движимый непокорностью, Алсир взвыл.
Звук, вырвавшийся из его горла, был поистине первобытным — предсмертным криком раненого зверя, преисполненным неземной ярости.
Смерти не следовало бояться. С ней нельзя было мириться. Смерть следовало ненавидеть.
Вой Алсира бушевал против самой Смерти.
[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]
[Святой Небытия услышал вашу ярость.]
[Новое искусство: Погребальная песнь обречённого 1 (Редкая)]
Воевода отшатнулся, дёрнувшись от боли: у него лопнула барабанная перепонка. Мышцы оцепенели, когда психические сотрясения пробежали по костям, словно молнии.
На долю секунды боль Алсира исчезла. Он воспользовался шансом и сделал выпад.
Паралич противника длился недолго. Даже ослабев, воевода успел поднять руку и остановить кинжал Алсира.
Клинок рассёк ладонь, но этим Бьорн поймал оружие и удержал его, оставив Алсира без средства убить противника.
Лицо воеводы было совсем близко. Он рычал с животной ненавистью и страхом, обдавая их обоих жаром тяжёлого дыхания. По ушам и глазам текла кровь.
В одном глазу всё ещё торчал метательный нож.
Алсир не колебался. Он отвёл голову назад и с силой ударил лбом — прямо по клинку в глазу Бьорна.
Рёв боли воеводы был поистине целительным — прекрасным тоником для муки, взорвавшейся в черепе Алсира от удара. Голова великана резко откинулась назад, из глаза брызнула кровь, но Алсир не собирался его отпускать.
Он подался ближе, заставил сломанное левое запястье сомкнуться вокруг шеи главы племени и второй раз с силой ударил головой по рукояти метательного ножа.
Клинок вбило глубже в глаз Бьорна.
Последовал третий удар головой; звонкий хруст сопровождался криком воеводы. При четвёртом ударе Алсир почувствовал, как его нос подался с тошнотворным щелчком, а клинок вновь вбило в мозг противника.
Затем пришёл пятый и последний удар головой. Алсиру показалось, что в передней части его черепа что-то треснуло. К этому моменту метательный нож уже глубоко и прочно засел в глазу воеводы.
Всё перед глазами расплылось красными пятнами, тело горело болью с головы до ног. Ещё никогда Алсир не чувствовал себя настолько близким к смерти.
И всё же он рванул раздробленную голову воеводы вниз, обнажив шею, и вогнал кинжал прямо сквозь позвоночник северянина.
Дрожь. Алсир почувствовал, как кость скользко разошлась под клинком.
Бьорн, глава племени Морозного Кольца — чудовище, которое держало Алсира заложником в петлях сто пятьдесят дней, — издал влажный, хрипящий смешок.
— Хороший… бой, — выдохнул Бьорн, и дыхание его дрогнуло. — Я возвращаюсь… в землю…
Сильверитовый топор выпал из обмякших пальцев. Тело превратилось в мёртвый груз, и Алсир позволил ему упасть.
Труп Бьорна наконец рухнул в багровый снег, чтобы уже не подняться.
[Ваше наследие углубляется.]
[Новый титул: Мясник Красной Изморози]
Глава 16. Выбрался из ещё одного колодца
Всё закончилось?
Алсир пытался замедлить дыхание и побороть подступающее онемение.
Он устоял ещё три секунды, прежде чем ноги отказали. Колени ударились о пропитанный кровью снег.
Уведомления, которые он до сих пор сдерживал, хлынули разом.
[Владение мечом повысилось до 47]
[Владение кинжалом повысилось до 43]
[Рукопашный бой повысился до 41]
[Владение метательным оружием повысилось до 33]
[Вызов смерти повысился до 32]
[Мастерство парных клинков повысилось до 30]
[Идеальное парирование повысилось до 22]
Цвет окна изменился. Яркий янтарь вытеснил обычную синеву.
[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]
[Двенадцатый Святой признаёт чистоту вашего насилия.]
[Новое Таинство: Благословенная кровь Насилия]
Алсир болезненно усмехнулся.
— Как прихотливо ты меняешь одного избранника на другого, владыка Аркидас. Всё ещё смотришь на Сотню Миров с престола в Безбожном Небе? Или божественность запятнала твоё некогда добродетельное насилие?
Если Святой и ответил, Алсир этого не увидел. Зрение уже покинуло его.
Солдат стоял на коленях в снегу, пропитанном кровью. Всё казалось далёким. Он чувствовал, как замедлялось сердце, а дыхание вырывалось всё более слабыми хрипами.
Постепенно всё угасало.
Нет. Не могу сейчас умереть. Не сейчас…
Он пытался удержать сознание, но сердце отказывалось биться. Смыкалась тьма.
Затем он почувствовал, как что-то сдвинулось в снегу, — шаги, слишком лёгкие, чтобы быть обычными.
— Вот это… Вот это было зрелище, друг мой.
На миг замешательство пересилило боль.
— Роланд? — слабо прохрипел он окровавленными губами. — Что ты здесь делаешь?
Алсир ничего не видел, но голос определённо принадлежал Роланду.
— Ты ведь не думал, что я убегу и пропущу твой бой? — ответил Роланд легко и беззаботно. — Такие истории на деревьях не растут. Мне не хотелось бы пропустить, как рождается твоя легенда, особенно когда всё только начинается.
Его что? Алсир попытался заговорить, но вместо этого закашлялся кровью.
Роланд задумчиво хмыкнул. — Плохо твоё дело. Не думаю, что ты продержишься достаточно долго, чтобы та девушка-всадница успела тебя спасти. Посмотрим, посмотрим… Где же оно… Вот!
Алсир услышал, как тот роется в трупе Бьорна и достаёт флягу с плещущейся жидкостью.
Исцеляющее зелье воеводы, — понял Алсир. То самое мощное восстанавливающее варево, которое Бьорн однажды предложил ему бессчётные циклы назад.
Но что-то не сходилось. Алсир заставил себя заговорить. — Как ты узнал, что это…
— У меня свои способы, — перебил Роланд. — Позволь барду хранить свои тайны. Вот, пей. Мне бы не хотелось, чтобы ты встретился со Смертью так скоро.
Зелье поднесли к его губам. Алсир жадно пил. Жгучая мука охватила всё его существо: умирающее тело едва удалось силой вырвать у смерти.
Для его измотанного разума это оказалось слишком тяжёлым испытанием. Последним, что услышал Алсир, был голос Роланда — искажённый и нечеловеческий.
— Спи. Сочтём это твоим первым долгом передо мной.
Алсир оставался на коленях, даже когда сознание наконец погасло.
Он дрейфовал в пустоте, казалось, целую вечность.
Невесомость. Холод. Ощущение влаги у ног.
Алсир открыл глаза. Он лежал, но не в своей казарме.
Его встретила пустота без единого очертания, почти абсолютная тьма.
— Что это? — пробормотал он. Его голос звучал глухо и пусто.
Он опустил взгляд на себя. Он был наг, но тело стало прозрачным и светилось слабым нездешним светом. Казалось, он парил.
Это… пространство между жизнью и смертью?
При большинстве возвратов он просыпался в своей постели через неизвестный промежуток времени. Иногда, однако, он смутно помнил, как блуждал по водной пустоте в состоянии, похожем на транс. В этих воспоминаниях никогда не было ничего определённого: он помнил, что следовал за светом в темноте, и почти ничего больше.
Но не в этот раз. Теперь он ощущал полную ясность сознания — куда большую, чем при любом другом возврате. Его тело, ставшее подобием бесформенного прозрачного призрака, приподнялось. Ледяная вода глубиной всего в дюйм, казалось, покрывала пустоту, насколько хватало взгляда.
В пустоте был лишь один загадочный источник света: посреди неё стояла маленькая деревянная вёсельная лодка. Фонарь, подвешенный к золотому посоху, освещал небольшое судёнышко.
В лодке сидела женщина из его снов.
На ней было белоснежное одеяние, капюшон которого полностью скрывал лицо в тени. Алсир не мог разглядеть, как она выглядела, но что-то в ней казалось смутно знакомым.
Более того, от неё исходила неизмеримая мощь: словно тяжесть целого океана была заключена в её теле и готова высвободиться по её приказу.
Он подошёл к лодке. Женщина — пока он мысленно назвал её Незнакомкой — без слов жестом предложила ему сесть рядом с ней.
Алсир на мгновение замялся. Затем вздохнул и шагнул в вёсельную лодку. Он сел напротив Незнакомки, лицом к ней.
Некоторое время они молчали. Как бы Алсир ни пытался заглянуть под капюшон, он видел лишь сплошную тень. Если бы из рукавов не выглядывали руки — бледные, как фарфор, и совершенно неподвижные, — он подумал бы, что под одеянием вообще никого нет.
Наконец, устав от молчания, он попытался высказать свою догадку.
— Наставница?
Он знал не так уж много людей, а тех, от кого исходила такая сила, — ещё меньше. И хотя он не мог видеть её лица, в ней было… некое тревожное эхо, отзывавшееся в нём самом.
Как бы то ни было, его голос наконец заставил Незнакомку шевельнуться. Она подняла голову. Хотя её лица он по-прежнему не видел, он ощущал на себе её пронзительный взгляд.
Но осуждение в её взгляде меркло перед словами, которые она произнесла следом.
— Даже сейчас первые слова, которые срываются с твоих губ, — о той женщине, — бесстрастно сказала она. — Воистину, ты раб, которому нравятся собственные цепи. Без стыда и без раскаяния.
Холодный. Бесчувственный. Он был уверен, что никогда прежде не слышал её голоса, — по крайней мере, она определённо не была его наставницей.
И всё же что-то внутри него отозвалось. Так рана реагирует на давление: мгновенным невольным вздрагиванием. Возникло непонятное чувство узнавания, никак не связанное с памятью. Его отягощала тяжесть презрения, задевшая Алсира ещё до того, как он осознал её слова.
Он сжал кулаки.
— Я не раб, — твёрдо возразил он. — Больше нет.
— Раб. — Незнакомка говорила неторопливо. — Ты не был бы собой, если бы у тебя не было цепей, против которых можно бороться.
Алсир покачал головой. — Ты меня не знаешь.
Но едва он произнёс эти слова, как каким-то образом сразу понял, что они неправдивы.
— Необязательно знать дураков, чтобы распознавать их. — Незнакомка сложила руки на коленях. — Сто пятьдесят смертей ради убийства одного жалкого Последователя Насилия. Хуже всего то, что я знаю: на самом деле ты не дурак. Ты знал, что есть лучшие способы, но выбрал именно этот.
Она произнесла эти колкие слова без гнева и презрения. Когда она говорила с такими приглушёнными эмоциями, Алсиру было трудно чувствовать себя оскорблённым.
— Я выбрал способ стать сильнее, — ответил он после паузы.
— Нет. Ты выбрал способ, который причинит тебе больше всего вреда. — Женщина в капюшоне почти незаметно наклонила голову. — Или, возможно, для тебя в твоём сознании между этими двумя вещами просто нет разницы.
Он только что встретил эту женщину, но по какой-то необъяснимой причине в нём поднималось горячее чувство, которому он не мог дать имени: словно угли вспыхивали от одного лишь звука её голоса. От этого отстранённого, презрительного, безжалостно издевательского тона…
В нём чувствовалась язвительная близость, которую Алсир не мог понять. Слов, чтобы её описать, не находилось.
— Ты не олицетворение Смерти, — заключил Алсир. — И, подозреваю, не Бог-мёртвец и не один из Двенадцати Святых.
Незнакомка хмыкнула. — С твоей стороны высокомерно говорить о таких вещах. Что может знать о божественности простой смертный вроде тебя? Как червь может постичь мифы драконов?
— Некоторые древние божества владели областями загробного мира до того, как мир раскололся, а боги пали с Небес десять тысяч лет назад, — продолжил Алсир, не обращая внимания на её замечания. — Аид, Яма, Идзанами и бессчётные другие… Все превратились в Богов-мертвецов, а их небесные престолы похитил Пятый Святой — Святой Небытия, божество Смерти нынешней эпохи.
— Тогда, возможно, я Пятый Святой. Сама Смерть, как теперь многие его зовут.
Алсир тихо усмехнулся. — Нет. Ты не Сюнь.
На миг пустота слегка задрожала. Словно что-то извне попыталось прорваться внутрь и не сумело.
Незнакомка наклонила голову. — Ты говоришь о вещах, о которых не должен. Сначала имя Двенадцатого, а теперь Пятого. Не тебе легкомысленно призывать Истинные Имена Святых.
Аркидас. Сюнь.
Забытые Истинные Имена Двенадцатого и Пятого Святых.
Слова обладали силой, а имена — ещё большей. Произнести такие имена значило привлечь взгляды двенадцати чудовищ, восседавших в Безбожных Небесах. Даже жрецы, пользовавшиеся наибольшим расположением, и герои, щедрее всех одарённые благословениями, не осмеливались произносить Истинные Имена своих Святых-покровителей — если вообще их знали.
Но…
— Как однажды сказала моя наставница, полагается знать имя своей добычи, — произнёс Алсир.
Незнакомка покачала головой. В этом жесте как будто сквозила нежность. — Ты безумен.
Произнося это, она, судя по голосу, улыбалась, и от этого он тоже улыбнулся.
— Ты меня знаешь, — сказал он, больше не в силах это отрицать.
— Знаю. — Она кивнула. — А ты знаешь меня?
— Не знаю, — признался он. — Но за петлями стоишь ты, верно? Что ты такое?
— Я твоя рабовладелица.
Это слово словно вонзило копьё в его душу. Внутри нарастало давление. Оно обжигало.
— Ты моя собственность, мой труп и моя игрушка, — безжалостно продолжила она. — Ты принадлежишь мне, и я могу тебя мучить. И ты будешь страдать, пока сам это позволяешь.
Алсир с трудом заговорил. — Пока я позволяю?
— Да. Пока ты наконец не решишь отказаться от своих цепей, я останусь твоей хозяйкой. Борись столько, сколько тебе угодно. Яростно противься испытаниям и выбирайся из своих колодцев. Уверяю тебя, лишь одному из нас твои страдания доставят удовольствие.
— Ты…
— Прочь с глаз.
Он упал. Ледяная вода поглотила его. Свет лодки угасал, пока вокруг не осталась одна лишь тьма.
Он падал, тонул, умирал. Алсир боролся, но всё было тщетно.
Последним, что он услышал, был её голос.
[Живи дальше, Алсир.]
Он снова услышал вой — скверноволки выли вдалеке.
Он ощутил покорность неизбежному ещё до того, как открыл глаза.
Неужели он снова вернулся к началу «сегодня»?
Но… Что-то было иначе.
Помимо воя, раздавались низкие ритмичные удары — ровные и сильные. Сквозь пелену боли и изнеможения он слышал шум ветра и ощущал его порывы.
Глаза Алсира приоткрылись.
Впервые за сто пятьдесят дней его встретил не слабо освещённый деревянный потолок казармы.
Над ним сияло лазурное небо нового дня.
Казалось, его тело выскоблили изнутри и заполнили свинцом; каждый вдох давался с трудом. Земля под ним дрожала. Только… это вовсе не была земля. Слишком тёплая, словно он лежал над тлеющими углями. Он лежал не на снегу.
К вою скверноволков внизу примешивался ревущий шум могучих взмахов крыльев.
Он летел на спине огромного дрейка.
— Не двигайтесь, — приказал ему голос. Зрение ещё было затуманено, но он видел женщину, склонившуюся к нему. — Вы при смерти. До лагеря 4-й регулярной части ещё несколько минут. Я остановила кровотечение как могла, но ваши раны даже я не смогу исцелить без оборудования.
Её слова звучали твёрдо и спокойно. Они успокаивали его. Возможно, ещё важнее было то, что он знал эту женщину.
Это была та самая всадница на дрейке, которую он встретил после битвы на Красной Изморози.
— Не говорите, — продолжила она. — Сейчас отдыхайте. Если это в моих силах, клянусь своей присягой: я не дам вам умереть.
Не в силах сделать что-либо ещё, Алсир позволил взгляду опуститься. Беспамятство снова манило его. Но прежде чем глаза закрылись, он увидел, как золотые лучи прорезали потускневшее небо.
Первые лучи солнца пролились над горизонтом, позолотив края серых туч.
Рождался новый день. На спине дрейка он увидел долгожданный рассвет.
— Завтра наконец пришло, — пробормотал он.
Каково это — наконец испытать что-то новое после столь долгого времени? Новая борьба, новые испытания, новые навыки…
Новые колодцы силы, из которых нужно выбраться.
Алсир удовлетворённо закрыл глаза. Когда он проснётся, его встретит новый день.
Ему не терпелось.
Впервые за много ночей Алсиру приснилась наставница.
Он не считал себя по-детски сентиментальным человеком. Да и далёким отголоскам прошлого не придавал большого значения.
И всё же всплывшее старое воспоминание было драгоценным.
Возможно, оно всплыло в противовес близости смерти — из потребности вновь разжечь в нём стремление жить.
А возможно, ему просто хотелось снова услышать её голос. Вновь пережить ту тихую, жестокую тоску по прошлому, которая грозила захлестнуть его всякий раз, когда он вспоминал наставницу.
«У тебя талант».
Три слова, подаренные Алсиру в детстве, были проклятием.
Произнёсшая их женщина не была дурой. И не была из тех, кто лжёт.
Поэтому Алсир доверил ей жизнь.
В день, когда он услышал эти слова, он впервые убил. Женщина, которой предстояло стать его учительницей, улыбнулась.
«Хочешь научиться пользоваться мечом?»
Это было первое проявление доброты к нему за всю жизнь. Он согласился.
Он не мог знать, чего этот ответ будет стоить в следующие годы.
Первым делом Алсир заметил, что проснулся при дневном свете.
Обычная ночная тьма, сопровождавшая начало каждой петли, отсутствовала. Усталые глаза с трудом открывались: яркий свет давил на тяжёлые веки.
Хорошее начало, — вяло подумал он. Сто пятьдесят утр в одной и той же предрассветной темноте — и вот вместо неё его встречает солнце. Это странным образом сбивало с толку, но он всё равно был рад.
Где я?
Тело медленно возвращалось в мир живых, чувства приходили одно за другим. С большим трудом он открыл глаза.
Он лежал на мягкой постели; стены вокруг казались куда прочнее привычного сырого дерева его старой казармы. Солнечный свет проникал через окно из полированного стекла, а полупрозрачная ткань занавесок смягчала его блеск. В комнате было греховно тепло: пылающий камин не пускал холод внутрь — привилегия, обычно недоступная рядовым пехотинцам.
Множество незнакомых запахов осадило нос и язык. Каждый вдох был густо пропитан приторным металлическим запахом крови и резкой травяной жгучестью сильных алхимических солей. Лишь запах плавящегося воска ближайшей свечи делал эту смесь терпимой.
Точно не казарма 3-й нерегулярной.
Он попробовал пошевелиться, но едва начал, как его осадило множество острых мучительных ощущений: мерзкая пульсация за глазами, глубокая боль по всей груди, нестерпимые жгучие вспышки в разорванных мышцах рук и плеч.
Настоящему воину не пристало жаловаться на страдания, но Алсир не сдержал стон, опускаясь обратно. Грудь будто спаяли в жёсткий хрупкий блок; каждая связка скреплена тонким воском, готовым разойтись при малейшем движении.
Послышалась суета. Кто-то бережно удержал его. — Не двигайтесь. Вы ещё слабы после операции.
От рук на голом туловище Алсир вздрогнул. — Не трогайте меня.
Голос был постыдно слабым. Горло будто проглотило мешок битого стекла. Но сухого шипения и вспыхнувшего в нём насильственного намерения хватило, чтобы женщина убрала руки.
— Прошу прощения, — сказала она. — Пожалуйста, лежите. Тело восстанавливается, швы ещё не укрепились.
Зрение ещё отчасти мутилось, но даже одного взгляда хватило, чтобы понять: стоявшая перед ним женщина была исключительной красавицей — высокой, стройной девушкой с кожей бледной и безупречной, как снег, обдуваемый ветром. Чёрные, как воронье крыло, волосы ниспадали до талии; две короткие косички обрамляли лицо по бокам, а остальные волосы были собраны сзади в один хвост.
Её одежда, напротив, выглядела откровенно зловеще. Рукава изношенной хирургической формы были закатаны до локтей, а кожаный фартук запятнан тёмной кровью и другими телесными жидкостями.
Вместо украшений — тяжёлая цепь на шее с уродливым знаком: змея с человеческим лицом пожирает железный меч.
Знак Второго Святого. Академия даёт его лишь знатокам врачебного искусства.
Значит, лицензированный алхимик и аптекарь. В 3-й нерегулярной не было настоящего врача, тем более женщины.
Значит…
— Лагерь 4-й регулярной части, — прохрипел Алсир. — Добрался.
Девушка кивнула. Бледно-серебряные глаза, почти цвета воронёной стали, горели живым любопытством, изучая его. — Можно сказать, вопреки всем шансам.
Значит, получилось. Наконец вышел из второго набора повторяющихся дней.
Всего-то полгода, — едко подумал он.
Ему предстояло обдумать многое: что теперь случится, если он умрёт, что следует делать дальше. Но сейчас прежде всего нужно восстановиться. В нынешнем состоянии он едва мог двигаться, не говоря уже о сражении.
Уязвимость — состояние, которого он не терпел.
— Сколько я был без сознания? — спросил он. Каждое слово больно скребло горло. Он подозревал, что, применив «Погребальную песнь обречённого», что-то порвал. Придётся говорить тихо, пока горло полностью не заживёт.
Ответ аптекаря, однако, пронзил тревогой.
— Четырнадцать дней. Пятнадцать, если точно. Сейчас чуть после полудня.
— Что? — Слово вырвалось, прежде чем он удержал его; захватил яростный кашель.
— Не кричите, — сказала она, помогая ему успокоиться. — Я восстановила повреждённую гортань, но при новом напряжении рискуете остаться немым навсегда.
Женщина осмотрела плотные льняные повязки вокруг его туловища, проверяя, не начали ли раны снова кровоточить от приступа кашля. Алсир не обращал внимания на боль: его мысли кружились вокруг её предыдущего ответа.
Он провёл без сознания больше двух недель? Алсир не знал, что об этом думать. С одной стороны, это не сулило скорого восстановления. С другой, в этом было некое неожиданное продвижение: не сделав ничего, он так далеко ушёл от временной петли.
Лёжа на постели, напряг мышцы, перечисляя главные боли и пытаясь определить раны. Но их было слишком много; в конце концов сдался и спросил.
— Раны. Расскажите о них.
Хирург подняла голову. Свет из окна упал ей на лицо, показав, насколько она измотана. Выглядела так, словно не спала несколько дней. — Вашему телу нужен сон. То, что вы выжили, — настоящее медицинское чудо, рядовой Алсир.
— Уже проспал две недели. Больше тратить время не буду. Тело должно заслужить отдых.
— Заслужить отдых? — Она наклонила голову, бледный взгляд стал непроницаемым. — Вы не понимаете, что пережили? Довели тело до самого края смерти. Одна усталость от искусств едва вас не убила. Я лечила многих раненых, но не видела никого, кто сражается с таким пренебрежением к телу. Почти впечатляет.
Алсир усмехнулся. — Лестно. Но лучше подробнее о ранах, пожалуйста.
Хирург немного посмотрела на него и выдохнула.
— С чего начать… Если вкратце: нанесённый себе перелом черепа, весьма вероятная травма головы, открытый перелом левого запястья, несколько тяжёлых рваных и резаных ран рук и туловища, сильная кровопотеря и истощение, значительные повреждения мягких тканей и ушибы, два сломанных ребра и пробитое лёгкое, пробитая почка, множественные разрывы мышц, сломанный нос. Наконец, каким-то образом вы криком вызвали кровотечение в собственных голосовых связках.
Пауза. Видя невозмутимость Алсира, хирург продолжила с врачебной отстранённостью.
— Вам повезло, что у противника было сильное целебное зелье, — сказала она. — Оно сохраняло ваше состояние стабильным, пока я не доставила вас в свой лазарет. Но даже с ним без какого-то защитного навыка или навыка выносливости, который удерживал вас в живых после удара сильверитового топора воеводы, до моего стола вы бы не добрались.
— Хм. — Значит, Роланду полагается благодарность. После битвы он был настолько ранен и дезориентирован, что едва ли сам смог бы обыскать труп Бьорна и выпить зелье.
Приготовившись, Алсир заставил тело сесть.
Боль была… довольно страшной. Будто всё тело одновременно рвут, жгут и пронзают. Обычный человек, наверное, уже кричал бы. Но теперь «Переносимость боли» позволяла терпеть без обморока.
И, к лучшему или худшему, он переживал гораздо большее.
Хирург не пыталась остановить. Наверное, ожидала, что он сам потеряет сознание. Не будь настолько усталой, возможно, сказала бы что-то.
Сейчас же она с некоторым изумлением смотрела, как он всё-таки сел на постели, а затем пошевелил пальцами, тяжело и болезненно дыша.
— Сколько времени до полного восстановления? — задыхаясь, спросил он.
Её взгляд стал пристальнее: она заново оценивала пациента. — Обычно я сказала бы, что месяцы. Но вы кажетесь необычно крепким для солдата нерегулярных частей. Вы можете ходить?
Алсир нахмурился, чуя беду. — Зачем?
— Мастера и Великие мастера части хотели бы задать вам вопросы. Я в том числе. Я планировала оставить вас в постели, но раз вы, похоже, в ясном сознании и способны двигаться, не вижу причин не отвести вас к своему начальнику немедленно. Есть немало вопросов, на которые нам нужны ответы.
Алсир нахмурился. Мастера и Великие мастера — ранги выше Элиты. Хирург говорила: высшие командующие похода хотят видеть его лично.
— Допрос не может подождать? — попробовал он.
— Это вряд ли можно назвать допросом. Скорее беседа, — поправила она; выражение лица ничего не выдавало. Было трудно судить, насколько она искренна. — Несмотря на нашу репутацию, командиры 4-й регулярной части не привыкли наказывать солдат-простолюдинов за успехи, превосходящие ожидания. На самом деле как раз наоборот.
— Уверен, простой рядовой вроде меня недостаточно важен для внимания столь высоких особ.
— Простой рядовой не заслуживал бы и двух недель личного ухода лучшего врача части. И всё же вам дали эту привилегию, потому что вы больше не простой рядовой, Алсир Риверс. Вы перестали им быть в тот миг, когда убили варварского воеводу в одиночном поединке. Теперь вы представляете для нас интерес.
Он поднял бровь. — И какого рода?
Она слегка улыбнулась холодными глазами. — Целиком зависит от ответов позже.
Ни крупицы сочувствия.
Алсир усмехнулся. — Ладно. В таком состоянии двигаться неразумно, но выбора, полагаю, нет.
— Нет. Но это вас не убьёт, а этого достаточно. — Хирург помолчала. — Я введу смесь обезболивающего и стимулятора, чтобы вы не рухнули по дороге.
Губы Алсира дёрнулись. — «Клянусь своей клятвой: не позволю умереть». Так вы сказали на спине дрейка две недели назад. Теперь верю: уже тогда были готовы спасти никчёмного нерегулярного солдата вроде меня.
— Значит, помните. Можно убрать травму головы из списка. Хотя вопрос сомнительного душевного здоровья остаётся.
— Ещё я помню встречу с вами после битвы на Красной Изморози, — добавил он. — Вы и всадница на дрейке, и хирург? Как целительница оказалась на передовой в роли бойца?
— Преуспевать во многих ремёслах — привилегия талантливых, — пожала она плечами. В словах не было высокомерия. — В моём случае исполнять несколько ролей на протяжении похода вынуждает необходимость. Наши ряды редеют, а королевство многого требует от людей моего уровня.
Любопытно. Человек, искусный и в бою, и во врачевании? Такие встречались исключительно редко даже среди дворянских вундеркиндов и гениев. — Вы прежде всего воин или роль хирурга для вас важнее?
— Думаю, задаёте слишком много вопросов для своего положения. Протяните руку, пожалуйста.
Она потянулась к ампуле на столе. Набрала её содержимое шприцем и щёлкнула пальцем по металлическому кончику иглы, затем замерла, словно о чём-то задумавшись.
— Кстати, вы неправы, — сказала, не глядя.
— Что?
— Вы не никчёмны. Тот, кто так боролся за жизнь, не может быть никчёмным.
Алсир моргнул. Странно сентиментально после стольких сухих ответов. — Если речь об убийстве воеводы, я просто отчаялся. Ничего больше.
— Не о воеводе. О шрамах на спине.
Алсир заставил себя не вздрогнуть.
— Узнаю их, — осторожно, сдержанно сказала она. — Лишь определённая плеть оставляет такие глубокие раны. Вы были рабом-Безбожником.
Снова услышать эти два слова он не был готов. Внезапность застала врасплох.
— …Больше нет. — Алсир откинул одеяло и встал с постели. Мука движения была столь яростной, что даже самому себе не хватало воображения описать её. Едва встал, чуть не упал на колени. Но удержался, не желая показывать слабость.
[Переносимость боли повысилась до 42]
Он смахнул уведомление. Ища снаряжение, вместо него заметил позади зеркало в полный рост.
Волосы стали длиннее: свободно спадающие тёмные пряди уже касались задней стороны шеи. Подбородок и линия челюсти оставались гладкими, без настоящей щетины, — маленькое упрямое напоминание о его юности.
В другой жизни он мог бы быть красивым, но годы страданий и насилия оставили следы. В зеркале — худое, волчье, резкое лицо. Длинный шрам пересекал правую щёку, тени лежали под янтарными глазами: усталыми, потускневшими, но всё же несломленными.
Однако застыл он не от лица. Тело выдавало постыдную истину происхождения.
Алсир видел записи жестокого прошлого, высеченные по всей голой спине плетьми рабовладельцев.
На спине не осталось ни одного непрерывного участка ровной кожи. Противоестественные шрамы либо вздымались жгутами келоидной рубцовой ткани, либо лежали обесцвеченными канавами в мраморе мышц, испещрённом прожилками. Следы плети повсюду пересекались десятки раз; плоть превратилась в неровную мозаику серебристых рубцов, которые останутся с ним до конца жизни.
Будь плеть обычной, шрамы, возможно, со временем сгладились бы благодаря восстановительной крепости Системы. Но рабовладельцы не были обычными людьми: злобная магия каждого удара навечно выжгла отметины.
Алсир не назвал бы увечье достойным восхищения, но что-то в нём было. Возможно, недоверие к тому, что ребёнком пережил эти годы, когда раны были часты, а кровь ежедневно текла со спины потоком вина.
Тело во многом было как он. Невозможным образом сшило себя там, где должно было умереть.
Борец против судьбы.
Алсир отвернулся. Стыдно признать, но долго смотреть на увечье он не мог. Воспоминания вызывали желание насилия без причины и логики.
— Где оружие? — потребовал он.
— Может, сначала оденетесь? — Врач не отводила взгляда и не смущалась голым телом, даже когда он возвышался над ней.
— Мой кинжал, — почти прорычал Алсир. Терпение истончилось до нитки: непривычный срыв его обычного невозмутимого спокойствия. Возможно, раздражительность вызывала боль. Или её прежние слова задели сильнее, чем он думал. Смутившись, он заставил себя смягчить тон. — Где он?
Ответ был спокоен. — Остальная спасательная группа собрала снаряжение. По крайней мере, остатки. Должны были сдать в оружейную. — Она подошла, не боясь ярости. — Стойте спокойно.
Она старалась не касаться его больше, чем необходимо. Алсир смотрел, как она ввела ему в руку содержимое ампулы. Мгновенное облегчение мук разлилось по телу.
— Действовать будет лишь несколько часов. Наши припасы сейчас на исходе, так что большего дать не могу. — Пальцы ещё на секунду задержались у него на плече, словно она боялась, что он упадёт, прежде чем она отняла руку. — Меня зовут Ленора. Я лицензированный аптекарь и капитан 4-й регулярной части. Рада, что вы в порядке, Алсир. Было бы досадно, если бы после бессонной ночи я получила лишь труп.
— Взаимно. Вы заслужили мою благодарность за то, что сохранили мне жизнь. — Алсир повёл плечами, проверяя подвижность. — Дайте что-нибудь надеть, пожалуйста. И скальпель, если можете выделить. Не хотелось бы встречать людей 4-й регулярной части голым и безоружным.
Несмотря на её слова, он подозревал: не все на базе будут рады его видеть.
Воздух на базе 4-й регулярной части был куда теплее привычного Алсиру северного пограничья.
На нём была лишь тонкая больничная рубашка, но даже её хватало, чтобы защититься от ослабевшего холода. Между ровными рядами кожаных палаток и каменных зданий стояли огромные жаровни; каждая сжигала больше топлива, чем весь лагерь 3-й нерегулярной роты израсходовал бы за день.
Высокие пещерные своды и бастионы каменных стен защищали внутренние дворы базы, преграждая путь суровым северным ветрам, но позволяя солнечному свету проникать через открытое устье огромной пещеры.
Он шёл босиком. Мощёная поверхность и необъяснимое отсутствие снега позволяли ступать без всякого неудобства для голых подошв.
Назвать это место простой «базой» значило бы его недооценить. Поначалу Алсир ожидал, что военный форпост окажется лишь немногим более укреплённой версией лагеря 3-й нерегулярной роты. Но пока Ленора вела его через твердыню, он осознавал, насколько сильно ошибался.
Это была грозная горная крепость — по меньшей мере втрое больше любого лагеря нерегулярных частей, с несколькими уровнями и широкими тоннелями. Её высекли в гранитной стене обрыва, а не выстроили в открытой тундре, как лагеря остальных рот, участвовавших в походе.
Место тоже было выбрано удачно. Хотя крепость находилась дальше от передовой, она контролировала единственный надёжный горный проход между внутренними землями королевства на юге и варварским пограничьем на севере. Это делало её идеальным местом для координации снабжения и войск, участвовавших в походе.
Из скал выступали башни, крепостные стены и промежуточные укрепления, защищая дороги и склады внизу. Бурная река, рождённая таянием ледников, текла под восточной стороной базы, наполняя водосборные резервуары и приводя в движение кузни и мастерские, грохотавшие в горных полостях.
— Не совсем временный лагерь, которого я ожидал, — рассеянно заметил Алсир.
— 4-я регулярная часть участвует в этом походе уже четыре года, — равнодушно ответила Ленора. — У нас было более чем достаточно времени и влияния, чтобы сделать своё положение безопасным и удобным.
Жаль, что для нерегулярных частей не смогли позволить себе такой же роскоши, но в этом не было ничего нового. Разница в отношении к дворянам и крестьянам существовала всегда, даже на войне.
Они прошли дальше вглубь базы, в более защищённые пространства открытой пещеры. Над ними поднимались тёмно-синие знамёна с гербом, изображавшим крылатого зверя, который держал меч. Между ними были утоптаны ровные дорожки: спрессованные грязь и камень превратились в твёрдые тёмные жилы, пересекавшие промёрзший гранит.
Вокруг него ходили одни из самых прославленных солдат королевства Морвин — бойцы регулярных частей, каждый из которых был выдающимся воином с лучшим обучением и снаряжением, какое могла предоставить армия. Они двигались по дорожкам без единого лишнего движения. Качество их оружия и доспехов превосходило даже снаряжение его капитана в 3-й нерегулярной роте: наверняка всё это ковали в мощных мастерских, где молоты стучали глубже в горах.
Даже с первого взгляда Алсир мог определить, что по силе они не уступали лейтенанту Вормасу или даже капитану Халмону. Каждый из них был как минимум в ранге Элиты.
Но их численность казалась… сократившейся.
— Где все? — спросил он Ленору.
— На базе сейчас не хватает людей. Большая часть наших сил отправлена стабилизировать обстановку в тундре.
«Не хватает людей» звучало как преуменьшение. Полностью укомплектованная рота должна была насчитывать пятьсот бойцов. Хотя Алсир ещё не успел обойти весь лагерь, у него было ощущение, что охранять огромную базу осталось меньше десятой части этого числа.
Ничего хорошего это не сулит. Что же произошло, пока я спал?
Но этим дело не ограничилось. Пока Ленора вела его дальше вглубь лагеря, среди запахов кожи и стали начал пробиваться другой — резкий и едкий.
Алсир принюхался.
Яд.
Над ним пронеслось огромное крылатое существо и приземлилось на широкой открытой площадке лагеря, где землю укрепили тяжёлыми досками и тёмным грунтом. Зверь рычал и плевался, беспорядочно разбрызгивая из пасти кислоту, пока облачённый в доспехи всадник на его спине наконец не потерял терпение: резкий рывок поводьев заставил существо замолчать.
Дрейки. Гордость и радость 4-й регулярной части.
К первому дрейку присоединились ещё несколько, и каждый был так же снабжён упряжью и поводьями. Следы недавней битвы были очевидны: чешуя зверей была исцарапана и повреждена, а всадники двигались с усталой энергией, неся повреждённое боевое снаряжение и пахнув засохшей кровью.
Солдаты регулярной части спешились и повели дрейков дальше в пещеры, где их ждали лежбища и смотрители.
— Я помню, как летел на спине одного из них, когда вы меня спасли, — сказал Алсир. — У вас тоже есть собственный дрейк?
— Не собственный. Зверя мне одолжили. — Ленора слегка нахмурилась. — Идёмте дальше. Солдаты регулярных частей — люди гордые, но всадники на дрейках ещё невыносимее большинства. Лучше вам не задерживаться, чтобы кто-нибудь из них не счёл ваше присутствие оскорбительным.
— Дворянское высокомерие мне хорошо знакомо. — И всё же, как бы он ни старался, его внимание по-прежнему притягивали крылатые существа.
Он редко видел их вблизи, и их дикая смертоносность завораживала его. Дрейки были одними из самых ценных и могучих ездовых зверей королевства. Они не были настоящими драконами, но имели дальних драконьих предков, и уже этого хватало, чтобы наделить их великой силой.
Хотя огнём они дышать не могли, их железы всё же вырабатывали горючую кислоту, которую можно было использовать для атаки дыханием. Алсир наблюдал, как один дрейк медленно выдохнул, и из его пасти стекла тонкая струя вязкой жидкости. Там, где она ударилась о землю, дерево зашипело и почернело; вверх потянулись тонкие нити дыма с горьким запахом.
По приблизительной оценке сила дрейка соответствовала рангу Элиты высшей ступени. Алсир не мог узнать наверняка, пока не сразился бы с ним.
— Не смотрите так пристально, — негромко сказала ему Ленора. — Разозлите их.
На долю секунды, вопреки здравому смыслу, его взгляд задержался, а пальцы погладили рукоять скальпеля, спрятанного во внутреннем кармане рубашки. Что-то шевельнулось в его крови. Мысль бросить клинок в зверя пришла сама собой. Он хотел спровоцировать столкновение.
Он хотел насилия.
Затем здравый смысл взял верх. Алсир моргнул и поспешно отвёл взгляд, прежде чем зверь что-нибудь заметил.
Странно. Обычно он не был склонен к столь безрассудным поступкам. Похоже, петли превратили его осторожный характер во что-то куда более хлопотное.
Он жаждал битвы. Когда он взялся за скальпель, ему даже не пришло в голову, что за такое необузданное безумие, возможно, придётся отвечать.
Мне нужно быть осторожнее, — одёрнул он себя. Я даже не знаю, работают ли временные петли до сих пор. На этот раз моя смерть может оказаться окончательной.
Легко было поверить, что временные петли всегда будут спасать его от смерти. В конце концов, это уже произошло в двух отдельных случаях; почему бы не произойти в третий, четвёртый или сотый раз?
Но так думать было безрассудно. Он всё ещё не до конца понимал, как работают временные петли. Возможно, они срабатывали лишь при определённых смертях и при определённых условиях. А возможно, каждая смерть расходовала конечный запас воскрешений.
Пока что он мог делать выводы лишь на основании двух наборов петель, поэтому разумнее было считать каждую смерть последней, пока они снова не запрут его в одном и том же повторяющемся дне.
А ещё есть та Незнакомка, которую я видел во сне, — подумал Алсир. Женщина в белом плаще… Она каким-то образом за это отвечает. Чего она хочет?
Если он умрёт ещё раз, увидит ли её снова?
Как ни странно, эта мысль не казалась неприятной.
Пока он строил догадки о своём необычном положении, они с Ленорой двигались дальше вглубь базы. Алсир внимательно следил за загонами, стараясь, чтобы его оценивающий взгляд не был слишком заметен. Смотрители ходили среди дрейков с осторожной уверенностью, облачённые в странное многослойное снаряжение, отталкивавшее кислоту. Они несли шесты с крюками, толстые поводья и длинные шприцы с мутной жидкостью. У некоторых были даже большие вёдра: в них в больших количествах сливали горючую кислоту из желёз дрейков.
— Это для оружейной, — ответила Ленора на его невысказанный вопрос. — Кислота полезна при изготовлении оружия и доспехов. А благодаря горючести она также годится в качестве алхимического реагента или зажигательного средства.
Алсир рассеянно кивнул. Как раз когда он собирался отвести взгляд, один из дрейков повернул голову.
Алсир почувствовал, как на нём остановился звериный взгляд.
На миг весь мир сузился до этого хищного глаза с щелевидным зрачком.
Алсир не замедлил шаг и никак не показал, что заметил существо.
Через удар сердца зверь фыркнул, выпустив из ноздрей слабую струю едкого тумана, и потерял интерес.
Жаль, — подумал Алсир. Схватка с ним дала бы ценный опыт.
…Потратив секунду на размышления, он задался вопросом, не права ли аптекарь в своих подозрениях насчёт его слабеющего рассудка и не согласилась бы она помочь ему поправить душевное состояние, прежде чем он сам доведёт себя до смерти.
Воздух в огромном, словно пещера, командном зале был пропитан запахом пепла и дорогого пергамента. Снаружи ритмичные взмахи крыльев дрейков создавали низкий гул, от которого вибрировал каменный пол. Он сопровождал звуки приглушённой, непрерывной работы внутри обширного помещения.
Алсир не ожидал увидеть внутри столько людей. Помимо солдат здесь находилось множество вспомогательного персонала — намного больше, чем в любой нерегулярной роте.
Хорошо одетые писцы целеустремлённо пробирались через толпу, а клерки рангом пониже, измазанные чернилами, спешили между длинными каменными столами, заваленными картами, учётными книгами и донесениями с восковыми печатями. Обстановка была напряжённой, и то немногое, что Алсир успел понять из разбросанных по столам отчётов, говорило, что в походе далеко не всё шло хорошо.
— Варвары начали ещё одно масштабное наступление? — спросил он, немного удивившись. — Получается, две крупных атаки за месяц. Я думал, после штурма наших опорных пунктов на пиках Морозного Зуба они отступят.
Ленора кивнула. — Второе наступление началось, пока вы спали, чуть больше недели назад. На этот раз они одновременно ударили по всем нашим нерегулярным ротам, размещённым на равнинах.
Алсир поморщился. — Это слишком большая территория, чтобы прикрыть её всю, даже для всадников на дрейках.
— Верно. Обстановка в тундре ухудшается сильнее, чем предсказывали наши худшие прогнозы. Людей у нас мало, и медицинских запасов едва хватает. Но пока что это не ваша забота. Идёмте, командир Фалдрен ждёт.
В центре зала стоял глава 4-й регулярной части. Командир Фалдрен Вейн производил грозное впечатление. Будучи Великим мастером, он полностью затмевал своей силой всех остальных в комнате, за исключением, возможно, Леноры. Окружённый офицерами, инженерами и квартирмейстерами, он говорил коротко и властно, а несколько клерков спешно записывали каждый его приказ.
Вскоре он заметил Алсира. Извинившись перед остальными, командир подошёл к нему.
— Вижу, наш загадочный убийца наконец проснулся, — сказал Фалдрен. — Как вы себя чувствуете, рядовой Алсир?
Сердечность его тона застала Алсира врасплох. Фалдрен, несомненно, был дворянином, а Алсир — очевидно, лишь солдатом из крестьян. Даже сейчас одно его присутствие притягивало неприязненные и презрительные взгляды других высокородных офицеров в зале.
Но в тоне Фалдрена ничего подобного не было. Он звучал устало, но почти никаких других чувств в его голосе не слышалось.
Алсир ответил кивком. — Бывало лучше, господин командир.
— Охотно верю. Когда вас только доставили, ваше состояние было тяжёлым. — Фалдрен повернулся к Леноре. — Он в состоянии отвечать на вопросы, капитан?
Врач пожала плечами. — Это зависит от того, какие вопросы вы хотите ему задать, командир. Если вы задумали что-то более инвазивное, я могу подготовить инструменты за несколько минут.
Алсир слегка напрягся, а Фалдрен вздохнул. — Пожалуйста, не шутите. Ваш пациент и без того испытывает достаточно сильный стресс. Оба идите за мной. Поговорим наедине.
Она шутила? Я едва могу понять.
А он-то думал, что это у него трудности с выражением своих мыслей…
Втроём они перешли в отдельную комнату, соединённую с командным залом. Когда за ними закрылась железная дверь, Алсир почувствовал, как волоски у него на затылке встали дыбом. По комнате прокатился странный гул, и шум за стенами внезапно сменился тишиной.
Заглушающие руны. Интересно.
Значит, помимо обычных укреплений у базы была ещё и магическая защита.
— Любопытно. Вы не выглядите удивлённым, — заметила Ленора.
— Я знаком с рунной магией, — ответил он.
— Но вы не дворянин и не маг. Откуда крестьянин, родившийся в глухой деревне, знает о таких вещах?
— Старый знакомый работал с рунами, — уклончиво ответил Алсир.
Ленора задумчиво хмыкнула, но больше ни о чём не спросила.
Он стоял посреди комнаты, отрезанной от внешних звуков, по-прежнему в больничной одежде, а Фалдрен и Ленора заняли места за тяжёлым столом из полированного дуба. По обеим сторонам комнаты стояли навытяжку две пары закованных в сталь солдат с мощными алебардами наготове.
Алсир изучал двоих, державших крепкий поводок 4-й регулярной части.
Мастер и Великий мастер. Они, несомненно, были самыми сильными людьми во всей крепости на данный момент, хотя Алсир готов был поспорить, что в роте имелись и другие грозные капитаны, которых он пока не видел: сейчас они находились в тундре.
Командир Фалдрен оказался не таким, как ожидал Алсир. Он был высок и хорошо одет, но слегка свободно сидевшее одеяние намекало на хрупкое телосложение. Тонкие очки в проволочной оправе обрамляли усталые серые глаза.
Он не был похож на фронтового солдата и даже отдалённо не напоминал свирепого офицера, каким Алсир представлял себе командира жестокой кавалерии на дрейках. Скорее уж он походил на учёного. Однако слабое синее мерцание его одеяния намекало на истинную силу.
Командир 4-й регулярной части — роты, славившейся свирепостью в бою, — был магом.
Странное сочетание. Как заклинатель здесь оказался?
Маги встречались редко. Подобно родословным и благословениям, способность пользоваться магией была по большей части наследственной. Для заклинаний требовался особый орган, известный как ядро маны, — редкая мутация, которая лишь изредка проявлялась благодаря магическому происхождению, передававшемуся из поколения в поколение от родителей-магов детям.
Поскольку детям было так трудно унаследовать ядро маны, область магического искусства в королевстве Морвин в основном контролировала горстка дворянских магических семей. Эти Дома следили за тем, чтобы их наследники вступали в браки исключительно друг с другом, сохраняя чистоту магической крови и тем самым обеспечивая максимально возможный шанс передать признак ядра маны следующему поколению.
В обычных обстоятельствах Алсир предположил бы, что и сам Фалдрен происходил из одной из таких семей, особенно с учётом его силы и положения. Но название его Дома — «Вейн» — было незнакомо.
Значит, вряд ли он из известной магической семьи. Возможно, приёмный ребёнок? Или что-то ещё более скандальное…
На дальнейшие догадки времени почти не осталось. Командир Фалдрен обратился к нему.
— Начнём, — сказал он с дружелюбной улыбкой. — Прежде всего, я рад видеть вас в порядке и в сознании, рядовой Алсир. Среди нас были те, кто боялся, что вы уже никогда не вернётесь в мир живых.
— Раз его лечила я, сомневаться в том, что он рано или поздно выздоровеет, едва ли приходилось, — ровным голосом сказала Ленора, словно слова командира её обидели. — Но должна признать, он очнулся гораздо раньше, чем я ожидала. С учётом повреждений и истощения его тела я предполагала, что без сознания он проведёт ещё как минимум месяц.
— Что ж, хорошо, что теперь он здесь, с нами. — Фалдрен кивнул. — У нас есть возможность развеять некоторые опасения роты, пока других наших, более… упрямых капитанов нет рядом.
Алсир нахмурился. — И что же это за опасения?
Ленора достала из стола мерцающий шар размером примерно с кулак.
О. Я понимаю, к чему всё идёт.
— Полагаю, вы знаете, что это? — спросила она.
Алсир кивнул, теперь гораздо насторожённее.
— Оценочная сфера.
Он уже видел её несколько раз, как и любой в армии.
Окна статуса считались неприкосновенными. То, что содержалось в собственной Системе человека — навыки, Таинства, уровни, — было глубочайшей личной тайной. Даже в семье или между любящими людьми требовать сведений о чужих способностях или уровнях считалось серьёзным общественным табу.
И всё же ценность человека нужно было как-то измерять, особенно таким важным учреждениям, как армия. Армии и правительства нельзя было строить на одном лишь доверии. Поэтому Королевский орден оракулов предложил приемлемый компромисс: оценочную сферу.
Устройство массового производства не могло увидеть весь набор навыков человека. Вместо этого оно выделяло и показывало лишь навык с самым высоким уровнем, позволяя начальству оценить общую ценность человека, не заглядывая слишком глубоко в его Систему.
Прежде Алсира уже несколько раз проверяли оценочной сферой: один раз при поступлении на службу, а другой — несколько месяцев назад.
— При поступлении на службу оценочная сфера определила ваш ранг как Посвящённый высшей ступени, а самым развитым навыком было «Владение мечом» уровня 12, — сказала Ленора. — Возможно, для большинства простолюдинов это приемлемо, но в наших глазах ничего примечательного.
Ленора на мгновение замолчала. Увидев невозмутимое выражение лица Алсира, она продолжила.
— Около двух месяцев назад — после битвы на Красной Изморози и примерно через год после поступления на службу — вы попросили начальство перевести вас в ранг Подмастерья высшей ступени, надеясь на повышение. Снова использовали оценочную сферу и определили ваш ранг по навыку «Владение мечом» уровня 31.
— Достичь Посвящённого высшей ступени к поступлению на службу уже было впечатляюще для вашего возраста, — сказал Фалдрен. — Как и рост ваших навыков за последний год в 3-й нерегулярной роте, это заслуживало похвалы. Но ни одно из этих двух показаний не было особенно исключительным или невероятно далёким от нормы для солдата вашего происхождения. В отличие от этого.
Офицер повернул к нему изображение оценочной сферы. Показания были видны достаточно ясно:
[Оценочная сфера #1806-A1]
Заверенное считывание окна статуса (Ограниченное)
Отображение результатов…
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Наивысший навык: Владение мечом — уровень 47
Текущий ранг: Элита низшей ступени
[Конец]
Несколько солдат невольно ахнули. Один едва не уронил алебарду, другой тихо присвистнул.
— Это было записано несколько дней назад, пока вы были без сознания, — сказал командир Фалдрен, сменив дружелюбный тон на более серьёзный. — Ранг Элиты низшей ступени с навыком «Владение мечом» уровня 47 — это не нормально для восемнадцатилетнего. Это намного выше даже того, чего мы ожидаем от большинства дворянских детей. Среди ваших ровесников есть те, кто ещё даже не открыл свою Систему.
— Даже у половины наших солдат регулярной части нет навыка столь высокого уровня, хотя они на десятилетия старше вас, — добавила Ленора. — Уже трудно поверить, что простолюдин достиг таких высот в любом возрасте. Но если учесть, что на путь от «Владения мечом» 31 до этого уровня у вас ушло всего два месяца… Что ж, это вызывает некоторые вопросы.
Выражение лица Алсира оставалось прежним, хотя про себя он пытался — безуспешно — найти разумное объяснение.
— Значит, меня будут осуждать за мою силу? — спросил он.
— Осуждать? Нет, конечно же! Но вы не можете винить нас за любопытство, — заверил Фалдрен с немного смущённой улыбкой, и напряжение слегка спало. — То немногое, что мы знаем о вашем прошлом, не дало нам ничего существенного. Ваши побуждения для нас тайна, как и ваш озадачивающий выбор поступить в крестьянское ополчение при столь выдающейся силе. Поскольку мы так мало о вас знаем, я счёл, что нам стоит познакомиться, прежде чем я сделаю своё предложение.
Алсир поднял бровь. — Предложение?
— Вступить в 4-ю регулярную часть, разумеется. — Командир Фалдрен протянул руку, и лицо его просветлело. — Скажите мне, Алсир Риверс. Чего вы хотите? Силы? Богатства? Или, возможно, славы? Под нашим руководством мы поможем вам достичь ваших целей, какими бы далёкими они ни были.
— Своих целей я должен достичь сам, — немедленно ответил Алсир. — 4-я регулярная часть не может дать мне того, к чему я стремлюсь.
— Но мы можем помочь вам до этого дойти, — возразила Ленора. — Считайте нас ступенью, если хотите. Ваша служба у нас не обязательно должна быть постоянной, а приобретённые у нас преимущества останутся с вами. Связи многое решают. Пусть сила у вас и есть, но очевидно, что вы не знаете, как лучше всего ею пользоваться, если сочли вступление в нерегулярные части хорошей идеей.
Алсир мудро промолчал.
Приняв его молчание за раздумья, Фалдрен продолжил. — Мы вам не враги, рядовой. И мы здесь не для того, чтобы выжать из вас все тайны, а затем выбросить, когда вы истощитесь. 4-я регулярная часть хочет заключить с вами взаимовыгодное соглашение. У вас больше возможностей торговаться, чем вы думаете, потому что мы не возьмём больше, чем вы согласитесь дать. Поэтому я снова спрашиваю, Алсир Риверс:
— Чего вы хотите?
Чего же хочу я…
Любопытно, что Фалдрен, при всём благородном происхождении, начал с предложения, а не угрозы. Насколько Алсир мог судить, тот казался искренним.
Вместо того чтобы силой вытягивать ответы из простолюдина, командир пытался заручиться его преданностью.
Такой подход отличался необычной сдержанностью — добродетелью, которой большинству дворян в обращении с крестьянами не хватало. Похоже, Фалдрен и Ленора понимали его колебания и знали: надавят слишком сильно — могут вовсе его потерять.
Пусть у Алсира не было связей, он не был настолько слаб и бесполезен, чтобы им можно было небрежно распорядиться. Нелепо быстрый рост делал вложение выгодным: под поверхностью скрывался необычайный потенциал, который оставалось лишь раскрыть.
Мягкий подход — заманчивые предложения, похвалы и золото — мог принести им не только грозного бойца, но и ещё не раскрывшийся ресурс, способный развиться во что-то большее.
Словом, их желание получить его давало преимущество, которым можно воспользоваться.
С этим можно работать.
Здесь была возможность, но требовалась осторожность. Потакать любопытству командира опасно; ничего не делать — расточительно.
Дипломатия не была его сильной стороной. Подумав, Алсир решил, что прямота послужит лучше всего.
— Господин командир, в порядке убывания важности я хочу обсудить исчезновение моего кинжала, денежную награду за убийство важной военной цели и повышение за образцовое выполнение последнего задания: обоз достиг назначения без потерь людей и груза.
Повисла тишина. Со стороны охраны Алсиру послышался тихий шипящий вдох одного из солдат, потрясённого его дерзостью.
Фалдрен поднял бровь. Ленора же негромко усмехнулась.
— Возможно, от простолюдина следовало ожидать подобного нахальства, — сказала она. — Уже смеете требовать у начальства, рядовой?
— Требование только первое, госпожа, — поправил Алсир. — Можете отказать в том, что полагается за заслуги: от дворянства меньшего и не жду. Но кинжал обсуждению не подлежит.
Сбоку снова тихо кашлянули, затем послышался приглушённый хрип. Кто из солдат регулярных частей смеялся, Алсир не разобрал, но был рад, что кто-то оценил юмор.
— Смело. Даже высокомерно. — Фалдрен слегка улыбнулся. — Но высокомерие заслужено, так что на этот раз неуважение оставим без внимания. Ваше снаряжение в нашей оружейной. Заберёте, когда закончим разговор.
Алсир немного успокоился. Потерять подаренный наставницей кинжал было немыслимо. — А две другие заслуги?
Ответила Ленора. — Выражаясь вашими прежними словами, получите причитающееся. Награда довольно значительна. Обычная цена за убийство Элиты высшей ступени — шесть золотых, но воевода Бьорн за поход сбил десятки наших всадников на дрейках. Награду соответственно подняли.
Шесть золотых уже были большой суммой. Простолюдин мог с ней весьма удобно прожить добрый десяток лет. Даже за Рагну на Красной Изморози он получил только одну монету; вторую дали за решающее сплочение солдат.
В голосе Алсира появилось предвкушение. — Сколько теперь?
— Ждите как минимум вдвое больше. — От ответа Леноры сердце пропустило удар. — Это, разумеется, без личных вещей воеводы. По праву добычи всё, что сняли с тела, принадлежит вам, включая ценный сильверитовый топор. Захотите что-то продать нам — цену обсудите непосредственно с квартирмейстером.
Минимум двенадцать золотых. Двадцать четыре года жалованья нерегулярного солдата.
На него свалилось состояние целой жизни — пусть крестьянской, но даже Алсир не сдержал лёгкой улыбки. С начала военной службы столько денег у него ещё не бывало.
— Наконец, повышение, — сказал Фалдрен, выпрямляясь в кресле. — Прямо говоря, держать бойца ваших способностей рядовым — расточительство. Даже сержант отделения или взвода в 3-й нерегулярной роте всё ещё означал бы огромную потерю потенциала.
Это не удивило. Пусть в чужих глазах Алсир молод и малоопытен в командовании, доказанные боевые способности невозможно игнорировать.
Он убил Элиту высшей ступени в одиночном бою. Оставлять его в рядах обычного ополчения уже нельзя.
— Предлагаю место кадета в 4-й регулярной роте, с немедленным вступлением в должность при согласии, — сказал Фалдрен. — Завершите испытательный срок — получите все полномочия, жалованье и удобства лейтенанта. Продолжите отличаться — новые повышения придут быстро, независимо от низкого происхождения. Через несколько лет можете даже получить поддержку 4-й регулярной части для учёбы в одной из высших академий королевства.
Он дал предложению повисеть в воздухе, затем добавил: — Полагаю, не нужно объяснять, как редко простолюдинам предлагают такое.
Уже само повышение крестьянина до регулярного солдата было редкостью. А военное спонсорство для простолюдина в высших академиях королевства — практически неслыханным.
По сути, Фалдрен предлагал Алсиру, простолюдину без известных благородных родословных и могущественной поддержки, шанс за несколько лет достичь Мастера или даже Великого мастера.
Выгоды для общественного положения и развития Системы были огромны.
Немного слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это сразу насторожило Алсира.
— Сколько придётся служить в 4-й регулярной части, если соглашусь?
— Не дольше первоначального трёхлетнего контракта нерегулярного солдата, — заверил командир. — Год в 3-й нерегулярной вы уже отслужили, требовать продления не буду. Просто отслужите оставшиеся два года, и по условиям договора будете свободны от морвинской армии. После, если пожелаете, обсудим дальнейшую службу. С радостью предложу постоянное место, если будете готовы.
Даже не требует нового контракта? Невероятная щедрость — настолько, что Алсир растерялся.
Неужели высокородный и успешный Фалдрен вложит столько в безымянного крестьянина? И почти ничего не просит взамен: ни навыков, ни тайн, ни истории, лишь обещание короткой службы.
Ленора внимательно изучала его, не давая советов. Алсир обдумывал предложение.
По правде, прежде он был готов отказаться. Новая сила и способности открыли много путей. Ради роста, богатства или положения больше не требовалось полагаться на армию.
Но если служить нужно лишь столько, сколько он и планировал, а северный поход складывается для королевства всё хуже…
Остаться здесь может быть выгоднее и свободнее, чем я думал.
Больше битв. Навыков. Испытаний. А по дороге заработает немало золота и связей — больше, чем уйдя самостоятельно.
Соблазнительно.
— Соглашусь на нескольких условиях, — осторожно сказал Алсир.
Фалдрен слегка кивнул. — Если разумны.
— Если в течение года достигну ранга Мастера, хочу немедленного освобождения от военного контракта. Также личное рекомендательное письмо от вас для места в морвинской академии и вознаграждение, равное полному жалованью за оставшиеся месяцы службы.
Наступила ошеломлённая тишина, настолько полная, что слышно было бы падение булавки.
Лишь Ленора не удивилась бесстыдству Алсира. Врач выглядела погружённой в мысли.
— Рекомендация, а не спонсорство? Хотите сохранить свободу, верно?
Алсир слегка склонил голову, не подтвердив и не опровергнув.
Фалдрен изучал его с пугающей пристальностью. Словно увидел солдата в новом свете, заново оценивая ценность и потенциал.
Возможно, прежде считал, что предложением легко его заманит. Любой простолюдин принял бы сделку сразу.
Если такой талантливый простолюдин отказался, какие ходы он скрывает?
После долгих секунд командир выдохнул. — Чтобы мы заплатили за досрочный уход? Совершенно неразумно. Не говоря о потрясающем высокомерии: будто достигнете Мастера всего за год… И всё же условие интересно. Принимаю с одним дополнительным требованием.
Аура Фалдрена поднялась, придавив комнату неестественным давлением. Тяжесть легла на всех, но сильнее всего на Алсира. Усилился животный порыв отвернуться от командира или даже бежать от взгляда.
Алсир понял, сколько силы Великий мастер сдерживал ради него.
Но солдат не дрогнул и спокойно выдержал взгляд.
— В течение года принесёте голову цели с наградой ранга Мастера высшей ступени, на целый ранг выше Бьорна, — потребовал Фалдрен. — Разумеется, дам необходимые возможности и поддержку, но убить такого врага должны вы. Сделаете — независимо от собственного ранга можете уйти из 4-й регулярной части когда угодно, с обещанным золотом и моим благословением. Не справитесь — контракт с ротой продлится до восьми лет.
Восемь лет. Практически целая жизнь.
Для крестьянина служба в регулярных частях часто считалась наградой, а не наказанием. Алсир находил иронию в том, что в их положении Фалдрену пришлось представить её вторым.
Вместо испуга губы солдата изогнулись.
— Более чем приемлемо. Дайте испытания труднее, если можете, командир. Не отступлю.
— Получите. — Фалдрен убрал давление. Выражение стало довольным. — Добро пожаловать в 4-ю регулярную часть, кадет Алсир.
[Новый навык: Убеждение 1 (Обычное)]
— Странно гладко прошло.
Услышав замечание Алсира, Ленора слегка улыбнулась, хотя глаза остались холодны. — Фалдрен не тот, кого ожидали, верно?
Они покинули командный зал и шли к оружейной. Алсир торопился вернуть кинжал и золото за убийство Бьорна.
— Не типичный дворянин такого положения, — ответил он. — Ожидал больше…
— Снобистского высокомерия? — подсказала Ленора. Увидев молчаливое согласие в пожатии плеч, пояснила. — Прежде слышали имя его знатного дома, Вейн?
Алсир покачал головой. — Нет.
Раньше он выучил названия всех крупных домов Морвина; незнакомое имя дома столь сильного командира немного сбивало с толку.
— Удивилась бы, если слышали. Малый дом, отдалённый от высшего дворянского двора из-за слабых родословных и малого влияния. До тех пор, пока Фалдрен не изменил их судьбу.
Иными словами, без значительной финансовой или общественной поддержки Фалдрен всё же достиг Великого мастера и получил заметное место при высокородном дворе как командир регулярной роты.
Алсир понял намёк. — Тяжёлое детство сделало его сочувственнее к родившимся без силы.
Ленора кивнула. — Ещё интереснее, что в доме Вейн он даже не родился. Его усыновили, когда ребёнком проявил магический талант. До того жил в кое-как устроенном приюте на окраине среди крестьянских детей. Поэтому неприязнь к простолюдинам так и не возникла.
— Маг не из магического дома, — усмехнулся Алсир. — Какая удача.
Ходил слух: раз в сотню поколений у крестьянской семьи случайно может родиться ребёнок с ядром маны. Пробуждение спавших веками родословных или невероятное совпадение магических наследственных факторов — таких детей считали необычайно талантливыми в магии, часто равными дарами старым дворянским домам или даже превосходящими их.
Значит, догадка верна. Крестьянский гений, усыновлённый малым дворянским домом. Бесчисленные поколения спящей магической наследственности сошлись, дав необычайно мощное ядро маны.
Иронично, но приятно. Из людей скромного происхождения часто получались более разумные командиры, чем из высокородных. Пусть Фалдрен больше походил на учёного, выбранное ремесло не делало его менее смертоносным. 4-я регулярная часть уважала бы хотя бы его силу, если не происхождение. Это объясняло и готовность принять Алсира без знатного прошлого.
Но беспокоило и другое.
— После прежних слов ожидал больше вопросов о навыках и росте, — сказал Алсир. — Вас обоих совсем не интересует, как простой рядовой убил воеводу — Элиту высшей ступени? Или так быстро развил навыки?
Ленора пожала плечами. — Случаи вроде вашего не так редки, как думаете. Притесняемый простолюдин совершает великие подвиги и быстро поднимается в обществе? На этом основана едва ли не половина баллад и саг бардов.
Алсир нахмурился. — Но это истории. Здесь вряд ли применимы.
— Любая история основана на правде. Прихоти Системы рождают гениев и чудо-детей в самых невероятных местах и слабых родословных. Фалдрен — яркий пример: безымянный сирота проявил мощное ядро маны и стал Великим мастером до тридцати. Почему вам не быть таким же?
Ему вдруг вспомнилась старая поговорка наставницы.
«Что такое удача, если не прихотливый рывок судьбы, рождающий невозможные совпадения?»
— Вы правда в это верите? — тихо спросил он.
Продолжая, Ленора придала тону странную мечтательность. — Дворянский бастард, брошенный на улицу, при пробуждении Системы развивает несколько Таинств родословной. Крестьянский мальчик чудом находит наследие Бога-мертвеца, обретая невероятные навыки, Реликвии и искусства. Безымянный солдат упорством и бесконечной борьбой привлекает Святых и получает мощные способности за каждое невозможное испытание, преодолённое на поле боя. В истории такие аномалии бывают, пусть редко, и пусть высокородные предпочитают делать вид, что их нет.
Алсир осторожно обдумал слова. — Тогда вам и командиру совсем не интересно, что за «аномалия» подняла меня так высоко?
— Не нужно знать каждую подробность навыков и способностей солдат. Нужны лишь сила и преданность.
— Это нелогично.
Ленора посмотрела как на дурака. — Даже дворяне достаточно тактичны, чтобы понимать: нельзя и не следует лезть в чужие тайны Системы. Такое грубое вторжение в личную жизнь отпугнёт таланты от любой регулярной роты — не только простолюдинов, но и дворян, — какие бы блага ни обещали. Даже у нерегулярных сферы оценивают лишь самый высокий навык и текущий ранг. Больше ничего.
Алсир счёл это разумным. И всё же усмехнулся.
— Возможно, всем легче поверить, что мои удачные обстоятельства родились случайно, а не из намерения и заслуг.
— В итоге вам выгодно, зачем спорить? — Она пожала плечами. — Повезло, что сегодня повышение здесь рассматриваем лишь Фалдрен и я. Другие капитаны 4-й регулярной части придерживаются… менее благожелательных взглядов на подозрительное прошлое и необъяснимые достижения.
Алсир не сомневался: многим высокородным офицерам повезение крестьянина покажется оскорблением. — Где они сейчас?
— Спасают остатки нерегулярных сил на равнинах. Несколько дней назад племена призвали шаманов, заимствовав мерзкую магию для усиления наступления. Теперь мутировавшие чудовища бесчинствуют в тундре, мешая координации. Ожидаю рекордных потерь к концу месяца.
Алсир задумчиво хмыкнул. — Есть новости о 3-й нерегулярной?
— Укрепления не успели приготовить. По последним сведениям, когда пришли чудовища, роту вырезали почти до последнего человека. — Ленора взглянула с любопытством. — Больше года были товарищами. Скорбите?
— …Нет. Не особенно, — солгал он.
Если бессердечность её задела или она распознала ложь, то никак этого не показала.
Как и всё остальное, оружейная 4-й регулярной части в несколько раз превосходила размерами оружейную 3-й нерегулярной.
Здесь соединились шахты, мастерские, литейные, склады и службы снабжения. В огромном подземном комплексе сновали писцы, курьеры, кузнецы, шахтёры и инженеры, перемещая по шахтным рельсам тележки с провизией, снаряжением и рудой. В верхнюю часть стен и потолки встроили латунные трубы и вентиляционные каналы: они стравливали драгоценное тепло с регулярными выпусками пара и время от времени заменяли воздух, забитый пылью, свежими потоками.
Здесь было тесно, жарко и шумно. Тяжёлые механизмы работали непрерывно — и в пещере, и глубже в горах, — заставляя землю постоянно содрогаться от мощных вибраций. Запах производства, угля, металла, кислоты, пота и пепла не исчезал ни на миг.
Алсир понимал, что стоит в промышленном сердце похода: здесь добывали, обрабатывали и производили большую часть снаряжения морвинских войск, посланных захватить северную тундру. Но как бы впечатляюще всё ни выглядело, сейчас ему не было до этого никакого дела.
Потому что, хотя главный квартирмейстер уверял, будто выложил перед ним всё снаряжение, собранное после битвы с воеводой Бьорном…
Кинжала всё ещё не было.
— Его здесь нет, — настаивал Алсир. — Я им перерезал позвоночник воеводы. Когда потерял сознание, кинжал торчал в его шее. Пропустить его невозможно.
Перед ним лежала груда оружия и доспехов. Сильверитовый топор и могучий боевой лук Бьорна были явно ценнейшими вещами на столе, но имелся и кожаный доспех великана, оказавшийся из добротной кожи мантикоры, а также мешочек драгоценных костей и зубов зверей — эквивалент денег у варварских племён.
Кроме того, отдельной кучей лежали худшие оружие и броня. Большинство сняли с почётной стражи Бьорна, убитой Алсиром до поединка, но среди них он заметил и своё: сломанные одноручные мечи, треснувший щит с чешуёй дрейка, разодранный стальной нагрудник. Всё было повреждено в разной степени.
Алсир уже дважды перебрал эту груду. Сверкающего теневого кинжала нигде не было.
Однако тревога Алсира квартирмейстера не заботила.
— Парень, представляешь, сколько вещей проходит здесь за один день? — пожаловался коренастый мужчина. — Попросил бы найти один кинжал через день-два после того, как спасатели скинули его сюда, — может, нашёл бы по записям. Но две недели? Повезёт, если драгоценный нож ещё здесь, а не брошен в плавильню на переработку.
— Расплавить вы его всё равно не смогли бы, — прошипел Алсир. — Это оружие единственное в своём роде. Я не смирюсь с его исчезновением.
Квартирмейстер поднял бровь: слова явно его не впечатлили.
— Это просто нож, которым ты к тому же пользовался ещё в крестьянской нерегулярной роте. Насколько он может быть важен? Если уж так расстроен, готов поспорить, в моей оружейной найдёшь замену получше. С полученной наградой у тебя точно хватит золота купить более хороший нож.
— Мне не нужна замена, — ровно сказал Алсир. — Назовите людей, собравших снаряжение. Если украли, я…
— В таком состоянии ничего не сделаешь, — раздражённо перебил квартирмейстер. — Успокойся. Ты едва стоишь, парень. Прибереги угрозы хотя бы до восстановления боеспособности. Может, в крестьянском ополчении считал себя крупной рыбой, но это 4-я регулярная рота. Здесь почти каждый минимум Элита, и терпеть тебя так, как я, не будут.
Алсир сжал кулаки до белизны. Заметив убийственное напряжение, квартирмейстер вздохнул.
— Снова тщательнее переберу запасы и расспрошу тех, кто принёс вещи. Жизнью клянусь, понятия не имею, где особенный кинжал. Но если где-то в моей оружейной — найду. Это самое малое, что 4-я регулярная часть должна за убийство ублюдка Бьорна. Этот великан убил больше всадников на дрейках, чем любой варвар за поход. Пусть ты простолюдин, у меня достаточно чести не красть у тебя после такого подвига.
Больше Алсир ничего сделать не мог. После нескольких секунд тишины вздохнул.
— Ладно. Но если до завтра не найдёте, возьму дело в свои руки.
— Да-да… Яйцами Святого клянусь, а я думал, дворяне на дрейках — жестокие ублюдки… — Квартирмейстер покачал головой. — Будто готов был оторвать мне голову. Ну, о делах ещё хочешь говорить или нет?
— Делах?
Квартирмейстер указал на стол. — Полагаю, большинством этих вещей ты пользоваться не умеешь, особенно топором и луком, так что лучше будет продать их нам. Есть ещё вопрос твоего прежнего снаряжения. Почти всё сломано, да и качество паршивое — ведь изготовляли для нерегулярных частей.
Алсир поморщился. — Что предлагаете?
Коренастый квартирмейстер ухмыльнулся. — Награду в двенадцать золотых ты получил. От таких денег даже дворянский торговец вроде меня может покраснеть. Но как насчёт того, чтобы сделать состояние ещё больше, а? Дам ещё три золотых, если согласишься продать мне всё, что здесь на столе.
Алсиру понадобилась секунда, чтобы осознать наглость предложения.
— Один сильверитовый топор легко стоит как минимум вдвое больше, — возразил он. — А в столице, возможно, втрое.
— Не так просто, парень! Знаешь, как трудно переплавить сильверит и перековать? — Квартирмейстер театрально покачал головой. — Да и мы не в столице, верно? В заднице мира! А остальное барахло? Металлический мусор, годен только на столовые приборы. На деле я одолжение делаю, избавляя тебя от него. Или лучше заплатишь за хранение? Недёшево, скажу.
— Никакая плата за хранение не ограбит меня сильнее, чем вы сейчас, — обвинил Алсир. — Шесть золотых за топор, три за лук и мантикорьи доспехи вместе, один за всё остальное. Вот моё предложение.
— Вы чокнутый, молодой человек?! Лук с доспехом может стоить ползолотого, но груда лома не принесёт больше горсти медяков на лучших рынках королевства, не то что золотого здесь! — Квартирмейстер звучал раздражённо. — Три с половиной за всё. Последнее и очень щедрое предложение.
— Девять.
— Три с половиной.
— Восемь.
— Четыре. И прощу долг за две недели хранения в знак дружбы.
Алсир стиснул зубы. — Пять золотых, вы прощаете плату за хранение и дадите имена тех, кто собрал моё снаряжение, если до завтра кинжал не появится.
Квартирмейстер ухмыльнулся. — Сделка.
[Новый навык: Торг 1 (Обычный)]
Что ж, хоть что-то полезное из этого провала.
Квартирмейстер, должно быть, был торговцем очень высокого уровня, раз Алсир получил навык харизмы даже при столь жалкой выгоде.
Позже, обеднев ещё на несколько золотых после утомительного торга о замене повреждённого снаряжения, он встретил аптекаря Ленору. Та только закончила собирать медицинские припасы в другом отделе оружейной.
К удивлению и некоторому ужасу Алсира, когда он назвал цену продажи добычи, бесстрастная маска Леноры треснула. Врач поморщилась и посмотрела с настоящим сочувствием.
— Вас ободрали. Я бы сторговалась как минимум на пять золотых за один топор. Сейчас в столице сильверит стоит вдвое дороже такого же веса других драгоценных металлов, а кожа мантикоры настолько редка, что на открытом рынке доспех мог бы принести целых два золотых. Не говоря о боевом луке…
— Хватит, пожалуйста, — вздохнул Алсир. — Знаю, ошибся.
— Вы не очень хорошо ладите с людьми, верно?
— Разговаривать с ними не умею, да.
Боевые навыки взмывали, а харизма и общение оставались на дне.
Ленора пожала плечами. — Все в первый раз с квартирмейстером остаются в проигрыше, хотя ваш случай, возможно, худший на моей памяти: у большинства дворян хотя бы есть навыки харизмы. Не беспокойтесь сильно. Время здесь среди мелких дворян сделает вас лучшим собеседником.
— Я бы не слишком на это надеялся.
Вскоре наступили сумерки. Алсир и так проснулся поздно после полудня, поэтому уже несколько часов принесли конец дня.
Он скромно, но приятно поужинал. Тело ещё отвергало твёрдую пищу, однако еда 4-й регулярной части была намного лучше бурды, которой обычно кормили крестьян в нерегулярных ротах.
После ужина его отвели обратно в лазарет. К тому времени боль возвращалась: обезболивающее и стероиды, которые дала Ленора, начинали терять действие. Мука и скованность были не столь сильны, как утром, но всё ещё настолько мешали, что любое движение приносило мучение, от которого немел разум.
Ленора положила рядом пару пилюль и стакан воды. — Примите перед сном. Помогут залечить внутренние раны и ускорят восстановление.
Алсир взял пилюли и осмотрел их. — Я их не узнаю.
— Это моё собственное алхимическое творение. Лучшее, что могу дать при нынешней нехватке припасов. Я давала их вам с того момента, как вас поручили мне. Поскольку вы проснулись раньше ожидаемого, я бы сказала, что они работают как задумано.
— Спасибо. Есть что-нибудь от боли?
Когда обезболивание полностью исчезло, Алсира словно сразу отбросило в море ушибов и игл. Болело всё, внутри и снаружи. Сохранять сознание было усилием. Двигаться или даже просто сидеть прямо казалось почти невозможным.
— Лучше не принимать слишком много. Обезболивающие стали роскошью; к тому же, помимо риска зависимости, эти вещества мешают восстановлению тела. — Ленора направилась к выходу. — Выпейте пилюли и попробуйте уснуть. Теперь, когда вы здоровее, я попробую запросить для вас целебное зелье. Завтра посмотрим, улучшится ли состояние.
— Не останетесь?
Она покачала головой с лёгким сожалением. — Теперь, когда вы проснулись, Великий мастер Фалдрен поручил мне новые обязанности. Если понадобится помощь, не стесняйтесь позвать. За дверью лазарета всегда стоит охранник. Завтра постараюсь проведать вас, когда смогу.
Дверь закрылась. Алсир остался один.
Сначала он попробовал сесть. Когда даже это оказалось чрезмерным, попытался пошевелить руками и пальцами. Даже столь небольшое движение заставляло его потеть.
Боль, конечно, была сильной, но суть проблемы заключалась скорее в скованности всего тела: будто оно само пыталось не дать ему двигаться. Боль Алсир мог терпеть и даже игнорировать при необходимости, но сейчас любое резкое или силовое движение казалось способным повредить нервы.
Ещё усталость. Кажется неестественной. Слишком израсходовал внутреннюю энергию искусствами в битве с Бьорном?
Ответ его не устраивал. Да, искусства намного быстрее истощали выносливость и при чрезмерном использовании грозили израсходовать жизненную силу, но такая усталость не должна была длиться больше нескольких дней. Если только Алсир не нанёс себе необратимого ущерба — а по ощущениям это было не так, — к этому времени он уже должен был полностью восстановиться.
Что-то ещё не сходилось, но понять он не мог.
В конце концов он отказался от выхода из лазарета и опустился в постель.
Было ясно, что лучшее и единственное доступное решение сейчас — поспать. Хотелось надеяться, что после ещё одной ночи отдыха тело восстановится достаточно, чтобы завтра он мог хотя бы двигаться с чужой помощью.
Алсир закрыл глаза, и через несколько секунд усталость увела его в царство снов.
Приглушённое солнце коснулось век, возвращая его в мир живых.
Выяснилось, что раньше он был слишком оптимистичен. Пробуждение было невыразимо мучительным: тело каким-то образом чувствовало себя ещё хуже вчерашнего. Мысли осадила пульсирующая головная боль. В каждой мышце жила глубокая судорожная мука, каждый вдох будто заставлял глотать стекло.
Во рту болезненно пересохло… Разве не пил воду прошлой ночью?
Он раздражённо застонал. Алсир боролся с желанием свернуться калачиком: мышцы насильно сокращались, напрягались против его воли и усиливали боль.
К удивлению, он услышал, как кто-то в комнате спешит к нему.
— Не двигайтесь. Вы ещё слабы после операции.
Ладони прижались к голой груди, опуская его обратно на матрас и удерживая.
— Судороги, — задумчиво произнесла женщина. — Признаки отторжения? Но вчера лекарство действовало нормально.
— Не трогайте, — слабо прошипел Алсир. — Уже говорил не…
Он оборвал себя, поняв, что что-то не так.
Почему он голый? Ведь прошлой ночью лёг спать в больничной рубашке.
Аптекарь Ленора смотрела на него сверху со спокойным, профессиональным выражением лица. — Постарайтесь расслабиться. Судороги усиливают боль.
Алсир стиснул зубы, заставляя себя затихнуть. Мутно посмотрел в окно. — Уже полдень?
Он проспал больше двенадцати часов? Это было на него не похоже.
Нет. Что-то не так.
— Почему вы здесь? — мучительно спросил он. Каждое выдавленное слово ранило горло.
Ленора подняла бровь. — Разве врач не должен находиться рядом с пациентом? Ваше состояние было довольно тревожным, рядовой Алсир. Большинство солдат не пережили бы ран, которые вы получили.
Это… Это не…
Эта боль неправильная.
— Я думал, вы будете заняты управлением лагерем, — прохрипел он. Почему-то тело не переставало трястись и потеть. — У вас и так должно быть полно забот: Великий мастер Фалдрен поручил вам другие дела. Почему вы здесь?
Врач молчала. Алсир медленно повернулся к ней.
Она изучала его пронзающим взглядом.
— Ленора? — прохрипел он. — Что не так?
Она наклонила голову. — Откуда знаете моё имя?
Алсир застыл.
О. Нет.
— Вы знаете и имя командира. — Ленора нахмурилась. — И почему говорите о нём так, будто уже хорошо знакомы?
Наконец он понял источник беспокойства.
Боль, которую он испытывал, исходила не только от ран его изувеченного тела.
На первую муку накладывалась другая. Мука, с которой он был слишком хорошо знаком.
Призрачная боль ложной смерти, заставляющая тело биться в судорогах.
Но тогда…
— Сколько дней я здесь? — настойчиво спросил он.
Ленора замялась, прежде чем ответить. — Четырнадцать дней. Или пятнадцать, если точно. Сейчас полдень.
Тот же ответ, что «вчера». Алсир подавил желание выругаться.
Каким-то образом прошлой ночью он умер во сне.
Он снова оказался заперт в новой временной петле.
Первые несколько часов события разворачивались более или менее одинаково.
Чтобы избежать вопросов, Алсир сказал Леноре, что при пробуждении просто был дезориентирован и нёс чепуху. Аптекарь ему не поверила, но добиваться ответов не стала. Возможно, серьёзность судорог дала ему больше поблажек.
Однако этой снисходительности не хватило, чтобы избавить его от предстоящей беседы с Фалдреном. Когда Алсир достаточно оправился, Ленора вновь отвела его в командные покои для вопросов.
Условия соглашения в основном остались прежними, хотя Алсир внёс одну маленькую поправку.
— Если сумею достичь ранга Мастера в течение года, хочу вознаграждение, равное удвоенному полному жалованью за оставшиеся месяцы службы.
Хотя золота он попросил вдвое больше, командир всё равно довольно легко согласился. Это навело Алсира на мысли о дальнейшем торге за новые уступки.
На деле деньги были не столь важны, но торг и влияние на Великого мастера приносили другие, более непосредственные и, пожалуй, ценные преимущества.
[Убеждение повысилось до 2]
[Торг повысился до 2]
[Присутствие повысилось до 8]
То же было с квартирмейстером. Сделка в этой петле оказалась ненамного лучше предыдущей: навыки торга у него были гораздо выше, и ни одной лишней монеты тот уступать не хотел. Однако Алсир всё равно получил ещё один уровень «Торга».
Пришла ночь. Всё шло как прежде, и он снова оказался на лазаретной постели один, с сильной болью.
Ладно. Теперь что?
День Алсир провёл в размышлениях о том, как мог умереть во сне, и пришёл к двум возможным выводам.
Либо умер от неожиданных осложнений ран, либо кто-то прокрался в комнату и убил его.
Первый казался правдоподобнее. Раны тяжёлые; без Леноры, наблюдавшей бы ночью, непредвиденная особенность состояния могла привести к смерти.
Что до второго… Низкое происхождение могло вызывать большое презрение у дворянских солдат базы, но Алсир сомневался, что одного презрения хватит для убийства. База и при уменьшившемся гарнизоне оставалась достаточно укреплённой и охраняемой, поэтому варварский убийца был ещё менее вероятен.
Как бы то ни было, ради выживания Алсиру пришлось бодрствовать всю ночь, следить за состоянием и ждать мига, когда что-то неизбежно пойдёт не так.
Задача оказалась труднее ожидаемого. Боль и истощение постоянно тянули на край беспамятства. Ленора не лгала: для восстановления телу ещё требовался долгий отдых.
Чтобы отвлечься, он решил проверить с трудом добытые плоды последней битвы с воеводой Бьорном.
— Окно статуса, — пробормотал он.
Появился интерфейс Системы.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Элита низшей ступени
Одержимый мечом
Мясник Красной Изморози
Боевые навыки:
Владение мечом 47 (Обычное)
Рукопашный бой 41 (Обычный)
Владение кинжалом 43 (Обычное)
Владение щитом 41 (Обычное)
Доспешная подготовка 38 (Обычная)
Владение метательным оружием 33 (Обычное)
Боевое чутьё 39 (Необычное)
Отражение снарядов 33 (Необычное)
Мастерство парных клинков 30 (Редкое)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 44 (Обычная)
Переносимость боли 42 (Обычная)
Подвижность 43 (Обычная)
Природная сопротивляемость 32 (Обычная)
Лидерство 14 (Обычное)
Полевая помощь 8 (Обычная)
Убеждение 2 (Обычное)
Торг 2 (Обычный)
Присутствие 8 (Необычное)
Вызов смерти 32 (Редкий)
Сопротивление рубящему урону 1 (Редкое)
Искусства:
Рассечение 36 (Обычное)
Фехтование Красного марша 27 (Необычное)
Идеальное парирование 22 (Необычное)
Погребальная песнь обречённого 1 (Редкая)
Таинства:
Благословенная кровь Насилия
[Конец окна]
Столько боевых навыков… И сейчас ни одним не могу воспользоваться.
Алсир не помнил, когда в последний раз был настолько уязвим. Это бесило.
Почти не имея других занятий, он не спеша анализировал добытое. Убийство воеводы принесло взрывное количество опыта навыков, но важнее был дар, ради которого большинство с радостью отдало бы состояние целой жизни или убило тысячи.
Таинство. Настоящее, подлинное Таинство.
Алсир полагал, что воевода блефует, говоря о взоре Двенадцатого Святого на них. Даже будь это правдой, он ожидал максимум нового навыка или искусства для победителя, но не полноценного божественного благословения.
К «Таинствам» относились родословные, благословения и прочие нелепо могучие дары. В отличие от навыков и даже искусств, они не доставались за одни исключительные подвиги. Подавляющее большинство строго наследовалось или требовало прямой связи со Святыми либо Богами-мертвецами для проявления — как у дворян, духовенства и королевской семьи.
Случаи вроде Алсира, получившего Таинство прямо от Святых за исключительные подвиги, привлекшие их взгляд, были гораздо реже. Свежие благословения Двенадцати обычно сильнее, а мощь увеличивала вероятность наследования следующим поколением.
Разнесись новость о его даре — люди наперебой захотят заполучить его, не ради таланта, а ради благословенной крови для родословного древа. Согласие не будет иметь значения, особенно для самых сильных дворянских семей.
Разглашение Таинства, несомненно, повысило бы положение и принесло полезные связи, но пока лучше молчать, пока не накопит силу защитить себя от дворянской алчности.
Нужно было ещё понять действие Таинства. Как обычно, окно статуса не поясняло приобретений. По названию благословения и экспериментам можно получить поверхностное представление, но глубокое понимание внутренних механизмов Таинства возможно лишь через библиотеку королевской академии, навык прорицания или услуги прорицателей.
Сейчас ничего из этого у Алсира не было. Действовать одними догадками раздражало, но выбора не оставалось.
Благословенная кровь Насилия… Вероятно, усиливает рост навыков Двенадцатого Святого, вроде владения оружием и боевых искусств. Возможны и другие полезные свойства, например пассивные преимущества для боя. Разберусь по мере использования. Либо нужно подумать о найме прорицателя.
Последнее могло быть трудно: большинство прорицателей служили дворянам. Но со временем он наверняка что-нибудь придумает.
Другие приобретения поединка были менее изысканны, чем Таинство, но всё равно очень желанны.
Новый навык «Сопротивление рубящему урону» был обманчиво мощным даром. Один из трёх «чистых» навыков сопротивления урону, при неприметном названии он был одним из самых желанных защитных навыков воинов, вместе с собратьями — «Сопротивлением колющему урону» и «Сопротивлением дробящему урону».
Как подсказывало название, он постоянно уменьшал один из наиболее частых видов урона на поле боя — рубящий. Мечи, топоры или когти: навык пассивно снижал воздействие входящих рубящих ударов, не тратя выносливости и не требуя мысленной активации.
Редкость «Редкий» определялась главным свойством: действие распространялось на всё, что считалось «рубящим ударом», даже искусства, магию и магическое оружие. Именно это делало чистые сопротивления куда ценнее обычных физических защитных навыков: защиту от магии получить чрезвычайно сложно.
Кроме того, навык работал и с бронёй, и без неё. Порезы, всё же ранившие тело, всегда оказывались заметно слабее, а сам навык уменьшал кровопотерю от смертельных ран.
Наверное, спас жизнь две недели назад, — подумал он. Ленора говорила: один из навыков позволил дышать, хотя от смертельного сильверитового удара Бьорна я должен был умереть.
Другое приобретение было необычнее. Алсир ещё помнил сообщение при получении искусства «Погребальная песнь обречённого».
Значит, даже Святой Небытия теперь посмотрел на меня…
Что ж, от подарка Сюня, Мирной Смерти, он не откажется. Среди Двенадцати Сюнь был одним из немногих, кого он искренне уважал.
Погребальная песнь обречённого, похоже, оглушает по большой площади. Должно быть, очень сильна, раз даже на уровне 1 заставила дрогнуть Бьорна, Элиту высшей ступени. Но отдача, видимо, значительна. Сейчас использование может и убить… Как работает? Только звуком или действует на саму душу цели…
Последнее приобретение — титул «Мясник Красной Изморози». Как с «Одержимым мечом», оставалось лишь предполагать свойства. Без «Прорицания» проанализировать воздействие титула невозможно.
«Красная Изморозь» может означать лучшую предрасположенность к аспектам Мороза и Крови. А «Мясник» — возможно, устрашение? Или бонус роста навыков топора…
Проходили часы. Истощение и боль грозили утянуть в сон, но Алсир держался: строил теории навыков и вновь прокручивал битву с Бьорном, надеясь извлечь новые открытия.
Иногда слышал движения и бормотание охранника за дверью лазарета, шорох занавесок от лёгкого ветра — больше ничего.
Потом, примерно через шесть часов после того, как он лёг…
Раздался мокрый тяжёлый стук.
Со стороны двери.
Мгновенно насторожившись, Алсир заставил израненное тело потянуться за скальпелем на столе у постели. С двери глаз не сводил.
Через несколько секунд из-под двери просочилась тёмная жидкость. До носа дошёл знакомый запах крови.
Охранник мёртв. Даже без борьбы.
Он испытал вспышку недоверия. Охранник наверняка был минимум Элитой низшей ступени. Убить мгновенно…
Скрип. Дверь медленно открылась.
Затем звук капающей крови.
Его встретила отрубленная голова в туманных когтях.
Обезглавленное тело охранника кроваво соскользнуло с двери и повалилось в комнату. Теневая фигура спокойно перешагнула труп. В руке — голова охранника, из срезанной шеи медленно текла кровь.
Мутная тьма, облепившая фигуру человека — или существа, — извивалась, размывая все края и изгибы. С головы до ног в текучей черноте, силуэт был примерно человекоподобным, но всякая попытка сосредоточиться на чертах вызывала тошнотворную боль за глазами Алсира.
Словно разум отшатывался от вида существа, отказываясь признать его присутствие. Он не был уверен даже в росте фигуры или в том, действительно ли у неё две руки и ноги. Детали не удавалось различить; любая мысль о внешности с дурнотой соскальзывала из сознания.
В отличие от фигуры, предметы в руках узнавались легко.
В одной руке была голова регулярного охранника, в другой… сильверитовый топор.
Сильверитовый топор воеводы Бьорна, — с потрясением узнал Алсир.
Несколько ударов сердца они просто смотрели друг на друга: Алсир — в потрясении от чудовищной внешности, существо — будто удивляясь, что он бодрствует.
Двигайся!
Алсир отреагировал первым. Шипя от боли, отвёл руку и приготовился бросить скальпель.
Оружие даже не успело покинуть хватку.
Ни времени отреагировать — ни даже подумать.
Со скоростью за пределами восприятия существо возникло у постели и небрежно взмахнуло топором.
[Сопротивление рубящему урону повысилось до 2]
Последним перед смертью Алсир увидел своё обезглавленное тело, заливающее кровью потолок лазарета.
Что… это вообще было?
Пробуждение в третьем повторении нынешних петель оказалось ещё неприятнее прошлого. По опыту Алсира, обезглавливание вызывало одну из худших нейропатических болей в начале петли. Нынешние раны ухудшали положение: судороги превращались из временной неприятности в возможную опасность.
Пока Ленора спешила успокоить его лекарствами, мысли Алсира уходили в другое.
Значит, теория неверна. В прошлый раз я умер не от ран.
Меня убили.
Открытие было столь же неприятным, сколь загадочным. Даже посреди боли мысли кружились вопросами.
Что за существо? Откуда взялось?
Почему убило меня?
В конце концов Ленора остановила яростные судороги прежде, чем они одолели его. Успокоительное сделало его слабее, чем когда-либо.
На лице врача было больше тревоги, чем он видел прежде, — то есть брови чуть сильнее нахмурились по сравнению с обычной бесстрастностью.
— Думала, умрёте, — призналась она позже. — Сердце билось так неровно, что почти остановилось.
Стресс смерти, даже ложной, и так тяжело нагружал здоровое тело и разум. В прежних петлях после особенно жестоких смертей Алсира иногда на долгие минуты парализовали судороги.
Но теперь, с таким повреждённым телом, Ленора говорила: судороги действительно могут его убить.
И всё же, несмотря на боль и серьёзность положения…
Алсир ощущал странное воодушевление.
Ещё один колодец для испытания себя, так скоро после прошлого.
Насколько сильнее он станет, выбравшись из этого?
В этой петле Ленора не повела его ни к командиру, ни к квартирмейстеру. Вместо этого он провёл день, проходя различные обследования, а затем ему дали возможность отдохнуть.
Учитывая, что совсем недавно он едва не умер, это было понятное и благоразумное решение.
Но оно его и раздражало. Навыки обаяния у командира и квартирмейстера были достаточно высокими, чтобы даже короткий разговор с ними повышал его слабые «Убеждение», «Торг» и «Присутствие». Упускать такую возможность из-за собственной слабости, пусть даже всего на одну петлю, казалось расточительством.
Впрочем, день не был потерян целиком. Он получил возможность понаблюдать за работой Леноры в лазарете. Её мастерство в алхимии и медицине было очевидным: она искусно подготавливала множество экзотических ингредиентов и смешивала их в странной миниатюрной латунной печи.
— Держите, — сказала она, передавая ему новую порцию пилюль, отличавшихся от тех, что она готовила в предыдущих итерациях. — Они должны расслабить мышцы и замедлить сердцебиение, если судороги вернутся.
— Вы искусны, — заметил он. — Почему лекарь вашего уровня служит в армии? Место в свите одного из Домов или должность королевского алхимика, вероятно, принесли бы вам куда больше денег и славы.
— Вы поверите, если я скажу, что заняла эту должность, потому что считала: в конечном счёте так спасу больше жизней?
Благородный ответ. Даже бескорыстный.
И вместе с тем полная чушь, судя по тому, какой характер она до сих пор демонстрировала.
— Вы не производите впечатления альтруистки, — прямо сказал он.
— Я врач.
— А ещё вы воин. Мне трудно поверить, что человек, который так непринуждённо проливает кровь, как вы, станет заботиться о святости человеческой жизни. Нет, вы занимаетесь врачеванием либо из корыстных побуждений, либо потому, что у вас нет выбора.
Губы Леноры дрогнули в веселье. — Наблюдательно. Вы правы: меня не особенно заботит спасение жизней. Но и золото меня мало интересует. И то и другое — лишь средства для достижения цели.
— Так почему вы здесь?
Она на мгновение замолчала, раздумывая, стоит ли ему отвечать.
— Соглашение, — наконец ответила она. — Мне сделали предложение, более выгодное, чем всё, что могли бы дать простое золото или спокойная совесть. Оно привело меня сюда. Потому я и здесь.
[Убеждение повысилось до 3]
Делиться чем-то ещё она, похоже, не собиралась, поэтому Алсир молчал, пока она продолжала работать.
К его удивлению, наблюдение за ней тоже принесло опыт навыка.
[Полевая помощь повысилась до 9]
Полагаю, для развития Обычного навыка низкого уровня не требуется много усилий, особенно если я наблюдаю за Мастером своего дела…
Ночь наступила быстро. Когда подошло время ужина, Ленора принесла ему еду из столовой. Больше они почти не общались; лишь время от времени лекарь измеряла его жизненные показатели и пульс.
Алсир принял приготовленные ею пилюли и почувствовал, что скованность мышц немного ослабла. Он посмотрел на ампулу обезболивающего наркотика, лежавшую на столе.
— Можно мне его на ночь? — спросил он.
Ленора слегка нахмурилась. — Вы его узнаёте?
Услышав невысказанное обвинение в её словах, он усмехнулся. — Я не наркоман. Просто хочу чем-нибудь заглушить боль.
Без этого средства он не смог бы даже ходить. Наркотик был тем необходимым минимумом, без которого о сколько-нибудь реальном шансе пережить ночь нечего было и думать.
Ленора уступила — вероятно, потому, что это была его первая доза за день. Прежде чем уйти на ночь, она привела охранника, поставила его снаружи у лазарета и велела периодически заглядывать внутрь, чтобы убедиться, что Алсир не умер среди ночи.
— Увидимся утром, — сказала она. — Постарайтесь до тех пор не умереть. Командир возлагает на вас большие надежды, а мне не хотелось бы, чтобы вся моя напряжённая работа за последние две недели пошла насмарку.
Алсир устало кивнул. — Сделаю всё, что смогу.
К несчастью для нас обоих, это будет не так просто, как нам хотелось бы.
В ту ночь Алсир вновь заставил себя бодрствовать. Готовясь к предстоящему, он тщетно пытался сохранить оставшиеся силы, но усталость и боль ни на мгновение не отступали.
Когда приблизился час появления существа, он ввёл обезболивающее и начал выбираться из постели. Стиснув зубы и мысленно ругаясь, он тихо, хромая, добрался до двери со скальпелем в руке.
Тяжело дыша, но стараясь не издать ни звука, он прислонился к стене рядом с дверью и стал ждать.
Лучший шанс — внезапная атака. Я не в том состоянии, чтобы навязать прямое столкновение. А судя по скорости существа, оно должно быть либо Элитой высшей ступени, либо Мастером низшей.
Это раздражало. Алсир предпочёл бы действовать грубой силой: бесконечно бросать вызов более сильному противнику, терпеть жестокие схватки, пока не станет достаточно силён, чтобы победить. Так лучше всего росли навыки.
Но в нынешнем состоянии тело, вероятно, позволило бы ему нанести только один удар, прежде чем отказало бы из-за ран.
Стоя рядом с входом, он слышал, как охранник снаружи бормочет себе под нос.
Нет, — поправил он себя. Охранница.
Прошлой ночью он не смог разглядеть лицо стража из-за шлема, но голос за дверью явно был женским. Разобрать слова он не мог, однако, похоже, она что-то писала на бумаге, вслух разговаривая сама с собой.
— …не та история, которую расскажут вам барды. Или лучше «осмелятся рассказать»? Нет, нет… Надо попроще… Материала пока немного, зато потенциал огромный. По крайней мере, лучше всего остального, чем я могла бы поживиться в этой скучной пустоши… «Мясник Красной Изморози» неплохо звучит. Если хочу награду, надо позаботиться, чтобы прозвище прижилось…
Алсир нахмурился. Мясник Красной Изморози? То самое дурацкое прозвище, которое Роланд распространял ещё в лагере 3-й нерегулярной роты.
Почему эта охранница говорила о нём?
Скрип пера внезапно прекратился. — М-м? О. Кажется, я слышу, как приближается концовка шутки… Посмотрим. Забавнее всего в потере головы то, что после первого раза…
Раздался влажный удар. Дверь слегка дрогнула.
Кровь просочилась под дверью, и её вонь ударила ему в нос.
Алсир задержал дыхание. Он стоял как можно неподвижнее — из-за ран это было гораздо труднее, чем могло показаться.
Скальпель уже был в руке. Дверь со скрипом открылась.
Как только размытая тень переступила порог, Алсир рванулся вперёд, целясь клинком туда, где, по его предположению, находилась шея существа.
Или, по крайней мере, попытался.
На краю поля зрения что-то мелькнуло: словно от бока существа с невозможной скоростью вылетело нечто, устремившись ему в лицо.
Ему показалось, что он услышал влажный, мясистый отзвук внутри собственной головы.
[Новый навык: Сопротивление дробящему урону 1 (Редкое)]
Затем всё погрузилось во тьму.
Он снова проснулся в судорогах.
Лицо болело чудовищно, а шея ощущалась так, словно её вывернули.
Лишь позднее, когда Ленора стабилизировала его состояние, Алсир понял, что только что произошло.
Это существо ударом оторвало мне голову.
Всё произошло с такой ослепительной быстротой, что даже с «Боевым чутьём» Алсир успел заметить перед смертью лишь тёмный кулак, летящий ему между глаз. И хотя он начал атаку первым, его скальпель даже близко не подобрался к существу, когда оно ответило.
Противник настолько превосходил его в скорости, что с таким же успехом Алсир мог бы вместо «внезапной атаки» просто стоять на месте.
Ладно. Возможно, я слегка недооценил масштаб этой угрозы.
Неважно. У него оставалось ещё много попыток. Рано или поздно он одолеет эту тварь.
По крайней мере, тогда он верил в это всем сердцем.
Следующие несколько попыток прошли ничуть не лучше.
Исход каждой встречи с теневым существом был одинаков: мгновенная смерть, нанесённая с молниеносной скоростью, без возможности ни отреагировать, ни ответить ударом.
Что бы он ни пробовал, противник был попросту слишком быстр и силён, чтобы Алсир мог ему что-то противопоставить, особенно в своём раненом состоянии.
Тело находилось в плачевном состоянии. Ходить было трудно. Говорить — больно. Даже просто бодрствовать было мучительным испытанием воли: каждую минуту дня непрерывная, почти противоестественная усталость заставляла разум умолять о сне.
Алсир быстро понял, что третий «колодец», в котором он застрял, окажется по своей суровости совсем не похож на два предыдущих.
Из-за тяжести ран он не мог сражаться. А если не мог сражаться, то не мог и становиться сильнее.
Одно из величайших преимуществ временной петли только что сошло на нет: теперь он не мог раз за разом бросать вызов противнику, повышать уровни боевых навыков и в конце концов добиться победы грубой силой.
Эта ситуация бесконечно его раздражала, особенно потому, что все повторные попытки убить теневое существо не приносили никакого прогресса.
Ну, почти никакого.
[Новый навык: Скрытность 1 (Обычная)]
Уведомление появилось ближе к концу шестой петли, как раз когда существо прошло через дверь, возле которой он прятался. Алсир пока ни разу не сумел даже коснуться существа скальпелем, не говоря уже о том, чтобы ранить.
Казалось, теперь даже Система его жалела.
Спасибо, наверное, — устало подумал он, когда единственный удар кулака вновь проломил ему череп.
[Сопротивление дробящему урону повысилось до 5]
По крайней мере, еженощное разбивание моего лица приносит пользу выносливости.
Проходили всё новые петли. Уровни «Сопротивления дробящему урону» и «Скрытности» продолжали расти, как и уровни некоторых других небоевых навыков — в зависимости от того, как он проводил свои немногочисленные послеполуденные часы. Но каждая попытка убить теневого убийцу по-прежнему заканчивалась провалом.
Поскольку план с засадой явно не работал, он попробовал следующий логичный путь: начал искать способы облегчить своё тяжёлое состояние в надежде получить более равные шансы в бою с существом.
К несчастью, несмотря на все его старания, этот путь оказался столь же бесплодным.
— Пять золотых за исцеляющее зелье, — предложил Алсир.
— Не могу, парень! Очень хочу, но…
— Восемь.
— Парень, ты меня не слушаешь! Пойми, лучшее, что у меня есть, — несколько пучков кроволиста: пожуёшь, и боль или усталость немного отпустят. Но…
— Десять золотых монет. Хватит торговаться, просто дай мне то, что нужно, ты…!
— Стой! Ради Святых, прекрати! Ты мне сердце торговца разрываешь! — Квартирмейстер поморщился. — Не могу я, ясно? Продавать медицинские припасы запрещено, и это строгий приказ самого Великого мастера! Как бы я ни любил тайные сделки и продажу контрабанды из-под полы, при таком отчаянном положении дел в кампании исцеляющее зелье — слишком редкая и ценная вещь, чтобы я мог его тебе достать! За запасами внимательно следят. Меня сразу поймают!
Затем он попробовал обратиться к Леноре. Хотя лекарь отнеслась к его беде с большим сочувствием, помочь она в итоге тоже не смогла. Она отказывалась давать ему больше одной дозы своего обезболивающего наркотика в день, и даже её полномочий было недостаточно, чтобы достать для него исцеляющее зелье нужной силы.
— Немедленное восстановление исключено, — терпеливо объяснила она. — С вашей усталостью и ранами потребовалось бы зелье исключительной силы, чтобы за несколько часов вернуть хотя бы части вашего тела полную боеспособность. Я могу попытаться достать для вас более слабое лечебное зелье, которое ускорит естественное заживление. Но даже на то, чтобы получить его по заявке, уйдёт как минимум целый день.
— Я готов согласиться на дополнительные условия в договоре, — попытался Алсир. — Если дело в цене или услугах, я могу…
Ленора перебила его. — Дело в спросе и предложении. Ваше нынешнее положение не настолько отчаянное, а ваша значимость не настолько велика, чтобы рота отдала вам предпочтение перед умирающими на передовой солдатами регулярных войск.
— Должно же быть что-нибудь, что вы можете попробовать. Вы не можете воспроизвести кровяное зелье воеводы?
— Вы имеете в виду зелье почти божественной силы? Нет. С теми ингредиентами, что у меня есть, — нет. — Ленора вздохнула. — Постепенное исцеление с помощью пилюль, которые я вам даю, — самый экономичный из доступных мне методов. Честно говоря, вам следует просто быть благодарным за то, что вы вообще ещё живы. Если бы не моя настойчивость и поддержка Великого мастера Фалдрена, 4-я регулярная часть оставила бы вас умирать. Просто поспите и дайте телу восстановиться естественным образом, Алсир. Обещаю, через месяц вы уже будете на ногах и снова сможете сражаться.
У меня нет месяца на восстановление. У меня едва есть несколько часов…
Иногда, в некоторых петлях, растущие «Убеждение» и «Торг» позволяли Алсиру добиться за свои хлопоты нескольких дополнительных пилюль или жевательных снадобий. Но всего этого и близко не хватало, чтобы вернуть ему хотя бы десятую часть обычной боеспособности.
Оружие и доспехи тоже почти ничем не помогли. В лазарете оружие было запрещено, но даже в те редкие разы, когда Алсиру удавалось уговорить Ленору разрешить ему принести одноручный меч «для спокойствия», тело было слишком слабым, чтобы как следует им пользоваться. Скорее, он становился менее эффективным: вес оружия замедлял внезапную атаку. Как ни досадно, скальпель оставался лучшим — и, возможно, единственным пригодным — вариантом.
Однажды он попробовал не продавать сильверитовый топор квартирмейстеру, а оставить его при себе в лазарете. Убийца всё равно пришёл за ним. То, что топор не достался убийце, ничуть не уменьшило его сокрушительную смертоносность. В руках самого Алсира оружие было лишь мёртвым грузом: у него не было ни сил, ни навыка, чтобы им орудовать.
Но самой губительной проблемой оставалось неизменно искалеченное состояние тела. Оно не улучшалось между петлями, что бы он ни пробовал. Хотя полученные уровни навыков сохранялись, его физическая оболочка в начале каждого возврата по-прежнему была в ужасающем состоянии.
Спустя пятнадцать петель он был ничуть не ближе к убийству существа, чем в самом начале.
Так ничего не выйдет. Лобовая атака исключена, а простое нападение исподтишка не действует против врага настолько высокого уровня.
Он не мог относиться к этому «колодцу» так же, как к двум предыдущим. Как бы ему ни нравился прямолинейный подход, его упрямство теперь граничило с бессмысленным идиотизмом. Одно дело, если бы постоянные смерти делали его сильнее. Но сейчас он раз за разом делал одно и то же и умирал, не получая почти никакой практической пользы.
Пришло время подумать о более изобретательных решениях.
Если ситуация не позволяла ему с достоинством вступить в смертельный бой, придётся проявить к ней столь же мало уважения и добиться победы хитростью.
Вскоре миновала двадцатая петля.
«Переносимость боли» и «Скрытность» продолжали получать опыт каждый день. Первый навык даже достиг уровня 44, хотя для развития на таком уровне требовалось несравнимо больше опыта. «Сопротивление дробящему урону» тоже росло равномерно, прибавляя почти по целому уровню за каждые пару петель.
Помимо этих трёх навыков, те немногие часы, что оставались до вечера, он часто тратил на развитие навыков, связанных с обаянием, беседуя с командиром и квартирмейстером. Если предыдущая смерть была слишком тяжёлой, а судороги — слишком серьёзными, Ленора оставляла его в лазарете. Тогда время до неминуемой смерти он проводил, изучая работу лекаря и развивая «Полевую помощь».
Когда их уровни превысят 20, дальнейшее общение вряд ли принесёт ощутимую пользу. Но Алсира это не беспокоило: более высокие «Убеждение», «Торг», «Присутствие» или «Полевая помощь» всё равно едва ли спасли бы его из нынешнего положения. Он вообще занимался развитием этих навыков лишь потому, что в своём полуискалеченном состоянии буквально больше ничего не мог делать.
Помимо развития вспомогательных навыков, он понемногу собирал скудную информацию о теневом существе. Хотя к выяснению его личности, мотивов или происхождения он так и не приблизился, кое-какие основания для нескольких предположений уже появились.
Первой важной зацепкой был внешний вид существа — вернее, способ, которым оно скрывало себя. Благодаря урокам наставницы Алсир был знаком с иллюзорными способностями и мог распознать, когда кто-то воздействовал на его органы чувств.
Впрочем, это знание здесь мне мало поможет, — подумал он. У меня нет способностей, позволяющих обойти иллюзии.
По крайней мере, по этой иллюзии он мог судить, что существо весьма искусно пользовалось магией, блокирующей восприятие. Как минимум эта способность превосходила всё, что он до сих пор видел у варваров за время кампании. Уже при одном взгляде на его фигуру начинали болеть глаза. А стоило попытаться вспомнить, как оно выглядело, — разум представлял лишь чёрный сгусток размером примерно с человека.
Стоит подумать о том, как разрушить иллюзию существа. Если я хоть мельком увижу его истинный облик, то, возможно, сумею обнаружить слабость.
Второй важной зацепкой был топор в руках существа. То, что оно держало сильверитовый топор воеводы Бьорна, немало говорило о его возможных мотивах.
Причин прийти в лазарет не так уж много. Сомневаюсь, что оно явилось красть медицинские припасы.
Выходило, что Алсир погиб не просто потому, что оказался у него на пути. Чудовище намеренно пришло в лазарет, чтобы его устранить.
Месть за воеводу, возможно? И, вероятно, ещё желание вернуть топор. Даже если оставить в стороне стоимость материала, для племени он может иметь такое значение, что его необходимо забрать, несмотря на огромный риск.
Вероятно, именно ослабление охраны вокруг горы объясняло, почему чудовище решило напасть сейчас, а не несколькими днями или даже неделями раньше. Большинство солдат регулярных войск недавно отправили на равнины, и у горы осталось гораздо меньше стражи и патрулей, что позволило убийце пробраться внутрь.
Сопоставив все зацепки, Алсир предположил, что чудовище — какой-то могущественный фамильяр, призванный печально известными кругами варварских шаманов, которые лишь недавно вступили в войну с королевством. И целью его стал именно Алсир — в отместку за племя Морозного Кольца.
Честно говоря, теория была до боли слабой. В ней было слишком много пробелов. Если у варваров действительно имелся такой могущественный убийца, почему они выпустили его только сейчас, а не в самом начале вторжения?
Кроме того, Великий мастер Фалдрен или Мастер Ленора были бы более подходящими целями. Смерть любого из них стала бы сокрушительным ударом для 4-й регулярной части и, возможно, вообще остановила бы вторжение королевства. Убийство Алсира и близко не привело бы к последствиям такого масштаба.
Может быть, я просто первая цель, которую существо должно убить, прежде чем перейдёт к командиру и капитану… А может, я совсем промахнулся, и его цель и происхождение совершенно иные.
Размышления о мотивах существа изматывали. Больше, чем его сила, Алсира тревожило время его появления.
Он буквально только что проснулся, преодолев испытание длиной в сто пятьдесят петель. Не слишком ли большим совпадением было то, что противник такого уровня ворвался в его жизнь так скоро после предыдущего?
Будто судьба отказалась дать мне передышку, прежде чем бросить в этот «колодец»…
И всё же в каком-то смысле и это было неплохо.
Он никогда не хотел, чтобы всё было легко.
Проходили новые петли. К тридцатой Алсир достаточно хорошо изучил повадки существа, чтобы осуществить свой план.
Слабость тела лишила его возможности сражаться на равных, но временная петля давала и другие преимущества, которыми он мог воспользоваться.
Например, повторение.
Если существо было слишком быстрым и мгновенно реагировало на нападение из засады, то следующим лучшим вариантом было поразить его контратакой.
Предугадывать его скорость было не так уж трудно, особенно когда за время петель он как следует к ней приноровился. Если он знал, куда и как его ударят, то, как бы быстр ни был противник, ничто не мешало ему заранее перехватить атаку.
С силой существа справиться было сложнее. Кулак противника легко превращал кости и плоть в месиво. Даже если Алсир успеет поставить блок, ему всё равно раздробят руку и голову.
К счастью, у него имелся один приём, которым можно было легко нейтрализовать чудовищную силу существа. Нужно было лишь правильно выбрать момент — именно ради этого он тренировался последние примерно двенадцать петель.
В ту ночь Алсир терпеливо ждал у двери, замедлив дыхание и не обращая внимания на боль. Когда снаружи раздался знакомый звук падающего тела охранницы, он напрягся в ожидании.
Дверь открылась, и существо вошло.
Стоило Алсиру шевельнуться, как тёмный кулак мгновенно устремился к его голове.
Это движение он видел уже бессчётное множество раз. Пока в каждой петле Алсир стоял на одном и том же месте, готовясь напасть из засады у двери, существо неизменно отвечало одним и тем же предсказуемым ударом.
Алсир уже поднял предплечье, чтобы прикрыться от удара. При обычных обстоятельствах это была бы жалкая защита от столь разрушительной атаки.
Но скорость и сила решали в бою не всё. Иначе он никогда не выиграл бы поединок с воеводой.
Кулак столкнулся с его рукой. И тогда…
Алсир активировал «Идеальное парирование».
Несмотря на ничтожное окно срабатывания, момент он выбрал безупречно. Бессчётные петли проб и ошибок дали ему точное чувство невероятной скорости существа.
Впервые за тридцать петель существо ударило его — и Алсир не умер.
[Идеальное парирование повысилось до 23]
Не имело значения, насколько сильным было существо. «Идеальное парирование» поглотило всю силу его кулака. Внезапно и необъяснимо лишившись и импульса удара, и отдачи от столкновения, существо в потрясении пошатнулось.
Сейчас!
Алсир с взрывной быстротой рванулся вперёд. Мука вспыхнула во всём его раненом теле: все до единого швы на плоти разошлись разом.
«Вызов смерти» сработал за миллисекунду до того, как скальпель достиг шеи существа, придав его отчаянной атаке больше силы. «Рассечение» и «Фехтование Красного марша» усилили клинок, превратив медицинский инструмент в орудие смерти.
Алсир почувствовал, как скальпель коснулся плоти существа. И тогда…
[Новый навык: Скрытная атака 1 (Обычная)]
Клинок разлетелся на осколки, ударившись о его кожу.
Да чтоб тебя…
Алсир неловко рухнул на землю: мышцы больше не слушались. Тело кровоточило из бесчисленных разрывов, которые он сам причинил зашитой плоти. В руке он всё ещё сжимал сломанный скальпель.
Превозмогая боль, он поднял взгляд.
Существо осталось совершенно невредимым. Тёмная туманная иллюзия вокруг его шеи ненадолго нарушилась, но Алсир не увидел ни одной раны.
Существо коснулось своей шеи. В движении было что-то похожее на детское любопытство. На Алсира, который лежал скомканным у его ног, оно совершенно не обращало внимания.
Алсир стиснул зубы. Он заставил руку двигаться, пытаясь вонзить скальпель в лодыжку существа.
Внезапное движение мелькнуло размытым пятном.
Он лежал на спине. Одно предплечье было прижато когтистой рукой, другое — коленом.
Существо оказалось над ним. На таком расстоянии мутная иллюзия причиняла глазам и разуму чудовищную боль. Его лицо было близко; оно с любопытством склонило голову набок.
Шелковистые пряди волос щекотали щёки Алсира. Он слышал над собой тихое дыхание, и, когда существо наклонилось ближе, его тепло нежно коснулось лба. Слабый запах сирени и крови наполнил нос и рот — сладкий и приторный.
Другая рука скользнула по его груди. Пальцы легко очерчивали линии, пока когти разрезали спереди больничную рубаху, обнажая тело. Затем, почти застенчиво, существо прижало ладонь к голой коже над бьющимся сердцем, разведя пальцы.
И тогда…
Когти глубоко погрузились в его плоть и рванули.
Звук был ужасающе влажным, словно рвалась промокшая ткань. Плоть хлюпала, кости ломались, а кровь била фонтаном, когда существо одним мощным движением вырвало сердце целиком из грудной клетки.
Стены, пол и мебель лазарета вокруг окрасились его кровью.
[Вызов смерти повысился до 33]
[Новый навык: Закалённая плоть 1 (Необычная)]
Зрение Алсира начало угасать. К этому моменту ему казалось, что уже ничто из того, что могло сделать существо, его не удивит.
И тут Алсир беспомощно наблюдал, как существо поднесло к лицу его всё ещё бьющееся сердце.
Туманные тени ненадолго отступили, открыв угловатую челюсть и рот, полный зубов, похожих на ножи. Чудовище с ненасытностью впилось в сердце, оторвав большой кусок плоти органа, а затем жадно проглотило остаток одним кровавым глотком.
Алсир почувствовал, как другая рука существа непроизвольно усилила хватку, раздробив его предплечье. Хруст ломающихся костей вместе с влажными звуками разрываемой и пережёвываемой плоти вызывал такую тошноту, что нормального человека вырвало бы на месте.
Алсир не дрогнул. Последние несколько секунд петли он отстранённо и сосредоточенно наблюдал за ужасными действиями врага, заставляя угасающий разум запоминать каждую деталь. Он искал малейший намёк на слабость или преимущество, которыми мог бы воспользоваться в будущих петлях.
Вскоре зрение исчезло совсем, но остальные чувства сохранились. Он услышал, как существо закончило глотать. Он ощущал его тепло, когда оно склонилось над ним, и узнавал прикосновение мокрых пальцев, нежно гладивших его побледневшее лицо.
Затем он почувствовал мягкие человеческие губы, ласково прижавшиеся к его лбу. Они переместились к уху и с любовью прошептали:
— Ты был великолепен.
Палец существа пробуравил сбоку его череп и проник в мозг.
На мгновение вспыхнула боль, а затем он вновь падал сквозь воды Ада.
Следующее пробуждение оказалось самым жестоким из всех, что он когда-либо переживал.
Назвать его приступы просто «судорогами» означало бы ничего не сказать. Алсир чувствовал, как мышцы сами разрывают себя, суставы выходят из своих гнёзд, а позвоночник натужно изгибается против его воли.
Ленора бросилась его спасать, но внезапное ухудшение состояния не оставило ей времени на подготовку.
Алсир держался так долго, как мог, но в конце концов призрачная боль одолела его выносливость.
Сердце лопнуло в груди в тот самый миг, когда переломился позвоночник.
[Переносимость боли повысилась до 45]
[Закалённая плоть повысилась до 2]
Он думал, что дни, когда отдельный приступ муки мог его удивить, остались позади. Но, похоже, ошибался.
К счастью, в следующей петле сила этой ложной смерти, казалось, уменьшилась, словно предыдущая приняла на себя основную тяжесть. Призрачные боли ослабли, и в следующей итерации Алсир сумел выжить, отделавшись лишь небольшими судорогами.
Обычный человек мог сойти с ума от боли или от увиденных ужасов. По крайней мере, он должен был испытать какой-то страх.
Алсир ощутил лишь первые слабые проблески заворожённого интереса.
— Значит, оно умеет говорить, — пробормотал он.
Его убийца только что стал гораздо интереснее.
В следующие несколько петель Алсир попробовал ещё несколько способов убить существо.
То, что ему наконец удавалось попадать по нему, уже само по себе было достижением, пусть он и не мог причинить никакого вреда. Теперь у него всё-таки появился способ развивать боевые навыки, хотя и медленно. За следующие пять петель «Рассечение», «Владение кинжалом», «Вызов смерти» и «Фехтование Красного марша» прибавили по уровню, и, несмотря на недавние смерти, Алсир стал с большим оптимизмом смотреть на свои шансы в долгосрочной перспективе.
Любопытно, что «Вызов смерти» начал расти только сейчас, а не раньше, — размышлял Алсир. Полагаю, для получения опыта этим навыком нужно хотя бы подобие «схватки». Мгновенной смерти или одной лишь боли недостаточно.
Назвать происходившее между ним и существом «схваткой» было бы преувеличением: всё, что он мог, — нанести один бесполезный удар. Но если Система считала это подходящим опытом, жаловаться он не собирался.
А вот на что он собирался жаловаться, так это на упорное стремление существа снова и снова пытать и пожирать его всякий раз, когда он пробовал сразиться с ним в конце петли.
Уродливое чудовище было способно на мучительный садизм. Ни битва на Красной Изморози, ни засада отряда воеводы Бьорна прежде не подвергали его тело таким истязаниям перед смертью. Пожирание заживо определённо входило в десятку самых страшных болей, какие он когда-либо испытывал, а существо весьма изобретательно подходило к тому, как вырезать из тела Алсира свой фунт мяса.
Иногда оно отрубало ему конечности сильверитовым топором. В других случаях просто отрывало их одной своей чудовищной силой, словно наслаждаясь его страданиями.
Однажды оно просто набросилось на его распростёртое тело, как дикий зверь: зубы впились в туловище, а затем оно взломало грудь, будто банку с мясом. После этого оно вытащило из грудной полости сердце и принялось пировать, прижимая беспомощного Алсира к полу.
В общем, хотя боль и была неприятна, садистские действия существа заставляли уровни его навыков выносливости взлетать, а в итоге даже принесли ещё один навык.
[Переносимость боли повысилась до 46]
[Закалённая плоть повысилась до 9]
[Вызов смерти повысился до 35]
[Сопротивление рубящему урону повысилось до 11]
[Новый навык: Сопротивление кровотечению 1 (Необычное)]
Утром сорок девятой петли добровольно принятые мучения наконец принесли ещё один новый плод — и какой же вкусный это был плод.
[Новый навык: Сопротивление колющему урону 1 (Редкое)]
Теперь в его Системе были все три «чистых» навыка сопротивления урону. Радость от этого осознания заглушала всеобъемлющую призрачную муку, обрушившуюся на него следующим утром, даже когда от напряжения сердце лопнуло у него в груди.
Сколько воинов в королевстве Морвин могли похвастаться хотя бы одним из трёх «чистых» навыков сопротивления урону, не говоря уже обо всех трёх? Даже на получение одного из них обычно уходили годы мучительных тренировок. Дорогие наставники по навыкам день и ночь осторожно подвергали ученика изощрённым пыткам, постоянно доводя до грани смерти, но не убивая. Это был долгий, тяжёлый и дорогой путь, на который решались лишь самые рьяные и богатые воины — ради всего одного из трёх навыков.
А теперь у Алсира были все три. Ему почти стало стыдно за своё везение.
Почти.
Потому что с этого момента последующие петли стали ещё ужаснее. Новый набор навыков выносливости и постоянно растущие уровни в них означали, что каждая смерть занимала всё больше времени, а проклятое чудовище получало ещё больше возможностей пытать и пожирать его.
К пятьдесят восьмой петле Алсиру требовались целых три минуты, чтобы умереть, даже несмотря на самые усердные старания чудовища выковырять и съесть его сердце.
Не верится, что я это говорю, но, по-моему, без некоторых из этих навыков выносливости мне было бы лучше. Алсир поморщился, услышав, как существо с большим трудом и усердием пережёвывает его окрепшую плоть. Что вообще делает «Закалённая плоть»? Это навык, который делает мою плоть менее съедобной? Или у него есть другие, более полезные защитные свойства, о которых я не знаю?
Как бы то ни было, смерти стали намного дольше и гораздо менее терпимыми. С другой стороны, растянувшееся умирание делало каждую петлю более эффективной для развития навыков.
Даже когда меня едят живьём, я нахожу светлую сторону, — размышлял Алсир, пока из него вырывали сердце. А люди ещё говорят, что я не оптимист…
На шестьдесят шестой петле Алсир решил отдохнуть от добровольных страданий и попробовать другой подход.
Вместо «Идеального парирования» он собирался использовать одно из других своих искусств, чтобы оглушить существо.
«Погребальная песнь обречённого» тихо лежала в его арсенале последние шестьдесят петель или около того, и на то была веская причина. Горло Алсира всё ещё было чрезвычайно уязвимым, а предупреждение Леноры о том, что применение искусства нанесёт ему необратимый вред, прочно засело в памяти.
Но к этому моменту он уже понимал, что шансы выжить практически равнялись нулю, что бы он ни делал. Поэтому он решил, что стоило попробовать всё, а долгосрочные последствия пусть катятся к чёрту.
В той петле, когда существо вошло в дверь, Алсир позволил силе хлынуть в горло и взвыл.
Прямо ему в ухо.
[Погребальная песнь обречённого повысилась до 2]
Всё стекло в лазарете мгновенно разбилось. Окно, алхимические колбы и даже необычная латунная печь, которой Ленора постоянно пользовалась, в тот же миг разлетелись на осколки.
Существо даже не дрогнуло.
А Алсир тем временем рухнул на пол, уже полумёртвый.
Он выкашлял через рот кусок собственного лёгкого. Кровь не переставала литься из губ и шеи.
Постой. Из шеи?
Он поднёс к горлу дрожащую руку.
Там, где должна была находиться гортань, зияла дыра в плоти.
Невероятно, но искусство только что криком разорвало ему дыхательное горло.
Что это за искусство, которое так калечит собственного пользователя? — озадаченно подумал Алсир. При таком уроне самому себе, даже будь его тело в идеальном состоянии, два применения «Погребальной песни обречённого» подряд без труда проделали бы в шее зияющую дыру и убили его.
Вдалеке раздались крики. Его искусство прозвучало достаточно громко, чтобы встревожить солдат поблизости на базе.
С огромным усилием Алсир перевернулся, чтобы посмотреть снизу вверх на существо.
Оно смотрело на него, но не двигалось.
Постой. Оно оглушено?
К своему потрясению, он увидел, как сбоку головы капает что-то красное.
Из уха существа текла кровь.
Алсир попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался лишь влажный хрип, свистевший из открытого горла.
Крики снаружи уже приближались. Существо тряхнуло головой, словно пытаясь стряхнуть оцепенение, — удивительно человеческий жест.
Затем оно подняло ногу и придавило ею голову Алсира сбоку.
Оно могло убить его быстро, но, возможно, жаждало отомстить. Медленно и неумолимо оно ногой раздавливало его череп; прежде чем он умер, прошли мучительные секунды.
[Переносимость боли повысилась до 50]
Смерть была, мягко говоря, неприятной. Но наступила быстрее обычного, а то, что существо не предалось привычному садизму, о многом говорило.
Оно разозлилось, — понял Алсир, вспоминая каплю крови, вытекшую из уха. В тот раз я действительно сумел его ранить.
И не только это: крик привлёк внимание солдат регулярной части поблизости. Существо оказалось достаточно умным, чтобы осознать угрозу, и больше не тратило время на пиршество.
А ещё я получил уровень «Погребальной песни обречённого». Если поднять её достаточно высоко, смогу ли я полностью парализовать существо?
С учётом этого оставался лишь один разумный способ действовать дальше.
Давай повторим.
Снова, снова и снова. Алсир не отступал, раз за разом умирая ради самого малого прироста навыков и мельчайшей крупицы сведений о противнике. Он терпел неописуемую муку, половину которой причинял себе сам, вновь и вновь заставляя тело выходить за пределы своих возможностей.
Такое количество боли и страданий давно должно было сломать любой нормальный разум.
Но Алсир не был нормальным. Он не был нормальным уже очень давно.
Это всего лишь боль. Ничего больше.
Если пережитое делало его сильнее, какое значение имела боль?
Череда петель расплылась в его сознании. Среди тумана муки и приятного потока повышений уровней выделилось одно уведомление.
[Переносимость боли повысилась до 51]
[Новый титул: Элита высшей ступени]
Возможно, я первый человек в истории, ставший Элитой высшей ступени благодаря «Переносимости боли».
Почему-то эта мысль его рассмешила. Хотя его смех звучал поистине жутко, ему было всё равно.
В сознании оставалась только одна мысль — непокорная и непреклонная.
Продолжим.
Пришли и ушли семидесятая и восьмидесятая петли. Благодаря бессчётным пробам и опытам он понемногу раскрывал всё больше секретов существа.
Во-первых, его туманную иллюзию можно было нарушить прикосновением. Пусть кожа существа оставалась невредимой, любая атака, достигавшая его тела, локально рассеивала теневой туман, скрывавший его черты.
Снова и снова атакуя разные части тела, Алсир сумел мысленно набросать общую картину его внешности.
Оно определённо было человекоподобным. Пальцы заканчивались когтями, а тело, казалось, претерпело ужасные мутации, но в целом ростом и очертаниями убийца напоминал высокого атлетически сложенного человека.
Во-вторых, существо умело менять облик. Изредка, рассеяв иллюзию, Алсир замечал, как плоть убийцы бурлит под кожей. Кроме того, когда он стоял на пороге смерти, существо обычно переставало настораживаться и принимало более человеческий облик. Когти превращались обратно в тонкие пальцы, а свирепая клыкастая пасть — в мягкие человеческие губы.
Значит, я имею дело либо с человеком, способным превращаться в зверя, либо со зверем, способным превращаться в человека.
Ни один вариант не был совершенно невозможным. Существовало множество искусств, заклинаний и Таинств, способных даровать человеку умение менять облик. Что до второго варианта, осквернённые энергии севера порождали немало чудовищ с загадочными способностями и мутациями. Алсир не удивился бы, узнав о существовании твари, способной подражать человеческой форме. Теоретически варварские шаманы могли подчинить такого изверга и затем использовать в своих целях.
Догадки, догадки… Даже спустя столько времени у меня есть только предположения.
В те немногие разы, когда существо с ним разговаривало, его голос был слишком искажён, чтобы Алсир мог что-нибудь определить. Как и внешность, свою личность оно скрывало с большой осторожностью. Даже когда Алсир был обречён умереть, оно всё равно предпочитало не показывать истинный облик.
Это само по себе может быть зацепкой к его личности.
Но на самом деле личность убийцы не была настолько уж важна для успеха Алсира.
Суть проблемы заключалась в том, что он всё ещё не нашёл способа его убить.
Глаза, горло, пах, суставы, сердце… Его скальпель искал каждое слабое место, какое только приходило ему в голову. И каждый раз клинок просто ломался.
Пока что он обнаружил лишь одну настоящую слабость. «Погребальная песнь обречённого» была единственным, что заставляло чудовище пролить хотя бы каплю крови. Повторные испытания во временной петле позволили Алсиру быстро прийти к твёрдому выводу.
Его слух чувствителен — намного чувствительнее, чем у обычного человека.
Возможно, способность существа менять облик имела звериную сторону, усиливавшую его чувства. Если так, то воспользоваться обострённым слухом могло быть не единственным способом причинить ему вред.
Зрение, слух, обоняние… Всё это могло стать направлениями атаки.
Помимо этой важнейшей обнаруженной слабости, по пути он получил и несколько неожиданных даров. На восемьдесят пятой петле, сразу после того, как он опять разрушил скальпелем небольшую часть иллюзии существа, появилось уведомление.
[Новый навык: Распознавание иллюзий 1 (Редкое)]
Редкому навыку он всегда был рад, хотя в этом случае Алсир немного разочаровался, что способность не была больше направлена на нападение. Насколько он мог судить, с этим навыком ему стало легче нарушать иллюзию существа ударами, а вызываемое взглядом на теневой облик дезориентирующее воздействие на разум ослабло.
В целом навык был узкоспециальным, но полезным. Однако он бледнел в сравнении с другой новой способностью, полученной при пробуждении на восемьдесят восьмой петле.
[Новый навык: Восстановительный сон 1 (Необычный)]
Сообщение настолько потрясло Алсира, что, проснувшись, он совершенно проигнорировал обеспокоенные вопросы Леноры.
Восстанавливающая способность!
Должно быть, постоянные часы, которые он в каждой петле проводил тяжело раненым и под действием успокоительных, породили навык, целиком направленный на помощь в восстановлении во сне. Алсир не думал, что ежедневные впустую потраченные часы принесут столь ценный дар, но был рад ошибиться.
Навыки восстановления принадлежали к самым редким и желанным видам способностей. Получить их было настолько трудно, что они ускользали даже от дворян, а наставники по навыкам не могли им обучить. В мире, полном конфликтов, где действенное лечение стоило дорого, любой навык, пассивно восстанавливавший тело или разум, был бесценен.
На первый взгляд навык не впечатлял, поскольку работал только во сне. Но бесплатное исцеление всё равно оставалось бесплатным исцелением. «Восстановительный сон», вероятно, уступал в силе столь желанному навыку «Регенерация», но всё равно был чертовски лучше, чем ничего.
Польза стала проявляться в следующих петлях. Поскольку уровень пока был низким, навык рос сравнительно быстро. К девяносто четвёртой петле Алсир, просыпаясь, обычно чувствовал, что усталость и душевная боль заметно ослабли, а физические раны поджили.
Если петли возвращают меня только к утру каждой смерти, то, вероятно, на восстановление тела у навыка в каждой итерации есть лишь несколько часов. Это ограничивает, насколько я могу восстановиться до пробуждения.
Жаль, что временная петля не отправляла его на несколько дней назад вместо всего нескольких часов. Тогда у восстанавливающего навыка было бы больше времени сотворить своё чудо — возможно, даже достаточно для полного выздоровления.
Пока что к послеобеденному пробуждению эффект был слишком слабым, чтобы вернуть телу полную боеспособность, но по мере роста уровня польза должна была ощущаться всё сильнее.
Обстоятельства и без того складывались далеко не в его пользу. Любая мелочь помогала. Каждое утро он чувствовал, как возвращается ещё немного прежней силы. Каждая смерть приближала обещанный миг.
Он наступит скоро.
Петля, в которой Алсир наконец убьёт этого проклятого убийцу.
Наступила сотая петля.
К этому моменту, если считать каждую петлю равной одному дню, со времени, когда Алсир впервые обрёл бессмертие во временных петлях в битве на Красном марше, прошёл бы целый год. В действительности же минуло едва два месяца.
Во многих отношениях это время казалось куда короче года. Боли, повторений и приносящих наслаждение повышений уровней было столько, что воспоминания о днях порой вызывали лишь слипнувшуюся мешанину крови, муки и экстаза.
Но он всё ещё оставался в здравом уме — по крайней мере, по собственной оценке — и теперь был намного сильнее, чем когда-либо надеялся стать за время военной службы.
Найдя минуту передышки после пробуждения на сотой петле, Алсир проверил свою Систему.
— Окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — возраст 18 лет
Титулы:
Безбожник
Элита высшей ступени
Одержимый мечом
Мясник Красной Изморози
Боевые навыки:
Владение мечом 47 (Обычное)
Рукопашный бой 41 (Обычный)
Владение кинжалом 45 (Обычное)
Владение щитом 41 (Обычное)
Доспешная подготовка 38 (Обычная)
Владение метательным оружием 33 (Обычное)
Скрытная атака 18 (Обычная)
Боевое чутьё 40 (Необычное)
Отражение снарядов 33 (Необычное)
Мастерство парных клинков 30 (Редкое)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 44 (Обычная)
Переносимость боли 52 (Обычная)
Подвижность 43 (Обычная)
Природная сопротивляемость 32 (Обычная)
Лидерство 14 (Обычное)
Полевая помощь 20 (Обычная)
Убеждение 22 (Обычное)
Торг 21 (Обычный)
Скрытность 20 (Обычная)
Присутствие 16 (Необычное)
Закалённая плоть 23 (Необычная)
Сопротивление кровотечению 12 (Необычное)
Восстановительный сон 17 (Необычный)
Вызов смерти 38 (Редкий)
Сопротивление рубящему урону 24 (Редкое)
Сопротивление дробящему урону 21 (Редкое)
Сопротивление колющему урону 18 (Редкое)
Распознавание иллюзий 15 (Редкое)
Искусства:
Рассечение 38 (Обычное)
Фехтование Красного марша 30 (Необычное)
Идеальное парирование 29 (Необычное)
Погребальная песнь обречённого 19 (Редкая)
Таинства:
Благословенная кровь Насилия
[Конец окна]
Возраст так и не увеличился, — отметил он. Неужели Система действительно не учитывает каждую петлю как прошедший день, хотя сохраняет все остальные изменения?
Любопытно, но беспокоиться об этом не стоило. Он переключил внимание на остальное содержимое окна статуса.
Большинство боевых навыков в этом наборе временных петель почти не росло, зато бытовые расцвели до невероятной степени. Особенно вспомогательные навыки, навыки обаяния и защиты: они достигли уровней, о которых он и не помышлял в своём возрасте.
Главными приобретениями были три «чистых» навыка сопротивления урону — «Сопротивление рубящему урону», «Сопротивление дробящему урону» и «Сопротивление колющему урону» — и восстанавливающий навык «Восстановительный сон». Сейчас Алсир назвал бы эти четыре способности драгоценнейшими жемчужинами своего окна статуса. Любая из них могла бы стать самым ценным достоянием простолюдина или даже дворянина.
Обладая всеми четырьмя, Алсир уверенно шёл к тому, чтобы стать чудовищным бойцом с выносливостью, не имевшей равных в его ранге. Теперь даже убийце — мерзкому созданию с силой как минимум ранга Мастера — приходилось прилагать настоящие усилия, чтобы разорвать его тело.
Готов поспорить, моё тело сейчас прочнее, чем у любого другого солдата регулярной роты, кроме капитанов и командира Фалдрена. Со временем меня будет почти невозможно убить, если уровни сопротивления урону будут поспевать за моим продвижением по рангам.
Всё было хорошо — если не считать того, что он всё ещё оставался заперт во временной петле, а выхода не было видно.
Дела могли идти лучше, но могли и хуже. Проснувшись сотым утром, Алсир обнаружил, что может сесть на кровати и встать без риска потерять сознание от боли — даже без лекарств.
Но двигаться по-прежнему было тяжело: лучшее, на что он был способен, — ковылять. Сражаться всё ещё было почти невозможно. Лишь приняв обезболивающие, которые Ленора неизменно давала в каждой петле, он мог представлять реальную угрозу.
По его оценке, в своём нынешнем лучшем состоянии — после нескольких дополнительных часов восстанавливающего сна и со стимуляторами в крови — он мог либо нанести один-два удара в полную силу, либо продержаться полминуты в затяжной схватке, используя четверть силы.
Ни того ни другого было совершенно недостаточно для нынешней ситуации, но всё же это было лучше, чем в начале.
Если бы только у меня был мой кинжал…
С этим оружием убить существо было бы проще простого. Никакая защита не могла противостоять укусу его мифической кромки: достаточно было одного точного удара в позвоночник.
Если оставить чувства в стороне, возвращение клинка всегда было самым действенным и очевидным решением для выхода из петли.
И всё же даже после сотни петель он по-прежнему ни на шаг не приблизился к поиску драгоценного клинка, подаренного наставницей. При этом он не сидел сложа руки, несмотря на тяжёлые раны, мешавшие двигаться.
Как бы он ни расспрашивал квартирмейстера, с какой бы стороны ни подступался, результатом всегда были лишь утешения. Каким бы искусным обманщиком ни был этот человек, казалось невозможным, чтобы за сотню петель он хотя бы раз не проговорился, если действительно прятал оружие.
После стольких попыток Алсир мог сделать лишь один разумный вывод: слова этого человека были искренними. Квартирмейстер действительно не знал, где находится его кинжал.
Он искал и другие пути. Постепенное исследование огромной оружейной за разные петли тоже не принесло зацепок, хотя Алсир вёл поиски с одержимой методичностью. Точно так же он успел пристально осмотреть практически каждого человека в малолюдной горной крепости — и солдат, и вспомогательный персонал, — пытаясь заметить у кого-нибудь свой украденный кинжал.
Он ничего не нашёл.
Теперь оставалось только начать вламываться в жилые помещения и казармы, проверяя, не спрятал ли кто-нибудь оружие. Какой бы нелепой ни была эта мысль, он бы так и поступил, если бы не его беспомощное состояние.
Не одна лишь слабость мешала более тщательным или бесцеремонным поискам. Он всегда просыпался поздно, когда светлого времени оставалось совсем мало. Половину его приходилось сначала тратить на беседу с командиром Фалдреном, просто чтобы получить разрешение ходить по базе. После этого свободного времени почти не оставалось: едва успевал поковылять по огромной крепости, прежде чем приходила ночь и его решительно возвращали в лазарет — отдыхать под охраной.
Рационально оценив ситуацию, он был вынужден признать, что для поиска кинжала мог сделать мало что ещё: едва ходил, а ограничения петли оставляли так мало зацепок и свободы действий, что углубиться в поиски было невозможно.
Любые дальнейшие попытки диктовались бы скорее бессильной яростью, чем логикой. Лучшим шансом было пройти петлю, восстановить силы и воспользоваться возможностями, которые принесёт новый день.
Принять это было трудно. Тревога и злость из-за потери кинжала оставались по-прежнему острыми. Но он не был человеком, который закатывал истерики или сдавался потому, что действительность не подчинялась его прихотям.
Небеса и Ад поменяются местами прежде, чем он откажется от своего кинжала. Оружие однажды вернётся к нему — столь же несомненно, как солнце встаёт с каждым рассветом, — даже если ради поисков придётся убить и обобрать каждого на севере.
С развитием навыков дела тоже обстояли неважно. По мере повышения уровней рост, который можно было получить в каждой петле, действительно начал достигать предела. «Восстановительный сон» уже несколько циклов не прибавлял уровня, превращая надежду когда-нибудь полностью восстановиться внутри петли в глупую мечту. Даже «Переносимость боли» получила лишь один уровень почти за тридцать петель мучительных истязаний, хотя была всего лишь Обычным навыком.
Одной из главных помех развитию было то, что он не наносил противнику никаких ран. И в битве на Красной Изморози, и в засаде воеводы Бьорна Алсир всегда активно участвовал в насилии не на жизнь, а на смерть. Но в этом наборе временных петель его положение свелось чуть ли не к почётному званию боксёрской груши, которую убийца мучил на досуге.
Одной муки было недостаточно для роста навыков, если отсутствовала составляющая боя. Алсир полагался на огромный множитель опыта, который давали его ослабленное состояние и намного более высокие уровни противника. Но из-за отсутствия нанесённого урона в каждой петле опыта, с которым мог бы работать повышенный множитель, было немного.
И потому впервые в этом наборе временных петель Алсир всерьёз задумался о помощи со стороны. Хотя сама мысль была неприятна, он уже не мог отрицать, что в одиночку почти не продвигался.
Возможно, со временем он сумел бы убить существо сам. Его навыки всё ещё росли — пусть с ледяной медлительностью, намного, намного медленнее, чем в предыдущих наборах петель, — так что теоретически нельзя было исключить, что однажды он пересилит существо и убьёт его.
Он даже однажды подумывал освоить «Владение топором» и развить его до ранга Элиты, чтобы эффективно использовать против существа сильверитовый топор. На это ушла бы целая жизнь: из-за ран и ограниченного количества часов в сутках он не мог полагаться ни на быстрый рост в бою, ни на помощь наставников. Но технически такое было возможно.
Однако для успеха любой из этих способов легко потребовал бы тысяч, а возможно, и десятков тысяч петель. Хотя Алсир считал себя терпеливым человеком, даже ему такие мучительные пути развития казались слишком непрактичными, особенно когда существовали лучшие и более быстрые решения.
В некотором смысле я уже однажды пошёл на компромисс, в битве на Красной Изморози. В конце концов я уступил и принялся собирать вокруг себя солдат, чтобы использовать их как живые щиты, вместо того чтобы упрямо бросаться в бой одному. Сейчас будет то же самое.
Объяснять кому-либо временную петлю он всё равно не собирался. Это было непреложное правило, нарушать которое он отказывался. Но существовали способы заставить других помогать, даже не осознавая этого, как он уже делал прежде.
Попытка заручиться поддержкой Леноры или Фалдрена несёт свои риски. Эти двое слишком проницательны, чтобы я мог неосторожно ими манипулировать. Один неверный шаг — и я могу случайно вызвать подозрения и рискую раскрыть свою тайну.
Но есть ещё один вариант — человек, который в каждой петле неизменно умирает вместе со мной. Кто-то, чьи ранг и сила как раз достаточно незначительны и малы, чтобы я мог этим воспользоваться.
Кто-то, от кого при необходимости будет легко избавиться.
Но прежде чем привести план в действие, нужно было убедиться, что всё готово.
Днём сотой итерации он предпринял все меры, чтобы петля прошла как можно удачнее.
Перед Ленорой он притворялся, будто боль сильнее, чем на самом деле, чтобы она не заподозрила у него исцеляющую способность. Он встретился с командиром Фалдреном и заключил в основном то же «пари», что в первой петле, но благодаря «Убеждению» и «Торгу» обеспечил себе намного более выгодную награду в случае успеха.
— Итак, подведём итог: премия, равная тройному суммарному жалованью за оставшиеся месяцы вашей службы, рекомендательное письмо от меня, которое облегчит поступление в академию королевства, и письменное поручительство Дома Вейн, позволяющее пользоваться услугами высокопоставленных прорицателей, обычно доступных лишь дворянским Домам, — записал командир Фалдрен; в его голосе смешались веселье и досада. — Я что-нибудь упустил, рядовой?
— Нет, господин командир, — ответил Алсир без тени стыда. Один из стражников сбоку беззвучно смеялся. Алсир его помнил: в каждой петле недостаток дисциплины по сравнению с остальными солдатами в комнате делал этого человека чуть более запоминающимся.
— Вы торгуетесь скорее как наёмник, чем как солдат, — сказала Ленора, с любопытством глядя на него. — Ради вас же надеюсь, что рука с мечом у вас столь же искусна, как красноречивый язык. Убить Мастера высшей ступени за год будет нелегко.
— Уверен, справлюсь, — сухо сказал Алсир.
Поскольку показания оценочной сферы записали за несколько дней до начала петель, ни один из них не знал о недавнем росте его навыков. Удачная случайность: было бы трудно объяснить необъяснимый скачок до Элиты высшей ступени в то время, когда он должен был лежать без сознания.
Следующей остановкой была оружейная, и здесь Алсир втайне насладился тем, как поменялся ролями с хитрым квартирмейстером.
— Двенадцать золотых награды, шесть золотых за топор, два золотых и сорок серебряных за доспех из кожи мантикоры, полтора золотых за боевой лук и, наконец, шестьдесят пять серебряных и восемьдесят пять медных монет за весь остальной никчёмный хлам, — недовольно проворчал коренастый мужчина. — Всё учёл?
— Вы забыли простить плату за хранение, — мягко добавил Алсир. — Ради дружбы.
— Да, да. Плата за хранение прощена, — вздохнул квартирмейстер. — Святые, защитите меня. Ты хуже столичных торговцев. Я здесь едва зарабатываю, и на этот раз говорю искренне.
— Я не настолько доверчив. Если с умом продадите сильверит, то легко вернёте половину монет, которые заплатили мне сегодня, — сказал Алсир. — Я не дурак, которого можно обмануть при обсуждении цены.
Точнее, он больше не был дураком, которого можно обмануть при обсуждении цены. Да, в начале циклов Алсир не владел искусством торга, но сотня петель переговоров избавила бы от неумения торговаться кого угодно.
Ещё немного поспорив о цене, Алсир заплатил квартирмейстеру за инструменты и вещи, которые нужны были для ночного убийства, а также внёс немалую сумму за новый комплект снаряжения, изготовленный на заказ.
— По крайней мере, у тебя хватает ума хорошо платить за качественное снаряжение, — одобрительно кивнул квартирмейстер. — Я лично возьмусь за твой новый комплект боевого снаряжения. Должен подготовить за неделю. А насчёт твоего драгоценного кинжала — сам разберусь, как и обещал.
— Спасибо.
В целом это была практически лучшая сделка, которую Алсир мог заключить. Она обеспечивала ему хороший запас денег и вещей на ближайшие дни — если он выживет.
Наступила ночь. Алсир снова ужинал в лазарете, а Ленора проводила последние перед уходом проверки его состояния.
Всё шло гладко — пока Ленора не решила задать вопрос.
— Почему вы притворяетесь, что вам больно?
Это застало Алсира врасплох. В предыдущих петлях он готовился к этой запланированной последней итерации, тщательно добиваясь, чтобы каждое действие шло ему на пользу и вызывало как можно меньше подозрений. До этого момента всё происходило в точности так, как он задумал.
В этой петле он ничего не сделал иначе — по крайней мере, насколько знал. И всё же теперь сценарий внезапно отклонился.
Почему Ленора вдруг об этом спросила?
Алсир молчал, не зная, что сказать.
— Я не дура. И не ваш враг, — сказала Ленора с привычным равнодушием в голосе. — Мне просто любопытно. Последние две недели ваше тело медленно, но верно восстанавливалось после ран. В вашей физиологии не было ничего необычного — уж точно ничего, что могло бы подготовить меня к резкому всплеску жизненных сил, который я заметила, проверяя ваше состояние сегодня утром. Ваше поведение днём тоже было интересным: уверенность и хитрость, совершенно не похожие на то, что я читала о вас в отчётах за время службы в нерегулярной роте.
Он решил спросить прямо. — На что вы намекаете?
Она какое-то время смотрела на него. Холодные глаза цвета синеватой стали впились в его взгляд с пронзительной силой.
Алсир смотрел на неё в ответ, не дрогнув.
К его удивлению, первой отвела глаза она. — Ни на что. Возможно, я просто хотела сказать вам: если пытаетесь скрывать свои тайны, не стоит делать себя столь интересным.
Он негромко усмехнулся. — В своё оправдание скажу: именно это я и пытаюсь делать.
— Старайтесь лучше. Другие будут проявлять интерес к вам не столь сдержанно и вежливо, как я. Когда они начнут действовать… Тогда вы можете обнаружить, что у меня уже не хватит терпения ждать. Возможно, я просто украду вас себе прежде, чем другие смогут забрать вас у меня.
Вскоре она оставила его одного в лазарете. Алсир обдумал её слова и ненадолго задумался, не стоит ли заново начать петлю, чтобы попытаться ослабить её подозрения.
Вряд ли это сработает, — наконец признался он себе. Главная причина её интереса — моё внезапное восстановление. Я не могу остановить «Восстановительный сон», пока лежу без сознания.
Эта проблема от него не зависела. Он придумает, как справиться с Ленорой, после того как разрешит нынешнюю петлю.
Пора двигаться дальше. Этот колодец уже дал мне достаточно.
Он подготовился настолько хорошо, насколько мог. Станет ли эта итерация последней, во многом зависело от удачи и мастерства.
Теперь ему требовалось лишь ещё одно.
Приманка.
И как раз подходящий кандидат стоял за дверью лазарета.
Вечером сотой петли Алсир позаботился о том, чтобы получить ещё несколько часов столь необходимого сна, дав «Восстановительному сну» исцелить тело настолько, насколько это было возможно.
Он проснулся примерно за час до предполагаемого появления убийцы, определяя время по свечам и луне за окном. Шёл снег, хотя полуоткрытый свод пещеры не давал самым сильным ветрам и морозу обрушиться на горную базу.
Чувствуя себя немного лучше, Алсир на мгновение собрался с силами, сел на кровати и громко прочистил горло.
— Тебе необязательно одной стоять на полуночном холоде, — окликнул он охранницу снаружи. — Заходи, погрейся у огня.
Потянулись долгие секунды молчания. Алсир уже собирался позвать ещё раз, когда дверь осторожно открылась.
— Это ты со мной говоришь? — озадаченно спросила охранница.
— А с кем ещё мне говорить? Заходи и закрой дверь. Ты выпускаешь тепло.
Охранница некоторое время неуверенно смотрела на него, переминаясь на месте.
— Это не приглашение… «порезвиться»? — нерешительно спросила она. — То есть, как бы мне ни хотелось броситься в объятия этих твоих могучих мышц, я из тех девушек, которым сначала нужен ужин, а потом уже десерт.
Алсиру потребовалось мгновение, чтобы понять её намёк. Он скрыл раздражение и покачал головой.
— У меня нет таких намерений. Просто подумал, что тебе, возможно, приятнее будет охранять меня внутри лазарета, чем снаружи. Незачем тебе мёрзнуть в снегу, когда здесь тепла более чем достаточно для нас обоих.
Девушка прищурилась. — Послушай. Может, я и не лучший боец на свете, но могу понять, когда кто-то врёт.
Полагаю, «Убеждение» у меня пока недостаточно развито…
— Клянусь, у меня нет дурных намерений по отношению к тебе, — попытался Алсир.
— Не-а. Это ложь.
— Клянусь, у меня нет незаконных намерений по отношению к тебе. Желание использовать кого-то как живой щит ведь не считалось незаконным намерением, верно?
— …Это правда. — По голосу казалось, что под шлемом охранница надула губы. — Так что же тебе нужно? Ты ведь не собираешься украсть мои почки?
Странные вопросы охранницы и её непонятная манера говорить снова и снова сбивали Алсира с толку.
— С какой стати мне красть твои почки?
— Может, тебе нужна замена? Я видела, в каком состоянии лекарь притащила тебя в лазарет две недели назад. Зрелище было так себе, хотя, пожалуй, ты выглядел получше другого парня.
Ленора привезла на базу и труп Бьорна?
Это подтверждало некоторые его подозрения. Он отложил эту мысль, чтобы обдумать её позднее. — С моими почками всё в порядке. Твои мне не нужны.
— А. Ладно. — Охранница вдруг оживилась, и в голосе прозвучал восторг. — Слушай, это правда, что ты прикончил воеводу, ударом головы вогнав нож ему в глаз и дальше в мозг? Вот это адское убийство, Мясник. Отличная история получится.
— Я был в отчаянном положении, а его искусство «Железное тело» не оставило мне другого выбора. — Замешательство Алсира сменилось раздражением. — Хватит уже. Заходи и закрой дверь. Клянусь, я не намерен причинить тебе вред.
Охранница цокнула зубами. — Ложь. Попробуй ещё раз.
Он мысленно выругался и поправился. — Клянусь, что я не причиню тебе вреда.
Она склонила голову набок. — Хм, правда. А вот это уже интересно… Ладно, зайду. Но только попробуй украсть мои почки!
Все солдаты регулярных войск такие странные?
Охранница вошла в лазарет и закрыла за собой дверь. Подойдя к камину, она довольно вздохнула и сняла шлем.
Хотя она погибала, охраняя его, уже сто петель, её лицо он увидел впервые.
Она была… неожиданно хороша собой, если быть честным: молодая привлекательная дворянка со здоровым цветом лица и короткими каштаново-рыжими волосами. На ней был гибкий доспех из чешуи дрейка, а у бока висел в ножнах длинный меч. Лицо было без единой отметины, если не считать крошечного шрама возле губ. В карих глазах сверкали озорные искры, которые казались Алсиру странно знакомыми, хотя он не мог понять почему.
— Так что происходит? — спросила охранница с непринуждённой улыбкой. — В какую игру играет Мясник Красной Изморози, столь дерзко приглашая невинную деву в своё жилище?
— Какую ещё деву? Я вижу только извращенку, и ничего больше, — сухо сказал Алсир. — Найди стул и садись. Нам необязательно разговаривать.
— …И всё? Ты правда позвал меня сюда только ради того, чтобы я посидела у огня?
— Снаружи холодно. Можешь либо поблагодарить меня за то, что я по доброте вытащил тебя с холода, либо перестать мне докучать.
Охранница надула губы, но в конце концов села. Она продолжала смотреть на него, однако в её взгляде не было ни привычного осуждения, ни презрения, которых он ожидал от солдата регулярных войск.
Судя по благородной внешности, она определённо голубых кровей. Но ведёт себя очень странно.
Словно подтверждая его мысли, через пять минут после того, как она села, женщина вдруг достала книгу и начала говорить вслух, одновременно записывая.
— «Покрытый шрамами и громадный. Своим ростом он заставляет обычных мужчин казаться карликами. Тело его огромно, мускулисто, но поджаро. О, как густо пропитана комната запахом его крови и пота! Его земной мускус в равной мере отвращает и возбуждает женские чувства», — бормотала она себе под нос, торопливо исписывая страницы. — «Эти смертоносные руки, с толстыми костяшками, покрытые мозолями. Как ощущалась бы их грубость на нежной коже девы? Тёмные волосы и ещё более тёмные глаза, полные порочного голода. Завидев свою созревшую добычу, Мясник Красной Изморози открыл рот и произнёс…»
— Какого чёрта ты несёшь?
— Просто создаю настроение, раз у тебя это совсем не получается, — ответила она без малейшего колебания или стыда. Она всё ещё писала. — Мне скучно. Здесь скучно. Ты скучный. Развлеки меня, Мясник.
— Ты что, ребёнок? И перестань меня так называть.
— Что, не нравится твоё новое прозвище? — хихикнула она. — Кстати, когда твой друг был здесь, он без конца о нём всем рассказывал. Теперь больше людей знают тебя как «Мясника Красной Изморози», чем как «рядового Алсира», хотят они того или нет.
Алсир недоверчиво уставился на неё. — Роланд болтал свою чушь ещё и здесь? Он с ума сошёл?
Одно дело — рассказывать небылицы скучающим крестьянам в нерегулярной роте. Дворяне из 4-й регулярной части куда менее охотно стали бы терпеть его безудержное сочинительство у себя на базе. На самом деле они скорее высекли бы его за это.
— Его энтузиазм был заразительным, если не подобрать слова покрасивее, — сказала охранница, по-прежнему не отрывая от своего труда ни глаз, ни пальцев. — Он пробыл здесь всего три дня, но практически каждый час пел тебе дифирамбы. Впрочем, бард из него неплохой. Жаль только, местные голубокровные не выносят рассказов о том, как крестьянин вроде тебя лучше них справился с убийством варваров.
— Но не ты, — вздохнул Алсир.
— Нет, не я. Я нахожу тебя весьма занимательным. — Она улыбнулась и перестала писать. Молодая женщина наклонилась вперёд, поставила локти на бёдра и опёрлась головой на ладони, разглядывая его. — И то, что на тебя приятно смотреть, тоже не вредит. Я даже завидую нашему лекарю: последние две недели она держит тебя голым в своей постели, целиком в собственном распоряжении. Без сомнения, по множеству совершенно непрофессиональных причин…
— Сомневаюсь, что ей доставляло большое удовольствие зашивать мои раны и убирать за мной кровь и нечистоты, — бесцветно сказал он. — Что ты пишешь?
Он указал на книгу у неё в руках. Охранница пожала плечами.
— Я считаю себя бардом-любителем, — ответила она. — Твоя история немного интереснее прочих унылых рассказов, которые здесь можно найти, вот я и записываю её, чтобы развить «Мастерство барда».
Звучит пугающе знакомо… — Я здесь не для того, чтобы помогать тебе повышать навыки.
— Нет. Но тебе нужно, чтобы я была здесь и помогла тебе. — Охранница захлопнула книгу. — Так ты наконец расскажешь мне?
— Расскажу что?
В карих глазах охранницы мелькнуло возбуждение. — О своей цели, разумеется. Кого Мясник Красной Изморози наметил убить сегодня ночью?
Что ж. Это могло стать проблемой.
— Не понимаю, о чём ты говоришь, — ровно ответил он. — Я просто пригласил тебя погреться у огня. От этого до предположения, что я собираюсь кого-то убить, — весьма большой логический скачок.
— Мы правда будем играть в «я знаю, что ты знаешь», или сразу перейдём к составлению планов и сотрудничеству? — фыркнула охранница. — Кстати, врёшь ты просто ужасно. Твоя жажда крови делает каждую попытку обмана смехотворной. Я почти чувствую, как твоё «Убеждение» надрывается, пытаясь спасти тебя от собственного неумелого обаяния.
— Ты слишком многое обо мне предполагаешь, — отрезал он.
— А ты слишком мало о себе думаешь, — усмехнулась она. — Все здесь суетятся вокруг тебя: расследуют твоё прошлое, пытаются заполучить себе кусочек. А ты весь сегодняшний день бродишь, ничего не понимая, и имеешь наглость считать себя каким-то незначительным крестьянином. Мне почти обидно за тебя.
Что-то щёлкнуло в голове Алсира. — Ты была одной из охранников в комнате командира Фалдрена сегодня. Той, которая смеялась.
— Ага. Кстати, твой юмор мне нравится. Очень… отстранённый. Очарователен в своей неуклюжести.
— Хватит об этом, — резко сказал Алсир. — О чём ты говорила раньше? Кто расследует моё прошлое?
— Лучше спросить, кто за эти две недели этого не делал, — фыркнула охранница. — Конечно, большинство местных солдат регулярных войск не верят и половине историй о тебе. Чёрт, большинство вообще не считает, что привезённый труп варвара действительно принадлежал воеводе Бьорну. Но капитаны… Все они видели и опознали тело. Они знают, что это сделал ты.
— Ближе к делу.
Она улыбнулась. — Капитан Ленора уже отчасти подозревает, что у тебя есть частичная родословная оракула, позволяющая предсказывать будущее. Командир Фалдрен, в свою очередь, считает, что ты несёшь наследие Бога-мертвеца: этим можно объяснить и ускоренный рост, и то, насколько ты далёк от дворянских дворов. Половина прочих капитанов в лагере думает, что ты обученный диверсант, посланный соперничающими Домами, и хочет тебя убить или допросить. Другая половина полагает, что ты какой-то забытый королевский бастард, и прямо сейчас строит планы, как заручиться твоей верностью.
Алсир нахмурился, сохраняя спокойствие. — Ты либо преувеличиваешь, либо врёшь. Случаи вроде моего не редкость. Руководители этой роты не такие дураки, чтобы бросаться на каждого одарённого выходца из простолюдинов.
— Ты веришь в эту чушь, которую рассказала тебе Ленора? — хихикнула охранница. — Она врёт. Вернее, пытается преуменьшить свой интерес, чтобы ты доверял ей больше, чем остальным змеям вокруг, пока она копается в твоём прошлом.
Продолжая говорить, охранница наклонилась ближе; в глазах ясно читались веселье и озорство. Она понизила голос, словно делилась скандальной сплетней.
— Она хочет заполучить тебя ничуть не меньше, чем остальные. Просто застенчивая дева лучше это скрывает. Ты совсем не задумывался, почему она так обходительна с простым крестьянином вроде тебя? Даже если учесть недавнее убийство воеводы Бьорна, рота не купается в ресурсах настолько, чтобы две недели выхаживать тебя, поручив заботу о тебе самому главному лекарю.
Он подозревал, что что-то не так. Но с тех пор, как он проснулся, существо убивало его каждую ночь, и он был занят другими делами.
— А как насчёт тебя? — спросил он. — Тебе-то что от меня нужно?
— Мне? — Её улыбка стала лукавой. — Я здесь просто ради приятного времяпрепровождения.
Алсир вздохнул. — Я не настолько интересен. И не настолько заинтересован.
— Мне ты нужен не для похотливых развлечений, во всяком случае пока. Только для научных изысканий. — Она махнула рукой. — Я просто солдат регулярных войск, который любит истории. Ты загадочный, сильный и, как ни забавно, очарователен своим неумением очаровывать. Идеальный невозмутимый главный герой, на котором можно развивать мои бардовские навыки.
Алсир фыркнул. — То есть ты говоришь, что, поскольку не представляешь собой никого важного, я могу доверить тебе свои тайны?
— Доверить? Нет. Но иметь дело со мной менее рискованно. Разве не поэтому ты попросил меня помочь с какой-то подлой затеей на эту ночь, вместо того чтобы обратиться к дорогому капитану Леноре?
Алсир промолчал. Охранница оказалась слишком уж проницательной. Он думал, что её легко будет использовать как живой щит, но женщина оказалась опаснее, чем он сначала предполагал.
Однако это не означало, что в ней не было пользы. Уже одна информация, полученная из разговора, была полезной и помогла подтвердить некоторые его подозрения насчёт 4-й регулярной части.
Он ненадолго задумался, что делать. Интриги и уклончивые ответы ему надоели. Даже со всеми уровнями, полученными в навыках обаяния, прямота по-прежнему подходила ему гораздо больше.
Значит, напрямую.
— Меньше чем через час за мной придёт убийца ранга Мастера, — прямо заявил он. — Ты поможешь мне его убить.
Надо отдать охраннице должное: удивление она скрыла довольно хорошо. Её тон стал чуть серьёзнее. — Мастер высшей или низшей ступени?
— Вероятно, высшей, — ответил он. — Скорость и сила, похоже, тоже близки к Великому мастеру низшей ступени, хотя я подозреваю, что это результат искусства, а не пассивных навыков. Кроме того, существо владеет иллюзиями и способностями к изменению облика.
Она задумалась на мгновение. — Если помогу, награда будет?
Он поморщился. — Половина золотой монеты.
— Ого, какой ты скупердяй! Восемь.
— Одна.
— Пять!
— Одна, и я позволю тебе до прихода убийцы докучать мне своими вопросами.
[Торг повысился до 22]
— Договорились! — радостно воскликнула она. — И не вздумай передумывать! Я получу столько уровней, сочиняя историю Мясника Красной Изморози…
Алсиру было всё равно. Он сомневался, что она вообще переживёт ночь. Через несколько часов окажется, что этого разговора никогда не было.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Она, похоже, была ошеломлена. Какое-то время она смотрела на него пустым взглядом, словно не понимала вопроса.
Затем в её глазах мелькнул странный свет, и лицо вновь оживилось. Она прикусила губу, словно глубоко задумавшись, а потом лихо улыбнулась.
— Зовите меня Измаил.
Он нахмурился. — Это не может быть твоим настоящим именем.
— Это отсылка, — самодовольно сказала она. — Ты не поймёшь.
Он фыркнул. — Мы охотимся на человекоподобного убийцу, а не на гигантского кита.
Глаза Измаил расширились. На этот раз она наклонилась вперёд так сильно, что едва не свалилась со стула. — Ты… Ты знаешь «Моби Дика»?! Как?!
— Моя наставница любит читать мне сказки на ночь, — сухо ответил он.
— На ночь…?! Эта история старше падения Древних Богов! — воскликнула она. — Ей как минимум десять тысяч лет! Не может быть, чтобы хоть какие-то её записи до сих пор сохранились!
— А откуда её знаешь ты?
— Ну, я…! Эм… Это неважно…
— Хотя бы в этом мы согласны. Лучше обсудим план. Вот что мне нужно, чтобы ты сделала…
Прошло какое-то время. Измаил была раздражающе болтлива. Алсиру вспомнились дни между битвой на Красной Изморози и засадой воеводы Бьорна, когда Роланд ходил за ним и настойчиво расспрашивал о прошлом и происхождении.
Алсир никогда не сообщал ничего, кроме самых расплывчатых подробностей, но почему-то от этого сочиняемые истории становились ещё нелепее.
— «Рождённый из зародышевой божественности, крещённый в адском пламени», — бормотала себе под нос Измаил, снова записывая в книгу. — «Его шаги возвещают смерть, его облик пожирает»…
— Почему барды вроде тебя и Роланда всегда сочиняют самые нелепые стихи? — пожаловался он. — Пусть в балладе хотя бы будет смысл. Что вообще значит «зародышевая божественность»?
— Понятия не имею, — призналась она. — Слова пишутся сами; я лишь средство, через которое передаётся повествование. Но пока ты и дальше совершаешь невозможные подвиги, люди сами найдут толкование твоей легенде. Рано или поздно история обретёт смысл. Моя задача — чтобы звучало впечатляюще.
— И это даёт тебе опыт соответствующего навыка?
— Бардовские навыки растут иначе, чем обычные, — пожала она плечами. — Упорный труд и опасность не обязательно означают больше уровней. Скорее, чем больше людей знают и распространяют сочинённые нами истории, тем больше опыта мы получаем со временем.
— Значит, неважно, правду ли вы распространяете, лишь бы она была популярной?
— Ты всё понимаешь наоборот. Когда что-то становится достаточно популярным, оно и становится истиной, — терпеливо объяснила Измаил, и в её тёплых глазах мелькнул острый блеск. — Независимо от точности, веры или искренности. Единственное объективное мерило истины — сколько людей в неё верит. Больше ничего не имеет значения.
Алсир сохранил спокойное выражение лица. — Это неразумно. Я бы даже назвал это безумием.
— Эй, не я устанавливаю правила! — рассмеялась Измаил, поднимая руки. — Не надо так на меня смотреть.
Алсир вздохнул. — Хватит разговоров. Существо скоро придёт. План помнишь?
Измаил захлопнула книгу и подняла запечатанную керамическую амфору, которую держала в руке. Внутри слышно плескалась вязкая жидкость. — Просто стою посреди комнаты и бросаю это в убийцу, как только он войдёт в дверь, верно?
Алсир кивнул. Он передал ей несколько кусков кожи, укреплённой кислотой, и огнеупорный плащ.
— Надень это под нагрудник и накинь плащ, — приказал он. — Бросив в убийцу амфору с маслом, беги к окну, но пока не прыгай наружу. Ровно в тот миг, когда пальцы коснутся подоконника, сразу отклонись назад как можно дальше. После этого беги. Не оставайся сражаться: просто найди остальных солдат регулярной части и приведи сюда.
К его облегчению, Измаил не стала расспрашивать о странных приказах. Вероятно, она почувствовала серьёзность его тона и решила довериться.
Если она в точности выполнит указания, по оценке Алсира, у неё был один шанс из пяти пережить ночь.
По правде говоря, помогать ей не было особой причины: живая или мёртвая, она в любом случае выполнила бы свою задачу. Но он не был настолько чёрствым, чтобы считать, будто ничем ей не обязан. Если уж на то пошло, повышение её шансов выжить улучшало и его шансы убить убийцу.
Измаил передала ему свой длинный меч. Алсир проверил вес и баланс оружия и счёл их более чем приемлемыми. При всех сомнениях насчёт квартирмейстера 4-й регулярной части он не мог отрицать, что тот делал хорошую сталь.
Приятно было вновь держать в руках настоящий меч.
Ещё лучше было бы получить свой кинжал…
Что ж, жаловаться было бесполезно. Нужно было играть теми картами, которые ему сдали.
Он ввёл обезболивающее и встал рядом с дверью, отмечая, что движения стали плавнее. «Восстановительный сон» и лекарство сделали всё, что могли, ослабив скованность и резкую боль в мышцах. Он мог сражаться, но лишь в ограниченной мере.
Этого должно было хватить.
Алсир приготовился, держа меч в одной руке и зажигательный фальшфейер в другой.
Керамическую ёмкость и защиту, переданные Измаил, а также зажигательный фальшфейер он купил у квартирмейстера ранее в тот же день. Всё это было необходимо для плана.
И наконец, он смочил водой одну из тряпок, лежавших в лазарете, и обмотал ею нос и рот.
До прихода убийцы оставались последние минуты. Алсир был напряжён в ожидании, а Измаил выглядела совершенно расслабленной и беззаботной. Возможно, она не вполне осознавала всю серьёзность угрозы.
А может, в ней есть больше, чем кажется, — мрачно подумал он.
Прошло ещё несколько секунд. Алсир дышал неглубоко и удерживал ровный пульс, стараясь не издавать ни звука.
Вдруг Измаил нахмурилась.
— Хм, — удивлённо произнесла она.
Он сердито посмотрел на неё, пытаясь взглядом велеть молчать.
Она проигнорировала его враждебный взгляд и подняла бровь. — Ты не говорил, что твой убийца — дикая красавица. Я бы списала этот второй долг и позволила ей убить меня бесплатно.
Он моргнул. Что?
Времени для разговоров больше не было. Дверь вдруг со скрипом открылась внутрь.
Измаил отреагировала без колебаний, сразу бросив амфору в существо. Ёмкость, метнутая с огромной силой солдата регулярных войск, мгновенно преодолела разделявшее их расстояние.
Существо отреагировало с невероятной скоростью: топор в тот же миг разнёс сосуд на глиняные осколки.
Но именно это действие стало его погибелью.
Из разбитой амфоры хлынуло содержимое. Поток мутной жидкости залил дверной проём, окатив существо с головы до ног…
Легковоспламеняющейся кислотой дрейка.
Едкие пары разъедающей жидкости ударили Алсиру в нос, жаля даже сквозь мокрую ткань, которой он прикрыл нос и рот.
Однако на него самого кислота не попала. Существо же было насквозь ею залито, и разъедающая вонь сразу обрушилась на его обострённые чувства.
Убийца неудержимо корчился на месте, явно давясь от боли. Кислота шипела на коже, нарушая теневую иллюзию вокруг его фигуры. Смутные очертания головы резко дёргались, тщетно пытаясь не пустить едкие пары в чувствительные носовые пазухи.
Надо отдать Измаил должное: едва амфора покинула её руку, она уже мчалась к окну с нечеловеческой скоростью, которой и следовало ожидать от солдата регулярных войск.
К её несчастью, существо было намного, намного быстрее.
В мгновение ока залитый кислотой зверь пересёк комнату и ударил сильверитовым топором.
В последний возможный миг, как раз коснувшись подоконника, охранница отклонилась назад. Смертельный удар, который должен был лишить её жизни, превратился в скользящий, а его смертоносный укус ещё сильнее ослабила укреплённая кожа, которую Алсир дал ей раньше.
Впрочем, это не означало, что Измаил осталась невредимой. Она упала на пол, и кровь брызнула из тяжёлой резаной раны на груди.
Убийца снова поднял топор, чтобы добить охранницу.
Алсира не потрясло внезапное ухудшение положения. Совсем наоборот.
Он с самого начала подстроил такой исход.
Во-первых, он уже знал, что Измаил никогда не уйдёт невредимой. Существо обладало силой и скоростью Мастера, возможно, даже Великого мастера; ранение охранницы — если не смерть — было предрешено в тот миг, когда она бросила амфору.
Но её жертва служила трём целям.
Первая: позволяла Алсиру облить существо горючим маслом, не рискуя собой.
Вторая: отвлекала внимание существа от него, пока оно пыталось добить Измаил, и позволяла зажечь и бросить фальшфейер так, чтобы оно не заметило вовремя.
И третья: поскольку он приказал Измаил бежать к окну, он заранее знал, куда нужно бросить, чтобы попасть в существо, ещё до того, как оно там окажется.
При обычных обстоятельствах реакция убийцы была бы слишком быстрой, чтобы бросок Алсира достиг цели. Но теперь его чувства были нарушены кислотой, всё внимание обращено на Измаил, а положение у окна заранее подстроено Алсиром. Вовремя уклониться от фальшфейера было невозможно, особенно потому, что он бросил зажигательный снаряд ещё до того, как убийца ударил Измаил.
Горящий фальшфейер попал существу прямо в спину…
И всё его тело захлестнуло пламя.
[Владение метательным оружием повысилось до 34]
[Скрытная атака повысилась до 19]
Впервые за сто петель Алсир с наслаждением услышал, как существо кричит.
От мгновения, когда оно открыло дверь, до мгновения, когда вспыхнуло, не прошло и трёх секунд. Его скорость не оставляла Алсиру времени на колебания или паузы. Даже теперь, когда тело горело, а обострённые чувства захлёбывались в дыму и обжигающем свете, существо уже отворачивалось от Измаил, подняв топор, чтобы разрубить Алсира пополам.
Но Алсир начал двигаться ещё до того, как существо повернулось. Он крепко сжимал длинный меч обеими руками.
Он направил в удар всю свою силу.
[Владение мечом повысилось до 48]
На этот раз клинок не сломался: прочная сталь длинного меча выдержала. Удар пришёлся прямо в горящую грудь существа и швырнул его к окну лазарета.
В ушах Алсира грохотали камень, стекло и дерево, когда убийца проломил стену и приземлился снаружи здания. Он покатился по скользкому камню, явно дезориентированный и мучимый болью.
Алсир повернулся к Измаил. Она была бледной — часть руки обгорела, кровь текла сильно, — но всё ещё оставалась жива и в сознании. Огнеупорный плащ и дополнительная защита спасли её.
Он торопливо поднял её на ноги. — Беги!
— Уже бегу, — с дрожащим смешком ответила она, чуть усмехнувшись. — Не умирай, Мясник.
Времени на разговоры больше не было. Измаил как можно быстрее направилась к двери лазарета, подгоняемая адреналином. Телосложение Элиты позволяло ей держаться, хотя обычный человек уже должен был замертво рухнуть.
Алсир вышел через горящую дыру в стене, держа длинный меч наготове. Существо уже стояло на ногах. Иллюзия почти полностью разрушилась. Туманная пелена ещё сохранялась, но «Распознавание иллюзий» позволило ему впервые увидеть настоящий облик своего мучителя.
Первой связной мыслью было то, что Измаил не солгала.
Оно — нет, она — действительно была дикой красавицей.
Если Ленора была тонкой и гибкой, то хищная охотница перед ним воплощала силу и жизненную энергию. Непокорные серебристо-светлые волосы хлестали вокруг её мощной фигуры и струились ниже голых плеч, пока горящая женщина низко приседала. Её фигура выглядела почти вызывающе атлетичной: она была высокой, поджарой, с безупречно очерченными мышцами. При каждом движении твёрдые мышцы рук, живота и ног напрягались под фарфоровой кожей.
На ней были лишь грубые ремни чёрной кожи, оставлявшие большую часть бледного тела провокационно обнажённой. Алсир видел звериное осквернение, буйно разросшееся по её внушающей страх фигуре. Изогнутые чёрные рога поднимались надо лбом, а предплечья мутировали в серебристые кристаллические когти, заканчивавшиеся зазубренными обсидиановыми кромками.
Раскосые золотые глаза свирепо смотрели на него, губы скривились в яростном оскале. Сильверитовый топор по-прежнему был зажат в нечеловеческих руках, и по её разъярённому лицу Алсир понимал: ещё один удар сердца — и она разрубит его надвое.
Дикая женщина сделала выпад в тот же миг, когда Алсир открыл рот и взвыл.
[Погребальная песнь обречённого повысилась до 20]
«Погребальная песнь обречённого» ударила убийцу, когда до него ей оставалось всего несколько футов. Она мгновенно рухнула на землю, зажав кровоточащие уши руками. Тело продолжало гореть, пока она кричала, корчась на земле от неудержимой боли.
Алсир был не в лучшем положении. Едва закончив вой, он опустился на колени; держал его лишь длинный меч, воткнутый в землю. Горло лопнуло, словно спелый плод, и остатки разорванной гортани свисали из дыры в шее.
Всего в нескольких футах друг от друга, они оба были совершенно уязвимы и беспомощны. Но ни один не мог этим воспользоваться. Убийцу атаковали через обострённые зрение, обоняние и слух, а прежние ранения Алсира вновь сделали его тело совершенно неспособным действовать.
Вставай!
Алсир не мог даже зарычать. Из искалеченного горла вырвался мучительный хрип, пока он, дрожа, подтягивался на ноги. Мышцы были жидкой мукой, а плоть шеи казалась готовой полностью оторваться от одного сильного порыва ветра.
Его кровь пропитывала землю. Запах железа заглушал вонь горящей плоти.
Алсир потащился вперёд.
Ударь. Ударь её сейчас!
Он не мог. Меч казался невообразимо тяжёлым. С таким же успехом Алсир мог бы попытаться поднять гору.
К его досаде, убийца пришла в себя первой. Горящая женщина встала, кровь капала из глаз и ушей. Раскалённое сияние бушевавшего на бледной, словно кость, коже пламени превращало её яростные золотые глаза в сияющие ореолы.
Она открыла рот, показав клыки и покрытый шипами язык, и бросилась вперёд.
В ослабленном состоянии Алсир не мог уклониться. Её пасть сомкнулась вокруг разорванного дыхательного горла, как у волка, бросившегося на добычу.
Клыки сжали шею. Возникло жуткое, совершенно чуждое ощущение: усыпанный бритвенно-острыми шипами язык проник через рану в горле и начал сдирать плоть шеи, кромсая её изнутри.
Алсир задыхался и захлёбывался кровью. Несмотря на боль и неописуемо неприятное чувство, он поднял руку.
Направив «Рассечение» в пальцы, он ударил.
К его удивлению, отчаянная атака не просто отскочила от голой кожи убийцы. Рука глубоко погрузилась в её плечо, отрубив кусок кости и плоти.
Её защита ослабла… Потому, что исчезла теневая пелена?
Но ослабла она или нет, женщине было всё равно. Она даже не дрогнула от удара.
Скорее наоборот: стон, который она издала, когда он ударил, звучал как… наслаждение?
Она продолжала сосать и пожирать плоть его горла, словно новорождённый детёныш, охваченный ненасытным голодом. Когти отчаянно впивались ему в спину, пока она притягивала его ближе, прижимаясь телом.
Кровопотеря давала о себе знать. Алсир едва удерживался в сознании. Различные навыки сопротивления изо всех сил сдерживали кровотечение, но даже так ноги почти подкосились, когда дикая убийца наконец откинулась назад и зубами вырвала огромный кусок шеи.
[Закалённая плоть повысилась до 24]
Он опустился на одно колено, уже одной ногой переступив порог Смерти.
Плоть убийцы стремительно заживала, пока она глотала. За несколько секунд все следы раны, нанесённой им в плечо, исчезли. Не осталось даже шрама.
Алсир почувствовал нечто похожее на досаду, смешанную с ужасом.
Ну конечно. Вдобавок к магии, обострённым чувствам, силе, скорости и выносливости у неё есть ещё и восстанавливающие способности.
Возможно, ему самому не стоило об этом говорить, но её силы были совершенно нелепыми.
Убийца больше на него не смотрела. Казалось, она задумалась и что-то бормотала себе под нос; голос звучал испуганно и растерянно.
— Этот вкус, он… Что это за плоть? Я… Невозможно. Ты Безбожник! Как ты…!
Договорить женщина не успела.
Длинный меч Алсира описал дугу. Последними силами он ударил клинком ей прямо в бок.
[Рассечение повысилось до 39]
Её кровь обрызгала обоих. Хотя удар был критическим, его не хватило, чтобы убить. Алсир надеялся одним этим взмахом разрубить её надвое, но клинок застрял, пройдя лишь четверть пути через живот.
Даже с физической защитой, по-видимому, ослабленной исчезновением туманного покрова, она оставалась нелепо прочной.
Проклятье. Он стиснул зубы, пытаясь пилящими движениями протолкнуть меч глубже, но без толку. Клинок застрял намертво.
Тем временем дикая женщина, шипя от боли и наслаждения, подняла когтистую руку и схватила сталь, торчавшую из живота. Она начала тянуть.
Её превосходящая сила боролась с угасающей мощью Алсира. Медленно и неумолимо клинок начал выскальзывать наружу.
По краям зрения подкрадывалась тьма. До того, как иссякнет сила, одолженная ему «Вызовом смерти», оставались секунды.
Она была близко. Выше него. Алсир чувствовал её тяжёлое дыхание. Бледное горло было прямо перед глазами.
Око за око.
Алсир открыл рот и рванулся вперёд, целясь в яремную вену.
А кровь — за укус!
Его зубы впились в бледную плоть её шеи. Крик убийцы оборвался, когда зубы вошли глубже: разрывая жизненно важную артерию, он вызвал мощный поток крови.
Она отшатнулась. Оба потеряли равновесие и упали на землю. Её кровь — горячая и противоестественно бодрящая — полилась в его искалеченное горло. Плоть вокруг раны начала болезненно нагреваться.
Этот вкус… Как у зелья воеводы?
Через эту кровавую связь в них обоих запульсировало нечто мощное.
Пульсация была знакомой. Он узнал её, словно старого друга.
Божественность.
[Предупреждение: Обнаружена падшая божественная эссенция.]
[Осквернение тела увеличилось.]
[Ваша верность пробуждает Бога-мертвеца в его могиле.]
Алсир проигнорировал сообщение. Вместо этого сосредоточился на горле, заставляя только что выпитую мощную эссенцию насытить рану.
Повреждённая плоть болезненно срослась. Старые раны на теле стремительно затягивались, пока бодрящий прилив заполнял его, выжигая усталость.
Прежде чем он смог выпить ещё, женщина подняла ногу и ударила его в грудь.
Его отбросило назад, но «Сопротивление дробящему урону» ослабило удар настолько, что рёбра не сломались. На некотором расстоянии он перекатился и поднялся на ноги, выплюнув сгусток шипящей крови: Божественность в нём уже иссякла, оставив лишь едкую скверну.
Тело ещё не восстановилось полностью, но на грани смерти он больше не стоял.
Неважно. То уведомление… Эта женщина…!
— Ты Порождение Бога-мертвеца? — Голос вышел хриплым: горло ещё саднило после исцеления.
Убийца оскалилась. — Ничтожный Безбожник! Моя божественная кровь не для таких, как ты! Как ты смеешь её пить!
— Ты сама первая начала есть мою плоть. По-моему, справедливо, что я тоже откусил. — Алсир поднялся на ноги. Часть прежней силы вернулась, но он всё ещё чудовищно уступал ей. — К тому же не тебе называть меня ничтожеством, разве нет? Ты ведь порождение нечестивого союза человека и мёртвого бога.
Глаза убийцы вспыхнули. Алсир поднял меч в тот же миг, когда она замахнулась на него.
Прежде чем они успели столкнуться, над площадкой разнёсся рёв огромного дрейка. Убийца выругалась: ей пришлось отскочить назад, так и не добив его.
Сверху спустились могучие взмахи крыльев. Сквозь рычание боевого зверя драконьей породы он услышал чей-то голос.
Ленора обратилась к убийце ледяным тоном.
— У меня на него планы. Ты заплатишь за попытку отнять его у меня.
Алсир поднял взгляд на всадницу и отсалютовал мечом.
— Долго же вы добирались.
Воительница в доспехах сердито посмотрела на него сверху вниз. Крылатый шлем скрывал выражение лица, но уже по одной позе Алсир понял: она недовольна.
— Вы подожгли мой лазарет, — бесцветно произнесла Ленора.
— Только половину, если это вас утешит. — Он отвернулся от неё к убийце. — Компенсацию обсудим потом. Помогите мне убить эту тварь.
Ленора позволила своему ездовому зверю ответить за неё. Она потянула поводья, дрейк взлетел и выпустил из пасти поток раскалённой кислоты.
Убийца двигалась со сверхъестественной скоростью, проворно уклоняясь и бесстрашно наступая на противника. Рана на туловище уже зажила, и она на равных столкнулась с могучими когтями летящего дрейка.
Ленора ударила алебардой вниз. Сталь двигалась с такой силой, что свистела, оставляя за собой воздушные следы. Убийца парировала сильверитовым топором; всякий раз, принимая тяжесть удара, она раскалывала камень под ногами.
Увидев, что её сдерживают и отвлекают, Алсир ударил: длинный меч прочертил кровавую линию на верхней части руки.
[Скрытная атака повысилась до 20]
Вдалеке раздались крики. Подходили новые солдаты. Лицо убийцы выражало всё больше досады.
— Хватит, — пробормотала она себе под нос.
Алсир вдруг почувствовал, как холодок пробежал по спине. «Боевое чутьё» велело бежать, и он послушался.
Он едва успел отскочить, прежде чем из тела убийцы взорвался поток чёрного тумана, покрывший большую часть двора. Дрейку Леноры пришлось отступить: ящер давился от дезориентирующих иллюзорных свойств дыма.
Внутри скрывающего всё облака раздался ужасный звук — хлюпанье плоти и хруст костей. «Распознавание иллюзий» позволило Алсиру мельком увидеть то, что теперь таилось в дымке: гору мышц, когтей и крыльев, становившуюся всё больше.
Смена облика!
— Ленора! — срочно крикнул он. — Выбейте её из дыма, сейчас же!
Крылатая воительница снова взмахнула алебардой, но на этот раз из тумана вырвалась огромная когтистая рука, размером запросто с человеческое туловище, и схватила оружие. Мощный клинок сумел погрузиться в ладонь едва ли на дюйм.
От сотрясающего землю рёва Алсир упал. Будто одновременно закричали три разных зверя: львиный рык, козлиное блеяние и волчий вой сплелись в единый неблагозвучный вопль, поставивший его на колени. В ушах звенело, а дымка рассеялась, открыв нечестивое существо, в которое превратилась убийца.
Чудовище, превосходившее размерами даже огромного дрейка Леноры, выглядело так, словно безумец сшил его из частей дюжины животных. Основой этого ужаса было поджарое львиное тело с кожистыми крыльями какой-то громадной летучей мыши. Там, где должен был быть хвост, тянулась полоса изумрудной чешуи, заканчивавшаяся шипящей змеиной головой. Передние лапы несли загнутые когти наземного хищника, а задние заканчивались хваткими когтями хищной птицы. Тело защищала шкура чёрного железа, а вдоль позвоночника рос гребень шипов, непрерывно сочившихся сладко пахнущим ядом.
У него было три огромные головы, не считая извивавшейся сзади змеи: свирепый лев с величественной золотой гривой, вялая, пускающая слюни коза, поражённая параличом, и волк с бешеными глазами и свалявшимся серебристым мехом.
Алсир выругался. — Мантикора.
Мантикоры, известные как крылатые ужасы севера, были неистовыми убийцами. Их первобытная жажда крови была настолько сильна, что варварские племена часто считали их младшими воплощениями своего воинственного божества — отголосками Святого Насилия, обретшими плоть.
Даже самые молодые мантикоры представляли угрозу ранга Мастера низшей ступени. Но, судя по невероятным размерам этой и чудовищному количеству мутаций, Алсир готов был поспорить, что теперь преобразившаяся убийца не уступала даже Великому мастеру.
Ленора явно осознала опасность и сразу попыталась отступить. Она повернула оружие и потянула алебарду назад, освобождая из хватки чудовища; несмотря на её силу уровня Мастера, клинок лишь слабо рассёк железную кожу. Мантикора вновь взревела всеми тремя головами и рванулась вперёд.
От её движений дрожала земля. Она не двигалась тяжеловесно, как положено зверю таких размеров и веса. Она была слишком быстрой — даже противоестественно ловкой. Двигаясь скорее как кошка, чем как бык, она проворно уклонилась от хлёсткого удара хвостом дрейка Леноры, затем прыгнула и вцепилась в подбрюшье летящего ящера. Когти разорвали драконью чешую, словно бумагу, осыпав землю внизу парящей кровью.
Дрейк взревел от боли и выдохнул ещё один поток кислоты, залив нападавшую смертоносной жижей. Слизкая жидкость, похожая на смолу, разъедала камень под ними, будто тот был ничем, но на теле мантикоры лишь безвредно шипела, совершенно бесполезная.
Ленора спрыгнула со спины своего зверя, замахнувшись алебардой, чтобы обезглавить львиную голову. Клинок превратился в размытое пятно, усиленный каким-то боевым искусством. Хотя сталь прорубила более слабую железную чешую на шее, глубоко в прочную плоть и кости она не вошла. Повиснув на звере, Ленора пнула пытавшуюся укусить её козлиную голову, сломав один из рогов, затем прыгнула на спину и начала рубить более слабые ткани в местах, где крылья соединялись с телом.
Алсир тоже не бездействовал. Меч здесь был бы бесполезен, но он мог применить другие средства.
В этом состоянии её сопротивления и физическая защита слишком прочны, — думал Алсир, бегом направляясь к горящему лазарету. Но если у неё осталась та же слабость, что и у убийцы до превращения…
Он прыгнул через дыру в лазарет и увидел свою прежнюю кровать, охваченную огнём.
Это подойдёт.
Отломив прямоугольный кусок горящей деревянной стойки кровати, он взвесил в руке импровизированный поджигатель и бросился к мантикоре.
Ленора держалась на удивление хорошо. Дрейк атаковал с воздуха, а сама она — с земли. За каждый удар сердца алебарда отражала бессчётные атаки: мантикора наступала на неё, используя весь звериный арсенал — рога, клыки, когти, хвосты и даже снаряды из шипов, выстреливавшие со спины, словно иглы.
Мантикора была настолько занята попытками убить Ленору, что не заметила Алсира вовремя: он спрыгнул с ближайшего камня и ударил огненной деревянной дубиной по спине, залитой маслом.
При соприкосновении обильно разлитое масло дрейка вспыхнуло, и мутировавшую мантикору мгновенно охватило пламя.
Даже оглушённые барабанные перепонки не стёрли дикую улыбку с лица Алсира, когда многочисленные головы чудовищного создания разом завопили.
[Новый навык: Подручное оружие 1 (Необычное)]
[Новый навык: Пиротехника 1 (Редкая)]
Алсир перекатился в сторону, когда горящее чудовище попыталось раздавить его лапами. Ни одна из мутировавших пастей не переставала кричать. Шум и запах невозможно было описать: целый зверинец животных в панике либо пронзительно визжал и блеял, либо издавал мучительные завывания, пока кожа трещала, а плоть плавилась.
Среди этого разноголосого хаоса он услышал человеческий голос убийцы, проклинавшей его.
— Безбожный ТАРАКАН! Я тебя убью!
Мантикора повернулась к нему. Хотя пламя слепило, у неё всё ещё хватало восприятия, чтобы знать, где он. Она бросилась к нему, утратив всю грацию в бездумном стремлении раздавить своим весом.
Он не мог ни убежать, ни уклониться. Конец казался неизбежным, и он уже смирился с возможным возвратом, но всё же поднял руки, готовясь «Рассечением» ударить по глазам.
И тогда, прежде чем мантикора его достигла, сверху прилетела лазурная молния и врезалась ей в бок.
Взрыв жара и света заставил мантикору в последний миг свернуть, едва разминувшись с Алсиром. Зверь врезался в горящий лазарет позади него и своим весом расплющил здание.
Алсир поднял взгляд и увидел, что прилетел ещё один дрейк. Он был меньше зверя Леноры — более молодой и быстрой породы. Но могущественный всадник на его спине с лихвой возмещал меньшие размеры.
Великий мастер Фалдрен наконец был здесь.
Алсир увидел, как командир собрал в руках ещё одну молнию и метнул её — жест напоминал какого-то древнего бога неба. Мощный снаряд попал мантикоре прямо в волчью голову, и мутировавший череп лопнул, словно воздушный шар, осыпав окрестности парящими кусками плоти.
Внизу на площадку вбежали отделения закованных в доспехи пехотинцев с алебардами, топорами и мечами.
— 4-я регулярная часть! — приказал Великий мастер Фалдрен громоподобным голосом, усиленным каким-то заклинанием. — Окружить и убить зверя!
Солдаты взревели и ринулись вперёд, активируя искусства и нанося мантикоре согласованные рубящие и колющие удары.
Алсир попытался встать, горя желанием присоединиться, но рука сомкнулась на его плече и заставила снова опуститься.
— Даже не думайте, — предупредила Ленора. — Отступите и предоставьте это нам.
Алсир уже собирался проигнорировать приказ, когда мантикора вдруг взлетела.
Иглы на спине чудовища на мгновение дрогнули, а затем начали выстреливать во все стороны. Прежде чем Алсир понял, что она делает, Ленора уже затянула его себе за спину, прикрыв собственным телом.
Алсир услышал крики боли и тревоги, когда огромные, пропитанные ядом иглы нашли цели. Две попали в Ленору: одна пробила туловище, другая — руку. Обе проникли сквозь доспех спереди и едва не вышли насквозь через спину.
Алсир выругался и поймал её, когда она повалилась назад. Первый снаряд поразил жизненно важные органы.
— Зачем вы это сделали? Со мной всё было бы в порядке!
— Спокойно. Я не… из тех, кто жертвует собой. — Она выкашляла кровь, и отравленная жидкость зашипела на камне. — Ни рана, ни яд меня не убьют. А вот вы, напротив, умерли бы, если бы это попало в вас.
Он бы умер, но не то чтобы смерть для него что-нибудь значила.
Его возражение оборвалось, когда снова раздались громоподобные звуки боя. Великий мастер Фалдрен преследовал улетающую мантикору. Она выглядела тяжело раненой: ещё одной головы не было, а конечность превратилась в обугленный обрубок.
Алсир ненадолго поддался мысли броситься за ней, но закованная в броню перчатка Леноры мёртвой хваткой держала его руку.
— Нет, — твёрдо сказала она. — Это угроза уровня Великого мастера. Вы здесь ничего не можете сделать.
— Не вам решать. — Он попытался вырваться, но хватка Леноры оказалась обманчиво сильной.
— Алсир, пожалуйста. Вы уже сделали более чем достаточно. Я не хочу, чтобы вы умерли.
Это было не совсем мольбой, но беззастенчивая прямота её слов застала его врасплох.
Когда в последний раз кто-то говорил ему хоть что-нибудь похожее?
Алсир заколебался. Он не хотел отпускать мантикору.
Точнее, он не хотел позволять Великому мастеру Фалдрену её убить.
Убийца была врагом, которого должен был убить Алсир. Его испытанием, которое следовало преодолеть. Да, увидев нелепую мощь преображённого облика, он понял, что сильно её недооценил. Но она всё равно была его «колодцем», из которого ему предстояло выбраться, победив её.
Какой смысл позволять кому-то другому сделать это за него? Засчиталось бы такое вообще как надлежащее прохождение петли, или день просто вновь начался бы с самого начала?
Но в итоге выбора ему не оставили. Мантикора улетала всё дальше от базы, крылья уносили её над горным проходом, и убийца оказалась там, где догнать её было совершенно невозможно.
Преследовать могли лишь те, у кого были летающие ездовые звери. Великий мастер Фалдрен вёл погоню, обрушивая громовые молнии на добычу, а за ним в поддержку следовало целое отделение всадников на дрейках.
Сначала пришло отрицание, потом досада.
И наконец, не видя вообще никаких других возможностей, Алсир уступил.
Вздох был полон горького разочарования.
— Будь всё проклято.
Следующие несколько часов прошли словно в тумане.
Пожар в лазарете потушили. Большую часть оборудования уничтожили пламя и применение «Погребальной песни обречённого», хотя, по правде говоря, ничего незаменимого не потеряли.
— Это не единственный наш лазарет, и огонь почти не распространился, — позднее сказала Ленора. — Мне удалось спасти большую часть сырых алхимических ингредиентов, хотя стеклянную аппаратуру, утраченную из-за вашего психического крика, заменить будет немного труднее.
— Прошу прощения за это.
— Не нужно. Именно то искусство, которое вы применили, предупредило всю базу об угрозе. Я почувствовала его даже из своей комнаты. Без вас командир Фалдрен мог бы и не успеть вовремя.
Это его удивило. Он не думал, что голос может разнестись настолько далеко. Казалось, тот проник сквозь каменные стены внутренней базы, а это не должно было быть возможным, если искусство действовало только звуком.
По крайней мере, теперь есть подтверждение, что «Погребальная песнь обречённого» — не чисто акустический эффект. В ней есть и составляющая, затрагивающая душу.
Ленора быстрыми, опытными руками зашила раны и раздобыла простую рубашку с брюками взамен остатков испорченной больничной рубахи. Лишь после этого, перебирая обломки на площадке, Алсир нашёл сильверитовый топор, наполовину погребённый в развороченной земле.
— Похоже, в преобразившемся состоянии убийца не смогла унести его с собой, — заметила Ленора, наблюдая, как он переворачивает клинок в руках. — Если хотите, позднее можете вернуть квартирмейстеру. Поскольку его украли из оружейной 4-й регулярной части, он больше не считается имуществом роты. Он снова ваш: можете продать или оставить.
Он поднял бровь. — Вы просто снова отдаёте его мне? Наверняка в ваших руках он был бы уместнее.
— Мне он не нужен. Если хотите, считайте моей наградой за то, что вы выжили.
Вес ценного оружия в руке и обещание нового золота помогли немного ослабить досаду. Длинный меч тоже оставался с ним и напомнил о женщине, которая чуть не отдала жизнь, помогая ему.
Когда он нашёл Измаил во временной палатке лазарета, она была без сознания, но, к счастью, всё ещё дышала.
— Кровопотеря, — объяснил один из медиков. — Она успела добраться довольно далеко, прежде чем рухнула. И многих наших солдат предупредила, чтобы шли вам помогать. Вам стоит поблагодарить её, если проснётся.
— Если проснётся?
— Спокойно. Первоначальный прогноз хороший. Мы перелили ей кровь и закрыли рану. Разумеется, гарантий никогда нет, но, если не возникнет неожиданных осложнений, с ней всё будет хорошо.
Слышать это было приятно, но того, что она оказалась тяжело ранена ради него, он не забывал.
Он думал, что почувствует хотя бы крупицу вины, увидев её на постели — бледную, лихорадочную, с огромной раной поперёк груди, от которой обязательно останется уродливый шрам.
Но внутри не было ничего, кроме усталой пустоты. Единственное чувство, которое он ненадолго смог вызвать, было сожалением: слабым раскаянием в том, что он потратил её жертву впустую, не сумев сам убить убийцу.
Были и другие жертвы. Четверых солдат ранило раньше, когда они окружили мантикору. Сражённый её отравленными иглами, один из них даже умер от смертоносного яда, прежде чем Ленора успела его спасти. Смерть была мучительной: яд вскипятил кровь и растворил органы.
И этим счёт убитых ею не исчерпывался. Ещё до начала боя погибли шестнадцать других солдат регулярных войск и десятки работников вспомогательного персонала, трудившихся в ночную смену.
Некоторые несли одиночный караул или входили в патрули. Их убили среди ночи, потому что им не повезло оказаться на пути проникновения убийцы. Другие погибли в оружейной, где под охраной хранился сильверитовый топор. Убийца бесшумно прорезала себе путь внутрь, чтобы забрать оружие, не оставив ни выживших, ни свидетелей, которые могли бы поднять тревогу.
— Мы сейчас опознаём и сохраняем тела, — доложил Леноре один из писцов с мрачным лицом. — К счастью, среди найденных погибших солдат регулярной части пока нет дворян сколько-нибудь значительного положения. Их Дома не станут оплакивать потерю или возлагать на нас ответственность, если 4-я регулярная часть выплатит надлежащую компенсацию.
— Но командир всё равно будет в ярости, когда узнает, — проворчал другой писец. — Наше положение в столице и так достаточно шаткое. Пусть никто из них и не был особенно важен, почти двадцать смертей солдат регулярных войск за ночь — катастрофа.
— Это если он вообще вернётся, — тревожно сказал кто-то ещё. — Никогда не видел такой огромной и свирепой мантикоры. Чудовище — Великий мастер против мага — Великого мастера… Неужели он…
— Он вернётся, — сказала Ленора; голос стал настолько опасно низким, что писцы немедленно закрыли рты. — Велите квартирмейстеру проверить запасы на предмет других краж и повреждений. Также я хочу, чтобы трупы из мастерской убрали, а к утру работа возобновилась. Подготовьте и обновлённую опись имущества, и список всех погибших.
Пока Фалдрен отсутствовал, Ленора оставалась высшей властью на базе. По мнению Алсира, она хорошо руководила регулярной частью, не теряя времени и не ходя вокруг да около. Она переходила из одного конца лагеря в другой, проверяя раны и управляя обстановкой с достойной восхищения эффективностью.
Но в спешке и работе она потеряла из виду Алсира: в какой-то момент ночи он решил ускользнуть, пока она была занята.
Хотя она немедленно послала писцов его искать, в тот день они уже больше друг друга не увидели.
Снова один, Алсир сидел на тихом выступе у края обрыва, глядя на тундру к северу.
Он ушёл достаточно далеко от базы, чтобы некоторое время его никто не мог найти. Глядя на ночное небо и снежные земли перед собой, он взвешивал варианты.
Сильверитовый топор лежал поперёк колен. Сверкающий клинок жаждал его крови и был готов принять её, если он решит пролить.
Приближался рассвет. На решение оставались минуты. Он мог дождаться восхода и посмотреть, пойдёт ли день дальше естественным образом…
Или до этого сильверитовым топором оборвать свою жизнь, вернуться к началу петли и попробовать пройти «колодец» ещё раз.
Он был… не то чтобы недоволен. Приобретения на этот раз оказались огромными — легко превзошли неожиданные дары прежних колодцев. Помимо большого богатства, накопленного благодаря недавно развитым навыкам обаяния, он получил все три «чистых» навыка сопротивления, а также множество других полезных защитных и вспомогательных способностей. Один лишь «Восстановительный сон» был даром наравне с малым Таинством. И хотя наступательные возможности выросли не так сильно, как в предыдущих колодцах, общие стойкость и приспособляемость взлетели благодаря полученным уровням.
Так что проблема была не в развитии за этот «колодец».
Скорее, его не устраивало, как всё закончилось.
После всех перенесённых мучений, боли и планов третий набор петель завершился вот так?
Его спасли те, кто сильнее; добыча ускользнула от клинка, а в целом он проявил себя в испытании посредственно.
Не слишком ли он жаден? Возможно. Определённо неразумен. Ведь впереди у него наверняка будут новые — и, вероятно, лучшие — возможности развиваться. Поход явно приближался к переломному моменту, и перемены были к худшему. Предстояли бессчётные битвы, новые способы развивать навыки, новые необычные навыки и могущественные враги.
По-детски нелогично было скорбеть о потере одного противника, который со временем, вероятно, станет незначительным и забудется.
Но всё же…
Я хотел сразиться с ней.
Не так, как раньше. Не будучи жалко искалеченным и вооружённым лишь наполовину. Не с обманными уловками, засадами и вмешательством «союзников». И уж точно не против её человеческого облика, явно сдерживавшего её возможности.
Он хотел сразиться с этой женщиной в самом отвратительном, самом чудовищном облике. Хотел встретиться с мантикорой лицом к лицу и в одиночку, и хотел сделать это на пике своих сил: с полностью исцелённым телом и всем боевым снаряжением в деле.
Столкнуть клинки с когтями, противостоять мантикоре в своём лучшем состоянии. Биться с ней один на один, отдавая всё, что есть, погибать раз за разом, если понадобится, а затем выйти победителем…
Такой «колодец» наверняка позволил бы вырасти сильнее, чем когда-либо. Более того, он утолил бы постоянно растущий голод по битвам — фанатичное стремление встречать испытания, превосходящие его, и преодолевать их.
Она была идеальным противником, чтобы испытать себя.
Но теперь он не знал, получит ли когда-нибудь такой шанс. Даже если убить себя и вернуться к началу петли, что это даст? Он опять окажется в искалеченном теле, без оружия и доспехов, а затем снова будет вынужден прибегать ко всевозможным подлым приёмам и полагаться на чужое вмешательство, чтобы уравнять шансы.
Это не даст честного боя, которого он так отчаянно хотел.
Но если позволить дню идти дальше, Фалдрен, вероятно, убьёт её, и шанс снова с ней сразиться исчезнет.
Как бы глупо это ни было, такое осознание его печалило.
Шли минуты. Он погрузился в свои мысли. Но когда почувствовал, что ночная тьма отступает и приближаются первые лучи рассвета, сделал выбор.
Алсир поднёс топор к горлу.
На один удар сердца задержавшись, чтобы выдохнуть, он прижал клинок к яремной вене и…
Остановился.
Он нахмурился и поднял взгляд, услышав, что кто-то приближается.
Взмахи крыльев.
Он отвёл клинок и низко пригнулся за камнем. Через несколько секунд показалась тройка дрейков, приближавшихся к его месту.
Он узнал переднего всадника: командир Фалдрен.
Группа приземлилась неподалёку. Его пока не заметили, хотя объяснялось это, вероятно, скорее их плачевным состоянием, чем его «Скрытностью».
Все были тяжело ранены. Один из солдат регулярной части потерял руку. Другой обильно истекал кровью, дыхание было неровным из-за иглы, застрявшей в груди.
Когда Фалдрен бросился в погоню, за ним следовали пятеро солдат регулярной части. Теперь осталось только двое, и оба были на грани смерти.
Даже Великий мастер не остался невредимым. Его зверь был покрыт страшными резаными ранами и, казалось, потерял глаз, а сам Фалдрен, по-видимому, прижимал к себе сломанную левую руку.
Но самой важной подробностью, привлёкшей внимание Алсира, было то, что никто из троих не вёз труп женщины-убийцы. Доказательства убийства не было.
— Простите, командир. Мы вас подвели, — прохрипел один из солдат регулярной части.
Фалдрен устало покачал головой. — Всё в порядке, лейтенант. В следующий раз мы её достанем. Отдохнём здесь минуту, прежде чем вернуться в лагерь. Позднее нужно будет забрать и тела наших товарищей.
— Если эта тварь не съест их раньше, — несчастно пробормотал другой солдат. — Будь всё проклято. Будь всё проклято! Мы её окружили, но всё равно не смогли убить!
— Мы её недооценили, но будет ещё шанс, — сказал Фалдрен. — Она не будет избегать наших клинков вечно. Возможность отомстить за товарищей ещё представится.
Алсир молчал. Он не показался и не пошевелился даже после того, как трое дрейков взлетели и отправились к лежбищу 4-й регулярной части.
Он просто сидел и ждал, наблюдая, как солнце восходит над новым днём.
Над горизонтом занялось утро, и Алсир улыбнулся.
Больше не было нужды оставаться в этом «колодце».
— Завтра приходит.
Он даст себе время восстановиться и вновь вооружиться. А когда будет готов…
Ничто не помешает ему сразиться в предначертанном поединке с этим Порождением Бога-мертвеца.
Утро после нападения незваной гостьи на базу 4-й регулярной части было тяжёлым. У и без того поредевшего гарнизона обязанностей стало вдвое больше. Патрулей, разведчиков и караульных постов стало больше не только для защиты от нового проникновения: людей ещё и приходилось растягивать, чтобы закрыть дыры в расписании, оставленные недавними потерями.
К счастью, Алсира избавили от этого ненавистного бремени. Хотя формально он уже состоял в 4-й регулярной части, целью нападения преступницы был именно он, а раны по-прежнему оставались тяжёлыми. Когда он тайком вернулся на базу, Ленора настояла на немедленном отдыхе и лечении. Это дало ему удобный предлог наверстать сон, пропущенный прошлой ночью, и позволить «Восстановительному сну» залечить часть ран.
Днём, когда обстановка немного успокоилась под твёрдым руководством командира Фалдрена, Алсира привели дать отчёт о встрече с убийцей.
Он сообщил лишь необходимое, опасаясь, что лишние сведения заставят усомниться в правдоподобии его выживания. Единственной другой свидетельницей начала нападения была Измаил, и он надеялся, что, проснувшись, она не станет опровергать его ложь или раскрывать тайны.
Это позволяло Алсиру полагаться на «Убеждение» и преуменьшать свою роль в отражении убийцы. Конечно, идеально не получалось. Взгляд Леноры явно выражал недоверие, но она не стала тыкать в очевидные дыры в рассказе — например, как он поджёг её лазарет или сумел отбиться от столь сильного противника в своём искалеченном состоянии.
Подозрения Фалдрена обойти было труднее, но убийца интересовала его больше, чем Алсир. Поэтому одной особенно ценной подробности о дикой женщине хватило, чтобы полностью переключить внимание Великого мастера.
— Эта женщина — Порождение Бога-мертвеца? — спросил Фалдрен; в его голосе боролись неверие и возбуждение. — Вы в этом уверены, кадет?
Внезапная горячность Великого мастера немного удивила Алсира, но он кивнул. — Когда я выпил её кровь, она исцелила мои раны, а Система сообщила о её происхождении уведомлением. Она дитя Бога-мертвеца, я уверен.
Десять тысяч лет назад небеса раскололись, и древние боги погибли вместе с ними. Изначальная звезда Божественности, прежде целая и эгоистично запертая в небесной выси, разбилась на бесчисленные осколки, которые разлетелись по всей Сотне Миров.
За следующие десять тысячелетий двенадцать Святых возвысились до Безбожных Небес, собрав самые крупные фрагменты божественности и сложив из них небесные престолы. Но даже теперь не каждый осколок был присвоен. Намного реже, но на земле ещё оставались большие куски божественности, погребённые в трупах древних богов, низвергнутых после убившей их катастрофы.
Этих мёртвых божеств называли Богами-мертвецами. И как Святой мог даровать последователям навыки, искусства и Таинства, так и мёртвый бог мог наделить своих почитателей силой.
А в некоторых крайних случаях — даже ребёнком с божественной кровью.
— Система сообщила вам что-нибудь ещё? — спросила Ленора. — Истинное Имя Бога-мертвеца, его сферы влияния, хоть что-то?
Алсир покачал головой. — Ничего, кроме подтверждения, что в её крови есть падшая божественная эссенция.
Фалдрен поморщился, явно недовольный. Помедлив, он спросил: — Питьё крови дало вам возможность вступить в Общение с мёртвым божеством? Вы стали его последователем?
Алсир уставился на командира.
— Если бы стал, уже бежал бы с базы, чтобы вы не казнили меня за то, что я пешка еретического бога.
— Не то чтобы у нас действительно был способ это проверить, — пожала плечами Ленора. — Как бы то ни было, здесь достаточно далеко от столицы, чтобы утомительные церковные законы о дозволенном поклонении имели меньше веса. Если вам предложат Общение, пообещав навыки или даже Таинство от Бога-мертвеца, советую принять.
Фалдрен поморщился от её прямоты. Даже Алсир моргнул, немного ошеломлённый её дерзостью.
— Это официальная позиция 4-й регулярной части? — осторожно спросил он, глядя на командира. — Что её солдатам следует предаваться ереси за спиной духовенства, если это даёт силу?
Фалдрен вздохнул. — Указ духовенства о том, что поклоняться дозволено только первым трём Святым, похвален, но всё же несовершенен. Не каждый Путь так хорошо вписывается в сферы Власти, Созидания или Вечности, какими бы праведными и полезными для устойчивой цивилизации ни были эти три.
Неожиданно неортодоксальный взгляд — хотя с учётом прошлого командира, возможно, его и следовало ожидать.
Пусть современный пантеон состоял из двенадцати Святых и двенадцати Путей, по которым могли идти смертные, не всех Святых считали одинаково добродетельными.
Первые три Святых, также известные как Триумвират или, в просторечии, «Большая тройка», воплощали основные столпы цивилизации. Поэтому духовенство и Корона намеренно поощряли поклонение им больше, чем всем остальным.
«Власть» — для дворян и купцов. «Созидание» — для земледельцев и целителей. «Вечность» — для солдат и ремесленников.
Конечно, это не сработало — не полностью. Как указал Фалдрен, попытка создать совершенную цивилизацию была достойной восхищения, но в конечном счёте тщетной.
К лучшему и к худшему, убеждения не каждого человека столь удобно вписывались в первые три Пути.
— Пока вы открыто не объявляете свой Путь и продолжаете преданно служить в роте, мы готовы закрывать глаза на то, какого бога вы чтите — мёртвого или любого другого, — сказала Ленора. — Вы удивились бы, узнав, сколько наших солдат здесь следует Путям вне Триумвирата или даже вне Двенадцати.
— Разумеется, в разумных пределах, — подчеркнул Фалдрен. — Есть Святые, почитание которых мы совершенно не можем принять. Уверен, вы знаете, о ком речь.
Алсир кивнул. — Седьмой, Восьмой и Девятый.
Мука. Экстаз. Господство.
Три Бича Сотни Миров.
Алсир задумался, как бы они отреагировали, узнав о навыке, который даровал ему Святой Муки. Пока никто не обнаружил, что он обладает «Фехтованием Красного марша», но рано или поздно этот день наступит.
Лучше было заранее приготовить объяснение.
Они обсуждали убийцу ещё час, пока другие неотложные дела не потребовали внимания Фалдрена. Стража последовала за Великим мастером, оставив Алсира и Ленору в комнате вдвоём.
Обстановка была немного неловкой. Весь день Ленора почти не сводила с него глаз, и невозмутимое лицо, как всегда, мешало понять её мысли.
Не желая подыгрывать, в какую бы игру она ни играла, Алсир решил уйти.
— Мне нужно поговорить с квартирмейстером о кинжале, — сказал он ей. — Уверен, у вас есть другие срочные дела. Не буду вам мешать.
Он едва успел повернуться, когда лекарь заговорила всё тем же сухим тоном.
— Фалдрен легко вас отпускает. Нам придётся поработать над вашей ложью, если мы хотим уберечь вас от остальных капитанов.
Алсир вздохнул и повернулся обратно. — Нам, говорите?
— Да, нам. Он и я вложили слишком много, чтобы теперь позволить вам довести себя до смерти. Вы ведь знали, что убийца придёт за вами прошлой ночью?
Алсир сохранил спокойное лицо. — Странный вопрос. Как я мог знать?
— Зачем ещё вам было вчера покупать у квартирмейстера амфору с дрейковым маслом и зажигательный снаряд? — Она наклонила голову. — Вы знали, что её чувства обострены, поэтому применили кислоту и огонь. Даже охранницу перед лазаретом вынудили пожертвовать собой — всё ради того, чтобы дать вам шанс в бою.
— Думаю, у вас слишком бурное воображение, — прямо сказал Алсир. — Кислота была топливом для камина в лазарете, а фальшфейер — чтобы разжечь огонь, если за ночь погаснет. Возможно, высокородная вроде вас не знает ценности таких вещей, но простому крестьянину вроде меня надёжный способ вновь развести огонь зимой необходим. Без огня я плохо сплю.
Она выглядела почти страдающей. — Не можете же вы всерьёз верить, что такая ложь сработает.
Почему нет? — Это разумно. В моих рассуждениях нет изъяна.
Несколько секунд Ленора смотрела на него, поняла, что он серьёзен, и вздохнула.
— Начинаю думать, что ваш учитель нарочно оставил пробелы в вашем воспитании в том, что касается общения. Ради шутки.
С учётом характера наставницы это было вполне возможно, хотя Алсир не собирался признавать. — Теперь я могу уйти?
— Идите. Увидимся вечером, проверю ваше состояние. — Она отпустила его взмахом руки. — Постарайтесь снова не влипнуть в неприятности. Худшие раны, может, и исцелились чудесным образом, но к бою вы всё ещё не готовы. Есть ещё вопрос осквернения после испитой вами осквернённой божественной крови. Не перенапрягайтесь.
— Уверен, всё будет хорошо.
День ещё не кончился. В какие неприятности он вообще мог попасть?
Он не знал, что на самом деле побудило его зайти в лазарет — не тот, где он сражался с убийцей и который был наполовину разрушен. На базе было несколько медицинских зданий и палаток, и в большинстве лечили раненых или занимались трупами после вчерашнего боя.
Возможно, он хотел вернуть Измаил меч и как следует поблагодарить её, прежде чем заняться остальными делами. Однако на поиски охранницы ушло некоторое время: среди раненых или живых её не было.
Вместо этого он нашёл её среди мёртвых.
— Вы сказали, что с ней всё будет хорошо! — прошипел Алсир медику. Он указал на труп — труп Измаил. — Какого чёрта это произошло?!
Её едва можно было узнать. Тело, казалось, необъяснимо разложилось с огромной скоростью. Привлекательные черты превратились в сморщенную почерневшую массу. Будто это был труп, выкопанный из старой могилы, а не человек, ещё несколько часов назад живой.
В защиту медика можно было сказать, что он тоже выглядел совершенно озадаченным. Изучая труп, он не мог скрыть оттенка страха. — Не представляю, что произошло. Прошлой ночью она была в порядке, в стабильном состоянии. Я ушёл лечить других раненых, но, вернувшись к её постели, обнаружил… это.
— Надолго вы ушли? Кто-нибудь ещё был рядом?
— У меня были и другие обязанности! В тот момент в палатке не было никого, кроме других раненых без сознания.
Алсир поморщился. — Когда она умерла? Сегодня утром?
Если утром, то ещё был шанс…
К несчастью, медик покачал головой. — Её труп обнаружили прошлой ночью. Всего через два часа после того, как вы её навестили.
Да будь боги прокляты. Было уже слишком поздно: задолго до рассвета и всякой надежды до неё добраться, даже вернувшись к началу петли.
— Что могло это вызвать? — спросил Алсир. — Едва ли нужно объяснять, но внезапное разложение — не естественно.
— Мы подозреваем, что убийца применила какое-то особое искусство, наносящее длительный урон скверной. Это объяснило бы быстрое разложение: осквернение пожирает жизненную силу, как ничто другое.
— У кого-нибудь ещё из убитых ею на базе были похожие симптомы?
— Ну, нет, но большинство ведь и умерло иначе, — пожал он плечами. — Одни погибли от яда, другим оторвали головы. У одного кипящий яд даже превратил внутренности в жидкость. У убийцы был чудовищный арсенал, и к убийствам она подходила довольно изобретательно. Не удивлюсь, если разложение — лишь продолжительный эффект одного из её еретических искусств.
Медик оставил его одного, занятый другими делами и отчётом о внезапной загадочной смерти Измаил, который нужно было составить.
Глядя на труп, Алсир не понимал, что чувствовать. Вину? Злость?
Он определённо ощущал зарождение чего-то. Чувство было слабым, но его удивляло, что хоть что-то вообще появилось. Наставница учила прежде всего быть рациональным и по необходимости отбрасывать эмоции. Измаил едва ли была для него кем-то большим, чем незнакомка.
И всё же какой-то малой части его было любопытно, что она за человек. В её словах и присутствии таилась загадка. А ещё, как ни стыдно было признавать, её общество, возможно, немного ему нравилось.
Но теперь она умерла. Исчезли все ответы и приятные мгновения, которые могла бы ему дать.
— Я не хотел, чтобы это произошло, — вздохнул он, положив длинный меч рядом с ней. — Мне жаль.
— Почему тебе жаль? Ты ведь хотел, чтобы она умерла за тебя?
Голос раздался позади. Алсир напрягся и обернулся.
У входа в медицинскую палатку стоял мужчина. Огромный — не совсем как Бьорн, но ближе к нему, чем большинство. Хотя на нём было снаряжение регулярных войск, его присутствие ощущалось тяжелее, чем у большинства виденных до сих пор солдат.
Элита высшей ступени.
Несмотря на размеры мужчины, Алсир даже не слышал, как тот подошёл. Он молчал, внимательно наблюдая за солдатом.
Взгляд мужчины — глаза противоестественного янтарного оттенка — переместился к мечу рядом с Измаил.
— Оставь клинок себе. Она бы хотела, чтобы он был у тебя.
Алсир нахмурился. — Смело с вашей стороны гадать о мыслях мёртвой женщины.
— Я не гадаю, — фыркнул мужчина, и в глазах блеснуло веселье.
В этом было что-то смутно знакомое. Когда Алсир понял источник знакомости, он сразу насторожился.
— У меня заказан другой меч, — напряжённо ответил он. — Этот не нужен.
Да и в любом случае Алсир не мог просто его забрать. Это не добыча с убитого врага, а снаряжение погибшего бойца регулярной части. Лучше было оставить меч рядом с Измаил.
Солдат-великан усмехнулся. — Ты мягче, чем я думал, для безжалостного убийцы с твоей репутацией. Или так ведёшь себя только рядом с привлекательными женщинами? Придётся запомнить на следующий раз…
Алсир ничего не сказал. Вместо этого направился к выходу из палатки, навстречу незнакомому великану.
Мужчина не стал мешать и сам отошёл с дороги. Алсир не остановился и не произнёс ни слова. Просто прошёл мимо и продолжил идти.
Незнакомец окликнул его, когда он удалялся.
— Не забудь золотую монету, которую мне должен. Скоро увидимся, Мясник.
Больше разговаривать было незачем. Что ещё важнее, Алсир не видел смысла дальше оплакивать Измаил.
Умерла, значит?
Не совсем. Алсиру казалось, что теперь он догадывается, что её «убило».
Но эту дилемму можно было оставить на будущее. Настоящее манило собственными проблемами и чудесами.
Его ждала оружейная. И, хотелось надеяться, вместе с ней — место, где находится кинжал.
В оружейной было ещё оживлённее, чем накануне. Из-за гибели нескольких работников оставшимся приходилось работать двойные смены, просто чтобы не отставать.
Алсир случайно услышал, что Фалдрен пытался получить замену из ближайшего пограничного города в нескольких сотнях миль к югу. Но даже самое скорое прибытие подкреплений заняло бы недели. Пока 4-я регулярная рота тяжело страдала от нехватки людей, особенно потому, что больше половины солдат и вспомогательного персонала всё ещё находилось в тундре, пытаясь справиться с последствиями разрушения баз нерегулярных частей.
Алсир думал, что квартирмейстер окажется слишком занят для встречи, но, к его удивлению, коренастый кузнец всё же выкроил время из перегруженного расписания, услышав, что Алсир просит с ним увидеться.
— Рад, что ты ещё жив, парень. Так зачем я тебе нужен? Из-за кинжала?
Прямота квартирмейстера была приятной, хотя странно было видеть, насколько она отличалась от вчерашних окольных речей и красноречивой уклончивости.
— Сначала топор. — Алсир положил на стол сильверитовый топор, отнятый у убийцы. — Мне сказали, что за возвращение я получу полную компенсацию.
Квартирмейстер кивнул. — Вчера согласились, что он стоит шесть золотых. Хочешь сейчас или оставить на хранение в сейфе вместе с остальными монетами?
Алсир нахмурился. — Не будете торговаться?
— Три причины. Во-первых, я сейчас слишком занят для торга. Во-вторых, правила насчёт краденого жёсткие: мы не сумели защитить или вернуть своё имущество, а раз ты его нашёл, оно снова твоё. Вчера я ведь не пытался недоплатить тебе награду за воеводу?
Справедливо. И всё же что-то в квартирмейстере было… не так. Сегодня он словно относился к Алсиру с большим почтением.
— Вообще-то у меня другие планы на сильверитовый топор. Пока продавать не буду. — Алсир помолчал. — Вы сказали о трёх причинах. Какая третья?
Квартирмейстер поморщился и вдруг замялся. Через несколько секунд он почти смущённо ответил:
— Я, э-э, слышал твой крик прошлой ночью. Не знал, что ты пользуешься расположением Пятой Святой.
…А. Это всё объясняет.
Квартирмейстер услышал, как он применяет «Погребальную песнь обречённого».
— Вы следуете Пятому Пути, Небытию, — понял Алсир. — Интересно. Я был уверен, что официальный представитель 4-й регулярной части вроде вас будет на Первом Пути, Власти.
— Не виню. Логично: голубая кровь и купеческие инстинкты сильно тяготеют к сферам Власти, — пожал плечами квартирмейстер. — Но Первый мне не явился, когда открылась моя Система. Пятый тогда был лучшим вариантом: я уже наполовину прошёл ученичество в купеческой гильдии.
Алсир кивнул. — Должно быть, он хорошо вам послужил, судя по высокому умению торговаться и нынешнему положению.
Пятая Святая — также известная как Сюнь, Святая Небытия, Беспристрастная Святая или Великая Уравнительница — была не просто божеством смерти. Как и другие Святые, она владела множеством больших и малых сфер влияния. Помимо смерти, Сюнь была ещё и Святой Торговли и Равновесия. Поэтому её присутствие в равной мере ощущалось в моргах и на рынках, у могилы и за столом переговоров о цене.
Иными словами, это была Святая, которую мог почитать человек вроде квартирмейстера.
Похоже, Ленора не солгала, сказав, что многие в роте не поклоняются Большой тройке.
— Прошу простить вчерашнее неуважение, — нервно сказал квартирмейстер. — Ты знаешь, как это бывает у таких, как я. Торг у меня практически в крови.
Алсир фыркнул. — Уверен, Беспристрастная Святая не против. Я не иду Путём Пятой, просто однажды привлёк её внимание.
Квартирмейстер нахмурился. — Её внимание, говоришь… Это только догадка, но… Ты знаешь Истинное Имя Пятой?
Неудобный вопрос, особенно если учесть, что я и под угрозой смерти не умею врать.
Прежде чем Алсир успел возразить или отрицать, квартирмейстер покачал головой.
— Прости, считай, что я ничего не говорил! И не волнуйся: пусть я жадная сволочь, но тайнами не торгую. Отныне можешь ждать от меня только честных сделок и лучшего мастерства, на какое я способен. Прошу лишь замолвить за меня доброе слово перед Пятой, если… Что ж, если мой час придёт раньше, чем ожидалось.
Алсир вздохнул. — Конечно.
[Торг повысился до 23]
[Убеждение повысилось до 23]
Не знаю, чего он от меня ждёт, но если пустое обещание приносит расположение квартирмейстера, почему нет?
Хотя Смерть часто воспринимали отрицательно или связывали с несчастьем, простой народ горячо почитал Пятую Святую. Сюнь считали не предвестницей беды, а надёжной и беспристрастной хранительницей. Все жизни, от нищего до короля, имели одинаковую ценность перед её взором, и всякий, кто жил честно, под её присмотром получал спокойный и достойный конец.
Кроме того, она была одним из всего двух божеств, всё ещё обедавших за Пиршественным столом Ада — иначе говоря, на первом этаже загробного мира. Всегда нужно молиться, чтобы Пятая Святая первой нашла твою душу, прежде чем это сделает намного, намного худшая альтернатива.
Девятый Святой… Тот, Кто Должен Остаться Безымянным…
Алсир покачал головой. Мысли об Аде всегда тяжело давили на разум. Лучше на них не задерживаться.
— Осталось одно, — сказал Алсир. — Вы уже знаете что.
Возбуждение в глазах квартирмейстера немного потускнело. — Ага, знаю.
— Так нашли?
Алсир был совершенно уверен, что квартирмейстер ответит нет.
Но ответ мужчины заставил его кровь вскипеть.
— Твой кинжал. Возможно, я знаю, где он. Кто-то его украл.
Алсир вышел из оружейной, спокойно размышляя об убийстве.
— Ходят разговоры, что кто-то в 4-й регулярной части пытается сбыть странное оружие, — сказал квартирмейстер. — Кинжал с клинком длиной примерно с предплечье и оттенком, какого никто никогда не видел ни у одного металла. Слух пошёл из 3-го взвода: одно из их отделений занималось уборкой и сбором трупов после твоего поединка с воеводой Бьорном. Ничего не подтверждено, и мне стыдно обвинять своих, но… возможно, там ты найдёшь оружие.
Значит, путь был ясен. Нужно найти бойцов 3-го взвода, допросить о местонахождении кинжала и забрать его.
Но если у них хватило наглости украсть его, Алсир сомневался, что они захотят вернуть по вежливой просьбе.
И это было хорошо. Он в любом случае не собирался просто просить.
Такая кража заслуживала применения насилия.
Оставалось лишь найти виновных. Начать можно было с расспросов солдат регулярной части у казарм и в столовой.
Насколько это могло быть трудно?
Как выяснилось, довольно трудно.
Сначала он попробовал поговорить с несколькими солдатами, патрулировавшими по дороге к казармам.
— Извините, я ищу…
— Заткнись, крестьянский пёс. Нам не о чем говорить с такими, как ты.
Затем он обратился к солдатам, отдыхавшим в главной казарме.
— Здравствуйте. Простите, что мешаю отдыху, но…
— Низкородная грязь, как смеешь заходить без приглашения! Убирайся, или мы переломаем тебе пальцы, прежде чем вышвырнем!
И наконец — столовая.
На этот раз любезностями он не утруждался. Просто ворвался внутрь, толкнув двери плечом так сильно, что они треснули об стены и привлекли всеобщее внимание, а затем объявил:
— Золотая монета тому, кто скажет, где 3-й взвод.
Почти дюжина лиц уставилась на него; у некоторых рот всё ещё был открыт — они как раз ели.
Несколько неловких секунд никто ничего не говорил.
Затем кто-то засмеялся.
Некоторые, покачав головой, вернулись к еде. Другие смотрели на него с жалостью, но, к его удивлению, не без сочувствия.
Один здоровенный боец регулярной части, весь в шрамах и размерами по меньшей мере не уступавший Алсиру, поднялся из-за стола возле входа, где сидел с двумя смеявшимися приятелями.
— Зачем ничтожеству вроде тебя искать этих бессердечных ублюдков? — презрительно спросил он. — Думаешь, они вообще станут с тобой разговаривать? Повезёт, если за беспокойство от тебя кусок не откусят.
— А этот бродячий пёс ведь не считает себя просто «ничтожеством», правда? — протянул один из остальных и посмотрел на Алсира. — Твой крестьянский дружок в прошлый раз разнёс здесь твоё идиотское прозвище. «Мясник», да? Слышал, ты, возможно, выкарабкался из свинарника. Это объясняет, почему не знаешь, что прежде, чем требовать, надо приветствовать тех, кто выше тебя.
Алсир проигнорировал оскорбление. Полез в карман и вытащил сверкающую золотую монету, сразу вновь привлёкшую внимание всех в комнате.
— Значит, вы знаете, где 3-й взвод? — спросил он стоявшего перед ним мужчину.
Солдат какое-то время недоверчиво смотрел на него. Затем ухмыльнулся. — Да, возможно.
Алсир подбросил монету в его сторону. Мужчина ловко поймал её ладонью, разок повернул между пальцами, проверяя клеймо монетного двора. Удовлетворившись подлинностью, убрал в карман.
Снова наступило молчание. Некоторые солдаты в столовой опять начали посмеиваться. Стоявший перед ним боец лишь поднял бровь.
Алсир вздохнул.
Последний шанс.
— Вы собираетесь отвечать? — спросил он.
— На что? Не понимаю, о чём ты говоришь.
— Послушайте. Я…
Солдат ударил кулаком.
Алсир увидел удар задолго до того, как он приблизился. Даже без «Боевого чутья» легко мог уклониться, просто отклонив голову назад.
Он не двинулся. Вместо этого позволил удару попасть.
За ним последовала кровь. Его кровь.
Алсир качнулся на полшага назад. Смех в столовой стал громче, пока медно пахнущая кровавая жидкость стекала из носа и капала на половицы.
Ухмылка солдата расползлась в уродливую усмешку. Было ясно, что он считал себя выше.
А Алсир…
Он не мог сдержать разочарования.
Медленно. Небрежно. Недисциплинированно.
Но худшим грехом было…
Слабо. Так, так слабо.
Это сила солдата регулярных войск?
Он позволил мужчине нанести чистый удар в голову, а тот сумел лишь пустить каплю крови?
Что ж, неважно. Дело сделано.
Первый удар нанесён, и не мной.
Теперь никто не может винить меня за то, что будет дальше.
Солдат шагнул вперёд. Алсир почувствовал его кислое дыхание, пропитанное запахом эля. — Убирайся, крестьянский пёс. Ползи обратно в дыру, из которой вылез. В 4-й регулярной части тебе места нет.
Алсир не двинулся.
Обстановка в комнате изменилась. Одни наблюдали с открытым весельем, другие неловко морщились, готовясь к драке.
Двое других солдат позади противника тоже решительно встали, внимательно следя за Алсиром.
Он оценил опасность ещё в тот миг, когда вошёл. Никто из бойцов регулярной части не был тяжело вооружён или облачён в доспехи — все отдыхали от службы. Но у каждого на поясе висел хотя бы кинжал или булава, и каждый был как минимум Элитой низшей ступени.
Помимо троих перед ним, поблизости находилось ещё по меньшей мере с дюжину солдат, сейчас следивших за его следующим движением.
Он был безоружен и уступал числом. Более того, всё ещё ранен: повязки на руках и шее не скрывали этого.
Начать здесь драку было бы глупо. Даже победа не избавила бы от последствий. Это не то же самое, что устроить потасовку в городской таверне: посреди идущего похода он рисковал совершить поступок, расценённый как мятеж.
Алсир был достаточно рационален, чтобы это признать.
Он отступил на шаг. Солдат ухмыльнулся и открыл рот, собираясь насмехаться…
…и лишился передних зубов, когда кулак Алсира врезался ему в лицо.
[Скрытная атака повысилась до 21]
Удар раскатился по столовой, словно гром. Сила и скорость не знали стеснения. Зубы вырвались из дёсен в красных брызгах, забрызгав потолок кровью и осколками раздробленной эмали, пока голова солдата резко откинулась назад.
Ни колебания, ни предупреждения. За половину удара сердца Алсир перешёл от спокойствия к насилию, оставив зрителей смотреть широко раскрытыми от потрясения глазами.
Ещё не стихло эхо первого удара, а Алсир уже нанёс второй. Кулак безжалостно врезался противнику в бок, глубоко и сильно.
Раздался тошнотворный хруст: поддались сразу несколько рёбер.
Мужчина согнулся вперёд, задыхаясь, выплёвывая на пол кровь и осколки зубов. Прежде чем тот упал, Алсир схватил его голову.
Затем рванул вниз — навстречу собственному поднимающемуся колену.
По комнате прокатилась волна испуганных гримас. Звук был нечестивым: хрящи ломались, кровь брызгала, словно из лопнувшего шара, а нос мужчины под ударом провалился и расплющился.
Глаза солдата побелели. Не издав даже стона, он начал падать.
К тому времени, когда ударится о землю, он уже будет без сознания.
Один готов.
Прошла едва секунда. Жестокость Алсира была столь быстрой и внезапной, что двое приятелей противника не успевали реагировать.
Увидев, что они ещё застыли от потрясения, Алсир потянулся к кинжалу на поясе падающего солдата. Вырвал оружие из ножен и метнул.
Вращающийся клинок глубоко вонзился в ладонь одного из остальных бойцов, вошёл до рукояти и пригвоздил руку к столешнице.
Его крик наконец вырвал последнего невредимого солдата из оцепенения. Ругаясь, тот торопливо потянулся к булаве на поясе.
Медленно. Слишком медленно.
Прежде чем он успел вытащить её из крепления, Алсир уже сократил расстояние и схватил удивлённого солдата за запястье.
Стиснул хватку и вывернул. Хрусть.
Солдат не успел даже осознать боль от сломанного запястья. Кулак Алсира уже погрузился в живот; тяжёлый удар поднял мужчину над полом. Глаза выпучились, крик осел до тонкого жалкого хрипа.
[Рукопашный бой повысился до 42]
Двое готовы.
Мужчина осел на пол, его неудержимо рвало. Позади Алсир услышал влажный звук плоти, отрывавшейся от дерева.
Раздался отчаянный рёв. Солдат, которого он прежде пригвоздил кинжалом, вытащил оружие из руки и теперь бросился на него с этим клинком.
Поворачиваясь, Алсир направил «Рассечение» в палец и махнул рукой.
Ребро ладони встретило кинжал на взмахе и начисто перерубило клинок пополам.
Солдат пошатнулся. Уставился на обрубок оружия, которое голые руки Алсира сделали бесполезным.
Алсир шагнул вперёд, мужчина — назад.
— П-постой…
Алсир не стал ждать окончания. Кулак хлестнул, словно плеть, и ударил в челюсть, вывихнув её с влажным хрустом.
К чести солдата, тот не струсил. Закалённые боем инстинкты наконец проснулись. Он сделал выпад сломанным кинжалом, применив, по предположению Алсира, оружейное искусство.
К лёгкому удивлению Алсира, удар был нацелен убить. Скорее раздражённый, чем встревоженный, он наклонил голову в сторону ровно настолько, чтобы стремительный клинок лишь скользнул мимо шеи.
Затем пригнулся, сблизился и обхватил обеими руками талию мужчины.
Резко повернув бёдра, Алсир рванул.
Солдат взлетел, словно выброшенный катапультой. Позвоночник с оглушительным треском встретил низкий потолок столовой, проломив балки и наполовину погрузив тело в дерево наверху.
Через удар сердца сила тяжести вырвала мужчину из разбитого дерева. Долю секунды он падал, беспомощно размахивая конечностями.
Прежде чем тот ударился о пол, Алсир подхватил его за туловище, повернулся на пятке и одним мощным движением швырнул солдата вниз с жестокой, сосредоточенной силой.
[Новый навык: Борьба 1 (Необычная)]
Удар уничтожил стол под ними, превратив его в облако щепок; основания столовой содрогнулись. Деревянный пол на миг прогнулся, затем тоже сломался под силой броска Алсира, и солдат провалился на камень внизу.
Трое готовы.
Наступила тишина, нарушаемая лишь стуком падающих щепок и медленным стоном напряжённого дерева.
Семь секунд. От первого удара до мгновения, когда Алсир пробил последней жертвой половицы, прошло всего семь секунд.
Он глубоко вдохнул. Под медной вонью крови в столовой всё ещё пахло свежим хлебом и приготовленным мясом.
Он понял, что голоден. Со вчерашнего дня не ел ничего.
Алсир неспешно и спокойно подошёл к другому столу. Сидевшие за ним попятились; некоторые даже свалились со стульев, так торопились отдалиться от Мясника.
Руки Алсира — костяшки, с которых капала кровь, костяшки, только что дробившие кости, — подняли из фарфоровой миски хлеб с мясной начинкой. Он откусил, почувствовав вкус солёного мяса внутри тёплого хлеба.
Это было лучше всего, что он ел в нерегулярных частях. Все те дни, когда он давился сухими галетами и несвежими пайками, а те, кто «выше», ежедневно пировали, словно короли.
Вся эта роскошь… А бойцы регулярных войск всё равно такие слабые.
Он только что вывел из строя троих почти без сопротивления. Алсир знал солдат нерегулярных частей, которые дали бы бой лучше, будь они равны по силе.
Избалованные. Мягкотелые.
Хотя бойцы регулярных частей были солдатами, они не страдали так, как нерегулярные. Уже по одной этой драке ему было ясно: эти мужчины, при хорошей подготовке и высоких навыках, не обладали инстинктами боя с кем-то сильнее себя.
— Премного благодарен, — вежливо пробормотал Алсир, доев хлеб и бросив на стол медную монету.
Он вернулся к первому солдату и обшарил карманы лежавшего без сознания мужчины, пока не нашёл украденную золотую монету. Затем, немного подумав, забрал и остальную его мошну.
С третьим солдатом, всё ещё наполовину погребённым в обломках пола, он поступил так же. Прежде чем забрать добычу, Алсир убедился, что мужчина с побелевшими глазами ещё дышит и позвоночник у него не сломан.
Оставался последний из троих — единственный ещё в сознании. После удара Алсира в живот мужчина бурно опорожнил содержимое своего ужина. Теперь он стоял на коленях в луже собственной кровавой рвоты и дрожал слишком сильно, чтобы подняться, не говоря уже о драке.
Алсир присел перед ним и ухватил волосы, подняв лицо мужчины к своему.
— Где бойцы 3-го взвода? — мягко спросил Алсир.
Дыхание солдата участилось, вырываясь короткими испуганными всхлипами. Покрасневшие от рвоты глаза не встречались со взглядом Алсира. — И-иди к чёрту, проклятый…!
Алсир отпустил волосы. Через долю секунды окровавленный кулак врезался в затылок мужчины, ткнув его лицом в собственную багровую рвоту.
Костяшки залило новой кровью; между ними тянулись тонкие красные нити.
Солдат болезненно захрипел и попытался отползти. Алсир схватил окровавленные волосы и вновь рванул его вверх.
— Где бойцы 3-го взвода? — повторил он всё тем же спокойным тоном.
— П-пожалуйста, хватит… Не знаю… Кхх!
На этот раз Алсир стиснул горло мужчины, словно тисками, и встал. Одной рукой поднял целиком над полом и удерживал в воздухе. Солдат начал задыхаться, ногами молотя пустоту. Сломанное запястье бесполезно болталось, а здоровая рука отчаянно царапала предплечье Алсира в тщетной попытке освободиться.
— Последний шанс заговорить, — негромко сказал Алсир. — Где бойцы 3-го взвода?
Он немного ослабил хватку. Ответ солдата вырвался визгом. — Не ЗНАЮ, безумный ублюдок! Почему кто-то из нас вообще должен знать?! Никто не связывается с этими чёртовыми мутантами без необходимости!
Мутантами?
Стулья завизжали по половицам: несколько человек наконец поднялись с мест, уже держа оружие наготове.
— Немедленно отпусти его! — рявкнул один.
В ответ Алсир вновь стиснул хватку, и солдат опять начал задыхаться. Медленно повернулся к голосу.
Стоило его взгляду пройти по кому-нибудь, тот сразу отводил глаза или пятился. Алсир задумался, каким теперь выглядел в их глазах: раньше они не удостаивали его даже малейшей крупицы уважения.
Когда он наконец повернулся к приказавшему солдату — более старому и опытному офицеру, судя по шрамам, — побледнел даже этот ветеран.
[Присутствие повысилось до 17]
— Значит, вы знаете, где 3-й взвод? — спросил Алсир.
— Ты безумен? Зачем тебе вообще ударные войска роты? Эти чудовища разорвут тебя на части!
— Они забрали моё. Кинжал длиной с предплечье, с особым блеском клинка. Вы его видели?
Ветеран был ошеломлён. — Всё это из-за дурацкого ножа?! Здесь есть правила, животное. Капитаны сдерут с тебя кожу живьём!
— Пусть попробуют. Тогда, полагаю, придётся убить и их.
Алсир отбросил задыхающегося солдата в сторону. Мужчина ударился о пол; на шее уже расцветали ужасные багрово-лиловые следы. Он один раз болезненно захрипел и потерял сознание.
— Я пытаюсь быть разумным, — сказал Алсир дюжине вооружённых солдат вокруг, не беспокоясь об их оружии. — Пытаюсь сделать своё участие в этой роте как можно незаметнее, как можно меньше мешать вашим ничтожным жизням. Позволяю вашим языкам оскорблять меня, вашим глазам презирать низкое происхождение, потому что, откровенно говоря, мне всё равно. Но вы, высокородные… Приняли мою снисходительность за слабость. Вы украли. У меня.
Голос был размеренным и беззаботным, будто слова не были безумными.
Хотя он не повышал голоса, его зловещую тяжесть чувствовала каждая живая душа в комнате.
[Лидерство повысилось до 15]
— Украденный кинжал для меня очень важен, — продолжил он. — Определённо важнее моей жизни или жизней всех в этой комнате. Если для одного честного слова из ваших уст нужно придушить каждое горло здесь, я это сделаю. Пожалуйста, не считайте мои слова шуткой. Мне надоели интриги, и если вы снова вынудите прямо показать мои намерения, то пожалеете — как столь наглядно продемонстрировали эти трое.
Алсир указал на три тела у ног; их кровь всё ещё капала с его рук.
— Теперь я снова спрошу, вежливо. И на этот раз кто-нибудь ответит столь же вежливо. — Он встретился взглядом с ветераном. — Где 3-й взвод?
— Я отведу вас к ним.
Ответил не офицер-ветеран. Голос говорившего оказался знакомым.
Алсир повернулся и кивнул знакомому лицу, тихо сидевшему в углу комнаты.
— Лейтенант Вормас, — поприветствовал он.
Офицер, сопровождавший обоз, попавший в засаду воеводы Бьорна, встал.
— Рядовой Алсир. Хотя теперь, наверное, следует говорить «кадет». — Вормас подошёл, неловко переступая через бессознательные тела. — Хватит. Вы ясно выразились. Я отведу вас в 3-й взвод.
Алсир улыбнулся. — Показывайте дорогу.
Когда они вышли, никто не осмелился их остановить. Позади часть разбитого потолка наконец поддалась и рухнула на пол.
Ветеран выругался. — Кто-нибудь, отнесите этих троих в лазарет! И найдите капитана Ленору — скажите, что животное, которое она вытащила с того света, сейчас даст себя разорвать на куски!
— Вы вообще понимаете, что только что сделали?
Вопрос Вормаса заставил Алсира поднять брови. Во время разговора они продолжали идти по базе, офицер показывал дорогу.
— Вы ведь не думали, что я вошёл в столовую без плана, господин лейтенант?
— Больше не нужно обращаться ко мне так официально. Здесь каждый как минимум лейтенант или офицер-кадет. Вы теперь в регулярных войсках, мой чин ничем не примечателен.
— Хорошо. Тогда буду звать вас Вормасом.
Лейтенант вздохнул. — Неважно. Эта драка… Вы с самого начала её спланировали? На глазах у всех? Вы безумны?
— Всё прошло как ожидалось. — Алсир пожал плечами. — Ситуация была под тщательным контролем. Я сдерживался.
— Как это было сдержанностью?!
— Хотя бы потому, что никто не умер, не рискует умереть и не получил необратимых повреждений. В целом выдающийся результат.
— Вы не можете… — Вормас, казалось, не находил слов. — Во имя Двенадцати, вы серьёзны. Вы действительно считаете такой уровень насилия приемлемым.
— Думаю, сдерживайся я ещё больше, остальные бойцы регулярной части не сочли бы меня настоящей угрозой, — мягко ответил Алсир. — Тогда вместо троих пришлось бы отбиваться от всей комнаты, и это потребовало бы, по вашим словам, неприемлемого уровня насилия.
— Если так, то что за угрозы их убить вы сейчас произносили?
— Пустые слова. Запугивание. Уверен, переживут. Никто не мог подумать, что я всерьёз.
Вормас уставился на него. — Алсир, могу сказать без тени сомнения: они вам поверили. Я встречал вооружённых берсерков, кричавших, что им нужна моя голова, и их угрозы были менее искренними, чем ваши только что.
— Спасибо.
— Это не было… Неважно…
Алсир негромко усмехнулся. — Успокойтесь. Я не дурак. Поверьте, решение драться не было внезапным, и угрозы я не бросал поспешно, не обдумав возможных последствий.
Ещё выходя из оружейной, Алсир ожидал трений с бойцами регулярной части. Голубая кровь — пусть даже слабая ветвь дворянской — означала, что на низкорождённого крестьянина вроде него они определённо будут смотреть свысока.
Такого следовало ожидать. Это было нормой. Даже не считалось неуважением: так устроено общество.
В мире родословных и Таинств, где силу определяло рождение, зачем дворянину обращаться с крестьянином достойно?
Везде было одинаково. Презрительный взгляд, унизительный смешок — всё говорило одно и то же, без единого лишнего слова:
«Ты не стоишь усилий, потраченных на моё внимание».
Значит, по мнению Алсира, решение было простым.
Нужно было сделать себя достойным их внимания.
А что проще, чем кулаками избить их до крови?
Кто-то возразил бы, что это ухудшит его и без того шаткое положение в 4-й регулярной части, и в таком возражении был смысл.
Но в столовой, хотя многих его наглость оскорбила, нашлись и те, кто был поражён или запуган.
Если не могу получить уважение, удовольствуюсь страхом.
В конце концов насилие дало то, в чём вежливость постоянно терпела неудачу: след к местонахождению кинжала.
— Куда идём? — спросил Алсир Вормаса.
— К загонам дрейков. Что вы знаете о 3-м взводе? Или вообще о военном устройстве 4-й регулярной части?
— Десять солдат в отделении, пять отделений во взводе, десять взводов в роте, — перечислил Алсир. — Так же, как в нерегулярной роте. Только в регулярной у каждого солдата как минимум офицерский чин или звание кадета. Большинство солдат — лейтенанты, а десятью взводами командуют капитаны.
— Верно. Но, хотя общая структура похожа, к солдатам здесь относятся менее… Что ж, менее одинаково. Например, не каждый всадник на дрейке. Доступ к дрейкам получают только взводы с 1-го по 4-й.
Алсир фыркнул. — Скажите прямо: фаворитизм. Я не в неведении о том, как работают дворянские дворы. Так 4-я регулярная часть распределяет людей с более влиятельной кровью на более безопасные и престижные места.
Вормас вздохнул. — Как всегда, слишком прямо. Но да: во взводах с 1-го по 4-й состоят те, у кого родословные сильнее и чище. И всё же структура не совсем бессмысленна. Наши силы не равны; обладающие силой заслуживают лучшего обращения.
А не имеющих силы — отбросить.
Хотя дворяне занимали верхние ступени общества, людей голубой крови было куда больше, чем можно подумать. Носители Таинств были настолько важны для силы и устойчивости королевства, что дворян поощряли — а обладателей особенно сильных родословных даже заставляли — заводить как можно больше детей.
Разумеется, лишь немногие из этих детей могли унаследовать настоящее наследие семьи. Далёкий седьмой или восьмой наследник, возможно, никогда не получал сколько-нибудь значительной доли богатства или власти Дома. Но одной дворянской крови хватало, чтобы обеспечить хорошую жизнь. Благодаря происхождению пробуждалось хотя бы малое Таинство, ставившее их намного выше крестьян в силе и положении.
Саму 4-ю регулярную часть, вероятно, заполняли такие младшие дворяне — благородные по рождению, но с более разбавленной кровью, а потому далёкие от престижа «настоящих» лордов и леди столицы. Главы семей редко вспоминали о них как о сыновьях или дочерях. Вернее было бы назвать их активами, которые следовало тратить там, где Дом считал их наиболее полезными.
Возможно, их высокомерие к нерегулярным частям проистекало из этого бесстыдного пренебрежения: отчаянной потребности доказать превосходство после того, как собственные семьи столь явно сочли их низшими.
Но даже малое Таинство достаточно сильно, чтобы легко вывести дворянина в ранг Элиты, тогда как крестьянину без Таинства понадобилась бы целая жизнь.
Значит, высокомерие было не совсем лишено основания — пусть это «основание» и было унаследовано, а не заслужено.
— Бойцы 3-го взвода тоже всадники на дрейках? — спросил Алсир. — Поэтому их так боятся?
— Не совсем. — Вормас поморщился. — В 3-м взводе состоят бывшие всадники, потерявшие ездового зверя. Если дрейк погиб, а всадник выжил, это плохо его характеризует и обычно означает понижение. Но для тех, кто отчаянно хочет сохранить более высокий статус, есть иной вариант.
Человек в столовой только что упоминал мутации…
Вормас указал на сердце, явно чувствуя себя неловко. — Всадник соглашается на пересадку сердца — сердца своего погибшего дрейка, если оно осталось целым. При успехе солдат претерпевает радикальные изменения. Могучие изменения.
Чудовищные изменения. Шевельнулось старое воспоминание.
— Драконьи свойства. Крупица древней божественности, насильно навязанная человеческому телу, — пробормотал Алсир и усмехнулся себе под нос. — Не совсем Драконьи рыцари из легенд. Скорее насмешка над ними. Но пользу я вижу.
— Для начала — новые навыки. «Драконье восприятие», «Чудовищная сила», «Изменение тела». Все Редкие. — Вормас помолчал. — Ходили слухи, один из них даже однажды получил Таинство. Его сердце было от особенно древнего дрейка.
— Но у такой операции серьёзные недостатки. Для начала — душевная неустойчивость, неконтролируемые мутации и невозможность есть что-либо кроме сырого мяса. — Алсир задумчиво хмыкнул.
Что ещё важнее, для такой операции нужен врач огромного мастерства.
— Да. Откуда вы знаете? — Вормас с любопытством посмотрел на него. — Видели подобные случаи?
Алсир не ответил. Вместо этого спросил: — Можете одолжить нож?
— …Осмелюсь ли вообще спросить, что вы собираетесь с ним делать?
Он пожал плечами. — Если опять вступлю в драку, получится чище, чем кулаком.
Через несколько минут показались загоны дрейков. Немногие лежбища были заняты: на базе осталось лишь несколько зверей. Большинство способных сражаться находилось на равнинах. Оставшиеся либо отдыхали, либо были слишком тяжело ранены для боя.
Смотрители ухаживали за зверями. Несколько бросили взгляд на Алсира, но большинство его проигнорировало.
— Здесь будет не весь 3-й взвод, — сказал Вормас. — Большинство ещё сражается на равнинах. Но слышал, несколько бойцов вернулись около двух дней назад, отдохнуть и перевооружиться перед новым выходом. Возможно, ещё здесь.
— Хорошо. — Не спрашивая разрешения, Алсир сразу прошёл через ворота. Дрейки поблизости дружно подняли головы, глядя на наглого пришельца, вошедшего на их территорию без приглашения.
— Что вы делаете?! — воскликнул Вормас, торопливо бросаясь следом, чтобы остановить. — Нельзя просто так заходить! Дайте сначала поговорить с солдатами и вывести их!
— Не нужно. Мой способ быстрее.
— Вы нарочно притворяетесь тупым?!
Алсир поднял бровь. — Я уже избил до потери сознания троих в столовой голыми кулаками. Почему вы решили, что теперь я вообще стану пробовать тонкий подход?
Какой бы растерянный ответ Вормас ни приготовил, он замер в горле, когда оба услышали приближающиеся шаги — быстрые и тяжёлые удары сапог.
Неприятности. Пальцы Алсира нашли нож, спрятанный в кармане.
Вормас напрягся. Один смотритель дрейков отошёл от ряда загонов. На его плаще был знак 4-й регулярной части, отделка насыщенного синего цвета ловила свет, словно полированная сталь. Под ним Алсир различал доспех из чешуи дрейка.
Этот не просто солдат регулярной части. Всадник?
Он один раз скользнул по Алсиру высокомерным, пренебрежительным взглядом, затем резко посмотрел на Вормаса.
— Что это такое? — потребовал всадник. — Ты привёл низкородного бродягу в мои загоны? Безумен, Вормас?
Вормас сохранил спокойный тон. — Мы просто проходим. Незачем…
— Ты позволил крестьянину смотреть на моих дрейков, — отрезал всадник, подступая ближе. Алсир отметил короткий меч в ножнах у пояса — гладиус, — а также незащищённые шею, подмышки и руки. — Надо выколоть один его глаз и скормить зверям в возмещение оскорбления. Потом, может, ослепить другой, дав им плюнуть в него, чтобы знал своё место.
Я мог бы его убить.
Убийственная мысль пришла без предупреждения. Алсир попытался успокоиться, но успокаивать почти нечего было. Сердце и так билось ровно. Хватка на скрытом клинке была свободной. Ни страх, ни ярость не затуманивали мысли, пока он оценивал самый быстрый способ убить этого мужчину.
Разум оставался рациональным… но что-то в крови пульсировало, требуя насилия.
Не обостряй, — велел он себе. У тебя уже достаточно неприятностей, незачем добавлять. В отличие от столовой, здесь драка ни к чему. Информация у нас уже есть, а этот человек не тот, кого ищем.
Помня всё это, Алсир выдохнул и попробовал успокоить ситуацию. — Простите, что потревожил вашего боевого зверя. Просто направьте нас к бойцам 3-го взвода, и мы…
Всадник ударил его тыльной стороной руки.
Удар не был мягким. Он нёс бескомпромиссные силу и скорость Элиты высшей ступени. Силы в этом кулаке с лёгкостью хватило бы убить человека.
Звук удара громко разнёсся по площадке.
[Сопротивление дробящему урону повысилось до 22]
И всё же Алсир не упал. Даже не отступил на шаг.
Всадник на миг удивился: он не сдерживался. Солдат нерегулярных частей от такого мог бы умереть, даже боец регулярных должен был отлететь со сломанной челюстью.
Но вскоре к всаднику вернулась усмешка. — Крестьянам нельзя говорить, — произнёс он с тяжёлым презрением и повернулся к Вормасу. — Лучше дрессируй своих низкородных крепостных, обозный офицер. Я ещё помню надоевшего «сказителя», которого ты притащил в лагерь. Хотя бы научи их ценить молчание в присутствии тех, кто выше.
Вормас смотрел на него широко раскрытыми глазами, не произнося ни слова.
Всадник нахмурился. — Что?
Что-то капнуло у ног. Резкий медный запах достиг носа.
Всадник опустил взгляд.
Нож пронзил руку — ту самую, которой он только что ударил Алсира. Острие торчало с тыльной стороны; клинок вошёл так глубоко, что рукоять касалась ладони.
Солдат даже не почувствовал: Алсир ударил ножом в тот миг, когда он двинулся для удара.
— Что? — ахнул всадник, подняв взгляд.
Нос раздробился, когда Алсир ударил ему прямо в лицо.
[Скрытная атака повысилась до 22]
К чести солдата, он тут же отступил, расплываясь от скорости. Для столь быстрого отхода уровни «Подвижности» должны были быть весьма достойными.
Это не имело значения. Алсир настиг его раньше, чем закончился шаг назад, и опустил голую пятку на сапог с железным носком.
Укреплённый металл лопнул. Алсир почувствовал, как защита сапога полностью поддалась босому удару.
Солдат закричал: пальцы ног превратились в месиво.
— Проклятый крестьянин! Я тебя убью!
Он вытащил гладиус. Молниеносное движение, возможно, усиливалось навыком или искусством.
Это было величайшей ошибкой. Звук извлекаемой стали стал последним, что всадник услышит в тот день.
Шорох клинка привёл в действие «Боевое чутьё». Алсир непринуждённо отступил на шаг, избежав смертельного взмаха, который рассёк бы шею, затем направил костяшки прямо между глаз солдата.
Мягкие кости хрустнули под кулаком. Меч выскользнул из онемевших рук, владелец рухнул. Когда ударился о землю, глаза закатились.
[Новый навык: Контратака после уклонения 1 (Необычная)]
Алсир моргнул. Увидев системное уведомление, он сменил смертоносное выражение лица на удивлённое и раздражённое.
Навык контратаки? Почему ты даёшь его только сейчас? В прошлой петле он был бы невероятно полезен!
Увы, Система не ответила. Алсир вздохнул, глядя на всадника внизу.
— Полагаю, следует извиниться за чрезмерную силу, но терпение к дворянскому высокомерию сегодня почти исчерпано.
Всадник не ответил. Был без сознания, кровь шла из носа, глаз и правой ладони. Казалось, он не дышит.
Алсир повернулся к Вормасу. — Он ведь не умер? Он всадник на дрейке. Вы только что сказали, что они должны быть прочнее.
Прежде чем озадаченный лейтенант нашёл слова, воздух позади разорвал визг.
Один из дрейков прорвался из своего загона. Раскосые золотые глаза пылали яростью. С клыкастой пасти капала ядовитая слюна, убийственный взгляд остановился на Алсире.
— Почему он так на меня смотрит? — спросил тот.
— Глупец! — голос Вормаса сорвался от тревоги. — Вы ранили его всадника прямо перед ним!
— Значит, злится. Разве другой смотритель не может успокоить?
— Это дрейк Кигара. — Он в панике указал на солдата без сознания на земле. — Разъярённого дрейка может успокоить только его собственный всадник. А вы его вырубили!
Существо взревело — звериный гортанный звук родился в груди драконьего чудовища, происходившего от легендарных зверей. Это был раскат грома и огня, первобытный разрыв, прорвавший воздух.
Настоящим драконом оно не было, но сердце человека Алсира всё равно забилось быстрее: страх перед древними небесными богами ещё сохранялся в костях всех живых существ даже десять тысяч лет спустя после падения Небес.
Алсир понял, что улыбается.
Нога подцепила брошенный гладиус в песке и подкинула его в ожидающую руку.
— Вормас, — спокойно сказал он. — Пожалуйста, приведите бойцов 3-го взвода. Скажите: если немедленно сюда не поспешат, рота лишится одной из своих драгоценных ящериц.
За убийство в самозащите ведь не накажут, правда?
Ответ офицера заглушил визг чудовища. Едва дрейк бросился вперёд, Алсир с жадным рвением ринулся ему навстречу.
Сражаться с чудовищем было совсем не то же самое, что с человеком.
Под давлением люди обычно возвращались к тому, чему научились: ударить, когда враг уязвим; быть осторожным, когда ранен; повторять знакомые последовательности атак, если теснили и времени отреагировать иначе не было.
Алсир мог предугадать дугу топора или обход с фланга, когда разум противника работал так же, как его собственный: стратегически, логично и прежде всего заботясь о самосохранении. В таком танце обман, ложные выпады и подрыв боевого духа были столь же смертоносны, как клинок.
Всё это почти не подходило для противника — двухтонной ящерицы, которая дышала кислотой и умела летать.
Алсир пригнулся под первым ударом, уклонившись от свирепых когтей зависшего зверя. Когда дрейк пролетел мимо, он попытался ударить снизу в более мягкое подбрюшье.
«Боевое чутьё» предупредило о шипастом хвосте, взмахнувшем сзади. Тот двигался быстро, словно плеть. Имея мало возможностей уклониться, Алсир активировал «Идеальное парирование».
Он почти не уложился в нужный момент. Давно не сражался со зверем: вчерашняя преображённая мантикора не считалась, поскольку лоб в лоб он с ней толком не столкнулся.
С воеводой или убийцей в человеческом облике повторения в петлях позволяли запоминать последовательности атак и точно отрабатывать парирования. Здесь было иначе, но узкий промежуток срабатывания уже не был Алсиру внове.
Хотя исполнение оказалось немного неловким, «Идеальное парирование» всё же сработало. Хвост дрейка неуклюже отскочил от гладиуса, и потерявший равновесие зверь с визгом упал на землю.
Алсир двинулся, чтобы вонзить меч, но огромный ящер инстинктивно распластался, прижав уязвимое брюхо к земле и подставив лишь прочную чешую. Даже с «Рассечением» гладиус не сумел пробить её, хотя сила взмаха всё же отколола кусок чешуи и слегка пошатнула противника.
Если бы только у меня был кинжал, — мысленно вздохнул Алсир.
Что ж, жаловаться было незачем. Приходилось пользоваться тем, что есть.
К тому же, возможно, ограничение было благом.
Битва оказалась бы слишком лёгкой, если бы её можно было закончить мгновенно.
Алсир спокойно отступил, когда кислотная пасть зверя клацнула, метя в ноги. Капли едкой слюны попали на брюки, мгновенно проели тонкую ткань и впились в кожу.
К такому бою он не привык. Разумеется, он и раньше сражался с чудовищами и зверями, но весь накопленный опыт подобных схваток и близко не был столь обширным, как опыт против людей. У дрейка не было предсказуемых признаков намерений, и сражался он совсем не как человеческие воины или дуэлянты.
Пасть вновь клацнула; затем резкий порыв ветра возвестил прыжок на несколько метров вверх, откуда зверь хлестнул шипастым хвостом. Алсир вовремя уклонился, но новая кислота попала на одежду и начала её разъедать.
Обычным боем я здесь не выиграю.
Дрейк был Элитой высшей ступени, как воевода Бьорн, хотя Алсир полагал, что его навыки и близко не достигали уровней грозного варвара. Алсир хорошо владел мечом, и клинок в руке был качественным, но одно фехтование плохо противостояло звериной ярости.
Значит, кулаки, упорство и грубая сила. А я-то думал, рукопашный бой на сегодня закончен…
Дрейк снова спикировал, выдохнув кислоту. Алсир как мог уклонился от едкой струи, но жидкость разлеталась широко, и часть неизбежно попала на голую кожу под расплавленной одеждой. Плоть зашипела, быстро превращаясь в саднящую рану, но боли и близко не хватило, чтобы его замедлить.
[Новый навык: Сопротивление кислоте 1 (Редкое)]
По крайней мере, растущие ранения приносили достойные награды. Ради Редкого навыка сопротивления стихии он в любой день охотно потерпел бы кислоту, пожирающую плоть.
Бой перешёл на вторую минуту, пока Алсир ждал возможности. По площадке разносилась едкая вонь озона и расплавленного камня.
Зрелище должно было быть комичным. Он стоял один в центре двора дрейков, подол испорченной одежды трепетал у голых икр, а перед ним был смертельный хищник. Слои медицинской ткани, туго обмотанные вокруг туловища, начали краснеть; швы под ними отчаянно растягивались, пытаясь удержать рваные раны, которые должны были оставить его в постели ещё на несколько недель.
Мир казался далёким — смутной картиной острых краёв и приглушённых цветов. Осквернённая божественная кровь, выпитая прошлой ночью, начала оказывать мощное влияние, превращая измученные нервы в тёплый мёд. Она блаженно скрывала муку разорванных мышц, но вместе с тем придавала движениям опасную, парящую отстранённость. Вес гладиуса в правой руке казался одновременно чужим и далёким.
Наверху дрейк кружил, визжа, словно скрежещущий металл, затем резко накренился и опять спикировал, выдыхая кислоту.
Сгусток ярко-зелёной желчи с шипением прорезал воздух. Алсир развернулся, босые ноги скользнули по расплавленному камню. Кислота выплеснулась туда, где он стоял удар сердца назад, растворив землю в бурлящую дымящуюся жижу.
Здесь достаточно хорошо.
Зверь поджал крылья, ускоряя пикирование. Открыл пасть; внутренние железы светились болезненной биолюминесценцией, собирая очередной смертельный выстрел кислоты.
Сейчас.
Как раз когда горло дрейка сжалось для выстрела, рука Алсира резко метнулась вперёд, бросив гладиус как копьё.
Серебряное пятно исчезло в темноте открытой глотки. Из горла раздался приглушённый влажный удар.
[Владение метательным оружием повысилось до 35]
[Новый навык: Длань судьбы 1 (Редкая)]
Попадание было невероятно точным — больше удачей, чем умением. Даже Алсир удивился точности броска, увидев, что клинок каким-то образом разорвал один из основных мешков с ядом.
А ещё…
Ещё один Редкий навык? Что происходит?
Он отодвинул эту мысль. Голова дрейка дёрнулась назад: собственная ядовитая жидкость просочилась в ткани носа, заставив его пениться и паниковать. Он тяжело ударился о землю, сложившись в клубок перепутанных крыльев и неистовых когтей, проскользил по двору и врезался в основание каменного столба.
Прежде чем пыль успела осесть, Алсир уже был на нём.
Угасающая божественная кровь в жилах позволяла игнорировать лопавшиеся швы. Тёплая влага пропитала повязки, вновь проводя его через порог к смерти.
Сработал «Вызов смерти», одарив новой волной силы. Алсир проворно вскочил зверю на спину и обхватил мощными руками чешуйчатую шею.
Любой наблюдатель счёл бы раненого солдата безумным — и, возможно, так оно и было. Он вступал в рукопашный бой с плюющимся кислотой ящером, весившим в несколько раз больше него. Но безумие не было лишено причин.
Высокая «Физическая подготовка» давала огромное преимущество перед другими противниками ранга Элиты. Вопреки распространённому мнению, навык не определял чистую силу или телосложение: иначе у людей одинакового уровня не было бы различий в сложении.
Вместо этого навык действовал как усилитель, умножая исходные силу и физическую форму человека до сверхчеловеческих высот. Чем сильнее и здоровее человек был изначально, тем больше его усиливал навык.
Алсир не унаследовал могучих родословных или благословений, но генетика дала ему от природы крепкое тело. А когда это мощное тело усиливала «Физическая подготовка» уровня 44?
С того мига, как Алсир крепко его схватил, у дрейка не было ни единого шанса.
Бедный ящер брыкался, испуганно размахивая шипастым хвостом, но Алсир был якорем чистой силы. Словно древний бог войны, он стиснул обе могучие руки вокруг шеи. Дрейк пытался дышать, глаза выпучились. Прочная чешуя скребла голую кожу, но Алсир не отпускал, пока не увидел белки глаз зверя.
Когда тот уже был на грани потери сознания, Алсир спрыгнул со спины, потащил за собой голову вниз и с силой ударил ею о землю.
Сам он этого не видел, но все наблюдавшие поблизости — смотрители, солдаты, даже другие дрейки — поморщились от громкого хруста удара.
[Борьба повысилась до 2]
Алсир не закончил. Он встал, по груди лилась кровь. «Сопротивление кровотечению» не давало кровопотере стать слишком тяжёлой. Сил хватало ещё на одно движение.
Руки схватили туловище дрейка снизу, найдя упор на чешуе. Зрители смотрели с отвисшими челюстями, пока Алсир поднимал.
Медленно, невозможным образом, он поднял оглушённого дрейка над головой.
Тело дрожало под полным, немыслимым весом двухтонного хищника, брюхо которого было обращено к небу. И всё же никто не мог не заметить окровавленной торжествующей ухмылки на его лице.
Ему было весело.
С титаническим усилием и рёвом Алсир швырнул дрейка обратно на землю — на спину.
Удар сотряс землю, подняв бурю пыли. По площадке разнёсся треск разбитой чешуи.
[Физическая подготовка повысилась до 45]
[Рукопашный бой повысился до 43]
[Борьба повысилась до 3]
[Новое искусство: Мощный удар 1 (Необычный)]
Алсир оседлал зверя. Быстро ударил по морде — раз, два, три, — вновь окрасив костяшки в красное и заставив кровь капать с них.
Каждый удар гремел, словно молот о камень. Затем Алсир прижал шею и снова начал душить.
Он смотрел прямо в глаза, не моргая. Золотой взгляд дрейка, прежде полный хищной ярости, ответил настоящим ужасом.
Через минуту — зажатый, с открытым брюхом, едва способный дышать — дрейк наконец сдался. Замер, крылья обмякли на камне в ясном знаке покорности.
Тогда Алсир отпустил существо, позволив ему дышать неровными, побеждёнными хрипами.
Алсир медленно встал. Одежда была полностью изорвана; уцелевшие клочья запятнаны кровью и грязью.
Грудь тяжело вздымалась. Бурливший адреналин вызывал эйфорию. Радостно смеясь, он посмотрел на сломленного хищника.
Гордый зверь — Элита высшей ступени, голыми руками избитый до сдачи, если не полной покорности. Его охватило величественное чувство завоевания.
Пришло системное уведомление: цвет окна сменился с обычного синего на знакомый живой янтарный оттенок.
[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]
[Святой Насилия забавляется вашими действиями.]
[Новый навык: Дикое сердце 1 (Редкое)]
Он только что получил целый арсенал навыков и искусств. Как и предполагал, бой с дрейком оказался стоящим, несмотря на опасность.
Одно неверное движение — и боевой зверь, Элита высшей ступени, разорвал бы его на клочки.
Но он победил. Победа смывала все грехи, особенно безрассудство.
Солдат ненадолго подумал об убийстве существа, затем решил: тому хватило. Когда бой закончился, такой поступок уже мало что дал бы, а убийство ценного зверя кавалерии на дрейках имело бы тяжёлые последствия.
Кроме того, существо — и вместе с ним наблюдавшие дрейки — усвоило урок. В ближайшее время оно не осмелится вновь напасть на него.
Он слез с брюха и отступил, оставив дрейка скулить разбитой пастью среди развалин двора. Разлитая кислота шипела под босыми ногами, оставляя подошвы саднящими и красными.
[Сопротивление кислоте повысилось до 2]
Тогда он наконец осознал, что не один. Собралась небольшая толпа — ожидаемое последствие прежнего визга дрейка. Он ушёл с площадки, не обращая внимания на недоверчивые или яростные взгляды.
Победа была пьянящим тоником. Покорение такого могучего боевого зверя, причём раненым и в одиночку, привело его в восторг.
Но он оставался достаточно рационален, чтобы осознавать цену боя.
Раны снова открылись. Кровь лилась сильно. Даже сквозь онемевшие нервы он чувствовал, как внутренние разрывы от прежнего напряжения намного ухудшились.
Алсир должен был отдать должное божественной крови убийцы, пусть и осквернённой. Не притупляй она чувства так сильно, он подозревал, что уже потерял бы сознание.
А так всё ещё стоял на двух ногах, пусть измотанный и с лёгким головокружением. Движения были немного дёргаными — вероятно, из-за разрывов мышц, — но он мог идти. Испорченные брюки и рубашка едва прикрывали срам. Повязки вокруг туловища почти насквозь пропитались кровью.
Трое бойцов регулярной части преградили дорогу — каждый намного сильнее встреченных в столовой. Все трое были хорошо вооружены и в доспехах. Двое уже положили руки на навершия гладиусов в ножнах.
Как минимум Элита высшей ступени. Один ощущается близким к Мастеру.
Ни на ком не было шлема. У всех троих — золотые раскосые глаза.
Наконец-то 3-й взвод.
Впереди стоял высокий ветеран с изрезанным шрамами лицом. Слева — женщина пониже, но меньший рост не уменьшал чистой ярости в её взгляде и позе.
Последний, справа от предводителя, был великаном — выше Алсира, с невероятно широкими плечами. По иронии, его присутствие казалось наименее опасным: лишь он не держался за оружие. Поприветствовал Алсира весёлой — и знакомой — улыбкой.
Снова ты.
Внимание Алсира отвлеклось, когда он увидел Вормаса немного позади, неистово машущего ему. Незаметно для троих лейтенант срочно произнёс одними губами:
«Не. Провоцируй. Их».
Алсир встретил нечеловеческие взгляды, не дрогнув. Затем спокойно указал на всадника без сознания, которого ударил раньше.
— Если собираетесь меня ударить, предупреждаю: я в дурном настроении и не буду сдерживаться, как с вашим приятелем на земле позади меня.
Вормас закрыл лицо руками.
Передний солдат слегка нахмурился. — Он мне не приятель, но всё же боец роты. Если это ваше определение сдержанности, не хотелось бы видеть результат серьёзных действий.
— Возможно, ещё увидите. Уйдите с дороги.
Солдатка слева оскалилась. К удивлению Алсира, во рту были клыки. — Наглый крестьянин. Я вырву тебе язык, прежде чем…
— Спокойно, Нерма. Не хочу испытывать этого щенка, — сказал великан справа. — Я видел труп убитого им воеводы. Зрелище было не из приятных. — Пауза. — А ещё он только что голозадым и раненым заставил дрейка Кигара сдаться в борьбе. На мой взгляд, за это полагается выпивка, а мёртвого угостить не смогу.
— Смело думать, что мёртвым буду я, — сказал Алсир. — Лучше сразу назови карман с монетами, чтобы я всё-таки получил выпивку после того, как оставлю твоё тело на земле.
Великан моргнул и расхохотался. Рычавшая слева Нерма выглядела ещё злее. Лишь предводитель молчал, хотя уголки губ дрогнули. От веселья или оскорбления — Алсир не понял.
— Понимаю, почему наш капитан вас любит, — сказал предводитель. — Спокойно, кадет Алсир. Я старший лейтенант Гаррон, командир первого отделения 3-го взвода. Эти двое — мои помощники, лейтенанты Нерма и Урал. Мы лишь хотим убедиться, что новые беспорядки не потревожат загоны дрейков.
Алсир кивнул всем троим. — Рад встрече. Заметил, что раньше никто из вас не стремился вмешаться.
— Казалось, всё под контролем. — Урал пожал плечами. — Была очередь Кигара заниматься загонами, а кровь этого дурака слишком голубая, чтобы он был хорошим товарищем. Кстати, молодец, что вырубил. Полагаю, теперь должен тебе две выпивки.
— Ещё я, возможно, пронзил ему руку, — признался Алсир.
— А, понятно. — Урал погладил бороду. — Тогда три выпивки.
Алсир не смог сдержать лёгкого смешка. Похоже, не каждый боец регулярной части твёрдо решил стать его врагом.
Гаррон кашлянул. — Хватит. Кадет Алсир, у нас приказ привести вас. Сопротивляйтесь — применим силу.
— Встречное предложение, — сказал Алсир. — Вы сейчас говорите, где мой кинжал, или я начну вывихивать конечности, пока кто-нибудь не заговорит.
— Хватит, — прошипела женщина и рванулась вперёд с обжигающей скоростью.
С презрительной лёгкостью Алсир отступил и схватил её запястье, прежде чем когти вырвали глаза. Повернул бёдра, перебросил через плечо и ударил о землю.
[Контратака после уклонения повысилась до 2]
Прежде чем Гаррон успел вмешаться, Алсир поставил ногу на спину Нермы и, всё ещё держа руку, рванул в сторону.
Раздался громкий хлопок, заставивший Урала поморщиться, а Нерму — завыть от боли.
— Одна конечность готова, — мягко сказал Алсир. — Продолжать?
Гаррон прищурился. Урал отступил на шаг.
Прежде чем кто-либо что-то сделал, неизвестно откуда прилетела алебарда и врезалась в землю между ними.
Гаррон отскочил. Алсир сделал то же, использовав спину Нермы как трамплин. Женщина выругалась, поднимаясь на ноги; рука свисала под неправильным углом.
— Ублюдок, я его убью! — закричала она и попыталась вновь броситься вперёд. Но Урал жестоко ударил по голове сзади тыльной стороной руки, снова ткнув её лицом в землю.
— Хватит позориться, — мягко пожурил великан, словно не ударил её достаточно сильно, чтобы убить. — Такими темпами у взвода не останется репутации, которой можно расплачиваться за твои детские выходки.
Пришедшая, метнувшая алебарду, прервала их перебранку.
— Какого чёрта вы делаете? — потребовала она.
В голосе была крупица настоящего гнева. Алсир почти почувствовал вину.
Почти.
Он повернулся, встретив яростный и прекрасный взгляд врача Леноры.
Или, возможно, вернее было сказать: капитана 3-го взвода.
— О чём вы думали?
— Думал, вам понравится, что я их пощадил.
— Выбитые зубы, сломанные рёбра, ножевые раны. Едва ли назвала бы это пощадой, особенно когда они должны быть вашими союзниками.
— Знаю, что делаю. Они живы, и при должном лечении ни одна рана не останется навсегда. Даже без вашей помощи стойкость Элиты позволит им подняться и сражаться с приемлемой эффективностью максимум через неделю.
— Не все так прочны, как вы.
— Вы врач. Разве я ошибаюсь?
Алсир и Ленора находились в другом лазарете вместе с четырьмя бойцами 3-го взвода, которые прежде его остановили. Сначала Ленора занялась двумя ранеными: уложила всё ещё бессознательного Кигара на постель и вправила вывихнутую руку Нермы. Лишь затем наконец обратилась к Алсиру.
— Можно было просто говорить, а не бить кулаками, — укорила она, вновь зашивая раны. — Слова «соразмерный ответ» вам что-нибудь говорят?
Алсир обдумал ответ.
— У моей наставницы была поговорка: «В словах больше смысла, чем в кулаках, но кулаки действеннее слов». Иногда действенность важнее смысла. Ситуацию в столовой я счёл одним из таких случаев.
— …У вас был безумный учитель.
— Она была безумна. Но, к сожалению, её уроки обычно оказываются верными.
— Интересно, как она сохраняла вам жизнь, если учеником вы были таким же безрассудным. — Рука Леноры нашла подбородок. — Поднимите голову.
Алсир послушался. Врач проверила горло — именно то место, которое прошлой ночью исцелила осквернённая божественная кровь.
— Осквернение, похоже, ослабло. Любопытно. Я бы думала, что бой усилит осквернённую божественность и ухудшит состояние. Сейчас с горлом всё будет хорошо, но шрам останется.
— Шрам на горле — это хорошо, — самовольно вставил Урал. — Такая глубокая рана должна была убить, а ты всё ещё здесь. В 4-й регулярной части никто больше такой боевой раной не похвастается.
Алсир проигнорировал великана. — Значит, осквернение исчезло?
— Подавлено, — поправила Ленора. — Осквернение никогда по-настоящему не покидает тело. Лучше считайте его неизлечимой болезнью. Можно лечить и подавлять, но любое принятое количество со временем накапливается. Впредь вам нужно осторожнее его избегать.
Ленора закончила зашивать и повернулась к остальным бойцам. — Мне нужно продолжить лечение. Остальные, выйдите.
— Я бы сказал, он вполне в форме, госпожа капитан. Только что бросил через себя одного из наших дрейков, — заметил Урал. — А вот Кигару раскололи череп. Не его ли сначала лечить?
— С Кигаром всё хорошо. Выйдите. Это приказ.
Трое вышли с разными выражениями: Гаррон задумчивый, Нерма разъярённая, Урал напоследок подмигнул.
— Не делай теперь глупостей, Мясник! Наш капитан прекрасна, но и свои клыки у неё есть! — окликнул великан, уходя.
Они остались вдвоём. Ленора вздохнула.
— Сначала драка в столовой, затем загоны дрейков? А как же избегать неприятностей?
— Обстоятельства изменились, когда узнал, что кто-то украл моё имущество. — Он помолчал. — Вы ведь знали?
У Леноры хватило дерзости выглядеть озадаченной. — Знала о чём?
— Кто украл кинжал. Где он всё это время. — Он следил за её реакцией, но она ничего не выдала. — Вы не просто капитан, а тот самый капитан, который командует 3-м взводом. Только искусный хирург может надёжно проводить такую опасную операцию, как пересадка сердца дрейка, а других врачей в лагере я не видел.
— Верно. И что?
Алсир рванулся с постели…
…и тут же был отброшен обратно, с носом не на месте.
Слишком быстро даже для Мастера.
Даже «Боевое чутьё» не предупредило вовремя.
Ослепительная скорость, дисциплина в контроле. Кулак Леноры ударил ровно настолько сильно, чтобы сместить нос, и не больше.
Он рухнул обратно на постель. Каркас застонал, затем поддался, уронив его ещё ниже.
Прежде чем он поднялся, Ленора уже сидела на нём верхом; сотворённый в руках призрачный скальпель легко касался горла.
— Не надо, — мягко предупредила она. — Здесь насилие не сработает. Со мной — нет.
Очевидно, не сработает. Похоже, у врача были собственные тайны.
Другая рука потянулась к сломанному носу и профессионально вправила его с щелчком. Алсир поморщился, посмотрев снизу вверх.
— Интересно. Не думал, что вы умеете двигаться так быстро. Вы действительно только Мастер?
— Хватит. Вы правда думали кулаками и запугиванием пройти весь лагерь и вернуть украденное? В этом весь ваш блестящий план?
— Он привёл, куда хотел: прямо к вору, который забрал кинжал.
Призрачный клинок у горла приблизился на малую долю.
— Я вашего кинжала не брала. — Ленора намеренно говорила медленнее, выдавая истончающееся терпение. — Но правда, что уборкой занимался 3-й взвод. В тот день мы первыми отреагировали на равнинах.
Алсир нахмурился. — Почему?
— Если знаете историю взвода, то знаете, почему мои люди стремились отомстить воеводе Бьорну за убитых дрейков.
Большинство 3-го взвода состояло из бывших всадников, лишившихся ездовых зверей. Её слова звучали правдиво. — Где теперь мой кинжал?
— Если гадать, он в руках одного из отделений, сейчас находящихся в тундре. Но Фалдрен послал приказ оставить равнины. Через две недели большинство подчинённых отзовут сюда. Тогда и разберёмся с кинжалом.
— Не верю.
Она наклонила голову. — Зачем мне лгать? С самого начала я только помогала вам. Даже сейчас помогаю. То, что вы здесь, получаете лечение, а не истекаете кровью в дисциплинарной камере, — довольно явное злоупотребление властью с моей стороны. И всё же я охотно понесу последствия, если это значит, что вам не придётся.
Алсир смотрел на неё, пытаясь уловить хоть малейший признак обмана.
В последней итерации прошлой петли Измаил, охранница, умершая за него, однажды упомянула: главный врач предполагала у него способность к предвидению. По словам охранницы, Ленора пришла к такому выводу, изучив послебоевые отчёты о его действиях в битве на Красной Изморози.
Точнее, она обнаружила, как он проложил невероятно оптимальный путь через хаотичное поле боя, успешно собрал рассеянных союзников и повёл их в смелую контратаку, переломившую ход сражения.
Пусть теория предвидения Леноры попала не совсем в цель, это была тревожно близкая оценка его способностей. Что ещё важнее, врач смогла вывести её лишь из действий ради выживания в последней итерации той петли, хотя Алсир никому не говорил о повторениях времени.
Она говорит правду? Или всё это манипуляция, чтобы заставить доверять?
Прежде чем он смог расспросить дальше, дверь лазарета открылась.
— Простите, что опять врываюсь, госпожа капитан. Нерма что-то оставила, и я…
Урал застыл в дверях. Он увидел Ленору верхом на Алсире в темноте и сломанный под ними каркас постели.
Все трое какое-то время молча смотрели друг на друга. Взгляд великана быстро скользнул в угол, где всадник Кигар оставался без сознания.
Урал кивнул. Повернулся к паре и показал поднятый большой палец. — Неважно. Продолжайте!
Дверь закрылась. Через мгновение с дорожки снаружи донёсся и стал затихать весёлый свист.
Ленора моргнула. Алсир вздохнул.
— Слезьте. Нужно остановить его, прежде чем пойдут новые идиотские слухи.
— Нет. Вы отправляетесь прямо в одиночную камеру. Фалдрен постановил провести десять дней в яме.
— Хм. Дисциплина или умиротворение других дворян, оскорблённых моей дерзостью?
— Вы начали драку посреди идущего похода. Будь здесь остальные капитаны, попытались бы повесить. — Призрачный скальпель исчез. — Сейчас наказание смягчено. Никто из свидетелей не сказал, что вы ударили первым. А что до пострадавших… Повезло, что нет постоянных повреждений. Вы сдержались ровно настолько, насколько нужно.
— Удача тут ни при чём. Как и сказал, я знал, что делаю.
Десять дней быстро прошли. Большую часть Алсир не бодрствовал. Вместо этого много спал, наконец получив столь нужный отдых. Это давало «Восстановительному сну» время непрерывно залечивать оставшиеся раны.
[Восстановительный сон повысился до 18]
Когда на пятый день он вышел из одиночной камеры, был достаточно здоров, чтобы ходить по лагерю без повязок. Швы сняли, и Алсир наконец мог потянуться, не чувствуя, как рвутся мышцы.
Новая комната ещё улучшила настроение. Всем бойцам регулярных частей выделяли комнаты на двоих — очередное преимущество дворян перед тесными нарами нерегулярных, — но пока соседа у него не было.
Алсир подозревал, что за этим стоят Ленора или Фалдрен, вероятно, пытаясь держать его отдельно от остальных.
Как выяснилось после выхода из заключения, репутация в роте была… сложной. По мнению многих, за тот день его наказали недостаточно сурово. Это вызывало сильную обиду, но память о безудержном насилии, которое он обрушил без колебаний, столь же прочно отпечаталась в умах. Поэтому никто не говорил о нём прямо в лицо.
Для 4-й регулярной части Алсир ясно показал: он не избалованный дворянин, не заслуживший привилегий, и не грязный крестьянин, которого можно пинать по прихоти. Хотя лишь недавно вышел из одиночной камеры, немногие теперь осмеливались насмехаться или даже встречаться с ним взглядом. Мудро держались подальше, особенно когда всплыли дикие слухи, бесконтрольно распространявшиеся в его отсутствие.
И всё же на базе он не был совсем одинок. Помимо Леноры с ним общались и другие.
— Думал, вы захотите держаться от меня подальше, — признался Алсир.
— Теперь, когда меня связывают с безумным Мясником, никто не хочет со мной сидеть, — угрюмо сказал Вормас. — Будто я болезнь.
Они ели в столовой. Столы вокруг демонстративно пустовали, хотя во время еды помещение было набито. Дыры в крыше и полу починили, но, приглядевшись, ещё можно было заметить кровь.
— Все избегают нас, — отметил Алсир, не совсем недовольный.
— А почему бы нет? Вам всё сошло с рук. Предпочтительное обращение нелепо. Половина лагеря уверена, что вы королевский бастард, которого командир прячет от дворянских дворов. Это точно объяснило бы силу. И есть ещё, э-э, другой слух. Вы с капитаном Ленорой действительно…
— Об этом не говорим, — прервал Алсир. — А нерегулярные? Бойцы ваших обозов, имею в виду. Почему не найти их? — Он помолчал, когда пришёл вопрос. — Знаете, что случилось с Роландом?
Вормас моргнул. — Роландом?
— Он был одним из бойцов 3-й нерегулярной роты, сопровождавших обоз, — пояснил Алсир. — Примерно моего роста. Раздражающий. Слишком много болтает и…
— Знаю, кто такой Роланд, — раздражённо перебил Вормас. — Ваш «друг» доставил без конца неприятностей. Не прекращал рассказывать вашу историю. Сколько в ней вообще правды?
— Ничего. — В основном. — Знаете, где он? Понимаю, что, когда варвары начали наступление в тундре, большинство обозных бойцов вернули в их роты. Но слышал и противоречивые сообщения, будто их распределили на другие участки фронта.
— Значит, вы… за него тревожитесь?
Сначала Алсир хотел ответить нет, но остановился.
— Может, немного. В основном хочу найти и велеть держать рот закрытым. Предпочитаю быть незаметным, а его безудержные сказки не помогают.
— А. Тогда можно больше особо об этом не тревожиться.
Алсиру потребовалась секунда понять смысл. — Он умер?
Лейтенант кивнул. — Примерно через неделю после вашего боя с воеводой, прямо в тот день, когда обозные бойцы должны были уйти. И прежде чем спросите: нет, это было не убийство. Никто из регулярных не виноват.
По правде говоря, именно это Алсир сначала и предположил. Новость о смерти удивила. — Как тогда умер?
Вормас кашлянул. — В этом-то и странность. Мы не уверены.
Алсир нахмурился. — Что?
— В тот день была метель. Он как-то пропал. Никому особо не было дела, но, когда метель стихла, одна разведчица принесла труп. Сказала, нашла одного в миле от базы.
В сердце начала проникать тревога. — Вы хотите сказать, Роланд вышел в метель и убил себя холодом?
— Нет, не так. Он был странным, но не… таким. Странно то, что, когда разведчица принесла тело, оно было ужасно разложившимся.
Алсир почувствовал, как что-то опустилось в груди. — Разложившимся? Насколько старым?
— По меньшей мере несколько недель. В этом нет смысла: все видели, что всего день назад он нормально ходил. Даже умри он в тундре, холод сохранил бы тело. — Вормасу было неловко. — Никто не знал, что и думать.
— Были раны? Следы борьбы?
— Нет. Лучшее предположение: какое-то осквернённое чудовище напало на него на базе, затем утащило туда высосать жизненную силу и поесть.
Роланд был всего лишь нерегулярным солдатом. При всей странности смерти никто не стал бы её расследовать.
Оставался очевидный вопрос. — Разведчица, нашедшая тело. Как её зовут?
— А, это… — Вормас нахмурился. — Хм. Странно, не могу вспомнить. Почему… Что-то связанное с океаном?
Алсир вздохнул. — Измаил, верно?
— А, точно! Так её звали. Вы её знаете?
Ад и проклятие. Я знал, что в этой ситуации что-то не так, но всё может быть намного хуже, чем смел предположить. Барды, истории, признаки овладения телами…
Нельзя действовать поспешно. Сначала выяснить. И если теории окажутся правдой…
Что ж, лучшим решением, вероятно, было бы взорвать гору и надеяться, что этого хватит для сдерживания.
Помимо коротких встреч с Вормасом, он продолжал лечиться у Леноры. Хотя восстанавливающий навык явно ускорял исцеление, она никогда об этом не спрашивала.
— Горло совсем не зудит? Даже немного? — спросила она.
— Нет. Должно?
— Остаточная скверна в рубцовой ткани, пусть и неактивная, должна вызывать жгучий дискомфорт. Как минимум боялась постоянного зуда.
И только сейчас говорите? — Ничего.
Она ненадолго замолчала, задумавшись.
— В тот день, когда вы дрались в столовой и затем у загонов, вы получили всплеск новых навыков и уровней?
Он сразу прищурился, ничего не отвечая.
Ленора вздохнула. — Иногда молчание само по себе признание. Чтобы хранить тайны, мало молчать. Вам нужно научиться по-настоящему лгать.
— …Не понимаю, о чём говорите.
— Во имя Двенадцати, не так. Напомните научить основам, когда будет время. Пока предположу, что осквернённая божественная кровь дала временный прилив опыта при вступлении в бой.
— Это необычно? — спросил Алсир, не видя смысла дальше отрицать.
— Это значит, что у вас необычно высокая предрасположенность либо к скверне, либо к Божественности. Или к обеим — смотря сколько новых навыков и какой редкости получили. Был всего один новый Обычный навык? Два?
Алсир немедленно ответил. — Да.
Ленора закрыла глаза, почти сдаваясь. — Вы ужасно врёте… Зачем вообще пробуете?
— Вы только что попросили. — Он пожал плечами. — Да и если бы бросал всё, что плохо получается, мне бы нечем было заниматься.
— Порой вы странно самоуничижительны. — Она встала, собирая оборудование. — Насколько вижу, божественная кровь в теле должна уже иссякнуть, а осквернение стать совершенно неактивным. Держите ускоренный рост от осквернённой божественности в тайне. Предрасположенность к осквернению или божественной эссенции привлекает всевозможное нежелательное внимание.
Он и так собирался оставаться незаметным. — Приму к сведению.
Она оценивающе посмотрела. — Знаете, что дало такую предрасположенность? Это может быть навык. Возможно, даже титул или Таинство.
Алсир покачал головой. — Не могу просто проверить. Система не объясняет точную природу способностей в окне статуса.
— Что ж. Возможно, скоро получите возможность выяснить.
Ленора вытащила грамоту с печатью дворянского Дома и передала ему.
Он перевернул её. — Это… Дом Вейн? От командира Фалдрена.
— Вы упоминали, что хотите его письменное поручительство для услуг прорицателя. Считайте наградой за то, что пережили покушение и предупредили базу о незваной гостье.
— Ценю жест, но не понимаю, чем сейчас полезно. Когда вообще смогу встретить прорицателя?
— Через несколько дней. — Губы Леноры чуть изогнулись. — Как отнесётесь к поездке со мной в ближайший городок?
Как выяснилось, «ближайший» означало триста миль.
— Лафмер — пограничный городок, который вы наверняка знаете, — сказала Ленора. — Он также служит укреплённым военным центром и местом набора нерегулярных войск для северного похода. Вы должны были поступить на службу там, если не были направлены на этот фронт из другого пограничного города.
— Да, там. — После выхода из одиночной камеры прошёл ещё день. Они стояли снаружи рядом с большой площадкой, мимо маршировала толпа солдат. — Прелестное место. Пристанище торговцев, искателей приключений и преступников. Зачем вы туда едете?
— Поход принял дурной оборот, и, чтобы война здесь продолжалась, с городским министром нужно договориться о новых условиях. Припасы, люди и прочее. Поехал бы сам Фалдрен, но охота на убийцу важнее.
Почти всех дрейков, находившихся в горной крепости, привели на главную площадь. Всадники уже сидели верхом, вооружённые и готовые к бою.
Во главе был командир Фалдрен, тоже облачённый в боевое снаряжение и уже на своём более поджаром звере.
— Этот отряд — половина здешних регулярных бойцов, — заметил Алсир. — Почему мне не сообщили об охоте?
— Вы были в одиночной камере. Кроме того, у вас нет летающего ездового зверя, так что брать на задание бессмысленно.
Они посмотрели, как командир Фалдрен произнёс короткую речь. Почти двадцать всадников слушали с неотрывным вниманием. Если солдаты и презирали командира за необычное происхождение, то ничем этого не показывали.
Он был командиром, который заслужил уважение и положение, а не унаследовал. Алсир не сказал бы, что готов следовать за Фалдреном до последнего вздоха, но в скромности боевого мага было что-то достойное восхищения.
— Вы оба одновременно покидаете базу, — отметил Алсир. — Разве это не опасно?
— На базе остаётся больше двадцати бойцов регулярной части. На короткое время моего отсутствия командовать будет старший лейтенант Гаррон. Ему лишь несколько уровней до Мастера. Этого хватит.
— Кажется безрассудным. Всего две недели назад убийца проникла сюда и убила десятки.
Ленора вздохнула. — Как бы то ни было, я согласна. Но ситуация требует слишком многого, чтобы действовать осторожно. Нужны дополнительные силы для поддержки отступления на равнинах, а для переговоров в Лафмер следует послать высокопоставленного представителя. И прежде всего убийцу надо захватить.
— Захватить, не убить? Почему?
— У вас нет допуска к этой информации. — Ленора помедлила. — Однако скажу: это связано с её наследием Бога-мертвеца.
Причин захватывать Порождение Бога-мертвеца было немного, и ни одна не была приятной. Губы Алсира сжались в тонкую линию, но он промолчал.
— Никакой боевой отряд не возьмёт это место даже с таким поредевшим гарнизоном, — продолжила Ленора. — Если только наши внешние линии не пропустили целую армию, горная крепость сама продержится несколько дней без руководителей.
— Разумнее было бы отказаться от охоты.
Он говорил так не только из страха, что Фалдрен победит убийцу и лишит шанса на поединок. Бросать столько сил на одного противника было глупо, особенно когда рота и без того настолько перегружена.
— Фалдрен непреклонен. Риски малы, хотя возможные последствия катастрофичны. Но успех способен очень помочь закончить поход.
Больше Алсир ничего не сказал. Посмотрел, как Фалдрен закончил речь и отправился в путь. Остальные последовали за ним, дрейки визжали, могучие взмахи крыльев отдавались эхом в горах.
— Когда мы отправляемся? — спросил он, когда последний покинул пещерную базу.
— Через несколько часов. Квартирмейстер приготовил ваше снаряжение. Заберите и встретимся здесь, когда закончите.
— Ждёте неприятностей?
— Просто предосторожность. Нас не будет лишь два дня, но лучше вы будете вооружены и готовы, чем недостаточно оснащены, если что-то пойдёт не так.
Когда он пришёл, квартирмейстер уже всё приготовил.
Комплект впечатлял — намного больше, чем Алсир ожидал даже за немалую сумму, заплаченную за заказ.
Кольца кольчужной рубахи были сцеплены так тонко, что, когда он поднял её, она двигалась словно шёлк, стекающий между пальцами. Нагрудник, целиком выкованный из качественной стали, зеркально сиял и повторял форму тела, а не был выкован плоским. Поножи и наплечники сидели идеально; надев их, он двигал каждым суставом, слыша лишь самое слабое шуршание трения.
— Вы сами это изменили? — спросил Алсир, указав на костяшки. Металл там был чуть шипастым, снизу укреплённым чем-то плотнее обычного железа. — Идеально.
— Слышал о недавних драках и о том, как любишь бить людей, — ухмыльнулся квартирмейстер. — Подумал, понравится.
— Нравится. Спасибо. Я заплачу…
— Не нужно, Мясник. — Квартирмейстер взмахнул руками. — Уже заплатил за качество, так что получишь качество. Да и нечасто мне заказывают работу за столько золотых. Подумал, хоть раз доставлю себе удовольствие и выложусь полностью.
Следующим было оружие. Сначала — гладиус и щит. Короткий меч был сбалансирован до волоска: лёгкий, без усилий вынимался и использовался, идеальное запасное оружие. Щит был крепким, намного больше баклера из боя с Бьорном, но прочным и неподатливым в своей бесцеремонной громоздкости. Его придётся пристёгивать к спине, а не к поясу.
Однако львиную долю внимания привлёк длинный меч.
— Давно не ковал сильверитовое оружие, — задумчиво сказал квартирмейстер. — Переплавить топор было хлопотно, но, к счастью, материала хватило даже на такой длинный и толстый клинок.
Алсир осторожно поднял длинный меч: сильверитовый клинок сиял бледным, словно лунным, блеском.
Смертоносный и прекрасный. Легче стали, но прочнее любого обычного металла. Кромку выковали до невероятной остроты, а зачарованный сплав позволял проводить искусства намного лучше, чем простой меч.
— Шедевр, — честно сказал Алсир. — Стоит каждого потраченного золотого.
— Ха! При том состоянии, что заплатил за него, я бы назвал это высокой похвалой. — Улыбка квартирмейстера стала шире. — Но ещё не всё. Остался последний сюрприз.
Метательное оружие было последним. Вместо пояса с обычными ножами Алсиру показали то, чего он никак не ожидал увидеть.
— Давно хотел их кому-нибудь отдать, — признался квартирмейстер, поднимая один из двенадцати тонких, словно бумага, клинков. — Ни у кого в роте нет тонкости обращения, чтобы ими владеть, но с твоими навыками, подумал, оценишь мастерство.
Алсир моргнул, искренне ошеломлённый. — Как вы вообще сумели раздобыть комплект метательных чакрамов?
На пурпурной парче покоились двенадцать прекрасно изготовленных чакрамов — тонких дисков тёмной стали, с внутренним диаметром чуть больше длины его пальца. Края сточили до злой, почти невидимой линии.
Когда Алсир поднял один, тот почти не отражал света ближних жаровен и практически ничего не весил в руке.
— Чакрамы? Так называются? — Квартирмейстер почесал бороду. — Не знал, что это, кроме того, что метательные клинки. Купец, у которого взял, уверял: из одного из высших миров. Не поверил. Он продал дёшево, потому что никто не мог понять, как пользоваться проклятыми штуками.
— Нужно использовать пальцы, крутить, словно обруч. — Алсир показал, ловко обращаясь со странным оружием.
— Правда? Хм, странно. Откуда научился?
— Одна… знакомая любила ими пользоваться. Немного меня научила, и… неважно. Мы отвлеклись. Вы уверены, что хотите подарить их?
— Заплатил достаточно, а за восемь лет, что купил комплект, я так и не нашёл любителей. Считай подарком, если хочешь. Честно говоря, ты делаешь одолжение, забирая их с моих рук.
Алсир покачал головой с усмешкой. — Лжец. Но хорошо, охотно возьму. Не забуду одолжение.
Квартирмейстер смущённо рассмеялся. — Испытай перед уходом. Скажи, если нужно что-то ещё.
Алсир испытал и нашёл их идеальными. При броске не вихляли, а с небольшой практикой получилось изгибать траектории за углы или в слепое пятно противника.
Лучше всего то, что в полёте они совершенно молчали, были почти невидимы в сумраке или темноте и столь остры, что рассекали шеи деревянных манекенов насквозь.
Играть с ними было слишком весело. Он всё время улыбался.
Не терпится применить в бою.
Последним подарком стал компактный набор для чистки: футляр с пузырьками качественного масла и точильными камнями.
Вооружённый и готовый, Алсир направился к месту встречи с Ленорой.
К его удивлению, она была не одна. Помимо огромного дрейка в шрамах, здесь находились Вормас и Урал.
Великан 3-го взвода весело поприветствовал. — Эй, Мясник! Прости, что вмешиваюсь в свидание с капитаном, но долг зовёт.
Алсир повернулся к Леноре. Она пожала плечами. — Лейтенант Вормас сейчас старший офицер снабжения на базе. Он будет договариваться с купеческой гильдией, а я поговорю прямо с городским министром.
— А Урал?
— Телохранитель. — Губы чуть скривились от недовольства. — В 3-м взводе… неуютно от мысли, что я еду с вами одна.
И прислали его? Того, кто сам начал неприятные слухи?
— Не волнуйся, Мясник. Только скажи, оставлю двоих наедине для свидания. — Урал показал большой палец. — Знаю хорошие таверны, если нужны советы для романтической еды и уединения после.
Алсир закрыл глаза, стараясь не вздохнуть. — Сам справлюсь. Спасибо.
Вормас привёл на площадь другого дрейка — последнего в загонах. Боевой зверь неуютно переминался, когда Урал взял поводья, но не сбросил великана-мутанта, когда тот сел верхом.
— По двое на дрейка, — распорядилась Ленора. — Алсир, вы со мной. Офицер Вормас, вы с бойцом Уралом. Полёт долгий, так что берегите силы зверя. Будем регулярно отдыхать.
Алсир сел на зверя вместе с капитаном. Старый дрейк не протестовал и даже не качнулся под весом нового снаряжения.
Ленора сидела спереди, держась за поводья. Посмотрела назад и подняла бровь.
— Не сидите просто так. Держитесь за меня.
— Не нужно. Я достаточно хорошо сохраняю равновесие и…
— Алсир, если упадёте, я не смогу поймать вас в таких доспехах. Либо держитесь за меня, либо пристегну, как тогда, когда спасла после поединка с воеводой Бьорном.
— …Ладно.
Он подвинулся ближе, обхватив её бёдра. Она чуть откинулась к нему, гибкая фигура идеально устроилась у его более крупного тела. Мягкие чёрные волосы щекотали подбородок, слабый приятный запах сирени дразнил чувства.
Он не позволял близости слишком влиять на себя, но не мог отрицать: объятие пробуждало… что-то. Возможно, желание защитить. Или неудобство от непринуждённой интимности. Он не понимал.
— Готовы? — спросила она необычно тёплым голосом.
Алсир кивнул. — Полетели.
Ленора потянула поводья, дрейк взревел, и они поднялись в небо.
Алсир нашёл полёт одновременно новым и утомительным.
Крылья дрейка били ровным ритмом под ним, и в первый час это было поистине захватывающе. Земля разворачивалась далеко внизу, ветер свистел мимо… С верховой ездой на лошади не сравнить.
Но восторг довольно скоро угас. Ехать на дрейке было хуже, чем на лошади, особенно с его неопытностью. Седло требовало постоянного напряжения бёдер и спины. Только земли, которая поглощала бы толчки, не было: воздух без предупреждения постоянно толкал, ронял и крутил. Тело ныло от сопротивления боковым ветрам, каждым порывом пытавшимся содрать его в сторону.
А ещё было холодно. Северный ветер уже на земле был достаточно плох. Наверху становился в несколько раз хуже, проедая кожу и кольчугу, затем вгрызаясь в плоть и кости.
И всё же не всё было плохо. Испытание давало достойный опыт навыков.
[Природная сопротивляемость повысилась до 33]
[Новый навык: Верховая езда 1 (Обычная)]
Дважды остановились дать дрейкам отдохнуть, спустившись на укрытые площадки. Звери складывали крылья и рвали полоски вяленого мяса, а Алсир разминал онемевшие руки и топал ногами, возвращая чувствительность.
Однако при каждой остановке замечал, что небо стало чуть темнее — быстрее, чем следовало.
К шестому часу день слишком быстро перетекал в вечер. Ветер, прежде лишь неприятный, теперь обрёл зубы, покрывая крылья дрейка инеем. Горизонт позади густел — не обычной волной наступающей ночи, а гораздо более зловещей тьмой.
Серая катящаяся масса, цвета синяка, начала пожирать последние угасающие лучи за несколько часов до срока.
— Метель, — предупредил Алсир. — Большая.
— Знаю. — Ленора не выглядела встревоженной. — Неудачно, но уже нельзя повернуть назад.
— Не поискать укрытия? Переждать бурю?
— Она нас ещё не догнала. Успеем в город. Если поспешить, остался лишь час полёта.
— Если попадём в эту бурю в воздухе, погибнем.
— Даже если найдём здесь укрытие, буря такого размера со временем всё равно убьёт. Сейчас спасут только город и тепло. Иных вариантов нет.
Тревожный визг дрейков не внушал уверенности, но Алсир молчал и надеялся, что Ленора знает, что делает.
Последний отрезок потребовал больше всего сил. Дрейк начал дышать неровно. Алсир не чувствовал щёк и пальцев. Мощные порывы ветра завыли всерьёз, словно решив сбросить их на землю вращающейся спиралью.
Алсир велел дрейку продержаться немного дольше. — Не сдавайся сейчас! Уже почти долетели!
К его удивлению, от приказа дрейк словно оживился. Мощно взревел, ненадолго заглушив ветер.
[Дикое сердце повысилось до 2]
Уведомление застало врасплох. Крик Леноры вырвал его из оцепенения.
— Что бы вы ни делали, продолжайте!
Позади другой дрейк, отстававший, тоже словно получил прилив сил. Алсир представлял, как направляет энергию в зверей. Выходило неловко; он не знал, имеет ли действие хоть какой-нибудь эффект. Но дрейки сохраняли скорость, хотя ветер крепчал, а лёд на крыльях становился толще.
[Дикое сердце повысилось до 3]
[Верховая езда повысилась до 2]
Время казалось далёким. Каждая минута полёта была отчаянной победой, но выносливость зверя вот-вот иссякнет.
И тогда он увидел: россыпь огней, слабых и золотых, мерцавших сквозь серую мглу и густой снег.
Лафмер. Долетели.
О последнем приближении он помнил мало что, кроме стиснутых зубов и побелевших от хватки костяшек. Дрейк боролся за каждый взмах, передний край бури выл вокруг. Но затем стены и прочные дома быстро поднялись под ними.
Измотанные когти дрейка нашли камень при посадке, и мир наконец перестал качаться.
Позади второй дрейк рухнул в снег. Алсир сразу спешился и пошёл помогать, не обращая внимания на внезапные крики городской стражи, потрясённой двумя огромными боевыми зверями, только что свалившимися с неба на площадь.
Вормас был бледен и дрожал, едва сохраняя сознание. Урал выглядел нормально, несмотря на мороз. Великан поддержал истощённого дрейка, срочно поднимая на ноги.
— Худший полёт за последние годы, — рассмеялся боец ударных войск. — Ещё несколько минут — и стали бы сосульками! Молодец, что бы ты ни делал раньше с дрейками, Мясник!
Впереди Ленору остановили несколько стражников в доспехах. Покричав с ней через ветер несколько мгновений, они поняли, кто прибыл, и поспешили помочь.
Через несколько минут, когда первая настоящая ярость метели обрушилась на город, группа успешно завела дрейков за двери конюшни к тёплому огню. Звери сразу рухнули рядом с теплом.
На волосок от гибели Алсир снова выжил.
И на этот раз даже не пришлось умереть, чтобы добиться успеха.
Убедившись, что дрейки не ранены и удобно устроились, они нашли приличную таверну на ночь. Городская стража беспрекословно исполняла распоряжения Леноры о том, что нужно сделать, чтобы боевые звери оставались спокойными и отдыхали.
Большинство, казалось, благоговело перед ней. Нечасто удавалось встретиться лицом к лицу с Мастером, тем более с такой бледной красавицей.
Для Алсира снова оказаться среди столь слабых бойцов было странным. Большинство стражников были лишь Посвящёнными, только один-два сержанта — Подмастерьями. Мужчины на десятилетия старше съёживались от его присутствия. Когда он спросил дорогу у одного молодого стражника, тот побелел и заикался настолько сильно, что Алсир испугался: вот-вот упадёт в обморок.
Урал вмешался и положил руку ему на плечо. — Дай мне, Мясник, а? Не твоя вина. Подавляюще героический вид нервирует местных.
Хотя боец ударных войск был явно крупнее и страшнее Алсира, он вскоре добился указаний от пугливого стражника. Более того, шумный и обаятельный Урал собрал небольшую толпу, рассказав невероятную историю о том, как они пережили бурю.
Это немного раздражало Алсира. Совсем немного.
Когда позже он спросил Вормаса, тот посмотрел с жалостью.
— Может, перестанете сердито смотреть на людей — и они не будут думать, что вы пришли их убить.
— Я не смотрел сердито, — настоял Алсир. — Бояться незачем. Просто устал и задал вопрос.
— Вы выглядели так, будто собирались оторвать головы. Когда начали топать по сараю и требовать дорогу, даже я немного испугался за них.
До таверны они добрались, недолго пробредя сквозь бурю в тёплых пальто, с нагретыми камнями в нагрудных карманах, лишь к началу сумерек. Из-за метели было трудно судить, но в действительности в город успели чуть раньше ожидаемого.
— Поешьте и сразу спать, — распорядилась Ленора. — В такую бурю мало что ещё можно сделать. Урал, оставила монеты. Возьми две комнаты и еду на сегодня и завтра. Офицер Вормас, примите выданные пилюли и горячий суп перед отдыхом. Проверьте конечности на обморожение; если есть, сразу обратитесь к врачу таверны.
Алсир нахмурился. — Вы не остаётесь?
Она покачала головой. — Лучше сразу найти городского министра. Стража уже сообщила о прибытии. Он будет ждать.
— Я с вами. — Увидев поднятые брови Урала и Вормаса, поспешно добавил: — Найти прорицателя. Ради этого и приехал. Человек такого положения ведь остановится в особняке министра?
— Обратитесь к нему завтра, — твёрдо сказала Ленора. — Пусть ещё и не так поздно, но к прорицателю не приходят без предварительной договорённости, даже с поручительством Дома. Позабочусь, чтобы до отъезда он смог провести ваше чтение. Даю слово.
Вскоре Ленора покинула таверну в сопровождении двух городских стражников. Урал хлопнул Алсира по спине.
— Не унывай, Мясник. К ночи дама вернётся. А пока почему бы нам, парням, не поболтать за хорошей выпивкой, а?
— Воздержусь, — вздохнул Алсир. Он был измотан. — Сейчас хочу только горячей еды и тёплой постели.
Урал разочаровался, но не настаивал. — Хорошо. Маленький офицер там уже полуспит на стуле, а ты выглядишь готовым упасть. Навык, которым усилил зверей, должно быть, дорого дался. Присядь. Устрою еду и постели. Здесь понравится! Часто захожу в увольнениях: лучшие комнаты и мясо на этой стороне города.
Таверна и правда была хороша. Уютная, чистая, наполненная великолепным янтарным теплом потрескивающего очага посреди зала. Запах жареного мяса, пряного эля и свежего хлеба смешивался с весёлым гулом хорошо одетых посетителей. Снег толстым слоем собирался у ставней, но в прочном деревянном здании буря снаружи казалась далёкой и безвредной.
И дорогое место — совсем не задворочная пивная или общий зал, к которым он привык. Нерегулярным солдатом он не смог бы позволить комнату здесь.
Троица привлекала внимание, но воспитанные посетители не мешали. Вскоре Урал принёс миски дымящегося рагу, жареное мясо и хлеб.
— Две комнаты. — Великан бросил Алсиру ключ. — Твоя третья слева, второй этаж. Мы с маленьким офицером возьмём другую.
Алсир нахмурился. — Не лучше ли вам с Ленорой взять комнату?
— Мне и капитану? — Урал отшатнулся в притворном ужасе. — Нет, нет. Эта женщина слишком пугает. Тебе с ней лучше, уверен.
Вормас прищурился. — Вы ведь всем взяли отдельные постели?
Мутировавший боец широко улыбнулся. — Конечно, конечно! У нас с тобой будет своё место, маленький офицер. Обниматься не придётся.
Что-то в том, как Урал это сказал, вызвало подозрение, но Алсир слишком устал и проголодался, чтобы беспокоиться.
Еда была хороша, намного лучше помоев из уличной лавки в прошлый приезд в Лафмер. Алсир и Вормас ели медленно, а Урал смёл свою порцию в мгновение. Затем перешёл к кувшинам эля и вина, практически вдыхая их бочонками.
Он заговорил с посетителями, ловко перемещаясь между ними и привлекая внимание с опытом мастера. Вместо оскорбления или страха великан вскоре увлёк их невероятными историями и мощной фигурой.
— Это не герой, о котором расскажут барды, — начал Урал, стоя на столе посреди комнаты и пленяя всех звучным баритоном. — Мясник Красной Изморози! Слышали? Воин невероятного ума и звериной силы. Чудовище и спаситель, человек противоречий, как все великие герои! Но прежде всего — непобедимый! Ни варвар, ни воевода, ни безумный изверг не могут убить! И всякий, кто пробовал, нашёл смерть от его клинка!
Вормас несколько растерянно смотрел на Урала. — Это он о вас? — спросил Алсира.
— Пьян и скучает, — сухо ответил Алсир, переходя ко второй миске рагу и третьему хлебцу. — Пока не устраивает неприятностей и нас не выгоняют, просто игнорируем.
Вормас был встревожен. — Вас… совсем не беспокоит?
— Нет. Почему должно?
На заднем плане Урал продолжал. — Рождённый из зародышевой божественности, крещённый в адском пламени. Его шаги возвещают смерть, его облик пожирает… Всего час назад я видел, как он высвободил малую долю странных сил. Одними словами — словами, украденными у духов стихий и джиннов высших миров, — сдержал бурю и наполнил силой наших драконьих зверей, благополучно доставив в ваш город!
«Зародышевая божественность, крещённый в адском пламени»… Точно те же слова…
Это подтвердило его теорию. Сначала Роланд, потом Измаил…
За ним шло нечто очень опасное, и Алсир не знал, разумно ли вступать с ним в противостояние и стоит ли.
Вормас поднял бровь. — Слышите? Уже повелеваете джиннами. Завтра заставит посетителей поверить, что вы ходили по самим небесам и адам.
Алсир заставил себя остаться спокойным и бесстрастным. — Нелепость. Никто с крупицей ума не поверит.
— Конечно, сначала в баллады и слухи никто особо не верит. Но потом слово распространяется, люди начинают сомневаться в собственных убеждениях, и не успеете заметить — уже истина, — пожал плечами Вормас. — Ещё и невозможные подвиги постоянно совершаете. Разве несколько недель назад не отбились от убийцы ранга Великого мастера? Прикованным к постели, к тому же.
— И чуть не умер. — На самом деле умер бесчисленное количество раз, лишь пытаясь выжить.
— Что ж, думаю, вы делаете ужасную ошибку, не останавливая сейчас. Но предвкушение последствий достаточно забавно, чтобы я не вмешивался. — Вормас встал и пожал плечами. — Пожалуй, пойду спать. И проверю пальцы ног на обморожение.
Офицер побрёл наверх. Алсир ещё немного остался закончить еду, затем тоже поднялся, оставив Урала одного и без присмотра рассказывать небылицы всё растущей толпе.
Рано или поздно придётся с этим разобраться…
Но время ещё было. Прежде чем заставить его столкнуться с собой, нужно найти правильный способ.
Комната была тёмной. Из-за метели в окна почти не попадало света. Слишком усталый, чтобы возиться со свечой, он нашёл угол и невозмутимо снял снаряжение до нижнего белья. Ориентируясь на ощупь в полной темноте, наконец добрался до постели.
Она оказалась намного больше ожидаемого, что прекрасно подходило его крупному телосложению. Сытый живот, толстые одеяла и набитый пером матрас, мягкий как облака. Так удобно ему не было уже очень давно.
Сон звал. Алсир не сопротивлялся и благодарно позволил разуму погрузиться во тьму.
Его разбудил звук капающей воды.
Тело было мокрым и без одежды. Мгновенно насторожившись, он открыл глаза и сел.
Он был не в своей постели, и это была не таверна.
Всеобъемлющая бездна тянулась, насколько хватало взгляда; землю покрывал дюйм ледяной воды.
Вдалеке на воде спокойно покоилась деревянная лодка, единственная пассажирка ждала с фонарём и золотым посохом.
Алсир нахмурился.
Снова здесь?
Он вновь вернулся в знакомую глубину Ада — границу жизни и смерти.
Больше делать было нечего, и он пошёл к лодке.
Женщина оставалась столь же непостижимой: лицо скрывал плащ, присутствие подавляло тяжестью и силой, как притяжение луны или вес океана.
Алсир сел в лодку рядом. Она его не признала ни словом, ни жестом. Выждав минуту, он заговорил первым.
— Зачем ты вернула меня сюда?
Она подняла голову. Тьма под покровом словно недобро его оценивала.
— Любопытное обвинение от пришельца, который ворвался в мою обитель. Я тебя не приводила, глупец. Ты явился без приглашения.
Правда? Он только спал.
— Хорошо. Как уйти?
— Когда мне захочется. — Она шевельнулась на сиденье. — Почему ты ещё жив?
Он поднял бровь. — Любопытное обвинение от божества, которое всё время меня воскрешает.
— Я не божество.
— Тогда подобна божеству. В чём разница?
— Нет. Я имела в виду: не божество для тебя.
— …Будешь и дальше раздражающе говорить загадками или нормально поговорим?
Незнакомка не ответила. Подняла тонкую снежно-бледную руку.
Золотой посох позади неё поднялся в воздух.
Алсир напрягся, готовясь к бою.
— Спокойно, — сказала Незнакомка. — Я тебе не наврежу. Не здесь.
Фонарь отцепился от посоха и остался висеть. Посох лениво вращался в воздухе, спускаясь, пока не лёг горизонтально на борта лодки между ними.
Он был прекрасен. Вблизи казалось, что столб чёрного железа заключён в узорчатых золотых змей.
— Узнаёшь? — спросила она.
Неуверенно, словно повинуясь давно погребённому инстинкту, он протянул руку и схватил посох.
Попробовал поднять. Тот не двигался. Как бы Алсир ни напрягался, не сдвинулся даже на дюйм.
— Хватит.
Женщина подняла палец. Посох снова легко взлетел и вернулся за её спину, фонарь вновь зацепился над ними.
Алсир поднял бровь. — Испытание?
— Которое ты провалил. Которое, надеюсь, и дальше будешь проваливать.
— И снова загадки. Это само получается или ты намеренно стараешься раздражать?
— Второе.
Признание было настолько сухим и неожиданным, что несколько секунд Алсир сидел ошеломлённый.
Затем он рассмеялся. Несколько секунд пустоту наполнял звук искреннего веселья.
На миг ему показалось, что Незнакомка расслабилась, и послышался выдох, близкий к смеху.
Повисла пауза, напряжение между ними спало. Незнакомка заговорила снова.
— Почему ты не отказался от цепей?
Он нахмурился. — Ты о временных петлях? Это вряд ли мой выбор. Пробовал разные способы выбраться. Ни один не сработал.
— Я не о твоей трусости, — сказала Незнакомка. Хотя слова были резкими, в тоне не было ни обвинения, ни злости. — Я о твоём развитии. Перед тобой двенадцать Путей, готовых помочь в странствиях по Сотне Миров. Почему не искал их наставления? Почему не молишься Святым?
Алсир не ответил.
Незнакомка наклонилась вперёд. Когда спросила вновь, в бесстрастном тоне была самая слабая нотка чувства.
— Алсир Риверс. Почему остаёшься Безбожником?
Безбожник…
Двенадцать Святых были первыми прародителями веры, хранителями двенадцати Путей Системы. В миг её получения каждому предоставлялся выбор веры:
Власть. Созидание. Вечность. Тьма. Небытие. Хаос. Мука. Экстаз. Господство. Красота. Откровение. Насилие.
Душа могла присягнуть одному из Двенадцати Святых. Взамен получала титул Пути — свой первый титул — и возможность обрести множество даров, посвятив душу учению избранного божества.
Миллионы и миллионы душ по Сотне Миров приняли эту практику. Для обычного человека другой разумной альтернативы не было.
Идти проторёнными дорогами было рационально. Самому прокладывать судьбу — безумием.
И всё же Алсир не поклонялся никаким Богам. Не выбирал Пути.
Первым титулом оставался Безбожник.
Столкнувшись с обеспокоенностью Незнакомки, он решил ответить честно.
— Мне не нужно руководство высшей силы, чтобы добраться до них. Я один проложу свой Путь в Безбожные Небеса.
— Из-за мечты.
Алсир кивнул и произнёс без стыда: — Я стану одним из Святых.
Бледные пальцы Незнакомки дрогнули — первое непроизвольное движение, которое он видел.
— Какая поразительная самонадеянность… Говоришь то, чего никто не должен говорить, делаешь то, чего никто не должен делать. И надеешься избежать расплаты? Судьбы, должно быть, разрываются между жалостью и желанием проклясть за оскорбительное нечестие. Испытания будут преследовать твои шаги всю жизнь.
— А ты? — с любопытством спросил он. — Жалеешь?
— Я лишь наблюдательница. Моё суждение не предназначено для таких, как ты. Однако знай: твоё страдание не вызывает сочувствия. Зависимый от боли. Трус перед покоем. Раб, насквозь.
Она подняла руку.
— Прочь с моих глаз.
Воды Ада поднялись увлечь его. На этот раз Алсир не сопротивлялся.
— До новой встречи, — озадаченно сказал он.
Его потащило вниз, снова утопив во тьме. Время и пространство потеряли смысл.
Затем, через вечность и секунду, он открыл глаза.
Тьма бури прошла. Теперь, хотя окно покрывали толстые слои инея и снега, дневной свет проникал и освещал комнату.
— Хорошее начало, — пробормотал он. Когда метель ушла, ничто не должно мешать встрече с прорицателем.
Он попытался сесть, но остановился, почувствовав что-то неправильное.
Было… слишком тепло.
Не только тепло одеяла. Это было греховное тепло — соблазнительное и мягкое, приятно прижавшееся к коже. Под одеялом что-то двигалось. Прикосновение, словно шёлк, скользнуло по голой груди, а затем раздался мягкий выдох — не его собственный.
Почти с обречённым ужасом он посмотрел вниз.
Вокруг его полуобнажённого тела обвилась Ленора, крепко спавшая и неописуемо прекрасная.
Каким-то образом они проспали ночь в одной постели.
Он никогда не видел её спящей. Даже не думал, что у неё может быть такое лицо — совершенно открытое, глубоко спокойное.
Она прижалась к нему. Голова лежала в изгибе плеча, бархатные пряди полуночно-чёрных волос растекались по груди. Одна рука свернулась у его бока, другая лежала на животе. Губы были чуть приоткрыты, медленное тёплое дыхание щекотало ключицу и подбородок. Простыни пахли ею — интимным мускусным запахом, сладким и женственным.
К его благодарности, она оставалась одетой: скромная ночная рубашка с длинными рукавами и брюки, судя по ткани, касавшейся голых ног под одеялом.
Постель была достаточно большой для двоих, но она прижималась намного, намного ближе, чем следовало. Одна часть разума объясняла, что из-за холода естественно бессознательно подвинуться к нему ночью. Но остальной мозг был слишком занят перезапуском при этом озадачивающем зрелище.
С каких пор они настолько близки, что она доверяет ему делить постель?
Несколько секунд он ничего не делал. Отчасти потому, что был слишком ошеломлён для чего-то другого.
Но другой причиной была первобытная мужская часть мозга, велевшая не двигаться. Ему было тепло и удобно, к нему прижалось нечто мягкое и прекрасное. Глядя на мирное лицо, почти невозможно было не плениться красотой и необычной уязвимостью.
Вскоре рациональная часть разума включилась и вырвала из оцепенения. Раздражённый собой и Ленорой, он начал тыкать ей в щёки.
— Просыпайтесь.
Врач простонала, звуча совершенно не как обычно, и глубже спрятала лицо у него на груди. — М-м… Ещё пять минут…
Алсир закатил глаза и сразу сел, отбросив вместе с ней и одеяло.
Женщину силой скатило с его тела. Он почти не обратил внимания на шипение от внезапного холода. Встал и направился к столу, воспользовавшись тазом с водой и тряпкой, чтобы умыться.
— Ублюдок, — пожаловалась Ленора, схватив одеяла и завернувшись коконом.
— Если хотите спать без помех, надо было выбрать другую кровать.
— Какую другую? — раздражённо ответила она, голос глухо звучал из-под одеял. — В проклятой комнате только одна, а на полу в таком холоде спать не собиралась.
Алсир моргнул и огляделся.
Она была права. Двойная постель была единственной. Вчера из-за темноты он не заметил.
— Проклятье, Урал, — тихо выругался он.
Позже он ударит великана, а последствия пусть катятся к чёрту.
— Могли просто разбудить, — сказал он немного виновато. — Устроили бы другую комнату у хозяина.
— Было поздно, вы крепко спали, я слишком устала, чтобы беспокоиться. Из особняка министра вернулась лишь несколько часов назад.
Утро уже было поздним, значит, она пришла в комнату на рассвете. Алсир почувствовал немного больше сочувствия. Полёт в метели истощил всех. Даже Ленора не была неуязвима к усталости, но всё равно заставила себя бодрствовать всю ночь.
— Тогда оставлю спать, — сказал он. — Прорицатель согласился на встречу? Могу сам пойти в особняк.
Ленора вздохнула и села. — Она согласилась, но один не пойдёте. Возникли неожиданные осложнения. Нужно быть рядом, чтобы ваша неспособность ориентироваться в обществе не привела к дипломатическому происшествию.
Алсир поднял бровь, но ничего не сказал. Без дальнейшего обсуждения или предупреждения Ленора встала и начала раздеваться.
Он из вежливости отвернулся и занялся собственными приготовлениями: умылся, надел одежду, сапоги и доспехи. Ни в движениях одного, ни другой не было неловкости или колебаний. Комната позволяла двигаться, не пересекаясь, и ни один не был настолько стыдливым, чтобы смущаться ситуацией.
Скорее, Алсиру это показалось странно домашним, будто они просто товарищи или соседи по казарме, готовящиеся к дню.
Закончив, оба спустились завтракать. Вормаса не было, Урал всё ещё сидел в окружении толпы и, как всегда, рассказывал небылицы.
Алсиру было бы всё равно, если бы великан не рассказывал, похоже, о нём.
— Друг? Нет, я больше, чем лучший друг Мясника! Я его глашатай, самый искренний сторонник! Он человек действия, не слов. Поэтому мне выпало распространять историю, чтобы надежда расцвела там, где никогда не вырастет ничего доброго и божественного. Слушайте сегодня и передавайте героическую историю; пусть Мясника Красной Изморози знает весь Морвин, ибо он…!
— Прямо здесь и сейчас ударит тебя в лицо, — раздражённо прервал Алсир. — Урал, какого чёрта там была только одна кровать?
В комнате наступила тишина. Ленора, стоявшая прямо позади, поморщилась: все в зале повернулись к ним на лестнице.
Посмотрели на неё, затем на Алсира. Очевидные выводы вскоре были сделаны. Пошли скандализованные шёпоты и взгляды зависти или изумления.
— Почему бы не объявить всем? — пробормотала Ленора позади, слегка сердясь и закрывая лицо. — Об этом и говорила: вам нельзя доверить оставаться одному.
Алсир кашлянул, как следует пристыженный. Мудро решил молчать.
Похоже, все уровни «Убеждения» так и не мешают снова и снова садиться в лужу.
Хозяин выдал завтрак уже завёрнутым, поскольку было поздно. Урал подошёл с широкой улыбкой, открыл рот что-то сказать, но взгляд Леноры заставил великана быстро попятиться.
— Поедим по дороге, — сказала она, уже взяв плащ и направившись к двери. — Идёмте.
— Ему ещё причитается удар.
— Позже. Хочу закончить как можно быстрее и вернуться спать. Особняк недалеко, но снег может затруднить дорогу.
Едва Ленора открыла дверь, яркость отражённого снега почти заставила Алсира отшатнуться. Он неуверенно вышел, давая глазам привыкнуть.
Буря прошла так же внезапно, как пришла, оставив город проглоченным слоем белого. Солнце лилось в разрыв облаков, отражаясь от сугробов настолько ярко, что болели глаза. Мороз оставался: иней хрустел под сапогами на ступенях, каждый выдох поднимался бледным облачком перед лицом.
Далеко к северу он ещё видел остатки бушующей стихии — тёмные и мстительные, как ярость небесных богов.
— Буря ушла на север, — сказал он. — Думаете, ударила по базе 4-й регулярной части?
— С базой всё хорошо. Горы защитят от ветра и снега. — Губы Леноры сжались. — Но из-за бури вернуться так рано, как рассчитывали, не получится.
Значит, скорее всего, застряли до вечера. Прежде надеялись вернуться к полудню. Если буря стихнет ближе к вечеру, понадобится ещё пять-шесть часов полёта до крепости, и прибудут, вероятно, ближе к полуночи.
Задержка в полдня неидеальна, но и не конец света. Алсир выбросил вопрос из головы, пробираясь следом за Ленорой через город.
Лафмер был таким же оживлённым, как в памяти. Несмотря на недавнюю метель, улицы кипели людьми, занятыми делами. Грубоватое, но процветающее поселение выросло вокруг укреплённого гарнизона и прочных стен; улицы жили купцами, кузнецами и искателями приключений, а переулки давали приют менее приятным людям с незаконным промыслом.
Немалая часть жителей была не местной. Большинство родилось южнее и пришло на север за возможностями. В северной глуши можно было добыть множество редких руд, трав и ценных частей чудовищ. Наборный центр нерегулярных частей тоже привлекал крестьян и наёмников из далёких деревень обещанием уровней навыков и возможности создать себе имя.
Они шли вглубь города и ели по пути. На заснеженных улицах большинство старалось избегать их. Пусть плащи скрывали внешность, сила была очевидна в движениях: характерный звон тяжёлой стали, мягкое шуршание кольчуги, безошибочно узнаваемое очертание ножен под складками.
Закончив завёрнутый завтрак, Алсир спросил: — Вы говорили об осложнениях. Что-то произошло с местным прорицателем?
Ленора смотрела прямо вперёд. — Прорицатель временно недоступен и вернулся в столицу.
Алсир чуть не споткнулся. Взяв секунду, чтобы собраться, спросил: — Значит, проанализировать Систему совсем не получится? Тогда зачем ещё идём в особняк?
— Есть кое-кто другой. Гостья министра. — Ленора помедлила. — Что знаете об оракулах?
Он поднял бровь. Ленора отказалась пояснять, и он ответил.
— Кратко: более сильные прорицатели. Рангом выше официального провидца Королевского ордена оракулов и лишь на шаг ниже руководителей организации — пророков. Родословные крепко связаны с Четвёртой Святой, Святой Тьмы.
— Тогда достаточно разумны, чтобы знать их важность. В королевстве меньше двух дюжин оракулов, а Королевский двор счёл город достаточно важным, чтобы прислать одну.
Напрашивался вопрос. — Почему? Из-за похода?
— Возможно. Мне сообщили, что недавние прорицания Королевского ордена показали необычные результаты в сплетении судьбы этого края. Оракул прибыла расследовать, со свитой. Она сильна и опасна, сама по себе и влиянием. Ради нас обоих не раздражайте её.
— Понимаю.
Власть и важность оракула были наравне с главой дворянского Дома или даже членом королевской семьи. Легендарные силы предвидения были жизненно необходимы для устойчивости королевства.
Иными словами, к таким людям не обращаются за прорицанием — или даже разговором — без тщательной предварительной проверки.
Почему согласилась на просьбу Леноры встретить безвестного крестьянского бойца регулярной части?
— Удивлён, что вообще договорились, — сказал он. — Прорицание для низкорождённого солдата ниже её положения, даже с поручительством Дома.
— Честно говоря, не ожидала согласия, — призналась она. — Возможно, была щедро настроена. Или вам просто повезло.
Почему-то он сомневался.
Нарушение в сплетениях судьбы… Из-за меня?
Особняк министра стоял особняком от улиц пограничного города, за каменной стеной высотой до пояса и коваными воротами. Скромный по столичным меркам, в Лафмере он производил солидное впечатление: тёмные деревянные балки и крутая крыша, рассчитанная на северные снега. По дороге к входу стояли подстриженные кусты и заснеженные вечнозелёные растения, резко контрастировавшие с тесными улицами снаружи.
Внутри встретили просторный холл и несколько горящих жаровен. Полированное дерево пола, тяжёлые ковры, запах кедра и дыма — роскошь, да. Но, по мнению Алсира, её создали с недовольным намерением показать достаток, а не наслаждаться им.
— Судя по убранству, министр практичен?
— Наблюдательный взгляд. — Ленора кивнула. — Он умелый управленец. 4-я регулярная часть многим обязана ему и постоянной поддержке похода.
— Но в его доме оракул, человек с властью выше его собственной. Не думаю, что он рад.
— Следите за языком. Некоторое не стоит произносить вслух, особенно в гостях, — укорила Ленора. — Но да. Не рад.
Двое стражников проводили в пустую комнату и велели ждать. Пока были одни, Ленора быстро наставила его, требуя наилучшего поведения. Алсир согласился, но под плащом оружие оставил под рукой.
Слуги принесли чай и закуски, которыми Алсир охотно полакомился. Ленора пила, чтобы согреться и побороть усталость, иногда поглядывая с лёгкой улыбкой.
— Обычно ведёте себя слишком старым для своего возраста, но в такие минуты напоминаете, что едва старше ребёнка.
— Сладости не только детям.
— Нет. Но то, как едите, прелестно. Держитесь далеко от выпивки, игр и общества. Узнать, что порок — пирожные и конфеты, странно… трогательно. Невинно.
— Тогда поговорим о ваших пороках? Каким удовольствиям предаётесь?
— Возможно, однажды узнаете, если продолжите хорошо себя вести.
Ответ заставил Алсира остановиться с едой и посмотреть на неё.
Хотя глаза были усталыми и холодными, предложение казалось искренним.
Прежде чем он ответил, двери открылись.
Вошли трое хорошо одетых и вооружённых. Полуночно-тёмные плащи и капюшоны скрывали лица. На плечах был знак серого паука, сидящего на черепе.
Знак Четвёртой Святой.
Очевидно, оракул и свита — хотя бы часть её. Алсир решил, что небольшая фигура посередине — оракул. Слева тонкая женщина двигалась так быстро и бесшумно, словно скользила по полу. Великан справа, напротив, явно был в тяжёлых доспехах; каждый шаг звенел сталью, боевой молот на спине чуть покачивался.
Алсир и Ленора встали, слегка поклонившись.
— Досточтимый оракул, — начала Ленора. — Для нас честь, что вы приняли просьбу.
Троица молча прошла к столу, полностью их игнорируя. Оракул села напротив, телохранители остались стоять по сторонам.
Оракул подняла руки, сняла правую перчатку и протянула руку.
Без дальнейшего приглашения или церемоний вперёд шагнула тонкая стражница.
— Проситель может коснуться пальцев оракула, и только пальцев. При контакте уведомление сообщит о временно предоставленном расширенном доступе к Системе. По нашей клятве Нашей Владычице Тени ни один прорицатель не может смотреть в Систему просителя под страхом смерти. Просителю разрешён час для изучения, не больше. Если в любой момент проситель или союзники проявят агрессию, Королевский двор уполномочил нас применить смертельную силу. Проситель понимает?
Это была стандартная речь любого прорицателя клиенту, хотя последнее о разрешении смертельной силы было новым. Алсир всё равно кивнул. — Понимаю.
— Тогда приступайте. — Тонкая стражница отступила. — Ваше время пошло.
Алсир снял латную перчатку с левой руки. Шагнул, встал на колено перед оракулом и осторожно взял кончики её пальцев.
Уведомление появилось почти сразу.
[Доступ к Системе]
Повышенные полномочия подтверждены.
Уровень доступа к Системе: I → IV
Дополнительные функции Системы теперь доступны.
Алсир улыбнулся. Наконец.
Наконец-то он узнает, что именно делает его Таинство.
Повышенный доступ к Системе получить было непросто.
Если человек не родился с родословной Четвёртой Святой, при первом получении Системы у него был лишь доступ первого уровня. Это давало возможность просматривать окно статуса, но не читать описания способностей.
Навыки, искусства, титулы, Таинства — всё в интерфейсе Системы называлось «способностями». У большинства крестьян за всю жизнь появлялись лишь две категории: навыки и титулы. Для них, желающих лучше понять набор навыков, хватило бы повышенного доступа второго уровня. Подобную услугу предлагали задворочные гадатели или необученные провидцы по всему королевству.
Доступ третьего уровня позволял изучать искусства и Таинства, но требовал официального прорицателя Королевского ордена оракулов, а такие провидцы часто обслуживали лишь дворян. Поэтому Алсир и просил поручительство командира Фалдрена.
Теперь же у него был четвёртый уровень, предоставленный могучим прорицанием оракула. Он не знал преимуществ перед третьим, но как минимум проблем с изучением Системы быть не должно.
Первым он проверил Таинство. Какими бы мощными ни были остальные навыки и искусства, Таинство всегда оставалось главным фактором развития Системы.
Мысленная команда заставила интерфейс отреагировать быстрее, чем когда-либо.
[Таинство: Благословенная кровь Насилия]
Происхождение: Святой (Путь Насилия)
Потенциал: Великий
Текущая стадия: Спящая
Великий потенциал, — с тихо нараставшим волнением подумал Алсир. Намного лучше ожидаемого.
Даже одноимённые Таинства не всегда были равны. Сила зависела не только от вида, но и от потенциала и стадии пробуждения.
«Потенциал» определял максимальную силу полностью пробуждённого Таинства, а «стадия» — нынешний уровень пробуждения.
«Великий» был четвёртой ступенью потенциала. Чтобы полностью раскрыть силу, Алсиру нужно поднять нынешнюю стадию от «Спящей» до «Великой». Трудность целиком зависела от условия пробуждения Таинства.
Он велел Системе пояснить Таинство и получил стену текста.
[Таинство: Благословенная кровь Насилия]
Описание: Одна капля божественной крови, дар Святого Убийцы. Двенадцатый Путь в равной мере героичен и трагичен: хотя Святой Убийца стремился очистить мир своим добродетельным насилием, он в конце концов не сумел спасти Сотню Миров от населявшего их зла. Собрав последние оставшиеся осколки божественности по этим мирам, он возвёл престол в Безбожных Небесах, став новейшим — и, возможно, последним — Святым нынешней эпохи.
Эффект (Спящая): Резко увеличивает получение опыта навыками и искусствами, связанными с Путём Насилия. Резко повышает вероятность получения навыков и искусств, связанных с Путём Насилия. Увеличивает силу и агрессию в бою, удваивая этот бонус против существ типа «Зверь», существ, принадлежащих Злу, или осквернённых существ. Все эффекты усиливаются с текущей стадией.
Эффект (Пробуждённая) — Закрыт
Эффект (Устремлённая) — Закрыт
Эффект (Великая) — Закрыт
Условие пробуждения: Убить чудовищ (0/10)
Эффект Спящей стадии примерно соответствовал ожиданиям. «Благословенная кровь» была одним из более распространённых Таинств двенадцати Путей. Ускорение опыта почти всегда гарантировалось, а вторичный эффект случайно различался у носителей.
Повышенная сила была невероятно полезна, агрессия — куда меньше. Оглянувшись, Алсир понял: это объясняло моменты, когда после пробуждения от поединка с воеводой Бьорном он хуже себя контролировал.
Тяга к насилию, когда проходил у загонов или солдат регулярной части меня ударял… Вот почему всё время казалось, что спокойствие ускользает.
Разум удерживал его, но необходимость впредь тщательнее следить за действиями раздражала.
И с дальнейшим пробуждением станет ещё хуже…
Что ж, проблема на потом. Сначала нужно пробудить Таинство.
Условие казалось простым, но не всякая тварь считалась настоящим «чудовищем». Например, убийство скверноволков ничего не дало бы. Такие низшие создания были лишь зверями, пусть мутировавшими.
Однако на севере хватало больших ужасов, которые точно подходили. Рокфинды, тролли, великаны, даже мантикоры… Как минимум Элита или Мастер. Одинокому воину убить десятерых и не умереть было бы непросто.
Для Алсира это казалось смешно лёгким.
Наверное, выполню первое условие до конца года. Может, даже месяца, если получу разрешение на охоту.
Он сделает это приоритетом сразу после возвращения кинжала. Если Ленора не лгала, получит его утром после возвращения в горную крепость.
Затем проверил навыки. Несколько требовали анализа: одних названий не хватало для понимания эффектов.
[Описание способности]
Фехтование Красного марша: Свирепое искусство последователей Освежёванного Святого. Усиливает клинковое оружие и слегка восстанавливает жизненные силы владельца, когда он проливает кровь или сталкивает клинок со сталью. Цена — устрашающий расход выносливости, требующий непрерывной агрессии для поддержания.
Погребальная песнь обречённого: Редкий дар Беспристрастной Святой, знак большого расположения. Высвобождает психический вой, атакующий души всех существ поблизости и парализующий их видениями смерти. Цена — значительная отдача по горлу пользователя. Песнь обладает вторичным дальнодействующим эффектом: не наносит вреда, но раскрывает присутствие пользователя всем, кто её слышит.
Закалённая плоть: Пассивный навык, укрепляющий тело против вреда. Повторные ранения делают плоть, кожу и мышцы прочнее.
Дикое сердце: Навык обаяния, ориентированный на покорённых зверей и чудовищ. Союзные чудовища и существа в присутствии носителя получают намного большую силу, выносливость и стойкость.
Длань судьбы: Навык, управляющий самой удачей. У всех промахнувшихся или неэффективных атак есть ничтожный шанс превратиться в критическое попадание. Вероятность эффекта и его смертоносность растут с каждым уровнем.
Сведения о «Фехтовании Красного марша» и «Погребальной песни обречённого» были полезны, особенно вторичные эффекты. «Закалённая плоть» немного озадачивала: он думал, что у неё есть ещё один вторичный эффект, которого в списке не было.
Это всё? Думал, плоть становится вкуснее. Почему тогда убийце так нравилось меня есть?
Он решил выяснить позже и продолжил. Эффект «Дикого сердца» мог показаться ироничным — усиливающий чудовищ навык от бога, убивавшего их, — но знавших легенду Святого Убийцы не слишком удивил бы.
«Бог, укрощающий чудовищ» — не неточный эпитет к твоим титулам, Аркидас, если рассказы наставницы правдивы. Алсир улыбнулся себе. Интересно, варварские последователи знают маленькие тайны, вымаранные из историй твоих Ста подвигов… и разновидности «добродетельного насилия», которое ты порой применял к встреченным извергам?
Цвет Системы на самое короткое мгновение стал янтарным — так быстро, что он пропустил бы, моргнув.
Алсир фыркнул, покачал головой и продолжил.
Времени ещё хватало, и он прошёл остальные навыки и искусства. Большинство лишь подтверждало известное или предполагаемое, но всё равно казалось важным проверить.
Наконец, немного колеблясь, перешёл к титулам. Первый проигнорировал, проверив новые: «Одержимый мечом» и «Мясник Красной Изморози».
[Описание способности]
Одержимый мечом: Титул тех, кто целиком посвятил себя мечу. Даёт умеренное повышение предрасположенности к мечу и небольшое снижение ко всем остальным видам оружия. Ускоряет получение опыта навыками меча, повышает вероятность новых навыков меча и шанс их мутации в более высокую редкость. Эффекты титула усиливаются с числом людей, связывающих вас с ним.
Сказано «навыки», не «способности», — отметил Алсир. Значит, не влияет на искусства, другие титулы меча или Таинства.
Немного разочаровывало. Снижение предрасположенности к оружию, кроме мечей, тоже раздражало.
Но в целом польза всё равно превышала потери. Алсир всегда собирался специализироваться на мечах, так что подходило идеально. Повышенный шанс мутации тоже был замечателен: так можно получить некоторые навыки самых высоких редкостей — Эпической и Легендарной.
Теперь другое загадочное прозвище…
[Описание способности]
Мясник Красной Изморози: Мрачный титул, заслуженный судьбоносным поединком на багровом инее. Сплетение великой души переходит к вам. Даёт умеренную предрасположенность к Морозу и Крови, сильно снижая предрасположенность к обыденным навыкам. Даёт небольшое общее ускорение получения опыта всеми навыками при убийстве живых существ. Эффекты титула усиливаются с числом людей, связывающих вас с ним.
Это немного удивило. Бонус к Морозу и Крови не слишком волновал. Но общее ускорение опыта всех навыков? Невероятно редкий эффект, особенно для титула. Он ожидал бы такое скорее у Таинства.
Требовалось лишь убивать живых существ, а это применялось… практически ко всему, кроме нежити.
Недостаток было трудно проглотить: значительное снижение обыденных навыков. «Кулинария», «Верховая езда» и прочие домашние занятия практически никогда не вырастут намного, если он вообще их получит.
Это объясняет, почему вчера «Дикое сердце» росло быстрее «Верховой езды»…
На боевые способности это существенно не повлияет, но многие обыденные навыки невероятно полезны и воину. Он даже собирался позднее освоить несколько, после армии, когда вновь начнёт жить один.
Ничего, — успокоил он себя. Значительный штраф не делает обучение невозможным.
Пожалуй, следовало радоваться, что штраф не «чрезвычайный» или «предельный». Эти две более высокие ступени практически уничтожили бы шанс развивать обыденные навыки.
Он коротко проверил описание рангового титула, но ничего удивительного не было.
[Описание способности]
Элита высшей ступени: Ранговый титул меняется в зависимости от нынешнего самого высокого уровня навыка пользователя. Каждый новый ранг немного увеличивает шанс получить Обычные, Необычные или Редкие навыки или искусства.
Ничего нового: описание рангового титула было достаточно общеизвестным, и большинство знало эффект.
Продвигаясь по рангам, Алсир получал небольшой бонус к редким навыкам, так что будет видеть больше Необычных и Редких, чем прежде. Однако Эпические и Легендарные оставались прочно недосягаемы. Даже Великому мастеру Система не выдавала их так же, как способности низких редкостей. Для таких ускользающих сил нужны загадочные способы развития вроде мутаций навыков или новых Таинств.
Теперь последний титул…
С некоторой тревогой Алсир мысленно попросил проанализировать «Безбожника».
Вместо ожидаемого плавного перехода окон произошёл сбой. После необычной задержки в несколько секунд появилось окно.
[Описание способности]
Безбожник: ОШИБКА
Недостаточный допуск
Минимальный требуемый уровень доступа к Системе: V
Алсир моргнул.
Недостаточный допуск?
Это не должно быть возможно.
Титул Пути должен быть одной из самых основных способностей Системы. Для доступа точно не требовался бы пятый уровень.
Оракул уже дала четвёртый, значительно выше обычного третьего от официальных прорицателей. Если даже она не могла показать описание титула, оставались лишь пророки Королевского ордена оракулов. Эти легендарные провидцы были намного выше его возможностей.
Он ненадолго задумался, стоит ли спросить сидящую перед ним оракул об этой проблеме.
В итоге решил не спрашивать.
Слишком опасно. Просьба о пятом уровне наверняка привлечёт внимание Ордена. И если узнают, что такой доступ нужен мне для описания «Безбожника»…
Добром это не кончится.
Час подходил к концу. Алсир отпустил нежные пальцы оракула и встал, не чувствуя ни скованности, ни усталости, хотя долго стоял на коленях.
— Услуга завершена, — сказала тонкая стражница. — Поскольку других дел нет, мы удаляемся.
Оракул молча встала. Троица направилась к двери.
Алсир проводил взглядом. Ленора поднялась и потянулась.
— Полезно? — спросила она.
— Да. Спасибо, что устроили. Сам, думаю, не смог бы.
— Пусть напоминает о пользе связи с регулярными войсками, — сказала она. — Идёмте в таверну. Жажду сна.
Вернувшись, Ленора ушла отдыхать. Северная буря оставалась слишком сильной, и они решили задержаться в Лафмере до позднего дня.
Алсиру досталось несколько свободных часов. Врач отсыпалась, и он мог беспрепятственно ходить по городу.
Больше делать было нечего, и он нашёл бойца ударных войск Урала для схватки. Новые способности нуждались в испытании, на которое не было времени из-за одиночки. Когда Урал предложил крытую тренировочную площадку, место казалось не хуже любого другого.
Вскоре выяснилось, что «площадка» — городские незаконные бойцовские ямы, где драчуны обычно колотили друг друга за деньги по ночам. Урал каким-то образом заранее предвидел бой и успел собрать большую толпу до поединка.
Не каждый день удавалось увидеть бой двух Элит высшей ступени. Число пришедших и сумма ставок поражали.
Зрители раздражали Алсира, как и понимание, что Урал опять обманом втянул его в схему укрепления зарождавшейся славы. Но пока он просто был рад возможности ударить великана в лицо.
Боец взревел, взмахнув учебным топором. Алсир ответил тренировочным мечом; тупое металлическое оружие визжало, грозя сломаться от столкновений.
Оба яростно сражались, но никогда не вкладывались полностью, ни в удары, ни в искусства. Через несколько минут оружие сломалось, они отбросили его к всё растущей куче под крики зрителей.
— Хорошо, ямы не берут денег за игрушки, — рассмеялся Урал. — Хотя даже если брали, пожалуй, неважно. Говорят, у тебя друзья в высоких местах.
— «Друзья» — слишком громко.
— А. Это между тобой и капитаном или тобой и оракулом?
Надоедливая тварь. — Как вообще узнал?
— Есть способы, — пожал плечами Урал.
Они столкнулись снова. Урал заговорил сквозь стиснутые зубы с широкой улыбкой.
— Люди естественно завидуют тем, кто выше! Я-то знаю. — Хвастовство прозвучало так непринуждённо, что Алсир склонен был поверить. — Только воинскому ли умению завидуют или отношениям с прекрасными дамами твоей жизни — тут кто знает!
— Со вторым не было бы проблемы, если бы держал рот закрытым.
— Не вариант. Считаю себя бардом-любителем! — Великан парировал, используя превосходство роста и длины рук. — Иметь сочную сплетню и не распространять — пытка.
Бардом-любителем?
— Какая отвратительная шутка, — пробормотал Алсир.
Двое — совпадение. Трое — закономерность.
Он сердито посмотрел на Урала. Великан просто улыбнулся, но в глазах было знание.
Алсир не стал комментировать. Взял ещё один тренировочный меч, перейдя в стойку с двумя клинками. — Ещё раз.
Со временем разберётся, если нужно. Пока же практика с сильным бойцом регулярных войск давала необходимое развитие новых навыков.
[Подручное оружие повысилось до 8]
[Длань судьбы повысилась до 3]
[Борьба повысилась до 7]
[Мощный удар повысился до 2]
[Контратака после уклонения повысилась до 4]
Вскоре наступила ночь. Северная буря, казалось, немного стихла. Вормас вернулся вечером и с довольной улыбкой передал Леноре документы.
— К счастью, всё прошло хорошо. Присутствие Мастера в городе творит чудеса с уступчивостью купеческой гильдии.
Ленора кивнула. — Хорошая работа. Расценки приемлемы. Дрейки тоже достаточно отдохнули. Отправляемся.
— Ещё ночь здесь была бы безопаснее, — предложил Урал. — Да, буря слабее, но лететь всё ещё опасно. Можно утром.
Вормас фыркнул. — Просто хотите потратить больше времени в городе. Слышал, хорошо заработали историями и ставками.
Урал виновато улыбнулся и промолчал.
— Ещё ночь ожидания была бы безопаснее, — к их удивлению, признала Ленора. — Но не хочу оставлять крепость без бойца ранга Мастера дольше нужного. Вряд ли варвары достаточно смелы для нападения, однако искушать уязвимой целью неразумно.
Алсир согласился. Вскоре все сели на зверей, коротко попрощались со стражей у ворот и отправились.
Путь был сравнительно ровным. Воздух, как всегда, ледяной, но ветры терпимые. Алсиру даже не понадобилось «Дикое сердце». Пока могучие крылья плавно несли их по ночному небу, «Верховая езда» получила ещё уровень.
[Верховая езда повысилась до 3]
Именно здесь особенно остро ощущался штраф к обыденной предрасположенности от «Мясника Красной Изморози». Хотя Алсир ехал на могучем летучем звере, жалкий Обычный навык не мог расти так быстро, как должен.
Досадно, но не безвыходно. Хотя бы знаю проблему и как, возможно, исправить.
Они отдыхали с промежутками перед последним рывком к крепости. Начал идти снег, воздух похолодал у края ослабевавшей бури.
Но ничто не встревожило так, как свечение вдалеке.
Алсир мгновенно насторожился. — Это огонь?
Ленора заставила дрейка лететь быстрее. При приближении худшие опасения подтвердились.
Вой. Рёв. Звон стали среди пылающего ада.
База 4-й регулярной части была под ударом.
— Урал, бери своего дрейка и укрепи западные ворота! Алсир, вы со мной!
Усиленный голос Леноры был слышен даже сквозь завывание ветра. Дрейк Урала заложил вираж и направился к западным воротам, за которые ещё шёл бой; вместе с великаном летел побледневший Вормас.
Дрейк Леноры тем временем резко спикировал к разбитым восточным воротам.
— Они уже во дворе, — спокойно заметил Алсир. — Внешний периметр полностью захвачен.
— Восточные ворота, возможно, пали, но там ещё сопротивляются. Внутренние помещения пока не потеряны. — Голос Леноры был ровным; её зоркие глаза изучали поле боя внизу. — Урал удержит западные ворота. Нам с вами придётся собрать здешних защитников и выгнать захватчиков. Когда закрепимся у обоих ворот, у нас появятся удобные узкие проходы, в которых можно сдерживать врага.
Это было осуществимо. Какие бы силы ни послали варвары, Ленора была воительницей ранга Мастера. Одной её силы хватило бы, чтобы отбить нападение любого числа северян.
По крайней мере, так он думал, пока не заметил тень, с пугающей скоростью пикировавшую на них сверху.
— Берегитесь! — крикнул он.
Ленора заметила её раньше — уже подняла алебарду, — но враг был слишком быстр и слишком велик, а засаду устроили безупречно. Алсир успел увидеть исполинскую хищную птицу, каждый коготь которой мог обхватить целую лошадь, а размах крыльев достигал ширины нескольких повозок, прежде чем она врезалась прямо в дрейка.
Рокфинд!
«Боевое чутьё» даже не предупредило о его приближении. Брызнула кровь: птичье чудовище сжало когти, пронзив чешую дрейка. Дрейк взревел и содрогнулся. Ленора удержалась, а Алсир потерял опору.
Врач быстро развернула алебарду и протянула ему тупой конец древка. Алсир схватился за него в последний миг; его тело опасно повисло сбоку от дрейка.
Прежде чем он успел подтянуться, на спине гигантской птицы что-то шевельнулось.
Старик с безумным видом, закутанный в меха и увенчанный рогатым головным убором, поднял грубый костяной посох и направил его на Алсира.
Проклятье!
— Шаман! — взревел Алсир, предупреждая Ленору. Свободная рука уже тянулась в метательный подсумок, хотя он понимал, что не успеет.
В тот самый миг, когда Алсир бросил чакрам, из посоха шамана вырвался луч болезненно-зелёной энергии.
Едкое заклинание ударило ему точно в грудь. Брызги разъедали кольчугу у шеи, а сила удара сорвала его со спины дрейка. Но прежде чем падение увлекло его вниз, Алсир увидел, как голова шамана дёрнулась назад, а из шеи хлынула тёмная кровь, казавшаяся чёрной на залитом лунным светом небе.
[Сопротивление кислоте повысилось до 3]
[Владение метательным оружием повысилось до 36]
[Длань судьбы повысилась до 4]
Он услышал, как Ленора выкрикнула его имя, но сделать она ничего не могла. Тяжесть потянула его вниз, и дальше Алсир слышал только вой ветра, стремительно падая.
Сгруппируйся, сейчас!
Заставив тело перестать беспорядочно дёргаться, он подтянул ноги, обхватил их руками и прижал подбородок.
Через долю секунды последовал удар, и Алсир почувствовал, как скрипнула каждая кость в его теле.
[Сопротивление дробящему урону повысилось до 23]
[Доспешная подготовка повысилась до 39]
[Новый навык: Контроль падения 1 (Необычный)]
В глазах закружились вспышки звёзд. Сначала он задел край столба, отколов большой кусок, а затем встретился с каменным полом: от приземления во дворе крепости осталась неглубокая воронка.
Без навыков падение превратило бы его в кровавое пятно на земле. Но он всё ещё был жив. Со стоном Алсир шатко поднялся; нагрудник шипел от кислоты, которой в него выстрелил шаман.
Он проморгался, прогоняя пелену перед глазами, и быстро понял, что не один.
На него ошеломлённо смотрели десятки варваров, а также двое солдат регулярной части, с которыми те сражались. Словно на двор наложили заклятие. Хотя вокруг крепости по-прежнему гремел бой, и друзья, и враги в изумлении уставились на крупную бронированную фигуру, только что свалившуюся с неба прямо в их гущу.
Алсир выпрямился. По жилам хлынули ярость и сила: вступил в действие «Вызов смерти». Благословенная кровь звала к насилию. Он сплюнул сгусток крови, выхватил два чакрама и атаковал.
Вращающиеся клинки вонзились в головы двух варваров. Рёвом ярости разрушив тишину, Алсир поднял длинный меч и бросился на ближайшего врага.
Он двигался с такой обжигающей скоростью, что варвары едва успевали следить за ним. Сильверитовый клинок прочертил в воздухе кровавую дугу и без труда рассёк живот северянина, разрубив его пополам в поясе и отбросив обе половины на землю.
Бой возобновился — быстрый и отчаянный. Двое солдат прорубились к нему. Врагов было втрое больше, но по силе они в лучшем случае достигали ранга Подмастерья. Даже раненый Алсир оказался слишком свиреп для любого из них.
За считаные секунды все варвары были мертвы.
[Вызов смерти повысился до 39]
Он бегло осмотрел раны и снаряжение. Несмотря на падение, большая часть вещей уцелела. Ещё удивительнее, что ни одна кость не сломалась, хотя болели они ужасно. Нагрудник выдержал даже прямое попадание кислотного сгустка.
Алсир мысленно напомнил себе при случае поблагодарить интенданта: тот действительно изготовил качественный доспех.
— Ты что, только что упал с неба?! — спросил один из солдат, тяжело дыша. — Как ты вообще жив? Что ты, чёрт возьми, такое?
— Неважно! — огрызнулся Алсир, стараясь не рухнуть. Убийства заставили «Фехтование Красного марша» начать затягивать раны, но скудное исцеление искусства могло сделать лишь немногим больше. — Что здесь произошло? Как нас атаковало такое большое войско?
— Сами хотели бы знать, — проворчал второй. — Ты на нашей стороне, верно? С кем пришёл? Со 2-м взводом с равнин? Или Великий мастер Фалдрен вернулся?
— Ни то ни другое. Я был с Ленорой.
На их лицах появилось отчаяние.
— С капитаном Ленорой? Вот дерьмо! — выругался один. — Значит, вас практически всего четверо!
Второй обвиняюще ткнул в него пальцем. — Эй, погоди! Так ты тот крестьянин! Мясник Красной Изморози!
Алсир не обратил на них внимания и поднял голову. Ленора на своём дрейке всё ещё яростно сражалась с рокфиндом.
Он был предоставлен самому себе.
— Нужно вернуть восточные ворота, — сказал он, с трудом удерживаясь от кровавого кашля. — Сколько здесь осталось солдат? Нужно собраться и вытеснить врага.
— Нет! Ни за что! — рявкнул один. — Я не собираюсь выполнять приказы курсанта, тем более простолюдина! Ты… А!
В мгновение ока у его горла оказался клинок.
— Моё терпение на пределе, — сказал Алсир. Несмотря на все раны, рука с мечом не дрожала. — Если не собираешься помогать, я просто вскрою тебе горло здесь и заткну ворота твоим трупом. Решай. Сейчас.
Солдат сглотнул. — Ладно! Я… я понял…
[Убеждение повысилось до 24]
[Присутствие повысилось до 18]
Алсир опустил меч. — Хорошо. Идём.
Пора было повторить то, как он собирал бойцов в битве на Красной Изморози.
Он нашёл ещё две разрозненные группы: отделение, в котором осталось трое солдат, и компанию перепуганных служащих вспомогательного персонала с одним-единственным бойцом регулярной части.
Этот боец, однако, был залит кровью и окружён трупами варваров. Алсир охотно воспользовался бы её силой, если бы не досадное обстоятельство: раньше он уже успел настроить её против себя.
— Ты! — прорычала Нерма. — Почему ты здесь?
Воительница-мутант из ударных войск явно не обрадовалась ему. Алсир подозревал, что она бросилась бы на него, не будь настолько измотана и ранена.
— Мы отбиваем ворота, — быстро сказал он, не желая спорить. — Можешь пойти с нами или остаться здесь. Мне сейчас не до наших разногласий, да и времени на них нет.
Она взглянула на горстку солдат, которых он собрал за своей спиной, и с явной неохотой кивнула. — Я пойду с вами.
Её решение удивило Алсира, но спрашивать о причине он не стал.
Он велел вспомогательному персоналу уходить во внутренний двор, где должно было быть безопаснее. Пока они с остальными солдатами шли к воротам, Алсир торопливо задавал вопросы.
— Как крепость пала? Из-за рокфинда?
— Из-за этой гигантской птицы? — Нерма нервно рассмеялась. — Нет, она появилась позже. К тому времени ворота уже пали. Она просто сделала всё ещё хуже.
— Когда началось нападение?
— Часа два назад, наверное. Сначала всё было нормально. Мы отступили к внутренним воротам, когда стало ясно, что на открытом месте такое численное превосходство нам не сдержать. Обычные варвары никогда не взяли бы наши стены, но с ними пришло кое-что похуже.
Алсир вспомнил всадника на рокфинде. — Шаманы.
А если здесь шаманы, значит…
Его мысли подтвердились, когда впереди показались огромные скачущие тени.
Из них выступили кошмарные создания. Похожие на волков, размером с лошадей, звери имели слишком много суставов в конечностях; скудный лунный свет, пробивавшийся сквозь дым наверху, обнажал клочковатую шерсть и буйные мутации.
Хуже всего были морды: четыре лунно-серых глаза над оскаленной трёхстворчатой пастью.
— Скверноволки, — выплюнул Алсир.
Твари бросились вперёд; их рваный визг-смех трещал от радости и голода. По двору закипел бой: солдаты дали отпор. Сбоку присоединились новые звери, быстро окружив людей.
Свободная рука Алсира сама нашла рукоять гладиуса. Клинок вышел из ножен, чтобы вместе с сильверитовым длинным мечом вступить в бой. Орудуя двумя оружиями, Алсир врезался в зверей, разбрызгивая по каменному полу осквернённую чёрную сукровицу.
[Мастерство парных клинков повысилось до 31]
Одного из солдат захлестнула орда. Он пал, сражаясь: звери прыгнули ему на спину, придавили своим весом и разорвали на части жуткими пастями.
Другому уже чуть не перегрызли горло, когда Алсир спас его: два клинка одним «Рассечением» разорвали мерзкую тварь.
— Держитесь вместе! — взревел он. — Спиной к спине, сейчас же!
[Лидерство повысилось до 16]
Солдаты подчинились. Только Алсир и Нерма остались порознь — два острова в море облезлой шерсти и оскаленных зубов. Лишь у них хватало силы и скорости, чтобы в одиночку противостоять этому потоку. В руке Нерма держала гладиус, но столь же часто разрывала врагов драконьими когтями и зубами.
Скверноволки сражались с одержимой свирепостью, не заботясь о собственной жизни. Ради малейшего шанса попробовать плоть Алсира они прокладывали путь сквозь мёртвых сородичей, разрывая их тела.
Такая свирепость ненормальна… Шаманы усиливают их способности.
Один прыгнул со стены и всем телом врезался в Алсира, выбив его из равновесия, хотя тот и рассёк зверя размером с лошадь надвое. Почувствовав, что его вот-вот сомнут, Алсир метнул гладиус в голову другой твари и низко присел.
Обхватив сильверитовый длинный меч обеими руками, он направил в него всю доступную силу. «Рассечение», «Фехтование Красного марша» и «Мощный удар» одновременно наполнили клинок своей мощью.
С отважным рёвом Алсир нанёс удар.
Горизонтальный взмах насквозь прорвал кости, плоть и кровь нескольких тел. Над двором взорвалось кроваво-красное облако: сила объединённых искусств продлила удар дальше, чем мог дотянуться длинный меч Алсира. Кровь и куски тел дождём посыпались на него и других солдат, а звенящее багровое сияние «Фехтования Красного марша», как он почувствовал, задрожало от восторга.
[Фехтование Красного марша повысилось до 31]
[Мощный удар повысился до 3]
Поток нечестивой регенерации разлился по его телу, затягивая самые опасные раны и возвращая силы. Кости стали болеть меньше, а усталость притупилась.
С последними волками вскоре расправились. Тяжело дыша, Алсир оглядел остатки своего отделения.
Кроме солдата, которого ранее захлестнули звери, погиб ещё один: волк вырвал ему горло. Теперь вместе с Алсиром и Нермой их осталось лишь пятеро.
— Хорошая работа, — сказала Нерма слегка дрожащим голосом. — Что это было за искусство? Никогда не видела, чтобы кто-то так рубил. Даже Рыцарь Меча из 2-го взвода не смог бы одним ударом рассечь столько тел.
— Я соединил несколько своих искусств, — ответил Алсир. Он попробовал стереть кровь с тела и клинка, но это было бесполезно: мерзкая жидкость пропитала его целиком. — Идём дальше. Ворота должны быть уже близко.
Нерма моргнула. — Соединил? О чём ты говоришь? Нельзя просто взять и соединить искусства… Эй, подожди!
Алсир не отвечал на вопросы. Каждая секунда была драгоценна. Чем дольше ворота оставались открыты, тем хуже становились их шансы.
Добравшись до них, он увидел, как снаружи по подъёму к проёму мчатся новые волки. На некоторых даже сидели варвары с метательными топорами на поясах.
Один сорвал с крепления топор и бросил с нечеловеческой силой и точностью. Алсир снял щит и «Отражением снарядов» отбил мощный бросок, продолжая бежать вперёд.
— Закройте ворота! — приказал он солдатам. — Я их сдержу!
Первого прыгнувшего на него волка разнесло на куски: Алсир на полном ходу врезался в него, выставив щит словно таран. Он с удовольствием ощутил хруст черепа и зубов, раздробленных силой его разгона.
[Владение щитом повысилось до 42]
Отбросив сломанный труп, Алсир встретил орду мощными одноручными взмахами длинного меча. Он чередовал удары щитом с ударами клинка и прикрывался от летевших в него метательных топоров.
Он один удерживал вход в ворота. Узкий подъём стеснил орду и остановил её натиск. Вся его сила теперь обрушивалась на Алсира.
Он был одинокой скалой в бушующей реке. Едва хватало времени вдохнуть. Он продвигался вглубь схватки; меч разделял плоть, щит крушил кости.
Раздался завывающий боевой клич: один из всадников прыгнул со своего зверя с топором в каждой руке. В воздухе он метнул один, заставив Алсира закрыться щитом, а затем рубанул сверху, применив искусство.
Щит прогнулся под тяжестью удара. От следующей атаки Алсир едва увернулся — спасло только «Боевое чутьё».
Элита.
Точнее, несколько Элит. Другие всадники окружили его, лица горели предвкушением.
— Мясник! — рассмеялся всадник. — Наконец достойный противник! Вперёд, сыны Железного Волка! Сегодня возьмём его голову во славу племени Морозного Кольца!
Остальные всадники завыли вместе со зверями и бросились вперёд.
Алсир поднял меч. — Значит, ещё трупы для Пиршественного стола Ада.
Без колебаний он кинулся в бой, заливаясь всё новой кровью.
Время потеряло смысл, как и число убитых врагов.
Всё перед глазами стало красным. Медный смрад и липкая плоть на коже — больше его чувства ничего не знали. Земля скользила от крови и внутренностей; кровь беспрерывно стекала по подъёму, пока у его подножия не образовалась огромная лужа.
Какая-то далёкая, малая часть сознания чувствовала, как в затылке нарастает давление. Нечто тёмное и могущественное устремило на него взгляд, и с каждым убитым врагом его внимание лишь усиливалось.
Наконец поток тел иссяк. Алсир тяжело дышал; под налипшими волокнами мышц, кожей и кишками его силуэт едва можно было узнать.
Трупы на трупах. Мёртвые люди и звери громоздились вокруг, изрубленные в неузнаваемые куски.
В ушах звенело. Железный смрад так густо наполнял воздух, что едва удавалось дышать.
Уведомления, которые он до сих пор сдерживал, хлынули потоком.
[Владение мечом повысилось до 49]
[Физическая подготовка повысилась до 46]
[Фехтование Красного марша повысилось до 32]
[Сопротивление рубящему урону повысилось до 25]
Не видя больше никого, кого мог бы убить, он медленно развернулся и побрёл обратно вверх по подъёму, по щиколотку в мясе.
Зашипели паровые двигатели; ворота со скрежетом открылись. Он даже не заметил, что их закрыли.
Когда Алсир устало втащился во двор, его встретили ужаснувшиеся взгляды остальных солдат. Один попятился при его приближении. Другой снял шлем и начал блевать.
Лишь Нерма осталась на месте; её взгляд выражал в равной мере потрясённое восхищение и тревогу.
— Что ты, чёрт возьми, такое?
Алсир сплюнул в сторону сгусток крови. — Усталый. Всё закончилось?
— Ворота выстояли, но не благодаря нам. — Она стыдливо опустила взгляд. — Мы всё кричали, чтобы ты отступал, как только запустили механизм ворот, но ты не слушал. Просто продолжал… убивать.
Правда? Он их не слышал.
— Держите ворота закрытыми. Мы удерживаем эту позицию, — велел он. Никто не осмелился возразить. — Есть признаки остальных?
— Никаких. Кажется, наверху всё ещё слышен бой, так что капитан Ленора, должно быть, ещё занята.
Алсир нахмурился. Рокфинд в лучшем случае был Мастером низшей ступени. Ленора с дрейком должна была без труда его убить.
Может, ей мешают шаманы? Сомневаюсь, что он лишь один, даже если тот, в которого я попал чакрамом, вообще погиб.
Он покачал головой. — Мы ничего не можем сделать. Сначала остаёмся здесь и немного отдыхаем. Если с этой стороны больше не придут орды, кто-нибудь из нас может попробовать пройти к западным воротам, разведать обстановку и…
Не успел он договорить, как над стенами прокатился ужасающий рёв, поглотив остальные слова.
Это был не дрейк. Звук был слишком низким и слишком похожим на человеческий. Затем послышались шаги — тяжёлые, огромные. Земля задрожала.
Нерма застыла. — Это… это изнутри двора. Только не говорите, что западные ворота…
Алсир выругался. — Нерма, оставайся здесь! Вы двое, со мной!
Он побежал обратно тем же путём. Не прошло и полминуты, как он остановился.
Он видел его даже издалека.
Тот возвышался над остальными каменными зданиями. Когда на пути оказалась казарма, он просто проломил её и пошёл дальше.
Его единственный злобный глаз остановился на них.
Один из солдат рядом с Алсиром едва не выронил меч. — Ради Богов… Святые нас покинули…
— Нет, — поправил Алсир со слабой улыбкой. — Сегодня они решили благословить нас достойными боями.
В мясистой руке морозного циклопа висел изломанный труп дрейка — дрейка Урала. Циклоп взревел; у ног выступил иней, а смертоносное дыхание превратило воздух в лёд.
Аура его силы ощущалась совершенно ясно.
Мастер низшей ступени.
Не говоря больше ни слова, Алсир поднял длинный меч и бросился вперёд.
Морозный циклоп взревел и швырнул огромный труп дрейка.
Мёртвый боевой зверь один раз отскочил от земли и понёсся на Алсира с сокрушительной скоростью. Вместо того чтобы увернуться или перепрыгнуть, Алсир стиснул зубы и прорубился сквозь изломанное тело: сильверитовый меч соединил «Рассечение» с «Мощным ударом» в могучем ударе сверху.
Труп рассекло надвое, осыпав Алсира кровавыми ошмётками и кислотной кровью.
[Мощный удар повысился до 4]
[Сопротивление кислоте повысилось до 4]
Он не обращал внимания на боль. Кровь, покрывавшая его плоть, — кровь людей, зверей и осквернённых тварей — лежала таким толстым слоем, что казалась второй кожей.
Это не вызывало ни отвращения, ни радости. Просто было. Но за завесой реальности мерцало нечто тёмное и древнее, всё сильнее становясь по мере того, как он заливал себя кровью. Оно наблюдало за ним. Ждало.
Алсир знал, что это, но не обращал внимания.
— За мной! — приказал он. К его удивлению, двое солдат действительно пошли за ним, несмотря на явный ужас.
Они сблизились с врагом. Воздух был полон снега и пепла; воющий ветер боролся с пылающими стенами северной горной крепости. Алсир увидел опрокинутые громадные жаровни: раскалённые угли поджигали огромные лужи дрейковой кислоты и других горючих жидкостей, которые защитники, должно быть, приготовили для задержки нападавших.
Наверху по-прежнему свирепствовала снежная буря. Её призрачная бледность делала циклопа, стоявшего в затенённом дворе, ещё более грозным.
Вблизи создание выглядело ещё чудовищнее. Закутанное во множество облезлых шкур, оно поднимало покрытые льдом плечи выше крепостных стен. Под венцом инея, покрывавшим уродливое лицо и испещрённую шрамами кожу, горел единственный бледно-голубой глаз. Потрескавшиеся губы разошлись в ужасающей ухмылке, обнажив почерневшие зубы и фиолетовый язык.
Одной когтистой рукой циклоп тащил за собой обмотанный цепью каменный столб, вырванный из какого-то древнего варварского чертога. Быстрее, чем Алсир считал возможным, он взмахнул своей дубиной.
Столб пронёсся по воздуху со звуком, похожим на гром.
— Ложись! — крикнул Алсир, падая и уходя в перекат.
Предупреждение запоздало. Один из солдат рядом с ним не успел среагировать.
Столб не остановился, даже уничтожив всё выше пояса солдата. Когда он пролетел дальше, от человека ничего не осталось — кроме ног, всё ещё стоявших на месте.
Второй солдат словно оцепенел от жуткой смерти товарища, но Алсир не горевал и не тратил время на неподвижность. Когда столб пошёл обратно, он был готов.
Огромное оружие двигалось быстро, но перехватить его он всё же мог. Алсир поднял щит.
Сработало «Идеальное парирование», и гигантская дубина просто отскочила от щита. Циклоп пошатнулся.
— Бей его сейчас! — взревел Алсир. «Лидерство» усилило голос и вырвало солдата из ступора.
[Лидерство повысилось до 17]
Тот выкрикнул боевой клич и бросился вперёд. Применив оружейное искусство, он с обжигающей скоростью направил острие меча в лодыжку циклопа.
За миг до попадания лёд на коже чудовища вдруг утолщился. Затвердевший иней поглотил большую часть удара, и меч скользнул в сторону, не успев пронзить плоть.
Циклоп поднял ногу, чтобы раздавить солдата, но Алсир выхватил два чакрама и метнул ему в глаз. Они устремились к цели по серповидным дугам, вынудив великана отшатнуться и закрыться мясистой рукой.
Бритвенно-острые края чакрамов прорезали лёд, внезапно образовавшийся на коже циклопа, но силы броска не хватило, чтобы добраться до плоти.
Какой-то навык защитной брони, срабатывающей в ответ на удар, — мрачно подумал Алсир.
Лёгкой победы здесь не будет — если победа вообще возможна. Чудовище ранга Мастера низшей ступени было грозным противником, пожалуй, даже более опасным, чем обычный человек того же ранга.
Но это не означало, что Алсир готов сдаться.
Солдат отступил, обойдя циклопа сзади; Алсир остался спереди. После короткого сигнала они снова атаковали, пытаясь зажать врага с двух сторон.
Безуспешно. Циклоп посмотрел себе под ноги и заревел. Из широко раскрытой пасти вырвалась струя смертоносного мороза, заливая землю.
Всё вокруг взорвалось ледяным туманом, мгновенно поглотив их. Алсир выругался: морозное дыхание распространялось слишком быстро и широко, чтобы отступить. Перед глазами всё скрылось, а кровь на коже тут же начала затвердевать.
Проклятье!
Не видя другого выхода, Алсир пошёл вперёд, заставляя тело двигаться под нарастающей тяжестью льда. С рёвом он нанёс удар, целясь высоко.
Сильверитовый длинный меч прорвал ледяную броню циклопа и наконец ранил его предплечье. Голубовато-белая кровь пролилась на землю, уже покрытую скользким слоем инея от дыхания. Циклоп издал гортанный крик и взмахнул опутанным цепью столбом. Не успевая применить «Идеальное парирование», Алсир поднял щит — как раз когда дубина врезалась в него с опустошительной силой.
Смягчить удар не удалось. Алсира отбросило через весь двор; он врезался в крепостную стену, оставив в ней воронку. Хотя он был ранен и оглушён, всё же приземлился на ноги. Изо рта потекла кровь, доспех протестующе заскрипел.
[Сопротивление дробящему урону повысилось до 24]
[Доспешная подготовка повысилась до 40]
Последний оставшийся солдат застыл насквозь, заключённый в сияющий лёд. Был ли он ещё жив, уже не имело значения: циклоп поднял столб и обрушил его на пленённого человека, превратив в кровавую кашу, которая разлетелась во все стороны.
Остался только Алсир. Он попробовал поднять левую руку, но та не слушалась.
Он посмотрел вниз. Щит погнулся, из предплечья торчала кость.
Плохо.
Сработал «Вызов смерти». Прилив силы к этому времени стал ему до боли знаком, и он знал, как использовать его сполна. Не теряя времени, Алсир возобновил атаку.
Он держал длинный меч одной рукой. Циклоп ухмыльнулся, вновь поднял опутанный цепью столб и взмахнул им.
Принимать удары на себя и подавлять врага грубой силой было невозможно. В отличие от прежних противников, этот обладал титанической мощью. Алсиру нужен был иной стиль, использующий все преимущества меньшего роста и быстроты.
Когда столб полетел в него, Алсир намеренно отпрянул в последний миг, на волосок избежав смерти. В длинный меч хлынул краткий прилив скорости и точности — усиление от «Контратаки после уклонения». Сильверитовый клинок рассёк бедро чудовища, легко прорвав ледяной слой и впившись в плоть под ним.
[Контратака после уклонения повысилась до 5]
[Подвижность повысилась до 44]
Циклоп взревел от боли и ярости. Схватив столб обеими руками, он обрушил его сверху.
Выбранный Алсиром момент уклонения был безумием. Ни от одного здравомыслящего человека нельзя было ожидать такого спокойствия, такой безрассудной игры с собственной жизнью — особенно перед подобным зверем.
И всё же, даже перед неминуемой смертью, Алсир сознательно уклонился лишь в последнюю долю секунды. В его движениях не было колебаний, в глазах — страха, когда он с усиленной точностью вонзил меч под колено чудовищу.
[Контратака после уклонения повысилась до 6]
Рана заставила создание пошатнуться. Воспользовавшись мгновением, Алсир врезался в него всем телом, весом доспеха выводя гиганта из равновесия.
Циклоп зарычал, неловко опустившись на одно колено. Почувствовав шанс, солдат попытался нанести решающий удар в горло чудовища.
Оно повернулось к нему. Единственный глаз злорадно сиял голубым, пасть раскрылась.
В глубине горла Алсир увидел слабое свечение собиравшейся силы, готовой вновь выпустить поток мороза. С такого расстояния смертоносное дыхание наверняка убило бы его мгновенно — и циклоп это знал.
Не в этот раз.
Прежде чем чудовище успело выдохнуть, Алсир завыл.
[Погребальная песнь обречённого повысилась до 21]
«Погребальная песнь обречённого» ударила циклопа в лоб с расстояния всего нескольких футов. Алсир увидел, как в глазу чудовища лопнули сосуды, а сила Песни отбросила его голову в сторону.
Морозное дыхание вырвалось в последний миг, залив инеем землю рядом с Алсиром и превратив воздух в град ледяных игл.
Прямого попадания не было, но так близко к ревущей пасти падение температуры всё равно проморозило Алсира до костей. На конечностях образовался лёд, сковывавший их своей тяжестью.
Циклоп попытался повернуть голову обратно, но Алсир не дал ему этого сделать. За полудара сердца до мгновенной смерти он прыгнул чудовищу на колено и ударил.
Клинок врезался сбоку в шею стоявшего на колене циклопа, вызвав поток тёмно-синей крови. Однако даже усиленное искусствами оружие не смогло прорубить шею насквозь: оно застряло в твёрдом, как металл, позвоночнике.
Проклятье, какая нелепая прочность… Да сдохни уже!
Морозное дыхание циклопа оборвалось: он запаниковал. Лихорадочно поднимаясь на ноги, он оторвал от земли и Алсира, державшегося за меч, застрявший в шее.
Без опоры под ногами протолкнуть клинок глубже было нельзя. Увидев, что чудовище вот-вот схватит его, Алсир выругался и отпустил меч.
Когтистые руки циклопа поймали пустоту: Алсир упал и перекатился. Вытащив с пояса ещё чакрамы, он метнул их в голову великана, надеясь задержать его, пока сам уходил от угрозы быть раздавленным.
Снаряды кружили вокруг чудовища словно смертоносные мухи. Некоторые рассекли щёки или срезали кусочек уха, но серьёзного вреда не причинил ни один: ледяная броня ослабляла их действие.
И что теперь?
Он не видел, как убить циклопа. Прочность ранга Мастера оказалась проблемой. Без сильверитового меча реальных способов ранить его оставалось немного — даже если целиться в уязвимые места.
За исключением, разумеется, огромного глаза посреди головы.
Стоит попробовать.
На земле лежал гладиус одного из мёртвых солдат. Алсир схватил его, вновь ныряя в перекат, чтобы избежать взмаха столба. Чудовище снова дышало морозом, выплёскивая взрывные потоки ледяного тумана, которые грозили заключить его во льду, стоило лишь остановиться.
Из-за того, как распространялось дыхание, полностью избежать его в пределах досягаемости было почти невозможно. Жгучий холод вновь обрушился на Алсира, притупляя нервы и утяжеляя конечности льдом.
[Новый навык: Сопротивление холоду 1 (Редкое)]
Смертоносный холод через считаные секунды убил бы его. Алсир рванулся вперёд, стремясь сблизиться прежде, чем лёд окончательно скуёт тело. Он выставил вперёд левое плечо, чтобы основную тяжесть морозного дыхания приняла сломанная рука.
Сквозь туман ничего не было видно, но «Боевое чутьё» всё же предупредило об атаке. Алсир уклонился вправо в тот миг, когда мимо пронеслась бьющая нога циклопа.
Удар задел замёрзшую левую руку и разнёс её, словно бумагу.
Алсир продолжал идти вперёд. Его сосредоточенные глаза не упускали ничего.
Он ждал мимолётного шанса.
Взбешённый тем, что до сих пор не убил его, циклоп взревел и обрушил опутанный цепью столб.
Сейчас!
Он был уже достаточно близко. В движении, где безумия было больше, чем храбрости, и уж точно больше удачи, чем умения, Алсир прыгнул на стремительно летевший столб.
[Новый навык: Акробатика 1 (Необычная)]
Приземлившись, он едва не потерял равновесие. Не теряя ни секунды, оттолкнулся от гигантского оружия и взлетел ещё выше, пока не оказался на уровне головы циклопа.
Алсиру доставило удовольствие увидеть, как единственный глаз циклопа расширился от ужаса, прежде чем он вонзил в него клинок.
[Мощный удар повысился до 5]
Раздался оглушительный рёв, разорвавший Алсиру барабанные перепонки. Ледяная броня не возникла на глазу, чтобы защитить его, и клинок вошёл совершенно беспрепятственно.
Однако триумф Алсира был недолог: руки циклопа взметнулись вверх. Мясистые пальцы сомкнулись вокруг него; каменный столб чудовище совсем бросило.
Крича от ярости и боли, оно сдавило Алсира всей своей чудовищной силой.
Алсир рычал, пытаясь не дать себя раздавить. Безуспешно: правая рука оставалась свободна, но сколько бы он ни колотил гигантские пальцы, те не разжимались. Он был беспомощной куклой, которую медленно перемалывали. Изо рта хлынула кровавая рвота; он чувствовал, как гнётся доспех и трещат кости.
Медленно его тело начало складываться внутрь.
[Сопротивление дробящему урону повысилось до 25]
[Новый навык: Закалённые кости 1 (Необычные)]
Циклоп зарычал и поднёс его ближе, словно хотел сквозь залитый кровью глаз увидеть страдания Алсира. Раненый глаз обильно кровоточил, гладиус всё ещё торчал внутри.
Среди мучительных предсмертных судорог ему вдруг пришла в голову мысль.
Что ж, если сработало на воеводе…
Собрав последние силы, Алсир отвёл руку назад…
…и нанёс взрывной удар кулаком по рукояти гладиуса, подкрепив его «Мощным ударом».
[Длань судьбы повысилась до 5]
Гладиус выстрелил вперёд словно снаряд осадной машины. С чудовищной силой он пронзил голову циклопа и вырвался из затылка.
Алсир видел насквозь дыру в его лице. Ледяная кровь дождём осыпала его. Циклоп издал тупой, растерянный звук.
Хватка наконец ослабла. Алсир болезненно рухнул на землю, а циклоп повалился назад и с грохотом упал на камень.
[Таинство: Благословенная кровь Насилия]
Условие пробуждения: Убить чудовищ (1/10)
Наконец… Убил…
Синяя кровь продолжала литься вокруг: ледяная жидкость била из циклопа фонтаном. Алсир попытался встать — безнадёжное дело, ведь большая часть его костей теперь была лишь осколками.
Он рухнул, задыхаясь. Лужа ледяной крови под ним просачивалась в раны вместе с кровью бесчисленных других существ.
Когда чужая кровавая жизненная сила пропитала его с головы до ног, зловещее присутствие за завесой реальности наконец заявило о себе.
Обычный светло-голубой цвет окна статуса вновь сменился оттенком старой крови.
[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]
[Седьмой Святой освящает ваше крещение кровью.]
[Новое Таинство: Ложная жизнь украшает вас]
Пекло. Будут проблемы.
— Я бы прекрасно обошёлся без твоих благословений, Хонсу, — мучительно рассмеялся Алсир. — Теперь оставаться незамеченным будет гораздо труднее.
Святой Муки не ответил; Алсир подозревал, что ему и дела не было.
Пока текла кровь, Красный марш не утруждал себя осуждением.
Тяжесть тёмного присутствия отступила. Беспокоиться о Таинстве было некогда. Перед глазами темнело, близилась знакомая тяга смерти.
По крайней мере, база теперь в безопасности. Этот колодец не должен отнять больше нескольких петель. Нужно лишь убить циклопа и при этом выжить, и…
Не успел он закончить мысль, как по двору прокатился ещё один рёв — каким-то образом даже мощнее рёва циклопа.
Он доносился изнутри базы.
Алсир вздохнул. — Ну конечно.
Он не видел источника, но ясно чувствовал его силу. Земля дрожала: создание пробивалось сквозь гору, и исходившая от него аура не оставляла сомнений в ранге.
Великий мастер.
Получалось три чудовища. Циклоп, рокфинд и какая-то адская тварь, которая неведомым образом прорыла путь в сердце базы, никем не замеченная.
Как раз когда казалось, что положение уже не может ухудшиться, раздался новый рёв — наверху. Это не был ни визг рокфинда, ни рычание дрейка Леноры.
Этот рёв был знаком. Алсир злобно рассмеялся, хотя последние капли жизни уже вытекали из него.
— Значит, и ты здесь… Порождение Бога-мертвеца.
Вот почему Ленора была занята. Одичавшая убийца каким-то образом тоже участвовала в нападении и уже приняла облик мантикоры.
Четыре чудовища — два ранга Мастера и два ранга Великого мастера.
Что за адский колодец ему достался?
Череда оглушительных взрывов заставила землю яростно затрястись. На своде пещеры наверху появились гигантские трещины.
Вся гора обрушивалась.
Когда жизнь Алсира оборвалась, в его голове царила лишь одна мысль:
Четыре чудовища… Насколько сильнее я стану, когда убью их всех?
Он снова проснулся от ощущения мягкости и тепла.
Он был в таверне. Ленора всё ещё спала рядом. Несмотря на мучительную фантомную боль, Алсир сумел лежать неподвижно.
В отличие от прошлого колодца, тело уже не было так изранено, чтобы судороги не поддавались контролю. К тому же благодаря многочисленным полученным навыкам выносливости он стал намного сильнее и крепче.
И всё же Ленора даже во сне почувствовала его беспокойство. Она открыла глаза, слегка нахмурившись.
— Кошмар? — спросила она.
Несколько секунд Алсир боролся за власть над телом и не мог ответить. Наконец фантомная боль прекратилась.
— Что-то вроде, — сказал он. — Можете спать дальше, если хотите.
Ленора тихо хмыкнула, поудобнее устроив голову у него на груди. — Вы словно не удивлены меня видеть.
— Здесь только одна кровать.
Она негромко рассмеялась. — Если уже знали, почему вчера вечером не попросили хозяина дать нам ещё комнату? Или, может, надеялись, что случится нечто подобное?
Алсир отвёл взгляд. — Вы, кажется, не слишком расстроены.
— Нет, пожалуй, нисколько.
Несколько мгновений они лежали так. Ленора больше не засыпала. Казалось, её вполне устраивало просто лежать рядом с ним, наслаждаясь этой близостью и тишиной.
Наконец Алсир вздохнул.
— Меня не интересует… что бы это ни было. Вы прекрасны, но я не настолько глуп, чтобы не видеть попытку соблазнить меня, привязать к 4-й регулярной части или выведать мои тайны.
Она ответила без обиды, с любопытством. — Вы действительно столь низкого обо мне мнения?
— Думаю, разумнее всего вообще не ввязываться в этот абсурд. Моё мнение о вас мало что меняет.
— Но вы всё-таки думаете обо мне.
Алсир промолчал, ничего не подтверждая и не отрицая. Ленора села в постели, явно довольная.
— Идёмте, — сказала она. — Я посплю позже. Утро уже на исходе. Уверена, после встречи с прорицателем вам захочется заняться чем-нибудь ещё.
Да, захочется.
Петли начались снова. И было лишь правильно воспользоваться ими, чтобы стать сильнее.
На этот раз встреча с оракулом оказалась гораздо короче.
Алсир бегло проверил описания новых навыков — все их эффекты уже угадал по одним названиям — и большую часть времени с оракулом потратил на изучение новейшего Таинства.
[Таинство: Ложная жизнь украшает вас]
Происхождение: Святой (Путь Муки)
Потенциал: Устремлённый
Текущая стадия: Спящая
В отличие от первого Таинства, «Благословенной крови Насилия», дар Освежёванного Святого обладал «всего лишь» Устремлённым потенциалом: он давал три стадии благ, а не четыре.
Впрочем, Устремлённый потенциал всё равно был великолепен для любого Таинства. У мелких дворян — например, у большинства офицеров 4-й регулярной части — обычно было только одно Таинство со Спящим потенциалом, дававшее лишь одну стадию силы.
Пробуждённый потенциал уже становился поводом для праздника, а Устремлённый делал дворянина серьёзным кандидатом на место наследника Дома, сколько бы старших братьев и сестёр у него ни было.
Поэтому Таинство «Ложная жизнь украшает вас» должно было привести Алсира в восторг. И привело бы… если бы не его принадлежность.
Из всех Святых, которые могли его благословить, это непременно должен был оказаться один из трёх Бичей Сотни Миров.
Алсир, пожалуй, предпочёл бы Святого Муки двум остальным, но это было всё равно что предпочесть смерть от одной пожирающей плоть болезни смерти от другой.
Святой Муки — Хонсу — по крайней мере, честно стремился к разрушению. Те немногие, кому была известна трагическая правда его происхождения, могли бы даже посочувствовать этой потребности.
Но те двое…
Экстаз и Господство. Два ужаса, с которыми любой здравомыслящий человек молился бы ни разу в жизни не соприкоснуться.
Даже Алсир был бы счастлив никогда больше не пересечься с их Путями.
Хотя в моём нынешнем положении это, наверное, невозможно…
Он отбросил эти мысли. Пользуясь повышенным доступом к Системе, углубился в Таинство Седьмого Святого и прочитал описание.
[Таинство: Ложная жизнь украшает вас]
Описание: Гнилостная мантия силы, выкроенная из свисающей плоти Освежёванного Святого и даруемая лишь самым истовым поборникам кровопролития. Эпоху назад, когда лишь шестеро Святых восседали на престолах в Небесах, рыцари-рабы служили расходным материалом в разорительной войне новых богов. Многие обезумели от мук: перед ужасами новорождённой божественности с них сдирали кожу, а тела искажались. Но один рыцарь выстоял, пия для выживания кровь, сочившуюся из ран мёртвых богов.
Эффект (Спящая): Позволяет накапливать Отголоски крови при кровопролитии. Когда собрано хотя бы 20 Отголосков крови, проявляется Кровавый покров, независимо от согласия пользователя. Действующий покров значительно усиливает предрасположенность к Крови, умеренно усиливает подавление любого стихийного урона и немного повышает сопротивляемость всем недугам. Усиливает любое исцеление; для исцеления от способностей, связанных с Красным маршем, эффект удваивается. Покров отключается, когда израсходованы все Отголоски крови.
Эффект (Пробуждённая) — Закрыт
Эффект (Устремлённая) — Закрыт
Условие пробуждения: Всего накопить Отголосков крови (0/2500)
Алсир нахмурился.
Что вообще такое отголосок крови? И способность проявляется без согласия пользователя? Если сила окажется явным благословением Освежёванного Святого, скрыть её будет невозможно.
Зато остальные эффекты были весьма значительны. Таинство не исцеляло само, но хотя бы усиливало исцеление — особенно от таких способностей, как «Фехтование Красного марша». Если Алсир когда-нибудь получит ещё один навык пассивной регенерации, для которого не нужно спать, то станет неудержимой силой на поле боя.
Защита от стихий и недугов тоже прекрасна. У меня уже высокая физическая защита; с этим «покровом» слабых мест не останется.
Пока было рано судить, сколько пользы или вреда принесёт Таинство. Боевые преимущества выглядели великолепно, но невозможность скрыть его была гибельной проблемой.
Сегодня ночью проверю, как пойдёт. Может, эффекты не будут слишком заметны.
Как выяснилось, эффекты Таинства «Ложная жизнь украшает вас» были чрезвычайно заметны.
Теперь Алсир понимал: название Таинства должно было подсказать это заранее.
— Что это, чёрт возьми?! — закричала Нерма. Ужаснулась не она одна. Остальные варвары и солдаты, сражавшиеся на подъёме у ворот, смотрели на него с потрясённым изумлением. Даже дикий натиск скверноволков ослаб.
[Активация Таинства: Ложная жизнь украшает вас]
Кровь хлынула из трупов людей и зверей и поползла по земле густыми багровыми потоками. Те всё разрастались, впитывая многочисленные кровавые лужи, уже разлитые по каменному полу, — жуткое последствие неустанной резни Алсира. Без предупреждения потоки взмыли в воздух и спиралями устремились к нему.
Мерзкая кровь обвилась вокруг тела, затвердевая и сплетаясь в кровавый покров. Багровые ленты закрутились вокруг конечностей и плеч, волочась за ним словно изодранные одежды. Несколько капель остались висеть в воздухе, вращаясь вокруг него как рой алых мух.
Это совершенно очевидно и неоспоримо была сила Освежёванного Святого.
— Не могу поверить! Ты кровавый культист! — обвинила его Нерма.
— Не по своей воле, если это поможет, — вздохнул он. — Потом объясню! Закрывайте ворота!
Бой возобновился, такой же быстрый и отчаянный, как прежде. Дополнительная защита покрова здесь особо не помогала: ни один из нынешних врагов не использовал стихийное оружие или эффекты недугов.
Зато усиление «Фехтования Красного марша» ощущалось очень остро. Благодаря искусствам и сильверитовому клинку прорубать людей и без того было уже несложно, но при одновременном действии покрова и Красного марша меч почти не встречал сопротивления, проходя сквозь кости и плоть.
Кроме того, исцеление от Красного марша, прежде способное затягивать лишь небольшие раны, теперь стало намного мощнее. Любой кровоточащий порез закрывался почти сразу. С каждым жестоко убитым врагом утихала боль в костях после недавнего падения.
К концу боя за ворота на Алсире не осталось ни одной раны.
[Фехтование Красного марша повысилось до 33]
Похоже, я сильно недооценил мощь Таинства — и в хорошем, и в плохом смысле.
— Объяснись! — потребовала Нерма, когда он вернулся через ворота. — Почему у тебя способности Освежёванного Святого?
— Объяснение есть, но сейчас не время. Когда бой закончится, я соглашусь на допрос и изложу всё капитанам роты. Но пока вам нужна моя сила.
Ничто из сказанного не было непременно ложью. Солдатам отчаянно требовалась любая помощь, а Алсир уже рассчитывал умереть в этой петле, так что «обещанный» допрос никогда бы не состоялся.
И всё же он удивился, когда Нерма неохотно кивнула.
— Ладно. Но я за тобой слежу…
[Убеждение повысилось до 25]
Хм, сработало.
Нужно запомнить: в следующий раз, когда понадобится кого-то обмануть, стоит вплести во ложь правду.
Остальная часть этой петли прошла не слишком хорошо.
Бой с циклопом на этот раз оказался даже хуже. На середине схватки с великаном кровавый покров рассеялся, оставив лишь одно уведомление.
[Отголоски крови израсходованы.]
Даже без покрова Алсир поначалу был уверен, что убьёт циклопа, но промах во времени уклонения на долю секунды привёл к тому, что опутанный цепью столб начисто снёс ему обе руки. Вскоре он умер.
Если однажды убил его, это не значит, что смогу убивать каждый раз…
Оглядываясь назад, он понимал, что прежняя победа могла быть скорее следствием удачи, чем умения. Победил бы он вообще, если бы «Длань судьбы» не сработала при попытке пробить меч через глаз циклопа ударом кулака?
Раздражённый, но усмиривший гордость, он попробовал снова.
Снова, снова и снова. Дневные часы он проводил либо у оракула, либо с Уралом, который оказался вполне подходящим партнёром для развития новых навыков. Ночной бой неизменно был хаотичным. Много раз Алсир пытался не упасть с дрейка Леноры, но рокфинд всегда появлялся из ниоткуда и безупречно устраивал засаду.
Наверное, у него есть какой-то навык скрытного нападения. Я даже взмахов крыльев не слышал, хотя знал, что он появится.
Даже «Боевое чутьё» — неизменно надёжный навык восприятия, на который он сильно полагался с начала временных петель, — здесь оказалось бесполезным.
Это ясно напоминало: теперь противники были ранга Мастера. Их наборы навыков не только намного разнообразнее, но и намного сильнее. Он больше не сражался с низкоранговым пушечным мясом, у которого едва ли имелось хотя бы одно Обычное искусство. Враги будут применять всевозможные смертельные уловки, и на каждую нужно найти ответ.
Прошли новые петли. К десятой Алсир убил циклопа ещё несколько раз, но после каждой победы был слишком тяжело ранен, чтобы двигаться. Проклятое чудовище было сильным; всего одна ошибка отделяла Алсира от раздробленных конечностей и полного заточения во льду.
По крайней мере, навыки быстро росли. «Сопротивление холоду» и «Закалённые кости», в частности, всего за десять петель преодолели уровень 20.
Он уделил время анализу того, что узнал о поле боя. В 4-й регулярной части было около двадцати Элит, большинство — низшей ступени. Самыми сильными союзниками были Ленора, Урал, Нерма и два дрейка.
Старший лейтенант Гаррон тоже должен был находиться на базе; Ленора однажды упомянула, что тот близок к рангу Мастера низшей ступени. Однако Алсир не знал, где именно был могучий мутант. Даже Нерма, когда он спросил, не смогла ответить.
Жаль. Ещё один сильный боец здесь очень помог бы.
В этом колодце его рассуждения изменились по сравнению с прежними. При таком количестве действующих сил решить всё в одиночку было совершенно невозможно.
Это больше не было поединком или личной проблемой: шла настоящая битва, сразу с несколькими задачами, на решение которых отводилось ограниченное время.
Колодец, где нужна стратегия, а не просто подавляющая сила или грубые уловки.
Он не сказал бы, что скучал по дням, когда препятствия были проще, но было любопытно: колодцы словно не только неизменно становились труднее, но и предлагали всё более разнообразные испытания.
Об этом в другой раз. Сначала сосредоточься на нынешней проблеме.
В этой череде временных петель нужно было решить четыре задачи.
Первая — рокфинд в воздухе и шаман… или шаманы? — на его спине.
Вторая — морозный циклоп на земле и разнообразные малые силы, штурмовавшие ворота.
Третья — что бы за нечестивое чудовище ни прорвалось с тыла крепости, заставив всю гору обрушиться.
Четвёртая — убийца в облике мантикоры, которую он поклялся убить.
Нужно сначала разобраться с самыми неотложными угрозами, а затем переходить к следующим. Ленора справится с рокфиндом и шаманами. Я займусь землёй, начиная с ворот и циклопа. Чудовище, обрушивающее гору, появляется лишь спустя какое-то время после моего прибытия, так что его можно оставить на чуть позже.
Нужно бить сильно. А главное — убивать быстро.
Но для этого нужны уровни. Намного больше уровней.
К счастью, временная петля только что дала идеальный колодец для тренировок — поле боя, полное подавляюще сильных противников.
Пора узнать, насколько далеко я действительно могу зайти.
К пятнадцатой петле он уже более-менее стабильно убивал циклопа, хотя обеспечить собственное выживание после этого было куда труднее.
Ключевую роль в этом бою играли выросшие уровни «Контратаки после уклонения» и «Акробатики». Блокировать удары или полагаться только на доспех было опасно. Даже если благодаря высокой физической сопротивляемости попадание не убьёт его сразу, повреждения наверняка замедлят тело.
Он также узнал несколько вещей, важнейшей из которых было использование огня. Скверноволки боялись его, а ледяную броню циклопа можно было ослабить жаром. У Алсира была «Пиротехника», и перед отправлением в бой он стал дополнять арсенал метательными зажигательными средствами из оружейных лавок Лафмера.
Что до развития навыков, низкоуровневые росли быстро, а те, что перевалили за уровень 40 или 50, продвигались с ледниковой медлительностью.
Алсир коротко упомянул это Уралу во время одной из дневных тренировок, и боец ударных войск поделился своими соображениями.
— Ничего нового. У большинства солдат, которых я знаю, навыки упирались в потолок после уровня 45. После уровня 55 ещё хуже, — объяснил великан. — Ты уже должен знать: чем выше уровень, тем больше опыта нужно для роста, причём количество растёт экспоненциально. Поднять навык с уровня 55 до 61 может занять целые десятилетия, даже у регулярных войск. Обязательно нужен какой-нибудь эффект ускорения опыта, чтобы увидеть заметный рост за несколько лет, а не за полжизни.
— Но у большинства регулярных есть Таинства, — заметил Алсир. — Именно поэтому они вообще стали Элитами в сравнительно молодом возрасте.
— Верно, но, как ты и сказал, это лишь помогает добраться до Элиты быстрее крестьян. Дальше одного слабого Таинства мало. Чтобы куда-то продвинуться, нужно большее: несколько Таинств, врождённые предрасположенности, поразительный талант, легендарные Реликвии или хотя бы наставник с высокоуровневыми навыками преподавания.
У Алсира ничего подобного, по сути, не было. Зато было поле боя, полное чудовищ, и бесконечное число попыток испытать себя на нём.
Этого должно было хватить.
К двадцать первой петле, едва убив циклопа в очередной раз, он наконец получил долгожданное уведомление.
[Таинство: Благословенная кровь Насилия]
Условие пробуждения: Убить чудовищ (10/10)
Стадия Таинства: Спящая → Пробуждённая
Наконец-то.
Алсир выдохнул, вырывая сильверитовый длинный меч из шеи циклопа. Тело чудовища покрывали бесчисленные раны — десятки глубоких порезов на бёдрах, предплечьях и шее. Повторение петель позволило приспособиться к его скорости и последовательностям атак: Алсир понемногу изрезал циклопа, уклоняясь и заставляя истечь кровью, а когда измождённый великан опустился на колени, нанёс последний удар в голову.
Он также был жив и стоял — впервые после двадцати петель борьбы с чудовищем. Левая рука и щит были сломаны, он чувствовал себя в полушаге от смерти, но ещё мог двигаться и не рисковал немедленно рухнуть.
— Я уж думала, это точно наш конец, — выдохнула Нерма. — Святые… Пусть ты еретик, но нельзя отрицать, что силён.
Вместо остальных солдат Алсир решил взять на бой с циклопом Нерму. Лишь она могла сколько-нибудь существенно помочь: остальные обычно погибали в первые секунды схватки.
— Я не еретик. Во всяком случае, не по своей воле. — Алсир приподнял длинный меч. — Идём. Нужно добраться до внутренних помещений.
Нерма моргнула. — Отступаешь? Разве не стоит помочь остальным у ворот?
— Сзади появляется ещё одно чудовище. Мы посмотрим, что это, прежде чем оно разрушит базу.
Не обращая внимания на тревогу воительницы, Алсир направился в глубь крепости.
К тому времени, как он дошёл до складов, земля уже дрожала. Он слышал крики вспомогательного персонала и раненых солдат, которых переместили туда ради безопасности.
По пути ему встретился интендант: поддерживая искалеченного солдата, он торопился к выходу.
Увидев Алсира, коренастый мужчина опешил. — Алсир? Что ты здесь делаешь?!
— Попробую убить то, что там находится, — ответил он. — Что произошло? Как чудовище попало в тыл базы? Прокопало путь через гору?
— Прокопало?! Нет, проклятая тварь приплыла!
Алсиру понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл этих слов. — Ледниковая вода. Оно поднялось против течения этой бушующей реки?
Внутри базы регулярной части текла могучая река, рождённая таянием горного ледника. Она не только снабжала людей пресной водой, но и приводила в движение огромные водяные колёса кузниц. Это был основной источник механической энергии для производства роты — а следовательно, и большей части военной кампании.
Короче говоря, стремительная река была невероятно мощной. Проплыть против её течения и таким путём войти на базу было безумием для любого существа.
Для любого, кроме Великого мастера.
Из глубины горы донёсся чудовищный рёв, такой громкий, что от его силы дрожала земля. Даже с этого расстояния звук бил по ушам словно физический удар.
Туннели затряслись, предвещая скорое обрушение.
Алсир больше ничего не спрашивал. Вместо того чтобы бежать в безопасное место, он безумно помчался к источнику звука, намереваясь увидеть чудовище до смерти.
Он чувствовал, как стремительно падает температура. Чем глубже он заходил, тем толще становился иней на стенах туннеля.
Вскоре он вышел в огромную пещеру, где располагались производственные мастерские 4-й регулярной части. Всюду валялись сломанные машины. Кузницы были разрушены, и куда бы Алсир ни посмотрел, полы и стены покрывал огромный слой сияющего лазурного льда. Ярость стремительной реки утихла: гигантские пласты льда теперь закрывали поверхность и душили течение.
В этом немыслимом ледяном гнезде поднялся дракон.
Нет. Не дракон, — поправил себя Алсир. Хотя это создание могло похвастаться более крепкой связью с древними небесными богами, чем большинство других.
Существо распрямляло кольца тела. Перед ним предстало исполинское змеевидное тело, покрытое перекрывающими друг друга бледно-голубыми и белыми чешуйками, сиявшими словно замёрзшее стекло. По спине шли зазубренные шипы, покрытые инеем цвета слоновой кости, а с черепа закручивался венец промёрзших рогов, похожих на осколки древнего льда.
Драконий взгляд встретился со взглядом Алсира, горя глубоким лазурным светом. Из пасти рептилии струилось ледяное дыхание, покрывая окрестности новым инеем. Всюду, где огромное змеиное тело волочилось по земле, за ним кристаллизовался лёд.
Несмотря на ужас положения, Алсир рассмеялся.
— Морозный вирм.
Клянусь Святыми, в этом колодце он застрянет надолго.
Он поднял длинный меч. Пусть это было бесполезно, всё равно бросился вперёд.
Чудовище ранга Великого мастера зарычало, широко разинуло пасть и устремилось ему навстречу.
К чести Алсира, даже со сломанной рукой он продержался двадцать секунд и мечом выпустил брызги крови из глаза твари, прежде чем её свирепая пасть перекусила его надвое.
Морозный вирм был противником совсем иного уровня, чем обычный циклоп.
Быстрые, исполинские, окружённые постоянной аурой чистой ледяной магии, за секунды замораживавшей любого приблизившегося, они были невероятно редки, а в большинстве миров вовсе вымерли. У змееподобных созданий не было ни крыльев, ни конечностей древних небесных богов, но одного взгляда хватало, чтобы не осталось сомнений в их драконьем происхождении.
Тот, с которым столкнулся Алсир, по меркам вирмов был молод — вероятно, немногим старше ста лет. Повзрослей он ещё на одно-два столетия, уже не поместился бы в пещере.
Но даже молодой вирм оставался невероятно опасным. Того, что он уже достиг ранга Великого мастера, хватало для оценки угрозы.
Раз шаманы привели на базу столь своенравного зверя, они, должно быть, всерьёз намеревались уничтожить 4-ю регулярную часть раз и навсегда.
Но как такое большое войско незаметно добралось до горы? Остальные взводы, развёрнутые в полях, давно должны были преградить ему путь.
Может, буря скрыла их продвижение? Алсир нахмурился. Слишком удобное совпадение. Возможно, метель вызвали намеренно, а не возникла сама, но действительно ли у варваров есть настолько могучая магия?
Это казалось маловероятным: иначе они наверняка давно применили бы её. Пока у него были лишь догадки, но, если честно, в его положении правда мало что меняла.
Мои четыре проблемы остались, зато теперь знаю лицо каждой.
Рокфинд, циклоп, морозный вирм и мантикора-оборотень.
Колодец обещал быть продуктивным.
После ещё пятнадцати петель он заключил, что главная проблема — невозможность быть повсюду одновременно.
Нужно убить циклопа и его войско малых противников, чтобы базу не захватили. Но если потратить слишком много времени, морозный вирм успеет создать свою ледяную территорию, ослабить основания пещеры и обрушить на них всю гору.
Если же сразу сосредоточиться на вирме, циклоп с войском захватит базу, и Алсир всё равно погибнет — если вирм не убьёт его первым, что при таком превосходстве чудовища было намного вероятнее.
Переждать осаду было невозможно, как и заранее разобраться с нападением: буря не позволяла прибыть раньше. Насколько Алсир мог судить, подкрепление тоже ни разу не приходило их спасать. Он, Ленора и гарнизон были предоставлены самим себе.
Несомненно, головоломка. Но масштаб проблемы его не обескураживал. Скорее даже радовал.
Особенно с учётом того, что он только что открыл следующую стадию Таинства Благословенной крови.
[Таинство: Благословенная кровь Насилия]
Эффект (Спящая): Резко увеличивает получение опыта навыками и искусствами, связанными с Путём Насилия. Резко повышает вероятность получения навыков и искусств, связанных с Путём Насилия. Увеличивает силу и агрессию в бою, удваивая этот бонус против существ типа «Зверь», существ, принадлежащих Злу, или осквернённых существ. Все эффекты усиливаются с текущей стадией.
Эффект (Пробуждённая) — С разрешения пользователя дарует по одной случайной Редкой способности, связанной с Путём Насилия, в каждой из категорий: Боевые навыки, Бытовые навыки и Искусства. Значительно повышает предрасположенность к Зверям. Немного увеличивает вероятность мутации любого Боевого навыка или Искусства в более высокую редкость.
Эффект (Устремлённая) — Закрыт
Эффект (Великая) — Закрыт
Условие пробуждения: Убить чудовищ (0/100)
В петле сразу после открытия новой стадии он немедленно посетил оракула. Прочитав описание, ненадолго задумался.
Куда больше сосредоточено на навыках, чем ожидалось. Помимо предрасположенности к Зверям, новых пассивных боевых эффектов нет…
Однако это не делало новую стадию плохой. Не один, не два, а целых три новых Редких навыка с лихвой возмещали отсутствие других пассивных эффектов. Алсир едва верил щедрости Благословенной крови.
Таинства и правда до нелепого могущественны. Неудивительно, что дворяне вечно такие высокомерные.
Теперь посмотрим, что достанется…
Он велел Системе активировать эффект Пробуждённой стадии.
Знания хлынули в голову болезненной волной. Алсир подавил желание зашипеть. Перед ним по-прежнему сидела оракул, и любое резкое движение могли счесть угрозой её жизни.
Как только головная боль ушла — столь же внезапно, как пришла, — посыпались уведомления.
Увидев названия навыков, Алсир почувствовал, как сердце пропустило удар.
[Новый навык: Апофеоз битвы 1 (Редкий)]
[Новый навык: Совершенное телосложение 1 (Редкое)]
[Новое искусство: Завершение Великой охоты 1 (Редкое)]
Многообещающе.
Не теряя времени, он воспользовался повышенным доступом к Системе, предоставленным оракулом, и изучил описания навыков.
[Описание способности]
Апофеоз битвы: Навык, повышающий силу, скорость и сопротивляемость физическому урону тем больше, чем дольше длится бой. Эффект также усиливается с общим количеством ранений, полученных телом в ходе того же боя. После завершения боя сбрасывается.
Совершенное телосложение: Теперь вид вашего тела оказывает физически подавляющее воздействие на тех, кто слабее вас. Резко повышает выносливость и физическую мощь. Кроме того, значительно усиливает сопротивляемость всем недугам.
Завершение Великой охоты: Искусство огромной силы, но каждое последующее применение против того же врага ослабляет его экспоненциально. Урон повышается против целей типов «Великан», «Зверь», «Чудовище», а также целей, принадлежащих Злу. Каждое условие оценивается отдельно, позволяя врагу, подходящему под несколько условий, получить бонус к урону несколько раз.
Очень даже неплохо.
«Апофеоз битвы» относился к так называемым нарастающим навыкам, которые усиливали пользователя тем больше, чем дольше продолжалась битва. Хотя такой эффект не был совершенно уникальным или неслыханным, он всё равно встречался довольно редко, и хитрые воины страстно его желали. Подлинная ценность этих навыков заключалась скорее в обмане, чем в грубой мощи. Незаметное усиление пользователя со временем могло застать ничего не подозревавшего врага врасплох. Когда тот осознавал ошибку, позволив противнику «разогнаться» в намеренно затянутом бою, обычно было уже поздно.
«Апофеоз битвы» также мог взаимодействовать с «Фехтованием Красного марша» или будущими навыками регенерации. Поскольку в описании говорилось об общем количестве ранений, даже если Алсир исцелит их посреди боя, бонусы продолжат складываться.
«Совершенное телосложение», пожалуй, было самым слабым из трёх навыков, но даже так — великолепным приобретением. Запугивание пригодилось бы против слабых врагов или на переговорах. Больше силы и выносливости всегда полезно, а повышенная сопротивляемость недугам — кровотечению, болезням, психическим расстройствам — закрывала ещё одну возможную брешь в защите.
А вот «Завершение Великой охоты» меняло всё.
Прочитав описание искусства, Алсир едва не расхохотался. Оно идеально подходило его нуждам.
Практически все главные цели отвечали как минимум двум из четырёх условий искусства.
Бедные твари даже не знают, что их ждёт…
Он не забыл и о последней части новой стадии Таинства — повышенной вероятности мутации навыков.
Мутация навыка была редким событием: навык самопроизвольно переходил в более высокую редкость, сохраняя уровень. Как бы необычайно это ни звучало, вероятность такого события была ничтожной. Никто не знал условий, вызывавших мутацию, а за год во всём королевстве отмечалось меньше горстки случаев.
Если бы был выбор, Алсир, возможно, обменял бы эту часть дара Таинства на более осязаемый пассивный эффект.
Может, с «Одержимым мечом» и этим бонусом вместе «Владение мечом» скоро всё-таки улучшится…
Оставалось надеяться. Обычная редкость «Владения мечом» уже серьёзно его сдерживала. Даже Обычное искусство «Рассечение», несмотря на более высокий уровень, теперь казалось слабым по сравнению с новым «Мощным ударом» или усиленным «Фехтованием Красного марша».
— Если бы у всех были Редкие навыки, их бы уже не называли «Редкими», верно? — заметил Урал, когда Алсир поднял эту тему во время одной из дневных тренировок. — Их большая сила уравновешена тем, насколько труднее их получить и развить. С Эпическими и Легендарными разница ещё безумнее, а Система вообще не выдаёт их обычным образом.
— Меня тоже этому учили, — сказал Алсир, скрещивая клинки с Уралом. — Получить навык выше Редкой ступени можно только через мутацию или Таинство.
— Иными словами, тебе либо везёт, либо ты родился везучим. — Воин парировал удар, отступил и пожал плечами. — В любом случае скверная лотерея. Мир несправедлив, а?
Алсир не ответил. Жаловаться было ребячеством, однако он был достаточно разумен, чтобы признать правоту Урала.
Даже после стольких боёв Алсир по-прежнему сильно зависел в сражении от базового «Владения мечом». Что-нибудь вроде «Мастерства парных клинков» не считалось: это был скорее навык стиля владения оружием, а не самого оружия. Пока он оставался ограничен «Владением мечом», общая боевая мощь никогда бы существенно не выросла — даже доведи он навык до уровня 100.
Получи он Редкий вариант или даже Необычный, сила удвоилась бы за одну ночь.
— Несколько самых сильных регулярных бойцов роты достигли нынешнего положения потому, что сразу начали с сильных оружейных навыков, — продолжил Урал. — Говорят, Рыцарь Меча из Второго взвода открыл Эпический оружейный навык в тот миг, когда в шестнадцать лет пробудилась его Система. Сам догадайся, какое это оружие.
Алсир тихо усмехнулся. — А ты? Какой редкости твой основной оружейный навык?
Урал ухмыльнулся. — Тайна. Но скажем так: люблю жульничать.
Ну конечно, уж ты-то…
Проходили всё новые петли.
К удивлению Алсира, дни текли сравнительно медленно и приятно, несмотря на непрерывные смерти каждую ночь. Очень помогало то, что, в отличие от прошлого колодца, в начале новой петли он не просыпался в тяжёлой боли и слабости.
Напротив, утро было настолько уютным, что граничило с грехом. Встречать каждую петлю в мягкой постели с тёплой спутницей рядом было чудесно для боевого духа.
Дни стали и намного длиннее. Пусть он обычно просыпался поздно, оставалось достаточно часов, чтобы поступать как хотелось. Солнце после метели и расслабленная атмосфера Лафмера делали дневное время неспешным и ленивым. С тяжёлым кошельком и жильём в приятной части города он при желании мог баловать себя вдоволь едой, напитками и прочей роскошью.
Это почти казалось отпуском. Алсир вполне умел жить аскетично при необходимости, но не отвергал удобство и не презирал его.
В жизни было не только страдание. Наставница позаботилась, чтобы он усвоил это даже после пережитого ада.
Однако времени он не тратил впустую. Даже после пятидесятой петли продолжал искать решение своего положения; с полным кошельком и услугами целого города в распоряжении он опробовал множество различных способов личного развития.
Например, учителей.
В Лафмере не было лучших учителей навыков: это был пограничный город, а не город в сердце страны. Военный пост здесь имелся, но главным образом для набора крестьян и простолюдинов-наёмников; уровень учителей соответствовал ученикам.
Всё же разыскать их не повредило бы, особенно если кошелёк восстанавливался каждую петлю. Немногие найденные учителя нерегулярных войск в основном преподавали базовые боевые навыки или выживание: «Полевую помощь», «Владение щитом», «Владение копьём» и прочее. Большинство уже было в его арсенале, а немногие отсутствовавшие были либо слишком узкоспециальными, либо не подходили к его стилю боя, чтобы иметь значение.
Вместо этого Алсир начал искать навыки, способные стать усилителями нынешней боевой эффективности.
Ремесло. Алхимия. Магия. Вместо погони лишь за воинской мощью важно было освоить способности, которые не просто добавят смертоносности, а умножат её.
Лафмер не был большим даже по городским меркам, но здесь всё же процветала небольшая гильдия ремесленников. Нерегулярным войскам нужны оружие и доспехи. Кроме того, многочисленные искатели приключений и наёмники хорошо платили за ремонт и особое снаряжение.
Именно в ремесленных мастерских он обычно покупал метательные зажигательные средства на ночь. Огненные бомбы, горшки с маслом, фальшфейеры… Всё прекрасно подходило, чтобы загонять скверноволков в нужную сторону, ослаблять ледяную броню циклопа и развивать «Пиротехнику».
Однако против морозного вирма взрывчатки, которую можно было достать за одни деньги, не хватало. Гильдия едва ли делала огненные бомбы, способные сразить чудовище ранга Великого мастера. Даже если тварь была уязвима к огню из-за высокой предрасположенности к морозу, от обычной бомбы она всё равно не умрёт — даже от сотни.
А раз так…
Придётся самому сделать такую большую, чтобы убила.
Днём пятьдесят седьмой петли Алсир обратился со странной просьбой к главе гильдии ремесленников.
— Хочешь, чтобы я научил тебя делать бомбы? — недоверчиво спросил тот. — Ты что принимаешь, парень? Некогда нам тратить время на таких дураков! Ступай в нерегулярные войска и сдохни где-нибудь в канаве…
Грубость его не задела. Алсир был без доспеха: давно усвоил, что тот смущает людей и уменьшает желание иметь с ним дело. У главы гильдии, вероятно, не было и навыка восприятия, поэтому он не чувствовал подавляющей силы Алсира.
Они видели лишь заблуждающегося юного крестьянина с нелепыми предложениями. Возможно, крупного и крепко сложенного, но это лишь наводило на мысль о тупом чернорабочем, а не солдате.
Но всё было в порядке. Алсир давно узнал самый быстрый и действенный способ изменить их мнение.
— Заплачу пятьдесят серебряных за час урока, — предложил он. — Начиная прямо сейчас.
Глава гильдии замер над работой. Другой мастер неподалёку едва не выронил свою ношу.
Слова «пятьдесят серебряных» привлекли внимание всех, кто мог их услышать.
Про себя Алсир дивился, как легко теперь тратил деньги. Несколько месяцев назад, когда ещё служил в нерегулярной роте, пятьдесят серебряных монет составляли годовое жалованье. Он потратил бы их не иначе как на лучшие оружие и доспехи, какие смог бы найти в оружейной 3-й нерегулярной роты.
Теперь он торговался ими за жалкий час базового обучения.
Предложение сразу заставило главу гильдии замолчать. Тот подозрительно посмотрел на Алсира, но в конце концов победила жадность.
— Целую золотую, — жадно предложил в ответ интендант. — И учить буду не я: нет времени. Но могу найти помощника, который покажет основы.
— Помощник не стоит целой золотой. Пятьдесят пять серебряных за час.
— Не трать моё время. Девяносто пять — и это щедрое предложение в честь нашей новой дружбы.
— Семьдесят пять. И оплачиваешь снаряжение, которое понадобится на уроке.
— По рукам. — Глава гильдии широко ухмыльнулся; Алсир понял, что его снова обобрали.
Неважно, — с некоторым весельем подумал он. В следующей петле деньги вернутся.
Если бы не опыт навыка, он вообще не стал бы торговаться.
[Торг повысился до 27]
Понадобилось ещё шесть петель, прежде чем Алсир наконец получил от помощника нужный навык.
[Новый навык: Ремесло 1 (Обычное)]
— Вообще не понимаю, зачем тебе это, — жаловался мужчина, осматривая неумелую работу Алсира. — Я не говорю, что ты никогда не научишься как следует. Но зачем тратить время и деньги на Ремесло, когда можешь просто купить всё нужное? Бомбы, ловушки, зажигательные средства… Производство военного снаряжения не просто так оставляют ремесленникам, а не солдатам. Специализация решает всё.
Алсир пожал плечами. — Время у меня есть.
Помощник вздохнул. — Как хочешь, чудак. Полагаю, твоё крестьянское образование тебя подвело.
— С образованием всё нормально. Но спасибо за беспокойство.
Алсир не обиделся на оскорбления. По правде говоря, мужчина не нёс чепухи. Желающий стать ремесленником тратил жизнь на связанные с ремеслом навыки. Желающий стать солдатом посвящал время воинскому делу.
Заниматься обоими было глупо. Эти наборы навыков почти не пересекались, заставляя человека разделять усилия между двумя отдельными путями обучения. Поначалу, пока уровни низкие и легко растут, это могло казаться выгодным, но в долгосрочной перспективе внутренние механизмы Системы вознаграждали глубину экспоненциально больше, чем широту.
Любой навык мог освоить каждый, готовый вложить время, но мастерство в любом требовало полной отдачи из-за лавинообразного роста требований к опыту на высоких уровнях.
Однако мои обстоятельства иные, — подумал Алсир. В идеальных условиях у меня бесконечный запас двух вещей: времени и денег. Было бы глупо этим не воспользоваться.
Осваивать «Ремесло» его побуждала и ещё одна причина, связанная с недавно полученным навыком.
[Ремесло повысилось до 2]
[Пиротехника повысилась до 12]
Алсир посмотрел на вторую изготовленную бомбу. Помощник выглядел удивлённым.
— Чуть лучше предыдущей, — неохотно признал он. — Больше похоже на работу Посвящённого высшей ступени, чем полного любителя.
Алсир улыбнулся. Его теория была верна.
«Пиротехника» не только усиливала любое зажигательное средство, которое он бросал.
Она также улучшала качество любого зажигательного средства, которое он изготавливал.
Повышение «Пиротехники» при создании бомбы это доказало. Как только он открыл «Ремесло», оба навыка автоматически стали действовать вместе, накладывая оба бонуса на изготавливаемый предмет и создавая более мощную взрывчатку.
Кроме того, при использовании созданного устройства «Пиротехника» вновь накладывала свой бонус, делая взрыв ещё сильнее. В каком-то смысле это позволяло складывать усиления навыка, умножая его эффективность.
Этой хитрости его когда-то научила наставница. Обычные люди могли презирать соединение навыков разных путей и занятий, но при внимательном поиске там находилось взаимодействие, которым можно воспользоваться. Некоторые из самых сильных и могущественных людей Сотни Миров достигли вершин своих областей лишь благодаря подобному необычному синтезу.
Теоретически сделанная мной взрывчатка будет вдвое эффективнее купленной у ремесленника, — подумал он. Конечно, если наши связанные с ремеслом навыки одинакового уровня.
До такой умелости ему пока было далеко. Зато у него были время, деньги и учителя, чтобы до неё добраться.
Интересно, насколько большую огненную бомбу я смогу сделать, когда наконец выкарабкаюсь из этого колодца…
Наступила восемьдесят восьмая петля.
К этому времени Алсир свёл подход к битве к двум возможным путям.
Либо он разбирался с циклопом и его пёстрой ватагой варваров и волков, либо сразу шёл в пещеру мастерских перехватывать морозного вирма. Успеть оба дела было просто невозможно.
Поначалу он чередовал пути между петлями, но вскоре стал уделять больше внимания второму, когда выяснилось, что вирм окажется более серьёзной проблемой.
Если сразу идти в мастерские, можно было прибыть за несколько минут до яростного появления драконьего змея. Когда чудовище создавало ледяную территорию, пещера превращалась в смертельную ловушку: она не только замедляла Алсира, но и усиливала морозные способности вирма.
Заранее перехватить его было единственным видимым способом победить. И даже тогда шансы были чудовищно не в его пользу.
Алсир быстро обнаружил: разница сил между Мастером и Великим мастером намного, намного больше, чем между Элитой и Мастером. А сам он ещё даже не был Мастером, то есть отставал от чудовища почти на две полные ранговые категории.
Никогда прежде он не уступал противнику настолько безнадёжно. Скорость, прочность и сила создания превосходили его многократно. Не говоря уже о нелепых размерах и мощной морозной магии…
Алсир мог ранить его, целясь в глаза — практически единственную уязвимость, которую нашёл на всём змеевидном теле, — но это было всё равно что пытаться убить человека, раз за разом тыкая зубочисткой в глазницы и надеясь, что тот истечёт кровью.
Совсем не идеально, — раздражённо подумал он, когда усиленный искусствами сильверитовый меч вновь не смог пробить чешую морозного вирма.
Чудовище взревело, оглушая его и заставляя куски свода пещеры сыпаться вниз. Машины хрустели под его телом: оно яростно извивалось, пытаясь расплющить Алсира своей массой.
Он уклонялся как мог, во многом полагаясь на навыки подвижности. Бросил ещё несколько зажигательных средств, поджигая морозную чешую, и ударил по этим участкам в надежде, что меч проникнет внутрь.
[Контратака после уклонения повысилась до 30]
[Акробатика повысилась до 22]
Усиленный сильверитовый клинок, напитанный «Рассечением», «Фехтованием Красного марша» и «Мощным ударом», всё равно отскочил.
[Мощный удар повысился до 27]
[Рассечение повысилось до 49]
Будь это обычное создание, уже одной стойкости Великого мастера хватило бы для серьёзной проблемы. Но в сочетании с сильным драконьим наследием и многочисленными Таинствами, которыми оно наверняка обладало, получался рецепт неубиваемого чудовища.
По крайней мере, навыки росли быстро. Сражаться с Великим мастером, будучи всего лишь Элитой высшей ступени, для любого другого было бы безумием. Никто не стал бы считать это пригодным способом развивать навыки.
Разумеется, никто, кроме него.
Чудовище снова выдохнуло мороз. Алсир нырнул за обломки гигантской камнедробилки, из хранилища топлива которой вытекало масло. Ледяное дыхание мгновенно заморозило всё. Он сам тут же умер бы, если бы не высокий навык сопротивления стихии.
[Сопротивление холоду повысилось до 27]
Он отскочил в тот миг, когда челюсти вирма сомкнулись там, где он был. Серповидные зубы разнесли в куски машину, за которой он укрывался, разбрызгав повсюду ещё больше полузамёрзшего топлива.
Увидев возможность, Алсир бросил гранату.
Взрыв раздался рядом с головой чудовища и поджёг разлитое топливо в его пасти. Вирм откинул голову, шипя от боли: более нежная внутренняя плоть загорелась.
На этот раз он действительно пострадал. В прежних попытках подобное пламя на чешуе лишь щекотало его.
Внутри он уязвимее.
Открытие едва ли было революционным. Конечно, тело изнутри слабее, чем снаружи. Но если он не собирался засунуть огнемёт вирму в глотку, знание было бесполезным.
…А почему, собственно, нельзя?
В следующей петле он купил в Лафмере миниатюрный огнемёт. Тот был громоздким, уродливым и вмещал совсем немного топлива. Зато пользоваться им можно было одной рукой. Чтобы сделать его ещё смертоноснее, Алсир заменил обычное топливо под давлением дорогой алхимической смесью, купленной на чёрном рынке города.
Огненный дождь — печально известная зажигательная формула, изобретённая Десятым Святым, Святым Откровения.
В той петле он подманил пасть вирма поближе, словно предлагая попробовать перекусить его надвое. Едва избежав укуса, втиснул сопло огнемёта между зубами и нажал спуск.
Алхимическое масло залило пасть и вспыхнуло обжигающим изумрудным пламенем. Жар далеко превзошёл ожидания: он был столь силён, что сопло немедленно расплавилось, перекрыв поток крайне реактивного опасного топлива и заставив его воспламениться.
У Алсира осталась лишь доля секунды на ругательство, прежде чем миниатюрный бак огнемёта взорвался в руке.
[Новый навык: Сопротивление огню 1 (Редкое)]
[Пиротехника повысилась до 29]
Алсира отбросило назад; половина тела горела, а плоть уже плавилась от нечеловеческого жара.
Боль была невероятной. Смерть от Огненного дождя определённо была одной из наименее любимых.
Однако последнее, что он увидел, — вирм, кричавший от мук, с головой, целиком охваченной зелёным огнём. Когда смерть забрала его, он не смог не улыбнуться.
Многообещающе.
Прошла сотая петля.
Морозный вирм продолжал переживать лучшие попытки Алсира убить его. Огонь стал главным средством наносить вред, но всё ещё горел недостаточно жарко, чтобы убить Великого мастера — даже изнутри. Алсир сосредоточился на «Пиротехнике» и «Ремесле», надеясь вскоре достичь уровня, достаточного для убийства твари.
«Сопротивление огню» и «Сопротивление холоду» были одинаково важны для выживания, но их одних не хватало. В поисках других средств усилить стихийную сопротивляемость он решил отдохнуть от попыток убить вирма и вернулся к убийству морозного циклопа и его ватаги.
Главной причиной было желание накопить отголоски крови и поднять Таинство «Ложная жизнь украшает вас» на следующую стадию, чтобы лучше пользоваться защитой покрова.
Загадочный ресурс прибавлялся только при убийствах: по 1–3 отголоска за врага или 10–20 за крупных созданий вроде циклопа. Вне боя запас убывал на один отголосок в минуту, а при действующем кровавом покрове — на один каждые десять секунд. Наконец, между петлями отголоски, похоже, не сохранялись.
Последнее не слишком мешало: для условия пробуждения нужно было общее количество накопленных, а не одновременно имеющийся запас.
Невозможность сохранять отголоски или выбирать момент активации покрова ужасно раздражала: способность нельзя было применить именно тогда, когда она была нужнее всего. Защита от стихий пригодилась бы в бою и с циклопом, и с вирмом.
Пока же покров проявлялся лишь тогда, когда он стоял по колено в трупах малых врагов. Единственной надеждой сделать его пригодным было открыть следующую стадию и молиться, чтобы Таинство дало покрову больше гибкости.
В сто девятой петле, разрубив рой варваров и скверноволков, он наконец получил уведомление цвета крови.
[Таинство: Ложная жизнь украшает вас]
Условие пробуждения: Всего накопить Отголосков крови (2500/2500)
Стадия Таинства: Спящая → Пробуждённая
Наконец-то.
Для этого понадобилось нелепо много убийств. Неудивительно, что поборники Муки были столь кровожадными фанатиками, если таково самое низкое требование развития одного из Таинств их Пути.
Не могу поверить, что начинаю сочувствовать кровавым культистам…
Умерев в этой петле и дойдя до утра следующей, он снова посетил оракула, чтобы выяснить эффекты открытой стадии.
Она не разочаровала.
[Таинство: Ложная жизнь украшает вас]
Эффект (Спящая): Позволяет накапливать Отголоски крови при кровопролитии. Когда собрано хотя бы 20 Отголосков крови, проявляется Кровавый покров, независимо от согласия пользователя. Действующий покров значительно усиливает предрасположенность к Крови, умеренно усиливает подавление любого стихийного урона и немного повышает сопротивляемость всем недугам. Усиливает любое исцеление; для исцеления от способностей, связанных с Красным маршем, эффект удваивается. Покров отключается, когда израсходованы все Отголоски крови. Все эффекты усиливаются с текущей стадией.
Эффект (Пробуждённая) — Теперь Отголоски крови можно сохранять; накопление 20 Отголосков крови больше не активирует Кровавый покров автоматически. Вместо этого покров активируется по команде пользователя, а сохранённые Отголоски крови исчезают намного медленнее. При действующем Кровавом покрове пользователь может расходовать Отголоски крови, чтобы мгновенно исцелять того, кто носит покров.
Эффект (Устремлённая) — Закрыт
Условие пробуждения: Всего накопить Отголосков крови (0/10000)
Эффекты новой стадии пробуждения принесли огромное облегчение. Алсир подозревал, что у Таинства должен быть способ скрыть кровавый покров: иначе общая полезность была бы слишком ограничена даже для помешанного на крови убийцы.
Как бы Освежёванный Святой ни желал выставлять кровопролитие напоказ и поощрять его, полным идиотом он не был. Безумный рыцарь пробился в Безбожные Небеса благодаря странному сочетанию одержимого болью упрямства и умелого военного руководства последователями. Поэтому дары Красного марша нередко содержали долю тонкости — чтобы его «солдаты» успешнее жали кровавую жатву во имя его по всей Сотне Миров.
Возможность сохранять отголоски и применять покров по желанию, а не самопроизвольно, многое меняла. Теперь Алсир мог не только лучше скрывать еретическое благословение, но и повысить боевую пользу покрова, применяя его лишь в нужных обстоятельствах и тем самым сберегая солидный запас отголосков.
Всё это было хорошо, но по-настоящему внимание Алсира приковала последняя часть описания Пробуждённой стадии.
Оно исцеляет?!
Мгновенная способность, которая исцелит его по первому желанию? Превосходно!
Казалось, эффект требовал лишь отголосков крови; при частоте его убийств накопить огромный запас не составит труда!
По крайней мере, так он думал поначалу.
Воодушевление быстро угасло, когда той ночью он проверил способность.
Он потратил на исцеление все накопленные в бою отголоски — двадцать, как раз достаточно для призыва покрова.
Вместо исчезновения всех ран Алсир почувствовал, как затянулась царапина на руке — не больше пореза бумагой, — и получил уведомление:
[Отголоски крови израсходованы.]
…И всё?
Он проверил ещё несколько раз. Результаты были одинаковы.
Соотношение отголосков крови и исцеления было отвратительным.
Наверное, этого следовало ожидать. Освежёванный Святой не был Святым исцеления; регенерация искусств Красного марша всегда служила поддержанию берсерка, чтобы тот продолжал кровопролитие, а не восстановлению до полной целости — разве что пролить поистине невероятное количество крови.
Алсир грубо прикинул: чтобы срочно полностью восстановиться, понадобится около пяти тысяч отголосков крови — ориентировочно пять тысяч убийств.
Не знаю, зачем я обрадовался. Хонсу всегда заботился лишь о царящих муках и текущей крови. Вокруг этих двух понятий и строятся все его дары.
И всё-таки общие эффекты были хороши. Управление активацией покрова означало, что Таинство наконец можно толком применять в бою.
Но он не мог не чувствовать некоторого разочарования. К тому же следующая стадия требовала ошеломляющих десяти тысяч отголосков. Это число действительно ошарашило Алсира.
Добираться до цели придётся долго…
Пришла и ушла сто десятая петля. За ней сто двадцатая, тридцатая и сороковая.
Потом прошла сто пятидесятая.
Алсир всё ещё не мог убить морозного вирма.
Проклятая тварь казалась неуязвимой. Он влил ей в глотку столько алхимического огня, что хватило бы на бочку, — и даже это не убило её.
Потому что, как выяснилось, помимо всех защитных навыков у вирма была ещё и способность к регенерации.
Он перебрал прошлые бои. В сто тридцать шестой петле, на грани смерти — с его сильверитовым мечом в глазу и телом, охваченным зелёным пламенем изнутри и снаружи, — гигантское создание вдруг начало содрогаться.
Алсир с надеждой подумал, что это предсмертные судороги, но затем сияющее тело озарилось внезапной яркой вспышкой.
Когда свет погас, рядом лежала гигантская оболочка повреждённой змеиной кожи.
А морозный вирм снова был цел и невредим.
Алсир не привык бояться, но солгал бы, сказав, что при первом виде этого не испытал сильнейшей досады.
Все раны, даже каким-то образом внутренние, исчезли. Огненный дождь, пожиравший внутренности, тоже волшебно пропал.
Что бы это ни была за способность, она была разновидностью возрождения, намного превосходившей «Второй шанс», которым когда-то воспользовался воевода Бьорн. Скорее всего, это был эффект Таинства, а не навыка или искусства.
Какая-то легенда о змеях. Сбрасывание кожи как символ обновления… Таинство Второго Святого или, может, что-то, связанное с драконьими богами?
Как бы то ни было, он влип.
Затем, в сто сорок восьмой петле, ему удалось дважды довести вирма до порога смерти, израсходовав столько Огненного дождя, что это практически стоило всех имевшихся денег.
Но даже после второго набора смертельных ран вирм просто снова сбросил кожу и восстановился полностью.
Он даже не стал меньше и не выглядел более утомлённым, как надеялся Алсир. Скорее просто ещё больше разозлился.
Бог любит троицу?
Возможно. Он не мог исцеляться бесконечно, хотя, если честно, Алсир не знал, как трижды подряд довести вирма до порога смерти.
Утром сто пятьдесят первой петли Алсир просто лежал в постели, мысленно истощённый. Почти бессознательно он притянул Ленору ближе, уже более чем привыкнув к её присутствию. Всё ещё спящая, она довольно прижалась к нему.
Он бегло просмотрел окно статуса. «Владение мечом» сейчас было на уровне 59. До ранга Мастера низшей ступени оставалось два уровня.
Урал не шутил о чрезмерных требованиях к опыту после уровня 55. Даже с такими могучими противниками для оттачивания себя сильнейшие навыки ползли с улиточной скоростью. Смотреть на столь медленный рост было почти больно.
Главная проблема заключалась в нехватке Таинств, ускорявших опыт. Большинство сказало бы, что родиться хотя бы с одним — удача, но ему одного не хватало.
Одно Таинство легко доводило человека до Элиты за жизнь. Но для Мастера требовалось как минимум два-три. Для Великого мастера, по общему мнению, — не меньше четырёх.
У такого человека, как командир Фалдрен, достигшего Великого мастера столь молодым, вероятно, было около пяти-шести Таинств.
На другом краю сравнения находились прямые члены королевской семьи: по слухам, у каждого в Системе было не меньше десяти Таинств, причём половина — как минимум выше Пробуждённого потенциала.
Это был ещё один пример подлинной значимости и влияния сильных родословных. Для существ поистине легендарной мощи «Благословенная кровь» Алсира была бы едва заметным украшением окна статуса — как для него бесполезный Обычный навык.
Несправедливо, но мир был таков. Он родился без Таинств и боролся за крохи силы, а бесчисленные другие — за пределами 4-й регулярной части, даже за пределами королевства Морвин — получали такую мощь почти без усилий.
Наставница однажды сказала ему об этом:
«Пропасть между слабейшим и сильнейшим — расстояние между самими Небесами и Адом. Обычный разум не может и не должен по-настоящему её постигать. Если червь поймёт величие драконов, сможет ли жить дальше, зная, что родился червём?»
Другие могли считать его сильным, но он прекрасно знал, что это не так. Не по сравнению с наставницей. Не по сравнению с существами подлинно легендарной мощи, с которыми стоило себя сравнивать, в отличие от мелких дворян 4-й регулярной части.
Нужны новые Таинства. Или хотя бы более сильные.
Если больше не получить, нужно сосредоточиться на усилении нынешних.
Повторные бои с вирмом давали горы опыта навыкам, но, по иронии, для усиления теперь требовалось уже не это.
Переключиться на морозного циклопа с ватагой было единственным способом продвигать оба Таинства.
Лучше бы можно было и циклопа убить, и с вирмом сразиться…
Неосуществимо. Циклоп и его орда всегда отнимали слишком много времени. Алсир стал сильнее, и пусть теперь не так часто погибал от гигантского человекоподобного врага, победа всё ещё была почти подбрасыванием монеты, лишь немного в его пользу. Он ещё не был Мастером, а циклоп был.
Его уязвимости слишком высоко, чтобы с земли убить быстро или безопасно. Предплечья, шея, глаз… Приходится сначала ставить чудовище на колени или рисковать, прыгая на каменный столб, чтобы добраться.
Вот бы ударить сверху…
Сверху… Сверху?
Пришла идея.
План был безрассудным. Почти до смехотворности самоубийственным.
Но смерть не представляла для него риска. И, если честно, повторы уже немного наскучили.
Он застрял в петлях почти на полгода. Почему бы слегка не разнообразить жизнь?
Наступила ночь сто восемьдесят восьмой петли. Группа готовилась покинуть Лафмер и отправиться в горную крепость.
Но вместо того чтобы сесть на дрейка с Ленорой, Алсир сказал:
— Думаю, мне стоит лететь с Уралом.
Ленора, Вормас и Урал посмотрели на него: первая безразлично, второй растерянно, третий с ухмылкой.
— Испугался дамы, Мясник? — поддел Урал.
У Алсира был готов ответ. — Твой дрейк слабее остальных. Если снова попадём в метель, безопаснее будет мне лететь с тобой: смогу усилить его навыком.
Это была разумная, здраво обоснованная ложь.
И всё же все трое ответили почти немедленно.
— Ложь.
— Врёте.
— Лжец!
Лицо Алсира не изменилось, лишь веко немного дёрнулось от раздражения. — Ничто из сказанного неправдой не является.
— Нужно лучше подавать, — заметила Ленора. — Пока слишком скованно. Но слова и обоснование стали лучше.
— Правда лучше прежнего. — Урал поднял большой палец. — Продолжай пытаться.
Алсир вздохнул. Какую бы ложь он ни пробовал в прошлых попытках, ни одна не срабатывала полностью.
Ему всё же позволили сесть на дрейка Урала без дальнейших вопросов, но победой это не ощущалось, пусть Система считала иначе.
[Убеждение повысилось до 34]
У крепости Ленора отдала те же распоряжения: она направится к восточным воротам, Урал — к западным. Различались лишь пассажиры дрейков.
Однако сразу после этого Алсир увидел, как сверху на Ленору спикировал рокфинд и атаковал её зверя. Два чудовища, вращаясь, скрылись из виду в снежной ночной темноте.
— Может, помочь им? — крикнул Урал сквозь ветер.
Алсир покачал головой. — Ленора справится. Выполняй её распоряжение и лети к западным воротам.
— Даже не подумаешь о бедном Вормасе? — поцокал Урал. — Я почти уверен, что видел, как он упал с дрейка, когда рокфинд в них врезался…
Алсир промолчал. Урал больше не спрашивал и, как было велено, полетел к западным воротам.
— Там. — Алсир указал. — Видишь?
Подъём к западным воротам горел, сдерживая большую часть бушующей вражеской ватаги. Регулярные войска обстреливали врагов стрелами, арбалетными болтами и дротиками, убивая по одному. Ряды противника успешно редели с каждым убийством.
Однако несколько дальше приближалась гигантская фигура.
— Яйца Святого, это Одноглазый Барон, — выругался Урал. — За голову циклопа хорошая награда. Перерезал сотни крестьян, убил несколько отделений регулярных за войну и сожрал как минимум трёх наших дрейков. Он проломит эти ворота словно…
— Я понял. Лети над ним, как можно выше.
— Выше? Сверху мы в него не попадём! Что ты задумал?
— Доверься. Тебе понравится.
— Ха! Ладно! Тогда на всю высоту!
Урал потянул поводья, направляя дрейка ближе к своду пещеры. Когда они достигли высшей точки над великаном, уже поднимавшимся по горящему подъёму, Алсир встал.
Он обнажил меч; в сильверитовом клинке отсвечивал огненный ад внизу.
Урал моргнул. — Э-э, что ты делаешь?
— Прыгаю.
— Что ты… — Урал умолк. До него дошло. — Т-ты не можешь серьёзно! А если промахнёшься?!
— Не промахнусь.
Ну, надеюсь, в этот раз нет.
Алсир шагнул. Под ногами оказался пустой воздух.
И он полетел вниз.
Не паникуй, — велел он себе под вой ветра в ушах, с привычной лёгкостью отодвигая подступивший животный страх. Сосредоточься на цели.
Включился «Контроль падения». Теперь, на достаточно высоком уровне, он давал некоторое влияние на тело в свободном падении, необъяснимо позволяя в ограниченной степени управлять направлением.
За секунду до удара Алсир крикнул:
— ПОСМОТРИ НАВЕРХ!
Циклоп, вполне предсказуемо, посмотрел наверх.
В огромном голубом глазу Алсир увидел отражение своего меча. Он разом активировал все искусства.
«Рассечение». «Мощный удар». «Фехтование Красного марша». «Завершение Великой охоты».
Сильверитовый клинок запылал силой.
А затем…
Удар.
Это было похоже на жестокое вскрытие чрезмерно раздутой кисты. Меч буквально попал в яблочко — точно в середину бледно-голубой радужки.
Клинок вышел из затылка циклопа. Ледяная кровь взорвалась повсюду.
На этом он не остановился. Сила падения продолжала вести меч вниз: мимо головы, сквозь шею, в грудь, расщепляя переднюю часть циклопа надвое. Алсир стиснул зубы: казалось, руки вот-вот оторвёт, но он удержался.
Наконец меч остановился в животе чудовища; выше зияла кровавая синяя борозда рассечённой плоти. Алсир упёрся ногами в бедро циклопа и потянул. Меч освободился, а он приземлился на землю.
Расколотый циклоп от толчка повалился назад. С грохотом рухнул на землю — совершенно мёртвый.
[Скрытная атака повысилась до 35]
[Контроль падения повысился до 24]
[Завершение Великой охоты повысилось до 23]
[Новый навык: Атака в падении 1 (Необычная)]
Наконец. Наконец-то.
Чтобы получилось как надо, потребовалось больше дюжины попыток. Число раз, когда он расплющивался или оставался искалеченным на земле, было постыдным. Бывало и так, что он попадал в циклопа, но вывихивал руки или не убивал его, угодив в плечо вместо головы.
Но теперь всё получилось. Он наконец освоил правильный момент и точность.
Теперь Алсир мог мгновенно убить морозного циклопа, не только спасая двор от захвата, но и получая более чем достаточно времени перехватить вирма до создания ледяного гнезда.
Он подошёл к воротам, не обращая внимания на орду, таращившуюся то на него, то на труп циклопа. Ледяная кровь на коже и «Сопротивление огню» легко противостояли пламени, преграждавшему подъём.
— Откуда ты, чёрт возьми, взялся?! — крикнул один из солдат над воротами. — Погоди, я тебя знаю! Ты проклятый Мясник! Теперь ещё и летаешь?!
— Пока нет. Но падать могу. Открывайте ворота!
Солдаты повиновались, слишком ошеломлённые для чего-то другого. Они в отчаянии смотрели, как печально известное чудовище-людоед шло к воротам с небольшой армией за спиной, и вдруг их спас печально известный крестьянин в полном доспехе, упавший с неба.
Проходя через металлические створки, Алсир не обращал внимания на недоверчивые и восхищённые взгляды. Сверху спустился Урал; взмахи крыльев его дрейка обдавали Алсира порывами воздуха.
— Клянусь всеми яйцами Двенадцати! — захохотал боец ударных войск. — Не могу поверить, что ты это сделал! Обязательно добавлю в балладу!
— Потом добавишь. Собери здесь несколько солдат и идите закрепиться у других ворот. Раз циклоп мёртв, нескольких регулярных хватит, чтобы удержать западный вход.
— А ты? Поможешь капитану?
— Нет. Попробую убить ещё одного вредителя.
Теперь он окончательно решил одну из четырёх проблем. Нужно было решить следующую.
И для неё, вероятно, потребуется решение ещё безумнее прыжка с летящего дрейка.
Прошла двухсотая петля.
Никогда прежде он так долго не оставался во временной петле — и, как ни парадоксально, никогда не испытывал столь мало напряжения. Не было постоянной боли, нехватки ресурсов или даже удобств. Он неизменно просыпался в тепле, с кем-то рядом; дни были достаточно длинными, а Лафмер давал большое разнообразие занятий для развития.
Но всё же он приближался к пределу того, что мог извлечь из нынешнего колодца. Рост навыков начал серьёзно замедляться, даже если не считать те, что выше уровня 50.
Особенно после достижения ранга Элиты на уровне 41 навыки становилось намного, намного труднее развивать — даже в столь богатой опытом обстановке.
Как бы ни огорчал посредственный прогресс, временами всё ещё случались прорывы, поднимавшие дух.
Первым стало то, что он наконец, наконец достиг ранга Мастера.
[Владение мечом повысилось до 61]
[Новый титул: Мастер низшей ступени]
Последние несколько уровней «Владения мечом» до 61 отняли немыслимо много времени, даже с бонусами опыта от титулов и Таинства Благословенной крови. Алсир не хотел представлять, насколько дольше пришлось бы без них.
Неудивительно, что большинство дворян никогда не достигают Мастера даже с унаследованными благословениями… Экспоненциальные требования к опыту после уровня 51 нелепы.
Это мрачно напоминало: для дальнейшего продвижения придётся искать новые Таинства и эффекты ускорения опыта. Уже даже множителя от смертельного боя самого по себе не хватало — если он хотел расти за разумные несколько сотен возвратов, а не тратить в будущих колодцах целую жизнь петель.
Ещё придётся следить, чтобы Ленора или Фалдрен не применили ко мне оценочную сферу. Для них я всего за какой-то месяц прошёл от Элиты низшей ступени до Мастера низшей ступени.
Если это станет известно, все уверятся, что он королевской крови. По меньшей мере, очень могущественные люди заподозрят неладное и начнут расследование.
Помимо титула Мастера низшей ступени, он наконец выполнил условие пробуждения следующей стадии Благословенной крови.
[Таинство: Благословенная кровь Насилия]
Условие пробуждения: Убить чудовищ (100/100)
Стадия Таинства: Пробуждённая → Устремлённая
Сто убитых чудовищ — безумное достижение для одиночного воина. Алсир подумал, каким кошмаром организации должно было быть для варварских гениев выполнить это за жизнь.
Как бы то ни было, он справился. В следующей петле с нетерпением посетил оракула, чтобы изучить новую стадию.
[Таинство: Благословенная кровь Насилия]
Эффект (Спящая): Резко увеличивает получение опыта навыками и искусствами, связанными с Путём Насилия. Резко повышает вероятность получения навыков и искусств, связанных с Путём Насилия. Увеличивает силу и агрессию в бою, удваивая этот бонус против существ типа «Зверь», существ, принадлежащих Злу, или осквернённых существ. Все эффекты усиливаются с текущей стадией.
Эффект (Пробуждённая) — С разрешения пользователя дарует по одной случайной Редкой способности, связанной с Путём Насилия, в каждой из категорий: Боевые навыки, Бытовые навыки и Искусства. Значительно повышает предрасположенность к Зверям. Немного увеличивает вероятность мутации любого Боевого навыка или Искусства в более высокую редкость.
Эффект (Устремлённая) — Выберите один боевой навык. Он немедленно мутирует в Эпическую редкость. Один раз за каждую ступень рангового титула, начиная с Великого мастера низшей ступени, один случайный навык или искусство мутирует в Эпическую редкость; приоритет имеют навыки низких редкостей, связанные с Путём Насилия.
Эффект (Великая) — Закрыт
Условие пробуждения: Убить чудовищ (0/2500)
Эпический навык!
То, что мутацию можно выбрать, было ещё лучше! Мутация сохраняла уровень: Алсир мог превратить «Владение мечом» уровня 61 сразу в Эпический оружейный навык уровня 61!
Другое преимущество тоже было огромным: одна бесплатная мутация навыка в Эпическую редкость за каждое повышение рангового титула, начиная с Великого мастера низшей ступени. Случайность выбора немного разочаровывала, но это всё равно была Эпическая мутация. Теперь у Алсира был путь к неуловимым высоким редкостям, которые Система обычно держала под замком.
Каждая стадия всё лучше и лучше. Неудивительно, что королевство так заботится о сохранении родословных высокого потенциала…
Интересно, что даст Великая стадия?
Об этом позже. Сейчас нужно перестать витать в облаках и сосредоточиться на настоящем.
Кроме новых бонусов Устремлённой стадии, усиливались и эффекты Спящей: в описании говорилось, что они растут с текущей стадией. Значит, ускорение опыта стало ещё выше, хотя Алсир не знал, насколько это возместит экспоненциальные требования навыков ранга Мастера.
Теперь полезна любая мелочь.
Следующее условие пробуждения заставило разрываться между смехом и руганью. Две тысячи пятьсот убитых чудовищ — ошеломляющее число.
Во всём севере оставалась хотя бы тысяча, не говоря уже о двух? Алсир не мог представить, чтобы столько циклопов, рокфиндов или вирмов ещё бродили по тундре при таком большом населении северян. Варварские племена наверняка либо перебили бы их, либо сами оказались вытеснены с севера.
Наверное, удивляться не стоит. Всё-таки пробуждение Великой стадии. В королевстве Морвин их может не быть, но в низших, более хаотичных мирах чудовищ хватит. Вероятно, когда-нибудь придётся отправиться за пределы здешнего мира, чтобы выполнить условие.
Либо повторить убийство циклопа сверху более двух тысяч раз и завершить пробуждение. Вариант не был совершенно неприятным, ведь бонус Великой стадии огромен, но мысль о том, чтобы застрять за одним делом больше чем на пять лет, заставила поморщиться.
Об этом позже. Сейчас — мутация навыка.
Без дальнейших колебаний Алсир велел Системе мутировать «Владение мечом».
Он увидел короткую янтарную вспышку — цвет Пути Насилия. По телу прошла болезненная дрожь, словно нервы в мышцах разом загорелись. Алсир зашипел и дёрнулся; стража оракула тут же напряглась.
Через секунду боль ушла. В руках покалывало: в них насильно вложили незнакомую память.
Потратив миг на расслабление напряжённых мышц, он прочитал уведомление.
[Таинство: Благословенная кровь Насилия]
Мутировавший навык: Владение мечом 61 (Обычное)
Новый навык: Буревой танец меча 61 (Эпический)
Он чувствовал себя… могущественным.
По жилам бурлила дикая сила, молившая выпустить её. Рука, не державшая пальцы оракула, дёргалась от почти яростного желания схватить меч.
— Отпусти её, сейчас же!
Алсир моргнул. Он так отвлёкся, что даже не заметил клинка у горла.
Телохранители оракула уже стояли рядом, обнажив оружие. Благословенная кровь ревела в теле, требуя сражаться.
Верно. Негативный эффект Таинства, повышающий агрессию… Он ещё сильнее после перехода к Устремлённой стадии.
С огромным трудом Алсир укротил поднимающееся насилие. Тело дрожало, он до крови прикусил губу.
Медленно отпустил пальцы оракула.
Он увидел, что на них проступали синяки. Он сжимал её руку так сильно, что едва не раздробил кости.
Ему стало стыдно за невольную потерю контроля. Бремя Таинства не оправдывало его: неспособность обуздать собственную силу была лишь его виной.
— Простите.
Оракул покачала головой — не осуждая, а понимая.
— Дерзость, — холодно сказала телохранительница. — За это тебя следует убить.
Ленора немедленно встала. — Мы оплатим её лечение. Вы же видите, что он сделал это ненамеренно. Это эффект Таинства.
— Намерение не имеет значения. Он причинил вред оракулу, важнейшему представителю короля, — заявил крупный телохранитель. — По закону мы вправе немедленно казнить его.
Лицо Леноры потемнело. К удивлению Алсира, он почувствовал резкий, зловещий всплеск её ауры.
Всего на миг, настолько короткий, что он почти счёл его ошибкой, но вспыхнувшая в ней сила не ощущалась как мощь простого Мастера.
Двое телохранителей застыли. Прежде чем они успели двинуться, оракул подняла невредимую руку.
Она поднесла её под вуаль, скрывавшую лицо. Не видно было, как она прикусила перчатку и стянула её, после чего протянула Алсиру другую руку.
Он моргнул. — Вы хотите продолжить?
Она кивнула.
Телохранительница немедленно возразила. — Госпожа, вы не можете серьёзно! Позвольте хотя бы сначала обработать раны!
Оракул медленно повернулась к ней. Ни слова не прозвучало, но казалось, что нечто было передано: электрическое покалывание в сознании, зловещий трепет в психическом пространстве.
Телохранители вздрогнули и немедленно низко поклонились.
— Простите нас. Ваша воля — наш приказ.
Оба тут же убрали оружие и отступили на места рядом с оракулом.
Алсир посмотрел на Ленору. Та нахмурилась, но жестом велела продолжать.
Он кивнул оракулу. — Спасибо.
Он взял другую руку, вдвойне следя за мягкостью хватки, и вновь открыл Систему.
Появилось описание новейшего навыка — его сильнейшего навыка.
[Описание способности]
Буревой танец меча: В мире, где дождь шёл без конца, ярость обезумевших небесных богов была укрощена танцем меча безымянного воина. Воспойте арию бури и превратите гнев пленённой стихии в клинок чистейшего разрушения.
Первой мыслью Алсира было то, что описание навыка… исключительно бесполезно.
Он попробовал проверить, можно ли развернуть уведомление или получить подробности, но больше ничего не предлагалось — даже той самой «арии», упомянутой в описании.
Что ж, это всё-таки оружейный навык. Вероятно, стоит взять меч и вступить в бой, и он сумеет понять, что тот делает.
Поскольку чтение окна статуса больше ничего не давало, Алсир закончил сеанс раньше. Оракул кивнула, грациозно поднялась со стула и ушла, словно раны ей не мешали. Телохранители скованно последовали за ней, явно злясь на Алсира.
Когда они захлопнули дверь, оставив его наедине с Ленорой, повисла неловкость.
— Прошу прощения, — сказал он. — Я не был готов к… ну, к этому.
— Пробуждение Таинства, верно? — спросила она. Алсир вопросительно посмотрел, и она пожала плечами. — Со мной однажды случилось похожее. Судя по вашей реакции, предположу Путь Насилия?
Он не видел смысла скрывать. Ленора, казалось, разбиралась в предмете, а в следующей петле всё равно забудет сказанное.
— Таинство предложило мне мутацию навыка.
Она моргнула. — Довольно обычный бонус для Таинств высокого потенциала. На Пробуждённой стадии?
Он на миг заколебался, потом решил ответить правдиво.
— Устремлённой.
Её глаза чуть расширились. Через несколько секунд она выдохнула с лёгким волнением. — Значит, мутация в Эпическую редкость. Повод для праздника. Поздравляю.
— Хотел бы проверить сейчас, если возможно, — сказал он. — Описание навыка оставляет желать лучшего.
— На высоких редкостях это случается удивительно часто. — Она ненадолго задумалась. — В особняке городского министра есть бронированная тренировочная комната. Можем одолжить её на час, чтобы проверить без зрителей и риска случайных разрушений. Я потренируюсь с вами.
Её предложение тронуло Алсира. — Вы не хотите вернуться в таверну и поспать?
— Всего на час. И это интереснее. — Она помолчала. — Если только не хотите сохранить тайну? Пойму, если не желаете показывать мне.
Он покачал головой. — Нет, всё нормально. В любом случае скрывать мало смысла.
Новый навык заменил «Владение мечом». Если он не откажется от меча совсем, как только вступит в бой, уже не сможет выдать способность за что-то незначительное.
Ленора была бойцом ранга Мастера с богатейшими знаниями о навыках. Она станет прекрасным партнёром для тренировки. Алсир не собирался упускать возможность.
Вскоре они оказались в комнате со стальными стенами и песчаным полом. Всюду виднелись следы ударов и изменившие цвет подпалины.
— Это место выдерживает даже высокоуровневые искусства и навыки. Не стесняйтесь разойтись, — сказала Ленора, поднимая тренировочную алебарду. — Со мной всё будет хорошо.
— Раз настаиваете. — Он нахмурился, рассеянно помахивая тренировочным мечом. — Мне просто… нужна минутка? Чувствую себя странно.
— После мутации обычно так, — заверила Ленора. — К внезапной смене памяти сознания и мышц всегда трудно приспособиться. На высоких уровнях или при значительном повышении редкости ещё хуже.
— Понятно. — Он замялся. — Навык упоминал арию. Велел мне петь.
Ленора обрадовалась. — Заклинательная формула. Очень хороший знак. Значит, у навыка есть корни в божественности. Стоит попробовать сейчас.
Алсир поморщился. — Не представляю, что за ария. Описание не сообщило.
— О. Досадно. — Ленора задумалась. — Я слышала о таких случаях. Вероятность случайно получить навык с заклинательной формулой из другого мира очень мала. Обычно решение — отправиться в мир его происхождения и узнать там историю.
— Это… сейчас не очень возможно.
— Да, да, знаю. Я к этому и вела. Может помочь библиотека академии со сведениями или легендой о навыке. Или опытный бард, путешествующий по Сотне Миров, может знать точные слова, раскрывающие полную мощь.
Он поморщился.
Бард… Просто прекрасно.
С каждой минутой всё звучало хуже. Он знал одного барда; тот сейчас сидел в таверне меньше чем в часе пути отсюда и развлекал слушателей лживыми рассказами о подвигах Алсира.
Проблема заключалась в том, что обращаться к нему по столь важному делу было крайне неразумно: это обещало и хлопоты, и возможную гибель.
Неужели мутация оказалась неудачной и он получил неполноценный навык?
— Ария действительно настолько важна? — попробовал он.
— Да, — без колебаний ответила Ленора. — Навыки высоких редкостей не просто пассивные эффекты. Некоторые говорят, что они и называются Эпическими или Легендарными именно потому, что несут частицу божественности, воплощённой в преданиях. Поэтому история важна для их действия. Конечно, без арии они работают, но формула возвышает их до чего-то… большего. Достойного Эпической или Легендарной редкости, а не просто обычной пассивной способности, как навыки Обычной, Необычной или Редкой редкости.
Стоило ему подумать, что удача повернулась лицом, как она напоследок пнула его, испортив настроение.
Ленора заметила тихое уныние и усмехнулась.
— Расслабьтесь. Даже без арии он очень силён. Вы потратили мутацию на «Владение мечом»?
Он кивнул. — Это казалось лучшим выбором.
— Так и есть. По показаниям оценочной сферы несколько недель назад это не только ваш самый высокоуровневый навык, но и основной оружейный. Сейчас вы должны увидеть резкий рост боевых возможностей.
Это немного успокаивало. Алсир вздохнул и выпрямился.
— Начнём.
Он двинулся; чужая мышечная память направила тело в незнакомую стойку. Ленора в ответ подняла оружие.
Не стоит многого ожидать. Уверен, ничего особенного.
Насколько сильным вообще мог быть неполноценный навык?
Алсир поднял меч и бросился на Ленору, совершенно ожидая полного разочарования в новейшей способности.
Через несколько секунд укреплённая тренировочная комната обрушилась на них обоих: все бронированные стены полностью разрушил единственный «сдержанный» удар Алсира.
— Это обойдётся мне в изрядную сумму, но министр согласился простить нам ущерб.
Алсиру хватило приличия хотя бы выглядеть пристыженным. — Простите. Я всё полностью оплачу, и…
Ленора махнула рукой. — Ничего. Идея была моя. — Она посмотрела на него со смесью досады и увлечённого интереса. — Хотя, конечно, не предложила бы эту комнату, знай заранее, что вы уже Мастер.
Тайна раскрылась. Алсир смущённо кашлянул. — По правде говоря, не думал, что это настолько важно.
Ленора вздохнула. — Между Эпическим навыком на ранге Элиты низшей ступени и на ранге Мастера низшей ступени большая разница, Алсир. На высоких уровнях уровень навыка имеет куда большее влияние. Вы должны были это знать.
— Знал, но… недооценил эффект.
Как он мог знать? Он впервые применил Эпический навык, к тому же мгновенно поднятый до уровня 61.
Он чувствовал себя невежественным крестьянином, которому вдруг дали полную, ничем не ограниченную силу грозы, — что, по справедливости, было не так далеко от правды.
Тренировочная комната не была полностью уничтожена, но единственный несдержанный удар тренировочного меча Алсира серьёзно её повредил: разбил кровельную балку и прорвал гигантскую вертикальную расселину во всех четырёх бронированных стенах.
Он даже не применял искусство. Просто один взмах с оружейным навыком.
А Ленора оказалась совершенно невредима. Тренировочная алебарда была уничтожена, но она каким-то образом отвела от себя силу бушующей бури, даже не вспотев.
Ещё одно свидетельство того, что она сложнее, чем кажется; но пока, по иронии, Алсира больше заботили собственные силы, чем её.
— Пойдёмте в поля за городом, — предложила Ленора. — Зрители будут, но хотя бы не придётся беспокоиться об ущербе имуществу.
— Вы всё ещё готовы помогать? Я едва вас не убил.
— Вовсе нет. — Она слегка улыбнулась, будто сочла слова милыми. — Не беспокойтесь о моей безопасности. День, когда сможете убить меня, гораздо дальше, чем вы думаете, если вообще когда-либо наступит.
Он весело фыркнул. — Ладно. Поймаю вас на слове. Тогда за город.
Пора было узнать, на что навык действительно способен.
Поединком это едва ли можно было назвать.
Хотя они взяли настоящее оружие вместо тренировочного, оба явно сдерживались. Алсир не позволял себе активировать искусства, даже когда насильственная кровь пела, требуя этого. Ленора тоже не пользовалась всей полнотой способностей, вместо этого служа противовесом, раскрывавшим скрытые глубины его навыка.
На стенах собралась толпа, заворожённая боем двух Мастеров на снежных равнинах за городом. Стражники, наёмники, лавочники и мелкие дворяне теснили друг друга ради лучшего обзора; вражда сословий потерялась перед явленным величием.
Алсир не замечал зрителей, полностью сосредоточившись на загадочной и потрясающей мощи нового навыка.
Он совершенно ошибался: «Буревой танец меча» был невероятной способностью даже без арии.
В нынешней базовой форме Эпический навык просто действовал как пассивная способность, усиливающая фехтование, подобно «Владению мечом».
Но сравнение казалось кощунством: первый был настолько сильнее, что это походило на сравнение солнца со свечой.
Никогда прежде его рубящие удары и уколы не несли такой мощи, а работа ног не была столь ловкой. Помимо усиленных силы, скорости и точности, фехтованием руководили незримые руки навыка: мышечная память направляла его в манёвры и приёмы, о которых он раньше даже не мечтал.
Это несомненно был стиль меча, превосходивший обычные пределы. Искусность навыка лучше всего выражалась в том, как он заставлял двигаться. Дуэлянт мог парировать или отводить удары. Рыцарь — полагаться на силу и вес более тяжёлого оружия. В любом случае что-то терялось: защита вместо нападения, приспособляемость вместо скорости и так далее.
Одно не было безусловно лучше или важнее другого. Поэтому талантливый мечник осваивал разные стили, чтобы для любых обстоятельств иметь лучший вариант.
Но у «Буревого танца меча» таких слабостей не было.
В основе это был жестоко-неустанный стиль, оправдывавший название. Каждый взмах был яростным, сильным и внезапным. Под каждым движением кипела агрессия, делая его быстрым и разрушительным. И всё же, атакуя, атакуя и атакуя, Алсир каким-то образом отбивал любой летевший в него удар — словно каждое парирование было последствием предыдущего взмаха или прелюдией следующей атаки.
Это поражало разум. Защита так плавно вплеталась в подавляющее нападение, что даже сам Алсир, исполнявший стиль, уже не видел, где начинается парирование и заканчивается атака. Ни одного лишнего движения; ни крупицы силы, которая не перенаправлялась бы и не возвращалась противнику умноженной. Некоторые из сложнейших последовательностей финтов, контратак и фехтовальных приёмов, какие он видел в жизни, исполнялись с лёгкостью, граничившей с невнимательностью. Меч просто оказывался там и тогда, где и когда требовался, и всегда бил с такой свирепой энергией, что Ленора неизменно отшатывалась или отлетала назад.
Уже одного этого совершенного стиля было достаточно, чтобы Алсир остался более чем доволен навыком.
Но в глубине сознания жадность продолжала напоминать: «Буревой танец меча» ещё неполон.
Ария, призывающая бурю. Насколько сильнее станет навык, когда он её высвободит?
Он страстно хотел узнать ответ, но увы.
Пока придётся довольствоваться «ограниченными» приобретениями.
Сражаться с Ленорой было интересно. Женщина позволяла Алсиру бушевать против неё сколько душе угодно, не отступая и не сгибаясь под непрерывным натиском. Казалось, каждое её движение помогало выманить скрытую силу навыка, счищая оставшуюся неловкость стойки и подталкивая к лучшему исполнению.
Странно. Ему прежде не встречался партнёр для тренировок, столь… внимательный к желаниям другого. Эта безусловная уступчивость и преданность его желаниям казались почти интимными.
Через час они наконец остановились. К удивлению Алсира, он почувствовал разочарование.
— Думаю, хватит, — сказала Ленора. — Дайте себе время усвоить выученное. Продолжим, когда завтра вернёмся в крепость.
— Вы готовы дальше тратить драгоценное время на моё обучение?
— Это едва ли пустая трата. Вы интересны. По меньшей мере, надеюсь выяснить, как именно вы столь быстро усилились. От Элиты низшей ступени до Мастера низшей ступени за месяц… Когда новости разойдутся, подозреваю, вас завалят вопросами, попытками убийства или брачными предложениями.
Алсир усмехнулся. — С некоторыми из них я справляюсь лучше, чем с другими.
Вероятно, стоило приготовить хорошее оправдание к тому времени, когда он наконец выкарабкается из колодца. Иначе добром дело не закончится.
Та петля была далеко не последней, которую он провёл в поединках с Ленорой.
Воительница-врач была слишком хорошим партнёром для тренировок, чтобы упускать возможность. Алсир не мог точно понять, что именно было в ней особенного, но каждое столкновение с её алебардой, каждый обмен ударами необъяснимо понемногу совершенствовали навык. Стойка, движения, боевое чутьё — всё медленно оттачивалось под её руководством, помогая полностью постичь сложность «Буревого танца меча».
Несомненно, что-то помогало ему совершенствовать навык во время схваток с ней. Подозрения подтвердились, когда едва через десять петель пришло уведомление.
[Буревой танец меча повысился до 62]
Прежде один уровень «Владения мечом» отнимал как минимум несколько десятков петель. Теперь же, несмотря на мутацию в более высокую редкость, навык каким-то образом вырос меньше чем за треть обычного срока.
Он не знал, какую способность применяла Ленора, но она огромным образом увеличивала опыт от тренировок с ней. Обычный навык не мог дать столь сильного эффекта.
Значит, у неё было Таинство — Таинство, ускорявшее опыт союзника.
И, похоже, усиливает до нелепости. Почему она не зарабатывает в королевском замке?
Ценность такого дара трудно было преуменьшить. Дворяне день и ночь осаждали бы её двери ради возможности получить услуги хотя бы на год. Королевская семья, вероятно, сама разыскала бы её, несомненно платя нелепые суммы золотом за место в свите.
И это не считая всего остального: развитой алхимии, боевых возможностей, официальной врачебной лицензии академии.
С такими способностями она, вероятно, могла бы служить при королевском дворе. Снова он спрашивал себя, почему она довольствовалась должностью простого капитана регулярной роты. Непостижимо.
Чем больше узнаю о ней, тем больше вопросов.
Он задумался, не была ли она в таком же положении по отношению к нему.
В двести семнадцатой петле любопытство усилилось ещё больше. Они решили проверить применение искусств вместе с «Буревым танцем меча».
В разгар боя, когда Алсир одновременно усилил клинок «Рассечением» и «Мощным ударом», Ленора вдруг застыла.
— Погодите. Стойте, — позвала она. — Что это было?
Алсир остановился. — Что не так?
— Ваш недавний удар. Он выглядел… странно. Какое это искусство? Я почувствовала «Рассечение», но ещё… «Мощный удар»?
Наверное, оба искусства были достаточно обычны, чтобы человек с её опытом их узнал.
— Проницательно. Всё верно: «Рассечение» и «Мощный удар». Я соединил их.
Она посмотрела так, словно у него выросла вторая голова. — Вы… соединили? Алсир, нельзя просто взять и соединить искусства.
— Конечно, можно. — Он нахмурился. — Я делаю это с поединка с воеводой Бьорном. О чём вы говорите?
Ленора онемела. Когда поняла, что он серьёзен, выражение лица изменилось. — Повторите. Дайте посмотреть.
Обычно он отказал бы. Делиться способностями не хотелось даже во время петли.
Но Ленора предлагала наставничество. Она не сможет эффективно помочь, если он будет всё скрывать. К тому же тайна казалась сравнительно безобидной.
И он выполнил просьбу, применяя разные сочетания искусств. После нескольких взмахов сильверитовым мечом с несколькими действующими на клинке искусствами глаза Леноры засияли живым любопытством.
— Удивительно… Вы можете это лишь благодаря сильверитовому мечу? Зачарованный металл помогает проводить искусства, но я прежде такого не видела даже у сплавов с лучшей проводимостью духовной энергии…
— Могу с любым оружием. Сильверит просто облегчает, — сказал Алсир, теперь и сам заинтересовавшись. — Вы правда не можете?
— Алсир, когда вы вообще видели, чтобы кто-нибудь применял два искусства одновременно?
Он легко ответил. — Воевода Бьорн. Помню, как он одновременно использовал оружейное искусство и «Железное тело».
— Это другое. Он применял два отдельных искусства к двум разным частям тела. Никто не может просто смешать перекрывающиеся искусства, как вы сейчас. Противоречащие друг другу духовные энергии должны погасить одна другую. Не говоря уже о том, что требуемая сосредоточенность не позволила бы даже попробовать. Кого ещё вы видели за этим?
Алсир замялся. Не усмотрев вреда в ответе, сказал:
— Наставницу. Я несколько раз видел, как она это делала. Поэтому, впервые соединив два искусства, ничего особенного не подумал.
— И трудностей не было?
— Никаких, кроме расхода выносливости. Сложнее направлять искусства в кулаки или пальцы, но…
— Погодите, в пальцы?
Не дожидаясь просьбы, он непринуждённо направил «Рассечение» в голые руки и лениво рубанул воздух. Лёгкие следы ветра за усиленным движением подтвердили активацию искусства.
— Это труднее, но могу и другими частями тела. Однажды «Рассечением» локтем разрубил человека сквозь доспех. В другой раз выполнил «Идеальное парирование» просто предплечьем. Правда, связать два или больше искусств на голой коже, кажется, невозможно. В отличие от сильверитового меча, куда я связал до четырёх разных искусств, и…
Он умолк. Взгляд Леноры вдруг показался опасным.
— Ленора? — осторожно спросил он.
— Проведём испытания, — потребовала она. — Начиная прямо сейчас.
В конце концов они потратили весь день на опыты: как он смешивает искусства и как использует их без оружия.
— Искусства относятся к разным категориям, — начала Ленора. — Оружейные искусства, телесные, искусства движения… Строго говоря, человек может активировать несколько одновременно, но они должны быть разных категорий. Если не считать диких баек, нет официальных записей об успешном наложении двух искусств одного типа — тем более таком гладком соединении в единую атаку.
— Но вы слышали об этом прежде?
— Только в малоизвестных сказках и старых легендах. Ничего по-настоящему достоверного. Учёные и воины пытались годами, столетиями, без успеха. Видеть, как вы делаете это столь непринуждённо… Это противоречит большей части моих знаний по теме. Должно быть невозможно.
Алсир хмыкнул. — Полагаю, то же относится к искусствам на голой коже?
— Да. Будь у вас латная перчатка и усиливай вы удары, например, «Мощным ударом», хотя бы можно было утверждать, что оружием для этого Оружейного искусства служит перчатка. Но вы сделали это голыми кулаками. Оружейному искусству положено требовать оружие.
— Но существуют безоружные искусства вроде «Удара ладонью». Чем так отличаются «Рассечение» рубящим движением руки или «Мощный удар» кулаком?
У Леноры и на это был ответ. — Безоружные искусства входят в особую подкатегорию Телесных искусств. «Рассечение» и «Мощный удар» строго оружейные: первое предназначено для клинкового, второе для ударного оружия. То, что это ограничение тоже не мешает вам легко применять «Мощный удар» мечом, — ещё одно правило, которое вы непринуждённо нарушаете.
Обвинительный тон забавлял Алсира: словно его спокойное отношение к аномалии лично её оскорбляло.
Он усмехнулся.
— Простите. Даже не знал, что нарушаю какие-то правила.
— Прощу, когда выясним источник этой нелепой неправильности. Сегодня вы изучали окно статуса с оракулом. Уверены, что никакой титул или Таинство не могли вызвать это?
— Я… сравнительно уверен.
Строго говоря, оставался титул «Безбожник». Описание было окутано тайной; если бы Алсиру пришлось выбрать причину необычного управления искусствами, он, вероятно, указал бы на титул.
Но тогда придётся рассказать Леноре о необходимости пятого уровня доступа к Системе для чтения описания. Она и так выглядела достаточно напряжённой. А если честно, Алсир сомневался, что «Безбожник» вообще связан с его странной способностью смешивать искусства.
Ленора вздохнула. — Какая же вы загадка… Интересно, это наследственная черта, вроде ядра маны? Родители или братья и сёстры могли делать что-нибудь подобное? Наставница была вашей родственницей?
Вопросы испортили настроение, но он ответил. — Насчёт первого не знаю. Никогда не видел, чтобы родители или братья и сёстры применяли искусство, по крайней мере, не замечал. Насчёт второго… нет. Почти уверен, что мы не родственники.
— Почти уверены?
Алсир закатил глаза. — Не больше, чем почти уверен, что мы с вами не родственники. Если это важно, мы с наставницей совсем не похожи, и она намного, намного старше.
Ленора закусила губу, глубоко задумавшись. — Если у вас будут дети, у них будет эта черта?
Прямота застала его врасплох. Потратив секунду на восстановление выражения лица, он поднял бровь.
— Вы правда думаете, что я знаю ответ?
— Нет. Просто… размышляла.
Больше она не объясняла. Алсир тоже не осмелился спросить.
— Так каков ваш вывод? — сказал он, возвращая разговор к исходной теме.
В глазах врача поровну смешались досада и увлечённость. — Не знаю. Для меня это совершенно ново, нужны ещё испытания, чтобы построить теорию. Пока придётся держать в тайне. Вы и так привлекаете достаточно внимания, чтобы добавлять в список ещё одну невозможность.
— Стараюсь как могу.
— Вы стараетесь ужасно. Старайтесь лучше. А ещё лучше — найдите могучую фракцию или покровителя и предложите союз раньше, чем кто-нибудь силой заставит присоединиться.
Он вздохнул. — И, полагаю, предлагаете себя в покровители?
— Не обязательно меня, — удивила она его. — А ваша наставница? Где она?
Алсир сжал губы. — Она… слишком далеко, сейчас не добраться. И даже если бы смог, не хочу на неё полагаться.
Если Ленора и сочла слова странными, то не прокомментировала. В стальном взгляде блеснуло сочувственное понимание.
— Тогда как насчёт меня? — спросила она.
Алсир тщательно обдумал следующие слова.
— Пожалуйста, не обижайтесь на то, что скажу, но вы далеко не достаточно сильны, чтобы я мог на вас полагаться.
Он уже был Мастером. Ленора могла считаться сильной рядом с 4-й регулярной частью, но сколько колодцев понадобится, прежде чем он настолько её превзойдёт, что она станет лишь обузой?
Отчасти поэтому он и не пытался завязывать прочные связи в армии. И прежде был замкнут, а после начала петель и нелепо быстрого роста навыков стало ещё хуже.
Цель лежала где-то за далёким горизонтом, вне области здравого смысла и здоровых честолюбивых стремлений. Любые союзники в лучшем случае были бы временными: переходя от колодца к колодцу, он перерастал бы их.
Ему всегда придётся идти своим путём одному. Так просто обстояли вещи.
Ленора молчала. Казалось, она боролась с каким-то решением.
— Если я… — начала она и оборвала себя. Алсир впервые увидел её по-настоящему нерешительной, без обычного прохладного спокойствия.
Нет, не только нерешительной. Она выглядела… испуганной?
— Если бы я была сильной, намного сильнее Великого мастера Фалдрена или даже вашей наставницы, вы бы тогда положились на меня?
Вопрос был несомненно странным. Она лишь Мастер. Как можно без тени стыда делать столь громкие заявления?
Но… действительно ли она всего лишь Мастер?
Этот одинокий путь предназначался ему одному. Но…
Дни вместе с ней — пробуждения рядом, малое утешение её тепла после каждой смерти — были желанны.
— Нет никого сильнее наставницы, — ответил он. — Но если вы действительно намного сильнее Фалдрена, то… может быть. Возможно, некоторое время мы сможем идти одним путём.
Она опустила взгляд. — Алсир. Куда вы идёте?
Он ответил без колебаний, без стыда и раскаяния.
— В Безбожные Небеса. Я стану одним из Святых.
Ответ не был здравым. Таково честолюбие невежественных детей, безумцев или полных идиотов. Ни один уважаемый человек не произнёс бы этого без сарказма или досады.
Алсир вполне готовился к недоверию. Он ожидал насмешки или вежливого смеха, скрывающего отвращение к его дерзости.
Вместо этого получил совершенно неожиданный ответ.
— Когда будете готовы уйти, отправиться за пределы этого мира, найдите меня. Снова расскажите о мечте. Думаю… тогда пойду с вами. Помогу добраться.
Алсир растерялся. — Что?
Ленора встала. Взгляд стал легче, словно с неё сняли тяжесть.
— Я помогу вам добраться до Безбожных Небес.
Эти слова, такие же нелепые, как его собственные, прозвучали непринуждённо — будто она обсуждала погоду.
Алсир не знал, что сказать. Но она продолжила настойчиво:
— Но вы должны рассказать мне. Понимаете? Обещайте, что снова расскажете о мечте после сегодняшнего дня.
Он застыл. — Что вы…?
— Думаю, теперь я наконец поняла, зачем меня сюда послали, — перебила Ленора, посмотрев в небо. Её лицо было задумчиво-печальным. — Значит, именно из-за вас велели прийти в этот мир. Ещё один дурак с невозможной мечтой… Как подходит к моему наказанию.
— О чём вы говорите? — рявкнул он; растущее беспокойство уничтожило терпение.
Она знает? Как?
Она снова посмотрела на него. — Не забудьте наше обещание.
— Я ничего не обещаю.
Ленора больше не сказала ни слова. Просто развернулась и ушла, оставив его одного стоять в снегу.
Её слова повторялись в голове, складываясь в вопрос, который держал его в оцепенении.
Она знает?
В уме вихрем закрутились поспешные мысли, планы и меры на случай худшего. Он на миг подумал о самоубийстве, затем быстро понял: вероятно, это ничего не изменит.
Потом подумал убить её и дать дню смениться. Самое разумное решение: оно надёжнее всего устранило бы возможность угрозы временным петлям.
И всё же сама мысль об этом была…
Почему она вызывала такое отвращение?
Он не знал, сколько простоял там как дурак. Наконец услышал приближавшиеся шаги.
Вырвавшись из жалкого оцепенения, Алсир поднял голову; руки уже лежали на оружии.
Оказалось, зря. Рядом был лишь Урал, жалостливо смотревший на него.
— Отвергла? Чувствую твою боль, друг. — Боец ударных войск покачал головой. — Женщины, а? Но незачем стоять тут таким унылым! Пойдём, знаю нескольких дам, которые умирают от желания познакомиться с Мясником Красной Изморози! Мигом тебя развеселят!
Алсир смотрел на Урала три секунды.
Потом вздохнул и ударил его прямо в лицо, начав драку в снегу, чтобы отвлечься от мыслей.
Вскоре прошло ещё несколько петель. У Алсира было время успокоиться.
Оглядываясь назад, он признал, что, возможно, отреагировал чрезмерно.
Временная петля была и главным преимуществом, и, как ни парадоксально, крупнейшей уязвимостью. Её мощь при неосторожности могла привлечь алчных чудовищ, которых он пока не способен отразить.
Если патриарх Дома или рыцарь ранга Великого мастера в столице услышит слухи, что простой крестьянин способен бесконечно поворачивать время вспять и сохранять все знания, навыки и уровни, полученные в каждой петле, — что он сделает?
Желающим заполучить Алсира не будет конца. На него будут охотиться всю оставшуюся жизнь.
Снова заковать в цепи и сделать рабом.
Вот почему слова Леноры вызвали столь дурную реакцию. Даже смутного намёка, что она могла знать правду, хватило для тревоги.
Но при новом рассмотрении её слова не совсем попадали в цель.
«Обещайте, что снова расскажете о мечте после сегодняшнего дня».
Для большинства путешествие во времени было невозможно. А вот магия, изменяющая сознание, была более известна.
Она подозревает, что я стираю людям память? Чтобы скрыть источник быстрого роста?
Это была бы более разумная теория. Но на деле он опирался на догадки. Просто не знал.
Даже если Ленора предполагала путешествие во времени, у неё не было убедительных доказательств. Попробуй она изложить свою версию, большинство просто подняло бы её на смех.
Но пойдут слухи. Люди начнут обращать внимание, пока я продолжаю совершать невозможное.
Когда накопится достаточно подозрений из рассказов о «путешествии во времени», сдерживать их станет всё труднее: кто-нибудь могущественный поверит достаточно, чтобы расследовать. Рискует малым, а получить может многое.
Стоит одному прийти за ним — вскоре придут другие.
Итак, вкратце…
Убить Ленору — вероятно, самый надёжный способ обеспечить полную тайну.
Но действительно ли это лучший подход к положению?
Помолчав, он вздохнул.
— В лучшем случае краткосрочное решение. В будущем дело не ограничится ею. Если подозревает она, со временем заподозрят и другие.
Часть его задавалась вопросом: не ищет ли он просто оправданий, чтобы не убивать её? А когда спросил себя, почему стал бы их искать, оказался столь же растерян.
Когда он начал так заботиться о чужом человеке?
Но… она уже не была просто чужой, верно?
Утренние пробуждения рядом, прогулки по снегу к оракулу. Тренировки, разговоры, простое приятное общество…
Оборвать зарождающуюся связь кровью, отплатить за доброту предательством… Это казалось неправильным.
Он остановил ход мыслей и заставил себя взглянуть на самую суть.
За объяснениями и отрицанием — что он действительно чувствовал?
Я не хочу её убивать.
Эмоциональное побуждение, а не разумное. Как некрасиво.
Он считал, что перерос бесполезную сентиментальность, но, похоже, ошибался.
И всё же, как бы ни было трудно, Алсир заставил себя быть честным.
Мне нравится её общество. Не думаю, что она заслуживает смерти лишь потому, что я считаю нужным заранее пресечь подозрения.
Будь наставница сейчас рядом, назвала бы его дураком. Возможно, так и было.
А возможно, вместо тщетных попыток вечно прятать тайну пора начать обдумывать худшие случаи и меры против них.
Со временем оставаться незаметным станет гораздо труднее. По правде, даже если он будет молчать и ни разу не заговорит о петле, по завершении каждого колодца неизбежно оставляет маленькие подсказки — подвиги вроде битвы на Красной Изморози или ненормальный рост навыков.
Нужно осторожнее заканчивать последнюю итерацию каждой череды петель. Нужно выиграть больше времени.
Может прийти день, когда истинная природа способности раскроется вопреки всем желаниям и попыткам её скрыть.
Но Алсир уж позаботится, чтобы к тому времени стать слишком сильным для цепей.
И если даже это не остановит желающих сделать его рабом…
Тогда просто убью их всех.
Помимо нравственных споров о чувствах и разуме, повторяющиеся дни Алсира всё ещё тонули в досаде: он продолжал решать главную беду.
Выбраться из колодца. Точнее, убить проклятого морозного вирма.
Даже с новым Эпическим навыком меча полностью уничтожить его всё ещё не удавалось. Но успехи стали значительно лучше.
В двести семнадцатой петле Алсир довёл вирма до порога смерти шесть раз — нелепое достижение. Его мощи хватило, чтобы даже чудовище ранга Великого мастера шесть раз оказалось на грани гибели, прежде чем он сам умер от ран.
Но всей доблести и умения было мало. Каждый раз, когда он почти убивал вирма, тот просто сбрасывал кожу, волшебно возвращался к полному здоровью и продолжал пытаться раздавить его.
Алсир перепробовал всё. Бомбы, клинки, яд, огонь. Ранил изнутри и снаружи. Каждый раз чудовище сбрасывало нанесённые раны и продолжало зимнее буйство.
Ещё раз ему напомнили, насколько возмутительно сильны способности Великого мастера.
Таинство линьки вирма должно было иметь как минимум Великий потенциал. Алсир не мог представить навык регенерации, дающий столь сильное исцеление.
В одной петле он спросил о создании Ленору; та знала о чудовище удивительно много.
— Вы говорите о Бледном Бессмертном. Где о нём услышали?
— Урал иногда рассказывает, — солгал он. — Значит, известен?
— Удивительно, что до сегодня не слышали. Хотя нерегулярные войска едва ли знают эту историю.
Ленора помолчала, собираясь с мыслями.
— Этот змей был проклятьем и для варварских вождей, и для патриархов Домов. Рассказывают, что он появился из окаменевшего яйца, найденного в одном из высших миров. Яйцо было древним — ещё с Первой эпохи войн, когда лишь шестеро Святых восседали в Безбожных Небесах, — но вылупилось сравнительно недавно, меньше века назад.
Алсир нахмурился. — Как вылупилось?
— Никто не знает. Варвары, может, знают, но мы подозреваем, что змей показался им лишь несколько десятилетий назад, когда стал слишком силён для лёгкого убийства. Известно, что он приносит ранние зимы и предпочитает неосквернённую плоть. Поэтому часто игнорирует осквернённых чудовищ севера и движется на юг, проснувшись от спячки. Количество богатых пастбищ, деревень и полей, которые он разорил на пограничье, до сих пор мучает дворянство.
— Полагаю, варвары тогда рады его присутствию.
— О нет. Нисколько. Немногие поклоняются гигантскому змею, но большинство племён ненавидит Бледного Бессмертного. Известно, что временами он нападает и на их поселения. Для них потеря урожая или скота намного серьёзнее: без них не пережить зиму. Даже не считая всех съеденных людей, голод из-за прожорливости и непредсказуемых набегов Бледного Бессмертного, должно быть, уничтожал целые поколения.
Алсир моргнул. — Он не союзник северян? Думал, боевой зверь под властью шаманов — как скверноволки или тот известный морозный циклоп, Одноглазый Барон.
— Конечно, нет. Это дракон. Ну, может, полудракон, но и этого хватает, чтобы гордость никогда не покорилась полностью. Его отношения с племенами варваров скорее напоминают тирана и подданных. Он требует от окружающих племён дань мясом и золотом; кто заплатит меньше всех, на того обрушится ярость в следующий выход из гнезда на кормёжку.
Значит, шаманы им не управляют? Тогда как он оказался среди нападавших на базу регулярных?
— Гнездо, должно быть, полно богатств, — сказал он. — Неужели никто не пытался убить его? Ради сокровищ, если не из ненависти к его власти?
— Королевство прежде посылало рыцарей, теперь нет. Вирм — Великий мастер. Что ещё важнее, он не может умереть. Какой бы урон ни нанесли, он просто сбросит кожу и возродится целым. Большинство пограничных городов держит наготове дань на случай возвращения на юг. Даже в 4-й регулярной части действует приказ бежать при виде Бледного Бессмертного. Хорошо, что редко беспокоит нас. За четыре года кампании мы ни разу не были вынуждены вступать с ним в бой.
Как мне повезло.
— Должна быть слабость, — сказал Алсир. — Никакое создание не бессмертно по-настоящему.
— Возможно. Но это ближе большинства. — Ленора замялась. — На самом деле оракулы несколько лет назад выяснили природу сверхъестественной живучести. Поэтому сам король приказал оставить его в покое, чтобы рыцари перестали гибнуть на клыках в обречённой погоне за славой.
Даже король отказался убивать его? Алсир ожидал, что золотой клад змея подтолкнёт к действию. По меньшей мере, со временем драконья тирания угрожала бы власти любого королевства.
— Не держите в напряжении. Что за источник силы?
— …Этот драконий змей — прямой потомок Второй Святой.
Вот это заставило Алсира застыть. — Скажите, что шутите.
— Не шучу. Чистота божественной крови подтверждает. Второй родитель неизвестен, но подозреваю, что Вторая Святая вступила в Общение с пробуждённым трупом Небесного дракона, чтобы произвести чудовище на свет.
Неудивительно, что проклятого вирма так трудно убить.
Он был потомком Святой Созидания — Пути, владевшего областями исцеления и самой жизни.
— Каковы планы Святой — почему принесла яйцо в этот мир, зачем заставила вылупиться сейчас, в эту эпоху, — нам неизвестно. Знаем лишь, что у создания есть Таинство, позволяющее сбрасывать кожу и полностью возрождаться тринадцать раз в год. Понимаете, почему королевство сочло убийство неосуществимым, несмотря на сравнительную молодость.
Тринадцать. Способность возрождаться тринадцать раз в год.
— Сколько раз он умер в этом году? — спросил Алсир с отчаянной досадой.
— Насколько знаем, ни разу. Если поможет, слышала о племенах, которые пробуют убить его раз-два каждое лето во время спячки: в наказание преступникам или как испытание чести для честолюбивых воевод. Сброшенную кожу приносят как доказательство убийства, затем делают из неё сильные доспехи и мощный алхимический реагент. Хотела бы однажды получить немного.
Значит, в худшем — и наиболее вероятном — случае придётся убить драконьего змея тринадцать раз, чтобы покончить окончательно.
— Правда нет другого способа?
Она с любопытством посмотрела на него. — Вы странно отчаянны. Осмелюсь спросить: почему так хотите знать?
Он промолчал. Увидев, что не расскажет, она вздохнула.
— Ладно. В знак доверия скажу: я знаю один верный способ, помимо простого исчерпания числа линек. Но осуществить его практически невозможно.
Теперь он был готов рассмотреть любую идею. — Попробуйте.
— Хм. Пронзите сердце.
Он ждал продолжения. Когда Ленора ничего не добавила, вздохнул.
— И всё? Просто ударить в сердце?
— Если видели создание, поймёте, насколько это труднее, чем кажется. Змей очень умён и умеет защищать слабость. Чешуя необычайно тверда, особенно ближе к сердцу. Плоть тоже укреплена множеством защитных навыков и способностей высоких редкостей. И варвары, и рыцари пытались пронзить сердцевину твари ради несказанных силы, славы и богатства, но никто даже не приблизился к успеху. Поверьте: за последнее десятилетие многие сильные люди пытались и погибали. Алчность Бледного Бессмертного к плоти и золоту лишь растёт год от года.
Что ж, теперь хотя бы было решение.
Пора пронзить драконье сердце.
Дни шли. Утро за утром. Смерть за смертью.
Большую часть дневного времени он теперь либо тренировался с Ленорой, либо совершенствовал бомбы под руководством гильдии ремесленников. Первое сильно ускоряло развитие, позволяя довольно часто видеть повышения навыков даже после уровня 45.
Он также работал над последними условиями пробуждения двух Таинств. Благословенную кровь выполнить в ближайшее время не получится, а прогресс Ложной жизни застопорился: в недавних петлях он обычно не тратил время на малых врагов.
Поскольку одним циклопом отголосков не накопить, Алсир решил совсем перестать сражаться с вирмом и вместо этого поставить целью пролить как можно больше крови, убивая слабых противников.
Прогресс казался медленным. Накопление десяти тысяч отголосков обычно, должно быть, было делом всей жизни даже для кровавого культиста. Но Алсир упорствовал. По крайней мере, постоянное кровопролитие оттачивало не только уровни навыков, но и врождённую предрасположенность к бою.
Однако это был не единственный путь усилить возможности.
Помимо Таинств, оставался ещё один крупный источник роста, которым можно воспользоваться.
Ария новейшего навыка — «Буревого танца меча».
Ленора упоминала, что достаточно просто знать и петь правильные слова. Лафмер был пограничным городом, но у министра имелась сравнительно богатая библиотека. В одной петле Алсир получил туда доступ с помощью Леноры.
К несчастью, нужных сведений там не было. Практически ни одна книга министра вообще не говорила о мирах за пределами королевства Морвин, тем более о мире, где «дождь шёл без конца».
Что ж, шансов и так было мало.
Лучшим и самым безопасным вариантом было выбраться из колодца и затем добиться доступа к библиотекам королевской академии. Алсир был уверен, что найдёт нужное там.
Но это займёт слишком долго. Сила навыка требовалась сейчас.
Поэтому, подгоняемый срочностью, он начал обдумывать один небезопасный вариант.
Полагаю, я и так достаточно долго откладывал.
В двести тридцать первой петле Алсир пригласил Урала за городские стены.
Он отвёл бойца в уединённое место, подальше от чужих глаз. Тот не подозревал и не тревожился, просто шёл за Алсиром с лёгким блеском в глазах.
Наконец Алсир остановился. — Здесь подойдёт.
— Подойдёт для чего, друг? — усмехнулся Урал. — Если нужны советы, как покорить прекрасного капитана, незачем уводить меня так далеко от её ушей!
В ответ Алсир обнажил меч.
Урал не удивился и не рассердился, лишь поцокал. — А, значит, другой вид расспросов? Совет перед началом, друг: ответы могут тебе не понравиться. Некоторые тайны лучше не трогать.
— Мне решать, мерзость Экстаза.
Ухмылка Урала расширилась. — Значит, знаешь. История «крестьянского сироты» начинает трещать по швам, друг. Но ничего: таинственное лучше трагического.
Алсир не стал больше тратить время на слова.
Сильверитовый меч сиял, когда он ударил, намереваясь убить.
Из двенадцати Путей три были запретными: Седьмой, Восьмой и Девятый.
Мука, Экстаз и Господство.
Муку и Господство большинство знало хорошо. Они терзали Сотню Миров более очевидным образом: кровавые культисты, осквернённые чудовища и осквернённые Боги-мертвецы топили миры в войне и ужасе.
Но Экстаз? Экстаз был коварнее всех. Паразит чистого, ничем не разбавленного безумия — неотвратимое обещание вечности крайних страданий и сумасшествия в руках смеющегося бога.
Во всей Сотне Миров не нашлось бы здравомыслящего человека, не боявшегося Экстаза. Но Алсир не был здравомыслящим.
Единственное чувство, которое он считал достойным Восьмого Пути, — ненависть.
Его укол скользнул по шее Урала. Воин едва успел увернуться, расширив глаза.
— Ого! Когда ты стал таким быстрым?! Я бы поклялся…
Алсир не слушал. Двинулся, развивая преимущество.
Урал ничего не знал о его росте. Вероятно, ожидал лишь Элиту низшей ступени, противника, с которым легко мог сравниться.
Вместо этого теперь перед ним был Мастер низшей ступени с Эпическим навыком меча. Алсир двигался обжигающе быстро, агрессивно и мощно.
Урал быстро понял, что сильно уступает. Рука отчаянно потянулась за топором…
…и рубящий удар Алсира едва не отрубил её: лишь немедленное отступление в последний миг спасло.
— Проклятье! Сразу калечить?! — крикнул Урал, скорее забавляясь, чем ужасаясь. — Хоть немного поколебался бы!
Алсир не отвечал. Следующий взмах оказался финтом, вынудившим Урала занять неудобное положение, из которого можно было беспрепятственно ударить в горло.
Урал не умолкал.
— Хм. Похоже, нынешний облик сочувствия не вызывает. Но если я…
Алсир направил меч в шею. Удар был точным и смертельным.
— …сделаю так?
Укол дрогнул.
В серебряном мерцании, длившемся едва дольше моргания, Урал исчез, уступив место другой фигуре. Облик, лицо и даже голос существа полностью изменились.
Вместо громадного бойца перед Алсиром теперь была стройная стражница Измаил.
По непонятной ему причине он в последний миг отвёл укол. Урал — Измаил — легко уклонилась, радостно смеясь.
— Значит, всё-таки слаб к женщинам! — захихикала она. — До тошноты галантно для бессердечного Мясника! Хоть теперь знаю твои предпочтения.
— Грязный приём, — прорычал Алсир, больше сердясь на себя, чем на противника.
— О? А я думала, ты любишь грязные приёмы. — Существо застенчиво улыбнулось. — Помнишь убийцу? Помнишь, как я там умерла ради тебя?
— Женщина уже мертва, — холодно сказал Алсир. — Умерла в тот миг, когда ты без согласия поглотила её сознание, мерзость.
Заставив себя атаковать, Алсир ударил кулаком в ключицу Измаил. И всё же бессознательно сдержался: стражницу отбросило, но кости уцелели.
Измаил упала в снег. Прежде чем успела встать, сильверитовый меч уже был у горла.
— Ладно! Сдаюсь! — крикнул Роланд.
Смена была почти мгновенной. Новая серебряная вспышка — и Измаил исчезла, уступив место пожилому солдату нерегулярной роты, когда-то служившему в прежнем отделении Алсира.
Вместо паники или хотя бы признака боли крестьянин беззаботно, расслабленно рассмеялся. — Яйца Святого, ты уже Мастер? Когда, во имя пекла, успел? А это фехтование… Где научился? Оно точно не из Морвина.
— Узнаёшь? — спросил Алсир.
Роланд моргнул и понимающе улыбнулся. — А, вот в чём дело? Пытаешься выудить из повидавшего мир барда знания для активации Эпического навыка? Можно было просто вежливо попросить.
— Я терпел твоё присутствие, потому что были проблемы крупнее. Но теперь конец, паразит. — Алсир вдавил меч глубже; сильверит легко впился в шею, но Роланд даже не вздрогнул. — Отвечай. Знаешь арию, которая активирует его?
Облик снова изменился. Измаил задумчиво хмыкнула.
— Я сказала, что танец меча из другого мира, — произнесла она. — Не говорила, что знаю, какого. Нужен контекст. Утром ты был у оракула, верно? Что сказано в описании?
Алсир заколебался, потом решил, что хотя бы это безопасно раскрыть. — Говорилось о мире, где «дождь шёл без конца».
Урал моргнул. Опять без предупреждения существо сменило облик, оставив Алсира ошеломлённым.
— О. Ух ты, это… очень далеко отсюда. Что понимаешь о Сотне Миров? В смысле, по-настоящему. Об Адах, Небесах и месте этого жалкого королевства в большей вселенной?
— Не трать время. Мир дождей — высший или низший?
— Значит, знаешь. Уф, пора перестать тебе удивляться. Слишком много знаешь…
Он подвинул меч ближе. — Отвечай.
— Ладно! Высший. Ближе к Безбожным Небесам, чем к Адам — или даже к нашему миру. Но туда ты не доберёшься, по крайней мере в этом столетии. С нынешними войнами и буйствующими осквернёнными Богами-мертвецами Сотня Миров сейчас слишком опасна для путешествий.
Высший мир был проблемой. Большинству легче падать в Ады, чем подниматься в Безбожные Небеса.
Пока всё равно не собираюсь покидать Морвин. Но знать, что стиль из мира ближе к Небесам, обнадёживает.
Обычно это означало более сильную связь с чистой, а не осквернённой божественностью.
— Знаешь арию для активации навыка? — спросил Алсир.
Облик мерцнул. Измаил лукаво улыбнулась снизу вверх. — Может, отвечу, если сначала уберёшь меч с шеи. Давай забудем неприятность и отправимся в таверну? Первый круг за мой счёт…
Алсир вдавил меч глубже, вызвав немного крови.
— Ладно, ладно! Не порть тело! — Измаил подняла руки. — Знаешь, как дорого его чинить?! Услуги Бледной Усмешницы недёшевы!
Бледная Усмешница.
Прозвище Святой Экстаза.
Алсир остановил клинок. — Знаешь слова арии или нет?
— Ну, э-э… Нет. Знаю о мире, но никогда не имела неудовольствия ступить туда. Одно из худших мест для путешествий среди высших миров! Молнии бури — разумные ублюдки, убивающие всё движущееся, а дождь вызывает смерть души у тех, кто слишком долго под ним стоит.
Лицо Алсира потемнело. — Тогда ты мне бесполезна.
Улыбка Измаил расширилась.
— Не спеши! У меня есть способы узнавать то, чего таким, как ты, знать не положено. Найду нужные сведения. Но нужно время для поисков.
Время для поисков? Алсир замер.
— У тебя доступ к Библиотеке Грезящей. Значит, не простой Последователь Экстаза… Какое положение на Пути? Служитель? Приверженец?
На этот раз улыбка Измаил погасла. — Ты… ты даже знаешь о мире фей, которым владеет Восьмая Святая? Кто ты, во имя пекла?
— Никто значительный.
Облик Измаил мерцнул. Теперь на её месте был незнакомец — варвар-мужчина, которого он не узнавал.
— Ха! Кажется, поймал большую рыбу… Знаешь, до того, как ты убил Рагну, я питался его сплетением судьбы? У мальчика был неплохой потенциал главного героя. Хорошая родословная, честолюбие и вес будущих историй на плечах. Совсем не ожидал, что случайный пехотинец убьёт его из ниоткуда и оборвёт наследие. Но ты ведь не просто ничтожный пехотинец, верно?
Алсир обдумал дальнейшие действия, пока существо вновь стало бойцом ударных войск Уралом. Ария не была совершенно необходима, но Урал — точнее, тварь, поселившаяся в его сознании, — был самым быстрым способом её получить.
Если навык действительно возник в намного более высоком мире, библиотеки академии могли не содержать сведений. Алсир остался бы с неполноценным, пусть и очень сильным, навыком меча, вероятно, на долгие годы.
Но доверять ученику Экстаза было опасно — многие назвали бы это чистой глупостью. В отношениях с ними он рисковал не только смертью.
Он рисковал уничтожением самого сознания — одной из немногих вещей, которые петля не могла исправить.
Ученики Экстаза были сравнительно малочисленны рядом с другими Путями, но паразитировали на цивилизации. Не ели плоть и кровь, не охотились когтями и клыками. У них даже не было тела, которое можно по-настоящему убить, — не в обычном смысле.
Странники историй, Лунные порождения, Паразиты мысли, Бармаглоты, Мимики мозга и прочие отвлечённые мерзости — таковы были нечестивые проявления Экстаза. Последователи проклятого Пути могли быть обычными людьми до вступления на ступени Восьмой Святой, но теперь стали сверхъестественными чудовищами вне физического мира, способными без предупреждения поглощать сознание и захватывать тела разумных существ.
Неуязвимые для смерти от магии или меча. И вечно голодные до историй. Такова судьба радикально изменившихся под рукой безумного божества, Святой Экстаза.
— Ты увидел меня на поле в тот день, — сказал Алсир. — Тогда и забрал сознание Роланда, чтобы питаться уже моими «историями».
Неудивительно, что поведение солдата совершенно изменилось после битвы на Красной Изморози. Настоящий Роланд уже был мёртв: его сознание уничтожило это существо перед Алсиром, убив без времени на стон или мольбу о помощи.
— «Питаться» — такое некрасивое слово, — поцокал Урал. — Я же на самом деле не причиняю тебе вреда. По какой-то причине твоё сплетение кажется неисчерпаемым, и каждый мой укус всё равно затягивается.
— Но другим причинил. Сначала Роланду. Стражнице Измаил, каково бы ни было её настоящее имя. Затем Уралу, настоящему Уралу. Раз есть разрешение на Библиотеку Грезящей, ты давно идёшь по Пути. Сколько ещё жизней украл? Сотни? Тысячи?
— Ха! Теперь мораль обсуждать? Не смеши. Тебе плевать на других, да и почему должно быть иначе? Их жизни не важны, твоя важна. Представляешь, насколько тяжелее твои сплетения, чем у нерегулярных или даже регулярных солдат? Именно жалкая незначительность в глазах судьбы и позволила мне поглотить их сознание, а не, скажем, твоё.
Это было второй причиной считать учеников Экстаза угрозой наравне с Мукой и Господством, хотя разрушения они причиняли менее широкие.
Обычной защиты против них просто не было.
Убить управляемое ими тело зачастую было хуже, чем бесполезно: можно прыгнуть в нового носителя. Единственным пригодным сдерживанием было пленить и запереть в камере, где нельзя убить себя. Но даже опознать их трудно, поскольку они крали также память и навыки заражённого носителя.
Единственной верной защитой было неизвестное, сокровенное качество души — «вес» сплетения судьбы, значение в поворачивающемся космическом взгляде вселенной.
— Ты чудовище, — с отвращением сказал Алсир.
— А ты нет? Напомнить о людях, которых бессердечно жертвовал в битве на Красной Изморози? Или бедной «Измаил», которую без раздумий пустил в приманку убийце? Кстати, за это ещё должен мне золотую.
— Я не буду перед тобой оправдываться.
— Конечно, не будешь. Оправдания для слабых, — рассмеялся Урал. — Ты слаб, Алсир Риверс?
Был ли он слаб?
Выясним.
Связываться с Экстазом опасно, но если уж он обречён, стоит хотя бы что-то получить.
— Вот первое и единственное предложение, — сказал Алсир. — Позволю следовать за мной, разносить нелепые истории и питаться сплетением. Но только пока служу в армии Морвина. Взамен достанешь нужную арию.
Урал рассмеялся. — Ни за что! Ты уже Мастер. Пусть низшей ступени, но сомневаюсь, что больше чем через месяц-два выполнишь условие Фалдрена и навсегда уйдёшь из 4-й регулярной части.
— Не нужна мерзость по пятам, — прямо сказал Алсир. — Найди другого для пиршества.
— Выбора нет. Ты не можешь меня убить — не навсегда, — да и отношения не обязаны быть враждебными. Я разношу славу, сплетение растёт, питаюсь лучше. Выигрываем оба.
— Я пытаюсь не привлекать внимания. Ты мешаешь.
— Безвестность многого лишает. С репутацией приходят хорошие вещи: связи, золото, двери, которые иначе закрыты. Знаю, любишь одиночество, но даже ты должен был понять: образ волка-одиночки больше вредит целям, чем приближает.
— Ты предполагаешь, что знаешь мои цели. Не знаешь ничего.
Существо снова сменило облик.
— Знаю, любишь силу. — Роланд пожал плечами. — Могу предложить. Начнём с недоступных тайн вроде арии. Ещё усиление титулов Системы каждый раз, когда укрепляю репутацию. Насколько действенны будут титулы без тех, кто разносит истории? Бесполезны! Кроме того, каждый раз с усилением сплетения растёт шанс получить новые титулы.
Сила сплетения определяет частоту получения титулов?
Этого он не знал. Никто толком не понимал, как Система управляла титулами. Существо могло лгать, но слова казались Алсиру разумными.
Сплетение — иначе называемое Судьбой, Весомостью или метафизической значимостью, в зависимости от склонности к учёности, — было областью соперничества двух Святых: Четвёртой, Тьмы, и Восьмой, Экстаза.
Его нельзя было легко измерить, а исследования этого понятийного явления часто либо противоречили друг другу, либо не имели осязаемых доказательств. Но Алсир знал о тесной связи с репутацией. Если Система могла подсчитать «вес», то, возможно, вознаграждала рост Титулами — подобно тому, как опыт вознаграждался навыками и уровнями.
— Теперь соблазнился? — заметил Роланд. — Давай разумнее. Если цель — сила, моё присутствие лишь поможет.
— Видимо, считаешь идиотом, раз думаешь, что соглашусь терпеть паразита Экстаза, прилипшего пиявкой и пожирающего буквальные нити судьбы. Нет. Только моё предложение, ничего другого.
Существо вновь сменило облик.
— Выбора нет, — насмешливо сказал Урал. — Не можешь навредить, Мясник! По-настоящему не можешь. Никогда не избавишься, как бы ни усилился. Чем сильнее, тем лучше я питаюсь.
На краткий миг глаза Урала стали угольно-чёрными, а ухмылка растянулась до ушей, обнажив бритвенные зубы и бледный, как луна, язык. Ужасающее зрелище; но стоило Алсиру моргнуть, всё исчезло.
Мерзость.
Если чудовище надеялось этой уловкой встревожить его, ожидало горькое разочарование.
— Физически не могу, но знаю того, кто может, — сказал Алсир. — Твою Святую.
Урал напрягся. — Блефуешь.
— Если не поклянёшься принять сделку, произнесу её Истинное Имя, здесь и сейчас. Что будет, когда Смеющаяся Святая посмотрит на нас? Сознание выдержит её взгляд? Или распадётся, как съеденные сплетения?
В глазах Урала теперь появилась неуверенность. — Не можешь знать настоящее имя Святой. А даже если каким-то образом знаешь, не осмелишься вслух. Никто не бывает настолько глуп.
Алсир выдохнул, собираясь с силами.
— Призываю тебя, Бледная Усмешница. Ты, скитавшаяся по Сотне Миров в своих грёзах; ты, пожравшая девять лун народа фей и обратившая их сумеречный мир в свой.
Мир вокруг начал темнеть. Необъяснимо исчезли горизонт, солнце и город.
Остался лишь снег под ними и круг лунного света сверху…
И вдали — безумный смех во тьме, медленно приближавшийся.
Теперь Урал паниковал. — Остановись. Остановись! Знаешь, что она сделает с нами?! Не просто так Святая безумия и историй! Будешь умолять об Адах, прежде чем она тебя туда отдаст!
Алсир не слушал. — Безумие и веселье танцуют под твоим лунным светом, сплетения судьбы — твоё пиршество…
— Ты безумен! Готов рисковать вечными страданиями, лишь бы избавиться от меня?!
Урал попытался двигаться, но уже не мог. Певучий смех парализовал. Какое бы искусство или навык он ни хотел применить, чтобы убить Алсира или себя, ничего не сработало бы, пока смех продолжался.
Он был в ловушке, и ужас рос, пока Алсир заканчивал призыв.
— Прошу, удостой нас присутствия. Озари манией своего космического лика, Святая Экстаза, А…
Существо наконец сломалось.
— СТОЙ! ПРИНИМАЮ! СДЕЛКА, СДЕЛКА!
Алсир замолчал. Нависающее присутствие ещё задержалось над ними, как и раскатистый смех с невозможным запахом лунного света.
Затем он почувствовал приближение сзади. Напрягся: рука коснулась шеи сзади, ладонь прижалась к позвоночнику, а тонкие пальцы обвели шею и легко постучали по горлу — точнее, по гортани.
Предупреждение.
Краткий поцелуй коснулся макушки, послав мучительные иглы от верхушки сознания вниз по позвоночнику. Затем нечестивое присутствие начало исчезать.
Прошло несколько секунд, каждая казалась вечностью, прежде чем лунный свет рассеялся. Прозвучал последний смешок, и потусторонняя тьма отступила.
Появилось уведомление чисто серебряного цвета.
[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]
[Святая Экстаза очарована вашим безоглядным погружением в безумие.]
[Новое искусство: Последний смех 1 (Редкий)]
— Спасибо, наверное, — сквозь зубы сказал Алсир. Сплюнул сгусток тёмно-красной крови с блёстками лунного серебра. Голова раскалывалась от жестокой боли, из глаз и ушей сочилась кровь, но он был жив и в своём уме.
Достойное достижение, ведь он только что выдержал внимание одной из худших Святых.
— Дашь слова арии для навыка, — сказал Алсир, заставляя себя говорить сквозь боль. — Когда служба в регулярных войсках закончится, оставишь меня в покое и больше никогда не станешь пировать моими сплетениями. Понимаешь?
Существо молча кивнуло. Алсир проморгался, прогоняя кровь из глаза.
Прежде головная боль отвлекала, но теперь, когда он ясно посмотрел на существо, оно выглядело иначе.
Вместо лица была маска. Носила её юная девушка, едва вступившая во взрослость. Из-за худобы и маленького роста возраст определить было трудно. В рубище из мешковины, больше похожая на уличную нищенку, она смотрела на него снизу вверх.
Маска была гладкой и лунно-бледной, лишь в двух отверстиях виднелись широко раскрытые странные розовые глаза. Спутанные вьющиеся волосы розовато-золотистого оттенка доходили до шеи.
Алсир осторожно отступил, убирая меч с шеи. Существо — девушка? — нерешительно село.
Грязный палец коснулся маски. Казалось, она лишилась слов; тело было напряжено и испуганно.
Уязвимость кольнула совесть, но Алсир не поддался. Это вполне могло быть новой уловкой для сочувствия.
— Не говори об этом Леноре или кому-нибудь ещё, — сказал он, поворачиваясь уйти. — Помни сделку.
— …Ты раньше имел дело с кем-то вроде меня?
Алсир не видел причины отвечать, но остановился.
— Не помню, когда последний раз была в настоящем теле, — испуганно прошептала девушка. — Сотни лет? Тысяча? Я забрала столько сознаний, обликов и историй, что не могу найти свою в море безумия. Путь даже не позволял вспомнить имя…
Алсир поморщился. Увидев умоляющие глаза — единственную видимую часть лица под маской, — решил ответить.
— Присутствие Святой потрясением вернуло тело к первоначальному облику. Но ненадолго: Путь не позволит сохранить. Скоро снова вернёшься к безумию.
— Не хочу! Я… никогда не хотела стать этим…
Ответ раздражал. — Тогда зачем выбрала Восьмую? Просто была идиоткой? Не понимала опасностей Экстаза?
— Это был единственный Путь, который дала Система, — всхлипнула она убитым голосом. — И я… так устала жить на улице. Никого не было. Просто… не хотела больше быть одной и голодной…
А теперь, связанная с Восьмой, будешь одинока и голодна навеки.
Ирония не ускользнула от него.
— Безумие возвращается. — Голос был полон страха. — Опять забуду имя.
Алсир замялся. Вмешиваться не хотелось.
Святая Экстаза явно не обрадуется помощи одному из своих питомцев.
И всё же слова сорвались с губ прежде, чем он успел остановить их.
— Назови своё имя.
Девушка в маске посмотрела на него. — Это так не работает. Как только забуду я, забудет и мир. Маска позаботится, чтобы все забыли…
— Я не забуду. Просто скажи, прежде чем ускользнёт из памяти.
Девушка на миг словно вступила в борьбу. Облик начал мерцать.
Когда Алсир уже решил, что поздно, она заставила себя заговорить.
— Дина.
Облик изменился, снова явив Урала, хватавшего воздух.
— Сохраню имя у себя, — сказал Алсир. — Когда сделка завершится, верну тебе.
— Не тебе помнить это имя, — задыхаясь, сказал Урал. — Любую запись, любую память о нём Святая стирает. Это наше проклятье.
— Моя память принадлежит только мне. Значит, сохранять или отбрасывать твоё имя решаю я.
Урал слегка безумно рассмеялся. — Твоя власть не превосходит власть божества, дурак.
Алсир не ответил. Вместо этого спросил ещё кое-что.
— Последнее: ты украл кинжал?
— Что? Нет, конечно. Зачем мне твой кинжал?
Алсир уставился на него. Урал неуютно заёрзал под взглядом.
Казалось, говорил правду.
Алсир вздохнул. — Жаль. Было бы проще, будь вором ты.
Отчасти поэтому он и устроил столкновение, хотя знал о безрассудстве.
Похоже, придётся обойтись тем, что есть.
Чтобы пронзить сердце проклятого морозного вирма, теперь потребуется немало изобретательности…
Он не знал, правильный ли сделал выбор.
Связь с любым из трёх Путей Бичей редко стоила риска. Мука могла разрушить тело, Господство — душу, но Экстаз? Экстаз атаковал сознание. Насколько Алсир понимал, петли не восстановят повреждённое психическое состояние: они позволяли сохранять память между итерациями, сбрасывая тело.
Он поставил на огромный риск. Смеющаяся Святая могла столь же легко оставить его сломленным, как и благословить искусствами.
Даже сказать, что оно того стоило, Алсир не мог: главной причиной столкновения с Уралом было подозрение, что паразит украл кинжал, который очень помог бы убить морозного вирма.
Прощальный подарок наставницы снова оставался неуловим.
Не совсем впустую. Хотя бы заставил вредителя согласиться найти арию и оставить меня в покое после завершения дел с 4-й регулярной частью.
Но до битвы у крепости арии он не получит. Урал утверждал, что поиски займут как минимум несколько дней.
Значит, Алсир только что рискнул всем и не получил ничего, что помогло бы в нынешнем колодце.
И действительно ничего: искусство Смеющейся Святой оказалось бесполезным.
[Описание способности]
Последний смех: Смертельный трюк для вечеринок, дар Смеющейся Святой, по иронии более опасный для пользователя, чем для врага. При активации искусство заставляет тело пользователя с силой взорваться. Урон ближайшим врагам зависит от уровня и от того, насколько близок пользователь к смерти перед активацией.
Описание озадачило Алсира.
Какой вообще смысл? Это искусство — шутка.
Через секунду он понял, что, вероятно, в этом и смысл.
Поддавшись прихоти, попробовал проверить его в той же петле. Окружённый врагами, активировал искусство, и затем…
Ничего.
Мимолётная вспышка света, внезапная чернота. Следующее, что он помнил, — пробуждение в постели с Ленорой в Лафмере.
Однако заметил три вещи.
Во-первых, способность получила уровень.
[Последний смех повысился до 2]
Любопытно, что уведомление пришло после конца петли. Увидел он его лишь утром следующей.
Во-вторых, число отголосков крови увеличилось. Значит, хотя при применении искусства он погибал немедленно, враги, убитые последней атакой, всё же передавали свои отголоски в следующую петлю.
Следовательно, любые опыт, убийства и подвиги от «Последнего смеха» тоже переносились бы дальше, а не только опыт самого искусства.
Наверное, можно как-то этим воспользоваться…
Третье и, пожалуй, самое любопытное: если убить себя этим искусством, при пробуждении в следующей петле боли не было совершенно.
Даже если до активации «Последнего смеха» он получил раны, просыпался без намёка на фантомную боль. Совершенно странно, хотя и приятно.
Ну, хотя бы теперь после смерти будет уютнее.
В бою искусство было бесполезно: смерть Алсира не позволяла дню продвинуться. Можно было развивать искусство и, возможно, принудительно возвращаться в ужасных обстоятельствах или получать чуть больше опыта и отголосков в конце петли, но в остальном «Последний смех» не помогал вылезти из колодца.
Прошли новые петли. Столкновение с Уралом приходилось повторять каждый раз, чтобы паразит помнил договор, если день наконец продвинется. Алсир отточил подход, чтобы не ранить и не угрожать существу столь жестоко, хотя сам не знал зачем.
В каждой петле он заключал ту же сделку об арии и обещал помнить первоначальное имя паразита.
Алсир не знал, что чувствовать к Уралу или прячущейся в нём мерзости. С одной стороны, она, вероятно, убила и продолжит убивать множество людей, невинных и не только.
С другой — уже дважды помогла выйти из петель: с воеводой Бьорном и с убийцей, когда он был искалечен. Он помнил и настоящий облик: девочка-нищенка, уже не способная вспомнить имя.
Алсиру не на что было претендовать в смысле нравственного превосходства. Он устроил смерть Измаил и привёл множество людей к гибели в битве на Красной Изморози ради собственных эгоистичных целей.
Можно было утверждать, что те люди всё равно были мертвы, а он лишь лучше использовал их смерти. Но природа петель означала: где-то был лучший путь, «совершенный», где спасены все. Пусть понадобились бы тысячи петель, он существовал.
Алсир не выбрал его не потому, что считал невозможным, а просто потому, что не счёл усилия достойными результата.
Был ли он обязан спасать их? Возможно, ведь только он мог. Чувствовал ли вину за отказ, как бы ни было это неразумно?
Возможно. Некоторое раскаяние за Измаил было, но в конечном счёте он не думал, что спас бы её без более необычного и рискованного подхода к петлям, который мог отнять много времени или раскрыть другим их природу. Так же он привёл многих солдат к смерти в битве на Красной Изморози, но спас ещё больше тех, кто иначе тоже погиб бы.
Способность спасти других или служить лишь себе… Само то, что решение принадлежало ему, делало его значимым в глазах судьбы.
Может, поэтому привлёк паразита Экстаза. Мои поступки весомее чужих, и сплетения тоже тяжелее.
Продавшие душу ради Пути Экстаза всегда тянулись к людям великой судьбы — источникам перемен, будущим легендарным героям и злодеям.
Сплетения этих фигур были слишком тяжелы, чтобы пожрать целиком. Поэтому паразиты захватывали тела ближайших зрителей и наблюдали издали, как избранный «главный герой» создавал наследие.
Они питались неисчерпаемым сплетением поборников, иногда даже помогая: разносили рассказы и укрепляли нити значимости, часто под видом бардов или рассказчиков Пути Откровения — как «Роланд».
В этом смысле для немногих космически значимых личностей отношения с учениками Экстаза были скорее взаимовыгодными, чем паразитическими. Искажённые мерзости усиливали их, разнося истории и баллады; росла слава, а с ней мощь Титулов.
Соблазнительно. Несколько петель Алсир обдумывал возможность оставить паразита не только ради усиления нынешних титулов, но и получения новых.
У «барда» Экстаза были бы и другие преимущества. Навыки особым образом приспособлены для чужой славы. В Сотне Миров едва ли нашёлся бы лучший распространитель его подвигов или более умелый руководитель шпионов и собиратель тайн.
Взамен пришлось бы рисковать всего лишь самим существованием.
Действительно сделки с дьяволом…
То, о чём паразит неизменно и очень удобно молчал в каждой петле, — «долги», которые накопит Алсир. Большинство заключавших сделку с «бардом» Экстаза обычно узнавало настоящую угрозу слишком поздно.
Наставница несколько раз говорила об этом. Редко её предупреждения были столь прямы.
«Слишком часто отдавай имя на чужой язык — и однажды можешь проснуться, обнаружив, что оно уже не твоё. Не связывайся с созданиями Экстаза легкомысленно, Алсир. Бледная Усмешница научилась лучшим уловкам у фей, прежде чем пожрала их луны и обрекла весь народ на вечное безумие».
— Ненавижу божеств-плутов, — вздохнул он.
Однажды девушка по имени Дина может украсть достаточно его сплетения, чтобы продать Святой Экстаза в обмен на свободу.
Но Алсир позаботится, чтобы этот день был далеко, очень далеко.
В двести восемьдесят четвёртой петле, по колено в трупах, пропитанный кровью и внутренностями, Алсир получил долгожданное уведомление кровавого цвета.
[Таинство: Ложная жизнь украшает вас]
Условие пробуждения: Всего накопить Отголосков крови (10000/10000)
Стадия Таинства: Пробуждённая → Устремлённая
Алсир не знал, сколько людей и существ убил ради такого числа отголосков. Мысль, что счёт убийств легко исчислялся тысячами, не вызывала ни гордости, ни вины.
В каком-то смысле ничто не имело значения. Отнятые жизни были бессмысленны, ведь день возвращался. Мысль утешала, хотя Алсир не погружался в неё слишком глубоко.
Зато он чувствовал довольство Святого Муки. В некоторые дни посреди боя ощущал смрад старой крови, смешивавшийся со свежей резнёй. Красный марш добавлял свои шаги к его, следуя всюду: где ступал Мясник, неизменно лилась кровь.
Алсир ненавидел это общество — хотя, по справедливости, ненавидел все три Бича Сотни Миров, как любой разумный человек.
В следующей петле он снова посетил оракула и изучил последнюю стадию Таинства.
[Таинство: Ложная жизнь украшает вас]
Эффект (Спящая): Позволяет накапливать Отголоски крови при кровопролитии. Когда собрано хотя бы 20 Отголосков крови, проявляется Кровавый покров, независимо от согласия пользователя. Действующий покров значительно усиливает предрасположенность к Крови, умеренно усиливает подавление любого стихийного урона и немного повышает сопротивляемость всем недугам. Усиливает любое исцеление; для исцеления от способностей, связанных с Красным маршем, эффект удваивается. Покров отключается, когда израсходованы все Отголоски крови. Все эффекты усиливаются с текущей стадией.
Эффект (Пробуждённая) — Теперь Отголоски крови можно сохранять; накопление 20 Отголосков крови больше не активирует Кровавый покров автоматически. Вместо этого покров активируется по команде пользователя, а сохранённые Отголоски крови исчезают намного медленнее. При действующем Кровавом покрове пользователь может расходовать Отголоски крови, чтобы мгновенно исцелять того, кто носит покров.
Эффект (Устремлённая) — Вдобавок к прежним эффектам действующий покров теперь усиливает силу, скорость и стойкость носителя. Раз в день, если при использовании покрова число Отголосков крови достигнет нуля, он останется действовать ещё минуту, прежде чем отключится. Также покров теперь можно временно передать другому пользователю. Начиная с ранга Великого мастера низшей ступени, он будет развивать частичную разумность и собственный набор искусств, совершенствующихся с рангом пользователя. На достаточно высоком ранге его можно отделить от пользователя как самостоятельного союзника, способного выполнять ограниченные указания.
Условие пробуждения: Завершено
Описание было довольно длинным. Алсир внимательно прочитал.
Больше физических бонусов — хорошо. Передача союзнику позволит усилить его характеристики вместо моих при необходимости, даже срочно исцелить.
Лишняя минута действия при исчерпании отголосков пригодится, но развитие разумности было… тревожным? Алсир не знал, как к этому относиться. Общая тема стадии немного напоминала Устремлённую стадию Благословенной крови: награды хорошо росли с более высокими рангами.
Но если Благословенная кровь напрямую давала новые сильные навыки с каждым рангом, Ложная жизнь словно развивала сам покров в его более мощную версию.
Пойму настоящую пользу лишь на ранге Великого мастера, но пока…
Пока немедленные блага были разочаровывающе посредственными, особенно учитывая огромные затраченные усилия: всего лишь усиление и так впечатляющей физической мощи и небольшое расширение полезности покрова.
Ничего способного изменить всё и помочь победить морозного вирма, как он надеялся. Второй бонус тоже был не особенно полезен: союзников, с которыми он вообще стал бы делиться покровом, мало, а тех, кто не отреагирует дурно на пропитанную кровью волшебную мантию, ещё меньше.
Хотя бы запас отголосков теперь хорош.
[Отголоски крови: 8969]
Во время петель он старался тратить отголоски как можно экономнее, накапливая для предстоящей авантюры с вирмом.
Должно хватить на план. Но если провалюсь, собирать столько снова будет ужасно мучительно.
С этой мыслью Алсир позаботился о максимально полной подготовке.
Петля за петлёй чудовища падали под клинком, опыт лился потоком. Но даже этот колодец, богатый испытаниями и врагами, с трудом поддерживал его дальнейший рост.
Неустанно он продолжал. Остановился лишь тогда, когда убедился, что исчерпал все способы, которые смог придумать.
Утром трёхсот пятидесятой петли, почти через полный год после начала колодца, Алсир проверил окно статуса.
[Окно статуса]
Алсир Риверс — Возраст 18
Титулы:
Безбожник
Мастер низшей ступени
Одержимый мечом
Мясник Красной Изморози
Боевые навыки:
Рукопашный бой 53 (Обычный)
Владение кинжалом 48 (Обычное)
Владение щитом 51 (Обычное)
Доспешная подготовка 56 (Обычная)
Владение метательным оружием 49 (Обычное)
Скрытная атака 42 (Обычная)
Боевое чутьё 55 (Необычное)
Отражение снарядов 43 (Необычное)
Подручное оружие 26 (Необычное)
Борьба 31 (Необычная)
Контратака после уклонения 39 (Необычная)
Атака в падении 35 (Необычная)
Мастерство парных клинков 49 (Редкое)
Пиротехника 40 (Редкая)
Длань судьбы 31 (Редкая)
Апофеоз битвы 28 (Редкий)
Буревой танец меча 68 (Эпический)
Бытовые навыки:
Физическая подготовка 61 (Обычная)
Переносимость боли 58 (Обычная)
Подвижность 60 (Обычная)
Природная сопротивляемость 52 (Обычная)
Лидерство 38 (Обычное)
Полевая помощь 29 (Обычная)
Убеждение 40 (Обычное)
Торг 41 (Обычный)
Скрытность 44 (Обычная)
Верховая езда 23 (Обычная)
Ремесло 41 (Обычное)
Присутствие 47 (Необычное)
Закалённая плоть 49 (Необычная)
Сопротивление кровотечению 38 (Необычное)
Восстановительный сон 19 (Необычный)
Контроль падения 39 (Необычный)
Акробатика 41 (Необычная)
Закалённые кости 40 (Необычные)
Вызов смерти 54 (Редкий)
Сопротивление рубящему урону 48 (Редкое)
Сопротивление дробящему урону 49 (Редкое)
Сопротивление колющему урону 42 (Редкое)
Распознавание иллюзий 15 (Редкое)
Сопротивление кислоте 28 (Редкое)
Дикое сердце 21 (Редкое)
Сопротивление холоду 50 (Редкое)
Совершенное телосложение 35 (Редкое)
Сопротивление огню 39 (Редкое)
Искусства:
Рассечение 59 (Обычное)
Фехтование Красного марша 62 (Необычное)
Идеальное парирование 45 (Необычное)
Мощный удар 50 (Необычный)
Погребальная песнь обречённого 47 (Редкая)
Завершение Великой охоты 44 (Редкое)
Последний смех 14 (Редкий)
Таинства:
Благословенная кровь Насилия
Ложная жизнь украшает вас
[Конец окна]
Список стал до нелепости длинным. Глядя на него, Алсир чувствовал довольно ребяческую гордость.
Он больше не был прежним бессильным крестьянином. Теперь Алсир был стихийной силой, с которой приходилось всерьёз считаться самому королевству.
Этот колодец дал достаточно. Пора выкарабкиваться.
Прошло ещё десять петель. Постепенно он совершенствовал план, который пытался осуществить почти сотню возвратов.
В трёхсот шестьдесят первой петле Алсир решил наконец убить морозного вирма.
С обилием взрывов и ещё одним безумным планом.
— Простите, ты хочешь что?
Интендант кричал на него. Плохой знак.
В большинстве петель коренастый мужчина обычно был рад его видеть. На базе всегда было напряжённо: враги ломились в ворота и всё прочее. Присутствие Алсира обычно успокаивало.
Теперь — наоборот.
В трёхсот пятьдесят первой петле Алсир начал так же, как прежде: убил циклопа атакой в падении сверху, собрал немногих оставшихся защитников и направился прямо во внутренние туннели, ведущие к главным мастерским у ледяной подземной реки.
Но вместо немедленного рывка к пещере он нашёл интенданта, отвёл в сторону и быстро объяснил план. Облегчение на лице мужчины стремительно сменилось ужасом.
По справедливости, идея Алсира не была особенно разумной.
— Нельзя взорвать всю литейную! — продолжал кричать интендант. — Знаешь, сколько стоят эти машины?!
— Они всё равно потеряны. Стоит использовать топливо и подготовить взрыв, чтобы уничтожить приближающегося вирма.
— Если твой вирм действительно приближается! Хочешь сказать, проклятый Богами Бледный Бессмертный идёт сюда?! Этот замкнутый полудракон наверняка не станет беспокоиться!
— Не знаю, как шаманы воздействовали на чудовище, но сейчас оно поднимается по реке и через несколько минут ворвётся в пещеру. Когда начнёт создавать ледяную территорию, основания горы ослабнут и вся база рухнет на нас. Нужно убить его, иначе все мертвы.
Казалось, мужчина сейчас лопнет от напряжения. — Послушай, ты просишь огромного доверия. Если сделаем это, 4-я регулярная часть не сможет продолжать кампанию! Должен быть способ лучше!
Алсир обдумал и немного уступил. — А если подготовить взрыв лишь большей части дрейкового масла и топлива возле выхода реки? Некоторые участки мастерских будут невосстановимы, но большая часть останется цела и пригодна после ремонта.
— Я… Ну, немного лучше, но всё равно просишь пожертвовать оборудованием на сотни золотых только с твоих слов! Ты лишь курсант; даже капитан не может просто взять и приказать такое!
Время на спор истекало. Для ловушки требовалась помощь интенданта, убедить его нужно было сейчас.
— Клянусь беспристрастностью Пятой Святой, что это необходимо. Либо теряем часть мастерских, либо всё. Пусть она бросит мою душу Неименуемому, если слова окажутся ложными.
Это было лишь отчаянной попыткой воззвать к Пути интенданта. Алсир не особенно рассчитывал на успех.
Но вдруг раздался колокол — далёкий звон, погребальный и могучий.
Погребальный звон Смерти.
Алсир моргнул. Интендант расширил глаза. Оба явно слышали, но никто вокруг не реагировал на странный, неуместный звук.
Сюнь?
Прежде чем Алсир успел задуматься, почему Святая Смерти ответила на клятву, интендант немедленно выпрямился.
— Простите, что усомнился в срочности просьбы, — совершенно серьёзно сказал он. Во взгляде не было колебаний, лишь тревожный пыл. — Что мне нужно сделать?
Ну, уж это-то точно не выйдет мне боком…
Всё же согласие интенданта было получено. С возникшими проблемами он разберётся позже.
— Вот что нужно…
У них едва набралось десять минут. Затем пол пещеры начал дрожать, температура стремительно падала.
Расползался иней: сначала от реки, потом по стенам, затем и сам воздух затуманился.
— Хватит! — крикнул Алсир интенданту. — Уходи! Я справлюсь!
— Понял! Удачи, Носитель колокола!
Носитель колокола?
На праздные мысли больше не было времени. Река взорвалась дождём ледяной воды и сосулек.
Морозный вирм прибыл во всём исполинском великолепии.
Драконий змей сразу заметил Алсира. Зарычал и взревел; звук прокатился по пещере, заставляя куски льда и камня падать со свода. По мере подъёма силы температура снова рухнула.
Дыхание Алсира туманилось, на ресницах образовались кристаллы льда. Он оставался спокоен.
Подойди ближе.
Он намеренно пятился к плавильным стойкам, уверенно ступая по скользкому от инея камню. Остальное змеиное тело вирма выскальзывало из разрушенного русла бесконечной лентой бледной чешуи. Каждое кольцо, ударяясь о землю, посылало наружу ледяные стрелы; там, где лёд касался бочек дрейкового масла и другого летучего топлива вдоль стен мастерских, металл стонал и сжимался.
Вирм остановился, когда из повреждённых бочек потянуло едким горючим маслом. Зашипел, явно заподозрив опасность.
Он был умён — Алсир это знал.
Но также знал, что создание своенравно и самоуверенно. Столь же гордо, сколь сильно, как и положено драконьему роду.
Голос Алсира прозвучал ясно и насмешливо.
— Уже испугался? Предки устыдились бы, что их род породил такого трусливого червя. Подойди и сразись, если смеешь, высокомерный…
Быстро, как молния, вирм бросился вперёд.
Ничто столь огромное не должно двигаться так быстро. Размером и длиной в несколько зданий, он всё же разгонялся в броске как змея.
Алсир бесчисленные разы погибал от этого первого движения, застигнутый невозможной скоростью. Тело попадало в клыки, драконий холод замораживал туловище насквозь, а хрустнувшие челюсти разбивали его на куски.
Но не теперь. Он стал быстрее — как минимум вдвое быстрее начала колодца.
«Акробатика» спасла там, где одной «Подвижности» не хватило бы. Алсир бросился вбок и перекатился под край перевёрнутой плавильной тележки. Промёрзшие челюсти врезались в камень на прежнем месте. Осколки покрытой инеем породы яростно разлетелись, прочертив неглубокие борозды на полу и стенах.
Он вскочил и побежал вдоль тонкого канала — узкой канавки для промышленных стоков, едва вмещавшей сапог, которая пересекала пол мастерских до реки. Под тонким покрытием сланца она была от края до края наполнена дрейковым маслом, жидким топливом и всеми прочими летучими горючими остатками, которые он с интендантом успел собрать.
Вирм погнался, огромным телом разрывая машины. Чешуя вырывала каменные куски из замёрзшей земли, дыхание превращало воздух в иглы. Создание взревело и послало с визгом мимо плеча Алсира струю ледяного тумана. Край потока задел щит на спине, заморозив его насквозь и утяжелив.
[Владение щитом повысилось до 52]
Щит спас жизнь. Алсир отбросил его и продолжил бежать.
Он достиг стены: справа река с водяными колёсами, слева остальное помещение, вокруг десятки бочек литейной смолы. Наконец заняв нужную позицию, Алсир развернулся к вирму и достал из подсумка тщательно изготовленную железную сферу.
Не подведи сейчас.
Он большим пальцем щёлкнул механизмом гранаты. Кремень высек искру, загорелся трут, зашипело.
Чудовище поднялось, заполняя всю высоту пещеры. По изгибу шипастого позвоночника трещал лёд, когда оно откинулось для смертельного броска.
— Один, — сказал Алсир.
Бросил гранату.
Он не ждал приземления огненной бомбы. Знал, что не промахнётся мимо канала с маслом.
Внезапная вспышка и жар заставили создание вздрогнуть: врождённое отвращение к огню пересилило знание, что обычное пламя не может навредить.
Эта секунда колебания — страха — будет стоить ему жизни.
Огонь помчался по каналу в обе стороны сразу: шипящая оранжевая жила разделила пол пещеры надвое.
Первой топливной бочки он достиг меньше чем за секунду.
Алсир активировал кровавый покров, доводя стихийную сопротивляемость до предела. Освежёванная мантия Красного марша материализовалась по команде. Зная, что сейчас будет, он нырнул в укрытие и приготовился.
Первый взрыв запустил цепь. Бочка за бочкой дрейкового масла и сырого алхимического горючего взрывались, питая друг друга, пока температура замкнутой пещеры не стала подобна сердцу бушующей печи.
Морозный вирм завизжал: адское пламя поглотило его со всех сторон, мгновенно превращая лёд на чешуе в перегретый пар.
Алсира тоже захлестнуло, но стихийная защита покрова уберегла от худшего, а то немногое, что прошло сквозь неё, остановило высокое «Сопротивление огню».
Он отсчитал десять секунд. Взрывы закончились. Огромная тварь рухнула с такой силой, что Алсир ощутил удар зубами; через миг обрушились ближайшие водяные колёса — опорные балки прогорели.
[Сопротивление огню повысилось до 40]
Алсир встал; кровавый покров лениво колыхался за спиной. Жар катился по нему, волны огня разливались всюду.
Морозный вирм лежал целый и здоровый, а рядом валялась оболочка змеиной кожи. Он тяжело дышал. Алсир не сказал бы, что паниковал, но выглядел по меньшей мере потрясённым.
Алсир улыбнулся, снял со спины обёрнутый кожей цилиндр и освободил от чехла. Металлический корпус был покрыт рунами и вонял сильными химикатами. Он повернул рукоятку, взводя устройство.
— Два.
Он рванулся, пока вирм ещё был оглушён. К чести создания, оно опознало в Алсире главную угрозу и взревело, открывая пасть для ледяного залпа.
Как только пасть раскрылась, Алсир призвал метательный навык и со всей силы швырнул цилиндр.
Тот был достаточно мал, чтобы мгновенно пройти мимо клыков и без труда попасть в глубину горла. Вирм на миг подавился, проглотив странное устройство. Уставившись на Алсира, снова открыл пасть для рёва.
Прежде чем из горла вышел звук, шея взорвалась дождём зелёного пламени и горящей плоти.
[Пиротехника повысилась до 41]
[Ремесло повысилось до 42]
[Владение метательным оружием повысилось до 50]
Это была, несомненно, самая сильная и компактная бомба, какую он сделал: итог сотен петель изготовления и совершенствования взрывчатки с Огненным дождём. Вирм не успел даже закричать, пока зелёное алхимическое пламя стремительно пожирало его изнутри.
Алсир не останавливался. Бежал к нему, сильверитовый меч в правой руке, более короткий гладиус в левой.
Новая яркая вспышка. Рядом лежала вторая сброшенная кожа; чудовище полностью возродилось, зияющая шейная рана исчезла, внутренний огонь волшебно погас. Вирм попытался поднять голову…
…и увидел Алсира уже рядом, с поднятым в левой руке гладиусом, направленным прямо в глаз.
Клинок вошёл; Алсир повернул его. Он крепко держался, пока свежевозрождённый вирм кричал. Тело билось от боли, голова инстинктивно откинулась вверх, пасть почти коснулась свода.
На короткий миг верхняя треть тела стала почти вертикальной. Алсир висел сбоку раскрытой пасти, крепко держась за гладиус.
Многочисленным ужаснувшимся зрителям казалось, что он загнал себя в ловушку без выхода. Но это было не так.
Он задумал это с самого начала и находился именно там, где требовалось.
Сейчас. Нужно сейчас.
Всё — ловушка, огонь, бомбы — было сделано ради этого мгновения.
Успокоив нервы, он быстро подтянулся, прежде чем кричавший вирм закрыл пасть. В безумном движении ухватился за один из клыков и расположился так, чтобы ноги свисали над раскрытой глоткой.
Пахло гнилостной кровью и кислотой. Едкое дыхание в равной мере морозило и разъедало. Даже под защитой покрова и стихийной сопротивляемости он чувствовал, как кожу жгут холод и яд; подошвы сапог уже плавились в промёрзший шлак.
Насколько хуже будет внутри?
Внизу виднелась лишь склизкая темнота, обещавшая мучительную и недостойную смерть.
Но только если не успеет пронзить сердце.
На колебания времени не было. Безумие, но лучшего плана он не придумал.
Если нельзя убить чудовище снаружи…
Придётся убить изнутри.
Он отпустил клык, провалившись мимо зубов прямо в горло, где его не могли укусить.
Чудовище поперхнулось. Тело Алсира немедленно загорелось болью от пищеварительной слизи, холода и яда. Всё это время могучие драконьи мышцы сжимались, пытаясь его раздавить.
Он не позволит ничему этому остановить его.
С сияющим сильверитовым клинком Алсир начал рвать и прорубать путь к сердцу морозного вирма.
Он бывал во многих неприятных положениях. Это было далеко не худшим, очень далеко, но возвращало некоторые мерзкие воспоминания, которые хотелось забыть.
Жгучая боль на коже, кромешная тьма, смертельный холод в костях…
Он снова был в туннелях Ада — рабом-Безбожником, лишённым надежды и запертым в земле, далёкой от всего разумного или святого.
Но ничего. Прежде он уже прокопал путь наружу.
Сделает снова.
Теперь киркой был меч: рассекал стены плоти, а не разбивал камень. Куски ледяного мяса и галлоны кислотной крови обливали его на пути.
Он двигался глубже по наполненной кровью глотке, полз и прорезал путь, хотя всё вокруг переворачивалось, вращалось и катилось. Вирм паниковал, пытался вытолкнуть его. Драконьи телесные жидкости плескались повсюду, пропитывая, проникая под доспех и заливая рот.
За отвратительным смрадом и разъедающими ожогами языка ощущался знакомый вкус.
Божественность.
Он буквально купался и умирал в божественной крови.
[Сопротивление кислоте повысилось до 29]
Кровавый покров защищал как мог, но сила Великого мастера была сурова. Алсир миновал клыки и ледяные железы, изрыгавшие сосредоточенную морозную магию, однако приближался к источнику намного большей мощи.
Драконьему сердцу морозного вирма.
Ещё немного.
Сработал «Вызов смерти». Он был ближе к гибели, чем осознавал. Движения замедлялись. Кожа и мышцы плавились, замёрзшая кровь заменяла плоть, сползавшую с костей. Он не заметил раньше потому, что холод полностью притупил чувства.
Он слышал мощные лихорадочные удары сердца, но оно было ещё далеко. Раны уже были слишком тяжёлыми, тянули к смерти.
Однако оставался последний козырь.
Сейчас.
Обратившись к запасу отголосков крови, Алсир активировал исцеление кровавого покрова.
По телу хлынула нечестивая энергия, осквернённая жизненная сила, в равной мере мерзкая и бодрящая. Поток был столь силён, что раны исцелились мгновенно: замёрзшую плоть вытеснили новые мышцы.
Тело парило; ускоренное исцеление боролось с пронизывающим до костей холодом. Запас отголосков, накопленный почти за триста петель, начал стремительно таять: каждая секунда пожирала тысячи лишь ради поддержания жизни.
Продолжай! Вперёд!
Сильверитовый клинок рубил, прокладывая путь. Температура упала ещё ниже — до мгновенной смерти для любого ниже Мастера. Укус кислоты был чудовищно силён, мгновенно плавил плоть даже сквозь всю стихийную защиту.
Осталась последняя тысяча отголосков.
Ещё чуть-чуть!
Теперь он слышал: лихорадочный ритм пульсировал по телу, такой сильный, что его отзвуки ощущались всем существом, грозя разбить кости.
[Отголоски крови исчерпаны.]
Кровавая мантия оставалась активна последнюю минуту, питаясь пустыми остатками. Ещё один удар рассёк слизистую мембрану впереди, и Алсир увидел его.
Бьющееся сердце дракона.
Огромное — примерно с половину его туловища, — оно слабо светилось ледяной синевой. Исходившая мощь превосходила возможность достойно описать её: двигатель на зарождающейся божественности, ядро неудержимой энергии.
Это было не просто сердце создания ранга Великого мастера. В нём явно ощущалось нечто потустороннее. Сердце, изготовленное Второй Святой, вылепленное из драконьей плоти.
Первобытное желание пасть на колени перед святым чудом было далеко не слабым.
Он остался на ногах, сохраняя спокойное лицо, даже когда чувствовал смерть тела перед необузданной мощью сердца.
Наследие Небесных драконов и Второй Святой. Две божественные силы, соединённые ради рождения создания, которое однажды затмит низшие миры.
Интересно, каково это — убить Бога?
Он вот-вот узнает.
Чувства покинули его. Он больше не ощущал кровь на коже и даже не мог моргнуть. Все жидкости снаружи уже замёрзли, внутренние через секунды превратятся в ледяную кашу. В свете пульсирующего драконьего ядра он видел кости рук. Посмотрев вниз, возможно, увидел бы и собственные обнажённые органы.
Поднимая свинцовые руки, Алсир нацелил сильверитовый меч в сердце.
Он активировал «Завершение Великой охоты» — впервые против вирма в этой петле — и глубоко вонзил клинок.
Кровь взорвалась. Снаружи донеслись крики вирма, пока его жизненная сила заливала Алсира.
Он подумал прорубиться наружу, но конечности не слушались. Зрение исчезло, как и большинство чувств. Запертый внутри вирма, он начал тонуть: сердечная кровь залила рот и лёгкие.
Странно. Страха не было, даже боли. Он словно был заключён в кокон совершенной тьмы и холода.
Сердце морозного вирма ударило последний раз в тот самый миг, когда остановилось сердце Алсира.
Появилось уведомление.
[Ваше наследие углубляется.]
[Новый титул: Линяющее сердце Инея]
Слова не дошли до него: сознание угасало.
Алсир, погребённый в крови зародышевой божественности, умер.
На плоти выросли чешуя и лёд, кожа начала отслаиваться.
Снаружи мастерские продолжали гореть.
Морозный вирм, легендарное северное чудовище, царственная тварь нелепого размера, мощи и наследий, лежал недостойной кучей. Глаза были расширены от ужаса, тело дёргалось, из пасти потоком лилась молодая божественная кровь.
Один зритель, наблюдавший отчаянный бой Алсира от начала до конца, раздражённо вздохнул.
— Зачем взял и умер? — посетовал Урал. — Обычно назвал бы хорошей смертью. Убийство дракона — основа сказаний! Но в тебе было ещё столько потенциала. Какая трата…
Солдат-мутант держался вне чужих глаз, каким-то образом сумев это при своих размерах. Интендант с помощниками тушили пожар. Взрыв серьёзно повредил мастерские, но многое ещё можно было спасти. Морозная аура трупа вирма тоже заметно сдерживала огонь.
Урал всё ещё был потрясён тем, что последний «главный герой» действительно его убил. Разумеется, невозможные подвиги для героев обычны, но простой солдат против Великого мастера?
И не слабого Великого мастера. Проклятое чудовище было Бледным Бессмертным, ужасом северян и регулярных войск. Число жертв с рождения, должно быть, исчислялось десятками тысяч: раздавленные мощным телом, пожранные жуткими клыками или доведённые до голода смертельными метелями, которые он временами вызывал без мысли о малых созданиях.
Ещё у него была легендарная родословная. Большинство не знало подлинного происхождения, но Урал — точнее, тварь внутри — знал многое, неизвестное другим.
Вирм обладал легендарным правом рождения. Кровь несла не просто чистое драконье наследие, соперничавшее с немногими оставшимися Драконьими рыцарями, что бродили по Сотне Миров.
Сама Вторая Святая, Святая Созидания, благословила его ещё в яйце, и весьма щедро. Нелепое целительное Таинство, связанное с линькой, ясно это доказывало.
Дай ему ещё тысячелетие роста или даже несколько столетий, Бледный Бессмертный мог бы мощью сравниться с осквернёнными Богами-мертвецами, заполонившими Ады, — марионеточными божествами Девятого Святого, ползущими из низших миров уничтожать Безбожные Небеса.
Жаль, что погиб здесь, безо всякой пользы, — поцокал Урал. Чистая Мать, должно быть, взбешена потерей столь весомого вложения.
Он стал бы достойным оружием в войне с Неименуемым. Но увы, умер от «простого» крестьянина. Конец был так смехотворно недостоин, что Урал чувствовал безумное касание своей богини, скребущее сознание.
— Тринадцать жизней в запасе, и всё равно мгновенно пал от дурака, — фыркнул Урал, покачав головой. — Что он вообще такое?
Связи в его сети сведений, обычные и не только, не смогли точно выяснить, откуда взялся загадочный «Алсир Риверс». Словно однажды просто появился в столице королевства Морвин, несколько лет тихо прожил безвестным наёмником, а потом внезапно обезумел в росте после битвы на Красной Изморози.
Больше о нём ничего не удалось найти — во всяком случае, в «этом» мире.
Урал думал расширить поиск на остальные миры Сотни, но теперь смысла не было. История Алсира Риверса закончилась. Краткое выступление было несомненно впечатляющим, но паразит не мог не хотеть большего.
Вот тебе и память о моём имени…
Давно погребённая нищенка ощутила искренний гнев из-за нарушенного обещания, но он вскоре прошёл: маска «Урала» затопила её чувства.
— Значит, к следующей добыче, — вздохнул воин. — Если вообще удастся найти ещё историю для кормёжки в этом дерьмовом мире… Хм?
«Бардовы» чувства покалывали.
Полный неверия, он посмотрел на труп вирма.
Внутри что-то шевелилось.
Огни почти потушили. Другие рабочие начали тревожно кричать, указывая на гигантскую тушу и явный бугор, извивавшийся под чешуёй.
Нет. Урал ухмыльнулся. Не может быть.
Он смотрел широко раскрытыми глазами с безумным пылом, как плоть возле мёртвого сердца вирма взорвалась наружу.
Хлынула кровь вместе с замёрзшими кусками рассечённой плоти.
Из раны неловко вывалилась фигура, откашливая выпитую драконью кровь. Доспех почти расплавился, металл и кольчуга висели лохмотьями. Целым оставался лишь призрачный покров крови, свисавший с плеч словно дух, вцепившийся в спину.
Покрытый инеистой кровью Алсир Риверс встал. С головы до ног залитый божественной кровавой краснотой и морозной ледниковой синевой, он был здоров и цел, с могучим телом, испещрённым шрамами.
Выглядел возродившимся полубогом. Когда кровавая мантия качнулась в сторону, обнажив спину, Урал задержал дыхание.
Эти шрамы… Он узнал их. Знал, что означают.
Судя по вздохам остальных зрителей, не он один.
Интендант, руководивший тушением, был столь же потрясён. Урал прочитал по губам одно и то же, повторяемое вновь и вновь:
— Носитель колокола… Безбожник — Носитель колокола…
Урал подавил желание захохотать во весь голос. Не мог поверить глазам и ушам.
Он знал значение слов. Знал и что означает кровавый покров на спине солдата.
— Тяжела судьба этого раба, если даже сама Сюнь дала благословение, хотя Хонсу уже подарил кусок освежёванной кожи, — усмехнулся он. — Может, и Бледная Усмешница не поскупится?
В сознании раздалась какофония безумия: шум буйных шествий, сумасшедший смех и крики чистейшего экстаза.
Безумная богиня услышала предложение и согласилась.
И вот так…
…ещё одна Святая бросила свою кость в общую игру.
[Предупреждение: Вы привлекли внимание высшей сущности.]
[Святая Экстаза упивается вашим нелепым состоянием.]
[Новое Таинство: Весь мир — театр]
Алсир моргнул и сплюнул полный рот крови.
— Полуголый, весь в змеиной крови? Да, не самый гордый миг.
Кровь наверняка была ледяной, но холода он совершенно не чувствовал. Двигался тоже нормально: каким-то образом ни раны, ни лёд не тяготили.
Это не казалось действием навыка или пассивной способности. Холод удерживало нечто странное — мимолётная невосприимчивость, которая слабела с каждой секундой.
В голове было много вопросов; сильнее всего тревожило необъяснимое выживание.
Он помнил новый титул прямо перед смертью. Кровь вирма передала новую силу? Даже возродила?
И ещё одно…
Святая Экстаза.
Хотелось выругаться вслух. Таинство или нет, благословения безумной Святой обещали лишь беду.
Мука распространяла кровопролитие, Господство возвещало грядущий конец света.
Но Экстаз? Экстаз буквально переписал бы всю саму реальность ради собственного безумного развлечения.
Пока неважно: ничего не сделать. Сосредоточься на настоящем.
Он наконец убил морозного вирма, но петля ещё не закончилась.
Двое пали, двое остались.
Рокфинд и убийца были живы, и он намеревался выследить их.
Алсир оценил состояние, пока кровавый покров отключался: льготная минута истекла.
Во-первых, он был совершенно здоров. Ни прежней усталости, ни ран. Мог сражаться и применять искусства с полной отдачей.
Какое бы исцеление ни дал новый титул, оно было до нелепости сильным. Часть восстанавливающей мощи Бледного Бессмертного словно перешла к нему. Оставалось надеяться, что эффект не одноразовый, но точно узнать получится лишь у оракула, расшифровав описание.
Были и другие странности. Словно на миг выросла чешуя, но теперь исчезла.
Далее снаряжение. Дорогой новый доспех уничтожен — беда, но поправимая новым комплектом. Если выживет, горы монет за сегодняшние подвиги легко позволят купить его. Щит тоже повреждён: крепкое дерево треснуло под слоем волшебного льда. Раньше спас жизнь, но придётся изготовить новый.
Желательно из более прочных материалов, если дальше будут противники такого уровня…
Удивительно, но большинство оружия уцелело. Чакрамы не пострадали даже после купания в кислотной крови драконьего змея, хотя металлические края приобрели жутковатый тёмно-зелёный блеск. Сильверитовый меч остался таким же острым, а гладиус из глаза вирма удалось легко вытащить.
Он оглядел последствия. Битва превратила пещеру в хаос. Повсюду огонь, лёд и кровь. Гигантская туша лежала между полузамёрзшей рекой и горящей пустошью разрушенных плавильных установок и печей. Горячий пепел и ледяной туман каким-то образом смешивались, создавая чёрный иней на стенах и своде.
Жаль бедных писцов, которым описывать ущерб или убирать беспорядок.
Некоторые участки мастерских спасти было нельзя. Ряды латунных машин остались смяты после буйства вирма. Ящики ценных материалов взорваны. Оружие и доспехи, которых хватило бы на половину оружейной, либо плавились в алхимическом пламени, либо лежали разбитые: парадоксально уничтоженные и крайним жаром, и крайним холодом.
Но ущерб был не так плох, как мог быть. Половину мастерских можно спасти. Пусть потребуются астрономические затраты золота и времени, 4-я регулярная часть однажды восстановит прежнюю производственную мощь.
Это давало Алсиру некоторое удовлетворение. Он надеялся, что и 4-й регулярной части даст, когда придёт время распределять вину.
Он отошёл от туши вирма, миновал две гигантские сброшенные драконьи кожи и направился к оставшимся рабочим и помощникам.
Многие шарахались с пути, молча глядя широко раскрытыми глазами. Выражения казались странными и неприятными. Да, страх и неверие. Даже ужас.
Но помимо испуга и нервозности во взглядах было нечто ещё более тревожное.
Открытое, благоговейное изумление — словно они увидели чудо.
Всё ещё пропитанный кровью Алсир подошёл к интенданту. Коренастый мужчина поднял широко раскрытые глаза.
— Что ты такое?
Алсир остановился. — Что?
— Тайный дьявол? — спросил интендант. — Избранник Святого? Отчуждённый королевский бастард, может? Потому что простым крестьянином ты быть никак не можешь!
— Не знаю, обижаться или смеяться, — фыркнул Алсир. Повёл плечами, стряхнув кусок расплавленной пластины и полотно разорванной кольчуги на землю. — Простите за новый доспех. Он спас жизнь.
— Значит, выполнил работу. Не беспокойся, сделаю новый. Лучше. — Голос интенданта ещё дрожал, но профессионализм немного вернулся. — Это едва ли будет трудно, потому что… ну, сам понимаешь.
Мужчина указал на огромную тушу вирма, покрытую драгоценной драконьей чешуёй и полную сильной алхимической крови, плоти и костей, а также на две гигантские сброшенные кожи рядом.
— Экзотические материалы теперь нескоро закончатся, — несколько истерично рассмеялся он. — Ты ведь притащил почти буквальную гору ресурсов Великого мастера прямо в мои мастерские! Первый комплект, чёрт возьми, за счёт заведения!
Помощники тоже радостно закричали: желание работать с редчайшими материалами вырвало их из прежнего оцепенения.
— Сначала нужно пережить осаду, — напомнил Алсир. Руки слегка задрожали: тело опять начало чувствовать холод. Замёрзшая кровь на коже не помогала. — Нужно чем-нибудь очиститься. Найдутся лишние тряпка и плащ, или…
Закончить он не смог. Каменный свод над ними вдруг застонал.
Сначала Алсир подумал, что пещера оседала от прежнего взрыва, но за треском камня услышал ещё что-то.
Наверху прокатился глубокий скрежещущий гул; подземные толчки послали дрожь сквозь древнюю толщу земли.
Нечто огромное прокапывало путь вниз сверху.
Проклятье!
— Бегите!
Едва Алсир крикнул, оглушительный треск возвестил разрыв свода.
Внутрь прорылось четвероногое создание с барсучьими когтями на передних лапах. Три головы — львиная, воронья и кабанья — яростно заревели, завизжали и взревели каждая по-своему.
Убийца явилась во всём ужасном великолепии смены обликов.
Хаос воцарился снова: химера-мантикора упала сквозь обрушивающийся свод клубком крыльев, когтей и чешуи. Удар о пол сотряс пещеру, послав во все стороны горящее масло и обледенелые камни. Под ней смяло ещё одну повреждённую плавильную установку, разметав металлические осколки.
Алсир уже нырнул в укрытие, утянув интенданта. Помощник рядом закричал: гигантский металлический стержень вонзился в ногу. Люди бросились прочь, забыв о сдерживании пожара, пока чудовищная гостья металась посреди мастерских.
Мантикора раскинула огромные крылья, разметав пламя и инструменты, и прыгнула из огненного ада. Три пасти бешено клацали, между зубов лилась кислотная слюна; отвращение и страх огня были очевидны. Вокруг падали полки, машины разлетались под тяжестью лап. Ещё один участок свода начал рушиться, осыпая горящие мастерские новой пылью и камнями.
— КТО?! — взревела мантикора. Голос был не так звероподобен, как можно ожидать. Это была убийца: злая, но явно женщина и человек. — Кто из вас, идиотов, убил Бледного Бессмертного?!
Ответ пришёл парой чакрамов, бесшумно пролетевших и глубоко рассёкших глаза.
[Длань судьбы повысилась до 32]
Алсир бросился на неё уже в миг приземления. Мантикора заметила его. Рычанием сопровождая прыжок с обожжённой земли, она быстро сменила передние барсучьи когти на смертоносные львиные лапы.
Он нырнул вбок, рассёк чешую на боку мечом. Даже со всеми искусствами и уровнями это ощущалось как попытка резать сталь. Клинок высекал искры, вгрызаясь в нелепо прочную шкуру; расходившаяся чешуя визжала словно разрываемый металл.
Прочная дрянь!
Львиный коготь задел руку. Пошла кровь, но рана оказалась удивительно лёгкой. Высокое «Сопротивление рубящему урону» превратило удар, который должен был отрубить конечность, в небольшой порез, спасая жизнь.
Однако удар всё равно заставил перекатиться; едва оставалась секунда моргнуть, как огромное создание ловко развернулось и снова атаковало.
— Безбожный таракан, опять ты! — прошипела убийца. — УМРИ!
Всё ещё на коленях, с сильверитовым мечом справа и коротким гладиусом слева, Алсир едва отражал шквал когтей и клыков. Три головы кричали и били каждая в собственном темпе. Вместе с когтями это создавало сбивающий с толку натиск, который разрушил бы защиту любого обычного мечника.
Но фехтование Алсира не было обычным. «Буревой танец меча» встретил неустанную атаку собственным яростным ритмом. Чудовищные удары, способные крушить камень и рассекать сталь, отводились с зазором в волосок. Клинки били по важнейшим точкам: вырывали глаза, срезали носы, даже отсекали языки.
Первой пала воронья голова. Завизжала, когда сильверитовый меч вошёл снизу в клюв и прошёл через череп. Звук напоминал треск ржавой петли, оборвавшийся влажным хрустом, пока мозг лопался наружу словно разбитое яйцо.
Кабанья голова повернулась, пытаясь пронзить клыком. Алсир развернулся на пятках и жестоко отбил её ногой. Огромная сила, усиленная «Физической подготовкой», «Совершенным телосложением», «Апофеозом битвы» и Таинством Благословенной крови, пробуждённым до Устремлённой стадии, позволила не только отвернуть атаку, но и полностью сломать рог, который при отрыве кроваво вырвал половину кабаньей морды.
[Совершенное телосложение повысилось до 36]
Последней была львиная голова в центре. Алсир вонзил гладиус в глаза, уже рассечённые чакрамами, и заставил рёв смолкнуть.
— Медленная и слабая, — сказал Алсир, откатываясь от лапы, едва не снёсшей голову. — Так бы ты не отбилась от Великого мастера Фалдрена. Покажи больше.
На насмешку ответил хвост мантикоры, поднявшись над чешуйчатой спиной. Вместо ядовитого жала на конце была плоская клиновидная змеиная голова с яростно-зелёными глазами рептилии.
Алсир бросился вбок, когда она плюнула. Кислота ударила в прежнее место и разлетелась брызгами. Каменный пол зашипел и оплыл словно воск. Часть попала на Алсира, кусая кожу и разъедая остатки кольчуги.
То, что осталось от пластин доспеха, висело почерневшими комками. Он стряхнул их, избавляясь от веса.
Несмотря на разницу рангов, первый обмен с мантикорой показал: бой не невозможен. Пусть он только Мастер, сырая сила по крайней мере равнялась её благодаря Устремлённому Таинству и множеству прочих высокоуровневых навыков высоких редкостей.
Но скорость была проблемой. «Подвижность», «Боевое чутьё» и «Акробатика» усердно работали вместе, однако едва позволяли успевать. Большинство ударов и парирований целиком велись инстинктами «Буревого танца меча» или «Контратаки после уклонения». Алсир подозревал: попытайся следить за атаками сознательно, а не инстинктивно, не пережил бы даже первых секунд.
Мантикора слегка отступила. Все три передние головы были тяжело ранены, воронья висела сбоку явно мёртвая, но её это словно не заботило.
— Ублюдок, — каким-то образом опять прошипел голос убийцы, хотя ни одна голова не шевелилась. — Что это за хрень? Как ты уже Мастер? Проклятая ведьма-куртизанка об этом не сказала!
Ведьма-куртизанка?
Алсир сузил глаза. — О ком говоришь?
Убийца проигнорировала вопрос. — Не знаю как, но ты тот дурак, который убил Бледного Бессмертного, верно? Понимаешь, что сделал?! Всех нас обрёк!
Прежде чем Алсир спросил о смысле, из тела вырвалась огромная масса чёрного дыма. Зрение скрылось в той же зыбкой мгле, от взгляда на которую болели глаза во время первой встречи в прошлом колодце.
«Распознавание иллюзий» позволило отчасти видеть сквозь тревожный дым. Убийца вновь меняла форму: три разбитые головы растворялись в жидкой дымке, на их месте быстро формировались новые.
Через считаные секунды все нанесённые калечащие раны исчезнут.
Что за нелепая регенерация у этих Великих мастеров?
Хотя бы не как у Бледного Бессмертного. Не желая позволять беспрепятственное исцеление, Алсир вновь метнул чакрамы.
Плоскими серебряными пятнами они сорвались с руки. Первые кольца рассекли рыло восстанавливавшейся кабаньей головы, вызвав брызги тёмной крови и яростный визг. Следующие врезались в формирующуюся голову на месте мёртвой вороньей, прервав превращение; та бесконтрольно содрогалась хлюпающей массой мяса, мозгов и глаз.
Он пошёл вперёд, сильверитовый меч пылал от усиливавших его искусств, но при приближении мантикора расправила крылья.
Одним мощным движением отскочила. Огромные крылья летучей мыши ударили воздух, поднимая тело и одновременно отбрасывая Алсира порывом ветра.
Тело кратко свело судорогой, затем из спины прорвались гигантские шипы. Влажные от шипящей крови и кипящего яда, они волной прошли по позвоночнику.
Поняв, что сейчас будет, Алсир выругался. Щита не было, как и укрытия поблизости.
Белые, как кость, копья сорвались со спины веером смертельного дождя. Не видя другого выхода, Алсир поднял клинок.
Отбивать снаряд мечом всегда было глупо. Щиты носили не просто так. Система дала сверхчеловеческие рефлексы и силу, но против атак Великого мастера защита оказалась недостаточной.
Сильверитовый длинный меч выбил три шипа из воздуха. Сияющий клинок тяжело звенел при столкновении зачарованного металла с мутировавшей костью.
[Отражение снарядов повысилось до 44]
Не хватило. Ещё два шипа задели бедро, другой руку, ещё один глубоко пронзил плечо. Рана уже шипела и чернела от пожиравшего плоть яда. Смертельная отрава проникла в кровь, обжигая тело изнутри по мере движения по венам.
[Новый навык: Сопротивление яду 1 (Необычное)]
Без многочисленных нелепых навыков выносливости, укреплявших тело, он рухнул бы и умер на месте. Но остался на ногах, пусть в крайней боли.
Считая его ослабленным, мантикора спикировала для смертельного удара, быстрая как стрела.
Это была ошибка. Вновь удивив всплеском скорости, Алсир едва уклонился от смертельной атаки. «Контратака после уклонения» снова повела длинный меч; тот рассёк более слабую плоть между туловищем и крыльями, заставив её завизжать и тяжело приземлиться позади.
Несмотря на разрушавший тело яд, Алсир становился сильнее. Только что включился «Вызов смерти», дав краткий, но мощный взрыв жизненных сил. Кроме того, с затягиванием боя «Апофеоз битвы» добавлял силу и скорость. Он уже был гораздо быстрее прежнего. Так и удалось избежать отсекающих голову когтей и ответить калечащим ударом.
Мантикора зарычала, поднялась и развернулась. Голос убийцы вновь прозвучал.
— «Чистые» навыки сопротивления, несколько искусств, Эпический оружейный навык, а теперь ещё нарастающий навык силы? Когда бились недели назад, ты и близко не был таким сильным! Как возможно?
— Не узнаешь, — сказал Алсир. Тело дрожало не только от вернувшегося холода, но и от убивавшего яда. Долго боеспособным он не останется.
Мантикора тоже поняла. — Дурак. Нужно было бежать сразу, как я пришла. Теперь умрёшь, не добившись ничего.
— Интересная теория, — задумчиво сказал он. — У меня другая. Хочешь услышать?
— Другого исхода нет, — прорычала она. — Умрёшь здесь. Жизнь закончится в этой никчёмной яме. Такова судьба!
Моя судьба?
Алсир впился взглядом, глаза горели пылким светом. — Кто дал тебе право решать мою судьбу?
Будущее было мрачным, шансы выжить — от ничтожных до отсутствующих.
И всё же он сражался. Более того, сражался, чтобы победить.
Так было всегда с тех пор, как он решил больше не быть рабом — что бы ни предписывали Сотня Миров и проклятые судьбы.
— Пока дышу с мечом в руке, судьбу решаю я, — объявил Алсир. — Не Небеса, не Святые и даже не ты. Она моя.
Убийца словно растерялась. — Думаешь, выше даже Святых? Ты безумен.
Нет, не я.
Безумны Святые, считающие себя достойными судить о его ценности.
Те же Святые, что смотрели, как чудовища оставляли шрамы, цепями отнимали волю и загоняли в недра глубочайших Адов…
Ненавидеть мир, поклонявшийся взгляду этих двенадцати равнодушных Богов, было не безумием.
Он больше никогда не подчинится ничьей власти. Выбранный Путь мог быть безверным и жестоким, но был лишь его, и этого хватало.
Алсир поднял клинок. — Не позорь поединок новыми словами. Я ждал этого. Выйди против меня. Приди и умри.
Убийца зарычала. — Ты первый, Безбожный таракан!
Когти встретили мечи, бой возобновился.
Даже умирающий, напряжённый и сломленный, Алсир сражался, чтобы снова увидеть завтрашний рассвет.
В разгар смертельного боя Алсир по неизвестной причине нашёл редкое мгновение для взгляда в себя.
Между ударами клинка о коготь всплыла мысль: как странно и чудесно, что он так часто сражается на краю смерти, особенно против противников из более высокой области силы.
Недостаточно вооружённый, без доспеха, со свирепым ядом в венах, он был не в идеальном положении. И всё же это не было худшим в его жизни, а ужасное соотношение шансов каким-то образом совершенно его не огорчало.
Он никогда не хотел лёгкости. Ведь только здесь, на границе жизни и смерти, навыки росли быстрее всего.
Среди рёва мутировавших голов и звона стали в ушах Алсир отстранённо размышлял о безрассудных решениях, которые в последнее время принимал всё чаще.
Прыгнуть с дрейка для убийства циклопа, броситься в пасть живого вирма и пронзить сердце, один на один сражаться с мантикорой — не решения разумного человека. Но он осуществлял их флегматично, почти безразлично.
Как бы ни ценил рассудок, нельзя было отрицать: недавние действия объективно безумны. Он никак не учитывал последствий для собственной психики.
Если петли когда-нибудь закончатся, подозревал Алсир, выращенная безрассудность убьёт его меньше чем за неделю.
Где-то в красной дымке насилия, словно постоянно пропитывавшей каждую мысль, скрывался урок. Но размышлять о нём предстояло позже.
Сейчас нужно убить врага, против которого он не должен был иметь шансов.
— Как всегда, — пробормотал он с мрачным смешком, двумя мечами отбивая косой удар когтя.
— Смеёшься, таракан? — спросила убийца. Хрипловатый человеческий голос резко отличался от грубой чудовищной формы. — Чему так рад?
— Просто рад сражаться с тобой, — честно ответил он. — Давно ждал поединка: только ты и я. В тебе всё, чего я желал.
— …Какая мерзость, — выплюнула убийца после брезгливой паузы. — Ещё и извращенец вдобавок. Убить тебя — услуга миру.
Он свободно рассмеялся. — Тогда чего ждёшь? Нападай всем, что есть. Не смей сдерживаться, иначе не прощу!
— Над флиртом поработай, испорченный таракан!
Они сталкивались снова и снова. Силы ненадолго сравнялись.
Одновременные «Рассечение», «Мощный удар» и «Фехтование Красного марша» уже стали второй природой Алсира. Вместе с сырой физической силой, малым исцелением Красного марша и точной агрессией «Буревого танца меча» они позволяли поспевать за чудовищным натиском мантикоры.
Но это не означало победы. В действительности все усилия уходили лишь на сохранение темпа противника. Убийца не была бездумным зверем. Несмотря на варварскую натуру и первоначальную тягу к грубой силе, обладала хитрым умом. Более того, полностью управляла сложной физиологией и знала, как пользоваться ею с наибольшей отдачей.
Пусть уловки действовали, второй раз она на них не попадалась, замечательно быстро приспосабливаясь к искусствам. «Идеальное парирование» заставило пошатнуться и позволило рассечь крыло. Но после первого успеха она быстро сменила стиль, атакуя множеством конечностей одновременно, так что даже парирование больше не спасало.
В дикой свирепости была расчётливая грация. Умение обращаться с когтями и чешуйчатыми конечностями поражало, особенно учитывая, как трудно должно быть согласовывать столько одновременных атак в звериной форме.
Разумеется, Алсир ожидал, что убийца будет сильнее благодаря рангу Великого мастера. Но что она окажется ещё и умелее в применении насилия?
Он недооценил её. Осознание ошибки — высокомерного предположения, что враг лишь бездумный зверь, достигший Великого мастера одним сильным происхождением, подобно вирму, — заставило возбуждённо улыбаться как безумца.
Она была лучшим противником, чем он мог надеяться. Бой с Бледным Бессмертным походил на борьбу с бурей, без настоящей тактики и схваток, заставляющих сердце колотиться. А это? Отчаянный, богатый опытом ближний бой с убийцей?
Он был интимным. Великолепным.
И ошибка не заставила себя ждать.
Через тридцать секунд боя кабанья голова мантикоры низко бросилась к ногам. Клык едва не вырвал кусок плоти, пока Алсир гладиусом в левой руке ударил в сустав челюсти.
[Мастерство парных клинков повысилось до 50]
Левая рука удерживала голову благодаря рычагу вонзённого короткого меча. Затем Алсир занялся львиной: сильверитовый клинок уже поднимался навстречу клыкам.
Но прежде чем зачарованное оружие рассекло жизненно важное место, львиные челюсти сомкнулись на мече и зажали его.
Несмотря на ярость фехтования, она каким-то образом предугадала движение и успешно пригвоздила его на месте.
Алсир выругался, не успевая вытащить оружие, когда сверху хлестнул змеиный хвост — быстро, совершенно без предупреждения.
Кислота обожгла спину, разъела мышцы плеч и обнажила кость. Боль выбелила зрение, но он продолжал бой. Отпустил сильверитовый меч, освободил правую руку, направил «Мощный удар» в кулак и жестоко врезал львиной голове.
Тварь с рёвом качнулась назад; белые кусочки черепа усеивали кровавую вмятину на темени. Рискуя, Алсир отпустил левой рукой гладиус, сдерживавший кабанью голову, и схватил освободившийся сильверитовый меч.
Отскочить он не успел. Усиленный неизвестными искусствами скорости, огромный кабаний клык жестоко ударил сбоку в голый живот. «Сопротивление колющему урону» спасло от мгновенного разрыва надвое, но одни укреплённые мышцы живота не выдержали чудовищной силы Великого мастера.
Кровь взорвалась: клык выпотрошил его. Алсир увидел часть кишок, зацепившихся за жестокое орудие.
[Закалённая плоть повысилась до 50]
Заставив себя двигаться сквозь ослепительную боль, он рассёк сильверитовым мечом кишки, запутавшиеся на клыках, и освободился прежде, чем львиная голова перекусила бы шею, оторвав голову.
Дважды отскочил, затем рухнул на колено, согнулся и тяжело задышал, отчаянно удерживая левой рукой внутренности от выпадения из раскрытого живота. «Сопротивление кровотечению» и сопротивление недугам от «Совершенного телосложения» замедляли поток крови, но настолько жестокая рана не поддавалась немедленному восстановлению.
Мантикора не воспользовалась слабостью. Вместо этого кабанья голова наклонила клык к львиной; отрезанные кишки всё ещё висели на слоновой кости.
Алсир с отвращением смотрел, как львиная голова жадно поглощала кровавые ошмётки. Вся мантикора дрожала от восторга, глотая его плоть и слизывая кровь с клыка.
— Этот вкус… Почему эссенция такая сильная? — полуспросила-полупростонала убийца. С влажным звуком искалеченная воронья голова вдруг свелась судорогой и изменила форму, восстановившись рогатой антилопой. — Одним Безбожником не объяснить. Ты ведь не родился в этом мире? Спрошу снова: кто ты?
— Твоя смерть, — прорычал Алсир.
Убийца рассмеялась. — Едва ли. Разве что подавлюсь костями, пируя твоим трупом!
Даже выпотрошенный, Алсир пошёл вперёд; «Вызов смерти» вновь верно дал силу. Мантикора на миг растерялась от неустанной энергии. Он нанёс ещё раны, отсёк мутировавшую переднюю конечность и уничтожил очередную голову разрушительным ударом навершия, усиленным искусством.
[Мощный удар повысился до 51]
[Вызов смерти повысился до 55]
[Длань судьбы повысилась до 33]
Недостаточно. Каждая рана искалечила бы или убила обычное создание, но мантикора была далеко не обычной. Она сражалась даже с тремя повреждёнными или уничтоженными головами, а регенерация была почти мгновенной — особенно с тревожной чёрной дымкой.
Алсир надеялся, что со временем выносливость убийцы ослабеет, но надежда была тщетной. Даже на следующей минуте боя мантикора не замедлялась и не уставала, несмотря на постоянную регенерацию.
О нём такого сказать было нельзя. Нарастающий «Апофеоз битвы» сильно помогал с течением времени, но одна рука держала кишки, а из тяжелейших ран уходило слишком много крови. Выносливость также быстро истощалась из-за множества искусств, необходимых для равного обмена ударами.
До падения оставалось недолго. Так не победить.
А победить он хотел отчаянно.
Нужно исцеление. Сейчас.
Единственным доступным в бою источником было «Фехтование Красного марша». Столкновений и ранений мантикоры не хватало, чтобы скудное восстановление спасло. Нужно убить что-то при действующем кровавом покрове.
Но рядом не было никого для резни. Кроме…
Тогда он заметил группу дрожавших ремесленников и вспомогательных служащих в углу. В отличие от уже убежавших товарищей, они застряли в пещере за горой обломков и камней, прежде упавших со свода.
Красному маршу неважно, откуда течёт кровь. Лишь бы текла.
Прилив насилия захватил его. Он велел себе убить их, залиться кровью для исцеления, чтобы продолжать восхитительный бой. Он достаточно быстр, чтобы добраться раньше, чем убийца поймёт план; исцелится, и танец продолжится.
Одного усиленного «Рассечением» взмаха хватит мгновенно перерезать всех, вернув приемлемую боевую силу.
Что вообще их жизни рядом с его? Любые последствия легко смоет следующий возврат. Алсир сомневался даже в настоящем наказании, если день продвинется: свидетелей злодеяния рядом не было, кроме противника.
В условиях временной петли считать все жизни, даже союзников, расходным материалом было не неправильно. Если их смерти принесут победу, выбор ясен.
Но всё же он заколебался: тонкий луч сомнения пробился сквозь всеобъемлющую жажду крови.
Чего ждёшь? Делай.
Почему колебался теперь? Когда чужие жизни вообще что-то значили?
Он не спаситель и не герой. Ему плевать на никчёмную добродетель. Он не мог заботиться.
Он помнил дни в цепях: раб в аду Адов, без надежды и доброты. Окружённый бесконечными отвратительными ужасами, где люди нападали на людей самым жестоким образом, он погасил чувства ради выживания. Никто не пришёл. Никто не спас, пока он не спас себя.
Это отчаяние определяло его. Он ничего не должен миру. И мир ничего от него не заслуживал.
Ничто не важно, кроме движения вперёд.
Собрав решимость, он быстро двинулся, уклоняясь от смертельных ударов мантикоры и удерживая свисавшие кишки. Одним прыжком оказался на обломках рядом с запертой группой, намереваясь пролить кровь.
Но когда уже собирался взмахнуть мечом, одна увидела его — молодая девушка-писец, едва старше самого Алсира.
До него донёсся испуганный голос. — Пожалуйста, помогите!
Одна мольба не должна остановить клинок. Не должна спасти от насилия.
И всё же, увидев глаза — испуганные, но бесспорно надеющиеся при виде него, — он не смог ударить.
Рука не двигалась. Всплыло воспоминание о подобной давней мольбе, парализуя.
Воспоминание об Аде. О том, кого не смог спасти.
Раньше не справился. Тогда никого не мог спасти.
Но теперь мог. Больше не был в Аду и не был настолько слаб, чтобы лишиться выбора. Одно это знание — больше нет оправдания, теперь он выбирает спасать или губить — разрушило убийственное безумие в сознании.
Алсир пришёл в себя и выругался. — Да будь всё проклято!
Времени больше не было. Он развернулся и вновь столкнулся с преследовавшей мантикорой. Стиснув зубы, призвал убывавшую силу и мощно ударил ногой.
Не в мантикору и не в ремесленников. Голая ступня врезалась в преграждавшие путь обломки, разбив камни и машины, открывая дорогу.
— Бегите! — взревел Алсир.
[Присутствие повысилось до 48]
Группа поспешно вскочила и двинулась: «Лидерство» и «Присутствие» вырвали людей из потрясения.
Сам Алсир видел тени, наступавшие с краёв зрения. Сила уходила из рук; он не смог помешать мантикоре отбросить его. Уже не сравняться с чудовищной мощью когтей, хотя сильверитовый клинок отводил рубящие удары от мгновенного убийства.
Избитое тело врезалось в замёрзшую стену пещеры, оставило воронку и тяжело рухнуло на ледяную землю. Ноги были свинцовыми, встать не мог.
[Сопротивление рубящему урону повысилось до 49]
[Сопротивление дробящему урону повысилось до 50]
Земля дрожала от тяжёлой поступи мантикоры.
— Назвала бы поступок благородным, не будь столь глуп, — сказала убийца. Тон не был насмешливым, скорее удивлённым. — Заботишься о слабых?
Алсир сплюнул кровь. — Ни о ком не забочусь.
— Поступок говорит иначе. — Убийца подняла коготь. — Впрочем, уже неважно. Всё равно умрёшь здесь. Вот и всё неповиновение судьбе, таракан.
Коготь опустился словно гильотина. Алсир ничем не мог спастись.
Но его спас другой.
Из теней вдруг появилась громадная фигура. Точным ударом топор отсёк опускавшуюся лапу.
Бросив оружие, Урал немедленно схватил Алсира и со всей силы побежал, унося из-под удара.
— Что ты, чёрт возьми, делаешь?! — заорал Алсир, выкашливая кровь.
— На что похоже, герой? — смеясь, крикнул Урал. — Спасаю жизнь! Опять!
Ответ Алсира оборвался: Урал вдруг споткнулся, из груди торчал огромный шип. Великан упал, уронив и Алсира.
Мантикора была в воздухе, по спине волной шли ядовитые шипы.
— Один дурак за другим, — пробормотала она. — Совершенно бессмысленно.
Урал закашлялся. Яд уже расходился по телу. — Проклятье. Хотел сделать чуть больше. Как неловко…
Алсир умирал. Едва слышал слова.
Но рука с мечом ещё двигалась.
— Урал, — срочно сказал он. — Нужна твоя жизнь.
Мерзость внутри мужчины весело фыркнула. — Конечно. Без разницы, истечь кровью или умереть от меча. Давай. Найду позже, чтобы закончить обещанное.
Теперь Алсир не колебался.
Сперва позаботился активировать Таинство «Ложная жизнь украшает вас». Кровавый покров проявился, черпая из обилия отголосков, полученных за вирма.
Жалкого исцеления от траты этих отголосков не хватило бы для спасения, но дело не в этом. Нужно было удвоить покровом исцеление «Фехтования Красного марша».
Мантикора снижалась. Алсир поспешно прижал сильверитовый клинок к шее Урала и протянул.
Потекла кровь. Прилив жуткой жизненной силы хлынул в раны Алсира.
— Это… долг номер три, — прохрипел Урал, умирая с улыбкой.
Нечестивым потоком сила вернулась в конечности. Зрение восстановилось.
Он успел поднять меч как раз тогда, когда передние лапы мантикоры вбили его в землю.
Камень под ним пошёл воронкой. Рёбра немедленно сломались, изо рта брызнула кровь.
[Закалённые кости повысились до 41]
[Переносимость боли повысилась до 59]
Лёжа и удерживая плоскостью меча сокрушительные лапы мантикоры, он словно был придавлен горой.
Тело не исцелилось полностью. Усталость осталась, всепоглощающая. Мышцы рвались или уже порвались, наскоро закрытый живот горел столь ужасной мукой, что описать было невозможно.
И всё же Алсир боролся за жизнь, пусть всего на секунду дольше.
Встань!
Стиснув зубы так сильно, что услышал треск, Алсир толкнул.
[Совершенное телосложение повысилось до 37]
[Апофеоз битвы повысился до 29]
Медленно, дюйм за дюймом, он начал поднимать мантикору.
— Да хватит уже! — взревела убийца, пытаясь расплющить его. — Почему просто не умрёшь?!
Умереть? Почему принять смерть здесь?
Забыть о петлях. Забыть о разуме.
Здесь и сейчас Алсир просто хотел победить.
Лапы приподнялись над грудью достаточно, чтобы сделать дрожащий вдох.
Алсир активировал «Погребальную песнь обречённого» и завыл. Разрывающий душу рёв сотряс свод и порвал чувствительные барабанные перепонки мантикоры.
Зверь отпрянул, ослабив давление и наконец позволив освободиться. Перекатившись в сторону, Алсир едва избежал превращения в кашу под лапами, дважды рассёк передние ноги и прыгнул вбок, пока она спотыкалась.
— Упрямый, — выругалась убийца, встряхивая множеством голов; из ушей текла кровь. — Сколько у тебя глупых уловок?
— Хватит, чтобы убить, — солгал он, тяжело дыша. — И едва ли тебе называть меня упрямым. Уже нанёс достаточно ран, чтобы дважды тебя убить. Регенерация нелепа.
Словно в подтверждение, калечащие порезы передних ног уже затянулись, как и кровотечение из многочисленных ушей.
— Смеешь называть меня нелепой? Ты, случайный идиот, убивший Бледного Бессмертного и погубивший столетия отчаянных планов и жертв? Ты, по невежеству обрёкший всех?
Убийца рассмеялась, но звук был скорее безрадостным, чем насмешливым.
— Второй раз упоминаешь обречённость, — сказал он. — На что намекаешь? Чем так важен Бледный Бессмертный?
К досаде, она отказалась объяснять.
— Неважно. Ты выпотрошил единственную надежду мира. Мне нечего тебе сказать!
Она снова бросилась. Битва опять пошла в последний танец.
Алсир сопротивлялся всей доступной силой, но её не хватало. Как у него были искусства и навыки, так у убийцы — собственные уловки. Из тела временами расцветала тёмная дымка, мешавшая зрению и превращавшая форму в более ужасные очертания. Неизвестные искусства и способности усиливали удары и укусы, делая их ещё смертоноснее.
Три «чистых» навыка сопротивления урону подавляли большую часть физических повреждений, но даже малая прошедшая доля при её чудовищной силе серьёзно ранила. Исцеление после убийства Урала дало краткое второе дыхание, однако капли жизненной силы не хватило для перелома.
Даже после всего было мало. Умения не хватало.
Но осознание уже не имело значения. Сознание странно отдалилось.
Не потому, что он потерял сосредоточенность. Напротив, все чувства и мышцы были на пределе, целиком вложены в бой ради жизни.
Однако сознание пропитывал туман, гасивший чувства. Он словно наблюдал тело со стороны, а не управлял им.
Убийца была быстрее. На такую скорость он не мог реагировать. Ради выживания оставалось совершенно отдаться инстинктам и доверить им спасение.
Сознательно думать и действовать, пытаясь поспеть, — лишь мешать себе. Перед угрозой за пределами естественных возможностей он позволил чувствам направлять тело вместо сознания.
В незнакомом состоянии, полностью отдав умирающее тело отточенной боем интуиции, Алсир чувствовал близость открытия. Основополагающей части боя, невидимой через размышления или меньшие навыки.
Граница жизни и смерти… Никогда прежде он не подходил к этой тончайшей черте так близко.
Ясность цели. Сосредоточение каждой мысли, действия и функции существа по имени Алсир. Сама смертность вливалась в фехтование — не для победы, а лишь для выживания.
Каждый шаг, парирование, взмах — лишь ради ещё доли секунды жизни; всё сливалось в сущность, укоренявшуюся в душе.
В полусознательном тумане строилось основание чего-то непостижимого, перестраивая и формируя его. Он словно стоял на краю обрыва, заглядывая за порог первозданной истины.
Вдруг понял, что уже бывал здесь.
Битва на Красной Изморози. Место первой смерти.
Часто говорили: в последние секунды перед смертью разум и тело изо всех сил борются за жизнь. Достигается запредельное сосредоточение — миг, когда перед глазами проносится жизнь.
Назови это воинской интуицией, потерей крови или умственной усталостью: какое бы бредовое безумие ни захватило его, оно возвращало к чувству первой смерти.
Жизнь назад… или сотни?
Ответ не имел значения.
Когда умирающее тело в который раз столкнуло меч с убийцей, сознание вдруг открылось, взрывным расширением разрывая туман.
Теперь он увидел. Восприятие за пределами описания. Зрение, которое можно обрести лишь отдавшись самому узкому краю существования, воспринимая себя поровну живым и мёртвым.
Постижение самой смертности.
Так вот что такое ясность.
Пришло уведомление.
[Предупреждение: Произошла мутация навыка.]
Мутировавший навык: Боевое чутьё 55 (Необычное)
Новый навык: Пустые глаза созерцают Грань 55 (Эпический)
Он видел «линии», которые нужно рассечь.
Алсир, больше не потерянный в одних инстинктах, ударил.
Меч разделил плоть мантикоры словно воду, отделив переднюю конечность. Легко и быстро; прежде даже самый горячий удар едва касался кости.
Не потому, что он взмахнул сильнее или вложил больше энергии в искусства.
Просто целился в проявившиеся «линии»: глаза воплощали каналы несовершенства на совершенной плоти противника.
Ещё до удара он знал, что такую рану мантикора не исцелит.
Убийца быстро поняла опасность. Прежде натиск не колебался, теперь овладел инстинктивный страх. Попыталась отступить, но Алсир следовал мстительным духом. Плавно уклонялся: движения не обязательно быстрее, просто всегда на шаг впереди, словно заранее знал места атак.
В мгновение ока с непринуждённой лёгкостью он нанёс ещё три удара, отсекая все три головы. Чудовищные лица соскользнули с обрубков и не восстановились, как прежде мгновенно.
Теперь убийца паниковала. — Что за хрень?!
Алсир не мог ответить. Сам едва понимал происходящее.
Знал лишь, что для победы нужно продолжать резать «линии».
Он резал, резал и резал. Всё больше плоти отделялось, и теперь ничего не исцелялось. Отсёк крылья, обрубил ноги, даже обезглавил змеиный хвост, когда тот пытался укусить.
Убийца ругалась и кричала — теперь скорее от страха, чем от гнева.
Алсир увидел последнюю «линию» на теле — достигавшую сердца.
Инстинктивно знал: рассечь её — убить, независимо от регенерации.
Но когда отвёл меч для решающего удара, убийца, казалось, тоже почувствовала неминуемую смерть.
Страх и инстинкт выживания заставили действовать.
— ХВАТИТ!
Тело мантикоры взорвалось морем чёрной дымки.
«Линия», видимая мысленным взором, исчезла. Сильверитовый меч попал не во что-то твёрдое, а в вязкую полутелесную массу. Огромное тело словно быстро растворялось в плотяном тумане.
Болезненные иллюзорные свойства мглы выбили его из транса предельного сосредоточения. Растерянный, быстро моргающий, он тщетно смотрел новыми глазами в дым. «Распознавание иллюзий» уменьшало путаницу, но на низком уровне зрение мучительно долго приспосабливалось, чтобы увидеть сквозь туман.
Прежде чем успел полностью оправиться, когтистая рука впилась в правую глазницу и жестоко вырвала глаз.
Боль взорвалась в сознании, заставив резко отшатнуться. Словно потеря зрения вызвала внезапную психическую отдачу.
Убийца не остановилась. Когти и кулаки жестоко били туловище, разрывали плоть и ломали кости. Она выла — по-человечески ненавидя и по-звериному боясь.
Алсир заставил себя отвечать мечом, но удары и уколы без усиленного зрения были малоэффективны. Противница отбила клинок и попыталась вырвать второй глаз: несомненно, определила источник внезапной силы и хотела обезвредить, прежде чем он убьёт её.
Словно от отчаяния ясность вдруг вернулась в левый глаз. Призрачные «линии» снова показали, где резать.
Не успевая поднять меч, он направил «Рассечение» в свободную руку и ударил.
Пальцы легко прошли сквозь запястье, отсекая когтистую кисть за миг до того, как та вырвала бы последний глаз.
Удивлённая и мучимая болью, женщина пнула левое колено. Ступня превратилась в копыто, удар кроваво вывихнул сустав. Алсир упал, но вместо риска снова атаковать она отскочила.
Алсир рухнул на колено. Левая нога разбита, но это почему-то заботило меньше всего. Из глазницы лилась кровь; он едва удерживался от рвоты, пока колющие калейдоскопические «линии» плавали перед зрением, дробя сознание.
Единственный глаз, уже не способный видеть призрачные следы несовершенства как прежде, посмотрел на убийцу.
Она вернулась к более ловкой человеческой форме, едва избежав смертельного удара. Левой кисти не было, осталась не прекращавшая кровоточить культя.
Дрожа всем телом, она поднесла другую руку ко рту и жадно сожрала вырванный глаз. Тело содрогнулось от эйфории, некоторое спокойствие вернулось, культя частично закрылась.
Но кисть не выросла. Даже настолько, чтобы полностью остановить кровь, не зажило. Лишь замедлило.
Что бы ни сделал Алсир, это лишило мощную регенерацию силы.
Эффект против исцеления.
Навык восприятия «Боевое чутьё», первый Необычный, дар первой смерти, превратился в чудовищную способность.
Убийца ещё боялась, но вернувшийся пылкий гнев скрывал большую часть страха.
— Чудовище. Что ты сделал со мной?
Алсир с болью поднялся. — Называть меня чудовищем немного лицемерно, верно?
— Не могу исцелить раны. Не чувствую связи с Богом-мертвецом. — Голос был полон неверия. — Как возможно? Как?
Алсир не знал. Знал, что новый навык не бесплатен. Применение истощало, отдача от потери зрения была тяжёлой. Нынешние умственная мука и усталость равнялись пережитому в третьем колодце: калечащие по силе, неописуемо болезненные.
Он неловко перенёс вес на целую ногу и встал в стойку с поднятым мечом. — Нет руки. Ещё чувствуешь, что побеждаешь?
— Какая разница, таракан? — возразила убийца с показной бравадой. — Одна рука или две, просто опять вырву кишки. А у тебя нет глаза и ноги. Не можешь убить меня, зато я определённо могу тебя — пусть и дольше, чем хотелось бы. Я…
Она вдруг остановилась. Подняла голову, слегка повернув вверх.
Алсир тоже услышал что-то сверху.
Взмахи крыльев и рёв чудовищ.
Убийца выругалась. — Боги прокляни всё, проклятая ведьма не может оставить это в покое. Что она в тебе видит?!
Свод снова затрясся, осыпая камнем и льдом.
Клубок гигантских созданий упал в прежде прорытое мантикорой отверстие, прямо со свода. Воздух наполнился визгом и рёвом, пока чудовища рухнули на обломки горящих машин.
Алсир увидел перья и чешую в шрамах: рокфинд и старый дрейк сцепились в жестоком объятии.
Среди огня и бешеной схватки прыгнула стройная фигура; алебарда блеснула в свете пламени.
Не смущаясь падением и огнём, Ленора приземлилась рядом с Алсиром, гибкое тело залито кровью.
У бедра болтались три отрубленные головы шаманов. Плоть обрубков была содрана и перекручена — словно головы жестоко выкрутили из шей, а не отсекли.
Алсир вздрогнул: испуганные глаза ещё двигались. Они были живы.
Ленора выпрямилась; чёрные, как полночь, волосы колыхались, неизвестная сила наполняла тело. Даже в крови и внутренностях она была восхитительна; яркая кровавая краснота словно делала мраморно-бледную кожу ещё притягательнее. Женщина слегка улыбнулась, холодные яростные глаза остановились на убийце.
Под стально-бледным взглядом шевельнулось нечто неестественное, разгневанное до границы безумия.
Несмотря на всё происходящее, Алсир и убийца инстинктивно отступили на шаг.
— Я уже говорила однажды, Порождение Бога-мертвеца, — бархатно-мягко сказала врач, поднимая алебарду. — Этот дурак не твой, чтобы его забирать.
Убийца не выглядела довольной.
— Не вмешивайся, поклонница куртизанки! — прорычала она Леноре. — Он должен умереть!
Выражение было любопытным. «Поклонница куртизанки» намекало лишь на несколько вещей, большинство из которых обыватель счёл бы неприятными или смешными. Но Алсира воспитала наставница, поэтому он знал значение более существенных и сокровенных наименований.
Лишь одну Святую можно было столь грубо назвать «куртизанкой». Если убийца говорила правду, вопросов о прекрасном враче 4-й регулярной части становилось ещё больше.
Однако прежде, чем он успел подумать дальше, следующие слова Леноры вызвали более срочное любопытство.
— Уже сказала, этого не будет, — спокойно обратилась врач к убийце. — Отступай, Порождение Бога-мертвеца. Ставка не сыграла, твой поборник мёртв. Ты проиграла.
Алсир сузил глаза. — Поборник?
Ленора не обратила внимания. Но он заметил, как взгляд убийцы скользнул к трупу Бледного Бессмертного, а лицо поровну заполнили досада и отчаяние.
Морозный вирм — поборник варваров? Поборник чего?
Да и разве варвары не ненавидели его? Кто в здравом уме назовёт такое бедственное чудовище «поборником»?
Ленора снова заговорила с убийцей. — Командир Фалдрен скоро прибудет с двумя взводами элитных войск. Дальше сражаться бессмысленно. Я не могу задержать его. Ты не победишь, а плен сильно осложнит положение для нас обеих.
Лицо убийцы дрогнуло. Преодолев боль в сломанном колене, Алсир поднялся и сердито посмотрел на Ленору.
— Отпускаете её? — потребовал он.
Ленора наконец взглянула. Её было трудно прочитать, но Алсиру показался в глазах досадливый блеск.
— Отступите, — сказала она. — Уже сделали более чем достаточно.
— Могу больше. Дайте убить её.
— Этого позволить не могу.
То, как прозвучало, заставило нахмуриться.
— Защищаете её, — понял он. — Почему? Что скрываете?
К досаде, она просто не ответила и опять повернулась к убийце. — Время истекает. Собери силы и беги под прикрытием метели. После смерти вирма магия, вызывающая бурю, долго не продержится. Уходи, пока можешь.
Метель вызвал вирм? Но если Ленора знала и всё равно не тревожилась, оставляя базу незащищённой, значит…
Она работает с варварами?
Алсир был ошеломлён выводом, каким бы нелепым он ни звучал. Зачем человеку её положения и силы действовать против 4-й регулярной части?
Тем временем гнев убийцы словно ослабел: разумные слова Леноры пробились сквозь красный туман в сознание. Одичавшая воительница ранга Великого мастера нерешительно отступила.
Голая ступня наступила на острое, пошла кровь. Удивившись тому, что могло прорезать стальную кожу, убийца посмотрела вниз.
У ног лежал сильверитовый меч Алсира, сделанный бездумной переплавкой топора воеводы Бьорна, драгоценной племенной реликвии. При виде осквернённого оружия лицо вдруг исказила мучительная ненависть.
Она подбросила меч ногой в ожидавшую руку. Решительный взгляд остановился на Алсире.
— Не уйду. Не без головы ублюдка!
Одним прыжком сократила расстояние. Без предупреждения Ленора схватила Алсира и с силой, совершенно не соответствовавшей гибкой фигуре, одной рукой отбросила в сторону, словно почти без усилий.
Он упал поодаль, перекатился и встал, морщась: разбитое колено лопнуло кровью, тело тряслось от неуправляемой боли.
Головная боль от отдачи нового навыка «Пустые глаза» усиливалась. Крайняя усталость и обширные раны тоже не помогали.
Он поднял голову. Ленора перехватила меч убийцы; алебарда оставалась неподвижной, несмотря на сырую мощь чужого удара.
— Отступайте! — приказала Ленора.
Ни за что.
Когда он уже готовился броситься в бой, сзади что-то яростно завизжало, оглушая.
Из тенистого огненного ада налетел рокфинд — крылья подняты, когти вперёд. Алсир инстинктивно развернулся и поднял руку, успев за один удар сердца активировать «Идеальное парирование», прежде чем косые когти снесли бы голову.
Рокфинд пошатнулся, но воспользоваться шансом Алсир не смог. Согнулся, кашляя кровью, и едва не упал от боли: начались лёгкие судороги.
Для перенапряжённого тела искусства были слишком тяжёлы. Надави ещё — сердце может совсем остановиться.
Новая способность истощила выносливость слишком глубоко. Но «Пустые глаза» должны были быть пассивным навыком, не искусством.
Почему они столь жадно пожирали жизненную силу?
Разберётся потом. Ради жизни нужно сейчас сосредоточиться на убийстве рокфинда.
Меча не было, даже щита. Остались лишь метательные чакрамы, мало пригодные против чудовища такого размера. К тому же одна нога была кровавым месивом. Движения искалечены, искусства недоступны из-за слабости.
Как справиться?
Словно отвечая на беду, нечто большое шевельнулось в огне.
Из пламени и руин сзади вырвался огромный крылатый зверь.
Громадный старый дрейк Леноры яростно зарычал, пробивая дорогу сквозь обломки и огонь, не беспокоясь ни о жаре, ни о завалах. С когтей капала красная кровь мутировавшей плоти рокфинда, которую он прежде разрывал.
Сначала Алсир напрягся, затем расслабился: создание остановилось рядом, гневные глаза рептилии устремлены на рокфинда, не на него.
— Значит, работаем вместе, — пробормотал он. — Хотя и ты выглядишь неважно.
Дрейк мрачно фыркнул в ответ. Крыло свисало, почти полностью оторванное. Жестокая шейная рана оставила полосы отслаивавшейся твёрдой плоти. Большие участки туловища покрывали чёрные раны — вероятно, от кислотных заклинаний шаманов в прежнем бою.
Шаманов, которых Ленора убила сама, — напомнил он себе.
Все трое, вероятно, были Мастерами. Она перебила их почти без ран — по крайней мере, он раньше их не заметил.
Кроме того, отношение к убийце было весьма подозрительным. Та, в свою очередь, тоже словно знала Ленору.
Всё больше неприятных вопросов…
Он напомнил себе расспросить её позже, выживет или нет.
Рокфинд завизжал и взлетел. Мгла горящей пещеры делала очертания смутными; несмотря на размер, тёмная птица каким-то образом растворялась в дыме и пепле. Звук крыльев и вызванный ими ветер исчезли без предупреждения.
Навык скрытности!
Дрейк раздражённо зарычал, насторожённо и безуспешно пытаясь определить положение рокфинда. Драконьи чувства, более острые, чем у большинства созданий, были бессильны перед сверхъестественным сокрытием.
Но у Алсира было «Распознавание иллюзий». Прежде «Боевое чутьё» не помогало против рокфинда из-за ограничений низкой редкости. Теперь же превратилось в другое, потустороннее.
Большая сила нового Эпического навыка «Пустые глаза созерцают Грань» оставалась неактивна: «линий» несовершенства нигде не видел. И всё же чувства сильно обострились. Он остро слышал и ощущал малейшие сдвиги воздуха, восприятие возвысилось до сверхъестественных высот.
Пассивные бонусы походили на «Боевое чутьё», но были намного, намного сильнее — подобно громадному пассивному усилению после мутации «Владения мечом» в «Буревой танец меча».
Вместе с «Распознаванием иллюзий» это позволило противостоять призрачной скрытности рокфинда, которую прежде преодолеть не мог.
[Распознавание иллюзий повысилось до 16]
— Сверху! — крикнул Алсир, указывая. Дрейк быстро двинулся, прикрывая его телом от падавшего с пронзительным визгом рокфинда. Огромные пернатые крылья отбрасывали жуткую тень, пробуждая давно погребённый животный инстинкт бежать от хищных птиц.
Алсир не отступил, даже когда чудовища столкнулись.
Яростный рёв дрейка сорвал сталактиты со свода; они смертельным дождём упали вокруг, пока драконья ящерица обвивала птицу. Могучие когти длиной с плужные лезвия полосовали чёрные маслянистые перья, снова выпуская кровь рокфинда.
По массе они примерно равнялись, возможно, у старого дрейка было небольшое преимущество. Но ранен он был намного тяжелее. Левое крыло неправильно висело у бока, перепонка разорвана, кость под ней согнута под уродливым углом. Другие многочисленные раны сочились тёмной сукровицей; прежняя непробиваемая наружность стала лоскутами разорванной чешуи.
Стальной клюв пронзил слабое место между раненым крылом и туловищем. Дрейк завыл от мук: рокфинд вырывал куски плоти.
Алсир не бездействовал. Вырвав длинную перекрученную металлическую стойку из разрушенных машин, он нацелился в сустав рокфинда и вонзил зазубренный конец словно копьё.
[Подручное оружие повысилось до 27]
Оказалось слабее надежд. Навыка древкового оружия не было, «Подручное оружие» низкого уровня, сила убывала — чудовище ранга Мастера едва обеспокоилось.
Но внимание ненадолго отвлекло. Увидев шанс, когда рокфинд повернул голову, дрейк плюнул едкой желчью прямо в лицо.
Рокфинд закричал: брызги попали в левый глаз, из глазницы зашипел дурной дым, нежная плоть внутри плавилась. Он вырвался из схватки, усилив крылья искусствами и обрушив тяжёлый вихрь, разметавший металлические обломки и замёрзшие камни.
Алсира отбросило. Дрейк выдержал давление и прикрыл его от неестественно мощного ветра. Рокфинд тяжело приземлился поодаль, всё ещё визжа и корчась от боли; из левого глаза лилась шипящая красная жижа.
Не желая дать оправиться, дрейк снова выплюнул поток кислоты, быстро и с кипением пролетевший между ними. Рокфинд уже двигался, пользуясь усиленной ветром скоростью. Дрейк, напротив, поворачивался тяжело и медленно из-за массы и ран.
Когти обрушились на челюсти. Дрейк чуть не потерял глаз: бритвенные крючья выпустили кровь на морде. Драконьи клыки, сильные и способные крушить пластинчатый доспех, не могли поймать ловкую птицу, нырявшую туда-сюда.
Отведя подручное оружие назад, Алсир стиснул зубы и метнул неуклюжее металлическое копьё словно дротик.
[Длань судьбы повысилась до 34]
Несмотря на уведомление, попал в пустоту: горло рокфинда было там полсекунды назад, прежде чем тот пригнулся. Крови не пролил, но вынудил зверя уйти ниже при пикировании для удара клювом по дрейку. Это оказалось полезнее простого попадания дротиком.
Взревев, ящерица хлестнула шипастым хвостом по косой дуге, ударив голову рокфинда и вбив чудовище в землю.
Алсир выхватил чакрамы и метнул в плавящуюся глазницу птицы, задерживая подъём. Дрейк яростно прыгнул на неё, когтями придавил туловище, а сокрушительные челюсти сомкнул вокруг шеи словно гильотину.
Они снова сцепились. На миг казалось, дрейк победит: был сверху и прижал весом.
Но положение обнажило живот. С невероятной ловкостью когти рокфинда засветились: искусство превратило бритвенные края в сверхъестественно острые.
Алсир выругался, увидев, как они глубоко прорвали живот дрейка, разделяя чешуйчатую шкуру словно пила дерево. Из выпотрошенной раны хлынули кишки и кровь. Но дрейк не отпустил: вместо сдачи хватки ещё крепче стиснул рокфинда челюстями.
Они катались спутанным, бьющимся клубком крыльев и когтей через лужу крови, кислотной слюны и масла. Перья рвались и плавились, дрейк изрыгал новую летучую желчь, всё сильнее сжимая шею. Из живота лились внутренности; когти рокфинда отчаянно разрывали рану, перерезая висящие кишки и вытаскивая новые.
Рокфинд продолжал бить крыльями, порывами пытаясь поднять обоих и освободиться. Дрейк упрямо прижимал массу к земле, держался низко и полностью использовал превосходство веса.
Хаос: какофония рёва, визга и влажных звуков рвущейся плоти. Разум Алсира лихорадочно искал решение. Миг ошибки — бьющаяся конечность раздавит, но бездействие столь же смертельно.
Он видел, как слабеет дрейк. Перья вокруг шеи рокфинда стали стально-серыми — какой-то защитный навык или искусство, — и ни клыки, ни кислота не проникали. Тем временем когти птицы наносили всё новые смертельные раны ящерице. Исход был ясен.
Без вмешательства Алсира старый дрейк не победит.
Нужен меч. Меньшее не подействует: набор навыков недостаточно хорошо сочетался с иным оружием для пользы против Мастера.
В пламени он заметил полурасплавленный меч — голый клинок без эфеса и рукояти, стальное лезвие искривлено огнём.
Оружие разрушено, но отдалённо похоже на пригодный меч и, вероятно, выполнит условие активации пассивного оружейного навыка.
Искать лучшее некогда. Алсир как можно быстрее захромал туда; «Акробатика» немного возмещала разбитую ногу. Схватил пылающий клинок, не обращая внимания на горящее масло и жгущий ладонь огонь.
Дрейк был на грани смерти. Направив остатки силы, Алсир волей заставил продолжать борьбу.
— Встань! — крикнул драконьему союзнику. — Ты потомок драконов! Могучих небесных богов, когда-то правивших Сотней Миров! Неужели проиграешь переросшему голубю?!
[Дикое сердце повысилось до 22]
Сработало. Дрейк наполнился внезапной силой, сжигая слабость. Челюсти впились глубже, когти заработали энергичнее.
Более здорового рокфинда всплеск не подавил, совсем нет, но занял внимание.
Поэтому приближение Алсира с горящим клинком он заметил слишком поздно.
Оба катались в едких горючих жидкостях — алхимических маслах из соседних бочек, летучих выделениях из пасти дрейка и прочем. Одной искры хватило бы поджечь обоих.
При виде союзника в схватке Алсир на миг заколебался.
Дрейки ведь огнеупорны?
Что ж, сейчас узнает точно.
Стиснув зубы, прыгнул в бой, едва успев нырнуть под случайный коготь, и вонзил пылающий клинок в бок рокфинда.
[Новый навык: Владение пылающим мечом 1 (Необычное)]
Горящий металл прошёл сквозь пропитанные маслом перья. Шкура рокфинда вспыхнула с яростным треском. За миг голодное пламя помчалось по каждому мокрому перу, преследуя скопившееся топливо: по крылу рокфинда, спине дрейка, даже по Алсиру. Алхимический огонь был столь мощным, что промасленная рука воспламенилась жаром, пронзившим каждый нерв прежде, чем он успел вздрогнуть.
Рокфинд завизжал в чистой животной агонии, так громко, что иней на соседних стенах потрескался и осыпался на пол. Он откинулся, бешено бил крыльями, тщетно пытаясь задушить пламя.
Когда не вышло, попробовал другое. Отчаянные порывы волшебного ветра, сильнее прежнего, собрались под крыльями при активации искусств. Они закрутили огонь в неудержимый ад, но также дали горящей птице подъёмную силу.
На один ужасный миг показалось, что ускользнёт.
Шанса не было. Выпотрошенный, горящий дрейк держал чудовище клыками. Огромные челюсти упрямо смыкались вокруг обожжённого птичьего горла; судорожную силу призвали последние остатки умирающих мышц ящерицы.
Стальные перья вокруг шеи исчезли. От паники или предела выносливости — неважно. Без защиты искусств клыки наконец вошли в плоть.
Рокфинд издал уродливый отчаянный визг. Влажный хруст оборвал предсмертные судороги прежде, чем звук закончился.
В челюстях дрейка повисла шея, сложенная надвое, горящее тело замерло. Довольный, он отпустил сломанную тварь и поднял голову, победно ревя к своду.
Сердце Алсира взлетело. Не смог не улыбнуться.
Трое пали.
Теперь лишь убийца отделяла его от свободы из этого колодца.