Хранитель Бога - Явление Бога(Книга 5 из серии «Хранитель Духа»)

Карта

[[image:/storage/reader-images/9c65abdb76d173c302fdfe0882d6d9994bbf5284.jpg]]

Пролог - Резня в Шинтадане

Луна заливала землю резким холодным светом. Разрозненные воины скакали на своих конях по равнине. В левых руках они несли сосновые факелы, освещая свой путь и оставляя остальной мир в полумраке.

Всадники поднялись на небольшой крутой холм. Факелы, которые они несли, окутывали пространство внизу нечетким кольцом света. Впереди виднелась тюремная крепость Шинтадан. Крепость была окружена высокими стенами со всех сторон; вдоль верхней части каждой стены горели факелы. Внутри стен виднелись три сторожевые башни. Свет также лился из окон сторожевых башен.

«Мы не видим, что они делают», — крикнул один из всадников вожаку группы. Всадник поправил поводья своего быстрого коня.

И вожак, и его конь стояли совершенно неподвижно и молча, глядя вниз на крепость. «Ты прав. Мы ничего не видим. Красношейному голубю потребовалось бы около получаса, чтобы долететь туда отсюда, так что мы должны были бы разглядеть больше деталей. Но я не понимаю, почему так тихо. Я даже не слышу лая сторожевых собак».

Из-под своего грубого куполообразного шлема воин смотрел прямо на тюремную крепость. На нем были кожаные нагрудные доспехи, а за спиной крепился короткий лук. Рукоять меча на бедре была прикреплена к кисточке из синей нити с золотыми вставками, указывающей на его звание капитана отряда.

«Мы разделимся на две группы. Все, от Шульда до Долма, идите со мной. Мы пройдем через главные ворота. Все остальные, держитесь на расстоянии двадцати конских длин позади нас. Если что-нибудь случится, не пытайтесь нас спасать. Доложите обратно в крепость Макал».

«Мы не знаем кто наш враг, но следует предположить, что он захватил крепость. Возможно, он расставил для нас ловушки. Будьте начеку!»

Его голос эхом разнесся по ровной равнине. Всадники рассредоточились веером позади него и низкими голосами приветствовали своего лидера.

Спускаясь с холма, всадники становились все более встревоженными. Где же враг? Солдат они не видели. Где мог бы спрятаться враг, если бы его целью было освобождение людей из тюрьмы?

Люди, находившиеся здесь, были заключены в тюрьму по приказу короля; освобождение их из тюрьмы считалось изменой. Шинтадан был небольшой провинциальной тюрьмой-крепостью, в которой содержались только простолюдины из низших слоёв общества. Ходили невероятные слухи о том, что клан обвиняемых заключенных рисковал всем, включая собственные жизни, лишь бы спасти их.

Граница Нового Його проходила недалеко от Шинтадана. Новый Його и Рота были близкими союзниками, а жители Його не были воинственными, поэтому нападение на крепость было крайне маловероятным.

Вооружённые всадники спустились с холма на равнину и обнажили мечи. Держа в левой руке сосновые факелы, а в правой — оружие, они умело управляли лошадьми, используя только ноги. Стены крепости возвышались над ними. Не было никаких признаков лестницы или других средств, которые враг мог бы использовать, чтобы взобраться на них. Вокруг царила мертвая тишина. Увидев мост через глубокий ров, всадники нахмурились.

Подъемный мост был опущен, а главные ворота распахнуты настежь. Свет из сторожевых башен заливал стены крепости тусклым светом.

«Ах!» Один из всадников затаил дыхание и резко дернул лошадь за поводья. Он спешился, словно летел, и наклонился над большой черной шишкой на земле. Он крикнул своим товарищам: «Этот охранник мертв!»

Капитан всадников спешился рядом с трупом охранника. Он глубоко нахмурился, осматривая его в свете факела. «Что это значит? Как это произошло?»

Мужчина лежал лицом вниз, весь в крови, но раны были нанесены не лезвием или стрелой. Кожа на затылке была содрана. Из ран отслоились куски плоти.

«Он выглядит так, будто его обгрызли волки», — пробормотал капитан.

С другой стороны от него всадник крикнул: «Капитан! Там ещё один!»

И вот, точно такой же, как и первый: лежал лицом вниз с тяжелыми ранениями, нанесенными не явным орудием. Судя по их положению, мертвецы бросились сюда со стороны рва.

Капитан с ошеломленным выражением лица уставился на главные ворота. «Если бы на этих людей напали волки, они бы побежали к стенам, а не прочь от них. В крепости было что-то, что заставило их прибежать сюда. Но это невозможно. Не может же целая волчья стая пробраться внутрь».

Всадники развернулись лицом к крепости и медленно двинулись к ней. Пройдя через ворота, они увидели нечто ужасное.

Вокруг ворот валялись безмолвные трупы. И заключенные, и охранники лежали лицом вниз, с перерезанными глотками или содранной кожей на затылке.

Любой выживший услышал бы приближение всадников, но никто не вышел им навстречу. Должно быть, они были в ужасе, если у них не хватило смелости даже покинуть стены крепости. Всадники дрожали, словно на них вылили холодную воду, и, не говоря ни слова, поскакали дальше в зловеще тихую тюремную крепость.

Волчьих следов нигде не было. Мастерская заключенных осталась нетронутой. Различные недостроенные изделия были выстроены на низких платформах перед мастерской, как будто заключенные внезапно их бросили. Если бы произошло нападение волков, некоторые из них должны были бы быть брошены или повреждены, но ни одно из них не пострадало.

По мере того как всадники продвигались все глубже в крепость Шинтадан, они убеждались, что причиной этой катастрофы были не волки.

«Капитан! Посмотрите!» — удивленно воскликнул один из всадников. Он указал на колодки, которые использовались для наказания и унижения заключенных, ослушавшихся приказа. На одной из сосновых платформ было обнаружено вещество, похожее на масло или жир. Поверхность платформы была настолько хорошо отшлифована, что казалось, будто ее обработали и отшлифовали.

«Что это за чертовщина?» — спросил всадник.

Но у них не было времени разгадать тайну загадочного вещества у края платформы; нужно было исследовать слишком много другого. С одной стороны крепости находилась стена, образованная из сложенных вместе мелких камней; на этой стене были явные следы нападения животного. Что бы это ни было, оно процарапало стену огромными когтями, оставив после себя длинную и глубокую трещину.

Всадник обнаружил труп, на котором не было никаких признаков нападения животного. Это было женское тело; она была казнена на открытом пространстве в центре тюремного двора.

Капитан всадников повел своих людей на верхний уровень тюремной крепости, чтобы лучше рассмотреть бойню сверху. Когда он посмотрел вниз, капитан на мгновение потерял дар речи.

Что здесь произошло? Казалось, будто великан одним взмахом могучей косы срубил всё вокруг. Тела были разбросаны по кругу вокруг места казни женщины во дворе.

Капитан был храбрым человеком, но даже у него не удержались колени. Это было не нападение волка. Если это не какой-то кошмар, то что же это?

Бледный лунный свет окутывал тела внизу ореолом, подобным инею. Никто в тюремной крепости не выжил.

Часть 1 - Дитя катастрофы

Глава 1 - Рынок трав

Первый шаг Бальсы в тускло освещенную лавку травника заглушил шум и яркий осенний свет внешнего мира. Она почувствовала себя так, словно внезапно оказалась внутри лекарственной банки. Она следовала за Тандой по пятам, пока он шел по магазину. Полки, заставленные от пола до потолка огромным количеством трав и лекарственных ингредиентов, теснили их по обеим сторонам. Воздух был пропитан запахом сушеных трав. Бальса сморщила нос.

Внутри магазина стоял большой стол. За ним находился владелец, мужчина средних лет; мужчины и женщины выстроились в очередь перед ним, чтобы сделать заказ.

Травяной рынок проводился раз в год осенью и длился всего три дня. Несмотря на это ограничение, многие иностранцы собирались на рынке, чтобы что-нибудь купить. Большинство людей, которых Бальса видела в лавке, выглядели как путешественники. Она узнала многих из Нового Його, но некоторые явно были из Роты или Сангала. Танда наклонился, чтобы снять с плеча свою сумку, а затем присоединился к остальным в очереди.

Много других лавок выстроилось вдоль западной дороги возле лавки травника, плотно друг к другу, отсюда до границы Роты с Новым Його. В основном, во всех этих лавках продавались эффективные ингредиенты для лекарств: редкие грибы, ценные травы, фрукты и другие продукты, известные своими иммуностимулирующими свойствами. Из-за двери лавки доносились звуки флейт и ритмичный бой барабанов. Люди хлопали в такт и смеялись, слушая музыку. Эта мелодия была смутно знакома Бальсе. Она поправила хватку на копье и немного сместилась в сторону источника звука.

Несколько недель назад Танда сказал ей: «Я хочу пойти на рынок трав. Хочешь пойти со мной?» Вот почему она сейчас здесь. В начале лета он получил серьёзную травму, и она решила остаться с ним, пока он полностью не выздоровеет. Впервые за долгое время Бальса провел большую часть лета и осени с Тандой и его учителем, волшебным ткачом Торогай, в безопасности и относительном спокойствии. Их дом находился в самом сердце Туманных Голубых Гор Нового Його, примерно в дне пути от Косенкё, столицы страны.

Бальса была телохранителем по профессии, но в год своего тридцатилетия она подумывала сменить профессию. Однако, по мере того как проходили дни и месяцы, а её идеи так и оставались лишь идеями, она поняла, что на самом деле не хочет жить иначе.

В начале этой осени, когда горы были украшены ярким золотом, она почувствовала непреодолимое желание куда-нибудь отправиться. Танда, должно быть, это почувствовал и пригласил ее в десятидневное путешествие в этот импровизированный городок на границе с Ротой на рынок трав. Он посещал его каждый год, по меньшей мере, десять лет подряд. Он собирал лучшие травы в горах Нового Його, сушил их, а затем привозил на этот рынок, чтобы обменять на другие, которые ему было сложнее достать самому. Он также продавал свои собственные лекарства и покупал другие, прежде чем вернуться домой.

Бальса больше не могла выносить приторную атмосферу лавки и отступила к двери. Ей больше нравились запахи лошадей, пыли и пота снаружи. Она стояла в дверном проеме и слушала разговоры покупателей, которые входили и выходили. Их голоса накатывали на нее, словно волна. Она различала носителей йоговского, ротанского и сангальского языков, хотя последний находился довольно далеко на юге.

Бальса много путешествовала; обычно она могла определить, откуда человек родом, по его речи. Основной язык Роты был очень похож на её родной канбальский, поэтому она могла говорить на нём без особых усилий.

Среди бесцельного потока людей, приходящих и уходящих, мимо нее прошли два торговца из Сангала. С ними шел мальчик лет тринадцати-четырнадцати и девочка, похожая на его младшую сестру, зажатая между ними. Мальчик и девочка были достаточно примечательны, чтобы привлечь много взглядов, но они явно были истощены и слишком худы. Девочка была особенно бледна. Свет в ее глазах был отстраненным и рассеянным, как пламя свечи, которую вот-вот задуют.

Девушка споткнулась, словно поскользнулась на маленьком камушке. Стоявший рядом торговец резко отругал её: «Смотри, куда идёшь, шаттой». «Шаттой» на местном ротском диалекте означает «бродячая собака».

[[image:/storage/reader-images/72cf86ef6695f693e8adf1d2fd198d43e4963c3c.jpg]]

Бальса нахмурилась. Слово «шаттой» вызывало у неё негативные ассоциации. Когда ей было десять лет, её приёмный отец Дзигуро устроился телохранителем к торговцу в Роте. Сын его работодателя так называл Бальсу, чтобы дразнить и унижать её.

Жители Роты были во многом похожи на жителей Канбала в том, что касается кровных уз и родства. К странникам, не имеющим семьи или дома, обычно относились с презрением. Оглядываясь назад на этот опыт, Бальса предположила, что она была объективно презренна — не только в глазах сына торговца.

Дзигуро всегда прилагал огромные усилия, чтобы Бальса не умерла от голода, но о других вещах, таких как одежда или прическа, он заботился гораздо меньше. В детстве у Бальсы всегда было всего два наряда; они всегда были подержанными и выцветшими. Иногда в ее одежде появлялись дырки, обычно маленькие. Эти дырки обычно служили сигналом для Дзигуро купить ей новый наряд.

Если бы она больше приставала к Дзигуро по поводу одежды, она была уверена, что он купил бы ей её, но Бальса в те дни не считала себя маленькой девочкой. Всё, чего она хотела, — это стать такой же сильной, как Дзигуро, чтобы уничтожать его врагов. Ярость постоянно кипела в ней. Когда она снова услышала слово «шаттой», она вспомнила, как поддалась этой ярости.

Сыну торговца из Ротана, вероятно, было около четырнадцати лет, но он был ростом с большинство взрослых. Она понятия не имела, почему он выбрал именно её в качестве мишени, но он безжалостно издевался над ней с самого начала. Она ещё в юном возрасте знала, что драться с сыном работодателя Дзигуро — плохая идея, поэтому старалась избегать его, когда это было возможно, и игнорировать всякий раз, когда им приходилось находиться в одном месте.

Но однажды один из преследователей настиг Дзигуро и Бальсу. Отец Бальсы, Каруна, был врачом царя Канбала, но младший брат царя, Рогсам, заставил его отравить царя, чтобы захватить власть. Если бы Каруна отказался подчиниться приказу Рогсама, и он, и шестилетняя Бальса были бы убиты.

В этой критической ситуации Каруна умолял своего лучшего друга Дзигуро взять Бальсу и бежать, чтобы спасти ей жизнь. Дзигуро был уважаемым членом элитной группы из девяти человек, охранявших короля, известной как «Королевские копья». Он также пользовался большим уважением в королевском дворце. Увидев полное отчаяние своего друга, он бросил всё в своей жизни, чтобы бежать из Канбала и защитить Бальсу.

Но куда бы они ни бежали, за ними следили. Дзигуро был силен, но его преследователи были такими же, как и он сам, членами ордена Королевских Копий. А еще они были его друзьями. Вынужденное убийство было для Дзигуро неописуемо мучительным. Даже в юном возрасте Бальса всегда чувствовала исходящую от него ауру боли и отчаяния каждый раз, когда он убивал друга.

В тот день, когда их преследователь обнаружил их в Роте, ожесточенная битва между Дзигуро и его противником продолжалась весь день до вечера. Когда она наконец закончилась, Дзигуро отправился хоронить своего друга на открытом лугу, окружающем лагерь торговца. Она не помнила, чтобы он что-либо говорил во время похорон.

Бальса была свидетельницей всей этой ужасной борьбы не на жизнь, а на смерть. Запах крови витал в воздухе до поздней ночи. Она стояла неподалеку от Дзигуро и могилы и дрожала так, что казалось, вот-вот разлетится на части. Дзигуро даже не взглянул на нее. Бальса помнила, как ей казалось, что она превратилась в дым и исчезла, настолько ей было одиноко.

После похорон Дзигуро снял окровавленное пальто, свернул его в комок в руках и мрачно удалился от нее, не сказав ни слова. Он дошел до небольшой хижины за постоялым двором, где они остановились у торговца, вошел внутрь и плотно закрыл за собой дверь.

Бальса осталась совсем одна у хижины, уставившись на закрытую дверь. Она с совершенной ясностью помнила тени многочисленных деревьев шалы, растущих в саду рядом с хижиной. Глядя на меняющиеся тени тонких ветвей, она чувствовала отчаяние Дзигуро, а также своё собственное от того, что её так бессердечно проигнорировали.

Именно в этот момент к ней подошел сын купца. Он выглядел взволнованным, но она так и не узнала почему. Он встал в тени Бальзы и, как всегда, оскорбил ее, а затем плюнул ей в волосы.

"Шаттой, от тебя воняет! Ты пропахла всем садом. Залезай в свою хижину, чтобы мне больше не приходилось тебя нюхать."

Впервые в жизни ей захотелось ударить кого-нибудь. Она хотела ударить его так сильно, чтобы он никогда не поднялся. Хорошо, что тогда у неё не было с собой короткого копья, иначе она была уверена, что убила бы его.

Поддавшись ярости, она почувствовала себя великолепно. Она пнула мальчика по колену; он тяжело упал на землю. Она села на него сверху и продолжала бить, пока его лицо не стало залито кровью. Ее кулак коснулся его зубов, и она почувствовала, как костяшки пальцев разлетелись вдребезги, но ей было все равно: она была слишком поглощена эмоциями, чтобы заметить что-то подобное. Она выла, как бездомная собака, и продолжала избивать мальчика до крови.

Бальса сглотнула, вспомнив, как Дзигуро схватил ее за воротник сзади. Она извивалась в его хватке, как дикое животное, брыкаясь и вырываясь, пока его с громким стуком не бросили на землю. Когда она упала, Дзигуро схватил ее за горло и прижал к земле.

«Он так сильно издевался над тобой, что ты собиралась его убить?»

Гнев в его голосе так сильно напугал её, что она не могла смотреть на него. Она почувствовала, как её гнев мгновенно утих, сменившись чистым ужасом. Обучая её владению копьём, Дзигуро часто сбивал её с ног и бил без разбора, но, за исключением этих случаев, он никогда не причинял ей вреда. Вот почему она так боялась: она никогда раньше не нападала на других людей. Она неохотно посмотрела на Дзигуро, дрожа от неподдельного страха.

Она не могла вынести мысли о Дзигуро таким, каким он был тогда. Он был жесток. Она была молодой девушкой, опьяненной яростью, вся в крови, с окровавленными кулаками — и он ужасно ее пугал. Почему она вспоминает все это сейчас?

Бальса наблюдал, как мимо лавки проходили торговцы и дети. Девочка, которую называли шаттой, откинулась назад к мальчику, который, казалось, поддерживал её во время прогулки. Тусклый, неустойчивый свет в глазах девочки заставил Бальсу почувствовать сдавленную боль в груди, о которой он уже помнил.

Когда она смотрела, как дети исчезают в толпе, кто-то постучал ее по плечу. Танда встала рядом с ней. «Что случилось? У тебя ужасное лицо».

Когда Бальса взглянула на доброе лицо своего старого друга, застывшие чувства ярости и боли, вызванные воспоминаниями, ослабили свою хватку. «Ничего страшного. Ты уже всё продал?»

«Да, конечно. И по хорошей цене тоже».

Бальса улыбнулся. "Я рада."

Часть 1 - Дитя катастрофы

Глава 2 - Скрытые клыки Синей Руки

Неподалеку от рынка трав находились превосходные природные горячие источники. Многие посетители рынка также с нетерпением ждали возможности искупаться в этих источниках. У всех гостиниц, расположенных вдоль улицы, перед входами висели вывески: мечи, лошади или флаги разных цветов. Эти символы и цвета обозначали ценовые диапазоны и качество услуг, предлагаемых в каждой из гостиниц, включая доступ к горячим источникам. Многие торговцы одного сословия останавливались в гостиницах с одинаковыми вывесками, чтобы заводить связи и торговать с другими людьми своего статуса.

Гостиница, которую выбрали Бальса и Танда, находилась немного дальше от главной дороги, чем остальные. Она располагалась далеко от склона горы, где находились многие другие гостиницы, но очень близко к центру рынка. Они заранее забронировали номер и выгрузили свои вещи на верхнем этаже гостиницы. Гостиница была большой и занимала несколько зданий; большинство из них были соединены между собой широким коридором, спускавшимся с главного этажа в столовую и кухню.

В этой гостинице останавливались многие волшебные ткачи, художники и ремесленники. Когда Бальса и Танда вошли в полукруглый вестибюль гостиницы, они увидели маленькую обезьянку, спокойно сидящую на утрамбованном гравийном полу. На шее у обезьянки был кусок красной ткани, указывающий на то, что она принадлежала какому-то художнику. Обезьянка была без поводка, и никто за ней не присматривал, но она сидела неподвижно и спокойно.

«Разве он не милый?» — спросил Танда, улыбаясь обезьянке. Танда любил животных и насекомых. Животные, казалось, особенно это чувствовали. Эта обезьянка не была исключением: она подняла мордочку и с радостью позволила Танде погладить себя.

Лицо Танды, когда он гладил обезьяну, ничуть не напоминало лицо тридцатилетнего мужчины. Бальса вздохнула, села на одну из деревянных скамеек у двери и сняла обувь. К ней подошла сотрудница гостиницы, чтобы помыть ей ноги. Она помыла ноги Бальсы не обычной холодной водой, а теплой водой из горячих источников.

«Добро пожаловать обратно», — сказала женщина. «Вы будете ужинать здесь сегодня вечером?»

— Что ты думаешь? — крикнула Бальса Танде . — Может, поедим здесь?

Танда в последний раз погладил обезьяну по голове и встал. Тот кивнул женщине. «Спасибо, Тома, что всегда так хорошо о нас заботишься. А сегодня в меню есть жареные грибы?»

Тома кивнула и улыбнулась. «Ты сделал отличный выбор! Я приготовлю тебе на ужин жареные грибы хачал».

«Полагаю, мы будем есть здесь», — сказала Танда Бальсе. «Еда отличная».

Они вдвоем смыли с себя дорожную пыль водой, которую принесла Тома, а затем прошли по коридору, соединяющему главное здание гостиницы со столовой внизу. Кухня и столовая находились в отдельных зданиях, вдали от гостиницы, чтобы предотвратить возгорание.

Солнце вот-вот должно было сесть. Прохладный осенний ветерок приятно обдувал их только что омытую кожу. Войдя в столовую, они увидели, что в вырытых в земле ямах разведены три костра. Всё помещение было битком набито людьми. В воздухе густо висел дым.

Вокруг костров, где готовили еду, стояли обеденные столы. Ужин только начинался; за столами собралось много людей разных национальностей.

Бальса и Танда стали искать место, где можно было бы сесть. Мужчина средних лет, сидевший у внешней стены, окружающей обеденную зону, помахал им рукой. «Эй! Это ты, Танда?»

Когда Танда посмотрел на мужчину, его глаза загорелись от узнавания. «Суфар!» — Он повернулся к Бальсе. — «Он ротанский маг-ткач. Я встречал его здесь раньше, когда путешествовал с Торогай. Он хороший человек и хороший маг-ткач — даже Торогай уважает его. Давай поедим с ним».

Бальса кивнула и последовала за Тандой. Суфар встал со своего места и вышел их поприветствовать. На его левом плече сидел ястреб, называемый маро. Птица была размером примерно с кулак взрослого человека. Даже когда Суфар встал, ястреб не двигался, а стоял неподвижно, как статуя. Его острые глаза блестели от проницательного ума. Бальса не думала, что такие ястребы хорошо видят в темноте, но у нее сложилось впечатление, что этот видит прекрасно.

Бальса почувствовала, что их с Тандой каким-то образом осматривают, когда они приближались к Суфару. Суфар был худощавого телосложения и примерно такого же роста, как Бальса. На вид ему было около пятидесяти. Его волосы были коротко подстрижены; и волосы, и борода были покрыты сединой. Наблюдая за его действиями с ястребом, она получила некоторое представление о том, каким видом магического плетения он должно быть овладел. Его светло-карие глаза сияли в свете его скрытых способностей.

Танда и Суфар, взявшись за запястья, поприветствовали друг друга в традиционном ротанском стиле. «Слишком давно не виделись, Суфар. Рад, что ты нас нашел».

Суфар улыбнулся Танде и ответил на приветствие, но казалось не знал, что думать о Бальсе. Обычно он предположил бы, что Бальса — жена или любовница Танды, но он почувствовал от неё безошибочную ауру воительницы. В свою очередь, Бальса почувствовала, что Суфар тоже могущественный воин.

Заметив выражение лица Суфара, Танда сказал: «Суфар, это Бальса, моя подруга детства. Она работает телохранителем и владеет коротким копьем».

Глаза Суфара слегка расширились. «Бальса, владеющий коротким копьем, — произнес он на беглом йоговском диалекте. — Вы тот телохранитель, который спас жизнь наследному принцу Чагуму? Если да, то я не могу поверить своему счастью. Как волшебник, я очень заинтересован вашими подвигами. Я слышал эту историю в песне, но мне было бы очень интересно узнать подробности вашего приключения за ужином».

Бальса смогла спасти Чагума только с помощью Танды и Торогай , а также нескольких других. Водяной дух из сверхъестественного мира, называемого Наюгу, отложил яйцо внутри наследного принца Чагума из Нового Його. Из-за этого жизни Чагума угрожали монстры, желавшие съесть яйцо, и его собственный отец, Микадо, который послал убийц, чтобы убить его.

За вкусным ужином все трое непринужденно и дружелюбно общались. Танда говорил большую часть времени, хотя Бальса иногда вносила уточнения. История, которую они рассказывали, была длинной, поэтому у Суфара была возможность спокойно понаблюдать за ними обоими.

Суфар был человеком ненасытно любопытным. Все маги были немного странными и жаждали знаний — и, возможно, даже немного зловещими, — но простое любопытство не делало Суфара злым или жестоким. Он не был тем магом, который манипулировал тенями в сердцах людей. Суфар не желал зла своими наблюдениями, но иногда его острые, личные вопросы задевали за живое, раскрывая его острый ум и проницательность.

После ужина все трое продолжили беседу за бокалами маральского вина. Разговор перешёл к странным событиям, происходящим в Роте. Появились новости о каком-то вражеском нападении на тюрьму под названием Шинтадан. Подкрепление, отправленное для деблокады тюрьмы, обнаружило, что все заключённые и охранники были убиты как внутри, так и за стенами. Это были тревожные и ужасающие новости.

«Было найдено около тридцати мертвых, но никаких признаков присутствия вражеских сил не было?» — спросил Танда.

Суфар осушил свой бокал и поставил его на стол. «По счастливой случайности, в момент обнаружения я находился неподалеку, в крепости Макал. Все подкрепления, посланные на помощь Шинтадану, состояли из опытных воинов, но когда они вернулись, их кости выглядели так, словно превратились в лед. Я немедленно бросился в Шинтадан после их возвращения. То, что я там увидел…» Он сделал паузу и провел руками по ножке бокала. Затем он продолжил шепотом: «Я никогда не думал, что увижу такое в этом мире».

«Сначала я подумал, что это нападение волков, потому что на многих телах были следы, похожие на укусы. Но это было не нападение волков. Нападение совершило нечто не от мира сего». Он описал различные методы магического плетения, которые он использовал для исследования места резни. Он сказал, что видел последствия нападения глазами собак. Танда наклонился вперед, внимательно слушая и кивая всякий раз, когда узнавал или понимал какой-либо из методов или видений Суфара.

Бальса посчитала, что названия некоторых техник магического плетения слишком длинные и сложные, и потеряла нить разговора. Она так и не поняла, что такое магическое плетение.

Остальные посетители столовой закончили есть и разошлись. Толпа вокруг них поредела, пока Суфар и Танда разговаривали. В конце концов, в зале вместе с ними и Бальсой остались лишь несколько групп людей, распивавших напитки по углам комнаты.

Взгляд Бальсы упал на группу из четырех мужчин, сидевших прямо напротив нее за угловым столом. Она нахмурилась, словно от них плохо пахло. Двое мужчин, лица которых она смогла разглядеть, были торговцами из Сангала, которых она видела, когда они куда-то вели двух детей ранее в тот день. Один из них назвал девочку «шаттои».

Синяя Рука.

Благодаря многолетней работе телохранителем, Бальса была знакома с грязным преступным миром, скрывающимся под поверхностью повседневной жизни. Ей нетрудно было запомнить лица мужчин, явно принадлежавших работорговцам. Она искоса взглянула на них и убедилась, что это действительно были работорговцы. Она вспомнила, как несколько лет назад видела мужчину, оскорбившего девушку, разгуливающего по Косенкё, столице Нового Його.

Технически рабство в Новом Його было незаконным , но были люди, отчаянно бедные и готовые продать одного ребенка, если это могло спасти остальную семью от голода. «Синяя рука» пользовалась этим критически нищим положением людей. Иногда семье в Новом Його требовался еще один работник, и в этом случае иностранные торговцы продавали людей из своих стран, чтобы заработать денег.

Бальса вспомнила, что дети, которых она видела в тот день, были красивыми. Вероятно, их продадут за высокую цену. Сердце сжалось от тяжести. Эти дети были ей совершенно чужими. Многих детей в мире продали в рабство, и так будет продолжаться, что бы она ни делала. Она говорила себе все это, но было слишком поздно; она уже решила вмешаться. Она не хотела, чтобы эта маленькая девочка погрузилась во тьму такого неопределенного будущего.

Торговцы рабами из Сангала осушили свои бокалы с вином и встали.

«Эй... не могли бы вы подождать минутку?» — окликнула их Бальса. Она встала и последовала за мужчинами, оставив Танду и Суфара позади.

Чикиса изо всех сил держал за руку свою младшую сестру. Ее лицо было бледным, словно из неё выкачали кровь. Торговцы, которые держали их до продажи, последние несколько дней кормили их насильно. Сегодня на столе было столько еды, что они никогда бы не смогли все съесть. Никогда в жизни они не ели столько мяса или жареной в масле пищи. После каждого приема пищи у них ужасно болел живот.

Но у Чикисы болел живот не только от еды. Чикиса знал, что мужчины собираются с ними сделать; от одной мысли об этом у него внутри всё сжималось.

Они собирались продать Асру. Они приобрели их не для того, чтобы сделать своими личными рабами; они намеревались использовать красивое лицо Асры для получения прибыли. Чикиса и Асра были из народа Тал. Их культура и наследие в Роте считались чем-то предосудительным, но в Новом Його это не имело бы никакого значения. Чикиса понял намерения торговцев, как только связался с ними, но встреча с ними тогда действительно казалась удачей. Им удалось сбежать из этой ужасной тюрьмы до того, как солдаты из Роты схватили и убили их, как собак на обочине дороги.

В памяти Чикисы всплыл момент казни его матери. Грудь болела так, словно ее разорвало на части. Он стиснул зубы, чтобы справиться с болью. Сейчас у него не было времени оплакивать смерть матери. Он должен был защитить Асру.

Как могло случиться с ними что-то настолько ужасное? Почему их мать сделала такое с Асрой? Ему казалось, что Асру прокляло что-то ужасное. Он вспомнил, как перед смертью мать обхватила лицо Асры руками. Глаза Асры светились зловещим светом. Выражение лица матери ужаснуло его. Он содрогнулся от этого воспоминания.

«Не бойтесь, — говорила их мать. — Другие люди ошибаются насчет нас. Они ослеплены яркостью света. Глядя на свет, они думают, что видят тьму. То же самое и здесь. Другие люди этого не понимают».

Их мать повторяла эти слова снова и снова, словно пытаясь силой воли заставить Асру поверить ей. Чикиса ей совсем не поверил. Асра не произнесла ни слова с момента смерти матери. Когда ей клали еду в рот, она жевала и глотала. Она сама ходила в туалет, спала и просыпалась каждое утро как обычно. Но она ни с кем не разговаривала. Она даже не взглянула на Чикису с тех пор, как они покинули тюрьму.

Иногда, когда он сжимал руку Асры, она сжимала её в ответ. Он догадывался, что Асра всё ещё где-то внутри, но с ней что-то случилось на глубинном уровне. Ему было её жаль. Раньше он постоянно дразнил её и ссорился с ней, а теперь испытывал к ней лишь жалость. Их мать умерла. Они никогда не смогут вернуться домой.

Пять лет назад их отец, Маккара, был убит стаей волков, когда расставлял ловушки в лесу. У Чикисы и Асры раньше была обычная семья с матерью и отцом, но теперь они остались только друг с другом. Единственным, кто мог защитить Асру, был Чикиса, но он чувствовал себя бессильным.

Что с нами теперь будет? Если бы он был старше, он бы взял Асру и сбежал. Они бы нашли способ выжить. Он был уверен, что у них было бы больше возможностей, если бы он был взрослым.

Чикиса услышал голоса работорговцев за дверью. Ключ повернулся в замке, и дверь открылась, явив работорговцев и двух других мужчин, которых Чикиса никогда раньше не видел. Когда они вошли в комнату, Чикиса понял, что страх еще не погас.

Торговец, выглядевший как ротановец, повернулся лицом к работорговцам. Его спутник имел черты лица, характерные для жителя Його. Торговец из Його подошел к Чикисе и Асре, говоря тихим, звучным голосом. Он медленно протянул руку и схватил Асру за подбородок, затем наклонил голову, чтобы рассмотреть её поближе. Когда Чикиса попытался оттолкнуть руку торговца, тот сильно ударил Чикису кулаком по лицу.

Голова Чикисы ударилась о стену позади него. Внутри его головы раздалось эхо, словно кто-то только что ударил в гонг. Он чуть не потерял сознание.

Пустое, кукольное выражение лица Асры сменилось на хмурое. До этого момента она была как минимум полусонной. Ей казалось, что она находится в темном тихом месте, успокаиваемая шепотом и эхом. Она видела там гладкое, чистое озеро. За ним едва различимо было лицо её брата и остальной внешний мир.

Когда она услышала, как Чикиса ахнул от боли, что-то внутри неё отреагировало и начало течь от её сердца. Её глаза стали ясными и внимательными. Она увидела перед собой незнакомого мужчину. Он смотрел на неё с явным презрением. Его холодный взгляд был поистине пугающим.

"Хм. А как насчет трех серебряных монет за эту?" — пробормотал мужчина.

Стоявший позади него торговец из Ротана рассмеялся. «Давайте прекратим ваши глупые попытки торговаться. Она именно такая, какой я вам её описал. Мы приводим только самых привлекательных девушек. Мы работаем вместе уже давно, поэтому я ожидаю, что вы заплатите столько, сколько мы договорились».

Мужчина, державший Асру за подбородок, отпустил её, встал и повернулся лицом к ротанскому торговцу. Его медленные, размеренные движения делали его ещё более устрашающим. «Три серебряных — моё лучшее предложение. Она выглядит болезненной. На рынке полно красивых девушек, но никто не купит ту, которая наверняка быстро умрёт».

[[image:/storage/reader-images/1375f354697a986f5d82703d80210d8ba7738b13.jpg]]

Торговец из Ротана посмотрел на него угрюмым молчанием, затем указал на Чикису. «Вам придётся продать этого вместе с ней. Заплатите за них обоих по золотой монете, как и обещали».

Человек с ужасающими глазами выхватил меч из-за пояса, прежде чем кто-либо успел моргнуть. «Мне не нужен ещё один голодающий сопляк. Если ты будешь продолжать жаловаться, я дам тебе не золото, а этот клинок в грудь».

Когда Асра услышала их разговор, она наконец поняла, что происходит. Ее глаза широко распахнулись. Они говорили о продаже её и её брата! Чикиса был в полубессознательном состоянии. Она слышала только приглушенные слова двух торгующихся мужчин. Два работорговца из Сангала, находившиеся в комнате, перешептывались между собой. В конце концов они согласились на три серебряных монеты.

Когда они принимали решение, зрение Чикисы прояснилось; он снова отчетливо видел людей и предметы в комнате. Голова словно раскололась надвое. Нос, из которого текла кровь, распух и пульсировал, когда он с трудом вдохнул. Асра услышала его прерывистое дыхание и повернулась к нему.

"Чикиса?"

Торговец Його схватил Асру за руку. Асра издала пронзительный крик, похожий на птичий, и прижалась к брату. «Чикиса! Чикиса!»

Чикиса схватила Асру за руку и попыталась оттащить её от торговца Його, но торговец Ротан пнул его в живот. Он рухнул на стену.

Что-то в груди Асры перевернулось и заерзало.

Он пнул Чикису! Асра издала резкий крик, вырвавшийся из глубины её горла. Страх и ненависть кипели внутри неё и выплескивались наружу, грозясь вырваться из её тела в огненном аду. Её чувства не могли сдержаться. Они были настолько сильными, что обжигали ей горло.

Асра чувствовала, будто отворачивается от тьмы, чтобы встретиться лицом к лицу со светом. Она ощущала, как эмоции внутри нее сливаются в сияющую реку, прорезающую тьму. Звук реки становился все громче и громче; ей казалось, что скоро она вытечет из нее во внешний мир.

Никто в комнате этого не видел, но шея Асры была окружена кольцом света. Асра чувствовала это, хотя и не видела. От кольца света сильно пахло кровью. Запах впитался в её тело и распространился по комнате.

Руководствуясь запахом крови, что-то потекло вниз по реке в Асре.

Боже! Спаси меня!

Асра тяжело и поверхностно дышала и посмотрела на мужчину, который пнул Чикису. Ее глаза закатились. Кровь отхлынула от лица Чикисы, когда он крепко обнял Асру. «Прекрати, Асра! Не делай этого!»

Торговец рабами из Його почувствовал на лице теплый ветерок и прищурился. В следующее мгновение теплый ветерок стал холоднее льда.

Бальса тихо стояла в коридоре, ведущем из столовой в номера гостиницы. Коридор был огорожен перилами с обеих сторон. В самом конце коридора внизу смутно виднелся вымощенный внутренний двор гостиницы.

Комнаты в этой гостинице были маленькими. Если бы она ворвалась туда сейчас, там оказалось бы шесть человек. Она не привыкла действовать так быстро. Она только создавала себе проблемы. Рабовладельцы в столовой отказали ей, поэтому она последовала за ними в их комнату, а затем вернулась в комнату, которую делила с Тандой, чтобы забрать свое копье. Теперь, когда она оказалась за дверью, ей нужно было действовать быстро. Как только она окажется в комнате, вполне возможно, что кто-то из мужчин возьмет детей в заложники.

Бальса ждала момента, когда Синяя Рука выведет детей из комнаты. Она слышала приглушенные разговоры работорговцев по ту сторону двери. Спустя, как ей показалось, долгое время, она услышала крик маленькой девочки. Мальчик тоже закричал. Бальса сжала копье и приготовилась к бою.

По рукам Бальсы пробежали мурашки. Она не понимала, что чувствует, но что бы это ни было, это смешалось со звуком крика девочки. Кто-то ударился о дверь изнутри; дверь была выбита из рамы и упала в коридоре.

Кровь брызнула из горла мужчины до самого потолка комнаты. Бальза вскочила на перила в коридоре и, уворачиваясь и пригибаясь, помчалась вверх к саду нижнего двора.

[[image:/storage/reader-images/a29141f4308dcc16a3b077346656e5dc258b4296.jpg]]

Перила, с которых она спрыгнула, исчезли, словно их никогда и не было. Бальса почувствовала на себе тяжесть чьих-то огромных невидящих глаз, размахивающих невидимым оружием с дикой безудержностью. Если бы она осталась в коридоре, её бы убили.

Она не видела, но Бальса почувствовала, как что-то летит к ней; она едва увернулась в момент удара. У нее не было времени на размышления. Она действовала инстинктивно и сосредоточилась только на уклонении от атак невидимого врага. Острие вражеского оружия бесчисленное количество раз было направлено ей в горло; боевой опыт пропитал ее до костей. Этот опыт спас ее сейчас.

Уклоняясь от ослепительно быстрых атак невидимой косы, она до предела нервничала. У нее совсем перехватило дыхание. Когда она подняла руки, чтобы защитить шею и голову, почувствовала, как по рукам прокатилась резкая холодная дрожь.

Оно хочет перерезать мне запястья. Бальса отдернула руки от лица. Острое ощущение холода переместилось на левую сторону; мгновение спустя это место раскалилось докрасна, когда плоть на ее животе была разрезана.

Бальса рухнула на землю и перекатилась назад, в сторону прохода, ведущего в главный коридор гостиницы. Она почувствовала, что нападающий преследует её. Он снова целился ей в шею; она прикрыла её руками, чтобы защитить, и собралась с духом. Она не могла ударить его копьём, как обычного врага.

Но прежде чем она успела разработать стратегию, ее враг отступил. Дыхание Бальсы было прерывистым. Она опустила руки от лица и поняла, что сильно дрожит. Зубы стучали. Она попыталась сдержать себя и перестать дрожать, но не смогла. Бальса крепко обняла себя и заставила себя замереть.

Она была потрясена до глубины души. Такого с ней не случалось с того дня, как она совершила свое первое убийство. И в тот день она тоже не могла перестать дрожать.

Бальса крепко зажмурила глаза. Она услышала в ухе тихий, успокаивающий голос Дзигуро: «Считай вдохи. Один, два, три…»

Насчитала восемь вдохов и выдохов, почувствовав, что успокаивается. Порез на боку пульсировал и становился все более болезненным.

Она услышала шаги неподалеку. Кто-то был в коридоре дальше по проходу. Бальса стиснула зубы и, прикрывая рану, присела на корточки, защищая себя. Она медленно доползла до конца коридора, а затем встала.

"Бальса?" Танда находился этажом выше. Он перепрыгнул через ограждение и ловко приземлился на нижнем уровне гостиницы, где стояла Бальса. Он подбежал к Бальсе и поддержал её, пока она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Он удивился, насколько холодными были её руки. Её лицо было бледным и покрыто тонким слоем холодного пота.

Он сразу заметил порез на её боку и помог Бальсе подняться по лестнице обратно в их комнату, чтобы оказать ей помощь. Проход во внутренний двор и коридор гостиницы за ним были переполнены людьми, но большинство из них, увидев рану, расступались и пропускали Бальсу.

Бальса почувствовала на себе взгляд и обернулась. За ней никого не было. «За мной наблюдают», — подумала она, но не знала, кто это делает. Ощущение слежки беспокоило её, но она не чувствовала злого умысла в этих взглядах. Бальса сосредоточилась на том, чтобы шаг за шагом двигаться вперёд, пока не дошла до своей комнаты и комнаты Танды.

В коридоре, за дверью комнаты, где были расчленены работорговцы, стояла молодая женщина. Она наклонилась вперед, с любопытством осматривая трупы, один из которых вместе с выбитой дверью вывалился в коридор.

Проходя мимо, Бальса заглянула в комнату и увидела Суфара, стоящего прямо посередине, спиной к ней. Его ястреб-маро сидел у него на плече. Бальса прижала рану и подошла к дверному проему.

Суфар повернулся к ней. Он с суровым выражением лица указал на трупы. «У всех у них были перерезаны глотки, точно так же как у тел в Шинтадане». Суфар посмотрел прямо на Бальсу.

Бальса ничего не сказала. Она оглядела комнату, пока ее взгляд не упал на двух детей, присевших в углу. Лицо мальчика было искажено шоком, а глаза плотно закрыты. Дети, казалось, цеплялись друг за друга, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что только старший брат полностью обнял сестру. Он склонился над ней, словно пытаясь защитить ее — или удержать.

Бальса увидела, что у мальчика кровоточат руки. Она медленно подошла к детям, присела на корточки и осторожно протянула руку, чтобы коснуться лба мальчика. Мальчик открыл глаза и отшатнулся, пытаясь прижать себя и сестру к стене. Он глубоко вздохнул и задрожал всем телом. Его испуганные глаза так сильно выпирали из-под истощенного лица, что казалось, они вот-вот лопнут.

Мальчик продолжал держать сестру и пытался отползти от Бальсы вдоль стены. Она заметила в его глазах слабые признаки враждебности, словно эхо того, что она чувствовала от своего невидимого нападающего. Мальчик сжал плечи и попытался успокоиться с помощью дыхания, но дрожал еще сильнее. Он выронил сестру, одновременно потеряв равновесие, и уперся ладонями в пол. Даже после того, как он упал, он не перестал дрожать.

Бальса осторожно откинула вспотевшие волосы мальчика со лба. Она мягко приподняла его голову и удерживала на месте, пока его дыхание не выровнялось и он не перестал дрожать. Это заняло много времени.

Часть 1 - Дитя катастрофы

Глава 3 - Неудачливые дети

Рана на боку Бальсы очень напоминала укус дикого животного. Танда тщательно промыл её водой, в которой растворил лечебные травы, а затем надёжно зашил глубокую рану. Несмотря на это лечение, у Бальсы вскоре поднялась высокая температура. Он сидел у её кровати на полу и наблюдал за её состоянием до поздней ночи.

Когда Бальса почувствовала, что у нее поднимается температура, она протянула руку к Танде.

"Что случилось?" — спросил Танда, взяв её за руку и наклонившись вперёд.

«С детьми всё в порядке?» — хрипло прошептал ему на ухо Бальса.

«Да, с ними все в порядке. Сегодня ночью здесь останутся еще два травника. Они согласились помочь. Они закончили лечение детей некоторое время назад. Травма руки у мальчика очень похожа на вашу. У него также высокая температура».

Бальса сжала руку Танды. «Присматривай за ними. И никого больше не пускай в комнату».

"А? Почему?"

«Я не хочу, чтобы кто-нибудь слышал, что он говорит. Во время его лихорадки».

Танда понимающе кивнул.

Бальса тяжело вздохнула и закрыла глаза. Она проспала до следующего утра, пока солнце не поднялось высоко. Проснувшись, она была совершенно дезориентирована. Казалось, всё вокруг неё медленно вращалось. Танда помог ей съесть жидкую рисовую кашу с добавлением лекарства; после еды ей стало немного лучше.

«Суфар хотел бы задать тебе вопрос, как только ты почувствуешь себя достаточно хорошо», — сказала Танда. «Позову ли я его?»

Бальса поставила пустую миску на пол, затем прислонилась к стене для опоры. Она кивнула. Танда вышла из комнаты и вскоре вернулась, ведя за собой Суфар.

«С тобой всё в порядке?» — спросил Суфар.

«Спасибо за беспокойство, со мной всё в порядке».

«Рада это слышать. Ты явно сильнее большинства людей». Суфар сел перед ней, скрестив ноги, в позе йоги. «Что случилось прошлой ночью? Можешь мне что-нибудь рассказать?»

Бальса долго смотрела на Суфара, а затем сказала: «Я проходила мимо той комнаты, когда услышал чей-то крик. Один из мужчин врезался в дверь и упал в коридор замертво. У него шла кровь из горла. Я убежала в нижний двор, но что-то последовало за мной. Оно рассекло мне бок».

«Что это было? Что на тебя напало?»

Бальса покачала головой. «Что касается этого… извините, но я не уверена. Я знаю, что оно напало на меня, но дети были единственными живыми существами, которых я видела в той комнате. Я слышала, как оно двигается вокруг меня, словно живое, но я не могла его видеть».

Суфар взглянул на рану Бальсы. «У всех остальных, кто подвергся нападению, были разорваны глотки. Почему же ты один получила ранение в бок?»

«Оно определённо целилось мне в шею. Когда я защищала шею, я почувствовала, что оно намерено ослабить мою бдительность, атакуя мои запястья. Когда я опустила руки, чтобы избежать этой атаки, оно меня порезало. Что бы это ни было, оно любит кровь. Пахло... кровью. И смертью».

«Понятно, — сказал Суфар. — При порезе шея сильно кровоточит из-за большого количества крупных вен и кровеносных сосудов. То же самое происходит и с запястьями по той же причине. Оба места обычно также открыты и не защищены одеждой или доспехами, что делает их легкой мишенью. Но почему на вас вообще напали? И почему пощадили только вас?»

«Понятия не имею».

В ответ на короткий ответ Бальсы Суфар прищурился. «Зачем ты носил копье в коридоре? У тебя его не было за ужином».

Бальса пожала плечами и больше ничего не сказал.

Суфар долго смотрел на нее, но наконец пробормотал: «Надеюсь, вы скоро поправитесь». Он вышел из комнаты.

Танда скрестил руки на груди. Когда звук шагов Суфара затих, он расправил руки и спросил: «Почему ты не доверяешь Суфару?»

«Я сама не уверена. У меня просто было странное предчувствие… Он стоял прямо посреди комнаты с трупами, осматривая их раны. Если бы это были вы, разве вы не проверили бы хотя бы, невредимы ли дети? Казалось, он даже не заметил, что дети там». Она помолчала. «И он не прав. Я не единственная, кто пережил нападение. Эти дети тоже выжили — хотя я не знаю, почему нападавший ранил мальчика».

Перед глазами Бальсы виднелись серебристые искорки света. В ушах раздавался раздражающе громкий гул. Она чувствовала себя ужасно. Она доползла обратно до кровати и потянулась.

Когда она подняла глаза, перед ней оказалось лицо Танды. Она не увидела и следа его обычного доброго и беззаботного выражения. Его взгляд был устремлен на нее с абсолютной серьезностью.

Бальса попытался улыбнуться. «Со мной все в порядке. Кровотечение прекратилось».

«Меня беспокоит не это, — тихо сказал он. — Как и ты, я испытываю странное чувство, что здесь что-то очень не так. Когда я помогал тебе подняться вчера, твои руки были холодными как лед. Я никогда раньше не видел такого выражения лица». Он нерешительно протянул руку и коснулся щеки Бальсы. В его глазах вспыхнула внезапная убежденность. Смертельно серьезным тоном он прошептал: «Думаю, лучше нам избегать этих двух детей».

Глаза Бальсы расширились от неожиданных слов Танды. "Почему?"

«Я знаю, ты за них волнуешься. Я тоже. Но... ну, я не очень-то умею колдовать, но даже я могу сказать, что это не обычные дети».

Бальса горько усмехнулся. "Просто... это на тебя не похоже. Ты хочешь сказать, что мы должны их бросить?"

Танда не ответила на улыбку. «Думаю, я понимаю, почему Суфар их не заметил. Запах смерти окутал их обоих, словно саван».

Пальцы Танды дрожали на её щеке. «Мне страшно. Я не знаю, что случилось, но тех мужчин убили мгновенно. Даже на тебя напали, хотя вы даже не находились в одной комнате. Та девушка избежала всего этого, не получив ни царапины. По сравнению с твоей раной, рана парня была гораздо менее серьёзной». Танда медленно вздохнул. «Когда я попыталась прикоснуться к душе девушки, я была потрясён. Я не могу описать словами, насколько это было ужасно. Меня бросает в дрожь, когда я вспоминаю об этом».

«Мои способности как мага, мягко говоря, незрелы, но я видел немало проклятых людей. Я также видел людей, одержимых злыми духами. То, что я почувствовал от души той девушки, совершенно отличается от всего этого. Я никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным. Я не просто боюсь, что может произойти что-то ужасное; я знаю, что это произойдет. Эта девушка невероятно опасна».

«Мне очень не хочется говорить такую жестокую вещь, но эти дети кажутся мне переносчиками ужасной чумы. Любой, кто будет слишком долго с ними контактировать, умрёт». Танда говорил медленнее. «Поэтому, пожалуйста, не вмешивайся. Я не хочу тебя потерять».

Серьезность Танды поразила её, словно удар в грудь. Бальса поднял руку, притянул его лицо к своему и поцеловал в щеку, у самого уголка рта. «Я не умру так легко», — прошептала она. «К тому же, я планирую прожить как минимум столько же, сколько Торогай».

Суфар вошел в свою комнату в гостинице и закрыл за собой дверь. Молодая женщина, сидевшая в комнате, подняла голову. Это была Шихана, дочь Суфара. Это была та самая женщина, которая накануне вечером осматривала тела мертвых торговцев в комнате из коридора.

Шихана была худощавого телосложения, но длинноногая и сильная. У неё и Суфара были одинаковые проницательные глаза. Большинство людей, вероятно, сочли бы лицо Шиханы красивым, если бы не эти глаза. Если взглянуть на неё с небольшого расстояния, сразу бросалась в глаза её своеобразная манера разглядывать людей и предметы. У неё была привычка вызывать у окружающих дискомфорт своим взглядом.

«Что случилось с той женщиной?» — спросила она.

Суфар сел на мягкий коврик на полу. «Я ничего нового от неё не узнал», — сказал он, объясняя простыми словами то, что ему рассказала Бальса. «А ты чему-нибудь нашла?» — спросил он.

«У торговцев были и другие друзья, но все они сбежали прошлой ночью, задолго до того, как правительственные чиновники прибыли расследовать инцидент. Похоже, торговцы сотрудничали с «Синей рукой». Всем известно, что с ними опасно иметь дело, поэтому официальная версия гласит, что они ввязались в какую-то аферу, которая пошла не так — настолько плохо, что их убили. Всем их союзникам удалось скрыться; я не слышала ни об одном из них, которого бы поймали».

Суфар кивнул. «Понятно. Бальса, должно быть, знала, что они с Синей Рукой. Возможно, она встречалась с ними и раньше, учитывая её род занятий. Вероятно, поэтому она и стояла у их комнаты со своим копьём».

Когда Суфар вспомнил, как Бальса нежно обнимала голову мальчика Таля, пока тот не успокоился, его губы слегка изогнулись в улыбке. «Бальса опасна, но неожиданно добросердечна. Возможно, она увидела детей и почувствовала непреодолимое желание защитить их».

Шихана опустила глаза и обдумала все детали ситуации. Она подняла взгляд и встретилась взглядом с Суфаром. «Папа, нам следует попытаться связать душу этой девушки, пока она без сознания — сейчас, пока она еще спит».

Суфар посмотрела на нее, нахмурив брови. «Ты такая же страшная, как и та девушка, раз даже предложила такое, Шихана».

«Нам нужно поторопиться. Если мы будем ждать, пока она проснётся, мы упустим свой шанс».

Суфар почесал бороду. «Это будет непросто. И если мы сделаем это здесь, Танда это заметит. Он вмешается».

Тихо и бесстрастно Шихана спросила: «А какая разница? Травник, по сути, бессилен».

Выражение лица Суфара стало суровым. «Вы ошибаетесь. Отбросьте то, кем он кажется. Он талантливый волшебник. Его учитель — самый искусный волшебник во всем Новом Його. Наши связи с волшебниками этой страны слабы, но если бы мы убили Танду, чтобы помешать ему вмешаться — или заговорить — это было бы равносильно объявлению войны».

Шихана резко сомкнула губы и прищурилась. Суфар заметил, как она выполняет изящные круговые движения большим и указательным пальцами левой руки. Это была ее привычка, когда она глубоко о чем-то задумывалась. Она смотрела в пустоту, словно поглощенная зрелищем турнира по тарзу. В тарзу играли члены королевской семьи и лорды Роты с целью изучения военной стратегии, но играли и другие люди. Каждый игрок должен был изо всех сил стараться предугадывать ходы противника, чтобы оставаться впереди. Каждому игроку было доступно множество ходов и комбинаций ходов, поэтому каждый матч был уникальным и сложным.

Шихана была мастером тарзу. Она не проиграла ни одной партии с двадцати лет. Однажды Суфар спросил её о секрете её больших успехов в этой игре. Она небрежно, беззаботно ответила ему: «Всё, что тебе нужно сделать, это представить, какую форму примет твоя победа, а затем своими ходами направить противника в нужное положение. Вот и всё».

Когда она это сказала, Суфар был удивлен — и немного напуган. Он никогда не забудет ее слов. Наблюдая за ее раздумьями, Суфар перечислил другие факторы, которые им необходимо учесть. «Танда и его друг — не единственная наша проблема. Мы понятия не имеем, что произойдет, если мы используем магию на душе этой девушки. Пока мы не поймем, что поставлено на карту, даже пытаться слишком опасно».

Шихана повернулась к Суфару лицом и кивнула, вставая. «Давай соберем Марка и остальных вместе. Они должны быть рядом. Если я возьму лошадь, то смогу собрать нескольких из них и вернуться сюда через три дня». Она нахмурилась, словно что-то вспомнила. «Но тогда я оставлю тебя здесь одного на все это время — это нормально, папа?»

Суфар выпятил подбородок и чуть ли не вытолкнул её за дверь. Убирайся отсюда уже! После её ухода Суфар открыл шкафчик в комнате, где хранились его магические принадлежности для ткачества. Он порылся в шкафчике и достал небольшой мешочек с фиолетовым порошком. Он взял его и вышел из комнаты, намереваясь навестить Асру и Чикису.

Придя в их комнату, он остановился снаружи и несколько мгновений прислушивался, чтобы убедиться, что они всё ещё спят. Войдя в комнату, он заметил, что решётчатые ставни были закрыты. Других источников света не было. Вся комната была погружена в тусклые тени.

Суфар почти бесшумно направил свои шаги к небольшому комку постельного белья в стиле йоги, называемому шилья, который был расстелен в углу комнаты. Он увидел девушку, лежащую лицом вверх под одеялом с закрытыми глазами. Звук ее дыхания был настолько слабым, что его почти не было слышно.

Ее брат лежал в другом конце комнаты. В темноте едва различимы были следы его лихорадочного пота. Он ворочался во сне. Суфар подошел к мальчику и встал у его кровати, затем достал из кармана мешочек с фиолетовым порошком.

Суфар взял щепотку порошка из мешочка и растер его между пальцами. Фиолетовый дым тонкой струйкой поднялся от его пальцев и распространил сладкий аромат по комнате. Суфар что-то тихо пробормотал, отчего дым закрутился и заворожил, словно живое существо, опустившись на лицо мальчика.

Чикиса видел сон. Во сне ему снилось головокружительное множество сменяющихся мест: место, где он и Асра останавливались у работорговцев перед смертью, караван рабов, с которым они путешествовали по пути в гостиницу, и тюрьма, существовавшая до этого.

Тело Чикисы содрогалось от боли. Он понимал, что это сон. Он пытался проснуться, но незнакомый голос продолжал расспрашивать его о прошлом и не давал ему уснуть. Он сопротивлялся требованиям голоса и пытался силой открыть свои тяжелые веки. После долгой, как ему казалось, борьбы, Чикиса наконец преуспел. Он проснулся и увидел мужчину, сидящего рядом с его кроватью.

«Какой же ты упрямый», — пробормотал мужчина. Чикиса заметил, что он слегка улыбается. Он встал и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.

Чикиса, наблюдающий за уходящим мужчиной, дышал поверхностно. Он был уверен, что это не галлюцинация, вызванная лихорадкой. Комнату наполнил необычный сладковатый запах; он никогда раньше его не чувствовал.

Кто это был? Что они делали?

Чикиса резко открыл глаза. Он быстро повернулся на бок, чтобы проверить Асру. Она крепко спала. Он услышал тихий звук открывающейся двери и сел. Он подумал, что, возможно, вернулся тот самый мужчина, но это был целитель, который зашивал рану на руке Чикисы. Он говорил добро и мягко. Чикиса вспомнил, что его зовут Танда.

— Можно я войду? — прошептала Танда. — Я хотел проведать тебя.

Его ротанский акцент был неуверенным и медленным, но произношение было достаточно уверенным, чтобы Чикиса понял, что он говорит. Он кивнул.

Танда изо всех сил старался подойти тихо, чтобы не разбудить детей, поэтому немного удивился, обнаружив, что Чикиса не спит. Он слегка нахмурился и спросил: «Здесь кто-нибудь ещё был?»

Чикиса попытался ответить, но у него так пересохло в горле, что он не мог вымолвить ни слова.

«Прости, прости», — быстро сказал Танда. «Не заставляй себя. Вот, выпей чего-нибудь и просто расслабься, хорошо?» Он помог Чикисе полностью сесть в постели и медленно, понемногу, проглотил густую лечебную жидкость. Прохладный напиток успокоил и обволакивал пересохшее от жара горло Чикисы.

Танда, поддерживая голову Чикисы, чтобы помочь ему попить, заметил слабость мышц шеи и плеч мальчика. Его сердце сжалось от жалости к нему. Он говорил Бальсе избегать этих детей, а может быть, даже бросить их; какая-то часть его всё ещё верила, что это самый безопасный вариант, но он не мог подавить в себе жалость к ним.

Танда почувствовал странный запах. Чикиса поднял на него взгляд и попытался что-то сказать, но Танда не расслышал. Он приблизился к Чикисе, чтобы лучше расслышать.

"Спасибо... вам", — выдавил из себя Чикиса. Его голос был хриплым и напряженным, но он мог говорить.

Танда улыбнулся. «Пожалуйста».

«Кто-то ещё», — выдохнул Чикиса, — «был здесь. Сидел рядом со мной». Его голос становился всё громче и чётче по мере того, как он говорил.

Выражение лица Танды напряглось от беспокойства. "Кто это был?"

«Мужчина. Было темно. Я ничего не видел».

«Он был примерно моего роста?»

Чикиса немного подумал, затем покачал головой. "Короче."

Наверное, это Суфар , подумал Танда. Сладкий запах, витавший в воздухе, исходил от измельчения корня дерева, которое яку называли таджам. Смешанный со смолой дерева, порошок корня мог использоваться магами-ткачами для управления снами спящего человека. Если маг был достаточно силен, он мог коснуться души спящего и разделить с ним его сон.

«Господин Танда?» — спросил Чикиса.

Услышав свое имя, Танда снова обратил внимание на Чикису."Да?"

"С этой женщиной всё в порядке?"

Сначала Танда не был уверен, о какой женщине он говорит, но затем Чикиса изобразила, как режет ему бок.

"О, да, с ней всё в порядке."

Нахмуренное лицо Чикисы выражало смешанные с сомнением и беспокойством, поэтому Танда добавил: «Уверяю вас, с ней все в порядке. Она очень сильная».

Бальса тренировала свое тело до такой степени, что оно вышло за пределы физических возможностей большинства людей. Она также привыкла к травмам и периоду восстановления. Ее температура уже спала. Замедлив свой ротанский акцент, Танда передал Чикисе как можно больше этой информации, чтобы успокоить его.

Когда мальчик начал слушать объяснение Танды, его лицо было напряженным и нервным, но к тому моменту, как Танда закончил говорить, выражение его лица прояснилось. Он сонно моргнул, глядя на Танду. Танда помог ему снова лечь.

Чикиса повернул лицо к сестре. Танде было ясно, что он хочет дотянуться до неё, но боится разбудить её, если сделает это. Танда осторожно расположил ноги Чикисы так, чтобы они были направлены к Асре, чтобы он мог хотя бы присматривать за ней, пока она спит.

Прошлой ночью Танда использовал магическое плетение, чтобы попытаться коснуться души девушки. Даже воспоминания об этом событии заставляли его содрогаться, словно его выворачивало наизнанку. Когда он попытался дотронуться до её души, мышцы вдоль его позвоночника застыли, словно они были заключены во льду. Душа девушки была покрыта тонкой преградой, похожей на кожу. Он знал, что прикосновение к этой коже разрушит преграду и высвободит то, что находится по ту сторону.

Танда поспешно отдернул руку от собственной души, чувствуя ужас, достаточно сильный, чтобы вырвать сердце и раздробить кости, когда он отстранялся от присутствия, поселившегося внутри девушки. Он боялся того, что таилось по ту сторону барьера. Источавшийся запах был невыносимым и зловещим. Бальса описывала его как смрад крови и смерти, но Танда считал, что это описание не в полной мере передаёт его суть.

[[image:/storage/reader-images/eeb11af25b1b0df522ddbf70192b749f277bd5e1.jpg]]

Он не хотел прикасаться к девочке. Он не понимал, как такая девочка могла появиться на свет. Если бы она просто была проклята, Танда мог бы ей помочь; он знал, как снимать проклятия. Он также знал, как отгонять злых духов. Но девочка страдала не от того и другого, поэтому он понятия не имел, что делать. Она была невероятно тихой, но он слышал её тихое дыхание во сне. Признаки долгого пренебрежения и недоедания были очевидны на её лице и руках. Танда не знал, как долго можно будет безопасно позволять ей спать без еды и питья.

«В прошлый раз, когда это случилось, она не просыпалась два дня», — прошептал Чикиса.

Танда повернулся к Чикисе, который смотрел на него с выражением страха и недоверия. Вероятно, он сказал это Танде необдуманно, из-за беспокойства за сестру; возможно, он пожалел о своих словах.

Танда хотел спросить: «Когда это случалось в последний раз?», но сглотнул, прежде чем успел произнести эти слова. Чикиса не хотел, чтобы он задавал этот вопрос. Если бы он собрал воедино всю известную ему информацию, он мог бы попытаться сделать предположение. Он вообще не хотел думать об этой ситуации, но Суфар, похоже, считал, что эти дети как-то причастны к резне в Шинтадане.

Если бы он спросил об этом, Танда был уверен, что Чикиса замолчит и откажется говорить. Доверие Чикисы к нему было новым и хрупким. Кроме того, Танда не был опытным следователем, особенно в отношении детей.

«Как она проснулась... после этого времени?» — спросил Танда.

Чикиса тщательно подбирал слова. «Я шел с ней на спине, пока она спала. Я упал. Я был голоден и устал, и упал в канаву. Она скатилась на луг к обочине дороги. Вот тогда она и проснулась».

«Что она чувствовала?»

«Умеренно устала. Ей едва удавалось двигаться. Я боялся, что она может умереть».

Танда на мгновение задумался, а затем переключил все свое внимание на Чикису, потому что ему нужно было внушить ему всю серьезность ситуации. «Ей нужна хотя бы вода. Если она скоро ее не получит, она может умереть. Ты понимаешь?»

Чикиса кивнул.

«Опасно ли ее будить?» — спросил Танда.

Чикиса широко раскрыл глаза, глядя на Танду. Танда встретил его взгляд и не отрывал от него глаз. Чикиса вздохнул и покачал головой. «Нет, это не опасно. Я сделаю это».

Танда помог Чикисе подняться и пройти через комнату к кровати сестры. Чикиса поправил волосы и прошептал ей на ухо: «Асра! Асра! Пора вставать! Асра!»

Ответа не последовало. Чикиса подняла взгляд на Танду.

«Похоже, нам придётся подождать ещё немного», — сказала Танда. «Но, пожалуйста, позвоните мне, как только она проснётся».

Чикиса кивнул. Танда поднялся на ноги и приготовился уйти, но Чикиса окликнул его, прежде чем тот открыл дверь. «Мистер Танда? Эм, насчет комнаты... и лекарств...» Голос Чикисы затих. «У нас, эм, нет денег».

Брови Танды взлетели вверх. Он усмехнулся. «Не беспокойся. Я одолжу тебе деньги. Когда ты станешь взрослым и найдешь работу, ты сможешь мне вернуть долг. Это справедливо?»

Чикиса пристально посмотрел на Танду и поднял свою неповрежденную руку. Он приложил по пальцу ко лбу, носу и рту, затем убрал их и прислонил лоб к полу. Он, несомненно, только что как-то поблагодарил Танду, но Танда никогда раньше не видел такого жеста благодарности.

Часть 1 - Дитя катастрофы

Глава 4 - Короткое копье в лунном свете

Бальса хорошо питалась и хорошо спала. На третью ночь после полученной травмы она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы потренироваться с копьем. Она встала и пошла в сад гостиницы на тренировку.

Бальса считала свою способность к быстрому восстановлению удивительной для своего возраста. Она была подобна дикому животному, которое может погибнуть от воздействия окружающей среды при первых признаках слабости или болезни. В такой среде скорость выздоровления определяла, выживет животное или умрет. Когда Танда сам получал травмы или болел, он обычно хотел получить сочувствие или сострадание после выздоровления, но не Бальса. Она не могла позволить себе вести себя подобным образом; скорее всего, она окаменеет, чем попросит сочувствия. В моменты наибольшей слабости она запирала свое сердце где-то далеко. Дзигуро превратил ее в нечто дикое и независимое, способное выжить в одиночку.

Чикиса тоже восстанавливался на удивление хорошо, учитывая его травмы и общую слабость, вызванную почти полным голоданием. Танда знал, что дети из бедных семей обычно выносливее, чем дети, воспитанные в домах богатых купцов и лордов, но темпы выздоровления Чикисы не уступали темпам Бальсы. Казалось, их мысли подталкивали их тела к выздоровлению: выздоравливай быстрее, чтобы ты мог двигаться.

Асра проснулась утром после разговора Танды и Чикисы. Сначала она была сонной и дезориентированной, но к полудню смогла помочь Чикисе сесть в постели и привести себя в порядок после долгого сна. Она поела и немного походила, постепенно продвигаясь вперед с каждым днем.

Танда поговорил с работниками гостиницы и попросил их сообщить ему, если здоровье Асры или Чикисы ухудшится, но в остальном позволить персоналу гостиницы позаботиться о детях. Он чувствовал себя немного виноватым из-за этого, поэтому продолжал готовить и приносить им еду каждый день. Они с удовольствием ели его еду. Он присматривал за ними, пока они не доедали, молча извиняясь за все, что он не мог для них сделать.

Он надеялся, что Асра и Чикиса быстро поправятся, прежде чем он к ним еще больше привяжется. Он все еще хотел расстаться с ними при первой же возможности, но, какими бы ужасными они ни были, он не мог заставить себя бросить двух детей, едва способных сидеть в постели. Танда понимал, что это своего рода его слабость.

После ужина Асра и Чикиса легли по разные стороны жаровни в своей комнате. Они дремали некоторое время, полусонные, пока их не разбудил странный шум. Со стороны сада донесся высокий звук, похожий на рассекающий воздух кнут. Асра открыла глаза и посмотрела на Чикису.

"Что это такое?"

«Не знаю. Звучит как ученик наездника, учащийся пользоваться кнутом».

«Но я не слышу звука отскока кнута, — сказал Асра. — Он просто режет».

Чикиса встал, прикрывая плечи одеялом. Он поднял жалюзи и выглянул в сад. Асра стоял рядом и смотрел в окно.

Сад был освещен лишь тусклым лунным светом, поэтому поначалу они видели лишь что-то маленькое и острое, сверкающее и рассекающее воздух. Что бы это ни было, оно оставляло яркое послеобразное изображение, двигаясь с головокружительной скоростью. Это был наконечник копья Бальсы, отражающий лунный свет во время ее тренировки.

Пораженные скоростью и изяществом этих движений, Чикиса и Асра долгое время молчали. Они стояли и смотрели на точку танцующего света, пока их глаза не привыкли к темноте. Наконец, они смогли различить тень движущегося человека.

"Ах! Это она!" — воскликнул Чикиса.

"Что?" — спросила Асра.

Чикиса, казалось, не хотел говорить, но спустя мгновение прошептал: «Она была в коридоре у двери, когда этих мужчин убили. Она была ранена. Ее зовут Бальса».

Асра нахмурилась и сказала: «Я вспомнил. Почему ты сказал мне не призывать бога?»

Чикиса бросила на Асру угрюмый взгляд, но хмурое выражение лица Асры не изменилось. Было ясно, что она не настроена на оправдания или жалобы, а на ответы.

Чикиса расслабил плечи. «Давайте пока оставим это в стороне. На ту женщину, Бальсу, напал бог, но она не погибла. Вероятно, она успела спастись сама».

Асра покачала головой. «Неважно, как быстро кто-то двигается. Бог всегда может его поймать. Бог не убил её, потому что она не плохой человек».

Выражение лица Асры было серьезным, как у священника во время совершения священных обрядов. Чикиса нигде не увидел в ней и следа своей доброй и робкой младшей сестры. Его сердце сжималось от боли. Он прикусил губу. Асра поклонялась тому, что жило внутри нее, как доброму и справедливому богу. Этого бога звали Талхамая.

Талхамая была богиней, рожденной от Афала, бога благословений Талов, но Талхамая совершенно не походила на свою доброжелательную мать. Ее природа была по своей сути жестокой. Мать Чикисы и Асры служила Тал Кумаде, которых жители Роты называли Жрецами Теней. Но их мать пошла против учения Тал Кумады. Она верила, что ужасающую силу Талхамаи можно обуздать и использовать для восстановления былой славы народа Талов.

Но Чикиса был свидетелем резни в тюрьме Шинтадан. Он знал, что жрецы Тени были правы с самого начала.

Когда его мать казнили, окружавшие её мужчины и женщины смеялись. Чикиса ненавидел их. Он бы сам всех их убил, если бы мог. Но то, что вышло из Асры, было подобно неудержимой буре, срубающей все деревья на своём пути. Оно убило всех.

Чикиса не верил, что бог мог совершить нечто подобное. То, что он видел, не обладало способностью к жалости или состраданию. Бог был всего лишь бессердечным и жестоким проявлением грубой силы.

Но Асра никогда не сомневалась в боге, ни разу. Она верила, что Талхамая священна и безгрешна, как говорила их мать. Эта вера была щитом, защищавшим сердце Асры. Чикиса думал, что если она когда-нибудь начнет сомневаться в боге, то сойдет с ума. Он мог лишь жалеть ее, когда она подражала возвышенному поведению и поступкам святых жрецов бога. Она вела себя как их мать — но это была лишь игра.

«Я уверена, что она хороший человек. Вот почему бог не убил её», — повторила Асра, пытаясь успокоить себя. «Должна быть, она хорошая».

«Она определенно хорошая», — сказал Чикиса. «Когда мне было больно, она обняла меня и помогла успокоиться».

Асра недоверчиво посмотрел на Чикису. Почему совершенно незнакомый человек обнял бы Чикису?

«Это правда», — сказал Чикиса.

Асра моргнула и слегка нахмурилась. «Правда?» Казалось, она искала ложь в словах брата. «Но она совсем не пострадала. Разве она не должна отдыхать, как ты?»

Чикиса тоже подумал, что это немного странно. Он помнил, как в ночь нападения из ее левого бока хлестала кровь; с тех пор прошло всего три дня. Как она могла так двигаться?

Они вдвоем наблюдали за тренировкой Бальсы в саду. Раньше они этого не замечали, но она действительно, казалось, отдавала предпочтение левой стороне. Движения правой стороной были идеальными и точными, а движения левой стороной — явно медленнее. Они видели, как она поддерживала копье локтем, когда оно смещалось влево. Локоть удерживал копье на боку выше места травмы и фиксировал его там во время тренировки.

«Это правда!» — сказала Асра. Ее голос был мягким, но при этом бодрым. Чикиса улыбнулся. Он давно не слышал от нее такого голоса. Ему казалось, что они бродили в одиночестве в холодной темноте целую вечность. Еще до того, как они добрались до этой гостиницы, перед Чикисой было столько темноты, что он не мог разглядеть дорогу. Когда бог убил всех этих людей, все его мысли были заняты тем, чтобы остаться в живых.

Пока Асра смотрела на Бальсу за окном, Чикиса почувствовал, будто вернул себе младшую сестру. Этот теплый, короткий момент сиял, словно крошечный лучик света во тьме сердца Чикисы. В то же время он понимал, что этот момент не продлится долго. Асра никогда больше не будет прежней. Он внезапно почувствовал потребность поговорить с ней. Возможно, у него больше никогда не будет такого шанса.

«Эй, Асра. Можем немного поговорить?» — спросил он. Чикиса взял холодную руку Асры в свою и сжал её. Асра сжала её в ответ. «Я думал о том, что нам теперь делать. У нас нет денег. Кто-то плохой может снова нас поймать. Я не знаю, что с нами тогда случится».

«Не волнуйся за нас, Чикиса! С нами все будет хорошо. Бог с нами. Даже если плохие люди снова нас найдут, бог обязательно нас защитит». Ее глаза сияли убежденностью.

Чикиса помедлил, а затем произнес то, что, как он знал, должен был сказать, хотя ему совсем не хотелось. «Асра… я больше никогда не хочу видеть этого бога». Голос его дрожал, пересохшее горло. Услышав его страдальческий голос, Асра повернулась к нему и глубоко нахмурилась. Чикиса поспешно сказал: «Ты этого не видела. Правда? Ты не видела, что происходит, когда приходит этот бог».

Асра моргнула. Действительно, когда она призывала бога, она никогда не видела, что происходило сразу после этого. Но призывал бога приносил ей облегчение. Все её чувства ярости и страха мгновенно исчезали, когда она впускала бога; в то же время её переполняло невероятное чувство покоя и комфорта. А когда она приходила в себя, плохие люди всегда исчезали.

Эмоции Чикисы было трудно выразить словами. Он отпустил руку Асры и начал развязывать повязку на правой руке. Он поспешно развязал узлы, сорвал застежку, а затем так быстро снял ткань с раны, что вместе с ней потекла кровь и корочки. Он протянул раненую руку Асре. То, что находилось внутри Асры, вероятно, тоже это видело. Его могли убить позже за это.

«А почему меня это должно волновать?» — подумал Чикиса.

«Посмотри на это, Асра. Твой бог сделал это. Мне было больно. В ту же секунду после того, как ты его призвал, он сделал вот это». Чикиса изо всех сил старался сдержать голос, чтобы тот не дрожал. «Другим людям в той комнате перерезали глотки. Я видел, как им перерезали шеи. Я видел, как они истекали кровью».

Асра смотрела на раненую руку Чикисы, словно она была ненастоящей. Вдоль ладони тянулась длинная рана, между указательным и большим пальцами. Рана была зашита. Швы, скреплявшие её, были чёрными от засохшей крови.

Губы Асры дрожали. Когда с неё спала священная маска, из-под неё выглянуло лицо младшей сестры, которую помнила Чикиса. «Чикиса, прости меня, — сказала она. — Я не знала. Я думала, эти мужчины причинили тебе боль».

Слезы навернулись на глаза Асры. Чикиса, не задумываясь, протянул руку и обхватил ее лицо руками. «Я уверен, что твой бог спас нас, и я благодарен ему за это. Но постарайся понять, почему я больше не хочу этого видеть. Столько людей истекают кровью вот так…» Он замолчал, но не отпустил Асру. «Бог являлся дважды. Оба раза мы были в опасности. Ты так испугалась и так разозлилась, что потеряла рассудок. Разве не так?»

Асра слегка кивнула ему. Воспоминания об этом заставляли её чувствовать себя неловко и стесняться, словно рыба, прячущаяся на мелководье болота и уплывающая, как только кто-то пытается её поймать. В отличие от Чикисы, она очень мало помнила о том, что произошло в Шинтадане. Она помнила лишь душераздирающую боль, которую испытала во время казни матери. Теперь она знала, что эта боль никогда по-настоящему не исчезнет. Этот момент навсегда останется в её сердце.

Она так много страдала в Шинтадане, что ей казалось, будто её тело разрывает на части. Она помнила, как смотрела на всех людей вокруг себя во дворе тюрьмы и хотела, чтобы они исчезли. Она слышала, как внутри неё течёт священная река, громкий и становящийся всё громче, пока её звук не отразился по всему её телу. Она знала, что если последует за течением реки, бог исполнит её желание. После этого момента у неё не осталось никаких воспоминаний о том дне.

Неужели бог действительно перерезал глотки всем этим людям? Ей было трудно это представить. Кровь, пропитавшая землю из ран, пустые и безжизненные глаза — когда она думала об этом, голова немела, покалывала и замерзала.

«Теперь нас только двое, — сказала Чикиса. — У нас нет ни денег, ни родителей. До сих пор нам приходилось переживать череду ужасных событий. Но… что ты собираешься делать теперь? Ты будешь призывать бога, чтобы он убивал людей каждый раз, когда мы попадаем в беду?» Сердце Чикисы забилось быстрее. «Сколько людей ты убьешь, чтобы спасти нас?»

Сердце Асры сжалось в груди. Она яростно покачала головой, отрицая очевидное. «Я этого не сделаю! Я не буду убивать людей таким образом — бог убивает только плохих людей!»

«Но даже случайные прохожие получают травмы! Как и я!»

Асра снова покачала головой. Чикиса прямо и ясно сказала ей: «Послушай, Асра. Нам нужно найти способ жить, и жить лучше. Мы не можем продолжать выживать, причиняя вред другим только потому, что они нас обижают или смотрят на нас свысока. Ты не можешь постоянно призывать бога. Это только убивает людей. Нам нужно повзрослеть, найти работу и построить свою жизнь, как и все остальные».

Асра медленно кивнула. "Но как мы это сделаем?"

«Не знаю, получится ли, но я об этом думал. Возможно, это невозможно, но…» — Чикиса рассказала Асре о своем плане. Пока он говорил, кровь медленно возвращалась к ее бледному лицу. Она подумала, что это действительно хороший план. Он был очень похож на их отца, когда излагал ей все детали — решительный и храбрый.

«Думаю, это сработает», — сказал Асра.

Они услышали, как кто-то шевелится по другую сторону двери. «Извините. Мне нужно доставить лекарства. Можно войти?» — спросила Тома. Она была одной из работниц гостиницы, которая часто приносила им еду.

Чикиса пересёк комнату и открыл дверь. В комнату вошла Тома, неся дымящийся поднос с жидким лекарством. «Пожалуйста, выпейте это. Но будьте осторожны — оно еще горячее». Она поставила поднос и налила две чашки горячей жидкости. «Когда закончите, пожалуйста, поставьте чашки обратно на поднос, а затем поставьте поднос в коридор. Надеюсь, вы хорошо выспитесь». Тома проверила, достаточно ли углей осталось в жаровне, и вышла из комнаты.

Чикиса и Асра подули на свои чашки, чтобы охладить лекарство и выпить его. Асра слегка нахмурилась, попробовав его на вкус. Чикиса сделал всего один глоток лекарства, прежде чем отставить чашку в сторону.

«Чикиса, разве нам не нужно это выпить?» — спросила Асра.

«Мне это не нужно. После ещё нескольких снов я буду в порядке». Чикиса улыбнулся, встал и вылил оставшиеся лекарства в окно.

Когда Тома возвращалась на кухню, кто-то окликнул её сзади: «Ах! Привет, Суфар. Я только что отнёс детям лекарство, которое ты мне дала».

«Спасибо», — сказал Суфар.

«Мне было очень приятно. Вы с Тандой — замечательные люди. Вы так хорошо заботились об этих двоих, хотя они вам совершенно незнакомы. Я никогда ничего подобного не видела. Этим детям действительно повезло».

Суфар смущенно закрыл лицо рукой. «Эти дети оба умные и хорошо себя ведут. Я подумываю взять их к себе и дать им место для ночлега, хотя бы на некоторое время. Если им станет лучше, мы, возможно, завтра вместе покинем гостиницу. Мой номер полностью оплачен?»

«Да-да, вы заплатили более чем достаточно. Надеюсь увидеть вас здесь снова в ближайшее время, Суфар».

Танда читал свиток, сидя под тусклой лампой за своим столом в комнате, которую он делил с Бальсой. Он только начал читать его в тот день. Свиток был написан ротанским языком и содержал перечень лекарственных ингредиентов и методов лечения, которые использовали ротанские травники. Качество бумаги было низким, но содержание свитка было захватывающим. Он любил ходить на рынок трав по многим причинам, но одна из них заключалась в возможности покупать такие свитки.

Он услышал шаги за дверью и поднял голову. Он подумал, что, возможно, вернулся Бальса, но кто бы это ни был, это был не Бальса; их походка была слишком другой, и они слишком шумели.

"Это Суфар. Можно войти?"

Танда открыл дверь и впустил Суфар. Суфар взглянул на открытый свиток, который читал Танда, и улыбнулся. «Ах, это руководство по медицине Шалтома. У меня тоже есть его экземпляр».

«Это помогает мне понять свойства лекарственных растений Роты так, как я никогда раньше не мог. Это так интересно! Рота и Новый Його — соседние города, но фауна северной Роты очень похожа на фауну Канбала».

Суфар кивнул. «Если сравнить полуостров Найоро с Ротой, то можно заметить, что климат в Новом Його гораздо влажнее. Конечно, южная Рота в некоторых местах тоже влажная, но север находится далеко от крупных источников воды. Равнины покрыты густыми лесами и пышными лугами. Совершенно верно, что север очень похож на Канбал».

Суфар перевел взгляд с медицинского гида на Танду. «Вы, безусловно, сделали все возможное, чтобы позаботиться об этих детях».

«Ну, я травник».

Суфар улыбнулся. «Конечно. Я почти забыл, что спасение жизней раненых — это твоя профессия».

Танда слегка нахмурился. «Что ты пытаешься сказать, Суфар?»

Улыбка Суфара исчезла. «Вы когда-нибудь слышали о народе Таль?»

«Да. Я немного о них слышал от Бальсы. Они живут тайно в лесах Роты и избегают контактов с другими ротанцами. Я также слышал, что они высокие, стройные и красивые, но другие ротанцы всячески стараются их избегать».

Губы Сфала дрогнули в хмуром выражении. «Вы необычайно справедливы для иностранца. Я удивлен, что вы всё это знали и всё же решили помочь этим детям. Ясно, что вы их жалеете. Это написано у вас на лице».

Танда сердито посмотрела на Суфара. "Есть ли хоть одна причина, по которой мне не следует этого делать?"

Суфар вздохнула. «Я хочу, чтобы ты поняла, что ты оказалась в безвыходном положении. Именно поэтому я пришёл сегодня вечером». Суфар наклонилась вперед и прошептала: «Ты, наверное, уже догадалась, но эти дети — Талы. Внешне Талы кажутся красивыми, но это ловушка для неосторожных. Между Талами и другими народами Роты почти нет смешанных браков, что очевидно по нынешнему явному разделению между нашими расами. Это разделение отражается не только в нашей внешности, но и в наших способностях. Подобно воде, текущей вниз по течению, Талы передали из поколения в поколение странную силу».

«Странная сила? Это что, магическое плетение?»

«Нет. Эта сила даёт своему обладателю возможность видеть другой мир, тот, который недоступен обычным людям. В отличие от магического плетения, обладатели этой силы всегда могут видеть этот мир, не нуждаясь в какой-либо подготовке или обучении. Они также могут прикасаться к элементам этого другого мира и манипулировать ими».

«Верно, что мы, волшебники, можем делать примерно то же самое, если подготовимся и приложим усилия, но мы также не можем долго видеть потусторонний мир. Сила, о которой я говорю, дается своему обладателю естественным образом, через генетическое наследование».

«Это… интересно», — сказал Танда. «Когда наследный принц Чагум принял в себя яйцо духа воды, я думаю, он мог видеть Наюгу примерно так же, как вы описываете. Так что, похоже, некоторые люди рождаются с этой силой».

Хмурое выражение лица Суфара стало еще более мрачным. «Слово „интересно“ даже близко не описывает ситуацию», — резко выпалил он. «Ребенок, рожденный с такой силой, способен вызвать ужасную катастрофу. Бывают времена, когда потусторонний мир приносит благословения нашему миру, но в этом мире также обитают ужасающие существа, которых мы не понимаем. Если невежественные люди потревожат их, не задумываясь, мы не можем знать, что может произойти».

Танда понимал, к чему ведет этот разговор. Суфар продолжил с отчаянием: «Тот факт, что они дети, ослепляет других и не позволяет им увидеть, что они — орудия, сосуды для этой ужасной силы, о которой я говорил. Ты понимаешь, Танда? Если бы ты видел их истинные лица, тебе бы и в голову не пришло им помочь. Злой дух вселился в эту маленькую девочку».

Танда пристально посмотрел на Суфара. «Возможно, ты прав, но ведь задача волшебников — отгонять злых духов, не так ли? Если только… Этот дух настолько силен, что попытка отпугнуть его приведет к смерти ребенка?»

В глазах Суфара явно читались боль и печаль, когда он один раз покачал головой. «Это действительно так. Если бы мы имели дело с обычным злым духом, мы, колдуны, сделали бы все возможное, чтобы спасти бедную девушку. Но спасти ее невозможно. У нас нет выбора — мы должны предотвратить еще большую катастрофу, чем та, что уже произошла. Девушке нельзя позволить жить».

Танда услышала шаги в коридоре за дверью комнаты. Бальса вернулась. Суфар тоже услышала ее возвращение, выпрямилась и с серьезным выражением лица посмотрела на Танду. «Танда. Я всегда хотел, чтобы мы были друзьями. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что это необходимо сделать».

Суфар открыл дверь в холл и вышел, проходя мимо Бальсы по пути. В комнату вошла Бальса. Ее волосы были влажными после недавнего мытья; на коже витал приятный чистый запах горячих источников. Она поставила копье в угол комнаты и спросила Танду: «Что хотел Суфар?»

Танда скрестил руки на груди, посмотрел на Бальсу и рассказал ей всё, что сказала Суфар. Бальса, слушая его, вытерла волосы сухой тряпкой.

«Похоже, он предупреждал вас не вмешиваться», — сказал Бальса. «Он, кажется, думает, что мы не всё знаем».

«Похоже, что так».

Бальса сложила ткань, которой сушила волосы, и сказала: «Я слышала, что Суфар уезжает завтра».

"А? Откуда ты это услышал?"

«Я проходила мимо Томы по дороге обратно с горячих источников и поговорила с ней. Она думает, что вы с Суфаром друзья, поэтому и сказала мне. Она была впечатлена тем, что вы с Суфаром заботитесь о детях, которых даже не знаете. Суфар сказал, что заберет детей с собой, когда уедет». Бальса слегка улыбнулась.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Танда. — Улыбаться нечему. Думаю, Суфар планирует их убить. Если ему нужно убить девушку, чтобы предотвратить более серьёзную катастрофу, я уверен, он без колебаний убьёт и парня, чтобы сохранить свои действия в тайне. Я думал, он сочувствует им так же, как и мы, но, видимо, он считает, что лучший исход для всех — это их убийство.

«Как ты думаешь, Суфар прав?» — спросила Бальса. «Произойдёт ли какая-нибудь катастрофа на Роте, если Асру не убьют?»

Выражение лица Танды помрачнело. «Я верю, что он в это верит. И, вероятно, в его словах есть хотя бы доля правды. Он не из тех, кто убивает детей без причины. Я не хочу сидеть сложа руки и смотреть, как они умирают, — но я также не уверен, что прав я, а Суфар — нет. Слишком многого я не знаю». Танда сделал паузу. «Если бы я принял решение прямо сейчас, у меня не было бы никакой возможности узнать, правильное оно или нет».

Бальса пристально посмотрела на Танду. «Хорошо. Тогда пока можем проигнорировать слова Суфара. Он, вероятно, знает примерно столько же, сколько и ты, а это значит, что он тоже не знает достаточно, чтобы принять правильное решение».

Танда слегка нахмурился, глядя на Бальсу. «Что ты предлагаешь нам сделать?»

[[image:/storage/reader-images/2442e6d8281f10c161e197326029b30ee204cb9c.jpg]]

Бальса вздохнула. «Независимо от того, сколько мы узнаем, основной выбор остается тем же: убить детей или не убить их. Вот и все, верно? Конечно, мы никогда не убьем их своими руками, но бросить их на верную смерть — это то же самое».

Танда некоторое время молчал. Наконец он пробормотал: «Если опасения Суфара оправданы, эта девушка убьет много людей и вызовет какую-то ужасную катастрофу. Если она это сделает, мы спасем серийного убийцу, помогая ей. Люди, которых она может убить, имеют такое же право на жизнь, как и она».

«Значит, ты считаешь, что её следует убить?» — сардонически улыбнулась Бальса.

«Ты спрашиваешь меня, лучше ли убить семя катастрофы, прежде чем оно прорастет? Я ненавижу размышлять над философской этикой подобного рода». Он глубоко вздохнул и посмотрел на Бальсу. Она все еще улыбалась, но улыбка не доходила до ее глаз. Он чувствовал, как от нее волнами исходит сдерживаемая ярость.

«Вы мыслите как бездомная собака, убивающая блоху, прежде чем она успеет вас укусить. Заражённое животное часто усыпляют до того, как инфекция распространится на людей. Вы ставите благо большинства выше блага отдельного человека; я это понимаю. Но задумывались ли вы хоть немного о том, как эти дети смогут выжить?»

«Прекрати, Бальза».

Бальса явно размышляла о детских переживаниях Чикисы и Асры в том же контексте, что и о своих собственных. Танда понимал эту логику, но подобное решение нельзя было принять эмоционально. «Я знаю, что всё это трогает тебя до глубины души, — сказал Танда. — Что значит спасти незнакомца? Что значит быть спасённым незнакомцем?»

«Но это не просто миссия по охране. Если что-то пойдет не так, это повлияет на всю вашу жизнь. А даже если все пройдет хорошо, вы можете просто разрушить всю свою жизнь».

Бальса потерла подбородок левой рукой и кивнула. «Ты права. Человек может дать другому лишь ограниченное количество ресурсов. Чем больше он тратит, ничего не оставляя себе, тем более опустошенным он становится. Ты хочешь, чтобы я немного отстранилась от этого, чтобы не опустошиться?»

В голосе Бальсы смешивались боль и гнев. Странный блеск исходил из её глаз. Волосы, которые она обычно собирала в причёску, свободно ниспадали на плечи. Тень от влажных волос скользила по лбу. «Когда твоё сердце чего-то желает, тебе всё равно, чего это тебе будет стоить».

Бальса посмотрела на свое копье, стоявшее в углу комнаты. Масло с ее рук за годы впиталось в его древко, заставляя его блестеть в тусклом свете. Дзигуро подарил ей его, когда ей было десять лет. С тех пор оно всегда было рядом с ней.

Она некоторое время смотрела на свое копье, а затем медленно перевела взгляд на Танду.

Часть 1 - Дитя катастрофы

Глава 5 - Во тьму

Вскоре после полуночи трое всадников въехали через задние ворота гостиницы, где остановились Бальса и Танда. Всадники расплатились с сонным мальчиком, стоявшим у ворот, и направились к одному из сараев в нижнем дворе.

Всадники проделали долгий путь. Их лошади были мокрые от пота и пара, когда всадники спешились и завели лошадей в конюшню. Пасти лошадей были покрыты белой пеной.

Привязав лошадей в конюшне, всадники принесли им еду и воду, затем сняли седла и снаряжение. Они вытерли лошадей и почистили их щетками. Но как только пот почти высох, всадники накрыли спины лошадей новыми попонами, снова надели седла и снаряжение, чтобы быть готовыми к поездке в любой момент.

Лошади боялись огня, поэтому им не разрешили занести внутрь светильники. Всадники были очень хорошо знакомы с уходом за своими лошадьми; им удалось выполнить все эти задачи в полной темноте. Закончив с лошадьми, они вошли в гостиницу.

Одной из всадниц была женщина — Шихана, дочь Суфара. Она выбрала самый быстрый маршрут, чтобы выследить двух союзников магов-ткачей из крепости Макал, Марка и Кахала. Все они ехали так быстро, как только могли, к гостинице. Когда они вошли внутрь, их заметила маленькая обезьянка с кусочком красной ткани, обмотанным вокруг шеи, сидящая на потолке. Обезьянка была у входа в гостиницу три дня назад. Она позволила Танде погладить себя.

После того как всадники вошли в гостиницу, обезьяна некоторое время молча ждала, затем ловко соскользнула с крыши и направилась к кухне. Она огляделась, чтобы убедиться, что никого нет поблизости, затем забралась на крышу кухни и проскользнула через небольшое отверстие в дымоходе.

Каждый вечер после ужина, когда на кухне убирали, все пять очагов для приготовления пищи убирали, готовясь к следующему дню, чтобы в комнате было прохладно, когда обезьяна входила. Обезьяна подходила к одному из очагов с кочергой и начинала сгребать золу со дна кострища. В золу добавляли свежие угли, которые использовались для быстрого разжигания огня утром.

Из пепла покатились раскаленные угли. Один из них вырвался из костра и покатился на пол кухни, где ярко раскалился. Обезьяна отложила кочергу и направилась к западной стене кухни, к большому глиняному горшку. Она скрючилась между стеной и горшком, а затем пнула его. Горшок опрокинулся, и масло разлилось по всему полу.

Обезьяна ловко отпрыгнула от разлива и забралась на кухонные полки. Она наблюдала, как растекающееся масло приближается к раскаленным углям. Масло затекло под угли и с громким хлопком вспыхнуло. Вскоре весь пол был объят пламенем.

Чикиса застонал, открывая глаза. Он был весь в поту. Его мучила такая сильная жажда, что он не мог её вынести. Он попытался дотянуться до глиняного кувшина с водой, стоявшего рядом, но обнаружил, что совершенно не в состоянии пошевелиться. Всё его тело ослабло и обессилело. Постепенно голова прояснилась, и он вспомнил, как отпил глоток лекарства, которое принёс Тома.

Неужели это лекарство вызвало такой эффект? Только об этом он и думал. У этого лекарства был такой странный вкус...

"А-Асра..." — Чикиса позвал сестру по имени и попытался пошевелиться. Асра не проснулась. Ужас охватил Чикису, словно когти орла, сжимающие его сердце. Чикиса выпил лишь немного лекарства, а Асра — всё. Если это был яд, а не лекарство, Асра, возможно, уже мертва.

Чикиса сильно дрожал, вырывая конечности, пытаясь приблизиться к Асре. С большим усилием Чикиса сумел поднести ухо достаточно близко, чтобы коснуться носа Асры, которая спала на боку. Чикиса затаил дыхание и стал ждать.

Спустя долгое время Чикиса почувствовал дыхание Асры, едва слышное ухо. Лекарство, которое им дали, предназначалось лишь для того, чтобы усыпить их. Чикиса безвольно рухнул, совершенно обессиленный от напряжения, вызванного необходимостью пересечь комнату. Он делал поверхностные, прерывистые вдохи и пытался понять, почему.

Почему им дали снотворное? Кто его для них приготовил? Мог ли это сделать Танда? Первое, что пришло в голову Чикисе, было его имя. Он не хотел верить, что это сделал Танда, но это казалось вполне вероятным.

Но, обдумав всю ситуацию от начала до конца, он понял, что Танда никогда раньше не посылал никого другого доставлять лекарства. Он всегда приходил сам. Говорила ли Тома, что получала лекарства от Танды? Он так не думал. Но если Танда не посылал, то кто же тогда?

Чикиса вспомнил ужасный кошмар, который ему приснился несколько ночей назад. В комнате стоял странный сладковатый запах, и он увидел тень кого-то, заглядывающую в его сон. По всему телу пробежал шок. Кто-то намеревался причинить вред ему и Асре. Если они останутся здесь до рассвета, он не знает, что с ними случится. Он должен был найти способ спасти их. Его тело полностью онемело, но ужас дал ему силы идти, возможно. Если от этого будет зависеть его жизнь.

Чикиса медленно поднялся, сделал несколько неуверенных шагов вперед и, спотыкаясь, вышел за дверь в коридор.

«Хм. Значит, ты его не пил», — прошептал ему сзади мужской голос. Чикиса вздрогнул. Он уперся руками в стену и поерзал, чтобы увидеть, кто это сказал. Он увидел длинную тень мужчины, неподвижно сидящего в конце коридора, чуть дальше. Тот был ему смутно знаком: худощавое телосложение и глаза, светящиеся, как угли, следили за каждым движением Чикисы.

«Простите», — сказал мужчина. «Это не личное. Это судьба». Мужчина плавным движением поднялся и схватил Чикису за руку. Он резко притянул его к себе и сильно ударил кулаком в живот. Чикиса изо всех сил пытался удержаться на ногах, чувствуя приближение следующего удара, а затем потерял сознание.

Суфар осторожно поднял бессознательное тело Чикисы на плечи. Он отнёс его обратно в комнату, где всё ещё спала Асра, и уложил на пол.

Шихана окликнула его из коридора: «Папа». Она стояла на этаж выше него, одетая в дорожную одежду. Она перепрыгнула через перила и приземлилась в нижнем дворе гостиницы, затем поднялась по пандусу в коридор, соединявший номера гостиницы на самом нижнем уровне. Она остановилась в дверном проеме комнаты Асры и Чикисы и посмотрела на Суфара.

— Что случилось? — прошептал Суфар. — Я думал, ты собирался еще немного отдохнуть.

Шихана покачала головой и сурово нахмурилась. В спешке она сказала: «Разве ты не чувствуешь? Гостиница горит. Что-то горит».

Суфар вышел из комнаты и вдохнул воздух. «Да… Раз уж вы об этом заговорили, я чувствую запах дыма».

«У меня плохое предчувствие по поводу всего этого, — сказала Шихана. — Я хочу уехать как можно скорее».

«Но вы же только что приехали? Лошади, должно быть, совсем вымотались».

«С ними всё будет в порядке. Мы уедем сегодня ночью, а потом отдохнём в ближайшем городе. Лошади тоже смогут отдохнуть».

Суфар медленно кивнул. «Хорошо. Возьми девочку и иди впереди меня. Я приведу мальчика. Мне нужно собрать все вещи в своей комнате, но я скоро встречусь с тобой в сарае».

Суфар и Шихана взяли на руки Чикису и Асру соответственно и несли их на спине. Они бесшумно прокрались в коридор, а затем разошлись в противоположных направлениях, неся по одному ребенку.

После принятия решения Бальса не произнесла ни слова. Внезапно она почувствовала беспокойство и начала готовить дорожную одежду. Танда наблюдал за ней и чувствовал, что они попадают в какую-то глубокую и непреодолимую ловушку. Через некоторое время он тоже начал готовить свою дорожную одежду, но еще не принял окончательного решения.

Даже если слова Суфара об Асре и Чикисе были правдой, Танда не мог их бросить. Хотя его суждение могло быть ошибочным. На самом деле ему нужно было время: время, чтобы собрать информацию и ясно увидеть все стороны ситуации.

Как только он и Бальза закончили приготовления, они услышали звук тревожного колокола. Раздались два длинных удара, за которыми последовал один короткий, повторяющийся звук, указывающий на пожар в гостинице.

Танда распахнул дверь и выбежал в коридор. Со всех сторон в коридор хлынули другие постояльцы гостиницы. Танда отчетливо почувствовал запах дыма, витающего в воздухе.

«Пожар! Кухня горит!» — крикнул кто-то. Говорящего не было видно; голос доносился со стороны нижнего двора гостиницы, где находились кухня и столовая. Внезапный громкий звук испугал Танду. Он повернулся и увидел, как Бальса выбивает жалюзи из их комнаты острием своего копья. Сначала она тыкала в четыре угла каждой ламели, а затем ладонью выталкивала их из креплений. Разбитые жалюзи упали во двор.

«Что ты делаешь?» — спросил Танда.

Бальса не ответила. Она быстро подошла к нему, обняла его левой рукой за шею и крепко прижала к себе. Когда она отстранилась, их взгляды на мгновение встретились. Затем Бальса резко развернулась, бросилась обратно в комнату и выпрыгнула из окна, с которого сняла жалюзи.

Танда в спешке подбежал к окну и высунулся из рамы. Он едва различил теневую фигуру Бальсы, бегущей в сторону сарая на краю нижнего двора. Через несколько секунд она скрылась во тьме.

На мгновение, в состоянии безумия, Танда подумывал выпрыгнуть из окна и погнаться за ней, но потом передумал. Он выбежал обратно в коридор, расталкивая людей, и помчался изо всех сил к комнате Асры и Чикисы. Когда он наконец добрался до их комнаты и заглянул внутрь, на полу лежали два комплекта пустого постельного белья. Асры и Чикисы нигде не было видно.

Запах дыма усиливался. Танда кулаками пробил жалюзи в комнате и выскользнул в окно, во внутренний двор.

Когда Шихана услышала тревожный звонок, возвещающий о пожаре, она только что вышла из нижнего двора гостиницы. Асра спала на спине и не пошевелилась, услышав сигнал тревоги. Шихана переложила Асру повыше на спину и направилась к сараю с лошадьми. Луна уже зашла, но огонь из кухни заливал все вокруг мягким красноватым светом, так что были видны очертания сарая. По воздуху тянулись полосы дыма.

Когда Шихана вошла в конюшню, лошади настороженно следили за ней взглядом, нервно ржали и топали копытами. Шихана привыкла успокаивать испуганных лошадей, но для этого ей нужны были свободные руки. Она чмокнула губами и уложила Асру на землю. Она подошла к своей лошади, успокаивающим тоном отвязала её и освободила поводья. Когда лошадь была готова к верховой езде, она снова обратила внимание на Асру.

Она снова уложила конечности девушки себе на спину и бедра, затем взяла полоску кожи, обмотала ее вокруг спины Асры и завязала вокруг своего живота. Оставшиеся длинные концы ремня она связала Асре руки.

Обернувшись к лошади, она увидела тень чего-то движущегося за пределами сарая. Шихана вышла наружу и, вынимая короткий меч из ножен на поясе, проследила за тенью. Она почувствовала порыв ветра и отступила; в следующее мгновение она поняла, что кожаный ремень, связывавший Асру с ней, был перерезан. Асра упала на землю.

Снова послышался порыв ветра. Шихана почувствовала, что что-то целится ей в подбородок. Ей едва удалось увернуться от атаки, пригнувшись. Она сделала шаг назад и попыталась отвести Асру в сторону, но споткнулась и упала лицом вверх на землю.

Она мгновенно вскочила на ноги и почувствовала сильный удар ногой в левое ухо. Она моргнула, пытаясь не потерять сознание, а затем потеряла сознание.

Шихана упала на землю, словно срубленное дерево. Бальса вонзила острие своего копья в землю. Она переложила лямки своего рюкзака так, чтобы нести его на животе, а затем подняла Асру на спину. Она просунула ноги Асры в лямки рюкзака вместе со своими руками, затем развязала веревки на запястьях Асры и завязала их заново так, чтобы руки Асры обвились вокруг ее шеи. Она не хотела, чтобы Асра упала.

Бальса взяла копье правой рукой и вошла в сарай. Конь Шиханы, оседланный и готовый к верховой езде, стоял прямо перед ней. Конь был чрезмерно возбужден, фыркал и скалил зубы. Он смотрел на Бальсу с настороженностью, которую легко было заметить даже в темноте. Пока Бальса и конь смотрели друг на друга, конь встал на дыбы и фыркнул. Раздался звук, похожий на жужжание слепня; мгновение спустя весь сарай вспыхнул пламенем.

[[image:/storage/reader-images/75b8af16d588c152129d4fa7b85eb5ea8a09c93c.jpg]]

Огонь окружил Бальсу, преследуя её, словно обладал собственной волей. Конь пронзительно заржал и снова встал на дыбы, пытаясь отогнать Бальсу. Бальса схватила поводья и, отдавая команды тихим, спокойным тоном, подгоняла коня вперёд. Она прикрыла лицо правой рукой, всё ещё державшей копьё.

Что-то пронзило ей живот. Она взглянула вниз и увидела короткий меч, торчащий из поврежденного бока. Короткий меч быстро выскользнул и снова атаковал, рассекая воздух острыми прямыми линиями.

Бальса отражала эти атаки своим копьем, но она была окружена огнем со всех сторон, что затрудняло ее передвижение. Она почти ничего не видела. Если бы тот, кто владел коротким мечом, целился ей в спину, Асру можно было бы убить.

Лошадь перед ней резко дернула головой. Бальза держала поводья в левой руке, поэтому резкие, рывковые движения лошади вызвали острую боль в ее поврежденном боку.

Бальса уронила поводья и ахнула. Вокруг нее извивалось и вертелось пламя. От горячего воздуха ей было трудно дышать. Ее зрение было затуманено какой-то красной дымкой.

Холодный порыв ветра пронесся по лицу Бальсы, стремительный, как летящая стрела. Ветер прорвался сквозь окружавшее ее пламя; внезапно дышать стало намного легче. Бальса растерянно моргнула. Что только что произошло?

Танда стоял перед ней. Она увидела пламя, окружавшее его, и попыталась крикнуть предупреждение.

«Не беспокойся обо мне, — сказал Танда. — Огонь — это иллюзия». Он протянул руку и коснулся её лба. Окружавший их огонь отступил и исчез в углах сарая; Бальса снова могла ясно видеть. Свободной рукой Танда взял поводья лошади, распутал их и вернул Бальсе.

Бальза схватила поводья и одним прыжком села на лошадь. Она вцепилась в спину лошади между коленями и дернула поводьями. "Вперед!" Лошадь перепрыгнула через оставшиеся иллюзорные языки пламени и выскочила из сарая.

Прямо снаружи Бальса увидела три фигуры, выстроившиеся перед ней. Она галопом бросилась прямо к ним и наблюдала, как они разбегаются; одна из них не успела увернуться и была затоптана силой рывка Бальсы.

Она слышала, как Танда и Суфар ссорятся позади неё, но теперь она не могла вернуться. Если бы она это сделала, то упустила бы шанс, который Танда ей дал. Её сердце разрывалось от боли. Чтобы утешить свою внутреннюю муку, она говорила себе: « Они не убьют Танду. Не убьют ».

Если ей удастся благополучно сбежать с Асрой, Танда станет ценной заложницей. Она ожидала, что Суфар будет думать именно так. Она заставила себя пойти против своих чувств и продолжала двигаться вперед. С Асрой на спине она галопом помчалась в темноту.

Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери

Глава 1 - Охота

Высокий, пронзительный свисток эхом разносился по деревьям. Охотничьи собаки выли в ответ, добавляя свои голоса к этому звуку. Летом лесная подстилка была затемнена густым пологом листьев, но сейчас была осень; многие листья уже опали, позволяя лучам яркого осеннего солнца достигать земли. Перед лесом простиралось широкое луговое поле до самого горизонта. Трава, которая летом была пышной и ярко-зеленой, теперь выцвела и засохла под прохладным осенним ветерком.

Десять всадников стояли верхом на травянистой поляне на границе леса, немного в стороне друг от друга. Они управляли своими лошадьми, используя только ноги, в традиционном ротанском стиле. У каждого за спиной были прикреплены лук и колчан со стрелами. Они смотрели в сторону леса и всматривались в него, выискивая признаки дичи.

Все всадники ехали на великолепных, ухоженных лошадях, но две фигуры, стоявшие ближе к центру, особенно привлекали внимание. Король Роты, Йосам, сидел на коне, настолько белом, что казалось, будто он мерцает на солнце. Чуть позади него стоял его брат Ихан верхом на прекрасном чёрно-синем коне.

В том году королю Йосаму исполнилось сорок пять лет. Он был человеком, который редко повышал голос в гневе; он почти никогда не говорил, если это не было необходимо. Его считали справедливым, честным и милосердным правителем. Его приближенные и лорды, а также простые жители Роты почитали его с искренним уважением.

Его младшему брату Ихану недавно исполнилось тридцать шесть лет. Он был выше Йосама, с телом гибким и подвижным, как кнут. Черты его лица были резкими и выразительными; высокие скулы обрамляли коротко подстриженные черные волосы. Доброта в его глазах несколько смягчала суровость его внешности.

[[image:/storage/reader-images/e7786c7e6cea86e7cc62c3e5ede99e2580807464.jpg]]

Отец Йосама и Ихана, предыдущий король Роты, умер, когда Йосаму было двадцать лет. Бремя королевской власти и управления, возложенное на него в столь юном возрасте, было непростым испытанием, но Ихан помог ему справиться со всем этим. Хотя это было нечасто в королевских семьях — даже в их собственной — Йосам и Ихан были не просто союзниками и родственниками, но и по-настоящему хорошими друзьями.

У Йосама было три дочери, но не было сына. Поэтому Ихан был не просто принцем Роты, но и прямым наследником Йосама.

Охотничий свисток снова разнесся по деревьям, и лай собак стал слышен все ближе. Охотники, всадники, почувствовали, как нарастает волнение. Из леса на полной скорости вылетело коричнево-желтое пятно. Ихан увидел его первым.

"Йосам, посмотри туда!"

Йосам посмотрел туда, куда указал Ихан, и увидел оленя. Он подстегнул свою лошадь; к тому времени, как лошадь рванула в галоп, стрела была натянута, и он целился прямо в оленя. Он сохранял полный контроль над лошадью даже во время выстрела.

Он промахнулся. Олень перепрыгнул через охотника, размахивавшего флагом, чтобы направлять добычу, и замер, показав, что перед ним гордый взрослый олень с огромными рогами. Олень был почти такого же размера, как лошадь Йосама. Его глаза метались из стороны в сторону, ища способ сбежать, но он был окружен. Дыхание оленя превратилось в пар в ледяном воздухе, когда он твердо встал на ноги, повернулся лицом к лошади Йосама и приготовился к атаке.

Йосам наблюдал, как олень в знак вызова сбросил рога, и, сохраняя полное спокойствие, повернулся к нему лицом. Он ловко зажал стрелу между пальцами, натянул тетиву и приготовился выстрелить еще раз.

Мгновение спустя правая нога его коня провалилась в яму, заставив лошадь споткнуться. Конь наступил в кроличью нору, и копыто застряло в яме. Йосам слетел с седла, перевернулся в воздухе и упал на землю лицом вниз. Олень преследовал его тело во время падения и не отступал перед натиском.

Стрелы со всех сторон летели в оленя. Все они попали в цель, но олень не повернулся и не убежал. Ихан понял, что стрелы не будут достаточно быстрыми, чтобы отвести оленя в сторону, и отбросил свой лук. Он освободил короткое копье от ремней на седле и метнул его в бок оленя, его рука описала идеальную дугу, когда копье вылетело из его рук.

Прямо перед тем, как копыта оленя наступили на голову Йосама, раздался оглушительный удар, когда копье Ихана вонзилось в бок оленя. Олень тут же упал, с огромной силой ударившись о землю. После нескольких слабых ляганий он замер на земле.

Ихан поспешно спешился и подбежал к своему брату. Он помог Йосаму подняться, а остальные охотники радостно закричали. Йосам был бледен и немного ошеломлен, но невредим. Он тяжело дышал, все еще пытаясь отдышаться, и слегка смущенно улыбнулся. «Спасибо, что снова помогли мне избежать преждевременной смерти», — сказал он Ихану.

«А для чего еще нужны младшие братья?» — спросил Ихан. Он рассмеялся и вытер грязь с рубашки Йосама.

«С Ялрасом все в порядке?» — спросил Йосам. Ялрас — так звали его любимого коня. Другой охотник привел Ялраса к Йосаму. Бедняга опустил голову, словно винил себя в несчастном случае, из-за которого Йосам упал.

Йосам ласково улыбнулся Ялрасу. «Ну-ну. Это не твоя вина. Это вина равнинных кроликов, которые строят свои норы где им вздумается, не обращая внимания на других». Он похлопал Ялраса по правой лапе, затем осмотрел её, чтобы убедиться, что ничего не сломано. Убедившись, что нога цела, он с облегчением вздохнул.

Другие охотники, слуги и главные приближенные Йосама подъехали и выразили королю свою заботу. Йосам подарил рога оленя своему брату, и охотники сняли рога с животного и преподнесли их Ихану, пока они еще были окровавлены. Ихан поднял рога над головой, чтобы все могли их увидеть; охотничья компания снова зааплодировала. Ихан передал рога своим слугам и приказал им вернуться домой с добычей.

Олень был слишком тяжёлым, чтобы нести его в таком виде, поэтому четверо слуг отрубили ему конечности. Перед тем как отрезать ноги, они расстелили кожаную брезентовую ткань, чтобы кровь не впиталась в землю и не привлекла хищников. Когда они вскрыли желудок оленя, в холодный воздух поднялся пар, и от туши исходил смутно неприятный запах, похожий на запах желчи.

Король Йосам разделил оленью печень с Иханом. Каждый из них откусил кусочек печени, а затем передал свою долю окружающим охотникам. Обычно охота не заканчивается, пока не будет убито хотя бы два или три оленя, но все еще были немного напуганы падением короля с лошади. Охотничья компания решила отступить на ночь в замок Ихана.

Йосам отказался ехать на Ялрасе, пока не убедится наверняка, что его нога не повреждена. Он взял уздечку Ялраса и пошёл впереди него. Ихан с нежностью посмотрел на Йосама и посадил его в седло своего любимого коня, Карама. Затем он взял поводья Ялраса и пошёл рядом со своим братом.

Слуги и приближенные поспешно спешились, чтобы предложить своих лошадей Йосаму и Ихану, но Ихан приказал: «Остановитесь. Оставайтесь верхом, чтобы вы могли защитить нас, если возникнет необходимость. Мы с королем немного пройдемся пешком».

Слуги и приближенные поклонились и выполнили приказы Ихана. Они сели на коней и немного рассредоточились, чтобы лучше защитить Йосама и Ихана со всех сторон. Ихан двинулся в путь длинными шагами. Он посмотрел на Йосама и сказал: «Мне будет так одиноко, когда ты вернешься в столицу. Я знаю, что на юге еще тепло. Каждый год, когда ты уезжаешь после осеннего охотничьего сезона, клянусь, ты забираешь с собой все теплые дни и оставляешь нам только холодную, суровую зиму».

«Хм», — сказал Йосам. — «Нападения волков прошлой зимой были одними из самых ужасных, не так ли?»

«Да, — сказал Ихан, — и этот год тоже начинается не очень хорошо. Я уже слышал о нападениях волков от каждого главы клана на севере. Было много ранений и жертв. В этом году урожай зерна был неплохим, но среди наших овец махан разразилась эпидемия болезней. Большинство из них погибло. Если добавить к этому волков, то эта зима начинает выглядеть опасной для нашего народа. Без овец для молока и шерсти некоторые могут замерзнуть или умереть от голода, — напряженно сказал Ихан. — Думаю, нам следует снизить налоги для северных кланов в этом году. Наверное, нам следует немного повысить их на юге, чтобы компенсировать это, поскольку у них в этом году был хороший урожай. И это очень поможет северу».

Губы Йосама изогнулись в несколько нервной улыбке. «Южным лордам это не понравится. Ты собираешься снова их спровоцировать?»

Ихан фыркнул сквозь нос. «Сейчас мне на них наплевать. Северные главы кланов напрямую поддерживают нашу семью и больше вмешиваются в наши дела. Южные лорды используют свои кровные связи с нами, чтобы выкачивать из нас ресурсы и жить в роскоши в столице, в то время как северные главы кланов действительно работают, чтобы прокормить людей. Я ценю наших северных глав кланов больше, чем южных лордов. Они — опора этой страны».

Он посмотрел на Йосама с загадочной улыбкой. «Я слышал, что жена наследного принца Сангала, Зина, вот-вот родит. Если это будет мальчик, то в Сангале скоро состоится церемония коронации. Когда я думаю о расходах, которые нам, возможно, придется понести в ближайшие месяцы, я не могу не думать о том, что нам, королевской семье, тоже придется пережить довольно суровую и скудную зиму. Мы разделим страдания с южными лордами, чтобы они не оказались в меньшинстве».

Йосам широко улыбнулся. «Если это мой план, то я с завтрашнего утра полностью посвящу себя охоте. Как глава семьи, я обязан позаботиться о том, чтобы мы не умерли от голода зимой».

Ихан улыбнулась в ответ на игривый тон Йосама. Он почти никогда не показывал эту свою беззаботную сторону никому другому — уж точно не своим слугам или приближенным. Очень немногие знали, что у Йосама вообще есть такая беззаботная сторона.

«Я запрещаю это», — сказал Ихан. «Если вы пойдете туда в одиночку, вы станете пищей для волков. Страна не переживет такого сокрушительного удара». Ихан внезапно посерьезнел. «Что касается того, о чем мы говорили раньше... Нам действительно следует начать увеличивать популяцию бурых шаханских овец по всей стране. Они пережили чуму; маханские овцы — нет. Что вы думаете о том, чтобы издать официальное заявление главам кланов?»

Тихим голосом Ихан продолжил: «Большая часть овец породы шахан, которые у нас сейчас есть, принадлежит южным лордам. Если мы используем их запасы для увеличения их популяции в других местах, даже если чума вспыхнет снова в следующем году, вред, который она нанесет, будет значительно меньше. Климат на юге намного теплее и влажнее, так как он ближе к экватору и океану. Север вынужден полагаться на коз, овец и коров, выращиваемых на пастбищах, но у южных лордов и тех, кто им служит, больше возможностей. Если разрыв в уровне благосостояния между севером и югом будет продолжать расти нынешними темпами, это не пойдет на пользу стране. Сейчас, я думаю, нам нужно сделать все возможное, чтобы помочь северу».

Йосам немного подумал, а затем спросил: «Ты помнишь, когда в последний раз говорил мне это?»

Ихан глубоко нахмурился, затем кивнул.

Ихан уже однажды рекомендовал увеличить поголовье овец породы шахан на Роте, чтобы предотвратить вспышку болезни, к которой были так восприимчивы овцы породы махан. Тогда Йосам отказал ему, посчитав, что время еще не пришло. Кроме того, жители Роты любили овец породы махан, которые были белыми, как снег в горах. Коричневые овцы шахан считались грязными и неполноценными. Но шерсть есть шерсть, независимо от цвета; одежда из коричневой шерсти была такой же хорошей и теплой, как и одежда из белой шерсти. Молоко и баранина овец шахан обычно были вкуснее, чем у овец махан, если дегустация проводилась вслепую, но этот факт редко признавался. Овцы шахан всегда считались в чем-то неполноценными. Изменить такое распространенное мнение было непросто.

Был ещё один фактор, повлиявший на эту проблему и объяснивший первоначальный отказ Йосама. Когда Ихан впервые представил Йосаму своё предложение об увеличении популяции овец породы шахан, его репутация была запятнана скандалом.

Ихан вспомнил, что тогда сказал Йосаму: «Значит, они думают, что я какой-то урод, да? Пусть думают. Мне всё равно». Это было более десяти лет назад.

В то время Ихан заблудился в лесу и влюбился в женщину из народа Тал. Он находился в инспекционной поездке по приграничным городам Роты, недалеко от отдаленного форпоста, когда разразилась метель, разлучившая его со слугами и приближенными. Ихан замерз бы насмерть, если бы его не нашла и не приютила семья Тал.

Семья Тал зарабатывала на жизнь лесными охотниками. Ихан жил с ними в их простой хижине, пока не стихла метель. До этого времени Ихан никогда не видел представителей семьи Тал вблизи. В тех редких случаях, когда он видел их издалека, они всегда избегали смотреть на него, натягивая капюшоны на головы, чтобы скрыть лица. Вследствие этого у Ихана сложилось несколько негативное представление о народе Тал, прежде чем он попал к ним в семью.

Когда Ихан увидел женщину, согревающую его обмороженные конечности и впервые помогающую ему выздороветь, он был очарован ее красотой. Ее лицо было подобно белоснежному цветку; глаза ее были ясными и прозрачными, как лужи спокойной воды. Она была грязной — конечно же, ведь она была дочерью бедного охотника, — но в ней было что-то достойное, что привлекло и удержало внимание Ихана.

Певцы и рассказчики сказок любили говорить о любви с первого взгляда, но Ихан не верил, что такое действительно существует. Он смеялся над теми, кто так думал. Он считал, что люди влюбляются со временем, по мере того, как узнают и начинают уважать друг друга такими, какие они есть на самом деле. Любой, кто влюбляется мгновенно или даже за один день, испытывает лишь мимолетное увлечение, которое исчезает так же быстро, как и появляется.

Ихан верил в это; он действительно верил. Но когда он влюбился в Торишу, это произошло до смешного быстро. Когда она впервые посмотрела ему в глаза, всё его тело словно горело огнём. Он думал о ней всякий раз, когда просыпался и обнаруживал, что её нет. Его сердце колотилось от волнения всякий раз, когда она возвращалась. Когда эта ситуация повторялась в течение нескольких дней, Ихан понял, что — к сожалению — влюбился.

Ихан также понимал, что его любовь к ней никогда не будет принята ротанским обществом. Разница в социальном статусе между ними была слишком велика, чтобы её преодолеть. Ни королевская семья, ни простые ротанцы никогда не приняли бы такой брак.

Королевская семья занимала видное место на политической и государственной арене Роты, но народ Тал дал древнюю клятву никогда не вмешиваться в политические дела Роты. Народ Тал сотни лет жил обособленно от других ротанцев в изолированных племенах. Народ Тал и королевская семья Роты были связаны тайной, которая и обусловила это разделение.

Ихан хотел отбросить прошлое в пользу лучшего будущего. Он всегда считал, что самый важный момент в жизни любого человека — это сейчас , непосредственно в настоящем. Только сейчас нужно принимать решения, которые повлияют на будущее.

Небольшие изменения, происходившие на протяжении истории, часто приводили к гораздо более значительным переменам с течением времени. Ихан верил, что мир способен на перемены — он даже верил, что он способен на перемены в грандиозном масштабе. Но он знал, что масштабные изменения потребуют времени и что эти перемены никогда не произойдут без множества более мелких промежуточных изменений, которые сначала будут накапливаться. Он считал своей ролью открыть путь к более значительным переменам. Его совершенно не волновала его репутация. Он знал, что он хороший человек, поэтому ему было все равно, если другие плохо о нем думают.

Вот почему он рассказал своим слугам всё, когда наконец вернулся к ним после метели. И это было ещё не всё. Он несколько раз навещал Торишу даже после возвращения домой во дворец. Он игнорировал слуг и лордов, которые отговаривали его от такой привязанности. И так, почти в одночасье, репутация Ихана была запятнана почти безвозвратно. Южные лорды воспользовались его неосторожностью в своих интересах и блокировали все предложенные им реформы с тех пор.

Ихан не терпел клеветы, но слухи стали настолько серьёзными, что Йосам был вынужден публично отчитать его, хотя и не хотел этого. Йосам сказал Ихану как можно строже: «Даже если это всего лишь клевета, она причинила неисчислимый вред. Люди этого не забудут — ни через десять лет, ни через поколение». Вид Йосама таким серьёзным удивил Ихана. Тогда он понял, что не может просто отмахнуться от ситуации. Хотя это и раздражало Ихана, после этого он стал серьёзнее задумываться о своей репутации.

После того как Ихану исполнилось двадцать лет, он начал понимать вещи, которые раньше были ему непонятны. Он понял, что серьезное и замкнутое поведение его брата — это его способ выразить то, что он считал простой, суровой и абсолютной истиной. Ихан специально избегал серьезных разговоров с Йосамом, особенно тщательно следя за своим поведением.

Первый отказ Йосама от его предложения разводить больше овец породы шахан прозвучал сразу после того, как скандал с Торишей получил широкую огласку. Тогда Йосам тоже серьезно с ним поговорил. Его слова произвели на Ихана глубокое впечатление: он понял, что ему придется отказаться от Ториши ради страны. Принц Роты никак не мог взять в жены женщину из народа Тал.

Но Ихан не из тех, кто легко сдаётся, поэтому он спросил, есть ли выход — или можно ли найти выход.

Йосам обычно был добросердечным, но когда Ихан спросил его об этом, он буквально закричал: «Ты знаешь, почему королевская семья не может жениться на представителях народа Тал! Ты что, собираешься подвергнуть опасности всю страну ради своей влюбленности?!» Это был единственный раз, когда он кричал на Ихана по какому-либо поводу, и первый раз, когда он так сурово его отчитал. Ихан считал, что такая ярость со стороны Йосама полностью противоречит его истинной природе.

«Да, я знаю», — сказал Ихан. «Я слышал историю о том, что некоторые представители народа Тал обладают способностью призывать ужасающего бога использовать их в качестве сосудов, и что этот бог дарует им силы смерти и разрушения, пришедшие из другого мира. Именно для предотвращения такой катастрофы народ Тал живет изолированно в своих лесах».

«Но я считаю, что главная цель этой истории — усилить раскол и ненависть между нашими народами, чтобы народ Тал всегда был слишком презираем и внушал страх, чтобы когда-либо занять политическую позицию. И я понимаю, что если я женюсь на женщине из народа Тал и у меня родится ребенок, этот ребенок может унаследовать силу ужасного бога Тал». Ихан почувствовал, как краснеет, произнося эти слова. «Но не каждый представитель народа Тал рождается с этой силой. Женщина, которую я люблю, — обычная женщина; она вообще не способна использовать магию».

Йосам медленно покачал головой. «Это не имеет значения. Вы больше не должны иметь никаких дел с этой женщиной. Брак между нами и народом Тал запрещен. Мы должны действовать в интересах нашего собственного народа, который также будет против такого брака».

Ихан на мгновение покраснела. «Ты презираешь её только потому, что она Тал. Это не причина; это предрассудок. Задача королевской семьи — направлять нацию, когда она меняет своё мышление с течением времени. Если мы видим надвигающуюся катастрофу, мы меняем курс, чтобы её избежать. Я знаю, что эти отношения принесут мне неприятности в будущем, но я хотела бы использовать их, чтобы направить страну в лучшее русло. И я никогда не узнаю, возможно ли это, пока не попробую. Пожалуйста».

Любовь Ихана внезапно оборвалась, но не потому, что он от неё отказался. Когда он пришёл навестить Торишу после разговора с Йосамом, она исчезла бесследно. Ихан на мгновение сошёл с ума и использовал все доступные ему средства, чтобы найти её, но не смог найти никого, кто знал бы, куда она делась. Когда надежда Ихана угасла, Йосам сказал ему: «Постарайся подумать о чувствах девушки. Если она станет твоей женой, ей придётся жить с нами в королевском дворце, ненавидимой и отвергнутой, навсегда отрезанной от собственной семьи и племени за нарушение завета между нашими народами. Её жизнь будет подобна хождению по ложу из гвоздей. Ты понимаешь это?»

Слова Йосама пронзили сердце Ихана. С тех пор прошло больше десяти лет; он все еще помнил их. Ихан женился ради блага нации, и теперь у него были сын и дочь, но первая любовь все еще оставалась в его сердце. Когда он спал, ему все еще снилась она.

К сожалению, Ихан уже не был достаточно молод, чтобы верить в то, что любовь может воплотить его мечты в реальность, но его любовь к Торише полностью изменила его. Он больше не видел в народе Тал жутких и загадочных людей, живущих в лесу. Теперь, глядя на них, он видел людей, которые смеются, плачут и живут так же, как и он. Он осознал себя членом семьи, которая тиранизировала и справедливо ненавидела значительную часть населения своей страны.

Когда жители Роты видели, как мимо их домов проходят представители народа Тал, они забирали своих детей внутрь и запирали двери. Представители народа Тал, приезжавшие в торговые города продавать шкуры и кожу, сталкивались с жестоким и дискриминационным отношением со стороны местных торговцев.

Между племенами Тал и остальным населением Роты существовал глубокий раскол. Ихан хотел начать работу по преодолению этого раскола, женившись на Торише, но судьба сделала его желание тщетным и трагичным. Тем не менее, Ихан никогда не оставлял попыток проводить реформы, чтобы улучшить жизнь в стране для всех, пусть даже постепенно. Он пытался постепенно ослабить предрассудки жителей Роты по отношению к народу Тал, но за прошедшее десятилетие мало что изменилось. Повзрослев, Ихан лучше понял ненависть и предрассудки — и как трудно их изменить.

Ихан подняла взгляд на Йосама в седле и спросила: «Йосам, ты против увеличения популяции овец породы шахан?»

Йосам долго размышлял, а затем сказал: «Нет. Думаю, это хорошая идея. Сейчас, пожалуй, самое подходящее время для этого. Я не скажу, что этот приказ от тебя; я сам его объявлю, как свой собственный план».

Лицо Ихана озарилось. «Спасибо! Не знаю, почему я ожидал чего-то меньшего. Даже если этой зимой снова вспыхнет чума или если нападения волков усилятся, я знаю, что вы поможете нам всем пережить это благополучно», — сказал Ихан с пылом твердой убежденности.

Йосам внезапно нахмурился.

"Йосам?"

«В целости и сохранности, да?» — спросил Йосам. «Интересно, как долго мне удастся поддерживать мир?» — сказал он так тихо, что Ихан едва расслышал. «Мы должны использовать все возможные средства, чтобы сохранить мир и предотвратить усугубление неравенства между севером и югом. Увеличение популяции шаханских овец — это акт серьезной реформы. Южные лорды должны понимать, что не только они имеют право голоса в управлении этим королевством».

Ихан смотрел прямо перед собой, затем поднял взгляд на брата. «Я знаю, что южные лорды держали тебя при дворе до недавнего времени, — сказал Ихан. — Что они тебе сказали?»

Йосам горько усмехнулся. «Что они говорили в прошлый раз, и позапрошлый, и ещё позапрошлый... Мне надоело им отказывать».

«Они снова обращались к вам по поводу гавани Цурам? Южный континент по-прежнему не сдаётся, несмотря на все наши отказы?»

Примерно полгода назад империя Талш отправила посла на Роту. Талши расширили свои владения на большей части южного континента и постоянно стремились к завоеванию новых территорий. Вся торговля Роты с южным континентом и обратно проходила через Сангал, но Талши запросили разрешение использовать гавань Цурам на юге Роты для прямой торговли со своей империей. Взамен они предложили более низкие обменные курсы, чем те, которые Сангал предлагал в настоящее время для товаров Роты.

Талш находился довольно далеко от Роты по морю. Однако за два года до этого Талш завоевал одного из своих соседей, островное государство Карал в Сугалском море. Хотя до этого завоевания империя Талша казалась почти непреодолимо далекой от Роты, благодаря приобретению архипелага Карал корабли Талша могли значительно продвинуться на север.

Лорды и правители Роты не боялись вторжения империи Талш просто потому, что Талши завоевали Карал. Карал был незначительной фигурой на карте по сравнению с государством Сангал. Завоевание государства морем было дорогостоящим предприятием как с точки зрения ресурсов, так и войск. Талшам пришлось бы потратить столько денег на завоевание Роты, что эта идея даже не стоила того, чтобы её рассматривать.

Разветвленная торговая сеть империи Талш оказалась привлекательной для южных лордов Роты. Один из лордов, Аман, с самого начала переговоров буквально пускал пену от нетерпения.

«Открытие одного порта не даст талшам достаточно плацдарма для вторжения», — часто говорил Аман Йосаму. «Напротив, это даст нам возможности создать неизмеримое богатство для нашего народа. Если мы сможем обойти налоги Сангала, мы сможем приобретать все на юге дешевле. Умоляю вас, Ваше Величество, считать прогресс и развитие нашей страны вашим первоочередным и самым неотложным приоритетом».

Однако Йосам неизменно выступал против открытия гавани Цурама для империи Талш. В отличие от Нового Його, Рота не могла производить предметы роскоши, такие как тончайшие ткани и фарфор; в отличие от Канбала, у Роты не было рудников драгоценных камней. Все, что южному континенту было нужно от Роты, — это металл, особенно железо и сталь. Если бы Талши вступили в прямую торговлю с Ротой, они получили бы доступ к металлам, добываемым на рудниках Роты, и к металлургическим технологиям Роты, но Йосам считал эти преимущества, в лучшем случае, сомнительными. Он сомневался, что Рота вообще получит какую-либо выгоду от такой торговой сделки — металл был тяжелым, что делало торговлю на большие расстояния сложной и дорогой.

Шерсть и мех были менее ценными товарами для торговли, но рынок сбыта для них находился на севере. Перевозка таких товаров в Сангал приносила мало прибыли. Чем больше Йосам обдумывал эту идею, тем меньше понимал мотивы Талша, стремящегося получить доступ к порту в Цураме. Он не думал, что свободный доступ Талша к гавани принесет какую-либо пользу Роте, но и не считал, что торговая сеть Талша получит от такого предложения большую выгоду. Он пришел к выводу, что империя Талша на самом деле преследует другую цель.

Если он рассматривал Цурам просто как место для швартовки и пополнения запасов кораблей Талшей, то в этом был определенный смысл. Используя Цурам для этой цели, они могли бы создать инфраструктуру, которая более тесно связывала бы северный и южный континенты. Цурам стал бы плацдармом Талшей на Роте, независимо от заявлений Амана. Безопасное открытие гавани позволило бы Талшам укрепить доверие и побудило бы Роту ослабить бдительность. Йосам видел во всем этом скользкую дорожку или линию эрозии, подобную дождю, протирающему борозды на камне. Как только Талши создадут для себя безопасный путь между северным и южным континентами, они будут готовы к нападению.

Йосам был уверен, что талши в конечном итоге намерены атаковать Роту именно таким образом. Ситуация ухудшилась, когда Йосам рассмотрел действующие торговые соглашения Роты с Сангалом. Если бы он принял торговое соглашение с талшами, это поставило бы под угрозу дипломатические отношения Роты с одним из её ближайших союзников. Рота и Сангал всегда были в хороших отношениях. Вбивание клина между ними могло бы сыграть на руку империи талшей.

«Я буду рад ненадолго уехать в Сангал», — сказал Йосам. «Я хотел бы максимально укрепить наш союз с ними». Он посмотрел на Ихан. «Пока меня не будет, я рассчитываю на тебя, что ты защитишь Роту и сохранишь её целостность».

Ихан напряженно кивнул. «Южные лорды считают северян лишь балластом. Обеспечение ладов между клановыми лордами — задача королевской семьи, и я не буду от нее уклоняться. Это будет непросто, но я знаю, как сохранить их единство».

Ихан и Йосам разделяли схожее чувство страха. Пока Йосам был жив, маловероятно, что южные лорды поднимут восстание, но если бы с Йосамом что-то случилось, было неясно, последовали бы южные лорды примеру Ихана. Йосам не сомневался, что Ихан сможет и будет править хорошо. Он был невероятно популярен на севере, но южные лорды презирали его. Йосам считал, что когда придёт время Ихану унаследовать корону, он не сможет сохранить Роту в целости.

Ихан и Йосам некоторое время шли молча. Холодная роса пропитывала ботинки Ихана. Йосам заговорил первым: «Есть еще кое-что, что ты хотел бы для меня узнать. Были ли какие-нибудь новости из Шинтадана после резни?»

Ихан покачал головой. «Нет. Суфар и остальные собирают информацию, но пока ничего определенного не узнали».

«Хм». Йосам прислушался к шелесту копыт лошади по листьям под ним. «Та женщина, которая вошла в запретный лес, была казнена в Шинтадане. Первые сообщения описывают это событие как… ну, невероятное. Окажите Суфару и остальным полную поддержку и содействие».

Ихан подняла взгляд на Йосама и поморщилась. «Я тоже читала эти первые отчеты. В них говорится, что причиной резни мог быть Талхамайя, ужасающий бог народа Тал, — но я сомневаюсь. Суфар — один из Кашалов, один из наших самых искусных охотников. Если бы он учуял запах Талхамайи, он бы нам об этом недвусмысленно сказал. Отчет подтвердил, что казненная женщина не обладала силой призывать Талхамайю».

Йосам кивнул. «В отчете Суфара указывалось, что казненная женщина была совершенно обычной. Совершенно непонятно, что она делала в запретном лесу. Она, похоже, была случайной женщиной, нарушившей запрет без всякой причины».

«Это была, несомненно, волчья резня. Я так думаю», — сказал Ихан.

Йосам горько усмехнулся. «Мы до сих пор не знаем, что произошло, но независимо от того, что случилось, эта женщина уже мертва. Кажется, любая потенциальная опасность для нас миновала».

Пока король Роты был на охоте, четверо лесных охотников занимались тем, что связывали живого оленя в глухом лесу. Это произошло всего через несколько дней после нападения на Шинтадан. Каждый охотник поднял конечность пойманного им оленя из большой ловушки, убедившись, что животное не пострадало.

Охотники хорошо знали оленей и их повадки, поэтому они втирали в соляные скалы у реки, которые олени так любили лизать, обезболивающее средство под названием чатсу. Чатсу изготавливалось из редкой травы, поэтому его приходилось использовать экономно. Олень предназначался для особой церемонии Тал Кумада, жрецов теней народа Тал. Только жрецам, проводившим церемонию в честь бога Талхамая, разрешалось приносить оленя в жертву; охотникам было приказано доставить животное к алтарю невредимым.

Все охотники были представителями народа Тал. Обычно они проводили свою жизнь в уединении в лесу, но несколько раз в год заходили на торговые посты и рынки Роты, чтобы продавать меха и вяленое мясо. Жители Роты ужасно боялись леса, веря, что за каждым деревом прячутся волки и чудовища.

Охотники, перевозившие оленей, путешествовали через шанский лес, который простирался длинной узкой полосой вдоль северной границы Роты. На языке ротанцев слово «шань» означало «страх». Народ тал считал шанский лес священным.

Восточная окраина леса находилась довольно близко к тюремной крепости Шинтадан. В её центре располагалась древняя столица народа Тал; талам было запрещено входить в неё при любых обстоятельствах. Западная окраина леса примыкала к пустынной местности. На самой южной оконечности леса, вплоть до границы леса, росла пышная трава, окружая древний храм богини Афал.

Днём и ночью жрецы Таля приносили Афалу фрукты и зерно в храме. Большинство людей не знали о расписных воротах в задней части храма, называемых Акадзу но Мон, воротах, которые никогда не открывались. Это были не настоящие ворота, а нарисованная картина с магическими свойствами, созданная для того, чтобы предотвратить вход Талхамайи, дочери Афала, ужасающей богини народа Таля.

В Роте находилось три храма Афал, все они были построены в лесу Шан. На задних стенах всех храмов были нарисованы неоткрывающиеся ворота, которые служили печатями, привязывающими богиню к её собственному миру и запрещающими её появление в этом мире. В лесу также были построены другие храмы богов Тал; за ними ухаживали и охраняли Тал Кумада — жрецы теней.

Охотники осторожно опустили оленя на берег реки. Река здесь была довольно мелкой и текла по руслу из мелких гладких камней. На другом берегу реки десять фигур в коричневых одеждах ждали охотников. Две старухи и три старика, стоявшие впереди группы, были жрецами теней, а смешанная группа позади них — их учениками. Лица жрецов были серьезными и строгими, словно высеченными в камне.

Жрецы указали на охотников. Те снова подняли оленя и отнесли его к центру реки. Жрецы Теней набрали воды из реки в руки и вылили её на оленя, чтобы очистить его. Когда это было сделано, жрецы подали охотникам сигнал. Охотники снова подняли оленя и переправились через реку.

Они последовали за жрецами по узкой тропинке в лесную рощу. Деревья окружали их со всех сторон. Пока они шли, листья громко шелестели над ними. Обезьяны, охранявшие храм Талхамайи, вышли им навстречу, наблюдая за их приближением с высоты красно-золотистых осенних деревьев.

Тал Кумада поднялся по склону холма к храму, чтобы начать ритуал. Обезьяны последовали за ними, неся свои подношения. Они не издали ни звука, а выстроились позади жрецов теней и наблюдали за их продвижением. Когда жрецы и охотники сделали последние шаги к входу в храм, на их бледных лицах явно читалось волнение.

Жрецам Теней предстояло пережить ужасную трагедию. Незадолго до этого они прибыли сюда, чтобы вынести приговор женщине, нарушившей их древний запрет, войдя в столицу Тала, расположенную в центре леса Шан. Женщину звали Ториша. Она была молодой матерью; её детям, Чикисе и Асре, было всего четырнадцать и двенадцать лет соответственно. Тал Кумада решил наказать её, но всё же хотел предотвратить казнь ради детей. Однако это оказалось невозможно. Ториша совершила непростительное преступление, поэтому её оставили на произвол судьбы ротанским судьям, приговорившим к смерти.

Воспоминания о том, что случилось с Торишей, тяжело давили на них. Священники опустили головы, приближаясь к входу в храм. После казни Ториши Таль Кумада узнал, что дети Ториши исчезли из тюремной крепости Шинтадан. Осиротевшие дети не знали, как найти своих друзей и союзников. Их нынешнее местонахождение было неизвестно. Таль Кумада даже не знал, живы ли дети до сих пор.

Ториша впервые попала в эти леса около шестнадцати лет назад. Никто не знал, откуда она пришла. Поначалу она мало говорила. Она потеряла свой прежний дом и все свое имущество в какой-то ужасной аварии. У нее не было ни родственников, ни друзей, на которых она могла бы положиться, поэтому Тал Кумада предоставил ей небольшую хижину для проживания и разрешение жить и работать в лесу.

Люди Тал, оказавшиеся в подобной ситуации, как Ториша, не были большой редкостью. Бывали времена, когда народ Тал поднимал бунты против народа Ротан. Когда насилие прекращалось и власти Ротан пытались выследить повстанцев Тал, многие из них бежали в глухие леса, где их укрывали и защищали жрецы Теней.

Ториша заслужила репутацию затворницы. Она, безусловно, была немногословной женщиной, но также славилась умом и прямотой в своих высказываниях. Однако чем дольше она жила среди Тал Кумада, тем больше менялась. Сначала она молча слушала, как жрецы теней молились богам и объясняли их учения, но однажды она открыто отвергла толкование богов, данное одним из жрецов. Ее отвержение было настолько сильным, что после этого она больше никогда не возвращалась ни в один из храмов и не позволяла своим детям ходить в храмы самостоятельно. Отделенная и оторванная от своего народа, Ториша совершила ужасное преступление — она осквернила могилу бога. Это была трагическая история.

Тал Кумада знал, что резня, произошедшая после казни Ториши, была вызвана Талхамаей. Жрецы очень боялись разрушительной силы Талхамаи, но не понимали, как Ториша смогла ею обладать. Детей, рожденных со способностью впускать бога в себя, называли Чамау. Неужели она стала одной из Чамау, пробравшись в запретный лес? Это не имело никакого смысла. Ториша была во всех отношениях обычной женщиной. Она даже не могла видеть другой мир, который могли видеть все волшебники.

Все Тал Кумада могли видеть мир богов. Они также могли видеть обычный мир, наложенный на него, поэтому всегда смотрели на оба мира одновременно. Они сомневались, что Ториша могла развить такую силу, особенно без их ведома. Силу, которой обладали Тал Кумада, можно было ощутить. Ощущение этой силы трудно было описать словами, но казалось, что она объединяет их всех, сердце к сердцу и разум к разуму.

Никто из них не чувствовал ни малейшего намека или проблеска магической энергии от Ториши. Многие из них верили, что Асра унаследовал силу Чамау, но детям нужно время, чтобы полностью развить свои способности, поэтому они не могли быть уверены.

Давным-давно правителями народа Тал были люди, обладавшие способностью видеть мир богов. Детей, рожденных с такими способностями в наше время, называли Рамау и отправляли в один из храмов, чтобы они всю жизнь служили богам Тал. Их жизнь регулировалась суровыми законами; им не разрешалось вступать в брак или иметь детей. В возрасте четырнадцати лет они становились учениками и слугами Тал Кумады и учились читать традиционные молитвы богам. В этом возрасте они также начинали помогать Тал Кумаде в проведении ритуалов. Они изучали техники медитации и учились контролировать свою силу. Их наставники подчеркивали важность сохранения спокойствия и хладнокровия в любое время. Те, кто доживал до сорока лет, становились жрецами Тал Кумады.

Жизнь священника Таль Кумада не была захватывающей или гламурной, но в их роли были честь и достоинство. Они трудились над поддержанием мира в Роте. Это была их главная функция.

Время от времени, когда обнаруживалось, что какой-нибудь ребёнок — Рамау, его родители сходили с ума и пытались помешать ему посещать храмы. Возможно, Ториша каким-то образом узнала о силе Асры, и это побудило её к опрометчивому поступку. Некоторые жрецы считали такое объяснение вероятным, но не все были убеждены. Они не думали, что Ториша совершит такую глупость, как проникновение в запретный лес, чтобы пробудить силу ужасающего бога, лишь бы Асру не забрали у неё. У неё должна была быть другая причина.

Храм Талхамаи находился в запретном лесу, в древней столице Тала. Жрецы, приблизившиеся к храму, были слугами Афала. Целью их жизни была защита мира от Талхамаи. Когда храм показался перед ними, они замерли на месте и задрожали. Никто из них не понимал мотивов Ториши, побудивших её войти туда.

Охотники, следовавшие за оленями, молча шли позади жрецов теней, пробираясь сквозь темный лес. Они увидели три больших дерева, растущих из вершин двух огромных валунов. Валуны были в пять раз выше человека и разделены проемом, достаточно большим, чтобы человек мог пройти сквозь него. Другая сторона проема была окутана кромешной тьмой. Корни деревьев переплетались друг с другом и с большими камнями.

Корни деревьев и валуны были покрыты толстым слоем мха. Прямо перед валунами простиралось широкое чистое пространство, вымощенное каменными плитами. В центре этого пространства возвышался алтарь. Это был храм Талхамайи. Промежуток между валунами был сделан для того, чтобы священная река, по которой текла Талхамайя, могла впадать в мир людей.

В центре храма находилась могила. Давным-давно несчастная женщина соединилась с богом, и её тело было похоронено здесь. Это было совершенно запретное место; никому не разрешалось посещать могилу. Но Ториша посетила её. Она вошла в это запретное и священное место вместе с Асрой, нарушив завет, заключенный народом Тал много поколений назад.

[[image:/storage/reader-images/742ded648f45efb5dbeb0958d4e2d2600221128d.jpg]]

Солнечный свет отражался от деревьев и лился на валуны, словно вода, превращенная в свет. Тал Кумада и их ученики остановились перед алтарем и с ужасом смотрели на храм. Мох, растущий в расщелине между валунами, казался синим. Тонкие лучи света отражались от скальных стен, постоянно двигаясь и меняясь, подобно волнам.

Когда волны внутри пещеры достигли гребней, жрецы ясно почувствовали присутствие где-то поблизости большого водоема. Это озеро впадало в течение реки, которая протекала через расщелину в скалах из потустороннего мира. Некоторые из жрецов даже смогли увидеть поверхность воды, когда вода вливалась в него и вытекала из него, направляясь к неизвестным источникам и в неизвестные места. Широкое, глубокое озеро было едва различимо, мерцая и появляясь в их поле зрения, словно мираж.

Была поздняя осень; большая часть мха, покрывавшего деревья и валуны, побурела и высохла, но голубой мох, растущий между двумя большими валунами, был полон жизни. Свет, отражавшийся от мха, был свежего, теплого морского зеленого цвета.

Тал Кумада молча и завороженно смотрели на храм. Полгода назад Тал Кумада почувствовали, что священная река Талхамайя впервые за всю их жизнь снова затекла. Они были настолько потрясены, что долгое время не знали, что делать. Согласно древним легендам Тал, эта волшебная река из Нойука, потустороннего мира, образовалась из тающего снега с гор, сливающегося в один мощный поток. Богиня Афал, создавшая всё сущее, использовала эту реку для регулирования времён года и погоды в Нойуке. Когда в Нойуке наступала весна, снег с гор таял, образуя эту реку; река приносила в мир людей питательные вещества, полезные для всего живого.

Сколько себя помнят, этот цикл повторялся: священная река Нойук впадала в Роту с началом весны Нойука. Хотя реку нельзя было увидеть обычными способами, её благотворное влияние ощущалось ясно и глубоко. Она орошала деревья и луга Роты, даруя городу богатый урожай зерна.

Пикуя, священный синий мох, растущий в промежутке между двумя храмовыми валунами, в изобилии разросся повсюду весной Нойука. Животные, питавшиеся им, растолстели и увеличили свою численность. Волки, питавшиеся им, редко нападали на скот даже в разгар ротской зимы.

Полгода назад в Ноюке снова пришла весна. Весна в мире богов длится долго — она продлится сто лет. Рота будет наслаждаться благами священной реки в течение следующего столетия. Однако Талхамая, богиня бедствий, принесла течение священной реки в мир людей с приходом весны в Ноюке.

Один из Таль Кумада закрыл лицо и сказал: «Хасал Ма Тальхамая — река, из которой течет Тальхамая, — мы почитаем тебя. Пожалуйста, успокой и умиротвори Тальхамаю в своих водах, чтобы она никогда больше не ушла в этот мир».

Жрецы Теней медленно, шаг за шагом, продвигались к алтарю. Они смотрели на кровь, оставшуюся после многочисленных предыдущих жертвоприношений. Обезьяны, охранявшие храм, уносили жертв, но не утруждали себя уборкой крови.

Священники приказали охотникам положить принесенных ими оленей на алтарь. «Мы приносим эту жертву. Пожалуйста, используйте кровь этого животного, чтобы умилостивить Талхамаю». Тал Кумада вместе прочитали молитву.

Один из священников широко раскрыл глаза и резко вдохнул. «Смотрите!»

Другой Тал Кумада нахмурился и повернулся в том же направлении, что и испуганный священник. Часть синего мха, растущего между скалами, была окрашена в красный цвет. Когда священники присмотрелись, течение реки, протекающей через расщелину, создавало рябь на воде, окрашенную в красный цвет по краям.

Священники с тревогой переглянулись. «Это знак».

«Шамау жив».

Тал Кумада дрожал с головы до ног. Они были уверены, что кровь, которую они видели в расщелине, не была результатом только что принесенного ими жертвоприношения.

«Разве Чамау не погибли в Шинтадане? Это невозможно».

«Когда Торишу казнили, этот мох был окрашен в красный цвет, как и сейчас. Я думал, что она в первый и последний раз призвала там силу Талхамайи, но кровь всё ещё там».

Престарелые жрецы Тал Кумада с ужасом наблюдали, как кровь течет по реке Хасал Ма Талхамая. Позади них их ученики опустили глаза. Многие из них улыбались друг другу, в то время как их учителя были слишком отвлечены, чтобы смотреть на них. В отличие от испуганных жрецов Тал Кумада, ученики истолковали это событие как знак надежды, и в их глазах засиял свет ожидания.

Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери

Глава 2 - Умные звери

Танда сидел на полу дешевой гостиницы на дешевом соломенном коврике. Было еще темно. Его руки и ноги были связаны так туго, что запястья онемели, а спина болела. Его путь сюда был долгим и изнурительным. Большую часть пути он провел, привязанный к спине лошади, как багаж. Каждый раз, когда лошадь проносилась под ним, он ощущал всю силу толчка в животе.

Суфар всегда был торопливым и раздражительным. Какими бы трудными ни становились поездки, он ни за что не стал бы замедлять темп. Танда не раз блевал и кричал каждый раз, когда лошади переходили на рывок. Чикиса получал такое же обращение, но его накачали наркотиками, и он еще не приходил в себя. Иногда он стонал или задыхался от боли.

Танда хотел проверить, что с ним, но он был крепко привязан к столбу, поддерживающему крышу гостиницы. Веревка была недостаточно ослаблена, чтобы он смог освободиться и добраться до Чикисы, который лежал без сознания на другом конце комнаты. Молодая женщина, которую Бальса оглушила, тоже путешествовала с Суфаром, Тандой и Чикисой, но два волшебных ткача, которых она привела с собой, преследовали Бальсу и Асру.

Мне удалось выиграть ей лишь немного времени. Надеюсь, Бальза благополучно убежала.

Преследовавшие Бальсу мужчины были волшебниками-ткачами. Если они хоть немного похожи на Суфара, то могут использовать глаза животных как свои собственные. Животным, которого Танда боялся больше всего, был ястреб Суфара. Он был уверен, что душа Суфара связана с ним, а это означало, что он может полностью контролировать его. Ястреб уже видел Бальсу раньше, поэтому он узнает ее с первого взгляда. Возможно, он сейчас летает в небе в поисках Бальсы и Асры. Танда жалел, что не поговорил с Бальсой об этом ястребе и его способностях, когда у него была такая возможность, но теперь было уже слишком поздно сожалеть. Он старался не беспокоиться о вещах, на которые он ничего не мог повлиять, но ему ужасно хотелось что-нибудь сделать, что угодно. Он понял, что ему придется снова довериться Бальсе. Он всегда ей доверял.

Танда грустно улыбнулся про себя. Его взяли в заложники против Бальсы, это было жалко. Он подавил в себе отвращение к самому себе и сосредоточился на том, что мог сделать, а именно – учиться и наблюдать. Его и Чикису держали вместе, так что Танда мог хотя бы догадаться о ближайших намерениях Суфар.

Дверь комнаты открылась, и показалась молодая женщина, которую Бальса вырубила. Она несла дымящуюся чашку с чем-то, похожим на чай. Она опустилась на колени рядом с Тандой, силой открыла ему рот и залпом вылила чай. Чай был очень горячим, но Танда выпил его без сопротивления. По аромату он понял, что это какое-то лекарство. Возможно, Суфар решил дать Танде что-нибудь от тошноты, вызванной таким жестоким обращением во время путешествия.

«Сначала помоги Чикисе, потом мне», — выдохнул Танда, выпив примерно половину жидкости из стакана.

Женщина посмотрела на Танду с холодным расчетом. Ее глаза были яркими и ясными, как поверхность замерзшего зимнего озера. Танде показалось, что разум за этими глазами подобен воде зимнего озера под замерзшей поверхностью — непостижимо глубоким и достаточно холодным, чтобы убить. Ее лицо было бледным и болезненным; лоб был покрыт морщинами от нахмуривания. Танде показалось, что ее черты лица суровы и бескомпромиссны, но она также была немного похожа на Суфара. Он был поражен этим сходством с первого взгляда.

«Вы дочь Суфара?» — спросила Танда.

Этот вопрос задел её, словно укол шипа. Выражение её лица ясно показывало раздражение. Танда не знала, но видеть такое откровенное выражение неподдельных эмоций на лице Шиханы было крайне редко.

Шихана ненавидела таких людей, как Танда и Бальса. Они принимали решения, основываясь исключительно на имеющейся у них информации, не удосуживаясь узнать больше или углубиться в детали. Она была уверена, что они считали себя хорошими и добродетельными людьми, но презирала их.

Шихана наклонилась ближе к Танде и прошептала на ломаном йоговском языке: «Я Шихана. Запомни мое имя. Я убью эту женщину». Ее зрачки резко сузились, став крошечными, как булавочные уколы.

Танда вспомнил, чем закончилась драка Шиханы с Бальсой, и спросил: «Даже если Бальса тебя не убил?»

Шихана зловеще улыбнулась. «Мы скоро её поймаем. И она слишком слаба, чтобы нас убить. Мы — Кашал, охотничьи псы Роты. Что мы преследуем, то и ловим».

Выражение лица Танды не изменилось, он молчал. Если Шихана и Суфар считали себя охотничьими собаками, то Бальса вполне могла бы стать их добычей. Но, рассуждая в таком ключе, он понимал, что Бальса — невероятно умное и хитрое животное. Поймать её будет непросто; полжизни она провела в погоне за людьми, которые хотели её убить. Танда чувствовал, что Шихана сильно недооценивает Бальсу… но, вероятно, эта ошибка скоро исчезнет.

Шихана отвела от него взгляд и встала. Она пересекла комнату и присела перед Чикисой. Она осторожно приподняла его голову и ущипнула за щеки, чтобы открыть ему рот, затем помогла ему проглотить остатки лекарства в чашке. Она прошептала Чикисе на ухо на языке ротан: «Держись. Как только мы найдем твою сестру, все изменится».

Чикиса устало посмотрел на Шихану. Его зрение было затуманено, и было ясно, что он ее не понял.

Когда чаша с лекарством опустела, Шихана встала и снова повернулась к Танде. Она посмотрела на него сверху вниз с выражением чистого презрения. «Вы и эта женщина — полные идиоты. Вы ничего не видите, если это не прямо перед вашими лицами. Может быть, вы поймете это, прежде чем умрете», — выплюнула она, затем резко развернулась и вышла из комнаты.

Украденный конь Бальсы был диким и энергичным. Выйдя из гостиницы, Бальса позволила коню немного проехать галопом по главной дороге, прежде чем свернуть на небольшую тропинку возле реки. Она подтянула поводья и позволила коню встать на дыбы, используя дополнительную инерцию от броска, чтобы безопасно направить себя и Асру в широкое течение реки.

Казалось, лошадь с облегчением избавилась от незнакомых всадников; она рванулась вперед по прямой линии. Она надеялась, что лошадь пробежит далеко впереди нее и Асры, прежде чем ее поймают. Если преследователи Бальсы и Асры пойдут по следу лошади, их уведут в совершенно другом направлении, по крайней мере, на некоторое время — на это надеялась Бальса.

Но Бальса также знал, что лошадь измотана. Вероятно, она не сможет пробежать далеко, прежде чем ей понадобится остановиться и отдохнуть. Если лошадь быстро поймают, преследователи смогут определить, где Бальса спрыгнул. Река скроет их следы, но если преследователи догадаются, что они спешились у реки, им останется искать только в двух направлениях.

После того как Бальса бросила лошадь, она долго шла по воде по щиколотку. Вода была холодной, но течение было вялым, что было к счастью. Бальса внимательно следила за глубиной и скоростью реки. В большинстве знакомых ей рек течение усиливалось в зависимости от глубины и площади поверхности воды. Вода выбирала путь наименьшего сопротивления, поэтому мелкие ручьи с возрастающей скоростью впадали в более глубокие; именно утопление в бурных порогах или подводном течении стало причиной многих смертей. Если бы она ослабила бдительность, её могло бы унести с мелководья в более глубокие пороги в центре реки.

Обычно Бальса неплохо видела в темноте, но сегодня луна едва достигала половины полнолуния, поэтому она мало что могла разглядеть. Рана на боку вновь открылась и кровоточила, когда она шла. Бальса чувствовала тяжесть на спине. Она медленно шла вдоль реки, время от времени спотыкаясь о мелкие гладкие камни, покрывавшие дно. Каждый шаг вызывал у нее вздох.

Когда Бальса почувствовала в воздухе характерный аромат травы касара, она вздохнула с облегчением. Запах травы был настолько сильным, что если бы она раздавила её, то на некоторое время полностью заглушила бы её и Асру. Трава касара росла густыми зарослями на упругой болотистой почве у берега реки, поэтому она не оставляла чётких следов, даже когда топтала её. Земля под её ногами наполнялась водой и впитывала её отпечатки, словно стёртые.

Бальса почувствовала, как по ней пронзил холодный воздух, когда она шла вдоль реки. Ей нужно было найти место, защищенное от ветра, прежде чем они смогли остановиться. Она поднялась в гору от берега реки и продолжала подниматься довольно долго. Она вошла в лесную чащу и нашла большое дерево. Она положила Асру на землю, затем повернулась и вернулась к реке за водой.

Бальса и раньше ходила по бездорожью в горах; обычно она создавала для себя ориентиры, чтобы сориентироваться. Эта местность была ей незнакома, поэтому она старалась запомнить формы и расположение деревьев, медленно идя обратно к реке.

Всё её тело было напряжено, словно нить, готовая порваться. Всё внутри подталкивало её бежать, продолжать двигаться вперёд, продолжать убегать, потому что опасность ещё не миновала. Но она не могла совершать необдуманных поступков. Если бы она действовала, не подумав, то только совершила бы ошибки.

Бальса налила воды из реки в две глубокие бамбуковые бутылки. Она осмотрела землю и русло реки в поисках следов и стерла все признаки своего пребывания, поднимаясь обратно к большому дереву, где она оставила Асру.

Увидев Асру, Бальса поставила воду, за которой ходила, и открыла рюкзак. Вероятно, им будет достаточно безопасно переночевать здесь. Бальса развернула из рюкзака два больших листа промасленной бумаги и плотно завернула себя и Асру под них. Затем она прижала Асру к себе и закрыла глаза. Ее телу нужен был отдых, чтобы восстановиться.

Бальса проснулась, когда утренний свет пробился сквозь кроны деревьев над ней. Асра все еще была у нее на руках; ее спина опиралась на дерево позади нее. Было уже почти рассвет, дул прохладный ветерок, но Бальсе было тепло, когда Асра была прижата к ней. Земля была окутана тонкой дымкой.

«Они скоро поймут, что мы бросили лошадь, если ещё не поняли», — подумала Бальза.

Асра проснулась, когда действие снотворного закончилось. У нее так пересохло в горле, что казалось, будто оно горело; все тело было слишком теплым. Вероятно, у нее была температура.

Первое, что увидела Асра, открыв глаза, — странный узор из теней и листьев. Она увидела ветви, извивающиеся и переплетающиеся вокруг ствола молодого, тонкого дерева прямо перед ней, отбрасывая настолько темные тени, что казалось, будто они вырезаны на дереве. Она проследила взглядом за узором ветвей и обнаружила кольцо из блестящего железа, а над ним — деревянные ножны для клинка. Это было копье Бальзы, скрытое в меняющихся тенях кроны деревьев над ними.

[[image:/storage/reader-images/9c931e3193ed6c672b842c6672df24b9f87f9e9e.jpg]]

Когда Асра поняла, на что смотрит, она запаниковала. Она вспомнила, как заснула в гостинице со своим братом, но теперь она была в лесу и нигде не видела Чикису. Она попыталась встать и поискать его, но кто-то легонько надавил ей на плечо сзади.

«Тсс», — прошептал ей на ухо женский голос. — «Нам нужно вести себя очень тихо. Я обещаю рассказать тебе всё, что произошло со вчерашнего дня, как только смогу, но нам нужно побыть неподвижно и тихо некоторое время, хорошо?»

Ее голос был тихим и добрым. Это заставило Асру почувствовать себя в безопасности. Но затем она поняла, что ее держит незнакомая женщина, и напряглась. Женщина развернула их обоих из больших листов промасленной бумаги и подняла толстую бамбуковую бутылку, закрытую крышкой с одного конца. Она сняла крышку и предложила бутылку Асре.

«Это вода. Пейте её медленно и не спеша, чтобы не подавиться».

Прохладная, сладкая вода скользнула по пересохшему горлу Асры. Все ее мышцы расслабились, когда она глотала.

«У тебя болит голова?» — спросила женщина.

Асра покачала головой. Она чувствовала себя немного затуманенной и оглушенной, но ничего не болело. Она недоумевала, почему голос этой женщины так ее успокаивал. Она совсем не знала эту женщину, но не боялась.

Женщина начала говорить медленно, рассказывая Асре о себе. Ее звали Бальса. Она была подругой детства травника Танды. Она сказала, что волшебник Суфар боялся Асры — что она может вызвать какое-то бедствие — и что он планировал убить ее и Чикису. Она рассказала Асре, что в гостинице случился пожар, и что они сбежали сюда ночью.

Слушая, Асра поняла, что это та самая женщина, которую они с Чикисой видели тренирующейся с копьем в саду гостиницы. Она вспомнила, что Чикиса тогда о ней сказала: «Она определенно хороша. Когда мне было больно, она обняла меня и помогла успокоиться».

Чикиса. Ее грудь сдавливала боль; ей казалось, что в нее вонзаются тысячи крошечных иголок. Что с ним случилось?

Бальса, казалось, догадалась, о чем она думает. «Не волнуйся, — сказала она. — Я уверена, что твой брат жив».

Асра задрожала. Бальса нежно покачала ее на коленях. «Послушай. Суфар охотится за тобой, а не за твоим братом. Попробуй подумать, что это значит».

С большим усилием Асра подавила желание заплакать. Дыхание было поверхностным и болезненным.

«Уверена, ты понимаешь, — сказала Бальса. — Пока ты жива и вне досягаемости, твой брат — ценный заложник. Использовать его в качестве приманки — самый простой способ для него поймать тебя. Он не убьет Чикису, пока не поймает тебя».

Когда слова Бальсы дошли до Асры, она почувствовала, как ее прерывистое дыхание стало ровнее. Она наблюдала за тенями птиц, порхающими в деревьях над головой. Их светлые голоса перекликались друг с другом, каждая с каждой.

«Хочешь увидеть своего брата?» — спросил Бальса.

Асра кивнул.

«Так я и думала. Если ты хочешь увидеть его снова, то нам пока нужно продолжать бежать».

Асра повернулся и посмотрел на Бальсу. «Мы собираемся его спасти?»

«Я бы хотел спасти его так же, как и ты, но сейчас это невозможно. Я ранен, наши противники — волшебники, и их как минимум четверо. Нам нужно время на восстановление. Не знаю, получим ли мы его. Если мы задержимся на одном месте слишком долго, нам не удастся сбежать. Они сейчас нас ищут. Если они нас поймают, это будет конец — для нас и для твоего брата».

«Бог может спасти его», — подумал Асра. «Если я помолюсь богу, она спасёт Чикису».

Асра закрыла глаза и прислушалась к звуку реки, текущей глубоко внутри неё. Шепот воды казался очень далёким; ей было трудно даже почувствовать его. Раньше, в моменты страха и гнева, она чувствовала его сильное течение; река сметала её чувства и чисто вытекала из неё потоком — но теперь она не могла к нему приблизиться совсем.

Больше всего на свете она хотела спасти Чикису. Она была уверена, что если увидит лица людей, причиняющих ему боль, то разозлится настолько, что призовет бога. Тогда к ней вернется сильное течение реки, и бог убьет ее врагов. Но когда она молилась богу, чтобы он отвел ее к брату, ничего не происходило. Бог отвечал на ее молитвы только тогда, когда она могла убивать людей.

Асра вспомнила ужасную рану, которую бог нанёс на ладонь Чикисы в ту ночь, когда она призвала его в гостиницу. Чикиса рассказал ей, что бог перерезал глотки всем плохим людям вокруг. Он сказал: «Я больше не хочу видеть этого бога. Всё, что он делает, это убивает людей».

Люди, захватившие её брата, были злодеями. Она была готова убить их, чтобы спасти его. Но, несмотря на это, её мучили сомнения. Она чувствовала себя так, словно блуждает во тьме, сжимаясь до чего-то беспомощного и ничтожного. Она понятия не имела, что ей делать. Она дрожала в объятиях Бальсы, долгое время не успокаиваясь.

Ты должна быть неподвижной и величественной, как поверхность замерзшего озера. Асра услышала голос своей матери в своих ушах. Люди, благословленные богом, никогда не должны поддаваться своим эмоциям. Асра сделала глубокий, очищающий вдох.

Асра была до смешного худой. Ее глаза были огромными и круглыми на истощенном лице. Она явно боялась, но не пыталась цепляться за Бальсу; она смотрела своему страху в одиночку, прямо перед собой. Она была похожа на крошечную коричневую мышку, свернувшуюся калачиком, понимая, что ничего не может сделать, чтобы защититься от когтей пролетающего над головой ястреба.

Бальса молча держала Асру, пока та не успокоилась. Птицы тихонько щебетали на деревьях. Внезапно все птицы одновременно пронзительно закричали друг на друга, а затем полностью замолчали.

Бальса подняла глаза и нахмурилась. Высоко над ними кружил ястреб. Бальса положила руку на голову Асры и прижала её лицо к себе. «Нам нужно оставаться неподвижными», — прошептала Бальса.

После долгого молчания птицы снова запели. Нервное напряжение Бальсы спало. Асра повернулась, чтобы посмотреть на Бальсу. «Там наверху ястреб», — прошептала Бальса. «Может, поэтому маленькие птички и испугались».

«Почему?» — спросила Асра, слегка нахмурившись и подняв взгляд. — «Этот ястреб довольно маленький».

«Возможно, этот ястреб — не обычный ястреб, — сказала Бальса. — Суфар — волшебный ткач. Я помню, как видел точно такого же ястреба у него на плече».

«Ястребы так слушаются людей?» — спросила Асра.

Бальса пожала плечами. «Я не очень понимаю магию ткачества. Но я слышала о магах-ткачах, которые могут видеть глазами собак и других зверей. Это трудно обнаружить, и еще труднее от этого защититься».

"Как думаешь, оно знает, что мы здесь?"

«Вероятно, — сказал Бальса. — У ястребов хорошее зрение. Промасленная бумага коричневого цвета, так что мы, вероятно, за ночь слились с деревьями, но когда мы покажемся, они смогут нас найти».

Бальса полностью сняла с них промасленную бумагу и снова сложила её для хранения в рюкзаке. «В любом случае, нам скоро нужно двигаться дальше, заметил нас ястреб или нет».

Асра попыталась подняться, но у нее не хватило сил согнуть колени. Она рисковала упасть, но Бальса подхватил ее спереди и помог встать.

«Похоже, действие наркотика ещё не полностью прошло, да?» — спросила Бальса. Она приложила руки Асры к дереву, затем достала из рюкзака бутылочку. Из бутылочки она вынула два маленьких предмета, похожих на таблетки. Одну она положила в рот, а другую протянула Асре.

Асра положила его в рот и легко проглотила. На вкус он оказался не горьким, как она ожидала: он напоминал медово-сладкий цветочный нектар. Бальса заметил удивленное выражение лица Асры и улыбнулся.

«Это закуска, приготовленная из смеси меда из цветков юны и муки. Разве это не вкусно? Ее удобно носить с собой, хотя я бы предпочла, чтобы у нас было противоядие от того, что тебе дал Суфар. Тем не менее, съесть что-нибудь сладкое и выпить много воды должно помочь нам немного окрепнуть, по крайней мере».

Асра съела еще три конфеты в виде цветка юны и выпила много воды, пока Бальса складывала все вещи в свой рюкзак и готовилась к движению. Бальса, как и прошлой ночью, повесила рюкзак себе на живот и несла Асру на спине.

Бальса старательно стирала все следы своего и Асры пути. Даже если ястреб привёл бы преследователей прямо к этому месту, Бальса сделала бы их следы очень трудно отслеживаемыми. Терпеливый и неутомимый преследователь, возможно, потратил бы время на то, чтобы убрать опавшие листья с лесной подстилки в поисках едва заметных следов, но это заняло бы много времени. При прочих равных условиях Бальса была уверена, что их преследователи могут двигаться быстрее, поэтому она хотела замедлить их как можно сильнее.

Следы Бальсы были не такими лёгкими, как ей хотелось бы, потому что ей приходилось нести Асру. Она знала, как полностью стереть свои следы, но на это потребовалось бы много времени, которого у них не было, поэтому она выбрала тропу под густой кроной деревьев и с каждым шагом двигалась по плотному ковру из листьев. Всякий раз, когда она видела небо над головой, Бальса меняла направление, пока снова не оказывалась под густым тёмным пологом листвы, зигзагообразно двигаясь взад и вперёд по безлюдному лесу.

Ей было непросто найти опору в зарослях, но она не хотела, чтобы ястреб снова их заметил. Она не просто проявляла осторожность; ей нужно было не дать никому узнать о её намеченном пункте назначения.

Асра научилась подстраиваться под шаг Бальсы и начала двигаться в такт ее движениям. Она изо всех сил старалась быть легкой ношей для других.

«Куда мы идём?» — прошептала Асра на ухо Бальсе.

«Мы направляемся в Широгай», — сказал Бальса.

«Широгай?»

«Если мы будем продолжать в том же духе, то доберемся туда за два дня. Это большой город».

«Зачем нам идти в город? Разве не проще спрятаться в горах?»

Бальса покачала головой. «Те, кто нас преследует, знают, что делают. Они знают эти горы лучше меня. Они бы заметили следы наших укрытий, потому что я не знаю, что выглядит нормально».

Бальса протянула руку к кусту, полному свисающих ягод ежевики. Она набрала горсть и передала ее Асре. «Раздави эти ягоды и размажь сок по лицу», — сказала Бальса. «Убедись, что покрыла все лицо».

"Хм?"

Бальса размяла ягоды в руках и размазала сок и мякоть по лицу. Асра нахмурилась, разминая ягоды между пальцами. Сока вытекло больше, чем она ожидала. Раздавленные ягоды пахли свежескошенной травой. Она закрыла глаза и размазала сок по лицу.

«Не забывайте про уши», — сказал Бальса.

Асра еще раз помазала уши соком.

«Лица очень сильно выделяются, — сказал Бальса. — В темноте леса или гор лицо будет казаться белым, даже если оно находится далеко».

Асра понимающе кивнула. Отец говорил ей что-то подобное давным-давно. Он был охотником, и она помнила, как он приходил домой с лицом, полностью покрытым грязью. Когда Асра смеялась над ним, он говорил, что ему приходится так делать, чтобы животные в лесу не узнали о его присутствии.

«Напомни мне умыться, прежде чем мы доберемся до Широгая», — сказал Бальса.

Нежный голос и размеренные шаги Бальсы успокоили Асру. Часть ее беспокойства рассеялась, когда они пробирались сквозь деревья.

Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери

Глава 3 - Ястреб и гончая

Суфар рассекал небеса, словно летящий ястреб. Он воспитывал своего ястреба-маро, Шау, с самого его рождения; их связь позволила Суфару привязать свою душу к душе Шау. Он смотрел вниз на бескрайние просторы земли острым взглядом хищника.

Несмотря на десятилетия практики, установить духовную связь между ним и Шау всё ещё было довольно сложно. Суфар всегда поначалу чувствовал лёгкое головокружение и тошноту, потому что мир, который видел Шау, сильно отличался от его собственного. Как ястреб, он мог видеть на гораздо большие расстояния, и цвета всего, что ему было знакомо, были совершенно другими. Цвета, которые он видел как ястреб, были уникальными и яркими; большинство из них не имели названий на человеческих языках.

Суфар также обладал гораздо более совершенными методами фокусировки зрения, как ястреб. Во время полета его глаза автоматически фокусировались на движущихся объектах и животных внизу. С высоты своего возвышения он мог в мельчайших деталях видеть как стадо пасущихся оленей, так и крошечную одинокую белку.

Звук, запах, осязание, слух — все человеческие чувства обострились у ястреба. Душевная связь с первым ястребом в шестнадцать лет потрясла Суфара до глубины души. Так вот как ястребы познают мир! Впервые он по-настоящему понял, насколько невероятно разнообразен и многогранен мир, который он воспринимал своими чувствами. Его восприятие как обычного человека было ограничено. Мир содержал такое богатство перспектив, что ему никогда не хватило бы жизни, чтобы всё это увидеть.

За годы работы Суфар познакомился и с другими животными, а не только с ястребами. В мире собак доминировало их обоняние, поэтому цвета, как правило, были более блеклыми и приглушенными. Ему было гораздо сложнее привыкнуть к глазам собаки, чем к глазам ястреба.

Из всех животных, с которыми его связывала душевная связь на протяжении многих лет, Шау был, безусловно, самым комфортным и знакомым. За свою жизнь он вырастил множество ястребов, но сущность Шау была необычайно простой: он хотел охотиться, убивать и есть. Все ястребы в той или иной степени были такими, но Шау подходил к своим желаниям с непоколебимой решимостью. Это качество позволяло Суфару легко управлять движениями Шау. Шау понимал необходимость охоты на самом фундаментальном уровне. Добычу нужно сначала добыть, прежде чем её можно будет съесть.

Под его крыльями сильно дул ветер. Ветер создавал в небе следы, подобные тем, что образуются в океане. Шау инстинктивно понимал изменение направления ветра; он с невероятной легкостью скользил между воздушными потоками. Шау лучше всего видел при ярком солнечном свете, поэтому Суфар послал его за Бальсой и Асрой на рассвете той ночи, когда они сбежали из гостиницы. Два ученика Суфара, Марк и Кахал, довольно быстро обнаружили место, где Бальса отделилась от лошади Шиханы. Марк и Кахал рассказали Суфару, где Бальса сошел с дороги, прежде чем установить духовную связь с Шау. Основываясь на этой информации, Суфар предположил, что Бальса намеревался войти в горы через нижние леса.

Суфар решил лететь над горами, продолжая свои поиски. Двое людей, путешествующих по горам, не оставили бы много следов, если бы преследователи вообще знали, где их искать. Высокая точка обзора Суфара обеспечивала ему широкое поле зрения, но один ястреб не был способен в одиночку обследовать весь горный хребет.

К счастью, Марк и Кахал были превосходными следопытами. Они могли следовать практически по любому следу, даже по очень слабым отметинам. Помимо себя и своих учеников, Суфару помогала Шихана, которая могла привязывать свою душу ко многим видам мелких животных. Все четверо были кашалами, охотничьими собаками Роты. Что искали, то и находили.

Суфар заметил Марка на обочине дороги, отходящей от главной дороги, ведущей в город. Эта боковая дорога пересекала небольшое болото, достаточно глубокое, чтобы по нему был построен мост. Когда усиленные глаза Суфара сфокусировались на Марке, он увидел, как тот склонился над мостом, изучая следы лошадей. Лошадь, которую украл Бальса, была любимицей Шиханы, поэтому Марк легко мог отличить её след от следов других лошадей.

«Хм. Похоже, она сбежала в реку», — пробормотал Марк.

Суфар спустился в лес. Марк услышал хлопанье крыльев и быстро поднял голову. Он протянул руку в кожаной перчатке, чтобы Суфар мог приземлиться.

«Мы с Кахалом расстались некоторое время назад, — сказал Марк. — Следы лошади тянутся на большое расстояние, поэтому Кахал пошел пометить этот участок. Я заметил, что следы лошади здесь стали менее заметными — лошадь стала нести меньший вес. Подозреваю, что женщина спрыгнула с лошади в реку».

Суфар тихонько издал звук горлом ястреба, показывая, что понимает, а затем взмыл в воздух, слезая с руки Марка. Бальса позволила лошади убежать вперед, прежде чем стереть все следы своего дальнейшего движения по реке. По крайней мере, так казалось, и неопределенность относительно выбранного ею направления привела к тому, что Марк и Кахал разделились. Суфар недооценил Бальсу. Она оказалась умнее, чем он думал.

Если Суфар предположил, что Бальса слезла с лошади где-то ночью и унесла девочку, как далеко она могла уйти? Вода в реке в это время года была очень холодной. Вероятно, она плыла по ней как можно быстрее, чтобы согреться. Она была ранена, но Суфар видел, как она может двигаться; он не думал, что травма сильно замедлит ее. Вероятно, она прошла довольно большое расстояние за ночь.

Суфар кружил над деревьями у реки. Он был рад, что наступила осень. Если бы было лето, Бальса и Асра были бы полностью покрыты густым слоем зелёной листвы. Многие деревья под Суфаром уже сбросили листву, поэтому местами была видна земля.

Суфар, используя свой хищный взгляд, сфокусировался на интересных местах на местности. Подобно охотнику, выслеживающему добычу, он искал определенные признаки — большие движущиеся тени или следы человеческого присутствия, такие как отпечатки ног или огонь. Но он не обнаружил никаких следов Бальсы и Асры. Он изо всех сил старался сохранять терпение. Некоторые охоты требовали кропотливых усилий и тщательной подготовки. Если бы он не был человеком, неспособным долго концентрироваться, он не был бы Кашалом.

Шау стал невыносимо голоден — и разделил голод ястреба с ним. Шау начал игнорировать его команды, предпочитая добывать пищу самостоятельно. Ястреб перестал искать людей и сосредоточился на передвижениях мелкой дичи по лесной подстилке.

Удачная попытка Шау отвлечься на поиски пищи оказалась удачной. Он завис над стаей маленьких птиц и устремил на них свой голодный взгляд. Птицы издали крик и разлетелись. В тот же момент Суфар краем глаза заметил что-то белое.

Он разглядел чье-то лицо — нечетко; возможно, человек смотрел вниз. Он попытался направить взгляд Шау на увиденное лицо, и после некоторых усилий ему это удалось. Это было лицо Асры. Бальса тоже лежала на лесной подстилке неподалеку от нее, завернутая в промасленную бумагу и прислоненная к стволу большого дерева. Ни один из них не поднимал глаз, пока небольшая стая птиц не разлетелась.

Бальса смотрела прямо на Шау.

Суфар понимал, что им нужно спешить. Бальса скоро уйдёт. Он не знал, стоит ли ему продолжать следить за ней лично или лучше натравить на неё Марка, пока тот ещё находится в пределах досягаемости полёта. Казалось, Бальса привыкла уклоняться от преследователей. Она, вероятно, создаст как минимум один ложный след. Лучшим вариантом, казалось, было бы преследовать её беспрепятственно.

Как только Суфар принял это решение, он взлетел выше, чтобы избежать настороженного щебетания мелких птиц на деревьях внизу. Поднявшись достаточно высоко, чтобы его было трудно заметить с земли, он начал медленно кружить, не сводя глаз с участка леса, где находились Бальса и Асра. Он мельком увидел Бальсу, несущего Асру. Действие снотворного, которое он дал Асре, вероятно, еще не закончилось.

Суфар полетел к Бальсе, держась высоко в небе, чтобы его не заметили. Он остановился в воздухе на краю зарослей деревьев и стал ждать, пока Бальса и Асра снова появятся.

Они этого не сделали. Сколько бы Суфар ни ждал, Бальса так и не вышел из-за деревьев. Он знал, что во время полета он быстрее большинства людей, поэтому Бальса не должна была обогнать его в этом лесу.

Сердце Суфара бешено колотилось от тревоги. Неужели он действительно каким-то образом потерял их из виду? Невозможно. Он расширил поле зрения Шау и отчаянно искал признаки движения. Он видел только птиц и мелких грызунов. Чем дольше Суфар искал, тем сильнее становился голод Шау. Суфар не сможет летать с ним долго. Он сделал все, что мог, чтобы временно успокоить Шау, и продолжил поиски Бальзы.

Она очень осторожная женщина.

У Суфара от голода болел живот. Шау стало трудно двигаться. Суфар был на пределе своих возможностей. Он отпустил свою навязчивую идею и позволил Шау охотиться. Он чувствовал, пусть и несколько отдаленно, скорость и точность Шау, когда тот сбивал с воздуха мелких птиц и пожирал их целиком. Пока Шау ел, Суфар пытался понять, как он мог потерять след Бальсы и Асры. Теперь он жалел, что не вернулся, чтобы сообщить Марку, где он их видел. Ему действительно нужна была помощь на земле.

Теперь, когда он их потерял, у него не оставалось другого выбора, кроме как вернуться к Марку и остальным и поделиться имеющейся у него информацией. Он знал, что Бальза несёт Асру. Марк сможет отследить их по суше.

После того как Шау насытился, Суфар снова взял ястреба под контроль и направил его обратно к Марку. Тот находился недалеко от моста, где Суфар видел его в последний раз. Марк расхаживал вдоль берега реки, явно выискивая следы.

Когда Марк увидел Шау, он с раздражением окликнул его: «Учитель, эта женщина привыкла к тому, что за ней следят. Она шла по камням на дне реки. Следов почти не оставила. При таком раскладе на ее поимку уйдет много времени».

Суфар использовал горло Шау, чтобы издать два коротких каркающих звука.

Лицо Марка озарилось. «Ты их нашел! Направляй меня, учитель».

Суфар снова заставил Шау взлететь высоко. Марк побежал за ним вдоль реки. Суфар резко свернул с реки в горы, издав высокий, пронзительный крик, чтобы Марк не пропустил поворот. Марк покинул реку и оказался по колено в сильно пахнущей траве. Он попытался пробраться сквозь траву и двигаться дальше, но трава снова смыкалась, как только он её раздвигал; ему приходилось прижимать её, чтобы хоть как-то продвинуться.

Знала ли женщина о свойствах этой травы и намеренно ли выбрала это место, чтобы покинуть реку? — задавался вопросом Марк. Если так, то к ней нельзя было относиться легкомысленно. Если бы не глаза Суфара, Марк сомневался, что они смогли бы найти ее в скалистой, труднодоступной горной местности. Слишком много удобных мест, где она могла бы спрятаться.

Накануне вечером Суфар рассказал Марку и Кахалу, что эта женщина работает телохранителем. Ее опыт работы, вероятно, способствовал ее умению уклоняться от Кашала.

Марк услышал над собой пронзительный охотничий крик Шау. Ему нужно было поторопиться. Марк выбрался из высокой травы и начал подниматься по каменистому склону холма. На самой вершине холма раскинулась открытая площадка, окруженная деревьями. На поляне было теплее, чем в русле реки; деревья защищали от большей части холодного осеннего ветра. Марку показалось, что это хорошее место для ночлега на открытом воздухе в это время года.

Марк тщательно осмотрел поляну. Большинство следов передвижения женщины и девочки были стерты или скрыты, но у Марка не было сомнений, что кто-то ночевал на этой поляне прошлой ночью. Шау кружил над ним, указывая на то, что Марк достиг нужного места.

«Полагаю, отсюда нам придётся выслеживать их пешком», — пробормотал Марк. Шау улетел, чтобы найти Кахала и указать ему путь к этому месту, оставив Марка одного продолжать поиски. Марк присел на корточки и внимательно осмотрел местность, рассматривая понемногу участки поляны.

На краю травянистого участка Марк обнаружил один почти чёткий след. Он находился прямо под большой сосной; если бы след был под любым другим деревом, опавшие листья закрыли бы его. Хвоя сосны была такой длинной и густой, что Марк совсем не видел неба над ней. Часть мха, растущего на огромных корнях дерева, была недавно стёрта. Это было место, где спали Бальза и девочка.

Теперь ты у меня в руках.

Марк улыбнулся. Это был лишь первый шаг к их поимке, но он был взволнован. Он развернул полоску белой ткани и положил её на землю в качестве метки, чтобы Кахал её нашёл. Он вбил железный кол в землю и привязал к нему ткань, чтобы её не унесло ветром.

Пока Марк шел, солнце неуклонно двигалось по небу. К полудню свет на лесной почве стал достаточно ярким, чтобы он мог хорошо видеть. Марк порылся в рюкзаке в поисках еды и ел на ходу, медленно, но верно следуя по следу Бальсы и Асры. Бальса редко оставляла четкие следы. Она оставляла достаточно, чтобы Марк мог следовать по ней — едва-едва, — но иногда ему приходилось останавливаться и тщательно осматривать землю, чтобы понять, куда она ушла.

По едва заметным следам, которые оставила Бальса, Марк многое мог о ней узнать. Ее отпечатки ног были одинакового размера, формы и расположения, что указывало на размеренный шаг. Было ясно, что она несла девочку; детских следов нигде не было видно. Марк ожидал, что следы женщины будут еще глубже из-за ее дополнительной ноши, но затем он понял, по крайней мере, одну из причин, по которой она решила двигаться таким образом. Вероятно, ей было проще стереть все следы своего передвижения, чем остановиться и замаскировать следы девочки. Она двигалась неожиданно быстро. Казалось, она привыкла ориентироваться в горах. Она определенно знала, что за ней следят.

Желтый свет позднего вечера пробивался сквозь деревья. Марку пришла в голову мысль, что догнать ее до захода солнца будет трудно. Она все это время несла ребёнка и была ранена; ей, должно быть, нужен отдых. В темноте ей будет труднее продолжать путь. Прошлой ночью она получила фору благодаря лошади, но с тех пор все кашалы неустанно преследовали ее. Должно быть, она устала; Марк был измотан. Он почувствовал, как в затылке начинает болеть голова.

Женщина, за которой он следил, имела репутацию владелицы копья, но ей удалось нокаутировать Шихану одним ударом, не используя своего оружия. Никто из тех, кого Кашал когда-либо выслеживал, не мог так эффективно замедлить Шихану. Когда Марк обнаружил бессознательное тело Шиханы, он не поверил своим глазам. В тот момент он был уверен, что у Шиханы должен быть двойник или сестра-близнец.

Если бы он продолжал преследовать обладательницу копья, пока полностью не выбился из сил, Марк ожидал, что встреча закончится для него плачевно. Он был уверен в себе как в воине; прямая линия закалки на его мече была не просто украшением. Он также был магом-ткачом и изучил несколько дисциплин и техник у Суфара. Но он также знал, что не сможет противостоять Шихане. Женщина, которую он преследовал, возможно, и застала Шихану врасплох, но все равно победила. Марку не стоило быть слишком осторожным.

Завтра, после отдыха и восстановления сил, Суфар сможет снова использовать глаза Шау. Техника магического плетения, использованная для соединения его души с душой ястреба, была очень эффективной, но и физически изнурительной; её главный недостаток заключался в том, что её нельзя было использовать в течение длительного времени. Если Марк отдохнет здесь и завтра дождется поддержки Суфара, он сможет быстро сократить расстояние до своей добычи. Кахал завтра тоже будет не отставать; вероятно, он уже обнаружил знак, оставленный Марком под сосной, и спешит за ним.

Незадолго до захода солнца Марк прекратил поиски и разбил лагерь на ночь. Он не знал, какое расстояние еще отделяет его от копейщика и девушки, поэтому не разводил костер. Лучше было, если они не почувствуют его присутствия.

Следующим утром, незадолго до рассвета, Марк проснулся от звука шагов. Над ним нависла тень Кахала. За спиной у него был прикреплен короткий лук. Это оружие уступало длинному луку по дальности стрельбы и проникающей силе, но его было легче носить и прятать во время передвижения по лесу. К тому же, стрелять из него было гораздо быстрее.

«Ты быстро сориентировался», — сказал Марк.

Кахал ухмыльнулся. Они склонили головы друг к другу и шепотом обсудили то, что узнали. Кахал ел пайки из поясной сумки, разворачивая большую и подробную карту местности. Они отметили на карте свой маршрут, пройденный накануне, а затем посмотрели друг на друга.

«Она бежит параллельно западной дороге», — сказал Марк.

«Похоже, она собирается выйти из укрытия где-то здесь, вдали от дома», — сказал Кахал, указывая на место на карте. «Она не из Роты. Оставаться в горах с ребенком было бы сложно, особенно с приближением зимы. Она направится в какою-нибудь маленькую деревню или, может быть, в город. Возможно, она поедет в Новый Його — там нам будет невыгодно».

Марк указал на город Широгай на карте. «Широгай находится неподалеку. Это большой город вдоль Западной Имперской дороги, которая соединяется с Косенкё, столицей Нового Його, нашей собственной столицей и столицей Сангала. Это огромный перекресток. Куда бы она ни направлялась, ей логично сначала остановиться именно там».

В глубине глаз Кахала заиграл свет. Он сделал глоток воды и сказал: «Нам нужно поторопиться. Я хотел бы отправить их в загробный мир, прежде чем они достигнут Широгая».

Марк собрал карту и пошел позади Кахала. Он нахмурился, глядя ему в спину. Кахал был из тех людей, которые получали огромное удовлетворение от завершения охоты. Марк же предпочитал сам процесс погони. Убийство женщины и ребенка хладнокровно было ему не по силам; ему нужна была веская причина для этого. У него была веская причина, поэтому он не колебался, когда придет время, но он не был похож на Кахала. Он не получал удовольствия от убийства.

Марк и Кахал разошлись, каждый разошёлся в разные стороны в тусклом свете раннего утра. Они двигались полукругом, выискивая следы. Они нашли тропу и сориентировались на местности, где стояли. Они не хотели столкнуться ни с какими неожиданностями.

На закате следы, по которым шли Марк и Кахал, внезапно стали глубже и свежее. Они приближались. День подходил к концу. Мягкий свет еще проникал на землю сквозь верхушки деревьев, но лесная подстилка была почти полностью окутана темнотой. Им скоро придется искать место для ночлега.

Марк резко остановился. Они только что обнаружили свежие следы. Окрестности были грязными и почти без растительности. Вероятно, неподалеку находилось болото. Он почувствовал запах воды. Земля была настолько мокрой, что напоминала грязную слякоть.

Стереть следы, оставленные в таком месте, было невозможно. След, по которому сейчас шли Марк и Кахал, был самым четким за всю погоню. Он оглянулся на свои собственные отпечатки ног, которые медленно заполнялись водой. В конце концов, они исчезнут в грязи, хотя на это потребуется время.

Но времени осталось мало. Если бы Марку пришлось гадать, он бы сказал, что следы, по которым они сейчас идут, прослеживаются менее получаса. Скоро они их догонят. Марк приготовился к встрече.

Он ускорил шаг, следуя по следам. Свет быстро мерк, но он все еще достаточно хорошо видел, чтобы идти по тропе, и у него не было желания останавливаться. Кахал все еще был на некотором расстоянии позади него, когда он вышел из грязного болота на травянистое поле.

След стало немного труднее прослеживаться. Как раз когда Марку захотелось сдаться на ночь, слева в полумраке показалось огромное дерево. Из корней дерева отражались последние лучи заходящего солнца. Марк раздвинул высокую траву вокруг дерева и опустился на колени, чтобы рассмотреть его поближе.

Блестящая субстанция оказалась обрывками промасленной бумаги. Но зачем они здесь? Он не увидел никаких других признаков присутствия женщины и ребенка. Марк почувствовал нарастающее предчувствие тревоги и поднялся на ноги. Когда он встал, что-то твердое ударило его в затылок. Марк моргнул, у него потемнело в глазах, и он рухнул, как бревно, на корни дерева. Он перевернулся так, что его лицо оказалось в грязи, а затем он потерял сознание.

Кахал подошел к дереву с востока, немного позади Марка. Он услышал хлюпанье чего-то, с силой ударившегося о землю, и присел за деревом. Он узнал тень человека, держащего посох — или, возможно, копье — стоящего над Марком на земле.

Это она!

Кахал всегда радовался, когда ему позволяли убить то, что он выслеживал. Найдя наконец эту женщину, он был настолько взволнован, что задрожал всем телом. Неужели она убила Марка? Возможно. Эта мысль укрепила его решимость. Он почувствовал короткий, осторожный укол нервозности, но проигнорировал его. Он раскинул руки и двинулся сквозь высокую траву, издавая звук, похожий на порыв ветра, проносящийся по равнине. Он пересек травянистую местность и ворвался в заросли кустарника, где спрятался в сгущающейся темноте.

Кахал ослабил крепление лука за спиной. Он был готов.

Бальса считала вероятным, что за ней и Асрой следили с момента их бегства. Она могла замаскироваться вместе с Асрой в толпе в Широгае; проблема заключалась в дороге, ведущей в город. Дорога не обеспечила бы им никакого укрытия, а по ровным следам Бальсы было бы легко идти. Их преследователи были волшебниками-ткачами; она не знала, на что они способны. Незнание беспокоило её больше всего.

Когда она впервые ступила на грязную землю возле болота, она поняла, что почти сразу скрыть свои следы ей не удастся. Она решила воспользоваться этой возможностью, чтобы устроить ловушку. Эффект неожиданности был на её стороне. Они преследовали её, быстро приближались, так что, если повезёт, они попадут прямо в ловушку.

Бальса высадила Асру в укромном местечке и рассказала ей о своем плане ловушки. Грязь должна была сделать их следы очень четкими, поэтому преследователи, вероятно, сейчас же набросились на них. Они гонялись за Бальсой и Асрой два дня и, вероятно, устали; увидеть, как след внезапно станет таким четким, было бы захватывающе — возможно, настолько захватывающе, что они бросились бы вперед вслепую, не оглядываясь по сторонам.

Бальса нашла дерево неподалеку от грязного болота и разбросала вокруг его корней обрывки промасленной бумаги, чтобы поймать свет заходящего солнца — и, возможно, привлечь внимание преследователей. Она присела за деревом и стала ждать.

Она ожидала, что те, кто следовал за ними, остановятся, чтобы разбить лагерь, когда совсем стемнеет. Солнце полностью зашло, пока Бальса ждала. Она уже собиралась вернуться в Асру, чтобы самой разбить лагерь, когда увидела тень человека, приближающегося к дереву.

Они двигались бесшумно; их позиция была настороженной. Бальса беспокоилась о сгущающейся темноте. Если бы они не заметили обрывки бумаги у дерева, то избежали бы ее ловушки.

Бальса наблюдала, как фигура повернулась к ней и начала медленно приближаться к дереву. Пока он был отвлечен бумагой, Бальса обошла дерево, забралась ему за спину и оглушила его копьем.

Она была уверена, что преследователей было как минимум двое, а возможно, и четверо. Где же остальные? Она никого не видела.

Трава вокруг деревьев рядом с ней громко шелестела, хотя ветра не было. Деревья вокруг нее внезапно сдвинулись и раскинули свои ветви вокруг нее, зажав ее в узком пространстве. Трава у ее ног обвивала ноги, безуспешно пытаясь повалить ее.

Бальса была почти уверена, что деревья и трава — это иллюзии, но она не знала, как восстановить своё обычное зрение, как это сделал Танда с огненной иллюзией Шиханы. Бальса стояла неподвижно, держа копьё перед собой, очистила разум и сосредоточилась на дыхании. Она чувствовала головокружение. Её лоб покрылся холодным потом. Она крепче сжала себя и приготовилась к предстоящей атаке.

Что-то стремительно вырвалось из-за деревьев. Тело Бальсы рефлекторно отскочило от него в тот же миг, когда ее копье поднялось и отразило стрелу. Бальса определила направление, откуда прилетела стрела, но у нее не было много времени, прежде чем лучник выстрелил снова.

Она услышала следующую стрелу раньше, чем увидела её. Она пронзила землю у её ног, и вскоре за ней последовала ещё одна. Бальса едва увернулась от третьего выстрела, но потеряла равновесие на грязной земле. Она пнула землю под ногами и вскочила.

Третья стрела задела ей лоб. Рана болела, когда она поднялась на ноги; кровь капала ей в левый глаз.

Ещё одна стрела. Бальса пригнулась, чтобы увернуться, а затем резко метнула копьё в сторону лучника. Ещё одна стрела задела её левое плечо, когда копьё вылетело из её руки. Мгновение спустя Бальса услышала, как её копьё ударилось о что-то твёрдое.

Из-за кустов перед ней раздался чей-то стон. Бальса подкралась к источнику звука и обнаружила лучника. Ее копье вонзилось ему прямо в правую руку. Он попытался увернуться, но в результате получил длинную рану, тянувшуюся вверх по всей руке. Он сжался от боли и не заметил её приближения. Бальса нанесла ему сильный удар ногой в голову, отчего его лоб ударился о собственную голень, и он, свернувшись калачиком, упал на колени. Глаза закатились, и он потерял сознание.

Бальса своим копьем перерезала тетиву лука мужчины. Она присела на корточки и уложила его на землю, стараясь не двигать его голову. Она поправила его сжатые челюсти, чтобы он не прикусил язык. Затем она переключила внимание на собственное раненое плечо.

Бальса осмотрел свежую рану на плече, определив ее глубину, и обнаружила, что она довольно поверхностная, хотя и продолжает кровоточить. Она размотала длинный кусок бечевки, обмотанной вокруг запястья, зажала один конец бечевки между зубами и обмотала бечевкой плечо выше раны. Она туго затянула бечевку, а затем связала два конца вместе, чтобы получился жгут.

Она услышала треск ветки и подняла глаза. Перед ней стояла Асра. Она слышала драку и больше не могла прятаться.

«Теперь всё в порядке, — сказала Бальса. — Я их победила. Можешь выходить».

Асра подошла к потерявшему сознание мужчине, лежащему лицом в грязи возле дерева, и перевернула его. Тот тихо застонал, когда она его переместила. Вероятно, он слишком рано пришел в себя. Уже стемнело, поэтому даже когда он придет в себя, ему будет невозможно эффективно следовать за ними еще некоторое время.

Бальса подошла к Асре. Свежие раны от стрел болели при каждом шаге. Асра дрожала. Бальса ясно видела тревогу на ее бледном, как мел, лице.

«Ты их убила?» — прошептал Асра.

Бальса положила руку на плечо Асры. «Нет, я этого не делала». Бальса неуверенно протянула руку и взяла руку Асры в свою. Асра почувствовала запах её крови и пота. Её дыхание было прерывистым. Было темно, и Асра плохо видела, но ей показалось, что Бальса плачет.

Асра помедлил, а затем спросил: «Ты ранена?»

«Со мной все в порядке», — тихо сказала Бальса. «Они меня почти не поцарапали».

Царапины — не повод для слез. Но она плакала. Асра была в этом уверена.

Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери

Глава 4 - Кошмар Ротарбала

На четвёртую ночь после пленения Танды Суфар навестил его одного в комнате. Увидев его лицо, Танда был поражён. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Танда видел его в последний раз, но его щёки были впалыми и осунувшимися, словно он умирал от голода. Глаза словно запали ему в голову. Ястреб на его плече выглядел таким же измученным и истощённым.

Танда приподнялся, прислонившись к столбу, к которому был привязан. Его развязывали несколько раз в день, чтобы он мог справить нужду и поесть, но в остальное время ему никогда не разрешалось покидать эту комнату, и лишь изредка ему позволяли отходить от столба. Даже небольшое движение, чтобы приподняться, вызывало у него легкое головокружение. Он заметил Чикису, сидящего спиной к почти идентичному столбу на противоположной стороне комнаты.

Суфар повернулся к Танде и сел. Он долго смотрел на Танду и молчал. Затем, спустя долгое время, Суфар спросил: «Танда, знаком ли Бальса с городом Широгай?»

Танда глубоко нахмурился. Увидев его выражение лица, Суфар рассмеялся.

«Я вижу, у тебя не было времени поговорить с ней о том, куда она направляется. Или, может быть, ты просто так хорошо её прикрываешь. Ты не идиот, Танда. Ты знаешь, что в твоих интересах помочь мне. Уверена, тебе любопытно, что происходит и чем сейчас занимается Бальса. Я всё тебе расскажу, если ты ответишь на мои вопросы».

Танда покачал головой. «Вы меня переоцениваете. Я честно признаю, что я настолько глуп, что никогда не предам Бальсу, что бы вы ни предлагали — и чем бы вы мне ни угрожали».

Обычно доброе лицо Танды исказилось в мрачных чертах непоколебимой решимости. Суфар, не сравнявшись с ним в серьезности, тихо сказал: «Я не прошу тебя предать Бальсу. Она нам не нужна. Я бы очень хотел, чтобы вы с Бальсой отстранились от всего этого дела и вернулись к своей обычной жизни. Уверен, вы бы хотели спасти Бальсу из этой трясины, прежде чем вас обоих затянет слишком глубоко».

Танда посмотрел Суфару прямо в глаза и попытался разглядеть скрытый смысл в его словах. Он улыбнулся.

«Я не могу придумать ни одной веской причины, по которой вы бы стали специально задавать мне подобные вопросы, кроме одной. Бальса сбежала, не так ли? Она ускользнула от вас. Ваша дочь хвасталась мне о силе Кашала, но, похоже, Бальса еще могущественнее. Что ж, я мог бы сказать вам это с самого начала. Если она сбежала в Широгай, то это огромная возможность. Вы никогда не найдете ее там без посторонней помощи. Так что вы оказались в тупике. Она победила вас».

В глазах Суфара на мгновение вспыхнула ярость, но он быстро взял себя в руки. «Нет смысла провоцировать нас, Танда. Тебе не нужно злить меня, чтобы я раскрыл свои намерения. Как ты и говоришь, Бальса ускользнула от нас. Хотя мы знаем местность лучше, чем она, ей удалось рассеять нас, прежде чем мы смогли определить ее местонахождение. Мы не можем с уверенностью сказать, где она сейчас».

Суфар наклонился чуть ближе. «Самое примечательное во всей этой истории то, что она никого из нас не убила. Ни одного. Она сделала все возможное, чтобы мы остались живы. Подозреваю, она не причинила нам никакого серьезного вреда, потому что знает, что ты у нас в плену. Возможно, ей нужно время, чтобы лучше разобраться в ситуации, и она намерена вернуться к нам как потенциальный союзник, а не безрассудно наживать себе врагов».

Хмурое выражение лица Танды стало холодным и отталкивающим. Он молчал и смотрел на Чикису, который наблюдал за ним с другого конца комнаты. Их взгляды встретились.

Суфар проследил взглядом, куда смотрел Танда, но не повернулся к Чикисе. «Послушай, что я хочу сказать, — сказал он. — Даже если ты с этим не согласен, это должно помочь тебе понять, почему мы должны убить девушку. Ее брат тоже должен услышать наши доводы».

Суфар сильно укусил подушечку большого пальца, так что пошла кровь, а затем размазал свою кровь по лбу Танды. Он также провел окровавленным большим пальцем по своему лбу. «Ты волшебник, поэтому, полагаю, ты понимаешь значение этого», — сказал Суфар. «Я больше не могу тебе лгать — не зная об этом сразу. Если я попытаюсь тебя обмануть, ты почувствуешь это в душе».

Танда кивнул. Его душа и душа Суфара теперь были связаны тонкой нитью. С такой слабой связью он не мог полностью заглянуть в душу Суфара, но легко мог определить, лжет ли тот.

Суфар переключился с йоговского на медленный ротанский язык, чтобы Танда и Чикиса могли его понимать. «Я расскажу вам одну из наших древних легенд. Давным-давно страна, которая стала Ротой, была больше, чем сейчас. Эта страна называлась Ротарбал. Ею правил вождь, обладавший силой ужасающего бога по имени Талхамайя. Семья, которая больше всего поклонялась и почитала этого бога, принадлежала к народу Тал; их фамилия была Шиул. Семья Шиул была небольшой, но они обладали силой призывать Талхамайю в наш мир. Эта сила передавалась из поколения в поколение; Шиул правили Ротарбалом более ста лет».

Чикиса пошевелилась позади Суфара. Суфар повернулся, чтобы посмотреть на него. «С тех пор прошло много времени, но потомки семьи Шиул — это народ Тал из Роты. «Тал» на их языке означает «тень». Они давно дали клятву никогда больше не принимать активного участия в управлении Ротой. Вот почему народ Тал живет так, как живет сейчас».

Суфар повернулся к Танде. «Есть еще одна группа людей, чья задача — следить за тем, чтобы народ Тал никогда не забывал свой древний обет. Это и есть Кашалы».

Танда почувствовал, как что-то теплое, почти горячее, достигло его сквозь нить, связывающую душу Суфара с его собственной.

«Через Ротарбал протекала таинственная река. Она была невидима для обычных глаз, но у её берегов в нашем мире рос особый вид синего мха, благодаря которому легко было определить её русло. Эта река образовалась из тающего снега с вершин гор Нойука, мира богов».

«Нойук — это Наюгу», — невзначай пробормотал Танда с удивлением.

Суфар пожал плечами. «Нойук, Наюгу, Наюгул — в разных языках есть похожие названия для мира, связанного с нашим. Никто, кроме волшебных ткачей, не может его увидеть. Некоторые верят, что наш мир и другой мир действительно являются частью одного мира и тесно связаны. Другие считают, что четкое разделение между нашими мирами существует не просто так. Никто точно не знает, но ты же волшебный ткач, так что я уверен, ты уже все об этом знаешь».

«В общем, жители Ротарбала называли этот другой мир Нойук. Они верили, что в нём, как и в нашем мире, есть времена года, и что им управляет богиня Афаль. Весной снег с гор Нойука тает и образует реку, о которой я говорил. Афаль — мать многих богов и творений, и она обогащает воду этой реки своими благословениями. Когда она течёт в наш мир из Нойука, мы получаем дары реки и её блага».

«Я уже говорил, что эта река невидима для всех, кроме волшебных ткачей, и это правда. Однако её путь через наш мир очевиден. Река несёт питательные вещества, полезные для всех живых существ. Даже на крайнем севере, вдоль нашей границы с Канбалом, в изобилии растёт синий мох, отмечающий русло реки. Популяции животных по всей стране увеличиваются всякий раз, когда река течёт. Ничто не умирает от голода, даже волки. Пастухи могут пасти скот посреди зимы, не опасаясь нападения на свои стада».

«Однако Талхамая тоже живет в этой реке. Она тоже может отправиться туда, куда она течет», — Суфар начал говорить тише. «То, что я вам сейчас расскажу, основано на легендах Тал. В семье Шиул родилась дочь. Ее воспитывали бережно и счастливо до шестнадцати лет, и она считалась очень красивой. Однажды, прогуливаясь по лесу, эта молодая женщина наткнулась на чистый лесной родник. Хотя тогда уже приближалась зима, окрестности родника были теплыми и полными жизни. Вокруг играли обезьяны, а птицы щебетали друг с другом на деревьях».

«Этот источник — священное место, где река Нойук выходит из берегов и впадает в этот мир. Этот источник разветвляется на притоки, которые текут по всей стране. Молодая женщина увидела огромное дерево, растущее из центра источника. Этот источник был невидим для большинства глаз, даже для глаз волшебных ткачей, но молодая женщина ясно видела и источник, и дерево».

[[image:/storage/reader-images/fec26d7bc4b5550cfc99f0d431e8192e6ab46e15.jpg]]

«Внезапно молодая женщина заметила прекрасное кольцо из цветков омелы, отражающееся в поверхности воды. Каждый цветок был связан с соседним длинной непрерывной цепочкой; все кольцо светилось мягким светом. Она увидела, как оно висит на одной из ветвей дерева наверху».

«Молодая женщина забралась на дерево в центре источника и сняла с ветки кольцо из омелы. Она надела его на голову, как ожерелье. В тот же миг кольцо из омелы засияло и растворилось в теле молодой женщины». Тон Суфара стал более льстивым. «Так все и началось. Взяв кольцо из омелы, эта молодая женщина получила великую и ужасающую силу. Дерево служило мостом между нашим миром и миром богов, а источник был местом слияния реки в Нойуке, постоянно жаждущей крови — реки Талхамайи».

«По невольному приглашению юной женщины Талхамая вошла в этот источник и, используя кольцо из омелы, проникла в наш мир. Талхамая заставила эту юную женщину уничтожить все живое на своем пути. Юная женщина соединилась с богом, став единым существом, и прожила сто лет в неизменной молодости и красоте».

Танда почувствовал устойчивое ощущение жара, проходящее по душевной нити, соединявшей его и Суфара. Он не лгал.

«Эта женщина вошла в историю как Сада Талхамая. Она возглавляла семью Шиул в войнах против других кланов и племен Ротарбала. Ротарбал объединился под знаменем Шиул в мгновение ока. Независимо от военной мощи или мастерства противника, Сада Талхамая была ему непревзойденной соперницей. Когда Сада Талхамая сталкивалась с врагом, ее ярость была подобна молниям и грозовым тучам. В гневе Талхамая появлялась и сокрушала людей вихрем клинков. Армии падали за считанные секунды. И они не могли прятаться за щитами или высокими каменными стенами — Талхамая могла прорваться сквозь них».

«В конце концов, единственным кланом, оставшимся помимо клана Шиул и покоренных им кланов, был клан Рота. Небольшой клан Шиул встретил на поле боя большую, хорошо оснащенную армию клана Рота. Армия клана Рота была полностью уничтожена; поля боя превратились в море крови. Поэтому клан Рота сдался и согласился подчиниться Саде Талхамае. Это было лишь началом кошмарной главы в истории нашей страны».

«Ты ошибаешься!» — внезапно воскликнула Чикиса.

Суфар повернулся и посмотрел на Чикису с бледным выражением лица.

«Это всего лишь легенда, выдуманная вами, жителями Роты, чтобы выставить жителей Таля в плохом свете», — сказал Чикиса.

Брови Суфара удивленно поднялись. «Что ты пытаешься сказать? Ты из племени Тал, поэтому, полагаю, ты знаешь эту историю. Разве устные легенды народа Тал отличаются от того, что я рассказал?»

Чикиса покачал головой. Он слышал эту же легенду от Таль Кумады. Они так же ясно, как и Суфар, описывали древние преступления, совершенные семьей Шиул против Роты, до такой степени, что Чикисе было стыдно быть Таль. Но теперь, слыша, как человек, желавший убить его и Асру, плохо отзывается о его предках, Чикиса почувствовал, как в нем зарождается глубокая и сильная ярость.

Чикиса вспомнил кое-что из того, что ему говорила мать. В то же время он вспомнил, что её взгляды и мнения считались еретическими среди Талов. Но сейчас он не мог придумать ничего, что ещё можно было бы сказать в защиту себя и Асры. Он не привык выступать перед людьми, но как только начал, уже не мог остановиться.

«Благодаря воссоединению Сады Талхамаи с богом, долгая история кровавых войн Ротарбала подошла к концу. Она впервые объединила Ротарбал в единое государство под властью одного правителя. После её смерти Ротарбал снова стал государством враждующих кланов! Вы использовали Саду Талхамаю в качестве жертвы для освящения первого короля Роты, а затем как предлог, чтобы изгнать народ Тал в леса и навсегда держать нас там, питая свои предрассудки и ненависть!»

Глаза Суфара расширились. После долгого молчания он кивнул. «Хм. Полагаю, вполне логично, что народ Тал придерживается такой точки зрения. Теперь я понимаю, почему твоя мать нарушила древнее соглашение народа Тал с ротанами и вошла в запретный лес — почему бы ей этого не сделать, если так думают ваши люди?»

Чикиса нахмурился. Большинство талов не разделяли убеждений его матери. Ее судили и казнили как еретичку — и она нарушила соглашение талов с ротанцами в одиночку, без посторонней помощи.

Взгляд Суфара не отрывался от лица Чикисы. «Первый король Роты, Киран, действительно опорочил репутацию Сады Талхамаи, чтобы укрепить свою власть. Это правда. Но разве ты сейчас не делаешь то же самое, представляя свою сторону в самом лучшем свете, в то время как другую резко осуждаешь?»

«Вы сказали, что Сада Талхамая объединил Ротарбал в единое государство и правил в эпоху мира. Это тоже правда. Но правление Сады Талхамаи было мирным не потому, что люди были счастливы, в безопасности или процветали. У жителей Ротарбала был мир, потому что они были в ужасе, и им даже не разрешалось кричать. Сада Талхамая мог убить любого одним взглядом. Вы называете эту систему угнетения посредством насилия «миром»?»

«Вы лжете! Сада Талхамая была мудрой правительницей! Ее народ почитал ее как святую!»

«Я не лгу, — сказал Суфар. — Если она действительно была мудрой и доброй правительницей, почему её собственные подданные убили её?»

«Киран жаждал власти для себя, — сказала Чикиса. — Он собрал всех властолюбивых людей в Ротарбале и убил её».

Суфар холодно улыбнулась Чикисе. «То, что ты говоришь, не меняет фактов. Ее убил Киран; ты права в этом, но как? Она была соединена с Талхамаей. Талхамая никогда не отходила от нее, ни на мгновение. Сада Талхамая никогда не спала. Она правила сто лет — было немыслимо, чтобы кто-то попытался ее убить».

Суфар наклонил голову набок и спросил Чикису: «Ты когда-нибудь слышал о Сул Кашале?»

Чикиса нахмурилась и пробормотала: «Сул Кашал — это охотничьи собаки Сады Талхамаи. Название означает „собаки смерти“».

Суфар улыбнулся. «У Сул Кашала был секрет, который они поклялись защищать любой ценой».

"Секрет?"

«Да. Мы поклялись служить и охранять, и хранить наше существование в тайне от всех, кроме избранных. Вероятно, вы скоро умрете, поэтому рассказывать вам о нас не представляет большого риска. Большинство людей Роты никогда ничего не узнают из того, что я вам сейчас расскажу. Большинство Талов тоже ничего не знают».

«Киран не в одиночку нанёс удар, убивший Саду Тальхамаю. Никто не мог войти в город, где жила Сада Тальхамая, без сопровождения её охотничьих собак, Сул Кашал. Эти мужчины и женщины были моими предками».

Чикиса удивленно моргнула.

«Те, кто хоть что-то знает о Сул Кашалах, предполагают, что это были обычные собаки, но это не так. Сул Кашалы были не собаками, а волшебными ткачами, порабощенными Садой Талхамайей. Тогда, как и сейчас, жители Роты, как правило, жили в пещерах или норах, вырытых в степи. Большинство простых людей старались не привлекать к себе внимания во время затяжных войн между кланами, предпочитая жить в небольших мирных поселениях и зарабатывать на жизнь охотой и рыболовством».

«Сул Кашал были несколько иными. Они обладали властью над некоторыми стихиями природы. Они могли связывать свои души с некоторыми дикими животными, путешествуя на огромные расстояния по равнинам, лесам и небу, глядя при этом чужими глазами. Будучи животными, они могли незаметно для других проходить через поля, леса и города. Эта власть стала причиной нашего падения».

В голосе Суфара звучало горькое сожаление. «Сада Тальхамая поняла, на что способны Суль Кашалы, и взяла в заложники членов их семей. Так она поработила их. Им было приказано преследовать всех, кто ей противостоял. Это была позорная и отвратительная работа, но у них не было выбора. Те, кто сопротивлялся и выжил, также становились пленниками и рабами. На протяжении поколений Суль Кашалы были вынуждены выполнять эту ненавистную им работу».

«Вы обвинили жителей Роты во лжи о Сада Талхамайе, чтобы поддержать свою репутацию. Как вы объясните переживания моих предков? Эта история передавалась из поколения в поколение с величайшей заботой на протяжении веков».

Губы Чикисы дрожали, но он молчал.

«Мои предки передали нам то, что с ними произошло, потому что не хотели, чтобы мы забыли. Они не хотели, чтобы их воспоминания были утрачены или изменены со временем. Сколько бы времени ни прошло, Сада Талхамая никогда больше не должна быть допущена в наш мир по течению священной реки Нойук. Именно для того, чтобы подобное никогда больше не повторилось, мои предки запечатлели эту историю в моем сердце, чтобы я мог ясно воспроизвести ее по памяти». Суфар внезапно замолчал. Долгое время никто ничего не говорил.

Суфар глубоко вздохнул, а затем наконец нарушил молчание. «Когда течение священной реки ослабевает и замедляется, это знак того, что источник Нойук подходит к концу. Сада Талхамая ослабела, когда священная река перестала течь в наш мир. Она начала спать короткими промежутками времени. Ее здоровье ухудшилось, и у нее появились признаки старения. Если река полностью перестанет течь в этот мир, она, вероятно, умрет. Многие люди думали, что так и произойдет».

«Но клан Сул Кашал не мог просто ждать и надеяться, что она умрет сама. Клан Шиул был малочислен, если не сказать влиятельным. Сул Кашал боялись, что Сада Тальхамая может использовать последние силы, чтобы истребить другие кланы и защитить положение своей семьи. Но и клан Сул Кашал был немногочисленен, и они не играли никакой роли в политике и не проявляли к ней никакого интереса. Они также понимали, что убийство Сады Тальхамаи самим повергнет страну в хаос и смятение. У них не было желания самим восстанавливать страну. Им также не хватало сил, чтобы совершить такой поступок».

«Пока мои предки размышляли, жители Ротарбала решили им помочь. Самым популярным лидером среди них был молодой человек по имени Киран. Сул Кашал тайно общался со сторонниками Кирана, сообщая им, что Сада Талхамая слабеет и что они боятся, что она может убить их всех».

«Сада Талхамайя жила в городе, расположенном глубоко в лесу, под защитой своего клана и многочисленных жрецов; Сул Кашал не смог бы проникнуть в город незамеченным. Тем не менее, Сул Кашал решил предпринять попытку».

«Они встретили неожиданных союзников». Выражение лица Суфара стало трудно истолковать. Он пристально посмотрел на Чикису и сказал: «Я полагаю, вы знаете эту часть истории. Ваши предки были нашими союзниками — клан Шиул, а также жрецы и слуги, которые им служили».

Чикиса крепко сжал рот и ничего не сказал.

«Клан Шиул извлек огромную выгоду из долгого правления Сады Талхамайи. Можно было бы ожидать, что они будут любить и защищать ее. Но большинству из них надоело служить ей. Она была холодной, жестокой, бесчувственной богиней. Человеческие жизни для нее были так же хрупки, как мыльные пузыри, и так же ничего не стоили. Ее слуги устали успокаивать ее гнев и пытаться предотвратить дальнейшие убийства. Если взглянуть на ситуацию с их точки зрения, то их положение, пожалуй, было самым шатким во всем королевстве. Они постоянно находились рядом с ней».

Суфар продолжил свой рассказ отстраненным тоном: «Когда жрецы, окружавшие Саду Тальхамаю, заметили ее растущую слабость, они посоветовались между собой. Когда священная река перестанет течь в наш мир, у Тальхамаи не будет возможности остаться здесь. Она окажется отрезанной от мира и застрянет в Нойуке. Жрецы обдумывали, что они будут делать, когда это произойдет».

«После смерти бога клан Рота восстанет. Вероятно, они начнут новую войну. Сада Талхамая тоже это знала. Вполне возможно, что в качестве своего последнего акта она убьет весь клан Рота, чтобы защитить свое королевство от разрушения». Суфар слегка покачал головой. «Чикиса, твои предки приняли очень важное решение, которое спасло много жизней. Они связали свою судьбу и свое будущее с кланом Рота, решив отвернуться от Сады Талхамаи. Они не могли сидеть сложа руки и мириться с еще одним массовым убийством. Они знали, что должны убить ее, чтобы предотвратить убийство кого-либо еще».

Чикиса теперь внимательно слушал Суфара. Он никогда раньше не слышал легенду о Сада Талхамайе с точки зрения Сул Кашала. Он знал большую часть того, что говорил Суфар, благодаря учениям, переданным народу Тал от Тал Кумады, но между известной ему версией истории и версией Суфара были существенные различия.

«Сул Кашал провел Кирана в священный лес, окружающий город, где жила Сада Тальхамая», — сказал Суфар. «Их встретили жрецы клана Шиул. Сул Кашал служил рядом с Садой Тальхамаей, поэтому они знали, когда она собиралась на время уснуть, и согласились передать эту информацию жрецам. Сул Кашал пообещал помочь в убийстве в обмен на обещание, что клан Шиул не будет вести войну против остальной части Ротарбала после смерти Сады Тальхамаи».

«Киран сначала не согласился с этим планом. Многие члены клана Шиул смогли увидеть священную реку, текущую из Ноюка. Некоторые смогли увидеть священное дерево в центре источника, где Сада Талхамая впервые обрела свою силу. Киран опасался, что кто-то из клана Шиул снова объединится с Талхамаей».

Суфар вытер вспотевшие ладони о штаны и сказал: «Итак, жрецы Шиула поклялись, что никогда больше не пригласят Тальхамаю в наш мир и не позволят этого сделать другим. Они знали так же хорошо, как и Суль Кашал, ужас подчинения Саде Тальхамае, и никогда больше не хотели, чтобы кто-либо жил в страхе перед ней. Они решили отказаться от своего фамилии и стать Таль, что означает «тень». Они пообещали никогда больше не стремиться к политической власти и жить спокойно в лесах Роты. Эти жрецы в конечном итоге стали первыми Таль Кумада; они помогли Суль Кашалу и Кирану заточить Тальхамаю в Нойуке».

«Однако Кирана все еще не удавалось убедить сотрудничать с кланом Шиул», — Суфар поджал губы. «Именно тогда Сул Кашал поклялся следить за ними, чтобы убедиться, что они сдержат свое слово. Они не желали войны между враждующими фракциями. И так уже было пролито достаточно крови. Поэтому они поклялись, что будут вечно наблюдать за кланом Шиул, передавая свои знания и свою клятву всем последующим поколениям своего народа. Если Киран согласится на эти условия, Сул Кашал пообещал сделать его первым королем нового государства Рота».

«Киран наконец принял эти условия. Сул Кашал согласился с тем, что народ Тал должен сдержать свои обещания и сохранить связь с Талхамайей разорванной».

«Я принадлежу к Кашалу, и мы и сейчас сохраняем наш древний обет».

«Вот что мне известно о происхождении Сул Кашала, королевской семьи Роты и народа Таль». Он глубоко вздохнул. «Вы можете догадаться, что произошло дальше. Покушение на Саду Тальхамайю прошло успешно. По-видимому, она кричала перед смертью — она понимала, что происходит, — но Киран и мои предки не были убиты. После смерти ее тело стало прозрачным, практически невидимым для некоторых жрецов Шиула. Кольцо из омелы на ее шее полностью исчезло».

«Но подобно дереву, прорастающему из семени, мои предки знали, что весна Ноюка вернется и создаст возможность для того, чтобы Талхамайя снова вошла в наш мир. Опасаясь будущей ярости Талхамайи, жрецы Шиула построили храмы, посвященные ей, и пытались утолить ее гнев кровью многочисленных жертв. Могила Сады Талхамайи стала запретным местом и находилась под усиленной охраной. Никому не разрешалось приближаться к могиле».

«После её смерти клан Сул Кашал, клан Рота и клан Шиул сдержали своё слово. Жрецы Шиул увели свой народ в глухие леса и стали Талами. Киран стал первым королём нового и мирного государства Рота».

Суфар тяжело вздохнул. Он все еще смотрел на Чикису. «Ты понимаешь, Чикиса? Твои предки дали обещание моим предкам никогда больше не пускать Талхамаю в этот мир. Они договорились, что если кто-либо из Таламаи когда-либо попытается пригласить бога использовать себя в качестве сосуда, они немедленно передадут этого человека нам, Кашалу».

Глаза Чикисы широко раскрылись. Он весь дрожал.

«Верно. Тал Кумада передали нам вашу мать. Когда они сказали нам, что она тайно добралась до могилы Сады Талхамаи, мы были потрясены. Но Тал Кумада также сказал нам, что она не обладала способностью к магическому плетению и не могла пригласить Талхамаю в наш мир, даже если бы захотела. Это несколько успокоило нас. Мы сочли её глупый поступок загадочным и тревожным, но в конце концов безобидным».

Лицо Суфара исказилось в гримасе. «Это была моя ошибка. Я недооценил её. Но я человек осторожный. Даже после того, как я передал тебя и твою мать солдатам Роты, я приказал лучникам держать её на прицеле всю дорогу до Шинтадана».

Воспоминания о том ужасном утре промелькнули перед глазами Чикисы. Он сжал кулаки.

«Я думал, что твоя мать может быть опасна, но Талхамая так и не появилась. Это тоже меня успокоило».

"Тогда почему ты убил мою маму?" — спросила Чикиса сдавленным голосом.

Суфар посмотрел на Чикису с выражением боли на лице. «Нарушив древний договор между нашими народами, твоя мать совершила ужасное преступление. Даже если бы она была ребенком, наказание для нее было бы таким же».

У Чикисы на глазах навернулись слезы.

«Я не рассматривал вариант, что Чамау — твоя сестра, а не мать. Это была серьёзная ошибка с моей стороны», — продолжил Суфар более мягким тоном. «У нас ещё есть время действовать, пока Асра остаётся такой, какая она есть. Она ещё не соединилась с богом, и весна Ноюка только началась. Асра сейчас могущественна, но её сила напоминает силу Сады Талхамаи, когда поток священной реки в наш мир ослабел. Пока её сила ещё незрела, её можно убить». Суфар резко замолчал. Горе и сожаление смешались в глубине его сердца.

«Когда Кашал узнал, что священная река снова течет, мы привязали свои души к собакам и отправили их наблюдать за крепостью-тюрьмой Шинтадан. Увидев Асру их глазами, мы сразу поняли, что она — Чамау, человек, способный приглашать Талхамайю и воссоединяться с ней. Но даже зная это, мы колебались и не убили ее. Она так молода… мы думали проложить ей какой-то путь вперед, чтобы она могла жить. Но наша слабость привела к этой ужасной резне».

Суфар уставился в пол. Морщины на его лице были глубокими, подчеркивая явную усталость.

Кипящая внутри Чикисы ярость сгорела дотла. Он чувствовал себя засохшим деревом с выгоревшей сердцевиной. Оставшийся пепел лишь огорчал его, а не злил. Чикиса вспомнил, насколько ужасной была Асра в Шинтадане, а затем и в гостинице. Если всё, что говорил Суфар, правда, что он мог сделать? Правда ли, что Асра носила в себе семя какой-то ужасной катастрофы?

Танда взглянул на Чикису, затем повернулся к Суфару.

Суфар встретился взглядом с Тандой. На языке ротана Танда сказал: «Суфар, на этом твои объяснения заканчиваются? Ты рассказал нам все причины, по которым хочешь убить Асру?»

Суфар слегка нахмурился. «Вы ожидали чего-то другого? Вам нужны другие причины?»

Танда кивнул.

Суфар глубоко нахмурился. «Хм. Понятно. Мои предки рассказали мне то, что я вам передал. Я считаю это абсолютной правдой, но понимаю, почему вы можете не согласиться. Никто точно не знает, что произошло в прошлом, поэтому никто не может утверждать, что знает правду наверняка. Возможно, вы думаете, что мои предки придумали детали этой легенды в соответствии со своими целями, и что версия событий, рассказанная Чикисой, имеет такую же достоверность. Все сводится к тому, чьим словам вы доверяете».

«Сила Сады Талхамаи покорять и подчинять свой народ имеет исторические прецеденты», — сказал Танда спокойным и ровным тоном. «В Новом Його говорят, что Микадо обладает силой мгновенно убивать простых людей, если они смотрят ему в глаза. Микадо и его семья утверждают, что эта сила исходит от бога».

«Что еще важнее, когда вы впервые увидели Асру глазами собак, вы хотели найти способ оставить ее в живых. Разве нет способа сделать это и сейчас?»

Танда и Суфар долго смотрели друг на друга.

В глазах Чикисы засиял свет, подобный надежде. «Асра действительно хороший человек», — голос Чикисы был тонким, как нить, готовая оборваться. — «Она не хочет убивать людей».

Суфар пожал плечами. «Вероятно, ты прав. Но её личность нисколько не меняет сложившуюся ситуацию. Она способна изменить баланс сил на Роте. Это не просто дестабилизирует ситуацию, это будет губительно. Мы должны подумать, как предотвратить такую катастрофу».

Суфар повернулась к Чикисе. «Ты же видела это. Правда? Ты видела всё. Всё, что сделала твоя сестра. Ты знаешь, какой властью она обладает. Я поняла это сразу, как только увидел бойню в Шинтадане. Убийство даже одного человека — это серьёзное преступление, а она убила десятки. Она должна заплатить за их жизни».

Суфар сосредоточил все свое внимание на Чикисе и продолжил: «Вы утверждаете, что ваша сестра добрая и отзывчивая, и не желает убивать, но все эти жизни в Шинтадане были потеряны из-за нее — и потеряны жестоко и безжалостно. Почему мы должны позволить ей жить? Просто потому, что она молода? Потому что ее поступки отчасти являются виной бога?»

Чикиса не ответила.

«Если мы оставим эту ситуацию в покое, Асра почти наверняка снова совершит убийство», — с горечью сказал Суфар. «Неужели вам наплевать на жизни других?»

«Это жестоко — просить об этом Чикису», — вмешался Танда.

Суфар повернулся к Танде, его глаза сверкнули. «Жестокость? По сравнению с чем? Я пытаюсь предотвратить новые бессмысленные убийства. А посмотри на себя! Ты ничего не можешь сделать. Ты всего лишь заложник. Отказываясь нам помочь, ты фактически помогаешь этой девушке убивать еще больше людей».

Лицо Суфара покраснело. «Почему ты не можешь понять, что спасти её невозможно? Если она действительно хороший человек, она сама выберет смерть — разве это не лучше, чем позволить Тальхамае убить бесчисленное множество других людей? Подумай о будущем. Оно будет похоже на прошлое нашей страны, полное зверств и страха. Этого ты хочешь?»

Танда сжал кулаки и уставился в пол. Он медленно поднял голову и посмотрел в глаза Суфару. «Почему бы не дать Асре такой выбор? Расскажи ей всё, что ты только что сказал нам. Возможно, она решит пожертвовать собой ради спасения других. Мы не можем исключить это, пока не спросим её сначала, верно? Или, может быть, Асра могла бы провести свою жизнь в Новом Його, подальше от священной реки — там она, возможно, не сможет получить доступ к силе Талхамайи».

«Если Асра решит остаться в живых, я возьму на себя полную ответственность за неё».

Суфар покачал головой. «Невозможно. Мы понятия не имеем, что произойдет, если мы доверим Асру вам. Я понимаю, что ваше предложение серьезное, но я не уверен, что вы продумали все последствия принятия ответственности за Асру».

«Да, — сказал Танда. — Если Асра убьет кого-нибудь еще — если я не смогу ее остановить — можешь убить меня. Уверен, Бальса сказала бы то же самое. Я не могу просто стоять и смотреть, как убивают Асру. Но если я ошибаюсь насчет нее, и она снова убьет, можешь убить меня — и меня, и Бальсу. Если Асра станет Садой Талхамайей, она перестанет быть Асрой».

Танда повернулся к Чикисе. «Что ты думаешь? Останешься ли ты рядом со своей сестрой и будешь защищать её до конца своих дней?»

Чикиса колебался, но кивнул.

Танда сказал Суфару на йогосском языке: «Что ты выберешь, Суфар? Сейчас ситуация зашла в тупик. Если ты не примешь мои условия, клянусь, я никогда не скажу тебе, где Бальса, даже если ты меня убьешь».

Шихана подняла глаза на Суфара, когда тот вошел. Марк и Кахал спали в соседней комнате. Марк совсем недавно помог тяжело раненому Кахалу спуститься с горы и добраться до этой гостиницы. Оба были совершенно измотаны; Шихана только что закончила обрабатывать их раны.

Суфар рухнул на пол, явно обессилев. «У меня есть предположение, где могут прятаться Бальса и Асра».

Когда Суфар рассказал Шихане о том, что узнал от Танды, её лицо озарилось. «Хорошо. Как только Марк выздоровеет, мы избавимся от Танды и отправимся в Широгай».

Суфар покачал головой. Он говорил медленно, словно силой воли выдавливал из себя слова. «Мы берём Танду и Чикису с собой в Широгай. Решать, убивать девушку или нет, мы решим после того, как найдём её».

"А? Почему, папа?"

«Условие Танды в том, что он сообщит нам, где они находятся, — сказал Суфар. — Мы вместе отправимся в Широгай и оттуда во всем разберемся».

Шихана коротко и саркастически рассмеялась. «Невероятно. Папа, с твоей головой все в порядке? У нас есть вся необходимая информация; нет необходимости сдерживать свое слово перед заключенным».

Суфар пристально посмотрел на Шихану. «Думаю, для всех будет лучше, если мы будем придерживаться этого соглашения. Я был полностью готов убить девушку, и убить её быстро. Танда чувствовал это через мою душевную нить — когда он понял мою убежденность, он выдвинул свои условия. Думаю, он понимает, в какой ситуации мы оказались».

Шихана открыла рот, чтобы что-то сказать, а затем закрыла его. Выражение её лица передавало сложную смесь эмоций. После долгого молчания она кивнула в знак согласия. Её отец возглавлял Кашал; она должна была уважать его волю. Она вздохнула.

Часть 3 - Приглашение в ловушку

Глава 1 - Паршивая овца

Поздняя осенняя погода была необычно, но приятно теплой. Бледный солнечный свет освещал стены столицы Роты. Все вожди кланов собрались в главном зале дворца на Рамал Хан, осеннее собрание вождей Роты. На Рамал Хан вожди Роты временно размещаются в столице, чтобы отпраздновать урожай, собрать и подсчитать налоги за год. Присутствовали три могущественных и богатых южных вожди кланов, а также их более бедные кузены с севера. Вдоль улиц, ведущих к дворцу на многие мили, выстроились повозки с припасами и дорожные обозы.

Столица Роты была построена посреди холмистых степей юга. Казалось, она возникла из ниоткуда, словно мираж. Город был окружен мощными внешними стенами; в самом его центре величественно возвышался королевский дворец над всеми остальными зданиями. Дворец был окружен великолепными виллами и поместьями других лордов Роты.

Купцы, торговавшие внутри городских стен, платили высокие налоги, но получали защиту короля и его гвардии без дополнительной платы. Купцы, продававшие свои товары за пределами стен, такой защиты не имели. Как правило, это были более бедные или низшие слои населения, но даже они производили общее впечатление процветающих купцов. У них было много покупателей, въезжающих в город и выезжающих из него.

В этот ясный, теплый осенний день собравшиеся вожди кланов Роты собрались в главном зале королевского дворца вокруг большого овального стола в присутствии короля Йосама и принца Ихана. Восемь больших окон выходили во внутренний двор под залом, пропуская много чистого солнечного света. Легкий ветерок нежно обдувал цветы, украшавшие каждый уголок комнаты.

[[image:/storage/reader-images/b5d5265de38a2e9bf866ca8a4f33600321032df7.jpg]]

Король Йосам из Роты, сидя за столом, смотрел с украшенного драгоценностями трона на собравшихся. Его лицо покраснело от неоднократных упреков в адрес южных клановых вождей, которые смотрели на него с негодованием.

«Что касается ваших слов, царь Йосам, — сказал Аман, правитель южного клана. Он был невероятно толстым; его низкий голос звучал как хрюканье. — Все налоги должны взиматься одинаково. Повышение налогов для богатых отбивает у людей желание усердно трудиться, чтобы добиться большего для себя. Вы стремитесь наказать наш народ за успех. Возможно, вы сочтете меня самонадеянным, но я категорически против повышения налогов на юге».

Двое других южных лордов согласно кивнули.

«Я уже говорил вам, что эпидемия среди наших северных овец породы махан причинила в этом году большие трудности, — спокойно и тихо сказал царь Йосам. — У меня нет иного выбора, кроме как повысить налоги».

Аман наклонился вперед. «Тогда вы должны поднять их и на севере. Не заставляйте юг нести всю тяжесть севера. Это было бы несправедливо».

Молодой вождь северного клана Ян, которого звали Рахан, угрожающе посмотрел на Амана. «Господин Аман, — сказал он отрывистым тоном, — пожалуйста, примите во внимание…»

«Замолчи», — резко оборвал Рахана Аман. — «Я обращаюсь к Его Величеству королю Йосаму».

Северные клановые вожди начали перешептываться. Рахан, разгневанный, вскочил на ноги. Принц Ихан встал одновременно с ним.

«Молчите». Ихан говорил негромко, но его голос разносился по всему залу. «Лорд Аман. Вы находитесь в главном зале королевского дворца в присутствии короля. Каждый лорд на службе у короля заслуживает равного уважения. Вы не обладаете большей властью, чем любой другой присутствующий здесь лорд клана».

Аман учтиво кивнул, но в его глазах читалось явное презрение. «Простите за мою вспышку. Что вы хотели сказать, лорд Рахан?»

В глазах Рахана вспыхнула ярость, когда он посмотрел на Амана. Он глубоко вздохнул и сказал: «Всё так, как тебе говорил царь Йосам. Север сильно пострадал от эпидемии чумы, которая уничтожила большую часть наших овец махан. Вы на юге можете использовать свои сбережения для уплаты повышенных налогов, но у севера нет капитала. Нам придётся выбирать между уплатой налогов и обеспечением пропитания нашего народа. Мы не можем делать и то, и другое. Если наши налоги в этом году повысятся, многие из нашего народа умрут от голода. Эффект от налогов будет неравным».

Остальные северные клановые владыки одновременно разразились аплодисментами. Южные владыки заметно расстроились. Они собрались вокруг Амана и зашептались друг с другом.

Спустя короткое время Аман снова обратился к королю. «Король Йосам, пожалуйста, очень внимательно обдумайте этот вопрос. Не забывайте о силе и влиянии тех, кто вас поддерживает. Конечно, было бы прискорбно, если бы север голодал этой зимой, но то, что вы предлагаете, всё равно ложится на нас чрезмерным бременем. Если вы осуществите эту несправедливую политику повышения налогов, не ждите, что мы или жители юга забудем об этом».

Глаза короля Йосама сверкнули. «Лорд Аман, это угроза? Вы осмеливаетесь читать мне лекции о национальной политике?»

Аман вздрогнул и побледнел. Йосам был спокоен по натуре, но умел запугивать, когда это было ему выгодно. Атмосфера в зале накалилась, и все главы кланов обратили свой взор на Йосама.

«Нет», — ответил Аман негромче шепота. «Я бы никогда не осмелился на такое, Ваше Величество».

Другой южный лорд, Суан, встал и сказал: «Возможно, лорду Аману следует быть более внимательным к вежливости своих слов, но это не повод для сердец друг на друга», — сказал он примирительным тоном. Его голос был тонким и слабым от старости.

Король Йосам, говоря, смотрел прямо на господина Суана. «Жители севера — ротанские граждане. Вы не можете ожидать, что я позволю им голодать. Если повышение налогов на юге спасет жизни на севере, у меня нет другого выбора, кроме как сделать это».

Аман посмотрел на Суана, который еще не закончил говорить. «Заставляя нас тратить так много сейчас, вы ограничиваете наши возможности инвестировать в будущий прогресс», — сказал Суан. «Обычно такое предложение сопровождается каким-либо залогом или надеждой на возврат инвестиций. Ваше Высочество принц Ихан только что подтвердил равное право каждого на свободу слова, но разве те, кто поддерживает финансовое благополучие этой страны, не должны иметь большее право голоса, чем те, кто этого не делает или не может? Я не прав, король Йосам?»

В зале на мгновение воцарилась мертвая тишина. Затем все лорды одновременно заговорили. Ихан поднял свое короткое копье и с силой вонзил его каменный наконечник в пол зала. В комнате снова воцарилась тишина.

Ихан испепеляющим взглядом посмотрел на Суана. «Я не уверен, что понимаю, что вы пытаетесь сказать, господин Суан», — сказал Ихан сдержанным гневом. «Вы хотите сказать, что жители севера — граждане второго сорта и не так ценны для нашей страны, как жители юга? Вы придаете материальную, денежную ценность жизням людей?»

Суан пожала плечами. "Как скажешь."

«По крайней мере, подумайте о сохранении мира в нашей стране! Неравенство между севером и югом уже и так велико. Юг имеет торговые пути с другими странами и доступ к отраслям промышленности и ремеслам, недоступным на севере. Зимы на севере долгие и холодные. Большая часть земли совершенно бесплодна. Условия жизни на севере и юге были неравными с самого начала. Утверждение, что люди с большими деньгами должны иметь больше прав, никоим образом не отражает справедливость».

«И если вы и южные клановые владыки попытаетесь захватить больше власти, опираясь исключительно на материальное богатство, вы разорвете эту страну надвое. Ваши слова отражают нераскаянное пренебрежение и неуважение к нашему народу и вашему королю, господин Суан. Ваши предложения поставят под угрозу жизни и безопасность всей нации».

Суан ничего не ответил. Он просто посмотрел на Ихана с обреченным и слегка покровительственным выражением лица. После долгой паузы он покачал головой. «Мы, жители юга, не те, кто угрожает этой стране. Я объясню все так, чтобы северные клановые вожди поняли. Север — это истощенное стадо овец, пожираемое волками. Вот и все. Вот и все, чем он всегда был. Он представляет угрозу для всего государства Рота. Иностранные государства могут попытаться использовать его явную слабость, чтобы уничтожить нас всех».

Суан устремил свой едва заметный блеск в глаза на Йосама. «Вы говорите, что должны повысить налоги, Ваше Величество. Хорошо. Но вы должны дать нам что-то взамен. В обмен на то, что вы позволите нам ослабить экономическую переговорную силу юга, разрешите нам открыть гавань Цурама для торговли с империей Талш».

«В настоящее время королевство Сангал обладает всеми правами на прямую торговлю с южным континентом и не намерено делиться своей монополией. Однако уплата налогов Сангала за товары с юга, а также ваши повышенные налоги истощат наши ресурсы. Нам нужен другой источник дохода. Установление прямого торгового пути с Талшами также предоставит всей стране расширенный доступ к богатствам юга. Север получит торгового партнера для своей шерсти и мехов. Нам нечего опасаться в дипломатическом плане от Талшей, поэтому нет причин отказывать в этой просьбе».

Северный и южный владыки совещались между собой. Звуки переговоров, проходивших туда-сюда, эхом разносились по залу. Ихан снова ударил острием своего каменного копья по полу; владыки снова замолчали.

«Вы уже несколько раз обращались с этой просьбой, господин Суан, — сказал король Йосам. — Предложение, безусловно, кажется привлекательным, по крайней мере, на первый взгляд. Но что получит империя Талш от торговли с нами? Зачем им торговать со сравнительно бедной страной, которая находится так далеко от них? Я не вижу никакой выгоды от торговли с нами для Талш».

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь голосом Йосама. «Империя Талш не заинтересована в торговле. Она стремится закрепиться на северном континенте, чтобы облегчить себе вторжение. Южный континент — воинственное место. Империя Талш поглотила окружающие её страны, чтобы выжить. Не думаю, что они будут относиться к нам мягко или честно».

«Лорд Суан предлагает торговое соглашение, согласно которому, когда империя Талш прибудет со своими военными кораблями, мы останемся без защиты и охраны. Он хочет, чтобы мы пали перед ними без боя. Разве не так? Разве это соглашение не всего лишь уловка империи Талш, чтобы обмануть нас? Вы должны учитывать не только то, как это предложение повлияет на нашу страну, но и на весь северный континент».

«Рассмотрим Сангал. Торговое соглашение между нами и талшами обострит наши дипломатические отношения с Сангалом, а также ослабит его экономическую мощь и влияние. Сангал — это мост между северным и южным континентами. Крайне важно, чтобы мы поддерживали с ними союз и укрепляли их государство в нашей обороне против воинственного юга».

«Если бы Талшской империи удалось вбить клин между Ротой и Сангалом, это ослабило бы Сангал — возможно, настолько, чтобы они смогли его завоевать. Одним махом Талшская империя построила бы свой мост на север. Вы вообще рассматривали этот вариант, лорд Суан?»

Йосам не был зол; он выглядел усталым и слегка разочарованным. «Я ожидаю, что империя Талш не сдастся. Они будут предлагать нам все более выгодные условия. Если позволите, лорд Суан, я бы сравнил империю Талш со стаей хищных волков, стремящихся сожрать всю страну целиком. Их торговая сделка — это попытка откормить нас перед тем, как нас истребить. Если наша страна хочет быть достаточно сильной, чтобы противостоять им, мы должны быть едины».

Голос царя Йосама оставался размеренным и тихим. «Я не считаю, что должен югу какое-либо обеспечение или оплату в обмен на повышение налогов. Я не буду возлагать неравные бремени ни на кого. Юг заплатит свои повышенные налоги, чтобы помочь северу пережить зиму. Это единственный справедливый исход».

Лица южных владык помрачнели, но северные владыки кланов смотрели на Йосама с надеждой в глазах.

«И ещё кое-что, — сказал Йосам. — Я размышлял над способами более равномерного распределения богатств между севером и югом. С этой целью я издал королевский указ, согласно которому северные клановые владыки должны немедленно увеличить поголовье овец породы шахан, чтобы лучше защититься от дальнейших вспышек чумы, которая в этом году опустошила их стада овец породы махан».

Улыбки на лицах северных лордов напряглись. «Шахан? Ты хочешь, чтобы мы увеличили поголовье таких грязных, бесполезных овец?»

Южные лорды холодно переглянулись, увидев это новое событие. Северные клановые лорды, особенно старейшины, смотрели на принца Ихана и короля Йосама с явным недоумением.

Старейший из северных лордов, Нигири, прохрипел: «Во-первых, когда принц Ихан много лет назад впервые представил нам это предложение, мы все совершенно ясно выразили свое мнение по поводу такой политики. Шаханов легко разводить. Если мы осуществим этот указ, грязные овцы станут доминирующей породой в Роте».

Рахан посмотрел на Нигири и сказал: «Лорд Нигири, вы говорите, что шаханы грязные, но они всё равно олицетворяют собой возросшее богатство в Роте. Если мы останемся в нынешнем положении, север продолжит оставаться ужасно бедным. Я лично поддерживаю королевский указ».

Северные лорды начали спорить. Южные лорды наблюдали за ними с ликующими, снисходительными улыбками. Король Йосам, всё ещё восседающий на троне, чувствовал на себе гневные взгляды. Лорды продолжали спорить о правах, жадности, предрассудках и эгоизме, обмениваясь обвинениями через весь зал. Ихан по-настоящему разозлился — почти до такой степени, что крикнул брату, чтобы тот что-нибудь сделал с этим беспорядком.

Традиционно лорды кланов проявляли к королю Роты гораздо больше уважения, чем сейчас. Ихан знал, что последнее слово останется за Йосамом, но ему не терпелось услышать его мнение. Он был уверен, что Йосам сможет утихомирить этот хаос одним словом; он мог быть устрашающим и даже угрожающим, когда это было необходимо. Он хотел бы чаще использовать свою мудрость и авторитет для непосредственного улучшения страны.

В ту ночь Ихан вызвали в личный кабинет Йосама. Кабинет находился вдали от хаоса и шума главного дворца. Он располагался у задней стены в углу, который редко посещали люди.

Когда вошла Ихан, Йосам оторвал взгляд от книги, которую читал. Он улыбнулся.

[[image:/storage/reader-images/90ec2fcf538e53086859b527e102d41103e21dc0.jpg]]

Йосам сидел перед камином с богато украшенной резной каминной полкой. Кресло было большим и достаточно мягким, чтобы Йосам мог сидеть в нем, скрестив ноги, если бы захотел. Книга, которую он читал, лежала у него на коленях открытой. Вид Йосама в таком положении был знаком и приятен для Ихана; Йосам читал в этой комнате большую часть времени с тех пор, как они с Иханом были детьми.

Чтение обычно восстанавливало силы Йосама, но сегодня он выглядел необычайно уставшим.

«Йосам, ты это сделал!» — ободряюще сказала Ихан. «Извини, что мое предложение увеличить популяцию овец породы шахан так затянуло встречу…»

Йосам покачал головой. «Ты же знаешь, что во время Рамаль Хана всегда возникают подобные разногласия. Тебе не нужно извиняться. Меня беспокоит… кое-что другое, о чём я только что услышал».

«Что это? Что-то от южных лордов?»

«Ничего столь предсказуемого». Йосам предложил Ихану сесть напротив. Ихан сел, а затем наблюдал, как Йосам налил ему бокал вина и поставил его на приставной столик.

«До меня дошли новости об ужасной бойне в Шинтадане».

"Ах! Вы получили новости от Суфара и Кашала?"

«Нет. Суфар еще ничего не прислал. Таль Кумада взяла на себя расследование этих странных смертей. Как вы помните, всем жертвам перерезали или разорвали горло. Меня беспокоит именно отчет Таль Кумады».

Ихан молчала и ждала, что Йосам продолжит.

«Тал Кумада сообщают, что Хасал Ма Талхамая — река, вытекающая из потустороннего мира и способная переносить Талхамаю в наш, — снова начала течь незадолго до резни в Шинтадане. Тал Кумада способны видеть потусторонний мир, поэтому они сразу почувствовали, что река снова потекла. Они собирались сообщить об этом, как только сделают это открытие, но затем произошел Шинтадан. Они хотели убедиться в полном масштабе ситуации, прежде чем представить свой отчет».

«И вот теперь они это сделали», — вздохнул Йосам. — «Это предупреждение».

«Предупреждение? О чём?»

«Они верят, что Талхамая вошла в наш мир».

Ихан моргнул. «Талхамайя… Дочь богини Афал? Демоническая богиня, постоянно жаждущая крови?» Ихан понимал, откуда берется страх людей перед таким богом, но и сам испытывал немалый скептицизм по отношению к богам.

Йосам кивнул Ихану. «Я узнаю этот взгляд. Я тоже не поверил, когда услышал его в первый раз».

Йосам, сохраняя спокойствие и самообладание, начал говорить так, словно обращался к собравшимся клановым лордам. «На одной из стен крепости Шинтадан есть глубокая, высеченная в камне расщелина, проходящая почти насквозь. Стены, как вы знаете, каменные, а внутри высеченной расщелины находилось странное вещество, похожее на масло или другой жир. Те, кто там погиб, были казнены радиальным образом от центральной точки. Эта центральная точка — казненная женщина из клана Тал».

Йосам заметил, что Ихан нахмурился, и остановился. Ихан кивнул ему, разрешив продолжить.

«Эта женщина тайно отправилась к могиле Сады Талхамайи в древней столице Тала. Она пригласила бога использовать её в качестве сосуда в нашем мире. Это было тяжкое преступление, которое она совершила».

Брови Ихана нахмурились. У него было плохое предчувствие относительно того, что произойдет дальше.

«Итак, вот что меня беспокоит. Первое: река, способная принести в наш мир ужасающего бога, снова течёт. Второе: женщина нарушила древний запрет и осквернила могилу Сады Тальхамаи, за что была приговорена к смерти. Третье: трупы в Шинтадане окружали тело этой женщины, словно она была причиной трагедии».

Ихан смотрел на Йосама со слегка приоткрытым ртом.

Йосам кивнул. «Вижу, ты меня понимаешь. Я верю, что эта женщина добилась успеха, пригласив Талхамайю в наш мир. Это кажется невероятным, но чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что это всё объясняет».

По спине Йосама пробежал холодок. Ихан, казалось, был так же шокирован, как и он, и так же убежден. Но все же оставалась вероятность, что они ошиблись.

«Это никак не поможет восстановить утраченные жизни, — сказал Йосам, — но Таль Кумада, по крайней мере, сдержала наше древнее соглашение. Они послали Кашала за женщиной, как только узнали о её преступлении. Они поймали её и передали палачам. Возможно, после её смерти Тальхамая больше не сможет проявлять свою кровожадную силу в нашем мире».

«Если это так, то нам повезло, что мы так быстро положили конец ситуации, несмотря на то, насколько ужасным был Шинтадан. Мы никогда больше не должны допустить ничего подобного». Выражение лица Йосама стало трудночитаемым. Он посмотрел Ихану в глаза и сказал: «Но мы пока точно не знаем, погибла ли Талхамая».

Ихан кивнул и ничего не сказал.

Йосам вздохнул. «Мы храним записи и легенды прошлого, чтобы помочь Роте преодолеть такие трудности. Проблемы нашей семьи не ограничиваются политикой и торговлей». Уголки губ Йосама слегка приподнялись. «Мы должны выразить благодарность Тал Кумаде и Кашалу. Они сохранили множество записей о Талхамае и неустанно трудились, чтобы она никогда не вернулась. Именно благодаря им я смог понять, что произошло в Шинтадане. Я понимаю, что они передают свои традиции от родителей к детям, и делают это непрерывно на протяжении сотен лет. Они продемонстрировали свою верность, соблюдая наши старые соглашения и сохраняя бдительность так долго».

Члены королевской семьи Роты, достигнув совершеннолетия, узнали много секретов, в том числе и секрет древнего договора между королевской семьей, Тал Кумадой, и Кашалом. Кашал сохранил больше всего информации о Талхамае, поскольку передавал своим детям свидетельства очевидцев о правлении Сады Талхамаи. Королевская семья Роты подчинялась Кашалу во всех вопросах, касающихся Талхамаи.

Кашалы были очень странным народом. Они жили на берегах большой реки в маленьких хижинах и занимались в основном земледелием и рыболовством. В большинстве своем они были тихим и мирным народом, во многом похожим на Талов. Но всякий раз, когда у кого-либо из их детей обнаруживался талант к магическому ткачеству, этого ребенка отправляли на строгое обучение древним искусствам их народа.

Большинство простолюдинов Роты верили, что все кашалы — волшебные ткачи. Они думали, что кашалы спасают людей от проклятий и злых духов, но это было не совсем так. Во-первых, большинство кашалов были совершенно обычными людьми; во-вторых, у них были и другие обязанности, помимо волшебного ткачества. Отчасти из-за древних соглашений с королевской семьей Роты, кашалы часто жили в большей бедности и изоляции, чем даже талы.

Король Киран изначально назвал этих людей «Кашал». Он использовал их для расследования беспорядков и волнений внутри и за пределами страны. Кашалы были уникально приспособлены к этой задаче, поскольку могли видеть Нойук, а также обычный мир. Король Киран установил принципы, которые до сих пор соблюдаются, когда королевская семья Рота обращается к Кашалам за помощью. Королевская семья Рота и служившие им жрецы подчинялись Кашалам во всех вопросах, касающихся Нойук и магического плетения, в то время как Кашалы поддерживали королевскую семью, расследуя политические и социальные беспорядки.

«Память об этом ужасающем боге для большинства нашего народа — это далёкое воспоминание», — сказал Йосам. «До сих пор, всякий раз, когда Хасал Ма Талхамая начинал проникать в наш мир, Тал Кумада ясно предупреждали нас и не позволяли богу вернуться. Основа всех наших нынешних внутренних союзов коренится в легенде о Сада Талхамае».

Ихан кивнул. «Думаю, непосредственная опасность миновала, но мне хотелось бы узнать больше об этой реке Хасал Ма Талхамая. Она всё ещё течёт в наш мир, или её течение прекратилось после казни женщины?»

«Она всё ещё течёт, — сказал Йосам. — Она приносит благословения Афала и в наш мир. Бог может быть приглашен в наш мир только определённым человеком, поэтому с нашей точки зрения река в значительной степени приносит пользу».

«Для народа Тал река имеет дополнительное значение. Если бы они смогли пригласить Талхамайю обратно в наш мир, они смогли бы свергнуть нынешнее правительство и вернуть себе влияние и власть».

Внезапно сердце Ихана охватил страх. Он понял, как близко Рота подошла к такой ужасающей перспективе — и совсем недавно. В его воспоминаниях всплыла тень женщины из племени Тал, которую он все еще любил. Он не мог бояться или ненавидеть Тал просто так, без всяких оговорок; все эти чувства к ним всегда смягчались любовью. Ихан хотел, чтобы в стране царил мир, не только для ротанского народа, но и для народа Тал.

«Йосам, нам нужно быть осторожными. Мы должны усилить бдительность по отношению к народу Тал, чтобы ни одна фракция не подняла восстание. Мы также должны сделать все возможное, чтобы защитить народ Тал от любых слухов о восстании или бунте, будь то через Талхамайю или иным образом. Если жители Роты поверят, что народ Тал планирует восстание в таких масштабах, они могут начать убивать их без разбора».

«Я не знаю, как к этому относятся представители народа Тал Кумада, но я не думаю, что все представители Тал хотят использовать Талхамайю, чтобы вернуть своему народу былую славу. Я отказываюсь в это верить».

«Вам не нужно мне это объяснять, — сказал Йосам. — Вы же знаете, что я с вами согласен. Я отдал строгие распоряжения нашим верховным жрецам и Тал Кумаде не разглашать простым людям никакой информации о том, что произошло в Шинтадане».

Йосам протянул руку и положил её на плечо Ихана. «Я знаю, что ты искренне беспокоишься о народе Тал и хочешь помочь ему как можно больше. Я всегда ценил эту твою черту. Народ Тал не может оставаться в нищете и презрении, не дестабилизируя страну. Я думал о том, как облегчить их социальное бремя и увеличить их богатство».

«Но, Ихан, мой младший брат, мы вдвоём балансируем на канате. Любая помощь народу Тал вызовет недовольство и гнев других жителей Роты, что ещё больше осложнит наше положение. Мы должны поддерживать баланс между всеми фракциями в нашей стране, иначе мы упадём с каната в пропасть. Ты понимаешь?»

Ихан положил руку поверх руки Йосама, лежащей у него на плече, и глубоко кивнул.

Часть 3 - Приглашение в ловушку

Глава 2 - Одетые в цветы

Бальса и Асра прибыли к заднему служебному входу магазина одежды в Широгае на закате. Дверь была широко распахнута, открывая вид на сад, залитый золотистым светом раннего вечера. Сад был безупречно ухожен.

Территория вокруг заднего служебного входа была совершенно тихой, в отличие от оживленного главного входа, выходящего на главную дорогу. Бальса видела, как люди снуют туда-сюда по саду и заходят в магазин через открытую дверь прямо перед ней и Асрой.

На фасаде магазина были выставлены великолепные новинки, но задняя дверь явно была пережитком ушедшей эпохи. На ней было вырезано изображение цветка; считалось, что именно этот цветок приносит удачу и благополучие, и это означало, что магазин принадлежит влиятельной семье в этом районе.

[[image:/storage/reader-images/6d7965feb8ca672ce8fe9997354e1c389b6c055f.jpg]]

Перед задним служебным входом стоял мальчик, наблюдая за происходящим. Он с сомнением смотрел на Бальсу и Асру, когда они подошли. Бальса несла большой пучок бамбука, завернутый в толстые слои ткани, которые невнимательный взгляд мог принять за ручную работу. Мальчику же Бальса показалась матерью, пришедшей продать свои изделия ручной работы в магазине, — но ее лицо совсем не было похоже на лицо маленькой девочки.

«У вас здесь какие-то дела?» — вежливо и просто спросил мальчик. Отличительной чертой этого магазина было прямолинейное общение с покупателями, а не высокомерное или надменное.

«Да», — ответила Бальза. — «Здесь живёт Марта Самада?»

«У вас есть какие-то дела с владельцем магазина?»

«Я была бы очень рада ее увидеть, если это возможно», — сказала Бальса. «Меня зовут Бальса».

Мальчик кивнул, затем позвонил в маленький колокольчик, прикрепленный к ручке задней двери. К ним подбежал мальчик лет десяти. Мальчик, наблюдавший за задним служебным входом, что-то прошептал ему на ухо; тот кивнул и бросился в сторону магазина.

Вскоре раздвижная дверь, ведущая на кухню магазина, открылась. Невысокая, хрупкая женщина прошла по мощеной дорожке в саду, пока не дошла до заднего входа. Увидев Бальзу, она улыбнулась.

Марта Самада была женщиной средних лет с седыми волосами и благородным видом. Она носила волосы, собранные в пучок. Ее одежда была простой, но чрезвычайно качественной.

"Бальса!" — она широко улыбнулась, но больше ничего не сказала. Она посмотрела Бальсе в глаза, затем протянула руку так, чтобы она зависла над плечами Бальсы в жесте защиты, и провела Бальсу и Асру через задний вход в магазин.

«Давайте позже поздороваемся и познакомимся как следует», — сказала Марта. «Пожалуйста, заходите и чувствуйте себя как дома. Это касается и вас, маленькая мисс».

Бальса опустила Асру на землю. Асра никогда раньше не видела магазинов в стиле Його; ее явно очаровали яркие цвета, незнакомые виды и запахи. Она забыла о своей усталости и последовала за Бальсой и Мартой, с любопытством рассматривая все, что встречалось ей на пути.

Марта не повела их в главный магазин. Вместо этого она отвела их к отдельно стоящему строению в восточной части участка. Оно выглядело как дом, используемый для приема и развлечения гостей. Когда они вошли, Марта провела их в большую комнату. В этом гостевом доме была основная гостиная, спальня, кухня и ванная комната. Когда Марта, Бальса и Асра вошли, внутри никого не было.

Марта попросила Бальсу сесть. Когда та согласилась, Марта села напротив неё и, наклонившись вперёд, пристально посмотрела ей в лицо. «Ты ранена», — сказала она. «Где?»

Бальса улыбнулась ей. Кровь из её стрел давно перестала течь, а волосы скрывали рану на лбу. Она также отмыла кровь с одежды, прежде чем добраться до Широгая. Большинство людей и не догадались бы, что она ранена, но Марта всё ещё могла видеть её насквозь.

Марта всегда отличалась проницательностью. Ее глаза могли различать мельчайшие детали всего, что она видела, и быстро выносить суждения на основе этой информации. Эта способность очень помогала ей в управлении ее процветающим магазином.

«Твой взгляд по-прежнему острый, Марта. Я ранена, но совсем немного».

"Покажите мне."

Бальса покачала головой. «Мы не можем здесь долго оставаться. Простите, если я доставляю вам неудобства — за нами следят. Я пришла только купить новую одежду и переодеться в уединении, чтобы мы могли незаметно пройти через Широгай…»

Марта прервала слова Бальзы раздраженным, резким жестом руки. «Неважно, следят за тобой или нет, — сказала Марта. — Тебе нужна медицинская помощь, еда и отдых. Посмотри на этого бедного ребенка. Она больна и нуждается в уходе так же, как и ты». Марта произнесла все это тоном, не терпящим возражений, а затем встала. «Оставь все это мне».

«Э-э, нет, Марта, правда…»

Марта сердито посмотрела на Бальсу. «Бесполезно жаловаться. Ты спас жизнь моему городу, помни, и я намерена отплатить тебе, хочешь ты этого или нет. Так что отдохни здесь немного. Я позову доктора и принесу тебе еды». Марта встала и вышла из гостевого дома, прежде чем Бальса успел что-либо сказать.

Асра не говорила на йогосском языке, поэтому понятия не имела, что происходит. Она стояла у стены главного зала, переводя взгляд с одного места на другое. Бальса подошла к ней ближе и сказала на ротане: «Давным-давно мы с моим приемным отцом Дзигуро работали здесь охранниками. Ее сын Тоун сильно и глупо подрался из-за чего-то, что переросло в смертельную схватку».

"Вы его спасли?"

Бальса пожал плечами. «Мы с Дзигуро вместе решили эту проблему. Тоуну тогда было семнадцать или восемнадцать. В те дни он был вспыльчивым и жестоким человеком, но теперь на весь Широгай известен как честный и порядочный торговец. Нам с Дзигуро заплатили за то, что мы вытащили Тоуна из той драки, но Марта настаивала, что мы его спасители, и постоянно пыталась отплатить нам. Кажется, даже сейчас». Уголки губ Бальсы слегка приподнялись. «Честно говоря, — прошептала Бальса заговорщическим тоном, — иногда мне хочется, чтобы мы его не спасали. Я никогда не хотела доставлять Марте неприятности, но, возможно, теперь уже слишком поздно. Я просто надеюсь, что Марта понимает, во что ввязывается».

Асра внезапно поняла, почему Марта так долго смотрела на лицо Бальсы. Ее черты лица были спокойными и невозмутимыми, но под этой маской явно виднелись признаки глубокой усталости. Бальса ничего не сказала, но она несколько дней несла Асру через горы без отдыха, и еще до этого была ранена. Преследовавшие их мужчины нанесли ей новые раны. Ей, должно быть, отчаянно нужен отдых.

Бальса развернула копье из пучка бамбука, который несла с собой, и взяла его в руку. Она прислонила копье к стене, закрыла глаза и пробормотала: «Марта очень умна, и её нелегко напугать…» Бальса замолчала. Асра боялась, что она может упасть в обморок. Когда Асра подняла на нее взгляд и услышала ее тихое дыхание, она поняла, что Бальса уснула, стоя на ногах.

Последние лучи солнца проникали сквозь круглое окно комнаты. В комнате царила тишина, и она была залита медовым светом. Тень от замысловатого узора оконного стекла падала на спящее лицо Бальсы. Асра не спеша смотрела на Бальсу; это был первый раз, когда они смогли остановиться достаточно долго, чтобы Асра могла по-настоящему рассмотреть её.

Это было странно. Еще несколько дней назад они с Бальсой были совершенно незнакомы. Почему она спасла меня? Она меня совсем не знает.

Рот Бальсы был слегка приоткрыт. Губы потрескались и пересохли, а лицо слегка побледнело от кровопотери. Асра увидела кусочек ткани, которым Бальса перевязала плечо, выглядывающий из-под одежды. Она выглядела измученной, как старая тряпка.

От Бальзы пахло сухой травой, согретой солнцем. Асра вспомнила свою первую ночь с Бальзой, которую она провела в окружении её тепла и незнакомого запаха. Её сердце переполняло незнакомое чувство. В горле пересохло и горело; вероятно, у неё всё ещё была температура. Асра поджала губы и нахмурилась. Она хотела поблагодарить Бальзу, но, вероятно, ей следовало подождать, пока она проснётся.

Асра глубоко вздохнула. Ее взгляд упал на рюкзак Бальсы, лежащий в углу комнаты. Асра встала и на цыпочках подошла к углу, стараясь не издать ни звука. Она расстегнула застежки на рюкзаке и увидела внутри сложенную промасленную бумагу Бальсы. Вытаскивание бумаги из рюкзака вызвало бы много шума.

Бальса продолжала спать стоя. Ее дыхание было тихим и ровным.

Асра как можно тише достала промасленную бумагу из упаковки. Бальса не проснулась. Асра бесшумно подошла к Бальсе и завернула её в промасленную бумагу до плеч, чтобы та не замерзла во сне. Сделав это, Асра подкралась к Бальсе так близко, как только осмелилась, положила голову к её ногам, а затем полностью растянулась на полу. Пол был покрыт ковром и на удивление мягким на ощупь. Асра уснула, как только закрыла глаза.

Асра видела во сне свою мать. Она сидела с Асрой у камина, нежно положив руку ей на голову. Было тепло. Руки матери и её запах были успокаивающими и знакомыми.

Ах, я помню! Она была такой давным-давно. Раньше...

Её мать была так добра. Асра хотела остаться с ней подольше, но сцена из её сна внезапно исчезла и сменилась чем-то другим. Она всё ещё была с матерью, но теперь хмурилась и явно была чем-то обеспокоена.

Асра покачала головой и мысленно вернула сну его прежний вид. И сон действительно изменился, но она так и не вернулась к своей доброй матери, сидящей у камина. Вместо этого сон перенёс её в самое ужасное воспоминание.

Свет сосновых факелов над ней мерцал. Искры от факелов разлетались в окружающую темноту. Появились Ротаны и схватили мать за руки. Мать закричала. Асра бросилась вперед, но кто-то подставил ей подножку сзади, чтобы оттащить от матери. Тот, кто это сделал, схватил ее и связал ей руки, но она почти не заметила этого; ее волновало только одно — пойти с матерью. Она увидела отчаянное лицо матери, когда их вместе утащили.

Талхамая! Спаси нас! Пожалуйста!

Во сне тело Асры извивалось. Раскинувшись на полу, она почувствовала ужасную пронзительную боль, но в то же время ей было удивительно комфортно. Мир ее сна затих и замер под резким светом полной луны.

Чикиса схватил ее за руку. Его руки вспотели. Дрожащим голосом он произнес: «А-Асра? Что ты наделала?»

Ветер подул на неё, неся с собой сильный запах крови. Асра была совершенно потрясена и закрыла глаза. Она заткнула уши пальцами и попыталась заглушить голос Чикисы.

«Это была не я, Чикиса! Ты ошибаешься — это была не я! Я этого не делал!» — воскликнула Асра. Почему Чикиса не мог понять?

«Ты всё это видела, не так ли?» — спросила её мать. «Разве это не чудесно? Ты избрана богом Талхамаей! Теперь всё изменится. Нам больше нечего бояться. Злые люди Роты станут прахом под нашими ногами!»

«Чикиса, ты тоже её слышишь?» — спросил Асра. «Мама сказала, что все эти люди злые и жестокие. Если это правда, мы должны хотеть их убить», — сказал Асра с отчаянием в голосе. «Если они всё равно как прах, то неважно, умрут они или нет. Талхамая выносит им приговор. Ты разве не понимаешь? Я не прав? Если я не прав, почему Талхамая выбрала меня?»

Она повторяла свои объяснения снова и снова, но Чикиса лишь смотрел на неё с явным непониманием и ужасом. Он стоял под бледным лунным светом и яростно качал головой, реагируя на всё, что она говорила.

Асра мучительно заёрзала и очнулась. Сначала она не помнила, где находится.

В комнату ввел незнакомый мужчина. Увидев Марту, Асра вспомнила, что находится в Широгае с Бальсой. В комнате был разведен камин; за окном была кромешная тьма. Кто-то укутал Асру теплым одеялом.

Марта представила мужчину Бальсе, который тоже не спал. Все трое вышли из комнаты вместе; Асра последовал за ними на небольшом расстоянии.

Мужчина, сопровождавший Марту, попросил Бальсу сесть на пол и опустился на колени рядом с ней. Он обнажил рану на её левом боку и осмотрел раны от стрел. Было ясно, что он какой-то врач. Он заметил, что Асра смотрит на них, и что-то сказал; Бальса повернулась к ней лицом.

Доктор надавил на раненый бок Бальсы, отчего та поморщилась. Асра нахмурилась; ей не нравилось видеть Бальсу страдающей от боли.

Бальса улыбнулась ей. «Не нужно так хмуриться», — сказала она. «Со мной все в порядке».

"«Но разве это не больно?» — спросила Асра. Ее голос был сухим и тихим после долгого сна.

«Я привыкла к боли», — сказала Бальса, всё ещё улыбаясь. «Спасибо, что завернули меня в бумагу. Я это ценю».

Асра покраснела и опустила глаза. Она услышала, как за ней открылась дверь. Вошла Марта, неся ведро, накрытое белой тканью. Она поставила ведро рядом с доктором, затем доброжелательно улыбнулась Асре. Она что-то сказала ей, но Асра не поняла.

Бальса сказала Марте, что Асра не говорит на йогойском диалекте.

«Ах! Простите», — сказала Марта Асре на беглом ротанском языке. — «Я не знала, что вы ротанский ребенок».

Асра хотела сказать, что она не ротанская дочь, но промолчала. Она не хотела, чтобы женщина перед ней нахмурилась, узнав, что Асра — талка. Ее брат говорил ей, что жители Нового Його мало что знают о народе тал и не такие ненавистные и предвзятые, как ротанцы, но она не знала, насколько это правда.

Несмотря на молчание, Марта продолжала говорить с ней живым и энергичным тоном. «Скоро мы поужинаем, но перед едой тебе нужно принять ванну. Нам нужно оставить Бальзу наедине с доктором на некоторое время, чтобы он мог обработать ее раны. Хорошо?»

Асра подняла глаза на лицо Марты и кивнула. Марта протянула руку. Асра некоторое время испуганно смотрела на нее, а затем медленно вложила свою руку в руку Марты.

Марта подняла Асру на одной руке с силой, которая не соответствовала её хрупкому телосложению. Она держала одну руку в руке Асры и несла её до ванной комнаты гостевого дома. Ванная была построена в стиле Його, поэтому Марта тщательно объяснила Асре все её особенности и удобства. Закончив, она спросила: «Ты всё поняла? Может, мне оставить тебя одну помыться?»

Асра кивнул.

Марта снова доброжелательно улыбнулась ей. Ее взгляд стал несколько оценивающим и беспристрастным, словно она присматривалась к Асре, выбирая ей новую одежду. «Сколько вам лет?» — спросила она.

«Двенадцать», — сказал Асра.

«Хм, так и думала. Моя внучка примерно того же возраста. Она выше тебя, но всегда была худенькой. Я принесу тебе что-нибудь новое, поэтому, пожалуйста, положи то, что на тебе сейчас, в угол». Марта показала ей, куда положить грязную одежду, и вышла из ванной.

Марта напомнила Асре маленькую птичку, порхающую туда-сюда. Она была такая крошечная и двигалась так быстро. Асра подождала, пока не перестала слышать шаги Марты, а затем разделась.

Она забралась в ванну и устроилась на дне, немного испугавшись. Дно ванны было холодным. На его краю лежал странный скользкий камень. Она увидела сливное отверстие у своих ног и большое отверстие сбоку, через которое откуда-то извне комнаты поступала горячая вода.

Ванна напоминала огромный кувшин. Асра, как и велела Марта, взяла ведро, стоявшее рядом с ванной, зачерпнула немного горячей воды, льющейся в ванну, и вылила ее себе на плечи. Ощущение горячей воды, стекающей по спине, было совершенно новым и странным, но не неприятным. Это был первый раз, когда она принимала ванну в стиле йоги. Народ тал купался в чистых ручьях и реках; они никогда не использовали горячую воду.

В фарфоровой емкости рядом с ванной лежал мелкий порошок, похожий на песок. Асра взяла немного порошка в руку и растерла им руку. Трение и вода превратили песок в мягкие пузырьки.

"Ах! Как приятно пахнет!" Пузырьки пахли цветами. Асра была приятно удивлена этим открытием и тщательно умылась. Она использовала большую часть порошка с цветочным ароматом, а затем ополоснулась свежей горячей водой из ведра.

Асра вышла из ванны, чувствуя прилив жара и тепло, но вскоре её начало трясти. Кончики пальцев ног покалывали, словно от боли. Внезапно заболела грудь. Она потерпела боль и некоторое время стояла неподвижно. Боль прошла, и ей внезапно стало намного лучше. Все мышцы расслабились. До ванны кожа была стянутой и холодной, но теперь она снова стала мягкой и тёплой. Асра наклонилась и обняла колени. От ванны всё ещё поднимался пар. Она посмотрела на плитку на потолке и заметила, что она расписана узорами и рисунками.

Асра почувствовала, будто к ней внезапно вернулось что-то, чего ей так долго не хватало. Казалось, все ужасные события, которые произошли с ней в последнее время, на самом деле не происходили, а были каким-то кошмаром.

Почему я так себя чувствую? — подумала Асра. Вся ее жизнь изменилась в одночасье; ее затянуло в бурные воды реки, и она понятия не имела, куда она ее несет.

«Я и не знала, что жители Його используют горячую воду в своих домах», — подумала она. Размышляя о своей обычной жизни с семьей раньше, она поняла, что если бы осталась там, то никогда бы не узнала, что такое горячая ванна. Интересно, что бы обо всем этом подумала Чикиса…

У Асры снова заболела грудь. Она почувствовала, как внутри носа нарастает давление и жар, и подавила сильное желание заплакать. Я хочу увидеть Чикису.

Бог спас бы жизнь Асры от злодеев, но бог не смог бы спасти Чикису; не отсюда. Он был слишком далеко. Асру мучили мысли о том, что с ним происходит. Но Чикиса тоже пострадал от рук бога. Асра немного боялась бога с тех пор, как увидела его рассеченную руку. Она не хотела, чтобы Талхамая убивал других людей только для того, чтобы защитить ее и Чикису.

Но ей не следовало так думать о Талхамае. Талхамая была чиста и свята — считать её просто могущественной силой, убивающей людей, было кощунством. Без силы бога Асра была бы всего лишь обычной двенадцатилетней девочкой. Она ничего не смогла бы сделать, чтобы помочь себе или своему брату.

Есть ли способ жить, не причиняя вреда и не убивая никого другого?

Она вспомнила, что Бальса рассказывала ей о Суфаре, волшебном ткаче. Он хотел убить её, чтобы предотвратить какую-то катастрофу. Он был в союзе с Ротанами. Даже если бы она пообещала никогда никому не причинять вреда, она была уверена, что Суфар ей не поверит. И ей нужно было учитывать желания матери. Если Асра исполнит желания матери и сделает то, что она хотела сделать с силой Талхамаи… Что ж, Ротаны, несомненно, сочтут это катастрофой.

Асра покачала головой. Она была убеждена, что её мать на самом деле не понимала силы бога; она никак не могла ожидать от Асры чего-то настолько злого и жестокого. Она не хотела верить, что её мать хотела, чтобы она вела кровавую войну против Роты.

Я никогда не хотел никого убивать...

Слезы текли по уголкам ее глаз. Как все это произошло? Она вспомнила, как собирала дрова и приносила их в маленькую хижину своей семьи в лесу во время ужасной зимы. Снежная буря засыпала лес снегом, и Асра безнадежно заблудилась. Ветер пронизывал ее насквозь и замораживал слезы. Она все время надеялась увидеть свой дом, но все вокруг было покрыто снегом. Она шла, пока ветер не начал мешать дышать.

Она помнила свою полную беспомощность в той ситуации, потому что сейчас чувствовала почти то же самое. Что ей оставалось делать? Она была в растерянности.

Когда она заблудилась в снегу, отец наконец нашел ее и отнес домой. Сила его рук, когда он нес ее, напомнила Асре о Бальсе.

Бальса была для Асры полной загадкой. Она спасла Асру, словно это было само собой разумеющимся, хотя никогда раньше с ней не встречалась. Она очень напоминала Асре её отца, потому что была сильной и много знала о жизни в лесу. Она также была такой же стойкой, как и он. Даже когда она была тяжело ранена, она никогда не кричала и не плакала.

Прежде чем войти в Широгай, Бальса остановилась, чтобы промыть раны в неглубоком ручье с холодной водой и переодеться из окровавленной одежды. Асра впервые смогла как следует оценить масштабы травм Бальсы. При виде их ей самой хотелось закричать, но Бальса не издала ни звука. Асра задавалась вопросом, почему. Какой смысл подавлять или скрывать свою боль? Она только что сказала Асре, что привыкла к боли, но Асра не совсем понимала, что это значит. Боль есть боль; она причиняет страдания. Привыкание к ней не должно уменьшать боль.

Как только она обработала раны и переоделась, Бальса ушла в бамбуковую рощу и срубила достаточно бамбука, чтобы связать пучок и спрятать копье. Бальса никогда не говорила много, но Асра чувствовала себя неловко в этом молчании. У нее не хватало смелости спросить Бальсу, почему та спасла ее. У нее все еще не хватало смелости взглянуть в лицо своему прошлому.

Асра приложила ладонь к горлу. Мысли о Тальхамае пугали ее. Она хотела остаться в ванной, в тепле и уюте горячей воды и ароматной пены.

В дверь постучали. Асра чуть не подпрыгнула от неожиданности.

«Можно войти?» — спросила Марта с другой стороны двери.

«Да», — ответила Асра.

Марта вошла в ванную. Она несла большое полотенце и стопку сложенной одежды. Одной рукой она развернула полотенце и передала его Асре. «Вытрись этим», — сказала она. «Потом мы тебя оденем, и я отведу тебя обратно к Бальсе. Скоро ужин».

Марта проводила Асру в раздевалку за занавеской в ванной. Асра взяла одежду, которую принесла Марта, и повернулась лицом к занавеске.

Наблюдая, как Марта поворачивается, чтобы уйти, Асра сказала: «Э-э…»

Марта снова посмотрела ей в лицо.

«Спасибо», — сказала Асра. «Огромное спасибо».

Марта удивленно подняла брови. Она улыбнулась. «Пожалуйста. Мне было очень приятно».

Асра зашла за занавеску для переодевания и вытерлась полотенцем. Затем она развернула одежду, которую ей дала Марта. Платье было красным, как поле цветов сарайю, цветущих весной. Воротник платья был с вырезом-лодочкой, и к нему тянулся широкий украшенный пояс. Платье было легко надевать, оно было легким, как перышко, и, что удивительно, очень теплым. Она завязала пояс вокруг талии и наблюдала, как свободные концы падают к ее ногам. Платье было потрясающе красивым.

Как только Асра оделась, она поняла, что платье и пояс пахнут лепестками цветов. «Можно ли ткать ткань из цветов?» — подумала она.

Асра вышла из ванной и направилась по коридору в комнату, где в последний раз видела Бальсу. Там она обнаружила себя и Марту сидящими друг напротив друга. Должно быть, доктор ушел.

Когда взгляд Бальсы упал на Асру, она удивленно ахнула. «Ну вот, посмотрите-ка!»

Марта выглядела чрезвычайно довольной собой. «Он идеально подходит, как раз соответствует вашему росту и цвету кожи. Если мы сделаем вам прическу и вернем румянец на щеки, вы будете выглядеть как цветок».

Асра покраснела.

«Но сейчас нам нужно поесть», — сказала Марта, меняя тему разговора. «Ешь сколько хочешь, чтобы снова стать здоровой и сильной. Хорошее здоровье всем к лицу, и я уже вижу, что ты будешь той девушкой, которая будет привлекать всеобщее внимание».

[[image:/storage/reader-images/5288353736213e35d31fa73037086abbf96ed6e6.jpg]]

Асра переводила взгляд с Марты на Бальсу и краснела еще сильнее. Похвала Марты согрела ее сердце. «Эти вещи... очень приятно пахнут», — тихо сказала она. «Вы сделали их из цветов?»

Глаза Марты наполнились радостью. «Шить одежду из цветов? Как бы мне этого хотелось! Эта ткань сделана из мягких волокон дерева шулам, которое обладает естественным сладким ароматом. Одежда из волокон этого дерева приятно пахнет и защищает от насекомых. Впервые идея создания ткани из дерева шулам пришла мне в голову более тридцати лет назад. Это самый популярный товар в магазине «Самада». Если вам понравится эта одежда, я подарю её вам. Пожалуйста, вспоминайте обо мне с теплотой, когда будете её носить».

Лицо Асры озарилось. «Большое спасибо! Обещаю, я буду о них хорошо заботиться».

Бальса никогда не видела Асру такой счастливой и расслабленной. Она казалась совершенно другим человеком. Марта, как всегда, великолепна.

Бальса мысленно вздохнула. Подумать только, Асра так сильно изменился от горячей ванны и смены одежды. Она бы никогда не поверила в это, если бы не видела своими глазами.

Марта однажды подарила Бальсе платье. Оно было глубокого синего цвета осеннего неба, с деталями, вышитыми золотой нитью. «Когда-нибудь у тебя будет повод надеть это платье», — сказала ей Марта. Но Бальса даже ни разу его не примеряла. Насколько ей было известно, оно до сих пор лежит где-то в сундуке в доме Танды.

Ужин принесла на подносе пожилая женщина, которую узнала Бальса. Она была одной из тех, кто работал в магазине Самада с тех пор, как Бальса был подростком. Женщина кивнула Бальсе в знак узнавания, спросила, всё ли у неё в порядке, затем поставила поднос и быстро удалилась, словно не желая задерживаться слишком долго.

«Я не хочу, чтобы кто-либо, кому я не доверяю, знал о твоем присутствии», — сказала Марта. «Посыльный, врач и мальчик у ворот получили от меня подробные инструкции. Здесь ты будешь в полной безопасности».

Бальса склонила голову. "Спасибо."

Марта равнодушно отмахнулась от благодарности Бальсы и начала объяснять Асре, какие блюда стоят на столе.

«Это фазан, которого всю ночь маринуют в пряных маслах, а затем запекают на углях. Попробуйте подать его с нарезанным кубиками луком».

В Широгай свежие продукты поставлялись как из Роты, так и из Сангала. В городе продавались экзотические специи, редкие фрукты и овощи, которые обычно не были доступны в остальной части Нового Його. Благодаря прямому доступу к цепочке поставок, еда в Широгае часто была более разнообразной и свежей, чем в Косэнкё.

Асра попробовала кусочек фазана, которого рекомендовала Марта. Масло пропитало его кожу, поэтому, когда она откусила кусочек, мясо оказалось мягким, но хрустящим. Оно также было одновременно сладким и соленым благодаря специям. Как только первый кусочек скользнул по ее горлу, желудок напомнил ей, как сильно она голодна; она начала набивать щеки жареным фазаном.

Бальса и Марта ели медленнее, разговаривая друг с другом на ротанском языке. На какое-то время было легко забыть, что Бальсу и Асру все еще преследуют. Ночь прошла мирно.

В магазине «Самада» продавались не только одежда и аксессуары, но и широкий ассортимент тканых и пряденых изделий. К магазину также примыкала мастерская.

Марта была из тех людей, которые не могли усидеть на месте; она постоянно что-то делала или мастерила. На следующее утро после приезда Бальсы и Асры она позавтракала и долго оставалась с ними, попеременно читая брошюру о пошиве одежды, показывая им новые товары из магазина и мастерской и вышивая ткань. Она говорила все это время.

Асра, казалось, была очарована брошюрой об одежде. Марта дала ей ее посмотреть и спросила: «Тебе это нравится? Почему?»

Голос Асры дрожал, когда она отвечала: «Воротник и плечи этого платья выглядят такими удобными — я как раз думала, как бы я хотела его носить. Мне кажется, оно бы очень хорошо смотрелось с поясом, как мое платье».

Марта кивнула. «У нас с тобой похожие вкусы. Мне тоже очень нравится этот стиль». Марта все еще держала в руках иглу для вышивания и ткань, над которой работала, но вышивать не она. Ее пальцы постукивали по пяльцам, повторяя определенный узор. Асра посмотрела на руки Марты.

Балса была поглощена лишь желанием поскорее уехать вместе с Асрой, но Марта и слышать об этом не хотела, пока раны Балсы не заживут. «Используй это время, чтобы восстановиться и подумать о своих дальнейших действиях», — сказала Марта. «В бизнесе неразумно торопиться и надеяться, что всё само собой сложится хорошо. Я только что услышала от Тоуна, что скоро из Широгая отправятся торговые караваны. Несколько из них ищут охранников для своего путешествия. Если хочешь, попроси Тоуна узнать об этом. Караван должен обеспечить тебе прикрытие для побега».

Бальса посмотрела на Марту, которая сидела и вышивала у окна, и обдумала свою идею. Она была вынуждена признать, что Марта хорошо все спланировала и что им с Асрой нужно больше отдыха. Ей действительно пригодилось бы дополнительное время, чтобы понять, что им с Асрой следует делать дальше. Если они просто сбегут с Роты и никогда не вернутся, они не смогут освободить Танду и Чикису. Ей нужно было понять, почему Суфар и остальные, кто был с ним, так одержимы идеей убить Асру.

Асра, несомненно, обладала жестокой и ужасающей силой, но, насколько могла судить Бальса, она никогда не причиняла вреда Суфару или кому-либо из его знакомых. В некотором смысле Асру было трудно понять. Она окружила себя защитной оболочкой, как когда-то и сама Бальса, — но по сравнению с Бальсой Асра была гораздо более добросердечной девушкой. Она была внимательна к другим и не любила видеть, как им причиняют боль. Она ни разу не сказала, что хочет использовать свою силу против Суфара, чтобы спасти брата, хотя, вероятно, могла бы это сделать.

Бальса была из тех, кто любит плыть против течения. Ей нравились испытания, потому что они раскрывали в ней новые качества. Асра была совсем другой. При первых признаках беды она замыкалась в себе и плыла по бурному потоку своей жизни, куда бы он её ни нёс. Суфар считал, что она способна вызвать какую-нибудь ужасную масштабную катастрофу, но Бальса не верила в это. Пока рядом с ней был её брат, она, вероятно, сможет мирно прожить в Новом Його до конца своих дней.

«Асра».

Асра нервно посмотрела на Бальсу.

«Что бы вы сказали о жизни в Новом Його? Наверное, это не совсем то, к чему вы привыкли, но...»

Нервное напряжение Асры мгновенно исчезло. Она улыбнулась и сказала: «Мне здесь очень нравится — Марта, одежда, ванна, еда, всё! Сидеть на полу без стульев немного странно, но здесь так тепло, что меня это не беспокоит».

Асра говорила несколько запинаясь, но, похоже, её решение было окончательным. «Я даже не думала, что люди могут так жить на Роте. Если бы здесь был Чикиса, это было бы лучшее место в мире».

«Значит, если бы Чикиса был с тобой, было бы неплохо остаться в Новом Його? Помни, ты больше никогда не сможешь вернуться в Роту».

Асра кивнула. Она немного подумала, а затем прошептала: «Когда мы были в гостинице, Чикиса сказал, что господин Танда — хороший человек. Он не ненавидит народ Тал и был добр к нам. Чикиса хотел стать учеником Танды, может быть. Я знаю, что мы можем показаться ему обузой, но мы будем очень много работать, и когда вырастем, я знаю, что мы найдем способ отплатить ему. Об этом мы с Чикисой говорили. Мы хотели спросить господина Танду, что он думает, но нам так и не представилась возможность».

Это неожиданное откровение тронуло сердце Бальсы настолько, что она не смогла сразу ничего сказать.

«У нас… у нас нет семьи, и если мы останемся в Роте, нас убьют. Денег у нас тоже нет, и мы ещё дети, так что я не знаю, как мы сможем жить в Новом Його сейчас…» Голос Асры дрожал. «Я хочу жить в Новом Його, но как?»

Бальса протянула руку и подняла подбородок Асры. Та плакала. Асра уткнулась лицом в колени Бальсы и рыдала.

«Танда очень добрый человек, но он не богат», — сказала Бальса. «Жить с ним будет совсем не то же самое, что жить с Мартой и Тоуном. Вы не родственники, поэтому ему придется взять вас в ученики. Но я могу пообещать, что еда, которую он для вас приготовит, будет самой вкусной, которую вы когда-либо пробовали».

Бальса попыталась разрядить обстановку, но Асра лишь цеплялась за колени и продолжала плакать. Она посмотрела на Марту, которая выглядела глубоко обеспокоенной. Ее глаза словно спрашивали: «Что ты задумала? Ты будешь воспитывать эту девочку?»

Асра была чужой. Бальса ничего ей не была должна. Но пришло время Бальсе сделать выбор. Она не бросила Асру и Чикису в гостинице, и не собиралась бросать их сейчас. Она хотела, чтобы Асра могла жить нормальной жизнью; она не собиралась сдаваться, пока это не произойдет. Воспоминания о том, как Асра так бережно завернула ее в промасленную бумагу, были душераздирающими. Асра заслуживала лучшего.

Бальса горько усмехнулась Марте. «Может, это судьба. Наверное, нам лучше двигаться дальше, пока я не придумаю, как спасти Танду и её брата. Я привыкла к такой жизни».

Она задавалась вопросом, продолжит ли Асра открываться ей во время путешествия. Бальсе нужно было точно знать, что произошло в Шинтадане. Она не смогла бы эффективно планировать, если бы не поняла, что скрывается внутри Асры.

Но ей не удалось бы добиться этого понимания, просто спросив, и если бы она попыталась выбить информацию из Асры силой, то потеряла бы всякую возможность построить между ними доверие. Если Суфар была права, Асра собиралась убить много людей. Бальса чувствовала, что если она слишком сильно давит на Асру, то рискует вывести ужасную силу внутри неё на полную мощность. Если бы это произошло, пути назад не было бы.

Бальса знала Асру недолго, но понимала, что та не из тех, кто получает удовольствие от убийств. Тем не менее, Асра уже убила немало людей. Бальса не знала, как помочь ей оправиться от такого поступка. Это преступление, вероятно, будет тяготить её всю оставшуюся жизнь.

Бальса внезапно поняла, что, возможно, сможет заключить сделку с Суфаром — такую, которую он, вероятно, примет. Мысли о Танде причиняли ей боль в сердце. Она хотела как можно скорее освободить его и снова увидеть его улыбку.

Но Танда не хотел бы, чтобы она торопила события ради него. Она почти слышала, как он говорил: «Продолжай делать все по-своему, как всегда. Не позволяй мне тебя отвлекать».

Она узнает больше о караванах, о которых упоминала Марта, и найдет способ отправить письмо Торогай, хозяину Танды. Возможно, ей удастся придумать новые способы спасти его. Бальса знала, что Торогай сделает все возможное, чтобы помочь Танде, если узнает, что он в беде.

Но доставка письма Торогай заняла бы много времени — как минимум десять дней. К тому же Торогай была склонна к бродяжничеству, поэтому её могло не быть дома, чтобы принять письмо. Бальса не сможет рассчитывать на помощь Торогай ещё довольно долгое время. Если она хотела спасти Танду, ей придётся сделать это самой.

Асра перестала плакать и встала, прижавшись лицом к земле от стыда. Она отвернулась от Бальсы и пошла умыться. Бальса услышала, как ее шаги затихают в коридоре.

«Бальса, это Таун», — сказал мужчина у входа в гостевой дом. «Я захожу».

Тун вошёл в главную комнату гостевого дома и остановился перед Бальсой. Ему было около тридцати лет, у него был глубокий, низкий голос. Он был невысокого роста, но с широкими плечами. Блеск ума в его глазах был похож на блеск глаз его матери. В целом, он держался с непритязательной, но при этом достойной манерой поведения.

Бальса встала, чтобы поприветствовать Туна. «Давно не виделись», — сказала Бальса. Тун был преуспевающим торговцем и мало чем напоминал того мальчика, которого она знала. «Странно. Ты такой... уважаемый, теперь».

Таун рассмеялся и хлопнул себя по животу. «Уважаемый и толстый! Я был гораздо хуже, когда был тощим, как бамбуковая палка. А ты… ты совсем не изменилась, Бальса. Неужели прошло уже пять лет с твоего последнего визита?»

«Думаю, это примерно так и есть».

Таун вежливо жестом предложил Бальсе сесть обратно. Таун подтянул подушку и сел напротив неё, когда она снова села. Он взглянул на Марту, которая всё ещё вышивала у окна. «Мама, тебя хочет видеть мастер-ткачиха».

Марта пренебрежительно махнула рукой и пожала плечами. «Мастер ткачества всегда хочет меня видеть. Я сейчас к нему пойду».

Тоун усмехнулся и кивнул. Он снова обратил внимание на Бальсу. «Жаль, что у нас нет больше времени на разговор, но, похоже, обстоятельства не позволяют этого сделать. Я только что вернулся от разговора с Тачией. В течение следующих пяти дней из Широгая готовятся отправиться три каравана. Все они ищут охранников. Один направляется в Косэнкё, другой — в Сангал, а третий — в столицу Роты. С Тачией работать непросто, так как у него огромный выбор — конкуренция, несомненно, будет. Эти караваны нанимают только по одному охраннику, потому что они небольшие и не могут позволить себе услуги профессиональной охраны города. Вы хотите, чтобы я продолжил расспрашивать, или...?»

«Нет, — сказала Бальса. — Я буду работать на Тачию, если он меня возьмет. Я знаю, он немного грубоват, но он также немногословен и умеет быть осмотрительным. И я рада, что караваны небольшие. Не каждый наемный охранник любит работать с женщинами».

Тун кивнул. «Итак, вопрос решен. Я обеспечу тебе работу, так что никто не узнает, что это ты ищешь работу. Караваны отправляются через пять дней».

Часть 3 - Приглашение в ловушку

Глава 3 - Предательство

Бальса хотела пойти к Тачии одна. Прогулка с Асрой сделала бы её неуместной. Но охранники каравана должны были подавать заявку на работу лично, и если она собиралась взять с собой ребёнка, было бы справедливо, чтобы её потенциальный работодатель знал об этом заранее.

Караваны часто преодолевали огромные расстояния, поэтому участники их путешествий должны были хорошо ладить друг с другом. Даже если Бальса произведет хорошее впечатление, Асру могут посчитать слишком слабой или слишком обременительной. Найти работу может оказаться сложнее, чем предполагал Бальса.

Марта сделала все возможное, чтобы Асра произвела хорошее впечатление. Она красиво уложила волосы Асре и накрыла ее голову традиционным йогойским головным убором, который девушки часто носят, чтобы защититься от солнца во время прогулок.

Люди вдоль улицы окликали Бальсу, предлагая ей подвезти её до места назначения на повозке, запряженной ослом, за небольшую плату, но Бальса не осмеливалась принять такое предложение. Поездка на повозке привлекла бы слишком много внимания. В Широгай стекались люди со всех концов света; Бальса же просто хотела слиться с толпой.

Бальса внимательно осматривалась вокруг и не отпускала руку Асры. Свет солнца был слабым и бледным, предвещая наступление зимы. Магазин Тачия находился в лабиринте узких, взаимосвязанных улочек, которые было довольно трудно найти. Вывеска магазина крупными буквами гласила: «У нас есть всё!»

Тачия имел связи со многими богатыми торговцами в этом районе и внимательно следил за рынками, на которых торговал. Дверь и окна магазина были занавешены тонкой тканью, чтобы случайные прохожие не могли заглянуть внутрь. Бальса выбрала Тачию из-за его от природы осторожного характера. Он не афишировал свою потребность в охранниках; Тоун сказала ей, что другие торговцы в Широгае не знали, что он кого-то нанимает.

Когда они подошли к магазину, Бальса переложила копье из правой руки в левую. Увидев это, Асра подумал, что у Бальсы больше не болит левый бок.

Бальса приподняла ткань, закрывавшую дверь, и вошла, ведя за собой Асру. Внутри лавка оказалась больше, чем она ожидала. Она была почти полностью пуста. Под ногами хрустел плотно утрамбованный гравий. Прямо перед ней находилось парадное помещение для гостей. За столом, сгорбившись, сидел невысокий старик, а прямо перед ним на куске доски, выступающем от стены, как скамья, сидели четверо мужчин. Четверо мужчин и мужчина за столом о чем-то разговаривали, когда вошли Бальса и Асра.

Заметив Бальсу, все подняли головы. Трое из мужчин на скамье, по всей видимости, были торговцами, но четвертый, несомненно, был воином. Его рука лежала близко к длинному мечу в ножнах. Рукава были закатаны, обнажая сильные мышцы рук. У него была борода, и он излучал спокойную уверенность.

Все трое торговцев выглядели довольно молодыми. Их взгляды скользнули по Бальсе, но, увидев Асру, все выпрямились. Было ясно, что они пытаются сравнить её лицо с лицом Бальсы. Эти мужчины, вероятно, часто путешествовали по Роте, поэтому они должны знать, что Асра — это Тал. Бальса притянула Асру к себе, чтобы защитить её от пристальных взглядов мужчин.

Старик, стоявший за столом, улыбнулся и встал. «Давно не виделись, Бальза. Надеюсь, у тебя всё хорошо».

«Рада тебя видеть, Тачия, — сказала Бальса. — Мне повезло, что я чувствую себя довольно хорошо. И ты тоже отлично выглядишь».

Улыбка Тачии стала шире. «Тоун пришел ко мне с сообщением. Он сказал, что ты хочешь присоединиться к каравану, идущему в Сангал, в качестве охранника. Это так?»

Услышав это, воин, сидевший с торговцами, грубо посмотрел на Бальсу. Бальса демонстративно проигнорировал его. «Да. Я хотел бы взять эту девушку с собой. Я понимаю, что это может быть неудобно, поэтому я готов взять половину своей обычной цены».

«Извините, можно я вас кое о чём спрошу?» — спросил один из торговцев, снова глядя на Асру.

«Давай», — сказал Бальса.

«Сколько вы обычно берете за свои услуги? Я только недавно унаследовал магазин отца, поэтому не знаю, какие цены обычно устанавливаются на услуги телохранителей».

«Обычно я беру тридцать медных монет в день, плюс питание».

Воин рассмеялся. «Не кажется ли тебе это неразумным? Такова ставка для первоклассного охранника».

Бальса ничего не сказала, но Тачия перевел взгляд с неё на воина. «Джанон, Бальса — первоклассный страж. Ее сила и опыт говорят сами за себя. Она стоит каждой копейки, которую за нее платят».

Выражение лица Джанона исказилось от явного отвращения, но он понимал, что не получит работу, если расстроит Тачию, поэтому промолчал.

Торговец, задавший вопрос о цене Бальсы, хмыкнул. «Половина цены по-прежнему составляет пятнадцать медных монет в день, и каравану придется кормить двух человек вместо одного», — сказал он Джанону.

«Если вы меня наймете, — сказал Джанон, — я буду брать всего двадцать медных монет в день, а также еду. Со мной не будет лишнего человека, так что и кормить меня будет дешевле. Кто когда-либо слышал о том, чтобы охранник брал с собой на работу ребенка? Она будет слишком отвлечена, чтобы обеспечить безопасность каравана».

Тачия покачал головой. «Господин Нака, я думал, вы направляетесь в Роту, а не в Сангал. Балса рассматривается в качестве участника каравана, идущего в Сангал».

Торговцы обсудили слова Бальсы и Джанона. Тачия протянул руку и подозвал Бальсу ближе. Бальса подошёл к Тачии и наклонился к нему.

Тачия прошептала: «Вчера вечером сюда приходил кто-то, спрашивая о тебе».

«Меня?» — прошептала в ответ Бальса. «Кто это был?»

«Кажется, это был мужчина из Нового Його. Он сказал, что его зовут Танда».

Бальса почувствовала шок, словно удар в грудь. Ее глаза расширились. «Как он выглядел?»

«Невысокого роста, немного полновата, лет сорока».

Это была не Танда.

«Он пришел передать письмо, — сказал Тачия. — Он попросил меня передать его вам, если вы придете сюда. Вот оно».

Бальса выхватил письмо из его руки и оборвал веревку, удерживавшую его в форме свитка. Письмо было написано на ротане. Ее глаза с невероятной скоростью проглотили слова перед собой. Когда она закончила читать письмо, по ее спине пробежал холодок.

Утром двадцатого дня Шасама в Ритуальном зале Роты в Джитане прозвенит колокол. Если вы не окажетесь у ворот Ритуального зала к тому времени, как колокол перестанет звонить, мы убьем Танду и Чикису.

Письмо не было подписано, но было очевидно, что оно от Суфара и его последователей. Они знали, что она здесь — не просто в Широгае, а именно в этом месте, в магазине Тачия. Тачия только что сказала ей, что человек, доставивший письмо, сделал это прошлой ночью. Бальса мысленно считала дни с тех пор, как ей и Асре удалось скрыться от преследователей. Они не должны были так быстро узнать об их местонахождении и планах. Магазин Тачия было нелегко найти, даже для Бальсы.

Танда сказала им, где она находится?

Бальса не думала, что Танда предаст её, но лучшего объяснения она придумать не могла. Танда был хорошим и заслуживающим доверия человеком — что с ним случилось? Пытки? Суфар заставила его заключить какую-то сделку? Бальса не думала, что Танда согласится на что-либо, не обдумав всё как следует, но её не покидало нарастающее чувство тревоги.

Суфар использовал человека, чтобы доставить ей это письмо. Этот человек назвал имя Танды. Для неё это указывало на явный злой умысел со стороны Суфар. Балса перестала ощущать присутствие человека в комнате, её охватил страх.

«Бальса?» — спросила Асра. В ее голосе звучала тревога.

Бальса пришла в себя и сделала несколько вдохов, чтобы подавить свои эмоции и не дать им проявиться. «Я расскажу тебе позже», — прошептала она Асре.

Бальса начала размышлять о том, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до Джитана. Джитан находился в самом центре Роты, на равном расстоянии от её северной и южной границ. Шасам был первым месяцем нового года. Если бы она и Асра отправились сегодня, у них было бы сорок дней на путешествие, чего должно быть более чем достаточно.

Но почему именно Джитан? Балса знал, что на двадцать второй день Шасама в Ритуальном зале должна была состояться какая-то церемония, посвященная основанию Роты. Балса и Асра должны были находиться в Джитане за два дня до церемонии. Было ли это важно?

Ей нужно было время подумать, но им с Асрой определённо нужно было скоро отправиться на Роту. Это она точно знала. Её беспокоило, что Суфар не только знал, что она будет в Широгае, но и знал, что она будет искать работу в караване. Слишком уж это было совпадение. Должно быть, Танда ему рассказала.

Было ясно, что Суфар знал, где она находится, так зачем же он вообще стал отправлять ей письмо? Она предполагала, что Суфар и остальные наблюдают за ними издалека. Если это так, почему они не напали снова? Неужели они так испугались после того, что произошло во время их первой встречи? Это казалось маловероятным. Вся эта затея не имела под собой оснований для засады, но Суфар определенно, похоже, заманивал ее в ловушку.

Вся эта ситуация изменилась без её ведома. Отправив это письмо и предложив столь жёсткие условия, Суфар и его союзники поставили Бальсу в невыгодное положение. У неё не было возможности пересмотреть условия; не было возможности связаться с Суфаром, чтобы изменить их. У неё не оставалось другого выбора, кроме как отправиться в Джитан до назначенного дня.

Суфар и остальные, вероятно, не стали бы нападать на Бальсу и Асру во время их путешествия; у них не было бы для этого причин. Они вполне могли ожидать, что Бальса и Асра появятся в Джитане. Любая ловушка, которую они для них устроят, сработала бы.

«Тачия. Простите, но мои обстоятельства внезапно изменились», — сказал Бальса. «В ближайшее время в Роту направляется караван?»

Воин Жанон встал. «Мне поручено охранять караван, направляющийся в Роту».

Бальса впервые посмотрела ему прямо в глаза. «Нет, ещё не поручено. Тачия еще должен запросить у каравана окончательное распределение персонала перед его отъездом. Так всегда происходит в таких случаях. Тачия согласился попросить караван взять тебя на работу, но я подозреваю, что он еще этого не сделал».

Тачия подпер подбородок рукой. «Ну, это же проблема. Бальса, плата за проезд через горы по главной дороге на перевале Набал недавно выросла, поэтому многие караваны объезжают дороги и пересекают перевал Самал в Роту. Хотя в это время года это опасно. Через десять дней, я думаю, перевал Самал будет полностью засыпан снегом. Вероятно, это последний караван, который господин Нака сможет отправить в Роту в этом году».

Бальса кивнул. «Спасибо, что объяснили ситуацию. Мне не хотелось бы просить об этом после всего, что вы для меня уже сделали, но не могли бы вы выступить посредником, чтобы устроить меня на работу в караван, направляющийся на Роту? Мы с вами оба уважаем друг друга как надежных профессионалов, поэтому я знаю, что ваша рекомендация будет иметь большой вес».

Господин Нака встал. «Эй, подождите минутку. Даже если вы первоклассный охранник, рекомендованный Тачией, кормление ребенка, вероятно, обойдется в пятнадцать медных монет в день. В моем караване не так много людей, и у меня нет возможности заботиться еще об одном ребенке. Если вы сможете преодолеть эти возражения, продемонстрировав свои навыки, я, возможно, рассмотрю рекомендацию Тачии».

Выражение лица Джанона открыто демонстрировало его ярость, но он быстро сдержался, чтобы не произвести плохое впечатление. Оскорблять другого охранника перед потенциальным работодателем было верным способом испортить свою репутацию.

Голос Джанона был спокойным и невозмутимым, когда он сказал: «Господин Нака, вы — лидер каравана, поэтому решение за вами. Позвольте мне изложить свою точку зрения, прежде чем вы сделаете свой выбор. Эта женщина, возможно, и первоклассный телохранитель, но бандиты и воры недооценят её просто потому, что она женщина. Она, кажется, владеет копьём, и, судя по её репутации, она, должно быть, мастер своего дела, но что произойдёт, если во время нападения у неё не будет оружия под рукой? Сможет ли она защитить себя, ребёнка и караван в таком случае? Без копья она безоружная женщина. Я уверен, что она не сможет противостоять мне в рукопашном бою».

Тачия молчал, но его глаза сверкали, словно он только что услышал невероятно смешную шутку. Бальса взглянула на Тачию, который молча улыбнулся ей в ответ. Она поняла, что ей придётся защищать свою репутацию.

Бальса снова посмотрела на Джанона. «Не стоит унижать других, чтобы выглядеть лучше самому».

«Я ни в коем случае не пытаюсь вас принизить, — сказал Джанон.— Я уверен, что вы очень хороши. Я просто сказал правду, как я её вижу. Если я ошибаюсь, пожалуйста, докажите мне это».

Бальса мысленно вздохнул, а затем прошептал Асре: «Подержи, пожалуйста, мое копье и встань вон там, в углу. Копье тяжелое, будь осторожна и не урони его».

Асра выглядела нервной, но сделала, как сказал Бальса. Копьё оказалось гораздо тяжелее, чем казалось. Ей пришлось держать его обеими руками, отступая в угол. Кровь так сильно колотилась в венах, что причиняла боль. Во рту пересохло.

Джанон выпрямился во весь рост. Он был выше Бальсы на голову. По крайней мере, внешне Джанон имел явное преимущество в рукопашном бою. Бальса также вышла на этот бой раненой. Асра так нервничала, что чуть не уронила копье Бальсы.

Джанон бросил на Бальсу вызывающий взгляд, словно говорящий: «Ну давай, попробуй!»

Бальса слегка согнула колени и подняла руки, чтобы защитить голову. Ее правая нога дернулась. Джанон, похоже, был правшой. Он стоял в боевой стойке, отведя одну ногу назад, а переднюю слегка согнув, что защищало примерно половину его тела от прямых атак. Он всячески затруднял Бальсе возможность поразить какие-либо слабые или жизненно важные точки.

Джанон замахнулся левым кулаком и нанес удар прямо в лицо Бальсе.

Бальса оттолкнула его кулак правой рукой. Он заметил её движение в тот самый момент, когда она так резко дёрнула его за плечо, что ему пришлось полностью наклониться вперёд, чтобы удержать равновесие. Плавно, как масло, Бальса резко ударила правым локтем Джанона в рёбра.

[[image:/storage/reader-images/5b24dad8b0ce2455a7231f04b200563b6f4004e4.jpg]]

Глаза Джанона расширились от боли и гнева. Он изо всех сил старался защититься от подобного нападения, но Бальса сумела прорвать его оборонительную стойку. Джанон крякнул и вывернулся, резко вытянув руку, чтобы схватить ее за волосы, когда она двигалась. Он мог использовать ее волосы, чтобы притянуть ее к себе и ударить коленом по голове — тогда ей бы конец. Она была женщиной; ему нужен был всего один сильный удар, чтобы свалить ее с ног.

Внезапно раздался звук, похожий на треск сломанной ветки дерева; в следующее мгновение рука, которая тянулась к волосам Бальсы, содрогнулась от боли. Джанон не видел, что она сделала; она была слишком быстра. Заметив, как его кулак открылся, чтобы схватить ее за волосы, Бальса ударила его краем ладони по костяшкам пальцев. По меньшей мере один палец был сломан.

Тело Джанона инстинктивно защищалось, обхватив сломанные пальцы. Бальса продолжала атаковать; она не собиралась так легко отпускать его. Она издала громкий крик, чтобы усилить следующий удар, который пришелся ему чуть ниже уха. Джанон упал на колени и не двигался.

Даже тогда Бальса не остановилась. Она приблизилась, осторожно, чтобы Джанон не схватил ее за ноги и не споткнул, затем пальцами приподняла его закрытые веки и вошла внутрь. Он обмяк под ней, явно потеряв сознание.

Ее убийственный вид мгновенно исчез, когда она отступила от него.

Торговцы были ошеломлены и потеряли дар речи. Бальса подошла к Асре и забрала свое копье. Торговцы вновь обрели способность двигаться и говорить, словно освободившись от какого-то заклятия.

Нака что-то прошептал остальным. Его лицо было мертвенно-бледным, когда он смотрел на Бальсу с отвращением. «Я вижу, что ты силен, но ты кажешься мне слишком жестоким человеком для такой работы. Ты знал, что сможешь победить Джанона — это очевидно, — но неужели тебе нужно было сломать ему пальцы, чтобы это доказать? Он какое-то время не сможет работать».

Тачия внезапно заговорила: «Господин Нака, Бальса так сильно его покалечила только потому, что я не сообщила ей о предыдущем опыте Джанона. Он работал охранником в барах и ресторанах в Широгае, но у него нет опыта охраны караванов. Я понимаю, что ваш караван небольшой и вы наймете только одного охранника, но это делает вас легкой мишенью для воров. Вам нужно будет передвигаться осторожнее и незаметнее, чем более крупным караванам. Если вы столкнетесь с бандитами или ворами, я не ожидаю, что они пощадят ваши жизни».

Нака понимающе кивнул.

«Охрана бара и охрана каравана — это совершенно разные вещи. Вот почему ставка Джанона на десять медных монет меньше, чем у Бальсы в день. Я уточнил это у Джанона, но он всё равно посчитал Бальсу просто женщиной. Я уверен, что Джанон — хороший фехтовальщик, но ему всё ещё не хватает мастерства в рукопашном бою. Бальса легко раскусила все его атаки. Я не думаю, что он готов охранять караван. Я убедил Бальсу, что это вакансия для каравана, поэтому она и сражалась так, как сражалась. Лучше сломать ему пальцы сейчас, чем потом бандит сломает ему шею».

«Бальса не проявляет милосердия к своим противникам. Она предпочитает сражаться с ними на равных, и даже когда они падают, она не останавливается, а продолжает атаковать и защищаться. Даже без оружия она — грозный боец. Пока пальцы Жанона не заживут, у меня нет других охранников, которых можно было бы нанять. Возможно, сейчас будет целесообразно расстаться и встретиться снова при более благоприятных обстоятельствах».

«Господин Нака, Бальса не жестока и не бессердечна, но она будет неустанно защищать вашу жизнь и ваше имущество. Именно поэтому она первоклассный телохранитель».

Выражение лица Наки напряглось от дискомфорта. Кровь постепенно вернулась к его бледному лицу. «Понимаю. Ты преподала мне ценный урок, — сказал он Бальсе. — Если бы я попросил тебя охранять мой караван, ты бы согласилась?»

Бальса кивнула. «С удовольствием. У меня только один вопрос. Куда именно на Роте вы направляетесь?»

«В основном я торгую кожей и мехами. В это время года я всегда езжу по северной части Роты, чтобы пополнить запасы. Маршрут всегда один и тот же: мы объезжаем весь север, а затем возвращаемся в Новый Його».

«Понятно. Мы проедем мимо Толуана?»

Нака кивнул. «Похоже, вы хорошо знаете Роту. В Толуане есть большой рынок, где торгуют кожей».

«Мне нужно срочно отправиться в Роту, — сказал Бальса. — Я могу охранять тебя, пока мы не доберемся до Толуана. У меня там есть связи, и я могу познакомить тебя с другим первоклассным охранником, который сможет защитить тебя на протяжении всего пути. Договорились?»

Нака кивнул. Его взгляд переместился на Асру, стоявшего позади Бальсы. «Ваши условия разумны, но мне любопытно узнать о девушке. Она никак не может быть вашей дочерью; вы, кажется, с Канбала, а она…»

— Она не моя дочь, — спокойно сказала Бальса, слегка улыбнувшись и попытавшись добавить в свой голос дружелюбия. — Я спасла эту девочку от продажи работорговцами. У нее нет семьи, поэтому я взяла ее с собой.

«А, понятно. Вот почему она с тобой».

Нака на мгновение задумался, затем протянул руку. Бальса пожала её, официально подтвердив их соглашение. Бальса незаметно передал ему гонорар Тачии и прошептал: «Если кто-то ещё придёт меня искать, скажи им, что ты доставил письмо и что я понимаю их условия. Я буду в Джитане в назначенный день». Она помолчала, а затем добавила: «Но если они не сдержат своё слово и причинят вред Танде или Чикисе, я заставлю их пожалеть о своём рождении».

Бальса говорила бесстрастно, но Тачия на мгновение почувствовал исходящие от неё волны убийственного намерения. Тачия кивнул и быстро что-то нацарапал на клочке бумаги. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Бальсу, его глаза сияли восхищением.

«Я много раз видел бои Дзигуро давным-давно. Никогда не думал, что кто-то сможет сравниться с ним как боец. Он постарел, но никогда не ослабел и не сбавил темп. То, что я увидел сегодня, заставило меня подумать, что ты вполне можешь составить ему конкуренцию».

Бальса улыбнулась. «Я хоть и женщина, но Дзигуро научил меня быть сильной. Существует много путей к силе, и не все из них основаны на мышечной силе. Я бы не смогла долго оставаться в этой профессии, если бы он меня этому не научил».

Тачия усмехнулся. «Я, наверное, уйду на пенсию раньше, чем ты подумаешь о том, чтобы сбавить обороты. Надо как-нибудь познакомить тебя со своим сыном».

Бальса закончила обсуждать детали своей договоренности с Накой. Они договорились встретиться в определенном месте на дороге на следующий день. После того, как это было решено, Бальса и Асра покинули магазин Тачии. Бальса осмотрелась, не было ли за ними слежки, но она не увидела ничего, кроме обычных людей, проходящих по улице. Она не чувствовала на себе ничьих взглядов.

Яркий, ясный солнечный свет согрел плечи Бальсы, когда она взяла Асру за руку и направилась обратно к магазину Марты.

Вскоре после того, как Бальса покинула магазин Тачия, Танда и Суфар вошли в него, приподняв ткань над дверью. Шихана и Марк остались снаружи магазина и наблюдали за ним. Чикиса все еще был связан в гостинице, где они остановились в Широгае.

«У вас есть какие-нибудь дела в моем магазине, господа?» — спросил Тачия, когда вошли Суфар и Танда.

Танда подошёл ближе к Тачии и сказал: «Извините, но вы Тачия? Вы назначаете охрану караванам, выезжающим из города?»

«Да, меня зовут Тачия, и это услуга, которую я предоставляю. Вы хотите нанять охранника?»

«Э-э, нет... Я, э-э, вообще-то ищу друга. Я слышала о тебе от одной подруги, и мне интересно, общаешься ли ты с ней в последнее время. Ты знаешь телохранителя по имени Бальса?»

Выражение лица Тачии оставалось неизменным. «Простите, сэр, но могу я узнать ваше имя?»

«Конечно! Простите за грубость, я просто…» Он сделал паузу и откашлялся. «Меня зовут Танда».

Глаза Тачии сузились. «Хм. Не уверен, стоит ли отвечать на ваши вопросы. Два дня назад здесь был человек по имени Танда, но он был значительно ниже и толще вас. Я передал его письмо Бальсе, как он и просил».

Танда резко обернулся и посмотрел на Суфара. Суфар выглядел таким же растерянным, как и он.

Неужели Суфар предал Танду? Танда посмотрел на него обвиняющим взглядом, но Суфар яростно покачал головой. «Клянусь, я ничего об этом не знаю».

Тачия наблюдал за их разговором, а затем сказал: «Бальса попросил меня кое-что тебе сказать. Хочешь услышать?»

Танда кивнул.

Тачия порылся в бумагах на своем столе, пока не нашел клочок бумаги с чем-то написанным. Он, похоже, был дальнозорким; ему приходилось держать бумагу подальше от лица, чтобы прочитать. «Я понимаю ваши условия. Я буду в Джитане в оговоренный день. Если вы причините вред Танде или Чикисе, я заставлю вас пожалеть, что вы когда-либо родились».

Танда побледнел, уставившись на слова на бумаге. Суфар стоял рядом с ним; он нахмурился, вчитываясь в сообщение.

Что здесь происходило? Если Суфар не предал Танду, то как это могло случиться?

Дрожащим голосом Танда спросил Тачию, не нанял ли Бальсу караван. Тачия полностью замолчал и больше ничего не сказал.

Когда Танда и Суфар вышли из магазина, уже темнело. Разница в освещении внутри магазина и снаружи немного дезориентировала. К ним подошла Шихана с маленькой обезьянкой на плече. На шее обезьянки был обвязан кусок красной ткани.

Танда вспомнил, что уже видел эту обезьяну. Неужели обезьяна, которую он видел в гостинице на Травяном рынке, принадлежала Шихане?

Суфар бросился к Шихане, но не успел сделать и двух шагов, как мужчина схватил его за руки сзади. Танда почувствовал, как его собственные руки резко дернули назад.

Суфар повернулся лицом к мужчинам, которые их удерживали. Его глаза расширились от узнавания. «Кафам?»

Мужчины крепко схватили Танду и Суфара, прежде чем те успели вырваться. Шихана медленно подошла к ним. «Прости, папа, — сказала она. — Твой способ слишком долгий, поэтому я попросила нескольких своих друзей помочь нам».

Суфар испепеляющим взглядом посмотрел на Шихану. «Что ты наделала?»

«Всё это время я старалась своими действиями направить Роту к наилучшему будущему. Я знала, что ты будешь мне противодействовать, если узнаешь о моих планах, поэтому держала это в секрете. Я знала, что рано или поздно до этого дойдёт». Она сделала паузу. «Давай вернёмся в гостиницу. Нам нужно как можно скорее вернуться в Роту. Я ожидаю, что ты будешь следовать моим указаниям с этого момента».

Суфар всхлипнула от недоумения, но совершенно бесстрастное выражение лица Шиханы не изменилось. Её взгляд приобрел привычное выражение, словно она смотрела сквозь то, что было перед ней. Ее взгляд был сосредоточен на чем-то очень-очень далеком.

Эпилог - Начало путешествия

Асра проснулась как раз в тот момент, когда лучи солнца показались над горизонтом на рассвете. Бальса уже проснулась. Она сидела у окна, обрабатывая рану на левом плече. Она заметила, что Асра шевелится, и сказала: «Доброе утро».

«Это больно?» — спросила Асра.

Бальса покачала головой. «Нет. В целом стало лучше».

Асра отвела взгляд. Она сглотнула, словно собираясь с духом, затем посмотрела на рану Бальсы. Ей показалось, что стрела вошла довольно глубоко, но теперь большая часть раны была покрыта блестящей свежей кожей.

«Всякий раз, когда я вижу, как быстро мне становится лучше, я задаюсь вопросом, почему. Думаю, это происходит потому, что у меня сильное желание жить».

Взгляд Асры встретился со взглядом Бальсы. С легким смущением Бальса спросила: «Тебя это беспокоит?»

Асра кивнул.

Обработав раны, Бальса рассказала Асре о письме, которое получила в магазине Тачии. Им нужно было отправиться в Ритуальный зал Роты в Джитане, чтобы спасти её брата. Когда Бальса упомянула Ритуальный зал, Асра вздрогнула от шока. Бальса не знала, но Джитан издавна считался священным местом, ещё когда Рота называлась Ротарбал. Из Ритуального зала вытекал чистый холодный источник; в центре источника росло огромное дерево. С верхних ветвей дерева свисал венок из переплетённых цветов омелы. Ритуальный зал был тем местом, где молодая женщина из Шиула стала Садой Талхамаей. Это также было место, где Киран убил её.

Асра чувствовала, будто рука судьбы ведет ее в это священное место. В то же время ее охватывало невероятное чувство неизбежности и безнадежности, словно ее затягивало в бушующую бурю. «Суфар, наверное, хочет убить меня там же, где была убита Сада Тальхамая», — подумала Асра. Она боялась, но не могла сказать об этом Бальсе. Если бы она это сделала, ей пришлось бы объяснить значение Джитана. Ей пришлось бы сказать ей, что Асра сможет пригласить Тальхамаю воссоединиться с ней в этом месте.

Асра понимала, что их заманивают в ловушку, используя Чикису и Танду в качестве приманки. Тем не менее, у них не было выбора, кроме как идти. Страх на мгновение овладел ею. Мать учила её всегда быть спокойной и собранной, чтобы показать свою достойность быть избранной богом, но слова матери не смогли сейчас подавить её страх. Она стояла в углу комнаты и дрожала.

Бальса подошла к Асре и положила руку ей на плечо. «Я расскажу тебе кое-что, что мне говорил мой приемный отец. Как бы безнадежной ни казалась ситуация, не сдавайся, пока твоя душа не покинет тело. Пока ты жива, есть надежда. В жизни бывают моменты, когда ты делаешь все возможное и работаешь изо всех сил, не получая за это никакой награды, но как только ты сдашься, все кончено. Ничего не изменится к лучшему, и ты никого не сможешь спасти».

Голос Бальсы помог Асре успокоиться настолько, что дрожь прекратилась.

«Я знаю, что твой брат для тебя бесценен и незаменим», — сказала Бальса. «Я так же отношусь и к Танде. Мы скоро их найдем. Обещаю».

Бальса сменила повязки и оделась. «Мы возвращаемся на Роту с караваном», — сказала она.

Асра понимающе кивнула. Она чувствовала беспокойство, сама не понимая почему.

Бальса заметила выражение её лица и сказала: «Я знаю, что мы с тобой ещё будем путешествовать, но это будет не так, как в прошлый раз. С нами будет больше людей, и никто нас не будет преследовать. Нам придётся ехать верхом, что поначалу будет тяжело, но большинство людей в караване тоже не привыкли ездить на лошадях, так что, думаю, темп будет лёгким. Мы будем есть вместе с ними и работать вместе с ними — мы сможем легко влиться в коллектив».

«Но послушай, Асра, это важно. Если на нас нападут воры или бандиты, я должен подумать о безопасности всех в караване. Я не могу просто защитить тебя и оставить остальных на произвол судьбы. Мне нужно усердно работать, чтобы спасти жизни всех. Ты понимаешь?»

Асра сильно кивнула.

«Хорошо. Тогда давайте готовиться».

Асра помогла Бальсе собрать вещи и привести в порядок гостевой домик Марты перед их отъездом. Чувство тревоги и беспокойства Асры только усиливалось по мере уборки. Бальса будет рядом, чтобы защитить её в этом путешествии, но существовала вероятность, что она будет отвлекаться, потому что ей нужно было защищать и всех остальных. Если Асра попадёт в беду, она всегда сможет рассчитывать на спасение бога, но...

«Я должна быть благородной, рассудительной и сильной», — подумала она. «Меня выбрала Талхамайя». Она глубоко вздохнула и выпрямилась. Яркий свет утреннего солнца лился сквозь окно, заставляя свежевымытые и отполированные поверхности комнаты сиять.

Асра услышала шаги. Марта вошла и осмотрела комнату. «Значит, ты уезжаешь», — пробормотала она. Ее взгляд упал на небольшой пакет, торчащий из-под сложенного постельного белья. Она пересекла комнату и взяла его. Бальса завернула часть аванса Наки, чтобы передать его Марте в знак благодарности.

Марта вложила пакет в руки Бальсы. Бальса хотела что-то сказать, но Марта твердо покачала головой. «Если я приму это, я не буду твоей подругой», — сказала она.

Марта посмотрела на Асру. «Асра, я не знаю, что тебя ждет в пути, но хочу, чтобы ты знала, что можешь вернуться, когда захочешь. У тебя хороший вкус в одежде; думаю, однажды ты могла бы стать отличной портнихой. Я бы даже научила тебя шить, чтобы ты могла работать в моем магазине. Уверена, я бы смогла найти хорошую работу и для твоего брата».

Глаза Асры расширились от удивления. Она выпрямилась и посмотрела Марте в глаза.

«Быть лавочником или торговцем — это тяжелый труд, — сказала Марта, — но если вы хотите этим заниматься, я клянусь, что помогу вам всем, чем смогу. Пожалуйста, не забывайте обо мне».

Искренние глаза Марты и добрая улыбка заставили что-то вокруг шеи Асры внезапно нагреться. Асра прикусила дрожащую губу, чтобы не заплакать, затем села на пол. Она подняла руку и приложила по одному пальцу ко лбу, носу и рту. Затем она опустила руку и прижала лоб к полу. Это был жест искренней благодарности, совершенный народом Тал.

Бальса подняла взгляд на Марту, а затем глубоко склонила голову. Таким образом она благодарила Марту за то, что та подарила Асре будущее.

Белый солнечный свет падал на щеку Бальсы. Она удобно сжимала копье в одной руке. Бальса встретилась взглядом с Асрой, поднялась с пола и взяла ее за руку. Вместе они отправились в новое путешествие.

[[image:/storage/reader-images/5e3ce28d9902b247fe1e5779182848d4877d4787.jpg]]

Это конец истории «Хранитель Бога — Явление Бога».

История продолжается в «Хранителе Бога — Возвращение из трудного путешествия».

Книга 6 «Хранитель Бога — Возвращение из трудного путешествия».

Пролог - В саду дворца

 Свет заходящего солнца залил дворцовый сад золотистым светом. Ихан сидел, прижавшись к корням высокого дерева Тоу, и смотрел на сад. Ощущение того, что его окружают корни дерева, было невероятно успокаивающим.

 Сад примыкал к личным покоям королевской семьи, поэтому большинство людей сюда не заходили, за исключением его брата и садовников. Это было одно из немногих мест во дворце, где Ихан мог побыть один. Ихан вырос в этом дворце; это место под деревом было его любимым.

 Церемония празднования Нового года только что закончилась. Была еще зима, но в саду не было снега. Этот дворец был построен на границе между северной и южной Ротой, поэтому его погода напоминала климат обеих частей страны. Собственный дворец Ихана на севере, вероятно, все еще был погребен под снегом.

 Вечерний свет мерк. В саду было тихо и тепло, словно начиналась весна. Ихан, находясь здесь после долгого дня среди шума и суеты остальной части дворца, почувствовал глубокое чувство покоя и восстановления сил, словно змея, сбрасывающая старую кожу.

 Тем утром Йосам покинул дворец и отправился в Сангал, чтобы присутствовать на коронации нового короля. Копья его гвардейцев сверкали на солнце, когда они удалялись от города. Ихан с нежностью улыбнулся про себя, думая о своем брате. В окружении своей королевской свиты Йосам выглядел как настоящий король Роты.

 Мой брат — мудрый и замечательный правитель. Ихан думал примерно так всякий раз, когда смотрел в глаза Йосаму. Его самым искренним желанием было, чтобы Йосам прожил долгую жизнь в здоровье и счастье. Йосам преуспевал в искусствах, связанных как с дипломатией, так и с военным делом; он был физически силен и хорошо владел оружием. Ихан никогда не видел его сильно больным или болезненным, но недавно он услышал, что Йосам стал гораздо чаще, чем обычно, подхватывать лихорадку и чувствовать себя плохо.

 Отец Йосама и Ихана умер молодым. Большую часть жизни он был здоров, но скончался от высокой температуры после продолжительной болезни. Во время своих лихорадок их отец молчал по большинству государственных дел; Йосам был похож на него в этом отношении. Ихан хотел, чтобы Йосам проявлял больше внимания к вопросам своего здоровья. Он также хотел, чтобы Йосам отправил его в Сангал в качестве своего представителя, но понимал, почему этого не произошло. Коронация была хорошей возможностью для Йосама лично встретиться со многими правителями северного континента.

 Но сейчас страна находится в кризисе. Если бы с ним что-то случилось сейчас, ситуация быстро бы еще больше ухудшилась. Почему он не остался здесь, чтобы сохранить единство страны и позволить мне разобраться с Сангалом?

 В прошлом году в тюремной крепости Шинтадан произошла ужасная резня. Женщина из племени Тал пыталась призвать ужасающего бога Талхамаю; если бы ей это удалось, она обрела бы огромную разрушительную силу. Но она потерпела неудачу и была казнена в Шинтадане. Йосам послал лучших охотников и магов Роты, кашалов, расследовать резню, но до сих пор от их лидера Суфара или других кашалов не поступало никаких известий.

 Ихан наблюдал за тенями деревьев в саду в угасающем свете раннего вечера. Он размышлял о значении того, что Йосам отправился в Сангал, оставив Ихана управлять Ротой. Ихану предстояло провести церемонию основания Роты без Йосама. Все клановые лорды, включая южных лордов, которые его совершенно ненавидели, соберутся в Ритуальном зале в Джитане, который находился недалеко от замка самого Ихана. Йосам оставил ему чрезвычайно важное задание. Ихан был рад, что Йосам так ему доверяет, но всё ещё беспокоился о церемонии.

 Может быть, он пытается меня проверить, убедиться, что я готов стать королём?

 Поручив Ихану провести церемонию основания Роты, Йосам напрямую продемонстрировал, что Ихан является его непосредственным наследником. Выступать против Ихана без Йосама было бы актом государственной измены. Возможно, Йосам рассчитывал, что все лорды соберутся и окажут Ихану уважение на церемонии.

 Сомневаюсь, что всё так получится. Южные клановые владыки меня ненавидят. Ихан улыбнулся про себя и посмотрел на небо. Жаль, что я не могу больше сотрудничать с северными клановыми владыками... но это, вероятно, только ухудшит ситуацию.

 Ихан надеялся провести масштабные и радикальные реформы, которые противоречили бы многим устоявшимся традициям. Он нахмурился, размышляя о северных лордах и их закостенелых семьях и кланах. Он понимал их чувства, в какой-то степени. На юге царила теплая атмосфера; южные лорды разбогатели и сколотились почти без усилий. В последние годы южные лорды стали высокомерными и хотели манипулировать остальной частью страны в своих интересах; юг же рассматривал север как балласт.

 Жители севера страдали от долгих зим с палящим холодом и глубоким снегом. Их стада и отары часто подвергались нападениям волков; зимний ветер был настолько холодным, что замораживал слезы на их лицах. Лето на севере было слишком коротким. Почва на севере также была не такой плодородной, как на юге, поэтому урожай всегда был меньше. Рабочие на севере получали от своего тяжелого труда только боль и изнеможение.

 Цель многих предложенных Иханом реформ заключалась в поддержке севера за счет использования сильных сторон юга. Он хотел спасти страну, но опасался упрямства и вспыльчивости клановых вождей. Они могли не выслушать его, прежде чем решить противостоять ему.

 «Принц Ихан».

 Ихан удивленно поднял глаза и увидел тень фигуры с обнаженным мечом, стоящей над ним. Они находились примерно в десяти шагах от него. Он прищурился и узнал женщину, у которой на плече сидела обезьяна.

 «Шихана? Это ты?» — спросил он, глубоко вздохнув. «Не подкрадывайся ко мне так незаметно».

 Шихана улыбнулась. «Простите. Сила привычки».

 Ихан жестом пригласил Шихану подойти ближе. «Я ждал вашего отчета, — сказал он. — Где вы были все это время?»

 Ихан думал, что услышит этот доклад от Суфара, предводителя Кашала. Он ждал его очень долго, гораздо дольше, чем предполагал, поэтому ясно дал понять, что раздражение его не покидает.

 Шихана пристально посмотрела на Ихан и тихо сказала: «У меня есть новости о Торише».

 Ихану показалось, будто Шихана пронзил его сердце. Доклад Шиханы оказался совсем не таким, как он ожидал.

Часть 1 - Убийца волков

Глава 1 - Ночь метели

Воздух был холодным и влажным. Асра, съежившись в своем теплом пальто, смотрела на серебристо-бледное небо. Она нахмурилась из-под капюшона.

«Асра?»

Мина ехала на одной лошади с Асрой. Она повернулась к ней и спросила: «Что случилось?»

Мина была любимой дочерью вождя каравана, Наки; в том году ей только что исполнилось восемь лет. У нее был приятный высокий голос, как у певчей птицы. Мина ладила почти со всеми. Когда она узнала, что с караваном будет путешествовать еще одна девочка примерно ее возраста, она увидела в этом возможность завести новую подругу.

Асра и Мина играли вместе с самого первого дня своего путешествия. Когда они останавливались по вечерам, Мина учила Асру носить воду и помогать с приготовлением пищи. Асра не была знакома с традициями и обычаями Його, поэтому поначалу она многого не знала. Но все в караване всегда вели себя хорошо перед Миной, поэтому Асра почти быстро привыкла к образу жизни каравана. Асра также успела выучить и понять немного йоговского языка.

У Асры, похоже, был природный талант к верховой езде. Давным-давно она ухаживала за старой лошадью вместе со своим отцом и до сих пор помнила многое из того, чему научилась. Отец также многому научил её о жизни в лесу. Когда караван пересёк границу с Ротой на перевале Самал, Асра принесла пользу своим новым друзьям, собирая дикие осенние фрукты и травы для лекарств. Мина сказала, что хотела бы, чтобы Асра была её старшей сестрой.

Асра была застенчивой и замкнутой по натуре, поэтому когда Бальса увидела, как она раскрылась, чтобы помочь каравану, она очень обрадовалась. Она могла легче сосредоточиться на своей работе по охране каравана, зная, что Асра в безопасности и чувствует себя комфортно в компании остальных.

Преодолев перевал Самал, они присоединились к другому каравану из северной Роты, перевозившему большой груз мехов. Более крупные караваны были более сложной целью для бандитов и воров; у нового каравана также была своя охрана. Бальса и другие охранники могли дежурить по ночам и достаточно высыпаться, за что Бальса была искренне благодарна.

Путешествие из Широгайя до сих пор проходило хорошо, но начиная с позапрошлой ночи периодически выпадал небольшой снег. Ветер также заметно похолодал. Зима наступила неожиданно быстро.

Западная Имперская дорога в Новом Його стала Ямушилская дорога в Роте. Ямушилская дорога проходила немного на север, прежде чем разделиться на северную и южную дорогу. Следуя по дороге на юг, можно было добраться до столицы Роты, а следуя по ней на север — до региона Ракул. Северная дорога становилась все уже и менее четко обозначенной по мере продвижения, пока не исчезала в лесу и на лугах.

В регионе Ракул большую часть года стояли сильные морозы, что делало земледелие там практически невозможным. Жители Ракула сводили концы с концами, выращивая зерновые культуры, устойчивые к холоду. Они также разводили овец и породу коров с густой шерстью, называемую сику.

Асра, держа руки на поводьях лошади, которую делила с Миной, на мгновение задумалась. Левой рукой она потянула за поводья и отвела лошадь в сторону от остального каравана.

«Что ты делаешь?» — спросила Мина.

«Я только что кое-что заметил. Хочу найти Бальсу».

Бальса ехал на быстром черном коне по краям каравана, двигаясь кругами. Высохшая зимняя трава отбрасывала длинные тени в бледном свете солнца. Асра увидела коня Бальсы, пробирающегося сквозь траву, и подтолкнула своего коня в сторону Бальсы.

[[image:/storage/reader-images/bcfeb6deba6d15c28c8d8e925937aed6c33ee7c1.jpg]]

Бальса остановила свою лошадь, как только увидела Асру. Лошадь Асры подбежала к лошади Бальсы. С присущей ей робостью Асра сказала: «Эм… Бальса, мне не нравится, как выглядит небо. Поднялся ветер, так что… кажется, приближается метель».

Дыхание лошади Бальсы витало в воздухе. Она погладила её по шее, затем кивнула Асре. «Думаю, ты права. Я тоже уже давно об этом беспокоюсь. Господин Нака сказал сегодня утром, что хочет остановиться в Торуа, но, похоже, метель начнётся раньше, чем мы туда доберёмся. Я пойду с ним поговорю. А потом, наверное, стоит поискать укромное место, где мы все сможем разбить лагерь».

Бальса, опираясь только на колени, развернула лошадь в сторону и галопом помчалась к началу каравана. Товары каравана принадлежали семье Нака; вся семья состояла из восьми человек. У семьи было восемь лошадей и восемь комплектов багажа.

Нака, как вожак каравана, ехал во главе колонны на мерине; прямо за ним ехали все необходимые для путешествия товары. Брат Наки, Тоши, ехал впереди с двумя большими повозками, заваленными мехами, которые они собирались продать или обменять в Роте. За повозками в крытых повозках ехали мать Мины, Марона, жена Тоши и новорожденный ребенок. Замыкали караван старший сын Наки и его младший брат Там. Пожилая мать Наки ехала в обозном караване позади остальной части колонны.

Более крупный караван, к которому они присоединились на границе Роты, двигался вслед за их караваном. Вождя этого каравана звали Рен. Его караван был намного больше, чем караван Наки; его охраняли около сорока стражников, вооруженных мечами, луками и стрелами.

Нака остановил лошадь, когда приблизилась Бальса. Он указал на небо и кивнул ей. «Я думал, мы доберемся до Торуа сегодня утром, но теперь я не так уверен», — крикнул он ей. Перед ними простиралась огромная равнина, покрытая высохшей травой. Если метель запрёт их здесь, на открытом пространстве, они все могут погибнуть. Бальса прищурилась, выглянув из-за каравана, и указала на узкую полоску леса, мимо которой они проехали около часа назад.

«Возможно, рядом с теми деревьями, мимо которых мы проходили не так давно, есть загоны для скота», — сказала она. «Это наш лучший шанс найти какое-нибудь убежище».

Нака кивнул. «Не хотелось бы просить, но не могли бы вы передать это сообщение и каравану Рена? Я пошлю Мину и Асру, чтобы они передали всем здесь, что мы возвращаемся».

Асра наблюдала, как конь Бальсы несся со скоростью стрелы к каравану Рена. Нака окликнул Асру и Мину, и Асра подъехала к нему и приняла его сообщение. Асра направила своего коня к задней части каравана и, рысью, вместе с Миной крикнула, что они поворачивают обратно к деревьям.

Бальса подъехала к Рену и его свите охранников, чтобы сообщить о приближающейся метели. Рен надул щеки и сказал: «Ну и что? Какое отношение погода имеет к нам? Ты, должно быть, трусливая женщина, если боишься даже небольшого снегопада».

Бальса объяснила, что караван Наки поворачивает назад.

Рен вскинул руки и сказал: «Хорошо, мы развернёмся. А теперь убирайтесь с глаз долой. Я не могу на вас смотреть».

Рен и все его охранники были мужчинами. Они плохо знали друг друга и были гораздо более независимыми и немногословными по сравнению с Накой и его семьей. Несмотря на большие размеры каравана, он до сих пор двигался с отличной скоростью, поэтому было легко понять, почему Рен расстроен. Было ясно, что он хотел продолжать путь во что бы то ни стало.

Бальса понимала чувства Рена, но в снежную бурю он не смог бы продолжать движение. Как и Нака со своим народом.

Бальса развернула лошадь, чтобы вернуться к каравану Наки. Стражник по имени Шисоя подвел свою лошадь к ее и окликнул ее; она остановилась. Черные волосы Шисои с седыми прядями развевались на усиливающемся ветру.

«Может, это и не моё дело, но...» — тихо сказал Шисоя. — «Этой девушке, наверное, лучше остаться в повозке, чтобы её не увидели».

«Ты прав, — сказала Бальса. — Я этим займусь».

Лес граничил с землями и владениями скотоводов Ротана, но Асра была Тал. Шисоя хотел, чтобы Бальса спрятала Асру, чтобы та не вызвала панику. Шисоя долго смотрел на Бальсу, пока не убедился, что она его поняла, а затем кивнул.

Бальса вернулась в караван Наки и рассказала ему о том, как обстоят дела с Реном. Она также попросила у него разрешения, чтобы Асра прокатился в одной из повозок. На лице Наки читалось легкое раздражение по поводу этой просьбы, но, немного подумав, он пожал плечами.

«Пусть Асра едет в повозке вместе с Миной», — сказал Нака.

«А? Зачем Асре ехать в повозке?» — громко спросила Мина.

В караване воцарилась тишина. Все взрослые понимали, почему Асре нужно было прятаться.

«Ротаны не любят Асру, — сказала Бальса. — Тебе придётся помочь ей и проследить, чтобы её лицо оставалось скрытым, пока она находится в повозке, Мина».

Мина с недоумением посмотрела на Бальсу, но кивнула. Все замерли и ничего не сказали, когда Асра подошла к повозке. Асра почувствовала, как от волнения на ее лице напряглись мышцы, когда она забралась в повозку и села прямо посередине.

Жена Наки, Марона, управляла повозкой. Асра смотрела на лицо Бальсы, обрамленное руками Мароны. Когда Асра посмотрела Бальсе в глаза, она внезапно сглотнула и выпрямилась.

Глаза Бальсы были жёсткими и лишёнными сострадания. В них сиял мощный и таинственный внутренний свет. Асре казалось, что Бальса в своих глазах обвиняет её в чём-то. «Ты хотела показаться Ротанам?» — именно этот вопрос, как ей казалось, задавала ей Бальса.

Асра не знала, что ей делать. В Новом Його она вообще не думала о том, чтобы прятаться, но теперь, вернувшись в Роту, она вспомнила, что нужно бояться жителей деревни. На этот раз рядом с ней даже не было брата, который мог бы защитить её от них.

Асра стиснула зубы. Что бы ни увидела Асра на своем лице, Бальса смягчила ее выражение. Она улыбнулась, затем отвернула лошадь от повозки и поскакала прочь.

Караван Наки направился к полосе леса, мимо которой они проезжали ранее, но дорога почти полностью исчезла в высокой траве, из-за чего продвижение повозок стало мучительно медленным. Всадникам каравана приходилось притопывать траву, чтобы повозки хоть как-то продвигались вперед.

Равнинные кролики также строили свои норы в высокой траве, что еще больше затрудняло передвижение людей на лошадях. Иногда норы занимали такую большую площадь, что всадникам приходилось объезжать их, чтобы проложить путь для повозок.

Солнце начало садиться. Небо над головой было темно-серым, густые облака нависли над караваном. Время поджимало. Люди перекликались друг с другом и ускоряли шаг в последней отчаянной попытке доставить всех в безопасное место.

Пастухи, жившие на этой земле, построили большие, крытые загоны для скота, чтобы помочь своим животным пережить зиму. Ограждения загонов были сделаны из толстых стволов деревьев и длинных кусков кожи, укрепленных подпорными стенами, сплетенными из ветвей молодых деревьев. Бальса с первого взгляда могла определить, что загоны построены достаточно хорошо, чтобы предотвратить замерзание каравана и их животных насмерть.

Хижины пастухов располагались сразу за загонами для скота. Их жены и маленькие дети проводили зиму в Торуа, в то время как мужчины трудоспособного возраста оставались здесь, чтобы пасти стада овец и коров. Им также приходилось защищать своих животных от нападений бродячих стай волков.

Нака и Рен поехали впереди всех, чтобы попросить пастухов укрыть их от непогоды, пока буря не утихнет. Пастухи уже использовали загоны для своих животных, но согласились разрешить людям Наки и Рена переночевать в своих домах и амбарах. Когда прибыли повозки, сильные и бородатые пастухи перекликались друг с другом, прося помочь направить повозки к своим хижинам.

Асра оставалась в укрытии внутри одной из повозок и слушала разговоры пастухов снаружи. Они говорили на грубом и мужском диалекте, но их тон был довольно дружелюбным по отношению к Наке и Рену. Они окликали женщин, управляющих повозками, чтобы те ехали медленнее и были осторожны, приближаясь к хижинам.

Грубая доброта пастухов вызывала у Асры дискомфорт. Это был первый раз, когда кто-либо из ротанцев окликнул её дружелюбно или заботливо. Она гораздо больше привыкла к страху и угрозам.

«Мне следует остаться в телеге, пока не закончится метель», — подумала она. «Я уверена, что здесь достаточно тепло, чтобы я выжила. Но меня могут и не пустить. Может быть, хижины будут достаточно большими, чтобы где-нибудь меня спрятать? Что будет, когда я войду внутрь?»

Марона повернулась, чтобы посмотреть на Асру. Сердце Асры бешено колотилось, но голос ее не дрожал, когда она сказала: «Я надену маску-шума, когда буду выходить из тележки. Они меня не увидят». Ее йогосский диалект все еще был с акцентом и не совсем точен, но когда она достала из кармана маску и показала жестом, как надевает ее, Марона, казалось, поняла ее.

Асра расстегнула верхнюю половину пальто и накинула серую маску на плечи и голову так, чтобы она закрывала более половины лица. Затем она застегнула пуговицы на пальто, чтобы маска держалась на месте. Она вышла из телеги последней, после всех остальных. Она прошла мимо ротанских мужчин, опустив лицо; никто не остановил ее и даже не посмотрел на нее, когда она вошла в хижину.

«Сейчас я в безопасности, — подумала она, — но что будет, когда нам нужно будет есть?» Она нервничала, но в то же время чувствовала странное спокойствие. Когда она вошла в ротановую хижину вместе с Миной и остальными, она почувствовала не страх, а простое любопытство.

Войдя внутрь, Асру провели в небольшую комнату, которая обычно использовалась для хранения. В ящиках от пола до потолка были сложены вяленые мясные продукты. Вдоль одной из стен стояли глиняные горшки и кувшины. Две стены были полностью сделаны из поленьев.

В комнату вели две двери. Дверь перед ней была открыта; сквозь неё она видела, как пастухи готовят места для ночлега и горячую еду для себя и своих незваных гостей. В комнате за этой дверью горел большой камин; она чувствовала его тепло даже с такого расстояния. Воздух был так густо пропитан дымом, что щипал глаза.

Двум караванам были выделены три хижины пастухов. Некоторые из людей Наки складывали мокрый багаж в кладовой, а другие расстилали одеяла, чтобы люди могли спать на полу. Мина была в бодром и энергичном настроении; она бегала туда-сюда из комнаты, стараясь помочь всем, кого встречала. Мужчины, мимо которых проходила Мина, ласково клали ей руки на голову и дружелюбно разговаривали с ней.

Асра сама заправила себе постель за огромной грудой багажа. Как только она закончила, в кладовку вошла Бальса. Она присела рядом с Асрой и тихо сказала: «Я сказала пастухам, что у тебя порез на лице, и ты стесняешься этого. Никто не должен смотреть на тебя слишком внимательно. Караванам я велела придерживаться той же версии».

Асра кивнула. Бальса приподняла лицо Асры, слегка прикрыв его, и посмотрела ей в глаза. «Ты в порядке?»

Асра улыбнулась. Плечи Бальсы расслабились, и она улыбнулась в ответ. Она легонько похлопала Асру по плечу, затем встала. Снаружи хижины доносился вой ветра. Ветер был настолько сильным, что сотрясал все стены.

В кладовую вошла длинная вереница мужчин; некоторым приходилось протискиваться сквозь толпу. Их пальто были полностью покрыты снегом.

«Это какая-то невероятная метель», — сказал один из пастухов. «До сих пор у нас зимой не было снега».

Мужчины переговаривались между собой, счищая снег с плеч друг друга. Они были рады, что находятся в безопасности и защищены от бури снаружи. Сильная метель была ужасным зрелищем, но пастухи были благодарны за компанию каравана. Им нечасто доводилось встречаться с людьми из других уголков мира.

Стены хижины продолжали дрожать на ветру. Холодный воздух проникал сквозь щели в стенах. Мина и Асра начали перекладывать багаж, чтобы заделать самую большую дыру. Когда пастухи заметили, что они делают, один из них сказал: «Ах, девочки из Його такие умные! Вы делаете стены немного толще, чтобы нам было тепло. Машул раи!» Это последнее заявление было выражением похвалы, используемым для восхваления детей Ротан.

Мина радостно улыбнулась, услышав их похвалу. Чувства Асры были сложнее; ей было трудно их понять. Она вспомнила, как отец часто кричал ей и Чикисе: «Масшул рай!».

Трапеза, которой пастухи делились с караванами, превратилась в настоящий пир. И пастухи, и их гости вложили все силы в приготовление блюда, которое состояло из свежего овечьего молока, тушеной баранины и вяленого мяса. В тушеное мясо входили ароматные грибы, которые полностью заглушали горьковатый привкус овечьего молока. Оно согревало пастухов и их гостей настолько, что они почти забывали о том, как ужасно холодно было на улице.

Существовал также особый вид сыра, называемый ракуа, который делали из коровьего молока и жарили на шампурах вместе с вяленым мясом. Когда корочка сыра подрумянивалась, мужчины снимали шампуры с огня и откусывали кусочек поджаренного, тягучего сыра. В центре сыра была спрятана свежая ветчина.

Нака принес немного своего дорогого вина из Нью-Його, чтобы поделиться с другими; он также угостил их сладким лакомством под названием шосом, которое Ротаны никогда раньше не видели. После того как Мина откусила первый кусочек, пастухи жадно съели шосом.

Асра ела, сидя за багажом каравана, изо всех сил стараясь стать невидимой. В комнате было тепло и шумно после пира. Казалось, было очень весело. Она понятия не имела, как обычно живут ротанцы; до сих пор она никогда не видела улыбки ротанцев.

Они перестанут улыбаться, если она снимет маску?

Бальса присела рядом с Асрой, затем села и потянулась. «Сегодня ночью мы сможем спать в безопасности и тепле», — сказала она Асре с легкой улыбкой.

Асра кивнула. «Кто-нибудь должен будет сходить проверить лошадей».

Выражение лица Бальсы внезапно стало серьезным. «Нака и Рен не знали, что метель налетит так сильно и так быстро. Думаю, они рассчитывали добраться до Ракула до первого снегопада в этом сезоне. Не уверен, насколько хорошо повозки смогут передвигаться по льду и снегу».

В глазах Асры внезапно вспыхнуло понимание. «Успеем ли мы добраться до Джитана вовремя?»

Бальса кивнула. «Не беспокойся об этом. Мы справимся. Меня больше волнуют четвероногие воришки в этих краях».

Четвероногие воришки? Асра нахмурилась, недоумевая, но потом поняла, что Бальса говорил о волках. Волки голодали зимой и часто нападали на домашний скот — или лошадей. Обычно они не нападали на людей, но голодный волк зимой был ужасающим зверем. Завывание ветра сквозь стены звучало как вой волчьей стаи. По рукам Асры пробежали мурашки.

«Торговля мехом — опасное дело, — сказала Бальса. — Самый дорогой вид шкур кояна быстро раскупается в Новом Його зимой, поэтому все хотят заполучить их. В Новом Його произрастает лекарственное растение для лечения болезней животных, называемое шаим, которое можно собирать только в это время года, поэтому оно всегда в дефиците. Сейчас многие люди едут собирать шаим».

Слушая это, Асра недоумевала, почему господин Нака взял с собой новорожденного ребенка в такое опасное путешествие.

Бальса, казалось, догадалась, о чем она думает. «Караваны приносят большую прибыль, чем обычные торговцы, — сказала она. — И господин Нака и его семья всегда так жили. Господин Нака, вероятно, даже не думал о том, чтобы оставить семью своего брата и ребенка дома. Дорога — это их дом».

Асра взглянула на костер в соседней комнате. Пламя освещало половину ее лица, оставляя другую половину в тени. Она понимающе кивнула. Если бы Асра родилась в семье, владевшей караванами, она могла бы прожить свою жизнь как член одной из них. Если бы она родилась в семье пастухов, она могла бы жить в такой хижине с семьей ротанцев. Но она родилась Тал. Кажется, у людей много разных способов жить.

Интересно, где родилась Бальса и как её воспитывали?

Она хотела спросить Бальсу, но слова застряли у неё в горле. Остаток ночи прошёл спокойно. Асра никому не показывалась на глаза.

Часть 1 - Убийца волков

Глава 2 - Волки приближаются

Снежная буря не прекращалась три дня.

Длительное пребывание взаперти вызвало у всех беспокойство. Не было еще одного пира, подобного тому, что был в первую ночь; пастухам пришлось думать о том, как запастись провизией на долгую зиму. Никто не голодал — пастухи накормили Наку и его людей, прежде чем накормить себя, — но и пастухи, и члены каравана быстро поняли, что им придется быть бережливыми и делиться ресурсами как можно больше. Пастухи щедро делились со своими гостями, прося лишь их общества и отвлечения от новостей из мира.

Члены каравана Наки делали все возможное, чтобы помочь пастухам. Они присматривали за их животными и ухаживали за ними. Они помогали закреплять скот в загонах веревками, чтобы животные не разбредались и не потерялись в бушующей буре.

Ветер стих на третью ночь после начала метели. После долгого завывания ветра тишина стала тревожной.

Все дружно вздохнули с облегчением, когда буря наконец утихла, но облегчение было недолгим: как только ветер стих, за стенами хижины раздался долгий вой. Вой был долгим и протяжным; казалось, он был невероятно близко. Все, кто находился внутри хижины, замерли, слушая волчий вой.

«Черт возьми, — сказал один из пастухов. — Наверняка, это потому, что метель длилась так долго. Волки голодны».

Пастухи взяли сосновые факелы, собрали оружие и отправились отгонять волков. Бальса тоже взяла свое копье и уже собиралась уйти, когда Асра окликнул ее.

«Бальса».

«Для нас всё обернется плохо, если они заберут лошадей», — сказала Бальса. «Асра, пожалуйста, присмотри за маленькими детьми, чтобы они не испугались. Я на тебя рассчитываю».

Бальса достала плащ из сумки и надела его. Она вышла в холодную темноту вместе с мужчинами из каравана.

Хижина казалась гораздо более пустой и одинокой после ухода Бальсы и пастухов. Мина испугалась, поэтому Асра взяла её за руку и внимательно прислушивалась к тому, что происходило снаружи. Она слышала, как мужчины время от времени перекликались друг с другом, но больше ничего.

Асра не была уверена, сколько времени прошло, прежде чем она снова услышала волчий вой. Он звучал даже ближе, чем прежде.

Мина расплакалась и прижалась к Асре.

«Не бойся, — прошептал Асра. — Они не смогут сюда проникнуть».

Мина неуверенно кивнула.

Животные в загонах блеяли или ржали от страха. Асра слышала, как они топали ногами и прижимались к внешним стенам загонов. Асра посмотрела на Марону и других женщин и заметила их испуганные лица. Снаружи голоса мужчин становились все громче и отчаяннее.

Кто-то закричал — один из мужчин. Должно быть, случилось что-то ужасное. Асра не могла сидеть сложа руки, поэтому порылась в сумке Бальсы в поисках соснового факела. Она достала его из сумки, зажгла и сказала: «Мисс Марона, я пойду проверю, все ли в порядке».

«Спасибо!» — крикнула ей вслед Марона. «Но, Мина, ты должна остаться здесь!»

Мина проигнорировала мать и последовала за Асрой на улицу. Было еще совершенно темно; воздух был ледяным. Пар от дыхания обдувал ее лицо, когда она куталась все глубже в свое толстое пальто. От ледяного воздуха было трудно дышать. Она снова начала плакать и ничего не видела.

«Прекратите! Вернитесь внутрь! Если будете гнаться за волками, они вас убьют!» — крикнул вожак пастухов. Асра увидел мужчин, стоящих вокруг загонов для скота с фонариками.

«Если я потеряю лошадей, каравану конец», — крикнул Нака в ответ. «Не пытайся меня остановить!»

Асра бесшумно прокралась к загонам для скота. Никто, казалось, не заметил её. В мерцающем свете факелов она ясно видела один из загонов. Волк снова завыл, заставив лошадей в загоне затоптать и заляпать копытами от страха — но это были не лошади Наки. Видимо, те вырвались из загонов и убежали. Нака отчаянно искал их, крича на бегу.

«Господин Нака! Я пойду за лошадьми! А ты оставайся здесь, где безопаснее!» — крикнула Бальса.

Но Нака, казалось, не услышал её. Он сел на одну из лошадей пастухов и галопом убежал в лес. Семья его младшего брата погналась за ним на своих лошадях. Бальса чмокнула губами, села на свою лошадь и побежала за ними.

Пастухи кричали вслед Бальсе, предупреждая ее не делать глупостей; еще несколько пастухов выбежали из своих хижин, чтобы посмотреть, что происходит. Двое мужчин ремонтировали разрушенную стену одного из загонов для скота; они кричали другим пастухам, прося о помощи.

Что мне делать? — подумала Асра.

Ей, наверное, следовало вернуться внутрь и рассказать Мароне и остальным о том, что происходит. Она обернулась и увидела тень человека, присевшего на корточки у края загона для скота.

«Мина!» — воскликнула она от удивления. Мина проигнорировала её, забралась в загон для скота и села на свою лошадь. По несчастью, её лошадь оказалась в повреждённом загоне; пастухи образовали стену из рук и попытались помешать лошади сбежать, но Мина протиснулась сквозь них.

Асра подбежала к лошади Мины и схватила удила, что остановило лошадь на достаточно долгое время, чтобы она смогла вскочить в седло позади Мины. Она попыталась схватить поводья и остановить лошадь, но Мина отказалась отпустить их.

«Мина! Я поняла! Я не буду пытаться нас остановить; просто дай мне вожжи, чтобы я могла управлять!»

Мина неуклюже передала вожжи Асре; она направила лошадь в том же направлении, куда ушли Бальса и Нака. Она понимала, что поступает глупо, но не могла вынести мысли о том, что Бальса и остальные заблудятся и будут съедены волками. Она прекрасно понимала, почему Мина вывела лошадь из загона. Асре нужно было своими глазами убедиться в безопасности Бальсы.

«Папа? Папа!» — снова и снова кричала Мина.

Асра прекрасно понимала, что чувствует Мина. Она помнила, как отчаянно молилась за безопасность своего отца, когда он заблудился в лесу, но никто тогда не услышал её молитв: когда она и её семья нашли его, он замерз насмерть и был наполовину съеден волками.

Асра ориентировалась, оставаясь в поле зрения мерцающих сосновых факелов, которые держали другие всадники в лесу. Лошадь рванулась в галоп. Свежевыпавший снег был еще мягким и легким, и копыта лошади поднимали его. Через несколько секунд Асра, Мина и лошадь были полностью покрыты снегом.

Лошадь долго бежала. Бледный серебристый свет полумесяца пробивался сквозь ветви деревьев. Тени от ветвей деревьев тянулись перед ней длинной линией. Асра потеряла из виду свет факелов пастухов, но продолжала подбадривать лошадь бежать.

Перед ней из-под земли поднялась тень, подобная черной воде. И не одна: из темноты выплыли и другие. Асра почувствовала, что ее окружают они; страх парализовал ее, и по спине пробежали мурашки.

Волки.

Она не могла сосчитать все тени в темноте, так что это, должно быть, огромная стая. Она услышала, как один из волков прыгнул и вцепился во что-то впереди: в лошадь Наки. Это было странно, но снега здесь, похоже, было немного. Вокруг росло несколько высоких, густых деревьев и два огромных камня, возвышавшихся над ней. Лошадь Наки, должно быть, остановилась здесь; поэтому волкам и удалось её поймать.

Мина указала на Наку в темноте. Асра слегка повернула лошадь так, чтобы они смотрели ему прямо в лицо, но лошадь сопротивлялась. Асре пришлось бороться с поводьями, чтобы заставить лошадь двигаться к Наке. Сердце Асры замирало в груди, когда она отчаянно пыталась догнать его.

Когда лошадь проехала под тенью одного из огромных деревьев, Асра почувствовала сильный удар по лицу. Посреди темного леса она вдруг увидела поверхность озера, мерцающую в ярком весеннем солнечном свете.

Хасал Ма Талхамайя? Священная река Талхамайи?

Она уже видела это озеро и вытекающую из него реку, когда ходила с матерью к могиле Сады Талхамаи. Река текла отсюда в остальную часть леса. Она почувствовала, как что-то зашевелилось внутри, отдаваясь между грудью и позвоночником.

«Папа!» — закричала Мина. Нака и остальные, следовавшие за ним, повернулись к ней. Асра видела их ошеломленные лица. Бальса подвела свою лошадь к лошади Асры и выхватила у нее из рук поводья.

«Что ты здесь делаешь?» — закричала она.

Ее голос вывел лес на передний план в поле зрения Асры; озеро и река все еще были видны, но казались дальше. Она поняла, что она, Бальса, Мина, Нака и остальные полностью окружены волками.

Бальса понимала, что выбраться из этой встречи живыми будет невероятно сложно. Она была готова к жертвам, но никак не ожидала, что Асра и Мина последуют за ней в такую опасную ситуацию.

Бальса дала волю своей ярости и разочарованию, ударив коня Асры рукоятью копья. Поскакав к Наке, она проехала мимо одного из огромных деревьев рядом с валунами, достала топор из седла, спешилась и начала рубить ствол дерева.

«Господин Нака!» — закричала она изо всех сил. «Все! Берите топорики и собирайте как можно больше сухой коры! Нам нужно развести костер!»

Нака и остальные атаковали окружающие деревья топорами. Развести огонь, используя влажную внешнюю кору, было бы практически невозможно, но некоторые внутренние слои могли быть сухими. Это были очень старые, очень толстые деревья.

В темноте сверкнули бело-голубые глаза волков. Они приближались.

Нака попытался поджечь свою собственную кучу дров с помощью факела. Часть коры дымилась и потрескивала, но куча никак не загоралась.

«Асра! Мина! Залезайте под дерево!» — крикнул Бальса.

Асра соскользнула с лошади, потянула Мину вниз, затем взяла ее за руку и побежала к дереву, на которое указывала Бальса. Она вместе с Миной протиснулась в щель между огромным деревом и одним из валунов.

«Тоши, встань за мной! Стреляй в волков из-под укрытия под поваленными деревьями!»

Выражение лица Тоши померкло от решимости. Он и его семья побежали к деревьям вокруг Асры и Мины и приготовили луки. Бальса разорвала свою сумку зубами, чтобы не выпускать из рук копье или факел, а затем бросила ее на землю.

Лошади заржали и встали на дыбы. Атмосфера была напряжена, как канат, готовый порваться. Два волка выскочили из-за деревьев и бросились прямо на Бальсу. Снег летел следом позади них. Бальса повернулась лицом к волкам и направила свой факел прямо им в лицо.

Факел полетел, словно стрела; он попал в одного из волков и поджег его. Волк вскрикнул от боли и отступил. Бальса предупреждающе взмахнула копьем, а затем, когда другой волк бросился на нее, распотрошил его. Она пнула распотрошенного волка по ногам, и его тело отлетело в лес.

Нака наконец-то сумела поджечь одно из поваленных деревьев, но вся стая набросилась на них, прежде чем огонь успел разгореться. Копьё Бальсы с гулом рассекало воздух; она кружилась, словно торнадо, убивая волков одного за другим. Она двигалась так быстро, что наблюдавшие за ней с трудом могли поверить, что она человек. Она атаковала безжалостно и не позволила ни одному волку добраться до остальных с её стороны.

Но волкам, казалось, не было конца. Они атаковали сзади Бальсы и были застрелены Накой, Тоши и остальными, но волки продолжали наступать даже после того, как у них закончились стрелы.

Раздался громкий треск: оборвалась одна из верёвок на поводьях вьючных лошадей. Лошадь вздрогнула и упала почти прямо на Бальсу. Бальса резко отвернулась от падающей лошади и чуть не потеряла равновесие. Одна из волчиц, воспользовавшись моментом отвлечения внимания, бросилась ей на горло.

У Бальсы не было времени увернуться или заблокировать атаку волка копьем. Она сжала левый кулак и ударила волка в его широко раскрытую пасть. Быстрее, чем глаз мог заметить, она схватила волка за язык и резко дернула его голову к земле. Она положила грудь волка себе на колено и резко потянула за язык, сломав волку ребра.

Асра наблюдала, как кровь стекает с левой руки Бальсы на лесную землю. У Наки закончились стрелы; он закричал и позвал на помощь. Темные тени волков приближались все ближе и ближе. Она уткнулась лицом Мины себе в колени, чтобы та ничего не увидела.

Я не хочу умирать. Асра веся дрожала. Боже... пожалуйста.

Она чувствовала, как священная река течет сквозь нее от позвоночника к груди. Ощущения были очень странными, словно ее тело рассекли по ногам, но боли не было. Вокруг ее шеи светилось кольцо света, хотя она его не видела. От кольца пахло кровью. Асра слышала шум воды, текущей внутри нее, и чувствовала, как вода вытекает из ее тела.

Ее зрение помутнело от яркого света и внезапного жара. Свет вырвался из ее груди и достиг кольца света вокруг шеи; внезапно Асра увидела это кольцо, светящееся серебристым светом. Она подняла взгляд. Сияя, как серебристая чешуя рыбы в темноте, она мельком увидела острые, блестящие клыки бога.

Талхамая жаждала крови. Ее клыки блестели, как заточенные мечи, рассекая волков, окружавших Асру. Асра чувствовала каждый удар богини, когда та атаковала волков. Река, текущая внутри Асры, хлынула наружу; казалось, ее силе и мощи не было предела. Вытекая из нее, река переставала быть водой; она конденсировалась и превращалась в могучий вихрь. Ветер был настолько сильным, что его почти было видно. Плавные движения Талхамаи, когда она расправлялась с волками, напоминали движения пловца; ее радиус действия ограничивался лишь полем зрения Асры. Волки разрывались, как гнилые фрукты, в тот момент, когда клыки Талхамаи касались их. Ее сила казалась непостижимой, огромной и неуправляемой. Асра испытала невероятное чувство безопасности и покоя, в несколько раз более сильное, чем все, что она когда-либо чувствовала раньше. Казалось, что она больше никогда ничего не будет бояться.

[[image:/storage/reader-images/ff51c1addf5d1c287f2ed1315f6fc7b1bbe7e849.jpg]]

Опьяненная этой невероятной силой, Асра начала смеяться. Каждый раз, когда очередной волк падал замертво в потоке крови, она смеялась. Она провела глазами дугу и наблюдала, как высокие деревья падают на спины волков. Деревья были мягкими и податливыми, как грязь, когда их рубили. Осколки древесины разлетались во все стороны.

Асра не хотела, чтобы Тальхамая причинила вред Бальсе или другим людям, поэтому она намеренно отвела взгляд и сосредоточила свое внимание на волках.

Наступила тишина. Асра глубоко вздохнула. Талхамая покинула Асру и снова поплыла по священной реке Ноюк. Некоторое время никто не двигался и не говорил. Тишина затянулась и стала гнетущей.

В свете луны Бальса осмотрела трупы волков. Медленно она повернулась и посмотрела Асре в глаза.

Асра с удовлетворением и облегчением посмотрела на неё. Свет, играющий в её глазах, придавал ей смелость и силу — совершенно непохожую на ту застенчивую девушку, которую знала Бальса. Бальса посмотрела на Асру и не могла пошевелиться. Она дрожала с головы до ног. Она застыла в холодной темноте и не могла оторвать глаз от блаженной улыбки Асры.

Часть 1 - Убийца волков

Глава 3 - Внутри тюремного сосуда

Танда увидел над собой отверстия, примерно такой же ширины, как его мизинец. Ветер проносился сквозь них; Танда почувствовал легкий ветерок на лице. Свет, проникавший сквозь отверстия, подсказал Танде, что, вероятно, уже немного рассвело. Он помнил, как проснулся раньше в темноте, но не знал, сколько времени прошло с тех пор.

Он даже не помнил, когда в последний раз засыпал. Он понятия не имел, как сюда попал, и даже где находится это «здесь». Он повернул голову и почувствовал, как его накрыла мучительная боль и тошнота. Он молился, чтобы эта болезнь поскорее прошла, и тут вспомнил: ему дали снотворное. Оно называлось макоксазол, и чрезмерное его употребление вызывало головную боль и тошноту.

Боль пронзила его голову. Теперь он всё вспомнил: Шихана обманула их всех и оглушила его; у неё был какой-то план, как заманить в ловушку Бальсу и Асру. Когда он и Суфар вернулись в гостиницу после пленения, Танда был уверен, что Шихана убьёт его. Суфар спас ему жизнь в последний момент, приказав ей не убивать Танду. Суфар была могущественным и уважаемым магом; его слова и репутация всё ещё имели вес. Шихане помогали очень сильные люди, которым удалось связать Суфара, но они не убили его и не причинили ему никакого вреда, насколько Танда помнил.

Суфар убедил Шихану, что Танда слишком ценный заложник, чтобы его убивать. Танда был благодарен ему за спасение жизни, но плен Шиханы был для него тяжелым испытанием. Его заставили выпить снотворное, содержащее макокинетические экстракты, и после этого его тошнило. Он ничего не помнил после того, как выпил его. Тот факт, что его память осталась неповрежденной, указывал на то, что нанесенный его душе ущерб, вероятно, не является необратимым, что несколько успокоило Танду.

Утренний свет проникал сквозь вентиляционные отверстия над его головой. Танда вспомнил, что Чикисе тоже давали снотворное, но не макокинетические средства. Танда надеялся, что, когда Чикиса проснется, он не будет чувствовать себя так ужасно, как раньше.

Танда огляделся, пытаясь определить, где он находится. Стены, пол и потолок были сделаны из гладкой глины. Он не увидел ни дверей, ни окон. Ему казалось, что он сидит внутри огромного глиняного кувшина. До потолка было слишком далеко, чтобы дотянуться. Даже вентиляционные отверстия находились так высоко, что он не мог выглянуть наружу.

Он услышал тихий, размеренный шум текущей воды где-то неподалеку. Он также слышал, как ветер шелестит в траве за окном. Кроме этого, он ничего не слышал.

«Где мы?» — прошептал Чикиса.

Он не спал. «Не знаю», — ответил Танда. Одним из эффектов макокса было подавление чувства голода, поэтому он не испытывал немедленного желания поесть, но его мучила сильная жажда. Он взглянул на вентиляционные отверстия. Он не знал, дадут ли им воды, если он попросит, но он также не знал, как долго они обходились без воды. Ему нужно было попробовать.

«Эй!» — крикнула Танда. «Есть кто-нибудь? Нам нужна еда и вода!»

Ответа не последовало. Танда вспомнил, что в этом месте нет двери. Всё его тело онемело от шока. Он крепко сжался, чтобы не показать ни тревоги, ни страха перед Чикисой. Он сможет отправить свою душу в полёт, когда почувствует себя немного сильнее, но ожидал, что Шихана будет настороже и не позволит ему этого сделать. Он не знал, что ещё может сделать.

Чтобы отвлечься от нарастающего чувства страха, Танда изо всех сил закричал, призывая на помощь.

Тень пробежала над вентиляционными отверстиями. Кто-то стоял над ними, загораживая их. Танда на секунду запаниковал, подумав, что кто-то пришел заблокировать вентиляционные отверстия, но он ошибся.

Над его головой раздался громкий хлопок. Танда поднял глаза и увидел, что потолок этого места представлял собой крышку — он и Чикиса действительно оказались внутри огромного сосуда.

Свет лился в кувшин сверху. «Заткнись», — сказал мужчина на ротанском языке.

Танда не могла разглядеть лицо мужчины, открывшего кувшин; солнечный свет позади него был слишком ярким. Мужчина бросил в кувшин большую корзину. Корзина быстро упала и с силой ударилась о дно кувшина; содержимое корзины вылилось во все стороны.

Крышка банки оставалась открытой.

«Эй!» — крикнул Танда мужчине. — «А здесь есть туалет?»

Крышка захлопнулась. «Я выпущу вас позже», — сказал мужчина.

Танда и Чикиса обменялись взглядами. «Похоже, нам хотя бы еду и воду дали», — пробормотал Танда. Он открыл один из контейнеров, лежавших в корзине, и понюхал его. Он был почти уверен, что там еда, но точно не знал, что это. Запах немного напоминал какой-то пресный хлеб, называемый бам.

«Ты знаешь, что это?» — спросил Танда у Чикисы. Он передал ему еду.

Чикиса откусил кусочек и нахмурился. «Кажется, что всё просто, но на вкус это странно».

Танда гадал, где именно они находятся. Когда Тачия передал ему сообщение от Бальсы, он сказал, что она направляется в Ритуальный зал Роты в Джитане. Шихана точно сказала, что намерена отправиться в Роту. Танда мог предположить, что они находятся где-то в Роте, а именно где-то между границей с Новым Його и Джитаном. Человек у тюремной камеры говорил с ним с акцентом, характерным для северной Роты, что подтверждало предположение Танды.

Танда разделил еду и воду между собой и Чикисой. Он рассказал Чикисе о том, что с ними произошло до сих пор, и куда, по его мнению, они направляются. Когда Танда упомянул Ритуальный зал, лицо Чикисы резко изменилось.

«Ритуальный зал в Джитане…» — выдохнул он.

Танда моргнул. «Тебе известно о чем-то важном?»

«В те времена, когда Рота называлась Ротарбал, Джитан был столицей страны. Сада Талхамая построила свой дворец на том же месте, где сейчас находится Ритуальный зал». Чикиса рассказал Танде всё, что знал о Саде Талхамае.

Нынешняя столица Роты находилась значительно южнее Джитана. Климат северной Роты был намного теплее во времена жизни Сады Талхамаи. Город назывался Сара Ши Талхамая, Город Талхамаи. Сада Талхамая построил там великолепный дворец, но от него ничего не осталось, даже руин.

[[image:/storage/reader-images/b0645ec383595db049d12230284ce7cde3672990.jpg]]

В самом центре города из чистого, прекрасного источника росло огромное дерево. Город был окружен густыми лесами со всех сторон. В лесах было достаточно тепло для роста тропических фруктовых деревьев. В лесу, окружающем город, обитала большая популяция обезьян.

После того, как первый король Роты, Киран, убил Саду Талхамаю, Джитан и окружающий его лес постепенно похолодели. Река Хасал Ма Талхамая, по которой Талхамая протекала через Роту, перестала течь после смерти Сады Талхамаи; внезапное исчезновение реки продолжало влиять на климат Роты.

Король Киран построил Ритуальный зал Роты в Джитане, чтобы очистить место, где он убил Саду Талхамаю. Он также построил в Джитане замок, который доверил своему младшему брату; этот замок должен был помочь защитить север.

«Для народа Таль Джитан — это город надежд, мечтаний и сожалений, — сказала Чикиса. — Когда мы много лет назад стали народом Таль, мы поклялись, что никогда больше не ступим на землю Джитана».

Танда нахмурилась. О чём думает Шихана? Разве она не преследует Асру, чтобы убить её до того, как та переродится в Саду Тальхамаю? Зачем ей было намеренно вести Асру в место, где Сада Тальхамая провела так много своей жизни?

«Я не думаю, что Асра хочет ехать в Джитан», — сказал Танда.

Лицо Чикисы помрачнело. «Я не уверена, что Асра хочет соблюсти клятву, данную нашим народом, не ступать туда».

Танда с удивлением посмотрел на Чикису. «Почему?»

Правая рука Чикисы инстинктивно прикрыла рану на левой руке. «Асра поверила нашей матери», — мрачно произнес он. Говоря это, он уставился на дно тюремной банки. «Пять лет назад наш отец заблудился в лесу и был убит волками. После этого нас осталось только трое. Мама тяжело пережила его смерть». Он сморщил нос. «После его смерти мы сильно обеднели — даже больше, чем были раньше. Думаю, она очень страдала». Он пожал плечами.

«Мама действительно начала меняться два года назад. Она ненавидела учения наших жрецов, Тал Кумады. Она пыталась научить меня и Асру служить Талхамае. Она говорила, что Талхамая — не злой бог, а священный, который может помочь народу Тал. Я ей не верил — я не мог поверить, даже когда пытался, — но Асра верила. Она не думала, что наша мама будет нам лгать».

Чикиса сильно нахмурился. «Когда наш отец был жив, у нас были друзья и другие представители Тала, к которым мы могли обратиться за помощью, но после его смерти мы жили в изоляции от всех. У меня не было друзей, как и у Асры. Мы жили в священном лесу недалеко от могилы Сады Талхамайи. Там никогда никого, кроме нас, не было».

Танда молча слушала Чикису.

«До того, как у мамы появились Асра и я, она сбежала из родной деревни и оказалась одна в лесу. Тал Кумада предоставил ей работу и жилье. Какое-то время она почти полностью зависела от них. Она жила на священной земле в Шанском лесу. Большинство ротанцев боятся туда ходить, поэтому для народа Тал это довольно безопасно. Думаю, у мамы раньше были стычки с некоторыми ротанцами, поэтому она, вероятно, решила жить там, чтобы не бояться их. Когда она вышла замуж за нашего отца, она уговорила его не переезжать. Он рассказывал мне, что построил нам дом в этом лесу, потому что она отказалась переезжать куда-либо еще».

«Почему ротаны так боятся леса Шан?»

Чикиса слегка покачал головой. «Не знаю. Ни один представитель народа Тал никогда не хочет встречаться с Ротаном, но мы все иногда ходим на рынки покупать и продавать меха, пусть даже всего раз или два в год. Но мама никогда не хотела видеть Ротана. Она оставила все покупки и торговлю нашему отцу».

Лицо Чикисы исказилось в хмуром выражении. «Поселения Тал всегда маленькие и изолированные. Мы, как правило, живем в полном окружении деревьев. Чаще всего в одном месте живут несколько семей. Священники Тал Кумада посещают каждое поселение несколько раз в месяц. Они учили нас истории и религии; они также передавали новости из одного места в другое. Я никогда не видел никакого поселения, кроме того, в котором вырос, и у меня никогда не было друзей, которым я мог бы передать сообщения. В Асре было то же самое. Мы действительно узнали об истории и богах от Тал Кумада, но…» — он замолчал.

Чикиса подняла взгляд на Танду. «После того, как наша мать изменилась, она не хотела, чтобы мы чему-либо учились у Таль Кумады. Она велела нам не верить ничему из того, что они говорили, как только они покинули наше поселение. У нее никогда не было ни одного доброго слова в их адрес. Другие люди начали замечать, какой злой и озлобленной она стала».

Чикиса снова нахмурилась. «Я думала, может быть, Рамау что-то сделали, чтобы она так изменилась. Раньше она тайно посещала их собрания. Таль Кумада об этом не знала».

«Кто такие Рамау?»

«Они служат Таль Кумаде в качестве учеников. Они чувствуют Ноюка. Каждого ребенка, обладающего этой способностью, отправляют к Таль Кумаде, когда ему исполняется четырнадцать лет. Думаю, Асра была бы одной из Рамау, если бы была достаточно взрослой».

«Асра видит Ноюка?»

Чикиса неуверенно кивнул. «Я не знаю, видит она это или просто чувствует, но она определенно что-то об этом знает. Мама не хотела, чтобы Асра стала одной из Рамау. Она всегда говорила, что не хочет, чтобы у Асры была такая же жизнь, как у нее».

«Что это значит? Ваша мать тоже была из рода Рамау?»

«Нет, — сказала Чикиса. — Рамау не может выйти замуж. Мама никогда не была замужем. Я не совсем понимаю, что она имела в виду, говоря такие вещи. Она часто бормотала о побеге и о том, что ей не позволяют жить так, как она хочет. Должно быть, с ней что-то случилось до нашего рождения».

Чикиса вздохнул и покачал головой. «В любом случае, я действительно думаю, что Рамау что-то с ней сделали. Вероятно, они настроили её разум против Таль Кумады. Я иногда слушал разговоры младших Рамау, и то, что они говорили, не всегда совпадало с тем, что нам рассказывали Таль Кумада. Их встречи всегда были тайными. Всякий раз, когда мама возвращалась с одной из них, она казалась… трудно объяснить. Страстной? Сумасшедшей? Она усаживала Асру и меня перед собой и рассказывала нам обо всех недостатках Таль Кумады. Казалось… ей это нравилось. Это было единственное время, когда она, казалось, была полностью довольна».

Чикиса покраснел. Ему явно было неловко рассказывать Танде такое о своей матери. «Асра очень любила нашу маму и верила всему, что она говорила. Я… сомневался. Мне не нравилось, во что превращается моя мама. Но Асра была другой — она любила видеть маму счастливой. Асра, вероятно, до сих пор верит в то, чему нас учила».

Танда отпил воды из кувшина, затем протер горлышко кувшина и протянул его Чикисе. «Расскажи мне немного об Асре. Какая она?»

Чикиса смотрел на кувшин с водой в своих руках, не делая ни глотка. «Асра всегда была тихой. Она делала, как ей говорили. Она застенчивая, но у нее твердые убеждения, и трудно изменить ее мнение. Она никогда никому не причиняла вреда раньше… до этого. Я до сих пор не понимаю, почему все это происходит». Нижняя губа Чикисы дрожала, когда он смотрел в кувшин с водой.

«Никто не остановил нашу мать от того, что она сделала. Если бы её остановили, исправили, помогли ей, может быть…» Он покачал головой. «Может быть, её бы не казнили. Может быть, у Асры не было бы силы Талхамаи».

Танда протянул руку и неловко положил её на плечо Чикисы. Спина Чикисы напряглась от напряжения, с трудом сдерживая слёзы.

«Почему Асра вообще может использовать силу Талхамайи? Твоя мама что-то сделала?»

Чикиса пожал плечами. «Да, но я не знаю, что она сделала. Я этого не видел. После смерти отца однажды пришли другие охотники, чтобы помочь нам проверить его ловушки. Помню, Асра сказала что-то странное». Он посмотрел Танде в глаза. «Когда она шла по лесу вслед за охотниками, она сказала мне, что в одном месте ей было намного теплее, чем где-либо еще. Тали называют это место Ноюк Чай — это место, где вода из Ноюка, по-видимому, собирается в лужи. Я никогда не замечал, чтобы там было теплее или холоднее, чем где-либо еще».

«Асра выглядела взволнованной. Она не могла усидеть на месте. Она постоянно спрашивала меня, слышу ли я что-нибудь. Казалось, она смотрит на то, чего нет. Мне показалось, что она ведёт себя очень странно».

Чикиса, казалось, погрузился в свои воспоминания. «Я подумал, может, она ходила во сне или видела сны, или что-то в этом роде. Мама увезла ее куда-то той ночью; я не знаю куда. Может, она отвезла ее в Рамау. Асра мне ничего не сказала. Мама тоже».

«В полночь следующего дня мама отвела нас обоих в храм Талхамайи. Мы вошли внутрь, но мама продолжала идти дальше, в запретное место, куда никому не разрешается входить. Запретное место — это могила Сады Талхамайи. Я пыталась остановить её — я сказал ей, что не пойду туда, — но она не слушала».

«Я увидел мох, растущий на скалах храма. Между ними протекает река Хасал Ма Талхамая. Я видел, как она течет там, хотя раньше никогда ее не видел. Была полночь, поэтому было совершенно темно, но вода в реке просто… светилась . Я не могу это объяснить. Мох, казалось, указывал на течение реки. Я не мог точно сказать, светится ли мох или река».

«Мама велела мне спрятаться в тени огромного дерева. Потом она взяла Асру и пошла вдоль реки. Я видела, как они с Асрой прошли между двумя большими камнями и исчезли. Они долго не выходили».

Он сделал паузу. «Я не видел их снова до рассвета. Мама, кажется, удивилась, когда заметила восход солнца. Не думаю, что она ожидала, что её не будет так долго. Вероятно, она хотела незаметно вернуться домой под покровом темноты».

«Тал Кумада пришёл в храм совершить утреннюю молитву. Вот так нас и поймали». Чикиса не хотел говорить о том, что произошло дальше. Танда тоже не был уверен, что хочет это слышать. Он мог довольно точно догадаться, что случилось, основываясь на том, что Суфар им рассказывал раньше… но оставалось ещё одно, что он должен был знать. Он чувствовал, что если не спросит Чикису напрямую, то никогда не получит ответа.

— Чикиса, — спросил Танда, — Асра… сделал что-нибудь в Шинтадане?

Выражение лица Чикисы исказилось от боли. Он пожалел, что Танда задал ему этот вопрос, но понимал, почему тот это сделал. Чикиса глубоко вздохнул. «Маму собирались казнить той ночью. Нам всем связали руки, так что мы ничего не могли сделать. Меня и Асру привели на место казни. Там было много других людей — они пришли посмотреть. Некоторые выглядели такими же грустными и испуганными, как и мы, но многие из них… смеялись». Голос Чикисы дрожал. «Я хотел убить тех, кто смеялся. Они были жестоки. Я кричал и умолял их всех спасти нашу маму, но никто ничего не сделал».

Танда схватил Чикису за руку. Он хотел сказать ему, что все в порядке и что ему больше ничего не нужно говорить, но он должен был знать, что произошло.

Чикиса тяжело сглотнула. «Когда… когда маму убили, я услышала что-то. Что-то громкое. Вокруг нас все кричали. Асра подняла глаза. Я увидела, как у нее закатились глаза. Что-то вдвое больше нее просто… вырвалось из ее груди. Это было так ярко, что я толком ничего не разглядела».

«То, что произошло дальше, длилось меньше секунды. Все люди вокруг нас рухнули. Словно сильный порыв ветра пронесся над ними и заставил всех упасть. Я моргнул, и внезапно все они были мертвы. Даже охранники, которые нас удерживали, мгновенно упали замертво. Я крепко держался за Асру и не отпускал его».

«Многие из крепости бросились к месту казни. Я видел, как это существо преследовало их и убивало. Оно выглядело как светящийся объект, похожий на тот, что я видел у реки Талхамайи. Многие разбежались, когда оно напало на них, но никому не удалось спастись».

У Танды по коже пробежали мурашки.

Глаза Чикисы наполнились слезами. «Мы убийцы. Столько людей погибло, а я… я не убежал. Я смотрел. Я… я должен был убить Асру, а потом себя».

«Чикиса...»

Слезы текли по лицу Чикисы. Его плечи дрожали от плача. «Я не думаю, что Асра что-либо помнит. Посещение могилы Сады Тальхамаи и казнь матери остались для нее смутными воспоминаниями. Ни в чем из этого нет вины Асры. Если бы мать не вошла в запретное место и не нарушила клятву народа Таль не посещать могилу Сады Тальхамаи, ничего бы этого не случилось».

«Мне хочется верить, что во всём этом нет нашей вины, но всё больше и больше людей оказываются втянутыми в это. Кажется, этому нет конца, и я не знаю, как это исправить».

Чикиса закрыл лицо руками и сквозь слезы прошептал: «Я хочу увидеть Асру. Я хочу рассказать ей все, прежде чем она убьет кого-нибудь еще. Я хочу все исправить и просто положить этому конец, но я не знаю, как, и, и...»

Танда нежно обнял Чикису. Чикиса рыдал, уткнувшись в грудь Танды.

«Мне очень жаль! Я никогда не хотел, чтобы вы или Бальса страдали из-за нас».

Танда крепче обнял Чикису. «Ты нас ни во что не втянул. Это был наш выбор. Мы сделали то, что сделали, потому что хотели тебе помочь. Я до сих пор хочу. Даже если я умру, это не твоя вина». Он хотел бы лучше говорить на ротанском языке; он не мог выразить все, что хотел сказать, ротанскими словами.

Танда не отрывал рук от Чикисы и смотрел на стенки тюремной банки. Он не совсем поверил Суфару, когда тот рассказал ему о Чикисе и Асре, но, похоже, Суфар говорил правду. Асра действительно был опасен.

Бальса.

Вероятно, она направлялась в Джитан, чтобы спасти их. Бальса оказался между двумя опасностями: ловушкой Шиханы и силой Асры. Ему нужно было как-то предупредить Бальсу, прежде чем она доберется до Джитана.

Танда долго сидел и смотрел на стенки тюремной банки. Они с Чикисой провели в ней весь день. С закатом солнца дышать становилось все труднее. С наступлением темноты Танда чувствовал себя совершенно загнанным в ловушку и беспомощным.

Стоит ли мне пытаться отправить свою душу в странствия?

Чикиса заснул где-то посреди дня; он всё ещё спал. Танда прислушивался к его тихому и ровному дыханию, размышляя, что делать. Шихана была волшебницей; она знала, что он может проецировать свою душу. Велика вероятность, что она уже расставила ловушку, чтобы он не смог связаться с Бальсой или Торогай. Если Шихане удастся поймать его душу и предотвратить её возвращение в тело, он превратится в бездушную оболочку — и, в конце концов, умрёт.

Такой ход мыслей не внушал оптимизма, тем более что он ни к чему не приводил. Ему нужно было как-то предупредить Бальсу. Если бы он смог обойти ловушку Шиханы, то, возможно, и найти способ сбежать вместе с Чикисой. Это была ситуация «пан или пропал». Он не мог добиться успеха, не рискуя потерпеть неудачу, поэтому решил, что ему придётся рискнуть и попасть в ловушку Шиханы. Он не мог просто сидеть сложа руки.

В тот момент, когда он принял решение, крышка тюремной банки открылась. Танда поднял глаза и увидел худощавую, присевшую фигуру, заглядывающую в банку. Она немного походила на вора. Танда протер глаза, чтобы прояснить их, и прищурился в полумраке, пытаясь лучше разглядеть происходящее.

Веревка упала Танде на колени.

«Отойдите от веревки», — прошептал мужчина над ним.

Чикиса резко проснулся. Он посмотрел на Танду, который кивнул. Они вдвоем прижались спинами к изогнутой стенке тюремной банки и стали ждать.

Мужчина, стоявший над ними, грациозно и бесшумно спрыгнул вниз. Он вытащил что-то из одежды и повернулся лицом к Танде и Чикисе, держа в руке крошечный огненный шар. В тусклом свете Танда едва мог различить его черты лица.

«Суфар».

Суфар поднял руку в жесте, призывающем к молчанию. Он замер и некоторое время прислушивался, затем передал Танде конец веревки, который бросил в банку.

«Танда, — прошептал он, — тебе нужно выбираться отсюда. Залезай по веревке, сейчас же!»

Танда нахмурился, глядя на Суфара. «А что насчет Чикисы?»

Суфар покачал головой. «Чикиса должна остаться здесь».

Танда отпустил веревку. «Я не уйду отсюда без него».

Суфар сунул веревку обратно в руки Танды и раздраженно сказал: «Слушай. Шихана не причинит вреда Чикисе. Она не посмеет. Ты должен мне поверить. Я знаю, что она сейчас замышляет».

Суфар резко захлопнул рот и посмотрел на Чикису. «Когда Шихана вернется, она отпустит Чикису. Она не будет делать ничего, что угрожало бы его жизни. Я думаю, она будет относиться к нему намного лучше, чем к вам обоим до сих пор».

Суфар снова перевел взгляд на Танду. «Но она убьет тебя, Танда. Я в этом уверен. Ей нужен только Чикиса. Если мы возьмем его с собой, она позовет всех своих союзников и придет за нами. Она ни за что не позволит нам сбежать, если мы его возьмем».

Последовала долгая тишина.

«Пожалуйста, Танда, — прошептал Чикиса. — Уходи. Оставь меня здесь». Его голос был тихим, но он казался решительным. «Со мной все будет в порядке. А если ты сбежишь, может быть, ты сможешь…» — он замолчал.

Танда понимал, что тот хочет сказать больше, но просьба оставить Танду в покое стоила ему чего-то. Он не хотел оставаться здесь один.

Танда сжал плечо Чикисы. «Оставаться здесь одной будет для тебя ужасно. Я знаю. Но я обещаю тебе, что найду Асру. Я сделаю все возможное, чтобы спасти ее, чтобы вы снова могли увидеться. Обещаю».

Чикиса схватил Танду за руку и крепко держал.

«Я уверен, ты еще увидишь свою сестру», — сказала Суфар. «Шихана, вероятно, придумает хорошую историю, чтобы оправдать твоё заключение и то, как она с тобой обращалась. Она попытается убедить тебя в своей правоте. Чикиса, когда она это сделает, я хочу, чтобы ты хорошенько подумала о том, почему народ Таль живет в тени. Вспомни историю Ротарбала, которую я тебе рассказывала всякий раз, когда Шихана пытается поговорить с тобой о народе Таль».

«Помните историю Ротарбала? Что это вообще значит?»

Суфар заставила Чикису замолчать. «У нас нет времени. Жаль, что его нет. Прости меня. Танда, забирайся по веревке. Нам нужно поторопиться».

Танда сжал руку Чикисы, а затем отпустил её. Он поднял верёвку, выровнялся лицом к одной из изогнутых стенок тюремной банки, затем оттолкнулся от стены ногами и начал карабкаться. Приближаясь к вершине открытой банки, он почувствовал запах влажной травы.

Танда вцепился руками в край тюремной банки. Мужчина крепко схватил его за запястья и грубо вытащил из банки. Танда споткнулся и чуть не упал, но мужчина не обратил на него внимания. Он схватил конец веревки Суфара и начал ловкими, быстрыми движениями сматывать ее.

Воздух за пределами кувшина был настолько холодным, что у Танды стучали зубы. Перед ним раскинулась река. Берег, на котором он стоял, был высоким и поднимался вверх, в сторону от реки. С другой стороны реки мерцали крошечные точки света. Где-то неподалеку он чувствовал запах дыма.

Когда глаза Танды привыкли к свету за пределами кувшина, он заметил двух мужчин, идущих по другой стороне берега реки. Они приближались.

Суфар ловко выбрался из кувшина и приземлился рядом с Тандой. «Скоро прибудет следующая группа охранников, — сказал он. — Нам нужно бежать». Суфар схватил Танду за руку и потащил его к реке. В высокой траве у берега была спрятана небольшая лодка. Человек, вытащивший Танду из кувшина, помог Танде сесть в лодку, а затем сам забрался в неё. Суфар отвязал швартовочный канат от небольшого дерева, а затем прыгнул в лодку.

Незнакомый Танде мужчина опустился на колени на дно лодки и схватил длинный кусок дерева, похожий на руль. Суфар тоже опустился на колени у носа лодки и вытащил два весла, прикрепленных к бортам.

Небольшая лодка скользнула по течению реки так же легко, как рыба. Суфар и другой мужчина начали дышать в унисон. Пока мужчина управлял лодкой, а Суфар греб, лодка постепенно набирала скорость.

Казалось, лодка двигалась бесшумно; даже гребля Суфара идеально сливалась с мягким плеском воды вокруг них. Маленькие огоньки, которые Танда видела вдоль реки по обеим сторонам, исчезли вдали.

«Это река Равал, — сказал Суфар. — Светильники, мимо которых мы проезжали, — это вентиляционные отверстия, которые кашалы используют в своих подземных жилищах. В этом районе живут дальние родственники моей матери. Глава деревни, которую мы только что покинули, — молодой человек по имени Кафам. Он двоюродный брат Шиханы».

[[image:/storage/reader-images/c2a55a11ca9fe48cee00b1eba7d152a6df4a9187.jpg]]

Слова Суфара звучали отрывисто, он, синхронизируя дыхание с гребками веслами, говорил: «Шихана хитрая, но она не всё знает. Возраст даёт свои преимущества. Я знаю много истории, чего не знают младшие Кашалы. У меня также есть друзья, о которых Шихана не знает».

Суфар тихонько рассмеялся. «Я просто представлял себе ее удивление, когда она узнает, что я сбежал».

Смех Суфара эхом разносился по воде в сгущающейся темноте, пока наконец не затих.

Часть 2 – Ловушка

Глава 1 - На торговый рынок

 В ночь после ужасного нападения волков каравану повезло с удивительно ясной погодой. Видимость была отличной на большие расстояния во всех направлениях. Свежий снег, принесенный метелью, превратил весь мир в бескрайнее белое полотно.

 Нака и остальные, кого спасла Асра, провели ночь в хижинах пастухов. Никто не спал спокойно. Большинству всю ночь снились кошмары, и они не просыпались до самого рассвета. У Асры и Мины поднялась температура; Марона и другие женщины из каравана не спали всю ночь, успокаивая их влажными повязками на лбу и разговаривая друг с другом шепотом.

 Волк укусил Бальсу за левую руку и предплечье. Рана была глубокой, болезненной и требовала немедленного лечения. Даже после того, как Бальса обработала и перевязала рану и легла спать, боль была настолько сильной, что она не могла уснуть.

 Обычно в подобных ситуациях её тело заставляло её сохранять спокойствие и игнорировать боль, стремясь отдохнуть и поскорее выздороветь, но боль была не единственной причиной бессонницы. В груди у неё что-то шевелилось, холодный, твёрдый комок; она не знала, откуда он взялся. Она хотела спать крепко и без кошмаров, но это было невозможно: когда Бальса закрыла глаза, первое, что она увидела, было улыбающееся лицо Асры, убившей волков. Эта улыбка была совершенно не похожа на её обычную. В её глазах сверкнул лихорадочный свет. В конце концов Бальса погрузилась в беспокойный сон и всю ночь видела во сне тёплый ветер, который сбивал волков, и выражение лица Асры. Когда она проснулась на следующее утро, впечатления от кошмаров всё ещё не покидали её.

 Пастухи отправились на утренние работы на рассвете, оставив в хижине только Бальсу, Наку и остальных из каравана. Входная дверь хижины распахнулась, и с другой стороны показался Рен.

 «Похоже, снег замерзает до льда», — грубо произнес Рен. Его громкий голос эхом разносился по стенам.

 Рен присел на корточки рядом с только что проснувшимся Накой и тише сказал: «Колеса телег могут скользить, но они не застрянут в снегу. Возможно, мы сможем добраться до Торгового рынка сегодня, если поторопимся. Я уже сказал своим людям, что мы уезжаем сегодня утром. А ты как?»

 Нака выглядел слегка подташнивающим. Он на мгновение задумался над словами Рена, а затем нерешительно кивнул. «Думаю, нам тоже пора идти», — сказал он. Его голос был не громче шепота. Несколько лошадей потеряли подковы в лесу или в загонах во время своего пребывания в загоне. Им понадобятся новые подковы, прежде чем караван Наки сможет отправиться в путь. Им также придется проверить спицы всех колес на повозках, чтобы убедиться в их исправности, и починить сломанные. Сломанное колесо на обледенелой местности станет катастрофой.

 Предстояла огромная работа. Нака посмотрел на затуманенные лица окружающих. Ночная атака всех измотала.

 Рен встал и сказал: «Хорошо, нам нужно готовиться. Мы все устали, но я знаю, что мы пожалеем, если упустим этот шанс. Не беспокойтесь о своих лошадях и повозках. Мои люди помогут вашим. Мы подкуём ваших лошадей, если вы проверите наши колёса».

 «Спасибо», — сказал Нака. «Надеюсь, однажды я смогу отплатить вам за вашу щедрость».

 Рен сильно хлопнул Наку по плечу. «Я тебя за язык не тянул», — сказал он, коротко рассмеявшись.

 После ухода Рена люди Наки пришли в себя и начали готовиться к отъезду. Бальса проверила состояние Асры и Мины, которые всё ещё спали. Их лица были покрасневшими от жара, но дыхание стало глубже и ровнее, чем прошлой ночью, что несколько успокоило Бальсу.

 «С ними все будет в порядке, если они поедут в повозках», — тихо сказала Марона.

 Бальса кивнула и поблагодарила Марону за то, что та присмотрела за Асрой на ночь.

 Марона явно была измотана, но улыбнулась. «Вчера вечером было…» Она покачала головой. «Мне даже трудно представить, что произошло. Я думала, что нас всех убьют волки. Я рада, что нас спасли, но я не понимаю, почему и как это случилось».

 Никто из людей Наки не говорил о событиях прошлой ночи. Никто из них не хотел говорить. Они видели бледный свет и чувствовали, как ветер убивает волков, но не знали, что это произошло по вине Асры.

 Бальса посчитал это удачей. В тот ужасный момент все внимание было сосредоточено на волках, поэтому все видели только, как волки умирают.

 Бальса кивнула Мароне и встала. Она вышла из хижины, чтобы найти Шисою, одного из охранников Рена. Она нашла его, прислонившегося к стене другой хижины и изучающего карту. Заметив Бальсу, он поднял руку в знак приветствия.

 «Я слышала о том, что произошло прошлой ночью. С тобой всё в порядке?»

 Шисоя был невозмутимым человеком с бесстрастным выражением лица; обычно он не проявлял такой заботы открыто. Бальса серьезно посмотрела на него мгновение, затем развязала повязку на левой руке и предплечье. Рана была чистой и туго зашитой.

 «Волк не перекусил мне артерии, так что со мной все будет в порядке. Думаю, через три дня я смогу нормально двигать рукой. С кистью, возможно, потребуется немного больше времени». Она сделала паузу. «А до тех пор, похоже, у меня нет другого выбора, кроме как защищать правую сторону фургона».

 Шисоя кивнул. "Тогда я буду защищать левую сторону."

 Шисоя опустил взгляд на карту, которую держал в руках. «Если повезет, мы доберемся до Торгового рынка сегодня вечером, — сказал он. — Но могут возникнуть проблемы… на этом месте. Тут нужно будет остановиться через четыре дня».

 Бальса задумчиво кивнула. «Заброшенная шахта Шахал — известное место сбора бандитов и воров. Нам придётся пройти прямо через неё», — сказал Бальса.

 Многие караваны собирались на Торговом рынке, куда они направлялись. Рынок был окружен высокими стенами, и все вожди караванов объединяли свои ресурсы и делили между собой охрану. Благодаря этому Торговый рынок, как правило, был безопасным местом для ведения торговли как для местных, так и для иностранных караванов.

 Проблема заключалась в том, что после завершения дел каравана, его жители с полными кошельками от покупок на рынке шли прямо в заброшенную шахту Шахал. Другого пути в Толуан — следующий крупный торговый город Ротана — кроме шахты, не было. Дорога от Торгового рынка становилась всё уже и неровнее по мере того, как по обеим сторонам поднимались скалы. Лучникам было легко поджидать караваны на вершине скал и поражать их с безопасного расстояния. Многие караваны были полностью уничтожены ворами и бандитами, которые рыскали в окрестностях шахты.

 Клан Шахал действительно посылал воинов охранять дорогу, ведущую к шахте, но сама шахта представляла собой лабиринт неизведанных туннелей, поэтому большую часть времени бандитам удавалось прятаться от патрулей клана Шахал или обходить их стороной.

 Ходили слухи, что некоторые бандиты платили главе клана Шахал, чтобы тот закрывал глаза на нападения на караваны. Другие говорили, что подкупали членов его семьи, но никто не знал наверняка, правдивы ли эти слухи. Караваны часто посылали подарки главе клана и его семье, чтобы обеспечить безопасный проезд для своих людей и товаров. Глава клана использовал дополнительные деньги для увеличения числа охранников и патрулей вокруг шахты.

 «Надеюсь, мы встретимся с другим караваном до того, как доберемся туда», — сказал Шисоя. «Думаю, из-за метели нам будет легко угадывать наши передвижения некоторое время. Вполне разумно ожидать, что там мы будем в опасности».

 Шисоя изложил несколько типичных сценариев развития событий с караваном в ближайшие дни. Пока Бальса слушала его и добавляла свои собственные мысли и наблюдения, остаточный страх из ее кошмаров исчез.

 Караваны Наки и Рена приблизились к высоким стенам Торгового рынка лишь поздним вечером. Они распаковали вещи в комфортабельном номере и, воспользовавшись горячей водой, поданной в гостиницу, приняли ванны. Все трудились в усталом, но дружелюбном молчании, готовя еду.

 На Торговом рынке не было необходимости в охране. Бальса, Шисоя и другие охранники могли отдохнуть два полных дня, пока Нака и Рен встречались с другими вождями караванов и торговцами, чтобы совершать покупки и торговать. Вдоль одной из высоких внешних стен рынка располагались казармы для охраны караванов. Обычно Бальса предпочла бы остаться там, но у Асры не спадала температура, и она была достаточно слаба, чтобы её приходилось носить на руках. В итоге Бальса сняла для них двоих комнату в гостинице с двумя жёсткими кроватями и столом. Комната была довольно скромной, но были внесены некоторые изменения, чтобы сделать её более уютной и домашней: пространство между кроватями было покрыто тонким ковром, а в пол был встроен небольшой камин.

 Когда Бальса уложила её на одну из кроватей, Асра слегка приоткрыла глаза, но тут же снова закрыла их. В комнате было холодно. Даже после того, как Бальса укрыла её тёплыми одеялами, Асра не переставала дрожать.

 «Я сейчас разожгу огонь, так что потерпите еще немного», — сказала Бальса. Асра, похоже, ее не услышала.

 В камине горели тлеющие угли. Бальса помешала их и подсыпала дрова. Она протянула руки над огнем и смотрела на танцующие языки пламени. Она уже несколько раз останавливалась в этой же гостинице, когда была ребенком. Она спала в той же кровати, в которой сейчас спала Асра. Тогда Дзигуро разжег огонь и укутал ее одеялами, чтобы ей не было холодно.

 Бальса убедилась, что дым от огня поднимается по узкому дымоходу комнаты, затем удобно устроилась на другой кровати. В тишине ночи она услышала высокий звук, похожий на свист; она подумала, не есть ли кто-нибудь снаружи гостиницы. Свист стал печальным и постоянным звуком; в конце концов, Бальса заснула, слушая его.

 Бальса проснулась незадолго до рассвета. Она услышала, как Асра плачет во сне в соседней кровати. Асра снова и снова кричала: «Мама! Мама! Пожалуйста, не убивай мою маму!»

 Ей явно снился невероятно яркий кошмар. Ее тело было извращено и свернуто в клубок. Бальса наклонилась над ней и вытерла пот со лба.

 «Шш, с тобой всё в порядке. Тебе снится плохой сон. Можешь просыпаться, Асра».

 Асра не открыла глаза, но глубоко вздохнула и разжала кулаки. Она повернула лицо к подушке и перестала плакать.

 Бальса видела тусклый свет рассвета сквозь небольшое окно комнаты, выходящее на запад. Дыхание Асры выровнялось, пока Бальса наблюдала за восходом солнца. Она посмотрела на спящее лицо Асры, наполовину скрытое в тени. Должно быть, ей приснилась казнь матери.

 Бальса слышала о резне в Шинтадане от Суфара и Танды. Суфар сказала, что причиной или источником резни стала казненная женщина. Бальса легко могла представить, как погибли люди в тюремной крепости Шинтадан. Она почти чувствовала неестественно теплый ветер и видела, как острые клыки расчленяют людей. Сила убить всех этих людей исходила от Асры, а не от ее матери. Вероятно, Асра высвободила силу бога в тот же миг, когда умерла ее мать.

 Балсу охватил леденящий ужас. Теперь она понимала, почему Суфар хотел убить Асру. То, что таилось внутри нее, было ужасающим и опасным.

 Асра снова плакала. Слезы текли из ее открытого рта, пока она спала. Она выглядела совершенно невинной и слишком юной, чтобы справляться с проблемами такого масштаба.

 Бальса почувствовала комок в горле. Она проглотила его, а затем стиснула зубы. Многие верили в силу богов. Даже если Бальса признала, что существо внутри Асры — бог, почему такой бог выбрал бы молодую девушку, как Асра, для такой ужасной участи?

 Бальса подошла к своей кровати и села. Она зажала древко копья между колен и прислонила к нему лоб для успокоения. Она закрыла глаза.

[[image:/storage/reader-images/3363817c5fcab7c85d83d55eec0419823c602a14.jpg]]

 Спасти жизнь этой девочки будет недостаточно. Ей нужно больше.

 Бальса оставалась неподвижной и не двигалась, пока яркий утренний солнечный свет не хлынул в комнату через маленькое окно.

 Асра не проснулась тем утром, но Бальса не слишком волновалась. Она помнила, что Асра много спала после того, как использовала свою ужасающую силу против работорговцев из Сангала, которые хотели продать ее и ее брата. Вероятно, она проснется сама через день-два.

 Бальса пошла на кухню и в столовую гостиницы, чтобы купить свежее молоко и пшеничную кашу. Она разделила порции для себя и Асры на подносе, а затем вернулась в их комнату.

 Бальса услышала голоса за дверью комнаты. Войдя, она увидела Мину, сидящую рядом с Асрой на своей кровати. Асра не спала и сидела. Мина помахала Бальсе рукой.

 «Итак, ты проснулся», — сказала Бальса. «Как ты себя чувствуешь?»

 Асра сонно улыбнулась ей. «Я чувствую себя хорошо. Просто очень устала».

 «Вероятно, это из-за лихорадки», — сказала Мина. «Я чувствовала то же самое, когда проснулась». Она говорила точным и размеренным ротанским голосом, очень похожим на голос ее матери.

 Взгляд Мины упал на поднос, который нёс Бальса. "Ах! Это завтрак Асры?"

 "Да. Ты уже поела, Мина?"

 «Да, я поела». Мина приподняла крышку над миской каши Асры и заглянула внутрь. «Что? Здесь нет саккау». Саккау — это фрукт, который получают из сухофруктов для придания сладости блюдам. «В моей каше его добавили», — сказала Мина.

 Бальса рассмеялся. «Вы, наверное, остановились в более дорогом отеле. Там, должно быть, подают еду получше».

 «Хм. Если нам на обед предложат что-нибудь сладкое, я принесу немного для Асры».

 Асра похлопала Мину по голове. «Спасибо, Мина. Я это ценю».

 Мина захихикала, а затем обняла Асру. «Волки были такие страшные! Мама так рассердилась на меня за то, что я убежала. Она сказала, что нам повезло, что нас не съели! Кто нас спас? Я ничего не видела. Кто-то же убил волков за нас, правда? Асра, ты что-нибудь видела?»

 Асра немного отстранилась от Мины, чтобы посмотреть ей в глаза. «Я уверена, что нас спас какой-то бог. Ты молилась изо всех сил, чтобы спасти своего отца, так что, думаю, бог ответил на твои молитвы».

 Асра взглянула на Бальсу и улыбнулась.

 Бальса не улыбнулась в ответ. Асра называла то ужасное, что таилось внутри неё, богом. Бальсе было трудно воспринимать Асру как добросердечную девушку, которую она знала, и как массовую убийцу, убившую десятки людей без видимого раскаяния.

 Душа Бальсы все еще болела, когда она думала о людях, убитых ради сохранения ее жизни. Воспоминания о залитых кровью полях сражений, где она убила так много людей, заставляли ее содрогаться. Она не думала, что какое-либо время залечит раны на ее душе.

 У Бальсы внезапно возникло озарение: Асра создала дистанцию между собой и богом, чтобы не испытывать чувства вины. Асра молилась богу; бог ответил на её молитвы. Не Асра убивала людей: это делал бог.

 Улыбка Асры была милой и искренней. Казалось, она была совершенно спокойна. Бог смог убить волков и людей в Шинтадане только благодаря прямому приглашению Асры, но она, похоже, не считала себя причиной их смерти. Что-то внутри Асры изменилось после убийства волков; она больше не была застенчивой или боязливой. Возможно, она больше ничего не боялась. Вероятно, она легко могла бы спасти своего брата; возможно, эта мысль успокаивала её.

 Балса почувствовала, как по всему телу пробежал холодок. Она испытывала те же чувства, что и тогда, когда наблюдала, как Асра с улыбкой на лице истребляла волков. Балса не могла позволить Асре снова пригласить бога использовать её. Асра убьёт ещё больше людей, если снова пригласит бога в себя. Если это произойдёт, будет слишком поздно что-либо исправить; после случившегося невозможно вернуть утраченное или невредимое. Сожаление тоже ничем не поможет. Страдания, которые Асра причинит, если снова призовёт бога, будут преследовать её всю оставшуюся жизнь.

 Когда ты направляешь копье на кого-то, ты также направляешь его на свою собственную душу.

 Дзигуро говорил ей это почти после каждой битвы, в которой они сражались вместе. Бальса молча выдыхала это всякий раз, когда убивала человека. Она чувствовала их смерть в своих руках и в своем оружии. Она вспомнила, как смотрела на мужчину, которого только что убила; его рот был ужасно уродливой кровавой раной. Она обернулась, и тут…

 Бальса напомнила себе, что Асра еще молод. Она понимала лишь то, что бог может ответить на ее молитвы и спасти ее брата. Она еще не до конца осознавала, что совершила, но когда-нибудь поймет. Ей придется смириться с тем, что желание бога перегрызть глотки и ее собственное желание убивать ради спасения — это одно и то же.

 Я не могу позволить ей еще больше запятнать руки кровью.

 Бальса была уверена, что Асра не собиралась прожить свою жизнь, причиняя другим преднамеренный вред. Бальса помнила лицо Дзигуро, когда он впервые подарил ей копье, которое сделал для нее. В его глазах читалась глубокая печаль, которую она до сих пор не понимала. Дзигуро знал, что Бальса в будущем будет убивать людей. Бальса не предвидела такой жизни для себя; она понятия не имела. Она была вне себя от радости, получив такой драгоценный дар, как копье, сделанное Дзигуро. Хотя она и совершила с этим копьем множество поступков, причинивших ей боль и вызвавших сожаление, она не могла представить свою жизнь без него.

 Зверь, бушующий во мне, голоднее любого волка.

 Бальса изо всех сил старалась держать себя под контролем, но что-то внутри нее всегда сопротивлялось. Зверь извивался и корчился внутри нее, жаждая освобождения.

 Но Асра не любила копье и сражения. Она любила одежду, пахнущую цветами. Ее желания не были такими уродливыми или жестокими, как у Бальсы — пока нет. Если бы Бальса смогла найти способ отделить Асру от бога, она, возможно, все еще могла бы жить счастливой и мирной жизнью. Асре не нужно было бы никому причинять вреда.

 «Асра, я иду на рынок», — сказала Мина. «Пойдем со мной! Пожалуйста?»

 Весёлый голос Мины вывел Бальсу из задумчивости. Асра выглядела так, будто очень хотела пойти с Миной, но покачала головой. Ей было бы опасно выходить на улицу в окружении такого количества людей. Кто-нибудь мог бы её узнать.

 «Хотела бы, но я всё ещё чувствую себя такой слабой...»

 «Хм. Ну, немного поспи, а потом, может, пойдем куда-нибудь. На рынке полно всяких интересных вещей».

 Асра с надеждой посмотрел на Бальсу.

 «Я отвезу тебя на рынок позже», — сказала она. «Мне нужно кое-что там сделать».

 Лицо Асры озарилось. Мина помахала ей рукой с энергией, которая, казалось, противоречила ее недавней лихорадке, а затем вышла из комнаты.

 «Мы действительно собираемся на рынок позже?» — спросила Асра. «Это безопасно?»

 «Это торговый рынок, поэтому здесь иностранцев больше, чем жителей Ротанса, по крайней мере, в это время года. Здесь также будут торговцы мехами из Таля. Не думаю, что мы привлечем слишком много внимания».

 «А что, если там Суфар?»

 «Он уже знает, куда мы идём. Нет смысла следить за нами, пока мы здесь. На самом деле, нам может быть полезно, если появится Суфар или кто-нибудь из его шпионов. Мы могли бы спросить их, что они планируют».

 Бальса села на кровать и показала Асре, как есть пшеничную кашу, не пролив на себя ничего. Асра, казалось, не была голодна; она скривилась, поднимая первый кусочек каши в рот. Затем она проглотила и поняла, что каша на вкус лучше, чем она думала; она начала есть быстро и жадно.

 Эмоции снова на мгновение захлестнули Бальсу. Эти два дня отдыха были бесценны; она не могла их потратить впустую. Ей нужно было узнать, что Суфар задумал для них в Джитане. Она была рада оказаться на Торговом рынке. Здесь можно было легко найти и товары, и информацию.

Часть 2 – Ловушка

Глава 2 - Остроухий Таджиру

Бальса и Асра надели маски-шума и натянули капюшоны так, чтобы были видны только глаза, прежде чем отправиться на рынок. Торговый рынок был со всех сторон окружен ровной травянистой равниной, поэтому даже его высокие стены не могли защитить от холодного ветра. Большинство людей, мимо которых проходили Бальса и Асра, были так же тепло одеты, как и они сами, поэтому они не так сильно выделялись, как опасалась Асра.

Общая планировка Торгового рынка напоминала планировку многих небольших городков Канбала. Внешние стены ограничивали рост города. Вдоль внешних стен со всех сторон располагались гостиницы для путешественников; сам рынок находился в самом центре, внутри огромного круглого здания с купольной крышей для защиты от снега. Вся торговля, купля-продажа осуществлялись внутри этого здания. Из-за долгих и суровых зим на севере Роты многие владельцы караванов и торговцы объединили свои ресурсы для строительства этого полностью крытого рынка, чтобы торговля могла вестись круглый год независимо от погоды.

Джитан находился немного южнее; его рынок располагался внутри городских стен. Асра это знала; она понимала, что у рынков есть стены, но никогда раньше не видела рынка, полностью покрытого крышей.

Бальса провела Асру через большие, выходящие на улицу двери Торгового рынка. Асра от изумления широко раскрыла рот. Потолок был высоким и поддерживался множеством колонн; Асра видела, что он сделан из сплетенных деревянных реек. Стен нигде не было. Магазины и продуктовые ларьки выстроились перед Асрой, насколько хватало глаз.

Асра услышала такой громкий шум, что у нее заболели уши. Торговцы перекликались с покупателями и друг с другом, демонстрируя товары на продажу; их голоса эхом отражались от купола, создавая какофонию звуков. В куполе были небольшие отверстия для света и воздуха; белые лучи света освещали рынок сверху. Асра увидела, как пылинки танцуют на солнце.

Овощи, сухофрукты, зерно и мясо продавались в продуктовых лавках, выстроившихся перед Асрой и Бальсой. Также были киоски, где продавались готовые блюда и жареная еда. Оружие и доспехи продавались в задней части купола. Между едой и оружием располагались торговцы мехами и одеждой, продававшие меха, ткани и готовую одежду.

На самых краях купола Асра увидела торговцев мехом из племени Тал. Изогнутые края купола скрывали большую часть их лавок в тени. Сердце Асры забилось быстрее, когда она их увидела: их было так много. Она никогда не видела столько людей Тал в одном месте. Не все из тех, кого она видела, были похожи на охотников; возможно, некоторые были торговцами, которые покупали свой товар у других людей Тал?

Мой отец, должно быть, был похож на местных торговцев мехом из Таля. Он ездил на рынки продавать шкуры.

Там же продавали и женщины, торгующие мехами. Одна из них пристально смотрела на Асру, когда они с Бальсой проходили мимо. Асра не была уверена, откуда она знала, что женщина смотрит именно на неё; её лицо было полностью закрыто капюшоном и шумой, но она определённо чувствовала на себе взгляд женщины.

Бальса шла быстро, поэтому Асре приходилось быть внимательной и спешить, чтобы не отставать. Асра прошла мимо женщины, которая смотрела на нее, не говоря ни слова, но взгляд женщины еще долго следил за Асрой после того, как она прошла мимо.

Бальса также заметила, что женщина смотрит на Асру, но решила проигнорировать её. Она не знала, стоит ли общаться с собравшимися здесь представителями народа Тал, поэтому не хотела устраивать сцену. Возможно, представители народа Тал знают что-то, что может ей пригодиться. Бальса решила дождаться полной темноты и выбрать такое место для разговора, где их будет сложнее заметить.

Бальса шла вдоль края рынка, пока не приблизилась к лавкам, торгующим оружием. Перед ней длинным рядом были выставлены огромные копья и мечи. Обычно в этих лавках было меньше всего покупателей, поэтому в этом месте рынка было необычно тихо. Для большинства людей покупка оружия была более пугающей и дорогой, чем покупка еды.

[[image:/storage/reader-images/8d23bfb12095273e292ee94da200ba2973d04111.jpg]]

Большой экран отделял магазины, торгующие оружием, от магазинов, торгующих тканями и мехами. Бальса обошла экран и вошла в удивительно большое открытое пространство. Одна из колонн, поддерживающих потолок, образовывала частичный барьер с противоположной стороны, а со всех сторон её окружала ярко-красная ткань, создавая нечто вроде огороженного внутреннего помещения.

В самом центре помещения горел огонь. На длинной скамье у огня сидел мужчина с кожей цвета дубленой кожи, курил трубку и пил чай с молоком. Это был крупный мужчина, телосложение которого больше тяготело к жиру, чем к мышцам. Его глаза сверкали интеллектом, но выражение лица было сдержанным и замкнутым.

Балса слышал ровный звук, похожий на шум воды, текущей по трубам где-то вне поля зрения.

Мужчина поднял глаза на Бальсу и Асру, когда они подошли к костру. Асра крепче сжала руку Бальсы и спряталась за ней. Когда Бальса сняла маску, глаза мужчины загорелись от узнавания.

«Ага, это Бальса, тот самый, кто владеет копьем? Давно не виделись». Его голос был громким и низким, как мычание коровы.

«Это правда. Надеюсь, у тебя всё хорошо, Таджиру».

Таджиру рассмеялся. «Да, более или менее». Он поерзал на стуле и посмотрел прямо на Асру. «Это твоя дочь? Мне трудно в это поверить... если только она не внебрачная дочь? Это кажется более вероятным».

«Не говори глупостей, Таджиру. Я знаю, что на ней шума, но ты же должен понимать, что она Тал». Бальса сел на скамейку перед Асрой. «Если ты собираешься тратить мое время на такие нелепые предположения, как ты ожидаешь, что я буду доверять какой-либо информации, которую ты продаешь?»

Таджиру ухмыльнулся ей. «Как всегда, сообразительный». Его улыбка исчезла. «Уверен, тебя кое-что особенно интересует. Что именно?»

Бальса пожал плечами. «Я не уверен, есть ли у вас нужная мне информация. Может, мне стоит спросить кого-нибудь из охотников Тала, которых я видел по дороге сюда?»

Таджиру почесал бороду. «О... э...»

Губы Бальсы слегка изогнулись в едва заметной улыбке. «Я знаю всё о вашей бездонной жажде новостей и информации, — сказала она. — Вы, вероятно, продадите всё, что знаете о нас, торговцам Таля, как только мы уйдём. Я не права?»

Тадзиру усмехнулся. «Ну, наверное. Я многим обязан тебе и Дзигуро, но он также подвел меня бесчисленное количество раз. Хорошо, что он столько раз спасал мне жизнь, это компенсирует все это».

Таджиру понизил голос и заговорил более серьезным тоном: «Недавно ко мне приходил второй сын клана Шахал. Он попросил меня сообщить ему, если я увижу женщину с копьем, которая ведет за собой девушку из клана Тал».

Бальса нахмурилась, услышав эту неожиданную новость. Почему клан Шахал интересуется ею и Асрой? Здесь были скрытые мотивы, о которых она не знала и не понимала. Подобно разрастающимся корням дерева, масштабы этой ситуации разрастались все дальше и глубже, чем она предполагала. По спине пробежал холодок.

Таджиру ухмыльнулся ей. «Полагаю, вам интересно узнать об этом подробнее?»

Бальса кивнула. «Я вообще-то думала, что меня ищет волшебный ткач».

«Волшебный ткач?» — Таджиру выразил искреннее удивление.

«Вы знаете волшебника-ткача по имени Суфар? Он ненамного выше и шире меня, но он определенно не только волшебник-ткач, но и воин. Обычно у него на плече сидит ястреб-маро».

Таджиру наклонил голову набок. «Не могу сказать, что слышал о нём. Но кое-что знаю о ткачах. А вы что-нибудь знаете о речных жителях Роты?»

«Люди с реки?»

«Они живут на берегах рек Марал и Равал. Обычно они невысокие и худощавые. Говорят, что они могут управлять животными с помощью магического плетения. Когда у людей возникают проблемы со злыми духами или проклятиями, они обращаются к речным жителям и платят им за помощь. Эта девушка одержима злым духом? Говорят, что злые духи и народ Тал тесно связаны. Я слышал истории о детях, у которых отцы были из народа Тал, а матери — демонами».

Лицо Асры исказилось от отвращения. Таджиру оскорблял её родителей. Её лицо горело.

«На что ты смотришь?» — спросил он Асру. «Ты умеешь запугивать лучше, чем кажешься; это я тебе признаю».

Бальса была удивлена, насколько сильную ненависть она почувствовала от Асры. Асра была способна проявлять насилие и гнев по собственной воле, а не только когда в неё вселялся бог. Бальса положила руку на плечо Асры и сердито посмотрела на Таджиру.

«Ты разговариваешь со мной, Таджиру, а не с девочкой. Она оставлена под моей опекой. Если ты оскорбляешь её, ты оскорбляешь меня». Её тон был спокойным и ровным, но в её поведении чувствовалась угроза.

Таджиру пожал плечами. «Я просто пошутил. Не нужно злиться».

«Ваши шутки всегда безвкусны», — внезапно прервал хриплый голос старушки. Бледная старушка с круглым животом подняла одну из красных тканевых занавесок, окружавших место со скамейками и костром. Она несла небольшую маслобойку и палочку для взбивания масла. Звук, похожий на журчание воды, который Бальса слышал с тех пор, как поприветствовал Тадзиру, доносился из этой маслобойки.

«Дорогая мама, сколько раз я тебя просил не сбивать масло здесь?» — спросил Таджиру. «Почему ты не делаешь это дома?»

Бальса вздохнула, глядя на усталое, подавленное лицо Таджиру. «Ну вот опять...»

«Не выношу!» — сказал Таджиру. «Ты каждый день там что-то взбиваешь. Этот шум сводит меня с ума. Уверен, ты ещё и еду из магазина воруешь, пока я не смотрю».

Мать Тадзиру фыркнула. «У масла есть уши. Оно вкуснее, когда может слушать интересные истории во время приготовления».

«Что? Ну, здесь нет никаких интересных историй... неудивительно, что ваше масло такое ужасное на вкус».

Бальса заметила, что у Таджиру и его матери одинаковые брови. Ее брови взлетели вверх, как только она увидела Асру. Она свободной рукой подозвала Асру поближе.

Асра замерла в панике. Что ей оставалось делать?

«Подойди ко мне», — громко сказала мать Таджиру. «Я дам тебе пахты. Но я не могу дать ее сыну после того, что он только что сказал».

Асра взглянула на Бальсу, которая кивнула. Асра подошла к старухе испуганными и нерешительными шагами. Мать Таджиру ловкими движениями сняла крышку с маленькой маслобойки, которую держала в руках. Она выскребла затвердевшее масло из маслобойки и вылила оставшуюся жидкость в деревянную чашку. Она передала чашку Асре.

Асра сделала небольшой глоток жидкости и широко раскрытыми глазами посмотрела на мать Таджиру. Ее собственная мать несколько раз давала ей пахту, но она никогда не была такой вкусной. Даже запах пахты был насыщенным и сладким.

Мать Тадзиру улыбнулась ей. Она вымыла комок масла в руках водой и положила его на чистую тарелку. Она сформировала из масла большой кусок и посыпала солью. «Вкусно, правда?» — спросила она, продолжая работать. «Я добавила в него секретные специи», — гордо сказала она.

Закончив готовить масло, она повернулась к Бальсе и посмотрела ей в глаза. «Мы тебя так давно не видели, Бальса. Ты выглядишь такой же здоровой и сильной, как всегда».

«Рада тебя снова видеть, Кайна. Ты выглядишь точно так же, как и в прошлый раз, когда я тебя видела».

Кайна расхохоталась. «Это очень мило с твоей стороны, дорогая. Мы не можем ожидать, что, повернув время вспять, мы лишь замедлим его течение. Ты стала лучше делать комплименты, Бальса». Она помолчала. «Я подслушала твой разговор с моим сыном. Думаю, он не знает всего, что ты хочешь знать. Ему еще многому предстоит научиться».

«Что?» — спросил Таджиру с ошеломлённым выражением лица. Он сердито посмотрел на свою мать.

«Ты даже не знаешь Суфара», — сказала она, слегка покачав головой. — «Поэтому я и сказала, что тебе еще многому предстоит научиться».

«Значит, ты знаешь Суфара, Кайна?»

Кайна загадочно улыбнулась и слегка отодвинула Таджиру на скамейке, чтобы сесть рядом с ним. «Ты знаешь, где я жила и работала в молодости?» — спросила она.

Бальса покачала головой и подождала, пока Кайна продолжит.

«Я работала поваром на кухне замка в Джитане». Её грудь переполняла гордость. «Примерно в то время, когда родилась эта девочка, я была шеф-поваром на той кухне».

Тадзиру выглядела усталой. «Будь осторожна, Бальса. Она будет болтать без умолку, если ты ей позволишь».

Кайна сердито посмотрела на него. «По крайней мере, я лучше, чем мой старик, который снова и снова рассказывал одну и ту же длинную историю о себе. Я буду придерживаться основ. Обещаю».

«В общем, — сказала она, — бывали времена, когда принц Ихан останавливался в замке. Джитан был вторым городом, который король Киран построил во время своего правления, поэтому он огромен. В отличие от замков и крепостей других кланов, замок Джитана был построен специально для размещения королевской семьи. Дисциплина была строгой, и от нас ожидались безупречные манеры. Я проработала там почти пятьдесят лет. Новости и слухи со всего мира постоянно доходили до кухни. Таджиру сейчас добился успеха только благодаря моим связям и нашему опыту работы в замке Джитана».

Тадзиру угрюмо посмотрел на неё, но не стал перебивать.

В голосе Каины звучала ностальгия, когда она сказала: «После смерти мужа я воспитывала Тадзиру одна. Я часто ходила в бары после работы и слушала, как разговаривают мужчины. Примерно в то же время я познакомилась с Дзигуро. Помнишь, Бальса?»

Бальса слегка улыбнулась и кивнула. Кайна в те дни выглядела совсем иначе. Бальса вспомнила, как ее смех разносился по всему бару всякий раз, когда она пила с мужчинами. Она могла выведать информацию почти у кого угодно.

«Думаю, я никогда не забуду, как мы с Дзигуро пили», — она помолчала. — «Твои глаза так ярко сияли, когда ты смотрела на него. Тогда ты была очень худой, почти как кожа да кости, но у тебя всегда была невероятная сила воли. Наблюдать за тем, как Дзигуро воспитывал тебя, чтобы ты стала телохранителем, было одним из самых интересных зрелищ, которые я когда-либо видела».

Каина хлопнула себя по коленям и наклонилась вперед. Когда она снова заговорила, ее голос был не громче шепота. «Таджиру может быть скуп на то, что знает, если захочет, но я расскажу тебе все ради нашей старой дружбы. Люди реки — волшебные ткачи, но у них есть и другая сторона. Они шпионы королевской семьи Роты. Даже могущественные главы кланов и их семьи боятся их. Я встречала нескольких из них, когда они скрывались возле замка. Они гадали в благоприятные дни или занимались магическим ткачеством, чтобы защитить обитателей замка от проклятий. Они также передавали сообщения — очень много сообщений».

Бальса вспомнила свою встречу с преследователями, которые преследовали её и Асру, и глубоко кивнула. Жители реки были похожи на охотников Микадо в Новом Його. Они были превосходными следопытами, шпионами и убийцами, служившими королевской семье.

«Понимаю, — сказал Бальса, — но какое отношение ко всему этому имеет второй сын клана Шахал?»

Глаза Кайны вспыхнули. «Я как раз собиралась об этом рассказать, но сначала тебе следует кое-что узнать. Ты знакома с нынешней политической ситуацией на Роте? Ты много знаешь о принце Ихане?»

Бальса склонила голову набок. «Я слышала слухи. Знаю, что южные лорды его ненавидят, но он, похоже, не обращает на них особого внимания. Я также слышала, что он великий реформатор. Он хочет изменить Роту».

Кайна с довольным выражением лица кивнула Бальсе. «Я и не ожидала от тебя ничего меньшего. Ты умеешь быть начеку. Я знаю принца Ихана с тех пор, как умер последний наследный принц Роты и переехал в замок Джитан. Ты много времени провела в Роте, поэтому уверена, что знаешь, как сильно север ненавидит и презирает юг. Южане богатеют и толстеют, не работая, а нас оставляют голодать. Мы на севере – трудолюбивые люди. Нас засыпает снегом, и каждую зиму на нас нападают волки. И что же нам в награду за наши усилия, кроме нищеты? Принц Ихан знает правду. Молодые лорды кланов на севере оказали ему полную поддержку», – горячо сказала она. Ее взгляд был прикован к Бальсе, словно она пыталась смотреть сквозь нее. «Почему ты противостоишь принцу Ихану?»

«Что?» — Бальса совершенно не ожидала такого вопроса; удивление на её лице было совершенно очевидным.

Кайна скрестила руки на груди. «Ты хочешь сказать, что не против принца Ихана?»

«Я не против него, но и не поддерживаю его», — сказала Бальса. «Я понятия не имею, о чем вы говорите. Меня и эту девушку преследуют. Я не могу позволить Суфару забрать ее. Я не знаю почему, но Суфар хочет ее убить. Он уже пытался. Я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть, как это происходит».

Кайна выглядела так, словно только что проглотила что-то горькое на вкус. «В это трудно поверить. Я знаю Суфара. Он может быть упрямым, но он не настолько жесток или извращен, чтобы убить ребенка. Похоже, ты наткнулась на то, чего следовало избегать, Бальса».

Кайна посмотрела на Бальсу и вздохнула. «Конечно, я понимаю, почему ты не могла просто позволить убить этого бедного ребенка. Ты тоже сирота. Ее ситуация слишком похожа на твою, чтобы ее игнорировать. На первый взгляд ты выглядишь устрашающе, Бальса, но ты всегда была мягче, чем кажешься».

Бальса моргнула, услышав, что её назвали «слабачкой», но потом улыбнулась. «Полагаю, я такая и есть. Но любой, кто бросает незнакомца, попавшего в беду, должен ожидать такого же отношения, когда сам окажется в беде, верно?»

«Мудрое изречение», — кивнула Кайна. Она слегка улыбнулась, а затем снова посерьезнела. «Принц Ихан всегда делал все возможное, чтобы защитить народ Тал. У меня нет формального образования, но я очень долго работала на него. Он никогда бы не стал намеренно причинять вред человеку из народа Тал. Я не думаю, что принц Ихан приказал Суфар убить эту девушку».

Кайна погрузилась в молчание.

«Северные кланы всячески поддерживают принца Ихана», — сказал Таджиру. «Вы сами только что об этом сказали. Второй сын клана Шахал ищет Бальсу и девушку. Что, по-вашему, это значит? Может быть, принц Ихан думает, что Бальса планирует как-то выступить против него. Я притворился дураком и попытался узнать больше у клана Шахал, но они не стали охотно делиться информацией… Мне с самого начала вся эта ситуация показалась странной».

Кайна посмотрела Таджиру в глаза. «Второй сын клана Шахал не интересуется правительством Роты. Обычно он не занимается важной работой, когда дело касается политики или реформ. Но он жадный и самовлюбленный, а это значит, что его легко подкупить. Вероятно, он бы настаивал на своей поддержке принца Ихана, если бы вы спросили его прямо, но он уже много лет имеет дело с бандитами, которые нападают на шахту. Хм».

Кайна поджала губы. «Как ни посмотри, это странно. Суфар и бандиты определенно не на одной стороне. Их мотивы и способы решения проблем совершенно разные».

Внезапно Балса кое-что вспомнила. Угрожавшее ей письмо в Широгае, казалось, совсем не соответствовало образу Суфар, который рисовала Кайна. Балса прищурилась, вспоминая письмо. Отправитель даже использовал имя Танды. Тон письма также совершенно отличался от обычной манеры речи Суфар. Должно быть, его написал кто-то другой.

Балса молча слушала, как Кайна и Таджиру строили предположения между собой. Они, несомненно, были самыми осведомленными людьми на Торговом рынке, но даже они не могли собрать воедино все кусочки пазла, чтобы понять, что происходит на самом деле.

Но Бальса узнала хотя бы часть того, что хотела узнать. Она лучше понимала своих врагов: их сущность, сильные стороны, союзы и возможности постепенно становились ей ясны. Знание своего врага — первый шаг к его победе.

Бальса достала бумажник из нагрудного кармана и сказала: «Я ищу хороших охранников для каравана, которые находятся в городе и ищут работу. Кто-нибудь из вас знает таких?» Бальсе и Асре нужно было скоро покинуть караван Наки. Если бы они задержались дольше, это создало бы проблемы для каравана, но Бальса нарушила бы условия контракта, если бы не нашла Наке другого охранника до их отъезда.

Таджиру погладил бороду, обдумывая её вопрос. «Думаю, Сахал — лучший вариант. Он хорошо владеет мечом и достаточно дружелюбен. Он совсем недавно остался без работы».

Таджиру сказал Бальсе, где найти Сахала. Бальса заплатила Таджиру и Кайне за информацию, поблагодарила их обоих и встала. Таджиру помахал ей рукой, когда она повернулась, чтобы уйти. «Не нужно нас благодарить, — сказал он. — Я могу продать то, что вы мне сказали, за довольно хорошую цену».

«Постарайтесь получить за это как можно более высокую цену, — сказал Бальса. — И будьте добрее к своей матери».

Кайна рассмеялась и попрощалась. Больше она ничего не сказала — ни слов ободрения, ни предупреждений о том, что может произойти в будущем. Она не была из тех женщин, которые насмехаются над судьбой.

Бальса быстро отошла от Таджиру и Кайны, ведя Асру за руку. Она остановилась у ларька с едой и купила молочный чай и жареные на масле пирожки на обед для себя и Асры.

Возле продуктовых ларьков стояли скамейки, где люди могли посидеть и поесть. Бальса и Асра нашли свободную скамейку и сели. Рядом больше никто не сидел, но они все еще слышали шум и суету рынка вокруг.

Асра взяла свою выпечку и с обеспокоенным выражением лица посмотрела на Бальсу. «Бальса, эти люди сказали нам правду?»

Бальса кивнула. «Да, они это сделали… хотя мы и весь день болтали, не так ли? Разговоры и новости — это ремесло Таджиру. И Каины тоже». Во рту остался привкус масла от пирожного. Он был слегка резковат. «Уверена, вы задаетесь вопросом, почему мы должны им доверять. Я тоже задавалась этим вопросом, когда была в вашем возрасте». Она слегка улыбнулась. «Они жаждут знаний и очень хитры, но они также хорошие люди. Без них мы бы не знали и половины того, что знаем сейчас».

Бальса поставила чашку с молочным чаем на скамейку и обняла Асру за плечи. «Когда я раньше попадала в неприятности, Таджиру и Кайна присылали мне сообщения с предупреждением».

Рука Бальсы, лежащая на плечах Асры, была теплой и ободряющей. «Они помогли тебе, когда ты был в беде?» — спросила Асра, заедая рот пирожным.

Асра внезапно напряглась и сглотнула слова, которые хотела сказать дальше. Бальса кивнула ей, подбадривая ее заговорить.

«Просто... у тебя такая уверенность в себе, — сказала Асра. — Трудно поверить, что тебе когда-либо нужна была помощь. Я бы хотела быть такой же».

Веко Бальсы дернулось. «Думаю, у нас разные представления об уверенности», — сказала она.

«Я не такая уж и великая», — хотела она сказать. — «Не завидуй мне» . Дзигуро лелеял её, словно саженец в тени высокого дерева. Медленно, но верно она поняла, что самое важное — не сдаваться. Это касалось и её жизни, и выбранной профессии. Работа телохранителя была опасной; люди постоянно погибали на службе. Бальса не смогла бы продолжать работать в одиночку после смерти Дзигуро, если бы хоть на секунду задумалась о возможности неудачи.

Когда она только начала работать одна, её предал человек, которому она доверяла. Это был уважаемый охранник каравана, которого она знала много лет. Когда на караван, который они охраняли, напали, он обманул Бальсу, используя её в качестве приманки для бандитов. Он оставил её на произвол судьбы, присвоив себе заслугу спасения каравана.

После той битвы ее раны были настолько серьезными, что она всерьез боялась умереть.

Людям, как правило, нравилось, когда телохранитель производил впечатление человека, внушающего доверие и надежность. Проявление слабости или горечи перед людьми считалось не лучшим способом внушить доверие. Если бы Бальсу попросили описать ее работу в самых простых терминах, она бы сказала, что все, что она на самом деле делала, это предотвращала серьезные физические травмы, особенно травмы головы. Пока она предотвращала опасные для жизни травмы, жизнь людей, которых она защищала, могла продолжаться.

Для неё всё было одинаково. Смерть и отказ от борьбы были одним и тем же. Всё, что она делала, — это защищала себя. Память о людях, погибших ради её жизни, лишь укрепляла её решимость. Она чувствовала, что обязана им и Дзигуро продолжать жить и прожить лучшую жизнь, какую только возможно.

С момента гибели тех восьми человек прошло много времени, но то, как Дзигуро убил их, стало основополагающим моментом всей её дальнейшей жизни. Их ужасная жертва придавала ей уверенности перед боем. Она не знала, осталась бы она жива без них, хотя никогда не знала их лично. Они постоянно напоминали ей о том, почему ей нужно выжить.

Но упорство Бальсы в борьбе за выживание не было чем-то, чему Асра должна была бы завидовать или чему следовало бы подражать. Кайна практически сказала ей, что спасения жизни Асры будет недостаточно. Она знала, что этого будет недостаточно. Но Бальса все еще не привыкла ценить жизнь саму по себе; она не знала, как привить эти чувства Асре. Счастливое лето и осень, которые она провела с Тандой, пока он выздоравливал в прошлом году, казались сном из чужой жизни. Она чувствовала, что одолжила это время и когда-нибудь ей придется его вернуть. У нее не было надежд или мечтаний на будущее, только настоящее, которое было полностью поглощено ее отчаянной борьбой за выживание.

Бальса носила в себе все свои старые шрамы, как душевные, так и физические: они преследовали её с детства, когда ей пришлось бежать из Канбала; они всё ещё были с ней, когда она столкнулась с призраком Дзигуро в чертоге Горного Короля. Какая-то часть её всё ещё противилась своему праву на собственную жизнь — жизнь, прожитую для себя, а не для других.

Бальса чувствовала себя так, словно умерла во тьме под горами в Канбале и возродилась. Она всё ещё пыталась восстановить свою жизнь, но не знала, как это сделать.

Я знаю о жизни столько же, сколько новорожденный ребенок. Я ничего не знаю.

Бальса долго сидела молча. Она рефлексивно обняла себя руками, когда ее охватили безнадежность и неведение. Асра никогда не видела Бальсу неуверенной или испуганной. Она всегда была непоколебимой, как скала.

Она была такой сильной и могла всё — так почему же она выглядела такой растерянной?

Бальса осторожно отпила глоток молочного чая. Он был холодным. «Давай доедим и найдем Сахала. Нам нужно уговорить его занять мое место в караване Наки. Таджиру предупредил бы меня, если бы на дороге были враги, так что караван Наки, вероятно, будет в безопасности, пока не пройдет через шахту».

«Мы оставляем караван здесь?» — спросила Асра.

Бальса кивнула. «Ты же не хочешь, чтобы они ввязались во что-нибудь опасное, правда?»

«Хорошо», — сказала Асра. С этого момента они останутся только вдвоём. В Джитане их поджидали враги. Асра представила себе лица Мины, Наки и Тоши. Возможно, она больше никогда их не увидит. Она чувствовала глубокое одиночество, которое не могла описать словами.

«У нас нет другого выбора, кроме как оставить их здесь», — сказал Бальса. «Мне очень жаль».

Асра не хотела, чтобы Мина или остальные пострадали из-за неё. Если для этого ей придётся быть одинокой, чтобы избавить их от этого, она так и поступит.

Бог со мной. Она почувствовала, как внутри неё течёт сила. Мне не нужно бояться. Бог будет со мной, несмотря ни на что.

Ничего плохого не могло случиться, если Бальса и бог будут её защищать. Любые враги, задумавшие напасть на женщину и ребёнка, путешествующих в одиночку, будут застигнуты врасплох.

Губы Асры изогнулись в улыбке.

Часть 2 – Ловушка

Глава 3 - Как поверхность озера зимой

После ужина Бальса пошла поговорить с Накой о том, кто из охранников заменит её в караване.

«Не уверен, насколько меня устроит замена, — проворчал Нака, — но ничего не поделаешь. Не слишком ли поздно сейчас это решать?»

Бальса отмахнулся от жалоб Наки и проводил его к новому охраннику. Когда Нака увидел Сахала, его настроение заметно улучшилось. Тот был молод и явно силен, с яркими глазами и приятным характером. Рекомендация Тадзиру не подвела Бальсу.

Бальса вернула Наке часть своей оплаты; она обещала последовать за ним в Толуан, до которого оставалось еще несколько дней.

Нака с неясным выражением лица посмотрел на деньги в своей руке. «Ты очень честный и отличный охранник. Жаль, что ты не можешь проехать с нами оставшуюся часть пути. Мина будет скучать по Асре».

Нака повернулся к Сахалу и начал с ним разговор о том, куда направляется караван. Встречи с людьми, совместные поездки и прощания были обычным делом для владельца каравана. Такое короткое прощание было вполне обычным делом.

Когда Бальса вернулась в гостиницу, где они с Асрой остановились, она обнаружила Асру, завернутую в одеяла и крепко спящую. Бальса села на кровать, вынула ножны из наконечника копья и осмотрела его. Неподалеку находилась хорошая кузница с точильным камнем. Свет, отражающийся от лезвия, был настолько ярким, что на него было больно смотреть.

Они уезжали завтра утром. Бальса решила некоторое время ехать позади некоторых отъезжающих караванов. От главной дороги в горы отходило множество боковых дорог; Бальса хотела найти путь в Джитан, который был бы труднопроходим для всадников или людей с багажом. Вероятно, на Торговом рынке были люди, поддерживающие их врагов; эти люди могли наблюдать за ней и Асрой прямо сейчас. Бальса считала возможным, и даже вероятным, что их с Асрой заметят, когда они покинут город, но даже если Суфар и другие преследователи узнают, за каким караваном они едут, никто не знал всех возможных путей через горы. Многие из этих путей даже не были отмечены на картах. Бальса хотела сделать их как можно более труднопроходимыми.

Бальса услышала шаги, эхом отдающиеся от каменного пола за дверью комнаты.

«Здравствуйте?» — спросила женщина. «Если там кто-то есть, значит, и здесь есть человек, который хочет вас видеть».

Бальса прислушивалась к признакам присутствия женщины, но, казалось, по ту сторону двери она была одна. Бальса крепче сжала копье и открыла дверь. «Кто хочет меня видеть?» — спросила она.

Женщина нахмурилась. «Она не назвала мне своего имени. Она из рода Тал».

Бальса моргнула; она не ожидала такого ответа. Она услышала, как Асра сел в постели позади нее; должно быть, она проснулась, когда Бальса открыла дверь.

«Хотите, чтобы я их прогнала?» — спросила женщина у двери.

«Нет, всё в порядке, — сказал Бальса. — Приведите её сюда. Я с ней поговорю».

Женщина кивнула и удалилась. Через несколько минут она вернулась, ведя за собой другую женщину, лицо которой было почти полностью скрыто капюшоном. Посетительница не пыталась откинуть капюшон, пока работник гостиницы, проводивший ее в номер, не ушел и не закрыл дверь.

Движения женщины, когда она снимала капюшон, были изящными и грациозными. Она была очень молода и потрясающе красива. «Спасибо, что познакомились», — тихо сказала она. «Меня зовут Иану. Простите, что пришла к вам так поздно ночью».

Бальса медленно кивнул. «Почему ты здесь?»

Взгляд Иану метнулся к Асре. «Сегодня утром я был на Торговом рынке, продавал меха вместе с друзьями и семьей. Когда я увидел, как ты проходишь мимо моего прилавка, у меня чуть сердце не остановилось. Асра? Это же ты, правда?»

Асра посмотрела на Иану с искренним удивлением.

«Ты меня помнишь?» — спросил Иану. «Мы уже встречались. Твоя мама привела тебя на одну из наших встреч».

Сердце Асры замерло в груди. Она завороженно смотрела на Иану и поняла, что уже видела её раньше — но только один раз. Мать привела её в маленькую хижину, где Рамау проводили свои тайные собрания. Иану тоже там была.

«Э-э, разве вы не из рода Рамау?» — спросила Асра.

Иану кивнула, затем нежно обняла Асру. Ее руки дрожали. Слезы текли из уголков глаз. «Благословенная богиня Афал, спасибо тебе за то, что ты оберегаешь Асру!» Иану тяжело вздохнула и, обнимая Асру, расплакалась во весь голос.

Когда лицо Асры коснулось кармана, где Яну хранила благовония, используемые в храмовых молитвах, она закашлялась и попыталась отвести лицо. Внезапно она увидела перед собой изображение своей матери — обнимающей её, точно так же, как и Яну. Запах благовоний исчез, и его сменил приятный чистый запах волос и кожи матери.

Слезы навернулись на глаза Асры, но ее руки оставались безвольно опущенными вдоль тела. Иану не была ее матерью. Иану знала свою мать, но это было не то же самое.

Иану отпустила Асру и посмотрела на Бальсу. «Ты, должно быть, спасла её, — сказала она. — Большое спасибо за спасение её жизни».

Бальса неуверенно посмотрела на Иану. Она отмахнулась от ее благодарности. «Садись, — сказала Бальса. — Расскажи, как ты знаешь Асру».

Щеки Иану покраснели. «Да, прости. Я должна тебе объяснить». Бальса пригласила ее сесть на кровать; Иану села. После того как Бальса села рядом с Асрой на другую кровать, Иану рассказала о своей жизни в качестве одной из Рамау. Рамау жили в лесу Шан, который был священным для народа Тал. Семья Асры жила ближе к ним, чем кто-либо другой. Рамау были отправлены в анклав внутри леса, называемый Сау, когда им было четырнадцать лет. Они должны были жить там, служа жрецам Тал Кумада, до конца своих дней.

Иану рассказал Бальсе, что Рамау мог видеть Ноюк, мир богов Тал. Они были учениками Тал Кумады и должны были унаследовать их положение, как только достигнут совершеннолетия. Мать Асры, Ториша, вообще не могла видеть Ноюк, но все равно часто приходила к Рамау, чтобы узнать о богах.

«Мне так жаль Торишу. У неё было такое чистое сердце. Её смерть такой жестокой смертью…» — Яну печально покачала головой. — «Она была слишком хороша для этого мира». Яну уставилась в пол. Её кулаки сжались в одеяле Бальсы.

Иану поднял взгляд на Бальсу. «Ты же с Канбала, верно?»

Бальса кивнул.

«Тогда у вас может не быть культурного контекста, чтобы понять все, что произошло», — сказала она. «Мы, народ Тал, очень верим в наших богов. Они защищают нас. Я не думаю, что вы знаете, что случилось с Торишей, поэтому я постараюсь объяснить как можно лучше». Иану кратко изложила Бальсе историю Ротарбала. Асра уже все знала, потому что ее мать рассказывала ей эту историю снова и снова. Слушая рассказ, она почти слышала голос своей матери сквозь голос Иану.

Ротарбал был мирным, единым государством, возглавляемым Садой Талхамайей. При повторном услышании её имени у Асры по спине пробежали мурашки. В её памяти всплыл образ женщины, лежащей на каменной плите. Её грудь светилась мягким серебристым светом.

Когда Иану дошёл до момента, когда Сада Талхамая была убита Кираном, Бальса наклонился вперёд. «Так... вот как Кашал оказался на службе у королевской семьи, верно?»

Иану кивнул. «И кашалы, и талцы изначально служили Саде Талхамае. Но кашалы поддерживали первого короля Роты и его клан, и до сих пор служат шпионами королевской семьи. Они также следят за талцами, чтобы убедиться, что мы не нарушим наши древние обещания».

Иану глубоко вздохнул. «Однажды ночью Ториша привела к нам Асру. Она сказала, что священная река течет в наш мир из Ноюка. Она была непреклонна. Я чуть не подумал, что она сошла с ума. Она сказала нам, что мы должны отправиться к могиле Сады Талхамайи и пригласить бога в наш мир».

«Мы с другим Рамау разговаривали с ней до поздней ночи. У нас были сомнения в том, что она говорила; она вообще не видела Ноюка. Действительно ли Асра видел, как течет река? И даже если река действительно снова текла, мы никак не могли знать, возможно ли кому-либо из нас соединиться с богом».

Иану пристально посмотрела на Асру и тихо сказала: «Мы подумали, что убежденность вашей матери и сила ее веры — знак благосклонности богов. В конце концов, мы решили пойти в храм Талхамаи помолиться. Мы никогда не думали, что Ториша углубится в храм так глубоко, до могилы Сады Талхамаи. Нам всем запрещено туда ходить». Иану с горечью рассказала, как Торишу схватили Тал Кумада и передали Кашалу.

Асра начала дрожать. Бальса обняла её за плечи.

«А вы знаете, что произошло дальше?» — спросила Бальса.

Иану кивнул. «В день казни Ториши я был в храме Талхамайи. Я видел, как вода священной реки окрасилась в красный цвет от крови. Другие Рамау тоже это видели. Тогда мы поняли, что Ториша нашла способ привнести силу бога в наш мир».

Иану опустила глаза. «Это то, чего она всегда хотела. Она всегда искала способ вернуть Талхамаю к нам. Трагично, что ей пришлось умереть, чтобы достичь своей цели».

Асра напряглась. Внезапно ей стало больно дышать. Наверное, мне следует сказать ей, что я Шамау , а не мама , подумала она.

Бальса крепче сжала её. Когда Асра подняла взгляд на Бальсу, свет в её глазах был жёстким и отталкивающим. Асра поняла, что Бальса не хочет, чтобы она рассказывала Иану что-либо о боге. Она слегка кивнула Бальсе. Иану была из племени Тал и хорошо знала свою мать, но Асра всё ещё испытывала опасения, рассказывая ей, как она призвала бога.

Иану подняла глаза от пола. «Когда я услышала о резне, я была уверена, что вы с Чикисой погибли, Асра. Встреча с тобой здесь сейчас кажется… невозможной. Даже чудесной». Она помолчала. «Асра… могу я спросить, что случилось с Чикисой?»

«Ну, э-э...»

«Не стоит спрашивать её об этом», — перебила Бальса. — «Это некрасиво с твоей стороны». Она рассказала Иану, как Асра и Чикиса разлучились на границе Роты с Новым Його и о своём пути сюда с караваном. Она опустила в своём рассказе нападение волка и большую часть подробностей о преследователях.

Иану сидел и слушал Бальсу с серьезным выражением лица. Когда Бальса замолчала, она покачала головой. «О, Асра, тебе пришлось пережить такое ужасное время! Должно быть, это было кошмарно. В молодости я совершила долгое и трудное путешествие со своим дядей с юга Роты на север, поэтому я могу немного представить, через что ты прошла».

Иану глубоко нахмурилась, вспоминая все трудности, которые ей пришлось пережить в своих путешествиях. «Мои родители тоже были убиты ротанцами, Асра. Я родилась в южном лесу Аруйи. Мои родители торговали мехами с ротанскими торговцами. Однажды на одном из рынков, где они торговали, произошло какое-то недоразумение или разногласие, и торговцы убили их. Зарезали, как овец».

В глазах Иану горела безудержная ярость, но в них также читалась печаль. «Торговцев не наказали. Убийство человека из племени Таль не является преступлением. Я не мог оставаться в месте, где хранилось столько страшных и болезненных воспоминаний, поэтому мой дядя увез меня на север. Ротаны не ступят в шанский лес, так что для нас это безопасно».

Иану ахнул и посмотрел на Бальсу. «Прости. Я не хотел рассказывать тебе свою печальную историю».

Бальса покачала головой. «Всё в порядке. Не волнуйся».

Иану слегка улыбнулась, но мгновение спустя нахмурилась. «Думаю, я понимаю, почему за Асрой охотятся», — сказала она. «Священная река течет из Ноюка. Если кому-то из народа Тал удастся объединиться с Талхамайей, это будет опасно для королевской семьи Роты — и для всех остальных ротанцев тоже. Асра, должно быть, видела, что Ториша сделала в Шинтадане. Наверное, поэтому Кашал хочет выследить ее и Чикису».

Балса почувствовала, как по шее пробежал холодок. Даже если это было всего лишь предположение, теория Иану казалась логичной. Если бы королевская семья Ротана узнала о способности Асры призывать Талхамайю, они, вероятно, сочли бы её слишком опасной для жизни. Балса внезапно поняла потенциальные мотивы принца Ихана и второго сына клана Шахал.

Иану перевела взгляд на Бальсу. «Что ты теперь будешь делать? Кашалы — грозные противники. Я впечатлена тем, что тебе удалось от них убежать, но спасать Чикису, когда вы остались одни…» Она покачала головой. Иану на некоторое время погрузилась в молчаливое размышление, затем посмотрела на Асру и сказала: «Я Тал, но то, что я живу в тени, не означает, что я могу открыто противостоять королю. Но я также не могу бросить ребенка своего народа, зная, что она в опасности».

Голос Иану звучал с убеждением, словно она только что приняла важное решение. «Пойдем с нами, — сказала она. — Я одолжу тебе два наших капюшона, чтобы ты могла пройти за ворота вместе с остальными жителями Тала».

Бальса покачала головой. «Это невозможно. Здесь слишком много глаз, и не все из них дружелюбны. Уверена, нас бы заметили. Думаю, наши преследователи тоже следят за этой гостиницей. Вероятно, они уже знают, что вы к нам приходили».

«Возможно, вы правы, — сказал Иану, — но мне все равно будет спокойнее, если вы пойдете с нами, а не будете путешествовать в одиночку. Мы знаем тропы через глухие леса, о которых не знает ни один ротанец. Мы не можем ступить на землю Джитана, поэтому там мы вам ничем не поможем, но мои люди хотя бы смогут безопасно провести вас к окраинам города. Пожалуйста».

«Завтра утром отправляется караван. Моя семья и друзья покинут его. Умоляю вас, сбегите отсюда вместе с нами. Мы свернем с главной дороги в лес, как только отойдем достаточно далеко от Торгового рынка, чтобы нас никто не заметил. Уверен, вы сможете оторваться от тех, кто за вами следит, если поедете с нами».

План Иану покинуть Торговый рынок был очень похож на план Бальсы. Народ Тал также знал дорогу в Джитан через лес, поэтому она и Асра могли не идти по дороге. Путешествие с народом Тал повысило их шансы благополучно добраться до Джитана.

«Хорошо, — сказал Бальса. — Мы уйдем вместе с вами. И спасибо вам».

Бальса согласовала детали встречи на следующее утро: когда и где они встретятся. Когда она выходила из комнаты, Яну выглядел одновременно обеспокоенным и взволнованным.

Асра снова растянулась на кровати. Она натянула одеяло до подбородка и крепко зажмурила глаза, но была слишком взволнована, чтобы уснуть. Бальса тоже не спала; Асра слышала, как та ходит по комнате и собирает вещи. Асра вспомнила, как Бальса заснула с копьем в руке.

Асра наконец уснула где-то поздно ночью. Ей снились кошмары один за другим; Иану пробудил болезненные воспоминания, к которым она возвращалась во сне. Во сне Асра прошла сквозь два огромных камня и попала в другой мир, сияющий фосфоресцирующим светом. Воздух был влажным и липким; она чувствовала запах влажной земли и мха.

[[image:/storage/reader-images/48c06cb45ad1d5615afafc035fce38e3efc04e63.jpg]]

Асра и её мать шли вдоль реки, протекавшей между камнями, к низкому, чистому пространству, слабо освещённому лунным светом. Она увидела женщину, лежащую на каменной плите. Было слишком темно, чтобы разглядеть, как она выглядит, но она была полностью погружена в воду священной реки. Над её грудью висело светящееся кольцо.

«Кольцо священной омелы», — прошептала ее мать. «Асра, ты его видишь?»

Асра была удивлена. Она не знала, что её мать способна видеть священную реку или что-либо в потустороннем мире. «Я вижу это, мама. Сада Талхамая здесь. Она выглядит так, будто плывёт по священной реке, крепко спит. Кольцо из священной омелы такое яркое — ты уверена, что не видишь его?»

«Не могу», — сказала её мать. В её голосе звучали печаль и разочарование. «У меня нет священных сил. Но наши боги даровали эти силы тебе, Асра. Надеюсь, ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Это важный момент. Это часть твоей судьбы». Она помолчала. «Прими кольцо из священной омелы, Асра».

Но Асра боялась. «Мне страшно».

«Всё в порядке», — сказала её мать. «Я здесь, с тобой». Мать крепко сжала её руку и начала читать молитву. Асра затаила дыхание и осторожно потянулась к бледному кольцу света, плавающему на поверхности воды. Она чувствовала кольцо в руке, когда сжимала его; оно было лёгким, как воздух. Она чувствовала что-то, обвивающееся вокруг мизинца руки, которая держала кольцо, но не могла разглядеть, что это.

Вокруг кольца священной омелы вспыхнуло сияние. Асра моргнула; открыв глаза, она обнаружила, что кольцо впиталось в ее тело. Она смотрела на свою грудь, и кольцо становилось все ярче и ярче.

«Асра!» — мать глубоко вздохнула. Она взяла Асру за руку и начала пальцами проводить по кольцу внутри неё. Свет кольца сиял ещё ярче; Асра чуть не ослепла от него.

«Асра». Ее мать была переполнена эмоциями и едва могла говорить. Она обняла Асру и заплакала.

«Ты изменишь мир, Асра! Ты избран, избран богом! Ты станешь Сада Талхамайей, превзойдешь обычное человеческое существование и принесешь мир в наш мир. Нам больше нечего бояться».

Её мать опустилась на колени перед Асрой. Её слова, с каждой произнесённой фразой, становились всё сильнее и убедительнее. «Ты должна быть благородной, благородной и чистой сердцем ради бога. Никто не должен быть выше тебя; ты должна стоять выше всех. Ты никогда не должна показывать свои чувства на лице. Ты должна быть сильной, чтобы соединиться с богом и показать людям путь к миру. Что бы ни случилось, ты должна быть спокойной и уравновешенной, как поверхность зимнего озера. Только тогда ты будешь достойна стать Садой Талхамайей».

Слова матери навсегда запечатлелись в сердце Асры. Она никогда их не забудет.

Сцена ее сна сменилась другим ужасающим воспоминанием: казнью ее матери в Синтадане. Она видела, как вокруг нее умирали люди, падая без сознания. Взгляд Чикисы был устремлен на нее с ужасом, отчаянием и обвинением.

«Чикиса, — выдохнула она, — это не я! Я не злая!» — закричала она. Ее дыхание было прерывистым. Она почувствовала под собой кровать и вдруг поняла, что проснулась, но не могла избавиться от того, что увидела во сне.

Огонь в комнате погас, остались лишь угли, поэтому в комнате было больше половины темноты. Бальса быстро поднялась со своей кровати и наклонилась над Асрой. «Всё в порядке? Тебе снился кошмар».

Асра почувствовала, как пот стекает по ее лицу, когда она подняла взгляд на Бальсу. «Чикиса был…» Асра не смогла продолжить. Она сглотнула. «Он был там. Он винит меня. Он постоянно снится мне, и он выглядит таким грустным, испуганным и…»

Асра отчаянно пыталась взять себя в руки, но губы у нее все еще дрожали. Она закрыла лицо руками. «Но я не убивала их! Бог наказал их за зло!» Она продолжала говорить, не снимая рук. Даже в бодрствующем состоянии она все еще ясно видела все происходящее во сне.

На тюремном дворе, где проводились казни, было темно, но кольцо на ее шее ярко светилось и становилось все ярче. Слова одобрения и ободрения матери эхом звучали в ее ушах. Но ее мать была мертва.

Асра опустила руки вдоль тела. Мать велела ей быть спокойной, как поверхность озера зимой, но теперь лед на ее спокойном лице начал трескаться.

«Я их ненавидела», — выдавила она из себя. «Я ненавидела их всех. Я до сих пор их ненавижу! Они смеялись, когда убили мою маму. Они смеялись!»

Бальса встала перед Асрой и нежно притянула её к себе так, чтобы её голова прижалась к груди Бальсы. Асра вцепилась в Бальсу и издала пронзительный крик, похожий на вопль. Это был первый раз, когда она плакала из-за потери матери. Ей казалось, что она теряет голос.

Бальса чувствовала на своей груди душераздирающие рыдания Асры, которые то нарастали, то стихали, подобно отливу. Она молчала и обнимала Асру, пока та плакала.

Бальса не отстранялась от Асры, пока та сама не отпустила его. Бальса вытерла еще немного пота со лба Асры и сказала: «Асра. Я знаю твоего брата. Он обычно добр к тебе и всегда говорит правду, верно?»

Асра подняла глаза на Бальсу, их взгляд все еще был влажным от слез.

«Мне кажется, он передавал твои мысли из сна», — сказала Бальса.

«Мои мысли?»

Бальса медленно отвернулась от Асры и снова села на свою кровать. Несколько мгновений она молча смотрела на Асру, а затем сказала: «Я тоже ненавидела людей. В твоем возрасте я тренировалась днем и ночью, чтобы когда-нибудь стать достаточно сильной и убить их всех. Ненависть к ним постоянно горела во мне. Если я не сражалась с кем-то копьем или кулаками, ненависть грозила разорвать меня на части».

Бальса рассказывала Асре о своем прошлом лишь вскользь: о смерти отца от рук царя Канбала, о жертвах, принесенных Дзигуро, чтобы спасти ее от той же участи, и о жизни, которую они прожили вместе. Большую часть своей жизни она провела, спасаясь от преследователей, которые, казалось, никогда не закончатся.

«Я хотел стать сильным как можно быстрее. Не просто сильным: сильнее всех остальных. Я думал, что смогу спастись, если только буду достаточно сильным».

Асра кивнула. Она была молода и слаба; ей не удалось спасти свою мать. Она чувствовала себя маленьким камешком, раздавленным чьей-то пяткой. Если она станет сильнее, ей больше никогда не придется испытывать это чувство.

«Я повзрослела и стала сильной, — сказала Бальса, — но это меня не спасло, Асра».

Асра выглядел растерянным.

«Правда, моя подготовка по владению копьем и боевые искусства много раз спасали мне жизнь. Я горжусь собой за то, чего мне удалось достичь, но…» Бальса не знала, какие слова подобрать, чтобы выразить свои чувства. «Убийство людей, которых я ненавидела, ничего не исправило. После убийства мне не стало лучше».

Бальса прижала древко копья ко лбу. «Прежде чем я это осознала, я изменилась так, что уже никогда не смогу оправиться. Ненависть изменила меня».

Взгляд Бальсы сосредоточился на Асре. «Даже если никто не знает, как сильно ты хочешь убивать людей, ты будешь знать. Ты всегда будешь знать. Представь себе мое лицо, когда я убивал людей снова и снова, просто потому что ненавидел их и хотел их смерти. Представь то мимолетное чувство облегчения, которое я испытал, убивая их, прежде чем ненависть снова поглотила меня».

По спине Асры пробежал холодок. Плечи напряглись. Она опустила взгляд на пол и тихо сказала: «Но я не думаю, что ответ бога на мои молитвы — это что-то подобное». Казалось, она пыталась убедить саму себя.

Бальса отрицательно покачала головой. «Я не знаю, бог ли то, что внутри тебя, или нет, — и я кое-что знаю о богах и духах. Когда я была маленькой, отец рассказывал мне о Йораме, боге Гор в Канбале. Я никогда с ним не встречалась, но он был первым богом, о котором я когда-либо слышала. Что касается духов — ну, был дух воды, который вызывал облака и дождь, с которым я провела некоторое время. Другой дух, с которым я столкнулась, обладал властью над снами. В Канбале есть дух, которого называют Горным Королем, который превращает мысли и воспоминания в драгоценный камень, называемый луиша. Он был мне очень похож на змею».

«Но, Асра, — сказала она, — я никогда прежде не видела бога, который спасал бы или наказывал людей. Ни разу».

Глаза Асры широко распахнулись. Она не увидела в глазах Бальсы ни малейшего упрека или осуждения, только глубокую печаль.

«Подумай об этом, Асра. Если бы действительно существовал бог, который наказывал бы всех плохих людей и спасал всех хороших, в мире, вероятно, было бы гораздо меньше страданий».

У Асры гудело в ушах. Лицо так горело, что ей казалось, будто она горит огнём. Бальса заставлял её осознать в себе то, к чему она ещё не была готова. Возможно, её вера в Талхамаю была ошибочной. Когда она переосмыслила всё, что мать рассказывала ей о боге, в свете слов Бальсы, многое показалось ей странным и нелегко поддающимся проверке.

Асра проигнорировала звон в ушах и ещё раз подтвердила слова матери. Мать не стала бы лгать. «Тальхамая — великая и могущественная богиня! Я думаю, она действительно судит плохих людей. Сада Тальхамая объединилась с богиней и использовала свою силу, чтобы наказывать всех злых людей! Так мне говорила мама!» — яростно настаивала Асра. «Таль Кумада никогда не говорила нам правду. Только наша мама говорила. Она рассказала мне о том, какой была Сада Тальхамая. Она сделала Ротарбал мирным местом, свободным от голода и страданий. Всё, что сейчас происходит в мире, — это потому, что Киран убил её».

Бальса молча смотрела на Асру. «Ты намерена стать Садой Талхамайей?» — спросила она.

Асра затаила дыхание.

Ты изменишь мир, Асра! Ты избрана, избрана богом! Ты станешь Садой Талхамайей, превзойдешь обычное человеческое существование и принесешь мир в наш мир. Асра вспомнила слова своей матери.

Мама молилась о том, чтобы Бог избрал меня, и так и случилось.

Асра пыталась вновь ощутить то чувство восторга, полной безопасности и покоя, которое она испытывала, убивая волков. Тогда ей казалось, что она парит над облаками.

Но, сидя здесь, на своей кровати в этой крошечной комнате, она совсем не испытывала желания стать Садой Талхамайей. Она не думала, что сможет стать огромной и могущественной богиней, которая избавит мир от всех страданий. Это не было её сущностью, и не тем, кем она хотела быть.

Почему бог выбрал меня? Жаль, что она не выбрала кого-нибудь посильнее и умнее.

Асра нахмурилась. «Я… я…» — прошептала она. Слезы навернулись ей на глаза.

«Что мне делать, Бальса? Моя мама хотела, чтобы я стала Садой Талхамайей, чтобы приносить мир и счастье в мир. Она отдала свою жизнь, чтобы я могла это сделать, но я… я думаю, я не смогу». Слезы текли по ее лицу ручьем.

«Я не очень понимаю религиозные верования или богов Тала, — сказала Бальса, — поэтому я не понимаю и Талхамаю. Но я не думаю, что можно было бы быть счастливым, живя как богиня, которая убивает людей, когда ей вздумается. Я также не думаю, что такая богиня могла бы принести мир и счастье в мир».

Она посмотрела Асре прямо в глаза. «Так давай убедимся, что этого не произойдет. Твое лицо во время нападения волка чуть не напугало меня до смерти».

Асра почувствовала, как ледяные руки обхватили ее сердце и сжали. Ее глаза резко распахнулись.

«Когда после купания в Широгае ты была одета в одежду цвета цветов сарайю, ты была прекрасна. Мне было приятно видеть тебя такой».

Асра вспомнила, что платье пахло цветами. Она крепче сжала себя и отогнала это воспоминание. Ей не следовало слушать Бальсу. Бальса не была ни Талом, ни Ротаном. Она была из Канбала и ничего не знала о Талхамае. Асра должна была верить Талхамае; Талхамая не простит ей, если она не поверит.

Асра крепко зажмурила глаза и подумала: «Как поверхность озера зимой».

Бальса наблюдала, как лицо Асры стало бесстрастным и безжизненным. Она не могла придумать ничего, что еще могло бы до нее дойти.

Часть 2 – Ловушка

Глава 4 - Попадание в ловушку

Ранний утренний свет только-только показался над горизонтом, когда Бальса и Асра присоединились к большой группе людей, собравшихся у главных ворот Торгового рынка. Дуло пронизывающе холодно. Лошади топали онемевшими копытами, когда мимо проходили досмотрщики багажа, их дыхание парило в ледяном воздухе.

Бальса и Асра ждали вместе с народом Тал в самом конце длинной вереницы караванов, готовившихся к отправлению. На каждом из них был полный комплект черной одежды Тал и шума, закрывавшая все их лица, кроме глаз. Бальса потирала шею стоявшей рядом с ней лошади, чтобы согреть онемевшие руки. Она держала копье так же, как и другие представители народа Тал: оно было надежно прикреплено к седлу лошади.

Асра молчала, наблюдая за восходом солнца. Впереди по заснеженным равнинам тянулась, казалось, бесконечная вереница караванов. Над воротами раздался звонок, возвещавший о скором открытии. Асра так испугалась, что присела на корточки и попыталась спрятаться. Окружающие их представители племени Тал закончили собирать вещи и сели на лошадей. Они были готовы отправиться в путь.

Вождь первого каравана глубоко вздохнул и издал долгий звук в своем охотничьем роге. Он прошел через открытые ворота, ведя за собой всех своих людей.

Когда Асра и Бальса приблизились к воротам, они увидели гостиницу, в которой остановилась Мина. Она не успела попрощаться с Миной лично, но теперь произнесла эти слова в своем сердце.

Большая часть дороги была твердой и скользкой из-за льда, но встречались и грязные, слякотные участки. Движение караванов, покидавших Торговый рынок, было медленным. Сначала люди ехали небольшими группами, но со временем все выстроились в одну длинную вереницу, чтобы освободить место для повозок и телег на дороге.

Около полудня Бальса увидела вдали ряд невысоких холмов. Дорога глубоко врезалась в густой сосновый лес. Когда Бальса увидела впереди шахту Шахал, Яню подвела свою лошадь к своей и прошептала: «Скоро мы свернем с дороги. Пожалуйста, сбавь скорость, чтобы мы могли незаметно оторваться от остальных».

Бальса кивнула и слегка подтянула поводья.

Народ Тал постепенно отстал от колонны других караванов и свернул на узкую лесную тропу, которая быстро исчезла в лесу. Другие караваны, похоже, не заметили, как они отклонились от курса и свернули в сторону.

«Асра, езжай за мной», — сказал Иану. «Балса, пожалуйста, прикрой заднюю часть нашего каравана. Я хочу быть уверена, что за нами никто не следит», — сказала она.

Бальса кивнула и правой рукой высвободила копье из седла. Держа поводья в левой руке, она повернула лошадь к концу строя народа Тал. Тонкая полоска жгучей боли пробежала по ее раненому боку и руке, когда она управляла лошадью.

На лесной тропе лежал лишь небольшой слой снега. Деревья служили буфером против ветра, поэтому это был самый теплый участок их пути. Свежий сосновый аромат доносился сквозь зеленые деревья, не тронутые зимним снегом. В лесу царила полная тишина: Бальса не слышала ни пения птиц, ни движения животных, ни единого слова от представителей народа Тал. Они двигались по лесу бесшумно, словно тени.

Начал падать снег, но лишь небольшая его часть пробилась сквозь кроны деревьев и достигла земли. Тропа становилась все круче и неровнее, извиваясь среди невысоких холмов. Деревья поредели и уступили место каменистому участку; валуны выстроились вдоль тропы по обеим сторонам. Лошади ловко находили опору на крутой тропе.

Бальса услышала шум воды где-то впереди. Вероятно, это была горная река, исток которой находился неподалеку. Внезапно волосы на затылке встали дыбом. Она не слышала и не чувствовала ничего необычного, но не могла отделаться от ощущения, что поблизости находится что-то очень опасное. Когда она попыталась понять причину своего беспокойства, Иану окликнул ее и прервал ее сосредоточенность.

«Мы почти у реки Сай!» — крикнула она. «Перейдя мост, мы окажемся в лесу Шан. Ни один ротан там никогда не ступает, так что мы будем в безопасности. Мы остановимся отдохнуть, как только переправимся через реку!»

Бальса взмахнула копьем, показывая, что понимает, но нахмурилась. Иану не нужно было кричать, чтобы Бальса ее услышала.

По мере приближения к ущелью реки Сай лес отступал. Через реку, как и говорил Иану, перекинулся подвесной мост, но он был узким и выглядел недостаточно прочным, чтобы выдержать что-либо тяжелее горного козла.

Охотники и торговцы из Тала заметно расслабились, увидев мост. Они были почти дома. Иану постоянно оборачивалась и смотрела на Бальсу. «Мы почти на месте», — сказала она. «Нам просто нужно переправиться».

Бальса не ответила ей. По спине пробежал холодок. Она почувствовала безошибочный запах запугивания и угрозы, исходящий откуда-то — откуда-то поблизости. Кто-то поджидал, готовясь к нападению. Она была в этом уверена.

Бальса подстегнула свою лошадь и ткнула коня Асры в бок рукояткой копья. «Асра, беги! Это ловушка!»

Прежде чем Бальса успела договорить, она почувствовала стрелу в спине. Она резко вывернула и выдернула ее, затем отчаянно потянула за поводья лошади, чтобы развернуться. Большая группа вооруженных мужчин бесшумно вышла из-за деревьев позади охотников Таля.

Асра издала пронзительный крик.

«Бегите! Мы должны перейти мост!» — крикнула Иану, подгоняя лошадь галопом. Народ Тал выстроился в шеренгу и как можно быстрее перебежал мост. Некоторые оглянулись на нападавших с тревожными выражениями лиц. Лошадь Асры выбежала вперед и перебежала мост. Иану шла прямо за ней.

[[image:/storage/reader-images/f2dfca6da304f2a8b674c9fcdaca79354edbc33b.jpg]]

Как только Бальса убедилась, что Асра благополучно переправился на другую сторону, она взмахнула копьем и жестом показала, как перерезает веревку, соединяющую мост с этой стороной. Нападавшие рассредоточились вокруг нее полукругом. Она недоумевала, почему они больше не используют луки.

Бальса повернулась спиной к мосту. Она не ожидала нападения с этой стороны, но люди на другой стороне всё ещё были в опасности. Если бы все лучники, которых она видела, открыли огонь одновременно, Бальса не смогла бы защититься от них всех. С такого расстояния они легко могли бы убить Асру и остальных — так почему же они не стреляли?

Казалось, они устроили себе ловушку, чтобы заставить Асру и остальных перейти мост. Они постепенно приближались к Бальсе. Когда она слегка обернулась и увидела, как Асру везут дальше в лес на той же лошади, что и Яну, она с облегчением улыбнулась.

Окружившие её мужчины не предприняли никаких попыток преследовать её. Асра не была их целью; целью была Бальса — они ждали её здесь с самого начала. Это была преднамеренная засада, которую Иану устроила для неё. Она разделила Бальсу и Асру, чтобы здесь погибла только Бальса. Когда Бальса это поняла, всё её тело вспыхнуло яростью, направленной и на Иану, и на неё саму.

Когда Асра полностью скрылась из виду моста, все мужчины разом напали на Бальсу. У Бальсы не было ни единого шанса против всей этой группы, поэтому она встала на спину своей лошади, лягнула седло и перепрыгнула через головы окруживших её мужчин. Она приземлилась в лесу по другую сторону от них, цепляясь всеми четырьмя лапами, как кошка. В тот же миг, как она приземлилась, она бросилась бежать.

Мужчины кричали друг другу, призывая преследовать их, но густой подлесок под деревьями и крутой склон, поднимающийся из ущелья реки Сай, замедляли бег.

Бальса прислонилась спиной к дереву и, чтобы увеличить инерцию, пнула его корни, после чего, сделав сальто вперед, бросилась на ближайшего противника.

У него не было времени, чтобы заблокировать её удар копьём или увернуться. Первый же удар Бальсы отправил его головой вниз на землю. Она наступила ему на голову, подпрыгнула и, увернувшись от другого нападающего, рассекла ему руку копьём, проходя мимо.

У Бальсы не было времени на размышления. Кипящая внутри нее всепоглощающая ярость нуждалась в выходе. Она действовала исключительно инстинктивно, продолжая бороться.

Деревья были её единственными союзниками. Они затрудняли нападающим обнаружение её местоположения, а значит, им было сложнее окружить её или использовать луки. Бальса перелетала с дерева на дерево и нападала на врагов одного за другим — и один за другим падали и они.

Но врагов было слишком много. Бальса продолжала бежать и сражаться в своем тяжелом пальто, пока у нее не загорелись легкие, а зрение не затуманилось от пота и усталости. Начал падать снег, она пинала его на бегу.

Когда Бальса заблокировала приближающийся удар длинным мечом своим копьем, она почувствовала, как кто-то рассек ей спину по диагонали от плеча до бедра. Ее пальто, капюшон и маска-шума хоть как-то защищали спину, поэтому рана была неглубокой. Бальса одним ударом повернула и сбила с ног мужчину позади себя, а затем сбила мужчину перед собой. К тому моменту, когда она вырубила второго мужчину, Бальса поняла, что долго продолжать не сможет.

Бальса бежала. От её дыхания оставался белый след, из-за которого она ничего не видела перед собой. Она собрала сверхъестественную силу, часто присущую раненым животным, и с невероятной скоростью побежала сквозь лес.

Она добежала до моста и упала. Рана на левом боку снова открылась и кровь пропитала одежду. Бальса застонала и поползла оставшееся расстояние до моста, прежде чем перерезать веревку, которая прикрепляла мост к этой стороне. Услышав, как оборвалась веревка, она схватила оба ее конца руками, чтобы мост не рухнул сразу в ущелье.

Она услышала мужчин позади себя; они все еще преследовали ее. Когда кто-то попытался напасть на нее сзади, она резко вытянула ногу и сбивала их; мужчина пролетел мимо нее и упал прямо в ледяную реку внизу.

Внезапно у Бальсы совсем пропали силы в ногах. Она почувствовала, как начинает падать вперед. Быстро сообразив, она вонзила древко копья в щель между двумя досками моста как раз перед тем, как мост полностью обрушился со скалы. Она врезалась в другую сторону ущелья вместе с разрушенным мостом.

Всё тело Бальсы обмякло от шока и боли. Правая рука ослабла, и она повисла на одной руке. Стрелы свистели вокруг неё и отскакивали от скалы, к которой она была прижата. Она не могла пошевелиться. Вися в воздухе под падающим снегом, Бальса смотрела вниз на сине-зелёные глубины полузамёрзшей реки. Она сжала плечи и подтянула колени, чтобы стать как можно меньшей мишенью, затем оттолкнулась обеими ногами от края обрыва. Она освободила копьё от разрушенного моста и рухнула в реку.

Бальса закрыла глаза, падая. Спустя всего несколько секунд она почувствовала удар, похожий на удар толстой деревянной доской по голове, и погрузилась в мир тьмы.

Нападавшие на Бальсу наблюдали, как она упала в реку; несколько мгновений спустя она всплыла на поверхность и медленно уплыла от них, словно сломанная веточка, застрявшая в медленном течении. Она оставалась лицом вниз и не двигалась.

Мужчины отложили оружие и посмотрели на серое небо. Снежная буря усиливалась.

«Нам следует отрубить ей голову?» — спросил один из мужчин.

Остальные покачали головами. «Вы шутите?» — спросил другой мужчина. «Начинается метель, и мы ранены. Нам нужно немедленно вернуться в поселение, иначе мы все застрянем здесь. Если, конечно, вам не нравится мысль о том, чтобы замерзнуть насмерть…»

Мужчины еще раз взглянули на тело Бальсы, затем собрали павших союзников и разошлись по домам.

Асра наблюдала, как Бальса перепрыгнул через линию нападавших и бросился в лес, но после этого она больше ничего не видела. Яну схватила поводья своей лошади, забралась в седло позади нее и приказала лошади скакать галопом.

«Нет! Мы должны спасти Бальсу!» — воскликнула Асра. Она повернулась в седле, пытаясь снова увидеть Бальсу.

«Это невозможно, — сказал Иану. — Мы не воины, Асра. Мы не сможем победить такое количество бандитов. Ты должен уйти. Пожалуйста, не растрачивай жертву Бальсы впустую!»

Слезы хлынули из глаз Асры. Она стиснула зубы. Иану говорила как можно осторожнее и вежливее, стараясь смягчить удар от потери Бальсы, но Асра этого не заметила. Она так волновалась за Бальсу, что чуть не сошла с ума и, не подумав, закричала: «Иану, я могу позвать Талхамаю! Я могу победить всех этих бандитов и спасти Бальсу!»

Иану и другие торговцы из Тала окружили Асру, чтобы она не смогла развернуть лошадь и вернуться к реке. Никто не слушал ее и не помогал ей, как бы сильно она ни кричала. После этого ее путешествие стало похоже на бесконечный кошмар.

Иану и остальные внимательно следили за Асрой, пока те углублялись в лес. Вокруг них падал снег и кружился, затрудняя обзор. Они проезжали через лесные рощи, спешивались и вели лошадей вверх по крутым тропам, неустанно спеша вперед.

Когда Иану и остальные наконец остановились, бедные лошади были так измучены, что их рты были покрыты полосой травянисто-зеленой пены. Солнце вот-вот должно было зайти, поэтому мир был мрачным и полутемным. Снег все еще шел, но Асра чувствовала необычайное тепло. Она увидела мерцающий свет перед собой и моргнула.

Открыв глаза, она ахнула.

Свет, который она видела, исходил от священной реки Талхамайи. Она и охотники Талхамайи путешествовали вдоль узкого притока этой реки. Свечение здесь было гораздо слабее, чем то, что она видела в храме Талхамайи со своей матерью, но Асра не сомневалась, что эта река вытекает из более крупной реки и соединена с ней.

Над ее головой на деревьях щебетали обезьяны. Деревья и камни здесь казались больше, чем в обычном лесу; все они были покрыты толстым слоем синего мха. Прямо перед Асрой возвышался отполированный до блеска мегалит из черного камня. Асра внезапно поняла, где находится.

Это храм. Он очень похож на храм Тальхамаи, где она и ее мать посещали могилу Сады Тальхамаи, но этот был меньше.

Из тени вышли люди в черных одеждах и окружили Асру тесным кругом. Одна из них была молодой, хрупкой женщиной с обезьяной на плече. Она подошла совсем близко к Асре, а затем остановилась. В одну руку она взяла удила лошади Асры, а другой сняла капюшон. Увидев ее лицо, Асра ахнула.

— Шихана?

Шихана изучала лицо Асры, словно пытаясь найти в нем что-то конкретное. Увидев в выражении лица Асры лишь удивление, она улыбнулась.

«Я так рада, что ты не пострадала, Асра. Должно быть, это было ужасно страшно! Но теперь всё будет хорошо».

Асра понятия не имела, о чем говорила Шихана и зачем она здесь. Она продолжала смотреть на нее в шоке.

Обезьянка с радостным хихиканием перепрыгнула с плеча Шиханы на плечо Асры. Асра инстинктивно вцепился в мягкую, теплую шерсть обезьянки. Он прижался своей пушистой мордочкой к ее щеке.

Асра почувствовала, как ее сознание сужается, и теперь оно включало только обезьяну и Шихану.

«Обезьяны — посланники бога, — сказала Шихана. — Я понимаю, что говорят обезьяны, поэтому я тоже её посланник».

Асра вспомнила, что Шихана говорила ей что-то подобное раньше. Она познакомилась с ней очень давно, когда Шихана приезжала навестить свою мать. Асра никогда не видела свою мать такой испуганной, как перед Шиханой, по крайней мере, поначалу. Но потом они начали общаться. Потребовалось несколько визитов, но в конце концов Шихана и ее мать подружились.

Мать Асры строго-настрого запретила ей рассказывать кому-либо о Шихане, даже отцу или Чикисе, но она так и не объяснила Асре, почему.

Изредка Шихана появлялась у их поселения, словно ветер. Она всегда уходила так же быстро и бесшумно, как и появлялась. Асра считал её очень загадочной.

Хотя Бальса и рассказывала ей о Суфаре, Асра не знала, что Шихана — дочь Суфара. Она также не помнила, чтобы Шихана выносила её из гостиницы в Новом Його или чтобы Шихана ссорилась с Бальсой; в тот момент она была под действием наркотиков и спала. Однако Асре показалось странным, что Шихана ждёт её здесь — слишком странно, чтобы быть просто совпадением.

«Это священная земля, — сказал Сихана. — В лесу вокруг этого храма очень холодно, а здесь, где мы стоим, тепло, не так ли?»

«Это потому, что священная река снова течет», — пробормотал Асра.

Глаза Шиханы засияли. «Ты видишь, Асра? Видишь реку, текущую вдоль этой полосы голубого мха?» — спросила она.

Асра кивнул. Если Шихана действительно была посланницей бога, она тоже должна была видеть реку, но, похоже, она не могла. Может быть, приток реки, впадающий в этот храм, был настолько узким и мелким, что другие люди не могли его легко увидеть?

Шихана благоговейно взяла Асру за руки и помогла ей спешиться. «Благословенное дитя, добро пожаловать сюда. Ты — Чамау. Однажды ты станешь Садой Талхамаей». Голос Шиханы был едва слышен, чуть шепотом.

Асра словно застыла на месте.

«Не волнуйся, Асра. Я всё знаю. Мы с твоей матерью говорили о том, кем ты являешься и кем станешь».

Асра испуганно посмотрела на Шихану. Ее взгляд был хитрым и коварным, как у лисы. Асра знала Шихану с самого детства, но на самом деле ничего о ней не знала, кроме ее имени — и того, что она опасна.

Она точно знала, где будет Асра и в какое именно время. Обладала ли она способностью предсказывать будущее? Даже если нет, казалось, она обладала способностью видеть людей насквозь и раскрывать их секреты. Асра внезапно почувствовала сильный страх перед Шиханой.

«Если вы действительно всё знаете, — сказал Асра, — то знаете ли вы что-нибудь о Бальсе?»

Шихана кивнула. Выражение её лица ничего не выдавало.

«Шихана, пожалуйста, спаси Бальсу! На мост на нас напали бандиты. Их было очень много, но я уверена, что Бальса жива. Она, должно быть, как-то пережила нападение. Вероятно, она ранена и ждет нашей помощи. Пожалуйста! Шихана, мы должны вернуться туда, или хотя бы кого-нибудь прислать…»

Шихана осторожно потянула Асру за руку и пошла. «Конечно. Я слышала о нападении от обезьян на деревьях. Я уже послала людей ей на помощь».

Асра с удивлением посмотрела на обезьяну, сидящую у неё на плече. Взглянув ей в глаза, она увидела тот же интеллект и самосознание, что и у людей. Эта обезьяна была не обычным животным. Возможно, Шихана действительно умеет разговаривать с обезьянами. Асра видела обезьян на деревьях над головой, когда они с остальными убегали от бандитов; должно быть, обезьяны всё видели.

Впереди на узкой тропинке стоял человек с факелом в руках. Увидев приближающихся Шихану и Асру, он поднял факел выше и повел их вглубь леса. Асра полностью сосредоточилась на свете факела. Окружающая темнота казалась неясной и нереальной; ей казалось, что она идет во сне.

«Шихана, ты действительно всё знаешь?»

Шихана слегка улыбнулась. «Ну, может, не всё. Но я много знаю. О чём ты хочешь спросить?»

«Ты знаешь, где мой брат?» — прошептал Асра. «Он в безопасности?»

Улыбка Шиханы стала шире. «Да, знаю, и он в полной безопасности. Скоро вы сможете его увидеть».

Асра совершенно не ожидал такого ответа. «Ты его спас?»

«Да. Я расскажу тебе всё, что произошло, обещаю. Но сначала нам нужно зайти внутрь и что-нибудь поесть».

Впереди Асры из темноты поднимались десятки крошечных точек света. Ветер доносил сильный запах дыма. Неужели люди пытались отпугнуть волков? Приблизившись к огням, Асра увидела, что они были зажжены в железных корзинах и расположены близко друг к другу в огненном круге. Возле костров стояли воины; в тусклом свете пламени Асра могла разглядеть тени их оружия.

Воины склонили головы перед Шиханой и Асрой, когда те проходили мимо. Все они выглядели немного нервными и испуганными, что еще больше напрягло Асру.

В самом центре огненного кольца находилось несколько небольших домов со скатными крышами, полностью покрытых снегом. Это были дома Рамау, народа Тал, которые служили учениками Тал Кумады. Шихана пригласила Асру в один из этих домов.

Внутри дом оказался больше, чем казалось снаружи, но никаких признаков проживания внутри не было. В комнате не было ни украшений, ни личных вещей. Пол был выложен полированным камнем. По нему недавно были разбросаны душистые камыши. Единственный камин в комнате только что был зажжен.

На большом столе у камина Асра увидела огромную буханку хлеба бам с маслом и медом, а также супницу с горячим супом. Там же лежали маринованные фрукты, похожие на клубнику, и большой чайник с молочным чаем.

Асра ни на секунду не забыла, как сильно она волновалась за Бальсу, но вид еды напомнил ей, что утром она ничего не ела. Ее живот отчетливо заурчал.

Шихана сняла свой тяжелый плащ и капюшон в стиле Тал, а затем отодвинула стул для Асры за столом.

«Нам нужно поесть», — сказала она ласково. «Когда тепло и сыто, легче спокойно думать». Она налила Асре чашку чая с молоком и передала масло и мед, чтобы намазать ими ломтики хлеба бам. Асра чувствовала, как тепло разливается по ее замерзшим конечностям, пока она ела. Ее беспокойство за Бальсу было подобно ледяной глыбе внутри нее. Еда не растопила эту глыбу льда, но немного растопила ее по краям.

Обезьянка Шиханы с удовольствием уплетала маринованную клубнику. Шихана выглядела совершенно довольной, наблюдая за тем, как Асра и обезьянка едят. Как только Асра закончила свою трапезу, раздался стук в дверь. Шихана встала из-за стола и слегка приоткрыла дверь, чтобы поговорить с кем-то снаружи. Она обменялась с ними всего несколькими словами, прежде чем снова закрыть дверь.

Когда Шихана снова села за стол, выражение ее лица было мрачным.

«Что случилось?» — спросила Асра.

«У меня печальные новости. Бальса... похоже, Бальса умер».

Время для Асры остановилось. Ее разум совершенно опустел, она пыталась осмыслить слова Шиханы. Новость обрушилась на нее волнами, проносясь поверхностно, а затем пронзая до глубины души. Когда она наконец поняла, что Бальса не вернется, она расплакалась.

По щекам Асры беззвучно текли слезы. Она не рыдала и не кричала; она выпрямилась и плакала в полной тишине.

Шихана обняла Асру за плечи.

«Это была моя вина», — выдавила из себя Асра. «Если бы она не встретила меня, она бы... она бы...» Она попыталась глубоко вздохнуть, но смогла лишь издавать прерывистые вздохи. Она стиснула зубы и крепко зажмурила глаза, чтобы подавить горе, которое грозило разорвать ей сердце.

Шихана погладила её по спине, чтобы успокоить. «Это не твоя вина. Ты позаботилась о том, чтобы кто-то попытался её спасти. Бальса подвергла себя опасности, чтобы спасти тебя, потому что это был её выбор». В голосе Шиханы был какой-то странный оттенок, который Асра не могла точно определить. Её голос становился всё тише, словно доносился издалека. Она попыталась наклониться ближе, чтобы лучше расслышать, но всё её тело словно вяло. Она не могла пошевелиться.

Асра не знала, но в её еду подмешали наркотик. Она крепко уснула, и слёзы всё ещё текли по её лицу.

Часть 2 – Ловушка

Глава 5 - Почитание Бога

 Асра проснулась, когда повозка, в которой она ехала, резко дернулась о большой камень посреди дороги. На секунду ей показалось, что она снова едет в повозке господина Нака, но, открыв глаза и оглядевшись, она сразу поняла, что находится в другом месте. Повозка была почти пуста. Через маленькое окошко можно было увидеть людей, идущих снаружи повозки.

 «Ты проснулась?» — спросила Шихана снаружи. Она позвала кого-то еще, но осталась стоять у окна повозки. Повозка внезапно замедлила ход и остановилась. Дверь в задней части повозки открылась, и показался Иану с корзиной. Увидев Иану, Асра вспомнила, что случилось с Бальсой. Она смотрела в пол, умываясь и выпивая воду, которую принесла Иану, но ее не удавалось уговорить что-либо съесть. Горький привкус после последнего приема пищи оставался во рту, поэтому она поняла, что ее еда была отравлена. Ее накачали наркотиками и поместили в эту повозку, пока она спала. Что они собирались с ней сделать?

 «Куда мы идём?» — спросила она.

 «Джитан, — сказал Иану. — Там находятся Ритуальный зал Роты и замок принца Ихана».

 Она больше ничего не сказала. Ее небрежный тон и краткий ответ разозлили Асру.

 Меня накачали наркотиками и посадили в этот фургон без моего согласия. Слишком много людей так со мной обращались. Как с пешкой в игре.

 «Зачем вы меня усыпили?» — спросила она. Ее слегка подташнивало.

 «Прошу прощения за это», — сказала Шихана через окно. «Я сделала это только потому, что у нас мало времени».

 Брови Асры нахмурились. «Почему мы так спешим?» — В ее гневе, вызванном тем, что с ней обращаются как с игрушкой Шиханы, вспыхнула ярость, когда она заговорила. «Что происходит? Зачем мы едем в Джитан? Почему у нас нет больше времени? Что вы собираетесь со мной делать?!»

 Она захлебнулась внезапными слезами и не могла больше ничего сказать. Почему люди продолжали преследовать ее? Почему Шихана вела ее к Джитану? Она совершенно ничего не понимала, и никто ей ничего не объяснял. Они были невыносимо жестоки.

 Все относятся ко мне как к ребёнку!

 Когда гнев закипел в ней, серебряное кольцо на ее шее начало светиться. Ее тело переполняла сила, словно грозовые тучи, наполняющиеся водой перед бурей. Ее глаза сияли от гневных слез, когда она кричала: «Перестаньте меня игнорировать и перестаньте обращаться со мной как с ребенком! Я могу призвать бога, когда захочу, и она убьет вас всех, если я так скажу!»

 Иану смертельно побледнел и отступил от нее. От кроткой и кроткой девочки, какой казалась Асра, не осталось и следа. В ее глазах сверкнул хищный блеск бешеного волка.

 — Успокойся, Асра, — сказала Шихана. — Мы не считаем тебя ребенком и не хотим относиться к тебе как к таковому. Вчера ты пережил ужасное испытание, поэтому я подумала, что тебе будет трудно уснуть. Вот почему я добавила немного снотворного в твой ужин. И я объясню, почему мы направляемся в Джитан, как только смогу — хорошо?

 Асра ничего не сказала. Она испепеляющим взглядом посмотрела на Шихану, словно пытаясь пронзить её насквозь. Шихана осталась совершенно спокойной и сказала: «Я просто сказала, что всё объясню, так что, пожалуйста, успокойся и слушай».

 Голос Шиханы звучал искренне. Нарастающая в Асре ярость немного утихла, но она не была готова отпустить её. В ответ на её лёгкий кивок, Шихана начала говорить.

 Шихана рассказала Асре, что она происходит от Сул Кашал, охотничьих собак Сада Талхамайи из древнего Ротарбала, и что в настоящее время она служит глазами и ушами королевской семьи Роты. В этом качестве она глубоко вовлечена в жизнь народа Тал, особенно Рамау.

 «Разве не так, Иану?» — спросила Шихана, повернувшись лицом к женщине из племени Таль.

 Лицо Иану все еще было бледным от страха и ужаса, но она кивнула. «Да. Позапрошлой ночью я немного рассказала тебе о Кашале. Их обязанность — следить за нами, чтобы ни один представитель Тала никогда не смог вернуть себе силу Сады Талхамаи».

 «Но, — перебила Шихана, — общение с народом Таль заставило меня изменить свое мнение о том, в чем на самом деле заключается мой долг. Я ненавижу полное порабощение, в котором вынуждены жить люди Таль в современной Роте, и все это из-за преступлений, совершенных их предками очень давно. Это несправедливо, и я считаю это неправильным».

 Асра помнила все те разы, когда Шихана сидела и играла с ней, когда она была маленькой. Она знала, что Шихана не ненавидит народ Тал.

 «Но мой отец возглавляет Кашал, и он упорно предан королевской семье Роты. Я не мог поделиться с ним своими чувствами или планами. Но судьба распоряжается таинственным образом. Путь вперед для народа Тал появился сам собой, без того, чтобы мне приходилось его искать».

 Шихана рассказала Асре, что принц Ихан влюбился в женщину из Таля, когда Шихана была еще подростком. «Принц Ихан — хороший и честный человек, поэтому конечно он хотел на ней жениться. Мне тогда было всего шестнадцать, но я отчетливо помню, насколько серьезно он относился к браку. Он действительно любил ее. Кашал следил за ними, когда они встречались, чтобы их не обнаружили другие».

 Шихана говорила так, будто рассказывала о своей подруге. Асра полностью погрузилась в ее рассказ.

 «Но принцу Ихану не разрешили жениться на ней. Брак с женщиной из клана Тал стоил бы ему доверия и поддержки всех лордов кланов в Роте».

 «Женщина, которую он любил, была умна, поэтому она догадалась, что так и будет. И когда он предложил ей выйти за него замуж, она исчезла, чтобы он не потерял всё. Она сбежала из дома и от своей семьи, чтобы жить среди чужих людей. Эта женщина была твоей матерью, Асра».

 Асра в шоке смотрела на Шихану. Она знала, что ее мать была вынуждена бежать в священный лес еще до ее рождения, но до сих пор не понимала почему. Она никогда бы не догадалась, что ее мать влюбилась в наследного принца Роты. Асра была еще слишком мала, чтобы понять все причины ее бегства, но она помнила, как сильно ее мать боялась встречи с ротанцами и как сильно она огорчилась и озлобилась за эти годы.

 «Принц Ихан сошёл с ума и искал её повсюду. Он приказал кашалу найти её. Мне пришлось искать её много лет, но в конце концов я её нашёл. Ты помнишь тот день? Мы впервые встретились в тот день, когда я узнал, где скрывается твоя мать».

 Асра кивнул.

 «Когда я увидел, как она играет с тобой, я понял, что она счастлива. Она умоляла меня не говорить принцу Ихану, где она, поэтому я так и не сказал. Я не думал, что у них все сложится хорошо, если они снова увидятся».

 Шихана рассказала Асре, как принц Ихан боролся за защиту народа Тал и улучшение их жизни, несмотря на то, что он был членом королевской семьи Роты. «Но южные клановые лорды жадны и злобны. Когда они узнали, что принц Ихан влюбился в женщину из Тала, они распространили слухи, чтобы подорвать его влияние и очернить его репутацию. Они всегда ненавидели его, потому что он проводил реформы, которые увеличили бы их налоги и нарушили бы их права. Я даже слышала, как некоторые из них замышляли его убийство».

 В глазах Шиханы сиял скрытый свет, раскрывающий тайный источник силы внутри неё. «Южные клановые владыки невероятно богаты. Они используют свою власть для увеличения экономического влияния и консолидации ресурсов. Я ожидаю, что они в любой момент поднимут восстание против севера. Король Йосам — хороший правитель, пользующийся всеобщим уважением, но его здоровье ухудшается. Принц Ихан станет королём Роты после его смерти, но я не верю, что южные клановые владыки будут ему подчиняться. Даже если бы они решили сотрудничать какое-то время, они, вероятно, стали бы работать над тем, чтобы ухудшить жизнь народа Тал, чтобы принц Ихан страдал».

 Асра ничего не знала о политике Роты или её правителях, поэтому то, что рассказывала ей Шихана, было для неё совершенно новым. Она понимала, почему к народу Тал и ротанцам теперь относятся по-другому. Она внимательно слушала Шихану на случай, если та расскажет что-нибудь ещё столь же важное.

 «Принц Ихан хочет найти способ, чтобы все жили в мире — ротаны, талцы, кашалы и даже южные клановые владыки. Но я часто задаюсь вопросом, возможно ли это. Я постоянно об этом беспокоюсь».

 Шихана внезапно приблизила лицо к лицу Асры и прошептала: «Но Асра, я видела чудеса. Сначала появились признаки грядущих перемен. Три года назад мох пикуя, растущий вдоль священной реки от Нойука, расцвел крошечными желтыми цветочками. Никто никогда раньше такого не видел».

 Асра кивнула. Она тоже слышала слухи о том, что цветы растут, хотя и не видела их.

 «После этого полгода ничего больше не происходило, поэтому слухи в конце концов утихли, но позапрошлой зимой цветы вауру расцвели летом и не увядали до тех пор, пока не выпал снег. Вауру обычно цветут очень недолго, поэтому новость быстро распространилась среди народа Тал. Кашал тоже об этом услышал».

 Асра тоже вспомнила, что слышала о цветах вауру.

 «Асра, ты понимаешь, что это были за знаки? Они говорили нам, что священная река скоро снова войдет в наш мир из Нойука. Когда я посоветовалась с Тал Кумадой по этому поводу, они выразили и радость, и страх. Радость потому, что река приносит богатства и благословения из мира богов, а страх потому, что в реке также обитает Талхамайя. Я знала, что Кашалу придется быть особенно бдительными в грядущие годы. Но мой отец…» Она помолчала. «Ну, он никогда не видел вещи так, как я».

 Взгляд Шиханы остановился на Асре. «Ротанцы находятся у власти уже давно, но они забыли, как вообще пришли к власти. Чем больше я видела, как живут талцы, тем больше меня беспокоило сложившееся положение вещей. Нет никаких доказательств правдивости древних легенд о Сада Талхамая. Все тал-кумады рассказывают одну и ту же историю, но у них нет доказательств. Кто знает, может быть, ротанцы искажали исторические факты в своих целях?»

 Шихана ждала. Казалось, она ожидала, что Асра согласится с ней. Шихана подняла брови и сказала: «У Талхамаи огромная сила. Если бы кто-то злой смог заполучить эту силу, он определенно был бы ужасающим. Но подумай об этом, Асра. Если бы кто-то с чистым сердцем получил силу Сады Талхамаи, он мог бы использовать ее для создания более счастливого и мирного мира».

 Асра рефлексивно кивнул.

 Шихана радостно улыбнулась ей. «Я была уверена, что ты поймешь это так же. Если человек, не желающий никому причинять вреда, обладает силой Сады Талхамаи, он может использовать её, чтобы помочь всем, а не только народу Тал. Возможно, ротанцы даже поблагодарят народ Тал, если это произойдет. Народу Тал больше не придется прятаться в тени. Рота сделает первые шаги к тому, чтобы стать по-настоящему свободным и равноправным королевством».

 Шихана была так увлечена, что выглядела так, будто у нее жар. «Я рассказала об этом сне твоей матери, Иану и другим Рамау. Разве не так, Иану?»

 Иану прижала подбородок к груди. «Шихана и Кашал — наши стражи и надзиратели, но когда мы услышали от неё такие слова, мы подумали, что через неё говорят боги. До этого момента я чувствовала себя так, словно меня прижали к земле безжалостные руки и мне никогда не позволят подняться, но мечта о свободной и справедливой Роте освободила меня от всех моих страхов и гнета. Я устала жить в тени. Я хочу жить на свету. Я хочу верить, что легенды о Саде Талхамае не соответствуют действительности и что её сила может быть использована, чтобы сделать Роту прекрасным местом для жизни всех её жителей».

 Глаза Иану засияли надеждой. «Если Сада Тальхамая действительно была добрым человеком до того, как воссоединилась с богом, я не могу поверить, что бог сделал бы её злой или жестокой. Если бы Сада Тальхамая снова появилась среди нас, я уверен, она нашла бы способ позволить нам жить без страха и предрассудков. Вот почему я перестал бояться знаков, которые мы видели до того, как священная река снова начала течь. Я думаю, что сейчас самое подходящее время для возвращения Сады Тальхамаи к нам».

 Иану улыбнулся Шихане, а затем посмотрел на Асру. Ее поведение мгновенно изменилось: она стала похожа на верующую, погруженную в молитву в храме. «И вот, когда священная река влилась в наш мир, богиня выбрала тебя, Асра! Она выбрала того, у кого чистое сердце и нет ненависти к другим, как я и надеялся. Если это не чудо, то что тогда?»

 По спине Асры пробежал холодок.

 «Асра, это твоя судьба, — сказала Шихана. — Ты обладаешь силой спасти нас всех от тьмы и разрушения. Мы тебя не боимся. Все наши надежды возложены на тебя». Шихана говорила словно в трансе.

 Иану опустилась на пол и прислонила лоб к земле, выражая почтение Талхамае. Когда Асра вспомнила благоговейные и испуганные выражения лиц людей, мимо которых она проезжала в повозке, ее кожа покалывала и онемела, но это было не совсем неприятное ощущение.

 Асра...

 Асра внезапно услышала голос матери и почувствовала, как та обнимает её.

 Ты изменишь мир, Асра! Ты избран, избран богом! Ты станешь Садой Талхамайей, превзойдешь обычное человеческое существование и принесешь мир в наш мир. Нам больше нечего бояться.

 Грудь Асры переполнялась гордостью. Она хотела быть достойной Талхамаи. Но в то же время ноги у неё были словно резиновые. Она не смогла спасти свою мать, даже обладая силой Талхамаи.

 Если бы она была здесь, я бы ничего не боялся.

 «Ты благословлена богом, поэтому я думаю, что должна тебе кое в чем признаться, Асра», — тихо произнесла Шихана. «Однажды, совсем недавно, я думала, что мне придется тебя убить. Я даже однажды попыталась это сделать».

 Асра вся задрожала.

 «Когда твоя мать сказала нам, что священная река снова течет, мы не были уверены, верить ей или нет», — сказала Шихана. «Никто не может видеть эту реку, кроме Рамау и Таль Кумады. Я не думала, что ты еще способна ее увидеть, Асра, потому что ты еще слишком молода. Вот почему я не остановила своего отца, когда он передал твою мать на казнь».

 Сердце Асры забилось быстрее. Она тяжело, поверхностно дышала и свернулась калачиком.

 «Это правда, — сказала Шихана. — Я ненавидела её за то, что она сделала. Она была безрассудна и глупа, совершив такой опасный поступок, не предупредив никого сначала. Она должна была понимать, что её поймают. И если до ротанцев дойдёт весть о том, что народ Тал пытается восстановить своего древнего бога, они могут напасть на народ Тал и убить их». Шихана говорила, не переводя дыхания; казалось, она была полна решимости как можно быстрее закончить своё признание.

 «Но когда я увидела, что произошло в Шинтадане, я наконец поняла её. Это было словно удар молнии. Тогда я поняла, что Ториша нашла способ привести Талхамайю в наш мир. Ты первая, кто понял, что священная река снова течёт, Асра. Тал Кумада и Рамау должны были понять, что ты Чамау, уже по этому признаку. Я сама должна была догадаться. Моё умышленное невежество и глупость привели к гибели твоей матери. Прости меня».

 В уголках проницательных, ясных глаз Шиханы навернулись слезы. Асра был глубоко тронут.

 «Мой отец видел всё это глазами собаки в Шинтадане. Когда я узнал, что произошло, я понял, что должен найти способ спасти тебя».

 Горло Асры было хриплым и воспаленным, словно его обработали наждачной бумагой. Она не могла пошевелиться.

 «Мой отец упорно придерживается древних законов и договоров, связывающих Сул Кашал. Когда он понял, что ты обладаешь силой Талхамайи, он погнался за тобой. Я, конечно, пошла с ним. Я хотела защитить тебя и найти способ спасти тебя, если он попытается тебя убить».

 Асра сочла странным, что у Шиханы, похоже, были некоторые общие мотивы с Бальсой. Она совершенно этого не ожидала.

 «Наконец мы выследили тебя в той гостинице на границе Нового Його. Но Бальса поняла, что мой отец тоже хотел тебя убить, поэтому она забрала тебя и сбежала». Шихана резко замолчала. Асра слышал только скрежет колёс повозки по льду и снегу снаружи.

 Шихана вздохнула и покачала головой. «Я знаю, что у Бальсы были благие намерения, и она, вероятно, много раз спасала тебя, но я честно боялась, что больше никогда тебя не увижу». Шихана прямо посмотрела на Асру. «Мы объяснили всю ситуацию Танде. В конце концов, он сказал нам, где найти тебя и Бальсу в Широгае. Однако мы не хотели действовать вслепую — ты же знаешь, какая умная Бальса. Я ожидала, что она устроит нам ловушку, поэтому отправила письмо, в котором просила вас обоих отправиться в Джитан. Затем я мобилизовала все ресурсы и шпионов Кашала, которые могла, и разместила их на дорогах между Широгаем и Джитаном».

 Ага! Вот почему Таджиру рассказала Бальсе о сыне главы клана, который её ищет, подумал Асра. Должно быть, он сотрудничал с Кашалом.

 Асра понятия не имела, что большая часть того, что только что рассказала ей Шихана, была ложью.

 «А Иану тоже был шпионом?» — спросила Асра.

 Шихана кивнула. «Я попросила её обеспечить вашу безопасность во что бы то ни стало и как можно скорее привести вас ко мне. Я рисковала потерять вас двоих в горах, но, к счастью, этого не произошло. Бальса отдала свою жизнь, чтобы спасти вас».

 Асра всё ещё не могла поверить в смерть Бальсы. Шихана, казалось, чувствовала, что её смерть потрясла Асру. «Это, должно быть, было ужасно, Асра. Но теперь ты здесь, со мной. Теперь здесь безопасно». Она говорила с благоговением и благодарностью.

[[image:/storage/reader-images/77e4b6c8056d6583a17960f8fcee5016dbfc1bfc.jpg]]

 Шихана, сидя в позе сэйдза перед Асрой, медленно опустила лоб на пол. Она, склонив лицо в знак почтения к богу, сказала: «Ты так благословлена, Асра. Ты избрана могущественным богом. Пожалуйста, защити нас и сражайся с нами, чтобы народ Тал снова мог жить в свете».

 Асра чувствовала, будто все ее тело покрылось льдом.

 «Я спрашиваю об этом не только за себя, Асра. Я верю, что твоя мать задала бы тот же вопрос, если бы была жива».

 Асра дрожала с головы до ног, стоя над поверженными Шиханой и Иану. Оба они лежали на полу, склонив лица, в знак почтения богу — и ей самой. Они хотели, чтобы она стала Садой Талхамаей, чтобы спасти свой народ. Как она могла отказаться?

Часть 3 - Сада Талхамайя

Глава 1 - Предчувствие бедствия

Суфар провел Танду верхом на лошади по окрестностям Ротана, используя все свои хитрости и уловки, чтобы Кашалы, верные Шихане, не смог выйти на их след. Иногда они встречали обычных путников, но чаще всего проходили через бездорожные леса или малопосещаемые речные долины, где не было ни души. Одна чрезвычайно узкая тропинка привела их за огромный водопад.

Другие кашалы знали и использовали многие из тех же секретных троп, что и Суфар. В результате вдоль наиболее часто используемых маршрутов кашалов была создана инфраструктура: по всей их дороге располагались постоялые дворы, лагеря и места для пополнения запасов.

Дыхание Танды превратилось в белый пар, когда он посмотрел на свинцовое небо. Казалось, что снова пойдет снег. Прошло уже несколько дней с момента спасения Суфара; он не был уверен, сколько именно. Они направлялись в Джитан, поэтому Суфар найдет для них безопасное место для ночлега, а затем проведет разведку, ища место для отдыха и собирая новости. Благодаря разведке Суфара им удалось избежать встречи с Шиханой и Кашалом, которые её поддерживали.

Суфару также удалось встретиться со своими союзниками и узнать о передвижениях и планах Шиханы. Получение новостей от остальных жителей Роты, казалось, давало Суфару неиссякаемый источник энергии; Танде порой было трудно за ним угнаться.

Суфар считался представителем Кашал перед королевской семьей Роты, но у Кашал не было по-настоящему централизованного лидера. Старейшины управляли некоторыми крупными поселениями, но на этом их роль ограничивалась. Один из старейшин, чья деревня находилась на берегу реки Саха, командовал множеством людей; большинство из них были двоюродными братьями Шиханы. Они почти наверняка поддержали бы её, а не Суфара, но в других поселениях Кашал ситуация была иной.

Ученик Суфара, Марк, был тем человеком, который вытащил Танду из тюремного сосуда во время их побега из Шиханы. Марк также выследил Бальсу и Асру в лесу после их побега из гостиницы на Травяном рынке. Он почти никогда не говорил, но казался достаточно честным и порядочным — и определенно был предан Суфару. До встречи с Суфаром и Тандой Марк преследовал караван Бальсы с терпением и осторожностью опытного охотника. Он вернулся к этому занятию вскоре после побега Суфара и Танды.

После ухода Суфар сказал: «Марк найдет Бальсу и Асру. Нам не нужно беспокоиться о том, что произойдет, пока мы не доберемся до Джитана. А пока мы можем заняться другими делами».

Танда категорически возражал против того, чтобы Марк искал Бальсу в одиночку. Он опасался, что может произойти, если Шихана настигнет её первой. Но когда Суфар рассказал Танде о передвижениях Шиханы, тот убедился в эффективности плана Суфара.

«Шихана хочет изменить королевство Рота в одночасье, — сказал Суфар. — Она не будет тратить больше времени на погоню за Асрой, когда уже точно знает, куда идет. Она воспринимает все это как игру в тарзу. Асра — важная фигура на доске, но Шихане не нужно самой захватывать Асру, чтобы манипулировать ею. Нам нужно попытаться понять эту ситуацию с точки зрения Шиханы, если мы хотим ее победить».

Суфар и Танда путешествовали несколько дней, внимательно прислушиваясь к любым свежим новостям. Они остановились в укромном месте в глубине леса, недалеко от храма Тала. Тал Кумада, служившие там, были людьми, которых Суфар знал много лет; от них Суфар узнал, что Тал Кумада не сотрудничают с заговором Шиханы. Некоторые из них вообще ничего об этом не слышали.

По мере приближения Суфара и Танды к Джитану, Суфар обнаружил, что некоторые представители народа Тал хранят тайны, скрытые подобно воде под землей болота. Некоторые из них знали, что река Хасал Ма Талхамая снова течет, и что это может означать для их народа. Настало время для народа Тал выполнить свои древние обещания. Тал Кумада на протяжении поколений внушал страх перед Талхамаей всем представителям народа Тал, но некоторые из тех, с кем разговаривал Суфар, тихо надеялись на возвращение бога. Некоторые из Рамау преподавали альтернативную историю народа Тал, которая представляла Сада Талхамаю в более благоприятном свете и искажала умы некоторых представителей народа Тал, особенно молодого поколения.

Слух о появлении Чамау, который должен был стать возрожденной Садой Талхамайей, распространился среди народа Тал с невероятной скоростью. Резня в тюрьме Шинтадан также стала общеизвестной; некоторые утверждали, что это знак гнева Талхамайи по отношению к народу Ротан. Люди, которые так думали, надеялись, что Чамау объединится с богом и освободит народ Тал от многолетнего угнетения. Многие представители народа Тал, боявшиеся Талхамайи, были настолько озлоблены на ротанцев, что предпочли ее возвращение дальнейшим страданиям. Вдоль маршрута Суфара и Танды вспыхивали отдельные восстания Тал.

Никто не знал, кто распространяет слухи, но все Таль Кумада, с которыми разговаривал Суфар, казались глубоко обеспокоенными ими. Они подозревали, что Ротаны распространяют их, чтобы укрепить свои позиции и более открыто демонстрировать свою враждебность к народу Таль. Никто из Таль Кумада не верил в правдивость слухов о Чамау, но они видели, как эти слухи влияют на народ Таль, живший в их поселениях. Им приходилось отчитывать учеников, которые учили людей, что сила Талхамайи может восстановить достоинство и честь народа Таль. Народ Таль устал прятаться в тени; они хотели снова жить свободно и открыто, без предрассудков и страха.

Тьма, в которой жили талцы, с годами стала тяжелым бременем. Многие из талцев не хотели передавать это бремя своим детям. Они видели в Талхамае символ светлого будущего для себя и своих семей.

По мере приближения к Джитану слухи распространялись все интенсивнее. В ближайшем к Джитану поселении Таль местные Рамау взяли в руки оружие и заперлись в своем храме вместе со священниками Таль Кумада, которым они должны были служить.

Суфар, наблюдая за поселением глазами ястреба, увидел множество сторонников Шиханы, рассеянных среди Рамау. Казалось, что Рамау и Кашал объединили силы, чтобы изменить представление народа Тал о Талхамае.

И это было не всё — Суфар услышал ещё несколько тревожных слухов о северных клановых лордах Роты. Большинство этих слухов касались принца Ихана и его роли в поддержке интересов севера в ущерб интересам юга. Некоторые из кашалов, с которыми они встречались, говорили, что принцу Ихану придётся спасти северную Роту от надвигающейся угрозы, и как можно скорее.

Танда считал эти слухи невыносимыми; ни в одном из них не уточнялось, от чего именно принц Ихан должен был спасти северную Роту и почему. Подслушивая разговоры Суфара, он узнал, что большинство молодых клановых вождей на севере поддерживали принца Ихана, а южные клановые вожди вели себя подозрительно. Все южные клановые вожди тайно собирали армии под предлогом найма охраны для своего путешествия в Ритуальный зал Роты на церемонию основания государства. Вероятно, они предпримут свои действия где-то в Шасаме, первом месяце нового года; церемония основания государства состоялась в Ритуальном зале в Джитане на двадцать второй день Шасама.

Джитан был построен на руинах столицы Ротарбала. Король Киран победил Саду Талхамайю на том же месте, где сейчас находится Ритуальный зал. Все вожди кланов северной и южной Роты должны были собраться в Ритуальном зале для церемонии. Вожди южных кланов уже готовились к поездке в Джитан. Количество сопровождающих их охранников было вдвое больше, чем в предыдущие годы. Когда королевская семья прислала сообщения, указывающие на это несоответствие, вожди южных кланов заявили, что слышали тревожные слухи с севера и хотят быть особенно осторожными в этом году.

Король Йосам находился за границей, в Сангале, на церемонии коронации нового короля, поэтому принц Ихан должен был возглавить церемонию основания Роты в этом году. Многие другие кашалы предупреждали принца Ихана быть начеку. Танда считал, что здесь слишком много мотивов и заговоров; невозможно было предсказать, чем все закончится.

Танда и Суфар спрятались в невысокой каменной пещере и приготовили простую еду: чай с молоком и овощи на шпажках. Танда поднял голову от шпажки и спросил: «Суфар?»

«Хм?»

«Как вы думаете, вы хорошо представляете себе все планы Шиханы?»

[[image:/storage/reader-images/4364a6ef35a5c6bc560864eb0369ac2188f9c457.jpg]]

Суфар погладил перья ястреба на спине у себя на плече, затем кивнул. «Да, думаю, так и есть. Сейчас всё так неопределённо. Мне кажется, страну в любой момент может смыть волной. Шихана частично виноват в этой нестабильности, но не полностью. Север и юг всегда ценили разные вещи, и королевская семья всегда боролась за их объединение. Ужасающий бог народа Тал вернулся в Роту спустя сотни лет. Любой из этих факторов или событий сам по себе способен уничтожить Роту, но все вместе…» Он покачал головой. «Трудно даже представить себе разрушения такого масштаба».

Ястреб Суфара, Шау, прищурился и сонно моргнул. Было очевидно, что ему удобно сидеть на плече Суфара.

«Мои предки не просто передали нам историю Ротарбала, — сказал Суфар. — Я знаю гораздо больше об истории Роты. В истории были и другие кризисные моменты, похожие на то, что мы переживаем сейчас. Я думаю о течении времени как о течении реки — оно никогда не бывает постоянным и всегда меняется. Река может течь медленно сегодня, а завтра переполниться дождевой водой».

«В истории то же самое. Мы находим закономерности в прошлых событиях, которые кажутся связанными, даже если это всего лишь совпадения. Если достаточное количество несчастливых совпадений произойдет одновременно, страну охватит огромная волна разрушений и перемен».

Суфар прищурился. «Шихана на самом деле ни к чему этому не причастна. Она просто каким-то образом предвидела это раньше всех. Она создала себе спасательный круг, чтобы пережить эту волну. В последние несколько лет она расширяла круг своих знакомств и укрепляла отношения со своими союзниками. Я знал, что она это делает; я наблюдал за этим. Она прирожденный лидер и без труда убеждает большинство людей следовать за ней. У нее есть дар предсказывать результаты и расставлять людей на те роли, которые она для них выбрала. Похоже, теперь на нее работают и младшие Кашала, и Рамау». В тоне Суфара звучала легкая гордость. Он откашлялся и сменил тему.

«Кашалы ожидали, что ситуация между южными клановыми лордами и королевской семьей рано или поздно обострится. Шихана всегда считал, что южные лорды убьют принца Ихана сразу после смерти короля Йосама, чтобы захватить власть для себя».

«Принц Ихан — первый в очереди на трон Роты, но все южные лорды связаны с королевской семьей кровным родством. Король Йосам невероятно популярен, поэтому они не могут рисковать, пока он не умрет. Принц Ихан довольно популярен на севере, но старшие лорды его не поддерживают».

Танда уставился на жарящийся над огнем шампур и наклонил голову набок. «Но короля Йосама сейчас нет в Роте. Он не умер, но его нет. Сейчас, возможно, самое время для южных клановых вождей нанести удар».

«Согласен. Думаю, что такое откровенное и очевидное усиление охраны — это угроза. Я ничего не знаю об их военных приготовлениях, но понимаю их общее отношение к северу и принцу Ихану. Вероятно, они выставляют напоказ свою охрану прямо перед нами, чтобы показать своё презрение к нам». Суфар потрепал перья на шее Шау и кивнул себе.

«Король Йосам выбрал идеальное время для поездки в Сангал, не так ли?» — пробормотал Танда. «Хорошо, что он оставил принца Ихана во главе, а не этих жадных южных клановых владык».

«Вы правы больше, чем думаете», — сказал Суфар. «Я слышал, что южные клановые владыки в сговоре с империей Талш. Это главная причина, по которой король Йосам отправился в Сангал. Сангал — это стена, защищающая нашу страну от нападения с южного континента. Наш союз с Сангалом всегда был крепким, но у короля Йосама редко появляется возможность встретиться с их королем лично».

«Я рад, что я простолюдин», — сказал Танда с усмешкой. Он передал Суфару шпажку с тщательно приготовленными овощами. «Какое отношение Асра имеет к политике и королевской семье?»

Суфар покрутил шампур, который ему дал Танда, чтобы охладить его. «Думаю, Шихана намерена использовать Асру, чтобы спасти принца Ихана от южных лордов».

«Значит, вы думаете, она хочет использовать Асру в качестве оружия?»

Суфар сгорбился и кивнул. «Я беспокоюсь о здоровье короля Йосама».

Танда растерянно моргнул, но Суфар, похоже, не заметил его реакции.

«Все приближенные к королю видели, как сильно ухудшилось его состояние за последний год. Год назад у него поднялась высокая температура, и с тех пор он периодически страдает от этих заболеваний. Его отец умер от подобной болезни».

Танда наклонил голову. «И что? Я до сих пор не понимаю, какое отношение всё это имеет к Асре. Допустим, король Йосам умрёт, и принц Ихан унаследует престол. Какое место займёт Асра? Будет ли Шихана использовать её для нападения на южных клановых владык?»

Суфар вздохнул. «Вероятно. Когда умрет король Йосам, южные клановые владыки почти наверняка погрузят нашу страну в хаос. Север и юг начнут войну. Такой конфликт будет долгим, кровавым и бессмысленным, но я не вижу способа его предотвратить».

«Это я понимаю, но я не понимаю, чего Шихана ожидает от Асры. Даже силы Талхамаи недостаточно, чтобы остановить войну. Возможно, её даже не хватит, чтобы её закончить. Сомневаюсь, что Асра хочет использовать свою силу, чтобы уничтожить половину страны».

Танда с суровым выражением лица опустил взгляд на чашку горячего чая в своей руке. «Я тоже не понимаю, как Шихана сможет убедить Асру помочь ей… но вот так получилось. Она не может позволить себе проиграть. Думаю, она давно знакома с Асрой. Возможно, она сможет как-то использовать это в своих интересах».

Танда вдруг вспомнил кое-что, что Суфар рассказал ему всего несколько дней назад. Принц Ихан приказал Шихане найти женщину из рода Таль, в которую он был влюблен, после ее исчезновения. Предположительно, Шихана долгие годы безуспешно искал ее, но что, если это была ложь? Суфар явно не знал, что Шихана нашла Торишу или что она была любовницей принца Ихана. Танда бы этого не понял, если бы Чикиса не рассказал ему все, что знал о своей матери.

Это означало, что Шихана знала, где находится Ториша, всё это время — годами, конечно, — и никому об этом не рассказывала. Ни отцу, ни тем более принцу Ихану. Суфар узнал о встрече Шиханы и Асры только после того, как она поместила его под домашний арест, прежде чем он сбежал с Тандой. Танда недоумевал, почему Шихана держала местонахождение Ториши в секрете.

«Возможно, Шихана с самого начала намеревалась использовать силу Талхамаи. Иначе зачем бы она сблизилась с Торишей и никому ничего не сказала?» — спросил Танда.

Глаза Суфара расширились. Он покачал головой, категорически отрицая это. «Нет, этого не может быть. Ее мать никак не могла знать, что Асра станет Чамау. У нее не было таланта к плетению магии».

Суфар вспомнил, как Шихана рассказала ему секрет своего мастерства в стратегической игре под названием тарзу: «Всё, что вам нужно сделать, это представить, какую форму примет ваша победа, а затем своими ходами направить противника в нужное положение. Вот и всё».

Суфар снова покачал головой. Шихана никак не могла превратить Асру в Чамау просто ради достижения своих целей. А приглашение Тальхамаи в этот мир было преступлением, караемым смертью. Народ Таль был приучен бояться Тальхамаи на протяжении поколений. Что бы Шихана ни говорила Торише, Суфар сомневался, что она пожертвовала бы собственным ребенком ради такой цели.

Но тут ему в голову пришла ужасающая мысль: а что если именно Шихана опознала Асру? Что если она знала о её силе задолго до резни в Шинтадане и использовала произошедшее там как некий эксперимент, чтобы продемонстрировать возможности Талхамаи? Если Шихана действительно знала Асру долгое время, она могла бы легко ею манипулировать. Он поделился этой теорией с Тандой. «Вероятно, она не хотела раскрывать свои карты, пока не была уверена в своей победе».

Танда погрузился в молчаливые размышления. Он делал маленькие глотки чая с молоком и пытался осмыслить то, что только что сказал ему Суфар.

«Немыслимо, чтобы кто-то из Кашала призывал народ Тал вернуть Талхамаю. Это противоречит нашей сущности. Но Шихана всегда игнорировала многие наши обычаи и законы, а также другие». Тень пробежала по лицу Суфар. «Я могу только догадываться о её мотивах, но думаю, что её пленила идея силы Сады Талхамаи. Я почти слышу, как она говорит: «Если бы у меня была такая сила, я бы не знала границ. Я могла бы использовать её, чтобы сделать мир лучше для всех».

«Но думать о силе Тальхамаи таким образом — глупо. Её сила превосходит человеческое понимание. Она слишком велика для того, чтобы её мог контролировать один человек. Даже самый добрый и мудрый человек, обладающий такой силой, был бы развращен и превратился бы в тирана. Я уверен, что первоначальная Сада Тальхамая была развращена именно таким образом».

Шау издала сонный звук, уткнувшись в плечо Суфара.

«Шихана, конечно, знала, насколько разрушительна сила Талхамаи, но, похоже, это её никогда не беспокоило. Она всегда уверена, что справится со всем. Она также безжалостна в достижении своих целей. Думаю, она готова отказаться от всего ради успеха, включая собственную жизнь — или жизнь другого человека».

Суфар смотрел в огонь. Мысль о безжалостности Шиханы напомнила ему о том, как его жена заперла входную дверь и выбросила ключ, чтобы Суфар не смог войти. Шихана нашла ключ и положила его в цветочный горшок, который ей подарил любящий дедушка, когда она была маленькой девочкой. Сколько бы раз ее мать ни пыталась вытащить ключ, чтобы снова запереть Суфара снаружи, он не выходил. Шихана использовала магию, чтобы удержать его внутри горшка.

В конце концов, жена Суфара так рассердилась, что разбила горшок на дюжину кусков. Шихана нашла ключ и передала его матери, после чего молча начала убирать осколки горшка.

Отношения Суфара с женой всегда были непростыми. Горшок, в который Шихана положила ключ, был для неё очень дорог; это был подарок от человека, который её любил. То, как её мать разбила его, стремясь к собственным желаниям, стало для Шиханы наглядным уроком; именно поэтому она теперь готова пожертвовать чем угодно.

Суфар до сих пор помнил бесстрастное лицо Шиханы и ее холодные, бесцветные глаза в дни, последовавшие за тем, как разбился горшок.

Суфар отвернулся от огня и начал есть. Он добавил немного соли к овощам на шампуре, сделал глоток чая, а затем повернулся лицом к Танде.

«Шихана не колеблясь пойдёт на всё, чтобы добиться желаемого. Любой, кто встанет у неё на пути, будет считаться врагом. Включая меня». В его голосе звучало искреннее сожаление.

«Она не убила тебя, когда поймала», — сказал Танда. «Даже у Шиханы должны быть свои пределы».

Суфар моргнул. «Подозреваю, она просто недооценила меня. Она знает, что я не причиню ей вреда. Во всяком случае, не намеренно». Суфар добавил на шампур немного вяленого мяса.

Он прав. Не думаю, что Суфар способен причинить вред Шихане, — подумал Танда. Сейчас он путешествовал с Суфаром, но это не будет длиться вечно. Если действия Суфара в конечном итоге послужили целям Шиханы, то Танда был обязан перед Бальсой, Асрой и Чикисой сделать все возможное, чтобы защитить их. Суфар и Танда действовали вразрез друг с другом, поэтому Танде ничего не оставалось, как считать Суфара своим врагом. Танда закашлялся от дыма костра и поднял голову.

Бальса. Где ты? Ты сейчас смотришь в небо?

Низкие облака и гнетущая сырость были верными признаками того, что скоро снова пойдет снег.

«Нам нужно поспать, — сказал Суфар. — Так мы доберемся до Джитана за три дня. Вероятно, по пути мы попадем в одну из ловушек Шиханы, а я бы предпочел не быть измотанным, когда это случится».

Танда кивнул. Зимние ночи на Роте были пронизывающе холодными; Танда чувствовал, как ветер пронизывает его насквозь, хотя он спал у костра и был укрыт несколькими слоями одеял. Он дремал всю ночь, но долго спать ему было трудно.

Танде приснилась Бальса. Не Бальса, какой она была сейчас, а Бальса, когда ей было двенадцать или тринадцать лет. Она стояла у входа в пещеру, вся мокрая и бледная, как привидение. Зубы стучали, она обнимала себя и сильно дрожала. Губы её синели.

Танда вскочил на ноги и подбежал к ней. Он крепко обнял её и погладил по рукам и груди, пытаясь согреть. Ему нужны были одеяла или огонь. Она была холодна как глыба льда. Чем больше он пытался помочь, тем холоднее ей становилось, пока она не стала прозрачной, как вода, и совсем не исчезла.

Танда резко проснулся. Его руки и предплечья замерзли; ему казалось, что он только что пытался согреть замерзшие конечности Бальсы. Может, сон был не просто сном? Его прошиб холодный пот.

Бальса... ты не можешь ... С тобой все в порядке. Правда?

Он был так напуган, что забыл дышать. Неужели он только что увидел дух Бальсы? Неужели она пришла сообщить ему о своей смерти? Его лицо побледнело, и он начал неконтролируемо дрожать.

«Что случилось?» — спросил Суфар.

Танда ничего не сказал. Он смотрел в небо и дрожал. Даже если бы он попытался сейчас призвать душу, было бы уже слишком поздно найти дух Бальсы.

Пусть это останется всего лишь сном...

Танда крепко зажмурил глаза.

Суфар глубоко нахмурился. Краем глаза он заметил что-то движущееся и сосредоточил взгляд на входе в пещеру. Прямо у входа сидел волк, сияющий серебристо-белым светом луны. Волк был настолько неподвижен и бесшумен, что напоминал статую, высеченную изо льда.

Суфар посмотрел в глаза волку и сразу понял, чью душу тот разделяет с ним. Суфар медленно поднял руку и поманил волка внутрь.

Часть 3 - Сада Талхамайя

Глава 2 - Охотники Тал

 За день до того, как Танде приснился ужасный сон, Марк последовал за Бальсой и группой охотников и торговцев из племени Тал к берегам реки Сай. Это был один из худших дней в его жизни.

 Он был так осторожен. Он проделал весь этот путь, но Бальса была хитра, поэтому ему всегда приходилось идти довольно далеко позади нее, чтобы она его не заметила. К тому времени, как он добрался до моста через реку, битва, которая там произошла, почти закончилась.

 Мост был полностью разрушен. Марк забрался на дерево и осмотрел место происшествия с возвышенности. Он не увидел никаких следов Бальсы или Асры, а это означало, что они, вероятно, уже перебрались на другую сторону. На поиски другого пути для продолжения следования за ними потребуется значительное количество времени.

 Марк, словно обезьяна, перепрыгивал с дерева на дерево, чтобы лучше рассмотреть разрушенный мост. Рядом стояла большая группа вооруженных людей. Он не собирался вступать в бой с таким количеством воинов, поэтому все, что ему оставалось, — это ждать, пока они уйдут. Поле боя могло бы дать ему некоторые подсказки о том, куда Бальса направится дальше.

 Затем Бальса промчалась сквозь деревья под собой и атаковал воинов у моста, отвлекая их группами по два-три человека, чтобы вступить с ними в бой под прикрытием деревьев. Марк не собирался помогать ей в битве; они вдвоем никак не могли победить такое превосходящее число противников.

 Это был первый раз, когда Марк стал свидетелем сверхчеловеческой силы и скорости Бальсы. Она сражалась как демон или богиня; мужчины падали от ударов её копья и не поднимались. Марк понял, что Бальса слишком мягко отнеслась к его поединку; она могла бы поступить гораздо хуже.

 Наблюдая, как мужчины окружают Бальсу и преследуют её сквозь деревья, Марк почувствовал, как в нём зарождается чувство разочарования. Это было несправедливо. Он видел, как Бальса перерезала оставшуюся верёвку, прикрепляющую мост к этой стороне, и упала в ущелье вместе с мостом.

 Марк закрыл глаза и молился, чтобы Бальса каким-то образом выжила.

 Затем она упала в замерзшую реку, все еще сжимая копье. Марк сомневался, что ее удастся спасти из реки, прежде чем она замерзнет насмерть.

 Воины подняли павших товарищей и отступили. Марк спустился с дерева и приблизился к берегу реки. Он оценил расстояние перед собой и покачал головой. Возможно, он и смог бы перепрыгнуть через пропасть, как горный козел, но не на своих двух ногах.

 Он посмотрел вниз на реку и вздрогнул. Нигде не было видно Бальсы. Даже если бы она набралась сил, чтобы выплыть из реки и подняться по склону оврага, она, вероятно, скоро умерла бы от переохлаждения.

 Пальцы Марка онемели. Мне следовало бы беспокоиться о себе, а не только о ней.

 Похоже, Асра перешла реку, поэтому ему нужно было как можно скорее добраться до другого берега и продолжить её поиски. Уже темнело. В полной темноте он не смог бы искать другой мост. Марк решил, что быстрее будет спуститься в овраг, найти неглубокое место для переправы через реку и подняться на другой берег.

 Спуск занял больше времени, чем он ожидал. К тому моменту, когда он оказался на одном уровне с рекой, небо стало серым и тусклым. Он пошёл вниз по течению и стал искать место для лагеря. Почувствовав запах, он почувствовал дым. Шанский лес находился на другом берегу реки, поэтому поблизости не должно было быть ротанов. Это означало, что дым исходил от костра Тал.

 Марк продолжал идти в направлении, откуда поднимался дым, пока не обнаружил свежие следы на снегу. Следы были большими и глубокими: мужские, несущие что-то тяжелое. Он пошел по следам к двери небольшой хижины, которая выглядела и пахла так, будто принадлежала каким-то охотникам из племени Тал.

 Марк услышал голоса по ту сторону двери. Он поднял руку, чтобы постучать, но заколебался. Он не хотел никого беспокоить, но ему пришлось бы это сделать, если он не хотел провести ночь на улице.

 Марк постучал в дверь. Голоса внутри хижины затихли. После долгой паузы кто-то подошел к двери и приоткрыл ее.

 «А кто вы?» Голос мужчины был хриплым, но тон — вежливым.

 «Я волшебный ткач. Меня зовут Марк. Солнце зашло, прежде чем я успел разбить лагерь, и теперь буря усиливается. Не хотелось бы просить, но могу ли я переночевать в вашей хижине?»

 Когда остальные мужчины внутри услышали, что он волшебник-ткач, они начали перешептываться между собой.

 «Зачем здесь волшебный ткач?»

 «Если бы он хотел напасть на нас, он бы не показался».

 Марк откашлялся. «Я не собираюсь никому причинять вреда, — сказал он. — Всё, чего я хочу, это выспаться, спрятавшись от снега и холода. Пожалуйста, поверьте мне».

 Мужчина перед ним глубоко вздохнул, затем полностью открыл дверь, чтобы впустить Марка. Дым щипал глаза Марка, когда он вошел. Внутри хижины было гораздо теплее, чем снаружи, благодаря огню в центре комнаты. Он почувствовал густой дым от костра и резкий запах свежевыделанной кожи.

 В комнате уже находились трое пожилых мужчин, все они собрались вокруг костра. Двое других лежали на огромной волчьей шкуре в центре комнаты.

 «Простите за вторжение», — сказал Марк. «Я останусь только на ночь». Он склонил голову.

 Трое мужчин настороженно посмотрели на него, но ничего не сказали и не сделали, чтобы помешать ему подойти ближе к огню. Когда глаза Марка привыкли к слабому свету внутри хижины, он понял, что двое из стариков были охотниками, а один — жрецом Тал Кумада. Когда Марк перевел взгляд на двух людей, лежащих на волчьей шкуре, он тяжело сглотнул.

 "Бальса?" — он опустился на колени рядом с ней. Ее мокрые черные волосы прилипли к лицу, бледному как смерть. Он протянул руку над ее носом и ртом, но не чувствовал ее дыхания.

 «Вы знаете эту женщину?» — спросил один из охотников Тал. «Ее нашли плавающей в реке неподалеку. Мы не могли просто оставить труп в одной из наших священных рек, поэтому привезли ее сюда. Мы думали, что она мертва, но Синзай говорит, что она еще жива». Он указал на жреца Таля Кумады.

 Марк приложил дрожащие пальцы к пульсирующей точке на шее Бальсы. Ее кожа была холодной как лед, но он чувствовал слабый, неровный ритм ее сердцебиения. «Она жива!» — воскликнул он. Он явно почувствовал облегчение. Он повернулся к охотникам Тала и сказал: «Нам нужно ее согреть. У вас есть еще меха или одеяла?»

 Его взгляд упал на мужчину, лежащего рядом с Бальсой. Тот по-прежнему не двигался.

 "А? Дядя Арам?" Марк и Арам принадлежали к одному племени кашалов. Он вдруг вспомнил, что эта часть леса Шан была зоной, которую Арам должен был патрулировать и охранять.

 «Не трогайте его», — сказал Шиндзай. «Арам сейчас проецирует свою душу».

 Марк понимающе кивнул. Арам был очень могущественным магом, способным устанавливать духовную связь с животным на часы или даже дни, подобно Шихане и Суфару. Очень немногие из Кашала обладали такой способностью.

 Почему здесь оказался жрец Тал Кумады? Почему Арам патрулирует именно сейчас? Что он ожидал найти? У Марка было слишком много вопросов; ему было трудно сосредоточиться на одном. Он поднял взгляд на жреца Тал Кумады, Синзая, который сидел на стуле в углу комнаты. Марк подавил тревогу и спросил: «Вы часто остаетесь здесь, когда не путешествуете по священным землям Тал?»

 Выражение лица Синзая было сложным. «Да, хотя эта местность не столько освященная, сколько солдатский лагерь. Ротаны с годами всё дальше и дальше уходят в лес. Это не лучшее место для молитвы или вознесения благодарности богам».

 Марк снова кивнул. По поведению этих людей из Тала ему следовало догадаться, что это место не слишком близко к священной земле. Союзники Шиханы не стали бы нападать на мост, если бы это было так. Марк знал, что Арам был полностью предан Суфар. Более того, целеустремленность и сосредоточенность Арама не соответствовали Шихане и ее сложным интригам. Вероятно, сейчас Арам, словно волк, бежит по лесу, чтобы сообщить Суфар о текущей ситуации.

 Двадцать второй день Шасама стремительно приближался; Суфару нужно было добраться до Джитана до этого времени. Вероятно, это означало, что он сейчас где-то поблизости. Возможно, он даже придет в эту хижину по приглашению Арама.

 Марк переключил внимание на Бальсу. Она все еще была без сознания и дышала. Ее одежда промокла насквозь; ее нужно было снять, прежде чем согреть. Охотники принесли Марку все имеющиеся у них одеяла и меха, а затем отвели взгляд, наблюдая, как Марк быстро и ловко снимает с Бальсы одежду. Он тут же накрыл ее сухими одеялами и мехами, затем перевернул, чтобы высушить ей спину.

 Марк увидел длинный тонкий порез, тянувшийся от плеча до бедра, и ахнул. Хорошо, что она упала в замерзшую реку вскоре после ранения. Сейчас порез совсем не кровоточил, но как только она согреется, кровь, вероятно, хлынет ручьем. Уложив ее обратно и укрыв, он заметил еще один длинный тонкий порез вдоль левого бока. Он был зашит ранее, но швы разошлись во время боя.

 Марк вздохнул. Кашалы получали медицинское образование в рамках своей подготовки, но он не особенно хорошо умел лечить раны.

 Он снова предстал перед охотниками Тала и жрецом Тал Кумада. «У кого-нибудь из вас есть крепкий алкоголь? Я хочу обработать её раны».

 Один из охотников протянул ему небольшую бутылку вина. «Кто эта женщина?» — спросил он. «Она так крепко сжимала вон то копье, что нам двоим пришлось вместе, чтобы заставить ее отпустить его».

 «Она телохранительница и использует копье», — сказал Марк. Затем он полностью переключил свое внимание на травмы Бальсы.

 Несколько дней спустя, незадолго до полудня, Суфар и Танда прибыли к хижине. Когда Бальса впервые попала в хижину, она чуть не замерзла насмерть, но теперь у нее была высокая температура. Марк провел предыдущую ночь, присматривая за ней. Когда Суфар постучал в дверь хижины, Марк спал, сидя прямо рядом с Бальсой.

 Когда дверь открылась, Арам проснулся и издал долгий стон. Охотники окружили его, спрашивая, где он был и что видел. Священник Таль Кумада, Синзай, молча стоял в своем углу.

 Когда Суфар вошёл и увидел Марка, его глаза расширились. «Марк? Зачем ты здесь?»

 Марк открыл рот, чтобы ответить, но тут заметил, как сзади Суфара вбежал еще один мужчина. Он увидел Марка, посмотрел на Бальсу и беззвучно вскрикнул, бросившись через всю комнату.

 Мужчина с удивительной силой оттолкнул Марка в сторону, а затем опустился на колени рядом с Бальсой. "Бальса?"

 Он, похоже, совсем не заметил Марка или Арама. Дрожащими руками он потрогал лоб Бальсы, затем проверил, расширены ли у нее зрачки. После этого он проверил ее пульс.

 Марк вспомнил его. Это был Танда, человек, которого он и Суфар спасли из тюремной банки. Марк и не думал, что тот способен на такое отчаяние, какое он видел сейчас, но вот оно.

 Арам медленно приходил в себя. Он уже несколько дней был связан душой с волчьей, поэтому поначалу всё, что он мог делать, это оглядываться вокруг и растерянно моргать. Он понятия не имел, кто такая Бальса и когда она и Марк прибыли.

 Суфар обратился к Марку и Араму и поделился подробностями своего путешествия. Марк рассказал Суфару о нападении на Бальсу и Асру у моста через реку Саи. Асру увели представители племени Таль.

 «Я хотел последовать за ними на их священные земли, но потом встретил дядю Арама и Бальсу. Я решил подождать, пока он вернется из патрулирования, чтобы посоветоваться с Арамом и собрать информацию. Я слышал от того жреца Тал Кумады, что эта местность небезопасна. В последнее время здесь стало много ротанских солдат и других бойцов. У меня не было возможности проверить, правда это или нет, но я не хотел входить на земли Тал без дополнительной помощи или информации. Я решил, что даже если Арам скоро проснется, я все равно подожду тебя, Суфар».

 Суфар кивнул. «Ты принял мудрое решение, Марк. Арам, пожалуйста, расскажи нам всем, что ты видел, когда бежал через шанский лес».

 Арам глубоко вздохнул, встряхнул головой, чтобы прояснить мысли, и сосредоточился на Суфаре. «Пять дней назад большое количество воинов кашалов из поселения Равал перешли на священную территорию Таля. Они захватили меня и забрали с собой. Затем Рамау отвели их дальше в лес и подготовили место для лагеря».

 «Шихана пришла в лагерь через две ночи после моего пленения», — сказал Арам. Его голос был хриплым от долгого молчания. «После ее прихода все отвлеклись, и я воспользовался этим шансом, чтобы сбежать. Я хотел поделиться с тобой своими знаниями о передвижениях Шиханы, поэтому я прибежал к тебе в образе волка и проводил тебя сюда».

 Арам глубоко нахмурился. «Что, черт возьми, происходит, Суфар? С каких это пор Рамау и Кашал стали союзниками? Что задумала Шихана?»

 «Мы живём в трагические времена, Арам. Талхамая вернулась в этот мир».

 Арам посмотрел Суфару в глаза и слегка кивнул в знак понимания и грусти.

 Когда Бальса проснулась, под веками плясал тусклый свет. Она слышала потрескивание костра неподалеку. Она попыталась пошевелиться, но чувствовала себя чужой. Она ощущала себя змеей или пресмыкающимся, застрявшим под слоями старой кожи. Она была так измотана, что, вероятно, вот-вот снова заснет.

 Ее лицо горело. Мягкое одеяло касалось щеки. Она чувствовала боль и дискомфорт во всем теле, но ощущала знакомый и успокаивающий запах, который помогал ей сохранять спокойствие. В тусклом свете огня она мало что видела, но в темноте могла различить силуэты других людей. Она слышала их храп и глубокое дыхание во сне.

 Бальса попыталась перевернуться и поняла, что кто-то держит её голову на руке.

 "Бальса, ты проснулась?"

 Глаза Бальсы резко распахнулись. "Танда?" Когда она поняла, что Танда обнимал её, пока она спала, она моргнула. Это был сон, не так ли?

 Танда с облегчением улыбнулся ей. «Подожди минутку. Я принесу тебе воды». Танда осторожно отстранился от Бальсы и встал. Он на цыпочках прошел через комнату и наполнил стакан водой из глубокого таза. Затем он на цыпочках вернулся к Бальсе и протянул ей стакан. Прохладная, чистая вода успокоила ее пересохшее от жара горло.

 «Эта хижина принадлежит каким-то охотникам из племени Тал. Я расскажу вам всё, что знаю о том, как мы оба здесь оказались, но сначала вам следует принять лекарство».

 Бальса положила в рот горькую пилюлю, которую ей дала Танда, и проглотила.

 «Если бы мы были дома, я бы дал вам что-нибудь получше, но здесь запасы ограничены. Впрочем, эта таблетка лучше, чем ничего. Она предотвратит инфицирование ран».

 Танда снова легла рядом с Бальсой и начала беззвучно шептать ей, как они часто делали в детстве, чтобы не разбудить Дзигуро или Торогаи.

 «Ты самая счастливая женщина на свете. Когда я увидел твой дух, я был уверен, что ты мертва». Танда продолжал шептать, не дожидаясь ее ответа, словно разговаривая сам с собой. Бальса прищурилась и просто слушала.

 По мере того как Танда говорила, туман в ее сознании постепенно рассеивался; наконец, она собралась с духом и задала несколько вопросов. «Где я? Почему я здесь?»

 Танда рассказал ей. Он также сказал ей, что Шихана и Суфар действуют друг против друга, как она и подозревала. Нити различных интриг и заговоров начали распутываться, и она яснее поняла всю ситуацию. Она не могла поверить, как ей повезло быть здесь с Тандой. Это казалось совершенно невозможным.

 Но когда к ней вернулись воспоминания о настоящем, Бальса почувствовала, как ее мучают боль и сожаление. Она была настолько глупа, что доверилась Иану просто потому, что та была Тал, и эта глупость привела к тому, что Асру отняли у нее. В длинном рассказе Танды о том, как она здесь оказалась, Асра нигде не упоминалась.

 Когда он наконец замолчал, Бальса открыла глаза и сказала: «Значит, Суфара и Марка здесь больше нет?» Помимо себя и Танды, она слышала в комнате только троих человек.

 «Да. Он и Марк сегодня утром отправились в Джитан. Они надеются догнать Шихану до того, как она туда доберется».

 Бальса вздохнула. Температура была настолько высокой, что ей было трудно говорить, поэтому она могла лишь мысленно жаловаться на новость о Суфаре.

 «Уже середина Шасама?» — спросила Балса. «У нас мало времени. Шихана, должно быть, нашла способ манипулировать Асрой».

 «Ну, у нее есть Чикиса», — сказал Танда. «Суфар сказала мне, что она тоже знает мать Асры».

 Бальса вспомнила, как Асра проснулась от сна, в котором ее брат обвинял и винил ее с отчаянием в глазах. Измученная усталостью, она снова уснула.

 На следующее утро Бальса проснулась и обнаружила, что хижина почти пуста. Охотники ушли в лес тем утром, поэтому в хижине остался только священник Таль Кумада. Бальса подумала, что ей, должно быть, приснилось, будто Танда был здесь с ней, когда она проснулась и обнаружила его отсутствие, но затем дверь хижины открылась, и он вошел снаружи. Он нес таз, полный свежей воды.

 «О, ты проснулась». Танда поставил воду и присел рядом с Бальсой, чтобы проверить, не поднялась ли у нее температура.

 «Как всегда, ты прекрасно поправляешься. У тебя ещё температура, но небольшая. Марк не очень хорошо накладывает швы, но, похоже, он хотя бы когда-то освоил основы медицины. Тебе повезло, что ты упал в реку именно тогда и что тебя нашли сразу после этого, так что ты не замерз. Марк убежден, что это единственная причина, по которой ты не умерла от потери крови. И твоя многослойная одежда также не дала тебе замерзнуть до того, как ты сюда попала. Знаешь, ты отказывалась выпускать копье, даже когда был без сознания? Это тоже было удачей — эта поза помогла тебе удержать голову над водой».

 Танда переложил что-то из почерневшей от угля сковороды, поставленной на огонь, в миску, затем поставил миску на низкий столик. На столе также стояла банка с медом. Танда приподнял крышку банки, добавил немного меда в миску, затем передал миску и ложку Бальсе.

 «Это пшеничная каша, — сказал Танда. — Я также добавляю в неё молоко, столько, сколько смогли дать охотники. Старайтесь съесть как можно больше».

 Бальса откусила кусочек каши. Танда смотрела на нее с недовольным выражением лица, пока та не съела еще довольно много. Она осторожно отпивала горячий чай и каким-то образом умудрилась съесть всю миску каши, но это заняло много времени. После еды ей хотелось снова отдохнуть, но рана на спине мешала ей, когда она вытягивалась. Ей приходилось ложиться лицом вниз, чтобы хоть как-то облегчить боль.

 Танда задумчиво почесал подбородок, затем сел спиной к стене возле костра. Он осторожно притянул Бальсу ближе и положил ее голову себе на колени, чтобы ее спина не касалась пола.

 Бальса немного поерзала, чтобы найти такое положение, при котором остальные раны не болели, а затем глубоко вздохнула. «Наверное, я проспала целые сутки».

 "Ага."

 «Значит, сегодня семнадцатый день Шашама?»

 Танда нахмурился. "Бальса..."

 «До Джитана два дня пути верхом на лошади. Мне нужно успеть добраться туда к завтрашнему утру, иначе я никогда не доберусь».

 Танда некоторое время молчала. Они вдвоем сидели в тишине, слушая потрескивание и потрескивание огня.

 Танда вздохнула. «Полагаю, нам пора ехать. Мы должны выяснить, что случилось с детьми, хотя я не уверена, что мы сможем им чем-либо помочь в таком состоянии».

 Бальса молчал и просто слушал.

 «Вся эта ситуация вышла из-под контроля», — сказал Танда. «Я уверен, что Асру и Чикису скоро приведут к принцу Ихану». В его голосе звучала горькая печаль. «Принц Ихан всегда старался помогать народу Тал, поэтому я не думаю, что он причинит им вред. Шихана, вероятно, использует и его, и детей в своих целях».

 Балса помнила, что Асра верила, что Талхамая — бог, наказывающий злых людей и помогающий добрым. Народ Тал, очевидно, разделился во мнениях относительно своих верований. Мать Асры бросила своего возлюбленного и скрылась; её горе и сожаление исказили её представление о боге, превратив его в потенциального спасителя народа Тал. Она передала это представление своим детям. Асра всё ещё верила в это.

 Бальса была вынуждена рассмотреть возможность воссоединения Асры с Талхамайей из-за желания своей матери. Она представляла себе, как Асра, опьяненная властью, истребляет волков. Асра превратится в ужасного бога, управляющего этой силой. Она обрушит гнев Талхамайи на других людей, возможно, даже на многих. Она вознесется на небеса, окруженная молниями и облаками, и никто больше не сможет ее коснуться. Это было единственное будущее, которое Бальса видела для себя сейчас, но она отказывалась верить, что это единственное возможное будущее для Асры.

 «Асре всего двенадцать лет», — пробормотала Бальса. Она вспомнила, как сильно Асра плакала, когда Чикиса осуждала её во сне. Она полностью понимала образ мышления Асры. Она понимала желание убивать тех, кого ненавидела. Она испытывала то же чувство необузданной власти, что и Асра, когда сама убивала людей. Она помнила, как погружалась в собственную ненависть и тьму и не могла найти выход.

 Бальса закрыла глаза и попыталась вспомнить себя двенадцатилетнюю. Тогда она только начала тосковать по постоянным битвам и кровопролитию. Она вспомнила, какой сильной и живой чувствовала себя, когда нападала на задиру, который так долго её мучил. Всякий раз, когда она видела, как её поглощает тьма, она яростно набрасывалась на него и оправдывала свои действия несчастливыми обстоятельствами.

 Бальса прекрасно знала свою истинную сущность. Она была той тьмой, которая таилась в глубине её сердца. Единственная причина, по которой она не закрыла глаза и не стала ждать, пока её жизнь закончится, заключалась в том, что это казалось ей ещё хуже, чем сама тьма.

 Интересно, почему я встретил Асру.

 Она вспомнила Асру в магазине Марты, одетую в одежду цвета цветов сарайю и сияющую от счастья. Она совсем не была похожа на Бальсу. Она была милой, доброй и просто ребенком, но и в ней таилась тьма. Она еще не столкнулась с ней лицом к лицу, но это не означало, что ее там не было.

 «Танда. Мы уезжаем завтра вечером, верно?»Танда кивнул. «Нам нужно быть осторожными. Шихана все это спланировала. Суфар сказала мне, что она смотрит на большинство ситуаций в долгосрочной перспективе, а это значит, что она, вероятно, может догадаться, что мы собираемся делать. Ее план включает всех — королевскую семью, народ Тал, других Кашалов, Асру и Чикису, и нас. Это как игра в масштабную игру, и все мы — пешки».

 «Мне всё равно, считает ли Шихана всё это игрой или нет», — сказала Бальса, закрыв глаза на несколько секунд. «Даже если это игра между королями и богами, это не имеет значения». Она открыла глаза. «Я не могу простить ей того, что она манипулировала Асрой, заставляя её убивать людей, используя воспоминания о своей матери». Голос Бальсы стал тише, когда она заговорила. «Кто-то должен сказать Асре, насколько ужасно и зловеще это — убивать людей. Я думаю, она этого не понимает».

 Бальса крепко сжала руку Танды. «И если никто ей не скажет, она навсегда погрузится во тьму». Бальса прислонила голову к плечу Танды. Она не видела его лица, но он плакал.

 Танда не попытался вытереть слезы. Он молча поддерживал Бальсу и смотрел на грубые стены хижины.

Часть 3 - Сада Талхамайя

Глава 3 - Повторная встреча в Джитане

Ритуальный зал Роты был построен на стыке травянистой равнины и шаньского леса. За залом на многие мили тянулась длинная вереница невысоких холмов. Лес простирался перед залом и вторгался в стены с обеих сторон. Если смотреть на ритуальный зал с травянистой равнины, казалось, что он опирается на высокие деревья, частично окружавшие его.

[[image:/storage/reader-images/f9e1713c55defea17d7248c8f5b4ca3c80a57fe4.jpg]]

Ритуальный зал был окружен высокими стенами со всех сторон. С северной и южной сторон зала находились двое ворот, ведущих внутрь; кроме них, других путей входа или выхода не было. Каждые ворота охранялись двумя башнями, в которых размещались лучники и стражники.

Внутри двух ворот, полностью окружавших Ритуальный зал, находились невысокие внутренние стены. Священное место, где ежегодно проводилась церемония основания Роты, располагалось внутри этих стен. Дорога, ведущая из южных ворот, была вымощена гладким камнем и прокладывала путь через равнины и холмы за ними.

Замок принца Ихана располагался на одном из невысоких холмов недалеко от Ритуального зала. Замок был размером с небольшой город и окружен рвом, вырытым в предгорьях под ним. Приближалось время церемонии основания Роты, поэтому многие торговцы расположились лагерем у подножия холма за замком, чтобы продавать свои товары. На церемонию съехались путешественники со всех концов света, включая личных гостей королевской семьи, художников, ремесленников и актеров. Несмотря на то, что была еще середина зимы, город был оживленным и ярким в течение нескольких дней перед церемонией.

Атмосфера внутри замка была совершенно иной. Лорды кланов, их стража и многочисленные гости расположились лагерем во дворе рядом с личными покоями принца Ихана. Некоторые из лордов занимали достаточно высокое положение, чтобы жить внутри замка, но места для всех не хватало, особенно из-за возросшего числа стражей, которых привели с собой лорды южных кланов. Большинство стражников и воинов соорудили палатки из толстых мехов или одеял и спали во дворе. Свита лордов северных и южных кланов разделилась по разным частям двора и не смешивалась с остальными. Люди из северной Роты жили на западной стороне двора, а люди из южной Роты — на восточной.

Воины и стражники разбили свои палатки так, чтобы их входы находились прямо напротив входов в палатки на противоположной стороне двора. В воздухе царило напряжение, подобное тишине перед бурей.

Повозка Асры остановилась на опушке леса недалеко от Ритуального зала Роты. Асра ясно чувствовала воду из Ноюка, находившегося где-то поблизости. Ручей, который она видела, был маленьким и узким, но она видела, как он расширяется впереди. Казалось, Шихана его не видела, что несколько беспокоило Асру.

[[image:/storage/reader-images/34efb6b2d57f17b0c2e927d6fc3b5630510014c2.jpg]]

Асра прищурилась и наслаждалась ощущением прохладной, чистой воды Ноюка. Яню, казалось, тоже почувствовала этот ручей. Она моргала, ерзала и не могла усидеть на месте.

«Мы, должно быть, недалеко от истока ручья», — подумала Асра. Она вспомнила некоторые молитвы, которые часто читала её мать:

«За заснеженными горами, в стране богов, начинается долгая весна.Чистая вода переливается в тысячи ручьев и священный мох сияет в наших снах.Широкая, глубокая река и священный источник, примите наши подношения и даруйте этой земле свои благословения».

«Пусть дерево в священном источнике растет вечно. Однажды девушка забралась на дерево в священном источнике и нашла кольцо из цветов и листьев. Она надела кольцо на шею и открыла врата богов. Талхамая, дочь Афала, прошла через эти врата в наш мир. Девушка, открывшая врата, прожила много лет и изменила мир под защитой Талхамаи. Те, кто отверг бога, теперь молчат вечно».

«Священный источник, должно быть, уже близко», — пробормотал Асра.

Шихана повернулась к ней лицом. «Ты уже видишь? Видишь ручей, ведущий к источнику, как в легенде о Сада Талхамае?»

Когда Асра кивнула, Шихана улыбнулась ей. «Мы находимся в древней столице Ротарбале. Место, где раньше стоял дворец Сады Талхамаи, находится совсем рядом. Обычно людям не разрешается подходить к Ритуальному Залу с этой стороны».

Шихана заглянула через плечо возницы и указала пальцем. Асра увидела стены Ритуального Зала, возвышающиеся на краю густого леса. Обезьяны прыгали с дерева на дерево и щебетали над ее головой.

Асра затаила дыхание. Она видела два мира, наложенных друг на друга. Такое случалось с ней и раньше, но она к этому не привыкла. Она всё ещё видела лес и Ритуальный зал, но также видела зеркально блестящую поверхность священного источника. Дерево, растущее в его центре, было больше, чем она когда-либо представляла. Его ствол был толщиной с одну из башен замка. Его ветви были толщиной с молодые деревья и тянулись до самого неба. Синий мох пикуя цеплялся за ствол и ветви дерева и ярко сверкал в свежем весеннем солнечном свете.

У подножия дерева Асра увидела руины старого каменного дворца, но они были настолько маленькими и едва различимыми, что казались почти иллюзией. Всё было затоплено водой из священного источника. Она слышала шум воды, текущей из истока, но не могла разглядеть все места, откуда брала воду.

Неужели Шихана действительно ничего не видела? Весь фургон был под водой! Асра почувствовала себя так, словно их только что бросили в водоворот.

«Остановите повозку!» — крикнула Асра. Она дрожала с головы до ног. Она знала, что если сделает несколько шагов вперед к источнику, что-то пробудится внутри нее. Она почувствовала, как Талхамая шевелится у нее в груди, и потянулась к руке Шиханы.

«Стоп!» — приказала Шихана. — «Всё равно мы не можем войти в Ритуальный зал спереди».

Повозка резко остановилась. Асру осторожно усадили на землю снаружи. Она смотрела на родник и сжала дрожащие руки. Ей казалось, что она только что наткнулась на огромный и величественный водопад посреди старого леса.

Мама, я здесь. Я добралась.

«Что ты видишь, Асра?» — спросила Шихана.

Асра не повернулась к ней лицом, но указала на все особенности источника и дерева и описала их так подробно, как могла. «Это место, где наш мир и мир богов пересекаются. Никто не должен беспокоить его без веской причины», — сказала она.

Шихана кивнула. «Проведи нас, Асра, чтобы мы не осквернили это место. Мы разобьем лагерь у стен Ритуального Зала, а потом ты проведешь нас дальше. Как видишь, до Ритуального Зала уже можно дойти пешком». Тон Шиханы был почтительным и почти благоговейным.

Обычные жители Таля и Рамау не могли видеть Ноюк так же ясно, как Асру, но многие из них могли его ощущать. Для них это было подобно усиленному аромату сосны в густом лесу, где они жили. Некоторые также могли видеть мерцающее изображение священного источника.

Асра чувствовала себя крайне неловко, когда окружившие повозку люди кланялись ей и выражали ей почтение. Когда она двинулась в путь, люди поднялись со своих благоговейных поз и последовали за ней, не говоря ни слова.

Асра достигла границы леса и посмотрела вниз на Ритуальный зал с одного из склонов холма над ним. Она и остальные спустились с холма и разбили лагерь как можно дальше от северных ворот Ритуального зала. Всего у них было пять палаток. Шихана повела Асру к самой большой палатке, затем встала перед её пологом и склонила голову.

«Входите, Асра». Она приподняла один из пологов палатки. «Ваш брат ждет вас».

Асра увидела кого-то внутри палатки. Она бросилась внутрь и обнаружила Чикису, стоящего рядом с пылающим костром.

«Асра!»

Асра не успела даже перевести дыхание, как ее крепко обняли. Он был теплым и знакомым, и она так сильно по нему скучала, что начала плакать. Когда она наконец заплакала, ей показалось, что она никогда не остановится.

«Чикиса! Чикиса!»

Чикиса тоже плакал. Он крепче обнял Асру и, задыхаясь, зарыдал. Шихана велела своей обезьянке сесть у входа в палатку, а затем ушла.

Асра и Чикиса сели на стулья у костра и рассказали друг другу о том, что произошло во время их долгого пути сюда. Им обеим было трудно поверить, что их мать казнили всего два месяца назад. Во время разговора Асра чувствовала, что они с Чикисой снова очень одиноки и беспомощны. Она чувствовала себя точно так же, как и до встречи с Бальсой.

«Чикиса, что нам теперь делать?»

«Я не знаю», — пробормотала Чикиса. — «Но нам нужно принять решение в ближайшее время».

Асра кивнула. Она забыла, что теперь они могут сами принимать решения. Асра знала, чего от неё хотят Шихана и Иану; всё, чего они когда-либо хотели, — это чтобы она стала Садой Тальхамаей. И Асра знала, как стать Садой Тальхамаей. Она должна была войти в источник и забраться на дерево, растущее внутри него. Она была уверена, что кольцо из священной омелы висит на одной из ветвей дерева. Если она найдёт его и наденет на шею, кольцо станет вратами для бога, чтобы войти в этот мир и остаться там навсегда.

Но останусь ли я после этого вообще человеком? — подумала Асра.

Она только что воссоединилась со своим братом. Если она станет Садой Талхамайей, они не смогут жить вместе, как раньше.

«Всё это кажется сном, — сказала Асра. — Неужели мне суждено стать Садой Талхамайей?»

«Да, это как сон. Долгий и ужасный сон», — сказала Чикиса.

Глаза Асры расширились. «Чикиса, ты видела принца Ихана?»

Чикиса покачал головой. «Мне сказали, что мы оба пойдем к нему после того, как ты приедешь», — пробормотал Чикиса, глядя в огонь. «Шихана рассказала мне о маме и принце Ихане. Я наконец-то понял, почему она так боялась ротанцев, но ее история все еще кажется мне неправдоподобной. Не знаю, хочу ли я встретиться с принцем Иханом или нет».

Чикиса нахмурился. Казалось, он вот-вот снова расплачется. «Что я должен сказать? Мне разрешено смотреть на него? Придется ли мне рассказывать ему, как сильно мама страдала из-за него?»

Наступила тишина, когда Асра и Чикиса вспомнили свою мать.

«Думаю, это всё ложь», — сказал Чикиса. «Шихана всегда использует людей. Вероятно, она выдумала, что принц Ихан влюблён в маму. Этого не может быть». Чикиса закрыл лицо руками и заплакал, как маленький мальчик.

Шихана наблюдала за разговором Асры и Чикисы глазами и ушами своей обезьянки. Когда Чикиса разрыдался и долго не мог успокоиться, она велела обезьянке покинуть палатку. Она проверила, присутствуют ли охранники перед палаткой и находятся ли они начеку, затем разорвала свою духовную связь с обезьянкой и приготовилась навестить принца Ихана в его замке.

Шихана не пользовалась главными дорогами, чтобы попасть в замок. В городе было слишком много людей; она не хотела, чтобы её видели входящей или выходящей из него. Под Ритуальным Залом Роты находился подземный туннель, ведущий в замок. Об этом туннеле знали только Кашал и королевская семья. Это был остаток жилищ её предков, Сул Кашал, которые много веков назад построили множество подобных туннелей. Тогда, как и сейчас, жители Роты, живущие у реки, предпочитали жить под землёй.

Туннель был холодным и сырым, но всё ещё прочным, несмотря на прошедшее время. Сул Кашал, построивший этот туннель, служил Саде Тальхамае. Возможно, это тот самый туннель, который Киран использовал, чтобы проникнуть во дворец Сады Тальхамаи и убить её. Неужели Киран бежал по этому туннелю на полной скорости, затуманивая зрение дыханием, как это делала сейчас Шихана? Туннель был длинным; он соединял Ритуальный зал с замком и простирался ещё дальше. Даже Шихана не знала точно, какой длины был туннель.

Когда Шихана наконец добралась до замка, она открыла потайную дверь в боковой части туннеля. Она увидела человека, стоящего прямо внутри и держащего в руках тусклый фонарик. Это был её кузен Кафам, который охранял этот вход в замок.

«Ты собираешься навестить принца Ихана?» — прошептал Кафам.

Шихана кивнул.

Кафам нервно улыбнулась ей. «Удачи».

Шихана посмотрела Кафаму в глаза. Многие из её друзей и союзников стали бояться её, узнав, на что она способна, но Кафам был так же умен, как и она, и всегда понимал её планы. Ей нравилось разговаривать с ним; он обычно мог помочь ей взглянуть на ситуацию с той стороны, с которой она раньше не сталкивалась.

И Шихана, и Кафам заметили нестабильность Роты ещё в подростковом возрасте. Шихана знала, каково это – жить в тени и быть связанной законами своих предков, поэтому всегда сочувствовала народу Тал. Она также понимала мелочное недовольство клановых вождей на фундаментальном уровне; отчаяние и нищета севера были так же очевидны, как и жадность юга. Все желания и конфликты фракций Роты переплетались и скручивались, как корни огромного дерева. Сама Рота была деревом, выросшим из этих переплетенных корней, и смерть короля Йосама станет топором, который срубит его.

Король Йосам поддерживал хрупкий мир, который мог закончиться в любой момент. За время своего правления ему не удалось существенно изменить Роту, ни в лучшую, ни в худшую сторону. Единственными его реальными достижениями на посту короля были сохранение достоинства королевской семьи и предотвращение войн.

Но Йосам недолго оставался королём. После его смерти все конфликты в Роте одновременно достигнут кульминации. Шихана это прекрасно понимала и всегда раздражалась, когда другие этого не осознавали. Разве это не очевидно? И разве Кашал не должны были быть шпионами королевской семьи? Почему другие члены Кашала не использовали свои знания и информацию, чтобы предотвратить такую опасную ситуацию?

Шихана закрыла глаза и вспомнила.

Когда Шихана впервые заговорила с Кафамом о будущем Роты, ей было четырнадцать лет. Она спросила его, почему никто из Кашала не вмешался, чтобы помочь Роте избежать или разрешить многие очевидные конфликты, которые она видела.

«Это невозможно, — сказал Кафам. — Никто из Кашалов никогда бы до этого не додумался. Они слишком зациклены на своих старых легендах и образе мышления. Даже если бы земля задрожала у них под ногами и грозила поглотить их целиком, я думаю, они все равно попытались бы укрепить свои позиции, а не двигаться. Просто они такие». Он говорил все это так, словно был доволен своей сообразительностью, но Шихана не считала, что в его словах есть что-то умное. Не нужно было обладать большим интеллектом, чтобы понять общие принципы мышления Кашалов; их обоих учили именно такому образу мышления с самого раннего детства. Однако она не стала указывать ему на его самодовольство. Кафам был умным и хорошим собеседником; она редко требовала от него большего.

Шихана пошла в свою комнату и прислонилась спиной к стене. Она видела свое тусклое отражение в зеркале, висящем на стене в другом конце комнаты. Когда она думала о том, насколько кашалы связаны долгом и традициями, ей хотелось вырвать. Что-то беспокойное шевелилось внутри нее и не хотело успокаиваться.

Я хочу изменить это. Всё это. Я хочу изменить мир своими руками.

Она понимала все факторы, способные привести к разрушению Роты. Если бы она постаралась, она смогла бы нейтрализовать их все. Она могла бы стать той, кто создаст истинную и прочную стабильность в этой стране.

Когда она об этом подумала, все ее разочарование и раздражение исчезли. Она почувствовала волнение, словно разрабатывала новые стратегии для игры в тарзу перед турниром.

Но у меня нет всей необходимой информации...

Обычно Шихана планировала свои матчи в тарзу, используя подробные схемы, в которых скрупулезно перечислялись движения и комбинации движений каждой фигуры. Она много знала о текущей ситуации Роты, но не знала, как будут двигаться все фигуры. Она пыталась представить это, но просто не могла вообразить.

Шихана поняла, что ей придётся переосмыслить свой обычный процесс. Ей нужно было представить, как будет выглядеть идеальная рота; тогда она сможет приступить к размещению деталей таким образом, чтобы они были направлены в нужное положение.

Разговоры с принцем Иханом всегда вселяли в нее надежду. Он был таким же мудрым и добрым, как король Йосам, но не боялся перемен. Наоборот, он хотел их — возможно, даже так же сильно, как и она. Шихана верила, что принц Ихан тоже желает изменить мир к лучшему. Когда он станет королем, у него, возможно, появится шанс воплотить свои планы в жизнь.

Но принцу Ихану было бы непросто унаследовать трон. После смерти короля Йосама южные клановые владыки подняли бы восстание и убили бы принца Ихана, чтобы захватить власть. Без полной военной поддержки севера принцу Ихану было бы маловероятно одержать победу в войне против всех южных клановых владык.

Шихана обдумывала способы усилить поддержку принца Ихана на севере. Она хотела создать вокруг него стену из людей, на которых можно было бы рассчитывать в случае войны. Ей нужно было подготовиться как можно раньше, чтобы дать ему хоть какую-то надежду на успех.

И вот Шихана тщательно и усердно готовилась. Сначала она убедила многих молодых кашалов в своей правоте. Некоторые мужчины и женщины поколения её отца также были недовольны существующей системой; Шихана раздула это пламя недовольства, превратив его в открытое восстание. Убедив их, что её план значительно улучшит их жизнь в будущем, она смогла манипулировать ими по своему усмотрению.

Кашалы были обучены раскрывать секреты, поэтому они были невероятно ценными союзниками. Единственная причина, по которой Шихана так долго могла обманывать своего отца, заключалась в её основательной шпионской подготовке. Шихана знала, что не сможет использовать принца Ихана, пока не настанет подходящий момент, но её нынешнее положение позволяло ей передавать ему информацию напрямую. Если повезёт, эти отношения создадут у него впечатление надёжной собеседницы. Она надеялась направлять его политику, когда он станет королём, чтобы они оба смогли достичь своей цели — изменить Роту к лучшему.

Шихана довольно рано осознала как минимум один существенный недостаток своего плана. Принц Ихан был предан прежде всего своему брату, королю Йосаму. Даже если бы южные клановые лорды активно попытались узурпировать его власть, он, вероятно, сделал бы всё возможное, чтобы способствовать миру и предотвратить войну, как это сделал бы и его брат. Шихана хотела — нет, ей нужна была — власть изменить мнение принца Ихана. Она хотела, чтобы его главная преданность перешла от короля Йосама к ней.

Найти Торишу раньше всех было необычайной удачей. Она могла бы использовать любовь принца Ихана к Торише, чтобы повысить статус народа Тал в целом. Шихана надеялась использовать её в подходящий момент, но ей не удалось всё рассчитать, а у Ториши были свои цели и желания. Она слишком боялась быть обнаруженной Ротанами, поэтому держалась в тени и вела тихую жизнь.

Ториша была прекрасной женщиной, но эта красота была окутана тьмой. Иногда Шихана задавалась вопросом, не проклята ли она. Она также была вспыльчива и медленно прощала. Шихана использовала гнев Ториши, чтобы завоевать её расположение. Пообещав спрятать её от людей, которые причинили ей боль, ей удалось завоевать её робкое доверие.

Поначалу Ториша ужасно боялась её. Она лишь пристально смотрела на Шихану с той особой враждебностью, которую народ Тал обычно проявлял к Кашалам. Шихана пыталась всеми способами убедить Торишу, что она её подруга.

«Я здесь не для того, чтобы беспокоить вас или сообщать кому-либо о вашем местонахождении. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом. Я пришел сюда как союзник. Я не буду пытаться помешать вам войти в запретный лес или пригласить Талхамайю обратно в наш мир».

«Если вы мне не доверяете, можете рассказать любому из Таль Кумада то, что я только что сказал. Если вы им это расскажете, они донесут на меня другому кашалу. Я потеряю свою должность, семью и дом, если вы это сделаете, но мне нужно, чтобы вы поняли, насколько серьезны мои намерения».

Взгляд Ториши стал скорее любопытным, чем враждебным.

«Принц Ихан по-прежнему любит тебя».

Плечи Ториши дрожали.

«Я понимаю, почему ты хотела исчезнуть», — сказала Шихана. «Я никому не скажу, где ты, даже принцу Ихану. Я долгое время присматривала за вами обоими. Мне очень жаль, что всё так получилось. Наверное, тебе очень тяжело…»

Глаза Ториши наполнились слезами.

После этого Ториша быстро полностью ей доверилась. Шихана была единственным человеком, от которого ей не нужно было ничего скрывать. Они могли говорить обо всём; не было запретных тем для разговора. Они долго обсуждали страдания народа Тал и ошибочные причины этих страданий. Они говорили об истории, философии и планах на будущее.

Однажды, разговаривая с Торишей, Шихана поняла, что Асра способен кардинально изменить будущее Ториши — и, возможно, будущее народа Тал в Роте.

«Итак… вы когда-нибудь задумывались о том, что легенда об основании Роты может быть в чем-то ошибочной?» — спросила она. «Я всегда слышала, что Ротарбал был порабощен жестоким богом, но я также думаю, что у короля Кирана были веские причины изменить эту историю. Разве отправка народа Тал в изоляцию и нищету не была тем же самым порабощением, которое он якобы пытался положить конец? Именно Тал Кумада своими учениями держат народ Тал в угнетении, вместо того чтобы искать истину. Я считаю их презренными и глупыми».

Ториша была совершенно убеждена в этом предположении Шиханы об истории Роты — даже больше, чем Шихана ожидала. С того дня мечтой Ториши стало изменить судьбу своего народа, поклоняясь Талхамае.

«У меня… у меня была такая трудная жизнь». Лицо Ториши побледнело. «Мне пришлось навсегда оставить любимого человека, потому что я родилась Талом. Моя семья отвергла меня и изгнала. С тех пор я только и делаю, что бегу и живу в страхе. Когда я наконец нашла мужа и поселилась с семьей, моего мужа убили волки».

«А теперь… я болен. Думаю, очень болен. Постоянно чувствую жгучую боль в груди. Мне кажется, мне осталось недолго жить».

Вероятно, это было правдой. Ториша была необычно худой и выглядела больной.

«Асра проявляет признаки того, что она может чувствовать мир богов, но я никогда не хочу, чтобы она стала одной из Рамау. Она никогда не сможет выйти замуж или иметь детей. Ей придется жить в уединении с Тал Кумадой до конца жизни… Я этого не вынесу. Я не хочу, чтобы ее жизнь была такой».

Она вздохнула. Ее глаза сверкали лихорадочным светом. «Я — камешек, раздавленный под пятой моей жизни. Я не хочу, чтобы мои дети страдали так же. Когда я думаю о том, что с ними случится после моей смерти, я не могу спать по ночам». Она прямо посмотрела на Шихану. «Ты действительно мой друг? Даже когда я умру, ты...»

Она дрожала как осиновый лист. Казалось, она совершенно напугана, но в то же время, как ни странно, полна решимости. Шихана поняла, что сейчас у нее есть шанс.

Она ценит безопасность и свободу своей дочери больше , чем собственную жизнь. Если бы Асра получила силу Талхамайи...

Ториша ухватилась за эту идею. Она подхватила её и развила в таких направлениях, которых Шихана не предвидела. Шихана сравнила свою реакцию на мысль о превращении Асры в Сада Талхамая с тем, как ветки и сучья хлестали её по ногам и лицу во время путешествия по лесу. Сами по себе ветки слабы, но вместе, в сочетании с движениями самой Шиханы, они могут причинить вред.

Когда Шихана увидела религиозное рвение Ториши к Талхамае, она поняла, как сделать народ Тал своими союзниками. Рамау было особенно легко переманить на свою сторону из-за их относительной изоляции от остального народа. Они тоже были как ветви, которые возвращались на место, когда их проталкивали. Шихана прониклась их уникальным недовольством; они подвергались дискриминации даже среди народа Тал. Она научилась направлять их недовольство в нужное русло, чтобы обратить определенные ситуации в свою пользу и укрепить свою собственную власть.

Она была уверена, что сможет использовать народ Тал. Она не хотела втягивать Роту в масштабную войну; похоже, никто этого не хотел. Тем не менее, народ Тал мог служить надежными войсками или подкреплением для принца Ихана. К счастью, он был неравнодушен к народу Тал, и народ Тал это знал.

Как раз когда Шихана почувствовала, что зашла в тупик, ей удалось отступить и заручиться поддержкой союзников, которых она раньше упускала из виду. После разговора с Торишей она достала свою доску тарзу и начала расставлять фигуры, создавая модель ситуации, с которой она столкнулась. Взглянув на игровое поле, она осознала нечто крайне важное.

Сделать принца Ихана королём Роты было бы недостаточно, чтобы изменить страну. Ей нужно было бы изменить и сердца ротанского народа. Ротанцы сотни лет извлекали выгоду из своей тирании над народом Тал. Они верили в легенду об основании своей нации. Никто её не ставил под сомнение. Чтобы изменить их мнение, Шихане пришлось бы перевернуть эту легенду с ног на голову.

Если бы она смогла это сделать, её путь к победе был бы ясен. Она могла это представить. Она могла направлять все остальные элементы. Но она не знала, как изменить легенду о Саде Тальхамае и заставить всех в неё поверить. Рамау многое сделали для изменения восприятия Сады Тальхамаи среди своего народа, но Шихана так и не смогла убедительно донести свою версию истории до остальной части Роты.

Она также не поверила Рамау, когда они сказали ей, что видели, как священная река снова течет из Ноюка в Роту. Она подумала, что Торише, вероятно, приснился бред, вызванный ее религиозным рвением. Но когда Яну, один из Рамау, показал Шихане доказательства того, что священная река снова течет, у нее по спине пробежали мурашки.

Она совершила ошибку. Эта ошибка приковала её к пути, который она сама для себя проложила. Она переживала катастрофический исторический момент. Множество событий и конфликтов сходились, образуя огромную волну, и Шихана могла управлять тем, куда и как эта волна накроет Роту. Она могла достичь своей цели. Рота изменится. Все её планы были разработаны. Теперь ей оставалось только реагировать и ждать.

Шихана смотрела на свои руки. Они довели её до этого момента. Она была так взволнована, что слегка дрожала. Тальхамая была последним недостающим звеном. После того, как Ториша и Асра нарушили древнюю клятву Таль никогда не посещать могилу Сады Тальхамаи, Шихана разработала жестокий и отчаянный план. Это был не её первый выбор, но она надеялась, что он сработает.

Вместо того чтобы, как было приказано, призвать Чамау, Шихана решила подождать и посмотреть, проявится ли каким-либо образом сила Сады Талхамаи. Она знала, что ей придётся каким-то образом напасть на Торишу и Асру, чтобы заставить бога проявить свою силу, но ей не нужно было рисковать собой просто ради проверки масштабов силы Талхамаи. Когда она получила известие о резне в Шинтадане, ей показалось, что все её мечты наконец-то стали реальностью.

Конечно, всегда возникали сложности. Некоторые из сложностей, которые ей удалось разрешить за последние несколько месяцев, были неожиданными и крайне раздражающими. Но безупречная победа Шиханы была уже близка. Король Йосам находился за границей. Она не могла ни на секунду терять концентрацию. Она должна была не отрывать глаз от цели и устранять любые препятствия на своем пути.

«Кафам, я хочу увидеть принца Ихана», — сказала она. «Все ли приготовления завершены?»

Кафам кивнул.

Раздался звонок маленького колокольчика, возвестивший о прибытии гонца. Сын Ихана, Сахан, поднял голову, услышав его. Ихан сидел в замковой библиотеке, что-то писал за столом. Сахан играл неподалеку; иногда Ихан смотрел на него и хмурился, когда тот слишком шумел.

Несколько минут назад жена и дочь Ихана пришли в гости, чтобы показать красивые новые наряды, которые они купили у странствующих торговцев, приехавших в город на церемонию основания города. Сахан решил пойти с ними из любопытства, но его мать и сестра не задержались. Теперь в библиотеке были только он и его отец.

«Папа, звонит колокол». Сахан вдруг нахмурился. Он ненавидел этот колокол. Всякий раз, когда к отцу приходил гонец, слуга выводил его из комнаты.

Ихан встал и поднял Сахана. «Однажды ты поймешь истинное значение этого колокола, Сахан, — сказал он. — Ты тоже принц».

Сахан провел руками по мягкой бороде Ихана. В комнату вошел слуга, забрал Сахана из объятий Ихана и удалился.

Когда Ихан остался один, он сказал: «Входи, Шихана».

Шихана не издала ни звука, приближаясь. Он нервно посмотрел на нее и спросил: «Ты их нашла?»

«Да, Ваше Величество», — сказала она. Ей пришлось вытянуть шею, чтобы взглянуть на принца Ихана, который был намного выше её ростом. Его взгляд был острым и проницательным.

«Шихана, неужели дочь Ториши действительно Чамау?»

Шихана кивнула.

Ихан поверил ей. Когда Шихана впервые пришла к нему со своим докладом, она рассказала ему всю длинную историю о том, как Торишу казнили. Он отправился в Шинтадан и добился эксгумации её тела, чтобы убедиться, но теперь, когда это произошло, он не сомневался ни в чём из того, что Шихана сказала в своём первоначальном докладе. Холод в основном сохранил тело Ториши; ему всё ещё снились кошмары о её бескровном лице и руках.

«Ваше Величество, сила этой девушки реальна. Она действительно может призвать Талхамайю. Путешествуя сюда из Нового Його через провинцию Ракул, она истребила огромную стаю волков, используя силу бога. Она спасла караван», — рассказала Шихана Ихану о пастухах, с которыми она разговаривала, и об осматриваемых ею трупах волков. «Волков убили так же, как и людей в Шинтадане».

Ихан прекрасно понимал, что это значит.

«Вы еще раз рассмотрели мое предложение, Ваше Величество?»

Ихан глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул, глядя на Шихану. «Ваше предложение? Вы имеете в виду, что намерены передать мне силу Талхамаи? Силу, которая, как говорят, стоит двухсот тысяч воинов в бою?»

Шихана кивнула.

Взгляд принца Ихана был острым, как меч. «Почему ты обратился ко мне, а не к моему брату, с таким предложением, Шихана? Ты что, предлагаешь мне силой занять место Йосама?»

Шихана резко захлопнула рот. Неправильный ответ мог означать для неё смерть. Презрение и подозрение, исходившие от Ихана, разливались волнами.

Шихана выпрямилась и посмотрела ему в глаза. «Неужели ты думаешь, что я когда-либо предложила бы что-то подобное?» — тихо спросила она дрожащим голосом. «Мне нужно лишь одно — сохранить мир, которого так упорно добивался король Йосам. Я наблюдала, как южные клановые владыки готовятся к восстанию. Они слышали, что здоровье короля Йосама ухудшается. Я пытаюсь предотвратить катастрофу, прежде чем она произойдет, Ваше Величество».

Шихана сделала паузу. «Возможно, это самонадеянно с моей стороны, но учтите мое положение. Я один из Кашалов. Это делает меня осведомленным как о Талхамае, так и о кризисе, с которым сейчас столкнулась Рота. Если с королем Йосамом что-нибудь случится, пока он находится за границей, в Сангале, нам будет слишком поздно собрать здесь союзников. Эту работу нужно сделать сейчас. Если вы пригрозите южным клановым лордам властью Талхамаи, вы положите конец их восстанию еще до того, как оно успеет начаться».

Шихана словно светилась внутренним светом. ««Почему именно сейчас?» — можете спросить вы. Это вполне резонный вопрос. Я вам скажу: именно поэтому я и попросила встретиться с вами сегодня вечером. Время выбрано идеально. После столетий в Роте снова течет Хасал Ма Талхамая. Дочь женщины, которую вы любили, обладает силой призывать Талхамаю. Не кажется ли вам все это слишком уж удобным? Как будто бог все так спланировал».

Ихан моргнул, словно его только что ударили по лицу. «Ты Кашал, и ты утверждаешь, что Талхамая причастна к этому? Даже если это правда, почему ты соглашаешься с этим? Разве сотрудничество с Талхамаей не противоречит твоей сущности?»

Шихана кивнула, словно принимая вызов. «Я верю, что потенциал Тальхамаи вызывать катастрофы может превратиться в чудо, которое спасёт нашу страну». Она говорила чётко и без запинок. «Появилась Чамау. Она обладает силой уничтожить Роту — или спасти её. Вы хотите сказать, что мы должны игнорировать её или казнить, чтобы предотвратить ещё одну резню, подобную той, что произошла в Шинтадане?»

Ихан не ответил.

Шихана тихо сказала: «Пожалуйста, просто подумай об этом. Асре всего двенадцать лет. Она всё ещё слушает взрослых. Если бы ты направил её и сказал ей, как использовать свою силу…» Шихана замолчала. «Если бы ты это сделал, ты мог бы изменить Роту в одночасье, Ваше Величество. Ты мог бы подавить сопротивление южных клановых лордов и заставить их платить справедливую долю налогов. Ты мог бы улучшить жизнь народа Тал. Ты мог бы использовать силу Асры как меч справедливости, чтобы создать нацию, которая была бы не просто мирной, но и процветающей».

Наступила долгая тишина. Шихана затаила дыхание.

На лице Ихана ясно читалось его беспокойство. Предложение Шиханы явно его соблазняло, но он также не был уверен, что будет правильным решением. «Я давно мечтал о силе, чтобы сделать все это», — сказал он. «Я всегда думал, что если бы я только смог освободиться от бремени экономической зависимости от южных клановых владык, я смог бы добиться реальных и долгосрочных перемен».

«Я хочу сохранить Роту целостной ради Йосама, но я не могу сделать это и одновременно изменить страну», — нахмурился Ихан. «Шихана, жители Роты захотят, чтобы я отклонил твое предложение. Оно попирает историю и ценности нашей нации, словно они ничего не значат. Король Киран убил Саду Талхамаю, чтобы создать это королевство. Ты не можешь ожидать, что я буду сотрудничать с возрожденной Садой Талхамаей, когда король Киран убил ее первоначальную из-за ее кровавого, тиранического угнетения своих подданных».

Ихан закрыл лицо руками. «Уверен, Йосам бы так и сказал».

Лицо Шиханы было спокойным и бесстрастным. Ничто из того, о чём она думала, не отражалось на её лице.

«Но мне еще нужно решить, что делать с детьми», — сказал Ихан, с болью глядя на Шихану. «Я решу, что делать с твоим предложением, когда вернется мой брат. Я хочу обсудить это с ним, прежде чем принимать решение. А пока я… я познакомлюсь с детьми Ториши».

Шихана кивнула. Проводив принца Ихана в палатку, где остановились Асра и Чикиса, она мысленно отметила, что позже расскажет Кафаму об этом разговоре.

Асра и Чикиса услышали внезапный шум за дверью своей палатки. Рефлекторно они взялись за руки и повернулись лицом к входу в палатку.

[[image:/storage/reader-images/31c0aeb2b475ffa858674687125017397c66c02a.jpg]]

Полог палатки поднялся, впуская холодный свежий воздух снаружи. В палатку вошел высокий мужчина, похожий на воина. Его движения были гибкими и ловкими, как удар кнута. Высокие скулы и коротко подстриженные черные волосы придавали ему суровый вид, но глаза его были добрыми.

Воин стоял у костра в шатре и смотрел на Асру и Чикису.

Асра так нервничала, что не могла дышать. Это же принц Ихан! Он и наша мама были...

Ихан этого не показывал, но тоже нервничал. Он был так удивлен, что не знал, что и думать. Он видел Торишу на лицах обоих, особенно на лице Асры.

«Э-э... я даже не знаю, что сказать», — хрипло произнес Ихан.

Чикиса и Асра ничего не сказали, когда удивление на лице Ихана сменилось грустью. «Я нисколько не сомневаюсь, что вы ее дети. Вы очень на нее похожи». Ихан медленно, шаг за шагом, подошел к Асре и Чикисе. «Не могу передать словами, как я рад наконец-то с вами познакомиться», — тихо сказал он.

Чикиса и Асра растерянно переглянулись. Они не знали, что им делать или говорить. Они безучастно посмотрели на Ихана и не двигались с места.

«У тебя есть полное право ненавидеть меня, — сказал Ихан. — Я ненавижу себя. Я заставил твою мать страдать, и за это я прошу прощения». Его голос дрожал и был едва слышен. «Ториша…» Ихан произнес молитву за умерших. В конце он сказал: «Я сделаю все возможное, чтобы твои дети были счастливы. Клянусь».

Часть 3 - Сада Талхамайя

Глава 4 - Ночь перед церемонией

«Так шумно», — пожаловался Танда, переходя вместе с Бальсой по разводному мосту через ров Джитана. Он поправлял застежки своего нового пальто. Оно сидело не на месте, поэтому холодный воздух постоянно проникал внутрь.

Завтра был двадцать второй день Шасама. Церемония основания Роты должна была состояться во второй половине дня. Если бы церемония не была так скоро, разводной мост через ров Джитана уже был бы поднят, а городские ворота закрыты.

«Танда, давай пройдём вон туда». Бальса прислонилась к плечу Танды и указал на замок Джитана. Множество любопытных людей толпилось у стен замка, надеясь хотя бы мельком увидеть, что происходит внутри.

«Не знаю. Разве эти дыры в крепостных стенах не выглядят немного опасно?»

В верхней части стен замка были отверстия, через которые лучники могли стрелять из-за укрытия или поливать головы врагов внизу горячей жидкостью или смолой. Если бы там были лучники, Бальса, Танда и все люди на подъемном мосту стали бы легкой мишенью.

«Это просто бойницы, — сказал Бальса. — Посмотрите, под каким углом они расположены. Во многих замках Роты они есть. Они устроены так, чтобы лучники могли поражать людей, находящихся на мосту».

«…Ямы для убийств?»

Бальса пренебрежительно пожала плечами.

Двор перед замком Джитана был полон палаток. Копья воинов сверкали в лучах солнца. По всему лагерю были развешаны разноцветные флаги; каждый цвет представлял отдельный клан.

Бальса почувствовала, что над ней что-то движется, и подняла взгляд. Это был ястреб.

«Похоже, Суфар нас нашел», — пробормотал Бальса.

Танда поднял глаза и прищурился, чтобы следить за тем, куда летит ястреб. «Может, пойдем к нему?»

«Не вижу причин, почему бы и нет. Мы всегда можем сбежать, если он что-нибудь предпримет».

Внезапно в толпе перед ними появился Суфар. Он подошел к ним и кивнул в знак приветствия. «Танда. Бальса». Выражение его лица было трудно истолковать. «Я удивлен, что ты так хорошо двигаешься», — сказал он Бальсе. «Ты, должно быть, невероятно сильна».

Кожа Бальсы все еще была бледной и дряблой после недавних травм и болезни, но в ее глазах горела сильная воля к жизни.

«Передайте благодарность своему ученику от меня, — сказал Бальса. — Он спас мне жизнь».

Суфар покачал головой и провел рукой перед лицом. Он уже собирался что-то сказать, когда услышал позади себя пронзительные крики множества животных. Танда и Бальса проследили источник звука до многочисленных загонов для скота во дворе, где содержались овцы и свиньи.

«Почему животные расстроены?» — спросил Танда.

Суфар пожал плечами. «Их принесут в жертву во время завтрашней церемонии. Каждый глава клана принес для этой цели десять своих животных». Суфар посмотрел на стада овец и свинарники. «Их жертвоприношение символизирует убийство королем Кираном Сады Талхамаи для основания нашего государства. Их приносят в жертву королю Роты; их мясо используется в качестве дополнения к пиру, который следует за церемонией. Их принесут в жертву именно в том месте, где король Киран убил Саду Талхамаю, на Поле Свободы».

Суфар указал на Ритуальный зал Роты. «Видите невысокую стену, окружающую Ритуальный зал?» — спросил он.

«Да», — ответил Танда.

«Поле Свободы находится внутри этой стены, — сказал Суфар. — Там стоит большой круглый красный камень, отмечающий это место. Принц Ихан будет там забивать свиней и овец своим мечом. Обычно эту честь оказывает король Йосам, но он всё ещё в Сангале».

Суфар слегка поднял взгляд. «За Ритуальным Залом простирается ряд невысоких холмов и густой лес. Если присмотреться, можно увидеть границу леса. Там находится могила Сады Талхамайи. Никому не разрешается заходить в лес».

Когда Танда взглянул на лес над Ритуальным Залом, он с удивлением обнаружил, что снега там совсем нет. Деревья были пышными и зелеными даже посреди зимы.

Глаза Танды расширились. «Я… я вижу отражение этих деревьев в реке», — сказал он. «В Наюгу есть река». С такого расстояния он мог видеть её лишь очень смутно. Он произнёс заклинание, которому его научил Торогай, чтобы временно усилить свою способность видеть реку.

Когда вода в реке стала кристально чистой, Танда сделал несколько шагов назад и, широко раскрыв рот от изумления, посмотрел вверх. «Там дерево. Я вижу его. Почему оно такое огромное?»

Суфар посмотрел на Танду сияющими глазами. «Значит, ты можешь это видеть, Танда? Легко понять, почему Торогай выбрал тебя в ученики. Даже если я усиливаю свое восприятие Ноюка, я могу только чувствовать дерево. Я никогда не мог его увидеть».

Бальса посмотрела туда, куда смотрели Танда и Суфар, но увидела лишь обычный лес и обычное небо. Огромного дерева она вообще не заметила.

«Джитан — древняя столица Ротарбала, — сказал Суфар. — В этом лесу есть источник воды, который соединяется со священной рекой, протекающей через Роту во время весны Ноюка. Из центра этого источника воды растет большое дерево. Говорят, оно настолько высокое, что никто не может увидеть его верхушку. Сада Талхамайя забралась на это дерево и воссоединилась с богом. Раньше люди в Ротарбале каждый день приносили в жертву животных богу».

«Я слышал, что голос Сады Тальхамаи было трудно разобрать. Казалось, она всегда говорила издалека, словно половина её была в нашем мире, а половина — в Ноюке. Возможно, это было потому, что она построила свой дворец на том же месте, где росло дерево».

«Большинство людей вообще не видят это дерево, даже если они волшебные ткачи. И я никогда не встречал никого, кто мог бы увидеть руины дворца Сады Талхамайи, поэтому я не знаю, правдива эта часть легенды или нет».

Пристальное внимание Танды и Суфара к лесу и окружающим пейзажам заставило Бальсу внимательнее присмотреться к опушке леса. «Эй, разве это не дым я вижу в лесу?»

Суфар повернулся лицом к Бальсе. «Там разбили лагерь люди».

«Ты и остальные Кашал остановились там, Суфар?» — спросил Танда. «Ты разговаривал с Шиханой?»

«Я поговорил с ней и выслушал ее план, — сказал Суфар. — Я также разговаривал с принцем Иханом вчера вечером».

Суфар вздохнул, глядя на дым, поднимающийся над лагерем Кашал. «Принц Ихан прямо сказал мне, что не заинтересован в использовании Асры в качестве оружия. Он не из тех, кто лжет, поэтому я ему верю». Суфар перевел взгляд на стены двора, окружающего замок. «Похоже, принц Ихан встречался с Асрой и Чикисой. Он планирует поговорить с королем Йосамом о том, что с ними будет в будущем. Я гарантирую, что он думает прежде всего об их безопасности и будущем счастье».

Суфар посмотрел на Бальсу и нахмурился. «Принц Ихан — человек глубоких чувств. Он действительно намерен сделать все возможное для этих детей. Шихана не может сделать ничего, что могло бы им навредить; не сейчас. Если она попытается, принц Ихан ей воспротивится».

После короткой паузы Танда и Бальса посмотрели на Суфара. «Тогда... это конец?» — спросил Танда.

Суфар пожал плечами. «Думаю, да. Похоже, Асра не хочет стать Садой Талхамаей, поэтому король Йосам и принц Ихан решат, что с ней будет в будущем. Главная задача — не допустить, чтобы её использовали во вред другим. Не понимаю, как Шихана сможет осуществить свой первоначальный план сейчас».

«Где Шихана?» — спросил Бальса.

«Она проживает с другими кашалами внутри замка».

«Ты хочешь сказать, что она на свободе? Ты её не поймал и не рассказал всем, что она сделала?»

Брови Суфара поднялись. «За ней… ведется наблюдение».

Бальса взглянул на Танду.

«Я долго беседовал с принцем Иханом о том, какое наказание следует назначить Шихане, — сказал Суфар. — Она пошла против основных ценностей Кашала и проявила нелояльность к королевской семье. После завершения церемонии основания государства Кашал созовет собрание наших старейшин и проведет суд».

Суфар вздохнул. «Принц Ихан не будет использовать силу Асры и не согласится с планами Шиханы, так что пока не о чем беспокоиться. У нас есть проблемы поважнее. Люди, расположившиеся здесь лагерем, точат оружие с момента своего прибытия. Я ожидаю, что до конца церемонии разразится битва».

Суфар выглядел совершенно измученным.

«Суфар, — сказала Бальса, — ты чаще становился врагом, чем союзником, но я думаю, что твоя истинная сущность достаточно понятна. Люди проявляют себя во всей красе, когда сражаются».

Глаза Суфар были тусклыми и бесцветными. «Думаю, трудно по-настоящему понять кого-то, независимо от обстоятельств. Люди не всегда ведут себя так, как мы ожидаем. Я был уверен, что Шихана не сдастся — и я никогда не ожидал, что она запятнает свои руки таким убийственным замыслом. Тем не менее, для нее нехарактерно отказываться от своих планов, не доведя их до конца».

Танда согласился с Суфаром; он знал Шихану. Он сомневался, что она действительно сдалась. Он услышал хлопанье крыльев над собой и увидел, как Шау приземлился на плечо Суфара.

«Поэтому мы с Шау будем внимательно следить за ситуацией», — сказал Суфар.

В ночь перед церемонией основания Роты Асре и Чикисе выделили кровати с матрасами и подушками для сна в их палатках. Ни одному из них давно не было так комфортно, но они также слишком волновались, чтобы уснуть. В свете костра по стенам их огромной палатки двигались тени.

«Асра, — сказала Чикиса, — мне стало намного лучше».

"О чем?"

«Что касается слов принца Ихана о том, что ты не станешь Садой Талхамайей, тебе больше никогда не придётся призывать бога, чтобы он защитил нас».

Асра некоторое время молчала. Она слышала голоса людей за пределами палатки, которые пили и праздновали вместе.

«Вы, Бальса и принц Ихан боитесь богини, — сказала она. — Вы считаете её жестокой и злой».

«Ну да, — сказала Чикиса. — Я вчера рассказала тебе, что думаю об этом боге, и почему мама считает его таким замечательным».

— Я говорю не об этом, — сказала Асра. — Как бы это сказать? Если бы я не была Чамау, нас двоих сейчас здесь бы не было. Она нахмурилась. — Ты об этом думала? Если бы Тальхамая не спасла нас, когда нас собирались продать, и если бы я не позвала её спасти от волков, то ни одной из нас здесь бы не было. Мы были бы мертвы. Мы обязаны Тальхамае жизнью, не так ли?

Чикиса молчал. Асра перевернулась на кровати и посмотрела ему прямо в лицо. «Ты называешь её жестокой, но я думаю, что жестокость свойственно людям. Разве ты не помнишь всех тех, кто смеялся, когда маму казнили? А потом нас поймали работорговцы! Они собирались продать нас, Чикиса!»

Она помолчала. «Я призывала бога спасти нас от плохих людей только тогда, когда они на нас нападали. Если в будущем я увижу кого-то в беде, и бог сможет его спасти, что мне делать? Должна ли я игнорировать его и позволить ему погибнуть?»

Асра выглядела страдающей и глубоко растерянной. Ее бремя было слишком тяжелым, чтобы нести его в одиночку. Она очень серьезно размышляла о будущем и видела множество ужасных перспектив. Чикиса пожалел ее. И она не ошибалась; решение не спасать кого-то, когда у нее была такая возможность, фактически равносильно убийству. А в мире много жестоких людей. Вероятно, найдутся и те, кто захочет, чтобы Асра их спасла.

«Но ты не сможешь их спасти, Асра, — сказал он. — Это невозможно. Убивать людей так свободно и легко силой бога — это слишком много для одного человека. Какими бы благими ни были твои намерения, ты все равно будешь убивать одних, чтобы спасти других. Я не думаю, что такой бог, с такой силой, действительно может спасти людей. Талхамая не может сделать мир лучше. Все, что она делает, это убивает людей».

Асра увидела отголосок боли и печали Бальсы в глазах Чикисы. Она вспомнила слова Бальсы: «Я не думаю, что ты будешь счастлива, живя как богиня, которая убивает людей, когда ей вздумается. Я также не думаю, что такая богиня сможет принести мир и счастье в мир. Поэтому давай позаботимся о том, чтобы этого не произошло. Твое лицо во время нападения волка чуть не напугало меня до смерти».

Асра закрыла лицо руками. Она так сильно скучала по Бальсе. Она закрыла глаза и попыталась понять точку зрения Бальсы и Чикисы на бога. Она ни разу не сомневалась в словах матери, когда та говорила ей, что Талхамая — справедливый и милосердный бог. Как же ей жить без этого бога? Она понятия не имела. Путь перед ней был окутан тьмой.

Иану, слегка нахмурившись, обдумала приказы Шиханы. Шихана предвидела, что принц Ихан откажется использовать силу Сады Талхамаи, поэтому она подготовила запасной план. Выполнение этого плана было обязанностью Иану.

Шихана действовала быстро, как только получила отказ принца Ихана. Прежде чем прибыли отец Шиханы и другие Кашалы, Иану, другие представители народа Тал, Шихана и её союзники-Кашалы провели совещание. Шихана отдала всем своим союзникам-Кашалам приказ следить за различными районами Джитана. Некоторые из этих Кашалов были двойными агентами; Суфар не знала, что они работают на Шихану. Если бы они были размещены в нужных местах, Шихана, возможно, смогла бы осуществить свой первоначальный план и без сотрудничества принца Ихана.

Иану была впечатлена ее дальновидностью. Шихана просто потрясающая.

Всё шло именно так, как предсказывала Шихана. Она была уверена, что завтра на церемонии основания государства Шихана достигнет своей цели.

Холод зимнего вечера смягчался близостью священного источника. Ветер был почти теплым. Иану отвернулась от костра и посмотрела на священный лес. Деревья мерцали слабым светом. Она родилась со способностью видеть этот свет. Она чувствовала себя счастливицей, что живет в такой знаменательный период истории Роты. Чамау жили.

Ненависть Иану к ротанам, убившим её родителей, не ослабела за годы, прошедшие после их смерти. Её месть заключалась в создании мира, где ни один человек из Тала больше не мог бы быть без разбора убит ротанами. Она была готова внести свой вклад в создание этого мира.

«Я ни о чём не жалею, Шихана», — прошептал Иану. «Завтра я пробужу Саду Талхамаю».

Часть 3 - Сада Талхамайя

Глава 5 - Честь нации

Это был двадцать второй день Шасама. Перед рассветом выпал небольшой снег, но солнце взошло ясно и ярко, рассеяв все облака на небе. Церемония основания государства состоялась в полдень, но Бальса и Танда покинули гостиницу, в которой остановились, еще до середины утра. Они оделись как торговцы ротанской тротанией и надели полностью закрывающие лицо повязки, чтобы скрыться от посторонних глаз.

Толпа вокруг Ритуального зала была ещё больше, чем накануне. Бальса и Танда отказались от попыток прорваться сквозь толпу и перелезли через невысокую стену между Ритуальным залом и Полем Свободы. С вершины стены Бальса увидела людей, идущих к Ритуальному залу со стороны леса Шан.

У Бальсы не было плана, но она знала, что должна быть в Ритуальном зале на церемонии. У неё было предчувствие, что вот-вот произойдёт что-то ужасное. Бальса указала на людей, идущих из леса. Она и Танда спрыгнули со стены и вернулись в шанский лес, чтобы разобраться в ситуации.

В лагере, расположенном чуть дальше от леса, было пять палаток, но людей там не было. Костры были разведены.

«Асра и остальные должно быть ушли», — прошептала Бальса.

«Да. Я не вижу ни талов, ни кашалов», — прошептал Танда в ответ.

Бальса увидела тени людей, продвигающихся вглубь леса. Они собрались за пределами основного лагеря, используя деревья в качестве укрытия.

«Мы не можем подойти ближе, иначе они нас увидят», — прошептала Бальса. «Оттуда они всё видят, потому что находятся выше».

Танда вытянул шею и оглянулся на Ритуальный зал. Он увидел красно-золотые флаги, обозначающие места, отведенные для самых почетных гостей сегодняшней церемонии. Там же находилась возвышенная платформа, обращенная к лесу, где должны были сидеть принц Ихан и его семья.

«Хороший лучник мог бы попасть в кого-нибудь отсюда», — сказал он.

Бальса покачала головой. «Посмотрите туда, и туда». Она указала на башни двух ворот, ведущих в Ритуальный зал. Танда прищурился и едва смог разглядеть сверху лучников, стоящих у ворот.

«Хм. Хорошо, что они готовы».

Позади них раздался звук охотничьего рога. Колокола, висящие над воротами, зазвонили. Люди, окружавшие Ритуальный зал, замолчали и стали ждать, пока откроются внутренние двери.

Из Ритуального зала, вслед за принцем Иханом, вышел воин, несущий флаг королевской семьи Роты. Увидев его, люди зааплодировали. Принц Ихан помахал зрителям и спокойно сел на возвышенную платформу, обращенную к лесу Шан. Рядом с ним на той же платформе сели его жена, сын и дочь. В небе раздался оглушительный фейерверк, возвестивший о начале церемонии.

Люди со всей Роты приехали, чтобы стать свидетелями церемонии основания государства. Художники и артисты посвятили свои произведения и устроили представления в честь этого события. Певцы исполняли песни для церемонии в сопровождении инструментов и танцоров. Все эти представления и произведения прославляли короля Кирана за убийство Сады Талхамаи и спасение Роты от ее варварства. Бальса и Танда быстро заскучали от повторения темы.

«Я не вижу на церемонии никого из представителей народа Таль», — сказал Танда.

Бальса едва взглянула на сцену, где шли представления. Она сосредоточила взгляд на стражниках с копьями и луками, разбросанных по толпе. Она снова и снова осматривала собравшихся, но нигде не видела Асры.

«Что значит, Шиханы здесь нет?» — спросил Суфар. Эта новость дошла до него, когда последние выступления на сцене подходили к концу. «Найдите её! Выследите её и Асру из лагеря Тал в лесу».

Но когда Суфар и его союзники-кашалы отправились к шатрам, где в последний раз видели Шихану и Асру, их нигде не было. Суфар обнаружил нескольких кашалов и охранников, которые были оглушены; они прятались вдоль задней стены Ритуального Зала. Присмотревшись к ним внимательнее, он понял, что их усыпил магический ткач.

Суфар застыл на месте. «Найдите Шихану, немедленно!» — крикнул он. «Я буду искать с неба. Все вы, продолжайте следить за ней отсюда».

Он установил духовную связь со своим ястребом Шау и взмыл высоко над Ритуальным Залом. Здесь не хватало Кашалов, чтобы незаметно обыскать толпу, не нарушая церемонию. Шихана знал слишком много тайных путей, соединяющих Ритуальный Зал с замком или лесом. Спешка и нетерпение Суфара подталкивали его вперед, пока он осматривал окрестности.

Асра и Чикиса находились в низком туннеле неподалеку от Ритуального зала. Ни Суфар, ни Бальса не надеялись найти их там.

«Эти места особенные, — сказала Шихана. — Отсюда вас никто не увидит». Ее голос эхом разнесся по узкому туннелю. Этот туннель был проложен внутри промежутка между внутренней и внешней стенами, окружающими Ритуальный зал. В нем были небольшие вентиляционные отверстия; Шихана, Чикиса и Асра могли отчетливо видеть сцену перед Ритуальным залом сквозь них.

«Принц Ихан хотел, чтобы вы могли наблюдать за церемонией, но не хотел, чтобы вас видели», — сказала Шихана. «Поэтому я и привела вас сюда».

Существовало множество подобных туннелей и проходов, о которых знали лишь немногие из Кашала. Шихана немного рассказала о них, когда вела Асру и Чикису под землю.

Асра и Чикиса собрались вокруг крошечных отверстий и наблюдали за представлениями на сцене. Они отчетливо слышали музыку и слова каждого из драматических номеров. Сначала Асра и Чикиса были очарованы этим зрелищем; они никогда ничего подобного не видели. Но со временем они поняли, в чем на самом деле смысл церемонии, и переглянулись с мрачными лицами. Все эти люди там праздновали угнетение народа Тал.

[[image:/storage/reader-images/e384d965b7ec57be2e73620aafb7286c0e77cf9b.jpg]]

Лицо Асры горело. «Они такие злые!»

Чикиса кивнул. «Я не знал, что церемония основания Роты проходит именно так».

Шихана положила руку на плечо Чикисы и прошептала: «Так происходит каждый год. Вот почему ротаны такие самовлюблённые и почему они так ненавидят Сада Тальхамая. Вот почему они рады, что люди Таль страдают. Они вообще не считают тебя человеком. Они не понимают, что всё это жестоко и отвратительно. Но со стороны это очевидно, не так ли?»

Представление на сцене закончилось. Во дворе воцарилась тишина. Асра и Чикиса вздрогнули, услышав чей-то крик.

«Всё в порядке, — сказала Шихана. — Это свинья, а не человек. Во время этой церемонии приносят в жертву много свиней и овец. Представляете, как их ведут на сцену?»

Принц Ихан обратился к собравшимся гостям и произнес общие слова благодарности. Затем он взял острый меч и вышел на середину сцены. Он остановился прямо перед белоснежной овцой и сказал: «Богиня Афал! Мать всего живого! Мы смиренно просим о ваших дальнейших благословениях. В знак благодарности за вашу милость мы приносим в жертву этих животных».

Меч принца Ихана сверкнул и опустился. Асра закрыла глаза, чтобы не видеть, что произойдет дальше. Овца не издала ни звука, умирая.

Толпа аплодировала принцу Ихану. Молодой слуга вывел на сцену еще одну овцу для жертвоприношения; на этот раз это была большая коричневая овца породы шахан.

«Богиня Афал!» — воскликнул принц Ихан. «Боги Ноюка! Мы воздаем вам почтение. Давным-давно злобное дитя богини проникло в наш мир. Чтобы этого никогда больше не повторилось, мы просим вас…»

«Талхамая не злая!» — крикнула женщина.

Ихан вздрогнул от неожиданного прерывания и обернулся. Его взгляд окинул толпу в поисках того, кто говорил. Он указал на женщину из племени Тал в капюшоне.

«Иану!» — выдохнула Асра, прикрыв рот руками.

В глазах Иану горел яростный огонь. Она расправила плечи и выпрямилась; она была готова к бою. «Талхамая — великая и могущественная богиня, — сказала Иану. — Священная река впадает в наш мир и дарует нам благословения других богов только благодаря ей. Весь Рота должен знать о её благосклонности! Все ваши поля и леса обогатились благодаря Талхамае!»

«И это еще не все, — продолжил Иану. — Появилась представительница Тала, способная вернуть бога в наш мир. Она станет перерожденной Садой Талхамайей и направит этот народ в правильном направлении!»

Иану смотрела прямо на Асру, словно точно знала, где та находится. Ее слова пронзили сердце Асры.

«Сада Талхамая! Освободи нас! Мы так долго страдали! Умоляю тебя, накажи ротанский народ за то, что они держали нас в тени и попирали наши права! Накажи их так же, как ты наказал мужчин и женщин в Шинтадане!»

Иану поднял обе руки к небу. Другие представители народа Тал в толпе начали скандировать: «Сада Талхамая! Сада Талхамая! Освободите нас! Освободите нас!»

Асра дрожала с головы до ног. Глаза Иану были как у матери.

Во дворе воцарился хаос, словно рой пчел, лопнувший во время взрыва. Стражники и солдаты бросились к Иану и схватили его за руки. Асра увидела, как один из стражников ударил ее по голове. Иану, потеряв сознание, рухнул на землю.

Асра закричала.

Принц Ихан призвал к порядку. «Тишина!» Он ударил мечом по щиту одного из своих стражников. Люди во дворе затихли. Принц Ихан приказал своим стражникам отвести Иану в тюрьму.

Один из мужчин в толпе громко крикнул: «Неужели это всё, что вы собираетесь с ней сделать, Ваше Величество? Она призывала к уничтожению Роты! Она поклоняется Талхамае! Вы должны убить её, чтобы защитить нас всех!»

Это был всего один человек, но другие громко выражали свое согласие с ним. Лорды южных кланов встали со своих мест. «Он прав, Ваше Величество, — сказал лорд Аман. — Вы должны очень тщательно обдумать наказание этой женщины. И не только ее — люди Тала в толпе тоже ее поддерживали. Как вы собираетесь судить их всех?»

Аман потер рукой свою пухлую щеку. «Они навлекли на нас проклятие и испортили церемонию. Ты должен немедленно очистить это место, принц Ихан!»

Другие лорды подняли голоса, соглашаясь с лордом Аманом. «Задача королевской семьи Роты — защищать жителей Роты от угрозы Сады Талхамайи, — сказал лорд Суан. — Вы должны убить ту женщину на месте той овцы, чтобы очистить Ритуальный зал».

Асра зажала руки. Они хотели убить Иану!

«Подождите, господин Аман, — произнес принц Ихан громким голосом. — Вы предлагаете мне казнить эту женщину без суда? Боги были бы опозорены такой жестокостью. Ротанцы — не убийцы».

«Мы все знаем, что у вас есть свои особые причины защищать народ Тал, Ваше Величество», — сказал лорд Аман насмешливым тоном.

Лицо Ихана покраснело, как свекла. «Лорд Аман, вы меня оскорбляете!»

«Вовсе нет, Ваше Величество. Я лишь говорю то, что всем известно как правда. Вы сами это знаете. Разве вы не выкопали тело женщины из Таля, казненной в Шинтадане, потому что не смогли смириться с тем, что придется отдать ее?»

Из толпы раздались возгласы недоумения.

«Эта женщина желает привести в наш мир кровожадного бога Талхамайю. Есть ли у неё какая-то связь с женщиной, которую вы извлекли из могилы? Может быть, это одна и та же женщина, и её оживил злой дух или бог?»

Голоса людей во дворе обрушились на принца Ихана, словно волна.

Большинство северных клановых вождей встали. «Это уловка, Ваше Величество, — крикнул лорд Рахан. — Это всего лишь ловушка, которую придумали южные клановые вожди. Они, должно быть, подбросили эту женщину и других представителей клана Тал в толпу. Не верьте этому!»

Стражники, окружившие северных клановых вождей, приготовили оружие. Телохранители южных клановых вождей приготовились к бою.

«Мир!» — воскликнул принц Ихан. «Воины Роты, мир! Неужели вы намерены проливать кровь на такой священной церемонии?»

Воины с северной и южной сторон конфликта пристально смотрели друг на друга, но не предприняли никаких шагов для нападения.

Лорд Рахан обратился к принцу Ихану: «Ваше Величество, вы должны казнить эту женщину из Тала. Пожалуйста! Покажите нам всем, что ваши личные чувства не помешают поддержанию мира в Роте. Проявите мудрость и положите конец всему этому беспорядку!»

Взгляд Асры приковался к лицу принца Ихана. Он глубоко нахмурился. По ее спине пробежал холодок. Он не собирается говорить им «нет». Иану убьют.

Когда взгляд Асры остановился на человеке, который первым призвал к смерти Иану, страх сменился яростью. Она резко отскочила от брата и бросилась бежать.

Часть 3 - Сада Талхамайя

Глава 6 - Принятие Бога

«Асра!» — крикнул Чикиса, бросившись за ней в погоню. Краем глаза он увидел, как за ним бежит Шихана.

Асра мчалась по темному туннелю, бежав быстрее, чем когда-либо в жизни. Она должна была добраться до священного источника до того, как Иану будет убит.

Чикиса продолжала преследовать её, но так и не смогла догнать. Асра добралась до входа в туннель и выбежала на свет, а Чикиса следовала за ней по пятам. Кто-то резко дёрнул его за плечо сзади.

«Отпустите меня! Асра собирается…»

Человек, схвативший его за руку, был одним из Кашалов. Он покачал головой и крепче сжал руку Чикисы.

Один из представителей народа Тал стоял позади мужчины из племени Кашал; он наклонился к Чикисе и прошептал: «Пришло время Чамау стать Сада Талхамая. Никто не должен вмешиваться, даже её собственный брат».

Чикиса вспыхнул от ярости. Шихана неторопливо подошла к нему и с улыбкой сказала: «Всё идёт точно по плану. Иначе зачем, по-твоему, я вас обоих сюда привела, Чикиса?»

Чикиса открыл рот, чтобы закричать, но Шихана закрыла его рукой. Когда Чикиса попытался укусить её за руку, мужчина из Кашала, схвативший его за руку, ударил его в живот. Чикиса согнулся пополам и с трудом дышал. «Асра…»

Асра понятия не имела, что происходит у нее за спиной. Она изо всех сил поднималась по невысоким предгорьям, ведущим в шанский лес. «Я должна успеть, прежде чем они убьют Иану!» — только об этом она и думала. Она пыталась подбодрить себя: «Я должна успеть. Если нет, она умрет!»

Теплая вода из священной реки струилась вокруг нее. Источник был рядом; она видела дерево. Асра пробежала оставшееся расстояние и с оглушительным всплеском прыгнула в источник. Все ее тело ощущало невесомость, когда она приближалась к дереву. Она ухватилась за ствол обеими руками, подняла ноги и начала карабкаться.

От дерева исходила энергия и сила. Запах мха пикуя, растущего на его стволе, был настолько густым, что дышать было больно. Кольцо из священной омелы на шее Асры светилось серебристым светом. Исходящий от него запах крови был настолько сильным, что заглушал аромат мха.

По мере подъема окружающий пейзаж менялся. Чуть выше отчетливо виднелись руины заброшенного дворца. Лес внизу все еще был виден, но руины оставались на переднем плане. Достигнув углубления в стволе дерева, широкого и ровного, как скамейка, она остановилась на короткий отдых. Вокруг нее доносился звук священного источника, бьющего из Ноюка. Это дерево было сердцем Ноюка, перекачивающим в мир воду вместо крови.

«Это дерево и священная река связаны», — подумал Асра. «Нет: они одно и то же!»

Асра почувствовала, как её тело растворяется в дереве. Это было странное ощущение. Она вдруг смогла отчетливо слышать всё, что происходило вокруг Ритуального Зала, несмотря на расстояние между Залом и деревом. Казалось, вода священного источника доносила до её ушей точные отголоски всего, что говорили люди.

«Вы должны убить женщину, которая призвала кровожадного бога народа Тал, — сказал мужчина. — Она так же ужасна, как и бог, которому, как она утверждает, поклоняется. Она — дурное предзнаменование, Ваше Величество».

«Единственный страшный человек здесь — это ты, — сказала Асра. — Посмотри на себя! Ты призываешь к чьему-то убийству! Кто из вас хуже?»

Все, кто находился вокруг Ритуального Зала, замолчали и огляделись, пытаясь найти того, кто произнес таинственный голос, который они только что услышали.

Они меня слышат! Асра улыбнулась. Сила переполнила её, достигнув пика, подобно тому, как она призвала Талхамаю убить волков. Асра глубоко вздохнула и воскликнула: «Жители Роты, послушайте меня! Тот, кто желает смерти другому, — злодей! Игнорировать боль и страдания, которые вы причинили народу Тал, — тоже злодей. Если вы призываете к смерти народа Тал, я призову к смерти и вас!»

Тело Асры затянуло в ствол дерева позади неё. Она закружилась, словно попала в водоворот. Тальхамая показала свои клыки и проскользнула сквозь кольцо священной омелы на шее Асры. В этот момент Асра раскололась надвое: одна её половина осталась сидеть на дереве, а другая, вместе с Тальхамаей, полетела к Ритуальному Залу.

Внизу отчетливо виднелись Ритуальный зал и гости торжества. Тальхамая взмахом клыков пробила внешние и внутренние стены Ритуального зала, оставив за собой шлейф пыли. Она спустилась на землю и прошла сквозь толпу ошеломленных, молчаливых людей. Большинству она показалась лучом света, грациозно скользящим по воздуху. Пыль, осыпавшаяся с разрушенных стен, окружающих Ритуальный зал, была горячей на ощупь.

Когда окружившие её ротанцы дрожали, кричали и вопили от страха, Асра начала смеяться. Она смеялась так сильно и так долго, что не могла остановиться. Талхамая жаждала крови. Кровь овец, принесённых в жертву принцем Иханом, сделала жажду Талхамаи неутолимой и непреодолимой.

Оставшаяся часть Асры, сидящей на священном дереве, была озарена красным светом. Синий мох на дереве светился вокруг неё, усиливая её красную ауру. Серебряное кольцо на её шее ярко сияло в свете мха.

«Она там, на том огромном дереве!» — крикнула Танда. «Ты её видишь?»

Бальса прищурилась и посмотрела на деревья, но Асру она совсем не увидела.

«Не там, — сказал Танда. — Там, наверху!»

Бальса поднял взгляд к небу и увидел Асру, сидящего в воздухе. «Что?»

Асра была окружена мягким красным светом. Ее смех пронзил воздух и эхом разнесся вокруг Бальсы и Танды. Это был тот самый смех, который Бальса помнил, когда Асра убила волков.

По спине Бальсы пробежал холодок. Она стиснула зубы, вспомнив, как богиня долго бродила над трупами волков, чтобы напиться их крови. Было лишь вопросом времени, когда богиня начнет убивать людей, чтобы утолить свою жажду крови. Асра была опьянена властью и далека от всего происходящего вокруг; если она не вмешиваться, тогда Талхамая начанет убивать людей.

Бальса бросилась бежать.

«Бальса!» — крикнул Танда ей вслед. Бальса сняла пальто и перепрыгнула через невысокую стену, окружающую Ритуальный зал. Танда последовал за ней, тоже сбрасывая капюшон и пальто. Он крепко зажмурил глаза и перепрыгнул через стену, приземлившись невредимым на другой стороне. Танда переступил с ноги на ногу и побежал за Бальсой. Когда они добрались до пустых палаток, где накануне ночевали кашалы, они обнаружили тропу, ведущую в невысокие предгорья у края шанского леса.

Асра чувствовала себя потрясающе. Ей не хотелось переставать смеяться. Она и не подозревала, что кровь может так приятно пахнуть. Мягкие шеи людей, мимо которых она проходила, казались ей особенно привлекательными. Ей достаточно было лишь слегка прикоснуться к ним, чтобы кровь забурлила. Но она никого не трогала. Ее вторая половина все еще сдерживала ее.

«Их нельзя убить», — говорила она себе.

«Почему?» — спросила она.

«Убивать людей неправильно». Та часть Асры, которая сидела на дереве, не поддалась влиянию силы или точки зрения Талхамаи; она слышала крики испуганных людей, стоявших вокруг Ритуального Зала.

«Но я хочу крови», — проныла её половина, находящаяся под контролем Талхамаи.

Её жажда крови стремительно нарастала. Она видела, как серебристое кольцо вокруг её шеи светится всё ярче и ярче. Она так сильно хотела пить, что у неё горело горло, но воды ей не хотелось; вода не помогла бы. Она одновременно испытала истинное блаженство бытия Талхамайи и неутолимую жажду бога. Она плыла по воздуху вместе с Талхамайей, проплывая мимо множества людей, пока не оказалась лицом к лицу с принцем Иханом.

Принц Ихан весь вспотел. Он видел перед собой Талхамаю как луч света, но стоял совершенно неподвижно. Асра узнала его, но не испытывала к нему никаких чувств. Она не испытывала к нему ни симпатии, ни ненависти. Стражники с мечами и копьями окружили его, пытаясь защитить, но Асра считала, что их тела и даже оружие слишком слабы и мягки, чтобы создать щит, достаточно прочный для отражения её атак. Человеческие тела были, по сути, просто мешками, полными крови.

«Ты не можешь их убить!» — плакала та часть Асры, которая сидела на священном дереве. Она изо всех сил пыталась удержать Талхамайю. «Я не хочу убивать людей!»

Но Талхамая жаждала крови — и это желание больше нельзя было отрицать или подавлять.

Бальса заметила нескольких человек, стоящих под деревьями на опушке леса. Их было четверо: двое мужчин удерживали мальчика, а женщина стояла позади них и наблюдала.

«Чикиса!» — крикнула Бальса. Она предупреждающе взмахнула копьем над головой; лезвие все еще было в ножнах. Она ударила первого мужчину, державшего Чикису, в живот рукоятью копья, затем сменила хватку и повторила тот же прием со вторым мужчиной. Оба мгновенно упали на землю.

Бальса подняла глаза на женщину и сразу узнала Шихану.

«Лучники!» — крикнула Шихана.

Стрелы обрушивались на Бальсу, словно дождь. Она отражала все стрелы, летевшие рядом с ней и Чикисой, но лучники стреляли быстро, не давая ей времени ни на что, кроме защиты. Она обернулась и заметила одного из лучников неподалеку. Бальса наклонилась вперед и метнула копье в лучника, словно метательное дротик. Острие копья перерезало тетиву лука лучника и вонзилось в ствол дерева позади него.

Бальса почувствовала теплый ветерок у уха. Она вздрогнула и вовремя увернулась, избежав удара короткого меча Шиханы.

[[image:/storage/reader-images/dc42266119446eab8a95adf973bc667564ebb48b.jpg]]

Улыбка Шиханы была пронзительно холодной. Она с невероятной скоростью и точностью бросилась на Бальсу. Острие ее меча задело живот Бальсы; рана была незначительной, но жгла, как огонь. Шихана была мастером своего оружия и явно обучена убивать. Ее меч был достаточно острым, чтобы с легкостью прорубать слои кожаной брони. Бальса не могла победить ее без своего копья. Она не собиралась обрести силу, чтобы ранить Шихану одной лишь силой воли; ей нужно было оружие.

Шихана продолжала улыбаться и наносить удары по Бальсе в тревожном молчании.

«Бальса!» — крикнула ей Танда из-за дерева.

«Со мной все в порядке; позаботьтесь о Чикисе!» — крикнула она ему. Шихана ударила ее по лицу; она почувствовала, как кровь стекает по щеке. «Отведите Чикису к Асре!»

Бальса, отбросив всякую осторожность, посмотрела Шихане прямо в глаза и ударила её левым кулаком по лицу.

Шихана была настолько удивлена, что сделала большой шаг назад. В этот короткий момент отвлечения Бальса выбила меч из ее руки, и он полетел в сторону окружающих деревьев. Шихана присела на корточки и резко вытянула ногу, чтобы сбить Бальсу.

Бальса тяжело упала на спину. Ее свежезашитые раны источали невыносимую боль, когда она вскочила и сильно пнула Шихану за колени.

Шихана с хрипом рухнула на землю. Бальса прижала её к земле лицом вверх, обхватив правой рукой её руки и грудь, и ударила её свободной рукой по лицу.

Шихана извивалась и пыталась оттолкнуть её, но Бальса оставалась на месте и продолжала атаковать. Она что-то пробормотала тихим голосом; это было всё предупреждение, которое получила Бальса, прежде чем в руке Шиханы появился кинжал. Шихана метнула кинжал в голову Бальсы; Бальса едва увернулась, но была вынуждена отпустить Шихану.

Шихана поднялась на ноги и встала над Бальсой на невысоком холме. Бальса молча смотрела на нее и не двигалась.

«Чикиса, ты в порядке?» — спросил Танда. Его ударили кулаком или ногой в живот, и он плохо ходил. В глазах у него были слезы.

«Мы должны остановить Асру», — выдавил из себя Чикиса.

Танда кивнул и поддержал Чикису, когда они, полубегом, полушатаясь, направились к огромному дереву, растущему из священного источника. В лесу с ними были представители народа Тал и другие кашалы, поэтому они не успели далеко уйти, как оказались полностью окружены.

Танда опустился на колени и поднял горсть травы. «Мастер Торогай, пожалуйста, защитите нас», — пробормотал он себе под нос. Он взглянул на Чикису. «Надеюсь, это сработает».

Он вырвал траву из земли с корнем, держа её в руке, затем потёр траву между ладонями, произнося заклинание. Когда заклинание закончилось, Танда глубоко вздохнул и сдул траву с рук. Она разлетелась во все стороны — но это уже была не трава.

Это заклинание превратило траву в иголки.

Окруживших Танду и Чикису мужчин атаковали целые острия острых как бритва игл, пронзающих их руки и лица. Танда взял Чикису за руку и проскользнул мимо раненых. Его сердце бешено колотилось; он не привык видеть столько людей, страдающих из-за того, что он сделал. Сердце словно подступало к горлу; казалось, оно пыталось вырваться наружу.

Танда произнес то же заклинание, что и накануне, чтобы лучше рассмотреть священное дерево. «Чикиса, ты видишь это дерево?» — спросил он.

Чикиса покачал головой и ахнул: «Какое дерево? Я не вижу…»

«Оно там!» — указал Танда.

Чикиса посмотрела туда, куда указывал Танда, и крикнула: «Асра!» Казалось, она сидела в воздухе далеко над ним и Тандой. Ее окружало красное свечение. Она так сильно смеялась, что казалось, будто она сошла с ума.

«Асра!» По спине Чикисы пробежал холодок. Он узнал голос сестры, но в нем не было ни доброты, ни мягкости.

«Попробуй дотронуться до дерева, — сказал Танда. — Ты его чувствуешь?»

Казалось, Танда касался только воздуха. Когда Чикиса поднес руки к рукам Танды, он почувствовал что-то теплое. Там определенно что-то было. Чикиса посмотрел на Танду и спросил: «Мы же должны забраться на него, верно?»

Танда кивнул.

Чикиса глубоко вздохнул и сжал челюсти. Он дрожал всем телом. Асра уже соединилась с Талхамаей. Даже если он заберется на дерево и доберется до нее, вероятно, будет уже слишком поздно что-либо предпринять. Отныне она будет делать все, что пожелает бог.

«Я поднимусь впереди тебя и проведу тебя», — сказал Танда. «Пошли».

Танда взобрался на дерево с удивительной скоростью. Чикиса спешил, чтобы не отставать от него. Он боялся, что потеряет опору или зацепится руками и упадет. Взбираться на такое обычное дерево в одиночку было опасно; взбираться на него, не видя его, казалось смертельно рискованным. Страх Чикисы нарастал по мере подъема; в какой-то момент он, сам того не осознавая, начал плакать.

«Держись, Чикиса, — сказал Танда. — Мы скоро доберемся до Асры, обещаю. Талхамая еще не полностью поглотила ее».

Чикиса не пытался сдержать слезы, но заставил себя поторопиться. Смех Асры становился все громче. Он был настолько пугающим, что ему хотелось закрыть уши, но он не мог этого сделать; он бы упал.

Когда Асра появилась над ним, её смех внезапно прекратился. Она посмотрела на него сверху вниз, её глаза странно светились. Выражение её лица было голодным и решительным, словно она только что поймала животное в ловушку и готовилась к прыжку. Чикиса почувствовал, будто ему на голову вылили ведро холодной воды. Когда дыхание Асры коснулось его лица, он почувствовал лишь острый, леденящий холод клыков бога.

Шихана вытащила из-под одежды еще один кинжал и сократила расстояние между собой и Бальсой. Бальса уклонялась от ударов ножа Шиханы, но не успела отскочить достаточно быстро, чтобы избежать меча стоявшего позади нее кашала. Тот одним длинным ударом рассек ей спину.

Бальса упала на землю. Все ее тело горело огнем. Новый порез вновь открыл предыдущую рану; она чувствовала, как кровь пропитывает одежду.

«Мне здесь хорошо», — сказала Шихана мужчине из Кашала. «Иди за Чикисой. Ты не можешь позволить ему добраться до Асры».

Бальса оттолкнулась от земли и прыгнула на Шихану. Шихана перерезала Бальсе шею кинжалом. Кровь хлынула повсюду, но Бальса не могла отступить. Она воткнула два пальца в правый глаз Шиханы и вырвала его.

Шихана закричала. Бальса ударила Шихану коленом в живот и отвернулась. У нее не было времени проверять, потеряла ли Шихана сознание или нет; ей нужно было добраться до лучника, которая целилась в Танду и Чикису.

Лучник натянул тетиву и прицелился. Он выстрелил в тот самый момент, когда Бальса напал на него сзади.

Танда услышал свист стрелы в воздухе и оглянулся через плечо. Чикиса закричал, когда стрела вонзилась ему в плечо. «Чикиса!» Тело Чикисы скрутило от боли; он выронил дерево из рук.

[[image:/storage/reader-images/342865ae75d8686f897263254b4038e1bc56eab8.jpg]]

Танда протянул руку, чтобы подхватить Чикису, прежде чем тот упадет. Он схватился за рубашку Чикисы, но был так тяжел, что Танда чуть сам не упал. Когда Чикиса попытался снова найти дерево, его руки прошли сквозь него, как будто его и не было.

«Я не могу найти дерево!»

Холодный взгляд Асры скользнул по Чикисе, пока он пытался дотянуться до нее.

Что-то нарушило блаженную радость Асры. Это были глаза — глаза её брата. Она видела их. Чикиса смотрел на неё снизу вверх, явно испытывая боль. Что-то от истинного «я» Асры закружилось, словно вихрь, в её пузыре комфорта и безопасности. Она вспомнила Чикису; она слышала его голос в своём сознании, но также и в настоящем: он звал её. Его глаза были такими печальными.

Под ней тоже кто-то сидел — кто-то еще с печальными глазами. Это была Бальса?

Все воспоминания Асры вспыхнули к ней внезапно. Она вспомнила всё: свою жизнь с родителями и Чикисой, время, проведённое с Бальсой и караваном, и путешествие с Шиханой и Иану.

В тот момент, когда к ней вернулись воспоминания, запах крови вокруг стал не аппетитным, а отвратительным. Она впервые ясно слышала крики людей и видела их страх. Ее взгляд скользнул по принцу Ихану и окружавшим его ротанам, пока не остановился на тучном лице одного из южных лордов кланов.

Лорд задрожал и покрылся холодным потом, почувствовав на себе её взгляд. Его жизнь была в её руках. Она хотела перерезать ему горло и выпить его кровь.

Но воспоминания Асры заглушили это желание. Я… я думаю о том, чтобы кого-нибудь убить! Но я не хочу никого убивать!

Она увидела отражение лица Талхамайи в глазах главы южного клана. Она никогда раньше его не видела. Это было ужасно.

Асра вдруг услышала в ушах голос Бальсы: «Твое лицо во время нападения волков чуть не напугало меня до смерти». Неужели Бальса это видела? Неужели она видела бога в таком виде?

Асра поняла, что только что делала: она гонялась за людьми, чтобы напугать их перед убийством. Она закричала и дернула светящееся кольцо на шее, чтобы удержаться от убийства мужчины перед ней.

«Я не хочу никого убивать!»

[[image:/storage/reader-images/9f5ffed6e4fbdb8471ea46fc3971273df4cac707.jpg]]

Тело Талхамайи содрогнулось от гнева и раздражения. «Я хочу убить их, ты, маленькая девчонка! Не лезь мне на пути!» Она резко повернула голову и уставилась на ту часть Асры, которая все еще сидела на священном дереве. «Если ты будешь продолжать меня сдерживать, я заставлю тебя исчезнуть».

Асра чувствовала, как Тальхамая пожирает её сердце. Если она поглотит его целиком, Тальхамая и Асра навсегда свяжутся. Она станет Садой Тальхамаей.

«Нет! Я не хочу быть Садой Тальхамаей!» Ее непокорность была подобна лучу света, пробивающемуся сквозь темные тучи. «Я не буду Садой Тальхамаей!»

Асра обеими руками сжала на шее кольцо из священной омелы. «Это врата, через которые Сада Талхамая проникает в наш мир», — подумала она. «Если я смогу поглотить её, то, возможно, смогу заточить её».

Кольцо на ее шее было намертво прикреплено к ней и не сдвигалось с места. Она могла умереть, пытаясь его снять, но Асра не колебалась. Лица всех знакомых ей людей всплыли в ее памяти и придали ей сил.

Клыки Талхамаи были направлены прямо на неё. Она вся дрожала, но продолжала обеими руками тянуть кольцо на шее. Лицо бога было ярким и ужасающим; оно предстало перед ней во всей красе, когда Талхамая приблизилась.

Взгляд Асры встретился со взглядом Тальхамаи. Этот момент был настолько ярким и запоминающимся, что его можно было бы запечатлеть в стекле. Клыки Тальхамаи были огромными; ее пасть была достаточно большой, чтобы проглотить Асру целиком. Асра не открывала глаз и чувствовала силу священной реки, текущей внутри нее. Она со слезами сняла с шеи кольцо из священной омелы, а затем, используя свою силу, поглотила бога.

Поглощение бога было мучительно болезненным. Асра, собрав последние силы, отбросила от себя кольцо из священной омелы. Сделав это, она безвольно прижалась к стволу священного дерева.

[[image:/storage/reader-images/05bfef7c21f18223dc7b06e0523090de123aaf23.jpg]]

Асра упала на землю, словно спелое яблоко. Танда подхватил её одной рукой, когда она падала, и прижал к себе. Из-за возросшего веса он ослабил хватку на дереве ногами. Он выпрямился и крепче сжал дерево, Чикису и Асру.

Танда посмотрел вниз на верхушки деревьев. Дерево, на которое он взбирался, было намного выше окружающего леса. Он не мог спуститься, поддерживая Чикису и Асру, поэтому решил отпустить дерево и упасть в густую заросль высоких деревьев внизу. Если повезет, он, Чикиса и Асра зацепятся за ветви этих высоких деревьев, смягчив падение.

Танда упал спиной на землю, и Асра, чтобы защитить себя, вцепилась ему в грудь. Он продолжал держаться за одежду Чикисы, чувствуя, как ветки рвут его собственную одежду и кожу. От шока и удара голова словно удар барабана. Танда ничего не мог сделать, кроме как молиться, чтобы все они пережили падение.

Бальса нокаутировала лучника, стрелявшего в Чикису, и бросилась к Танде. Она видела, как он и Чикиса висят в воздухе. Она наблюдала, как Танда поймал невысокую фигуру — Асру — и начал падать с неба. Шея Асры была вся в крови.

Бальса увидела, как два огромных клыка рассекли воздух, создав платформу под Асрой; серповидная форма клыков придавала движению сходство с объятием. Возможно, это замедлило спуск Танды, Чикисы и Асры, но Бальса не мог сказать, насколько именно.

Все трое врезались в деревья над головой Бальсы. Главное дерево, на которое они упали, было молодым и недостаточно крепким, чтобы выдержать всех троих; оно издало скрип, похожий на крик, когда его ветви сломались, а главный ствол рухнул на другое дерево.

Бальса в отчаянии бросилась к упавшему дереву. Танда и остальные запутались в ветвях упавшего дерева и того, в которое оно врезалось. Бальса повернулась лицом к более крепкому дереву и начала карабкаться; упавшее дерево больше не могло выдержать. Достигнув той же высоты, что и Танда, Чикиса и Асра, она поняла, что не сможет спустить их на землю без посторонней помощи.

«Бальса! Ты меня слышишь? Мы здесь!» — крикнул Суфар снизу. Он забрался на дерево, на котором она сидела, и начал рубить сломанные ветки упавшего дерева, чтобы расчистить путь к Танде и остальным. Марк был на земле, ожидая указаний Суфара.

С помощью Суфара Бальса смог вытащить Чикису из переплетенных ветвей деревьев и осторожно положить его на землю. Затем нашли Асру. Оба были без сознания, но ни одна из полученных ими травм не казалась опасной для жизни.

Поднять Танду из переплетенных ветвей было непросто. Когда его наконец положили на землю рядом с детьми, первое, что заметила Бальса, — это тяжесть его ран. Он был весь в порезах и синяках, как и она. Марк и Суфар тоже получили ранения в бою с союзниками Шиханы. Бальса огляделась и поняла, что все они в очень плохом состоянии.

Танда еще мог двигаться, поэтому Бальса присела рядом с Чикисой и Асрой. Она протянула руку к их шеям и стала ждать. У обеих был пульс. Они были еще живы.

Бальса дрожащими руками прижала Асру к своей груди. Она обняла её изо всех сил и тихо застонала.

Эпилог - Поле цветов Сарайю

Бальса долго спала. Иногда она слышала голоса или видела тусклый свет под веками, но была слишком измотана, чтобы открыть глаза. Она не могла быть уверена, что всё, что она видела или слышала, не было сном.

Она наконец проснулась, услышав голос незнакомого мужчины, стоявшего над ней. Ее глаза резко открылись. Она попыталась сесть, но вся комната кружилась. Бальса снова закрыла глаза и сосредоточилась на своем дыхании.

«Думаю, она проснулась», — сказал мужчина.

Бальса снова открыла глаза, на этот раз медленнее, и увидела двух незнакомых ей мужчин.

«Вы меня слышите?» — спросил мужчина, стоявший ближе всего к ней. «Вам стало намного лучше. Мы оба целители; мы вас лечили. Я рад видеть, что вы пришли в себя, но вам все равно следует отдохнуть».

«А остальные?» — спросила Бальса. У нее так пересохли язык и горло, что говорить было трудно.

«Трое других людей, которых привезли вместе с вами, еще живы», — сказал целитель. «Идите спать».

Бальса почувствовала, как напряжение спадает с нее, когда она осмыслила слова целителя. Она снова уснула, как только закрыла глаза.

Когда Бальса снова проснулась, она услышала чей-то шепот рядом с кроватью. Комната была в полумраке; все, что она могла разглядеть, — это нечеткая фигура Танды, лежащей на кровати рядом с ее. В центре комнаты горел костер; без него она ничего бы не смогла увидеть.

Бальса прищурилась и едва различила тень мужчины на другом конце комнаты. Он сидел на низком стуле, похожем на ротанский, спиной к ней. Когда он немного поерзал на стуле, Бальса мельком увидела бледное белое лицо Асры. Она лежала на кровати перед мужчиной.

Мужчина протянул руку и неловкими, резкими движениями коснулся волос Асры. «Почему?» — прошептал он. «Почему ты нас не убил? Я был уверен, что ты нас ненавидишь — ненавидишь меня за то, что я причинил твоей матери столько страданий…»

Бальса нахмурилась, догадавшись, кто этот мужчина: принц Ихан. Кто еще мог бы задавать такие вопросы? Было непонятно, к кому он обращался больше — к Асре или к себе самому.

Бальса закрыла глаза и слушала.

«Я любил твою мать больше всего на свете, но отказался от неё ради безопасности и стабильности королевства. Твоя мать, должно быть, понимала, чего будет стоить наш брак. Поэтому она и сбежала». Ихан глубоко вздохнул. «Я ожидал, что ты будешь меня сурово осуждать. Если бы я проигнорировал все возражения и всё-таки женился на ней… но нет. Если бы я так поступил, ты и твой брат никогда бы не родились. Любых детей, которые у нас могли бы быть, убили бы при рождении, чтобы они не попали в линию престолонаследия. Вероятно, я бы не смог этому помешать, как бы ни старался».

Ихан погрузился в молчание. В палатке не было слышно ничего, кроме ветра. Ихан посмотрел на бинты, покрывающие шею и грудь Асры. «Неужели там было кольцо из священной омелы? Могу только представить, как сильно это должно было болеть. Ты был готов отдать свою жизнь, чтобы заточить бога».

Бальса глубоко вздохнула и слегка поерзала на кровати. Ихан повернулся и посмотрел на нее. «Ты проснулась?»

«Как поживает Асра?» — хрипло прошептала Бальса.

Ихан нахмурилась. «Она жива. Но Суфар сказал, что больше не чувствует её души внутри неё». Его голос дрожал. «Она слишком молода, чтобы её заставили сделать такой выбор. Это несправедливо».

Бальса снова закрыла глаза и вновь погрузилась во тьму.

В течение следующих нескольких дней состояние Бальсы, Танды и Чикисы постепенно улучшалось. Палатка, где им оказывали помощь, находилась прямо у ритуального зала Роты. Самые суровые реалии холодной северной зимы миновали; скоро наступит весна.

Суфар иногда навещал Бальсу и Танду и сообщал им новости. Король Йосам благополучно вернулся из Сангала и узнал от принца Ихана о попытке восстания южных клановых владык. Окончательное наказание Иану, вероятно, будет определено лишь через несколько месяцев.

Морщины на лице Суфара заметно углубились и стали более заметными, чем когда Бальса впервые встретил его. Во время своих визитов он всегда выглядел изможденным. Когда Суфар наконец покинул родную деревню среди кашалов, Танда сказал: «Я уверен, что то, что случилось с Шиханой, сильно на него повлияло. Надеюсь, он скоро ее найдет».

После того, как Шихана и её ближайшие соратники подняли такой переполох в день церемонии основания, они бесследно исчезли. Другие Кашалы выслеживали их, но никто пока не знал, куда они делись.

«Я знаю, что он не может просто оставить Шихану в покое, — сказала Танда. — Многие из кашалов видят в нем своего лидера. Шихана восстала против королевской семьи и подстрекала народ Тал, поэтому я уверен, что ее наказание будет непростым. Интересно, оправится ли когда-нибудь Суфар. Убийство Шиханы было бы все равно что содрать корку с раны — это не решит ни одной из проблем Роты; это только выведет их на поверхность».

Танда долго путешествовал с Суфаром, скрываясь и раскрывая секреты Роты. Он не видел пути, по которому Рота могла бы обрести покой. Проблемы были слишком фундаментальными и слишком сложными для простого решения.

«Южные клановые владыки и их вражда никуда не денутся. Как и Шихана. Я уверена, она найдет способ ускользнуть от Суфара достаточно долго, чтобы спасти принца Ихана от какой-нибудь опасности или кризиса и устроить триумфальное возвращение. Что ты думаешь, Бальса?»

Бальса прикрепила копье к застежкам своего кожаного пояса. Не поднимая глаз, она сказала: «Ты, наверное, прав».

Спустя некоторое время Бальса закончила закреплять своё копьё и посмотрела на Чикису. Он стоял рядом с кроватью Асры.

«Чикиса, — сказала Бальса, — у тебя есть минутка?»

Чикиса поднял голову и повернулся к Бальсе. Бальса протянул ему большой кожаный пояс, полный мешочков.

«Это для меня?»

«Да. Когда мы наконец отправимся в путь, это будет долгая поездка, поэтому я буду рассчитывать на то, что вы соберете много еды, чтобы накормить нас всех».

Чикиса кивнул, но слегка нахмурился.

«Я также принесла тебе кое-какую дорожную одежду», — сказала она, кладя сверток сложенной одежды на кровать.

Чикиса застегнул на талии довольно сложный пояс. Закончив, Бальса продел короткий меч в ножнах через одну из больших петель на поясе. Петля удерживала меч на месте.

«Оно тяжёлое?» — спросила Бальса. Она села на стул и посмотрела на Чикису.

Он покачал головой.

«Я не знаю обычаев народа Тал, но среди моего народа ношение меча на поясе таким образом означает, что ты совершеннолетний».

Улыбка Чикисы излучала радость. Его пальцы благоговейно скользили по кожаным ножнам меча. «Спасибо, Бальса, — сказал он. — Это…»

Чикиса вытащила меч из ножен и наблюдала, как свет играет на его лезвии.

«В Канбале принято, чтобы отец произносил несколько слов, когда ребенок достигает совершеннолетия, — тихо сказала Бальса. — Вес клинка — это вес жизни человека. Этот меч может спасти тебе жизнь. Он также может стать причиной твоей смерти. Каждый раз, когда ты его вынимаешь, ты доверяешь свою жизнь этому мечу».

Улыбка Чикисы исчезла. В его глазах читалась неуверенность. «Думаю, я ещё не готов быть взрослым», — сказал он. «Может, мне стоит вернуть это…»

Бальса улыбнулась ему и покачала головой. «Принц Ихан предложил тебе остаться здесь с ним, но ты отказался. Судя по твоему поведению, я понимаю, что ты не собираешься возвращаться к народу Тал. Ты как раз в том возрасте, чтобы начать носить меч».

Когда Чикиса вспомнил свою аудиенцию у принца Ихана, у него слегка задрожали колени. «Как бы мне хотелось вернуть деньги, которые он нам дал…»

«Не стоит расстраиваться, принимая его, — сказала Танда. — Если вы им никогда не воспользуетесь, вы сможете вернуть его когда-нибудь. Но он может вам понадобиться, и тогда вы пожалеете, что не оставили его себе, верно?»

Чикиса вспомнил суровое выражение лица принца Ихана, когда тот смотрел на меч, подаренный ему Бальсой. Он смутно помнил, как принц Ихан вручил ему деньги и сказал: «Всего доброго». Должно быть, он сказал что-то еще, но Чикиса не слушал. Теперь он отчетливо помнил лишь очертания спины принца Ихана, когда тот уходил.

В тот год весна пришла рано. Сада Тальхамая исчезла, но священная река все еще текла из Ноюка в Роту. Ее тепло растапливало снег и способствовало росту урожая и цветов.

Асра не проснулась. Она могла глотать жидкости, такие как вода и фруктовый сок, если её уговаривали, но не могла самостоятельно открыть рот или глаза. Когда Танда открыла глаза, чтобы проверить зрачки, Бальса увидела в них только темноту.

«Это потому, что её душа покинула нас», — сказал Танда. Он осмотрел Асру так же, как и Суфар, и согласился с его оценкой.

Но затем, несколько дней спустя, Танда снова осмотрела Асру. «Хм… я понимаю, почему Суфар думала, что её душа исчезла, но это… не так. Просто… как это объяснить? До неё очень трудно дотянуться. Я не могу её коснуться. Как будто она пытается забыть себя, чтобы исчезнуть».

Бальса часто выводила Асру на улицу и сидела с ней на полях, полных цветущих весенних цветов. Поле, ближайшее к их палатке, в данный момент было утопающе покрыто яркими красными цветами сарайю. В некоторые дни Бальса сидела с Асрой на этом поле от восхода до заката.

[[image:/storage/reader-images/d5613cf97c53e6ec9ef1f4391d28f5fb5ff07608.jpg]]

Однажды Чикиса присоединился к ним в поле. Он сел рядом с Бальсой и начал играть с волосами Асры. «Она ведь так и останется, правда?»

Чикиса посмотрела через поле, где овцы паслись на свежей весенней траве. «Это прямо как в Шинтадане. Когда она тогда упала в обморок, я боялась, что она никогда не очнется. Иногда я думала, может, лучше было бы ей остаться в спящем состоянии, чем вспоминать всех убитых ею людей».

Чикиса подтянул колени к груди и положил на них голову. «Бальса, — тихо сказал он, — это продолжается слишком долго. Ты должен… ты должен позволить мне убить её. Я не хочу, чтобы она больше страдала».

Бальса крепче обняла Асру и откинулась назад. Недавно родились первые весенние ягнята; она видела, как они прыгают и играют вместе на другой стороне поля. Казалось, они так счастливы, что живы. Когда они прыгали, они использовали всё своё тело.

«Я бы никогда не помогла вам двоим, если бы хотела, чтобы кто-то из вас умер», — сказала Бальса, потрепав Чикису по волосам. «Ты должна гордиться своей сестрой».

«Гордиться?» — растерянно произнесла Чикиса.

«Асра сделала то, что я считала невозможным: она противостояла Талхамае. И она победила».

Чикиса моргнул.

«Асра всегда была застенчивой и всего боялась. Талхамая наделила её силой. Она могла бы использовать эту силу, чтобы убить множество людей, если бы захотела — это было бы легко. Но она этого не сделала. Она запечатала Талхамаю внутри себя, чтобы бог не мог причинить вреда никому другому».

Она сделала паузу. «Я… не смогла бы этого сделать. Если бы я была на месте Асры, я бы на это не была способна». На ее губах появилась легкая улыбка.

«Если мы узнаем, что она точно умрет, прежде чем вернется к нам, я это сделаю, Чикиса. Эта задача не должна ложиться на тебя». Плечи Бальсы опустились. «Но я не думаю, что мы должны решать, жить Асре или умереть. Это ее решение».

«Но если её душа ушла, как она может принимать решения?»

«Её душа никуда не исчезла, — сказала Бальса. — Мне сказал Танда, и он не лжёт. Её душа всё ещё там, она просто... потеряна. Ты, наверное, немного понимаешь, через что она сейчас проходит. Ты долгое время был без сознания после падения, помнишь?»

Бальса продолжала улыбаться и смотрела на ягнят. «Асра, — прошептала она, — пора просыпаться. Я знаю, ты не хочешь. Я знаю, тебе больно, но…» Бальса замолчала.

«На то, чтобы решить, действительно ли ты хочешь жить или нет, может уйти некоторое время», — сказала Бальса. Легкий ветерок шелестел в цветах на поле. «Но Асра, посмотри — это цветы сарайю».

Вдали перед глазами Асры появилась крошечная искорка чистого весеннего света. Она почувствовала ветер на лице.

В темноту Асры доносился легкий, сладкий аромат цветов.

На этом заканчивается «Хранитель Бога».

История продолжается в «Путешественнике по Синей Дороге».