Алгидон
Daniil7_7

Мы должны пересказать аннотацию, избегая запрещенных сочетаний. Оригинал: "Говночерпий Тимон оказывается внутри осажденного города Алгидон. Все жители с самых низов до самых богатых и знатных стремятся защитить свою родину. Пока сильнейшие мира сего творят историю, Тимон стремится выжить и найти признанье в обществе."

Запрещенные сочетания: Говночерпий Тимон; Тимон оказывается; оказывается внутри; внутри осажденного; осажденного города; города Алгидон; самых низов; самых богатых; знатных стремятся; стремятся защитить; защитить свою; свою родину; родину Пока; Пока сильнейшие; сильнейшие мира; мира сего; сего творят; творят историю; историю Тимон; Тимон стремится. Нужно пересказать своими словами, сохранив смысл, имена, числа, жанровые слова (здесь нет особых, но "Говночерпий" - это, возможно, прозвище? Но запрещено использовать "Говночерпий Тимон" вместе, но можно сказать "Тимон, черпающий говно"? Оригинал "Говночерпий" - это, видимо, его прозвище или род деятельности? Надо сохранить имя Тимон и название города Алгидон. Также сохранить все факты: Тимон оказывается внутри осажденного города Алгидон. Все жители от низов до знати защищают родину. Пока сильнейшие творят историю, Тимон стремится выжить и получить признание. Три предложения. Нужно 3 разных варианта, объем примерно 35 слов (29-39). Проверим.

Напишем варианты, избегая запрещенных фраз. Например:

Вариант 1: "Тимон, которого все звали говночерпием, оказался в осаждённом Алгидоне. От последних бедняков до богатейшей знати — каждый житель защищает родной город. Пока великие мира творят историю, Тимон хочет выжить и добиться признания."

Здесь есть "говночерпием" - это слово из оригинала, но не в сочетании "Говночерпий Тимон". Вроде допустимо. Но проверим запрещенные: "оказался в осаждённом Алгидоне" - не "оказывается внутри", ок. "самых низов" заменено на "последних бедняков", "самых богатых и знатных" - "богатейшей знати", "стремятся защитить" - "защищает", "свою родину" - "родной город", "Пока сильнейшие мира сего" - "Пока великие мира", "творят историю" - "творят историю" (это не запрещено? Запрещено "сего творят", "творят историю" можно? В списке "сего творят; творят историю" - значит "творят историю" нельзя. Надо заменить: "вершат судьбы" или "делают историю"? Лучше "вершат историю" - тоже похоже. Можно "создают историю" - но "творят историю" запрещено, а "создают историю" - нет. Но лучше избежать. "Пока сильнейшие вершат судьбы мира" - ок. "Тимон стремится выжить" - запрещено "Тимон стремится", поэтому "Тимон хочет выжить". "найти признанье" - "добиться признания". Вроде ок.

Посчитаем слова: "Тимон, которого все звали говночерпием, оказался в осаждённом Алгидоне. От последних бедняков до богатейшей знати — каждый житель защищает родной город. Пока великие мира вершат судьбы, Тимон хочет выжить и добиться признания." - 1+2+3? Посчитаем: Тимон(1), которого(2), все(3), звали(4), говночерпием(5), оказался(6), в(7), осаждённом(8), Алгидоне(9). Точка. От(10), последних(11), бедняков(12), до(13), богатейшей(14), знати(15) — (16), каждый(17), житель(18), защищает(19), родной(20), город(21). Точка. Пока(22), великие(23), мира(24), вершат(25), судьбы(26), Тимон(27), хочет(28), выжить(29), и(30), добиться(31), признания(32). Итого 32 слова. Нормально (29-39). Но нужно 3 разных варианта.

Вариант 2: "Тимон, черпающий нечистоты, оказался в Алгидоне, который держали в осаде. Все горожане — от нищих до аристократов — рвутся защищать отчизну. Пока могущественные вершат историю, Тимон пытается выжить и заслужить признание."

Проверим запрещенные: "Говночерпий" заменен на "черпающий нечистоты" - но это жанровое? Не запрещено, но лучше сохранить слово "говночерпий" как прозвище? В оригинале "Говночерпий Тимон" - это, возможно, его титул. Но запрещено использовать сочетание "Говночерпий Тимон", но можно "Тимон-говночерпий"? В требовании: "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов): Говночерпий Тимон" - значит нельзя использовать вместе эти два слова в любой форме. Можно использовать слово "говночерпий" отдельно? В списке запрещено именно сочетание "Говночерпий Тимон". Но также запрещено "в другой форме тех же слов" — то есть "Тимон-говночерпий" или "Тимон, говночерпий" тоже нельзя? Фраза "ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов" относится к каждому сочетанию? Скорее да. Значит, нельзя использовать вместе "Тимон" и "говночерпий" как словосочетание. Но можно сказать "Тимон, которого звали говночерпием" — это уже не сочетание "Говночерпий Тимон", а разнесено. Но "в другой форме тех же слов" — это про "Говночерпий Тимон" как идиому? Хм. В требовании: "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов): Говночерпий Тимон; Тимон оказывается; оказывается внутри; внутри осажденного; осажденного города; города Алгидон; самых низов; самых богатых; знатных стремятся; стремятся защитить; защитить свою; свою родину; родину Пока; Пока сильнейшие; сильнейшие мира; мира сего; сего творят; творят историю; историю Тимон; Тимон стремится" — это список последовательностей слов. Нельзя использовать эти последовательности в том же порядке или с другими окончаниями? "в другой форме тех же слов" — например, "Тимон оказывается" нельзя, но "Тимон оказался" — это другая форма тех же слов? Да, наверное. Значит, нужно избегать любых сочетаний этих слов рядом. "Говночерпий Тимон" нельзя, но можно "Тимон, по прозвищу Говночерпий"? Это уже другая форма? Слова те же, но порядок изменен? Наверное, тоже нельзя. Лучше вообще не использовать слово "говночерпий"? Но это важный факт? В оригинале "Говночерпий Тимон" — это, возможно, его прозвище. Но требование "имена, названия сект, кланов, техник, артефактов и локаций переноси в точности" — а "Говночерпий" это не имя, а прозвище? В оригинале написано с большой буквы, как прозвище. Но запрещено использовать это сочетание. Значит, можно передать смысл другими словами: "Тимон, который вычерпывал нечистоты"? Но это уже не жанровое слово. Однако требование "жанровые слова оставляй как есть"

====================

Тимон

— Тимон быстрее неси это говно на стену, гости заждались!

Сурово крикнул сержант Варен, его взгляд вызывал ужас у рядовых ополченцев. Тимон не был исключением, он побежал по ступеням гораздо быстрее, сам не понимая, откуда появились силы.

Взобравшись на крепостную стену, Тимон слил нечистоты в огромный, дымящийся котел, запах стоял ужасный, но такой знакомый для мобилизованного говночерпия. В минуту передышки, невысокий юноша позволил себе немного перевести дыхание. Пот стекал по оборванной одежде, которая весела на худощавом теле как мешок. Живое лицо не скрывало ни единой эмоции. Белая от природы кожа сильно загорела от труда под палящим солнцем. Ветер приятно трепал короткие черные волосы, а зеленые глаза устремились вдаль. Тимон смотрел на вражескую армию, подступающую к стенам, но не замечал её, в этот миг, он был погружен в воспоминания.

Мысли говночерпия были максимально просты: «Всё началось год назад. Глашатай объявил, что соседнее королевство Пик объявило войну нам – королевству Бубнов. Всем очевидно, что там живут одни подонки и мужеложцы, а значит их король главный подонок и мужеложец. И вот эта гнусная мразь подло лжёт, обвиняя нашего благородного короля Арсена Второго в том, что он якобы незаконно забрал часть его земель. Дураку известно, что наш король помазан на престол Богами, разве он может быть не прав? Потому наш господин созвал вассалов и отправился наказывать подлых негодяев за ересь. Вот только по злой иронии судьбы, его армия проиграла, очевидно, во всём виновны жрецы, которые плохо молились за нашего славного короля.»

Пока наш государственный мыслитель Тимон был в раздумьях, шел штурм города Алгидон, он раскинулся на четырех холмах. Город был обнесен двойной каменой стеной, которая считалась одной из самых высоких в королевстве. Внешний слой был 12 метров в высоту, а внутренний ещё выше, но и этой защиты показалась мало лорду Стансу . Он был одним из самых влиятельных феодалов в королевстве Бубнов и владел Алгидоном, а так же всеми землями вдоль западной границы с королевством Пик. По его приказу 4 года назад углубили ров и залили его водой. Станс денег на оборону города не жалел, но экономил на всем остальном. Даже когда был выбор купить жене новую лошадь особой породы или обить западные ворота ещё одним слоем металла, Станс предпочел ворота.

От такого предательства Мари (так звали его жену) была в ярости, но сделать ничего не могла и потому в бессильной злобе заявила — Пусть теперь тебя ворота ублажают! — И отказалась возлечь с мужем. В этот же вечер Станс отодрал служанку Вику в комнате, соседствующей покоям жены. И не смыв с себя ароматы мерзкой прислуги, лег в постель к Мари. Победа была абсолютной, думал Станс, но он даже не подозревал, что готовится месть. Его жена не блистала умом и потому решила унизить собственного мужа. На свадьбе их дочери, когда съехались все видные лорды, обиженная жена во время светской беседы с другими дамами поделилась переживаниями. Она рассказала, что ее муж не может ее удовлетворить в постели, что она его совсем не чувствует. — Во время прошлых войн он заколол многих рыцарей, а меня проткнуть увы не способен — сообщила в расстроенных чувствах Мари. После этой выходки ее мужа окрестили Стансом Обмякшим и весело хихикали за его спиной. Мари даже не поняла, что подставила под удар не только мужа, но и саму себя, своих детей, вся их семья потеряла былой авторитет.

Лорд Станс, не заслужил такой подлянки, ведь он готовился к грядущей войне. Всем было очевидно, что королевство Пик нанесет ответный удар и этот день наступил. Когда пробежала весть о приближающейся вражеской армии, крестьяне хлынули со всех окрестных деревень в город. Но из всей массы никого не впускали, чтобы не допустить в город вражеских лазутчиков. Так же Лорд Станс распорядился в срочном порядке свести в город как можно больше продовольствия: скотину, домашнюю птицу, корм для животных. Что не успели собрать – уничтожили или закопали, чтобы ничего не досталось врагу. Крестьяне были в ужасе, их урожай заставили продать за гроши, а всё что не забрали, сожгли, оставив последних без средств к существованию. Позже Лорд Станс поспешил занять деньги у соседних лордов и короля. Соседи потеряли уважение к лорду Алгидона и потому не охотно шли на встречу. Король откликнулся на просьбу, но не из доброты, а скорее из холодного расчета. Если Алгидон падет быстро, то пострадает много других лордов и в первую очередь сам король.

Всю прислугу и членов семьи, от которых нет пользы во время осады, Станс отправил в глубь своих владений, подальше от Алгидона.

Мобилизованным горожанам было приказано отравить все источники питьевой воды вокруг города. Тимон лично принял в этом участие, он сбрасывал в колодцы разлагающиеся трупы, а затем собирал камни из рек, по словам сержанта Варена, нужно собирать все камни, мелкие подойдут для пращников, тяжелые для камнеметных машин, а самые большие и круглые для скатывания со стены. На другой день Варен направил ополченцев копать «волчьи ямы», они выкапывали углубление с человеческий рост, а снизу втыкали колья, острие которых Тимон старательно смазывал навозом. Ветераны говорили, что это для того, чтобы враги умирали не только от колотых ран, но и от заражения крови.

Когда вражеская армия подошла к стенам города, она первое время не могла окружить Алгидон полностью, у них не хватало войск. Потому первую неделю, пока нападавшие возводили укрепления по периметру города, в восточные ворота заезжали обозы с продовольствием и солдатами. Но после возведения бастилий и организации конных нарядов никто не решался на дерзкий прорыв. Первое время осаждающие ставили осадные щиты, которые представляли из себя сколоченные из досок прямоугольники, за которыми могли укрываться арбалетчики и лучники для обстрела города. Через 10 дней после начала осады, враги Алгидона начали закидывать в ров землю, камни, ветки, всё что было под рукой, лишь бы избавиться от лишней воды. Чтобы рабочие могли спокойно вести работы, их прикрывали лучники и арбалетчики, которые безостановочно обстреливали осажденных из бастилий и под прикрытием осадных щитов, но не смотря на все усилия потери были значительные. В день, когда по рву можно было пройти, пронеся с собой тяжелую осадную лестницу , начался первый штурм, его Тимон сейчас и наблюдал.

Все лучники и арбалетчики начали усердно поливать огнем обороняющихся, в то время как пехота мчалась к стенам, приставляя к ним осадные лестницы. В некоторых штурмовых участках, нападавшие сделали лестницу длиннее нужного из-за чего пришлось ставить её диагонально. Перед боем войнам пообещали, что первый кто заберется на стену, будет награжден молодой породистой кобылой и увенчает себя славой, пехотинцы буквально рвались в объятия смерти.

Во время штурма, крепость была похожа на муравейник, в который воткнули палку. По наблюдению Тимона, люди на стенах делились на 2 типа, одни действовали как слаженный механизм, четко понимая, что и как им делать. Это были матерые наемники или местные рыцари с сержантами, которые всю жизнь занимались военным ремеслом. Остальные – это городское ополчение, которых недавно призвали на службу, они совсем не понимали, что такое война и тягости осады. Еще вчера они работали в конюшнях, за ткацким станком, лепили посуду из глины. Но теперь всё изменилось, им нужно беспрекословно выполнять приказы и по первой команде идти в отчаянное сражение, где можно легко умереть. Может показаться безумием, что толпы людей идут на смерть без колебаний, но секрет был в том, что командиров боялись больше, чем врагов. Одного взгляда сержанта Варена было достаточно, чтобы убедить ополченцев держать оборону. Однако не только боязнь командиров мотивировала воевать. За стенами города были семьи ополченцев. Если враг зайдет внутрь, то жен, детей, матерей и отцов ждала ужасная участь.

Глубокие размышления Тимона были прерваны суровой командой сержанта Варена:

— Сливай! — Мобилизованный говночерпий с товарищами по несчастью начали быстро черпать кипящие фекалии вёдрами и опракидывать содержимое на головы воинам, поднимающимся по штурмовым лестницам. Ловким движением руки, Тимон облил взбирающегося рыцаря с красивым гербом в виде белых роз на щите. От невыносимой боли и возможно разочарования, рыцарь сорвался с лестницы. Впервые говночерпий увидел, как обрывается жизнь рыцаря, облаченного в доспехи, как погибают мечты и надежды, как белые розы окрашиваются в коричневый.

Вдруг Тимон услышал, как что-то трещит, некоторое время он был в замешательстве, но вдруг осознал, диагонально поставленная лестница стала сгибаться под весом врагов и когда на неё начал взбираться амбал, на середине пути, сооружение не выдержало и надломилось, уронив всех, кто по нему взбирался.

Прошел час битвы, но для Тимона, это была целая вечность, он то и дело замешивал свои «снаряды» в котле, а затем сливал их с помощью ведер. За битву он смог сбросить ещё пять-шесть недругов и постепенно давление начало снижаться, а после взятия в плен лорда, чьё имя Тимон забыл, враг и вовсе отступил.

Когда Тимон был маленький, он мечтал, что станет прославенным рыцарем, что о его подвигах будут слагать легенды. Он грезил, что проявит себя в битве, спасет Герцога и тот обязательно наградит его землями, титулом и отдаст в жены третью по красоте дочь (даже в мечтах он понимал, что не особо симпатичный и является сыном говночерпия). Но теперь Тимон столкнулся с реальностью и понимает, что никто не сложит песни и стихи про сбрасывание нечистот на людей.

Весь гарнизон ликовал, это была первая победа в сражении для многих. Вот только ветераны не испытывали подобных эмоций, они четко понимали, что это только начало. Их оборону всего лишь прощупывали на прочность, выискивая слабые места. Но говночерпию Тимону не было дела до размышлений матерых вояк, сегодня он отразил атаку и был горд собой. Но его радость была прервана видом грязного мальчика, который с угрюмым лицом выплёскивал нечистоты на улицу. Невольно говночерпий задумался о своей жизни. Он вспомнил, что вся его судьба была связана с нечистотами, он вычищал нужники с раннего детства. Отец брал его на работу, чтобы маленький Тимон забирался в самые укромные места и выгребал фекалии. Все соседские дети смеялись над ним, говорили, что от него воняет, что он грязный, но отец всегда утешал Тимона — Руки наши замараны, но совесть наша чиста. Мы живем честным трудом, и ты должен четко понимать, что правильные поступки и тяжелая работа всегда будут вознаграждены по заслугам. Не слушай тех, кто смеется над тобой, всё что им досталось по жизни, они получили по праву рождения, а ты добьешься всего своим трудом.

Отец Тимона не был коренным говночерпием, раньше он был мелким торговцем и вел дела относительно успешно, пока не взял деньги в рост , чтобы вложиться в перекупку рабов. Но по воле судьбы рабы заболели кровавым поносом и погибли. В счет долгов забрали абсолютно всё что имел неудачный торговец. Когда платить по долгам было нечем, ему на лице вырезали символ в виде «Y» он в старой империи отражал знак подземного демона, все жители пяти королевств считают, что этот символ несёт в себе проклятие, несчастье и смерть. Кредиторы обещали вырезать этот символ и у Тимона, если бывший торговец не заплатит по счетам. Чтобы уберечь сына, отец сбежал от кредиторов в Алгидон. На новом месте несчастный должник мог рассчитывать только на самую грязную работу. Все люди шарахались от разорившегося торговца, как от прокаженного. Стоило кому-нибудь заметить проклятую метку, тут же в несчастного мужчину летели камни, презрительные взгляды, оскорбления. Матери оттаскивали детей подальше от проклятого человека, а приличные мужчины угрожали убить, если он подойдёт к их семьям.

Несчастным скитальцам денег не хватало настолько, что иногда им было нечего есть. Единственное что осталось у прогоревшего торговца, так это его внутренний мир, который был богат благодаря связам с людьми из торгового ремесла. Именно своими знаниями, мужчина делился с сыном, а Тимон радостно впитывал всё что ему говорил отец.

Любви матери Тимон никогда не знал, она умерла при родах, Отец часто ему рассказывал, какая она была красавица. Бывший торговец любил повторять истории о своей жене, иногда он говорил Тимону, что он немного похож на неё, но в большей степени он вышел лицом в своего уродливого отца. Иногда Тимон видел своего папу пьяным. В эти мгновенья он уныло сидел на стуле, пил ужасно пахнущее пойло и всё причитал — Я торговец! Со мной всегда считались! Меня уважали! Но кто я теперь? Я никчемный говночерпий и моя судьба выгребать чужое дерьмо! — Если отец Тимона не причитал, то скулил. А иногда выл, выл так жалобно, что сердце ребенка разрывалось на части. Маленький Тимон не видел другой жизни и не мог понять печали своего отца, единственное, что было в уме ребенка кроме дерьма, это рассказы отца о других странах, народах, обычаях, культурах. В один из дней, когда отец в очередной раз напился, он подошел к Тимону и сказал — Я больше не хочу так жить, я устал, я сломался сына, я не справился, прости меня. Из-за меня в твоей жизни ничего нет, я во всём виноват. Но… но… — слезы текли бесконечным потоком по морщинам на уставшем лице. — Я слабак, я не справился… прости меня сын. Ты таким быть не должен! Ты сильнее меня, ты справишься с этим дерьмом… Обещай мне, что ты добьешься большего, чем я! Тимон неуверенно ответил — О… обещаю папа. — Отец внимательно посмотрел на сына и ушел. Его нашли повешенным на осине, а одежда его была перепачкана дерьмом и мочой. Тимону было четырнадцать лет, когда он остался сиротой.

Но сегодня Тимону исполнилось шестнадцать лет и в свои именины, он отразил первый штурм, его улыбка сияла ярче солнца, он вспоминал обещание, данное отцу. Это первый шаг светлому будущему, ведь он может стать кем-то большим, чем говночерпием. Но грезы длились недолго. Из потока светлой рефлексии его выдернул мерзкий голосок.

— О! Смотрите парни, прёт говномет Тимон! — Крикнул невысокий ополченец, больше походящий на хорька, он и его дружки окружили говночерпия. — Ну как прошел твой первый бой? Наверное, многих знатных рыцарей сразил своим могучим ударом! — Сказал с язвительной ухмылкой ополченец Нул. Его мелкие глазки быстро бегали по лицам товарищей, ожидая их поддержки в травле Тимона. — Скорее сам наделал себе боеприпасов! — Выкрикнул кто-то из этой могучей шайки, и все дружно засмеялись, подобно гиенам.

Тимону было далеко до их «доблести» в последней битве – они впятером смогли добить умирающего латника и были этим безумно горды.

Говночерпий намеревался как-нибудь сострить в ответ, но слова его застряли в горле, так и не выйдя наружу. Взгляд его попятился в пол, после недолгих издевательств и пинка под задницу, они отпустили Тимона.

Эти «великие воины» любили глумится над беспомощным говночерпием и каждый раз придумывали всё более и более оскорбительные прозвища и шутки, ведь так хорошо, когда есть кто-то, кто ниже тебя, кто-то над кем можно безнаказанно глумится, ощущая своё превосходство. Но стоит показаться на горизонте кому-то, кто хоть немного представляет опасность, шайка «героев» умолкает и ведёт себя тихо как мыши в присутствии кота.

Тимон их ненавидел, но ничего поделать не мог, ему не хватало духа дать отпор обидчикам, не хватало сил дать сдачи, всё что он мог, это воображать, как наказывает их. Но когда его грезы сталкивались с реальностью, Тимон чувствовал боль в груди. Боль эта было не от ударов, шла она от сердца. Ни что так не ранит, как осознание собственного ничтожества.

После очередного уничижения собственного достоинства Тимон вспомнил своё место в этом грешном мире и теперь брел без улыбки на лице. Шел Тимон в лазарет, в надежде, что ему обработают обожжённую руку. Во время штурма, по своей неосторожности, кипящая масса попала ему на запястье. Тимон наделся что ему помогут и залечат рану, но в лазарете никому не было до него дела. В первую очередь помощь оказывали тяжелораненным и более уважаемым людям, на оборванца говночерпия никто не обращал внимания, пока он не встретился взглядом с ней…

----------

Дурус

— И тут я вижу, что на меня прет здоровенный лоб в черных доспехах. На щите у него я замечаю пчелу и до меня доходит. Да это же прославленный Милтон Дайвес из Драконьего Пристанища! Это же его герб! Я выиграл его в схватке, а он заскулил о пощаде, стал говорить, что его семья выплатит за него выкуп, пришлось пощадить этого труса. — С огнем в голубых глазах, рассказывал светлый парнишка по имени Аргила. Он совершенно случайно забыл упомянуть, что его противник был ранен и сбит с ног, другим наёмником, который погиб в схватке с Дайвесом младшим. Сам Милтон был оглушен и ничего не помнил, но так как других свидетелей не было, история Аргилы будет истиной.

— А ты хорош друг мой, ты смог победить одного из самых величайших воинов королевства Пик, клянусь яйцами, его папаша – лорд Драконьего Пристанища дорого заплатит за сыночка! Только не деньгами, их у него горы, а сынишка у него один… — Многозначительно воскликнул Дурус, друг Аргилы и он был абсолютно прав, Милтон единственный наследник Драконьего Пристанища. Название эти земли получили в честь тамошнего вулкана, который спит уже тысячи лет. Благодаря нему почва в этих краях самая плодородная в королевстве, а семья Дайвес самая богатая из всех домов в 5 королевствах, но немного беднее чем император Пунической империи. Когда-то давно никто даже близко не мог сравниться с богатством императора, но сегодня всё иначе. Год назад королевство Пик объявило независимость и вышло из состава империи, это уже третий осколок, который взбунтовался, 30 лет назад вышло королевство Крести, после него Королевство Бубнов – родина Тимона.

В тот день маленький Тимон с отцом вычищали нужник и ребенок часами слушал о том, что всё стремительно меняется, что мир уже не будет прежним. Его отец с серьёзным лицом рассказывал, что соль обязательно подорожает, ведь из королевства Бубнов имперские торговцы уже не смогут задёшево выкупать товары, из-за чего грядет переделка рынков сбыта. Но маленькому Тимону это было не интересно, да и не нужно было знать, его дело вычищать нужники, вот только его отец всё никак не мог смириться с этой мыслью и с реальностью, которая его окружала.

В нынешнее же время наёмники пили с утра до самого вечера. Когда солнце полностью скрылось за горизонтом и на улицу опустилась тьма, в таверну зашел капитан наёмников. Имя ему Новин и благодаря его хлопотам, платные головорезы пировали в полном составе. Новин договорился с комендантом Алгидона, что сегодня все караульные посты займут люди из местного гарнизона.

Капитан наёмников зашел через черный вход и остался незамеченным. Он наблюдал, как его отряд пировал. В центре внимания Новина был Дурус, юноша к которому он питал особые чувства. Дурус был в своей тарелке, держался уверенно и непринуждённо. Одной рукой он приобнимал смазливую девушку, а другой держал кружку пива и травил байки, оглядывая всех орлиным взором.

— Всё моё лицо в крови, я почти ничего не вижу, но у меня получается свалить с ног этого свинопаса или пастуха, кто он там… не важно! На нём даже шлема не было! И начинаю его … — По среди рассказа показался Новин, все вокруг притихли. — Ну что мерзавцы, празднуете?! — улыбка блеснула на смуглом лице сурового мужчины. — Все в таверне радостными возгласами поприветствовали своего капитана.

— Мы наказали этих Пиковых отбросов, сегодня наш день! — весело сообщил Дурус.

—А где же наш герой Аргила? Слышал он взял в плен высокородного! — Поинтересовался Новин.

— Он пялит блядей на углу торговцев, сегодня в честь победы, там цены в половину ниже. — Подметил один из наёмников.

— Не знал, что местные потаскухи такие патриотичные! — Удивился опытный Новин.

— Может выпьешь с нами капитан? — Спросил Дурус, протягивая кружку пива.

—Пока не стоит, — отмахнулся Новин — Завтра мне нужно встретиться с комендантом Алгидона. Нужно обсудить наряды, этот сукин сын не хочет отдавать нам в караульную службу ворота, видимо боится, что нас могут купить. — Дурусу показалось забавным, что наёмник оскорбился тому, что к нему относятся как к типичному наёмнику. Новин как будто прочитал его мысли и мрачно заявил, глядя юноше в глаза. — Мы отряд «Алых львов», а не потаскухи, которые могут переметнуться, репутация самое главное! — Новин огляделся вокруг и переменился в лице, подарив окружающим небольшую улыбку. — В любом случае, сегодня мы проявили себя достойно! Мы псы войны и сражения наша жизнь, так отпразднуем же славную битву!

Пока говорил Новин, все молчали и только удостоверившись, что он закончил свою мысль, Дурус воскликнул — За «Алых Львов»!

— За «Алых Львов»! — подхватили остальные и до дна осушили стаканы с темным элем. Новин внимательно посмотрел на Дуруса и невольно вспомнил день, когда впервые увидел его и Аргилу, им тогда было по четырнадцать лет.

В те мрачные годы император видел, как его империя рушится, он не знал, что делать и решил подавлять все мятежи грубой силой. Когда королевство Бубнов взбунтовалось, император приказал своему вассалу – правителю Пик жестоко вырезать всех, кто хоть немного вызывает подозрение. Пока сильнейшие мира сего делили сферы влияния, простые жители умирали с голоду. В деревню, где жили Дурус и Аргила приехал небольшой отряд мятежников, которые воевали за независимость Бубнов. Воины вели себя прилично, переночевали в домах местных жителей, поделились едой и щедро заплатили за кров. Но когда они уехали, один из селян сделал донос на своих соседей, ради щедрой награды. Он сообщил властям, что его односельчане укрывают мятежников в своих домах. Реакция последовала незамедлительно. Рыцари Брайна Дайвеса – вассала короля Пик, разорили деревню. В тот день, Дурус и Аргила ходили в соседнее поселение, чтобы обменять картофель на пшеницу, когда они вернулись все их окружение вырезали, кроме маленькой сестры Дуруса.

Новин встретил Дуруса и Аргилу, когда они оплакивали своих родных и взял к себе. Воспитывал он ребят как своих сыновей и пытался научить всему, что знал сам. Дурус всегда был храбрым и решительным, шел напролом ничего не боясь, за это товарищи уважали его и ценили. Девушки тоже его обожали, оно и не удивительно, Дурус был выше среднего, имел крепкое телосложение, светлую кожу. Уверенный взгляд карих глаз вызывал доверие у незнакомцев. Под длинными русыми волосами сияла самая доброжелательная улыбка в мире. Пускай юноша был наивен, зато его преданности могли позавидовать даже породистые псы – редкое качество для наемника. Именно это и нравилось Новину, он никогда публично не показывал свою привязанность к юноше, но искренне уважал его и любил.

Даже сегодня Новин частенько поглядывал за своим любимчиком, но юноша этого не замечал, он наслаждался приятным вечером. Остальные наёмники от него не отставали. Кругом царили похоть, разврат и моральное разложение. Дурус улыбался девушке и шептал ей на ухо непристойности, но, судя по всему, слишком рано. Юная дева обратной стороной ладони ударила юношу, от неожиданности он пролил на себя эль. Наёмники расхохотались и выкинули пару острот. В расстроенных чувах неудачливый расхититель сердец потянулся к пиву, но его окликнул Новин.

— Дурус, не налегай на эль, завтра ты отправляешься со мной для разговора с комендантом крепости.

— Хорошо Новин! — Дурус попытался ответить наиболее мужественно, хотя внутри было двоякое чувство. С одной стороны, капитан завет на дело, с другой – сегодня ему не везет ни с девушками, ни с алкоголем. Остаток вечера он скучал, пока не вспомнил «сегодня блудницы за пол цены». Платная любовь подняла боевой дух Дуруса и он с легким сердцем заночевал в публичном доме.

В полдень следующего дня, Новин и его воспитанник пошли на разговор к коменданту крепости Манулу. Когда они проходили мимо площади, то увидели толпу зевак, которая окружила деревянный помост. Приблизившись к ним, Дурус услышал тревожное шептание и разнообразные слухи от горожан. Кто-то говорил, что еда скоро закончится и есть будет нечего. Другие утверждали, что лорд Станс болен и не может защитить Алгидон. Третьи и вовсе заверяли, что Боги отвернулись от них и город скоро падёт. Юноша сильно удивился унынию горожан, ведь вчера они смогли отбить штурм. Седой старик, стоящий в небольшом отдалении от людей, сердито ворчал — Мы все скоро погибнем! Боги нас предупредили! — Мужчины, поглядывавшие на него, мрачно кивали. Дурус, пробираясь через массу людей, подошел к старцу, тот недоумевающе поглядел на юношу и плюнул в сторону. — Чего тебе надо малец? — Дурус доброжелательно поприветствовал старика и спросил — Почему вы решили, что Боги отвернулись от нас? — Старик устало помотал головой, тихо причитая про себя. Посмотрел в глаза Дурусу он утомленно прохрипел, — На ступенях святого храма погиб голубь, это Боги огласили нам свою волю – они не довольны!

Пока старик делился житейской мудростью, по ступеням помоста бодро взбирался Манул. Все притихли и замерли в тревожном ожидании. Каждый взор устремился на выступающего, Дурус и старик не стали исключением. Манул выждал небольшую паузу, сделал глубокий вдох и громогласно заявил. — По воле господина нашего Станса Пертинакса – лорда Алгидона, герцога королевства Бубнов и верного вассала Арсена Второго заявляю. Боги на нашей стороне, священники провели обряды и обратились к небесным покровителям, они довольны всеми нами! Голубь, найденный на ступенях храма был с черным брюхом! — Толпа сделала тревожный вдох, — Настоятель церкви заверил меня, что мертвый голубь с черным брюхом – это знак бессилия подземных Богов! — По людской массе пробежал одобрительный ропот. — Честные люди вам не о чем переживать, вчера мы одержали великую победу! Нас защищает достойнейший Станс Пернтинакс и его войны! И самое главное – нам благоволят Боги! Все уже предрешено, враг не преодолеет стены Алгидона! — Голос Манула подобно раскатам грома прокатился по площади, атмосфера переменилась, уверенность в скорой победе отразилась даже на лице мрачного старика. — Ну слава Богам, голубь то с черным брюхом, точно помню, тридцать лет назад, возле моего дома умер голубь с темно-серым брюхом и десяти дней не прошло, как я нашел серебреник! — Мужчины поглядывавшие на него жизнерадостно заулыбались.

Дурус с детства глубоко верил в богов и в судьбу, но в день, когда его семью вырезали, плохих предзнаменований не было, даже наоборот, голубь оставил на его плече счастливую белую печать. Юноша думал, что скоро заработает много денег, однако, судьба надломила его веру в добрые и злые приметы. Дурус часто натыкался на мысль, что в мире ничего не зависит от высших сил, иногда ему казалось, что Боги – это всего лишь вымысел, однако, для чего их придумали, молодому наёмнику было не ясно.

Пока Манул убеждал горожан, что всё будет замечательно, к толпе подошел сомнительный мужчина, чьё лицо скрывал капюшон, он мрачно огляделся по сторонам и забрёл в глубь толпы. Дурус почувствовал, что скоро что-то случится, тревожные чувства заставили его пойти за незнакомцем. А комендант всё продолжал вещать:

— Именем короля приказываю вам привести детей к цитадели, мы обеспечим им еду, кров и безопасность, всё ради вашего же блага! — Расчетливый взгляд зеленых глаз высокого и стройного оратора пробежал по толпе, оценивая реакцию людей на его доводы. Короткостриженые седые волосы, и лицо полное шрамов, говорили о военном прошлом, а изящная одежда отражала высокий статус, весь образ лишь добавлял веса его словам. Но этого было недостаточно, чтобы убедить родителей отдать своих детей в чужие руки, пускай и благородные. Волнительный шепот пробежался по толпе.

— Ты лжешь, наши дети будут заложниками! — Выкрикнул подозрительный незнакомец.

— Ты обвиняешь меня во лжи? Ты готов ответить за свои слова? — Прищурив глаза сказал Манул, разыскивая того, кто ему противоречит. Когда взгляд упал на Дуруса, юноша ощутил как по его телу пробегает неприятный холодок. Молодому наёмнику было удивительно осознавать, что один человек может вселять страх и уверенность, одного взгляда Манула было достаточно, чтобы пропустить через себя целую палитру эмоций.

— Да ты один из этих подонков, которые морят нас голодом, заставляют биться насмерть, пока вы отсиживаетесь в своих дворцах и пируете. А чтобы мы не взбунтовались, вы хотите приставить ножи к глоткам наших детей! — Не унимался загадочный мужчина. Дурус приметил, как Манул сделал едва заметный жест и его подручные стали вливаться в толпу, как ручейки впадающие в реку. Оратор с каменным выражением лица продолжил диалог.

— Разве вы не понимаете, за стенами собрались наши враги, если они пробьются в город, всех нас вырежут, а женщин и детей отдадут в рабство, только лорд Станс и доблестные защитники города оберегают Алгидон от ужасной участи!

Мужчина из толпы хотел было ответить, но его оглушили ударом деревянной палки и вывели из толпы. Дурус и очевидцы всё видели, но сделали вид, что ничего не происходит.

— Доверьтесь Лорду Стансу и он приведет нас к победе, а наши семьи к изобилию! — Уверенно вздымая ладонь к небу, заявил Манул, на этот раз никто не противоречил, все понимали, чем это может кончится. Несколько голосов из толпы стали подбадривать оратора и выражать согласие. Постепенно и остальные стали присоединяться к аргументам Манула. Дурус подумал, что всё это большой спектакль и вернулся обратно к Новину. Его капитан, нахмурив лоб наблюдал за происходящим. Наставник Дуруса часто мрачно рассуждал о жизни, сегодняшний день не стал исключением.

— Где бы я не воевал, толпа подобна стаду баранов, идёт за теми, кто обещает светлое будущее. — Тихо сказал Новин, а Дурус всё никак не мог объяснить сам себе почему люди готовы пойти на любые жертвы ради своего лорда? Юноша решил узнать у старшего товарища, почему жизнь устроена именно так.

— Новин, скажи для чего все эти люди идут за Стансом и его подручными? Зачем они сражаются? Если вместо их лорда править будет другой, ничего же не изменится в жизни простых горожан? Шестьдесят тысяч простых людей без труда смогли бы заставить трехтысячный гарнизон открыть ворота. Но вместо этого они отдают своих детей, по сути, в заложники и идут умирать ради благополучия одного человека – Станса Пертинакса.

Новин внимательно выслушал юношу, складки на его лбу напряглись и он вдумчиво начал рассуждать — Люди из низших слоев всегда будут инструментом в руках сильнейших мира сего. Каждый из них глубоко верит в Богов и правильно делает, ведь они по истине существуют. Но церковь трактует волю небожителей по своему усмотрению. Например, всем непрерывно твердят, что король – помазанник Богов, потому его место на троне, а его поданные обязаны ему повиноваться. По итогу выгодно только Церкви и сильнейшим мира сего, остальные – прислуга, что должна содержать хозяев. Но если Боги справедливы, то почему они допускают такое положение дел? Меня сожгут на костре, если я заявлю это во всеуслышанье, ведь моя правда никому не выгодна. Потому я не поднимаю эти вопросы, хотя я капитан наёмников, про людей по проще и говорить бессмысленно. Все они с восхода до заката солнца работают, чтобы прокормить себя и семью, времени на подобные размышления у них нет. Мне же посчастливилось изучить грамоту и с моими деньгами, я могу позволить себе книги, что расширяют мои познания. Что же мы имеем в итоге? Неграмотное большинство слепо повинуются воле церкви, что оправдывает свои интересы волей Богов, те кто понимают правила игры, вынуждены либо примкнуть к сильным, либо молчать. А толпа, про которую ты говоришь, представляет опасность, только если у неё есть лидер, который их направит. Сами по себе горожане не осознают, что они подвластны лорду, только до тех пор, пока они сами в это верят. Открыто выражают недовольство единицы, их сразу жестоко наказывают, чтобы другие даже думать боялись, проявить непослушание. Так работает не только политика, даже в обычной жизни, всегда нужно показывать окружающим, что ты их сильнее и умнее, стоит только дать слабину, твои друзья сразу же тебя растерзают и смешают с грязью.

Юноша в очередной раз удостоверился в мудрости наставника, хоть ему и было сложно всё понять, он старался запоминать каждое слово Новина. Дурус давно решил, что нужно слушать более опытных товарищей, ведь они дольше живут, а значит понимают гораздо больше него.

Пока сознательные наёмники размышляли о сути бытия, толпа вокруг них рассосалась, коменданта на помосте уже не было и спутники отправились к покоям Манула. Однако, его не было в назначенное время и наёмникам пришлось ожидать. Явился Манул через час, в мрачном настроении, на его лице не было ни капли сожаления об опоздании.

— Прошу прощение за ваше ожидание, был занят государственными делами, решил посетить пытки подозрительного горожанина, вдумайтесь, этот подонок заявил, что я лгу и беру детей в заложники. Я думаю, он вражеский лазутчик, только он всё никак не колется, мой специалист по пыткам отрубил ему 3 пальца, а я приказал привести свинью, чтобы скормить ей все его отрубленные части у него же на глазах. Только свинью привели сытую и она есть не стала, вы представляете каким дураком меня выставили?

Дуруса смутило заявление коменданта, он никогда не приветствовал пытки, ему всегда были противны страдания других людей. Но в голосе Манула он услышал лишь безразличность к чужим чувствам. Комендант показался юноше до жути хладнокровным, он рассуждал о человеческих страданиях, как о чем-то будничном, точно так же как Дурус и его окружения обсуждает обед или формы смазливых девушек. Молодой наёмник многих лишил жизни, но каждого он старался убить быстро, чтобы противник не испытывал предсмертной агонии. Главный вывод который сделал юноша – это то, что с такими упырями как Манул, лучше не связываться.

По наблюдению Дуруса, реакция Новина на заявления Манула была безэмоциональной. Прожжённый наёмник как-будто пропускал мимо ушей все слова коменданта — Наверное он не принимает его в серьёз — сделал вывод юноша.

А Манул тем временем, всё продолжал свою лекцию о пытках. Он сравнил мужчину с его предшественниками в камере пыток. Комендант с кровавыми подробностями описывал эмоции страдальцев, делил их на ранги, тех кто выдаёт секреты за первые минуты, он окрестил людьми со слабой душой. Другие эпитеты он подобрал к тем, кто смог продержаться хотя бы один день, их он нарек достойными сострадания. Так же Манул поделился, что проще всего вывести человека на чистую воду, если у него есть родные и близкие — Стоит только приставить нож к горлу сына или дочки, как любящий папаша тут же расскажет, всё что захочешь — поделился наблюдениями Манул, отпивая с чаши красное вино. Дурус на этом моменте заметил, как у Новина начинает заканчиваться терпение. Видимо это заметил и комендант Алгидона.

— Что-то мы с вами заболтались о повседневных хлопотах, — Этот акт циничности крайне сильно резануло слух Дурусу, но он попытался не подавать вида. А Манул всё продолжал — Давайте перейдем ближе к тому, зачем я вас пригласил. К лорду Стансу пришло предложение о переговорах с осаждающими, они состояться через пару дней, Лорд Станс хочет, чтобы ваш отряд выставил самых крепких людей, чтобы внушить ужас врагам. Помимо этого, Новин – не забудьте о моём прошлом поручении.

-— Будет сделано, только у меня один вопрос. — Наконец прекратил своё молчание Новин.

— С радостью отвечу.

— Почему каждую ночь территория патрулирования меняется? Моим войнам постоянно нужно привыкать к новым местам, это не эффективно, я считаю…

— Оставьте своё мнение при себе, — резко перебил Манул, — пока я комендант этой крепости, вам нужно принять одну простую истину, я вам плачу, вы выполняете приказ, если вам сказано поменять маршруты патрулирования, поменяете, а объяснять вам что-то я не намерен.

Высокий голос и доброжелательная мимика Манула в мгновенье переменились на суровый бас и холодный взгляд головореза, от таких изменений Новин впал в ступор. Мрачное напряжение охватило комнату, и сердце юноши. Ещё никто и никогда так не общался с его наставником, если ему и противоречили, то делали это в крайне мягкой форме, но комендант Алгидона был суров, чем больше Дурус узнавал его, тем меньше ему хотелось находится в одной комнате с этим ужасным человеком. Хоть колебания Новина было коротким, для всех в комнате оно было показательным, но капитан наёмников смог уверенно ответить.

— Вы здесь главный, это правда, но «Алые львы» с безупречной репутацией, если мы работаем на вас, то мы никогда не предадим данное нами слово, даже если нам предложат втрое больше вашего жалования, поэтому вы зря жертвуете эффективностью ради мер предосторожности. — Слова Новина были тактичны и вежливы, но голос и мимика выражали непокорность.

Новин ошибался в Мануле и думал, что сможет перетянуть управление гарнизоном на себя, как делал это всегда, но этот комендант, его удивил и даже вызвал уважение, но ответить нужно было обязательно, чтобы не упасть в глазах Дуруса. Манул это понимал и потому позволил сохранить Новину лицо.

— Ваша репутация и вправду чиста, я восхищен вашими подвигами и достижениями всего отряда, но делать мы будем как я сказал ранее, при всем уважении к вашему опыту. — Манул вернулся к своему доброжелательному образу.

Новину ничего не оставалась, кроме как одобрительно кивнуть и согласиться со всем, что сказал комендант.

— Я предоставлю сотню лучших воинов.

— Они станут главным аргументов на переговорах. — Улыбнулся Манул.

В глазах Дуруса только что случилось первое грехопадение Новина, его впервые смогли осадить. До последнего момента, авторитет капитана Наёмников был непоколебимым, пускай он с Манулом разошлись краями, но юноше стало очевидно, кто главный в этой крепости на животном уровне, судя по всему Новин прощупывал границы дозволенного. Пускай Новин всегда юридически был ниже рангом у прошлых нанимателей, но на морально волевом уровне, он всегда всех подавлял и заставлял делать так, как хочет он. Новин всегда начинал с малого, сперва он делал небольшие замечания вышестоящим, потом начинал давать советы, от которых не могли отказаться и постепенно ему переходило командование над всем войском. Но сегодня нашелся человек, который смог противостоять суровому капитану наёмников и пресёк поползновение на свою власть в зародыше.

По пути в казарму, где были расквартированы наёмники из «Алых Львов», Новин был погружен в глубокие размышления. Дурус не решался первым заводить разговор. Первым молчание прерван Новин.

— Дурус, найди Аргилу, он будет нужен в отряде, который выступит из города для охраны лорда Станса на переговорах. Победитель Милтона Дайвеса добавит престижа нашему отряду. — Юноша уже прикидывал, где будет искать друга, но тут Новин сказал то, о чем Дурус даже и не мечтал. — И самое важное, меня не будет с вами в это время, ты будешь за главного.

Сердце юноши забилось во сто крат быстрее, ему впервые поручили такое важное задание, что он едва сдерживал улыбку, от того, чтобы озарить ей весь Алгидон. Ему хотелось как можно скорее обратиться к своему другу Аргиле, чтобы поделиться неописуемой радостью.

----------

Аргила

Голубые глаза медленно раскрываются и видят прекрасные бёдра и округлые формы юной девы, осознавая свой успех юноша гордо ухмыляется, пока взгляд не падает на уродливое, жабье лицо, которое после нескольких лет беспробудного пьянства, стало ещё ужаснее. От нарастающего пренебрежения юноша сбросил с кровати блудницу. От резкого пробуждения, она завопила — Аргила, что ты творишь? — Свет едва пробивался через занавески из грубого льна, платная любовница неуклюже приподнялась, подставив свой неприятный лик под солнечный луч. Аргила не смог удержать второй прилив отвращения и брезгливо скомандовал.

— Уйди от меня мразь! — От этих слов блудница сделала знакомое для Аргилы выражение лица. Когда юноше было шестнадцать лет, его отряд остановился на пару недель в небольшом городке, где он познакомился с дочкой кузница. Она поверила в обещания о женитьбе и чистой любви. В одну из летних теплых ночей она выскользнула из дома для свидания с Аргилой. Они в очередной раз прогуливались по окраине городка возле теплого озера. На рассвете девушка подарила наёмнику свою невинность. После консумации бракосочетания, которого никогда не будет, юноша покинул город и выезжая за ворота, он увидел на лице обманутой девушки незабываемое выражение разочарования. Однако, сейчас Аргила искренне не мог понять природу чувств блудницы, ведь с ней обмана не было, лишь обмен денег на доступ к телу. Но расчувствовавшаяся любовница смотрела на прошлую ночь иначе.

— Да как ты можешь? Вчера ты говорил, что я самая прекрасная из ныне живущих! ؅— От подобного заявления, Аргила даже забыл о тяжелом похмелье. Но не растерявшись, подвел итог встречи.

—Я скорее умру, чем буду жить в мире, где ты самая красивая, выметайся отсюда, потаскуха!

В расстроенных чувствах девушка покинула своё «рабочее место». Головная боль мешала вспоминать вчерашние подвиги, но Аргила четко помнил, что прошлым вечером, это страшилище было куда симпатичнее. Юноша отчаянно нуждался в воде, но теперь её было некому поднести. Совладав со своим телом, он натянул на себя бре и с безумным усилием воли смог выйти из бубличного дома, яркий солнечный свет слепил его, но чувство жажды направляло точнее путеводной звезды. Аргила безошибочно дошел до колодца, где смог утолить жажду. Никогда в жизни вода не казалось такой блаженной.

Треск в голове начал понемногу успокаиваться, наёмник торжественно клялся сам себе, что больше никогда в жизни не будет пить. Но Аргила нарушал свои обеты чаще, чем Новин морщил свой лоб в тяжелых думах. Пока трезвеющий наёмник приходил в себя, к нему подошел его старый друг Дурус, он не пил прошлой ночью и чувствовал себя замечательно. Даже слишком замечательно. Мерзкая улыбка не сходила с губ наивного глупца — Что-то хорошее случилось у этого урода, но что? — Спросил сам себя Аргила. Однако, ответа он дать не мог, его заклятый друг скоро сам всё расскажет.

— Ну что победитель, скольких проткнул за эту ночь? — Весело спросил Дурус.

— Трех или четырех, только вот с последней получилось не хорошо. — Аргила поморщился от воспоминания о мерзком лице утренней спутницы.

— Что случилось? — Дурус опять глупо улыбнулся, чем ещё больше разозлил Аргилу.

— Не хочу вспоминать, да и ощущаю себя ужасно, — отмахнулся от назойливых вопросов болеющий наёмник. — Вчера перед тем как уснуть, было такое чувство как будто я сел на лошадь, а она скачет по маленькому кругу и из-за этого сильно кружится голова.

— Приходи в себя поскорее, скоро настанет великий день, наш отряд выходит из города, для того чтобы охранять Станса на переговорах, Новин сказал, взять тебя на это дело. «Алые Львы» своим видом должны внушать ужас во врагов! — Попытался воодушевить товарища Дурус.

— Пока что я могу внушать ужас только своим запахом! — Реалистично подметил Аргила.

— И самое важное, — На этом моменте Аргила стал чувствовать, что сейчас будет озвучено нечто ужасное — Новин назначил меня старшим в нашем отряде на переговорах. — С огнем в глазах произнес восторженный Дурус.

Предчувствия Аргилы оказались не напрасными, голубоглазый наёмник на миг потерял дар речи. От возмущения всё внутри закипело, если бы собственной желчью было возможно подавиться, Аргила бы ей захлебнулся. Но все душевные терзания были глубоко, а на лице лицемерного наёмника была лишь улыбка. — Друг мой я тобой горжусь! Я всегда говорил Новин видит в тебе приемника, иди сюда скорее! — Аргила широк раскрыл руки для объятий, в которые провалился Дурус, ненавидящий и любящий наёмники ещё некоторое время обсуждали завтрашний день, но вскоре Дурус сообщил, — Мне пора друг мой, нужно предупредить и подготовить людей!

— Беги скорее, через пару часов я тоже подойду. — Не снимая маски доброты ответил Аргила. Он наблюдал, как ненавистный друг уходит, а глаза его начали наливаться кровью. Душа переполнялась яростью, в голове только и мелькало «почему он забирает всё лучшее, да он же ничего из себя не представляет, я гораздо лучше него». Эти мысли проходили по кругу без конца, вгоняя всё в большую и большую злобу, если бы Аргила мог увидеть свою гримасу в этот момент, он бы ужаснулся.

Когда наёмник наконец смог взять под контроль свои мысли, он подумал о своей неосторожности, ведь все вещи остались в публичном доме. Пока Аргила пробирался к комнате, в которой ночевал, он услышал разговор утренней спутницы и её симпатичной подружки.

— Он взял и свалил меня с кровати, будто я какая-то рабыня, а у меня тоже есть достоинство, я знаю себе цену и между прочим, меньше чем за шесть медяков в рот не беру , как это делают дешевые шлюхи, ты же знаешь я не такая! — Гордо ответила продажная дева, Аргила не видел её выражение лица и представлять его не хотелось, но оно в этот момент обязательно должно было излучать достоинство. Трудно поверить, но даже такие люди, как эта девушка, могут ощущать гордость. Одним Богам известно, откуда подобные персонажи берут почву для веры в свои принципы.

— Ты права милая, он повел себя как свинья, ты достойна лучшего отношения — подбадривающе воскликнула подруга, — Но мне интересно как он в постели?

— Я думала победитель Милтона Дайвеса будет силен, но даже девственник говночерпий Тимон прошлым летом отодрал меня куда лучше. — С высоты своего опыта заявила блудница.

— Ты спала с говночерпием? — Не смогла скрыть удивление подруга.

— Я в тот день шла немного пьяная и голодная до таверны, а он предложил оплатить ужин, ну я и отдалась.

— Почему ты его до сих пор помнишь?

— Сложно забыть говночерпия, который рассказывал о том, как цены на соль зависят от войн Империи.

Удивлению и разочарованию Аргилы не было предела — Я был очень сильно пьян, — успокаивал себя наёмник, пока брел по темным коридорам публичного дома. Вернувшись в комнату удовольствий, Аргила стал собирать свои вещи, все они были небрежно разбросаны. Единственное, что было аккуратно уложено в небольшой сундук у кровати, так это волчий клык на веревке, доставшийся юноше от отца. Аргила не помнил своего старика, у него был лишь образ в голове, сложившийся благодаря рассказам матери. Она любила напоминать, что юноша точная копия отца, ростом выше среднего, жилистый, волосы и кожа светлые, а глаза голубые как небо.

— У тебя отбоя не будет от девок! — Говорила Аргиле мать и была права, симпатичным юношей всегда интересовался прекрасный пол. Однако, куда бы не забредал наемник, везде говорили, что красив он как принц из грез юной девы, но в постели быстр как заяц.

Аргила часто расстраивался по данному поводу, но сейчас его думы были направлены на волчий клык, который был последним напоминанием о семье, которую вырезали, о доме, который сожгли, о деревни, которую втоптали в грязь.

Совсем недавно он был мальчишкой, что резвился с младшей сестрой. Она была похоже на маленького ангела, светлое, милое создание, которое всегда радовала Аргилу своей улыбкой. Мать наоборот была суровой, ей было очень тяжело, с деньгами и едой всегда были проблемы, а после смерти супруга, семья и вовсе была на краю голодной смерти. Соседи помогали чем могли, но разве бедняки могут обеспечить всем необходимым? Потому вдове пришлось пойти работать прислугой в богатый дом. Несмотря на все трудности женщина старалась поддерживать порядок у семейного очага и заботиться о своих детях. Аргила это видел и очень уважал свою мать, вдохновленный её примером, он с раннего возраста нанимался батраком и старался принести денег в дом. Когда Аргила изнывал от усталости под ношей непосильного труда, к нему подходила младшая сестренка. Она обнимала его так крепко, как могла, а её блестящие от слез глаза, смотрели на брата так нежно, что Аргиле хотелось бросить весь мир к её ногам. В такие минуты она мило хмурилась и максимально серьёзно для своего возраста говорила — Братик, ты у меня самый сильный, ты всё преодолеешь! — Разве после этих слов, он мог подвести сестру и маму? И Аргила не подводил, чем старше он становился, тем больше мог помочь семье. Казалось, что скоро всё наладиться и его мама сможет позволить себе перестать гнуть спину перед богатенькими землевладельцами.

Но в тот роковой день, когда его деревню постигло несчастье, Аргила в развалинах своего дома увидел окровавленный труп матери, чью одежду разорвали для очевидных целей, тело её было плотно прижато к трупу маленькой сестры, чьё лицо было всегда прекрасным, а теперь оно обезображено войной и озверевшими солдатами.

Юноша не мог поверить, что его семьи больше нет, ему казалось, что это ужасный сон и он вот-вот проснется, но кошмар жизни только начинался, слёзы юноши медленно стекали и капали на лицо сестре, соленых капель было настолько много, что ими можно было отмыть обезображенный лик от грязи и крови.

— Я их всех убью, всех до единого, сестренка! Мама! Я знаю вы слышите меня! Клянусь своей жизнью, я заставлю их всех страдать, всех до единого! Я буду вырывать их сердца! Я буду закапывать их заживо! я сделаю всё, чтобы от тех, кто вас убил, ничего не осталось! Я их не прощу! Я их ненавижу! — Кричал в бессильной злобе Аргила, его подростковый бас раскатывался как гром по всей округе и он не мог остановиться, пока не увидел заплаканного Дуруса, держащего за руку свою сестренку, на которой не было ни единой царапины. В этот момент, Аргиле хотелось разорвать их обоих в клочья, он не мог смериться с мыслью, что от его семьи ничего не осталось, а у этого подонка сестра жива и невредима.

Озлобленный юноша дрожащей рукой медленно тянулся к лежащему рядом камню, его взгляд исподлобья метался от Дуруса к девочке, выбирая кого из них убить первым, всё тело Аргилы напряглось и готовилось к рывку, Дурус всем своим естеством почувствовал опасность и спрятал девочку за спину, но тут раздался суровый мужской голос — Эй вы! Идите сюда! — Голос принадлежал крепкому мужчине лет 30, чьё смуглое лицо украшал шрам от левой брови до верхней губы, тяжелый взгляд говорил о нелегкой жизни и в тоже время вызывал доверие и располагал к себе. Крепкое телосложение с неторопливой походкой внушали уважение и говорили о высоком статусе внутри группы головорезов, которая окружала его в этот момент.

— Назовите ваши имена

—Дурус — твердо сказал мальчишка, крепко держа руку сестры, хоть слезы были стерты, глаза выдавали разбитое сердце.

—Аргила — голос не слушался юношу и предательски дрожал.

Взгляд мужчины перескочил на маленькую девочку, но ответа от неё не последовало. Только слезы бесконечным ручьем стекали по её лику, она даже не всхлипывала, как делают её сверстницы, когда ревут. Внутри девочки все переворачивалось, сердце билось как бешенное, ей хотелось бы закричать, но она не могла издать и звука.

— Она немая —Ответил за неё Дурус.

Мужчина понимающе кивнул и сообщил — Зовут меня Новин и я командир отряда наёмников «Алые Львы», семьи у вас больше нет, но я могу дать вам смысл жизни.

— Какой? — Скептично спросил Дурус, выражение его лица говорило, что жизнь закончилась, ничего больше не имеет смысл..

— Отомстить за ваших близких, я знаю кто их убил…

— Кто? — Перебил мужчину Аргила

Лоб Новина сморщился как чернослив, а голос сделался тише, но звучал страшнее воя волков по ночам, —Если хочешь отомстить, ты должен вступить в мой отряд, а если вступишь, будешь моим подчиненным, а значит должен заткнуться и слушать, когда говорю я, понял? — Глядя, на Новина в жуткой ипостаси, Аргила почувствовал, как его сердце забилось во стократ быстрее, он чувствовал животный ужас, какой ещё никогда не испытывал до этого мига. —Да — прозвучал, кроткий и очень слабенький голосок Аргилы.

— Сейчас идёт война, Бубны воюют за независимость, вашу деревню подозревали в помощи мятежникам и потому Брайн Дайвес по поручению короля Пик выжигает все деревни, которые хоть немного вызывают сомнения в верности.

— Брайн Дайвес — тихо сказал про себя Аргила, это имя он запомнил на всю жизнь.

Когда Аргила и его заклятый «друг» только вступили в отряд наёмников, он был больше похож на шайку разбойников, но шли года, «Алым Львам» доверяли всё более и более серьезные задачи, они повышали престиж, их влияние росло, а кошели толстели. Потому во время осады Алгидона наёмники уже выглядели как элитный отряд, который представлял из себя грозную силу, вчерашние оборванцы позволили себе полноценные доспехи и даже собственных коней.

Скрип двери прервал воспоминания Аргилы, в комнату ввалились нелицеприятная и недавно отвергнутая блудница в компании седого старика, который был прилично одет и неприлично возбужден, в порыве страсти он срывал одежду со своей платной подруги, совсем не обращая внимания на юношу. Аргила понял, что ему лучше уйти, но проходя мимо обиженной девушки он услышал от неё язвительное замечание, которое она ему прошептала на ухо:

— Думаю даже дряхлый старик, сможет меня удовлетворить гораздо лучше тебя. — Аргила хотел бы что-то возразить, уколоть в ответ, но вовремя осознал, что сама её жизнь, это сплошное унижение и ответ такому человеку как она, будет ударом по собственной гордости.

По пути в таверну Аргила натягивал на своё угрюмое лицо личину веселого и добродушного парня, который готов помочь товарищам и очень любит своего друга Дуруса. Оказавшись перед воротами таверны, юноша сделал глубокий вдох и отворил преграду, изобразил бескрайнюю радость.

Сослуживцы радостным гулом поприветствовали Аргилу.

— Вот он наш чемпион! Вот он победитель Милтона Дайвеса! — Кричали наёмники, перебивая друг друга.

— Во скольких ножнах побывал твой кинжал этой ночью? — Спросил с язвительной ухмылкой Новин, подошедший к юноше со спины.

— В четырёх или пяти. — Деловито ответил Аргила.

—Уверен у тебя были самые лучшие и красивые девки, ведь только такие могли достаться победителю Милтона Дайвеса! — Выкрикнул один из наёмников с дальнего стола.

— Да от них ногами приходилось отбиваться, они так и норовили напрыгнуть на меня, страшненькие даже не пробовали своего счастья, понимали, что им ничего не светит! — Аргила тактично умолчал о событиях сегодняшнего утра, а вот Дурус смотрел на него с ухмылкой, он знал с кем провел ночь его друг, но никому не рассказал правды, ему не хотелось, чтобы сослуживцы смеялись над его приятелем.

Аргила обратил внимание на двусмысленную физиономию друга и вспомнил, что видел его вчера вечером в публичном доме, только сделал вид, что не заметил Дуруса, а он глупец принял все за чистую монету. Аргила знал, что его приятель никому не растреплет его маленький секрет, только благодарности совсем не испытывал. Хотел он в этот момент поговорить с Новином и так сильно, что еле выдержал паузу, прежде чем подойти к капитану наёмников. Аргила травил байки с товарищами пока не заметил, что Новин начал выходить с таверны и под предлогом отойти по нужде нагнал на улице своего наставника.

— Новин погоди, я хочу обсудить один вопрос.

— И какой же? — Тяжело вздохнув ответил капитан наёмников. Его лоб начал понемногу морщиться. Он знал о чем сейчас пойдёт речь и понимал, что от разговора ему не уйти, потому собирал волю в кулак, чтобы не дать волю эмоциям.

—Новин я люблю своего друга и уважаю, — говорить это юноше было очень тяжело, но он себя заставил. — Но я не понимаю, почему ты выбрал его быть страшим на переговорах, разве я недостаточно хорош? Я же поднял престиж нашего отряда победой над Милтоном Дайвесом!

— Присвоение чужих заслуг теперь называется победой? — С волчьей ухмылкой процедил Новин.

— Чт.. Что? — кое-как выжил из себя Аргила дрожащим голосом, он былне в силах скрыть волнения.

— Я всё видел, я единственный, кто наблюдал этот позор, мой сослуживец Марк погиб в битве с Дайвесом, ценой своей жизни он оглушил его, — от нарастающей ярости голос не повышался, менялось только выражение лица, которое становилось всё злобнее, дистанция тем временем становилась всё меньше, — а ты присвоил все лавры себе, ты солгал всем, даже мне, человеку, который дал тебе всё что ты имеешь.

Подойдя в плотную к своему воспитаннику, Новин замахнулся чтобы ударить с размаху, но в этот момент дверь таверны отворилась и из неё вышел хмельной наёмник, который наивно улыбался своему капитану, Новин за мгновение переменился в лице надев на себя маску доброжелательности, приобняв Аргилу, он прошептал ему на ухо:

— Больше блядь не смей мне ничего говорить о победе над Милтоном Дайвесом. Я сохраню этот позор в секрете и сделаю вид, что ничего не произошло, только по причине того, что ты мой воспитанник. Ты в глазах окружающих мне как сын, если опозоришься ты, опозорюсь и я, запомни никто и никогда не должен узнать правды. Ты меня понял?

— Да.

— Вот и молодец, а теперь иди в таверну и продолжай рассказывать о своих победах. — С пренебрежением скомандовал Новин.

В расстроенных чувствах Аргила развернулся и побрел в сторону таверны. Перед входом, он по привычке натянул улыбку и прошмыгнул внутрь. Бросив хозяину питейного заведения медяк, он взял кружку пива и сел за стол. Очень скоро его окружили коллеги по опасному бизнесу и они вновь вернулись к пьянству, разврату и грехопадению.

Аргила хотел найти успокоение на дне кружки, но оно всё не приходило, ненависть, зависть и осознание собственного ничтожество грызли его изнутри. Но на лице всё по прежнему блистала улыбка. Рядом подсел Дурус, который знал Аргилу как облупленного и прямо спросил — Чем ты опечален друг мой?

— Да так, свои маленькие радости. — Мрачно улыбнулся Аргила.

----------