Хранитель Бога Nahoko Uehashi Мы должны переписать аннотацию на русском, соблюдая все требования. Исходная аннотация: "Бальса спасает от работорговцев маленькую девочку по имени Асра. Бальса обнаруживает, что в ребенке спит ужасающий и беспощадный бог Талхамайя. Девочку пытаются использовать политические фракции королевства Рота, чтобы пробудить божество ради личной выгоды. Бальсе предстоит защитить Асру не только от наемников и тайных агентов, но и от разрушительной силы самого бога внутри нее." Хронологический порядок: Книга 5 «Хранитель Бога — Явление Бога» Книга 6 «Хранитель Бога — Возвращение из трудного путешествия». Но в требованиях сказано: "не используй эти сочетания оригинала ... Хронологический порядок; порядок Книга" — видимо, нельзя использовать фразу "Хронологический порядок" и "Книга" в этом контексте? Но в исходной аннотации есть эта фраза. Однако в требованиях указано, что нужно пересказать аннотацию, но при этом "Хронологический порядок: Книга 5 ... Книга 6 ..." — это часть исходной аннотации? В задании написано: "Теперь так же перескажи эту аннотацию:" и далее текст аннотации, а затем "Хронологический порядок:" с книгами. Это может быть частью аннотации? Скорее всего, это дополнительная информация, которую нужно сохранить? Но в требованиях запрещены сочетания "Хронологический порядок" и "порядок Книга". Значит, нужно перефразировать эту часть, не используя эти точные словосочетания. Также запрещено использовать "Книга" в сочетании "порядок Книга"? Возможно, просто нельзя использовать фразу "Хронологический порядок" и "Книга" как в оригинале? Но название книг должно остаться? Требуется сохранить имена и названия. "Хранитель Бога — Явление Бога" и "Хранитель Бога — Возвращение из трудного путешествия" — это названия, их нужно сохранить точно. А слово "Книга" можно заменить на "Том" или просто перечислить. Но в требованиях: "не используй эти сочетания оригинала (ни в таком виде, ни в другой форме тех же слов): ... Хронологический порядок; порядок Книга" — то есть нельзя использовать "Хронологический порядок" и "порядок Книга". Но можно использовать "Книга" отдельно? Запрещено сочетание "порядок Книга", то есть нельзя писать "Книга" сразу после "порядок". Но можно написать "Книга 5" отдельно? Однако в списке запрещенных есть "Хронологический порядок" и "порядок Книга" — вероятно, нельзя использовать эти точные фразы, но можно перефразировать. Например: "По порядку: том 5 «...» и том 6 «...»" — но тогда теряется слово "Книга"? Нет, можно сказать "Книга 5" и "Книга 6" отдельно, но не "порядок Книга". В оригинале: "Хронологический порядок: Книга 5 «...» Книга 6 «...»". Запрещено использовать "Хронологический порядок" и "порядок Книга". Значит, можно написать: "По порядку: книга 5 «...», книга 6 «...»" — но "порядок Книга" не используется. Или "Сначала книга 5, затем книга 6". Но нужно сохранить смысл. Однако в требованиях сказано: "лицо и обращение как в оригинале: «я» остаётся «я», «ты» остаётся «ты»" — здесь нет лица. "объём примерно как у оригинала (69 слов, 57–77 — нормально)" — это относится к основному тексту аннотации? Или ко всему включая хронологический порядок? Скорее, к основному тексту. Но в исходной аннотации 69 слов? Давайте посчитаем. Оригинал: "Бальса спасает от работорговцев маленькую девочку по имени Асра. Бальса обнаруживает, что в ребенке спит ужасающий и беспощадный бог Талхамайя. Девочку пытаются использовать политические фракции королевства Рота, чтобы пробудить божество ради личной выгоды. Бальсе предстоит защитить Асру не только от наемников и тайных агентов, но и от разрушительной силы самого бога внутри нее." — это примерно 60 слов (считаем: Бальса, спасает, от, работорговцев, маленькую, девочку, по, имени, Асра. (9) Бальса, обнаруживает, что, в, ребенке, спит, ужасающий, и, беспощадный, бог, Талхамайя. (11, всего 20) Девочку, пытаются, использовать, политические, фракции, королевства, Рота, чтобы, пробудить, божество, ради, личной, выгоды. (13, всего 33) Бальсе, предстоит, защитить, Асру, не, только, от, наемников, и, тайных, агентов, но, и, от, разрушительной, силы, самого, бога, внутри, нее. (20, всего 53) — 53 слова. Плюс "Хронологический порядок: Книга 5 «Хранитель Бога — Явление Бога» Книга 6 «Хранитель Бога — Возвращение из трудного путешествия»" — это еще 16 слов. Итого 69. Так что объем 69 слов включает и хронологический порядок. Значит, нужно пересказать всю аннотацию вместе с хронологическим порядком, сохранив объем примерно 69 слов (57-77). При этом запрещенные сочетания: "Хронологический порядок" и "порядок Книга" — нужно перефразировать. Также запрещено использовать множество других сочетаний из основного текста. Нужно дать 3 разных варианта, каждый объемом примерно 69 слов, с сохранением всех фактов: Бальса спасает девочку Асру от работорговцев; обнаруживает, что в ребенке спит бог Талхамайя; политические фракции королевства Рота пытаются использовать девочку, чтобы пробудить божество ради выгоды; Бальсе нужно защитить Асру от наемников, тайных агентов и от силы бога внутри нее. Плюс указать порядок книг: книга 5 «Хранитель Бога — Явление Бога», книга 6 «Хранитель Бога — Возвращение из трудного путешествия». Нужно избегать точных сочетаний, перечисленных в списке. Давайте проанализируем запрещенные сочетания и постараемся не использовать их ни в какой форме. Список: - Бальса спасает - работорговцев маленькую - маленькую девочку - имени Асра - Асра Бальса - Бальса обнаруживает - ребенке спит - спит ужасающий - беспощадный бог - бог Талхамайя - Талхамайя Девочку - Девочку пытаются - пытаются использовать - использовать политические - политические фракции - фракции королевства - королевства Рота - Рота чтобы - чтобы пробудить - пробудить божество - божество ради - ради личной - личной выгоды - выгоды Бальсе - Бальсе предстоит - предстоит защитить - защитить Асру - тайных агентов - разрушительной силы - силы самого - самого бога - бога внутри - Хронологический порядок - порядок Книга Это цепочки подряд идущих слов. Нельзя использовать эти точные последовательности (в той же форме). Но можно использовать те же слова в другом порядке или с другими словами между ними. Например, "Бальса спасает" нельзя, но можно "Бальса вытаскивает" или "спасает Бальса". "маленькую девочку" нельзя, но можно "девочку-ребенка" или "малышку". "имени Асра" ==================== Пролог - Резня в Шинтадане Хранитель Бога - Явление Бога(Книга 5 из серии «Хранитель Духа») Карта [[image:/storage/reader-images/9c65abdb76d173c302fdfe0882d6d9994bbf5284.jpg]] Пролог - Резня в Шинтадане Луна заливала землю резким холодным светом. Разрозненные воины скакали на своих конях по равнине. В левых руках они несли сосновые факелы, освещая свой путь и оставляя остальной мир в полумраке. Всадники поднялись на небольшой крутой холм. Факелы, которые они несли, окутывали пространство внизу нечетким кольцом света. Впереди виднелась тюремная крепость Шинтадан. Крепость была окружена высокими стенами со всех сторон; вдоль верхней части каждой стены горели факелы. Внутри стен виднелись три сторожевые башни. Свет также лился из окон сторожевых башен. «Мы не видим, что они делают», — крикнул один из всадников вожаку группы. Всадник поправил поводья своего быстрого коня. И вожак, и его конь стояли совершенно неподвижно и молча, глядя вниз на крепость. «Ты прав. Мы ничего не видим. Красношейному голубю потребовалось бы около получаса, чтобы долететь туда отсюда, так что мы должны были бы разглядеть больше деталей. Но я не понимаю, почему так тихо. Я даже не слышу лая сторожевых собак». Из-под своего грубого куполообразного шлема воин смотрел прямо на тюремную крепость. На нем были кожаные нагрудные доспехи, а за спиной крепился короткий лук. Рукоять меча на бедре была прикреплена к кисточке из синей нити с золотыми вставками, указывающей на его звание капитана отряда. «Мы разделимся на две группы. Все, от Шульда до Долма, идите со мной. Мы пройдем через главные ворота. Все остальные, держитесь на расстоянии двадцати конских длин позади нас. Если что-нибудь случится, не пытайтесь нас спасать. Доложите обратно в крепость Макал». «Мы не знаем кто наш враг, но следует предположить, что он захватил крепость. Возможно, он расставил для нас ловушки. Будьте начеку!» Его голос эхом разнесся по ровной равнине. Всадники рассредоточились веером позади него и низкими голосами приветствовали своего лидера. Спускаясь с холма, всадники становились все более встревоженными. Где же враг? Солдат они не видели. Где мог бы спрятаться враг, если бы его целью было освобождение людей из тюрьмы? Люди, находившиеся здесь, были заключены в тюрьму по приказу короля; освобождение их из тюрьмы считалось изменой. Шинтадан был небольшой провинциальной тюрьмой-крепостью, в которой содержались только простолюдины из низших слоёв общества. Ходили невероятные слухи о том, что клан обвиняемых заключенных рисковал всем, включая собственные жизни, лишь бы спасти их. Граница Нового Його проходила недалеко от Шинтадана. Новый Його и Рота были близкими союзниками, а жители Його не были воинственными, поэтому нападение на крепость было крайне маловероятным. Вооружённые всадники спустились с холма на равнину и обнажили мечи. Держа в левой руке сосновые факелы, а в правой — оружие, они умело управляли лошадьми, используя только ноги. Стены крепости возвышались над ними. Не было никаких признаков лестницы или других средств, которые враг мог бы использовать, чтобы взобраться на них. Вокруг царила мертвая тишина. Увидев мост через глубокий ров, всадники нахмурились. Подъемный мост был опущен, а главные ворота распахнуты настежь. Свет из сторожевых башен заливал стены крепости тусклым светом. «Ах!» Один из всадников затаил дыхание и резко дернул лошадь за поводья. Он спешился, словно летел, и наклонился над большой черной шишкой на земле. Он крикнул своим товарищам: «Этот охранник мертв!» Капитан всадников спешился рядом с трупом охранника. Он глубоко нахмурился, осматривая его в свете факела. «Что это значит? Как это произошло?» Мужчина лежал лицом вниз, весь в крови, но раны были нанесены не лезвием или стрелой. Кожа на затылке была содрана. Из ран отслоились куски плоти. «Он выглядит так, будто его обгрызли волки», — пробормотал капитан. С другой стороны от него всадник крикнул: «Капитан! Там ещё один!» И вот, точно такой же, как и первый: лежал лицом вниз с тяжелыми ранениями, нанесенными не явным орудием. Судя по их положению, мертвецы бросились сюда со стороны рва. Капитан с ошеломленным выражением лица уставился на главные ворота. «Если бы на этих людей напали волки, они бы побежали к стенам, а не прочь от них. В крепости было что-то, что заставило их прибежать сюда. Но это невозможно. Не может же целая волчья стая пробраться внутрь». Всадники развернулись лицом к крепости и медленно двинулись к ней. Пройдя через ворота, они увидели нечто ужасное. Вокруг ворот валялись безмолвные трупы. И заключенные, и охранники лежали лицом вниз, с перерезанными глотками или содранной кожей на затылке. Любой выживший услышал бы приближение всадников, но никто не вышел им навстречу. Должно быть, они были в ужасе, если у них не хватило смелости даже покинуть стены крепости. Всадники дрожали, словно на них вылили холодную воду, и, не говоря ни слова, поскакали дальше в зловеще тихую тюремную крепость. Волчьих следов нигде не было. Мастерская заключенных осталась нетронутой. Различные недостроенные изделия были выстроены на низких платформах перед мастерской, как будто заключенные внезапно их бросили. Если бы произошло нападение волков, некоторые из них должны были бы быть брошены или повреждены, но ни одно из них не пострадало. По мере того как всадники продвигались все глубже в крепость Шинтадан, они убеждались, что причиной этой катастрофы были не волки. «Капитан! Посмотрите!» — удивленно воскликнул один из всадников. Он указал на колодки, которые использовались для наказания и унижения заключенных, ослушавшихся приказа. На одной из сосновых платформ было обнаружено вещество, похожее на масло или жир. Поверхность платформы была настолько хорошо отшлифована, что казалось, будто ее обработали и отшлифовали. «Что это за чертовщина?» — спросил всадник. Но у них не было времени разгадать тайну загадочного вещества у края платформы; нужно было исследовать слишком много другого. С одной стороны крепости находилась стена, образованная из сложенных вместе мелких камней; на этой стене были явные следы нападения животного. Что бы это ни было, оно процарапало стену огромными когтями, оставив после себя длинную и глубокую трещину. Всадник обнаружил труп, на котором не было никаких признаков нападения животного. Это было женское тело; она была казнена на открытом пространстве в центре тюремного двора. Капитан всадников повел своих людей на верхний уровень тюремной крепости, чтобы лучше рассмотреть бойню сверху. Когда он посмотрел вниз, капитан на мгновение потерял дар речи. Что здесь произошло? Казалось, будто великан одним взмахом могучей косы срубил всё вокруг. Тела были разбросаны по кругу вокруг места казни женщины во дворе. Капитан был храбрым человеком, но даже у него не удержались колени. Это было не нападение волка. Если это не какой-то кошмар, то что же это? Бледный лунный свет окутывал тела внизу ореолом, подобным инею. Никто в тюремной крепости не выжил. ---------- Часть 1 - Дитя катастрофы. Глава 1 - Рынок трав Часть 1 - Дитя катастрофы Глава 1 - Рынок трав Первый шаг Бальсы в тускло освещенную лавку травника заглушил шум и яркий осенний свет внешнего мира. Она почувствовала себя так, словно внезапно оказалась внутри лекарственной банки. Она следовала за Тандой по пятам, пока он шел по магазину. Полки, заставленные от пола до потолка огромным количеством трав и лекарственных ингредиентов, теснили их по обеим сторонам. Воздух был пропитан запахом сушеных трав. Бальса сморщила нос. Внутри магазина стоял большой стол. За ним находился владелец, мужчина средних лет; мужчины и женщины выстроились в очередь перед ним, чтобы сделать заказ. Травяной рынок проводился раз в год осенью и длился всего три дня. Несмотря на это ограничение, многие иностранцы собирались на рынке, чтобы что-нибудь купить. Большинство людей, которых Бальса видела в лавке, выглядели как путешественники. Она узнала многих из Нового Його, но некоторые явно были из Роты или Сангала. Танда наклонился, чтобы снять с плеча свою сумку, а затем присоединился к остальным в очереди. Много других лавок выстроилось вдоль западной дороги возле лавки травника, плотно друг к другу, отсюда до границы Роты с Новым Його. В основном, во всех этих лавках продавались эффективные ингредиенты для лекарств: редкие грибы, ценные травы, фрукты и другие продукты, известные своими иммуностимулирующими свойствами. Из-за двери лавки доносились звуки флейт и ритмичный бой барабанов. Люди хлопали в такт и смеялись, слушая музыку. Эта мелодия была смутно знакома Бальсе. Она поправила хватку на копье и немного сместилась в сторону источника звука. Несколько недель назад Танда сказал ей: «Я хочу пойти на рынок трав. Хочешь пойти со мной?» Вот почему она сейчас здесь. В начале лета он получил серьёзную травму, и она решила остаться с ним, пока он полностью не выздоровеет. Впервые за долгое время Бальса провел большую часть лета и осени с Тандой и его учителем, волшебным ткачом Торогай, в безопасности и относительном спокойствии. Их дом находился в самом сердце Туманных Голубых Гор Нового Його, примерно в дне пути от Косенкё, столицы страны. Бальса была телохранителем по профессии, но в год своего тридцатилетия она подумывала сменить профессию. Однако, по мере того как проходили дни и месяцы, а её идеи так и оставались лишь идеями, она поняла, что на самом деле не хочет жить иначе. В начале этой осени, когда горы были украшены ярким золотом, она почувствовала непреодолимое желание куда-нибудь отправиться. Танда, должно быть, это почувствовал и пригласил ее в десятидневное путешествие в этот импровизированный городок на границе с Ротой на рынок трав. Он посещал его каждый год, по меньшей мере, десять лет подряд. Он собирал лучшие травы в горах Нового Його, сушил их, а затем привозил на этот рынок, чтобы обменять на другие, которые ему было сложнее достать самому. Он также продавал свои собственные лекарства и покупал другие, прежде чем вернуться домой. Бальса больше не могла выносить приторную атмосферу лавки и отступила к двери. Ей больше нравились запахи лошадей, пыли и пота снаружи. Она стояла в дверном проеме и слушала разговоры покупателей, которые входили и выходили. Их голоса накатывали на нее, словно волна. Она различала носителей йоговского, ротанского и сангальского языков, хотя последний находился довольно далеко на юге. Бальса много путешествовала; обычно она могла определить, откуда человек родом, по его речи. Основной язык Роты был очень похож на её родной канбальский, поэтому она могла говорить на нём без особых усилий. Среди бесцельного потока людей, приходящих и уходящих, мимо нее прошли два торговца из Сангала. С ними шел мальчик лет тринадцати-четырнадцати и девочка, похожая на его младшую сестру, зажатая между ними. Мальчик и девочка были достаточно примечательны, чтобы привлечь много взглядов, но они явно были истощены и слишком худы. Девочка была особенно бледна. Свет в ее глазах был отстраненным и рассеянным, как пламя свечи, которую вот-вот задуют. Девушка споткнулась, словно поскользнулась на маленьком камушке. Стоявший рядом торговец резко отругал её: «Смотри, куда идёшь, шаттой». «Шаттой» на местном ротском диалекте означает «бродячая собака». [[image:/storage/reader-images/72cf86ef6695f693e8adf1d2fd198d43e4963c3c.jpg]] Бальса нахмурилась. Слово «шаттой» вызывало у неё негативные ассоциации. Когда ей было десять лет, её приёмный отец Дзигуро устроился телохранителем к торговцу в Роте. Сын его работодателя так называл Бальсу, чтобы дразнить и унижать её. Жители Роты были во многом похожи на жителей Канбала в том, что касается кровных уз и родства. К странникам, не имеющим семьи или дома, обычно относились с презрением. Оглядываясь назад на этот опыт, Бальса предположила, что она была объективно презренна — не только в глазах сына торговца. Дзигуро всегда прилагал огромные усилия, чтобы Бальса не умерла от голода, но о других вещах, таких как одежда или прическа, он заботился гораздо меньше. В детстве у Бальсы всегда было всего два наряда; они всегда были подержанными и выцветшими. Иногда в ее одежде появлялись дырки, обычно маленькие. Эти дырки обычно служили сигналом для Дзигуро купить ей новый наряд. Если бы она больше приставала к Дзигуро по поводу одежды, она была уверена, что он купил бы ей её, но Бальса в те дни не считала себя маленькой девочкой. Всё, чего она хотела, — это стать такой же сильной, как Дзигуро, чтобы уничтожать его врагов. Ярость постоянно кипела в ней. Когда она снова услышала слово «шаттой», она вспомнила, как поддалась этой ярости. Сыну торговца из Ротана, вероятно, было около четырнадцати лет, но он был ростом с большинство взрослых. Она понятия не имела, почему он выбрал именно её в качестве мишени, но он безжалостно издевался над ней с самого начала. Она ещё в юном возрасте знала, что драться с сыном работодателя Дзигуро — плохая идея, поэтому старалась избегать его, когда это было возможно, и игнорировать всякий раз, когда им приходилось находиться в одном месте. Но однажды один из преследователей настиг Дзигуро и Бальсу. Отец Бальсы, Каруна, был врачом царя Канбала, но младший брат царя, Рогсам, заставил его отравить царя, чтобы захватить власть. Если бы Каруна отказался подчиниться приказу Рогсама, и он, и шестилетняя Бальса были бы убиты. В этой критической ситуации Каруна умолял своего лучшего друга Дзигуро взять Бальсу и бежать, чтобы спасти ей жизнь. Дзигуро был уважаемым членом элитной группы из девяти человек, охранявших короля, известной как «Королевские копья». Он также пользовался большим уважением в королевском дворце. Увидев полное отчаяние своего друга, он бросил всё в своей жизни, чтобы бежать из Канбала и защитить Бальсу. Но куда бы они ни бежали, за ними следили. Дзигуро был силен, но его преследователи были такими же, как и он сам, членами ордена Королевских Копий. А еще они были его друзьями. Вынужденное убийство было для Дзигуро неописуемо мучительным. Даже в юном возрасте Бальса всегда чувствовала исходящую от него ауру боли и отчаяния каждый раз, когда он убивал друга. В тот день, когда их преследователь обнаружил их в Роте, ожесточенная битва между Дзигуро и его противником продолжалась весь день до вечера. Когда она наконец закончилась, Дзигуро отправился хоронить своего друга на открытом лугу, окружающем лагерь торговца. Она не помнила, чтобы он что-либо говорил во время похорон. Бальса была свидетельницей всей этой ужасной борьбы не на жизнь, а на смерть. Запах крови витал в воздухе до поздней ночи. Она стояла неподалеку от Дзигуро и могилы и дрожала так, что казалось, вот-вот разлетится на части. Дзигуро даже не взглянул на нее. Бальса помнила, как ей казалось, что она превратилась в дым и исчезла, настолько ей было одиноко. После похорон Дзигуро снял окровавленное пальто, свернул его в комок в руках и мрачно удалился от нее, не сказав ни слова. Он дошел до небольшой хижины за постоялым двором, где они остановились у торговца, вошел внутрь и плотно закрыл за собой дверь. Бальса осталась совсем одна у хижины, уставившись на закрытую дверь. Она с совершенной ясностью помнила тени многочисленных деревьев шалы, растущих в саду рядом с хижиной. Глядя на меняющиеся тени тонких ветвей, она чувствовала отчаяние Дзигуро, а также своё собственное от того, что её так бессердечно проигнорировали. Именно в этот момент к ней подошел сын купца. Он выглядел взволнованным, но она так и не узнала почему. Он встал в тени Бальзы и, как всегда, оскорбил ее, а затем плюнул ей в волосы. "Шаттой, от тебя воняет! Ты пропахла всем садом. Залезай в свою хижину, чтобы мне больше не приходилось тебя нюхать." Впервые в жизни ей захотелось ударить кого-нибудь. Она хотела ударить его так сильно, чтобы он никогда не поднялся. Хорошо, что тогда у неё не было с собой короткого копья, иначе она была уверена, что убила бы его. Поддавшись ярости, она почувствовала себя великолепно. Она пнула мальчика по колену; он тяжело упал на землю. Она села на него сверху и продолжала бить, пока его лицо не стало залито кровью. Ее кулак коснулся его зубов, и она почувствовала, как костяшки пальцев разлетелись вдребезги, но ей было все равно: она была слишком поглощена эмоциями, чтобы заметить что-то подобное. Она выла, как бездомная собака, и продолжала избивать мальчика до крови. Бальса сглотнула, вспомнив, как Дзигуро схватил ее за воротник сзади. Она извивалась в его хватке, как дикое животное, брыкаясь и вырываясь, пока его с громким стуком не бросили на землю. Когда она упала, Дзигуро схватил ее за горло и прижал к земле. «Он так сильно издевался над тобой, что ты собиралась его убить?» Гнев в его голосе так сильно напугал её, что она не могла смотреть на него. Она почувствовала, как её гнев мгновенно утих, сменившись чистым ужасом. Обучая её владению копьём, Дзигуро часто сбивал её с ног и бил без разбора, но, за исключением этих случаев, он никогда не причинял ей вреда. Вот почему она так боялась: она никогда раньше не нападала на других людей. Она неохотно посмотрела на Дзигуро, дрожа от неподдельного страха. Она не могла вынести мысли о Дзигуро таким, каким он был тогда. Он был жесток. Она была молодой девушкой, опьяненной яростью, вся в крови, с окровавленными кулаками — и он ужасно ее пугал. Почему она вспоминает все это сейчас? Бальса наблюдал, как мимо лавки проходили торговцы и дети. Девочка, которую называли шаттой, откинулась назад к мальчику, который, казалось, поддерживал её во время прогулки. Тусклый, неустойчивый свет в глазах девочки заставил Бальсу почувствовать сдавленную боль в груди, о которой он уже помнил. Когда она смотрела, как дети исчезают в толпе, кто-то постучал ее по плечу. Танда встала рядом с ней. «Что случилось? У тебя ужасное лицо». Когда Бальса взглянула на доброе лицо своего старого друга, застывшие чувства ярости и боли, вызванные воспоминаниями, ослабили свою хватку. «Ничего страшного. Ты уже всё продал?» «Да, конечно. И по хорошей цене тоже». Бальса улыбнулся. "Я рада." ---------- Часть 1 - Дитя катастрофы. Глава 2 - Скрытые клыки Синей Руки Часть 1 - Дитя катастрофы Глава 2 - Скрытые клыки Синей Руки Неподалеку от рынка трав находились превосходные природные горячие источники. Многие посетители рынка также с нетерпением ждали возможности искупаться в этих источниках. У всех гостиниц, расположенных вдоль улицы, перед входами висели вывески: мечи, лошади или флаги разных цветов. Эти символы и цвета обозначали ценовые диапазоны и качество услуг, предлагаемых в каждой из гостиниц, включая доступ к горячим источникам. Многие торговцы одного сословия останавливались в гостиницах с одинаковыми вывесками, чтобы заводить связи и торговать с другими людьми своего статуса. Гостиница, которую выбрали Бальса и Танда, находилась немного дальше от главной дороги, чем остальные. Она располагалась далеко от склона горы, где находились многие другие гостиницы, но очень близко к центру рынка. Они заранее забронировали номер и выгрузили свои вещи на верхнем этаже гостиницы. Гостиница была большой и занимала несколько зданий; большинство из них были соединены между собой широким коридором, спускавшимся с главного этажа в столовую и кухню. В этой гостинице останавливались многие волшебные ткачи, художники и ремесленники. Когда Бальса и Танда вошли в полукруглый вестибюль гостиницы, они увидели маленькую обезьянку, спокойно сидящую на утрамбованном гравийном полу. На шее у обезьянки был кусок красной ткани, указывающий на то, что она принадлежала какому-то художнику. Обезьянка была без поводка, и никто за ней не присматривал, но она сидела неподвижно и спокойно. «Разве он не милый?» — спросил Танда, улыбаясь обезьянке. Танда любил животных и насекомых. Животные, казалось, особенно это чувствовали. Эта обезьянка не была исключением: она подняла мордочку и с радостью позволила Танде погладить себя. Лицо Танды, когда он гладил обезьяну, ничуть не напоминало лицо тридцатилетнего мужчины. Бальса вздохнула, села на одну из деревянных скамеек у двери и сняла обувь. К ней подошла сотрудница гостиницы, чтобы помыть ей ноги. Она помыла ноги Бальсы не обычной холодной водой, а теплой водой из горячих источников. «Добро пожаловать обратно», — сказала женщина. «Вы будете ужинать здесь сегодня вечером?» — Что ты думаешь? — крикнула Бальса Танде . — Может, поедим здесь? Танда в последний раз погладил обезьяну по голове и встал. Тот кивнул женщине. «Спасибо, Тома, что всегда так хорошо о нас заботишься. А сегодня в меню есть жареные грибы?» Тома кивнула и улыбнулась. «Ты сделал отличный выбор! Я приготовлю тебе на ужин жареные грибы хачал». «Полагаю, мы будем есть здесь», — сказала Танда Бальсе. «Еда отличная». Они вдвоем смыли с себя дорожную пыль водой, которую принесла Тома, а затем прошли по коридору, соединяющему главное здание гостиницы со столовой внизу. Кухня и столовая находились в отдельных зданиях, вдали от гостиницы, чтобы предотвратить возгорание. Солнце вот-вот должно было сесть. Прохладный осенний ветерок приятно обдувал их только что омытую кожу. Войдя в столовую, они увидели, что в вырытых в земле ямах разведены три костра. Всё помещение было битком набито людьми. В воздухе густо висел дым. Вокруг костров, где готовили еду, стояли обеденные столы. Ужин только начинался; за столами собралось много людей разных национальностей. Бальса и Танда стали искать место, где можно было бы сесть. Мужчина средних лет, сидевший у внешней стены, окружающей обеденную зону, помахал им рукой. «Эй! Это ты, Танда?» Когда Танда посмотрел на мужчину, его глаза загорелись от узнавания. «Суфар!» — Он повернулся к Бальсе. — «Он ротанский маг-ткач. Я встречал его здесь раньше, когда путешествовал с Торогай. Он хороший человек и хороший маг-ткач — даже Торогай уважает его. Давай поедим с ним». Бальса кивнула и последовала за Тандой. Суфар встал со своего места и вышел их поприветствовать. На его левом плече сидел ястреб, называемый маро. Птица была размером примерно с кулак взрослого человека. Даже когда Суфар встал, ястреб не двигался, а стоял неподвижно, как статуя. Его острые глаза блестели от проницательного ума. Бальса не думала, что такие ястребы хорошо видят в темноте, но у нее сложилось впечатление, что этот видит прекрасно. Бальса почувствовала, что их с Тандой каким-то образом осматривают, когда они приближались к Суфару. Суфар был худощавого телосложения и примерно такого же роста, как Бальса. На вид ему было около пятидесяти. Его волосы были коротко подстрижены; и волосы, и борода были покрыты сединой. Наблюдая за его действиями с ястребом, она получила некоторое представление о том, каким видом магического плетения он должно быть овладел. Его светло-карие глаза сияли в свете его скрытых способностей. Танда и Суфар, взявшись за запястья, поприветствовали друг друга в традиционном ротанском стиле. «Слишком давно не виделись, Суфар. Рад, что ты нас нашел». Суфар улыбнулся Танде и ответил на приветствие, но казалось не знал, что думать о Бальсе. Обычно он предположил бы, что Бальса — жена или любовница Танды, но он почувствовал от неё безошибочную ауру воительницы. В свою очередь, Бальса почувствовала, что Суфар тоже могущественный воин. Заметив выражение лица Суфара, Танда сказал: «Суфар, это Бальса, моя подруга детства. Она работает телохранителем и владеет коротким копьем». Глаза Суфара слегка расширились. «Бальса, владеющий коротким копьем, — произнес он на беглом йоговском диалекте. — Вы тот телохранитель, который спас жизнь наследному принцу Чагуму? Если да, то я не могу поверить своему счастью. Как волшебник, я очень заинтересован вашими подвигами. Я слышал эту историю в песне, но мне было бы очень интересно узнать подробности вашего приключения за ужином». Бальса смогла спасти Чагума только с помощью Танды и Торогай , а также нескольких других. Водяной дух из сверхъестественного мира, называемого Наюгу, отложил яйцо внутри наследного принца Чагума из Нового Його. Из-за этого жизни Чагума угрожали монстры, желавшие съесть яйцо, и его собственный отец, Микадо, который послал убийц, чтобы убить его. За вкусным ужином все трое непринужденно и дружелюбно общались. Танда говорил большую часть времени, хотя Бальса иногда вносила уточнения. История, которую они рассказывали, была длинной, поэтому у Суфара была возможность спокойно понаблюдать за ними обоими. Суфар был человеком ненасытно любопытным. Все маги были немного странными и жаждали знаний — и, возможно, даже немного зловещими, — но простое любопытство не делало Суфара злым или жестоким. Он не был тем магом, который манипулировал тенями в сердцах людей. Суфар не желал зла своими наблюдениями, но иногда его острые, личные вопросы задевали за живое, раскрывая его острый ум и проницательность. После ужина все трое продолжили беседу за бокалами маральского вина. Разговор перешёл к странным событиям, происходящим в Роте. Появились новости о каком-то вражеском нападении на тюрьму под названием Шинтадан. Подкрепление, отправленное для деблокады тюрьмы, обнаружило, что все заключённые и охранники были убиты как внутри, так и за стенами. Это были тревожные и ужасающие новости. «Было найдено около тридцати мертвых, но никаких признаков присутствия вражеских сил не было?» — спросил Танда. Суфар осушил свой бокал и поставил его на стол. «По счастливой случайности, в момент обнаружения я находился неподалеку, в крепости Макал. Все подкрепления, посланные на помощь Шинтадану, состояли из опытных воинов, но когда они вернулись, их кости выглядели так, словно превратились в лед. Я немедленно бросился в Шинтадан после их возвращения. То, что я там увидел…» Он сделал паузу и провел руками по ножке бокала. Затем он продолжил шепотом: «Я никогда не думал, что увижу такое в этом мире». «Сначала я подумал, что это нападение волков, потому что на многих телах были следы, похожие на укусы. Но это было не нападение волков. Нападение совершило нечто не от мира сего». Он описал различные методы магического плетения, которые он использовал для исследования места резни. Он сказал, что видел последствия нападения глазами собак. Танда наклонился вперед, внимательно слушая и кивая всякий раз, когда узнавал или понимал какой-либо из методов или видений Суфара. Бальса посчитала, что названия некоторых техник магического плетения слишком длинные и сложные, и потеряла нить разговора. Она так и не поняла, что такое магическое плетение. Остальные посетители столовой закончили есть и разошлись. Толпа вокруг них поредела, пока Суфар и Танда разговаривали. В конце концов, в зале вместе с ними и Бальсой остались лишь несколько групп людей, распивавших напитки по углам комнаты. Взгляд Бальсы упал на группу из четырех мужчин, сидевших прямо напротив нее за угловым столом. Она нахмурилась, словно от них плохо пахло. Двое мужчин, лица которых она смогла разглядеть, были торговцами из Сангала, которых она видела, когда они куда-то вели двух детей ранее в тот день. Один из них назвал девочку «шаттои». *** Синяя Рука. Благодаря многолетней работе телохранителем, Бальса была знакома с грязным преступным миром, скрывающимся под поверхностью повседневной жизни. Ей нетрудно было запомнить лица мужчин, явно принадлежавших работорговцам. Она искоса взглянула на них и убедилась, что это действительно были работорговцы. Она вспомнила, как несколько лет назад видела мужчину, оскорбившего девушку, разгуливающего по Косенкё, столице Нового Його. Технически рабство в Новом Його было незаконным , но были люди, отчаянно бедные и готовые продать одного ребенка, если это могло спасти остальную семью от голода. «Синяя рука» пользовалась этим критически нищим положением людей. Иногда семье в Новом Його требовался еще один работник, и в этом случае иностранные торговцы продавали людей из своих стран, чтобы заработать денег. Бальса вспомнила, что дети, которых она видела в тот день, были красивыми. Вероятно, их продадут за высокую цену. Сердце сжалось от тяжести. Эти дети были ей совершенно чужими. Многих детей в мире продали в рабство, и так будет продолжаться, что бы она ни делала. Она говорила себе все это, но было слишком поздно; она уже решила вмешаться. Она не хотела, чтобы эта маленькая девочка погрузилась во тьму такого неопределенного будущего. Торговцы рабами из Сангала осушили свои бокалы с вином и встали. «Эй... не могли бы вы подождать минутку?» — окликнула их Бальса. Она встала и последовала за мужчинами, оставив Танду и Суфара позади. *** Чикиса изо всех сил держал за руку свою младшую сестру. Ее лицо было бледным, словно из неё выкачали кровь. Торговцы, которые держали их до продажи, последние несколько дней кормили их насильно. Сегодня на столе было столько еды, что они никогда бы не смогли все съесть. Никогда в жизни они не ели столько мяса или жареной в масле пищи. После каждого приема пищи у них ужасно болел живот. Но у Чикисы болел живот не только от еды. Чикиса знал, что мужчины собираются с ними сделать; от одной мысли об этом у него внутри всё сжималось. Они собирались продать Асру. Они приобрели их не для того, чтобы сделать своими личными рабами; они намеревались использовать красивое лицо Асры для получения прибыли. Чикиса и Асра были из народа Тал. Их культура и наследие в Роте считались чем-то предосудительным, но в Новом Його это не имело бы никакого значения. Чикиса понял намерения торговцев, как только связался с ними, но встреча с ними тогда действительно казалась удачей. Им удалось сбежать из этой ужасной тюрьмы до того, как солдаты из Роты схватили и убили их, как собак на обочине дороги. В памяти Чикисы всплыл момент казни его матери. Грудь болела так, словно ее разорвало на части. Он стиснул зубы, чтобы справиться с болью. Сейчас у него не было времени оплакивать смерть матери. Он должен был защитить Асру. Как могло случиться с ними что-то настолько ужасное? Почему их мать сделала такое с Асрой? Ему казалось, что Асру прокляло что-то ужасное. Он вспомнил, как перед смертью мать обхватила лицо Асры руками. Глаза Асры светились зловещим светом. Выражение лица матери ужаснуло его. Он содрогнулся от этого воспоминания. «Не бойтесь, — говорила их мать. — Другие люди ошибаются насчет нас. Они ослеплены яркостью света. Глядя на свет, они думают, что видят тьму. То же самое и здесь. Другие люди этого не понимают». Их мать повторяла эти слова снова и снова, словно пытаясь силой воли заставить Асру поверить ей. Чикиса ей совсем не поверил. Асра не произнесла ни слова с момента смерти матери. Когда ей клали еду в рот, она жевала и глотала. Она сама ходила в туалет, спала и просыпалась каждое утро как обычно. Но она ни с кем не разговаривала. Она даже не взглянула на Чикису с тех пор, как они покинули тюрьму. Иногда, когда он сжимал руку Асры, она сжимала её в ответ. Он догадывался, что Асра всё ещё где-то внутри, но с ней что-то случилось на глубинном уровне. Ему было её жаль. Раньше он постоянно дразнил её и ссорился с ней, а теперь испытывал к ней лишь жалость. Их мать умерла. Они никогда не смогут вернуться домой. Пять лет назад их отец, Маккара, был убит стаей волков, когда расставлял ловушки в лесу. У Чикисы и Асры раньше была обычная семья с матерью и отцом, но теперь они остались только друг с другом. Единственным, кто мог защитить Асру, был Чикиса, но он чувствовал себя бессильным. Что с нами теперь будет? Если бы он был старше, он бы взял Асру и сбежал. Они бы нашли способ выжить. Он был уверен, что у них было бы больше возможностей, если бы он был взрослым. Чикиса услышал голоса работорговцев за дверью. Ключ повернулся в замке, и дверь открылась, явив работорговцев и двух других мужчин, которых Чикиса никогда раньше не видел. Когда они вошли в комнату, Чикиса понял, что страх еще не погас. Торговец, выглядевший как ротановец, повернулся лицом к работорговцам. Его спутник имел черты лица, характерные для жителя Його. Торговец из Його подошел к Чикисе и Асре, говоря тихим, звучным голосом. Он медленно протянул руку и схватил Асру за подбородок, затем наклонил голову, чтобы рассмотреть её поближе. Когда Чикиса попытался оттолкнуть руку торговца, тот сильно ударил Чикису кулаком по лицу. Голова Чикисы ударилась о стену позади него. Внутри его головы раздалось эхо, словно кто-то только что ударил в гонг. Он чуть не потерял сознание. Пустое, кукольное выражение лица Асры сменилось на хмурое. До этого момента она была как минимум полусонной. Ей казалось, что она находится в темном тихом месте, успокаиваемая шепотом и эхом. Она видела там гладкое, чистое озеро. За ним едва различимо было лицо её брата и остальной внешний мир. Когда она услышала, как Чикиса ахнул от боли, что-то внутри неё отреагировало и начало течь от её сердца. Её глаза стали ясными и внимательными. Она увидела перед собой незнакомого мужчину. Он смотрел на неё с явным презрением. Его холодный взгляд был поистине пугающим. "Хм. А как насчет трех серебряных монет за эту?" — пробормотал мужчина. Стоявший позади него торговец из Ротана рассмеялся. «Давайте прекратим ваши глупые попытки торговаться. Она именно такая, какой я вам её описал. Мы приводим только самых привлекательных девушек. Мы работаем вместе уже давно, поэтому я ожидаю, что вы заплатите столько, сколько мы договорились». Мужчина, державший Асру за подбородок, отпустил её, встал и повернулся лицом к ротанскому торговцу. Его медленные, размеренные движения делали его ещё более устрашающим. «Три серебряных — моё лучшее предложение. Она выглядит болезненной. На рынке полно красивых девушек, но никто не купит ту, которая наверняка быстро умрёт». [[image:/storage/reader-images/1375f354697a986f5d82703d80210d8ba7738b13.jpg]] Торговец из Ротана посмотрел на него угрюмым молчанием, затем указал на Чикису. «Вам придётся продать этого вместе с ней. Заплатите за них обоих по золотой монете, как и обещали». Человек с ужасающими глазами выхватил меч из-за пояса, прежде чем кто-либо успел моргнуть. «Мне не нужен ещё один голодающий сопляк. Если ты будешь продолжать жаловаться, я дам тебе не золото, а этот клинок в грудь». Когда Асра услышала их разговор, она наконец поняла, что происходит. Ее глаза широко распахнулись. Они говорили о продаже её и её брата! Чикиса был в полубессознательном состоянии. Она слышала только приглушенные слова двух торгующихся мужчин. Два работорговца из Сангала, находившиеся в комнате, перешептывались между собой. В конце концов они согласились на три серебряных монеты. Когда они принимали решение, зрение Чикисы прояснилось; он снова отчетливо видел людей и предметы в комнате. Голова словно раскололась надвое. Нос, из которого текла кровь, распух и пульсировал, когда он с трудом вдохнул. Асра услышала его прерывистое дыхание и повернулась к нему. "Чикиса?" Торговец Його схватил Асру за руку. Асра издала пронзительный крик, похожий на птичий, и прижалась к брату. «Чикиса! Чикиса!» Чикиса схватила Асру за руку и попыталась оттащить её от торговца Його, но торговец Ротан пнул его в живот. Он рухнул на стену. Что-то в груди Асры перевернулось и заерзало. Он пнул Чикису! Асра издала резкий крик, вырвавшийся из глубины её горла. Страх и ненависть кипели внутри неё и выплескивались наружу, грозясь вырваться из её тела в огненном аду. Её чувства не могли сдержаться. Они были настолько сильными, что обжигали ей горло. Асра чувствовала, будто отворачивается от тьмы, чтобы встретиться лицом к лицу со светом. Она ощущала, как эмоции внутри нее сливаются в сияющую реку, прорезающую тьму. Звук реки становился все громче и громче; ей казалось, что скоро она вытечет из нее во внешний мир. Никто в комнате этого не видел, но шея Асры была окружена кольцом света. Асра чувствовала это, хотя и не видела. От кольца света сильно пахло кровью. Запах впитался в её тело и распространился по комнате. Руководствуясь запахом крови, что-то потекло вниз по реке в Асре. Боже! Спаси меня! Асра тяжело и поверхностно дышала и посмотрела на мужчину, который пнул Чикису. Ее глаза закатились. Кровь отхлынула от лица Чикисы, когда он крепко обнял Асру. «Прекрати, Асра! Не делай этого!» Торговец рабами из Його почувствовал на лице теплый ветерок и прищурился. В следующее мгновение теплый ветерок стал холоднее льда. *** Бальса тихо стояла в коридоре, ведущем из столовой в номера гостиницы. Коридор был огорожен перилами с обеих сторон. В самом конце коридора внизу смутно виднелся вымощенный внутренний двор гостиницы. Комнаты в этой гостинице были маленькими. Если бы она ворвалась туда сейчас, там оказалось бы шесть человек. Она не привыкла действовать так быстро. Она только создавала себе проблемы. Рабовладельцы в столовой отказали ей, поэтому она последовала за ними в их комнату, а затем вернулась в комнату, которую делила с Тандой, чтобы забрать свое копье. Теперь, когда она оказалась за дверью, ей нужно было действовать быстро. Как только она окажется в комнате, вполне возможно, что кто-то из мужчин возьмет детей в заложники. Бальса ждала момента, когда Синяя Рука выведет детей из комнаты. Она слышала приглушенные разговоры работорговцев по ту сторону двери. Спустя, как ей показалось, долгое время, она услышала крик маленькой девочки. Мальчик тоже закричал. Бальса сжала копье и приготовилась к бою. По рукам Бальсы пробежали мурашки. Она не понимала, что чувствует, но что бы это ни было, это смешалось со звуком крика девочки. Кто-то ударился о дверь изнутри; дверь была выбита из рамы и упала в коридоре. Кровь брызнула из горла мужчины до самого потолка комнаты. Бальза вскочила на перила в коридоре и, уворачиваясь и пригибаясь, помчалась вверх к саду нижнего двора. [[image:/storage/reader-images/a29141f4308dcc16a3b077346656e5dc258b4296.jpg]] Перила, с которых она спрыгнула, исчезли, словно их никогда и не было. Бальса почувствовала на себе тяжесть чьих-то огромных невидящих глаз, размахивающих невидимым оружием с дикой безудержностью. Если бы она осталась в коридоре, её бы убили. Она не видела, но Бальса почувствовала, как что-то летит к ней; она едва увернулась в момент удара. У нее не было времени на размышления. Она действовала инстинктивно и сосредоточилась только на уклонении от атак невидимого врага. Острие вражеского оружия бесчисленное количество раз было направлено ей в горло; боевой опыт пропитал ее до костей. Этот опыт спас ее сейчас. Уклоняясь от ослепительно быстрых атак невидимой косы, она до предела нервничала. У нее совсем перехватило дыхание. Когда она подняла руки, чтобы защитить шею и голову, почувствовала, как по рукам прокатилась резкая холодная дрожь. Оно хочет перерезать мне запястья. Бальса отдернула руки от лица. Острое ощущение холода переместилось на левую сторону; мгновение спустя это место раскалилось докрасна, когда плоть на ее животе была разрезана. Бальса рухнула на землю и перекатилась назад, в сторону прохода, ведущего в главный коридор гостиницы. Она почувствовала, что нападающий преследует её. Он снова целился ей в шею; она прикрыла её руками, чтобы защитить, и собралась с духом. Она не могла ударить его копьём, как обычного врага. Но прежде чем она успела разработать стратегию, ее враг отступил. Дыхание Бальсы было прерывистым. Она опустила руки от лица и поняла, что сильно дрожит. Зубы стучали. Она попыталась сдержать себя и перестать дрожать, но не смогла. Бальса крепко обняла себя и заставила себя замереть. Она была потрясена до глубины души. Такого с ней не случалось с того дня, как она совершила свое первое убийство. И в тот день она тоже не могла перестать дрожать. Бальса крепко зажмурила глаза. Она услышала в ухе тихий, успокаивающий голос Дзигуро: «Считай вдохи. Один, два, три…» Насчитала восемь вдохов и выдохов, почувствовав, что успокаивается. Порез на боку пульсировал и становился все более болезненным. Она услышала шаги неподалеку. Кто-то был в коридоре дальше по проходу. Бальса стиснула зубы и, прикрывая рану, присела на корточки, защищая себя. Она медленно доползла до конца коридора, а затем встала. "Бальса?" Танда находился этажом выше. Он перепрыгнул через ограждение и ловко приземлился на нижнем уровне гостиницы, где стояла Бальса. Он подбежал к Бальсе и поддержал её, пока она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Он удивился, насколько холодными были её руки. Её лицо было бледным и покрыто тонким слоем холодного пота. Он сразу заметил порез на её боку и помог Бальсе подняться по лестнице обратно в их комнату, чтобы оказать ей помощь. Проход во внутренний двор и коридор гостиницы за ним были переполнены людьми, но большинство из них, увидев рану, расступались и пропускали Бальсу. Бальса почувствовала на себе взгляд и обернулась. За ней никого не было. «За мной наблюдают», — подумала она, но не знала, кто это делает. Ощущение слежки беспокоило её, но она не чувствовала злого умысла в этих взглядах. Бальса сосредоточилась на том, чтобы шаг за шагом двигаться вперёд, пока не дошла до своей комнаты и комнаты Танды. В коридоре, за дверью комнаты, где были расчленены работорговцы, стояла молодая женщина. Она наклонилась вперед, с любопытством осматривая трупы, один из которых вместе с выбитой дверью вывалился в коридор. Проходя мимо, Бальса заглянула в комнату и увидела Суфара, стоящего прямо посередине, спиной к ней. Его ястреб-маро сидел у него на плече. Бальса прижала рану и подошла к дверному проему. Суфар повернулся к ней. Он с суровым выражением лица указал на трупы. «У всех у них были перерезаны глотки, точно так же как у тел в Шинтадане». Суфар посмотрел прямо на Бальсу. Бальса ничего не сказала. Она оглядела комнату, пока ее взгляд не упал на двух детей, присевших в углу. Лицо мальчика было искажено шоком, а глаза плотно закрыты. Дети, казалось, цеплялись друг за друга, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что только старший брат полностью обнял сестру. Он склонился над ней, словно пытаясь защитить ее — или удержать. Бальса увидела, что у мальчика кровоточат руки. Она медленно подошла к детям, присела на корточки и осторожно протянула руку, чтобы коснуться лба мальчика. Мальчик открыл глаза и отшатнулся, пытаясь прижать себя и сестру к стене. Он глубоко вздохнул и задрожал всем телом. Его испуганные глаза так сильно выпирали из-под истощенного лица, что казалось, они вот-вот лопнут. Мальчик продолжал держать сестру и пытался отползти от Бальсы вдоль стены. Она заметила в его глазах слабые признаки враждебности, словно эхо того, что она чувствовала от своего невидимого нападающего. Мальчик сжал плечи и попытался успокоиться с помощью дыхания, но дрожал еще сильнее. Он выронил сестру, одновременно потеряв равновесие, и уперся ладонями в пол. Даже после того, как он упал, он не перестал дрожать. Бальса осторожно откинула вспотевшие волосы мальчика со лба. Она мягко приподняла его голову и удерживала на месте, пока его дыхание не выровнялось и он не перестал дрожать. Это заняло много времени. ---------- Часть 1 - Дитя катастрофы. Глава 3 - Неудачливые дети Часть 1 - Дитя катастрофы Глава 3 - Неудачливые дети Рана на боку Бальсы очень напоминала укус дикого животного. Танда тщательно промыл её водой, в которой растворил лечебные травы, а затем надёжно зашил глубокую рану. Несмотря на это лечение, у Бальсы вскоре поднялась высокая температура. Он сидел у её кровати на полу и наблюдал за её состоянием до поздней ночи. Когда Бальса почувствовала, что у нее поднимается температура, она протянула руку к Танде. "Что случилось?" — спросил Танда, взяв её за руку и наклонившись вперёд. «С детьми всё в порядке?» — хрипло прошептал ему на ухо Бальса. «Да, с ними все в порядке. Сегодня ночью здесь останутся еще два травника. Они согласились помочь. Они закончили лечение детей некоторое время назад. Травма руки у мальчика очень похожа на вашу. У него также высокая температура». Бальса сжала руку Танды. «Присматривай за ними. И никого больше не пускай в комнату». "А? Почему?" «Я не хочу, чтобы кто-нибудь слышал, что он говорит. Во время его лихорадки». Танда понимающе кивнул. Бальса тяжело вздохнула и закрыла глаза. Она проспала до следующего утра, пока солнце не поднялось высоко. Проснувшись, она была совершенно дезориентирована. Казалось, всё вокруг неё медленно вращалось. Танда помог ей съесть жидкую рисовую кашу с добавлением лекарства; после еды ей стало немного лучше. «Суфар хотел бы задать тебе вопрос, как только ты почувствуешь себя достаточно хорошо», — сказала Танда. «Позову ли я его?» Бальса поставила пустую миску на пол, затем прислонилась к стене для опоры. Она кивнула. Танда вышла из комнаты и вскоре вернулась, ведя за собой Суфар. «С тобой всё в порядке?» — спросил Суфар. «Спасибо за беспокойство, со мной всё в порядке». «Рада это слышать. Ты явно сильнее большинства людей». Суфар сел перед ней, скрестив ноги, в позе йоги. «Что случилось прошлой ночью? Можешь мне что-нибудь рассказать?» Бальса долго смотрела на Суфара, а затем сказала: «Я проходила мимо той комнаты, когда услышал чей-то крик. Один из мужчин врезался в дверь и упал в коридор замертво. У него шла кровь из горла. Я убежала в нижний двор, но что-то последовало за мной. Оно рассекло мне бок». «Что это было? Что на тебя напало?» Бальса покачала головой. «Что касается этого… извините, но я не уверена. Я знаю, что оно напало на меня, но дети были единственными живыми существами, которых я видела в той комнате. Я слышала, как оно двигается вокруг меня, словно живое, но я не могла его видеть». Суфар взглянул на рану Бальсы. «У всех остальных, кто подвергся нападению, были разорваны глотки. Почему же ты один получила ранение в бок?» «Оно определённо целилось мне в шею. Когда я защищала шею, я почувствовала, что оно намерено ослабить мою бдительность, атакуя мои запястья. Когда я опустила руки, чтобы избежать этой атаки, оно меня порезало. Что бы это ни было, оно любит кровь. Пахло... кровью. И смертью». «Понятно, — сказал Суфар. — При порезе шея сильно кровоточит из-за большого количества крупных вен и кровеносных сосудов. То же самое происходит и с запястьями по той же причине. Оба места обычно также открыты и не защищены одеждой или доспехами, что делает их легкой мишенью. Но почему на вас вообще напали? И почему пощадили только вас?» «Понятия не имею». В ответ на короткий ответ Бальсы Суфар прищурился. «Зачем ты носил копье в коридоре? У тебя его не было за ужином». Бальса пожала плечами и больше ничего не сказал. Суфар долго смотрел на нее, но наконец пробормотал: «Надеюсь, вы скоро поправитесь». Он вышел из комнаты. Танда скрестил руки на груди. Когда звук шагов Суфара затих, он расправил руки и спросил: «Почему ты не доверяешь Суфару?» «Я сама не уверена. У меня просто было странное предчувствие… Он стоял прямо посреди комнаты с трупами, осматривая их раны. Если бы это были вы, разве вы не проверили бы хотя бы, невредимы ли дети? Казалось, он даже не заметил, что дети там». Она помолчала. «И он не прав. Я не единственная, кто пережил нападение. Эти дети тоже выжили — хотя я не знаю, почему нападавший ранил мальчика». Перед глазами Бальсы виднелись серебристые искорки света. В ушах раздавался раздражающе громкий гул. Она чувствовала себя ужасно. Она доползла обратно до кровати и потянулась. Когда она подняла глаза, перед ней оказалось лицо Танды. Она не увидела и следа его обычного доброго и беззаботного выражения. Его взгляд был устремлен на нее с абсолютной серьезностью. Бальса попытался улыбнуться. «Со мной все в порядке. Кровотечение прекратилось». «Меня беспокоит не это, — тихо сказал он. — Как и ты, я испытываю странное чувство, что здесь что-то очень не так. Когда я помогал тебе подняться вчера, твои руки были холодными как лед. Я никогда раньше не видел такого выражения лица». Он нерешительно протянул руку и коснулся щеки Бальсы. В его глазах вспыхнула внезапная убежденность. Смертельно серьезным тоном он прошептал: «Думаю, лучше нам избегать этих двух детей». Глаза Бальсы расширились от неожиданных слов Танды. "Почему?" «Я знаю, ты за них волнуешься. Я тоже. Но... ну, я не очень-то умею колдовать, но даже я могу сказать, что это не обычные дети». Бальса горько усмехнулся. "Просто... это на тебя не похоже. Ты хочешь сказать, что мы должны их бросить?" Танда не ответила на улыбку. «Думаю, я понимаю, почему Суфар их не заметил. Запах смерти окутал их обоих, словно саван». Пальцы Танды дрожали на её щеке. «Мне страшно. Я не знаю, что случилось, но тех мужчин убили мгновенно. Даже на тебя напали, хотя вы даже не находились в одной комнате. Та девушка избежала всего этого, не получив ни царапины. По сравнению с твоей раной, рана парня была гораздо менее серьёзной». Танда медленно вздохнул. «Когда я попыталась прикоснуться к душе девушки, я была потрясён. Я не могу описать словами, насколько это было ужасно. Меня бросает в дрожь, когда я вспоминаю об этом». «Мои способности как мага, мягко говоря, незрелы, но я видел немало проклятых людей. Я также видел людей, одержимых злыми духами. То, что я почувствовал от души той девушки, совершенно отличается от всего этого. Я никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным. Я не просто боюсь, что может произойти что-то ужасное; я знаю, что это произойдет. Эта девушка невероятно опасна». «Мне очень не хочется говорить такую жестокую вещь, но эти дети кажутся мне переносчиками ужасной чумы. Любой, кто будет слишком долго с ними контактировать, умрёт». Танда говорил медленнее. «Поэтому, пожалуйста, не вмешивайся. Я не хочу тебя потерять». Серьезность Танды поразила её, словно удар в грудь. Бальса поднял руку, притянул его лицо к своему и поцеловал в щеку, у самого уголка рта. «Я не умру так легко», — прошептала она. «К тому же, я планирую прожить как минимум столько же, сколько Торогай». *** Суфар вошел в свою комнату в гостинице и закрыл за собой дверь. Молодая женщина, сидевшая в комнате, подняла голову. Это была Шихана, дочь Суфара. Это была та самая женщина, которая накануне вечером осматривала тела мертвых торговцев в комнате из коридора. Шихана была худощавого телосложения, но длинноногая и сильная. У неё и Суфара были одинаковые проницательные глаза. Большинство людей, вероятно, сочли бы лицо Шиханы красивым, если бы не эти глаза. Если взглянуть на неё с небольшого расстояния, сразу бросалась в глаза её своеобразная манера разглядывать людей и предметы. У неё была привычка вызывать у окружающих дискомфорт своим взглядом. «Что случилось с той женщиной?» — спросила она. Суфар сел на мягкий коврик на полу. «Я ничего нового от неё не узнал», — сказал он, объясняя простыми словами то, что ему рассказала Бальса. «А ты чему-нибудь нашла?» — спросил он. «У торговцев были и другие друзья, но все они сбежали прошлой ночью, задолго до того, как правительственные чиновники прибыли расследовать инцидент. Похоже, торговцы сотрудничали с «Синей рукой». Всем известно, что с ними опасно иметь дело, поэтому официальная версия гласит, что они ввязались в какую-то аферу, которая пошла не так — настолько плохо, что их убили. Всем их союзникам удалось скрыться; я не слышала ни об одном из них, которого бы поймали». Суфар кивнул. «Понятно. Бальса, должно быть, знала, что они с Синей Рукой. Возможно, она встречалась с ними и раньше, учитывая её род занятий. Вероятно, поэтому она и стояла у их комнаты со своим копьём». Когда Суфар вспомнил, как Бальса нежно обнимала голову мальчика Таля, пока тот не успокоился, его губы слегка изогнулись в улыбке. «Бальса опасна, но неожиданно добросердечна. Возможно, она увидела детей и почувствовала непреодолимое желание защитить их». Шихана опустила глаза и обдумала все детали ситуации. Она подняла взгляд и встретилась взглядом с Суфаром. «Папа, нам следует попытаться связать душу этой девушки, пока она без сознания — сейчас, пока она еще спит». Суфар посмотрела на нее, нахмурив брови. «Ты такая же страшная, как и та девушка, раз даже предложила такое, Шихана». «Нам нужно поторопиться. Если мы будем ждать, пока она проснётся, мы упустим свой шанс». Суфар почесал бороду. «Это будет непросто. И если мы сделаем это здесь, Танда это заметит. Он вмешается». Тихо и бесстрастно Шихана спросила: «А какая разница? Травник, по сути, бессилен». Выражение лица Суфара стало суровым. «Вы ошибаетесь. Отбросьте то, кем он кажется. Он талантливый волшебник. Его учитель — самый искусный волшебник во всем Новом Його. Наши связи с волшебниками этой страны слабы, но если бы мы убили Танду, чтобы помешать ему вмешаться — или заговорить — это было бы равносильно объявлению войны». Шихана резко сомкнула губы и прищурилась. Суфар заметил, как она выполняет изящные круговые движения большим и указательным пальцами левой руки. Это была ее привычка, когда она глубоко о чем-то задумывалась. Она смотрела в пустоту, словно поглощенная зрелищем турнира по тарзу. В тарзу играли члены королевской семьи и лорды Роты с целью изучения военной стратегии, но играли и другие люди. Каждый игрок должен был изо всех сил стараться предугадывать ходы противника, чтобы оставаться впереди. Каждому игроку было доступно множество ходов и комбинаций ходов, поэтому каждый матч был уникальным и сложным. Шихана была мастером тарзу. Она не проиграла ни одной партии с двадцати лет. Однажды Суфар спросил её о секрете её больших успехов в этой игре. Она небрежно, беззаботно ответила ему: «Всё, что тебе нужно сделать, это представить, какую форму примет твоя победа, а затем своими ходами направить противника в нужное положение. Вот и всё». Когда она это сказала, Суфар был удивлен — и немного напуган. Он никогда не забудет ее слов. Наблюдая за ее раздумьями, Суфар перечислил другие факторы, которые им необходимо учесть. «Танда и его друг — не единственная наша проблема. Мы понятия не имеем, что произойдет, если мы используем магию на душе этой девушки. Пока мы не поймем, что поставлено на карту, даже пытаться слишком опасно». Шихана повернулась к Суфару лицом и кивнула, вставая. «Давай соберем Марка и остальных вместе. Они должны быть рядом. Если я возьму лошадь, то смогу собрать нескольких из них и вернуться сюда через три дня». Она нахмурилась, словно что-то вспомнила. «Но тогда я оставлю тебя здесь одного на все это время — это нормально, папа?» Суфар выпятил подбородок и чуть ли не вытолкнул её за дверь. Убирайся отсюда уже! После её ухода Суфар открыл шкафчик в комнате, где хранились его магические принадлежности для ткачества. Он порылся в шкафчике и достал небольшой мешочек с фиолетовым порошком. Он взял его и вышел из комнаты, намереваясь навестить Асру и Чикису. Придя в их комнату, он остановился снаружи и несколько мгновений прислушивался, чтобы убедиться, что они всё ещё спят. Войдя в комнату, он заметил, что решётчатые ставни были закрыты. Других источников света не было. Вся комната была погружена в тусклые тени. Суфар почти бесшумно направил свои шаги к небольшому комку постельного белья в стиле йоги, называемому шилья, который был расстелен в углу комнаты. Он увидел девушку, лежащую лицом вверх под одеялом с закрытыми глазами. Звук ее дыхания был настолько слабым, что его почти не было слышно. Ее брат лежал в другом конце комнаты. В темноте едва различимы были следы его лихорадочного пота. Он ворочался во сне. Суфар подошел к мальчику и встал у его кровати, затем достал из кармана мешочек с фиолетовым порошком. Суфар взял щепотку порошка из мешочка и растер его между пальцами. Фиолетовый дым тонкой струйкой поднялся от его пальцев и распространил сладкий аромат по комнате. Суфар что-то тихо пробормотал, отчего дым закрутился и заворожил, словно живое существо, опустившись на лицо мальчика. *** Чикиса видел сон. Во сне ему снилось головокружительное множество сменяющихся мест: место, где он и Асра останавливались у работорговцев перед смертью, караван рабов, с которым они путешествовали по пути в гостиницу, и тюрьма, существовавшая до этого. Тело Чикисы содрогалось от боли. Он понимал, что это сон. Он пытался проснуться, но незнакомый голос продолжал расспрашивать его о прошлом и не давал ему уснуть. Он сопротивлялся требованиям голоса и пытался силой открыть свои тяжелые веки. После долгой, как ему казалось, борьбы, Чикиса наконец преуспел. Он проснулся и увидел мужчину, сидящего рядом с его кроватью. «Какой же ты упрямый», — пробормотал мужчина. Чикиса заметил, что он слегка улыбается. Он встал и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Чикиса, наблюдающий за уходящим мужчиной, дышал поверхностно. Он был уверен, что это не галлюцинация, вызванная лихорадкой. Комнату наполнил необычный сладковатый запах; он никогда раньше его не чувствовал. Кто это был? Что они делали? Чикиса резко открыл глаза. Он быстро повернулся на бок, чтобы проверить Асру. Она крепко спала. Он услышал тихий звук открывающейся двери и сел. Он подумал, что, возможно, вернулся тот самый мужчина, но это был целитель, который зашивал рану на руке Чикисы. Он говорил добро и мягко. Чикиса вспомнил, что его зовут Танда. — Можно я войду? — прошептала Танда. — Я хотел проведать тебя. Его ротанский акцент был неуверенным и медленным, но произношение было достаточно уверенным, чтобы Чикиса понял, что он говорит. Он кивнул. Танда изо всех сил старался подойти тихо, чтобы не разбудить детей, поэтому немного удивился, обнаружив, что Чикиса не спит. Он слегка нахмурился и спросил: «Здесь кто-нибудь ещё был?» Чикиса попытался ответить, но у него так пересохло в горле, что он не мог вымолвить ни слова. «Прости, прости», — быстро сказал Танда. «Не заставляй себя. Вот, выпей чего-нибудь и просто расслабься, хорошо?» Он помог Чикисе полностью сесть в постели и медленно, понемногу, проглотил густую лечебную жидкость. Прохладный напиток успокоил и обволакивал пересохшее от жара горло Чикисы. Танда, поддерживая голову Чикисы, чтобы помочь ему попить, заметил слабость мышц шеи и плеч мальчика. Его сердце сжалось от жалости к нему. Он говорил Бальсе избегать этих детей, а может быть, даже бросить их; какая-то часть его всё ещё верила, что это самый безопасный вариант, но он не мог подавить в себе жалость к ним. Танда почувствовал странный запах. Чикиса поднял на него взгляд и попытался что-то сказать, но Танда не расслышал. Он приблизился к Чикисе, чтобы лучше расслышать. "Спасибо... вам", — выдавил из себя Чикиса. Его голос был хриплым и напряженным, но он мог говорить. Танда улыбнулся. «Пожалуйста». «Кто-то ещё», — выдохнул Чикиса, — «был здесь. Сидел рядом со мной». Его голос становился всё громче и чётче по мере того, как он говорил. Выражение лица Танды напряглось от беспокойства. "Кто это был?" «Мужчина. Было темно. Я ничего не видел». «Он был примерно моего роста?» Чикиса немного подумал, затем покачал головой. "Короче." Наверное, это Суфар , подумал Танда. Сладкий запах, витавший в воздухе, исходил от измельчения корня дерева, которое яку называли таджам. Смешанный со смолой дерева, порошок корня мог использоваться магами-ткачами для управления снами спящего человека. Если маг был достаточно силен, он мог коснуться души спящего и разделить с ним его сон. «Господин Танда?» — спросил Чикиса. Услышав свое имя, Танда снова обратил внимание на Чикису."Да?" "С этой женщиной всё в порядке?" Сначала Танда не был уверен, о какой женщине он говорит, но затем Чикиса изобразила, как режет ему бок. "О, да, с ней всё в порядке." Нахмуренное лицо Чикисы выражало смешанные с сомнением и беспокойством, поэтому Танда добавил: «Уверяю вас, с ней все в порядке. Она очень сильная». Бальса тренировала свое тело до такой степени, что оно вышло за пределы физических возможностей большинства людей. Она также привыкла к травмам и периоду восстановления. Ее температура уже спала. Замедлив свой ротанский акцент, Танда передал Чикисе как можно больше этой информации, чтобы успокоить его. Когда мальчик начал слушать объяснение Танды, его лицо было напряженным и нервным, но к тому моменту, как Танда закончил говорить, выражение его лица прояснилось. Он сонно моргнул, глядя на Танду. Танда помог ему снова лечь. Чикиса повернул лицо к сестре. Танде было ясно, что он хочет дотянуться до неё, но боится разбудить её, если сделает это. Танда осторожно расположил ноги Чикисы так, чтобы они были направлены к Асре, чтобы он мог хотя бы присматривать за ней, пока она спит. Прошлой ночью Танда использовал магическое плетение, чтобы попытаться коснуться души девушки. Даже воспоминания об этом событии заставляли его содрогаться, словно его выворачивало наизнанку. Когда он попытался дотронуться до её души, мышцы вдоль его позвоночника застыли, словно они были заключены во льду. Душа девушки была покрыта тонкой преградой, похожей на кожу. Он знал, что прикосновение к этой коже разрушит преграду и высвободит то, что находится по ту сторону. Танда поспешно отдернул руку от собственной души, чувствуя ужас, достаточно сильный, чтобы вырвать сердце и раздробить кости, когда он отстранялся от присутствия, поселившегося внутри девушки. Он боялся того, что таилось по ту сторону барьера. Источавшийся запах был невыносимым и зловещим. Бальса описывала его как смрад крови и смерти, но Танда считал, что это описание не в полной мере передаёт его суть. [[image:/storage/reader-images/eeb11af25b1b0df522ddbf70192b749f277bd5e1.jpg]] Он не хотел прикасаться к девочке. Он не понимал, как такая девочка могла появиться на свет. Если бы она просто была проклята, Танда мог бы ей помочь; он знал, как снимать проклятия. Он также знал, как отгонять злых духов. Но девочка страдала не от того и другого, поэтому он понятия не имел, что делать. Она была невероятно тихой, но он слышал её тихое дыхание во сне. Признаки долгого пренебрежения и недоедания были очевидны на её лице и руках. Танда не знал, как долго можно будет безопасно позволять ей спать без еды и питья. «В прошлый раз, когда это случилось, она не просыпалась два дня», — прошептал Чикиса. Танда повернулся к Чикисе, который смотрел на него с выражением страха и недоверия. Вероятно, он сказал это Танде необдуманно, из-за беспокойства за сестру; возможно, он пожалел о своих словах. Танда хотел спросить: «Когда это случалось в последний раз?», но сглотнул, прежде чем успел произнести эти слова. Чикиса не хотел, чтобы он задавал этот вопрос. Если бы он собрал воедино всю известную ему информацию, он мог бы попытаться сделать предположение. Он вообще не хотел думать об этой ситуации, но Суфар, похоже, считал, что эти дети как-то причастны к резне в Шинтадане. Если бы он спросил об этом, Танда был уверен, что Чикиса замолчит и откажется говорить. Доверие Чикисы к нему было новым и хрупким. Кроме того, Танда не был опытным следователем, особенно в отношении детей. «Как она проснулась... после этого времени?» — спросил Танда. Чикиса тщательно подбирал слова. «Я шел с ней на спине, пока она спала. Я упал. Я был голоден и устал, и упал в канаву. Она скатилась на луг к обочине дороги. Вот тогда она и проснулась». «Что она чувствовала?» «Умеренно устала. Ей едва удавалось двигаться. Я боялся, что она может умереть». Танда на мгновение задумался, а затем переключил все свое внимание на Чикису, потому что ему нужно было внушить ему всю серьезность ситуации. «Ей нужна хотя бы вода. Если она скоро ее не получит, она может умереть. Ты понимаешь?» Чикиса кивнул. «Опасно ли ее будить?» — спросил Танда. Чикиса широко раскрыл глаза, глядя на Танду. Танда встретил его взгляд и не отрывал от него глаз. Чикиса вздохнул и покачал головой. «Нет, это не опасно. Я сделаю это». Танда помог Чикисе подняться и пройти через комнату к кровати сестры. Чикиса поправил волосы и прошептал ей на ухо: «Асра! Асра! Пора вставать! Асра!» Ответа не последовало. Чикиса подняла взгляд на Танду. «Похоже, нам придётся подождать ещё немного», — сказала Танда. «Но, пожалуйста, позвоните мне, как только она проснётся». Чикиса кивнул. Танда поднялся на ноги и приготовился уйти, но Чикиса окликнул его, прежде чем тот открыл дверь. «Мистер Танда? Эм, насчет комнаты... и лекарств...» Голос Чикисы затих. «У нас, эм, нет денег». Брови Танды взлетели вверх. Он усмехнулся. «Не беспокойся. Я одолжу тебе деньги. Когда ты станешь взрослым и найдешь работу, ты сможешь мне вернуть долг. Это справедливо?» Чикиса пристально посмотрел на Танду и поднял свою неповрежденную руку. Он приложил по пальцу ко лбу, носу и рту, затем убрал их и прислонил лоб к полу. Он, несомненно, только что как-то поблагодарил Танду, но Танда никогда раньше не видел такого жеста благодарности. ---------- Часть 1 - Дитя катастрофы. Глава 4 - Короткое копье в лунном свете Часть 1 - Дитя катастрофы Глава 4 - Короткое копье в лунном свете Бальса хорошо питалась и хорошо спала. На третью ночь после полученной травмы она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы потренироваться с копьем. Она встала и пошла в сад гостиницы на тренировку. Бальса считала свою способность к быстрому восстановлению удивительной для своего возраста. Она была подобна дикому животному, которое может погибнуть от воздействия окружающей среды при первых признаках слабости или болезни. В такой среде скорость выздоровления определяла, выживет животное или умрет. Когда Танда сам получал травмы или болел, он обычно хотел получить сочувствие или сострадание после выздоровления, но не Бальса. Она не могла позволить себе вести себя подобным образом; скорее всего, она окаменеет, чем попросит сочувствия. В моменты наибольшей слабости она запирала свое сердце где-то далеко. Дзигуро превратил ее в нечто дикое и независимое, способное выжить в одиночку. Чикиса тоже восстанавливался на удивление хорошо, учитывая его травмы и общую слабость, вызванную почти полным голоданием. Танда знал, что дети из бедных семей обычно выносливее, чем дети, воспитанные в домах богатых купцов и лордов, но темпы выздоровления Чикисы не уступали темпам Бальсы. Казалось, их мысли подталкивали их тела к выздоровлению: выздоравливай быстрее, чтобы ты мог двигаться. Асра проснулась утром после разговора Танды и Чикисы. Сначала она была сонной и дезориентированной, но к полудню смогла помочь Чикисе сесть в постели и привести себя в порядок после долгого сна. Она поела и немного походила, постепенно продвигаясь вперед с каждым днем. Танда поговорил с работниками гостиницы и попросил их сообщить ему, если здоровье Асры или Чикисы ухудшится, но в остальном позволить персоналу гостиницы позаботиться о детях. Он чувствовал себя немного виноватым из-за этого, поэтому продолжал готовить и приносить им еду каждый день. Они с удовольствием ели его еду. Он присматривал за ними, пока они не доедали, молча извиняясь за все, что он не мог для них сделать. Он надеялся, что Асра и Чикиса быстро поправятся, прежде чем он к ним еще больше привяжется. Он все еще хотел расстаться с ними при первой же возможности, но, какими бы ужасными они ни были, он не мог заставить себя бросить двух детей, едва способных сидеть в постели. Танда понимал, что это своего рода его слабость. *** После ужина Асра и Чикиса легли по разные стороны жаровни в своей комнате. Они дремали некоторое время, полусонные, пока их не разбудил странный шум. Со стороны сада донесся высокий звук, похожий на рассекающий воздух кнут. Асра открыла глаза и посмотрела на Чикису. "Что это такое?" «Не знаю. Звучит как ученик наездника, учащийся пользоваться кнутом». «Но я не слышу звука отскока кнута, — сказал Асра. — Он просто режет». Чикиса встал, прикрывая плечи одеялом. Он поднял жалюзи и выглянул в сад. Асра стоял рядом и смотрел в окно. Сад был освещен лишь тусклым лунным светом, поэтому поначалу они видели лишь что-то маленькое и острое, сверкающее и рассекающее воздух. Что бы это ни было, оно оставляло яркое послеобразное изображение, двигаясь с головокружительной скоростью. Это был наконечник копья Бальсы, отражающий лунный свет во время ее тренировки. Пораженные скоростью и изяществом этих движений, Чикиса и Асра долгое время молчали. Они стояли и смотрели на точку танцующего света, пока их глаза не привыкли к темноте. Наконец, они смогли различить тень движущегося человека. "Ах! Это она!" — воскликнул Чикиса. "Что?" — спросила Асра. Чикиса, казалось, не хотел говорить, но спустя мгновение прошептал: «Она была в коридоре у двери, когда этих мужчин убили. Она была ранена. Ее зовут Бальса». Асра нахмурилась и сказала: «Я вспомнил. Почему ты сказал мне не призывать бога?» Чикиса бросила на Асру угрюмый взгляд, но хмурое выражение лица Асры не изменилось. Было ясно, что она не настроена на оправдания или жалобы, а на ответы. Чикиса расслабил плечи. «Давайте пока оставим это в стороне. На ту женщину, Бальсу, напал бог, но она не погибла. Вероятно, она успела спастись сама». Асра покачала головой. «Неважно, как быстро кто-то двигается. Бог всегда может его поймать. Бог не убил её, потому что она не плохой человек». Выражение лица Асры было серьезным, как у священника во время совершения священных обрядов. Чикиса нигде не увидел в ней и следа своей доброй и робкой младшей сестры. Его сердце сжималось от боли. Он прикусил губу. Асра поклонялась тому, что жило внутри нее, как доброму и справедливому богу. Этого бога звали Талхамая. Талхамая была богиней, рожденной от Афала, бога благословений Талов, но Талхамая совершенно не походила на свою доброжелательную мать. Ее природа была по своей сути жестокой. Мать Чикисы и Асры служила Тал Кумаде, которых жители Роты называли Жрецами Теней. Но их мать пошла против учения Тал Кумады. Она верила, что ужасающую силу Талхамаи можно обуздать и использовать для восстановления былой славы народа Талов. Но Чикиса был свидетелем резни в тюрьме Шинтадан. Он знал, что жрецы Тени были правы с самого начала. Когда его мать казнили, окружавшие её мужчины и женщины смеялись. Чикиса ненавидел их. Он бы сам всех их убил, если бы мог. Но то, что вышло из Асры, было подобно неудержимой буре, срубающей все деревья на своём пути. Оно убило всех. Чикиса не верил, что бог мог совершить нечто подобное. То, что он видел, не обладало способностью к жалости или состраданию. Бог был всего лишь бессердечным и жестоким проявлением грубой силы. Но Асра никогда не сомневалась в боге, ни разу. Она верила, что Талхамая священна и безгрешна, как говорила их мать. Эта вера была щитом, защищавшим сердце Асры. Чикиса думал, что если она когда-нибудь начнет сомневаться в боге, то сойдет с ума. Он мог лишь жалеть ее, когда она подражала возвышенному поведению и поступкам святых жрецов бога. Она вела себя как их мать — но это была лишь игра. *** «Я уверена, что она хороший человек. Вот почему бог не убил её», — повторила Асра, пытаясь успокоить себя. «Должна быть, она хорошая». «Она определенно хорошая», — сказал Чикиса. «Когда мне было больно, она обняла меня и помогла успокоиться». Асра недоверчиво посмотрел на Чикису. Почему совершенно незнакомый человек обнял бы Чикису? «Это правда», — сказал Чикиса. Асра моргнула и слегка нахмурилась. «Правда?» Казалось, она искала ложь в словах брата. «Но она совсем не пострадала. Разве она не должна отдыхать, как ты?» Чикиса тоже подумал, что это немного странно. Он помнил, как в ночь нападения из ее левого бока хлестала кровь; с тех пор прошло всего три дня. Как она могла так двигаться? Они вдвоем наблюдали за тренировкой Бальсы в саду. Раньше они этого не замечали, но она действительно, казалось, отдавала предпочтение левой стороне. Движения правой стороной были идеальными и точными, а движения левой стороной — явно медленнее. Они видели, как она поддерживала копье локтем, когда оно смещалось влево. Локоть удерживал копье на боку выше места травмы и фиксировал его там во время тренировки. «Это правда!» — сказала Асра. Ее голос был мягким, но при этом бодрым. Чикиса улыбнулся. Он давно не слышал от нее такого голоса. Ему казалось, что они бродили в одиночестве в холодной темноте целую вечность. Еще до того, как они добрались до этой гостиницы, перед Чикисой было столько темноты, что он не мог разглядеть дорогу. Когда бог убил всех этих людей, все его мысли были заняты тем, чтобы остаться в живых. Пока Асра смотрела на Бальсу за окном, Чикиса почувствовал, будто вернул себе младшую сестру. Этот теплый, короткий момент сиял, словно крошечный лучик света во тьме сердца Чикисы. В то же время он понимал, что этот момент не продлится долго. Асра никогда больше не будет прежней. Он внезапно почувствовал потребность поговорить с ней. Возможно, у него больше никогда не будет такого шанса. «Эй, Асра. Можем немного поговорить?» — спросил он. Чикиса взял холодную руку Асры в свою и сжал её. Асра сжала её в ответ. «Я думал о том, что нам теперь делать. У нас нет денег. Кто-то плохой может снова нас поймать. Я не знаю, что с нами тогда случится». «Не волнуйся за нас, Чикиса! С нами все будет хорошо. Бог с нами. Даже если плохие люди снова нас найдут, бог обязательно нас защитит». Ее глаза сияли убежденностью. Чикиса помедлил, а затем произнес то, что, как он знал, должен был сказать, хотя ему совсем не хотелось. «Асра… я больше никогда не хочу видеть этого бога». Голос его дрожал, пересохшее горло. Услышав его страдальческий голос, Асра повернулась к нему и глубоко нахмурилась. Чикиса поспешно сказал: «Ты этого не видела. Правда? Ты не видела, что происходит, когда приходит этот бог». Асра моргнула. Действительно, когда она призывала бога, она никогда не видела, что происходило сразу после этого. Но призывал бога приносил ей облегчение. Все её чувства ярости и страха мгновенно исчезали, когда она впускала бога; в то же время её переполняло невероятное чувство покоя и комфорта. А когда она приходила в себя, плохие люди всегда исчезали. Эмоции Чикисы было трудно выразить словами. Он отпустил руку Асры и начал развязывать повязку на правой руке. Он поспешно развязал узлы, сорвал застежку, а затем так быстро снял ткань с раны, что вместе с ней потекла кровь и корочки. Он протянул раненую руку Асре. То, что находилось внутри Асры, вероятно, тоже это видело. Его могли убить позже за это. «А почему меня это должно волновать?» — подумал Чикиса. «Посмотри на это, Асра. Твой бог сделал это. Мне было больно. В ту же секунду после того, как ты его призвал, он сделал вот это». Чикиса изо всех сил старался сдержать голос, чтобы тот не дрожал. «Другим людям в той комнате перерезали глотки. Я видел, как им перерезали шеи. Я видел, как они истекали кровью». Асра смотрела на раненую руку Чикисы, словно она была ненастоящей. Вдоль ладони тянулась длинная рана, между указательным и большим пальцами. Рана была зашита. Швы, скреплявшие её, были чёрными от засохшей крови. Губы Асры дрожали. Когда с неё спала священная маска, из-под неё выглянуло лицо младшей сестры, которую помнила Чикиса. «Чикиса, прости меня, — сказала она. — Я не знала. Я думала, эти мужчины причинили тебе боль». Слезы навернулись на глаза Асры. Чикиса, не задумываясь, протянул руку и обхватил ее лицо руками. «Я уверен, что твой бог спас нас, и я благодарен ему за это. Но постарайся понять, почему я больше не хочу этого видеть. Столько людей истекают кровью вот так…» Он замолчал, но не отпустил Асру. «Бог являлся дважды. Оба раза мы были в опасности. Ты так испугалась и так разозлилась, что потеряла рассудок. Разве не так?» Асра слегка кивнула ему. Воспоминания об этом заставляли её чувствовать себя неловко и стесняться, словно рыба, прячущаяся на мелководье болота и уплывающая, как только кто-то пытается её поймать. В отличие от Чикисы, она очень мало помнила о том, что произошло в Шинтадане. Она помнила лишь душераздирающую боль, которую испытала во время казни матери. Теперь она знала, что эта боль никогда по-настоящему не исчезнет. Этот момент навсегда останется в её сердце. Она так много страдала в Шинтадане, что ей казалось, будто её тело разрывает на части. Она помнила, как смотрела на всех людей вокруг себя во дворе тюрьмы и хотела, чтобы они исчезли. Она слышала, как внутри неё течёт священная река, громкий и становящийся всё громче, пока её звук не отразился по всему её телу. Она знала, что если последует за течением реки, бог исполнит её желание. После этого момента у неё не осталось никаких воспоминаний о том дне. Неужели бог действительно перерезал глотки всем этим людям? Ей было трудно это представить. Кровь, пропитавшая землю из ран, пустые и безжизненные глаза — когда она думала об этом, голова немела, покалывала и замерзала. «Теперь нас только двое, — сказала Чикиса. — У нас нет ни денег, ни родителей. До сих пор нам приходилось переживать череду ужасных событий. Но… что ты собираешься делать теперь? Ты будешь призывать бога, чтобы он убивал людей каждый раз, когда мы попадаем в беду?» Сердце Чикисы забилось быстрее. «Сколько людей ты убьешь, чтобы спасти нас?» Сердце Асры сжалось в груди. Она яростно покачала головой, отрицая очевидное. «Я этого не сделаю! Я не буду убивать людей таким образом — бог убивает только плохих людей!» «Но даже случайные прохожие получают травмы! Как и я!» Асра снова покачала головой. Чикиса прямо и ясно сказала ей: «Послушай, Асра. Нам нужно найти способ жить, и жить лучше. Мы не можем продолжать выживать, причиняя вред другим только потому, что они нас обижают или смотрят на нас свысока. Ты не можешь постоянно призывать бога. Это только убивает людей. Нам нужно повзрослеть, найти работу и построить свою жизнь, как и все остальные». Асра медленно кивнула. "Но как мы это сделаем?" «Не знаю, получится ли, но я об этом думал. Возможно, это невозможно, но…» — Чикиса рассказала Асре о своем плане. Пока он говорил, кровь медленно возвращалась к ее бледному лицу. Она подумала, что это действительно хороший план. Он был очень похож на их отца, когда излагал ей все детали — решительный и храбрый. «Думаю, это сработает», — сказал Асра. Они услышали, как кто-то шевелится по другую сторону двери. «Извините. Мне нужно доставить лекарства. Можно войти?» — спросила Тома. Она была одной из работниц гостиницы, которая часто приносила им еду. Чикиса пересёк комнату и открыл дверь. В комнату вошла Тома, неся дымящийся поднос с жидким лекарством. «Пожалуйста, выпейте это. Но будьте осторожны — оно еще горячее». Она поставила поднос и налила две чашки горячей жидкости. «Когда закончите, пожалуйста, поставьте чашки обратно на поднос, а затем поставьте поднос в коридор. Надеюсь, вы хорошо выспитесь». Тома проверила, достаточно ли углей осталось в жаровне, и вышла из комнаты. Чикиса и Асра подули на свои чашки, чтобы охладить лекарство и выпить его. Асра слегка нахмурилась, попробовав его на вкус. Чикиса сделал всего один глоток лекарства, прежде чем отставить чашку в сторону. «Чикиса, разве нам не нужно это выпить?» — спросила Асра. «Мне это не нужно. После ещё нескольких снов я буду в порядке». Чикиса улыбнулся, встал и вылил оставшиеся лекарства в окно. *** Когда Тома возвращалась на кухню, кто-то окликнул её сзади: «Ах! Привет, Суфар. Я только что отнёс детям лекарство, которое ты мне дала». «Спасибо», — сказал Суфар. «Мне было очень приятно. Вы с Тандой — замечательные люди. Вы так хорошо заботились об этих двоих, хотя они вам совершенно незнакомы. Я никогда ничего подобного не видела. Этим детям действительно повезло». Суфар смущенно закрыл лицо рукой. «Эти дети оба умные и хорошо себя ведут. Я подумываю взять их к себе и дать им место для ночлега, хотя бы на некоторое время. Если им станет лучше, мы, возможно, завтра вместе покинем гостиницу. Мой номер полностью оплачен?» «Да-да, вы заплатили более чем достаточно. Надеюсь увидеть вас здесь снова в ближайшее время, Суфар». *** Танда читал свиток, сидя под тусклой лампой за своим столом в комнате, которую он делил с Бальсой. Он только начал читать его в тот день. Свиток был написан ротанским языком и содержал перечень лекарственных ингредиентов и методов лечения, которые использовали ротанские травники. Качество бумаги было низким, но содержание свитка было захватывающим. Он любил ходить на рынок трав по многим причинам, но одна из них заключалась в возможности покупать такие свитки. Он услышал шаги за дверью и поднял голову. Он подумал, что, возможно, вернулся Бальса, но кто бы это ни был, это был не Бальса; их походка была слишком другой, и они слишком шумели. "Это Суфар. Можно войти?" Танда открыл дверь и впустил Суфар. Суфар взглянул на открытый свиток, который читал Танда, и улыбнулся. «Ах, это руководство по медицине Шалтома. У меня тоже есть его экземпляр». «Это помогает мне понять свойства лекарственных растений Роты так, как я никогда раньше не мог. Это так интересно! Рота и Новый Його — соседние города, но фауна северной Роты очень похожа на фауну Канбала». Суфар кивнул. «Если сравнить полуостров Найоро с Ротой, то можно заметить, что климат в Новом Його гораздо влажнее. Конечно, южная Рота в некоторых местах тоже влажная, но север находится далеко от крупных источников воды. Равнины покрыты густыми лесами и пышными лугами. Совершенно верно, что север очень похож на Канбал». Суфар перевел взгляд с медицинского гида на Танду. «Вы, безусловно, сделали все возможное, чтобы позаботиться об этих детях». «Ну, я травник». Суфар улыбнулся. «Конечно. Я почти забыл, что спасение жизней раненых — это твоя профессия». Танда слегка нахмурился. «Что ты пытаешься сказать, Суфар?» Улыбка Суфара исчезла. «Вы когда-нибудь слышали о народе Таль?» «Да. Я немного о них слышал от Бальсы. Они живут тайно в лесах Роты и избегают контактов с другими ротанцами. Я также слышал, что они высокие, стройные и красивые, но другие ротанцы всячески стараются их избегать». Губы Сфала дрогнули в хмуром выражении. «Вы необычайно справедливы для иностранца. Я удивлен, что вы всё это знали и всё же решили помочь этим детям. Ясно, что вы их жалеете. Это написано у вас на лице». Танда сердито посмотрела на Суфара. "Есть ли хоть одна причина, по которой мне не следует этого делать?" Суфар вздохнула. «Я хочу, чтобы ты поняла, что ты оказалась в безвыходном положении. Именно поэтому я пришёл сегодня вечером». Суфар наклонилась вперед и прошептала: «Ты, наверное, уже догадалась, но эти дети — Талы. Внешне Талы кажутся красивыми, но это ловушка для неосторожных. Между Талами и другими народами Роты почти нет смешанных браков, что очевидно по нынешнему явному разделению между нашими расами. Это разделение отражается не только в нашей внешности, но и в наших способностях. Подобно воде, текущей вниз по течению, Талы передали из поколения в поколение странную силу». «Странная сила? Это что, магическое плетение?» «Нет. Эта сила даёт своему обладателю возможность видеть другой мир, тот, который недоступен обычным людям. В отличие от магического плетения, обладатели этой силы всегда могут видеть этот мир, не нуждаясь в какой-либо подготовке или обучении. Они также могут прикасаться к элементам этого другого мира и манипулировать ими». «Верно, что мы, волшебники, можем делать примерно то же самое, если подготовимся и приложим усилия, но мы также не можем долго видеть потусторонний мир. Сила, о которой я говорю, дается своему обладателю естественным образом, через генетическое наследование». «Это… интересно», — сказал Танда. «Когда наследный принц Чагум принял в себя яйцо духа воды, я думаю, он мог видеть Наюгу примерно так же, как вы описываете. Так что, похоже, некоторые люди рождаются с этой силой». Хмурое выражение лица Суфара стало еще более мрачным. «Слово „интересно“ даже близко не описывает ситуацию», — резко выпалил он. «Ребенок, рожденный с такой силой, способен вызвать ужасную катастрофу. Бывают времена, когда потусторонний мир приносит благословения нашему миру, но в этом мире также обитают ужасающие существа, которых мы не понимаем. Если невежественные люди потревожат их, не задумываясь, мы не можем знать, что может произойти». Танда понимал, к чему ведет этот разговор. Суфар продолжил с отчаянием: «Тот факт, что они дети, ослепляет других и не позволяет им увидеть, что они — орудия, сосуды для этой ужасной силы, о которой я говорил. Ты понимаешь, Танда? Если бы ты видел их истинные лица, тебе бы и в голову не пришло им помочь. Злой дух вселился в эту маленькую девочку». Танда пристально посмотрел на Суфара. «Возможно, ты прав, но ведь задача волшебников — отгонять злых духов, не так ли? Если только… Этот дух настолько силен, что попытка отпугнуть его приведет к смерти ребенка?» В глазах Суфара явно читались боль и печаль, когда он один раз покачал головой. «Это действительно так. Если бы мы имели дело с обычным злым духом, мы, колдуны, сделали бы все возможное, чтобы спасти бедную девушку. Но спасти ее невозможно. У нас нет выбора — мы должны предотвратить еще большую катастрофу, чем та, что уже произошла. Девушке нельзя позволить жить». Танда услышала шаги в коридоре за дверью комнаты. Бальса вернулась. Суфар тоже услышала ее возвращение, выпрямилась и с серьезным выражением лица посмотрела на Танду. «Танда. Я всегда хотел, чтобы мы были друзьями. Пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что это необходимо сделать». Суфар открыл дверь в холл и вышел, проходя мимо Бальсы по пути. В комнату вошла Бальса. Ее волосы были влажными после недавнего мытья; на коже витал приятный чистый запах горячих источников. Она поставила копье в угол комнаты и спросила Танду: «Что хотел Суфар?» Танда скрестил руки на груди, посмотрел на Бальсу и рассказал ей всё, что сказала Суфар. Бальса, слушая его, вытерла волосы сухой тряпкой. «Похоже, он предупреждал вас не вмешиваться», — сказал Бальса. «Он, кажется, думает, что мы не всё знаем». «Похоже, что так». Бальса сложила ткань, которой сушила волосы, и сказала: «Я слышала, что Суфар уезжает завтра». "А? Откуда ты это услышал?" «Я проходила мимо Томы по дороге обратно с горячих источников и поговорила с ней. Она думает, что вы с Суфаром друзья, поэтому и сказала мне. Она была впечатлена тем, что вы с Суфаром заботитесь о детях, которых даже не знаете. Суфар сказал, что заберет детей с собой, когда уедет». Бальса слегка улыбнулась. — Чему ты улыбаешься? — спросил Танда. — Улыбаться нечему. Думаю, Суфар планирует их убить. Если ему нужно убить девушку, чтобы предотвратить более серьёзную катастрофу, я уверен, он без колебаний убьёт и парня, чтобы сохранить свои действия в тайне. Я думал, он сочувствует им так же, как и мы, но, видимо, он считает, что лучший исход для всех — это их убийство. «Как ты думаешь, Суфар прав?» — спросила Бальса. «Произойдёт ли какая-нибудь катастрофа на Роте, если Асру не убьют?» Выражение лица Танды помрачнело. «Я верю, что он в это верит. И, вероятно, в его словах есть хотя бы доля правды. Он не из тех, кто убивает детей без причины. Я не хочу сидеть сложа руки и смотреть, как они умирают, — но я также не уверен, что прав я, а Суфар — нет. Слишком многого я не знаю». Танда сделал паузу. «Если бы я принял решение прямо сейчас, у меня не было бы никакой возможности узнать, правильное оно или нет». Бальса пристально посмотрела на Танду. «Хорошо. Тогда пока можем проигнорировать слова Суфара. Он, вероятно, знает примерно столько же, сколько и ты, а это значит, что он тоже не знает достаточно, чтобы принять правильное решение». Танда слегка нахмурился, глядя на Бальсу. «Что ты предлагаешь нам сделать?» [[image:/storage/reader-images/2442e6d8281f10c161e197326029b30ee204cb9c.jpg]] Бальса вздохнула. «Независимо от того, сколько мы узнаем, основной выбор остается тем же: убить детей или не убить их. Вот и все, верно? Конечно, мы никогда не убьем их своими руками, но бросить их на верную смерть — это то же самое». Танда некоторое время молчал. Наконец он пробормотал: «Если опасения Суфара оправданы, эта девушка убьет много людей и вызовет какую-то ужасную катастрофу. Если она это сделает, мы спасем серийного убийцу, помогая ей. Люди, которых она может убить, имеют такое же право на жизнь, как и она». «Значит, ты считаешь, что её следует убить?» — сардонически улыбнулась Бальса. «Ты спрашиваешь меня, лучше ли убить семя катастрофы, прежде чем оно прорастет? Я ненавижу размышлять над философской этикой подобного рода». Он глубоко вздохнул и посмотрел на Бальсу. Она все еще улыбалась, но улыбка не доходила до ее глаз. Он чувствовал, как от нее волнами исходит сдерживаемая ярость. «Вы мыслите как бездомная собака, убивающая блоху, прежде чем она успеет вас укусить. Заражённое животное часто усыпляют до того, как инфекция распространится на людей. Вы ставите благо большинства выше блага отдельного человека; я это понимаю. Но задумывались ли вы хоть немного о том, как эти дети смогут выжить?» «Прекрати, Бальза». Бальса явно размышляла о детских переживаниях Чикисы и Асры в том же контексте, что и о своих собственных. Танда понимал эту логику, но подобное решение нельзя было принять эмоционально. «Я знаю, что всё это трогает тебя до глубины души, — сказал Танда. — Что значит спасти незнакомца? Что значит быть спасённым незнакомцем?» «Но это не просто миссия по охране. Если что-то пойдет не так, это повлияет на всю вашу жизнь. А даже если все пройдет хорошо, вы можете просто разрушить всю свою жизнь». Бальса потерла подбородок левой рукой и кивнула. «Ты права. Человек может дать другому лишь ограниченное количество ресурсов. Чем больше он тратит, ничего не оставляя себе, тем более опустошенным он становится. Ты хочешь, чтобы я немного отстранилась от этого, чтобы не опустошиться?» В голосе Бальсы смешивались боль и гнев. Странный блеск исходил из её глаз. Волосы, которые она обычно собирала в причёску, свободно ниспадали на плечи. Тень от влажных волос скользила по лбу. «Когда твоё сердце чего-то желает, тебе всё равно, чего это тебе будет стоить». Бальса посмотрела на свое копье, стоявшее в углу комнаты. Масло с ее рук за годы впиталось в его древко, заставляя его блестеть в тусклом свете. Дзигуро подарил ей его, когда ей было десять лет. С тех пор оно всегда было рядом с ней. Она некоторое время смотрела на свое копье, а затем медленно перевела взгляд на Танду. ---------- Часть 1 - Дитя катастрофы. Глава 5 - Во тьму Часть 1 - Дитя катастрофы Глава 5 - Во тьму Вскоре после полуночи трое всадников въехали через задние ворота гостиницы, где остановились Бальса и Танда. Всадники расплатились с сонным мальчиком, стоявшим у ворот, и направились к одному из сараев в нижнем дворе. Всадники проделали долгий путь. Их лошади были мокрые от пота и пара, когда всадники спешились и завели лошадей в конюшню. Пасти лошадей были покрыты белой пеной. Привязав лошадей в конюшне, всадники принесли им еду и воду, затем сняли седла и снаряжение. Они вытерли лошадей и почистили их щетками. Но как только пот почти высох, всадники накрыли спины лошадей новыми попонами, снова надели седла и снаряжение, чтобы быть готовыми к поездке в любой момент. Лошади боялись огня, поэтому им не разрешили занести внутрь светильники. Всадники были очень хорошо знакомы с уходом за своими лошадьми; им удалось выполнить все эти задачи в полной темноте. Закончив с лошадьми, они вошли в гостиницу. Одной из всадниц была женщина — Шихана, дочь Суфара. Она выбрала самый быстрый маршрут, чтобы выследить двух союзников магов-ткачей из крепости Макал, Марка и Кахала. Все они ехали так быстро, как только могли, к гостинице. Когда они вошли внутрь, их заметила маленькая обезьянка с кусочком красной ткани, обмотанным вокруг шеи, сидящая на потолке. Обезьянка была у входа в гостиницу три дня назад. Она позволила Танде погладить себя. После того как всадники вошли в гостиницу, обезьяна некоторое время молча ждала, затем ловко соскользнула с крыши и направилась к кухне. Она огляделась, чтобы убедиться, что никого нет поблизости, затем забралась на крышу кухни и проскользнула через небольшое отверстие в дымоходе. Каждый вечер после ужина, когда на кухне убирали, все пять очагов для приготовления пищи убирали, готовясь к следующему дню, чтобы в комнате было прохладно, когда обезьяна входила. Обезьяна подходила к одному из очагов с кочергой и начинала сгребать золу со дна кострища. В золу добавляли свежие угли, которые использовались для быстрого разжигания огня утром. Из пепла покатились раскаленные угли. Один из них вырвался из костра и покатился на пол кухни, где ярко раскалился. Обезьяна отложила кочергу и направилась к западной стене кухни, к большому глиняному горшку. Она скрючилась между стеной и горшком, а затем пнула его. Горшок опрокинулся, и масло разлилось по всему полу. Обезьяна ловко отпрыгнула от разлива и забралась на кухонные полки. Она наблюдала, как растекающееся масло приближается к раскаленным углям. Масло затекло под угли и с громким хлопком вспыхнуло. Вскоре весь пол был объят пламенем. *** Чикиса застонал, открывая глаза. Он был весь в поту. Его мучила такая сильная жажда, что он не мог её вынести. Он попытался дотянуться до глиняного кувшина с водой, стоявшего рядом, но обнаружил, что совершенно не в состоянии пошевелиться. Всё его тело ослабло и обессилело. Постепенно голова прояснилась, и он вспомнил, как отпил глоток лекарства, которое принёс Тома. Неужели это лекарство вызвало такой эффект? Только об этом он и думал. У этого лекарства был такой странный вкус... "А-Асра..." — Чикиса позвал сестру по имени и попытался пошевелиться. Асра не проснулась. Ужас охватил Чикису, словно когти орла, сжимающие его сердце. Чикиса выпил лишь немного лекарства, а Асра — всё. Если это был яд, а не лекарство, Асра, возможно, уже мертва. Чикиса сильно дрожал, вырывая конечности, пытаясь приблизиться к Асре. С большим усилием Чикиса сумел поднести ухо достаточно близко, чтобы коснуться носа Асры, которая спала на боку. Чикиса затаил дыхание и стал ждать. Спустя долгое время Чикиса почувствовал дыхание Асры, едва слышное ухо. Лекарство, которое им дали, предназначалось лишь для того, чтобы усыпить их. Чикиса безвольно рухнул, совершенно обессиленный от напряжения, вызванного необходимостью пересечь комнату. Он делал поверхностные, прерывистые вдохи и пытался понять, почему. Почему им дали снотворное? Кто его для них приготовил? Мог ли это сделать Танда? Первое, что пришло в голову Чикисе, было его имя. Он не хотел верить, что это сделал Танда, но это казалось вполне вероятным. Но, обдумав всю ситуацию от начала до конца, он понял, что Танда никогда раньше не посылал никого другого доставлять лекарства. Он всегда приходил сам. Говорила ли Тома, что получала лекарства от Танды? Он так не думал. Но если Танда не посылал, то кто же тогда? Чикиса вспомнил ужасный кошмар, который ему приснился несколько ночей назад. В комнате стоял странный сладковатый запах, и он увидел тень кого-то, заглядывающую в его сон. По всему телу пробежал шок. Кто-то намеревался причинить вред ему и Асре. Если они останутся здесь до рассвета, он не знает, что с ними случится. Он должен был найти способ спасти их. Его тело полностью онемело, но ужас дал ему силы идти, возможно. Если от этого будет зависеть его жизнь. Чикиса медленно поднялся, сделал несколько неуверенных шагов вперед и, спотыкаясь, вышел за дверь в коридор. «Хм. Значит, ты его не пил», — прошептал ему сзади мужской голос. Чикиса вздрогнул. Он уперся руками в стену и поерзал, чтобы увидеть, кто это сказал. Он увидел длинную тень мужчины, неподвижно сидящего в конце коридора, чуть дальше. Тот был ему смутно знаком: худощавое телосложение и глаза, светящиеся, как угли, следили за каждым движением Чикисы. «Простите», — сказал мужчина. «Это не личное. Это судьба». Мужчина плавным движением поднялся и схватил Чикису за руку. Он резко притянул его к себе и сильно ударил кулаком в живот. Чикиса изо всех сил пытался удержаться на ногах, чувствуя приближение следующего удара, а затем потерял сознание. Суфар осторожно поднял бессознательное тело Чикисы на плечи. Он отнёс его обратно в комнату, где всё ещё спала Асра, и уложил на пол. Шихана окликнула его из коридора: «Папа». Она стояла на этаж выше него, одетая в дорожную одежду. Она перепрыгнула через перила и приземлилась в нижнем дворе гостиницы, затем поднялась по пандусу в коридор, соединявший номера гостиницы на самом нижнем уровне. Она остановилась в дверном проеме комнаты Асры и Чикисы и посмотрела на Суфара. — Что случилось? — прошептал Суфар. — Я думал, ты собирался еще немного отдохнуть. Шихана покачала головой и сурово нахмурилась. В спешке она сказала: «Разве ты не чувствуешь? Гостиница горит. Что-то горит». Суфар вышел из комнаты и вдохнул воздух. «Да… Раз уж вы об этом заговорили, я чувствую запах дыма». «У меня плохое предчувствие по поводу всего этого, — сказала Шихана. — Я хочу уехать как можно скорее». «Но вы же только что приехали? Лошади, должно быть, совсем вымотались». «С ними всё будет в порядке. Мы уедем сегодня ночью, а потом отдохнём в ближайшем городе. Лошади тоже смогут отдохнуть». Суфар медленно кивнул. «Хорошо. Возьми девочку и иди впереди меня. Я приведу мальчика. Мне нужно собрать все вещи в своей комнате, но я скоро встречусь с тобой в сарае». Суфар и Шихана взяли на руки Чикису и Асру соответственно и несли их на спине. Они бесшумно прокрались в коридор, а затем разошлись в противоположных направлениях, неся по одному ребенку. *** После принятия решения Бальса не произнесла ни слова. Внезапно она почувствовала беспокойство и начала готовить дорожную одежду. Танда наблюдал за ней и чувствовал, что они попадают в какую-то глубокую и непреодолимую ловушку. Через некоторое время он тоже начал готовить свою дорожную одежду, но еще не принял окончательного решения. Даже если слова Суфара об Асре и Чикисе были правдой, Танда не мог их бросить. Хотя его суждение могло быть ошибочным. На самом деле ему нужно было время: время, чтобы собрать информацию и ясно увидеть все стороны ситуации. Как только он и Бальза закончили приготовления, они услышали звук тревожного колокола. Раздались два длинных удара, за которыми последовал один короткий, повторяющийся звук, указывающий на пожар в гостинице. Танда распахнул дверь и выбежал в коридор. Со всех сторон в коридор хлынули другие постояльцы гостиницы. Танда отчетливо почувствовал запах дыма, витающего в воздухе. «Пожар! Кухня горит!» — крикнул кто-то. Говорящего не было видно; голос доносился со стороны нижнего двора гостиницы, где находились кухня и столовая. Внезапный громкий звук испугал Танду. Он повернулся и увидел, как Бальса выбивает жалюзи из их комнаты острием своего копья. Сначала она тыкала в четыре угла каждой ламели, а затем ладонью выталкивала их из креплений. Разбитые жалюзи упали во двор. «Что ты делаешь?» — спросил Танда. Бальса не ответила. Она быстро подошла к нему, обняла его левой рукой за шею и крепко прижала к себе. Когда она отстранилась, их взгляды на мгновение встретились. Затем Бальса резко развернулась, бросилась обратно в комнату и выпрыгнула из окна, с которого сняла жалюзи. Танда в спешке подбежал к окну и высунулся из рамы. Он едва различил теневую фигуру Бальсы, бегущей в сторону сарая на краю нижнего двора. Через несколько секунд она скрылась во тьме. На мгновение, в состоянии безумия, Танда подумывал выпрыгнуть из окна и погнаться за ней, но потом передумал. Он выбежал обратно в коридор, расталкивая людей, и помчался изо всех сил к комнате Асры и Чикисы. Когда он наконец добрался до их комнаты и заглянул внутрь, на полу лежали два комплекта пустого постельного белья. Асры и Чикисы нигде не было видно. Запах дыма усиливался. Танда кулаками пробил жалюзи в комнате и выскользнул в окно, во внутренний двор. *** Когда Шихана услышала тревожный звонок, возвещающий о пожаре, она только что вышла из нижнего двора гостиницы. Асра спала на спине и не пошевелилась, услышав сигнал тревоги. Шихана переложила Асру повыше на спину и направилась к сараю с лошадьми. Луна уже зашла, но огонь из кухни заливал все вокруг мягким красноватым светом, так что были видны очертания сарая. По воздуху тянулись полосы дыма. Когда Шихана вошла в конюшню, лошади настороженно следили за ней взглядом, нервно ржали и топали копытами. Шихана привыкла успокаивать испуганных лошадей, но для этого ей нужны были свободные руки. Она чмокнула губами и уложила Асру на землю. Она подошла к своей лошади, успокаивающим тоном отвязала её и освободила поводья. Когда лошадь была готова к верховой езде, она снова обратила внимание на Асру. Она снова уложила конечности девушки себе на спину и бедра, затем взяла полоску кожи, обмотала ее вокруг спины Асры и завязала вокруг своего живота. Оставшиеся длинные концы ремня она связала Асре руки. Обернувшись к лошади, она увидела тень чего-то движущегося за пределами сарая. Шихана вышла наружу и, вынимая короткий меч из ножен на поясе, проследила за тенью. Она почувствовала порыв ветра и отступила; в следующее мгновение она поняла, что кожаный ремень, связывавший Асру с ней, был перерезан. Асра упала на землю. Снова послышался порыв ветра. Шихана почувствовала, что что-то целится ей в подбородок. Ей едва удалось увернуться от атаки, пригнувшись. Она сделала шаг назад и попыталась отвести Асру в сторону, но споткнулась и упала лицом вверх на землю. Она мгновенно вскочила на ноги и почувствовала сильный удар ногой в левое ухо. Она моргнула, пытаясь не потерять сознание, а затем потеряла сознание. Шихана упала на землю, словно срубленное дерево. Бальса вонзила острие своего копья в землю. Она переложила лямки своего рюкзака так, чтобы нести его на животе, а затем подняла Асру на спину. Она просунула ноги Асры в лямки рюкзака вместе со своими руками, затем развязала веревки на запястьях Асры и завязала их заново так, чтобы руки Асры обвились вокруг ее шеи. Она не хотела, чтобы Асра упала. Бальса взяла копье правой рукой и вошла в сарай. Конь Шиханы, оседланный и готовый к верховой езде, стоял прямо перед ней. Конь был чрезмерно возбужден, фыркал и скалил зубы. Он смотрел на Бальсу с настороженностью, которую легко было заметить даже в темноте. Пока Бальса и конь смотрели друг на друга, конь встал на дыбы и фыркнул. Раздался звук, похожий на жужжание слепня; мгновение спустя весь сарай вспыхнул пламенем. [[image:/storage/reader-images/75b8af16d588c152129d4fa7b85eb5ea8a09c93c.jpg]] Огонь окружил Бальсу, преследуя её, словно обладал собственной волей. Конь пронзительно заржал и снова встал на дыбы, пытаясь отогнать Бальсу. Бальса схватила поводья и, отдавая команды тихим, спокойным тоном, подгоняла коня вперёд. Она прикрыла лицо правой рукой, всё ещё державшей копьё. Что-то пронзило ей живот. Она взглянула вниз и увидела короткий меч, торчащий из поврежденного бока. Короткий меч быстро выскользнул и снова атаковал, рассекая воздух острыми прямыми линиями. Бальса отражала эти атаки своим копьем, но она была окружена огнем со всех сторон, что затрудняло ее передвижение. Она почти ничего не видела. Если бы тот, кто владел коротким мечом, целился ей в спину, Асру можно было бы убить. Лошадь перед ней резко дернула головой. Бальза держала поводья в левой руке, поэтому резкие, рывковые движения лошади вызвали острую боль в ее поврежденном боку. Бальса уронила поводья и ахнула. Вокруг нее извивалось и вертелось пламя. От горячего воздуха ей было трудно дышать. Ее зрение было затуманено какой-то красной дымкой. Холодный порыв ветра пронесся по лицу Бальсы, стремительный, как летящая стрела. Ветер прорвался сквозь окружавшее ее пламя; внезапно дышать стало намного легче. Бальса растерянно моргнула. Что только что произошло? Танда стоял перед ней. Она увидела пламя, окружавшее его, и попыталась крикнуть предупреждение. «Не беспокойся обо мне, — сказал Танда. — Огонь — это иллюзия». Он протянул руку и коснулся её лба. Окружавший их огонь отступил и исчез в углах сарая; Бальса снова могла ясно видеть. Свободной рукой Танда взял поводья лошади, распутал их и вернул Бальсе. Бальза схватила поводья и одним прыжком села на лошадь. Она вцепилась в спину лошади между коленями и дернула поводьями. "Вперед!" Лошадь перепрыгнула через оставшиеся иллюзорные языки пламени и выскочила из сарая. Прямо снаружи Бальса увидела три фигуры, выстроившиеся перед ней. Она галопом бросилась прямо к ним и наблюдала, как они разбегаются; одна из них не успела увернуться и была затоптана силой рывка Бальсы. Она слышала, как Танда и Суфар ссорятся позади неё, но теперь она не могла вернуться. Если бы она это сделала, то упустила бы шанс, который Танда ей дал. Её сердце разрывалось от боли. Чтобы утешить свою внутреннюю муку, она говорила себе: « Они не убьют Танду. Не убьют ». Если ей удастся благополучно сбежать с Асрой, Танда станет ценной заложницей. Она ожидала, что Суфар будет думать именно так. Она заставила себя пойти против своих чувств и продолжала двигаться вперед. С Асрой на спине она галопом помчалась в темноту. ---------- Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери. Глава 1 - Охота Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери Глава 1 - Охота Высокий, пронзительный свисток эхом разносился по деревьям. Охотничьи собаки выли в ответ, добавляя свои голоса к этому звуку. Летом лесная подстилка была затемнена густым пологом листьев, но сейчас была осень; многие листья уже опали, позволяя лучам яркого осеннего солнца достигать земли. Перед лесом простиралось широкое луговое поле до самого горизонта. Трава, которая летом была пышной и ярко-зеленой, теперь выцвела и засохла под прохладным осенним ветерком. Десять всадников стояли верхом на травянистой поляне на границе леса, немного в стороне друг от друга. Они управляли своими лошадьми, используя только ноги, в традиционном ротанском стиле. У каждого за спиной были прикреплены лук и колчан со стрелами. Они смотрели в сторону леса и всматривались в него, выискивая признаки дичи. Все всадники ехали на великолепных, ухоженных лошадях, но две фигуры, стоявшие ближе к центру, особенно привлекали внимание. Король Роты, Йосам, сидел на коне, настолько белом, что казалось, будто он мерцает на солнце. Чуть позади него стоял его брат Ихан верхом на прекрасном чёрно-синем коне. В том году королю Йосаму исполнилось сорок пять лет. Он был человеком, который редко повышал голос в гневе; он почти никогда не говорил, если это не было необходимо. Его считали справедливым, честным и милосердным правителем. Его приближенные и лорды, а также простые жители Роты почитали его с искренним уважением. Его младшему брату Ихану недавно исполнилось тридцать шесть лет. Он был выше Йосама, с телом гибким и подвижным, как кнут. Черты его лица были резкими и выразительными; высокие скулы обрамляли коротко подстриженные черные волосы. Доброта в его глазах несколько смягчала суровость его внешности. [[image:/storage/reader-images/e7786c7e6cea86e7cc62c3e5ede99e2580807464.jpg]] Отец Йосама и Ихана, предыдущий король Роты, умер, когда Йосаму было двадцать лет. Бремя королевской власти и управления, возложенное на него в столь юном возрасте, было непростым испытанием, но Ихан помог ему справиться со всем этим. Хотя это было нечасто в королевских семьях — даже в их собственной — Йосам и Ихан были не просто союзниками и родственниками, но и по-настоящему хорошими друзьями. У Йосама было три дочери, но не было сына. Поэтому Ихан был не просто принцем Роты, но и прямым наследником Йосама. Охотничий свисток снова разнесся по деревьям, и лай собак стал слышен все ближе. Охотники, всадники, почувствовали, как нарастает волнение. Из леса на полной скорости вылетело коричнево-желтое пятно. Ихан увидел его первым. "Йосам, посмотри туда!" Йосам посмотрел туда, куда указал Ихан, и увидел оленя. Он подстегнул свою лошадь; к тому времени, как лошадь рванула в галоп, стрела была натянута, и он целился прямо в оленя. Он сохранял полный контроль над лошадью даже во время выстрела. Он промахнулся. Олень перепрыгнул через охотника, размахивавшего флагом, чтобы направлять добычу, и замер, показав, что перед ним гордый взрослый олень с огромными рогами. Олень был почти такого же размера, как лошадь Йосама. Его глаза метались из стороны в сторону, ища способ сбежать, но он был окружен. Дыхание оленя превратилось в пар в ледяном воздухе, когда он твердо встал на ноги, повернулся лицом к лошади Йосама и приготовился к атаке. Йосам наблюдал, как олень в знак вызова сбросил рога, и, сохраняя полное спокойствие, повернулся к нему лицом. Он ловко зажал стрелу между пальцами, натянул тетиву и приготовился выстрелить еще раз. Мгновение спустя правая нога его коня провалилась в яму, заставив лошадь споткнуться. Конь наступил в кроличью нору, и копыто застряло в яме. Йосам слетел с седла, перевернулся в воздухе и упал на землю лицом вниз. Олень преследовал его тело во время падения и не отступал перед натиском. Стрелы со всех сторон летели в оленя. Все они попали в цель, но олень не повернулся и не убежал. Ихан понял, что стрелы не будут достаточно быстрыми, чтобы отвести оленя в сторону, и отбросил свой лук. Он освободил короткое копье от ремней на седле и метнул его в бок оленя, его рука описала идеальную дугу, когда копье вылетело из его рук. Прямо перед тем, как копыта оленя наступили на голову Йосама, раздался оглушительный удар, когда копье Ихана вонзилось в бок оленя. Олень тут же упал, с огромной силой ударившись о землю. После нескольких слабых ляганий он замер на земле. Ихан поспешно спешился и подбежал к своему брату. Он помог Йосаму подняться, а остальные охотники радостно закричали. Йосам был бледен и немного ошеломлен, но невредим. Он тяжело дышал, все еще пытаясь отдышаться, и слегка смущенно улыбнулся. «Спасибо, что снова помогли мне избежать преждевременной смерти», — сказал он Ихану. «А для чего еще нужны младшие братья?» — спросил Ихан. Он рассмеялся и вытер грязь с рубашки Йосама. «С Ялрасом все в порядке?» — спросил Йосам. Ялрас — так звали его любимого коня. Другой охотник привел Ялраса к Йосаму. Бедняга опустил голову, словно винил себя в несчастном случае, из-за которого Йосам упал. Йосам ласково улыбнулся Ялрасу. «Ну-ну. Это не твоя вина. Это вина равнинных кроликов, которые строят свои норы где им вздумается, не обращая внимания на других». Он похлопал Ялраса по правой лапе, затем осмотрел её, чтобы убедиться, что ничего не сломано. Убедившись, что нога цела, он с облегчением вздохнул. Другие охотники, слуги и главные приближенные Йосама подъехали и выразили королю свою заботу. Йосам подарил рога оленя своему брату, и охотники сняли рога с животного и преподнесли их Ихану, пока они еще были окровавлены. Ихан поднял рога над головой, чтобы все могли их увидеть; охотничья компания снова зааплодировала. Ихан передал рога своим слугам и приказал им вернуться домой с добычей. Олень был слишком тяжёлым, чтобы нести его в таком виде, поэтому четверо слуг отрубили ему конечности. Перед тем как отрезать ноги, они расстелили кожаную брезентовую ткань, чтобы кровь не впиталась в землю и не привлекла хищников. Когда они вскрыли желудок оленя, в холодный воздух поднялся пар, и от туши исходил смутно неприятный запах, похожий на запах желчи. Король Йосам разделил оленью печень с Иханом. Каждый из них откусил кусочек печени, а затем передал свою долю окружающим охотникам. Обычно охота не заканчивается, пока не будет убито хотя бы два или три оленя, но все еще были немного напуганы падением короля с лошади. Охотничья компания решила отступить на ночь в замок Ихана. Йосам отказался ехать на Ялрасе, пока не убедится наверняка, что его нога не повреждена. Он взял уздечку Ялраса и пошёл впереди него. Ихан с нежностью посмотрел на Йосама и посадил его в седло своего любимого коня, Карама. Затем он взял поводья Ялраса и пошёл рядом со своим братом. Слуги и приближенные поспешно спешились, чтобы предложить своих лошадей Йосаму и Ихану, но Ихан приказал: «Остановитесь. Оставайтесь верхом, чтобы вы могли защитить нас, если возникнет необходимость. Мы с королем немного пройдемся пешком». Слуги и приближенные поклонились и выполнили приказы Ихана. Они сели на коней и немного рассредоточились, чтобы лучше защитить Йосама и Ихана со всех сторон. Ихан двинулся в путь длинными шагами. Он посмотрел на Йосама и сказал: «Мне будет так одиноко, когда ты вернешься в столицу. Я знаю, что на юге еще тепло. Каждый год, когда ты уезжаешь после осеннего охотничьего сезона, клянусь, ты забираешь с собой все теплые дни и оставляешь нам только холодную, суровую зиму». «Хм», — сказал Йосам. — «Нападения волков прошлой зимой были одними из самых ужасных, не так ли?» «Да, — сказал Ихан, — и этот год тоже начинается не очень хорошо. Я уже слышал о нападениях волков от каждого главы клана на севере. Было много ранений и жертв. В этом году урожай зерна был неплохим, но среди наших овец махан разразилась эпидемия болезней. Большинство из них погибло. Если добавить к этому волков, то эта зима начинает выглядеть опасной для нашего народа. Без овец для молока и шерсти некоторые могут замерзнуть или умереть от голода, — напряженно сказал Ихан. — Думаю, нам следует снизить налоги для северных кланов в этом году. Наверное, нам следует немного повысить их на юге, чтобы компенсировать это, поскольку у них в этом году был хороший урожай. И это очень поможет северу». Губы Йосама изогнулись в несколько нервной улыбке. «Южным лордам это не понравится. Ты собираешься снова их спровоцировать?» Ихан фыркнул сквозь нос. «Сейчас мне на них наплевать. Северные главы кланов напрямую поддерживают нашу семью и больше вмешиваются в наши дела. Южные лорды используют свои кровные связи с нами, чтобы выкачивать из нас ресурсы и жить в роскоши в столице, в то время как северные главы кланов действительно работают, чтобы прокормить людей. Я ценю наших северных глав кланов больше, чем южных лордов. Они — опора этой страны». Он посмотрел на Йосама с загадочной улыбкой. «Я слышал, что жена наследного принца Сангала, Зина, вот-вот родит. Если это будет мальчик, то в Сангале скоро состоится церемония коронации. Когда я думаю о расходах, которые нам, возможно, придется понести в ближайшие месяцы, я не могу не думать о том, что нам, королевской семье, тоже придется пережить довольно суровую и скудную зиму. Мы разделим страдания с южными лордами, чтобы они не оказались в меньшинстве». Йосам широко улыбнулся. «Если это мой план, то я с завтрашнего утра полностью посвящу себя охоте. Как глава семьи, я обязан позаботиться о том, чтобы мы не умерли от голода зимой». Ихан улыбнулась в ответ на игривый тон Йосама. Он почти никогда не показывал эту свою беззаботную сторону никому другому — уж точно не своим слугам или приближенным. Очень немногие знали, что у Йосама вообще есть такая беззаботная сторона. «Я запрещаю это», — сказал Ихан. «Если вы пойдете туда в одиночку, вы станете пищей для волков. Страна не переживет такого сокрушительного удара». Ихан внезапно посерьезнел. «Что касается того, о чем мы говорили раньше... Нам действительно следует начать увеличивать популяцию бурых шаханских овец по всей стране. Они пережили чуму; маханские овцы — нет. Что вы думаете о том, чтобы издать официальное заявление главам кланов?» Тихим голосом Ихан продолжил: «Большая часть овец породы шахан, которые у нас сейчас есть, принадлежит южным лордам. Если мы используем их запасы для увеличения их популяции в других местах, даже если чума вспыхнет снова в следующем году, вред, который она нанесет, будет значительно меньше. Климат на юге намного теплее и влажнее, так как он ближе к экватору и океану. Север вынужден полагаться на коз, овец и коров, выращиваемых на пастбищах, но у южных лордов и тех, кто им служит, больше возможностей. Если разрыв в уровне благосостояния между севером и югом будет продолжать расти нынешними темпами, это не пойдет на пользу стране. Сейчас, я думаю, нам нужно сделать все возможное, чтобы помочь северу». Йосам немного подумал, а затем спросил: «Ты помнишь, когда в последний раз говорил мне это?» Ихан глубоко нахмурился, затем кивнул. *** Ихан уже однажды рекомендовал увеличить поголовье овец породы шахан на Роте, чтобы предотвратить вспышку болезни, к которой были так восприимчивы овцы породы махан. Тогда Йосам отказал ему, посчитав, что время еще не пришло. Кроме того, жители Роты любили овец породы махан, которые были белыми, как снег в горах. Коричневые овцы шахан считались грязными и неполноценными. Но шерсть есть шерсть, независимо от цвета; одежда из коричневой шерсти была такой же хорошей и теплой, как и одежда из белой шерсти. Молоко и баранина овец шахан обычно были вкуснее, чем у овец махан, если дегустация проводилась вслепую, но этот факт редко признавался. Овцы шахан всегда считались в чем-то неполноценными. Изменить такое распространенное мнение было непросто. Был ещё один фактор, повлиявший на эту проблему и объяснивший первоначальный отказ Йосама. Когда Ихан впервые представил Йосаму своё предложение об увеличении популяции овец породы шахан, его репутация была запятнана скандалом. Ихан вспомнил, что тогда сказал Йосаму: «Значит, они думают, что я какой-то урод, да? Пусть думают. Мне всё равно». Это было более десяти лет назад. В то время Ихан заблудился в лесу и влюбился в женщину из народа Тал. Он находился в инспекционной поездке по приграничным городам Роты, недалеко от отдаленного форпоста, когда разразилась метель, разлучившая его со слугами и приближенными. Ихан замерз бы насмерть, если бы его не нашла и не приютила семья Тал. Семья Тал зарабатывала на жизнь лесными охотниками. Ихан жил с ними в их простой хижине, пока не стихла метель. До этого времени Ихан никогда не видел представителей семьи Тал вблизи. В тех редких случаях, когда он видел их издалека, они всегда избегали смотреть на него, натягивая капюшоны на головы, чтобы скрыть лица. Вследствие этого у Ихана сложилось несколько негативное представление о народе Тал, прежде чем он попал к ним в семью. Когда Ихан увидел женщину, согревающую его обмороженные конечности и впервые помогающую ему выздороветь, он был очарован ее красотой. Ее лицо было подобно белоснежному цветку; глаза ее были ясными и прозрачными, как лужи спокойной воды. Она была грязной — конечно же, ведь она была дочерью бедного охотника, — но в ней было что-то достойное, что привлекло и удержало внимание Ихана. Певцы и рассказчики сказок любили говорить о любви с первого взгляда, но Ихан не верил, что такое действительно существует. Он смеялся над теми, кто так думал. Он считал, что люди влюбляются со временем, по мере того, как узнают и начинают уважать друг друга такими, какие они есть на самом деле. Любой, кто влюбляется мгновенно или даже за один день, испытывает лишь мимолетное увлечение, которое исчезает так же быстро, как и появляется. Ихан верил в это; он действительно верил. Но когда он влюбился в Торишу, это произошло до смешного быстро. Когда она впервые посмотрела ему в глаза, всё его тело словно горело огнём. Он думал о ней всякий раз, когда просыпался и обнаруживал, что её нет. Его сердце колотилось от волнения всякий раз, когда она возвращалась. Когда эта ситуация повторялась в течение нескольких дней, Ихан понял, что — к сожалению — влюбился. Ихан также понимал, что его любовь к ней никогда не будет принята ротанским обществом. Разница в социальном статусе между ними была слишком велика, чтобы её преодолеть. Ни королевская семья, ни простые ротанцы никогда не приняли бы такой брак. Королевская семья занимала видное место на политической и государственной арене Роты, но народ Тал дал древнюю клятву никогда не вмешиваться в политические дела Роты. Народ Тал сотни лет жил обособленно от других ротанцев в изолированных племенах. Народ Тал и королевская семья Роты были связаны тайной, которая и обусловила это разделение. Ихан хотел отбросить прошлое в пользу лучшего будущего. Он всегда считал, что самый важный момент в жизни любого человека — это сейчас , непосредственно в настоящем. Только сейчас нужно принимать решения, которые повлияют на будущее. Небольшие изменения, происходившие на протяжении истории, часто приводили к гораздо более значительным переменам с течением времени. Ихан верил, что мир способен на перемены — он даже верил, что он способен на перемены в грандиозном масштабе. Но он знал, что масштабные изменения потребуют времени и что эти перемены никогда не произойдут без множества более мелких промежуточных изменений, которые сначала будут накапливаться. Он считал своей ролью открыть путь к более значительным переменам. Его совершенно не волновала его репутация. Он знал, что он хороший человек, поэтому ему было все равно, если другие плохо о нем думают. Вот почему он рассказал своим слугам всё, когда наконец вернулся к ним после метели. И это было ещё не всё. Он несколько раз навещал Торишу даже после возвращения домой во дворец. Он игнорировал слуг и лордов, которые отговаривали его от такой привязанности. И так, почти в одночасье, репутация Ихана была запятнана почти безвозвратно. Южные лорды воспользовались его неосторожностью в своих интересах и блокировали все предложенные им реформы с тех пор. Ихан не терпел клеветы, но слухи стали настолько серьёзными, что Йосам был вынужден публично отчитать его, хотя и не хотел этого. Йосам сказал Ихану как можно строже: «Даже если это всего лишь клевета, она причинила неисчислимый вред. Люди этого не забудут — ни через десять лет, ни через поколение». Вид Йосама таким серьёзным удивил Ихана. Тогда он понял, что не может просто отмахнуться от ситуации. Хотя это и раздражало Ихана, после этого он стал серьёзнее задумываться о своей репутации. После того как Ихану исполнилось двадцать лет, он начал понимать вещи, которые раньше были ему непонятны. Он понял, что серьезное и замкнутое поведение его брата — это его способ выразить то, что он считал простой, суровой и абсолютной истиной. Ихан специально избегал серьезных разговоров с Йосамом, особенно тщательно следя за своим поведением. Первый отказ Йосама от его предложения разводить больше овец породы шахан прозвучал сразу после того, как скандал с Торишей получил широкую огласку. Тогда Йосам тоже серьезно с ним поговорил. Его слова произвели на Ихана глубокое впечатление: он понял, что ему придется отказаться от Ториши ради страны. Принц Роты никак не мог взять в жены женщину из народа Тал. Но Ихан не из тех, кто легко сдаётся, поэтому он спросил, есть ли выход — или можно ли найти выход. Йосам обычно был добросердечным, но когда Ихан спросил его об этом, он буквально закричал: «Ты знаешь, почему королевская семья не может жениться на представителях народа Тал! Ты что, собираешься подвергнуть опасности всю страну ради своей влюбленности?!» Это был единственный раз, когда он кричал на Ихана по какому-либо поводу, и первый раз, когда он так сурово его отчитал. Ихан считал, что такая ярость со стороны Йосама полностью противоречит его истинной природе. «Да, я знаю», — сказал Ихан. «Я слышал историю о том, что некоторые представители народа Тал обладают способностью призывать ужасающего бога использовать их в качестве сосудов, и что этот бог дарует им силы смерти и разрушения, пришедшие из другого мира. Именно для предотвращения такой катастрофы народ Тал живет изолированно в своих лесах». «Но я считаю, что главная цель этой истории — усилить раскол и ненависть между нашими народами, чтобы народ Тал всегда был слишком презираем и внушал страх, чтобы когда-либо занять политическую позицию. И я понимаю, что если я женюсь на женщине из народа Тал и у меня родится ребенок, этот ребенок может унаследовать силу ужасного бога Тал». Ихан почувствовал, как краснеет, произнося эти слова. «Но не каждый представитель народа Тал рождается с этой силой. Женщина, которую я люблю, — обычная женщина; она вообще не способна использовать магию». Йосам медленно покачал головой. «Это не имеет значения. Вы больше не должны иметь никаких дел с этой женщиной. Брак между нами и народом Тал запрещен. Мы должны действовать в интересах нашего собственного народа, который также будет против такого брака». Ихан на мгновение покраснела. «Ты презираешь её только потому, что она Тал. Это не причина; это предрассудок. Задача королевской семьи — направлять нацию, когда она меняет своё мышление с течением времени. Если мы видим надвигающуюся катастрофу, мы меняем курс, чтобы её избежать. Я знаю, что эти отношения принесут мне неприятности в будущем, но я хотела бы использовать их, чтобы направить страну в лучшее русло. И я никогда не узнаю, возможно ли это, пока не попробую. Пожалуйста». *** Любовь Ихана внезапно оборвалась, но не потому, что он от неё отказался. Когда он пришёл навестить Торишу после разговора с Йосамом, она исчезла бесследно. Ихан на мгновение сошёл с ума и использовал все доступные ему средства, чтобы найти её, но не смог найти никого, кто знал бы, куда она делась. Когда надежда Ихана угасла, Йосам сказал ему: «Постарайся подумать о чувствах девушки. Если она станет твоей женой, ей придётся жить с нами в королевском дворце, ненавидимой и отвергнутой, навсегда отрезанной от собственной семьи и племени за нарушение завета между нашими народами. Её жизнь будет подобна хождению по ложу из гвоздей. Ты понимаешь это?» Слова Йосама пронзили сердце Ихана. С тех пор прошло больше десяти лет; он все еще помнил их. Ихан женился ради блага нации, и теперь у него были сын и дочь, но первая любовь все еще оставалась в его сердце. Когда он спал, ему все еще снилась она. К сожалению, Ихан уже не был достаточно молод, чтобы верить в то, что любовь может воплотить его мечты в реальность, но его любовь к Торише полностью изменила его. Он больше не видел в народе Тал жутких и загадочных людей, живущих в лесу. Теперь, глядя на них, он видел людей, которые смеются, плачут и живут так же, как и он. Он осознал себя членом семьи, которая тиранизировала и справедливо ненавидела значительную часть населения своей страны. Когда жители Роты видели, как мимо их домов проходят представители народа Тал, они забирали своих детей внутрь и запирали двери. Представители народа Тал, приезжавшие в торговые города продавать шкуры и кожу, сталкивались с жестоким и дискриминационным отношением со стороны местных торговцев. Между племенами Тал и остальным населением Роты существовал глубокий раскол. Ихан хотел начать работу по преодолению этого раскола, женившись на Торише, но судьба сделала его желание тщетным и трагичным. Тем не менее, Ихан никогда не оставлял попыток проводить реформы, чтобы улучшить жизнь в стране для всех, пусть даже постепенно. Он пытался постепенно ослабить предрассудки жителей Роты по отношению к народу Тал, но за прошедшее десятилетие мало что изменилось. Повзрослев, Ихан лучше понял ненависть и предрассудки — и как трудно их изменить. *** Ихан подняла взгляд на Йосама в седле и спросила: «Йосам, ты против увеличения популяции овец породы шахан?» Йосам долго размышлял, а затем сказал: «Нет. Думаю, это хорошая идея. Сейчас, пожалуй, самое подходящее время для этого. Я не скажу, что этот приказ от тебя; я сам его объявлю, как свой собственный план». Лицо Ихана озарилось. «Спасибо! Не знаю, почему я ожидал чего-то меньшего. Даже если этой зимой снова вспыхнет чума или если нападения волков усилятся, я знаю, что вы поможете нам всем пережить это благополучно», — сказал Ихан с пылом твердой убежденности. Йосам внезапно нахмурился. "Йосам?" «В целости и сохранности, да?» — спросил Йосам. «Интересно, как долго мне удастся поддерживать мир?» — сказал он так тихо, что Ихан едва расслышал. «Мы должны использовать все возможные средства, чтобы сохранить мир и предотвратить усугубление неравенства между севером и югом. Увеличение популяции шаханских овец — это акт серьезной реформы. Южные лорды должны понимать, что не только они имеют право голоса в управлении этим королевством». Ихан смотрел прямо перед собой, затем поднял взгляд на брата. «Я знаю, что южные лорды держали тебя при дворе до недавнего времени, — сказал Ихан. — Что они тебе сказали?» Йосам горько усмехнулся. «Что они говорили в прошлый раз, и позапрошлый, и ещё позапрошлый... Мне надоело им отказывать». «Они снова обращались к вам по поводу гавани Цурам? Южный континент по-прежнему не сдаётся, несмотря на все наши отказы?» Примерно полгода назад империя Талш отправила посла на Роту. Талши расширили свои владения на большей части южного континента и постоянно стремились к завоеванию новых территорий. Вся торговля Роты с южным континентом и обратно проходила через Сангал, но Талши запросили разрешение использовать гавань Цурам на юге Роты для прямой торговли со своей империей. Взамен они предложили более низкие обменные курсы, чем те, которые Сангал предлагал в настоящее время для товаров Роты. Талш находился довольно далеко от Роты по морю. Однако за два года до этого Талш завоевал одного из своих соседей, островное государство Карал в Сугалском море. Хотя до этого завоевания империя Талша казалась почти непреодолимо далекой от Роты, благодаря приобретению архипелага Карал корабли Талша могли значительно продвинуться на север. Лорды и правители Роты не боялись вторжения империи Талш просто потому, что Талши завоевали Карал. Карал был незначительной фигурой на карте по сравнению с государством Сангал. Завоевание государства морем было дорогостоящим предприятием как с точки зрения ресурсов, так и войск. Талшам пришлось бы потратить столько денег на завоевание Роты, что эта идея даже не стоила того, чтобы её рассматривать. Разветвленная торговая сеть империи Талш оказалась привлекательной для южных лордов Роты. Один из лордов, Аман, с самого начала переговоров буквально пускал пену от нетерпения. «Открытие одного порта не даст талшам достаточно плацдарма для вторжения», — часто говорил Аман Йосаму. «Напротив, это даст нам возможности создать неизмеримое богатство для нашего народа. Если мы сможем обойти налоги Сангала, мы сможем приобретать все на юге дешевле. Умоляю вас, Ваше Величество, считать прогресс и развитие нашей страны вашим первоочередным и самым неотложным приоритетом». Однако Йосам неизменно выступал против открытия гавани Цурама для империи Талш. В отличие от Нового Його, Рота не могла производить предметы роскоши, такие как тончайшие ткани и фарфор; в отличие от Канбала, у Роты не было рудников драгоценных камней. Все, что южному континенту было нужно от Роты, — это металл, особенно железо и сталь. Если бы Талши вступили в прямую торговлю с Ротой, они получили бы доступ к металлам, добываемым на рудниках Роты, и к металлургическим технологиям Роты, но Йосам считал эти преимущества, в лучшем случае, сомнительными. Он сомневался, что Рота вообще получит какую-либо выгоду от такой торговой сделки — металл был тяжелым, что делало торговлю на большие расстояния сложной и дорогой. Шерсть и мех были менее ценными товарами для торговли, но рынок сбыта для них находился на севере. Перевозка таких товаров в Сангал приносила мало прибыли. Чем больше Йосам обдумывал эту идею, тем меньше понимал мотивы Талша, стремящегося получить доступ к порту в Цураме. Он не думал, что свободный доступ Талша к гавани принесет какую-либо пользу Роте, но и не считал, что торговая сеть Талша получит от такого предложения большую выгоду. Он пришел к выводу, что империя Талша на самом деле преследует другую цель. Если он рассматривал Цурам просто как место для швартовки и пополнения запасов кораблей Талшей, то в этом был определенный смысл. Используя Цурам для этой цели, они могли бы создать инфраструктуру, которая более тесно связывала бы северный и южный континенты. Цурам стал бы плацдармом Талшей на Роте, независимо от заявлений Амана. Безопасное открытие гавани позволило бы Талшам укрепить доверие и побудило бы Роту ослабить бдительность. Йосам видел во всем этом скользкую дорожку или линию эрозии, подобную дождю, протирающему борозды на камне. Как только Талши создадут для себя безопасный путь между северным и южным континентами, они будут готовы к нападению. Йосам был уверен, что талши в конечном итоге намерены атаковать Роту именно таким образом. Ситуация ухудшилась, когда Йосам рассмотрел действующие торговые соглашения Роты с Сангалом. Если бы он принял торговое соглашение с талшами, это поставило бы под угрозу дипломатические отношения Роты с одним из её ближайших союзников. Рота и Сангал всегда были в хороших отношениях. Вбивание клина между ними могло бы сыграть на руку империи талшей. «Я буду рад ненадолго уехать в Сангал», — сказал Йосам. «Я хотел бы максимально укрепить наш союз с ними». Он посмотрел на Ихан. «Пока меня не будет, я рассчитываю на тебя, что ты защитишь Роту и сохранишь её целостность». Ихан напряженно кивнул. «Южные лорды считают северян лишь балластом. Обеспечение ладов между клановыми лордами — задача королевской семьи, и я не буду от нее уклоняться. Это будет непросто, но я знаю, как сохранить их единство». Ихан и Йосам разделяли схожее чувство страха. Пока Йосам был жив, маловероятно, что южные лорды поднимут восстание, но если бы с Йосамом что-то случилось, было неясно, последовали бы южные лорды примеру Ихана. Йосам не сомневался, что Ихан сможет и будет править хорошо. Он был невероятно популярен на севере, но южные лорды презирали его. Йосам считал, что когда придёт время Ихану унаследовать корону, он не сможет сохранить Роту в целости. Ихан и Йосам некоторое время шли молча. Холодная роса пропитывала ботинки Ихана. Йосам заговорил первым: «Есть еще кое-что, что ты хотел бы для меня узнать. Были ли какие-нибудь новости из Шинтадана после резни?» Ихан покачал головой. «Нет. Суфар и остальные собирают информацию, но пока ничего определенного не узнали». «Хм». Йосам прислушался к шелесту копыт лошади по листьям под ним. «Та женщина, которая вошла в запретный лес, была казнена в Шинтадане. Первые сообщения описывают это событие как… ну, невероятное. Окажите Суфару и остальным полную поддержку и содействие». Ихан подняла взгляд на Йосама и поморщилась. «Я тоже читала эти первые отчеты. В них говорится, что причиной резни мог быть Талхамайя, ужасающий бог народа Тал, — но я сомневаюсь. Суфар — один из Кашалов, один из наших самых искусных охотников. Если бы он учуял запах Талхамайи, он бы нам об этом недвусмысленно сказал. Отчет подтвердил, что казненная женщина не обладала силой призывать Талхамайю». Йосам кивнул. «В отчете Суфара указывалось, что казненная женщина была совершенно обычной. Совершенно непонятно, что она делала в запретном лесу. Она, похоже, была случайной женщиной, нарушившей запрет без всякой причины». «Это была, несомненно, волчья резня. Я так думаю», — сказал Ихан. Йосам горько усмехнулся. «Мы до сих пор не знаем, что произошло, но независимо от того, что случилось, эта женщина уже мертва. Кажется, любая потенциальная опасность для нас миновала». *** Пока король Роты был на охоте, четверо лесных охотников занимались тем, что связывали живого оленя в глухом лесу. Это произошло всего через несколько дней после нападения на Шинтадан. Каждый охотник поднял конечность пойманного им оленя из большой ловушки, убедившись, что животное не пострадало. Охотники хорошо знали оленей и их повадки, поэтому они втирали в соляные скалы у реки, которые олени так любили лизать, обезболивающее средство под названием чатсу. Чатсу изготавливалось из редкой травы, поэтому его приходилось использовать экономно. Олень предназначался для особой церемонии Тал Кумада, жрецов теней народа Тал. Только жрецам, проводившим церемонию в честь бога Талхамая, разрешалось приносить оленя в жертву; охотникам было приказано доставить животное к алтарю невредимым. Все охотники были представителями народа Тал. Обычно они проводили свою жизнь в уединении в лесу, но несколько раз в год заходили на торговые посты и рынки Роты, чтобы продавать меха и вяленое мясо. Жители Роты ужасно боялись леса, веря, что за каждым деревом прячутся волки и чудовища. Охотники, перевозившие оленей, путешествовали через шанский лес, который простирался длинной узкой полосой вдоль северной границы Роты. На языке ротанцев слово «шань» означало «страх». Народ тал считал шанский лес священным. Восточная окраина леса находилась довольно близко к тюремной крепости Шинтадан. В её центре располагалась древняя столица народа Тал; талам было запрещено входить в неё при любых обстоятельствах. Западная окраина леса примыкала к пустынной местности. На самой южной оконечности леса, вплоть до границы леса, росла пышная трава, окружая древний храм богини Афал. Днём и ночью жрецы Таля приносили Афалу фрукты и зерно в храме. Большинство людей не знали о расписных воротах в задней части храма, называемых Акадзу но Мон, воротах, которые никогда не открывались. Это были не настоящие ворота, а нарисованная картина с магическими свойствами, созданная для того, чтобы предотвратить вход Талхамайи, дочери Афала, ужасающей богини народа Таля. В Роте находилось три храма Афал, все они были построены в лесу Шан. На задних стенах всех храмов были нарисованы неоткрывающиеся ворота, которые служили печатями, привязывающими богиню к её собственному миру и запрещающими её появление в этом мире. В лесу также были построены другие храмы богов Тал; за ними ухаживали и охраняли Тал Кумада — жрецы теней. Охотники осторожно опустили оленя на берег реки. Река здесь была довольно мелкой и текла по руслу из мелких гладких камней. На другом берегу реки десять фигур в коричневых одеждах ждали охотников. Две старухи и три старика, стоявшие впереди группы, были жрецами теней, а смешанная группа позади них — их учениками. Лица жрецов были серьезными и строгими, словно высеченными в камне. Жрецы указали на охотников. Те снова подняли оленя и отнесли его к центру реки. Жрецы Теней набрали воды из реки в руки и вылили её на оленя, чтобы очистить его. Когда это было сделано, жрецы подали охотникам сигнал. Охотники снова подняли оленя и переправились через реку. Они последовали за жрецами по узкой тропинке в лесную рощу. Деревья окружали их со всех сторон. Пока они шли, листья громко шелестели над ними. Обезьяны, охранявшие храм Талхамайи, вышли им навстречу, наблюдая за их приближением с высоты красно-золотистых осенних деревьев. Тал Кумада поднялся по склону холма к храму, чтобы начать ритуал. Обезьяны последовали за ними, неся свои подношения. Они не издали ни звука, а выстроились позади жрецов теней и наблюдали за их продвижением. Когда жрецы и охотники сделали последние шаги к входу в храм, на их бледных лицах явно читалось волнение. Жрецам Теней предстояло пережить ужасную трагедию. Незадолго до этого они прибыли сюда, чтобы вынести приговор женщине, нарушившей их древний запрет, войдя в столицу Тала, расположенную в центре леса Шан. Женщину звали Ториша. Она была молодой матерью; её детям, Чикисе и Асре, было всего четырнадцать и двенадцать лет соответственно. Тал Кумада решил наказать её, но всё же хотел предотвратить казнь ради детей. Однако это оказалось невозможно. Ториша совершила непростительное преступление, поэтому её оставили на произвол судьбы ротанским судьям, приговорившим к смерти. Воспоминания о том, что случилось с Торишей, тяжело давили на них. Священники опустили головы, приближаясь к входу в храм. После казни Ториши Таль Кумада узнал, что дети Ториши исчезли из тюремной крепости Шинтадан. Осиротевшие дети не знали, как найти своих друзей и союзников. Их нынешнее местонахождение было неизвестно. Таль Кумада даже не знал, живы ли дети до сих пор. Ториша впервые попала в эти леса около шестнадцати лет назад. Никто не знал, откуда она пришла. Поначалу она мало говорила. Она потеряла свой прежний дом и все свое имущество в какой-то ужасной аварии. У нее не было ни родственников, ни друзей, на которых она могла бы положиться, поэтому Тал Кумада предоставил ей небольшую хижину для проживания и разрешение жить и работать в лесу. Люди Тал, оказавшиеся в подобной ситуации, как Ториша, не были большой редкостью. Бывали времена, когда народ Тал поднимал бунты против народа Ротан. Когда насилие прекращалось и власти Ротан пытались выследить повстанцев Тал, многие из них бежали в глухие леса, где их укрывали и защищали жрецы Теней. Ториша заслужила репутацию затворницы. Она, безусловно, была немногословной женщиной, но также славилась умом и прямотой в своих высказываниях. Однако чем дольше она жила среди Тал Кумада, тем больше менялась. Сначала она молча слушала, как жрецы теней молились богам и объясняли их учения, но однажды она открыто отвергла толкование богов, данное одним из жрецов. Ее отвержение было настолько сильным, что после этого она больше никогда не возвращалась ни в один из храмов и не позволяла своим детям ходить в храмы самостоятельно. Отделенная и оторванная от своего народа, Ториша совершила ужасное преступление — она осквернила могилу бога. Это была трагическая история. Тал Кумада знал, что резня, произошедшая после казни Ториши, была вызвана Талхамаей. Жрецы очень боялись разрушительной силы Талхамаи, но не понимали, как Ториша смогла ею обладать. Детей, рожденных со способностью впускать бога в себя, называли Чамау. Неужели она стала одной из Чамау, пробравшись в запретный лес? Это не имело никакого смысла. Ториша была во всех отношениях обычной женщиной. Она даже не могла видеть другой мир, который могли видеть все волшебники. Все Тал Кумада могли видеть мир богов. Они также могли видеть обычный мир, наложенный на него, поэтому всегда смотрели на оба мира одновременно. Они сомневались, что Ториша могла развить такую силу, особенно без их ведома. Силу, которой обладали Тал Кумада, можно было ощутить. Ощущение этой силы трудно было описать словами, но казалось, что она объединяет их всех, сердце к сердцу и разум к разуму. Никто из них не чувствовал ни малейшего намека или проблеска магической энергии от Ториши. Многие из них верили, что Асра унаследовал силу Чамау, но детям нужно время, чтобы полностью развить свои способности, поэтому они не могли быть уверены. Давным-давно правителями народа Тал были люди, обладавшие способностью видеть мир богов. Детей, рожденных с такими способностями в наше время, называли Рамау и отправляли в один из храмов, чтобы они всю жизнь служили богам Тал. Их жизнь регулировалась суровыми законами; им не разрешалось вступать в брак или иметь детей. В возрасте четырнадцати лет они становились учениками и слугами Тал Кумады и учились читать традиционные молитвы богам. В этом возрасте они также начинали помогать Тал Кумаде в проведении ритуалов. Они изучали техники медитации и учились контролировать свою силу. Их наставники подчеркивали важность сохранения спокойствия и хладнокровия в любое время. Те, кто доживал до сорока лет, становились жрецами Тал Кумады. Жизнь священника Таль Кумада не была захватывающей или гламурной, но в их роли были честь и достоинство. Они трудились над поддержанием мира в Роте. Это была их главная функция. Время от времени, когда обнаруживалось, что какой-нибудь ребёнок — Рамау, его родители сходили с ума и пытались помешать ему посещать храмы. Возможно, Ториша каким-то образом узнала о силе Асры, и это побудило её к опрометчивому поступку. Некоторые жрецы считали такое объяснение вероятным, но не все были убеждены. Они не думали, что Ториша совершит такую глупость, как проникновение в запретный лес, чтобы пробудить силу ужасающего бога, лишь бы Асру не забрали у неё. У неё должна была быть другая причина. Храм Талхамаи находился в запретном лесу, в древней столице Тала. Жрецы, приблизившиеся к храму, были слугами Афала. Целью их жизни была защита мира от Талхамаи. Когда храм показался перед ними, они замерли на месте и задрожали. Никто из них не понимал мотивов Ториши, побудивших её войти туда. *** Охотники, следовавшие за оленями, молча шли позади жрецов теней, пробираясь сквозь темный лес. Они увидели три больших дерева, растущих из вершин двух огромных валунов. Валуны были в пять раз выше человека и разделены проемом, достаточно большим, чтобы человек мог пройти сквозь него. Другая сторона проема была окутана кромешной тьмой. Корни деревьев переплетались друг с другом и с большими камнями. Корни деревьев и валуны были покрыты толстым слоем мха. Прямо перед валунами простиралось широкое чистое пространство, вымощенное каменными плитами. В центре этого пространства возвышался алтарь. Это был храм Талхамайи. Промежуток между валунами был сделан для того, чтобы священная река, по которой текла Талхамайя, могла впадать в мир людей. В центре храма находилась могила. Давным-давно несчастная женщина соединилась с богом, и её тело было похоронено здесь. Это было совершенно запретное место; никому не разрешалось посещать могилу. Но Ториша посетила её. Она вошла в это запретное и священное место вместе с Асрой, нарушив завет, заключенный народом Тал много поколений назад. [[image:/storage/reader-images/742ded648f45efb5dbeb0958d4e2d2600221128d.jpg]] Солнечный свет отражался от деревьев и лился на валуны, словно вода, превращенная в свет. Тал Кумада и их ученики остановились перед алтарем и с ужасом смотрели на храм. Мох, растущий в расщелине между валунами, казался синим. Тонкие лучи света отражались от скальных стен, постоянно двигаясь и меняясь, подобно волнам. Когда волны внутри пещеры достигли гребней, жрецы ясно почувствовали присутствие где-то поблизости большого водоема. Это озеро впадало в течение реки, которая протекала через расщелину в скалах из потустороннего мира. Некоторые из жрецов даже смогли увидеть поверхность воды, когда вода вливалась в него и вытекала из него, направляясь к неизвестным источникам и в неизвестные места. Широкое, глубокое озеро было едва различимо, мерцая и появляясь в их поле зрения, словно мираж. Была поздняя осень; большая часть мха, покрывавшего деревья и валуны, побурела и высохла, но голубой мох, растущий между двумя большими валунами, был полон жизни. Свет, отражавшийся от мха, был свежего, теплого морского зеленого цвета. Тал Кумада молча и завороженно смотрели на храм. Полгода назад Тал Кумада почувствовали, что священная река Талхамайя впервые за всю их жизнь снова затекла. Они были настолько потрясены, что долгое время не знали, что делать. Согласно древним легендам Тал, эта волшебная река из Нойука, потустороннего мира, образовалась из тающего снега с гор, сливающегося в один мощный поток. Богиня Афал, создавшая всё сущее, использовала эту реку для регулирования времён года и погоды в Нойуке. Когда в Нойуке наступала весна, снег с гор таял, образуя эту реку; река приносила в мир людей питательные вещества, полезные для всего живого. Сколько себя помнят, этот цикл повторялся: священная река Нойук впадала в Роту с началом весны Нойука. Хотя реку нельзя было увидеть обычными способами, её благотворное влияние ощущалось ясно и глубоко. Она орошала деревья и луга Роты, даруя городу богатый урожай зерна. Пикуя, священный синий мох, растущий в промежутке между двумя храмовыми валунами, в изобилии разросся повсюду весной Нойука. Животные, питавшиеся им, растолстели и увеличили свою численность. Волки, питавшиеся им, редко нападали на скот даже в разгар ротской зимы. Полгода назад в Ноюке снова пришла весна. Весна в мире богов длится долго — она продлится сто лет. Рота будет наслаждаться благами священной реки в течение следующего столетия. Однако Талхамая, богиня бедствий, принесла течение священной реки в мир людей с приходом весны в Ноюке. Один из Таль Кумада закрыл лицо и сказал: «Хасал Ма Тальхамая — река, из которой течет Тальхамая, — мы почитаем тебя. Пожалуйста, успокой и умиротвори Тальхамаю в своих водах, чтобы она никогда больше не ушла в этот мир». Жрецы Теней медленно, шаг за шагом, продвигались к алтарю. Они смотрели на кровь, оставшуюся после многочисленных предыдущих жертвоприношений. Обезьяны, охранявшие храм, уносили жертв, но не утруждали себя уборкой крови. Священники приказали охотникам положить принесенных ими оленей на алтарь. «Мы приносим эту жертву. Пожалуйста, используйте кровь этого животного, чтобы умилостивить Талхамаю». Тал Кумада вместе прочитали молитву. Один из священников широко раскрыл глаза и резко вдохнул. «Смотрите!» Другой Тал Кумада нахмурился и повернулся в том же направлении, что и испуганный священник. Часть синего мха, растущего между скалами, была окрашена в красный цвет. Когда священники присмотрелись, течение реки, протекающей через расщелину, создавало рябь на воде, окрашенную в красный цвет по краям. Священники с тревогой переглянулись. «Это знак». «Шамау жив». Тал Кумада дрожал с головы до ног. Они были уверены, что кровь, которую они видели в расщелине, не была результатом только что принесенного ими жертвоприношения. «Разве Чамау не погибли в Шинтадане? Это невозможно». «Когда Торишу казнили, этот мох был окрашен в красный цвет, как и сейчас. Я думал, что она в первый и последний раз призвала там силу Талхамайи, но кровь всё ещё там». Престарелые жрецы Тал Кумада с ужасом наблюдали, как кровь течет по реке Хасал Ма Талхамая. Позади них их ученики опустили глаза. Многие из них улыбались друг другу, в то время как их учителя были слишком отвлечены, чтобы смотреть на них. В отличие от испуганных жрецов Тал Кумада, ученики истолковали это событие как знак надежды, и в их глазах засиял свет ожидания. ---------- Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери. Глава 2 - Умные звери Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери Глава 2 - Умные звери Танда сидел на полу дешевой гостиницы на дешевом соломенном коврике. Было еще темно. Его руки и ноги были связаны так туго, что запястья онемели, а спина болела. Его путь сюда был долгим и изнурительным. Большую часть пути он провел, привязанный к спине лошади, как багаж. Каждый раз, когда лошадь проносилась под ним, он ощущал всю силу толчка в животе. Суфар всегда был торопливым и раздражительным. Какими бы трудными ни становились поездки, он ни за что не стал бы замедлять темп. Танда не раз блевал и кричал каждый раз, когда лошади переходили на рывок. Чикиса получал такое же обращение, но его накачали наркотиками, и он еще не приходил в себя. Иногда он стонал или задыхался от боли. Танда хотел проверить, что с ним, но он был крепко привязан к столбу, поддерживающему крышу гостиницы. Веревка была недостаточно ослаблена, чтобы он смог освободиться и добраться до Чикисы, который лежал без сознания на другом конце комнаты. Молодая женщина, которую Бальса оглушила, тоже путешествовала с Суфаром, Тандой и Чикисой, но два волшебных ткача, которых она привела с собой, преследовали Бальсу и Асру. Мне удалось выиграть ей лишь немного времени. Надеюсь, Бальза благополучно убежала. Преследовавшие Бальсу мужчины были волшебниками-ткачами. Если они хоть немного похожи на Суфара, то могут использовать глаза животных как свои собственные. Животным, которого Танда боялся больше всего, был ястреб Суфара. Он был уверен, что душа Суфара связана с ним, а это означало, что он может полностью контролировать его. Ястреб уже видел Бальсу раньше, поэтому он узнает ее с первого взгляда. Возможно, он сейчас летает в небе в поисках Бальсы и Асры. Танда жалел, что не поговорил с Бальсой об этом ястребе и его способностях, когда у него была такая возможность, но теперь было уже слишком поздно сожалеть. Он старался не беспокоиться о вещах, на которые он ничего не мог повлиять, но ему ужасно хотелось что-нибудь сделать, что угодно. Он понял, что ему придется снова довериться Бальсе. Он всегда ей доверял. Танда грустно улыбнулся про себя. Его взяли в заложники против Бальсы, это было жалко. Он подавил в себе отвращение к самому себе и сосредоточился на том, что мог сделать, а именно – учиться и наблюдать. Его и Чикису держали вместе, так что Танда мог хотя бы догадаться о ближайших намерениях Суфар. Дверь комнаты открылась, и показалась молодая женщина, которую Бальса вырубила. Она несла дымящуюся чашку с чем-то, похожим на чай. Она опустилась на колени рядом с Тандой, силой открыла ему рот и залпом вылила чай. Чай был очень горячим, но Танда выпил его без сопротивления. По аромату он понял, что это какое-то лекарство. Возможно, Суфар решил дать Танде что-нибудь от тошноты, вызванной таким жестоким обращением во время путешествия. «Сначала помоги Чикисе, потом мне», — выдохнул Танда, выпив примерно половину жидкости из стакана. Женщина посмотрела на Танду с холодным расчетом. Ее глаза были яркими и ясными, как поверхность замерзшего зимнего озера. Танде показалось, что разум за этими глазами подобен воде зимнего озера под замерзшей поверхностью — непостижимо глубоким и достаточно холодным, чтобы убить. Ее лицо было бледным и болезненным; лоб был покрыт морщинами от нахмуривания. Танде показалось, что ее черты лица суровы и бескомпромиссны, но она также была немного похожа на Суфара. Он был поражен этим сходством с первого взгляда. «Вы дочь Суфара?» — спросила Танда. Этот вопрос задел её, словно укол шипа. Выражение её лица ясно показывало раздражение. Танда не знала, но видеть такое откровенное выражение неподдельных эмоций на лице Шиханы было крайне редко. Шихана ненавидела таких людей, как Танда и Бальса. Они принимали решения, основываясь исключительно на имеющейся у них информации, не удосуживаясь узнать больше или углубиться в детали. Она была уверена, что они считали себя хорошими и добродетельными людьми, но презирала их. Шихана наклонилась ближе к Танде и прошептала на ломаном йоговском языке: «Я Шихана. Запомни мое имя. Я убью эту женщину». Ее зрачки резко сузились, став крошечными, как булавочные уколы. Танда вспомнил, чем закончилась драка Шиханы с Бальсой, и спросил: «Даже если Бальса тебя не убил?» Шихана зловеще улыбнулась. «Мы скоро её поймаем. И она слишком слаба, чтобы нас убить. Мы — Кашал, охотничьи псы Роты. Что мы преследуем, то и ловим». Выражение лица Танды не изменилось, он молчал. Если Шихана и Суфар считали себя охотничьими собаками, то Бальса вполне могла бы стать их добычей. Но, рассуждая в таком ключе, он понимал, что Бальса — невероятно умное и хитрое животное. Поймать её будет непросто; полжизни она провела в погоне за людьми, которые хотели её убить. Танда чувствовал, что Шихана сильно недооценивает Бальсу… но, вероятно, эта ошибка скоро исчезнет. Шихана отвела от него взгляд и встала. Она пересекла комнату и присела перед Чикисой. Она осторожно приподняла его голову и ущипнула за щеки, чтобы открыть ему рот, затем помогла ему проглотить остатки лекарства в чашке. Она прошептала Чикисе на ухо на языке ротан: «Держись. Как только мы найдем твою сестру, все изменится». Чикиса устало посмотрел на Шихану. Его зрение было затуманено, и было ясно, что он ее не понял. Когда чаша с лекарством опустела, Шихана встала и снова повернулась к Танде. Она посмотрела на него сверху вниз с выражением чистого презрения. «Вы и эта женщина — полные идиоты. Вы ничего не видите, если это не прямо перед вашими лицами. Может быть, вы поймете это, прежде чем умрете», — выплюнула она, затем резко развернулась и вышла из комнаты. *** Украденный конь Бальсы был диким и энергичным. Выйдя из гостиницы, Бальса позволила коню немного проехать галопом по главной дороге, прежде чем свернуть на небольшую тропинку возле реки. Она подтянула поводья и позволила коню встать на дыбы, используя дополнительную инерцию от броска, чтобы безопасно направить себя и Асру в широкое течение реки. Казалось, лошадь с облегчением избавилась от незнакомых всадников; она рванулась вперед по прямой линии. Она надеялась, что лошадь пробежит далеко впереди нее и Асры, прежде чем ее поймают. Если преследователи Бальсы и Асры пойдут по следу лошади, их уведут в совершенно другом направлении, по крайней мере, на некоторое время — на это надеялась Бальса. Но Бальса также знал, что лошадь измотана. Вероятно, она не сможет пробежать далеко, прежде чем ей понадобится остановиться и отдохнуть. Если лошадь быстро поймают, преследователи смогут определить, где Бальса спрыгнул. Река скроет их следы, но если преследователи догадаются, что они спешились у реки, им останется искать только в двух направлениях. После того как Бальса бросила лошадь, она долго шла по воде по щиколотку. Вода была холодной, но течение было вялым, что было к счастью. Бальса внимательно следила за глубиной и скоростью реки. В большинстве знакомых ей рек течение усиливалось в зависимости от глубины и площади поверхности воды. Вода выбирала путь наименьшего сопротивления, поэтому мелкие ручьи с возрастающей скоростью впадали в более глубокие; именно утопление в бурных порогах или подводном течении стало причиной многих смертей. Если бы она ослабила бдительность, её могло бы унести с мелководья в более глубокие пороги в центре реки. Обычно Бальса неплохо видела в темноте, но сегодня луна едва достигала половины полнолуния, поэтому она мало что могла разглядеть. Рана на боку вновь открылась и кровоточила, когда она шла. Бальса чувствовала тяжесть на спине. Она медленно шла вдоль реки, время от времени спотыкаясь о мелкие гладкие камни, покрывавшие дно. Каждый шаг вызывал у нее вздох. Когда Бальса почувствовала в воздухе характерный аромат травы касара, она вздохнула с облегчением. Запах травы был настолько сильным, что если бы она раздавила её, то на некоторое время полностью заглушила бы её и Асру. Трава касара росла густыми зарослями на упругой болотистой почве у берега реки, поэтому она не оставляла чётких следов, даже когда топтала её. Земля под её ногами наполнялась водой и впитывала её отпечатки, словно стёртые. Бальса почувствовала, как по ней пронзил холодный воздух, когда она шла вдоль реки. Ей нужно было найти место, защищенное от ветра, прежде чем они смогли остановиться. Она поднялась в гору от берега реки и продолжала подниматься довольно долго. Она вошла в лесную чащу и нашла большое дерево. Она положила Асру на землю, затем повернулась и вернулась к реке за водой. Бальса и раньше ходила по бездорожью в горах; обычно она создавала для себя ориентиры, чтобы сориентироваться. Эта местность была ей незнакома, поэтому она старалась запомнить формы и расположение деревьев, медленно идя обратно к реке. Всё её тело было напряжено, словно нить, готовая порваться. Всё внутри подталкивало её бежать, продолжать двигаться вперёд, продолжать убегать, потому что опасность ещё не миновала. Но она не могла совершать необдуманных поступков. Если бы она действовала, не подумав, то только совершила бы ошибки. Бальса налила воды из реки в две глубокие бамбуковые бутылки. Она осмотрела землю и русло реки в поисках следов и стерла все признаки своего пребывания, поднимаясь обратно к большому дереву, где она оставила Асру. Увидев Асру, Бальса поставила воду, за которой ходила, и открыла рюкзак. Вероятно, им будет достаточно безопасно переночевать здесь. Бальса развернула из рюкзака два больших листа промасленной бумаги и плотно завернула себя и Асру под них. Затем она прижала Асру к себе и закрыла глаза. Ее телу нужен был отдых, чтобы восстановиться. Бальса проснулась, когда утренний свет пробился сквозь кроны деревьев над ней. Асра все еще была у нее на руках; ее спина опиралась на дерево позади нее. Было уже почти рассвет, дул прохладный ветерок, но Бальсе было тепло, когда Асра была прижата к ней. Земля была окутана тонкой дымкой. «Они скоро поймут, что мы бросили лошадь, если ещё не поняли», — подумала Бальза. *** Асра проснулась, когда действие снотворного закончилось. У нее так пересохло в горле, что казалось, будто оно горело; все тело было слишком теплым. Вероятно, у нее была температура. Первое, что увидела Асра, открыв глаза, — странный узор из теней и листьев. Она увидела ветви, извивающиеся и переплетающиеся вокруг ствола молодого, тонкого дерева прямо перед ней, отбрасывая настолько темные тени, что казалось, будто они вырезаны на дереве. Она проследила взглядом за узором ветвей и обнаружила кольцо из блестящего железа, а над ним — деревянные ножны для клинка. Это было копье Бальзы, скрытое в меняющихся тенях кроны деревьев над ними. [[image:/storage/reader-images/9c931e3193ed6c672b842c6672df24b9f87f9e9e.jpg]] Когда Асра поняла, на что смотрит, она запаниковала. Она вспомнила, как заснула в гостинице со своим братом, но теперь она была в лесу и нигде не видела Чикису. Она попыталась встать и поискать его, но кто-то легонько надавил ей на плечо сзади. «Тсс», — прошептал ей на ухо женский голос. — «Нам нужно вести себя очень тихо. Я обещаю рассказать тебе всё, что произошло со вчерашнего дня, как только смогу, но нам нужно побыть неподвижно и тихо некоторое время, хорошо?» Ее голос был тихим и добрым. Это заставило Асру почувствовать себя в безопасности. Но затем она поняла, что ее держит незнакомая женщина, и напряглась. Женщина развернула их обоих из больших листов промасленной бумаги и подняла толстую бамбуковую бутылку, закрытую крышкой с одного конца. Она сняла крышку и предложила бутылку Асре. «Это вода. Пейте её медленно и не спеша, чтобы не подавиться». Прохладная, сладкая вода скользнула по пересохшему горлу Асры. Все ее мышцы расслабились, когда она глотала. «У тебя болит голова?» — спросила женщина. Асра покачала головой. Она чувствовала себя немного затуманенной и оглушенной, но ничего не болело. Она недоумевала, почему голос этой женщины так ее успокаивал. Она совсем не знала эту женщину, но не боялась. Женщина начала говорить медленно, рассказывая Асре о себе. Ее звали Бальса. Она была подругой детства травника Танды. Она сказала, что волшебник Суфар боялся Асры — что она может вызвать какое-то бедствие — и что он планировал убить ее и Чикису. Она рассказала Асре, что в гостинице случился пожар, и что они сбежали сюда ночью. Слушая, Асра поняла, что это та самая женщина, которую они с Чикисой видели тренирующейся с копьем в саду гостиницы. Она вспомнила, что Чикиса тогда о ней сказала: «Она определенно хороша. Когда мне было больно, она обняла меня и помогла успокоиться». Чикиса. Ее грудь сдавливала боль; ей казалось, что в нее вонзаются тысячи крошечных иголок. Что с ним случилось? Бальса, казалось, догадалась, о чем она думает. «Не волнуйся, — сказала она. — Я уверена, что твой брат жив». Асра задрожала. Бальса нежно покачала ее на коленях. «Послушай. Суфар охотится за тобой, а не за твоим братом. Попробуй подумать, что это значит». С большим усилием Асра подавила желание заплакать. Дыхание было поверхностным и болезненным. «Уверена, ты понимаешь, — сказала Бальса. — Пока ты жива и вне досягаемости, твой брат — ценный заложник. Использовать его в качестве приманки — самый простой способ для него поймать тебя. Он не убьет Чикису, пока не поймает тебя». Когда слова Бальсы дошли до Асры, она почувствовала, как ее прерывистое дыхание стало ровнее. Она наблюдала за тенями птиц, порхающими в деревьях над головой. Их светлые голоса перекликались друг с другом, каждая с каждой. «Хочешь увидеть своего брата?» — спросил Бальса. Асра кивнул. «Так я и думала. Если ты хочешь увидеть его снова, то нам пока нужно продолжать бежать». Асра повернулся и посмотрел на Бальсу. «Мы собираемся его спасти?» «Я бы хотел спасти его так же, как и ты, но сейчас это невозможно. Я ранен, наши противники — волшебники, и их как минимум четверо. Нам нужно время на восстановление. Не знаю, получим ли мы его. Если мы задержимся на одном месте слишком долго, нам не удастся сбежать. Они сейчас нас ищут. Если они нас поймают, это будет конец — для нас и для твоего брата». «Бог может спасти его», — подумал Асра. «Если я помолюсь богу, она спасёт Чикису». Асра закрыла глаза и прислушалась к звуку реки, текущей глубоко внутри неё. Шепот воды казался очень далёким; ей было трудно даже почувствовать его. Раньше, в моменты страха и гнева, она чувствовала его сильное течение; река сметала её чувства и чисто вытекала из неё потоком — но теперь она не могла к нему приблизиться совсем. Больше всего на свете она хотела спасти Чикису. Она была уверена, что если увидит лица людей, причиняющих ему боль, то разозлится настолько, что призовет бога. Тогда к ней вернется сильное течение реки, и бог убьет ее врагов. Но когда она молилась богу, чтобы он отвел ее к брату, ничего не происходило. Бог отвечал на ее молитвы только тогда, когда она могла убивать людей. Асра вспомнила ужасную рану, которую бог нанёс на ладонь Чикисы в ту ночь, когда она призвала его в гостиницу. Чикиса рассказал ей, что бог перерезал глотки всем плохим людям вокруг. Он сказал: «Я больше не хочу видеть этого бога. Всё, что он делает, это убивает людей». Люди, захватившие её брата, были злодеями. Она была готова убить их, чтобы спасти его. Но, несмотря на это, её мучили сомнения. Она чувствовала себя так, словно блуждает во тьме, сжимаясь до чего-то беспомощного и ничтожного. Она понятия не имела, что ей делать. Она дрожала в объятиях Бальсы, долгое время не успокаиваясь. Ты должна быть неподвижной и величественной, как поверхность замерзшего озера. Асра услышала голос своей матери в своих ушах. Люди, благословленные богом, никогда не должны поддаваться своим эмоциям. Асра сделала глубокий, очищающий вдох. *** Асра была до смешного худой. Ее глаза были огромными и круглыми на истощенном лице. Она явно боялась, но не пыталась цепляться за Бальсу; она смотрела своему страху в одиночку, прямо перед собой. Она была похожа на крошечную коричневую мышку, свернувшуюся калачиком, понимая, что ничего не может сделать, чтобы защититься от когтей пролетающего над головой ястреба. Бальса молча держала Асру, пока та не успокоилась. Птицы тихонько щебетали на деревьях. Внезапно все птицы одновременно пронзительно закричали друг на друга, а затем полностью замолчали. Бальса подняла глаза и нахмурилась. Высоко над ними кружил ястреб. Бальса положила руку на голову Асры и прижала её лицо к себе. «Нам нужно оставаться неподвижными», — прошептала Бальса. После долгого молчания птицы снова запели. Нервное напряжение Бальсы спало. Асра повернулась, чтобы посмотреть на Бальсу. «Там наверху ястреб», — прошептала Бальса. «Может, поэтому маленькие птички и испугались». «Почему?» — спросила Асра, слегка нахмурившись и подняв взгляд. — «Этот ястреб довольно маленький». «Возможно, этот ястреб — не обычный ястреб, — сказала Бальса. — Суфар — волшебный ткач. Я помню, как видел точно такого же ястреба у него на плече». «Ястребы так слушаются людей?» — спросила Асра. Бальса пожала плечами. «Я не очень понимаю магию ткачества. Но я слышала о магах-ткачах, которые могут видеть глазами собак и других зверей. Это трудно обнаружить, и еще труднее от этого защититься». "Как думаешь, оно знает, что мы здесь?" «Вероятно, — сказал Бальса. — У ястребов хорошее зрение. Промасленная бумага коричневого цвета, так что мы, вероятно, за ночь слились с деревьями, но когда мы покажемся, они смогут нас найти». Бальса полностью сняла с них промасленную бумагу и снова сложила её для хранения в рюкзаке. «В любом случае, нам скоро нужно двигаться дальше, заметил нас ястреб или нет». Асра попыталась подняться, но у нее не хватило сил согнуть колени. Она рисковала упасть, но Бальса подхватил ее спереди и помог встать. «Похоже, действие наркотика ещё не полностью прошло, да?» — спросила Бальса. Она приложила руки Асры к дереву, затем достала из рюкзака бутылочку. Из бутылочки она вынула два маленьких предмета, похожих на таблетки. Одну она положила в рот, а другую протянула Асре. Асра положила его в рот и легко проглотила. На вкус он оказался не горьким, как она ожидала: он напоминал медово-сладкий цветочный нектар. Бальса заметил удивленное выражение лица Асры и улыбнулся. «Это закуска, приготовленная из смеси меда из цветков юны и муки. Разве это не вкусно? Ее удобно носить с собой, хотя я бы предпочла, чтобы у нас было противоядие от того, что тебе дал Суфар. Тем не менее, съесть что-нибудь сладкое и выпить много воды должно помочь нам немного окрепнуть, по крайней мере». Асра съела еще три конфеты в виде цветка юны и выпила много воды, пока Бальса складывала все вещи в свой рюкзак и готовилась к движению. Бальса, как и прошлой ночью, повесила рюкзак себе на живот и несла Асру на спине. Бальса старательно стирала все следы своего и Асры пути. Даже если ястреб привёл бы преследователей прямо к этому месту, Бальса сделала бы их следы очень трудно отслеживаемыми. Терпеливый и неутомимый преследователь, возможно, потратил бы время на то, чтобы убрать опавшие листья с лесной подстилки в поисках едва заметных следов, но это заняло бы много времени. При прочих равных условиях Бальса была уверена, что их преследователи могут двигаться быстрее, поэтому она хотела замедлить их как можно сильнее. Следы Бальсы были не такими лёгкими, как ей хотелось бы, потому что ей приходилось нести Асру. Она знала, как полностью стереть свои следы, но на это потребовалось бы много времени, которого у них не было, поэтому она выбрала тропу под густой кроной деревьев и с каждым шагом двигалась по плотному ковру из листьев. Всякий раз, когда она видела небо над головой, Бальса меняла направление, пока снова не оказывалась под густым тёмным пологом листвы, зигзагообразно двигаясь взад и вперёд по безлюдному лесу. Ей было непросто найти опору в зарослях, но она не хотела, чтобы ястреб снова их заметил. Она не просто проявляла осторожность; ей нужно было не дать никому узнать о её намеченном пункте назначения. Асра научилась подстраиваться под шаг Бальсы и начала двигаться в такт ее движениям. Она изо всех сил старалась быть легкой ношей для других. «Куда мы идём?» — прошептала Асра на ухо Бальсе. «Мы направляемся в Широгай», — сказал Бальса. «Широгай?» «Если мы будем продолжать в том же духе, то доберемся туда за два дня. Это большой город». «Зачем нам идти в город? Разве не проще спрятаться в горах?» Бальса покачала головой. «Те, кто нас преследует, знают, что делают. Они знают эти горы лучше меня. Они бы заметили следы наших укрытий, потому что я не знаю, что выглядит нормально». Бальса протянула руку к кусту, полному свисающих ягод ежевики. Она набрала горсть и передала ее Асре. «Раздави эти ягоды и размажь сок по лицу», — сказала Бальса. «Убедись, что покрыла все лицо». "Хм?" Бальса размяла ягоды в руках и размазала сок и мякоть по лицу. Асра нахмурилась, разминая ягоды между пальцами. Сока вытекло больше, чем она ожидала. Раздавленные ягоды пахли свежескошенной травой. Она закрыла глаза и размазала сок по лицу. «Не забывайте про уши», — сказал Бальса. Асра еще раз помазала уши соком. «Лица очень сильно выделяются, — сказал Бальса. — В темноте леса или гор лицо будет казаться белым, даже если оно находится далеко». Асра понимающе кивнула. Отец говорил ей что-то подобное давным-давно. Он был охотником, и она помнила, как он приходил домой с лицом, полностью покрытым грязью. Когда Асра смеялась над ним, он говорил, что ему приходится так делать, чтобы животные в лесу не узнали о его присутствии. «Напомни мне умыться, прежде чем мы доберемся до Широгая», — сказал Бальса. Нежный голос и размеренные шаги Бальсы успокоили Асру. Часть ее беспокойства рассеялась, когда они пробирались сквозь деревья. ---------- Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери. Глава 3 - Ястреб и гончая Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери Глава 3 - Ястреб и гончая Суфар рассекал небеса, словно летящий ястреб. Он воспитывал своего ястреба-маро, Шау, с самого его рождения; их связь позволила Суфару привязать свою душу к душе Шау. Он смотрел вниз на бескрайние просторы земли острым взглядом хищника. Несмотря на десятилетия практики, установить духовную связь между ним и Шау всё ещё было довольно сложно. Суфар всегда поначалу чувствовал лёгкое головокружение и тошноту, потому что мир, который видел Шау, сильно отличался от его собственного. Как ястреб, он мог видеть на гораздо большие расстояния, и цвета всего, что ему было знакомо, были совершенно другими. Цвета, которые он видел как ястреб, были уникальными и яркими; большинство из них не имели названий на человеческих языках. Суфар также обладал гораздо более совершенными методами фокусировки зрения, как ястреб. Во время полета его глаза автоматически фокусировались на движущихся объектах и животных внизу. С высоты своего возвышения он мог в мельчайших деталях видеть как стадо пасущихся оленей, так и крошечную одинокую белку. Звук, запах, осязание, слух — все человеческие чувства обострились у ястреба. Душевная связь с первым ястребом в шестнадцать лет потрясла Суфара до глубины души. Так вот как ястребы познают мир! Впервые он по-настоящему понял, насколько невероятно разнообразен и многогранен мир, который он воспринимал своими чувствами. Его восприятие как обычного человека было ограничено. Мир содержал такое богатство перспектив, что ему никогда не хватило бы жизни, чтобы всё это увидеть. За годы работы Суфар познакомился и с другими животными, а не только с ястребами. В мире собак доминировало их обоняние, поэтому цвета, как правило, были более блеклыми и приглушенными. Ему было гораздо сложнее привыкнуть к глазам собаки, чем к глазам ястреба. Из всех животных, с которыми его связывала душевная связь на протяжении многих лет, Шау был, безусловно, самым комфортным и знакомым. За свою жизнь он вырастил множество ястребов, но сущность Шау была необычайно простой: он хотел охотиться, убивать и есть. Все ястребы в той или иной степени были такими, но Шау подходил к своим желаниям с непоколебимой решимостью. Это качество позволяло Суфару легко управлять движениями Шау. Шау понимал необходимость охоты на самом фундаментальном уровне. Добычу нужно сначала добыть, прежде чем её можно будет съесть. Под его крыльями сильно дул ветер. Ветер создавал в небе следы, подобные тем, что образуются в океане. Шау инстинктивно понимал изменение направления ветра; он с невероятной легкостью скользил между воздушными потоками. Шау лучше всего видел при ярком солнечном свете, поэтому Суфар послал его за Бальсой и Асрой на рассвете той ночи, когда они сбежали из гостиницы. Два ученика Суфара, Марк и Кахал, довольно быстро обнаружили место, где Бальса отделилась от лошади Шиханы. Марк и Кахал рассказали Суфару, где Бальса сошел с дороги, прежде чем установить духовную связь с Шау. Основываясь на этой информации, Суфар предположил, что Бальса намеревался войти в горы через нижние леса. Суфар решил лететь над горами, продолжая свои поиски. Двое людей, путешествующих по горам, не оставили бы много следов, если бы преследователи вообще знали, где их искать. Высокая точка обзора Суфара обеспечивала ему широкое поле зрения, но один ястреб не был способен в одиночку обследовать весь горный хребет. К счастью, Марк и Кахал были превосходными следопытами. Они могли следовать практически по любому следу, даже по очень слабым отметинам. Помимо себя и своих учеников, Суфару помогала Шихана, которая могла привязывать свою душу ко многим видам мелких животных. Все четверо были кашалами, охотничьими собаками Роты. Что искали, то и находили. *** Суфар заметил Марка на обочине дороги, отходящей от главной дороги, ведущей в город. Эта боковая дорога пересекала небольшое болото, достаточно глубокое, чтобы по нему был построен мост. Когда усиленные глаза Суфара сфокусировались на Марке, он увидел, как тот склонился над мостом, изучая следы лошадей. Лошадь, которую украл Бальса, была любимицей Шиханы, поэтому Марк легко мог отличить её след от следов других лошадей. «Хм. Похоже, она сбежала в реку», — пробормотал Марк. Суфар спустился в лес. Марк услышал хлопанье крыльев и быстро поднял голову. Он протянул руку в кожаной перчатке, чтобы Суфар мог приземлиться. «Мы с Кахалом расстались некоторое время назад, — сказал Марк. — Следы лошади тянутся на большое расстояние, поэтому Кахал пошел пометить этот участок. Я заметил, что следы лошади здесь стали менее заметными — лошадь стала нести меньший вес. Подозреваю, что женщина спрыгнула с лошади в реку». Суфар тихонько издал звук горлом ястреба, показывая, что понимает, а затем взмыл в воздух, слезая с руки Марка. Бальса позволила лошади убежать вперед, прежде чем стереть все следы своего дальнейшего движения по реке. По крайней мере, так казалось, и неопределенность относительно выбранного ею направления привела к тому, что Марк и Кахал разделились. Суфар недооценил Бальсу. Она оказалась умнее, чем он думал. Если Суфар предположил, что Бальса слезла с лошади где-то ночью и унесла девочку, как далеко она могла уйти? Вода в реке в это время года была очень холодной. Вероятно, она плыла по ней как можно быстрее, чтобы согреться. Она была ранена, но Суфар видел, как она может двигаться; он не думал, что травма сильно замедлит ее. Вероятно, она прошла довольно большое расстояние за ночь. Суфар кружил над деревьями у реки. Он был рад, что наступила осень. Если бы было лето, Бальса и Асра были бы полностью покрыты густым слоем зелёной листвы. Многие деревья под Суфаром уже сбросили листву, поэтому местами была видна земля. Суфар, используя свой хищный взгляд, сфокусировался на интересных местах на местности. Подобно охотнику, выслеживающему добычу, он искал определенные признаки — большие движущиеся тени или следы человеческого присутствия, такие как отпечатки ног или огонь. Но он не обнаружил никаких следов Бальсы и Асры. Он изо всех сил старался сохранять терпение. Некоторые охоты требовали кропотливых усилий и тщательной подготовки. Если бы он не был человеком, неспособным долго концентрироваться, он не был бы Кашалом. Шау стал невыносимо голоден — и разделил голод ястреба с ним. Шау начал игнорировать его команды, предпочитая добывать пищу самостоятельно. Ястреб перестал искать людей и сосредоточился на передвижениях мелкой дичи по лесной подстилке. Удачная попытка Шау отвлечься на поиски пищи оказалась удачной. Он завис над стаей маленьких птиц и устремил на них свой голодный взгляд. Птицы издали крик и разлетелись. В тот же момент Суфар краем глаза заметил что-то белое. Он разглядел чье-то лицо — нечетко; возможно, человек смотрел вниз. Он попытался направить взгляд Шау на увиденное лицо, и после некоторых усилий ему это удалось. Это было лицо Асры. Бальса тоже лежала на лесной подстилке неподалеку от нее, завернутая в промасленную бумагу и прислоненная к стволу большого дерева. Ни один из них не поднимал глаз, пока небольшая стая птиц не разлетелась. Бальса смотрела прямо на Шау. Суфар понимал, что им нужно спешить. Бальса скоро уйдёт. Он не знал, стоит ли ему продолжать следить за ней лично или лучше натравить на неё Марка, пока тот ещё находится в пределах досягаемости полёта. Казалось, Бальса привыкла уклоняться от преследователей. Она, вероятно, создаст как минимум один ложный след. Лучшим вариантом, казалось, было бы преследовать её беспрепятственно. Как только Суфар принял это решение, он взлетел выше, чтобы избежать настороженного щебетания мелких птиц на деревьях внизу. Поднявшись достаточно высоко, чтобы его было трудно заметить с земли, он начал медленно кружить, не сводя глаз с участка леса, где находились Бальса и Асра. Он мельком увидел Бальсу, несущего Асру. Действие снотворного, которое он дал Асре, вероятно, еще не закончилось. Суфар полетел к Бальсе, держась высоко в небе, чтобы его не заметили. Он остановился в воздухе на краю зарослей деревьев и стал ждать, пока Бальса и Асра снова появятся. Они этого не сделали. Сколько бы Суфар ни ждал, Бальса так и не вышел из-за деревьев. Он знал, что во время полета он быстрее большинства людей, поэтому Бальса не должна была обогнать его в этом лесу. Сердце Суфара бешено колотилось от тревоги. Неужели он действительно каким-то образом потерял их из виду? Невозможно. Он расширил поле зрения Шау и отчаянно искал признаки движения. Он видел только птиц и мелких грызунов. Чем дольше Суфар искал, тем сильнее становился голод Шау. Суфар не сможет летать с ним долго. Он сделал все, что мог, чтобы временно успокоить Шау, и продолжил поиски Бальзы. Она очень осторожная женщина. У Суфара от голода болел живот. Шау стало трудно двигаться. Суфар был на пределе своих возможностей. Он отпустил свою навязчивую идею и позволил Шау охотиться. Он чувствовал, пусть и несколько отдаленно, скорость и точность Шау, когда тот сбивал с воздуха мелких птиц и пожирал их целиком. Пока Шау ел, Суфар пытался понять, как он мог потерять след Бальсы и Асры. Теперь он жалел, что не вернулся, чтобы сообщить Марку, где он их видел. Ему действительно нужна была помощь на земле. Теперь, когда он их потерял, у него не оставалось другого выбора, кроме как вернуться к Марку и остальным и поделиться имеющейся у него информацией. Он знал, что Бальза несёт Асру. Марк сможет отследить их по суше. После того как Шау насытился, Суфар снова взял ястреба под контроль и направил его обратно к Марку. Тот находился недалеко от моста, где Суфар видел его в последний раз. Марк расхаживал вдоль берега реки, явно выискивая следы. Когда Марк увидел Шау, он с раздражением окликнул его: «Учитель, эта женщина привыкла к тому, что за ней следят. Она шла по камням на дне реки. Следов почти не оставила. При таком раскладе на ее поимку уйдет много времени». Суфар использовал горло Шау, чтобы издать два коротких каркающих звука. Лицо Марка озарилось. «Ты их нашел! Направляй меня, учитель». Суфар снова заставил Шау взлететь высоко. Марк побежал за ним вдоль реки. Суфар резко свернул с реки в горы, издав высокий, пронзительный крик, чтобы Марк не пропустил поворот. Марк покинул реку и оказался по колено в сильно пахнущей траве. Он попытался пробраться сквозь траву и двигаться дальше, но трава снова смыкалась, как только он её раздвигал; ему приходилось прижимать её, чтобы хоть как-то продвинуться. Знала ли женщина о свойствах этой травы и намеренно ли выбрала это место, чтобы покинуть реку? — задавался вопросом Марк. Если так, то к ней нельзя было относиться легкомысленно. Если бы не глаза Суфара, Марк сомневался, что они смогли бы найти ее в скалистой, труднодоступной горной местности. Слишком много удобных мест, где она могла бы спрятаться. Накануне вечером Суфар рассказал Марку и Кахалу, что эта женщина работает телохранителем. Ее опыт работы, вероятно, способствовал ее умению уклоняться от Кашала. Марк услышал над собой пронзительный охотничий крик Шау. Ему нужно было поторопиться. Марк выбрался из высокой травы и начал подниматься по каменистому склону холма. На самой вершине холма раскинулась открытая площадка, окруженная деревьями. На поляне было теплее, чем в русле реки; деревья защищали от большей части холодного осеннего ветра. Марку показалось, что это хорошее место для ночлега на открытом воздухе в это время года. Марк тщательно осмотрел поляну. Большинство следов передвижения женщины и девочки были стерты или скрыты, но у Марка не было сомнений, что кто-то ночевал на этой поляне прошлой ночью. Шау кружил над ним, указывая на то, что Марк достиг нужного места. «Полагаю, отсюда нам придётся выслеживать их пешком», — пробормотал Марк. Шау улетел, чтобы найти Кахала и указать ему путь к этому месту, оставив Марка одного продолжать поиски. Марк присел на корточки и внимательно осмотрел местность, рассматривая понемногу участки поляны. На краю травянистого участка Марк обнаружил один почти чёткий след. Он находился прямо под большой сосной; если бы след был под любым другим деревом, опавшие листья закрыли бы его. Хвоя сосны была такой длинной и густой, что Марк совсем не видел неба над ней. Часть мха, растущего на огромных корнях дерева, была недавно стёрта. Это было место, где спали Бальза и девочка. Теперь ты у меня в руках. Марк улыбнулся. Это был лишь первый шаг к их поимке, но он был взволнован. Он развернул полоску белой ткани и положил её на землю в качестве метки, чтобы Кахал её нашёл. Он вбил железный кол в землю и привязал к нему ткань, чтобы её не унесло ветром. Пока Марк шел, солнце неуклонно двигалось по небу. К полудню свет на лесной почве стал достаточно ярким, чтобы он мог хорошо видеть. Марк порылся в рюкзаке в поисках еды и ел на ходу, медленно, но верно следуя по следу Бальсы и Асры. Бальса редко оставляла четкие следы. Она оставляла достаточно, чтобы Марк мог следовать по ней — едва-едва, — но иногда ему приходилось останавливаться и тщательно осматривать землю, чтобы понять, куда она ушла. По едва заметным следам, которые оставила Бальса, Марк многое мог о ней узнать. Ее отпечатки ног были одинакового размера, формы и расположения, что указывало на размеренный шаг. Было ясно, что она несла девочку; детских следов нигде не было видно. Марк ожидал, что следы женщины будут еще глубже из-за ее дополнительной ноши, но затем он понял, по крайней мере, одну из причин, по которой она решила двигаться таким образом. Вероятно, ей было проще стереть все следы своего передвижения, чем остановиться и замаскировать следы девочки. Она двигалась неожиданно быстро. Казалось, она привыкла ориентироваться в горах. Она определенно знала, что за ней следят. Желтый свет позднего вечера пробивался сквозь деревья. Марку пришла в голову мысль, что догнать ее до захода солнца будет трудно. Она все это время несла ребёнка и была ранена; ей, должно быть, нужен отдых. В темноте ей будет труднее продолжать путь. Прошлой ночью она получила фору благодаря лошади, но с тех пор все кашалы неустанно преследовали ее. Должно быть, она устала; Марк был измотан. Он почувствовал, как в затылке начинает болеть голова. Женщина, за которой он следил, имела репутацию владелицы копья, но ей удалось нокаутировать Шихану одним ударом, не используя своего оружия. Никто из тех, кого Кашал когда-либо выслеживал, не мог так эффективно замедлить Шихану. Когда Марк обнаружил бессознательное тело Шиханы, он не поверил своим глазам. В тот момент он был уверен, что у Шиханы должен быть двойник или сестра-близнец. Если бы он продолжал преследовать обладательницу копья, пока полностью не выбился из сил, Марк ожидал, что встреча закончится для него плачевно. Он был уверен в себе как в воине; прямая линия закалки на его мече была не просто украшением. Он также был магом-ткачом и изучил несколько дисциплин и техник у Суфара. Но он также знал, что не сможет противостоять Шихане. Женщина, которую он преследовал, возможно, и застала Шихану врасплох, но все равно победила. Марку не стоило быть слишком осторожным. Завтра, после отдыха и восстановления сил, Суфар сможет снова использовать глаза Шау. Техника магического плетения, использованная для соединения его души с душой ястреба, была очень эффективной, но и физически изнурительной; её главный недостаток заключался в том, что её нельзя было использовать в течение длительного времени. Если Марк отдохнет здесь и завтра дождется поддержки Суфара, он сможет быстро сократить расстояние до своей добычи. Кахал завтра тоже будет не отставать; вероятно, он уже обнаружил знак, оставленный Марком под сосной, и спешит за ним. Незадолго до захода солнца Марк прекратил поиски и разбил лагерь на ночь. Он не знал, какое расстояние еще отделяет его от копейщика и девушки, поэтому не разводил костер. Лучше было, если они не почувствуют его присутствия. Следующим утром, незадолго до рассвета, Марк проснулся от звука шагов. Над ним нависла тень Кахала. За спиной у него был прикреплен короткий лук. Это оружие уступало длинному луку по дальности стрельбы и проникающей силе, но его было легче носить и прятать во время передвижения по лесу. К тому же, стрелять из него было гораздо быстрее. «Ты быстро сориентировался», — сказал Марк. Кахал ухмыльнулся. Они склонили головы друг к другу и шепотом обсудили то, что узнали. Кахал ел пайки из поясной сумки, разворачивая большую и подробную карту местности. Они отметили на карте свой маршрут, пройденный накануне, а затем посмотрели друг на друга. «Она бежит параллельно западной дороге», — сказал Марк. «Похоже, она собирается выйти из укрытия где-то здесь, вдали от дома», — сказал Кахал, указывая на место на карте. «Она не из Роты. Оставаться в горах с ребенком было бы сложно, особенно с приближением зимы. Она направится в какою-нибудь маленькую деревню или, может быть, в город. Возможно, она поедет в Новый Його — там нам будет невыгодно». Марк указал на город Широгай на карте. «Широгай находится неподалеку. Это большой город вдоль Западной Имперской дороги, которая соединяется с Косенкё, столицей Нового Його, нашей собственной столицей и столицей Сангала. Это огромный перекресток. Куда бы она ни направлялась, ей логично сначала остановиться именно там». В глубине глаз Кахала заиграл свет. Он сделал глоток воды и сказал: «Нам нужно поторопиться. Я хотел бы отправить их в загробный мир, прежде чем они достигнут Широгая». Марк собрал карту и пошел позади Кахала. Он нахмурился, глядя ему в спину. Кахал был из тех людей, которые получали огромное удовлетворение от завершения охоты. Марк же предпочитал сам процесс погони. Убийство женщины и ребенка хладнокровно было ему не по силам; ему нужна была веская причина для этого. У него была веская причина, поэтому он не колебался, когда придет время, но он не был похож на Кахала. Он не получал удовольствия от убийства. Марк и Кахал разошлись, каждый разошёлся в разные стороны в тусклом свете раннего утра. Они двигались полукругом, выискивая следы. Они нашли тропу и сориентировались на местности, где стояли. Они не хотели столкнуться ни с какими неожиданностями. *** На закате следы, по которым шли Марк и Кахал, внезапно стали глубже и свежее. Они приближались. День подходил к концу. Мягкий свет еще проникал на землю сквозь верхушки деревьев, но лесная подстилка была почти полностью окутана темнотой. Им скоро придется искать место для ночлега. Марк резко остановился. Они только что обнаружили свежие следы. Окрестности были грязными и почти без растительности. Вероятно, неподалеку находилось болото. Он почувствовал запах воды. Земля была настолько мокрой, что напоминала грязную слякоть. Стереть следы, оставленные в таком месте, было невозможно. След, по которому сейчас шли Марк и Кахал, был самым четким за всю погоню. Он оглянулся на свои собственные отпечатки ног, которые медленно заполнялись водой. В конце концов, они исчезнут в грязи, хотя на это потребуется время. Но времени осталось мало. Если бы Марку пришлось гадать, он бы сказал, что следы, по которым они сейчас идут, прослеживаются менее получаса. Скоро они их догонят. Марк приготовился к встрече. Он ускорил шаг, следуя по следам. Свет быстро мерк, но он все еще достаточно хорошо видел, чтобы идти по тропе, и у него не было желания останавливаться. Кахал все еще был на некотором расстоянии позади него, когда он вышел из грязного болота на травянистое поле. След стало немного труднее прослеживаться. Как раз когда Марку захотелось сдаться на ночь, слева в полумраке показалось огромное дерево. Из корней дерева отражались последние лучи заходящего солнца. Марк раздвинул высокую траву вокруг дерева и опустился на колени, чтобы рассмотреть его поближе. Блестящая субстанция оказалась обрывками промасленной бумаги. Но зачем они здесь? Он не увидел никаких других признаков присутствия женщины и ребенка. Марк почувствовал нарастающее предчувствие тревоги и поднялся на ноги. Когда он встал, что-то твердое ударило его в затылок. Марк моргнул, у него потемнело в глазах, и он рухнул, как бревно, на корни дерева. Он перевернулся так, что его лицо оказалось в грязи, а затем он потерял сознание. Кахал подошел к дереву с востока, немного позади Марка. Он услышал хлюпанье чего-то, с силой ударившегося о землю, и присел за деревом. Он узнал тень человека, держащего посох — или, возможно, копье — стоящего над Марком на земле. Это она! Кахал всегда радовался, когда ему позволяли убить то, что он выслеживал. Найдя наконец эту женщину, он был настолько взволнован, что задрожал всем телом. Неужели она убила Марка? Возможно. Эта мысль укрепила его решимость. Он почувствовал короткий, осторожный укол нервозности, но проигнорировал его. Он раскинул руки и двинулся сквозь высокую траву, издавая звук, похожий на порыв ветра, проносящийся по равнине. Он пересек травянистую местность и ворвался в заросли кустарника, где спрятался в сгущающейся темноте. Кахал ослабил крепление лука за спиной. Он был готов. *** Бальса считала вероятным, что за ней и Асрой следили с момента их бегства. Она могла замаскироваться вместе с Асрой в толпе в Широгае; проблема заключалась в дороге, ведущей в город. Дорога не обеспечила бы им никакого укрытия, а по ровным следам Бальсы было бы легко идти. Их преследователи были волшебниками-ткачами; она не знала, на что они способны. Незнание беспокоило её больше всего. Когда она впервые ступила на грязную землю возле болота, она поняла, что почти сразу скрыть свои следы ей не удастся. Она решила воспользоваться этой возможностью, чтобы устроить ловушку. Эффект неожиданности был на её стороне. Они преследовали её, быстро приближались, так что, если повезёт, они попадут прямо в ловушку. Бальса высадила Асру в укромном местечке и рассказала ей о своем плане ловушки. Грязь должна была сделать их следы очень четкими, поэтому преследователи, вероятно, сейчас же набросились на них. Они гонялись за Бальсой и Асрой два дня и, вероятно, устали; увидеть, как след внезапно станет таким четким, было бы захватывающе — возможно, настолько захватывающе, что они бросились бы вперед вслепую, не оглядываясь по сторонам. Бальса нашла дерево неподалеку от грязного болота и разбросала вокруг его корней обрывки промасленной бумаги, чтобы поймать свет заходящего солнца — и, возможно, привлечь внимание преследователей. Она присела за деревом и стала ждать. Она ожидала, что те, кто следовал за ними, остановятся, чтобы разбить лагерь, когда совсем стемнеет. Солнце полностью зашло, пока Бальса ждала. Она уже собиралась вернуться в Асру, чтобы самой разбить лагерь, когда увидела тень человека, приближающегося к дереву. Они двигались бесшумно; их позиция была настороженной. Бальса беспокоилась о сгущающейся темноте. Если бы они не заметили обрывки бумаги у дерева, то избежали бы ее ловушки. Бальса наблюдала, как фигура повернулась к ней и начала медленно приближаться к дереву. Пока он был отвлечен бумагой, Бальса обошла дерево, забралась ему за спину и оглушила его копьем. Она была уверена, что преследователей было как минимум двое, а возможно, и четверо. Где же остальные? Она никого не видела. Трава вокруг деревьев рядом с ней громко шелестела, хотя ветра не было. Деревья вокруг нее внезапно сдвинулись и раскинули свои ветви вокруг нее, зажав ее в узком пространстве. Трава у ее ног обвивала ноги, безуспешно пытаясь повалить ее. Бальса была почти уверена, что деревья и трава — это иллюзии, но она не знала, как восстановить своё обычное зрение, как это сделал Танда с огненной иллюзией Шиханы. Бальса стояла неподвижно, держа копьё перед собой, очистила разум и сосредоточилась на дыхании. Она чувствовала головокружение. Её лоб покрылся холодным потом. Она крепче сжала себя и приготовилась к предстоящей атаке. Что-то стремительно вырвалось из-за деревьев. Тело Бальсы рефлекторно отскочило от него в тот же миг, когда ее копье поднялось и отразило стрелу. Бальса определила направление, откуда прилетела стрела, но у нее не было много времени, прежде чем лучник выстрелил снова. Она услышала следующую стрелу раньше, чем увидела её. Она пронзила землю у её ног, и вскоре за ней последовала ещё одна. Бальса едва увернулась от третьего выстрела, но потеряла равновесие на грязной земле. Она пнула землю под ногами и вскочила. Третья стрела задела ей лоб. Рана болела, когда она поднялась на ноги; кровь капала ей в левый глаз. Ещё одна стрела. Бальса пригнулась, чтобы увернуться, а затем резко метнула копьё в сторону лучника. Ещё одна стрела задела её левое плечо, когда копьё вылетело из её руки. Мгновение спустя Бальса услышала, как её копьё ударилось о что-то твёрдое. Из-за кустов перед ней раздался чей-то стон. Бальса подкралась к источнику звука и обнаружила лучника. Ее копье вонзилось ему прямо в правую руку. Он попытался увернуться, но в результате получил длинную рану, тянувшуюся вверх по всей руке. Он сжался от боли и не заметил её приближения. Бальса нанесла ему сильный удар ногой в голову, отчего его лоб ударился о собственную голень, и он, свернувшись калачиком, упал на колени. Глаза закатились, и он потерял сознание. Бальса своим копьем перерезала тетиву лука мужчины. Она присела на корточки и уложила его на землю, стараясь не двигать его голову. Она поправила его сжатые челюсти, чтобы он не прикусил язык. Затем она переключила внимание на собственное раненое плечо. Бальса осмотрел свежую рану на плече, определив ее глубину, и обнаружила, что она довольно поверхностная, хотя и продолжает кровоточить. Она размотала длинный кусок бечевки, обмотанной вокруг запястья, зажала один конец бечевки между зубами и обмотала бечевкой плечо выше раны. Она туго затянула бечевку, а затем связала два конца вместе, чтобы получился жгут. Она услышала треск ветки и подняла глаза. Перед ней стояла Асра. Она слышала драку и больше не могла прятаться. «Теперь всё в порядке, — сказала Бальса. — Я их победила. Можешь выходить». Асра подошла к потерявшему сознание мужчине, лежащему лицом в грязи возле дерева, и перевернула его. Тот тихо застонал, когда она его переместила. Вероятно, он слишком рано пришел в себя. Уже стемнело, поэтому даже когда он придет в себя, ему будет невозможно эффективно следовать за ними еще некоторое время. Бальса подошла к Асре. Свежие раны от стрел болели при каждом шаге. Асра дрожала. Бальса ясно видела тревогу на ее бледном, как мел, лице. «Ты их убила?» — прошептал Асра. Бальса положила руку на плечо Асры. «Нет, я этого не делала». Бальса неуверенно протянула руку и взяла руку Асры в свою. Асра почувствовала запах её крови и пота. Её дыхание было прерывистым. Было темно, и Асра плохо видела, но ей показалось, что Бальса плачет. Асра помедлил, а затем спросил: «Ты ранена?» «Со мной все в порядке», — тихо сказала Бальса. «Они меня почти не поцарапали». Царапины — не повод для слез. Но она плакала. Асра была в этом уверена. ---------- Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери. Глава 4 - Кошмар Ротарбала Часть 2 - Убегающие от охотничьих собак звери Глава 4 - Кошмар Ротарбала На четвёртую ночь после пленения Танды Суфар навестил его одного в комнате. Увидев его лицо, Танда был поражён. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Танда видел его в последний раз, но его щёки были впалыми и осунувшимися, словно он умирал от голода. Глаза словно запали ему в голову. Ястреб на его плече выглядел таким же измученным и истощённым. Танда приподнялся, прислонившись к столбу, к которому был привязан. Его развязывали несколько раз в день, чтобы он мог справить нужду и поесть, но в остальное время ему никогда не разрешалось покидать эту комнату, и лишь изредка ему позволяли отходить от столба. Даже небольшое движение, чтобы приподняться, вызывало у него легкое головокружение. Он заметил Чикису, сидящего спиной к почти идентичному столбу на противоположной стороне комнаты. Суфар повернулся к Танде и сел. Он долго смотрел на Танду и молчал. Затем, спустя долгое время, Суфар спросил: «Танда, знаком ли Бальса с городом Широгай?» Танда глубоко нахмурился. Увидев его выражение лица, Суфар рассмеялся. «Я вижу, у тебя не было времени поговорить с ней о том, куда она направляется. Или, может быть, ты просто так хорошо её прикрываешь. Ты не идиот, Танда. Ты знаешь, что в твоих интересах помочь мне. Уверена, тебе любопытно, что происходит и чем сейчас занимается Бальса. Я всё тебе расскажу, если ты ответишь на мои вопросы». Танда покачал головой. «Вы меня переоцениваете. Я честно признаю, что я настолько глуп, что никогда не предам Бальсу, что бы вы ни предлагали — и чем бы вы мне ни угрожали». Обычно доброе лицо Танды исказилось в мрачных чертах непоколебимой решимости. Суфар, не сравнявшись с ним в серьезности, тихо сказал: «Я не прошу тебя предать Бальсу. Она нам не нужна. Я бы очень хотел, чтобы вы с Бальсой отстранились от всего этого дела и вернулись к своей обычной жизни. Уверен, вы бы хотели спасти Бальсу из этой трясины, прежде чем вас обоих затянет слишком глубоко». Танда посмотрел Суфару прямо в глаза и попытался разглядеть скрытый смысл в его словах. Он улыбнулся. «Я не могу придумать ни одной веской причины, по которой вы бы стали специально задавать мне подобные вопросы, кроме одной. Бальса сбежала, не так ли? Она ускользнула от вас. Ваша дочь хвасталась мне о силе Кашала, но, похоже, Бальса еще могущественнее. Что ж, я мог бы сказать вам это с самого начала. Если она сбежала в Широгай, то это огромная возможность. Вы никогда не найдете ее там без посторонней помощи. Так что вы оказались в тупике. Она победила вас». В глазах Суфара на мгновение вспыхнула ярость, но он быстро взял себя в руки. «Нет смысла провоцировать нас, Танда. Тебе не нужно злить меня, чтобы я раскрыл свои намерения. Как ты и говоришь, Бальса ускользнула от нас. Хотя мы знаем местность лучше, чем она, ей удалось рассеять нас, прежде чем мы смогли определить ее местонахождение. Мы не можем с уверенностью сказать, где она сейчас». Суфар наклонился чуть ближе. «Самое примечательное во всей этой истории то, что она никого из нас не убила. Ни одного. Она сделала все возможное, чтобы мы остались живы. Подозреваю, она не причинила нам никакого серьезного вреда, потому что знает, что ты у нас в плену. Возможно, ей нужно время, чтобы лучше разобраться в ситуации, и она намерена вернуться к нам как потенциальный союзник, а не безрассудно наживать себе врагов». Хмурое выражение лица Танды стало холодным и отталкивающим. Он молчал и смотрел на Чикису, который наблюдал за ним с другого конца комнаты. Их взгляды встретились. Суфар проследил взглядом, куда смотрел Танда, но не повернулся к Чикисе. «Послушай, что я хочу сказать, — сказал он. — Даже если ты с этим не согласен, это должно помочь тебе понять, почему мы должны убить девушку. Ее брат тоже должен услышать наши доводы». Суфар сильно укусил подушечку большого пальца, так что пошла кровь, а затем размазал свою кровь по лбу Танды. Он также провел окровавленным большим пальцем по своему лбу. «Ты волшебник, поэтому, полагаю, ты понимаешь значение этого», — сказал Суфар. «Я больше не могу тебе лгать — не зная об этом сразу. Если я попытаюсь тебя обмануть, ты почувствуешь это в душе». Танда кивнул. Его душа и душа Суфара теперь были связаны тонкой нитью. С такой слабой связью он не мог полностью заглянуть в душу Суфара, но легко мог определить, лжет ли тот. Суфар переключился с йоговского на медленный ротанский язык, чтобы Танда и Чикиса могли его понимать. «Я расскажу вам одну из наших древних легенд. Давным-давно страна, которая стала Ротой, была больше, чем сейчас. Эта страна называлась Ротарбал. Ею правил вождь, обладавший силой ужасающего бога по имени Талхамайя. Семья, которая больше всего поклонялась и почитала этого бога, принадлежала к народу Тал; их фамилия была Шиул. Семья Шиул была небольшой, но они обладали силой призывать Талхамайю в наш мир. Эта сила передавалась из поколения в поколение; Шиул правили Ротарбалом более ста лет». Чикиса пошевелилась позади Суфара. Суфар повернулся, чтобы посмотреть на него. «С тех пор прошло много времени, но потомки семьи Шиул — это народ Тал из Роты. «Тал» на их языке означает «тень». Они давно дали клятву никогда больше не принимать активного участия в управлении Ротой. Вот почему народ Тал живет так, как живет сейчас». Суфар повернулся к Танде. «Есть еще одна группа людей, чья задача — следить за тем, чтобы народ Тал никогда не забывал свой древний обет. Это и есть Кашалы». Танда почувствовал, как что-то теплое, почти горячее, достигло его сквозь нить, связывающую душу Суфара с его собственной. «Через Ротарбал протекала таинственная река. Она была невидима для обычных глаз, но у её берегов в нашем мире рос особый вид синего мха, благодаря которому легко было определить её русло. Эта река образовалась из тающего снега с вершин гор Нойука, мира богов». «Нойук — это Наюгу», — невзначай пробормотал Танда с удивлением. Суфар пожал плечами. «Нойук, Наюгу, Наюгул — в разных языках есть похожие названия для мира, связанного с нашим. Никто, кроме волшебных ткачей, не может его увидеть. Некоторые верят, что наш мир и другой мир действительно являются частью одного мира и тесно связаны. Другие считают, что четкое разделение между нашими мирами существует не просто так. Никто точно не знает, но ты же волшебный ткач, так что я уверен, ты уже все об этом знаешь». «В общем, жители Ротарбала называли этот другой мир Нойук. Они верили, что в нём, как и в нашем мире, есть времена года, и что им управляет богиня Афаль. Весной снег с гор Нойука тает и образует реку, о которой я говорил. Афаль — мать многих богов и творений, и она обогащает воду этой реки своими благословениями. Когда она течёт в наш мир из Нойука, мы получаем дары реки и её блага». «Я уже говорил, что эта река невидима для всех, кроме волшебных ткачей, и это правда. Однако её путь через наш мир очевиден. Река несёт питательные вещества, полезные для всех живых существ. Даже на крайнем севере, вдоль нашей границы с Канбалом, в изобилии растёт синий мох, отмечающий русло реки. Популяции животных по всей стране увеличиваются всякий раз, когда река течёт. Ничто не умирает от голода, даже волки. Пастухи могут пасти скот посреди зимы, не опасаясь нападения на свои стада». «Однако Талхамая тоже живет в этой реке. Она тоже может отправиться туда, куда она течет», — Суфар начал говорить тише. «То, что я вам сейчас расскажу, основано на легендах Тал. В семье Шиул родилась дочь. Ее воспитывали бережно и счастливо до шестнадцати лет, и она считалась очень красивой. Однажды, прогуливаясь по лесу, эта молодая женщина наткнулась на чистый лесной родник. Хотя тогда уже приближалась зима, окрестности родника были теплыми и полными жизни. Вокруг играли обезьяны, а птицы щебетали друг с другом на деревьях». «Этот источник — священное место, где река Нойук выходит из берегов и впадает в этот мир. Этот источник разветвляется на притоки, которые текут по всей стране. Молодая женщина увидела огромное дерево, растущее из центра источника. Этот источник был невидим для большинства глаз, даже для глаз волшебных ткачей, но молодая женщина ясно видела и источник, и дерево». [[image:/storage/reader-images/fec26d7bc4b5550cfc99f0d431e8192e6ab46e15.jpg]] «Внезапно молодая женщина заметила прекрасное кольцо из цветков омелы, отражающееся в поверхности воды. Каждый цветок был связан с соседним длинной непрерывной цепочкой; все кольцо светилось мягким светом. Она увидела, как оно висит на одной из ветвей дерева наверху». «Молодая женщина забралась на дерево в центре источника и сняла с ветки кольцо из омелы. Она надела его на голову, как ожерелье. В тот же миг кольцо из омелы засияло и растворилось в теле молодой женщины». Тон Суфара стал более льстивым. «Так все и началось. Взяв кольцо из омелы, эта молодая женщина получила великую и ужасающую силу. Дерево служило мостом между нашим миром и миром богов, а источник был местом слияния реки в Нойуке, постоянно жаждущей крови — реки Талхамайи». «По невольному приглашению юной женщины Талхамая вошла в этот источник и, используя кольцо из омелы, проникла в наш мир. Талхамая заставила эту юную женщину уничтожить все живое на своем пути. Юная женщина соединилась с богом, став единым существом, и прожила сто лет в неизменной молодости и красоте». Танда почувствовал устойчивое ощущение жара, проходящее по душевной нити, соединявшей его и Суфара. Он не лгал. «Эта женщина вошла в историю как Сада Талхамая. Она возглавляла семью Шиул в войнах против других кланов и племен Ротарбала. Ротарбал объединился под знаменем Шиул в мгновение ока. Независимо от военной мощи или мастерства противника, Сада Талхамая была ему непревзойденной соперницей. Когда Сада Талхамая сталкивалась с врагом, ее ярость была подобна молниям и грозовым тучам. В гневе Талхамая появлялась и сокрушала людей вихрем клинков. Армии падали за считанные секунды. И они не могли прятаться за щитами или высокими каменными стенами — Талхамая могла прорваться сквозь них». «В конце концов, единственным кланом, оставшимся помимо клана Шиул и покоренных им кланов, был клан Рота. Небольшой клан Шиул встретил на поле боя большую, хорошо оснащенную армию клана Рота. Армия клана Рота была полностью уничтожена; поля боя превратились в море крови. Поэтому клан Рота сдался и согласился подчиниться Саде Талхамае. Это было лишь началом кошмарной главы в истории нашей страны». «Ты ошибаешься!» — внезапно воскликнула Чикиса. Суфар повернулся и посмотрел на Чикису с бледным выражением лица. «Это всего лишь легенда, выдуманная вами, жителями Роты, чтобы выставить жителей Таля в плохом свете», — сказал Чикиса. Брови Суфара удивленно поднялись. «Что ты пытаешься сказать? Ты из племени Тал, поэтому, полагаю, ты знаешь эту историю. Разве устные легенды народа Тал отличаются от того, что я рассказал?» Чикиса покачал головой. Он слышал эту же легенду от Таль Кумады. Они так же ясно, как и Суфар, описывали древние преступления, совершенные семьей Шиул против Роты, до такой степени, что Чикисе было стыдно быть Таль. Но теперь, слыша, как человек, желавший убить его и Асру, плохо отзывается о его предках, Чикиса почувствовал, как в нем зарождается глубокая и сильная ярость. Чикиса вспомнил кое-что из того, что ему говорила мать. В то же время он вспомнил, что её взгляды и мнения считались еретическими среди Талов. Но сейчас он не мог придумать ничего, что ещё можно было бы сказать в защиту себя и Асры. Он не привык выступать перед людьми, но как только начал, уже не мог остановиться. «Благодаря воссоединению Сады Талхамаи с богом, долгая история кровавых войн Ротарбала подошла к концу. Она впервые объединила Ротарбал в единое государство под властью одного правителя. После её смерти Ротарбал снова стал государством враждующих кланов! Вы использовали Саду Талхамаю в качестве жертвы для освящения первого короля Роты, а затем как предлог, чтобы изгнать народ Тал в леса и навсегда держать нас там, питая свои предрассудки и ненависть!» Глаза Суфара расширились. После долгого молчания он кивнул. «Хм. Полагаю, вполне логично, что народ Тал придерживается такой точки зрения. Теперь я понимаю, почему твоя мать нарушила древнее соглашение народа Тал с ротанами и вошла в запретный лес — почему бы ей этого не сделать, если так думают ваши люди?» Чикиса нахмурился. Большинство талов не разделяли убеждений его матери. Ее судили и казнили как еретичку — и она нарушила соглашение талов с ротанцами в одиночку, без посторонней помощи. Взгляд Суфара не отрывался от лица Чикисы. «Первый король Роты, Киран, действительно опорочил репутацию Сады Талхамаи, чтобы укрепить свою власть. Это правда. Но разве ты сейчас не делаешь то же самое, представляя свою сторону в самом лучшем свете, в то время как другую резко осуждаешь?» «Вы сказали, что Сада Талхамая объединил Ротарбал в единое государство и правил в эпоху мира. Это тоже правда. Но правление Сады Талхамаи было мирным не потому, что люди были счастливы, в безопасности или процветали. У жителей Ротарбала был мир, потому что они были в ужасе, и им даже не разрешалось кричать. Сада Талхамая мог убить любого одним взглядом. Вы называете эту систему угнетения посредством насилия «миром»?» «Вы лжете! Сада Талхамая была мудрой правительницей! Ее народ почитал ее как святую!» «Я не лгу, — сказал Суфар. — Если она действительно была мудрой и доброй правительницей, почему её собственные подданные убили её?» «Киран жаждал власти для себя, — сказала Чикиса. — Он собрал всех властолюбивых людей в Ротарбале и убил её». Суфар холодно улыбнулась Чикисе. «То, что ты говоришь, не меняет фактов. Ее убил Киран; ты права в этом, но как? Она была соединена с Талхамаей. Талхамая никогда не отходила от нее, ни на мгновение. Сада Талхамая никогда не спала. Она правила сто лет — было немыслимо, чтобы кто-то попытался ее убить». Суфар наклонил голову набок и спросил Чикису: «Ты когда-нибудь слышал о Сул Кашале?» Чикиса нахмурилась и пробормотала: «Сул Кашал — это охотничьи собаки Сады Талхамаи. Название означает „собаки смерти“». Суфар улыбнулся. «У Сул Кашала был секрет, который они поклялись защищать любой ценой». "Секрет?" «Да. Мы поклялись служить и охранять, и хранить наше существование в тайне от всех, кроме избранных. Вероятно, вы скоро умрете, поэтому рассказывать вам о нас не представляет большого риска. Большинство людей Роты никогда ничего не узнают из того, что я вам сейчас расскажу. Большинство Талов тоже ничего не знают». «Киран не в одиночку нанёс удар, убивший Саду Тальхамаю. Никто не мог войти в город, где жила Сада Тальхамая, без сопровождения её охотничьих собак, Сул Кашал. Эти мужчины и женщины были моими предками». Чикиса удивленно моргнула. «Те, кто хоть что-то знает о Сул Кашалах, предполагают, что это были обычные собаки, но это не так. Сул Кашалы были не собаками, а волшебными ткачами, порабощенными Садой Талхамайей. Тогда, как и сейчас, жители Роты, как правило, жили в пещерах или норах, вырытых в степи. Большинство простых людей старались не привлекать к себе внимания во время затяжных войн между кланами, предпочитая жить в небольших мирных поселениях и зарабатывать на жизнь охотой и рыболовством». «Сул Кашал были несколько иными. Они обладали властью над некоторыми стихиями природы. Они могли связывать свои души с некоторыми дикими животными, путешествуя на огромные расстояния по равнинам, лесам и небу, глядя при этом чужими глазами. Будучи животными, они могли незаметно для других проходить через поля, леса и города. Эта власть стала причиной нашего падения». В голосе Суфара звучало горькое сожаление. «Сада Тальхамая поняла, на что способны Суль Кашалы, и взяла в заложники членов их семей. Так она поработила их. Им было приказано преследовать всех, кто ей противостоял. Это была позорная и отвратительная работа, но у них не было выбора. Те, кто сопротивлялся и выжил, также становились пленниками и рабами. На протяжении поколений Суль Кашалы были вынуждены выполнять эту ненавистную им работу». «Вы обвинили жителей Роты во лжи о Сада Талхамайе, чтобы поддержать свою репутацию. Как вы объясните переживания моих предков? Эта история передавалась из поколения в поколение с величайшей заботой на протяжении веков». Губы Чикисы дрожали, но он молчал. «Мои предки передали нам то, что с ними произошло, потому что не хотели, чтобы мы забыли. Они не хотели, чтобы их воспоминания были утрачены или изменены со временем. Сколько бы времени ни прошло, Сада Талхамая никогда больше не должна быть допущена в наш мир по течению священной реки Нойук. Именно для того, чтобы подобное никогда больше не повторилось, мои предки запечатлели эту историю в моем сердце, чтобы я мог ясно воспроизвести ее по памяти». Суфар внезапно замолчал. Долгое время никто ничего не говорил. Суфар глубоко вздохнул, а затем наконец нарушил молчание. «Когда течение священной реки ослабевает и замедляется, это знак того, что источник Нойук подходит к концу. Сада Талхамая ослабела, когда священная река перестала течь в наш мир. Она начала спать короткими промежутками времени. Ее здоровье ухудшилось, и у нее появились признаки старения. Если река полностью перестанет течь в этот мир, она, вероятно, умрет. Многие люди думали, что так и произойдет». «Но клан Сул Кашал не мог просто ждать и надеяться, что она умрет сама. Клан Шиул был малочислен, если не сказать влиятельным. Сул Кашал боялись, что Сада Тальхамая может использовать последние силы, чтобы истребить другие кланы и защитить положение своей семьи. Но и клан Сул Кашал был немногочисленен, и они не играли никакой роли в политике и не проявляли к ней никакого интереса. Они также понимали, что убийство Сады Тальхамаи самим повергнет страну в хаос и смятение. У них не было желания самим восстанавливать страну. Им также не хватало сил, чтобы совершить такой поступок». «Пока мои предки размышляли, жители Ротарбала решили им помочь. Самым популярным лидером среди них был молодой человек по имени Киран. Сул Кашал тайно общался со сторонниками Кирана, сообщая им, что Сада Талхамая слабеет и что они боятся, что она может убить их всех». «Сада Талхамайя жила в городе, расположенном глубоко в лесу, под защитой своего клана и многочисленных жрецов; Сул Кашал не смог бы проникнуть в город незамеченным. Тем не менее, Сул Кашал решил предпринять попытку». «Они встретили неожиданных союзников». Выражение лица Суфара стало трудно истолковать. Он пристально посмотрел на Чикису и сказал: «Я полагаю, вы знаете эту часть истории. Ваши предки были нашими союзниками — клан Шиул, а также жрецы и слуги, которые им служили». Чикиса крепко сжал рот и ничего не сказал. «Клан Шиул извлек огромную выгоду из долгого правления Сады Талхамайи. Можно было бы ожидать, что они будут любить и защищать ее. Но большинству из них надоело служить ей. Она была холодной, жестокой, бесчувственной богиней. Человеческие жизни для нее были так же хрупки, как мыльные пузыри, и так же ничего не стоили. Ее слуги устали успокаивать ее гнев и пытаться предотвратить дальнейшие убийства. Если взглянуть на ситуацию с их точки зрения, то их положение, пожалуй, было самым шатким во всем королевстве. Они постоянно находились рядом с ней». Суфар продолжил свой рассказ отстраненным тоном: «Когда жрецы, окружавшие Саду Тальхамаю, заметили ее растущую слабость, они посоветовались между собой. Когда священная река перестанет течь в наш мир, у Тальхамаи не будет возможности остаться здесь. Она окажется отрезанной от мира и застрянет в Нойуке. Жрецы обдумывали, что они будут делать, когда это произойдет». «После смерти бога клан Рота восстанет. Вероятно, они начнут новую войну. Сада Талхамая тоже это знала. Вполне возможно, что в качестве своего последнего акта она убьет весь клан Рота, чтобы защитить свое королевство от разрушения». Суфар слегка покачал головой. «Чикиса, твои предки приняли очень важное решение, которое спасло много жизней. Они связали свою судьбу и свое будущее с кланом Рота, решив отвернуться от Сады Талхамаи. Они не могли сидеть сложа руки и мириться с еще одним массовым убийством. Они знали, что должны убить ее, чтобы предотвратить убийство кого-либо еще». Чикиса теперь внимательно слушал Суфара. Он никогда раньше не слышал легенду о Сада Талхамайе с точки зрения Сул Кашала. Он знал большую часть того, что говорил Суфар, благодаря учениям, переданным народу Тал от Тал Кумады, но между известной ему версией истории и версией Суфара были существенные различия. «Сул Кашал провел Кирана в священный лес, окружающий город, где жила Сада Тальхамая», — сказал Суфар. «Их встретили жрецы клана Шиул. Сул Кашал служил рядом с Садой Тальхамаей, поэтому они знали, когда она собиралась на время уснуть, и согласились передать эту информацию жрецам. Сул Кашал пообещал помочь в убийстве в обмен на обещание, что клан Шиул не будет вести войну против остальной части Ротарбала после смерти Сады Тальхамаи». «Киран сначала не согласился с этим планом. Многие члены клана Шиул смогли увидеть священную реку, текущую из Ноюка. Некоторые смогли увидеть священное дерево в центре источника, где Сада Талхамая впервые обрела свою силу. Киран опасался, что кто-то из клана Шиул снова объединится с Талхамаей». Суфар вытер вспотевшие ладони о штаны и сказал: «Итак, жрецы Шиула поклялись, что никогда больше не пригласят Тальхамаю в наш мир и не позволят этого сделать другим. Они знали так же хорошо, как и Суль Кашал, ужас подчинения Саде Тальхамае, и никогда больше не хотели, чтобы кто-либо жил в страхе перед ней. Они решили отказаться от своего фамилии и стать Таль, что означает «тень». Они пообещали никогда больше не стремиться к политической власти и жить спокойно в лесах Роты. Эти жрецы в конечном итоге стали первыми Таль Кумада; они помогли Суль Кашалу и Кирану заточить Тальхамаю в Нойуке». «Однако Кирана все еще не удавалось убедить сотрудничать с кланом Шиул», — Суфар поджал губы. «Именно тогда Сул Кашал поклялся следить за ними, чтобы убедиться, что они сдержат свое слово. Они не желали войны между враждующими фракциями. И так уже было пролито достаточно крови. Поэтому они поклялись, что будут вечно наблюдать за кланом Шиул, передавая свои знания и свою клятву всем последующим поколениям своего народа. Если Киран согласится на эти условия, Сул Кашал пообещал сделать его первым королем нового государства Рота». «Киран наконец принял эти условия. Сул Кашал согласился с тем, что народ Тал должен сдержать свои обещания и сохранить связь с Талхамайей разорванной». «Я принадлежу к Кашалу, и мы и сейчас сохраняем наш древний обет». «Вот что мне известно о происхождении Сул Кашала, королевской семьи Роты и народа Таль». Он глубоко вздохнул. «Вы можете догадаться, что произошло дальше. Покушение на Саду Тальхамайю прошло успешно. По-видимому, она кричала перед смертью — она понимала, что происходит, — но Киран и мои предки не были убиты. После смерти ее тело стало прозрачным, практически невидимым для некоторых жрецов Шиула. Кольцо из омелы на ее шее полностью исчезло». «Но подобно дереву, прорастающему из семени, мои предки знали, что весна Ноюка вернется и создаст возможность для того, чтобы Талхамайя снова вошла в наш мир. Опасаясь будущей ярости Талхамайи, жрецы Шиула построили храмы, посвященные ей, и пытались утолить ее гнев кровью многочисленных жертв. Могила Сады Талхамайи стала запретным местом и находилась под усиленной охраной. Никому не разрешалось приближаться к могиле». «После её смерти клан Сул Кашал, клан Рота и клан Шиул сдержали своё слово. Жрецы Шиул увели свой народ в глухие леса и стали Талами. Киран стал первым королём нового и мирного государства Рота». Суфар тяжело вздохнул. Он все еще смотрел на Чикису. «Ты понимаешь, Чикиса? Твои предки дали обещание моим предкам никогда больше не пускать Талхамаю в этот мир. Они договорились, что если кто-либо из Таламаи когда-либо попытается пригласить бога использовать себя в качестве сосуда, они немедленно передадут этого человека нам, Кашалу». Глаза Чикисы широко раскрылись. Он весь дрожал. «Верно. Тал Кумада передали нам вашу мать. Когда они сказали нам, что она тайно добралась до могилы Сады Талхамаи, мы были потрясены. Но Тал Кумада также сказал нам, что она не обладала способностью к магическому плетению и не могла пригласить Талхамаю в наш мир, даже если бы захотела. Это несколько успокоило нас. Мы сочли её глупый поступок загадочным и тревожным, но в конце концов безобидным». Лицо Суфара исказилось в гримасе. «Это была моя ошибка. Я недооценил её. Но я человек осторожный. Даже после того, как я передал тебя и твою мать солдатам Роты, я приказал лучникам держать её на прицеле всю дорогу до Шинтадана». Воспоминания о том ужасном утре промелькнули перед глазами Чикисы. Он сжал кулаки. «Я думал, что твоя мать может быть опасна, но Талхамая так и не появилась. Это тоже меня успокоило». "Тогда почему ты убил мою маму?" — спросила Чикиса сдавленным голосом. Суфар посмотрел на Чикису с выражением боли на лице. «Нарушив древний договор между нашими народами, твоя мать совершила ужасное преступление. Даже если бы она была ребенком, наказание для нее было бы таким же». У Чикисы на глазах навернулись слезы. «Я не рассматривал вариант, что Чамау — твоя сестра, а не мать. Это была серьёзная ошибка с моей стороны», — продолжил Суфар более мягким тоном. «У нас ещё есть время действовать, пока Асра остаётся такой, какая она есть. Она ещё не соединилась с богом, и весна Ноюка только началась. Асра сейчас могущественна, но её сила напоминает силу Сады Талхамаи, когда поток священной реки в наш мир ослабел. Пока её сила ещё незрела, её можно убить». Суфар резко замолчал. Горе и сожаление смешались в глубине его сердца. «Когда Кашал узнал, что священная река снова течет, мы привязали свои души к собакам и отправили их наблюдать за крепостью-тюрьмой Шинтадан. Увидев Асру их глазами, мы сразу поняли, что она — Чамау, человек, способный приглашать Талхамайю и воссоединяться с ней. Но даже зная это, мы колебались и не убили ее. Она так молода… мы думали проложить ей какой-то путь вперед, чтобы она могла жить. Но наша слабость привела к этой ужасной резне». Суфар уставился в пол. Морщины на его лице были глубокими, подчеркивая явную усталость. Кипящая внутри Чикисы ярость сгорела дотла. Он чувствовал себя засохшим деревом с выгоревшей сердцевиной. Оставшийся пепел лишь огорчал его, а не злил. Чикиса вспомнил, насколько ужасной была Асра в Шинтадане, а затем и в гостинице. Если всё, что говорил Суфар, правда, что он мог сделать? Правда ли, что Асра носила в себе семя какой-то ужасной катастрофы? Танда взглянул на Чикису, затем повернулся к Суфару. Суфар встретился взглядом с Тандой. На языке ротана Танда сказал: «Суфар, на этом твои объяснения заканчиваются? Ты рассказал нам все причины, по которым хочешь убить Асру?» Суфар слегка нахмурился. «Вы ожидали чего-то другого? Вам нужны другие причины?» Танда кивнул. Суфар глубоко нахмурился. «Хм. Понятно. Мои предки рассказали мне то, что я вам передал. Я считаю это абсолютной правдой, но понимаю, почему вы можете не согласиться. Никто точно не знает, что произошло в прошлом, поэтому никто не может утверждать, что знает правду наверняка. Возможно, вы думаете, что мои предки придумали детали этой легенды в соответствии со своими целями, и что версия событий, рассказанная Чикисой, имеет такую же достоверность. Все сводится к тому, чьим словам вы доверяете». «Сила Сады Талхамаи покорять и подчинять свой народ имеет исторические прецеденты», — сказал Танда спокойным и ровным тоном. «В Новом Його говорят, что Микадо обладает силой мгновенно убивать простых людей, если они смотрят ему в глаза. Микадо и его семья утверждают, что эта сила исходит от бога». «Что еще важнее, когда вы впервые увидели Асру глазами собак, вы хотели найти способ оставить ее в живых. Разве нет способа сделать это и сейчас?» Танда и Суфар долго смотрели друг на друга. В глазах Чикисы засиял свет, подобный надежде. «Асра действительно хороший человек», — голос Чикисы был тонким, как нить, готовая оборваться. — «Она не хочет убивать людей». Суфар пожал плечами. «Вероятно, ты прав. Но её личность нисколько не меняет сложившуюся ситуацию. Она способна изменить баланс сил на Роте. Это не просто дестабилизирует ситуацию, это будет губительно. Мы должны подумать, как предотвратить такую катастрофу». Суфар повернулась к Чикисе. «Ты же видела это. Правда? Ты видела всё. Всё, что сделала твоя сестра. Ты знаешь, какой властью она обладает. Я поняла это сразу, как только увидел бойню в Шинтадане. Убийство даже одного человека — это серьёзное преступление, а она убила десятки. Она должна заплатить за их жизни». Суфар сосредоточил все свое внимание на Чикисе и продолжил: «Вы утверждаете, что ваша сестра добрая и отзывчивая, и не желает убивать, но все эти жизни в Шинтадане были потеряны из-за нее — и потеряны жестоко и безжалостно. Почему мы должны позволить ей жить? Просто потому, что она молода? Потому что ее поступки отчасти являются виной бога?» Чикиса не ответила. «Если мы оставим эту ситуацию в покое, Асра почти наверняка снова совершит убийство», — с горечью сказал Суфар. «Неужели вам наплевать на жизни других?» «Это жестоко — просить об этом Чикису», — вмешался Танда. Суфар повернулся к Танде, его глаза сверкнули. «Жестокость? По сравнению с чем? Я пытаюсь предотвратить новые бессмысленные убийства. А посмотри на себя! Ты ничего не можешь сделать. Ты всего лишь заложник. Отказываясь нам помочь, ты фактически помогаешь этой девушке убивать еще больше людей». Лицо Суфара покраснело. «Почему ты не можешь понять, что спасти её невозможно? Если она действительно хороший человек, она сама выберет смерть — разве это не лучше, чем позволить Тальхамае убить бесчисленное множество других людей? Подумай о будущем. Оно будет похоже на прошлое нашей страны, полное зверств и страха. Этого ты хочешь?» Танда сжал кулаки и уставился в пол. Он медленно поднял голову и посмотрел в глаза Суфару. «Почему бы не дать Асре такой выбор? Расскажи ей всё, что ты только что сказал нам. Возможно, она решит пожертвовать собой ради спасения других. Мы не можем исключить это, пока не спросим её сначала, верно? Или, может быть, Асра могла бы провести свою жизнь в Новом Його, подальше от священной реки — там она, возможно, не сможет получить доступ к силе Талхамайи». «Если Асра решит остаться в живых, я возьму на себя полную ответственность за неё». Суфар покачал головой. «Невозможно. Мы понятия не имеем, что произойдет, если мы доверим Асру вам. Я понимаю, что ваше предложение серьезное, но я не уверен, что вы продумали все последствия принятия ответственности за Асру». «Да, — сказал Танда. — Если Асра убьет кого-нибудь еще — если я не смогу ее остановить — можешь убить меня. Уверен, Бальса сказала бы то же самое. Я не могу просто стоять и смотреть, как убивают Асру. Но если я ошибаюсь насчет нее, и она снова убьет, можешь убить меня — и меня, и Бальсу. Если Асра станет Садой Талхамайей, она перестанет быть Асрой». Танда повернулся к Чикисе. «Что ты думаешь? Останешься ли ты рядом со своей сестрой и будешь защищать её до конца своих дней?» Чикиса колебался, но кивнул. Танда сказал Суфару на йогосском языке: «Что ты выберешь, Суфар? Сейчас ситуация зашла в тупик. Если ты не примешь мои условия, клянусь, я никогда не скажу тебе, где Бальса, даже если ты меня убьешь». *** Шихана подняла глаза на Суфара, когда тот вошел. Марк и Кахал спали в соседней комнате. Марк совсем недавно помог тяжело раненому Кахалу спуститься с горы и добраться до этой гостиницы. Оба были совершенно измотаны; Шихана только что закончила обрабатывать их раны. Суфар рухнул на пол, явно обессилев. «У меня есть предположение, где могут прятаться Бальса и Асра». Когда Суфар рассказал Шихане о том, что узнал от Танды, её лицо озарилось. «Хорошо. Как только Марк выздоровеет, мы избавимся от Танды и отправимся в Широгай». Суфар покачал головой. Он говорил медленно, словно силой воли выдавливал из себя слова. «Мы берём Танду и Чикису с собой в Широгай. Решать, убивать девушку или нет, мы решим после того, как найдём её». "А? Почему, папа?" «Условие Танды в том, что он сообщит нам, где они находятся, — сказал Суфар. — Мы вместе отправимся в Широгай и оттуда во всем разберемся». Шихана коротко и саркастически рассмеялась. «Невероятно. Папа, с твоей головой все в порядке? У нас есть вся необходимая информация; нет необходимости сдерживать свое слово перед заключенным». Суфар пристально посмотрел на Шихану. «Думаю, для всех будет лучше, если мы будем придерживаться этого соглашения. Я был полностью готов убить девушку, и убить её быстро. Танда чувствовал это через мою душевную нить — когда он понял мою убежденность, он выдвинул свои условия. Думаю, он понимает, в какой ситуации мы оказались». Шихана открыла рот, чтобы что-то сказать, а затем закрыла его. Выражение её лица передавало сложную смесь эмоций. После долгого молчания она кивнула в знак согласия. Её отец возглавлял Кашал; она должна была уважать его волю. Она вздохнула. ---------- Часть 3 - Приглашение в ловушку. Глава 1 - Паршивая овца Часть 3 - Приглашение в ловушку Глава 1 - Паршивая овца Поздняя осенняя погода была необычно, но приятно теплой. Бледный солнечный свет освещал стены столицы Роты. Все вожди кланов собрались в главном зале дворца на Рамал Хан, осеннее собрание вождей Роты. На Рамал Хан вожди Роты временно размещаются в столице, чтобы отпраздновать урожай, собрать и подсчитать налоги за год. Присутствовали три могущественных и богатых южных вожди кланов, а также их более бедные кузены с севера. Вдоль улиц, ведущих к дворцу на многие мили, выстроились повозки с припасами и дорожные обозы. Столица Роты была построена посреди холмистых степей юга. Казалось, она возникла из ниоткуда, словно мираж. Город был окружен мощными внешними стенами; в самом его центре величественно возвышался королевский дворец над всеми остальными зданиями. Дворец был окружен великолепными виллами и поместьями других лордов Роты. Купцы, торговавшие внутри городских стен, платили высокие налоги, но получали защиту короля и его гвардии без дополнительной платы. Купцы, продававшие свои товары за пределами стен, такой защиты не имели. Как правило, это были более бедные или низшие слои населения, но даже они производили общее впечатление процветающих купцов. У них было много покупателей, въезжающих в город и выезжающих из него. В этот ясный, теплый осенний день собравшиеся вожди кланов Роты собрались в главном зале королевского дворца вокруг большого овального стола в присутствии короля Йосама и принца Ихана. Восемь больших окон выходили во внутренний двор под залом, пропуская много чистого солнечного света. Легкий ветерок нежно обдувал цветы, украшавшие каждый уголок комнаты. [[image:/storage/reader-images/b5d5265de38a2e9bf866ca8a4f33600321032df7.jpg]] Король Йосам из Роты, сидя за столом, смотрел с украшенного драгоценностями трона на собравшихся. Его лицо покраснело от неоднократных упреков в адрес южных клановых вождей, которые смотрели на него с негодованием. «Что касается ваших слов, царь Йосам, — сказал Аман, правитель южного клана. Он был невероятно толстым; его низкий голос звучал как хрюканье. — Все налоги должны взиматься одинаково. Повышение налогов для богатых отбивает у людей желание усердно трудиться, чтобы добиться большего для себя. Вы стремитесь наказать наш народ за успех. Возможно, вы сочтете меня самонадеянным, но я категорически против повышения налогов на юге». Двое других южных лордов согласно кивнули. «Я уже говорил вам, что эпидемия среди наших северных овец породы махан причинила в этом году большие трудности, — спокойно и тихо сказал царь Йосам. — У меня нет иного выбора, кроме как повысить налоги». Аман наклонился вперед. «Тогда вы должны поднять их и на севере. Не заставляйте юг нести всю тяжесть севера. Это было бы несправедливо». Молодой вождь северного клана Ян, которого звали Рахан, угрожающе посмотрел на Амана. «Господин Аман, — сказал он отрывистым тоном, — пожалуйста, примите во внимание…» «Замолчи», — резко оборвал Рахана Аман. — «Я обращаюсь к Его Величеству королю Йосаму». Северные клановые вожди начали перешептываться. Рахан, разгневанный, вскочил на ноги. Принц Ихан встал одновременно с ним. «Молчите». Ихан говорил негромко, но его голос разносился по всему залу. «Лорд Аман. Вы находитесь в главном зале королевского дворца в присутствии короля. Каждый лорд на службе у короля заслуживает равного уважения. Вы не обладаете большей властью, чем любой другой присутствующий здесь лорд клана». Аман учтиво кивнул, но в его глазах читалось явное презрение. «Простите за мою вспышку. Что вы хотели сказать, лорд Рахан?» В глазах Рахана вспыхнула ярость, когда он посмотрел на Амана. Он глубоко вздохнул и сказал: «Всё так, как тебе говорил царь Йосам. Север сильно пострадал от эпидемии чумы, которая уничтожила большую часть наших овец махан. Вы на юге можете использовать свои сбережения для уплаты повышенных налогов, но у севера нет капитала. Нам придётся выбирать между уплатой налогов и обеспечением пропитания нашего народа. Мы не можем делать и то, и другое. Если наши налоги в этом году повысятся, многие из нашего народа умрут от голода. Эффект от налогов будет неравным». Остальные северные клановые владыки одновременно разразились аплодисментами. Южные владыки заметно расстроились. Они собрались вокруг Амана и зашептались друг с другом. Спустя короткое время Аман снова обратился к королю. «Король Йосам, пожалуйста, очень внимательно обдумайте этот вопрос. Не забывайте о силе и влиянии тех, кто вас поддерживает. Конечно, было бы прискорбно, если бы север голодал этой зимой, но то, что вы предлагаете, всё равно ложится на нас чрезмерным бременем. Если вы осуществите эту несправедливую политику повышения налогов, не ждите, что мы или жители юга забудем об этом». Глаза короля Йосама сверкнули. «Лорд Аман, это угроза? Вы осмеливаетесь читать мне лекции о национальной политике?» Аман вздрогнул и побледнел. Йосам был спокоен по натуре, но умел запугивать, когда это было ему выгодно. Атмосфера в зале накалилась, и все главы кланов обратили свой взор на Йосама. «Нет», — ответил Аман негромче шепота. «Я бы никогда не осмелился на такое, Ваше Величество». Другой южный лорд, Суан, встал и сказал: «Возможно, лорду Аману следует быть более внимательным к вежливости своих слов, но это не повод для сердец друг на друга», — сказал он примирительным тоном. Его голос был тонким и слабым от старости. Король Йосам, говоря, смотрел прямо на господина Суана. «Жители севера — ротанские граждане. Вы не можете ожидать, что я позволю им голодать. Если повышение налогов на юге спасет жизни на севере, у меня нет другого выбора, кроме как сделать это». Аман посмотрел на Суана, который еще не закончил говорить. «Заставляя нас тратить так много сейчас, вы ограничиваете наши возможности инвестировать в будущий прогресс», — сказал Суан. «Обычно такое предложение сопровождается каким-либо залогом или надеждой на возврат инвестиций. Ваше Высочество принц Ихан только что подтвердил равное право каждого на свободу слова, но разве те, кто поддерживает финансовое благополучие этой страны, не должны иметь большее право голоса, чем те, кто этого не делает или не может? Я не прав, король Йосам?» В зале на мгновение воцарилась мертвая тишина. Затем все лорды одновременно заговорили. Ихан поднял свое короткое копье и с силой вонзил его каменный наконечник в пол зала. В комнате снова воцарилась тишина. Ихан испепеляющим взглядом посмотрел на Суана. «Я не уверен, что понимаю, что вы пытаетесь сказать, господин Суан», — сказал Ихан сдержанным гневом. «Вы хотите сказать, что жители севера — граждане второго сорта и не так ценны для нашей страны, как жители юга? Вы придаете материальную, денежную ценность жизням людей?» Суан пожала плечами. "Как скажешь." «По крайней мере, подумайте о сохранении мира в нашей стране! Неравенство между севером и югом уже и так велико. Юг имеет торговые пути с другими странами и доступ к отраслям промышленности и ремеслам, недоступным на севере. Зимы на севере долгие и холодные. Большая часть земли совершенно бесплодна. Условия жизни на севере и юге были неравными с самого начала. Утверждение, что люди с большими деньгами должны иметь больше прав, никоим образом не отражает справедливость». «И если вы и южные клановые владыки попытаетесь захватить больше власти, опираясь исключительно на материальное богатство, вы разорвете эту страну надвое. Ваши слова отражают нераскаянное пренебрежение и неуважение к нашему народу и вашему королю, господин Суан. Ваши предложения поставят под угрозу жизни и безопасность всей нации». Суан ничего не ответил. Он просто посмотрел на Ихана с обреченным и слегка покровительственным выражением лица. После долгой паузы он покачал головой. «Мы, жители юга, не те, кто угрожает этой стране. Я объясню все так, чтобы северные клановые вожди поняли. Север — это истощенное стадо овец, пожираемое волками. Вот и все. Вот и все, чем он всегда был. Он представляет угрозу для всего государства Рота. Иностранные государства могут попытаться использовать его явную слабость, чтобы уничтожить нас всех». Суан устремил свой едва заметный блеск в глаза на Йосама. «Вы говорите, что должны повысить налоги, Ваше Величество. Хорошо. Но вы должны дать нам что-то взамен. В обмен на то, что вы позволите нам ослабить экономическую переговорную силу юга, разрешите нам открыть гавань Цурама для торговли с империей Талш». «В настоящее время королевство Сангал обладает всеми правами на прямую торговлю с южным континентом и не намерено делиться своей монополией. Однако уплата налогов Сангала за товары с юга, а также ваши повышенные налоги истощат наши ресурсы. Нам нужен другой источник дохода. Установление прямого торгового пути с Талшами также предоставит всей стране расширенный доступ к богатствам юга. Север получит торгового партнера для своей шерсти и мехов. Нам нечего опасаться в дипломатическом плане от Талшей, поэтому нет причин отказывать в этой просьбе». Северный и южный владыки совещались между собой. Звуки переговоров, проходивших туда-сюда, эхом разносились по залу. Ихан снова ударил острием своего каменного копья по полу; владыки снова замолчали. «Вы уже несколько раз обращались с этой просьбой, господин Суан, — сказал король Йосам. — Предложение, безусловно, кажется привлекательным, по крайней мере, на первый взгляд. Но что получит империя Талш от торговли с нами? Зачем им торговать со сравнительно бедной страной, которая находится так далеко от них? Я не вижу никакой выгоды от торговли с нами для Талш». В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь голосом Йосама. «Империя Талш не заинтересована в торговле. Она стремится закрепиться на северном континенте, чтобы облегчить себе вторжение. Южный континент — воинственное место. Империя Талш поглотила окружающие её страны, чтобы выжить. Не думаю, что они будут относиться к нам мягко или честно». «Лорд Суан предлагает торговое соглашение, согласно которому, когда империя Талш прибудет со своими военными кораблями, мы останемся без защиты и охраны. Он хочет, чтобы мы пали перед ними без боя. Разве не так? Разве это соглашение не всего лишь уловка империи Талш, чтобы обмануть нас? Вы должны учитывать не только то, как это предложение повлияет на нашу страну, но и на весь северный континент». «Рассмотрим Сангал. Торговое соглашение между нами и талшами обострит наши дипломатические отношения с Сангалом, а также ослабит его экономическую мощь и влияние. Сангал — это мост между северным и южным континентами. Крайне важно, чтобы мы поддерживали с ними союз и укрепляли их государство в нашей обороне против воинственного юга». «Если бы Талшской империи удалось вбить клин между Ротой и Сангалом, это ослабило бы Сангал — возможно, настолько, чтобы они смогли его завоевать. Одним махом Талшская империя построила бы свой мост на север. Вы вообще рассматривали этот вариант, лорд Суан?» Йосам не был зол; он выглядел усталым и слегка разочарованным. «Я ожидаю, что империя Талш не сдастся. Они будут предлагать нам все более выгодные условия. Если позволите, лорд Суан, я бы сравнил империю Талш со стаей хищных волков, стремящихся сожрать всю страну целиком. Их торговая сделка — это попытка откормить нас перед тем, как нас истребить. Если наша страна хочет быть достаточно сильной, чтобы противостоять им, мы должны быть едины». Голос царя Йосама оставался размеренным и тихим. «Я не считаю, что должен югу какое-либо обеспечение или оплату в обмен на повышение налогов. Я не буду возлагать неравные бремени ни на кого. Юг заплатит свои повышенные налоги, чтобы помочь северу пережить зиму. Это единственный справедливый исход». Лица южных владык помрачнели, но северные владыки кланов смотрели на Йосама с надеждой в глазах. «И ещё кое-что, — сказал Йосам. — Я размышлял над способами более равномерного распределения богатств между севером и югом. С этой целью я издал королевский указ, согласно которому северные клановые владыки должны немедленно увеличить поголовье овец породы шахан, чтобы лучше защититься от дальнейших вспышек чумы, которая в этом году опустошила их стада овец породы махан». Улыбки на лицах северных лордов напряглись. «Шахан? Ты хочешь, чтобы мы увеличили поголовье таких грязных, бесполезных овец?» Южные лорды холодно переглянулись, увидев это новое событие. Северные клановые лорды, особенно старейшины, смотрели на принца Ихана и короля Йосама с явным недоумением. Старейший из северных лордов, Нигири, прохрипел: «Во-первых, когда принц Ихан много лет назад впервые представил нам это предложение, мы все совершенно ясно выразили свое мнение по поводу такой политики. Шаханов легко разводить. Если мы осуществим этот указ, грязные овцы станут доминирующей породой в Роте». Рахан посмотрел на Нигири и сказал: «Лорд Нигири, вы говорите, что шаханы грязные, но они всё равно олицетворяют собой возросшее богатство в Роте. Если мы останемся в нынешнем положении, север продолжит оставаться ужасно бедным. Я лично поддерживаю королевский указ». Северные лорды начали спорить. Южные лорды наблюдали за ними с ликующими, снисходительными улыбками. Король Йосам, всё ещё восседающий на троне, чувствовал на себе гневные взгляды. Лорды продолжали спорить о правах, жадности, предрассудках и эгоизме, обмениваясь обвинениями через весь зал. Ихан по-настоящему разозлился — почти до такой степени, что крикнул брату, чтобы тот что-нибудь сделал с этим беспорядком. Традиционно лорды кланов проявляли к королю Роты гораздо больше уважения, чем сейчас. Ихан знал, что последнее слово останется за Йосамом, но ему не терпелось услышать его мнение. Он был уверен, что Йосам сможет утихомирить этот хаос одним словом; он мог быть устрашающим и даже угрожающим, когда это было необходимо. Он хотел бы чаще использовать свою мудрость и авторитет для непосредственного улучшения страны. *** В ту ночь Ихан вызвали в личный кабинет Йосама. Кабинет находился вдали от хаоса и шума главного дворца. Он располагался у задней стены в углу, который редко посещали люди. Когда вошла Ихан, Йосам оторвал взгляд от книги, которую читал. Он улыбнулся. [[image:/storage/reader-images/90ec2fcf538e53086859b527e102d41103e21dc0.jpg]] Йосам сидел перед камином с богато украшенной резной каминной полкой. Кресло было большим и достаточно мягким, чтобы Йосам мог сидеть в нем, скрестив ноги, если бы захотел. Книга, которую он читал, лежала у него на коленях открытой. Вид Йосама в таком положении был знаком и приятен для Ихана; Йосам читал в этой комнате большую часть времени с тех пор, как они с Иханом были детьми. Чтение обычно восстанавливало силы Йосама, но сегодня он выглядел необычайно уставшим. «Йосам, ты это сделал!» — ободряюще сказала Ихан. «Извини, что мое предложение увеличить популяцию овец породы шахан так затянуло встречу…» Йосам покачал головой. «Ты же знаешь, что во время Рамаль Хана всегда возникают подобные разногласия. Тебе не нужно извиняться. Меня беспокоит… кое-что другое, о чём я только что услышал». «Что это? Что-то от южных лордов?» «Ничего столь предсказуемого». Йосам предложил Ихану сесть напротив. Ихан сел, а затем наблюдал, как Йосам налил ему бокал вина и поставил его на приставной столик. «До меня дошли новости об ужасной бойне в Шинтадане». "Ах! Вы получили новости от Суфара и Кашала?" «Нет. Суфар еще ничего не прислал. Таль Кумада взяла на себя расследование этих странных смертей. Как вы помните, всем жертвам перерезали или разорвали горло. Меня беспокоит именно отчет Таль Кумады». Ихан молчала и ждала, что Йосам продолжит. «Тал Кумада сообщают, что Хасал Ма Талхамая — река, вытекающая из потустороннего мира и способная переносить Талхамаю в наш, — снова начала течь незадолго до резни в Шинтадане. Тал Кумада способны видеть потусторонний мир, поэтому они сразу почувствовали, что река снова потекла. Они собирались сообщить об этом, как только сделают это открытие, но затем произошел Шинтадан. Они хотели убедиться в полном масштабе ситуации, прежде чем представить свой отчет». «И вот теперь они это сделали», — вздохнул Йосам. — «Это предупреждение». «Предупреждение? О чём?» «Они верят, что Талхамая вошла в наш мир». Ихан моргнул. «Талхамайя… Дочь богини Афал? Демоническая богиня, постоянно жаждущая крови?» Ихан понимал, откуда берется страх людей перед таким богом, но и сам испытывал немалый скептицизм по отношению к богам. Йосам кивнул Ихану. «Я узнаю этот взгляд. Я тоже не поверил, когда услышал его в первый раз». Йосам, сохраняя спокойствие и самообладание, начал говорить так, словно обращался к собравшимся клановым лордам. «На одной из стен крепости Шинтадан есть глубокая, высеченная в камне расщелина, проходящая почти насквозь. Стены, как вы знаете, каменные, а внутри высеченной расщелины находилось странное вещество, похожее на масло или другой жир. Те, кто там погиб, были казнены радиальным образом от центральной точки. Эта центральная точка — казненная женщина из клана Тал». Йосам заметил, что Ихан нахмурился, и остановился. Ихан кивнул ему, разрешив продолжить. «Эта женщина тайно отправилась к могиле Сады Талхамайи в древней столице Тала. Она пригласила бога использовать её в качестве сосуда в нашем мире. Это было тяжкое преступление, которое она совершила». Брови Ихана нахмурились. У него было плохое предчувствие относительно того, что произойдет дальше. «Итак, вот что меня беспокоит. Первое: река, способная принести в наш мир ужасающего бога, снова течёт. Второе: женщина нарушила древний запрет и осквернила могилу Сады Тальхамаи, за что была приговорена к смерти. Третье: трупы в Шинтадане окружали тело этой женщины, словно она была причиной трагедии». Ихан смотрел на Йосама со слегка приоткрытым ртом. Йосам кивнул. «Вижу, ты меня понимаешь. Я верю, что эта женщина добилась успеха, пригласив Талхамайю в наш мир. Это кажется невероятным, но чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что это всё объясняет». По спине Йосама пробежал холодок. Ихан, казалось, был так же шокирован, как и он, и так же убежден. Но все же оставалась вероятность, что они ошиблись. «Это никак не поможет восстановить утраченные жизни, — сказал Йосам, — но Таль Кумада, по крайней мере, сдержала наше древнее соглашение. Они послали Кашала за женщиной, как только узнали о её преступлении. Они поймали её и передали палачам. Возможно, после её смерти Тальхамая больше не сможет проявлять свою кровожадную силу в нашем мире». «Если это так, то нам повезло, что мы так быстро положили конец ситуации, несмотря на то, насколько ужасным был Шинтадан. Мы никогда больше не должны допустить ничего подобного». Выражение лица Йосама стало трудночитаемым. Он посмотрел Ихану в глаза и сказал: «Но мы пока точно не знаем, погибла ли Талхамая». Ихан кивнул и ничего не сказал. Йосам вздохнул. «Мы храним записи и легенды прошлого, чтобы помочь Роте преодолеть такие трудности. Проблемы нашей семьи не ограничиваются политикой и торговлей». Уголки губ Йосама слегка приподнялись. «Мы должны выразить благодарность Тал Кумаде и Кашалу. Они сохранили множество записей о Талхамае и неустанно трудились, чтобы она никогда не вернулась. Именно благодаря им я смог понять, что произошло в Шинтадане. Я понимаю, что они передают свои традиции от родителей к детям, и делают это непрерывно на протяжении сотен лет. Они продемонстрировали свою верность, соблюдая наши старые соглашения и сохраняя бдительность так долго». Члены королевской семьи Роты, достигнув совершеннолетия, узнали много секретов, в том числе и секрет древнего договора между королевской семьей, Тал Кумадой, и Кашалом. Кашал сохранил больше всего информации о Талхамае, поскольку передавал своим детям свидетельства очевидцев о правлении Сады Талхамаи. Королевская семья Роты подчинялась Кашалу во всех вопросах, касающихся Талхамаи. Кашалы были очень странным народом. Они жили на берегах большой реки в маленьких хижинах и занимались в основном земледелием и рыболовством. В большинстве своем они были тихим и мирным народом, во многом похожим на Талов. Но всякий раз, когда у кого-либо из их детей обнаруживался талант к магическому ткачеству, этого ребенка отправляли на строгое обучение древним искусствам их народа. Большинство простолюдинов Роты верили, что все кашалы — волшебные ткачи. Они думали, что кашалы спасают людей от проклятий и злых духов, но это было не совсем так. Во-первых, большинство кашалов были совершенно обычными людьми; во-вторых, у них были и другие обязанности, помимо волшебного ткачества. Отчасти из-за древних соглашений с королевской семьей Роты, кашалы часто жили в большей бедности и изоляции, чем даже талы. Король Киран изначально назвал этих людей «Кашал». Он использовал их для расследования беспорядков и волнений внутри и за пределами страны. Кашалы были уникально приспособлены к этой задаче, поскольку могли видеть Нойук, а также обычный мир. Король Киран установил принципы, которые до сих пор соблюдаются, когда королевская семья Рота обращается к Кашалам за помощью. Королевская семья Рота и служившие им жрецы подчинялись Кашалам во всех вопросах, касающихся Нойук и магического плетения, в то время как Кашалы поддерживали королевскую семью, расследуя политические и социальные беспорядки. «Память об этом ужасающем боге для большинства нашего народа — это далёкое воспоминание», — сказал Йосам. «До сих пор, всякий раз, когда Хасал Ма Талхамая начинал проникать в наш мир, Тал Кумада ясно предупреждали нас и не позволяли богу вернуться. Основа всех наших нынешних внутренних союзов коренится в легенде о Сада Талхамае». Ихан кивнул. «Думаю, непосредственная опасность миновала, но мне хотелось бы узнать больше об этой реке Хасал Ма Талхамая. Она всё ещё течёт в наш мир, или её течение прекратилось после казни женщины?» «Она всё ещё течёт, — сказал Йосам. — Она приносит благословения Афала и в наш мир. Бог может быть приглашен в наш мир только определённым человеком, поэтому с нашей точки зрения река в значительной степени приносит пользу». «Для народа Тал река имеет дополнительное значение. Если бы они смогли пригласить Талхамайю обратно в наш мир, они смогли бы свергнуть нынешнее правительство и вернуть себе влияние и власть». Внезапно сердце Ихана охватил страх. Он понял, как близко Рота подошла к такой ужасающей перспективе — и совсем недавно. В его воспоминаниях всплыла тень женщины из племени Тал, которую он все еще любил. Он не мог бояться или ненавидеть Тал просто так, без всяких оговорок; все эти чувства к ним всегда смягчались любовью. Ихан хотел, чтобы в стране царил мир, не только для ротанского народа, но и для народа Тал. «Йосам, нам нужно быть осторожными. Мы должны усилить бдительность по отношению к народу Тал, чтобы ни одна фракция не подняла восстание. Мы также должны сделать все возможное, чтобы защитить народ Тал от любых слухов о восстании или бунте, будь то через Талхамайю или иным образом. Если жители Роты поверят, что народ Тал планирует восстание в таких масштабах, они могут начать убивать их без разбора». «Я не знаю, как к этому относятся представители народа Тал Кумада, но я не думаю, что все представители Тал хотят использовать Талхамайю, чтобы вернуть своему народу былую славу. Я отказываюсь в это верить». «Вам не нужно мне это объяснять, — сказал Йосам. — Вы же знаете, что я с вами согласен. Я отдал строгие распоряжения нашим верховным жрецам и Тал Кумаде не разглашать простым людям никакой информации о том, что произошло в Шинтадане». Йосам протянул руку и положил её на плечо Ихана. «Я знаю, что ты искренне беспокоишься о народе Тал и хочешь помочь ему как можно больше. Я всегда ценил эту твою черту. Народ Тал не может оставаться в нищете и презрении, не дестабилизируя страну. Я думал о том, как облегчить их социальное бремя и увеличить их богатство». «Но, Ихан, мой младший брат, мы вдвоём балансируем на канате. Любая помощь народу Тал вызовет недовольство и гнев других жителей Роты, что ещё больше осложнит наше положение. Мы должны поддерживать баланс между всеми фракциями в нашей стране, иначе мы упадём с каната в пропасть. Ты понимаешь?» Ихан положил руку поверх руки Йосама, лежащей у него на плече, и глубоко кивнул. ---------- Часть 3 - Приглашение в ловушку. Глава 2 - Одетые в цветы Часть 3 - Приглашение в ловушку Глава 2 - Одетые в цветы Бальса и Асра прибыли к заднему служебному входу магазина одежды в Широгае на закате. Дверь была широко распахнута, открывая вид на сад, залитый золотистым светом раннего вечера. Сад был безупречно ухожен. Территория вокруг заднего служебного входа была совершенно тихой, в отличие от оживленного главного входа, выходящего на главную дорогу. Бальса видела, как люди снуют туда-сюда по саду и заходят в магазин через открытую дверь прямо перед ней и Асрой. На фасаде магазина были выставлены великолепные новинки, но задняя дверь явно была пережитком ушедшей эпохи. На ней было вырезано изображение цветка; считалось, что именно этот цветок приносит удачу и благополучие, и это означало, что магазин принадлежит влиятельной семье в этом районе. [[image:/storage/reader-images/6d7965feb8ca672ce8fe9997354e1c389b6c055f.jpg]] Перед задним служебным входом стоял мальчик, наблюдая за происходящим. Он с сомнением смотрел на Бальсу и Асру, когда они подошли. Бальса несла большой пучок бамбука, завернутый в толстые слои ткани, которые невнимательный взгляд мог принять за ручную работу. Мальчику же Бальса показалась матерью, пришедшей продать свои изделия ручной работы в магазине, — но ее лицо совсем не было похоже на лицо маленькой девочки. «У вас здесь какие-то дела?» — вежливо и просто спросил мальчик. Отличительной чертой этого магазина было прямолинейное общение с покупателями, а не высокомерное или надменное. «Да», — ответила Бальза. — «Здесь живёт Марта Самада?» «У вас есть какие-то дела с владельцем магазина?» «Я была бы очень рада ее увидеть, если это возможно», — сказала Бальса. «Меня зовут Бальса». Мальчик кивнул, затем позвонил в маленький колокольчик, прикрепленный к ручке задней двери. К ним подбежал мальчик лет десяти. Мальчик, наблюдавший за задним служебным входом, что-то прошептал ему на ухо; тот кивнул и бросился в сторону магазина. Вскоре раздвижная дверь, ведущая на кухню магазина, открылась. Невысокая, хрупкая женщина прошла по мощеной дорожке в саду, пока не дошла до заднего входа. Увидев Бальзу, она улыбнулась. Марта Самада была женщиной средних лет с седыми волосами и благородным видом. Она носила волосы, собранные в пучок. Ее одежда была простой, но чрезвычайно качественной. "Бальса!" — она широко улыбнулась, но больше ничего не сказала. Она посмотрела Бальсе в глаза, затем протянула руку так, чтобы она зависла над плечами Бальсы в жесте защиты, и провела Бальсу и Асру через задний вход в магазин. «Давайте позже поздороваемся и познакомимся как следует», — сказала Марта. «Пожалуйста, заходите и чувствуйте себя как дома. Это касается и вас, маленькая мисс». Бальса опустила Асру на землю. Асра никогда раньше не видела магазинов в стиле Його; ее явно очаровали яркие цвета, незнакомые виды и запахи. Она забыла о своей усталости и последовала за Бальсой и Мартой, с любопытством рассматривая все, что встречалось ей на пути. Марта не повела их в главный магазин. Вместо этого она отвела их к отдельно стоящему строению в восточной части участка. Оно выглядело как дом, используемый для приема и развлечения гостей. Когда они вошли, Марта провела их в большую комнату. В этом гостевом доме была основная гостиная, спальня, кухня и ванная комната. Когда Марта, Бальса и Асра вошли, внутри никого не было. Марта попросила Бальсу сесть. Когда та согласилась, Марта села напротив неё и, наклонившись вперёд, пристально посмотрела ей в лицо. «Ты ранена», — сказала она. «Где?» Бальса улыбнулась ей. Кровь из её стрел давно перестала течь, а волосы скрывали рану на лбу. Она также отмыла кровь с одежды, прежде чем добраться до Широгая. Большинство людей и не догадались бы, что она ранена, но Марта всё ещё могла видеть её насквозь. Марта всегда отличалась проницательностью. Ее глаза могли различать мельчайшие детали всего, что она видела, и быстро выносить суждения на основе этой информации. Эта способность очень помогала ей в управлении ее процветающим магазином. «Твой взгляд по-прежнему острый, Марта. Я ранена, но совсем немного». "Покажите мне." Бальса покачала головой. «Мы не можем здесь долго оставаться. Простите, если я доставляю вам неудобства — за нами следят. Я пришла только купить новую одежду и переодеться в уединении, чтобы мы могли незаметно пройти через Широгай…» Марта прервала слова Бальзы раздраженным, резким жестом руки. «Неважно, следят за тобой или нет, — сказала Марта. — Тебе нужна медицинская помощь, еда и отдых. Посмотри на этого бедного ребенка. Она больна и нуждается в уходе так же, как и ты». Марта произнесла все это тоном, не терпящим возражений, а затем встала. «Оставь все это мне». «Э-э, нет, Марта, правда…» Марта сердито посмотрела на Бальсу. «Бесполезно жаловаться. Ты спас жизнь моему городу, помни, и я намерена отплатить тебе, хочешь ты этого или нет. Так что отдохни здесь немного. Я позову доктора и принесу тебе еды». Марта встала и вышла из гостевого дома, прежде чем Бальса успел что-либо сказать. Асра не говорила на йогосском языке, поэтому понятия не имела, что происходит. Она стояла у стены главного зала, переводя взгляд с одного места на другое. Бальса подошла к ней ближе и сказала на ротане: «Давным-давно мы с моим приемным отцом Дзигуро работали здесь охранниками. Ее сын Тоун сильно и глупо подрался из-за чего-то, что переросло в смертельную схватку». "Вы его спасли?" Бальса пожал плечами. «Мы с Дзигуро вместе решили эту проблему. Тоуну тогда было семнадцать или восемнадцать. В те дни он был вспыльчивым и жестоким человеком, но теперь на весь Широгай известен как честный и порядочный торговец. Нам с Дзигуро заплатили за то, что мы вытащили Тоуна из той драки, но Марта настаивала, что мы его спасители, и постоянно пыталась отплатить нам. Кажется, даже сейчас». Уголки губ Бальсы слегка приподнялись. «Честно говоря, — прошептала Бальса заговорщическим тоном, — иногда мне хочется, чтобы мы его не спасали. Я никогда не хотела доставлять Марте неприятности, но, возможно, теперь уже слишком поздно. Я просто надеюсь, что Марта понимает, во что ввязывается». Асра внезапно поняла, почему Марта так долго смотрела на лицо Бальсы. Ее черты лица были спокойными и невозмутимыми, но под этой маской явно виднелись признаки глубокой усталости. Бальса ничего не сказала, но она несколько дней несла Асру через горы без отдыха, и еще до этого была ранена. Преследовавшие их мужчины нанесли ей новые раны. Ей, должно быть, отчаянно нужен отдых. Бальса развернула копье из пучка бамбука, который несла с собой, и взяла его в руку. Она прислонила копье к стене, закрыла глаза и пробормотала: «Марта очень умна, и её нелегко напугать…» Бальса замолчала. Асра боялась, что она может упасть в обморок. Когда Асра подняла на нее взгляд и услышала ее тихое дыхание, она поняла, что Бальса уснула, стоя на ногах. Последние лучи солнца проникали сквозь круглое окно комнаты. В комнате царила тишина, и она была залита медовым светом. Тень от замысловатого узора оконного стекла падала на спящее лицо Бальсы. Асра не спеша смотрела на Бальсу; это был первый раз, когда они смогли остановиться достаточно долго, чтобы Асра могла по-настоящему рассмотреть её. Это было странно. Еще несколько дней назад они с Бальсой были совершенно незнакомы. Почему она спасла меня? Она меня совсем не знает. Рот Бальсы был слегка приоткрыт. Губы потрескались и пересохли, а лицо слегка побледнело от кровопотери. Асра увидела кусочек ткани, которым Бальса перевязала плечо, выглядывающий из-под одежды. Она выглядела измученной, как старая тряпка. От Бальзы пахло сухой травой, согретой солнцем. Асра вспомнила свою первую ночь с Бальзой, которую она провела в окружении её тепла и незнакомого запаха. Её сердце переполняло незнакомое чувство. В горле пересохло и горело; вероятно, у неё всё ещё была температура. Асра поджала губы и нахмурилась. Она хотела поблагодарить Бальзу, но, вероятно, ей следовало подождать, пока она проснётся. Асра глубоко вздохнула. Ее взгляд упал на рюкзак Бальсы, лежащий в углу комнаты. Асра встала и на цыпочках подошла к углу, стараясь не издать ни звука. Она расстегнула застежки на рюкзаке и увидела внутри сложенную промасленную бумагу Бальсы. Вытаскивание бумаги из рюкзака вызвало бы много шума. Бальса продолжала спать стоя. Ее дыхание было тихим и ровным. Асра как можно тише достала промасленную бумагу из упаковки. Бальса не проснулась. Асра бесшумно подошла к Бальсе и завернула её в промасленную бумагу до плеч, чтобы та не замерзла во сне. Сделав это, Асра подкралась к Бальсе так близко, как только осмелилась, положила голову к её ногам, а затем полностью растянулась на полу. Пол был покрыт ковром и на удивление мягким на ощупь. Асра уснула, как только закрыла глаза. *** Асра видела во сне свою мать. Она сидела с Асрой у камина, нежно положив руку ей на голову. Было тепло. Руки матери и её запах были успокаивающими и знакомыми. Ах, я помню! Она была такой давным-давно. Раньше... Её мать была так добра. Асра хотела остаться с ней подольше, но сцена из её сна внезапно исчезла и сменилась чем-то другим. Она всё ещё была с матерью, но теперь хмурилась и явно была чем-то обеспокоена. Асра покачала головой и мысленно вернула сну его прежний вид. И сон действительно изменился, но она так и не вернулась к своей доброй матери, сидящей у камина. Вместо этого сон перенёс её в самое ужасное воспоминание. Свет сосновых факелов над ней мерцал. Искры от факелов разлетались в окружающую темноту. Появились Ротаны и схватили мать за руки. Мать закричала. Асра бросилась вперед, но кто-то подставил ей подножку сзади, чтобы оттащить от матери. Тот, кто это сделал, схватил ее и связал ей руки, но она почти не заметила этого; ее волновало только одно — пойти с матерью. Она увидела отчаянное лицо матери, когда их вместе утащили. Талхамая! Спаси нас! Пожалуйста! Во сне тело Асры извивалось. Раскинувшись на полу, она почувствовала ужасную пронзительную боль, но в то же время ей было удивительно комфортно. Мир ее сна затих и замер под резким светом полной луны. Чикиса схватил ее за руку. Его руки вспотели. Дрожащим голосом он произнес: «А-Асра? Что ты наделала?» Ветер подул на неё, неся с собой сильный запах крови. Асра была совершенно потрясена и закрыла глаза. Она заткнула уши пальцами и попыталась заглушить голос Чикисы. «Это была не я, Чикиса! Ты ошибаешься — это была не я! Я этого не делал!» — воскликнула Асра. Почему Чикиса не мог понять? «Ты всё это видела, не так ли?» — спросила её мать. «Разве это не чудесно? Ты избрана богом Талхамаей! Теперь всё изменится. Нам больше нечего бояться. Злые люди Роты станут прахом под нашими ногами!» «Чикиса, ты тоже её слышишь?» — спросил Асра. «Мама сказала, что все эти люди злые и жестокие. Если это правда, мы должны хотеть их убить», — сказал Асра с отчаянием в голосе. «Если они всё равно как прах, то неважно, умрут они или нет. Талхамая выносит им приговор. Ты разве не понимаешь? Я не прав? Если я не прав, почему Талхамая выбрала меня?» Она повторяла свои объяснения снова и снова, но Чикиса лишь смотрел на неё с явным непониманием и ужасом. Он стоял под бледным лунным светом и яростно качал головой, реагируя на всё, что она говорила. Асра мучительно заёрзала и очнулась. Сначала она не помнила, где находится. В комнату ввел незнакомый мужчина. Увидев Марту, Асра вспомнила, что находится в Широгае с Бальсой. В комнате был разведен камин; за окном была кромешная тьма. Кто-то укутал Асру теплым одеялом. Марта представила мужчину Бальсе, который тоже не спал. Все трое вышли из комнаты вместе; Асра последовал за ними на небольшом расстоянии. Мужчина, сопровождавший Марту, попросил Бальсу сесть на пол и опустился на колени рядом с ней. Он обнажил рану на её левом боку и осмотрел раны от стрел. Было ясно, что он какой-то врач. Он заметил, что Асра смотрит на них, и что-то сказал; Бальса повернулась к ней лицом. Доктор надавил на раненый бок Бальсы, отчего та поморщилась. Асра нахмурилась; ей не нравилось видеть Бальсу страдающей от боли. Бальса улыбнулась ей. «Не нужно так хмуриться», — сказала она. «Со мной все в порядке». "«Но разве это не больно?» — спросила Асра. Ее голос был сухим и тихим после долгого сна. «Я привыкла к боли», — сказала Бальса, всё ещё улыбаясь. «Спасибо, что завернули меня в бумагу. Я это ценю». Асра покраснела и опустила глаза. Она услышала, как за ней открылась дверь. Вошла Марта, неся ведро, накрытое белой тканью. Она поставила ведро рядом с доктором, затем доброжелательно улыбнулась Асре. Она что-то сказала ей, но Асра не поняла. Бальса сказала Марте, что Асра не говорит на йогойском диалекте. «Ах! Простите», — сказала Марта Асре на беглом ротанском языке. — «Я не знала, что вы ротанский ребенок». Асра хотела сказать, что она не ротанская дочь, но промолчала. Она не хотела, чтобы женщина перед ней нахмурилась, узнав, что Асра — талка. Ее брат говорил ей, что жители Нового Його мало что знают о народе тал и не такие ненавистные и предвзятые, как ротанцы, но она не знала, насколько это правда. Несмотря на молчание, Марта продолжала говорить с ней живым и энергичным тоном. «Скоро мы поужинаем, но перед едой тебе нужно принять ванну. Нам нужно оставить Бальзу наедине с доктором на некоторое время, чтобы он мог обработать ее раны. Хорошо?» Асра подняла глаза на лицо Марты и кивнула. Марта протянула руку. Асра некоторое время испуганно смотрела на нее, а затем медленно вложила свою руку в руку Марты. Марта подняла Асру на одной руке с силой, которая не соответствовала её хрупкому телосложению. Она держала одну руку в руке Асры и несла её до ванной комнаты гостевого дома. Ванная была построена в стиле Його, поэтому Марта тщательно объяснила Асре все её особенности и удобства. Закончив, она спросила: «Ты всё поняла? Может, мне оставить тебя одну помыться?» Асра кивнул. Марта снова доброжелательно улыбнулась ей. Ее взгляд стал несколько оценивающим и беспристрастным, словно она присматривалась к Асре, выбирая ей новую одежду. «Сколько вам лет?» — спросила она. «Двенадцать», — сказал Асра. «Хм, так и думала. Моя внучка примерно того же возраста. Она выше тебя, но всегда была худенькой. Я принесу тебе что-нибудь новое, поэтому, пожалуйста, положи то, что на тебе сейчас, в угол». Марта показала ей, куда положить грязную одежду, и вышла из ванной. Марта напомнила Асре маленькую птичку, порхающую туда-сюда. Она была такая крошечная и двигалась так быстро. Асра подождала, пока не перестала слышать шаги Марты, а затем разделась. Она забралась в ванну и устроилась на дне, немного испугавшись. Дно ванны было холодным. На его краю лежал странный скользкий камень. Она увидела сливное отверстие у своих ног и большое отверстие сбоку, через которое откуда-то извне комнаты поступала горячая вода. Ванна напоминала огромный кувшин. Асра, как и велела Марта, взяла ведро, стоявшее рядом с ванной, зачерпнула немного горячей воды, льющейся в ванну, и вылила ее себе на плечи. Ощущение горячей воды, стекающей по спине, было совершенно новым и странным, но не неприятным. Это был первый раз, когда она принимала ванну в стиле йоги. Народ тал купался в чистых ручьях и реках; они никогда не использовали горячую воду. В фарфоровой емкости рядом с ванной лежал мелкий порошок, похожий на песок. Асра взяла немного порошка в руку и растерла им руку. Трение и вода превратили песок в мягкие пузырьки. "Ах! Как приятно пахнет!" Пузырьки пахли цветами. Асра была приятно удивлена этим открытием и тщательно умылась. Она использовала большую часть порошка с цветочным ароматом, а затем ополоснулась свежей горячей водой из ведра. Асра вышла из ванны, чувствуя прилив жара и тепло, но вскоре её начало трясти. Кончики пальцев ног покалывали, словно от боли. Внезапно заболела грудь. Она потерпела боль и некоторое время стояла неподвижно. Боль прошла, и ей внезапно стало намного лучше. Все мышцы расслабились. До ванны кожа была стянутой и холодной, но теперь она снова стала мягкой и тёплой. Асра наклонилась и обняла колени. От ванны всё ещё поднимался пар. Она посмотрела на плитку на потолке и заметила, что она расписана узорами и рисунками. Асра почувствовала, будто к ней внезапно вернулось что-то, чего ей так долго не хватало. Казалось, все ужасные события, которые произошли с ней в последнее время, на самом деле не происходили, а были каким-то кошмаром. Почему я так себя чувствую? — подумала Асра. Вся ее жизнь изменилась в одночасье; ее затянуло в бурные воды реки, и она понятия не имела, куда она ее несет. «Я и не знала, что жители Його используют горячую воду в своих домах», — подумала она. Размышляя о своей обычной жизни с семьей раньше, она поняла, что если бы осталась там, то никогда бы не узнала, что такое горячая ванна. Интересно, что бы обо всем этом подумала Чикиса… У Асры снова заболела грудь. Она почувствовала, как внутри носа нарастает давление и жар, и подавила сильное желание заплакать. Я хочу увидеть Чикису. Бог спас бы жизнь Асры от злодеев, но бог не смог бы спасти Чикису; не отсюда. Он был слишком далеко. Асру мучили мысли о том, что с ним происходит. Но Чикиса тоже пострадал от рук бога. Асра немного боялась бога с тех пор, как увидела его рассеченную руку. Она не хотела, чтобы Талхамая убивал других людей только для того, чтобы защитить ее и Чикису. Но ей не следовало так думать о Талхамае. Талхамая была чиста и свята — считать её просто могущественной силой, убивающей людей, было кощунством. Без силы бога Асра была бы всего лишь обычной двенадцатилетней девочкой. Она ничего не смогла бы сделать, чтобы помочь себе или своему брату. Есть ли способ жить, не причиняя вреда и не убивая никого другого? Она вспомнила, что Бальса рассказывала ей о Суфаре, волшебном ткаче. Он хотел убить её, чтобы предотвратить какую-то катастрофу. Он был в союзе с Ротанами. Даже если бы она пообещала никогда никому не причинять вреда, она была уверена, что Суфар ей не поверит. И ей нужно было учитывать желания матери. Если Асра исполнит желания матери и сделает то, что она хотела сделать с силой Талхамаи… Что ж, Ротаны, несомненно, сочтут это катастрофой. Асра покачала головой. Она была убеждена, что её мать на самом деле не понимала силы бога; она никак не могла ожидать от Асры чего-то настолько злого и жестокого. Она не хотела верить, что её мать хотела, чтобы она вела кровавую войну против Роты. Я никогда не хотел никого убивать... Слезы текли по уголкам ее глаз. Как все это произошло? Она вспомнила, как собирала дрова и приносила их в маленькую хижину своей семьи в лесу во время ужасной зимы. Снежная буря засыпала лес снегом, и Асра безнадежно заблудилась. Ветер пронизывал ее насквозь и замораживал слезы. Она все время надеялась увидеть свой дом, но все вокруг было покрыто снегом. Она шла, пока ветер не начал мешать дышать. Она помнила свою полную беспомощность в той ситуации, потому что сейчас чувствовала почти то же самое. Что ей оставалось делать? Она была в растерянности. Когда она заблудилась в снегу, отец наконец нашел ее и отнес домой. Сила его рук, когда он нес ее, напомнила Асре о Бальсе. Бальса была для Асры полной загадкой. Она спасла Асру, словно это было само собой разумеющимся, хотя никогда раньше с ней не встречалась. Она очень напоминала Асре её отца, потому что была сильной и много знала о жизни в лесу. Она также была такой же стойкой, как и он. Даже когда она была тяжело ранена, она никогда не кричала и не плакала. Прежде чем войти в Широгай, Бальса остановилась, чтобы промыть раны в неглубоком ручье с холодной водой и переодеться из окровавленной одежды. Асра впервые смогла как следует оценить масштабы травм Бальсы. При виде их ей самой хотелось закричать, но Бальса не издала ни звука. Асра задавалась вопросом, почему. Какой смысл подавлять или скрывать свою боль? Она только что сказала Асре, что привыкла к боли, но Асра не совсем понимала, что это значит. Боль есть боль; она причиняет страдания. Привыкание к ней не должно уменьшать боль. Как только она обработала раны и переоделась, Бальса ушла в бамбуковую рощу и срубила достаточно бамбука, чтобы связать пучок и спрятать копье. Бальса никогда не говорила много, но Асра чувствовала себя неловко в этом молчании. У нее не хватало смелости спросить Бальсу, почему та спасла ее. У нее все еще не хватало смелости взглянуть в лицо своему прошлому. Асра приложила ладонь к горлу. Мысли о Тальхамае пугали ее. Она хотела остаться в ванной, в тепле и уюте горячей воды и ароматной пены. В дверь постучали. Асра чуть не подпрыгнула от неожиданности. «Можно войти?» — спросила Марта с другой стороны двери. «Да», — ответила Асра. Марта вошла в ванную. Она несла большое полотенце и стопку сложенной одежды. Одной рукой она развернула полотенце и передала его Асре. «Вытрись этим», — сказала она. «Потом мы тебя оденем, и я отведу тебя обратно к Бальсе. Скоро ужин». Марта проводила Асру в раздевалку за занавеской в ванной. Асра взяла одежду, которую принесла Марта, и повернулась лицом к занавеске. Наблюдая, как Марта поворачивается, чтобы уйти, Асра сказала: «Э-э…» Марта снова посмотрела ей в лицо. «Спасибо», — сказала Асра. «Огромное спасибо». Марта удивленно подняла брови. Она улыбнулась. «Пожалуйста. Мне было очень приятно». Асра зашла за занавеску для переодевания и вытерлась полотенцем. Затем она развернула одежду, которую ей дала Марта. Платье было красным, как поле цветов сарайю, цветущих весной. Воротник платья был с вырезом-лодочкой, и к нему тянулся широкий украшенный пояс. Платье было легко надевать, оно было легким, как перышко, и, что удивительно, очень теплым. Она завязала пояс вокруг талии и наблюдала, как свободные концы падают к ее ногам. Платье было потрясающе красивым. Как только Асра оделась, она поняла, что платье и пояс пахнут лепестками цветов. «Можно ли ткать ткань из цветов?» — подумала она. Асра вышла из ванной и направилась по коридору в комнату, где в последний раз видела Бальсу. Там она обнаружила себя и Марту сидящими друг напротив друга. Должно быть, доктор ушел. Когда взгляд Бальсы упал на Асру, она удивленно ахнула. «Ну вот, посмотрите-ка!» Марта выглядела чрезвычайно довольной собой. «Он идеально подходит, как раз соответствует вашему росту и цвету кожи. Если мы сделаем вам прическу и вернем румянец на щеки, вы будете выглядеть как цветок». Асра покраснела. «Но сейчас нам нужно поесть», — сказала Марта, меняя тему разговора. «Ешь сколько хочешь, чтобы снова стать здоровой и сильной. Хорошее здоровье всем к лицу, и я уже вижу, что ты будешь той девушкой, которая будет привлекать всеобщее внимание». [[image:/storage/reader-images/5288353736213e35d31fa73037086abbf96ed6e6.jpg]] Асра переводила взгляд с Марты на Бальсу и краснела еще сильнее. Похвала Марты согрела ее сердце. «Эти вещи... очень приятно пахнут», — тихо сказала она. «Вы сделали их из цветов?» Глаза Марты наполнились радостью. «Шить одежду из цветов? Как бы мне этого хотелось! Эта ткань сделана из мягких волокон дерева шулам, которое обладает естественным сладким ароматом. Одежда из волокон этого дерева приятно пахнет и защищает от насекомых. Впервые идея создания ткани из дерева шулам пришла мне в голову более тридцати лет назад. Это самый популярный товар в магазине «Самада». Если вам понравится эта одежда, я подарю её вам. Пожалуйста, вспоминайте обо мне с теплотой, когда будете её носить». Лицо Асры озарилось. «Большое спасибо! Обещаю, я буду о них хорошо заботиться». Бальса никогда не видела Асру такой счастливой и расслабленной. Она казалась совершенно другим человеком. Марта, как всегда, великолепна. Бальса мысленно вздохнула. Подумать только, Асра так сильно изменился от горячей ванны и смены одежды. Она бы никогда не поверила в это, если бы не видела своими глазами. Марта однажды подарила Бальсе платье. Оно было глубокого синего цвета осеннего неба, с деталями, вышитыми золотой нитью. «Когда-нибудь у тебя будет повод надеть это платье», — сказала ей Марта. Но Бальса даже ни разу его не примеряла. Насколько ей было известно, оно до сих пор лежит где-то в сундуке в доме Танды. Ужин принесла на подносе пожилая женщина, которую узнала Бальса. Она была одной из тех, кто работал в магазине Самада с тех пор, как Бальса был подростком. Женщина кивнула Бальсе в знак узнавания, спросила, всё ли у неё в порядке, затем поставила поднос и быстро удалилась, словно не желая задерживаться слишком долго. «Я не хочу, чтобы кто-либо, кому я не доверяю, знал о твоем присутствии», — сказала Марта. «Посыльный, врач и мальчик у ворот получили от меня подробные инструкции. Здесь ты будешь в полной безопасности». Бальса склонила голову. "Спасибо." Марта равнодушно отмахнулась от благодарности Бальсы и начала объяснять Асре, какие блюда стоят на столе. «Это фазан, которого всю ночь маринуют в пряных маслах, а затем запекают на углях. Попробуйте подать его с нарезанным кубиками луком». В Широгай свежие продукты поставлялись как из Роты, так и из Сангала. В городе продавались экзотические специи, редкие фрукты и овощи, которые обычно не были доступны в остальной части Нового Його. Благодаря прямому доступу к цепочке поставок, еда в Широгае часто была более разнообразной и свежей, чем в Косэнкё. Асра попробовала кусочек фазана, которого рекомендовала Марта. Масло пропитало его кожу, поэтому, когда она откусила кусочек, мясо оказалось мягким, но хрустящим. Оно также было одновременно сладким и соленым благодаря специям. Как только первый кусочек скользнул по ее горлу, желудок напомнил ей, как сильно она голодна; она начала набивать щеки жареным фазаном. Бальса и Марта ели медленнее, разговаривая друг с другом на ротанском языке. На какое-то время было легко забыть, что Бальсу и Асру все еще преследуют. Ночь прошла мирно. *** В магазине «Самада» продавались не только одежда и аксессуары, но и широкий ассортимент тканых и пряденых изделий. К магазину также примыкала мастерская. Марта была из тех людей, которые не могли усидеть на месте; она постоянно что-то делала или мастерила. На следующее утро после приезда Бальсы и Асры она позавтракала и долго оставалась с ними, попеременно читая брошюру о пошиве одежды, показывая им новые товары из магазина и мастерской и вышивая ткань. Она говорила все это время. Асра, казалось, была очарована брошюрой об одежде. Марта дала ей ее посмотреть и спросила: «Тебе это нравится? Почему?» Голос Асры дрожал, когда она отвечала: «Воротник и плечи этого платья выглядят такими удобными — я как раз думала, как бы я хотела его носить. Мне кажется, оно бы очень хорошо смотрелось с поясом, как мое платье». Марта кивнула. «У нас с тобой похожие вкусы. Мне тоже очень нравится этот стиль». Марта все еще держала в руках иглу для вышивания и ткань, над которой работала, но вышивать не она. Ее пальцы постукивали по пяльцам, повторяя определенный узор. Асра посмотрела на руки Марты. Балса была поглощена лишь желанием поскорее уехать вместе с Асрой, но Марта и слышать об этом не хотела, пока раны Балсы не заживут. «Используй это время, чтобы восстановиться и подумать о своих дальнейших действиях», — сказала Марта. «В бизнесе неразумно торопиться и надеяться, что всё само собой сложится хорошо. Я только что услышала от Тоуна, что скоро из Широгая отправятся торговые караваны. Несколько из них ищут охранников для своего путешествия. Если хочешь, попроси Тоуна узнать об этом. Караван должен обеспечить тебе прикрытие для побега». Бальса посмотрела на Марту, которая сидела и вышивала у окна, и обдумала свою идею. Она была вынуждена признать, что Марта хорошо все спланировала и что им с Асрой нужно больше отдыха. Ей действительно пригодилось бы дополнительное время, чтобы понять, что им с Асрой следует делать дальше. Если они просто сбегут с Роты и никогда не вернутся, они не смогут освободить Танду и Чикису. Ей нужно было понять, почему Суфар и остальные, кто был с ним, так одержимы идеей убить Асру. Асра, несомненно, обладала жестокой и ужасающей силой, но, насколько могла судить Бальса, она никогда не причиняла вреда Суфару или кому-либо из его знакомых. В некотором смысле Асру было трудно понять. Она окружила себя защитной оболочкой, как когда-то и сама Бальса, — но по сравнению с Бальсой Асра была гораздо более добросердечной девушкой. Она была внимательна к другим и не любила видеть, как им причиняют боль. Она ни разу не сказала, что хочет использовать свою силу против Суфара, чтобы спасти брата, хотя, вероятно, могла бы это сделать. Бальса была из тех, кто любит плыть против течения. Ей нравились испытания, потому что они раскрывали в ней новые качества. Асра была совсем другой. При первых признаках беды она замыкалась в себе и плыла по бурному потоку своей жизни, куда бы он её ни нёс. Суфар считал, что она способна вызвать какую-нибудь ужасную масштабную катастрофу, но Бальса не верила в это. Пока рядом с ней был её брат, она, вероятно, сможет мирно прожить в Новом Його до конца своих дней. «Асра». Асра нервно посмотрела на Бальсу. «Что бы вы сказали о жизни в Новом Його? Наверное, это не совсем то, к чему вы привыкли, но...» Нервное напряжение Асры мгновенно исчезло. Она улыбнулась и сказала: «Мне здесь очень нравится — Марта, одежда, ванна, еда, всё! Сидеть на полу без стульев немного странно, но здесь так тепло, что меня это не беспокоит». Асра говорила несколько запинаясь, но, похоже, её решение было окончательным. «Я даже не думала, что люди могут так жить на Роте. Если бы здесь был Чикиса, это было бы лучшее место в мире». «Значит, если бы Чикиса был с тобой, было бы неплохо остаться в Новом Його? Помни, ты больше никогда не сможешь вернуться в Роту». Асра кивнула. Она немного подумала, а затем прошептала: «Когда мы были в гостинице, Чикиса сказал, что господин Танда — хороший человек. Он не ненавидит народ Тал и был добр к нам. Чикиса хотел стать учеником Танды, может быть. Я знаю, что мы можем показаться ему обузой, но мы будем очень много работать, и когда вырастем, я знаю, что мы найдем способ отплатить ему. Об этом мы с Чикисой говорили. Мы хотели спросить господина Танду, что он думает, но нам так и не представилась возможность». Это неожиданное откровение тронуло сердце Бальсы настолько, что она не смогла сразу ничего сказать. «У нас… у нас нет семьи, и если мы останемся в Роте, нас убьют. Денег у нас тоже нет, и мы ещё дети, так что я не знаю, как мы сможем жить в Новом Його сейчас…» Голос Асры дрожал. «Я хочу жить в Новом Його, но как?» Бальса протянула руку и подняла подбородок Асры. Та плакала. Асра уткнулась лицом в колени Бальсы и рыдала. «Танда очень добрый человек, но он не богат», — сказала Бальса. «Жить с ним будет совсем не то же самое, что жить с Мартой и Тоуном. Вы не родственники, поэтому ему придется взять вас в ученики. Но я могу пообещать, что еда, которую он для вас приготовит, будет самой вкусной, которую вы когда-либо пробовали». Бальса попыталась разрядить обстановку, но Асра лишь цеплялась за колени и продолжала плакать. Она посмотрела на Марту, которая выглядела глубоко обеспокоенной. Ее глаза словно спрашивали: «Что ты задумала? Ты будешь воспитывать эту девочку?» Асра была чужой. Бальса ничего ей не была должна. Но пришло время Бальсе сделать выбор. Она не бросила Асру и Чикису в гостинице, и не собиралась бросать их сейчас. Она хотела, чтобы Асра могла жить нормальной жизнью; она не собиралась сдаваться, пока это не произойдет. Воспоминания о том, как Асра так бережно завернула ее в промасленную бумагу, были душераздирающими. Асра заслуживала лучшего. Бальса горько усмехнулась Марте. «Может, это судьба. Наверное, нам лучше двигаться дальше, пока я не придумаю, как спасти Танду и её брата. Я привыкла к такой жизни». Она задавалась вопросом, продолжит ли Асра открываться ей во время путешествия. Бальсе нужно было точно знать, что произошло в Шинтадане. Она не смогла бы эффективно планировать, если бы не поняла, что скрывается внутри Асры. Но ей не удалось бы добиться этого понимания, просто спросив, и если бы она попыталась выбить информацию из Асры силой, то потеряла бы всякую возможность построить между ними доверие. Если Суфар была права, Асра собиралась убить много людей. Бальса чувствовала, что если она слишком сильно давит на Асру, то рискует вывести ужасную силу внутри неё на полную мощность. Если бы это произошло, пути назад не было бы. Бальса знала Асру недолго, но понимала, что та не из тех, кто получает удовольствие от убийств. Тем не менее, Асра уже убила немало людей. Бальса не знала, как помочь ей оправиться от такого поступка. Это преступление, вероятно, будет тяготить её всю оставшуюся жизнь. Бальса внезапно поняла, что, возможно, сможет заключить сделку с Суфаром — такую, которую он, вероятно, примет. Мысли о Танде причиняли ей боль в сердце. Она хотела как можно скорее освободить его и снова увидеть его улыбку. Но Танда не хотел бы, чтобы она торопила события ради него. Она почти слышала, как он говорил: «Продолжай делать все по-своему, как всегда. Не позволяй мне тебя отвлекать». Она узнает больше о караванах, о которых упоминала Марта, и найдет способ отправить письмо Торогай, хозяину Танды. Возможно, ей удастся придумать новые способы спасти его. Бальса знала, что Торогай сделает все возможное, чтобы помочь Танде, если узнает, что он в беде. Но доставка письма Торогай заняла бы много времени — как минимум десять дней. К тому же Торогай была склонна к бродяжничеству, поэтому её могло не быть дома, чтобы принять письмо. Бальса не сможет рассчитывать на помощь Торогай ещё довольно долгое время. Если она хотела спасти Танду, ей придётся сделать это самой. Асра перестала плакать и встала, прижавшись лицом к земле от стыда. Она отвернулась от Бальсы и пошла умыться. Бальса услышала, как ее шаги затихают в коридоре. «Бальса, это Таун», — сказал мужчина у входа в гостевой дом. «Я захожу». Тун вошёл в главную комнату гостевого дома и остановился перед Бальсой. Ему было около тридцати лет, у него был глубокий, низкий голос. Он был невысокого роста, но с широкими плечами. Блеск ума в его глазах был похож на блеск глаз его матери. В целом, он держался с непритязательной, но при этом достойной манерой поведения. Бальса встала, чтобы поприветствовать Туна. «Давно не виделись», — сказала Бальса. Тун был преуспевающим торговцем и мало чем напоминал того мальчика, которого она знала. «Странно. Ты такой... уважаемый, теперь». Таун рассмеялся и хлопнул себя по животу. «Уважаемый и толстый! Я был гораздо хуже, когда был тощим, как бамбуковая палка. А ты… ты совсем не изменилась, Бальса. Неужели прошло уже пять лет с твоего последнего визита?» «Думаю, это примерно так и есть». Таун вежливо жестом предложил Бальсе сесть обратно. Таун подтянул подушку и сел напротив неё, когда она снова села. Он взглянул на Марту, которая всё ещё вышивала у окна. «Мама, тебя хочет видеть мастер-ткачиха». Марта пренебрежительно махнула рукой и пожала плечами. «Мастер ткачества всегда хочет меня видеть. Я сейчас к нему пойду». Тоун усмехнулся и кивнул. Он снова обратил внимание на Бальсу. «Жаль, что у нас нет больше времени на разговор, но, похоже, обстоятельства не позволяют этого сделать. Я только что вернулся от разговора с Тачией. В течение следующих пяти дней из Широгая готовятся отправиться три каравана. Все они ищут охранников. Один направляется в Косэнкё, другой — в Сангал, а третий — в столицу Роты. С Тачией работать непросто, так как у него огромный выбор — конкуренция, несомненно, будет. Эти караваны нанимают только по одному охраннику, потому что они небольшие и не могут позволить себе услуги профессиональной охраны города. Вы хотите, чтобы я продолжил расспрашивать, или...?» «Нет, — сказала Бальса. — Я буду работать на Тачию, если он меня возьмет. Я знаю, он немного грубоват, но он также немногословен и умеет быть осмотрительным. И я рада, что караваны небольшие. Не каждый наемный охранник любит работать с женщинами». Тун кивнул. «Итак, вопрос решен. Я обеспечу тебе работу, так что никто не узнает, что это ты ищешь работу. Караваны отправляются через пять дней». ---------- Часть 3 - Приглашение в ловушку. Глава 3 - Предательство Часть 3 - Приглашение в ловушку Глава 3 - Предательство Бальса хотела пойти к Тачии одна. Прогулка с Асрой сделала бы её неуместной. Но охранники каравана должны были подавать заявку на работу лично, и если она собиралась взять с собой ребёнка, было бы справедливо, чтобы её потенциальный работодатель знал об этом заранее. Караваны часто преодолевали огромные расстояния, поэтому участники их путешествий должны были хорошо ладить друг с другом. Даже если Бальса произведет хорошее впечатление, Асру могут посчитать слишком слабой или слишком обременительной. Найти работу может оказаться сложнее, чем предполагал Бальса. Марта сделала все возможное, чтобы Асра произвела хорошее впечатление. Она красиво уложила волосы Асре и накрыла ее голову традиционным йогойским головным убором, который девушки часто носят, чтобы защититься от солнца во время прогулок. Люди вдоль улицы окликали Бальсу, предлагая ей подвезти её до места назначения на повозке, запряженной ослом, за небольшую плату, но Бальса не осмеливалась принять такое предложение. Поездка на повозке привлекла бы слишком много внимания. В Широгай стекались люди со всех концов света; Бальса же просто хотела слиться с толпой. Бальса внимательно осматривалась вокруг и не отпускала руку Асры. Свет солнца был слабым и бледным, предвещая наступление зимы. Магазин Тачия находился в лабиринте узких, взаимосвязанных улочек, которые было довольно трудно найти. Вывеска магазина крупными буквами гласила: «У нас есть всё!» Тачия имел связи со многими богатыми торговцами в этом районе и внимательно следил за рынками, на которых торговал. Дверь и окна магазина были занавешены тонкой тканью, чтобы случайные прохожие не могли заглянуть внутрь. Бальса выбрала Тачию из-за его от природы осторожного характера. Он не афишировал свою потребность в охранниках; Тоун сказала ей, что другие торговцы в Широгае не знали, что он кого-то нанимает. Когда они подошли к магазину, Бальса переложила копье из правой руки в левую. Увидев это, Асра подумал, что у Бальсы больше не болит левый бок. Бальса приподняла ткань, закрывавшую дверь, и вошла, ведя за собой Асру. Внутри лавка оказалась больше, чем она ожидала. Она была почти полностью пуста. Под ногами хрустел плотно утрамбованный гравий. Прямо перед ней находилось парадное помещение для гостей. За столом, сгорбившись, сидел невысокий старик, а прямо перед ним на куске доски, выступающем от стены, как скамья, сидели четверо мужчин. Четверо мужчин и мужчина за столом о чем-то разговаривали, когда вошли Бальса и Асра. Заметив Бальсу, все подняли головы. Трое из мужчин на скамье, по всей видимости, были торговцами, но четвертый, несомненно, был воином. Его рука лежала близко к длинному мечу в ножнах. Рукава были закатаны, обнажая сильные мышцы рук. У него была борода, и он излучал спокойную уверенность. Все трое торговцев выглядели довольно молодыми. Их взгляды скользнули по Бальсе, но, увидев Асру, все выпрямились. Было ясно, что они пытаются сравнить её лицо с лицом Бальсы. Эти мужчины, вероятно, часто путешествовали по Роте, поэтому они должны знать, что Асра — это Тал. Бальса притянула Асру к себе, чтобы защитить её от пристальных взглядов мужчин. Старик, стоявший за столом, улыбнулся и встал. «Давно не виделись, Бальза. Надеюсь, у тебя всё хорошо». «Рада тебя видеть, Тачия, — сказала Бальса. — Мне повезло, что я чувствую себя довольно хорошо. И ты тоже отлично выглядишь». Улыбка Тачии стала шире. «Тоун пришел ко мне с сообщением. Он сказал, что ты хочешь присоединиться к каравану, идущему в Сангал, в качестве охранника. Это так?» Услышав это, воин, сидевший с торговцами, грубо посмотрел на Бальсу. Бальса демонстративно проигнорировал его. «Да. Я хотел бы взять эту девушку с собой. Я понимаю, что это может быть неудобно, поэтому я готов взять половину своей обычной цены». «Извините, можно я вас кое о чём спрошу?» — спросил один из торговцев, снова глядя на Асру. «Давай», — сказал Бальса. «Сколько вы обычно берете за свои услуги? Я только недавно унаследовал магазин отца, поэтому не знаю, какие цены обычно устанавливаются на услуги телохранителей». «Обычно я беру тридцать медных монет в день, плюс питание». Воин рассмеялся. «Не кажется ли тебе это неразумным? Такова ставка для первоклассного охранника». Бальса ничего не сказала, но Тачия перевел взгляд с неё на воина. «Джанон, Бальса — первоклассный страж. Ее сила и опыт говорят сами за себя. Она стоит каждой копейки, которую за нее платят». Выражение лица Джанона исказилось от явного отвращения, но он понимал, что не получит работу, если расстроит Тачию, поэтому промолчал. Торговец, задавший вопрос о цене Бальсы, хмыкнул. «Половина цены по-прежнему составляет пятнадцать медных монет в день, и каравану придется кормить двух человек вместо одного», — сказал он Джанону. «Если вы меня наймете, — сказал Джанон, — я буду брать всего двадцать медных монет в день, а также еду. Со мной не будет лишнего человека, так что и кормить меня будет дешевле. Кто когда-либо слышал о том, чтобы охранник брал с собой на работу ребенка? Она будет слишком отвлечена, чтобы обеспечить безопасность каравана». Тачия покачал головой. «Господин Нака, я думал, вы направляетесь в Роту, а не в Сангал. Балса рассматривается в качестве участника каравана, идущего в Сангал». Торговцы обсудили слова Бальсы и Джанона. Тачия протянул руку и подозвал Бальсу ближе. Бальса подошёл к Тачии и наклонился к нему. Тачия прошептала: «Вчера вечером сюда приходил кто-то, спрашивая о тебе». «Меня?» — прошептала в ответ Бальса. «Кто это был?» «Кажется, это был мужчина из Нового Його. Он сказал, что его зовут Танда». Бальса почувствовала шок, словно удар в грудь. Ее глаза расширились. «Как он выглядел?» «Невысокого роста, немного полновата, лет сорока». Это была не Танда. «Он пришел передать письмо, — сказал Тачия. — Он попросил меня передать его вам, если вы придете сюда. Вот оно». Бальса выхватил письмо из его руки и оборвал веревку, удерживавшую его в форме свитка. Письмо было написано на ротане. Ее глаза с невероятной скоростью проглотили слова перед собой. Когда она закончила читать письмо, по ее спине пробежал холодок. Утром двадцатого дня Шасама в Ритуальном зале Роты в Джитане прозвенит колокол. Если вы не окажетесь у ворот Ритуального зала к тому времени, как колокол перестанет звонить, мы убьем Танду и Чикису. Письмо не было подписано, но было очевидно, что оно от Суфара и его последователей. Они знали, что она здесь — не просто в Широгае, а именно в этом месте, в магазине Тачия. Тачия только что сказала ей, что человек, доставивший письмо, сделал это прошлой ночью. Бальса мысленно считала дни с тех пор, как ей и Асре удалось скрыться от преследователей. Они не должны были так быстро узнать об их местонахождении и планах. Магазин Тачия было нелегко найти, даже для Бальсы. Танда сказала им, где она находится? Бальса не думала, что Танда предаст её, но лучшего объяснения она придумать не могла. Танда был хорошим и заслуживающим доверия человеком — что с ним случилось? Пытки? Суфар заставила его заключить какую-то сделку? Бальса не думала, что Танда согласится на что-либо, не обдумав всё как следует, но её не покидало нарастающее чувство тревоги. Суфар использовал человека, чтобы доставить ей это письмо. Этот человек назвал имя Танды. Для неё это указывало на явный злой умысел со стороны Суфар. Балса перестала ощущать присутствие человека в комнате, её охватил страх. «Бальса?» — спросила Асра. В ее голосе звучала тревога. Бальса пришла в себя и сделала несколько вдохов, чтобы подавить свои эмоции и не дать им проявиться. «Я расскажу тебе позже», — прошептала она Асре. Бальса начала размышлять о том, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до Джитана. Джитан находился в самом центре Роты, на равном расстоянии от её северной и южной границ. Шасам был первым месяцем нового года. Если бы она и Асра отправились сегодня, у них было бы сорок дней на путешествие, чего должно быть более чем достаточно. Но почему именно Джитан? Балса знал, что на двадцать второй день Шасама в Ритуальном зале должна была состояться какая-то церемония, посвященная основанию Роты. Балса и Асра должны были находиться в Джитане за два дня до церемонии. Было ли это важно? Ей нужно было время подумать, но им с Асрой определённо нужно было скоро отправиться на Роту. Это она точно знала. Её беспокоило, что Суфар не только знал, что она будет в Широгае, но и знал, что она будет искать работу в караване. Слишком уж это было совпадение. Должно быть, Танда ему рассказала. Было ясно, что Суфар знал, где она находится, так зачем же он вообще стал отправлять ей письмо? Она предполагала, что Суфар и остальные наблюдают за ними издалека. Если это так, почему они не напали снова? Неужели они так испугались после того, что произошло во время их первой встречи? Это казалось маловероятным. Вся эта затея не имела под собой оснований для засады, но Суфар определенно, похоже, заманивал ее в ловушку. Вся эта ситуация изменилась без её ведома. Отправив это письмо и предложив столь жёсткие условия, Суфар и его союзники поставили Бальсу в невыгодное положение. У неё не было возможности пересмотреть условия; не было возможности связаться с Суфаром, чтобы изменить их. У неё не оставалось другого выбора, кроме как отправиться в Джитан до назначенного дня. Суфар и остальные, вероятно, не стали бы нападать на Бальсу и Асру во время их путешествия; у них не было бы для этого причин. Они вполне могли ожидать, что Бальса и Асра появятся в Джитане. Любая ловушка, которую они для них устроят, сработала бы. «Тачия. Простите, но мои обстоятельства внезапно изменились», — сказал Бальса. «В ближайшее время в Роту направляется караван?» Воин Жанон встал. «Мне поручено охранять караван, направляющийся в Роту». Бальса впервые посмотрела ему прямо в глаза. «Нет, ещё не поручено. Тачия еще должен запросить у каравана окончательное распределение персонала перед его отъездом. Так всегда происходит в таких случаях. Тачия согласился попросить караван взять тебя на работу, но я подозреваю, что он еще этого не сделал». Тачия подпер подбородок рукой. «Ну, это же проблема. Бальса, плата за проезд через горы по главной дороге на перевале Набал недавно выросла, поэтому многие караваны объезжают дороги и пересекают перевал Самал в Роту. Хотя в это время года это опасно. Через десять дней, я думаю, перевал Самал будет полностью засыпан снегом. Вероятно, это последний караван, который господин Нака сможет отправить в Роту в этом году». Бальса кивнул. «Спасибо, что объяснили ситуацию. Мне не хотелось бы просить об этом после всего, что вы для меня уже сделали, но не могли бы вы выступить посредником, чтобы устроить меня на работу в караван, направляющийся на Роту? Мы с вами оба уважаем друг друга как надежных профессионалов, поэтому я знаю, что ваша рекомендация будет иметь большой вес». Господин Нака встал. «Эй, подождите минутку. Даже если вы первоклассный охранник, рекомендованный Тачией, кормление ребенка, вероятно, обойдется в пятнадцать медных монет в день. В моем караване не так много людей, и у меня нет возможности заботиться еще об одном ребенке. Если вы сможете преодолеть эти возражения, продемонстрировав свои навыки, я, возможно, рассмотрю рекомендацию Тачии». Выражение лица Джанона открыто демонстрировало его ярость, но он быстро сдержался, чтобы не произвести плохое впечатление. Оскорблять другого охранника перед потенциальным работодателем было верным способом испортить свою репутацию. Голос Джанона был спокойным и невозмутимым, когда он сказал: «Господин Нака, вы — лидер каравана, поэтому решение за вами. Позвольте мне изложить свою точку зрения, прежде чем вы сделаете свой выбор. Эта женщина, возможно, и первоклассный телохранитель, но бандиты и воры недооценят её просто потому, что она женщина. Она, кажется, владеет копьём, и, судя по её репутации, она, должно быть, мастер своего дела, но что произойдёт, если во время нападения у неё не будет оружия под рукой? Сможет ли она защитить себя, ребёнка и караван в таком случае? Без копья она безоружная женщина. Я уверен, что она не сможет противостоять мне в рукопашном бою». Тачия молчал, но его глаза сверкали, словно он только что услышал невероятно смешную шутку. Бальса взглянула на Тачию, который молча улыбнулся ей в ответ. Она поняла, что ей придётся защищать свою репутацию. Бальса снова посмотрела на Джанона. «Не стоит унижать других, чтобы выглядеть лучше самому». «Я ни в коем случае не пытаюсь вас принизить, — сказал Джанон.— Я уверен, что вы очень хороши. Я просто сказал правду, как я её вижу. Если я ошибаюсь, пожалуйста, докажите мне это». Бальса мысленно вздохнул, а затем прошептал Асре: «Подержи, пожалуйста, мое копье и встань вон там, в углу. Копье тяжелое, будь осторожна и не урони его». Асра выглядела нервной, но сделала, как сказал Бальса. Копьё оказалось гораздо тяжелее, чем казалось. Ей пришлось держать его обеими руками, отступая в угол. Кровь так сильно колотилась в венах, что причиняла боль. Во рту пересохло. Джанон выпрямился во весь рост. Он был выше Бальсы на голову. По крайней мере, внешне Джанон имел явное преимущество в рукопашном бою. Бальса также вышла на этот бой раненой. Асра так нервничала, что чуть не уронила копье Бальсы. Джанон бросил на Бальсу вызывающий взгляд, словно говорящий: «Ну давай, попробуй!» Бальса слегка согнула колени и подняла руки, чтобы защитить голову. Ее правая нога дернулась. Джанон, похоже, был правшой. Он стоял в боевой стойке, отведя одну ногу назад, а переднюю слегка согнув, что защищало примерно половину его тела от прямых атак. Он всячески затруднял Бальсе возможность поразить какие-либо слабые или жизненно важные точки. Джанон замахнулся левым кулаком и нанес удар прямо в лицо Бальсе. Бальса оттолкнула его кулак правой рукой. Он заметил её движение в тот самый момент, когда она так резко дёрнула его за плечо, что ему пришлось полностью наклониться вперёд, чтобы удержать равновесие. Плавно, как масло, Бальса резко ударила правым локтем Джанона в рёбра. [[image:/storage/reader-images/5b24dad8b0ce2455a7231f04b200563b6f4004e4.jpg]] Глаза Джанона расширились от боли и гнева. Он изо всех сил старался защититься от подобного нападения, но Бальса сумела прорвать его оборонительную стойку. Джанон крякнул и вывернулся, резко вытянув руку, чтобы схватить ее за волосы, когда она двигалась. Он мог использовать ее волосы, чтобы притянуть ее к себе и ударить коленом по голове — тогда ей бы конец. Она была женщиной; ему нужен был всего один сильный удар, чтобы свалить ее с ног. Внезапно раздался звук, похожий на треск сломанной ветки дерева; в следующее мгновение рука, которая тянулась к волосам Бальсы, содрогнулась от боли. Джанон не видел, что она сделала; она была слишком быстра. Заметив, как его кулак открылся, чтобы схватить ее за волосы, Бальса ударила его краем ладони по костяшкам пальцев. По меньшей мере один палец был сломан. Тело Джанона инстинктивно защищалось, обхватив сломанные пальцы. Бальса продолжала атаковать; она не собиралась так легко отпускать его. Она издала громкий крик, чтобы усилить следующий удар, который пришелся ему чуть ниже уха. Джанон упал на колени и не двигался. Даже тогда Бальса не остановилась. Она приблизилась, осторожно, чтобы Джанон не схватил ее за ноги и не споткнул, затем пальцами приподняла его закрытые веки и вошла внутрь. Он обмяк под ней, явно потеряв сознание. Ее убийственный вид мгновенно исчез, когда она отступила от него. Торговцы были ошеломлены и потеряли дар речи. Бальса подошла к Асре и забрала свое копье. Торговцы вновь обрели способность двигаться и говорить, словно освободившись от какого-то заклятия. Нака что-то прошептал остальным. Его лицо было мертвенно-бледным, когда он смотрел на Бальсу с отвращением. «Я вижу, что ты силен, но ты кажешься мне слишком жестоким человеком для такой работы. Ты знал, что сможешь победить Джанона — это очевидно, — но неужели тебе нужно было сломать ему пальцы, чтобы это доказать? Он какое-то время не сможет работать». Тачия внезапно заговорила: «Господин Нака, Бальса так сильно его покалечила только потому, что я не сообщила ей о предыдущем опыте Джанона. Он работал охранником в барах и ресторанах в Широгае, но у него нет опыта охраны караванов. Я понимаю, что ваш караван небольшой и вы наймете только одного охранника, но это делает вас легкой мишенью для воров. Вам нужно будет передвигаться осторожнее и незаметнее, чем более крупным караванам. Если вы столкнетесь с бандитами или ворами, я не ожидаю, что они пощадят ваши жизни». Нака понимающе кивнул. «Охрана бара и охрана каравана — это совершенно разные вещи. Вот почему ставка Джанона на десять медных монет меньше, чем у Бальсы в день. Я уточнил это у Джанона, но он всё равно посчитал Бальсу просто женщиной. Я уверен, что Джанон — хороший фехтовальщик, но ему всё ещё не хватает мастерства в рукопашном бою. Бальса легко раскусила все его атаки. Я не думаю, что он готов охранять караван. Я убедил Бальсу, что это вакансия для каравана, поэтому она и сражалась так, как сражалась. Лучше сломать ему пальцы сейчас, чем потом бандит сломает ему шею». «Бальса не проявляет милосердия к своим противникам. Она предпочитает сражаться с ними на равных, и даже когда они падают, она не останавливается, а продолжает атаковать и защищаться. Даже без оружия она — грозный боец. Пока пальцы Жанона не заживут, у меня нет других охранников, которых можно было бы нанять. Возможно, сейчас будет целесообразно расстаться и встретиться снова при более благоприятных обстоятельствах». «Господин Нака, Бальса не жестока и не бессердечна, но она будет неустанно защищать вашу жизнь и ваше имущество. Именно поэтому она первоклассный телохранитель». Выражение лица Наки напряглось от дискомфорта. Кровь постепенно вернулась к его бледному лицу. «Понимаю. Ты преподала мне ценный урок, — сказал он Бальсе. — Если бы я попросил тебя охранять мой караван, ты бы согласилась?» Бальса кивнула. «С удовольствием. У меня только один вопрос. Куда именно на Роте вы направляетесь?» «В основном я торгую кожей и мехами. В это время года я всегда езжу по северной части Роты, чтобы пополнить запасы. Маршрут всегда один и тот же: мы объезжаем весь север, а затем возвращаемся в Новый Його». «Понятно. Мы проедем мимо Толуана?» Нака кивнул. «Похоже, вы хорошо знаете Роту. В Толуане есть большой рынок, где торгуют кожей». «Мне нужно срочно отправиться в Роту, — сказал Бальса. — Я могу охранять тебя, пока мы не доберемся до Толуана. У меня там есть связи, и я могу познакомить тебя с другим первоклассным охранником, который сможет защитить тебя на протяжении всего пути. Договорились?» Нака кивнул. Его взгляд переместился на Асру, стоявшего позади Бальсы. «Ваши условия разумны, но мне любопытно узнать о девушке. Она никак не может быть вашей дочерью; вы, кажется, с Канбала, а она…» — Она не моя дочь, — спокойно сказала Бальса, слегка улыбнувшись и попытавшись добавить в свой голос дружелюбия. — Я спасла эту девочку от продажи работорговцами. У нее нет семьи, поэтому я взяла ее с собой. «А, понятно. Вот почему она с тобой». Нака на мгновение задумался, затем протянул руку. Бальса пожала её, официально подтвердив их соглашение. Бальса незаметно передал ему гонорар Тачии и прошептал: «Если кто-то ещё придёт меня искать, скажи им, что ты доставил письмо и что я понимаю их условия. Я буду в Джитане в назначенный день». Она помолчала, а затем добавила: «Но если они не сдержат своё слово и причинят вред Танде или Чикисе, я заставлю их пожалеть о своём рождении». Бальса говорила бесстрастно, но Тачия на мгновение почувствовал исходящие от неё волны убийственного намерения. Тачия кивнул и быстро что-то нацарапал на клочке бумаги. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Бальсу, его глаза сияли восхищением. «Я много раз видел бои Дзигуро давным-давно. Никогда не думал, что кто-то сможет сравниться с ним как боец. Он постарел, но никогда не ослабел и не сбавил темп. То, что я увидел сегодня, заставило меня подумать, что ты вполне можешь составить ему конкуренцию». Бальса улыбнулась. «Я хоть и женщина, но Дзигуро научил меня быть сильной. Существует много путей к силе, и не все из них основаны на мышечной силе. Я бы не смогла долго оставаться в этой профессии, если бы он меня этому не научил». Тачия усмехнулся. «Я, наверное, уйду на пенсию раньше, чем ты подумаешь о том, чтобы сбавить обороты. Надо как-нибудь познакомить тебя со своим сыном». Бальса закончила обсуждать детали своей договоренности с Накой. Они договорились встретиться в определенном месте на дороге на следующий день. После того, как это было решено, Бальса и Асра покинули магазин Тачии. Бальса осмотрелась, не было ли за ними слежки, но она не увидела ничего, кроме обычных людей, проходящих по улице. Она не чувствовала на себе ничьих взглядов. Яркий, ясный солнечный свет согрел плечи Бальсы, когда она взяла Асру за руку и направилась обратно к магазину Марты. *** Вскоре после того, как Бальса покинула магазин Тачия, Танда и Суфар вошли в него, приподняв ткань над дверью. Шихана и Марк остались снаружи магазина и наблюдали за ним. Чикиса все еще был связан в гостинице, где они остановились в Широгае. «У вас есть какие-нибудь дела в моем магазине, господа?» — спросил Тачия, когда вошли Суфар и Танда. Танда подошёл ближе к Тачии и сказал: «Извините, но вы Тачия? Вы назначаете охрану караванам, выезжающим из города?» «Да, меня зовут Тачия, и это услуга, которую я предоставляю. Вы хотите нанять охранника?» «Э-э, нет... Я, э-э, вообще-то ищу друга. Я слышала о тебе от одной подруги, и мне интересно, общаешься ли ты с ней в последнее время. Ты знаешь телохранителя по имени Бальса?» Выражение лица Тачии оставалось неизменным. «Простите, сэр, но могу я узнать ваше имя?» «Конечно! Простите за грубость, я просто…» Он сделал паузу и откашлялся. «Меня зовут Танда». Глаза Тачии сузились. «Хм. Не уверен, стоит ли отвечать на ваши вопросы. Два дня назад здесь был человек по имени Танда, но он был значительно ниже и толще вас. Я передал его письмо Бальсе, как он и просил». Танда резко обернулся и посмотрел на Суфара. Суфар выглядел таким же растерянным, как и он. Неужели Суфар предал Танду? Танда посмотрел на него обвиняющим взглядом, но Суфар яростно покачал головой. «Клянусь, я ничего об этом не знаю». Тачия наблюдал за их разговором, а затем сказал: «Бальса попросил меня кое-что тебе сказать. Хочешь услышать?» Танда кивнул. Тачия порылся в бумагах на своем столе, пока не нашел клочок бумаги с чем-то написанным. Он, похоже, был дальнозорким; ему приходилось держать бумагу подальше от лица, чтобы прочитать. «Я понимаю ваши условия. Я буду в Джитане в оговоренный день. Если вы причините вред Танде или Чикисе, я заставлю вас пожалеть, что вы когда-либо родились». Танда побледнел, уставившись на слова на бумаге. Суфар стоял рядом с ним; он нахмурился, вчитываясь в сообщение. Что здесь происходило? Если Суфар не предал Танду, то как это могло случиться? Дрожащим голосом Танда спросил Тачию, не нанял ли Бальсу караван. Тачия полностью замолчал и больше ничего не сказал. Когда Танда и Суфар вышли из магазина, уже темнело. Разница в освещении внутри магазина и снаружи немного дезориентировала. К ним подошла Шихана с маленькой обезьянкой на плече. На шее обезьянки был обвязан кусок красной ткани. Танда вспомнил, что уже видел эту обезьяну. Неужели обезьяна, которую он видел в гостинице на Травяном рынке, принадлежала Шихане? Суфар бросился к Шихане, но не успел сделать и двух шагов, как мужчина схватил его за руки сзади. Танда почувствовал, как его собственные руки резко дернули назад. Суфар повернулся лицом к мужчинам, которые их удерживали. Его глаза расширились от узнавания. «Кафам?» Мужчины крепко схватили Танду и Суфара, прежде чем те успели вырваться. Шихана медленно подошла к ним. «Прости, папа, — сказала она. — Твой способ слишком долгий, поэтому я попросила нескольких своих друзей помочь нам». Суфар испепеляющим взглядом посмотрел на Шихану. «Что ты наделала?» «Всё это время я старалась своими действиями направить Роту к наилучшему будущему. Я знала, что ты будешь мне противодействовать, если узнаешь о моих планах, поэтому держала это в секрете. Я знала, что рано или поздно до этого дойдёт». Она сделала паузу. «Давай вернёмся в гостиницу. Нам нужно как можно скорее вернуться в Роту. Я ожидаю, что ты будешь следовать моим указаниям с этого момента». Суфар всхлипнула от недоумения, но совершенно бесстрастное выражение лица Шиханы не изменилось. Её взгляд приобрел привычное выражение, словно она смотрела сквозь то, что было перед ней. Ее взгляд был сосредоточен на чем-то очень-очень далеком. ---------- Эпилог - Начало путешествия Эпилог - Начало путешествия Асра проснулась как раз в тот момент, когда лучи солнца показались над горизонтом на рассвете. Бальса уже проснулась. Она сидела у окна, обрабатывая рану на левом плече. Она заметила, что Асра шевелится, и сказала: «Доброе утро». «Это больно?» — спросила Асра. Бальса покачала головой. «Нет. В целом стало лучше». Асра отвела взгляд. Она сглотнула, словно собираясь с духом, затем посмотрела на рану Бальсы. Ей показалось, что стрела вошла довольно глубоко, но теперь большая часть раны была покрыта блестящей свежей кожей. «Всякий раз, когда я вижу, как быстро мне становится лучше, я задаюсь вопросом, почему. Думаю, это происходит потому, что у меня сильное желание жить». Взгляд Асры встретился со взглядом Бальсы. С легким смущением Бальса спросила: «Тебя это беспокоит?» Асра кивнул. Обработав раны, Бальса рассказала Асре о письме, которое получила в магазине Тачии. Им нужно было отправиться в Ритуальный зал Роты в Джитане, чтобы спасти её брата. Когда Бальса упомянула Ритуальный зал, Асра вздрогнула от шока. Бальса не знала, но Джитан издавна считался священным местом, ещё когда Рота называлась Ротарбал. Из Ритуального зала вытекал чистый холодный источник; в центре источника росло огромное дерево. С верхних ветвей дерева свисал венок из переплетённых цветов омелы. Ритуальный зал был тем местом, где молодая женщина из Шиула стала Садой Талхамаей. Это также было место, где Киран убил её. Асра чувствовала, будто рука судьбы ведет ее в это священное место. В то же время ее охватывало невероятное чувство неизбежности и безнадежности, словно ее затягивало в бушующую бурю. «Суфар, наверное, хочет убить меня там же, где была убита Сада Тальхамая», — подумала Асра. Она боялась, но не могла сказать об этом Бальсе. Если бы она это сделала, ей пришлось бы объяснить значение Джитана. Ей пришлось бы сказать ей, что Асра сможет пригласить Тальхамаю воссоединиться с ней в этом месте. Асра понимала, что их заманивают в ловушку, используя Чикису и Танду в качестве приманки. Тем не менее, у них не было выбора, кроме как идти. Страх на мгновение овладел ею. Мать учила её всегда быть спокойной и собранной, чтобы показать свою достойность быть избранной богом, но слова матери не смогли сейчас подавить её страх. Она стояла в углу комнаты и дрожала. Бальса подошла к Асре и положила руку ей на плечо. «Я расскажу тебе кое-что, что мне говорил мой приемный отец. Как бы безнадежной ни казалась ситуация, не сдавайся, пока твоя душа не покинет тело. Пока ты жива, есть надежда. В жизни бывают моменты, когда ты делаешь все возможное и работаешь изо всех сил, не получая за это никакой награды, но как только ты сдашься, все кончено. Ничего не изменится к лучшему, и ты никого не сможешь спасти». Голос Бальсы помог Асре успокоиться настолько, что дрожь прекратилась. «Я знаю, что твой брат для тебя бесценен и незаменим», — сказала Бальса. «Я так же отношусь и к Танде. Мы скоро их найдем. Обещаю». *** Бальса сменила повязки и оделась. «Мы возвращаемся на Роту с караваном», — сказала она. Асра понимающе кивнула. Она чувствовала беспокойство, сама не понимая почему. Бальса заметила выражение её лица и сказала: «Я знаю, что мы с тобой ещё будем путешествовать, но это будет не так, как в прошлый раз. С нами будет больше людей, и никто нас не будет преследовать. Нам придётся ехать верхом, что поначалу будет тяжело, но большинство людей в караване тоже не привыкли ездить на лошадях, так что, думаю, темп будет лёгким. Мы будем есть вместе с ними и работать вместе с ними — мы сможем легко влиться в коллектив». «Но послушай, Асра, это важно. Если на нас нападут воры или бандиты, я должен подумать о безопасности всех в караване. Я не могу просто защитить тебя и оставить остальных на произвол судьбы. Мне нужно усердно работать, чтобы спасти жизни всех. Ты понимаешь?» Асра сильно кивнула. «Хорошо. Тогда давайте готовиться». Асра помогла Бальсе собрать вещи и привести в порядок гостевой домик Марты перед их отъездом. Чувство тревоги и беспокойства Асры только усиливалось по мере уборки. Бальса будет рядом, чтобы защитить её в этом путешествии, но существовала вероятность, что она будет отвлекаться, потому что ей нужно было защищать и всех остальных. Если Асра попадёт в беду, она всегда сможет рассчитывать на спасение бога, но... «Я должна быть благородной, рассудительной и сильной», — подумала она. «Меня выбрала Талхамайя». Она глубоко вздохнула и выпрямилась. Яркий свет утреннего солнца лился сквозь окно, заставляя свежевымытые и отполированные поверхности комнаты сиять. Асра услышала шаги. Марта вошла и осмотрела комнату. «Значит, ты уезжаешь», — пробормотала она. Ее взгляд упал на небольшой пакет, торчащий из-под сложенного постельного белья. Она пересекла комнату и взяла его. Бальса завернула часть аванса Наки, чтобы передать его Марте в знак благодарности. Марта вложила пакет в руки Бальсы. Бальса хотела что-то сказать, но Марта твердо покачала головой. «Если я приму это, я не буду твоей подругой», — сказала она. Марта посмотрела на Асру. «Асра, я не знаю, что тебя ждет в пути, но хочу, чтобы ты знала, что можешь вернуться, когда захочешь. У тебя хороший вкус в одежде; думаю, однажды ты могла бы стать отличной портнихой. Я бы даже научила тебя шить, чтобы ты могла работать в моем магазине. Уверена, я бы смогла найти хорошую работу и для твоего брата». Глаза Асры расширились от удивления. Она выпрямилась и посмотрела Марте в глаза. «Быть лавочником или торговцем — это тяжелый труд, — сказала Марта, — но если вы хотите этим заниматься, я клянусь, что помогу вам всем, чем смогу. Пожалуйста, не забывайте обо мне». Искренние глаза Марты и добрая улыбка заставили что-то вокруг шеи Асры внезапно нагреться. Асра прикусила дрожащую губу, чтобы не заплакать, затем села на пол. Она подняла руку и приложила по одному пальцу ко лбу, носу и рту. Затем она опустила руку и прижала лоб к полу. Это был жест искренней благодарности, совершенный народом Тал. Бальса подняла взгляд на Марту, а затем глубоко склонила голову. Таким образом она благодарила Марту за то, что та подарила Асре будущее. Белый солнечный свет падал на щеку Бальсы. Она удобно сжимала копье в одной руке. Бальса встретилась взглядом с Асрой, поднялась с пола и взяла ее за руку. Вместе они отправились в новое путешествие. [[image:/storage/reader-images/5e3ce28d9902b247fe1e5779182848d4877d4787.jpg]] Это конец истории «Хранитель Бога — Явление Бога». История продолжается в «Хранителе Бога — Возвращение из трудного путешествия». ----------